Одиннадцать их было. Маленьких таких заварных пирожных в пластиковой коробочке. Ася их слопала все в одно жало за пару часов – кому какое дело!

Они не помогли – вот что хуже.

Холодные лягушки сливочного крема прыгали в желудок, а на сердце жгло и жгло. Чем дальше, тем сильнее.

Ася сидела под лампой на полосатом диване, поджав под себя ноги в джинсах, спрятав нос в ворот свитера. Свитер был колючий, диван чужой. Профитроли эти – маргариновые и лишние. И сама Ася – лишняя на всем белом свете.

Под боком чирикнул телефон (там стояла тема “звуки природы”). С довольно позорной и ничем не оправданной надеждой Ася открыла сообщения. Это был рабочий чат, писала Катя Админ: “Девочки и мальчики! Напоминаю, завтра инвентаризация”.

Аси это не касалось: завтра у нее выходной. И послезавтра выходной. Хоть что-то хорошее.

Чат назывался “Coffee Family”. Принадлежал он кофейне под названием “Обжарка”, в народе “Обжорка”, потому что можно было там и пожрать.

Сама Ася была в этой кофейне – да и вообще в жизни – ходячим мемом “Пять лет учился на юриста – и ты бариста”.  И как-то раз она даже вышила эти великие строки крестиком по канве, оформила в рамочку и повесила над стойкой, рядом с псевдовинтажным постером Чудо-Женщины, потому что самоирония – это важно.

Правда, Ася не пять лет отучилась, а только четыре года, по бакалавриату. Сейчас даже вспоминать неловко, но юрфак она выбрала как-то не приходя в сознание – по фильмам, по сериалам: “Хорошая жена”, “Блондинка в законе”... Нравилось, как там адвокатессы всех уделывают в суде. Хотелось уметь решать проблемы – если не свои, то хотя бы чужие.

Но кино – не жизнь, и на третьем курсе – как раз после практики в суде – Ася уже знала, что юристом она быть не хочет. А может, это Славик так повлиял. Его на юрфак засунули родители, и он тоже решил, что по специальности работать не будет, а будет вкатываться в айти, то есть конкретно в геймдев, а параллельно в киберспорт…

Славик. Ася застонала и натянула ворот свитера на глаза – хотелось еще больше спрятаться ото всех, даже в пустой комнате.

Славик очень влиял. На все, что Ася делала, думала и чувствовала. Он был очень красивый. Похож на принца из чешской сказки. С такими бархатными глазами.

Она на первом курсе его полюбила, а он ответил взаимностью. И они сначала встречались, а потом, ближе к диплому, не выдержали и съехались – вместе снимали хату в Автово. Только втроем: он, она и его игровой компьютер.

Так Ася думала  —  что вместе.

С этой квартирой Славику сильно повезло – однушка в хрущевке под реновацию, бабушкин ремонт, но от метро недалеко. К тому же хозяева жили за границей и вообще не отсвечивали – надо было только вовремя им деньги скидывать. Ася вносила за квартиру свою половину – а когда бывали трудные времена, то и больше. В “Обжарке” она работала два дня через два, а в свободное время клипздонила статейки на юридические сайты: “Все, что вы хотели знать о досудебной претензии, но боялись спросить”.

“Клипздонила” – это славиково слово. В принципе, смешное.

До кофейни Ася работала в нотариальной конторе, в рекламном агентстве, в цветочном магазине… На самом деле для нее было не так важно, кем работать и чем заниматься. На первом месте в жизни была любовь. На втором – семья, хотя это, в сущности, одно и то же. На третьем пусть будет самореализация, а работа где-то на пятом.

Любовь и семья – почти одно и то же, но в последние лет пять (да, это была долгая история) Ася не очень-то знала, любовь у них со Славиком или уже семья. Он сидел за компом днями и ночами. Она подходила, обнимала его сзади за плечи, смотрела в экран, типа ей что-то там понятно и интересно, а он целовал ее куда-нибудь в сгиб локтя, не отрываясь от дела. Или иногда отрываясь.

Однажды, вместо того чтобы поцеловать или обнять, Славик не глядя ухватил Асю одной рукой поперек бедер, уважительно потряс, сказал: “Ухх!” – и продолжил клацать мышкой. После этого Ася бросила есть сладкое и мучное и не ела полгода – до сегодняшнего вечера.

Хотя что было хорошо на работе в “Обжарке” –  так это списанки, то есть всякие десерты, у которых срок годности подходил. Можно было их забирать бесплатно, и голодные студенты, из которых персонал состоял чуть менее чем полностью, радостно этим пользовались. Ася раньше тоже пользовалась (при горячей поддержке Славика)  – но в последнее время уже нет… до сегодняшнего вечера, да.

Одинокая последняя профитролина в коробочке выглядела отвратительно.

Отвратительно одиноко.

Телефон квакнул. Это была Маша, тоже бариста, сменщица. “Хеееелп, – писала она. – Я зачет не сдала. Завтра пересдача. Случайно не можешь подменить плииииз”.

Маш, мне это вообще некстати. У меня тут такое творится, подумала Ася. Но набрала в ответ: “Мурена, ты как всегда. Ну могу, наверное”.

“Спасибо спасибо спасибо!!!!!!!!!!”.

Значит, не выходной.

А что у нее, у Аси, такого творится? С одной стороны, вчера случился полный армагеддон. С другой стороны, ей уже пришлось услышать, что это все ерунда и она преувеличивает. Так армагеддон или ерунда?

В общем, два дня назад к Славику приехала мама. Не откуда-нибудь, а из Норвегии.

– У нее там какие-то проблемы с этим ее мужем, – хмуро сообщил Славик за неделю до того.

Его родители давно развелись. Папа был какой-то вахтовик-строитель и жил сам по себе неизвестно где, а мама – мама вот, вышла замуж за викинга.

– Что за проблемы? Викинг заболел? – спросила Ася.

– Да нет. Поругались они там, что ли. В общем, она сюда приедет решать какие-то дела, – ответил Славик. – Ты случайно не хочешь у подружки пересидеть?

– У кого, у Лизон? Мне вообще-то оттуда до работы добираться за три звезды. А что, мама прямо сюда приедет? – испугалась Ася, оглядывая квадратные метры.

– То-то и оно.

– А надолго?

– Кто ж ее знает.

– Мда, ну ничего. Надо же нам познакомиться.

– Как хочешь, – печально согласился Славик. – Маман не подарок просто. Наведет тут свои порядки.

– Славик! Мама это святое!

– Ага. Как инквизиция. Ну, сама увидишь.

К приезду будущей свекрови Ася подготовилась: жестко прибралась, купила запас чаев и кофе, зажарила утку с яблоками, что безусловно признак паники. И шарлотку испекла. И диван, будущее царственное ложе будущей свекрови, пропылесосила и накрыла индийским покрывалом.

Казалось не очень вероятным, что мама Славика с порога метнет под потолок белую капитанскую фуражку или залезет на шкаф и проведет поверху белым платочком, чтобы проверить наличие пыли, – да и с какой стати ей так делать? – но все равно было жутко.

Славикова мама оказалась красивой и спортивной, с пышными волнистыми волосами, окрашенными во все оттенки карамели, так что Асю аж отнесло мыслями к последней аттестации по десертам. На шкаф мама не залезала, пыль не проверяла и к занавескам не придиралась.

Она ультимативно отправила Славика в “Штолле” за каким-то куриным пирогом, по которому соскучилась. И пока они с Асей вдвоем, без Славика, неловко пили чай, вдруг сказала:

– Даа… А у меня, знаете, такие обстоятельства. Мы, наверное, будем эту квартиру продавать.

– В смысле? – глупо спросила Ася. – Мы же ее снимаем.

Мама Славика округлила глаза.

– Что? Да нет, это наша квартира. Еще родительская. Славин дедушка ее получил от производства. Вот были времена! А сейчас ничего нет бесплатного в этой жизни.

И почему-то с упреком посмотрела на Асю.

– Вот видишь, между вами даже нет искренности в таких вопросах. У вас, мне кажется, не особо серьезные отношения?

А ничего, что мы уже пять лет… чуть не сказала Ася. Но поняла, что в их со Славиком случае это и правда ничего. Хоть бы и миллион лет – а ничего.

И она ушла. Вещи даже не собирала, ничего такого – схватила свою сумку, с какой обычно ходит, влезла в свитер, накинула плащ и выскочила из дома.

С улицы позвонила Лизе, подруге, и приземлилась у нее. Так что на работу утром пришлось таки добираться за три звезды.

А что касается Славика – Ася сначала хотела гордо молчать и не разговаривать с ним больше никогда. Но не выдержала тишины в эфире и написала ему на следующий день. Причем без разных подходящих слов, которые подсказывала Лизон – не “ну ты и козел” и не “ля ты крыса”, а жалкое: “как ты мог?”.

Славик не стал переспрашивать, что Ася имеет в виду. Он сразу написал – то есть не сразу, а через час, но без обиняков и предисловий:

“Квартира не моя, а мамина”.

“И ты маме платишь за аренду? Или только я плачу?” – написала Ася.

Ответ пришел еще через час:

“Я коплю на стрим-ПК, и ты это знаешь”.

И еще чуть погодя:

“Это не игрушка, а инвестиция в будущее. Полноценная рабочая станция, которая позволит мне производить топовый контент, зарабатывать на подписке и рекламе”.

После этого Асе все-таки удалось гордо замолчать. Правда, на самом деле это было офигевшее молчание.

– Стрём-ПК, – прокомментировала Лизон, ознакомившись через плечо Аси с этой перепиской. – Вот прошмандовец, мог бы хоть написать “в наше будущее” для приличия. Ты же знала, что Славик у тебя тупо игроман?

– Да ничего я не знала, – ответила Ася. – Вообще совсем никак не разбираюсь в людях, наверное.

– Ну, это он ещё мало накосорезил, – утешила Лизон. – Мог бы купить себе алмазную броню и меч-кладенец за сто тыщ дублонов и продать тебя за долги.

– Кому?

– Не знаю. Мафии гномов.

– Я себя примерно так и чувствую.

– Да ладно. В конце концов, в том районе ты бы примерно столько за съём и платила. Слушай, но зато он тебе точно не изменял  —  для этого пришлось бы встать со стула!

– Ну какое тут может быть “зато”, Лиз? Ты кого поддерживаешь, меня или его?

– Тебя, тебя. Я только страдание вот это твое не поддерживаю.

– Да я не страдаю…

Лизон и сама производила контент: у нее был блог под названием “Сонная фея”. И еще она производила ловцы снов для интерьеров – это было основное содержание блога. Она все время снимала – себя и свои прогулки по паркам; свои ловцы из веток, костей, перьев и стеклянных бус; и свою потрясающую берлогу с папоротниками, светящимися гирляндами, старинным зеркалом и полосатым диваном.

Так-то ее берлога располагалась на двадцать пятом этаже в западном Мурино, но это, по мнению Лизон, не вписывалось в формат. А по мнению Аси, очень даже вписывалось.

Последняя работа Лизон, которую пока никто не купил, теперь висела над диваном: метровый круг паутины, выполненной из изумрудно-зеленого шпагата и хрустальных подвесок от люстры, а в центре – череп волка.

– По утверждению поставщика, это волк, – задумчиво проговорила Лизон. – Хотя от бомжа с Уделки волка в последнюю очередь можно ожидать. Ну, я пошла.

Время было к девяти вечера.

– Ты куда? – спросила Ася.

– На подработку. Рядом тут, в Бугры. Там оптовый склад “Кислорода”.

– В ночную смену, что ли? Ого! Не знала, что ты там работаешь.

– Уже два месяца, – подтвердила Лизон. – Ипотека сама себя не закроет.

– А как же ловцы снов? Они такие крутые у тебя!

– Плохо идут в последнее время. То ли людям снится такая крипота, что мои ловцы не справляются, то ли спать устарело как концепция. Так что сонная фея временно бессонная!

Лиза ушла.

При ней все казалось как-то проще, веселее и не так страшно.

Но оставшись одна, Ася совершила две ошибки.

Во-первых, она зашла в анонимный паблик “ПОДГОРЕЛО”, куда прошлой ночью на эмоциях написала пост про всю историю со Славиком.

Пост был такой:

“Пять лет снимали квартиру с парнем, платила половину.

Недавно узнала, что квартира ЕГО.

Чувствую себя идиоткой”.

Комментариев накапало больше двухсот, и Ася стала их читать.

“Правильное чувство”

“Надо было документы смотреть, а не сказки слушать”

“Как можно пять лет не знать, где и с кем ты живешь?”

“А что не так? Жила бы одна, плотила бы в два раза больше”

“Сильные независимые, что с лицом? Расходы пополам уже не нравится?”

Была и пара комментов в поддержку, например:

“Опять женщина виновата, что поверила любимому человеку. Классика”.

Но осуждателям было что ответить:

“А что у вас любовь все время в деньги упирается?”

“Пост не про деньги, а про доверие”

“Да он просто хотел проверить, насколько она меркантильная. Тест провален”

“А еще что? Не бил, не изменял, кредиты на тебя не брал? Тогда не интересно”

“На машину копил. Тебя же и возить будет”

“Этот парень гений!”

“Заведи кота и снимай одна”

Телефон крякнул. Это снова был рабочий чат. “Кто завтра закрывает смену, просьба задержаться и помыть холодильники”.

После этого Ася позвонила маме. Во- первых, надо было решить, ехать ли ей домой в Степнореченск, хотя бы на время, а то и насовсем. А во-вторых…

– Ну как же так, надо поговорить со Славиком и все выяснить, – сказала мама в Степнореченске. – Еще помиритесь! У вас ведь все было так хорошо. Не то что у дочки тети Люды с мужем. Ты представляешь, на той неделе…

И рассказала такую ужасную историю про мужа дочки тети Люды, что Ася, закончив разговор, отложила телефон подальше и некоторое время сидела не двигаясь.

Телефон прокуковал кукушкой.

“Девочки и мальчики! – писала Катя Админ. – Наша СММ ушла в закат, распределим пока нагрузку. С завтрашнего дня надо будет делать по четыре-пять атмосферных сториз в смену в свободное время. Жду идеи и контент-планчик. Ася, ты самая старшая, возглавь этот блудняк. Держимся!”.

Ася всегда была сдержанной. “Сдержанный человек –  это значит есть что сдерживать”, – говорила мама.

Ася снова отложила телефон, посидела, и к ней действительно пришла идея. В квартире у Лизы было такое крутое удобство, как балкон. Асина идея заключалась в том, чтобы выйти на балкон и поорать.

Снаружи было холодно, конец ноября как-никак, но Асю это не остановило. Она рванула балконную дверь.

Мелкий снегодождь освежил ей лицо, а от пейзажа привычно захватило дух, как от любого питерского вида. Спальный район не думал спать. Куда ни глянь, кругом был лес многоэтажек с освещенными окнами. Огни машин и фонари остро лучились из-за снежной пыли в воздухе. Низкие тучи, и те были подсвечены желтым – в общем, световое загрязнение на уровне.

Но Ася выскочила не за тем, чтобы любоваться. Она зажмурилась, сжала кулаки и заорала со всей силы:

– АААААААААААААААААААААА!

Казалось бы, ничего особенного. Для осеннего вечера в Мурино.

Но тут произошла серия странных совпадений. Раздался гром, жирная ветвистая молния разорвала тучи. Забибикали машины во дворе, замигали фонари и окна.

Позади Аси, в комнате, погас свет и послышался звон стекла.

Она заскочила обратно и увидела, что старое зеркало осыпалось, а череп слетел со стены на пол.

Это что еще за явление, оторопело подумала Ася. Такая сильная гроза? А в ноябре вообще бывают грозы?

И тут же едва не заорала снова.

Снаружи, на балконе, маячила темная человеческая фигура. Более того, фигура эта махала фонарем и подавала через стекло какие-то знаки.

Балкон-то общий, сообразила Ася. А значит, хоть это и неприятно, кто-то вполне имеет право там стоять. Похоже, своим криком она перепугала соседей.

Ася открыла дверь, готовясь извиняться и убеждать, что полицию и психушку вызывать не надо. Но сосед – если это был сосед – не пугался и не ругался.

Наоборот, он весь так и сиял, будто выиграл миллион  в лотерею. И лысина его сияла, и глаза. И пышные усы так радостно топорщились, что чуть ли не метали искры.

Да и вообще, это был странный дяденька. Вместо домашних тапочек на нем были такие черно-белые ботинки, какие встречаются только в фильмах про гангстеров и Великую депрессию. Вместо какой-нибудь спортивки – костюм-тройка с галстуком-бабочкой.

В одной руке сосед высоко держал старый рыболовный фонарь, а другой – прижимал к груди шляпу и толстый кожаный портфель.

Ну и публика, подумала Ася, какое ж это Мурино? Это же типичный старый фонд.

– Простите за шум, – сказала она вслух. – Все нормально, просто…

– Накипело?  – радостно подсказал незнакомец.

– Ну… да.

– Это очень хорошо! – воскликнул он. – Очень, очень хорошо! Скажите, любезная госпожа, вы не хотели бы жить в замке?

Дело плохо, подумала Ася.

– Спасибо, не интересно, – ласково сказала она и стала пятиться назад, прикидывая, как бы половчей захлопнуть балконную дверь у озабоченного соседа перед носом.

Сосед горестно вздохнул.

– Нет-нет, вы не так поняли! Осмелюсь предложить вам, как это у вас говорится, работу мечты! Предполагающую небольшой переезд. Один момент…

Он пристроил фонарь на перила и выхватил из портфеля глянцевый буклет. Свет упал на разворот страниц, там был какой-то зефирный пейзаж в диснеевском стиле: розовые облака, голубые башни.

– Нравится? – спросил психованный сосед.

– Волшебно, – ответила Ася, решив не раздражать больного. – А теперь давайте-ка по домам, вы к себе, а я к себе.

– Не с того я начал, – сказал больной как бы сам себе. – Это в известной мере простительно, ведь такой случай… Позвольте рекомендоваться: Фридмунд, Ойвинд Иванович… да-да, Иванович! – с уверенностью повторил он. – Ходатай по делам. Или, как это говорится, поверенный. А иногда и агент по недвижимости, как вот сейчас, например.

– Риелтор? – переспросила Ася.

– Можно сказать, что и риелтор! – охотно подтвердил Ойвинд Иванович Фридмунд.

– Ничего себе, как высоко вы забрались. Только зря. Дворец мне пока что не по карману. Я вообще, наверное, уеду скоро.

– Конечно! Воля ваша!  – горячо согласился Ойвинд Иванович. – Хотя предмет сделки совершенно в другом. Но позвольте мне подтвердить мои полномочия. А заодно и ваши! Момент…

Он снова залез в портфель и выгрузил объемистую деревянную шкатулку, которая по всем признакам не должна была там помещаться. Шкатулка была в три ряда обмотана цепью, на которой висел амбарный замок.

– Защита данных, как говорится! – похвастался Ойвинд Иванович. – А вот это будет вместо ключа.

Из портфеля был добыт еще один странный предмет – длинный футляр из тисненой кожи, вроде как для флейты. Но внутри лежал в синем бархате узкий граненый стек из оргстекла или чего-то в этом роде.

– Дайте угадаю, волшебная палочка?

– Можно и так сказать! – просиял психованный риелтор. – Вы очень быстро схватываете!

Ася с подозрением огляделась.

– Это что, пранк или квест по Гарри Поттеру? Где камера? Я сейчас Лизе позвоню и устрою ей.

– Успеется, успеется! Скажите честно, вас злит моя назойливость?

– Честно? Немного да.

– Только немного?

– Да ужас как.

– Бесит?

– Не то слово!

– А какое слово?.. Нет! Нет! Не говорите! Не расплескайте это чувство! Возьмите палочку и прикоснитесь к шкатулке!

И с церемонным поклоном подал ей футляр на вытянутых руках, будто атаманскую шашку.

Ася пожала плечами.

– Ну ок.

Едва она взяла палочку, как Ойвинд Иванович отбросил футляр через плечо, натянул шляпу на уши и проворно залег на пол, прикрывшись портфелем.

Асе это не понравилось, но начатое движение было уже не остановить.

Шкатулка мирно стояла на коврике. Стеклянная палочка даже не коснулась замка на цепи, а только приблизилась к нему.

Но с какого-то перепугу по шкатулке разбежались синие молнии, она задребезжала, затряслась, подпрыгнула и развалилась на части.

Что-то лежало среди обломков и красиво искрило.

– Это вам, – сообщил Ойвинд Иванович. Он высунул голову из укрытия и ободряюще задвигал кустистыми бровями.

Ася протянула руку и подняла бумажный свиток – белый и легкий, почти невесомый, перевязанный джутовой веревочкой. По красной сургучной печати бегали голубые огоньки, вычерчивая рисунок: три молнии над башней, а над ними – крошечная звезда.

– Если это развод, то мне нравится уровень, – пробормотала Ася и сломала печать.

А уровень рос на глазах. Едва она развернула послание, в воздухе запахло лилиями. Бумага была тонкая, будто рисовая, и совершенно чистая, то есть пустая. Но тут же невесть откуда поползли тихие шепотки, и буквы стали появляться, будто их писала невидимая рука.

И вот что прочла Ася:

“Приглашение

Досточтимая госпожа!

Лунный Двор Королевства Авалетт счастлив пригласить Вас занять почетную должность управительницы Замка Тысячи Гроз  (далее: Хозяйки Гроз) —  владения, объединяющего элементы уникальной архитектуры, магии и метеорологического управления.

Замок пробудился впервые за многие годы, признавая Вас достойной этой редкой чести.

Если Вы согласны, плюньте в левый нижний угол сего письма и следуйте указаниям подателя сего письма.

От имени, по поручению и во славу Лунного Двора,

написательница сего письма — Тирисса, фея добрых вестей”

Кто бы ни была эта Тирисса, было что-то трогательное в том, как ей нравились слова “сего письма”.

Асе стало весело. Хотя она не могла точно определить, что чувствовала: радость, тревогу или испанский стыд – но что угодно, кроме страха.

– Спасибо, конечно, – сказала она. – А соцпакет имеется?

Ойвинд Иванович вскочил и отряхнулся.

– Конечно! Должность хозяйки Замка Тысячи Гроз предоставляет ряд исключительных возможностей и личных привилегий. Как говорится, плюшек!

Это заявление произвело интересный эффект на свиток. Снова послышался шепот, и внизу на листе появилась приписка:

“Плюшки, пирожные, засахаренные фиалки и улиточное желе представляются.”

Неужели я настолько объелась пирожных, подумала Ася про себя. Могут ли одиннадцать маленьких профитролей вызвать бред и галлюцинации?

– Ах, улиточное, – сказала она вслух. – А кофе у вас там не варят?

– Кофе? Насколько мне известно, нет, –  с сожалением признал риелтор-поверенный. – Разве что желудевый.

“Чем плох желудевый?” – появилась новая приписка.

Ойвинд Иванович немного занервничал.

– Хорош. Превосходен даже! Ну вот, как видите, – сказал он, – мы можем обсудить все детали, и даже в письменном виде. Но лучше, конечно, сделать это лично!

– А что на этой работе делать-то надо? – полюбопытствовала Ася.

Он возвел глаза к небу.

– Да ничего особенного. Должность во многом символическая, к тому же вы идеально для нее подходите… Надо будет только пройти небольшие курсы по управлению гневом.

Ася фыркнула.

– Какие-какие курсы? Теперь я начинаю думать, что вас моя мама послала.

– Мама? Мама это святое… Но она здесь ни при чем. Видите ли, в чем дело. Замок Тысячи Гроз – отличная недвижимость, со всеми удобствами. Ну просто заезжай и живи! Но, как вы уже поняли, замок этот волшебный. И он управляется гневом.

– Как это?

– Да-да, управляется гневом, питается гневом, как вот эти дома, – Ойвинд Иванович широким жестом обвел муринскую панораму, – питаются электричеством. А у вас этого добра – я имею в виду, гнева – хоть отбавляй, и очень высокого качества.

Асе стало неловко.

– У меня? Да почему… нет. Я вообще-то нормальная. Это только один раз, просто накатило…

– Ну, гнев есть гнев, вещь загадочная. Относится к числу неизмеримых энергий. Накопили, наверное, а? Не тратили? – подмигнул он. – Впрочем, я простой поверенный и только выполняю поручение Лунного Двора. Как я слышал, феи сбились с ног в поисках подходящей хозяйки для Замка, но Замок сам решает – вернее, входит в резонанс с подходящей хозяйкой. Или не входит, и тогда уж она не подходящая.

– Интересно у вас там, наверное, – сказала Ася.

– Не то слово! Чудесная страна – Авалетт. Эти розовые туманы, серебристые леса, изящные шпили… Простота и гостеприимство! Ну что, отправляемся?

– Эмм, – сказала Ася. – Нет, пожалуй, откажусь. Мне вообще на работу завтра.

На лице Ойвинда Ивановича отразилась несложная гамма чувств – от удивления до разочарования.

– На работу? – переспросил он. – Да-да, в самом деле, Ася… подменить Машу, перемыть холодильники…

Таких подробностей риелтор знать не мог, как и ее имени, если только не пролез каким-то образом в Асину переписку. Но после демонстрации всех искрящихся, взрывающихся и шепчущих девайсов она уже как-то забыла этому удивиться.

– И с жильем ведь у вас проблемы, – добавил он.

– А это вы откуда взяли?

– Всего лишь опыт. Если бы эта конура принадлежала вам, и то всякий на моем месте сказал бы, что с жильем у вас неважно, но это ведь не так? Что думаете делать: вернетесь в родной город или застрянете здесь на раскладушке?

– Знаете что, – сказала Ася, – кто бы вы ни были, это все не ваше дело.

– О, безусловно не мое, – грустно ответил Ойвинд Иванович, и усы его поникли. – Мое дело – найти хозяйку для Замка Тысячи Гроз, и дело это такое важное и до того в печенках у меня сидит, что поневоле забываешь о приличиях. Принуждать вас я не могу, но неужели вам не интересно? Хоть посмотреть на Замок?

– Посмотреть?..

Ася и сама не знала, то ли ей стало жалко незадачливого Ойвинда, то ли в самом деле взыграло любопытство.

– Хорошо, давайте, – она протянула руку за рекламным буклетом, который теперь выглядывал у поверенного из кармана пиджака.

Но приставучий ходатай ловко увернулся.

– Картинки! Пф! Не стоят вашего внимания! – воскликнул он. – Хоть они и нарисованы придворным художником, ни одна не передает и десятой доли великолепия и комфорта Замка! Лучше взять зеркало. У вас есть зеркало?

Ася оглянулась в комнату.

– Ой, а зеркало-то разбилось. Из-за грозы. Или… из-за меня?

Ойвинд Иванович торжествующе улыбнулся.

– Вы уже начинаете осознавать свою силу. Это очень хорошо! А зеркало мы починим!

Они все еще торчали на балконе, и неизвестно, как Ойвинд, а Ася начала уже подмерзать. К тому же из-за разбитого винтажного зеркала Лизон наверняка расстроится, а Ася, соответственно – наверняка огребет.

– Ладно, – сдалась она. – Пойдемте.

Зеркало у Лизон было большое, в полный рост. Наверное, тоже с Уделки. В понтовой резной раме: сверху листья и цветы, а внизу львиные лапы. Но теперь от зеркала, почитай, одна рама и осталась: только несколько осколков удержались в скобах, а все остальное ссыпалось на пол в искристый холмик.

Ася на всякий случай обошла холмик по дуге. На цыпочках прошла в прихожую и влезла там в Лизины тапки. Пощелкала выключателями – верхний свет не загорелся, а лампа – да.

Что касается зеркала  —  чинить, на Асин взгляд, тут было совершенно нечего.

Ойвинд Иванович, однако, не сдавался: пошатал раму, постучал по фанерной подложке с намалеванной надписью “ПЗ – 7” (почему ПЗ, а не ПВЗ?  – мелькнуло у Аси в голове) и наконец присел на корточки с видом сантехника, который вот-вот скажет: “хозяйка, тут всю систему менять надо”.

– Собственной волшебной силой я не обладаю, – сказал он вместо этого. – Но суточные в подобных командировках получаю, так что…

С этими словами поверенный вынул бумажник и вытряхнул из него на ладонь немного мерцающей пыли. Энергично потер руки, отчего они фосфорно засветились, и принялся делать плавные жесты, как в “Битве экстрасенсов”. Выглядело это смешновато, но эффект произвело невероятный. Сияющие пылинки понемногу сыпались с ладоней, но не падали, а зависали в воздухе, как светляки. Когда их набралась порядочная стая, зеркальные осколки на полу дрогнули, будто под ними кто-то зашевелился, и тоже потянулись в эту стаю: сначала самые мелкие, потом побольше. Игнорируя гравитацию, осколки танцевали в воздухе – а потом вдруг раздался тихий звон, и все встало на места.

Перед Асей снова было целое зеркало – гладкое, без единой трещины. И только Ася подумала, что какое-то оно слишком гладкое, как Ойвинд Иванович ткнул в стекло пальцем, и по нему разошлись круги, будто по воде.

Ася заглянула в зеркало: ни их двоих, ни комнаты там не было. Только какая — то мутная клубящаяся дымка.

– Сейчас подкрутим! – успокоительно заявил Ойвинд Иванович и продолжил свои пассы.

Туман разошелся облаками – а далеко внизу, с высоты птичьего полета, открылся вид на белый инеистый лес и заснеженные горы.

– Это Северный Удел, – прокомментировал Ойвинд, как экскурсовод в автобусе. – Лесные кантоны, народ там суровый, но хлебосольный.

Он сделал жест — и картинка сменилась. Море, гладкое, как стекло, уходило к горизонту; по волнам скользили тени летающих рыб; парусные корабли теснились в гавани серебряного города, сверкающего огнями.

– Луньера! Курортная зона, – пояснил Ойвинд. – Дивные места, если не считать штормов и ундин с дурным характером. Недвижимость дорожает каждый год, и если вас интересуют инвестиции…

Зеркало моргнуло и потемнело, будто они очутились прямо в чаще дремучего леса –  да так оно и было. Черные голые сучья, едва подсвеченные закатом, уперлись прямо в стекло с той, другой стороны, и Асе показалось, что они шевелятся и тянутся к ней, как руки зловещих мертвецов.

– Это у нас что? Тенелесье. Ничего интересного,  —  пробормотал Ойвинд.

Он снова замахал руками: теперь зеркало показывало что-то вроде огромного ущелья, по которому текла река синего пламени. На стенах ущелья плясали длинные тени рабочих, их маленькие фигурки сновали туда-сюда по длинному вырубленному уступу.

– Подгорные провинции! Выплавка чар.

Поверенный разошелся вовсю и листал зеркальные виды, как рилсики в телефоне, приближая и отдаляя картинку.

Панорамы сменяли друг друга – степи, где паслись крылатые кони; озеро, светящееся изнутри; бал во дворце и танцующие гномы в красных колпачках на каком-то сельском празднике.

И вот, наконец, как будто камера взмыла выше, и Ася увидела шпили, окутанные туманом.

Ойвинд восхищенно вздохнул, как человек, показывающий свою новую квартиру после шестимесячного ремонта:

– А вот и он –  краса и гордость королевства Авалетт, Замок Тысячи Гроз.

Туман расступался медленно и неохотно, открывая замок. С высоты он напоминал звезду – от центральной башни (Ася вспомнила слово “донжон”, игры Славика и самого Славика, но боль длилась недолго) – так вот, от донжона расходились лучами мостовые галереи, соединяющие башни разной формы: круглые и восьмигранные, остроконечные, с затейливыми флюгерами на шпилях.

Крыши, покрытые темной черепицей, блестели влагой. На зубцах стен сидели гаргульи, их каменные пасти извергали струи дождевой воды.

Внутренний двор утопал в молочной дымке, но можно было различить фонтан, статуи и спиральные дорожки сада.

Сад окружал замок и снаружи, со всех сторон – а ничего похожего на крепостную стену не было.

Ойвинд снова потер руки и решился на панорамный облет, и стало понятно, почему крепость тут не очень-то нужна.

Замок парил на огромной летающей скале – обросшей мохнатым мхом, прорезанной трещинами, из которых струился свет. Не то чтоб эта скала свободно дрейфовала в облаках – но была кем-то решительно оторвана от земли. Над бездной был перекинут арочный мост из серого камня, чьи опоры терялись в тумане.

Как это все устроено и почему не падает – было совершенно непонятно.

– Чудо техники и волшебства, – пояснил Ойвинд Иванович в ответ на вопрос, которого Ася не задавала. – Ну что? Пойдем посмотрим поближе?

Ася помотала головой и услышала собственный голос:

– Подождите, я только сумку возьму.

Неимоверное восхищение – а может, облегчение – отразилось на лице посланца фей. Он вытащил из кармана свою смятую шляпу и в восторге подкинул под потолок, прежде чем нахлобучить на лысину.

– Давно бы так!

Схватил Асю за руку и втащил в зеркало.

Портал в волшебный мир мог быть похож на что угодно – но в Асином случае он больше всего походил на примерочную магазина диско-шмота, где она однажды работала. Дурацкий синий свет, в котором выглядишь как угодно, но не как в жизни; со всех сторон зеркальные отражения, в которых раздваиваешься, умножаешься, дробишься и теряешься. Лампочки мигают… хотя, наверное, это звезды…

Всего на пару секунд Ася потерялась в зеркальном коридоре, а потом – будто бы с небольшой высоты – приземлилась коленями в мягкую росистую траву. Под руками был сплошной ковер клевера, хорошо знакомые круглые листики, но что-то в нем было не так. Весь клевер был четырехлистный.

– Ого, сколько счастья, – сказала Ася сама себе.

– А то! Это Авалетт! – раздался голос Ойвинда.

Он тоже свалился в траву несколько поодаль и теперь разглядывал свои перепачканные зеленью твидовые брюки.

Брюк ему явно было жаль, но профессионализм оставался сильней.

– Сочная травка, – пробормотал поверенный. – Если вас интересует разведение кроликов… Но пройдемте к Замку!

Как уже заметила Ася, крепостной стены не было. Были исполинские кованые ворота с такой же эмблемой на каждой створке, как на давешней печати в письме. На позеленевшей цепи висел замок, хотя насколько он здесь нужен, было не очень понятно – ворота просто торчали посреди сада, подпираемые с двух сторон колючим боярышником.

Тем не менее Ойвинд Иванович повозился в портфеле и открыл ворота своим ключом.

В воздухе висела легкая морось – тот самый туман, который казался таким плотным с высоты. Похоже, в королевстве Авалетт тоже была осень, но еще теплая и мягкая. Сад выглядел заросшим и диким, на мокрой зеленой траве лежали первые желтые и красные листья, и пахло просто сумасшедше: сладко и горько. Навскидку – яблоками и тысячелистником.

– Замок спит, в своем роде, – сказал Ойвинд. – Но мы его разбудим!

По длинной загогулистой каменной лестнице они поднялись к парадному входу. Тяжелые двери были оснащены молотком в виде дятла – и поверенный, ухватив птичку за медный хвост, забарабанил с таким усердием, будто и правда намеревался поднять тут живого и мертвого.

– Персонал тут, знаете ли… – туманно пояснил он, как бы извиняясь. – Но все не так уж плохо!

Двери отчаянно заскрипели в петлях и распахнулись – кажется, сами собой.

Ойвинд Иванович церемонно пропустил Асю вперед. Если честно, она бы охотно обошлась без такого знака внимания: входить было страшновато.

Внутри было все как полагается в замке: холодно, гулко, пустынно. Великолепно. Блестел гладкий мраморный пол в серо-зеленую клетку. Уходил в немыслимую высоту многоярусный свод, перевитый лестницами и анфиладами. Оттуда, с высоты, на пол эффектно падал одинокий солнечный луч, и в нем танцевали пылинки.

– Ну как? – осведомился довольный Ойвинд.

– Охренеть, – выдала честную реакцию Ася.

Перейти на более изысканный лексикон еще успеется, подумала она, в том случае, если…

Но едва Ася успела это подумать, как откуда-то с потолка обрушилось тележное колесо – и закачалось на веревке прямо перед Асиным носом.

Похоже, это было не совсем колесо, а что-то вроде люстры, какие часто показывают в фильмах про средневековую жизнь.

Но главное – на этой тележной люстре среди оплывших свечных огарков сидела какая-то крыса и целилась в Асю и Ойвинда из маленького арбалета, похожего на опасную бельевую прищепку.

Так что Ася резко перешла вместо более изысканного лексикона на менее изысканный. А еще – отскочила и замахнулась на крысу сумкой.

Ойвинд тоже шарахнулся и загородил Асю портфелем, но тут же строго сказал:

– Это что за шутки? Опомнись! Перед тобой дама!

Маленькие черные глазки зверька заметно выпучились.

– Дама! – раздался скрипучий голосок, в котором прорезалась паника.

Взметнулся облезлый хвост, и зверушка удрала невесть куда, заставив покинутое колесо бестолково вращаться.

– У вас тут крысы водятся? С этого надо было начинать! – сказала Ася.

Но риелтор, нет чтобы усовеститься, замахал на Асю руками.

– Тише, тише! Это не крыса! Это сенешаль Замка!

– Сене… кто?

– Ну, кастелян, – объяснил Ойвинд. – Хранитель. Отчасти и дворецкий, но так его лучше не называть, обидится. Он не крыса, он белка. Зовут Скребниль Громтоск. Из очень хорошего, рыцарского рода!

– Хранитель? А разве не вы тут всем заведуете?

К Ойвинду Ася уже успела немного привыкнуть, а к сумасшедшей белке была не готова.

– Нет, что вы!  – воскликнул поверенный.  —  Я бываю в Авалетте нечасто, в основном по делам, но всякий раз с приятностью. А что касается Замка – всем заправлять тут, надеюсь, будете вы. Скребниль будет вам очень полезен. Пусть он, между нами говоря, нелюбезный старичок, – годы, артрит – но зато все знает о Замке, и тени его слушаются.

– Тени?..

– Обслуживающий персонал. Знаете эти сказки о волшебных замках, где вся работа делается как бы сама собой? Слуги-невидимки, домовые эльфы и так далее? В Замке Тысячи Гроз дело поставлено примерно на ту же ногу, только вот…

Что “только вот”, Асе узнать не довелось. Разговор был прерван новым появлением белки-сенешаля. Скребниль Громтоск браво выскочил в круг света посреди холла. Теперь его седой хвост был распушен и походил на столб дыма, а черные кисточки на ушах топорщились, как бритвенные помазки. Мало того, он был в начищенной кирасе и притащил с собой меч.

– Оу, – проговорила Ася. – Нас атакуют?

Меч Скребниля Громтоска был размером с крупную шпажку для бутербродов, а кираса, не исключено, была сделана из ложки.

Но оказалось, что на этот раз у Скребниля мирные намерения. Он отсалютовал мечом и проскрипел:

– Да осенит вас слава Замка Тысячи Гроз, благородная госпожа! Дозвольте приветствовать вас от имени всех, кто служил Замку со времен, когда дубы были желудями.

Не зная, что сказать, Ася изобразила что то вроде реверанса.

– Кавалер Громтоск глядит прямо в корень, – вступил обходительный Ойвинд. – Как всегда, как всегда! Возрадуйтесь, старина, я вам привел хозяйку.

Глазки сенешаля заблестели, а носик задвигался.

– Вот как? Новая гроза? – прострекотал он.

Не было похоже, что белк особенно возрадовался. Скорее, это прозвучало как минимум скептически.

Тем не менее, он прижал лапку к груди и торжественно возгласил:

– Если бы стены могли говорить, они бы благодарили судьбу за ваш приход, мадам: долго они ждали повелительницы, достойной их тайн. С этих пор мой меч, мой хвост и честь моя – к вашим услугам. А также и свежие простыни и подогретый сок, – подумав, добавил он. – И гребенки, и все, что понадобится. Скок-поскок!

– Кхм, спасибо, – ответила Ася. – Вообще-то, я только на экскурсию.

Возникла пауза.

– Экскурсия! – воскликнул Ойвинд Иванович. – Конечно! Кавалер, ведите нас в Громовую башню.

Без лишних слов белк запрыгал, лязгая доспехами, куда-то в темноту. Поверенный устремился следом, и Асе оставалось только отправиться за ними.

Идти пришлось извилистым темным коридором, где Ойвинд Иванович находчиво осветил путь своим бумажником, в котором еще оставались последние крупицы магической пыльцы. Светильник из портмоне вышел не лучше и не хуже, чем из пня-гнилушки, и в этом свете было довольно жутко встречаться глазами с разбуженными летучими мышками.

Потом по винтовой лестнице они поднялись в верхний ярус башни.

Громовая башня могла бы с таким же успехом называться Западной. Окна были закрыты тяжелыми занавесями зеленого бархата, но когда Скребниль, с третьего прыжка, ухватился за шнурок и раздвинул драпировки – оказалось, что за ними еще и балкон, и что как раз сейчас отсюда открывается потрясающий вид на закат.

– Потрясающий вид на закат! – ввернул риелтор, хотя это было ясно и так.

Золотой свет залил небольшую круглую комнату.

Никакой мебели здесь не было, но было что-то среднее между алтарем и конторкой. На деревянной крышке были вырезаны символы, протравленные красками и кое- где инкрустированные цветными камешками. Это слегка напоминало приборную доску.

– Подойдите, – пригласил Ойвинд. – Вот здесь самое оно и происходит. Управление гневом.

Ася подошла поближе. Часть закорючек на доске складывались в круг, и среди них не было ни одной знакомой: никаких тебе рун, цифр или знаков Зодиака.

– И что надо делать?

– Коснитесь центра круга.

В серединке круга в доску была вделана какая-то отполированная, но все равно малоприятная на вид ребристая штуковина, похожая на спинку окаменелого трилобита.

– Ну, допустим, – сказала Ася. – Где ваша волшебная палочка?

– Инструменты подождут, – ответил Ойвинд. – Сейчас Замок должен почувствовать вашу руку.

– А это не опасно?

– Совершенно и абсолютно!

Асе часто говорили, что ее легко подбить на что угодно. На этот счет она думала, что так или иначе делает только то, что хочет сама.

– Ладно, – сказала Ася и тронула спинку трилобита.

В ту же секунду фигурка под ее пальцами потеплела, по каменным прожилкам пробежал огонь. Все знаки засветились, и доска зазвучала низким гулом, как будто отозвались недра замка.

На стенах комнаты вспыхнули голубым пламенем светильники – оказывается, они здесь были все это время.

– Работает, – с удовлетворением прокомментировал Ойвинд Иванович. – Пойдемте скорей, вы должны это увидеть.

И за руку потащил Асю на балкон.

Скребниль Громтоск был уже там – вскочил на перила и крутился туда-сюда, приставив лапку к глазам на манер козырька.

Балкон опоясывал башню полукругом и предоставлял достаточный обзор на западное крыло замка. И можно было видеть, как повсюду загораются голубым светом окна, как по цепочке зажигаются цветные фонарики в саду.

Но иллюминация была только малой частью того, что творилось в замке. И, самое интересное – не все происходящее Ася могла видеть, зато всё чувствовала.

Как дрогнул колокол в дозорной башне. Как во дворе забил давно высохший фонтан. Как вернулись в дозор механические стражи – латные фигуры, в чьих пустых шлемах снова зажглась искра сознания. Ковры, гобелены и занавеси встрепенулись, отряхивая пыль, а гаргульи на карнизах расправили крылья.

В подвалах загудели магические трубы, наполняя комнаты теплым воздухом, в кухне зажглись плиты и зазвенела медная посуда. И даже раскрылись в стеклянной оранжерее цветы, собравшиеся было спать.

– Поздравляю, вы разбудили Замок! – крикнул Ойвинд. – Теперь он ваш!

Наутро Ася проснулась от звука труб. Музыкальных, то есть, инструментов. Натурально какие-то трубачи, не меньше двух, надрывались где-то за окном, выводя наперегонки задорную мелодию.

В полусне Ася подумала, что либо это ей мерещится, либо, уж во всяком случае, ее не касается. Но уже через несколько минут в дверь скребся Скребниль и отчаянно стрекотал при этом:

– Просыпайтесь, мадам! Визиты! Начались визиты!

Ася подскочила в постели и разом вспомнила все невероятные события вчерашнего вечера, включая собственно Скребниля.

– Да, сейчас, – откликнулась она довольно-таки сиплым, со сна, голосом.

Сенешаль, удовлетворившись этим, убрался.

Ася огляделась по сторонам.

Прошлым вечером она не смогла как следует разглядеть комнату, которая ей досталась. Было уже поздно, Ася валилась с ног и заснула бы хоть на сеновале. Но уже тогда было понятно, что спальня в Лесной башне – это что-то с чем-то. Как и вся башня.

– Эту башню нарочно посадили в восточном крыле, – рассказывал вчерашним вечером Скребниль, сидя у Аси на плече и показывая дорогу, – чтобы было приятно просыпаться с рассветом.

– Посадили?..

– Так точно, мадам! Потому- то башня и зовется Лесной, что ее не построили, а вырастили. Ее корни пьют древнюю магию земли, ну а ствол – это сплетение древесины и камня, лоз и чар. Здесь самые лучшие опочивальни. Сон в них восстанавливает силы, потому-то эта башня высоко ценилась… всеми,  —  закончил он, сбившись. – Всегда высоко ценилась.

Каким бы странным ни был этот рассказ, подтверждался он на каждом шагу. Ступени спиральной лестницы под ногами Аси были не чем иным, как плотным переплетением ветвей. Округлая дверь в комнату – тоже плетеная и окруженная живой листвой.

– Сухие листья отсюда уже вымели,  – сообщил Скребниль.  – Теперь, когда Замок проснулся, всё снова зазеленеет. Так-то здесь можно круглый год собирать с подоконника землянику.

Едва Ася вошла в комнату, как ее ноги утонули в самом мягком и пухлом мху. Но это уже как-то не удивляло. В комнате было стрельчатое окно, за которым угадывался темный сад. У окна стояла огромная кровать – настоящее принцессино ложе, заваленное вышитыми подушками.

С потолка на постель спускались какие-то вьющиеся лианы, а сам потолок – точнее, свод – весь зарос ветвями, и в этих зарослях мерцали движущиеся огоньки.

– Это светлячки? – осторожно спросила Ася.

– Да-да, лучшие светлячки из сада, – ответил Скребниль.

Он уже свалился кубарем с Асиного плеча и удрал за дверь – кажется, в связи с тем, что поперек постели лежала приготовленная ночная рубашка.

– А их можно будет как-то выключить?

Кавалера Громтоска за дверью не было видно, но каким-то образом стало понятно, что он обиделся.

– Можно попросить их убраться обратно в сад, – сказал белк. – Только они расстроятся. Они хотели вам спеть.

– Спеть? А… э… ладно, – только и смогла ответить Ася. – Я вообще не против, просто не очень люблю ночники. Так мелатонин не вырабатывается…

Судя по звону доспеха, Скребниль уже удалялся прыжками, но все же ответил:

– Не извольте беспокоиться! Все, что вам понадобится, будет выработано и доставлено в кратчайшие сроки! Скок-поскок!

Так что Ася переоделась и забралась в постель. Перед тем, как провалиться в сон, она успела заметить, что обещанные свежие простыни – не только свежие, но и прохладные шелковые, и что рядом с пением светлячков никакая музыка для медитации рядом не валялась.

Выспалась она отлично – может быть, как никогда в жизни. И почти без снов, только под утро мелькнула картинка: пасмурный день, дождь, гроза, а она, Ася, стоит на смотровой площадке Громовой башни в отпадном лилово-черном платье, совершенно сухом, и ни одна капля дождя не может к ней пробиться. Чувство было странное, но скорее приятное.

Разбуженная по поводу какого-то загадочного визита, Ася поняла, что проснулась вовсе не с рассветом – судя по солнцу, часов в одиннадцать, не меньше.

Ну и ладно, в конце концов, она не подписывалась исполнять тут обязанности хозяйки и даже смутно представляет, что это за обязанности такие. Так подумала Ася, но все-таки спешно влезла в джинсы и свитер и принялась приводить себя в порядок.

При свете дня спальня выглядела еще умопомрачительней, чем ночью. На стенах цвета старой бумаги была тонкая роспись, – цветы, листья – и такая искусная, что казалась живой (а может, и не казалась). На спинке кровати за ночь наросли живые вьюнки. Такие же оплетали раму зеркала над туалетным столиком.

На столике под зеркалом были разложены разнокалиберные гребенки и щетки с резными ручками. Еще имелись старомодная коробка пудры с пуховкой, пузырьки с цветочными запахами, а также вазочка с лесными орехами – наверное, комплимент от сенешаля.

На подоконнике стоял медный тазик с водой. В воде плавали лепестки лилии.

Ася глянула в зеркало – оно было непривычное, туманное и мягкое – и встретилась глазами со своим довольно бледным и взлохмаченным отражением. Сон на природе пока не оказал чудодейственного эффекта.

Подумав, она отыскала под кроватью свою родную сумку и выудила из нее косметичку. Имеет право хозяйка волшебного замка накрасить ресницы?

Кроме туши и крема, в косметичке была еще одна важная вещь – сантиметровая лента.

Еще лет в четырнадцать Ася узнала от мамы, что правильней следить не за весом, а за объемами: талией, бедрами и так далее.

Лизон, когда впервые увидела у Аси желтую сантиметровую ленту, ужасно хохотала:

– Это что у тебя, для места преступления? Не беспокоить, то есть, ой, не пересекать?

– Просто слежу за фигурой, – мрачно отвечала Ася.

– Из кустов?

– Тебе хорошо говорить, ты не толстеешь.

– А ты? Да ну, Аська, ты просто статная.

– Статная? Кто так говорит вообще?

– Я говорю. Ты на Арвен похожа. То есть, на Лив Тайлер. Очень хорошо представляю, как ты стоишь на берегу реки и ругаешься на назгулов по-эльфийски.

– Скажешь тоже…

В этот раз измерение талии показало стабильную грустную цифру. Даром что ужинала Ася вчера только малиновым соком и орехами от щедрот кавалера Громтоска.

Грустно подкрасив ресницы, она запихала бьюти-девайсы обратно в сумку и пошла принимать гостей.

Куда идти, было интуитивно понятно. Точнее сказать, все двери по нужному маршруту распахивались сами собой.

Гостью Ася нашла в картинной галерее.

До сих пор она не подозревала о том, что в замке есть картинная галерея, а вот гостья, похоже, была тут не первый раз – во всяком случае, держалась уверенно: привстав на цыпочки, разглядывала какой-то портрет и одновременно нюхала морозостойкую глицинию из сада.

Заметив Асю, незнакомка бросила оба своих занятия, подбежала, взяла ее за руки и с чувством произнесла:

– Ну наконец-то ты здесь, дорогая! Мы все так рады! Добро пожаловать!

Это была небольшого роста синеглазая и золотоволосая красотка в розово-голубом платье со шлейфом. Она могла бы служить рекламой чего угодно для сияния кожи и амбассадоркой самого словосочетания “сияющая кожа”. И хотя Ася никогда в жизни не видела фей, она догадалась: раз уж феи заявлены в программе, перед ней точно одна из них.

– Это было прекрасно! – продолжала красотка.

– Что прекрасно? – осторожно уточнила Ася.

– То, как ты оживила Замок! Эту феерию света было видно из каждого уголка королевства. Весь Лунный двор просто на ушах стоит от восторга. И Дневной двор, то есть королевский, конечно, тоже. В ближайшее время король устроит бал в твою честь.

– Король? В мою?..

– Так уж оно полагается, – безмятежно подтвердила красотка. – Но давай же познакомимся! Я Амелинда, фея рассвета.

– Ася. Не фея…

– Как это не фея? – удивилась Амелинда и выразительно поглядела на Асины джинсы.  – Ах да, ты ведь из железного мира…

Это прозвучало у нее с большой буквы: Железного.

– Не страшно, все равно ты теперь одна из нас. И тебе нужно фейское имя. Ася  —  это мило, но как насчет Асмерис? На северном это значит “разящая”.

– В каком смысле, – спросила Ася, – разящая?

– В смысле, без промаха.

– Не знаю даже...

– Я здесь, чтобы помочь тебе освоиться, дорогая!  —  воскликнула Амелинда и устремилась к выходу из галереи.  —  С именем разобрались, подберем тебе платье. Сенешаааль! Кавалер Громтоск, где у вас тут гардеробная?

Гардеробная комната, как оказалось, была в Облачной башне замка.

И никакая это была не комната, а просторный зал, уходивший в бесконечность. Зеркала, стоящие напротив друг друга, множили пространство и свет канделябров, застывших в воздухе без опоры.

Но и без этой иллюзии было ясно, что платьев здесь очень и очень много: тысячи,  наверное, и ни одно не повторяется.

Узкая ковровая дорожка пролегала между рядов стоек с нарядами. Шелк, бархат, органза, тафта и ткани, названия которым Ася не знала, переливались всеми оттенками: от глубоких винных до почти прозрачных голубых. Большинство платьев выглядели старинными, но не старыми, будто время ничего не могло с ними поделать.

Были тут и мантии, и маскарадные домино, и шелковые халаты, и чего только не было.

– Так интересно, – сказала Ася, когда снова обрела дар речи. – Они что, сгруппированы по эпохам?

– Что такое – по эпохам? – рассеянно спросила Амелинда, разглядывая меховую оторочку какого-то наряда.

– Вот эти, с кринолинами – на викторианские похожи. Эти, прямые, с бахромой и с бисером – уже модерн какой-то. А эти, корсетные – точно нью-лук. А вот это микромини с блестками – как из нашего магазина диско-шмота. У вас тут такие носят?

– Это не блестки, дорогая, а драконья чешуя из Семигорья. Не шкура убитого дракона, а выползки, конечно. Но все равно они жутко редкие, потому платье и короткое. Можешь надеть на танцы.

– Мм, нет, спасибо. Я вообще не уверена, что влезу во что-нибудь из этого.

– Что за глупости! Конечно, влезешь! Это же волшебные платья. И вообще, не беспокойся, вот перейдешь на пирожные из цветочной пыльцы, как все мы, и станешь стройной, как фея.

“Улиточное желе предоставляется”, вспомнила Ася.

– Безглютеновую диету я давно хотела попробовать, только это очень запарно в нашем мире, то есть обременительно, – светским тоном сказала она. – И про ваш желудевый кофе я много слышала.

Под руководством Амелинды Ася выбрала себе и белье, и туфли, и платье – серо-голубое с серебряной вышивкой.

Платье действительно село идеально, и в зеркалах Ася себе понравилась –  может, и не Арвен, и не фея, но что-то новое в ней появилось. Дымчатый шелк оттенил ее русые волосы и серые глаза. Да и бледной она уже не выглядела, ну а у кого бы на ее месте не горели щеки!

– Нужно бы уложить тебе волосы, да у меня руки-крюки! – рассмеялась Амелинда.  —  Но я кое-что дам тебе на будущее.

И она вынула из своей прически серебряную шпильку в виде веточки ландыша.

– Маленький подарок. Как настанет пора королевского бала, вели Теням причесать тебя. А теперь покажи мне свою силу! Ты уже умеешь делать грозы?

– Грозы? Нет, не умею, – призналась Ася. – Мне тут Ойвинд… эээ, Иванович обещал какие-то курсы по управлению, но что-то я его не вижу.

– Ах, он уже отбыл, да и ничего в этом не понимает! Пойдем, сами разберемся.

В Громовой башне Ася продемонстрировала Амелинде единственное, в чем у нее был опыт: тронула главную кнопку-трилобита. Вся панель снова засветилась, а за окном раздался громкий электрический треск.

– Потрясающе! – восхитилась Амелинда. – Сколько же в тебе гнева!

– А что произошло?

– Если все как я думаю, то сейчас молнии пронизывают шпиль каждой из башен Замка и соединяются в корону. Выйдем, поглядим!

Они вышли на балкон. В воздухе витал арбузный запах приближающегося дождя.

По примеру Амелинды Ася подняла голову. Над замком ходили тучи, и, насколько хватало обзора, пульсировал в небе сверкающий игольчатый венок.

– Чудесно, – вздохнула фея и потянула Асю за собой назад, в комнату. – Теперь выберем, куда пойдет гроза.

Вообще-то, похоже было на то, что Амелинда видит конторку с пультом управления примерно второй раз в жизни, но уверенности ей было не занимать.

Она оглядела у агрегата все углы, что-то нажала сбоку, и из крышки выехал раздвижной пюпитр, к которому была пришпилена потрепанная карта.

– Вот и наше королевство! Теперь прокладывай путь грозе: вперед-назад, влево-вправо.

Хотя в Асиной жизни было немало всяких стажировок, в основном неоплачиваемых, а также первых дней работы по системе “плыви или тони”, ей стало не по себе.

– А где тут вперед-назад и лево-право? Никаких же кнопок нет.

– Все управление в тебе. Знаки отзовутся твоей руке. Целься пока в Северный Удел! Там всегда плохая погода, если что-то пойдет не так, они даже не заметят, – безмятежно посоветовала Амелинда.

Ася положила ладонь на доску. Закорючки под рукой откликались, вспыхивая мягким золотом.

Некстати вспомнился Славик, скрюченный перед монитором. Как он щелкал мышкой с видом человека, управляющего вселенной. Сидел в наушниках, почти не дышал, и все вокруг для него исчезало – даже она. Хотя почему “даже”...

Сама Ася тоже попробовала поиграть в одну стратегию, поняла, как можно убить пять часов на какую-нибудь деревню гномов, у которых все время кончаются припасы, и ей не зашло. Показалось так глупо. Когда в реальности припасы тоже все время кончаются…

Но сейчас она бы не отказалась помнить побольше об этом бесполезном занятии.

За окном громыхнуло. Но и на карте, по всем признакам бумажной, обозначилось какое — то шевеление. Определенно там завелось облако, которого раньше не было.

– Ой! Она что, жидкокристаллическая?

– Не знаю, эти чары для меня слишком сложные… то есть грубые, – нетерпеливо ответила Амелинда, с увлечением глядя на карту. – Северный Удел – это вон то серое пятно, похожее на котенка!

Ася попробовала провести по доске пальцем – и облако на карте сдвинулось. Только оно не просто переместилось, а, кажется, почувствовало направление ее мысли.

– Ура! – в восторге запрыгала Амелинда. – Пошло-поехало!

Доска под рукой вибрировала. Тепло ушло в ладонь, по коже будто пробежал ток, и небо ответило вспышкой. От грома задрожали стекла.

Закорючки вспыхнули ярче, стали красноватыми – а вдруг это индикатор перегрева? В груди тоже зажглось: страх, злость, раздражение – все смешалось.

– Спокойно, – услышала она голос Амелинды. – Не сопротивляйся, а направляй.

Как направлять, куда? – было непонятно. Не отнимая руки, Ася подумала о сером пятне на карте, о снежных горах, которые видела в зеркале – и плотность воздуха изменилась. Поднялся ветер, гроза рванулась прочь, а по бумаге зазмеились огненные линии и очертили Северный Удел.

– Не понимаю, получилось? – спросила Ася.

– Еще как! Для первого раза – просто огонь!

– Уф… Так значит, у этой табуретки есть магический тачпад. И чересчур интуитивный интерфейс. А Ойвинд, он надолго уехал?

– Кто знает, – Амелинда пожала плечами. – У него такая служба, то тут, то там. А зачем он тебе?

Зачем-зачем, подумала Ася, надо же мне отсюда выбираться. Но вслух сказала другое:

– А если во всем этом что-нибудь сломается?

Мечтательно прикрыв глаза, Амелинда вдыхала послегрозовой воздух.

– Да чему тут ломаться? Все будет так, как захочешь ты. Но на крайний случай здесь есть механик.

– Механик? Это хорошо! А как его найти?

– Он живет в старой буреварне. Это со стороны Облачной башни, там, где сад переходит в лес.

– А что такое буреварня?

– Ну, знаешь, в старые времена там варили бури открытым способом, – объяснила Амелинда. – Увидишь. Только предупреждаю, дорогая: это злющий медведь, и легче из камня сварить варенье, чем заставить его работать.

– Медведь?

После белки-дворецкого, подумала Ася, только медведя-механика мне и не хватало.

Фея мелодично рассмеялась.

– Ах, нет! Это человек, мужчина. Господин Хенрик Трюм. Тупой неотесанный болван.

Фея рассвета Амелинда отбыла по своим делам, на прощанье расцеловав Асю в обе щеки и пообещав скорые вести о балах, приемах и вечеринках.

Ася зачарованно смотрела, как удаляется по мосту фейское средство передвижения – карета в виде огромной серебряной розы (а может, серебряного кочана капусты), запряженная парой белых лошадей. На запятках сидели два герольда – они и трубили утром.

Но это было не единственное происшествие в тот день. Скребниль, видно, знал толк в протоколе, раз предвещал визиты во множественном числе.

Скоро в замок прибыла еще одна гостья. Ее черные волосы и серый плащ развевались на ветру, который она, кажется, принесла с собой. И, как будто этого было мало, прискакала она верхом на олене с золотыми рогами.

– Я Вейранн, фея предзнаменований, – без предисловий сообщила она. – Ты Асмерис, новая хозяйка гроз? Нам надо договориться. Я привезла свое расписание на месяц.

– А… о чем договориться? – спросила Ася, принимая мятый свиток.

Фея Вейранн поглядела на Асю по меньшей мере с сомнением.

– О громе и молнии, конечно. Большинство предзнаменований должны сопровождаться громом и молнией. А ты откуда?

– Из Железного мира, – ответила Ася.

– Понятно. Ну, удачи. Не потеряй расписание!

С этими словами фея снова запрыгнула в седло, оторвала от своего кожаного пояса бомбошку в виде желудя и метнула в руки Асе.

– Вот тебе от меня!

Не успела Ася придумать парочку достойных ответов для малоприятной Вейранн (которая уже благополучно скрылась из виду), как появились еще две прекрасные девы – как можно было догадаться, феи.

Эти, пожалуй, выпендрились лучше всех: к парящему замку причалила летучая парусная лодка. Феи высадились на берег, то есть на мост, преспокойно привязав свое плавсредство к каменному столбику. Возможно, он торчал там нарочно для таких случаев.

– Привет, Асмерис! Я Тирисса, фея добрых вестей, – сказала одна из дев, рыженькая, с острым носиком, в фиалковом платье с пышными рукавами.

– А, написательница сего письма! – вспомнила Ася. – Рада познакомиться! Спасибо за письмо.

– А я Селеста, фея румяных щек, – представилась вторая, полупрозрачная блондинка в персиковом. – Мы видели твою грозу. После нее так свежо!

Тут Асе пришло в голову, что гостей хорошо бы чем-нибудь угостить. Не то чтобы она вошла во вкус хозяйских обязанностей – но невесть откуда взялось чувство ответственности, которое мешалось с чувством голода.

Она решительно кликнула Скребниля и потихоньку попросила организовать к столу чего-нибудь, что обычно едят феи.

Сенешаль, надо отдать ему должное, с готовностью метнулся исполнять поручение. Но организовать смог только –  тадам! – орехи и подогретый малиновый сок.

– В следующий раз приготовим для вас что-нибудь поинтереснее! – пообещала Ася, мило улыбаясь.

Не знаю, как вы, прибавила она про себя, а я на орехах долго не протяну.

Феи, однако, щедро похвалили угощение.

– Значит, ты уже познакомилась со всеми нашими! – с энтузиазмом сказала Тирисса.

– Да, наверное.

– Со всеми, кроме Вивианы, – поправила Селеста. – Она занята, отправилась к подгорным гномам за новой партией чар.

– Очень важно поддерживать местное производство чар, это обеспечивает гномов работой, а без работы они чахнут и впадают в крайности, – добавила Тирисса.

Вспомнив зеркальную экскурсию по Авалетту, Ася предположила, что чары – это такая энергия, на которой здесь все работает, и с умным видом согласилась.

– Надеюсь, ты понравишься Вивиане, – сказала Тирисса, и Селеста закивала с таким серьезным выражением, что Ася решила уточнить:

– Гм, а это важно? Я имею в виду, она у вас что – главная фея?

– Нет, что ты! Мы все равны, и всё решаем вместе, на совете Лунного двора!  —  ответила Тирисса.

– Вивиана просто самая старшая, – сказала Селеста.

– Но чур, мы этого не говорили, – сказала Тирисса.

– На самом деле Вивиана – самая добрая фея.

– И самая мудрая, и все в королевстве ее очень любят.

– Ясно, – сказала Ася. – Жду не дождусь нашей встречи.

Они приятно поболтали еще немного, и феи уплыли восвояси. Каждая из них подарила Асе по перу – перо от Тириссы было писчее, для хорошего почерка, а перо от Селесты следовало положить в подушку для здорового сна.

Спровадив подружек, Ася решила, что более-менее удачно отбилась от всех визитов, и даже громко сказала: “Уф!”.

Но  тут же почувствовала на себе чей-то пристальный, чтобы не сказать наглый, взгляд.

На перилах моста сидел, болтая ногой, какой-то красавчик в расстегнутом камзоле с позументами. Он разглядывал Асю и жевал стебелек ромашки.

О нет, подумала Ася (наверное, ее мысли уже стали немного авалеттскими). О нет, здесь все какие-то классные и премиальные, как будто в сериале “Сплетница” устроили костюмированную вечеринку в стиле Шекспира. Но это… это уже ни в какие ворота не лезет.

Глаза красавчика, мятно-зеленые, с черными ресницами, под бледным осенним солнцем отсвечивали серебром. Под глазами пролегли легкие тени – но не как у заморенного студента в сессию, а как у завзятого ночного тусовщика. Взъерошенные и влажные от тумана волосы небрежно падали на лоб, как после драки. Темные, резко очерченные брови придавали лицу характер, но в линии губ – мягких и немного насмешливых – притаилась опасная нежность.

Слишком красивые глаза, слишком четкие скулы, и, главное – он слишком хорошо знал, что все это у него есть.

Казалось, красавчик вот-вот скажет что-то важное – но он молчал, прикусив стебель цветка, и будто выбирал, поцеловать ли ему Асю или скинуть с моста для первого знакомства.

Мда, подумала Ася, вот что тут не лезет ни в какие ворота – так это ее собственные фантазии.

А красавчик, тем временем, наконец заговорил:

– Прости, – произнес он, жмурясь на солнце, – я без подарка.

Не то чтобы Асю сильно впечатлило это представление, но на всякий случай она решила держать оборону.

– А ты кто? Тоже какой-то фей?

Красавчик фыркнул.

– Так меня еще никто не называл. Хотя имен у меня много. Зови меня Сайрус. Я здесь командую ветрами, ты – грозами. Нам с тобою надобно дружить, Асмерис.

– Я вообще-то не соглашалась на это имя, – зачем-то сказала она. – Меня Александра зовут. Для друзей Ася.

Красавчик, то есть Сайрус, изобразил бровями несказанное удивление и спрыгнул с перил. При этом на его поясе звякнули десяток увесистых амулетов – звук получился такой, будто невесть какое сокровище прыгало в руки.

– И у тебя тоже много имен! Я так и думал! – воскликнул Сайрус. – Чур, Ася, я твой друг! Пойдешь со мной на бал?

– На какой бал?

– Да на любой королевский бал. За этим дело не станет. Первый бал – мой! Есть бальная книжка?

– Нет.

– Так я раздобуду. И на все страницы впишу себя. Чтоб ты не забыла, кто твой друг!

Это был странный и забавный разговор: Асе показалось, будто она вернулась в универ, но это ей даже понравилось.

– Допустим, – сказала она. – Хочешь зайти в гости? Чаю не обещаю, но орехов у меня завались.

Но Сайрус, против ожидания, весь так и скривился.

– А у тебя там этот… хвостатый страж-привратник – он еще жив?

– Скребниль? Мне кажется, вполне. А ты с ним знаком?

– Он меня не любит.

– А тебя, значит, все должны любить?

– Именно! Ты уловила суть! – Сайрус широко улыбнулся. – К малейшему дурному обхождению я крайне чувствителен. А бури и ураганы мало кому нравятся, увы. Это просто замкнутый круг какой-то.

– Ладно уж, буду иметь в виду. Так что там насчет королевского бала? Какой этикет, дресс-код? Я о вашей монархии ничего не знаю.

– Ха! Что это у нас тут, свободные уши? Мне теперь есть с кем перемыть всем кости? Какой подарок судьбы! Внимай же мне.

Он заложил руки за спину и принял торжественный вид, будто собирался читать лекцию в академии.

– Итак, королевство Авалетт. У руля – его величество Теренс Третий, по совместительству человек с наибольшим количеством подбородков в пределах видимого горизонта. Не думай, я ничего не имею против пышных форм, но если король когда-нибудь решит скрыться от народа, ему придется маскироваться под холм.

Намек на пышные формы был некстати… но, может, и не было никакого намека, и Ася решила оставить это за скобками.

– А королева? –  спросила она.

Сайрус благоговейно воздел руки к небу.

– Королева Элоиза, – вздохнул он, – легендарная женщина. Благороднейшее создание. Каждый день она совершает маленький подвиг, даже два – живет с Теренсом Третьим и делает вид, что все в государстве идет как надо.

Сплетник облокотился на перила рядом с Асей, наклонившись ближе, чем было необходимо.

– Но детишки у них милые.

– Детишки?

– Двойняшки. Ну, такие себе детишки, на возрасте. Принц Ронан – славный парень. Неукротим, бесстрашен. Обожает дуэли, драки, охоту, игру и женщин. И ни в чем не знает поражения, неудачи или отказа – угадай, почему?..

Ася пожала плечами.

– Потому что он принц?

– Вот и Ронану давно бы догадаться. Но, сдается мне, не судьба.  Его сестра Розабелла –  совсем другое дело…

– Умная? или не обожает драки?

Сайрус заново взъерошил свои волосы и уставился вдаль, будто вспоминал что-то забавное.

– Принцесса? – переспросил он лениво. – Да ни то ни другое. Краса и гордость Авалетта, жемчужина короны и так далее. А по мне, так глупая девчонка. Розабеллу обожают и родители, и народ, ведь она никогда не делает ничего неподобающего. Представь себе соловья, который всю жизнь учится крякать, чтобы не обидеть птичий двор. Но, быть может, однажды она еще всех удивит.

– А ты хорошо ее знаешь?

Сайрус раздавил ромашку в кулаке и пустил лепестки по ветру.

– Ветер всех знает, особенно если от него не закрывают окна.

И, спохватившись, добавил:

– А что насчет этикета, церемониала и так далее – ни о чем не заботься и просто будь собой. Ведь короли Авалетта – всего лишь люди. Обычные люди. Скучная сторона власти достается им, а все волшебство и веселье – нам. Таким, как я и ты.

Новый день начался с подгона.

С утра пораньше приехала посылка от Амелинды: три банки улиточного желе и коробка пирожных “Пена рассвета”. Так сказал герольд, прискакавший на белом коне со всем этим добром (и с трубой, конечно).

Ася передала Амелинде горячий привет и большое спасибо.

Чуть позже, проглотив пирожное “Пена рассвета”, она задумчиво сказала:

– Ясно. Трендовый ПП-десерт всего из двух ингредиентов: пены и рассвета.

Про улиточное желе она не сказала ничего, но про себя решила опробовать его как маску для лица: когда-нибудь потом, если застрянет здесь надолго.

Сразу после этого Ася отправилась на поиски кухни. В этот раз двери почему-то не желали распахиваться сами собой, показывая ей путь – но кухня была обнаружена: в полуподвале, с выходом на огород. То есть можно было предположить, что это огород, потому что в низкие окна лезли зонтики перезрелого укропа. Но на поверку оказалось, что ничего съедобного в огороде не водится, кроме укропа, лебеды и одуванчиков. Мышиные гнезда, мрачно подумала Ася, пока не считаем.

Кухня была битком набита разной посудой, – медной, глиняной, деревянной – отделана глазированной плиткой и оборудована длинным дубовым столом для готовки. Дровяной очаг не был растоплен, но было тепло: по стенам тянулись медные трубы, и от них же, судя по всему, должна была работать роскошная, стимпанкового вида плита с блестящими рычагами и громадной духовкой. Сразу видно, магическая.

Неужели, спросила себя Ася, это все я? Без меня тут ничего не работало, а со мной заработало? Я что, буду готовить на энергии собственной злости?

Кастрюли и сковородки, развешанные на стенах, ответили на эти вопросы легкой дрожью.

Но легко сказать – готовить. А из чего?

– Тени, вы здесь? – не очень решительно проговорила Ася в пространство. – Какие у вас тут есть продукты, в смысле припасы?

В ответ заскрипела дверь в глубине кухни. Это было жутковато: сперва отодвинулся засов, потом приоткрылась створка.

Ася смело заглянула в кладовую и увидела полки с рядами бутылок. Судя по наклеенным бумажкам с нарисованными ягодками, в каждой из них был старый добрый малиновый сок, который здесь принято было пить подогретым.

– И это все? – спросила Ася. – Мне бы, не знаю, яичницу сделать. Или оладушки, или хоть овсянку…

При этих словах, откуда ни возьмись, появился Скребниль. На самом деле он вывалился из дымохода прямо в очаг, подняв тучу золы.

– Вам что-то нужно, ваша грозность? – свирепо вопросил белк, вскакивая и отряхиваясь.

– Эм… да, –  признала Ася. – Спасибо за орехи, но, думаю, нам пора купить  еще какой-нибудь еды в замок. Тут есть поблизости деревня?

Сенешаль выхватил из воздуха крошечный блокнотик и довольно крупный огрызок карандаша.

– Что именно угодно?

Ася начала перечислять:

– Мука, яйца, молоко, масло. Дрожжи… Соль, сахар… или мед.

Мысленно она привычно осудила себя за то, что желания пошли совсем не диетические, но тут же оправдалась, что будет готовить не только себе.

– Я, если что, не только себе, – сказала Ася вслух.

– Ваше желание – закон, мадам! – стрекотнул Скребниль, готовый мгновенно, насколько ему позволял артрит, улетучиться.

– Стойте! Кофе этот ваш, желудевый, хотелось бы попробовать. И немного корицы и ванили, если у вас такое водится.

– Найдем! – донеслось уже от двери.

В тот день, однако, нарушить диету так и не пришлось. А пришлось, чтоб хоть чем-то набить свой грубый человеческий живот, собирать яблоки в саду.

Садом никто не занимался, яблок уродилось видимо-невидимо, и были они очень душистые, но висели на ветках и лежали в траве неубранными. Большую часть уже нашлось кому подъесть, но и Асе кое-что перепало.

А уж на следующий день, когда она оттащила пару ведер яблок на кухню и раздумывала, получится ли сварить яблочный мармелад без сахара, – раздался стук в дверь.

На пороге стоял какой-то огромный закопченный бородатый мужик в кожаной куртке. Он прижимал к груди корзинку с яйцами, а за спиной у него висела корзина побольше.

– Доставка, – сказал мужик, буравя глазами дверную притолоку.

Из-за короба на лямках он и правда был похож на доставщика еды, а еще – на медведя из сказки про пенек и пирожок.

– А, проходите!  – обрадовалась Ася. – Сюда, пожалуйста.

Доставщик вошел и неловко закружился со своей поклажей между столом и шкафом. На Асю он по-прежнему не глядел, что сильно затрудняло ему миссию. Пришлось отобрать у него корзинку с яйцами.

– Сюда! – повторила Ася как можно доходчивее. – Спасибо! А вы из деревни, да? Лавочник?

Она решила подружиться по возможности со всеми, и с деревенскими тоже.

Но ее попытка завязать смол-ток произвела на доставщика неожиданное впечатление.

Он, наконец, взглянул на Асю – и скроил при этом крайне недовольную и непочтительную рожу.

– Нет, мадам. Я не лавочник. Я механик, – сказал он.

Только теперь ей бросились в глаза его руки – черные от масла, в мозолях, шрамах и подпалинах. Руки человека, чья работа неоднократно пыталась его убить.

На щеке тоже была какая-то царапина, а в бороде поблескивала металлическая стружка.

Злющий медведь.

И тупой болван.

– Да, конечно, я же про вас слышала, – поспешно сказала Ася. – Господин Хенрик Трюм?

Механик-доставщик молча кивнул, сделал попытку притронуться к шляпе, которой у него не было, и нацелился уходить. Он уже снова глядел мимо Аси, но она решила, что терять ей нечего.

– Погодите! Раз уж вы здесь, случайно не можете мне показать, как тут плита работает?

Механик остановился.

– Могу, – признал он.

Подошел к плите и выжал пару рычагов. Плита загудела.

– А вот так отключается. И надо, чтобы вон та заслонка была закрыта.

– Круто, – похвалила Ася. – Буду знать.

– Вы что, собираетесь готовить?

– Ну да. А что? Ваши тени-невидимки не очень-то умеют, мне кажется.

– Это верно, – глухо ответил Хенрик Трюм. – Не умеют.

Словно в подтверждение его слов, со стены сорвалась сковородка.

Хенрик Трюм приподнял воображаемую шляпу и ринулся прочь из кухни.

Первые оладушки на новой плите у Аси получились так себе, не поднялись. А вот вторые – уже на следующий день – поднялись. Особенно если не зацикливаться на оладушках и признать за ними право быть блинчиками. Так или иначе, с яблочным мармеладом  —  очень даже вкусно.

Вкусно-то вкусно, но кормить блинчиками было некого, феи больше не приезжали, а съесть одной всю гору – слегка душил призрак сантиметровой ленты.

Что делать? Ответ был очевиден: надо угостить механика. Что бы там ни говорила Амелинда, а техподдержка никогда не помешает.

Буреварня напоминала водонапорную башню из красного кирпича, и ничего не скажешь, она действительно была старая. Из острой крыши торчало во все стороны столько труб, что хватило бы на целый орган. И они не бездействовали: по крайней мере из одной трубы курился едкий дымок.

Стучать пришлось раза три, и с каждым разом Ася чувствовала себя все глупее.

Наконец дверь открылась, и наружу высунулся господин механик. Выглядел он краше прежнего: в кожаном фартуке, рукава закатаны по локоть, на голове что-то вроде шлема из ремней, а в глазу – лупа часовщика.

Второй, невооруженный глаз при виде Аси приобрел выражение ужаса. Но, может, это только показалось.

– Привет! – сказала Ася. – Блинчики-оладушки.

И на всякий случай сдернула  с миски салфетку.

Блинчики, на ее взгляд  – да что там, на любой взгляд – смотрелись аппетитно. А пахли вообще зашибись – вот что значит фермерские продукты.

Механик сглотнул – но лишь для того, чтобы хрипло выдохнуть:

– Нет.

И дверь захлопнулась у Аси перед носом.

– Эй! Я просто хотела сказать спасибо за помощь!

Из-за двери не донеслось ни звука.

Ася поставила миску на ступеньку, развернулась и пошла обратно к замку, по тропинке между мокрыми от росы кустами.

Ну здорово, думала она. Просто блеск. Еще, главное, “привет”. Привет, я Ася, у меня хроническая неспособность общаться с мужчинами, и я принесла тебе блинчики, чтобы подтвердить это экспериментально. Какой бред.

И сама себе отвечала: бред не то, что ты испекла блинчики рандомному мужику. А то, что ты теперь будешь переживать из-за рандомного мужика. Тебя же предупреждали, что он тупой, да и вообще нереальный…

В каком смысле – нереальный?

В плохом! Здесь все нереальное! Может, этого вообще ничего не существует!

Вот именно! Хотя бы в нереальном мире можно мне обойтись без таких ситуаций? И без захлопнутых дверей!..

Когда она выбралась из сада к замку, между башнями летали молнии. Небо потемнело и набухло, гася солнечные лучи. Сухие листья под ногами Аси закручивались в маленькие смерчи.

Сумасшедший ветер поселился и внутри замка: всюду хлопали двери и ставни, дребезжали стекла в частых оконных переплетах. И сама стена Облачной башни, когда Ася приложила к ней ладонь, ответила низким гулом.

– Да что здесь… Как это выключить? – Ася запаниковала. – Скребниль! Кто-нибудь!

И ее крик о помощи не остался без ответа: в окне над головой у Аси появилась знакомая фигура. Это был Сайрус: он картинно завис в оконном проеме и изобразил беззвучные аплодисменты.

– А с тобой не соскучишься, я вижу, – проговорил он. – Уймись, и он уймется. Давай, дыши, думай о пушистых котятах, или что вы там в таких случаях делаете.

С этими словами Сайрус преспокойно спрыгнул – а вернее, слетел – с высоты вниз  и приземлился рядом с Асей.

– Большая сила, – раздался женский голос у Аси за спиной, – требует большой осторожности.

Ася оглянулась. Позади стояла прекрасная дама в белом, средних лет, с лучистыми глазами и убранными в косу серебристыми волосами.

– Давно хотела с тобой познакомиться, Асмерис. Я Вивиана, фея согласия.  А мы с приятными вестями. Пора представить тебя ко Дневному двору. Ты готова к балу?

Через три дня после этого случая Ася сидела в своей лесной спальне и как зачарованная таращилась в зеркало. Причина была уважительная: ей делали самую странную укладку в ее жизни.

Не то чтобы в ее жизни было много укладок, – обычно просто распущенные волосы ниже плеч или хвост – но странных хватало: вот, например, укладка на колготки, на шелковый платок, на шелковую колбасу… на дуршлаг… на фен с насадкой “орхидея”... Укладка на выпускной еще была одной из самых странных, хоть и делали ее в салоне по рекомендации. Но давно это было…

Такие мысли крутились у Аси в голове, но все равно было трудно отвлечься от того, что происходило здесь и сейчас. Вокруг Асиной головы порхали щетки, гребенки и шпильки. Невидимые руки уверенно разделяли, тянули и перекладывали ее волосы. Кожа головы покрылась мурашками, то ли от прохладных прикосновений, то ли от феерической картины в зеркале: волосы будто жили своей жизнью и по-горгоньи змеились в воздухе.

“Как будет бал, вели Теням причесать тебя”, – сказала Амелинда.

Что ж, примерно так Ася и сделала.

Парикмахерское искусство Теней было пока что изучено на ноль процентов; но оно определенно стоило изучения. Крупные локоны чередовались с тонкими косичками, и притом локоны не обыкновенные спиральные, а ломаные. Такой прически у Аси еще не было, но ей даже нравилось, как острые зигзаги немного меняют ее мягкое лицо.

И к платью подходит.

Платье для бала – синее, переливчатое, с расшитым лифом – помогла выбрать Вивиана.

– Этот шелк как грозовое небо, – заметила фея. – Каждый узн а ет в тебе новую хозяйку гроз.

Тогда же, в то первое свое появление, Вивиана отправилась вместе с Асей в каретный сарай и проинспектировала имевшуюся там карету.

– Боюсь, как бы не рассохлись рессоры за эти годы, – озабоченно сказала она. – Надо что-то придумать.

До сих пор Асе не приходило в голову, что у нее в хозяйстве когда-либо может оказаться каретный сарай с каретой, но, раз такое дело, уже ничто не казалось невозможным.

– Может, сделаем карету из тыквы, фея-крестная? А также кучера из крысы, лошадей из мышей, а лакеев из ящериц? – развеселилась она.

– Неплохая мысль! – рассмеялась Вивиана. – Так и сделаем. Но в качестве лакеев я бы подумала о черных дроздах, это будет более торжественно.

На следующий день Сайрус лично пригнал в Замок Тысячи Гроз золотую карету, смахивающую на тыкву. То есть, сам он сидел внутри, откинувшись на оранжевые бархатные подушки. А на козлах восседал толстый кучер в треугольной шляпе, но с натуральной крысиной головой. На запятках стояли два человекодрозда в фиолетовых ливреях. И с лошадьми тоже было явно что-то не то.

– Ты, наверное, думаешь, феи нарочно стараются устроить всё вокруг себя почуднее?  —  сказал Сайрус. – А вот и нет. Они бы, может, и рады не выделываться, но просто не могут с собой совладать, причуды – их природа. Ты не фея, но придется и тебе играть по правилам.

– Вообще-то, я думаю не об этом. Я думаю – бал же только завтра, а вот это вот всё разве не должно в полночь превратиться обратно?

– Почему? Нет. Чары Вивианы крепкие! Дней десять продержатся, не меньше. Так что распорядись, чтобы этим кадаврам насыпали зерна или чего им там полагается.

Чары не развеялись ни в полночь, ни на следующий день – и вот теперь карета стояла у ворот наготове. Часов в замке не водилось, и как в Авалетте определяли время, еще предстояло разобраться – но было сказано выезжать, когда солнце высоко, чтобы успеть прибыть во дворец короля к золотому часу сумерек.

Прическа была готова, и Ася едва узнавала в зеркале ту великолепную фэнтезийную деву, в которую превратилась.

Она хотела добавить что-то свое и воткнуть в узел волос ландышевую шпильку от Амелинды, но шпилька раз за разом вылетала и оказывалась на туалетном столике. Похоже, Тени не одобряли вмешательства в свое произведение.

– Да ладно вам, – сказала Ася. – Надо же хоть раз надеть подарок, показать, что мне понравилось.

И шпилька осталась в ее волосах.

Выезжать одной было страшновато, но Сайрус так и не появился. Не хватало еще из-за этого расстроиться и закатить грозу, сказала себе Ася. Ну уж нет!

И все сошло вполне благополучно.

Точнее, пока карета ехала по волшебному мосту, Ася сидела, вцепившись в подлокотники, и мечтала о взлетно-посадочной карамельке или подышать в пакетик. Но остаток пути был вполне приятным и живописным.

Карета, запряженная парой мышастых лошадей, мягко катилась по широкой дороге. За окошком тянулись убранные поля в туманной дымке и холмистые дали с зубчатым лесом на горизонте. Воздух был свеж, пахло сырой землей и дымом деревенских печей. По пути проехали несколько селений. Крестьяне готовились к холодам: чинили крыши, утепляли амбары, сгребали солому, но при виде кареты бросали все дела и глазели, сняв шапки.

Должно быть, из самой ближней деревни механик Хенрик доставил Асе запчасти для блинчиков. А теперь, пожалуй, придется доставать еду в обход этого неблагодарного типа.

Чем ближе была столица, тем оживленнее становилась дорога, но повозки, всадники и пешеходы – все сворачивали на обочину, давая проехать Асиной карете.

Когда же карета преодолела последний подъем, Ася увидела столицу – Леттарию.

Большой пестрый город, со множеством шпилей, куполов и дымящихся труб, раскинулся внизу. Но королевский дворец было ни с чем не спутать. С высоты он был похож на золотую подкову, оставленную в траве – словом, это было обширное пафосное строение, отделенное от мира простых смертных мощным садово-парковым ансамблем.

Вообще-то, как-никак, Ася и в своем мире повидала немало дворцов. Этот, леттарийский, чем-то напоминал Большой Екатерининский в Царском селе: длинный бело-голубой фасад с колоннами, украшенный золотыми завитками; за кованой оградой – расчерченный как по линейке сад, фигурно подстриженные деревья и посыпанные песком дорожки. Впечатляюще, но если сравнивать с Замком Тысячи Гроз… да никакого сравнения, подумала Ася и почти без страха ступила на камни парадного двора.

Она опоздала – золотой час миновал, уже темнело и холодало. Скопище карет перед воротами казалось военным лагерем: фыркали лошади, кучера сонно переговаривались, и в отдалении даже горел костерок. Ее собственный кучер повел крысиным носом и, повернувшись к Асе, сказал вполне человеческим голосом, так что она вздрогнула от неожиданности:

– Жарят колбасу.

Но дворец стоял в полной иллюминации, а внутри звучала музыка.

Чувствовала себя Ася примерно как на выпускном, умноженном на сто собеседований. Но встречали ее, похоже, как важную особу.

Стража салютовала ей алебардами; широкая изогнутая мраморная лестница, по которой она поднималась, мгновенно стала пустой; а когда Ася вошла в сияющий огнями бальный зал, по залу пронесся общий вздох.

Танцующие расступились, и перед Асей образовался живой коридор, будто прорезанный заклинанием. Сотни взглядов скрестились на ней. Сотни шепотков вились в воздухе. Еще и музыка смолкла. Надо сделать реверанс, промчалось в голове у Аси. Или помахать? Хотя бы улыбнуться?

Последнее у нее получилось, но, наверное, как-то криво, потому что взгляды стали еще более странными, чем были.

Тут случился порыв ветра, и, откуда ни возьмись, хищно-элегантный, вынырнул Сайрус; он схватил Асю под руку, мурлыкнул: “Какой успех! Я, я представлю”, – и куда-то потащил.

По дороге он свободной рукой зацепил за фалды нарядного дяденьку с жезлом – наверное, церемониймейстера – и осведомился, почему нет музыки. Тот, спохватившись, стукнул жезлом об пол. Музыканты снова заиграли что-то медленное и величавое, и танцы возобновились, хотя Асю все равно не покидало чувство, что на нее смотрят.

– Ты куда пропал? – спросила жалобно Ася. – Мы же собирались вместе?

– Был занят, очень, очень важное дело, – ответил ветреный красавчик, нисколько не устыдившись. – Но ты и без меня прекрасно справилась, появилась эффектней некуда. Теперь помашем ручкой папе с мамой, а после будем веселиться.

Тем временем их экспедиция через бальный зал была окончена – в глубине его, на возвышении, под огромным гербовым полотнищем, восседали король и королева.

Сайрус отвесил поклон и сделал жест в сторону Аси:

– Ваши величества, позвольте представить вам Асмерис из Замка Тысячи Гроз.

Ася честно готовилась к этому моменту, вспоминая все фильмы-сказки и костюмные сериалы, которые очень даже любила – и теперь выдала самый изысканный придворный реверанс, который смогла собрать из референсов.

Король Теренс Третий шумно прочистил горло, причем все его подбородки разом подпрыгнули.

– Королевство Авалетт приветствует вас, кгхм, грозная управительница, – произнес он. – Надеемся, что ваше пребывание здесь будет… кгхм… исключительно мирным. То есть приятным, да!

Королева Элоиза поднялась и протянула Асе руку.

– Добро пожаловать, дорогая Асмерис, – ласково улыбаясь, сказала она. – Мы очень рады принять вас в столице. С нетерпением ждем новых гроз, ведь радость сидеть у теплого очага неполна, если за окном нет ненастья.

– Я тоже очень рада, – ответила Ася, оставив за скобками “ но не знаю, как отсюда выбраться”, “но не вижу себя в вашей компании через пять лет” и все остальное, что пришло ей в голову.

Со временем надо научиться нести более изысканную пургу, подумала она… опять же, если придется застрять здесь надолго.

Сказанного, однако, вполне хватило, и через три секунды Ася обнаружила себя с Сайрусом где-то в середине парного строя танцующих.

– Эй, я не умею это танцевать!

– Неважно. Я могу сделать так, что ты будешь порхать, не касаясь пола.

– Не надо!!

– Ну как хочешь. Тогда просто грациозно иди вперед и останавливайся через каждые три шага.

– А где все феи? Они не танцуют?

– Нет, скучают на местах для важных персон. Присоединимся к ним, но сначала хочу тебя кое с кем познакомить. Нам вон в ту сторону.

Он кого-то высматривал в толпе и, когда танец наконец закончился, вырулил вместе с Асей к арке, украшенной цветами. Там стояли двое: юноша и девушка, очень разные, но такие похожие, что Ася сразу догадалась, кто это.

Принц и принцесса о чем-то говорили, не переставая улыбаться, как люди, которые привыкли, что за ними наблюдают.

Принцесса Розабелла держала в руке вазочку с мороженым. Мороженое таяло – похоже, о нем давно забыли. Принц Ронан стоял рядом, широкой спиной почти закрыв сестру от бала, и что-то негромко ей втолковывал.

“Роза, послушай меня, – долетело до Аси, – это всего лишь…”.

Он оборвал фразу, заметив приближение посторонних.

– Ваше королевское высочество наследный принц Ронан, ваше королевское высочество принцесса Розабелла, – отбарабанил Сайрус, – а вот и новая хозяйка гроз Асмерис. Ася – Розабелла, Ронан.

Пока Ася соображала, в какую сложную социальную коммуникацию ее втравили на этот раз, принцесса Розабелла подняла глаза от мороженого и улыбнулась. Глаза ее все-таки были заплаканы, но улыбка – ясная, как солнышко после дождя. В общем, сразу видно, хорошая девчонка.

Ее брат Ронан немедленно развернулся навстречу Асе и тоже одарил ее улыбкой – широкой и восторженной. Шесть на девять.

– Та самая грозовая дама? Серьезно? Я восхищен! – объявил он.

– Ну, началось! – подначил Сайрус.

– Я думал, будет какая-нибудь старая карга! – не смущаясь, продолжил принц. – Встряхните как следует это болото! Здесь нечего жалеть! Потанцуем?

Ну, тоже хороший парень, решила Ася. Искренний.

Она принялась изо всех сил отказываться от приглашения, но Сайрус заявил, что Асмерис напрасно скромничает, а уж принцу Ронану в танцах тем более нет равных и рядом с таким партнером кто угодно научится танцевать во мгновение ока.

Как назло, настала пора веселого и быстрого танца, в котором было что-то от хоровода, что-то – от игры в ручеек, как в детском саду, а также бесконечные перемены партнеров, прыжки и подныривания. Естественно, Ася сходу во всем этом безнадежно запуталась, а принц Ронан, хоть и танцевал лучше нее, радостно внес в эту путаницу свой вклад, прыгая вокруг Аси, как щенок крупной породы. Но все вокруг норовили подстроиться под него – и вышла, наконец, такая куча-мала, которую только на балу в детском саду и встретишь.

Ася оглядывалась на Сайруса, но тот припал на уши Розабелле и не обращал на это танцекрушение никакого внимания.

Наконец ей удалось выскочить из танца и прибиться к диванчику у стены. Ронан вылетел следом.

– Вот это да! – выпалил он, довольный, как победитель веселых стартов. – Мороженого? Или лимонаду?

– Давай, – согласилась Ася сразу на все, лишь бы принцу не пришло в голову снова танцевать.

Он быстро вернулся – не только с лимонадом, но и с кислым видом, и еще с каким-то седовласым вельможей.

– Позвольте вам представить – барон Дальсгорн, первый министр двора, – сказал Ронан.

– Счастлив познакомиться, – произнес барон-министр, церемонно поцеловав Асе руку. – Уверен, что ваше долгожданное появление послужит оздоровлению не только климата, но и нравов, а также и росту урожая, и в целом благу общества и государства.

– Да? – Ася чуть не поперхнулась лимонадом. – Ну, если вы так считаете…

Барон Дальсгорн подтвердил, что совершенно в этом убежден, и не только он. В подкрепление своих слов он обернулся к какому-то толстому и лысому господину, который давно напирал сзади.

– Позвольте вам представить министра торговли, – махнул рукой Ронан. – Подходите, Флинн! Она не ест министров. Мы только что проверили.

Следующим был министр побед, потом королевский казначей, затем  королевский землемер, после него кто-то, кто представился титулом длиной в восемь слов и, кажется, сам в нем запутался. Значительная часть бальной толпы оформилась в очередь, и все были счастливы познакомиться с Асей.

А вот бедняга Ронан счастлив не был – он совсем завял, снова и снова повторяя свое “позвольте вам представить”.

– Губернатор Восточного Карвелла, – сообщил он, едва сдерживая зевок.

Этот Восточный Карвелл, наверное, был глубокой провинцией – по крайней мере, так Асе показалось. Тамошний губернатор оказался сухим, жилистым мужичком в парчовом камзоле как с чужого плеча, с быстрыми, как у хорька, глазами. Он обстоятельно раскланялся и, прежде чем все успели опомниться, увлек Асю на танец.

– Ваше буревластие, – проговорил он, перебирая ногами в ритме менуэта. – Мне бы потолковать с глазу на глаз… об одном маленьком деле.

– Со мной? А что случилось?

– Совсем пустяк. А с другой стороны – беда. Оно ведь как посмотреть – что для фей пустяк, то нашему брату, простому губернатору – беда.

– Очень жаль, – растерялась Ася, – но в чем дело?

– Мост у меня имеется, – сообщил губернатор, – недостроенный. Два года строим. Большие сложности в постройке, знаете ли. Грунт сырой, камень хрупкий, глины тощие, бревна валкие, ветра сильные, а железо – сами понимаете…

– Не понимаю, – призналась она.

– Ну да, ну да… – губернатор оглянулся. – С его ветрогонием господином Сайрусом мы это дело уже обкашляли, а вот с вами…

– Да я-то здесь при чем?

– Ну как же, – терпеливо продолжал губернатор. – Мост строится за счет казны. Но что там той казны? Этому дай, тому дай, себя тоже обидеть нельзя. Не хватило. А через два дня казенная проверка к нам нагрянет неожиданная, это уж я верно знаю. Так вот, случись завтра буря, да ударь в тот мост молния, да и сгори он весь дотла к кишкам драконьим – никто бы не обиделся! Гнев стихий он и есть гнев стихий. А мы бы уж после этого в спокойной обстановке построили мост заново.

– За счет казны?

– Без казны никак, – подтвердил губернатор. – Край наш бедный, а мост этот государственной важности.

– А я, значит, покрываю этот схематоз? – развеселилась Ася.

Незнакомое слово губернатора не удивило. Он схватывал на лету.

– Будем вам очень благодарны, – твердо сказал он. – Очень.

Вдруг раздался голос Сайруса.

– Это что еще такое?

Губернатора Восточного Карвелла мигом сдуло – и не исключено, что сдуло буквально.

– Все танцы мои! Забыла? – весело продолжал Сайрус. – Я оторвал от сердца один, но только ради Ронана.

– Погоди, – остановилась Ася. – Что за история с мостом? Я на такое не подписывалась. Ты в этом замешан?

– Забудь про мост, – нетерпеливо отозвался Сайрус. – Пойдем к феям, Вивиана зовет. На нас вот-вот обрушится торжественная часть или что-то в этом роде.

Он взял Асю за руку и по узкой боковой лестнице провел наверх – на галерею. Там были феи, уже знакомые Асе, все в сборе – Амелинда, Вейранн, Тирисса, Селеста и Вивиана.

С галереи хорошо просматривался бальный зал – но и наоборот, вероятно, тоже. Было понятно, что феи тут не прохлаждались, а занимались серьезным делом – присутствием на торжественном мероприятии.

Они восседали неподвижно и прямо в креслах без спинок, возложив руки на подлокотники в виде грифоньих голов. А фейские наряды были до того волшебные – ракушечные корсеты, серебряные кирасы, ветвистые короны, одуванчиковые воротники, струящиеся рукава с плавающими по ним золотыми рыбками – что Ася в своем красивом платье смотрелась рядом с феями как Золушка до преображения.

Два кресла сбоку пустовали, и фея Вивиана плавным жестом пригласила Асю и Сайруса занять свои места.

Что касается Сайруса, то он каким-то чудом ухитрился развалиться в неудобном кресле без спинки, а потом, подумав, еще и задрал ноги на перила галереи. Кажется, он был чем-то недоволен.

Тут внизу протрубили трубы, и стало тихо. Настолько тихо, насколько это возможно в переполненном мраморном зале, где каждый норовит пошептаться.

Ася с любопытством наклонилась вперед, чтобы видеть всю сцену.

Внизу герольды замерли с трубами у губ. Придворные, как могли, замерли тоже.

Все взгляды были устремлены на королевскую семью. Король с королевой, как и прежде, сидели на возвышении. Принц Ронан и принцесса Розабелла стояли между креслами родителей, держась вместе.

Тут же была группа еще каких-то людей – не то родственники, не то особые гости. Среди них выделялся высокий и статный бородач – мало что брюнет, так еще и весь в черном, с серебряным драконом на груди. Он стоял, положив руку на эфес шпаги, с видом «я знаю, что я подарок судьбы, и готов ждать, пока это поймут остальные».

– А это кто? – шепотом спросила Ася.

Сайрус поморщился.

– Принц Гектор. Сосед.

Между тем король Теренс Третий встал, что далось ему нелегко.

– Возлюбленные наши подданные! – возгласил король. – Сегодня счастливый день. Вдвойне счастливый, – добавил он, покосившись на галерею. – Кгхм. Во-первых, мы приветствуем Асмерис, новую хозяйку Замка Тысячи Гроз!

Герольды затрубили. Все захлопали. Под взглядом Вивианы Ася поняла, что придется встать и помахать публике – и проделала это, пускай неловко, зато быстро.

Шум улегся.

– А во-вторых, – продолжал король, – кгхм, по порядку, но не по значению… мы объявляем союз, который укрепит мир между двумя королевствами. Наша дочь, принцесса Розабелла, вскоре сочетает свою судьбу узами брака с достославным принцем Гектором из Тарвии!

Толпа снова взорвалась аплодисментами и радостными криками. Шляпы, береты и даже парики полетели в воздух. Феи тоже поднялись.

– Тысяча штормов! – пробормотал Сайрус.

– Что? Это плохо? – спросила Ася.

– Конечно, плохо – бал должен был быть в твою честь, но старый выжига Теренс на всем экономит, – ответил он. – Скука, полетел-ка я отсюда.

– Розабелла вроде не рада?..

Но Сайруса уже и след простыл.

Нет, Розабелла явно была не рада. Принц Гектор подошел к ней и говорил что-то, по его мнению, приятное, взяв ее за руку. Она же стояла молча, глядя в сторону, и даже не улыбалась, несмотря на то, что за ней наблюдали.

Следующим утром после бала Асю разбудил шум под окном. Прислушавшись, она различила в этом гомоне типичные трудовые выкрики, как-то: “Заноси, заноси!”, “Придержи дверь”, “Смотри под ноги” и “Куда прешь, чучело”.

Ася вскочила с постели и выглянула в окно, но ничего не увидела: из-за сложной замковой архитектуры и фортификации было порой совершенно непонятно, что и где творится.

Быстро одевшись в зеленое льняное платье, назначенное домашним, Ася выбралась из спальни в Лесной башне и всего через полчаса нашла выход во двор.

Двор был завален цветами, как будуар какой-нибудь актрисы в день ее похорон – были тут букеты, корзины, гирлянды и даже венки. И новые цветочные композиции всё прибывали: их вносили и сгружали прямо на брусчатку крепкие парни в разноцветных ливреях.

– Эм, а это что? – спросила Ася в пространство.

– Апчхи! По всей видимости, подношения от ваших поклонников, мадам.

Во дворе появился Скребниль Громтоск; чихая, он проскакал между цветами и в три прыжка оказался рядом.

– От каких еще поклонников? – озадачилась Ася.

– Там есть карточки. Но, судя по ливреям – от первого министра, от министра торговли, от министра побед, от главного казначея, от королевского землемера… Думаю, тут все отметились. Весь цвет, – заметил белк с легким неодобрением. – Так уж оно полагается. А это вот букет от принца-наследника.

– Ого! – воскликнула Ася.

Принц Ронан прислал дюжину бархатно-черных роз в обрамлении лилового дикого вереска. Когда Ася работала в цветочном магазине, то и другое было примерно одинаково круто и понтово, но никогда не сочеталось – и теперь она невольно задумалась, что Ронан хотел сказать своим букетом. Интересно, какими словами принц о нем распоряжался? А может, собирал сам? Ну нет, это вряд ли.

– Расставим цветы в вазы по всему замку? – с мученическим видом предложил Скребниль.

Похоже, на цветы у него была аллергия.

– Поставьте куда хотите, – сказала Ася. – Я возьму только этот, с вереском.

От вчерашнего бала сердце у нее было не на месте – то ли произошло что-то хорошее, то ли что-то плохое, слишком много чуда и тревоги, и вообще – слишком много впечатлений.

Надо бы заняться чем-то простым, решила Ася. Чем-то нормальным. Типа… хозяйством? А как?

В конце концов, подумала она, в моем распоряжении целый умный дом, о которых столько говорят. Только волшебный, старый и пыльный.

– Я уверена, ты умный, – сказала Ася вслух, обращаясь к замку. – Надо только в тебе разобраться.

– Чего изволите, мадам? – сенешаль снова был тут как тут.

– Кавалер Громтоск, я тут подумала: в замке есть библиотека?

– А как же, есть, – солидно закивал белк. – Превосходная библиотека! Правда, книг нет.

– Как так?

– В библиотеке Замка Тысячи Гроз издавна не держали книг из-за большой опасности пожара.

– Хм, жалко. Ну а есть какое-то руководство к замку?

– Руководство? Кроме вашей воли и моего споспешествования?

– Я имею в виду, инструкция. Мануал? Манускрипт? Гримуар? Хоть где-нибудь записано, как тут все работает?

Скребниль отчетливо покачнулся, но вовремя подпер самого себя собственным хвостом.

– А вы недовольны тем, как тут все работает, благородная госпожа?  —  скорбно вопросил он, прижав к груди обе лапки.

– Конечно, нет! То есть, конечно, довольна! – торопливо сказала Ася.

– Может быть, Тени немного с придурью, но они делают что могут. И никому не мозолят глаза, а это большое преимущество!

– Разумеется, большое преимущество. То есть если вы так считаете, то я не против! – Ася решила быть дипломатичной максимально. – Дело во мне. Говорят, сила моя велика, но до сих пор я и не подозревала, что она у меня есть. И пока не умею с ней управляться. А раз уж я теперь связана с замком, то боюсь ненароком тут что-нибудь сжечь или развалить. На эмоциях, понимаете? Неужели никто не пытался создать правила?

Скребниль нахохлился. Асе показалось, ему есть что сказать, и она решила дожать старика грубой лестью:

– Мне фейский поверенный говорил, что вы знаете о замке решительно всё.

Белк задвигал носиком, собираясь то ли снова чихнуть, то ли тяжко вздохнуть. И выбрал вздохнуть – тоненько, но вполне тяжко:

– Иэхх! Всё или не всё, но больше, чем порой хотел бы!

Отпустив это замечание, он вскочил Асе на плечо и шепнул в самое ухо:

– Мадам, соблаговолите проследовать за мной в сад. Только не сразу, а спустя некоторое время.

Ася удивилась, но кивнула.

Сенешаль спрыгнул и юркнул в ближайшую арку.

После этого Ася для конспирации еще минут десять слонялась по двору и нюхала цветы, чувствуя себя довольно глупо, как какая-нибудь диснеевская принцесса.

Когда же она вышла в сад, кавалер Громтоск держал наблюдательный пост на спинке скамейки и тревожно грыз орех. При виде Аси он тотчас взобрался на ближайшее дерево и поскакал по веткам вдоль дорожки, так что она с трудом за ним поспевала. Несмотря на заявленный артрит, иногда это был очень шустрый белк.

Наконец она и вовсе потеряла его из виду – но едва успела расстроиться, как Скребниль спрыгнул в супергеройской стойке с высокой старой липы, держа в зубах какой-то предмет.

– Фкромное дупло для ховяйфтвенных нувд, – проговорил он, не разжимая зубов.

То, что Скребниль принес, оказалось небольшой книжкой в черном кожаном переплете. Потрепанные страницы были исписаны чернилами, тонким летящим почерком, с зачеркиваниями, кляксами, рисунками на полях и непонятными чертежами.

Но и записи тоже оказались непонятными. Отдельные буквы выглядели знакомо, но в слова не складывались. К этому Ася была не готова.

– А на каком это языке?

– Полагаю, на здешнем, мадам.

– Мда, и правда. О чем я только думала. Но я же всех тут понимаю и сама говорю? А как я прочитала письмо от фей и контракт?

– Думается мне, – ответил Скребниль, – всё это часть контракта.

– Хм. А читать инструкции мне по контракту не полагается? Ерунда какая-то. Нужно допсоглашение. Скажу Тириссе.

– Думается мне, – повторил Скребниль, – лучше этого не делать. По крайности, госпожа, не стоит упоминать дневник.

– А это, – Ася снова открыла книжку, – дневник? Чей?

– Дневник одной девушки, – нехотя ответил белк.

– И тут есть что-то о замке?

– Кто знает! – кажется, сенешаль давал заднюю.

– А вы умеете читать? Можете перевести?

Скребниль принял оскорбленный вид.

– Конечно, да! И нет! Я читаю на пяти языках! Но это читать не смею!

– Почему?

– Потому, мадам, – объяснил белк свысока, для чего ему пришлось снова взобраться на липу, – что там может оказаться что-нибудь личное.

Ася задумалась.

– Ну хорошо. Кавалер Громтоск, я желаю как можно скорей получить авалеттскую азбуку, букварь, словарь, все что есть. И очень прошу вас, именно вас, кавалер, давать мне уроки. Я способная.

Скребниль вздохнул.

– Как пожелаете. Только уговор, если дойдет до дневника, не пытайтесь читать его в Замке. И не спрашивайте почему.

Кстати, важный вопрос: приземляются ли белки в супергеройской позе? Оказывается, он обсуждается в Сети много лет. Пишут, что это все-таки миф и на многочисленных фоточках белки просто чешутся. А как приземляются? А по ситуации, как им удобно. То есть почему бы и не так)

С того дня Асе было чем заняться. Исполнительный Скребниль Громтоск начал свое репетиторство сразу же, чертя буквы авалеттского алфавита веточкой на мокрой земле. А назавтра достал и учебники, и карандаш, и бумагу.

Правда, по ходу дела Ася наконец поняла, почему Ойвинд аттестовал Скребниля нелюбезным старичком.

Пока она выписывала буквы, белк либо ходил вокруг нее вперевалку и демонстративно вздыхал, либо едва не выпрыгивал из собственной шкурки от возмущения.

– Мадам, это пи , а вы опять написали пхи ! – негодовал он.

– Они одинаковые!

– Они совершенно разные! – и Скребниль сердито взбегал на ближайшую шпалеру (или на ближайшую ветку, смотря где проходил урок), чтобы остыть.

На четвертый день Ася уже легко различала короткие служебные слова. На пятый – распознала в дневнике пару простых, повторяющихся выражений. А на седьмой она наконец решилась применить свои знания на практике.

Дело было так.

Превосходная бескнижная библиотека вполне годилась для занятий по чистописанию в плохую погоду.

Но таинственный дневник, по настоянию Скребниля, по-прежнему хранился в дупле. Ася приходила к старой липе, как в читальный зал – со складной табуреткой, взятой с кухни, и плюшкой в узелке.

В тот день, сидя в саду с дневником на коленях, она была полна решимости вычитать оттуда что-нибудь полезное.

– Какое-нибудь простенькое бытовое заклинание, а? Скребниль?

Кто бы ни была та неизвестная девушка, которая вела дневник – она любила рисовать, и местами дневник выглядел как скетчбук. Очередной разворот был весь в кляксах, цветочках и смешных пиктограммах. В одном углу была нарисована кастрюля с брызгами пены, а рядом – короткая, но трижды подчеркнутая строчка.

– Что здесь написано – “чисто”? А это “быстро”? А это что – “посуда”? Ну взгляните, Скребниль, это же не романтическая тайна!

Белк, недовольно кряхтя, вскочил на липу, утвердился там и глянул Асе через плечо:

– Не посуда. Котел. Быстрая очистка котлов.

– То что нужно! Скребниль, я сбегаю на кухню, помою посуду магией, ладно?

– Вам не пристало беспокоиться о таких низменных предметах! Посуду вымоют без вас! – запротестовал сенешаль.

– Да ладно, спорим, Тени еще этого не сделали! Я их знаю!

С этими словами Ася сунула дневник  кавалеру Громтоску в лапки и решительно направилась к замку. Главное – не забыть формулу по дороге до кухни.

И все получилось, как она и хотела. Немытые кастрюля, сковородка, тарелка и чашка так лежали в корыте с обеда. И формулу Ася не забыла – произнесла четко и правильно.

– Оклистра эйр кан!

Сразу после этого в замке начался сущий кошмар.

Грязная посуда в корыте задрожала – но только потому, что задрожало и корыто, и каменный пол под Асиными ногами, и вообще все вокруг.

Это была не легкая тряска, а глубокий, утробный толчок, словно где-то в недрах замка проснулся огромный зверь.

В тот же миг за окошком вспыхнуло. Не обычная молния – удар белого огня осветил кухню мертвенно-бледным, галогеновым светом. Раскат грома долбанул по перепонкам, и сразу хлынул дождь. Да такой штормовой ливень, будто океанская волна все падала, падала и никак не заканчивалась.

Голубой светильник на стене моргнул и погас. Оставшись в полумраке, Ася услышала вой сирен.

Сирены-то здесь откуда?

Что бы это ни было, нужно отсюда выбираться – решила Ася и, с усилием открыв дверь, выскочила во двор.

Подняв голову к небу, она увидела грандиозную картину. Между восемью замковыми башнями пульсировал тугой клубок из молний, похожий на гигантского грозового паука –  или, быть может, на шаровую молнию, которой Асю в детстве пугала бабушка. И этот паук жирел на глазах, а паутина молний делалась все гуще.

Заодно стал ясен и источник ужасающего воя: это каменные гаргульи, пренебрегая своими водосточными обязанностями, подавали сигнал тревоги.

И кто-то мчался сквозь дождь на этот сигнал, расплескивая лужи.

Это был мокрый до нитки механик Хенрик Трюм – видимо, прямиком из буреварни.

– Кто это сделал? – заорал он.

– Что – это? Я просто хотела помыть посуду! – прокричала Ася в ответ.

– Посуду?..

Механик дико глянул на Асю, схватил ее за руку и потащил к ближайшей башне.

– Что вы делаете? – Ася попыталась вырваться.

– Не отставай! – крикнул он на бегу.

Узкая винтовая лестница Звездной башни была мокрой и скользкой, дождь поливал ее ступеньки через разбитые витражные окошки. К тому же вся башня ходила ходуном и гудела так, будто собиралась взлететь.

– Надо закрыть клапан котла, – говорил Хенрик, пока они взбирались наверх. – Сейчас делай, что я скажу.

Наверху они уперлись в запертый люк. Хенрик выхватил из кармана своего фартука штуку вроде лома, сбил замок, и они вдвоем вылезли не то на чердак, не то в котельную.

Там было очень жарко.

Полупрозрачный шар неправильной формы, будто вырубленный из горного хрусталя, в оплетке медных труб, занимал почти все помещение, от пола до потолка. Внутри шара бесновался белый огонь.

– Ой, – сказала Ася, рукой прикрывая глаза от света, – это и есть моя энергия? То есть сила?

– Угу. Чистая ярость, мадам, – мрачно отозвался механик.

У основания котла было массивное бронзовое колесо, вроде штурвала, с четырьмя отполированными рукоятями. От колеса шел жар.

– Я сейчас буду крутить маховик. А ты бери якорь!

– Что?

– Обратный якорь, аварийный заземлитель, долго объяснять, – в полу торчал короткий медный штырь, увенчанный хрустальным набалдашником. – Навались на него и держи!

И, со словами “семь громов мне в топку”, механик схватился за рукояти обеими руками, уперся ногой в основание и начал крутить. Ему понадобилось четыре или пять рывков, прежде чем раздался щелчок.

Все стихло.

– Отпускай! – велел Хенрик, валясь на пол.

Лежа на спине, механик с досадой рассматривал свои ладони, на которых вздувались кровавые пузыри.

– Вот я дурень, надо было рукавицы взять, – заметил он, морщась.

Асины ладони тоже покраснели, и на них появились глубокие вмятины, но нестрашные  —  не от ожогов, просто от натуги.

Она с облегчением рухнула рядом с механиком.

– Мы что, все починили?

– Мы сохранили Замку немного топлива, – ответил Хенрик. – Чтобы вам было что жечь в лампе и на чем печь эти ваши… блинчики. Но, думаю, остальные семь котлов опустели, пока мы тут возились.

– А почему? – неосторожно спросила Ася.

– Сработала оборонительная система “Последний гром”. Восемь башен – восемь грозовых котлов. Резервуары гнева. Все они очистились одновременно. Это защита Замка в случае крайней опасности. А почему она сработала – надо у вас спросить. Как вы это сделали?

Ася медленно осознала разницу между мытьем посуды и очисткой грозовых котлов и чуть не стукнула себя по лбу. Ничего себе дневник! Вот так подстава!

Но рассказывать господину Хенрику Трюму про книжку с заклинаниями она, конечно, не собиралась.

И он по-своему истолковал ее молчание.

– Вы так сильно на что-то рассердились? В вас столько гнева? – с удивлением спросил он.

И неожиданно мягко добавил:

– Что же с вами случилось?

Асе стало ужасно грустно и захотелось домой. Вот только куда это – домой?

– Вообще-то, – ответила она, – это не ваше дело.

Механик покосился на нее.

– Не может быть! Неужели любовные обиды? – спросил он крайне пренебрежительно и едва ли не фыркнул. – Тогда вы здесь долго не продержитесь.

Ася села.

– А вот это точно не ваше дело! – выпалила она. – А блинчики вам, значит, понравились? Я смотрю, ради них вы чуть ли не жизнью рисковать готовы.

Механик поднялся во весь свой несуразно огромный рост.

– Хозяйке гроз, – сказал он наставительно, – следует меньше думать о блинчиках и больше – о том, куда она направляет свой гнев. Может, я и рисковал, а может, нет. Но не ради вашего удобства, а ради людей, которые живут в округе и на которых вы обрушили свою грозу. Ну да уж не знаю, чем это им обернулось и удалось ли сделать ущерб поменьше. Идемте, непогода улеглась. Уж извините, руку я вам в другой раз подам.

Ночью Ася долго ворочалась в постели. Во-первых, потому что в замке сдохло отопление. Тени безо всяких распоряжений принесли ей второе одеяло – стеганое, лоскутное, со звездным узором. Это было очень мило с их стороны. Хотя Ася чуть не поседела, когда одеяло в сумерках приплыло к ней по воздуху в свернутом виде, похожее на толстую летающую гусеницу. А может, и поседела, но это можно было проверить только утром. Светильники тоже едва теплились.

Но было и другое, что не давало Асе уснуть. Это, конечно, беспардонное поведение господина механика.

Теперь, за закрытой дверью, можно было признаться себе, что во время экшена в башне Хенрик на минуту показался ей симпатичным.

Дело было не в том, как блики молний ложились на его отмытые дождем скулы (хотя и в этом тоже). И не в мокрой рубашке, прилипшей к плечам, не в сильных руках, не в сердитых глазах. Хотя и это все было очень ничего. С самой первой секунды механик действовал так уверенно, будто если бы весь мир рушился – он прибежал бы его починить. И даже рук своих не пожалел…

Да ладно, сказала себе Ася. Никакой мир не рушился. Это даже не авария – просто нештатная ситуация. Пришел механик, навел порядок. И пришел, заметим, не к ней на помощь, на нее он чихать хотел. Еще наорал… а, нет, он даже орал не на нее… просто орал.

А потом дал понять, что считает ее полной дурой. Хотя ничего о ней не знает. Классика!

И было еще кое-что. Она вспомнила это только сейчас, и не умом, а как-то кожей.

Когда Ася без сил упала на пол котельной рядом с Хенриком Трюмом, он не глядя протянул руку ей под голову, чтобы она не ударилась.

Что это было? Явно ничего личного. Просто еще одна вещь, которую Хенрик сделал бы для кого угодно: женщины или ребенка. Или точно так же он поймал бы падающую банку с гвоздями.

А блинчики-то он наверняка сожрал. Но с ненавистью. И только чтобы поддержать фермеров, чьи ценные продукты Ася перевела.

Эти ночные размышления привели к тому, что наутро Ася пошла в Громовую башню и влегкую подзарядила все резервуары гнева заново.

Сразу после этого она раскочегарила плиту, намутила пирожков с яблоками и отправилась в буреварню.

– Привет! – решительно сказала Ася и по-бандитски подставила ногу в приоткрытую дверь.  – Я подумала, что трудно готовить себе еду с такими руками. Вот, подгон тебе.

В этот момент механик Хенрик больше походил не на медведя, а на оленя в свете фар.

– Не волнуйся, это ограниченное предложение, – заявила Ася. – Только из-за травмы.

Механик открыл дверь шире и сделал пригласительный жест. Руки у него были обмотаны тряпицами, на вид септическими.

– В замке нет никаких лекарств. Но можно у фей взять какую-нибудь мазь, – сказала Ася.

– Никаких фей! Есть у меня мазь, – буркнул он и предъявил склянку. – Мед, воск и масло. Самое оно.

– А, ну ладно. Пирожки-то возьми.

Своим внутренним убранством буреварня напоминала сразу будку сапожника, пункт приема цветмета и гараж – такие гаражи, где есть все что угодно, кроме машины, Ася встречала и Железном мире.

Все углы были завалены инструментами и стройматериалами – точнее, были бы завалены углы, не будь комната круглой.

Впрочем, все это выглядело необычно, таинственно и даже мило. Особенно, например, глиняная леечка в виде дракона на окне. И тот факт, что стояла она рядом с цветочным горшком. Кажется, геранью.

Проследил ли Хенрик Трюм Асин взгляд или нет, но он нахмурился и заявил, что ему пора уходить.

– В деревню мне надо, - сказал он.

– А что там?

– Мазь.

– А можешь меня захватить в деревню?

– Это зачем?

Едва ли Ася знала ответ на этот вопрос. Она вообще была интровертом. Но иногда ее интровертность начинала вертеться не в ту сторону.

– Ты же говоришь: гроза, ущерб. Хочу посмотреть, как там дела после вчерашнего. Надо же наладить отношения с местными.

Хенрик мрачно засопел.

– Там не очень-то любят фей.

– А! Суеверия! – понимающе кивнула Ася. – Но я-то не фея.

– Вот именно, – мрачность Хенрика достигла апогея. – Слыхал я о собаке, что прибилась к волчьей стае. Так волки ее съели!

Ася растерялась, но ненадолго.

– Что ты говоришь! А я слыхала про утенка, которого приняли к себе прекрасные лебеди  – правда, он был не утенком… Но я вообще-то ни в какую стаю не набивалась.

– Это потрясающе меняет дело, – механик неловко влез плечом в сумку с инструментами, собираясь уходить. – Что ж, будь по-вашему, мадам.

– “По-твоему”.

– И по-моему. Идем.

Дорога заняла часа три, не меньше – включая волшебно долгий спуск по волшебному мосту. И все это время они шли в тени Замка Тысячи Гроз.

И когда, наконец, вышли на главную – и единственную – улицу деревни, длинная тень замкового шпиля пролегала точно по ней. Кстати, деревня называлась Теневой Подол.

Ася озиралась по сторонам, рассматривая крыши, деревья, заборы: правда ли она натворила бед? Но все выглядело довольно-таки целым. Только спиленные ветки валялись у дороги  и гуси купались в свежих лужах.

Правда, улица быстро опустела: вот только что дети бегали, тетки стояли у колодца, дед сидел на лавочке, парни тащили доски – и все куда-то резко подевались. Даже гуси.

– Тут футбол не показывают? Кто с кем играет? – нервно пошутила Ася.

Скорей всего, механик не знал, что такое футбол – так или иначе, он и ухом не повел. Шел размеренным шагом, ни на кого не глядя, тащил свою сумку и молчал. Он промолчал всю дорогу. Это устройство, пошутила Ася уже мысленно, беседу не поддерживает.

К счастью, нашелся предмет для разговора, который было трудно игнорировать.

Сначала Асе показалось, что над деревней висит облако необычной формы. Но когда они прошли почти всю деревню насквозь, туманная громада обрела черты: это был летучий корабль. Огромный, грациозный, почти полностью завершенный корабль в воздухе.

Он парил метрах в двадцати над землей, связанный толстыми тросами, слегка покачиваясь, как воздушный шар на приколе. Только никакой это был не шар, а сложный летательный аппарат: корпус из темного дерева и металла, паруса – будто целый лес стрекозиных крыльев.

– Что это? – зачарованно спросила Ася.

– “Небесный пловец”, – ответил Хенрик. – Корабль Шонты. Она сейчас ругаться будет, потому что я обещал ей помочь, а теперь бесполезен неделю или две.

Что еще за Шонта, подумала Ася. И почему Хенрик ей помогает? Мог бы и предупредить, что снова придется знакомиться с феей.

– Она фея?

Механик фыркнул.

– Вот уж нет!

Когда они подошли поближе, стало заметно, что половина корпуса корабля все еще открыта. Между деревянными ребрами виднелось корабельное нутро: извилистые сплетения трубок, люки, пустые гнезда для механизмов, которые еще предстояло установить. Временами одна из трубок выпускала клубок пара, и корабль вздрагивал, будто хотел сорваться с привязи. На уровне его бортов клубились маленькие облачка: возможно, он надышал их сам.

В тени летучего корабля прятался не то дом, не то сарай – не то чтобы ветхий, но какой-то эксцентричный на вид. Ася невольно замедлила шаг. Домик выглядел как логово ветра: он гудел, подрагивал, посвистывал. И что-то роднило эту постройку с буреварней: например, трубы, торчащие во все стороны из латаной крыши.

Над дверью висел линялый флажок с нарисованным облачком.

– А чей это дом?

– Мастерская, – ответил Хенрик. – Шонта здесь.

Он наконец глянул на Асю, причем с большим, на грани тоски, неодобрением.

– Будет ругаться, – повторил он.

И без стука открыл дверь.

Внутри было тепло, пахло стружкой и нагретым маслом. В углу пыхтела и вращала лопастями какая-то конструкция, она и гнала горячий воздух. Мастерская освещалась только большим круглым окном под крышей, и все ее пространство было лихо зонировано по системе “черт ногу сломит” – разгорожено станками, верстаками, штабелями досок  и стеллажами с инструментами. Ася сделала несколько шагов вперед и врезалась в свисавший с потолка распяленный каркас из спиц, вроде крыла летучей мыши.

– Эй, осторожно, – Хенрик поймал ее за талию, – вещь ценная.

Где-то в глубине мастерской стало одним шумом меньше. Наверное, станок перестал работать.

– Кто там? – раздался хрипловатый голос.

– Свои!

Что-то звякнуло, и из-за башни стройматериала выдвинулась фигура, на мгновение заслонившая свет из окна. Очень внушительная фигура. Очень.

Ай да сказочный мир, подумала Ася.

Это была огромного роста – крупнее даже Хенрика Трюма – зеленокожая женщина в пыльной рабочей робе. Обтянутые кожаным фартуком бюст и бедра наводили на мысли о горных массивах. На мускулистых руках проступали тускло светящиеся узоры: то ли татуировки, то ли магия под кожей, кто знает.

– Нужно перетянуть крепеж на носовой секции, – сказала зеленая великанша, обращаясь к Хенрику, но не сводя с Аси внимательного взгляда. – Мне не нравится, как там один лист играет. А шипы ты все-таки перенагартовал.

Зеленая дама была явно немолодая, но стильная: будто вырубленные из камня резкие черты, короткие седые волосы щеткой, серьги с изумрудами величиной с орех. И, кстати о чертах, лицо у нее было не больно-то приветливое.

– Шипы какие надо шипы, – забубнил механик. – Дело в самом этерналите, на высоте еще не то с ним будет. Пройтись по стыкам пчелиным воском да заложить швы медью… Шонта, это Асмерис из Замка.

Брови Шонты выгнулись дугами, выражая крайнюю степень изумления.

– Асмерис, это Шонта, – закончил Хенрик слегка упавшим голосом.

Сразу после этого он едва устоял на ногах: две зеленые руки обвили его шею сзади, и с десяток фиолетовых кос, взметнувшись в воздухе, хлестнули его по плечам. И все это потому, что еще одна зеленокожая особа, только молодая, напрыгнула на механика со спины.

– Хенрик! – радостно завопила она. – Полезли наверх! У нас там!..

И, увидев Асю, настороженно замолчала.

Зеленая девица была очень хорошенькая. Кроме фиолетовых кос, у нее еще было по три сережки в ушах и одна – в брови. Надо же, подумала Ася, в королевстве Авалетт тоже есть неформалы.

– Привет, Шайла, – отозвался механик и предъявил забинтованные руки. – Слазаем в другой раз. Меня тут немного подпалило. Есть у тебя еще твой бальзам?

– Вот это да, – ответила Шайла. – Бальзам найдется. А кого это ты привел?

– А это Асмерис, – сказала Шонта, обтирая руки фартуком. – Из Замка.

Ася почувствовала, что визит максимально не задался, но, в конце-то концов – опыт работы с людьми может пригодиться и с нелюдьми.

Так что она лучезарно улыбнулась и сказала:

– Красивый у вас корабль! Как это он, такой большой – и летает!

Но, наверное, она сказала что-то не то, потому что у хорошенькой Шайлы стали опасно раздуваться ноздри.

– А как он летает, – начала Шайла, – это никого не…

Но Шонта оттерла Шайлу плечом и веско сказала:

– И правда, красивый. Он не закончен, и все же мы с Хенриком Трюмом проделали славную работу. Не хотелось бы, чтобы она пропала зря.

Получив от Шайлы свою банку снадобья, механик распрощался с хозяйками мастерской. На обратном пути он посчитал нужным пояснить:

– Это скальные тролли с севера. Поди, нет таких в Железном мире?

– Нет, – подтвердила Ася.

– А здесь на них тоже смотрят как на диковину. Даже через столько лет. Лет двадцать назад они бежали сюда из Северного Удела, когда в том краю случилась междоусобная война. Я имею в виду, Шонта с мужем бежали,  —  разговорился Хенрик.  —  А дочка их Шайла уже тут родилась. Я учился у Гвишена, Шонтиного мужа. А потом и у нее самой учился, когда дядька Гвишен помер от старой раны. Он был большой чудак и делал заводные игрушки, а Шонта пошла дальше и делает облачные машины. Скальные тролли сведущи в механике, – добавил он и замолк.

– А зачем им летучий корабль?

Механик усмехнулся.

– Зачем-зачем… Затем, что не все на свете чудеса должны происходить от фей! Ну что, хозяйка, не прошла охота еще с кем-нибудь знакомиться?

– Можно, – ответила Ася храбро, но не так уж уверенно.

– Мне нужно к кузнецу зайти, но многого не жди, он человек не светский.

– Человек?

– Человек.

Они пропетляли между домов и спустились к речке. Кузница стояла на отшибе, у воды – приземистое строение, частью бревенчатое, частью каменное, с навесом и большим двором, заваленным всякой рухлядью. Из приоткрытой двери доносился меланхоличный перезвон.

Внутри был только один работник – высокий, жилистый белобрысый парень. Его блондинистость и конопатость были очевидны даже под слоем черной копоти. И так же нетрудно было заметить, что он не в духе.

Когда Хенрик и Ася вошли, парень едва поднял глаза и снова принялся за работу. Кузнец был занят загадочной для Аси операцией: в одной руке – молот, в другой – клещи, он оковывал лентой раскаленного металла круглый деревянный чурбачок, зажатый в тисках на наковальне. Пахло смолой и дымом.

– Здорово, Горан! – сказал Хенрик.

– Угум, – отозвался кузнец.

– А ты чего не там? – спросил механик, мотнув головой, не иначе, куда-то в сторону облачной мастерской.

– Видишь, работа есть, – ответил Горан. Помахал в воздухе окованной деревяшкой и сунул ее в бадью с водой. Деревяшка зашипела.

– А, ну-ну. Ты зайди потом, шипов им подкинь и скоб. А я нынче не в строю, – механик, в свою очередь, помахал забинтованной рукой.

Это зрелище кузнец оценил невысоко.

– Ну ты и ротозей, – хмыкнул он.

Вкрутил в тиски новую плашку, положил в горн новую полосу металла и принялся раздувать меха. Для этого у него был приспособлен ножной привод.

– Опять ты с Шайлой в ссоре, – полуутвердительно сказал Хенрик.

– Нет! – немедленно опроверг Горан.

– Ну и из-за чего на этот раз?

– А то не знаешь, из-за чего, – ответил кузнец с изрядной горечью.

– Вот недаром тебя прозвали Медный Лоб, – благодушно заметил механик. – Да все это ерунда. Все знают, что вы с ней суженые.

– А она так не думает.

– Ну, знаешь, она молода…

Заслышав такой личный разговор, Ася деликатно отчалила за порог – поглядеть на неведомые ей инструменты, сваленные под навесом. Если в королевстве Авалетт мужики любят посплетничать при посторонних, то она-то не такая!

– Кто это с тобой? – долетело до нее.

– Да так… девчонка.

– Мало тебе…

– Помолчи, Горан. Что насчет нашего дела?

– Ничего хорошего. Груз перехватили, я слышал.

– Да ты что!..

– Угу. Теперь не раньше весны.

По дороге в Замок Тысячи Гроз механик был еще неразговорчивее, чем утром. Ася и не пыталась его разговорить, она обдумывала только что услышанные слова и вообще  – впечатления от Теневого Подола.

Если сложить два и два, да еще немного добавить от себя, то получалось, что механик похитил сердце Шайлы, по которой сох Горан Медный Лоб. Кто бы мог подумать, что господин Хенрик Трюм чей-то краш!

Кроме того, судя по разговорам о перехваченных грузах, вполне могло быть, что какая-то часть этого треугольника промышляла чем-то незаконным. Интересно, чем?

– А деревяшки, обитые железом – это вообще для чего? – спросила Ася вслух на очередном витке размышлений.

Механик искоса одарил ее странным взглядом.

– Железом? Деревяшки?.. А! Латунь это была. Подкова. Так делают лошадиные подковы. Дерево в латунной оковке.

– Хм, не знала. Недолговечные, наверное?

– А железо, – продолжал Хенрик, – запрещено в королевстве Авалетт.

– Да? – удивилась Ася. – Почему?

– И этого не знала? Потому что феи не любят холодного железа. Это всем известно. И это вовсе не означает, что они любят железо горячее. Так-то, мадам Асмерис. У вас в Железном мире нету скальных троллей, а вот у нас – железа нет.

– Так у вас тут как бы снова Бронзовый век? – спросила Ася.

Что такое Бронзовый век, она себе представляла смутно, а Хенрик, судя по всему, вообще не знал, но горячо согласился:

– Что? А, ну да. Бронзовый, латунный, медный, оловянный, стеклянный и деревянный, и мне, как механику, надоел этот век хуже горькой редьки, тем более что не так уж давно все было по-другому.

Ночью случились первые заморозки, и наутро иней блестел на жухлой траве, на сухой листве, на узорной раме Асиного окна. День располагал к уединенным занятиям у камина, но Ася так и не успела решить, чем ей заняться – поразбирать карту королевства, покарябать пером в тетради или поштудировать расписание предзнаменований.

На вздыбленном хвосте прискакал Скребниль и возвестил о прибытии принца Ронана.

Принц на белом коне гарцевал у парадного входа и не торопился спешиваться. Он знал толк в красивых сценах! Ася оценила это, когда вышла на балкон, закутавшись в меховой плащ. Было даже красивее, чем в “Ромео и Джульетте”.

– Я просто убит! –  радостно крикнул Ронан, завидев Асю.

– Что?

– Вы не отвечаете на мои письма!

– Письма? – растерялась Ася. – Я не получала писем. Только букет. Кстати, спасибо!

– А записка в цветах?

– Кажется, нет… Не было записки, – Асе уже было неловко.

– Ну вот!  – расстроенно вскричал Ронан. – Я писал! Двенадцать писем за неделю! Ни слова в ответ! Я уже думал, Замок сожрал вас.

– Очень жаль. Я совсем не знаю, как тут работает почта.

– Ах, да что почта! – Ронан хлестнул перчатками воздух. – Кругом враги!

– Так вы, эм… Хотите зайти? – Ася не ожидала, что придворные любезности понадобятся ей прямо сегодня с утра пораньше, и не придумала ничего более утонченного.

Но принцу Ронану было достаточно. Он соскочил с коня, не глядя бросил поводья в пустоту (пустота их приняла) и взбежал по лестнице.

– Советую принять принца в оранжерее, – стрекотнул на ухо Скребниль, вскочив Асе на плечо.

– Почему?

– Изысканно, – с готовностью ответил сенешаль. – И тепло. И я проведу его высочество боковой галереей, а то в холле ковры давно не чистили.

Оранжерея в Замке Тысячи Гроз находилась не там, где ей полагалось быть по логике архитектуры. Не внизу, ближе к земле и воде, а высоко – между Лесной и Звездной башнями, словно замок ни с того ни с сего решил вырастить себе кусок лета прямо в небе.

Тут и правда было красиво. Но принц Ронан мало внимания уделил экзотическим растениям. Точней, он с уважительным стоном наслаждения занюхал ближайшую магнолию, сказал: “Чудесно!” –  и сосредоточил сияющий взгляд на Асе.

– Зачем вам сидеть в четырех стенах… или в ста пятидесяти четырех стенах, неважно! Давайте веселиться! Что вы любите? Охоту? Оперу? Морские прогулки?

Да так сразу и не расскажешь, подумала Ася. Если коллекция мемов в телефоне считается за хобби… А в остальном, работа – дом – работа.

– Сложный выбор, – рассмеялась она.

Ронан откровенно любовался – будто рисовал взглядом на ее лице. Он взял Асю за руку.

– Тогда все просто! Доверьтесь мне! Я видел ваш Замок, теперь вы увидите мою столицу.

Они спустились во двор, и принц усадил Асю перед собой в седло. Было немного неудобно и даже страшновато – Ася никогда в жизни не ездила верхом. Но Ронан, обнимая ее за талию и укрывая плащом, казался самым сильным и безопасным человеком в мире. Они помчались прочь от мрачных стен замка.

Какой-нибудь час бешеной скачки, и Ася еще даже не успела проклясть все на свете, как они остановились на высоком холме. Здесь обнаружилась каменная ротонда, увитая красным плющом, а в ней – круглый мраморный стол и скамейки.

– Летний Приют Зари! – провозгласил принц Ронан. – Конечно, летом здесь приятнее, но вид на город недурен, не правда ли?

Вид был потрясающий. Столица внизу казалась игрушечной, а Замок Тысячи Гроз на горизонте – мимолетно сложившейся из облаков фата-морганой.

– Это секретное место! – сказал Ронан. – Мы с сестрой сбегали сюда от уроков. Редко кто здесь бывает, только самые дорогие наши гости.

Он вытащил из седельной сумки плед, фляжку и сверток, из которого поплыл над холмами запах ветчины.

– Я не готовился, – ослепительно улыбнулся принц. – Но я надеялся!

Солнце поднялось высоко, и уже снова потеплело. Дул мягкий ветер, и фейская ландышевая булавка тихонько звенела в Асиных волосах.

– А как ваша сестра? – спросила Ася. – Здорова, благополучна?

Ронан нахмурился и мотнул головой, потом ответил, будто очнувшись:

– Розабелла? Да, благодарю, здорова. А вы ей понравились. Было бы хорошо нам побывать здесь вместе, втроем. Но она не выходит.

– Не выходит? Почему?

Принц улыбнулся.

– Просто кое-кто считает, что мы еще достаточно дети, чтобы наказывать нас за невыученные уроки.

– Это из-за того, что она не хочет замуж?

Принц поднял бровь.

– О таком не говорят, – заметил он. – Да, чертов Гектор. Я его знаю, он груб, жесток, он не подходит ей. Да и вся их тарвийская семейка – пьяницы и отравители. Но таково наше бремя. Я уже знаю, на ком меня через год-два женят, там еще хуже дела.

Он перевел взгляд на Асю, и его улыбка снова стала восхищенной.

– Вы такая искренняя. Откровенная. Непредсказуемая. Живая гроза.

– Кто, я?..

– О да, – пылко подтвердил Ронан, притянул Асю к себе и опрокинул в глубокий наклон, нависая сверху, будто в последнем па страстного танго или в последнем кадре фильма. Его губы стремительно приближались к ее губам, и поцелуй казался неизбежным.

Одно из двух – либо поцелуй, либо затемнение и титры, некстати мелькнуло у Аси в в голове.

И, прежде чем она успела опомниться, поцелуй состоялся.

– Эй, ты чего? – возмутилась Ася, барахтаясь в руках принца.

Замок, далекой грозовой тучей на горизонте, отозвался раскатом грома. Ветер на террасе резко усилился, разметав салфетки и заставив коня тревожно заржать.

Принц Ронан замер, все еще держа Асю на весу почти параллельно земле – теперь они походили на скульптурную группу “Психея, разбуженная поцелуем Амура”.

– Потрясающе, – выдохнул Ронан, сияя глазами. – Нельзя просто так взять и поцеловать хозяйку гроз. А где молнии? Буду ли я поражен громом?

– Понятия не имею, – ответила Ася, выбираясь из его объятий.

– Это так необыкновенно. Обычно дамы мне не отказывают.

– Ну а я из другого мира и еще не отошла от прошлых отношений. Ты симпатичный, даже очень, но…

– Никаких но! Кодекс рыцарской любви мне знаком так же хорошо, как и кодекс охоты, и я не отступлю.

Сразу же после этого заявления Ронан непоследовательно заскучал, отошел в сторонку и принялся шпагой сбивать головки репейника.

– Вот только угрожать не надо, – пробормотала Ася себе под нос.

Она следила за высверками летающего клинка, и что-то казалось ей странным, но что?

– Ронан, а эта шпага – она разве не железная?

– Хаморская сталь, – отозвался принц. – Смотрите-ка!

Он согнул шпагу почти в полное кольцо, и она снова распрямилась со звуком гитарной струны, а воздух вокруг задрожал.

– Впечатляет! – сказала Ася. – Я в этом не очень разбираюсь, но сталь – это же сплав железа? Разве феи его не запретили?

Принц немного обиделся.

– Авалетт – древняя монархия, – сказал он с достоинством. – Феи не могут ничего запретить самодержавному властителю, да и к тому же они слишком милы, добры и скромны для этого. Просто они много делают для королевства, и король не хочет огорчать их. Но что касается железа – для королевской семьи и для высшей аристократии делается исключение. При феях, разумеется, мы железа не носим, только и всего. Это вопрос вежливости.

– Ясно, – сказала Ася. – Значит, гнобите простой народ, только и всего.

– Я вас умоляю, Асмерис! Этот простой народ себе что угодно достанет контрабандой.

Принц Ронан вскочил на пригорок и вперил взгляд в туманную даль, где над Замком Тысячи Гроз порхали молнии.

– Как жаль! Пора возвращаться. Скоро обед с послами. Я отвезу вас, моя прекрасная грозовая дама, и буду ждать новой встречи.

После этого на несколько дней установилась тишь, гладь и скука: ни гостей, ни аварий, никаких развлечений. Осень быстро перешла в предзимье: каждое утро окна были в изморози, сад почти совсем облетел, и даже в Лесной башне природа брала свое: желтые листья, кружась, падали с потолка прямо Асе на одеяло.

Как-то раз Ася валялась в кровати, слегка посыпанная листвой, и ругала себя за неэффективность. Любая другая бы на ее месте исследовала вовсю волшебный мир. Или уже вышла бы замуж за принца. Королевой бы стала. Или ведьмой. Навела бы в королевстве какой-нибудь прогресс… Но то другая, а не она. А она даже от кровати отскрести себя не может.

Тут раздался дробный стук в дверь – это был Скребниль. Пришлось срочно встать и принять деловой вид.

Белк явился с загадочным свитком в лапках. Взобрался на спинку стула, с шумом развернул манускрипт и застрекотал:

– Госпожа! Через два дня будет Праздник Первой Изморози, в простонародье Изморозень. Это последняя ярмарка в году! Вяленые грибы, ореховое варенье и все такое прочее! Запастись ли нам провизией? Вот, я уже составил список всего необходимого, желаете что-нибудь добавить?

Свиток раскатился до самого пола. Ася уважительно приподняла его за уголок.

– Доверяю вашему опыту, кавалер Громтоск, – сказала она. – А скажите, там, на ярмарке, будет много народу?

– Соберется вся округа. Ярмарка проводится на равном удалении от трех окрестных деревень, на пересечении дорог, ведущих к Бронзовому Лесу, Ольховой Роще и Замку. Традиционно это оживленное торжище, сопровождаемое простыми увеселениями.

– А мне туда можно?

Скребниль вытаращил глазки.

– На ярмарку? Это… это не принято, – забормотал он. – Возможно, селяне будут смущены… но и благодарны, конечно… А как же! Хозяйка гроз никогда… Но почему бы и нет? Такое посещение…

– А если я хочу участвовать?

Скребниль выронил свиток.

– В чем? В ярмарке?

Идея была трудно осуществимая, но шикарная. Оставалось донести это до Скребниля и до всех, кто может помочь.

– Ну да, а что такого? Я могу поставить кофейную палатку. Нормального кофе здесь нет, но горячие напитки в такую погоду всем нравятся! Мне же, в конце концов, нужно вписаться в местное сообщество!

Сенешаль покачнулся на своем насесте, но уравновесился хвостом и удержался.

– Я прожил много лет, я уж стар, я уж сед, – проскрипел он, очевидно, цитируя какие-то стихи, – но не видел я никогда, чтоб хозяйка Замка Тысячи Гроз на рынке торговала!

Ася почувствовала, что начинает закипать, а это было опасно – вот и небо в окне потемнело.

– Всё когда-то бывает в первый раз, – терпеливо ответила она.

– Если такова ваша воля…

– Такова, такова. Но мне нужна будет помощь.

Может быть, Праздник Первой Изморози и сопровождался простыми увеселениями, но по первому впечатлению было не похоже.

В стылом поле, у перекрестка трех дорог, раскинулась ярмарка. Впрочем, мало кто из торговцев размахнулся на палатки и ларьки. Просто телеги выстроили полукругом, борта откинули и превратили в прилавки.

На повозках теснились мешки с зерном, тыквы выставочных размеров, кадушки с мочеными яблоками и плетеные клетки с курами. С бортов свисали косы лука и чеснока. Прямо на земле, на соломенных подстилках, лежали горы капусты, связки репы и еще какие-то корешки с прилипшей землей.

Вяленые грибы и ореховое варенье тоже можно было найти, если поискать. Торговали по мелочи и другими интересными штуками: мылом, свечами, песенниками, сушеными травами и амулетами.

На краю поля курились костры, там жарили колбаски и варили похлебку.

Но на праздник этот Изморозень не тянул. Ни тебе музыки, ни смеха. Люди ходили медленно, торговались негромко. И явно сторонились одной палатки – даже, можно сказать, шатра.

Асина палатка – уверенно претендовавшая на шатер – стояла в хорошем, проходном месте. Она была сшита из полосатых замковых одеял и выглядела ровно так, как Ася и хотела – как цирковая масленка из фикспрайса.

В палатке у Аси были: бочка воды, банка сливок, мешок желудевого кофе, десяток мешочков с прочими ингредиентами, штук двадцать чашек из замковых сервизов, котелок, переносная печка на дровах и сами дрова. И еще вазочка засахаренных фиалок из фейского сухпайка. И даже меню на авалеттском языке, написанное на грифельной доске мелом, как в “Обжарке”.

Словом, неплохо упакованный стартап.

Но чего ей это стоило!

Сначала Ася провела сама с собой мозговой штурм и придумала кофейное меню. Без кофе это было сложно. Зато рецепты были полностью фантастические и оторванные от реальности на сто километров.

Например, такие:

“Лесной латте”: желудевый кофе, ореховое молоко;

“Туманный раф”: желудевый кофе, сливки, мед, фиалки.

“Грибной капучино”: двойной желудевый, ореховое молоко, пудра подберезовика.

“Дымный эспрессо”: тройной желудевый, отвар подгоревших сосновых шишек, мед, иголки для украшения.

“Мшистый мокко-шип”: желудевый кофе, сушеные ягоды, улиточное желе, трипсы мха.

“Черная бодрость вдовы”: желудевый глубокой обжарки, сок голубики.

“Огненная роза”: компот из яблочной кожуры с розовыми лепестками, медом и перцем.

Все это Ася записала на бумажке в столбик пером Тириссы, а потом отправилась на кухню и толкнула речь.

Настала пора проверить, способны ли Тени замка на что-то еще, кроме как хлопать дверями и делать прически, решила она – но облекла это в самую вежливую форму.

– Тени Замка Тысячи Гроз! Друзья! – сказала Ася. – Я знаю, что вы привыкли к великим делам. К секретам, грозам, чарам и тьме. Но я хочу показать людям, что магия Замка может быть мирной и вкусной! Для этого мне нужны вот такие ингредиенты. Верю, что вы сможете раздобыть это или хотя бы что-то похожее. Тащите всё, и побольше! Зададим жару на Изморозне!

Вышло вроде неплохо. По крайней мере, действенно. Через пару часов у Аси были и ягоды, и грибы, и мох, и шишки – и все это, по ее указаниям, бодро перетиралось в ступках, прокаливалось в сковородках и раскладывалось в мешочки и склянки невидимыми руками.

Остаток дня ушел на эксперименты – каждый рецепт надо было проверить, адаптировать и улучшить. И Тени, возможно, тоже заинтересовались проектом – они довольно быстро и годно смастерили палатку из старых одеял, притащили откуда-то с чердака доску и мел. И даже красиво написали на авалеттском языке названия всех напитков и пририсовали внизу дымящуюся чашку. На такой леттеринг Ася и не рассчитывала!

Портативную печку обеспечил механик Хенрик Трюм. Дрова тоже принес он. И он же привез в своем фургоне на ярмарку весь Асин инвентарь, с Асей вместе.

Это была самая сложная часть плана. Можно сказать, многоходовочка.

Вообще-то, вначале Ася битых полчаса ходила вокруг старой буреварни, не решаясь постучать, и молча препиралась сама с собой. “Ну а что такого? Могу же я попросить?” – “Конечно, можешь. Попросить не значит получить”. – “Да в смысле? Он тут живет, работает, это наверняка входит в его обязанности!” – “Наверняка не входит. И он, мягко говоря, не в восторге от тебя”. – “Подумаешь, я от него тоже не в восторге”. – “Но печка нужна”. – “Вот именно”.

Стучаться ей, кстати, не пришлось. Возможно, это было совпадение – а возможно, ее было видно в окно или она нашумела в кустах, как лось. Но едва она поднялась на крылечко, как дверь распахнулась, высунулся механик и выпалил:

– Что?

– Мне нужна переносная печка.

– Хорошо, – сказал механик и скрылся.

Из-за закрытой двери донеслось:

– Нет необходимости приходить самой! Будет что нужно, пришлите белку!

Ах так, подумала Ася, ну будь по-твоему.

После этого она передала через Скребниля еще ряд отдельных поручений без всяких объяснений, поэтому поездка на ярмарку, похоже, стала для механика неожиданностью.

И теперь, когда вся ярмарка обходила Асин шатер по широкой дуге, Хенрик Трюм торчал рядом злой как собака, засунув красные руки в карманы, и ничуть не помогал. В смысле, помочь-то он помог, но настроение от его угрюмой физиономии нисколько не улучшалось.

– Как думаете, какие цены поставить? – спросила Ася.

– Не понял?

– Цены за напитки. Я не разбираюсь в местных деньгах. Но хочу, чтобы было всем доступно. Лучше написать на доске цифры, чтобы сразу все видели, что тут недорого.

Тут с Хенриком сделалось что-то незапланированное. Он побагровел и загородил Асю от ярмарки спиной – как выяснилось, чтобы по-тихому на нее наорать.

– Недорого? – свирепым шепотом вопросил механик. – Недорого? А это ничего, что крестьяне всей округи бесплатно поставляют в Замок провизию?

– Почему бесплатно? – спросила Ася. – Я думала, мы ее покупаем.

– Ага, как же. Издавна крестьяне содержат Замок, чтобы он не слишком гремел в их сторону. Хорошо же придумано – продавать людям отобранные у них же сливки, испорченные мхом и всякой дрянью!

– Нет, ну это… Это конечно… Но я не знала.

У Аси защипало в носу, вспыхнули щеки, к глазам подкатили слезы, и она услышала голос предков – такой специальный хор в голове, который в нужные моменты гремит: “Ой дура!!”.

Но механику Ася точно не собиралась показывать никаких слез и предков.

– Тогда наливаем бесплатно! – спокойно сказала она.

Механик, однако, не унимался.

– Да кто в здравом уме станет пить варево хозяйки гроз! Да ты, да вы вообще…

Но договорить он не успел. К шатру подошел кузнец Горан из Теневого Подола.

– Что это вы тут затеяли? – спросил он, зевая.

Похоже, он тут единственный не знает, кто я такая, подумала Ася. Это и к лучшему.

– У нас тут кофейня. Кофе угощаем.

– Ишь чего. Ну да я эту бурду не пью. Не в обиду, красавица, – усмехнулся кузнец.

– Тогда попробуй “Огненную розу”! Не содержит желудей!

И, на случай если кузнец начнет брыкаться, по-быстрому засучила рукава и в шесть секунд намешала горячий коктейль.

Однако Горан не брыкался. Может быть, он и правда не заметил всеобщего ажиотажа вокруг Аси. А может, был особо отчаянным парнем или просто хотел показать Хенрику, что он не робкого десятка. Как бы то ни было, кузнец осушил кружку, стукнул ею по столу, крякнул, слопал фиалку из вазочки и сказал:

– Ничего, греет.

У Аси отлегло от сердца.

Тут же, подняв глаза, она заметила, что за этой сценой наблюдают множество глаз: и торговцы мукой напротив, и их покупатели, и старушка с сушеными травами, и не совсем трезвый возчик с телеги неподалеку, и два оборванных подростка, слонявшихся между рядами без видимой цели.

Эти двое, смеясь и подпихивая друг друга, подошли к Асе и ломающимися голосами спросили: что ли наливают здесь или как?

– Если что, это просто горячие напитки, а не горячительные! Но вам в самый раз! – сказала Ася и налила пацанам по кружке лесного латте, рассудив, что в нем побольше калорий.

Следующей клиенткой, неожиданно, оказалась та самая старушка с травами. С подозрением, переходящим в профессиональное любопытство, бабушка выцедила чашку мшистого мокко-шипа и строго сказала, что лично она брала бы торфяной мох, посочнее.

Видя, что первый лед сломан, Ася осмелела и стала зазывать:

– Попробуйте, соседи! Спешиалти кофе из Железного мира! Безвозмездно, то есть даром! Бодрость до самой весны!..

И так далее. Всякая ерунда, которая пришла в голову.

Таким образом она заманила еще парочку клиентов. Механик к ним не присоединился: так и не пожелал ничего попробовать. Только молча подкидывал дрова и ворошил угли в печке, но его спина – насколько Ася научилась в этом разбираться – не выражала особого неодобрения.

Именно в этот момент, который с натяжкой можно было считать триумфальным, в поле поднялся ветер. И, откуда ни возьмись, появился Сайрус.

Он был одет в невероятно элегантный темно-изумрудный плащ, отороченный серебристым мехом, и будто сошел с обложки журнала о придворной моде. Его волосы были художественно растрепаны, а на губах играла улыбка. В одной руке он держал белые перчатки, в другой вертел тонкую трость, которая, вполне возможно, не была магическим артефактом и не имела отношения к тому, что ветер усиливался.

Крестьяне побросали все дела, глядя на него, как на диковинную и опасную бабочку.

– Ася, дорогая! Ты здесь! – воскликнул Сайрус, будто на светском рауте.

– Привет, Сайрус! Каким ветром? – не слишком любезно осведомилась Ася.

Возможно, Сайрусу этот вопрос показался свежим каламбуром, потому что он охотно рассмеялся.

– Попутным, конечно!

Небрежно опираясь на трость, он подошел прямо к ее прилавку и окинул взглядом чашки и кружки.

– О мой цветочек, ты продаешь вареные желуди? Как мило. А я за тобой.

– Мне сейчас немного некогда. Я налаживаю связи.

– Связи? – взгляд Сайруса остановился на Хенрике.

Хенрик тоже глядел на Сайруса – причем так, будто вознамерился взглядом прожечь дырку у него между глаз.

На Сайруса это не произвело заметного впечатления.

– Это все прекрасно, но ты нужна мне. Очень срочно!

Он подмигнул ей, а затем, с той же легкой улыбкой, взмахнул своей тростью, будто дирижировал оркестром.

Из ниоткуда налетел вихрь.

Это был вихрь совершенно ненатуральный, прицельный и деятельный.

Вихрь подхватил полосатый шатер Аси, взметнул его высоко в воздух вместе с вырванными колышками, надул, как парус, и унес далеко в поле. Поднял стол с прилавком и перевернул его, разметав по грязи мешочки, вазочки и чашки. Последним его достижением стало опрокидывание котелка с «Черной бодростью вдовы», которая разлилась по земле жирной кляксой.

Ярмарка на глазах опустела. Крестьяне разъезжались и разбегались кто куда, сворачивая торговлю, унося детей и свой товар.

– Ты что творишь! – раздался голос Хенрика.

Голос был злой, да и выглядел механик так, будто раскалился от печки. Он сжал кулаки и двинулся на Сайруса.

Тот поднял бровь и улыбнулся. Однако при этом выставил перед собой трость и сделал едва заметный шаг назад, своей изумрудной спиной отсекая Асю от Хенрика.

– Кто это у нас тут? – пренебрежительно бросил Сайрус. – Снова таскаешься за хозяйкой гроз? Ничему-то жизнь не учит, да?

– Ты людей пугаешь. Сдуйся отсюда.

– А то что? Вот дубина! Что ты сделаешь духу ветра?

– Дух или не дух, а с виду ты достаточно осязаем, чтобы расквасить тебе нос.

Сайрус шумно вздохнул.

– О предвечные, как это глупо. Скандал на деревенской ярмарке! Медведь сорвался с цепи! Что ты вообще здесь забыл? Не лучше ли для тебя сохранять верность своему творению? Это печально и тоже глупо, но хоть какая-то тень благородства в этом есть.

– А ты меня не учи, – сказал механик, успокаиваясь. – Так сам улетишь или гнать тебя в шею?

Сайрус примирительно развел руками.

– Сам улечу, – ответил он. – Но, чур, не один.

С этими словами он развернулся к Асе и будто пригласил ее на танец, не ожидая согласия: одной рукой обнял за талию, другой – взял за руку. Их руки сомкнулись вокруг волшебной трости.

– У твоей хозяйки появились важные дела, дуралей, – сказал дух ветра и взмыл вместе с Асей в воздух.

Как-то раз в школе, классе в пятом, подружки затащили Асю на аттракцион “Башня свободного падения”. Падать было страшно, но еще страшнее – оказаться трусихой. Даже не перед девчонками, они были не вредные. Просто для себя. Ну, а после того единственного раза Ася с чистой совестью больше никогда не собиралась лезть на такие штуки, где в животе просыпаются саблезубые бабочки и сердце норовит выскочить из горла.

Но сейчас произошло почти то же самое, только не падение, а взлет. Уши сдавило, холодный воздух ударил в грудь, выбивая дыхание. Ветер сжал со всех сторон, и тело напряглось, пытаясь найти опору там, где ее больше не было. Единственной опорой были объятия Сайруса. От мыслей остались одни обрывки, и очень обрывочно Ася отметила, что он держит ее мягче и надежней, чем система поручней и ремней на “башне падения”, но улыбается при этом, как опасный идиот.

Вся фишка таких аттракционов – в невесомости. Говорят, чтобы испытать это восхитительное чувство, люди возвращаются туда снова и снова.

Может, и Асе этого хотелось – да точно хотелось, и вот оно случилось, стало так легко и весело, будто вся кровь превратилась в сладкую газировку.

Земля возникла внезапно, слишком близко, и Ася инстинктивно сжалась, но удара не последовало: Сайрус замедлился и мягко опустился вместе с ней на мощеный двор Замка Тысячи Гроз.

Ветер вокруг него улегся вместе с плащом, отброшенным за плечи. Трость упала на брусчатку. Сайрус заботливо поставил Асю на ноги, немного придержал  —  и тут же озадаченно отступил, глядя, как она пытается устоять и побороть тошноту.

– Ох-ох, я и забыл, насколько ты не фея.

Вместе с тяжестью тела к Асе вернулось возмущение.

– Какого… что это было? Ты зачем меня утащил? И погром устроил?

Дух ветра поскучнел.

– Злишься? Это хорошо! Ну не просто же так, Ася. Нам пора немного поработать. Нужна буря.

– Зачем? Кому нужна?

– Уж точно не мне, – бросил он. – Феям, феям! Вивиане.

– И что, я должна все бросать и подрываться каждый раз, когда Вивиане нужна буря?

– Ну примерно так. В этом смысл. Идти можешь? Неважно, я отнесу тебя.

И вот Сайрус уже взбегает по винтовой лестнице в верхнюю комнату Громовой башни. Ася, будто кукла, болтается у него на руках. Хоть этот дух и выглядит, как модель Диор, а сил у него немерено.

В комнате он небрежно прислоняет Асю к стене, представляя ей очухиваться как знает, и бросается к конторке.

Карта так и осталась выдвинутой и расправленной на деревянном планшете.

Сайрус разминает руки, очевидно, готовясь к магическим пассам.

– Так! Давай, поднимай грозу и гони вот сюда! – тыкает в какую-то точку на карте. – А с меня ветер!

– Не буду я, – упирается Ася.

Сайрус оборачивается.

– Почему это?

– Не хочу.

– Твой гнев тебя не покинул?

– Не знаю. При чем тут гнев… Просто не хочу.

Сайрус вздыхает и идет к ней.

– Насколько же ты не фея. И как же это очаровательно. Вы, люди – такие нежные, хрупкие создания. И ведь мы наконец-то одни. Как мне ободрить тебя? Милая…

Он делает плавное, слитное и отработанное движение – убирает прядку волос с ее виска, заговорщически смотрит в глаза и с прерывистым вздохом целует в шею.

Его мятно-зеленые глаза полузакрыты, но все-таки наблюдают.

Его поцелуй обжигает, и Ася неожиданно для себя отшатывается. Прямо-таки шарахается от красавчика Сайруса.

– Да что с вами со всеми! – вырывается у нее.

Гром за окном похож на самораспаковывающееся эхо взрыва.

Сайрус выпрямляется.

– Ага! Я так и думал. Замок не ошибается. Такие как ты, такие вот мышки – самые надежные источники. Хорошее обращение для вас даже хуже дурного. Радость или беда – всё приводит вас к одному и тому же.

Сама не зная почему, Ася чуть не плачет, а за окном мечутся молнии.

– Ну же, милая мышка, – просит Сайрус и обнимает ее теснее, чем было в небе. – Дадим им бурю и покончим с этим.

Наутро Ася проснулась больной. Все кости ломило, во рту пересохло, и голова была чугунная – да к тому же еще и пустая. Она помнила Громовую башню, помнила затуманенный взгляд Сайруса... а потом только гул ветра и раскаты грома.

На душе было скверно, но почему? Сознание услужливо задвинуло ночные образы за плотную ширму.

Похоже, простыла я на ярмарке, подумала Ася, кутаясь в одеяло. Меня не кантовать.

Одеяло, кстати, было другое, и комната не та – какой-то балдахин, полумрак, где она вообще заснула?

Когда же Ася все-таки встала, впотьмах оделась и раздвинула тяжелые красные шторы – зрелище внизу заставило ее закашляться.

Было уже утро – да почти белый день. У ворот замка стояли телеги. Много телег. И много людей – человек сто, не меньше – выгружали и тащили в замок тяжелые мешки, бочки и корзины. Все это они делали молча и быстро, не поднимая к башням глаз.

Растирая виски, Ася вышла на галерею. Оглянулась по сторонам, но нигде не было видно Скребниля или еще кого-то, кто мог бы объяснить ей, что происходит.

– Привет вам, – громко сказала она, изо всех сил напрягая голос. – Что, кхм, привело вас в замок?

Люди остановились, где стояли.

Вперед выдвинулся грузный дядька с красным обветренным лицом – наверное, староста или еще какой-то местный авторитет. Он снял шапку и заговорил, обращаясь куда-то в пустоту перед собой.

– И тебе привет, хозяйка гроз, – голос старосты звучал хрипло и ровно. – Такой бури, как нынешней ночью, старожилы не упомнят. Надеемся, этого хватит, чтобы небо над нами было ясным. А если чем не угодили, прощенья просим.

Староста замялся, комкая в руках шапку, и вдруг на его лице промелькнуло нечто похожее на усмешку.

– Одно хорошо, что молния угодила в тролльский летучий корабль. Нам он тут без надобности был, так что за это спасибо.

Ася слушала, и внутри нее разрастался холод. Корабль! Молния! Она угробила детище троллей-инженеров? Как это вышло?

Она хотела сказать, что не имеет к этой буре никакого отношения – но это явно была неправда. Что больше такого не повторится – но и этого она не могла пообещать. Что никакой дани она собирать не хочет – но, похоже, ей бы не поверили. Да и какое значение здесь имело, чего она хочет и не хочет?

Ася машинально кивнула и отступила в тень.

Староста отвесил поклон, и угрюмая толпа вернулась к разгрузке провианта.

Рядом бесшумно появился Сайрус. Хотелось бы думать, что он материализовался из воздуха, пролетая мимо замка по своим делам. Но нет, дух ветра вышел из спальни, да к тому же во фривольном бледно-зеленом халате с лилиями. Где он его только откопал?

Халат не был завязан и открывал полный набор кубиков пресса, а дальше Ася вовремя отвела глаза.

– Хлопоты по хозяйству? – спросил Сайрус, без особого интереса глянув вниз через перила.

Ася даже поморгала, чтобы убедиться, что он не галлюцинация.

– Слушай, – проговорила она, – что такое мы вчера устроили?

– А ты не помнишь? – изумился он. – Ну, это не к чести моей. Тебе какую часть рассказать, приятную или полезную?

– Ничего я не помню, Сайрус. Меня дико штормит.

– Штормит? Хорошо сказано. Ну так на то и шторм.

– Да зачем это было надо? Мне ничего не объяснили, но наверняка же были разрушения. И, может, жертвы! А корабль… И все это после того, как мы с деревенскими нормально заобщались!

В глазах духа ветра плясали искры – то ли отражение утреннего солнца, то ли отблески вчерашних молний. Он откинулся на перила и сделал вид, что любуется Асей.

– О Асмерис, в этом свете ты настоящая королева катастроф. Тебе идет этот ореол вины. И какая трагическая бледность.

– Да иди ты!

– Ну что ты как маленькая. Люди от тебя в восторге! – Сайрус всплеснул руками с шутливым восхищением. – Человек обожает, когда его пугают. Лишь бы со вкусом. Ты дала им великолепное шоу. А корабль? – он рассмеялся. – Это же был шедевр! Бах! И куча дров вместо чуда тролльей инженерии. Надеюсь, тебе стало капельку легче, когда он вспыхнул.

– О чем ты? Я этого не хотела.

– Точно не хотела?

Ася не понимала, но уже не была в себе уверена. Что она может иметь против корабля троллей? А если что-то и есть, откуда этому придурку в халате об этом знать?

Сайрус подошел вплотную, взял ее за подбородок, заставляя смотреть прямо в его глаза.

– Я-то знаю, какая ты на самом деле. Не трясущаяся девчонка, а повелительница небесного огня. Мы славно провели время, Ася. Ты была... – он скорчил смешную рожу и зашипел сквозь зубы, – очень убедительна в своих желаниях.

Ася попыталась вырваться, но его хватка была мягкой и одновременно стальной.

– Ты врешь, – сказала она.

– Я вру? – Сайрус картинно приложил руку к сердцу, его лицо мгновенно приняло выражение оскорбленной невинности. – Да я чист, как зеркало. Если тебе не нравится отражение – разбей зеркало. Но помни: осколки больно режутся… Нет, это слишком патетично.

Он отпустил ее и легко запрыгнул на узкий парапет.

– Наслаждайся подношениями, хозяйка гроз. Сегодня ты фея, а завтра, глядишь, божество. А мне пора бежать… о, смотри, кто пришел.

Ася и не заметила, как двор опустел. Пока они с Сайрусом ругались, крестьянские телеги уже скрылись из виду. Но ворота замка не успели закрыться (а иначе, пожалуй, обвалились бы). В замок явились Шонта и Шайла.

Мать и дочь выглядели жалко и грозно одновременно: их кожа была перепачкана сажей, а одежда обгорела. Шонта сжимала в руке серьезный на вид обломок трубы. Узоры на ее руках так и пылали, издалека было видно.

– Где она?! – прогремел голос Шонты. – Где эта хозяйка гроз? Мы строили этот корабль три лета! Мы вложили в него душу, а она…

Шайла стояла, подняв голову: она уже увидела Асю. А Ася ясно видела дорожки слез на ее лице.

– Эй! – крикнула молодая троллиха. – Ты все уничтожила. Зачем?

Надо спуститься к ним и все объяснить, подумала Ася. Но что тут можно объяснить?

Она ничего не успела ни сказать, ни сделать: внизу появился Хенрик. Механик возник словно из ниоткуда, встав между галереей и разъяренными троллихами.

Он не глядел на Асю, как и тогда, когда они только познакомились – но по-другому.

– Уходите, – сказал Хенрик.

– Ты ее защищаешь? – разгневанная Шонта сделала шаг вперед.

– Уходите, говорю, – повторил Хенрик, тесня их к воротам. – Или, Шонта, ты хочешь, чтобы и дом твой сгорел?

Старшая троллиха бросила свое оружие под ноги и глянула вверх, на Асю.

– Ясно, – выплюнула она, хватая дочь за плечо. – Ты теперь настоящая хозяйка этого Замка. Поздравляю.

Казалось, эта сцена не могла бы быть более позорной, но Сайрус, заскучавший на парапете, внес свои улучшения.

– Браво-браво! – воскликнул он и захлопал. – Медведь-укротитель!

Тут-то механик обернулся, смерил взглядом Сайруса и Асю и ушел, не сказав ни слова.

– Рад сообщить, госпожа, что теперь мы обеспечены съестными припасами на всю зиму! – сказал в тот день довольный Скребниль Громтоск. – Провианта просто горы!

Да уж, подумала Ася. Не разгрести.

– Быть хорошей бесполезно, – уныло проговорила Ася.

– А может, это просто не твое?

– Что?

– Что?..

Трястись в карете под невозмутимым синим взглядом феи Амелинды было скучно. Все темы для ни к чему не обязывающих разговоров давно закончились.

И все-таки Ася не собиралась произносить вслух то, что было у нее на уме. И тем более не ожидала от Амелинды такого ответа.

– Как это может быть не мое?

– Ну просто не твое. Вот у каждой феи свое предназначение, и лучше от него не отклоняться. Думаешь, почему фея румяных щек Селеста такая бледная?

– Почему?

– Потому что ей приходится делать двойную работу: лечить больных и навевать сны.

Уважаемо, подумала Ася. Интересно, какую работу делает фея рассвета Амелинда? Выкатывает солнце вручную? Что-то не похоже. И если феи так важны в королевстве Авалетт, то где, собственно, фея заката?

Солнце как раз клонилось к закату, когда фея Амелинда прибыла в Замок Тысячи Гроз – под конец того злосчастного послеярмарочного дня, когда все у Аси шло наперекосяк.

– Тебя зовут на совет Лунного двора, дорогая! – радостно сообщила она.

Ася, в общем-то, тоже обрадовалась – она решительно не знала куда себя деть в пустом огромном замке.

Уже в сумерках серебряная карета Амелинды остановилась на краю темного леса.

Фея высвободила руку из меховой муфты и отодвинула шелковую занавеску.

Унылую равнину не сказать чтоб оживляли, но разнообразили какие-то развалины: остатки каменной стены, пустые окна.

– Подождем здесь, а то холодно.

– А куда это мы приехали?

– В Неназванный Чертог, –торжественно, со всех больших букв, объявила Амелинда.

– Хм, это? А что с ним случилось?

– Пока ничего. Вот как луна войдет в полную силу – увидишь.

Бледная луна давно висела на небосклоне. Но вот ночь вступила в свои права. Лунный свет сгустился, посеребрил поле и начал рисовать в воздухе странные картины.

Вначале над руинами появился сияющий контур, потом стали выстраиваться стены, арки, лестничные пролеты – и все из тонких плоскостей серебряного света. Крыши, кажется, не предполагалось: чертог поднимался все выше и выше к луне, будто стремясь заполучить ее себе на маковку, и конца этому самострою видно не было.

Более того, эту геометрию было невозможно удержать взглядом целиком: если смотреть прямо – формы распадались, но стоило отвести взгляд – и дворец собирался снова.

Ася попыталась проморгаться, потом прищуриться, но лучше всего оказалось глядеть на это зрелище расслабленно, как на стереоскопическую картинку.

– О предвечные, да, это сложно. Каждый раз, – вздохнула Амелинда. – Держись за меня, дорогая!

Внутри Неназванного Чертога, куда они в конце концов нашли вход, было еще интересней: примерно как внутри гигантского клубка елочных гирлянд. Все кругом сверкало и искрилось, но при этом за стенами дворца угадывался лес, а под расчерченным на клетки полом просматривалась мерзлая трава.

Феи тоже были здесь, вернее, они прибывали одна за одной: Тирисса, Селеста, Вейранн... Сначала появлялись тени, потом очертания, потом – знакомые фигуры в дорожных плащах.

– Откуда здесь феи, ведь мы их не видели ни на дороге, ни у входа? – тихо спросила Ася у Амелинды.

– Они вошли там, где им было удобнее, – пояснила фея рассвета. – Неназванный Чертог появляется в уединенном месте, хорошо освещенном луной, но не в каком-то одном определенном месте, понимаешь?

– А! Ладно. Допустим…

Тем временем феи встали в круг, и себя Ася тоже обнаружила частью круга.

Одна из фей откинула капюшон с лица. Это была Вивиана.

– Привет вам, сестры, – сказала она. – Согрейтесь с дороги.

В руках у Вивианы появилась дымящаяся чаша.

Чаша пошла по кругу, и каждая из фей сделала глоток. Ася тоже: напиток был горячий, сладкий, почти как антипростудный чай с лимоном – только ярко-зеленый, и сквозь мед пробивалась полынная горечь. В чаше плавал белый цветок без стебля вроде хризантемы.

– Сегодня с нами Асмерис, новая хозяйка гроз, – продолжала Вивиана, – и все наши надежды обращены к ней.

Возникла пауза. Никто из фей и не думал нарушать молчание, и в этой тишине до Аси дошло, что сказанная фраза – не простое приветствие и за ней маячит что-то еще.

Она должна что-то ответить?

Жаль, что это не созвон и нельзя отключить камеру.

– Всем привет, – сказала Ася и помахала в пространство.

Но нет, похоже, это было не совсем то, что от нее ожидали.

– Чем могу помочь? – снова попробовала Ася.

Фея согласия с облегчением улыбнулась.

– Королевство Авалетт в опасности, – сообщила она.

– А в чем дело?..

Но, пожалуй, это была уже необязательная реплика.

– Как мы знаем, – продолжала Вивиана, – принцесса Розабелла отказывается выходить за принца Гектора из Тарвии. Девочку можно понять, но это очень плохо. Принц не потерпит отказа. Тарвия объявит войну. А на вооружении у тарвийцев есть боевые огнедышащие драконы. Мы все понимаем, чем это может кончиться.

По кругу фей прошелестел утвердительный вздох.

– Но выход есть. Нужна уважительная причина, по которой принцесса не сможет выйти замуж за Гектора, - сказала Вивиана.

Амелинда рядом с Асей покачала головой.

– Уважительная для Гектора? Разве что… смерть?

Новый общий вздох – протестующий.

– Амелинда! – со сдержанным негодованием воскликнула Вивиана. – Как можно даже упоминать о таком!

– Да я ничего такого и не предлагаю. А ты о чем?

– Но не об этом же! У Селесты есть идея, – сказала Вивиана.

Фея румяных щек откинула капюшон. Она казалась бледнее обычного.

– Сон? – сказала она.

– Сон намного лучше, – согласилась Вивиана. – Если принцесса Розабелла заснет, – скажем, на сто лет – принц Гектор ничего не сможет поделать. Она будет в безопасности. И королевство тоже.

Послышался еще один вздох – на этот раз шумный и нетерпеливый, и принадлежал он фее Вейранн.

– А мы не можем просто отбить у Гектора охоту жениться? – спросила она. – Закатим ему такое дурное предзнаменование, что он в отшельники уйдет и до конца своих дней не глянет ни на одну женщину.

– Вейранн, – сказала Вивиана. – Нет. Это ненадежно. Мы ведь всё уже обсудили.

– Не припоминаю.

– Так припомни. Может, тебе нужно больше расписаний?

Фея предзнаменований выразительно закатила глаза и замолчала.

– Скоро у принцессы Розабеллы день рождения, – сказала Вивиана. – Король на нее сердит, так что большого празднества не будет. И все же такой день не может обойтись без даров фей. Вы все можете подарить ей что-нибудь от сердца. Неважно что. А ты, Асмерис, преподнесешь Розабелле это ожерелье.

Золотое украшение со сверкающими красными камешками выплыло из руки Вивианы и зависло в воздухе, поворачиваясь так и этак, будто лот на аукционе.

– Надень его на шею принцессы, и она заснет на сто лет.

Ася поперхнулась.

– Серьезно? Я должна это сделать? Ну вы даете. Нашли злую фею!

Странно, но никто не засмеялся вместе с ней. И Вивиана была совершенно серьезна.

– Но это правда, – мягко сказала она. – Мы нашли злую фею.

– Ты не представляешь, как это важно, Асмерис, – сказала Тирисса. – Без злой феи иной раз просто как без рук.

– Что есть, то есть, - сказала Вейранн.

– На самом деле мы все делаем общее дело, – сказала Селеста. – Просто все относительно.

– И это то, о чем мы с тобой говорили, дорогая. У каждой феи свое предназначение, – сказала Амелинда.

– Ну да, – сказала Ася. – Понимаю. Вы слишком милы, добры и скромны для этого. Но я не хочу усыплять Розабеллу на сто лет! Правда, я ее почти не знаю, но мне она ничего плохого не сделала!

Вивиана покачала головой.

– Принцесса Розабелла не хочет замуж за жестокого принца. Она заслуживает лучшего будущего. Через сто лет лучшее будущее как раз наступит.

– Но она же никогда больше не увидит своих родных!

– Ты рассуждаешь слишком по-человечески, Асмерис. Это пройдет. Давай я научу тебя по-фейски отличать хорошее решение от плохого.

– Это как?

– Очень просто. Если сомневаешься, спроси себя: выйдет ли из этого красивая песня, сказка или легенда? И все очевидно. Из этого – выйдет.

– Да уж… – пробормотала Ася. – Это типичная сказка, но я-то здесь при чем…

– Без тебя никак, – сказала Вивиана и легким жестом послала летучее ожерелье прямо Асе в руки. – Ну же, смелей! Быть хорошей – бесполезно. Настало время стать стихией.

Так все-таки, все-таки, вот вопрос: если тебя легко подбить на что угодно – значит ли это, что в итоге ты делаешь только то, чтохочешь сама? Поступок-то твой, отвечать-то тебе?

Все дни после совета фей Ася будто температурила. И замок тоже. Двери хлопали, стекла дребезжали, между плитками пола пробегали искры. Ася засмотрелась на гобелен с единорогом – и чуть не сожгла его взглядом. А может, он уже тлел? Сам по себе?

Хорошо было бы с кем-то посоветоваться насчет Розабеллы. Но чертов Сайрус куда-то подевался, принц Ронан тоже не показывался. Отправить принцу письмо? Но как, через кого? Деревенские Асю не любят, и теперь этого уже не исправить. К тому же, Ронан дал понять, что его письма куда-то пропадают – значит, и письмо, адресованное ему, может попасть не в те руки. Письмо, адресованное самой Розабелле  –  тем более. Ведь принцесса под надзором.

А Хенрик? Разбирается ли механик в местной фейской политике? Какого он мнения о союзе с Тарвией? И что он подумает, когда узнает, что злая фея Ася усыпила принцессу на сто лет?

Это уже неважно. После того, что произошло с кораблем, Ася никогда больше не постучит в дверь старой буреварни.

Сидя в своей засыпанной листьями комнате, Ася думала о всякой чепухе: например, могут ли Розабеллу спасти семь гномов? Расколдует ли принцессу поцелуй истинной любви? Будет ли она лежать в хрустальном гробу?

Волшебное ожерелье, которое должно было усыпить Розабеллу, выдали Асе как раз в хрустальной шкатулке. Шкатулка стояла на туалетном столике. Грани хрусталя ловко ловили зимнее солнце и умножали мерцание артефакта внутри.

В день рождения принцессы Розабеллы Ася проснулась от оглушительного звона. Шкатулка лежала на полу разбитой – а поскольку пол был устлан мхом, достичь такого результата было непросто. Пожалуй, шкатулку не уронили и не спихнули со столика, а швырнули в стену.

– Тени, это вы? Что за перфоманс? – строго сказала Ася, офигевая от своего спокойствия. – Сдурели, да? Вся же комната теперь в осколках.

В приоткрытую дверь медленно и печально вплыли метелка и совок.

Не слезая с кровати, Ася дотянулась до кучки осколков и вытянула ожерелье. Оно могло порваться или сломаться. Но осталось целым. Ни один камешек не вылетел, застежка не пострадала.

Может, все-таки не сработает, понадеялась Ася. И отправилась во дворец.

Из чего вообще складываются красивая песня, сказка или легенда?

Во-первых, конечно, нужны красивые образы. Во-вторых, страдания. Нужно драматическое событие, которое принесет достаточно бед всем участникам. В-третьих, важен еще контраст. Чтобы несчастье случилось посреди счастья.

Злая фея, вся в черном, с хрустальной шкатулкой в руках, в тыквенной карете с крысой-кучером прибывает на день рождения юной принцессы и портит праздник. Это немного эклектично, но красиво.

Карета все еще была на ходу. Кучер-крыса никуда не пропал с конюшни – наоборот, настолько освоился, что день-деньской играл там в карты с дроздоголовыми форейторами. И, кажется, с мышастыми лошадками тоже.

Подходящее платье нашлось в гардеробной – фиолетово-черное, отпадное. Со шкатулкой только вышло неловко – пришлось положить ожерелье в красивую граненую банку из-под варенья. Но красные камни и в простом стекле мерцали зловеще, будто капли крови.

И по дороге ко дворцу, и в самом дворце – Ася это уже проходила – все на ее пути расступались в испуге.

День рождения принцессы Розабеллы праздновали не в том зале, где Ася уже была, а в другом, поменьше. Он был жарко натоплен и украшен живыми розами: белыми, красными и черными, как из букета принца Ронана – теперь Ася уже знала, чем богата королевская оранжерея.

Здесь был сервирован стол – парадный, длинный, слишком длинный для такого малого числа гостей. Похоже, собралась тут только семья – плюс несколько придворных, а может, дальних родственников. И феи. Феи тоже были здесь и, наверное, уже успели преподнести принцессе свои подарки.

Кажется, в сказке про Спящую Красавицу злая фея обиделась на короля и королеву за то, что ее не пригласили на праздник. Но Ася и сама не знала, пригласили ее или нет. Розабелла – точно не приглашала. Но вольна ли принцесса звать гостей на свой собственный день рождения в королевстве, где всем заправляют феи?

Не сказать, чтоб собравшиеся за столом были веселы и счастливы. И большого контраста появление Аси не внесло. Все повернулись и уставились на Асю, будто в театре. А когда Розабелла, вся в белых кружевах и с белой розой в волосах, поднялась навстречу Асе, лицо у нее было… как у настоящей принцессы. Ясное и непроницаемое одновременно. Такое лицо, будто ее с самого рождения готовили к столетнему сну, а то и к событиям похуже.

– С днюшечкой, – сказала Ася.

Ее так и подмывало сказать что-нибудь неуместное, тем более что это все равно ничего не меняло.

Она подошла к принцессе, открыла банку и вынула ожерелье.

– Прими и мой дар, принцесса, – подала реплику Ася. И тихо прибавила:

– Прости. Так будет лучше, наверное. Не надо будет идти замуж за Гектора.

Розабелла кивнула, подставляя шею.

– Передай Сайрусу мой привет, – шепнула она Асе на ухо.

– Что?

Но застежка уже щелкнула, камешки кроваво вспыхнули. Веки Розабеллы сомкнулись, пушистые ресницы затрепетали, руки бессильно повисли, и с тихим вздохом она упала в кресло.

Все стало каким-то медленным и четким – наверное, жизнь на глазах превращалась в легенду.

Будто в замедленной съемке Ася увидела, как все вокруг вскакивают и машут руками, как принц Ронан трясет сестру за плечи и кричит на Асю: “Ты что наделала, ведьма?”. Как феи безмолвной вереницей покидают зал.

Сама Ася нетвердо помнила, как вернулась в Замок Тысячи Гроз. Зато по возвращении у нее было два твердых намерения. Первое – больше ни с кем и никогда за пределами замка не общаться. Второе – как можно скорее вернуться домой. Даже если не очень понятно, куда это – домой.

У второго намерения была подзадача: найти фейского агента по недвижимости, который затащил Асю в Авалетт, а значит, мог ее и вытащить.

– Окей, Скребниль, как найти Ойвинда?

– Вероятно… по всей видимости... – ответил белк, как следует почесав за ухом, –лучше всего дать объявление в газету.

– Куда? – удивилась Ася.

– В раздел недвижимости, например. Или в судейские услуги.

– Так у вас тут газета выходит?

– Да, есть несколько, – Скребниль возвел глазки к потолку. – “Авалеттский вестник”, “Вечерняя Леттария”, “Леттарийский Перешепот”, “Хаморская Правда”, “Вчерашние Предсказания”, “Мы Предупреждали”, “А Что Вы Хотели”, “Гоблин Прав”...

– Ого! – вяло заинтересовалась Ася. – А можно их почитать?

– Вообще-то, Замок Тысячи Гроз газет не выписывает, – признался сенешаль.

– Из-за опасности пожара? Понимаю. А как дать объявление?

– По почте!

– Вот, кстати! Как тут все-таки работает почта?

– Плохо! – с горечью ответил Скребниль. – Плохо работает! И ничего удивительного в этом нет, если почтальоном служит мой беспутный дальний родственник!

– Да? – поразилась Ася. – Если не секрет, чем же он беспутный?

– Например, тем, что избрал своим поприщем почту. Но также и пристрастием к танцам с кобольдами на лужайках.

–  О как. Ну, а может ваш родственник разослать во все газеты объявление, что, мол, Замок Тысячи Гроз срочно разыскивает Ойвинда… как его… Фридмунда?

Скребниль заверил, что такое вполне возможно, и взялся лично уладить дело.

А вот с другим планом – ни с кем не общаться – ничегошеньки не вышло.

Примерно через неделю, выглянув вечерком в окно, Ася увидела, что к Замку Тысячи Гроз движется толпа народу с факелами и вилами.

– Скребниль? – позвала Ася. – Я так понимаю, это у нас не Марди Гра? Не очередной народный праздник?

Сенешаль замка вскочил на подоконник и припал к стеклу. Кажется, в сумерках он плохо видел – но политическую обстановку сёк отлично.

– Мятежники! Бунтовщики! – завопил он.

Ссыпался с подоконника и через пять секунд вернулся с арбалетом, в кирасе и шлеме. Шлема Ася до сих пор на сенешале не видала, но этот конкретный предмет подозрительно напоминал перевернутую подставку для яиц.

– Презренная чернь! – с энтузиазмом продолжал белк, взводя арбалет. – Мадам, я буду защищать вас до последней капли крови.

У Аси потеплело в груди.

– Благодарю, кавалер! – сказала она. – Может, как-то без этого? Я пойду посмотрю.

С высоты смотровой площадки Громовой башни толпа была похожа на толстую целеустремленную гусеницу. Ощетиненная острыми предметами, она ползла к замку, тянулась через весь мост, и, по правде сказать, не было видно, где заканчивалась.

Яркие точки факелов придавали ей нарядный вид – и как гусенице, и как толпе.

Но лично Асе этот карнавал ничего хорошего не обещал.

Где-то она уже это видела. Не то в “Белоснежке”, не то в “Спящей Красавице”. Разгневанный народ штурмует замок злой колдуньи.

Сама Ася не чувствовала никакого гнева. Да и молний – если не доверять чувствам, а доверять им в последнее время было сложно – молний над замком не было.

Похоже, я не в форме, подумала она. Интересно, а резервуары в каком состоянии после бури?

А зачем резервуары? Я что, собираюсь вывалить на людей восемь грозовых котлов с такого близкого расстояния?

Нет, не собираюсь. Ну и всё тогда.

Значит, переговоры.

Ася спустилась и вышла на внешнюю галерею. Отсюда уже был слышен гул толпы и отдельные негодующие выкрики: “Ведьма!"; “Мы ей покажем!”; “Сто лет!”; “Из-за нее нам век быть под Тарвией!”; “К кишкам драконьим!”.

Про сто лет было понятно. А Тарвия тут при чем?

Ася присмотрелась и в пляшущем свете факелов увидела среди толпы знакомую долговязую фигуру. Похоже, в первых рядах там был кузнец Горан, и притом с кувалдой на плече.

В принципе, логично, что он расстроился из-за корабля или впрягся за свою подругу Шайлу. А кто это такой здоровый топчется рядом с кузнецом?

Неужели Хенрик? Ну да, он. Собственной персоной.

Что-то пролетело у нее перед лицом, едва не мазнув по носу. Ася отпрянула. Но, к счастью, это был не камень или какое-то другое оружие пролетариата, а кавалер Громтоск. Верхом на крупной летучей мыши с полуметровым размахом крыльев.

– Скребниль, а вы полны сюрпризов! – воскликнула Ася. – Это ваш… боевой конь?

На это Скребниль ничего не ответил – возможно, просто не успел. А вот мышь, не переставая хлопать крыльями, повернула к Асе свою круглоухую курносую мордочку, раскрыла зубастую пасть и издала сердитый металлический стрекот, в котором Асе послышалось “еще чего!” или, может, даже “чёрта с два!”.

Скребниль смутился.

– Это мадам Пернилла, моя приятельница, – сообщил он. – Она немного не в духе, потому что я разбудил ее.

– Очень приятно! – сказала Ася и помахала мадам Пернилле. – Можете слетать вниз и посмотреть, что там делается?

– Да-да! – подтвердил белк. – Отправляемся в разведывательную вылазку! Вперед!

Летучая мышь, вместе со своим всадником, заложила небольшой кружок и канула вниз.

– Только не стреляйте! – крикнула Ася вдогонку.

Вряд ли прищепка-арбалет была особенно опасна, но иногда любая мелочь может сыграть роковую роль.

– И узнайте, что там делает Хенрик Трюм!..

Не то чтобы это было очень важно. Но все-таки неприятно. Он тоже против нее? Вот прямо настолько?

Разведчики вернулись быстро. Скребниль спрыгнул на балюстраду, а мадам Пернилла, сверкнув на прощанье красными глазками, улетела в темноту.

– Ну что?

– По предварительным данным, толпа недовольна внезапным успением… то есть усыпанием… сном принцессы Розабеллы, – доложил Скребниль.

Да, в самом деле, Сайрус ведь говорил, что Розабеллу буквально все обожают.

– Слышны дерзкие речи. Видны неуместные сельские орудия. Но, насколько я могу судить, определенного плана у смутьянов нет, как нет и предводителя.

– А механик?..

– А механик, – ответил Скребниль, – в настоящий момент держит за шиворот кузнеца Горана из Теневого Подола и рассказывает ему про систему “Последний Гром”.

– Как?..

– В красках, мадам. На самом деле, – с важным видом произнес белк и снял свой шлем, – раз уж Хенрик там, беспокоиться нам не о чем.

– Вы так считаете?

– Будьте уверены! Он человек грубоватый, но честный, и долг свой знает.

– Не думаю, что у него есть передо мной какой-то долг, – сказала Ася, снова вспомнив о корабле.

–  Не перед вами! – успокоительно заметил Скребниль. – Перед Замком. Или перед крестьянами, как посмотреть. Ведь Замок – это его рук дело.

– В каком смысле?

– Да, представьте! Это Хенрик тут все и построил. Не стены Замка, но его сердце. Все главные механизмы. Да и мелкие тоже.

– Даже так!

Стало понятней, что там болтал на ярмарке Сайрус про верность своему творению. А она-то думала, что Хенрик только чинит в замке все подряд, да и то неохотно.

– Так что не сомневайтесь. Он запугает этих поселян так, что они мигом раскаются. Понарасскажет им такого, чего даже я не знаю.

Ася вгляделась в густеющий мрак. Теперь и правда казалось, что здоровенный механик один теснит целую толпу.

– Но, может, прийти ему на помощь?

– А вот этого не надо! – Скребниль вскочил и растопырился на перилах так, что чуть не мутировал в белку-летягу. – Хозяйке гроз не пристало заниматься такими пустяками. Ложитесь спать, мадам. Утро вечера мудренее.

Предложение было заманчивое. Не каждый раз удается заспать проблему такого размера. Почти никогда не удается. Ася была уверена, что не сможет заснуть, но отрубилась. А на следующее утро перед замком не было никаких следов разъяренной толпы. Не считая, впрочем, ореховых скорлупок и конфетных фантиков, которые гонял ветер.

В то утро на лесной тропинке хозяйка гроз (с корзинкой в руках) повстречала (а точнее, подкараулила) механика Хенрика Трюма (с вязанкой хвороста за плечами).

– Слушай, Хенрик, – сказала она. – Ты правда думаешь, что я применила бы Последний Гром?

Механик пожал плечами, причем так, словно никакой вязанки на них не было.

– Теперь ты знаешь, как это делается, – ответил он.

– Тоже веришь, что я злая и на всё способна?

Он фыркнул.

– На всё? Скорее, ни на что. А вот феи – да. Феи отомстят крестьянам за эту выходку, вот о чем я думал.

Она задохнулась от возмущения.

– Это я-то ни на что не способна?

– Ну, это как сказать. Вы там у себя в Железном мире… слишком мягкие, вот что. И ни о чем не имеете понятия. Но Замок… – он постучал себе по лбу, – Замок забирается вот сюда. И сюда.

Механик щедро стукнул себя в солнечное сплетение, хотя, возможно, имел в виду сердце.

– Так что после человек уже не знает про себя, на что он способен, а на что нет. Надо было мне раньше это сказать, да что толку? Толку и раньше не было. Посторонись-ка, мне так не пройти.

Ася посторонилась, и он ушел.

В этом выступлении было даже кое-что забавное. Механик явно был уверен, что в мире, где нет проблем с железом, нет вообще никаких проблем.

“Хорошо там, где нас нет, да? – бурчала Ася себе под нос, возвращаясь. – Слыхал такую пословицу? Потому там и хорошо, что вас там нет, господин Хенрик Трюм!”.

Но в остальном, вся эта история с замком, забирающимся в голову и в сердце, представляла собой явно нездоровую фигню. Из которой следовало срочно катапультироваться. Или нет? Или стоило в ней разобраться? А чего ради, спрашивается?..

В Замке Тысячи Гроз Асю поджидал сюрприз – точнее, полный сюрпризов Скребниль.

– Ваше желание исполнено, мадам! – возвестил он, очень собой довольный. – Объявления о розыске пропечатаны во всех газетах. Вот, можете сами посмотреть.

Толстая стопка газет лежала на мраморном столике в холле. Авалеттские газеты были небольшого формата – ближе к А4. И все равно непонятно, как дальний родственник Скребниля – исходя из предположения, что он тоже был белкой – ухитрился притащить такую кипу.

– Мм, свежая пресса!

Вообще-то, Ася была сейчас не в настроении читать, тем более что читала она по-прежнему очень плохо.

Но, чтобы не обидеть старика, потянула из стопки верхнюю газету.

И сразу очень заинтересовалась.

На первой странице было два больших портрета. Широко улыбающийся брюнет в черном камзоле с драконом на груди – не кто иной, как принц Гектор из Тарвии. А на соседней картинке – спящая принцесса Розабелла.

– Скребниль! Что здесь написано?

Сенешаль любезно подскочил и прочел заголовок:

– “Свадьба состоится!”

– То есть как состоится? Почему?

Свадьба принцессы Розабеллы и принца Гектора была главной новостью во всех газетах. И с помощью Скребниля и словаря Ася нашла там ответы на свои вопросы. По крайней мере, на некоторые.

“Авалеттский вестник” – официальное издание – напечатал не только бравурную заметку о том, как любовь побеждает всё  и сколько цветов заказали на свадьбу, но и длинный юридический разбор под заголовком: “Нерушимость Обета: Почему Столетний Сон не Преграда для Великого Союза”.

“В последнее время в тавернах и на рыночных площадях множатся праздные толки относительно предстоящего бракосочетания Его Высочества Принца Гектора и Ее Высочества Принцессы Розабеллы, – говорилось в статье. – Скептики и вольнодумцы задаются вопросом: может ли обряд состояться, пока невеста пребывает в магическом оцепенении?”.

Дальше, со ссылкой на Главного Юстициария Короны, сообщалось, что очень даже может.

“Основанием для союза является не сиюминутное согласие, подверженное девичьим капризам, но Династический Прелиминарий (также известный как Колыбельный Обет), подписанный королями-отцами еще двадцать лет назад. Таким образом, свадьба – это ратификация уже существующего факта” , – прочитал кавалер Громтоск.

– Там точно так написано? – усомнилась Ася. – Но он же еще не муж ей? А если бы она наотрез отказалась?

– Тут и про это есть, – ответил Скребниль, прыгая по страницам:

– “В юриспруденции нашего королевства четко указано: “Препятствием к браку является лишь явно выраженный протест дееспособного лица”. Поскольку Ее Высочество не высказала законного протеста до погружения в сон, а в настоящем состоянии пребывает в “благостном безмолвии”, закон трактует это как отсутствие возражений. Сон – это не отказ, это высшая форма доверия воле своего Сюзерена и Жениха”.

– Бред какой-то.

– “Кроме того, Принц Гектор вступает в брак не просто с девицей, но с Титулом и Кровью. Магический сон не лишает принцессу ее статуса. Если бы сон признали основанием для расторжения Прелиминария, это создало бы опасный прецедент: любое проклятие или болезнь могли бы разрушать государственные границы и мирные договоры”.

– Ну лихо завернуто, не спорю. Похоже, все это говорит о том, что ваш король здорово боится принца Гектора.

– Здесь еще говорится, что это нужно для защиты принцессы, – заметил Скребниль. – “Статья 12 Уложения о Нареченных гласит: “Жених является естественным защитником интересов своей невесты”. Заключая брак сейчас, Принц Гектор получает законное право использовать ресурсы своей казны и лучших магов для охраны покоя Принцессы. Без этого союза Ее Высочество осталась бы в юридическом вакууме, беззащитная перед лицом политических интриг”.

– Да уж…

– “Итак, подготовка к церемонии продолжается. Династический Прелиминарий – это гранит, о который разбиваются любые чары. Тишина в опочивальне Принцессы – это не тишина пустоты, а тишина ожидания великого будущего нашего объединенного королевства!”.

– А есть другая точка зрения?

– Почитаем еженедельник “А Мы Предупреждали”... Или лучше сразу “А Что Вы Хотели”! – со знанием дела ответил Скребниль и после яростного шуршания зачитал вслух:

– Вот! “Пока Принцесса Видит Сны, Принц Гектор Примеряет Корону Авалетта”!

“Благостное безмолвие? Скорее удобная немота! – писала газета с пассивно-агрессивным названием. – Законники Короны утверждают, что молчание спящей принцессы Розабеллы – это знак согласия. Блестящая логика! Следуя ей, завтра любой из нас может проснуться женатым на русалке или троллихе, просто потому что не сказал “нет”, задремав после тяжелой смены на мельнице. И давайте называть вещи своими именами. Тарвийскому принцу нужна не невеста – ему нужны наши северные рудники, подгорные чароварни и право подписи, которое он получит, став законным опекуном-супругом”.

Другие газеты в основном перетирали разные сплетни, пророчили рост штрафов за нарушение тишины и более или менее завуалированно ругали Асю.

“Хозяйка Гроз просто завидует, что принцесса молодая и красивая, а у нее самой рожа перекошена от постоянных грозовых разрядов!” – смело, но анонимно утверждал корреспондент “Леттарийского Перешепота”.

Но больше всего впечатлял таблоид под названием “Скрежет Дальнозуба”. Эта газета, кажется, не знала о свадьбе вообще ничего. Но весь номер состоял из статей о свадьбе, а статьи – в основном из одних заголовков. Зато стиль был ураганный.

“Столетняя лень или магическая муть? Почему в столице забыли, как будить девок холодным ушатом!”

“Принцесса или кукла? Соседи из Гнилых Прудов уверены, что во дворце вместо невесты лежит мешок с соломой!”

“Сто лет без обеда: как спящая красавица планирует вести хозяйство?”

“Советы принцу: пять девок из нашего села, которые бодрствуют и пекут пироги лучше, чем сонная столичная штучка”.

“Берегите свои пергаменты! Принц ищет, что бы еще подписать, пока вы спите”.

– Что это за газета? – спросила Ася. – Забавная.

– Очень дальняя. Газета деревни Дальнозубовки, расположенной в горной местности Дальнозубье, – ответил белк. – Говорят, ее выпускает всего один человек. Даже бумагу делает сам, из тростника. А новости ему приносят орлы. Но, поскольку местность труднодоступная, в основном он пишет что думает. Если вы изволили заметить, он много пишет о девицах, хотя девиц в Дальнозубовке нет ни одной. Газета “Скрежет Дальнозуба” невероятно популярная, вот мы и дали туда объявление.

– Ясно, – сказала Ася. – Независимый инфлюенсер. А нигде не пишут, как вообще будет выглядеть этот брак?

Может, где-то и писали, но вычитать это не удалось: прибыла Тирисса.

Рыженькая фея добрых вестей выглядела обеспокоенной.

– Асмерис! Что случилось?

– Ну, в общем… Да ничего особенного, а почему ты спрашиваешь? – ответила Ася, по смутному порыву смахивая газеты под стол.

– Это ты дала объявления в газеты?

– Да, а что?

– А зачем тебе Ойвинд? Ты что, хочешь съехать? Тебе здесь не нравится?

– Нет, что ты, очень нравится! – заверила Ася, подвесив в воздухе большую воображаемую табличку ”сарказм”. – А ты первая узнаешь все новости, не только добрые? Что за слухи ходят о свадьбе, разве ее не отменили?

Тирисса сделала большие глаза.

– Представь, нет! Король Теренс поднял всех своих юристов, да принц Гектор еще нагнал своих. Они так хотят заключить союз, что ни перед чем не остановятся. Все наши просто в шоке. Особенно бедняжка Селеста. Сидит теперь и подбирает для принцессы самые чудесные сны, чтобы хоть как-то скрасить ей предстоящие сто лет.

– Это всё, что феи могут сделать для Розабеллы?

– Ну… что сделано, то сделано! – сказала Тирисса. –  Но на тебя никто не обижается, не думай.

– Очень мило. Слушай, Тирисса, а что на уме у принца Гектора? Почему он так хочет жениться на Розабелле? Его не волнует вопрос наследника, например?

– Вообще-то, и раньше было известно, что брак политический. А тем более в таких обстоятельствах. Условия сделки еще обсуждаются. Но, насколько я знаю, в Тарвии для Розабеллы уже строят дворец на горе Вековечной, где принцесса будет спать на хрустальном ложе, причем дворец будет раз в год открыт для посещений, чтобы все видели, что с ней ничего не случилось. Что же касается наследника, то в ближайшие сто лет принц Гектор не  собирается не то что умереть, а даже простудиться. В его жилах течет кровь драконов, знаешь ли.

–  Вот как! Буквально он дракон?

– Ну, отчасти. И его отец, король Анаксандр – соответственно, тоже. Поэтому трон Тарвии Гектору не светит еще очень долго.

– А трон Авалетта светит?

– Кто знает. Гектор опытный политик и берет всё, до чего способен дотянуться. А если что, всегда может узаконить одного из своих бастардов.

– Ну, это вообще отлично!

Воображаемую табличку “сарказм” можно было даже и не убирать.

Тут появилась фея Селеста, с глазами на мокром месте и с рассказом о снах для принцессы. Она со своей стороны тоже подтвердила, что на Асю никто не обижается.

Замыкала череду визитов в тот день фея Амелинда.

– Ах, да забудь, дорогая! – посоветовала она. – Жизнь феи – это постоянные разочарования такого рода. Хочешь как лучше, но стоит отвернуться, и люди снова всё портят. Что же, каждый раз расстраиваться? Скоро у нас зимний бал на коньках на замерзшем озере, никаких людей, только свои, ты приглашена!

– Бал – это хорошо, – сказала Ася. – Надо поискать в замке коньки. Кстати, ты Сайруса давно не видела?

– Не видела, – ответила Амелинда, чуть сбившись. – Где-то витает.

– А где найти фею Вейранн, не знаешь? Я что-то забросила все дела, надо обсудить с ней расписание.

Зачем Асе нужна была Вейранн – Ася толком не знала. И было страшновато идти на контакт с неприветливой феей предзнаменований. Просто возникло такое чувство, что Вейранн – единственная, от кого можно добиться чего-то посущественней, чем бестолковое фейское щебетание.

Где фея Вейранн – и где щебетание?

Дом феи предзнаменований стоял один-одинешенек среди заснеженных холмов и походил больше на ферму, чем на особняк. Хотя пара маленьких готических шпилей застенчиво проклевывались из крыши.

Вокруг дома паслись златорогие олени. Но они производили меньше впечатления, чем вороны. Целая туча ворон кружила над домом, вороны бродили по холмам, вороны сидели на ветвях старых деревьев около дома. И фея Вейранн, в меховых сапогах и с клетчатым пледом на плечах, кажется, вышла во двор нарочно для того, чтобы покормить ворон. Она вполне благосклонно относилась к тому, что одна из птиц уселась ей прямо на голову.

И к появлению Аси, в общем, тоже отнеслась неплохо.

– Ты не соблюдаешь расписание! – крикнула Вейранн, завидев Асю. – Где гром и молнии, когда они так нужны?

– Прости. Меня выбила из колеи эта история с принцессой Розабеллой. Ты случайно не знаешь, что происходит?

– Пф! Я-то знаю, – ответила Вейранн. – Все из-за того, что Вивиана дала волю чувствам, как будто больше ей нечего делать. Ну ладно, пойдем в дом.

Дома у феи Вейранн было уютно – средне между логовом ведьмы из пинтереста и кабинетом безумного ученого (тоже из пинтереста).

Горел камин, слева от окна стоял стол, заваленный какими-то таблицами, а справа – шкаф, заставленный цветочными горшочками. Горшочки были разные, а растение – одно и то же, с широкими кожистыми листьями и бледно-лиловыми цветами.

– Мандрагоровый садик! – похвасталась Вейранн. – Когда этих ребяток пересаживаешь, от них столько крику!

– Красиво, – похвалила Ася.

Вейранн уселась в кресло-качалку у огня, закуталась в плед и стала мощно раскачиваться, глядя на гостью.

Ася хоть и оробела, но решила сесть на стул около письменного стола.

Так прошло некоторое время.

– А! Да! – сказала Вейранн. – Гостеприимство! Хочешь шипучего напитка?

Напиток, налитый в кружку из стеклянного кувшина, был тепловатый, кисло-сладкий, темно-синий и чуть колол язык пузырьками.

– Интересный вкус, – сказала Ася. – Что это?

– Чайный гриб с вороникой.

– Ух ты! Чайный гриб?

Вейранн с теплотой глянула в дальний от окна угол.

Там, в тени, на тумбочке стояла прикрытая вышитой салфеточкой банка литров на семь, не меньше. А в банке – выдающееся пузырящееся многослойное медузище. Ася никогда не была фанаткой комбучи, но не могла не признать, что среди чайных грибов это был наполеон – торт и император одновременно.

– Какой большой! А у нас тоже есть чайный гриб, – неосторожно сказала Ася.

Вейранн нахмурилась.

– У кого это у вас? Такой только один во всем королевстве.

– У нас – это в Железном мире, – поспешила объяснить Ася. – Не то чтобы модно, но культово.

– Да, очень полезно, – сказала Вейранн, немного добрея. – Так что там у тебя случилось?

– Розабелла, – напомнила Ася. – Я думала, что помогаю ей. А теперь она заколдована, спит, но все равно выходит замуж. Что это за дела такие?

Вейранн скривилась так, будто хватанула перезрелого чайного гриба.

– Да. Чувства! Все дело в них. Я невысокого о них мнения. Но надо признать, они очень часто вмешиваются в судьбу и в основном ее ломают.

– Какие чувства?

– Чужими руками жар загребать – вот как это я называю. Не хочу ссориться с Вивианой, да и никто не хочет. Но, если бы не было тебя, это повесили бы на меня – вернее, попытались бы повесить, только на меня где сядешь, там и слезешь! Поэтому, так и быть, расскажу тебе, что почем.

– Расскажи, Вейранн, – попросила Ася. – Только попроще.

Надо отдать фее Вейранн должное – она постаралась попроще. Но все равно выражала свои мысли в какой-то кружной манере. Наверное, оттого, что у нее редко бывали собеседники.

Именно поэтому Ася получила возможность офигевать не резко, а постепенно.

– Вообще-то, у Вивианы есть голова на плечах, – сказала фея предзнаменований. – Всегда была. Ее долг – поддерживать влияние фей, и она его поддерживает, во что бы то ни стало. Поэтому хотя у них с Сайрусом и вышел разлад, она все равно смогла заставить его устроить бурю.

– Бурю? Какую?

– Ту, давешнюю. Когда еще сгорел корабль троллей.

Асе стало не по себе.

– А зачем была нужна та буря? – спросила она.

– Ну... Во-первых, с тем кораблем давно пора было покончить, потому что если все начнут летать по небу наравне с феями, то феям это во вред. Во-вторых, феи летают по волшебству, а тролльские корабли – на чаропаровой тяге, так надо было показать гномам, что не надо продавать чары кому попало на сторону. И в-третьих, уж говорю как есть: добрая хозяйка гроз, которая водит дружбу с людьми, феям тоже ни к чему. Когда стало известно, что ты наливаешь кофе на ярмарке, всполошился весь Лунный двор, вот Вивиана и настропалила Сайруса на бурю.

Вряд ли Вейранн по жизни часто сплетничала, но теперь явно вошла во вкус и у нее даже разгорелись глаза. Сериалов ей тут не хватает, про великолепный век, отвлеченно подумала Ася.

Похоже, Ася и сама угодила в сериал, причем в какой-то дурацкой роли, но об этом думать не хотелось.

А Вейранн с увлечением продолжала:

– Сайрусу все это даром не сдалось. Но он сделал бы для Вивианы что угодно, лишь бы она оставила в покое Розабеллу.

– А Розабелла тут при чем?

Вейранн мрачно плеснула себе синего чайногрибного напитка.

– А Розабелла с Сайрусом любят друг друга.

– Да ладно! – не поверила Ася. – Сайрус кого-то любит?

Фея кивнула.

– Угу. Трудно поверить. Он ведь дух, причем из старших. Ему лет тысяча.

– Сколько?

– Да, он единственный из старших духов, кто задержался здесь, в королевстве Авалетт, и то потому, что у него в голове ничего не держится. Ветер и есть ветер. А тут – принцесса. Воля родителей, долг перед короной, охи, ахи и так далее. Все думали, что у него это ненадолго. И Вивиана тоже так думала. Но Сайрус носился с Розабеллой, как курица с яйцом, так что смешно было смотреть. Хотел, чтобы она убежала с ним, но Розабелла отказывалась. Сперва Вивиана думала сплавить ее  замуж за Гектора, но принцесса и тут упрямилась. Вот наша Вивиана и решила убрать Розабеллу с дороги лет на сто, надеясь, что за это время Сайрус о ней позабудет.

– Погоди, а Вивиане что за дело до этого?

– Так она сама любит Сайруса.

Это надо было осмыслить.

– Нескучно у вас тут, – сказала Ася.

– А по-моему, скучно. Вот со скуки они все и бесятся. Лично я этого не одобряю.

– Это я уже поняла… Вейранн, а как ты делаешь предзнаменования? Видишь судьбу?

Фея насупилась, встала и отошла к столу с бумагами.

– Не вижу, а на несколько ходов просчитываю. Не проси предсказывать!

– А что, моя судьба такая ужасная?

– Нет, просто ты захочешь ее изменить.

– Но я уже хочу. Не свою, а судьбу Розабеллы. У вас же тут полно магии, можно отмотать назад это заклятие?

Но Вейранн замахала руками:

– Нет-нет, меня даже не впутывай! Хочешь, спроси у него!

Ася проследила за ее кивком, и гриб на тумбочке снова оказался в центре общего внимания.

– Чайный гриб предсказывает?

– Ну да. А у вас в Железном мире он для чего?

– Тоже задаюсь этим вопросом, – сказала Ася, но очень тихо, на случай если гриб-предсказатель может обидеться. – А как он это делает?

– У времени и у гриба одинаковая слоистая структура. Нити судьбы пронизывают слои времени, а нити гриба со всем этим хозяйством сонастраиваются. Долго объяснять. Но если положить руки на банку и задать вопрос, он внушит тебе нужные образы. Попробуй!

За что боролись, на то и напоролись, подумала Ася, и подошла к банке.

Теперь ей было очевидно, что гриб стар, мохнат и бородат, а пузырьки казались множеством хитрых бегающих глазок.

Но все же это было не самое опасное приключение из всех, которые выпали Асе в королевстве Авалетт. Даже не в первой десятке приключений.

– Окей, гриб, как разбудить Розабеллу? – шепнула она и положила руки на теплое стекло.

Медуза внутри умудренно вздохнула – или показалось? Ася вздрогнула и выбрала закрыть глаза.

Сначала ничего не происходило, потом под веками разбежались цветные акварельные пятна. Будто пузырьки лопались в голове, растекаясь в картинку: скала, башня, вьющиеся розы цепляются за окно, а потом…

Ася всегда хотела попробовать сон под утяжеленным одеялом: говорят, помогает от бессонницы и тревоги, десять процентов от твоего веса, наполнитель – стеклянные шарики. Но теперь на ней лежало будто сто тонн стекла, не вырваться, не шевельнуться. И никакой тревоги, только безнадежность. И даже не тепло, а холодно – ведь время застыло, и нет сну конца.

И тут чьи-то губы приникли к ее губам – так горячо, нежно, отчаянно, но не опасно. Не как вторжение, а как возвращение домой. От точки соприкосновения губ по телу разлилась волна золотого света, возвращая вещам их запахи и названия. Щеки вспыхнули, зачесался кончик носа, страшно захотелось открыть глаза. И сердце, спавшее вечность, сладко забилось, уже зная, кого она увидит…

Ася вынырнула из видения в реальность.

– Уф. Надеюсь, это было то, о чем я спрашивала, а не мои фантазии. Так все-таки поцелуй? Истинной любви? Надо найти Сайруса, хотя что это за любовь, если он где-то шляется…

– Ну, ну. Не все так плохо, – заметила Вейранн из качалки.  – То есть, все плохо, но Сайрус не так плох. Просто Вивиана заперла его в Тенелесье.

Вернувшись домой, – то есть в Замок Тысячи Гроз – Ася первым делом пошла в замковую библиотеку, взяла с письменного стола перо и бросила в камин.

Потом поднялась в свою спальню, вытащила из постели подушку и выкинула в окно.

Затем нашла на столике ландышевую заколку Амелинды, повертела в руках, сунула в пудреницу и положила в выдвижной ящик.

Туда же, в ящик, после внимательного осмотра, отправилась серебряная бомбошка в виде желудя.

Все эти движения, которые кому угодно показались бы странными, были следствием еще одного разговора с феей Вейранн, случившегося напоследок.

Ася уже попрощалась, и Вейранн вышла ее проводить – а точнее, насладиться зрелищем, как посторонние покидают ее территорию.

– Ты сказала, феям стало известно, что я разливаю кофе на ярмарке? – спросила Ася. – А как об этом стало известно? Я никому не говорила.

Не то чтоб совсем никому, подумала она. Неужели в замке есть шпионы? Светлый образ Скребниля оказался под угрозой. Да и мрачный образ Хенрика тоже. Ведь больше ни с кем она перед ярмаркой не общалась.

– Чего не знаю, того не знаю, – усмехнулась фея Вейранн. –  Но учти: если Тирисса и Селеста дарили тебе перья, как у них это водится, то Тирисса читает все, что ты пишешь, а Селеста знает все, что ты видишь во сне.

Ася вспомнила, как записывала свое кофейное меню пером Тириссы.

– Ну вот, кто ж так делает, – сказала Вейранн. – С подарками фей надо быть начеку! Возьми лучше перо у меня, здесь кругом сколько угодно вороньих.

– Тогда ты будешь знать, что я пишу?

Вейран рассмеялась, будто раскаркалась.

– Подловила! Но мне, знаешь, не до того, кто там что пишет. Кстати, ты носишь с собой мой серебряный желудь?

– Нет, дома лежит. То есть в Замке.

– Вот и зря. Вещь полезная. Внутри у него желудь от громового дуба, что вырастил в незапамятные времена один из предвечных богов. Он вроде ключа от небесной грозы. Носи на поясе или в кошельке.

– Еще гроза? Ну спасибо…

Под впечатлением от визита к фее Вейранн Ася ничего не писала даже карандашом – правда, и случая не было. И спала без подушки, хотя в замке можно было найти новую – но кто знает, какие там попадутся перья?

Зато она приобрела полную свободу видеть какие угодно сны – и снилась ей всякая муть и жуть: вой ветра и лязг засовов, острые сучья, узловатые корни, черное зеркало льда под ногами. Это явно были сны по мотивам Тенелесья, которое Ася видела только мельком в зеркале и которое даже на карте выглядело таким черным пятном, будто кто-то пролил “Черную Бодрость Вдовы”.

Но как попасть в Тенелесье? В отчаянии Ася обратилась за советом к Скребнилю – как-никак, лесная зверушка – и получила ответ, что попадать туда ни в коем случае не надо.

Это нереально, думала Ася. Я ни на что не способна.

Между тем Скребниль продолжил приносить ей газеты – из остатков нераспроданных тиражей, которыми мог поделиться его родственник.

Новости о подготовке к свадьбе были в каждом номере “Авалеттского вестника” и день ото дня становились все торжественнее и чуднее, так что не только неопытная Ася, но и прошаренный сенешаль не могли толком понять, что происходит в столице.

И вот наконец пришла весть просто неимоверной загадочности:

“Торжественная церемония бракосочетания нашей обожаемой Принцессы Розабеллы и доблестного Принца Гектора Тарвийского стала не просто триумфом династической дипломатии, но и официальным подтверждением того незыблемого порядка, который веками обеспечивал процветание королевства Авалетт.

Истинные архитекторы нашего благополучия – Добрые Соседки, чье негласное покровительство Авалетт принимал со смиренной благодарностью, наконец открыто протянули руку своим братьям по могуществу – Драконьим Лордам.

Подданные Его Величества уже осведомлены, что Ее Высочество Принцесса Розабелла заблаговременно вступила в фазу Благого Безмолвия (традиционный предсвадебный сон), дабы очистить дух перед союзом с Принцем Гектором Тарвийским. Этот акт самопожертвования должен был гарантировать нашему королевству вековую защиту драконьего пламени.

Затем, как и было предсказано знамениями, в день бракосочетания Принцесса Розабелла достигла состояния Полной Прозрачности, перенеся свое присутствие из вещественного мира в область чистых грез.

Вследствие этого брачный союз не прекращен, но, согласно воле стихий, обрел форму столь же неуязвимую, сколь и незримую.

Особое уведомление: Всякий, кто утверждает, что видел Принцессу или тех, кто ее сопровождает, считается жертвой миража”.

– Ничего не понятно. Какая прозрачность? Какие знамения? – допытывалась Ася у Скребниля. – Что они еще устроили?

Белк только вздыхал и почесывался.

Но в тот же вечер ситуация прояснилась. В сумерках по мосту, роняя солому на своем пути, проехала крестьянская телега. Лошадью правил человек в сером плаще с капюшоном, низко надвинутым на глаза; он соскочил с козел и забарабанил в двери, требуя хозяйку. А когда Ася вышла навстречу, жестом фокусника сбросил плащ и оказался принцем Ронаном.

Принц явно побывал в переделке – его левая скула была рассечена, а парадный мундир порван по рукаву. Но в остальном он, как и всегда, сиял, будто только что отчеканенная золотая монета.

– Коварство и вероломство! – с воодушевлением объявил он. – Леттария полна тарвийцами, которые будто бы приехали в гости на свадьбу. И они притащили с собой двух огнедышащих драконов! Гектор хочет себе трон Авалетта. Король в замешательстве – но это, увы, его обычное состояние. А феи! Феи стакнулись с драконьими лордами и делят власть. Вообразите! Они запретили не только железо, но еще рябину, зверобой, свистеть, подметать пол в сторону двери, прясть по праздникам, играть на музыкальных инструментах после заката, надевать одежду наизнанку, собирать грибы, растущие кружком, и само слово «феи». Теперь их надо называть Добрые Соседки, и никак иначе. А от меня потребовали сдать мою шпагу! Не тут-то было!

– С ума сойти, – сказала Ася. – А что со свадьбой? И с принцессой?

– Все хорошо! – ответил Ронан. – Свадьбу я сорвал, а принцесса здесь.

– Где здесь?

– Спит в повозке. Я привез сестру к вам, чтобы вы спрятали ее в замке.

Это было неожиданно.

– А почему ко мне? – не удержалась Ася. – Я же злая ведьма.

Ронан вздохнул.

– Ах, это! Мне нет прощения, и все же я его прошу, – беспечно отозвался он. – Теперь я понял, Асмерис, что вас подставили, доброта же вашего сердца была мне очевидна с первого взгляда. И потом, у вас принцессу искать не станут.

– Допустим. Но это временное решение. Ронан! Вы хотите расколдовать Розабеллу?

– Разумеется, хочу!

– Есть предсказание… от одного оракула, что это может сделать Сайрус. Вы знали, что он и Розабелла друг друга любят?

– Сайрус? Он ей не пара.

– Но на крайний случай сгодится и он?

– На крайний случай сгодится и он.

– Тогда, я даже не знаю как, но нам придется кое-куда сходить.

Хенрик страдал.

Настолько, что у него даже дергался глаз, а челюсть повело вбок и так заклинило.

И всё от того, – ну, а от чего еще? – что кто-то чужой вперся в машинное отделение Замка Тысячи Гроз. Или в трансформаторную будку? В серверную?

В замке это называлось “донжон”.

Центральная башня. Самое надежное место, как сказал сенешаль Скребниль Громтоск. Вход в донжон был только потайной, подземный. Дверь тройная, со сложными замками и тяжелыми засовами. Окон не было вовсе, но система вентиляции имелась. Освещение…

Огромный переливающийся рубин в форме сердца, размером с карету, оплетенный медными трубами и стеклянными жилами с текучим золотом внутри – как вам такое?

Когда Скребниль упоминал про сердце Замка Тысячи Гроз, Асе и в голову не приходило, что он имел в виду что-то настолько конкретное.

В общем, было на что посмотреть в донжоне, кроме того, как у механика дергается глаз. И совершенно незачем было Асе продолжать на него поглядывать.

По мнению Скребниля, донжон был самым подходящим местом для того чтобы спрятать принцессу. Особенно если не удастся скрыть, что замок остался без хозяйки.

По мнению принца Ронана, место было подозрительное.

– Не слишком здесь много всякой механической требухи? Что-то тикает. Это не навредит принцессе, а? Любезный? – со всей доступной ему демократичностью допытывался принц у Хенрика Трюма.

А по мнению Хенрика, механическая требуха была абсолютно безопасна и как раз посторонние могли ей – требухе – повредить. Спящая принцесса – еще куда ни шло, а вот остальные…

Но все это он выражал молча.

Таким образом, вопрос был решен, и принцессу Розабеллу временно оставили спать в донжоне на роскошной кровати с бархатными занавесями. Кровать позаимствовали в одной из гостевых спален. Скребниль взволнованно спрашивал, стоит ли организовать для принцессы пение светлячков и благовонные курильницы.

– Никаких светлячков! – рявкнул механик. После того как двери были заперты и вся компания выбралась наверх, он не очень-то почтительно подхватил Асю под локоть и, не обращая внимания на принца Ронана, утащил на террасу.

– Куда вы собрались? – спросил он.

– Это секрет.

– Какой еще секрет?

– Возможно, даже государственная тайна.

– Государственная? – механик вытащил из кармана куртки мятую бумажку, развернул и сунул Асе под нос:

– А это что такое?

На листке Ася увидела портрет принца Ронана и рядом – свое довольно нелестное изображение. Собственно, себя она узнала только по зигзагообразным локонам, которые всего-то раз у нее и были.

– А что тут написано?

– “Разыскиваются за преступления против погоды и престола”. Это расклеено по Теневому Подолу. И, надо думать, по всему королевству.

– Ну и? – холодно спросила Ася. – Не советую доносить на меня. Я опасна.

Механик свирепо засопел.

– Более нелепого замечания я не слышал. Этого не слышал тоже. Я должен знать, во что еще вас втянули!

– Почему это?

– Моя вина, что я не предостерег вас, не сказал не доверять феям. Мне просто было в ту пору все равно. Но это…

Он замолчал.

– Я не пойму, – сказала Ася, – мы снова на вы перешли?

Механик не отвечал, но рожу скорчил неописуемую.

– Ну ладно, – сказала она, – ты секреты хранить умеешь?

Механик проявил очень перспективную сдержанность.

– Я целое кладбище секретов, – ответил он.

– Ну хорошо. Мы идем в Тенелесье. Нужно выручить Сайруса.

Сдержанность у механика закончилась.

– Что? – он так и подпрыгнул. – Ну да, это еще одна вещь, которой я тебе не сказал: не связываться с этим духом! Каким бы милым он ни казался! Неопытным девушкам он несет одни беды. Что бы с ним ни случилось, дух ветра заслужил еще не то, и пускай выпутывается сам!

– Ого, – Ася была впечатлена. – Спасибо за совет! Но это нужно не мне, а принцессе. Похоже, что только Сайрус может ее разбудить.

Услышав это, Хенрик подостыл, хоть и не сразу.

– Разбудить принцессу? Это дело, – пробормотал он. – Как бы то ни было, я тоже иду.

– Зачем?

– Затем, что ты там пропадешь, в Тенелесье.

– Но я иду с принцем.

– Вот с принцем и пропадешь.

– А ты, значит, не пропадешь? – подколола Ася.

Хенрик вдруг развеселился.

– Да могу и я, – согласился он. – Это ж Тенелесье.

Этот разговор на холодной террасе оставил у Аси, помимо легкого насморка, какое-то теплое чувство: вроде и поцапались, но в целом плюс вайб. Странно, что после происшествия с “Небесным Пловцом” механик вообще с ней разговаривает, а тут еще и помочь хочет. Сама бы Ася просить не стала, но если по правде, то экстремалка и туристка из нее так себе. Ничего экстремальнее летнего лагеря с ней не случалось, а тут зима и какое-то жуткое Тенелесье. Куда она прется и на что рассчитывает, в самом-то деле? На принца Ронана? Он, конечно, смелый, подкачанный и все такое, но, как ни крути, непо-бейби и золотая молодежь. Нет, чем больше помощи, тем лучше.

Однако Ася не очень-то обрадовалась, когда узнала, что Шайла тоже отправляется с ними.

– Она настаивает, – сказал Хенрик, по какой-то причине снова страдая. – Не годится впутывать в такое дело девушку, но, должен признать, она права. Скальные тролли очень сильные и ловкие, чутье хорошее, видят в темноте, огонь разжигают щелчком пальцев...

– Кладбище секретов, да? Кто еще знает?

– Больше никто! Только Шонта.

Ася с грустью подумала, что при таких суперспособностях Шайла легко могла бы свернуть ей шею, но раз она этого еще не сделала… Троллями-рейнджерами не разбрасываются.

Такого же мнения был и принц Ронан, он одобрил обе кандидатуры.

– Сильный человек нам не помешает, – сказал он. – Еще и троллиха! Любопытно. Я не видал их вблизи. Она говорящая?

Хорошо было бы и кавалера Громтоска взять с собой, но кто-то должен был хранить покой принцессы Розабеллы, подзаводить механическую стражу и делать вид, что все в замке идет как обычно.

Ася зарядила замок про запас грозовой энергией – для этого понадобилось подняться в Громовую башню и как следует подумать о Вивиане, Тириссе, Селесте и Амелинде.

Но если бы одна из них вживую явилась в Замок Тысячи Гроз – то, конечно, сразу узнала бы, что Аси там нет.

– Надеюсь, феи слишком заняты в столице. Но если что, скажите им, кавалер, что я ушла в деревню на посиделки. Или, на крайний случай, впала в Полную Прозрачность, – распорядилась Ася. – А мы постараемся  управиться быстро.

Рассвет выдался серым, колючим и подозрительно тихим. Будто мир вокруг Замка Тысячи Гроз затаил дыхание, гадая, какую еще глупость совершит эта компания.

Фургон Хенрика – громоздкое сооружение из мореного дуба и бронзовых сочленений, которое он ласково (и совершенно незаслуженно) называл Ласточкой, – ждал за воротами замка. Выглядела Ласточка так, будто ее собрали из обломков старой мельницы и деталей гигантских часов. А работала она, по опыту поездки на ярмарку, на смеси сжатого пара и упрямства механика.

Погрузка проходила в обстановке строжайшей секретности.

– Ради всех богов, не царапайте мне обшивку, – буркнул Хенрик, пока Ронан грузился на борт со шпагой на боку.

Принц лишь поднял бровь и благодушно хлопнул механика по плечу:

– Простота и искренность! Мне нравится!

Шайла запрыгнула внутрь последней, причем фургон жалобно крякнул и просел на заднюю ось.

Ася с Шайлой пока что не перемолвились и словом – а как начать, надо было еще придумать.

С днем, когда моя жизнь превратилась в сюжет плохой RPG, подумала Ася, подпихивая рюкзак себе под бок. Хотя откуда я знаю, что плохой? Я и играть-то не умею.

Днем потеплело, дорога раскисла, и “Ласточку” три раза пришлось толкать, а ближе к ночи – оставить на заезжем дворе под названием “Слепая Сова”. Это заведение стояло в чистом поле где-то на краю цивилизации и, по утверждению Хенрика, славилось тем, что в нем не задают вопросов и не вчитываются в подорожные.

Так это было или нет, но, проходя через питейный зал трактира, Ася увидела над стойкой знакомую листовку “Разыскиваются”.

Мать моя женщина, я же просто варила кофе в “Обжарке” всего несколько недель назад, пронеслось у нее в голове. А теперь за мою голову назначена награда?

Она схватила Ронана за рукав и побыстрей утянула его за собой в темный угол, под лестницу.

– Мадам? Что это было? – улыбка Ронана в полумраке чуть-чуть не дотягивалапо яркости до лампы-галогенки.

– Так, ничего, – пробормотала Ася, стараясь унять дрожь.

– А мне понравилось!

О розыске принцу пока не сообщили, чтобы он не вспылил и не ринулся бить тарвийцев в одиночку.

В это время Хенрик и Шайла препирались с хозяином по поводу ночлега. Жилых комнат не хватало, а троллиху вообще не хотели пускать наверх, под предлогом того, что потолки слишком низкие, а полы – слишком хлипкие. Механик страстно желал уйти спать в фургон, но это проблемы не решало. Наконец был найден компромисс: сеновал.

Принц Ронан по этому поводу нисколько не расстроился.

– У нас в конно-егерском полку – имени меня – был похожий случай, – сказал он, располагаясь на настиле и закидывая руки за голову. – Правда, летом. Как-то раз в местечке Глухомель засели мы в засаду против разбойной шайки Черного Рори. И едва успели окопаться на деревенском сеновале, как несколько добрых поселянок… а впрочем, это неинтересно.

Оказалось, что и зимой (по крайней мере, авалеттской зимой) вполне можно переночевать на сеновале – не хуже, чем в спальнике и палатке, но слишком уж непривычно. Да и неловко. С головой закутанная в плащ и по горло зарытая в колкое сено, Ася до утра слушала писк мышей и сонное сопение своих товарищей.

Ронан посапывал так ровно и безмятежно, будто для него и опасная экспедиция, и угроза престолу – все было лишь очередной главой в бесконечном полковом приключении. Шайла вздыхала во сне, как великанский ребенок, которому снится что-то плохое – и, наверное, так оно и было. По темным балкам скатной крыши пробегали огненные блики, хотя огню неоткуда было взяться – и это был не пожар, а отсветы узоров, которые вспыхивали и гасли на сомкнутых веках троллихи. Интересно, есть вариант для Аси когда-нибудь перестать думать о гибели корабля?

Только со стороны Хенрика не доносилось ни звука.

Наутро пришлось подниматься еще затемно – чтобы никому не попасться на глаза. И это сработало. Никто не бросил прощальный взгляд в спины путникам, готовым исчезнуть в Тенелесье. Пропасть там было легче легкого, а вот попасть туда – только пешком.

Они долго шли полем без дороги, и Ася не успела заметить, когда пейзаж изменился. Еще и не лес, а чахлый и будто горелый подлесок – но ветер умолк, и птиц не было, и стало так тихо, будто кто-то захлопнул тяжелую дверь.

– Нельзя растягиваться, нельзя проливать кровь, нельзя сходить с тропы, – повторил Хенрик. Он это и раньше говорил, твердил со вчерашнего дня, хотя сам не бывал в Тенелесье и едва ли знал о нем больше, чем любой другой житель королевства Авалетт.

Ходили слухи про замок в самом сердце Тенелесья, но искать его можно было лишь наудачу.

Да и тропу они протаптывали себе сами. Хенрик шел первым, опираясь на длинную палку. Ася, как самая неопытная – следом, за ней Ронан, а замыкала цепочку Шайла.

С утра снова подморозило, но грязный снег едва покрывал прелую листву. Под ногами хрустела тонкая скорлупа льда с пузырями воздуха. Такие пузыри Ася любила разбивать поздней осенью по дороге в школу, на первую смену, а потом, когда выросла, как-то времени уже не хватало… и сейчас тоже было не время.

Пасмурное небо набрякло снежными тучами. Лес сделался гуще: черные стволы, острые сучья, узловатые корни – как во сне.

Пробираясь сквозь заросли, отряд вышел к оврагу или буераку, склоны которого заросли колючими на вид кустами с прозрачными ягодами.

– Стекловник, – сообщил Хенрик. – Ягоды ядовитые, а колючки очень режутся, не хватайтесь руками.

Не очень-то и хотелось, подумала Ася. Но перейти через овраг было необходимо. И когда Ася поскользнулась на кочке, Ронан вовремя ее поймал, но вдвоем они грохнулись и зацепили колючий куст.

Ася зашипела от боли: у нее на запястье, между рукавом и перчаткой, вспух длинный порез. Кровь капнула на снег.

– Отлично, – прокомментировала Шайла.

Хенрик обернулся:

– Так…

– А что будет-то? – Ася выбирала между слизнуть кровь и приложить к ранке снег, но Ронан уже протягивал ей платок.

– Не знаю, – сказал Хенрик. – Давайте выбираться.

И тут что-то изменилось. Откуда ни возьмись, пополз стеклистый белый туман. Он стелился по земле, поднимаясь все выше и выше – по пояс, по грудь.

– Наверх, быстро! – вскрикнула Шайла, схватила Асю и Ронана едва ли не за шкирки и вытолкнула из оврага. Хенрик выбрался сам и вытащил троллиху за руку. Но туман был уже и наверху. Даже черные деревья совсем потонули в этом молоке. Ася кружилась на месте, но не могла разобрать, есть ли кто-нибудь рядом.

– Ау! Есть кто живой? – Ася и не думала, что эти сказочные возгласы когда-нибудь понадобятся ей в жизни, но сейчас они вырвались как-то сами собой.

Ответа не было. Сначала ей показалось, что пропали вообще все звуки. Потом она услышала вибрацию. Что-то гудело, низко и едва уловимо, будто где-то работал старый холодильник.

А через секунду сквозь этот гул пробился голос.

– Ась, ну ты серьезно? – Славик произнес это так отчетливо, что Ася подпрыгнула на месте.

Именно так он говорил, когда они ссорились из-за счетов или из-за того, куда пойти (никуда не пойти) в выходные.

Она обернулась. Показалось, или в тумане за ее спиной маячила знакомая фигура?

– Я не понял, что за игры в принцессу? Когда уже вернешься? – продолжал голос бывшего. – Ну смотри! Было бы куда возвращаться!

Ася закрыла уши руками, пытаясь отогнать галлюцинацию. Это не помогло.

– Ну, Аська, ну ты и халявщица! – не унимался Славик. – Бросила меня, да, с принцами тусишь, отхватила целый замок!

– Только ничего нет бесплатного в этой жизни! – добавился поставленный голос Славиковой мамы.

– Это не по-настоящему, – громко сказала Ася. – Это просто лес.

Удар шпаги со свистом развалил туман надвое. В прореху вывалился принц Ронан. Ася успела и отскочить, и обрадоваться – но Ронан не видел Асю. С глазами по пять копеек он рубил ветки ближайшего куста, сражаясь с невидимым врагом.

– Где же ты! Дерись, Гектор, подлая ящерица! – выкрикивал он. – Вон из моей семьи!

Ася попятилась и спиной налетела на Шайлу. Та выглядела более-менее в своем уме, только очень испуганной. Опустив руки, молодая троллиха с ужасом глядела на Хенрика.

Насколько можно было разглядеть в тумане, Хенрик сидел неподвижно, привалившись спиной к дереву. Асе показалось, что он ранен. Или убит. Она бросилась к нему, приложила ладонь к щеке.

Кожа под рукой была живой, теплой, колючей, влажной от испарины.

Жили и глаза, совсем черные на бледном лице. Расширенные зрачки жадно пили молоко тумана.

Хенрик тоже слышал или видел нечто, не доступное никому другому.

– Если бы я знал, – проговорил он, кому-то отвечая. – Если бы мы только знали, Элли, чем это обернется.

Все это время голос Славика продолжал что-то бубнить и ныть Асе в уши.

Что же теперь, каждый застрял в своем персональном кошмаре?

Ася подняла глаза на Шайлу. Всей толпой они угодили в морок, одна только троллиха, похоже, оставалась неуязвимой.

– Шайла, пожалуйста, держи Ронана, пока он не убился! – сказала Ася и решилась тряхнуть механика за плечо:

– Хенрик, очнись! Это все наваждение! Мы в какой-то ловушке, что делать?

Механик мотнул головой, с трудом перевел на нее взгляд. В глазах забрезжила мысль.

– Звук, – сказал он. – Надо его перебить.

Он зашарил по карманам, ничего не нашел, но Асе показалось, что идею она уловила.

– Шайла! Отбери у Ронана шпагу! – крикнула она.

– Уже, – раздался совсем рядом голос троллихи.

Она вышла из тумана, уже спокойная и довольная собой. Одной рукой прижимая к себе немного ошарашенного принца, а в другой держа его оружие. Шайла была далеко не такая внушительная с виду, как ее мама Шонта, но все-таки очень сильная.

Хенрик поднялся, принял у Шайлы клинок и осмотрел его, на глазах приходя в чувство. Отцепил от своего пояса какой-то из инструментов и нежно стукнул им по лезвию, будто музыкант, извлекающий ноту.

Возможно, это была “ре”. Скорее, ре-мажор. Впрочем, Ася не разбиралась в музыке.

Как бы то ни было, хаморская сталь отозвалась чистым, долгим звоном. Звук гитарной струны поплыл над оврагом, и бубнеж в ушах Аси затих, будто прикрутили радио. Неуловимый низкий гул тоже сходил на нет.

Туман оседал, сползал с веток, обнажая лес. Ронан оглянулся на порубленные им кусты, почесал в затылке и расхохотался.

– Вроде получилось, – Хенрик вернул шпагу принцу рукоятью вперед. – Славная сталь! Так и поет.

– О да, – согласился принц и отсалютовал механику клинком. – Держу наготове!

Шайла наконец выпустила плечо Ронана, подошла к Асе и бесцеремонно осмотрела ее порезанное запястье.

– Стекловник оставляет в мясе крошки, – сказала она, снимая фляжку с пояса. – Промой, иначе долго будет ныть. И давайте-ка скорей уйдем, чем дальше от той капли крови, тем лучше.

Ася промыла ранку, и они двинулись дальше, стараясь огибать кусты. Опасные заросли стекловника заканчивались, и прозрачные ягоды в сумерках поблескивали вслед уходящим, как сотни малюсеньких глаз.

– Что это был за фокус? – спросила Ася после того, как они примерно час продолжали путь в молчании.

Она думала, ей уже никто не ответит, но Хенрик, который шел впереди, сказал не оборачиваясь:

– Голоса в овраге? Не знаю. Что-то уловило наши сожаления и передразнило их.

Принц Ронан, шедший позади, решил поучаствовать в разговоре:

– Ничего удивительного. Тенелесье – это же место сожалений.

– В каком смысле? – спросила Ася.

– Вроде свалки, – охотно ответил Ронан. – Про это есть легенда.

– Какая?

– Легенда о Битве за Безупречность – или, по-другому, о Расколотом Зеркале.

Рассказывал Ронан очень хорошо – сразу было понятно, что по истории и по ораторскому искусству он отличник. И даже перепрыгивая через поваленные деревья, не сбивался.

– Когда мир был молод и предвечные боги еще жили среди людей, их чувства были огромны и неразделимы. А главными были богиня радости Айне и бог скорби Брон. Правили они рука об руку, но потом что-то у них разладилось – должно быть, Айне надоела мрачная физиономия Брона…

– Эй! – окликнула Шайла. – Не шути с богами. По крайней мере здесь.

– Предвечные на такие пустяки не обижаются, – отбился Ронан. – Так вот, как бы то ни было, Айне возжелала вечного полдня. Она сказала, что лик мира должен быть подобен чистому зеркалу, в котором нет места мраку. И вызвала Брона на поединок. Семь дней они сражались на границе земли и небес. Айне разила лучами чистого восторга, а Брон отбивался бичом обиды и укрывался щитом тоски. В конце концов, Айне нанесла удар такой силы, что Брон пал, щит его разбился на тысячу кусков, а небо над ними треснуло.

– Пал – в смысле погиб? – спросила Ася.

– Боги же бессмертны. Брон удалился в изгнание, а уходя, заметил: “Ты очистила зеркало, Айне, но ты его разбила. Теперь осколкам вечно гнить в тени”. Тогда богиня радости смела в одну кучу все осколки скорби, все тени, обиды, тоску и досаду, слезы и тяжелые мысли. Они пустили корни, и так появилось Тенелесье – свалка сожалений.

– Светлая магия Айне досталась феям, – подал голос Хенрик. – Они смеются и празднуют, а вот насчет чего другого у них вечная нехватка. Всего темного они опасаются, чтобы не напороться на осколки.

Поэтому чуть что ищут, кто сделает за них грязную работу, подумала Ася. Но вслух сказала:

– А Вивиана не опасается? Раз она построила себе замок в Тенелесье?

– Вивиана? Подымайте выше! – авторитетно заметил принц Ронан. – Этот замок возвела сама Айне, чтобы в нем тосковать по Брону. Надеюсь, легенда не врет и замок существует, я не люблю гулять без цели.

– Но все-таки Вивиана не такая, как остальные. Намного опаснее, – сказал Хенрик.

После этой поучительной беседы Асю подмывало спросить, есть ли в географии королевства Авалетт, кроме Леса Сожалений, какое-нибудь Море Отчаяния, Остров Надежды и Берег Благоразумия – а то, может, еще Пик Наслаждения. Но, во-первых, эти ребята вряд ли выкупили бы шутку, а во-вторых, что и взять со сказочного королевства?

В-третьих, угрюмый лес, изрытый оврагами и заваленный буреломами, не столько нагонял уныние, сколько выматывал. Когда все уже еле поднимали ноги в промокших сапогах, а чаща стала непролазной, было решено устраиваться на ночевку.

Кстати подвернулась небольшая прогалина, защищенная корнями огромного вывороченного дерева.

– А здесь уютно, – прокомментировал Ронан. – Корни, как скрюченная лапа, которая нас вот-вот сграбастает.

Хенрик нарубил сухостоя, и они развели костерок, причем Шайла действительно разожгла огонь одним щелчком пальцев.

– Зовем ночных тварей на ужин, – буркнул Хенрик, складывая ветки домиком.

– Не бойся, запах твоих башмаков обратит ночных тварей в бегство, – фыркнула троллиха.

Принц Ронан, со своей стороны, сорвал с себя плащ, расстелил его на бревне, которое было определено вместо лавочки, и потребовал, чтобы мадам Асмерис уселась на эту подстилку. Асе стоило немалого труда уговорить принца не рисковать здоровьем и одеться снова.

После холодного ужина (сухое печенье, вяленое мясо и вода) Хенрик заявил, что он первый будет часовым, и велел всем спать.

Спать? Здесь? Это нереально. А мне ж еще рожать, думала Ася, устраиваясь на жестких бревнах и заворачиваясь в свой подбитый мехом плащ, как в кокон. К тому же принц Ронан подкатился к ней поближе и стал развлекать своими байками.

– У нас в полку, – прошептал он заговорщически, – был случай. Во время ночных маневров полковой чародей упал в костер вместе со своими эликсирами. Дымом надышался весь гарнизон. Из них половина потом три дня говорила на змеином языке. А другая половина – только правду! В это время, как назло, прибывает в лагерь главнокомандующий, то есть его величество мой папенька. Слушает все это, кричит: “Кто позволил делать из меня дурака!” – и всех отправляет на гауптвахту. Но это еще ничего! Главное, вообразите, у некоторых это так и не прошло, осталось навсегда. Я, например, всегда говорю только правду. Так вот, Асмерис, когда я увидел вас впервые, на балу, с этими удивительными…

Но, к сожалению, прямо посреди этой волнующей речи Ася отключилась. Сказалась предыдущая бессонная ночь в “Слепой Сове”.

Проснулась она довольно скоро – через час или два – с ощущением, что половина ее организма поджарилась, а другая – подмерзла. Хотелось говорить на змеином языке, причем только правду – и без всякой магии.

Ронан и Шайла спали. Механик понуро сидел у костра, пошевеливал огонь палкой и то ли слушал ночную тишину, то ли о чем-то думал.

Ася поднялась, натянула плащ на плечи и подсела к огню.

– Не спится? – спросил механик.

– Выспалась, наверное. Давай теперь я побуду на часах.

Он покачал головой и вдруг спросил:

– Что ты слышала сегодня в том овраге?

Это еще что за вопросы, подумала Ася, но ответила:

– Голос моего бывшего парня. Я жалею, что доверяла ему.

– Вот оно как, – сказал механик без выражения.

–  А что? Я уже знаю – по-твоему, это ерунда. А по-моему – не ерунда. Так что можно не повторять.

– Да нет, я это не подумавши сказал. У всякого свой груз.

Механик снова замолчал, и тут уже Ася спросила:

– А кто такая Элли?

Лицо механика не изменилось.

– Одна девушка, которую я любил. Это было давно. Я жалею о том, что погубил ее.

Асю продрало морозом.

– Ты? Да не может быть.

– Это было давно, – терпеливо повторил он. – Элли была дочерью бедного живописца в Леттарии. В семье у нее все были художники. Хорошие или плохие, не мне судить, но только Элли умела рисовать душу вещей.

– Как это?

Механик сидел задумавшись, и отблески костра рисовали на его грубом лице нежность, которой, возможно, не было.

– А вот как. Ее семья жила впроголодь, пока отец не заметил: если Элли рисует хлеб – в доме неделю не переводится еда. Если она рисует золото – в его мастерскую начинают захаживать богачи. Но была одна тонкость: волшебство работало, только когда Элли была несчастна. Радостные рисунки оставались просто рисунками, а грустные приносили удачу.

– Звучит зловеще. И что дальше?

– Отец и братья начали выдавать ее холсты за свои. Ее держали взаперти, внушая, что она безобразна, безумна и никому, кроме родни, не нужна. Ее работы стоили баснословные деньги, а ей говорили, что она не стоит хлеба, который ест. Но Элли не была безумной. И безобразной, конечно, не была тоже. И когда ее рисунки стали приносить одни несчастья, а с ней самой не стало никакого сладу – все это было от того, что в ней накопилось слишком много…

– Гнева?

Если сложить два и два, а потом еще добавить немного от себя, то обычно смотришь и не понимаешь, как ты раньше-то до этого не допер. Тот дневник, который долго хранился в дупле у Скребниля и который не рекомендовалось читать в замке, сейчас лежал у Аси в рюкзаке. Во-первых, Ася не теряла надежды все-таки его прочитать; во-вторых, это была единственная вещь с большим и неизвестным магическим потенциалом, которую точно не дарили феи. И наконец, как-то было страшновато за сохранность этой тетрадки, поскольку феи в любой момент могли нагрянуть в замок, пока Аси там нет.

А что кофейная чашка с завитками пара над ней, нарисованная Тенями на вывеске Асиной кофейни, очень напоминала рисунки из дневника – это Ася и раньше заметила. Но могло и показаться? Могло. А потом как-то все слишком закрутилось…

– У меня для тебя кое-что есть, – сказала она.

Хенрик, как зачарованный, принял в руки дневник прежней хозяйки Замка Тысячи Гроз. Быстро перелистнул несколько страниц и замер на одной, где была изображена какая-то схема, вписанная в цветок.

– Откуда это у тебя?

– Нашла, – ответила Ася, решив не усложнять.

– Да, – проговорил он, – это ее рука. Она везде рисовала цветы.

Мехник заглянул на последнюю страницу и захлопнул тетрадку.

– Что там? – спросила Ася.

– Ничего, – сказал он. – Она очень изменилась под конец. Замок исказил ее личность.

– А как она стала Тенью?

Хенрик поднял голову.

– Ты и про это знаешь? Элли с тобой говорила?

– Нет. Но она все еще рисует, между прочим.

– Не знал, – механик усмехнулся. – Мне она рисовать не станет, вот уж вряд ли. Скорее, зарядит сковородкой по башке.

Ася вспомнила, как Хенрик норовил поскорей сбежать из замка, когда ему случалось туда зайти. Она-то думала, он ее стесняется…

– Так что произошло?

Он подкинул ветку в костер.

– Замок исчерпал ее.

– Как и других?

– Как и других. Все Тени замка были когда-то его хозяйками.

Вроде этого и следовало ожидать, но почему-то слезы вскипели у Аси на ресницах, и огонь расплылся перед глазами. Задолбала эта жуткая сказка. И друзей у нее здесь нет.

– Исчерпал, говоришь? А зачем ты построил все эти… исчерпатели?

Механик кивнул, одобряя вопрос.

– Молодой был, не соображал ничего. Тогда для меня это было красивой сложной задачей, и не больше.

– Какой-какой задачей? Красивой?

– Видишь ли, сам по себе Замок – это дар богов, – спокойно ответил он, не откликаясь на вызов в ее голосе. – По крайней мере, одна из их игрушек, которую они нам оставили. Красивых игрушек! В прежние времена духи стихий, чей гнев подобен молнии, печаль – дождю, а страсть – ветру, закатывали в Замке свои пиры. Для них ничего не стоило, к примеру, поднять ветер и разнести семена, пролить дождь и спасти поля от засухи. Но они хотели научить этому и людей.

– А Сайрус тоже при этом был? – спросила Ася.

Хенрик пожал плечами.

– Да кто его разберет. Этот хлыщ страшно молодится все те годы, что я его знаю. Но если он сидел за одним столом с предвечными – то я ума не приложу, зачем ему плясать под дудку фей.

Костер едва теплился, но механик будто забыл о нем, погрузившись в свои мысли.

– Так вот, – продолжал он. – Это всё речь про времена незапамятные. Меня там точно не было. Когда боги и древние духи покинули Авалетт, Замок стал вроде храма. Управителем делался человек, который мог направить свои чувства на созидание, а не на хаос. Звучит неплохо, да только ничего хорошего из этого не получалось. Даже не знаю, был ли среди людей кто-нибудь, кто не провалил это испытание. Тогда феи взяли Замок в оборот. Сами они вряд ли смогли бы им управлять, – сроду не видал я фею в сильных чувствах – ноисказить его суть сумели. А для этого вынули из подгорных глубин Сердце Гроз – тот большой магический кристалл, что ты видела в донжоне. Это главный преобразователь. Он усиливает чувства во множество раз, но не все, а только гнев, ярость, злость и обиду, превращая их в грозу.

– А ты как в этом участвовал?

– Феи наняли строителей, механиков, чародеев из числа людей. Лучших, естественно. Мне, простому парню, очень было лестно, что я среди лучших. И любопытно, и столько нового каждый день… Работа была огромная. Не всё в ней моя заслуга, – криво усмехнулся Хенрик, – но и я придумывал такое, чего раньше не бывало. Мы собрали усилители, котлы, ключи грозового режима… И самое главное – контур внутренней бури, который сделал гнев хозяек бесконечным циклом: чем больше они злились, тем сильнее Замок подпитывал их ярость.

– Пока хозяйки не заканчивались, да? А Элли – она была первой или последней?

– После усовершенствования Замка – первой. Семья от нее охотно избавилась, когда ее рисунки перестали приносить удачу. И на этой сделке они тоже заработали. А Элли в Замке поначалу нравилось – по сравнению с прежней жизнью, она была свободна и могла делать что хотела. Но стать счастливой ей бы не дали. Даже со мной.

Да, подумала Ася. Хорошо, что замок далеко отсюда и ничего не усиливает, а то у меня что-то начинает подгорать.

– А ты сделать ничего не мог? – спросила она. – Случайно?

– Поначалу я не знал, чем это обернется, – ответил Хенрик, повторяя слова, сказанные в тумане. – А потом, когда понял, что Замок изменил Элли – я хотел увезти ее оттуда, хотя бы и силой. Собрал вот этот безлошадный фургон за неделю. Но было поздно. Сердце Гроз уже было привязано к ее жизни.

– А потом? Когда приходили другие?..

– Потом, – глухо ответил он, – мне было все равно.

– Как все равно? – возмутилась Ася.  – Ты же сам строил этот чертов замок. Нельзя было что-то сломать, закоротить, испортить?

– А ты думаешь, это так просто, да? Разрушения непредсказуемы!

Она помотала головой, не понимая.

– Хенрик, ты что, больной? Почему ты хотя бы не ушел оттуда?

Вспыхнувшие искры костра на мгновение осветили упрямую физиономию механика.

– Уйти? Ну нет! Это значит признать, что феи меня поимели, – буркнул он. – Я сам строил эту махину. Я знаю каждый узел, каждую жилу в стенах. И я помню, кто обратил во зло мою работу.

Искры погасли, но теперь Ася чувствовала на себе его испытующий взгляд.

– Кто-то должен обслуживать механизмы Замка, чтобы он не разнес однажды все вокруг. Но пока это делаю я, Замок работает на треть мощности. И все эти годы я ищу способ освободить дух Элли.

С этими словами механик снова уткнулся в дневник.

– Полагаю, и она могла размышлять о том, как ей освободиться, так что это я забираю, – он сунул тетрадку за пазуху. – А ты права, эта история слова доброго не стоит. Все, что ты говоришь, так и следует говорить, и я не жду, что меня кто-нибудь поймет. Вот расколдуем принцессу – и отправим тебя поскорей домой.

До того, чтобы разбудить принцессу, было еще далеко – но своим разговором они разбудили Шайлу. Она была не в духе. Ее спутанные лиловые косы были похожи на клубок змей. Судя по довольно мрачному взгляду, брошенному на Асю, девушка могла и слышать их разговор – если не весь, то часть.

– Какая же холодрыга, – с чувством сказала Шайла. – Будь что будет, а я подкормлю костер и вскипячу воды. У меня есть с собой сушеная вороника.

Кислый настой вороники на дне котелка взбодрил путников промозглым туманным утром – в конце концов, на кофе свет клином не сошелся.

Шли они все так же на запад – к центру Тенелесья, если не врали карты. Шли на этот раз молча, думая каждый о своем, и даже Ронана не было слышно.

И через полдня пути, когда солнце перевалило зенит, лес вдруг расступился, обрываясь крутым склоном.

Перед ними расстилалась обширная низина, залитая бледным, болезненным светом. А на горизонте возвышался замок.

Он не был похож на Замок Тысячи Гроз: тонкие, высокие белые башни затейливо переплетались, напоминая скопление сталагмитов или букет увядших лилий.

– Это он и есть? Быстро же мы обернулись! – воскликнул Ронан.

– Нам хватит, – сказала Шайла. – Похоже, впереди огромное болото.

– Эхе-хе, – протянул Хенрик, делая ладонь козырьком и обозревая болотные просторы: черные лужи под тонкой пленкой льда, кочки в моховой щетине, островки камыша и торчащие коряги. – Никак не обойти. Ну, ничего, пропетляем.

Вдвоем с Шайлой они срубили четыре молодых деревца из тех, что вцепились в край обрыва, и изготовили четыре длинных шеста.

Ася боязливо поинтересовалась, не опасно ли трогать эти деревья, – черные и гладкие, так пугавшие ее во снах – и вызвала общее веселье.

– Да нет, – успокоил Хенрик, счищая ножом сучки, – это просто местная черная ольха. Кривовата, но сойдет.

– Я вам скажу, что действительно опасно, – сказала Шайла. Она тоже ловко орудовала ножом. – В таком месте могут водиться болотные пряхи!

– Это кто такие? – заинтересовался Ронан. – Водяные девы?

– В сказках у скальных троллей – да. Водяные девы без лиц.

– Брр. Что за толк от водяной девы, если она даже не манит тебя своим красивым лицом?

– Никакие это не девы, – сказал Хенрик. –  Я про это слышал. Болотные пряхи – это такие живые лозы с костяными шипами. Хватают человека за руки, за ноги, оплетают со всех сторон и утаскивают в трясину.

Ася с тоской оглянулась на подернутое туманом болото, где могло таиться все что угодно – и даже такая трэшово-хоррорная хтонь.

– Может, они и лозы, – согласилась троллиха, – а только эти лозы себе на уме. Говорят, они утаскивают не всех, а только парней. Причем красивых выбирают.

– Что? – принц Ронан фыркнул. – Вот так сказки у троллей!

Шайла меланхолично пожала плечами.

– Не знаю, не знаю, – сказала она. – Тебе, принц, лучше бы хорошенько измазать лицо грязью, прежде чем лезть в болото.

Тут рассмеялся и Хенрик – на Асиной памяти такого с ним ни разу не случалось.

– А мне? – спросил он жалобно.

Шайла не смутилась.

– Некоторым, – сказала она с нажимом, – ты нравишься. Но если по правде, то лицо тебе можно не измазывать.

– Нет уж! – продолжал веселиться механик. – По справедливости я тоже хочу!

Принц Ронан, в отличие от остальных, выглядел смущенным, но шутку поддержал.

– Помилосердствуй, скальная дева, я и так весь в грязи, – сказал он. – Водяные пряхи меня даже не заметят!

Ася тоже посмеялась, но про себя подумала, что Шайла – во всех смыслах тяжеловесная кокетка. А может, и в разных смыслах тролль.

В целом, беседа была приятная – по сравнению с необходимостью и в самом деле лезть в болото.

Как самый старший и условно-опытный, механик провел среди отряда инструктаж.

– Значит так, показываю. Идем за мной, прежним порядком, друг за другом в пяти шагах. Прежде чем шагнуть, проверяем шестом это место. Пока идем, держим шест перед собой вот так, поперек, – он перехватил жердь горизонтально. –  Наступаем на кочки, на корни. Где деревья – там безопаснее всего, но их тут негусто. А где светлый зеленый мох, или ряска, или цветочки такие мелкие, или бурое большое пятно – туда ни ногой. Если провалитесь – не бросайте шест, кладите плашмя перед собой и держитесь. Все ясно?

Асе все было ясно. Но тоже скорее условно.

И вот, помогая друг другу, путники спустились по склону и ступили на зыбкую почву.

Шли медленно. Мир сузился до кочек под ногами и спины Хенрика впереди. Ася старалась дышать ровно, попадая след в след, но сердце замирало каждый раз, когда нога уходила в мягкое. К тому же и с шестом она управлялась кое-как, руки очень скоро заныли.

Механик часто косился на нее и оборачивался – придирчиво и нетерпеливо, или Асе так казалось?

Зато Ронан, шедший сзади, не уставал подбадривать – и не только ее. Принц ухитрился распространить свою галантность во все стороны: и на Асю, и на Шайлу.

– Смелей, мои прекрасные дамы! Эти болотные кочки должны быть счастливы тем, что вы попираете их своими ножками, – говорил он. – А вот и вздохи счастья!

Болото и вправду вздыхало, будто что-то ворочалось в глубине. А там, где была вода, всплывали и лопались чудовищных размеров пузыри.

Все случилось в одно мгновение. За спиной у Аси раздался странный звук. Она обернулась – Ронан застрял. Похоже, его шест ушел в жижу вертикально, не встретив дна, и принц, хватаясь за воздух, пытался выдернуть ногу из жидкой грязи.

Шайла подалась к нему.

– Стоять! – велел Хенрик. – Замерли все!

Но болото проснулось. Черные брызги и клочья мха взлетели фонтаном, и вместе с ними из глубины вырвались жуткие белесые побеги.

Это было нечто среднее между лианами и древними хвощами из учебника: жесткие плети из множества сочленений, украшенные острыми шипами, затанцевали в воздухе.

Принц Ронан, задрав голову в небо, проследил траекторию их полета изумленным взглядом. Но, пока он глазел, его рука – это было красиво – уже выхватила шпагу, и навстречу противнику полетел рубящий удар.

Шпага свистнула дважды, и сразу две разрубленные лианы плюхнулись в трясину. Но вдвое больше плетей обвили ноги Ронана. Еще одна захлестнула шею, а другая вывернула руку и выдернула оружие.

Острые шипы болотных прях вспарывали одежду и кожу принца. Он молча бился, силясь разорвать живые путы, но только глубже уходил в топь.

Хенрик среагировал первым. Он бросил свой шест прямо перед собой, лег на него грудью и попытался дотянуться до тонущего. Его пальцы и пальцы Ронана разделял какой-то несчастный метр. Механик завозился, чтобы снять моток веревки со своего плеча – и потерял зыбкую опору: кочку под ним стало заливать водой.

– Шайла, веревку! – крикнул он.

Но Шайле было не до того: в одной руке шест, в другой – топор, она отбивала Ронана от болотных тварей. Ей чудом удалось утвердиться на твердом пятачке – надолго ли?

А что же Ася? В полном шоке она сидела на корточках, сжавшись в комок и вцепившись в свою жердь обеими руками. На нее никто не рассчитывал. Даже болотные пряхи ее игнорили. И веревки у Аси не было.

Зато! Была сантиметровая лента в боковом кармане рюкзака.

Озарение было, может, и не самым удачным, зато мгновенным.

Ася бросила Хенрику свой верный желтый сантиметр. Благодаря металлическому кончику, он долетел куда нужно.

Другой конец ленты был крепко зажат у Аси в кулаке и обернут вокруг запястья.

Обмотав лентой свою руку, механик получил страховку в полтора метра. Ну, чуть меньше, с учетом обмотки. Однако это позволило ему проползти  вперед.

Лента больно врезалась в Асину ладонь, пластик натянулся, как струна, но выдержал.

Хенрик дотянулся до Ронана и ухватил за предплечье.

Тем временем Шайла добралась до Аси и перехватила ленту, добавляя своей тролльей мощи.

– Тянем! – скомандовала она.

Желтый сантиметр ярко блестел в грязи. Болотная пряха выкинула шипастый ус, пытаясь перекусить чужеродный предмет, но полимерному волокну было все нипочем.

Невероятно, но в эти мгновения успех всей операции зависел от орудия Асиной дисморфофобии.

“Это что у тебя, для места преступления?”– всплыло у Аси в памяти.

Ну почти, Лизон, почти.

С жутким звуком “чпок” – будто открыли гигантскую бутылку – болото отпустило принца. Ронан вылетел на твердую кочку, как пробка, перемазанный грязью и собственной кровью из глубоких царапин.

– Ходу, живо! – Хенрик не дал им ни секунды на передышку. – Они возвращаются!

И правда, вся поверхность болота вокруг них пришла в движение.  Пузыри лопались один за другим, и десятки мерзких щупалец поднимались из тумана.

Друзья кинулись прочь, прыгая по кочкам с ловкостью, обеспеченной чистым адреналином.

Шайла почти несла принца на спине. Хенрик прикрывал отход, то и дело отсекая ножом особо ретивые побеги, которые норовили ухватить их за лодыжки.

Только когда под ногами вместо хлюпающего мха начались твердые камни, беглецы остановились.

Ронан рухнул на колени, жадно глотая воздух. Его мундир превратился в лохмотья, а на шее наливался багровый след. Он поднял глаза на друзей и попытался улыбнуться.

– Ну... – просипел принц, – кажется… я все-таки... им понравился.

Шайла, морщась, разминала руки. Она вся светилась золотом – наверное, от пережитого волнения.

– Я же говорила, – фыркнула она.

Тем временем Ася, совсем без сил, срочно выбирала место, куда бы ей тоже рухнуть – и в итоге как-то получилось, что Хенрик подхватил ее на руки и аккуратно посадил рядом с собой на каменный уступ, придерживая за плечи. Это было интересное ощущение – будто сидишь в мягком кресле с подогревом.

Только правая рука жутко болела: ладонь саднила, как обожженная, а плечо будто выдернули из сустава и криво вставили обратно.

Механик осторожно взял Асину руку – Ася болезненно айкнула – и с тревогой осмотрел. Поперек ладони и вокруг запястья вздувались иссиня-красные полосы.

Такие же были и у самого Хенрика.

– У меня дежа вю, – мрачно сказала Ася.

– Что? Это что за хворь?

– Не хворь. Просто такое уже было.

– Точно, – подтвердил Херик. – А что это за штука?

Ася вздрогнула, увидев свою сантиметровую ленту. Оказывается, механик ее сохранил.

– Измеритель, – ответила она. – Из Железного мира. Видишь, мерные деления. Измерять всякое.

– Чудеса.

– Ага, – согласилась Ася и зачем-то добавила:

– В основном, я ей измеряю, не слишком ли я растолстела.

Механик диковато покосился на нее и ничего не сказал.

Как бы то ни было, болото осталось позади. А впереди, совсем близко, был замок богини радости Айне, где их наверняка ждали новые неприятности.

В черном-черном сердце черного-черного леса стоял черный-черный замок – вот так, по мнению Аси, было бы правильно.

Но замок Айне был белым – по крайней мере, издали. И богиню радости можно было понять, если она даже в тоске по изгнанному супругу оставалась верна своему стилю.

Вблизи стало очевидно, что замок очень и очень старый. И, похоже, давно заброшенный – но полный магии.

Мрамор потемнел от дождей, покрылся серо-зелеными потеками, зацвел лишайниками. Зазоры между глыбами от времени стали шире и слабо светились изнутри. А некоторые башни обрушились – верней, должны были обрушиться, но их обломки не упали на землю, а остались в воздухе на разной высоте, медленно вращаясь, как планеты.

Парадная белокаменная лестница начиналась с размахом, заходила на вираж – но на высоте в ней зияли провалы, и нельзя было поручиться, что она куда-нибудь ведет.

Ася погладила выщербленные перила – мрамор был сахаристым на ощупь.

– Здесь кто-то есть? – усомнился Ронан. – Стражи никакой.

– Всякое может быть, – сказала Ася. – Вот у нас в замке стража механическая.

Ей тут же стало ясно, как глупо это прозвучало. Что значит “у нас в замке”? Как будто “у нас с Хенриком” – и, кажется, именно это она и имела в виду.

Но механик ничего не заметил и кивнул утвердительно:

– Есть такое. То не моя работа, а дядьки Гвишена, Шайлиного отца.

– Повезло, что тут такого нет, – заметил принц. – Поднимемся?

И едва он это сказал, как случилось небольшое землетрясение. Пять громадных крылатых чудовищ, одно за другим, спикировали откуда-то сверху и приземлились прямо рядом с ними. Земля просела. Пять раз.

– Грифоны! – воскликнул Ронан, хватаясь за шпагу.

– Каменные! – ахнул Хенрик, растопыриваясь так, чтобы закрыть собой и Шайлу, и Асю.

Асе ли было не знать грифонов! Тело льва, крылья орла. Морда по ситуации. Эти грифоны были не такие, как, скажем, на Банковском мосту – не со львиными мордами. А такие, как на фасаде Мариинки – с крючковатыми орлиными клювами. И да, они были живые, но определенно мраморные. С перекатами каменных мускулов. С мощными крыльями, тронутыми патиной, и горящими изумрудными глазами.

Каждый из грифонов был в холке, пожалуй, по плечо Хенрику. И они молча расселись вокруг четверых незваных гостей, будто тигры на арене.

– Вот и стража, – проговорил Ронан. – Что будем делать?

– Шпагу в ножны, принц, – посоветовала Шайла. – Нужно кое-что проверить.

Она протянула руку к ближайшей бестии. И произошло неожиданное: грифон в ответ потянулся к троллихе и по-птичьи склонил голову набок. Каменные веки моргнули, каменный клюв приоткрылся, раздалось нечто вроде гулкого голубиного воркования.

По руке Шайлы снова зазмеились золотые узоры, она явно была взволнована.

– Это наш северный белозор-камень, из моих родных мест, где я не бывала, – радостно объявила девушка. – Видите блестящие прожилки? Думаю, грифоны почуяли, что я им родня.

У троллихи и правда был аншлаг: каждый из грифонов, соблюдая очередь, мягко приближался к ней, желая то ли разглядеть, то ли обнюхать.

Принц Ронан глядел на это действо с открытым ртом, как ребенок (да, в общем-то, и все остальные тоже).

– Ты разве из камня? – пробормотал принц. – Ты же теплая.

– Дубина, я не из камня, – снисходительно ответила Шайла. – Из камня только мое сердце.

– Еще того не легче…

– А вы что стоите? Бегите в замок, пока я с ними тут здороваюсь, – сказала троллиха, осторожно гладя грифона между ушей. – Меня они не тронут.

– Да-да, бегите. Сходите на разведку. Я на всякий случай останусь, – сказал Ронан, продолжая таращиться.

Хенрик дернул Асю за руку, и они бочком-бочком сквозанули мимо лестницы в арку.

– Где же искать?.. – спросила Ася.

– Где запереть ветер? – вопросом ответил Хенрик. – В каком-нибудь месте без окон, без дверей? В мрачном подземелье? Не может быть, чтобы у Айне были мрачные подземелья.

– А погреб? Под кухней?

– Другое дело. Если что найдем, буду думать, что это погреб. Нам в северное крыло.

Уцелевших башен было не так много, все кругом дышало тленом и запустением. Оказавшись на северной стороне, Хенрик и Ася прошли под низкой стрельчатой аркой, и сразу стало холоднее. Камень здесь был другой – не парадный мрамор, а почти необработанный известняк со следами старой штукатурки.

И пол под ногами стал слегка наклонным – едва заметно, но последовательно вниз.

Они миновали несколько пустых помещений: бывшую кладовую с прогнившими полками, кухню с огромным очагом, в котором когда-то могли бы зажарить целого быка, но теперь лежали только обугленные птичьи кости и пепел.

В одном из коридоров висела на стене картина – белый силуэт женщины, танцующей среди черных деревьев, но краска почти вся осыпалась, и теперь женщина казалась призраком.

– Сюда, – вдруг сказал Хенрик, останавливаясь перед неприметной темной дверью с медной ручкой.

Он провел рукой вдоль щели под дверью.

– Холодом тянет. И пахнет… чем это пахнет?

Запах был цветочный, острый, сладкий, но шевельнул у Аси в душе неприятное воспоминание. Что-то навязанное и несправедливое… а, точно! Так пахло фейское письмо с приглашением в замок.

– Лилии, – сказала Ася вслух.

Дверь была заперта, но механик ничуть не затруднился открыть замок какой-то проволочкой из своей поясной сумки.

Прямо за дверью начиналась узкая винтовая лестница. Спуск был едва подсвечен снизу, но и в полумраке ступени казались отполированными.

На середине лестницы Хенрик вдруг остановился и приставил палец к уху.

Ася прислушалась.

Где-то глубоко внизу был звук – негромкий, но повторяющийся. Как будто кто-то стонал во сне.

Последние ступени вывели их в сводчатую галерею. Было сыро, сумрачно, но откуда-то струился холодный свет – старые добрые чаролампы, не иначе. И лилиями пахло все сильнее.

Хенрик знаками показал, что идти надо очень тихо – и с грацией циркового медведя двинулся вперед на цыпочках, прижимаясь к стене.

Перед очередным поворотом механик замер. Осторожно выглянув из-за его спины, Ася увидела довольно дикую картину.

Небольшое круглое помещение было завалено охапками белых лилий. Аромат стоял просто крышесносный – в плохом смысле.

А посреди помещения висел Сайрус в растерзанном камзоле, и цепи оплетали все его тело, подобно давешним болотным пряхам, так что он вряд ли мог пошевелиться.

Ну и ну, Вивиана, подумала Ася. Ты же добрая фея!

Будто в ответ на ее мысли, цветочный ковер на полу шелохнулся, и оказалось, что фея Вивиана тоже здесь – вся в белом, возлежит на белых лилиях, эффектно раскинув руки.

Плененный дух застонал и поднял голову.

– Что тебе вздумалось пытать меня этим запахом?

– А тебе не нравится? Это мой любимый запах, – послышался мелодичный голос Вивианы. – Ты разве не помнишь сад Айне? Наш первый поцелуй?

– Не помню.

Их голоса отдавались эхом, и было отчетливо слышно каждое слово, даже тихо сказанное.

– Ты нарочно это говоришь.

– Ну ладно, помню. Дичайшие были вечеринки. Но от лилий у меня болит голова.

– Так надо, – сказала Вивиана, – чтобы вытравить запах роз.

Он рванулся из оков – безуспешно.

– Роза... Мне нужно к ней.

Фея рассмеялась.

– Поздно. Она спит и видит сны, и тебя в них нет.

– Зачем ты это сделала?

Фея грациозно поднялась.

– Во-первых, не я. А во-вторых, у людей вся жизнь – сон. Ей подарили лишний век, но какая разница? Она скоро умрет, Сайрус. Даже если проснется. Скажи спасибо, если бы не я, она бы постарела, одряхлела и превратилась в прах у тебя на глазах. Ты вечен. А она – мгновение.

Сайрус покачал головой.

– Глупышка ты, – сказал он. – Я и люблю мгновение. То мгновение, которое нужно ловить, пока не улетело, понимаешь? А ловить меня и приковывать к стенке – это скучно, Вив. Выпусти меня отсюда.

Вивиана скрестила руки на груди и принялась мерить шагами каменный мешок.

– Нет! Ты обманул меня!  Когда ты носился по миру, от скуки ломая леса и топя корабли, феи укрывали тебя от гнева предвечных. А ты в ответ пообещал, что никогда не оставишь ни одну фею в беде!

Сайрус нетерпеливо вздохнул – или, что вероятней, снова попытался разорвать цепи.

–  Ну я же выполнял. Когда не забывал. А ты мне все время напоминаешь, так что забыть мудрено. Что теперь? В какой ты беде?

– В самой страшной, – фея подскочила к нему, ее глаза так и сверкали гневом. – Мое сердце заледенело от твоей холодности. Из-за тебя я потеряла покой и не могу быть хорошей феей согласия. Ты думаешь, мне власть нужна? Все эти интриги, заговоры, распри и союзы, даже этот брак Розабеллы с Гектором – все это я затевала только для того, чтобы тебя развлечь. А ты влюбился в нее? В глупую смертную девчонку, которая даже не поймет, что ты такое?

Дух поднял на фею затуманенные глаза.

– Твои лилии невыносимы, – сказал он. – Что я такое? Тень самого себя. Вот Розабелла – она другая. Чистая, нежная. Глаза такие ясные, что радужки отбрасывают солнечные зайчики с двух сторон на переносицу. На левом виске бьется голубая жилка, а на правом нет. Уши просвечивают на солнце… Она знает всех древних поэтов – хотя это я бы мог их знать, причем лично – и все равно краснеет до ушей, если сказать ей нескромное слово. Еще и о налогах рассуждает. С ума от нее можно сойти…

– Ты и сошел с ума, – Вивиана подошла к Сайрусу вплотную, ухватила тонкими пальцами за подбородок.

– Посмотри на меня. Я – твоя равная. Я знала вкус твоих поцелуев, когда они еще были горячими. Вернись ко мне, и я, возможно, позволю тебе поцеловать ее. Один раз. Чтобы ты убедился, что ее сон нерушим, а твоя любовь – так, временное помешательство.

С этими словами фея прижалась к Сайрусу, обняла, поцеловала так, будто пыталась силой влить в него свои чары.

И отпрянула, потому что прикованный дух ветра весьма нечутко смеялся прямо в поцелуй.

– Щедрое предложение, – выдавил он сквозь смех. – Ну какая ты мне ровня, фея? Что ты навертела в свое заклятие, какую-то особенную честность? Я даже не в силах хитрить с тобой, до того мне скучно. Ты же знаешь, что ветер нельзя запирать надолго. Когда эти цепи лопнут, от твоего замка не останется даже пыли. И от тебя тоже. А вечных заклятий не бывает.

Фея Вивиана уже снова выглядела спокойной.

– Посмотрим, – только и сказала она.

В наступившей тишине был слышен лишь нарастающий гул, идущий из груди прикованного духа.

В этот напряженный момент Ася решила аккуратно переступить с ноги на ногу. Ну просто ноги уже затекли стоять скособочившись и припав к сырой стене.

Аккуратно не получилось. Под ногой предательски хрустнуло, а потом еще и вероломно хлюпнуло. Случайный камешек выскочил из-под подошвы и канул в лужу.

Вивиана резко обернулась:

– Кто здесь?

Сайрус тоже повернул голову, прислушиваясь.

– Неумолимая поступь времени, – проговорил он задумчиво. – Замок разваливается. Все сыпется: и мрамор, и штукатурка, и твои чары.

Вивиана опустила руку, поднятую было для заклинания, и повернулась к Сайрусу.

– Что ты сказал?

– Да так, – дух ветра пожал плечом, насколько позволяли туго стянутые оковы. – Я тут сделался философом. Думаю, как все меняется. Вот ты, например… Не думай, я ценю все, что между нами было – в садах Айне и вообще. Но раз уж мы говорим о любви – Вив, ты бы хоть напудрилась. Как-то ты побледнела от всех этих волнений. А может, подурнела. А может, постарела?

Тишина в подземелье стала максимально недоброй.

– Феи не стареют, – процедила Вивиана.

– Тогда, значит, подурнела, – охотно согласился Сайрус. – Бывает. Хлопоты, интриги, государственные дела…

Вивиана закусила губу и наотмашь ударила Сайруса по лицу – да так, что голова у духа мотнулась, будто у тряпичной куклы.

– Неблагодарное чудовище! – прошипела фея согласия. – Я на пятьсот лет тебя моложе!

Взметнулись рукава белого платья, вихрем закружились лепестки лилий, фея крутанулась на каблуках и исчезла.

Несколько секунд стояла тишина.

Потом Сайрус тихо фыркнул.

– Ну вот, – с удовлетворением констатировал он. – Помчалась к зеркалу.

И уже громко добавил:

– Можете выходить!

Ася и Хенрик вышли из укрытия.

– Ты как узнал, что мы здесь? – спросила Ася.

– Ветер знает всё! – похвастался Сайрус. – Я же чувствую, откуда и куда течет воздух… и кого он обтекает… Вот я всегда знал, что ты особенная, Ася, и лучшая из всех. Но от тебя, механик из механиков, я такого подвига не ожидал.

– Не слишком-то зазнавайся, – хмуро ответил Хенрик. – Мы здесь ради принцессы Розабеллы. По крайней мере, я.

– Где она? Что с ней?

– В Замке Тысячи Гроз, – поспешно ответила Ася. – Свадьба пока отменилась, но Розабеллу нужно срочно разбудить, пока до нее не добрались.

– Да! – воскликнул дух ветра. – Скорее!

Механик уже возился с цепью – без особого успеха. Хотел было пощупать металл – но отдернул руку и болезненно зашипел сквозь зубы: пальцы едва не примерзли. Пробовал разбить звенья зубилом – но добился только крошечных царапин, которые мгновенно затягивались.

– Да что за ведьмовская ковка?

– Если хочешь знать, это свинцовый лед, заклятье неподвижности, – пояснил Сайрус. – И правда, мерзкая волшба. Я промерз бы до костей, если бы они у меня были.

– Мда, – Хенрик почесал в затылке. – Как же быть?

– С нами хозяйка гроз. Может, пора ударить молнией?

Дух и механик одинаково выжидательно уставились на Асю.

Ася растерялась.

– Прямо здесь, сейчас?

Она провела рукой вдоль цепи, не касаясь тусклого металла – и у нее на самом деле заломило кости от холода.

Растерла руки, пока не закололо пальцы – так в детстве играли в экстрасенсов, что-то там про огненный шар в ладонях… но чуда не произошло. Грозы не было.

– Ребята, я без замка уже не смогу, наверное, – сокрушенно начала Ася и тут же вспомнила:

– Хотя у меня же есть артефакт!..

– Что у тебя есть? – спросил Хенрик, глядя на нее с большим беспокойством.

– Желудь громового дуба!

Ася покопалась в рюкзаке и вытащила сувенир, полученный от феи Вейранн. Она долго колебалась, взять ли желудь с собой в путешествие. В итоге решила взять, но не носить на поясе, а завернуть в бумажку и сунуть на самое дно.

– Ого, какая древность! Откуда это? – заинтересовался Сайрус.

– Вейранн дала. Сказала, что это ключ небесной грозы.

– То есть, – уточнил механик, – подарок фей?

– Ну, не фей, а одной конкретной феи… А что? Не могу же я совсем никому не верить!

Вместо ответа механик надул щеки, вытаращил глаза, схватил себя за волосы и несколько раз хорошенько дернул – похоже, все это было проделано ради того, чтобы чего-нибудь не сказать.

Но зато Сайрусу все нравилось.

– Это судьба! – заявил он. – Знаешь что? Целься прямо вот сюда, в перекрестье цепей на груди.

– А ты не пострадаешь?

– Хуже точно не будет.

Держа артефакт на вытянутой руке, Ася направила его в цель, мысленно собирая в одну точку все, что ее в последнее время бесило: принца Гектора, подарки фей, стиль авалеттских газет, танцы болотных тварей и запах лилий.

Серебряная скорлупка лопнула, выпуская свеженькую молнию. Ася отдернула руку, но дело было сделано: свинцовый лед зашипел и разом растаял. Серебристые капли зазвенели по каменному полу.

Сайрус охнул, когда ледяная тяжесть внезапно исчезла. Упасть не успел: воздух подхватил его, возвращая духу ветра его любимую невесомость.

– Теперь наверх! – распорядился Сайрус. – Вивиана возвращается, и не одна!

Когда они выбрались из подземелья наружу, там все значительно изменилось.

Уже стемнело, взошла луна, и белый мощеный двор замка был вдоль и поперек расчерчен светящимися линиями. Более того, и замковые башни обрели внешний сверкающий контур, а всё это вместе было похоже на гигантский моток новогодних гирлянд.

– Ой, это же Неназванный Чертог! – воскликнула Ася.

Фея Вивиана была уже здесь: предельно серьезная и идеально причесанная.

Ася не могла не заметить, что и цвет лица у нее стал намного лучше. Похоже, Вивиана успела не только подготовить место для разборок, но и прихорошиться.

– Ты думал, меня так просто обмануть? – голос Вивианы гремел сразу отовсюду.

Еще немного, и вся экспедиция закончилась бы провалом.

– Сайрус, улетай! – крикнула Ася.

– Давай, вали к принцессе! – поддержал Хенрик.

Дух ветра замялся лишь на мгновение.

– Я этого не забуду, – пообещал он. Взмыл в воздух, вихрем пронесся сквозь огненные прутья и пропал в ночном небе.

Тем временем за спиной у Вивианы возникли и другие феи королевства Авалетт. Ася насчитала троих. Похоже, фея Вейранн захикковала у себя на ферме и не пришла.

Это было скорее хорошо.

Но не успела Ася оценить обстановку, как фея Вивиана взмахом руки сотворила в воздухе два маленьких клубка сияющих нитей. Еще взмах – и они обвились вокруг запястий Аси и Хенрика, накрепко связав им руки. Ну, то есть не вместе, а по отдельности связав: руки Аси и руки Хенрика.

Это было плохо.

А хуже того, что вместе с феями в периметре Неназванного Чертога появились Ронан и Шайла под присмотром каменных грифонов. На руках принца и троллихи тоже светились магические путы.

– Вы разбойники и воры, помогли отступнику сбежать, похитили принцессу, нарушили покой Тенелесья. Кроме того, без спросу вломились в чертоги богини Айне, – холодно перечислила фея Вивиана. – Оставайтесь же здесь навсегда.

К утру магические веревки растаяли, будто их и не было. И даже следы от них изгладились.

– Кое в чем феи остаются милыми, – заметил принц Ронан, разглядывая свои запястья.

– Ну да, во вкусе им не откажешь, – хмыкнул Хенрик. – Стражи не оставили. Еды тоже. Спорю, что они про нас уже и думать забыли.

– Полагаешь?

– Уверен. Это ж феи. Если Вивиану случайно занесет в этот чулан через год или через сто лет и она увидит здесь четыре скелета – расстроится не больше, чем если бы засох цветок, который забыли полить.

Он помрачнел.

– Эх! Поливает ли там Скребниль мою герань…

– Он поливает, – отрезала Ася. – А я, если что, не хочу становиться тут скелетом. Давайте уж как-нибудь выберемся.

– Разумеется! Никаких скелетов! Мы этого не допустим! – рыцарственно заверил принц Ронан.

Прошедшую ночь они провели в темной комнате, которая при свете дня оказалась тесной и совершенно пустой – чулан, да и только.

Ронан подпрыгнул, ухватился за ставню высоко прорубленного окна, подтянулся и выглянул наружу.

– Мы в высокой башне!

– Выберемся, – подтвердил Хенрик.

Осмотрел запертую дверь, охлопал свои карманы:

– Милые феи отобрали у меня все инструменты. Шпильки нет?

У Аси шпильки не было. Зато Шайла ловко выдернула спицу из своего крутого кожаного корсета.

Как и в прошлый раз, механик быстро справился с замком. Путь на волю был открыт – но, сделав несколько шагов за дверь, друзья замерли и схватились друг за друга.

– Кишки драконьи! Эта башня сильно не в порядке! – выразил общее мнение принц Ронан.

Лестница, ведущая вниз, обрывалась через десяток ступенек. Вместо нижних ярусов башни зияла пустота. Вокруг плавали по воздуху крупные обломки стен. А далеко внизу, под слоем тумана, угадывались верхушки гигантских черных деревьев Тенелесья.

От высоты у Аси захватило дух, но вместо испуга ее накрыло чувством безопасности: и все от того, что Хенрик сгреб ее сзади и прижал к себе.

Рука у механика была сильная, все равно что железная, и с таким же успехом Ася могла бы стоять за перилами моста. Это были не все ощущения, но разбираться в них было некогда.

– Нужно перелезть вон туда! – крикнул Хенрик, указывая на соседнюю башню.

Та, другая башня смотрелась куда фундаментальней – по крайней мере, фундамент у нее имелся, насколько было видно в тумане.

– Но как? – крикнул Ронан.

– Подождем, пока подплывет вон та плита. Перепрыгнем на нее, а оттуда на галерейку, – предложил Хенрик.

Две башни соединяла воздушная галерея, занавешенная сухим плющом. Правда, висела она метров на десять ниже обрыва лестницы.

– Это безумие! – с энтузиазмом воскликнул принц. – Так и сделаем!

Ася отказывалась верить своим глазам и ушам. Прыгала она последний раз в школе через козла, да и то застревала. А это!..

Шайла тоже смотрела с сомнением:

– Может, я первая?

– Лучше вы, дамы, вернитесь повыше и ждите сигнала, – возразил механик. – Мы с принцем вас переправим.

Стоя на верхней ступеньке лестницы и вцепившись в дверной косяк, Ася была уверена, что настал ее последний час.

Но Хенрик, похоже, всерьез рассчитывал на успех. Он прищурился, будто вычисляя траекторию движения парящей мраморной глыбы. Прыгнул, удачно приземлился на самый край и присел, гася инерцию. Потом, качаясь, будто серфер на доске, дождался удобного момента и крабиком переполз на галерею. Развернулся и уперся ногами в основание балюстрады, готовый принимать людей.

Следом на глыбу прыгнул Ронан и гостеприимно протянул руки Асе:

– Ловлю!

С ума сойти! Рассказать кому… и ведь никому же такое не рассказать, отстраненно подумала она. Неловко разбежалась, прыгнула в пустоту – и благополучно попала в сильные руки принца.

Подхватив Асю, Ронан ухитрился одарить ее ободряющей улыбкой, и все равно момент был жуткий. Расстояние до галереи казалось не таким большим, пока она наблюдала со стороны, но какое там! – пришлось, болтая ногами, висеть над бездной.

Спрыгнув, она почти соскользнула – но механик рванул ее на себя, подальше от крошащегося края, и Ася всем телом впечаталась в его грудь.

О предвечные! Глаза у механика серые, с искрами, и бешеные какие-то. Брови почему-то домиком, и что вообще с лицом творится?

– Я тебя не зашибла? – осведомилась Ася, помимо воли слегка плавясь в объятиях Хенрика.

Он вздрогнул, очнулся и выпустил ее – пора было страховать Шайлу.

Троллиха прыгнула уверенно, едва коснувшись рук принца Ронана, и быстро перебралась к Хенрику и Асе.

Теперь на глыбе остался только Ронан. Он приготовился к последнему прыжку, но тут камень качнулся, и опора ушла из-под ног. Принц прыгнул неудачно – и повис над пропастью на одной руке.

Хенрик бросился к нему, но Шайла успела раньше. Она свесилась с края и мертвой хваткой вцепилась в запястье Ронана.

Вдвоем с механиком они втащили принца на галерею, и он с наслаждением растянулся на полу среди сухой листвы.

– Я должен тебе жизнь, – заметил Ронан, глядя на Шайлу. – Это уже второй раз?

– А я долги не записываю, – ответила она с оттенком то ли вызова, то ли смущения. – Лучше подумай, что, хоть ты и принц, жизнь у тебя всего одна.

– Ну нет, ты спасла наследника престола, и я не забуду об этом, когда стану королем!

В башню они попали спокойно. А вот выйти из нее почему-то никак не могли.

Коридоры закольцовывались, лестницы закручивались в спирали и все время выводили наверх, хотя нужно было вниз. Мраморные перила ветвились, как кораллы, перегораживая проходы. В окна невесть откуда лился теплый золотистый свет, хотя снаружи только что было туманно и пасмурно. На полу лежали солнечные блики, но холод стоял собачий и пахло плесенью.

– Какая-то битая локация, – пожаловалась Ася через час блужданий.

На пути им попался зал, увешанный пыльными зеркалами, которые ничего не отражали; потом библиотека, полная книг, которые превращались в пыль, стоило только их тронуть; наконец, комната, заставленная песочными часами разных размеров. Вопреки гравитации, песок в часах бежал снизу вверх.

– Возможно, время тут сломано так же, как и пространство, – предположил Ронан. – Не хочу каркать, но так можно бродить целую вечность.

– А живот-то подвело, – грустно сказал Хенрик. – Шайла, а Шайла! У тебя сушеных ягод твоих не осталось?

– Остались, – кивнула девушка. Достала мешочек и высыпала на ладонь горстку вороники. – Если по одной в день съедать, то… на пять дней хватит.

Подсчитать, отметила Ася, было нетрудно.

– А на вечность все равно не хватит, – вздохнул Ронан. – Может, поедим сейчас? Чтобы желудок хоть как-то это заметил.

– Еще есть сушеные кузнечики, – сказала Шайла.

– О!.. Кузнечиков мы оставим на завтра!

Сразу после этого разговора очередной коридор вывел всю компанию в какое-то новое место – раньше они здесь не были.

За тяжелыми дверями скрывался целый пиршественный зал – с белыми колоннами, мраморными статуями и длинным столом, накрытым на десятки персон. Горы фруктов и ягод в вазах, пирамиды зефира на фарфоровых блюдах, доверху полные хрустальные кубки…

– Что за пир в пустом замке? – удивился Ронан.

– Феи оставили, – предположил Хенрик.

– Ну вот, я же говорил, в чем-то они милые!

Ася наклонилась ближе и пригляделась. Все было какое-то странное: еда искрилась, посуда искрилась, белоснежная скатерть – и та…

– По-моему, тут все сахарное, – сказала она.

Ронан взял из вазы ягоду и посмотрел на просвет:

– Точно! Леденец.

Шайла потянула с блюда грушу:

– А это мармелад.

Хенрик поднял кубок, покачал, понюхал:

– Похоже, сироп.

Стол вызывал смешанные чувства, но чувство голода было самым сильным.

– Вообще-то, – сказала Ася, – сахар полезен для мозга.

Ронан будто только того и ждал:

– Да? Я так и думал, – сказал он и закинул ягоду в рот.

– Тянешь в рот что попало, а еще принц, – прокомментировала Шайла. – Ну как?

– Леденец как леденец. Уж не кузнечик!

Хенрик поморщился:

– От фейской еды толку мало. Учтите, у нас воды осталось по глотку. Слипнемся.

– Да ладно, подкрепиться можно, – решила Шайла и зажевала мармеладку.

Ася была с ней полностью согласна и схватила с блюда большую зефирину.

– Мм, быстрые углеводы! Это счастье.

Вряд ли Хенрик знал, что такое быстрые углеводы. Но под давлением общественности сдался и отхлебнул из кубка.

Зефир был дико вкусный – по крайней мере, с голоду. Полный отвал вкусовых пупырышков.

Правда, руки от него стали ужасно липкие. Ася попыталась без затей вытереть их о юбку, но ткань сделалась на ощупь жесткой, как глазированная бумага.

– Да что за... – Ася с ужасом заметила, что кожа ее рук мерцает, на глазах покрываясь кристаллами сахара.

Она дернулась – вернее, попыталась дернуться, но двигаться стало так трудно, будто все мышцы залили карамелью.

Глянула на остальных – с ними тоже творилось неладное. Хенрик, казалось, шел к ней, но будто в замедленной съемке. Сахарный иней обметал его щеки, волосы, одежду – и лицо кривила странная застывающая улыбка. Сроду он так не улыбался, да и вообще почти никогда не…

Ронан и Шайла замерли друг напротив друга – принц пытался что-то сказать, но его губы уже покрылись глазурью. Шайла схватила его за плечи – и уже не могла отлепить рук, а золотые узоры на ее зеленой коже слабо и неровно вспыхивали под сахарной коркой.

Похоже, мы влипли в магию, подумала Ася хоть и метко, но совершенно бесполезно. Карамельные мозги еле ворочались, и последней мыслью было – что зря она не пригляделась к мраморным статуям вдоль стен, какие-то они подозрительные и, возможно, совсем не мраморные. А потом глаза слиплись, и…

Горячий горький кофе пролился в горло. Все Асины рецепторы встрепенулись навстречу пережженной арабике (это было ужасно и прекрасно одновременно), язык отлип от гортани, а в ушах раздался треск сахарной брони.

Ася разлепила глаза и увидела перед собой знакомую личность – с термосом в руке, наушниками на шее, в авторской футболке тай дай, растянутом кардигане и штанах-аладдинах.

– Ася, проснись! Ты засахарилась, – сказала обеспокоенная личность.

– Лизон? Ты что здесь делаешь?

Асина подруга Лиза – а это была она – выглядела совершенно реальной. И пугающе обыкновенной – будто только что сидела дома или спустилась в магазин за хлебушком.

Неужели она сейчас скажет, что все это сон или бред? Последствия употребления просроченных пирожных? Может, “засахарилась” – новое слово вместо “свистанула флягой” и “поехала кукухой”?

Но Лизон сказала другое:

– Ой, Ась, ну ты и дала! Мне же откуда знать, куда ты делась? – она осуждающе покачала головой. – Я думала, ты вернулась к этому своему… к Славику. Буквально неделю назад понадобилось мне зеркало, смотрю – все настройки сбиты. А найти в это время года в Питере настройщика порталов – это, знаешь…

– Что-что? – поразилась Ася и даже перестала вытряхивать из волос сахарную крошку. – Каких порталов?

– Зеркальных, – ответила подруга как само собой разумеющееся.

Ася вспомнила надпись на обороте Лизиного зеркала – “ПЗ-7” . Это что же получается – “портал зеркальный”?

А Лизон продолжала:

– Ну и вот, а как починили зеркало, я стала смотреть, чо-как дела в королевстве Авалетт, и вижу – ты здесь рассекаешь!

– Ага. Ясно-понятно, – сказала Ася, хотя ничего ей было не ясно. – Я случайно. А ты, значит, тут часто бываешь?

– Случайно? Не думаю. Тебя же Ойвинд нашел? Ну вот! А он не просто так вокруг крутился. Меня искал!

Понятней не стало.

– Зачем искал?

– Ну, как объяснить. В общем… я фея.

– Ты? Фея?

– А что, не похожа? – фыркнула Лизон. – А названиемоего блога тебе ни о чем не говорит?

– “Сонная фея”? Ну мало ли… Подожди, то есть… реально?

Сколько лет назад они с Лизой познакомились? Да примерно миллион. Ася искала жилье и подселилась в комнату, которую уже снимала Лиза. Тогда Ася училась на втором курсе, а Лиза была готовый свободный художник и уже занималась… всякими странными штуками.

– Да, да. Я занимаюсь снами, – с досадой сказала она, будто отвечая на Асины мысли. – Но мне так надоели наши феи, они токсики. Плюс, если ты заметила, мое актуальное направление – ловля плохих снов. Это мне интереснее, чем без остановки генерить сны по фейским запросам, в том числе и плохие. Вот я и сбежала в Железный мир.

– Ну ты даешь, Лиз!

– Да, я такая, – скромно ответила Лизон и повозила ножкой по полу. – Поэтому я не горю желанием снова встретиться с нашими. Особенно с Селестой. Она, наверное, прибить меня готова после того, как на нее повесили мою работу. Но знаешь, работа – это вопрос выбора, и лично я выбрала себя!

Если Лизон начинала говорить о творчестве, о мотивации или о персональном росте, остановить ее было трудно, но сейчас – необходимо, и Ася бросилась наперерез потоку.

– Круто! Слушай, Лизон, давай расколдуем остальных. Дай им своего кофе, пока не поздно!

Лизон оглянулась на сахарные статуи:

– Ох уж эта магия Айне. Все-то она старается улучшить. А красиво, скажи?

По мнению Аси, было скорее крипово. Но на чей-то сторонний взгляд свежие изваяния вполне могли бы показаться и красивыми.

Хенрик замер в эпичной позе, устремляясь в сторону Аси, будто какой-то супергерой: куртка нараспашку, волосы развеваются, на лице застыла не то мечтательная улыбка, не то мученическая гримаса.

А Ронана и Шайлу можно было принять за романтических влюбленных, которые вот-вот обнялись бы, но по произволу скульптора это им не суждено.

– А их точно нужно оживлять или им и так хорошо? – спросила Лизон. – Это кто вообще?

Ася задохнулась от возмущения.

– Это механик Замка Тысячи Гроз, и он мне нужен, – ответила она (как ей казалось) терпеливо. – А вот это, на минуточку, наследник авалеттского престола. А это… И вообще, Лизон, мне уже плохо от вашей фейской альтернативной морали! От кого-кого, а от тебя не ожидала!

– Ну ладно, ладно, – Лизон пожала плечами. – Уже и спросить нельзя.

Она поочередно подошла к Хенрику, Ронану и Шайле и с видом электрика, заглядывающего в щиток без фонарика, влила им в сахарные уста по глотку горького кофе из термоса.

Следующие пять-десять минут Ася и Лиза наблюдали, как участники экспедиции медленно и с треском вылупляются из сахарной скорлупы.

– А другие статуи оживить можно? – спросила Ася.

– Кофейком? Поздно. Они же сотни лет стоят. Нужны исследования, – ответила Лизон. – Ась, я что сказать-то хотела! Тут, в замке, тоже есть зеркальный портал. Можем прямо сейчас через него вернуться.

– Куда вернуться? – не поняла Ася.

– Домой, в Железный мир. Предлагаю в Мурино.

На такую шикарную возможность Ася и не рассчитывала. Что, вот так просто? Можно экстренно эвакуироваться из этой лютой сказки? Всего несколько секунд в портале, похожем на диско-примерочную, и все останется позади – замки, грозы, тени, болота, токсичные феи, спящая принцесса, ворчливый механик?..

Механик, тем временем, очнулся – первым из всех. Глазурь осыпалась с Хенрика, как штукатурка с дома. Едва он обрел способность двигаться, как схватился за горло, и сахарный зал содрогнулся от его сдавленного рыка:

– Ааа! Что это за вкус?!

– Спокойно, не яд, – ответила Лизон. – Кофе из Железного мира.

– Я чувствую странный прилив сил!

– Завидую! На меня уже так не действует.

Пока Хенрик переживал новый гастрономический опыт, Ася отвела подругу в сторонку и зашептала:

– Слушай, Лиз, я пока не могу, наверное.

– Чего не можешь?

– Ну, уйти в зеркало… У меня там принцесса в замке спит, надо ее окончательно спасти, а еще там Элли, то есть бывшая хозяйка замка. И с остальными Тенями надо разобраться…

Лизон всплеснула руками:

– Аська, ты как всегда. Везде найдешь себе проблемы. А с механиком у тебя что?

– С механиком? Ничего!

– Ну ты говоришь, он тебе нужен.

– Это… в широком смысле. В механическом! – Ася почувствовала, что ни с того ни с сего краснеет. – Короче, ты не можешь нас всех через зеркало переправить в Замок Гроз?

Лизон задумалась.

– Не, не рискну. Во-первых, у Замка сильный негативный фон с тех пор, как ты его активировала. А во-вторых, его осадили драконы.

Этого еще не хватало.

– Драконы?

– Тарвийцы. Там такой шухер! Принц Гектор требует назад свою невесту или что-то в этом роде.

– Какой кошмар! Тогда нам срочно надо туда!

– Можем долететь на грифонах, – сказала, подходя, Шайла.

Ее косы все еще были похожи на сахарные сосульки.

– А эти грифоны – они против нас или за нас? – спросила Ася. – Я уже запуталась.

– Да ни то, ни другое. Они же как птицы, им полетать хочется. Я с ними договорюсь.

Принц Ронан тоже воспрял от сладкого сна. Всем своим видом говоря “без комментариев”, он отряхивал от сахара свои штаны.

– Нужно сначала выбраться из башни, – заметил принц.

– А, ну это можно и через зеркало, – ответила Лиза. – Айда за мной.

И вот не прошло и нескольких минут, как вся компания снова оказалась у парадной лестницы замка Айне.

Шайла лихо, по-разбойничьи свистнула, и фокус с землетрясением повторился: пять каменных грифонов слетели к ним с карнизов главной башни.

– Ой, какие хорошенькие! – заворковала Лиза. – Ну ладно, раз такое дело, слетаю и я с вами.

Полет на спине живого мраморного чудища? Без седла, узды и опыта? И наверняка на приличной высоте? Ася уже на все махнула рукой. Будь что будет, думала она. Неси меня, магия.

– Упряжи они не потерпели бы, – тихо сказал Хенрик, оказавшийся рядом с ней. – Ничего, мы быстро долетим. Обними его за шею, обхвати пятками бока и закрой глаза.

Совет был хорош тем, что полностью совпадал с собственным планом Аси. Но зато механик подсадил ее на грифонью спину. И Лизу тоже подсадил. А пытался ли Ронан сделать то же самое для Шайлы, Ася уже не успела увидеть.

Когда стая грифонов взмыла над замком Айне, Шайла возглавляла летучую кавалькаду.Внизу колыхалось туманное море Тенелесья. Ветер свистел в ушах, выдувая остатки сахарной пудры из волос и мыслей.

Ася прижималась к шее своего грифона, чувствуя под пальцами надежную и теплую шероховатость камня. Сначала она и правда зажмурилась, но потом решила, что такой полет надо переживать на полную.

Замок Тысячи Гроз показался на горизонте очень скоро. Он был прекрасен: издали – мираж в облаках, а вблизи – каменная звезда в редких всполохах молний.

Но как только грифоны стали снижаться, их встретили струи драконьего огня.

Жар ударил так близко, что Асе пришлось спрятать лицо в грифоний загривок. Она едва успела увидеть, откуда шли огненные залпы: драконы прятались в глубоких тенях под сводами воздушного моста. Обычно опоры моста скрывались в тумане, но теперь все заволокло едким дымом – и в нем кишели чешуйчатые крылатые твари с янтарными глазами и шипастыми хвостами.

Уши у Аси заложило от резкого перепада высоты, когда ее крылатый скакун ушел от огня, – и кишки завязались бантиком, когда он спикировал во внутренний двор замка.

Грифоны приземлялись один за другим, выбивая когтями бенгальские искры из плит двора. Их белые крылья облизала черная копоть, а всадники имели разнообразно бледный вид – но все вроде бы долетели благополучно.

Ася сползла на землю. Хенрик оказался рядом, протянул руку, помог подняться – но она едва могла стоять, до того дрожали колени.

Навстречу им вышла пара: дух ветра Сайрус в обнимку с принцессой Розабеллой.

– Роза! – Ронан бросился к сестре. – Ты проснулась!

Его лицо светилось облегчением – поцелуй Сайруса сработал, проклятие пало.

Впрочем, принц тут же нахмурился и, поравнявшись с Сайрусом, придержал его за отворот рубашки и небрежно заметил:

– Кхм, Сайрус. Я благодарен за спасение сестры, но все-таки держи себя в руках… а руки подальше от принцессы!

Розабелла, услышав это, только крепче перехватила Сайруса за талию.

– Оставь его, Ронан, – сказала она с мягким укором. – Он едва держится на ногах.

– Кто, я? – встрепенулся Сайрус. – Я держусь великолепно.

И тут стало очевидно, что он почти висит на хрупком плече Розабеллы. Неужели, подумала Ася, заточение в погребах замка Айне так его подкосило?

Но дело, видно, было не в этом.

– Между прочим, я три дня и три ночи держу небо в одиночку! – похвастался ветреный дух.

– Что это значит? – осведомился Ронан.

– У нас тут вовсю идут воздушные бои! За это время против драконов я применил: болтанку, воздушные ямы, эфирную рябь, шумовые ловушки, ураганные завихрения, – перечислил дух, загибая пальцы на свободной руке. – И еще много всего! Сейчас драконы сбиты с толку и палят вслепую, потому что я взболтал каждый вершок пространства вокруг скалы! Но, к сожалению, – заключил он, –  долго это не продлится.

– Три дня и три ночи? – переспросил Хенрик.

– Да уж не меньше, – подтвердил дух. – Где вы пропадали так долго?

– Я так и думал, что время в той башне сломано, – сказал Ронан. – Могли бы застрять там навсегда, нам повезло, что одна из фей оказалась на нашей стороне.

Все расступились, глядя на Асину подругу.

– Кого я вижу! Мелизанда! – воскликнул Сайрус, явно обращаясь к Лизон. – Нагулялась?

Лизон, она же Мелизанда, помахала Сайрусу издали.

– Привет-привет, – сказала она с довольно кислым видом. – Я ненадолго. Только помогу тут все разрулить, и обратно.

– Раз так, то я спокоен, – ответил Сайрус (неизвестно, на какую из частей сообщения). – Ну, гарнизон, предлагаю подняться на дозорную площадку и оценить расположение сил противника.

На дозорной площадке Громовой башни был обнаружен тот, кого так не хватало – кавалер Скребниль Громтоск. Он сидел, забившись от ветра в угол бойницы, в полном обмундировании и вооружении, и был такой маленький и такой загруженный, что Ася с трудом подавила желание взять белку-рыцаря на руки и посадить под плащ.

– Привет вам, благородная госпожа, и вам, королевские высочества, а также дамы и кавалеры, – прострекотал сенешаль, салютуя своим арбалетом. – Ночью летучие мыши предприняли атаку на драконов, залетая им в уши и сбивая с курса. Результаты отважной вылазки все еще не известны.

– Мышь мадам Пернилла до сих пор не вернулась, – шепотом сказала Асе принцесса Розабелла.

Небо было такое мглистое и пасмурное, что трудно было понять: утро сейчас, день или ближе к вечеру. С высоты видны были разрушения, вызванные трехдневным противостоянием: переломанные и обгорелые деревья, поваленные ворота, черные подпалины на кладке башен.

Как это все-таки горделиво и опрометчиво – замок без крепостных стен, подумала Ася. На что, спрашивается, рассчитывали строители Замка Тысячи Гроз? Ах, ну да – на грозу. То есть, получается – на нее, на Асю.

–  Кстати, заводные-то стражники у нас в первый день полегли, – сообщил Сайрус.

– Пойду посмотрю, – тут же сказал Хенрик и ушел вниз.

Шайла отправилась с ним.

Если не считать драконов, то основные силы противника клубились по ту сторону моста: там, в поле, виднелись палатки, костры, копошились люди. Много людей.

– Когда я прилетел, войска были уже здесь, на подступах, – сказал Сайрус. – Между прочим, там не только тарвийцы, но и армия королевства Авалетт. И твои сестрицы-феи, Мелизанда, тоже с ними.

– Угу. Никогда еще силы добра не были столь едины, – мрачно ответила Лизон. – А почему вы с принцессой не упорхнули отсюда по воздуху?

Сайрус поглядел на принцессу Розабеллу глазами-сердечками.

– Я и предлагал упорхнуть, но Роза решила, что Замок нужно отстоять, и раз уж есть возможность дать бой Гектору здесь, в отдаленной и пустынной местности, то нужно это сделать.

– Молодчина! – воскликнул принц Ронан. – Я поступил бы так же.

– Теперь, когда в Замок вернулась хозяйка гроз, мы ударим по Гектору хорошенькой бурей, и дело в шляпе, – заявил Сайрус.

– О да! – согласился Ронан. – Сокрушительную мощь гнева грозовой дамы поистине стоит применить в бою!

Следовало, конечно, ожидать, что они так и скажут. Но что скажут о новой буре Хенрик и жители трех окрестных деревень? И что делать, если в последнее время Асю обуревают несовместимые с бурей чувства?

Кстати, о чувствах: сейчас было тяжко и мутно – будто Замок Тысячи Гроз пытался подгрузить ей в голову тоску и тлен, которые успели выветриться за время приключений в Тенелесье.

– Эй, стратеги, говорите со мной, а не обо мне, – проворчала Ася. – Я вам тоже не батарейка. С гневом бывают перебои!

– А жаль, – Сайрус вдруг подобрался, глядя куда-то поверх ее плеча. – Прошу, прими хотя бы грозный вид.

Ася обернулась.

Там, за мостом, началось движение. От осадного лагеря отделилась пара драконов. Они рассекали пространство, будто воду, почти не взмахивая крыльями. Быстро набрали высоту и зависли прямо напротив смотровой площадки. Поток жаркого воздуха едва не сдул Скребниля с его поста, да и Ася прикрыла лицо рукой.

Вблизи драконы были, как две коллекции старинных монет – один в золотой чешуе, другой в серебряной. А на их спинах восседали два рыцаря в сияющих доспехах.

Один из рыцарей поднял забрало – это был не кто иной, как принц Гектор из Тарвии.

Затем и второе забрало было эффектно откинуто, открыв прекрасное лицо феи Вивианы.

– Предвечные, этот пафос меня доконает, – пробормотал Сайрус. – Роза, спустись лучше вниз.

– Не стоит, – возразила принцесса, – пусть у нас будут представительные переговоры.

Судя по тому, как Вивиана сузила глаза, а Гектор выпятил челюсть, они, возможно, не ожидали, что переговоры будут настолько представительными. Но героического вида не утратили.

– У меня с собой брачный контракт, срок исполнения которого наступил десять дней назад! – крикнул принц Гектор и развернул длинный пергаментный свиток.

– А у меня – предписание о выселении из Замка Тысячи Гроз некоей Асмерис в связи со злоупотреблением полномочиями, – заявила фея Вивиана и тоже помахала свитком, белым и изящным.

– Эти документы скреплены кровью, магией и древним правом, и просрочка вам дорого обойдется! – добавил Гектор. – Сдавайтесь, пока пеня не стала смертельной!

– Засунь свои документы себе знаешь куда! – крикнул принц Ронан, обращаясь к принцу Гектору. – Ты мерзавец, и я вызываю тебя на поединок!

Он сделал движение, чтобы схватиться за шпагу – забыв, что его великолепное оружие осталось в трясине Тенелесья.

– Что-то потерял? – участливо спросил принц Гектор. – Ну, Ронан, не дури. Я не стану убивать члена семьи. Не в медовый же месяц!

– Вот и разберемся по-семейному! Только ты и я!

– Взываю к вашему благоразумию, мадам, – Гектор, не обращая внимания на Ронана, переключился на Розабеллу. – Вы моя законная жена и принцесса Тарвии! Соблаговолите отлипнуть от друга вашей юности и занять место в моем паланкине. Тогда никто не пострадает!

Казалось, принц Гектор искренне развлекался, пока нес эту пургу.

Ася не выдержала и шагнула вперед:

– Какая еще законная жена? А добровольность брачного союза? А свободное волеизъявление обеих сторон для вас какая-то шутка? И хватает же совести еще что-то говорить о праве!

Она немного пожалела, что сама ничего не смыслит в авалеттском семейном праве (и в тарвийском тоже), но в целом момент был неплохой – как в судебной драме. И замок откликнулся: между башнями легонько громыхнуло, затрещало, и краем глаза Ася увидела синий проблеск молнии.

Это было не бог весть что, но впечатление произвело. Сайрус тут же изобразил всем своим видом: “ну что, съели?”, Гектор занервничал и поднял своего дракона на дыбы, а Вивиана…  Вивиана не шелохнулась и не изменилась в лице, но с глазами у нее случилось что-то странное: они едва ли не заискрились, будто молния отразилась в них.

– Не волнуйся о делах королевства Авалетт, Асмерис из Железного мира. Замку нужна новая хозяйка, эта должность тебе не по силам. Так и быть, возвращайся к себе, если успеешь, – голос Вивианы прозвенел так, будто рассыпали ведро иголок.

– Да, кстати! Всех касается, – принц Гектор решил вернуть себе общее внимание. – Отдайте мне жену и убирайтесь на все четыре стороны. Я не хочу остаться в хрониках как разрушитель Замка Тысячи Гроз. Но могу!

– У ультиматума должен быть срок, – сказала Розабелла.

– Но мы его все равно не принимаем, – сказал Сайрус.

– А мое предложение в силе, – сказал принц Ронан. – Завтра на рассвете, на мосту. Твоя единственная возможность войти в хроники с честью.

Принц Гектор рассмеялся.

– Некогда ждать рассвета! Все будет кончено гораздо раньше. А если злая судьба сделает меня вдовцом, а короля Теренса – бездетным, я не позволю трону Авалетта пошатнуться. В таком безутешном горе я стану единственной опорой короля и его государства.

Драконы величаво развернулись и улетели. Вивиана не захотела оставить последнее слово за собой.

– Подлый негодяй! – воскликнул принц Ронан. – Я ему покажу опору государства!

– Что-то я не пойму, – спросила Ася, – если Гектор – дракон, почему он летает на драконе?

– Тарвийцы не драконы, – задумчиво ответила Лизон-Мелизанда, до сих пор молчавшая. – Считается, что у их королевской семьи драконья кровь. Кто-то из них умеет оборачиваться, но наш милый Гектор – принц не первого сорта… Видали Вивиану? Не заметили ничего странного?

– Не разговаривает со мной, – ответил Сайрус. – Но это и к лучшему!

– Да нет, я про то, что она сказала насчет новой хозяйки гроз. Мне кажется, Вивиана сама метит на эту должность. Это добром не кончится. Как вам удалось ее настолько разозлить?

Сайрус хотел и на это что-то ответить, но вдруг начал неудержимо зевать. Принцесса Розабелла рядом с ним тоже зевала, хоть и сдержанно – глаза ее слипались.

Как же хочется спать! Просто жутко рубит, поняла Ася. Как после трех смен подряд. Сколько они не спали, пока бродили по сломанной башне? Двое суток или трое?

Принц Ронан попытался поддержать ее, не дать упасть, но и сам сполз по стене рядом с Асей.

– Право, неловко… – пробормотал принц, силясь поднять тяжелую голову. – У нас в полку… – и решительно отрубился.

Только Лизон была бодра – и очень недовольна. Она привстала на цыпочки и потрогала пальцами воздух.

– Это Селеста, ее чары, – сказала она. – Вот научилась же! А кофе-то и кончился.

Последнее, что видела Ася перед тем, как провалиться в сон – Лизон трясла Скребниля, требуя принести ивовых прутьев, но белк, похоже, беспробудно дрых.

А сразу после этого Асе приснился сон, в котором Замок Тысячи Гроз превратился в вокзал. От вокзала каждые пять минут отходили поезда, а она с чемоданом подошла к окошечку кассы и сказала: “Два билета до Железного мира, пожалуйста”. В окошечке сидела почему-то фея Амелинда, она строго сказала: “Билет только один”. И потом добавила: “А мою булавку с ландышами ты не забыла?”.

Когда же Ася вывалилась из сна, Лизон уже связала целую веревочную паутину между двумя флагштоками, торчащими из зубчатой стены.

– Вот это ловец! Скажи? – крикнула она Асе. – Никаких материалов, кроме веревки – а работает! Потому что у меня личной энергии вагон!

При слове “вагон” где-то на задворках сознания у Аси свистнул поезд, который, очевидно, уходил без нее.

Все постепенно просыпались, продирали глаза и ошалело глядели на работу феи снов.

– Теперь внимание: возврат отправителю! – сказала Лизон и принялась дергать за веревочки то там, то сям, будто играла на арфе.

При этом она мурлыкала что-то себе под нос, а натянутая сетка гудела на ветру, – бэм, бэм! – и больше ничего не происходило.

Но Сайрус, подойдя к краю стены, развел руками:

– Ай да Мелизанда!

В осадном лагере творилось что-то необыкновенное. Все войско разом залегло в спячку. Можно было разглядеть, как солдаты валятся спать рядком, будто по команде, уютно заворачиваясь в свои походные одеяла. Асе показалось, что она даже слышит нарастающий громовой храп. Даже лошади улеглись – собрались не просто дремать, а смотреть сны. Не заснули, кажется, только драконы – несколько крылатых ящеров тревожно крутили шеями над палатками.

Лизон  утомленно отдула челку со лба и скромно заметила:

– Я только отразила чары Селесты, больше ничего. Думаю, у вас есть пара часов, пока вояки пересматривают свои сны.

– Пара часов! Что это нам даст? Можешь нагнать больше сна? – спросил Сайрус.

Но Лизон заупрямилась:

– Если больше, они еще простудятся. Напоминаю, я добрая фея. Боевой магии от меня не ждите. Ася моя подруга, но и феи мне не чужие. От этого у меня конфликт интересов, то есть вообще никакого интереса к этой вашей заварушке.

– Так значит, феи не заснули? – спросила Ася.

– Вряд ли. Разве что Селеста могла заснуть от возвратного заклятья. Но это только справедливо!

Сайрус адресовал Мелизанде саркастический поклон.

– Что ж, прекрасно! Значит, ждем новой пакости от фей в любой момент.

– Мы могли бы не ждать, а сами кое-что им подстроить, – сказала Ася.

– Что ты имеешь в виду?

– Есть одна мысль…

Асин план был вообще-то ненадежным и рискованным. Однако все его одобрили: и Сайрус, и Ронан, и Розабелла. И даже Лизон была не против.

– Щас бы в ночную на склад, пикать товары, а не вот это вот всё, – только и сказала фея снов.

Но чтобы осуществить этот план, нужен был еще и Хенрик.

Разыскивая механика в замке, Ася волновалась. Почему? Да так. Просто волновалась, не случилось ли с ним чего в этом насквозь волшебном месте.

Было холодно, ветер гонял по двору свежую снежную крупу.

Хенрик сидел в дверях каретного сарая, уронив голову на руки, будто во власти сонных чар. С другой стороны, и схватиться за голову тоже было от чего.

Тут же, под навесом, лежали в ряд несколько десятков механических стражников. Их копья и алебарды были свалены в кучу поодаль.

Когда стражники Замка Тысячи Гроз несли караул, их можно было издали принять за пустые доспехи, какие стоят под стеклом в музеях. На самом деле это были сложные механизмы: скелеты из металла, суставы из костяных шаров, связки из кожаных ремней, внутренности – латунные шестерни, валики, штифты. Под горлом всегда горела синим огнем хрустальная лампа – наверное, знак исправности. Но от всего этого не становилось понятнее, как стражники работают и какая сила ими управляет: подгорные чары? заклятье? фантазия мастера?

Драконье пламя обошлось с ними жестоко. Теперь механические тела походили на кости, выкопанные из древнего кургана. Когда-то золотистая латунь покрылась радужными пятнами и обросла хлопьями жирной копоти. Кожаные ремни полопались, руки и ноги бессильно отвалились, обнажив костяные шарниры. Лампы потухли, и некоторые – потухли навсегда: хрусталь расплавился и превратился в мутные застывшие капли.

Услышав Асины шаги, механик поднял голову и сказал:

– Проверили, бесполезно. У десятка стражников руки-ноги целые, да только все равно они не заведутся.

– Совсем никак?

– У них филактерии поплавились, это такие… словом, штуки вместо сердца. Нечем заменить. Слов нет, как жаль работу Гвишена. Шайла расстроилась, ушла спать.

– Правда жаль, – сказала Ася и присела рядом. – Кстати, о сне. Там у нас Мелизанда усыпила неприятельскую армию. Но надолго этого чуда не хватит. Так что мы хотим попробовать заманить фей в ловушку.

– Вот как? Что нужно делать?

Выслушав Асин план, механик усмехнулся, хлопнул себя по коленям и поднялся, готовый идти.

– Ну, куда ни шло. Может, и сработает! Только феи очень опасны. Вот когда пожалеешь о стражниках. Представь, в их начинке есть железо! Совсем чуть-чуть, одна деталь. А все-таки они бы нам пригодились против фей.

И как только он это сказал, на припорошенной снежком земле сам собой нарисовался цветок.

Потом невидимая рука стала выводить буквы.

Ася вскочила. Хенрик схватил ее за руку:

– Это она!

Бледный как смерть, он неотрывно следил за тем, как удлинялась строчка. Ася тоже следила, но прочитать не могла: ее пунктирные знания опять дали сбой на практике. К тому же, ни с того ни с сего в голову влезла мысль, нормально ли, что Хенрик держит ее за руку при Элли? Скорей всего, ничего страшного, он же просто от неожиданности. Но если и не нормально, не отбирать же руку?

– Что там? – спросила она. – Что Элли пишет?

Механик вытер пот со лба.

– Пишет: “Дай нам шестерых, мы хотим защищать свой дом”.

– Шестерых – кого?

– Стражников, – объяснил он. – Хозяйки гроз хотят себе их тела.

Так Ася узнала, что бывших хозяек шесть, а она – седьмая.

Счастливая, получается.

Спальня в Лесной башне порядочно пожухла, пока Аси не было в Замке Тысячи Гроз.

– Круто, я как раз не успела листьями пошуршать в этом году, – сказала Лизон.

– Что-то я, наверное, не так делаю, – сказала Ася, – всё вянет.

– Да просто магия нестойкая, требует внимания, типа как полива, – объяснила Лизон. – Куда направлено внимание – туда течет энергия.

Лизон крутилась перед зеркалом, а главным предметом Асиного внимания был выдвижной ящик туалетного столика, пока закрытый.

– Лиз, а ты в нашем мире колдовать не можешь, что ли? Я понимаю – блог, но зачем тебе ипотека?

– Так интереснее. Я вообще практикую осознанный отказ от магии, – заявила фея снов. – Не всегда, конечно – срывы тоже бывают. Примерно как ты на диете сидишь. Зато у меня уже почти нет проблем с железом! А ты, кстати, вроде похудела.

– Похудеешь тут, – сказала Ася мрачно.

Она выдвинула ящик, достала серебряную булавку с ландышами – подарок Амелинды – и воткнула в волосы.

– Ну как, идет мне?

Лизон набрала воздуха в грудь.

– Ася, дорогая, что с тобой? – заговорила она взволнованно.

– Я собираюсь на свидание, – сказала Ася.

– На какое свидание? Ты посмотри на себя! Твои руки стали прозрачными, а в глазах будто серый пепел! Ты превращаешься в Тень!

– Я знаю, – ответила Ася в тон. – Это Замок. Он истощил меня, как и других хозяек. Но на мне всё закончится, потому что я его уничтожу.

– Уничтожишь Замок? Но как? – подхватила Лизон.

– С помощью механика Хенрика. Он ждет меня в донжоне. Ради меня он готов уничтожить Сердце Гроз.

– К чему это приведет?

– Грозовой контур разомкнется, и вся магия замка уйдет в землю. Больше никаких гневных бурь и никакой власти над погодой.

– Но погоди, это же древняя магия! Может, лучше уйти, пока ты не стала Тенью, и оставить Замок Вивиане?

– Нет, – сказала Ася. – Если Вивиана займет Замок, она станет слишком сильной. Я лучше умру, чем допущу это. И Сайрус тоже не допустит.

– Думаешь? – произнесла Лизон с сомнением. – Тогда поторопись. Пока от Сайруса нет никакого толку, феи и драконы могут атаковать в любой момент!

После этого фея снов выразительно помахала Асе и сделала жест, будто роняет микрофон.

Первая часть радиоспектакля была сыграна; Ася думала, что ей будет трудно выдержать такой торжественный тон и не рассмеяться, но на деле оказалось совсем даже и не весело.

Хенрик действительно ждал ее в донжоне, где в оправе из медных и стеклянных труб сверкало и переливалось рубиновое Сердце Гроз.

– Настала пора покончить с магией Замка! – громко сказала Ася.

– Хорошо, – ответил он, – дай мне руку.

На самом деле торопиться было некуда – вернее, не имело смысла. Все теперь зависело от Вивианы.

Ася была уверена, что потайной ход и тройные двери не станут для Вивианы препятствием, если она захочет прийти – но это в том случае, если она вообще на это клюнет.

Руку механику тоже можно было не давать – вряд ли шпионская булавка Амелинды передавала такие мелочи. Но как-то оказалось, что Хенрик держит ее за обе руки и стоит очень близко.

В багровых отблесках Сердца Гроз его серые глаза казались почти черными.

– Ты вся дрожишь, – негромко сказал Хенрик, как бы в объяснение того, зачем он стиснул ее руки в своих горячих ладонях. – И бледная.

– Я превращаюсь в Тень, – сказала Ася и отчаянно замотала головой, чтобы он понял, что это говорится только для прослушки. Он понял, но на секунду его глаза все же стали испуганными.

– А я думаю, – сказал Хенрик, – что ты светишься, как фарфоровая лампа.

Это что, комплимент? Романтический момент?

Момент был со всех сторон неподходящий, однако Асе вдруг захотелось, чтобы Вивиана опоздала или совсем не появилась.

Но она появилась.

Двери будто вышибло взрывной волной. Вивиана влетела, не касаясь пола. Ее серебристые волосы реяли в воздухе, как наэлектризованные.

– Прочь отсюда! – голос Вивианы вибрировал от ярости, заставляя технику дребезжать. – Как смеешь ты портить то, что тебе не принадлежит?

Не было сомнений, что старшая фея обращается именно к Асе, и надо было что-то отвечать.

– Этот замок убивает, Вивиана, – сказала Ася.

– Убивает? – фея подзависла в воздухе. – Что-то на человеческом. Ты о чем?

– О Тенях, например!

Вивиана рассмеялась.

–  Грозовой замок выжигает все лишнее, оставляя только чистую волю и магию. Те, кого ты называешь Тенями, просто не имели внутри ничего, кроме шелухи. Но, должна признать, ты – худшая из всех. Ты притащила сюда свой серый мир, унылую мораль и страхи. Ты становишься прозрачной? Это потому что в тебе нет плотности, нет истинного гнева – одна лишь жалость к себе. Понятия не имею, почему Замок тебя выбрал.

В этом испепеляющем монологе было одно слабое место, и Ася решила им воспользоваться.

– А Сайрус говорит, что я лучшая из всех!

Вивиана побелела, и в глубине зрачков поселилась холодная голубая искра.

– Не стоит верить всему, что говорит Сайрус. Дух ветра обольщал тебя по моей указке, как это ни грустно.

– Но все же, как это ни грустно, он тебя оставил.

Вивиана опустила ресницы, с легким смешком пожала плечами и отвернулась. Ее внимание привлекла ветвящаяся по стене стеклянная жила с потоком золотых искр внутри. Фея рассеянно провела вдоль нее пальцами, и Сердце Гроз за спиной Хенрика вдруг сменило ритм. Алый огонь внутри кристалла стал пульсировать вдвое быстрее.

– Он вернется ко мне, – задумчиво сказала Вивиана, – если я стану грозовой дамой. Всё к тому идет, а где гроза, там и ветер. Вместе получается буря.

Волосы феи потрескивали и искрились на концах. Отдельные пряди извивались, как белые змеи, притягиваясь к металлическим трубам.

– Ну хватит, убери оттуда руки, – подал голос Хенрик. – Ты сама, того гляди, станешь Тенью.

Когда Вивиана заговорила снова, ее голос раздвоился – за привычным звонким тембром слышался низкий вибрирующий гул.

– Я? Тенью? Ну уж нет! Долгое время я избегала темной стороны, не поддавалась гневу. Но ярость феи – не кухонный чад, а очищающее пламя, – пророкотал этот голос. – Я не позволю Замку поглотить меня. Я не буду его служанкой, я сделаюсь его законом. Я не исчезну, но стану самой сутью грозы. Потерять свою оболочку я не боюсь и смогу жить вечно в центре бури. И если цена за власть над небом – отказ от отражения в зеркале, то я заплачу ее, не глядя.

В стробоскопическом мигании кристалла было видно, как по белой коже Вивианы, под тонкой тканью платья, разбегаются голубые молнии – будто ее вены превратились в провода под напряжением.

Суперзлодейка! – промелькнуло у Аси в голове. Настоящая, как в комиксе? Из тех, что в финале разрушают города? И это мы ее так допекли?

Собственное Асино сердце теперь тоже колотилось в унисон с Сердцем Гроз.

Но, по правде, ей было бы гораздо страшнее и не до мыслей о комиксах, если бы не Хенрик. Он-то напуган не был.

– На это я смотреть не собираюсь, – буркнул механик и выжал неприметный рычаг в стене.

Плиты пола раздвинулись, и из темноты вылетел светящийся сетчатый кокон.

Эта ловушка была устроена в донжоне еще при постройке замка, на случай непрошеных вторжений. Магическую сеть, как объяснил Хенрик, делал на заказ чародей из Хаморы.

Теперь эта ценная сеть должна была спеленать фею, как муху. Но не тут-то было.

Передернув плечами, Вивиана легко порвала кокон. Обрывки разлетелись по углам и погасли.

А фея подарила Асе и Хенрику прощальный взгляд, полный неизбывного презрения, оттолкнулась от воздуха лепестковыми туфлями и взлетела выше – туда, где пульсировало Сердце Гроз.

– Куда! Сгоришь! – заорал механик.

Но Вивиана уже не удостоила его вниманием. Ее не интересовало ничего, кроме кристалла. Она приблизилась вплотную, раскинула руки и обняла Сердце Гроз.

Алый свет внутри камня перестал пульсировать и хлынул навстречу фее сплошным потоком.

И тут же Ася согнулась пополам, будто от резкого удара в грудь.

– Эй, что с тобой такое? – голос Хенрика донесся как будто из-под воды.

Что с ней, в самом деле?

Хрупкая, будто прибившийся к фонарю мотылек, Вивиана впитывала свет Сердца Гроз. В лучах кристалла силуэт феи менял очертания, вихрился, искажался.

Но и Асю тянуло туда, вверх – раствориться в сиянии, стать частью бури вместе с Вивианой. Только для нее это было невозможно – и поэтому больно.

Сверху посыпалась каменная крошка. Медные трубы начали лопаться, выпуская горячий пар. Стены дрожали, по каменной кладке побежали ручейки пыли и ломаные трещины.

Первая огромная балка сорвалась с высоты и полетела вниз – прямо туда, где, не в силах пошевелиться, стояла Ася, завороженная сиянием кристалла.

– Берегись!

Хенрик сшиб ее с ног, накрыв собой в тот самый миг, когда камень с грохотом разнес плиты пола.

Механик сам весил килограммов сто, но он как-то исхитрился обстроиться вокруг Аси, почти не касаясь ее тела. Она будто оказалась под надежной каменной крышей. Серые глаза Хенрика были совсем рядом, как тогда, в воздухе над замком Айне. Но теперь в них полыхнуло неожиданное веселье.

– Как тогда, – шепнул механик в ответ ее мыслям.

И поцеловал ее.

Говорят, в самом сердце урагана есть островок тишины и покоя. И еще говорят, что если он есть, то это только иллюзия безопасности, а на самом деле означает, что ураган вот-вот пойдет вразнос.

Может, так оно и было.

Мир вокруг сошел с ума, теперь официально: башня ходила ходуном, свод обвалился, обнажив ревущее небо снаружи. Дождь бил сквозь проломы, выводя из строя раскаленные механизмы. А посреди этого хаоса вращался огромный столб тумана, и он жадно тянул последние капли силы из Сердца Гроз.

Но что-то новое произошло после поцелуя. По залу прокатилась тяжелая теплая волна. Пылающий поток света из кристалла захлебнулся, выцвел до белого сияния.

Сердце Гроз издало звук, похожий на стон расколотой горы, и рассыпалось в пепел.

Столб тумана взвился смерчем и ушел в небо, сорвав остатки крыши.

Вивианы нигде не было. Похоже, она не ошиблась – превратилась в грозовой фронт, как и хотела.

Хенрик вскочил, подхватил Асю на руки и через завалы камней и бревен пронес к выходу. Едва они нырнули в темную прохладу туннеля, как за их спинами раздался окончательный, торжественный грохот.

К счастью, своды подземного коридора выдержали, не рухнули. Ася и Хенрик выбрались наружу, и вся та пыль, что они собрали по дороге, под дождем моментально превратилась в грязь.

Гроза, ураган, ливень, и всё это среди зимы – такой погодной феерии уж точно не помнили старожилы Теневого Подола и окрестностей. А впрочем, кто их знает.

В небе творилось невообразимое: клубились черные тучи, сверкали молнии, и не менее пяти огнедышащих драконов снова и снова пикировали на замок. Но всякий раз промахивались и кувыркались в воздушных потоках, путаясь в собственных крыльях. Наверное, это была работа Сайруса, – его легендарные болтанки, воздушные ямы и так далее – хотя самого духа ветра не было видно.

Зато внизу, у моста, совсем близко, кипел бой.

Драконья кровь помешала принцу Гектору смотреть сны, и он заявился под стены Замка Тысячи Гроз во главе пешего отряда тарвийцев – должно быть, своих кровных родственников.

Их атаку отражала самая причудливая команда спасения, которую только можно было вообразить – принц Ронан, Шайла и шесть механических стражников.

Если бы Ася не знала, что в стражников вселились духи бывших хозяек замка – она бы решила, что ей снится кошмар.

Обгорелые истуканы, вооруженные пиками и алебардами, двигались с жутким лязгом и зловещей грацией – но больше пугали, чем наносили урона.

Ронан и Шайла разжились оружием из той самой кучи металлолома, что Ася видела на заднем дворе – другого-то оружия в замке не водилось.

Это был слаженный бой, залюбуешься: троллиха орудовала пикой, расшвыривая тарвийских латников, а Ронан приспособил для ближнего боя алебарду, укоротив древко, и теперь пользовался всеми ее преимуществами: то колол, то рубил, точными выпадами удерживая центр.

И все же силы явно были неравны.

Хенрик шумно вздохнул, велел Асе не высовываться, поднял какой-то дрын и ринулся в свалку – прикрывать спину Шайле.

Асе ничего не оставалось, как наблюдать.

Принц Ронан и принц Гектор явно жаждали поединка. Они упорно прорывались навстречу друг другу, как разлученные братья, и наконец сошлись лицом к лицу: обломок алебарды против двуручного меча.

Гектор, в тяжелой кирасе, бил с яростью тарана. Ронан был легче, но измотан долгой обороной. В какой-то момент он осел на колено, зажимая рану в боку.

Гектор, почуяв победу, уже заносил меч для финала, когда между ними живым щитом влетела Шайла.

Тяжелый меч принца Гектора разрубил наспех выставленную пику. Троллиху отбросило, но Гектор завяз в этом ударе. Из сутолоки вынырнул тарвийский воин, занося меч над головой Шайлы. Но был сбит с ног: Хенрик налетел на врага со спины, повалил, вскочил, готовый драться дальше. Оружия у него уже не было.

И в этот миг с неба рухнул дракон – очередной пострадавший от воздушных маневров Сайруса. Многотонная туша врезалась точно в середину моста.

Вполне вероятно, за всю историю Замка Тысячи Гроз мост выдерживал и не такое. Но то ли крушение донжона нарушило его равновесие, то ли вечная непогода наконец подточила его опоры.

Как бы то ни было, древние камни моста посыпались один за другим, будто костяшки домино.

Нападавшие и оборонявшиеся, живые и мертвые – все разом попятились, а Гектор оказался на самом краю разлома и потерял равновесие.

Он отчаянно взмахнул руками, пытаясь уцепиться за обломки парапета, но кираса потянула его вниз.

С ужасным криком принц Тарвии исчез в туманной бездне вместе с рухнувшим пролетом моста.

А Замок Тысячи Гроз содрогнулся и замер, окончательно став неприступным летучим островом.

Однажды летним утром в Замок Тысячи Гроз, как обычно раз в неделю, доставили свежие газеты, и кавалер Громтоск любезно принес их к завтраку.

“Объявление о королевском бракосочетании: Новая эра процветания”, – прочел принц Ронан на первой странице “Авалеттского вестника”. – Ну-ка, ну-ка!

“Светлая радость и трепетное волнение воцарились на просторах королевства Авалетт: настал день, когда узы вечной любви свяжут благородного принца Ронана и его несравненную избранницу Шайлу О’Бирн-Круа из кланов Северных земель, – сообщало официальное издание двора. – Наш бесстрашный принц обрел несокрушимую опору в лице прекрасной северянки. Этот союз, подобный редкому цветку, расцветшему среди скал, согревает наши души обещанием вечного счастья.

Отметим, вместе с рукой и сердцем прекрасной Шайлы наше королевство получает бесценный дар, о котором мечтали поколения. Теперь наши границы открыты для несметных богатств северных гор. Железные реки и неисчерпаемые потоки других ценных металлов хлынут в наши кузницы, превращая каждый день в праздник изобилия и уверенности в завтрашнем дне.

Счастье молодых станет залогом того, что наш край никогда более не узнает нужды в ресурсах, а звон свадебных кубков перерастет в мощный гул процветающей промышленности. Пусть же эта любовь, крепкая, как северная сталь, хранит Авалетт во веки веков!”

– Бесстрашный принц? Несокрушимую опору? По-моему, над вами смеются даже придворные репортеры, – заметил Сайрус.

– Ты просто завидуешь, – парировал Ронан. – Про тебя-то ничего не пишут.

– Еще бы, нас ведь и не женят, – ответил дух ветра. – После того, как феи покинули Авалетт, лорды-клятвохранители делают вид, что меня тоже здесь нет и никогда не было. Вот лицемеры! Будто это помешает мне приносить Розабелле клятвы верности каждый день и каждую…

– Кроме того, – перебила принцесса Розабелла, – завтра мы с Сайрусом отправляемся в путешествие по соседним мирам и спокойно поженимся в королевстве Гриннагрет, где нас никто не знает. Господин Ойвинд уже все подготовил.

– Да-да, – кротко подтвердил Сайрус. – Хорошее место, я сам выбирал. Там по обычаю жених и невеста целуются не один раз, а двадцать восемь.

– А почему в газете не пишут, что свадьба двойная? – спросила Шайла.

– Думаю, по той же причине, – сказала Лизон. – Теперь в Авалетте в моде промышленность, а не магия. А все, что связано с Замком Тысячи Гроз, и подавно никто вспоминать не хочет.

– Вообще-то пишут, – возразил смущенный Скребниль Громтоск и вытащил из пачки газет самую нижнюю – таблоид столь потрепанный, будто его пронесли в орлиных когтях через дожди, снега, бури и ураганы (так и было).

– Старый добрый “Скрежет Дальнозуба”!  – хмыкнул Хенрик, развернул газету и прочитал:

«Грянул гром! Грозовая ведьма выходит замуж за горе-механика!

Наши источники в министерстве сточных вод сообщают: свадьба Асмерис и Хенрика Трюма – это лишь хитрая уловка, чтобы не давать показания друг против друга в суде по делу об уничтожении Замка Тысячи Гроз! Пока шедевр чаропогодной архитектуры рушился из-за их фокусов, эта бедовая парочка уже выбирала цвет скатертей. Жители Дальнозубья в ярости: кто вернет нам магический фон, необходимый для роста репы?».

– Вот так желтуха! – не выдержала Ася.

– А что? Прекрасная статья, – сказал Хенрик. – Там чистая правда написана.

– Чего? Это где там правда?

– Ну как же, вот. Мы – бедовая парочка! – с торжеством ответил механик.

Бережно сложил газету вчетверо, отправил во внутренний карман своей визитки и для пущей сохранности прихлопнул.

Да, Хенрик Трюм был катастрофически нарядным в это утро – в темно-серой визитке, полосатых брюках, жемчужно-сером жилете, в белом галстуке и с розовым цветком шиповника в петлице. Где-то поблизости обретались еще шляпа и перчатки, которые он все время терял.

Что касается Аси – для нее Лизон откопала в гардеробной платье не то из Ренессанса, не то из Регентства –  если, конечно, что-то подобное было в королевстве Авалетт: белое, с высокой талией, рукавами-буфами и целой чащей шиповника, вышитой по подолу. Платье совершило витка три по модной орбите, но по-прежнему было как новое.

Свадебную прическу Асе тоже соорудила Лизон – при помощи самых настоящих папильоток из “Авалеттского вестника” или какой-то другой газеты.

И она же занималась дизайном свадебного завтрака – его устроили в саду под яблонями. Из замка притащили серебряные кубки, расписные тарелки и многоэтажные канделябры. Это был если и не первый в мире, то, во всяком случае, редкостный свадебный завтрак при свечах – Лизон на этом настаивала.

Столы расставили в форме подковы, на счастье. Хотя прием был скромный, только для своих, все-таки понадобилось усадить и маму Шайлы Шонту, и кузнеца Горана, и его невесту, и Скребниля, и Ойвинда, и шестерых хозяек замка, и  человек десять пленных тарвийцев.

И как же все они дошли до жизни такой?

На ремонт моста ушло полгода. Это при том, что чинили его за счет казны!

И на целых шесть месяцев Замок Тысячи Гроз, отрезанный от мира, превратился в декорации какого-то вольтанутого сериала “Друзья”.

Сайрус заявил, что без своей волшебной трости он никак, совсем никак, никоим боком не сможет никого перенести по воздуху на большую землю. И более того, что сам он после обороны замка едва летает и нуждается в длительном восстановлении.

Пришлось ему поверить – хотя, конечно, было подозрение, что хитрый дух просто хочет надолго зависнуть с принцессой Розабеллой на летучем острове, где король-отец их не достанет. Ведь родители Розабеллы всегда прочили ей политический брак на благо королевства – не с Гектором, так с каким-нибудь другим достойным кандидатом, и ветреного духа там даже в длинном списке не было.

А что сказал брат Розабеллы, принц Ронан? Он ведь тоже был от Сайруса не в восторге? Так-то оно так, но Ронану было не до того.

Его рана воспалилась – возможно, принц Гектор (предположительно покойный) не зря имел репутацию отравителя.

Несколько недель Ронан провел в перемежающейся лихорадке. Да и весь замок в это время перешел на положение лазарета. Когда мост обрушился, на стороне замка остался отряд Гектора, изрядно помятый в стычке. Что делать с тарвийцами, было непонятно – так что решили взять их в плен и вылечить.

А тут еще и летучая мышь мадам Пернилла, к радости Скребниля, вернулась из дерзкой вылазки – живая, но с подпаленным крылом.

Лазаретом руководила Лизон – она сказала, что это хоть и неприятно, но справедливо.

– Меня настигла карма за то, что Селесте приходилось делать мою работу. Теперь я отдуваюсь за двоих.

Особенных лекарств в замке не было, но Сайрус – смирившись с тем, что нынче не он в центре внимания – преодолел свою немочь и летал в столичную аптеку со списком от Лизон.

Ася, Розабелла и Шайла на время стали сиделками. И когда Шайла сидела с принцем Ронаном, его рана не раз угрожала открыться от того, как эти двое вместе ржали.

Поэтому известие о том, что Ронан и Шайла собираются пожениться, не слишком удивило (хотя и очень обрадовало) всю собравшуюся в замке компанию. Но в королевской семье это вызвало, конечно, грандиозный скандал, на фоне которого и история Розабеллы как-то померкла и казалась не такой неприличной. Ведь Ронан был наследником престола, а значит, троллиха Шайла рано или поздно должна была стать королевой Авалетта.

Но король Теренс только казался неповоротливым, а на самом деле очень даже умел обернуть любую неприятность себе на пользу. Союз со скальными троллями был объявлен началом Новой Эры Процветания – и в самом деле обещал большие выгоды, тем более что фейский запрет на железо был более не актуален.

Куда делись феи? Точно не известно. Вивиана, похоже, превратилась в грозу в самом прямом смысле – еще месяца три в Авалетте каждый день была очень плохая погода.

Другие феи, как узнала Ася уже потом, в штурме замка замечены не были. Возможно, они словили кринж… потеряли интерес ко всей этой истории и разлетелись по более комфортным мирам. Ведь, в конце концов, на то и феи, чтобы сторониться тьмы, слишком они милы и скромны для этого.

Тем не менее через некоторое время, уже весной, в Замке Тысячи Гроз неведомо как появился фейский поверенный Ойвинд – крайне изумленный и ни о чем не имеющий понятия.

– Как же так? – восклицал он, обозревая полуразрушенный замок. – Этого не было в контракте!

– Знаете что, – отвечала Ася, – говоря начистоту, и контракта никакого не было. Вы отлично знаете, что я ничего не подписывала. Что там надо было сделать – плюнуть на угол пригласительного письма? Так я и не плевала! Вы меня просто так сюда затащили!

– Оно конечно да… – стушевался Ойвинд, – Такая спешка… пробный период… Я думал, вам понравится… Но в каком же статусе теперь находится эта недвижимость? Кто будет ее восстанавливать?

– Спрашивайте с Вивианы, – отрезала Ася. – Правда, она неизвестно где, но и я тут надолго не задержусь.

– Как жаль! А я как раз собирался отдать вам это… теперь, когда испытательный срок окончен!

И поверенный снова вытащил из своего портфеля уже знакомый Асе футляр.

– А, волшебная палочка. Я и забыла про нее!

– Не совсем, – сказал Ойвинд. – Этот волшебный предмет известен как Ключ-от-всех-дверей. В данном случае, он открывает доступ ко всем возможностям Замка.

– Предвечные! Еще какие-то возможности?

– Да, видите ли, еще до постройки этого замка на его месте располагался крупный межпространственный узел.

– Типа портал? Я думала, их здесь нет.

– Зеркальных – нет. Все зеркала в замке обыкновенные. Но, в сущности, из него можно попасть куда угодно.

– Куда угодно?

– По крайней мере, намного дальше, чем позволяют зеркала.

Ася уже с опаской открыла футляр и посмотрела на стеклянный стек в синем бархате.

– И вы этой штукой пользовались?

– Честно говоря, да, – признался Ойвинд, – но впечатления неоднозначные. Иной раз вместо пространства можно переместиться во времени. Хлопот не оберешься.

– Так, – сказала Ася. – Звучит как что-то, с чем надо обращаться очень осторожно.

– Именно! Именно!

– Вы вот что, пока оставьте артефакт – а мы подумаем.

Весной в Замке Тысячи Гроз стало туго с провиантом, пришлось сажать в огороде редиску и раннюю капусту, собирать в лесу крапиву и дикий чеснок. Тарвийцы, поправившись, оказались невредными ребятами, – то ли им скучно жилось дома, то ли они рассудили, что за неимением жениха добиваться невесты незачем, а значит, и инцидент исчерпан. Так или иначе, они все время играли в кости, распевали песни, флиртовали с Тенями, не смущаясь их невидимостью – в общем, развлекались как могли. Когда же дело дошло до огорода, один из них – самый невзрачный, капитан Полидевк – неожиданно превратился в дракона, а все остальные сели на него верхом и улетели в неизвестном направлении.

– Поминай как звали, – прокомментировала Лизон. – Давно пора!

Но еще более неожиданно дракон Полидевк вернулся, груженый разной провизией. Причем довольные тарвийцы поклялись, что не обнесли никакой продуктовой лавки в округе, а слетали за припасами домой, в свои владения. Видимо, это была правда, потому что нигде в здешних краях не готовили и не ели копченых улиток, кленового сыра и папоротника в сиропе.

Хенрик в то время в основном пропадал в лесу, ставил силки на зайцев. Он по-прежнему избегал появляться в замке. Ася знала, что он так и не нашел решения для Элли и что его это мучает.

Самой Асе казалось, что подходящее решение есть. Но точно об этом могла сказать только сама Элли – она и другие бывшие хозяйки гроз.

И вот однажды Ася набралась смелости, взяла словарь, спустилась в кухню, остановилась перед белой стеной, положила на стол кусок угля, которым можно было писать, и спросила, почти как когда-то:

– Элли, ты здесь? Девочки?..

Она не знала, какой получится разговор – длинный или короткий (или вообще не получится), но на главный ее вопрос можно было ответить просто “нет” или “да”.

На следующий день Ася встретилась с Хенриком.

– Я знаю, что нужно сделать. Оставлю замок хозяйкам.

– Что? Зачем?

– Мне это пришло в голову, когда они написали, что хотят защищать свой дом. Это уже на самом деле их дом, Хенрик. Им тут хорошо. Только надо, чтоб они были не служанками, а хозяйками.

–  А ты?

– А я подпишу на этот счет какую-нибудь бумагу. С печатью, с Ойвиндом. Чтоб все официально было.

– Подожди, то есть…

– Самое главное: они согласны! И Элли согласна. Так что вопрос решен.

Они сидели вдвоем в старой буреварне, Хенрик поставил чайник, но забыл зажечь огонь; вспомнил, зажег, но забыл налить воды.

– Хорошо, это я понял, – сказал он. – Но где ты хочешь жить?

Ася поняла, что так далеко она не думала, но вообще-то не ожидала, что механик снова начнет отправлять ее домой. Они ведь уже целовались! Это ничего не значит?

– Надо подумать, – сказала она независимо. – Я теперь знаю способ отправиться куда угодно.

– Может, в деревню?

– Почему в деревню?

– А что, не хочешь в деревню? Можно и в столицу.

Разговор Асе не нравился.

– Не так уж и интересно в вашей столице. И вообще, мне давно надо заехать к маме в Степнореченск… или хотя бы позвонить.

Хенрик помрачнел.

– Слыхал я одну историю про короля-медведя, как молодая жена отпросилась у него домой к родителям и забыла вернуться, а тот возьми да и с горя помри.

– Это ты к чему? Во-первых, я не должна отпрашиваться… А во-вторых, я тоже знаю историю про одного медведя, который никак не мог сказать, чего он хочет, пока одна там молодая не померла от старости!

Хенрик вскочил, уронил табуретку и обеими руками схватил себя за волосы.

– Да что ж такое! Я же и пытаюсь сказать, что я тебя полюбил! И с этим уже ничего не поделаешь. Поэтому хочешь – будем жить в деревне, хочешь – в столице. Дом нам построю хоть в три этажа. С грозовым котлом, одного хватит? Или, если хочешь, вместе отправимся к маме, лишь бы ты не забыла вернуться!

– А почему вообще… – начала Ася, но передумала спорить. Обняла его и сказала:

– Я тебя тоже.

Так они с тех пор и не спорили. Ну, почти. В день свадьбы, по крайней мере.

Зато спорила вторая брачующаяся пара. Ронан говорил, что по обычаю он должен пронести невесту на руках сквозь три цветочные арки. Шайла говорила, что по тролльскому обычаю это она должна пронести жениха сквозь цветочные арки, тем более что он недавно раненный, а она в кольчужном платье, украшенном неограненными алмазами.

Но этот спор разрешила Лизон, сказавши:

– Угомонитесь, я забыла поставить цветочные арки.

А время, между прочим, поджимало: пора было отправляться в Авалеттскую Палату Союзов и Обетов, чтобы завершить двойную церемонию бракосочетания.

Лошади, кареты и фургон “Ласточка” в этот раз остались не у дел. Намечалась прогулка по воздуху. Удивительно, но Шонта сумела восстановить “Небесного Пловца” еще раньше, чем достроили мост: ей хотелось проведать дочку. Кузнец Горан помогал ей, хотя и не для того, чтоб увидеть Шайлу: его сердце оказалось переменчивым и где-то в середине процесса было отдано дочке мельника.

С высоты Замок Тысячи Гроз был похож на разбитую стеклянную игрушку с острыми краями. Теперь это была уже не Асина игрушка.

«Бедовая парочка», – мысленно повторила Ася, прижимаясь к плечу Хенрика, пока «Пловец» уносил их к столице. Механик уверенно притянул ее к себе – похоже, перчатки он потерял окончательно.

Корабль качнулся в воздушном потоке, и они вместе полетели навстречу Новой Эре Процветания, которая обещала быть какой угодно, только не скучной.