*СССР, РСФСР, Подмосковье, Белеутово-7, дача Жириновского, 1 октября 1993 года*

Владимир посмотрел на заходящее Солнце, скрывшееся за розовато-серыми облаками, тяжело вздохнул и вновь взялся за пульт управления.

Танк Т-80УД-2, вернее, миниатюрная версия танка, обошедшаяся ему в 75 рублей и 30 копеек, оснащённая радиоуправлением и механизмом поворота башни, зарычал из встроенного динамика и поехал по дорожке из брусчатки.

Он проехал полтора десятка метров, на предел своей дальности, а затем Жириновский нажал на кнопку имитации выстрела.

Игорь, жарящий шашлыки у мангала, повернулся к отцу, а тот подал танк чуть вперёд и сразу же остановил его.

Сын кивнул и поставил на крышу танка блюдо с готовым шашлыком на шампурах.

Жириновский-старший развернул танк на месте и повёл его в обратный путь.

— До чего дошёл прогресс… — изрёк Геннадий Орлов, сидящий за столом напротив Владимира, и стряхнул пепел в урну справа от лавки.

— То ли ещё будет, — сказал на это Жириновский и поставил блюдо с шашлыком на стол. — Теперь надо за пивом сходить…

— Я схожу, — предложил Герман.

Герман Сергеевич Долматов — это старый знакомый Жириновского. Они примерно в одно время воевали в Афганистане, вместе вернулись в Москву, а затем Долматов стал завсегдатаем Дома воинов-интернационалистов, а оттуда попал в кооперативное движение.

В определённый период, он управлял региональным отделом Организации в Латвийской ССР, а затем заведовал всей Прибалтикой.

Но когда Прибалтика себя полностью исчерпала, Штерн посчитал необходимым направить Долматова в Афганистан, где он всё это время помогал наладить работу местной Организации.

Со своей задачей он справился, а теперь нужно решить, что с ним делать дальше.

— Не нужно, — дёрнув головой, ответил ему Владимир. — Сейчас сам схожу…

Он вновь развернул танк и съехал с брусчатки на траву.

Его планом было добраться до двери, ведущей на кухню, и обстрелять её, чтобы привлечь внимание жены, которая и передаст пиво из холодильника через танк.

Но Т-80УД-2 подвёл своего хозяина примерно через семь метров — судя по всему, окончательно села батарея.

— Да когда же они научатся делать нормальные батареи⁈ — раздражённо вопросил Жириновский у небес. — Товарищ гвардии старшина…

— Я быстро, — сказал тот, встав из-за стола.

Герман ушёл к дому, а Орлов потушил бычок об землю и бросил его в урну.

— Ты бы пепельницу здесь предусмотрел, что ли… — произнёс врио председателя КГБ.

— Да была, но разбилась, — ответил Жириновский, вилкой счищая мясо с шампура на тарелку. — То ли ветер снёс, то ли соседская кошка скинула — поди разберись теперь.

— Где-то я видел этого парня, — произнёс нахмурившийся Орлов.

— В Афгане, — убеждённо ответил ему Владимир. — Больше негде — он из десантников, служил в 103-й гвардейской. Ну, или в доме воинов — только ты же практически не захаживал.

— Возможно… — сказал Геннадий. — И что думаешь на его счёт?

— Да вот, думаю, что надо его в Таджикскую ССР отправить, — ответил Жириновский. — Нужен компетентный руководитель для республиканского координационного узла ГКО. Скоро будет начата интеграция афганской экономики в общесоюзную — через Таджикистан, конечно же. Будет хорошо, если в этом поучаствует человек, не понаслышке знающий, как всё устроено в ДРА.

«Интеграция» — это слишком громкое слово, чтобы обозначить то, что будет происходить, но в Совмине СССР этот процесс именуют именно интеграцией.

Реально же будет осуществлено присоединение отчётной системы Организации ДРА к общесоюзной системе, сугубо для того, чтобы ГКО лучше знала, что именно творится в афганской экономике.

В настоящий момент, у ГКО есть только примерное представление, а после «интеграции» будет ограниченное представление — Афганистан всё ещё проходит тяжёлый процесс цифровизации экономики.

Управление афганской экономикой осуществляется с помощью советских компьютеров, массово завозимых в рамках экономического обмена — Ватанджар мог бы закупать западные образцы, но тогда бы он был вынужден самостоятельно заниматься налаживанием всей структуры.

На такое президент Афганистана пойти не мог, поэтому согласился на советские решения, которые пусть и существенно отстают от западных аналогов, но имеют передовое, без шуток, программное обеспечение.

Советское программное обеспечение разрабатывается очень давно, при участии, суммарно, двух с лишним тысяч высококлассных программистов со всего Союза — возможно, сейчас это лучшее ПО для управления предприятиями.

Оно обладает потрясающей отказоустойчивостью и сравнительно богатым функционалом, а также низкими системными требованиями, что позволяет настроить его почти под любой компьютер, а также почти под любое производственное предприятие.

В этом аспекте Запад уже существенно отстаёт от СССР — решения ведущих компаний, вроде Microsoft или Corel Corporation, могут примерно 30–35% от того, что уже сравнительно давно есть в советских решениях.

Это достигнуто благодаря тому, что Жириновский ещё в 1989 году выделил в Организации специальную группу программистов, которые начали работать над комплексным программным обеспечением под будущую операционную систему.

И теперь, через четыре года интенсивной и непрерывной работы тысяч программистов, результат распространяется по сотням тысяч персональных компьютеров, то есть, по всем предприятиям Союза и не только.

На Западе советское программное обеспечение интереса не вызвало — его купили лишь четыре частные компании, и у Владимира есть подозрение, что это были подставные компании ЦРУ или реальные компании, работавшие по заказу ЦРУ…

Только вот Запад — это практически параллельный мир, в котором индустрия информационных технологий идёт своим уникальным путём.

Советское программное обеспечение разрабатывалось и разрабатывается не для коммерческих задач, а для задач, тесно связанных с планированием и управлением ресурсами.

На масштабах даже крупной частной компании эффект неочевиден, поэтому сложно понять, что это не ординарные программы для управления основными ресурсами предприятия, а компоненты чего-то большего, грандиозного и пугающего своими масштабами.

Никто на Западе не собирается превращать свою экономику в колосса из стали и планирования, поэтому значительная часть возможностей советского ПО там так и останется невостребованной.

«И пусть так остаётся — нам не нужны конкуренты», — с улыбкой подумал Жириновский.

Наконец, Герман Долматов принёс запотевшие стеклянные бутылки с тёмным пивом, а также три кружки.

— Мы, как раз, говорили о тебе, Герман, — сказал Владимир.

Он распечатал бутылку и начал наливать пиво в кружку.

Это пиво с низким содержанием алкоголя — не более 3%, поэтому напиться им почти вдвое сложнее, чем обычным, но даже им Жириновский старается не злоупотреблять.

Впереди слишком много работы — её хватит на десятилетия, а чтобы выполнить её до конца, нужно оставаться здоровым и в трезвом уме.

Алкоголизм не способствует ни тому, ни другому, поэтому Жириновский ограничивает употребление не только крепких напитков, но даже слабоалкогольных.

«Но иногда хочется…» — подумал он, посмотрев на оседающую белую пену.

— По поводу моего назначения в Таджикскую ССР? — уточнил Долматов.

— А ты уже знаешь? — слегка удивился Жириновский.

— Со Штерном беседовал накануне, — ответил Герман. — Он сказал, что там нужна моя поддержка в грядущей интеграции. Но я не думаю, что моё присутствие обязательно — ещё в Афганистане я взаимодействовал с ребятами из таджикистанского узла и там все отлично справляются со своей работой.

— Петрович доверяет тебе, — сказал Жириновский. — И хочет, чтобы всё прошло без сучка, без задоринки. Но как закончишь там, будь готов вернуться в Москву, на должность в одном из комитетов в ГКО.

— Было бы хорошо, если в Москву, — улыбнувшись, произнёс Герман. — В Афгане было приятно вспомнить старые времена, но тамошний климат мне никогда не нравился.

— Больше тебя никуда дёргать не будут, обещаю, — пообещал ему Жириновский.

— Спасибо, — поблагодарил его Долматов.

— Ну, думаю, можно начинать есть, — решил сменить тематику Владимир. — Мясо лично мариновал. Сынок! Дожаривай партию и дуй к нам, а то так и не поешь!

Жуя высококлассную баранину, сочащуюся жиром, он запивал её пивом и думал о том, что будет делать в понедельник.

«В мире, как и всегда, не происходит ничего хорошего», — подумал он с сожалением.

В Югославии снова срыв переговоров — на этот раз виноват не Слободан Милошевич, который сейчас тише воды и ниже травы, а Алия Изетбегович, президент Боснии и Герцеговины.

Алия не хочет этой непонятной смеси федерации и конфедерации, предложенной ООН.

Жириновский предложил бескомпромиссный вариант — сделать человеческую федерацию, с общими войсками, единой экономикой и федеральным правительством, но на Совбезе ООН это даже не стали рассматривать всерьёз.

Изетбеговичу эта идея нравится, поэтому он торпедирует переговоры, пока не будет поставлено на повестку советское предложение, но все понимают, что тогда возмутится Радован Караджич, президент Республики Сербской, которому нравится та непонятная форма от ООН.

Генсек ООН Бутрос-Гали хочет, чтобы всё это закончилось поскорее, потому что он устал.

«Возможно, ему надоело, что его заставляют работать и выполнять единственную реальную функцию ООН, которой она лишится со временем…» — мысленно предположил Жириновский.

На самом деле, все хотят договориться, но на своих условиях, без каких-либо значимых компромиссов.

Владимиру это тоже очень сильно надоело, но бросить это дело он не может, потому что международный престиж.

Миротворческая операция в Югославии очень сильно поправила международную репутацию СССР, так как всё больше и больше различных экспертов начали высоко оценивать роль советского миротворческого контингента в снижении уровня насилия против мирного населения.

В основном эти высокие оценки начали появляться после развёрнутого интервью генсека Бутроса Бутрос-Гали на французском телеканале «France 2».

Ведущий задал ему прямой вопрос: «Как вы оцениваете неоднозначные действия советского миротворческого контингента в Югославии?»

Бутрос-Гали дал прямой ответ: «Возможно, только благодаря жёстким действиям советского контингента, нам удалось избежать ещё больших жертв среди мирного населения».

Генсек ООН помнит, что это именно Жириновский настаивал на расширении мандата миротворцам и на вводе их с тяжёлым вооружением и правом на его применение против незаконных бандформирований.

А ещё он должен отчётливо помнить, что склонялся ко вводу миротворцев с крайне ограниченным мандатом, который предполагал только ответный огонь и только в случае прямой агрессии против личного состава.

И нетрудно догадаться, что было бы, введи он контингент на таких условиях — насилие бы как продолжалось, так бы и продолжилось, а ещё были бы позорные потери среди миротворцев, так как им фактически запрещено было бы эффективно обороняться.

Бутрос-Гали, конечно же, осуждает жестокое уничтожение боевиков, в ходе которого советские миротворцы даже не изображают попыток взятия их в плен, но он вынужден признать, что такое обращение с боевиками работает и подталкивает все участвующие в войне стороны к дипломатическому разрешению конфликтов.

В беседку зашёл Игорь, который сразу же сел за стол и начал есть мясо.

— Ты же учишься сейчас? — спросил его Геннадий.

— Да, в МГУ, — ответил он.

— Уважаемо, — покивав, оценил Орлов. — Говорят, что это ты разработал «Кристаллы» — правда?

— Да, к сожалению, я… — подтвердил Игорь и закинул в рот кусочек шашлыка.

— Почему это «к сожалению»? — уточнил нахмурившийся Геннадий.

— Это абсолютно тупая игра с абсолютно тупым игровым процессом, — объяснил Игорь. — И я жалею, что потратил на её разработку полгода своей жизни.

— Но в неё ведь играет вся страна, — удивлённо произнёс Геннадий.

— Да, это самая тупая часть этой истории, — усмехнувшись, сказал Игорь. — Не хочу, чтобы меня запомнили как создателя этой игры…

Они с отцом условились, что никто не должен знать, что это отец подсказал ему серию перспективных идей. Владимир поставил условие, что если всё вскроется, то он вынудит Игоря перечислять все вырученные с игр деньги на счёт отца.

Поэтому-то Игорь и помалкивает.

— Хорошая же игра… — недоуменно похлопав глазами, сказал Орлов. — И не тупая — там думать надо, вообще-то…

— Да что там думать-то? — возразил ему Игорь. — Примитивная механика — собирай комбинацию из одноцветных кристаллов и взрывай её. Элементарно всё!

— Наверное, у нас в Комитете собрались сплошь тупые люди, раз устраивают по «Кристаллам» внутренний чемпионат… — сказал Орлов и улыбнулся. — Ты сам-то хоть играл в свою игру?

— Только когда тестировал, — ответил Игорь.

— А вот попробуй, как-нибудь, нормально поиграть, — попросил его Орлов. — Тогда и поймёшь, тупая или не тупая игра.

— Нет, Игорь прав, — вмешался в разговор Владимир. — Игра примитивная, но, тем не менее, вызывает зависимость. Десятки тысяч человеко-часов пропадают втуне из-за этой игры и я вижу в этом мощный потенциал…

— Да какой там потенциал? — с презрением в тоне спросил Игорь. — Клонов наклепали уже под две сотни — что там ещё можно придумать?

— Я вот иногда поигрываю и чувствую, будто чего-то не хватает… — начал Жириновский, вытирая руки салфеткой. — Чего-то эдакого, знаете…

Он, действительно, играл в «Кристаллы» и даже сумел набрать 4773 очка, что считается неплохим результатом для первой игры новичка.

Эта игра вызывает тяжёлую зависимость и Жириновский знает, почему — потому что в ней есть очень короткая дофаминовая петля «собрал комбинацию — получил награду».

Большинство людей просто не может сопротивляться такому подлому приёму и «залипает» в игре на часы.

— У кого-нибудь есть карандаш или ручка? — ненавязчиво поинтересовался Игорь, пододвигая к себе бумажную салфетку.

Долматов вытер руки и передал ему карандаш.

— Было бы неплохо ввести какие-нибудь штуки, даваемые в награду за набор очков, — продолжил Жириновский. — Допустим, набрал 5000 очков — получил особый кристалл, который взрывает все кристаллы по четырём сторонам, крестом. Или диагонально. Или в радиусе двух-трёх клеток. Это же можно сделать?

Игорь быстро записал всё услышанное на салфетку.

— Да! — поддержал Владимира Геннадий. — Вольфыч, ты гений! Вот бы было что-то такое в…

Он перевёл взгляд на Игоря.

— Ещё какие-нибудь идеи? — спросил тот у отца.

— Ну, это думать надо, — пожав плечами, ответил Жириновский. — О! Идеология! Ты же можешь сделать так, чтобы игра знала, какое сегодня число на компьютере? Пусть выдаёт по государственным праздникам поздравление и какой-нибудь бонус… Ну, придумаешь что-нибудь, Игорёк…

А сын тщательно запротоколировал идею и удовлетворённо кивнул.

— Да что за вечер сегодня такой⁈ — воскликнул Владимир. — Ещё идея! Можно сделать что-то вроде достижений. Ну, там, подряд семь раз взорвал семь красных комбинаций — получил достижение! Набрал 1000 очков — достижение, 5000 очков — ещё достижение и так далее. И эти достижения как-то почётно назвать, чтобы обладателя пробирала гордость за то, какой он отличный игрок! Ну⁈

— Это очень хорошая идея, пап, — похвалил его Игорь.

— Есть ещё порох в пороховницах! — самодовольно заявил тот. — Есть ещё ягоды в ягодицах!

— Я верно понимаю, что это будет новая игра? — уточнил Орлов.

— Да, придётся разрабатывать новую, — подтвердил Игорь. — Её-то я запатентую нормально…

— Художников хороших найми, чтобы не получился тот же вырвиглаз, как сейчас, — попросил его Жириновский.

— У нас уже есть штатные художники, — ответил Игорь.

— «Абсолютно тупая игра», говорил он… — с усмешкой произнёс Владимир. — Тебя, сынок, запомнят именно за эти «Кристаллы», а не за что-то ещё — факт, что их разработал именно ты, уже не смыть и не стереть. А раз оно уже так и с этим ничего не поделать, то почему бы не усугубить всё многократно, выпустив ещё более удачную версию «Кристаллов»? Уничтожить миллионы человеко-часов по всему миру, Игорёк — кто ещё может похвастаться таким? Чума, война, голод и… Игорь! Ха-ха-ха!

Если представить, что эта игра в первый год поглотит 1 миллион человеко-часов, масштаб будет впечатляющим — даже если это будут исключительно неквалифицированные работники, то они смогут, за такое трудовое время, возвести грунтовую дорогу длиной примерно 40 километров или 400–500 метров Великой Китайской стены. При должной организации, конечно же.

Но человечество уже может позволить себе напрасно тратить десятки миллионов человеко-часов, потому что создаётся масса избыточного продовольствия, за счёт которого люди и могут часами сидеть за компьютерами и развлекаться, не сильно заботясь о том, что они будут есть завтра.

То есть, это не так уж и плохо, как выглядит на первый взгляд.

— Ха-ха-ха! — засмеялся Орлов. — Хорошая шутка, Вольфыч! Ха-ха!

— Теперь мне не хочется разрабатывать эту игру… — признался Игорь.

— Не ты, так кто-то другой, — возразил ему Владимир. — Ящик Пандоры уже открыт — кто-то, рано или поздно, догадается об этих улучшениях. Да и не нужно воспринимать это, как что-то совсем уж плохое. Людей ведь никто не заставляет — они сами предпочитают провести пару часиков за игрой в «Кристаллы». И у нас уже есть пример другой «чумы» — знаменитый «Тетрис».

— Обещай мне, что разработаешь её, — потребовал Орлов.

— Шашлык закончился, — с сожалением отметил Владимир, посмотрев на пустое блюдо. — Сынок, лучше разработай нам ещё шашлыка, а об игре потом подумаешь.

*СССР, РСФСР, Москва, Кремль, Кремлёвский дворец съездов, 12 ноября 1993 года*

— … и, в связи с этим, я должен озвучить некоторую статистику, — продолжил Жириновский свою речь. — Не буду углубляться в детали и фокусироваться на тоннах масла, молока или зерна — эти значения, в отрыве от контекста, не говорят ничего. Лучше я скажу вам, что объёмы производства сельскохозяйственной продукции возросли настолько, что Совет министров СССР счёл возможным организацию экспорта отдельных наименований сельскохозяйственной продукции на международные рынки.

Агроблоки продолжают оказывать свой эффект на сельское хозяйство Союза — импорт продукции сократился до минимума, а теперь пришло время для экспорта.

— Не верите? Сомневаетесь? — усмехнувшись, спросил Жириновский. — С подробной статистикой любой желающий сможет ознакомиться в статистическом сборнике, который выйдет в середине марта следующего года!

Съезд народных депутатов СССР проходит в обычной манере — повсюду камеры, на повестке накопившиеся за год проблемы, которые не может решить Верховный Совет СССР, а также тематика миротворческих операций.

Народ, судя по всему, очень не рад, что советские военнослужащие снова где-то воюют, поэтому народные депутаты выступают с призывами прекратить советское участие и вернуть всех домой.

Это тот самый пример «работающей демократии» — депутаты получили новые наказы от избирателей и теперь вынуждены исполнять их, чтобы не быть отозванными.

На случай отзыва депутатов, даже массового, предусмотрены особые механизмы, но они сработают пару-тройку раз, а потом люди начнут о чём-то догадываться.

Владимир дал гражданам иллюзию контроля, но этот контроль является иллюзорным не на 100%.

Сейчас, например, он неиллюзорно бьёт по планам Жириновского гаечным ключом…

Пропагандистские приёмы, к сожалению, не возымели должного эффекта — у общества ничего не откликается на трогательные речи об интернациональном долге и цивилизационной миссии Советского Союза.

Всё дело в деньгах — на обе миротворческие миссии СССР потратил, с момента их начала, 1,3 миллиарда рублей — это сумма за год.

Это очень дорого, учитывая то, насколько малочисленный контингент находится в этих двух странах, что и беспокоит советскую общественность.

Это стало проблемой из-за того, что Жириновский не сумел плавно свернуть перестроечный дискурс о том, что деньги нельзя тратить на всякую ерунду, вроде войн и так далее, а лучше вложить их во внутренние проекты.

Во время Перестройки так, конечно же, никто не делал, но все об этом много и громко говорили, и до сих пор говорят. Было вопросом времени, когда же в обществе начнётся диспут о том, надо ли тратить такие огромные деньги на миротворческий контингент в Югославии и ЮАР, когда их можно потратить на то же жилищное строительство?

— К вопросу миротворческих контингентов в Югославии и ЮАР! — решил высказаться на эту тему Жириновский. — Товарищи народные депутаты, выразившие сомнение о рациональности нашего участия в этих международных миротворческих операциях! Я развею ваши сомнения — это нерационально! Это трата огромных денег, без какого-либо их возврата!

Народные депутаты обескураженно замерли.

— Любые боевые действия — это трата денег, ресурсов и людских жизней! — продолжил Владимир. — Они не могут быть прибыльными для всего общества! Но для конкретных частных лиц — вполне могут! Только вот у нас, если мне не изменяет память, социализм — у нас нет таких конкретных частных лиц, зарабатывающих на производстве оружия, снарядов и техники, поставляемых сражающимся сторонам!

Это осознанный обман — социализм уже успешно сменён социал-шовинизмом, при котором интересы советского народа стоят выше интересов окружающих народов.

Пока что, приходится маскировать это, но только пока что — уже сейчас советский народ всерьёз негодует о том, что народные деньги тратятся на какие-то там миротворческие операции…

— Но вы ответьте на вопрос: «А как же мирные жители?» — потребовал Жириновский. — А как же люди? Что с ними? Вы что, возомнили себя какими-то Рокфеллерами и Морганами, готовыми удавиться, но не помочь страдающим от гражданских войн мирным жителям Югославии и ЮАР⁈

Никто не посмел возразить ему, и он уставился в работающую камеру твёрдым взглядом.

— Миротворческие операции должны быть продолжены, — заявил он. — Ради мирных жителей — мужчин, женщин, детей и стариков, жизни которых мы ещё можем спасти, и спасаем каждый день! И пока я президент, я буду накладывать вето на любую инициативу Съезда народных депутатов и Верховного Совета СССР, в которой будет выдвигаться требование прекратить миротворческие миссии!

Слишком велик военный смысл этой деятельности, слишком велик будет репутационный ущерб от выхода до завершения конфликтов, поэтому Жириновский, действительно, будет решительно накладывать вето, бесстыдно прикрываясь при этом мирными жителями.

«В конце концов, несмотря на то, что я исхожу из циничных соображений, люди-то, действительно, меньше гибнут», — подумал он, продолжая сверлить камеру взглядом. — «В мире от этого чуть меньше страданий, а у нас намного больше боевого опыта применения новейшей техники и новейшего вооружения. И всё это очень хорошо, а раз хорошо, то, следовательно, мы действуем правильно».

*СССР, РСФСР, Москва, Кремль, Сенатский дворец, 10 января 1994 года*

Владимир Жириновский оторвал взгляд от очень интересного документа и поднял его на визитёра — к нему пришёл брать интервью от «Комсомольской правды» лично главный редактор, Владислав Фронин.

Жириновский ввёл месячные нормативы на интервью, чтобы всегда оставаться на слуху и системно доносить своё мнение по тому или иному вопросу политики или экономики.

— Здравствуйте, Владимир Вольфович, — с нервной улыбкой приветствовал его Фронин.

— Здравствуйте, Владислав Александрович, — добродушным тоном ответил ему Жириновский, а затем посмотрел на часы. — Присаживайтесь и приступайте к интервью — у нас есть пятьдесят три минуты, а затем мне нужно готовиться к следующей встрече.

— Да, конечно, — сев напротив него, сказал главный редактор. — Итак, главная тематика, как мне сказали, вопрос международного терроризма.

— М-хм… — хмыкнул Владимир. — Что ж, спрашивайте.

— Я могу включить диктофон? — уточнил Фронин.

— Включайте, — разрешил ему президент.

— Кхм-кхм, — откашлялся журналист и включил кассетный диктофон. — Из недавних новостей нам известно, что несколько дней назад отечественными спецслужбами был захвачен ближайший сподвижник Аднана аль-Хамади, некий Расул Халид. Насколько значим этот захват?

— Очень значим, — ответил Жириновский. — Расул Халид может знать что-то о том, где скрывается аль-Хамади — это важнейший успех нашей внешней разведки, который уже ослабил террористическую группировку Джунд ат-Тавхид, а также сильно приблизил её полное уничтожение.

Расул Халид, первый заместитель Аднана аль-Хамади, имел глупость лично отправиться в Ливан, чтобы о чём-то договориться с представителями Хезболлы, но об этом стало известно КГБ, через ливанскую агентуру сирийской госбезопасности.

Когда Халид оказался в Бейруте, оперативники СГБ Сирии, совместно с СпН «Вымпел», произвели его захват — помимо Халида, им удалось вывезти из Бейрута ещё четверых важных функционеров, но не Джунд ат-Тавхид, а Хезболлы.

Хезболла, как известно, проиранская группировка, существующая на персидские деньги, поэтому она считается враждебной, несмотря на то, что противостоит Израилю, который враждебен интересам СССР на Ближнем Востоке. Это проявление случая, когда «враг моего врага — мой недруг».

Но об этих четверых пленниках распространяться не следует, поэтому Жириновский умолчал.

— Как вы считаете, Владимир Вольфович, следует ли ожидать других масштабных террористических актов от Джунд ат-Тавхид? — спросил Владислав Фронин.

— Именно от Джунд ат-Тавхид — вряд ли, — уверенно ответил Жириновский. — Любое их движение сразу же попадёт под пристальное внимание спецслужб всех стран. Даже их лидер, аль-Хамади, вынужден прятаться в какой-то сырой норе, потому что его голову хочет получить половина планеты. Единственное, что он может — это делать видеозаписи из своего подвала и пересылать их через четвёртые руки различным «нейтральным» СМИ. Но есть десятки других террористических группировок, возникших, как грибы после дождя — их вдохновил теракт на Олимпиаде в Барселоне и вот от них следует ожидать попыток повторения чего-то подобного.

— На территории СССР возможны теракты со стороны исламистов? — уточнил журналист.

— Практически исключено, — сразу же сказал Владимир. — Даже у западных спецслужб есть серьёзные проблемы с засылкой своей нелегальной агентуры, а уж какие-то там террористы… Нет, попытки предпринимаются систематически, но всё, на что хватает фантазии у террористов — это тайное пересечение границ. Увы, для них, советские границы находятся под надёжным замком — никто не пройдёт.

У американского ЦРУ, британского MI6 и французского DGSE проблемы с нелегальной агентурой, действительно, серьёзны — все традиционные каналы заброски уже перекрыты, благодаря радикальному изменению протоколов фильтрации убывающих и прибывающих граждан.

Единственный до сих пор работающий вариант — это физически забросить нелегального агента на территорию СССР, с дальнейшей легализацией его доступными методами.

Из-за низкой эффективности указанного метода, западные разведки делают ставку на вербовку сотрудников КГБ, ГРУ и МВО, но и там выработаны эффективные методы противодействия.

Класс внутренней безопасности значительно возрос, поэтому работа западных спецслужб многократно усложнилась и в течение последних четырёх лет они, постепенно, стали терять былую степень осведомлённости о происходящем в СССР.

Нельзя сказать, что раньше у них была высокая осведомлённость, но можно сказать, теперь она находится на историческом минимуме.

А дальше будет только хуже — цифровизация идёт полным ходом, поэтому не за горами находятся цифровые идентификационные документы, новые средства слежки и контроля, а также новые протоколы безопасности…

Советский Союз модернизируется технологически и его спецслужбы модернизируются вместе с ним.

— У нас границы оснащены высокотехнологичной защитой, сверхсекретной и очень эффективной, — поделился Жириновский с журналистом. — У них нет шансов — они просто не могут прорваться ни в каком месте, поэтому даже если они очень-очень захотят, у них не получится атаковать даже приграничные населённые пункты. Не думайте, что у нас в КГБ и МВД работают какие-то дегенераты, которые не подумали о том, что, буквально, напрашивается. Мы знаем, что исламисты объявили нас своими злейшими врагами, поэтому приняли все необходимые меры.

— Я понимаю, — кивнув, сказал на это журналист. — А вы что-нибудь знаете о том, что делают западные спецслужбы по проблеме Джунд ат-Тавхид?

— Кое-что мне известно, — улыбнувшись, ответил президент СССР. — Подробности рассказать не могу, но могу с уверенностью сказать, что они тоже очень пристрастно ищут духовного лидера Джунд ат-Тавхид и его приближённых. С переменным успехом.

Все заинтересованные лица знают, что аль-Хамади сейчас находится где-то в Пакистане, вероятно, на территории племён, расположенной на границе с ДРА. Там нет власти официального Исламабада, и есть только один закон — пуштунвали.

Его приютило племя Африди, контролирующее Хайберский проход, (1) поэтому пакистанцы очень успешно отрицают наличие аль-Хамади в их стране, а проверить это нельзя почти никак, потому что на территорию племён добровольно зайти захочет только самоубийца.

И тем не менее, ХАД разрабатывает специальную операцию по поиску и захвату аль-Хамади, но на это требуется время.

— В заключение я хочу сказать, что мы найдём и поймаем этого мерзавца, — заявил Жириновский. — На это брошены солидные материальные и кадровые ресурсы — аль-Хамади не удастся скрываться вечно.

— Это нас всех обнадёживает, — улыбнувшись, сказал Фронин.

— Я сам очень обнадёжен работой нашей разведки — вот о ком надо снимать фильмы… — произнёс Владимир.

— Тогда следующий вопрос, Владимир Вольфович, — сказал журналист, сверившись с блокнотом. — Недавно принятый закон об обязательной регистрации ДНК — не кажется ли вам, что это неоднозначная практика?

Материальная база к подобному ещё не готова, но Верховный Совет СССР уже принял закон, согласно которому начнётся последовательный процесс регистрации всех совершеннолетних граждан в единую базу ДНК.

Этот процесс начнётся в 1998 году и целью его является ускорение и упрощение идентификации разного рода преступников, что должно повысить среднюю раскрываемость преступлений.

Первыми базу пополнят люди с судимостями, чтобы облегчить расследование рецидивов, затем все госслужащие, а затем будет планово проводиться забор ДНК-образцов у каждого гражданина, достигшего 16 лет.

— Почему мне должно так казаться? — уточнил Владимир.

— Некоторые эксперты выражают мнение, что это неоднозначно с точки зрения этики — это вмешательство государства в личную жизнь, — ответил журналист.

— Чем это отличается от паспортизации? — спросил Жириновский.

— Не понимаю… — начал Фронин.

— Чем забор ДНК-образца отличается от паспортизации? — повторил вопрос Владимир. — Паспорт — это, так-то, неприкрытое вмешательство в личную жизнь человека. В ходе паспортизации делают фотографию — так государство узнаёт, как человек выглядит. А потом обязательно нужно сфотографироваться в 25 и в 45 лет, чтобы вклеить новые фотографии, в соответствии с вашим возрастом. Вас это не смущает? Это же выглядит так, будто государство вмешивается в вашу личную жизнь!

— Но это же другое, — не согласился Фронин.

— Принципиальных отличий нет, — заявил Жириновский. — Паспорт нужен для идентификации граждан, ДНК-образцы тоже нужны для идентификации граждан — это почти одно и то же.

В будущем, когда цифровизация достигнет необходимого уровня, в советский паспорт будет вшиваться чип, который будет содержать в себе всё ещё обсуждаемый объём идентификационной информации.

Обязательно будут данные о личности, такие как ФИО, адрес прописки, цифровое фото лица, сведения о паспорте, цифровую подпись МВД и КГБ, а также четыре отпечатка пальцев.

В связи с этим, придётся провести массовую замену паспортов, но до этого ещё долго, поэтому Владимир не забивает себе голову.

— Нормальным гражданам Советского Союза не о чем переживать, — произнёс он. — А вот преступникам, оставившим на местах своих преступлений следы… Да, им переживать уже нужно. Запомните, Владислав Александрович — это делается не ради какого-то тоталитарного гиперконтроля, а для общественной безопасности. Все остальные страны, в конце концов, придут к этому.

— Но западная пресса уже обвиняет советское руководство — в целом, и вас — в частности, в желании тоталитарного контроля… — сказал журналист.

— Сообщите мне что-то новое, — с усмешкой ответил на это Жириновский. — У них любое наше действие рассматривается через широко известную «негативную линзу», поэтому давно уже нужно перестать воспринимать их болтовню всерьёз. Это обыкновенная пропаганда — они с удовольствием уцепились за этот закон, чтобы в очередной раз обвинить нас в тоталитаризме. Но они повторяются — это уже скучно…

— Хорошо, я понял вашу точку зрения, — кивнув, сказал Фронин.

— Времени осталось мало, — произнёс Владимир, посмотрев на свои наручные часы.

— Последний вопрос? — попросил журналист.

— Давайте, — разрешил ему Жириновский.

— Что вы думаете о том, что начали транслировать по «Голосу Америки»? — спросил Фронин.

Пропагандистское вещание, около месяца назад, резко сменило формат — теперь транслируются исключительно «сухие и проверенные факты» о положении вещей в Советском Союзе, чтобы не давать поводов глумиться над подаваемым материалом.

Телевизионный «Голос Америки», в котором Трофим Лапо и Геннадий Барсуков поочерёдно глумятся над пропагандой, всё так же пользуется популярностью среди населения, потому что американцы проявили необычайное упорство и до недавнего времени не меняли программу.

Ошеломительные истории о том, «как плохо жить в СССР и как хорошо жить в США», «как Жириновский репрессирует диссидентов», «как лжёт советская статистика», перемежались с «реальной статистикой советской экономики в сравнении со статистикой экономики США», а также «Музыкой Америки».

Рубрику «Запрещённая в СССР литература» они тоже, до недавнего времени, не убирали, хотя КГБ и МВД больше таким не занимаются и разрешено читать и писать всё, что хочешь. С учётом «мягкой силы» — западную пропаганду никто просто не пустит в тираж, но писать её не запрещено.

Нельзя писать только радикальную религиозную литературу, а также пропаганду экстремизма — имеется отдельный список, в котором содержатся запрещённые по решению суда тематики. Например, нельзя восхвалять фашизм, национал-социализм, радикальный исламизм и прочее — общество, в целом, солидарно с государством в вопросе такого запрета.

Но теперь всё изменилось — добавлено больше музыки, запрещённая литература убрана, а также прекращены сравнения уровня жизни СССР и США.

И о последнем Владимир жалел больше всего: это был богатейший источник материалов для сценаристов выпусков «Голоса Америки», так как почти каждое утверждение западных оппонентов легко опровергалось реальными примерами из жизни США, с особым напором на то, что это может и быть частично правдой, но не для большинства населения. А если это не для всех, но для обеспеченных избранных — зачем оно Советскому Союзу?

Теперь же американцы всерьёз собирают данные об экономике СССР, мониторят происходящие события, а также делают публичными данные некоторых радиоперехватов — это значит, что за «Голос Америки» основательно взялось ЦРУ.

— Я думаю, что стало скучнее, — произнёс Жириновский. — Но они большие молодцы, что стали давать больше музыки. Так советским гражданам пришлось бы покупать кассеты, чтобы послушать новинки западной музыкальной индустрии, но Госдеп США позаботился о том, чтобы наши граждане могли слушать зарубежную музыку бесплатно. Так, потихоньку, научим наших западных «друзей» социализму…

Западная музыкальная продукция официально покупается у крупных компаний, обожающих валюту, по нетвёрдым ценам, а затем размножается на десятках заводов и свободно реализуется гражданам.

Никаких запретов на музыку нет, поэтому население слушает всё, что удаётся купить — западная музыка больше не дефицит, а источник солидного дохода для государства.

«И никто ещё от этого не умер, небеса не рухнули на головы советских граждан», — мимолётно подумал Жириновский.

— Ха-ха-ха! — засмеялся журналист. — Это очень хороший ответ, Владимир Вольфович!

Владимир же лишь пожал плечами и развёл руками.

— Всё, время, — сказал он. — Был рад побеседовать с вами, Владислав Александрович.

— Я тоже очень рад, что эта беседа состоялась, — улыбнувшись, ответил ему Фронин. — До свидания, Владимир Вольфович.

— До свидания, — попрощался с ним Жириновский.

Главный редактор «Комсомольской правды» ушёл, а Владимир включил монитор компьютера и вернулся к изучению очередного рапорта о ходе реформы Советской армии.

«Нет, надо устроить перекур», — решил он.

Выйдя из кабинета, Владимир кивнул секретарю и направился в курилку. А там уже засели Григорий Кондратов, его водитель, и Захар Веригин, его ассистент. Они встали, в знак приветствия.

— Сидите, — сказал Владимир, махнув рукой.

Он прошёл к массажному креслу, сел на него и включил массаж спины средней интенсивности.

Вытащив из пачки сигарету, он закурил и уставился на потолочную вытяжку.

«Эти подонки дорого заплатят за то, что годами компостировали нам мозги», — подумал он. — «Вот запустим новый „Горизонт“ — тогда-то и начнётся самое весёлое…»

НПО прикладной механики почти довело до ума новую модификацию спутника «Горизонт», имеющую рабочее название «Горизонт-РВ».

Разработана эта модификация для Кубы, якобы исключительно для вещания кубинских телеканалов и радиовещания по всей стране и значительной части Латинской Америки.

Но основное назначение — это вещание радиостанции «Voice of Soviet Union» на США.

По предварительным расчётам, когда спутник встанет на геостационарную орбиту на 80-м меридиане западной долготы, хорошее покрытие будет почти по всей территории США. На Западном побережье сигнал будет слабым, а до Гавайев вообще не добьёт.

Но большинство населения США, если захочет, сможет послушать советское вещание, в котором основным содержанием, конечно же, будут развлечения и советская музыка.

Фиделю Кастро эта идея очень понравилась, ведь это позволит ему вещать на всю Латинскую Америку, где у него очень много сочувствующих.

Правда, для того, чтобы в США кто-то мог послушать вещание «Voice of Soviet Union», этому желающему нужно будет приобрести спутниковую тарелку подходящего размера.

Но для этого будет налажено производство тарелок для реализации в Латинской Америке и Мексике, а оттуда будет осуществляться завоз тарелок в США.

Напрямую из СССР завозить спутниковые тарелки решительно невозможно, потому что это сразу же запретят на федеральном уровне и будут правы.

Жириновский уже знает, что в США набрал популярность стендап, поэтому в Министерстве науки, образования и культуры сформирован Комитет пропаганды, в котором собрали самых лучших юмористов Союза, чтобы они начали писать программы для вещания.

Идея заключается в том, чтобы создать приятный и ненавязчивый канал вещания, который американцы сами захотят слушать время от времени.

Также в Комитете пропаганды МНОК сформированы специальные группы из авторов и композиторов, чтобы писать песни для англоязычной и испаноязычной аудитории.

Владимир не хочет гнать американцам пропаганду, даже завуалированную, но хочет создать устойчивый канал для культурного влияния, а также установить неистребимый раздражитель для властей США.

Если они будут пытаться бороться с «Voice of Soviet Union», это будет тяжёлым идеологическим ударом, поэтому перед Клинтоном и его командой будет стоять дилемма — либо давать слушать советское радио, либо глушить его и запрещать приобретение спутниковых тарелок, что будет неоправданно дорого экономически и политически.

В любом случае, траты Советского Союза на эту «братскую помощь» Кубе оправдаются.

Претензии США на то, что спутник создан для трансляции пропаганды на Северную Америку, легко отметаются тем, что «Voice of Soviet Union» будет транслироваться на двух языках, распространённых в Центральной и Латинской Америках — то есть, якобы, целевая аудитория для трансляции находится не в США.

— Гриша, завтра с утра поедем в Шереметьево — я лечу в Берлин, — сообщил Жириновский своему штатному шофёру. — Захар — ты тоже летишь.

— Буду готов, Владимир Вольфович, — ответил Кондратов.

— Я тоже буду готов, Владимир Вольфович, — ответил Веригин.

Эгон Кренц пригласил Жириновского в Берлин, чтобы он поучаствовал в открытии Мемориала памяти жертв теракта на Олимпиаде в Барселоне.

Над ГДР тоже планируется разместить спутник. Но это будет «Горизонт-ТРВ», то есть, предусматривающий телерадиовещание. Это будет спутниковое телевидение и радио на немецком языке, на территорию ГДР и, будто бы по случайному совпадению, ФРГ.

Распространение спутниковых тарелок, в этом случае, будет очень несложным занятием, так как торговое взаимодействие между двумя Германиями развито очень широко.

«Вот так вот, от всего сердца, со всего размаха, помогаем братским народам…» — подумал Жириновский и усмехнулся. — «Даже на их соседей наша помощь осыпается…»

Аналогичный проект, в ближайшем будущем, запланирован и для Афганистана — на геостационарную орбиту встанет свой спутник «Горизонт-ТРВ», с которого будет вещание на дари, пушту, урду и английском.

— Эх, не время отдыхать… — произнёс Жириновский и выключил массажное кресло.

Вернувшись в кабинет, он собрался с духом и, всё-таки, приступил к изучению рапорта о ходе реформы Советской армии.

Сокращение численности войск уже завершено — в настоящий момент в действующей армии находятся 2 400 000 человек. Из них профессиональная компонента — 720 000 человек, то есть, ровно 30%. Реальные значения не такие ровные, но Жириновский видел их в предыдущих рапортах, поэтому помнит сугубо ориентировочно.

Нынешний же рапорт касается другого — сокращения численности генералов.

Для такой небольшой армии генералов слишком много, поэтому сейчас Минобороны СССР ведёт напряжённую кадровую чистку, с целью отправить как можно больше генералов в отставку. Кого-то отправляют в почётную отставку, а кого-то комиссуют по состоянию здоровья или увольняют из-за служебного несоответствия.

Генеральских погонов сейчас лишиться очень легко, поэтому высшие эшелоны командования испуганно и тихо бурлят, суетливо мечась в желании выслужиться перед начальством доступными способами. Например, очень многие просятся в миротворческий контингент или военным советником в Анголу — ходит слух, что «боевиков» чистка не касается.

Как только генерал-полковник Варенников закончит эту работу, реформа армии завершится полностью и он получит звание маршала, за блестящее исполнение решений Верховного Совета СССР.

А он проделал огромную работу, ведь профессиональная часть Советской армии отличается наивысшей боеспособностью, так как в гвардейские подразделения произведён отбор лучших — пусть спрос там очень высок, зато военное довольствие кратно выше, чем в призывной части.

Лучшее вооружение, лучшая подготовка, лучшее командование — профессионалами уже можно гордиться, что подтвердилось на прошедших с июля по август прошлого года оперативно-тактических учениях «Восток-93».

Отрабатывались меры по оборонительным действиям на случай вторжения НАТО на тихоокеанское побережье СССР, а также отражение вторжения со стороны КНР.

Учения выявили огромные дыры в обороне, которые никто не устранял десятилетиями — ранее они считались несущественными, так как со стороны КНР угроза оценивалась, как пониженная.

Но Владимир ведь всё видит — в КНР вкачивают десятки миллиардов долларов и, в связи с этим, индустриализация идёт полным ходом. А ещё идёт реформа армии — расширяется неформальное военное сотрудничество с США, что раньше было просто неслыханно.

Официально — эмбарго на военные товары и товары двойного назначения, наложенное за Тяньаньмэнь 1989 года, всё ещё действует, потому что Клинтон не хочет злить Конгресс и общественность.

Но ГРУ передало сведения, что через Израиль завозятся противотанковые ракеты, ПВО средней дальности, авиационные двигатели, радарные системы, а через некоторые европейские страны поставляются авионика, радары, компьютеры, станки с ЧПУ, композитные материалы, двигатели для истребителей, то есть, товары двойного назначения.

И будто этого мало, китайские офицеры массово едут на стажировку в США и Западную Европу, а также участвуют в совместных семинарах и конференциях на тему СССР.

Это ещё не установлено наверняка, но логично предположить, что НАТО также делится с КНР данными спутниковой разведки и известной им информацией о советских войсках.

Процесс накачки Китая идёт с 70-х годов, потому что США сделали на него ставку, как на единственный континентальный противовес СССР, но с приходом к власти Жириновского это всё приняло колоссальный масштаб.

Всё выглядит так, будто война уже завтра и США очень торопятся…

«Ладно, нечего раскручивать себя», — решил Жириновский, после чего сфокусировался на документе. — «Кого там опять по здоровью комиссовали?»

Примечания:

1 — Хайберский проход — и в эфире снова рубрика «Red, зачем ты мне всё это рассказываешь⁈» — это очень интересная локация на афгано-пакистанской границе, с крайне богатой историей. По сути, это важнейший маршрут для торговли и сообщения между Центральной и Южной Азией, причём не только в наши времена, но и в древности. Сам Александр Филиппыч Македонский проходил через него, чтобы попасть в Индию. После него, по-крупному использовали этот проход кушаны, завладевшие Центральной Азией и решившие, что теперь им этого мало и нужно в Индию — успешно. После кушанов услугами Хайберского прохода воспользовался тимурид Бабур, смывшийся в Афганистан от хана Мохаммеда Шейбани и решивший, что, раз уж он уже здесь, то почему бы не пранкануть и не захватить себе кусочек Индии… Но пранк вышел из-под контроля, поэтому из этой затеи выросла Империя Великих Моголов. Только вот моголы пали под натиском поддерживаемых британцами князей из маратхов, а потом и маратхи попали в ректальную зависимость от британской Ост-Индской компании и, в конце концов, всем начали заправлять британцы. А уже британцам очень быстро стало мало только Индии, поэтому они начали воевать против Афганистана, в какой-то период активно используя Хайберский проход, но уже в другую сторону. Нет, на самом деле, британцев больше беспокоила угроза расширения влияния Российской империи на Центральную Азию, из которой потом, по проверенной методике, по Хайберскому проходу… ну, уважаемый читатель, ты уже понял, как оно там принято испокон веку. Впрочем, нельзя сказать, что они делали это только для защиты жемчужины в британской короне, то есть, Индии. Ещё у них было острое желание самим зайти в Центральную Азию, чтобы угрожать Российской империи прямо в области уязвимого «подбрюшья». Но, видимо, стрелочка в Хайберском проходе не поворачивается, поэтому у них ничего не получилось. И тем не менее, они пытались. Но Британская империя рухнула, произошло разделение на Индию и Пакистан, а затем Хайберский проход, всё так же удачно расположенный на границе, использовался во время Афганской войны. Войска через него особо не проходили, но проходили беженцы, оружие, боеприпасы и наркотики. Ну и этот проход до сих пор примечателен обитанием в нём творцов, прямо по Айн Рэнд — там издавна сидят мастера-оружейники, клепающие копии коммерчески выгодных образцов вооружения. Естественно, получается у них полное дерьмо, изготавливаемое из неправильных марок стали, почти без термообработки и имеющее с оригиналами только внешнее сходство. До Афганской войны они клепали копии винтовок и карабинов Мартини-Генри, Ли-Энфилд и прочей старины, но затем к ним начал поступать совсем уж импорт — ТТ, ППШ-41, АКМ, АК-74 и даже западные образцы вооружения. Важно понимать, что хайберские атланты, в подавляющем большинстве своём, ставят целью обеспечить максимально возможное внешнее сходство, а стрелковые качества оружия их не особо волнуют, поэтому не надо удивляться, когда внешне идентичный натуральному АКМ не способен прицельно стрелять на дистанцию свыше 50 метров, а ещё постоянно заклинивает или даже взрывается при первом выстреле — и это прямо с «завода», в состоянии «мухи не садились». Такое оружие — это национальное унижение бывшего советского народа, плевок в лицо нашей идентичности, нашему образу жизни и нашим традиционным ценностям. Но, увы, с этим ничего не поделать: что для нас — национальное унижение, то для них — красивый и прибыльный обычай.

*СССР, РСФСР, Московская область, город Калининград, НПО «Энергия», 8 февраля 1994 года*

— Сто девяносто тонн, говорите? — с сомнением спросил Жириновский. — Но в проекте ведь было двести тонн ровно…

Борис Иванович Губанов поморщился, но затем черты его лица разгладились.

— В проектной документации мы обозначили примерную полезную массу, высчитанную теоретическими расчётами, — объяснил он. — Но в ходе разработки нам удалось добиться чуть большего.

— Я не осуждаю, — улыбнувшись, сказал Жириновский. — Наоборот — я рад, что удалось остаться близко к проектному значению!

Он посмотрел на макет ракеты-носителя «Вулкан», тяжёлой модификации «Энергии» с восемью боковыми блоками, которая станет важнейшим компонентом проекта «Салют-9», под названием которого скрывается орбитальная станция «Мир-2».

В рамках второй половины этого года, «Вулкан» будет испытан — с его помощью запустят на геостационарную орбиту новый военный спутник-ретранслятор «Звено». Его масса составит 39 тонн, и он будет обладать мощными солнечными панелями и огромным запасом топлива для коррекции орбиты, достаточным для существования в течение 15–20 лет.

Благодаря «Звену», будет обеспечена надёжная связь с подводными лодками, стратегической авиацией и наземными частями над Атлантикой.

Затем, по ходу испытаний «Вулкана», будут запущены ещё три «Звена», которые войдут в состав геостационарного компонента военной связи.

Но сами по себе «Звенья» глобальную защищённую военную связь обеспечить не смогут, поэтому на высокоэллиптических орбитах будут находиться шесть «Молний». Впрочем, даже без «Молний» все эти «Звенья» обеспечат связь в трёх огромных частях планеты.

А после «Звеньев», примерно в середине 1995 года, на геостационарную орбиту будут подняты спутники РЭБ «Парселена».

Спутник РЭБ «Парселена», согласно проекту, будет иметь массу 45 тонн и оснащаться солнечными панелями на 350 кВт и четырьмя ядерными энергетическими установками «Топаз-2» по 15 кВт каждая, а также четырьмя развёртываемыми на орбите фазированными решётками длиной 24 метра.

Одна «Парселена», установленная над Европой, позволит точечно заглушать военную связь противника, но только в случае начала реальной войны.

В мирное время «Парселена» будет пребывать в свёрнутом состоянии, питаясь исключительно за счёт «Топазов-2».

А вот если начнётся война, «Парселена» оставит НАТО без связи и навигации, и для этого не нужны будут фантастические орбитальные платформы с лазерными установками.

По расчётам аналитиков, НАТО потребуется до полутора недель, чтобы справиться с потерей и перейти на наземную связь. Этого времени вполне достаточно, чтобы сделать с вражескими наземными и воздушными силами всякое, а потом принимать последствия…

Но «Парселена» будет не одна — этих даже в проекте очень дорогих штуковин планируется разместить ещё три штуки, чтобы, при необходимости, глушить связь на любом интересующем участке планеты.

Это секретное оружие, которое увеличит шансы Советской армии, но не гарантирует победу в войне.

— Я верно понимаю, что «Вулкан» всё сильно ускорит? — уточнил Жириновский.

— Не думаю, — покачав головой, ответил Борис Иванович. — Юрий Павлович вновь переутвердил проект «Салюта-9», поэтому его снова начинают перерабатывать под новые вводные.

Юрий Павлович Семёнов — директор НПО «Энергия», когда-то давно, в 1987 году, из-за успешной разработки ракеты-носителя «Энергия», утвердил новый проект базового модуля «Мира-2», в связи с возросшими возможностями.

Теперь, когда ракета-носитель «Вулкан» почти готова, видимо, конструкторы увидели возможность сделать базовый модуль ещё больше, а также увеличить размеры орбитального дока, что должно увеличить количество дополнительных модулей.

— То есть, станция должна стать ещё больше? — с надеждой спросил Жириновский.

— Я думаю, это ясно из контекста, — слабо улыбнувшись, ответил Губанов. — Но за подробностями лучше обратиться к Юрию Павловичу.

Юрий Павлович Семёнов принимает стратегические решения по всем имеющимся и будущим проектам, в том числе и по «Салюту-9».

— Я обращусь к нему, — кивнув, сказал Владимир.

Он старается держать руку на пульсе всех ведущихся разработок, потому что алчность застила ему глаза — он видит перед собой только монструозную орбитальную станцию «Мир-2», облепленную со всех сторон производственными модулями…

— С метаном есть какой-нибудь прогресс? — поинтересовался он, разглядывая модель «Вулкана».

— Разработка нового двигателя только началась, — ответил Губанов, разведя руками.

Жидкий водород, применяемый в «Энергии», превосходен по удельному импульсу и наголову разбивает в этом аспекте и керосин, и метан, впрочем, как и по чистоте горения, но во всём остальном он очень плох.

Недостатками водорода являются непомерная стоимость его производства, крайняя сложность его хранения, а также его очень низкая плотность.

Метановое топливо же гораздо дешевле, чем даже керосин, не говоря уже о водороде, поэтому, если есть потребность в снижении стоимости запусков, альтернатив метану просто нет.

Но это очень сложная задача, требующая огромных ресурсов — эти ресурсы уже выделены.

— И по этому вопросу, кстати говоря, лучше обратиться к другому человеку, — произнёс Губанов. — Разработкой двигателей занимается воронежское КБХА. Вам к Горохову.

Виктор Дмитриевич Горохов — это сравнительно новый главный конструктор КБХА, вступивший в должность меньше двух месяцев назад.

До него главным конструктором был Александр Дмитриевич Конопатов, но он теперь советник главного конструктора, так как вышел на пенсию.

— Тогда я запрошу информацию о статусе нового двигателя напрямую у КБХА, — решил Жириновский.

Топливо — это самый очевидный и эффективный способ удешевить запуски, потому что расчёты показывают удешевление запуска «Энергии» в 1,6–1,8 раз, что в перспективе сэкономит миллиарды рублей.

Но с топливом придётся ждать, так как двигатель ещё разрабатывается, а вот с чем ждать не придётся — это с частично многоразовыми элементами ракет.

Последний запуск «Энергии», которая, в очередной раз, успешно подняла на низкую околоземную орбиту космический корабль «Буран», показал работоспособность разработанной парашютно-ракетной системы возвращения боковых блоков.

Из четырёх боковых блоков благополучно приземлились только три, а четвёртый вдребезги разбился об казахстанскую степь, но это можно считать успехом, потому что конструкторы давали 80% вероятность успешного возвращения блоков.

Каждый боковой блок стоит по 96 миллионов рублей — раньше стоили по 173 миллиона, но это уже восьмой запуск и серийное производство всех компонентов позволило снизить их стоимость в интервале от 35 до 60%.

Если удастся возвращать все четыре боковых блока, то экономия составит, с учётом средств, затрачиваемых на ремонт возвращённых блоков, около 120–130 миллионов рублей за запуск.

Зрелищные действа, вроде управляемой посадки блоков на место взлёта, в настоящий момент, невозможны, поэтому эвакуационным командам приходится ездить по степи на тяжёлой спецтехнике и собирать приземлившиеся блоки.

Центральный блок «Энергии» возвращать не представляется возможным, так как над этим никто не работает.

Сейчас ведутся работы над «Энергией II» более известной в узких круга, как «Ураган».

Это будет полностью возвращаемый ракетоплан, центральный блок которого будет выходить на орбиту, выполнять там все задачи и возвращаться, как «Буран», путём посадки на специальный аэродром.

В процессе разработки «Урагана» применяются все инновации, испытываемые на «Энергии» и «Буране», а также будут применяться те инновации, которые ещё испытают на «Вулкане».

Параллельно с «Ураганом» разрабатывается «Марс» — продолжение «Вулкана», полностью возвращаемая ракета, со схожей грузоподъёмность.

— Что ж, тогда продолжайте работу и держите меня в курсе, — сказал Жириновский. — Будут какие-то проблемы — звоните или пишите на электронную почту.

— Если будут — позвоню или напишу, Владимир Вольфович, — пообещал Борис Иванович.

*СССР, РСФСР, Москва, Кремль, Сенатский дворец, 9 мая 1994 года*

«Каждый год всё зрелищнее и зрелищнее…» — подумал Владимир, стоя на Мавзолее и глядя на парадные колонны.

С целью укрепления народного единства, в соответствии с давно принятым решением, военные парады в честь Дня Победы проводятся ежегодно, с размахом, какой обычно бывал только на знаковые годовщины.

— И вот они пошли… — тихо произнёс Владимир.

Сегодня первый показ ОТРК «Таруса», дальнейшего развития ОТРК «Ока-УН». Дальнобойность нового ракетного комплекса составляет 750 километров, а круговое вероятное отклонение — всего 5–7 метров, при массе осколочно-фугасной боевой части в 560 килограмм. В качестве взрывчатого вещества применяется состав А-IX-2, поэтому мощь боевой части в тротиловом эквиваленте — 830 килограмм.

Характеристики «Тарусы» уже известны США, поэтому посол Роберт Страусс передал предупреждение — Клинтон говорит, что распространение новых ракетных комплексов среди союзных СССР стран крайне нежелательно и чревато серьёзными дипломатическими последствиями.

«Но я и так не собираюсь ни с кем делиться моей „Воблей“, подонки вы и дегенераты…» — подумал Жириновский с недовольством.

Советская армия только недавно завершила получение пусковых установок ОТРК «Ока-УН», а промышленность выполнила заказ по ракетам серии 9М853 лишь на треть — запасы формируются сразу под большую войну, поэтому заказ непомерно огромен.

По Красной площади поехали ожидаемые Жириновским ОТРК — для них разработали новую самоходную пусковую установку, которую решили делать не плавающей, потому что перспектива форсирования водных преград для такой машины выглядит сомнительным занятием.

В отличие от массовой «Оки-УН», ставшей основным оружием доминирования над вражескими войсками, «Таруса» получилась дорогой, поэтому её планируется произвести ограниченным тиражом — пятнадцать пусковых установок и триста ракет.

По мнению Генштаба ВС СССР, даже «Ока-УН» избыточна для задач, стоящих перед армией, но Владимир считает иначе, поэтому настаивает на накоплении стратегических запасов ракет к этому ОТРК.

Гораздо приятнее иметь тысячи ракет, предназначенных для непрерывного выноса вражеских штабов, логистических узлов и мест скопления бронетехники и живой силы, чем не иметь их и горько сожалеть об этом…

Новая доктрина Советской армии, выработанная при непосредственном участии Жириновского, нацелена не на глубокие прорывы и молниеносную нейтрализацию противника, как во времена второй половины Великой Отечественной, а на его обезглавливание и дезорганизацию.

Когда противник просто не может наладить координацию войск, ввиду того, что ему нечем и некем это делать, наступление на него идёт куда веселее — степень влияния штабного мастерства сразу же понижается и суть противостояния сводится к координации окружения дезориентированных подразделений.

ОТРК и «Парселена» должны уничтожить узлы управления и сделать координацию крайне затруднительной, нивелировав сетецентрическую доктрину НАТО, как минимум, на неделю, а все современные средства вооружения и новая организационно-штатная структура Советской армии помогут нанести молниеносные удары, в рамках этой самой недели.

Эта неделя и определит, кто победит в этой войне.

Для этого Жириновский и педалирует дальнейшее развитие новых танков и БМПТ, а также штурмовой авиации — их невероятная огневая мощь будет способствовать стремительному наступлению, пока противник справляется с дезорганизацией и протягивает провода.

Но это очень и очень рискованная доктрина, так как слишком многое может пойти не так, а ещё к ней можно разработать меры противодействия.

Ну и надо понимать, что это 100% гарантия ядерной войны — правда, риск её начала от этого не меняется, ведь сам факт начала полномасштабных боевых действий делает риск инициации ядерной фазы максимальным.

Из этого следует, что не очень-то важно, применит ли СССР свою новую доктрину, или не применит — ядерная эскалация неизбежна.

А если нет разницы, то Жириновский склонен применить её — она даёт шанс.

В случае затяжной войны, никаких шансов не будет — НАТО имеет больше ресурсов и новая война позволит мобилизовать их, чтобы победить в войне экономик.

Значит, нужно сделать так, чтобы НАТО пережила сокрушительный разгром в первую неделю, а дальше действовать по ситуации.

«Я чувствую по изменению их риторики, что они не намерены терпеть наше существование — они не рады тому, как обстоят дела в нашей экономике», — подумал Жириновский с нарастающей злостью. — «Я отдал им большую часть планеты — уступил солидную часть советской сферы влияния, оставив себе только несколько стран, но они восприняли это, как должное, поэтому теперь им слишком мало».

Восточная Европа была поразительно быстро переварена западными компаниями — западноевропейские и американские компании нарастили своё присутствие даже в Румынии и Польше, начисто устранив народившиеся местные компании.

Парад идёт своим чередом — после техники пошли парадные колонны союзных государств, ведь их теперь тоже приглашают каждый год.

«Зато приехали все лидеры и можно хорошенько поговорить с Саддамом и Хафезом…» — подумал Жириновский.

Леонов докладывает о том, что реформа сирийской армии идёт по плану, но требуется дополнительное финансирование, так как сирийской экономике уже не по карману такая армия.

Сирийская Организация, подконтрольная ГКО, ещё не достигла запланированного ускорения экономики, а советско-сирийские проекты ещё не влияют положительно на сирийский ВВП, поэтому Жириновский склонен уговорить Верховный Совет СССР раскошелиться и поддержать аль-Асада.

Зато с Ираком всё просто отлично — ввиду масштабного расширения нефтедобычи, 80% доля СССР существенно увеличилась в валютном исчислении дохода, поэтому хватает не только на модернизацию иракских армии и экономики, но и кое-что остаётся на потребности Советского Союза…

Что Хусейн, что аль-Асад, поначалу встревоженные настолько радикальным включением в сферу советского влияния, видя происходящие изменения, такие как резкое увеличение внутренней безопасности и усиление боевой мощи армии, расслабились и отпустили ситуацию.

«У Хафеза был выбор», — подумал Жириновский, глянув на сирийского президента. — «А вот Саддам был загнан в угол и не имел даже иллюзии выбора».

Хусейн ещё не заводит разговоров о пересмотре долей в иракской нефтяной отрасли, но видно, что ему мало 20% — солидную долю он перегоняет на счета в швейцарских банках, а на остальное живёт в Ираке. Смысл перегона денег в Швейцарию от Жириновского ускользает, потому что он прекрасно знает, что если США надавят, то все эти деньги будут заморожены, а затем реквизированы в пользу «жертв режима Саддама Хусейна».

Ещё он перегоняет деньги в Лихтенштейн, Панаму, Багамы, Японию и ФРГ, что тоже очень глупо. Пусть из Панамы и Багам, известных офшоров, выдачи нет, но Лихтенштейн, Япония и ФРГ с удовольствием заморозят обнаруженные активы и передадут их США.

«До сих пор непонятно, США закончили с Ираком или ещё нет…» — подумал Жириновский, помахав рукой фотографирующим его журналистам. — «По их поведению ничего не ясно, а хотелось бы прояснить их позицию».

После успеха «Бури в пустыне» и наложения дополнительных экономических санкций, американские СМИ почти прекратили освещать происходящее в Ираке, будто это больше никому не интересно.

И это очень подозрительно — не похоже на то, что они увидели, как Жириновский взял у Хусейна заложников и по локоть залез в его страну, из-за чего отступились от всех своих планов.

«Клинтон — это не тот человек, который может забояться и отступиться», — убеждённо решил Владимир.

Возможно, действия СССР, всё же, оказали своё влияние — межэтнические конфликты в Ираке, большей частью, устранены, за счёт политики уступок и давления.

ЦРУ довольно быстро поняло, что раскачать режим Хусейна через внутренние межэтнические противоречия не удастся, поэтому сейчас, с высокой степенью вероятности, вырабатывает новую стратегию.

— Владимир Вольфович… — тихо обратился к задумавшемуся Жириновскому ассистент. — Речь…

— Ах, да… — опомнившись, ответил ему тот и принял микрофон. — Кхм-кхм… Дорогие соотечественники…

*СССР, РСФСР, Москва, Кремль, Большой Кремлёвский дворец, 13 июня 1994 года*

Слободан Милошевич посмотрел на Владимира Жириновского, как на врага народа — это, явно, личная неприязнь.

Во дворце собрались делегации пяти сторон, участвующих в Югославской войне, а также делегация ООН, во главе с генсеком Бутросом Бутрос-Гали.

Место проведения финальных переговоров одобрил именно генсек ООН, несмотря на то, что предлагались разные локации, включая Нью-Йорк, Лондон и Париж.

Клинтон не стал возражать против Москвы, хоть сам и не прилетел, прислав вместо себя госсекретаря Уоррена Кристофера.

В течение следующих троих суток будет подписано Московское соглашение, проект которого, предварительно, принят всеми сторонами.

Но Милошевич, тем не менее, несмотря на согласие с условиями соглашения и прибытие в Москву, испытывает стойкую неприязнь к Жириновскому, которого и винит во всех бедах Югославии.

— По Федерации Боснии и Герцеговины, — продолжил Владимир. — Господин Алия Изетбегович, господин Радован Караджич, ознакомьтесь с окончательной версией и, если вы согласны с её условиями — ставьте свои подписи.

По условиям Московского соглашения 1994 года будет сформирована Федерация Боснии и Герцеговины, но не то невнятное нечто, предложенное ООН и США, а нечто однозначное — с федеральным правительством, едиными вооружёнными силами, правда, лишь дополняющими республиканские войска, а также парламентом с пропорциональным численности населения представительством.

Также республикам предоставляется весьма широкая автономия, в точности как в СФРЮ, до прихода к власти Милошевича.

Изетбегович и Караджич неспешно изучили дополнение к соглашению, а затем поставили свои подписи. Бутрос-Гали принял их экземпляры и расписался в каждом.

«Фух, хотя бы это решили…» — с облегчением подумал Жириновский.

На этом Боснийская война, официально, закончена — Югославии больше некого поддерживать, так как Республика Сербская добровольно вошла в состав Федерации Боснии и Герцеговины, в связи с чем не имеет претензий к Боснийской республике.

В прошлую пятницу был решён вопрос с Республикой Сербской Краиной и Хорватской республикой — Сербская Краина вошла в состав Хорватской республики, как автономная провинция.

Тем не менее, местные сербы не стали ждать от хорватских властей ничего хорошего, поэтому начали эвакуацию в Сербию, по коридорам, организованным миротворцами ООН.

Хорватские боевики, по сообщению от Объединённого командования, увидели в этом шанс нанести побольше ущерба бегущим сербам, поэтому предприняли серию попыток нападения.

Сегодня утром штаб советского миротворческого контингента рапортовал о шестидесяти восьми убитых и двухстах тринадцати пленных боевиках.

«У них, наверное, память, как у рыбок — со временем, они забывают, что советские миротворцы совсем не мирные», — подумал Жириновский.

Ни один беженец не погиб в ходе отражения нападений боевиков, но без раненых не обошлось. Владимир не хотел такого развития событий, но ожидал чего-то подобного, впрочем, как и новоиспечённый генерал-полковник Лев Рохлин.

Миротворцы также предоставили беженцам транспорт, питание и медицинскую помощь — исход сербского населения продолжается, а в зонах контроля международного миротворческого контингента идут бои.

«Вся эта ненависть — это воспитанный национализм», — продолжил Жириновский размышлять об этом. — «На это потребовались какие-то годы…»

Изетбегович и Караджич пожали друг другу руки — приняв неизбежное, они наладили сотрудничество и только время покажет, не вспыхнет ли эта гражданская война снова.

— Теперь к вопросу международного миротворческого контингента, — перешёл Жириновский к следующей теме. — Я, как представитель советской стороны, считаю, что конфликт исчерпан и необходимости в присутствии советского контингента больше нет. Есть у кого-нибудь возражения?

Ему надоело платить огромные деньги, которые вместо этого можно было потратить на дополнительные запуски «Энергии», за содержание непомерно дорогого контингента в Югославии.

Участвующие в конфликте стороны точно не будут возражать, ведь основной ущерб они понесли именно от советского миротворческого контингента — согласно подсчётам поголовья убитых боевиков всех наций, советские миротворцы уничтожили 5719 человек. Пленными, находящимися сейчас в СССР, потери всех сторон составили 868 человек — их предполагается вернуть обратно в скором времени.

Националисты балканских стран считают убитых, но Жириновский считает спасённых — десятки тысяч человек, которых не изнасиловали и не убили. Боевикам, почему-то, особенно нравится убивать женщин и детей — у Владимира есть объяснение этому, но понимать и принимать это объяснение он не хочет.

В Афганистане он не воевал против женщин, детей и стариков — он воевал против душманов. А местные боевики…

— Раз возражений нет, то советский контингент передаст свои зоны контроля остальным контингентам и покинет Югославию в течение следующих двух месяцев, — заключил Жириновский.

Он посчитал свою задачу выполненной — общие потери среди мирного населения в ходе Югославских войн, на данный момент, согласно подсчёту специальной комиссии ООН, составляют чуть более 27 тысяч человек.

«Ещё не вечер», — посетила его отрезвляющая мысль. — «Но теперь войны будут проходить более или менее традиционно, с армиями новообразованных стран. А в Боснии и Герцеговине, будто бы, больше нет причин воевать — найден устраивающий всех компромисс».

Только вот чутьё подсказывает ему, что все стороны сейчас согласны на всё, лишь бы миротворцы убрались подальше и больше не мешали решать наболевшие проблемы самыми эффективными методами…

«По крайней мере, мы здорово сократили буйное поголовье любителей насиловать и убивать», — решил для себя Жириновский.

— Хочу, от имени всех наций, состоящих в ООН, выразить вам, Владимир, искреннюю благодарность, — взял слово генсек Бутрос-Гали. — Если бы не ваше своевременное и решительное вмешательство…

Жириновский медленно кивал, слушая его речь, а сам думал о второй проблеме — советском миротворческом контингенте в ЮАР.

Там всё сложнее, по причине родо-племенного устройства «общества».

Африканеры бы и рады сесть за стол переговоров, чтобы это всё поскорее закончилось, но у племён есть своё мнение на этот счёт.

Жириновскому хотелось бы назначить одного разжигателя войны, но кого-то одного вычленить трудно — все племена, в той или иной степени, желают, чтобы гражданская война продолжилась.

— … я видел ваши методы спорными, но теперь, когда мы успешно подписали мирное соглашение… — продолжал генеральный секретарь ООН.

Владимир бы с большим удовольствием покинул ЮАР, но это будет выглядеть, как бегство, которое обесценит все усилия.

Люди будут погибать, международной репутации СССР будет нанесён урон, а все понесённые материальные и людские жертвы окажутся напрасными.

Но есть обнадёживающие тенденции — Капской республике быть, вопреки желанию остальных квазигосударственных образований, участвующих в гражданской войне.

По согласованию с Бутросом-Гали, международный миротворческий контингент формирует армию Капской республики, вооружает и оснащает её за счёт СССР и США, которые стали генеральными поставщиками вооружений, а также формирует правоохранительные органы.

Гражданские государственные органы формируются силами ООН — в течение следующих двух месяцев будут проведены всенародные выборы, которые и сформируют правительство и госаппарат.

Все страны-участницы ООН признают Капскую республику, а там не за горами будет и вступление в ООН.

Это не первый подобный случай. По иронии судьбы, подобным образом была образована Намибия, освобождённая из-под оккупации ЮАР. Под надзором и при участии ООН формировалась государственная администрация, армия, полиция, проводились выборы и принималась конституция.

Намибия будет иметь общую границу с новообразованной Капской республикой, а это дополнительный канал для поставок советского вооружения марксистам Криса Хани, активно формирующего Народную Демократическую Республику Коса на основе бантустанов Сискей, Транскей и контролируемых территорий, захваченных в ходе гражданской войны.

Но это независимые процессы, так как все проходившие переговоры уже прекращены и противоборствующие стороны сидят на своих территориях и ждут, пока миротворцам не надоест куковать в пекле Африки…

Генсек Бутрос-Гали ожидает, что прецедент Капской республики побудит остальных заняться оформлением государственности, чтобы не остаться в дураках.

Крис Хани, внимательно слушающий Москву, уже занимается этим, так как ему объяснили, к чему всё идёт, а вот остальные участники конфликта медлят и не идут на контакт с ООН.

— … на этом основании, я хочу предложить выдвинуть кандидатуру президента Владимира Жириновского на присуждение Нобелевской премии мира, — закончил свою речь Бутрос Бутрос-Гали.

— Да ну… — поражённо изрёк Владимир в повисшей тишине.

*СССР, РСФСР, Москва, Белеутово-7, дача Жириновского, 14 июня 1994 года*

— Слободан, я же могу обращаться к тебе по имени? — спросил Владимир и поднял свою рюмку.

Президент Милошевич, одновременно с ним, залпом выпил рюмку водки и поставил её на стол.

— Можешь, Владимир, — твёрдым тоном ответил он, даже не поморщившись.

Жириновский же поморщился и нюхнул маринованный огурец.

Он пьёт впервые за год — сейчас та ситуация, когда не пить нельзя, иначе не поймут.

— Ты, Слободан, не подумай, что я что-то личное питаю к Югославии, — произнёс он и взял тлеющую сигарету с пепельницы. — Но сценария, в котором можно было бы сохранить страну, без крови, просто не было. А тебе разве нужны были все эти жертвы?

— Никто не хотел жертв, — ответил Милошевич.

— Но ты посмотри правде в глаза, Слободан! — воззвал к нему Жириновский. — Как ты всё это видел? ООН ведь даже не признала новую Югославию правопреемницей СФРЮ! Рассказать тебе, как я вижу, что было бы дальше, не вмешайся я в эту паршивую историю⁈

Слободан посмотрел на него нахмуренным взглядом.

— Расскажи, Владимир, — решил он.

— Прояви я пассивность, НАТО бы восприняла это, как разрешение к действию, — начал излагать свою точку зрения Жириновский. — В конце концов, всё дошло бы до того, что НАТО начала бы бомбить Белград — уверяю тебя! Я бы, наверное, мог бы наложить вето в ООН, но это бы значило лишь то, что НАТО всё же бомбила бы твою страну, просто без международной санкции! Им не нужна единая Югославия — они бы всё сделали, чтобы она не восстановилась!

Он говорит лишь то, что хочет услышать Милошевич, с которым ему нужно налаживать контакт.

На самом деле, Владимир считает, что сохранение Югославии стало невозможно ровно в момент начала этнических чисток, в которых также ограниченно поучаствовали солдаты ЮНА. До этого были призрачные шансы на дипломатическое урегулирование, но после — эти шансы развеялись, как дым.

А основная причина невозможности сохранения Югославии — это рыночные реформы и быстро сформировавшиеся на этой почве национальные капиталы в национальных республиках.

Национальные капиталы проявляют потрясающую договороспособность внутри этноса и не менее потрясающую неспособность договариваться с другими этносами.

Те банды боевиков, стремившиеся «очистить» территории от «неправильных» этносов, ведь кто-то снаряжал и содержал — это были люди с деньгами и влиянием.

Вся их проблема была в том, что к 1992 году они достигли этапа, когда экстенсивное развитие стало невозможно, так как всё, что можно было приватизировать, было уже приватизировано, а все ниши в национальной республике были заняты.

Интенсивное развитие же требует капиталовложений и мышления, а они уже привыкли, что можно бездумно приватизировать, сытно кормясь с предприятий, не давая ничего взамен.

Между собой, по причине этнического родства, они договорились, что «брат не посягает на частную собственность брата», но эта договорённость не касалась частной собственности «небратских» этносов.

И для продолжения экстенсивного развития были выбраны «небратские» этносы, вернее, их собственность — а это дело гораздо легче проходит, когда есть морально-этическое обоснование.

Так, очевидным образом, в сугубо материальную сферу включается сфера идеологическая — национальность и религия.

Но усугубилось всё тем, что в передел собственности включились армия, госбезопасность и милиция.

По поводу участия Милошевича в приватизации у Жириновского сведений нет, но вот его приближенные генералы в ней участвовали с нездоровой активностью. Именно так ЮНА перестала быть наднациональной армией — офицерский состав у неё был преимущественно сербский и черногорский…

— Ещё по одной, — сказал Жириновский и разлил алкоголь по рюмкам.

В условиях рыночного передела, с сильной примесью противоборства национальных капиталов, вновь вспыхнувших застарелых межэтнических конфликтов, сохранение Югославии не представлялось возможным — это было просто невозможно.

Но и роль Запада в этом тоже есть. Правда, она факультативна — он активно кредитовал Югославию, усугубляя экономический кризис, в условиях которого всё и обострилось радикально.

— Кхм! — кашлянул Владимир и понюхал огурец. — Запад бы не оставил тебя в покое, даже если бы у тебя всё получилось. Ты был в очень уязвимом положении, а им была совсем не нужна сильная Югославия. Я пытался объяснить тебе это ещё тогда — но ты не пожелал меня слушать, Слободан! Поговори мы с тобой нормально, сейчас всё было бы совсем иначе!

Кардинально иного исхода бы всё равно не было — это Жириновский может гарантировать. Но Югославия получила бы чуть лучшие, чем сейчас, условия.

Сейчас Милошевича пытаются притянуть за некие военные преступления — вряд ли он их реально совершал, но на Западе это никого не волнует, ведь СМИ интенсивно раздувают резонанс.

— Но ещё можно исправить очень многое, — произнёс Жириновский. — Я готов забыть всё то, что ты обо мне рассказывал — я не злопамятный. Хотя мне было обидно…

Милошевич опустил взгляд и смолчал.

— Но, ко старо спомене, око да му избижемо… — улыбнувшись, сказал Владимир.

Президент СРЮ удивлённо приподнял правую бровь.

— Теперь к важной теме, — вновь заговорил Жириновский. — Советский Союз готов инвестировать в экономику Югославии солидные средства. Советско-югославские предприятия — ты мог слышать об аналогах в Афганистане, Южном Йемене, Сирии, Ираке, Анголе, Конго, на Мадагаскаре и на Кубе. Это обоюдовыгодные предприятия, которые помогут тебе, Слободан, сравнительно быстро выкарабкаться из экономического кризиса.

— А взамен? — нахмурившись, спросил Милошевич.

— Взамен нам нужна военно-морская база в Тивате, — ответил Жириновский. — А также расширенное военно-политическое сотрудничество.

Во времена Тито, в порт Тивата частенько заходили советские военные корабли, но постоянное базирование было невозможно, так как этому препятствовала политика неприсоединения — с её помощью Тито очень успешно балансировал между противоборствующими военно-политическими блоками.

Но теперь осколок Югославии, оставшийся после завершения гражданской войны, обречён пасть в объятия Советского Союза, так как Европа уже от него отвернулась…

Словения, Хорватия, а также Босния и Герцеговина, по умолчанию, уходят к НАТО — там сильно влияние альянса, поэтому с этим уже ничего не поделать.

Но Союзное государство Югославия к НАТО уйти не может, потому что Клинтон уже имел неосторожность высказаться о том, что Черногория и Косово — это не естественные территории Югославии и их народы имеют право на самоопределение.

Что-то с этим делать Клинтон точно не будет, не сейчас, но почва уже создаётся…

— То есть, ты предлагаешь мне сделать Югославию верной собачкой СССР, как перечисленные тобою страны? — уточнил Милошевич.

— Если ты видишь это так — ладно, — разведя руками, ответил Жириновский. — Но на Балканах очень опасно оставаться в одиночестве. Когда они придут за тобой, я умою руки и отвернусь, чтобы не смотреть на то, что будет дальше…

Слободан задумался.

— Пойми одно — придётся выбрать чью-то сторону, — продолжил Владимир.

Он видит в Югославии небольшой противовес НАТО на Балканах.

НАТО расширится на бывшие югославские республики, за вычетом самой Югославии, а она станет противовесом им, а также постоянным беспокоящим фактором для Италии, члена НАТО.

Военно-морская база в Черногории, в порту Тивата, будет контролировать Адриатическое море — не прямо контролировать, но, в случае чего, иметь возможность парализовать региональную логистику.

— Ах, да… — вспомнил Владимир. — Ещё нам нужна будет часть территории аэропорта Тиват. Мы обязуемся на свои средства построить военный аэродром.

НАТО это очень сильно не понравится, она будет возмущаться и осуждать действия Советского Союза, но Жириновскому плевать — всё-таки, он «безумный президент».

Но это будет «ценой» за благоприятный для Запада исход Югославских войн…

Всё-таки, Запад уже не так воинственен, как раньше — берёт своё «зрелый капитализм», а также уже идущая глобализация.

Глобализация — это генеральная линия развития, которая напрашивается давно и обещает решить назревающие проблемы Запада.

В этот процесс активно включается КНР, которая чуть ли не лопается от обилия товаров, требующих сбыта на мировых рынках.

Эскалация конфликта с СССР — это плохо для вожделенной глобализации, а значит — это совсем не нужно.

— У нас есть долги перед западными кредиторами… — произнёс Милошевич.

Жириновский довольно заулыбался.

Он точно знает, сколько именно должна Югославия — 9,5 миллиардов долларов США, если в пересчёте со всех валют, в которых брал долги ещё Тито.

Это примерно 80% от ВВП Югославии, но ещё сильно повезло, что долг не стали вешать на одну только Югославию — его разделили между бывшими республиками, пропорционально доле республик в численности населения.

Как бывшие югославские республики будут выплачивать свои части — это десятое дело. Жириновскому было очень интересно, как Милошевич будет платить по счетам и он попросил ГКО подсчитать, как Югославия могла бы справиться с этим.

Долг размером в 80% от ВВП страны, гиперинфляция, отрицательный рост ВВП, примерно минус 20% в прошлом году — это классическая долговая спираль, (1) по которой Югославия катится в пропасть.

Дефолт неизбежен, и Милошевич уже начал готовиться к этому.

— А вот это уже другой разговор, Слободан… — произнёс Владимир. — Советский Союз может помочь тебе справиться с кризисом, но будут особые условия и требования.

— Чего ты хочешь, Владимир? — спросил Слободан.

— Мы возьмём на себя твой долг, — ответил Жириновский. — Часть выплатим, за часть выступим гарантом, с постепенным погашением за наш счёт, но взамен мы требуем глубоких реформ, а также полной лояльности. Нам нужен «маленький СССР» на Балканах, то есть, надёжный форпост, экономика которого будет процветать, а армия будет очень сильна и довольно-таки многочисленна. Никакой внешнеполитической самостоятельности, естественно, не будет. Советский Союз скажет бежать — Югославия бежит, Советский Союз скажет стоять — Югославия стоит. Полное внешнеполитическое и внутриполитическое подчинение. Тебе лично я гарантирую власть в Югославии, пока тебе не надоест или ты не помрёшь от старости. Эта власть будет гарантирована, но ограничена.

— Власть верной собачки СССР, — констатировал Милошевич.

— А как ты хотел? — задал Владимир риторический вопрос. — Не я создал эти условия — вы сами их создали. Запад хочет уничтожить Югославию, чтобы плотно контролировать Балканы, а Советский Союз хочет не позволить этому случиться. И запомни одно, Слободан: я могу дождаться твоего свержения и договориться с кем-то, кто придёт после. Я прекрасно знаю, какую политику будет вести Запад в отношении Югославии, поэтому мне нужно лишь подождать. Но я хочу помочь тебе сохранить страну и гордость сербского народа. От твоего решения зависит то, будет ли у Сербии, которая останется от Югославии после действий Запада, «потерянное десятилетие» или она просуществует всё это время в стабильности и благополучии. Тебе решать, Слободан. Я могу ждать очень долго. А ты можешь?

*СССР, РСФСР, Москва, Кремль, Сенатский дворец, 4 июля 1994 года*

— Мы можем себе это позволить, — утвердительно произнёс Жириновский.

— Да, это не является проблемой, — ответил ему Виктор Штерн. — Мы готовы к чему-то подобному, поэтому просто выделим средства из резерва.

Слободан Милошевич, тщательно изучив и оценив состояние своей экономики, пришёл к выводу, что дефолт его власть может и не перенести, поэтому решил, что предложение Жириновского не такое уж плохое.

Владимир знает, что положение Югославии не такое плохое, каким могло бы быть, продлись эта война хотя бы на пару лет дольше, но долговая спираль уже стала самоподдерживающейся, поэтому дефолт неизбежен.

ГАУ КГБ оценило риски дезинтеграции режима Милошевича в случае дефолта в 60–70%.

— И военно-морскую базу? — уточнил Жириновский.

— И военно-морскую базу, — кивнув, ответил Штерн. — Мы потратим на всё это не более 20% наших валютных резервов. Полное восполнение их произойдёт в течение следующих семи лет. Но повторять подобные действия нежелательно — это не было предусмотрено годовым планом.

— Да, пока что, достаточно авантюр, — согласился с ним Владимир.

Несмотря на то, что схема с биржей, постепенно, прекращается, то есть, КГБ планово сокращает вывод средств через подставные компании и фонды, за рубежом, в нелегальных хранилищах, всё ещё хранятся сотни миллионов долларов в разных валютах.

Часть их конвертируется в золото, которое потом скрытно ввозится в СССР, после чего переплавляется в советские слитки и помещается в резерв.

Благодаря этому стабильному пополнению золотого резерва, Советский Союз более уверенно продаёт золото за валюту и потом расплачивается ею по своим займам или тратит её на различные проекты.

Но совсем необязательно тратить на такое золото — западные страны готовы кредитовать СССР, так как он показал устойчивый и хороший годовой рост ВВП. А если ВВП растёт, то это, в большинстве случаев, значит, что дела у страны идут хорошо и она способна вовремя платить по процентам.

1992 год закончился нулевой отметкой роста ВВП — это было грандиозное событие, которое Жириновский праздновал тихо, чтобы население ничего не заподозрило.

Это было тихим праздником потому, что в 1990-м году рост ВВП был отрицательным — минус 3,5% в год.

Население ведь до сих пор пребывает в иллюзии, будто с экономикой всё всегда было хорошо, даже при Горбачёве, а сейчас просто стало сильно лучше…

Реальность же была такова, что Союз находился на грани экономического коллапса.

За два тяжелейших года, полных тяжёлых решений, удалось остановить падение, а уже 1993-й год закончился со значением целых 2,7% роста ВВП.

Главная заслуга в таком росте принадлежит кумулятивному эффекту от модернизации и оптимизации тяжёлой и лёгкой промышленности, а также сельского хозяйства.

В частности, 73% всей тяжёлой промышленности переведены на природный газ — до цели в 90% ещё далеко, но положительный эффект на экономику уже оказывается.

Вот это Жириновский называет интенсивным ростом — народное хозяйство начало устойчиво расти, поэтому «подкормка» в виде нелегальных денег с американской биржи уже не сильно-то нужна.

Но «Ифрит» продолжает приносить прибыль, отсеивая значительную часть гарантированно, но неочевидно, убыточных портфелей.

С этими деньгами нужно что-то делать, ведь при достижении определённой критической массы, они будут вызывать подозрения у федеральных органов.

Есть два способа решения проблемы: либо осознанно «сжигать» избыточный доход в заведомо провальных портфелях, либо концентрировать средства в крупные компании, для которых естественно, когда их активы лежат мёртвым грузом и почти не участвуют в экономике.

Первый способ рискован и сложен, потому что чем больше активности, тем сложнее ею управлять и тем больше риск разоблачения, но зато и ущерб американской экономике больше.

Ущерб наносится краткосрочный, но зато серьёзный — умышленно понесённые убытки сотен компаний вносят искажение на рынок, что увеличивает его общую непредсказуемость и ломает выработанные инвестиционными фондами стратегии.

Капитал ведь — это не просто цифры на счёте. Это реальные ресурсы: труд людей, материалы, энергия, время и технологии.

Эти деньги будут израсходованы на зарплаты сотрудников, которые не сделают ничего полезного, на аренду офисов для этих бесполезных сотрудников, на закупленное оборудование, которое потом придётся продать за копейки или утилизировать за деньги, и на прочие накладные расходы.

Это значит, что деньги не уйдут кому-то другому, более приспособленному, а будут уничтожены безвозвратно.

Такой способ рискован, потому что люди всё видят.

Можно долго делать вид, что это просто «плохие инвестиции», но такого рода инвестиции тщательно изучаются тысячами специалистов, которые эмпирически накапливают информацию о том, «как делать не надо», то есть, каждое действие сотен подставных компаний будет под пристальным вниманием со стороны рынка.

И, рано или поздно, кто-то обнаружит подозрительно похожие паттерны поведения у сотен компаний, которые кидаются в самоубийственные атаки на слишком рискованные портфели.

А там этим может заинтересоваться Агентство национальной безопасности США…

Но зато второй способ значительно менее рискован, потому что крупные компании, «не любящие сорить деньгами на бирже» — это абсолютно нормально, но ущерб от их деятельности лишь чуть выше среднего.

Зато характер ущерба долгосрочный и системный — крупные компании способны превратить и превращают деньги на своих счетах в «мёртвый груз», который никак не участвует в экономике, потому что эти компании почти не ведут активную деятельность.

Эти компании держат огромные суммы на счетах, в низкодоходных облигациях или просто «паркуют» деньги, почти не инвестируя их в производство, исследования и разработки, и, само собой, не создают новых рабочих мест.

Таким образом, происходит подрыв основной функции бирж — аллокации капитала: перераспределения денег от тех, у кого они есть, к тем, кто может их эффективно использовать. В теории всё это просто прекрасно, но происходит всё это по мановениям «невидимой руки рынка», то есть, непредсказуемо и без строгой привязки к логике, поэтому неотъемлемой частью этой системы являются финансовые пузыри.

Компании, возникающие при помощи КГБ, будут «парковать» капитал, занимая собой места на рынке — из-за них какие-то реально эффективные компании не смогут получить финансирование, ресурсы будут распределяться менее оптимально, что будет неизбежно замедлять рост экономики, при мнимом благополучии.

И вся прелесть в том, что такие «консервативные» компании и так существуют на рынке США и остальных капиталистических стран, поэтому их существование абсолютно нормально и не вызывает никаких подозрений.

Бизнес в США любит консерваторов, напоминающих своим существованием о старых славных временах, поэтому консервативная инвестиционная политика компании воспринимается как «надёжность» и «взвешенность».

— Кстати, а как наши дела на бирже? — поинтересовался Жириновский, задумчиво прокручивая сигарету между пальцами.

— Конкретнее, Владимир Вольфович, — попросил Штерн. — Речь об американской бирже или азиатской?

— Американской, конечно же, — улыбнувшись, ответил Жириновский.

— Если вас беспокоит избыток ликвидности, то на совещании ГКО и ГАУ решено, что часть денег придётся «сжечь», — ответил на это Виктор Петрович. — Но только часть — злоупотреблять методом мы не будем, чтобы избежать лишних рисков. Это позволит выиграть время для КГБ. А Комитет воспользуется этим временем, чтобы подготовить надёжную инфраструктуру для будущих компаний.

В США заброшены сотни нелегальных разведчиков КГБ, получивших полноценное профильное образование — кто-то под чужими личностями, а кто-то под настоящими именами.

Последние — это, преимущественно, израильская агентура. Там очень много как «спящих», так и вполне активных агентов КГБ.

Программа репатриации в Израиль — это идеальный способ заброски агентуры разного назначения, через который КГБ и ГРУ до сих пор забрасывают по 100–150 качественно подготовленных агентов в год. (2)

К евреям-финансистам в США даже больше доверия, поэтому натурализовать таких нелегалов будет легко.

А ещё в престижных вузах США, на соответствующие профессии, всерьёз учатся сравнительно молодые нелегалы, которые используют полученные знания в подставных компаниях.

— Это «сжигание» ведь не спровоцирует кризис? — уточнил Жириновский.

— Кризис крайне маловероятен, — ответил Штерн. — Сумма маленькая — 120 миллионов, равномерно распределённые по всем сегментам биржи. Она даже ничего не почувствует. К тому же, «сжигание» будет происходить постепенно. А пока оно будет идти, уже будут готовы к формированию будущие крупные компании.

— Замечательно, — улыбнувшись, сказал Владимир. — Хоть какие-то хорошие новости…

На самом деле, хороших новостей всегда много, но иногда бывают очень плохие, которые перекрывают весь положительный фон.

К примеру, девять дней назад произошёл неудачный запуск «Энергии», в результате которого ракета сгорела в атмосфере, оставив в качестве утешительного приза два боковых блока, плавно приземлившихся в степи.

Ракета-носитель должна была поднять на низкую околоземную орбиту очередной макет орбитальной платформы «Скиф-ДМ», но затея потерпела крах и макет сгорел вместе с ракетой.

597 миллионов рублей, буквально, сгорели, из-за чего Владимиру нестерпимо больно до сих пор — боль не утихла даже от очень хорошей новости об успешной реструктуризации долга Югославии перед Лондонским клубом коммерческих банков.

СССР гарантировал выплаты Югославии, что позволило банкирам переоценить риски и «пойти навстречу Жириновскому». Они знают, что у СССР точно не будет дефолта и долг будет гарантированно выплачен, поэтому срезали по 6–7% вознаграждения с югославских займов, а также пересмотрели сроки.

Переговоры с банкирами начались ещё до того, как Милошевич принял предложение, от которого просто невозможно отказаться, но закончились только сегодня утром, когда Милошевич уже попал в советский карман.

Также ведутся переговоры с Парижским клубом — советские дипломаты стараются выбить лучшие условия для погашения югославских долгов на сумму 3,5 миллиарда долларов США.

Жириновский не питает иллюзий насчёт Слободана Милошевича, поэтому в течение месяца на постоянное проживание в Москву переедут Марко и Мария Милошевичи, дети президента.

Кто-то говорит, что это средневековые методы, что неформальные заложники — это ненадёжно, но у Владимира есть своё мнение на этот счёт.

Ни Саддам Хусейн, ни Хафез аль-Асад, ни разу не возражали против решений Жириновского и ответственных лиц, в вопросах направления развития их стран.

Все понимают, что Жириновский не станет убивать их детей, но понимать и чувствовать — это разное.

«Концепция с благородными заложниками работала тысячи лет — с чего вообще возникло убеждение, будто она перестала работать?» — подумал он с лёгким недоумением.

Но это мера, необходимая только на «переходный период», когда Хусейн, аль-Асад или Милошевич могут взбрыкнуть и попытаться остановить происходящие в их странах процессы, имея на это реальные шансы. Через 3–4 года их дети больше не будут нужны Жириновскому, и он выпроводит их из Москвы.

— Ну, всё, что хотел, я узнал, — встав из-за стола, произнёс Владимир. — Жду отчёт о ходе третьей фазы «Электроники-90» к концу месяца.

— Да, пожалуй, пора возвращаться к работе, — кивнув, ответил Виктор Штерн. — До встречи, Владимир Вольфович…

Примечания:

1 — Долговая спираль — это финансовое состояние, когда заёмщик вынужден брать новые займы, чтобы обеспечивать погашение процентов и основного долга, но только усугубляет всё, вызывая лавинообразное увеличение обязательств. Эта спираль необязательно приводит к дефолту, но при совпадении ряда условий, дефолт становится неизбежен. В случае с сильно задолжавшими государствами, бывает ситуация, когда руководство начинает соблюдать строгую финансовую дисциплину и больше ни грамма в рот, ни сантиметра в ж… то есть, перестаёт брать новые займы. Это выглядит, как путь к решению проблемы — перетерпеть, жёстко экономить и, в конце концов, выплатить всё, но тут в дело вступает долговая дефляция. Долговая дефляция возникает, когда при резком прекращении заимствований и жёсткой экономии заёмщик начинает сокращать расходы, инвестиции и выплаты, что сжимает общий спрос в экономике. Вслед за этим падают доходы, прибыль, занятость и нередко цены, тогда как сам долг остаётся фиксированным в номинальном выражении. В итоге, реальные доходы уменьшаются быстрее, чем сокращается долг, и его относительная тяжесть растёт — например, государственный долг к ВВП может увеличиваться даже без новых займов, если ВВП падает. То есть, новых займов нет, но тяжесть старых растёт, что делает соблазн кредитнуться просто невыносимым. А ведь новые займы, в условиях падения ВВП, социально-экономической нестабильности и прочих сопутствующих факторов, дадут только под очень высокий процент, потому что очень высокие риски для кредиторов. Кстати, в случае с Югославией, долговая дефляция не возникла, потому что Югославия продолжала брать в долг через теневые схемы, под очень высокие ставки, параллельно сокращая государственные расходы и печатая ничем не обеспеченные деньги. Расходы сокращались, в основном, за счёт населения, но не оборонки, а власти продолжили печатать деньги, потому что не могли иначе — страну охватила гиперинфляция, которая «съедала» часть номинального долга, но ценой разрушения экономики и падения уровня жизни населения. Инфляционный коллапс, в конце концов, и прикончил Югославию 90-х годов, усугубив эффект вызванного войной критического падения ВВП и экономических санкций. И последнее — очень интересный момент: именно на Милошевиче и Югославии на Западе окончательно уверовали, что с помощью санкций можно «разорвать в клочья» почти любую экономику.

2 — О нелегальных евреях — в 90-е годы, после серии сливов секретки КГБ и ГРУ, Шин-Бет (это не онлайн-казино, а израильская контрразведка) разоблачил десятки нелегалов, действовавших на территории Израиля. Это только те, кто не поехал дальше. «Русская алия», действительно, была идеальным каналом заброски нелегалов, транзитом через Израиль. Израиль знал о том, что такая зараза происходит, поэтому старался фильтровать прибывающих репатриантов, только вот ежегодно прибывало от нескольких тысяч до десятков тысяч человек, каждый из которых мог оказаться агентом КГБ или ГРУ. И засылали их далеко не дураки, поэтому агент легко мог задержаться в Израиле хоть на пять лет, честно работая и платя налоги, чтобы окончательно усыпить бдительность Шин-Бета (ставки на хасидский хоккей!) и потом обстряпывать порученные ему делишки, сразу после переезда в США, Канаду или куда-нибудь ещё. А как его отследить дальше, если многие евреи уезжали дальше в течение 3–5 лет и попробуй разберись, кто из них ищет счастья на чужбине, а кто едет собирать разведданные для своих тайных товарищей? В общем, это классическая история о том, как делать лимонад из подбрасываемых судьбой лимонов. СССР был вынужден отпускать евреев, но КГБ нашёл в этом положительный момент…

*СССР, РСФСР, Москва, Кремль, Сенатский дворец, 30 июля 1994 года*

— Так-так-так-так-так… — пробурчал Жириновский, открывая долгожданный документ.

Программа «Электроника-90», важнейшая из проводимых сейчас всесоюзных программ, близка к завершению третьей фазы — стабильный технологический процесс получен и отработан, но массовое производство ещё не налажено, так как не пущены в эксплуатацию все новые заводы.

Главным условием программы является то, что всё должно быть своё, без исключений, поэтому заводы строятся на 100% из советских материалов, с советскими станками и советскими профессиональными кадрами.

Первая фаза предполагала подготовку инфраструктуры и кадров для второй фазы, а вторая фаза предполагала налаживание производства полупроводников нужного качества и подготовку инфраструктуры и кадров для третьей фазы.

А третья фаза — это, непосредственно, производство процессоров на нужном технологическом процессе, то есть, 1 микрометр.

Обнадёживает то, что опытный завод в Зеленограде уже начал производство установочной серии и, по её итогам, будут выявлены все недочёты и неисправности.

Но дальше начнётся длительный этап запуска остальных заводов: инфраструктура и кадры для которых уже готовы, но осталось их достроить, оснастить и запустить.

«Счастье уже так близко…» — подумал Жириновский с предвкушением. — «Наше, отечественное…»

Он не сдержался и закурил прямо в кабинете, выбрав в качестве пепельницы пластиковый кофейный стакан коричневого цвета с характерной чёрной крышкой.

Проблем с «Электроникой-90» было много и есть много новых, но эта программа полностью под ответственностью Штерна, который прекрасно осознаёт, насколько велико её значение и занимается ею почти всё рабочее время.

Но никто и не ждал, что это будет безболезненный процесс, потому что освоение нового техпроцесса — это крайне болезненно даже для западных компаний.

А тут ещё и вмешивается запланированный масштаб производства, который требует напряжения ГКО и, через неё, всего Совмина СССР.

«Зато выхлоп какой мощный!» — подумал Жириновский, бегло читая раздел с перечнем и описанием выявленных неисправностей.

Когда стало ясно, что серийные процессоры техпроцесса 1 микрометр точно будут, началось бурление в целом каскаде НИИ.

Для «Бурана» разрабатывают новую бортовую цифровую вычислительную машину «Бисер-5», что должно крайне положительно сказаться на системе управления полётом, точности навигации, системе автоматической стыковки, системе жизнеобеспечения и телеметрии. Разработчики обещают прирост эффективности на десятки процентов, что очень хорошо.

С «Энергией» же уже есть первый результат: в относительно недавно взорвавшейся ракете была применена система телеметрии на новых процессорах, и во время аварии было передано кратно больше информации, до самого момента детонации всего топлива. Благодаря этому, удалось узнать о причинах аварии гораздо больше, чем ожидалось.

Следующий запуск отложен почти на полгода, потому что разрабатываются новые системы, на более мощных процессорах и с более совершенными программами, под возросшую вычислительную мощность.

Так как причиной аварии был отказ одного из боковых блоков, разрабатывается новая бортовая цифровая вычислительная машина, которая получит возможность более оперативно перераспределять мощность, что позволит спасать ракеты с более высокой вероятностью.

Ну и НПО «Энергия» обещает увеличение полезной нагрузки на значение в пределах 7–9%, за счёт лучшей корректировки — это, пока что, только аналитика, поэтому значение приблизительное.

Также это должно сказаться на «Вулкане», который тоже получит новую БЦВМ и более совершенное программное обеспечение — возможно, конструкторам удастся увеличить полезную нагрузку до проектных 200 тонн…

Но больше всех от этого наращивания вычислительной мощности выигрывает, конечно же, оборонка: военные спутники разного назначения станут существенно легче, так как электронная вычислительная часть станет миниатюрнее и мощнее, новые спутники ГЛОНАСС станут чуть точнее и группировку можно будет уменьшить на несколько спутников, а проектные спутники вообще решили полностью переделывать.

Вожделенная Жириновским «Парселена», которую он ждёт — не дождётся, обещает стать ещё опаснее, потому что возросшая вычислительная мощность и новые алгоритмы глушения позволят увеличить количество одновременно заглушаемых целей с 2–4 до 12–16. Качество заглушения тоже обещает вырасти — примерно на 30–40%.

Также новые спутники будут лучше корректировать орбиту и эффективнее расходовать топливо для корректировки, что должно увеличить срок их активности на 1,5–2 года.

Это не революция, но что-то близкое — в течение следующих четырёх лет будет произведён отказ от значительной части устаревших элементов, что обеспечит качественный скачок во всех аспектах оборонной промышленности.

Даже для бронетехники и авиации разрабатываются новые СУО, которые должны существенно повысить их боевую эффективность без радикальных изменений в конструкции, а лишь за счёт замены СУО.

Гражданский же сектор ждёт резкое увеличение доступности компьютерной техники — отечественные изделия станут дешевле, а отставания от Запада никто из потребителей не заметит, так как КОКОМ позволил закупать технику заданной вычислительной мощности, аналогичной той, которую скоро начнут производить в СССР из отечественных компонентов.

«И сотовые телефоны, наконец-то…» — с удовлетворением вспомнил Жириновский.

Инфраструктура под отечественную мобильную связь начала закладываться в ходе выполнения всесоюзной программы «Сеть-91».

По результатам исполнения этой программы Единая Всесоюзная Информационная Сеть «Интерсеть» охватила 100% промышленных предприятий, 100% агроблоков, а также 100% школ. А в настоящий момент идёт ползучее наступление «Интерсети» на дома и квартиры.

С мобильной связью обстановка чуть сложнее — инфраструктура-то развёрнута во всех крупных городах Союза и в значительной части средних, но связь, пока что, только служебная.

Для нужд КГБ и МВД СССР, а также руководства страны и крупных предприятий, разработан мобильный телефон «Урал-19», представляющий собой чудовище Франкенштейна, собранное из различных западных комплектующих. Отечественным в «Урале-19» является только корпус, антенна, кнопки, экран и батарея.

«Чудом выжившая жертва аборта — уродливый результат нечестивого соития советской и западной промышленности…» — подумал Жириновский, посмотрев на лежащий на столе мобильник.

Этот телефон весит 1,7 килограмм, зато батарея позволяет ему держаться почти неделю в режиме ожидания и три с половиной часа в режиме разговора. Доступна только голосовая связь, но зато почти по всей стране.

«Урал-19» — это решение, которому осталось существовать не более 1,5 лет, потому что в НИИсчётмаш, разработавшем это изделие, уже проходит стадию испытаний «Сибирь-1».

Мобильный телефон «Сибирь-1» — это уже нечто, более похожее на мобильник, так как весит он всего 320 грамм, батареи хватает на двое суток в режиме ожидания, а в режиме разговора телефон продержится около 1,5 часов.

Эту версию будут производить серийно, для реализации среди населения, по цене в пределах 400–500 рублей за единицу, с абонентской платой за связь в 25 рублей в месяц.

Стоимость минуты разговора внутри сети решено назначить в 5 копеек, а связь между городами — 12 копеек в минуту.

Это коммерческий проект, поэтому ожидается, что он окупит все вложения в течение следующих 10–12 лет, а затем начнёт приносить государству прибыль, которую оно будет направлять на совершенствование инфраструктуры и другие задачи.

Для КГБ, МВД и администрации разрабатывается телефон «Сибирь-1М», который будет весить примерно 450 грамм и содержать в себе систему шифрования, а также более ёмкую батарею.

Никакого особого разнообразия телефонов, пока что, не планируется, потому что это лишено практического смысла — сейчас это кусок металла и пластика, способный только звонить и, в будущем, отправлять малые текстовые сообщения.

Для обеспечения хотя бы частичного разнообразия была предложена сменная обшивка, что напомнило Жириновскому о чехлах на телефоны будущего. Из-за этого от сменной обшивки отказались, чтобы не понижать надёжность изделия и не усложнять его, а вместо этого предусмотрели производство цветущего многообразия чехлов.

А в будущем, когда у телефонов появится новый функционал, смысл в разнообразии решений появится и тогда ГКО озадачится проблемой, с целью создания 5–7 вариантов одной модели телефона.

«Это-то здесь зачем?» — задумался Жириновский, читая предпоследний раздел.

Составители отчёта ГКО по «Электронике-90» пишут в этом разделе о прогрессе в технологическом процессе на 0,8 микрометров.

Сообщается, что Центр информатики и электроники нащупал верный путь и есть целых четыре перспективных направления, одно из которых может привести к рабочему и воспроизводимому процессу.

Владимиру было бы приятно получить техпроцесс на 0,8 микрометров, но он не готов торопиться и вносить разлад в план ради призрачной надежды, что удастся быстро перескочить этап.

У него одна надежда — на «Мир-2», который снова, теперь уже по причине усиления вычислительной мощности, переписывают заново.

На новой орбитальной станции всё будет цифровым, более совершенным и мощным, а это требует пересмотра подходов.

«Всё только начинается…» — подумал Жириновский с предвкушением. — «Хрущёв, подонок, хотел показать кузькину мать, а я покажу кузькиного отца! С вот таким вот…»

Ход его мыслей прервала трель мобильного телефона.

— Жириновский у аппарата! — ответил он на вызов.

— На перекур пойдёшь? — спросил Орлов. — Я у сенатского.

— Сейчас выйду, — ответил ему Владимир. — Конец связи!

Нажав на тугую кнопку прекращения звонка, он положил «кирпич» обратно на стол и встал из-за стола.

Облачившись в пиджак, он проверил наличие в кармане сигарет и зажигалки, после чего направился на выход.

— Я на перекур, — сообщил он секретарю.

Идя по коридору, он размышлял о том, что косвенно относится к станции «Мир-2» — эксперименты на «Буране».

Необходимо отработать технологию выращивания кристаллов в условиях невесомости, для чего и подходит, почти идеально, ракетоплан «Буран».

Следующий его полёт будет беспилотным, чтобы он мог провести на орбите до недели, для проведения всего комплекса экспериментов.

Предполагается, что орбитальная лаборатория-фабрика, за время нахождения на орбите, произведёт около 200 килограмм высококачественных кристаллов кремния, но это просто малозначимый бонус, который не оправдает затрат, а лишь позволит произвести более качественные процессоры для космической отрасли.

Ожидается, что удастся получить около 60–70% годного для производства материала — в любом случае, это усилит космическую отрасль.

— Здоров, Вольфыч, — приветствовал Жириновского Геннадий Орлов.

— Здоров, Гена, — пожав ему руку, ответил Владимир. — Какими судьбами?

— На встречу с Виктором Михайловичем приехал, — сообщил ему Геннадий. — Он скоро должен подъехать.

Чебриков всё так же возглавляет Управление безопасности ГКО и в ус не дует. УБ ГКО взаимодействует с КГБ по вопросам контрразведки, поэтому встречи руководителей происходят очень часто, в рабочем порядке.

— Ну, а пока он не подъехал, я решил перекурить и поговорить с тобой, — добавил Орлов.

— Лучше тогда идём во внутреннюю курилку, — сказал Жириновский. — Сейчас такие времена и такие технологии…

О внутренних помещениях Кремля можно не беспокоиться, так как целая бригада специалистов занимается их проверкой на наличие жучков и прочих средств слежения.

Они вошли в Сенатский дворец и поднялись на третий этаж, где расположена любимая курилка Владимира.

— Ну, о чём хочешь поговорить? — спросил он, прикуривая сигарету.

— Да так, просто давно не виделись, — пожав плечами, ответил Геннадий. — Да и накопились темы. Например, когда уже вернётся Эдуардыч? Я согласился на врио председателя только временно. Скоро год будет, как я на должности!

— Да, это проблема… — согласился с ним Владимир. — Но нужно потерпеть ещё около месяца и всё решится. Сам же знаешь, какие дела в Ираке. Или ты хочешь на его место в Багдаде?

— Знаю, какие там дела, — сказал Орлов. — Поэтому и не хочу. Ещё месяц продержать — хорошо. Но гораздо лучше будет, если Эдуардыч точно вернётся, а не как в прошлый раз.

В Ираке вновь состоялось восстание курдов, подзуживаемых Западом — по воле Клинтона, ЦРУ всё это время тайно снабжало их оружием, боеприпасами и деньгами, и подбивало к восстанию против Хусейна.

Клинтон готов предложить им очень многое, поэтому они не смогли устоять и начали вооружённое восстание на западе Ирака.

Но о том, что это восстание готовится, было известно уже давно, поэтому генерал Гаськов не мог уехать и передать дела кому-то менее опытному.

Важно ведь не просто победить курдов, а победить их так, чтобы сохранилась возможность мирного сосуществования в будущем.

С курдскими элитами велись переговоры — им оказалось решительно недостаточно пропорционального доле в численности населения представительства в официальной власти, поэтому их основным требованием стало предоставление части нефтяных доходов.

И тут проблема даже не с Саддамом Хусейном, который скоро перестанет что-либо решать в Ираке, а во Владимире Жириновском, который скоро станет решать в Ираке абсолютно всё.

Нефтяные сверхдоходы с иракской нефти — это очень важный компонент советского благополучия, так как в том числе и с них финансируются роскошные научно-технические проекты, сулящие стране грандиозный экономический успех.

ГКО провела анализ ситуации и предоставила результаты Совету обороны СССР — там решили, что вооружённый конфликт обойдётся гораздо дешевле, чем уступки курдам.

Многим это напоминает криптоколониализм, но Жириновский не питает иллюзий — это он и есть, ведь несмотря на то, что нефтяные сверхдоходы теперь распределяются эффективнее, из-за чего благосостояние иракского населения начало неуверенно расти, солидная доля уходит СССР.

То есть, если представить ситуацию, в которой Саддам Хусейн самостоятельно проводит реформы, понизившие коррупцию до беспрецедентного для Ирака минимума, а эффективность администрации повысившие до исторического максимума, народ Ирака мог бы жить ещё лучше и быстрее бы достиг высшего на Ближнем Востоке благосостояния.

Только вот ничего такого Хусейн проводить бы не стал и даже бы не смог, потому что Ирак сейчас на 95% зависит от СССР.

Саддам Хусейн фактически в заложниках у Жириновского, который в любой момент может перекрыть краник снабжения, и тогда режим Хусейна опрокинут лояльные Советскому Союзу военные, подготовленные в советских военных училищах, которым поможет интеллигенция, выученная в советских университетах и институтах.

В этом деле им помогут рабочие и крестьяне, которые видели надвигающийся голод, от которого их всех спас СССР.

Население Ирака настроено просоветски, иракские спецслужбы и армия — плоть от плоти КГБ и Советской армии, а интеллигенция хочет видеть дальнейшее расширение сотрудничества.

Четыре года напряжённой работы дали такой замысловатый плод и всё это можно поставить в заслугу одного человека — генерала армии Гаськова.

В Сирийской Арабской Республике дела обстоят не совсем так, но очень похоже.

В целом, обе эти ближневосточные страны сейчас сильно напоминают Демократическую Республику Афганистан — им стала присуща почти абсолютная лояльность Москве, которую заботливо и бережно пестовал Жириновский…

Южный Йемен тоже идёт к этому, но он изначально более уязвим и это всё значительно ускорено.

Владимиру жаль, что Эфиопия была потеряна, но ещё не всё кончено — есть Джибути и Эритрея.

В Джибути идёт гражданская война, в которой Советский Союз поддерживает правительство, так как оно уже уверенно побеждает. Это даст немного преференций, в основном, наоборот, придётся вкладываться, чтобы получить что-то в будущем…

А вот Эритрея вообще считается настоящей удачей советской дипломатии, так как Эфиопия вынуждена была признать эту страну под дипломатическим давлением США и СССР, оказанным с совершенно разными целями.

США преследовали цель отделить Эфиопию от выхода к морю, а СССР хотел взять реванш за потерю Эфиопии.

Теперь Эритрея обязана СССР и США, но последние не готовы раскошеливаться, чтобы перебить уже анонсированные советские вложения в инфраструктуру этой неразвитой и переживающей экономический кризис страны.

В контексте контроля части западного побережья Красного моря, Эфиопия больше не нужна, поэтому СССР не нужно тащить всю её на своей спине, а достаточно ограничиться Эритреей, в качестве бонуса взяв под своё крыло Джибути.

Когда две эти страны попадут в стойкую экономическую зависимость от Советского Союза, советское влияние в регионе кратно усилится — Владимир не собирается просто давать что-то, не требуя ничего взамен.

И Южный Йемен, и Джибути, и Эритрея — все они должны будут Советскому Союзу очень много и заплатят за всё не деньгами, но ресурсами и местами под военные базы.

В случае большого вооружённого конфликта против Запада, Владимир перекроет наглухо Баб-аль-Мандабский пролив, при помощи сравнительно небольшого количества морских мин.

Судоходная часть пролива — всего три километра с небольшим, поэтому можно сделать очень плотную минную расстановку, а ещё никто не мешает усеять минами стандартные маршруты по Красному морю, чтобы быстрое разминирование стало невозможно.

Но это, опять же, составная часть мер, которые Советскому Союзу придётся применить, чтобы увеличить свои шансы на победу в войне против НАТО.

— Эдуардыч вернётся только тогда, когда будет уверен, что курдский кризис успешно разрешён, — произнёс Жириновский, прикуривая вторую сигарету. — А до тех пор — неси на себе этот крест председательства в Комитете — тем более, ты прекрасно справляешься.

— Мне это не нравится, — покачав головой, сказал на это Орлов.

— Поэтому это называется службой, а не работой, — с усмешкой ответил на это Владимир. — Работа может нравиться, от работы можно получать удовольствие, а вот служба… Думаешь, Эдуардычу в удовольствие куковать в Ираке и лично следить, чтобы тамошние госбезопасники и армейцы не устроили геноцид курдов? Они ведь могут — только одно осмысленное слово Эдуардыча отделяет их от этого.

Благодаря радикальной реформе, боеспособность иракской армии, а вернее, армейского «Баирума» и гвардейского «Редума», доведена до уровня Вооружённых Сил ДРА.

Новейшие вооружение и техника, произведённые на оборонных заводах СССР, прошедшие строжайший отбор офицеры и сержанты, беспрецедентно низкая коррупция в армии и оборонной промышленности, а также общество, в котором культивируют реваншизм — Ирак почти готов к войне.

У курдской автономии, если армии разрешат действовать решительно, нет ни единого шанса — ополченцам просто нечего противопоставить армии, созданной по образу и подобию Советской армии.

Владимиру известно, что Клинтон раздосадован результатами санкционной политики, а также эффективностью ЦРУ, которое должно было трепать Ирак внутренними восстаниями.

— А что у тебя, кстати, с Нобелевской премией? — поинтересовался Орлов.

— Да не знаю, — пожав плечами, ответил Жириновский. — ООН подала меня в кандидаты, а теперь комиссия будет решать. Я конкурирую с Ясиром Арафатом, Шимоном Пересом и Ицхаком Рабином — неизвестно, кому присудят, в итоге…

— А если выберут не тебя? — спросил Геннадий.

— Наверное, насильственно выдворю миротворцев из стран бывшей Югославии и заставлю всех вновь воевать и совершать военные преступления, — сказал Владимир. — Ха-ха-ха! Нет, мне всё равно. Нобелевская премия мира — это самая политизированная награда из всех. Сахарову за что дали? За то, что он был полезен в деле разложения СССР — и он, действительно, внёс в это немалый вклад. Дураком был, пусть и учёным…

— Исходя из этого, если тебе дадут эту премию, то это будет означать, что ты вносишь немалый вклад в дело разложения Союза? — насмешливо заулыбавшись, уточнил Орлов.

— А разве нет? — поддержав шутку, спросил Владимир. — Из-за меня миллиарды рублей тратятся на космос, хотя лучше бы пенсионерам раздавали! Давно бы могли вторую Америку тут построить, трать мы деньги не на оборону и космос! Вот Горбачёв и его ублюдки бы показали, при успехе переворота, как надо правильно управлять страной!

Перед серийным расстрелом заговорщиков, естественно, было тщательно проведено следствие, в ходе которого выяснилось, что блок заговорщиков был не так един, как казалось изначально.

Почти все председатели республиканских Верховных Советов планировали приватизировать свои республики и не слушаться Центра, потому что давно уже сами с усами — никто из них заведомо не собирался пускать к себе «приватизаторов» из Центра и других республик.

И многие из них отчётливо понимали, что гражданская война практически неизбежна, но отказываться от потрясающей возможности получить почти абсолютную власть никто из них не собирался.

— Да, уж они бы показали… — согласился Орлов. — А когда будет вручение премии?

— В декабре, — ответил Жириновский, уже разузнавший всё.

Нобелевская премия мира, вопреки тому, что он говорит на публике, чтобы минимизировать возможный провал, способна сильно потешить его самолюбие.

Очевидно, что Бутрос-Гали, таким образом, желает побудить Жириновского активнее вкладываться в миротворческие операции, но Владимир готов вкладываться только в те операции, которые сулят ему выгоду.

После поражения Милошевича в Югославской войне, он упал в карман Жириновскому, вместе с Союзной Республикой Югославия, а в ЮАР всё ещё не очень понятно, но уже видно, что минимум две новообразованные страны будут расположены к СССР.

Капская республика и Народная Демократическая Республика Коса образуются под прямой протекцией Советского Союза, а остальные участники миротворческой операции «разобрали» себе остальные страны.

Война в ЮАР заканчивается выгодно для СССР, потому что в КР и НДРК есть ценные природные ресурсы, а также достаточное количество рабочей силы.

В Сомали же лезть не было ни политического, ни экономического смысла — Владимир не полез туда поэтому, а не потому, что США отнеслись к этому отрицательно.

Причины, почему сами США влезли в эту провальную миротворческую операцию, не только экономические, но и политические: общественность требовала вмешательства, так как по новостным каналам сутками напролёт транслировали ужасы гражданской войны в Сомали, наряду с ужасами других гражданских войн, а ещё Жириновский по локти залез в Йемен.

Военная операция в Могадишо, закончившаяся полным провалом, отрезвила военное командование и заставила их действовать осторожнее, но политики требуют свернуть миссию, чтобы не допускать потерь среди американских солдат.

Эта операция имела последствия и для ООН — мировая пресса винит не Клинтона, а Бутроса-Гали, смысл чего ускользает от Владимира.

Ну и Бутрос-Гали, в связи с этим, имеет естественное желание сфокусировать внимание общественности на успехе, а не на неудаче — отсюда и громкое предложение о Нобелевской премии мира Жириновскому.

«Инфоповод он создал удачный», — подумал Владимир, вспомнив последние новостные заголовки.

— Владимир, Геннадий, — произнёс зашедший в курилку Чебриков. — Здравствуйте.

— Здравствуйте, Виктор Михайлович, — встал с кресла Орлов.

— Здравствуй, Виктор Михайлович, — также встал Жириновский.

— Геннадий, нам нужно уложиться в пятьдесят минут — затем мне нужно выезжать в аэропорт, — сказал Чебриков.

— Тогда не будем мешкать, — улыбнувшись, ответил на это Орлов. — Вольфыч, рад был поговорить. И я надеюсь, что ты не будешь держать Эдуардыча в Ираке до морковкина заговения.

— Постараюсь, Гена, — сказал Жириновский и тяжело вздохнул. — До встречи.

*ЮАР, территория бантустана Транскей, на берегу реки Оранжевая, 17 августа 1994 года*

— А тогда нахрена ты снова полез в миротворцы? — спросил старший сержант Егор Даньшин. — Всех денег, вообще-то, не заработаешь…

Деньги тут платят очень хорошие — чуть больше, чем платили в Югославии.

— Да я не ради денег… — ответил ему старшина Варенцов.

Он и сам не знал точного ответа, зачем снова полез в миротворческую кампанию — просто в один день ему надоело сидеть в полупустой квартире, в ожидании непонятно чего.

Раньше он был женат, но развёлся за два года до миротворческой операции в Югославии.

Его жена, Анастасия, совсем чокнулась и решила, что надо родить ещё «всего» троих детей и получить привилегии от государства — большую квартиру в престижном районе Москвы, баснословные денежные выплаты за каждого ребёнка, а также сокращение рабочего дня на два часа и повышение пенсии лично для неё.

Иван бывал дома у Володи, одноклассника и «счастливого отца-героина» — в Мытищах, где его жене выдали квартиру, как матери-героине, не протолкнуться от детей, поэтому почти постоянно во дворах царит гвалт, оравы детворы носятся туда-сюда, а ещё там полно беременных женщин.

Не самое хорошее место для спокойной жизни, но Анастасию это не волновало — там ведь будет огромная квартира, а на выплаты за каждого ребёнка можно будет купить очень хорошую дачу, ну и на новую машину отложить какие-то деньги…

Ивану всё это было не надо, он говорил ей об этом открыто, поэтому у них не сложилось.

Был развод, она забрала детей себе, а затем выскочила замуж за своего коллегу по НИИ, Андрея.

— Ну, смотри, — произнёс Даньшин. — Я здесь уже год и не знаю, как там у вас в Югославии было, но точно знаю, что здесь всё совсем иначе.

Варенцов же не мог перестать думать о бывшей жене и том, что лично сделал президент Жириновский, чтобы разрушить его личную жизнь.

Президента он видел вживую — даже руку ему пожал и услышал слова благодарности, при награждении орденом «Красного Знамени».

Иван не винит лично его в том, что поссорился с женой, но ему обидно, что ей вообще взбрело в голову стать многодетной матерью из-за всесоюзной программы, которую приняли с подачи Жириновского.

Но так происходит по всему Союзу: в столицах всех республик идут массовые стройки, с применением всей строительной мощи сверхдержавы, чтобы предвосхитить спрос — тысячи семей ежедневно получают обещанное Жириновским комфортабельное жильё.

В Москве, где Варенцов жил в выделенной ему комнате общежития, на улицах полно беременных женщин — люди усиленно работают над улучшением своего материального благополучия.

«Но какие квартиры выдают — роскошь…» — вспомнил Иван хоромы Володьки.

Четырёхкомнатная квартира с большими комнатами, двумя балконами и двумя санузлами, с ремонтом, как у высшей номенклатуры КПСС — видно было, что денег на это государство не пожалело.

— Ладно, мне приказано, чтобы я посвятил тебя в курс дела, — вновь заговорил старший сержант Даньшин. — Эта речка-вонючка зовётся Оранжевой. Название из разряда «Что вижу — о том пою». (1)

Они сидят в качественно оборудованном блиндаже, тщательно замаскированном среди джунглей.

Зона контроля, как уже понял Варенцов, идёт вдоль реки Оранжевая.

«Может у оранжевой речки, там уже грустят человечки…» — вспомнились ему слова песни.

— Вот тут мы, понимаешь, контролируем территорию, — провёл Даньшин пальцем вдоль реки до жирной красной черты. — Вот здесь наша зона контроля кончается и начинается зона контроля португальских салаг. Тебе повезёт, если твою роту поставят сторожить мост. Это самое лафовое место, потому что мы отучили чёрных духов лезть к мостам. Но как адаптируетесь и нанюхаетесь местного воздуха, будете заступать на боевое дежурство в группу быстрого реагирования. Там придётся ходить в зелёнку, ловить чёрных духов — опасное дело… Среди вас же нет зелёных?

— Ни одного, — ответил Варенцов. — У меня почти тот же состав, с которым я в Югославии командировался.

— Значит, не будет, как у соседей, — с удовлетворением произнёс старший сержант. — Португальцы прислали зелёных салаг, которые учатся на ходу — духи им уже семерых замочили.

— А что нужно духам-то? — поинтересовался Иван.

— Они тут за правое дело бьются, — ответил Даньшин и криво усмехнулся. — Есть тут один перец, Крис Хани — политик, но из военных и воевать умеет. Он выбил чёрных и белых духов с их земель, прямо за эту речку-вонючку, на которой мы стоим. Они разобижались и хотят вернуть потерянные земли любой ценой. Но ООН ввела нас и распределила зоны по фактически занимаемым всеми этими непримиримыми борцами территориям. Вот и получилось, что стоим мы между совсем уж чёрным Ватанджаром и чёрно-белыми духами…

— А почему чёрно-белыми? — спросил недоумевающий Варенцов.

— Да за этой вонючкой не только чёрные, но и белые живут, — объяснил старший сержант. — И белые духи — самые опасные, потому что просто так, на авось, через реку не лезут. Они хорошо планируют операции и тщательно разведывают всю обстановку. Поэтому детишек и баб всяких к себе лучше не подпускать — они все тут докладывают о чём угодно и кому угодно, но за деньги. Если белым духам покажется, что именно здесь у нас изъян, то жди ночных гостей…

— Понятно… — кивнув, ответил на это Иван.

— Есть непрошенный, но ценный совет: противоосколок не снимай и подчинённым снимать не разрешай, — посоветовал Даньшин. — Миномётные обстрелы из-за вонючки не редкость, а тут духота и соблазн ходить налегке. Не надо — четырёх хороших пацанов двухсотыми уже отправили…

Противоосколочные костюмы выдали новые — чуть более тяжелые, чем предыдущие, но, по словам интенданта, лучше подходящие к местному климату.

— И пшикалкой пшикайся по расписанию, — дал ещё один совет старший сержант. — Комарьё местное разносит заразу, что не сильно лучше СПИДа — как сляжешь, так и уедешь в Ист-Лондон. О-о-очень неприятная вещь — лихорадит, знобит, тошнит, голова жутко болит и суставы ломит, сознание путается и не всегда понимаешь, где находишься и что говоришь. Я сам не болел, но полчан делился ощущениями. Его, кстати, комиссовали из-за тяжёлой формы малярии, и он сейчас дома — чай пьёт. Поэтому всегда помни, что это тебе не надо и пшикайся постоянно, но экономно. Условия тут — как говно, что в этой речке плавает, но зато платят хорошо… А теперь пойдём, покажу твой участок и на месте опишу круг обязанностей.

Они покинули блиндаж и сели в грязную гражданскую иномарку.

— Ещё у них много снайперов, — поделился старший сержант Даньшин, заведя машину. — В наших знаках различия они, до сих пор, не разобрались, поэтому стреляют во всех, кто как-то отличается от остальных. Если есть ордена и медали — не носи, а то они подумают, что ты какой-то важный птиц. Если не будешь вообще никак отличаться от рядовых — будет очень здорово.

— По тяжёлому вооружению здесь так же? — спросил Варенцов.

— Так же, — подтвердил Даньшин, ведя машину по грунтовой дороге. — Но на боевом дежурстве есть звено «крокодилов», (2) поэтому, если станет совсем душно, можно вызывать их по души духов, ха-ха…

Эта новость порадовала Ивана, потому что в Югославии им не разрешили никакой авиации, что существенно ограничило их возможности.

В основном всех раздражало то, что нельзя насылать на базы боевиков «Грачей» (3) или «Крокодилов», чтобы отменять заход диверсионно-разведывательных групп в советскую зону контроля.

— Вот тут твоя зона ответственности, — остановив машину, сказал Даньшин. — Распределишь секторы огня, познакомишься с соседями — но это ты уже со своим ротным, без нас.

Батальон Даньшина возвращается домой, из-за истечения предельного срока командировки, а на смену прибыл батальон подполковника Лазаренко, в котором и служит Варенцов.

— Часто тут пальба? — спросил Иван.

— Ну, смотря с чем сравнивать, — пожав плечами, ответил Даньшин. — В Афгане было чаще. В Югославии не был, но наслышан. Наверное, почаще, чем в Югославии, но пореже, чем в Панджшере во времена Масуда.

Варенцов бывал в Панджшере, как раз во времена Шаха Масуда, поэтому он представил себе примерную степень накала местной обстановки — терпимая.

— Ладно, показывай, что тут есть интересного или полезного… — попросил Иван. — Карты минирования есть?

— Все карты получишь у своего начальства, а что-то интересное я покажу прямо сейчас, — усмехнувшись, ответил старший сержант. — Вон там мост, видишь? За ним густые джунгли — мы их не стали выжигать или срубать, чтобы духи сами пёрли туда, так как это выглядит, как отличная позиция для огневого давления на эту сторону вонючки. Но они ещё не знают, что сапёры замаскировали на той стороне двенадцать МОН-90. Провод под водой, а пульт лежит на наблюдательном пункте.

— Это интересно… — произнёс впечатлённый Варенцов.

— Дело ещё не доходило до применения МОНок, потому что мы их вышибали с берега миномётами и артиллерией, но, возможно, тебе повезёт, — сказал Даньшин. — По-крупному духи не наступают уже давно и мы думаем, что они копят силы и технику.

— А они тут не охренели? — с недоумением спросил Иван. — Что об этом думает командование?

— Запомни — тут тебе не Босния, не Сербия и не Хорватия, — потребовал Даньшин. — Чёрно-белые духи идут сюда из Оранжевого свободного государства, которое официально не признаёт никто — даже Трансвааль, хотя белые у власти и там, и там. И с ООН у этих чёрно-белых разговор короткий: они вообще не признают миротворческую миссию, Бутроса-Гали они вертели на детородном органе, вместе с руководителями всех стран-участниц. Они будут драться до конца — до полной победы над остальными и восстановления единой ЮАР. Да, они тут охренели и поэтому постоянно атакуют границы бантустанов, Капской республики, а также совершают набеги на Лесото. Возможно, Бутрос-Гали потеряет терпение и расширит наши полномочия — тогда придётся тебе, вместе с остальными, по-миротворчески наступать, ха-ха-ха…

На инструктажах во время двухнедельной подготовки перед отправкой сообщалась диспозиция: многие бантустаны друг друга взаимно признают, часть бантустанов признаётся Трансваалем, единственным официальным преемником уже почившей ЮАР, а признанные бантустаны признают Трансвааль в ответ.

Лесото, вообще другая страна, по судьбоносному несчастью расположенная посреди ЮАР, подвергается нападкам почти со всех сторон — на неё не нападает только НДРК, потому что Крис Хани строит из себя цивилизованного правителя, а также Капская республика, которая не может атаковать из-за географических ограничений.

Официальная позиция СССР гласит, что Лесото — это главный пострадавший в этой гражданской войне, поэтому Жириновский в ООН требует расширения миротворческого контингента для защиты Лесото, которую охраняет только её собственная армия, слишком слабая для войны на три фронта…

Оранжевым свободным государством управляет генерал-лейтенант Констанд Фильюн, но до недавнего времени там всем заправлял некий Эжен Тербланш, который, как говорят, был неонацистом и поджимал чернокожих.

Потом случился переворот Фильюна, который чуть ли не лично застрелил Тербланша, а затем объявил в Оранжевом свободном государстве военное управление на время гражданской войны.

Ещё Варенцов слышал, что у этого Фильюна есть брат-близнец, который выступает за чёрных и к которому генерал прислушивается.

Благодаря этому им удалось сформировать коалицию из чёрных и белых, которые теперь сражаются вместе, против всех.

И ещё Варенцову сказали, что все участники войны хотят улучшить свои границы до тех пор, пока не будут начаты и закончены мирные переговоры. Но ему никто не сказал, что они готовы нападать ради этого на миротворческий контингент…

— Что, только сейчас понял, куда попал, да? — усмехнувшись, спросил Даньшин.

— Я с самого начала знал, что еду на войну, — ответил Иван, покачав головой. — Здесь всё так же, как и везде.

*СССР, РСФСР, Москва, Кремль, Сенатский дворец 9 сентября 1994 года*

— Ты, сынок, не зацикливайся на самих эпохах, прошу тебя, — попросил Владимир. — Но важно обеспечить сбалансированный переход между ними, чтобы каждый этап существенно усиливал цивилизацию — у игроков должен быть стимул переходить, иначе в этом не будет никакого смысла. И четырёх эпох вполне достаточно — я убеждён, что этого точно хватит и больше не нужно. Это идеальный баланс.

— Я обдумаю это и обсужу с остальными — склоняюсь к решению, что не надо трогать то, что и так работает, — пообещал Игорь. — Всё. У меня скоро пары начинаются, пап. Мне пора.

— Хорошо, — ответил ему Жириновский. — До встречи вечером.

Сын завершил вызов и Владимир положил мобильник «Урал-19» обратно на стол.

Игорь позвонил ему с такого же «Урала-19», но гражданского, поступившего в ограниченную продажу. Всего на рынок было поставлено 40 000 единиц, каждая из которых обошлась конечному покупателю в 4,5 тысячи рублей.

Для большинства граждан такой телефон совершенно неподъёмен по бюджету, ведь есть ещё и абонентская плата в 30 рублей в месяц, а также 13 копеек за каждую минуту разговора.

Но Игорь может себе позволить такое, ведь ему приносят сверхдоходы гонорары за игры, покупаемые внутри СССР, а ещё он очень богат за счёт реализации за рубежом некоторых его особенно удачных игр.

Остальному населению придётся терпеливо ждать массового производства «Сибири-1» — она обещает стать народным телефоном.

Владимиру же этот уродливый агрегат, необоснованно названный гордым именем Урала, выдали по служебной надобности, поэтому он не платит за его обслуживание ни копейки.

«Надеюсь, Игорёк домучает „Эпоху империй“ и я поиграю во что-то нормальное», — с надеждой подумал он.

Директор, когда-то, любил эту игру, в которую играл с 1997 года. Вторая часть ему чем-то сразу не понравилась, поэтому он навсегда остался верным фанатом первой «Эпохи империи».

У Жириновского же с играми, в целом, не сложилось: когда он сравнивает игры с тем, что видел Директор, всё кажется каким-то ущербным и примитивным, не заслуживающим затрачиваемого времени. То, что вызывает восторг у народившегося и множащегося игрового сообщества, вызывает у него лишь презрение и раздражение, поэтому он терпеливо выжидает, пока технологии сделают достаточное количество шагов.

В ноябре прошлого года вышла игра «Красный-41» — шутер, очень похожий на «Doom», который вышел на месяц позже.

По сюжету, главный герой, рядовой красноармеец, оказывается в окружении, в тылу Вермахта — ему необходимо нанести максимальный ущерб противнику, в чём ему помогут все существовавшие на тот момент образцы вооружения, вроде ППД-38, СВТ-40, винтовки Мосина, ДП-27, Нагана, ТТ, MP40, MP38, MG34, пистолета Люгера, пистолета Вальтера и так далее.

В нескольких миссиях есть возможность занять пулемётную точку с ДШК и танк Pz.Kpfw. II, правда, последний не может ездить и доступна только его башня, что сюжетно обусловлено повреждением гусеницы.

Как и ожидалось, «Красный-41», более известный на Западе как «Red-41», укладывает «Doom» на обе лопатки, потому что более богат нарративно, так как повествует о целой истории противостояния немецко-фашистским захватчикам, а ещё у него очень богат игровой процесс.

Но больше всего игроков подкупила механика стрельбы из крупнокалиберного пулемёта и малокалиберной танковой автопушки, разрывающих фашистов на части.

Жириновский поиграл в эту игру несколько часов, но его она не захватила — ему больше нравятся стратегии в реальном времени…

Права на «Красного-41» удалось продать издателю «Midway Games Inc», по иронии судьбы, также участвующему в издании игры «Doom».

Обошёлся «Красный-41» издателю в 4,5 миллиона долларов, с обязательством выпустить два продолжения, которые будут стоить издателю столько же.

В США продажам игры сильно помог возникший резонанс — некие неравнодушные граждане начали призывать бойкотировать выпуск игры и не покупать «коммунистическую пропаганду».

Это событие попало не только в национальные, но и в международные СМИ — интерес к игре был подогрет, что крайне положительно сказалось на продажах.

Только вот что станет с игрой дальше, ГКО волнует не очень-то сильно, потому что контракт на два сиквела уже подписан, поэтому государственный ИТ-кооператив, ответственный за успех, приступил к разработке игры «Красный-42», в котором события будут происходить в Сталинграде.

Чтобы мотивировать разработчиков, Жириновский приказал премировать каждого причастного личными автомобилями — ГАЗ-3102.

«Хана вашим независимым кооперативам, айтишники», — мысленно припечатал он. — «У нас такие гиганты в кооперативах ГКО трудятся, мы такие ресурсы в это вкладываем…»

Из-за доступности импортных компьютеров, сравнительно дешёвых из-за государственного субсидирования, влиться в информационные технологии стало очень легко, поэтому по всей стране открылись тысячи независимых ИТ-кооперативов, в которых команды разработчиков пытаются разработать уникальное и прорывное программное обеспечение или коммерчески успешную игру.

Получается это далеко не у всех, но есть десятки кооперативов, которые разрабатывают что-то стоящее и заколачивают на этом отличные деньги, что сильно не нравится ГКО, которой удобнее, если в стране не будет никаких миллионеров.

Но официальные миллионеры есть, и они не сидят на месте — они склонны незаконно ссужать средства перспективным группам людей, на открытие кооперативов разного профиля.

На Западе это называют венчурным инвестированием — по уже раскрытым схемам понятно, что если кооператив «выстреливает», «меценат» начинает получать часть чистой прибыли предприятия, согласно заключённому неофициальному договору.

Тут, конечно же, нашлось место криминалу — некоторые миллионеры нанимают уголовников, чтобы обеспечивать соблюдение достигнутых соглашений или вернуть деньги.

Советское законодательство, а именно «Закон о кооперации в СССР», не разрешает никаких видов частных инвестиций, поэтому таким способом преумножать капитал запрещено.

Миллионерам такое положение дел, естественно, не нравится, поэтому они и организуют незаконные схемы, в результате которых отправляются бороться с крупной реликтовой флорой на востоке Союза…

Дальше положение дел с деньгами будет ещё хуже — как только ГКО будет уверена, что полная цифровизация народного хозяйства завершена, а это ожидается к 1999 году, стартует проработка программы «Экономика-2000».

Эта программа должна будет привести к созданию электронного рубля, который охватит всё народное хозяйство, а бумажки оставит для населения и мелких предприятий.

По сути, ничего революционного не произойдёт: уже давно существующая «двухконтурная система», с расчётными единицами, которыми расплачиваются между собой советские предприятия, просто переедет в «цифру», ускорив все процессы движения денег стократно, с обеспечением контроля над этим движением для Госбанка СССР, ГКО и КГБ.

Это увеличит точность планирования до заоблачных значений — ГКО будет получать данные обо всей советской экономике в режиме реального времени, а Госбанк и КГБ будут наблюдать за движением денег и смотреть на подозрительные процессы.

Таким образом, планируется полностью исключить всё ещё не до конца искоренённые схемы «обнала», а также сделает почти невозможным венчурное инвестирование, так как каждый рубль миллионера, сколотившего состояние на успешном кооперативе, будет под бдительным контролем.

Жириновский, полностью упразднивший ОБХСС в 1992 году, про себя называет это «ОБХСС 2.0», ведь функция ровно такая же.

«Государственный капитализм — это когда капиталом владеет и распоряжается только государство!» — подумал он.

Но для того, чтобы это сделать, необходимо полностью завершить цифровизацию, а это небыстрый процесс.

К тому же, Владимир собирается завершать цифровизацию уже на отечественных мощностях, потому что КОКОМ начал что-то подозревать и потихоньку чинит препятствия компаниям, экспортирующим компьютерную технику в СССР.

Пока что, ничего серьёзного не происходит, но Жириновский всё чаще возвращается к мысли о том, что ГДР, всё-таки, остро нуждается в ОТРК «Ока-УН»…

«Нет, обострять отношения сейчас нельзя, поэтому лучше просто побеседовать с Клинтоном и прояснить, что всё это значит», — решил он. — «А если этот любитель служебных минетов скажет, что сделка больше недействительна, то Кренц получит свои ракеты».

На Западе боятся «Оку-УН» за характеристики, но никто ещё не видел её в реальном бою.

У американцев теперь точно есть обычная «Ока», которую они получили от независимых словаков, продавших её за доллары США.

Это значит, что НАТО имеет представление о предыдущей версии ОТРК, но может лишь догадываться о боевых качествах «Оки-УН» и «Тарусы».

«А Непобедимый, тем временем, упорно разрабатывает новую ракету — Вишеру…» — вспомнил Жириновский.

Предложенная им концептуально «Злодейка» уже готовится к первым испытаниям — будут запускать её с МиГ-31МК, чтобы оценить весь потенциал и понять, жизнеспособна ли идея Жириновского на практике.

Конструкторы говорят, что всё рассчитано и смоделировано, поэтому ракета должна будет достичь заявленных характеристик.

АРК «Злодейка» — это не полностью заново разработанная ракета, а версия «Тарусы» для воздушного базирования. Ожидается, что будет обеспечена максимальная дальность до 2500 километров, без учёта боевого радиуса МиГ-31МК, а скорость ракеты на конечном отрезке составит целых 5 Махов, что снижает риск перехвата современными средствами ПВО почти до нуля.

Непобедимый обещает, что следующая версия «Злодейки», которую планируется окрестить «Злодейкой-М», сможет преодолеть рубеж в 8 Махов. Правда, есть ряд фундаментальных проблем, которые нужно решить — в связи с этим, разработка следующей модификации обещает затянуться на четыре-пять лет.

Но Владимир очень рад имеющейся «Злодейке», которой осталось только успешно пройти испытания, а затем поступить на вооружение.

Носителем её выступает МиГ-31МК — версия меньше года назад пущенного в серию МиГ-31М, знаменитого единственной в мире гиперзвуковой ракетой класса «воздух-воздух» Р-37.

Эта ракета недавно поставила мировой рекорд дальности поражения воздушной цели и сбила самолёт-мишень Ла-17 на дистанции 307 километров. Максимально на МиГ-31М устанавливаются шесть таких ракет.

Это прорывная технология, потому что Р-37, на конечном отрезке, развивает скорость в 6 Махов — уверенный гиперзвук, почти неуязвимый для средств ПВО.

Новая ракета, уже принятая на вооружение Советской армией, идеально укладывается в доктрину «обезглавливания» — под смертельной угрозой теперь западные самолёты ДРЛО и ДРЛОиУ, которые можно будет поразить с большой дистанции, практически безнаказанно. А без этих самолётов ухудшится качество обнаружения и наведения имеющихся у НАТО средств поражения на советскую боевую авиацию.

А вот МиГ-31МК не имеет почти ничего общего с базовой версией, потому что из него выкорчевали практически всю «начинку» и оснастили системой управления АРК «Злодейка».

Это будет оперативно-тактические оружие воздушного базирования, способное наносить удары на огромные дистанции, с круговым вероятным отклонением 5–7 метров, что не очень важно для боевой части массой 600 килограмм.

Но ещё до первого пуска замечена проблема — ракета слишком тяжела для самолёта, что снижает его боевой радиус и замедляет время подъёма на необходимую высоту.

Это несмертельно и военные не видят в этом серьёзной проблемы, но ГКО видит, поэтому в ОКБ МиГ начата разработка новой модификации МиГ-31, с более мощными двигателями и более прочным фюзеляжем.

«Да, к 2000−2001-му году у нас на каждое НАТОвское средство будет убедительное контрсредство, чтобы спустить этих подонков на землю и заставить биться с нами в грязи», — подумал Жириновский с удовлетворением. — «Даже не знаю, что бы стал делать на их месте… Наверное, начал бы вкладывать десятки миллиардов долларов в оборонный сектор?»

Примечания:

1 — Оранжевая река — назвали так эту реку не в честь её оранжевого цвета, а в честь принца Вильгельма V Оранского, который, в тот момент, был правителем Голландии, которой и служил шотландец Роберт Гордон. Когда название «Orange River» переводили на русский язык, никто не подумал о принце Вильгельме V Оранском, а подумали об оранжевом цвете. Так и повелось с тех пор, что речка Оранжевая. А в песне «Ты да я, да мы с тобой» речь идёт не об этой реке в ЮАР, а о некой неизвестной, буквально, оранжевой реке на Марсе. Но «Кьюриосити» по Марсу блуждал — рек не видал…

2 — «Крокодил» — неофициальное название советского ударного вертолёта Ми-24. НАТО имеет своё видение, как надо называть советскую технику, поэтому в западной классификации нашего «Крокодила» называют Hind, то есть, «Лань».

3 — «Грач» — неофициальное название советского дозвукового штурмовика Су-25. Тут тоже не обошлось без авторского видения НАТО — в западной классификации наш «Грач» называется Frogfoot, то есть, «Лягушачья лапа».

*СССР, РСФСР, Москва, Кремль, Ивановская площадь, 7 октября 1994 года*

Жириновскому, под конец рабочего дня, надоело сидеть в кабинете, поэтому последнюю, на сегодня, встречу, он решил провести в прогулке.

— Герберт Александрович указывает в своём отчёте, что мощности загружены на 100%, — сообщил Виктор Штерн, идущий рядом. — У нас не бывает простоев. Выделить больше мощностей для «Оникса-М» они не могут — придётся чем-то жертвовать.

— Ладно, — поморщившись, ответил на это Жириновский.

НПО машиностроения, возглавляемое Гербертом Ефремовым, разрабатывает целый ряд важнейших для обороноспособности страны изделий, среди которых наиболее важным Владимир считает «Оникс-М», сверхзвуковую противокорабельную ракету, которая очень нужна ВМФ СССР.

Стоящая сейчас на вооружении П-800 «Оникс» уже давно не удовлетворяет запросов флота, в основном, по максимальной дистанции. В связи с этим обстоятельством, разрабатывается модификация «Оникс-М», с более совершенной электронной частью, а также максимальной дальностью в 500 километров. То есть, на 200 километров дальности превосходящую свою предшественницу.

Но десятилетий на вооружении у «Оникса-М» точно не будет, так как у ВМФ США появился комплекс средств, увеличивающий шанс перехвата сверхзвуковых ПКР до 65%, что неприемлемо.

На флоте тоже нужны гиперзвуковые ракеты, но сухопутные варианты не годятся, потому что речь идёт о высокомобильных целях, что усложняет задачу наведения. Это гарантирует, что разработка гиперзвуковых противокорабельных ракет будет идти очень долго и болезненно, обязательно, с периодическим столкновением с технологическими барьерами.

Поэтому-то Жириновский и хочет получить лучшую версию «Оникса» как можно быстрее, чтобы появилась временная «заглушка» — в обычной версии уверенности больше нет…

Только вот загруженность НПО машиностроения уже давно достигла 100%, а если сравнивать с 1989 годом, то перевалила за 250%. Такое стало возможным благодаря тому, что штат был планомерно увеличен в три раза, а занимаемая площадь в четыре раза, сразу под потенциальное увеличение мощности.

Подобное качественное и количественное расширение коснулось очень многих НИИ и НПО, занимающихся стратегически важными исследованиями.

Жириновский решил продолжить делать ставку не на «догнать и перегнать», а на устранении имеющихся уязвимостей с помощью асимметричных ответов.

Например, ракета Р-37 — это устранение уязвимости перед западными ДРЛОиУ, (1), а именно E-3 Sentry и E-2 Hawkeye, которые существенно понижают шансы советской авиации в прямом противостоянии.

Симметричным ответом было бы создание аналога ДРЛОиУ, но это значит начать участвовать в гонке с оппонентом, у которого есть существенная фора. А гиперзвуковая Р-37 — это асимметричный ответ из области ракетостроения, который не позволит НАТО полноценно воспользоваться своим преимуществом в ДРЛОиУ.

Аналогично, бронетехника НАТО полагается на эффективность систем управления огнём, что должно обеспечить превосходство в бою против советской бронетехники. Асимметричный ответ: 152-миллиметрового калибра орудия, делающие вражеские танки крайне уязвимыми на всех действительных дистанциях боя.

Также НАТО, в целом, полагается на сетецентрическую доктрину, на спутники, на цифровую связь между подразделениями и так далее. Асимметричный ответ: обезглавливающие удары высокоточными ракетами и спутники РЭБ «Парселена», способные временно возвращать уровень развития связи в начало 1910-х годов, то есть, к проводным телефонам.

— Ладно-ладно… — повторил Жириновский. — В следующем году нужно найти средства, чтобы дополнительно расширить НПО машиностроения. Мы сможем втиснуть это в бюджет?

— Вряд ли, — покачав головой, ответил Штерн. — Мы заходим в следующий год с очередным дефицитом бюджета, который будем закрывать очередными займами. Владимир Вольфович, мы реализуем одновременно десятки амбициозных проектов — ГКО близка к пределу пропускной способности.

На республиканском уровне то, что Жириновский стабильно наращивает внешний долг, не нравится никому, но всех чуть-чуть успокаивает то, что это не долговая спираль, а тщательно обдуманные займы, с чётким планом, как и за счёт чего они будут отдаваться.

— Значит, нам нужно сделать так, чтобы пропускная способность увеличилась, — сказал Владимир. — Виктор Петрович, у меня есть мечта: я хочу, чтобы в новое тысячелетие мы вошли полностью готовыми к любому внешнему вызову.

СССР готовится к возможной войне против НАТО, потому что очевидно — никого не устраивает то, что Советский Союз вновь начал демонстрировать экономический рост. Причём не ту приписочную ерунду, которую выдавали за экономический рост при Горбачёве, а реальный рост, с соответствующим увеличением объёмов экспорта.

— Мы делаем всё, что можем, — заверил Штерн. — Вычислительные мощности ГКО беспрецедентны по масштабу — никто в мире больше не обрабатывает такие объёмы информации, но мы близки к технологическому пределу. Нам нужен качественный скачок — он обещан учёными, но на это нужно время. Есть основания полагать, что в следующем году всё уже будет совершенно иначе. И мы надеемся, что проект «Чертополох» оправдает наши ожидания и ГКО достанется хоть что-то.

Проект «Чертополох» — это производство процессоров на техпроцессе 1 микрометр, но из сырья, которое будет получено на лаборатории в «Буране», который проведёт на орбите примерно неделю.

Космическая отрасль очень сильно рассчитывает на это, так как сверхчистый материал позволит производить мощные и стойкие процессоры, которые кратно увеличат надёжность и производительность аппаратуры.

Жириновскому объяснили, что есть такое явление, как «одиночные сбои» и «защёлкивания», вызванные тем, что по схеме бьёт тяжёлый ион, протон или высокоэнергетический электрон.

Если этот удар приходится по чувствительному узлу транзистора, то происходит изменение значения бита с 0 на 1 или наоборот, что приводит к ошибке — это «одиночный сбой».

Но бывает, что этот эффект идёт дальше и вызывает короткое замыкание, способное сжечь чип полностью, если вовремя не выключить питание — это называют «защёлкиванием».

Проблема полупроводников, выращенных на Земле в том, что в них много дислокаций, вакансий и микропримесей (2) — они работают, как ловушки или усилители заряда, сильно увеличивающих риск описанных сбоев.

Решение проблемы: полупроводники, выращенные на орбите, в условиях микрогравитации. В них на несколько порядков меньше дислокаций, вакансий и микропримесей, поэтому когда тяжёлая частица пролетает через чип, генерируется значительно меньше свободного заряда, поэтому с высокой степенью вероятности ничего не происходит.

Учёные, разжёвывавшие Владимиру суть явления, уверяют, что процессоры на сверхчистых полупроводниках, в условиях космоса, будут давать сбои в 10–20 раз реже, чем обычные. Точное значение будет зависеть от качества производства процессоров, но прирост надёжности будет очень большим.

Но это только стойкость к радиации, малозаметная на Земле, а есть ведь у сверхчистых полупроводников два очень важных показателя, один из которых вызывает стойкое неравнодушие у ГКО и КГБ: увеличение частоты процессоров на значение в пределах 25–40%, а также тепловыделение процессоров обещает быть ниже на 15–25%, при той же частоте.

Тепловыделение — это никого вне космической отрасли особо не волнует, потому что проблема решаемая, но вот прирост частоты волнует абсолютно всех.

В настоящий момент, вычислительную мощность ГКО и ГАУ КГБ наращивают экстенсивно, за счёт увеличения количества ЭВМ — другого выхода нет, так как производство суперкомпьютеров идёт медленно, сами они не такие уж и мощные, а масштаб задач непрерывно увеличивается, за счёт непрерывного роста цифровизации народного хозяйства.

Это создаёт сложности в виде растущей армии программистов, занятой написанием параллельного кода для тысяч машин, растущих расходов на электроэнергию, охлаждение и усложняющуюся инфраструктуру, а также увеличивающихся последствий от эпизодических сбоев, способных «уложить» целую группу ЭВМ.

Предполагается, что проблему можно решить с помощью новых суперкомпьютеров на процессорах, изготовленных из орбитального сырья. И если окажется, что новинки, действительно, будут иметь на 40% более высокую частоту, то это существенно облегчит работу что ГКО, что ГАУ КГБ. ЭВМ будут мощнее и их потребуется меньше — к этому и стремятся ГКО и КГБ.

Но приоритет, конечно же, на космической отрасли — там сверхчистые полупроводники важнее, так как они ускорят все процессы, ведущие к строительству орбитальной станции «Мир-2».

— Всё это так дорого… — пробурчал недовольный Владимир. — Мы могли бы пустить всю эту прорву средств на социальную сферу, на товары народного потребления, чтобы дать нашему населению настоящее благоденствие…

— Но мы не можем, — сказал на это Штерн. — Что толку от десятка лет благоденствия, если, в конце концов, всё это рухнет?

Жириновский и был бы рад бросить оборонку и начать перевод всей экономики на мирные рельсы, но это была бы самая глупая ошибка в истории Советского Союза — это навсегда цементирует технологическое и ускорит экономическое отставание.

Запад всё ещё генерирует 78% мирового ВВП, а СССР — 14,8%, по состоянию на конец 1993 года. Это значит, что на весь остальной мир приходится 7,2% мирового ВВП.

СССР, конечно, вторая экономика мира, после США, но нельзя рассматривать США отдельно от остальных западных стран. Можно с уверенностью сказать, что сейчас идёт борьба 14,8% мирового ВВП против 78% мирового ВВП.

КНР, благодаря беспрецедентно мощным инвестициям, отъедает себе долю — у него уже 2,9% от мирового ВВП, с тенденцией к увеличению. Жириновский не может сказать, что это хорошо — это, однозначно, плохо.

Но если вычесть КНР, которая станет проблемой через десятилетие-полтора, то на остальной мир приходится 4,3% ВВП, за которые вяло борются СССР и Запад.

— Никакого толка, — согласился Владимир. — Поэтому мы будем тратить все эти средства и ресурсы, ради общественной безопасности.

В конце концов, никогда ещё СССР не тратил так много на социальное обеспечение — предыдущий уровень трат на здравоохранение, социальное обеспечение и мирное строительство давно и надёжно преодолён.

Советские граждане потому и поддерживают Жириновского, что только при нём началось беспрецедентно агрессивное жилищное строительство, преследующее, конечно же, корыстные цели, но дающее благородные плоды.

Дошло до того, что строительная отрасль оттягивает на себя ощутимую часть рабочих рук, потому что зарплаты там очень хорошие, а профессия рабочего стала ещё более почётной, так как усиливается эффект государственной пропаганды, стимулирующей перераспределение рабочих рук.

По состоянию на конец 1990 года в СССР было всего 4,57 миллиардов квадратных метров жилья в пользовании, а по состоянию на начало 1994 года — 5,30 миллиарда квадратных метров.

И остановить это нельзя, даже если очень захочется — маховик государственной машины набрал обороты и остановка обойдётся слишком дорого.

Владимир приказал прекратить использовать масштабы советского жилищного строительства в качестве инструмента пропаганды — об этом уже перестали кричать из каждого утюга.

Резон простой: советские граждане об этом и так всё знают, поэтому их не удивить, а иностранные граждане в это не верят, потому что иностранная пропаганда утверждает, что в СССР до сих пор живут в шалашах и едят крыс.

— Ох, ты бы только знал, Виктор Петрович, как же я жду следующего запуска «Бурана»… — произнёс Жириновский.

— Даже больше, чем вручения Нобелевской премии мира? — с усмешкой поинтересовался Штерн.

— Да я этого вообще не жду! — ответил Владимир, пренебрежительно отмахнувшись. — Вряд ли дадут — я же диктатор и тиран!

Шанс, конечно же, есть, потому что Нобелевская премия ещё не так аффилирована с США, а «западный мир» ещё не настолько монолитен, но Жириновский не сильно надеется.

— Кстати о диктаторстве и тирании, — произнёс Штерн. — Ты уже думаешь о предвыборной кампании?

— Ещё не думаю, — ответил Владимир. — Время есть.

Его президентский срок подходит к концу в конце 1995 года.

Избраться на второй срок ему не мешает никто, Конституция СССР позволяет подобное, но он ещё не уверен, что ему это нужно.

— Но не будем об этом, — попросил он. — У нас имеются более актуальные задачи — нам нужно сделать так, чтобы эксперимент на «Буране» прошёл успешно…

*Королевство Норвегия, город Осло, городская ратуша, 10 декабря 1994 года*

— Я приношу свои извинения за то, что вы увидели по дороге сюда… — произнёс король Харальд V.

«Они думают, что я был удивлён?» — озадаченно подумал Жириновский. — «Но я был вообще не удивлён».

Как только он прибыл в Норвегию, вместе с семьёй, их встретила масса протестующих, специально приехавших, чтобы оскорбить его.

КГБ уже заранее знал, кто купил билеты в Осло — разного рода правозащитники, антикоммунисты, много прибалтийских активистов, истово ненавидящих персонально Жириновского, а также некоторое количество граждан практически бывшей ЮАР.

Все эти люди, как только увидели президентский кортеж, начали неразборчиво вопить и размахивать транспарантами, содержащими надписи: «Премия мира — убийце демократии!», «Нет убийству африканцев!», «Свободу Украине!», «Свободу Беларуси!», «Свободу России!», «Руки прочь от ЮАР!» и так далее.

Естественно, всё на английском языке, а не на русском — это логично, ведь западный зритель не поймёт…

— Ничего страшного, Ваше Величество, — снисходительным тоном ответил Владимир.

Король уже вручил ему медаль, диплом и, самое главное, чек на сумму 1 миллион долларов с копейками, в кронах.

Теперь осталось только прочитать речь, которая у Жириновского уже подготовлена.

Владимир встал за кафедру и окинул пристальным и твёрдым взглядом весь зал.

За столом в первом ряду сидит его семья — жена и сын, а за столом по соседству с ними сидят маршал Язов, министр Бессмертных, а также генералы Орлов и Рохлин.

— Уважаемые члены Нобелевского комитета, Ваше Величество, дамы и господа, — заговорил Жириновский. — Меня называют агрессором за то, что я вывел советские войска из бывших социалистических стран Восточной Европы, меня называют разжигателем войны за то, что я построил новую архитектуру коллективной безопасности в Европе, меня называют грабителем за то, что я выстраиваю честные партнёрские взаимоотношения с союзными странами. А сегодня меня называют миротворцем за то, что я сделал то, что должен был. И это удивительно!

Начало его речи вызвало нешуточное удивление почти у всех слушателей. Наверняка, большинство ожидало, что он использует положенные ему 35 минут на пропаганду, но он умнее, чем они думают. Вместо этого он хочет рассказать всем, кто будет смотреть его выступление, о реальной политике.

— Я заявляю вам, что мир — это не отсутствие войны! — продолжил он свою речь. — Мир — это состояние, когда война невыгодна. Я руководствовался именно этим, когда планировал миротворческую операцию в Югославии. Пока все испуганно совещались и увещевали тогда ещё не до конца определённые стороны разгорающегося конфликта, я отчётливо осознавал, что просто увещевания не остановят убийц. Убийц останавливает только вооружённая воля — чтобы осознать это, всем потребовались месяцы. И пока все осознавали это, я призывал к действию, я предлагал план, но от него отмахивались. Те люди, которые говорили, что мои действия приведут к эскалации и нужно выждать, пока конфликт сам не утихнет — на их совести десятки тысяч жизней! Надеюсь, что им хорошо спится по ночам…

Снова он сделал паузу, чтобы посмотреть в одну из камер тяжёлым взглядом.

— Чтобы добиться мира, нужно сделать войну невыгодной, — повторил он свой тезис. — Мы сделали войну в Югославии невыгодной — мы перекрыли границы республик и остановили всех нарушителей, пытавшихся пересечь её с целью насилия. Все вы видели записи, транслируемые СМИ — сожжённую технику и ряды мертвецов, оставшиеся после столкновений местных бандформирований и миротворцев. Такова была цена — либо мы не пропускаем никого и делаем эту войну невыгодной, в результате чего она прекращается, либо пропускаем всех и тогда насилие продолжается. Мы выбрали путь, приведший к окончанию войны. В связи с этим я хочу выразить особую признательность генеральному секретарю ООН, Бутросу Бутрос-Гали!

Он указал на сидящего в зале генсека и зааплодировал. Все присутствующие поддержали его.

Генсек ООН смущённо заулыбался и кивнул Жириновскому, приложив руку к сердцу.

— Если бы не этот человек, война в Югославии бы продолжалась! — заявил Жириновский, когда аплодисменты стихли. — И без его железной воли в ЮАР, где, к сожалению, всё ещё проливается кровь, всё было бы в тысячу раз хуже! Генеральный секретарь Бутрос-Гали — спаситель сотен тысяч жизней! Никто не знает, сколькие могли бы погибнуть, без почти своевременного международного вмешательства, но лично я считаю, что счёт легко мог пойти на сотни тысяч человек! Спасибо вам, товарищ Бутрос-Гали, за то, что вы делаете для мира!

Он отвесил поклон генсеку и вновь зааплодировал.

— Советский Союз всегда стоял и всегда будет стоять на стороне мирных инициатив! — продолжил Владимир, когда аплодисменты утихли. — Мы не хотим войны. Мы слишком дорого заплатили за мир в прошлом, чтобы желать новой войны. Мы готовы к честному диалогу. Мы готовы к совместной работе над проблемами, которые стоят перед всем человечеством. Но мы никогда не согласимся на тот «мир», в котором нас пытаются поставить на колени. Мы никогда не примем «мир», в котором сильного заставляют стать слабым. Настоящий мир — это когда сильные уважают друг друга, а слабые находятся под надёжной защитой!

Он не стал растягивать свою речь на положенные 35 минут, поэтому, сказав, что хотел, отступил от кафедры и вернулся за стол.

— Отличная речь, пап… — шепнул ему Игорь.

— Спасибо, сынок… — ответил Владимир и приложился к стакану с гранатовым соком.

После завершения церемонии, все делегации и организаторы отправились в «Гранд Отель Осло», где начался банкет.

— Владимир, поздравляю вас с премией, — сказал подошедший к Жириновскому Франсуа Миттеран, президент Франции.

— Благодарю вас, господин президент, — поблагодарил его Владимир.

— Какой же я господин, если я товарищ? — с улыбкой спросил Миттеран.

Он считается социалистом, потому что избрался от Социалистической партии Франции, но социализм для него — это фасад, а реальная политика, скорее, социал-либеральная или, с большой натяжкой, социал-демократическая.

— Да, как скажете, — равнодушно ответил Жириновский.

— Хочу сказать, что я первым поддержал вашу инициативу по расширению мандата миротворцев, — сказал Миттеран.

Владимиру очень хорошо известно, что французский президент сделал это сразу после того, как стало ясно, что США не имеют ничего против и им тоже нравится идея о расширенном контингенте с тяжёлым вооружением в Югославии…

— Мне приятно, что на Западе ещё есть трезвомыслящие люди, — ответил Жириновский. — К сожалению, я вынужден отлучиться. Прошу прощения, господин Миттеран…

Он направился в туалет, где сделал все свои дела.

— Товарищ Жириновский! — встретил его у выхода из туалета человек, известный общественности как Авул Пакир Джайнулабдин Абдул Калам. — Здравствуйте!

Это советник министра обороны Индии по науке и руководитель Департамента оборонных исследований.

Жириновскому известно, что у него есть мечта — сделать Индию полноценной космической державой, не хуже США и СССР. Мечта амбициозная, но вполне осуществимая.

— Здравствуйте, товарищ Абдул Калам, — приветствовал его Владимир. — Рад встрече.

— Я тоже рад, товарищ президент, — доброжелательно улыбнувшись, ответил Абдул Калам. — У вас есть время на недолгий разговор?

— Разумеется, — согласился Владимир. — Пройдёмте во двор.

Они вышли во внутренний двор отеля, после чего прошествовали к ближайшему месту для курения, где Жириновский вытащил пачку «Ростов Президентский».

Ростовская табачная фабрика, выпускающая сигареты «Ростов», зная о том, что это любимые сигареты Жириновского, начал выпуск марки высшего качества, которая отпускается не по 1 рублю, как обычная марка, а по 2 рубля 55 копеек.

Владимир был одним из первых «испытателей» и высоко оценил новинку, но всё равно остался верен привычному «Ростову», премиум-версию приобретая только по особым случаям.

— О чём вы хотели бы поговорить, товарищ? — спросил он, пыхнув дымом.

— Я уже третий месяц пытаюсь убедить товарища Бессмертных в необходимости создания совместного предприятия по разработке и производству противокорабельных ракет, — сразу же перешёл к делу Абдул Карим. — Это выгодное предложение, потому что Индия готова участвовать деньгами — это вопрос стратегической безопасности.

Жириновский рассмотрел его оценивающим взглядом.

— В чём же дело? — спросил он.

— Товарищ Бессмертных раз за разом говорит мне, что подобное совместное предприятие экономически нецелесообразно, — ответил Абдул Карим.

Это значит, что Бессмертных отказала ГКО, которая не усмотрела практическую выгоду от суеты и возни, которые неизбежно возникнут при разработке этого ракетного комплекса.

— А что мешает вам купить у нас новые ракеты? — спросил Жириновский. — Я думаю об этом и не вижу препятствий. Индия дружественна СССР, поэтому мы заинтересованы в поддержании крепких дружеских отношений между нашими странами.

— Нас не интересуют экспортные модификации, товарищ президент, — покачав головой, ответил Абдул Карим. — Также нас не интересует перспектива покупки — нам нужно собственное производство. И чтобы удовлетворить наши взаимные интересы, мы предлагаем построить совместное производственное предприятие новой ракеты.

— Я не могу дать однозначного ответа, пока не получу подробную информацию о положении дел в отрасли, — произнёс Жириновский. — Предлагаю вам, товарищ Абдул Карим, посетить Москву, когда у вас появится такая возможность — я соберу комиссию из ответственных людей и мы рассмотрим вопрос со всех сторон. Могу обещать, что, в любом из исходов, будет дан окончательный ответ.

— Это больше, чем-то, на что я рассчитывал, — заулыбавшись, сказал Абдул Карим. — Благодарю вас, товарищ Жириновский. И поздравляю с наградой.

Примечания:

1 — ДРЛОиУ — эта аббревиатура расшифровывается как «дальнее радиолокационное обнаружение и управление», на Западе такое явление обозначают как AEW C — airborne early warning and control — «раннее предупреждение и управление в воздухе». По сути, это самолёт, напичканный специализированным оборудованием, предназначенным для раннего обнаружения воздушных целей и управления их уничтожением с помощью имеющейся авиации. Отличительной особенность таких самолётов является мощный радиолокатор, являющийся одновременно силой и слабостью. Сила его в том, что он позволяет обнаруживать и сопровождать цели на значительных дистанциях, а слабость — для вражеских радаров такой самолёт светится, как столичная новогодняя ёлка. Без плотного прикрытия ПВО и авиации самолёты ДРЛОиУ применять нельзя, потому что они, закономерно, являются приоритетными целями, так как без них вражеская авиационная группировка, если не слепнет, то значительно теряет остроту зрения. СССР в этом направлении существенно уступал НАТО — то, что советские ДРЛОиУ А-50 применяются до сих пор, совсем не значит, что они крутые и лучше не надо, это значит что-то другое. Но в СССР прекрасно осознавали эту уязвимость и выработали решение — гиперзвуковые ракеты класса «воздух-воздух» Р-37, разрабатываемые с 1983 года. Ты, уважаемый читатель, не подумай, что я исполняю перед тобой хип-хоп и сочиняю какую-то ерунду по ТТХ. Ракета Р-37 была реальна, и в 1994 году, уже в Российской Федерации, её успешно испытали и добились результата в виде поражения самолёта-мишени на дистанции 304 километра — наш, понимаешь, любимый алкаш, Борис Ельцин, приезжал лично поздравлять конструкторов. Но это был излёт советской оборонной промышленности, поэтому ракета поступила на вооружение только через 20 лет, в 2014 году. И чтобы ты хорошо всё понимал, у США аналога не было, и нет до сих пор. В июле 2024 года (есть ошибочное мнение, будто в 2021 году, но тогда это были только испытания) была принята на вооружение ракета AIM-174B Gunslinger, способная поражать цели на дистанциях 400–480 километров. Круто, без шуток, но это сверхзвуковая ракета, с максимальной скоростью до 3,5 Мах, тогда как гиперзвуковая Р-37 на терминальном участке маршрута разгоняется до 6 Мах. То есть, ни у кого на Западе ещё нет адекватного гиперзвука в направлении «воздух-воздух», несмотря на то, что прошло уже просто неприлично много лет. Когда я думаю об условиях, в которых КБ «Вымпел» готовило Р-37 к испытаниям в 1994 году, мне невольно вспоминается фильм «Железный человек». «Тони Старк собрал гиперзвуковую ракету Р-37, сидя в яме! Из металлолома!»

2 — Дислокация, вакансия и микропримесь — это дефекты, возникающие при производстве полупроводников. Дислокация — это нарушение кристаллической решётки. Вакансия — пустое место в кристаллической решётке. Микропримесь — примесь кислорода, углерода или какого-либо металла. Всё это негативно влияет не только на устойчивость к радиации, но и на тактовую частоту и тепловыделение процессора, поэтому важно не только в космосе. Собственно, вся проблематика полупроводников именно в этом — надо как-то делать как можно более чистые кристаллы, без дислокаций, вакансий и микропримесей, но бессердечная гравитация всё портит, из-за чего на Земле приходится прибегать к изощрённым и дорогим ухищрениям.

*СССР, РСФСР, Москва, школа № 57, 4 февраля 1995 года*

— … и я бы попросил вас не воспринимать это, как какую-то там пропаганду, — продолжал Жириновский свою лекцию, — но система образования в ФРГ во многих аспектах уступает нашей.

Актовый зал полон детей — руководство собрало всех учеников, сняв их с занятий. Президент СССР приезжает далеко не каждый день, поэтому важность мероприятию придана высшая.

Изначально, это был обычный визит ветеранов Афганской войны — такие мероприятия проводятся официально, чтобы мотивировать учащихся вербоваться в Советскую армию и воспитывать патриотический дух.

Жириновский решил, что тоже надо сходить как-нибудь, но всё это быстро превратилось в торжественное мероприятие, с культурно-творческой самодеятельностью школьников, Аллой Пугачёвой, которая бесплатно выступила в самом начале мероприятия.

Владимир искренне удивился, когда узнал, что Пугачёва лично вызвалась исполнить несколько песен — видимо, ей остро не хватает привилегий, которыми её осыпали номенклатурщики, поэтому она решила вернуть утраченные позиции…

Но ему как-то всё равно — весь Союз убеждён, что Жириновский — это идейный рокер, а также немного, совсем чуть-чуть, панк, но точно не поклонник эстрады.

«Да и чего ей жаловаться-то?» — подумал он. — «Деньги она гребёт лопатой, как всегда и мечтала…»

Больше всех от «Жириновской оттепели» выиграла эстрада — пусть больше нет протекции и особого отношения со стороны номенклатуры, зато можно устраивать всесоюзные туры, заколачивать целые состояния, монетизируя наработанную в прошлом популярность, ну и жить припеваючи.

ОБХСС больше не придёт, не спросит «откуда деньги?», но придёт налоговая, с тем же вопросом, правда, по другому поводу.

— Из информации, которую я сообщу вам сейчас, никто в ФРГ не делает особой тайны, но вопрос стараются не поднимать, чтобы не дискредитировать национальную систему образования, — вновь заговорил Жириновский. — Если бы вы жили в ФРГ, а я уверен, некоторые из вас о таком мечтают, то вы бы с раннего детства столкнулись с одной проблемой. Но чтобы понять, что это за проблема, нужно погрузиться в контекст…

Он сделал жест, и на белом полотне, растянутом специально для проектора, появился текст.

— В ФРГ по-настоящему общеобразовательными являются только первые четыре класса, — продолжил Жириновский. — Это называют грундшуле, то есть, начальная школа. И с четвёртого класса, примерно с десяти лет, происходит селекция по успеваемости, рекомендациям учителя и социальному происхождению ученика. Перед учеником появляются три пути — гауптшуле, реалшуле или гимназиум. Престижным считается гимназиум, затем идёт менее престижная реалшуле, а после и непрестижная гауптшуле. И если в гимназиуме дают полноценное и всестороннее образование, а в реалшуле дают образование попроще, но всё ещё очень приличное, то гауптшуле — это коллектор для «непригодных» детей. Образование в гауптшуле гораздо проще, с большим акцентом на трудовое обучение, домоводство, основы профессий.

Новый жест, и кадр проектора переключился на следующий.

— Я не просто так сказал, что при распределении после начальной школы значение имеет социальное происхождение ученика, — произнёс Владимир. — По странному стечению обстоятельств, при равном набранном балле, учителя предпочитают рекомендовать в гимназиум детей, родители которых занимают более высокое социальное положение. А в гауптшуле предпочитают отправлять детей из низших социальных слоёв. Это, естественным образом, цементирует социальное неравенство, царящее в западногерманском обществе. Мы же привыкли слышать восторженные отзывы о западногерманском образовании, о его качестве — но оно, как и всё на Западе, не для всех!

Проектор продемонстрировал серию фотографий из западногерманских школ.

— Совершенно иначе дело обстоит в ГДР, где устроена общеобразовательная система, как у нас — все дети имеют равный доступ к школьному образованию, — заявил Жириновский. — Как дети используют эту равную доступность — их личное дело, но долг государства — дать это каждому ребёнку. И председатель Эгон Кренц, в отличие от властей заклятых западных братьев, обеспечивает этот доступ. Вот и думайте, товарищи школьники…

Какой-то мальчик поднял руку. На этого мальчика посмотрел страшными глазами директор школы.

— Спрашивай! — разрешил Владимир.

— А у нас? — спросил мальчик.

— А у нас тоже общеобразовательные школы, с равным доступом для каждого ребёнка! — ответил ему Жириновский. — Кто-то говорит, что у нас лучшее в мире школьное образование, но я более осторожен в суждениях, поэтому считаю, что у нас оно одно из лучших. И как государство, наш Советский Союз даёт равный доступ детям к бесплатному школьному образованию. Советую ценить это, потому что даже в ФРГ всё не так. У них, почему-то, до сих пор сильно убеждение, будто в десятилетнем возрасте уже можно однозначно утверждать, будет ли из ребёнка толк или нет. Считаю, что это заблуждение, которое отсеивает уйму талантливых детей, которые могли бы раскрыться чуть позже, но им не позволят. Это напрасная растрата человеческого потенциала, да…

Он сделал паузу, чтобы оценить, насколько школьники вовлечены в его лекцию. Вовлечённость им оценена как высокая.

— Что ж, на этом мне придётся закончить эту лекцию и перейти к основной тематике сегодняшнего мероприятия, — заключил Жириновский. — Итак, задавайте вопросы. Кого и что интересует о том, как я выполнял свой интернациональный долг в Афганистане?

Были подняты десятки рук.

— Ты, девочка, — выбрал он.

— Марина, 6Б, — спросила она. — А вам приходилось убивать там?

«Они слишком буквально восприняли разрешение спрашивать о чём угодно», — констатировал Владимир.

Он даже немного растерялся от такого вопроса в лоб.

— Да, приходилось, — наконец, ответил он. — Но это было в горячке боя, под огнём, в атмосфере паники и отчаяния. Героизма в этом нет — зато есть страх, который навсегда поселился в моём сердце. Не нужно романтизировать войну, товарищи — это всегда бесконечный ужас, потому что умирать не хочет никто, но всегда есть приказы. Боевики лгут — вот что вы должны запомнить.

— А зачем вы тогда воевали? — спросила Марина из 6Б.

— Затем, что я чувствовал за собой долг, — ответил Владимир. — Это был мой долг перед Отечеством. Отечеству было нужно, чтобы в Афганистане воцарились мир и порядок. Я сделал всё, что от меня зависит, чтобы добиться этого. Не мы начали ту войну — когда мы пришли, она уже шла. Но мы закончили её и Афганистан теперь живёт мирно.

Он не стал рассказывать школьникам о том, что на афгано-пакистанской границе систематически происходят стычки и взаимные обстрелы.

— Следующий вопрос, — сказал он. — Ты, мальчик.

— Павел, 9А, — представился школьник. — А правда, что скоро будут продавать сотовые телефоны, как в Америке?

— Насколько мне известно — да, — ответил Жириновский. — Следующий вопрос. И желательно, поближе к тематике…

Покинуть школьный актовый зал ему удалось только спустя долгих полтора часа.

Вопросов у детей было много — в основном их интересовали подробности того, как ему жилось в Афганистане, как к ОКСВА относились местные жители и так далее. Чувствовалось, что большинство вопросов были выработаны не без участия учителей и руководства школы, но были и искренние вопросы.

Из школы он сразу поехал в Кремль, потому что рабочий день ещё не закончен, и предстоит сделать очень многое.

— Алло, — ответил он на вызов мобильника. — Гена, ты? Что случилось?

— Да ничего не случилось, Вольфыч, — ответил Орлов. — На перекур пойдёшь?

— Я бы с радостью, но я в дороге, — сказал Жириновский. — Ты где сейчас?

— Да вот, скоро в Кремль выезжаю, — сообщил Геннадий. — Ты откуда едешь?

— Из 57-й школы, — ответил ему Владимир. — Как приедешь, подожди во дворе.

На проспекте Маркса возникла небольшая пробка, поэтому пришлось ждать, пока она рассосётся.

Справа от лимузина Жириновского встал чёрный ВАЗ-3101, за рулём которого сидит какой-то парень лет двадцати.

Машина выпускается по-настоящему массово, а государственные субсидии делают своё дело, поэтому встретить новые машины можно по всему Союзу, но в Москве люди живут богаче, поэтому тут их по-настоящему много.

Сейчас к серии готовится ВАЗ-3102, на основе базовой модели, но в типе кузова «универсал», крайне востребованный на внутреннем рынке, как показали опросы.

«Впрочем, до сих пор крайне востребован любой легковой автомобиль…» — подумал Жириновский. — «Полностью насытить рынок удастся только к концу десятилетия…»

Модернизация автомобильных заводов продолжается в плановом порядке, но это слабо помогает решить проблему дефицита автомобилей — желающих и способных купить их гораздо больше, чем может производить индустрия, но пройдёт время и проблема будет устранена.

ГАЗ уже успешно прошёл реорганизацию и сейчас переоснащается современным оборудованием, чтобы начать производство новой модели — массового автомобиля ГАЗ-4101.

Конструкторы постарались сохранить преемственность с предыдущими моделями, но получилось это у них плохо — машина больше похожа внешне на американский Форд Крон Виктория, хотя это не считается недостатком.

Разработка новой «Волги» шла долго — все модели, разрабатываемые с конца 80-х, были отменены, а ответственные конструкторы полностью сфокусировались на конструировании и доведении до совершенства единственной модели, которая должна стать основной.

Произведённые прототипы, как уже заведено, отправились на физическое изнасилование войсковыми испытаниями, что, конечно, дорого, но зато оправдано.

ВАЗ-3101 уже успел заработать репутацию практически неубиваемой машины, для выхода из строя которой нужно создавать особые условия — такое вызывает уважение у населения.

Но автомобиль обзавёлся такой репутацией не только в Союзе, а ещё и за рубежом — в странах Латинской Америки и Восточной Европы, куда Союз официально сбывает малую часть машин, за валюту, были приятно удивлены резко возросшим качеством.

Наконец, автомобильная пробка рассосалась, а ЗИЛ-41053М заехал на территорию Кремля.

— Что-то ты долго, — сказал встретивший Владимира Геннадий.

— Пробки… — ответил Жириновский. — Идём.

В Сенатском дворце они заняли курилку на третьем этаже, где Жириновский уселся на кресло-массажёр новой модели — КМ-1011.

От предыдущей модели отличие только в том, что применены ребристые валики с силиконовым покрытием, а кресло разделено на три секции, гнущиеся под углом до 20 градусов. Теперь стало возможным полноценное регулирование кресла под себя, что очень удобно.

Владимир включил «режим 0», то есть, массажа всего тела, и с наслаждением закурил.

— Читал в газете, что массажем лучше не злоупотреблять, — сообщил Орлов, закурив импортную сигарету.

— Пусть газетчики в задницу себе затолкают такие утверждения… — сказал Владимир, выпустив табачный дым из лёгких. — Злоупотреблял и буду злоупотреблять…

Он «подсел» на массаж, поэтому даже раз в неделю посещает центральную больницу, в которой записался на лечебный массаж.

— Что новенького, Гена? — спросил он.

— Тухлую крупную рыбу уже запустили, — ответил Орлов. — Начинаем планово накачивать её средствами.

«Тухлая крупная рыба» — это подставные компании, которые должны стать очень большими игроками на рынке, но сколь большими, столь же и пассивными.

— Как назвали хоть? — поинтересовался Жириновский.

— «Bregman Inc», — сказал Геннадий. — По фамилии официального основателя. Будем плавно концентрировать деньги, а потом займёмся «почкованием». Должно получиться неподозрительно — модель реалистично неэффективной организационной структуры уже разработана, будем работать по ней. Жить «Bregman Inc» будет за счёт игры на бирже, с небольшими, но многочисленными и зачастую провальными проектами развития бизнеса. Она будет пробовать всё и понемногу, будто бы в поиске чего-то прибыльного. Суеты создастся много, но подозрений это не вызовет — так делают многие.

— Вы же собирались «хоронить» деньги в таких тухлых рыбах? — нахмурившись, уточнил Жириновский.

— Собирались и будем, — кивнув, ответил Орлов. — Но компания должна заниматься чем-то, потому что полное бездействие вызовет подозрения, рано или поздно.

— Да, пусть ведёт себя так, как обычно ведут себя их компании, — сказал Владимир. — Людей поставили надёжных?

— Разумеется, — ответил ему Геннадий. — Это самые надёжные «евреи» из тех, что успешно работали в Израиле, Канаде и США. Раньше они играли на бирже врозь, но теперь объединили капиталы, якобы чтобы торговать эффективнее. Всё идёт по плану.

— Это радует, Гена, — кивнув, произнёс Жириновский. — Кстати, благая весть для тебя — Эдуардыч вернётся в этом месяце.

— Неужели? — с недоверием спросил Орлов.

— Кризис разрешился — нашлось решение, — ответил Владимир. — Неидеальное и ненадёжное, но решение. Придётся постоянно тратить средства из бюджета на проекты в Иракском Курдистане…

Ирак постепенно, против своей воли, превращается в советскую республику, потому что там уже ходят рубли, а большая часть гражданских товаров имеет надпись «Сделано в СССР» на шильдике или бирке.

Экономические санкции со стороны Запада, наложенные на Ирак, имеют одну, безусловно, положительную для СССР сторону — это позволило на 100% заместить все западные товары советскими.

Благодаря тому, что ситуацию в экономике удалось стабилизировать, последние опросы показывают, что Хусейна в народе любят не на обычные 95%, а на солидные 98%…

Правда, ВВП Ирака всё ещё растёт слишком медленно, на 1,13% в год — но сам факт роста можно считать грандиозным успехом, ведь это происходит в условиях санкций, а также при важном обстоятельстве в виде стабильного изъятия части нефтяных доходов в пользу СССР.

«Жаль, что в Йемене и Югославии нет таких же запасов нефти…» — мысленно посетовал Жириновский.

ГКО иногда глубоко залезает в иракскую статью сверхдоходов, чтобы компенсировать нехватку бюджета, как правило, вызываемую очередной невзгодой на нефтяном рынке или неурожаем, но такое происходило всего два раза — в конце прошлого и начале этого года.

Теперь такое уже можно проворачивать, потому что местные силы неспособны сопротивляться, ведь иракская Организация — это орган, де-факто подчинённый ГКО СССР, а де-юре эти действия были оформлены как краткосрочные займы, которое СССР вернёт Ираку дополнительной военной техникой и товарами народного потребления.

Это внешнее управление, в чистом виде, а Саддам Хусейн — это руководитель компрадорского режима…

В начале следующего года сыновья Хусейна вернутся в Ирак.

Удей Хусейн будет отпущен в свободное плаванье, хоть в Европу, хоть в США, а вот Кусей Хусейн возглавит иракскую Организацию.

Младший сын Саддама станет фактическим правителем Ирака, несмотря на то, что никогда не станет президентом.

КГБ позаботился о формировании у Кусея лояльности к СССР, а также дал ему необходимое образование, чтобы он мог с высокой эффективностью управлять Организацией и решать возникающие проблемы.

— Значит, я смогу вернуться в аналитику и, наконец-то, отдохнуть? — спросил Орлов.

— Возможно… — ответил ему Жириновский. — А возможно, что отдохнуть не получится — у меня на тебя есть грандиозные планы. И если ты согласишься, то тебе придётся навсегда оставить КГБ…

— Что у тебя за планы? — напрягшись, спросил Геннадий.

— А ты никогда не мечтал побороться за президентское кресло? — выключив кресло-массажёр, задал Жириновский вопрос.

*СССР, РСФСР, Москва, Кремль, Сенатский дворец, 13 марта 1995 года*

— Ты уверен в этом, Вольфыч? — ещё раз спросил Гаськов.

Он благополучно вернулся из Багдада и всем бросается в глаза его загар — при первом взгляде на него понятно, что человек провёл много времени в южной стране.

— Абсолютно уверен, — ответил Жириновский, с задумчивым видом крутя сигарету между пальцами. — Гена не подведёт — будет ездить на официальные мероприятия, зачитывать речи с серьёзным видом, а также поздравлять граждан Союза с новым годом и так далее. Всё это отнимает у меня уйму времени, которую я мог бы потратить на что-то более полезное. У меня есть мечта — я хочу написать «Воспоминания об Афганской войне»…

— И ты так просто отдашь такую власть? — спросил Константин Эдуардович.

— Нет, ты меня не понимаешь, — покачав головой, произнёс Владимир. — Должность президента, в нынешней политической обстановке — это фикция. Говорящая голова. Всё решают Верховный Совет и ГКО СССР. Я рассчитываю на пост какого-нибудь по счёту заместителя Штерна в ГКО, чтобы держать руку на пульсе, а Орлов пусть побегает. А вот и он…

В курилку вошёл Геннадий, вопреки обыкновению, одетый сегодня в форму КГБ.

— Здравия желаю, Эдуардыч, — приветствовал он Гаськова. — Вольфыч, виделись.

— Здравствуй, Гена, — ответил ему председатель КГБ.

— А мы как раз о тебе говорили, — сказал Жириновский. — Сдаёшь дела?

— Сдаю… — ответил Орлов. — Ты уверен, что я подхожу на должность президента?

— Подходишь! — уверенно заявил Владимир. — Работа-то — не бей лежачего! Главное, на красную кнопку в особом чемодане нажимать нельзя, а то сначала дотла выгорят Европа и США, а потом и мы…

— Но ответственность-то огромная, — произнёс Геннадий.

— Да какая там ответственность⁈ — возмущённо спросил Жириновский. — Думаешь, я тут много за что отвечаю? Штерн отвечает головой, Эдуардыч отвечает, весь Совмин отвечает, ты, в данный момент, отвечаешь головой за свою сферу, а я… а я вообще ни за что не отвечаю! Указы издаю, но они же согласовываются с Верховным Советом и ГКО — ни слова поперёк! Некоторые люди, почему-то, слушаются меня, хотя я всего лишь президент! Это лучшая работа в мире!

Со стороны может показаться, будто Владимир управляет страной в авторитарном режиме, но это не соответствует действительности.

Реально управляет страной ГКО, но она подчинена Верховному Совету СССР, а в нём большинство у СДПСС, а в СДПСС большинство у ветеранов Афгана, а неформальный лидер ветеранов Афгана — это Жириновский.

Ветераны лояльны ему и останутся лояльными, потому что у них хорошая память и они будут помнить, кто именно поддерживал их с самого начала, а потом обеспечил 100% удовлетворение потребности в жилье, личном транспорте и социальных благах.

А ещё Жириновский, после завершения президентского срока, собирается вернуться к заведованию Домами воинов-интернационалистов, которыми сейчас занимается ГКО.

«Можно ещё в университетах с лекциями выступать…» — подумал он.

— То есть, мне можно будет отбыть президентский срок и вернуться в ГАУ? — спросил Геннадий.

— Такое, обычно, не практикуют, — задумчиво произнёс Владимир, а затем заулыбался. — Но кто тебя остановит?

— Тогда я согласен, — решил Орлов.

— А твоего согласия изначально даже не спрашивалось, Гена, — сказал на это Жириновский. — Стране нужен сильный лидер, со статью, мужественной и серьёзной мордой лица, обязательно гладко выбритой, с опытом ответственной работы — человек из Системы. Ты, Гена. Избирательную кампанию начнёшь сразу после того, как уволишься из Комитета.

— А если не проголосуют? — спросил генерал Гаськов.

— Проголосуют, — уверенно ответил Жириновский. — Кандидаты от других партий будут, объективно, слабее. А в худшем случае, я лично поддержу в ходе избирательной кампании.

Ему баллотироваться нельзя, потому что предварительные опросы показывают, что 89% избирателей готовы проголосовать за него.

Второй срок тянуть ему очень не хочется — ему больше хочется иметь свободное время и заниматься реальной работой.

К тому же, он будет входить в Совет обороны СССР, имеющий нешуточную власть, но в очень узком спектре.

— А какая будет избирательная кампания? — спросил вновь напрягшийся Орлов.

— Специалисты есть — разберутся, — пренебрежительно махнув рукой, ответил Жириновский. — Скорее всего, будешь обещать сократить рабочий день на 1 час — ближе к 98-му или 99-му году это уже можно будет провернуть, в ряде отраслей промышленности…

Нехватка рабочих рук всё ещё болезненно постукивает по голове советской экономике, поэтому быстро начать сокращение рабочих часов невозможно.

А вот ближе к концу тысячелетия это устроить будет возможно — ударная модернизация промышленности, к тому моменту, будет завершена, после чего начнётся плановая модернизация, без рывков и превозмогания.

Сейчас, пока они сидят в курилке и обсуждают игры в демократию, стахановскими темпами идёт автоматизация и роботизация.

Ежегодно сокращаются сотни тысяч рабочих мест, чего не хватает для перекрытия естественной убыли, но к 2000-му году демографическая яма должна закончиться, поэтому начнётся естественная прибыль рабочих рук, и с этим придётся что-то делать.

Примерно тогда же будет сокращаться программа поддержки матерей-героинь — это окно в прекрасную жизнь ненавязчиво сузится, потому что причина старта программы, то есть, демографический дисбаланс, вызванный потерями в Великой Отечественной войне, нивелируется.

В 2010-е годы в репродуктивный возраст войдёт поколение девяностых годов — тогда-то и станут видны результаты сегодняшних трудов Жириновского в области увеличения рождаемости…

— Ещё можно будет показать тебя президентом нового поколения — прогрессивным, рука об руку с новыми технологиями, компьютерами там и так далее, — добавил Жириновский. — Не переживай! Хорошо всё будет, Гена!

*СССР, Казахская ССР, космодром Байконур, Площадка № 110, 28 марта 1995 года*

— Красота… — прошептала Галина, зачарованным взглядом смотрящая на пусковой стол.

— Да, красота… — согласился с ней Владимир.

Ракетоплан «Буран» установлен на ракете «Энергия» и готов к запуску — полёт будет без экипажа, потому что ракетоплан превращён в опытно-производственную лабораторию и живые люди на борту создали бы ненужные сложности.

Эту ОПЛ разработали в рекордные сроки и испытали десятки раз на Земле — кристаллы выращиваются приемлемого качества, со стандартным количеством дефектов.

Но на орбите, где «Буран» проведёт целых полторы недели, вместо изначально запланированной одной недели, качество выращиваемых кристаллов должно улучшиться на несколько порядков и это должно стать прорывом.

Конструкторы предусматривают выработку 170 килограммов полупроводникового сырья, а также проведения 62 эксперимента.

В итоге должны быть получены 9 крупных монокристаллов кремния, из которых ожидается получить 450–700 тысяч кремниевых процессоров высшего качества, и 6 крупных слитков арсенида галлия, из которых учёные надеются получить 50–70 тысяч специальных процессоров. А ещё будет неопределённое количество экспериментального материала из фосфида индия, теллурида кадмия и германия.

Если всё завершится благополучно, промышленности потребуются 5–6 месяцев на резку, полировку, эпитаксию, фотолитографию и тестирование такого объёма материала, но это будет рывком в будущее сразу в ряде областей.

«И это только 160–170 килограмм, а ведь обязательно будет „Мир-2“ с производственными модулями на годовую выработку 8–9 тонн!» — подумал Жириновский, беря со столика кусочек хлеба с чёрной икрой.

— Скоро старт, — предупредил его Юрий Павлович Семёнов, генеральный директор НПО «Энергия».

Рядом с ним стоит Вахтанг Дмитриевич Вачнадзе, до 1991 года возглавлявший НПО «Энергия» и руководивший работами над программой «Энергия-Буран».

Сейчас он возглавляет Экспериментальный отдел Центра информатики и электроники, ответственный за ОПЛ на «Буране» — в ГКО решили, что для таких задач лучше человека просто не найти.

— М-хм… — хмыкнул Жириновский, погружённый в свои мысли.

Через полтора месяца «Вулкан» поднимет на геостационарную орбиту спутник-ретранслятор «Звено», для связи с подводными лодками и кораблями в акватории Тихого океана.

Однако, после этого запуска у «Вулканов» намечается пауза, но то, наступит ли она, зависит от итогов сегодняшнего пуска.

Если пуск будет успешен и проект «Чертополох» планово реализуется, то есть, «Буран» с ОПЛ благополучно вернётся с наработанным материалом, то пуски «Вулканов» и «Энергий» прекратятся минимум на год, а может и на полтора.

Связана эта остановка будет с тем, что вся космическая отрасль перейдёт на новую электронную базу — новые процессоры позволят осуществить сравнительно дешёвый технологический скачок, благодаря чему удастся сэкономить миллиарды рублей на запусках.

Но временное прекращение пусков коснётся только «Энергии» и «Вулкана», потому что их будут полностью переводить на новую электронную базу, а «Протон», «Союз-У» и «Зенит-2» продолжат работу в штатном режиме.

Правда, с определённого момента, поднимаемые на орбиту спутники будут нести в себе новую электронику, которая позволит им более точно корректировать орбиту и «жить» дольше, что существенно сократит общее количество космических запусков, а это позволит сэкономить бюджетные средства.

«Американцы обязательно узнают о том, что произойдёт сегодня», — подумал Жириновский, не очень внимательно наблюдая за начавшейся суетой. — «И они вынюхают всё, что можно — тогда-то и начнётся возня в Белом доме…»

ГРУ накопало сведения об одном из свежих пусков проекта «Спейс шаттл»: 25 июня 1992 года космический челнок «Колумбия» вышел в космос и провёл серию экспериментов в многоразовой лаборатории «Spacelab».

НАСА не засекречивало цель миссии — это было выращивание кристаллов кремния и арсенида галлия в условиях микрогравитации, но подробности об объёмах выработки утаила. ГРУ удалось узнать, что речь идёт не о килограммах, а о десятках граммов.

Это эксперименты, которые США вынуждены проводить таким экстравагантным способом, тогда как у СССР есть станция «Мир», где проведён целый перечень экспериментов по выращиванию кристаллов в микрогравитации — ОПЛ в «Буране» конструировалась на основе этих данных.

Собственно, модуль «Кристалл», (1) пристыкованный к станции «Мир» 10 июня 1990 года, все эти годы занимался экспериментами, которые сделали возможным сегодняшний день.

Можно было бы разработать новый модуль для «Мира», чтобы производить всё в нём, но есть технические ограничения, снижающие общий объём выработки, а сырьё для процессоров нужно уже сейчас, чтобы не тормозилась вся космическая отрасль, поэтому от модуля «Кристалл-2» отказались.

Постоянное производство в условиях микрогравитации будет уже на станции «Мир-2», но для этого нужно сделать очень многое — как минимум, отработать запуски «Вулканов».

Жириновский взял со стола бокал с гранатовым соком и отсалютовал им штатному фотографу, сразу же сделавшему серию снимков, после чего выпил его залпом.

— Нервничаете, Юрий Павлович? — спросил он у генерального директора НПО «Энергия».

— Нервничаю, — признался тот.

— Даже если сегодня будет провал, это лишь, на время, отложит прогресс, но не остановит его, — произнёс Владимир. — Мы, в любом случае, должны сделать это — Советский Союз остро нуждается в этих полупроводниках.

— Начинается финальный отсчёт, — спокойно произнёс ведущий пуска по громкой связи. — T минус десять минут.

От ракеты окончательно отошли последние кабели и трубы наземных коммуникаций. «Энергия» перешла на полностью автономное бортовое питание.

— Перешли на внутренние источники, — тихо сказал Семёнов, не отрывая глаз от главного экрана. — Если что-то пойдёт не так сейчас — уже не исправим.

На центральных мониторах побежали строки телеметрии. Жириновский заметил сообщение о том, что бортовая цифровая вычислительная машина «Бисер-5» начала финальную самодиагностику.

— Расчёт, доклад о готовности систем! — чётко произнёс Семёнов.

Ведущий пуска немедленно продублировал команду по громкой связи на весь стартовый комплекс:

— Внимание всем службам! Докладывать по готовности!

Один за другим пошли доклады:

— Заправочная система — готово!

— Система управления — готова!

— Двигательная установка — готова!

— «Буран» — к полёту готов!

Когда все службы доложились, Семёнов выдержал короткую паузу и произнёс:

— Команда «Готовность к пуску»!

— Команда «Готовность к пуску»! — громко повторил ведущий пуска.

— Система управления ракеты перешла в режим «Предстарт», — тихо пояснил Семёнов Жириновскому. — Давление в баках стабилизировано, гироскопы раскручены, программа полёта загружена. Теперь только ждём команды на зажигание.

На пульте ведущего пуска загорелась надпись: «Все системы — ГОТОВНОСТЬ».

— Синхронизация времени! — скомандовал Семёнов.

— Синхронизация времени! — продублировал ведущий.

Как известно Владимиру, это значит, что все бортовые часы ракеты, «Бурана» и наземных комплексов синхронизированы с точностью до миллисекунды.

— Ключ на старт! — произнёс Семёнов уже тише, но твёрдо.

— Ключ на старт! — продублировал ведущий пуска.

В бункере повисла абсолютная тишина.

Через несколько секунд на экранах появилось сообщение: «Пиротехнические воспламенители включены».

В 06:00:00 по московскому времени одновременно вспыхнули двигатели центрального блока. Ещё через полторы секунды сработали все четыре мощнейших РД-170 на боковых блоках.

Огненный ураган ударил вниз. Ракета массой более двух с половиной тысяч тонн начала медленно и величественно отрываться от стартового стола, окутанного густым белым дымом.

— Отрыв подтверждён, — доложил ведущий пуска. — Полёт нормальный.

Ракета уверенно набирает высоту, а Семёнов осторожно выдыхает.

Гигантская ракета, всё ещё окутанная пламенем, начала плавно наклоняться, ложась на расчётную траекторию. На экранах телеметрия показывает идеальные параметры.

— Идёт разворот по тангажу, — прокомментировал Семёнов. — Всё штатно. Самый опасный участок впереди — максимальный динамический напор.

Галина не отрывает взгляда от экрана. Владимир же стоит неподвижно, сцепив руки за спиной, и смотрит так, будто пытается силой воли заставить ракету лететь ровно.

— Проходим максимум скоростного напора, — доложил ведущий пуска.

В бункере повисла тишина.

Жириновский знает, что сейчас аэродинамическая нагрузка на конструкцию максимальна, поэтому, если хоть что-то даст слабину, ракета разрушится.

— Отделение боковых блоков! — громко и с явным облегчением объявил ведущий пуска.

На главном экране отчётливо видно, как четыре огромных боковых блока, отработавших своё, плавно отошли в стороны, продолжая полёт по баллистической траектории. А центральный блок «Энергии», тем временем, продолжает уверенно нести «Буран» с ОПЛ дальше, в космос.

— Вашу мать… — схватившись за сердце, прошептал Жириновский. — Фух…

— Боковые ушли штатно, — с удовлетворённым выражением лица сообщил Семёнов. — Полёт продолжается.

— Всё же, да? — спросила слегка недоумевающая Галина.

— Нет, ещё не всё, — покачав головой, ответил Юрий Павлович.

— Центральный блок работает нормально, — доложил ведущий пуска. — Параметры тяги в норме. Перегрузка 1,8 g.

Жириновский же не отрывает взгляда от экрана. Теперь вся надежда на четыре водородно-кислородных двигателя РД-0120 центрального блока — самых сложных и капризных в этой связке.

— Высота 85 километров, скорость 3,2 километра в секунду, — продолжал ведущий. — Идём по расчётной траектории.

— Самый ответственный участок позади, — сообщил Семёнов. — Теперь главное — чтобы центральный блок отработал до конца без замечаний.

Ведущий пуска внезапно повысил голос:

— Команда на выключение двигателей центрального блока!

Через мгновение на экранах появилось подтверждение: «Двигатели центрального блока выключены».

— Отделение центрального блока! — выкрикнул ведущий пуска.

На главном экране отлично видно, как огромный центральный блок, уже отработавший своё, плавно отделился от «Бурана» и начал уходить вниз по баллистической траектории. Теперь ракетоплан с опытно-производственной лабораторией летел самостоятельно.

— Включение двигателей объединённой двигательной установки «Бурана»! — вновь воскликнул ведущий.

Два основных двигателя «Бурана» заработали, придавая аппарату последнее необходимое ускорение для выхода на опорную орбиту.

Все присутствующие в бункере вперили свои взгляды в экраны с телеметрией.

Большая часть отображающихся на экранах данных Жириновскому решительно непонятна, но уведомления о сбоях помечаются красной подсветкой, что должно быть интуитивно понятно.

Время идёт, напряжение растёт, частота сердечных сокращений Жириновского достигает пика.

— Отделение от центрального блока подтверждено! — наконец, выдал ведущий долгожданные слова. — «Буран» вышел на расчётную орбиту! Полёт проходит штатно!

— Фу-у-у-ух… — облегчённо выдохнул Владимир и залпом выпил второй стакан сока. — Что за день! Праздничный день! Поздравляю вас всех, товарищи!

— Спасибо, Владимир Вольфович! — поблагодарил его Юрий Павлович.

*СССР, Казахская ССР, космодром Байконур, Площадка № 2, Оперативный зал управления полётом «Бурана», 28 марта 1995 года*

— М-м-м, это досадно… — произнёс болезненно скривившийся Жириновский. — Причина установлена?

— В настоящий момент, мы не можем установить причину, — ответил Вахтанг Дмитриевич. — Мы узнаем всё только по возвращении «Бурана».

Печь для экспериментальных плавок фосфида индия, по неустановленной причине, обесточена, и из-за этого перечень экспериментов сократился на четыре пункта.

Была надежда получить около 12 килограммов сверхчистого фосфида индия, который очень нужен для радаров, тепловизоров, спутниковой связи и, что самое главное, для РЭБ, а именно — для «Парселены», но теперь этой надежды нет.

В случае с «Парселеной», применение фосфида индия при производстве монолитных интегральных схем, позволило бы увеличить частоту до 100–150 ГГц, тогда как изначально предполагалась частота 60–80 ГГц.

А в области радаров применение сверхчистого фосфида индия обещало прирост на 60–70% по дальности и разрешающей способности радаров с АФАР.

Из-за этого провала, проект «Парселена» вновь задержится, потому что Владимиру не нужен спутник РЭБ приемлемых характеристик — ему нужен спутник РЭБ предельных характеристик.

Также, из-за этого, задержится перспективный многоцелевой истребитель Су-37, потому что разработка нового радара с АФАР для него сильно замедлится без необходимых материалов с орбиты.

«Зато печи для экспериментальных плавок теллурида кадмия и германия работают…» — пришла в голову Жириновского утешительная мысль.

14–16 килограммов теллурида кадмия с орбиты — это немного, поэтому они будут использованы в производстве спутников-шпионов и спутников раннего обнаружения пусков. Но кое-что будет направлено на экспериментальные образцы тепловизоров для авиации и бронетехники, чтобы конструкторы могли понять, с чем имеют дело.

11–13 килограмм германия, произведённые на орбите, тоже будут использованы на спутниках, но не только в сфере ИК-датчиков, а ещё и в качестве подложки для солнечных панелей, что должно увеличить их КПД в пределах 15–20%.

— Остальные экспериментальные печи ведь работают исправно? — на всякий случай, уточнил Жириновский.

— Да, Владимир Вольфович, — подтвердил Вахтанг Дмитриевич. — Выработка идёт штатно.

«Эх, почему мы до сих пор не запустили „Мир-2“, а?» — с досадой спросил себя Жириновский.

Производство, исчисляемое в тоннах в год, позволит применять получаемый материал не только в критически важных отраслях, но и в менее приоритетных.

Например, те же тепловизоры для бронетехники и авиации: профильные специалисты, имевшие дело с экспериментальными образцами с «Кристалла», утверждают, что применение таких материалов будет означать переход в следующее поколение тепловизоров.

Лучшие французские танковые тепловизоры позволяют обнаруживать танки на дистанции 5–7 километров, а те, которые можно разработать с применением орбитальных материалов, будут позволять обнаруживать танки на дистанции 8–11 километров.

Обещано увеличение разрешения до 640×480, а частоты кадров до 50–60 Гц, тогда как на Западе только переходят к 320×240 при частоте кадров 25–30 Гц.

Жириновский видит в таких тепловизорах не только превосходство Советской армии в бою, но и великолепный экспортный товар. Это продукт высокого передела, который не сможет повторить никто — а это значит, что купить его можно будет только в одном месте…

— А, в целом, как всё продвигается? — спросил он, посмотрев на экран.

Камера транслирует происходящее внутри опытно-производственной лаборатории на борту «Бурана» — ничего не происходит или происходит, но Владимир не понимает, что именно.

— Процесс проходит штатно, Владимир Вольфович, — ответил ему Вачнадзе. — Если не будет нештатных ситуаций, план будет выполнен в срок.

— Это замечательно, — удовлетворённо кивнув, сказал Жириновский. — Надеюсь на лучший исход.

Процесс производства будет идти следующие десять с половиной суток, непрерывно, в автоматическом режиме, поэтому специалистам в зале управления полётом остаётся только наблюдать и надеяться, что в алгоритмах нет ошибок и всё пройдёт гладко.

Некоторое время, на раннем этапе, рассматривался вариант с двумя членами экипажа, которые смогут устранить возможные неисправности, но от этого варианта отказались, предпочтя сделать более мощный модуль отведения тепла.

Больше здесь делать ему нечего, потому что он увидел всё, что хотел.

— Что ж, тогда я оставлю вас — мне пора возвращаться в Москву, — сказал Жириновский. — До свидания, товарищи!

*СССР, РСФСР, Кремль, Сенатский дворец, 6 апреля 1995 года*

— Опять началось… — с раздражением произнёс Жириновский, читая утреннюю сводку международных новостей.

Ему приносят особую сводку, собираемую на основе сведений от КГБ, ГРУ и МВО. Она отличается актуальностью и наличием аналитического блока по всему перечню новостей.

В Секторе Газа произошла серия терактов, в ходе которых погибли не менее 43 человек, включая двоих иностранцев.

Эскалация напрашивалась все эти месяцы, поэтому Нобелевский комитет сделал правильный выбор, когда вручил премию мира Жириновскому, а не Арафату, Пересу и Рабину, так как им, по итогам вчерашнего дня, ничего полагаться не может, ведь деэскалация продлилась меньше полугода.

У Владимира есть опасение, что и его миротворческая деятельность не возымеет долгосрочного эффекта, но он следит за ситуацией на Балканах — никто из замирённых им участников завершённой войны не спешит нарушать соглашения и снова воевать.

А в ЮАР, после зимнего обострения, началось весеннее затишье.

«Нет, она же в южном полушарии», — задумался Жириновский. — «У них, климатически, только-только закончилось лето и началась осень. Значит, затишье осеннее».

Но, несмотря на затишье, обстановка в ЮАР всё ещё тяжелая, так как Оранжевое свободное государство копит силы для массированного наступления, при неофициальной материально-технической поддержке Трансвааля.

Одновременно с этой подготовкой эскалации, Оранжевое свободное государство проявляет удивительную дипломатическую покладистость и выражает готовность к мирному решению, но Жириновский всё видит и понимает, что это отвлекающие пассы руками.

Бутрос-Гали говорит, что не хочет эскалации, поэтому отвергает предложенный Владимиром план «принуждения к миру», то есть, вторжения международного миротворческого контингента в Оранжевое свободное государство, с целью смены режима на более миролюбивый.

Но основная причина отказа — США и Великобритания, желающие, чтобы эта гражданская война затянулась, так как, по их мнению, текущие границы будущих государств не очень справедливы.

Резоны их Владимир прекрасно понимает: если Гражданская война в ЮАР официально закончится и все стороны сложат оружие, то реанимировать этот конфликт позже может и не получиться, поэтому лучше не рисковать и сделать так, чтобы африканеры и зулусы потеснили цветных и коммунистов прямо сейчас.

У Трансвааля ресурсы армии ЮАР, которыми он охотно делится с Оранжевым государством, поэтому миротворческому контингенту приходится несладко — накладываются и поганый климат, и местные болезни, а также компетенция местных боевиков.

«Родезийцы, подонки — вы-то куда лезете⁈» — подумал Жириновский с раздражением.

Уже подтверждено, что на фронте появились бывшие члены родезийских коммандос, настоящие знатоки партизанской тактики. Это осложняет задачу миротворцам, потому что сопротивление имеет высокий организационный уровень, с тщательно разработанными операциями, скрытным проникновением в тыл, а также применением лёгких вертолётов для молниеносных рейдов.

Противоборствующие миротворцам силы в ЮАР, в отличие от югославских боевиков, не ограничивают себя — в Югославии все стороны, зная, что за человек Владимир Жириновский, старались не применять тяжёлую технику и исключили из этого конфликта авиацию. Всё-таки, в Восточной Европе крепки воспоминания о Венгерском восстании, об операции «Дунай» и о том, как может отреагировать Советский Союз, если начать его раздражать…

А в ЮАР слабо представляют, на что способен СССР, поэтому бьют в полную силу, считая, что нынешние действия советского миротворческого контингента — это всё, на что он способен.

Советский контингент удерживает фактическую границу между Оранжевым свободным государством и Народной Демократической Республикой Коса, а также часть границы между Лесото и тем же Оранжевым свободным государством.

Оранжевое свободное государство также воюет против Капской республики, за город Кимберли — там ещё есть какое-то количество алмазов, ради которых, определённо, стоит «улучшать границу».

Но интереснее всего то, что Оранжевое свободное государство не воюет против Королевства зулусов, пользующегося неформальной протекцией США. Официальное объявление войны было — племенной вождь Мангосуту Бутелези провёл положенные ритуалы, но боевые действия не ведутся.

Это может значить только одно — они уже договорились закулисно и теперь дружат против Капской республики и НДРК.

Зная о таком положении вещей, Жириновский приказал МВО, чтобы была начата проработка возможности заключения союза между НДРК и Капской республикой, потому что миротворцы, в конце концов, уйдут, оставив всех заклятых братьев наедине.

«Возможно, в будущем, Хани сумеет договориться об объединении — его ведь любят чернокожие и цветные по всей бывшей ЮАР», — подумал Владимир. — «Но в этот противоестественный тандем из африканеров и зулусов нужно внести раскол…»

Ему надо думать уже не просто о миротворческой миссии, а о том, что будет после неё. Терять НДРК и Капскую республику ему не хочется, слишком уж сильно он прикипел к ним, а вернее, к геостратегическим преимуществам, которые они дают.

Экономическая ситуация в СССР уже существенно выправилась и ГКО оценивает положение, как стабильное — уже можно полноценно возвращаться в «игру».

«Да чёрт с ними, с международными отношениями подонков и мерзавцев», — решил он. — «Что там с моими полупроводниками⁈»

Он взял со стола нелюбимый им «Урал-19», уродливый, но надёжный, и набрал номер Семёнова.

— Юрий Павлович, здравствуйте! — сказал он, когда установилась связь.

— Здравствуйте, Владимир Вольфович, — ответил гендиректор НПО «Энергия».

— Как обстановка с «Бураном»? — спросил Жириновский.

— Десять минут назад всё было штатно, — ответил Семёнов.

— А процесс идёт? — спросил Владимир.

— Да, идёт, — ответил Семёнов. — А что-то случилось?

— Нет, ничего не случилось, — сказал Жириновский. — Просто очень хочется знать, что у нас всё хорошо. У нас ведь всё хорошо?

— Да, Владимир Вольфович, — подтвердил Семёнов. — Согласно телеметрии, у нас всё хорошо.

— Ну и слава всем богам! — облегчённо ответил Владимир.

Примечания:

1 — Модуль «Кристалл» — в этом модуле, действительно, проводились эксперименты с полупроводниками. Имелись печи Кратер-5 и Оптизон-1, а также кристаллизатор КСК-1 — оборудование для опытного производства полупроводников. Только вот «Кристалл» начинал не с нуля, а развивал эксперименты, начатые ещё в астрофизическом модуле «Квант-1», пристыкованном к станции «Мир» 9 апреля 1987 года. И программа «Энергия-Буран» была предназначена, в первую очередь, для строительства станции «Мир-2», на которой планировалось реализовать серьёзное производство полупроводников. То есть, мы видим последовательность действий по преодолению отставания от Запада в области полупроводников — амбициозное, но ультимативное, в случае успеха. Это был бы асимметричный ответ — согласно типичной для позднего СССР стратегии. Параллельно с этим строили Центр информатики и электроники, чтобы ускорить развитие производства процессоров — недостроенные корпуса, в конце концов, снесли и теперь там активно строятся человейники. Если ты ещё не понял, уважаемый читатель, я тут пишу не научную фантастику о космических кораблях, бороздящих просторы Большого театра, а то, как могло бы быть, продолжись выполнение всех принятых программ. И, исходя из того, с каким упорством Союз выполнял эти программы, жертвуя менее приоритетными проектами в пользу «Энергии» и почти до последнего держась за «Мир-2», я делаю вывод, что руководство СССР отчётливо понимало экзистенциальную важность сокращения отставания от Запада именно в этой сфере. Но после 1991 года всё это было распилено на компоненты и задёшево распродано — те, кто делали это тогда, поддавшись своим животным инстинктам, распилили и продали наше будущее.

*СССР, Казахская ССР, космодром Байконур, Площадка № 251, аэродром «Юбилейный», 8 апреля 1995 года*

В этот раз Владимир прилетел на Байконур без жены — возвращение «Бурана» имеет уже совсем не тот эффект, что его запуск. Зато с ним прилетели Орлов и Штерн, желающие увидеть, как с низкой околоземной орбиты спустится научно-техническая революция.

— Я горько жалею о том, что не смог прилететь на запуск, — поделился Штерн. — Ну, хотя бы посмотрел запись…

Запуск транслировался на весь Союз, по Центральному телевидению, ради чего заблаговременно сделали окно в эфире. На случай, если будет авария или перенос запуска, были сделаны записи программ — на телевидении из-за этого была суета.

Но всё прошло благополучно, поэтому большая часть телезрителей увидела запуск «Бурана» в прямом эфире.

— Американцы, кстати, перехватили почти всю телеметрию с «Бурана», — произнёс Орлов. — Только непонятно, как они будут её расшифровывать…

— У нас же всё хорошо с криптографией? — поинтересовался Жириновский.

— Настолько, насколько это возможно, — ответил на это Геннадий. — Взаимодействуем с «Молнией» по криптостойкости «Бурана» — американцы и европейцы могут расшифровать перехваченный сигнал, но без ключей им потребуются десятилетия…

НПО «Молния» — это предприятие, создавшее орбитальный корабль-ракетоплан «Буран». Возглавляет его Глеб Евгеньевич Лозино-Лозинский, также являющийся ведущим разработчиком «Бурана».

— Главное, чтобы эти мерзавцы не узнали, сколько и чего мы наработали на орбите, — сказал Владимир. — Пусть теряются в догадках и паникуют, и плохо спят по ночам, гадая, что это был за запуск и что «Буран» так долго делал на орбите…

В командно-наблюдательном пункте началась напряжённая суета — к Жириновскому подошли Семёнов, генеральный директор «Энергии» и Вачнадзе, руководитель Экспериментального отдела ЦИЭ.

— Сейчас будет трансляция с МиГ-25, — сообщил Семёнов.

На большом экране началась прямая трансляция со специальной камеры в подвесном модуле истребителя — качество изображения низкое, но зато можно с задержкой в пару секунд увидеть, как «Буран» снижается.

Сегодня низкая облачность, поэтому «Буран» видно непрерывно — его полёт становится всё медленнее и медленнее, а затем МиГ-25 обгоняет его и прерывает трансляцию.

— Подключаются наземные наблюдатели, — сказал Семёнов.

На том же экране началась трансляция с наземной камеры, с высоким качеством изображения — «Буран» сначала был маленькой чёрной точкой на фоне голубого неба, а затем становился всё крупнее, пока не стало видно его очертания.

Он осуществляет посадку в автоматическом режиме, без корректировок со стороны ЦУПа — алгоритмы усовершенствованы почти до предела, поэтому сегодня ожидается, что отклонение от осевой линии составит меньше 15 сантиметров.

Наконец, «Буран» начал заход на посадку.

За этим наблюдает весь Советский Союз — идёт прямая трансляция по всем каналам Центрального телевидения.

Большая часть граждан СССР, за исключением тех, которые хотели бы, чтобы всё раздали пенсионерам, гордится советской космической программой. И пусть почти никто из граждан не знает, какие именно цели преследует «Энергия-Буран», а также что именно сейчас везёт на борту этот конкретный орбитальный корабль-ракетоплан, гордости за страну это не уменьшает.

Раньше такого ажиотажа вокруг взлёта и посадки «Бурана» не организовывалось, но Жириновский решил, что нужно провести психологическую игру с Западом.

Факт, что он не будет баллотироваться на грядущих выборах, ещё не обнародован, поэтому ему хочется, чтобы все подумали, будто бы он пытается заработать дополнительные политические очки за счёт успехов в космосе.

И если поверят все, то поверят и на Западе — там должны начать фокусировать внимание на президентской гонке, а не на самом «Буране», который должен стать в этой игре будто бы отвлекающим фактором, используемым Жириновским.

Так ЦРУ, MI6 и остальные западные спецслужбы начнут больше думать о предвыборной кампании Жириновского и меньше внимания уделять «Бурану» и тому, чем он там занимался на низкой околоземной орбите…

Орбитальный корабль-ракетоплан, несущий в себе сверхценный груз, делящий историю СССР на «до» и «после», тем временем, коснулся взлётно-посадочной полосы.

— Касание ровно в центре расчётного ромба, — поделился информацией Семёнов.

— Что это значит? — тихо спросил Штерн у Жириновского.

— Это значит, что всё идёт по плану, — так же тихо ответил тот.

На «Буране» активировались тормозные парашюты, которые быстро выполнили свою работу и отцепились, а затем в дело вступили тормоза в шасси.

Спустя примерно полторы минуты, «Буран» остановился.

Почти сразу после остановки началась процедура обеспечения безопасности: к кораблю подъехала специальная команда в костюмах химической защиты, сделавшая замеры токсичных веществ и уровня радиации, а также подключившая к «Бурану» внешнее охлаждение и вентиляцию.

На весь комплекс действий потребовались двадцать минут с небольшим.

— Команда даёт «зелёный свет», — сообщил Семёнов. — Можно ехать к кораблю.

Жириновский, Семёнов, Вачнадзе, Орлов, Штерн и штатный фотограф Борисов покинули командно-наблюдательный пункт и погрузились в ЗИЛ-41053М, за руль которого сел сам Владимир, оттеснив шофёра на переднее пассажирское сиденье.

— Будет, что рассказать внукам, — произнёс Семёнов. — Мало того, что я ездил на президентском ЗИЛе, так ещё и вёз меня сам президент…

— Ха-ха-ха! — рассмеялся Жириновский. — Гриша, узнай, с химией там точно всё в порядке? А то знаю я про эти гидразины и азотные тетраоксиды…

Шофёр связался с химической командой, занимающейся осмотром «Бурана».

— Химическая служба — чисто, — сообщил он. — Уровень токсичных компонентов в зоне корабля в норме. Разрешают подход высшему руководству.

— Тогда подъезжаем, — решил Жириновский.

«Буран» стоит на полосе — огромный, обожжённый, ещё слегка дымящий перегретой теплозащитой. Над кораблём висит марево из горячего воздуха.

В голове Владимира с трудом укладывается мысль, что эта штука меньше тридцати минут назад была в космосе.

Он вышел первым.

Ветер сразу ударил в лицо запахом горелого абляционного покрытия и керосина. Корабль возвышается над ним, как белый утёс, покрытый чёрными подпалинами — величественная картина.

К нему подошёл начальник смены обеспечения посадки в защитном костюме.

— Товарищ президент, — заговорил он, — корабль остыл до безопасной температуры. Люки можно открывать. Грузовая кабина в норме, давление стабильное.

Жириновский сдержанно кивнул ему и медленно пошёл к трапу. За ним последовали Орлов, Семёнов, Вачнадзе, Штерн и фотограф.

Поднявшись по трапу, он остановился у открытого грузового люка ОПЛ — изнутри тянет лёгким металлическим запахом и озоном. В глубине видны огромные печи-кристаллизаторы, уже остывшие.

Владимир примерно минуту рассматривал внутреннее пространство, а затем изрёк:

— Ну, вот и прилетел.

Семёнов, стоявший рядом, не выдержал и спросил:

— Прикажете начинать выгрузку материала прямо сейчас?

Жириновский повернулся к нему, и в его глазах впервые за весь день, появился настоящий, жадный блеск.

— Немедленно! — приказал он. — Я хочу увидеть первые слитки своими глазами!

Семёнов коротко кивнул и поднял правую руку.

Из рации на поясе боевого охранения раздалось:

«Группа обеспечения выгрузки — к кораблю. Начать процедуру допуска».

К «Бурану» медленно подъехали сразу три спецмашины.

Первая — тяжёлый автомобиль химической службы в ярко-оранжевой окраске с надписью «Токсичная опасность». Из него вышли шесть человек в полном защитном комплекте: костюмы Л-1 и противогазы. Они сразу же вытащили портативные газоанализаторы и понесли их к кораблю.

Вторая машина — мобильный кран с удлинённой стрелой и мягкими захватами, специально переоборудованный для работы с «Бураном».

А третья машина — низкорамный транспортёр с амортизированными платформами и герметичными контейнерами для перевозки материала.

«Кремлёвская делегация» отошла от корабля на несколько десятков метров.

— Что происходит? — осведомился Штерн.

— Проверяют грузовой отсек — там могли скопиться токсичные вещества, — пояснил Семёнов.

К ним подошёл начальник смены обеспечения, майор химических войск.

— Товарищ президент, разрешите начать проверку! — обратился он к Владимиру.

— Действуйте, — коротко ответил тот.

Шесть химиков поднялись по уже установленному трапу и исчезли внутри грузовой кабины. Несколько минут стояла напряжённая тишина.

Наконец, старший группы вышел и поднял руку.

— Химическая обстановка чистая! — сообщил он. — Можно открывать грузовые люки и начинать выгрузку!

Семёнов посмотрел на Жириновского, а тот едва заметно кивнул в ответ.

Два инженера НПО «Энергия», в белых комбинезонах и защитных очках, поднялись внутрь. Через минуту открылись оба больших грузовых люка ОПЛ.

Первым на платформу крана осторожно опустили большой цилиндрический контейнер из нержавеющей стали. На его боку была нанесена ярко-красная маркировка, которая ничего не сказала Жириновскому, но многое сказала Вачнадзе.

— Это кремний… — сообщил он.

Кран плавно опустил контейнер на специальную амортизированную тележку. Два человека в белых комбинезонах тут же закрепили его страховочными ремнями и накрыли специальным чехлом.

Со 100% вероятностью, происходящее фотографируется американским спутником-шпионом, но толку от этого мало, потому что содержимое контейнеров с орбиты не определить. Даже сами контейнеры различить будет очень тяжело — современной технике не хватает разрешающей способности для такого.

Контейнеры пошли, один за другим.

Их бережно спускали на амортизированные тележки с мягким подкладом, после чего сразу же закатывали на низкорамный транспортёр, где фиксировали в специальных ложементах.

Владимир не выдержал, забрался на транспортёр и внимательно рассмотрел контейнеры

— Это что такое? — спросил Жириновский, указав на один из них.

Через кварцевое окошко в контейнере видно слиток, имеющий глубокий тёмно-серый цвет с выраженным красновато-коричневым оттенком.

— Это теллурид кадмия, Владимир Вольфович, — посмотрев на маркировку, ответил Вачнадзе.

— Красота… — довольно произнёс Жириновский. — Что теперь?

— Повезём в лабораторию, — ответил Вахтанг Дмитриевич.

— А «Буран» отправим в ангар, где будем разбираться, почему одна из печей дала сбой, — добавил Юрий Павлович.

— Можете что-то сказать о том, получилось у нас или нет? — спросил Владимир.

— Ясно станет только в лаборатории, — покачав головой, ответил Вачнадзе, разглядывающий продукты многомиллионного труда через кварцевые окошки.

Для страны, подчиняющейся неолиберальной рыночной экономике, такой способ получения сверхчистых полупроводников показался бы нецелесообразным, потому что слишком дорого и оборонные компании с этого почти ничего не поимеют.

Но когда ЦРУ поймёт, что с советским оборудованием что-то стало сильно не так и разберётся во всём, США придётся включаться в эту безумную гонку за орбитальными полупроводниками.

— Что ж, тогда будем ждать результатов, — сказал Жириновский.

Его охватило полузабытое ощущение нетерпения, которое ему удалось с трудом сдержать и подавить.

«В голове никак не укладывается, как это всё здесь оказалось», — подумал он, посмотрев на стальные контейнеры. — «Автоматическая система запекла всё это в печи, находясь на орбите Земли, а теперь это здесь — как такое можно уложить в голове?»

Перед ним лежат новые бортовые компьютеры для «Бурана» и будущего «Урагана», новые суперкомпьютеры для ГКО и ГАУ КГБ, а также новые спутники, превосходящие предыдущие модели в 2–3 раза почти по всем характеристикам — в перспективе, всё это сэкономит миллиарды рублей, что окупит программу «Энергия-Буран» и все сопутствующие программы в горизонте следующих пяти лет.

От перспектив захватывает дух, поэтому Жириновский испытал эмоциональный подъём — осталось только окончательно удостовериться, что кристаллы и слитки полностью соответствуют требованиям и пригодны для обработки.

— Что ж, тогда чего же мы ждём? — спросил он. — Когда можно ждать результатов из лаборатории?

— Первые выводы, можно ли вообще использовать материал для производства процессоров, мы дадим через десять-двенадцать дней, Владимир Вольфович, — ответил Вахтанг Дмитриевич. — А полный комплексный анализ займёт пять-семь недель. Это минимальные сроки, если работать в три смены и подключить все лаборатории Зеленограда и Ленинграда.

— Нет, не надо мне тут стахановские подвиги совершать, — покачав головой, потребовал Жириновский. — Нужно максимально бережно, без ненужной спешки, тщательно исследовать материал и дать вдумчивый и окончательный ответ.

— Мы пришлём вам развёрнутый отчёт с предварительными результатами через две с половиной недели, — уверенно ответил Вачнадзе.

— Тогда я жду с нетерпением, — улыбнувшись, сказал Владимир.

*Оранжевое свободное государство, зона контроля советского миротворческого контингента, 23 апреля 1995 года*

— У сэ мполаэ, хлэ! — с мольбой в глазах проскулил чернокожий.

Он лежит на каменистой земле и вытягивает руки в сторону старшины Варенцова. Рядом лежит автомат FN FAL, с деревянными цевьём, рукоятью и прикладом. Это свидетельствует о том, что автомат очень стар, что дополнительно подтверждает потрёпанность древесины.

Это оружие здорово осложняет жизнь советским миротворцам, так как FN FAL питается НАТОвским патроном 7,62×51 миллиметров, который лишь незначительно уступает характеристикам советского патрона 7,62×54 миллиметра.

Штатные бронежилеты практически не способны удержать такую пулю, а ещё FN FAL позволяет прицельно стрелять одиночными на дистанцию до 600–800 метров, хотя говорят, что среди белых духов встречаются мастера, умеющие доставать бойцов и с 1000 метров.

Иван посмотрел на приклад. У чёрных духов возникла традиция делать зарубки в память о каждом убитом враге. У этого на прикладе восемь зарубок. Сколько среди них советских миротворцев?

— Неа… — покачав головой, произнёс старшина и выстрелил в лицо несостоявшемуся военнопленному.

На фоне ещё грохочет пушками БМПТ, а в небе ревут миномётные снаряды из «Василька».

— Собрать оружие и боеприпасы! — приказал Иван. — Трёхсотых духов задвухсотить!

Бойцы его взвода занялись сбором оружия и боеприпасов и добиванием выживших.

— Геворкыч, разведай, что там впереди, — приказал Варенцов, когда всё было кончено. — Что-то они как-то быстро поплыли…

Белые духи сравнительно быстро смекнули, что непонятные БПЛА, летающие в небе, обычно, к миномётному или орудийному дождю, поэтому сразу же отступают, когда увидят «Насекомое», а чёрные духи не такие сообразительные, поэтому продолжают переть в зону контроля, несмотря ни на что.

А потом отряд чёрных духов накрывает артиллерия, они отступают или рассеиваются по местности, а на зачистку недобитков отправляется нужное количество мотострелков.

Отделение сержанта Байрамяна отправилось на разведку, а остальной взвод привычно занял оборону.

— Чисто, — коротко сообщил сержант Байрамян.

— Взвод — вперёд! — приказал Варенцов.

БМПТ поехали дальше, чтобы догнать рвущий вперёд танк, а мотострелки, оставившие БТРы позади, пошли пешком, чтобы прочесать местность на предмет притаившихся духов.

На спинах бойцов висят сразу по несколько поднятых автоматов и винтовок — они выбили сегодня больше трёх десятков духов.

Объединённое командование велит брать сдающихся в плен живьём, но генерал Рохлин, возглавивший советский контингент, дал неформальное указание, что не надо сильно морочить себе голову — особенно когда речь о белых духах.

К белым духам у советских миротворцев сформировалась особая нелюбовь, потому что они сражаются значительно лучше чёрных духов, а ещё, через одного, являются мастерами партизанской войны.

В это вносит немалую лепту то, что среди белых духов немало бывших родезийских военных, которые очень эффективно сражались против зимбабвийских партизан.

«Вертолётчики хреновы…» — с неодобрением подумал Иван, идя по бушу.

У белых духов есть особое подразделение — коммандос.

Эти обожают отправляться в скоротечные тыловые рейды на вертолётах. У каждого такого боевика по единому пулемёту, который он бросает сразу же, как заканчиваются боеприпасы к нему — это позволяет создавать невероятную огневую мощь при первом контакте.

Летают они отделениями, на нескольких лёгких вертолётах: высаживаются, обстреливают целевое поселение или автоколонну, подрывают ключевые объекты или машины, а затем улетают.

Несколько раз их ловили с помощью «Шилок», но они адаптировались — теперь атакуют только тогда, когда разведка подтвердит отсутствие зениток по пути следования.

Из-за этой дурной привычки коммандос, каждая автоколонна, отвечающая за снабжение миротворцев, включает в состав «Шилку» или установленную на МТ-ЛБ ЗСУ-23–2. На такие колонны коммандос не нападают, поэтому с логистикой, в данный момент, нет никаких проблем.

«Это тебе не душманы — воевать умеют», — подумал Варенцов.

В Афганистане, в этом отношении, ему было гораздо легче — свирепым воином среди душманов был каждый первый, а компетентных было критически мало, из-за чего они и проигрывали в 99 сражениях из 100.

А тут в роли душманов выступают чёрные, с небольшим отличием в виде того факта, что они ни разу не свирепые.

Белые же воюют с умением, поэтому обращаться с ними нужно осторожно — они и стреляют хорошо, и тактическая подготовка у них на достойном уровне, но подкачивает техническое оснащение.

«Хотя надо пожаловаться командованию, что FN FAL имеет ряд неожиданных преимуществ в буше…» — подумал Иван, почувствовав ноющую боль в области печени.

Чуть больше недели назад он поймал в бронежилет пулю из такой штурмовой винтовки — рёбра не сломало, но печени стало нехорошо и гематома получилась объёмная.

Того стрелка достал взводный снайпер с новой винтовкой СВК.

Винтовка уже хорошо известна в войсках, но её всё ещё считают новой, потому что принята она на вооружение только два года назад. Снайперам она очень нравится, так как её патрон, 6×49 миллиметров, обладает очень высокой скоростью, что здорово упрощает внесение поправок в прицел.

Пулемётчики тоже получили обновку — единый пулемёт ПКС, под тот же патрон, что и СВК. По ощущениям Варенцова, пулемётчики начали накрывать цели гораздо чаще, причём на большей дистанции, чем раньше.

«Против такого лома нет приёма», — подумал Иван. — «Кроме другого такого же лома».

Обделёнными, как оно обычно и бывает, остались обычные мотострелки, воюющие с АК-74М и обещанием Минобороны о разработке некоего нового патрона, под который будет разработан новый автомат.

«А если патрон ещё не разработан, то это очень долгая история», — давно решил для себя Варенцов. — «Сначала патрон будут рожать в муках, затем автомат, а там уже и новое тысячелетие, новые требования — уже и не надо будет…»

Поправив ремень поднятой с мертвеца FN FAL, он снял с пояса фляжку и сделал из неё несколько небольших глотков.

С водой тут такие же проблемы, что и в Афганистане, поэтому нужно экономить, если нет желания пить хлорку. (1)

Спереди раздался грохот — это отстрелялся танк. К нему почти сразу же присоединились БМПТ, открывшие огонь из 30-миллиметровых автоматических пушек и 40-миллиметровых автоматических гранатомётов.

Из-за того, что в каждой БМПТ по два автоматических гранатомёта, в экипаже находятся два их наводчика, но по итогам испытаний в Анголе, Югославии и тут, в ЮАР, наверху решили, что гранатомёты лишние и обещано, что новая версия БМПТ-80 будет уже без них.

По мнению Варенцова, гранатомёты — это очень ситуативная вещь. Бывают моменты, когда без них никуда, но в большинстве боевых ситуаций они совершенно не нужны, а это ведь два дополнительных члена экипажа, которые сидят в БМПТ постоянно и занимают пространство.

Его мнения, конечно, никто не спрашивал, поэтому он держит его при себе, но, видимо, не он один так считает, поэтому в новой модификации БМПТ членов экипажа будет всего три.

— К бою! — скомандовал старшина, когда услышал характерный звук.

Все члены его взвода залегли на месте.

А звуком был пуск ПТУР — возможно, с одного из БМПТ. Если это так, то у противника замечена бронетехника, что гарантирует танковый бой.

Встречаться с танками Ивану не хотелось, поэтому он всегда готов оставить это танкистам.

Он увидел, что лежащий в четырёх метрах от него радист что-то внимательно слушает.

— Сергеич, кэп на проводе! — сообщил радист. — Приказал отходить на исходные! Впереди бронетехника — духи наступают по-крупному!

Значит, сбылись опасения Объединённого командования — белые духи давно замышляли мощный удар, с целью оттеснения миротворцев за Оранжевую реку.

— Взвод! — гаркнул Варенцов. — Отходим!

Примечания:

1 — Хлорка — так воины-интернационалисты называли воду, дезинфицированную с помощью препарата пантоцид. В одной таблетке пантоцида содержатся 3 миллиграмма активного хлора, который и отвечает за геноцид всего живого в воде, но ценой за это служил выраженный хлорный привкус.

*СССР, РСФСР, Москва, Кремль, Сенатский дворец, 24 апреля 1995 года*

— Как слышите меня, товарищ Бутрос-Гали? — спросил Жириновский.

— Слышу вас хорошо, господин Жириновский, — ответил генсек ООН.

Эскалация в бывшей ЮАР застигла Жириновского на даче в Белеутово-7, а Бутроса-Гали в отеле, в Женеве.

Лететь куда-то, чтобы посовещаться, времени не было, поэтому Жириновский предложил генсеку поговорить по защищённому каналу связи в советском генеральном консульстве.

— Итак, сразу перейдём к делу, — сказал Владимир. — Наступление сил ОСГ и Трансвааля на НДРК и Капскую республику — это очередное свидетельство того, что каждую нашу мирную инициативу агрессоры воспринимают, как слабость и используют в своих интересах. Высокие потери, понесённые контингентом — это плевок в лицо самой идее ООН! А сожжённые деревни в зоне контроля миротворцев — это геноцид мирного населения! Вы готовы терпеть это и продолжать бессмысленно взывать к продолжению переговоров⁈

Советский миротворческий контингент, по состоянию на сегодняшнее утро, потерял тринадцать человек убитыми и тридцать восемь человек ранеными. Точные потери остальных контингентов Жириновскому ещё неизвестны, но есть сведения, что они тоже тяжелы.

— Я понимаю, к чему вы клоните, Владимир, — произнёс генсек ООН. — Вы хотите убедить меня в необходимости расширить миротворческий контингент в ЮАР и подготовить контрнаступление для принуждения ОСГ и Трансвааля к миру.

— Дайте хотя бы разрешение на применение авиации! — попросил Жириновский. — Контингент несёт потери из-за того, что вынужден ограничиваться, а ОСГ и Трансвааль бьют в полную силу!

— Этот вопрос необходимо обсуждать на заседании Совета безопасности… — начал отвечать Бутрос-Гали.

— Мы это обязательно обсудим, — согласился с ним Жириновский. — Но мне нужно, чтобы вы рекомендовали расширение мандата. Если это предложу я, то США обязательно наложат вето.

— Они, в любом случае, наложат вето на это предложение, — сказал на это Бутрос-Гали.

— Но попробовать вы должны, — потребовал Владимир. — Тогда никто не скажет, что вы не сделали всё, что могли.

— Хорошо, Владимир, — произнёс Бутрос-Гали. — Так тому и быть — я выдвину предложение.

— А я поддержу его со своей стороны, — ответил на это Жириновский. — До встречи, товарищ Бутрос-Гали.

— До встречи, господин Жириновский, — попрощался с ним генсек ООН.

Владимир положил трубку и посмотрел сначала на Александра Александровича Бессмертных, а затем на Константина Эдуардовича Гаськова.

— Ну? — спросил он. — Что будем делать?

В ЮАР всё оказалось куда сложнее, чем он ожидал. Столетиями копившиеся противоречия разом выплеснулись, что само по себе очень плохо, но всё осложнилось тем, что страна стала ареной для грызни между сверхдержавами.

— Подразделения капской армии завершат подготовку только через два месяца, — сообщил Гаськов. — Я запросил сведения у ГРУ — раньше завершить никак нельзя, иначе будет недостаточное качество.

В СССР, в тренировочные лагеря в Узбекской ССР, прибыли шесть с половиной тысяч добровольцев из Капской республики — их передали под опеку 15-й отдельной бригады специального назначения, которая занялась превращением гражданских лиц в квалифицированных солдат.

Климатические условия в Узбекистане несколько иные, но более близкого к ЮАР климата в пределах СССР, с наличием там подходящей инфраструктуры, не нашлось.

Африканцы из цветных, вызвавшиеся добровольно вступить в Вооружённые Силы Капской республики, проходят подготовку там же, где когда-то готовился к отправке в Афганистан сам Жириновский — он до сих пор с ностальгией вспоминает те времена.

Офицеров и сержантов готовят по ускоренной программе, что создало определённые проблемы, так как пришлось отбирать англоговорящих добровольцев и готовить англоязычную программу подготовки.

Все понимают, что миротворцы, в конечном счёте, уйдут, поэтому срочно нужны полноценные армии для Капской республики и НДРК, чтобы им было, чем защищать территориальную целостность новой страны и поэтому ведётся подготовка кадров для всех родов войск.

Отдельно готовят 4000 добровольцев из народа коса — набрали только тех, кто говорит на английском и африкаансе. Последний выбрали потому, что он очень похож на голландский, а специалистов по голландскому языку в СССР хватает.

Правда, сложность в том, что военных переводчиков оказалось недостаточно, поэтому пришлось нанимать на полную ставку гражданских, владеющих голландским, и применять их в качестве переводчиков.

— Нет, ситуация ещё не настолько отчаянная, чтобы бросать в бой недоучек, — сказал Жириновский. — Потерпим нужное время, а затем начнём «капизацию» и «косизацию» войны…

— Есть рапорт от аналитиков, — сообщил Гаськов и положил на стол папку. — Предложенное решение с авиацией трудноосуществимо, так как повлечёт эскалацию.

У Владимира как-то возникла гениальная идея — тайно перебросить ограниченное количество самолётов и вертолётов в Капскую республику и НДРК, параллельно подготовив для них лётчиков из местных кадров, и таким образом обойти ограничения мандата ООН.

— Риск, что США начнут снабжать ОСГ и Трансвааль вооружением, увеличится слишком сильно, — продолжил председатель КГБ. — Сейчас всё обходится лёгким вооружением и боеприпасами, но если мы дадим самолёты и вертолёты, то они ответят зеркально. И тогда у их протеже появится преимущество.

В начале войны сложилось так, что военную авиацию либо уничтожили на аэродромах, либо эвакуировали на контролируемые армией ЮАР аэродромы. То есть, к моменту установления границ новых государств, вся имеющаяся авиация находилась в руках Трансвааля и Оранжевого свободного государства. Остальным не досталось ничего летающего и взрывающего, что является острой проблемой.

— Понятно, — сказал Жириновский. — Плохо.

— Зато наши каналы снабжения увеличили пропускную способность, — сообщил Гаськов. — В сутки ввозим по пять-шесть тонн боеприпасов и оружия. Пока что, всё это находится на охраняемых складах, но когда придёт время, в НДРК и КР не будет оружейного и патронного голода, какое-то время.

— К тому моменту, когда уйдут миротворцы, мы начнём официальное снабжение, — произнёс Жириновский. — Но продолжайте ввозить — потом будет меньше суеты и ажиотажа.

Когда всё только начиналось, он не видел особой ценности в поддержке Криса Хани и его марксистского дела, потому что перспективы были неопределёнными.

Но в ходе гражданской войны всё изменилось: теперь в поддержке НДР Коса и Капской республики появился геостратегический смысл.

В Анголе и Мозамбике просоветские режимы, что дало СССР порты и места для военно-морских баз на побережье Юго-Восточной и Юго-Западной Африки, что хорошо, но недостаточно.

Для полного счастья Жириновскому не хватает только одного — военно-морской базы в Кейптауне, стерегущем Мыс Доброй Надежды.

Мыс Доброй Надежды — это главный морской узел континента, через который проходит около 30% нефтяных перевозок из Персидского залива в США и Европу. Блокирование маршрута, в совокупности с блокадой Красного моря, способно почти полностью парализовать промышленность США и Европы, так как почти не будет ни нефти, ни газа, ни каких-либо других товаров.

А ещё в Кейптауне один из лучших морских портов в мире, поэтому очень легко будет построить базу для подводных лодок, а также держать там солидную эскадру.

Советское присутствие в Южной Африке, благодаря всеобъемлющей поддержке Капской республики и НДР Коса, станет практически абсолютным и Клинтон ничего не сможет с этим поделать.

В Капской республике к власти, путём всенародных выборов, пришёл Аллан Обри Боесак, священнослужитель и борец с Апартеидом, являющийся умеренным христианским социалистом.

Крис Хани написал Жириновскому, что с Боесаком можно работать, так как они сотрудничали в 80-е.

Владимиру же плевать, каких взглядов придерживается этот Боесак и можно ли с ним работать — это Боесак будет работать с ним, чтобы иметь шансы сохранить новорожденную республику в целости.

Примечательно, что на выборах этот Боесак обошёл самого Нельсона Манделу на 6,2% голосов. Связывают это с тем, что Мандела — чёрный, Боесак — цветной, а в Капской республике большинство — цветные. Они проголосовали за «своего», потому что в ЮАР цветных одинаково не любят и чёрные, и белые, а те отвечают им взаимностью.

Манделу ещё уважают почти во всех осколках ЮАР — даже в Трансваале к нему прислушиваются, но он символизирует собой провал мирного перехода. А ещё из него получился отличный политик, но совсем никакой военный лидер — тот же Хани сделал в тысячу раз больше, чем Мандела, и люди всё это видят.

К слову, многие удивились тому, что Хани даже не думал баллотироваться в президенты Капской республики. Законы республики не запрещают баллотироваться в президенты любому гражданину ЮАР — это сделано на переходный период, до тех пор, пока не будет окончательно закреплена государственность.

А Хани, как оказалось, дал личное обещание Манделе, чтобы сохранить с ним хорошие отношения, что не будет баллотироваться в Капской республике — получилось очень неловко.

— У меня очень хорошие предчувствия насчёт всего этого, — произнёс Владимир, потерев руки. — Как закончится миротворческий период, сразу же начнём насыщать склады наших «дорогих друзей» оружием, бронетехникой и авиацией… И пусть победит сильнейший.

*СССР, РСФСР, Москва, Кремль, Сенатский дворец, 1 мая 1995 года*

Весь Союз празднует Первомай, а Жириновский сидит в кабинете и скрупулёзно, с долей азарта, изучает отчёт от Экспериментального отдела ЦИЭ.

Материал получился высшего класса, чистота фантастическая, причём настолько, что в лабораториях даже не сразу поверили, что такое вообще возможно.

Исследование орбитального кремния показало, что дефектов, по советским меркам, практически нет, поэтому выход годных пластин оценён в 90%.

Из 98 килограмм кремния, с таким процентом годных пластин, можно получить около 130 тысяч мощных процессоров, около 400 тысяч процессоров средней мощности, а также около 1,5 миллионов процессоров малой мощности.

Эксперты, до получения материала с орбиты, придерживались консервативных оценок — они рассчитывали, что годных пластин будет не более 75–80%, а их чистота будет на порядок-полтора ниже.

Но микрогравитация разрушила их ожидания отбойным молотком, поэтому им пришлось переоценить свои мнения по этому вопросу.

Пробное изготовление процессоров из орбитального материала показало высокую тактовую частоту, низкое энергопотребление, а также выдающуюся устойчивость к радиации.

В ходе испытаний было доказано, что стандартный процессор К1890 на техпроцессе 1 микрометр, изготовленный из земного кремния, имеет тактовую частоту 38 МГц, а такой же К1890, но изготовленный из орбитального кремния, достиг тактовой частоты 77 МГц. Со снижением тепловыделения на 43% и повышением радиационной стойкости в 19 раз, что открывает потрясающие возможности в космической отрасли.

Высокомощный процессор К1880 на техпроцессе 1 микрометр и предназначенный для суперкомпьютеров ГКО и ГАУ КГБ, изготовленный из земного кремния, выдавал максимум в 60 МГц, а его копия из орбитального кремния выдала 105 МГц, с соответствующим снижением тепловыделения и повышением радиационной стойкости.

Правда, последнее не сильно-то волнует ГКО и ГАУ КГБ, потому что они видят суперкомпьютеры, работающие с массивами данных.

«Сэкономим на квадратуре занимаемых помещений и охлаждении», — подумал Жириновский и довольно улыбнулся.

Этот полёт «Бурана» полностью закрыл вопрос с вычислительными мощностями — когда будет налажено серийное производство «орбитальных» процессоров, произойдёт перевооружение ГКО и ГАУ КГБ, что решит давно набившую Жириновскому оскомину проблему хронической нехватки вычислительной мощности.

Гражданский потребитель не увидит компьютеры с «орбитальными» процессорами до налаживания массового производства на станции «Мир-2», а её ещё даже не подняли на орбиту, поэтому ждать потребителю ещё очень долго.

«И это только я о кремнии прочитал!» — подумал Жириновский и перелистнул страницу документа. — «Германий… не очень интересно, но почитаем…»

Германия вырастили 29 килограмм и это больше эксперимент, чем промышленное производство для надобностей оборонно-космического народного хозяйства.

С применением этого германия был произведён испытательный экземпляр универсального тепловизора «Прогресс-4М», показавший увеличение дальности обнаружения и распознавания цели на 45%.

«Это уже практически право первого выстрела, если речь идёт о танковой дуэли», — пришёл Жириновский к выводу. — «Хотя, на Западе, у французов или американцев, чёткость и дальность тепловизоров лучше, поэтому возможно, что у нас будет паритет».

Он записал этот вопрос в блокнот, чтобы обратиться потом к профильным специалистам, за уточнением.

Но на какие-то там танковые и вертолётные тепловизоры наработанный на орбите германий тратить не будут. Его планируется извести на перспективное направление — кремний-германиевые гетероструктуры, которые обещают значимое увеличение тактовой частоты процессоров, то есть, выжимание из освоенного техпроцесса дополнительной мощности.

Если это направление «выстрелит», то можно будет повысить мощность процессоров на значение в диапазоне от 30 до 70%. Советские учёные, пока что, не знают, насколько точно, а также не уверены, что у них вообще получится это, но Жириновский верит в них.

«Надо выжимать из того, что имеем, всё!» — с решимостью подумал он. — «До последней капли!»

Он вернулся к чтению отчёта и дошёл до 27 килограммов орбитального арсенида галлия, но там речь шла об СВЧ-транзисторах и монолитных интегральных схемах, как и в случае с бесславно не полученным фосфидом индия.

Причина, почему печь отключилась, была до боли обидной — сказался незамеченный дефект в проводке, питающей плавильную печь. Случилось короткое замыкание, компьютер автоматически обесточил печь, затем случилась программная ошибка и он не смог переключить питание на резерв, а на такой случай инструкций не было.

Из-за того, что с фосфидом индия случилась такая обидная накладка, планы на наработанный арсенид галлия были скорректированы — часть его перенаправят на спутники РЭБ «Парселена», что даст, конечно, не такие же характеристики, как орбитальный фосфид индия, но кратно лучше, чем земные аналоги.

Расплачиваться за это придётся радарами — планировалось нарастить мощность авиационных и наземных радаров примерно вдвое, но теперь ПВО и ВВС придётся ждать следующего запуска «Бурана» с ОПЛ…

И последними в документе освещаются 18 килограммов теллурида кадмия, которые точно будут пущены на производство инфракрасных матриц, которые пойдут на оснащение спутников-шпионов и спутники системы раннего предупреждения.

На эти же спутники, всё-таки, пойдёт часть орбитального германия — будут произведены высокомощные ИК-камеры.

В случае со спутниками-шпионами, дадут разрешение около 20 метров, что позволит обнаруживать перемещение вражеской бронетехники, чего не позволяют действующие спутники, имеющие разрешение в 50–70 метров.

А спутники системы раннего предупреждения позволят выиграть, оценочно, 40–50 секунд на лихорадочные размышления, в случае пуска потенциальным противником своих межконтинентальных баллистических ракет.

«Не сильно-то поможет, но зато ложных срабатываний будет значительно меньше», — осмыслил Жириновский прочитанный абзац. — «Ого, чувствительность к температуре обещают в пределах 2–6 градусов Цельсия, против 15–16 градусов в настоящий момент».

Общий вывод, который он сделал, исходя из прочитанного: это технологический прорыв в ряде отраслей.

Производство новых процессоров, монолитных интегральных схем, матриц, СВЧ-транзисторов и прочих вещей уже не остановить — ГКО взялась за работу и лишь вопрос времени, когда всё это начнёт радикальным образом менять Советский Союз.

У Жириновского возникло ощущение, будто он поймал Деда Мороза, приставил ему пистолет к виску и принудил к извлечению всех интересующих его подарков.

— Владимир Вольфович, к вам генерал Орлов, — сообщила через селектор секретарь.

— Запускайте, Екатерина Георгиевна, — разрешил Жириновский. — Хотя, нет! Не запускайте, велите ждать!

— Слушаюсь, Владимир Вольфович, — ответила секретарь.

Владимир заблокировал компьютер и пошёл на выход из кабинета, взяв со стола пачку сигарет и зажигалку.

— Гена, идём в курилку, — сказал он Орлову, сидящему на диване в приёмной.

— Идём, — ответил тот.

В курилке Владимир встал у столика с пепельницей и закурил.

— Что у тебя? — спросил он.

— Да проконсультироваться хочу, — ответил Геннадий, прикуривая импортную сигарету. — Ты с молодёжью на короткой ноге — расскажи-ка, что надо делать на митингах с подрастающим поколением?

— Надо не строить из себя хмурого чекиста, побольше улыбаться, ну и канцелярщину из лексикона исключить напрочь, — охотно поделился с ним опытом Жириновский. — А ещё надо заранее узнать, какого возраста молодёжь будет на митинге и провести тщательную разведывательную работу. Обязательно нужно вербовать агентуру, желательно из разных категорий того же возрастного диапазона. У меня преимущество — сын вовлечён в эту молодёжную деятельность, поэтому и подсказал практически всё. Тебе же могу посоветовать лично посмотреть фильмы, которые смотрит молодёжь, послушать музыку, которую она слушает, о чём болтают на этих своих тусовках. Надо изучить своего, так сказать, врага, чтобы он стал для тебя открытой книгой. Но не поверхностно — если сработаешь поверхностно, то они почувствуют, что ты засланный казачок и верить тебе нельзя.

— Хм… — удивлённо хмыкнул Орлов. — Ёмко.

— А как иначе-то, Гена? — спросил Владимир. — Я даже некоторые песни молодёжные помню. Как там было? Кровь за кровь! В том воля не людей, а богов! Смерть за смерть! Ты должен не роптать, а терпеть! Здесь твой ад! Ты знаешь — нет дороги назад! Пей свой яд! Пей, прокуратор Понтий Пилат!

— Ха-ха-ха! — засмеялся Геннадий. — Это молодёжь сейчас слушает?

— Прямо сейчас — не знаю, — пожав плечами, ответил Жириновский. — Но в 91-м слушала, и я слушал — в ногу со временем! Потому что я прогрессивный президент!

— Даёшь… — произнёс Орлов. — Значит, буду изучать тематику, чтобы внедриться в ряды молодёжи…

— Внедряться не надо — все ведь всё понимают, — сказал на это Владимир. — Но если они поймут, что тебе не всё равно, что тебе их чаяния не чужды и ты не очередной представительный дядя в пиджаке, который решил выхватить их голоса — будет тебе успех. Я такой и тебе советую!

— Учту, — пообещал Орлов.

— Как тебе, кстати, на гражданке? — поинтересовался Жириновский.

— Нервозно как-то, — признался Геннадий. — А если не получится ничего?

— Да всё получится — я сам тысячу раз так делал! — похлопав его по плечу, уверенно заявил Владимир. — Ну, не тысячу раз, но ты понимаешь — всё схвачено! Ты же тоже не пописать вышел — боевой офицер! Воевал в Афгане! Работал в Комитете, рос в званиях, по чему можно измерить твою полезность Отечеству! Ну и сейчас Расторгуев не так на слуху, как ты!

Орлова начали активно пиарить — часто приглашают его на телевидение, в различные программы, как генерала КГБ в отставке, чтобы опросить его по тематике.

Жириновский смотрел несколько передач с его участием — Геннадий хорошо смотрится на экране, а также не лезет в карман за словом.

Опросы телезрителей показывают, что Орлов, как минимум, привлекает внимание и производит впечатление серьёзного чекиста, который точно разбирается в обсуждаемых тематиках…

— Оппонентов мы тебе подобрали — серьёзные и грозные противники, — добавил Владимир. — Один, Пелевин, будет из либералов, но крепких и адекватных, хотя не уверен, что такие бывают… Выступишь против него в «Ангард!», расколупаешь его аргументацию, как выеденное яйцо и заработаешь себе уйму политических очков! Либералов у нас никто не любит. Жаль, конечно, Пелевина, но нечего посягать на президентское кресло!

Жириновскому знакома эта фамилия по воспоминаниям Директора, но он не уверен, что это тот самый Пелевин, которого смутно помнил Директор.

«Вроде бы, он был писателем или режиссёром?» — не очень уверенно спросил себя Владимир.

Это было неважно, поэтому он перестал размышлять на эту тему.

— Начало у тебя хорошее — интерес общественности есть, поэтому будем планомерно двигать тебя в массы! — заявил Жириновский. — Но надо быть искренним — тогда народ в тебя поверит. Пару-тройку раз какую-нибудь глупую и безобидную историю из детства расскажи, когда интервью будешь давать. Ещё о курсантской юности, если можно, тоже чего-нибудь ляпни — пусть увидят в тебе человека! А экранное время у тебя будет.

— Понял тебя, Вольфыч, — ответил на это Орлов. — Но это всё работа — ладно. В субботу на дачу своих привозить?

— Конечно! — воскликнул Жириновский.

*Народная Демократическая Республика Коса, зона контроля советского миротворческого контингента, 21 мая 1995 года*

Небеса ревут реактивными снарядами, летящими к адресатам, расположенным в буше к северу от Оранжевой реки.

— А как хорошо день начинался… — тихо пробурчал старшина Варенцов, методично набивая магазин карабина НК-94 патронами.

Советские миротворцы считаются одновременно везучими и невезучими, по причине склонности верховного командования испытывать на них все новинки, принимаемые на вооружение Советской армии.

Очередной новинкой стали самозарядные карабины системы Никонова, которыми, как понял Иван, собираются полностью заменить всё ещё применяемые в войсках СКС.

НК-94 питается патроном калибра 6×49 миллиметров, имеет магазин на 25 патронов, а весит 4,3 килограмм, если без примкнутого магазина. В руководстве по эксплуатации написано, что дальность прямого выстрела по ростовой фигуре составляет аж 630 метров, что должно существенно упростить прицеливание.

А чтобы прицеливаться стало ещё проще, НК-94 штатно оснащается четырёхкратным бесподсветным коллиматорным прицелом СП-3, увеличивающим массу карабина на 410 грамм.

И если Варенцов верно всё понял, верховное командование хочет не только устранить преимущество противника в средней дистанции эффективной стрельбы, но и посмотреть, сможет ли карабин показать себя лучше, чем АК-74М.

Иван и без всяких испытаний может доходчиво объяснить, почему карабин нежизнеспособен в качестве стандартного стрелкового вооружения — боевая скорострельность низкая, потому что доступен только режим стрельбы одиночными. Подавить противника огнём из такого оружия затруднительно, а на взводный пулемёт рассчитывать нельзя, так как враг рассчитывает на плотность огня всего подразделения, за которой настоящее и будущее.

Командование это тоже понимает, поэтому выдало всего по три карабина на взвод, с приказом оснастить ими самых метких стрелков — видно, что в Москве уже всё насчёт этого оружия решили, но хотят удостовериться окончательно.

Варенцов взял один себе, чтобы просто понять, что собой представляет НК-94 в бою.

А представляет он собой довольно-таки серьёзное оружие, позволяющее уверенно поражать цели на дистанции до 600 метров, если хватает стрелковой квалификации и хладнокровия, конечно же.

Это не снайперская винтовка, но нечто близкое по характеристикам, поэтому меткие стрелки с НК-94 стали неожиданно востребованными в ходе стычек с чёрно-белыми духами.

Связано это, в основном, с тем, что южноафриканский буш — это полуоткрытая местность с боевыми дистанциями в диапазоне 250–550 метров, то есть, создаёт проблему, когда снайперская винтовка ещё не нужна, но нужен карабин.

Такая специфика местности объясняет то, что духи стараются вооружаться штурмовыми винтовками FN FAL или HK G3, которые объединяет используемый патрон — 7,62×51 миллиметр.

Среди местных белых фермеров очень много охотников, активно использующих мощные винтовки, поэтому средний уровень меткости у сил самообороны ОСГ довольно-таки высок, что создаёт проблемы, частично решающиеся с помощью пулемётов и ещё не до конца распробованных НК-94.

Набив магазин, старшина спрятал его в подсумке, после чего взялся за наполнение следующего.

«Если спросят, то жаловаться на карабин я не буду», — решил он для себя. — «Пыли и грязи не боится, духов часто сшибает наповал с одного попадания, а меткость значительно выше, чем у FAL’а и G3 — это ценные качества».

В боестолкновении, произошедшем менее часа назад, Иван пристрелил двоих чёрных духов, членов расчёта пулемёта MG3, прижимавшего его взвод к земле.

Задачу можно было решить с помощью взводного пулемёта или скоординированного огня всего взвода, но с НК-94 получилось быстрее и проще. А это снизило потери, потому что давно уже установлено, что за минуту под пулемётным обстрелом в условиях полуоткрытой местности риск потерь увеличивается с изначальных 20–30% до 70–80%.

То есть, кто-то обязательно будет ранен или убит, просто по закону статистики.

Поэтому очень важно уничтожать пулемётные расчёты как можно быстрее, в чём, в нынешних условиях, хорошо помогает НК-94.

Пока Иван наполнял опустевшие магазины, артиллерийская подготовка смолкла — вероятно, операторы «Насекомых» рапортовали об уничтожении вражеских САУ, подтянувшихся, чтобы помассировать постоянные укрепления миротворцев.

У ОСГ и Трансвааля нет ничего подобного на вооружении, поэтому они проигрывают 9 артиллерийских дуэлей из 10.

А ещё «Насекомые» умеют наводить корректируемые снаряды, что способствует выбиванию четверти-трети вражеской бронетехники ещё до непосредственного вступления в бой.

«При таких вводных, будь это нормальная война, а не цирк-шапито, мы бы уже давно пробили их линию обороны и дошли до Блюмфонтейна — нечем им нас тормозить», — подумал Варенцов с недовольством. — «Но это политика, поэтому не будет никакого наступления. И мы будем дальше отдавать инициативу в руки духам, раз за разом отбивая их наступления».

Сейчас происходит очередное отражение наступления чёрно-белых духов, начавшееся с того, что коммандос сумели проскочить в слепых зонах ПВО и ударить в тыл десантникам. Ничего хорошего у коммандос не получилось, потому что ПВО, пусть и упустила их, но её радары засекли все четыре Алуэт III.

Заблаговременно предупреждённые миротворцы-десантники, в местных реалиях используемые в качестве штурмовиков, встретили коммандос достойно, а те решили не задерживаться и эвакуировались на вертолётах. Только вот на обратном пути зенитчики срезали один из них, что стоило коммандос одного лётчика и шести бойцов.

Но это был отвлекающий манёвр, вернее, часть более масштабной атаки, предназначенная для отвлечения части сил — одновременно с этим был совершён молниеносный рывок бронетехники противника.

Использовали они только колёсные бронемашины, а точнее: боевые разведывательные машины «Ройкат», БМП «Ратель» и различные вариации бронеавтомобилей «Эланд».

Десантники понесли потери, линия обороны миротворцев была прорвана в одном месте, а этот успех подтолкнул духов начать новое наступление сразу на нескольких участках фронта.

Судя по тому, что они уже подкатили САУ, теперь безвозвратно уничтоженные, наступление вновь потерпело провал, и духи захотели нанести ущерб артиллерией, чтобы потом чувствовать себя лучше.

«И так каждый раз», — с сожалением подумал старшина Варенцов. — «ООН занимается болтологией, а мы несём потери, хотя давно могли бы раскатать армию оранжевых по бушу танками и артиллерией».

Зашипела рация.

— «Снегирь-1», «Снегирь-2» и «Снегирь-3», «Дрозд-3» на связи, — раздался голос командира роты. — Хватит загорать — возвращаемся на исходные.

Иван тяжело вздохнул.

— Константиныч, Мадиич — всё собрали? — спросил он по рации.

— Так точно, Сергеич, — ответил сержант Михалёв.

— Собрали всё, Сергеич, — вторил ему сержант Клычев.

— Тогда снимаемся, и на исходную, — приказал старшина Варенцов.

*СССР, РСФСР, Москва, Кремль, Сенатский дворец, 1 июня 1995 года*

— Не о том думаете! — отмахнувшись, воскликнул Жириновский. — Пусть всё идёт своим чередом — у наших ребят отлично получается держать границу! После того, что случилось у американцев в Сомали, потери буров нам простят!

— Но потери растут, — произнёс маршал Язов. — И умом я понимаю, чего мы добиваемся, но у меня есть опасение, что общественность изменит мнение об этой миротворческой операции и вновь начнёт расти социальное напряжение…

В Южной Африке всё проходит не совсем так, как он планировал, но игра, определённо, стоит свеч, ведь на кону устойчивость режимов, которые останутся, когда миротворцы уйдут.

Советский миротворческий контингент, благодаря ряду уступок и манёвров на заседаниях Совета безопасности ООН, расширен до размера двух полков и в одиночку удерживает самые ответственные участки границы.

Клинтон пошёл на такое ради расширения своего присутствия на Ближнем Востоке — уже сложилось устойчивое положение во взаимоотношениях США и СССР, при котором Жириновского нельзя просто поставить перед фактом размещения дополнительных войск в Кувейте и Саудовской Аравии. Он ведь, как только узнал о таких планах, сразу предупредил, что в качестве ответных мер, Ираку и Сирии будут поставлены ОТРК «Ока-УН», в товарных количествах…

В ходе закулисных переговоров, Владимир согласился на расширение американского контингента на Ближнем Востоке, но взамен потребовал, чтобы США не мешали расширить миротворческий мандат.

На разрешение авиации Клинтон не согласился, поэтому Жириновский решил «взять» числом миротворцев, что дорого, но зато гарантирует, что никто не оттяпает от Капской республики и НДР Коса часть территорий.

— Это не продлится настолько долго, чтобы социальное напряжение стало значимым фактором, — с уверенностью заявил Жириновский. — Скоро в дело вступят местные войска — будем, постепенно, отдавать им участки границы и смотреть, как они справляются.

Первым этапом станет «капизация войны», потому что добровольцы из Капской республики прошли испытания и готовы к боевым действиям. В тренировочных лагерях в Узбекской ССР их разобрали и собрали заново, превратив в крепких солдат, готовых оборонять свою страну от возвращения Апартеида.

В Капской республике всё ещё царит бардак, вызванный разрывом экономических связей с остальными частями бывшей ЮАР, но с армией у неё всё будет в полном порядке — за это ручается СпН ГРУ.

С армией НДР Коса же до сих пор проблема, так как обучение идёт медленно и болезненно — в основном из-за языкового барьера.

— А откуда у вас уверенность, что национальные армии сумеют удержаться без помощи наших миротворцев? — поинтересовался маршал Язов.

— Дмитрий Тимофеевич… — произнёс Владимир. — ГКО выделяет очень большой бюджет на программу помощи нашим дорогим друзьям — если они выдержат первый натиск, то дальше всё пойдёт гораздо веселее. Так считают аналитики. В то же время, Клинтон хочет нанести нам максимум прямого экономического ущерба, поэтому побуждает буров атаковать почти непрерывно, суля им щедрые преференции в будущем. Но это стратегическая ошибка — наша экономика от этого не надорвётся, вопреки прогнозам западных аналитиков. И пока Клинтон без особого смысла истрачивает людские и материальные резервы своих пока ещё не очень дорогих друзей, наши дорогие друзья копят силы. Каждый убитый нашими миротворцами боец ОСГ — это маленькое облегчение для Хани и Боесака. Ещё полгода назад буры могли смести новые республики, как ветер рваную паутину, но в будущей войне силы будут примерно равны. Пусть всё идёт, как идёт — а там посмотрим…

На Западе бытует мнение, будто Жириновский просто замаскировал деструктивные тенденции в советской экономике — каждый месяц выходят статьи экономистов, утверждающие, что плановая экономика нежизнеспособна и просто не существует методов, которыми Владимир мог бы развернуть процесс экономического упадка вспять.

Только вот этот процесс уже давно развёрнут и советская экономика, согласно метрикам ГКО, не только жива, но и пышет здоровьем.

Всё это было достигнуто благодаря цифровизации и модернизации, а также совершенствованию механизмов планирования.

Дошло до того, что ключевые производства передают данные в ГКО в режиме реального времени, с задержкой в секунды.

И все эти данные обрабатываются вычислительными центрами, сокращая задержку в принятии решений с недель и кварталов, как при Горбачёве, до часов и дней.

По сравнению с тем, как экономикой управляет Жириновский, Горбачёв практически ничем не управлял — с такой задержкой принятые решения нередко успевали состариться и утратить актуальность, что подтачивало систему.

Теперь же в ГКО принимают решения быстрее, чем во всех странах мира — «невидимая рука рынка», конечно, делает это быстрее, но с куда большим процентом ошибок и погрешностей.

В публикуемые ГКО экономические отчёты на Западе никто не верит, потому что они, по их мнению, слишком сильно похожи на «рисовку» Горбачёва — только вот, Жириновский готов поручиться за эти отчёты своей печенью…

— Останусь при своём мнении, — сказал маршал Язов. — И подниму этот вопрос на заседании Совета.

— Как пожелаете, — равнодушным тоном ответил Жириновский.

— До встречи, — попрощался с ним маршал.

Он ушёл, а Жириновский вернулся к прерванному процессу изучения квартального отчёта по положению дел в сельском хозяйстве.

Агроблоки успешно «прижились», и на территории Советского Союза, по состоянию на сегодняшний день, не осталось ни одного колхоза и совхоза.

Теперь сельским хозяйством управляют крупные аграрные чудовища, по всем признакам напоминающие небольшие Организации — с соответствующей степенью микроконтроля.

Когда-то Организация, с мизерными, по нынешним временам, вычислительными мощностями, осуществляла управление тысячами кооперативов.

«Да какие там были вычислительные мощности-то? Разве это мощности?» — спросил себя Жириновский. — «Это были не мощности, а сплошные вычислительные слабости — значительную часть расчётов проводили вручную, как в Госплане…»

Агроблоки же полностью цифровизованы и имеют в своём распоряжении солидные парки ЭВМ, несущие на себе все тяготы расчётов, поэтому управление сельским хозяйством полностью подчинено планированию, и в результате был выкопан грандиозный потенциал советского сельского хозяйства…

Ключевым признаком их эффективности является то, что СССР начал масштабный экспорт ряда наименований сельхозпродукции в страны Восточной Европы, Юго-Восточной Азии, Африки, Японию, а также в бурно растущую на западных инвестициях КНР.

С КНР, правда, ГКО действует очень осторожно, потому что это явный геополитический противник, поэтому чрезмерно раскармливать его нельзя. Потребление в КНР растёт стремительными темпами, из-за взрывного роста экономики, но превращаться в «продовольственный придаток» Китая в планах СССР нет, а к этому всё и может прийти, если безмерно продавать излишки продовольствия за валюту.

Вместо этого Жириновский, с одобрения ГКО и Совета обороны СССР, готовит для Орлова, будущего президента СССР, серию значимых популистских шагов.

Цена за килограмм мяса не менялась с 1961 года: говядина — 2 рубля, свинина и баранина — 2 рубля 10 копеек.

Настало время изменить это, но уже не при Владимире — ГКО видит возможным снижение государственной цены на говядину до 1 рубля 50 копеек, а на свинину и баранину до 1 рубля 60 копеек.

Также давно есть возможность снизить цену на хлеб: за один килограмм чёрного ржаного с 16 до 10 копеек, а за один килограмм белого с 28 до 20 копеек.

Проект, который Жириновский читал около года назад, содержит в себе десятки наименований продуктов, которые можно удешевить для населения — в совокупности, получалось очень существенное удешевление жизни во всём Союзе.

Но, несмотря на то, что это можно было сделать давно, Владимир приберегал такой мощный популизм на неоднозначные законы и решения, которые возможны в недалёком будущем.

Теперь же это можно использовать для укрепления легитимности Орлова, который будет проводить внутреннюю политику, исходя из амплуа «сурового, но справедливого чекиста» — законы ужесточит, но цены на продовольствие понизит…

Всё это будет подаваться под соусом тончайших приёмов из области политтехнологий, но суть сводится именно к простому уравновешиванию «плохого» и «хорошего».

«В то время, пока на Западе с нетерпением ждут, когда же мы рухнем…» — подумал он и гадливо улыбнулся. — «Нужен перекур».

Зайдя в курилку, он обнаружил там Захара, своего не очень нужного ассистента, который играет роль носильщика папок и факультативного открывателя дверей, и Григория, штатного шофёра.

— Курите, прохлаждаетесь? — спросил нахмурившийся Жириновский. — Захар, каково состояние презентации для Верховного Совета?

Владимир, обычно, занимает ассистента рутинными задачами, чтобы не сидел без дела, но презентации — это исключение. Захар очень хорош в этом, что и оправдывает его оклад.

— Завтра утром, Владимир Вольфович, покажу черновой вариант, — ответил ассистент.

— Крайний срок сдачи — послезавтра, — напомнил ему Жириновский.

— Будет, Владимир Вольфович, — заверил его Захар.

— А ты? — спросил тот, переведя взгляд на личного шофёра. — Как идут тренировки с новой моделью?

— Подготовка идёт полным ходом, Владимир Вольфович, — ответил Григорий. — Ещё восемь дней практики и экзамен.

ЗиЛ разработал новую модель бронелимузина — ЗИЛ-5102.

Это абсолютно новый автомобиль, уникальный для советского автопрома: размером он с микроавтобус, с пневматической подвеской, изначально рассчитанной под тяжёлую броню, с двигателем, расположенным сзади, в отдельной бронекапсуле, а также комфортабельным салоном на шесть человек.

Под тонкой наружной обшивкой нового бронелимузина предусматриваются плиты встроенной динамической защиты «Премьер», обеспечивающие защиту от попадания гранаты ПГ-7В. За ВДЗ размещены 25-миллиметровые бронеплиты из металлокерамики, а после них идут 20 миллиметров СВМП.

ЗИЛ-5102 имеет больше общего с тяжёлым БТР, чем с гражданским автомобилем — как минимум, тем, что он весит 14,7 тонн. БТР-80, например, весит всего 13,6 тонн.

А вот степенью защищённости бронелимузин превосходит БТР-80, так как корпус ЗИЛ-5102 способен выдержать очередь из КПВ и уже упомянутый выстрел из РПГ-7.

В связи с возросшими габаритами и иными сильными отличиями от предыдущего бронелимузина, Григорию пришлось начать прохождение специального обучения вождению.

Зато Жириновский может быть спокоен по поводу всё ещё возможных покушений — из РПГ этот бронелимузин не пробить, пули ему вообще не страшны, как и зарытые в землю фугасы массой до 15 килограмм.

— Всегда держи в голове, Гриша, что ты один во всём Союзе будешь управлять такой машиной, — сказал Владимир. — Даже ЗИЛы, в конце концов, будут распроданы за рубеж.

Верховный Совет СССР постановил, что нечего должностным лицам ездить на престижных автомобилях, напоминающих населению о временах номенклатурщиков — вместо этого все пересаживаются на ВАЗ-3101. «Волги», «Чайки» и ЗИЛы больше нельзя, поэтому правительственные функционеры больше никак не выделяются в дорожном трафике.

А за рубежом, как оказалось, есть много желающих приобрести советские автомобили представительского класса — коллекционеры из Европы ищут возможность прикупить себе «Чайку» или «Волгу», обязательно из служебных, потому что их мало.

Но ЗИЛ-41053М, на котором сейчас перемещается Жириновский, в продажу не пойдёт — он уже пообещал подарить его Мохаммаду Ватанджару, гоняющему по Кабулу и окрестностям на «обычном» ЗИЛ-4105.

— Смотрите у меня! — пригрозив пальцем, предупредил Владимир. — Вдруг чуть что — глазом моргнуть не успеете, как будете помогать нашим капским товарищам поднимать южноафриканскую Целину…

Стряхнув пепел в урну, он вновь вернулся мыслями к отечественному автопрому.

Автозаводы работают в три смены, как в военное время, чтобы поставить точку с запятой в дефиците гражданских автомобилей — Жириновский хочет, чтобы рынок насытился — тогда расширится возможность экспорта.

Владимир целится в низший ценовой сегмент, который реально наводнить бессмертными, сравнительно безопасными и относительно комфортными машинами — это репутационный момент.

Спрос на простые, качественные и надёжные автомобили будет всегда, а СССР всегда будет стараться удовлетворить его максимально.

Реклама советского автопрома на иностранных автосалонах фокусируется именно на надёжности: демонстрируются видео с кадрами войсковых испытаний ВАЗ-3101, который прошёл сквозь ад и вернулся не таким, каким уходил, а также короткие клипы с описанием наработки на отказ конкретных узлов машины.

Параллельно с наращиванием масштаба производства главной советской машины, коей стал ВАЗ-3101, ведётся разработка ВАЗ-3103, который конструкторы собираются сделать ещё более живучим — целью заявлено довести моторесурс автомобиля до 650 000 километров до капитального ремонта.

В настоящий момент, среди массовых автомобилей, лидером по моторесурсу является Тойота Королла седьмого поколения, при должном обслуживании обеспечивающая моторесурс 450 000 километров до капитального ремонта.

ВАЗ-3101, ограниченно представленный на Западе, примерно равен ей по надёжности, но уступает во всём остальном, причём этот разрыв уже не преодолеть — в очередной раз, нужен асимметричный ответ.

Жириновский видит этот ответ в оснащении машин бортовым компьютером, который будет получать информацию от десятков датчиков — над разработкой такого БЦВМ трудятся в минском «Интеграле», с участием зеленоградского ЦИЭ.

Также, с завода, в ВАЗ-3103 будут устанавливаться стеклоподъёмники на все четыре двери, доводчики дверей, подогрев лобового и заднего окна, а также бортовой кондиционер.

Даже с учётом субсидирования, стоить ВАЗ-3101 будет дороже, чем предыдущая модель — 13 000 рублей против 6500 рублей, поэтому позволить его себе смогут далеко не все, но сотрудники ГКО, оборонных производств, НИИ, конструкторы, учёные, элитные представители рабочих профессий — им такая машина будет по карману.

Это не значит, что она заменит на конвейере ВАЗ-3101, но значит, что её будут производить на соседних линиях, в ограниченном количестве — не более 70 000 машин в год.

А ВАЗ-3101 модернизируется в процессе производства, с упором на повышение комфорта, поэтому потребителю рациональнее было бы подождать ещё пару-тройку лет, но он этого не знает, хотя некоторые люди уже заметили, что свежие экземпляры лучше предыдущих.

— Эх… — тяжело вздохнул Жириновский и встал с дивана. — Хорошо тут с вами, но трудовые подвиги не ждут…

*СССР, РСФСР, Подмосковье, Белеутово-7, дача Жириновского, 23 июля 1995 года*

— Пьющий? — осведомился Жириновский.

Он сидит в беседке и держит в руках пульт дистанционного управления от БМПТ-80, ждущего сигналов.

— Не пью, — ответил Кусей Хусейн.

— Галя, нам гранатового сока графин! — крикнул Жириновский и направил БМПТ к двери кухни.

«Специально для сына президента» была разработана игрушка на дистанционном управлении, с дальностью действия в пятьдесят метров и батареей, заряд которой позволяет проехать около километра расстояния.

По просьбе Жириновского, на корпус БМПТ-80 установили специальную подставку, чтобы было удобнее перевозить полезные грузы. И эта подставка, оснащённая решёткой, вызвала у него тревожные воспоминания — Директор очень хорошо запомнил «мангалы», которые устанавливались на танки и БМП для защиты от сбросов с дронов гранат в люки или на двигательный отсек и ударов дронов-камикадзе в крышу башни и корпуса.

Владимир тряхнул головой и продолжил управлять игрушечной бронемашиной, упорно ползущей к кухне.

Такие игрушки появятся в продаже только через пару месяцев — «сыну Жириновского» дали испытать финальный прототип, перед запуском серии, с просьбой, чтобы «сын Жириновского» дал свой отзыв.

Но Игоря подобная ерунда уже давно не волнует, он вообще редко бывает в родительском доме, так как всё своё время проводит в здании кооператива, в котором с командой единомышленников-кооператоров разрабатывает «игру, которая положит конец всем играм».

Галина выглянула из кухни, дождалась прибытия боевой машины поддержки танков, после чего с улыбкой поставила на неё графин с гранатовым соком и два стакана.

Жириновский шутливо козырнул ей и плавно развернул овеянную пламенем сражений в Африке и на Балканах БМПТ-80, после чего повёл её в обратный путь.

— Не хватает встроенной камеры… — сказал он с интересом наблюдающему за происходящим Кусею. — Но это дело будущего — когда технологии подойдут к этому, всё будет.

— Так вот как вы изобретаете? — поинтересовался младший сын Саддама Хусейна. — Просто смотрите на вещи и подмечаете, чего не хватает?

— Ну, иногда, — ответил Жириновский. — Но это больше, наитие — я не контролирую этот процесс. Как-то само приходит в голову, понимаешь?

— Да, понимаю, — кивнув, сказал Кусей. — Со мной тоже такое иногда бывает. Но, в отличие от вас, у меня получается какая-то ерунда.

— Не всем дано, — улыбнувшись, произнёс Владимир. — Но тебе не нужно быть изобретателем самому. В конце концов, я ничего, кроме первого своего бронекостюма, не произвёл руками.

БМПТ-80 доехала до беседки, и Жириновский поднял на стол графин и стаканы.

— Итак, я пригласил тебя сюда не просто так, — произнёс он, разлив гранатовый сок по стаканам. — Примерно через три-четыре месяца, ты отправишься обратно в Ирак, где для тебя подготовлено место директора ДГБ — должность крайне ответственная, но я в тебя верю, потому что у тебя достаточно компетенций и опыта, чтобы справиться со всем. А ещё в тебя верит твой отец, который ждёт твоего возвращения с нетерпением.

Кусей промолчал, сохранив каменное выражение лица.

Он слишком умён, чтобы не понимать, что место директора Департамента Государственной Безопасности Республики Ирак вакантно не просто так — его приготовили и держат специально для Кусея.

ДГБ — это продукт кропотливых реформ Гаськова, который разработал многоэтапный план по объединению всех отдельных ведомств в одно целое, чтобы устранить дублирование функций и радикально упростить коммуникацию.

В настоящий момент, Департаментом управляют заместители директора, но когда Кусей вернётся, все бразды правления перейдут к нему.

— Нам с тобой нужно поговорить о том, что будет дальше, Кусей, — сказал Владимир и отпил из стакана. — Тебя ждёт грандиозное будущее — твой отец, да хранит его бог, не вечен, поэтому кто-то должен прийти ему на смену. Твой старший брат, ты знаешь это не хуже меня, не годится на роль президента Ирака, поэтому выбора нет — следующим президентом должен стать ты. Но перед этим придётся проделать огромную работу. Внутренняя безопасность страны должна быть поднята на новый уровень — тебе нужно искоренить то, что не смог искоренить генерал армии Гаськов. Ваши местные элиты — они, как некогда делала и ваша семья, зачем-то держат деньги за границей, надеясь, будто обещания европейцев и американцев — это не пустое сотрясание воздуха. Госбезопасность и армия оздоровлена, в промышленности дела идут неплохо, но остались внутренние враги, которые обязательно предадут, когда настанет удобный момент.

— Это очень большая ответственность… — произнёс Кусей. — Но я думаю, что справлюсь.

КГБ готовил его по высшему разряду, со стажировками в Кабуле и Берлине, чтобы он изучил всё лучшее, что есть в ХАД и Штази.

Высокие когнитивные качества Кусея наложились на высококлассное специализированное образование, что в итоге позволило получить специалиста-управленца, почти идеально подходящего для управления спецслужбой страны, которая готовится к войне.

А война неизбежна, потому что в США уже начали звенеть первые тревожные звоночки: в прошлом году Билл Клинтон заявил, что Саддам Хусейн пытается выклянчить у СССР ядерное оружие, а пока тот не даёт ему его, начинает самостоятельную разработку, возможно, на основе советских технологий.

Жириновский мог бы прекратить всю эту подготовительную работу несложными методами — по добровольному приглашению Хусейна разместить в Ираке несколько дивизий советских войск. Это бы заставило США отказаться от планов добивания Ирака.

Формально СССР не имеет никаких дел с Ираком, кроме материальной поддержки взамен за нефть — все это знают, но Клинтон готовит почву для реализации генерального плана США на Ближний Восток.

Их генеральный план масштабен и амбициозен, но в случае его реализации у США, наконец-то, появится бесперебойный источник нефти.

Для этого им нужно свергнуть Хусейна, сделав Ирак проамериканским, затем разрушить Ливан, а затем Сирию.

Израиль, Иордания и Египет уже в кармане у США, как и аравийские страны, за исключением Южного Йемена, а ещё у них есть Иран, официально продающий свою нефть в США и Европу.

Но с чего-то нужно начинать.

В США не уверены до конца по поводу интересов Жириновского на Ближнем Востоке — они не знают, готов ли он идти до конца или даст задний, как в случае с Восточной Европой.

В бывшей ЮАР он свои интересы обозначил, но Клинтона это не остановило и он готов сражаться за неё руками Оранжевого свободного государства и Трансвааля — де-факто, СССР и США уже закусились за Южную Африку и там происходит очередной виток Холодной войны.

На Ближнем Востоке же сейчас относительное затишье — если не считать проблем Израиля с Сектором Газа.

Но США ненавязчиво готовятся: в Саудовской Аравии, Бахрейне, Катаре, Кувейте и Омане разом введены в эксплуатацию сразу восемь военных баз, задачей которых является создание военной инфраструктуры, что дело небыстрое и не терпящее спешки.

Ещё, по агентурным данным, ведутся активные переговоры с Ираном, о расширении военного сотрудничества — аналитики предполагают, что США нужны площадки для аэродромов и военных баз в Иране.

Аятолла Хомейни никогда не пойдёт на такое даже ради уничтожения режима Хусейна, но это, как и всегда, вопрос цены.

Американцы, ради реализации своих планов, готовы пойти на очень многое, поэтому Хомейни нужно решить, насколько США не сатана, а деловой и военно-политический партнёр…

Жириновскому вообще не нравится то, как далеко зашло ирано-американское партнёрство — Иран продаёт в США нефть и покупает на вырученные деньги военную технику из США и Европы, а также промышленные товары и технологии.

В иной ситуации, когда не было бы угрозы со стороны СССР и просоветских режимов на Ближнем Востоке, Иран бы стал врагом № 1 для Запада, так как он один мешает безраздельному доминированию в благодатных бензоколоночных песках. Но сейчас угроза от СССР и его союзников имеет для Запада экзистенциальный характер, поэтому усиление Ирана приемлемо.

В конце концов, если Ближний Восток вспыхнет, как пороховая бочка, это Ирану воевать на два фронта, против Ирака и Афганистана, поэтому важно, чтобы он был силён и продержался как можно дольше.

Но можно улучшить положение Ирана с помощью уничтожения Ирака, его давнего врага — вот тут-то всё и будет зависеть от Жириновского, а вернее, от Орлова или следующего президента СССР.

Если этот президент «даст слабину» и «упустит позицию», то вторжение НАТО в Ирак, под предлогом недопущения разработки Хусейном ядерного оружия, давнего и верного жупела для мировой общественности, неминуемо.

Владимир собирается сделать всё, чтобы актуальный на тот момент президент СССР «дал слабину» и «упустил позицию», чтобы США ввязались в наземную операцию против Ирака.

Збигнев Бжезинский, один из главных идеологов в Белом доме, открыто называет СССР «больным человеком Евразии», утверждая, что главным маркером этому являются глубокие экономические проблемы и сдача Жириновским восточноевропейских стран Соцблока. Последнее было воспринято, как пик слабости, как признак разложения, поэтому Бжезинский, в своей статье «Триумф в Холодной войне», заявил, что Запад уже выиграл и теперь может закреплять доминирование.

Билл Клинтон внимательно прислушивается к Бжезинскому, который производит впечатление глубоко разбирающегося в вопросе человека, поэтому внешняя политика США и союзников строится не без влияния этого человека, который ни за что не отвечает, но очень много философствует.

— Я тоже думаю, что ты отлично справишься, Кусей, — ободряюще улыбнувшись, сказал Жириновский. — Тебе будет доступно значимое количество советских ресурсов, чтобы довести дело до конца. Помоги своему отцу взять всю власть в вашей стране — это хорошо не только для тебя, но и для нас. Нам нужен сильный союзник, а не верный клиент — в твоих силах перевести наше партнёрство на новый уровень.

— Что вы понимаете под «новым уровнем»? — уточнил Кусей.

— Тебе известно, что согласно советско-иракскому договору, мы получаем 80% объёма добываемой в Ираке нефти, — сказал Владимир. — Значительная часть средств, вырученных с продажи нефти, идёт на оплату советских товаров, финансирование модернизации промышленности и строительство новых промышленных предприятий, а также, разумеется, на модернизацию Вооружённых Сил Ирака. Новый уровень предполагает, что все 100% объёма нефти перейдут в суверенное владение Ираку, то есть, мы передадим вам полную независимость и предложим модель полноценных союзнических отношений. Но для этого мы должны быть уверены, что Ирак устойчив политически и экономически, а также знать, что он не отвернётся от нас ни при каких условиях.

К моменту, когда это произойдёт, нефть перестанет быть сколько-нибудь значимым источником пополнения советского бюджета. В настоящий момент, доля доходов от экспорта нефти и газа в ВВП СССР — 8,7%, (1) причём примерно 2,2% от этого связано с фактическим разрушением СЭВ, в который больше не ввозятся нефтепродукты за переводный рубль, а ещё 1,1% — с нефтяными доходами Ирака.

— Я вас понял, Владимир Вольфович, — кивнув, произнёс Кусей.

Он освоил русский язык, чтобы было легче учиться — он безукоризненно правильно строит предложения, но до сих пор чувствуется лёгкий арабский акцент.

— Если ты сделаешь всё правильно, я гарантирую тебе незыблемую власть в Ираке, такую власть, которая твоему отцу не снилась даже в самых сладких снах, — пообещал Жириновский. — Ты должен был хорошо узнать советские интересы на Ближнем Востоке. Какие у нас интересы?

— Главный геостратегический интерес — контроль над путями поставки нефти, — ответил Кусей, после недолгой паузы на обдумывание. — Баб-эль-Мандебский пролив вы уже контролируете, но вам нужен Арабский залив. Поэтому вам очень важен Ирак — его силами можно сравнительно легко парализовать поставки нефти из стран Залива куда-либо. Поэтому, не только поэтому, но в том числе, США желают вывести Ирак из сферы советского влияния — они желают получить Залив под полный контроль, что можно сделать только уничтожением просоветского режима в Ираке.

— Верно, — подтвердил Жириновский. — Ещё?

— Второй по важности геостратегический интерес — контроль цен на нефть, — ответил сын Саддама Хусейна. — СССР является одним из крупнейших экспортёров нефти, но с ближневосточными странами его влияние на котировки нефти будет гораздо сильнее. В этот геостратегический интерес можно включить ваше стойкое нежелание позволять США монополизировать ближневосточную нефть, что достигается созданием напряжённости на Ближнем Востоке — отсюда вся эта многолетняя поддержка режимов, подобных режиму моего отца.

— Тоже верно, — подтвердил Владимир. — Но есть ещё кое-что.

— Третий геостратегический интерес — «дуга нестабильности» вокруг Израиля, полностью зависимого от США союзника, который всегда будет в фарватере Штатов, и проамериканских монархий, — добавил Кусей. — Красивые лозунги о непримиримой борьбе с империализмом и сионизмом — это лишь идеологическое прикрытие. Вы всегда осознанно стремились дестабилизировать Ближний Восток, что при Сталине, что при Хрущёве, что при Брежневе, что при Андропове, Черненко, Горбачёве и, уж тем более, при вас, Владимир Вольфович. Я не осуждаю — это очень трезвая геостратегическая конструкция, на все времена. Пока Запад будет не уверен, что события 1973-го и 1979-го годов (2) больше никогда не повторятся, он всегда будет отвлекать на Ближний Восток значительные силы. А силы его не бесконечны, поэтому он будет вынужден перераспределять их.

— Хм, а ты хорош, — похвалил его Жириновский. — И что ты думаешь о всём этом? Лично.

— Я думаю, что в случае большой войны на Ближнем Востоке лучше быть на стороне СССР, — ответил Кусей. — У вас в руках петля, висящая на шее мировой торговли — вы способны, в случае угрозы, затянуть её, и на время придушить западные экономики. В таких условиях они вряд ли будут способны поддержать союзников. Следовательно, Ираку лучше быть в хороших отношениях с тем, у кого в руке петля.

— Мне нравится, как ты мыслишь, Кусей, — сказал на это Владимир. — Но должен предупредить тебя, что война США и их союзников против Ирака практически неизбежна. Они захотят обезопасить Залив, а также поддержать союзный Иран.

Жириновского забавляет мысль о том, что бывший шахиншах до сих пор живёт в США и, наверняка, наведывается в Белый дом, чтобы спросить, как понимать происходящее между США и исламистским Ираном…

— Да, эта война неизбежна, — ответил Кусей Хусейн. — Я понимаю, что вы не будете заступаться за Ирак — все ваши действия нацелены на войну против Запада нашими руками. Но меня радует то, что вы делаете это не так, как обычно делают на Западе. Я верно понимаю, что это будет финальным испытанием Ирака?

— Да, ты всё верно понимаешь, насчёт испытания, — подтвердил Жириновский. — Но заблуждаешься о том, что мы не будем заступаться за Ирак — вы не будете сражаться в одиночку. Если Ближний Восток полыхнёт одновременно, возможны разные варианты. Но лучше сразу готовиться к войне на два фронта. Мы считаем, что Иран тоже ввяжется, чтобы переосмыслить неоднозначный финал Ирано-иракской войны… В таком случае, всё будет очень серьёзно и никто не останется в стороне.

— Я могу говорить об этом с отцом? — осведомился Кусей.

— Можешь, — ответил Владимир. — Он уже знает всё, что я рассказал тебе. И он принимает ведущую роль Ирака во всём этом. С Западом не удастся договориться — он понимает только закон силы. Ты должен будешь продемонстрировать её, когда придёт время.

Аналитики оценивают риск американского вторжения в Ирак в период с 1998 по 2006 год как средний — не более 40–55%.

Это безбожно мало, чтобы полагаться на такой случай в разработке геостратегии, поэтому, для худшего варианта развития событий, если в США к власти придёт трезвомыслящий президент, прорабатывается возможность провокации.

Отлично подойдёт «блестящая» акция Хусейна с Кувейтом — это сработало, как мощный удар по яйцам мирно спавшего быка, поэтому ответ последовал незамедлительно, в результате чего Ирак впал в зависимость от СССР.

Вполне может быть, что если США откажутся от плана вторжения в Ирак в обозримом будущем, Жириновский подтолкнёт их к этому путём второго захвата Кувейта силами армии Ирака. А на заседании Совбеза ООН Советский Союз не будет накладывать вето на предложение ввести войска в Ирак и уничтожить режим Хусейна.

К этому моменту, армия Ирака должна быть полностью готова к встрече, чтобы не допустить повторения «Бури в пустыне» — для этого в Ираке который год работает очень крупная группа советских специалистов и военных советников. Также, исключительно для этого, армия Ирака модернизируется, а его общество милитаризируется — доля мобилизационного резерва увеличивается, строятся бомбоубежища, формируется государственный резерв, а также совершенствуется национальная система Гражданской обороны.

— Я готов взять на себя все озвученные вами обязательства, Владимир Вольфович, — сказал Кусей. — Но отец… Вы же знаете, что он не тот человек, который может хорошо подготовить страну к тяжёлой войне.

— Не гони лошадей, Кусей! — потребовал Жириновский. — Сначала поработай в Департаменте, наберись опыта, заведи знакомства и покончи с остатками оппозиции из среды финансовых кланов. А уже потом мы будем думать о мирном отстранении твоего отца и переходе власти в твои руки.

— Он не должен будет пострадать, — поставил условие Кусей.

— Я гарантирую тебе, что он не пострадает, — пообещал Владимир. — Возможно, некоторое время он проведёт в закрытом посёлке в Подмосковье, а когда всё утихнет, вернётся в Багдад, чтобы жить мирной жизнью. Но это будет очень нескоро, поэтому не нужно думать об этом. Просто всегда помни, что ты полностью устраиваешь меня в роли будущего президента Ирака — аналитики тщательно поработали и поняли, что лучше кандидата просто нет. Но тебе никак нельзя подводить меня, потому что в безвыходной ситуации выбирают хорошее, а не лучшее. Ты меня понял?

— Да, я понял вас, Владимир Вольфович, — ответил Кусей.

Саддам Хусейн, даже если узнает подробности этого разговора, уже не сможет ничего поделать. Спецслужбы Ирака находятся под контролем КГБ, армия и гвардия пронизаны агентурой ГРУ и КГБ, в высших эшелонах, поэтому все, на кого Саддам может положиться, тайно кормятся с руки Жириновского.

Худшие кошмары всяких конспирологов, разносящих по всему свету побасенки о внешнем управлении, воплотились в Ираке с точностью до мельчайшей детали…

Но Ираку повезло, что Жириновского не интересуют какие-то там сверхприбыли для транснациональных корпораций и прочие атрибуты западных стран. Его интересуют любые непрямые способы сделать Западу плохо экономически.

Для этого он, в точном соответствии с традициями советского руководства, использует Ближний Восток.

— А что это за штука? — спросил Кусей, указав на БМПТ-80, стоящий у беседки.

— Это новейшее достижение советской индустрии игрушек, — ответил Жириновский не без гордости. — Дистанционно управляемая БМПТ-80, которая поступит в продажу только через несколько месяцев. Отпускная цена планируется в пределах 100–110 рублей.

— У этого есть какой-то военный потенциал? — спросил Кусей.

— Конкретно у этой игрушки военный потенциал ограничен доставкой напитков и еды от кухни к беседке, — сказал Владимир. — Грузоподъёмность не более двух с половиной килограмм, а дальность приёма сигнала составляет всего пятьдесят метров. Зато с батареей проблему решили и на одном заряде эта игрушка может проехать около километра. Для боевого назначения нужно увеличивать размеры, увеличивать мощность передатчика и приёмника, оснащать его защитой от РЭБ, то есть, делать очень много чего, что превратит изделие в очень дорогую игрушку.

— В условиях городских боёв, такие небольшие машинки могут иметь определённый смысл, — произнёс задумавшийся Кусей. — Если разработать средство, способное перевозить пусть десять килограммов груза…

Жириновский не стал рассказывать это, но в ЦНИИ робототехники и технической кибернетики уже почти два года разрабатывают сухопутный дрон, но не аналог «Голиафа» времён Второй мировой, а нечто новое, с защищённым радиоканалом.

Это должно быть не средство доставки большого заряда взрывчатки под огнём противника, то есть, самоходная мина, а транспортёр боеприпасов и снаряжения в условиях интенсивного боя.

Но вариант самоходной мины тоже прорабатывается, потому что идея безопасной доставки до условной огневой точки врага заряда в 60 килограммов тротила, слишком соблазнительна. Только вот это существенно снижает рентабельность производства, ведь самоходная мина одноразовая, а беспилотный транспортёр можно использовать много раз, если ему очень повезёт.

— Да, это следует обдумать, — произнёс Жириновский.

— Ужин готов! — сообщила Галина. — Вам в беседку подать или в столовую?

— Неси в беседку! — ответил Владимир. — Хотя, стой! Сейчас я приеду!

Он взял со стола пульт управления, развернул БМПТ-80 и повёл его на штурм кухни.

— Мне это никогда не надоест, — с улыбкой сказал он Кусею. — Ха-ха-ха!

Примечания:

1 — О «нефтяной зависимости» СССР — я хочу поставить точку в этом вопросе, раз и навсегда, чтобы мы с тобой, уважаемый читатель, больше не возвращались к этой теме. По состоянию на 1990 год, доля нефтегазовых доходов, полученных от поставок в капстраны, в национальном доходе СССР была равна значению в интервале 2,1–2,8%, согласно разным источникам: Госкомстат, Внешэкономбанк, а также Счётная палата США и даже ЦРУ. Да, в 80-е годы он был крупнейшим поставщиком нефтепродуктов в мире, но его экономика была огромной, поэтому нефтегазовые доходы не составляли в ней ту долю, которую привыкли рисовать разные пропагандисты от экономики. Справедливости ради, стоит отметить, что во всех валютных поступлениях доля нефтегаза была высокой — 58–62%, согласно данным Внешэкономбанка и приснопамятного ЦРУ, но это валюта — это несколько другое. Миф о «нефтяной игле», на которой якобы сидел СССР, раздувают при помощи СЭВ — будто бы то, что Союз экспортировал нефть в страны соцблока — это тоже нефтяной экспорт и его надо считать наравне с экспортом в капстраны. Увы, для платных и бесплатных пропагандистов, в Соцблоке расчёты производились в переводном рубле, полностью подконтрольном Союзу и не колеблющемся при паническом метании стад биржевых игроков и под влиянием войн на Ближнем Востоке. Этот факт вышибает табуретку из-под ног аргумента пропагандистов о том, якобы неуклонное падение мировых цен на нефть разорвало в клочья советскую экономику, как оно обычно и бывает со странами-бензоколонками. Но СССР не был страной-бензоколонкой, а имел доходы из более надёжных источников. Причины распада СССР были другие, и часть из них я осветил в предыдущих частях цикла. Нефть и газ — в архитектуре распада Союза это дело десятое, поэтому у меня вызывают умиление и желание по-отечески потрепать кого-то по румяной щёчке потуги платных и бесплатных пропагандистов свести всё к «нефтяной игле». Люди нередко проецируют на других свои страхи — возможно, это связано именно с этим. Психологически приятнее, когда фактически являешься сырьевым придатком Запада, утверждать, якобы сырьевой характер конкретно твоей национальной экономики — это исторически так сложилось, ещё при кровавых большевиках, а не было кропотливо создано плеядами барыг в течение 90-х и 00-х годов. Никак нет, господа!

2 — Кризисы 1973-го и 1979-го годов — это энергетические кризисы, ставившие на четвереньки США и Европу. Кризис 1973 года был вызван нефтяным эмбарго, введённым Организацией арабских стран — экспортёров нефти в отношении стран, поддержавших Израиль в Войне Судного дня. А энергетический кризис 1979 года имел очень тупую причину, но его спусковым крючком послужила исламская революция в Иране. Когда в Иране громыхнула революция, сопровождающаяся чисткой «подозрительных лиц» и развешиванием на фонарях и подъёмных кранах функционеров предыдущего режима и коммунистов Туде, мировое производство нефти сократилось на 4%. Казалось бы, четыре процента — даже с дивана вставать не надо, потому что это легко компенсируется увеличением добычи странами ОПЕК. Но стадо игроков на нефтяных рынках начало испуганно мычать и закупаться, пока не подорожало. В ответ на эту стихийную чёрную пятницу, нефть, закономерно, начала дорожать, а затем полыхнула Ирано-иракская война, в ходе которой обе страны сократили нефтедобычу, что усугубило ситуацию. Этот кризис привёл к существенному экономическому спаду практически по всему миру, но зато зажёг новую звёздочку на небосводе, красную — в 80-е, на волне этого кризиса, СССР стал крупнейшим экспортёром нефти. И этот статус стал для него лишь приятным дополнением, а никак не основным вектором развития экономики, что становится очевидно, исходя из сноски выше.

*СССР, РСФСР, Москва, Ленинская площадь, здание ГАУ КГБ, 11 августа 1995 года*

Жириновский остановился у мусорной урны, расположенной рядом с лавкой, стоящей на площадке перед зданием ГАУ.

Достав сигарету, он прикурил её и начал рассматривать фасад одного из самых секретных зданий всего Советского Союза.

Территория огорожена трёхметровой стеной, обтянутой колючей проволокой.

Сюда никто и никогда не приезжает, хотя на укреплённом КПП всегда есть вооружённый суточный наряд, а внутреннюю территорию патрулируют.

Сотрудники попадают сюда по специальному тоннелю, поэтому с поверхности не понять, кто и в каком количестве здесь работает.

ЦРУ точно знает об этом объекте, о чём сообщил Олдрич Эймс, которому поручили заняться разработкой и прояснением всех подробностей — в настоящий момент, американская разведка теряется в догадках, зачем и почему КГБ вынул так много грунта и строил подземные этажи.

Строительство до сих пор идёт — уже на соседнем участке. Ежедневно вынимаются многие тонны грунта, потому что проект предполагает куда большие подземные площади, для новых серверов.

Жириновский докурил сигарету, бросил бычок в урну и направился ко входу в четырёхэтажное здание.

На наземных этажах тут работают аналитики, обрабатывающие поступающую из-за рубежа информацию и неустанно формирующие всё новые и новые портфели акций.

Работающие здесь люди понимают, как работают фондовые рынки лучше, чем подавляющее большинство игроков на бирже, но для здешних сотрудников это не игра в замаскированное казино, а хорошо оплачиваемая работа.

Они формируют портфели, переносят информацию из внешних источников в пригодный для передачи суперкомпьютеру вид и потом принимают окончательные решения по тому или иному портфелю.

«Ифрит» лишь оценивает вероятности, а итоговые решения всегда за людьми — они собирают, на основе результатов расчёта, наиболее выигрышные портфели, которые затем отправляются нелегальной агентуре по налаженным каналам.

— Документы, товарищ президент, — потребовал офицер на внутреннем КПП и протянул руку.

— Держите, — ответил Жириновский, передав свой паспорт.

Офицер добросовестно изучил документ, а затем вбил данные из паспорта в компьютер.

— Всё в порядке, — сказал он, получив ответ. — Сдайте всё металлическое и пройдите через рамку.

Жириновский выложил в пластиковую корзину ключи от дома, зажигалку, сигареты, пистолет, кобуру и брючный ремень.

Рамка, через которую он прошёл, многозначительно промолчала, но за ней его всё равно проверили с помощью ручных детекторов металла два офицера.

После этого Владимир взял из своей пачки «Ростова» три сигареты и положил их в карман.

— Заберёте личные вещи на выходе, товарищ президент, — сообщил офицер.

— Да, конечно, — ответил Жириновский и пошёл к лифту.

Порядок един для всех, поэтому ни на ком из находящихся в здании людей нет ни грамма металла.

Владимир спустился на минус-первый этаж, приветливо кивнул козырнувшему ему охранению в холле и направился к кабинету Ирины Лимановой, генерал-майора, начальницы ГАУ КГБ.

— Здравствуйте, Ирина Васильевна, — приветствовал он её.

— Здравствуйте, Владимир Вольфович, — встав, приветствовала она его в ответ.

— Садитесь, — сказал он ей и сам вольготно разместился на мягком диване.

Орлов, по объективным причинам, не может возглавлять ГАУ КГБ СССР, так как у него предвыборная кампания в самом разгаре, а ещё действующие высшие руководители государственных ведомств не имеют права баллотироваться, поэтому им приходится уходить в отставку.

Геннадий сейчас ездит по всему Союзу, пьёт пиво и кушает чебуреки с избирателями, посещает культурно-массовые мероприятия, решает наболевшие проблемы и иными способами зарабатывает политические очки и завоёвывает сердца людей.

Для «максимальной демократизации», ещё при первых президентских выборах, были внесены изменения в Конституцию СССР и теперь президент избирается не Съездом народных депутатов СССР, а в ходе открытого всенародного голосования.

Жириновский с удовольствием для себя узнал, что в США до сих пор в прострации — они не знают, как реагировать на то, что Владимир не собирается занимать кресло президента до самой своей смерти, а банально не подался на эти выборы.

— Итак, — произнёс он. — Как идёт перевооружение?

— Планово, товарищ президент, — ответила Лиманова.

Ей почти сорок лет, она примерно 170 сантиметров роста, спортивной комплекции, носит короткие чёрные волосы, у неё голубые глаза, а одета она в гражданский деловой костюм.

Жириновскому известно, что у неё четыре ребёнка, потому что она ответственно подошла к выполнению программы по воспроизводству населения и преодолению демографической ямы — вероятно, она ненадолго задержится на должности начальника ГАУ КГБ, потому что ей остался всего один ребёнок до звания матери-героини.

Но её назначили на столь высокую должность не за репродуктивные качества и не из-за некой «повестки», а за то, что она находится в верхней четверти «отличников», что встречается крайне редко и очень ценится советским руководством.

«Повесткой» в советском обществе и не пахнет. Разве что, можно назвать «повесткой» только то, что на должности назначаются люди, прошедшие отбор, но без привязки к полу — неважно, какого пола человек, если его мозг работает лучше, чем у других кандидатов.

— Секция 23А полностью укомплектована машинами нового класса, — сообщила генерал Лиманова. — Общая вычислительная мощность ГАУ повысилась на 0,7%. С понедельника будет начато укомплектование Секции 24А, а когда работа будет завершена, мы начнём перекомплектование старых секций новыми машинами.

«Орбитальные» суперкомпьютеры уже производятся, и за них идёт нешуточная конкуренция. Космическая отрасль, по решению ГКО, получила приоритет, но вслед за ней перевооружение ЭВМ началось в самой ГКО, а дальше настал черёд КГБ.

— А что с деньгами? — спросил Владимир.

— Вы о «тухлой рыбе» или в общем? — уточнила Ирина Васильевна.

— Меня не волнует положение дел в общем, — ответил Жириновский, взяв с журнального столика пластиковую зажигалку. — Я закурю?

— Курите, товарищ президент, — разрешила начальница ГАУ. — Касательно «тухлой рыбы» — с момента моего вступления в должность, нам удалось аккумулировать в четырёх компаниях около 416 миллионов долларов. Создан инвестиционный фонд, который скупает долгосрочные казначейские облигации — мы уже похоронили в нём 110 миллионов долларов. Также создан большой инвестиционный фонд для скупки пакетов в уязвимых секторах американской экономики — мы действуем осторожно и приобретаем пакеты размером не более 15–20% акций компаний.

— В каких именно секторах? — уточнил Жириновский.

— Полупроводники, логистика, региональные банки, сельскохозяйственное машиностроение, — перечислила Лиманова. — Участия в управлении не будет почти никакого, кроме блокирования предложений о слиянии с другими компаниями. Также мы приобретаем коммерческую недвижимость в штатах Калифорния, Техас и Нью-Йорк — будем сдавать её в аренду по минимальной цене, никакой модернизации не будет и вся активность сведётся только к сбору арендной платы и своевременной оплате коммунальных счетов.

— Что даст нам эта коммерческая недвижимость? — спросил Владимир.

— Окупаемость в течение 30–50 лет, — ответила Ирина Васильевна. — Зато средняя стоимость коммерческой недвижимости в указанных штатах, отличающихся наибольшей перспективностью, постепенно начнёт расти, что осложнит общую ситуацию на рынке недвижимости. Влияние на экономику проявится позже.

— А АНБ и ФБР? — спросил Владимир. — Они ничего не заподозрят?

— Это типичная стратегия консервативных фондов, — покачав головой, ответила Лиманова. — Они действуют так же, консервируя активы в безопасной недвижимости, но у них для этого, как правило, есть гораздо меньше средств, чем у нас. Мы ожидаем, что в этом году у нас появится ещё девять «тухлых рыб», которые тоже займутся всем перечисленным. С годами проявит себя кумулятивный эффект и все эти компании станут тяжёлыми кандалами на ногах американской экономики. Но мы не будем ограничиваться только тринадцатью компаниями — с годами будут открыты десятки новых.

Такие компании появляются и при естественном ходе дел, потому что в природе человека есть свойство, побуждающее его что-то припрятать, законсервировать и «обезопасить», чтобы было, чем кормиться в самый чёрный день или при злокозненной череде неудач в биржевой игре или основной деятельности.

— Хорошо, мне это нравится, — сказал Владимир. — А как идёт подготовка «Трахелиума»?

За этим названием операции, естественно, стоит Жириновский — он нашёл сборник с изображениями и описаниями декоративных растений, который вдумчиво изучил. Он долго колебался между «Каллами» и «Трахелиумом», но, в конце концов, остановился на последнем.

— Мы до сих пор на этапе планирования, — ответила начальница ГАУ КГБ. — Закон Гласса-Стиголла вряд ли отменят в ближайшее время, хотя имеется тенденция к его ослаблению судами и регуляторами. Но нельзя планировать операцию, основываясь на надежде, поэтому нам нужно рассмотреть все имеющиеся возможности и использовать их, оставаясь в легальной сфере.

Закон Гласса-Стиголла — это главное препятствие на пути у мирового финансового кризиса. Приняли его в 1933-м году, в ответ на Великую депрессию. Основное его содержание: коммерческим банкам запретили заниматься инвестиционной деятельностью и оперировать ценными бумагами, а также обязали страховать банковские вклады.

Причина принятия закона понятна — когда фондовый рынок падает, он не должен утащить за собой коммерческие банки. А он обязательно их утащит, если они по уши погрязнут в биржевой игре, покупая на деньги вкладчиков ценные бумаги.

Это простой и понятный предохранитель, который делает невозможным повторение фондовой части Великой депрессии — с 1933-го года и поныне.

А Жириновский почти уверен, что этот закон, в конце концов, отменят, так как мировой финансовый кризис 2008 года должен начаться из-за того, что коммерческие банки погрязнут в азартной игре с ценными бумагами.

Экономисты КГБ, изучающие проблематику, утверждают, что всё это возможно и без отмены закона 1933-го года, потому что если допустить, что причиной могут стать «грязные» ипотечные ценные бумаги, то ими уже активно торгуют — ещё с 80-х годов, но никто не видит в них проблемы.

А ещё, с тех же 80-х, коммерческим банкам разрешено заниматься ограниченной инвестиционной деятельностью через дочерние компании.

Владимир, глубоко погрузившийся в эту тему, пришёл к выводу, что КГБ должен в этом поучаствовать, причём максимально деятельно. Ему необходимо будет стимулировать банки давать как можно больше ипотечных кредитов населению, невзирая на их платёжеспособность, потому что на рынке будут игроки, которые обязательно выкупят пакеты любого качества, при условии, что они будут иметь рейтинг AAA. (1)

Этими игроками должны стать «тухлые рыбы», но не сразу, а постепенно и контролируемо.

Концепция смешивания в облигации ипотечных кредитов разного качества требует разработки математических моделей, которые обеспечат видимую издалека надёжность и беспроигрышность схемы.

Жириновский не желает выделять на это вычислительные мощности ГКО или ГАУ КГБ, поэтому разработкой математических моделей займутся американские специалисты, которых наймёт одна из «тухлых рыб», специально под задачу.

Модель-то может быть сколько угодно безошибочной, но беда всех математических моделей в том, что их разрабатывают под конкретные условия. Условия чуть-чуть меняются — модель начинает работать неправильно.

Этот экономический кризис не нужно изобретать с нуля, не нужно создавать какие-то особые условия и убивать каких-то людей — всё уже заложено в американскую экономику и нужно лишь усугубить последствия.

Мировой финансовый кризис 2008 года и без того был очень тяжёлым, согласно воспоминаниям Директора…

«… но всегда можно сделать хуже», — подумал Владимир, зловеще улыбнувшись. — «Надо просто верить в себя и стараться — только так можно докопать до самого дна».

— Я должна спросить вас кое о чём, товарищ президент, — произнесла Ирина Васильевна.

— Спрашивайте, товарищ генерал, — разрешил ей Владимир.

— Вы ведь понимаете, что если у нас всё получится, то, в первую очередь, пострадают простые граждане? — спросила она.

— Прекрасно понимаю, — кивнув, ответил Жириновский. — Но государство пострадает больше всех. Я много думал о том, во что может вылиться такой кризис, и как бы я пытался смягчить его последствия. И я сумел прийти только к одному способу, который может сработать — тушение этого пожара деньгами. Я бы спас крупнейшие компании вливанием десятков миллиардов долларов, чтобы они не утащили за собой в пучину всю мою экономику. И вы должны понимать, Ирина Васильевна, что если они потратят эти огромные деньги на спасение своих тонущих компаний, то они не потратят их на разработку вооружений, усиление армии и так далее. Вы ведь это понимаете?

— Прекрасно понимаю, — сказала генерал Лиманова. — Это важнее, чем судьбы десятков и сотен тысяч американцев.

— Потому что… — начал Жириновский и замолк с ожиданием.

— Потому что речь идёт о безопасности Советского Союза, — закончила она.

— Советский Союз, как самое прогрессивное государство на планете, всегда должен быть важнее, — ободряюще улыбнувшись, произнёс Владимир. — В конце концов, не если, а когда мы победим, рядовым американцам станет легче. Да и этот кризис, я думаю, попросту неизбежен — мы тут выступаем оппортунистами, которые пользуются складывающейся ситуацией.

Его авторитет в КГБ возрос до уровня абсолютно непререкаемого, именно благодаря разработке операции «Трахелиум» — до этого его, безусловно, очень уважали, но теперь, когда он «сумел разглядеть между строк в рапортах и отчётах смертельную уязвимость врага»…

Гаськов готов ходатайствовать о присвоении ему звания Героя Советского Союза, сразу после того, как операция завершится — ущерб ожидается такой масштабный, что далеко не каждая война способна причинить нечто даже близкое.

— Поэтому продолжайте свою работу, — сказал Жириновский. — Нельзя их жалеть, потому что они нас точно не пожалеют.

*СССР, РСФСР, Москва, Кремль, Кремлёвский дворец съездов, 23 сентября 1995 года*

На сцене, в которую переоборудовали посадочные места для высших функционеров партии в зале заседаний, красиво танцевал хореографический ансамбль из Туркменской ССР.

До него выступали музыканты из Киргизской ССР, а до них казацкий танцевальный ансамбль из Краснодарского края РСФСР.

— За кого будете голосовать?.. — тихо спросил Виктор Михайлович Чебриков, наклонившись поближе к Жириновскому.

— За Орлова, конечно… — ответил тот. — Он вдохновил меня своей пламенной речью на последнем интервью во «Взгляде»…

Геннадий уверенно завоёвывает сердца и умы советских граждан, потому что никто ещё не наобещал столько, сколько он. А советские граждане ещё не до конца приучены властями, что обещания не выполняются, надежды не оправдываются и верить им, конечно, никто не запрещает, но это очень наивно.

Жириновский, выполнивший все публично данные обещания, сломал тренд горбачёвской эпохи, поэтому в гражданах начало крепнуть убеждение, что началась эра твёрдых и честных руководителей, которые отвечают за свои слова.

А Орлов уже дважды заявил на весь Союз, что сделает всё, чтобы сделать цены на ряд продуктов ниже — понижения цен не было уже давно, поэтому значительная часть населения вдохновилась грядущими переменами.

Это напоминает старожилам о славных прошлых временах, когда мир был добрее, трава зеленее, а Сталин твёрдою рукою вёл этот неостановимый красный трактор, снабжённый могучими двигателями и атомным сердцем, с гордой надписью «СССР» и золотыми серпом и молотом на борту, сквозь неизвестность, будто точно зная, куда…

— Я тоже за Орлова… — поделился слабо улыбнувшийся Чебриков. — Потому что он из наших, из чекистов…

В чём Геннадий точно может быть уверен — все комитетчики проголосуют за него, как и большая часть армейцев и милиционеров, по той же причине — он из чекистов, то есть, из системы, а если из системы, то значит, он свой.

«Ох, как пляшут-то, шельмецы», — мысленно восхитился Владимир, наблюдая за исполнением национального туркменского танца.

Сегодня торжественная встреча экипажа «Бурана», вернувшегося из очередного космического полёта.

Летал полностью советский экипаж, состоящий из Геннадия Стрекалова, Геннадия Манакова и Тамары Редозубовой.

В этот раз на борту «Бурана» тоже была опытно-производственная лаборатория, потому что советская промышленность хочет ещё больше кристаллов и слитков, но к ней добавилась биологическая лаборатория, в которой предполагалось провести длинный перечень экспериментов.

За биологическую лабораторию отвечала Тамара Редозубова, профессиональный микробиолог, прошедшая отбор и подготовку в космонавты. Она провела весь перечень экспериментов и вернулась с целым набором выращенных в невесомости белковых кристаллов, которые помогут лучше понять структуру гепатита B и C.

Остальная часть ОПЛ работала в автоматическом режиме, а два оставшихся члена экипажа просто находились на борту, следя за тем, чтобы всё работало без сбоев, а когда время экспедиции подошло к концу, инициировали сход «Бурана» с орбиты.

На этот раз ОПЛ произвела всего 20 килограммов кремниевых кристаллов, 26 килограммов германия, 31 килограмм долгожданного фосфида индия, а также 12 килограммов арсенида галлия.

Из-за присутствия экипажа и размещения блока биологической лаборатории, пришлось ограничить мощность производства — не было ни места, ни возможности отводить тепло сверх установленного лимита.

Этот «Буран» полетел уже с новой БЦВМ, новой электроникой и датчиками телеметрии, что позволило оптимизировать маршрут и сократить расход топлива, затрачиваемого на запуск, на 6%.

Члены экипажа космического корабля сидят слева от Владимира и внимательно смотрят за выступлением.

Днём был торжественный обед, а сейчас концерт — встреча космонавтов подробно освещается в СМИ, но цели и задачи этого полёта никто населению не сообщает. В газетах и по ЦТ говорят, что это были некие «важнейшие научные цели, двигающие советскую и мировую науку вперёд».

«Советскую науку двигает — это точно, а вот по поводу мировой — не уверен», — подумал об этом Жириновский. — «Результаты труда микробиологов, наверняка, обнародуем, но вот о выращивании кремниевых кристаллов и прочей деятельности не узнает никто. Не сейчас и не в ближайшие годы».

Американцы уже что-то подозревают, но доказательств у них нет — новые спутники, поднимаемые на орбиту «Протонами», внешне ничем не отличаются от старых, а внутрь они залезть не могут.

Со временем они заметят, что количество запусков «Протонов» сокращается, а спутники продолжают висеть на своих орбитах аномально долго и коммунисты даже не чешутся по этому поводу.

А Жириновскому, тем временем, докладывают, что экономия к концу года составит не менее 1,2 миллиардов рублей, так как программа запусков перекраивается — те же спутники видовой разведки «Вирга-1К» снимаются с эксплуатации, так как они больше не нужны. Все запуски отменяются — то, что могла «Вирга-1К», теперь может малоразмерный спутник «Кварцит-1», запускаемый «Протоном» и имеющий ожидаемый срок пребывания на орбите в 11,5 лет.

«Вирга-1К», за три года активной деятельности, запечатлела практически все крупные города США, что позволило КГБ обнаружить очень много интересных объектов, которые ранее были неизвестны или известны, но им не придавали особого значения.

Но новая программа спутниковой видовой разведки позволит узнать о Соединённых Штатах больше информации, чем сами Штаты знают о себе.

«Ох, не было ещё в истории СССР такой выгодной инвестиции, как инвестиция в „Энергию-Буран“ — такая экономия…» — удовлетворённо подумал Владимир.

Спутники будут запускаться, и гражданские, и военные — этого не изменить, но теперь, когда каждый спутник будет «жить» в 1,5–2 раза дольше, благодаря более мощной и более стойкой к радиации вычислительной начинке, запускать их нужно в 1,5–2 раза реже.

К сожалению, запуск «Вулкана» снова откладывается, по причине очередного прорыва в расчётах траектории полёта ракеты.

Благодаря более совершенной траектории и возросшей точности управления ракетой, удалось нарастить полезную массу ещё на 4%, а это ещё 3–4 тонны груза на низкую околоземную орбиту, то есть, 206 тонн суммарно.

А уже это значит, что можно разом поднять на орбиту два базовых модуля — «Звезда-2А» и «Звезда-2Б», массой по 50 тонн каждый, с запасом топлива для коррекции и прочих расходников.

Но это требует новых расчётов, поэтому строительство нового «Вулкана» откладывается, пока не будет завершена теория.

Ошибаться нельзя, поэтому Жириновский велел всё тщательно подготовить и когда будет абсолютная уверенность, что всё получится, начинать запуски.

«Мы ведь делаем эти запуски не только ради военных целей или науки, а с конкретными коммерческими интересами», — подумал Жириновский. — «Это при мне космос приготовился к тому, чтобы стать по-настоящему коммерческим — мы заработаем такие деньги, что Стив Джобс и Билл Гейтс удавятся от зависти».

Тем временем, пока Владимир размышлял о коммерческих перспективах орбитальной станции «Мир-2», на сцену вышла группа «Любэ».

Расторгуев, одетый в форму Советской армии, «афганку» без знаков различия, приветливо улыбнулся и помахал публике.

Зрители смолкли. В зале заседаний установилась тишина.

Заиграла музыка и Жириновский радостно заулыбался.

— Третьи сутки в пути… — запел Расторгуев.

Примечания:

1 — Об основной причине кризиса 2008 года — в эфире рубрика «Red, зачем ты мне всё это рассказываешь⁈» — для начала, нужно определиться с терминологией, иначе будет непонятно. Итак, поехали. Ипотечный кредит — это договор между банком и заёмщиком, то есть простая и понятная штука, когда банк даёт деньги человеку, тот покупает жильё, а потом, постепенно, возвращает с процентами, в течение 10–30 лет. Но в 70-е годы одно из крупнейших ипотечных агентств, Federal Home Loan Mortgage Corporation (FHLMC), в народе известное, как Freddie Mac, начало собирать тысячи обычных ипотечных кредитов в своеобразный «пул», названный Mortgage-Backed Securities (MBS), то есть, «обеспеченная ипотекой ценная бумага», который продавался инвесторам по всему миру. Суть в чём? Обычно люди на ипотеке не хотят лишиться дома из-за просроченных выплат, потому что жить на улице — это плохо, поэтому всегда будут вовремя платить ежемесячный платёж, а это значит, что ценная бумага-то, получается, надёжная! В 80-е годы к этой деятельности присоединилось крупнейшее на тот момент ипотечное агентство Federal National Mortgage Association (FNMA), в народе известное, как Fannie Mae. И важно заметить, что MBS, сами по себе, не являются проблемой. Соответствующие строгим критериям банков заёмщики, в большинстве своём, крайне неохотно просрочивают платежи, так как обоснованно боятся лишиться крыши над головой, поэтому стараются платить вовремя, практически любой ценой. Но проблемы начинаются дальше. Банки не дураки, поэтому тщательно сортируют своих ипотечников и в MBS направляют только тех, кто гарантированно вовремя платит — чтобы не было проблем. Но потом появились самые умные — ипотечные конторы, которые начали массово выдавать, так называемые, субстандартные кредиты, из-за одной важной инновации в MBS. Тут снова надо объяснить. Вышеописанный ипотечник, который гарантированно вовремя платит — это prime, то есть, стандартный ипотечник, делающий ценную бумагу с его долгом надёжной и отличной инвестицией. Но ипотечник с плохой кредитной историей и не отвечающий строгим критериям банка, который, наверное, сможет платить вовремя, но что-то как-то сомнительно, называется subprime, то есть, субстандартный и кредит его называют субстандартным. Из таких кредитов тоже делали ценные бумаги, но они были высокорисковыми и серьёзные люди с ними старались не связываться. Рейтинговые агентства присваивали ипотечным ценным бумагам рейтинги — AAA, BBB, BB, CCC, CC, C и так далее, где AAA — это бэст оф зэ бэст, пушка-бомба, а остальные всё хуже и хуже. И пока стандартные и субстандартные ценные бумаги жили отдельно, никаких проблем не возникало — каждому своё. Но кому-то приходит в голову генитальная идея: а что, если смешать в пуле стандарт AAA со всяким говном? Это, кстати, та самая важная инновация в MBS, о которой я говорил выше. И это всё было не просто так, будто с бухты-барахты — тут я утрирую, потому что были выработаны сложные математические модели и разработан механизм транширования, когда старший транш — это крепкие AAA, средний транш — от AA до BBB, а младший транш — BB или даже B. Считалось, что математические модели безошибочны и дефолт субстандартных вкладчиков покроется прибылью со стандартных, поэтому ничего страшного не случится и можно присвоить этой бочке мёда с плавающим внутри куском говна рейтинг старшего транша, то есть, AAA. Инвесторы видят, что у облигации рейтинг AAA, а это круто и безопасно, поэтому надо брать и потом лежать на пляже на Мальдивах и попивать коктейль «Оргазм инвестора». И эта история достигла своего пика в 2003–2006 годах, потому что галимый неликвид, то есть, субстандартные кредиты, начали покупать, а это стимулировало банки давать как можно больше субстандартных кредитов, потому что их, в любом случае, выкупят, а выдавать не легко, а очень легко. Дошло до того, что ипотеки выдавали даже бездомным с улицы, без каких-либо проверок — банк-то сразу сбудет эту ипотеку инвесторам, которые схавают свою AAA-бумажку и будут довольны. Только вот резко начался спрос на жильё, так как ипотеку одобряли любому желающему, даже последнему бичу с Майами-бич, поэтому цены на жильё начали расти, как грибы после дождя — гораздо быстрее, чем реальные доходы населения. А ещё люди начали покупать дома не для проживания, а в расчёте, что сейчас подержу чуть-чуть, оно подорожает, и будут изи мани на ровном месте. Но изи мани случились далеко не у всех, потому что этот спекулятивный пузырь лопнул, так как в 2006 году Федеральная резервная система США начала повышать ключевую ставку — ежемесячные платежи ипотек с плавающей ставкой выросли, а ипотечники-субстандартники, которые, к тому моменту, составляли уже 20–25% от всех ипотечных кредитов, не смогли платить вовремя. Началась волна дефолтов ипотечников, доверие к MBS рухнуло, так как нельзя было точно сказать, сколько в них содержится говна и вообще, «ты сказал, что ты шаришь в этой теме, ты, бл№!», а дальше понеслась панда по кочкам…

*СССР, РСФСР, Москва, Краснопресненский район, Избирательный участок № 174, 17 декабря 1995 года*

Жириновский пошёл голосовать в соответствии с местом прописки — на избирательный участок № 174, расположенный недалеко от его новой квартиры.

Старую квартиру в «Белеутово-7» он отдал Игорю, потому что ему надоело прорываться на работу через пробки, ставшие, в последнее время, совершенно невыносимыми.

Новую квартиру он хотел купить поближе к работе и подвернулся идеальный вариант — накануне был сдан в эксплуатацию жилой комплекс «Красногвардеец», в который заселяют преимущественно сотрудников ГКО, тоже из соображения близости к работе.

Жириновский выделил на покупку жилья 270 000 рублей из патентных отчислений — чтобы не было потом разговоров в прессе, он ничего не получает просто так, а всё покупает, потому что может себе позволить.

«А то эту Новодворскую хлебом не корми…» — подумал он, заходя в фойе школы № 2033, где и расположен избирательный участок.

Валерия Новодворская, в настоящий момент, является лидером внесистемной оппозиции — ей удалось избежать уголовного преследования, так как следователям не удалось доказать, что она получала какие-либо средства в рамках деятельности МДГ, а потом она яро отстаивала права заключённых, чем наработала себе репутацию среди оппозиционеров.

Ну и очевидно, что она, как главный оппозиционер Советского Союза, больше всех пытается найти хоть какие-то признаки того, что Жириновский ворует деньги из госбюджета.

Но ей и её команде не удалось найти ничего, так как Владимир предвидел, а ещё ему и не надо что-то воровать — у него патенты.

Единственное, за что оставалось зацепиться Новодворской — те самые патенты.

Она тщательно изучила все доступные патенты за авторством Жириновского, но обнаружила, что там всё абсолютно прозрачно и легально.

Но она не стала отчаиваться и начала требовать, чтобы КГБ и Минобороны СССР обнародовали патенты под грифом «совершенно секретно», а когда ей, закономерно, отказали, она с радостью заявила, что это коррупция и чекистская круговая порука.

Теперь она, время от времени, пописывает статейки в оппозиционные издания — она планомерно выстраивает конструкцию, в которой Жириновский присваивает себе чужие изобретения, а потом бессовестно получает за них деньги.

«Оппозиция лает — караван идёт», — подумал Жириновский и подошёл к регистраторам.

На участке очень много людей, потому что плотность населения в Краснопресненском районе, за последние 3 года, возросла на 53%, за счёт общего увеличения этажности жилых комплексов.

А всё потому, что район был полностью застроен в период 1900−1960-х годов, малоэтажными домами, с вкраплениями из сталинок и хрущёвок.

Постепенная перестройка была сочтена слишком долгой и мучительной, а потому нецелесообразной, поэтому, согласно генеральному плану Моссовета, район был расселён в новостройки, старое жильё снесено, а на освободившемся месте началось строительство новых жилых комплексов.

Также в генплан было включено строительство новой коммунальной инфраструктуры и восьми больших и тридцати средних подземных бомбоубежищ.

Бомбоубежища рассчитываются под ядерную войну — их размещают под подземными парковками ряда жилых комплексов, чтобы обеспечить максимально быструю эвакуацию жильцов.

Жириновский не очень-то верит в перспективу ядерной войны, потому что сомневается, что руководство капстран способно пойти на рукотворное создание будущего, в котором их деньги не значат абсолютно ничего. Но вероятность ядерной войны никогда не равна нулю, поэтому лучше подготовиться.

В СССР ядерные бомбоубежища строились всегда, ещё с эпохи послевоенного Сталина, но сейчас на это начали выделять 0,7% государственного бюджета.

Отчасти это обусловлено тем, что в будущем, когда автоматизация повысит строительные мощности сверх потребностей жилищного строительства, потребуется куда-то девать армию строителей, а строительство бомбоубежищ не закончится никогда — практически невозможно, в усугубляющих всё условиях значительного прироста населения, построить достаточное количество бомбоубежищ…

— Здравствуйте, Владимир Воль!.. — приветствовала Владимира удивлённая сотрудница избиркома.

— Т-с-с… — приложив палец к губам, издал Жириновский. — Здравствуйте. Вот паспорт.

Он протянул ей паспорт, чтобы она удостоверилась, что это точно он пришёл голосовать.

Девушка приняла его паспорт и нашла его ФИО в списках избирателей.

— Вот здесь нужно поставить подпись… — шепнула она ему.

Владимир поставил подпись в нужном месте и получил бюллетень для голосования.

Зайдя в кабинку для голосования, он рассмотрел список кандидатов. На первом месте стоит Геннадий Зюганов от восставшей из пепла КПСС, за ним идёт Василий Миронов от спойлерного Народного Фронта СССР, Геннадий Орлов от доминирующей СДПСС, а замыкает список Николай Шаталов от спойлерного Советского единства.

Настоящим оппонентом Орлову здесь является только Зюганов, который сумел собрать воедино остатки дезинтегрированной КПСС и даже получить 8,5% мандатов на Съезде народных депутатов и 3% мандатов в Верховном Совете СССР.

Остальные оппозиционные партии не сумели собрать достаточно подписей, поэтому не выдвинули своих кандидатов и лишь один Зюганов, ярый оппозиционер, видящий Жириновского и его партию насквозь, сумел вступить в борьбу за президентское кресло.

Угрозы от Зюганова исходит мало, потому что слишком свежи последствия Перестройки, а также слишком хорошо люди помнят попытку государственного переворота, предпринятую высшим руководством КПСС.

Но в планах Жириновского есть одно действие, которое вырвет из рук Зюганова часть избирателей — уже при Орлове Социал-демократическая партия Советского Союза будет переименована в Социал-демократическую рабочую партию Советского Союза, с неприкрытой аллюзией на РСДРП (б).

Сути партии это не изменит, проводимая ею политика от этого не изменится, но часть избирателей, таким образом, она украдёт, потому что многие привыкли голосовать за КПСС просто потому, что так принято. Это не очень честное преимущество Зюганова, который проявил себя небезнадёжным политиком, когда, вопреки всем аргументам «против», принял волевое решение и возродил КПСС.

Его действие вызвало волну возмущения у либерально настроенной части населения, которая призывала запретить КПСС, но лишь усилила резонанс, что сыграло на руку Зюганову и привело в ряды его партии дополнительных людей.

Жириновский поставил галочку в квадрате Орлова, вышел из кабинки и прошёл к урне, где на него обратила внимание пожилая женщина в меховой шубе и серой пыжиковой шапке. Она посмотрела на него с удивлением, а Владимир лишь кивнул ей, после чего поместил свой бюллетень в урну и заспешил к выходу.

Бить его, если узнают, будут очень вряд ли, но вопросы о том, почему он не оправдал ожиданий граждан и не баллотировался на второй срок, будут, а он бы хотел этого избежать.

Да и с общественностью ему работать больше не нужно, так как он, в ближайшие годы, не собирается никуда избираться.

Он вспоминал о временах, когда работал в Таганском райисполкоме, с которого и началась его политическая карьера, с ностальгией, но бесконечно решать проблемы района было муторно — больше всего ему было неприятно иметь дело с очень медленной бюрократией того исторического периода.

Покинув избирательный участок, и дружелюбно кивнув перекуривающим у лавки мужчинам, явно, рабочих профессий, Жириновский направился домой, потому что сегодня выходной.

Боевое охранение, всё это время находящееся поблизости, ненавязчиво двинулось вслед за ним.

На крышах близлежащих домов находятся снайперы, а где-то неподалёку стоят грузовики с кунгами, делающие вид, что перевозят хлеб.

Желающих убить Жириновского, после того, как стало ясно, что он не баллотируется в президенты, поубавилось, но, несомненно, ещё полно тех, кто хочет поквитаться за всё, что он успел сделать за нынешний срок.

Он вышел на Краснопресненскую набережную и посмотрел на противоположный берег. Там строители завершают отделку набережной имени Тараса Шевченко, которую полностью перестраивают ещё с середины весны.

За стройплощадкой на берегу видны десятки строящихся объектов в Киевском районе — там тоже идёт радикальная перестройка, согласно генеральному плану, принятому Моссоветом. Но завершение реконструкции района намечено на осень следующего года — в итоге плотность населения увеличится на 65%, за счёт увеличения этажности жилых комплексов.

Бурная реконструкция идёт во всех крупных городах, что связано с потребностью в умеренном уплотнении проживания населения, реконструкции коммунальной инфраструктуры, а также в расширении улиц, так как на дорогах уже не протолкнуться от автомобилей.

Владимир прошёл мимо парка культуры и отдыха «Красная пресня» и оказался на улице 1905-го года, на правой стороне которой и находится ЖК «Красногвардеец», на четвёртом этаже которого и живут Жириновские.

Остановившись у своего подъезда, он вытащил из кармана «Сибирь-1М» и набрал командира боевого охранения.

— Алло, Сергей? — заговорил он. — Всё, отбой — уводи ребят.

— Вас понял, товарищ президент, — ответил капитан Сергей Чураков.

— Конец связи, — попрощался Владимир.

Поднявшись на свой этаж и войдя в квартиру, он облегчённо выдохнул, снял пальто, разулся и прошёл на кухню.

Галина, проголосовавшая ещё с утра, уехала на традиционную воскресную встречу офицерских жён, сын живёт в «Белеутово-7», а ещё сегодня выходной, поэтому Жириновский, которому лень ехать на дачу, решил провести время за компьютером.

Недавно он «распробовал» игру «Красный-41» — есть какая-то своя прелесть в том, чтобы расстреливать орды фашистов, упрямо прущих на тебя из каждого угла.

Скоро ожидается выход «Красного-42», где будет Сталинградская битва — разработчики обещают, что будет уровень, на котором удастся поездить на танке Т-34, а также уровень, на котором фашистов можно будет жечь пламенем из огнемётного танка ХТ-133.

Заявлено, что мясорубка на экране будет ещё кровавее, будет возможность подбивать вражеские танки и уничтожать живую силу из противотанковых ружей ПТРД и ПТРС, а также поджигать их бутылками с зажигательной смесью.

На Западе тоже очень ждут эту игру, потому что первая часть была принята восторженно, а самое главное, возникло сообщество разработчиков модификаций для игры «Red-41».

Уже есть большая модификация «Watchtower-42», в которой главным героем становится десантник США, использующий американское и японское вооружение и сражающийся на острове Гуадалканал, в 1942-м году.

Жириновский взял из холодильника вчерашние крылышки в панировке и бутылку «Дюшеса», устроился в своём кресле за компьютером и нажал на «Запуск».

Всё-таки, он пользуется привилегиями, даруемыми президенту СССР, поэтому у него дома не какой-то обычный компьютер, а ПК-2000, оснащённый начинкой из орбитальных полупроводников.

Специально для него выделили процессор на техпроцессе 0,8 микрометров, выдающий 170 МГц, со встроенным кэшем 512 килобайт, с оперативной памятью в 64 мегабайта, производимой специально для БЦВМ «Бурана», 3D-ускорителем на 8 мегабайт видеопамяти, а также жёстким диском на целых 4 гигабайта.

На Западе компьютеры сопоставимых характеристик появятся, по самым оптимистичным прогнозам, только в 1997−98 году, а в СССР, в лучшем случае, в 98–99 году, но только при условии, что со станцией «Мир-2» всё получится.

А сейчас обстановка такова, что у Владимира пусть и самый мощный персональный компьютер в мире, на ближайшие два года — точно, но реализовать весь его потенциал он не может, так как практически нет соответствующих программ, способных использовать такую мощь.

Программное обеспечение уже разрабатывается, а пока, Жириновский может наслаждаться очень приятными мыслями о том, что настолько мощного персонального компьютера нет ни у Билла Клинтона, ни у Гельмута Коля, ни у Жака Ширака, ни у Джона Мейджора и даже у Её Королевского Величества Елизаветы II.

Владимир дождался, пока загрузится операционная система «Гестола 4.0», на таких мощностях просто летающая, а затем запустил «Красный-41».

Он остановился на уровне «Вяземская операция» — загрузив сохранение, он сразу же оказался посреди леса, с винтовкой Мосина в руках. Согласно вводному тексту, главный герой находится в окружении, в отрыве от своих сил, а ещё он потерял штык, поэтому точность винтовки снижена, из-за смещения средней точки попадания.

Первое задание — найти новый штык или заменить оружие трофейным.

Жириновский выстрелил пару раз в перевернувшийся лёгкий танк Т-26, лежащий в кювете и понял, что пули летят куда-то левее и ниже. Ему стало приятно, что разработчики учли такую особенность, имевшую место в реальности, ведь винтовки в Красной Армии пристреливались со штыком, а без него настройка прицела становится неверной. Из-за этого Полевой устав РККА требует, чтобы в бой красноармейцы всегда вступали с примкнутыми к винтовкам штыками.

В игре предусмотрен ближний бой, поэтому без штыка неудобно не только стрелять, но и драться, так как, при нажатии на клавишу «У», вместо укола происходит удар прикладом.

Держа в голове факт, что надо целиться выше и правее точки прицела, Владимир начал движение по коридору, стены которого имитируют лесную чащу.

Он играет на сложности «Реализм», поэтому нельзя допускать попаданий по себе, так как это либо смерть, либо потеря 90% здоровья, но взамен враги тоже гибнут с одного попадания в туловище.

Первыми на его пути встали двое мотоциклистов Вермахта, ремонтирующих свой вышедший из строя агрегат. Два выстрела, и немцы слегли, после чего Жириновский зашёл за куст и выждал — на некоторых локациях бывает, что после перестрелки к врагу прибывают подкрепления. Так разработчики имитируют ситуацию, как будто враг слышит выстрелы.

Никто, конечно же, ничего не слышит — просто к убийству последнего врага на отрезке карты привязан триггер, срабатывающий с определённой вероятностью.

Жириновский подошёл к телам — над одним медленно крутится в воздухе иконка Kar98k.

— Нет, — решил он не идти по лёгкому пути. — Урон не тот.

Через несколько десятков метров, он обнаружил тело красноармейца, на котором был штык к винтовке Мосина, а также планшет с новым заданием — подорвать Опель-Блиц с боеприпасами.

По дороге Жириновский нашёл тайник с четырьмя ручными противотанковыми гранатами РПГ-40, но дальше продвинуться по сюжету не успел, так как зазвонил мобильник.

— Алло? — ответил он на вызов, поставив игру на паузу.

— Вольфыч, здоров! — приветствовал его Орлов. — Проголосовал?

— Здоров, Гена! — ответил ему Жириновский. — Конечно!

— И за кого? — спросил Геннадий.

— Что за вопросы ты мне задаёшь⁈ — с притворным возмущением спросил Владимир. — За Зюганова, конечно же! Ха-ха-ха!

— Я серьёзно… — сказал Орлов.

— Да за тебя, — ответил Жириновский. — Нахрена мне голосовать за Зюганова? Чтобы он своих верных номенклатурщиков по постам рассадил и за пять лет откатил нас к горбачёвскому периоду⁈

— Пойдёшь сегодня отдыхать? — спросил Геннадий.

— Нет, к сожалению, не могу, — отказался Владимир. — У меня важная работа на сегодня намечена.

— Это какая ещё? — с недоумением поинтересовался Орлов. — Ты же вчера говорил, что сегодня отдыхаешь!

— А вот появилась неотложная задача, понимаешь! — ответил Жириновский. — Мне нужно срочно вырваться из Вяземского котла, попутно уничтожив как можно больше живой силы и бронетехники противника!

— А-а-а, я понял тебя, ха-ха-ха! — сказал Орлов, засмеявшись. — Ладно, тогда не отвлекаю. До завтра.

— До завтра, Гена, — попрощался с ним Владимир и завершил вызов.

Положив мобильник на стол, он обгрыз острое куриное крылышко, запил его лимонадом, вытер руки салфеткой и снял игру с паузы.

— А теперь вы, фашистики мои ненаглядные…

*СССР, РСФСР, Москва, Кремль, Сенатский дворец, 31 декабря 1995 года*

— А ну руки убрал! — потребовал Жириновский. — Ты ещё в должность не вступил, а уже президентское имущество своими грязными ручонками лапаешь!

Орлов положил подаренную Владимиру народом Южного Йемена хрустальную статуэтку орла обратно на полку.

— Чего ты такой злой-то? — спросил Геннадий.

— Ах, сукин сын! — выкрикнул Жириновский и стукнул кулаком по столу.

На экране компьютера появилась окровавленная надпись «Ты проиграл, товарищ».

— Весь уровень заново, твою мать… — прорычал разъярённый Жириновский.

Уровень «Ржевско-Вяземская стратегическая наступательная операция», часть сюжетной арки «Битва за Москву», является самым длинным и самым тяжёлым уровнем во всей игре.

В режиме «Реализм» нет промежуточных сохранений, поэтому если умер, то умер — начинай заново.

— Мне кажется, что ты слишком серьёзно относишься к игре, — произнёс Орлов. — Сложность бы понизил, для начала.

— Это принципиальный вопрос — я всё прошёл на «Реализме» и пройду игру до конца на нём же! — заявил Жириновский.

Игра затянула его, несмотря на то, что по меркам Директора она была далеко не пределом мечтаний и в будущем будет совершенно иная графика и совсем иные масштабы.

— Как знаешь, — пожав плечами, сказал на это Орлов.

— Ладно, нужно сделать перерыв… — решил Жириновский. — Вот подонки — последний уровень… Идём на перекур.

В курилке никого не обнаружилось, потому что воскресенье, и все сейчас дома, но Жириновского выдернули из дома по причине очередной провокации на афганско-пакистанской границе.

Пакистан лихорадит из-за международных санкций, ядерная программа отброшена примерно на три-четыре года, потому что ВВП страны упал, за прошедшие годы, примерно на 25%, что вынуждает власти распределять сокращающийся бюджет более осторожно.

Уже понятно, что Пакистану не по карману ядерная программа, но он продолжает её финансировать, погружая страну в долги.

И в то же время, для отвлечения народа, президент Фарук Легари использует вооружённые провокации против Афганистана.

Афганские пограничные заставы периодически подвергаются обстрелу, а афганские пограничники стреляют в ответ.

Самый длительный эпизод взаимных обстрелов был в марте этого года, когда трое суток пакистанцы и афганцы дубасили друг по другу артиллерией.

В войну это не переросло, но ситуация показательна — власти Пакистана уверены, что настоящая линия Дюранда находится гораздо севернее её нынешнего положения. А президент Ватанджар абсолютно уверен, что линия Дюранда — это вообще не предмет для дискуссий и настоящая государственная граница Афганистана находится в другом месте и должна охватывать весь пакистанский Белуджистан и территорию племён.

И сегодня с утра снова обстрел застав со стороны Пакистана, но на этот раз сразу в четырёх местах одновременно.

В связи с этим, Жириновскому пришлось звонить Ватанджару и призывать его не поддаваться провокации и не развязывать войну.

Пакистану будет выгодно, если Афганистан нападёт первым — тогда будет легко выставить Ватанджара агрессором и получить широчайшую поддержку от США и КНР.

Владимиру удалось, в очередной раз, убедить Ватанджара, у которого уже кончается терпение.

— Афганистан и Пакистан, кстати, станут целиком и полностью твоей проблемой, Гена, — произнёс он, закуривая сигарету. — У тебя же хорошие отношения с Ватанджаром?

— Ну, мы не такие друзья, как ты с ним, но работали вместе, и он меня знает, а я знаю его, — ответил Орлов, севший на массажное кресло. — Эта штука ведь тоже станет моей?

— Вообще-то, я её на свои деньги купил, — нахмурившись, сказал Жириновский. — Но вывозить себе дороже — я при ввозе её сюда дохрена бумажек подписал, а уж при вывозе их, наверное, будет в тысячу раз больше… Ладно. Пускай остаётся — дарю.

Геннадий взял проводной пульт и включил режим «0».

— О-о-ох… — выдохнул он. — Ну, спасибо за щедрость…

— И ситуацию с бывшей ЮАР не упускай, — потребовал Жириновский. — Я буду приглядывать за обстановкой, когда определимся, что именно за должность у меня будет в ГКО, но упускать ничего нельзя. Слишком много средств и усилий вложено, поэтому надо взаимодействовать с Бутросом. Клинтон, сука, скорее всего, победит на выборах в следующем году, поэтому надо быть осторожнее — это агрессивный мерзавец, строящий из себя непонятно что.

— Да, я знаю, — ответил Геннадий. — Разберусь.

— Смотри, не обосрись, Гена, — попросил Владимир. — В твой президентский срок пройдёт строительство «Мира-2», поэтому вся слава незаслуженно достанется тебе, подонок, но считай, что это тоже мой подарок.

— Ты сам не захотел баллотироваться, — разведя руками, сказал на это Орлов. — Всем же понятно, что стоило тебе заявиться, как все голоса ушли бы в твою пользу.

Геннадий победил на президентских выборах с 69,2% голосов. Зюганов, единственный его реальный конкурент, набрал 11,9% голосов.

Шаталов набрал 10,7%, а Миронов 8,2% голосов. Это значит, что в подставных кандидатов общественность верит лишь чуть меньше, чем в настоящего Зюганова — следовательно, политика с партиями-спойлерами доказала свою эффективность.

Голосование проходило с участием целой бригады наблюдателей от ООН, в которую входили представители США, Великобритании, Франции, ФРГ, ГДР, ДРА и ряда других стран.

Жириновский готов ручаться за честность голосования и подсчёта голосов, как ручается за них генсек Бутрос-Гали — последний даже заявил журналистам, что это было самое прозрачное голосование в истории человечества.

Легитимность новоиспечённого президента подтверждена международными наблюдателями — жульничество ведь происходило задолго до голосования…

На Западе говорят, что партия СДПСС доминирует на Съезде народных депутатов, в Верховном Совете СССР и поэтому нет политического плюрализма, но это слабый аргумент.

В США, например, Демократическая партия доминировала в Конгрессе 62 года, до прошлых промежуточных выборов, когда произошла, так называемая, «Республиканская революция» или «Революция 94-го года». Это случилось при президенте-демократе, поэтому Клинтону стало тяжелее проводить свои законопроекты.

«То есть, 62 года доминирования одной партии в Конгрессе США — это нормально, а пять лет доминирования СДПСС на Съезде народных депутатов и в Верховном Совете СССР — это отсутствие политического плюрализма», — подумал Жириновский с негодованием. — «Хотя, чего это я? Это же обыкновенные лицемерные подонки с Запада…»

— Можешь спокойно спать по ночам, Вольфыч, — сказал Геннадий. — Я не подкачаю.

— А у меня и нет проблем со сном, — усмехнувшись, ответил Владимир, а затем посмотрел на часы. — Наверное, уже можно расходиться по домам — кажется, ни пакистанцы, ни афганцы не рискнут начинать войну в канун Нового года…

*СССР, РСФСР, Москва, Кремль, Сенатский дворец, 15 января 1996 года*

Жириновский внимательно рассмотрел свой новый кабинет.

Он существенно меньше президентского и обставлен гораздо скромнее, но здесь чувствуется уют.

— А я уж опасался, что мне выдадут помещение где-нибудь в Химках… — произнёс Владимир.

— У нас нет филиала в Химках, — произнёс Штерн.

— Да это я так шучу, — объяснил Жириновский. — Хороший кабинет — можно работать.

— Твоя работа будет связана, главным образом, с аффилированными с ГКО кооперативами, — сообщил ему Виктор Штерн. — Мы остро нуждаемся в твоих специфических способностях — никто лучше тебя не справляется с определением перспективности идей.

Частью работы Жириновского во время президентства было систематическое изучение присылаемых на почту идей, связанных с товарами народного потребления — в ГКО трудится целое управление, занимающееся исключительно выработкой идей для производства новых товаров.

Креативные отделы или службы имеются почти на каждом производстве, поэтому новые товары появляются систематически, но ГКО решила, что необходимо централизовать этот процесс, чтобы усилить его и сделать чуточку более предсказуемым.

От отделов и служб на предприятиях из-за этого не отказались, но верховенство над ними теперь имеет Управление инноваций, которое и возглавит теперь Жириновский.

— А на должности твоего заместителя, чем я буду заниматься? — спросил он.

— Надзор за космической отраслью, — ответил Виктор. — Ты же просил должность, на которой можно быть в курсе положения дел в космосе — пожалуйста.

— Отлично, спасибо, — поблагодарил его Владимир. — Когда приступать к работе?

— С сегодняшнего дня, — сказал Штерн. — Евгений, Стелла!

Дверь кабинета открылась, и внутрь вошли двое: парень лет двадцати, одетый в вольную интерпретацию делового костюма, и девушка лет восемнадцати-двадцати, носящая очень строгий деловой костюм.

— Это Стелла Егоровна Шаховская, — начал Виктор представление. — А это Евгений Евгеньевич Сыров.

— Здравствуйте, Владимир Вольфович, — дружелюбно улыбнувшись, приветствовала Владимира Шаховская.

— Здрасьте, Владвольфыч, — развязным тоном приветствовал его Сыров.

— У тебя какое-то органическое повреждение мозга? — нахмурившись, спросил у него Жириновский.

— Извиняюсь… — произнёс Сыров. — Здравствуйте, Владимир Вольфович.

— То-то же, — удовлетворённо кивнув, сказал Жириновский. — И кто это такие, Виктор Петрович?

— Стелла Егоровна — твой первый заместитель, а Евгений Евгеньевич — твой второй заместитель, — ответил Штерн. — Они отвечают за организацию креативного процесса в управлении и выполнение твоих поручений, разумеется.

— Замечательно, — сказал Жириновский.

— Должностная инструкция уже должна быть на твоей почте, — сказал Виктор. — Документированные процедуры разблокируются для тебя после того, как подпишешь инструкцию. На этом у меня всё — хорошего дня и до встречи.

Штерн покинул кабинет, оставив Жириновского с заместителями.

— Пока что, возвращайтесь к своим делам — кофе попейте, анекдоты потравите или чем вы там обычно занимаетесь, — сказал им Владимир. — Мне нужно изучить ДИ и ДП.

Выпроводив своих новых замов, он сел за рабочий компьютер и авторизовался в нём. Президентский профиль ему оставили, правда, деактивировав практически все полномочия и все права подписи.

Часть полномочий осталась за ним, так как он член Совета обороны СССР, но ничего президентского у него больше нет.

В этой системе сложно разобраться человеку извне, а в ЦРУ есть команда хакеров, специализирующаяся на единственной задаче — просто понять, что это такое и как получить к этому нелегальный доступ.

Но работа ЦРУ критически осложняется тем, сперва нужно получить доступ к закрытому контуру Интерсети, в которой и работает правительство, а затем как-то умудриться создать незаметное подключение.

В открытом контуре Интерсети, несомненно, уже довольно много агентов ЦРУ, потому что за всем уследить невозможно, так как пользователей слишком много, но в закрытом контуре всегда точно установленное количество контрагентов, поэтому система отслеживает все несанкционированные подключения.

Само устройство закрытого контура Интерсети позволяет отследить примерное место подключения к ней, поэтому вариант, когда к нелегалу выезжает группа захвата, примерно через десяток минут после подключения, вполне реализуем.

Но это только первый уровень защиты, а есть ведь шифрование данных и строгое разграничение доступа, поэтому вербовка мелкой сошки не даст практически ничего, а за интерсетевой активностью средних и крупных сошек внимательно следят в Пятнадцатом главном управлении КГБ.

В будущем, по мере совершенствования технологий, будут совершенствоваться и методы защиты данных, поэтому перед иностранными разведками стоит очень сложная задача — проникнуть в систему, которую охраняют компетентные параноики.

Жириновский открыл служебную почту, закреплённую за его профилем, и открыл ссылку на должностную инструкцию.

«Непривычно быть не президентом…» — подумал он, прочитав заглавие. — «Орлов, наверное, уже лопнул от вздутия собственной важности».

Инаугурация Геннадия прошла вчера, с приличествующей помпой и принятием поздравлений от первых лиц стран — даже Клинтон прислал на церемонию целого госсекретаря, потому что ему нужно понять, что собой представляет новый президент СССР и примерно прикинуть, чего от него нужно ждать.

Орлов, в глазах иностранных разведок и правительств — это тёмная лошадка.

Им известно, что он начинал свой карьерный взлёт в Афганистане, затем прославился поимкой маньяков, что лишь ускорило и без того стремительный полёт по карьерной лестнице, а затем его официальная биография резко обрывается, после чего начинается большое тёмное пятно.

Американцы знают больше, потому что у них есть некоторые подробности о деятельности Орлова в Афганистане — они точно располагают теми же сведениями, что и пакистанская ISI. Но информация это старая, мало о чём говорящая.

Изучив должностную инструкцию, Жириновский перешёл по гиперссылке, ведущей к списку доступных ему документированных процедур. По стандарту, ему нужно выучить их в течение следующих трёх рабочих дней, а по истечению этого срока сдать экзамен в электронной форме, но в присутствии уполномоченных людей из Управления аккредитации и контрольно-надзорной деятельности ГКО.

Пересдавать можно только три раза, а если провалишься, то тебя уволят.

Жириновский сам присутствует в числе авторов этой системы, но его вклад был только в самом начале, а теперь, спустя годы, система видоизменилась, стала гибче и эффективнее — теперь документооборот на 100% электронный, поэтому документ нельзя похитить физически.

Во всех рабочих компьютерах, применяемых в государственных структурах, нет средств вывода информации, кроме монитора и встроенных в него динамиков, а средства ввода ограничены только клавиатурой и мышью. То есть, по сути своей, это терминалы для оперирования информацией, хранимой в общей базе данных, с разными уровнями допуска.

Необходимости в каких-либо дискетах для переноса данных и принтерах для печати документов больше нет, поэтому вынести информацию из зданий ГКО и Совмина СССР можно только в голове.

В промышленности документооборот также является электронным, но не полностью — предприятиям, для взаимодействия с внешним миром, всё же, приходится использовать физические носители. Но это временно, потому что цифровизация продолжается теми же темпами.

Жириновский ознакомился с доступными ему документированными процедурами, отточенными годами работы — ДП 18−3 «Взаимодействие начальника управления с отделами и службами» имеет 31-ю редакцию, то есть, в ходе работы обнаруживались нестыковки, ошибки, риски и конфликты, поэтому их устраняли тематические комиссии.

Но 31-я редакция процедуры — это далеко не максимальное значение, потому что основополагающие документы ГКО улетели далеко за сотенную редакцию, потому что система не может получиться сразу совершенной и обнаруженные изъяны нужно исправлять. И благодаря внедрённой Жириновским системе, обновление редакций происходит очень быстро, без лишней бюрократической волокиты.

Правда, есть одно место в ГКО, в котором, всё же, используются бумажные документы. Это архив кодексов, должностных инструкций, документированных процедур и стандартных операционных процедур, в котором хранятся оригинальные редакции.

Риск сбоя и уничтожения всех, без исключения, систем резервного копирования, полностью исключить невозможно, поэтому, в таком случае, ГКО может обратиться в архив и восстановить последнюю версию документооборота из бумажного источника.

Всего бумажных архивов три: первый находится в Сенатском дворце, второй в бункере в горах Урала, а третий в Приморье, на секретном объекте.

Провести одновременное уничтожение всех трёх объектов противнику будет затруднительно, поэтому система неуничтожима и продолжит работу даже при катастрофическом сценарии.

Такой системы нет ни у одной страны на планете, чем Жириновский сильно гордится — это он построил.

А теперь он сам стал компонентом этой системы, причём крайне ответственным компонентом — это он будет вырабатывать новые идеи товаров народного потребления.

Документированные процедуры Управления инноваций отличаются неожиданной вольностью — наверное, при учреждении управления создатели исходили из резона, что креативность очень сложно подчинить плану…

Но процесс работы подчинён строгой последовательности этапов: приём идеи → предварительная оценка → разработка концепции → прототип → испытание → внедрение.

Внутри этапов нет никаких жёстких сроков и форм отчётности, кроме ключевых контрольных точек. Исход каждого этапа может быть только одним из трёх: принять/отклонить/переделать.

— Екатерина Георги… — начал задумавшийся Жириновский. — Ох… Ах, да, что это я?..

Секретаря у него больше нет, поэтому в приёмной никто не сидит, да и самой приёмной тоже нет — не того полёта он теперь птица.

— Эй, как вас там⁈ — громко позвал он. — Евгений, Стелла!

Первой в его кабинет вбежала Стелла Шаховская, а за ней забежал Евгений Сыров.

— Итак, товарищи, — сложив руки на животе, произнёс Владимир. — Доставайте блокноты и карандаши — сейчас мы начнём работу…

— Но, Владимир Вольфович, согласно документированной… — начала Стелла.

— А согласно Жириновскому всё будет происходить так, как я скажу! — перебил её Владимир. — Вам придётся подстраиваться под мой стиль работы, поэтому записывайте… Как вы знаете, советская промышленность уже давно и успешно производит одноразовые безопасные бритвы. Я пару раз попользовался, но потом плюнул и вернулся к своей верной «Юбилейной» за 10 рублей 60 копеек! Так дальше продолжаться не может! Хватит это терпеть!

Он купил эту безопасную бритву в Кабуле, когда его электробритва «Бердск-7» сломалась, а починить её было негде.

За «Юбилейную» он расплатился сертификатами Внешпосылторга, поэтому относится к ней с особой бережностью — она напоминает ему об афганских временах.

— А что вы предлагаете, Владимир Вольфович? — спросила Шаховская.

— Я предлагаю концепцию безопасной бритвы, изготовленной из высококачественных материалов, с удобной эргономичной ручкой, но повторяющей идею безопасной одноразовой бритвы! — заявил Жириновский. — Идея такая: станок из пластика высокого качества, с резиновыми полосами, для лучшего хвата, а головка трёхлезвийная и сменная, на несколько десятков применений. О! А степень расхода головки можно будет определить по состоянию силиконовой полоски — надо разработать подходящий тип силикона и рассчитать правильную толщину, но это не наша проблема. Наша проблема — придумать! И я придумал!

— Вы это только что придумали? — с подозрением спросил Евгений.

— Нет, конечно же! — ответил Жириновский. — Проблематика волновала меня уже давно, с момента, как я воспользовался одноразовой бритвой! Эти одноразовые бритвы — это позор! Национальное унижение советского человека! О! Я снова придумал! Женщины ведь тоже люди! Нужно разработать бритву для женщин, но не с тремя, а с четырьмя лезвиями!

— А зачем женщинам… — начал Сыров.

— Это тебя не касается, зачем оно женщинам! — перебил его Владимир. — Записали? Безвозмездно передаю будущий патент в пользу государства!

— Вы уверены, Владимир Вольфович? — с сомнением спросила Стелла.

Сомнение её объясняется тем, что если изобретение пустят в серию и производство будет сопоставимо с производством обычных бритв, то патентные отчисления легко могут превысить сотни тысяч рублей.

Но Владимиру не жалко, потому что у него и так неприлично большой ежемесячный заработок.

— Абсолютно уверен! — ответил Жириновский с решительностью. — Бегите! Оформляйте бумаги — работаем-работаем!

Его заместители засуетились и убежали исполнять поручение, а Владимир, удовлетворённо улыбнувшись, вернулся к чтению должностных инструкций.

*СССР, РСФСР, Москва, ТТЦ «Останкино», студия программы «Взгляд», 4 февраля 1996 года*

Жириновский уже давно не посещал передачу «Взгляд» — как-то не складывалось с графиком, а также он не хотел замыливаться в глазах телезрителей.

Ведущий, Александр Любимов, разлил чай по чашам и подвинул одну из них к Владимиру.

— Как бывший президент, как вы оцениваете работу товарища Орлова? — спросил Любимов.

— Он же меньше месяца на посту — как я должен оценивать его работу? — с недоумением спросил Жириновский. — Или вы говорите о том, что он успел заявить?

— Да, я имею в виду заявления товарища Орлова, — кивнув, ответил ведущий.

— Никак не оцениваю, — ответил Владимир. — Хочет понизить цены на продовольственные товары — пожалуйста! Я такую возможность рассматривал, но экономика, к сожалению, не позволяла — это могло бы нанести ей непоправимый ущерб. Но в ближайшем будущем, возможно, ситуация изменится — тенденции проявились ещё при мне.

— Это исчерпывающий ответ, благодарю вас, — поблагодарил его Любимов. — Но, всё-таки, не могу не спросить — а почему вы решили не баллотироваться в президенты во второй раз? Закон это позволяет, вы на пике своей популярности — почему?

— Надоело, — ответил Жириновский. — Когда каждый день работаешь, как одержимый, на очень ответственном посту, власть — это вещь, которая причиняет дискомфорт. Это злоупотреблять властью, смотреть, как перед тобой лебезят, преклоняясь перед твоим положением, легко, а когда работаешь… Я работал — выводил нашу страну из губительного пике, в которое нас завёл Горбачёв, поэтому не знаю, что люди находят во власти. Это тяжёлая работа — я выполнял её, смею надеяться, достойно. Результаты вы видите сами.

— Да, трудно не заметить вашу результативность, — согласился с ним ведущий. — Но мы ведь можем надеяться, что новый президент покажет себя, как минимум, не хуже?

— Геннадия Романовича я знаю уже много лет — он отличается трезвым умом и определённой степенью перфекционизма, — произнёс Жириновский. — За качество его решений я ручаться не могу, но то, что он сделает всё возможное, чтобы довести их до конца — в этом можете быть уверены.

— Что ж, это тоже весьма исчерпывающий ответ, — кивнув, сказал Любимов. — А теперь мне бы хотелось поговорить о вашей нынешней работе — до нас доходят слухи, что вы теперь трудитесь в ГКО, в Управлении инноваций…

— Да, тружусь, — подтвердил Владимир. — Работа интересная — я увлечён процессом и могу обещать вам, что скоро Советский Союз захлестнёт волна новых товаров народного потребления. И когда вы будете с удивлением изучать их, вспоминайте вот это лицо!

Он показал обоими указательными пальцами на своё лицо.

— Ваша новая работа тяжелее, чем предыдущая? — улыбнувшись, спросил ведущий.

— Ох, лучше даже не сравнивать! — махнув рукой, ответил Жириновский. — Ответственности минимум, не надо никуда постоянно ездить, с людьми разговаривать тоже практически не нужно — знай себе и изучай документы, идеи, предложения и думай, что из этого стоящее, а что лучше отбраковать!

Его идея о станке со сменными головками «выстрелила». За реализацию идеи взялся ленинградский завод «Прогресс» — модель уже прошла прототипирование и найдена перспективной, поэтому конструкторам осталось только разработать серийную модель, для чего потребуется разработать производственные схемы и подобрать подходящие мощности.

Потребуется не меньше полугода, прежде чем бритва «Ленинград III» поступит в серию, но Жириновский уже очень доволен.

В настоящий момент «Прогресс» занимается прототипированием бритвы «Ленинград IIII» предназначенной для женщин — производство наладят примерно за то же время.

Когда он предлагал в названиях цифры «III» и «IIII», он думал, что «IIII» — это ошибка, на которую придётся пойти, чтобы подчеркнуть так количество лезвий на бритве, но оказалось, что древние римляне писали цифру «4» именно в виде «IIII», а версия «IV» — это уже более позднее изобретение.

«Век живи — век учись», — подумал Жириновский.

— И чего же ждать гражданам в ближайшее время? — спросил Любимов.

— Это гостайна, поэтому я не могу рассказывать, — ответил ему Владимир. — Увидите. Но уверяю вас — такого ещё не было и с каждым годом товарное разнообразие будет только расти!

*СССР, РСФСР, Москва, Сенатский дворец, 27 февраля 1996 года*

Жириновский, следуя заведённой традиции, прохаживался по коридору, чтобы оказать невербальное давление на подчинённых — он установил, что так они работают быстрее.

Все заявки, поступившие на прошлой неделе, он обработал ещё с утра, а инноваций от него самого никто не требует, поэтому он не спешит с ними.

Но делать что-то нужно, поэтому он собрался поскорее закончить с давлением на подчинённых и идти в буфет, чтобы перекусить, попить чаю и почитать газету.

— А, вот ты где! — воскликнул, зайдя в коридор, генерал Гаськов. — Айда к Романычу!

— А что случилось? — нахмурившись, спросил Жириновский.

— Да ничего такого, — неискренне ответил Константин Эдуардович. — Ты же не слишком занят?

Очевидно, что что-то случилось, но сотрудникам Управления инноваций об этом знать не следует.

— Ладно, идём, — вздохнув, сказал Владимир.

Кабинет президента в другом крыле дворца, на третьем этаже, поэтому им пришлось прогуляться.

В кабинете Орлова собрались Штерн, Язов, Пуго, Варенников и Бессмертных.

— Наконец-то! — воскликнул Геннадий. — Чего на звонки не отвечаешь?

— В кабинете оставил мобильник, — объяснил Жириновский, пройдя к дивану. — Что-то произошло?

— На Совбезе ООН сумели продавить расширение мандата миротворцев! — ответил Орлов. — Теперь можно наступать!

— А что взамен? — напрягшись, спросил Владимир.

— Потеря «козыря», — ответил Бессмертных. — «Игра» удалась полностью.

«Игра» была начата ещё весной прошлого года — Жириновский приказал начать демонстративное сближение с Каддафи, будто бы с целью полноценно включить его в советскую орбиту, как это произошло с Ираком, Южным Йеменом и рядом других стран.

Клинтон начал всерьёз опасаться такого развития событий, поэтому ЦРУ провела операцию по вооружению берберской оппозиции, но это не принесло какого-либо успеха, так как у Каддафи всё схвачено и он послал войска и задействовал авиацию, чтобы нелояльные кланы отказались от предложенных им идей.

А просоветская Ливия — это прямая угроза проамериканскому Египту, что в случае большой войны на Ближнем Востоке грозит ненужными проблемами.

Независимая Ливия совершенно не устраивает американское руководство, ведь это часть Ближнего Востока, которую США хотят сделать проамериканской — согласно их генеральному плану по монополизации нефти.

Жириновского Ливия не интересовала, потому Каддафи слишком вёрткий и ищет безвозмездной помощи от СССР, поэтому утепление отношений и поставка 50 танков Т-72М-1, а также 100 единиц БМП-1 — это лишь «игра».

Клинтон поверил, что у СССР есть какие-то грандиозные планы на Ливию, что создало «козырь» на Совбезе ООН.

— Отлично… — удовлетворённо улыбнувшись, произнёс Жириновский.

— Теперь нам нужно всё подготовить и ждать любую провокацию со стороны Оранжевого государства, — сказал генерал Варенников.

— Они не дураки, — произнёс Владимир и покачал головой. — Думаю, теперь они станут тише воды и ниже травы. А возможно, захотят договориться.

— Может, тогда имеет смысл придумать провокацию? — спросил Валентин Иванович.

— Не нужно, — ответил на это Орлов. — Наша цель — лишить эту войну смысла. Мы уже добились этого. Если они больше не будут наступать, боясь контрнаступления миротворцев, то им остаётся только договариваться. А это значит, что миротворческая операция близка к своему финалу. Это успех.

— Это мой успех, — похвалился Жириновский. — Это я начал.

— Но закончилось-то уже при мне, — с усмешкой возразил Геннадий.

— Может и при тебе, но «игру» придумал я — это была моя идея, — произнёс Владимир. — Ты просто проследил за завершающим этапом — вот за это спасибо тебе, Романыч…

— А что делать, если они неверно поймут ситуацию и совершат провокацию на границе? — спросил маршал Язов.

— Тогда мы возьмём Блюмфонтейн, — ответил на это Орлов.

*СССР, РСФСР, Москва, Сенатский дворец, 27 февраля 1996 года*

— Вот на это посмотрите, для начала… — сказал Жириновский и положил на стол зелёную кухонную лопатку. — Ну?

— Это детская лопатка? — недоуменно спросил Евгений Сыров.

— Сам ты детская лопатка, Евгений! — нахмурившись, ответил Владимир. — Это кухонная лопатка — для жарки котлет!

— Но с ней что-то не так… — произнесла задумчивая Стелла Шаховская.

— Ладно, не буду томить, — сказал потерявший терпение Жириновский. — Это лопатка, изготовленная из силикона, а вернее…

Он раскрыл лежащую перед собой папку и прочитал в ней несколько строк.

— … из полидиметилсилоксана! — озвучил он название. — Это уже давно известный вид силикона, используемый сейчас в качестве уплотнителя в танках, подводных лодках и самолётах, для производства всяких трубок в медицинской сфере и так далее. Но никто не подумал даже, что его можно использовать вот так — по моему поручению, в одном из НИИ, где у меня есть несколько знакомых, исследовали свойства полидиметилсилоксана по указанным мною критериям и вот — пожалуйста! Лопаточка!

Он обратился к руководству Казанского завода органического синтеза, а там никто не стал возражать против серии недорогих экспериментов.

— А зачем эта лопаточка? — спросил Сыров.

— А затем, что это новое слово в кулинарии! — ответил Жириновский. — Формулу надо усовершенствовать, конечно же, оформить допуски, чтобы Минздрав изучил продукт и провёл сертификацию и тогда можно пускать это дело в массовое производство! Если удастся добиться высокого качества силикона, то можно будет получить нетоксичные, термостойкие и не пригорающие кухонные принадлежности! Эти прихватки, лопатки и формы не будут плесневеть, впитывать запахи, а самое главное, будут легко стерилизоваться!

— Если это так, то это же целая линейка продукции, — заулыбавшись, сказала Шаховская.

— Аналогов нет — я узнавал! — заявил Жириновский. — Мы первые в мире освоим производство кухонной утвари из силикона!

— Оформляем концепцию? — спросил Сыров.

— Оформляем, конечно же! — ответил Владимир. — И снова в пользу государства!

Потенциал изобретения — многие миллионы изделий в год, а экспортный потенциал оценить сложно, потому что понятия «пищевой силикон» на том же Западе ещё нет. Во всяком случае, Жириновский не сумел найти подобной информации.

— Свои соображения пришлю тебе на почту, Стелла, — сказал он. — Как сделаете — шлите ответное письмо с документами, я изучу и подпишу. Всё, вперёд — к трудовым подвигам!

Сыров и Шаховская покинули его кабинет, а он, потянувшись, включил монитор и уставился в меню паузы игры «Красный-42».

Игра выйдет только 1 марта, но у Жириновского есть доступ к её разработчикам, которые уже завершили разработку и спешно устраняют оставшиеся ошибки — они передали ему актуальную стабильную версию, скачивания которой пришлось ждать целых шесть часов.

Первая миссия — бои за Воронеж, в июле 1942 года.

Владимир уселся в кресле поудобнее и снял игру с паузы.

«Сразу же ПТРС дали — балуют игрока…» — подумал он, выстрелив из противотанкового ружья в борт танка Pz.38(t).

Графика стала существенно лучше, чем в первой части, так как лес стал напоминать лес, а не стену с текстурой деревьев, оружие более детализовано, а руки персонажа имеют больше вариантов анимации, из-за чего Жириновский в самом начале несколько минут просто стоял на месте.

Главный герой почёсывал левую ладонь, подносил ко рту папиросу и выдыхал табачный дым, проверял состояние оружия — варианты анимации, как понял Жириновский, есть под каждый вид вооружения.

Также теперь есть не только штык или приклад, а ещё и малая пехотная лопата, которую герой, при бездействии, иногда обтачивает камнем.

«Гори, сука…» — с удовлетворением подумал Владимир, стреляя по двигателю танка.

Из люков полезли танкисты, но их сразу же расстрелял пулемётчик. А затем настал удивительный момент — главный герой оставил ПТРС в окопе, вооружился СВТ-40, перемахнул через бруствер и побежал в атаку.

Остановить его нельзя, он сам бежит, но зато можно стрелять из самозарядной винтовки и колоть штыком.

«Умеют же, когда захотят!» — восхищённо подумал Владимир, заколов и оттолкнув в сторону налетевшего на него немца.

Часы за игрой текли незаметно — никаких вылетов, вопреки предупреждению, не произошло, поэтому Жириновский играл непрерывно, застряв в миссии «Сражение у Калача-на-Дону», то есть, на второй из семи.

А затем зазвонил мобильник, и он вынужден был прерваться.

— Да? — ответил он.

— Ждём на совещании по космической тематике, — сообщил ему Штерн.

— Где? — спросил Жириновский.

— В зале заседаний Совмина, — ответил Виктор Петрович. — Через пятнадцать минут.

— Буду к назначенному времени, — пообещал Владимир. — До связи.

Он завершил вызов, посмотрел на настенные часы и вернулся к игре.

Ровно через семь минут он покинул кабинет и направился в зал заседаний Совета министров СССР, расположенный в помещении между кабинетом и квартирой Ленина.

Войдя в зал на несколько минут раньше назначенного времени, он застал практически всех министров, которые, по привычке, встали.

— Уже необязательно, товарищи! — заулыбавшись, сказал он.

Орлов имел право полностью заменить Совет министров, как и руководящий состав ГКО, вернее, он мог бы попросить Верховный Совет СССР, чтобы был произведён роспуск, а затем предложить свои кандидатуры на утверждение.

Но он не стал этого делать, потому что система работает, и все на своих местах. Жириновский вообще не рекомендовал задумываться о полной или частичной замене Совмина в случае, если рост ВВП продолжает удерживаться на значении не ниже 3%.

По последним сводкам, годовой рост ВВП составляет 7,2%, а это значит, что Совмин и ГКО справляются со своей работой блестяще.

Конечно, он это говорил в полушутку, потому что критерии эффективности работы ГКО и Совмина куда сложнее и имеют характер, максимально возможно приближенный к объективности…

«Но если рост ВВП начнёт снижаться, без объяснения причин, то проблему нужно будет искать где-то в рядах ГКО и Совмина», — подумал Жириновский, сев на место по правую руку от Штерна.

— Все на месте, — отметил руководитель ГКО, рассмотрев присутствующих. — Итак, на повестке совещания вопрос о грядущем запуске ракеты «Вулкан». Юрий Павлович, вам слово.

— Здравствуйте, уважаемые товарищи, — заговорил вставший с места директор НПО «Энергия». — Я хотел бы начать с того, что у нас завершены работы над обоими базовыми блоками, то есть, «Звездой-2А» и «Звездой-2Б». Нам удалось выдержать суммарную массу в 100 тонн, поэтому можно сказать, что к запуску «Вулкана» готово практически всё. Строительство ракеты тоже практически завершено и работы укладываются в план.

Жириновский знает, что 19 января, в 06:00 по московскому времени, был произведён успешный пуск «Вулкана», который поднял на геостационарную орбиту 40-тонный спутник «Горизонт-ТРВ-М».

Этот спутник изготовлен с применением полученных на орбите компонентов, поэтому его солнечные панели дают на 25% больше энергии, равной 8 кВт, что позволяет добиться большей выходной мощности сигнала, а ещё, благодаря более высокому КПД усилителей мощности и общему снижению шумов и потерь в цепях, сигнал получается чище.

Зона вещания получилась даже больше, чем рассчитывали разработчики — устойчивый сигнал удалось поймать на 90-сантиметровую тарелку в Курске. И есть подозрение, что сигнал можно поймать на атлантическом побережье Ирландии и даже на Азорских островах.

Испытания в Берлине показали, что сигнал отчётливо ловится на 45-сантиметровые тарелки, поэтому вопрос со спутниковым телевидением в ГДР решён на полтора десятилетия вперёд.

Эгон Кренц, в связи с этим, даже выступил по государственному телевидению и очень трогательно поблагодарил Советский Союз и Владимира Жириновского за этот роскошный подарок и, одновременно с этим, триумф советской науки.

В ФРГ с этим ничего поделать не смогут, впрочем, как и во всей остальной Европе, которую практически полностью охватывает сигнал советского спутника.

Формально, этот спутник вещает только ради ГДР, а то, что он получился таким мощным и накрывает остальные страны — так это побочный эффект, ведь никто, конечно же, не ставил такой цели и это сделано ради усиления сигнала в ГДР.

Второй спутник «Горизонт-ТРВ-М» будет поднят в следующем году, снова над Кубой — Фидель Кастро сообщил, что население созрело и готово смотреть спутниковое телевидение.

Жители США, вероятнее всего, смотреть советское спутниковое телевидение на английском и испанском языках не готовы, но их никто не спрашивает и не заставляет.

— Насколько готова ракета в данный момент? — уточнил Штерн.

Семёнов обратился к папке, лежащей перед ним.

— На 88–89%, — ответил он. — Все компоненты уже доставлены на «Байконур» и сейчас происходит финальная сборка. Нам необходимо не более 23 суток, чтобы подготовить ракету к пуску.

— Что мы получим в итоге, после успешного запуска, Юрий Павлович? — спросил Жириновский.

Он редко бывает на заседаниях по космосу, в основном потому, что они редко происходят в Кремле, а лететь специально, отрываясь от работы — на такое он идти не готов.

— Ровно то, что мы обговаривали раньше, Владимир Вольфович, — ответил на это Семёнов. — Два базовых блока будут подняты на высоту 380 километров, произведут стыковку в автоматическом режиме, а затем развернут солнечные панели и активируют ядерный реактор малой мощности типа «Бук-М4». После корректировки орбиты и подъёма до 415 километров, базовые блоки будут готовы принимать экипаж, который мы планируем отправить следующим «Бураном».

— А потом снова строительство «Вулкана»… — произнёс Жириновский.

— Да, — подтвердил Семёнов. — Но после базовых блоков останутся лишь три шага до старта окупаемости станции. Напоминаю, что нам нужно поднять орбитальный док, а затем энергетический модуль, после чего начнётся отправка производственных модулей. Четыре фармацевтических и три полупроводниковых…

Это очередное изменение планов на «Мир-2» — эксперименты на «Буране» доказали возможность масштабирования выращивания белковых кристаллов феноменальной чистоты, что открыло перспективы для советской фармацевтики.

Оказалось, что Жириновский, несмотря на всю смелость своих идей, всё это время мыслил ограниченно.

Он зациклился на сверхчистых полупроводниках, но они были далеко не всем, что может дать орбита — в ГКО посчитали рентабельность и установили, что маржа с килограмма белковых кристаллов — 75–80%, тогда как с килограмма сверхчистых полупроводников — 50–55%.

Министерство внешних отношений уже оформило патент на технологию орбитального производства инсулина — в описании значится, что технология отработана на орбитальном корабле-ракетоплане «Буран», в опытно-производственной лаборатории.

Орбитальный инсулин, полученный на «Буране», уже испытан и продемонстрировал потрясающие результаты: требуемая доза ниже на 40%, а побочные эффекты, в виде гипогликемии и аллергических реакций, устранены практически полностью.

Препарат испытали на пациентах с инсулинорезистентностью и аутоиммунными реакциями на инсулин — эффект проявился практически сразу и превратил пациентов из проблемных в стандартных.

Обычно, пациентам с инсулинорезистентностью давали ударные дозы земного инсулина, что вело к тяжёлым осложнениям, но орбитальный инсулин не привёл ни к каким осложнениям и пациенты начали показывать положительную динамику.

Производство инсулина на орбите будет обходиться многократно дешевле, чем производство проводников, а ещё инсулина не нужны тонны — достаточно будет запланированной суммарной годовой мощности в 200 килограмм, произведённых в четырёх производственных модулях.

Ни у кого, кроме СССР, не было и шанса испытать и запатентовать несколько десятков методов производства инсулина на орбите, поэтому у Союза есть 20 лет доминирования на рынке.

В тех же модулях будут производиться также и сверхчистые моноклональные антитела против рака, которые показали снижение частоты побочных эффектов в три раза, интерфероны альфа и бета, позволяющие уменьшить дозировку вдвое, что убирает почти все побочные эффекты, новые антибиотики и многие другие препараты.

Исходя из этих соображений, которые озвучивались и ранее, но Жириновский уделял им мало внимания, так как не был достаточно информирован, в первый месяц президентского срока Орлова планы на «Мир-2» были радикально изменены.

Полупроводники теперь важный, но всё же вспомогательный продукт, жизненно необходимый промышленности и оборонке, но главным генератором валюты и средством для окупаемости «Мира-2» в течение трёх-четырёх лет, будет именно фармацевтика.

Без процессора из сверхчистых полупроводников люди жить могут, но вот больные диабетом, раком, СПИДом или гепатитами B и C, без сверхчистых медицинских препаратов, скорее всего, выживут, но жить будут очень паршиво. И это открывает огромный рынок, на котором СССР будет единственным поставщиком, а все остальные будут покупателями.

ГКО и МВО оценивают потенциальную прибыль в миллиарды долларов США, возможно, десятки миллиардов, в перспективе.

Но Жириновский не знал подробностей и перспектив орбитальной фармакологии, поэтому держался за полупроводники до последнего и, в какой-то степени, не желал слушать ни о чём другом.

— Товарищ Осипов, по тематике фармацевтики всё схвачено? — спросил Жириновский. — Я имею в виду, как скоро, после старта производства на «Мире-2», отечественное здравоохранение получит новейшие препараты?

Юрий Сергеевич Осипов — министр социальной защиты и труда, назначенный в начале первого президентского срока, примерно в 91 или 92 году — Владимир не помнил точно.

— К моменту первой поставки все производственные мощности будут готовы, Владимир Вольфович, — сказал Осипов. — У нас большие планы на борьбу с гепатитами, ВИЧ и некоторыми видами онкологии.

Ввиду того, что здравоохранение остаётся полностью бесплатным, советские граждане будут получать новейшие препараты бесплатно — придёт время, когда советское здравоохранение будет полностью покрываться доходами с экспорта медикаментов. Сейчас покрытие частичное — за счёт экспорта фармакопейного морфия.

— Лучше вернёмся к обсуждению орбитальной станции, — потребовал президент Орлов. — Товарищ Семёнов, мы хотим услышать от вас сведения о статусе строительства «Энергии» для запуска «Бурана» с экипажем.

Юрий Павлович вновь обратился к папке.

— Она готова на 46%, — сообщил он. — Производится ремонт уцелевших боковых блоков с прошлого пуска, поэтому работа идёт быстрее.

— Мы рассчитываем, что всё будет готово точно в срок, — произнёс Геннадий. — Ошибки непозволительны — мы близки к нашей цели, как никогда.

— А что по «Урагану»? — задал вопрос генерал Варенников.

Министр обороны пребывает под стойким впечатлением от новых тепловизоров, пробную партию которых изготовили из орбитальных компонентов, а также от новых бортовых компьютеров для авиации, запущенных в серийное производство, поэтому кровно заинтересован, чтобы «Мир-2» был поднят на орбиту как можно скорее.

И он погрузился в тематику «Мира-2» очень глубоко и больше всего его интересует проект «Энергия II», более известный под названием «Ураган» — условно полностью возвращаемый орбитальный корабль-ракетоплан.

ГКО ожидает, что «Ураган» станет основным орбитальным транспортом, так как ожидается, что стоимость его удастся довести до 250–300 миллионов рублей за пуск, а когда будут готовы метановые двигатели, над которыми ведётся интенсивная работа, стоимость пуска должна упасть до 160–190 миллионов рублей.

— Первый пуск, предварительно, намечен на вторую половину этого года, — ответил Семёнов. — У наших производственных мощностей слишком высокая нагрузка — мы уделяем «Урагану» лишь часть мощностей нашего КБ, потому что «Вулкан» и «Энергия» более приоритетны. Но значительная часть работ уже завершена и осталось только достроить корабль.

— Геннадий Романович, но «Ураган» ведь сэкономит сотни миллионов рублей! — воскликнул Варенников. — Почему мы продолжаем пользоваться «Буранами»? Им уже давно пора отправляться в музеи космонавтики!

— С «Ураганами» ещё ничего не ясно, — сказал на это Орлов. — Нам нужно дождаться первых результатов и если первая модель окажется жизнеспособной и сможет выполнять задачи на орбите, то мы закроем программу «Буран» и полностью перейдём на «Ураган».

Жириновский давно уже заметил, что есть только одна тематика, к которой одинаково неравнодушны все члены Совмина СССР — космос.

До того, как Владимир отстоял «Энергию-Буран», сначала из-за попадания в ловушку невозвратных затрат, а затем и из-за того, что разглядел потенциал, в ГКО и Совмине считали, что космос — это давно утратившая смысл гонка, которую СССР и США продолжают, потому что не могут остановиться.

Но когда в воздухе различимо запахло промышленным производством сверхчистых полупроводников, Штерн и члены Совмина СССР, «заболели» космосом: «Энергией», «Бураном», «Вулканом» и «Миром-2»…

— Я изучал все материалы и хорошо знаком с текущим статусом «Урагана» — он полетит! — заявил Валентин Иванович. — Мы спускаем миллиарды рублей псу под хвост, пока медлим с «Ураганами»!

— Юрий Павлович? — спросил Орлов, посмотревший на директора НПО «Энергия».

— Товарищ генерал в чём-то прав, но слишком категоричен в суждениях… — не очень уверенно ответил Семёнов. — Теоретически, «Ураган» не представляет собой ничего революционного, если сравнивать его с «Бураном» — всё его отличие состоит в том, что он сам по себе выступает в роли центрального блока ракеты…

— Тогда в чём проблема? — спросил Орлов.

— До первого запуска мы ничего не можем утверждать наверняка, — сказал Семёнов. — Несмотря на то, что революционных решений в «Урагане» нет, применяется принципиально новая схема — интегрируемый ракетоплан, а мы ещё не отправляли в космос ничего подобного. Поэтому я убедительно прошу не рисковать зазря и дождаться хотя бы первого запуска. Если он завершится успехом и «Ураган» выдержит все испытания, то тогда мы поймём, что «Бурану», действительно, пора отправляться в музей. Но до этого момента — нет.

— Значит, мы будем придерживаться утверждённого плана, — сказал президент СССР. — Но нужно подумать о том, как можно выделить больше мощностей на разработку и строительство «Урагана». Если он поможет нам сэкономить миллиарды рублей, то будет преступлением затягивать его испытания.

— А я это и говорю! — заявил Варенников.

— Полностью поддерживаю, — вставил своё слово Жириновский.

— Но «Вулкан»… — начал Семёнов.

— Товарищ Штерн, — обратился Орлов к руководителю ГКО. — Возможно ли выделить средства из бюджета на расширение производственных мощностей «Энергии»?

— Нужно изучать вопрос, — ответил Виктор Петрович. — Возможно, придётся снова брать в долг у иностранцев…

— Товарищ Бессмертных — подключитесь к изучению этого вопроса, — приказал Орлов. — Нам необходимо остаться в рамках плана по «Миру-2», но, в то же время, ускорить испытания «Урагана» — дальше станет гораздо легче. С этим разобрались. А теперь, раз уж мы затронули вашу тематику, товарищ Бессмертных, то переходим к следующей теме. Как продвигаются переговоры о поставках процессоров в Индию?

— Переговоры продвигаются в предсказуемом поле — индийская сторона заинтересована, — ответил Александр Александрович. — Правда, мы никак не можем прийти к определению конкретных объёмов.

Эти переговоры с президентом Шармой и премьер-министром Рао начал ещё Жириновский — он искал тогда рынки для сбыта советских процессоров техпроцесса 1 микрометр, изготовленных из компонентов, произведённых на планете.

Процессоры не хватают звёзд с неба, но зато они чуть дешевле западных, а СССР ещё и готов предоставить скидку за крупные поставки.

— А что по заводам? — спросил Владимир.

— Соглашение практически заключено, — ответил Бессмертных. — Но мы не готовы подписывать это соглашение до того, как Индия согласится на поставку наших процессоров.

Жириновский решил, что надо поделиться с Индией, геостратегическим противником КНР, каким-никаким технологическим заделом — пусть техпроцесс на будущем заводе будет отстающим от Запада на несколько поколений, но у Индии нет даже такого — их вершиной технической мысли является техпроцесс на 5 микрометров.

А взамен Индия заплатит около пяти миллиардов долларов — за полный производственный цикл техпроцесса 1 микрометр, эквивалентный советскому.

Благодаря этому соглашению, в течение следующих 4 лет Индия превратится в региональную технологическую державу, опережая в техпроцессе Пакистан, КНР и всех остальных соседей.

«Сделка, случающаяся один раз в истории», — подумал Жириновский. — «За какие-то жалкие 5 миллиардов долларов прыжок на 4–5 поколений…»

Но это лишь один из эпизодов подкармливания врага, который исторически и географически обречён противоборствовать КНР — из этих же соображений расширяется советско-индийское военное сотрудничество, в рамках которого индийской армии поставляются новые образцы техники и вооружений.

— Форсируйте переговоры, — потребовал Орлов. — Это выгодное соглашение и нужно прояснить причины, почему индийская сторона медлит. Что ж, тогда переходим к следующему вопросу — касательно жилищного строительства…

*СССР, РСФСР, Москва, Сенатский дворец, 20 марта 1996 года*

— Будет командировка в Багдад, — сообщил Жириновскому Штерн. — Нужен независимый взгляд на реальную обстановку в Ираке.

— Есть какие-то подозрения? — уточнил Владимир.

— Никаких подозрений — только недвусмысленный намёк, что Москва смотрит, — покачав головой, ответил Виктор Петрович. — Тебе нормально слетать на пару недель и провести инспекцию?

— Да, — согласился Жириновский. — Давненько никуда не летал — развеюсь.

— Полетишь, как мой заместитель, а не как начальник Управления инноваций, — сказал Штерн. — В качестве итога командировки будет нужен подробный отчёт о положении дел в экономике Ирака. Руководитель Организации Иракской республики получит указание о полном содействии. И есть одна просьба — проверь, как у них обстоят дела с цифровизацией. Этой осенью мы начнём процедуру интеграции Ирака в общую цифровую систему. Я могу узнать всё через официальные источники, но лучше будет, если ты сам всё посмотришь — возможно, увидишь какие-нибудь изъяны.

— Письменно цели командировки укажи, чтобы я ничего не забыл, — попросил Владимир. — По списку пройдусь и проведу полную инспекцию. Но двух недель может не хватить, поэтому легко могу задержаться.

— Продлим, если потребуется, — кивнув, сказал на это Штерн. — Но сильно не задерживайся — ты нужен нам в своём управлении. Я опасаюсь, что без тебя оно утратит продемонстрированную эффективность.

У Жириновского на личном счету есть рекорд — он повысил эффективность Управления инноваций на 19%, тщательно перелопатив все документированные процедуры и внеся в них 41 изменение, из-за чего в трёх локациях необъятного Союза долго работали принтеры и утверждались новые редакции документированных процедур.

«А ведь есть такая работа у кого-то — ежедневно сидеть в бункере и ждать, когда же заработает принтер…» — подумал Владимир.

— Особую благодарность выражаю за силиконовую кухонную утварь, — поблагодарил его Штерн. — Ещё несколько таких инноваций и я ходатайствую о присуждении тебе звания Герой Социалистического Труда.

— Да зачем? — спросил Жириновский.

— За совокупность заслуг, — ответил Штерн. — Ну и за силиконовые кухонные принадлежности ты точно заслужил Ленинскую премию — от неё ты не отвертишься. Да у тебя много изобретений, за которые давно надо было дать Ленинскую… Кстати, твои одноразовые самолёты…

— Что мои одноразовые самолёты? — нахмурившись, спросил Владимир.

— Первое боевое применение в Анголе, — ответил Виктор Петрович. — Самолёт отбомбился по повстанцам неуправляемыми ракетами, обстрелял их из пушек, а затем оператор сумел вернуть его и посадить на аэродром.

— Но он же задумывался, как одноразовый… — недоуменно произнёс Жириновский.

— Жалко ему стало, — улыбнувшись, сказал на это руководитель ГКО. — В тот же день этот эрзац-БПЛА выполнил ещё три боевых вылета, получив четыре попадания в фюзеляж из пулемёта или винтовки. Решено переоборудовать остаток самолётов на хранении в такие же ударные БПЛА, поэтому жди существенную прибавку к патентным отчислениям.

— То есть, возвращение БПЛА было предусмотрено конструкторами? — уточнил Владимир.

— Разумеется, нет, — ответил Штерн. — Я не вдавался в подробности, но мне известно, что такая возможность имеется, так как всё необходимое для этого есть. Точность посадки оставляет желать лучшего, что, впрочем, никак не помешало оператору посадить самолёт трижды.

— Лучше не злоупотреблять с применением эрзац-БПЛА, — сказал Жириновский. — Это наш козырь на случай большой войны, поэтому лучше о нём никому не знать.

— БПЛА вылетал параллельно с настоящими МиГ-19 ВВС Анголы, — сообщил Штерн. — И это были боевые испытания, завершившиеся успехом — к твоей личной выгоде.

— Да, к моей личной выгоде… — согласился с ним Жириновский.

Прелесть таких ударных эрзац-БПЛА в том, что они не стоят почти ничего, обладают отличными, для БПЛА, характеристиками, ну и если их собьют, то не жалко, потому что оператор — вот он сидит, за пультом, а сгорают самолёт и электроника.

Успех в Анголе показывает эффективность этого эрзаца в качестве дешёвого вспомогательного оружия, поэтому будет по-настоящему массовая переделка, к выгоде Жириновского.

В случае войны против НАТО, у этих эрзацев появится дополнительная смысловая нагрузка, ради которой Жириновский и педалировал эту идею: когда в небо поднимутся мириады самолётов и БПЛА, НАТОвской ПВО придётся сбивать всё, что летит, потому что каждый из этих летательных аппаратов способен нанести серьёзный ущерб.

Дистанционно управляемое старьё послужит одновременно и целями-обманками, и средством для дешёвого одноразового удара, что сделает эти МиГ-17, Су-15, МиГ-19 и МиГ-21 опасным оружием, обязательным для уничтожения.

Но они лишь помогут увеличить шансы на успех ударных БПЛА Ту-301 и Ту-305.

Ту-301 пустили в серию ещё в 92 году, но в боевых действиях он участия не принимал, потому что Жириновский не мог принять риск попадания его обломков в руки потенциального противника.

Характеристики этого УБПЛА оставляют желать лучшего: боевой радиус — 800 километров, полезная нагрузка — 1600 килограмм, максимальное количество применений до выхода из строя — не более 10. Всего их произведено 900 единиц, а затем заводы перешли на следующую модификацию.

А вот Ту-305, являющийся глубокой модернизацией Ту-301, обладает боевым радиусом в 1200 километров и полезной нагрузкой в 2200 килограммов. А ещё он имеет возможность посадки на аэродром, а не приземляется при помощи парашютов, как Ту-301 — это увеличивает его максимальное количество применений до 70–80.

Ту-305 обладает усовершенствованным турбореактивным двигателем КР-21С, а также более качественным и совершенным планером, которые позволяют ему поддерживать крейсерскую скорость 1250 километров в час, что дополнительно затруднит его уничтожение силами вражеских ПВО.

ОКБ Туполева, в настоящий момент, разрабатывает новый УБПЛА, имеющий условное обозначение Ту-400 — он должен стать новым словом в сфере реактивных ударных беспилотников, потому что ожидается боевой радиус в 2000 километров, крейсерская скорость в 1500 километров в час, но полезная нагрузка сократится до 1000 килограммов. Этот УБПЛА не станет полноценной заменой Ту-305, потому что военных не устраивает «всего» тонна полезной нагрузки, поэтому ведётся также дальнейшее совершенствование Ту-305.

Жириновский велел ограничиться в модернизации более мощной электронной «начинкой», которая станет дешеветь с годами, но у Орлова другое видение, поэтому разрабатывается Ту-305М, для которого готовят усовершенствованный планер, более мощный двигатель и мощную электронную «начинку» на орбитальных компонентах.

Такой УБПЛА получится очень дорогим, поэтому массовое производство влетит госбюджету в копеечку — перед Жириновским изначально и стоял выбор между сравнительно дешёвым и массовым изделием, которое возьмёт врага числом, и более дорогим изделием, которое с большей вероятностью нанесёт врагу катастрофический ущерб. Он выбрал первый, но Орлов изменил всё и теперь готовится второй вариант.

— Но это ещё не всё — Минобороны испытал версию твоей «Фанеры» и торопит нас с развёртыванием производства, — сказал Штерн. — Как тебе вообще в голову пришла такая идея?

— Развитие уже имеющихся решений, — пожав плечами, ответил Жириновский. — Идею я бесчестно подсмотрел в разведданных из Израиля…

«Фанерой» он назвал концепцию дронов-камикадзе, наводимых с помощью ГЛОНАСС.

По конструкции этот дрон-камикадзе — «бесхвостка» с треугольным крылом, с силовой установкой в виде поршневого двухтактного двигателя АИ-78, имеющего номинальную мощность 35 кВт или 47,6 лошадиных сил.

Корпус дрона производят из прессованного полиуретана, армированного стеклопластиком, из-за чего производство легко поддаётся масштабированию — советская промышленность может обеспечить ежемесячное производство 5–7 тысяч единиц, если потребуется.

Узким местом, стоящим на пути массовости, последние несколько лет являлись двигатели АИ-78, разработанные специально для этого дрона — задействованные заводы отчитались о выходе на плановую мощность только в последний месяц президентского срока Владимира.

Официальная цель производства этих двигателей, весящих по 24 килограмма — гражданская сверхмалая авиация. Но сверхмалая авиация их так и не получит, потому что заводы, их производящие, скоро получат статус оборонных…

Жириновский, как автор идеи дрона-камикадзе заданных характеристик, потребовал назвать изделие «Герат-1», в честь города в Афганистане.

На первые испытания, состоявшиеся около трёх недель назад, он не попал, потому что ему больше не по чину, но ему сообщили о результатах, как автору.

— «Гарпия»? — уточнил Штерн.

— Она самая, — улыбнувшись, ответил Жириновский. — Но в Израиле используют её как-то неправильно — не раскрывают весь заложенный в решении потенциал…

Дрон-камикадзе «Герат-1», по заявлениям конструкторов, способен нести в себе боевую часть массой 42 килограмма и доставлять её на дистанцию до 1000 километров.

Летает он со скоростью 130–160 километров в час, на высоте около 2000 метров.

В ходе испытаний, проведённых на полигоне Сары-Шаган, десять дронов-камикадзе, запущенных из-под Омска, достигли специально построенного макета типовой военной базы НАТО и ударили по ключевым объектам.

Ни один «Герат-1» не промахнулся — все они ударили по своим целям с круговым вероятным отклонением не более 14 метров.

«Фанерой» их прозвали военные, пренебрежительно отнёсшиеся к самой идее такого оружия — они узнали, что при изготовлении планера испытательных образцов применялась обычная фанера, обклеенная стекловолокном.

Но после подведения итогов испытаний отношение изменилось на резко противоположное — теперь «Герат-1» стал очень интересен и Минобороны хочет, чтобы были проведены полноценные войсковые испытания, с целью выявить все имеющиеся недостатки, устранить их и принять изделие на вооружение.

— Планируется производство 15 тысяч единиц в резерв, — поделился сведениями Штерн. — Себестоимость одной единицы, ориентировочно, составит 80–90 тысяч рублей.

В период президентского срока Жириновского произошла одна вещь, которую мало кто оценил должным образом — курс доллара официально сравнялся с рублём.

ГКО осознанно пошла на девальвацию рубля, чтобы выигрывать больше на экспорте и сделать импортные товары дороже — это был один из способов устранения денежного навеса. Отечественные товары в цене не изменились, а вот импорт стал дороже и ценнее для потребителей.

Но самое главное — стала выше цена внешнего долга, что работает на единство Союза — теперь республикам, пожелавшим выйти из состава, будет гораздо тяжелее расплатиться со своей частью задолженности…

Если смотреть на это с социально-экономической точки зрения, то зарплаты всех советских граждан подешевели в долларовом выражении, но это официальный курс — на чёрном рынке за 1 доллар давно уже дают по 20–30 рублей.

Также советские экспортные товары стали гораздо привлекательнее для иностранцев, поэтому СССР всё это время уверенно расширял экспорт своих традиционных товаров — нефти, газа и металла, а также ряда нетрадиционных — процессоров, зерна и сельхозпродукции.

Можно было девальвировать рубль и сильнее, но это было бы чревато более глубокой интеграцией в мировую экономику, что противоречит главной цели Жириновского и ГКО — достижению максимально возможной автаркии.

— 1% с изделия… — начал считать Владимир. — 800 или 900 рублей с произведённой единицы…

— Да, получаются огромные деньги, — кивнув, произнёс Виктор Петрович. — Так как мы планируем произвести весь требуемый объём в течение следующих двух лет, ты попадаешь в «окно».

Патентные отчисления на оборонную продукцию начисляются только в первые три года со старта производства — многие его старые идеи больше не приносят ему прибыли.

Но это не касается гражданского сектора — значительная часть его патентов будет действовать ещё 4–5 лет, в течение которых он будет продолжать получать баснословные деньги.

— На что будешь тратить эти средства? — поинтересовался Штерн.

— У меня давно зреет идея строительства какой-нибудь большой больницы, — ответил Владимир. — Наверное, отложу всё в кубышку и профинансирую строительство больницы, например, в Липецке.

— А почему именно в Липецке? — спросил руководитель ГКО.

— Захотелось… — ответил на это Жириновский. — Или не в Липецке — да где угодно. Хватит таких денег на больницу?

— Обычно они обходятся бюджету, если ты имеешь в виду не просто здание, а полную комплектность, примерно в 15–20 миллионов рублей, — ответил Штерн.

— Значит, придётся копить, — сказал Владимир. — Ничего, накоплю.

— Тебе кто-нибудь говорил, Владимир Вольфович, что ты хороший человек? — спросил Штерн.

— Каждое утро себе в зеркало говорю это, — усмехнувшись, ответил Жириновский.

*Республика Ирак, город Багдад, Республиканский дворец, 25 марта 1996 года*

Очередной министр, выступающий с докладом, зачитывал его на ломаном русском языке, что причиняло почти физическую боль Жириновскому.

— Почему он говорит по-русски?.. — тихо спросил он, наклонившись к Кусею Хусейну.

— Это из уважения к высокому гостю… — ответил тот.

— Но я владею арабским… — произнёс Жириновский, а затем поднял руку и заговорил на арабском. — Товарищ! Говори на арабском — здесь все свои!

Министр опасливо посмотрел на Саддама Хусейна, а тот коротко кивнул.

— Кхм… — кашлянул министр Гассан ат-Тикрити. — Тогда я перейду к сухой статистике — объёмы производства фисташек за прошедший квартал выросли до рекордных…

Жириновскому стало значительно лучше — арабский язык он изучал в качестве хобби, а также для того, чтобы лучше взаимодействовать с арабским миром.

Арабские лидеры, обычно, теряются, когда осознают, что Владимир ненавязчиво переходит на их родной язык, но больше всех теряются переводчики — ему приятно наблюдать эту растерянность на лицах людей.

Саддам сидит во главе стола и выглядит хмуро — Жириновскому сообщили, что в Вавилоне Хусейна ночью обвалилась стена одного из зданий, из-за халатности строителей.

Владимиру всё равно, на что Саддам тратит свою долю нефтяных доходов, но он подспудно ожидал, что эти деньги будут тратиться на что-то более рациональное, чем бессмысленный дворец в честь эго Хусейна.

А ещё Саддам тратит около трети выделяемых ему денег на заведомо нежизнеспособный проект «Вавилон» — суперпушку, теоретически способную стрелять на дистанцию до 1000 километров.

На практике же эта пушка пусть будет способна выстрелить снаряд на такую дистанцию, но только в сторону противника, так как круговое вероятное отклонение у неё исчисляется десятками километров, что совершенно несерьёзно.

Хусейн пытается оправдывать этот проект тем, что будет запускать с помощью этой суперпушки спутники на низкую околоземную орбиту, но и тут никаких перспектив, так как перегрузки ожидаются примерно 15–20 тысяч g, что не сможет перенести никакая электроника.

Но у Саддама ежегодно появляются 20% прибыли от общего объёма добываемой Ираком нефти, сугубо на личные расходы, а весь остальной Ирак живёт на 80% и доходы из других отраслей.

Владимир, на раннем этапе, советовал ему заниматься чем-то более адекватным, но в его окружении есть Джеральд Булл, канадский инженер, заразивший Саддама идеей этой самой суперпушки.

В 1991-м году Булла пытались пристрелить в Брюсселе некие неустановленные личности, а затем были арестованы детали суперпушки, ехавшие из Бельгии в Ирак.

В связи с этим, канадец бежал в Ирак, окольными путями и не без помощи ГРУ, занявшимся проблемой по приказу Жириновского, во исполнение просьбы Хусейна. Так Булл прибыл под бок своего покровителя, и до сих пор ездит ему по ушам историями о том, как можно поставить Ирак на одну ступень с США и СССР одной лишь суперпушкой…

Компоненты для этой суперпушки, в конце концов, начали производиться на мощностях Уралмаша, Баррикад и Южмаша, но за твёрдую валюту, по заказу Саддама Хусейна.

Это производство ради производства, ведь плодов от этого труда не будет, но деньги Саддам платит настоящие, вырученные с продажи его доли нефти, поэтому Владимир и не настаивает на том, чтобы Хусейн сворачивал работы над проектом «Вавилон».

«Ну, мечта у него такая — он верит в неё абсолютно», — подумал Жириновский, посмотрев на хмурого Саддама. — «А мы на этом цинично зарабатываем».

Заседание шло своим ходом: министры отчитывались об успехах в народном хозяйстве Ирака, который, действительно, делает определённые успехи, благодаря более совершенной системе управления и модернизации промышленности.

Единственным главным поставщиком практически всего в Ирак является СССР, поэтому всё это происходит с помощью его промышленности и ресурсов.

Саддама Хусейна всё устраивает — он имеет формальную власть, влияет на политику, все демонстративно слушаются его, а ещё он один из богатейших людей на планете, так как его годовая чистая прибыль — 1,5 миллиарда долларов США.

Это меньше, чем он мог, теоретически, присваивать раньше, но теперь он, по его мнению, получает деньги стабильно, в стране, которая развивается и модернизируется, не грозя, с минуты на минуту, скатиться в пучину повального голода и экономического кризиса.

По оценке КГБ, до вторжения в Кувейт, Хуссейн имел лично до 1 миллиарда долларов чистой прибыли, с несколькими «хлебными» годами, когда он выводил по 2–3 миллиарда, но после наложения санкций доход сократился до 200–300 миллионов, что он очень хорошо почувствовал, но после начала сотрудничества с СССР его личные доходы неуклонно росли, вместе с увеличением объёмов нефтедобычи.

В настоящий момент — 1,5 миллиарда, но объёмы нефтедобычи растут всё значительнее с каждым годом, а технологии в нефтяной отрасли становятся совершеннее, поэтому доля Хусейна будет становиться только жирнее.

«Он хотя бы себе признаётся, что продал мне свою страну за какие-то там деньги?» — задумался Жириновский.

Владимир запланировал для Ирака кое-что плохое — кровопролитную войну против США. Вернее, это США запланировали её, но Владимир не будет мешать им её начать, из геостратегических соображений, поэтому на Ирак, в будущем, обрушатся тяжёлые беды.

Не допустить эту войну можно, но США никогда не откажутся от своих планов и это приведёт к эскалации Холодной войны — Жириновский не хотел бы реальной эскалации, сродни Карибскому кризису или Ядерному кризису 1983 года.

Сейчас ситуация стабильна, но все очень устали, всё идёт не так, как все планировали, поэтому эскалация может закончиться очень печально для всех участников.

Жириновский не может рисковать всем, поэтому должен позволить американцам унизить СССР в Ираке.

«Но кто именно будет унижен — мы ещё посмотрим», — подумал он.

В этом контексте, вторжение в Ирак неизбежно — СССР не может себе позволить рисковать.

Такую цену должен заплатить иракский народ, чтобы не допустить или, хотя бы, отдалить Третью мировую войну.

— Всё, достаточно, — остановил Хусейн последнего выступающего министра. — Я думаю, наш дорогой гость проголодался, поэтому, Владимир, прошу тебя пройти в обеденный зал — мы накрыли в честь тебя шикарный стол!

— Премного благодарен, друг мой, — улыбнувшись, ответил ему Жириновский.

Просто так пройти в обеденный зал нельзя, поэтому его сопроводила целая процессия из министров и гвардейцев.

«Саддам, как я вижу, всё так же обожает представления», — констатировал Владимир.

— Я испытывал недавно новые танки, переданные тобой, — поделился с ним президент Ирака. — Они настолько мощны, что я до сих пор под впечатлением, Владимир — правду ли говорят, что у американцев нет ничего сравнимого?

— По известным мне данным, у них нет ничего подобного Т-80УД-2, — ответил ему Жириновский. — Но они активно разрабатывают новое танковое орудие. Подробности мне неизвестны, но я точно знаю, что это будет орудие калибра 155 миллиметров. Когда оно будет закончено и как скоро поступит в войска — неизвестно.

— Они обречены отставать от тебя, Владимир! — заулыбавшись, воскликнул Саддам. — Я убеждён, что честь дружбы с тобой мне ниспослал Всевышний!

— Не исключено, — не стал с ним спорить Жириновский.

В обеденном зале всё уже было готово — стол ломится от роскошных блюд, а обслуга стоит на своих местах, в готовности немедленно услужить.

— Присаживайся, мой дорогой друг! — подвинув стул, попросил Хусейн.

Владимир сел за стол и положил белоснежную салфетку себе на колени. Остальные участники обеда расселись по своим местам.

Саддам сел во главе стола, а Кусей справа от Владимира. Министры расселись в строгом соответствии с врождённым или привитым чувством ранга.

Президент Ирака лично наложил в тарелку мясо фаршированного ягнёнка и несколько кебабов, после чего передал её Жириновскому.

— Угощайся, Владимир! — сказал он. — Я так рад, что ты приехал лично!

— Теперь я тоже рад, Саддам, — приняв тарелку, ответил Жириновский. — Благодарю за столь тёплый приём…

Хусейн довольно улыбнулся и подал жест одному из ожидавших сигнала официантов, чтобы тот обслужил его.

— М-м-м… — издал Владимир, распробовав нежное мясо ягнёнка.

Далее он отведал местное блюдо — бириани, то есть, рис с бараниной, курицей и сухофруктами, политый соусом, приготовленным не без применения шафрана.

«Теперь я понимаю, почему тут все такие упитанные», — подумал Жириновский, жуя рис с мясом. — «Командировка началась просто отлично — пусть так и продолжится».

*Республика Ирак, мухафаза Анбар, военный полигон «Бит Нергал», 29 марта 1996 года*

3-й полк 1-й дивизии «Баирум» марширует по плацу, а Жириновский сидит за столом под навесом и попивает гранатовый сок.

Это завершающий этап четырёхдневной инспекции армии, после которого он займётся МВД Ирака.

Первым делом, Владимир проверил документацию и быстродействие системы электронного учёта материальной части в Управлении тыла Министерства обороны Ирака, а затем выбрал случайные склады, на которые съездил лично и удостоверился, что данные бьются.

Затем он взял с собой самого Саддама Хусейна и посетил двенадцать случайных воинских частей, для оценки их состояния — чтобы никто не успел приготовиться, он летал на места на вертолёте.

Саддам нашёл идею внезапных рейдов отличной, поэтому с энтузиазмом помог Владимиру с инспекциями.

Армия у Ирака почти полностью призывная — лишь 15% подразделений состоят исключительно из профессионалов, но «Редум», то есть, гвардия, состоит из профессионалов на 100%.

В целом, Жириновскому понравилось то, что он увидел — несение службы проходит практически образцово, что обусловлено исключительной муштрой, налаженной лучшими советскими офицерами.

Техника в исправном состоянии, коррупция на беспрецедентно низком уровне, а командный состав отобран из лучших и готовит личный состав без послаблений и пренебрежений — иракская армия готова к войне, как никогда.

Согласно оценкам аналитиков, всё это никак не повлияет на решимость США, потому что американцы видели иракскую армию во время «Бури в пустыне» и теперь им сложно представить, что Ирак способен выставить против них принципиально новую армию, готовую воевать на совершенно другом уровне и до самого конца.

— Ну, как вам? — спросил Кусей, сидящий рядом с Жириновским.

— Я вижу результаты, — ответил тот. — Примерно такой уровень подготовки и нужно сохранить на ближайшие десять-пятнадцать лет. Я представлял себе новую армию Ирака именно такой, когда это только начиналось — вы молодцы, но нельзя на этом останавливаться.

К Кусею подошёл какой-то полковник с бордовой папкой в руках.

— Вы просили подробности о наших приготовлениях к партизанской войне… — произнёс Кусей и дал полковнику знак.

Полковник передал папку Жириновскому, а тот открыл её и начал изучать содержимое.

В возможность того, что иракская армия сумеет победить американцев, никто не верит — ни в Москве, ни в Багдаде. В связи с этим, заблаговременно идёт подготовка к ведению организованной партизанской войны уже после того, как последние армейские подразделения будут разгромлены, а территория Ирака захвачена.

— Моё ведомство начало строительство предложенной сети тайных укрытий и складов, — сказал Кусей.

— Да, я вижу… — кивнув, произнёс Жириновский.

В рапорте указано, что готовность объектов составляет только 2,5%, потому что программа «Шульму мати» только стартовала. В соответствии с её замыслом, во всех городах организуется сеть тайников с оружием, боеприпасами и взрывчаткой, предназначенными для оснащения подпольных ячеек сопротивления.

Для реализации этой программы, из СССР поставляются запасы устаревшего оружия, таких образцов, как ППШ, ППС, СКС, карабины Мосина, АК, АКМ, РПД и прочие образцы вооружений из мобилизационного резерва.

В Союзе идёт реформа системы мобилизации и устаревшее оружие заменяется более не очень актуальными ПК, ПКМ, СВД, а также вариациями АК-74.

Жириновский с нетерпением и ужасом ждёт окончания разработки патрона 6,5×39 миллиметров, которая уже третий год ведётся ЦНИИточмаш, потому что если разработка завершится успехом, то это будет значить начало очередного перевооружения армии на новый калибр.

Прототипы патрона показывают впечатляющие результаты: пуля массой 8,5 грамм вылетает из ствола длиной 415 миллиметров с начальной скоростью 840 метров в секунду. Это даёт 2998 Джоулей дульной энергии, а также уверенное пробитие бронежилета 4-го класса на дистанции до 400 метров. АК-74 пробивает такие бронежилеты на дистанции до 10 метров, то есть, в упор.

Есть ещё предложение об усилении мощности перспективного патрона новым порохом прогрессивного горения, применяемым в винтовочно-пулемётном патроне калибра 6×49 миллиметров, что даст прирост скорости до 910 метров в секунду.

Правда, это никуда не годится, потому что при массе пули 8,5 грамм и начальной скорости 910 метров в секунду, получается 3519 Джоулей дульной энергии, что выше, чем у патрона 7,62×51 миллиметр НАТО. На оружие под такой патрон нужна будет совершенно иная автоматика, что увеличит вес и создаст много других проблем.

В связи с этим, было решено, что лучше оставить обычный порох, что будет дешевле и позволит решить задачу по разработке нового автомата чуть проще. Но ненамного проще, потому что 2998 Джоулей дульной энергии — это тоже очень много, что ставит конструкторов перед серьёзным вызовом.

Но на этот вызов нужно отвечать, потому что в ближайшие 3–4 года на вооружение Советской армии поступит новый стандартный бронежилет, с 4-м классом защиты, который пробивается НАТОвским патроном калибра 5,56×45 миллиметров, аналогично советскому 5,45×39 миллиметров, на дистанции до 10 метров.

Оснований считать, что в США не ответят на это новым стандартным бронежилетом, нет, а дальше ситуация будет становиться только хуже, поэтому уже сейчас необходимо принимать превентивные решения.

Это обойдётся государственному бюджету минимум в 15 миллиардов рублей, но, скорее всего, больше — пока что, сложно сказать, во сколько обойдётся налаживание производства нового патрона.

Переход на патрон 6×49 миллиметров уже стоил бюджету 11 миллиардов рублей, но ещё ничего не закончилось и полный переход завершится только к концу 1997 года.

Предпринимаются попытки перекрыть часть ущерба от перевооружения торговлей оружием на международных рынках — например, заключено соглашение с Индией, которая обязалась купить 400 тысяч ПК/ПКМ, а также 120 тысяч СВД, но в течение следующих трёх лет.

Эта сделка обещает принести 560 миллионов долларов за оружие, а также 112,5 миллионов долларов за 450 миллионов патронов.

Жириновский слышал от Орлова, что есть меморандум о намерениях, в котором зафиксировано желание индийских властей вести переговоры о приобретении автоматов АК-74/АК-74М, РПК-74, АКС-74У и боеприпасов к ним.

— Подземные ходы между укреплёнными домами — это чья идея? — спросил Владимир, продолжая читать.

— Это придумал я лично, — похвастался Кусей. — То есть, не я — немцы. Но я подсмотрел у них, через мемуары маршала Чуйкова. При обороне Познани и Берлина немцы проявили смекалку и пробивали ходы между подвалами зданий, чтобы относительно безопасно перебрасывать живую силу по всем участкам обороны, а также возвращаться на ранее занятые позиции сразу после артобстрелов.

— Это ценный опыт, — произнёс Жириновский. — Но будет хорошо, если соединяющие здания тоннели пророют специально — лучше не ограничиваться в средствах и позаботиться о том, чтобы за взятие Багдада и остальных городов враг заплатил огромную, неприемлемую, цену в живой силе. Ваш единственный шанс — это неприемлемый урон.

Он вытащил из пачки «Ростова» сигарету и прикурил её позолоченной зажигалкой.

— Для американцев тема людских потерь до сих пор крайне чувствительна, после Вьетнамской войны, поэтому нужно «раскачать» их население через тысячи и тысячи убитых американских солдат, — сказал Владимир назидательным тоном. — На поле боя вам их не победить, но нужно сделать всё возможное, чтобы погибло как можно больше их солдат. Обеспечите потери 20–30 тысяч человек за первый год войны — можно считать, что почти победили. Американское общество само сделает за вас всю работу.

— Мы уже разрабатываем изменения нашей военной доктрины — там есть место и вашему видению, — сказал Кусей. — Будет большой оплошностью не использовать опыт Вьетнамской войны против США…

— Он, большей частью, неприменим в условиях Ирака, — покачав головой, ответил на это Жириновский. — Мне на ум приходят лишь несколько концептуальных решений, которые вы можете и должны подготовить, а затем применить после завершения войсковой фазы. Тоннели мы обсудили, но нужна будет полноценная сеть, которая осложнит американцам и их друзьям по блоку их и без того очень грустную жизнь. Также нужно отрабатывать тактику «бей и беги», чтобы небольшие группы партизан пробирались в тыл врага и наносили максимальный ущерб, после чего отходили. Следующее — мины. Мы поставим вам несколько миллионов мин и инженерных боеприпасов, которые нужно будет распределить по хранилищам. Но главное, что нужно сделать — это начать интенсивную сапёрную подготовку личного состава.

— Нами уже получены все необходимые данные о тактике партизанской войны, — сообщил Кусей. — Также к нам прибыла группа военных специалистов из Афганистана, от Мохаммада Ватанджара — он направил к нам бывших моджахедов, добровольно вступивших в ряды афганской армии. Они знают очень многое о современной партизанской войне, и я считаю, что это поможет нам подготовиться лучше.

— Это очень хорошее решение, — похвалил его Жириновский.

— Отец не очень-то верит в перспективу войны против США, — произнёс Кусей. — Он ожидал, что американцы придут в течение следующих трёх-четырёх лет после «Бури в пустыне», но теперь он считает, что с каждым годом риск вторжения становится всё ниже и ниже.

— А он что, перестал смотреть западные новости? — уточнил Владимир. — Я вот смотрю и даже газеты читаю — если я не ошибся в расчётах, то тема об иракской ядерной программе, в том или ином виде, поднималась уже раз двадцать пять. Они даже притянули к этому проект «Вавилон» — некие «эксперты по ядерным технологиям» утверждают, будто суперпушка будет не спутники на орбиту запускать, а метать ядерные бомбы по всему Ближнему Востоку. А кто-то утверждает, что там и до баллистических ракет недалеко — у CNN, например, есть какие-то «надёжные источники в Ираке», которые сообщают о программе развития баллистических ракет нового поколения, на основе ракет «Аль-Хусейн». Бред, конечно, но почва готовится.

Ракета «Аль-Хусейн» — это глубокая модификация советской жидкостной одноступенчатой баллистической ракеты Р-17, являющейся усовершенствованной версией ракеты Р-11.

В отличие от Р-17, максимальная дальность которой составляет 300 километров, ракета «Аль-Хусейн» способна поражать цели на дистанции до 600 километров, но ценой этому стало сокращение полезной нагрузки до 499 килограмм.

Есть ещё у Ирака ракета «Аль-Аббас», которая является дальнейшим развитием той же линии с заявленной дальностью до 900 километров, но несёт всего 250–300 кг полезной нагрузки, что делает её практически непригодной для доставки ядерного заряда.

Но хуже всего дела у этих ракет обстоят с точностью — круговое вероятное отклонение ракеты «Аль-Хусейн» находится в интервале 1000–2600 метров, а ракеты «Аль-Аббас» — в интервале 3000–5000 метров.

А во время Войны в Персидском заливе выяснилось, что эти ракеты кувыркаются и фрагментируются при входе в плотные слои атмосферы. Ракета «Аль-Хусейн», при обстреле Саддамом Израиля и Саудовской Аравии, вообще делилась на фрагменты, что не было предусмотрено конструкторами — это разрушение ракеты сыграло с расчётами ПВО злую шутку, так как приходилось выбирать, какой именно обломок сбивать.

Это технологический и стратегический тупик — на таких ракетах что-то хорошее не построишь, хотя Джеральд Булл считает иначе и работает сейчас над новым обтекателем для «Аль-Аббаса», который должен дать ещё 80–100 километров прироста к максимальной дальности.

Пропагандисты США тоже считают иначе, поэтому утверждают, что Саддам Хусейн делает ядерное оружие и ракеты-носители для него, что они связывают с персональной жаждой реванша за «Бурю в пустыне», блистательно проведённую силами Коалиции.

Они делают ставку на «персонализацию зла» — Саддама Хусейна и его семью демонизируют с самого момента его вторжения в Кувейт и сейчас эта демонизация достигла хронической формы.

Ещё Джордж Буш называл Хусейна новым Гитлером, а также высказывался об имеющихся данных, свидетельствующих о разработке Саддамом ядерного оружия. Но полноценный размах поношения Хусейна официальными устами приобрели при Билле Клинтоне, который не упускает возможности уколоть Хусейна и поддерживающий его СССР в своих обличающих речах.

Самого Жириновского Клинтон тоже затрагивает, на грани оскорбления — по американской традиции, бывших лидеров стран ругать можно, но умеренно, чтобы не вызвать дипломатических последствий.

— Кусей, они хотят этой войны и готовят к ней почву, — сказал Владимир. — А я, несмотря на то, что скорблю о судьбе иракского народа не меньше, чем ты, не могу остановить их — ставки слишком высоки. Поэтому перед тобой и иракским народом стоит историческая миссия — не остановить это зло, но заставить его потерять уверенность в себе. В этот раз, если у тебя всё получится, США будет больнее. В твоих силах превратить эту войну в нечто худшее, чем Вьетнам. Ну и участие Ирана практически гарантировано, поэтому у тебя будет возможность свести счёты. Аль-Асад готов предоставить пограничную зону для поддержки сил сопротивления — он тоже понимает, что прямыми методами в этой войне не выиграть.

Сирию Жириновский от этой войны удержит, потому что эскалация войны с ней, пока что, не входит в планы США — они собираются действовать методично, страна за страной…

— Для меня всё уже давно очевидно, — произнёс Кусей. — А отец проводит свои дни в мире иллюзий. Он уверен, что американцы, узнав о том, как изменилась наша армия, передумают и не решатся нападать вновь.

Вся проблема в том, что американцы имеют очень слабое представление о том, сколько всего произошло в Ираке за прошедшие годы — качественный уровень контрразведки возрос кратно, поэтому «на земле» они могут узнать очень мало, а это значит, что у них есть лишь кадры видовой разведки с самолётов и спутников-шпионов.

И видовая разведка может показать лишь то, что у Ирака стало больше танков, самолётов, а также новых воинских частей, но этим напугать США нельзя — то, что могло бы их напрячь или заставить задуматься, со спутника увидеть нельзя…

— Придёт время, и ты станешь новым президентом, — пообещал Жириновский. — Но перед этим ты должен стать правой рукой своего отца, которой он нанесёт американцам сокрушительный ущерб. Если оправдаешь мои ожидания, то можешь рассчитывать на то, что СССР никогда не откажется от Ирака и вырастит из него самую сильную страну на Ближнем Востоке. Но ради этого придётся пережить ад на земле.

— Я справлюсь, — уверенно заявил Кусей.

— Рассчитываю на это, — произнёс Владимир и по-отечески улыбнулся ему.

*СССР, РСФСР, Москва, Кремль, Сенатский дворец, 15 апреля 1996 года*

Совет обороны СССР заседает в полном составе — на этот раз заседание решено провести в ленинском зале заседаний.

Жириновский неоднократно думал о том, что сам Владимир Ленин проводил здесь, именно здесь, заседания СНК во время Гражданской войны, а затем Иосиф Сталин заседал тут во время Великой Отечественной войны.

Это то самое место, без особых изменений — тут чувствуется неразрывная преемственность с лидерами прошлого.

— … армия находится в образцовом состоянии, что я считаю важнейшим фактором выживаемости Ирака, как государства, — продолжал Владимир свой доклад. — Несмотря на то, что её численность сократилась с 950 тысяч до 650 тысяч человек личного состава, общая боеспособность, согласно критериям ГКО, оценивается как очень высокая и можно с уверенностью утверждать, что армия Ирака способна выполнить оборонительные задачи лучше, чем она же, но по состоянию на 1990-й год.

Стоимость обслуживания армии, несмотря на существенное сокращение численности личного состава, не только не уменьшилась, но и увеличилась на 15%: каждый солдат стоит дороже, военная техника стала качественнее и дороже в обслуживании, развёрнута на полную мощность программа подготовки ополчения, а также продолжаются программы закупки вооружений у СССР.

Резко возросшая стоимость иракских солдат обусловлена тем, что полным ходом идёт оснащение личного состава средствами индивидуальной бронезащиты — бронежилетами 6Б5–12, планово снимаемыми со снабжения Советской армии, так как советские военнослужащие скоро начнут получать бронежилеты 6Б10.

ГКО выставила гособоронзаказ специально для Ирака, поэтому производство бронежилетов 6Б5–12 не будет прекращено до тех пор, пока войска союзного государства не будут насыщены новым СИБ.

Отличие 6Б5–12 от 6Б10 состоит, главным образом, в более высокой эргономичности новой модели и более высоком классе бронезащиты фронтальной и тыловой бронеплит. Бронеплита бронежилета 6Б5–12 способна удержать стандартную пулю из АК-74 или АКМ, но пасует против пули 5,45×39 миллиметров повышенной пробиваемости, а бронеплита бронежилета 6Б10 разработана специально для противодействия бронебойным малоимпульсным пулям.

Ввиду того, что бронебойный патрон калибра 5,45×39 миллиметров незначительно превосходит НАТОвский бронебойный патрон калибра 5,56×45 миллиметров, признана актуальность данного типа бронезащиты в боях против мотострелковых подразделений потенциального противника и бронежилет рекомендован к принятию на вооружение.

Но это ещё не всё — иракская армия избавляется от АКМ, передавая их на склады будущих партизан и ополченцев, при этом переходя на АК-74М, поставляемые из СССР по отдельному гособоронзаказу.

— С армией в Ираке полный порядок, как и ожидалось, но вот с гражданской администрацией, которую я инспектировал после, есть ряд проблем, — продолжил Жириновский. — В отдалённых регионах до сих пор сохраняется кумовство, а также назначение кадров, исходя из критерия лояльности и клановости. Таких гнилых местечек в Ираке неожиданно много, о чём я сообщил генералу армии Кусею Хусейну. Он обещал устранить выявленные и вытекающие из них неисправности до конца года. Результаты он должен будет зафиксировать в подробном рапорте.

Кусей никак не может покончить с местными кланами, которые укоренились в структуру региональной администрации и тормозят все процессы.

Цифровизация, например, успешно проведена во всех городах, но в провинции ей всячески препятствуют, потому что она рушит множество старых и проверенных схем — Жириновский сказал Кусею, что такое терпеть никак нельзя, поэтому все виновники должны быть наказаны и лишены какого-либо влияния на деятельность государства.

Народ Ирака ещё не забыл «чистки в городах», в ходе которых тысячи чиновников лишились своих постов, а им на замену встали новые функционеры, прошедшие строжайший отбор, но скоро его ждут «чистки на селе».

Города в Ираке цифровизованы и демонстрируют высокую эффективность администрирования, что положительно сказывается на промышленности, но вот сёла представляют собой старые болота, жители которых ничего не хотят менять. Вернее, жители бы хотели, но местных лидеров вполне устраивает сложившееся положение.

С чем-то подобным Жириновский сталкивался при модернизации тяжёлой и лёгкой промышленности, а также ряда других секторов экономики, но он был вынужден сюсюкать и действовать административными методами, в легальном поле, потому что массовых репрессии ему бы никто не простил.

А вот Кусей подобных ограничений не имеет, поэтому можно надеяться, что выявленные проблемы будут решены быстро, а население, привыкшее к тому, что власти не выбирают методов и нередко применяют насилие, перенесёт происходящее стоически.

— В экономику я не углублялся, но поверхностный осмотр показал, что дела, в общих чертах, соответствуют отчётам, отправляемым в Москву, — произнёс Жириновский. — Очевидно, что они могли продвинуться в сельскохозяйственном секторе гораздо дальше, сделать гораздо больше, но общая управляемость аграрными предприятиями оставляет желать лучшего, из-за имеющихся проблем с сопротивлением локальных финансовых элит.

— Значит, не зря мы тебя туда отправили, Владимир Вольфович, — заключил Виктор Штерн.

— А что вы можете рассказать о политической обстановке в Ираке? — спросил маршал Язов. — В случае второй войны против США, народ не предаст Хусейна?

— Внутренняя безопасность не позволит, — покачав головой, ответил Жириновский. — Попытки США «раскачать» население, как вы знаете, не завершились успехом — Багдад проявил пассивность, поэтому восстание провалилось. А это ведь была тщательно спланированная операция ЦРУ — сейчас что-то подобное провести в Ираке почти невозможно. Самый главный фактор, препятствующий успеху подстрекательств к волнениям — это та великолепная сказка, которую мы подсунули населению Ирака…

Хусейн был вынужден уступить воле своего покровителя и начать выполнять программу по «демократизации», которая, на поверку, есть сущее шарлатанство, но зато очень правдоподобное.

Иракцы самостоятельно выбирают себе руководителей низового уровня — руководителей деревень, городков и районов, что считается вершиной демократии на Ближнем Востоке, а всё, что выше, назначается парламентом, который полностью подконтролен Саддаму Хусейну. Вернее, фактически — Организации Ирака, но номинально — Саддаму.

А Организация Ирака подчиняется ГКО СССР, являя собой «иностранный филиал», беспрецедентный в истории Советского Союза.

Официальное название Организации Ирака — Национальный Совет Безопасности, но между собой Жириновский и его команда продолжают называть это ведомство Организацией, потому что так привычнее и понятнее.

И пока реальное управление Ираком находится под контролем ГКО, на локальном уровне происходит «триумф демократии», в котором местные кланы дерутся за посты пожирнее, чтобы укрепить свои позиции и, возможно, в будущем, что-то диктовать верховной власти.

Но скоро они лишатся всего и перестанут существовать, как сколько-нибудь значимая сила, потому что впереди молниеносные репрессии, под весьма благовидным предлогом — население легко простит верховной власти истребление богатых и влиятельных бонз, оккупировавших всё ценное в регионах ещё в 80-е годы.

Это путь к максимальной централизации страны, когда население может выбирать себе каких угодно руководителей на низовом уровне, но всё самое ценное будет находиться в руках государства.

Главным отличием от модели государственного капитализма, построенной Жириновским в СССР, является то, что в Ираке сохранился правящий клан, который получает пятую часть от национального благосостояния.

Это верный путь к деградации режима и его неизбежному падению, в долгосрочной перспективе, но Жириновскому будет всё равно, что станет с Ираком в долгосрочной перспективе — эта страна должна выполнить своё историческое предназначение. Она должна стать очередным камнем, на который найдёт американская коса.

— Свой доклад хочу завершить одним признанием, — произнёс Владимир. — Я люблю демократию…

*СССР, РСФСР, Москва, Краснопресненский район, квартира Жириновского, 12 мая 1996 года*

Владимир подпрыгнул и схватился за турник, сразу же начав очередной подход.

— Володя, ты же уже не в том возрасте… — произнесла Галина, сидящая за столом и щёлкающая семечки.

Жириновский сделал десять подтягиваний и приземлился на пол, после чего начал ходить по комнате, размахивая руками.

— Возраст, Галя, как раз тот, — не согласился он с женой. — У меня есть амбициозная цель — я хочу пережить Зюганова! И я переживу!

Зюганов, по воспоминаниям Директора, на момент смерти самого Директора был жив и помирать не собирался, тогда как Жириновский уже три года, как был мёртв. Это уязвило самолюбие Владимира, у которого есть природная неприязнь к Зюганову, причём это у них взаимное чувство…

Употребление алкоголя Жириновский сократил до практически гомеопатического уровня — в среднем, потребляет не более трёх-четырёх рюмок в год. Но были годы, когда он вообще не пил ни грамма алкоголя.

«Кто-то в день пьёт больше, чем я за шесть-семь лет…» — подумал он, вновь подходя к турнику.

Спортом он занимается, по меркам его возраста, интенсивно — ежедневно бегает по 3–4 километра, без исключений, три раза в неделю занимается в ведомственном тренажёрном зале, а в дни отдыха поддерживает форму лёгкими упражнениями на домашних снарядах.

Единственная его проблема — он не может отказаться от курения. Это его вторая слабость, после орбитального корабля-ракетоплана «Ураган»…

Но и эта проблема, постепенно, решается, правда, совсем не им.

ЦНИИточмаш занялся непрофильной работой и разработал модель электронного испарителя, уже называемую конструкторами электронной сигаретой, пригодную для серийного производства.

ЭИ-1, то есть, электронный испаритель, модель 1, был разработан конструкторами ЦНИИточмаш очень быстро — в течение 1993 года всё было готово, но это оказалось самой простой из задач.

Сложнее был процесс разработки максимально безопасного состава для испарения, чем занялся НИИ фармакологии имени Закусова. На это ушло целых два года и первый рецепт содержал 55% пропиленгликоля, 40% растительного глицерина, 1–4% никотина, а также 1–4% воды.

Но Жириновский настоял, чтобы были найдены безопасные ароматизаторы, потому что такой рецепт будет безвкусным и не понравится потребителям.

НИИ фармакологии нашёл допустимыми только четыре варианта: ментол, ванилин, эфирное масло мяты перечной и натуральный табачный экстракт.

Министерство социальной защиты и труда идею введения новой переменной в список способов угробить своё здоровье не одобряло, но указ президента СССР «О разработке и внедрении новых средств снижения вредного воздействия табакокурения на организм человека» от 8 апреля 1991 года действует, и никто даже не думает отменять его.

А затем настал этап доклинических испытаний на животных, так как риски очень высоки — этим занялся НИИ гигиены имени Эрисмана.

Испытания показали, что примерно половина группы лабораторных мышей, против своей воли накуривавшаяся обычными сигаретами, в эквиваленте одной пачки в день для человека, умерла в течение 6–9 месяцев. На вскрытии выяснилось, что умирали они от эмфиземы лёгких, рака лёгких и сердечно-сосудистых заболеваний.

А группа, накуриваемая электронными испарителями, пусть и проявляет признаки никотиновой зависимости, но зато успешно живёт уже 18-й месяц.

Есть ещё контрольная группа, не получающая ни сигаретный дым, ни пар испарителя — эта тоже живёт успешно, но она нужна для исключения влияния каких-либо не замеченных исследователями посторонних факторов.

Мышей выбрали неслучайно — у них обмен веществ в 7–10 раз быстрее, чем у человека, поэтому все негативные эффекты от воздействия вредных веществ проявляются примерно в столько же раз быстрее.

Вскрытия отдельных особей из группы «вейперов» показывают, что никаких патологических изменений в лёгких и остальных внутренних органах нет, но обнаружились незначительные воспалительные изменения в лёгких. Гораздо более выраженными были изменения поведенческое — мыши начинали нервничать, когда испытывали нехватку никотина…

После животных настал черёд клинических испытаний, на трёх группах добровольцев — они длились полгода и полностью подтвердили результаты испытаний на животных.

Добровольцы, курившие электронные испарители, полностью удовлетворяли свою потребность в никотине, поэтому почти не испытывали позывов курить сигареты — позывы проявлялись лишь на ранних этапах.

Министерство социальной защиты и труда, изучив результаты доклинических и клинических исследователей, вынуждено было признать, что Жириновский, как всегда, был прав — это перспективное средство для снижения доли курильщиков табака в советском обществе.

А сейчас идёт процесс сертификации и стандартизации, проводимый тем же НИИ гигиены имени Эрисмана — с недели на неделю будет утверждён ГОСТ, после чего начнётся уже почти готовое к старту производство.

За время этой клинико-бюрократической волокиты, ЦНИИточмаш разработал уже шестую модель электронного испарителя, наречённую ЭИ-6. Добавили функцию регулировки разовой дозы, а также доработали капсулу с составом, сделав более удобным его извлечение и установку.

Предыдущие модели, так и не пошедшие в серию, навсегда останутся в музее ЦНИИточмаш, как немое свидетельство хода конструкторской мысли — от примитивной металлической трубки, в которую нужно было наливать жидкость шприцем, до продвинутой металлической трубки, к которой привинчивается пластиковая капсула с жидкостью.

— Ух… — выдохнул вспотевший Жириновский, приземлившись на пол. — Четвёртый подход…

— А зачем ты поставил перед собой цель обязательно пережить Зюганова? — поинтересовалась Галина, не очень внимательно смотрящая по телевизору очередную многосерийную мелодраму.

— Это дело принципа! — заявил Жириновский, разгоняя кровь по рукам. — Я же знаю, что этот подонок обязательно придёт на кладбище и посмеётся над моей могилой! Но мы ещё посмотрим, кто и над кем будет смеяться!

Владислав Листьев пытался организовать выпуск «Ангард!», пригласив Жириновского и Зюганова, но последний уклонился от приглашения, сославшись на архиважную партийную деятельность.

Тогда раздосадованный Листьев предложил на замену Аллу Пугачёву, алчущую скандальной славы, но тут уже Жириновский решительно отказался, потому что с Аллой Борисовной ему говорить не о чем.

Зюганов кто угодно, но не дурак — он знает, что Жириновский хочет пустить ему кровь в прямом эфире, чтобы пошатнуть позиции возрождённой КПСС. Поэтому-то Зюганову и невыгодно идти на «Ангард!» против Жириновского — он и не пошёл.

«Когда уже начнут продажи испарителя?» — с тоской подумал Владимир, после чего посмотрел на турник.

Ему осталось ещё два подхода, а затем он сходит в душ, поужинает и просидит до десяти ночи за телевизором.

— Ужин через час, — посмотрев на часы, сообщила Галина.

— Малой не придёт? — спросил Жириновский.

— Нет, он в своём кооперативе сегодня допоздна, — ответила жена. — Опять со своей игрой…

— Поддержала бы его, — нахмурившись, сказал Владимир. — Это будет великая игра — я испытывал раннюю версию и с нетерпением жду, когда же она выйдет. Бессмертных тоже в нетерпении, потому что у Игоря, так-то, уже есть имя на Западе — там не знают, чей он сын, но игры его обожают, потому что они коммерчески успешны. И желающих купить его «Эпоху империй» полным-полно — Сан Саныч ведёт тяжёлые переговоры, чтобы слупить с них максимальную сумму.

МВО заинтересовано в выгодной продаже прав на игры, потому что 25% от суммы гонорара в казну — это 25% от суммы гонорара в казну.

Для западных компаний это более выгодно, потому что все тяготы разработки идеи, а затем и самой игры, кадровые вопросы, аренда помещений, зарплатный фонд, электричество и налоги — это не их проблемы. Нужно лишь единовременно заплатить за права, а затем реализовывать готовую игру, как правило, с поддержкой продукта в течение следующих пяти лет.

Правда, уже неоднократно предпринимаются попытки «проникновения в СССР» — западные менеджеры хотят получить прямые контакты непосредственно с кооперативами разработчиков, но на такое никто не пойдёт, поэтому вся работа ведётся через МВО.

— Я же ему не мешаю… — сказала Галина. — Но мог бы, например, в политику податься, как ты, Володя…

— Я в политику подался совсем не от хорошей жизни, Галь, — ответил на это Жириновский. — И ты знаешь, как мне стало легче жить, когда я ушёл из неё практически полностью.

— Знаю, — кивнув, ответил ему жена. — Но эти игры — это ведь несерьёзно! Как можно строить на этом карьеру?

— Галя! — воскликнул Жириновский. — Ему уже сейчас можно в принципе не работать — он уже заработал целое состояние на «Кристаллах 2.0»!

Игорь был замотивирован разработать эту игру, поэтому у него ушло на неё всего полгода — работал он один, так как был убеждён, что это примитивная игра и он потянет, но затем включил в разработку свою будущую жену, Екатерину Сапожникову.

Впрочем, основным фактором было то, что он не захотел делиться ни с кем возможным гонораром, который обещал стать баснословным. И стал.

Бессмертных, на Западе известный как «генеральный продюсер советского геймдева», заключил сделку века с компанией «Activision, Inc», на сумму 4 960 000 долларов США, загнав им эксклюзивные права на распространение «Кристаллов 2.0» на территории США, Японии и Европы.

Это был заведомый хит, но теперь его нельзя невозбранно скопировать всяким подражателям, так как начнутся серьёзные юридические проблемы с американской компанией, которая намерена забрать себе всю прибыль с этого продукта.

— Вот в этом и беда, Володя! — обеспокоенно произнесла Галина. — А если он больше не захочет работать? Как он будет жить?

— Захочет, — уверенно ответил Жириновский. — Деньги тут не главное — тут важен сам процесс. Ты даже не представляешь степень удовлетворения, которую разработчик получает от того, что его продукт мало того, что исправно работает, так ещё и расходится в массы. Игорь в институт-то пошёл, лишь бы в армию не идти…

Но в армию он пойдёт — Владимир решил это окончательно.

Институт он закончил ещё в 1994 году, но в армию не пошёл — ему дали отсрочку по ходатайству МВО, о чём похлопотал лично Бессмертных. Отсрочка была дана всего на три года, чтобы он смог завершить «Эпоху империй» — продлевать её не будут, на чём настоял Жириновский, поэтому у Игоря осталось не так уж и много времени.

Ещё Жириновский потребовал, чтобы к Игорю не было особого отношения со стороны Минобороны, поэтому служить он отправится туда, куда возьмут.

«Если в погран, то его к себе сразу Гаськов заберёт, мерзавец — будет как у мамки за пазухой служить…» — подумал Владимир. — «Нет, так дело не пойдёт».

Он прошёл к обеденному столу и взял с него свой мобильник «Сибирь-1».

— Алло, можешь говорить? — спросил он.

— Да, могу, — ответил Гаськов. — Привет, Вольфыч.

— Привет, Эдуардыч, — приветствовал его Жириновский. — У меня в следующем году отсрочка у сына заканчивается…

— Знаю-знаю… — произнёс председатель КГБ.

— Я ожидаю, что ты не будешь подтасовывать всё так, что он попадёт в погранвойска, а оттуда в Москву, — потребовал Владимир.

— И в мыслях такого не было! — заверил его Гаськов.

— Вот врёшь мне прямо через телефонную трубку! — скептическим тоном проговорил Жириновский.

— Ладно, признаю, в мыслях было, — не стал упираться Гаськов. — Мы хотим собрать специальную научную роту из информатиков, чтобы она в казарменном режиме поработала над одним проектом…

— Никак нет! — отрезал Владимир. — В мотострелки пойдёт или в десант — пусть службу понюхает! А то, что за служба там будет, в научной роте⁈ Тот же компьютер, только чекистский!

— Ну, как скажешь, — вздохнув, сказал Константин Эдуардович. — Тогда я скажу Орлову, что отмена… Романыч, тут это…

— Ах, у вас там сговор! — возмущённо проговорил Жириновский. — Отставить сговоры! В морскую пехоту пойдёт! Или в мотострелки! Или в десант!

Ему не нужны всякие слухи об особом отношении — это повредит его репутации.

— Да, ладно-ладно… — сказал Гаськов. — А сам чем сейчас занимаешься?

— Жду ужин, — ответил Жириновский. — А ты где?

— Мы тут с Орловым в кебабной сидим, на Дзержинского, — сказал Гаськов. — Ждём заказ.

— Так приезжайте ко мне! — позвал их Жириновский. — Чего будете уличной едой давиться? Галя, у нас на ещё двоих упитанных мужчин в расцвете лет порций хватит?

— Сам ты упитан… — начал Гаськов.

— Хватит и на четверых! — со смешком ответила жена.

— Всё, встаём и по машинам! — приказал Жириновский.

— Ладно, сейчас будем, — сказал Гаськов. — Романыч, по коням…

*Оранжевое Свободное Государство, город Брандфорт, 29 мая 1996 года*

— А с духами что делать, тащ старшина? — спросил сержант Галыгин.

— А ты будто не знаешь… — раздражённо проговорил старшина Варенцов. — Всех в весёлые кунги и в тыл.

Меры по обращению с военнопленными ужесточили, поэтому больше нельзя пускать их в расход. Раньше Объединённое командование международного миротворческого контингента смотрело на аномально малое количество военнопленных сквозь пальцы, потому что не было лагерей для их содержания, но теперь этим занялось ООН, из-за чего стало обязательно брать пленных под охрану и заботливо доставлять их в тыл.

«Да и всё равно», — подумал Иван. — «До конца войны они из лагерей никуда не денутся, поэтому взял в плен — отнял у духов солдата».

Воздух воняет пластиковой гарью, облака чёрного дыма поднимаются к небесам, а вокруг руины малоэтажных зданий.

Городок Брандфорт, к сожалению, для его жителей, является одним из рубежей, взятие которого замкнёт кольцо вокруг города Блумфонтейна.

Блумфонтейн — это столица Оранжевого Свободного Государства, поэтому завладение этим городом способствует выводу этого государства из войны.

Ивану отдельно не докладывают, но он знает, что после падения режима генерал-лейтенанта Констанда Фильюна, территория ОСГ перейдёт под временное управление ООН. А ООН собирается строить тут новую государственность, по примеру Намибии и Капской республики, с демократически избранными руководителями и прочими популярными приёмами.

Что из этого выйдет, Иван не знает, но это и не его дело — его делом является создание условий, при которых Оранжевая Республика перестанет существовать, как государство, чтобы на её символических руинах ООН смогла начать строить что-то новое.

В нынешнем виде, с чёрно-белыми духами, не выдержавшими и устроившими последнюю в их новейшей истории провокацию, в ответ на которую Совбез ООН и дал добро на «принуждение к миру», ОСГ не способно к переговорам и понимает только «силовую дипломатию».

Примерно взвод пленных ополченцев, носящих военную экипировку поверх гражданской одежды, был погружен в кунги грузовиков и отправился прочь из города, а взвод Варенцова продолжил движение по улицам Брандфорта.

Хлёстко громыхнул выстрел. Боец, идущий в нескольких метрах левее Варенцова, рухнул на тротуар и закричал.

— Снайпер! — выкрикнул Иван и занял ближайшее укрытие. — Все в укрытия!

Раненого оперативно утащили с открытого пространства, а снайпер продолжил азартную стрельбу, намереваясь нанести максимум ущерба в кратчайший срок.

Но в его направлении был открыт ураганный огонь из всех стволов, а через три десятка секунд на улицу выехала БМПТ-80, отработавшая осколочно-фугасной ракетой по целеуказанию.

Полуобвалившийся частный дом, в итоге, обвалился окончательно, похоронив под собой снайпера.

На некоторое время всё стихло, но затем стрельба началась на соседней улице.

— Алексеича ранило в правую ногу, — сообщил замкомвзвода, старший сержант Пчелинцев. — Перетянули — он больше не умирает, но надо оттащить его в тыл.

— «Рубин-4», вызывает «Гагат-2», — вызвал Варенцов своего командира.

— «Гагат-2», «Рубин-4» на линии, — последовал ответ.

— У нас один трёхсотый, — сообщил Иван. — Отправляю его в тыл.

— Принято, «Гагат-2», — ответил командир роты. — Продолжайте продвижение.

— Иваныч, бери Адамыча — раненого на носилки и в тыл, — дал Иван распоряжение. — Приступайте.

Раненого, правая штанина которого пропиталась кровью, аккуратно погрузили на носилки и утащили.

— Продолжаем движение! — приказал Варенцов. — Мы должны закрепиться на стадионе не позднее, чем через три часа!

В городе были дислоцированы значительные силы противника, так как это важнейший узел для снабжения Блумфонтейна — разведка докладывала, что в Брандфорте засели минимум три батальона трансваальских добровольцев.

Из-за ограниченности сил миротворцев, Объединённое командование решило обеспечить преимущество при помощи авиации и артиллерии. Поэтому Брандфорт был практически сровнен с землёй примерно за сутки до подхода наземных сил.

«Если руководство чёрно-белых духов капитулирует, то эта затянувшаяся командировка, наконец-то, закончится», — подумал Иван, заряжая в свой НК-94 полный магазин.

Он больше не желает вооружаться ничем иным, кроме этого карабина: АК-74М его больше не устраивает, FN FAL и HK G3, которыми вооружаются некоторые миротворцы, ему тоже не нравятся, а всё потому, что у них недостаточная мощность патрона.

НК-94 бьёт точно и очень мощно, убойнее, чем СВД, поэтому противнику редко требуется больше одного попадания.

Дульная энергия пули калибра 6 миллиметров составляет 3967 Джоулей, что почти в три раза выше, чем у пули калибра 5,45 миллиметров — этого хватает, чтобы почти гарантировать смерть противника при попадании в туловище.

НАТОвские бронежилеты, которыми массово оснащаются духи, в большинстве своём являются противоосколочными и не предназначенными для удержания даже попаданий пуль калибра 5,45 миллиметров, а пуля НК-94 пробивает эту броню и тело носителя насквозь, вдребезги разбивая встречающиеся по пути кости.

Новейшие советские бронежилеты 6Б10, которые миротворцы начали получать первыми, тоже ничего не могут поделать с патроном 6×49 миллиметров, впрочем, как и с патроном 7,62×51 миллиметр, поэтому тут, будто бы, паритет.

— Константиныч, на разведку! — приказал Иван, когда взвод достиг подступов к стадиону.

Им на прикрытие направили БМПТ, поэтому успех практически гарантирован, но необходимо соблюдать порядок действий, чтобы избежать глупых и ненужных потерь.

Варенцов убеждён, что он до сих пор жив только потому, что одинаково серьёзно относится ко всем видам духов — и афганским, и югославским, и африканским…

Разведгруппа зашла на территорию небольшого стадиона, огороженного забором из сетки-рабицы и оснащённого ступенчатой трибуной.

Несколько минут ничего не происходило, а затем началась стрельба.

— Духи за трибунами!!! — сообщил сержант Михалёв. — Мы отходим!

Взвод открыл огонь по трибунам, а затем в дело вступила и БМПТ, открывшая огонь из 30-миллиметровых автопушек.

Взводный гранатомётчик отстрелялся по трибунам из РПГ-7, а спустя секунду БМПТ выпустила туда же две осколочно-фугасные ракеты.

— «Гагат-2», это «Кречет-4», — раздалось из динамика рации.

— На связи, «Кречет-4», — ответил Варенцов.

— Мы сейчас с правого фланга зайдём, по открытой местности, — сообщил командир БМПТ-80. — Духи сразу дёрнутся — как пить дать, поэтому встречайте всем, что есть! Но дай отделение на прикрытие!

— Понял тебя, «Кречет-4», — сказал Иван. — Сейчас отряжу тебе прикрытие.

Он переключился на канал взводной связи.

— Мадиич, поддержи коробочку, — приказал он. — Она сейчас пойдёт с фланга, чтобы прижечь духов — надо прикрыть.

— Понял тебя, Сергеич, — ответил сержант Клычев, командир 2-го отделения.

БМПТ заревела двигателем и направилась совершать нехитрый, но убойный манёвр, а Варенцов приказал бойцам рассредоточиться и приготовить позиции.

Случаи, когда в результате интенсивного обстрела укреплений не выживал никто из врагов, бывали, но очень редко. Большая часть дураков, до этого этапа войны, не дожила, и не имела на это каких-либо статистически значимых шансов, поэтому сейчас воюют сплошь не дураки.

А не дураки, все, без исключения, уделяют очень много внимания занятию надёжных позиций, потому что всё прекрасно понимают, итогом чего и становится их очень частое выживание даже после интенсивных обстрелов.

Отделение сержанта Клычева прошло под прикрытием корпуса БМПТ, которую начали обстреливать всё прекрасно осознавшие духи, оказавшиеся в практически безвыходной ситуации.

У них тоже была техника, но её сожгли «Грачи». Сначала была уничтожена вся ПВО, защищавшая Блумфонтейн, что было сделано с помощью «Пчёл»-целеуказателей — они навели корректируемые снаряды, которые не пожалели даже на расчёты ствольной зенитной артиллерии.

А дальше было дело техники — Су-25 совершили серию авианалётов, начисто уничтожив всю имевшуюся бронетехнику, а с той, что духи спрятали в зданиях и вывели на улицы перед штурмом, покончили те же «Пчёлы», лазерными целеуказателями подсвечивая всё, что похоже на танки, БТРы и БМП.

Штурм Брандфорта был начат только тогда, когда последняя единица бронетехники на улицах города получила 152-миллиметрового калибра снаряд в крышу башни или двигательного отсека…

БМПТ, тем временем, запустила очередную осколочно-фугасную ракету в восточную сторону трибун, а чуть погодя начала подавление из автоматических пушек.

«Вот на такие случаи и нужны были два 40-миллиметровых гранатомёта», — подумал Иван, наблюдая за ходом подавления. — «Пара сотен гранат и они бы уже побежали или показали белый флаг».

Трибуна взялась огнём, а затем чёрно-белые духи не выдержали и начали отступление в единственном возможном направлении.

Тут-то и начался сокрушительный обстрел со стороны взвода Варенцова.

Иван взял в прицел спину духа, туловище которого перетянуто двумя пулемётными лентами, сделал поправку на движение и выстрелил.

Высокоскоростная пуля врезалась примерно туда, куда он целился, пробила противоосколочный бронежилет PASGT, после чего дух рухнул на осеннюю траву.

«Сколько времени я здесь, а меня до сих пор коробит от местных сезонов…» — задумался Иван, переводя прицел на следующую жертву. — «Май в Южной Африке — это поздняя осень, а зима будет идти с июня по август…»

Он с нетерпением ждёт местной зимы, потому что температура упадёт до 5–18 градусов Цельсия, будет сухо и солнечно, а ещё будет заметно меньше растительности, потому что зима есть зима. Для местных жителей это некомфортное время года, потому что холодно, а вот для иностранцев вроде Варенцова, наоборот, идеальные условия.

Отступающие духи отстреливались, но без энтузиазма, потому что их цель сейчас — отступить на мусорную свалку, отличающуюся густой и высокой растительностью, под покровом которой можно увеличить свои шансы на уход.

А у миротворцев, штурмующих Брандфорт, нет цели уничтожить максимум живой силы противника — целью является захват города и формирование очередного звена цепи, стягивающей Блумфонтейн.

Из всего состава чёрно-белых духов, уйти смогли человек семь-восемь, а остальные полегли на стадионе или на открытом пространстве к северо-западу от него.

— Константиныч — расставь охранение! — приказал Варенцов. — Собрать оружие и боеприпасы! Раненых не добивать — перематываем и сдаём на поруки тыловикам!

Как и ожидалось, город взяли без особых проблем — духи были деморализованы интенсивной бомбардировкой и систематическими артобстрелами, а также потерей всей бронетехники, поэтому воевали против миротворцев практически без ничего.

С юга город штурмуют египтяне и малазийцы, но и с их стороны всё уже стихло, что свидетельствует об успешном завершении операции.

«Блумфонтейн, выходит, в плотном кольце, поэтому конец не за горами…» — решил для себя Варенцов.

*СССР, РСФСР, Москва, Белеутово-7, квартира Игоря Жириновского, 30 июня 1996 года*

Дверь балкона открылась и из неё вышел Владимир Жириновский, несущий блюдо с десятком палок шашлыка.

— А на балконе разве можно жарить шашлыки? — с сомнением спросил Геннадий Орлов, подвинув к себе кружку с пивом.

— На мангале — нельзя, — ответил Владимир, поставив блюдо на стол. — А в электрошашлычнице — можно.

— Я немножко отстал от передовых технологий, — признался Орлов.

— Да прикупил подарок сынку, в честь защиты дипломной работы, — ответил Жириновский. — ЭШ-1000, на 1000 Ватт, на 6 шампуров, с максимальной температурой до 250 градусов Цельсия и 10 оборотами шампуров в минуту. Вкус, конечно, совсем не тот, что с мангала, но есть можно.

— Кто производит? — поинтересовался Геннадий.

— Какой-то кооператив ГКО, — пожав плечами, ответил Владимир.

Он сел за стол и взял из блюда шампур с истекающим соком мясом. Чистая баранина, с умеренным содержанием жира и выдержанная в маринаде из соли, уксуса и томата.

— Игорь! — позвал он сына.

— Я позже подойду! — ответил тот из своего кабинета. — Начинайте без меня!

— Тогда не раньше двадцати минут! — предупредил его Владимир.

Геннадий откусил и прожевал кусок шашлыка.

— Надо будет купить себе такую же, — решил он и приложился к кружке.

Они приступили к еде. Орлов активно жевал мясо и запивал его пивом, а Жириновский выбрал в качестве напитка лимонад «Дюшес».

— Слышал я, что Блумфонтейн почти взяли… — произнёс Владимир, вилкой счищая себе в тарелку мясо со второго шампура.

— Это западные газетчики драматизируют, — покачав головой, ответил Геннадий. — А наши взяли лишь аэропорт Блумфонтейна, что даже не начало штурма. Итальянцы и французы завязли в пригородных трущобах, а египтяне, нигерийцы и ливийцы чуть ли не были разбиты на холмах Вудлендс, в северных пригородах. Это самая тяжёлая часть этой войны, Вольфыч — за этот месяц мы потеряли тридцать три человека убитыми.

— Оранжевые очень хорошо подготовили оборону? — уточнил Владимир.

— Не Зееловские высоты, конечно, но достойно, — ответил Орлов. — Мандат ООН запрещает применять авиацию, когда в зоне боевых действий находятся гражданские, а ещё он запрещает устраивать полную блокаду города, поэтому мы вынуждены обходиться корректируемыми снарядами, чего, как ты понимаешь, слишком мало.

— А дипломатические подвижки имеются? — спросил Жириновский.

— С Оранжевой Республикой — никаких, — покачав головой, сказал Геннадий. — Но вот с Трансваалем скоро начнутся переговоры в Каире. Идиоты…

— Да, идиоты, — согласился с ним Владимир.

Случай с бывшей ЮАР является эталонным примером неразрешимых проблем, неизбежно возникающих, когда идеология становится важнее, чем реальная политика.

Трансваалю и Оранжевому Свободному Государству было бы выгоднее поспособствовать прекращению войны, что ускорило бы вывод миротворческого контингента, а уже после этого, спустя пару лет, начать боевые действия, в которые ООН будет вмешаться гораздо труднее, так как это была бы классическая война.

ООН ведь не вмешивается в классические войны, ведущиеся с соблюдением военных традиций, а у Трансвааля и ОСГ были бы очень неплохие шансы, так как костяк армии и большая часть военной техники остались за ними.

При такой диспозиции, планы Жириновского на НДР Коса и Капскую Республику пошли бы прахом, так как никакие поставки оружия, боеприпасов и техники не помогут, когда противоборствующая сторона имеет превосходящую по численности и качеству армию…

Но африканеры и поддерживающие их чернокожие решили, что надо ковать железо, пока горячо, и силой принудить миротворцев покинуть ЮАР и не мешать восстанавливать целостность страны.

Возможно, их западные спонсоры видели в этом прекрасную возможность дискредитировать миротворцев ООН и через это, косвенно, пошатнуть авторитет СССР, как безусловного лидера этой миссии.

Только вот получилось так, что Оранжевая Республика лишилась около 60% военной техники, потери в живой силе исчисляются тысячами, боевой дух её армии подорван, а столица подвергается штурму.

После завершения этой фазы миротворческой миссии, ни о каких наступательных действиях на соседние страны речи идти уже не будет, так как Трансвааль останется в этом мире один.

А всё дело было именно в идеологии африканерских националистов, которые не смогли даже допустить мысли о том, что ЮАР будет временно разделена и нужно выждать, пока не уйдут миротворцы.

У международной общественности есть очень много вопросов к ходу этой миротворческой миссии, так как миротворцы уверенно завладели пальмой первенства в дисциплине причинения потерь живой силе.

Но Бутрос-Гали отлично понимает, что назад дороги уже нет и нужно доводить операцию до конца. Жириновский, ещё будучи президентом СССР, доходчиво донёс до него мысль, что ОСГ и Трансвааль служат основными источниками проблем и нужно проявить жёсткость, если целью ООН является сокращение общих потерь среди мирного населения.

В теперь уже независимых республиках потери среди мирного населения, действительно, сократились радикально, поэтому свою задачу миротворческий контингент выполняет, но вторжение в ОСГ — это, действительно, сомнительное действие, как ни посмотри.

ООН, каким бы ни был исход, понесёт дипломатический и репутационный ущерб, пусть и ради благородной цели.

А вот страны-участницы миротворческой операции в ЮАР, наоборот, больше получают, чем теряют — в основном боевой опыт в современной войне, а также военно-техническую поддержку от СССР.

Ещё при Жириновском была организована серия поставок бронетехники контингентам участвующих в операции стран: символически — по три-четыре танка, БТР или БМП, но очень значимо — с точки зрения международной репутации и закрепления безусловного лидерства в этой миссии.

СССР тоже больше получает от этой войны, чем теряет, потому что советский контингент демонстрирует наилучшую результативность в боевых действиях, успешнее всех добивается достижения оперативных целей, что работает на укрепление его и без того крайне серьёзного международного авторитета.

Ну и нельзя сбрасывать со счетов боевой опыт применения им сравнительно новых военных технологий, оттачивание новой организационно-штатной структуры и совершенствование техники на основе данных с полей сражений.

Это уникальная возможность узнать что-то новое о своей технике, причём не через вторые уста, а через первые — сражаются-то советские миротворцы, которые вернутся домой, и обобщат полученный ими опыт.

— Если договоримся с Трансваалем, то будет шанс, что война закончится с падением Блумфонтейна, — произнёс Орлов.

— Ты в этом уверен? — уточнил Жириновский.

— Не уверен, — ответил Геннадий.

Проблема в том, что африканеры имеют уникальные нравы, доставшиеся им от своих предков, буров — Англо-бурские войны показали, что захват столицы и крупных городов ничего не гарантирует, а местные крестьяне будут упорно сопротивляться, с оружием в руках.

— У Оранжевой Республики есть все шансы превратиться в смесь Афганистана с Вьетнамом, — произнёс Владимир. — Нужно будет позаботиться о том, чтобы страна стабилизировалось хоть на сколько-нибудь, а затем выводить миротворцев. Эта эпопея слишком затянулась.

— Затянулась, — согласился Орлов. — Но у нас есть план, который позволит выйти из этой ситуации не только с минимумом потерь, а ещё и с некоторыми приобретениями.

— Пап… — обратился к Жириновскому сын, вышедший в гостиную. — Ко мне друзья пришли — можно, они зайдут?

— Да пусть заходят! — ответил Владимир. — Это твоя квартира!

— А-а-а, охранение… — вспомнил Геннадий и вытащил из кармана телефон. — Сейчас пропустят.

Он набрал командира президентской охраны и приказал ему пропустить молодёжь.

Через несколько минут в квартиру вошли шестеро: четыре парня и две девушки. Есть в их внешности нечто объединяющее их — Жириновский как-то сразу понял, что это коллеги Игоря по кооперативу.

— Эм… — неуверенно изрёк высокий парень в мятой полосатой рубашке, серых джинсах и коричневых сандалиях.

Вероятно, его смутило то, что он увидел в гостиной президента СССР, с удовольствием жующего шашлык и запивающего его пивом.

— Здравствуйте… — тихо прошептала кудрявая упитанная девушка лет тридцати.

Она одета в белую блузку и синие джинсы, а обута в импортные кроссовки фирмы «Nike».

В целом, друзья Игоря одеты пусть и небрежно, но дорого — сказывается то, что их доходы, в среднем, превышают порог в 3000 рублей в месяц.

Людей с таким достатком в Союзе очень мало и большая их часть сконцентрирована в кооперативах ГКО, в госслужбе, а меньшая часть в независимых кооперативах.

— Здравствуйте, — улыбнувшись, ответил Геннадий.

— Проходите к Игорю, — приказал Владимир.

Визитёры прошли через гостиную и исчезли в кабинете Игоря, а Жириновский и Орлов вернулись к поеданию шашлыка.

Раздался характерный звон и Владимир сходил на балкон, чтобы снять готовый шашлык и заложить следующую партию.

— Может, угостишь друзей Игорька? — предложил Геннадий.

Жириновский задумался ненадолго.

— Ладно, — принял он решение и поднял со стола поднос.

В межкомнатном коридоре его встретил Игорь.

— Пап, через полчаса ещё и Катя придёт… — начал он.

— Хорошо, — ответил Владимир. — Мы с дядей Геной тогда поедем, а вы развлекайтесь или работайте — или чем вы тут занимаетесь. Вот, возьми шашлыки. На балконе ещё одна порция готовится — не забудь о ней.

— Ладно, — сказал Игорь, приняв блюдо.

— Всё, тогда мы сейчас доедим и уходим, — произнёс Жириновский-старший и вернулся в гостиную.

Сев за стол, он налил себе новую порцию лимонада и взял кусок шашлыка.

— Как доедим, надо прогуляться, — сказал он. — Тут недалеко очень хороший пруд вырыли — специально, подонки, подгадали под мой переезд…

— Надеюсь, Игорь сейчас занимается «Кристаллами 3.0»? — спросил Орлов.

— Нет, для новых «Кристаллов» ещё слишком рано, — ответил на это Владимир. — Народ ещё не отошёл от второй части. Ну и подумать надо, что нового сделать, чтобы произвести фурор…

— Я, кстати, лучший игрок в Кремле, — поделился достижением Геннадий. — Рейтинг — 3844 очка.

— Лучше бы государственными делами с таким же энтузиазмом занимался… — недовольно пробурчал Жириновский.

Его рекорд в локальной сети Управления инноваций — 1109 очков.

«Кристаллы 2.0» позволяют создать сеть учёта личных рекордов, которые собираются в список рекордсменов. И Жириновский, со своим рекордом, занимает совершенно не почётное 26-е место в рейтинге Управления.

— Это чума какая-то… — произнёс он, прожевав сочный кусок мяса. — 12,7 миллионов проданных копий — это только официальные продажи…

По решению Игоря, 95% вырученных средств были направлены на открытие компьютерных классов в сотнях школ.

Учитывая, что официальная отпускная цена за игру на носителе была назначена 30 рублей, чистая прибыль составила 165 миллионов рублей, что сделало Игоря рублёвым мультимиллионером, но существование таких не поощряется, поэтому у него не было особого выбора, кроме совершения крайне благородного поступка.

Несмотря на то, что эта жертва не освещалась публично, либералы, возглавляемые Новодворской, успешно посчитали его выручку и даже сумели выкопать информацию о том, куда именно ушли практически все деньги.

Только вот Владимир, до сих пор подписанный на все значимые либеральные издания, не обнаружил ни одной статьи о том, что Игорь Жириновский пожертвовал 156,7 миллионов рублей на компьютерные классы для школьников…

Зато вот на оставшиеся 8 миллионов Игорь купил себе большую и, откровенно говоря, не нужную кооперативную дачу близ Евпатории.

Этот объект строился с 1991 года, в те времена, когда ещё существовали независимые от ГКО строительные кооперативы — кооператоры строили эту дачу из расчёта, что удастся очень дорого продать её какому-нибудь зажиточному номенклатурщику. Но покупателей не нашлось, кооператив обанкротился, а все недостроенные объекты перешли государству в счёт выплаты долгов.

ГКО достроила дачу, а затем выставила её на продажу, взяв на себя все расходы по содержанию.

Игорь узнал о даче, всё обдумал и купил, о чём уже жалеет — он слетал в Евпаторию всего один раз, просто чтобы посмотреть на свою новую собственность…

И об этой самой даче Новодворская написала объёмную разоблачительную статью, в которой, зачем-то, подвела всё к тому, что это, на самом деле, дача Владимира Жириновского, который изощряется и легализует свои сверхдоходы через ближайших родственников.

«Либералы лают…» — подумал Владимир, допивая лимонад.

— Идём? — спросил Геннадий, доевший свою порцию.

— Идём, Романыч, — кивнув, ответил Жириновский.

*СССР, РСФСР, Москва, Кремль, Сенатский дворец, 20 ноября 1996 года*

В кабинете Виктора Штерна прохладно, потому что работает мощный кондиционер — руководитель ГКО очень не любит жару, поэтому даже отпуск проводит не на юге.

— Ну? — подобравшись, спросил Жириновский.

— Поедем, — ответил Штерн. — Если всё пойдёт по плану, то запуск будет в следующий понедельник.

— Да! — обрадованно воскликнул Владимир. — Всего неделя и…

В результате серии совещаний Совета обороны СССР, а также одного внутреннего совещания ГКО, было принято решение форсировать разработку и доводку «Урагана».

НПО «Энергия» получила максимальный приоритет в получении ресурсов и выделении производственных мощностей, благодаря чему были возведены дополнительные цеха, а штат конструкторских бюро был расширен на 260%, для чего пришлось заморозить программу по созданию авиационно-космической системы «Спираль».

Проект воздушно-космического бомбардировщика Ту-2000, разработка которого практически остановилась при позднем Горбачёве, при раннем Жириновском чуть не остановилась окончательно, но ОКБ Туполева повезло, что была подана идея использовать его в роли самолёта-разгонщика для проекта «Спираль».

Параметры готового, на тот момент, на 28% самолёта оказались вполне устраивающими конструкторов НПО «Молния», а именно Глеба Евгеньевича Лозино-Лозинского, ответственного за «Спираль».

К середине 1995 года Ту-2000РМ, как нарекли самолёт-разгонщик, завершили и начались лётные испытания, но теперь он поставлен на паузу, а конструкторов и производственные мощности временно перевели на тему «Урагана».

«Спираль» — это очень старая программа, на которую США уже начало искать ответ в виде реанимации своих ещё более старых программ вроде X-20 Dyna-Soar. Теперь это стало им очень интересно, ведь ЦРУ провело какую-то масштабную работу и получило приблизительные данные о характеристиках самолёта «Космос-1864».

Им известно, что гиперзвуковой орбитальный самолёт самостоятельно приземлился на Байконуре, что зафиксировали американские спутники-шпионы — у них есть видеозапись с орбиты, которая даёт очень много пищи для размышлений.

Олдрич Эймс, официальный миллионер, сколотивший себе состояние успешной игрой на бирже и работающий в ЦРУ «для души», получил ограниченный доступ к этим разведданным и поделился с куратором доступной информацией.

КГБ ведёт с Эймсом серьёзную игру, с высочайшими ставками: благодаря вовремя предоставляемым данным, Эймс мастерски разоблачил «спящих» агентов Каддафи, залёгших на дно в Нью-Йорке и Далласе, а также попал в «список хороших мальчиков» к Джону Дейчу, директору ЦРУ. Последнее произошло после того, как Эймс за два месяца разоблачил сразу двоих советских шпионов.

Пусть Олдрич Эймс и уходит, эпизодически, в запои, а также нередко пристаёт к подчинённым ему сотрудницам, руководство относится к этому лояльно, потому что он знает свою работу и показывает отличные результаты.

И исходя из переданных им данных, ЦРУ удалось узнать о «Спирали» очень многое, подозрительно многое, что навело КГБ на мысль, что где-то засел «крот», осторожно передающий на сторону бесценные данные. Например, у ЦРУ в распоряжении есть подробные отчёты об испытаниях аппаратов МиГ-105, то есть, ранних прототипов второй половины 70-х годов.

КГБ ведёт расследование, чтобы выявить «крота» и устранить утечки, так как если ЦРУ узнает о назначении «Спирали», это заставит руководство США пересмотреть своё отношение к доктрине сетецентрической войны и выработать контрмеры, что крайне невыгодно Жириновскому.

Суть «Спирали», из-за которой Владимир и решил не закрывать её, заключается в том, что это более дешёвый способ выборочного уничтожения вражеских спутников на орбите.

Программа по разработке орбитальной платформы «Скиф», с мощным лазером, уже давно закрыта, но желание иметь возможность уничтожения спутников у советского руководства никуда не делось, особенно у Жириновского, поэтому «Спираль» оставили и развивали всё это время.

Идея, по-своему, красива: Ту-2000РМ, несущий на себе орбитальный истребитель, поднимается на высоту 30 километров и разгоняется до скорости 6 Мах, после чего орбитальный истребитель отсоединяется и активирует собственный ракетный двигатель, что позволяет ему вдвое дешевле по расходу топлива подняться на низкую околоземную орбиту.

А уже на орбите истребитель должен маневрировать и наносить ограниченное количество ударов по целевым спутникам в зоне досягаемости. Для поражения спутников предполагается применение противоспутниковых ракет Р-45, способных достичь целей, находящихся на высоте до 800 километров, то есть, орбитальный истребитель лишён необходимости подниматься выше 400 километров.

Всего на итоговом орбитальном истребителе будут три Р-45, поэтому поразить он сможет только три цели, из-за чего придётся тщательно выбирать, какие именно спутники нужно сшибать в первую очередь.

Только вот «Ураган» оказался важнее, поэтому «Спираль» и сопутствующий ей Ту-2000РМ заморозили, вплоть до завершения строительства орбитальной станции «Мир-2».

Правда, Орлов недоволен тем, что проект воздушно-космического бомбардировщика Ту-2000Б закрыт и теперь педалирует эту тематику, потому что ему хочется иметь неуязвимое средство доставки десятков ядерных ракет до любого объекта на территории США.

Но это слишком дорого, госбюджет такое потянуть не в состоянии, и дело не только в деньгах, а в тотальной занятости производственных мощностей.

А ещё ОКБ Туполева предлагает Ту-2000 МВКС, то есть, многоцелевой воздушно-космический самолёт, который, согласно заверениям конструкторов, будет способен разогнаться до 15–20 Мах и подняться на высоту до 200 километров, на опорную орбиту, где произойдёт отсоединение космического аппарата и его дальнейший путь на низкую околоземную орбиту.

Но эта часть проекта признана ГКО антинаучной фантастикой, поэтому она её не просто закрыла, а запретила даже исполненные робкой надежды взгляды в этом направлении.

Также ГКО запретила даже думать о пассажирском самолёте на базе Ту-2000 — особой смысловой нагрузки в таком виде транспорта нет, потому что пассажирские перелёты в принципе не способны оправдать стоимость полёта такого самолёта.

«И вот, наконец, мой „Ураган“ почти готов к первому старту…» — подумал Жириновский, внутренне трепещущий от предвкушения.

Этот запуск ознаменуется не только тем, что в принципе полетит «Ураган», но ещё и тем, что будут использованы первые в истории человечества возвращаемые блоки, которые должны будут самостоятельно приземлиться на специальный аэродром.

Для этого их оснастили шасси и раскрываемыми крыльями, а также очень мощными БЦВМ, способными осуществлять управляемый полёт и посадку боковых блоков.

Если всё пройдёт успешно, то «Ураган» станет первым в истории человечества на 100% возвращаемым космическим аппаратом, что должно сделать полёты на низкую околоземную орбиту многократно дешевле.

Правда, метановые двигатели к этому запуску не успели и не могли успеть — форсирование проекта «Энергия II» привело к тому, что пришлось оснащать «Ураган» водородными двигателями.

Но вот «Вулканы», которые будут поднимать на орбиту модули «Мира-2», полетят уже с метановыми двигателями, что сделает запуски дешевле примерно на 45%, а также значительно упростит инфраструктуру, так как метан существенно проще в обращении.

Боковые блоки, все восемь штук, будут возвращаемыми, с шасси и раздвижными крыльями, что дополнительно снизит стоимость пусков.

— Мы пожертвовали очень многим ради этого пуска, — произнёс Штерн. — НПО «Энергия» и приданные ей заводы работали в три смены, поэтому производство компонентов обошлось дороже, чем должно было. Но успех всё спишет.

— Да, успех спишет абсолютно всё, — согласился с ним Жириновский. — Я слышал, что недавно был очередной пуск «Бурана»…

— Был, — подтвердил Виктор Петрович. — Отрабатывали новые боковые блоки и запускали «Буран» без экипажа, но с ОПЛ для выращивания кремниевых кристаллов.

— Без фармакологии? — уточнил Владимир.

— Без фармакологии, — ответил Штерн. — Мы не можем удовлетворить имеющиеся потребности в сверхчистых полупроводниках накопленными запасами, поэтому вынуждены были пойти на такой сомнительный шаг…

ГКО осуществляет планирование на годы вперёд, поэтому прогнозирует примерный рост потребности в мощных процессорах и выводы из этого делает неутешительные. Только орбитальная станция «Мир-2» способна полностью удовлетворить растущие запросы Советского Союза, а всё, что до неё — это временные полумеры.

— На следующей неделе всё может резко измениться, — сказал Жириновский.

— Всё резко изменится при любом из исходов запуска, — ответил на это Штерн. — «Ураган», согласно расчётам, работоспособен и даже если будет провал, мы не остановимся. Уже конструируется ОПЛ специально для «Урагана» — она будет полностью автоматической и большего размера. Мы используем все 40 тонн полезной нагрузки.

— Да-а-а-а… — с удовлетворением протянул Жириновский.

Опыт эксплуатации опытно-производственной лаборатории на «Буране» оказался бесценным, поэтому каждый новый «опытно-производственный» запуск осуществляется с применением новой ОПЛ, более совершенной, с увеличением выхода полезного продукта.

Американцы, со своей «SpaceLab», открывают для себя сейчас то, что уже давно, с конца 80-х годов, известно учёным СССР, проводившим опыты в модуле «Кристалл» орбитальной станции «Мир», поэтому даже если НАСА удастся пропедалировать сквозь бюрократию строительство станции «Freedom», они будут сильно отставать.

Да и орбитальная станция «Freedom» сильно страдает от последовательного сокращения финансирования — Клинтон решительно не готов жертвовать деньги на «сомнительную перспективу» повторить успех коммунистов.

— Вылетаем в ночь с воскресенья на понедельник, — предупредил Штерн. — Без опозданий, товарищ Жириновский.

— Да ты, товарищ Штерн, только проснёшься и вылезешь из кровати, а я уже буду бодрый и свежий, в машине, с чемоданом на коленях, — заверил его Владимир.

*СССР, РСФСР, Москва, Кремль, у Сенатского дворца, 28 ноября 1996 года*

— И как слетали? — спросил Орлов, смолящий «Ростов Президентский».

Теперь ему не по чину курить импортные сигареты — обязательно сфотографируют и потом растрезвонят на весь мир, что «Marlboro» завоевало сердце целого президента СССР и это крупнейшая идеологическая победа…

Из-за этого обстоятельства, Геннадий «унаследовал» от Владимира марку сигарет «Ростов Президентский», производитель которого, за срок Жириновского, стал элитной сигаретной фабрикой, производящей свой товар исключительно из первосортного кубинского табака.

— Неплохо… — ответил Жириновский и откинулся на спинку лавки. — Я не переживал о результатах — было у меня хорошее предчувствие…

Тут он серьёзно лукавит, потому что сопоставимый уровень стресса он переживал только при лично наблюдаемом запуске «Бурана».

Но «Ураган» не подвёл его и благополучно поднялся на орбиту, а все четыре боковых блока планово приземлились на специальный аэродром, продемонстрировав филигранную точность.

Сейчас производится оценка повреждений двигателей — есть амбициозная цель добиться стабильного восстановления боковых блоков в течение двух-трёх дней.

«Какая же это была красота…» — с наслаждением вспомнил Жириновский.

Боковые блоки, при посадке, выстроились в линию и последовательно приземлились на индивидуальные полосы, что увидели не только наблюдатели на Площадке № 110, но и телезрители советского ЦТ, в прямом эфире.

Ранним утром был всплеск активности телезрителей, потому что фанатов космической программы очень много и они проснулись пораньше, чтобы первыми увидеть очередной космический триумф Советского Союза.

«Ураган» сейчас находится у орбитальной станции «Мир» и осуществляет монтаж стыковочного отсека.

Как только стыковочный отсек будет установлен и проверен, «Ураган» пристыкуется к «Миру» и заберёт троих космонавтов — Эберхарда Кёллнера и Томаса Рихтера из ГДР, а также советского космонавта Салижана Шарипова.

Эти трое станут первыми космонавтами, возвращающимися на Землю на «Урагане» — это тщательно выверенный идеологический ход, который покажет, что космос, всё-таки, больше советский, чем американский…

Также это станет сигналом ФРГ — ещё ни один западный немец не летал в космос, тогда как сейчас на орбите находятся второй и третий восточные немцы.

Для Кёллнера это станет первым и последним полётом в космос, потому что он уже достиг предельного возраста — он был дублёром Зигмунда Йена, первого немца, слетавшего в космос.

Йен тоже очень просился, но он на два года старше Кёллнера, поэтому ему отказали.

А вот Томас Рихтер, майор ВВС ГДР, ещё полетает — он основной кандидат в команду «Урагана», поэтому он останется в Байконуре и пройдёт полугодичную подготовку на инженера-исследователя.

На следующий год запланирована серия запусков с полуавтоматической ОПЛ, для проведения экспериментов, которые продвинут советских исследователей в направлении совершенствования технологий выращивания кристаллов.

— Жаль, что не смог прилететь… — посетовал Орлов. — Хорошо ты устроился — ни на какие конференции летать не надо, никаких переговоров у тебя нет. Захотел на ракету посмотреть — слетал и посмотрел…

— А чего я, по-твоему, не стал баллотироваться-то? — с усмешкой спросил Жириновский. — Мне интереснее своими глазами посмотреть на запуски «Буранов» и «Ураганов», чем разговаривать со всякими напыщенными подонками.

Это самая лучшая часть его нынешней должности — он избавлен от необходимости проводить официальные встречи вообще с какими-либо иностранцами.

В его Управлении вся работа завязана на изучении обратной связи от потребителей, в виде жалоб на недостатки выпускаемой продукции и предложений новых продуктов.

«Работа, что называется — не бей лежачего», — подумал Владимир с удовлетворением.

— Не подумай, я не жалуюсь, но я ждал от должности президента чего-то большего, — поделился Геннадий. — Какой-то особой ответственности, знаешь ли…

— А чемоданчик ты зачем носишь с собой постоянно? — спросил Жириновский. — Вот это и есть твоя ответственность. В случае чего, ты лично будешь должен дать приказ о запуске всего, что у нас есть, по военным объектам наших невероятных противников…

— Да нет, я не об этом, — покачав головой, сказал Геннадий. — Я ожидал, что нужно будет принимать какие-то сложные решения, тяжело думать, взвешивая варианты, а когда стал президентом, то оказалось что у нас… план. И вся моя функция сводится к тому, чтобы следить за исполнением этого плана и устранять возникающие неисправности.

— Ну, а как ты хотел? — спросил Жириновский, разведя руками. — Это кульминационная фаза всей моей работы. Я всё это время стремился именно к этому — превратить государственное управление в прецизионный механизм, который работает бесперебойно и готов к любому вызову, бросаемому извне и изнутри.

Геннадий промолчал.

— Своей цели, вчерне, я добился — пусть у нас и шероховатая система, можно сказать, угловатая, но зато она не подчиняется окружающему нашу страну хаосу, — продолжил Владимир. — Пусть мы и не производим лучшие в мире колготки, а наши автомобили не входят даже в пятьдесят лучших, но зато мы эффективно расходуем имеющиеся ресурсы и поддерживаем достойный уровень жизни нашего населения. Я убеждён, что это дорогого стоит и дальше будет только лучше.

— Может, колготки у нас не самые лучшие, а автомобили оставляют желать лучшего, но зато безопасные бритвы мы делаем лучшие в мире, — с усмешкой сказал Орлов.

— Да, безопасные бритвы у нас лучшие из лучших… — согласился с ним Жириновский.

Безопасная бритва «Ленинград III» пошла в серийное производство и вызвала настоящий фурор в обществе с первых дней со старта продаж. Оказалось, что двухлезвийные одноразовые бритвы — это что-то из Нижнего Палеолита, а «Ленинград III» — это совершенное творение космической эры, превосходящее все самые высшие ожидания…

… но так было лишь до момента поступления в продажу безопасной бритвы «Ленинград IIII» которая позиционировалась, как бритва для женщин, но мужская часть советского общества решила, что четыре лезвия лучше, чем три, поэтому продажи мужской модели резко упали, а женская модель резко стала дефицитом.

Из-за этого ГКО пришлось срочно, в двухнедельный срок, перенастраивать большую часть производственных линий бритв «Ленинград III» под выпуск бритв «Ленинград IIII».

В связи с данным обстоятельством, на прилавках уже можно увидеть четырёхлезвийные бритвы с ручками как розового, так и тёмно-синего цветов.

Сейчас специалисты думают о том, как бы сделать бритвы акцентированно различными для двух полов, потому что цветовой дифференциации оказалось недостаточно — прагматичным советским мужчинам оказалось всё равно, что ручка имеет розовый цвет. Для них гораздо важнее, что четырёхлезвийная бритва бреет гораздо лучше, а всё остальное не важно.

И, вот неожиданность, от «рационализаторов» из народа в Управление инноваций массово пошли письма о срочной необходимости разработки безопасной бритвы с пятью лезвиями, для пущего эффекта.

Но на каждое такое письмо последовал ответ, что такая бритва уже разрабатывается, потому что в Управлении инноваций сидят не дармоеды.

Зато на внешнем рынке всё прошло ровно так, как и задумывалось — бритвы «Ленинград III» и «Ленинград IIII»‚ были переименованы в «Snowstorm-3» и «Hurricane-4», и поступили в ограниченную продажу во Франции, ФРГ, Испании, Италии, Нидерландах, Бельгии, Финляндии, Швеции и Норвегии.

Законопослушные европейцы сразу поняли, что тёмно-синий — это для мужчин, а розовый — это для женщин, поэтому бритвы начали брать относительно равномерно, сначала из любопытства, а затем в связи с дешевизной, качеством и инновационностью.

Никто ещё не производит трёхлезвийные и, уж тем более, четырёхлезвийные станки — Жириновский специально узнавал и удостоверился, что Gillette Mach 3 ещё нет в продаже, а это значит, что «Ленинград» стал первым.

Успех новых бритв уже очевиден, поэтому скоро следует ожидать заградительных пошлин, так как новый товар сделал серьёзную заявку на захват рынка.

Но твёрдая валюта уже пошла, так как европейские реселлеры расширяют заключённые контракты и желают более массовых поставок.

Быстро скопировать советские бритвы у западных компаний не получится, а заграждение пошлинами, без предоставления аналога — это путь к идеологическому поражению, поэтому у советского товара есть минимум пара-тройка лет единоличного и безудержного пира на западных рынках.

Поставки в США невозможны, потому что у них очень строгое законодательство, зато скоро начнутся поставки в Японию и оставшиеся страны Европы.

Такой прорыв оплачен часами труда Жириновского — он по памяти рисовал схему будущих бритвенных станков, а также восстанавливал общую картину, что и для чего нужно. Это позволило избежать солидной части НИОКР, потому что конструкторы видели перед собой конечный продукт и реализовывали его в пластике и металле, а затем разрабатывали технологическую карту каждого компонента.

Теперь Владимиру не удастся избежать Ленинской премии, так как терпение Штерна истекло — за разработку очередного экспортного продукта, пользующегося спросом, его хотят наградить и премией, и званием Героя Социалистического Труда.

— Просто прими одну вещь, как данность, — попросил Жириновский. — Если тебе не нужно срочно решать какие-то неожиданные проблемы — это значит, что всё идёт по плану и это очень хорошо. В этом вся суть системы, которую я строил все эти годы. Бедняге Клинтону, например, приходится ежедневно сталкиваться с непонятными ему проблемами, которые неизвестно, как решать. Помни об этом и наслаждайся.

— Ох, обещаю, что буду, — усмехнувшись, ответил Геннадий.

— Хорошо, что с «Ураганом» всё получилось… — облегчённо произнёс Владимир. — Такой груз с души упал…

Как только НПО «Энергия» окончательно удостоверится, что «Ураган» способен выполнять все задачи на орбите, орбитальным кораблям-ракетопланам «Буран» предстоит отправиться на покой.

Один «Буран» точно поставят в Музей космонавтики и ракетной техники имени Глушко, ещё один установят на ВДНХ, а третий установят в Байконуре, на Площадке № 110.

Выведенную из эксплуатации первую версию ракеты-носителя «Энергия» разместят в виде экспоната перед ЦСКБ «Прогресс». А возвращённые ракетно-парашютным методом боковые блоки запланировано разместить во всех столицах союзных республик.

Первый запуск «Урагана» обошёлся Советскому Союзу в 377 миллионов рублей, но уже следующий пуск, как прогнозирует ГКО, будет стоить всего 240 миллионов рублей, а затем чуть дешевле, по мере отработки производства, до одного ключевого момента.

Этим ключевым моментом станет доводка до серии метанового двигателя РД-180, обладающего близкими к РД-170 характеристиками, но чуть большей массой и чуть меньшим импульсом, что полностью компенсируется возросшей тягой.

Этот двигатель уже очень близок, поэтому совсем не за горами тот час, когда стоимость запуска «Урагана» снизится до 190 миллионов за пуск.

Если держать в голове факт, что первые запуски по программе «Энергия-Буран» обходились стране по 650–700 миллионов «ещё тех» рублей, то есть, до девальвации, то экономия получится колоссальной.

Даже недавний запуск, считающийся дорогим из-за задействования дополнительных мощностей и введения режима работы в три смены, обошёлся почти вдвое дешевле, чем ранние запуски, но ГКО считает их слишком дорогими и настаивает, чтобы запуски стали ещё дешевле.

— Поскорее бы уже подняли «Мир-2»… — мечтательно произнёс Орлов.

— Это не будет значить автоматическое решение всех наших проблем, — сказал Жириновский. — Но зато станет заметно легче жить.

— Вот этого облегчения и жду, — ответил на это Геннадий. — Сейчас мы вынуждены ужиматься, чем-то жертвовать, а ведь есть много прекрасных проектов — мы можем начать жить нормально, как люди! Но нельзя — «Мир-2» гораздо важнее, поэтому будем ужиматься, а потом ждать, пока он даст свои плоды…

А плоды ожидаются очень сочными: массовые процессоры будут производиться уже не по техпроцессу 1 микрометр и даже не 0,8 микрометров, а сразу 0,5 микрометров — это перспективная разработка ЦИЭ, по поводу которой уже есть уверенность, что это не очередной тупик.

Сотни миллионов рублей инвестиций, наконец-то, начинают окупаться — техпроцесс, несмотря на титаническую работу, проделанную советскими инженерами, уже считается отсталым, так как в США ещё в 1995 году освоили техпроцесс 0,35 микрометров, а сейчас стремительно рвутся к рубежу 0,25 микрометров.

Только вот сверхчистые полупроводники обещают прирост мощности на 70–90%, поэтому прогнозируется временный отрыв от Запада по тактовой частоте. Но временный, потому что Запад не собирается останавливаться и очень быстро настигнет СССР, при этом не понимая, что, вообще-то, некоторое время отставал.

Прекрасно понимая это, ГКО планирует увеличивать мощности всех работающих над тематикой НИИ — в следующем году бюджет предусматривает выделение на 100% большего объёма средств, ресурсов и кадров.

Это нужно лишь для поддержания паритета вычислительной мощности, то есть, об опережении речи даже не идёт. Но даже в таких условиях, ещё неясно, как скоро ЦИЭ выработает надёжный техпроцесс и доработает соответствующее литографическое оборудование, которое и является «бутылочным горлышком» всего производства процессоров.

— Что у нас с Блумфонтейном? — спросил Жириновский. — Я не особо слежу за ситуацией и мало общаюсь с ответственными.

— Формально, город взят, — ответил Геннадий. — Но фактически — до сих пор идут городские бои с партизанами. Мало личного состава, поэтому приходится действовать осторожно и медленно. Впрочем, уже создана «зелёная зона» в центре, куда скоро прибудут представители ООН. Они начнут организацию выборов администрации города и контролируемой миротворцами территории. Правда, у местных сильное недоверие к ООН и миротворцам, поэтому явка ожидается минимальной. Я предлагаю Бутросу переговоры с сопротивлением.

— Они же недоговороспособные мерзавцы… — произнёс Владимир.

— Согласен с тобой, — ответил на это Орлов. — Но я предлагаю хорошие условия. Пусть всё возвращается к тому, как было до вторжения миротворцев, но с мирными соглашениями с окружающими странами. Если Оранжевая Республика прекратит агрессию против Лесото, Капской Республики и НДР Коса — это будет победой миротворческих сил. Альтернатива — годы партизанской войны, а потом мы уйдём и оставим ослабленную Оранжевую Республику наедине с усилившимися соседями. Считаю, что взятие Блумфонтейна — это достаточно сильный жест для отрезвления африканерских националистов и побуждения их к началу переговоров.

— А Бутрос что? — поинтересовался Жириновский.

— Он принял моё предложение — ему больше всех хочется, чтобы это закончилось, — сказал Геннадий. — ООН не нужна эта волокита с выборами и формированием новой государственности, как и нам, поэтому он с радостью готов решить всё дипломатическим путём.

— Это лучшее решение из доступных, — произнёс Владимир. — Не Югославский исход, конечно же, но зато с перспективой хотя бы временного затишья.

Самое главное, что от этого получает СССР — вывод миротворческого контингента и снятие ограничений на снабжение просоветских режимов на территории бывшей ЮАР.

Эти ограничения нарушаются каждой первой стороной, но подспудно, хотя все и всё знают.

А вот после вывода миротворцев, станет можно официально поставлять оружие и боеприпасы, в объёмах, ограниченных только воображением всех поддерживающих сторон.

Можно даже не сомневаться, что Оранжевая Республика и Трансвааль полностью перевооружатся новейшим западным вооружением, а также получат огромные кредиты от США и других западных стран.

Но это уже будет совершенно иной уровень конфликта, требующий от СССР существенно меньших материальных трат.

— О Югославском исходе тут можно только мечтать… — произнёс Геннадий. — Ничего, выпутаемся и из этой ситуации — выход уже виден.

*Австрийская Республика, город Вена, Венский университет, Большой актовый зал, 16 декабря 1996 года*

— Ишь, какой фуршет организовали, буржуи… — произнёс Жириновский, взяв из блюда брускетту с чёрной икрой.

— Да, солидно, — согласился с ним генерал Гаськов, с улыбкой отсалютовав своим «коллегам» фужером шампанского.

Его «коллеги» — это психиатры и психологи, собравшиеся в этом здании на конференцию, посвящённую кризису Гаськова.

Некоторые упорно называют это явление кризисом воспроизводимости, но советская наука, не менее упорно, называет это кризисом Гаськова, в честь первооткрывателя.

Западному научному сообществу потребовались целых шесть лет, чтобы просто осознать масштаб проблемы — сначала статьи Гаськова пытались засмеять, потому что он сделал слишком смелые заявления.

Но потом какие-то учёные начали получать гранты на перепроверку ограниченного количества экспериментов и результаты вызвали недоумение у всей мировой научной общественности, так как начались скандалы.

Например, исследования Ханса Айзенка, который утверждал, что определённые типы личности, особенно «невротики», значительно повышают риск возникновения рака, попыталась воспроизвести группа учёных из Женевы, финансируемая Швейцарским национальным научным фондом. Три года исследования привели к тому, что учёные точно установили невоспроизводимость результатов практически всех экспериментов, проведённых Айзенком, а затем начали копаться в его статьях и это привело к крупному скандалу, в результате которого были признаны ненадёжными 62 статьи.

Также скандал случился с исследованиями Сирила Берта по наследуемости интеллекта — он утверждал, что интеллект на 75–80% обуславливается генетикой, что Жириновский изначально считал ложью, потому что это никак не бьётся с его личным опытом.

Исследования учёных из японского Медицинского университета Асахикавы показали, что Берт придумал большинство разлучённых близнецов, каких-либо признаков существования которых не удалось обнаружить, также он подгонял статистику, а ещё он выдумал некоторых соавторов своих статей, для придания им большего веса.

Но японцы работали не на пустом месте — первоначально исследования Берта ставились под сомнения ещё в 70-е годы, правда, никто тогда не стал развивать тему дальше. А теперь, благодаря статьям Гаськова, тему развили японцы и это открыло миру одну из крупнейших фальсификаций в истории психологии.

На работах Берта многие сделали себе карьеру, делая свои выводы, исходя из полученных им данных — для таких подобные исследования стали катастрофическими…

— Ну, так что, Эдуардыч? — спросил Жириновский. — Помогает тебе моя поддержка?

Владимир приехал сюда по просьбе Гаськова, который чувствует себя неуютно в научной среде и, по-видимому, страдает от синдрома самозванца.

— Не очень, — признался Константин Эдуардович. — Мне же ещё и выступать…

— Статья-то хоть готова? — спросил Жириновский.

— Готова, уже давно, — ответил генерал Гаськов.

Это в СССР он мэтр, корифей и непререкаемый авторитет в сфере психологии, а учёные запада к его статьям отнеслись сначала с пренебрежением, затем с отрицанием, а когда пошёл шквал разоблачений, они были вынуждены признать его.

Собственно, сейчас и происходит то самое долгожданное признание Гаськова — на эту тему уже есть много шуток, в основном касательно занимаемого им поста и его отношения к психологической науке.

Всё-таки, на Западе принято считать, что КГБ — это инструмент тоталитарного контроля над обществом, созданный с целью уничтожения инакомыслия и свободы слова.

А ещё эти события с кризисом Гаськова создали плодородную почву для конспирологии.

Кто-то утверждает, что это целенаправленная диверсия со стороны КГБ — будто бы с исследованиями всё в порядке, но агенты КГБ подрывают доверие к фундаментальной науке развитых стран, с целью откатить её на десятилетия назад.

Кое в чём эти конспирологи правы — целью, действительно, является нанесение вреда западной науке, в краткосрочной перспективе, но в долгосрочной перспективе всё резко меняется, так как избавление от фальсификата радикально оздоровит науку и сэкономит миллиарды долларов, фунтов, франков и марок.

Только вот оздоровление проявится только в будущем, а в настоящем наука стала слабее, так как теперь непонятно, чему можно верить — под ударом почти любое исследование прошлого…

— Кого я вижу⁈ — раздался возглас из-за спины Жириновского. — Неужто это мой дорогой друг, Владимир⁈

Владимир развернулся и увидел Хуана Карлоса I, короля Испании.

— Ваше Величество, — сказал Жириновский, отвесив полупоклон. — Какими судьбами в Вене?

— Я прилетел сюда, когда узнал, что ты, Владимир, будешь здесь! — сообщил король. — Мне хотелось бы обсудить кое-что…

— Хотелось бы представить генерала Гаськова, — сказал Владимир. — Это виновник сегодняшней конференции, нанёсший, как говорят, удар стилетом в само сердце современной науки.

— Константин, — представился генерал. — Рад знакомству, Ваше Величество.

— Взаимно, генерал, — ответил ему Хуан Карлос I.

— Мы оставим тебя ненадолго, Эдуардыч, — сказал Жириновский.

— Конечно, — кивнув, ответил тот.

Жириновский и король Испании отошли к соседнему столу с закусками и напитками.

— Что именно вы хотели бы обсудить, Ваше Величество? — спросил Владимир, взяв очередную брускетту с чёрной икрой.

— Амансио Ортега шлёт мне восторженные отзывы о своём сотрудничестве с Советским Союзом, — заговорил король. — Но он также сожалеет, что ваш министр иностранных дел, Александр с труднопроизносимой фамилией, не выражает желания продолжить сотрудничество. Мне бы хотелось уладить это недоразумение.

Ортега, владеющий компанией «Inditex», не просто сожалеет, а крайне недоволен тем, что случилось — он рассчитывал, что ему удастся начать экспансию на 300-миллионый рынок СССР, что сулит огромные прибыли.

Но расширение сотрудничества с Ортегой не предусматривалось изначально — ему позволили снять часть сливок и заработать целое состояние, но только пока в силе заключённый договор.

Когда договор истёк, заводы перешли в безраздельное владение СССР, а испанцы были мягко выпровожены восвояси.

Концепция «быстрой моды» успешно прижилась, поэтому теперь в СССР функционируют сотни крупных заводов по производству одежды, способных полностью менять номенклатуру выпускаемой одежды в течение десяти дней, а на образцовых линиях даже в течение пяти дней.

Образцы новой одежды, модной в Европе и США, официально покупаются у модельеров, поэтому с разнообразием нет никаких проблем — в СССР есть своя школа моды, но ей нужно время, чтобы подстроиться под изменившиеся обстоятельства и вобрать в себя лучшее от Запада.

Запад, пока что, нужен, но это ненадолго — не пройдёт и десяти лет, как СССР начнёт выпуск всей номенклатуры одежды собственного дизайна, без необходимости закупа иностранного.

Экспорт одежды советское руководство не интересует, как и участь стать дешёвой фабрикой для западных модельеров — в начале 90-х такой исход считался бы соблазнительным, но сейчас всё изменилось.

— К сожалению, я больше не президент, Ваше Величество… — разведя руками, произнёс Жириновский.

Хуан Карлос I, естественно, встревожен тем, что Inditex перестал зарабатывать безумные деньги на СССР — это ведь сокращает налоговые поступления. Но Владимира удивляет то, что Ортега уже подключил тяжёлую артиллерию — жалуется королю, чтобы вернуть внезапно прекратившиеся славные времена.

— Но вы ведь не будете отрицать, что имеете сильное влияние на президента Орлова? — спросил король.

— Я этого не отрицаю, — ответил Жириновский. — Но вы просите меня вмешаться в дела очень могущественного министерства — я сильно сомневаюсь, что смогу повлиять на мнение самого Александра Бессмертных…

Хуан Карлос I посмотрел на него с изумлением.

— Возможно, вы никогда не слышали о, так называемых, «башнях» Кремля… — тихим голосом продолжил Владимир. — Снаружи всем кажется, что все мы действуем в унисон, но у нас есть степени влияния, чувство ранга… вы понимаете меня?

— Да-да, конечно же… — закивав, ответил король.

— Надеюсь, наш разговор останется конфиденциальным, — очень качественно имитируя надежду, произнёс Жириновский. — Но запомните, Ваше Величество — всё, как всегда, не так уж и просто…

Он абсолютно уверен, что этот разговор станет достоянием сначала испанской разведки, а затем и ЦРУ, и MI6, и остальных западных разведок.

Это маленький камешек в большую корзину разведывательной игры КГБ, проводимой при содействии ГРУ, основанной на принципе знаменитого Сунь-цзы: «Если ты силен, кажись слабым, а если слаб, кажись сильным».

Мнимые противоречия среди властных структур СССР, однозначно, будут выглядеть нестерпимо соблазнительно для того же ЦРУ — они давно ищут что-то, за что можно зацепиться.

Но аппарат власти СССР монолитен, как никогда — это преимущество, которое даёт подход Жириновского.

Когда все структуры работают во исполнение очень подробно проработанного генерального плана, с развитыми системами контроля и обратной связи, всякое деструктивное инакомыслие либо перенаправляется в конструктивное русло, либо устраняется.

Уязвимые места, несомненно, есть, поэтому важно сделать так, чтобы враждебные спецслужбы не искали их самостоятельно, а пользовались любезно предоставленными «лазейками».

«В конце концов, вся война основана на обмане», — подумал Владимир и взял из блюда ещё одну брускетту с чёрной икрой.

*СССР, РСФСР, Москва, Кремль, Сенатский дворец, 8 января 1997 года*

— Вот это на «тщательно обдумать», — сказал Жириновский, подвинув папку к Евгению Сырову. — Идея интересная — гражданские тепловизоры…

Эта идея исходит от коллектива конструкторов ЦНИИ «Циклон» — предлагают разработать и пустить в серию тепловизоры гражданского назначения, чтобы точно устанавливать источники теплопотерь в зданиях и упрощать поиск протечек в подземных коммуникациях.

Утверждается, что «Циклон» способен разработать такой продукт и готов приступить — нужен лишь сигнал.

— Обработаем, — пообещал Евгений.

— И это тоже на «тщательно обдумать», — сказал Жириновский и подвинул вторую папку к Стелле Шаховской. — Думаю, промышленность потянет производство мотоциклетных костюмов и шлемов с применением СВМП…

Он осуждает существование мотоциклов в принципе и считает допустимым их применение только в армии, где у них есть узкая ниша, но остановить явление он не может, поэтому вполне не против разработки костюмов и шлемов, которые будут повышать выживаемость мотоциклистов.

Предлагает это НИИ Стали, в рамках инициативы по адаптации военных технологий в гражданской сфере.

— Стелла, нужно будет обратиться в НИИ Стали и узнать, не думали ли они о разработке специализированной экипировки для промышленности, — приказал Жириновский. — Если нет, то пусть думают — нужна специальная обувь, стойкая к проколу и так далее. Нужна спецодежда, защищающая от распиливания режущими частями станков и так далее. Надеюсь, ты верно поняла принцип и сможешь сформулировать подробный запрос.

— Конечно, Владимир Вольфович, — ответила Стелла.

— Ах, да! — опомнился Жириновский. — Евгений! Обратись в «Циклон» и в ЛОМО — пусть подумают о гражданских тепловизионных приборах для охоты, поисково-спасательных работ и так далее. Это перспективная тематика — пусть такие приборы выйдут непомерно дорогими, но это изменится со временем.

— Напишу подробный запрос, — пообещал Сыров.

— Замечательно! — воскликнул Жириновский. — Работаем!

Заместители покинули его кабинет и направились к своим рабочим местам, а Владимир достал из кармана электронный испаритель и начал интенсивно парить.

Долгожданное изделие, наконец-то, прошло через бюрократический ад, и Жириновскому больше нет необходимости смолить сигареты — теперь он получает свою дозу никотина из пара.

В качестве основного он выбрал вкус ванили, напоминающий сладкую выпечку, но в выдвижном ящике стола лежат ещё капсулы с ментолом, мятой и табачным экстрактом.

Новый товар уже поступил в продажу по всему Союзу, причём сразу на подготовленную почву, так как две недели подряд идёт рекламная кампания, пропагандирующая ЭИ-7 как менее вредную, но всё ещё вредную, альтернативу табакокурению.

Пусть первые пару дней Жириновскому было непривычно, но он притерпелся и теперь даже начинает ценить преимущества — в курилку ходить больше необязательно, а в кабинете пахнет то выпечкой, то ментолом, то мятой, а иногда и экстрактом табака…

Дозу никотина он получает, но слабая потребность в курении сигарет всё ещё есть, так как зависимость психологическая и ему нужно соблюдение ритуала. Только вот раньше это подстёгивалось физиологической потребностью в никотине, а теперь он его получает и сопротивляться позывам гораздо легче.

«Ещё два-три месяца и позывы исчезнут», — заверил сам себя Жириновский.

Производство сразу стало массовым, по полтора миллиона единиц в сутки, при работе задействованных заводов в три смены — необходимо насытить рынок товаром в кратчайшие сроки, чтобы всякий желающий перевести свою никотиновую зависимость на принципиально новый уровень мог приобрести ЭИ-7 и приобщиться к последним достижениям советской промышленности.

Также массово производятся капсулы с никотиносодержащей жидкостью — пока что, суточное производство достигло только четырёх миллионов капсул, но в течение следующих двух месяцев производство дойдёт до девяти миллионов капсул в сутки.

Взбудораженная общественность бросилась покупать новый продукт, потому что ещё ничего так яростно не рекламировалось по всем каналам ЦТ, где, обычно, очень редко бывает реклама.

Пространство перед Жириновским ненадолго потонуло в белом паре, пахнущем свежей выпечкой, а затем Владимир почувствовал, что уши прекратило скручивать в трубку, и вернул ЭИ-7 в карман.

«Такой хреновиной и от грабителей можно отбиться», — пощупал он корпус испарителя сквозь ткань пиджака.

Главная проблема — это батарея. Она занимает значительную часть внутреннего пространства испарителя и является перезаряжаемой, для чего в комплекте есть специальная зарядка.

Заряда хватает ненадолго — примерно на 150–200 затяжек, но конструкторы ЦНИИточмаш обещают планово увеличивать мощность в следующих моделях.

Об экспорте речи, пока что, не идёт, потому что в других странах новое изделие до сих пор подвергается бюрократической экзекуции, то есть, проходят душераздирающие исследования на безопасность, сертификацию и так далее — это затянется на годы.

И кое-где, например, в Японии, процессы затягивают целенаправленно, чтобы выиграть время для отечественного производителя.

Японцы являются очевидными конкурентами, так как там без особого труда воспроизведут нехитрое электронное устройство и, возможно, поборются с его помощью за новую рыночную нишу.

Но Жириновский не видит электронные испарители в качестве серьёзного экспортного товара, так как задача у всего этого другая — сократить ущерб, непрерывно причиняемый населению классическим табаком.

И тем не менее, возможность продавать излишки на внешние рынки есть, поэтому будет глупо не пользоваться этим. Товар-то, как ни посмотри, инновационный и не имеющий аналогов — некоторое время, пока табачные компании будут проходить пять стадий принятия, и решатся вступить в эту борьбу, у СССР будет преимущество.

Но вероятнее всего, табачные компании поступят ожидаемым образом — запретят новый продукт, как вредоносный, через свои мощные лобби.

Правда, нужно учитывать, что табачные компании — это очень старые и инертные организации, поэтому реагировать будут медленно, до тех самых пор, пока не начнут терпеть ощутимые убытки.

«Плевать, что они будут делать», — подумал Жириновский.

Стараниями ГКО разнообразие товаров народного потребления планово наращивается — в основном, за счёт приобретения лицензий на иностранные товары: стиральные машины, холодильники, пылесосы, микроволновки, телевизоры, радиоприёмники, магнитофоны, косметику, бытовую химию, одежду, обувь и многое другое.

ГКО даёт приоритет самым дешёвым и доступным лицензиям, потому что многие именитые компании не соглашаются на сделки по политическим причинам, а это значит, что остаётся только брать массой.

Пусть большинство лицензий не даёт ничего принципиально нового, но зато иногда встречаются очень интересные образчики товаров, которые можно пускать в серию почти без доработок.

Идея такого «пылесоса лицензий» заключается в том, чтобы аккумулировать максимум технической документации на десятки тысяч наименований товаров, с целью обогатить советскую конструкторскую школу иностранными техническими решениями.

В конце концов, должен быть достигнут эффект снежного кома, как это неизбежно произойдёт в КНР в 2010-е годы — сначала в виде бездумного подражания, а затем и в виде уникальных собственных решений, выработанных на подготовленной почве из иностранных решений.

Параллельно с этим, ГКО усиленно вкладывается в отечественные разработки, чтобы избежать утраты своей технической культуры — в итоге, это должно привести к возникновению чего-то самобытного, имеющего черты и советской и западной школы.

Эталонным примером Жириновский считает Японию — в 50-е годы японцы массово скупали лицензии на западные товары, с упором на электронику, в 70-е уже всерьёз теснили западные товары своими, а в 80-е их товары считались предпочтительнее западных. Сейчас у Японии дела идут, мягко говоря, не очень, и это следствие осознанной политики США. (1)

Ещё есть Южная Корея, но её звезда только взошла — истинного рассвета она достигнет только через десятилетие. И всё же, Samsung, LG и Hyundai уже демонстрируют качество, поэтому наводняют иностранные рынки своей продукцией.

«Но плевать на внешние рынки», — подумал Жириновский. — «Наша система, в итоге, придёт к полной автаркии, а дела будет иметь только с союзными государствами. Но сначала нужно приобрести у Запада максимум».

Запад ждут очень тяжёлые времена, так как не за горами Азиатский финансовый кризис, признаков которого ещё никто не видит.

Но не успеют инвесторы и промышленники сделать облегчённый вдох, как придёт черёд кризиса доткомов, чисто спекулятивного пузыря, основы которого заложены в позапрошлом году.

9 августа 1995 года корпорация «Netscape Communications» вышла на биржу и показала рост цены за акцию с 14 долларов в начале дня до 58 долларов в момент закрытия торгов. Капитализация компании в тот день была оценена в 2,9 миллиардов долларов.

Но это было в 1995 году, а сейчас, согласно отчёту за IV квартал 1996 года, цена за акцию «Netscape Communications» равна 38 долларам, а капитализация составляет 3,8 миллиардов долларов.

И это капитализация, состоящая из воздуха, потому что корпорация «Netscape Communications» получила выручку 346,2 миллиона долларов США за весь 1996 год. Это явный спекулятивный пузырь, за которым пристально следят и в ГКО, и в КГБ.

Советские экономисты уже всё посчитали — рынок переоценивает корпорацию «Netscape Communications» примерно в 10–12 раз, но она ведь не одна — в гонку уже ворвался молодой и энергичный Microsoft Internet Explorer 3.0, который уже начал отъедать часть браузерного рынка.

Приснопамятная компания «Dell Computer», за которой до сих пор стелется кроваво-красный след, из-за «сделки века с СССР», тоже уже внесла свой вклад в раздувание пузыря — компанией был открыт интернет-магазин по продаже компьютеров, совершивший нечто, похожее на революцию в маркетинге.

Это, по мнению Жириновского, открыло ящик Пандоры: выработана формула, согласно которой, можно добавить слово «интернет» или «.com» к какому угодно бизнесу и потом просто сидеть, считая сверхприбыли.

На сегодняшний день, уже тысячи разношёрстных компаний поступили ровно таким же образом и уверенно растут на бирже, абсолютно без каких-либо иных оснований, кроме наличия странички в Интернете.

Критическая масса ещё не накопилась, но она накопится, это просто неизбежность — и Жириновскому практически всё равно, потому что он знает, что СССР уже уверенно перешёл на следующий уровень противостояния с Западом.

Программу «Мир-2» уже не остановить, разгон советской экономики, стремительно рвущейся к полной цифровизации, уже не замедлить, поэтому подковёрная возня с нанесением противнику ущерба практически потеряла свой смысл.

Это не значит, что подрывная деятельность прекратится — наоборот, её масштабы будут только расти, потому что в интересах СССР сделать Запад слабым, чтобы он не мог представлять существенной угрозы, но руководство Союза уже не признаёт за этой деятельностью былого стратегического значения.

«Запад уже исчерпал весь заложенный в свою систему потенциал», — подумал Жириновский. — «А мы ещё даже не начинали…»

*Швейцарская Конфедерация, город Женева, Дворец Наций, 4 июня 1997 года*

Владимир вышел из бронированного лимузина и прошёл по красной ковровой дорожке, в сопровождении боевого охранения.

Количество желающих его убить существенно сократилось только в СССР, в основном за счёт тщательной работы КГБ и МВД, но вот в мире число его недоброжелателей только прибавилось, так как он являет собой живой символ растущей мощи СССР.

В связи с данным обстоятельством, Жириновскому выделили боевое охранение, а также выдали под роспись бронежилет скрытого ношения и дали для перемещения резервный бронелимузин ЗИЛ-5102.

— Не задерживаемся, — сказал Владимир и прошмыгнул в холл Дворца Наций.

Он не мог не прибыть сегодня в Женеву, так как тут, во Дворце Наций, то есть, второй по важности резиденции ООН, собрались все участники изрядно затянувшейся Гражданской войны в ЮАР, чтобы подписать, наконец-то, мирное соглашение.

«Какие же упёртые эти буры…» — подумал Жириновский с раздражением.

Оранжевая Республика и Трансвааль могли избежать огромных потерь в живой силе, оружии и технике, но поддались стойкому желанию вернуть ЮАР, будто это было вообще возможно.

У них была армия, была финансовая и материальная поддержка Запада, было множество добровольцев со всего мира, выступающих за «белых», но они бессмысленно растратили всё это в бесплодных попытках сначала прорвать оборону миротворцев, а затем в тщетных попытках устоять под их натиском.

А теперь всё пришло к тому, что бывший генсек Бутрос-Гали предлагал с момента установления первоначальных, «естественных» границ новых государств.

Бутрос-Гали тоже должен присутствовать на этой мирной конференции, но уже не в должности генсека ООН — срок его полномочий закончился 31 декабря 1996 года, а попытку баллотирования пресекли США, наложившие вето на его кандидатуру.

Предварительное голосование показало, что победителем становится Кофи Аннан, но на него наложил вето СССР, потому что он слишком аффилирован с США и Францией.

Тогда выдвинули Мустафу Ниассе, сенегальского политика, но на его кандидатуру наложила вето КНР.

Также был предложен Салим Ахмед Салим, танзанийский политик, очень давно работающий в ООН, но на его кандидатуру вето наложила уже Франция.

В итоге, генсеком был избран Ахмаду ульд-Абдаллах из Мавритании, как устраивающая всех кандидатура.

СССР возражал только против Кофи Аннана, а остальные его устраивали, но череда вето привела к тому, что выборы затянулись и закончились только в последнюю неделю уже минувшего года.

— О, Бутрос! — воскликнул Жириновский, увидев бывшего генсека.

Бутрос-Гали стоит у столика с закусками и шампанским, беседуя о чём-то с официантом.

— Владимир, приветствую тебя! — радушно улыбнувшись, сказал бывший генсек ООН. — Я не ожидал, что ты приедешь!

— Да вот, не хотелось пропускать завершающий, я надеюсь, этап нашей с тобой тяжёлой работой, — подойдя к нему, сказал Жириновский. — И сразу хочу сказать, что мне жаль, что так получилось с твоим избранием…

— Спасибо, — ответил Бутрос-Гали. — Что поделать? Американцы…

— Они, проклятые… — произнёс Жириновский, а затем посмотрел на столик. — А чем здесь кормят?

— Я, как раз, пытаюсь выяснить у этого молодого человека, не свинина ли в этих симпатичных рулетах… — сказал бывший генсек.

Жириновский взял кусочек мясного рулета.

— Нет, это говядина, — уверенно заявил он, прожевав закуску. — И довольно-таки неплохая.

— Это точно? — уточнил Бутрос.

Владимир посмотрел на официанта, пытающегося связаться с руководством по внутренней связи.

— Да, это говядина, господин Бутрос-Гали, — наконец, сообщил официант.

— Можешь быть свободен, — отпустил его Бутрос и взял из блюда кусочек рулета. — Чем занимаешься в отставке, Владимир?

— Работаю, конечно же! — ответил Жириновский. — Теперь я начальник Управления инноваций — как бурлак, грудью тяну лямку научно-технического прогресса Советского Союза!

— Не совсем понимаю, что за «бурлак», но предположу, что это человек, занимающийся тяжёлой работой? — предположил Бутрос-Гали.

— Именно! — подтвердил Владимир. — Тяжкий и неблагодарный труд: успехи воспринимаются, как должное, а за неудачи — пинки и зуботычины! Ох, тяжёлая судьба…

— Мне кажется, что ты драматизируешь, Владимир, — улыбнувшись, заключил бывший генсек.

— Разумеется, драматизирую, — не стал отрицать Жириновский. — Работа — не бей лежачего, функциональные обязанности строго ограничены, но ответственность большая, поэтому не могу сказать, что это какая-то синекура. И всё же, масштаб задач не сравнить с президентским…

— Так и должно быть, — произнёс Бутрос-Гали.

— А ты чем теперь будешь заниматься? — поинтересовался Владимир. — Нашёл себе работу?

— Я ухожу на пенсию, — ответил бывший генсек. — Очевидно, что ООН лишается всякой самостоятельности и окончательно превращается в послушную игрушку ведущих держав.

Жириновский считал и считает, что она всегда ею была и ничего, принципиально, не изменилось, но решил не портить отношения, поэтому оставил своё мнение при себе.

— Если подвернётся случай — просись в послы в СССР, — предложил он. — Будем чаще видеться.

— Вряд ли это возможно, — покачав головой, ответил Бутрос.

— Но ты узнай, на всякий случай, — попросил Жириновский. — Бессмертных будет гораздо приятнее взаимодействовать с Египтом через тебя, а не через этого, как его там…

— Ахмед Махер, — назвал имя Бутрос.

— Мутный он… — поделился мнением Жириновский. — Хотелось бы иметь дело с надёжными людьми и ты, Бутрос, являешься именно таким. Я тебя знаю — я работал с тобой, да и Бессмертных был бы рад.

— Признателен тебе за столь высокую оценку, — поблагодарил его бывший генсек.

— Похоже, что уже начинают… — произнёс Жириновский.

Он увидел генерал-лейтенанта Констанда Фильюна, на камеру пожавшего руку президенту Крису Хани, после чего все присутствующие зааплодировали.

Делегации всех стран-участниц направились в зал заседаний, в котором и должны пройти переговоры — это формальность, которая закрепит уже достигнутые предварительные соглашения.

Министр внешних отношений СССР, Александр Бессмертных, сказал что-то президенту Магнусу Малану, а тот коротко кивнул.

Жириновский не может участвовать в ходе переговоров, как и Бутрос-Гали, ведь их пригласили исключительно, чтобы отдать дань уважения — при них заваривалась вся эта ситуация и они приложили усилия, чтобы это, в конце концов, прекратилось.

«Если всё пройдёт гладко, то переговоры займут пару часов, а потом всех пригласят засвидетельствовать подписание», — подумал Владимир, налегая на мясной рулет.

— Что ты думаешь о новостях из Азии? — поинтересовался бывший генсек ООН.

— О каких конкретно новостях? — уточнил Жириновский, запив рулет молодым вином.

— Говорят, что грядёт тяжёлый финансовый кризис в Юго-Восточной Азии, — сказал Бутрос-Гали. — «Нью-Йорк Таймс» пишет о том, что нечто странное происходит в Таиланде — будто бы кто-то атакует таиландский бат и это грозит значительными проблемами.

— А, это… — кивнув, произнёс Жириновский. — Это классическая валютная спекуляция — пока что, неизвестно, к чему всё это приведёт.

На самом деле, он прекрасно знает, к чему всё это ведёт: очень крупные спекулянты, через свои хедж-фонды и посредников, занимают таиландские баты под низкую процентную ставку, а затем начинают продавать их на спотовых рынках по фиксированному официальному курсу — 25 бат за 1 доллар.

Это ведёт к тому, что Банк Таиланда вынужден выкупать свою валюту за средства из резерва, потому что избыток предложения бата на рынке ведёт к обвалу его курса.

Спекулянты также, одновременно со всей этой активностью, заключают форвардные контракты, обязывающие их продать очень много батов по курсу, близкому к текущему.

Зачем?

А затем, что они знают, что ведут бат к неизбежной девальвации: когда она произойдёт, они выкупят нужный объём обесценившегося бата и закроют форвардные контракты, получив мегатонны долларов, франков, фунтов и марок.

Если спекулянт вложит в эту схему 1 миллиард долларов, то у него есть очень высокие шансы удвоить сумму, когда произойдёт девальвация — ожидается, что после девальвации курс рухнет до 50–60 бат за 1 доллар США.

Жириновскому известно, что спекулянты вложили в это дело суммарно уже более 4 миллиардов долларов, поэтому Таиланд ожидают катастрофические потери.

Всё это стало принципиально возможным только благодаря тому, что у Таиланда фиксированный курс бата к доллару, а также более 8% ВВП дефицита текущего платёжного баланса, перекрываемого краткосрочными внешними займами.

Не будь обстоятельства с дефицитом и внешними займами, Таиланд мог бы «перетерпеть» спекулянтов, задавив их превосходством в резервах, но он слишком много должен, поэтому не может сильно истощать резервы.

Заинтересованные лица уже начинают что-то понимать и кое-что просачивается в СМИ, но почти всю картину видят только сами спекулянты и Банк Таиланда.

А вот всю картину видит только Жириновский — никто, абсолютно никто больше, не знает, к чему приведёт вся эта мерзкая история.

Ведёт она, конечно же, к Азиатскому финансовому кризису, который будет иметь далекоидущие последствия для всего региона.

— У меня очень плохое предчувствие на этот счёт… — загадочно улыбнувшись, произнёс Жириновский. — Возможно, последствия будут гораздо существеннее, чем все думают…

Примечания:

1 — Об одной из причин «внезапного» прекращения «японского экономического чуда» — в эфире вновь рубрика «Рэддо-доси, нандэ сонна ни ироиро осиэтэ курэру н да ё⁈» — 22 сентября 1985 года в отеле «Плаза» в Нью-Йорке было подписано одно соглашение между Западной Германией, Японией, Великобританией, Францией и Соединенными Штатами Америки. Соглашение это было о девальвации доллара США по отношению к французскому франку, немецкой марке, японской иене и британскому фунту стерлингов путем интервенций на валютных рынках. США преследовали цель сделать американские товары дешевле на внешних рынках и, одновременно с этим, ослабить давление от японских товаров. Официально никто не говорит, конечно же, что США выработали это соглашение для устранения конкурента в виде Японии, но из контекста станет понятно, что это было сделано ради этого и только этого. Например, известно, что США угрожали японцам введением АБСОЛЮТНО СПРАВЕДЛИВЫХ ТАРИФОВ, если они не примут эту БОЛЬШУЮ и КРАСИВУЮ сделку. А до этого, в 1981 году, были приняты «Voluntary Export Restraints», то есть «Добровольные ограничения экспорта автомобилей», когда Япония ограничила экспорт легковых автомобилей в США до 1,68 миллионов штук в год, естественно, «абсолютно добровольно», а угрозы введения жёстких пошлин со стороны США — это так, обычный дипломатический трэш-ток. Но этого было мало, поэтому в 1987 году, после Луврского соглашения, остановившего девальвацию доллара, США ввели 100% пошлины на японскую электронику, так как Япония отказалась пускать честных американских бизнесменов на свой рынок полупроводников. А в 1989 году США требовали от Японии либерализации розничной торговли, ослабления контроля над земельными участками и открытия рынка для американских товаров и инвестиций. Это было нужно, чтобы американские бизнес-воротилы получили возможность ворваться в Японию и строить там свои бизнесы, а то как-то некрасиво получается, что оккупация Японии американской армией есть, а американский бизнес там почти не представлен. И Япония прогнулась, а все 90-е годы в стране восходящего солнца называют «потерянным десятилетием». Правда, на сегодняшний день, Япония так и не вернулась к уровню процветания 80-х годов, а экономические проблемы лишь усугубляются, поэтому вернее сказать, что это «потерянное будущее», а не «потерянное десятилетие». Это был первый и, уверяю тебя, уважаемый читатель, далеко не последний раз, когда США показывал своим дорогим союзникам их реальное место в исторически сложившейся пищевой цепочке. Забавный факт: в 00-е годы, будто бы в качестве рефлексии о пережитом в конце 80-х и в 90-е, в Японии появился и начал набирать популярность жанр хентая «нетораре», в котором всё крутится вокруг того, что жену или девушку протоагониста шпёхает какой-то другой мужик или другие мужики, а протагонист за этим наблюдает, потому что куколд. Может, я ошибаюсь, но вижу тут мощную аллюзию…

*СССР, РСФСР, Москва, Кремль, Сенатский дворец, 17 июня 1997 года*

— А вот здесь я работаю, — обведя рукой свой кабинет, сказал Жириновский.

Крис Хани, президент НДР Коса, внимательно рассмотрел кабинет начальника Управления инноваций ГКО СССР.

— Мне нравится, — сказал он. — Я бы смог комфортно работать в такой обстановке.

— Значит, мы в чём-то похожи, — произнёс Жириновский. — Присаживайся на диван — сейчас кто-то из моих подчинённых принесёт чай и десерты.

Женевский мирный договор был подписан всеми сторонами 6 июня 1997 года, после неожиданно напряжённых переговоров — буры вновь начали спорить, потому что им снова что-то не понравилось, но, в итоге, сдали назад и приняли уже согласованную версию мирного договора.

В договоре нет ни слова о гарантиях ненападения, гарантах и прочих международных «предохранителях», но это уже что-то, поэтому ООН не настаивала, как и представители Совета безопасности.

СССР совершенно не опасается за Капскую Республику и НДР Коса, потому что пусть и не удалось уложиться в план и заменить миротворцев местными национальными войсками, сами эти войска уже есть — они подготовлены и оснащены.

Правда, ценой за это стало то, что обе этих страны стали «дорогими друзьями» Советского Союза, то есть, статьями расхода в бюджете.

А Крис Хани решил посетить Москву с дружеским визитом, чтобы побеседовать с президентом Орловым и, конечно же, бывшим президентом Жириновским.

— Я возлагал на тебя большие надежды, Крис, — сказал Владимир. — И ты оправдал их полностью — с чем я тебя и поздравляю. Но Геннадий Романович возлагает на тебя новые большие надежды…

— Мы уже обсуждали с ним это, — кивнув, ответил президент НДР Коса. — И я хотел спросить кое-что.

— Да? — уставившись на него ничего не выражающим взглядом, спросил Жириновский.

— Война против Оранжевой Республики и Трансвааля неизбежна, — произнёс Хани. — Как говаривал французский маршал Фош: «Это не мир, а перемирие на 20 лет». Только я чувствую, что двадцати лет у нас не будет.

— Да, по самым оптимистичным прогнозам — пять-шесть лет, не больше, — согласился с ним Жириновский. — Поэтому вам нужно усиленно готовиться к войне. Но и о мирном строительстве тоже лучше не забывать — Геннадий Романович уже озвучивал тебе план по реформам?

Несмотря на то, что Оранжевая Республика была практически разгромлена и понесла тяжелейшие потери, Трансвааль от этой войны пострадал только материально, поэтому поможет союзнику восстановиться. А им обоим помогут страны Запада,

— Озвучивал, — ответил Крис Хани. — Я не возражаю, в общих чертах, хотя, у меня есть сомнения в необходимости экономической интеграции с Капской Республикой. Это очень неоднозначное решение, пусть и обоснованное экономически.

— Это придётся сделать, — произнёс Владимир. — Сначала таможенный союз и совместное использование порта Кейптауна, а затем последовательная политическая интеграция. Боесак же христианский социалист — он даже левее, чем Мандела!

На самом деле, Аллан Боесак, президент Капской Республики, является, скорее, умеренным христианским социалистом, так как яро проповедует «чёрную теологию освобождения», (1) в некоторых аспектах более радикальную, чем христианский социализм.

— Вам нужно достигнуть идеологического консенсуса, хотя бы временного, — сказал Жириновский. — Не потому, что «надо жить дружно» и прочая бредятина, а потому что у вас есть смертельно опасный общий враг. Мы будем помогать вам, но только при условии, что вы не будете собачиться между собой и встанете единым фронтом.

— Я понимаю тебя, Владимир, — кивнув, сказал Хани. — Это следует обдумать и обсудить с Боесаком.

— Мне большего и не требуется, — произнёс Жириновский и улыбнулся. — Как тебе Москва?

— Она прекрасна, — сказал Хани. — В последний раз я был тут ещё при Брежневе — с тех пор Москва стала больше и красивее.

Он проходил военную подготовку в Советском Союзе, во времена, когда состоял в молодёжном крыле Африканского национального конгресса.

— Предлагаю прокатиться по городу, — предложил Жириновский. — Тут есть отличные места, которых ты ещё точно не видел.

На самом деле, Владимиру хочется ещё разок прокатиться на бронелимузине ЗИЛ-5102, который ему выделили на время торжественной встречи Криса Хани.

Жириновский очень скучает по этому автомобилю и всерьёз задумывается о том, чтобы заказать себе один такой и обучиться его эксплуатации.

— Я буду только рад ещё раз посмотреть на Москву, — улыбнувшись, ответил Крис.

*СССР, РСФСР, Москва, Кремль, Сенатский дворец, 28 июля 1997 года*

— А кто это к нам пришёл⁈ — радостно воскликнул Жириновский. — Неужто сам посол Египта в СССР Бутрос-Гали⁈

— Здравствуй, Владимир, — с добродушной улыбкой приветствовал его бывший генсек ООН.

При назначении Бутроса не обошлось без участия Бессмертных, который убедительно попросил Мубарака, ради укрепления международных отношений, поспособствовать назначению бывшего генсека ООН на должность посла.

— Здравствуй! — воскликнул Жириновский и крепко обнял Бутроса. — Проходи, присаживайся! Сыров!!!

В кабинет заглянул его заместитель.

— Да, Владимир Вольфович? — спросил он.

— Найди кого-нибудь, кто принесёт нам чай и десерты из буфета! — велел ему Жириновский.

— Хорошо, — ответил тот и закрыл за собой дверь.

— Ну, что новенького, Бутрос? — спросил Жириновский, взяв со стола испаритель ЭИ-7М. — Устроился в новых апартаментах?

— Да, уже перевёз семью, — ответил новоиспечённый посол. — Роскошные апартаменты — мне сказали, что это ты похлопотал.

— Каюсь, ибо грешен, — признался Владимир. — Я услышал, что тебя хотят временно поселить в старом дипломатическом городке, но там сейчас совсем не те условия.

— Я признателен тебе за это, Владимир, — поблагодарил его Бутрос-Гали. — А ты слышал последние новости об Азиатском кризисе?

— Всегда пожалуйста, — ответил Жириновский. — Конечно, слышал! Всё оказалось ещё хуже, чем стращали нас разные эксперты-всепропальщики.

Кризис распространился на Филиппины, Малайзию и Индонезию, с которыми крупные спекулянты, прямо сейчас, проворачивают ровно ту же схему, что и с Таиландом, но теперь к ним присоединились оппортунисты, внёсшие свои капиталы в эти атаки.

Проблемы у этих стран те же, что и у Таиланда: фиксированные курсы валют, чрезмерные заимствования в долларах, спекулятивный бум на рынках недвижимости и акций, поэтому они точно так же уязвимы и обречены подвергаться атакам спекулянтов.

Международный валютный фонд разрабатывает сейчас программу помощи Таиланду и ожидается, что выделят от 15 до 20 миллиардов долларов США, разумеется, не просто так, а в кредит. Но то, что их придётся возвращать — это полбеды, а вторая половина в том, что поставлены условия в виде жёсткой экономии, повышения процентных ставок и коренных реформ финансового сектора.

Таким образом, МВФ собирается стабилизировать таиландский бат и восстановить доверие инвесторов, которые бегут из Таиланда, как при пожаре, но его жёсткие условия обещают создать кучу проблем, так как такие действия усугубят рецессию.

Но МВФ уже готов помочь Филиппинам, Малайзии и Индонезии, поэтому их тоже ждут затяжные рецессии.

Азиатский финансовый кризис только набирает обороты, а СССР занял выжидательную позицию, потому что, когда пыль осядет, откроются некоторые новые возможности.

— Как думаешь, к чему всё это приведёт? — спросил Бутрос.

В кабинет вошёл Сыров, принёсший поднос с чаем и десертами.

— Спасибо, Евгений, — поблагодарил его Жириновский.

Заместитель покинул кабинет и Владимир разлил чай по чашкам.

— К чему это приведёт? — спросил он. — По моему мнению, так просто всё не закончится и кризис распространится на соседние страны. Гонконг, Южная Корея, например…

Этот кризис практически никак не касается СССР, потому что у него есть самая надёжная защита от любого мирового кризиса — политическая и экономическая изоляция.

Воспоминания Директора сообщают Владимиру, что Азиатский финансовый кризис наложился на дефолт Российской Федерации, из-за чего сильно пострадали американские и европейские компании — они слишком глубоко погрязли в российских облигациях.

Но сейчас, благодаря тому, что СССР — это своеобразный «запретный город», куда не может попасть ни один западный или восточный воротила, никакие колебания мировых рынков не могут повлиять на состояние Советского Союза.

Даже то, что цена за баррель нефти упала до 16 долларов, не способно повлиять на него, так как доля нефти в его экономике стала ещё меньше, чем даже при Брежневе.

Пусть падение цен на нефть ударило по Ираку, благосостояние которого, буквально, завязано на ней, но это не меняет практически ничего, потому что власть Саддама крепка, как никогда, а основную массу товаров Ирак получает от СССР.

Да, нефтедолларов от Ирака стало гораздо меньше, но экономика Союза способна сейчас тащить на себе хоть пять таких стран одновременно, поэтому будет тащить Ирак до самого конца, невзирая на актуальную цену за баррель нефти.

На кону слишком многое, поэтому эти расходы — это даже не расходы, а инвестиции…

— Впрочем, это малозначимые для Союза подробности, — произнёс Жириновский. — Более значимо то, что нам нужно в субботу собраться у меня на даче — придут самые важные персоны страны, ну и жена обещала приготовить, в честь такого, что-то грандиозное. Приводи свою семью — как говорит современная молодёжь — потусуемся.

*СССР, РСФСР, Москва, Кремль, Сенатский дворец, 19 августа 1997 года*

— Не без гордости хочу доложить вам о завершении разработки проекта «Тишина», — сообщил Герберт Александрович Ефремов, генеральный конструктор НПО машиностроения.

— То есть, прямо сейчас, у нас есть, что запускать? — уточнил Жириновский.

Совет обороны СССР собрался в неполном составе — кто-то в командировке, а кто-то в отпуске, но Орлов, Гаськов, Жириновский, Штерн и Язов на месте.

Сегодня они заслушивают доклад о проекте «Тишина», в результате которого был создан спутник РЭБ «Парселена».

Это был очень трудный проект, но не из-за технической сложности, а из-за того, что техническое задание менялось под действием внешних факторов.

Коренное изменение технического задания и отсрочивание проекта произошли после возвращения «Бурана» с ОПЛ — были получены сверхчистые материалы, которые совершили тихую революцию в советской электронике.

Из-за этого обстоятельства, спутник «Парселена», готовый на 69%, в имеющемся виде, запускать стало нельзя, поэтому были выделены дополнительные средства на доработку.

А затем, когда работы были доведены до стадии примерно 80%, ЦИЭ освоил техпроцесс 0,8 микрометров, на сверхчистых полупроводниках, поэтому вновь пришлось отсрочивать проект по объективным причинам, так как спутник снова стало нельзя запускать в имеющемся виде…

Говорят, что не за горами техпроцесс 0,5 микрометров, но советское руководство начало терять терпение, поэтому не позволило более задерживать этот проект.

— Хвастайтесь, Герберт Александрович, — попросил Геннадий Орлов.

— Кхм-кхм, — улыбнувшись, кашлянул генеральный конструктор. — Итак, все здесь присутствующие осведомлены о расчётных характеристиках спутника РЭБ «Парселена», сформулированных в 1994 году. Теперь я проведу краткое сравнение ключевых характеристик, чтобы продемонстрировать вам весь масштаб проделанной работы.

Он нажал на кнопку на пульте и на экране проектора появилась фотография парадного входа в НПО машиностроения.

— Пользуясь преимуществами, даруемыми миниатюризацией электроники и оптимизацией пространства, при разработке спутника «Парселена-2», нам удалось добиться снижения массы спутника до 38,5 тонн, против расчётных 45 тонн, — заговорил Ефремов. — Затем техзадание было изменено под возросшие характеристики ракеты-носителя «Вулкан», которая стала способна выводить на геостационарную орбиту полезную нагрузку до 57 тонн. Новое утверждённое техзадание, предполагающее разработку спутника «Парселена-3», содержало в себе требование уложиться в 56 тонн, но мы уложились в массу 55,6 тонн.

Благодаря возросшей вычислительной мощности, удалось оптимизировать маршрут полёта ракеты-носителя, сделав манёвры более точными, что сэкономило примерно 14% топлива, а усугубилось всё это тем, что новые боковые блоки для «Вулкана» делаются на 30% более вместительными — это позволило нарастить полезную нагрузку ракеты до озвученных Ефремовым значений.

«Да, „Энергия“ поработала на славу…» — подумал Жириновский.

Конструктор щёлкнул кнопкой пульта и на экране проектора появились изображения трёх версий спутника.

— Здесь вы можете видеть, насколько отличаются друг от друга размерами три эти модели спутника, — произнёс Герберт Александрович. — «Парселена-1», как вы знаете, имела электрическую мощностью 350 киловатт от солнечных панелей, а также 60 киловатт от четырёх ядерных реакторов «Топаз-2М». «Парселена-3» же имеет 620 киловатт от солнечных панелей, при производстве которых применялись сверхчистые арсенид галлия и индия фосфид, а также целых шесть ядерных реакторов «Топаз-2М», дающих суммарную мощность в 108 кВт.

Он переключил изображение на следующее, на котором демонстрировалась схема расположения солнечных панелей, а также местоположение ядерных реакторов.

— Как вам известно, на «Парселене-1» размещались четыре фазированные антенные решётки, но на «Парселене-3» мы разместили пять, и увеличили диаметр каждой из них до 28 метров, — щёлкнув кнопкой, продолжил Ефремов. — Это позволило добиться рабочего диапазона частот 100–160 Гигагерц, против расчётных 60–80 Гигагерц.

На экране же появилась схема размещения фазированных антенных решёток.

— Благодаря озвученным инновациям, «Парселена-3» добивается 28 гигаватт эквивалентной изотропно излучаемой мощности, — заявил конструктор. — Также немаловажно упомянуть, что толщина луча на мощности 130 Гигагерц составляет 0,22°, против 1° на расчётной «Парселене-1».

Следующее изображение на экране проектора иллюстрировало вид с орбиты, но будто сбоку, со схематичным изображением спутника и наземных объектов.

— Благодаря передовым вычислительным мощностям, установленным в наш спутник, «Парселена-3» способна одновременно подавлять до 85 целей, — заявил конструктор. — Также хочу заметить, что системы дублированы трижды, что гарантирует крайне высокую отказоустойчивость, позволяющую спутнику находиться на орбите весь запланированный срок эксплуатации. А срок составляет, как минимум — 15 лет, а как максимум — 18 лет. Достигается это большим запасом топлива для корректировки орбиты, а также усовершенствованной защитой от космической радиации.

— Я верно помню, что под «усовершенствованной защитой» в НПО машиностроения понимают толстый «пирог» из титана, бора и свинца? — уточнил маршал Язов.

— Да, товарищ маршал, — подтвердил Ефремов. — Противорадиационная защита добавляет к общей массе спутника примерно 953 килограмма, но зато обеспечивает полную защиту от радиации на весь срок эксплуатации спутника. Деградация электроники будет идти всё время, но значительные изменения будут заметны только на самом конечном отрезке срока.

Для какого-нибудь другого спутника такая защита была бы избыточной, но не для «Парселены» — её задачей будет находиться на орбите, в абсолютной тишине, годами, в ожидании активации.

Но её активация и боевое применение будет значить только одно — у Советского Союза, США и всей планеты Земля что-то пошло очень сильно не так…

Было решено, что хвастаться «Парселеной» СССР не будет, потому что это не средство для запугивания и демонстрации технического превосходства, а смертельное оружие, о котором врагу лучше ничего не знать, что важно для достижения фатального эффекта.

— Когда запуск? — спросил Жириновский.

— Согласно графику, через девяносто восемь дней, — быстро ответил генеральный конструктор.

Судя по всему, он тоже, как и Владимир, с нетерпением считает дни и в любой момент времени знает, сколько точно осталось дней и, возможно, часов, до реализации его проектов.

— А когда будут готовы вторая и третья? — уточнил Владимир.

— Вторая будет закончена через три с половиной месяца, а третья будет готова только через пять месяцев, — ответил Ефремов.

— Первой ведь будет запущена атлантическая? — спросил маршал Язов.

— Верно, — подтвердил Орлов. — Это важнейший театр НАТО, поэтому он всегда будет находиться в приоритете.

Позиция первой «Парселены-3» — Атлантика, которая покроет следующие географические зоны: Западная и Центральная Европа, Великобритания, восточное побережье США, Атлантика, Средиземное море и Северная Африка.

Позиция второй «Парселены-3» — Индийский океан, которая покроет Ближний Восток, Персидский залив, Ирак, Иран, Индию, Красное море, восточную Африку, а также часть Центральной Азии.

Ну, а третья «Парселена-3» разместится над Тихим океаном и покроет Западное побережье США, Японию, Корею, западную часть Тихого океана, а также Дальний Восток СССР.

Последние две позиции также покрывают всю территорию КНР, поэтому получается даже эффективнее, так как два спутника РЭБ перекрывают зоны действия друг друга, что позволит, при желании, подавлять гораздо больше целей.

— Самое главное — это секретность, товарищи, — добавил Орлов. — Раскрытие наличия на орбите подобного оружия — это гарантированный дипломатический скандал, а также крайне тяжёлые последствия для наших международных отношений.

— К тому же, это частично нивелирует эффект неожиданности, — кивнув, сказал Жириновский. — Нам важно, чтобы американцы усиленно развивали свою сетецентрическую концепцию и всё больше полагались на спутники.

Аналитики и профильные специалисты попытались прикинуть, что бы стали делать в НАТО, узнай они о существовании такого оружия в руках СССР, и пришли к следующим решениям, которые можно реализовать относительно быстро: максимальная децентрализация и резервирование связи, переход всех военных систем связи на широкополосную псевдослучайную перестройку рабочей частоты и прямое расширение спектра.

Это не решит проблему полностью, но зато не оставит войска НАТО совсем без связи.

А вот в долгосрочной перспективе, когда у них будет время, опций становится больше: массированный переход на низкоорбитальные группировки спутников связи, переход на частоты выше 200 Гигагерц для критических каналов, а также разработка противоспутниковых средств вроде наземных или воздушных лазеров, чтобы уничтожить все «Парселены».

Жириновский подытожил для себя, что если НАТО не узнает, то её ждёт военный разгром, в качестве ответной меры на агрессию, а если узнает, то её ждёт экономический разгром, потому что все вышеперечисленные меры — это безумно дорого.

Советское руководство решило, что выгоднее, чтобы НАТО не узнавало, так как в случае полномасштабной войны, «Парселены» станут козырем, который предопределит исход первых двух недель, то есть, всей войны.

Но соблазн похвастаться тоже высок, потому что, в случае такой угрозы, страны НАТО, в первую очередь США, молниеносно откроют казну и будут с азартом тратить любые деньги, лишь бы устранить уязвимость.

Десятки миллиардов долларов, а это примерная стоимость всех контрмер, потраченные на защиту, не будут потрачены на средства атаки, что очень многое значит в геостратегическом масштабе.

И всё же, решение уже принято.

— Замечательная демонстрация, товарищ Ефремов, — похвалил генерального конструктора Орлов. — Мы очень высоко ценим ваши достижения и я прошу передать мою устную благодарность всему вашему коллективу. Письменную благодарность и соответствующие поощрения получите уже после запуска спутника и постановку его на орбиту.

— Благодарю вас, товарищ президент… — растроганно ответил генеральный конструктор.

Ещё Жириновским было заведено, что государство очень щедро вознаграждает высокие результаты — на поощрение денег не жалеют, поэтому открытия, изобретения, разработки, особенно в оборонной сфере, являются для учёных, инженеров и конструкторов верным способом не только обогатиться, но и добиться повышения социального статуса.

После завершения заседания, Владимир и Геннадий решили прогуляться по двору перед Сенатским дворцом.

— Какая погода… — произнёс Жириновский, посмотрев на голубые небеса. — Посмотри, какое небо… Москва…

— Даже жаль, что сегодня не выходной, — согласно покивав, ответил Орлов. — Сейчас бы на рыбалку…

Владимир вытащил из кармана испаритель и начал парить.

Изменения от того, что он бросил курить сигареты уже заметны — дышать стало как-то легче, улучшилось общее самочувствие, а ещё усилилось обоняние.

Никотин, содержащийся в смеси пропиленгликоля, глицерина и воды, конечно же, наносит организму вред, но совершенно не такой же, какой наносят продукты горения табака.

— Как тебе президентство? — поинтересовался Жириновский. — Не надоело ещё?

— Знаешь, ещё нет, — ответил Орлов. — Но есть ощущение, будто это уже слегка утомляет. А ещё есть страх, что я не оправдаю ожидания — на меня ведь смотрит весь Союз. Вся страна ждёт и надеется, а я… вроде бы, справляюсь.

— Ну, понижение цен ты уже провёл, а это было одно из основных предвыборных обещаний, — сказал Жириновский. — Мы, конечно, существенно потеряли в доходности сельского хозяйства, но это ладно — прибыли всё равно гораздо выше.

Килограмм говядины теперь стоит 1 рубль 50 копеек, а свинина и баранина обойдётся любому советскому гражданину в 1 рубль 60 копеек — ГКО уже получила данные, что потребление мяса, за три месяца с момента понижения цен увеличилось на 17,3%.

Чёрный хлеб теперь стоит 10 копеек за булку, а белый — 20 копеек, но их потребление изменилось несущественно — отмечен рост на 3,7%.

На сегодняшний день все, без исключения, государственные и подконтрольные ГКО кооперативные магазины подключены к единой информационной сети, поэтому передают данные в ГКО, где их обрабатывают и обобщают.

Это создаёт невероятную нагрузку на вычислительные мощности, но зато даёт беспрецедентную степень контроля над экономикой.

С годами, по мере роста вычислительных мощностей, контроль станет всеобъемлющим — ни один килограмм любого продукта не будет израсходован напрасно.

— Можно было сделать больше, — сказал Геннадий. — Не ради себя же стараемся, а ради народа…

— Мне кажется, что ты не совсем верно понимаешь, чем мы занимаемся, — произнёс Владимир, выдохнув пар. — Мы стараемся для ВЫЖИВАНИЯ народа, а его высокое благополучие — это дело второе или даже третье. Хорошо, когда удаётся повысить его благополучие, но это, увы, не самоцель. Ты же видишь, какие подонки и мерзавцы нас окружают, Романыч? Наша высшая цель — защитить наших людей от этих уродов! А всё остальное — второстепенное и вспомогательное…

Примечания:

1 — Чёрная теология освобождения — в эфире снова рубрика «Red, ты, конечно, мой чёрный брат, но зачем ты мне всё это рассказываешь⁈» — такое явление, как теология освобождения, изначально зародилось в Латинской Америке, но окончательно сформулировалось уже после Мартина Лютера Кинга, в США, после чего просочилось в ЮАР и превратилось в чёрную теологию освобождения. Основоположником считается американский теолог Джеймс Хэл Коуэн, который утверждал, что Бог в Библии всегда выступает на стороне угнетённых, что обосновывал мотивом Исхода из Египта, а Иисус — это прежде всего «чёрный мессия», освободитель рабов и бедных. Центральная идея чёрной теологии освобождения — Бог не нейтрален, а, напротив, активно стоит на стороне чёрных, бедных и дискриминируемых. Иисус Христос понимается не столько как «кроткий страдалец», сколько как революционный освободитель, который пришёл «проповедовать пленным освобождение», что, по утверждению идеологов освобождения, подтверждается священным писанием. Ещё они считают, что теология должна рождаться из реальной борьбы за освобождение, а не из академических кабинетов и что богословие без политической и социальной активности — это полная лажа. В отличие от теологии освобождения, возникшей в Латинской Америке, чёрная теология освобождения делает акцент на расах, а не на классах. Чёрная теология освобождения открыто использует марксистский анализ общества, но отрицает его атеизм, ну и фактически уравнивает понятия «класс» и «раса», что есть очень дискуссионный момент, но местным понравилось. То есть, согласно чёрной теологии освобождения, чёрные, по умолчанию — угнетаемые, а белые, тоже по умолчанию — угнетатели. Опускается тот факт, что чёрные тоже очень легко делятся на классы по имуществу и власти, и отличненько так угнетают других чёрных. На бумаге под «чёрными» в чёрной теологии освобождения понимались не только чёрные по цвету кожи, но и иные угнетаемые, но всё это быстро скатилось к обыкновенному расизму. Кстати, забавный факт: когда во Франции начала развиваться своя теология освобождения, её сторонников сразу начали обвинять в связях с коммунистами, хотя коммунистам она была, как раз, не окей, потому что слишком странная. Но вся мулька тут в том, что теология освобождения затрагивает вопрос частной собственности, что очень опасно, поэтому не нравится абсолютно всем власть имущим барыгам. Римско-католическая церковь всегда была на стороне капитала, поэтому нередко были слышны осуждения в адрес как теологии освобождения, так и христианского социализма, не говоря уж о христианском коммунизме. То есть, можешь верить хоть в Мумбу-Юмбу, барыгам будет всё равно, но ровно до тех пор, пока ты не заведёшь дискуссию о частной собственности и необходимости общественного владения ею. Ровно в этот момент у тебя обнаружатся порочные связи с кровавыми коммунистами, в результате чего ты перестанешь быть рукопожатным в «сплочённом» христианском братстве. Кстати, наш братский, но, к сожалению, покойный Уго Чавес был сторонником теологии освобождения и у меня есть отличная цитата. «Он был со мной в трудные времена, в самые страшные моменты жизни. Иисус Христос, несомненно, был исторической фигурой — он был повстанцем, одним из наших, антиимпериалистов. Он восстал против Римской империи. Ибо кто мог бы сказать, что Иисус был капиталистом? Нет. Иуда был капиталистом, взяв свои сребреники! Христос был революционером. Он восстал против религиозных иерархий. Он восстал против экономической власти того времени. Он предпочёл смерть для защиты своих гуманистических идеалов, и он жаждал перемен. Он был нашим Иисусом Христом».

*СССР, РСФСР, Москва, Кремль, Сенатский дворец, 22 сентября 1997 года*

— МВФ вообще не работает… — заключил Жириновский, опустив свежий номер газеты «Комсомольская правда». — Слышал, что творится в Гонконге?

— Слышал, — ответил Орлов, лежащий в кресле-массажёре и смолящий сигарету. — А что они могут?

— Не вгонять все эти страны в рецессию, для разнообразия, — произнёс Жириновский. — И они как-то медленно среагировали — я бы сразу перекрыл иностранцам доступ к сделкам с валютой, а затем управляемо, осторожно «отпустил» бы бат, а также национализировал все слабые финансовые компании, ну и рефинансировал банки и инвесторов, списав совсем уж поганые долги. И всё это немедленно. Это бы помогло не сказать, чтобы сильно, но подонки, которые это начали, получили бы гораздо меньше.

— Наслушался Петровича? — уточнил Геннадий.

— Ну, да, — не стал скрывать Владимир. — Петрович разбирается в западной экономике не хуже, чем самые лучшие воротилы с Уолл-стрит.

Виктора Штерна можно хоть сейчас назначить руководителем Департамента казначейства США, а потом ожидать, что он разберётся во всём за три-четыре месяца, после чего покажет мастер-класс, как правильно обращаться с государственными финансами.

Но Жириновский уверен, что Штерн ни за что бы не согласился на такое, так как слишком хорошо знает, насколько неуправляема американская экономика.

Владимира иногда посещали мысли о том, какими могли быть США, устрой кто-то в них что-то вроде ультрагосударственного капитализма, налаженного в СССР — даже по его прикидкам получалось, что это было бы чудовище планетарных масштабов, способное воевать против всего мира и, с очень высокими шансами, победить в этой войне.

У США преимущество в классе рабочей силы, абсолютное превосходство в среднем благосостоянии домохозяйств, даже с учётом десятков миллионов людей за чертой бедности, превосходство в промышленности, а также огромный потенциал к развитию, который далёк от исчерпания.

Косвенным подтверждением тому является то, что он превосходит СССР практически во всех сферах, кроме социального обеспечения, имея в своём распоряжении неэффективную модель управления, существующую и работающую с учётом абсолютного рыночного хаоса, которому подчинены все сферы жизни Соединённых Штатов.

Экономика СССР никогда не сможет тягаться с экономикой США на равных.

И дело тут не в американской исключительности, превосходстве рыночной экономике и так далее, а в том, что условия изначально неравные.

Российская империя и СССР постоянно несли колоссальные издержки от войн, революций, гражданских конфликтов и вынужденной милитаризации экономики.

Если начать отсчёт с 1800-го года, то можно заметить, что Российская империя воевала почти непрерывно: против французов, против приграничных народов, против турок, против англичан, против шведов, против восстающих поляков, против японцев, против персов, затем в Первой мировой.

Новообразованному СССР, в «наследство» досталась Гражданская война, затем он воевал против белофиннов, басмачей, китайцев, японцев, поляков, а затем началась Великая Отечественная.

Это полтора столетия войн разной степени интенсивности.

Тогда как у США, за всё это время, была только одна война — Гражданская, которую они считают грандиознейшим конфликтом в истории, хотя общие потери составили 616 тысяч человек, что очень скромно, если мерить мерками Гражданской войны в России.

Следовательно, у Соединённых Штатов было, банально, больше времени для накопления благосостояния, тогда как Российская империя, а затем и Советский Союз, постоянно находились в кровавом стрессе.

А ещё одним из важнейших факторов является то, что большая часть территорий США имеют мягкий климат, подходящий для комфортного существования человека, чего нельзя сказать об СССР.

Это значит, что сравнивать экономики США и СССР напрямую — это некорректно и несправедливо, хотя американцы очень любят это делать.

И единственная причина, почему СССР вообще оказался способен вступить в эту заведомо проигрышную гонку экономического развития — это плановая экономика. С рыночной экономикой, по вышеперечисленным причинам, эта гонка закончилась бы где-то в 40-е годы, когда территория России была бы захвачена Третьим Рейхом.

Но классическая, «бумажная» плановая экономика уже надёжно устарела, поэтому Жириновский внедрил цифровизованную плановую экономику, наметив внедрение её полностью цифровой версии.

Вот здесь-то и таится «игла Кощея» — цифровая модель имеет потенциал развития, который сейчас даже сложно спрогнозировать. В её условиях, достижения технического прогресса не являются поводом для потрясения, как это часто бывает в капиталистических странах, а являются чем-то желанным, совершенствующим систему.

«А вот США не могут стать лучше, чем они уже есть — они достигли своего пика и дальше только путь вниз», — подумал Жириновский, выдохнув пар из лёгких. — «Технический прогресс расставит всё по своим местам — каждая прорывная инновация, для нас, станет не поводом для „тряски“ в виде разрушения отраслей экономики и социально-экономических кризисов, а средством для улучшения системы управления. Будущее за нами — это уже не аргумент, а просто факт. Мы уже побеждаем, просто этого ещё не видно. Пока что».

Никто на этой планете не ждёт увеличения вычислительных мощностей так, как это делают сотрудники ГКО — Штерн, после внедрения суперкомпьютеров с процессорами на техпроцессе 1 микрометр, из орбитальных сверхчистых полупроводников, сократил штат на 967 человек, которые были перенаправлены в другие сектора экономики.

Для управления советской экономикой уже нужно меньше людей, чем раньше — сейчас этим занимается существенно суженный круг лиц, с перспективой сокращения штата до четырёх-пяти тысяч специалистов.

Они обрабатывают огромные объёмы информации, превращая её в решения, принимаемые за десятки минут и часы, что даёт беспрецедентный контроль над экономикой, чего нет ни у одной другой страны мира.

Например, в ГКО внедрена экспертная система «План-Контроль», обеспечивающая автоматическое принятие решений по распределению ресурсов, корректировке планов и выявлению диспропорций. Она анализирует данные в реальном времени и выдаёт рекомендации по перераспределению фондов.

После внедрения этой системы, было достигнуто сокращение времени на обнаружение диспропорций с 4–7 суток до 5–30 минут, время подготовки рекомендаций по корректировке плана с 7–14 дней до 20–40 минут, время принятия и доведения решения до исполнителей с 20–40 часов до 1–3 часов, а полный цикл оперативной корректировки плана начал занимать не 1–2 месяца, а 8–14 часов.

Последняя новация касается именно оперативных корректировок, потому что стратегические корректировки производятся с участием людей, и занимает это куда больше времени…

Также, среди массивов суперкомпьютеров ГКО, уже прижился и развивается модуль «Оптимум», без которого ничего бы не работало — это вычислительный центр, подсистема, способная одновременно решать задачи распределения 10–15 миллионов наименований ресурсов.

Раньше над «Оптимумом» стояли люди, в полуавтоматическом режиме нарезавшие ему задачу, но в марте этого года над ним поставили «План-Контроль», благодаря которому были распределены на другие должности 3174 специалиста.

Также, в арсенале ГКО есть система поддержки принятия решений «Стратег», которая не принимает решений сама, но способна моделировать различные сценарии, на основе имеющихся данных.

«Стратег» способен произвести просчёт изменения приоритетов пятилетнего плана за 3–12 минут, смоделировать последствия крупного инвестиционного проекта, а также оценить влияние внешних факторов на советскую экономику.

Орлов хоть сейчас может поехать в ГКО и сформулировать задачу для «Стратега», например: «Что будет, если мы на 12% увеличим приоритет космической программы за счёт снижения финансирования лёгкой промышленности?»

«Стратег» даст довольно-таки точный ответ со всем перечнем последствий, а также несколько вариантов их компенсации.

Это очень полезный инструмент в руках ГКО и президента СССР, и Жириновский жалеет, что застал только самую раннюю версию «Стратега».

А на низовом и среднем уровне работает автоматическая система мониторинга и корректировки «Диспетчер», которая непрерывно собирает данные с тысяч датчиков, складов, заводов, железных дорог и потребительских потоков, сравнивает фактические показатели с плановыми.

При выявлении отклонения, «Диспетчер» автоматически формирует корректирующие команды и отправляет их на предприятия. Но при серьёзных отклонениях он передаёт задачу «План-Контролю» и «Стратегу».

В итоге получается, что «Диспетчер» работает на тактическом уровне, «План-Контроль» работает на оперативном уровне, а «Оптимум» и «Стратег» им помогают, что снимает почти всю нагрузку с человеческих плеч.

Сбои и ошибки случаются, потому что система свежая, но случаются они очень редко, и ещё не было инцидентов с остановкой производств — это удел, преимущественно, человеческого фактора.

«Живи на Марсе марсиане, даже у них бы не было такой системы», — подумал Жириновский. — «Кто это сделал⁈ Я это сделал!»

Он лишь задействовал советскую математическую школу, считающуюся одной из сильнейших в мире, начав с малого, но с последовательным и неуклонным масштабированием до чего-то грандиозного.

Математические модели совершенствуются непрерывно, но есть «бутылочное горлышко» — вычислительные мощности. Это настоящая проблема, тормозящая развитие полностью цифровизованной экономики СССР. Но это имеет свойство проходить со временем…

— Ты чего так довольно улыбаешься, Вольфыч? — спросил Орлов.

— Да так, задумался… — ответил Жириновский.

— О бабах, небось? — с усмешкой предположил Геннадий.

— Хуже! — воскликнул Владимир. — О цифровой экономике, о космических кораблях, бороздящих просторы Большого театра! Какие ещё бабы, Романыч⁈ Нет времени думать о бабах — надо думать о том, чтобы поскорее запустить на орбиту базовые модули «Мира-2»!

Они с Гаськовым давно решили, что называть Орлова Геной уже некорректно, так как не соответствует его значительному статусу, поэтому теперь они называют его не иначе, кроме как Романычем.

— Я тоже только что думал об этом, — сказал Геннадий. — Как всё это скажется на ВВП?

— Сугубо положительно, — уверенно заявил Жириновский. — Ещё пара-тройка процентов точно прибавится, но в будущем, когда полностью развернётся производство на орбите.

Он тоже видел промежуточный отчёт ГКО — если не будет значимых изменений, то годовой рост ВВП СССР составит 11,3%.

Это максимально точное значение, но на Западе только громко посмеялись с такого фантастического роста, превышающего даже рост ВВП Сингапура и Южной Кореи, но Жириновский видит в этом великую иронию, так как рост ВВП Сингапура и Южной Кореи вызван практически теми же причинами, что и у СССР.

В Южной Корее превалируют цепко сжимаемые государственным планированием чеболи, с очень высокой эффективностью распределения имеющихся ресурсов, со скоростью принятия оперативных решений в пределах 1–7 суток.

А Сингапур, фактически, является мини-версией СССР, не по идеологии, но по организации системы управления: у Сингапура экстремально высокая эффективность распределения ресурсов, сверхцентрализованное управление его маленькой экономикой, а также скорость принятия оперативных решений, исчисляемая часами и днями.

Западные экономисты называют эти примеры уникальными версиями дирижизма, (1) громко восхищаются ими, но отказывают в возможности существования чего-то лучшего у Советского Союза…

Но, по сути, Южная Корея и Сингапур демонстрируют упрощённые и не очень эффективные версии модели ультрагосударственного капитализма современного СССР — Жириновскому очень нравится, что на Западе считают, что ВВП СССР является нарисованным и полностью состоящим из приписок.

ЦРУ что-то подозревает, поэтому обоснованно выражает обеспокоенность, но это мнение противоречит тренду, превалирующему в Белом доме, в котором уверены, что «реальное положение вещей в СССР» грозит экономическим крахом в течение 5–6 лет, а всё, за счёт чего СССР до сих пор существует — это «колониальное ограбление» Ирака.

Владимир был ошеломлён, когда прочитал в одном отчёте, что в США уверены в «колониальной эксплуатации» Ирака, проводимой СССР. Они уже давно знают, что 80% от иракского объёма нефтедобычи уходят в пользу Советского Союза, который и продаёт этот объём на внешних рынках, поэтому пришли к выводу, что на их глазах происходит межгосударственное ограбление.

Сведения о том, что доход от этого объёма почти полностью возвращается в Ирак, но в виде продовольствия, товаров народного потребления, гражданской и военной техники, строительного и производственного сырья и многого другого, узнать непросто. Вернее, узнать их очень просто, так как это никто не скрывает, но в ЦРУ, вероятно, ещё не сложили общую картину, поэтому не могут доказать, что это всё неспроста.

То, что иракский ВВП растёт по 3,5% в год — это, по мнению ряда экспертов США, «приписочная чума», которой СССР заразил своего союзника и, на самом деле, дела в Ираке обстоять значительно хуже.

Впрочем, того же мнения они и об Афганистане, где годовой рост ВВП составляет 8,1%.

«Ах, да, я же „на последние деньги“ построил в Афганистане две атомные электростанции, видимо, чтобы пустить Западу пыль в глаза…» — вспомнил Жириновский и улыбнулся.

Две АЭС уже введены в эксплуатацию: одна расположена недалеко от города Мазари-Шариф, в провинции Балх — близко река Амударья, что важно для охлаждения, а другая близ города Кандагар, в провинции Кандагар.

Мазари-Шариф избран в качестве промышленного сердца Афганистана, поэтому нужно очень много энергии, что и решено с помощью АЭС с реакторами на 1000 и 440 мегаватт, что суммарно даёт 1440 мегаватт.

А Кандагар — это вспомогательное промышленное сердце Афганистана, с функцией сельскохозяйственного сердца, поэтому там разместили АЭС с двумя реакторами по 440 мегаватт.

Промышленность там развивается стремительными темпами, лишь чуть отстающими от темпов Мазари-Шарифа, но основная мощность уходит на опреснительные установки, которые дистиллируют местную воду, чрезмерно богатую минералами и солями, что делает её малопригодной для ирригации посевов.

— Кстати, ты же недавно летал в Кабул… — вспомнил Жириновский. — Бывал в Мазари-Шарифе или в Кандагаре?

— Был только в Кабуле и в Мазари-Шарифе, — ответил Орлов, прикуривший очередную сигарету. — В последнем посещал только Ташкурганский машиностроительный завод.

— И как? — спросил Владимир.

— Ну, уже производят БМП-3… — ответил Геннадий. — Мало, но зато почти своё.

Строительство ТМЗ началось в далёком 93-м году, с привлечением специалистов Курганмашзавода. Орлов летал специально на открытие, чтобы перерезать золотыми ножницами красную ленточку и пожать руку Ватанджару.

Городок Ташкурган был выбран в качестве места для нового завода неслучайно — Ватанджару показалось забавным, что Курганский машиностроительный завод будет помогать ставить Ташкурганский машиностроительный завод.

В честь такого события, советский Курган и афганский Ташкурган были объявлены городами-побратимами и теперь постоянно обмениваются культурными делегациями.

— Хорошие хоть получаются? — поинтересовался Владимир.

— Не хуже наших, — ответил Орлов. — Мне довелось управлять одной из машин первой серии — разницы особой нет, но все надписи на фарси и пушту.

Афганистан производит бронетехнику для удовлетворения собственных потребностей — идёт плановая модернизация парка бронетехники, с целью замены медленно, но верно, устаревающих БМП-2Д.

Но основной фокус Ташкурганмаша сделан не на производстве самой техники, а на производстве запчастей и ремкомплектов, что позволило разгрузить мощности советского Курганмаша, который сосредотачивается на производстве техники.

Жириновский убеждён, что БМП-3 — это неверное направление развития советской военной мысли, так как неудобен с точки зрения транспортировки и высадки десанта, но разработка перспективной БМП-4, увы, идёт слишком медленно и проблемно.

Новую боевую машину пехоты начали разрабатывать ещё при раннем Жириновском, которому решительно не понравился опыт езды в десантном отделении БМП-3, а также имитация боевой высадки из него — тогда, специально для этого испытания, он экипировался по всей форме и покатался по полигону в течение двух часов.

Техническое задание на БМП-4 предполагает, что новая машина будет лишена возможности плавать, так как это качество, по мнению Жириновского, слишком переоценено, огневая мощь должна будет сохраниться такой же, как на БМП-3, а десантное отделение должно будет вмещать 7–8 человек.

По единодушному мнению конструкторов КБ Курганмашзавода и КБ Челябинского тракторного завода, конкурирующих в этом проекте, техническое задание является трудновыполнимым, но Жириновский, ещё в 1992 году, сказал им, что он в них верит.

До войсковых испытаний ещё очень далеко — полный цикл разработки занимает 8–10 лет, потому что так работают советские КБ, но Владимир готов ждать.

А пока, армия довольствуется БМП-3, которая не так плоха, как её видит Владимир и имеет ряд преимуществ, которых лишены многие БМП потенциального противника: у неё есть отличная скорость, высокая огневая мощь и сравнительно крепкая броня, с динамической защитой и решётчатыми экранами. Ну и ещё она отлично плавает, что, с точки зрения Жириновского, не является преимуществом.

Во всяком случае, в ЮАР машина показала себя, как очень крепкая и надёжная огневая платформа, разрывающая пехоту противника довольно мощными осколочно-фугасными снарядами калибра 100 миллиметров и скорострельной 30-миллиметрового калибра автопушкой.

Жириновский прекрасно понимает, что БМП-3 отлично «продаёт» себя именно огневой мощью и отличными противотанковыми свойствами, что достигает применением ПТУР, запускаемыми из ствола, из-за чего военные предпочитают игнорировать факт, что как средство для транспортировки десанта она показывает себя ниже среднего.

— Лишь бы Ватанджар не начал дурковать… — произнёс Владимир, вставая из кресла.

— Не думаю, что он рискнёт, — уверенно сказал Геннадий. — Ему невыгодно начинать войну с Пакистаном первым.

— То-то и оно — первым… — ответил Жириновский.

*СССР, РСФСР, Москва, Сталинградский район, квартира Варенцова, 15 октября 1997 года*

Иван лежал на кровати и почти немигающим взглядом смотрел в белый потолок.

«Высоковато…» — подумал он. — «Просто так не подлезешь — нужно стремянку купить. А надо ли мне вообще вешать грушу?»

Что делать, он не знает — как только он вернулся из «командировки» и погужбанил с коллегами, его охватила глухая апатия.

Денег, благодаря государству, которое не экономило на миротворцах и платило щедрое военное довольствие, с соответствующими боевыми выплатами, у Варенцова теперь много.

Новую квартиру ему выдали как-то буднично — приказали явиться в исполком Моссовета, при встрече пожали руку, обняли, а затем передали ключи и, в сопровождении репортёров, доставили его в Сталинградский район, к новенькому жилому комплексу, которого точно не было, когда Иван уезжал в «командировку».

Как только его затолкали в квартиру и председатель исполкома лично провёл экскурсию по всем четырём комнатам, всё плавно свернулось и толпа людей исчезла, оставив Ивана одного, посреди полупустой квартиры.

Он пожал плечами и, преодолев апатию, осуществил переезд — для этого ему пришлось заказать грузовик и перевезти ящики, так и не распакованные со времён развода с Анастасией, в новую квартиру.

Предыдущую квартиру у него официально изъяли, вернее, он подал заявку в райисполком, что больше не нуждается в ней.

«Надо бы разобрать…» — подумал Иван, посмотрев на ящики с пожитками, сложенные в углу спальни.

Вещей у него никогда не было много — всё это, в основном, из периода его жизни до Афгана. А после ему было, как-то, не до накопления личных вещей, потому что он то в Югославии, то в ЮАР.

«Нет, потом», — решил он, не найдя в себе силы подняться с кровати.

В доме до сих пор нет холодильника, потому что он не может заставить себя пойти и купить его. Также нет телевизора, микроволновки, плиты и многих других вещей.

Кровать у него «государственная», то есть, из низшего ценового сегмента, какие обычно и ставят в «простые» квартиры. В хоромах матерей-героинь и прочих заслуженных, как хвастался его друг, Володя, сразу ставят высший класс, от кооператоров ГКО.

Из-за того, что квартира его почти никак не благоустроена, питается он в ближайшей столовой, а также нередко захаживает в ресторан — из-за этого соседка по площадке, Ирина Леопольдовна, сделала ему замечание, что он ведёт «буржуазный образ жизни».

«А сама она как оказалась в том ресторане четыре раза подряд?» — задал мысленный вопрос Иван.

Гражданская жизнь не прельщает его и не принимает — он проводит время на этой кровати или сидя на кухне, у вытяжки, с сигаретой в зубах.

Он бесконечно прокручивает в своей голове разные мысли о последней войне — в основном, о том, как он умудрился пережить штурм Блумфонтейна, от начала и до конца.

Половина его взвода, постепенно, затрёхсотилась, поэтому штурм продолжался в неполном составе — слишком мал был миротворческий контингент, чтобы позволить отход обескровленных подразделений.

До центра города никто так и не дошёл — в самый разгар штурма было приказано занять оборону и держаться. Где-то через четыре часа после этого, чёрно-белые духи перестали стрелять и всё окончательно стихло.

Оказалось, что наверху договорились о прекращении огня на время мирных переговоров, а затем международный миротворческий контингент отвели за черту города, но продолжили держать его наготове, чтобы оказать на духов давление.

А потом мирное соглашение, отвод контингента в НДР Коса, а оттуда в Кейптаун, а уже там на корабль и в Союз.

«Надо было додавить духов — продолжат ведь, через время…» — проползла по его сознанию мысль.

На самом деле, ему всё равно, начнётся ли в бывшей ЮАР новая война. Но на что ему точно не всё равно — попадёт ли он снова на войну?

«Тяжело…» — подумал он, садясь на кровати.

Похлопав по карманам треников, он понял, что оставил сигареты в ванной или на кухне.

Сходив в ванную, он обнаружил только пустую пачку, поэтому следующей локацией стала большая и пустая кухня, в которой тоже не обнаружилось никаких сигарет.

«Сука…» — раздражённо подумал он. — «Опять выходить…»

Обувшись в берцы и накинув армейский бушлат, он вышел из квартиры и подошёл к лифту.

Ему выдали квартиру в новом ЖК, но люди здесь живут, преимущественно, старые — пенсионеры и лица предпенсионного возраста.

Это можно считать большой удачей, потому что легко могли выдать в одном из «материнско-героинских» массивов, где шум-гам, гвалт, суета и прочие, отвлекающие от тяжёлых и медленных мыслей, факторы.

«Наверное, я хорошо повоевал в Африке и Моссовет посчитал, что я не заслужил такого», — подумал Иван, заходя в лифт.

Во дворе благостная тишина раннего утра — нарушается она лишь вознёй какого-то пенсионера в своём стареньком ВАЗ-2102.

Иван пошёл в кооперативный магазин, расположенный в торцевой части жилого комплекса, рядом со столовой.

«Может, позавтракать?» — задумался он. — «Нет, позже».

В магазине он увидел рекламный плакат электронных испарителей ЭИ-7, которые продвигают по телевидению и радио, но не придал ему особого значения.

— Пачку «Бурана», — попросил он, положив на прилавок три рубля.

— Во-первых, здравствуйте, — сказала хмурая продавщица.

— Здравствуйте, — ответил ей Иван. — Пачку «Бурана».

— Держите, — сказала продавщица, передав ему пачку. — Вот сдача.

Сигареты, под предлогом борьбы с табакокурением, стали дороже более чем в два раза. Раньше, до командировки в ЮАР, он покупал «Буран» за восемьдесят копеек, а теперь он стоит два рубля двадцать копеек.

В прошлом, это бы ударило по его карману, но сейчас ему всё равно — денег очень много. Он мог бы хоть сейчас пойти и купить новый ВАЗ-3101…

«Может, купить машину?» — спросил он себя, выйдя из магазина и бросив пластик с фольгой в урну. — «Хотя зачем?»

Закурив, он посмотрел на уже виденного пенсионера, выезжающего со двора, а затем на отряд пионеров, строем вошедших во двор. В руках у них какие-то ящики с бирками.

«Они, явно, что-то задумали…» — рассмотрев их, подумал Варенцов.

Пионеры прошли к седьмому подъезду, их командир озвучил фамилии и номера квартир, после чего названные пионеры исчезли в подъезде.

«А-а-а, социальная помощь пенсионерам или ветеранам», — понял Иван.

Докурив сигарету, он вернулся в кооперативный магазин.

— Здравствуйте, — вновь приветствовал он продавщицу. — Булку белого хлеба, палку краковской, бутылку кефира и бутылку лимонада.

Не самый здоровый завтрак, но здорово питаться он планирует в обед и на ужин, в столовой и в ресторане.

— Здоровались уже, — ответила хмурая продавщица и начала собирать заказ.

— Что-то не так? — спросил её Иван.

— Всё так, — ответила она.

— Это здорово, — сказал Варенцов.

В Южной Африке он привык к совсем другому уровню обслуживания — там продавцы подчёркнуто вежливы, потому что знают, что вежливость бесплатна и способствует повышению продаж.

Расплатившись и забрав ПЭТ-пакет с продуктами, Иван пошёл домой, но почти у самого подъезда в его кармане зазвонил «Сибирь-1».

— Да? — ответил он.

— Ванёк, здоров, — приветствовал его Георгий Семёнович Чёрный, руководитель Дома воинов-интернационалистов. — Как поживаешь?

— Здоров, — сказал Иван. — Я в порядке. Сам?

— Тоже неплохо, — сказал Георгий. — Что-то тебя давненько не видно у нас.

— Да… — произнёс Варенцов. — Занят был.

— На работу устроился? — поинтересовался Чёрный.

— Нет, — признался Иван. — Жизненная суета.

— Ну, сегодня вечером придёшь? — спросил Георгий.

— Не знаю, по ситуации надо посмотреть, — не дал внятного ответа Иван.

Он не очень заинтересован в посиделках в Доме воинов, потому что там, обязательно, к нему подсядет кто-то из психологов и начнёт задавать непонятные вопросы. А Иван не любит непонятные вопросы, но больше всего не любит, когда кто-то лезет в душу.

— Ты бы постарался, — попросил Чёрный. — Сегодня придёт человек из Минобороны. Какие-то предложения будет делать. Может быть, что-то интересное.

А вот эти его слова сразу же мобилизовали Варенцова. Минобороны просто так людей не присылает — возможно, действительно, что-то интересное.

— Тогда точно буду, — ответил он. — Во сколько?

— К семи подходи, — сказал Георгий.

— Приду, — пообещал Варенцов. — До связи.

— До связи, — ответил Чёрный.

Иван поднялся на свой этаж и вошёл в квартиру.

Апатия бесследно улетучилась, поэтому он прошёл на кухню, быстро нарезал хлеб и колбасу, налил кефир в кружку, после чего сел за стол и начал вдумчиво есть.

«Может, в Анголу добровольцев ищут?» — сделал он предположение. — «С повстанцами ещё… хотя какие там теперь повстанцы?»

В Анголе, насколько ему известно, уже провозгласили победу правительственных войск, поэтому на этот «праздник жизни» он уже опоздал.

Но есть и другие конфликты, разной степени накала.

Иван следит за международной обстановкой, потому что она касается его лично, поэтому знает о том, что происходит в Африке, Южной Америке и на Ближнем Востоке.

Недавно, в конце сентября, США нанесли серию авиаударов по Ираку — били крылатыми ракетами по позициям иракской ПВО. Обоснованием для ударов послужили якобы имеющие место притеснения курдского населения, а также массовые репрессии против иракского народа.

В «Правде» написали, что это явное прощупывание границ дозволенного, но Саддам Хусейн не поддаётся на провокации, поэтому иракская ПВО не ответила на агрессию.

Если бы кто-то спросил мнение Варенцова, то он бы ответил, что надо было отвечать, так как дальше американцы будут становиться только наглее.

«Хусейн — слабак и трус», — подумал он. — «Всегда надо бить в ответ, чтобы потом думали, прежде чем действовать».

Но Ирак, в решении его проблем, бесперспективен, поэтому он больше рассчитывает на войну в Заире.

В прошлом году, где-то в ноябре, началась война, при участии повстанцев из Руанды, Уганды и Бурунди, вторгшихся на территорию Заира.

А уже в этом году, около полутора месяцев назад, в конфликт вступила Ангола, направившая в Заир добровольческие подразделения — она преследует целью свержение президента Мобуту.

В «Известиях» написали, что президент Мобуту активно нанимает различных наёмников, поэтому в Заире сейчас очень много иностранцев, преимущественно югославских наёмников — из бывших военных, оставшихся не у дел.

Вот на эту войну Иван и возлагает очень большие надежды — если ООН вновь введёт миротворческий контингент, то это будет практически гарантированное возвращение Варенцова в строй.

Окрылённый надеждой, он доел свой завтрак и вернулся в спальню, где лёг на кровать и вновь уставился на белоснежный потолок.

Пролежав до обеда, он сходил в столовую, где плотно пообедал, а затем вновь вернулся домой и лёг на кровать, продолжив наблюдение за потолком.

Когда время приблизилось к шести вечера, он не пошёл в ресторан, а тщательно побрился, надел «афганку» и форменные берцы, после чего пошёл к автобусной остановке, где дождался нужного автобуса.

У Дома воинов-интернационалистов людно — Иван увидел знакомые лица в знакомой форме, но не стал ни с кем здороваться, а проскользнул в здание.

Дело не в том, что он не хочет встречаться с сослуживцами, а в том, что в этой толкучке слишком много психологов, с которыми он точно не хочет видеться.

— А вот и ты, Ванёк! — обрадованно воскликнул Георгий, обнаружившийся у своего кабинета. — Давно не виделись!

— Здоров, — приветствовал его Варенцов, крепко пожав ему руку. — Министерский уже пришёл?

— Нет ещё, — ответил Чёрный. — Пройдём в аудиторию — там все наши.

В аудитории, в которой обычно проводятся сеансы терапии, собрались минимум человек двадцать, причём Иван знает всех присутствующих. Кое с кем он был в «крайней командировке».

— Садись, — сказал Георгий, указав на свободный стул. — Представитель Минобороны скоро придёт. А я пошёл — ждите.

Иван поздоровался со всеми и перекинулся парой слов с Рамазаном Хакимовым, с которым пересекался ещё в Афгане.

— Заполните бланки, — сказала какая-то девушка, принёсшая стопку документов.

Варенцов изучил свой экземпляр и понял, что это подписка о неразглашении. Такую же он подписывал перед «командировкой» в Югославию, а затем и перед «командировкой» в ЮАР.

«Мне нравится, к чему всё идёт», — подумал Иван, заполняя бланк.

— Слышал я, что ты по Африке гулял… — произнёс Хакимов.

— Да, было, — подтвердил Варенцов, вписывая свои данные в нужные окошки.

— А меня не взяли — психи отклонили, — сказал ему Хакимов. — Пришлось проходить…

Тут в аудиторию вошёл мужчина в гражданской одежде, в котором Иван сразу, в первые секунды зрительного контакта, определил чекиста.

— Здравствуйте, товарищи ветераны! — приветствовал он всех. — Меня зовут Игорем Святославовичем Яговкиным, но можете обращаться ко мне просто — товарищ майор.

Ответили ему вразнобой, а кто-то промолчал, как и Варенцов.

— Не буду мять сиськи и сразу скажу, зачем вас всех здесь собрали, — продолжил явный чекист. — Как многие из вас, наверняка, знают, в мире сейчас неспокойно. Следите ведь за международной обстановкой, да?

Он хитро прищурился и рассмотрел всех присутствующих.

— Следите… — произнёс он. — Но есть беда — миротворцев больше никуда никто вводить не будет, потому что в ООН больше не осталось людей с яйцами. Бывший генсек ООН Бутрос-Гали не прошёл отбор на выборы — ушла эпоха. Только вот беда-то всё ещё есть, поэтому президент СССР, с санкции которого и действует Комитет, приказал сформировать специальное подразделение, которое будет постоянно действовать в Африке. Это подразделение будет выполнять различные задания, преследуя интересы Советского Союза, поэтому ответственность очень высокая, а ресурсы будут сильно ограничены — это вам не полномасштабная миротворческая операция.

— А что делать-то нужно будет? — спросил Иван.

— То, что вы, и многие другие завсегдатаи этого прекрасного учреждения, умеете делать лучше всего, — ответил чекист. — Но постоянно воевать не придётся — больший акцент мы будем делать на подготовке местного личного состава, а также на охране объектов критической инфраструктуры.

— А что это будет с точки зрения закона? — уточнил Юрий Щербак, знакомый Ивану по Югославии.

— С точки зрения законов Советского Союза всё это беспрецедентно, — ответил майор Яговкин. — А с точки зрения международного законодательства — это наёмничество. Да, мы предлагаем вам стать наёмниками на службе интересам Советского Союза. Последствия этого изменения правового статуса серьёзные, но зато платить вам будут совсем иначе. Базовая ставка — 2000 рублей в месяц, с соответствующими надбавками за воинские звания, военную специализацию, боевой опыт и так далее. Обижать вас деньгами никто не будет — в этом можете не сомневаться. Это своеобразная денежная компенсация риска.

— А где надо будет воевать? — спросил Хакимов.

— В Африке — я это уже сказал, — произнёс чекист. — Но где конкретно — в данный момент, неизвестно. Да это и не очень-то важно — снабжаться будете по первому классу, но без тяжёлого вооружения и с ограниченным количеством бронетехники, а также разбогатеете. Нужно только заключить контракт — минимум на три года.

«Три года?» — спросил себя Иван. — «Хорошо! Нет! Отлично!»

— А продлевать можно будет? — уточнил Филипп Цулукидзе, знакомый Ивану по Югославии и ЮАР.

— Разумеется! — улыбнувшись, ответил майор Яговкин. — Вижу, что возражающих тут нет? Если есть — прошу на выход.

В аудиторию вошли дополнительные чекисты, с папками в руках.

Из всех присутствующих ветеранов ушли только трое, а остальные остались на своих местах, в ожидании подробностей.

— Замечательно, — произнёс чекист. — Это ваши личные дела и образцы контрактов. Предупреждаю: подпишете — назад дороги не будет.

Варенцов уже всё решил — ему нужно в Африку, хоть в каком статусе.

Он принял документ, заполнил нужные колонки и поставил подпись, а также отпечаток большого пальца.

Эти странные форматы документов, заведённые примерно года четыре назад, разработаны специально, чтобы компьютер мог распознавать их и автоматически вносить в базу данных — это Иван узнал у знакомого штабиста, во время «командировки» в ЮАР.

— Вот и отлично, — произнёс довольный КГБшник, когда все добровольцы подписали контракты. — Теперь осталось только пройти психологическое тестирование, а затем вы все отправитесь в тренировочный лагерь под Ист-Лондоном. Завтра, к восьми часам утра, ожидаю вас здесь — остались сущие формальности…

Проверка по линии КГБ, вероятно, уже проведена — раньше эта процедура занимала недели, а иногда и месяцы, а теперь занимает не более десяти минут. Это здорово всё упрощает.

«Психотест пройти и снова в строй», — подумал Варенцов с предвкушением.

Задерживаться в Доме воинов-интернационалистов он не стал, а вместо этого поехал в знакомый ресторан, где очень плотно поужинал.

Дома он около двух часов сидел на балконе и курил, моделируя в голове возможный диапазон задач и степень риска грядущей «командировки».

Ближе к одиннадцати ночи он крепко уснул в своей кровати — такого крепкого сна у него уже не было давно.

А рано утром, приведя себя в порядок, он приехал к Дому воинов-интернационалистов и был вынужден пошастать по окрестностям, так как прибыл почти на сорок минут раньше.

Ровно в восемь часов он вошёл в здание, а в восемь часов тридцать минут начал проходить психологический тест.

Основной тест он прошёл быстро, а затем, столь же быстро, прошёл вспомогательные тесты, нужные непонятно для чего.

Общее представление о том, зачем нужны эти тесты, у него есть — пытаются выявить суицидальные наклонности, депрессию, психические девиации и так далее.

Сдав бланки в числе первых, он покинул аудиторию и сел на лавку в коридоре. Проверка займёт не более тридцати минут, как и в прошлый раз — они загонят бланки в специальное устройство, которое считает результаты и передаст компьютеру, а тот уже всё проанализирует и даст ответ.

Двадцать с лишним минут ничего не происходило, а затем из аудитории, выделенной для тестирования, вышла главный психолог Дома воинов-интернационалистов, Марина Галкина.

— Иван Сергеевич, пройдёмте, — попросила она. — Вам нужно сдать дополнительные блоки тестирования.

— Ладно, — равнодушным тоном ответил он.

Новые тесты были большего объёма, поэтому сдавать их ему пришлось около часа. Аудитория ненадолго пустела, но затем к нему присоединились ещё четверо ветеранов, которым тоже назначили дополнительные блоки.

Варенцов ответил на все вопросы тестирования и сдал бланки психологам, после чего вернулся в коридор.

А через тридцать минут с лишним, к нему снова вышла Марина Галкина.

— К психиатру, — сказала она. — 127 кабинет — прямо по коридору и налево.

— А что случилось? — настороженно спросил Варенцов.

— Там всё объяснят, — ответила психолог.

Пожав плечами, Иван проследовал в указанном направлении.

Табличка на стене у двери сообщила, что этот кабинет занимает Бельштейн Н. И., врач-психиатр.

Этого психиатра он не знает — мужчина лет пятидесяти, в медицинском халате, с фонендоскопом на шее, сидит за компьютером и, щуря глаза, что-то читает на экране.

— Здравствуйте… — приветствовал его Варенцов.

— Здравствуйте, голубчик… — озабоченным тоном ответил ему Бельштейн. — Присаживайтесь…

Иван сел в кресло и выжидательно уставился на психиатра, а тот как читал что-то на экране, так и продолжил читать, не отрываясь.

Из радиоприёмника, стоящего на подоконнике, рядом с кактусом в горшке, доносилась тихая песня.

«… если станешь рыбкой в море, ихтиандром я на дно сойду», — расслышал Иван слова песни. — «Хоть прячься, хоть не прячься — всё равно моя ты, ду-ду-ду!»

Это прошлогодний хит новой группы из Белорусской ССР.

«Ляпис…» — попытался вспомнить Варенцов. — «А, Ляпис Трубецкой…»

Группа совершенно не эстрадная, поэтому высший бомонд её не принял, зато концерты уже собирают десятки тысяч, а песни активно крутятся по радио и музыкальным каналам.

«Значит, народу нравится», — пришёл к выводу Иван.

Раньше он слушал музыку, поэтому знает, что есть чёткое разделение на эстраду и то, что слушают в народе. Эстраду слушают всякие эстеты и старики, а рок и остальное слушает молодёжь.

Правда, самые популярные рокеры уже, потихоньку, формируют свою эстраду — рокерскую. И эта эстрада начала обрастать соответствующей атрибутикой, ранее присущей только единственной, на тот момент, официальной эстраде.

А виноват во всём, конечно же, Жириновский — говорят, что это он «открыл» стране группы «Ария», «Любэ», «Наутилус Помпилус», начал официально поддерживать «Кино», а самое главное, постоянно демонстрировал всем, что сам всё это слушает.

Из-за его действий, аудитория рокеров расширилась на диапазон от пионеров до пенсионеров…

— Кхм-кхм… — кашлянул психиатр.

Варенцов ожидал, что за этим что-то последует, но Бельштейн продолжил изучать что-то на экране.

Прозвучали композиции «Музыка нас связала», группы «Мираж», затем «Звезда по имени Солнце», группы «Кино», а где-то посередине песни «Горечь любви», исполняемой Львом Лещенко и его протеже, некой Катей Лель, психиатр поднял взгляд с монитора на Варенцова.

— Итак, голубчик… — заговорил он. — Судя по результатам углубленного тестирования, у вас имеется ряд признаков комплексного посттравматического стрессового расстройства. Также имеются подозрения на коморбидные расстройства — возможно, социофобия.

— Нет у меня никакого ПТСР, — уверенно заявил Иван.

— И всё же, я вынужден направить вас на обследование, — покачав головой, ответил на это психиатр.

— Хотите списать меня? — раздражённо спросил Варенцов.

— Никто вас не списывает, — поморщившись, ответил на это психиатр. — Но в нынешнем состоянии вы никуда не поедете. Контракт вы уже подписали, поэтому пройдёте терапию, если обследование подтвердит результаты тестирования, а потом, при условии, что терапия будет иметь устойчивый эффект, вернётесь в строй.

— А нельзя как-то избежать этого? — спросил Иван.

— Нет, нельзя, — ответил психиатр. — Там всё будет в ваших руках — пройдёте терапию полностью, будете следовать рекомендациям, восстановитесь и там, возможно, ваше новое командование найдёт для вас подходящее место. Но сейчас — увы. Пропустить вас я не могу, даже если бы захотел пойти на должностное преступление — результаты уже в общей базе и их никак оттуда не извлечь.

Эта новость произвела на Ивана эффект удара под дых.

— Но что-то же можно сделать? — спросил он с надеждой.

— Можно, конечно же, — добродушно улыбнувшись, ответил психиатр. — Пройдите обследование, а затем терапию. Не доводите до того, чтобы это стало приказом от вашего нового командования. Энтузиазм в терапии зачтётся.

Варенцов уставился на него немигающим взглядом.

«Сраная электроника», — подумал он раздражённо.

— Это пойдёт вам же на благо, — добавил психиатр. — Современные методики отработаны на десятках тысяч пациентов и давно показывают весьма убедительные результаты…

— Да, я наслышан… — ответил на это Иван.

Скандалить и фестивалить — это не в его духе. А ещё это не только не исправит, но усугубит ситуацию.

Его охватило ощущение облавы, такое же, какое возникало при нападениях на конвои, ещё в Афгане — чувство это для него, одновременно, приятно и дискомфортно.

Мозг начал работать в нужном ритме, так как полностью мобилизовался — все возможные варианты решения проблемы были рассмотрены в течение десятка секунд.

— Ладно, — сказал он, выбрав единственный оптимальный вариант. — Куда надо идти?

*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом правительства СССР, 1 декабря 1997 года*

Жириновский, в очередной раз, посмотрел на небоскрёбы, вздымающиеся к серым зимним небесам над Москвой — это новые здания, в которые переехали все, без исключения, министерства.

Комплекс из четырёх небоскрёбов стоит на Раушской набережной и ещё не достроен — основная масса работ уже выполнена, но третий и четвёртый небоскрёбы всё ещё нуждаются в отделке.

Зато вокруг небоскрёбов предусмотрена сплошная зелень, с лужайками и беседками в тени пересаженных сюда деревьев.

Сейчас всё в снегу, но весной и летом тут должно стать просто прекрасно.

Жириновский, ещё на стадии проекта, зарезервировал для аппарата президента второй и третий этажи первого небоскрёба, но теперь там заседает Орлов.

А Управление инноваций размещено на двадцать седьмом этаже, поэтому Владимир теперь будет вынужден каждое утро и каждый вечер гонять на скоростном лифте…

Тяжело вздохнув и чуть, по привычке, не выкинув испаритель в урну, Владимир направился на работу.

Идя по дорожке из жёлтого кирпича, он приветливо кивал встречающимся по пути служащим правительства Советского Союза, и пыхал испарителем с ароматом табачного концентрата.

Охрана в фойе осмотрела его с помощью металлоискателя, после чего проверила пропуск и пустила дальше.

«Наконец-то Сенатский дворец и все остальные здания Кремля превратятся в исторические памятники», — подумал Жириновский, заходя в лифт.

Дом правительства СССР уже возвышается над Москвой и виден издалека, поражая туристов монументальностью. Это совсем не Дворец Советов, а нечто гораздо более скромное, но тоже, своего рода, сигнал окружающему миру — каждый небоскрёб увенчан титановыми серпом и молотом, и красной звездой. А на шпиле первого небоскрёба поднят большой красный флаг.

В лифте Владимир оказался не один — с ним поехали ещё человек двадцать.

Когда лифт начал движение, желудок Жириновского чуть не рухнул в кишечник.

«Надо привыкать к этому ощущению», — подумал он с недовольством. — «Скоростные лифты…»

Было всего девять остановок, а затем он, наконец-то, добрался до 27-го этажа и вошёл в свою епархию, пыша паром с приятным запахом табака.

— Стелла, Евгений, — приветствовал он своих замов. — Здравствуйте.

— Здравствуйте, — ответила Стелла.

— Приветствую, — ответил Евгений.

— Приступаем к работе — нам нужно срочно выполнить план по инновациям! — призвал он их. — На десять лет вперёд! Нет, на двадцать лет! По коням!

На самом деле, нет никакого плана по инновациям, но есть объём заявок, который нужно обработать и вычленить среди этой массы что-то полезное или, хотя бы, интересное.

Сюда стекаются предложения от КБ, НИИ, а также от рядовых граждан — Жириновский стоит прямо у выходного отверстия канала обратной связи.

В своём новеньком кабинете, занимающем 105,7 квадратных метров, он уже основательно обжился: на стенах появились картины, жалюзи заменены на белорусские, отличающиеся от штатных лучшим качеством, а за футуристичного вида стол, оснащённый встроенным селектором, поставлено его любимое кожаное кресло-вертушка.

Серый ковролин ему не очень-то нравится, но он смирился с его существованием, временно — когда придёт время планового ремонта, он первым вылетит из его кабинета.

Владимир подошёл к панорамному окну, выполненному из сплошного листа стекла, как в лучших небоскрёбах США и Европы, и начал обозревать Москву.

«Какой мы город отстроили…» — подумал Владимир, глядя на Октябрьский район. — «Мощь, престиж, могущество…»

Кабинет Орлова, в котором он побывал в прошлую пятницу, выходит окнами на Кремль, что является лучшим видом из доступных.

Все привыкли, что власть находится в Кремле, ведь в стенах этой крепости находится часть легитимности, но с каждым годом он всё больше и больше будет походить на важнейший исторический памятник.

Некоторые люди говорят, что этот квартет из небоскрёбов «давит» на город, но именно этого Жириновский и добивался — это новый символ непререкаемой власти над огромной страной.

Небоскрёбы стоят рядом с Кремлём, что обеспечивает преемственность, но возвышаются над ним, символизируя тем самым, что новая власть выше и могущественнее.

Так Владимир намерен вытащить СССР из уже слишком тесных «византийских штанишек», направив его в будущее, новое, уникальное и своё.

Зазвонил стационарный телефон.

— Алло, — сказал Жириновский, подняв трубку. — Жириновский у аппарата.

— Как обживаешься в новом кабинете? — спросил Виктор Штерн.

— Уже обжился — чувствую себя, как дома, — ответил ему Владимир. — Но даже представить боюсь, в каких хоромах теперь работаешь ты!

— Приходи — посмотришь, — предложил Штерн. — Заодно побеседуем по одной из твоих старых тем.

— Какой этаж? — уточнил Жириновский.

— Четвёртый, — ответил Виктор.

— Всё, скоро буду, — сказал Владимир и положил трубку.

У него всё так же нет приёмной и секретаря, потому что ему больше не по чину, в связи с чем он быстро набил сообщение Стелле, что ушёл к начальству.

Владимир спустился на лифте на четвёртый этаж и прошёл по длинному коридору к кабинету Штерна.

«Палаты…» — подумал он, идя по широкому коридору нарядного вида.

— Здравствуйте, Владимир Вольфович, — приветствовала его Мария Ильинична, секретарь руководителя ГКО.

— Здравствуйте, голубушка! — доброжелательно улыбнувшись, ответил Жириновский. — Вы, как и всегда, выглядите на сто баллов из ста!

— Ой, спасибо, Владимир Вольфович, — сказала секретарь, скромно потупив взор. — Проходите — Виктор Петрович ждёт вас.

Кабинет Штерна оказался размером лишь на пару десятков квадратных метров больше, чем кабинет Жириновского — из видимых отличий тут только наличие приёмной с секретарём, которую Владимир прошёл только что.

— Владимир Вольфович, — встав из-за стола, произнёс Штерн. — Проходите.

— Виктор Петрович, — сказал Жириновский и прошёл к письменному столу. — Что за старая тема, которую ты хочешь обсудить?

— Эшелонированная ПВО, о которой ты раньше нередко заговаривал на заседаниях Совета обороны, — ответил Штерн. — Недавний анализ показал, что наш бюджет стал способен потянуть что-то подобное. Но нам нужна подробная программа, с обоснованием расходов и полным описанием твоего видения.

— Хочешь, чтобы я актуализировал старую программу под новые реалии? — уточнил Жириновский.

У него есть старый проект, разработанный ещё в 1991 году, который он усиленно педалировал в течение всего президентского срока — создание системы ПВО, заточенной специально для противодействия крылатым ракетам, являющимся очень серьёзной проблемой, на которую у Союза до сих пор нет ответа.

Владимир озаботился этим вопросом в тот момент, когда узнал, что, в случае массированных ударов крылатыми ракетами типа «Томагавк», придётся просто терпеть ущерб и компенсировать его ответным ущербом, наносимым противнику.

Так дело продолжаться не могло, поэтому Жириновский начал думать о том, чем перекрыть эту вопиющую уязвимость, на которую НАТО делает серьёзную ставку.

Что такое «Томагавк»? Это высокоточная дозвуковая крылатая ракета, стоящая от 1,4 до 2,5 миллионов долларов США за единицу, способная поражать цели на дистанции до 2500 километров.

Особенностью её является то, что почти весь свой полёт она осуществляет на высоте 50–150 метров, что делает её раннее обнаружение и своевременный перехват трудноосуществимыми.

Имеются как ядерные, так и неядерные боевые части, поэтому, в случае полномасштабного конфликта, с переходом к финальному, для человечества, акту, НАТО обязательно будут применяться «Томагавки». А у СССР нет от них почти никакой защиты.

Жириновский, думавший о возможном решении, пришёл к единственному рациональному средству — снарядам калибра 57 миллиметров, оснащённым программируемыми взрывателями.

С конца 1991 года НИИП имени В. В. Тихомирова, НИИРП, НПО «Алмаз» и НИИ «Фазотрон» разрабатывали радиолокационную систему, способную обнаруживать снаряды и дроны-камикадзе на адекватной дистанции. Свою задачу они выполнили ещё в 1996 году, но в серию получившаяся в итоге АФАР-РЛС «Рифей-1С» пошла только в начале этого года.

«Рифей-1С» способна обнаруживать и отслеживать корректируемые снаряды типа «Копперхэд» или «Краснополь» на дистанции 70–110 километров, дроны-камикадзе типа «Герат-1» или дроны-целеуказатели типа «Пчела-1У» на дистанции 28–45 километров, а крылатые ракеты типа «Томагавк» или Х-55 она может обнаруживать и вести на дистанции 35–55 километров.

Всё это при условии, что РЛС будет направлена в правильную сторону, что является недостатком, но решается в разрабатываемой сейчас АФАР-РЛС «Рифей-10С».

Отдельно, будто бы для каких-то других целей, тульское Конструкторское бюро приборостроения параллельно разрабатывает программируемые осколочно-фугасные и шрапнельные снаряды для орудий калибра 30 миллиметров и калибра 57 миллиметров.

Взрыватели к ним, то есть, ключевой компонент всего проекта, разрабатывает НПО «Поиск», специализирующееся на продукции такого рода.

Разработка ещё не закончена, потому что задача оказалась сложнее, чем всем казалось, но неразрешимых проблем в этом нет, правда, времени нужно больше, чем выделили изначально.

А проект, который предложил Жириновский, заключается в том, чтобы создать многокомпонентную систему ПВО, которая будет способна сбивать до 85% крылатых ракет, до 90% поршневых дронов-камикадзе, а также до 70% корректируемых снарядов.

Основная идея: автоматическое обнаружение, сопровождение и уничтожение целей, то есть, операторы должны будут просто заряжать обоймы и ленты со снарядами, а система сама будет решать, какой тип боеприпасов нужно применить.

Но проекту не давали ход, несмотря на агрессивное продвижение со стороны Жириновского, потому что, по самым скромным оценкам, для полноценного охвата всех ключевых объектов требовалось начать тратить примерно по 18–20 миллиардов рублей в год.

В те времена такие траты СССР себе позволить не мог. Да и любая другая страна трижды подумала бы, прежде чем решаться на такое — даже США.

Зато ожидаемый результат окупает все траты, так как нивелирует практически весь эффект от вражеских крылатых ракет.

Очень дорогие РЛС обнаружат ракету, автоматическая система точно рассчитает время подлёта ракеты на оптимальную дистанцию, а затем произойдёт залп из автоматических пушек, после чего ракета, с экстремально высокой вероятностью, будет поражена осколками либо шрапнелью.

Предполагается перекрыть такого рода высокомобильными батареями все ключевые объекты, чтобы сделать их очень трудными целями для крылатых ракет и дронов-камикадзе потенциального противника.

— Значит, теперь деньги точно есть? — уточнил Жириновский.

— Теперь точно есть, — подтвердил Штерн. — Но нужно подойти к вопросу осторожно — ГКО готова тратить требуемые ранее 20 миллиардов в год, но не более. Если твоя программа устроит бюджетную комиссию, то реализация будет назначена на следующий год.

— Ну, тогда мне придётся связаться с предприятиями и собрать всю необходимую информацию, — произнёс Владимир.

— Ставь врио одного из своих замов, а сам занимайся программой, — сказал Виктор. — На заседании Совета обороны я официально утвержу тебя ответственным, и тогда всё начнётся. У тебя всего две недели — до утверждения бюджета. Если не успеешь, то средства перераспределят на другие программы.

Примерно треть работы уже выполнена — ключевые компоненты либо уже разработаны, либо находятся на финальной стадии, поэтому Владимиру нужно лишь подсчитать, сколько всё это будет стоить, а затем дать результаты на суд ГКО и Совета обороны СССР.

— Ладно, — кивнув, произнёс Жириновский. — А что случилось? Почему такая внезапность?

— Снова отправлен на переработку проект поворота сибирских рек, — ответил Штерн.

Десятилетиями обсуждаемый проект переброса части стока северных рек в бассейны Аральского и Каспийского морей, полностью отменялся ещё Горбачёвым, но его обсуждение реанимировали при раннем Жириновском, а при Орлове он вплотную приблизился к реализации.

Если проект завершится успехом, то СССР получит около 12 миллионов гектаров орошаемых земель в Казахской ССР и остальных республиках Средней Азии, что позволит превратить регион в один из крупнейших центров по выращиванию хлопка, риса, зерна, овощей и кормов.

С сельским хозяйством у Советского Союза, беспримерными стараниями ГКО и истовыми молитвами Жириновского, дела пошли значительно лучше — агроблоки приносят заметную долю доходов госбюджета, но всегда можно лучше.

В результате поворота сибирских рек, по оценкам разработчиков, госбюджет будет получать доход в виде около 10–15 миллиардов рублей ежегодно, а сельское хозяйство получит новое пространство для расширения, которое может длиться десятилетиями.

— С ним же всё было в порядке… — сказал нахмурившийся Владимир.

— Оказалось, что снова не учли ряд факторов, — покачав головой, ответил на это Виктор. — По решению специальной комиссии, разработчики должны будут найти способы устранить выявленные факторы, а у нас, в связи с этим, появились 20 миллиардов рублей, под которые нужен проект или проекты.

— А если выйдет дешевле? — уточнил Жириновский.

— Вот тебе и нужно установить точную необходимую сумму, как можно быстрее, — ответил на это Штерн. — А мы, с нашей стороны, заготовим набор проектов, на которые уйдут средства, в случае твоего провала.

— Я не провалюсь, — уверенно заявил Владимир. — Приступаю немедленно.

*США, округ Колумбия, город Вашингтон, Белый дом, Овальный кабинет, 6 января 1998 года*

— Что мы знаем об этом? — спросил Билл Клинтон.

— Очень мало, сэр, — ответил Джордж Тенет, временно исполняющий обязанности директора ЦРУ. — В нашем распоряжении есть только данные спутниковой разведки, так как ХАД, в последние годы, всерьёз взялся за контрразведку, чем резко осложнил нам агентурную деятельность.

— Вы можете сказать мне точно, они готовы к войне? — нахмурившись, спросил президент США.

— Мы не знаем наверняка, сэр, — ответил директор ЦРУ. — Если Афганистан будет поддержан СССР, то это не оставит Пакистану никаких шансов. Но прямая поддержка маловероятна, поэтому Афганистан сможет рассчитывать только на материальную и разведывательную помощь.

— Какая ещё, к дьяволу, материальная помощь от СССР? — с усмешкой спросил Клинтон. — С его-то ситуацией?

— Я не готов спорить об этом, сэр, — осторожно произнёс Тенет. — Но собранные разведданные указывают, что распространённое в обществе мнение об экономическом положении СССР имеет мало общего с реальностью.

— Меня это мало волнует, — поморщившись, сказал Клинтон. — Каково положение с армией у Афганистана? Она сможет противопоставить пакистанской армии хоть что-то?

— Численность пакистанской армии, в настоящий момент, равна 800 000 человек, — сказал директор ЦРУ, обратившись к папке, лежащей перед ним. — Афганская армия насчитывает всего 250 000 человек. Но важно учитывать, что за прошедшие годы афганская армия прошла значительную модернизацию и полностью укомплектована советским вооружением.

— А пакистанская армия? — спросил Клинтон.

— Она тоже прошла модернизацию и оснащена современным вооружением, но, преимущественно, производства КНР, — ответил Тенет. — Исходя из имеющихся данных, афганская армия не имеет возможности осуществлять наступательные действия против Пакистана, но её оборонительные качества нами уже проверены — полный провал операции «Циклон» и операции «Парфия» демонстрируют высокую боеспособность армии афганских коммунистов.

— Они никогда не воевали против настоящей армии, — сказал президент США. — Президент Мухаммед Азиз уверяет меня, что сокрушит афганцев и отбросит их от линии Дюранда на сотню километров.

Не так давно, всего полторы недели назад, в Пакистане состоялся очередной государственный переворот.

Из-за международной изоляции, тяжёлых санкций, экономического кризиса и вызванного им падения уровня жизни, политическая ситуация стала крайне нестабильной, поэтому никто не удивился, что пакистанские силовики решились на переворот.

Рафик Тарар, демократически избранный президент, вступивший в должность 1 января этого года, провёл в этой должности всего пять дней, а затем был арестован оперативниками ISI.

Теперь в Пакистане новый президент — генерал Мухаммед Азиз, организовавший переворот при активном участии ISI, ныне возглавляемой генерал-лейтенантом Файзуллой Хашеми.

— Крайне сомнительно, что у него получится существенно продвинуться по территории Афганистана, господин президент, — высказал своё мнение директор Тенет. — Афганская армия очень сильна в обороне, и она всё это время готовилась к войне против Пакистана и Ирана.

— А нам и не нужно, чтобы Пакистан провёл успешную войну, — усмехнувшись, сказал Билл Клинтон. — Нам нужно, чтобы комми отвлеклись и потратили свои отнюдь не бесконечные ресурсы на своего афганского союзника. Поэтому передайте своему коллеге, что Соединённые Штаты равнодушны в отношении военной операции Пакистана…

* СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом правительства СССР, 19 января 1998 года*

«Ввязался, на свою голову…» — мысленно посетовал Жириновский, напряжённо вчитываясь в очередной отчёт.

Программу «Ордер», предусматривающую создание эшелонированной системы ПВО, Верховный Совет СССР принял в первом чтении, а ответственным за её исполнение избрал Жириновского, как «проверенного и опытного товарища».

Деньги выделили — на реализацию программы утвердили расходование 12,3 миллиардов рублей в год, в течение следующих 7 лет.

«Медленно производят радары, мерзавцы…» — подумал Владимир, а затем скопировал абзац и перенёс его в свой электронный дневник. — «Зато с орудийными системами всё отлично».

Орудийную установку решено сделать на базе так и не пошедшей в серию АУ-220, которую основательно доработали, оснастили обойменным заряжанием, а также автоматическими вертикальными и горизонтальными приводами. Назвали её АУ-220М и пустили под этим именем в серию.

В качестве мобильной платформы для установки был избран новейший КАМАЗ-5350, грузовик повышенной проходимости, с колёсной формулой 8×8 — его оснастили выносными домкратами, которые позволят вести огонь длинными очередями, без риска опрокидывания машины.

Рассматривался вариант переделки танков Т-72 под орудийные платформы, чтобы гарантировать отсутствие раскачки, но КАМАЗ-5350 обойдётся бюджету гораздо дешевле, поэтому выбор был очевиден.

В составе зенитной батареи предполагаются четыре зенитные установки и один грузовик с АФАР-РЛС «Рифей-1С», который и обеспечит целеуказание всем орудиям.

Расчёты показали, что для полного перекрытия неба над Москвой от крылатых ракет и дронов-камикадзе требуются 22 батареи, то есть, нужны 22 радара, каждый из которых стоит 8,5 миллионов рублей. То есть, 187 миллионов рублей нужны только для того, чтобы обеспечить батареи радарами, и это только Москва.

А ведь нужны ещё и производство орудий, боеприпасов, платформ, НИОКР, инфраструктура для всего этого, личный состав, организация цифровой сети управления и так далее — Жириновский сумел ужать это в 86,1 миллиард рублей и это ещё скромно.

Одновременно с программой «Ордер», началась программа «Ордер-2», которая будет стоить, суммарно, ещё примерно 680 миллиардов рублей, потому что предполагает насыщение советской системы ПВО зенитно-ракетными системами С-300 и С-400.

В «Ордер-2» также включено массовое производство ЗРК «Панцирь-С1» и 9К331 «Тор-М1», которые усилят систему ПВО и помогут снизить эффективность вражеской авиации.

Всё это займёт годы — завершить обе программы предполагается к 2010-му году.

Но «Ордер-2» — это забота не Жириновского, а совсем других людей, поэтому он переживает только за «Ордер», который уже начал реализовываться.

«Слава богу, что ВМФ — это другая епархия и мне не поручили ещё и корабли модернизировать», — подумал Владимир с облегчением.

Военно-морской флот СССР тоже нуждается в новых радарах и защите от крылатых ракет — для него в Туле и разрабатывают снаряды калибра 30 миллиметров, с программируемыми взрывателями, а ответственные НИИ и НПО разработали АФАР-РЛС «Рифей-1М».

«ВМФ что НАТО, что наш, в случае глобального конфликта, неизбежно накроет крышкой», — подумал Жириновский. — «Вопрос будет только в том, у кого останется больше кораблей».

Аналитики сходятся во мнении, что военные флоты НАТО и СССР, если всё начнётся всерьёз, будут либо уничтожены в первые две недели после начала конфликта, либо будут вынуждены скрываться в защищённых портах, проявляя минимальную активность.

Этот вывод очень грустен, так как это ведь десятки миллиардов долларов и рублей, которые обречены либо уйти на дно, до которого не достают солнечные лучи, либо простоять под защитой наземной ПВО, в портах, до самого конца войны, каким бы он ни был.

Закончив изучать отчёт, Владимир закрыл документ и уже собрался брать со стола испаритель, но тут зазвонил мобильник.

— Да, слушаю, Романыч, — ответил он на вызов. — На перекур?

— Здоров, Вольфыч, — приветствовал его Геннадий. — Нет, к сожалению. У нас тут плохая ситуация. Приходи в Генштаб — тоже приобщишься…

— Скоро буду, — сказал Жириновский и завершил вызов.

Генштаб ВС СССР располагается на одном из трёх этажей Министерства обороны, ровно посередине, то есть, на восьмом этаже.

Прибыв на нужный этаж, Жириновский заметил, что служащие перемещаются между кабинетами быстрым шагом, почти бегом, что бывает только в экстренных ситуациях.

— Владимир Вольфович! — окликнул его Захар, ассистент президента СССР. — Мы здесь!

Жириновский вошёл зал заседаний Генштаба и увидел, что здесь присутствуют президент Орлов, министр обороны Варенников, начальник генштаба Ахромеев, а также председатель КГБ Гаськов.

— Проходи, Вольфыч, — сказал напряжённый Орлов. — Садись и слушай — может, посоветуешь что-то адекватное.

— Считаете, что моё предложение неадекватно, товарищ президент? — нахмурившись, спросил генерал Варенников.

— Мы не будем вводить войска в Афганистан, чтобы запугать Пакистан, — твёрдо произнёс президент СССР. — Да, я считаю, что ваше предложение неадекватно, потому что ведёт лишь к усугублению конфликта.

— А что происходит-то? — поинтересовался Жириновский.

— Два часа назад пакистанская армия произвела массированный артиллерийский обстрел, в ответ, по заявлению президента Азиза, на провокацию со стороны афганской армии, — объяснил Гаськов. — Афганская армия ответила эквивалентно, а затем начался встречный бой в Хайберском проходе, потому что обе стороны начали одновременное наступление.

— А почему мне никто не сказал⁈ — возмущённо спросил Жириновский.

— Не хочу оскорбить тебя, но это не имеет никакого отношения к твоей нынешней должности, — ответил Орлов. — Но я позвал тебя, чтобы ты оценил ситуацию и дал рекомендации, как член Совета обороны.

Действительно, эта часть деятельности не имеет к нему почти никакого отношения, потому что он, по большому счёту, занимается только инновациями и, последнее время, одним оборонным проектом.

— Ладно, какой расклад в Хайберском проходе? — спросил Жириновский и подошёл к разложенной на столе карте.

— Пакистанские погранвойска не оказали почти никакого сопротивления наступающим афганским войскам, но подвела разведка, которая упустила развёртывание пакистанских мотострелковых полков, — сообщил генерал-полковник Ахромеев. — Боестолкновение передовых дозоров обеих армий произошло у исторической крепости Мични, где афганская армия потеряла три БМП-2 в первый час боя. Пакистанская армия потеряла 6 БТР-70 за то же время. Это создало непреодолимую преграду на узком шоссе, поэтому командование обеих сторон направило свою пехоту по пересечённой местности. В результате завязались многочисленные перестрелки в горах…

— Сейчас это несущественно, — покачав головой, сказал Орлов. — Вольфыч, я позвал тебя, чтобы обсудить политический аспект, а не военный. Военных специалистов у нас и без тебя полно.

— Политический аспект? — переспросил Жириновский. — Надо начать снабжение Ватанджара оружием, боеприпасами, авиацией и бронетехникой! Если уж получилось, как он хотел, то пусть, хотя бы, победит…

Мохаммад Ватанджар, как очень многие жители Афганистана, давно мечтает о радикальном пересмотре линии Дюранда и получении выхода в Индийский океан.

Раньше его сдерживал только Жириновский, а теперь, при Орлове, он решил, что нужно ковать железо, пока горячо — Пакистан первым нарушил негласное соглашение о дозированном уровне провокаций.

Конфликт назревал уже давно, а уж когда к власти в Пакистане пришли представители военных, свергшие законно избранного президента, который не успел даже вещи в кабинете расставить, риск эскалации вырос кратно.

Терять им нечего — международная изоляция, международные санкции, нешуточная угроза голода и политическая нестабильность привели Пакистан в отчаянное положение, поэтому нападение на Афганистан, с которым у него давние счёты, было неизбежным.

К счастью, ядерного оружия у Пакистана уже не будет, потому что глубокий экономический кризис сделал полноценное финансирование ядерного проекта нереальным, а КНР делится технологиями, но не спешит делиться оружейным плутонием.

— Это мы будем делать и так, — сказал Орлов. — Но что, если этот конфликт затянется?

— Я надеюсь, что он затянется! — заявил Жириновский. — Наша цель — максимально ослабить Пакистан, а также вынудить Запад снабжать его всем необходимым. Если, по итогам этой войны, Пакистан будет обескровлен и лишится статуса региональной державы, Афганистан получит долгосрочную безопасность. Поэтому не надо жалеть деньги и ресурсы на помощь нашему союзнику. Такое вот у меня мнение по этому вопросу.

— То есть, нам невыгодно останавливать эту войну дипломатическими путями? — уточнил Геннадий.

— А ты попробуй! — с усмешкой призвал его Владимир. — Не получится — не в ближайшие пару-тройку лет! Туда даже миротворцев не ввести! Все уже заняты, ха-ха…

СССР отказался вводить миротворческий контингент на территорию бывшего Заира, где уже достигла пикового накала «Великая африканская война». Но ряд стран отправил свои контингенты — это мало волнует Жириновского, потому что СССР свои задачи в Африке уже выполнил.

Ангола, Намибия, Капская Республика, НДР Коса, Мозамбик и Мадагаскар дают Советскому Союзу уплотнённый военно-морской контроль над торговым маршрутом мирового значения.

Территория Заира, имеющего узкую полосу побережья, с небольшим портом Банана, никакого значения в этом контроле не имеет, поэтому не очень-то и важна — из-за этого в миротворческой операции не участвуют США, которым тоже неинтересно.

Но участвовать во всём этом СССР будет, как и США — через поддержку своих региональных акторов. С советской стороны главными акторами являются Конго и Ангола, а с американской — Руанда, Уганда, Бурунди, а также заирские и ангольские повстанцы.

Проамериканские участники более многочисленны, но у Анголы и Конго есть полноценные армии, с крепким офицерским корпусом, квалифицированным сержантским составом, а также почти новыми вооружением и техникой. А у Анголы, к тому же, есть серьёзная заявка на господство в воздухе — самолёты пусть и устарели, но их больше, чем у всех остальных участников, вместе взятых.

— Нужно выдать Ватанджару очень большой льготный кредит, — сказал Жириновский. — А также усилить поставки топлива, продовольствия и стройматериалов. Инфраструктура готова давно — я предвидел такое развитие событий…

Из Узбекской ССР и Таджикской ССР в Демократическую Республику Афганистан ведут асфальтированные и железные дороги, с высокой пропускной способностью. Для мирного трафика такая пропускная способность избыточна, но для военного — в самый раз.

— Дипломатически — признать происходящее агрессией Пакистана против Афганистана, — продолжил Владимир. — В ООН и на других площадках обвинить Пакистан в агрессии и намерении дестабилизировать регион. Ну и, само собой, нагнать в Афганистан много военных специалистов — пусть помогают и учатся. Заодно отработаем применение каких-нибудь новинок в боевой обстановке. Мне, почему-то, не доплачивают патентными отчислениями за пассивные экзоскелеты — я считаю, что это одно большое недоразумение…

Пассивные экзоскелеты разрабатываются уже почти семь лет — прототипы ЭП-1, ЭП-2 и ЭП-3 так и не достигли стадии вменяемого прототипа, но ЭП-4 испытывали ещё в конце 1991-го года.

Сейчас КБ завода № 918 работает над ЭП-25М-1, ЭП-25М-2 и ЭП-25М-3. Изготавливаются они из титана, СВМПЭ и углеволокна — это сочетание материалов найдено оптимальным, пусть и стоит дорого. Модели эти предназначены для разных задач и не годятся для массового оснащения армии — только спецподразделения или отдельные роты или взводы. Возможно, в далёком будущем, экзоскелеты станут стандартом, но сейчас это не так.

ЭП-25М-1 — это «общевойсковой» экзоскелет, способный на 73% облегчить нагрузку массой до 45 килограмм. Можно нагрузить и больше, но тогда ресурс изделия существенно сократится. Больше никаких функций у этого пассивного экзоскелета нет, от пуль и осколков он не защищает, но зато боец может ходить очень далеко и с большой нагрузкой.

ЭП-25М-2 — это горнострелковый экзоскелет, отличающийся от предыдущего увеличением переносимой массы до 55 килограмм, при облегчении нагрузки на 75%, а также возможностью легко отсоединять опорные элементы, что важно когда необходимо пересечь сложный участок рельефа. Помимо этого, в жёсткой спине экзоскелета с завода предусмотрены крепления для цинковых коробов с боеприпасами или иными грузами. Это тоже изделие, ориентирующееся на задачу повышения грузоподъёмности, поэтому оно никак не защищает от поражающих средств.

А вот ЭП-25М-3 — это штурмовой экзоскелет, который лишь незначительно увеличивает грузоподъёмность носителя, потому что основной его задачей является взятие на себя нагрузки от тяжёлой брони, изготовленной из дорогостоящего карбида бора. Пусть это самый дорогой тип экзоскелета, обходящийся бюджету примерно в 30 тысяч рублей за единицу, зато у него 6-й класс бронезащиты, то есть, он способен удерживать бронебойную пулю калибра 6×49 миллиметров со стальным термоупрочнённым сердечником, на дистанции от 10 метров. Также на этом экзоскелете предусмотрена «третья рука», предназначенная для постоянного удержания противопульного щита или пулемёта ПКС.

М-1 и М-2 не имеют особого распространения — ограниченное количество поставляется в воздушно-десантные войска и в горнострелковые подразделения, а вот М-3, штурмовой, сравнительно массово поставляется СпН КГБ, ГРУ и МВД.

Миротворцам экзоскелеты выдавали, но в малых количествах и они не проявили себя там практически никак, потому что миротворцы, большую часть времени, удерживали позиции или совершали короткие контратаки.

Теперь же появилась прекрасная возможность испытать эти незаслуженно игнорируемые новинки в экстремальных боевых условиях, в горной местности — если они покажут себя отлично, то не за горами и по-настоящему массовое производство.

Жириновский уже забыл, когда в последний раз нуждался в средствах, но теперь у него спортивный интерес — он хочет поставить исторический рекорд патентных отчислений. Правда, его патент на концепцию пассивного экзоскелета уже близок к истечению — осталось меньше года, прежде чем его последняя итерация изделия станет достоянием государства.

Он активно участвовал в разработке с самого начала, как автор концепции, но прекратил примерно на версии ЭП-14Б, к которой присоветовал стельки-вкладыши, позволяющие надевать свою обувь. Конструкторам его идея показалась гениальной, поэтому они включили его в патент, в качестве соавтора новой модели.

С тех пор прошло четыре года с небольшим, поэтому Афганистану и Пакистану нужно поторопиться, чтобы советские военные специалисты успели испытать всё и рекомендовать к массовому производству…

«Может, эти подонки специально медлят, чтобы ограбить меня на патентные отчисления?» — посетила Владимира параноидальная мысль.

— Хорошо, это дельные предложения, — произнёс Орлов.

— И самое главное — ни в коем случае не вводить войска! — предупредил Жириновский. — Даже если Ватанджар будет проигрывать, ни в коем случае нельзя вводить в Афганистан Советскую армию! Если проиграет, то пусть партизанит и выгрызает власть из лап пакистанцев, но ни одно советское воинское подразделение не должно пересечь советско-афганскую границу! Заклинаю вас!

— Никто не собирается вводить войска, — ответил на это Геннадий.

— И слава богу! — воскликнул Владимир. — Поставки оружия, бронетехники, авиации — сколько угодно! Но наши бойцы в этой войне напрямую воевать не должны — это единственное условие, при котором мы сможем очень красиво обыграть эту ситуацию! У меня всё, товарищи!

Примечания:

1 — Дирижизм — от фр. Dirigisme — от diriger — «управлять, направлять» — это специфическая французская модель государственного капитализма, сформированная в ранние послевоенные годы, при которой государство активно и напрямую вмешивается в экономику, выступая в роли главного стратегического координатора и инвестора. При дирижизме, государство не просто регулирует рынок, а целенаправленно направляет развитие ключевых отраслей, использует пятилетние индикативные планы, владеет или контролирует крупные банки, стратегические предприятия и инфраструктуру, а также применяет масштабные субсидии, налоговые льготы, государственные заказы и национализацию в приоритетных секторах. Кстати, уважаемый читатель, не надо обманываться, когда читаешь словосочетание «индикативные планы» — они были индикативными, то есть, рекомендательными (хотя субсидии, льготы и заказы давало государство, поэтому такие «рекомендации» были, скажем так, очень убедительными) только для частного сектора, а госсектор жестоко карали за невыполнение плана, лишь чуть менее сурово, чем при Сталине. Ответственным за этот «коммунистический бардак», разведённый во Франции, является, конечно же, Шарль де Голль. Для управления этим, явно, «коммунистическим бардаком», был учреждён Commissariat général du Plan, то есть, Генеральный комиссариат по планированию. В общем-то, благодаря разведению этого «коммунистического бардака», Франция за 30 лет прошла путь от разрушенной войной страны до одной из ведущих промышленных держав мира. Среднегодовой рост ВВП составлял 5–6%, что было одним из самых высоких показателей в Западной Европе. 70% энергии Франция получает от атома — такое возможно только при плане, сеть высокоскоростных железных дорог, опутавшая всю Францию — это тоже продукт плана, авиационная и космическая промышленность Франции — тоже последствия плана, телекоммуникации и электроника (например, французские тепловизоры долгое время были, объективно, лучшими в мире) — план-план-план. Высокий уровень социальной защиты, свойственный для Франции до 80-х годов, крайне низкая безработица, развитие инфраструктуры национального уровня — это уже побочные продукты плана. Но к 80-м годам дирижизм перестал справляться с возложенными на него задачами, утратил гибкость, начал забюрокрачиваться, а затем, при «социалисте» Миттеране, начались приватизация, сокращение государственного участия, открытие рынков и так далее. То есть, можно увидеть, что что-то изменилось в 80-е годы, из-за чего «бумажный» план перестал справляться — логичным выглядело его сначала цифровизованное, а затем и цифровое продолжение, но не сложилось ни у СССР, ни у Франции. Хотя, как минимум, в СССР уже всё понимали, поэтому пытались разработать ОГАС, но с ним ничего не получилось. А вот у кого получилось — это у Сингапура. В Сингапуре успешно применяются передовые цифровые технологии государственного планирования, но всё ещё рыночек, как и во Франции эпохи дирижизма. Ли Куан Ю, организовавший весь этот бардак, преследовал одну цель — максимально выгодно использовать уникальное положение Сингапура на карте мира, на стыке важнейших морских путей, с чем прекрасно справился. И систему, построенную этим дядей, нельзя назвать дирижизмом в полном смысле, потому что это нечто более радикальное, чем почти безобидная французская система. Поэтому нельзя сказать, что в Сингапуре дирижизм — корректнее сказать, что там авторитарный государственный капитализм. И, в настоящий момент, его можно назвать цифровым авторитарным государственным капитализмом, потому что, как я указывал выше, они реально отрываются от всего мира в вопросе цифрового государственного планирования. Кстати, забавное наблюдение: Франция, отрёкшаяся от дирижизма и перешедшая на неолиберализм, сейчас пребывает в весьма плачевном состоянии и вынуждена, чтобы её элиты могли вкусно и много кушать, увеличивать пенсионный возраст и идти на другие непопулярные шаги. В конце концов, глядя на то, как пытаются решать проблемы всякие неолиберальные дегенераты, можно прийти к выводу, что это не работает: хорошо уже было — дальше будет только хуже.

Книга предоставлена Цокольным этажом , где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть:

1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.

2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» .

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Владимир, Сын Волка 5