<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:l="http://www.w3.org/1999/xlink"><description><title-info><book-title>Вип пациент</book-title><author><first-name>Элена</first-name><last-name>Макнамара</last-name><home-page>https://gigabooks.ru/tag/elena-maknamara</home-page></author><annotation><p>Ева Волжанская — невролог в элитной клинике, где лечат только тех, кто привык получать всё. Новый VIP-пациент требует молчания и скорейшего восстановления: финал чемпионата через пять дней. Но когда Ева открывает дверь палаты, вместо очередного депутата на кровати лежит Амир Сафин — капитан хоккейного «Легиона», её бывший жених, бросивший её десять лет назад за месяц до свадьбы. Он узнаёт её первым взглядом и тут же требует другого врача. Ева соглашается уйти — но он передумывает, заявив главврачу, что оставит её. Теперь она обязана поставить на ноги человека, который разбил ей сердце, а он вынужден каждый день смотреть на ту, кого предал ради карьеры. Между ними — незажившая рана, ложь о несуществующем муже и растущее подозрение, что сотрясение — не единственная угроза его жизни. Она боится, что справится только как врач. Он боится, что не справится — как мужчина.</p></annotation><coverpage><image l:href="#cover.jpg"/></coverpage><lang>ru</lang><genre>romany</genre><genre>drama</genre><genre>molodezhnaya</genre><genre>zdorove</genre><date value="2026-11-19">19.11.2026</date></title-info><document-info><author><first-name>FB2 Generator</first-name></author><program-used>FB2 Generator</program-used><date value="2026-11-19 11:38:12">19.11.2026 11:38:12</date><id>vip-patsient-696218</id><version>1.0</version></document-info></description><body><title><p>Вип пациент</p></title><section><title><p>Глава 1</p></title><p>Глава 1. Мой VIP-пациент.</p><p>Ева</p><p>Новость о том, что в одной из VIP-палат находится какой-то суперважный пациент, прокатилась по клинике волной от приёмного покоя до кардиологии, а потом добралась и до неврологии.</p><p>Моей неврологии.</p><p>Моя VIP-палата – значит, мой пациент.</p><p>Не сказать, что у нас мало важных шишек лежит. Клиника Трофимова – место не для простых смертных. Депутаты, бизнесмены, жёны бизнесменов с мигренями из-за их тяжёлой жизни... Мы видели всё. Но сегодняшнее оживление, особенно среди женской части персонала, прямо скажем, зашкаливает.</p><p>Медсёстры шепчутся у поста, то и дело поглядывая в сторону VIP-крыла. Санитарка Зина, которой шестьдесят два и которую обычно не волнует ничего, кроме графика смен и сериала про султана, подкрашивает губы у зеркала в ординаторской. Молодая практикантка Лера уже дважды прошла мимо закрытой двери в конце коридора с очень важным видом.</p><p>Что, чёрт возьми, происходит?</p><p>Быстро переодеваюсь в ординаторской, застёгиваю халат, проверяю бейдж. «Е.С. Волжанская, врач-невролог». Всё на месте. Волосы собраны в низкий хвост, никакой косметики – впрочем, как обычно. Я на работе, а не на свидании.</p><p>Ловлю себя на мысли, что мне любопытно. Это плохой знак – любопытство не то качество, которое должно руководить врачом. Но ничего не могу с собой поделать: если уж Зина достала помаду, там точно кто-то интересный.</p><p>Главврач Сергей Борисович перехватывает меня в коридоре. Лично. Это само по себе странно – обычно карты пациентов передаёт старшая медсестра, а Сергей Борисович сидит у себя в кабинете и занимается важными административными делами. То есть пьёт кофе и ругается с бухгалтерией.</p><p>– Волжанская, – он берёт меня за локоть и отводит к окну, подальше от любопытных ушей. В руках у него тонкая папка с историей болезни. – Нам нужно поставить этого пациента на ноги как можно быстрее. Сроки минимальные, восстановление максимальное. И никакой огласки, никаких фамилий в разговорах с кем бы то ни было. Всё, что касается диагноза, лечения, прогнозов – только мне. Лично. Это понятно?</p><p>– Понятно, – киваю, хотя на самом деле ничего не понятно.</p><p>– Всё, идите.</p><p>Папка ложится мне в руки. Тонкая, почти пустая – пациента только оформили.</p><p>Иду по коридору, и мне кажется, что каблуки стучат по светлому кафелю слишком громко. Мимо поста медсестёр, мимо обычных палат, к той самой двери в конце крыла. VIP-палата: отдельный вход, отдельный санузел, кожаный диван для посетителей, панорамное окно с видом на море. Для особенных пациентов – особенные условия.</p><p>Открываю папку на ходу, пробегаю глазами по строчкам.</p><p>«Сафин, 32 года. Закрытая черепно-мозговая травма. Сотрясение головного мозга, предположительно средней степени тяжести. Требуется обследование, наблюдение...»</p><p>Сафин.</p><p>Рука замирает на дверной ручке.</p><p>Мало ли Сафиных. Распространённая фамилия, татарская. Много татар в стране – много Сафиных. Это ничего не значит. Совпадение. Однофамилец.</p><p>Толкаю дверь, всё ещё вчитываясь в текст. Не знаю, что вижу первым – его имя, отпечатанное на бланке, или его лицо...</p><p>Его массивное тело слишком большое для стандартной больничной кровати – даже VIPовской. Ноги почти упираются в изножье, широкие плечи гораздо шире подушки под головой. Руки лежат поверх белого одеяла, и на левой – от запястья до локтя – россыпь татуировок, которых десять лет назад не было.</p><p>А потом я смотрю на его лицо.</p><p>Те же скулы – резкие, как будто вырезанные из камня. Тот же упрямый подбородок, только теперь его пересекает тонкий белый шрам. Тёмные волосы коротко стрижены на висках. А глаза – зелёные, яркие, невозможные – смотрят прямо на меня.</p><p>Несколько секунд, которые длятся целую вечность. Пол уходит из-под ног. Окружающее пространство слегка плывёт перед глазами.</p><p>«Это просто острая стрессовая реакция, – услужливо подсказывает врачебная часть мозга. – Выброс адреналина, перераспределение кровотока, лёгкое головокружение – классическая симптоматика».</p><p>«Заткнись», – отвечаю я врачебной части.</p><p>Амир Сафин.</p><p>Господи боже...</p><p>Амир.</p><p>Он узнаёт меня не сразу. Может, свет из окна слепит его, и он не может рассмотреть моё лицо. Может, не ожидал увидеть меня здесь – в этом городе, в этой клинике, в своей палате. А может – и от этой мысли становится больнее всего – просто не помнит моё лицо так хорошо, как я помню его.</p><p>Несколько секунд он смотрит на меня, чуть прищурившись, словно силится разглядеть что-то сквозь туман. А потом зелёные глаза расширяются.</p><p>– Ева?</p><p>Голос хриплый и низкий. Такой же, как десять лет назад, только грубее, глубже, взрослее.</p><p>Моё имя, произнесённое его голосом. Десять лет я его не слышала...</p><p>Выпрямляю спину и заставляю пальцы разжаться – я чуть не смяла его историю болезни.</p><p>– Ева Сергеевна, – поправляю ровным тоном. Голос звучит почти нормально, и это маленькая победа. – Я – Ваш лечащий врач. Как Вы себя чувствуете?</p><p>Он смотрит на меня долго, не отрываясь, с непонятным выражением на лице. Я не могу прочитать его эмоции. Удивление? Недоверие? Что-то ещё?</p><p>Пять секунд. Десять.</p><p>Я выдерживаю этот взгляд. Я – врач, я умею выдерживать тяжёлые взгляды. Пациентов, которым сообщаешь плохие новости. Их родственников, которые отказываются верить. Я справлялась и не с таким, справлюсь и сейчас.</p><p>Но потом его лицо меняется. Мягкость – если она вообще там была – исчезает, словно кто-то выключил свет. Челюсть каменеет, желваки проступают под смуглой кожей. Глаза становятся холодными, чужими, колючими.</p><p>– Мне нужен другой врач, – заявляет безапелляционным тоном.</p><p>Голос ровный и жёсткий – голос человека, который привык, что его приказы выполняют немедленно. Тон звезды, которой не отказывают.</p><p>Что-то внутри меня обрывается. Это глупо – я сама не хочу его лечить, и я должна была сказать об этом первой. Но то, что он успел раньше, больно царапает где-то глубоко, в том месте, которое я считала давно зажившим.</p><p>Десять лет прошло. Не должно быть больно.</p><p>– Легко, – говорю я.</p><p>И голос у меня не дрожит. Ещё одна маленькая победа.</p><p>Разворачиваюсь и иду к двери. Несколько шагов по светлой плитке. Каблуки стучат слишком громко в оглушительной тишине палаты. Или это моё сердце так грохочет? Дверная ручка почему-то кажется холодной.</p><p>– Ева.</p><p>Не оборачиваюсь.</p><p>Выхожу.</p><p>Дверь закрывается за моей спиной мягко, почти беззвучно – хорошие двери в VIP-отделении, дорогие. И только тогда, когда между нами оказывается стена, я позволяю себе развалиться на части.</p><p>Прислонившись спиной к холодному дереву двери, зажмуриваюсь. Сердце колотится где-то в горле. Воспоминания накатывают вместе с тошнотой...</p><p>Его съёмная квартира пахнет кофе и немного – хоккейной формой, которую он вечно забывает вытащить из сумки. Мы лежим на узкой кровати, моя спина прижата к его груди, и я чувствую каждый удар его сердца – спиной, всем телом, кажется, даже костями.</p><p>– Я люблю тебя, – шепчет Амир мне в волосы. – Слышишь? Люблю.</p><p>На безымянном пальце у меня тонкое кольцо с крошечным камушком. Это не бриллиант. Молодой хоккеист на скромном контракте – он пока не может позволить себе бриллианты. Но мне всё равно, я и колечко из проволоки готова носить.</p><p>– Мы поженимся, – говорит он, и его рука крепче обнимает меня за талию. – Сразу, как только закрою этот контракт. В июне. Хочешь в июне?</p><p>– Хочу.</p><p>Я хочу всего. Его – каждый день, каждую ночь. Эту крошечную квартиру с протекающим краном на кухне и соседями, которые ругаются за стеной по вечерам. Его сумасшедший график – тренировки, сборы, перелёты. Даже его мать, которая смотрит на меня, как на пустое место. Я готова взять всё оптом, не торгуясь, потому что так люблю его, что не понимаю, как это чувство помещается в моей груди.</p><p>– В июне, – повторяет Амир и целует меня в висок. – Обещаю.</p><p>Открываю глаза.</p><p>Белый потолок. Мягкий свет люминесцентных ламп. Запах антисептика.</p><p>Тот июнь был десять лет назад, и свадьба не состоялась.</p><p>Отлепляю себя от двери и одёргиваю халат. Нужно идти к главврачу, объяснять, почему VIP-пациенту срочно нужен другой невролог. Интересно, как это лучше сформулировать? «Мы были помолвлены»? «Он разбил мне сердце»? Или сказать честно: «Боюсь, что убью его»?</p><p>Каблуки стучат по кафелю, голова гудит, а перед глазами до сих пор стоит его лицо – повзрослевшее, чужое, холодное.</p><p>Но я справлюсь. Я всегда справляюсь. Это просто пациент. Несостоявшийся пациент. И бывший жених.</p><p>Десять лет прошло, целая жизнь. Всё в прошлом.</p><p>Всё.</p></section><section><title><p>Глава 2</p></title><p>ВИЗУАЛ</p><p>АМИР РИНАТОВИЧ САФИН, 32 года</p><p>Внешность:</p><p>Рост 192 см, крепкое мускулистое телосложение хоккеиста. Тёмные волосы, коротко стриженные на висках. Зелёные глаза — яркие, запоминающиеся. Шрам на подбородке. Татуировки на левой руке от запястья до локтя, татуировки на груди. Смуглая кожа — татарин. Выглядит грозно, особенно когда хмурится. Ямочки на щеках, когда улыбается.</p><p>ЕВА СЕРГЕЕВНА ВОЛЖАНСКАЯ, 30 лет</p><p>Внешность:</p><p>Блондинка, голубые глаза. Стройная, среднего роста. Считает себя обычной.</p><p>Скоро мы познакомимся с друзьями Амира из команды)</p><p>Добро пожаловать в новую историю!</p></section><section><title><p>Глава 3</p></title><p>Глава 2. Пусть будет она.</p><p>У нас тут сегодня сокомандники подъехали)</p><p>Аварский и Ломов:</p><p>Амир</p><p>– Сафин, ты живой, или тебя уже потрошат?</p><p>Дверь распахивается, и в палату входит Аватар – Макс Аварский – собственной персоной. За ним молча вплывает Лом, и сразу становится тесно. Кирилл Ломов – два метра мышц и татуировок, лицо как у серийного убийцы на отдыхе. Молчит. Он всегда молчит.</p><p>– Охренеть... – Макс оглядывает палату, присвистывает. – Вип-хоромы. Диванчик кожаный, вид на море. Может, мне тоже башкой приложиться?</p><p>– Попробуй, – усмехаюсь. – Тебе полезно.</p><p>– Не, у меня там мозг. Жалко.</p><p>– С чего ты взял, что он там есть?</p><p>Макс ржёт и падает на диван, закидывая ноги на подлокотник. Дорогие кроссовки, часы за три ляма – Аватар любит повыёбываться. Семья у него – деньги, нефть, ещё какая-то муть. Сам он в хоккее только потому, что реально талантлив. Иначе давно бы уже сидел в совете директоров и страдал от скуки.</p><p>Лом молча подходит к окну, встаёт, скрестив руки на груди, и смотрит на море. Или не смотрит – хрен его поймёшь. После операции он стал ещё более непробиваемым. Молчит неделями, а потом выдаёт какую-нибудь фразу – и она бьёт как кувалда.</p><p>– Ну? – Макс вскидывает брови. – Рассказывай. Чё там врачи говорят? Жить будешь?</p><p>– Сотрясение средней тяжести. Обследование, наблюдение. Обычная хрень.</p><p>– А играть?</p><p>– Не знаю пока.</p><p>– Бля-я-я... – тянет Макс. – Тренер тебя убьёт. Потом меня. Потом ещё раз тебя.</p><p>– Переживу.</p><p>– Ты – да. А мы без тебя финал как вытаскивать будем? – он качает головой. – Лёха слёг, теперь ты. Может, нас проклял кто?</p><p>Лом поворачивает голову от окна и выдаёт:</p><p>– Кравцов.</p><p>Одно слово. Но мы оба понимаем, о чём он.</p><p>Кравцов из «Спарты». Наш оппонент на прошлом матче.</p><p>– Видел момент, – кивает Макс. – Чистый силовой, не подкопаешься. Но этот хряк знал, что делает. Специально тебя выцеливал весь матч.</p><p>– Знаю.</p><p>– И чё? Терпила ты, Сафин. Я бы ему ебало начистил.</p><p>– Ты бы удаление получил. И мы бы продули.</p><p>– Зато красиво.</p><p>Лом хмыкает. Для него это почти смех. Макс достаёт телефон, листает что-то.</p><p>– О, слушай, про тебя уже пишут. «Капитан «Легиона» госпитализирован после полуфинала. Участие в финале под вопросом». И фотка твоя – та, где ты злой.</p><p>– Я на всех фотках злой.</p><p>– Не, ну на этой особенно. Комменты хочешь почитать?</p><p>– Нет.</p><p>– Правильно. Там половина – «Сафин, красавчик, выздоравливай», а половина – «Так ему и надо, зазвездился». Классика жанра.</p><p>Неожиданно слышится звук открывающейся двери. Мы все поворачиваем головы. На пороге – медсестра. Молодая, смазливая, явно волнуется. Смотрит на меня, потом на Лома – и слегка бледнеет.</p><p>Понимаю её. Кирилл в хорошем настроении выглядит так, будто собирается кого-то закопать. В плохом – будто уже закопал.</p><p>– Амир Ринатович, – голос у неё подрагивает, – Вам нужно пройти МРТ. Через двадцать минут.</p><p>– Понял.</p><p>Она кивает и сбегает. Макс провожает её взглядом.</p><p>– Симпатичная.</p><p>– Ты женат.</p><p>– Я в разводе, – поднимает указательный палец.</p><p>Мы с Ломом смотрим на него, не скрывая скептицизма. В разводе он, ага. У них там с бывшей чёрт ногу сломит в отношениях.</p><p>Лом снова хмыкает. На этот раз явно осуждающе.</p><p>– А я уже видел твоего лечащего врача, – Макс вдруг меняет тему. – Она прям секси, Сафин.</p><p>И эта тема мне совсем не заходит.</p><p>– Где видел?</p><p>– В коридоре. Она нас к тебе провожала.</p><p>Мм...</p><p>Болезненно морщусь. То ли башка болит, то ли самолюбие раскалывается от фантомной боли. Сука! Десятилетней давности!</p><p>– Я попросил замену, – говорю ровно.</p><p>Макс вытаращивается.</p><p>– Ты ёбнулся? Почему?</p><p>– Не твоё дело.</p><p>– В смысле – не моё? Тебе тут лежать неделю, может, и больше. С красивым врачом веселее!</p><p>– Макс.</p><p>– Чего?</p><p>– Заткнись.</p><p>Он осекается. Смотрит на меня странно – я редко так с ним разговариваю. Мы друг другу дерьма много говорим, это нормально. Но сейчас у меня совсем другой тон, и он это слышит.</p><p>Лом отлипает от окна. Подходит к кровати, смотрит на меня сверху вниз.</p><p>– Знаешь её?</p><p>Всего два слова. Бьют как кувалда.</p><p>Молчу. Лом кивает, будто я уже ответил, и отходит обратно к окну. Макс переводит взгляд с него на меня.</p><p>– Э, подождите. Что? Ты её знаешь? Откуда?</p><p>– Неважно.</p><p>– Да как неважно-то? Лом спросил – значит, важно. Он вообще никогда ни о чём не спрашивает!</p><p>– Макс, – голос Лома низкий, тяжёлый. – Отъебись.</p><p>Макс открывает рот, закрывает. Поднимает руки.</p><p>– Всё, молчу. Но ты, – тычет в меня пальцем, – потом расскажешь. Я тебя знаю столько лет, Сафин. От меня же не отмажешься.</p><p>Не отвечаю.</p><p>Он не знает. Никто не знает про Еву – я эту историю похоронил давно и глубоко. Ни одному журналисту, ни одному другу не рассказывал.</p><p>Молодой хоккеист, влюблённость, помолвка, она сбежала – звучит как дешёвая драма. Мне хватило тогда. Переживать это заново – нахуй.</p><p>Дверь снова открывается. Седой мужик в белом халате, представительный.</p><p>– Сафин Амир Ринатович?</p><p>– Да.</p><p>– Сергей Борисович, главврач клиники. Мы можем поговорить наедине?</p><p>Макс с Ломом переглядываются.</p><p>– Мы в коридоре будем, – Макс хлопает меня по плечу. – Не сдохни тут без нас.</p><p>– Постараюсь.</p><p>Лом молча кивает и выходит первым, Макс за ним. В дверях он оборачивается и бросает грозный взгляд на главврача.</p><p>– Этого парнишку через пять дней на ноги поставить нужно. Сможете?</p><p>Сергей Борисович неоднозначно взмахивает руками.</p><p>– Сделаем всё, что от нас зависит.</p><p>– Слышал? – Макс переводит взгляд на меня. – Говорил же: в Москву надо было лететь. Дома медики лучше.</p><p>Бля... Выйди уже!</p><p>Вижу, что слова моего друга сильно задевают врача. На его шее проступают бордовые пятна.</p><p>Макс наконец выходит.</p><p>С минуту Сергей Борисович сканирует меня нечитаемым взглядом, застыв посреди палаты, словно истукан. Потом выдаёт:</p><p>– Мне передали, что Вы просите заменить лечащего врача.</p><p>Вот оно. Понеслось...</p><p>– Да. Это проблема?</p><p>– Дело в том, что Ева Сергеевна – лучший невролог нашей клиники. С Вашей травмой – вторым сотрясением за сезон – нужен именно такой специалист.</p><p>Сжимаю челюсти.</p><p>Паршиво мне не от того, что она лучшая... Хотя нет, это тоже паршиво.</p><p>– У Вас есть претензии к доктору Волжанской? Непрофессионализм, грубость? – продолжает он.</p><p>– Нет.</p><p>– Тогда в чём причина?</p><p>Смотрю в потолок. Белый, скучный.</p><p>– Личная.</p><p>Главврач вздыхает.</p><p>– Ваш клуб заинтересован в Вашем скорейшем выздоровлении. Да и Вы тоже, правильно? От результатов лечения зависит многое – для Вас в первую очередь. Ева Сергеевна – лучший вариант. Подумайте.</p><p>Идёт к двери.</p><p>Чувствую себя дерьмово... Как котёнка в ссаку макнул. Мол, твоя гордость, Сафин, превыше здоровья, что ли?</p><p>Да и выглядит это со стороны не как приступ гордости, а как нездоровая шиза.</p><p>– Сергей Борисович, – останавливаю его.</p><p>Оборачивается.</p><p>– Когда я смогу играть?</p><p>Смотрит на меня. Усмехается невесело.</p><p>– Это Вам после обследования скажет лечащий врач. Кого бы Вы ни выбрали.</p><p>– Хорошо, тогда пусть будет Волжанская.</p><p>Пусть будет она...</p><p>И я, сука, точно пожалею об этом!</p><p>Девчата! История участвует в крутом литмобе "Время Лечит". Хочу пригласить вас в новинку Лены Весны к горячему дикому доктору))</p><p>https:// /shrt/jZ_8</p></section><section><title><p>Глава 4</p></title><p>Глава 3. Профессионал.</p><p>Ева</p><p>На посту медсестёр творится что-то странное. Леночка с Оксаной прилипли к экрану компьютера и смотрят так, будто там не рабочая программа, а как минимум голый Райан Гослинг.</p><p>Подхожу ближе. На экране – хоккейный матч. Кто-то кого-то впечатывает в борт, шайба летит в ворота, трибуны орут.</p><p>– Это что у нас? – спрашиваю я.</p><p>Леночка подпрыгивает на стуле.</p><p>– Ева Сергеевна! Мы просто... Это же вчерашний матч. Тот самый, где Сафина... – она осекается, краснеет. – Мы на перерыве!</p><p>– Вижу.</p><p>Тем временем на экране появляется Амир крупным планом. Он в шлеме, капа во рту, взгляд сосредоточенный. Потный, злой, в какой-то боевой раскраске – полоски чёрного цвета под глазами. Форма облепляет плечи так, что сразу понятно, под ней не жир, а сплошные мышцы.</p><p>– Красавчик, да? – выдыхает Оксана. – Я бы ему своё сотрясение организовала.</p><p>– Оксана, – одёргиваю её. – Это пациент.</p><p>– Ну и что? Смотреть-то можно.</p><p>Телефон вибрирует в кармане. Сообщение от Сергея Борисовича: «Пациент Сафин согласился на Вас. Сейчас он на МРТ. Жду с результатами».</p><p>Согласился, значит.</p><p>Снова смотрю на экран компьютера – там Амир забивает гол и несётся к борту, вскидывая руки. Команда налетает на него, обнимает, хлопает по шлему. Он улыбается – широко, с ямочками этими чёртовыми.</p><p>Отворачиваюсь.</p><p>– Перерыв уже закончился, – бросаю я и иду к лифту.</p><p>Кабинет МРТ находится на первом этаже, в отдельном крыле. Толкаю дверь в операторскую – там Виталик, наш рентгенолог, уже запустил сканирование.</p><p>– Ева Сергеевна, – он крутится на стуле. – К Сафину? Только начали, минут двадцать ещё.</p><p>– Подожду.</p><p>Сажусь рядом, смотрю на экран. Срезы мозга в реальном времени – серое, белое, извилины, желудочки. Для меня это – как читать книгу. Бабушка научила – капитан медицинской службы Волжанская, военный нейрохирург с тридцатилетним стажем. Она таскала меня в свой госпиталь с двенадцати лет, совала в руки снимки и говорила: «Смотри, Евочка. Видишь тень? Это не просто пятно. Это чья-то жизнь. Научишься читать – научишься спасать».</p><p>Я научилась.</p><p>Через стекло вижу Амира – лежит в трубе аппарата неподвижно, только ступни торчат наружу. Большие ступни.</p><p>– Виталик, сделай мне ещё диффузионно-взвешенные последовательности. И ангиографию. И распечатай на плёнку, хочу посмотреть руками.</p><p>– На плёнку? – он удивлённо поднимает брови. – Ева Сергеевна, у нас же всё цифровое. Кто сейчас с плёнки смотрит?</p><p>– Я смотрю.</p><p>Он пожимает плечами и кивает. Знает, что спорить бесполезно.</p><p>Плёнка – это бабушкино. Она говорила: «Компьютер покажет то, что запрограммирован показать. А ты должна видеть то, что есть». Может, старомодно. Но я до сих пор ловлю на плёнке то, что иногда пропускаю на экране.</p><p>Двадцать минут тянутся медленно. Слежу за снимками, делаю пометки. Виталик молчит – знает, что я не люблю болтовню во время работы. Наконец аппарат замолкает. Стол выезжает из трубы. Амир садится, и я вижу его лицо через стекло – бледное, напряжённое.</p><p>– Я к пациенту, – говорю Виталику. – Снимки на почту, и плёнку не забудь.</p><p>Выхожу в коридор, захожу в кабинет МРТ. Амир сидит на краю стола, свесив ноги вниз. Больничная пижама – синяя, мешковатая – на нём смотрится как дизайнерский костюм.</p><p>Несправедливо. Так не бывает.</p><p>– Как себя чувствуете? – спрашиваю ровно.</p><p>Поднимает голову. Зелёный взгляд в упор. Несколько секунд молчит.</p><p>– Нормально.</p><p>– Голова кружится? Тошнит?</p><p>– Немного.</p><p>– Это нормальная реакция после МРТ. Пройдёт. Можете пока посидеть.</p><p>Делаю запись в блокноте, чувствуя его взгляд – тяжёлый, давящий.</p><p>– Ева.</p><p>– Меня зовут Ева Сергеевна. Или доктор Волжанская.</p><p>– Доктор Волжанская, – произносит так, будто выплёвывает горькое. – Когда я смогу играть?</p><p>– Я ещё не видела снимки.</p><p>– Ты на них пялилась двадцать минут.</p><p>Поднимаю глаза. Он смотрит на стекло операторской.</p><p>Чёрт.</p><p>– Предварительно – без грубых повреждений, – говорю сухо. – Но нужны дополнительные обследования. Нейропсихологическое тестирование, вестибулярные пробы, осмотр окулиста.</p><p>– Сколько?</p><p>– Два-три дня на диагностику. Потом посмотрим.</p><p>– Финал через пять дней.</p><p>– Я в курсе.</p><p>Он спрыгивает со стола. Его ведёт в сторону, но он тут же выравнивается. Не покажет свою слабость, даже если ноги подкашиваются.</p><p>– То есть можешь не успеть поставить меня на ноги.</p><p>– Я сделаю всё, что от меня зависит. Остальное будет зависеть от Вашего организма и Вашего поведения.</p><p>– Моего поведения? – вскидывает брови.</p><p>– Постельный режим. Никаких телефонов, телевизоров, яркого света. Минимум раздражителей. Сон, покой. Будете соблюдать – шансы окажутся выше, и...</p><p>– Понял, – обрывает резко.</p><p>Подхожу ближе. Достаю из кармана фонарик.</p><p>– Присядьте и посмотрите на свет.</p><p>Он медленно садится и смотрит на фонарик. Свечу в глаза – левый, правый. Зрачки реагируют нормально. Но смотреть в эти глаза с такого расстояния – пытка. Та же зелень. Тот же взгляд. Десять лет, а я до сих пор помню.</p><p>– Реакция зрачков в норме, – говорю и отступаю.</p><p>Его рука вдруг перехватывает моё запястье.</p><p>Замираю.</p><p>Пальцы горячие, сухие, жёсткие. Обхватывают так, что чувствую его пульс. Или свой. Не разберёшь.</p><p>– Почему ты здесь? – голос низкий, тихий.</p><p>Смотрю на его руку. Потом на него.</p><p>– Отпустите.</p><p>– Ответь.</p><p>– Я работаю здесь. Отпустите, пожалуйста.</p><p>Несколько секунд он не двигается. Потом разжимает пальцы. На запястье остаётся след – не синяк, просто ощущение. Фантомное тепло.</p><p>– Вас проводят в палату, – говорю ровно. – Отдыхайте.</p><p>Иду к двери.</p><p>– Ева.</p><p>Не оборачиваюсь.</p><p>– Почему в этом городе?</p><p>Останавливаюсь у двери. Рука на ручке.</p><p>– А где мне ещё быть? – спрашиваю тихо. – В Москве?</p><p>Он молчит.</p><p>Выхожу и закрываю дверь. В коридоре пусто. Смотрю на запястье – туда, где были его пальцы. Ничего не видно. Но я чувствую.</p><p>Делаю вдох. Выдох. Потом расправляю плечи и иду к себе в кабинет – смотреть плёнку, писать назначения, делать свою работу.</p><p>Я – профессионал.</p><p>Я справлюсь.</p><p>Ну подумаешь, какой-то бывший жених...</p><p>Пока Ева там приходит в себя и готовится к новому раунду с Амиром, приглашаю вас в ещё одну историю нашего классного моба!</p><p>УЧИ МЕНЯ</p><p>https:// /shrt/2WX2</p></section><section><title><p>Глава 5</p></title><p>Глава 4. Спор.</p><p>Амир</p><p>Десять лет назад</p><p>– Эй, Сафин! Готов продуть?</p><p>Оборачиваюсь. В коридоре под трибунами стоит Волжанский – капитан «Северных Волков». Самодовольная рожа, серебряная цепь поверх формы. Рядом с ним двое из его команды, ржут.</p><p>Данила Волжанский играет неплохо, но больше понтуется. Бесит меня с первого дня в лиге.</p><p>– Это вы готовьтесь, – отвечаю, не сбавляя шаг.</p><p>– Да ладно, – Волжанский догоняет, идёт рядом. – Вы же лузеры из ниоткуда. Сафин, Ломов, Аварский – звучит как начало анекдота.</p><p>Макс за моей спиной напрягается. Чувствую – ещё слово, и кинется. Лом молчит, но от его молчания воздух густеет.</p><p>– Спорим? – Волжанский ухмыляется. – Если мы выиграем – заберу твою новенькую бэху. Видел на парковке, красивая тачка.</p><p>Останавливаюсь.</p><p>Бэха – первая машина, которую купил сам. На свои. Мать не верила, отец ржал – думали, в кредит влез. А я просто пахал два года.</p><p>– А если мы? – спрашиваю я.</p><p>Волжанский скалится.</p><p>– Не выиграете.</p><p>– А если?</p><p>Он смотрит на меня, прищурившись. Они два года в лиге, мы – первый сезон. Думает, раздавит нас.</p><p>– Ну давай, – заявляет самодовольно. – Что хочешь?</p><p>Думаю всего секунду. И выдаю:</p><p>– Твою сестру.</p><p>Макс за спиной давится воздухом. Волжанский перестаёт улыбаться.</p><p>– Чего?</p><p>– Трахну твою сестру. И ты мне в этом поможешь.</p><p>Повисает тишина. Все просто охренели.</p><p>Сестру Волжанского я видел один раз – она приходила на матч месяц назад. Сидела на трибуне с учебниками, пока все орали и пили пиво. Блондинка, надменный взгляд поверх голов. Студентка меда – сказал кто-то.</p><p>Я тогда подкатил к ней после игры – так, по приколу. «Девушка, автограф не нужен?» Она подняла глаза от книжки, смерила меня взглядом и сказала: «Нет, спасибо. Я не собираю». И снова уткнулась в учебник.</p><p>Меня послали. При всех. Какая-то заучка, которая считает себя выше хоккеистов.</p><p>– Ты охуел, – медленно говорит Волжанский.</p><p>– Спор есть спор. Или не уверен в своей команде?</p><p>Его лицо заливает краской. Кулаки сжимаются, челюсть дёргается. Его парни неловко переглядываются.</p><p>– Она тебе не даст! – выплёвывает он.</p><p>– Это моя проблема. Но ты поможешь. Познакомишь нормально, расскажешь, какой я охуенный. Придумаешь что-нибудь.</p><p>Макс ржёт в голос. Даже Лом хмыкает. А Волжанский молча буравит меня взглядом. Потом усмехается криво.</p><p>– Идёт. Но когда продуете – ключи от тачки принесёшь мне лично.</p><p>– Договорились.</p><p>Он уходит. Свита тянется следом.</p><p>– Ты ебанутый, – говорит Макс с восхищением. – Реально ебанутый.</p><p>– Надо выиграть.</p><p>– Выиграем, – небрежно роняет Лом.</p><p>Через два часа мы их размазываем. Четыре-один. Я забиваю две шайбы.</p><p>После матча ловлю Волжанского в раздевалке. Он сидит на скамейке, уставившись в пол. Форма мокрая, лицо серое.</p><p>– Эй, – говорю я. – Должок.</p><p>Поднимает голову. В глазах – ненависть.</p><p>– Пошёл на хуй, Сафин.</p><p>– Спор есть спор. Ты мужик или кто?</p><p>Несколько секунд мы смотрим друг на друга, не скрывая презрения. Потом он встаёт, подходит ближе.</p><p>– Ладно. Помогу. Но если обидишь её – убью.</p><p>– Не обижу.</p><p>Просто трахну.</p><p>Он хмыкает.</p><p>– Через неделю у Евы день рождения. Скажу ей, что ты мой друг. Что ты нормальный. Остальное – сам.</p><p>Киваю.</p><p>– И Сафин, – он смотрит мне в глаза. – Она не такая, как ты думаешь. Не надменная. Просто... защищается. Не сломай её.</p><p>Наши дни.</p><p>Открываю глаза.</p><p>Белый потолок. Свет приглушён. В голове – тупая пульсирующая боль.</p><p>Десять лет.</p><p>Данила Волжанский.</p><p>Через неделю после того разговора я пришёл к ним домой на день рождения. Ева смотрела на меня с подозрением – откуда взялся этот друг Данилы, которого она никогда не видела? Но брат старался. Хвалил меня, шутил, подливал ей вино. Делал всё, чтобы сестра расслабилась.</p><p>А я смотрел на неё и понимал – нет... не просто трахну.</p><p>Дверь открывается. Макс заглядывает в палату.</p><p>– Не спишь? Мы с Ломом пожрать принесли.</p><p>Сажусь на кровати. Голова кружится, но терпимо.</p><p>– Заходите.</p><p>Они вваливаются – Макс с пакетами, Лом с бутылкой воды.</p><p>– Держи, – Макс вываливает на тумбочку контейнеры. – Курица, рис, овощи. Всё по диете.</p><p>– Спасибо.</p><p>Открываю контейнер, набрасываюсь на жрачку.</p><p>– Ну чё там с врачихой? Другую дали? – Макс плюхается на диван.</p><p>– Нет, эту оставил, – отзываюсь невесело.</p><p>– Слушай, – он понижает голос, – может, тебе тоже кусок мозга вырежут? И будешь как Лом. Молчаливый, загадочный. Бабам такие нравятся.</p><p>Лом поворачивает голову. Смотрит на Макса тяжело.</p><p>– У меня была менингиома.</p><p>– Да я помню, помню, – Макс машет рукой. – Операция прошла успешно. Ты здоров как бык. Просто говоришь мало.</p><p>– Мне не о чем с тобой говорить.</p><p>– Вот! – Макс тычет в него пальцем. – Вот это я и имею в виду. Две фразы за раз – и обе обидные.</p><p>Лом отворачивается к окну. Очевидно, разговор окончен...</p><p>– Так что там с врачихой? – Макс снова переключается на меня. – Я погуглил. Волжанская Ева Сергеевна, тридцать лет, кандидат наук. Реально крутой спец.</p><p>Молчу.</p><p>Ох, Аватар, вечно ты лезешь туда, куда совсем не надо.</p><p>– Волжанская, – повторяет он медленно. – Волжанский... Данька Волжанский из «Волков». Это его сестра, что ли?</p><p>Не отвечаю. Макс сканирует меня взглядом, и я своим тупым молчанием палюсь.</p><p>– Бля... – Макс откидывается на спинку. – Я помню ту историю. Вы с ним поспорили. На твою тачку и на его сеструху. И ты выиграл. А потом...</p><p>Он замолкает. Смотрит на меня выпученными глазами.</p><p>– Это она? Та девчонка, которую ты... Но ты же вроде спор аннулировал. Блин, я тогда в Америку свалил, не помню конца истории.</p><p>И это хорошо. Лом в то время тоже уехал. Они оба подписали контракты.</p><p>– Макс, – голос Лома как гром, – заткнись.</p><p>– Да хорош. Мы чё, не друзья, что ли?..</p><p>Вполуха слушаю их перебранку, в которой больше вещает Аварский, само собой. Беру телефон с тумбочки. Экран бьёт по глазам – ярко, больно.</p><p>– Тебе нельзя, – говорит Лом.</p><p>– Знаю. Но мне надо.</p><p>Открываю гугл. Набираю: «Данила Волжанский хоккеист».</p><p>Первая ссылка – старая статья. «Данила Волжанский завершил карьеру». Семь лет назад. Вторая ссылка...</p><p>Моргаю ошарашенно. Читаю ещё раз.</p><p>«Бывший хоккеист Данила Волжанский найден мёртвым».</p><p>Три года назад.</p><p>– Сафин? – голос Макса откуда-то издалека. – Ты чего побелел?</p><p>Смотрю на экран. Буквы расплываются.</p><p>Данила Волжанский мёртв.</p><p>Брат Евы мёртв.</p><p>Как так-то, блять?..</p><p>Дорогие читатели, лайк книге очень мотивирует писать больше и чаще)) Если нравится история, пожалуйста влепите мне звёздочку!</p><p>Следующая история нашего моба с очень интригующим названием</p><p>А ЕСЛИ НАС НИКОГДА НЕ БЫЛО?</p><p>https:// /shrt/V21x</p></section><section><title><p>Глава 6</p></title><p>Глава 5. Муж.</p><p>Ева</p><p>Мой график – издевательство. Официально – три дня в неделю приём и два дня консультации в стационаре. Неофициально – я здесь живу. Особенно, когда в VIP-палате лежит пациент, от которого зависит контракт клиники с хоккейным клубом.</p><p>И особенно, когда этот пациент – Амир Сафин.</p><p>На часах уже восемь вечера, а я всё ещё тут. Мне нужно провести осмотр. Но уже целый час я придумываю себе причины, почему пока не могу этого сделать.</p><p>Снимки не так разложила – переложила.</p><p>Назначения не перепроверила – перепроверила.</p><p>Кофе не допила – допила, сварила новый, тоже допила.</p><p>Туалет... Ладно, в туалет я ходила три раза.</p><p>Хватит.</p><p>Встаю из-за стола, одёргиваю халат, проверяю, что фонарик и молоточек в кармане. Иду по коридору. Каблуки стучат слишком громко в вечерней тишине – большинство врачей уже разошлись. У двери в его палату останавливаюсь.</p><p>Вдох. Выдох.</p><p>Толкаю дверь.</p><p>Амир стоит у окна спиной ко мне. Без пижамной рубашки, только штаны. Татуировки на левой руке видны полностью – от запястья до плеча. Вся рука чёрно-серая. Какие-то узоры, надписи... Раньше их не было.</p><p>Крепкие мышцы спортивного тела перекатываются под кожей, когда он поворачивается. И я упираюсь взглядом в его широкую грудь, тоже расписанную татуировками.</p><p>– Вечерний осмотр, – бормочу себе под нос, резко поднимая взгляд к его лицу. – Как себя чувствуете?</p><p>– На «Вы» – значит, злишься.</p><p>– Я на работе. Как голова?</p><p>– Лучше.</p><p>Он подходит ближе. Я отступаю к двери – рефлекторно. Он замечает, усмехается.</p><p>– Боишься меня?</p><p>– Мне нужно провести осмотр.</p><p>– Проводи.</p><p>Стоит слишком близко. Я чувствую тепло его тела, запах. И пахнет он не больничным мылом, а дорогим парфюмом. Друзья привезли?</p><p>– Сядь, – командую я. – На кровать.</p><p>– А «пожалуйста»?</p><p>– Сядь, пожалуйста, или я уйду и вернусь завтра утром.</p><p>Надоела уже вся эта фамильярность. Хочешь по-простому? Вот, получай!</p><p>Он садится. Смотрит на меня снизу вверх, и от этого взгляда мне будто бы перекрывают воздух. Внутренне подсобравшись, достаю фонарик, свечу в глаза. Зрачки реагируют нормально.</p><p>– Смотри вправо. Влево. Вверх. Вниз.</p><p>Он выполняет молча. Я проверяю рефлексы, координацию, задаю стандартные вопросы. Всё в норме. Динамика положительная.</p><p>– Ну? – спрашивает он, когда я убираю молоточек.</p><p>– Лучше. Но это не значит, что ты здоров.</p><p>– Это значит, что я выйду отсюда через четыре дня и сыграю финал.</p><p>– Это значит, что мы продолжим наблюдение.</p><p>– Ева.</p><p>– Ева Сергеевна, – уже по инерции бодаюсь.</p><p>– Ева, – повторяет он жёстче. – Мне похуй на наблюдение. Через четыре дня – финал. Я должен играть.</p><p>– Ты должен вылечиться.</p><p>– Мне уже лучше.</p><p>– Лучше – не значит здоров. У тебя второе сотрясение за сезон. Если выйдешь на лёд раньше времени и получишь третье...</p><p>– Не получу.</p><p>– Откуда ты знаешь?</p><p>– Потому что я – лучший.</p><p>Самоуверенный, упрямый, невозможный. Ничего не изменилось за десять лет.</p><p>– Ты – идиот, – говорю спокойно. – Самоуверенный идиот.</p><p>– Это комплимент? – хмыкает Амир.</p><p>– Это диагноз.</p><p>Он встаёт. Резко, быстро – я не успеваю отступить. И идёт прямо на меня. Пячусь назад и врезаюсь спиной в стену. Его руки упираются в эту же стену по обе стороны от моей головы.</p><p>– Тогда вылечи меня, доктор, – тяжело смотрит мне в глаза.</p><p>– Амир...</p><p>– Вылечи. За четыре дня. Ты же лучшая, так? Сергей Борисович сказал – лучший невролог в клинике.</p><p>– Я не могу нарушить медицинский протокол.</p><p>– Можешь. Если захочешь.</p><p>– Я не хочу.</p><p>– Почему?</p><p>– Потому что это незаконно. Потому что это опасно. Потому что...</p><p>– Потому что это я?</p><p>Он наклоняется ближе. Его дыхание касается моих губ.</p><p>– Ты нарочно, да? – голос низкий, хриплый. – Ты хочешь держать меня здесь, чтобы я не сыграл. Чтобы отомстить.</p><p>– Ты в себе, Сафин?</p><p>– А что мне думать? Десять лет молчания, и вдруг ты – мой врач. Удобно.</p><p>– Я не выбирала тебя своим пациентом!</p><p>– Но и не отказалась.</p><p>– Потому что я – профессионал!</p><p>– Профессионал, – он усмехается. – Тогда веди себя как профессионал. Поставь меня на ноги – и я уйду из твоей жизни. Навсегда.</p><p>Слово «навсегда» бьёт под рёбра. Пихаю его в грудь. Чёртову обнажённую и шикарную грудь.</p><p>– Я не собираюсь нарушать закон, – говорю ровно. – Хочешь уйти раньше – пиши отказ от лечения. Тебя никто не держит.</p><p>– Что?</p><p>– Отказ от лечения. По собственному желанию. Подписываешь бумагу – и свободен. Хоть сейчас.</p><p>– И ты меня отпустишь? – изумляется.</p><p>– Это твоё право. Я не тюремщик.</p><p>– А если я сдохну на льду?</p><p>– Это будет твой выбор. Не мой.</p><p>Повисает тишина. Тяжёлая, густая. Он отступает. Опускает руки, отходит к окну.</p><p>Теперь я могу дышать.</p><p>– Я узнал про Данилу, – говорит вдруг, не оборачиваясь.</p><p>Внутри всё сжимается.</p><p>– Что?</p><p>– Погуглил и увидел. Мне жаль, Ева.</p><p>– Мне не нужна твоя жалость.</p><p>– Почему ты не сказала?</p><p>– А должна была? – голос звенит, но мне плевать. – Должна была позвонить тебе и сказать: привет, мой брат умер, как дела? Мы к тому времени уже семь лет не общались, Амир. С какой стати я должна была тебе что-то рассказывать?</p><p>Он поворачивается. На лице – что-то странное. Не злость. Что-то, похожее на боль.</p><p>– Я бы приехал.</p><p>– Что?</p><p>– Если бы ты позвонила. Если бы сказала. Я бы приехал.</p><p>В горле встаёт комок, глаза жжёт.</p><p>– Мне не нужно было, чтобы ты приезжал. Мне нужно было, чтобы ты...</p><p>Осекаюсь.</p><p>– Что? – он делает шаг ко мне. – Чтобы я что?</p><p>– Неважно.</p><p>– Ева.</p><p>– Неважно, – повторяю жёстче. – Это было три года назад. Данилы больше нет. Ты здесь ни при чём.</p><p>– Я был при чём, когда мы были вместе. Он был твоим братом. Почти стал моим.</p><p>– «Почти» не считается.</p><p>– Тогда что считается?!</p><p>Голос срывается на крик. Мы оба замираем, повисает тишина. Он явно и сам такого не ожидал.</p><p>– Мне пора, – говорю наконец. – Домой.</p><p>Он усмехается – криво, невесело.</p><p>– Домой. Тебя кто-то ждёт?</p><p>Молчу.</p><p>– Парень? – он склоняет голову набок. – Муж? Хотя нет. Точно не муж. Ты же до сих пор Волжанская.</p><p>– Я оставила свою фамилию, – отвечаю ровно. – И да. Меня ждёт муж.</p><p>Ложь срывается с языка раньше, чем я успеваю подумать. Глупая, детская, ядовитая.</p><p>Его лицо меняется. Что-то тёмное мелькает в глазах – и исчезает. Челюсть каменеет.</p><p>– Муж, – повторяет медленно.</p><p>– Да.</p><p>– Поздравляю.</p><p>– Спасибо.</p><p>– Тогда не смею задерживать, – он отходит к окну, отворачивается. – Иди к мужу, Ева.</p><p>Голос ледяной. Спина напряжённая.</p><p>Я должна уйти. Прямо сейчас. Развернуться и выйти.</p><p>– Окончательные результаты будут завтра утром, – говорю в его спину. – Обсудим дальнейшую тактику.</p><p>Не отвечает.</p><p>Выхожу.</p><p>В коридоре пусто и тихо. Дохожу до ординаторской, хватаю сумку, пальто. Руки дрожат. Почему руки дрожат?</p><p>Вызываю такси уже на улице. Вечерний воздух холодный, пахнет морем и выхлопами машин. Нормальный город, нормальный вечер. Всё нормально.</p><p>Такси приезжает через семь минут. Сажусь на заднее сиденье, называю адрес. Водитель – пожилой дядька с радио на какой-то ретро-волне – не пытается разговаривать. Спасибо...</p><p>Еду и смотрю в окно.</p><p>Муж меня ждёт...</p><p>Господи, какая же я дура.</p><p>Дом встречает темнотой и тишиной. Поднимаюсь на третий этаж, открываю дверь.</p><p>– Гуля, – зову тихо. – Ты где?</p><p>Тишина.</p><p>Потом из спальни выплывает она – рыжее толстое чудовище с мордой, выражающей вселенское презрение. Смотрит на меня так, будто я прислуга, которая опоздала на три часа.</p><p>Я действительно опоздала на три часа.</p><p>– Ну что, муж... – вздыхаю, – пойдём, тебя покормлю.</p><p>Гуля мяукает – требовательно, возмущённо – и направляется на кухню, задрав хвост. Иду следом.</p><p>Кухня маленькая, но уютная. Включаю свет, достаю банку с кормом. Гуля крутится под ногами, орёт так, будто не ела неделю.</p><p>– Ну ты прям королева драмы, – говорю ей. – В кого такая?</p><p>Ставлю миску на пол. Она набрасывается на еду. Сажусь на табуретку, смотрю на неё.</p><p>Толстая. Наглая. С выражением вечного недовольства на морде.</p><p>Когда я взяла её из приюта два года назад, она была худая и злая. Шипела на всех, царапалась, пряталась под диван. Потом отъелась, обнаглела и решила, что квартира – её, а я – обслуживающий персонал.</p><p>Имя я выбрала не сразу. А потом поняла, кого она мне напоминает, и кошка стала Гулей.</p><p>Гульнарой.</p><p>Приглашаю вас в ещё одну классную историю нашего моба)</p><p>Роковая терапия для двоих</p><p>https:// /shrt/dyIz</p></section><section><title><p>Глава 7</p></title><p>Глава 6. Именинница.</p><p>Амир</p><p>Десять лет назад</p><p>Букет цветов за охуенные деньги, золотая подвеска в бархатистой коробочке. Я потратил весь спонсорский гонорар за пять минут, и чё-то даже не жалею.</p><p>Её днюшка не в ресторане, не в кафе. Дома. У них дома. Кто там будет – хер знает.</p><p>Данила встречает меня у подъезда, жмём друг другу руки.</p><p>– Я думал, что это был прикол, – говорит он, осматривая меня с ног до головы.</p><p>Выгляжу я как важная задница, при пиджачке. Такое редко увидишь, вообще-то. Спортивные шмотки – вот мой имидж.</p><p>– Почему прикол? Я что, от быстрого траха должен отказываться?</p><p>– Быстрый трах, говоришь? – смотрит на цветы, на бархатную коробку в руке. – Не похоже... Ну ладно, пошли.</p><p>Поднимаемся с ним на пятый этаж сталинки. Квартира большая, со старой мебелью. Такой... раритетной.</p><p>– Разувайся, – говорит Данила. – Вот тапки.</p><p>Скидываю ботинки, засовываю ноги в пушистые тапочки.</p><p>– Ну пойдём, – указывает взглядом на дверь впереди.</p><p>Та отворяется, и выглядывает... именинница. Волосы распущены – светлые, почти белые, до лопаток. Голубые глаза смотрят с удивлением. Платье простое, синее, но сидит так, что я забываю, зачем пришёл.</p><p>Нет, помню. Быстрый трах. Спор выиграл – забираю приз.</p><p>Только вот приз смотрит на меня и хмурится.</p><p>– Дань, это кто? – обращается к брату.</p><p>– Мой друг, – Данила хлопает меня по плечу. – Амир. Я говорил.</p><p>– Не говорил.</p><p>– Значит, забыл. Амир, это Ева. Ева, это Амир. Он хоккеист, мы вместе... ну в одной лиге. Он в «Легионе».</p><p>– В «Легионе»? Так вы же в разных командах, – она щурится. – И вроде как соперники, получается.</p><p>– Соперники на льду, но не в жизни же, – я протягиваю ей букет. – С днём рождения.</p><p>Она смотрит на цветы. Потом на меня. Потом снова на цветы.</p><p>– Это мне?</p><p>– Нет, бабушке. Конечно тебе.</p><p>Данила давится смехом. Ева сверлит меня взглядом – но букет берёт.</p><p>– Спасибо. Проходи, раз пришёл.</p><p>И я, конечно, прохожу.</p><p>Гостиная большая, с высокими потолками и люстрой, которая помнит, наверное, ещё Сталина. Длинный стол, накрытый белой скатертью. Салаты в хрустальных вазочках, пироги на блюдах. Пахнет домашней едой и чем-то цветочным.</p><p>За столом – несколько человек. Какие-то девчонки, видимо, подруги. Парень в очках ботанского вида. И старушка во главе стола – сухонькая, с седыми волосами, собранными в пучок, и взглядом, от которого хочется встать по стойке смирно.</p><p>– Бабуля, это Амир, – говорит Ева. – Друг Данилы.</p><p>Старушка смотрит на меня оценивающе. Как будто рентгеном просвечивает.</p><p>– Хоккеист? – спрашивает она.</p><p>– Да.</p><p>– Сотрясения были?</p><p>Эм, что?</p><p>Недоумённо моргаю. Странный вопрос для знакомства. Но, судя по её тону и взгляду, я должен ответить честно.</p><p>– Да, было одно. В прошлом сезоне.</p><p>– Симптомы какие были? Тошнота, головокружение, светобоязнь?</p><p>– Бабушка, – Ева закатывает глаза. – Хватит. Он гость, а не пациент.</p><p>– Я просто спрашиваю. Профессиональный интерес.</p><p>– Она – военный врач, нейрохирург, – шепчет мне Данила. – В отставке. Привыкай.</p><p>Я смотрю на старушку с нового ракурса и с большим уважением. Рапортую:</p><p>– Тошнота была. Головокружение тоже. Прошло за две недели.</p><p>Она кивает, будто я сдал экзамен.</p><p>– Садись, мальчик. Будем есть.</p><p>Сажусь между Данилой и какой-то подругой Евы – та смотрит на меня, как на торт, и хихикает. Ева ставит букет в вазу и садится напротив.</p><p>– Красивые цветы, – говорит бабушка. – И дорогие, судя по всему.</p><p>– Бабуля! – выпучивает глаза Ева.</p><p>– Что? – она разводит руками. – Я просто констатирую. Мальчик потратился.</p><p>Мне нравится эта бабка. Реально нравится.</p><p>– А что в коробочке? – спрашивает подруга-хихикалка, кивая на бархатный футляр, который я всё ещё сжимаю в руке.</p><p>Блин. Забыл отдать.</p><p>– Это... – смотрю на Еву. – Тоже тебе. Подарок.</p><p>Она выгибает одну бровь.</p><p>– От друга брата? Не слишком ли?</p><p>– В самый раз.</p><p>Протягиваю коробку. Она не берёт.</p><p>– Открой, – давлю на неё взглядом.</p><p>– Ты серьёзно?</p><p>– Очень.</p><p>За столом повисает тишина. Все смотрят на нас. Данила пинает меня под столом, типа – ты чё творишь? Бабушка прищурилась.</p><p>Ева медленно берёт коробку. Открывает. Внутри – тонкая золотая цепочка с подвеской. Маленькая звезда с крошечным бриллиантом в центре.</p><p>– Это... – Ева поднимает на меня глаза. – Но это же не золото, правда?</p><p>– Нет. Фольга от шоколадки. Конечно, золото.</p><p>– Я не могу это принять, – захлопывает коробку.</p><p>Лицо моё нервно вздрагивает. Неприятно...</p><p>– Почему не можешь?</p><p>– Потому что мы незнакомы!</p><p>– Так давай познакомимся.</p><p>Она открывает рот, закрывает. Снова открывает.</p><p>– Ты... ты вообще кто такой?</p><p>– Амир Сафин. Хоккеист. Нападающий. Забиваю голы и разбиваю сердца.</p><p>Данила стонет и закрывает лицо руками. Подруга-хихикалка заходится смехом. Ботаник поправляет очки и смотрит с осуждением.</p><p>А бабушка... бабушка улыбается. Едва заметно, краешком губ.</p><p>– Нахальный, – говорит она. – Мне нравится.</p><p>– Бабуля! – почти взвизгивает Ева.</p><p>– Что? Мужчина должен быть нахальным. Иначе какой от него толк?</p><p>Ева краснеет. Щёки розовые, глаза сверкают. Злится.</p><p>Красивая, когда злится.</p><p>– Ладно, – она отодвигает коробку на край стола. – Спасибо за подарок. Но я всё ещё не понимаю, зачем ты здесь.</p><p>– Затем, что хочу с тобой познакомиться.</p><p>– Зачем?</p><p>– Затем, что ты мне нравишься.</p><p>За столом повисает неловкая тишина. Она смотрит на меня. Я смотрю на неё. Все остальные смотрят на нас.</p><p>– Ладно, – говорит бабушка, хлопая ладонью по столу. – Хватит гляделки устраивать. Пирог стынет. Ева, разрежь, пожалуйста. Данила, а ты налей нам вина. Мальчик-хоккеист, ты оливье будешь?</p><p>– Буду, – говорю, не отводя взгляда от Евы.</p><p>Она отворачивается первой. Но я успеваю заметить – она улыбается. Еле-еле, краешком губ. Как бабушка.</p><p>Наши дни.</p><p>Открываю глаза.</p><p>Потолок белый, свет тусклый. В голове – тупая боль и воспоминания, которые лучше бы не всплывали.</p><p>Муж.</p><p>У неё муж.</p><p>Переворачиваюсь набок, смотрю в окно. Ночной город мерцает огнями. Где-то там она – с мужем, в своей жизни, из которой я вычеркнут уже десять лет.</p><p>Достаю телефон. Свет экрана бьёт по глазам. Набираю Макса.</p><p>– Алё? – голос сонный. – Сафин, три часа ночи, ты ёбнулся?</p><p>– Пробей мне кое-кого.</p><p>– Чего?</p><p>– Человека одного. Пробей.</p><p>– Какого человека?</p><p>– Мужа Евы.</p><p>Повисает долгое шокированное молчание.</p><p>– Сафин, – говорит Макс осторожно, – ты уверен?</p><p>– Пробей.</p><p>– Ладно. Как его зовут?</p><p>– Не знаю.</p><p>– Фамилия?</p><p>– Не знаю. Может, её фамилию взял. Может, свою оставил.</p><p>– То есть ты хочешь, чтобы я нашёл мужика, про которого ты не знаешь ничего, кроме того, что он женат на твоей бывшей?</p><p>– Да.</p><p>– Охуенная задача.</p><p>– Справишься.</p><p>– Сафин...</p><p>– Макс. Просто сделай это.</p><p>Он вздыхает.</p><p>– Ладно. Завтра.</p><p>– Сегодня, – поправляю я.</p><p>– Сегодня – это уже завтра, придурок. Дай поспать. Утром займусь.</p><p>Отключается. Кладу телефон на тумбочку и снова смотрю в потолок.</p><p>Муж.</p><p>Десять лет.</p><p>Она жила, встречала кого-то, влюблялась, выходила замуж. Пока я...</p><p>Пока я что? Я тоже жил. Тоже встречал. Тоже пытался забыть.</p><p>Не получилось, что ли?</p><p>Закрываю глаза. И вижу её – ту, двадцатилетнюю, в синем платье с рассыпавшимися по плечам светлыми волосами и со злыми голубыми глазами. «Ты вообще кто такой?»</p><p>А потом – она же, но сегодняшняя, тридцатилетняя. В белом халате, со строгой причёской и холодным взглядом. «Муж меня ждёт».</p><p>Две разные женщины.</p><p>Одна и та же.</p><p>И я до сих пор...</p><p>Нет.</p><p>Хватит.</p><p>И ещё одна новинка нашего классного моба</p><p>Невеста без прошлого от Насти Орловой</p><p>https:// /shrt/-3Ol</p></section><section><title><p>Глава 8</p></title><p>Глава 7. Жжение.</p><p>Ева</p><p>Утро начинается с кофе из автомата и изучения медицинской карты.</p><p>Сижу в ординаторской, листаю документы Сафина словно в первый раз. Папка заметно подраспухла. Появились новые бланки, данные с поступления.</p><p>Вчерашний вечер до сих пор саднит где-то под рёбрами. «Муж меня ждёт»... Господи, какая же я идиотка! Но работа есть работа.</p><p>Первая страница. Данные пациента, дата поступления, предварительный диагноз. Вторая страница.</p><p>Стоп.</p><p>ЭКГ.</p><p>Хмурясь, перечитываю. Электрокардиограмма снята в приёмном покое. Заключение: синусовый ритм, норма.</p><p>Сердце в норме. Отлично. Но какого чёрта ему вообще делали ЭКГ? Он поступил с сотрясением мозга. Удар в голову, потеря сознания. Стандартный протокол – КТ, МРТ, неврологический осмотр. При чём тут сердце?</p><p>Листаю дальше. Протокол осмотра в приёмном. Так, так, так...</p><p>«Жалобы при поступлении: головная боль, тошнота, светобоязнь. Со слов сопровождающих – кратковременная потеря сознания после удара. Со слов пациента – жжение в грудной клетке перед потерей сознания».</p><p>Жжение в грудной клетке.</p><p>Перед потерей сознания.</p><p>Откладываю карту. Смотрю в стену.</p><p>Это меняет дело.</p><p>Сотрясение – ладно, тут всё понятно, лечится покоем и временем. Но жжение в груди перед обмороком – это может быть что угодно. Аритмия. Стеноз. Кардиомиопатия. У спортсменов такое бывает – сердце работает на износ, а потом раз – и всё.</p><p>Почему мне об этом не сказали?</p><p>Встаю, хватаю карту и иду искать дежурного врача приёмного покоя. Нахожу в коридоре.</p><p>– Виктор Андреевич, – подхожу к нему.</p><p>Он у нас молоденький, лет двадцать пять. Сейчас с мятым лицом и кофейным пятном на халате. С ночной смены, видимо.</p><p>– Вы принимали Сафина позавчера?</p><p>Он моргает.</p><p>– Хоккеиста? Да, я.</p><p>– Почему в карте ЭКГ?</p><p>– Так он жаловался на...</p><p>– Жжение в груди, я видела. И что дальше?</p><p>– ЭКГ в норме, – он пожимает плечами. – Решили, что это от удара. Или стресс.</p><p>– Решили? Кто решил?</p><p>– Ну... я.</p><p>Смотрю на него. Он ёжится.</p><p>– Вы кардиолога вызвали?</p><p>– Нет.</p><p>– Холтер назначили?</p><p>– Нет.</p><p>– ЭхоКГ?</p><p>– Нет, но...</p><p>– То есть пациент жалуется на жжение в груди перед потерей сознания, а Вы сняли одну ЭКГ и решили, что этого достаточно?</p><p>Он краснеет.</p><p>– У него было сотрясение. Это приоритет. И кардиограмма чистая...</p><p>– Кардиограмма показывает состояние на момент снятия. Пароксизмальную аритмию она не поймает. Гипертрофическую кардиомиопатию тоже.</p><p>– Я...</p><p>– Спасибо, – обрываю его. – Вы мне очень помогли.</p><p>Разворачиваюсь и ухожу. За спиной – его растерянное сопение.</p><p>Иду по коридору, стуча каблуками. В голове – список обследований, которые нужно назначить. МРТ грудного отдела, ЭхоКГ с доплером, холтеровское мониторирование, может, даже стресс-тест...</p><p>Толкаю дверь в его палату. Амир стоит посреди комнаты. Одет – джинсы, футболка. На кровати – собранная сумка.</p><p>– Ты куда? – спрашиваю резче, чем планировала.</p><p>Он поворачивается. Глаза красные. Не спал, что ли?</p><p>– На тренировку.</p><p>– Какую, к чёрту, тренировку?</p><p>– Лёгкую. Команда ждёт.</p><p>– Ты в своём уме? – захлопнув дверь, прислоняюсь к ней спиной. – У тебя сотрясение. Тебе нельзя нагрузки.</p><p>– Лёгкая тренировка – это не нагрузка.</p><p>– Для твоего мозга – нагрузка.</p><p>– Мой мозг справится.</p><p>– Твой мозг, – чеканю я, – мне не принадлежит. Но пока ты мой пациент, ты делаешь то, что я говорю. Раздевайся.</p><p>Он приподнимает бровь.</p><p>– Прямо здесь?</p><p>– Сумку под кровать, футболку снять. Мне нужно тебя осмотреть.</p><p>– Ты меня вчера осматривала.</p><p>– Сегодня новый день.</p><p>Мы сверлим друг друга взглядами. Повисает тишина.</p><p>– Как муж? – спрашивает он вдруг.</p><p>Голос – яд и лезвия. Что-то дёргается в груди.</p><p>– Нормально.</p><p>– Рад за вас.</p><p>– Я тоже рада. Снимай футболку.</p><p>Он не двигается.</p><p>– А если не сниму?</p><p>– Тогда я вызову охрану и заявлю, что пациент пытается сбежать вопреки медицинским показаниям. И позвоню твоему тренеру. И главврачу. Хочешь скандала?</p><p>Недовольно поджимает губы и стягивает футболку одним движением. Кидает на кровать.</p><p>– Вы довольны, доктор?</p><p>– Довольна, – стараюсь не смотреть на его торс. – Садись.</p><p>Садится на край кровати. Я подхожу, достаю фонендоскоп.</p><p>– Дыши глубоко.</p><p>Прикладываю мембрану к груди. Он вздрагивает.</p><p>– Холодная, – жалуется Сафин.</p><p>– Переживёшь.</p><p>Слушаю. Сердце бьётся ровно, ритмично. Шумов нет. Но это ничего не значит.</p><p>– Когда у тебя было жжение в груди?</p><p>– Что?</p><p>– Жжение в груди. Перед тем, как потерял сознание. Ты жаловался в приёмном покое.</p><p>Молчит, покусывая губу. А я зачем-то смотрю на его губы, блин.</p><p>– Амир.</p><p>– Это было один раз, – отвечает резко.</p><p>– Один раз – это уже много. Как долго жгло?</p><p>– Несколько секунд.</p><p>Убираю фонендоскоп. Смотрю на него сверху вниз.</p><p>– То есть ты потерял сознание не от удара?</p><p>– Нет, от удара. Просто... перед этим было странное ощущение. Думал, показалось.</p><p>– Не показалось. Вставай.</p><p>– Куда?</p><p>– МРТ грудного отдела. Потом ЭхоКГ. Потом холтер на сутки.</p><p>– Это ещё зачем?</p><p>– Затем, что у тебя может быть проблема с сердцем.</p><p>В его взгляде шок и недоверие.</p><p>– Я в порядке, – роняет сухо.</p><p>– Это мне решать.</p><p>– Ева...</p><p>– Ева Сергеевна, – огрызаюсь. – Или доктор Волжанская. Как тебе больше нравится.</p><p>Он встаёт. Подчёркнуто медленно. Смотрит на меня сверху вниз – он выше, шире, больше. Но я не отступаю.</p><p>– Ты злишься, – говорит тихо.</p><p>– Я работаю.</p><p>– Нет. Ты злишься. Почему?</p><p>– Потому что ты – идиот, который собрался на тренировку с невыясненным диагнозом. Потому что тебе наплевать на собственное здоровье. Потому что...</p><p>Осекаюсь.</p><p>– Потому что что? – он наклоняется ближе.</p><p>– Потому что мне не наплевать, – цежу сквозь зубы. – К сожалению. Одевайся. МРТ через полчаса.</p><p>Разворачиваюсь и выхожу.</p><p>В коридоре – глубокий вдох, глубокий выдох.</p><p>Мне не наплевать.</p><p>Чёрт...</p><p>И ещё одна классная история нашего моба!</p><p>От Али Драгам</p><p>https:// /shrt/1gLi</p></section><section><title><p>Глава 9</p></title><p>Глава 8. Её нельзя просто взять.</p><p>Амир</p><p>Десять лет назад.</p><p>Она не купилась.</p><p>На подвеску не купилась, на цветы не купилась, на улыбку мою фирменную – тем более. Весь вечер просидела с каменным лицом, разговаривала только с бабкой и подружками, а на меня смотрела, как на пустое место.</p><p>Ну почти.</p><p>Я же видел, как она косилась. Когда думала, что я не замечаю. Быстрые взгляды, тут же отведённые. Розовые щёки, когда я подкладывал ей салат.</p><p>Она заинтересовалась. Просто не хочет показывать. Что ж. Будем брать крепость штурмом.</p><p>– Я не умею кататься, – говорит она, стоя у бортика и вцепившись в него побелевшими пальцами.</p><p>– Научу.</p><p>– Амир, это плохая идея.</p><p>– Все мои идеи плохие. Но они работают.</p><p>На ней моя старая куртка, потому что её собственная – тонкая, осенняя – для катка не годится. Коньки прокатные, и она зашнуровала их неправильно, пришлось перешнуровывать. Я стоял перед ней на одном колене и чувствовал себя идиотом. Она смотрела сверху вниз и молчала, только дышала часто-часто.</p><p>Каток пустой. Договорился с администратором за бутылку хорошего виски – воскресенье, семь утра, кому нахрен нужен лёд в такую рань. Только мне. И ей.</p><p>– Давай руку.</p><p>– Я упаду.</p><p>– Не упадёшь. Доверься.</p><p>Она смотрит на меня этими своими голубыми глазами, и у меня что-то ёкает в груди. Светлые волосы выбиваются из-под дурацкой вязаной шапки, щёки розовые от холода, губы обветренные. Красивая. Даже без макияжа и в моей куртке, которая ей на три размера велика.</p><p>И доверяется.</p><p>Вывожу её на лёд. Она тут же начинает скользить, вскрикивает и вцепляется в меня обеими руками.</p><p>– Амир!</p><p>– Тише. Я держу.</p><p>– Я сейчас упаду!</p><p>– Не упадёшь. Смотри на меня, не на ноги.</p><p>Она поднимает голову. Глаза в глаза. Близко, очень близко. Я чувствую её дыхание на своих губах.</p><p>– Вот так, – говорю тихо. – Держись за меня. Маленькие шаги. Не торопись.</p><p>Она делает шаг. Ещё один. Ноги разъезжаются, но я держу крепко, не даю упасть.</p><p>– Молодец.</p><p>– Не подлизывайся.</p><p>– Я не подлизываюсь. Констатирую факт.</p><p>Разворачиваюсь, начинаю ехать спиной вперёд, держа её за обе руки. Она охает.</p><p>– Ты что делаешь?!</p><p>– Катаюсь.</p><p>– Ты же не видишь, куда едешь!</p><p>– Я этот каток знаю наизусть, с закрытыми глазами могу кататься. Смотри на меня.</p><p>Она смотрит. Голубые глаза испуганные и одновременно восторженные. Пальцы сжимают мои руки так, будто от этого зависит её жизнь.</p><p>– Амир...</p><p>– М?</p><p>– Если мы врежемся в бортик, я тебя убью.</p><p>– Не врежемся.</p><p>– Откуда ты знаешь?</p><p>– Потому что я лучший.</p><p>Она фыркает, но уголки губ дёргаются вверх. Почти улыбка. Почти.</p><p>Едем по кругу. Медленно, плавно. Она начинает расслабляться, хватка ослабевает, шаги становятся увереннее.</p><p>– Вот видишь, – говорю. – Не так страшно.</p><p>– Страшно, – возражает она. – Просто я смирилась.</p><p>– С чем?</p><p>– С неизбежной смертью.</p><p>Смеюсь. Она улыбается – уже по-настоящему, широко, и у меня что-то переворачивается внутри. Торможу, останавливаю её. Обхожу и встаю сзади.</p><p>– Что ты... – начинает она.</p><p>Но я уже обнимаю её за талию, прижав спиной к своей груди.</p><p>– Так будет проще, – говорю ей в ухо. – Расслабься. Я веду.</p><p>Она замирает. Чувствую, как напрягается её тело, как бешено колотится сердце – моя рука лежит прямо под ним.</p><p>– Амир...</p><p>– Тшш. Доверься мне.</p><p>Начинаю двигаться, толкая её вперёд. Она скользит, и я скольжу за ней, не отпуская. Мои руки – на её талии. Её спина – у моей груди. Её волосы пахнут чем-то цветочным, и я наклоняюсь ближе, вдыхая их аромат.</p><p>Круг, другой. Её тело расслабляется.</p><p>Мне двадцать один год. У меня были девушки. Много девушек. Красивых, доступных, готовых на всё. Но ни с одной из них я не чувствовал себя так... Не знаю, как. Объяснить сложно.</p><p>В чём фишка, Ева? Кто ты такая?</p><p>Останавливаюсь. Она поворачивает голову, смотрит на меня через плечо. Губы приоткрыты, глаза мягкие, щёки розовые. И я решаю – сейчас. Момент идеальный. Она расслаблена, она мне доверяет, она...</p><p>Разворачиваю её к себе, наклоняюсь и целую.</p><p>Не спрашиваю разрешения. Не предупреждаю. Просто накрываю её губы своими.</p><p>Она замирает. Секунда, вторая... А потом упирается ладонями мне в грудь и толкает. Сильно. Я отшатываюсь, она теряет равновесие. Панически размахивая руками, пытается схватиться за воздух и падает на лёд.</p><p>– Какого чёрта?! – выкрикивает она.</p><p>– Я...</p><p>– Какого чёрта ты творишь?!</p><p>Сижу на льду – сам не заметил, как сел – и смотрю на неё. Она злится. По-настоящему злится, не как на дне рождения, когда просто делала вид. Глаза сверкают, щёки горят, руки сжаты в кулаки.</p><p>– Ты что, – говорит она медленно, раздельно, – решил, что я буду с тобой из благодарности? За цветы, за подвеску? За это вот всё?</p><p>– Ева...</p><p>– Я тебе не приз, Сафин! Я не вещь, которую можно купить!</p><p>Встаёт неуклюже. Коньки разъезжаются, она чуть не падает снова, но удерживается. Отталкивает мои руки, когда пытаюсь помочь.</p><p>– Катись к чёрту! – бросает через плечо и ковыляет к выходу.</p><p>Сижу на льду и смотрю ей вслед.</p><p>Облажался.</p><p>По-полной.</p><p>Наши дни.</p><p>Аппарат МРТ гудит как взлетающий самолёт, а я лежу в этой трубе и думаю о том, что Ева никогда не была из тех, кого можно просто взять. Ни тогда, ни сейчас.</p><p>Гудение прекращается, стол выезжает из трубы.</p><p>– Готово, – говорит лаборант. – Сейчас доктор посмотрит снимки.</p><p>Сажусь, голова слегка кружится. Может, это не из-за сотрясения. Может, от мыслей.</p><p>Дверь открывается, заходит Ева. Белый халат, собранные волосы, непроницаемое лицо.</p><p>– Можешь одеваться. Снимки чистые. Сейчас ЭхоКГ.</p><p>– И долго ещё? – интересуюсь, натягивая футболку.</p><p>– Столько, сколько нужно.</p><p>– Это такое наказание – залечить меня до смерти?</p><p>Она вскидывает на меня глаза и какое-то время молча смотрит, будто решает – обидеться или проигнорировать.</p><p>– Или отпускать не хочешь? – добавляю с ухмылкой.</p><p>– Одевайся, – говорит она ровным тоном и выходит.</p><p>Одеваюсь, выхожу в коридор. Ева ждёт, стоя у стены, смотрит в телефон.</p><p>– Идём, – бросает, не поднимая глаз.</p><p>Идём.</p><p>Кабинет УЗИ на втором этаже. Ева говорит что-то врачу – женщине средних лет с усталым лицом. Та кивает и поворачивается ко мне.</p><p>– Ложитесь на левый бок.</p><p>Ложусь, задираю футболку. Холодный гель на грудь – вздрагиваю.</p><p>– Терпите, – врачиха водит датчиком. – Сейчас посмотрим.</p><p>Ева стоит рядом, смотрит на экран. Близко. Я чувствую тепло её тела, слышу её дыхание. На экране что-то пульсирует. Моё сердце – бьётся, сокращается, гонит кровь.</p><p>– Структура в норме, – бормочет врачиха. – Клапаны работают нормально, фракция выброса хорошая... Патологий не вижу. Сердце здоровое.</p><p>– Спасибо, – говорит Ева. – Холтер поставим позже.</p><p>Встаю, вытираю гель салфеткой. Ева что-то записывает в карту.</p><p>– Так что со мной?</p><p>– Пока не знаю.</p><p>– Но сердце здоровое.</p><p>– Сердце – да. Но это не значит, что всё в порядке.</p><p>Она поднимает глаза, смотрит на меня.</p><p>– Есть варианты, – говорит. – Обсудим, когда будут все результаты.</p><p>– Ева.</p><p>– Доктор Волжанская.</p><p>– Ева, – повторяю упрямо, – что со мной?</p><p>– Я же сказала – пока не знаю. Может быть, паническая атака. Может – невралгия. Может, просто перенапряжение.</p><p>– Паническая атака? У меня?</p><p>– У спортсменов бывает. Стресс перед важным матчем из-за давления, ожиданий... Тело реагирует.</p><p>– Я не паникую.</p><p>– Все так говорят.</p><p>Она отворачивается и идёт к двери, я – следом. Коридор, лифт, снова коридор – всё молча. У двери в мою палату она останавливается.</p><p>– Холтер поставим вечером. Носишь сутки, потом снимаем. И не вздумай никуда сбегать.</p><p>– Слушаюсь, доктор.</p><p>– Не язви.</p><p>– Я не язвлю. Я подчиняюсь.</p><p>Она хмыкает, почти улыбается – но ловит себя и прячет улыбку.</p><p>– Отдыхай. Я зайду позже.</p><p>Разворачивается.</p><p>– Ева, – окликаю её.</p><p>Останавливается. Не оборачивается.</p><p>– Передавай привет мужу.</p><p>Молчит пару секунд – и уходит быстрым шагом, стуча каблуками по полу.</p><p>Захожу в палату, сажусь на кровать. Телефон вибрирует в кармане. Сообщение от Макса: «Пробил. Звони». Набираю.</p><p>– Алё, – Макс берёт сразу. – Ну что, хочешь услышать?</p><p>– Говори.</p><p>Он выдерживает паузу. Драматичную. Сука...</p><p>– Нет у неё никакого мужа, – говорит наконец.</p><p>– Чего?</p><p>– Того. Не замужем. Никогда не была. Я всё проверил – загсы, соцсети, общих знакомых нашёл. Она одна, Сафин. Соврала тебе. Вопрос – зачем?</p><p>Хороший вопрос.</p><p>– Сафин? Ты там живой?</p><p>– Живой.</p><p>– И чё будешь делать?</p><p>– Ничего.</p><p>– В смысле?</p><p>– Подожду. Пусть сама скажет.</p><p>– А если не скажет?</p><p>– Тогда спрошу.</p><p>Отключаюсь, откидываюсь на подушку и смотрю в потолок.</p><p>Мужа нет. Соврала. Что ж, Волжанская, это всё становится очень интересным.</p><p>И приглашаю в ещё одну крутую историю нашего моба Время лечит</p><p>Опасное влечение https:// /shrt/ma_6</p></section><section><title><p>Глава 10</p></title><p>Глава 9. Он остаётся моим.</p><p>Ева</p><p>Кабинет Сергея Борисовича слишком маленький для такого количества людей и такого количества напряжения.</p><p>Главврач сидит за столом, листая бумаги с видом человека, который вот-вот получит инфаркт от своих же пациентов. Виктор Семёнович – кардиолог, с седыми усами и вечно спокойным лицом – устроился в кресле у окна и разглядывает снимки на свет.</p><p>У стены напротив – двое мужчин в дорогих костюмах. Первый – крупный, седой, с лицом бульдога и тяжёлым взглядом. Лев Родионович Бобров, главный тренер «Легиона». Я узнала его по фотографиям в спортивных новостях. Он молчит, скрестив руки на груди, и хмурится, а взгляд у него такой, что легко может прожечь дыру в стене.</p><p>Второй – моложе, лет тридцать пять, подтянутый, в идеально сидящем костюме. Тёмные волосы уложены волосок к волоску, на запястье – часы, которые стоят примерно столько, сколько я получаю за год. Он сразу представился. Филипп Олегович Курган, менеджер клуба. И он единственный тут, кто улыбается. Но улыбка эта мне не нравится – слишком отполированная, слишком отрепетированная.</p><p>Мне сесть не предложили. Стою у двери, как провинившаяся школьница.</p><p>– Итак, – Сергей Борисович откладывает бумаги. – Ева Сергеевна, объясните мне, почему мой VIP-пациент, от которого зависит наш контракт с хоккейным клубом, до сих пор без диагноза?</p><p>– Потому что диагностика требует времени.</p><p>– Времени у нас нет, – вмешивается Филипп. Голос у него мягкий, вкрадчивый. – Финал через три дня. Команда нервничает. Спонсоры нервничают. Все нервничают.</p><p>– Это не мои проблемы, – выдаю я резче, чем хотелось.</p><p>Филипп приподнимает бровь. Тренер Бобров хмурится ещё сильнее, если такое вообще возможно.</p><p>– Ева Сергеевна, – Сергей Борисович трёт переносицу, – давайте без этого тона. Жжение в груди, потеря сознания... Это кардиология?</p><p>Все смотрят на Виктора Семёновича. Тот неторопливо откладывает снимки, снимает очки, протирает их платком. Никуда не торопится. И слава богу – хоть один нормальный человек в этом цирке.</p><p>– Я посмотрел результаты МРТ грудного отдела и ЭхоКГ, – говорит он наконец. – Сердце здоровое. Структура в норме, клапаны работают, фракция выброса отличная. Не вижу причин переводить пациента в кардиологию.</p><p>– То есть он может играть? – Филипп подаётся вперёд.</p><p>– Этого я не говорил. Я сказал, что не вижу никакой кардиологической патологии.</p><p>– Тогда в чём проблема?</p><p>– Проблема в том, – вмешиваюсь я, – что у пациента было жжение в груди перед потерей сознания. То, что сердце в норме, не даёт нам права игнорировать этот симптом.</p><p>– И что это тогда было? – Сергей Борисович повышает голос. – Человек потерял сознание! У него жгло в груди!</p><p>– Вероятнее всего, паническая атака, – отвечаю я. – Или межрёберная невралгия. Стресс перед важным матчем, физическое и эмоциональное перенапряжение. Тело реагирует соматически.</p><p>– Паническая атака? – Филипп усмехается. – У Сафина? Вы его видели вообще? Этот человек не знает, что такое паника.</p><p>– Все знают, что такое паника, – отвечаю ровно. – Даже те, кто думает, что не знает.</p><p>Филипп смотрит на меня с интересом. Не как на врача – как на женщину. Оценивающе, с лёгкой улыбкой. Мне хочется отвернуться, но я держу взгляд.</p><p>– Вероятнее всего, – повторяет мои слова главврач. – Мне нужна уверенность, а не вероятности!</p><p>– Тогда дайте мне провести холтеровское мониторирование. Сутки записи ЭКГ исключат пароксизмальные нарушения ритма, которые обычная кардиограмма могла не поймать.</p><p>– Ещё сутки?! – Сергей Борисович хватается за голову.</p><p>– Сутки – это неприемлемо, – качает головой Филипп. – Команде нужен капитан. Финал...</p><p>– Финал? – нервно дёргает меня. – Хотите, чтобы ваш капитан умер на льду? Хотите, чтобы клиника отвечала за недостаточное обследование? Хотите судебные иски и заголовки в прессе?</p><p>Повисает напряжённая тишина.</p><p>Тренер Бобров наконец открывает рот.</p><p>– Делайте что нужно, – говорит глухо, тяжело. – Сафин мне нужен живой. Финалы ещё будут.</p><p>Филипп поворачивается к нему, явно собираясь возразить, но Бобров смотрит на него так, что тот захлопывает рот.</p><p>Виктор Семёнович снова хмыкает в усы.</p><p>– Коллега права, – говорит он. – Холтер – разумная предосторожность. Я бы тоже рекомендовал.</p><p>Сергей Борисович сверлит меня взглядом ещё несколько секунд, потом машет рукой.</p><p>– Хорошо. Сутки. Но через сутки я хочу видеть диагноз, заключение и рекомендации. Чётко, ясно, письменно. Понятно?</p><p>– Понятно.</p><p>– Все свободны.</p><p>Выхожу первой. В коридоре останавливаюсь, прислоняюсь к стене, закрываю глаза на секунду.</p><p>Он остаётся моим пациентом.</p><p>Я должна чувствовать раздражение. Усталость. Что угодно, кроме этого дурацкого облегчения.</p><p>Открываю глаза и иду в кардиологию.</p><p>Кабинет функциональной диагностики в конце коридора, рядом – сестринская. Толкаю дверь. Нина Павловна сидит за столом спиной ко мне. Плечи трясутся. На столе – скомканные салфетки, телефон экраном вниз.</p><p>– Нина Павловна?</p><p>Она вздрагивает, оборачивается. Глаза красные, опухшие, тушь размазана по щекам. Женщине за пятьдесят, двое взрослых детей, внуки – я видела фотографии на её столе. Что-то случилось.</p><p>– Ева Сергеевна, – она торопливо вытирает лицо. – Простите, я сейчас... Вам что-то нужно?</p><p>– Холтер. Моему пациенту на сутки.</p><p>– Да, конечно, сейчас...</p><p>Она встаёт, но её шатает, и женщина хватается за край стола.</p><p>– Сейчас соберусь, минутку...</p><p>– Нина Павловна.</p><p>Она замолкает, смотрит на меня затравленно.</p><p>– Идите домой.</p><p>– Что? Нет, я не могу, у меня ещё три часа смены...</p><p>– Идите домой, – повторяю мягче. – Я справлюсь сама. Знаю, куда клеить датчики.</p><p>– Вы уверены? Это же не Ваш профиль...</p><p>– Уверена. Покажите, где прибор.</p><p>Она смотрит на меня растерянно, потом всхлипывает и кивает на шкаф.</p><p>– Там. Второй ящик. Электроды отдельно, в коробке справа. Кожу сначала протереть спиртом, чтобы контакт был хороший. Провода закрепить пластырем, чтобы не болтались...</p><p>– Я знаю, – перебиваю мягко. – Справлюсь.</p><p>– Ева Сергеевна... – она снова всхлипывает. – Спасибо Вам.</p><p>Киваю и открываю шкаф. Достаю холтер – маленькую коробочку с проводами, нахожу пакет с электродами, спиртовые салфетки. Не спрашиваю, что случилось. Это не моё дело. У всех свои драмы.</p><p>У меня – своя.</p><p>Иду к палате Амира. Папка и холтер под мышкой, в кармане – электроды и салфетки.</p><p>Толкаю дверь. Он сидит на кровати, листает что-то в телефоне. Поднимает голову, видит меня – и на его лице появляется эта коронная ухмылка. Ухмылочка, от которой десять лет назад весь противоположный пол падал к его ногам.</p><p>– Соскучилась? – спрашивает он.</p><p>А я начинаю с претензий, как всегда:</p><p>– Телефон, Сафин! Тебе нельзя.</p><p>– Мне скучно, – и это не звучит как оправдание. – Зачем пришла?</p><p>– Холтер, – отвечаю коротко, показывая прибор. – Суточное мониторирование. Будешь носить двадцать четыре часа.</p><p>– А поподробнее?</p><p>– Это устройство, которое записывает ЭКГ в течение суток. Носишь на себе, живёшь обычной жизнью, а прибор фиксирует все нарушения ритма.</p><p>– И для этого ты пришла лично?</p><p>– Датчики нужно правильно установить.</p><p>– Мм... куда? – взгляд у него становится, как у нашкодившего кота.</p><p>– На грудь, – мой голос почему-то садится.</p><p>Он улыбается шире и откладывает телефон.</p><p>– Ну давай, доктор. Устанавливай.</p><p>Подхожу к кровати, открываю футляр с прибором.</p><p>– Снимай футболку, – говорю, не глядя.</p><p>Шорох ткани. Поднимаю глаза. Он сидит передо мной голый по пояс. Широкие плечи, мышцы, татуировки – всё это на расстоянии вытянутой руки.</p><p>– Нравится? – спрашивает с усмешкой.</p><p>– Ляг на спину.</p><p>– Прямо так сразу?</p><p>– Амир.</p><p>– Ладно, ладно.</p><p>Ложится, закинув руки за голову. Мышцы на груди и животе перекатываются, и я на секунду забываю, зачем пришла.</p><p>Датчики. Провода. Работа.</p><p>Достаю электроды, спиртовые салфетки. Протираю кожу в нужных местах – справа под ключицей, слева под ключицей, слева внизу. Он вздрагивает от холодной салфетки.</p><p>Отклеив защитную плёнку с первого датчика, прикладываю к коже. Мои пальцы касаются его груди – тёплой, твёрдой. Он не двигается, но я чувствую, как под моими руками ускоряется его сердцебиение.</p><p>Второй датчик. Третий. Прижимаю каждый ладонью, чтобы лучше приклеился. Кожа у него горячая, я чувствую каждую мышцу, каждый вдох.</p><p>Он молчит. Странно...</p><p>Поднимаю глаза и встречаю его взгляд. Амир смотрит на меня не с усмешкой, не с вызовом. Просто смотрит. Зелёные глаза тёмные, серьёзные.</p><p>– Что? – спрашиваю я, голос звучит хрипло.</p><p>– Ничего.</p><p>– Тогда перестань пялиться.</p><p>– Не могу.</p><p>Отвожу взгляд первой. Прикрепляю провода к прибору, проверяю соединение.</p><p>– Готово, – выпрямляюсь. – Носишь сутки. Не мочить, не снимать, физические нагрузки минимальные.</p><p>– Понял.</p><p>Он садится, я отступаю на шаг.</p><p>– Завтра сниму прибор и посмотрю результаты.</p><p>– Ева.</p><p>– Доктор Волжанская.</p><p>– Ева, – повторяет упрямо. – Сядь на минуту.</p><p>– Мне некогда.</p><p>– На одну минуту, – настаивает он.</p><p>Стою у кровати. Надо уйти. Прямо сейчас.</p><p>Не ухожу.</p><p>– Знаешь, – говорит он медленно, – за эти десять лет я ни разу никому не делал предложения.</p><p>Сердце пропускает удар.</p><p>– Что?</p><p>– Предложение руки и сердца. Ни разу. Ни одной женщине.</p><p>– Амир...</p><p>– Ты отбила у меня желание жениться, – продолжает спокойно, будто о погоде треплется. – Полностью. Наглухо. После тебя сама мысль о том, чтобы надеть кому-то кольцо на палец, вызывает что-то среднее между паникой и тошнотой.</p><p>– Зачем ты мне это говоришь?</p><p>– Сам не знаю. Может, хочу, чтобы тебе было больно. Или просто... – замолкает, трёт лицо руками. – Не знаю, Ева. Не знаю.</p><p>Надо что-то сказать. Объяснить, извиниться, защититься. Но я просто разворачиваюсь и выхожу.</p><p>В коридоре почти врезаюсь в... Филиппа. Он пытается поймать меня за талию, но я отшатываюсь.</p><p>– К пациенту сейчас нельзя, – говорю автоматически. – Он отдыхает.</p><p>– А я к Вам, – улыбается он.</p><p>– Ко мне?</p><p>– К Вам, Ева Сергеевна. Хотел спросить... Вы не заняты сегодня вечером?</p><p>Заторможенно моргаю.</p><p>Что?</p><p>– Я работаю, – мямлю, почему-то смутившись.</p><p>– А после работы? Может, выпьем вместе кофе? Или поужинаем?</p><p>Он смотрит на меня с интересом, с лёгкой улыбкой. Ухоженный, нормальный. Его можно даже назвать симпатичным.</p><p>Но мне это неинтересно. О чём я ему и сообщаю.</p><p>– Нет, никакого кофе и ужина. Всего хорошего.</p><p>Обхожу Филиппа и иду дальше. Он поворачивается по мере моего движения, не сводя с меня взгляда, и говорит мне вслед:</p><p>– Я настойчивый, если что.</p><p>Закатываю глаза.</p><p>Ой, прям напугал.</p><p>И ещё одна новинка нашего моба)</p><p>Бывший, реанимируй нашу любовь</p><p>https:// /shrt/8fZG</p></section><section><title><p>Глава 11</p></title><p>Глава 10. Дождь и надежды</p><p>Амир</p><p>Десять лет назад</p><p>Целую неделю я штурмовал эту крепость.</p><p>Цветы – отправила обратно с курьером. Записку даже не открыла, судя по невскрытому конверту.</p><p>Потом номер её выбил у Данилы. Тот сопротивлялся, но я умею быть убедительным. А толку-то? Три звонка – три сброса. Два сообщения – ни одного ответа.</p><p>Короче... всё. Не моя история.</p><p>Сижу в гостиной загородного дома Макса, музыка орёт так, что вибрирует пол. На коленях – две девицы, блондинка и брюнетка. Обе модельной внешности, обе пьяные, обе лезут целоваться.</p><p>Нормально. Так и должно быть. Это моя жизнь.</p><p>Блондинка – кажется, её зовут Кристина или Карина, не помню – прижимается сильнее, шепчет что-то на ухо. Вроде что-то пошленькое... А мои мысли снова текут совсем не в том направлении.</p><p>Ева Волжанская. Студентка меда. Девятнадцать лет. Голубые глаза, которые смотрят так, будто видят насквозь. И губы... Холодные от морозного воздуха на катке, когда я их целовал.</p><p>«Я тебе не приз, Сафин!»</p><p>Ты не приз, Ева. Ты какое-то помешательство.</p><p>Брюнетка дёргает меня за воротник рубашки. Тянет к себе, выпрашивая поцелуй. Блондинка гладит по плечу.</p><p>– Сафин! – орёт Макс с другого конца гостиной. – Данила припёрся! И он не один!</p><p>Поворачиваю голову. Данила стоит в дверях. А рядом с ним...</p><p>Блять!</p><p>Ева... В простом светлом платье, с распущенными волосами, без макияжа. Смотрит по сторонам. Видит меня – и замирает.</p><p>Я тоже замираю. С двумя девками на коленях. Одна из которых как раз пытается засунуть язык мне в ухо.</p><p>Лицо Евы каменеет.</p><p>Скидываю девиц, встаю.</p><p>– Э! Ты куда? – возмущаются обе.</p><p>Не отвечая, иду к двери. Но Ева уже отвернулась, уже уходит куда-то вглубь дома.</p><p>Данила перехватывает меня на полпути.</p><p>– Даже не думай, – говорит он злобно.</p><p>– Отойди, – дёргаю плечом, скидывая его руку.</p><p>– Она – моя сестра, Сафин.</p><p>– Я знаю, кто она. И у нас был договор. Не нарушай условий, будь мужиком.</p><p>Волжанский с бычьим упрямством продолжает стоять на моём пути.</p><p>– Тебе баб, что ли, мало, Сафин?</p><p>– Мало. Особенных – вообще ни одной.</p><p>– А она для тебя типа особенная, – недоверчиво хмыкает. – Если бы она не пришла, ты бы гнал эту «особенную» пургу вон тем барышням, – кивает на моих недавних подружек. – А потом бы шпилил обеих.</p><p>Он меня утомил. К тому же я потерял Еву из виду, и это бесит.</p><p>– Данил, иди нахер, – бросаю со скучающим видом и обхожу его.</p><p>– Она тебе не игрушка. Оставь её в покое! – говорит уже мне в спину.</p><p>Прохожу через всю гостиную и осматриваюсь. Ну и где ты, моя недотрога?</p><p>Ищу глазами светлые волосы. Не нахожу. Музыка орёт, кто-то ржёт, Макс травит анекдоты.</p><p>– А Волжанский чё без тёлки? Зачем сестру привёл? – кричит кто-то.</p><p>– А ему тёлки не дают! – подхватывает другой. – Вот сестру и выгуливает.</p><p>Все ржут. Данила отшучивается, но я вижу, как напрягается его спина. И краем глаза замечаю, как в дальнем углу мелькает светлое платье – Ева направляется к выходу. Иду следом.</p><p>На улице дождь. Не мелкий, моросящий, а настоящий ливень, прям стеной. Притормозив на крыльце буквально пару секунд, Ева спускается по ступенькам и идёт к дороге.</p><p>Без зонта. Без куртки.</p><p>Выхожу за ней. Дождь обрушивается на меня, рубашка моментально промокает.</p><p>– Ева! – выкрикиваю я.</p><p>Не оборачивается. Идёт вдоль дороги, вытянув руку – пытается поймать проезжающую машину. Та не останавливается. А дальше дорога пустая. Три часа ночи, загородный посёлок.</p><p>Догоняю. Иду прямо за её спиной.</p><p>– Ты промокнешь и заболеешь.</p><p>– Не твоё дело, – бросает через плечо. – Иди в дом. Повеселись лучше.</p><p>– Мне и тут весело.</p><p>Она ускоряет шаг. Я тоже.</p><p>– Ты чё устраиваешь? – хватаю её за локоть, останавливаю. – Можно же просто вызвать такси.</p><p>– А я гуляю, – вырывает руку.</p><p>– Под ливнем? В три ночи?</p><p>– Именно.</p><p>Стоим друг напротив друга. Дождь хлещет по лицам.</p><p>– Скажи как есть, – говорю ей. – Я тебе нравлюсь, и ты ревнуешь.</p><p>Она смеётся. Зло, хрипло.</p><p>– Даня оказался прав. Он привёл меня сюда, чтобы показать, какой ты на самом деле.</p><p>– Даня – идиот. Он меня совсем не знает.</p><p>– Да? – скрещивает руки на груди. Мокрое платье липнет к телу. – И какой ты, Сафин?</p><p>Я не сразу соображаю, что ответить. А она выпаливает:</p><p>– Вот и я о том же!</p><p>И, резко развернувшись, идёт в обратную сторону.</p><p>– Нормальный я! – выкрикиваю ей в спину. – Две руки, две ноги, башка и член!</p><p>Она оборачивается. На лице – тонна разочарования.</p><p>– Понятно. Без сердца.</p><p>– Сердце тоже есть. Слушай, – хватаю её руку, прижимаю ладонь к своей груди. – Бьётся.</p><p>Она замирает. Смотрит на меня широко раскрытыми глазами, но не отнимает. Её рука под моей ладонью маленькая, холодная.</p><p>– Отпусти, – говорит тихо.</p><p>– Нет.</p><p>– Амир...</p><p>– Я не такой, как ты думаешь. Ты нарисовала себе неправильный образ. Эти девки – они ничего не значат.</p><p>– Так скажи мне, кто ты, – её голос дрожит. – Если не мудак и не бабник, то кто?</p><p>– Парень, который не может перестать о тебе думать, – слова вылетают раньше, чем успеваю прикусить язык. И меня несёт дальше: – С того самого дня рождения. Ты преследуешь меня даже во сне.</p><p>Она долго молчит. Дождь льёт, кажется, даже усиливается.</p><p>– Ты говоришь это всем девушкам, – шепчет наконец.</p><p>– Нет.</p><p>– Я не верю тебе.</p><p>– И не надо. Просто дай мне шанс. Один. Поужинай со мной. Если после этого скажешь «отвали» – отвалю.</p><p>Улыбается еле заметно, краешком губ.</p><p>– Обещаешь?</p><p>Качаю головой, смеюсь.</p><p>– Надеюсь, что ты не попросишь меня отвалить.</p><p>Наши дни</p><p>Просыпаюсь от вибрации телефона.</p><p>Темно. На часах – три ночи. Провода этого прибора, как его там, неприятно скользят по груди. Подношу телефон близко-близко к глазам. Сообщение от Макса: «Не спишь?»</p><p>Набираю ему и сонно мычу в трубку:</p><p>– Что тебе надо в три ночи?</p><p>– Не спится, – Макс хмыкает. – И у меня есть кое-что интересное.</p><p>– Про мужа я уже слышал. Точнее про его отсутствие.</p><p>– Не про мужа. Про брата.</p><p>Сажусь на кровати.</p><p>– Что про брата?</p><p>– Данила Волжанский. Я копнул глубже. Знаешь, отчего он умер?</p><p>– «После продолжительной болезни». Так в некрологе было.</p><p>– Ага. Продолжительная болезнь. Знаешь, как она называется?</p><p>– Как?</p><p>– Передоз, Сафин. Героин. Он сторчался.</p><p>Ээ... Что?</p><p>Ещё одна новинка нашего крутого моба))</p><p>Приглашаю!         https:// /shrt/MJik</p></section><section><title><p>Глава 12</p></title><p>Глава 11. Деревяшка.</p><p>Ева</p><p>Десять лет назад</p><p>Зачем я сюда пришла?</p><p>Стою перед дверью его квартиры. В руках – бутылка вина.</p><p>Дурацкая идея. Надо было отказаться. Но я здесь.</p><p>Звоню. Дверь открывается почти сразу. Амир в простой чёрной футболке, в джинсах, босиком. Волосы влажные и растрёпанные, а улыбка широкая, обезоруживающая.</p><p>Чёртовы ямочки...</p><p>– Пришла, – говорит он.</p><p>– Передумать ещё не поздно?</p><p>– Поздно. Заходи.</p><p>Это квартира-студия. Небольшая, но с огромным окном во всю стену с видом на ночной город. Минимум мебели – кровать, диван, стол. И здесь же кухонный уголок, откуда пахнет чем-то невероятно вкусным.</p><p>– Ты готовишь? – не скрываю удивления.</p><p>– А ты думала, закажем пиццу?</p><p>– Честно? – смотрю парню в глаза. – Да.</p><p>Он хмыкает. Забирает у меня вино, кивает на стол.</p><p>– Садись. Через пять минут всё будет, – подмигивает.</p><p>Я... почему-то не верю ему. Не верю его интересу к моей скромной персоне. Но сажусь. Потому что пришла вывести Амира на чистую воду.</p><p>Ну зачем я ему?</p><p>Оглядываюсь. На стене – клюшка с автографами. На полке – несколько кубков, фотография его команды. Я-то думала, он хвастаться начнёт, понтоваться. Но кубки пылятся на полке, будто ему всё равно.</p><p>Амир возится у плиты. Широкая спина, татуировка выглядывает из-под рукава. Мышцы перекатываются под тканью, когда он переворачивает что-то на сковороде.</p><p>Отвожу взгляд. Не пялься, Волжанская. Ты здесь, чтобы доказать себе, что он обычный мудак. Один ужин – и всё станет ясно.</p><p>– Держи.</p><p>Передо мной появляется тарелка. Стейк, паста, какой-то соус.</p><p>– Сам готовил? – уточняю я.</p><p>– Нет, эльфы помогали.</p><p>– Смешно.</p><p>– Ешь давай.</p><p>Беру вилку, нож. Отрезаю кусочек мяса, кладу в рот.</p><p>Чёрт... Вкусно. Реально вкусно.</p><p>– Ну? – он садится напротив, смотрит выжидающе.</p><p>– Съедобно.</p><p>– Съедобно, – передразнивает. – Да ты просто тащишься, признай.</p><p>– Много о себе думаешь, Сафин.</p><p>– В самый раз о себе думаю.</p><p>Начинает есть и сам, но я вижу – следит за мной. За каждым движением. Это напрягает. И почему-то одновременно греет.</p><p>– Расскажи о себе, – говорит он вдруг.</p><p>– Что рассказать?</p><p>– Всё. Почему медицина. Любимый цвет. Короче, всё.</p><p>Молчу. Он ждёт. Терпеливо, не давит.</p><p>– Родители погибли, когда мне было пятнадцать, – говорю наконец. Сама не знаю, почему именно об этом. – Автокатастрофа. Нас с Данилой забрала бабушка.</p><p>Он не отводит взгляда. Не говорит «соболезную» или «как жаль». Просто слушает.</p><p>– Бабушка – нейрохирург, – продолжаю я. – Военный врач. Жёсткая, как сталь. Таскала меня в госпиталь с детства. Учила читать снимки, пока другие дети в куклы играли.</p><p>– Поэтому медицина?</p><p>– Да. Хочу понимать, как там всё работает. Почему люди делают то, что делают.</p><p>– И как? Понимаешь?</p><p>– Не всегда.</p><p>Он усмехается.</p><p>– А меня понимаешь?</p><p>– Тебя – в последнюю очередь.</p><p>– Я обожаю твою честность, Ева.</p><p>Разливает вино по бокалам. Поднимает свой.</p><p>– За честность.</p><p>Чокаемся. Делаю глоток. Вино хорошее, вкусное.</p><p>– Теперь ты, – говорю я. – Рассказывай.</p><p>– Что рассказывать? Всё и так есть в интернете.</p><p>– Мне плевать на интернет. Рассказывай по-настоящему.</p><p>Он молча смотрит на меня. Долго. Будто решает, что именно мне можно поведать.</p><p>– Отец отвёл меня на хоккей в пять лет, – говорит наконец. – Я ненавидел игру поначалу. Холодно, жёстко, больно. Но потом втянулся.</p><p>– Почему?</p><p>– Потому что это было единственное место, где я мог злиться. Бить. Выигрывать. И за это не наказывали, а хвалили.</p><p>– Злиться на что?</p><p>Он крутит бокал в пальцах.</p><p>– На всё. На то, что денег не было. Что мать пахала на трёх работах. Что пацаны во дворе считали меня чуркой и лезли в драку.</p><p>Чуркой. Слово бьёт по ушам.</p><p>– И ты дрался?</p><p>– Ещё как. Пока тренер не сказал: хочешь бить – бей на льду. Там это называется «жёсткая игра», а не «хулиганство».</p><p>Он говорит это спокойно. Без жалости к себе, без надрыва. Просто факты.</p><p>– Ты один в семье?</p><p>– Нет, ещё два брата. Тимуру пятнадцать, Кариму десять. Мелкие ещё. Тимур тоже на коньках гоняет.</p><p>Он улыбается. Мягко, тепло. Первый раз вижу его таким.</p><p>– А Карима в хоккей пока не берут, он щуплый слишком. Братишка бесится.</p><p>– Ты их любишь, – улыбаюсь я.</p><p>– Они – мои. Конечно, люблю.</p><p>Простые слова. Но от них что-то сжимается в груди.</p><p>Данила говорил: Амир поверхностный, думает только о себе. Что он бабник. Данила врал? Или Амир врёт сейчас?</p><p>– Потанцуем? – он вдруг встаёт, протягивает руку.</p><p>– Что?</p><p>– Танец. Ты, я, музыка.</p><p>– Здесь нет музыки.</p><p>Он достаёт телефон, тыкает что-то. Из колонки льётся медленная мелодия.</p><p>– Теперь есть.</p><p>– Я не умею танцевать.</p><p>– А я буду вести.</p><p>Не знаю, как у него это получается, но я вдруг беру его за руку. Он поднимает меня и притягивает к себе – близко, но не вплотную. Ладонь ложится на талию. Тёплая, большая.</p><p>Качаемся под музыку. Медленно. Почти не двигаясь. Его дыхание щекочет висок. Сердце стучит как бешеное.</p><p>– Ева.</p><p>– Что? – поднимаю голову, чтобы взглянуть в его лицо.</p><p>– Я тебя сейчас поцелую, – говорит он.</p><p>– Опять без разрешения?</p><p>– Нет. С предупреждением.</p><p>Его лицо близко. Зелёные глаза тёмные, зрачки расширены.</p><p>– А если я скажу «нет»?</p><p>– Тогда не поцелую.</p><p>– А если скажу «да»?</p><p>– Тогда поцелую. Так что ты скажешь?</p><p>Нервно прикусываю губу.</p><p>Что сказать? Это ведь просто поцелуй, не больше.</p><p>Да?</p><p>– Да, – шепчу я.</p><p>Его губы мягко накрывают мои. Не так, как на катке – жадно и нагло. А медленно, осторожно, будто я хрустальная.</p><p>И меня ведёт...</p><p>Цепляюсь за его плечи. Он углубляет поцелуй, язык скользит по моей нижней губе. Впускаю. Вкус вина, тепло, его запах. Руки скользят по спине. Большие ладони, горячие даже сквозь одежду. Прижимает к себе сильнее, и я чувствую его твёрдое тело.</p><p>– Амир... – выдыхаю ему в губы.</p><p>Он целует шею. Губы обжигают мою кожу, и колени слабеют.</p><p>Его руки забираются под свитер... Пальцы на голой коже...</p><p>И тут меня накрывает паника.</p><p>Деревяшка. Скучная. С такой невозможно быть.</p><p>Упираюсь ладонями ему в грудь.</p><p>– Стой.</p><p>Он замирает мгновенно. Руки застывают на моей талии, но Амир не убирает их.</p><p>– Стой, – повторяю. – Я... не могу.</p><p>Отступает на шаг. Дышит тяжело. Смотрит на меня. Не злится, не раздражён. Просто ждёт.</p><p>– Прости, – выдавливаю я. – Это не ты виноват.</p><p>– А кто?</p><p>Чёрт! Ну не могу я ему такое рассказать.</p><p>– Ева.</p><p>– Никто, – бросаю резко.</p><p>Разворачиваюсь, отхожу к окну. Обнимаю себя руками.</p><p>Ты идиотка, Волжанская. Самое время бежать отсюда, пока со стыда не сгорела.</p><p>Амир уже за моей спиной, но не касается. Чувствую его дыхание, оно щекочет макушку.</p><p>– Я же должен как-то корректировать своё поведение с тобой, – произносит неуверенно. – И я пока не сильно понимаю, что происходит.</p><p>Стыдно ужасно, но я всё-таки шепчу:</p><p>– Был один человек. До тебя. Он... – голос застревает в горле. – Он сказал, что я...</p><p>– Что?</p><p>Слово не идёт. Застряло, словно кость.</p><p>– Деревяшка! – выплёвываю наконец. – Сказал, что мне скучно в постели. Что я лежу, как деревяшка. Что с такой, как я, невозможно быть.</p><p>Я не рассказываю о том, что он был моим первым парнем. Что полгода уговаривал меня заняться сексом. Что у нас был всего один раз, а потом я услышала вот такой вердикт. Деревяшка.</p><p>Оборачиваюсь, чтобы посмотреть в лицо человеку, на которого сейчас произвела умопомрачающе ужасный эффект.</p><p>Дура.</p><p>Выражение лица Амира, сначала недоверчивое, быстро меняется. Что-то тёмное появляется в глазах.</p><p>– Имя.</p><p>– Что? – кажется, я глохну.</p><p>– Имя этого мудака, – чеканит жёстко.</p><p>– Зачем тебе?</p><p>– Хочу найти и сломать ему челюсть.</p><p>– Амир...</p><p>– Имя, Ева.</p><p>– Господи... – дёргаюсь в сторону. – Да никому ничего не надо...</p><p>Амир ловит меня за плечи. Потом берёт моё лицо в ладони.</p><p>– Этот тип – конченый. Он не умеет обращаться с женщиной и не знает, что такое «медленно» и «нежно». То, что он сказал – его собственная ущербность.</p><p>Слёзы жгут глаза. Моргаю, не давая им пролиться. Может, он сейчас просто пытался утешить, но именно это я и хотела услышать.</p><p>– Мы не будем ничего делать, пока ты не готова, – продолжает он. – Месяц, год, сколько угодно. Мне похуй. Я подожду.</p><p>И я сама целую его. Встаю на цыпочки и тянусь к губам. Амир подхватывает за талию...</p><p>Он... нравится мне.</p><p>И Данила всё-таки врал.</p><p>Наши дни</p><p>Утренний обход. Палата за палатой. Давление, жалобы, назначения. На автомате. Мозг занят другим.</p><p>Его слова: «Ты отбила у меня желание жениться».</p><p>Не думай. Работай.</p><p>Выхожу из очередной палаты. Иду по коридору. И торможу.</p><p>Амир сидит на подоконнике в конце крыла. Серая футболка, спортивные штаны, босые ноги. Провода холтера выглядывают из-под ворота. В руках кружка – над ней вьётся пар.</p><p>Подхожу.</p><p>– Что ты тут делаешь?</p><p>– Гуляю, – лениво улыбается он. – Блевану скоро, пялясь на стены палаты.</p><p>От VIP-палаты блеванёт? С кожаным диваном, телевизором и таким видом из окна? Может, в общую перевести? К бабушкам с инсультами...</p><p>– Почему ко мне не заходишь? – спрашивает Сафин.</p><p>– Зайду. Позже.</p><p>Он отпивает из кружки, не отводя от меня глаз.</p><p>Мимо проходят две медсестры. Молоденькие, накрашенные с явным перебором. Обе пялятся на Амира так, будто он шоколадка, а они на диете. Одна шепчет что-то подруге, та хихикает.</p><p>Он не смотрит на них. Смотрит на меня.</p><p>– Чай будешь? – спрашивает вдруг.</p><p>– Нет.</p><p>– Злая с утра.</p><p>– Я всегда злая.</p><p>– Враньё, – он усмехается. – Ты бываешь другой.</p><p>– Ты меня не знаешь.</p><p>– Знаю, – говорит тихо. – И лучше, чем ты думаешь.</p><p>Хочется сказать ему, что за десять лет я явно могла измениться. До неузнаваемости, блин! Вместо этого разворачиваюсь и ухожу быстрым шагом.</p><p>Заворачиваю за угол – и влетаю в кого-то. Папка с картами падает на пол, листы разлетаются.</p><p>– Простите!</p><p>Поднимаю глаза. Филипп Курган. Как всегда, при костюме и дежурной улыбке. Что-то он зачастил.</p><p>– Ева Сергеевна, – он присаживается, собирает бумаги. – Простите, не заметил.</p><p>– Ничего.</p><p>Выпрямляется и протягивает папку. Слишком близко стоит.</p><p>– Я Вас искал.</p><p>– Зачем?</p><p>– Хотел повторить приглашение на ужин. Сегодня.</p><p>– Я уже ответила.</p><p>– Знаю, – улыбка становится лучезарнее. – Но у меня появился аргумент.</p><p>– Какой?</p><p>Он подаётся ближе и понижает голос.</p><p>– У меня есть кое-что интересное про Вашего пациента. Про Сафина.</p><p>Внутри холодеет, но лицо я держу каменным.</p><p>– Что именно?</p><p>– А вот это – за ужином.</p><p>Вглядываюсь в него. Улыбка прилизанная, взгляд масленый. Скользкий тип.</p><p>– Могу выпить с Вами кофе в перерыве, – говорю ровно.</p><p>– По коктейлю. Вечером, – выставляет свои условия.</p><p>– Где?</p><p>– Ресторан «Маяк». Он в этом районе, близко. Во сколько Вы заканчиваете?</p><p>– В восемь.</p><p>– Буду ждать Вас у входа, Ева Сергеевна.</p><p>Что ж...</p><p>И ещё одна история нашего крутого моба Время лечит</p><p>https:// /shrt/RJRq</p></section><section><title><p>Глава 13</p></title><p>Глава 12. Моя/Чужая.</p><p>Амир</p><p>Десять лет назад</p><p>Полуфинал.</p><p>Трибуны ревут. Лёд сверкает под софитами. Счёт 2:2, до конца второго периода три минуты.</p><p>Ищу её взглядом. Нахожу сразу. Четвёртый ряд. Голубой шарф моей команды на шее, волосы распущены. Рядом – Данила. Хмурый, со скрещёнными на груди руками. Его «Северные волки» вылетели на прошлой неделе, и он до сих пор злится.</p><p>Плевать на Данилу. Ева. Только Ева.</p><p>Три недели. Три недели мы вместе. Три недели поцелуев, от которых срывает крышу. Три недели её рук на моей коже, её дыхания у моего уха, её тихих стонов, когда я целую шею.</p><p>И ни разу мы не пошли дальше. Она не готова. Я жду.</p><p>Но, блять, как же тяжело ждать.</p><p>Свисток на перерыв. Команда валит в раздевалку. Я направляюсь туда же, но у самого выхода со льда торможу, увидев, как Ева пробирается вниз по ступенькам. Расталкивает людей, почти бежит. Данила что-то кричит ей вслед, она не слушает.</p><p>Жду у прохода. Охранник косится, но молчит – знает меня.</p><p>Она выныривает из толпы. Щёки розовые, глаза блестят. Хватаю её за шарф и тяну к себе. Наши губы встречаются – жадно, горячо, голодно. Она цепляется за мою форму, приоткрывает рот, впуская мой язык. На трибунах вроде свистят и улюлюкают.</p><p>Похуй. Похуй на всех.</p><p>Отрываюсь от неё, тяжело дыша. У Евы зрачки огромные, губы припухшие.</p><p>– Эта победа будет для тебя, малыш.</p><p>Она улыбается. Хитро, словно у неё есть какой-то секрет.</p><p>– Тогда я тоже кое-что для тебя приготовила.</p><p>– Что?</p><p>Шепчет так тихо, что едва слышу сквозь рёв трибун.</p><p>– Сегодня ночью...</p><p>Кровь устремляется вниз. Разом. Вся.</p><p>– Ева...</p><p>– Выиграй, Сафин.</p><p>Разворачивается и идёт обратно к своему месту. Бёдра, обтянутые джинсами, покачиваются. Оглядывается через плечо, закусив губу.</p><p>Эта женщина меня убьёт...</p><p>Третий период проходит как в тумане. Тело работает на автомате: пас, бросок, силовой приём. В голове – только её шёпот. «Сегодня ночью».</p><p>Три недели ожидания. Три недели холодного душа и интенсивной работы правой руки. Три недели я раздевал её взглядом, почти не смея прикоснуться.</p><p>Сегодня.</p><p>Победная шайба влетает в ворота соперников за двадцать секунд до конца матча. Мой бросок. Трибуны взрываются.</p><p>Нахожу её в толпе. Мы встречаемся взглядами. Показываю на неё пальцем и говорю одними губами:</p><p>– Ты. Моя.</p><p>Она смеётся и кивает.</p><p>Моя.</p><p>Наши дни</p><p>Горячий чай обжигает язык. Сижу на подоконнике, смотрю, как Ева исчезает за углом коридора. Спина прямая, полы халата развеваются от быстрого шага.</p><p>Чужая.</p><p>Чужая теперь, блять.</p><p>Из-за угла появляется Филипп. При костюмчике, как всегда. На лице – дежурная улыбка человека, который всем товарищ и никому не друг.</p><p>– О, капитан! – останавливается напротив. – Ну что, готов к финалу?</p><p>– К какому финалу? – не скрываю раздражения. – Я в больнице, если не заметил.</p><p>Филипп отмахивается.</p><p>– Да брось. Выпишут тебя. Всё под контролем.</p><p>– Чьим контролем?</p><p>– Моим, разумеется, – он улыбается шире. – Лично общаюсь с твоим лечащим врачом. Держу руку на пульсе.</p><p>Лично.</p><p>– В смысле – лично? – нервно дёргает меня.</p><p>– В прямом, – Филипп пожимает плечами. – Знаешь ли, Ева Сергеевна очень располагает к неформальному общению. Такая... – он делает паузу, будто подбирая слово, – ... как ледяное пламя. Ты не заметил?</p><p>И подмигивает по-ублюдски.</p><p>Лично, значит... Сука!</p><p>Скриплю зубами так, что челюсти сводит.</p><p>– Не лезь к ней.</p><p>В его глазах мелькает интерес. Хищный, острый.</p><p>– А что так? Я чего-то не знаю?</p><p>– Просто не лезь.</p><p>– Амир, Амир... – он качает головой, будто журит ребёнка. – Я ведь для команды стараюсь. Для тебя стараюсь. Ты же хочешь играть?</p><p>И так как я молчу, продолжает с видом проповедника:</p><p>– Контракт сам себя не продлит. А медицинские заключения – штука тонкая. Можно подать так, что ты герой, который восстановился. А можно – что ты элемент излишнего риска, который клубу не нужен.</p><p>Улыбается. Похлопывает меня по плечу.</p><p>– Отдыхай, капитан. Набирайся сил. Всё будет хорошо.</p><p>Уходит, насвистывая какую-то херню себе под нос.</p><p>Сжимаю кружку так, что пальцы белеют.</p><p>Вот же сука!</p><p>Нормально он стелет. Грамотно.</p><p>Курган в команде первый год. Пришёл вместе с новыми спонсорами, сразу начал всех строить. Улыбается, жмёт руки, не уставая повторять «Мы одна семья». А сам собирает досье на каждого. Кто бухает, кто дебоширит, у кого травмы, у кого проблемы с контрактом... Команда его терпеть не может. Но он – мост между нами и руководством. И все медицинские заключения идут через него. Он решает, что именно ляжет на стол директору. «Сафин восстанавливается, готов к игре» или «Сафин – это повышенный риск. Повторные сотрясения, нестабилен».</p><p>От этого прилизанного ублюдка зависит мой контракт. Моя карьера. Всё, ради чего я пахал столько лет.</p><p>И он лезет к Еве.</p><p>Рука дёргается. Чай выплёскивается на грудь и живот – горячий, обжигающий.</p><p>– Бля!</p><p>Футболка мокрая, кожа горит. Две медсестры, идущие мимо по коридору, оборачиваются и хихикают.</p><p>Срываюсь с подоконника, залетаю в палату. Рывком снимаю мокрую футболку и натягиваю толстовку. Провода холтера путаются. Дёргаю их и чуть не отрываю датчик.</p><p>Сажусь на кровать.</p><p>«Ева Сергеевна очень располагает к неформальному общению».</p><p>Сука.</p><p>«Ледяное пламя».</p><p>Он её так видит? Ледяным пламенем?</p><p>Что это за сравнение, твою ж мать?!</p><p>«Ты же хочешь играть, Амир?»</p><p>Угроза. Мягкая, вежливая, в обёртке заботы. Но угроза.</p><p>Дверь открывается без стука. Заходит Ева с фонариком в руке. Лицо, как всегда, отстранённое, профессионально спокойное.</p><p>– Проверю холтер и рефлексы, – говорит сухо.</p><p>– Давай, – отвечаю хриплым голосом.</p><p>А сам смотрю на неё волком.</p><p>Она подходит к кровати. Толстовка у меня расстёгнута, грудь голая. Датчики холтера белеют на коже, провода свисают. Её взгляд скользит по татуировкам. Быстро, почти незаметно. Но я вижу.</p><p>– Как голова? – спрашивает она с поддельным участием.</p><p>Или с неподдельным?</p><p>Пылая от гнева, я уже хреново разбираюсь в её интонациях.</p><p>– Болит.</p><p>– Где?</p><p>– Везде.</p><p>Достаёт фонарик, светит в глаза. Её пальцы касаются моего подбородка – холодные, сухие. Внутри что-то дёргается.</p><p>– Зрачки в норме. Тошнота?</p><p>– Нет.</p><p>– Головокружение?</p><p>– Нет.</p><p>Она проверяет датчики. Поправляет один на рёбрах. Её рука касается моей кожи. На секунду, не больше. Но этого хватает... Меня взрывает.</p><p>– Что у тебя с Филиппом?</p><p>Её рука замирает.</p><p>– Что? – смотрит на меня ошарашенно.</p><p>– Он сказал: вы общаетесь лично. Что это значит?</p><p>И тут же шок в её глазах сменяется холодом. Между нами мгновенно вырастает стена.</p><p>– Он – менеджер твоей команды. Я – твой врач. Мы обсуждаем твоё лечение, – говорит всё это спокойно, без выражения.</p><p>– И всё?</p><p>– И всё. Но это не твоё дело.</p><p>– Не моё? – злобно усмехаюсь.</p><p>Встаю. Она не отступает. Задрав подбородок, смотрит прямо в глаза.</p><p>– Не твоё, Амир. Моя личная жизнь тебя не касается.</p><p>– А как же муж? – несёт меня. – Он знает про Филиппа? Знает, что ты с бывшим женихом в палате наедине? – слова вылетают злые, ядовитые. – Или у него тоже неформальное общение на стороне?</p><p>Пощёчина. Резкая, звонкая.</p><p>Голова дёргается вбок. Щека горит.</p><p>В её глазах – ярость. Настоящая, живая. Впервые за всё время на лице нет маски.</p><p>– Ты... – голос срывается. – Ты ничего не знаешь о моей жизни. Ничего! Понял? Ты исчез из неё десять лет назад. И теперь моя жизнь тебя не касается!</p><p>Я исчез?</p><p>Я – исчез?!</p><p>– Это ты сбежала! – ору в ответ. – Ты! Без объяснений, без...</p><p>– Хватит!</p><p>Она разворачивается, идёт к двери. Распахивает её и... замирает на пороге.</p><p>– Холтер сниму вечером, – голос опять ровный.</p><p>Сука! Опять включила профессионала.</p><p>– Постарайся никуда не выходить, – добавляет она, и дверь захлопывается.</p><p>Стою посреди палаты. Щека горит от пощёчины. Кулаки сжаты.</p><p>«Ты исчез».</p><p>Что за бред? Это она ушла. Она оставила кольцо на столе. Она не отвечала на звонки. Я искал её месяцами.</p><p>Или... не искал?</p><p>Что я сделал тогда, десять лет назад?</p><p>Память услужливо подсовывает картинку: бутылка, вторая, третья. Злость. Обида. Желание забыть.</p><p>И я забыл. По крайней мере, мне так казалось. Но, судя по всему – нет.</p><p>Вот совершенно нет! Этих десяти лет словно и не было. Раны свежие, как будто вчера всё случилось, обида никуда не делась. И это давящее чувство нужды в ней снова заполняет меня до краёв.</p><p>А у неё – вымышленный муж и Курган с личным общением.</p><p>Бля... Убью обоих!</p></section><section><title><p>Глава 14</p></title><p>Глава 13. Вспышки воспоминаний</p><p>Ева</p><p>Десять лет назад</p><p>Загородный дом кого-то из ребят. Чей – не помню. Да и какая разница.</p><p>Музыка бьёт по ушам. Везде люди – пьяные, орущие, счастливые. Команда в финале – это повод напиться до беспамятства.</p><p>Амир не пьёт. Ни капли за весь вечер.</p><p>Его руки – везде. На моей талии, когда протискиваемся сквозь толпу. На пояснице, когда останавливаемся у барной стойки. На бедре под столом, пока кто-то толкает тост, поздравляя всех с победой.</p><p>Три недели мы вместе. Три недели он целует меня так, будто дышать без меня не может. Три недели его ладони скользят по моему телу – жадно, но осторожно. Каждый раз останавливается. Ждёт.</p><p>– Пойдём, – его губы у моего уха, голос хриплый.</p><p>– Куда? Тут везде люди.</p><p>– Наверху есть свободные комнаты. Пойдём.</p><p>Тянет меня за руку. Винтовая лестница, потом коридор, ещё коридор. Амир толкает какую-то дверь – заперто. Следующую – открыта.</p><p>Заходим в тёмную комнату. Кровать у окна. Лунный свет на полу.</p><p>Робко замираю, уставившись на огромную кровать с большим количеством подушек. Слышу, как дверь сзади захлопывается, потом – щелчок замка.</p><p>И сразу же его руки оказываются на моих бёдрах, его губы – на моей шее, его тело вжимается в меня.</p><p>– Три недели, – рычит мне в шею. – Три грёбаных недели! Ты такая красивая... Ты меня убиваешь...</p><p>Разворачивает, прижимает спиной к стене. Целует – жёстко, глубоко. Пальцы путаются в моих волосах, тянут голову назад. Открываю шею – он впивается губами, засасывает кожу.</p><p>– Ева...</p><p>– Что? – шепчу я. Дыхание сбивается.</p><p>– Хочу познакомить тебя с родителями.</p><p>Что?</p><p>Смотрю в его лицо. Сейчас – чертовски серьёзное. В полумраке его глаза кажутся чёрными. Начинаю тихо хохотать, уткнувшись носом в его плечо.</p><p>– Ты серьёзно? Прямо сейчас об этом хочешь поговорить?</p><p>– Да.</p><p>Его руки на моих бёдрах. Большие пальцы рисуют круги на коже под задравшейся футболкой.</p><p>– Отец – Ринат. Мама – Гульнара. Два младших брата – Карим и Тимур, я о них рассказывал. Это – моя семья. И скоро ты станешь её частью.</p><p>Господи... Он сумасшедший. И я, кажется, по уши в него влюблена.</p><p>– Ты согласна? – спрашивает хрипло.</p><p>Я больше не смеюсь. Поднимаю взгляд. Амир говорит совершенно серьёзно. Он хочет познакомить меня со своей семьёй. Чтобы я стала её частью.</p><p>Божечки...</p><p>– Согласна, – выдыхаю робко.</p><p>Он снова целует. Руки забираются под футболку, скользят вверх по рёбрам. Выгибаюсь ему навстречу. Он расстёгивает джинсы, и его ладонь скользит ниже. Я забываю обо всём...</p><p>– На кровать, – командует хрипло.</p><p>Отрывает от стены, смещает в сторону, толкает меня назад. Падаю на постель. Он нависает сверху, упираясь руками по бокам от моей головы. В его глазах – голод. И нежность. Странное сочетание.</p><p>Медленно поднимаю руки, и он рывком стягивает с меня футболку. Губы – на шее, на ключицах... Целует ложбинку между грудей сквозь кружево лифчика. Руки нащупывают застёжку. Щелчок – и лифчик падает на пол.</p><p>Его дыхание – горячее, рваное. Смотрит на меня сверху. Облизывает губы.</p><p>– Господи, Ева...</p><p>Наклоняется. Язык обводит сосок – медленно, влажно. Выгибаюсь, вцепившись пальцами в его волосы.</p><p>– Амир...</p><p>– Тише. Я только начал.</p><p>Губы спускаются ниже. Целует живот, рёбра. Пальцы цепляют пояс джинсов и тянут их вниз. Поднимаю бёдра, помогая ему. Джинсы летят на пол.</p><p>Он стоит на коленях между моих ног. Смотрит. В его глазах – что-то первобытное, тёмное. Наклоняется. Его дыхание – у внутренней стороны бедра. Горячее. Обжигающее.</p><p>– Амир...</p><p>– Тише, малыш. Просто дай мне...</p><p>Наши дни</p><p>Картинки воспоминаний возникают одна за другой, сменяя друг друга.</p><p>Быстро.</p><p>Ярко.</p><p>Болезненно.</p><p>Его руки. Его губы. Его голос – хриплый, срывающийся, произносящий моё имя как молитву.</p><p>Память словно была в спячке все эти годы, а теперь проснулась – и начала выдавать пережитое большими порциями. Без обезболивающего. Без наркоза.</p><p>Мне плохо. Реально плохо.</p><p>Я – врач. Я должна уметь объяснить любое состояние. Но то, что происходит сейчас со мной – не могу.</p><p>Сижу в ординаторской, часы на стене показывают 19:52. Надо идти к Амиру, снять холтер. Закончить с этим.</p><p>На ватных ногах двигаюсь к палате.</p><p>Он сидит на кровати. Толстовка расстёгнута, на груди – датчики. Смотрит в окно.</p><p>– Пришла снять холтер, – мой тон сейчас далёк от профессионального, и я ненавижу себя за это.</p><p>Амир поворачивает голову. Зелёные глаза впиваются в меня.</p><p>– И тебе добрый вечер.</p><p>Игнорирую.</p><p>– Данные передадут кардиологу. Виктор Семёнович расшифрует результаты завтра к обеду. Если будут отклонения – свяжется.</p><p>Подхожу ближе. Достаю ножницы, спирт, ватные диски из кармана халата.</p><p>– У меня к тебе просьба, Амир, – говорю ровно.</p><p>Его взгляд становится заинтересованным.</p><p>– Не поднимай больше тему нашего прошлого. Мне это неинтересно.</p><p>Едва заметно морщится.</p><p>Отклеиваю первый датчик. Кожа под ним красноватая, раздражённая.</p><p>– Неинтересно, – повторяет он. – Ясно.</p><p>Второй датчик. Третий.</p><p>– Сними халат, Ева, – гремит его голос.</p><p>Рука замирает у его груди.</p><p>– Что?</p><p>– Сними халат. Хочу видеть просто Еву. Свою Еву.</p><p>Сердце ёкает. И я злюсь на себя за это.</p><p>– Я не твоя.</p><p>Горько усмехается. В глазах – что-то надломленное.</p><p>– Да. Конечно. Уже десять лет, как не моя.</p><p>Возвращаюсь к датчикам. Четвёртый. Пятый. Руки подрагивают.</p><p>– Ева...</p><p>– Я попросила.</p><p>– Знаю. Но...</p><p>Дверь внезапно открывается, и входит медсестра Лена. Демонстративно прокашливается, словно застала нас в какой-то неловкий момент. И что-то хитренькое сквозит в её взгляде.</p><p>– Ева Сергеевна, Вас ожидают.</p><p>– Кто?</p><p>– Мужчина.</p><p>Смотрю на неё непонимающе.</p><p>– Какой мужчина?</p><p>– Ну, этот... – она переводит взгляд на Амира, потом обратно на меня. – Филипп Курган. Ждёт в приёмном покое. Попросил Вас найти.</p><p>Филипп.</p><p>Чёрт...</p><p>Смотрю на часы. 20:07. Опаздываю.</p><p>– Да, спасибо. Сейчас спущусь.</p><p>Медсестра уходит. Амир хмыкает невесело. В его глазах – буря. Тёмная, опасная.</p><p>– Так что там с этим прибором? – кивает на оставшиеся датчики. – Или Филипп Курган важнее?</p><p>– Я почти закончила.</p><p>– К нему пойдёшь?</p><p>– Это деловая встреча, – зачем-то оправдываюсь.</p><p>Отклеиваю последние датчики. Быстро, почти грубо.</p><p>– Данные уже записаны, – говорю сухо. – Утром заберу регистратор. Виктор Семёнович получит файл, расшифрует и передаст заключение мне. Я включу его в общий отчёт по твоему состоянию.</p><p>– То есть моё сердце будет читать какой-то Семёныч?</p><p>– Виктор Семёнович – лучший кардиолог клиники. Тебе повезло.</p><p>– Мне пиздец как повезло, – он смотрит мне в глаза. – Во всём.</p><p>Собираю оборудование. Руки не дрожат. Почти.</p><p>– Отдыхай. Завтра придёт медсестра взять кровь. Контрольный анализ.</p><p>Торопливо иду к двери. Подальше от зелёных глаз, подальше от воспоминаний.</p><p>– Да-да. Ты тоже отдыхай, – прилетает вслед.</p><p>Разворачиваюсь. Нервы сдают окончательно.</p><p>Да какое он имеет право со мной так разговаривать?!</p></section><section><title><p>Глава 15</p></title><p>Глава 14. Побег.</p><p>Амир</p><p>Она разворачивается. Глаза горят.</p><p>Вот оно. Наконец-то.</p><p>Взрыв.</p><p>Не ледяная маска врача, не профессиональная отстранённость, а живая эмоция. Злость. Ярость.</p><p>Хоть что-то настоящее.</p><p>– Какое ты имеешь право так со мной разговаривать? – шипит Волжанская.</p><p>Откидываюсь на подушки. Скрестив руки за головой, усмехаюсь.</p><p>– Какое право? Да никакого, наверное. Я же для тебя просто пациент.</p><p>– Именно!</p><p>– Тогда почему ты до сих пор здесь? – киваю на дверь. – Филипп Курган ждёт. Деловая встреча. Иди.</p><p>Она стоит, сжав кулаки. Грудь под халатом вздымается часто и взволнованно. Щёки покраснели.</p><p>Красивая. Чертовски красивая, когда злится.</p><p>– Ты... – начинает она.</p><p>– Ну да, я. Тот, который тебе неинтересен.</p><p>Она явно хочет что-то ещё сказать. Ведь это не всё, да? Но Ева вдруг зеркалит мою циничную ухмылку и заявляет:</p><p>– Мне некогда, Амир. Меня ждут.</p><p>И уходит, чёрт её дери!</p><p>Лежу секунд семь. Сердце долбит в висках. Вскакиваю. Стянув толстовку, швыряю её в стену. Достаю из сумки рубашку и свежие джинсы. Одеваюсь быстро, нервно.</p><p>По телу проходит странная волна – то ли озноб, то ли жар. Руки чуть дрожат, когда застёгиваю пуговицы.</p><p>Игнорирую.</p><p>Запихиваю в карман бумажник, телефон. Обуваюсь и выхожу из палаты. Коридор почти пустой. Вижу в дальнем конце пару медсестёр – стоят спиной ко мне, что-то обсуждают, хихикают.</p><p>Сворачиваю к лестнице, спускаюсь вниз. Толкаю дверь с надписью «Пожарный выход». Вокруг бетонные стены, запах сырости и хлорки. Иду по служебному коридору.</p><p>Не клиника, а какие-то лабиринты. Вообще не знаю, куда забрёл, но продолжаю идти, потому что упрямый баран.</p><p>Вижу дверь с табличкой «Только для персонала». Толкаю – не заперто. Похоже, мне везёт.</p><p>Ещё один узкий коридор. Тусклый свет под потолком, пахнет едой – что-то жареное, лук.</p><p>Поворот. Ещё один. Запасной выход.</p><p>Наконец оказываюсь на улице. Тут свежо, очень приятно после душной палаты.</p><p>Обхожу здание слева. Парковка. Машины. Люди... Вижу их сразу.</p><p>Ева идёт рядом с Филиппом. Он что-то говорит, улыбается. Его рука касается её локтя – лёгкое прикосновение, но я вижу, как его пальцы чуть сжимают ткань пальто. Она не отстраняется.</p><p>Это бесит.</p><p>Останавливаюсь за углом здания и смотрю на них.</p><p>Они идут к чёрному Мерседесу. Филипп открывает дверь, Ева садится. Он – за руль. Машина трогается.</p><p>Ловлю первое попавшееся такси – жёлтую Шкоду. Сажусь на заднее сиденье. На зеркале заднего вида болтается брелок – миниатюрная хоккейная клюшка с логотипом «Легиона». Ещё одна висит на солнцезащитном козырьке.</p><p>– Следуй за тем Мерседесом, – говорю водителю.</p><p>Он оборачивается. Молодой парень, лет двадцать пять. Смотрит на меня внимательно, слишком внимательно. Глаза сужаются.</p><p>– Серьёзно?</p><p>– Серьёзно.</p><p>Продолжает смотреть. Переводит взгляд на зеркало, потом снова на меня. Щурится.</p><p>– Блин... Вы... это...</p><p>Твою ж мать, не до этого сейчас!</p><p>– Вы ж Сафин! Амир Сафин, капитан «Легиона»! – восторженно орёт парень.</p><p>Киваю коротко.</p><p>– Да.</p><p>– Ёпрст! – он хлопает себя по лбу. – Я на всех Ваших матчах! Ну то есть не на всех, но почти! Вы красава, мужик! Тот гол в овертайме против «Металлурга» – я орал так, что соседи стучали!</p><p>– Спасибо.</p><p>– А Вы реально в больничку попали? – кивает на здание клиники.</p><p>– Долгая история. Поехали, а?</p><p>– А! Да-да! – трогается резко. – Извините. Просто я прифигел малость.</p><p>Мерседес уже почти скрылся за поворотом. Парень жмёт на газ, догоняет.</p><p>– Так это чё – слежка, что ли? – спрашивает, не отрывая глаз от дороги, но бросив на меня взгляд через зеркало.</p><p>– Типа того.</p><p>– Ничё себе... Как в кино. А это секретно? Или можно... ну, друзьям рассказать?</p><p>– Лучше не надо.</p><p>– Понял-понял. Секретно, значит, – кивает он. А в голосе – еле сдерживаемый восторг. – Слушайте, а можно потом селфи? Ну когда закончите слежку.</p><p>Усмехаюсь.</p><p>– Посмотрим.</p><p>Мерседес впереди не ускоряется. Парень то и дело поглядывает в зеркало – то на дорогу, то на меня. На губах – улыбка, как у ребёнка в магазине игрушек.</p><p>– Знаете, я Вас уже видел вживую, – говорит вдруг. – Года два назад. На автограф-сессии в ТЦ «Континент». Вы расписались на майке моего племянника. Он до сих пор в ней спит.</p><p>– Приятно слышать.</p><p>– Он Вас боготворит. Говорит: вырасту – буду как Сафин. Я ему: учись, пацан, учись. Но он только о хоккее...</p><p>Мерседес притормаживает и сворачивает направо.</p><p>– Не потеряй его, – говорю я.</p><p>– Не, не. Всё под контролем, – парень наконец-то сосредотачивается на дороге.</p><p>Ещё два поворота – и мерин останавливается у ресторана «Маяк».</p><p>– Притормози, не подъезжай пока, – говорю водиле.</p><p>Он встаёт рядом с автобусной остановкой.</p><p>– Дорогое место, – констатирует парень. – Я тут один раз был. С девушкой. На годовщину. Счёт такой выставили, что я неделю потом на одних дошираках...</p><p>Филипп выходит, обходит машину, открывает дверь Еве.</p><p>– Ждём пять минут, потом подъедешь ко входу, – говорю я.</p><p>– Есть, командир! – парень явно кайфует от происходящего.</p><p>Смотрю, как они поднимаются по ступенькам. Филипп кладёт руку ей на спину. Она не отстраняется.</p><p>Сжимаю кулаки. Снова странная волна по телу. Чувствую давление в груди. То ли сердце стало вдруг так навязчиво, то ли...</p><p>Хрен знает, что это такое.</p><p>Игнорирую. Дышу глубоко.</p><p>– Всё, подъезжай.</p><p>Парень газует, и мы подъезжаем к дверям ресторана.</p><p>– Слушайте, а... – начинает он неуверенно. – Можно всё-таки селфи? Быстро, обещаю.</p><p>Достаю бумажник. Протягиваю пятак.</p><p>– На. И забудь, что видел меня.</p><p>Он смотрит на купюру. Потом на меня. Качает головой.</p><p>– Не. Не надо. Я не за этим. Просто... удачи Вам. За кем бы Вы ни следили, – ухмыляется. – Хотя я догадываюсь. Красивая девушка... Все проблемы из-за красивых.</p><p>Философ, блин!</p><p>Усмехаюсь. Оставив купюру на сиденье, выхожу из машины. Заглядываю в окно.</p><p>– Как тебя зовут?</p><p>– Лёха.</p><p>– Спасибо, Лёха. Напиши мне на почту, проведу тебя на фотосессию «Легиона». После финала.</p><p>Его лицо светится.</p><p>– Серьёзно?!</p><p>– Да</p><p>– Ё-моё... Спасибо, мужик! Спасибо огромное!</p><p>Хлопаю по крыше машины. Он уезжает, просигналив на прощание.</p><p>Поднимаюсь по ступенькам. Портье смотрит на меня оценивающе – джинсы, рубашка, без пиджака. Толкаю дверь. Внутри тепло. Пахнет специями, вином, деревом.</p><p>Все запахи почему-то раздражают сейчас. Тряска в организме усиливается, но я упорно иду вперёд.</p><p>Вижу их за столом в дальнем углу. Ева сидит лицом ко мне, Филипп – спиной. Он что-то говорит, жестикулируя. Иду прямо к ним. Официант пытается перехватить:</p><p>– Добрый вечер. У Вас бронь?</p><p>– Нет. Я к друзьям.</p><p>Киваю в сторону их столика. Официант смотрит туда, потом на меня. Пожимает плечами.</p><p>– Хорошо.</p><p>Подхожу.</p><p>Ева поднимает глаза – и замирает. Её лицо резко бледнеет.</p><p>– Привет, – говорю, улыбаясь. – Не возражаете, если присоединюсь?</p><p>И, конечно, сразу сажусь, потому что возражений я не приму.</p></section><section><title><p>Глава 16</p></title><p>Глава 14.2</p><p>Десять лет назад</p><p>– Дай мне позаботиться о тебе, – шепчу я.</p><p>Ева под моими руками – тёплая, дрожащая. Волосы рассыпаны по подушке. Дышит часто, неровно.</p><p>Целую внутреннюю сторону её бедра. Медленно. Чувствую, как она напрягается.</p><p>– Амир... – голос надломленный.</p><p>– Тише. Расслабься.</p><p>В полумраке её глаза огромные, испуганные.</p><p>– Доверься мне, – уговариваю мягко. – Просто доверься.</p><p>В кармане – презервативы. Я заряжён так, что одной упаковки вряд ли хватит. Дорвался, вашу мать!</p><p>Её пальцы сжимают простыню, и даже это зрелище скручивает меня от болезненного давления в паху.</p><p>Спускаюсь ниже. Целую её там – аккуратно, осторожно пробуя на вкус. Она вздрагивает и резко выдыхает.</p><p>– Всё хорошо? – спрашиваю.</p><p>– Да...</p><p>Продолжаю. Язык скользит медленно, изучая. Её вкус, её запах – всё сводит с ума. Руки держат её бёдра, не давая отстраниться. Она выгибается и тихо стонет. И этот негромкий звук проходит сквозь меня, оседая где-то глубоко, в нервных узлах.</p><p>– Амир... Ах...</p><p>Усиливаю нажим. Добавляю пальцы. Один, осторожно. Она сжимает его. Двигаю пальцем медленно, ритмично. Язык не останавливается.</p><p>Её дыхание сбивается. Руки вцепляются в мои волосы – тянут, но не отталкивают.</p><p>Её тело дрожит от подступающего оргазма. Моё – от желания обладать немедленно.</p><p>Не выдерживаю. Она готова, я тоже. Раскатив презерватив, устраиваюсь между её ног и вдавливаюсь.</p><p>– Ох... – она шокированно распахивает глаза.</p><p>Впиваюсь в её сладкий рот и тут же врываюсь в неё.</p><p>Она не девственница, нет. Но там чертовски узко.</p><p>Горячо, влажно, узко.</p><p>Кажется, я в раю.</p><p>Целую её шею. Она запрокидывает голову, подставляясь. Руки скользят по моей спине – ощупывают, изучают.</p><p>– Как ты? – спрашиваю хрипло.</p><p>– Хорошо...</p><p>Немного ускоряюсь. Она вздрагивает, стонет тихо.</p><p>– Вот так... – шепчу ей в ухо. – Чувствуешь?</p><p>– Да...</p><p>– Обхвати меня ногами.</p><p>Она слушается. Ноги обвиваются вокруг моей талии. Угол меняется – вхожу глубже.</p><p>– О Господи... – её голос дрожит.</p><p>– Хорошо?</p><p>– Очень...</p><p>Теряю ритм. Двигаюсь быстрее, жёстче. Она не жалуется – наоборот, тянется навстречу, впивается ногтями в мою спину.</p><p>– Амир...</p><p>– Давай, малыш...</p><p>Чувствую, как её взрывает. Сжимается вокруг меня, стонет, кричит... И я срываюсь следом, выдыхая её имя...</p><p>– Я... люблю тебя, – говорит она тихо-тихо.</p></section><section><title><p>Глава 17</p></title><p>Глава 15. Конфликт интересов.</p><p>Ева</p><p>– Здесь хорошая карта вин, – говорит Филипп, открывая меню. – Мы что будем – мясо или рыбу?</p><p>– Я буду один коктейль. Мартини с соком, – отрезаю сухо.</p><p>– Ева, – он поднимает глаза и смотрит на меня, как терпеливый родитель на нашкодившего ребёнка. – Мы же договорились, что Вы никуда не торопитесь. Так что мы будем? Мясо или рыбу?</p><p>– Мясо. И да, Филипп, мы договорились, что Вы перестанете напускать таинственность на информацию, которой владеете. Пора уже сказать мне.</p><p>Всю дорогу его пытала. Но Курган очень хитрый. Не стал раскрывать карты – знал, что я откажусь от ужина.</p><p>А я на него и не соглашалась!</p><p>Или соглашалась?</p><p>Чёрт! Филипп умеет запутать.</p><p>– Итак, мя-я-со, – протягивает он, перелистывая страницы и изучая список. – Значит, вино... Бургундское. Пино нуар... Вот. Шато де Поммар, 2015-й год. К стейку идеально. Танины сбалансированы, послевкусие бархатное, оттенки вишни и дуба. Вам понравится.</p><p>– Филипп, мне не нужно вино. Мне нужна информация.</p><p>Он закрывает папку с винной картой и откладывает в сторону. Выпрямляется. Складывает руки на столе – пальцы переплетены, часы блестят на запястье.</p><p>– Хорошо. Раз Вы настаиваете.</p><p>– Настаиваю.</p><p>Он смотрит на меня изучающе.</p><p>– Десять лет назад, – начинает медленно, – Вы были помолвлены с Амиром Сафиным.</p><p>Сердце останавливается.</p><p>– Откуда Вы...</p><p>– Я всегда делаю домашнюю работу, Ева Сергеевна. Особенно, когда речь идёт о ключевом игроке команды и враче, которому я доверяю его здоровье.</p><p>Не могу выдавить ни слова.</p><p>– Свадьба была назначена, – продолжает он, – но не состоялась. Вы разорвали помолвку за две недели до торжества. Почему – неизвестно. Но факт остаётся фактом: между Вами и моим капитаном – история.</p><p>Да откуда, чёрт возьми?!</p><p>– Это... – голос дрожит. – Это было давно.</p><p>– Десять лет назад, – соглашается он. – Но, судя по тому, как вы оба себя ведёте, прошлое – не совсем прошлое. Верно?</p><p>Сжимаю губы.</p><p>– Это не имеет отношения к моей работе.</p><p>– Ещё как имеет, – наклоняется ближе. – Вы понимаете, что находитесь в конфликте интересов?</p><p>– Я – профессионал.</p><p>– Не спорю. Но эмоции – штука непредсказуемая. Они влияют на решения. Даже у самых профессиональных врачей.</p><p>– Филипп, я не позволю личному вмешаться в...</p><p>– Вы уже позволили, – перебивает мягко. – Госпитализация на двое суток. Дополнительные анализы, холтер, консультация кардиолога. Всё это перестраховка, верно?</p><p>– Это необходимые меры!</p><p>– Или желание подстраховаться, чтобы совесть не мучила, если что-то пойдёт не так.</p><p>Филипп откидывается на спинку стула и улыбается. Не злорадно, скорее, понимающе.</p><p>– Ева, я не обвиняю Вас. Наоборот. Я всё понимаю. Но я в команде первый год. Меня наняли, чтобы вывести «Легион» на новый уровень. Финал – это мой шанс, возможность показать результаты моей работы. И мне нужно, чтобы всё прошло гладко. Включая состояние Сафина.</p><p>– Вы думаете, я саботирую его восстановление?</p><p>– Нет. Я думаю, что Вы боитесь за него. Как женщина. Не как врач. И это влияет на Ваши решения.</p><p>Хочу возразить. Хочу сказать, что он неправ, что я объективна. Что прошлое не имеет значения.</p><p>Но не могу.</p><p>– Я не могу позволить эмоциям влиять на работу, – говорю тихо.</p><p>– Но они влияют. Уже влияют. И я не могу это игнорировать. Мне нужен игрок в хорошей форме. А для этого нужен врач, который видит в нём только пациента.</p><p>– Что Вы хотите, Филипп?</p><p>Он смотрит на меня долго. Потом говорит:</p><p>– Я хочу, чтобы Вы подумали. Реально подумали о том, можете ли Вы оставаться объективной. Можете ли принимать решения, не оглядываясь на прошлое. Потому что если нет... – делает красноречивую паузу, – тогда нам нужен другой врач. Для Сафина.</p><p>– Вы не можете...</p><p>– Могу. И сделаю. Если посчитаю, что это в интересах игрока и команды.</p><p>В груди тяжелеет.</p><p>– Подумайте, Ева, – повторяет он мягко. – Это всё, о чём я прошу.</p><p>И тут за спиной Филиппа я вижу его.</p><p>Амир... Он идёт прямо к нам.</p><p>Сердце подскакивает к горлу.</p><p>Что он?.. Как он?..</p><p>Он останавливается у нашего столика. Смотрит на меня, потом на Филиппа. Улыбается – самоуверенно, нагло.</p><p>– Привет, – говорит. – Не возражаете, если присоединюсь?</p><p>И садится, не дожидаясь разрешения. Просто садится рядом со мной.</p><p>Филипп напрягается. Его лицо застывает в вежливой маске.</p><p>– Амир. Какой сюрприз. Ты же должен быть в клинике.</p><p>– Соскучился по свежему воздуху, – пожимает плечами Амир. – Решил прогуляться.</p><p>– Как ты нас нашёл? – спрашиваю тихо.</p><p>Он поворачивается ко мне. В зелёных глазах – что-то тёмное, напряжённое.</p><p>– Следил за вами. От клиники.</p><p>Филипп хмыкает.</p><p>– Это было совершенно необязательно. Мы просто обсуждали рабочие вопросы.</p><p>– Какие? – Амир смотрит на него.</p><p>– Касающиеся твоего лечения.</p><p>– Тогда я имею право знать. Ведь речь обо мне.</p><p>Филипп говорит ровно:</p><p>– Мы обсуждали варианты подхода к твоему лечению. Но это, честно говоря, между мной и доктором Волжанской.</p><p>– Если это касается моего состояния – это касается и меня, – Амир усмехается, но улыбка не доходит до глаз.</p><p>Я смотрю на него внимательнее. Он бледный. Слишком бледный. Челюсти напряжены. Руки он положил на стол, и я вижу, как пальцы чуть подрагивают.</p><p>– Амир, – говорю тихо, – ты в порядке?</p><p>– Да, – отвечает коротко. – Всё отлично.</p><p>Он врёт, я вижу. Филипп тем временем продолжает:</p><p>– Слушай, Амир, я понимаю, что ты волнуешься. Но давай обсудим это завтра, в клинике, спокойно...</p><p>– Нет, – перебивает Амир. – Обсудим сейчас. Что ты хочешь от Евы?</p><p>Филипп терпеливо вздыхает. Но я вижу, что он едва сдерживает раздражение.</p><p>– Хорошо. Я хочу, чтобы Ева Сергеевна была объективна. И сомневаюсь, что это возможно. Потому что между вами – личная история. А это влияет на её решения.</p><p>Амир усмехается.</p><p>– Личная история? – качает головой. – И что? Ты думаешь, из-за этого она меня залечивает?</p><p>– Я думаю, из-за этого Ева Сергеевна перестраховывается.</p><p>– Или она просто хороший врач? – парирует Сафин.</p><p>– Или она боится за тебя как женщина, – отбивает Филипп.</p><p>Что? Что он только что сказал? Вслух, чёрт возьми!</p><p>Амир резко поворачивается ко мне.</p><p>– Это правда? Ты боишься?</p><p>Кусаю губы.</p><p>Боюсь ли я? Боюсь ли за него больше, чем за другого пациента?</p><p>– Ева, – повторяет он, – ответь.</p><p>– Я боюсь за каждого пациента, – выдыхаю тихо. – Это – часть моей работы.</p><p>– Понятно, – Амир отворачивается с явно разочарованным видом.</p><p>Взмахивает рукой, подзывая официанта. Тот подходит быстро, с блокнотом наготове.</p><p>– Готовы сделать заказ?</p><p>– Да, – Амир даже не смотрит в меню. – Тартар из тунца. Ризотто с белыми грибами. И воду. Минеральную, без газа.</p><p>Официант кивает, записывает. Смотрит на Филиппа.</p><p>– А для Вас?</p><p>– Стейк рибай, прожарка medium rare. И бутылку Шато де Поммар, – Филипп закрывает винную карту. – Для дамы – то же, что я заказал ранее, и мартини с соком.</p><p>Официант уходит. Сидим молча. Я смотрю в стол, Филипп – на меня, Амир – в окно. Напряжение висит в воздухе, густое, как дым.</p><p>– Амир, – начинает Филипп подчёркнуто терпеливым тоном, – я понимаю, что ты волнуешься. Но мы можем обсудить всё завтра, в клинике, спокойно...</p><p>– Я спокоен, – перебивает Амир. Голос ровный, но в нём слышится напряжение. – Дело не в нашем прошлом. Ты просто хочешь другого врача, который быстрее меня выпишет?</p><p>– Амир... – картинно закатывает глаза Филипп.</p><p>– Нет, серьёзно. Ты же переживаешь за команду, за результат. За свой первый сезон в клубе. И тебе нужно, чтобы я играл. Любой ценой, верно?</p><p>Филипп выпрямляется. Лицо у него каменеет.</p><p>– Я забочусь и о твоём здоровье, и о команде. Одно не исключает другого.</p><p>– Но что для тебя приоритетнее? – Амир наклоняется, подаваясь ближе к нему. – Моё здоровье или финал?</p><p>– Обе вещи важны.</p><p>– Это не ответ.</p><p>Филипп сжимает губы и долго смотрит на Амира. Потом говорит тихо:</p><p>– Я не твой враг, Амир. Я на твоей стороне. Всегда был.</p><p>– Тогда доверься Еве. Она знает, что делает.</p><p>– Я ей доверяю. Но я также вижу, что между вами... что-то есть. И это может мешать.</p><p>Амир молчит, стиснув челюсти.</p><p>Официант приносит напитки.</p><p>– Блюда будут готовы через пятнадцать минут.</p><p>Киваем. Он уходит. Филипп поднимает бокал.</p><p>– За успешный финал.</p><p>Амир не поднимает свой. Смотрит на меня.</p><p>– Ева, скажи честно. Ты хочешь отказаться от меня?</p><p>Я разглядываю его лицо, почти не слыша вопроса. Он побледнел ещё больше. На лбу – испарина, руки, лежащие на столе, слегка дрожат.</p><p>– Амир, – говорю тихо, – ты точно в порядке?</p><p>– Ответь на вопрос.</p><p>– Ты слишком бледный.</p><p>– Ева, – повторяет он жёстче, – ответь мне.</p><p>– Я... не знаю, – выдыхаю. – Может, Филипп прав? Может, мне не стоит...</p><p>– Почему? – его голос срывается. – Потому что боишься? Или потому, что он давит на тебя?</p><p>– Амир, никто не давит...</p><p>– Ещё как давит! – он резко встаёт, со скрипом отодвинув стул.</p><p>– Амир, сядь, – Филипп тоже встаёт. – Ты привлекаешь внимание.</p><p>– Плевать! – рявкает Амир. Слегка покачнувшись, хватается за край стола. – Мне... нужно...</p><p>– Амир? – встаю и я. Сердце колотится. – Что с тобой?</p><p>Он не отвечает. Дышит тяжело, рвано. Глаза расширены.</p><p>– Мне нужно в туалет, – выдыхает.</p><p>И уходит. Идёт быстро, неровно, пошатываясь на ходу.</p><p>Глядя ему вслед, Филипп спрашивает:</p><p>– Что с ним?</p><p>– Не знаю, – шепчу в ответ. – Но это нехорошо.</p><p>Филипп садится, берёт бокал.</p><p>– Может, ему просто нужно остыть, – небрежно взмахивает рукой.</p><p>А я, выждав секунд десять, несусь вслед за Амиром.</p><p>Ему плохо, а я в первую очередь – врач.</p></section><section><title><p>Глава 18</p></title><p>Глава 16. Разваливаюсь на части.</p><p>Амир</p><p>Что-то не так.</p><p>Понимаю это ещё за столом, когда Филипп открывает рот, чтобы сказать очередную умную вещь. Его голос слышится, как через вату. Слова расплываются, теряя смысл.</p><p>В груди происходит что-то странное. Будто кто-то положил туда камень. Тяжёлый, холодный. И этот камень растёт. Давит на рёбра изнутри.</p><p>А сердце... Я чувствую его слишком отчётливо. Глухие удары где-то в горле. В висках. В кончиках пальцев.</p><p>Так не должно быть. Здоровый человек не должен так чувствовать своё сердце. Оно просто работает. Тихо, незаметно. А моё сейчас колотится так, будто я пробежал марафон. Или будто умираю.</p><p>Умираю?</p><p>Мысль возникает – и застревает в сознании. Обрастая паникой, как снежный ком.</p><p>Руки холодеют. Пытаюсь сжать кулак под столом – не получается нормально. Мышцы не слушаются. Голос Филиппа прорывается сквозь шум в ушах – не могу сосредоточиться. В голове – каша. Мысли скачут, путаются, обрываются на полуслове.</p><p>Ева что-то говорит. Её губы двигаются. Звук доходит с опозданием, искажённый.</p><p>Я тоже что-то говорю. Или рявкаю несдержанно.</p><p>Мне нужно выйти.</p><p>Прямо сейчас.</p><p>Встаю резко. Слишком резко – голова кружится, перед глазами плывёт.</p><p>– Мне нужно в туалет.</p><p>Просто разворачиваюсь и просто иду. Ноги ватные, пол качается под ними. Или это я качаюсь?</p><p>Какой-то узкий коридор. Двери по бокам. Какая из них? Толкаю первую попавшуюся. Слава богу – туалет.</p><p>Внутри пусто. Белый кафель. Зеркала. Запах освежителя – приторный и тошнотворный сейчас. Хватаюсь за раковину. Пальцы соскальзывают с мокрого фаянса.</p><p>Дышать.</p><p>Мне нужно дышать.</p><p>Вдох. Не получается. Воздух застревает где-то на полпути, не доходит до лёгких. Грудь сжата, скована, будто её стянули ремнями.</p><p>Ещё раз. Вдох. Короткий, рваный. Не хватает...</p><p>Не хватает воздуха.</p><p>Поднимаю глаза на зеркало. Оттуда смотрит незнакомый мужик – бледный, с расширенными зрачками, с испариной на лбу.</p><p>Это я?</p><p>Сердце пропускает удар. Или мне кажется? Нет, не кажется – вот опять. Сбой ритма. Трепыхание в груди, будто там птица бьётся о клетку.</p><p>Инфаркт.</p><p>Эта мысль вспыхивает ярко, ослепительно.</p><p>У меня инфаркт. Прямо сейчас. Мне тридцать два, и я умираю от сердечного приступа в туалете ресторана.</p><p>Ноги подкашиваются. Сползаю по стене на пол.</p><p>Нужно вызвать скорую.</p><p>Рука тянется к карману. Пальцы не слушаются – дрожат, не попадают.</p><p>Твою мать. Твою мать. Твою мать.</p><p>Прислоняюсь затылком к стене. Закрываю глаза. Слышу, как дверь открывается. И тут же её голос:</p><p>– Амир!</p><p>Она здесь.</p><p>Пытаюсь что-то сказать. Губы шевелятся, но звук не идёт.</p><p>Она опускается передо мной на колени и обхватывает моё лицо руками.</p><p>– Смотри на меня. Амир, смотри на меня!</p><p>С трудом фокусируюсь на её лице, на взволнованных глазах.</p><p>– Сердце... – пытаюсь сказать.</p><p>– Это паническая атака, – говорит она чётко. – Не инфаркт. Паническая атака. Ты не умираешь.</p><p>– Не могу... дышать... – выдавливаю с трудом.</p><p>– Можешь. Смотри на меня.</p><p>Её рука перемещается на мою грудь. Тёплая ладонь прямо над сердцем.</p><p>– Чувствуешь мою руку?</p><p>Киваю.</p><p>– Сосредоточься на ней. Только на ней. Всё остальное – неважно.</p><p>Пытаюсь. Сердце продолжает биться рвано, но её прикосновение – как якорь. Что-то настоящее посреди этого нереального кошмара.</p><p>– Сейчас мы будем дышать вместе. Медленно. Вдох на четыре счёта. Готов?</p><p>Не готов. Ни к чему не готов. Но киваю снова.</p><p>– Вдох. Раз... два... три... четыре...</p><p>Тяну воздух сквозь сжатое горло. Получается плохо – рвано, неглубоко.</p><p>– Хорошо. Теперь задержи. Раз... два... три... четыре...</p><p>Держу. Лёгкие горят. Хочется выдохнуть немедленно, но её глаза удерживают.</p><p>– Выдох. Медленно. Раз... два... три... четыре... пять... шесть...</p><p>Выдыхаю. Долго, до конца. До последней капли воздуха.</p><p>– Ещё раз. Вдох...</p><p>Повторяем. Раз. Другой. Третий...</p><p>Постепенно сжатие в груди ослабевает. Сердце замедляется. Всё ещё быстрое, но уже не бешеное.</p><p>– Вот так, – её голос мягче теперь. – Вот так, Амир. Ты справляешься.</p><p>Её вторая рука – на моём затылке. Пальцы в волосах. Гладит осторожно, успокаивающе.</p><p>Когда-то давно она делала так же. После тяжёлых матчей её руки всегда были моим лекарством.</p><p>– Ева...</p><p>– Тише. Не говори. Просто дыши.</p><p>Дышу. Слушаюсь. Просто слушаюсь, без споров и упрямства.</p><p>Паника отступает медленно, неохотно, оставляя после себя пустоту и усталость. Будто из меня выкачали всю энергию.</p><p>– Как ты? – спрашивает она тихо.</p><p>– Хреново.</p><p>– Но лучше, чем было?</p><p>– Да.</p><p>Она убирает руку с моей груди. Становится холодно без её прикосновения.</p><p>– Это была паническая атака, – повторяет. – Классическая. Тахикардия, гипервентиляция, деперсонализация, страх смерти. Ты раньше такое испытывал?</p><p>– Нет.</p><p>Она хмурится. Что-то прокручивает в голове. Врач включился – вижу по глазам.</p><p>– Нужно вернуться в клинику. Сделать ЭКГ, проверить...</p><p>– Нет, – отрезаю, не дослушав.</p><p>– Амир...</p><p>– Нет, – повторяю твёрже. – Не вернусь.</p><p>Она вздыхает.</p><p>Сидим на полу туалета. Смотрим друг другу в глаза.</p><p>Все эти десять долгих лет мне очень её не хватало. Сейчас я это понимаю особенно ясно.</p><p>– Можешь встать? – спрашивает Ева.</p><p>– Попробую.</p><p>Она поднимается первой. Протягивает руку. Хватаюсь, медленно встаю.</p><p>– Нам нужно вернуться, – говорит она. – Пока Филипп не пришёл проверять.</p><p>Филипп. Я забыл про него.</p><p>– Не говори ему ничего, – прошу я.</p><p>Она кивает:</p><p>– Хорошо.</p><p>Возвращаемся в зал. Филипп сидит за столом с лицом человека, которому испортили вечер.</p><p>Я испортил.</p><p>Он хмыкает. В его взгляде читается всякое...</p><p>Я взмокший, Ева взволнованная... Он думает, что мы трахались в туалете? Да и похеру, пусть думает, что хочет.</p><p>Не садясь за стол, достаю бумажник и бросаю на стол пару купюр.</p><p>– Я пойду.</p><p>Филипп поднимает бровь.</p><p>– Уже? А ужин?</p><p>– Не голоден.</p><p>Сваливаю.</p><p>Куда идти? Этот город чужой мне. Не знаю улиц, не знаю районов. Не помню, в каком направлении клиника.</p><p>Перехожу дорогу, шагаю по какой-то аллее.</p><p>– Амир, – голос за спиной.</p><p>Оборачиваюсь. Ева стоит в двух шагах. Смотрит на меня. В глазах – что-то странное. Не жалость и не злость. Что-то между.</p><p>– Иди к Филиппу, – бросаю я. – Или к мужу. К кому хочешь.</p><p>Я, блять, не в форме сейчас. Нет сил противостоять ей и её желанию вернуть меня в клинику.</p><p>Она не двигается.</p><p>– У меня нет мужа, – говорит спокойно.</p><p>– Я в курсе, – бросаю с усмешкой.</p><p>Не отвечает. Просто стоит и смотрит на меня.</p><p>Раздражает... Разворачиваюсь и иду. Куда – без понятия. Просто иду. Подальше от неё. От её глаз. От её рук, которые держали меня, пока я рассыпался на части.</p><p>– Ты идёшь не туда, – говорит Ева, шагая рядом. – Клиника в другой стороне.</p><p>– Плевать на клинику.</p><p>Она не пытается остановить, не пытается уговорить. Просто идёт рядом. Это выводит из себя ещё больше.</p><p>Улицы незнакомые. Дома, вывески, фонари – всё чужое. Краснодар. Город, в котором я был пару раз на выездных матчах.</p><p>Сворачиваю куда-то, потом ещё куда-то. Она не отстаёт. Через какое-то время понимаю, что силы заканчиваются. После панической атаки тело – как выжатая тряпка. Каждый шаг – усилие.</p><p>Вижу лавочку. Обычная деревянная лавочка возле какой-то девятиэтажки. Опускаюсь на неё. Тяжело, неуклюже.</p><p>– Твою мать... – выдыхаю. – Чувствую себя разваливающимся на части.</p><p>Ева садится рядом. Близко, но не вплотную. Смотрит перед собой.</p><p>Молчим.</p><p>Ветер холодный, пробирает сквозь рубашку. Надо было куртку взять. Но я сбежал в одной рубашке.</p><p>– Это мой дом, – говорит она вдруг.</p><p>Поднимаю глаза. Девятиэтажка перед нами – обычная панелька, каких тысячи.</p><p>– И зачем ты мне это говоришь? – усмехаюсь. – Хочешь пригласить?</p><p>Она поворачивает голову ко мне, а я – к ней.</p><p>– Не хочу, – качает головой. – Но раз в больницу тебя не сплавить, то, выходит, придётся пригласить к себе.</p><p>Друзья! Поздравляю вас с наступающим новым годом! Желаю любви и исполнения всех-всех желаний! Самых заветных - особенно!</p><p>Мы с героями увидимся 3 января.</p><p>График на ближайшие новогодние каникулы вряд ли поменяется, будет так же 5 глав в неделю.</p><p>Подарочки к новому году:</p><p>Тетрадь грешника</p><p>B73OaA0a</p><p>d8LGCLAV</p><p>4WdEsF3u</p><p>Мистер тренер</p><p>3d3LrEB3</p><p>MzzxqsxF</p><p>rrlwEOr-</p><p>Попутчица</p><p>bqELWXI2</p><p>-56fmqFt</p><p>6rJhftZg</p><p>Зависимый. Я тебя верну</p><p>khNvgff0</p><p>NTXvwbY9</p><p>Om5hJWT7</p></section><section><title><p>Глава 19</p></title><p>Глава 17. Гуля</p><p>Ева</p><p>Десять лет назад</p><p>Прижимаю к груди бумажный пакет. Из него пахнет корицей и мёдом.</p><p>Бабушка сказала, что с пустыми руками идти нельзя. Я хотела купить торт и цветы. Но она настояла на том, что я должна продемонстрировать будущей свекрови свои кулинарные способности.</p><p>Почему-то бабушка уверена, что они есть, эти способности. На самом деле, если бы не её помощь, булочки с корицей и мёдом не получились бы такими идеальными.</p><p>А ещё бабушка уверена, что мы с Амиром поженимся. Тут я с ней не спорю. Потому что очень хочу, чтобы мы поженились. Через год, завтра или прямо сейчас - значения не имеет.</p><p>Я его люблю. Так сильно, что чертовски страшно.</p><p>— Не нервничай, — Амир легонько поглаживает меня по бедру, не отрывая взгляд от дороги. — Это всего лишь моя семья. Тебя никто не съест.</p><p>— Я не нервничаю, — силюсь улыбнуться.</p><p>На самом деле «нервничать» — просто не то слово.</p><p>Я очень боюсь.</p><p>Очень!</p><p>По рассказам Амира понимаю, что мнение семьи для него ценно. Особенно мнение мамы. А что если я не понравлюсь ей?</p><p>Паркуемся в тихом дворе жилого комплекса «Янтарный» на окраине Москвы. Новостройки, детская площадка, аккуратные газоны.</p><p>Амир рассказывал, что недавно помог родителям прикупить соседнюю двушку и объединить с их трёхкомнатной. Теперь у них целые хоромы на первом этаже.</p><p>— Готова? — спрашивает он, заглушив двигатель.</p><p>— Нет.</p><p>Он смеётся. Наклоняется, целует меня в висок.</p><p>— Всё будет хорошо. Обещаю.</p><p>Выходим из машины. Я вцепляюсь в пакет с булочками, как в спасательный круг.</p><p>Амир набирает код домофона. Дверь подъезда щёлкает.</p><p>— Я предупредил маму, что приеду не один, — говорит он, пока мы идём по коридору первого этажа. — Но без подробностей.</p><p>— Почему? — сбиваюсь с шага.</p><p>— Потому что знаю свою мать. Её лучше застать врасплох, чем дать возможность накрутить себя. Или устроить шумное застолье с роднёй.</p><p>Звучит... тревожно.</p><p>Он обнимает меня за плечи, ведёт вперёд. Останавливаемся у двери. Обычная металлическая дверь, коврик с надписью «Добро пожаловать».</p><p>Дверь оказывается открытой.</p><p>— Пойдём, — тянет меня в квартиру.</p><p>Попадаем в просторную прихожую.</p><p>Слышу шум воды и женский голос:</p><p>— Иду-иду, Амирчик...</p><p>Амир помогает мне снять кофту. Вслед за ним разуваюсь. Влетаю в мягкие тапочки, которые он ставит возле моих ног.</p><p>— Маме понравятся твои булочки, — с улыбкой указывает на пакет, в который я вцепилась. — Ева, расслабляйся уже.</p><p>Я пытаюсь.</p><p>Делаю глубокий вдох, потом выдох.</p><p>И тут к нам выплывает женщина. Крупная, полная, но осанка прямая, плечи развёрнуты. В ней нет ни капли стеснения за свой вес — наоборот, она несёт его как корону. Величественно. Тёмные волосы с проседью собраны в тугой пучок. Строгое лицо, тонкие губы, внимательные карие глаза. Одета в просторное тёмно-синее платье, на шее — нитка жемчуга.</p><p>Гульнара Рафаэловна Сафина.</p><p>Мать Амира.</p><p>Секунду назад смотрела на сына с тёплой улыбкой, но эта улыбка уже померкла. Потому что она увидела меня.</p><p>— Амир, — говорит ровно. — Ты не сказал, что будет гостья.</p><p>— Сюрприз, — он улыбается, но я вижу напряжение в его плечах.</p><p>Гульнара Рафаэловна не улыбается. Смотрит на меня оценивающе. Взгляд скользит сверху вниз — волосы, лицо, одежда. Будто сканирует.</p><p>Мне хочется провалиться сквозь землю.</p><p>— Здравствуйте, — выдавливаю. — Я Ева.</p><p>— Понятно, — отвечает она сухо.</p><p>Амир кашляет.</p><p>— Мам, так и будем в прихожей стоять?</p><p>У женщины такое лицо, словно будь у неё сейчас выбор, она бы и на порог нас не впустила. Точнее меня.</p><p>Делаю шаг вперёд.</p><p>— Я принесла... — протягиваю пакет. — Булочки. Бабушка помогла испечь.</p><p>Гульнара Рафаэловна смотрит на пакет. Потом на меня.</p><p>— Булочки? – выгибает бровь.</p><p>— Да. Домашние. Свежие, — лепечу в ответ.</p><p>Она берёт пакет. Открывает. Заглядывает внутрь. Принюхивается.</p><p>И вдруг её лицо каменеет.</p><p>— У меня аллергия на мёд, — говорит холодно. — Сильная. Вплоть до отёка Квинке.</p><p>Земля уходит из-под ног.</p><p>— Я... я не знала... простите...</p><p>— Амир не сказал?</p><p>Поворачиваюсь к нему. Он бледнеет.</p><p>— Я забыл, — говорит тихо. — Мам, я просто забыл.</p><p>— Забыл, — повторяет она. — Конечно.</p><p>Она ставит пакет на тумбочку у входа. Брезгливо, будто там что-то мерзкое.</p><p>Хочется развернуться и убежать. Прямо сейчас. Пока не стало хуже.</p><p>— Проходите в гостиную, — говорит Гульнара Рафаэловна. — Чай будете?</p><p>— Да, спасибо, — отвечает Амир за нас обоих.</p><p>Идём за ней.</p><p>Гостиная огромная — видно, что это бывшие две комнаты, объединённые в одну. Большой диван, кресла, телевизор в полстены. На стенах — фотографии. Много фотографий. Амир в хоккейной форме. Амир с кубком. Амир с какими-то мужчинами в костюмах.</p><p>Его братьев на фотографиях почти нет. Только на одной, общей — вся семья, трое мальчишек разного возраста рядом с родителями. Амир там совсем юный, лет четырнадцать.</p><p>— Садитесь, — Гульнара Рафаэловна указывает на диван. — Я принесу чай.</p><p>Уходит на кухню. Походка у неё тяжёлая, но уверенная. Пол чуть поскрипывает под её весом.</p><p>Мы садимся. Амир берёт меня за руку.</p><p>— Прости, — шепчет. — Я реально забыл про аллергию. Она редко о ней говорит.</p><p>— Всё плохо, да?</p><p>— Нет. Нормально. Она просто... такая.</p><p>«Такая» — это какая? Холодная? Неприветливая? Смотрящая на меня как на насекомое?</p><p>Из коридора слышится топот. В гостиную влетает мальчишка лет десяти. Худой, волосы взъерошенные, с огромными карими глазами.</p><p>— Амир! — орёт он и бросается брату на шею.</p><p>Амир ловит его, смеётся, треплет по волосам.</p><p>— Карим! Неделю тебя не видел, а ты уже ещё подрос!</p><p>— Я уже метр сорок! — гордо заявляет мальчишка. — Скоро тебя догоню!</p><p>— Ну да, ну да. Лет через десять, — отшучивается Амир.</p><p>Значит, это Карим. Младший. Амир рассказывал о нём — непоседа, болтун, папин любимчик.</p><p>Карим замечает меня. Замирает.</p><p>— А это кто?</p><p>— Это Ева, — говорит Амир. — Моя невеста.</p><p>Карим таращится на меня. Потом на брата. Потом снова на меня.</p><p>А я в общем-то таращусь на Амира. Он впервые назвал меня так.</p><p>— Невеста? Это типа жена будет? – уточняет Карим.</p><p>— Типа да.</p><p>— Круто! — он расплывается в улыбке. — Ты красивая!</p><p>— Спасибо, — улыбаюсь. Искренне, впервые за последние полчаса.</p><p>— А ты хоккей любишь? — спрашивает Карим серьёзно.</p><p>— Люблю. Мой брат тоже играет.</p><p>— Правда? В какой команде?</p><p>— В «Северных волках».</p><p>— Они ж вылетели, — Карим морщит лоб.</p><p>— Карим, — голос из коридора. Строгий, низкий. — Не приставай к гостям.</p><p>В гостиную заходит ещё один парень. Высокий, худощавый. Похож на Амира, но черты мягче, взгляд угрюмый.</p><p>Тимур. О нём Амир говорил меньше всего — только что тоже играет в хоккей и что у них с матерью сложные отношения.</p><p>— Привет, — бросает он Амиру. Без объятий, без улыбки.</p><p>— Привет, Тим. Как дела?</p><p>— Нормально.</p><p>Садится в кресло. Достаёт телефон. Утыкается в экран.</p><p>Атмосфера в комнате густеет.</p><p>Гульнара Рафаэловна возвращается с подносом. Чайник, чашки, сахарница, печенье. Всё расставляет на столе аккуратно, точно. Её полные руки двигаются ловко, привычно.</p><p>— Рината нет, — говорит она, разливая чай. — Он в Казани. Ухаживает за дедом.</p><p>— Как дедушка? — спрашивает Амир.</p><p>— Плохо. Врачи говорят — недолго осталось.</p><p>Повисает тишина.</p><p>Я сижу, боясь пошевелиться. Чашка в руках — горячая, обжигает пальцы, но я не ставлю. Держу как щит.</p><p>Гульнара Рафаэловна опускается в кресло напротив. Кресло скрипит под её весом. Она устраивается основательно, расправляет складки платья.</p><p>— Итак, — говорит. — Ева. Расскажи о себе.</p><p>Звучит как допрос.</p><p>— Я учусь в медицинском. Третий курс. Хочу стать неврологом.</p><p>— Неврологом, — повторяет она. — Хм... интересно. А родители?</p><p>— Бабушка. Я живу с бабушкой. Родителей... — запинаюсь. — Нет.</p><p>Гульнара Рафаэловна кивает. Будто галочку поставила в каком-то своём списке.</p><p>— А брат? Ты сказала, брат играет в хоккей.</p><p>— Да. Даниил. Он старше меня на два года.</p><p>— И он вас не содержит?</p><p>— Мам! — Амир сжимает мою руку.</p><p>— Я просто спрашиваю.</p><p>— Даниил помогает, — говорю ровно. — А у бабушки пенсия хорошая.</p><p>Гульнара Рафаэловна отпивает чай. Молчит. Смотрит на меня поверх чашки.</p><p>Карим ёрзает на диване.</p><p>— А как вы познакомились? — спрашивает он.</p><p>— На матче, — отвечает Амир с улыбкой. — Я увидел Еву на трибуне и решил познакомиться. Она меня, кстати, отшила.</p><p>— Ого! — Карим хохочет. — Круто!</p><p>— Но я же настойчивый, — Амир переводит на меня взгляд.</p><p>Смотрит с теплом и нежностью.</p><p>— Как романтично, — голос Гульнары Рафаэловны абсолютно лишён эмоций.</p><p>Тимур поднимает глаза от телефона.</p><p>— А свадьба когда? — спрашивает он вдруг.</p><p>— Скоро, — отвечает Амир.</p><p>Я заторможено моргаю. Карим выдает громкое улюлюканье. Тимур снова утыкается в телефон.</p><p>А Гульнара Рафаэловна... Она ставит чашку на стол. Звук — громкий, резкий.</p><p>— Тимур. Как тренировка сегодня? — спрашивает вдруг.</p><p>Он не поднимает глаз.</p><p>— Нормально.</p><p>— Тренер звонил. Говорит, ты опять пропустил упражнения на скорость.</p><p>— Я делал другие.</p><p>— Он говорит, тебе не хватает дисциплины.</p><p>Тимур молчит. Челюсть напрягается.</p><p>— И ещё он говорит, — продолжает Гульнара Рафаэловна, — что у тебя нет таланта. Стараешься, но толку мало. Не всем дано быть как Амир.</p><p>Тимур медленно поднимает голову. Смотрит на мать. В его глазах — что-то тёмное, болезненное.</p><p>— Спасибо, мам, — говорит он тихо. — Спасибо, что напомнила.</p><p>— Я говорю правду. Ты же знаешь — я всегда говорю правду.</p><p>— Да. Ты всегда говоришь правду, — он вскакивает. — Особенно когда никто не просит!</p><p>— Тимур...</p><p>— Что?! — он кричит уже. — Что ещё скажешь? Что я неудачник? Что никогда не буду как твой драгоценный Амир?!</p><p>Разворачивается и выбегает из комнаты.</p><p>Карим сжимается на диване. Глаза испуганные.</p><p>Я, наверное, выгляжу как он.</p><p>Амир встаёт и разочарованно смотрит на мать, качая головой.</p><p>— Ну ты даешь, мам...</p><p>Выходит из комнаты.</p><p>Мы остаёмся втроём. Но Гульнара Рафаэловна быстро сплавляет Карима.</p><p>Сидим с ней друг напротив друга. Она смотрит пристально и не пытаясь скрыть неприязнь.</p><p>— Ева. Ты понимаешь, кто мой сын?</p><p>— Понимаю.</p><p>— Правда? — она чуть наклоняется вперёд. Кресло скрипит. — Он — восходящая звезда. Через пару лет будет играть в НХЛ. Контракты, деньги, слава. Весь мир у его ног.</p><p>Молчу. Не знаю, что ответить. Да она и не ждёт от меня никаких слов.</p><p>— Я вложила в него всё, — продолжает она. — Всю жизнь. Работала на двух работах, пока муж пытался поднять бизнес. Возила Амира на тренировки в пять утра. Платила за экипировку, когда мы еле-еле сводили концы с концами. Он — моя инвестиция. Понимаешь?</p><p>— Понимаю.</p><p>— Нет. Не понимаешь, — она качает головой. Жемчуг на шее покачивается. — Такие мужчины, как мой сын, им нужны особенные женщины. Которые соответствуют. С деньгами. Со связями. С положением в обществе.</p><p>Сердце колотится. Руки холодеют.</p><p>— А ты... — она окидывает меня взглядом. — Сирота. Бабушка да брат-хоккеист из второй лиги. Что ты можешь ему дать?</p><p>— Любовь, — говорю тихо.</p><p>Она смеётся. Коротко, сухо.</p><p>— Любовь? Как мило. Как наивно, — наклоняется ещё ближе. — Послушай меня внимательно, девочка. Любовь не платит по счетам. Любовь не открывает двери. Любовь не делает карьеру. Амиру нужна женщина, которая поможет ему подняться. А не та, которая будет тянуть вниз.</p><p>— Я не буду тянуть его вниз.</p><p>— Уже тянешь. Одним своим присутствием.</p><p>Слова бьют как пощёчины. Одна за другой.</p><p>— Я люблю вашего сына, — стараясь, чтобы голос не дрожал. — И он любит меня.</p><p>— Он молод. Глуп. Думает совсем не головой. Это пройдёт.</p><p>Я уже задыхаюсь от возмущения.</p><p>Да что она себе позволяет?</p><p>Какого чёрта унижает?</p><p>Но слова так и застревают в горле, потому что Амир возвращается.</p><p>Хмуро смотрит на мать. Потом взволнованно на меня.</p><p>— Ева, ты в порядке?</p><p>Киваю. Не доверяю голосу.</p><p>— У Тимура сложный возраст, — говорит он матери. — Не надо на него давить.</p><p>— А ты меня не учи, — огрызается Гульнара Рафаэловна. — Я для всех для вас хотела только лучшего. И всегда буду хотеть.</p><p>Она смотрит на меня. Многозначительно так. Тяжёлый взгляд, полный скрытого смысла.</p><p>Амир этого не замечает.</p><p>— Мы, наверное, пойдём, — говорит он.</p><p>— Нет, — Гульнара Рафаэловна качает головой. — Останьтесь. У меня для тебя сюрприз, Амир, — она впервые за всё время расплывается в настоящей, живой улыбке. Лицо преображается — становится почти красивым. — И ты должен этот сюрприз увидеть.</p><p>Наши дни</p><p>Заходим в мою скромную двушку. Снимаю пальто, молча разуваемся. Амир не отводит взгляда от моего лица. А я вглядываюсь в его.</p><p>Мне не нравится то, что с ним происходит. И совсем не нравится то, что он у меня дома. Между нами слишком мало пространства сейчас.</p><p>— Есть хочешь? — спрашиваю я.</p><p>— Хочу.</p><p>— Проходи, — кивком головы указываю в сторону кухни.</p><p>Он заходит и сразу встаёт к раковине, моет руки. Я жду, уставившись в его широкую спину. На то, как мышцы перекатываются под рубашкой.</p><p>Опомнившись, бросаюсь к холодильнику. Достаю контейнер с варёной грудкой, ставлю в микроволновку. Выкладываю овощи.</p><p>Место у раковины освободилось, и я подхожу к ней.</p><p>Бросаю взгляд на Амира. Он сел у окна за столом. Осматривается.</p><p>— У тебя уютно, — говорит тихо.</p><p>— Спасибо.</p><p>Мою овощи, потом быстро режу. Погретую грудку рву ломтиками. Всё закидываю в большое блюдо, заправляю маслом из виноградной косточки. Режу хлеб.</p><p>Мы ужинаем молча.</p><p>Амир продолжает сканировать моё лицо.</p><p>Это всё чертовски странно.</p><p>Десять лет прошло, а мы сидим друг напротив друга. Так, словно и не было этих десяти лет.</p><p>— Можешь кофе сделать? — просит Амир.</p><p>— Могу. Но тебе нельзя, — собираю со стола тарелки.</p><p>Он хмурит брови.</p><p>— Тогда что мне можно?</p><p>— Воды</p><p>— Издеваешься? — уточняет скептическим тоном.</p><p>— Не издеваюсь.</p><p>Ставлю чайник, завариваю две чашки растворимого кофе.</p><p>Чёрт с ним, это меньшее из зол.</p><p>Наливаю в обе чашки сливок. Ставлю на стол.</p><p>— Я не люблю со сливками, — морщится Амир.</p><p>— Полюбишь, — отбриваю я.</p><p>Громко отхлёбывает кофе с лицом вселенского разочарования. Эта мимика мне очень напоминает мимику его матери.</p><p>— Ева, ты уже расскажешь, что со мной не так? — спрашивает Сафин, отодвигая чашку.</p><p>Рассказать не успеваю. Возле самых ног слышится громкое и даже властное:</p><p>— Мяяяуу!</p><p>Гуля.</p><p>Сонная, недовольная. Проспала возвращение хозяйки.</p><p>— Это что за зверь? — Амир наклоняется, чтобы её погладить.</p><p>И тут же получает в ответ презрительное шипение.</p><p>— Ого. Вот это характер, — улыбается Сафин.</p><p>— Да она просто есть хочет, — я поднимаюсь из-за стола.</p><p>Миску свою, как всегда, Гуля запульнула под гарнитур. И мне приходится встать на четвереньки, чтобы её достать.</p><p>— Волжанская, ты бы полегче с такими позами, — комментирует Амир сзади.</p><p>Голос у него хриплый и опасный сейчас.</p><p>Тяжело сглатываю.</p><p>И правда, что-то я забыла, с кем имею дело.</p><p>Быстро поднимаюсь. Выдавливаю в миску жидкий корм.</p><p>Гульнара медлит, не идёт.</p><p>— Гуля, кс-кс...</p><p>Распушив хвост, вальяжно подходит к миске.</p><p>Амир прокашливается.</p><p>— Гуля? Гуля – это Гульнара? Ты назвала кошку... в честь моей матери?</p></section><section><title><p>Глава 20</p></title><p>Глава 18. Подруга детства.</p><p>Амир</p><p>Наши дни</p><p>Ева медленно разворачивается ко мне. На лице – смесь гордости и смущения.</p><p>А я поражён, конечно. Гуля, значит...</p><p>– Почему сразу в честь? – вскидывает подбородок Волжанская.</p><p>Смотрю на неё скептически. Развожу руками.</p><p>– Ну вот как-то показалось.</p><p>– Ты ошибся. Пей свой кофе, Амир.</p><p>Она садится за стол, берёт чашку. Ясно, разговоров о моей матери и кошке не будет.</p><p>Да пофиг вообще. Я жду вердикта от врача. Что со мной было в ресторане? Понятно, что паническая атака. Но откуда и почему сейчас?</p><p>– Как ты себя чувствуешь? – спрашивает Ева, глядя мне в глаза.</p><p>– Здоров как бык, – говорю честно. – Не понимаю, почему разваливался ещё час назад.</p><p>Она задумчиво стучит ноготками по столу и теперь смотрит будто бы сквозь меня.</p><p>– Паническая атака – это резкий выброс адреналина, если говорить простыми словами. Вещь вообще сложно объяснимая, Амир... Да даже не так. Объяснить можно, а вот найти причину...</p><p>– В смысле? – слегка охреневаю. – То есть ты не скажешь мне, как лечить эту хрень?</p><p>– Скажу. После тщательного обследования.</p><p>Устало поднимаю глаза к потолку.</p><p>– Опять обследования...</p><p>– А что ты хотел? – Ева начинает злиться. – Это может быть банальная неврология. Тебя где-то защемило. Накопленный годами стресс ударил по организму. Организм ответил. А вообще, паническая атака всегда из головы, Амир. Ты сам её спровоцировал.</p><p>– Сам? Охренеть. А как?</p><p>– Я пока не знаю.</p><p>– И чтобы это выяснить, я должен пропустить финал, да?</p><p>О да, я тоже закипаю. Меня бесит мой организм и его реакции. Бесит, что тело подводит именно сейчас.</p><p>– Во-первых, угомонись! – она повышает голос. – Тебе нельзя нервничать.</p><p>– С тобой это невозможно.</p><p>– Тогда ты зря не вернулся в клинику.</p><p>– А ты зря меня пригласила к себе.</p><p>– Я пригласила, потому что ты упёрся как баран!</p><p>– А ты давишь как танк!</p><p>– Я пытаюсь тебе помочь!</p><p>– Тогда помоги! Скажи, что я могу играть!</p><p>Она вскакивает. Чашка звякает о стол. Глаза горят. Я тоже вскакиваю. Стоим друг напротив друга. Тяжело дышим.</p><p>– Хватит, – она вдруг отступает.</p><p>Её лицо снова каменеет. Врач вернулся.</p><p>– Тебе нужно отдохнуть. Сейчас.</p><p>– Я не устал.</p><p>– Твой организм говорит обратное.</p><p>Разворачивается и выходит из кухни. Иду за ней. Пройдя через узкую прихожую, попадаю в... гостиную. Ева тут. Достаёт из шкафа подушку, одеяло. Суёт мне в руки.</p><p>– Располагайся, – кивает на диван.</p><p>Я не успеваю ничего сказать, а она уже уходит. Походу, в спальню. Дверь закрывается. Стою с подушкой и одеялом в руках и смотрю на закрытую дверь.</p><p>Вот и поговорили.</p><p>Опускаюсь на диван, осматриваюсь. Гостиная тоже уютная. В светлых тонах, чистенько, минимум мебели. Совсем не сталинка её бабушки, заставленная раритетной мебелью.</p><p>Ева обожала весь этот раритет.</p><p>Вновь смотрю на дверь спальни.</p><p>Ну ты же выйдешь, да? Комнаты-то смежные. Тебе даже в ванную придётся идти через меня.</p><p>Чувствую движение возле ног. Кошка. Сначала обходит комнату по кругу, потом садится в центре ковра. Прямо напротив меня. Смотрит с презрением. Хвост обёрнут вокруг лап, морда надменная.</p><p>Хмыкаю. Зверюга, блин.</p><p>– И правда похожа...</p><p>Десять лет назад</p><p>Держу Еву за руку, большим пальцем поглаживая тыльную сторону ладони. Хочу успокоить, утешить...</p><p>Моя мать всегда была немного эгоцентрична. Но чтобы настолько...</p><p>И откуда взялась аллергия на мёд? Вот как-то не припомню, чтобы она вообще была.</p><p>– Какой сюрприз, мам?</p><p>– Пей чай, Амир. Сюрприз придёт с минуты на минуту.</p><p>Даже придёт? Интересно...</p><p>Ловлю взгляд Евы. Она совершенно точно хочет уйти отсюда, но продолжает сидеть и вежливо улыбаться Гульнаре Сафиной. Вот за это я обожаю эту девушку. За её терпеливость. За умение воспринимать людей такими, какие они есть.</p><p>И за любовь ко мне.</p><p>Едва в квартире раздаётся звонок домофона, Карим несётся открывать. Распахивая дверь, мой братец во всё горло верещит:</p><p>– Данияра! Данияра приехала!</p><p>Да ладно?</p><p>Ошалело смотрю на мать. Она улыбается и медленно кивает. Мол, да, Данияра тут.</p><p>Да быть не может!</p><p>Поднимаюсь с дивана, иду встречать. Данияра впархивает в квартиру, и Карим тут же повисает на ней.</p><p>Мой брат видел её последний раз, когда ему был год от роду. Потом семья Данияры улетела в Америку. Выходит, вернулась?</p><p>Она зацеловывает щёки Карима, отдаёт ему какой-то пакет, и пацан убегает. Наконец моя подруга детства обращает взгляд на меня.</p><p>Статная стала, элегантная... Я помню её другой.</p><p>Данияра взвизгивает:</p><p>– АМИР! БОЖЕ МОЙ! АМИР!</p><p>Бросается ко мне. Подхватываю её как пушинку, кружу. Худая как щепка, ничего не весит. Совсем истощала в этом модельном, блин, бизнесе.</p><p>– Ну дай посмотреть на тебя!</p><p>Ставлю её на пол, отступаю на шаг. Данияра крутится, демонстрируя себя. Длинные чёрные волосы, острые скулы, огромные глаза. Модель. Настоящая.</p><p>– Нравлюсь? – смеётся она.</p><p>– Красотка, – киваю честно. – Америка тебе на пользу пошла.</p><p>– Америка осталась позади, Амир. Я теперь здесь. Контракт со STELLAR Models на три года. Представляешь?</p><p>– Серьёзно? А родители?</p><p>– В Лос-Анджелесе. Папа там агентство открыл, не бросит уже. Но я скучала по Москве. По всем вам.</p><p>Она снова обнимает меня. Крепко, долго.</p><p>Чувствую взгляд Евы. Оборачиваюсь. Моя невеста сидит на диване, руки сложены на коленях. Лицо спокойное, но я вижу – ей неловко.</p><p>– Данияра, – мягко отстраняюсь. – Познакомься. Это Ева, моя невеста.</p><p>Данияра замирает. Смотрит на Еву, потом на мою мать.</p><p>– Невеста? – переспрашивает, медленно возвращая взгляд ко мне.</p><p>– Да.</p><p>Что-то мелькает в её глазах. Что-то, чего я не могу прочитать. Но уже через секунду она улыбается. Широко, ярко.</p><p>– Ева! Как чудесно! – идёт к дивану, садится рядом. – Амир, это так... неожиданно.</p><p>Данияра берёт Еву за руки. Разглядывает её в упор.</p><p>– Красивая, – выносит вердикт. – Повезло тебе, Сафин.</p><p>– Знаю, – отвечаю спокойно.</p><p>Сажусь рядом с Евой. Обнимаю её за плечи и притягиваю к себе.</p><p>Моя.</p><p>Данияра смотрит на нас. Улыбка всё ещё на месте, но глаза... С её взглядом явно что-то не то.</p></section><section><title><p>Глава 21</p></title><p>Глава 19. Кольцо.</p><p>Ева</p><p>Десять лет назад</p><p>Едем молча. Вернее, молчу я. Амир говорит без умолку.</p><p>– А помнишь, я рассказывал про крышу? Ну, когда мы в детстве лазили на девятиэтажку? Так вот, это Данияра меня туда затащила. Мне было восемь, ей семь. Она вообще бесстрашная была. Мальчишки во дворе её боялись.</p><p>Киваю.</p><p>– И ещё она меня плавать научила. Представляешь? Не отец, не тренер – Данияра. Мы на даче были, она просто столкнула меня с мостика и заорала: «Греби, дурак, греби!»</p><p>– Мило, – выдавливаю тихо.</p><p>Амир смеётся. Глаза блестят. Он говорит о ней с таким... восхищением.</p><p>Сжимаю пальцы в кулаки. Это просто подруга детства. Просто подруга. Он сам так сказал.</p><p>Но то, как она на него смотрела...</p><p>– Отвези меня домой, – говорю вдруг.</p><p>Амир осекается.</p><p>– Что? Но я думал... Блин, нет. У меня были планы на вечер.</p><p>– Какие планы?</p><p>– Сюрприз, – улыбается, демонстрируя ямочку на правой щеке.</p><p>Но даже эта потрясающая ямочка меня сейчас не проймёт. Потому что многовато сюрпризов для одного дня.</p><p>– Амир, я очень устала, – смотрю на него жалобно.</p><p>Он хмурится.</p><p>– Ева... Ну пожалуйста, останься у меня сегодня... Пожалуйста!</p><p>И даже его «пожалуйста» не заставляет меня передумать.</p><p>– Я редко бываю дома. Редко вижу Даню. Бабушка скучает.</p><p>– Ева...</p><p>– Пожалуйста, Амир! Я хочу домой.</p><p>Потому что... мне надо подумать.</p><p>Он замолкает. Смотрит на дорогу. Желваки на скулах перекатываются.</p><p>– Ладно, – говорит наконец. – Домой так домой.</p><p>Остаток пути молчим оба. Остановившись у подъезда, он целует меня. Коротко, сухо.</p><p>– Спокойной ночи, – лепечу я.</p><p>– Спокойной, – роняет Амир.</p><p>Выхожу из машины и сразу захожу в дом. Поднимаюсь по ступенькам так долго, словно к ногам привязали кирпичи. И огромный кирпич тащу в груди.</p><p>В квартире тихо, свет нигде не горит. Бабушка уже спит, скорее всего. За дверью Даниной комнаты приглушённо играет музыка.</p><p>Не захожу к нему, иду сразу к себе. Падаю на кровать прямо в одежде и закрываю глаза.</p><p>Данияра... Красивая, статная, успешная. Модель. Контракт со STELLAR Models. Родители в Лос-Анджелесе. А я кто? Студентка третьего курса, сирота. Живу с бабушкой и братом.</p><p>Слова Гульнары Рафаэловны звучат в голове набатом.</p><p>«Что ты можешь ему дать?»</p><p>Ничего. Ничего, кроме любви. А любовь, как она сказала, не платит по счетам.</p><p>Дверь в комнату вдруг распахивается. Вскакиваю с кровати.</p><p>Амир стоит в дверном проёме. В глазах горит что-то непонятное. Решительность?</p><p>– Как ты вошёл?! – ошеломлённо моргаю.</p><p>– Даня впустил... Ты сломала мне все планы, Волжанская, – он делает шаг вперёд. – Я хотел ресторан. Свечи, музыканта с виолончелью. Всё как полагается.</p><p>– О чём ты...</p><p>– Но ты же упрямая. Ты же устала. Ты же домой захотела.</p><p>Он останавливается в полушаге и смотрит на меня сверху вниз. Глаза серьёзные, тёмные. И вдруг опускается на одно колено.</p><p>– Ты... чего? – выдыхаю взволнованно.</p><p>А Амир раскрывает ладонь, на которой лежит кольцо. Тонкий золотой ободок, небольшой бриллиант посередине. Простое, изящное... идеальное.</p><p>– Ева Волжанская, – говорит он хрипло, – выходи за меня.</p><p>Наши дни</p><p>Лежу на кровати, пялясь на дверь. Мне хочется выйти и элементарно принять душ после работы. Но... страшно.</p><p>Очень странное чувство – бояться своего бывшего в своей квартире.</p><p>Но я боюсь не Амира. Я боюсь себя рядом с ним.</p><p>Потому что рядом с ним моё тело ведёт себя странно. Мне хочется к нему прикоснуться. Не как к пациенту – как к мужчине.</p><p>Подождав ещё немного, всё же беру халат и выскальзываю из спальни.</p><p>Амира нет в гостиной, диван пустой. Одеяло смято, а на подушке спит Гуля, свернувшись клубком.</p><p>Где он?</p><p>Слышу шум воды из ванной.</p><p>Ах да. Ванная.</p><p>Разворачиваюсь, чтобы вернуться в спальню, и в этот момент дверь ванной открывается, и выходит Амир. С полотенцем на бёдрах. Только в одном полотенце...</p><p>Замираю, прижав к груди халат.</p><p>Капли воды стекают по его плечам. По груди, по рельефным кубикам пресса. Влажная кожа блестит в свете лампы из коридора.</p><p>Он изменился за десять лет. Стал шире, мощнее. Мышцы – литые, чёткие. Татуировки... Очень много татуировок, которых раньше не было.</p><p>Полотенце сидит низко. Очень низко. Видна линия бёдер, тёмная дорожка волос, уходящая вниз...</p><p>– Ева?</p><p>Вздрагиваю. Поднимаю взгляд. Он смотрит на меня. Губы изогнуты в усмешке.</p><p>– Ты что-то хотела? – спрашивает хрипло.</p><p>Мои щёки вспыхивают.</p><p>– Я... в ванную... хотела...</p><p>– Свободно, – он отступает в сторону, пропуская меня. – Вся твоя.</p><p>Проходя мимо него, чувствую жар его тела. Дверь закрыть не успеваю, он придерживает её за ручку. Сглатываю и медленно оборачиваюсь. Халат всё ещё прижат к груди как щит.</p><p>– Ты что-то хотел? – пытаюсь изобразить такую же усмешку, как была у него секунды две назад.</p><p>Но Амир больше не улыбается, и у меня тоже не выходит.</p><p>– Хотел, – подходит ближе, и я отступаю вглубь ванной. – Хотел спросить, зачем про мужа обманула.</p><p>Вопрос, к которому я была готова. Поэтому спокойно отвечаю:</p><p>– Я всем своим пациентам говорю, что замужем. Мужчинам, имею в виду. Чтобы лишних подкатов не было.</p><p>– Мм... оригинально, – говорит Амир. – Часто подкатывают?</p><p>– Бывает.</p><p>Мне кажется, или он действительно подходит ещё ближе?</p><p>В моей тесной ванной уже просто нет места, чтобы элементарно развернуться и не врезаться в него.</p><p>– Ещё что-то?</p><p>Стараюсь смотреть ему в глаза, а не на грудные мышцы и капли воды на них.</p><p>– Да, – отзывается хрипло. – У меня будет вопрос к доктору Волжанской сейчас.</p><p>Оо, это я могу. Пусть спрашивает.</p><p>– Слушаю.</p><p>– Скажите, доктор, учитывая все мои диагнозы, мне можно заниматься сексом?</p></section><section><title><p>Глава 22</p></title><p>Глава 20. Это просто секс.</p><p>Амир</p><p>Вижу, как её щёки розовеют и как вспыхивает взгляд.</p><p>– Интересный вопрос...</p><p>А вот голос звучит ровно, спокойно. Врач опять включился.</p><p>– Во время секса вырабатываются окситоцин и эндорфины – они снижают стресс. Но также выбрасывается адреналин и кортизол. При твоей нестабильности это рулетка. Может расслабить, а может спровоцировать новый приступ.</p><p>Склоняю голову набок. Смотрю на неё пристально.</p><p>Выключай уже железную леди, Волжанская. Покажи мне Еву. Мою Еву.</p><p>– Мм, – мурлычу в ответ. – Ты так эротично про гормоны рассказываешь, доктор. Скажи ещё что-нибудь.</p><p>Ева закатывает глаза. Но продолжает:</p><p>– Пожалуйста. Сразу после оргазма у мужчин происходит мощный выброс пролактина. Он снижает тревожность, расслабляет и вызывает сонливость. Теоретически – тебе бы это помогло.</p><p>– Теоретически? – приподнимаю брови.</p><p>Сказать, что у меня стоит – ничего не сказать. Не пора ли переходить от теории к практике?</p><p>– Но чтобы до него дойти, нужен адреналин, – говорит она с деловым видом и, кажется, с издёвкой. – А он тебе сейчас противопоказан.</p><p>– Ну... Я готов рискнуть.</p><p>Кладу ладони ей на бёдра и притягиваю к себе. Она бьёт меня по рукам. Резко, больно.</p><p>– Ты это про нас, что ли? – вспыхивает. – Нет. Не в этой жизни, Сафин! Давай-ка выходи. Давай-давай!</p><p>Выталкивает из ванной и захлопывает дверь перед моим носом.</p><p>Твою-то мать!</p><p>Смотрю на закрытую дверь. Слышно, как щёлкает замок. Потом – шум воды.</p><p>Не ухожу. Прислоняюсь плечом к стене и жду.</p><p>В голове – хаос. Мысли скачут, путаются.</p><p>Какого чёрта меня так торкает от Волжанской? Всё ещё. После всего. После десяти лет.</p><p>У меня были женщины. Много. Красивые, умные, податливые. Модели, актрисы, журналистки. Любая по щелчку пальцев. Но никогда ничего серьёзного, никаких колец, никаких браков. Я словно сам себе выставил барьер, боясь, что меня снова кинут. Ни к кому не привязывался, и вообще нормально мне было. А эта...</p><p>Ева утягивает меня в прошлое. Туда, где я хотел любить, а не просто трахаться. И я схожу с ума...</p><p>Вода выключается. Стучу в дверь.</p><p>– Тогда скажи мне не как врач, Ева, – говорю требовательно. – Ты всё ещё хочешь меня? Несмотря на наше прошлое, несмотря на десять лет порознь... Ты же хочешь, я знаю.</p><p>Она не отвечает. Я бешусь.</p><p>Спасибо, доктор, так ты меня точно залечишь до смерти.</p><p>Дверь вдруг резко распахивается. Ева стоит передо мной. Халат запахнут, на талии – наспех завязанный пояс. Мокрые волосы убраны назад, на скулах – румянец. А глаза горят яростью.</p><p>– Ты считаешь, что на тебе мир клином сошёлся? – чеканит она. – Я десять лет про тебя не вспоминала, Сафин.</p><p>Враньё.</p><p>Вижу это в её глазах. В том, как бьётся жилка на шее. В том, как сжимаются её пальцы на поясе халата.</p><p>Хватаю её за руку, вытягиваю из ванной и прижимаю спиной к стене. Она вскидывает подбородок. Не вырывается, не кричит. Просто смотрит.</p><p>Упираюсь ладонями в стену по обе стороны от её головы. Наклоняюсь. Близко. Так близко, что чувствую её дыхание на своих губах. Веду носом по её скуле. Медленно. От виска к уголку рта. С шумом втягивая в себя её аромат.</p><p>– Ты пахнешь всё так же, Ева, – шепчу ей в ухо. – Как желанное лакомство.</p><p>Чувствую, как она вздрагивает. Как напрягается всё её тело.</p><p>– Амир...</p><p>Её ладони упираются мне в грудь. Не отталкивают – просто лежат.</p><p>– Не надо.</p><p>Отстраняюсь. Смотрю ей в глаза. Пристально. Долго.</p><p>Не давлю. Не целую. Не двигаюсь. Просто смотрю.</p><p>Она не отводит взгляда.</p><p>Атмосфера накаляется. Пульс долбит в ушах.</p><p>Вижу, как что-то внутри неё ломается. Как гаснет ярость. Как расширяются зрачки. Как приоткрываются губы.</p><p>– Чёрт... – выдыхает она. – Чёрт, Саф...</p><p>Ловлю её губы, не давая договорить.</p><p>Она отвечает.</p><p>Жадно, отчаянно, зло. Кусая мою нижнюю губу. Впивается пальцами в плечи и тянет на себя.</p><p>Целую её так, будто хочу выпить до дна. Языком провожу по её губам, толкаюсь внутрь. Она стонет мне в рот, и этот звук бьёт прямо в пах.</p><p>Дёргаю пояс её халата. Узел поддаётся легко. Халат распахивается, соскальзывает с плеч, падает на пол. Под ним – ничего.</p><p>Отстраняюсь на секунду, веду взглядом вниз.</p><p>Она не прикрывается. Стоит передо мной – обнажённая, гордая и невозможно красивая. Грудь вздымается от частого дыхания. Соски твёрдые. Живот плоский, бёдра округлые.</p><p>Рычу от нетерпения, избавляясь от полотенца.</p><p>– Десять лет, Волжанская... Десять грёбаных лет.</p><p>Подхватываю её под бёдра. Поднимаю. Вжимаю в стену. Она обхватывает меня ногами, скрещивает лодыжки на пояснице.</p><p>Чувствую её всю. Горячую, гладкую, влажную.</p><p>– Амир, – выдыхает она. – Амир...</p><p>– Скажи ещё раз.</p><p>– Амир...</p><p>Целую её шею. Ключицы. Спускаюсь ниже. Беру губами сосок и втягиваю в рот. Она выгибается, запрокинув голову, бьётся затылком о стену.</p><p>Перехватываю её удобнее. Одной рукой держу под бёдрами, второй направляю себя. Вхожу в неё одним движением. Резко, глубоко, до упора.</p><p>Она кричит. Я рычу.</p><p>Тесная. Горячая. Идеальная.</p><p>Замираю на секунду. Даю ей привыкнуть. Даю себе время, чтобы не кончить прямо сейчас, как нетерпеливый подросток.</p><p>– Смотри на меня, – приказываю я.</p><p>Она открывает глаза. Шальные, мокрые от выступивших слёз.</p><p>– Больно? – спрашиваю внезапно охрипшим голосом.</p><p>– Нет, – качает головой. – Двигайся. Двигайся, Амир.</p><p>И я начинаю двигаться.</p><p>Медленно сначала. Выхожу почти полностью – и вхожу снова. Глубоко. До конца. Чувствуя каждый её вздох, каждое сокращение.</p><p>Она стонет. Цепляется за меня. Ногти впиваются в спину, в плечи.</p><p>– Быстрее, – шепчет она. – Пожалуйста, быстрее...</p><p>Ускоряюсь. Вбиваюсь в неё жёстко, ритмично.</p><p>Она царапает мне спину. Кусает плечо, чтобы заглушить крик. Сжимается вокруг меня так, что темнеет в глазах.</p><p>– Не вспоминала, значит? – рычу ей в ухо. – Десять лет?</p><p>– Заткнись...</p><p>– Врёшь, Волжанская.</p><p>– Заткнись, Сафин...</p><p>Меняю угол. Вхожу глубже.</p><p>Ева вскрикивает. Выгибается.</p><p>– Вот так, – шепчу я. – Вот так, детка. Давай.</p><p>Ещё толчок. Ещё. Ещё.</p><p>Она кончает. Сжимается вокруг меня, содрогаясь всем телом. Кричит моё имя – громко, не сдерживаясь.</p><p>Догоняю её через несколько секунд. Мир сужается до точки и взрывается. Всё меркнет на секунду.</p><p>Вжимаю её в стену. Держу крепко, пока волна не отпускает. Хриплю ей в шею что-то бессвязное.</p><p>Стоим, тяжело дыша. Она всё ещё обхватывает меня ногами. Я всё ещё внутри неё.</p><p>Не хочу выходить. Не хочу отпускать.</p><p>Прижимаюсь лбом к её лбу. Чувствую, как бешено колотится её сердце. И моё тоже долбит на сверхчастотах.</p><p>– Врёшь, – повторяю шёпотом. – Ты помнишь всё. Как и я.</p><p>Она закрывает глаза, потом открывает.</p><p>– Это просто секс, Амир...</p></section><section><title><p>Глава 23</p></title><p>Глава 21. Откажись.</p><p>Ева</p><p>Десять лет назад</p><p>– За молодых! – бабушка поднимает рюмку.</p><p>Звон хрусталя. Смех. Данила хмуро ковыряет салат, Данияра хлопает в ладоши, Амир сжимает мою руку под столом.</p><p>Мы только что из ЗАГСа. Заявление подано. Через месяц – свадьба.</p><p>Данияра, конечно, была с нами. Подруга же. Куда без неё? Даже заявление при ней писали – стояла рядом, охала, ахала, фотографировала на телефон.</p><p>Бабушкина квартира пахнет пирогами и счастьем. Антонина Степановна расстаралась: салаты, горячее, её фирменный «Наполеон». Стол ломится.</p><p>– Амирка, ещё оливье? – бабушка двигает к нему тарелку.</p><p>– Антонина Степановна, я лопну.</p><p>– Лопнешь – склею. Ешь давай, худющий какой.</p><p>Данияра фыркает:</p><p>– Это он-то худющий? Да он качок!</p><p>– Качок-недокормок, – парирует бабушка. – Вот женится на Евочке – откормим.</p><p>Амир смеётся. Я улыбаюсь.</p><p>Хорошо. Так хорошо, что страшно.</p><p>Поглядываю на Даню. Он сидит на углу стола, молчит, почти не ест. Двигает вилкой кусочки курицы по тарелке.</p><p>Две недели прошло с того звонка. Две недели, как его отстранили. Допинг-контроль выявил что-то в крови – какую-то дрянь, которую он якобы не принимал. Разбирательство всё тянется, а мой брат медленно сходит с ума.</p><p>Амир не знает. Никто не знает, кроме меня и бабушки.</p><p>– Кстати, – Амир откашливается. – Раз уж мы все в сборе... У меня новость.</p><p>Что-то в его голосе заставляет меня напрячься.</p><p>– Какая новость? – спрашиваю я.</p><p>Он поворачивается ко мне. Глаза сияют.</p><p>– Мне позвонили сегодня утром из Лос-Анджелеса. LA Kings хотят видеть меня в команде.</p><p>Наступает ошеломляющая тишина. А потом Данияра вскакивает, опрокидывая стул.</p><p>– НХЛ?! Амир, ты серьёзно?! НХЛ?! – визжит она.</p><p>– Абсолютно серьёзно, – он смеётся, глаза горят.</p><p>– О боже! О боже! – она бросается ему на шею. – Это же мечта! Твоя мечта! Ты сделал это!</p><p>Амир обнимает её в ответ.</p><p>– Наварский уже месяц там играет. Ломова на днях пригласили в АХЛ. Теперь моя очередь. Время пришло.</p><p>– Это Лос-Анджелес, Амир! – Данияра тараторит без умолку. – Там мои родители! Папа поможет с жильём, я тебе всё покажу...</p><p>Она прыгает вокруг него такая счастливая... А я сижу неподвижно.</p><p>Лос-Анджелес. Америка. НХЛ.</p><p>Уехать.</p><p>Смотрю на Даню. А он глядит на Амира. В глазах – что-то тёмное. Зависть? Боль? Пока мой жених взлетает, его карьера рушится.</p><p>Перевожу взгляд на бабушку. Она тоже не улыбается. Сидит прямо, сжимая салфетку в руках. Смотрит на меня.</p><p>Всё понимает.</p><p>– Ева? – Амир наконец замечает моё молчание. – Неужели ты не рада?</p><p>– Рада, – выдавливаю тихо, извиняющимся тоном. – Конечно, рада. Поздравляю!</p><p>– Это же круто! – он берёт меня за руки. – Понимаешь, что это значит для нас? НХЛ, Ева! Мы поедем в Америку! Вместе!</p><p>Вместе.</p><p>– Амир...</p><p>– Там отличные клиники. Ты сможешь учиться дальше. Или работать. Как захочешь. Снимем квартиру, потом купим дом... Родители Данияры помогут на первых порах.</p><p>Родители Данияры, конечно... И сама Данияра будет с нами теперь всегда. Определённо.</p><p>– Амир, – пытаюсь перебить его.</p><p>– И свадьбу можно там сыграть! Представляешь? В Калифорнии!</p><p>– Амир!</p><p>Он всё же замолкает. Все смотрят на меня. Данияра – с недоумением. Даня – с горькой усмешкой. Бабушка – с болью.</p><p>– Я не могу уехать, – говорю тихо, но твёрдо.</p><p>– Что? – Амир моргает. – Почему это не можешь?</p><p>Почему...</p><p>Потому что бабушке под восемьдесят. Потому что она всё чаще забывает выключить плиту. Путает дни недели. Иногда не узнаёт соседей.</p><p>Потому что Даня сейчас на грани. Потому что, если я уеду, он останется один на один с этим кошмаром.</p><p>Потому что я – всё, что у них есть.</p><p>– Я не могу их оставить, – шепчу в ответ.</p><p>– Ты не оставляешь! – Амир сжимает мои руки. – Мы будем прилетать. Созваниваться каждый день. Я буду присылать деньги...</p><p>– Дело не в деньгах.</p><p>– Тогда в чём?!</p><p>Я... Не могу сказать про Даню. Он взял с меня слово. Никому. Особенно Амиру.</p><p>– Ева, – Амир заглядывает мне в глаза. – Это шанс всей моей жизни. Нашей жизни. Я не могу отказаться.</p><p>– Я знаю.</p><p>– Тогда поехали со мной!</p><p>– Я не могу.</p><p>– Почему?!</p><p>– Потому что не могу! – срываюсь я.</p><p>Бабушка медленно встаёт из-за стола.</p><p>– Пойду чайник поставлю, – говорит она негромко и уходит на кухню.</p><p>Даня поднимается следом.</p><p>– Я... тоже пойду.</p><p>Данияра мнётся у окна.</p><p>– Может, мне тоже...</p><p>– Останься, – бросает Амир.</p><p>Она надменно вскидывает подбородок и теперь смотрит на меня, не скрывая осуждения.</p><p>– Мы поговорим позже, – говорю я Амиру. – Пожалуйста. Не сейчас.</p><p>Желваки на его скулах ходят ходуном, но он выдавливает:</p><p>– Ладно. Позже.</p><p>Но я уже вижу в его глазах то, чего боюсь больше всего.</p><p>Он не понимает. И не поймёт.</p><p>Наши дни</p><p>– Это просто секс, Амир...</p><p>Вижу, как меняется его лицо. Как гаснет что-то в глазах. Как каменеет челюсть.</p><p>Он молча опускает меня на пол. Отступает. Подбирает полотенце, оборачивает вокруг бёдер.</p><p>Не смотрит на меня.</p><p>– Амир...</p><p>– Всё нормально, – голос ровный, пустой. – Ты права. Просто секс.</p><p>Разворачивается и уходит в гостиную.</p><p>Стою посреди прихожей. Халат – на полу. Ноги дрожат.</p><p>Что я наделала?</p><p>Поднимаю халат. Накинув его, прислоняюсь спиной к стене – к той самой, у которой минуту назад...</p><p>Закрываю глаза.</p><p>Это было ошибкой. Огромной ошибкой. Но почему тогда так больно от его пустого «ты права»?</p><p>Иду к двери спальни. Амир сидит на диване, гладит Гулю. Та даётся, что чертовски странно.</p><p>Амир поднимает на меня злой взгляд.</p><p>– Чего ещё я от тебя мог ожидать, а? Ты сбежала тогда, сбегаешь и сейчас!</p><p>Обвинения не беспочвенные, но...</p><p>– Я никуда не бегу, – выдавливаю несколько нелепо.</p><p>– Да, вижу. Ты просто вылечи меня, хорошо? Или откажись.</p><p>И я раздражённо выплёвываю в ответ:</p><p>– Мечты сбываются, Амир. Ты больше не мой пациент!</p></section><section><title><p>Глава 24</p></title><p>Глава 22. Возможности.</p><p>Ева</p><p>Наши дни</p><p>Завтрак проходит в молчании.</p><p>Амир сидит напротив и ковыряет омлет. Я делаю вид, что пью кофе, хотя он остыл минут десять назад. Гуля устроилась на подоконнике и наблюдает за нами с видом зрителя в кинотеатре.</p><p>– Соль передай, пожалуйста, – просит Амир.</p><p>Передаю. Наши пальцы соприкасаются, и мы оба отдёргиваем руки так резко, будто обожглись.</p><p>Тикают часы на стене. За окном сигналит машина. Гуля зевает – ей скучно, кино не понравилось.</p><p>– Я передам твою историю болезни Маргарите Максимовне Харитоновой, – говорю, глядя в чашку. – Она психоневролог. Скорее всего, назначит ЭЭГ, так что не опаздывай.</p><p>Амир не отвечает. Продолжает ковырять омлет с таким видом, будто тот лично его оскорбил.</p><p>– Слышишь? Тебе нужно вернуться в клинику.</p><p>– Слышу, – бросает сухо.</p><p>Сжимаю челюсти.</p><p>Так, ладно. Амир прежде всего пациент нашей клиники, и я должна его туда вернуть. И совсем не должна была с ним спать, чёрт возьми!</p><p>Продолжаю ровным тоном:</p><p>– Ей нужно будет исключить неврологическую причину панических атак. Это важно.</p><p>Он откладывает вилку и поднимает на меня глаза. В них – чистое бешенство.</p><p>– Ты сейчас серьёзно, Волжанская? – рявкает он.</p><p>– Что именно, Сафин? – зеркалю его тон.</p><p>– Мы трахались этой ночью, а ты мне про ЭЭГ рассказываешь?</p><p>– А что я должна рассказывать? – пожимаю плечами так небрежно, как только могу. – Это был просто секс. Ничего не изменилось.</p><p>Желваки на его скулах каменеют.</p><p>– Просто секс, – повторяет медленно.</p><p>– Да. Такое бывает между взрослыми людьми.</p><p>– И поэтому ты спихиваешь меня другому врачу.</p><p>– Маргарита Максимовна – отличный специалист. Лучше меня разберётся с твоими паническими атаками.</p><p>– Разберётся, – повторяет он с непонятной интонацией.</p><p>– Да. Разберётся. А я – невролог, а не психоневролог. Логично, что твоим случаем должен заниматься самый что ни на есть профильный врач.</p><p>– Ты бредишь, да?</p><p>– Нет. К тому же, как сказал менеджер твой команды, я в самом центре конфликта интересов. Мои решения по твоей проблемы могут быть импульсивны и нелогичны. И я хочу выйти из этой конфликтной ситуации. Так понятнее?</p><p>Он встаёт так резко, что стул скрежещет по полу. Схватив тарелку, идёт к раковине, открывает воду, хватает губку и начинает драить с такой яростью, будто хочет оттереть не остатки омлета, а воспоминания о прошлой ночи. Широкая спина напряжена, плечи каменные.</p><p>Вчера я царапала эту спину. Выгибалась под ним, забыв собственное имя.</p><p>Просто секс...</p><p>Ложь. Наглая трусливая ложь. Но признать правду страшно.</p><p>– Тебе пора, – говорю я. – Вызови такси.</p><p>Амир оборачивается, вытирая руки моим кухонным полотенцем.</p><p>– То есть вместе мы не поедем.</p><p>– Зачем? Чтобы медсёстры начали шептаться?</p><p>– А тебя это волнует?</p><p>– Меня волнует моя работа. И твоё здоровье, как бы странно это ни звучало.</p><p>Он кивает медленно, будто я только что подтвердила что-то, в чём он и так не сомневался.</p><p>– Ясно. Просто секс. Работа важнее. Другой врач справится лучше. Я всё услышал, Волжанская.</p><p>– Амир...</p><p>Он выходит из кухни, не дослушав. Через минуту хлопает входная дверь.</p><p>Гуля спрыгивает с подоконника на стул, потом на другой поближе ко мне. И смотрит на меня так, словно я ей задолжала что-то.</p><p>– Не смотри на меня так, – говорю ей. – Я знаю, что делаю.</p><p>Вру. Понятия не имею.</p><p>«Когда люди любят друг друга, они ищут возможности».</p><p>Он сказал это десять лет назад. В другой жизни.</p><p>Десять лет назад</p><p>– Ты думаешь, что это что-то изменит?</p><p>Я отталкиваю его руки и отступаю к окну. Его спонсорская квартира успела стать мне вторым домом. Но мы впервые здесь ругаемся.</p><p>Ругаемся уже второй час, и у меня саднит горло.</p><p>– Ева, хватит! Я устал... – пытается меня обнять.</p><p>Я вновь отпрыгиваю. Амир наступает, загоняя в угол. Его руки везде. Жадные губы на шее. Целуют или кусают – я уже не могу разобрать.</p><p>– Амир...</p><p>– Я тебя хочу, – шепчет он.</p><p>Его слова – как ледяной душ.</p><p>– Нет! – отталкиваю его. – Ты думаешь, секс чудесным образом решит все проблемы, и я смогу полететь с тобой в Америку?</p><p>Голос уже охрип, но я продолжаю кричать.</p><p>Амир стоит посреди комнаты – босой, взъерошенный. Он всегда запускает пальцы в волосы, когда нервничает, и сейчас они торчат во все стороны. Но голос спокойный. Слишком.</p><p>– Да. Да, Ева, – вновь подходит ближе.</p><p>– Ты издеваешься? – бью по его рукам.</p><p>– Когда люди любят друг друга, они занимаются сексом. Без всяких «но». И они ищут возможность оставаться вместе, а не причины для расставания.</p><p>– Я не ищу причины!</p><p>– Тогда что ты делаешь?</p><p>Правда застревает в горле. Даня. Допинг. Обещание молчать. Если я уеду сейчас – он сорвётся. Я знаю. Он сам сказал.</p><p>– Ева.</p><p>Амир берёт моё лицо в ладони. Тёплые, большие, такие родные уже.</p><p>– Я не прошу выбирать. Я прошу найти способ. Вместе.</p><p>– Амир...</p><p>– Ты любишь меня? – заглядывает в глаза.</p><p>– Ты знаешь, что да.</p><p>– Тогда перестань со мной спорить.</p><p>Он целует меня, и я чувствую вкус нашей ссоры – горький, солёный. Его руки скользят по спине, притягивают ближе. И я сдаюсь. Всегда сдаюсь ему.</p><p>Он прав. Когда любишь – ищешь возможности.</p><p>Найду. Обязательно.</p><p>Его руки забираются под мою футболку. Он стягивает её и отбрасывает.</p><p>– Скажи, что мы справимся, – шепчу между поцелуями.</p><p>– Справимся, – отвечает хрипло.</p><p>Он подхватывает меня, и я обвиваю его ногами. Несколько шагов до кровати – и мы падаем на простыни.</p><p>– Люблю тебя. Слышишь? – не разрывает зрительный контакт. – Будем решать вопрос с бабушкой. Вместе. Мы справимся.</p><p>– Я... тоже тебя люблю, – шепчу, сдаваясь.</p><p>Он входит медленно, осторожно – каждый раз так, будто впервые. А потом – совсем не медленно. Жёстко, жадно, до синяков. Цепляюсь за его плечи, выгибаясь навстречу, и мир сужается до этой кровати, до этого человека внутри меня.</p><p>– Ева... – выдыхает он, вздрагивая. – Всё будет хорошо.</p></section><section><title><p>Глава 25</p></title><p>Глава 23. Диагнозы.</p><p>Ева</p><p>Наши дни</p><p>Кабинет главврача пахнет кофе и нервами. Сергей Борисович сидит за столом, трёт переносицу и смотрит на меня так, будто я лично виновата во всех его проблемах.</p><p>– Ева Сергеевна, я Вас слушаю, – он указывает на кресло напротив.</p><p>Сажусь на край, спина прямая.</p><p>– Харитонова уже взяла Сафина?</p><p>Он перестаёт тереть переносицу и откидывается в кресле.</p><p>– Харитонова уволилась два дня назад, – сообщает ровным голосом.</p><p>– Как уволилась? – не сдерживаю удивления.</p><p>– Перевелась в Москву. Сеченовка, кафедра психоневрологии, – Сергей Борисович разводит руками, и в этом жесте – усталость и раздражение одновременно. – Там платят втрое больше, чем мы можем предложить. Хорошие психоневрологи сейчас нарасхват. Их по всей стране человек двести от силы, и большинство давно в столице.</p><p>Вот чёрт!</p><p>– И кто тогда будет заниматься Сафиным? – вылетает из меня.</p><p>Прикусываю губу. Главврач хмыкает.</p><p>– Вообще-то, им занимаетесь Вы.</p><p>– По моему профилю... – было начинаю я, собираясь коротко изложить всё, что написала в отчёте этим утром.</p><p>Но Сергей Борисович перебивает:</p><p>– По Вашему профилю я улучшений не увидел. Но отвечу на Ваш вопрос, Ева Сергеевна. Сафиным занимается Дмитриев Станислав Олегович. Психиатр.</p><p>Сергей Борисович берёт со стола ручку и начинает крутить её между пальцами.</p><p>– Вышел к нам на прошлой неделе, переехал из Питера. Толковый специалист, хорошие рекомендации. Я его сразу к Сафину подключил – он уже ЭЭГ назначил и провёл.</p><p>Дмитриев. Не слышала о таком. Хотя неудивительно, если он только неделю, как в клинике.</p><p>– И что показала ЭЭГ?</p><p>– Это Вы у него спросите.</p><p>Сергей Борисович бросает ручку на стол и смотрит на меня изучающе, прищурившись.</p><p>– Ева Сергеевна, я так понимаю, Вы хотели передать Сафина Харитоновой?</p><p>Молчу. Отвожу взгляд к окну.</p><p>– Не выйдет, – продолжает он. – Сотрясение – Ваш профиль. Панические атаки – профиль Дмитриева. Будете работать в паре.</p><p>– Сергей Борисович... – начинаю, но он поднимает руку, останавливая меня.</p><p>– Я знаю, что Вы с Сафиным были знакомы.</p><p>Внутри всё холодеет. Пальцы сами собой сжимают подлокотник кресла.</p><p>– Откуда... – выдавливаю.</p><p>– Ниоткуда, – отрезает он, и тон его голоса не оставляет места для дальнейших вопросов. – Мне плевать, что между вами было. Мне важно одно, – он подаётся вперёд, упираясь локтями в стол. – Сафин должен быть здоров. Желательно к финалу. Вы – лучший невролог в клинике, Дмитриев – опытный психиатр. Работайте.</p><p>Встаю. Спорить бессмысленно – я знаю этот взгляд. Решение принято.</p><p>– И, Ева Сергеевна, – добавляет он, когда я уже берусь за дверную ручку. – Здесь Вы врач. Ведите себя соответственно.</p><p>Выхожу в коридор и прислоняюсь к стене, закрыв глаза. Врач. Да. Врач, который этой ночью стонал под своим пациентом.</p><p>Откуда он знает? Курган сказал? Или кто-то из персонала видел, как мы с Амиром разговаривали, и сложил два и два?</p><p>Неважно. Теперь уже неважно.</p><p>Телефон вибрирует в кармане халата. Достаю. Сообщение с незнакомого номера: «Дмитриев С.О. ЭЭГ Сафина чистая. Эпилепсию исключаем. Жду вас в 14:00, каб. 312, обсудим тактику».</p><p>Значит, не эпилепсия. Копаем дальше. Тогда что?</p><p>Защемление нерва в грудном или поясничном отделе может давать панические атаки. Редко, но я видела такие случаи. Нарушается иннервация, вегетативная нервная система сбоит, тело посылает мозгу ложные сигналы опасности.</p><p>Набираю ответ: «Буду. Назначу МРТ поясничного и грудного».</p><p>Иду в ординаторскую. А в голове всплывают воспоминания о другом дне. Другая клиника, другой диагноз...</p><p>Десять лет назад</p><p>Врач выводит снимки МРТ на экран. Бабушка успевает рассмотреть их раньше, чем он открывает рот, и я вижу, как меняется её лицо – губы сжимаются в тонкую линию, морщины на лбу становятся глубже.</p><p>Она всё поняла. Раньше врача. Раньше меня. Всё-таки сорок лет нейрохирургии не могли пройти даром.</p><p>– Антонина Степановна, – начинает врач, поворачиваясь к ней, – Вы помните, когда в последний раз сильно болела голова?</p><p>– Месяц назад. Может, полтора, – бабушка не отрывает глаз от снимка, её голос ровный, почти безразличный. – Лакунарный инфаркт, верно? Гиппокамп, медиальная височная доля.</p><p>Врач – мужчина лет пятидесяти с седыми висками и усталыми глазами – слегка приподнимает брови.</p><p>– Вы нейрохирург?</p><p>– В отставке. Сорок лет стажа.</p><p>Бабушка наконец отводит взгляд от экрана и складывает руки на коленях – спокойно, собранно, будто на врачебном консилиуме, а не на вынесении собственного приговора.</p><p>– Тогда Вы понимаете, что это значит.</p><p>Она кивает. Медленно, спокойно.</p><p>– Понимаю. Прогрессирующее нарушение памяти. Сначала – провалы, забывчивость. Потом – спутанность. Потом я перестану узнавать лица.</p><p>Смотрю на снимок. Небольшое затемнение в области гиппокампа, почти незаметное, если не знать, куда смотреть. Такое маленькое пятно – и такой огромный приговор.</p><p>– Сколько? – спрашиваю я, и собственный голос кажется чужим.</p><p>Врач переводит взгляд на меня, будто только сейчас заметил, что в кабинете есть кто-то ещё.</p><p>– Вы тоже врач?</p><p>– Студентка. Неврология.</p><p>– Тогда Вы знаете, что точных прогнозов не бывает, – он снимает очки и начинает протирать их полой халата. – Год, три, пять. Зависит от многих факторов.</p><p>Бабушка молчит. Смотрит на свои руки – сухие, в пигментных пятнах. Руки хирурга, которые спасли сотни жизней, а теперь не могут спасти её собственную память.</p><p>– Я выпишу препараты последнего поколения, которые замедлят процесс, – продолжает врач, надевая очки обратно. – Наблюдение – раз в три месяца.</p><p>– Спасибо, – говорит бабушка ровным голосом и поднимается с кушетки.</p><p>Выходим в коридор, потом на улицу. Там слепит солнце – яркое, наглое, совершенно неуместное. Бабушка идёт молча, держась за мою руку. Её шаги медленные, осторожные – не такие, как раньше, когда она летела по госпитальным коридорам, и молодые ординаторы едва поспевали за ней.</p><p>Вдруг она останавливается посреди тротуара.</p><p>– Евочка.</p><p>– Да? – поворачиваюсь к ней.</p><p>– Амиру – ни слова.</p><p>– Бабуля... – начинаю я.</p><p>Но она сжимает мою руку с неожиданной силой.</p><p>– Ни слова, – повторяет твёрдо, глядя мне в глаза. – Он хороший мальчик. Пусть летит, строит карьеру. Не надо ему разрываться между Америкой и старухой.</p><p>– Он – мой жених, – возражаю.</p><p>– Вот именно, – она не отпускает мою руку. – Жених должен думать о будущем, а не тащить на себе чужие болезни.</p><p>– Это не чужие болезни. Ты – моя семья.</p><p>– И он будет твоей семьёй. Если ты его не спугнёшь.</p><p>Бабушка наконец отпускает мою руку и поправляет воротник моего пальто машинальным материнским жестом.</p><p>– Я не могу ему врать, – говорю тихо.</p><p>Она смотрит на меня глазами, которые пока ещё всё помнят, всё понимают. Глазами, которые совсем такие, как раньше, когда она учила меня читать снимки, ставить диагнозы, не бояться крови и смерти.</p><p>– Не ври. Просто не говори всего. Это разные вещи.</p><p>Даня просит молчать о допинге, бабушка – о диагнозе. Все вокруг просят меня молчать, и я задыхаюсь от этих секретов.</p><p>– Обещай, Евочка.</p><p>– Бабуля...</p><p>– Я тебя вырастила, – её голос становится жёстче. – Я тебя выучила. Ты мне должна.</p><p>Удар ниже пояса. Она знает, как это звучит. И всё равно говорит.</p><p>– Обещаю, – выдавливаю тихо.</p><p>Ещё одно обещание. Ещё одна тайна. Ещё один кирпич в стене между мной и Амиром.</p><p>Эта стена может стать непробиваемой.</p></section><section><title><p>Глава 26</p></title><p>Глава 24. Судьба.</p><p>Амир</p><p>Наши дни</p><p>Выезжаю из трубы МРТ. Лаборант заходит в помещение, помогает снять наушники.</p><p>– Как себя чувствуете? Голова не кружится?</p><p>– Нормально.</p><p>– Отлично. Можете одеваться, доктор Волжанская ждёт Вас в коридоре.</p><p>Одеваюсь, выхожу. Ева стоит у стены, листает что-то в телефоне. Халат застёгнут на все пуговицы, волосы собраны в тугой хвост.</p><p>Утром она выглядела иначе – мягче, несмотря на тяжесть, повисшую между нами.</p><p>Поднимает глаза. Лицо непроницаемое.</p><p>– Как себя чувствуете? – спрашивает официальным тоном.</p><p>«Вы». Понятно...</p><p>– Нормально. Голова не кружится, если Вы об этом, доктор.</p><p>Она убирает телефон в карман.</p><p>– Идёмте. По дороге расскажу о предварительных результатах.</p><p>Плетусь за ней. Ева идёт чуть впереди, спина прямая, напряжённая. Хочется схватить её за плечи, развернуть, встряхнуть. Спросить, какого чёрта она делает вид, что ничего не было.</p><p>– На снимках видно защемление нерва в грудном отделе, – произносит, не сбавляя шага. – Это может объяснять панические атаки. Нарушается иннервация, вегетативная система даёт сбой.</p><p>– И что это значит?</p><p>– Значит, что мы с психиатром Дмитриевым будем разбираться в ситуации вместе. Он подключится к твоему случаю.</p><p>«Твоему». Уже не «Вашему». Хоть что-то.</p><p>– То есть ты меня в итоге не сплавляешь к какой-то там Харитоновой?</p><p>Она на секунду сбивается с шага.</p><p>– Не сплавляю.</p><p>– Почему?</p><p>– Харитонова уволилась.</p><p>– А если бы не уволилась?</p><p>Молча идёт дальше. Коридор пустой – обеденное время. Доходим до моей палаты. Ева останавливается у двери, смотрит на часы.</p><p>– Сейчас принесут обед. Поешь.</p><p>Разворачивается, чтобы уйти. Ловлю её за руку. Она дёргается, но я держу крепко. Быстрым движением прижимаю её спиной к двери и упираюсь ладонями по обе стороны от головы.</p><p>– Что, вообще ничего не почувствовала? – шепчу ей на ухо.</p><p>– Нет.</p><p>Голос ровный, но я вижу, как пульсирует жилка на шее. Врёт.</p><p>– А я почувствовал, – признаюсь честно. – Много чего. И продолжаю об этом думать.</p><p>– Десять лет – долгий срок, Амир, – она смотрит мне в глаза. – Время, знаешь ли, лечит.</p><p>– От чего? – наклоняюсь ближе. – От твоего побега? От того, что ты даже не попыталась объяснить...</p><p>– От всего, – перебивает она. – Амир, отпусти. На нас люди смотрят.</p><p>Не отпускаю.</p><p>– Амир...</p><p>Чувствую, как её рука скользит за спину. Нащупывает дверную ручку, нажимает на неё – и дверь распахивается внутрь. Мы оба влетаем в палату. Еле успеваю её подхватить. И замираю.</p><p>На моей кровати сидит Данияра. Закинув ногу на ногу, листает что-то в телефоне. Чёрный брючный костюм, каблуки, идеальная укладка.</p><p>Она поднимает голову. Её взгляд скользит по мне, по Еве, по моим рукам на её талии.</p><p>– Амир, – говорит спокойно, без улыбки. – Я смотрю, ты быстро оклемался.</p><p>Отпускаю Еву. Делаю шаг в сторону.</p><p>– Данияра, какого чёрта ты здесь делаешь?</p><p>– Прилетела тебя проведать.</p><p>Она встаёт, убирает телефон в сумку.</p><p>– Твоя мать с ума сходит.</p><p>– Мать не знает, что я в больнице.</p><p>– Теперь знает, – Данияра пожимает плечами. – Кто-то из клуба ей позвонил. То ли менеджер, то ли кто-то из руководства. Она в панике набрала мне.</p><p>Курган. Сука. Или кто-то из его людей.</p><p>– И ты сразу в самолёт? – скептически выгибаю бровь.</p><p>С Даниярой мы видимся редко, она чаще всего в Италии. Удивительно, что судьба-сука решила собрать нас троих в этой палате.</p><p>– А что мне ещё оставалось? – её губы вздрагивают. – Гульнара просила присмотреть. Ты же знаешь, она сама летать боится. Да и я чуть с ума не сошла, когда узнала, что ты в больнице. Я тебе звонила, Амир! Раз десять звонила.</p><p>Это так. Но мне как-то не до разговоров с ней было.</p><p>Данияра вдруг поворачивается к Еве. Смотрит на неё долго, оценивающе. И вдруг улыбается – одними губами. Узнала само собой.</p><p>– Ева Волжанская. Надо же... Сколько лет, сколько зим.</p><p>Ева молчит. Её лицо – маска.</p><p>– Ты изменилась, – продолжает Данияра, окидывая её взглядом. – Халат тебе идёт. Гораздо лучше, чем те дешёвые платья, в которых ты бегала за Амиром.</p><p>– Данияра! – обрываю её.</p><p>– Что? – она поворачивается ко мне с невинным видом. – Я просто констатирую факт. Мы же все тут взрослые люди, да?</p><p>Ева наконец открывает рот.</p><p>– Для Вас я – Ева Сергеевна, – голос у неё ровный, спокойный, – лечащий врач Вашего... друга.</p><p>– Друга, – повторяет Данияра с непонятной интонацией. – Ну да. Друга.</p><p>Она подходит ко мне, кладёт ладонь на плечо.</p><p>– Амирчик, тётя Гуля просила передать, что ждёт тебя дома сразу после финала. Никаких отговорок. Семейный ужин.</p><p>Сбрасываю её руку.</p><p>– Я сам решу, куда поеду после финала.</p><p>– Конечно, сам, – Данияра улыбается. – Ты же у нас всегда сам всё решаешь. Как тогда, с помолвкой.</p><p>Ева вздрагивает. Почти незаметно, но я вижу.</p><p>– Обед в час, – говорит она, глядя куда-то мимо нас. – Дмитриев скоро Вас навестит.</p><p>И выходит. Дверь за ней закрывается с тихим щелчком.</p><p>Поворачиваюсь к Данияре. Она тихо хохочет.</p><p>– Ева Сергеевна... – пародирует Еву. – Ну надо же! Из всех врачей России – именно она. Вот судьба-злодейка!</p><p>– Зачем ты это сделала?</p><p>– Что именно? – невинно хлопает глазами.</p><p>– Не прикидывайся.</p><p>Она садится обратно на кровать, закидывает ногу на ногу.</p><p>– Амир, мне тридцать один год. Я слишком стара для этих игр. Твоя мать попросила – я прилетела. Всё.</p><p>– И при чём тут Ева?</p><p>– При том, что она тебя уже бросила однажды, – Данияра смотрит на меня прямо, без улыбки. – И бросит снова. А я буду рядом. Как всегда.</p><p>Десять лет назад</p><p>Данияра не затыкается все двенадцать часов полёта до Лос-Анджелеса. Не припомню, чтобы она была такой назойливой раньше.</p><p>– Мы с тобой обязательно съездим в Малибу, – щебечет она, листая журнал. – Там потрясающие пляжи. А ещё в Палм-Спрингс – папины друзья говорят, что там шикарные спа. И, кстати, отец купил мне квартиру в Беверли-Хиллз. Тебе совершенно не обязательно жить в этом ужасном клубном отеле. Места хватит.</p><p>Киваю, не слушая. Никак не могу сосредоточиться на её болтовне. Все мысли – о Еве.</p><p>Она отпустила меня. Пока что. Пока идёт подписание контракта и медосмотры, пока я буду обустраиваться на новом месте. Обещала, что уладит дела. Найдёт бабушке хорошую сиделку и решит какие-то вопросы с Даней. Она не объяснила, какие. Отмахнулась, типа «Семейные нюансы, разберусь».</p><p>Я готов немного подождать. Но отношения на расстоянии – не моё. Наша свадьба на носу. Она – моя будущая жена и должна быть рядом.</p><p>Я просто загибаюсь без неё.</p><p>– Амир, ты меня вообще слушаешь?</p><p>– А? Да. Малибу. Отлично.</p><p>Данияра поджимает губы, но продолжает болтать – про рестораны, про какую-то галерею, про общих знакомых, которые уже перебрались в Штаты.</p><p>Самолёт приземляется. Трап, терминал, бесконечные коридоры аэропорта, очередь на паспортном контроле.</p><p>Выходим на улицу. Калифорния встречает сухой жарой и запахом океана. Данияра машет рукой водителю белого внедорожника.</p><p>– Это за нами. Папа прислал.</p><p>Садимся в машину. Кондиционер, кожаные сиденья, тонированные стёкла. Данияра устраивается рядом, слишком близко. И вдруг берёт меня за руку. Заглядывает в глаза.</p><p>– Совсем чуть-чуть не дождался меня, Амир. Совсем чуть-чуть.</p><p>Смотрю на неё непонимающе.</p><p>– И что это значит?</p><p>Она улыбается – странной, непонятной улыбкой – и небрежно пожимает плечом.</p><p>– Понимай, как знаешь.</p><p>И переключается на водителя, щебеча на идеальном английском – что-то про маршрут, про пробки на фривее, про погоду...</p></section><section><title><p>Глава 27</p></title><p>Глава 25. Консилиум.</p><p>Ева</p><p>Наши дни</p><p>Дмитриев поднимается мне навстречу, и я невольно отмечаю: высокий, под метр девяносто, широкие плечи, короткая стрижка. Рукопожатие крепкое, взгляд внимательный. Больше похож на бывшего спецназовца, чем на психиатра.</p><p>– Ева Сергеевна? Станислав Олегович. Можно просто Стас.</p><p>– Можно просто Ева, – отвечаю, усаживаясь в кресло напротив его стола.</p><p>Он улыбается – легко, открыто. Держится уверенно, по-хозяйски, хотя работает здесь всего неделю. И смотрит так, будто видит насквозь. Профессиональная деформация.</p><p>– Итак, Сафин. Хоккеист, капитан, вип-пациент, – Стас открывает папку на столе. – Я изучил его карту. ЭЭГ чистая, эпилепсию исключаем. Ты нашла защемление в грудном отделе?</p><p>Переход на «ты» – сразу, без спроса. Ладно, мне тоже так проще.</p><p>– Да. Th5-Th6. Небольшая протрузия, но достаточная, чтобы давать вегетативную симптоматику.</p><p>– То есть теоретически панические атаки могут быть чисто соматическими?</p><p>– Могут, – откидываюсь в кресле. – Но я бы не спешила с выводами. Защемление объясняет физиологию – тахикардию, потливость, ощущение удушья. Но не объясняет, почему приступы начались именно сейчас. Он – профессиональный спортсмен, и эта протрузия у него наверняка не первый год.</p><p>Стас кивает, постукивая ручкой по папке.</p><p>– Согласен. Я провёл с ним короткую беседу после ЭЭГ. Классическая картина: страх смерти во время приступа, ощущение нереальности происходящего, избегающее поведение.</p><p>– Избегающее?</p><p>– Он признался, что боится засыпать. Боится, что приступ случится во сне, и он не проснётся.</p><p>Сжимаю подлокотник кресла. Мне больно это слышать.</p><p>Амир всегда ассоциировался с силой, несломляемостью, бесстрашием. И тогда, и сейчас. А теперь ему страшно.</p><p>– Что предлагаешь? – спрашиваю, отводя взгляд.</p><p>Стас откладывает ручку.</p><p>– Вариантов несколько, – он начинает загибать пальцы. – Первый: выписываем его. Панические атаки – не клинический случай. С защемлением пусть разбирается амбулаторно, с тревогой – тоже. Назначаем СИОЗС, даём рекомендации, прощаемся.</p><p>– Но? – возвращаю взгляд к лицу Стаса.</p><p>– Но он профессиональный спортсмен. Финал на носу, – Стас смотрит на меня прямо. – Большинство антидепрессантов не запрещены ВАДА, но есть нюансы. Сертралин, эсциталопрам – формально можно, но они дают побочки в первые недели: сонливость, снижение концентрации, иногда тремор рук. Для хоккеиста перед финалом – не лучший вариант.</p><p>– Бета-блокаторы?</p><p>– В хоккее не запрещены, в отличие от стрельбы или гольфа. Но они снижают пульс и давление. Для игрока, которому нужна максимальная выносливость... – он качает головой. – Рискованно. Плюс это не решает проблему с симптоматикой.</p><p>Молчу, обдумывая.</p><p>– И какой второй вариант? – спрашиваю я.</p><p>– Оставляем здесь. Работаем комплексно. Ты занимаешься защемлением – массаж, физиотерапия, возможно, блокада, если понадобится. Я работаю с тревогой. КПТ, техники заземления, дыхательные практики. Не требует медикаментов, не влияет на форму.</p><p>– Сколько времени?</p><p>– Минимум неделя интенсива. В идеале – две.</p><p>– На финал он не попадает.</p><p>Стас пожимает плечами.</p><p>– Я не волшебник. Могу научить его купировать приступы, дать инструменты. Но глубинная работа требует времени.</p><p>– Глубинная работа? – повторяю настороженно.</p><p>Он смотрит на меня внимательно.</p><p>– Ева, панические атаки редко возникают на пустом месте. Обычно есть триггер. Сильный стресс, травма, что-то, что человек долго подавлял...</p><p>– И что он подавлял, по-твоему?</p><p>– Пока не знаю. Но выясню, – Стас наклоняется вперёд, опираясь локтями на стол. – Кстати, я кое-что заметил во время беседы. Мы говорили о тебе...</p><p>Сглатываю. Взгляд у Дмитриева как рентген.</p><p>– Вы знакомы давно и достаточно близко, – говорит он, кивая.</p><p>Не спрашивает. Утверждает.</p><p>– Это будет влиять на лечение? – подаю голос.</p><p>– Может влиять. Если триггер как-то связан с вашим прошлым – твоё присутствие может и помогать, и мешать. Я пока не знаю.</p><p>– Или триггер вообще не связан со мной.</p><p>– Или так, – Стас разводит руками. – Просто озвучиваю варианты. Мы же коллеги.</p><p>Коллеги. Да.</p><p>– Хорошо, – говорю, поднимаясь. – Работаем по второму варианту. Я занимаюсь защемлением, ты – тревогой. Завтра обсудим динамику.</p><p>Стас тоже встаёт. Протягивает руку.</p><p>– Договорились.</p><p>Пожимаю его ладонь – сухую, тёплую – и выхожу. В коридоре почти пусто, бреду куда-то, не глядя.</p><p>«Что-то, что человек долго подавлял», – так Стас сказал.</p><p>Он говорил про Амира. Но почему мне кажется, что это про нас обоих?</p><p>Десять лет назад</p><p>Лечащий врач отделения – женщина лет пятидесяти, седая, с усталым лицом – листает снимки на экране.</p><p>– Повторный лакунарный инфаркт. Зона поражения расширилась, – говорит она, не отрываясь от монитора.</p><p>– Насколько?</p><p>Она поворачивается ко мне.</p><p>– Вы родственница?</p><p>– Внучка. Студентка третьего курса, неврология. Мне можете говорить, как есть, без прикрас.</p><p>Она кивает, и её тон меняется – становится более профессиональным.</p><p>– Тогда Вы понимаете, что это значит. Эпизоды агрессии, спутанность сознания, потеря ориентации – всё это будет прогрессировать.</p><p>Понимаю. Вчера бабушка не узнала меня. Кричала, что я воровка, грозилась вызвать милицию. Не полицию. Будто провалилась в прошлое. А потом словно щёлкнул переключатель – обняла и попросила не бросать её.</p><p>– Что с терапией? – спрашиваю у врача.</p><p>– Добавляем рисперидон для контроля ажитации.</p><p>– Но... Он же ускоряет когнитивное снижение.</p><p>Бабушка просто овощем станет...</p><p>– Без него она может навредить себе. Или Вам.</p><p>Она откладывает снимки, смотрит на меня прямо.</p><p>– Это не выбор между плохим и хорошим. Это выбор между плохим и очень плохим.</p><p>Молчу. Она права. Я знаю, что она права.</p><p>– После выписки её нельзя оставлять одну, – продолжает врач. – Нужна сиделка. Или специализированный пансионат.</p><p>– Сиделку я найду.</p><p>– Это дорого.</p><p>– Найду, – повторяю упрямо.</p><p>Она пожимает плечами, во взгляде – жалость. Наверняка видела таких. Упрямых, думающих, что справятся.</p><p>– Выпишем через три-четыре дня, когда стабилизируем состояние. Если будут вопросы – я здесь до шести, – подытоживает нашу безрадостную беседу.</p><p>Выхожу в коридор. Сажусь на жёсткий стул у стены. В голове пусто и звонко, будто после удара.</p><p>Амир, свадьба, бабушка, Даня... Мысли циркулируют по кругу.</p><p>Амир не знает, что бабушка уже двое суток в больнице. Не знает, что нам придётся отложить свадьбу и мой переезд в Америку. Ничего не знает...</p><p>Дожидаюсь позднего вечера. В Лос-Анджелесе сейчас утро. Амир должен быть на ногах.</p><p>Гудок. Ещё один. Третий.</p><p>– Алло? – раздаётся женский голос.</p><p>Сердце останавливается.</p><p>– Данияра?</p><p>– Ева! – в её голосе наигранное удивление. – Привет! Как ты?</p><p>– Где Амир? – спрашиваю сухо.</p><p>– В душе.</p><p>Я почти слышу её улыбку.</p><p>– Хочешь, передам ему, что ты звонила?</p><p>В душе. Она в его номере. Утром. Отвечает по его телефону.</p><p>– Ева? Алло? Ты там?</p><p>– Передай, – говорю ровно. – Пусть перезвонит.</p><p>И сбрасываю.</p></section><section><title><p>Глава 28</p></title><p>Глава 26. Ревность.</p><p>Амир</p><p>Десять лет назад</p><p>Телефон Евы не отвечает. Точнее, вообще нет соединения, какие-то проблемы со связью. Набираю снова и снова.</p><p>Вчера она показалась странной – голос был усталый, отвечала односложно. Говорила, что много учёбы, что скучает, что всё хорошо. Но я слышал – это не всё.</p><p>В дверь стучат.</p><p>– Амир? Это я!</p><p>Данияра. Конечно. Она обещала показать мне какой-то ресторан с видом на океан. У меня свободный день сегодня – медкомиссию прошёл, контракт изучил, юристы её отца проверяют документы. Делать нечего, а сидеть в четырёх стенах – с ума сойти можно.</p><p>Открываю дверь. Данияра стоит на пороге с бумажным пакетом в руках, улыбается.</p><p>– Завтрак! – объявляет она, проходя мимо меня в номер. – Круассаны из той пекарни на углу. Ты же не ел ещё?</p><p>– Нет.</p><p>Она ставит пакет на стол, оглядывается.</p><p>– Мрачно тут у тебя. Шторы хотя бы открой.</p><p>Подхожу к окну, дёргаю шторы. Калифорнийское солнце заливает комнату. За окном – пальмы, голубое небо, чужая красивая жизнь. Пока что чужая, не моя.</p><p>– Ты чего такой хмурый? – Данияра достаёт из пакета круассаны, раскладывает на салфетках.</p><p>– До Евы не могу дозвониться.</p><p>– Такое бывает, – Данияра небрежно пожимает плечами. – Там же ночь почти, да? Спит, наверное.</p><p>Смотрю на телефон. Да, в Москве уже одиннадцать вечера. Но Ева всегда звонит сама перед сном. А сегодня не звонила.</p><p>– Ладно, – говорю я, швыряя телефон на кресло. – Мне надо в душ. Пять минут, хорошо?</p><p>– Не торопись! – кричит Данияра вслед. – Я пока кофе закажу!</p><p>Стоя под горячей водой, пытаюсь выкинуть из головы тревогу. Ева просто устала. Много учёбы. Бабушка. Ей приходится справляться со всем без меня. Потому что сама на этом настояла. Сказала – уезжай, следуй за мечтой.</p><p>Но моя мечта – не только хоккей. Моя мечта – это наш с ней общий маленький мирок. И да, хоккей тоже.</p><p>Выхожу из ванной уже одетый. Данияра сидит на диване, листает журнал.</p><p>– Ева звонила, – говорит она, не поднимая глаз. – Странная какая-то, нервная.</p><p>Замираю.</p><p>– Что значит – странная?</p><p>– Не знаю, – Данияра откладывает журнал. – Голос такой... напряжённый. Попросила, чтобы ты перезвонил.</p><p>Хватаю телефон, набираю Еву. Гудки есть, но... Ева почему-то сбрасывает.</p><p>Ещё раз звоню. Опять сброс.</p><p>– Чёрт!</p><p>Данияра смотрит на меня с любопытством.</p><p>– Что-то случилось?</p><p>Не отвечая, листаю контакты. Нахожу номер Даниила и долблю уже ему. Дозваниваюсь с третьей попытки.</p><p>– Алло? – голос у него сонный, недовольный.</p><p>– Дань, это Амир. Где Ева?</p><p>– Сафин? – в трубке слышится шорох, будто он садится на кровати. – Какого хера ты звонишь в полночь?</p><p>– Где Ева? – повторяю. – Она не берёт трубку.</p><p>Он зевает, потом ещё раз.</p><p>– Она в больнице, – говорит Даня наконец. – С бабушкой.</p><p>Сердце ухает вниз.</p><p>– Что случилось?</p><p>– Инсульт. Повторный, – его голос становится серьёзнее. – Бабушка её не узнала. Орала на неё, обзывала воровкой. Ева там со вчерашнего дня торчит, не уходит.</p><p>Закрываю глаза. Бля...</p><p>– Почему она мне не сказала? – хрипло шепчу в трубку.</p><p>– А я знаю? – Даня фыркает. – Она вообще ни с кем не разговаривает. Сидит там как зомби. Я пытался её домой увезти – не поехала. Хотел сменить, побыть с бабушкой. Но я, видите ли, безответственный для такого важного дела, и вообще...</p><p>– Я прилечу, – перебиваю его трёп.</p><p>– Чего?</p><p>– Я прилечу, – повторяю увереннее. – Сегодня.</p><p>Сбрасываю, не дожидаясь ответа. Открываю приложение, ищу билеты.</p><p>– Амир? – Данияра подходит ко мне. – Что происходит?</p><p>– Мне нужно в Москву.</p><p>– Но у тебя же контракт...</p><p>– Плевать на контракт.</p><p>Нахожу рейс через три часа. Покупаю билет. Данияра стоит рядом, молчит. На её лице – странное выражение. Не могу его прочитать. Да и не хочу разбираться.</p><p>– Извини, – говорю, хватая сумку. – Ресторан отменяется.</p><p>Наши дни</p><p>Сегодня все решили меня задолбать. Телефон надрывается каждые пять минут. Тренер, Макс, Лом, другие сокомандники.</p><p>Про них всё понятно, финал скоро. Но... она!</p><p>Кошусь на оживший экран. Там – «мама». Снова.</p><p>Сбрасываю.</p><p>Это уже четвёртый её звонок за сегодня. Не готов с ней говорить. Слишком злюсь на то, что она отправила ко мне Данияру. Будто я мальчик, за которым нужен присмотр. Будто я не могу сам разобраться со своей жизнью.</p><p>К тому же не готов к её причитаниям, переживаниям и слезам, да. Ведь начнутся слёзы. Мол, как же так? Как же карьера? Как же потраченное время, силы?</p><p>Словно меня уже списали со счетов.</p><p>Может, и реально списали. Я же не в курсе, что там Курган ей загнал обо мне.</p><p>Телефон вибрирует снова. Смотрю на экран – «Карим». Оо, тяжёлая артиллерия в ход пошла. Младшенький звонит.</p><p>Кариму уже двадцать, учится на экономиста в Москве, единственный из нас, кто не пошёл в хоккей. Мать до сих пор не может ему это простить. А он, словно испытывая чувство вины перед ней, выполняет любую её прихоть. И я всё же не могу его игнорировать.</p><p>– Да.</p><p>– Привет, брат! – голос у него слишком бодрый. – Как ты там?</p><p>– Привет. Мама тебя напрягла?</p><p>– Она не напрягла, а попросила. Это разные вещи, – миролюбиво говорит мелкий. – Рассказывай, Амир. Мы все переживаем.</p><p>– Это зря. У меня всё нормально. Сотрясение. Лёгкое. Врачи просто перестраховываются.</p><p>– Точно нормально? – в голосе Карима сомнение. – А то мама немного психует, говорит, ты трубку не берёшь...</p><p>– Я занят был. Обследования, сон. Не на курорте же.</p><p>Карим хмыкает.</p><p>– Думаешь, зря кипиш наводит?</p><p>– Определённо.</p><p>– Тогда сам ей скажи, брат. Удели минутку маме.</p><p>Минуткой с ней никогда не обходится. Моя мать – стратег, каких поискать. Начнём о моём здоровье, а закончим браком с Даниярой, о котором она мечтала когда-то.</p><p>Её мечта о нашем с Даниярой союзе сильно отдалили меня от семьи тогда. Я потерял Еву. А чуть позже отстранился от матери.</p><p>Братья были на её стороне. Она же мама. Отец ушёл к любовнице, остался в Казани. Вот и всё.</p><p>– Я наберу ей попозже, – предпочитаю не вступать в споры с мелким.</p><p>– Обещаешь?</p><p>– Постараюсь. Мне пора, Карим. Рад был слышать.</p><p>– Обнимаю, брат.</p><p>Сбрасываю. Положив телефон на тумбочку, падаю затылком на подушку. Тело моё недовольно этой апатией. Оно привыкло к тренировкам, к постоянному движу, к нагрузкам. А я тут бока отлёживаю, не понимая, когда всё это закончится.</p><p>Мозг иногда воспроизводит в памяти то странное состояние в туалете ресторана. И от этих воспоминаний пробегает холодок по телу.</p><p>Внезапно дверь палаты открывается, и на пороге возникает Ева.</p><p>– Твоя подруга уже ушла?</p><p>– Да. Вечером у неё самолёт.</p><p>– Удивительно. Раньше от неё было не так просто избавиться.</p><p>Приподнимаюсь на локте.</p><p>– Это ревность, Волжанская?</p><p>– Это факт, Сафин.</p><p>– А я думаю – ревность, – сажусь на кровати. – Ты ревнуешь.</p><p>Ева качает головой с усталой полуулыбкой.</p><p>– Десять лет, Амир. Напомню, что я уже очень давно тебя не ревную.</p><p>Но ревновала, я помню.</p><p>Не хочу тащить эти воспоминания в настоящее, но они как якорь сейчас, который помогает держаться на плаву.</p><p>Она ревновала, она любила.</p><p>За её спиной снова открывается дверь и появляется психотерапевт Дмитриев. Его лицо тут же расплывается в широкой улыбке.</p><p>– О, Ева... Ева Сергеевна, можно Вас на минутку?</p><p>– Конечно.</p><p>Он переводит взгляд на меня, и улыбка становится другой – вежливо-профессиональной.</p><p>– Амир, через полчаса начнём первую сессию. Поработаем с техниками, которые помогут справляться с приступами.</p><p>Киваю.</p><p>Ева выходит в коридор вслед за Дмитриевым. Тот придерживает для неё дверь, наклоняется, говорит что-то негромко. Она улыбается в ответ – легко, открыто. Так она мне ещё ни разу не улыбалась с момента нашей встречи в этой чёртовой больнице.</p><p>Скрещиваю руки на груди, провожая их взглядом.</p><p>Не ревнуешь, значит? А я, какого-то хрена – очень.</p></section><section><title><p>Глава 29</p></title><p>Глава 27. Возвращение.</p><p>Ева</p><p>Десять лет назад</p><p>Бабушка наконец заснула. Два часа она металась, звала кого-то, путала меня с медсестрой. Теперь лежит тихо, дышит ровно. Рисперидон делает своё дело.</p><p>На телефоне – восемь пропущенных от Амира. Я не перезвонила ни разу. Каждый раз, когда экран загорался его именем, я смотрела на бабушку и думала: не сейчас. Потом. Когда пойму, что говорить. Когда найду слова, которые не разрушат его мечту.</p><p>Звонки прекратились несколько часов назад. Наверное, сдался. Или обиделся. Или Данияра нашла, чем его отвлечь.</p><p>От этой мысли скручивает всё внутри, но я давлю это чувство. Сейчас неважно. Ничего неважно, кроме бабушки.</p><p>Откидываюсь в кресле, закрываю глаза. Несколько минут тишины – это всё, что мне нужно. Несколько минут, чтобы собраться с силами. Меня, кажется, уносит в тяжёлый сон.</p><p>– Ева.</p><p>Его голос. Здесь. В палате.</p><p>Вскакиваю так резко, что кресло отъезжает и бьётся о стену. Бабушка вздрагивает во сне, но не просыпается.</p><p>Амир стоит в дверях – небритый, измятый, с сумкой через плечо. Под глазами тёмные круги, волосы взъерошены. Он смотрит на меня, потом на бабушку, потом снова на меня.</p><p>– Что ты здесь делаешь? – выдавливаю шёпотом.</p><p>– Прилетел, – отвечает он так же тихо.</p><p>– Из Лос-Анджелеса? – я всё ещё не могу поверить, что он настоящий. – Амир, у тебя контракт, переговоры. Ты не мог просто...</p><p>– Вышел из душа, узнал, что ты звонила, и что Данияра взяла трубку, – перебивает он. – Перезвонил тебе – ты сбросила. Набрал Дане, он рассказал про бабушку. Купил билет на ближайший рейс.</p><p>– Ты бросил контракт, – говорю медленно, и до меня наконец доходит весь масштаб того, что он сделал. – NHL... Ты бросил NHL и прилетел сюда.</p><p>– Да.</p><p>– Ты идиот! – голос срывается. – Ты полный идиот, Амир! Это твоя мечта! Ты столько лет шёл к этому, и что теперь? Всё коту под хвост из-за...</p><p>– Из-за тебя, – заканчивает он спокойно.</p><p>– Я не просила тебя прилетать!</p><p>– Ты не брала трубку. Что мне оставалось делать?</p><p>– Ждать! – я понимаю, что повышаю голос, и заставляю себя говорить тише. – Ждать, пока я разберусь. Я бы позвонила и всё объяснила...</p><p>– Когда? – он делает шаг в палату, прикрывает за собой дверь. – Через день? Через неделю? Когда бы ты наконец решила, что я достоин знать, что происходит в твоей жизни?</p><p>Молчу. Крыть нечем.</p><p>– Выйдем, – говорит он, кивая на дверь. – Не хочу её разбудить.</p><p>Выходим. Коридор пустой – поздний вечер.</p><p>– Данияра была в твоём номере, – говорю, прислонившись к стене. – Утром. Ответила на твой телефон.</p><p>– Она принесла завтрак. Я был в душе. Это всё, Ева.</p><p>– Я... тебе верю.</p><p>– Тогда почему сбрасывала? – шепчет возмущённо.</p><p>Смотрю в пол. Больничный линолеум серый, потёртый. Считаю трещинки, чтобы не смотреть в глаза Амиру.</p><p>– Потому что хотела, чтобы ты остался там, – отвечаю наконец. – Подписал контракт, начал карьеру. Без меня и моих проблем.</p><p>– Без тебя, – повторяет он глухо.</p><p>Всё же поднимаю взгляд к его лицу. Он растерянно взъерошивает волосы, его взгляд мечется по пространству.</p><p>– Амир, посмотри на меня, – касаюсь его плеча. – У тебя – NHL, возможность осуществить мечту, будущее! А я – обуза. Я сижу в больнице с бабушкой, которая меня не узнаёт. У Дани проблемы. Зачем тебе всё это тащить на себе?</p><p>– Потому что ты – моя мечта, дура, – он хватает меня за плечи, притягивает к себе. – Не хоккей. Ты. Хоккей – это работа. Важная, да. Но работа.</p><p>– Ты пожалеешь.</p><p>– Может быть.</p><p>– Точно пожалеешь. И будешь меня винить.</p><p>– Не буду, – он притягивает меня ближе, утыкается лбом в мой лоб. – Если я сейчас улечу и подпишу этот чёртов контракт, потеряю тебя. И вот об этом я точно буду жалеть до конца жизни.</p><p>Слёзы текут сами. Я так устала – от бессонных ночей, от страха, от попыток быть сильной.</p><p>– Я боюсь, – шепчу. – Она смотрела на меня, как на чужую. Кричала...</p><p>Он обнимает меня, прижимает к себе. Ничего не говорит – просто держит. И я наконец позволяю себе расклеиться.</p><p>Он остаётся.</p><p>Приносит кофе из автомата, заставляет съесть бутерброд. Когда бабушка просыпается и начинает путать имена, он держит меня за руку.</p><p>Утром следующего дня я просыпаюсь в кресле, укрытая его курткой. Он спит на соседнем стуле, неудобно вывернув шею. Телефон у него в руке – видимо, снова ругался с агентом перед тем, как отключиться.</p><p>На третий день врач говорит: состояние стабильное, можно выписывать. Домой, под наблюдение, с сиделкой.</p><p>Даня появляется вечером – непривычно серьёзный. Забирает пакет с бабушкиными вещами, смотрит на меня оценивающе.</p><p>– Езжайте, – говорит мне. – Я довезу её и останусь на всю ночь рядом. Сиделка утром придёт, я нашёл.</p><p>– Ты? – не могу скрыть удивления.</p><p>Брат закатывает глаза.</p><p>– Я умею быть ответственным, Ева. Вали уже, сестрица. На тебя смотреть страшно.</p><p>Амир берёт меня за руку и ведёт к выходу. Я слишком устала, чтобы сопротивляться.</p><p>Его квартира – как маленький мир счастья. И кажется, мы не были тут целую вечность. Холодильник пустой, нам нечем поужинать. Даже кофе нет. И одежды сменной у меня нет.</p><p>Мне всё равно.</p><p>Мне всё равно на всё, кроме его рук, которые стягивают с меня куртку. Его губ на моей шее. Его голоса, хриплого от усталости:</p><p>– Я так соскучился...</p><p>– Я тоже, – выдыхаю, цепляясь за его плечи.</p><p>Он подхватывает меня, несёт, опускает на кровать, нависает сверху, смотрит так, будто хочет убедиться, что я настоящая.</p><p>Раздеваемся торопливо, жадно, путаясь в одежде. Когда он входит, я выгибаюсь ему навстречу, и он замирает на секунду, давая привыкнуть.</p><p>– Посмотри на меня, – шепчет, – Ева.</p><p>Смотрю. В его глазах – всё сразу: страх, облегчение, любовь, злость. Он двигается резко, почти грубо. Это не нежность, это отчаяние. Мы оба пытаемся доказать себе, что ещё живы, ещё вместе, что ничего не потеряно.</p><p>– Люблю тебя, – говорю срывающимся голосом. – Люблю.</p><p>Он стонет в ответ, ускоряется. Волна накатывает – острая, почти болезненная – и я кончаю, выгибаясь под ним. Он следует за мной через несколько секунд, уткнувшись лицом в мою шею.</p><p>Потом лежим, переплетясь. Я – на его груди, он – запустив пальцы в мои волосы. За окном темнеет. Где-то внизу шумит улица.</p><p>– Контракт... – начинаю.</p><p>– Будут другие, – перебивает он.</p><p>– Это была NHL.</p><p>– Это была работа, – он целует меня в макушку. – А ты – моя жизнь.</p><p>Хочу возразить, но сил нет. Усталость накрывает – огромная, всепоглощающая.</p><p>– Спи, – говорит он тихо. – Я никуда не денусь.</p><p>Закрываю глаза.</p><p>Впервые за эти дни – покой.</p></section><section><title><p>Глава 30</p></title><p>Глава 28. Приговор.</p><p>Амир</p><p>Наши дни</p><p>Процедурный кабинет пахнет чем-то медицинским – не резко, но ощутимо. Лежу на кушетке лицом вниз, голый по пояс. Диагноз уже озвучили: защемление нерва в грудном отделе. Отсюда и панические атаки, и ощущение, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Тело посылало сигналы опасности, а я думал, что схожу с ума.</p><p>Короче... дело раскрыто. Но от этого не легче. Потому что основное предписание моих врачей – две недели покоя. Минимум.</p><p>А финал через два дня.</p><p>Мануальный терапевт – мужик лет сорока с тяжёлыми руками – деловито их разминает.</p><p>– Может быть больно, – предупреждает он. – Мышцы очень зажаты.</p><p>– Переживу.</p><p>Ева стоит у окна. Я не вижу её, но почти физически ощущаю её присутствие.</p><p>Почему она осталась? Могла бы уйти, оставить меня с этим костоломом. Но осталась.</p><p>Терапевт начинает работать – давит, разминает, находит точки, от которых боль прошивает насквозь. Стискиваю зубы.</p><p>– Расслабьтесь. Чем больше напрягаетесь, тем хуже.</p><p>Легко сказать. Попробуй расслабиться, когда твоя карьера рушится прямо сейчас, в эту самую минуту.</p><p>– Как ты вообще с таким играл? – голос Евы.</p><p>Она подошла ближе, теперь стоит у изголовья кушетки.</p><p>– Не замечал.</p><p>– Не замечал или игнорировал?</p><p>Не отвечаю. Она и так знает.</p><p>Мануальщик находит особенно болезненную точку, и я всё-таки шиплю сквозь зубы. Его пальцы давят так, будто хотят продавить меня насквозь.</p><p>– Терпите. Сейчас станет легче.</p><p>И правда – через несколько секунд что-то отпускает. Будто узел развязали.</p><p>Ева опускается на корточки рядом с кушеткой. Теперь я вижу её лицо – близко, на расстоянии ширины ладони.</p><p>– Больно? – спрашивает тихо.</p><p>– Терпимо.</p><p>Она вдруг протягивает руку и проводит пальцами по моей скуле. Там выступила капля пота. Жест вроде бы простой, почти машинальный. Но от него что-то болезненно сжимается внутри. И от взгляда её бездонных глаз, смотрящих с таким участием, тоже не по себе.</p><p>– Зачем ты осталась? – спрашиваю тихо.</p><p>– Я – твой врач.</p><p>– Это не ответ.</p><p>Она кусает губы. И я тут же впиваюсь в них взглядом.</p><p>– Не знаю, – говорит наконец. – Просто не смогла уйти.</p><p>Ну раз уж она так откровенна сейчас, то...</p><p>– Что у тебя с мозгоправом?</p><p>– Что? – шокированно выдыхает Волжанская. – С кем?</p><p>– С психотерапевтом. С Дмитриевым.</p><p>Я уже жалею о своём вопросе, но привык говорить прямо. Со всеми.</p><p>– Ты серьёзно сейчас, Амир? – Ева недоверчиво щурится.</p><p>– Очень, – отвечаю резко. И тут же меня прошивает от боли. – Аа... фак... твою-то...</p><p>– Шшш... – гладит меня по щеке Ева. – Почти всё.</p><p>Как с маленьким со мной, ей богу. С маленьким пациентом, вот!</p><p>Или...</p><p>Вглядываюсь в её лицо.</p><p>Или всё-таки тебе меня не просто жалко, а? Может, не я один тут подыхаю от проснувшихся чувств и воспоминаний?</p><p>Терапевт прокашливается.</p><p>– Я закончил на сегодня. Завтра повторим.</p><p>Ева отдёргивает руку, будто обожглась. Поднимается, отходит... Сажусь на кушетке. Спина ноет, но дышать почему-то легче.</p><p>– К концу недели должно стать значительно лучше, – говорит терапевт, вытирая руки полотенцем.</p><p>К концу недели. Когда финал уже закончится.</p><p>Он выходит. Мы с Евой остаёмся одни.</p><p>– Амир... – начинает она.</p><p>– Не надо, – перебиваю. – Не надо сочувствовать. Не надо говорить, что всё будет хорошо.</p><p>Она кивает.</p><p>Натягиваю футболку, смотрю в окно. Там, за стеклом, обычный день. Люди идут по своим делам, машины едут куда-то. Всем плевать, что моя жизнь снова летит под откос.</p><p>Как тогда. Десять лет назад.</p><p>Десять лет назад</p><p>Сообщение от Данияры: «Видел уже? Мне так жаль, Амир».</p><p>И ссылка.</p><p>Открываю. Статья на английском, но браузер услужливо переводит, и заголовок с ходу бьёт под дых: «NHL ОТКАЗАЛА РОССИЙСКОМУ ХОККЕИСТУ. САФИН НЕ ПРОШЁЛ МЕДКОМИССИЮ».</p><p>Читаю дважды. Трижды. Слова не складываются в смысл.</p><p>Я прошёл медкомиссию. Я был там, сдавал анализы, бегал на дорожке, отвечал на вопросы врачей. Всё было в порядке.</p><p>А потом я улетел в Москву. К Еве. Бросил переговоры, не дождавшись подписания. И теперь они пишут, что это ОНИ от меня отказались.</p><p>Ева выходит из ванной, вытирая волосы полотенцем.</p><p>– Ты чего такой?</p><p>Увидев моё лицо, замирает.</p><p>– Что случилось?</p><p>Протягиваю ей телефон. Она читает, моментально бледнея. Опускается на край кровати.</p><p>– Это неправда, – говорит тихо. – Ты же сам улетел. Сам отказался.</p><p>– Я знаю.</p><p>– Тогда почему они...</p><p>– Потому что им так удобнее.</p><p>Забираю телефон, швыряю на кровать.</p><p>Твою-то мать...</p><p>Молодой русский хоккеист бросил контракт ради девушки – это моя история. А «мы его не взяли» – их. Где они сильные, а я – неудачник с проблемным здоровьем. Вот что будет знать весь хоккейный мир. Вот что случилось. Но я не говорю этого вслух.</p><p>Ева молчит, уткнувшись взглядом в свои руки.</p><p>– Это из-за меня, – говорит наконец. Голос глухой, севший.</p><p>– Что?</p><p>– Ты прилетел из-за меня. Бросил всё из-за меня. И теперь... – она не договаривает.</p><p>Я вижу, как дрожат её губы.</p><p>– Ева, нет.</p><p>– Да.</p><p>Она поднимает на меня глаза, и в них – вина. Огромная, тяжёлая.</p><p>– Если бы я не молчала... Если бы сразу позвонила и рассказала про бабушку, ты бы решил всё по-другому. Не срывался бы, не летел сломя голову...</p><p>– Я бы всё равно прилетел.</p><p>– Но может, позже. После подписания. И тогда...</p><p>– Я бы всё равно прилетел, – обрываю её. Беру её лицо в ладони. – Ева, послушай меня. Это был мой выбор. Мой. Не твой.</p><p>– Но последствия...</p><p>– Последствия – это статья в интернете. Слова. Буквы на экране. А ты – настоящая. Живая. Здесь.</p><p>Она качает головой, пытается отвернуться. Не даю.</p><p>– Эй, посмотри на меня.</p><p>Смотрит. В глазах – слёзы.</p><p>– Я ни о чём не жалею, – говорю твёрдо. – Слышишь? Ни о чём.</p><p>Это почти правда. Почти.</p><p>Я буду злиться на эту статью ещё много месяцев. Буду читать комментарии, где меня называют идиотом и лузером. Буду доказывать всем, что чего-то стою.</p><p>Но ей об этом знать не нужно. Она и так чувствует слишком много вины – за брата, за бабушку, за всех вокруг. Не хочу добавлять себя в этот список.</p><p>– Иди сюда, – притягиваю её к себе.</p><p>Она утыкается лицом в моё плечо. Не плачет – просто дышит, тяжело и прерывисто.</p><p>– Мы справимся, – шепчу ей в волосы. – Вместе справимся. Будут другие контракты. Другие шансы.</p><p>Она кивает, не поднимая головы.</p><p>Сидим так долго. За окном темнеет. Время от времени вибрирует телефон – наверняка мать. Или агент, или кто-то из журналистов.</p><p>Игнорирую.</p><p>Сейчас есть только она. Только мы.</p><p>Всё остальное подождёт.</p></section><section><title><p>Глава 31</p></title><p>Глава 29. Давление.</p><p>Ева</p><p>Наши дни</p><p>Мы не успеем кардинально помочь Амиру до финала и не сможем взять на себя ответственность разрешить ему участвовать в нём. Никакой нормальный врач не пойдёт на это. И прямо сейчас я должна сказать об этом Сергею Борисовичу.</p><p>Решительно шагаю к кабинету главврача. Не успеваю дойти буквально пару метров, когда оттуда выходит Стас. И пока медленно закрывается дверь, замечаю внутри кабинета знакомый профиль Кургана.</p><p>Дмитриев видит меня, и его взгляд становится каким-то виноватым.</p><p>– Ева, можно тебя на пару слов? – он манит меня к окну, и я меняю курс, иду за ним.</p><p>– Что происходит?</p><p>Хотя и так очевидно, что происходит. За моей спиной.</p><p>Стас проводит рукой по коротким волосам, отводит взгляд.</p><p>– Клуб давит на Сергея Борисовича. Финал близко, им нужен капитан на льду.</p><p>– И?</p><p>– Я подписал выписку.</p><p>Несколько секунд просто смотрю на него.</p><p>– Ты подписал выписку, – повторяю медленно. – Пациенту с паническими атаками, которые мы начали лечить вот только что.</p><p>– По моему профилю он стабилен. Я дал ему техники, он их освоил. Приступов за последние сутки не было.</p><p>– Потому что он лежит в палате и никуда не выходит! А не потому, что вылечился!</p><p>Стас морщится.</p><p>– Ева, я понимаю...</p><p>– Нет, не понимаешь! – ловлю себя на том, что повышаю голос, и заставляю себя говорить тише. – А ничего, что он поступил с сотрясением? Это мой профиль, Стас. И по моему профилю ему нужно минимум десять дней покоя. Десять! Не три!</p><p>– Сергей Борисович сказал, что ты тоже подпишешь.</p><p>– Сергей Борисович ошибся.</p><p>Дмитриев смотрит на меня с чем-то, похожим на сочувствие. От этого взгляда хочется его ударить.</p><p>– Ева, это не наше решение. Клуб берёт ответственность на себя. Сафин подпишет отказ от претензий. Юридически мы будем чисты.</p><p>– А морально?</p><p>Он молчит.</p><p>– Мне нужны ещё обследования, – говорю твёрдо. – Повторная томография, проверка вестибулярного аппарата, тесты на концентрацию. Если он выйдет на лёд с недолеченным сотрясением и получит ещё один удар по голове...</p><p>– Ева.</p><p>– ...это может закончиться чем угодно. Вплоть до необратимых повреждений мозга. Ты готов нести ответственность за это?</p><p>Стас качает головой.</p><p>– Я взял на себя свою часть проблемы. Твоя – твоё решение.</p><p>– Очень удобно.</p><p>Он не отвечает. Просто стоит, засунув руки в карманы халата, и смотрит куда-то мимо меня. Разворачиваюсь и иду к кабинету главврача. Стучу коротко и, не дожидаясь ответа, открываю дверь.</p><p>Сергей Борисович сидит за столом. Напротив него – Курган. Оба поворачиваются ко мне.</p><p>– Ева Сергеевна, – главврач откидывается в кресле. – Я как раз собирался Вас вызвать.</p><p>– Я не подпишу выписку, – заявляю твёрдо.</p><p>Курган усмехается. Сергей Борисович хмуро сводит брови.</p><p>– Присядьте, – говорит он устало.</p><p>– Я постою.</p><p>– Ева Сергеевна, – его голос становится жёстче, – присядьте.</p><p>А чёрт с вами!</p><p>Сажусь на край стула.</p><p>– Сафину нужно минимум десять дней для восстановления после сотрясения мозга, – начинаю. – Это стандартный протокол. Я хочу назначить повторную томографию, вестибулярные тесты, проверку когнитивных функций. Если результаты будут в норме – тогда можно будет говорить о выписке. Но не раньше.</p><p>– У нас нет десяти дней, – подаёт голос Курган. – Финал послезавтра.</p><p>– Это не моя проблема.</p><p>– Это очень даже Ваша проблема, доктор, – он наклоняется вперёд, упираясь локтями в колени. – Потому что если Амир не выйдет на лёд, мы проиграем. А если мы проиграем, клуб потеряет спонсоров. А если клуб потеряет спонсоров...</p><p>– Вы мне угрожаете? – перебиваю его.</p><p>Филипп улыбается – холодно, неприятно.</p><p>– Я описываю реальное положение вещей. А реальность такова, Ева Сергеевна, что Вы одной подписью – точнее, её отсутствием – перечеркнёте Амиру будущее. Вы на это пойдёте?</p><p>Смотрю ему в глаза. Он не отводит взгляд.</p><p>Перечеркнуть будущее. Как будто я этого уже не делала.</p><p>Десять лет назад</p><p>Амир заносит мою сумку в комнату. Я осматриваюсь, стараясь натянуть на лицо одобрительную улыбку. Она не натягивается.</p><p>Это совсем не та спонсорская квартира с дорогой обстановкой. Ту квартиру отняли. А эта выглядит убого. Но не для меня. Для него. Амир смотрится здесь чужеродно. Он так много трудился, чтобы в итоге упасть так низко.</p><p>– Что скажешь? – спрашивает без энтузиазма.</p><p>– Мы... могли бы сделать тут ремонт, – провожу рукой по старым шершавым обоям.</p><p>– Не, не выйдет. Хозяйка запретила. Говорит, ей дорог этот интерьер. Что-то там про покойного деда вещала.</p><p>Амир улыбается одним уголком губ, на щеке появляется ямочка. Я тоже невольно улыбаюсь. Напряжение между нами рассеивается.</p><p>Вообще-то, я теперь постоянно испытываю это напряжение. Чувство вины давит на меня, как рухнувший потолок.</p><p>Спонсоры отняли у Амира квартиру, из высшей лиги он вылетел. NHL добилась своего. Российский спортсмен опозорен и списан со счетов. Кто-то там, в верхах, обиделся так сильно на его отказ, что решил стереть Амира Сафина из истории хоккея.</p><p>Амир не сдаётся. Даня – тоже. Они оба в низшей лиге. И денег хватает лишь на такую квартиру и на самые обычные бытовые вещи.</p><p>А у меня учёба и подработка в больнице. И бабушка. И счета за сиделку.</p><p>Ни о какой свадьбе теперь и речи быть не может.</p><p>– Я оставил для тебя несколько полочек, – Амир открывает старый скрипучий шкаф.</p><p>Подхожу к нему, обнимаю сзади, утыкаясь носом между лопатками.</p><p>– Мои вещи поместятся на одной, – глухо бормочу я.</p><p>– А если ты перевезёшь их все?</p><p>– Я пока не могу...</p><p>И мы уже говорили об этом много раз. Сиделка только три дня в неделю, остальные – я. Или Даня.</p><p>Амир разворачивается ко мне, и я задираю подбородок, чтобы смотреть ему в глаза.</p><p>– Мама хочет завтра заехать, – говорит без всякого предупреждения, без возможности подготовиться к этой новости. – Я хочу, чтобы ты была здесь. Чтобы она видела, что её сын живёт со своей невестой, и у нас всё хорошо. Ты же сделаешь это для меня?</p></section><section><title><p>Глава 32</p></title><p>Глава 30. Выбор.</p><p>Амир</p><p>Наши дни</p><p>Ева сидит на краю моей кровати с планшетом в руках. Листает что-то, хмурится. Верхняя пуговица халата расстёгнута, волосы выбились из хвоста. Она устала – это видно по теням под глазами, по тому, как она то и дело трёт переносицу.</p><p>– Завтра утром повторная томография, – говорит, не поднимая взгляда. – Потом вестибулярные тесты. После обеда – проверка когнитивных функций.</p><p>– А послезавтра?</p><p>Её пальцы замирают над экраном.</p><p>– Послезавтра финал, – добавляю. – Ты в курсе?</p><p>– В курсе.</p><p>– И?</p><p>Ева откладывает планшет и наконец смотрит на меня – прямо, без уловок.</p><p>– Курган был у главврача. Станислав Олегович подписал выписку по своей части. Осталась я.</p><p>– И ты не подписала.</p><p>– Пока нет.</p><p>Сажусь на кровати, опираясь спиной о подушки.</p><p>– Почему?</p><p>– Потому что это безответственно, Амир. Потому что ты можешь получить удар по голове, и тогда... – она обрывает себя, качает головой. – В общем... Ты знаешь риски.</p><p>– Знаю. И всё равно хочу играть.</p><p>– А я не хочу потом собирать тебя по кускам.</p><p>В её голосе что-то надламывается. Совсем чуть-чуть, но я слышу.</p><p>– Ева, это мой выбор. Моя карьера. Моя жизнь.</p><p>– Которую ты можешь потерять.</p><p>– Или могу выиграть финал и закончить сезон как надо.</p><p>Она поднимается, отходит к окну. Встаёт спиной ко мне, скрестив руки на груди.</p><p>– Если ты действительно этого хочешь, – говорит глухо, – я подпишу. Но только если ты скажешь мне об этом сам. Не Курган, не клуб. Ты.</p><p>Встаю, подхожу к ней. Она не оборачивается, но я вижу, как напрягаются её плечи.</p><p>– Я хочу играть, – говорю ей в затылок. – Это то, ради чего я жил последние десять лет. После того, как всё рухнуло, я собирал себя по кускам. И этот финал – он важен. Для меня, для команды.</p><p>– А если тебя скосит прямо на льду?</p><p>– Тогда снова стану твоим пациентом, – усмехаюсь горько. – Будешь лечить меня до конца жизни. Романтика.</p><p>Она резко оборачивается. В её глазах – злость. И что-то ещё, что она пытается спрятать.</p><p>– Это не смешно.</p><p>– Я и не смеюсь.</p><p>Мы стоим близко. Слишком близко. Я чувствую её дыхание, вижу, как пульсирует жилка на шее.</p><p>– Амир... – начинает она.</p><p>Не даю ей договорить. Притягиваю к себе, ловлю лицо ладонями. Наши носы соприкасаются.</p><p>– Амир... – выдыхает напротив моих губ.</p><p>– Помолчи.</p><p>Касаюсь её губами. Сначала легко и невесомо. Но меня тут же срывает. Целую её – жёстко, отчаянно. Она на секунду замирает, а потом отвечает, вцепившись пальцами в мою футболку. Её губы мягкие, тёплые, и на вкус – совсем как тогда, десять лет назад. Как дом, который я потерял.</p><p>За десять лет люди становятся чужими – это, наверное, правильно. Вот только с Евой это почему-то не работает. Она всё ещё своя. Родная.</p><p>Дверь внезапно открывается.</p><p>– О, простите, – голос Кургана сочится притворным сожалением. – Я не вовремя?</p><p>Ева отшатывается от меня, будто обожглась. Её щёки горят, губы припухли.</p><p>– Я как раз уходила, – выдавливает она, поправляя халат.</p><p>– Да-да, вижу. Очень профессиональный осмотр, доктор.</p><p>Ева бросает на меня взгляд – короткий, нечитаемый – и выходит, молча пройдя мимо Кургана. Тот смотрит ей вслед, потом переводит взгляд на меня.</p><p>– Ну что, капитан? Она подпишет?</p><p>– Подпишет, – говорю уверенно, делая шаг к нему. – А ты не говори так с ней.</p><p>Курган поднимает руки к груди, раскрыв ладони.</p><p>– Оо... понял.</p><p>Быстро ретируется.</p><p>Опускаюсь на кровать. За окном темнеет. В душе тоже темно.</p><p>Потому что после финала я улечу в Москву, а Ева останется здесь.</p><p>Десять лет назад</p><p>Ева уже час сидит на полу в ванной, разгребая завалы каких-то вещей, оставшихся от хозяйки квартиры.</p><p>– Мыло, Амир! Хозяйственное мыло, которому лет двадцать, – демонстрирует мне огромную пачку, которую достала из-под ванны. – Оно тоже дорого как память? Или, может, вот это... Фу-у... Что это вообще?</p><p>Заглядываю через её плечо. В руках у неё что-то бурое, склизкое, неопределённой формы.</p><p>– Понятия не имею. И не хочу знать.</p><p>– Оно шевелится! – взвизгивает Ева.</p><p>Швыряет находку в мусорный пакет и вытирает руки о мои спортивные штаны.</p><p>– Эй!</p><p>– Что? Они всё равно грязные.</p><p>Сажусь рядом с ней на холодный кафель. Ванная крошечная – мы едва помещаемся вдвоём, упираясь коленями друг в друга. Беру её руку, переплетаю наши пальцы.</p><p>– Может, ну его? Закроем дверь и будем делать вид, что этой комнаты не существует.</p><p>– А мыться где? На кухне? – скептически фыркает.</p><p>– Есть душ в раздевалке на катке, – посмеиваюсь я. – Будем вместе там мыться.</p><p>Поднимаю её руку к лицу, целую ладонь – там, где линия жизни.</p><p>– Романтика, – шепчет она.</p><p>– Ещё какая.</p><p>Она откидывается назад, упираясь затылком в стену, но пальцы не разжимает. Прядь волос прилипла к вспотевшему лбу, на щеке – грязная полоса. Красивая. Какая же она красивая.</p><p>– Во сколько приедет твоя мама?</p><p>– В шесть.</p><p>– Значит, у меня три часа, чтобы превратить этот склеп во что-то более приличное.</p><p>Глажу её кисть большим пальцем.</p><p>– Ева, не надо так стараться. Она всё равно...</p><p>Осекаюсь. Ева открывает глаза и смотрит на меня.</p><p>– Что – всё равно?</p><p>– Ничего.</p><p>– Амир.</p><p>Она ждёт. Знает, что я договорю, если подождать.</p><p>– Она – сложный человек. Ты же помнишь, как в прошлый раз было.</p><p>Ева, конечно, помнит. Тот ужин, когда я представил её своей невестой, а мама вместо того, чтобы поздравить нас, устроила «сюрприз» – притащила Данияру, которая только что вернулась из Америки. Весь вечер они щебетали о прошлом, обо всём, в чём Еве не было места.</p><p>– В прошлый раз она меня не знала, – Ева пожимает плечами, но я чувствую, как напрягаются её пальцы в моих. – Теперь узнала. Может, будет легче.</p><p>– Может.</p><p>Мама звонит каждый день. Просится в гости, хочет увидеть, как я устроился. Я отнекивался две недели, но она не отступала. Для неё это важно – убедиться, что сын в порядке. Что она всё ещё нужна. Я не могу ей отказать. Несмотря на то, что между нами происходит, не могу.</p><p>– Она просто хочет меня увидеть, – говорю скорее себе, чем Еве. – Убедиться, что со мной всё хорошо.</p><p>Ева подносит наши переплетённые пальцы к губам и целует мою руку.</p><p>– Тогда покажем ей, что так и есть.</p><p>Мама приезжает ровно в шесть.</p><p>Ева к этому моменту успевает приготовить плов по рецепту из интернета, накрыть стол и даже раздобыть где-то свечи. Квартира всё ещё выглядит убого, но хотя бы чисто. И пахнет едой, а не плесенью.</p><p>Мама входит и замирает на пороге, оглядывая стены, потолок, мебель. Её лицо ничего не выражает – но я знаю этот взгляд. Видел его в детстве каждый раз, когда разочаровывал её.</p><p>– Амир, ты здесь живёшь?</p><p>– Здравствуй, мама. Проходи.</p><p>Обнимаю её – коротко, сдержанно. Она позволяет, но не отвечает на объятие. Смотрит мимо меня – на Еву.</p><p>– Гульнара Рафаэловна, здравствуйте, рада снова Вас видеть.</p><p>Мама смотрит на неё оценивающе. В прошлую встречу она хотя бы изображала вежливость. Сейчас не трудится даже над этим.</p><p>– Ты всё ещё здесь.</p><p>Не вопрос – констатация.</p><p>– Мама, – мой тон предупреждающий.</p><p>– Что? Я просто удивлена.</p><p>Удивлена чем? Присутствием моей невесты в моём доме? Ну это же, блять, смешно!</p><p>– Может, к столу? – вмешивается Ева, явно увидев, что я начинаю закипать.</p><p>– Пожалуй.</p><p>Первые полчаса мама держится. Хвалит плов – хотя и сквозь зубы. Спрашивает про тренировки, правда, почти не слушая ответов. Расспрашивает про здоровье, про планы, про быт. Почти как нормальная мать. А потом будто что-то щёлкает в ней.</p><p>– Амир, я разговаривала с отцом Данияры вчера.</p><p>Краем глаза замечаю, как Ева замирает с чашкой в руках.</p><p>– И что?</p><p>– Он сказал, что мог бы помочь тебе вернуться в высшую лигу. Он обзавёлся некоторыми знакомыми. Но для этого нужно... – она делает паузу, – ... чтобы ты вёл себя правильно.</p><p>– Правильно – это как?</p><p>Мама не отвечает, молча глядя на Еву. И я понимаю.</p><p>– Мама, хватит.</p><p>– Я ничего не сказала.</p><p>– И не надо.</p><p>– Амир, послушай меня, – она подаётся вперёд. – Ты загубил карьеру. Живёшь в этой дыре. У тебя был шанс – NHL, настоящее будущее! И ты всё бросил. Ради чего?</p><p>– Мама...</p><p>– Ради неё? – указывает на Еву. – Посмотри на себя! На эту квартиру! Это твоя жизнь теперь?</p><p>– Гульнара Рафаэловна, я понимаю, что Вы расстроены... – Ева поднимается со стула.</p><p>– Ты молчи, – мама даже не смотрит на неё. – Это разговор между мной и моим сыном.</p><p>– Не смей так с ней разговаривать.</p><p>Голос у меня тихий, но мама вздрагивает, будто я закричал.</p><p>– Амир, я – твоя мать. Я хочу тебе добра.</p><p>– Тогда прими мой выбор.</p><p>– Твой выбор? – она смеётся – коротко, зло. – Твой выбор – это низшая лига и съёмная квартира с тараканами. И эта девочка без будущего, которая тянет тебя на дно.</p><p>– Мама!</p><p>Вскакиваю так резко, что стул с грохотом летит на пол.</p><p>– Амир, не надо, – Ева хватает меня за руку. – Пожалуйста. Не надо.</p><p>Но слова уже рвутся наружу – те, что копились с момента приезда мамы. С прошлого ужина. Те, что скопились за всю мою жизнь.</p><p>– Она – мой выбор. И если ты не можешь это принять – дверь там.</p><p>Мама поднимается. Лицо каменное.</p><p>– Ты пожалеешь. Когда она тебя бросит – а она бросит – вспомнишь этот разговор.</p><p>– Уходи.</p><p>Она смотрит на меня долгую секунду, потом берёт сумку и идёт к выходу. Дверь за ней захлопывается с такой силой, что с потолка сыплется штукатурка.</p><p>Ева стоит посреди комнаты, закрыв лицо руками. Плечи дрожат.</p><p>– Прости, – шепчет. – Прости меня...</p><p>Подхожу к ней, обнимаю. Прижимаю к себе.</p><p>– Это не твоя вина.</p></section><section><title><p>Глава 33</p></title><p>Глава 31. Пропажа</p><p>Ева</p><p>Десять лет назад</p><p>Кольца нет на полке в ванной. Я точно помню, что положила его сюда, рядом с бабушкиными таблетками, перед тем, как вести её мыться. Сняла, чтобы не поцарапать камнем её кожу. Она стала такой тонкой, почти прозрачной.</p><p>Проверяю за зеркалом. В стакане с зубными щётками... Его нигде нет.</p><p>Чёрт!</p><p>Даня сидит на кухне, ковыряет вилкой остывшую яичницу. Он приехал вчера – помочь с бабушкой, пока сиделка в отпуске. Помощи от него никакой, но хотя бы не одна в этом кошмаре.</p><p>– Дань, ты не видел моё кольцо? Я его в ванной оставила, на полке.</p><p>Он даже не поднимает головы.</p><p>– Не видел.</p><p>Что-то в его голосе заставляет меня насторожиться. Слишком быстрый ответ. Слишком равнодушный.</p><p>– Даня, посмотри на меня.</p><p>Он поднимает глаза. Зрачки расширены. Под глазами тени, которых не было ещё неделю назад.</p><p>– Знаешь, сейчас всем тяжело, Дань. Всем! Бабушке, Амиру, мне...</p><p>– Всем? – он хмыкает, откидываясь на спинку стула. – Бабушке вообще не тяжело. Пялится вон в телик, ничего не соображает. Ей заебись.</p><p>Упираюсь ладонями в стол и волком смотрю на брата.</p><p>– Ты – сволочь! Зачем кольцо взял?</p><p>– Я не брал.</p><p>– Снова начал, да? Что на этот раз? Травка? Или что покрепче?</p><p>Даня резко вскакивает и рявкает:</p><p>– Заебала ты меня своими обвинениями! Я. Не. Брал. Твоё. Сраное. Кольцо.</p><p>– Тогда где оно?</p><p>– Откуда я знаю? Может, в унитаз уронила, когда бабку мыла!</p><p>Он вылетает в коридор, хватает куртку и идёт к двери. Бросаюсь за ним, хватаю за рукав.</p><p>– Ты не можешь просто взять и сбежать. Мы не договорили.</p><p>Даня оборачивается. В его глазах что-то злое, тёмное.</p><p>– Окей. Мне есть, что тебе сказать. Про твоего дорогого Амира. Ты в курсе, как вы познакомились? Точнее – знаешь причину вашего знакомства?</p><p>– Да что ты...</p><p>– Он на тебя поспорил, – перебивает. – На трах с тобой поспорил. А потом что-то пошло не так. Влюбился, походу. Или нет. Сама решай.</p><p>Вырывает рукав из моих пальцев и уходит. Дверь хлопает так, что с серванта падает фотография – та, где мы втроём, ещё маленькие, с бабушкой на даче. Стекло разбивается.</p><p>Стою посреди коридора, не в силах пошевелиться. Слова Даньки бьются в голове, как осы в банке.</p><p>Поспорил. На трах.</p><p>Это какой-то бред.</p><p>Из комнаты доносится бабушкин голос:</p><p>– Танечка? Танечка, это ты?</p><p>Танечка – двоюродная сестра мамы. Она умерла четыре года назад.</p><p>Иду к бабушке, наступая на осколки...</p><p>Наши дни</p><p>Гуля встречает меня у двери, требовательно мяукая. Бросаю сумку в прихожей, иду на кухню, открываю банку с кормом. Руки работают на автомате, а в голове крутится одно и то же: его губы, его руки, его запах. Поцелуй в палате. Взгляд Кургана. Стыд и желание – всё вперемешку.</p><p>Гуля урчит над миской. Сажусь на табуретку, упираюсь локтями в стол и обхватываю голову руками.</p><p>Что я делаю? Что мы делаем?</p><p>Взгляд падает на антресоль над холодильником. Там, за старыми кастрюлями и сломанным тостером, стоит коробка. Я не открывала её три года – с тех пор, как разбирала Данькины вещи после похорон. Встаю, придвигаю табуретку к холодильнику, лезу наверх. Коробка пыльная, картон размяк от времени. Снимаю её, ставлю на стол, снова сажусь на табуретку.</p><p>Внутри – хаос. Бабушкины медицинские выписки, пожелтевшие и ненужные. Фотография Дани в хоккейной форме – на них он молодой, весёлый, ещё до того, как всё покатилось к чёрту.</p><p>Копаю глубже.</p><p>Золотая цепочка – тонкая, без подвески. Амир подарил её мне на день рождения, когда явился без приглашения. Вспоминаю, как негодовала, что брат притащил в наш дом, да ещё на ужин в честь моего дня рождения, какого-то парня, наглого и самоуверенного. Он поразил тогда бабушку в самое сердце. И меня тоже, хотя я тщательно старалась сохранять на лице безразличное выражение.</p><p>Отложив цепочку, достаю... медаль. «Лучший бомбардир сезона. Первенство МХЛ». Данькина. Он так гордился ею, таскал везде, показывал всем подряд. Это было ещё до низшей лиги, до падения, до всего.</p><p>И на самом дне – бархатная коробочка.</p><p>Открываю.</p><p>Кольцо. То самое. С маленьким бриллиантом. То, которое Данька украл. То, которое я оплакивала ночами, не в силах сказать Амиру правду. Оно нашлось в Данькиных вещах после его смерти. В кармане старой куртки, которую он не носил годами.</p><p>Слёзы текут сами. Сижу на кухне, сжимая в одной руке цепочку, в другой – кольцо, и реву. Как маленькая. Как тогда, десять лет назад, когда мир рушился, а я не знала, как его удержать.</p><p>Амир подарил мне потом другое кольцо. Серебряное, с позолотой. У него тогда уже не было денег на золото – всё уходило на съёмную квартиру и помощь мне с бабушкой. Я носила его и улыбалась, и говорила, что оно красивее первого.</p><p>Когда уходила – оставила на тумбочке. А это... Так вышло, что это забрала себе, сама того не желая.</p><p>Дёргаюсь от неожиданного звонка в дверь. Кольцо выскальзывает из пальцев и падает на стол. Отскакивает, летит на пол и закатывается под гарнитур.</p><p>Чёрт!</p><p>В дверь снова звонят. Гуля шипит и запрыгивает на подоконник.</p><p>Кто это может быть? Десять вечера, я никого не жду.</p><p>Поднимаюсь, вытирая слёзы рукавом. Иду в прихожую, смотрю в глазок.</p><p>О господи... Амир.</p><p>Он стоит прямо за моей дверью. Не в клинике, где должен быть, а здесь!</p><p>Меня затапливает возмущением, и я распахиваю дверь, готовая высказать ему всё. Что он – безответственный идиот. Что ему нельзя выходить из клиники. Что завтра томография, и если он сорвёт лечение, я лично его придушу.</p><p>Но он не даёт мне даже рта открыть. Делает широкий шаг мне навстречу, и я, отступив назад, упираюсь спиной в стену прихожей. Он нависает надо мной – высокий, широкоплечий, заполняющий собой всё пространство. В глубине глаз поблёскивает что-то опасное.</p><p>– Амир, какого чёрта ты... – начинаю шептать, потому что голос куда-то подевался.</p><p>Он обрывает меня поцелуем. Жёстким, голодным, от которого подгибаются колени. Одной рукой притягивает меня за талию, другой запрокидывает мою голову, запустив пальцы в волосы.</p><p>Пытаюсь оттолкнуть его, упираюсь ладонями в грудь – и чувствую, как под курткой бьётся его сердце – быстро, рвано.</p><p>Он отрывается от моих губ, но не отпускает.</p><p>– Ты плакала? – голос у него хриплый и волнующий до мурашек.</p><p>– Н-нет.</p><p>– Врёшь.</p><p>– Амир, тебе нельзя...</p><p>– Мне всё можно, – отрезает он.</p><p>И снова целует – глубоко, жадно, прикусывая нижнюю губу. Его руки скользят по моим бёдрам, подхватывают, поднимают. Обвиваю его ногами, цепляясь за плечи. Он несёт меня по коридору, не отрываясь от губ, и я не сразу понимаю, куда.</p><p>Спина ударяется о дверной косяк спальни.</p><p>– Направо, – выдыхаю в его губы.</p><p>Он хмыкает, разворачивается, и мы падаем на кровать. Он сверху, тяжёлый, горячий. Стягивает с меня кофту, целует шею, ключицы, спускается ниже.</p><p>Юбка... треск капрона колготок... Его одежда тоже летит в разные стороны.</p><p>Придавливает к кровати своим горячим телом. Ловит губами сосок, прикусывает. Я вскрикиваю и выгибаюсь ему навстречу.</p><p>– Амир... – выдыхаю, вцепляясь пальцами в его волосы. – Тебе нельзя напрягаться.</p><p>Он поднимает голову, смотрит на меня потемневшими глазами.</p><p>– Тогда ты сверху.</p><p>Переворачивает нас одним движением. Оказываюсь на нём, упираюсь ладонями в его грудь. Под моими руками – твёрдые мышцы, горячая кожа, бешеный стук сердца. Он смотрит снизу вверх, и в его взгляде – голод, нежность, боль. Всё сразу.</p><p>Наклоняюсь и целую его сама. Он стонет мне в губы, и этот звук отзывается внизу живота горячей волной. Его руки скользят по моим бёдрам, сжимают, приподнимают... А потом он дёргает меня вниз, насаживая на себя до упора, и я кричу ему в рот – от резкой наполненности, от того, как он растягивает меня изнутри, от того, как идеально мы подходим друг другу.</p><p>– Ева... – выдыхает он, запрокинув голову. Кадык дёргается, на шее проступают вены. – Ты такая...</p><p>Не договаривает. Вместо этого начинает двигаться – медленно, глубоко, придерживая меня за бёдра. Упираюсь ладонями в его грудь, ловлю ритм, подстраиваюсь. Его пальцы впиваются в мою кожу так, что наверняка останутся синяки. Плевать.</p><p>Наращиваем темп. Он толкается снизу, я опускаюсь сверху, и каждое движение отзывается покалываниями вдоль позвоночника. Мои ногти впиваются в его плечи, он шипит сквозь зубы, но не останавливается. Наоборот, ускоряется.</p><p>Волна накатывает – сначала медленно, потом всё быстрее. Чувствую, как сжимаюсь вокруг него, как всё тело натягивается струной. Он видит это, чувствует, и его движения становятся резче, глубже.</p><p>– Давай, – шепчет. – Давай, я держу тебя.</p><p>Срываюсь. Выгибаюсь, запрокинув голову, и меня накрывает так, что темнеет в глазах. Он притягивает меня к себе, целует в шею, в ключицу, в плечо. Шепчет что-то – тихо, сбивчиво. Не понимаю слов, но понимаю интонацию.</p><p>Это что-то нежное. Трепетное.</p><p>Словно... про любовь.</p></section><section><title><p>Глава 34</p></title><p>Глава 32. Утро после.</p><p>Амир</p><p>Наши дни</p><p>Я уже давно не сплю. Хожу из коридора в кухню и обратно. Руки дрожат, в груди жжёт.</p><p>Вспоминая рекомендации психотерапевта, стараюсь дышать неглубоко, чтобы мозг не обогащался кислородом... или что-то в этом духе. Уже не помню ни хрена, что он там объяснял.</p><p>Это паническая атака – сейчас понимаю особенно чётко. Но какого хрена именно сейчас? После такой ночи?</p><p>На кухне пью воду, пытаюсь удержать взгляд на детском городке за окном. Там бегают малыши, катаются с горки. Мать зовёт их идти дальше – возможно, спешат в садик.</p><p>Наверное, у нас с Евой тоже были бы дети сейчас. Двое или трое. Я всегда мечтал о большой семье. Раньше мечтал – до её ухода.</p><p>Отворачиваюсь от окна, и взгляд падает на коробку на столе. Внутри – фотки, какие-то документы, цепочка...</p><p>В ногу врезается кошка. Жирная зверюга, словно не заметив препятствия в виде меня, отталкивается задними лапами от моей щиколотки и несётся дальше. Она с чем-то играет. Что-то с металлическим звуком отскакивает от пола. Возле двери кошка хватает зубами свою игрушку и несётся к окну. Запрыгнув на подоконник, бьёт по нему хвостом, в глазах – шаловливые и злые искры.</p><p>– Ну и что там у тебя?</p><p>Тянусь рукой к её морде. Кошка собирается спрыгнуть. Изловчившись, ловлю её. В свою добычу зверюга вцепилась зубами, словно голодная волчица. С трудом забираю...</p><p>Кольцо?</p><p>Неверяще разглядываю его. Гуля рычит и рвётся из моих рук. Отпускаю её на пол, сам оседаю на стул.</p><p>Кольцо. То самое, с маленьким бриллиантом.</p><p>Сглатываю. Помню, как Ева сокрушалась, что потеряла его. Помню, как покупал ей другое – дешёвую копию.</p><p>Выходит, нашла? Где? Когда?</p><p>По телу прокатывается новая волна адреналина. Руки дрожат сильнее, горло перехватывает. Зажимаю кольцо в кулаке так, что камешек впивается в ладонь, и дышу, считая вдохи и выдохи.</p><p>Вдох. Раз, два, три. Выдох. Раз, два, три, четыре...</p><p>Где-то в квартире хлопает дверь. В ванной, наверное. Убираю кольцо в карман джинсов. Встаю, открываю холодильник. Яйца, сыр, какая-то зелень. Сойдёт.</p><p>Когда Ева появляется на кухне, я уже стою у плиты и делаю вид, что полностью поглощён процессом приготовления омлета. Она в халате, волосы влажные после душа, на щеках румянец. Смотрит на меня – и я вижу в её глазах то же смятение, что чувствую сам.</p><p>– Ты готовишь? – голос у неё ещё хриплый после сна.</p><p>– Угу.</p><p>Она подходит ближе. Останавливается рядом, почти касаясь плечом.</p><p>– Амир, – говорит тихо, – нам нужно поговорить.</p><p>– О чём?</p><p>– Не придуривайся.</p><p>Выключаю огонь под сковородкой и поворачиваюсь к ней. Она стоит близко, смотрит на меня снизу вверх, и я вижу – она боится. Того, что я скажу. Того, что скажет сама.</p><p>– Ладно, – киваю. – Давай поговорим.</p><p>– Вчера... – она запинается, отводит взгляд. – Это было...</p><p>– Ошибкой? – подсказываю.</p><p>Голос звучит ровнее, чем я ожидал.</p><p>– Нет, – она качает головой. – Не знаю. Я не знаю, Амир.</p><p>Не знает она...</p><p>– А я знаю, – говорю, глядя ей в глаза. – Для меня это не было ошибкой.</p><p>На её лице – растерянность, страх и что-то ещё, чему я боюсь дать название.</p><p>– Амир, мы не можем просто...</p><p>– Что – просто? Просто быть вместе? Почему?</p><p>– Потому что... – упрямо вскидывает подбородок. – Ты знаешь, почему.</p><p>– Не знаю. Скажи, – так же упрямо требую я.</p><p>Сверлим друг друга глазами.</p><p>– Ты уедешь после финала, – говорит Ева.</p><p>– Ну а если не уеду?</p><p>Она изумлённо сводит брови.</p><p>– Что?</p><p>– Если я останусь? Что тогда?</p><p>– Ты не можешь остаться. У тебя контракт, команда...</p><p>– Контракт заканчивается через два месяца. Команда найдёт другого капитана.</p><p>Ева смотрит на меня так, будто я сказал что-то на марсианском.</p><p>– Ты это серьёзно?</p><p>– Вполне.</p><p>– Амир, ты не можешь бросить карьеру ради...</p><p>– Ради тебя? – перебиваю её. – Могу. Уже бросал однажды, помнишь?</p><p>Она отшатывается, будто я её ударил.</p><p>– Это нечестно.</p><p>– Может быть. Но это правда.</p><p>Мы стоим друг напротив друга. Между нами – полметра пространства и десять лет молчания.</p><p>– Я не хочу, чтобы ты жертвовал ради меня, – говорит она наконец. – Тем более, снова.</p><p>– А я не хочу ещё десять лет жалеть, что отпустил тебя.</p><p>У неё начинают дрожать губы. Она отворачивается, обхватывает себя руками.</p><p>– Давай... давай сначала пройдём томографию. И финал. А потом поговорим. Нормально поговорим.</p><p>– Ева...</p><p>– Пожалуйста, Амир. Мне нужно время, чтобы переварить всё это.</p><p>Хочу сказать – у нас было десять лет, чтобы переваривать. Но не говорю. Вместо этого киваю.</p><p>– Ладно. После финала.</p><p>Она поворачивается ко мне, и в её глазах – благодарность. И что-то ещё, похожее на надежду.</p><p>– Спасибо.</p><p>– Иди одевайся. Омлет стынет.</p><p>Она уходит в комнату. Я смотрю ей вслед, потом перевожу взгляд на свои руки. Дрожь почти прошла.</p><p>Раскладываю омлет по тарелкам, ставлю на стол. Когда Ева возвращается – уже в блузке и джинсах, волосы собраны в пучок – мы завтракаем почти в нормальной тишине. Не в той, тяжёлой, что была раньше, а в другой. Какой-то уютной, семейной, что ли.</p><p>Телефон вибрирует. Сообщение от Макса.</p><p>«Где ты?»</p><p>«Скоро буду».</p><p>«Я думал, из больнички так просто не выпускают».</p><p>«Ну это же я».</p><p>«Не поверишь, кого встретил возле твоей палаты. Одну знойную красотку. Данияру».</p><p>Блять. Она что, не улетела?</p><p>– Что там? – Ева смотрит на меня поверх чашки.</p><p>– Ничего. Друг пишет.</p><p>– Нам пора ехать. Томография в девять.</p><p>– Знаю.</p><p>Поднимаюсь, несу тарелки в раковину. Ева вызывает такси.</p><p>– Пять минут, – сообщает мне.</p><p>Киваю. Иду в прихожую, натягиваю куртку.</p><p>На улице тепло и влажно. Немного даже душно. Такси уже ждёт у подъезда. Садимся на заднее сиденье. Ева устраивается рядом, её колено касается моего. Она не отодвигается. Беру её руку, переплетаю наши пальцы. Она не отнимает.</p><p>– Амир...</p><p>Поворачиваюсь к ней. Она смотрит на наши руки, потом поднимает взгляд. Наклоняюсь и целую её. Коротко, нежно – не так, как вчера. Просто касаюсь губами её губ, и она тихо выдыхает мне в рот.</p><p>– После финала, помню, – шепчу, отстраняясь. – Но я всё равно буду так делать.</p><p>Потому что хочу её целовать. И держать за руку.</p><p>Я так много всего хочу, чёрт возьми! Кажется, уже очень давно не испытывал такой тяги к жизни.</p><p>Откидываюсь на спинку сиденья, не выпуская её руку. За окном мелькает Краснодар – пыльные улицы, пробки, рекламные щиты.</p><p>Завтра финал. Сегодня – томография.</p><p>А Данияра ждёт меня в клинике.</p><p>День обещает быть интересным.</p><p>Десять лет назад</p><p>Свисток. Матч закончился. Мы выиграли – три-два, я забил победный в меньшинстве. Трибуны ревут, хотя зрителей тут от силы пара тысяч. Низшая лига – это тебе не НХЛ. Здесь всё скромнее: и арены, и зарплаты, и амбиции.</p><p>Подъезжаю к бортику, стягиваю шлем. Волосы мокрые, в глазах щиплет от пота. Данька хлопает меня по плечу, что-то орёт про гол, но я не слышу – смотрю на тренера. Палыч стоит у выхода из раздевалки и машет рукой, глядя на меня. Только на меня.</p><p>– Сафин, зайди.</p><p>Даня провожает меня взглядом. Ничего не говорит, но я вижу – понимает. Когда тренер зовёт одного, это либо что-то серьёзное, либо полный пиздец. Третьего не дано.</p><p>В тренерской пахнет кофе и чем-то резким – то ли мазью, то ли потом. На столе – бумаги, какие-то распечатки.</p><p>– Садись.</p><p>Сажусь. Форма ещё мокрая, от меня несёт, как от загнанной лошади.</p><p>– Тут такое дело, – он откидывается в кресле, вертит в пальцах ручку. – Звонили из Лос-Анджелеса. «Кингз».</p><p>Сердце пропускает удар.</p><p>– В смысле?</p><p>– В прямом. Они тебя видели на прошлой неделе. Прислали скаута, тот написал отчёт. Им понравилось.</p><p>Лос-Анджелес. «Кингз». НХЛ.</p><p>– Это... – голос садится, прочищаю горло. – Это точно?</p><p>– Точнее некуда. Контракт не такой жирный, как тот, что ты просрал, – Палыч смотрит на меня в упор, – но это высшая лига, Сафин. Второй шанс. Ты понимаешь, что это значит?</p><p>Понимаю. Ещё как понимаю.</p><p>После всего, что случилось – после скандала, после того как меня вычеркнули, после этого года в низшей лиге – мне дают второй шанс. Кто-то там, наверху, решил, что я ещё не списан со счетов.</p><p>– Когда? – спрашиваю.</p><p>– Через месяц начинается их предсезонка. Тебе нужно быть там через три недели. Визу оформим, билеты – тоже. Вопрос лишь в одном.</p><p>– В чём?</p><p>Палыч замолкает, смотрит на меня долго и тяжело.</p><p>– Ты готов уехать?</p><p>Ева. Бабушка. Данька. Всё, что держит меня здесь.</p><p>– Готов, – говорю, не давая себе времени на сомнения.</p><p>Палыч кивает.</p><p>– Тогда поздравляю. Ты снова в игре.</p><p>Выхожу из тренерской. В коридоре пусто, только гудят лампы под потолком. Набираю Еву.</p><p>Длинные гудки. Она не берёт.</p></section><section><title><p>Глава 35</p></title><p>Глава 33. Осадок.</p><p>Ева</p><p>Наши дни</p><p>– Ирина Васильевна, всё идёт хорошо. Динамика положительная, ещё пара недель – и будете бегать марафоны.</p><p>Пожилая женщина на больничной койке смеётся, качая головой.</p><p>– Доктор, мне семьдесят два. Какие марафоны?</p><p>– Ну, для начала – до буфета и обратно. А там посмотрим.</p><p>Она улыбается, и я улыбаюсь в ответ. Поправляю ей одеяло, проверяю показатели на мониторе.</p><p>– Вы сегодня какая-то другая, – говорит Ирина Васильевна, разглядывая меня. – Светитесь прямо.</p><p>– Выспалась наконец.</p><p>Враньё, конечно. Я почти не спала. И причина моего странно хорошего настроения точно не сон.</p><p>Выхожу в коридор, улыбка всё ещё не сходит с лица. Иду к ординаторской, думая о том, как его пальцы переплелись с моими в такси. Как он поцеловал меня – коротко, нежно.</p><p>Тщательно избегаю мыслей о сексе, потому что... Ну потому что и правда засияю, как звезда на новогодней ёлке, и буду освещать весь этот коридор.</p><p>– Ева Сергеевна! – слышится за спиной.</p><p>Голос женский и знакомый. Слишком знакомый.</p><p>Она что, не улетела?</p><p>Оборачиваюсь.</p><p>Данияра стоит посреди коридора. В одной руке – телефон, в другой – сумочка. Идеальный макияж, идеальные волосы, идеальная улыбка, идеально сидящие дорогие шмотки... Чёртова модель!</p><p>От этой девицы тяжело избавиться. Это я помню ещё с тех времён.</p><p>– Данияра, – говорю ровно. – Чем обязана?</p><p>– Его не было в палате сегодня утром, – она склоняет голову набок, разглядывая меня. – Он ночевал у тебя?</p><p>Не отвечаю. Не собираюсь оправдываться перед ней.</p><p>– Понятно, – Данияра усмехается и подносит телефон к уху. – Гульнара Рафаэловна, она здесь. И да, Вы были правы.</p><p>Включает громкую связь.</p><p>– Ева, – из динамика раздаётся голос. Холодный, знакомый до тошноты, немного постаревший. – Снова ты.</p><p>– Гульнара Рафаэловна, я на работе. Это не место для...</p><p>– Десять лет назад я сказала тебе, что ты тащишь моего сына на самое дно. Он потерял контракт, потерял карьеру, потерял всё – из-за тебя и твоей семейки.</p><p>– Это неправда.</p><p>– Неправда? – в её голосе – змеиное шипение. – Он мог играть в НХЛ. Мог стать звездой. А вместо этого возился с твоей умирающей бабкой и братом-неудачником.</p><p>Мимо проходит медсестра, бросив на нас удивлённый взгляд. Отступаю к стене, понижаю голос:</p><p>– Гульнара Рафаэловна, я не собираюсь выслушивать...</p><p>– К счастью, ты исчезла из нашей жизни. Хоть одно нормальное решение приняла. Он добился всего, о чём мечтал. Покорил Америку, вернулся. Теперь он – капитан команды, уважаемый человек, востребованный игрок. Но ты снова появляешься в нашей жизни. Как плохая примета. Как проклятие.</p><p>– Я – его врач.</p><p>– Ты – его врач, – Гульнара смеётся, и этот смех царапает уши. – И поэтому он ночует у тебя?</p><p>Данияра смотрит на меня с торжеством.</p><p>– Оставь его в покое, Ева, – голос Гульнары становится тише, опаснее. – Ради его же блага. Ты уже достаточно навредила.</p><p>Данияра нажимает отбой и убирает телефон в сумку.</p><p>– Гульнара Рафаэловна переживает за сына. Как любая мать, – произносит приторно сладким голосом.</p><p>– Что тебе нужно, Данияра? – говорю устало.</p><p>Общение с матерью Амира за секунду способно лишить всех внутренних сил.</p><p>– Ничего особенного, – она делает шаг ко мне и шепчет практически в ухо: – Просто хочу, чтобы ты понимала ситуацию. Я люблю его, Ева. Я была рядом, когда ты сбежала. Я держала его за руку, когда он не мог встать с кровати. Потому что бухал, как проклятый. Я собирала его по кускам после того, что ты сделала. Я была тем человеком, который посадил его в самолёт и отправил навстречу мечте.</p><p>– Данияра... – отшатываюсь.</p><p>Меня душат её парфюм и её слова.</p><p>– Ты думаешь, одна ночь что-то меняет? – её глаза сужаются. – Ты думаешь, он тебя простил? Он никогда тебя не простит, – Данияра вдруг широко улыбается. – И когда он это поймёт – я буду рядом. Как всегда.</p><p>Она разворачивается и идёт по коридору в сторону вип-палаты.</p><p>Смотрю ей вслед. Ирина Васильевна была права. Я сегодня светилась. Но больше не свечусь.</p><p>Десять лет назад</p><p>Рагу кипит на плите. Помешиваю его, глядя в окно на серый московский вечер. Слышу, как открывается входная дверь. Как Амир сбрасывает кроссовки, как идёт на кухню. Не оборачиваюсь.</p><p>– Привет, – говорит он за спиной.</p><p>– Привет.</p><p>Жду объятий. Он всегда обнимает меня сзади, когда я готовлю. Утыкается носом в шею, целует за ухом.</p><p>Сегодня – не обнимает. Чувствует, что со мной что-то не так? Или с ним тоже что-то не так?</p><p>– Как прошёл день? – спрашивает осторожно.</p><p>– Нормально.</p><p>– Не спросишь, как игра?</p><p>Мне сейчас не до его игры.</p><p>– Как игра? – говорю механически.</p><p>– Выиграли. Три-два.</p><p>– Хорошо.</p><p>Я продолжаю помешивать рагу. Он стоит за спиной, не двигается.</p><p>За ужином сидим друг напротив друга. Ковыряю еду вилкой, не поднимая глаз.</p><p>– Ева, – его голос напряжённый, – ты в порядке?</p><p>– Нет.</p><p>Он откладывает вилку.</p><p>– Что случилось?</p><p>Делаю глубокий вздох. Много чего случилось... Но мне кажется, что я достала его уже своими проблемами.</p><p>Бабушке плохо, Даня совсем неуправляем.</p><p>Мы два дня с Амиром не виделись. Я даже на звонки его не всегда отвечаю, потому что просто не могу разрываться уже. И вот так бессмысленно мы тратим наш единственный вечер на этой неделе. Сидим за этим столом как чужие люди. И снова говорим о проблемах.</p><p>Но молчать я уже не могу.</p><p>Поднимаю на Амира глаза. Он выглядит уставшим и смотрит на меня с тревогой.</p><p>– Я потеряла кольцо, – говорю наконец. – Уже пару дней не знаю, как тебе сказать.</p><p>Амир моргает. Протянув руку через стол, берёт мою, сжимает пальцы.</p><p>– И всего-то? Завтра куплю новое.</p><p>– Не надо тратиться. У нас и так...</p><p>– Ева!</p><p>– Амир!</p><p>Сверлим друг друга глазами. Он первым не выдерживает – усмехается, качает головой.</p><p>– Ладно. Купим что-нибудь попроще. Позолоту. Устроит?</p><p>– Устроит.</p><p>Но я не улыбаюсь. И он это видит.</p><p>– Это ещё не всё, да?</p><p>– Не всё.</p><p>Отнимаю руку, отодвигаю тарелку.</p><p>– Даня рассказал мне кое-что. Про спор.</p><p>Амир замирает. Лицо у него каменеет, и я вижу – он понял. Сразу понял.</p><p>– Что именно?</p><p>– Что ты поспорил с ним. На меня.</p><p>На секунду отводит взгляд. Вижу, как ноздри злобно вздрагивают.</p><p>– Да, – говорит он наконец. – Было.</p><p>Внутри что-то обрывается. Я знала. Уже знала по его лицу, по паузе. Но услышать вслух...</p><p>– Расскажи.</p><p>– Ева...</p><p>– Расскажи, Амир. Я хочу знать.</p><p>Он трёт лицо ладонями. Откидывается на спинку стула.</p><p>– Перед игрой твой брат подкатил со своими, начал гнать про спор. Мол, если они выиграют – заберёт мою машину. Если мы – я могу попросить что угодно.</p><p>– И ты попросил меня.</p><p>– Я попросил... – он морщится. – Я был мудаком, Ева. Ты меня отшила при всех, и я...</p><p>– Захотел отомстить?</p><p>– Захотел доказать, что могу.</p><p>Смотрю на это лицо, которое люблю. В эти глаза, в которых сейчас стыд.</p><p>– Данька должен был помочь, – продолжает Амир. – Познакомить нас нормально. Но я... когда увидел тебя на дне рождения... Ева, я забыл про этот спор в первую же минуту. Ты стала для меня всем.</p><p>– Призом?</p><p>– Нет! Господи, нет. Ты стала... ты... Чёрт... Прости, – говорит он тихо. – Я должен был рассказать сам. Давно.</p><p>– Почему не рассказал?</p><p>– Боялся. Не хотел обидеть. Да и тупость это всё несусветная.</p><p>Встаю из-за стола.</p><p>– Ева...</p><p>– Мне нужно подумать.</p><p>Иду в комнату. Ложусь на кровать, отвернувшись к стене.</p><p>Через минуту он приходит и ложится рядом. Обнимает со спины, утыкается лбом в мой затылок.</p><p>– Прости меня, – шепчет.</p><p>Не отвечаю.</p><p>Он любит меня. Я это знаю. А я просто до безумия влюблена в него.</p><p>Скандалить, бить посуду, топать ногами сейчас уже глупо. Столько времени прошло с того спора... Ведь мы сейчас вместе по другой причине.</p><p>Но осадок остаётся...</p></section><section><title><p>Глава 36</p></title><p>Глава 34. Тест.</p><p>Амир</p><p>Десять лет назад</p><p>Ловлю Даню после тренировки. Он выходит из раздевалки последним, бросает на меня взгляд исподлобья.</p><p>– Поговорим? – дёргаю подбородком, указывая в сторону.</p><p>– Не о чем, – отбривает он.</p><p>Наши отношения сильно ухудшились, когда команда узнала о моём новом контракте. И нет, я собираюсь говорить не об этом. Мой контракт его вообще не касается.</p><p>Данил пытается пройти мимо, но я перегораживаю дорогу.</p><p>– Это ты кольцо спёр?</p><p>Он останавливается. На лице – ухмылка.</p><p>– Ева так сказала?</p><p>– Она как раз ничего не говорила. Но я почти уверен, что это ты.</p><p>– Иди нахер, Амир.</p><p>Толкает меня плечом. Хватаю его за куртку, разворачиваю к себе. Сумка сваливается с плеча.</p><p>– Зачем?</p><p>– Отвали.</p><p>– Зачем, Данил? Деньги нужны? Или просто поднасрать хотел?</p><p>Он вырывается, отступает на шаг. Глаза злые, но в них что-то ещё – то ли обида, то ли зависть. Может, и то, и другое.</p><p>– А ты Еве сказал про контракт? – спрашивает вдруг. – Обрадовал, что звёздный мальчик снова кому-то нужен?</p><p>Молчу. Даня ржёт – коротко, зло.</p><p>– Ты ей не сказал... Конечно, не сказал. Как же она с тобой полетит? Бросит бабку?</p><p>– Мы заберём её с собой.</p><p>– Сам-то веришь в это?</p><p>Не отвечаю. Он кивает, будто я подтвердил его догадку.</p><p>– То-то и оно.</p><p>Закидывает сумку на плечо и уходит, не оборачиваясь.</p><p>Стою в пустом коридоре, смотрю ему вслед. Нет, я себе не верю. И вообще не знаю, что теперь, блять, с этим всем делать.</p><p>Наши дни</p><p>КТ – уже третье за время, проведённое в клинике... Процедура знакомая, почти рутинная. Лежу, жду, думаю о Еве. О нашей ночи, об утре... И о Данияре.</p><p>Она ещё не попадалась мне на глаза. В палате я обнаружил лишь завтрак в боксе с логотипом известной сети ресторанов. А мне не завтрак был нужен, а она сама.</p><p>Вроде доходчиво объяснил, что ей здесь делать нечего. И она вроде всё поняла. Сказала: «Окей, поправляйся, пока».</p><p>Так быстро она соглашается, когда обижена. Я и хотел, чтобы она обиделась. Пусть обижается, чёрт возьми! И перестаёт уже прыгать под дудку моей матери.</p><p>Наконец всё заканчивается.</p><p>– Результаты будут через час, – говорит лаборантка. – Вас проводить в палату?</p><p>– Сам дойду.</p><p>Яркое солнце бьёт в окно, слепит глаза. Сощурившись, иду к лифту. Следующий этап – когнитивные тесты и вестибулярка. Звучит как что-то для дебилов...</p><p>Курган сказал, что проводить их будет Ева. Его теперь не парит её «предвзятость и вовлечённость», весь сам главврач уже готовится к посещению финального матча с моим участием.</p><p>Ева ждёт меня в палате, стоя у окна. Не оборачивается на звук моих шагов.</p><p>– Привет, – говорю я, и голос сам собой становится мягче.</p><p>– Здравствуйте, Амир Ринатович, – отзывается она.</p><p>Мне кажется, что у меня волосы на голове встают дыбом.</p><p>Амир Ринатович? Она серьёзно сейчас?!</p><p>Когда она поворачивается, вместо своей Евы я вижу вновь ледяную статую в белом халате. Непроницаемое лицо, отстранённый взгляд. Будто не она два часа назад переплетала со мной пальцы в такси. Не она позволила себя поцеловать украдкой у заднего входа в клинику, когда я провожал её до двери. Сам зашёл через парадный...</p><p>– Садитесь на кровать, – командует сухо. – Начнём с когнитивных тестов.</p><p>Окончательно охреневший, сажусь. Пытаюсь поймать её взгляд, но она уткнулась в свой долбаный планшет.</p><p>– Назовите сегодняшнюю дату.</p><p>– Ева, что случилось?</p><p>– Дату, пожалуйста, – повторяет тем же ровным тоном. Будто автоответчик.</p><p>Ладно. Хочешь играть в доктора и пациента – поиграем. Называю дату.</p><p>– День недели?</p><p>– Четверг.</p><p>– Где Вы находитесь?</p><p>– В клинике Трофимова. В своей палате. С женщиной, которая ночью стонала подо мной и просила ещё, а утром целовала меня в такси, а теперь делает вид, что мы незнакомы.</p><p>В её глазах что-то мелькает. Вроде бы боль... или злость. И тут же исчезает. На лице снова появляется маска.</p><p>– Я провожу обследование. Отвечайте на вопросы.</p><p>– Что произошло? – требовательно спрашиваю я.</p><p>– Ничего, – отрезает она. – Запомните пять слов: яблоко, стол, монета, река, локоть.</p><p>Яблоко, стол, монета, река, локоть. Детский сад, блять. Повторяю про себя, но башка уже не здесь – пытаюсь понять, что за хрень случилась за два часа.</p><p>– Посчитайте от ста в обратном порядке, вычитая по семь.</p><p>Фыркаю, скрещивая руки на груди.</p><p>– Считай, Амир, – давит меня взглядом.</p><p>Ну, это уже что-то... Пусть лучше поорёт, ей богу. Пусть выскажет, где я опять облажался.</p><p>Но она не орёт. Ждёт с профессиональным терпением. Считаю.</p><p>– Сто. Девяносто три. Восемьдесят шесть... семьдесят девять. Семьдесят два.</p><p>Торможу. Какое следующее? Семьдесят два минус семь...</p><p>Внутри щёлкает – Данияра. Может, она что-то Еве наплела?</p><p>– Шестьдесят пять, – выдаю наконец.</p><p>Ева делает пометку в планшете. Заметила заминку. Конечно, заметила – она же лучший невролог этой клиники, чёрт возьми.</p><p>– Месяцы в обратном порядке.</p><p>– Декабрь, ноябрь, октябрь, сентябрь, август, июль, июнь...</p><p>Что Данияра ей могла сказать?</p><p>– ...май, апрель, март, февраль, январь.</p><p>– Встаньте, – Ева откладывает планшет. – Проверим вестибулярный аппарат.</p><p>О, ещё веселее. Встаю, жду продолжения цирка.</p><p>– Ноги вместе, руки вперёд, глаза закройте. Стойте так тридцать секунд.</p><p>Закрываю глаза. Темнота. И её дыхание где-то рядом. Тело слегка покачивается. Тридцать секунд – это, оказывается, очень долго, когда стоишь, как идиот, с вытянутыми руками и не понимаешь, какого хрена происходит.</p><p>– Откройте. Теперь пройдите по прямой линии, пятка к носку.</p><p>– Серьёзно? – не выдерживаю. – Может, ещё алфавит задом наперёд? И вприсядочку?</p><p>– Пятка к носку, – повторяет она ровно. – По прямой.</p><p>Иду. Чувствую себя алкашом на проверке у гаишников. На развороте немного ведёт вбок. Чёрт.</p><p>– Ещё раз.</p><p>Второй заход ровнее.</p><p>– Закройте глаза и дотроньтесь указательным пальцем до кончика носа. Сначала правой рукой, потом левой.</p><p>Правой – попал. Левой тоже. Хоть что-то.</p><p>– Теперь следите глазами за предметом.</p><p>Достаёт ручку из кармана, водит перед моим лицом. Влево, вправо, вверх, вниз. Ловлю её напряжённый взгляд поверх этой дурацкой ручки. Губы сжаты в тонкую линию, между бровями – морщинка.</p><p>– Это Данияра, да? – спрашиваю я. – Что она тебе сказала?</p><p>Ручка замирает в воздухе.</p><p>– Амир Ринатович...</p><p>– Хватит, – обрываю. – Хватит этого «Ринатовича». Я знаю, что она здесь. Макс видел её утром.</p><p>Ева опускает руку. И я наконец вижу то, что она пыталась спрятать за ледяной маской профессионала. Боль. Сомнение. Растерянность.</p><p>Вот же сука Данияра.</p><p>– Она сказала, что любит тебя, – произносит Ева тихо. – Что была рядом все эти годы, пока меня не было.</p><p>– Это вообще ничего не значит! – выпаливаю я. – Она была рядом, когда мне было девять, тринадцать... И что? Данияра – подруга семьи. Не более. Она хочет быть чем-то большим. Всегда хотела. Но это не взаимно. Никогда не было.</p><p>– Она сказала, что собирала тебя по кускам, – Ева не отступает. – Что посадила тебя в самолёт...</p><p>– Она купила мне билет, – перебиваю. – Один раз. Потому что я был слишком пьян, чтобы сделать это сам. Это не значит...</p><p>Осекаюсь. В её глазах – немой вопрос, и я понимаю, что сказал лишнее.</p><p>– Ты пил? – изумлённо спрашивает она.</p><p>– После того как ты ушла? – усмехаюсь. Горько, криво. – Да, Ева. Я бухал! Охуеть, как. Сюрприз, да? – развожу руками.</p><p>Она отворачивается к окну.</p><p>– Мне нужно закончить обследование.</p><p>– К чёрту обследование.</p><p>– Амир...</p><p>– Нет, послушай, – делаю шаг к ней. – Я не знаю, что ещё она тебе наговорила. Но если ты думаешь, что прошлая ночь для меня ничего не значила – ты ошибаешься.</p><p>– Повтори слова, – говорит она вдруг. – Которые я называла в самом начале.</p><p>Слова. Какие слова?</p><p>Яблоко... стол...</p><p>– Яблоко. Стол. Монета... – запинаюсь. – ... река...</p><p>Пятое слово. Было пятое. Какое, блять?</p><p>Ева поворачивается. Тревога в её глазах – уже не личная, профессиональная. Не женщина смотрит на мужчину – врач на пациента.</p><p>– Локоть, – выдаю.</p><p>Она молча кивает.</p><p>– Ну что? – спрашиваю. – Прошёл?</p></section><section><title><p>Глава 37</p></title><p>Глава 35. Догоню.</p><p>Ева</p><p>Десять лет назад</p><p>Амир давно сказал – эта квартира наша. И у меня есть ключи. Но я много раз бывала здесь вместе с ним, ради него, а сегодня – впервые из-за себя.</p><p>Я устала. Мне не хватает тишины, воздуха, какого-то личного пространства...</p><p>Открываю дверь ключом. Захожу, швыряю сумку на пол, ложусь спиной на дверь. Делаю глубокий вдох...</p><p>Из комнаты выглядывает Амир.</p><p>– Ева?</p><p>Смотрю на него, обомлев.</p><p>– Ты дома?</p><p>– Да. Бобров заболел, тренировку отменили...</p><p>Он подходит ко мне, с волнением заглядывает в глаза.</p><p>– Что случилось, малышка?</p><p>– Я... сбежала.</p><p>Он притягивает меня к себе, обнимает. Утыкаюсь носом в его футболку, вдыхаю запах. Дом. Он пахнет как дом, который я мечтаю обрести.</p><p>– От кого сбежала? – спрашивает в макушку.</p><p>– От всех.</p><p>Несколько секунд просто стоим. Его руки на моей спине, моё лицо спряталось на его груди.</p><p>– Иди ко мне, – говорит Амир, поднимая меня за талию.</p><p>Обвиваю его ногами и руками. Амир несёт меня к дивану в гостиной. Садится, потом сползает чуть ниже, ложась плечами на спинку. Вжимаюсь в него ещё сильнее. Мне хочется раствориться в этом парне. Нажать на паузу, чтобы этот миг остался навсегда с нами. А мы – в нём.</p><p>Он гладит меня по спине, по волосам. Молчит. Не давит вопросами, просто держит. И от этого становится легче дышать.</p><p>– Бабушке совсем плохо, – говорю наконец, не поднимая головы. – Она угасает у меня на глазах. И я ничего не могу сделать. Чувствую себя... бесполезной.</p><p>Его руки сжимаются крепче.</p><p>– Ты не одна, – говорит тихо. – Слышишь? Мы справимся.</p><p>Киваю ему в грудь. Хочется верить.</p><p>Он вдруг отстраняется, смотрит мне в лицо. В глазах что-то странное – волнение, нетерпение.</p><p>– Подожди, – говорит. – Я кое-что хотел на вечер... Сюрпризы... Но...</p><p>Лезет в карман. Достаёт кольцо.</p><p>– Амир...</p><p>– Ты потеряла старое. А я не хочу, чтобы ты ходила без кольца. И мы договорились, – заканчивает с деланой строгостью.</p><p>Смотрю на кольцо в его пальцах. Оно проще чем то, которое пропало. Но мне и этого много.</p><p>Иногда мне кажется, что я вообще не заслуживаю ни кольца, ни самого Амира. Как часто я спрашивала себя, что было бы, если бы Амир остался в Америке и заключил контракт? Сотни раз. И всегда ответ, который звучал в моей голове, был малоутешительным. Мы бы не выдержали отношений на расстоянии.</p><p>– Если ты всё ещё согласна стать моей женой, – говорит он тихо, – нас поженят через три недели.</p><p>Тяжело сглатываю.</p><p>– Три недели?</p><p>– Я не вижу смысла ждать, Ева. Ну как наша свадьба повлияет на здоровье бабушки?</p><p>Он прав. Никак не повлияет. Бабушка угасает, Даня катится в пропасть, а я... Я хочу хоть что-то светлое. Хоть что-то своё.</p><p>– Хорошо, – говорю. – Да.</p><p>Он надевает кольцо мне на палец. Целует костяшки. Притягивает ближе, его губы скользят по моей шее.</p><p>– Ты сказал “сюрпризы”, – бормочу, закрывая глаза.</p><p>– Нет, тебе послышалось.</p><p>Он целует меня. Мягко сначала, едва касаясь губ. Потом глубже, настойчивее. Мои пальцы зарываются в его волосы. Притягиваю его голову к себе.</p><p>– Амир, – выдыхаю ему в рот.</p><p>Подхватив меня, укладывает на спину и нависает сверху. Смотрит так, будто я вот-вот исчезну.</p><p>– Я здесь, – шепчу, касаясь его лица. – Никуда не денусь.</p><p>Он стягивает с меня футболку. Медленно, осторожно. Целует ключицы, ведёт губами ниже. Расстёгивает джинсы, стягивает вместе с бельём.</p><p>Тянусь к его футболке, задираю её. Он помогает снять и отбрасывает куда-то в сторону. Моя ладонь ложится ему на грудь – горячая кожа, частое сердцебиение.</p><p>– Ева, – хрипит он.</p><p>И в одном этом слове – всё.</p><p>Стягиваю с него штаны. Он пинает их на пол, ложится на меня. Кожа к коже, тепло к теплу. Его вес придавливает – и это именно то, что мне нужно. Якорь. Опора.</p><p>Он входит медленно. Не торопится, даёт привыкнуть. Смотрит мне в глаза, и я вижу в них что-то такое, от чего сжимается горло.</p><p>– Люблю тебя, – шепчу я.</p><p>– Люблю, – отвечает он, начиная двигаться.</p><p>Медленно. Глубоко. Каждое движение – как признание. Каждый толчок – как обещание.</p><p>Обнимаю его ногами, притягивая ближе. Хочу, чтобы не осталось ни миллиметра между нами. Чтобы он заполнил всю пустоту, которая разрастается внутри меня.</p><p>– Ещё, – прошу я. – Пожалуйста.</p><p>Он ускоряется. Не грубо – отчаянно. Будто тоже боится что-то потерять. Будто держится за меня так же, как я за него.</p><p>Цепляясь за его плечи, впиваюсь ногтями. Он шипит, но не останавливается. Вколачивается глубже, сильнее.</p><p>– Амир... – голос срывается.</p><p>– Я здесь, – выдыхает мне в шею. – Я с тобой.</p><p>Волна накрывает резко, неожиданно. Выгибаюсь под ним, кричу что-то бессвязное. Он догоняет через секунду – вжимается до упора и глухо рычит, вздрагивая всем телом.</p><p>Лежим, не размыкая объятий. Тяжело дышим. Его лоб прижат к моему, наши носы соприкасаются.</p><p>– Мы поженимся, – шепчет он.</p><p>– Обязательно.</p><p>Он скатывается набок, тянет меня за собой. Укладывает на свою грудь, накрывает одеялом. Перебирает пальцами мои волосы – медленно, бездумно.</p><p>Лежим в тишине. За окном темнеет.</p><p>– Ты ведь помнишь Макса? – спрашивает вдруг.</p><p>– Макса?</p><p>– Аварского. Мы в одной команде были раньше. Он потом свалил из страны. Завтра прилетает, какие-то дела у него тут. Позвал нас в гости.</p><p>Приподнимаюсь, смотрю на него.</p><p>– Я не смогу. А ты, конечно, поезжай.</p><p>– Давай Данилу с бабушкой оставим. Я сам ему позвоню.</p><p>– Не надо, – качаю головой. – Даня сейчас сам за собой не может присмотреть.</p><p>– А что с ним, собственно? – Амир хмурится.</p><p>Неужели не видит?</p><p>– Он подсел, – выдыхаю тихо.</p><p>– На что?</p><p>– Если бы я знала.</p><p>Ложусь обратно на его грудь. Его руки обнимают крепче.</p><p>– Мы и с этим справимся, – говорит уверенно. – Я разрулю.</p><p>Закрываю глаза.</p><p>Верю ему.</p><p>Наши дни</p><p>– Я прошёл? – спрашивает Амир.</p><p>Он пышет негодованием.</p><p>Смотрю на результаты в планшете. Заминка при счёте, лёгкая потеря равновесия на развороте. Пауза перед последним словом.</p><p>– Пограничные результаты, – говорю честно. – Когнитивные функции в пределах нормы, но вестибулярка...</p><p>– Что с ней?</p><p>– Лёгкая нестабильность. На бытовом уровне не заметишь, но на льду, на скорости...</p><p>– Я справлюсь.</p><p>– Амир.</p><p>– Я справлюсь, – чеканит он. – Моё тело знает, что делать.</p><p>Хочу возразить, но он смотрит на меня этим своим упрямым взглядом, и слова застревают в горле.</p><p>– Ты должна выкинуть из памяти все слова Данияры, – говорит вдруг. – Она – не часть нашей истории.</p><p>Из меня вылетает весьма горькое “оо”. Она очень даже часть нашей истории.</p><p>Порываюсь отойти от Амира, но он ловит меня за плечи и притягивает к себе.</p><p>– Тебе просто нравится убегать, да? – рычит раздражённо.</p><p>– Я убегаю только от тебя, Амир.</p><p>О да, мне хочется не защищаться, а нападать. Потому что спустя столько лет я ни черта не жалею о своём поступке.</p><p>– В этот раз сбежать не получится, – теперь он говорит хрипло, завораживающе.</p><p>Мои колени вмиг становятся ватными.</p><p>– И почему? – выдыхаю я.</p><p>И звучит это с надеждой, чёрт возьми!</p><p>– Я догоню...</p><p>Эти слова выводят меня из равновесия окончательно.</p><p>Амир не даёт опомниться. Ловит мои губы и впивается в них жёстко, отчаянно, зло. Я отвечаю – потому что не могу не ответить. Потому что за десять лет ничего не изменилось.</p><p>Его руки на моей талии, мои пальцы в его волосах. Он прижимает меня к подоконнику, и я чувствую его всем телом – твёрдого, горячего, живого.</p><p>Неожиданно дверь палаты открывается. Отскакиваем друг от друга. Пульс грохочет в висках.</p><p>На пороге – Сергей Борисович. Смотрит на нас, и удивление на его лице сменяется чем-то, похожим на ужас.</p><p>– Ева Сергеевна, – говорит медленно, – ко мне в кабинет. Сейчас.</p><p>Амир преграждает мне путь, закрывая своим телом от глаз Сергея Борисовича, и взрывается:</p><p>– А в этой, сука, клинике стучать не принято?</p></section><section><title><p>Глава 38</p></title><p>Глава 36. Это серьёзно.</p><p>Амир</p><p>Десять лет назад</p><p>Выезжаю за город, дорога петляет между соснами. Навигатор показывает, что ехать до места ещё десять минут.</p><p>Моя бэха давно нуждается в ремонте, но я всё никак не могу найти на это средств. Походу, что-то с коробкой, она время от времени пинается.</p><p>Матерюсь себе под нос, что Аварский забрался в самую жопу мира. Он скинул адрес и написал: «Жду». Без подробностей. Типичный Аварский.</p><p>Сворачиваю наконец на какую-то подъездную аллею, и присвистываю.</p><p>Перед мной особняк. Три этажа, панорамное остекление, подсветка фасада. Перед входом – штук пятнадцать тачек. Porsche, Mercedes, пара BMW. Целый автосалон.</p><p>Музыка, звучащая в доме, слышна даже здесь.</p><p>Какого хрена? Думал, посидим вдвоём, выпьем. А тут вечеринка на полсотни человек, похоже.</p><p>Иду к двери. Она распахивается раньше, чем успеваю позвонить.</p><p>– Сафин! – Макс стоит на пороге в белой рубашке, расстёгнутой на три верхние пуговицы, с бокалом в руке. – Заждались!</p><p>Обнимает меня, хлопает по спине.</p><p>– Ты сказал «в гости», – отстраняюсь, оглядывая толпу за его спиной. – Не говорил «на съезд».</p><p>– Сюрприз, братан. Не благодари, – он ухмыляется и тянет меня за локоть. – Давай, заходи. Все уже тут.</p><p>Втягивает меня внутрь. Холл размером с мою квартиру. Мрамор, лестница наверх, какая-то абстрактная хрень на стенах – наверное, должна изображать искусство.</p><p>– Неплохая халупа, – говорю, оглядываясь.</p><p>– А то, – Макс разводит руками. – Папаня расщедрился на юбилей. Говорит, негоже Аварскому в общаге ютиться.</p><p>– Ты жил в пентхаусе.</p><p>– Для него это общага, – он пожимает плечами, будто это всё объясняет.</p><p>Проходим в гостиную. Народу – не протолкнуться. На стене – растяжка: «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В NHL, САФИН!»</p><p>Останавливаюсь и поворачиваюсь к Максу.</p><p>– Это что?</p><p>– Чего? Красиво же, – он делает невинное лицо.</p><p>– Я ещё не подписал контракт.</p><p>– Подпишешь. Куда ты денешься?</p><p>Хочу ответить – и вдруг замечаю... Данияру. Охреневаю, если честно. Она стоит у бара в коротком красном платье с бокалом шампанского в руке. Смотрит на меня и улыбается.</p><p>Все здороваются, протягивают руки, поздравляют...Пожимаю в ответ, благодарю... Наконец смотрю на Данияру и маню её пальцем. Она отлипает от барной стойки и идёт ко мне с совершенно невинным лицом, цокая каблуками по мрамору.</p><p>Подходит, приподнимается на цыпочки, целует меня в щёку. И тут же трёт пальцем по щеке, стирая помаду. Дёргаю головой, отстраняясь от её руки.</p><p>– Ты что здесь делаешь?</p><p>– О приезде знаменитого Аварского писали во всех СМИ, – говорит она, отступая на шаг. – А про возвращение Сафина – во всех американских. Сложить два и два несложно.</p><p>– Эта крошка меня в аэропорту встретила, – появившийся рядом Макс приобнимает её за плечи. – Стою, значит, у ленты, жду чемодан. А тут она. Шустрая. Говорит, раз уж ты прилетел, давай-ка, Сафину вечеринку замутим. В честь нового контракта.</p><p>Данияра скидывает его руку одним резким движением.</p><p>– Руки убрал, Аварский.</p><p>– Злая, – он делает вид, что обижен, но глаза смеются. – Люблю таких.</p><p>– Где Ева? – Данияра поворачивается ко мне, игнорируя Макса.</p><p>– Дома. С бабушкой.</p><p>– Бабушкой? – Данияра приподнимает бровь. – Она ещё жива?</p><p>Смотрю на неё предупреждающе.</p><p>– Ой, прости, – она прикрывает рот ладонью, но в глазах – ни капли раскаяния. – Я не то имела в виду. Просто она же старенькая совсем...</p><p>– Данияра, – обрываю её, – хватит.</p><p>Вдруг меня хватают за локоть, разворачивают. Лёха Громов – бывший сокомандник, центральный нападающий, душа любой компании.</p><p>– Сафин! – орёт он мне прямо в ухо. – В NHL, сукин сын! В NHL!</p><p>Кто-то суёт мне в руку стакан с виски. Кто-то хлопает по спине. Голоса сливаются в сплошной гул.</p><p>– За Амира!</p><p>– За нашего капитана!</p><p>– Покажи им там, как русские играют!</p><p>Пью. Улыбаюсь. Жму руки тем, кому ещё не пожал. Отвечаю на одни и те же вопросы – когда улетаешь, какая команда, сколько платят. А в голове одно: я ещё ничего не решил.</p><p>Через час башка гудит. Не от виски – от шума. Музыка долбит басами, пьяный Громов пытается танцевать на столе, требуя у Макса, чтобы он вызвал девчонок.</p><p>– Одной Данияры маловато для таких кабанов, как мы! – орёт Лёха.</p><p>Данияра фыркает, закатывая глаза. Её тут никто не тронет, она это знает.</p><p>Макс стягивает Лёху со стола, припечатывает телефон к его груди. Они что-то бурно обсуждают...</p><p>Выскальзываю на террасу. Надо позвонить Еве.</p><p>Границы участка скрываются где-то в темноте. Освещённые дорожки, бассейн с голубой подсветкой... Красиво живёт Аварский.</p><p>Облокотившись на перила, слушаю гудки. Ева не берёт. Она никогда не берёт, когда рядом с бабушкой. Потом перезванивает.</p><p>Дверь за спиной открывается. Оборачиваюсь. Макс. В одной руке бутылка виски, в другой два стакана.</p><p>– Чего сбежал? – спрашивает он, подходя ко мне.</p><p>– Подышать.</p><p>Он наливает виски в оба стакана, протягивает один мне. Встаёт рядом у перил, смотрит на бассейн. Стоим. Пьём. Молчим.</p><p>– Слушай, – говорю наконец. – Можешь денег одолжить? Много.</p><p>На самом деле это внезапно даже для меня самого. Не продумал ещё ничего.</p><p>Макс косится на меня, не поворачивая головы.</p><p>– Сколько?</p><p>– Сам пока не знаю. Но много.</p><p>– А на что? – он отпивает виски, ждёт.</p><p>На что... Хороший вопрос.</p><p>На то, чтобы забрать бабушку Евы в Америку. Снять там квартиру, обустроить. Сделать такую же, как её собственная. Те же стены, та же мебель. Нанять сиделку, врачей. Чтобы бабушка не заметила разницы.</p><p>Бред.</p><p>Я сам понимаю, что это бред. Бабушку нельзя перевозить. Она не переживёт перелёт. И даже если переживёт – чужая страна, чужой, сука, вид из окна. Это её убьёт быстрее любой болезни.</p><p>– Забей, – отмахиваюсь от бредовых мыслей. – Неважно.</p><p>– Странный ты стал, Сафин, – протягивает Макс, пьяно прищуриваясь. – Я вот чего не пойму – что тогда с первым контрактом случилось? Тебе же предлагали, я помню. А ты не улетел. И я, как бы, писал тебе... Но ты, походу, свалил из всех соцсетей. Или меня игнорил.</p><p>Да, я свалил. Падать на дно, не слыша жалости и не видя укора в глазах, было как-то легче. Даже если это были друзья.</p><p>– Не сошлись во взглядах, – отвечаю я.</p><p>– С кем не сошлись? С клубом?</p><p>– С судьбой.</p><p>Хмыкнув, он крутит стакан в руке.</p><p>– Может, дело в той самой Еве? Кто она, кстати?</p><p>Он даже не помнит, что я подкатывал к сестре Волжанского. И я не напоминаю об этом.</p><p>– Как-нибудь я вас познакомлю.</p><p>– Это серьёзно?</p><p>– Очень.</p><p>– А контракт? – задаёт вполне правильный вопрос.</p><p>Вздыхаю.</p><p>– Это тоже очень серьёзно. Я решаю.</p><p>– Это второй шанс, Амир, – говорит Макс, подливая себе ещё. – Понимаешь? Второй. Такого не бывает. Вообще. Никогда.</p><p>– Понимаю.</p><p>– Ну так не проеби его, – он поворачивается ко мне. – Воспользуйся. Чего бы тебе это ни стоило.</p><p>Смотрю на бассейн, на отражение огней в воде.</p><p>Чего бы ни стоило.</p><p>– Ладно, – Макс хлопает меня по плечу. – Погнали обратно. Там Громов уже штаны снимает.</p><p>– В смысле – снимает?</p><p>– В прямом смысле, Сафин. Пошли, пока он Данияру до инфаркта не довёл.</p><p>Усмехаюсь. Допиваю виски и захожу обратно в дом.</p><p>Наши дни</p><p>Сергей Борисович садится за стол, кладёт перед Евой папку с документами.</p><p>– Выписка, – говорит строго. – Подпишите, Ева Сергеевна.</p><p>Главврач, походу, решил устроить Еве взбучку за наш поцелуй. Поэтому я тут. Потому что не позволю!</p><p>Ева не двигается. Руки сцеплены на коленях, костяшки белые.</p><p>Курган сидит в углу на диване. Нога на ногу, пальцы барабанят по подлокотнику. Ждёт.</p><p>– То, что Вы видели, – говорю я, обращаясь к главврачу, – это недоразумение. Мы с Евой давно знакомы. Недоразумение – потому что случилось на её рабочем месте. Но давайте не будем раздувать из этого скандал.</p><p>Сергей Борисович поднимает на меня глаза.</p><p>– Амир Ринатович, меня не интересует Ваша личная жизнь. Меня интересует подпись лечащего врача на выписке. Вот прямо сейчас.</p><p>Пытается продавить Еву взглядом. Походу, его нагрели где-то выше...</p><p>– Ева Сергеевна?</p><p>– Я не могу это подписать, – говорит она тихо.</p><p>– Можете, – Курган подаётся вперёд. – Клуб берёт ответственность на себя. Всё задокументировано. Сафин дал согласие.</p><p>– Его согласие ничего не меняет с медицинской точки зрения, – теперь она огрызается.</p><p>– Меняет с юридической, – отрезает Курган.</p><p>Ева поворачивается ко мне. В глазах – что-то похожее на мольбу. Или на злость. Или всё вместе.</p><p>– Амир, ты уверен?</p><p>– Уверен.</p><p>Она всплёскивает руками.</p><p>Берёт ручку, открывает папку и размашисто подписывает.</p><p>Курган встаёт, сразу забирает документы.</p><p>– Тренировка в шесть вечера, – бросает мне. – Лёгкая, на раскатку. Не опаздывай.</p><p>И выходит.</p><p>Сергей Борисович откидывается в кресле, трёт переносицу. Наверное, он счастлив, что его сложный вип-пациент наконец-то выписан, и удалось избежать конфликта со спонсором.</p><p>Правда, счастливым главврач не выглядит.</p><p>– Можете идти, – говорит он устало. – Вам, Амир Ринатович, хорошей игры.</p><p>– Благодарю.</p><p>Выходим из кабинета.</p><p>Ева подходит к окну в конце коридора, устало опирается на подоконник. Плечи у неё опущены, взгляд где-то далеко. Выглядит так, будто не спала неделю.</p><p>Встаю перед ней. Наверное, слишком близко, учитывая, где мы находимся. Но кажется, даже Еве уже плевать на формальные нормы приличия.</p><p>Веду рукой по её предплечью. Медленно, от локтя к запястью.</p><p>– Вся ответственность на мне, – говорю твёрдо. – Хватит себя корить.</p><p>Она молчит. Её взгляд всё ещё плавает где-то в пространстве. Стены, пол, окно... Мимо меня. Наконец фокусируется. Смотрит мне в глаза и выдыхает:</p><p>– Не прощу себя, если с тобой что-то случится.</p><p>А я слышу совсем другое. И говорю в ответ:</p><p>– Я тоже тебя люблю.</p></section><section><title><p>Глава 39</p></title><p>Глава 37. Вдребезги.</p><p>Ева</p><p>Десять лет назад</p><p>Бабушка падает в коридоре. Услышав глухой звук из кухни, бросаю недомытую тарелку и бегу к ней. Она лежит на боку, глаза открыты, но взгляд плывёт, и губы синеют прямо на глазах.</p><p>– Бабуль! Бабуль, слышишь меня?</p><p>Не отвечает. Дышит – хрипло, рвано.</p><p>Звоню в скорую. Голос почти не дрожит – я уже научилась быстро собираться. Адрес, возраст, симптомы. Говорю всё чётко, по пунктам.</p><p>Я была готова...</p><p>Знаю, к такому сложно подготовиться, но я пыталась.</p><p>Пока жду, подкладываю ей под голову подушку. Держу за руку. Считаю вдохи.</p><p>Скорая приезжает через двенадцать минут. Фельдшер – женщина лет сорока – измеряет давление, проверяет пульс, зрачки.</p><p>– Госпитализация, – говорит коротко. – Едете с нами?</p><p>Конечно, еду.</p><p>Из приёмного покоя бабушку увозят за двери, куда мне нельзя. Сажусь на пластиковый стул, в каком-то оцепенении смотрю на стену. Наконец звоню Дане.</p><p>«Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети».</p><p>Ещё раз.</p><p>То же самое.</p><p>Ещё – безрезультатно.</p><p>Сижу, сжимая телефон. Амир у друга за городом. Не хочу его дёргать. Ну что он сделает? Как поможет? Примчится сюда, будет сидеть рядом и смотреть на ту же стену?</p><p>Телефон вдруг оживает, на экране – незнакомый номер.</p><p>– Алло?</p><p>– Это... Ты сестра Даньки, да? – голос молодой, нервный, слова скачут. – Волжанского.</p><p>– Да. Что случилось?</p><p>– Короче, его увезли. Скорая. Он чё-то принял, хрен знает, чё. Вырубился прям у меня.</p><p>Внутри что-то обрывается.</p><p>– Куда увезли?</p><p>– В двадцатую вроде. Или в восемнадцатую. Бля, не помню. Они чё-то говорили, я не вкурил.</p><p>– Он живой?</p><p>– Ну да, откачали же. На месте ещё. Слышь, ты это... ты приедь, а? Мне тут стрёмно как-то.</p><p>Сбрасываю. Поднимаюсь со стула. Грудь сдавливает так, что не хватает воздуха. Пытаюсь поймать его ртом, схватить, протолкнуть в лёгкие. Наконец выходит.</p><p>Я больше не могу...</p><p>Звоню Амиру.</p><p>Слушаю гудки. Пять, шесть, семь...</p><p>Не берёт.</p><p>Сбрасываю. Набираю снова. Телефон вдруг вибрирует сообщением от... Данияры.</p><p>Открываю – там фотография. Сразу узнаю Амира среди незнакомых мужских лиц. Все улыбаются, в руках бокалы. А за их спинами – растяжка, на которой крупными буквами написано: «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В NHL, САФИН!»</p><p>Под фото – текст: «Этот контракт – его последний шанс».</p><p>Контракт? Он не сказал...</p><p>Новый контракт – и он ничего не сказал мне.</p><p>Телефон выскальзывает из пальцев, падает на пол, я оседаю на стул. Кажется, ломаюсь окончательно, разбиваюсь просто вдребезги.</p><p>Через час выходит врач.</p><p>– Состояние стабилизировали. Микроинсульт. Ближайшие сутки под наблюдением. Позвоните утром.</p><p>Слышу его словно через плотную вату.</p><p>Потом на автомате обзваниваю больницы. В двадцатой Волжанского нет. В восемнадцатой – есть. Волжанский Даниил: отравление, состояние стабильное.</p><p>Отравление... Не передозировка. Кто-то уже позаботился о формулировке?</p><p>Ловлю такси.</p><p>В приёмном покое – снова пластиковые стулья, снова стены... Пускают к Дане довольно быстро. Он лежит бледный, под глазами тени, губы обветренные. Капельница в вене. Смотрит на меня – и в глазах что-то детское, испуганное.</p><p>– Ева...</p><p>Сажусь на край кровати.</p><p>– Мне нужна помощь, – голос у него хриплый, сорванный. – Ева, мне правда нужна помощь. Я сам не выберусь.</p><p>Молчу, кусая губы. Горло жжёт от пытающихся вырваться рыданий, но я терплю, не рыдаю.</p><p>– В Краснодаре есть клиника. Реабилитация. Я узнавал. Поехали туда? Вместе, – умоляет брат.</p><p>– Даня...</p><p>– Не бросай меня, – хватает за руку. Пальцы холодные, влажные. – Амир получил контракт. Ты уедешь с ним, я понимаю. Но не бросай меня, Ева. Пожалуйста.</p><p>Его глаза блестят от слёз.</p><p>– Я всё проебал. Хоккей, жизнь, всё. Но я хочу выбраться. Правда хочу. Просто не могу один.</p><p>Сжимаю его руку, моргаю утвердительно.</p><p>Он закрывает глаза. Из-под ресниц скатывается слеза.</p><p>– Спасибо. Спасибо, Ева.</p><p>Сижу рядом, держа его за руку. За окном светает.</p><p>Наши дни</p><p>Сижу на стуле возле кабинета Сергея Борисовича. За дверью слышится его приглушённый голос. Он сказал, что важный звонок, и попросил подождать. Я жду, пытаясь не паниковать.</p><p>После того, что он видел в палате, этот разговор был неизбежен. Роман с пациентом – грубейшее нарушение этики. Что меня ждёт? Увольнение? Выговор? Лишение права практики?</p><p>Всё, что я выстроила за последние годы – профессиональная репутация, уважение коллег – может рухнуть из-за одного поцелуя.</p><p>Нет. Не из-за поцелуя. Из-за того, что я не смогла держать дистанцию. Из-за того, что Амир – это Амир.</p><p>Перебираю в голове варианты. Что скажу? Как объясню?</p><p>Никак. Нет объяснений. Есть только факт: лечащий врач целовался со своим пациентом. В его палате. В своё рабочее время.</p><p>Дверь открывается. Сергей Борисович выходит, телефон ещё у уха.</p><p>– Да, понял. Перезвоню позже.</p><p>Сбрасывает, смотрит на меня. Лицо непроницаемое.</p><p>– Ева Сергеевна, зайдите.</p><p>Захожу. Он закрывает дверь, садится за стол. Я остаюсь стоять.</p><p>– Садитесь, – кивает на стул.</p><p>Вздохнув, тяжело опускаюсь.</p><p>Он смотрит на меня поверх очков. Я жду приговора.</p><p>– Сафин выписан, – говорит наконец. – Формально он больше не Ваш пациент.</p><p>– Формально – да.</p><p>– И то, что я видел...</p><p>– Не должно было произойти, – перебиваю. – Я понимаю.</p><p>Он откидывается в кресле.</p><p>– Ева Сергеевна, я работаю в медицине тридцать лет. Видел всякое. Врачи – тоже люди.</p><p>Молчу. Не понимаю, к чему он ведёт.</p><p>– Сафин – сложный пациент. Публичная фигура. Если это всплывёт – будет скандал. Для клиники, для Вас.</p><p>– Я знаю.</p><p>– Знаете, – он кивает. – Но всё равно...</p><p>Не закончив фразы, вздыхает.</p><p>– Вы – хороший врач. Один из лучших в отделении. Мне не хочется Вас терять из-за... – машет рукой, подбирая слово, – ... личных обстоятельств.</p><p>– Что Вы предлагаете?</p><p>– Ничего, – пожимает плечами. – Сафин выписан. История закрыта. И я не видел того, что было в палате.</p><p>Неверяще моргаю.</p><p>– Почему?</p><p>– Потому что мне шестьдесят два года, Ева Сергеевна, и я слишком стар для чужих драм, – он слабо улыбается. – Идите. У меня ещё три совещания до вечера.</p><p>Бодренько вскакиваю, ещё не веря до конца, что...</p><p>– Спасибо, Сергей Борисович.</p><p>– Идите.</p><p>Быстро выйдя из кабинета, иду к лифту. Внезапно кто-то хватает меня за локоть, тянет за угол и вжимает спиной в стену.</p><p>Амир. Уже собрался – спортивный костюм, сумка через плечо. Глаза горят.</p><p>Швырнув сумку на пол, наваливается на меня всем телом, как огромный неуправляемый медведь.</p><p>– Ты придёшь на матч? – шепчет он.</p><p>Его руки по обе стороны от моей головы, губы – напротив моих губ. Близко. Слишком близко.</p><p>– Амир, здесь люди...</p><p>– Прости... – улыбается уголком рта. – Ничего не могу с собой поделать. Так ты придёшь?</p><p>Смотрю на упрямую складку между его бровями, на шрам над губой, на эти глаза, в которых столько всего – азарт, страх, надежда...</p><p>– Приду, – выдыхаю тихо.</p><p>– Как врач? Или...</p><p>– Или.</p><p>Улыбается шире.</p><p>– Первый ряд. За нашей скамейкой. Назовёшь моё имя на входе. Ты в списке, – шепчет быстро.</p><p>Его лоб касается моего. Стоим так секунду, две.</p><p>– Мне пора, – говорит, но не двигается.</p><p>– Тебе пора.</p><p>– Ева.</p><p>– Что?</p><p>– После матча мы поговорим. Обо всём.</p><p>Киваю.</p><p>Целует меня – коротко, жёстко. Отстраняется, подхватывает сумку.</p><p>– Болей за меня.</p><p>И уходит быстрым шагом, не оборачиваясь.</p><p>Стою у стены. Сердце колотится. Губы горят. Мимо проходят коллеги, перешёптываются, бросая на меня любопытные взгляды. А мне почему-то пофиг.</p></section><section><title><p>Глава 40</p></title><p>Глава 38. Мне нужна пауза.</p><p>Амир</p><p>Когда захожу в раздевалку, парни встречают меня рёвом. Макс вскакивает первым, хлопает по плечу так, что я едва удерживаюсь на ногах.</p><p>– Капитан вернулся! Теперь кубок точно наш! – вопят парни. И начинают скандировать: – Сафин! Сафин! Сафин!</p><p>«Легион» в этом сезоне собрал самые сливки. Состав, о котором другие клубы могут только мечтать. Мы с Максом из НХЛ, Лом пришёл из шведской лиги, молодняк – один талантливее другого. Финал ещё не начался, а все уже знают, что он наш. Вопрос только в счёте.</p><p>Переодеваюсь, слушая, как парни обсуждают следующий сезон. Кто продлевает контракт, кого переманивают в другие клубы, какие бонусы обещает руководство.</p><p>– Сафин, а ты что молчишь? – Макс толкает меня локтем. – Тебе же, можно сказать, предложение сделали ещё до кубка. Подписывать будешь?</p><p>Вяло пожимаю плечами. Вот не готов сейчас об этом.</p><p>Но Аварский настырный.</p><p>– А чё тут думать? Два года, капитанство, зарплата в полтора раза больше. Плюс бонусы за плей-офф. Я бы на твоём месте уже десять раз подписал.</p><p>– А я пока думаю.</p><p>– О чём? Или кто-то больше предложил?</p><p>– Не в деньгах дело.</p><p>Макс хмыкает недоверчиво. Для него – всегда в деньгах. Не потому, что жадный – потому что привык измерять ими свою ценность. Контракт побольше – значит, ты нужнее. Логика простая, понятная. Раньше и я так думал.</p><p>Натягиваю форму, затягиваю шнурки. Макс не отстаёт. Садится рядом и спрашивает, понизив голос:</p><p>– Эй, что происходит?</p><p>Я должен ему сказать. Озвучить другу то, что надоедливо звенит на подкорке.</p><p>– Не буду продлевать, – говорю довольно небрежным тоном.</p><p>Несколько секунд он просто таращится на меня, будто я сказал что-то на незнакомом языке.</p><p>– В смысле – не будешь? Ты охренел?</p><p>– Макс...</p><p>– Нет, подожди. Ты... – он осекается, и я вижу, как в его глазах что-то щёлкает. – Ты не планируешь в Москву возвращаться, да? Здесь останешься? Из-за неё, да? Из-за Евы?</p><p>Он говорит негромко, нас никто не слышит. Но скоро эта новость дойдёт до всей команды. Лучше бы после финала.</p><p>– Мне нужна пауза. По здоровью, – отвечаю Максу.</p><p>– По здоровью! – он фыркает зло. – Ну конечно... Расскажи это кому-нибудь другому.</p><p>Поднимается, отходит на пару шагов, потом разворачивается обратно. Голос у него теперь громкий, на всю раздевалку:</p><p>– Ну что, Лом, теперь у тебя есть союзник. Слышишь? Ещё один идиот, который меняет клюшку на бабу. Заебись вы друзья, ничего не скажешь!</p><p>Лом не отвечает, только поднимает голову и смотрит на Макса. Тот мгновенно затыкается.</p><p>Мы с Ломом переглядываемся. Вот это я сейчас не понял. Лом тоже не продлевает? Лом себе здесь кого-то нашёл? Он еле заметно качает головой – потом, мол, не сейчас.</p><p>Появление Боброва останавливает все разговоры.</p><p>– Сафин, – тренер кивает мне в сторону коридора.</p><p>Выхожу за ним.</p><p>– Я не понял, что там с твоей вестибуляркой?</p><p>Вдаваться в подробности не хочется, отвечаю коротко:</p><p>– Я справлюсь.</p><p>Он окидывает меня хмурым взглядом.</p><p>– Если увижу, что тебя ведёт – сниму без разговоров, – втирает строго.</p><p>– Понял.</p><p>– Раскатка сегодня лёгкая. Без бросков, без силовых. Просто почувствуй лёд.</p><p>Потом хлопает меня по плечу:</p><p>– Рад, что ты вернулся.</p><p>На льду становится легче. Тело помнит, что делать, даже когда голова не успевает.</p><p>Первые круги даются легко. Плавное скольжение, знакомый холод на лице, звук лезвий коньков – всё это возвращает ощущение контроля. Разгоняюсь вдоль борта, чувствуя, как ноги сами находят ритм. Здесь я дома. Здесь всё понятно.</p><p>Торможу у синей линии, разворачиваюсь. Макс и Лом отрабатывают передачи на дальней половине, молодые гоняют шайбу у ворот. Обычная картина, обычная тренировка. Только я необычный.</p><p>Вхожу в поворот на скорости – и на долю секунды мир плывёт. Не сильно, но достаточно, чтобы рука дёрнулась к борту. Выравниваюсь сам, никто не замечает. Или делают вид, что не замечают.</p><p>Пробую ещё раз. Разгон, поворот, торможение. На этот раз лучше – задержка меньше, тело быстрее адаптируется. Третий круг совсем чистый.</p><p>Макс подъезжает, встаёт рядом.</p><p>– Ну как?</p><p>– Жить буду.</p><p>– Это не ответ.</p><p>– Нормально, Макс. Правда.</p><p>Он хмыкает недоверчиво, но отстаёт. Мы вливаемся в общую разминку – пасы, позиционка, движение без шайбы. Я держусь на периферии, не лезу в силовые. Бобров наблюдает, ничего не говорит. Значит, пока всё в порядке.</p><p>К концу тренировки тело гудит приятной усталостью. Не той, убийственной, которую чувствуешь после полноценной нагрузки, но достаточной, чтобы понять – я ещё могу. Завтра выйду. Завтра отыграю.</p><p>После тренировки долго сижу в раздевалке один. Парни уже разошлись, даже Макс свалил, не попрощавшись – всё ещё дуется. А я, наверное, напитываюсь атмосферой, всё сильнее осознавая, что скоро с этим попрощаюсь.</p><p>Ради неё.</p><p>Слышу, как телефон вибрирует в сумке. Долго копаюсь в его поисках. На экране – незнакомый номер.</p><p>– Алло?</p><p>– Привет. Это я.</p><p>Ева!</p><p>– Номер из твоей карты взяла, – голос у неё чуть напряжённый, будто она сама не уверена, что правильно сделала, позвонив. – Как тренировка, Амир?</p><p>– Ты как мой врач сейчас звонишь? – расплываюсь в улыбке.</p><p>Позвонила. И плевать на причины звонка.</p><p>– Как врач, да, – слышу в её голосе улыбку. – Расскажите о Вашем состоянии, пациент.</p><p>Она флиртует, или мне кажется?</p><p>– Рассказываю. Чувствую себя нормально. Короче, здоров как бык.</p><p>– А если серьёзно, Амир?</p><p>– Серьёзно. Всё в полном порядке. На виражах штормило первые круги, потом отпустило.</p><p>– Сильно штормило?</p><p>– Терпимо. Один раз за борт схватился, но быстро прошло.</p><p>– Амир...</p><p>– Что? Ты спросила – я ответил.</p><p>Она вздыхает. Флирт исчезает, увы.</p><p>– Если завтра станет хуже – головная боль, двоение в глазах, что угодно – ты скажешь врачу команды. Обещаешь?</p><p>– Обещаю.</p><p>– Я серьёзно, Амир, – говорит строго.</p><p>– Я тоже серьёзно, Ева.</p><p>Хочется сказать что-то ещё – что я рад её слышать, что жду завтрашнего дня не из-за финала, что эти несколько часов до матча будут тянуться вечность. Но вместо этого просто спрашиваю:</p><p>– Ты как?</p><p>– Нормально. Работала весь день. Пыталась не думать... о тебе.</p><p>От её признания моё сердце начинает частить.</p><p>– Получилось не думать?</p><p>– Нет.</p><p>– У меня тоже не получается.</p><p>Несколько секунд молчим.</p><p>– Ладно, – говорит она наконец. – Отдыхай. Тебе завтра кубок выигрывать.</p><p>– Ева.</p><p>– Что?</p><p>– Спасибо, что позвонила.</p><p>– Спокойной ночи, Амир.</p><p>И сбрасывает.</p><p>Сижу, глядя на погасший экран. Сохраняю номер и пишу ей сообщение: «Спокойной ночи». Отправляю. Ответ приходит через минуту – просто эмодзи луны.</p><p>Этого достаточно.</p><p>Завтра финал. И она будет там.</p></section><section><title><p>Глава 41</p></title><p>Глава 39. Финал.</p><p>Ева</p><p>Десять лет назад</p><p>Возвращаемся с кладбища молча. Амир ведёт машину, я смотрю в окно. Серое небо, серые дома, серый асфальт после дождя. Всё серое, как и должно быть на похоронах.</p><p>Бабушки больше нет.</p><p>Три дня назад она просто не проснулась. Второй инсульт, обширный. Врачи сказали – не мучилась. Как будто это должно утешать.</p><p>Амир паркуется у своего дома. Выходит, открывает мне дверь. Я двигаюсь на автомате – ноги несут, руки делают что-то, а голова пустая. Так проще.</p><p>В квартире он усаживает меня на диван, укрывает пледом. Уходит на кухню, гремит там чем-то. Возвращается с двумя чашками.</p><p>– Чай. Сладкий. Пей.</p><p>Беру чашку. Руки не дрожат – я уже три дня как окаменела.</p><p>Амир садится рядом. Близко, но не касается. Ждёт, пока я сама потянусь к нему. Но я не тянусь. Не могу.</p><p>– Ева, – он берёт мою руку, переплетает наши пальцы, – я должен тебе кое-что сказать.</p><p>Поднимаю глаза. У него странное лицо – виноватое и радостное одновременно. Как будто не знает, какую эмоцию выбрать.</p><p>– Я неделю с этим хожу. Ждал подходящего момента, а его всё не было. Но... – он сжимает мою руку крепче. – Мне предложили контракт. NHL. «Лос-Анджелес Кингз».</p><p>Знаю. Я уже знаю. Фотография с вечеринки до сих пор стоит перед глазами. «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В NHL, САФИН!»</p><p>Но он не знает, что я знаю.</p><p>– Амир, это... – выдавливаю улыбку, и губы слушаются, хотя внутри всё мёртвое. – Это прекрасно. Я так рада за тебя.</p><p>– Правда? – он заглядывает мне в лицо, ищет что-то. – Ты же понимаешь, что это значит? Мы уедем. Вместе. Америка, Ева. Новая жизнь.</p><p>Киваю.</p><p>– Да. Конечно. Мы уедем.</p><p>– Теперь тебя ничего здесь не держит, – он говорит это мягко, осторожно. Боится обидеть. – Бабушки больше нет. Ты свободна.</p><p>Свободна.</p><p>Даня в больнице. Ждёт, когда я его заберу. Мы договорились – клиника в Краснодаре, реабилитация, новая жизнь. Только мы вдвоём.</p><p>«Не бросай меня, Ева».</p><p>Амир не знает. Никто не знает.</p><p>– Да, – говорю ровно. – Теперь ничего не держит.</p><p>Он обнимает меня, прижимает к себе. Целует в макушку.</p><p>– Через неделю свадьба. А потом – Америка. Мы справимся. Слышишь? Всё будет хорошо.</p><p>Закрываю глаза. Вдыхаю его запах, запоминая.</p><p>– Я люблю тебя, – шепчет он.</p><p>– Я тебя тоже.</p><p>И это правда. Я люблю его так сильно, что готова отпустить.</p><p>Ночью лежу без сна. Амир спит рядом, дышит ровно, спокойно. Его рука на моей талии, тяжёлая, тёплая.</p><p>Если скажу про Даню – он останется. Откажется от контракта. Скажет: «Мы справимся вместе». И я знаю – он будет так думать искренне. Но через год, через два, через пять... посмотрит на меня – и увидит женщину, которая отняла у него мечту.</p><p>Сообщение от Данияры всё ещё в телефоне. «Этот контракт – его последний шанс».</p><p>Последний шанс.</p><p>Осторожно выбираюсь из-под его руки. Он шевелится, бормочет что-то, но не просыпается. Сажусь на край кровати и долго смотрю на него – на эти плечи, на линию челюсти, на длинные ресницы. На лицо человека, которого люблю больше всего на свете.</p><p>Медленно стягиваю кольцо с пальца. Слёзы душат.</p><p>Кладу кольцо на тумбочку рядом с его часами.</p><p>Одеваюсь бесшумно.</p><p>У двери оборачиваюсь. Он по-прежнему спит. Рука лежит на том месте, где только что была я.</p><p>И ухожу.</p><p>Наши дни</p><p>Рабочий день тянется бесконечно. Обход, консультации, документы – всё как обычно, но я постоянно смотрю на часы. Половина шестого. Ещё полтора часа.</p><p>В ординаторской достаю из сумки платье. Тёмно-синее, кашемировое, с высоким горлом – для хоккея в самый раз. Туфли на небольшом каблуке. Серьги, которые надевала всего пару раз.</p><p>Переодеваюсь, поправляю макияж у зеркала. Руки немного дрожат, когда подвожу глаза.</p><p>– Ева Сергеевна? – удивлённый голосок сзади.</p><p>Оборачиваюсь. В дверях Леночка, медсестра из ВИП-отделения. Та самая, которая краснела каждый раз, когда заходила в палату к Амиру.</p><p>Леночка у нас главная сплетница, с ней надо осторожнее выбирать темы.</p><p>– Вы куда-то собираетесь? – она смотрит на меня с нескрываемым любопытством. – Выглядите... просто вау.</p><p>– На хоккей.</p><p>– На хоккей? – её глаза становятся круглыми. – На финал? «Легион» играет сегодня! Там же Сафин!</p><p>– Да, – я убираю помаду в сумку и не могу сдержать улыбку. – Там Сафин.</p><p>Леночка открывает рот, закрывает. До неё, кажется, доходит.</p><p>– Ева Сергеевна... Вы... и он?..</p><p>– Хорошей смены, Лена, – отвечаю я с красноречивой улыбкой и выхожу, оставляя её в ординаторской с этим изумлённым лицом.</p><p>Завтра по клинике поползут слухи. А может, уже сегодня.</p><p>Да слухи уже ползут, чего уж там.</p><p>Меня снова вызовет главврач. Я получу выговор. А через неделю, может быть, напишу заявление об уходе.</p><p>И эта мысль почему-то совсем не пугает.</p><p>Финал! Финал моей карьеры здесь.</p><p>Ну и что?</p><p>До ледовой арены добираюсь на такси. Пробки заставляют нервничать и часто смотреть на часы.</p><p>Без пятнадцати семь. Возле ледового дворца – толпа. Шарфы с символикой «Легиона», флаги, скандирование... Пробравшись к VIP-входу, называю имя Амира на ресепшене. Девушка проверяет список, кивает, выдаёт бейдж.</p><p>– Первый ряд, сектор А, за скамейкой команды. Приятного вечера.</p><p>Внутри – гул, музыка, запах попкорна и холод. Я почти забыла, как это – хоккейная арена. Десять лет не была. Даже на матчи Дани не ходила.</p><p>Нахожу своё место. Прямо за скамейкой «Легиона». Отсюда видно всё – лёд, ворота, табло с нулями. Трибуны забиты под завязку, люди кричат, машут флагами.</p><p>Семь часов. Свет над трибунами гаснет, прожекторы ярко высвечивают ледовую площадку. Голос диктора, объявляющий команды, разносится по арене.</p><p>Первыми выезжают соперники. Аплодисменты, свист. Потом – «Легион».</p><p>Они вылетают на лёд один за другим. Я ищу глазами его номер. Одиннадцатый.</p><p>Вот он.</p><p>Амир скользит вдоль борта, делает круг. Высокий, широкоплечий – в этой чёрно-золотой форме он выглядит как кто-то из другого мира. Мира, куда я его когда-то отпустила.</p><p>Команда выстраивается на синей линии. Звучит гимн.</p><p>Я не слышу слов – только смотрю на него. На то, как он стоит, как держит клюшку, как поворачивает голову... И встречается со мной взглядом.</p><p>Он видит меня.</p><p>Я вижу его.</p><p>Десять лет, тысячи километров, сломанные жизни – всё это между нами. И ничто из этого сейчас не имеет значения.</p><p>Он едва заметно кивает. Я улыбаюсь.</p><p>Гимн заканчивается, игроки разъезжаются на свои позиции. Шайба падает на лёд.</p><p>Финал начинается.</p></section><section><title><p>Глава 42</p></title><p>Глава 40. Любовники.</p><p>Ева</p><p>Наши дни</p><p>Первый период заканчивается со счётом 1:0 в пользу «Легиона». Гол забил Максим Аварский, Амир отдал ему передачу.</p><p>Трибуны ревут, я кричу вместе со всеми, хотя горло уже саднит. Команды уходят в раздевалки. Пятнадцать минут перерыва.</p><p>Откидываюсь на спинку кресла, перевожу дыхание. Сердце колотится так, будто это я только что носилась по льду.</p><p>– Не занято?</p><p>Поворачиваю голову. Данияра. В белом пальто, с идеальным макияжем, с этой своей улыбкой, увидев которую хочется проверить, не торчит ли нож из спины.</p><p>– Занято, – говорю ровно.</p><p>– Жаль, – она садится рядом, будто не слышала. – Хорошие места. Амир расстарался.</p><p>Не отвечаю. Смотрю на лёд, где заливочная машина неторопливо наматывает круги.</p><p>– Красивое платье, – продолжает она. – Кашемир? Для хоккея слишком нарядно. Но ты всегда была... старательной.</p><p>Молчу.</p><p>Второй период начинается жёстче. Соперники давят, «Легион» отбивается. Амир на льду почти постоянно – тренер выпускает его в каждой смене. Я переживаю... Потому что вижу, как он трясёт головой после одного из столкновений.</p><p>Вестибулярка. Чёрт...</p><p>– Он всегда был упрямым, – говорит Данияра, проследив за моим взглядом. – Играет через боль. Героизм? Или глупость? Тонкая грань.</p><p>– Ты что-то хотела? – не поворачиваюсь к ней.</p><p>– Поговорить.</p><p>– Мы уже говорили. В больнице. Ты сказала всё, что хотела.</p><p>– Не всё.</p><p>На льду свисток. Удаление у соперников. «Легион» теперь в большинстве. Амир на вбрасывании.</p><p>– Ты думаешь, что всё изменилось, – Данияра понижает голос. – Думаешь, он тебя простил. Что у вас будет красивая история. Воссоединение через десять лет.</p><p>Шайба летит в ворота. Мимо... Трибуны стонут.</p><p>– Но ты не знаешь его, Ева. Не знаешь, каким он стал. Я была рядом все эти годы. Я.</p><p>– Была, – повторяю спокойно. – Прошедшее время.</p><p>Она поджимает губы.</p><p>Второй период заканчивается. 1:1. Соперники сравняли счёт за минуту до сирены. Амир бьёт клюшкой о борт, уходит в раздевалку последним.</p><p>Данияра остаётся на скамейке, явно не собираясь заканчивать разговор.</p><p>– Ты совершаешь ошибку, – в её голосе больше нет светской любезности. – Снова. Как десять лет назад, когда ты постоянно тащила его в пропасть.</p><p>Разворачиваюсь к ней.</p><p>– Ты права, десять лет назад я совершила ошибку. Я ушла, не сказав ему ни слова. Решила за двоих. Думала, что так будет лучше для него.</p><p>Данияра приподнимает бровь, явно не ожидая от меня откровений.</p><p>– И я жалела об этом каждый день, – продолжаю ровным голосом. – Каждый. День. Просыпалась и жалела. Засыпала и жалела. Десять лет, Данияра. Десять лет я жила с этой дырой внутри.</p><p>– Трогательно, – она кривит губы. – И что теперь? Думаешь, можно просто вернуться и забрать его?</p><p>– Да.</p><p>Она моргает.</p><p>– Именно так я и думаю. Потому что сейчас я такой ошибки не совершу. Не уйду. Не отступлю. Не буду молчать.</p><p>– Ты не понимаешь...</p><p>– Нет. Это ты не понимаешь, – перебиваю резко.</p><p>Наклоняюсь к ней. Близко. Так, чтобы видеть каждую трещинку в её идеальном макияже.</p><p>– Я люблю его. Любила тогда, люблю сейчас. И я буду с ним. А ты – исчезнешь.</p><p>– Куда я исчезну? – она усмехается. – Мы с ним с детства вместе. Я была рядом, когда тебя не было. Буду рядом, когда ты снова сбежишь.</p><p>– Я не сбегу.</p><p>– Посмотрим.</p><p>– Нет. Ты посмотришь издалека. Из другого города. Из другой жизни. Мне плевать, как ты это устроишь. Но рядом с Амиром тебя больше не будет.</p><p>Несколько секунд мы смотрим друг на друга. Трибуны вокруг гудят, где-то кричат болельщики – а мы сидим в своём пузыре из ненависти.</p><p>– Ты его не заслуживаешь, – цедит она.</p><p>– Может быть. Но это решать ему.</p><p>Данияра не двигается с места. Сидит, сложив руки на груди, и смотрит на меня с этой своей улыбкой. Только теперь в ней что-то хищное.</p><p>– Мы были любовниками, – говорит спокойно, почти буднично. – Десять лет, Ева. Десять лет он приходил ко мне. В Лос-Анджелесе, в Москве, везде. Пока ты строила карьеру, мы трахались. Я больше, чем друг. Но ты же и так это знаешь.</p><p>Мир замирает.</p><p>Любовники. Десять лет.</p><p>Данияра смотрит на меня, ждёт реакции.</p><p>– Конечно, знаешь, – кивает и отворачивается.</p><p>Девять с половиной лет назад</p><p>Полгода я держусь.</p><p>Полгода не ищу его имя в интернете. Не читаю спортивные новости. Отворачиваюсь от экрана, когда показывают хоккей. Краснодар стал нашим новым домом – мы продали бабушкину квартиру в Москве, купили двушку здесь. Я перевелась в местный медицинский, Даня восстанавливается, готовится вернуться в спорт. Жизнь идёт дальше.</p><p>Я почти убедила себя, что справилась. Почти...</p><p>Но жить без Амира – это как жить без воздуха. Нереально!</p><p>И я хочу его вернуть. Хочу позвонить, написать, объясниться.</p><p>– Смотри, какой красавчик.</p><p>Мы на практике, сидим в ординаторской. Однокурсница притащила какой-то журнал, листает его, хихикает. Суёт мне под нос.</p><p>– Хоккеист. Русский, представляешь? В Америке играет.</p><p>На развороте – Амир. В форме «Лос-Анджелес Кингз».</p><p>Рядом с ним – Данияра. Красное платье, рука на его локте, улыбка в камеру.</p><p>«Русская звезда НХЛ и его прекрасная спутница: новая пара Лос-Анджелеса».</p><p>В груди разрастается чёрная дыра.</p><p>Вечером сижу в нашей новой квартире и рыскаю по сети. Как маньяк. Статья за статьёй, фото за фото, ссылка за ссылкой. Даня на тренировке – он уже начал понемногу возвращаться к хоккей. Я одна со своим безумием.</p><p>«Сафин – открытие сезона».</p><p>«Блестящий дебют русского форварда».</p><p>«Модель Данияра Халилова сопровождает хоккеиста на всех мероприятиях».</p><p>И везде – она.</p><p>Данияра рядом с ним на улице.</p><p>Данияра держит его под руку на благотворительном вечере.</p><p>Данияра смеётся, глядя на него снизу вверх.</p><p>«Друзья детства или больше?»</p><p>«Источники утверждают, что пара живёт вместе».</p><p>Данияра, Данияра, Данияра...</p><p>Та самая, что была с ним на вечеринке в честь заключения контракта – когда он ещё ничего мне не сказал. Она там была, я – нет.</p><p>Та самая Данияра, которая прислала мне сообщение: «Этот контракт – его последний шанс».</p><p>Всегда рядом. До меня. Вместо меня. После меня.</p><p>Полгода. Всего полгода – и она уже греет ему постель.</p><p>А может, грела всегда? Может, я просто не хотела видеть?</p><p>Закрываю ноутбук. Сижу в темноте, смотрю в стену.</p><p>Внутри – дыра.</p><p>Я больше не ищу его имя. Не читаю новости. Не смотрю хоккей.</p><p>Никогда.</p></section><section><title><p>Глава 43</p></title><p>Глава 41. Перерубить канаты.</p><p>Амир</p><p>Третий период. Счёт 1:1. Выхожу на лёд и первое, что делаю – бросаю взгляд на трибуну.</p><p>Место Евы пустое.</p><p>Рвано вдыхаю, ремешок шлема душит.</p><p>Удивлён ли я, что её нет? Нет, ни черта! Потому что ещё во втором периоде я заметил Данияру в соседнем кресле. И то, как две женские фигуры склонились друг к другу, явно беседуя о чём-то.</p><p>Они не подруги, по душам болтать не будут. Данияра, блять, в своём репертуаре! И надо с ней заканчивать. Навсегда.</p><p>Выигрываю вбрасывание на автомате, пасую назад. Катаюсь, принимаю, отдаю. Тело работает само. И слава богу, потому что голова не здесь. Все мысли там, на трибуне, на пустом кресле, в глазах Евы, когда она смотрела на меня на льду.</p><p>Защитник влетает в меня у борта, плечо в плечо. Пропускаю этот момент, слишком поздно заметив движение сбоку. Голова резко дёргается от мощного удара по телу – и мир плывёт. Звон в ушах... Лёд качается, трибуны расплываются перед глазами...</p><p>Хватаюсь за борт, моргаю, трясу головой. Вроде отпускает.</p><p>Макс притормаживает рядом, смотрит мне в лицо. Бросаю ему «нормально» раньше, чем он успевает открыть рот. Он не верит, я вижу по глазам, но молчит. Игра идёт дальше.</p><p>Середина третьего периода. Мы давим, они обороняются. Бросок по воротам – мимо. Ещё один – вратарь ловит. Ещё – штанга. Арена стонет. Время тянется, табло отсчитывает минуты до конца матча, а внутри меня нарастает что-то тёмное и тошнотворное, и я не уверен, что это из-за счёта.</p><p>Ева, Ева, Ева...</p><p>У нас опять всё плохо?</p><p>Нет, нихрена! Я не дам случится этому «плохо». Не в этот раз.</p><p>За три минуты до конца проводим перехват в средней зоне. Макс подбирает шайбу, и мы летим вдвоём на одного защитника. Он скидывает мне, я обвожу, замахиваюсь – вратарь едет на меня, закрывая угол. Но Макс стоит на дальней штанге. Один. Пас поперёк – и Макс бьёт по воротам в одно касание.</p><p>Гол. 2:1.</p><p>Сука! Да!</p><p>Макс налетает на меня, орёт, хватает за шлем. Ребята наваливаются, хлопают, трясут. Я улыбаюсь, поднимаю руку – всё по ритуалу.</p><p>Последние минуты матча. Мы обороняемся. Я блокирую бросок голенью, Макс ложится под следующий... Наконец орёт сирена.</p><p>Всё! Мы взяли кубок.</p><p>На чужом льду. С нестабильным капитаном. Против сильных соперников.</p><p>Награждение, конфетти, гимн, пресс-конференция – всё проходит как в тумане. Потом фотосессия. Вся команда с кубком. Отдельно – тройка нападения. Отдельно – я и Макс. Улыбаюсь в камеры, держу кубок, а мысленно уже бегу со всех ног отсюда.</p><p>В раздевалке полный хаос: ор, музыка, вода брызгами во все стороны. Лом поднимает Боброва в воздух, тренер матерится, но смеётся.</p><p>Я сижу в углу и не могу расстегнуть нагрудник. Пальцы дрожат, не слушаются. Паника подползает привычным маршрутом – сначала руки, потом горло, потом стены будто бы начинают двигаться. В груди жжёт, и вместе с тем тело сковывает льдом. Волна адреналина накрывает меня.</p><p>Ощущения адовые. Словно сейчас сдохну.</p><p>– Ну чё, отмечаем сегодня?!</p><p>– Есть бар в центре, хозяин – наш фанат!</p><p>– Я вип в клубе уже забронил...</p><p>Шквал голосов сливается в сплошной гул.</p><p>Поднимаюсь с лавки, отмахиваюсь от Макса, который пытается добиться от меня каких-то ответов. Тусовка в честь победы, речь сейчас только об этом.</p><p>Какая нахрен тусовка? Мне бы выжить сначала!</p><p>А потом поеду к одной очень плохой девочке. Выпорю, вытрахаю, потребую ответов. Потребую принять решение немедленно. Объясню ей, что это последний побег в её жизни.</p><p>Стою под горячими струями воды, дыша по квадрату. Закрываю глаза, и в памяти всплывает та новость от Аварского про Даню – «Он сторчался».</p><p>Много лет назад я часто вспоминал брата Евы. Мы не были чужими друг другу. Не друзья, просто когда-то играли вместе, но всё же.</p><p>И он был её братом, много для неё значил, а значит, и для меня тоже.</p><p>Когда Ева исчезла, Даня тоже пропал. На звонки не отвечал, в мессенджерах не появлялся, из команды ушёл. Кто-то говорил, что он закончил по-тихому карьеру. Кто-то говорил – бухает. Были версии и про травму.</p><p>Я тогда тоже бухал. А Данияра была рядом, назойливой мухой жужжала про NHL, про последний шанс, про путёвку в будущее. И я собрался.</p><p>Не из-за Данияры, нет. Просто понял, что если потеряю хоккей, у меня вообще ничего не останется.</p><p>До Данилы дозвонился примерно через год, когда чистил старые контакты. Он тогда, как ни в чём ни бывало, взял трубку. И сообщил, что играет за Краснодарский клуб. И что у Евы всё в порядке, она цветёт и пахнет, встречается с кем-то.</p><p>Почему она кинула меня, Даня был не в курсе.</p><p>Контакт Дани я снёс. Мысли о Волжанской засунул в самый глубокий ящик своей памяти. Просто играл в хоккей и жил жизнь на полную катушку.</p><p>Но этот чёртов ящик открылся после нашей встречи в больнице. Воспоминания о нашем прошлом вытеснили нахрен вообще всё, что было после неё.</p><p>Есть мы десять лет назад, и мы сейчас. И «мы» будем всегда, в этом я уверен.</p><p>Вырубаю воду, вытираюсь. Мне всё ещё плохо, но уже лучше. Обещаю друзьям, что подъеду в бар, в вип или куда там надо. Но позже.</p><p>– Сафин, мы не можем праздновать без капитана, – пытается дожать меня Аварский.</p><p>К счастью, Лом отвлекает его, и я сваливаю.</p><p>В коридоре напротив двери раздевалки стоит Данияра. Ждёт, прислонившись спиной к стене. Руки деловито скрещены, взгляд хищный.</p><p>– Поздравляю, Амир! Всё же выиграли, – говорит она тоном, не особо подходящим для искренних поздравлений.</p><p>Скорее с вызовом это говорит.</p><p>Останавливаюсь напротив неё.</p><p>– Что ты сказала Еве?</p><p>Пожимает плечами.</p><p>– Да ничего особенного. Просто о нас.</p><p>– Нет никаких «нас», – отрезаю. – Что конкретно ты ей сказала?</p><p>– Что мы были любовниками, – отвечает она будничным тоном.</p><p>Сжимаю челюсти так, что слышу хруст.</p><p>– Зачем?</p><p>– Потому что так должно было быть, – она смотрит мне прямо в глаза, и впервые за все годы я вижу в них не расчёт, не игру, а отчаяние. – Потому что я двадцать пять лет рядом с тобой, Амир. Двадцать пять лет. А ты смотришь сквозь меня на женщину, которая тебя бросила.</p><p>– Данияра…</p><p>– Нет. Дай мне сказать. Я летала с тобой на каждый матч. Улыбалась на камеру, держась за твою руку. Понимала, что это всё ложь, но делала вид, что мне хватает того, что есть. Три года назад ты вернулся в Москву, и я подумала – может, теперь. Может, без этого пиар-цирка, без агентов, без контрактов – может, ты наконец-то увидишь меня.</p><p>– Я видел тебя. Всегда видел. Как друга.</p><p>Она дёргается, словно от пощёчины, и отшатывается – совсем чуть-чуть, но я замечаю.</p><p>– Мы закончили, Данияра. Всё. Не звони мне. Не приходи на матчи. Не ищи встреч с Евой. Нет никаких «нас».</p><p>– Нет, Амир, ты не прав. «Мы» всегда были. Мы были вместе и в детстве, и в юности, и много лет в Америке.</p><p>– И всегда были просто друзьями, – решительно подытоживаю я. – Никогда ничего большего. Нет и не будет. Да и дружба твоя уже душит, если честно. Так что, расходимся.</p><p>Маска привычной надменности стекает с её лица. Данияра хватает меня за спортивную куртку.</p><p>– Вот скажи мне, Сафин, – шипит она, – что в ней такого? Вот чем она лучше меня?</p><p>– Ты зря вообще пытаешься сравнивать, – отдираю её пальцы от себя. – Ева совсем другая. Без фильтров на лице, без апгрейдов, без кривляний на камеру и на публику. Она внутри цельная, понимаешь? Таких практических не бывает. И она сильная, чертовски сильнее меня. И меня пёрло от неё тогда, а сейчас прёт ещё больше.</p><p>– Всё, заткнись! – Данияра прижимает ладони к своим ушам. – Не хочу больше слушать про твою драгоценную Еву!</p><p>Бесцеремонно отрываю её ладони.</p><p>– Нет, ты дослушай. Ты никогда не сможешь её заменить. И твои попытки сделать это выглядят жалко. А то, что ты сделала сегодня, стало последней каплей, Данияра.</p><p>– Амир, – её губы начинают дрожать. – Ну Амир... Твоя мама просила сделать всё возможное...</p><p>Отшатываюсь.</p><p>Бля... Ещё и мама.</p><p>– Будем считать, что вы обе сделали всё возможное, чтобы перерубить канаты.</p><p>С этими словами удаляюсь, моё такси уже подъехало. Данияра что-то кричит мне вслед, но голос её быстро слабеет, а вот рыдания становятся громче.</p><p>Не цепляет. Она уже давно не девочка из моего детства, не боевая подруга, готовая всегда подставить плечо.</p><p>Она сейчас как чума. Особенно вместе с моей матерью.</p><p>В такси читаю смс от братьев. Они поздравляют с победой. От матери есть пропущенные – не перезваниваю.</p><p>Верчу между пальцами обручальное кольцо, так удачно подкинутое мне кошкой.</p><p>Когда выхожу из тачки возле дома Евы, меня снова начинает колбасить. Паническая атака или просто нервы, уже не разбираю.</p><p>Ну что? Ты готова, Волжанская?! Сейчас я буду сурово тебя наказывать.</p><p>И пока Амирка у нас спешит наказать Еву, я с большим удовольствием приглашаю вас в свою новинку!</p><p>– Нормально ты мне отомстила, Влада... – говорит он ровным тоном. – Изощрённо. Бесчеловечно.</p><p>– Я тебе не мстила.</p><p>– Да? – склоняет голову к плечу, проходится по мне тяжёлым взглядом. – А как это тогда называется? У меня сын, оказывается, есть, и ему пять лет уже.</p><p>Выжимаю из себя сухую улыбку.</p><p>– Расслабься, Егор, он не твой.</p><p>Эти слова должны были стать щитом. Последним аргументом, который навсегда закроет дверь в наше прошлое. Но Егор Чернов не из тех, кого можно остановить словами.</p><p>Он – мой личный хаос, мой бывший кошмар и теперь, видимо, моя новая реальность. Только он мог испортить не просто моё идеальное свидание, а предложение руки и сердца, штурмом ворвавшись в ресторан в компании целого полчища спецназа.</p><p>Ещё одна история бывших!</p><p>На этот раз у нас будет горячий майор СОБРа!</p><p>ВОЗЬМУ ТЕБЯ ШТУРМОМ</p><p>https:// /shrt/sK4R</p></section><section><title><p>Глава 44</p></title><p>Глава 42. Мы – идиоты.</p><p>Ева</p><p>Встаю с места сразу, как только Данияра заканчивает свой монолог. Не хочу слышать больше ни слова. Не хочу сидеть рядом, дышать её тошнотворно сладкими духами, чувствовать на себе этот торжествующий взгляд.</p><p>– Правильный выбор, Ева, – бросает она напоследок.</p><p>Оборачиваюсь.</p><p>– Ты права. Я выбираю его. Как и тогда. Но теперь всё сделаю иначе.</p><p>– И как? – выгибает бровь.</p><p>– Тебя это уже не касается.</p><p>Поднимаюсь по ступенькам к верхним рядам. Там стоячие места, и сейчас тут полно народа. Прислонившись к ограждению, вцепляюсь в холодный металл и устремляю взгляд вниз, на лёд.</p><p>Амир принимает шайбу, отдаёт пас. Двигается резко, точно – как и всегда. Смотрю на него и пытаюсь разобраться в себе.</p><p>Любовники. Десять лет.</p><p>Больно? Да. Больно настолько, что в груди как будто камень застрял.</p><p>Но десяти лет достаточно, чтобы раны затянулись. Я отпустила его тогда. Почти отпустила. Встречалась с другими, работала, жила. Утрату это не восполнило, но рана перестала кровоточить.</p><p>А потом он появился в моей больнице. И всё вскрылось, началось заново.</p><p>Амира впечатывают в борт. Вижу, как он хватается за ограждение, трясёт головой. Моё сердце сжимается от страха за него.</p><p>Он в порядке?</p><p>Играет дальше. В порядке.</p><p>Данияра могла соврать...</p><p>За эту мысль я цепляюсь, как за спасательный круг.</p><p>А если не соврала?</p><p>Десять лет в его постели, десять лет он целовал её по утрам и возвращался к ней после матчей.</p><p>Я помню, каким тёплым тоном он говорил о ней, называя подругой детства, как светились его глаза при этом.</p><p>Мне невыносимо больно сейчас, и воздуха не хватает. Но теперь я не та девочка, которая убегала, глотая слёзы. Так было раньше. Сейчас мне тридцать, я – врач, я умею принимать решения под давлением.</p><p>Поэтому я не ухожу, а стою и смотрю.</p><p>За три минуты до конца – перехват. Амир и Максим Аварский летят вдвоём на защитника. Пас, обводка, ещё пас – поперёк, на Максима. Бросок...</p><p>Гол!!</p><p>Ору вместе со всеми. Прыгаю, хлопаю. Мужик рядом косится, но мне плевать. Амир победно вскидывает руку.</p><p>Я знаю – он меня не видит. А я хочу, чтобы видел.</p><p>Финальная сирена. 2:1. Они взяли кубок.</p><p>Победители обнимаются, поздравляя друг друга, вопя и радуясь. Амир улыбается, поднимает кубок над головой. Конфетти, рёв трибун...</p><p>Я стою наверху и плачу. От счастья или от боли – уже не разберёшь. Достаю телефон, набираю сообщение.</p><p>«Я очень рада, Амир. Великолепный пас. Поздравляю!»</p><p>Отправляю. Одна галочка. Он сейчас на льду, на награждении, потом будет интервью, фотосессия. Прочитает позже.</p><p>До дома я иду пешком. Через центр, через парк, мимо площади.</p><p>Десять лет я живу здесь. Каждый год езжу в Москву на могилу бабушки. Даня похоронен рядом с ней.</p><p>Это не мой город. Я хочу домой.</p><p>Гуля встречает на пороге, требовательно дёргая хвостом. Кормлю её и проверяю телефон – сообщение не прочитано. Ну да, у него кубок, команда, праздник. Завтра поговорим. Спокойно, по-взрослому.</p><p>Сижу в обнимку с Гулей на полу, правда, недолго, пару минут. Она не слишком ласковая. Особенно, когда сытая.</p><p>Иду в душ. Стою под горячей водой, смывая напряжение. Закрываю глаза, и мысли, мечущиеся в голове, наконец замедляются. Приходит понимание.</p><p>Что бы Данияра ни сказала – это её слова. Я должна послушать самого Амира.</p><p>Сквозь шум воды что-то слышу. Звонок в дверь? Выключаю воду, прислушиваюсь. Может, показалось?</p><p>Звонок. Ещё раз. И ещё.</p><p>Потом – стук. Громкий, бешеный. Кулаком в дверь.</p><p>– Ева! Открывай!</p><p>Голос Амира. Срывающийся, злой.</p><p>Хватаю полотенце, наскоро вытираюсь. Накинув халат, завязываю пояс. Стук не прекращается.</p><p>– Ева!</p><p>Открываю дверь, и он буквально влетает в квартиру. Швыряет спортивную сумку на пол. Глаза бешеные, волосы мокрые, дышит тяжело. Куртка нараспашку.</p><p>– Это ты! – орёт прямо с порога. – Ты – причина всех моих стрессов! Ты! Из-за тебя у меня панические атаки! Ты рядом – мне плохо! Потому что всё время жду, что ты исчезнешь! Тебя нет – вообще труба!</p><p>Отступаю на шаг, спиной упираюсь в стену. Халат едва запахнут, волосы мокрые, вода капает на плечи.</p><p>– Амир, – раскрываю ладони, – тише...</p><p>– Я только что выиграл кубок! – перебивает, не сбавляя тона. – Финал! Голевая передача! И вместо того, чтобы праздновать с командой, несусь через весь город! Потому что ты ушла! Опять!</p><p>– Я не уходила! – ору в ответ, потому что по-другому он явно не услышит. – Я досмотрела матч! Стояла наверху, видела твой гол! Написала тебе!</p><p>С недоумением смотрит на меня, сведя брови к переносице.</p><p>– Что?</p><p>– Проверь телефон!</p><p>Он лезет в карман, смотрит на экран. Вижу, как долго листает вниз чаты в мессенджере. Наконец откапывает мой контакт. Читает. Молчит.</p><p>– Я не ушла, Амир. Просто пересела. Не хотела сидеть рядом с твоей... – запинаюсь. – С Даниярой.</p><p>Он запихивает телефон обратно в карман и резко подаётся ко мне.</p><p>– Так, а вот сейчас я просто говорю, а ты слушаешь, – тон уже другой. Серьёзный, крайне серьёзный, без истерики. – Мы с Даниярой никогда не были любовниками. Формально, в рамках пиара – да. Но это был фейк для прессы! Я ни разу к ней не прикоснулся так, как она тебе наплела. И я уже в курсе, что она тебе сказала, так что с Даниярой покончено.</p><p>Затаившаяся внутри надежда разрастается с каждым его словом.</p><p>Мы стоим друг напротив друга. Оба тяжело дышим. У меня в горле ком, руки трясутся, халат сползает с плеча.</p><p>Амир не даёт мне и слова произнести.</p><p>– Хватит бегать, Ева, – теперь он шепчет, склонившись к моему лицу. – Десять лет пронеслись так, словно их и не было. Мы бесцельно потратили это время порознь.</p><p>– Не бесцельно, – поправляю его. – Не обесценивай моё решение уйти тогда. Я не жалею об этом.</p><p>Взгляд у него становится колючим.</p><p>– И почему?</p><p>– Потому что мне надо было спасти брата, вытащить из зависимости. А тебе нужно было попасть в НХЛ. Ты стал легендой, я вытащила брата. Пусть и ненадолго.</p><p>– Ты бросила меня из-за Дани?</p><p>Качаю головой. Он всё ещё не понимает.</p><p>Вдруг Амир зажмуривается так, словно ему очень больно, и выдыхает:</p><p>– Ну конечно. Не из-за него. Из-за меня.</p><p>Наконец-то он всё понял...</p><p>Он распахивает глаза. У него такой взгляд... Словно он очень долго добирался до дома. Шёл по полям, лесам, пустыням... И вот наконец дошёл.</p><p>В глазах у меня уже жжёт от слёз. Спустя десять лет все точки расставлены.</p><p>Амир прижимает меня к стене. Оба молчим, словно больше не можем говорить. Касаемся лбами, носами. Он ведёт кончиком носа по моей скуле, рвано вдыхает. Его губы находят мои, наше дыхание смешивается.</p><p>Слёзы всё-таки льются. Мои губы солёные, его тоже.</p><p>Он отрывается, смотрит мне в глаза. Лезет в карман, достаёт что-то. Хватает мою руку.</p><p>Кольцо.</p><p>– Где...</p><p>– Твоя кошка дала его мне, – говорит на полном серьёзе.</p><p>Он надевает кольцо на мой палец. Решительно, быстро, без всяких слов. Без предложения, без вопроса. Просто надевает – и всё.</p><p>Заторможенно смотрю на свою руку.</p><p>– Молчи. Просто молчи. Мы снимаем всё с затянувшейся на десять лет паузы. И нажимаем на плей – без лишних раздумий, без перемоток назад. Я ухожу из хоккея. Перееду в Краснодар. Контракт заканчивается, продлевать не буду.</p><p>Так, стоп!</p><p>Слёзы мгновенно высыхают, упираюсь ладонями в его грудь.</p><p>– Ты спятил?!</p><p>– Нет, я всё решил, – говорит твёрдо, держа меня за плечи.</p><p>– Нет! – вырываюсь из его рук, отхожу на шаг. – Нет, Амир! Это я ухожу из клиники! Перееду в Москву!</p><p>– Ева...</p><p>– Ты не бросишь хоккей из-за меня! Я тебе не позволю!</p><p>– А ты не бросишь работу!</p><p>– Это не твоё решение!</p><p>– И не твоё тоже!</p><p>Мы опять кричим. Стоим посреди моей квартиры и орём друг на друга – про хоккей, про работу, про то, кто ради кого должен чем-то пожертвовать... И вдруг я осекаюсь и начинаю смеяться.</p><p>Амир замолкает, смотрит на меня, как на сумасшедшую.</p><p>– Ты чего?</p><p>– Мы – идиоты, – говорю сквозь смех. – Десять лет назад мы расстались, потому что каждый из нас мог что-то потерять. А сейчас ругаемся из-за того, что оба готовы бросить всё. Ты – хоккей, я – клинику.</p><p>Он усмехается – криво, одним углом рта.</p><p>– Да. Мы точно идиоты, – притягивает меня к себе. – Но с хоккеем я правда должен притормозить. Здоровьем не вывожу.</p><p>– А я тебя вылечу.</p><p>– Серьёзно, доктор? – небрежно проводит по моему плечу, смахивая с него ткань халата. – А как лечить будете?</p><p>Второй рукой проходится по другому плечу. Верхняя часть халата падает, грудь оголяется.</p><p>Пульс мой подскакивает.</p><p>– Как лечить... я... что-нибудь... придумаю, – заикаюсь от накала чувств.</p><p>– Я уже придумал.</p><p>Подхватывает меня на руки. Обвиваю его ногами, и он несёт меня в спальню.</p><p>Сумка валяется у двери, дверь даже на замок не закрыта. Плевать...</p></section><section><title><p>Глава 45</p></title><p>Глава 43. Я знаю, где мой дом</p><p>Амир</p><p>Ева ведёт пальчиком по моей груди, обводит контуры татуировок. Её пальчик устремляется вниз, к рёбрам. И снова наверх.</p><p>Немного щекотно, но я лежу смирно, плавясь в ощущениях.</p><p>— А этот откуда? — касается маленького шрама под грудью.</p><p>— Упал с велосипеда. В Калифорнии вздумал покататься по горам. Занесло на повороте, приложился о камни.</p><p>— Серьёзно? Ты и велосипед?</p><p>— Мне говорили, что это хорошая кардионагрузка. Соврали.</p><p>Она фыркает, и я чувствую, как её губы растягиваются в улыбке у моей кожи.</p><p>— А вот этого раньше не было, — её рука перемещается к левому плечу, где кожа чуть неровная, будто стянутая.</p><p>— Операция на ключице. Перелом со смещением, вставили пластину. Потом убрали, но след остался.</p><p>— Хоккей?</p><p>— Хоккей.</p><p>Она приподнимается на локте, разглядывает моё тело как карту. Ищет новые отметины, которых не было десять лет назад.</p><p>— А здесь? — палец скользит по рёбрам справа, где длинный, едва заметный росчерк.</p><p>— Драка в баре. Лос-Анджелес, второй год в НХЛ. Один умник решил, что русские не умеют драться.</p><p>— И что?</p><p>— Выяснилось, что умеют. Но у него был нож.</p><p>Она накрывает губами этот шрам, нежно целует.</p><p>Закрываю глаза, зарываюсь пальцами в её волосы.</p><p>Десять лет без этого. Десять лет без её рук на моей коже, без её дыхания у моей груди. Были другие женщины — не буду врать. Но ни одна не касалась меня так, чтобы я чувствовал так много всего и сразу.</p><p>— А татуировки? — её голос тихий, сонный. Время пять утра. — Этих точно раньше не было.</p><p>Она гладит чёрные линии на левой руке. Там, где переплетаются шипы, даты, обрывки фраз.</p><p>— Набивал постепенно. Каждый сезон что-то добавлял.</p><p>— Что здесь написано?</p><p>Латинские буквы оплетают предплечье. Она щурится, разбирает.</p><p>— «Scio ubi domus mea est», — читает вслух. — Я знаю, где мой дом?</p><p>Она поднимает глаза.</p><p>— Когда набил?</p><p>— После первого года в Америке.</p><p>Ева не спрашивает, что это значит. Лишь понимающе кивает.</p><p>Её палец скользит ниже, к датам под надписью.</p><p>— А это?</p><p>— Первый матч в НХЛ. Первый гол. Первый кубок.</p><p>— Много дат.</p><p>— Много матчей.</p><p>Она замирает на последней цифре.</p><p>— Эта свежая, — стучит по коже пальчиком.</p><p>— Возвращение в Россию.</p><p>— Ты хотел вернуться? — снова поднимает глаза к моему лицу.</p><p>— И да... и нет. Мой дом стал навсегда связан с тобой. А тебя у меня больше не было. Так что...</p><p>Рывком переворачиваю Еву, ложусь сверху.</p><p>Не хочу о плохом. Хочу двигаться только вперёд.</p><p>— Сейчас буду тебя изучать, — рычу угрожающе, целуя в ушко. — Искать новые родинки. Веснушки. Шрамы.</p><p>— У меня нет шрамов, — пищит она.</p><p>— Значит, буду долго искать.</p><p>Она смеётся, запрокидывая голову. Провожу губами по шее, по ключицам, прикусываю кожу.</p><p>— Амир...</p><p>— Тшш. Я занят.</p><p>Целую впадинку между ключицами. Ниже. Ещё ниже.</p><p>Её ноги обхватывают мои бёдра, притягивают ближе. Одним движением вдавливаюсь в неё, и она выгибается, хватаясь за мои плечи.</p><p>Рывок бёдрами. Ещё один. Жёстко, глубоко.</p><p>Рука ложится на её горло — не сжимаю, просто держу. Чувствую, как под ладонью бьётся пульс. Быстро. Ещё быстрее.</p><p>Она закусывает губу, но стон всё равно прорывается. Люблю этот звук. Десять лет слышал его только в памяти.</p><p>Замедляюсь. Почти останавливаюсь.</p><p>— Амир...</p><p>— Что?</p><p>Она толкается бёдрами навстречу, пытается задать ритм. Не даю. Прижимаю к матрасу, нависаю сверху.</p><p>— Пожалуйста, — выдыхает она.</p><p>Снова начинаю двигаться — медленно, на грани. Её ногти впиваются в мою спину, оставляя следы. Нас обоих потряхивает. Я смотрю пристально в её глаза, поглощая эмоции.</p><p>Она пытается отвернуться, спрятать лицо. Всегда немного стеснялась, когда я вот так внимательно слежу. Перехватываю за подбородок, возвращаю обратно. Хочу видеть. Всё хочу видеть — как расширяются зрачки, как дрожат ресницы, как срываются с губ беззвучные слова.</p><p>Ускоряюсь. Кровать скрипит, бьётся изголовьем о стену. Ева цепляется за меня так, будто падает.</p><p>Она и падает. Мы оба.</p><p>Чувствую, как её тело напрягается, сжимается. На этот раз не торможу — наоборот, жёстче, глубже.</p><p>Она кончает молча, только воздух со свистом втягивает сквозь зубы. И я следом — уткнувшись лбом в её плечо, сдавленно рыча.</p><p>Долго лежим так. Не шевелясь. Моё сердце колотится где-то в горле.</p><p>Потом скатываюсь набок, тяну её за собой. Она утыкается носом мне в грудь, и я чувствую, как её губы изгибаются в улыбке.</p><p>Не спрашиваю, о чём думает. Боюсь спугнуть этот момент.</p><p>Телефон вибрирует на тумбочке. За дверью скребётся кошка, пытаясь её открыть.</p><p>Ева хихикает мне в грудь.</p><p>— Кажется, весь мир решил ожить. А я уж думала, что мы остались в этом мире только вдвоём.</p><p>— Я могу устроить нам уединение. Уедем куда-нибудь...</p><p>Телефон снова вибрирует, тянусь к тумбочке.</p><p>— Не бери, — бормочет Ева, крепче прижимаясь ко мне.</p><p>Чёрт, надо взять.</p><p>Сообщение от Кургана: «Пресс-конференция в 9:00. Ледовый дворец, медиазал. Не опаздывай».</p><p>— Что там? — она щурится на экран.</p><p>— Работа. Журналисты хотят пообщаться после вчерашнего матча.</p><p>Ева кивает, начинает выбираться из-под одеяла.</p><p>— Тогда я пока...</p><p>— Ты едешь со мной, — дёргаю её обратно.</p><p>Она отрицательно качает головой.</p><p>— Амир, это пресс-конференция. Мне там нечего делать.</p><p>— Будешь где-нибудь поблизости. Потом пообедаем в уютном месте. Потом... Короче, весь день будем вместе. Ты что, против?</p><p>Строго смотрю ей в глаза.</p><p>Вот только попробуй, Волжанская!</p><p>— Конечно, хочу, — выдыхает Ева.</p><p>Ну вот и решено.</p></section><section><title><p>Глава 46</p></title><p>Глава 44. Пресс-конференция.</p><p>Ева</p><p>Сижу в углу медиазала, стараясь слиться со стеной. Амир притащил меня сюда, усадил на стул у служебного входа и велел даже не шевелиться. И тем более – не пытаться сбежать. Чтобы он всегда мог видеть меня.</p><p>Будто я собиралась сбегать.</p><p>Журналистов человек двадцать, может, и больше. Камеры, диктофоны, блокноты. Все смотрят на длинный стол, за которым расположились трое. Тренер Бобров – седой, грузный, с вечно хмурым лицом. Рядом с ним Амир – в клубном костюме, гладко выбритый, собранный. И Аварский – такой же спокойный. Расслабленно откинувшись на спинку стула, он крутит в пальцах ручку.</p><p>Они с Амиром похожи. Не внешне – манерой держаться. Оба уверенные, оба знают себе цену. Видимо, столько лет в НХЛ даром не проходят.</p><p>– Начнём с итогов вчерашнего матча, – говорит модератор. – Лев Родионович, поделитесь Вашими впечатлениями.</p><p>Бобров откашливается, придвигает микрофон.</p><p>– Матч был тяжёлый. Соперник играл жёстко, особенно во втором периоде. Но ребята справились. Кубок наш, и это главное.</p><p>Журналисты строчат в блокнотах. Кто-то поднимает руку.</p><p>– Вопрос к Амиру Сафину. В прессе появилась информация, что накануне финала Вы находились в больнице. Можете прокомментировать?</p><p>Амир даже бровью не ведёт. Отвечает спокойно, размеренно:</p><p>– Плановое обследование. Ничего серьёзного.</p><p>– Но источники утверждают, что Вас госпитализировали экстренно. Ходят слухи о проблемах с сердцем. Планируете ли Вы продолжать карьеру?</p><p>Напрягаюсь.</p><p>Источники, слухи... Стервятники!</p><p>Амир молчит секунду. Потом его взгляд скользит по залу и находит меня. Я киваю едва заметно.</p><p>Давай, скажи им. Скажи, что ты будешь играть!</p><p>Он чуть щурится, улыбается уголком губ, демонстрируя ямочку на щеке.</p><p>– Со здоровьем всё в порядке. Планирую доиграть этот сезон и в следующем играть тоже. Если, конечно, раньше тренер не выгонит.</p><p>По залу прокатывается смешок. Бобров хмыкает.</p><p>– Попробуй только уйти. Я тебя из-под земли достану.</p><p>– Вопрос к Максиму Аварскому, – другой журналист, молодая женщина. – Второй гол в третьем периоде стал решающим. Расскажите, как удалось забить.</p><p>Аварский наклоняется к микрофону, усмехается.</p><p>– Этот вот, – кивает на Амира, – отдал пас. Мне оставалось просто не промазать.</p><p>– Скромничает, – Амир качает головой. – Там была щель сантиметров десять. И он в неё попал. С такого угла я бы не рискнул.</p><p>– Ты бы рискнул, – Аварский фыркает. – Ты всегда рискуешь.</p><p>Они переглядываются, улыбаются друг другу.</p><p>– Ещё один вопрос, – пожилой мужчина в очках поднимается с места. – Хотелось бы передать благодарность от детского дома номер три. Вчера к ним поступила большая партия сладостей от имени вашего клуба. Дети были в восторге. Чья это была инициатива?</p><p>Повисает тишина.</p><p>Бобров поворачивается к Амиру, Амир смотрит на Аварского. Аварский пожимает плечами – мол, не я.</p><p>– Это... – Амир запинается. Впервые за всю конференцию выглядит растерянным. – Мы рады, что подарок понравился. Командная инициатива.</p><p>Бобров подхватывает, не моргнув глазом:</p><p>– Да, мы стараемся участвовать в благотворительности. Особенно, когда речь идёт о детях.</p><p>Но я вижу – они понятия не имеют, о чём речь. Переглядываются украдкой, пытаясь понять, кто из команды это устроил.</p><p>– Ещё вопрос! – молодая журналистка вскакивает с места, не дожидаясь разрешения модератора. Блондинка, яркая помада, хищный блеск в глазах. – Амир, Вы вернулись в Россию после семи лет в НХЛ. Там Вас называли одним из самых завидных холостяков лиги. Несколько лет подряд Вы были в топе самых сексуальных спортсменов. Скажите, есть ли сейчас кто-то особенный в Вашей жизни?</p><p>Вот же...</p><p>Вжимаюсь в спинку стула. Сердце ухает куда-то вниз. Аварский еле заметно хмыкает и косится на Амира. Бобров тяжело вздыхает – явно не первый раз такое слышит.</p><p>Амир молчит пару секунд. Потом его взгляд снова находит меня. На этот раз он не отводит глаз, смотрит прямо, открыто.</p><p>У меня пересыхает во рту.</p><p>Не смей. Не смей при всех!</p><p>Он чуть улыбается. Одними губами.</p><p>– Есть, – Амир откидывается на спинку стула. – У меня есть невеста.</p><p>По залу проносится гул. Журналистка округляет глаза.</p><p>– Невеста? Это официально? Когда свадьба?</p><p>– Скоро.</p><p>Аварский фыркает, качает головой. Бобров смотрит на Амира с выражением «ну ты даёшь».</p><p>– Можете рассказать о ней? Как познакомились? Чем занимается?</p><p>Амир снова смотрит на меня. Прямо, не скрываясь.</p><p>– Познакомились много лет назад. Потом я потерял её. А теперь нашёл. Остальное – не для прессы.</p><p>Сижу, не дыша. Пальцы машинально касаются кольца на безымянном.</p><p>Журналистка что-то ещё спрашивает, но модератор уже встаёт и благодарит всех за внимание. Амир поднимается из-за стола, и я вижу, как Аварский хлопает его по спине, говорит что-то на ухо. Амир усмехается, отмахивается. Потом идёт ко мне.</p><p>– Ты сумасшедший, – шепчу, когда он наклоняется.</p><p>– Пойдём, пока они не сообразили, что ты здесь.</p><p>И быстро уводит меня от любопытных глаз.</p></section><section><title><p>Глава 47</p></title><p>Эпилог</p><p>Амир</p><p>Год спустя</p><p>Бегу по коридору, не замечая ничего вокруг. Форма мокрая от пота. Даже не переоделся – так и уехал в хоккейной амуниции под наспех накинутой курткой. Только коньки сменил на кроссовки.</p><p>Телефон завибрировал в середине третьего периода. Сообщение от Лены, Евиной подруги: «Началось».</p><p>Не помню, как доиграл. Не помню счёт. Кажется, выиграли.</p><p>Медсестра на посту узнаёт меня сразу – я уже не первый раз здесь. Оплатил лучшую палату, познакомился со всем персоналом.</p><p>– Здравствуйте, Амир Ринатович, – улыбается она. – Палата двенадцать. Вас ждут.</p><p>Лечу по коридору. Толкаю дверь – и замираю на пороге.</p><p>Ева полулежит на кровати бледная, измотанная. Волосы прилипли ко лбу. А на руках у неё...</p><p>Подхожу медленно. Ноги ватные.</p><p>– Мальчик, – говорит она тихо. – У нас мальчик.</p><p>Мы не знали, кто родится. Наш застенчивый малыш не хотел показывать свой пол на УЗИ.</p><p>Опускаюсь на колени у кровати. Смотрю на крошечное личико, на сморщенный носик, на тёмный пушок на голове.</p><p>Мой сын.</p><p>– Даниил, – Ева гладит его по щеке. – Я хочу назвать его Даниилом.</p><p>Заглядывает мне в глаза с мольбой. Хочет назвать в честь брата...</p><p>Горло сжимается. Киваю молча, не могу говорить.</p><p>Она протягивает мне свёрток. Осторожно, как величайшую драгоценность, беру сына на руки. Он такой лёгкий. Такой маленький. Открывает глаза – прозрачная роговица, тёмная радужка – и смотрит куда-то сквозь меня.</p><p>– Ну привет, мой пацан, – шепчу я.</p><p>Год назад мы прожили в Краснодаре ещё две недели после финала. Ева уволилась из больницы – её отпустили с хорошими рекомендациями, чтобы спокойно устроилась в Москве. Собрали её вещи, забрали кошку и вернулись домой.</p><p>Потом была пышная свадьба, медовый месяц.</p><p>Панические атаки возвращались иногда, но стали слабее, а позже сошли на нет. Ева вылечила меня, как и обещала. Но не как врач, а как моя жена.</p><p>Она уже искала работу в московских клиниках, когда тест показал две полоски.</p><p>Так и не вышла на работу. Сказала, что после родов. Я согласно кивал, вынашивая план, что она, конечно, пойдёт работать, если захочет, но тогда, когда у нас будет минимум двое детей. А лучше бы трое.</p><p>Десять лет разлуки остались в памяти лишь слабым отголоском прошлого, который, правда, иногда давил на нас. Но не отталкивал друг от друга, наоборот, соединял. И мы любили друг друга ещё сильнее, ещё безумнее.</p><p>И теперь я держу сына на руках и понимаю, что всё было не зря. Десять лет без неё. Боль. Злость. Пустые ночи и случайные женщины, которые никогда не могли её заменить. Всё это привело меня сюда.</p><p>– Он на тебя похож, – Ева улыбается сонно и счастливо.</p><p>– Бедный ребёнок, – хмыкаю я.</p><p>Она смеётся. Устало, но смеётся.</p><p>Наклоняюсь, целую её в лоб. Потом его – в макушку.</p><p>Моя семья. Мой дом.</p><p>Теперь я точно знаю, где он.</p><p>Ну вот и всё!</p><p>Но с другой стороны – не всё!</p><p>С героями обязательно встретимся ещё, потому что в моих есть история Лома)</p><p>Возможно сюда будет доавлен бонус, чуть позже.</p><p>Сердечно благодарю за поддержу этой истории и других моих историй! Крепко обнимаю, Ваша Элена!</p><p>Новинка тут - https:// /shrt/Nw98</p></section></body><binary id="cover.jpg" content-type="image/jpeg">/9j/4AAQSkZJRgABAQAAAQABAAD/2wBDAAIBAQEBAQIBAQECAgICAgQDAgICAgUEBAMEBgUGBgYFBgYGBwkIBgcJBwYGCAsICQoKCgoKBggLDAsKDAkKCgr/2wBDAQICAgICAgUDAwUKBwYHCgoKCgoKCgoKCgoKCgoKCgoKCgoKCgoKCgoKCgoKCgoKCgoKCgoKCgoKCgoKCgoKCgr/wAARCAFAANwDASIAAhEBAxEB/8QAHgAAAgICAwEBAAAAAAAAAAAABwgGCQQFAAMKAgH/xABbEAABAwMDAgMFBAUGBwoMBwEBAgMEBQYRAAcSCCETMUEJFCJRYTJxgZEVI0JSoRYkYrHB0QozcoKisvAXJTRDRWNkk7PCGERTVXN0g5KjpLThJic1VMPS8dP/xAAcAQACAgMBAQAAAAAAAAAAAAAEBQMGAQIHAAj/xAA/EQABAwIEAwQIAwcEAgMAAAABAgMRAAQFEiExE0FRBiJhcTKBkaGxweHwFELRBxUjM2Jy8RZDUrIkUyVjov/aAAwDAQACEQMRAD8AvGqUMqiLAH/Gtn/SGs2hwwireJx/cP8A8RzXfUYi1MFKcHLzfr/TTrV1a/LZsioum43ZDLTMZl2RIbhuOtstqdeAWtSAeCRxOVHAA7k4BI2bC3FZUCT4UM+6xbN53VBI6kwKllTlRKbEdqEtzgyw2px1fEnilIyT28+2ofuhWqJce0NTqVCq0aZGkQ0rZfivpcQtJWO4KSQRqRQ67Q78s9yr2tUWZ8SYw6iO/HeISsgqQQFJII+IEZBBGOx0A9raMr+Q99yZ9BVCqLLrbMmPIWl15ha1BxxsvFtLro5YIU4pZICfiUAlaim7ZKrZ1xRgojTzMedLLnElN4lbstgKQ8FGRPITIIkEEbCZO40mth7OCMmN0pUZGPKoTf8At1aOxCVDtoJ+z1jLjdLtJZdQQRUJnbH/AD6tG9IzgccAeeh1kZjFHBJmvpGVDGM6AntIaU1VOl+6oTrQV4lAVgEZx/P4P92mBZRxTn5+mgv13xDN2FuCNjIXRFj/AOchn+zUajoaJCIT7KgfU/RY9sWfZ82AOHvEJYcA+jbP9+hDTbmkeMG0rUSo4SAcZPp/HR26w4RfsKzUAfZjO/h+rZ0qW6e5u3WzFrqu7cG5mqVEbSUrcfc5KfXkni2gDko4x8Iz5E+XkouWs75HOm1q5w2BrAolxL2qEZ0oW8QUnBBPlrbxN0Zkcjw5JHzyrVXfUX7dKyNt1vw9uLMZe8PIbk1iSObn3MtqGPxWfu0EKR/hDG6jdb/SE224b8Lwz/MUU5HFRynHxBfPsM/tDWBhbx3geZrc4o1OgJ8hV5czc3dKsW5Jp21MWLNuBaEmnRpzTjjThCgVBSWyFH4AryOc41pUdRnVfYzQTuN01NPpT/jJMCpOwh/molN/F+CtK97KL2wXTb1FbrUWHdNdYtmpFxSFCa9hjmptSQCVd2/iIHfKR6qGrdWyh9tK2VhaFAFKk9wQfUaMt7NtpBDqdfOgLm5W65LatOkUmCeu/btmMp/cTay7qGykYelyqKmRHT9Q4wtRI/DW+svqw6Vrr+G3d2aNHUs9m6hIVDUT8gJAR/DR+3s2q25vLbytx7psak1AO09wLMqntrV5efIpyD9RoE9PvR50/wBy1XcO3Kjt9HESn3UmPT20OK4sNGIyviEklJ+JSj3B89EfhURKVED2/pQ/HcnKpIJrtuS6oo5zaYlEuOtsqbejuhSVpPkQRkEEeugDfXUlZdJrj9MnySxKQojwnyE9+3rn6jTZz+muyaLDTbtBZcjxoUYMxgCBhCSEj7IA8vljVXntBLOctnfWp0uG8tSGZK08ye5wuIP+8dCXTT7SJSujLVTDq4Un30U671DzJvJVJpi30FJPKOQ4OPbv8Oe3cfnoQ7kdbFq2XUXKXc9fEeYlIJgBC1vd/IltIJAPzIA0rFdvO7LWfDlNq8hpQiE5Q4R/xjA/72ohdNz1jcO64t0Vx1T0lbCor7qzkqLLhbBJP9EDSniXIWAuI8KcIZtinu7+NMhXOum466rwrQtcoCyEpk1Fzjj0z4bZOR29VA6hVa3T3TvlpC69d0oNPIClRYK/AbGRkj4PiUPoonUetK3VSBHSlrzX8vqdTWg2av8AR8YhvzZR/qnUwlQmskIQYNRGm0gsx8obAyzyOB5kqPfTvey1rjtP3Xtmn+MR73WIzZTn9lKgAP69KyxaymoxJbwPAA8vqdML7N6UtjqTtCED2RccdOP/AGg0sxJMJb/uFGWygULH9Jpod/txp9v7i1OGmWfDTMXxHL+ke2hVXd1psl7/AIYrunPn9dbjqleVUt2qtEjrw8icv4B+0Mny+ug7VETmKifFTxCm/h7dvPWbZjiJk1C4sIimf6VY23t6VCWq+f1riGCuMlbmE8vIdvX1P4ai+51Ao8K8pceCsJbCvhAP1OgrSb/r9nyESKbKcbcAChg/l/DXTW967mqtQVMmKQXFD4iE6aYcPwi1hxIUk6jqKXXJK1BSDB51bbUpjPjlHPzkNdv89Oofv7MpKNuZsmqOHjFCXmlphOPFCkl74gtshUbtkeOFJDZIJJGQd/VyTVPB/wClMf66NQjqEkJh2RIcXWHIK/FQGH0Hvz5vYGAtCyPo2Ss+QSvug2rD2km+b15iqXj7pTgtwYB7h3228x8RRC2lMFvZahrRU0BgUJomX46nAkeGCVcne5A7/a7dvLGhnsO1T6PZl8foSpoqkFmrIahzW8GO+2lKQnwy2841jiUni2lATlI4jHBE1bRucxs9QZ1hNMIkxqM375Rq3GdU6+nwkjw+auKm3U4P2kKBPYpHnoa0RVS2wsG5LUv2GxRKxUHGf0ewyh1EeRwPcRlFamgnGVBpHFScrJQkcQC1IK7O5CVSVHbnoTJPPTqNKT8VLeJ4fnQQltB75EJ7yAAAZiSdIMK000OpD6SqsxXNk4NQYp7MZKpckFphOEgh1QJxolcEfuj8tAT2c1SqE/pZpEqbLW44ahNCluHJ/wAerHno7JeXjOQfw0kbRwkBHQVdFOpWsmu7Qo6xGGJGzNbbdWAo0dzik+oEiMT/AFDRUbd5HCh92hN1iLI2uqSB60ST/wBtG1h30DWUmTQ69oHuVa20ewtF3Fu+T4cOnQnFeGkjm8soaCG0D1Uo4A/M9gTrzR+0e9oHuFvlulPpUSa4VtrUyluOtZbht57MNBIJz+8rGSrJOrRP8Is64G4aYOz9v1RK4Nj0VpcppCsh+ryW0cUnHn4aC2PoVufLVcfRVt9bk7lVLgojb86YUuSZDrIWsrUeRySProW7uUYaxx1CVK28qOwyycxe54AMJTufGlHo9hbiVyD+nK3ttW2m0HkZYgKCVj58nG+J+4qBPprGrFuUxETMSpLUQcONPI8F5C/kUAf2jOvRB0ybRWXdFhppi7ViyUBASUKjpV6evbUqqPs3egu+G1t7m9PdvvVBeQJjMdUaQkH/AJ1kpWPuzquM9qwpcONwPP8AWrLd9kwyn+G4SekfpXnF2tm3xQLmRX7WlriOU9xCjMLnAcioBIP39+3yB16LP8H09rZI6gLQjdNW8ta51aAkMUWVIc+MKHYMEnuUn9n5Ht5EYXfqi/wbvYq5LNqta6fty6hSqk/I94pVNqKkKiMnAygqSnmrPEAKOSMknPohW3NjdRfswesilW7ubT5UAIkMqiVNo/qJSMpwtpwdlYOQfUEasNji1ner4aVd7oflVZvcKu7VvikaDmPgfOvV/faA7ZtSYKslUNY/hoe9MqUpuncUjzXdTayPviMj+zWXtBu1F3z6YqXuiwtKnKpQwqVwHYPJHFz7viBI+hGsbppSP5SX85j7VxNf/St6ZagEffKlghSwoVNqkwlc1Zx9pKv9dOqqPaR0+MN8qo6pAyuU+T2+UiIn+zVrcrPv7SSPtBf+snVV/tK2VHeWa4hPdLkwn8Jcf+7Qd4e4KKshLtIZuZRUtvvKSOyaa4e30XGOonZVDMwyEKRnwaxLA/69eirulSebsxSWccYD6fhHy93/ALtRrbOgqcmVHk2eP6Vl/n469JHFSkU/aTCqIu19npmusMIQSA6cFXbtk6aHanpKi3bY8WqF5TbpjNqAA/oHQl2spdNcFO9yhBt1slMk4OFr5qIV3J/ZKR2wO3l5kvJ06xG02FDb8MdoTQx/maJZMtzQr/8AMilUvjpgr9sQnFts+KhLfmE/InWN0BsOUzrCtqmOgpU1d7CCk+mHBp1bxteJOo6+bKT+rUMY+p0onS1CTTvaGwYaE4S3f6UgD/040FiQlCP7hROHn0/7TRB6kmn/APwgKs2PWYsjH+WdaUWm7cFTbcdYTzYYUVnGCoAg/ifTU53Zov8AKPqPqbaCe84pI+SuZ7/j56Ku023drS7smvX/AMpb8mOpYceWeSllQJUT6nvoqwbBZE0vxG5UyZAmBSpVyyJKXFvFvKyfLGojLtxxt9SHWyCD8tNTvDYdFt253G6MjLCvjSknJT38tDO4bWplRqPvMaEpAKAFhPkVfPTVy2LJHMUvRdrchSRIImrF6qQLmLY9JUf/AFkaifUC8iJZUoqnFnm4hPhFnxW5P613LLjYPJbahnIQFKAGeKgCDKamvN5uIHn7xG/rRqK7/VqEiz6nTHKSichxIalJLSHVMILjhLqG1gh1SRhQQBk98Eeem9gD+Mb8xSDHI/c7+sdxXXp4a1MLMjVqbs3brlAmtUtxunRHXEKg+GA0EAqZCFBIbJHw8ikhPchHkAOYe49831tjdTd1rYkRaczETFltRUp955uBXMONrW058OMqbPE5BwgkoEm2v3w2vp+19Gozt0JjPx6M03x/RxZ4KS2AeKAniMfLGPpqBWFWE1XZ6+7wU+qUzUaqy8mcukNxlPnxEpUOTX6tziQU/ApQ5BSs/HgEuNEWtwpSdiIJGuqusdPGlqHj+8MPbQs95BzJB7pAQDqJ5EjYevad17OZtpzpYpK4zakIVUJhCV+Y/XK0dgyP2jn8NBD2dc6NUelqkSoiFJbM6YEhXmP1ytHAr+Q0oCiQCrercUJSSBXOKG8r+X8NL31e7lxKZs3clx3MlhqJTaPK4cVkeLl6OEo7nzUcAfU6YGSecVwY/YP9Wqx/brdQsSxNp6Bs7SJ5bn1iTInTUIXg+C0OTQI+SnGlH/2etgkOCKidWW4Iqk32iW8lX3e3hp9LkVZK5Vcrr9UmyJCjwBKuKFL/AKI8Qn/M1DNmXusOLIlTNgNz25T8MlX6JTCQfEA75CFA8u3zGpNtjtXSd/8AqiqMu4smm0yO1CClE8Q6rK/z+L/R02Ngexa2ujVcX6dx1TWSsPGHUo61Bog8gW1tuoUg59R30lxe/tkXBaVyA5TVnwHC7x20DrYOp5KKfI6TUf8AZhe2H3q2u6hoO23UHa8J9upT0R5y0xUxltOY4ZKQQn5dgkasw6kvaXdP/Shuq3I3usKqGFUKSzPjOw2ElIbWPQEjJ1V250sbdXd7QazLRsCA5PeplajyKu6nJZYbb8kgd8J+EHGfP7zl7vakdGd19WNmIqdghUupW3ETHhw1AhLrQI5A4SSSMHA+7y1V7x21N02UpASdYiNddedW23srkWyuKo5tRMzpppy51Nontp/Zz70ARrL3Wco8kJyG6rTHGUY+RUMjI0lXt07qcu3ZSxtxLVfj1Klx7s8U1SG4HW+K0Ao4rTkcVY7eh0PbZ2VtnZaiN2fvD0SU2srcqCWYlyW/FkvTG+QGBJihsLjkHIKkrdySnskFSk5HXXZttbB9BFxWjR2JkWkXJcFLkUOjVFxazT5JcUt0NlfxJSUtlWD5Eq+epEM2rWKsutSFEjTQgzppHMUEpNyrCX23CCkA6wQQRrqDuD1q5D2Ol5yLp6ADT5DxWYKfhyc4C2UHH5g/nphum1HGu3wr519r/wCmb0lHsJ75SvpprVlvuDk/SkSGc/8ANpCSPyWD+Gnd6dA1+lbyLaSD+nW+WT5n3dvV9KpjxrnKU5VkdJHvNTSUj+exzj97/WRqrr2jUUv7s1d3ifgVU89vlJbP9mrSpqR73GIH72fzTqs/r9ge8bnV5XEHDtV/7caAvlAIFHWSf4lJ5f8AbTsr9KpS0SUomJ7D5NsK/s1g7U2symRM95jKUn9IyiUpwCf1yj540WqlRmUzqsHonMKlTxjHyjtH+zXNnNt37tvNUGnW4uct2oOqEMNrWHPjzjik5x88YOkK1RpT8A71ttrqXGTUm0OpZjoXK5BKlY4jJ7AqOcfjpwtkJEem2tGiKafXiOhPJmM44k/D80pI1rNr9pNn9k7XTW7vpTE6rKy45G/4qMrJwkgfaUPXPlnGuuJ1j0edUU0a26bCBDYIS3GQlAT88AZUAM9vM/MYJ0wa7rYBpY8vM4SmiNVZM+RTiGLelEKCglbi20p9e5+PkPyz9NKH08wZDPtD4y5EdCVDcEcvDc5AHx0/MD+rTMUbqn2mrUlNu3BUobExbnhpQ0+lCuWM8RnCSrBB4jJAIJ7EagNvdN1xWJ1fW1u3R5QqVBrl6xZHvTSPijKckJPBwAkY74CvI/TtoS/laUwNiKIslpSVAmO6alNPorx6lq1Un6bGeackPISH1Z7lZHIAEfECcg/16ntVoK/0mhbDZSoMKwU+YPIahsemS3OpOquxo7i201E+JwQTxHPzP00e2LfoZkJdkyFcfCV3SypWO6e3YH/YaKtVRbDKKFuUhT0qNBS4rKkT1eM8lxa8/EVd9R87XSF/EIqsaYeezacVOFwZjoHlwiEf62NYgl0H/iLRqSk+hKGx/wB/RJduCIqEcBNTeoqzuA8gnydin+KdBPqKtOqpr9x1Oda5qUSaQuPOp6EtuQVIHEF8BKvGQCCrLiVAAn4m8DJoqToO5jzJA/8AFD/pDQd3CtuBb8i4rR3MqNVeojs1cyg1kuF5uAvktSGnSQpSOJUUguFTSkgfZV2NvwVRbucwOummskSJiCDI3gbid9q5/wBrmhcYcG1DQzCpASlUEDPIICVSRmOyo1BIIF1KpaqxEjU6UgMOwYqH6bLioIcSk4BBbJPlhOQFHPYjieJ0TNpJKJXS9dMkvxXXHZ7CnpAjhuS+rxUgrdSEJwMghI+IhSXAVHyEBoaKFWqFGk1GM1MMdlxpt1zirkAptJUlXYfFxBCu3bHlqd7ZTZDnSbckvxZBjLnse5h+Dw+Dx0pz4oJS6cgg8cJTxGB8WSdiDpcw59J/KoDyMmYO+u8aCZ0pXhluGccsliO+hZkEyQEpgqGg7s5QRmUREkCpv7OCnv0zpNoTUgoPiSpTiOCwr4VPKIzgnB+h7jRz0vvs0Zqf/BFpcl1RKW580qI+QdJ0VW967GXNXAL8lK28ciWO3f7jqpAkgV0hQhUVKaopQpchQOCGFkY+4686/tlN/nd0usS74cOcXIVuBNMjBKspHgcELx963HD+OvQZu3eEWw9pbkvuUsBqk0CXNUVeobZUvH44xryk7o3tL3Cu677snylOvyrifU4pRyVc0lRP5gaLtx3qGuNgainSZvRTaRaF30NaEirIvdE1l/8AaWzxU2U/cCkfnqwba/f2r1/ad9cUqU41DUQgKwVKx2GqjdpUy4NwQa5Adyqo1pTTrY/b5u9v69PFe1aq1hUd6BQqdFqf++DMFMCVU/d2UniFLcUMjxO/bGfuB76p2N24fdzgwZir/wBmrxy2AYAmRPwrSdHe8XV1B60UXhY+3zDDUaoj9LLkPoSESHVhtJcdUeJTjiAPQY7eersfZ8bjbr72IuO5d8dsm7arlKqzsOoQmJzUuK+ORKHWXmwErStHFWMApyAQDqtPaJ/q1o1nxaddXTFb112RUn0OLg0MxihT6FoWhQSktOZTxBIBUDgZBxp1ukLqxE2vyLMt2FMt+XGeCqvt5XGlNPsNuE8pMPn8RbBJKmyVAYJSe/ZNeKMpWUQExt4eO1Wq5wq+tbJcnMFc+YkiZETH6zTb7py9saTDWp6kxVSAk8VcASNUo/4Rnd8Sr2RalIp85ttAuPm42nzWAy6AceuCrH46sh6ir/S868YdRPjIzzaSe/46pF9rjuLVb+3GpyqvBeMWmz3WmJLjw8MKISChKc5UrI7nGBxA9TqHCn132KodiAmld7as2eDKbmVL08utWr+xdvI0mhUSIl34JkJ+OtI9eUY4/iBqzzp1jutzbukLThLtdRwOfPDDYOqffZK1p6mUuzmnHCnnU+IWT+zhKf6latw2dfejwr1cZcUlQrbfEpJyP5u3ro/50Dwrl8wtw+JomThxlxvx/rTqvDrSpLc/ceurX5FdTz2+bp1YMwVrEYrUSfmT/kaSDqvtR6bX63XkS46krfqDYYDw8UfHnkU+YT38/LOlmIKAQKZYfq4aD1G2zdr1yPU+BCQ4/Jq81ppJweSlMIAGPv0RL6Zp/T5ZUzb7bRDTValIJuGvDighw9yyhRwEoSe2B9o/PsNSXpnsafUN0pEz3JJbplUnSlvqQf1ZDCUpyfkVKH5ajPURZtOhx5lQrNaKS4pXEqb5q9fhQjvnPfJIWon0AxpZbtlYK6OuHIUEUtFB3r3b21qkmjVCsC6IM19TqYaG3VyGyftcFeGnt6lJBHyUNaGsVmdZVUZ3EtyNLp8OSXQ5S5Ta3VeGokrKPBS4GcFR4hSiDkgcRgDQ7iVdvbcyrgrkp+mUhC+TcGQEsqnOZ+EBlslfc4x/iyfLw+/LUn2RbqW9dRi1m4VLU004DFgYw20M+qR5q+p8vTXn7oW6dd+lGWOHqvCSNANzS87tRN/tqqmrqHs0ViuwW2UphUlqK5lBJWpXwqAGCsggqBKASMdviaH2W/tYK/u3Wl2jfNRhMVehPtKqVEcjONOMpKhxJBUfD+LA5EcMkAKORqwvYrY2x7m2uNOq9DbdUWeKkrbBB7fLVXfWl0uwOmz2vOzu5m11LTCau6RNo1zR2m8NyYqmFHKwOxwQD39UjWvEIUjiCAoaHpz1qY2zDza0t+kjrzG2lWLU64blo++D9w2rVJMSBXXkSGFoUoNvoJOW1gEE8SSCMggjtjsdHyJc82VMaZnClfGwtfNcBbiwUlI81uq/e0EenZlm6bCp63m1KbYdSqKpfdSEFIWgZ+YHJP8Am/U6JEkvM11topOUwXge/l8bejmJS0Ak0jcCFOHMNalEu6nadlcW4jHPr7rBjo/1kK1qn9wpXiHxLxqhPzS6hP8ABKANROtyHWyVK+Id8DkflqMuypCXCPEPn89bKLnU+2sBKBsKM1WkBO7biCexYin/AE9dVwlLlSrSeXmyv+o6j1WuiS7vAQqAtP8AMWFZ798OfdrIqlwPrmVtwQCVpjqKUHOVHh5asMQDSYRNBV5XjtusxFpjuqSpLbyVE8FEtgLwexIOO3l21IbbgVKh9Nd3LnQXm0Sp0FbUtcFtpMs++cFOckKwtfZIVhKQAEnHJSgFhX1GdRPihTPSxUArnnC5Tn7zf9AeoT/72pdUuqPqmk7Aqtuq9KEyHREuNE1lc5eBiUlYHEo75XhP46mdvAi1W0BoqOXTXegP3Wl++auSdW5gToZBG0xz3iaYr2ZtQZV0WxeboCvfaj5/5Z13xmkya/OL81SA2lKm0JT9s/CMEj79Lv0ab0dRdobExbT2+2BNepPvUpSar+kQ3lSlErHH+jok0O+96ZcyRJn7Pe7yFcebBmJISO3mc/d+ek/GCG9Z26Hwp6WVLc0jfqKIPtYdxv8Ac09nfuHXGXih2TRUQmVA47uuISr/AEeWvL5Sqs6q1bjq6vsioyVqV9UNNn/vn89Xu+22323CldF521vy0GaM9XZ4MNCJQcU94TasjsTgclo1QjIeNP2ErkxXbxWpz/3rUFNf/wASdMLNfEGagrlJSCD4UFNkL4Zpl3W9GqTwSzFrbDrqlnsMOA5+7Vg2wlqbQ701OZQd0768BqbNUJEZaclRKuxT9flqrRDi0PeKhRBByCDoj2F1DXfZ9bhVxMhbj8UpCnUqwXAPIn6/X10nxCwFygpCo1mnmH4gu1eC8ubSI8Kvc2S9lhflvT4c/p269LhoEDwUyRQag2iW2ls9sjkSUJ9MgdtMjS9p5HT7SnK/uI+1X6yyB4VfebR4iif3CB8IPrj8dUzdPftpruse8HLgq0yRFK6eiIpxCyeTaR5dvx/hoo337cWt3vBapFBoFYrKUgFKGW1BCD54ye2qneYTeOICZOm+o1q3tdonDKFKJSeWun0p/wDcS6rbtiyqjel3zWW3ksPy5L7qgOKACcn6f3a8+W+HU5fPUduExCrcllVMFzyH6YhEYJcDL0gqQhZH2gkHA+8504vUr1Vb+7u7BXHc980xdDpUmkOtR4JfPjPBSDgkAEBPfOB5+pA7GvTbhj3i/qKkjI/SsfP3eInOnHZ3ClWwWt0d7SPCkWO4om6KG2ScomfHar2/Z8SUUik2pw+EodSsfT7H92rg9onA7SbzeSezlabUPxjo1TL0dVMQYlvNA4KEJOM/Uf3atu2kVuVLotUl2zNpiIclyO7I98QvmVGOgjjx7eX8dWV48N1FVNn+IF+v40c2DhMbPz//AKaR3qFi1iffFeTRorz7vu8zDbLRWTlz5AadZt2ehEbnwyB8eM4zhGcaBuy0qO31N1Zcp1Daf0VN7rIA/wAej56VXo4gSnqaZWSijMroKydnLbkWbtzWpSoy0SZsjlIdWgpUtxwAkD6AcUj7jpG/aDdalvdPtZNqQqlBjVKYkgVeoNrdUCew8NKQUtIB7eK52JGEpI76se3uqohWOgUziVyHylGDkFWD3+4eZ+gOqR/axWZQJnUrA243YkvUqjX8zGptBu7wvEbiVNgLd8J35KUZIKPQhJGU8QdCvFxplKWhTLDW7e5vD+IVApe9sLpu/qT3jq95Vq63K2ll7wac4p3kw2r9rwgOw9Bkegx5AATq8LlvrZK+6PZN1Q9yZs2uvH9HwbUrYpcWM2MZcU4gJU4RnPErUT3wPTQo2nnHbi/nzt/UIk2mNVd3w5NMWFMOAOEcmykkFOQcdz29Tq3vomvjZneekU2k7uWPTqkttKS0uZHSstq+YyO2lCH0LvgXNAfvflVycsHGsOUloTHr92k0Keh3cPrL2t37o1nXVv8A3Yq2Z1adpz9Aul6LVELdDPNKWpyE5IwpBBStQ/ZPfOBdX+qzcPq+9pJCduhlUa27dZqUizorlFTHW6lhxppx5xS1l4khYIyhCCleRy89ND7Ve8qPs3d9gt7bUMxW6dIFRadiRleG0hp1sKxwBys8hhPmRn5aA3U9SrNtH2i+1m9tpwER2bvteW3WgYxZKGpTkZsOKB8koecbVny4g/PUz1yhFypC5PTXb3a0E3h7rlil9sBMjXTeDHXSemvSrH+lSBTxbn6KUwSllxBSlvzxkkfh/ZrfytxNsZlaiNKtqupkyVS47fjxFoA8CQhl0k+WORQoHPxJ8sntqD9PMyc0zIo8eSuPIchqUlxIBLeQrHmCO2fXUc3alX1RmY9Vhby1BmJGiHko06KsD9Y2OXdvPmr78Aeum9q4hbc1SXmnEukA0a7kt+gRwSikpVgZ+J1wn8goajkikUgOkfoON/773/8A00v1o1Peq/oEia3vzLQWJCmyDR4ygQD2P2flqRwoe4dtwWWa3u1OnPSEqe8RFDjgIHJSAnssZ+wTnH7WPTRY4JO1RHipEk0aa23JVuy2jiMJprXEhIyf1nqfM6zZkZ01Gr5Tg+AfL/JOqz6J7QHqUr19VqoVXc9Ex6PUHmY8iDHbaYU0hxXANgJHwYAIz3Oe5J1uaV1/7uV6su0tvc9TcxwAOsyakhknP/pFDP4anGJsmdDXjhj41JFNLBiyHpvEK7l70wP22dTTcmmQ0dLq4zi3i+VRzghXH/hyPXyPb/bOljtu6N77kbRKcr8eOy53D/6ZYKfT0bWVHy9B6aJNlVu56ZaNzWBc1UammUiFLjyEOqcSrjIbyUFQB8iQew+wflrZy/D3dykTUScPUyCrMCaIfQDildNUamCoQ2lGVLPhvA8zlZ7DHl/Dz0VbbtA1StTg7PZZb+AnxFeZ4jGPXQy6NpVUpmzdPhpefREVIkc0tIUR3Wc5x29fpok3TuVs/s/S5F47qXtFo8QH9W7MkJbLmEjKUIwVOK/opBP01EkkNjyrywOKrzqur/CVpNVosWyHI7yvAYpzz6AT2Lgd7/wCdUt7pJZg7DVpmKMtphrWyfmh18uj/Rd1Zb7eT2jW0fVtbEWjbY02S1HtJx1kTZqkh2Yl3AKuCeyEBSBx75PI5x5arO3CJc6cJy1DzokfkCe4Pu7Rx+emFpOUk9KDuSISPGlbTRpSoAqKBlJ7YHzzjW223ptEn3Qy1cqVe5JWPHKf2RnBOpLtzZ7lcZZiMNjkVpS4OAJQFdgc/s/3HPockDbjp/B3Fese4kJhOyce7qW4CFg/IhKf6h92lNzdpS2oE07s7Na3UmKdXZv2YGxptKm3xVWGVs1CMl+OsDmFIIzy+g1vmulbbyoXEzQaNR2YNPCj7k14ZLs1IUEc+CRyOVkBKP2sHzwoa22z4uvZ/aWi7Q1S9ESJ0r+a0j3gLUpDXyTxSR2/pYH9Yydu6yuiXTVdx6jKnTjREtNx3p0dSUvLClJU4pKcBtCQVAIBJIODnvhHaoeeUp1RmNvbHlvTjEn2bcJt0Dff2THXahH7T+uVSytmaltrXJ8RtcaGmPGhptxcJ9tPYAKPhIRkpAPqcAAHGc1xbUqB3Eo6Skdqg0oD7lA6dr2pu40fcyOxUsSPeJM1aHvFm+KhKWzxV4Y4jijKcYOT8Hc446SfalAO5FHSf/3iCf4nVhwsZW9oPP4VX71UuCDI5HXz51dH0puOOT6JGbPnGQe31Wr+7Vxu0t/2/ZdisUiYxJekyYkdxSWGweP6hCfnk+Wfx1T50QtMVi8qBTPEQCptlIK1AAErPfJ1aZXLhrFKX/J9FUWiPFa8JvuoJKUjAAwPXAx/Zr2LPqYUnKdagwe3FwVhW1HywtzqZuDVJNFi0t2K7DZDmHlDKwSAe2BjGB+el13AsSLWNxZ0J8pWqU08kBf2QSv1+nfv9NfND3nqe09WbuemNNOuOthlxLySUqSpaQc4I+QOiVb9Ase/6NK3AqsudEfMN9LrcR5GMKSc8QpJIPft389InHV3rQSDqDr5U8bZRZOqMaECOetbe7qZT422SDTWAhqIyFtjj3y4gfEfmo8lEn1JOkv64dqKJvNsjc7bcSJ+mqVVFVO15UlBIYnx4iXGzlJSoJOFoUUqBwsjI03NUvSlVvaKrTKa2802iloWlLzqVKQprikpVgDBxg/XOlBuG56FeNsrsq4Kg4yq42JyIrbDvF4JlKW342f2AhteASO60gDOFYOt1l5SUN7nag1pDIU45sN6qZ6M2oNPuo0G6whtuc57xC8VISlxLnxHj6dlFQwPpqxHYNluzK407SZADRAKeJ7DWFf/ALFJuh7bim2JU5lWYYaDtORNKPemO2QEOoCQsfIEAj5q8tKvcO6vUH0WQqjOvlblTpVEbWpbNQBTIHAf4sL8wrOB8QONVXEbW9w65Dd02RJ0I1B9ddMwnEcNxu0U5YvAlI1SdCPV9jxp6r/3x34uS/Hrfeuq07fiw0hdAn12PIdTKVjsFKDXFBJ7YBVj66Hsm2r+6kLsvrd7cNyJJmW3ZgoVPdpwUWFONPFbrzfJKVDLpDfdIP8AN0nGhV0ge32qO9DY2Rsbp+mM1me2pC6pU3GHItPSEkrfKh8SwhKVLxxGeOMjOdOp0e2aydq5CDGJFVW20pC+6uBWFdz6nKVAn1zokMFbhQrQx986AxDFBbWCQhAGo1G5HsB19e1HDbF961oUy5qurg5OksU+EFduWPtqH5rH+brDqLFOuSVLtqqthxlTEpDoPlhbjTgx9wWkfho729t5Mi0xj3yLBdjIbQuI2tlJU2ojKlEqHmSfwA+usKvUi16esyKpBpLajkFx6Oxn09SPoPyGrDbMcFkJ+9a5+5cB1wqilm28t1FkKl0dDhW0twuMqPmRkjH3jGpDKcVUEtBwgBlvw04HpyKu/wCKjrcXw7UqZWn5Kdq4dVpPvfGNNoJX4iWVJBKleGopCuRV9pIHl9+ojMrLNHq0+hTn0ofp9QfiugqxktuFIVj0yAD+OpCYNeEKFV8Wi50+vxWGrWvSRAkJYQH3KxCVwecx8S/1RcKQT6YONQbdPYW8qluW5eti3jZ8qFLQSWW7kahFtYOQEpmlokdyMdz2GjYNxPZUUceHcFgOyVeSVUarVBOfuCXyP4aEO8TWx+8F7xqR0s2JcNOpfui0zGa1P948V3zSpvI5JGPPkfy0tSgpM7j103LgUNiPOIoh7J16+7NWLbvNBjuDHDhKDrav85OUn70kj66OkzdG9IFuRqzYs6RHqcNwIL8dzipLKiORKvQDGO/bCjpd65fmz+wVsQIl11o1KrRonB+lxXBxCyEnC3O57cf2cH66X3fjr2vW84blBok1FNppBCIcH4E4+uO6jj1OSdNWLC4cHe0HvpU/iLCdEDMfd9fvWnc3W9sPf2z9tuWVY91QpNQSlQl1d6K26hhXr4QKcKX/AEjkfT11Wx1ae0O3J3Jrr9buS85059ajl+ZKK1q+8k9gPRIwB6DQpvncmrVJtSXpjik5JCSs47+egFurXpMlSwVnvn104btEpTBpSbkFUnetreu9NTu2qzKe9PPCrMKZypWQFFYWn/STj8RqXVWvuV/plqzL72HBORCaUfRPjIQnOPkjz+7S9UZxyTXoxWSrDwOD9O+mo6CaEjc2JVbOqEZp5kVdTwZlsFxLqT3KBgjB7E+fp2B8tbuuotrVxcbA1hLK7u7baSdyPjUKtiVUdr6RSrgq9MKGPek5lttkoKTgHkcY+QPf8MYOnC3G6f4l+7aW5vzbUUuMqZR4siN37EZByP69Fq3OlvbDqHs2fsgzZDSZri08k+OrxWFgdlpSpCVEYOM4/HI0xGy/SnvF092Ox0+7hUGlXBbblIfkwahC5IlBDfhhPIKJClfrMFPbJQfLyNCcuBeH+EIWJJB5jwroabdWGJHGIUhUAEakHbWkDG6NFs+4acqsXc+8maERZlLZiFyQ60PtfGji5xx2yFAp/pAlJml0b4UiLYqbZ29rbsyFKqSnZMYoKHZbhHFKHDgDw8Ek5IUe/ZOc6jkzZtFS6jK3JtCEiU/HlBD8hQBaipIUQcHsAlPHGRgkZI89F6kWNsPa0eq1i/5lWuasClvMxX2SCxFeWgpB5KICQnOcAfdpvahgWoccO3Lr6o9+9VrEC+q/U20nfz066+rbaq+uqyr1uqTAloB2PHalOKU6v7YcVzUoEADOFIwQMHH10Ftn4/ibo0Vnjnm8Mfig6ZvrL2b3aXSZddXZhgUtDZEJL6yh/wABIGO2BnCQAQQMgDI0Aunajpqe8tDYKc4a5kD6Dvp5YLZfnhqBAjbzpTeNXNqgcZBSSDv5VYzthu7IseRGdpUzDqWUI5tq8vTH38jg/j8tPh0oe0Dj00w6NfEWJXILYCDGqOSUp8vhUCFD7s4+mqdOn2vT6fFrlrVGomRIpNckJbdJyVpUpWFk/gojHqs6Klr7pVWgzEpalqSUq/ex30xuLdt4QsTShh9xhZymK9H20FT6Uuoujtm37QpqZHh83IDj6kOIIwfhIPxD6j5eWt9VNsLUoMGZRqREqEJiWwppbbEtLyAD6gOgEH/O1SB049cNy2LUokqFWX2HWSD4qXiDkHsRjy9NWS7Be1Qta9oEW3d3QiNLW0jwqoWyA4FDIK0juMjvyAOfl66SXFhw9UpHspzb3pX6Sj7aNFtbbrqIrTFNuwzqB7tIgVSPKpSmVId4AHK0lQUoZT3yOx7aU+7NrrYti/V3jGbbkymXezsoZBSOwSB5JSBgADyAGmsvLdSl2ztbV65aMlAYrBL/ADiyw6y8ogJUtJA88BOfu+ekui1Kr7oXoqmrmLRCYcDlQcSrHBonyB/eVg4/PU2DWrTbuZI1qHGbh1duQVaGnA2J3mE+C1SavGRKjLQlTYScqaCgDxBx3AzjB+XnoLe2f9me/wBdvSTcNR6c2GG9wYURMiDDJDSayhtxDi4qz5JdUhBS2s4GSEqPE8kz7YBMClUyDHpMdAQhIYcc4gla28/F38shYyPLy0zNMp4m0Qux5DkZ4t/C/FCQoHz8iCD+I0/v7Zm5ZyuCR8+tVHDcQusNvA9bmCPeOYPUHpXmL9k1Y7NoVy93bjpTsOrQKa7Ekw5bJbejuKdDLiFJUAUKSCtJB7g5Grs+jOfT5NiQWkOp5mOl4jPoVOEf6p0t/tBOiWqUvdG9esLaCmNqqbJMfcqnwIgaTUorjaHotbbbT259lNSAnsVNF3A/WHUt6AZt53LtXSLyp1bpjSGHn6U9FlzSh58p4OtrQniQoBTnHzGQVfLXNXmXcNxVSH9jqD1Fdfub5jHMDRcMb6AjmCBt+nWasrti7YNctqKtS+OWQhZ49kLT8JBPpgg+elI6mbyqMXc120KlVSpx6R4cJDJUtvh2IWpSQQgYPmfqBk638e4t0bdbeaRDlIYkoUt1DKg4AvGCRxJxnsfvzoVXv1A3HbISm8b6epiVKwkVCQW8/Qcu5+4aZi5Q+kAEe2q+0ypqSa6bj38v/ZJcWnWrbFScTnm/MhwXvdWUjzW48BxKjjyz5eeBjObVdr7Q36fTu/KuC52Hq8kyZDVOS0lpLhUoK4jxQfMHufPz7eQGdzdXVmtxnUS7im1JJRhXu0V51Pf6449/LufXR26FLgE7pZtV1ZYDiY7qHUOqypKg8sEZHy1OjvGDXnAQJGhqoB/Zi57Wvxu0LmbZ94Q2lxRjPh1HEk4+IdvQ63vULvejpyhDb+xvBYnNQkisykn9aXljmUA+gSCE9vMpJ0QNxbjpdi1+q7tXCEFFMpLDjaFD4VvqSShH3ZOceoSdVz7zb5y9zb6euJ2cXE1JHB7KsnxAVgf9mv8AMaIwdhTqeMv1fOtcYuQ2vgp25/IffhUkru9FQuuou+81BbjqiVK5K799aKTVZEpZC1ny7aFNGrL8LdGDGW58MqMttSc+oOR/bonvYZcKj8s6sSUgCq244SqsOSj31tbgOQnIznQl3JjKC3MDOCe+ibt/UDVKDUZi1BQTNdQgk57BWNQncGmqdaeXx88+mpMtaJUc2tC2iLDNWDqv+LC1H8EnR96Pqq1CqVpRJDkpDNSuF+I/7k4WnVrWjg0QpPckLWCM/MjyOgDBQELmuK/ZYUAfqSB/boo7K11NItGj1j9YVUm7xIOACAkBhQxn1zy0EpGcZOs++mBXw+/0Iq4TZrbiztva1Huak3HWahOhsxku1NFxqLpluKVhIJXx+EJJIyexB76bSqbny7529qIuiIil3DRGFqFSmLSWlobBW6jxGlEcgEqJ7AeWR6BUtlHLWuC5IcOguUpttbyFPQ6rRmmnPL4Vc0tnHqM5GPXGmI6smNutn+km7bxptGjsTm6G74kqLK+GOZBDC8AqwVFLq8DyyPu1SEW7mQFRJJ/Srk9eMlzKlKQBG3PXT1+ZqvWHfFWi3PNlUSC4mNUaiffqlJaUFS3FqAS22jtxSBjuojyJwdTqlbZJu2XIkwpc0TIMsBiS0tpDTaELSlx1HA8ipC1BIyePIE8sJOov05W3b9/U129GBGqMvh/MWKk2HGozgTlKlDuFHJPkcAdh3yom3bK6motvVGuVe8XUraStMSn08NssuAqHABLQGcgZJPmT8tQ2mVVyQNxAP39ijsSLjViknUKkjbluT8eZ9dLv1sf7nVP2WrLtzzLoirplGfjxEynuTb5580Ba/PxFkgEA+pHoDqvjpjnwv5amsS8NyIMNSI/xDi6eKiQoH6J9PX55013tdd4LgmUan7fzJT6V1GfzkJWvKVNMjIA+eFEZ/D65UTZiEqHBqFdSSng3jOPVSgB+HEOauOGWybdBUjYnrP3rVIxG8cvEgObgdI+9KMu2UlxveW6Iyl9pAjv9hgHLaVf986llWkri1ZtpKiORzqA7az0u7xvyQrPvdvsujHrhSUf9w6nV3pKKpDeA83RnOnW4pGrQ1J4Vel05lplASnB5heMKOcDBPy7eX10XKf1H31dMmjfyiqaHDRaWzToS2mENkR2s8EqKACsgKI5KycADPYaCtz8oL0RIGOcZK9ZNjVJyqVlMRs5woA4Oo1NJJmvIcIGhqxbpm6t6xR6Yu16zJVMo0xPGTT3XjjB7ckH9lY9D+eR20x2z1o2xWJDkS1qt7wmoTFvPrKOK0qH2WVj0KUD7jgkeuKurMvZ2jOpDb2AD6HT8+zO3pppqT1vVh9CkTX2w0pR+y6gHiR8j8Sk/cToZKSw8Fp250StX4hgoVvypxtoafEp9xTrRSnC4XgSG/qF8kq/IpT+emJtZ0x0CA4ftIy3pXrXr66d1KQ2zkM1anvw84+HxAA8n8f1SgPvOmgjt8qaxPa+03300cIUiKrKkKadpQOve/rx2IpzO5VkqT7xFfkxn4T4/U1COh0n3d0H0LbieJ/ZP0UoFNti63bd29VWyNN2ibn0y3KvVq5WZtFeUQIimmH1FnHqhLzaUp+QwPTT2e0mteLd+zNcSWwpLM4JVj9nxYqDn/QGkh9mxar87qOsH9ILLiqBtVW5ilkZPiPVrwUf/AAyofhqndswFWTMjUqGvqM+3SugdhVhJfVOyVSOW0D2Tp51ZvT9t51fhBylVNHihlC1tyI7jQHJOQEqKcL+9Ofrofbu7N3E3S3jcFuMy4YSS6olDiQB64PcY+eNG+jWZUoqHy/PUlt9YCoyXRxU2BgEKShKkKx5kEn6q1H98IrcSypKShwJZirCR43JJPHiCc9ye/n9e+pVdnLDg5xKSBOh5geM1X2+0mIccIMKBMajkT4RVMW/TDTW49xQxcM9mnR6pJagRWH+GEpcUlIBAyQMepzj1zrZ7LdRO5+3e3kS2bbueU3FbdeWlJXyOS6rPdWTrTbuok3FUp0lyC2w6uU478MguFRKifIJ7fnrRWPDo/wDJxlFSeWlxLjgA8LzHNRB7/fpd3xEmrqgNkaihD7Vzc5/bm3o+3Qe8KW6nxZjQX3BSnw0pPzxxUf8AO1W9bFfkrrLtOW6T71lcYk+TwIUkZ9ASMf5x0xXtXNw69uJvxOlya6qoLhPOQpUkLKg46wQ2s/1H7iNKy0249D/SMRRDkZQKwPMfJQ1aLNsMWqEDcD/NVm6Xx31rJ3J+lS8VVt7cmi1FlfwrWMd/QjH9ujLdVSTT6MuepQGGCR3+ml3jVkSLog1BHw/zlCyP3SVDkPuznH0I0Zd2ahw2yVMQ58RRx8/nopCgcx+9hQbqCMoP3rX3tA+P9zZL2fikPuOK/FZOvm6ab7xAcVxz8J1p9l64y7abdMK+7Zxj66mVQjofpzmB+wdbjlUStFml5SysN1NCEnIUE/hyJP8AVqV7QTC7bFfo5IJC4spIPmkJK0qI/FaM/cNYluUtE6p1ppY+FK19z884/t1Itl9sL1Ft17cmPTuVAQlykypYcGUvlPvCAU+eCGD38sjGhVlKChRPOPfR6ULeQtKRMCfUBVym0c5qomxrkjwlyH6pQ2l8fDCFuAttHv8Adkjke5GPlnW99oNZdTqvSXfbTtfPZqAkRYxV4fZ3xVAqUUjsEY89bDogteoSNr9rd3KxUkvwZFkwafEDEUrcbdVHbH2MHn8Yx27kemtT7Srciz09HFbtFdDWm4XLqhGqsPJ8AusnxT4aEtrHJQS0U5AAJHcemq4Xyw3w0ePxPwpom2Tc3XFc3JT7IHTrvST9Ke59StK2nLUqUORHM6Ot4TPDIAJ4tJShWMuHC+fckgD69jztsxHtGI1EuCqsJIqLSin7RAByB2+g8tL9tXZ0l6lzaC3+gqU1T4rL6qlJdIcQoq5qKClJVyVwCRnuE5AB9TJY7VLfgt1f9FpmtpbcKC5NCEo4gjmvIBKsDIGAB8yfIBIbBUtPPePdTh4vKCWl/l2nlrrpudaRP2mF4qujqZlUlqoJkt0yEhtBbJKQ44cqH9Wsfb2wUQ9qVMlA8WaC55dwlIKUj6/tKH0XqGX4ZO7XVJWUR3OYkVtaQtKshDbeE5yfRKUk/XGjlDaZRGREZbShpCAhttI7JSBgAfTGrhZIy26EnkPeaqV+vM8ojmfdQi2irao26tJgy1YcMeVCXnzwg80/650bbrYyYq8dkuDGgXclOVZnUdRpbZ4sS5SHBj0KlcFf1jR+qnCQy2VkEA5xo0HQ0CsQAfCsjcP+a+4OuHANOb/q1oNh6+JEqr1ha8iM86E/f9kfxOtvvhNSxaFNqzWAEQ+CsH5E6FGy90/o2yKhNW7gyqgQPuKlK/7o1sd6jSnuUeY9ymOjxuecDOCfM+g0wnSBuUmi1Zha6yqOW1eIhziVFSwMpHb5nAz6ZzpK5d+oQ4xAbd+NeFKwfIf7f16MOxN9MtVBvw3/ALBGcHUa0gitwSDV1UG6RXJ1lboRXTxTKjzJPE/uqw4Py5j8dO7QePgqpzige2UHPmNVvdHV2sX30+Ikqd5rpy1tYJ8kqGR/bp69jr0N7bO0C7o7vN9mN7rM+fiMktqJ+p4hX463SCpsA0BfJhYUPuajHWFbIq+y9xwEs/rlUxbjYx3K2fjH4lJKdJT7LW248/dmvV/w8+52VQIEY8ew94kTpLgz9csn8dPR1c1+LR9l5t0hYCUoUlefq2vI/hpUvZcW0aXbdXuZTaUCVU6YlgnOPBYo0FXp37OLe1XO0wLrds3zK/p86sPZVZZtrxY5IHxn5U7VAgURrxKpDZXS3pDpBXGWXFO5Oe/iN5Hf0xj1B1DuoqstUHb+qVCrVhTsZiPzeS6yEuJSFAk9sfs59NAvp39pTttfl+3LsxeFviiTLbuh+GkJWVFbLbnFLymzhR5Y5dgThSfv1N+rq7bau3YW5XbUr0eaF05cZSWAUqSpaFYykgEZ/sP4M3L21dtnktqBIChHOYjbek6sDxWwvGDcNEJUUEHdJBII1Ej31V7eG91hXr1CV1dQpTTFupnOwYcOI74S24yEKU25y75UpRCvLGFYAGozVHLbaqT7dqyJLkAL/m6pjiVOYwMglIAODkDsO2Ncv/btNBhTKnCtsOSglSsfZWsgdgM/hoSIuRby1/p9NWffQoJDpivJ5J4j0IJHfI8/TVUCgpZOumkV0HIUJA60i3US2zal8zI1SrzVQVOkqmKWF8v1qshYPy5AkH6hJ9NDObR5NIKblt0+8QHc5A78QfNChrfb42fWaVX3KxUC6tDzv+MVk8c/P5a0luO1ahsqn0twS4qxiXDPmR88fP6jV0IMxGnXpVQAGXNMk+w1oluMImh+IClHMKSD+z38tFi/JrlR2lBQrPHgVDPp20MKu1Admqep2fCd+JCT24H1B1PqU8mpbd+4uPBQWyUkeoI7a1aBlSTWz0dxVRzbS4l0yb7opeAo5GTowM15s0xXiL7lv+zS9RnXIE1LoOFIXg/norWOmpbh3FR7AoDgMysSUR2lceQRy81EfIDJ/DWzbqQ0VLMZd61cYU46AgSTtWs2jti5Nw65Ntq0oS351RkqKSEEpaQVHk4vAJCUjBJ/AZJ05927QWz0z+z0FgTJ5frdx3GJa3gnCnC3DlFRwe4R38vQHTAbBdMfS10a7TLcVKTPrUlpPvq33kmZUpGM+GhIxhAJ8h2A7nvk6l0fo6h7nVyB1Mb4U01Wm0dgpt+0ITalx4rawQpahjDzhHbKsIAOAMnJpVxjKry9bDY7iSCBzURXSbTAGsMwl5TxHFWmCeSAfj89qn3RXuANudj7KiTmJER6iWtDUxCde5NzX0wggFrOClwqVkII7lPwnOBpJfaeVXfGfsy9u1ULDqdJt+XcjCIT84FDiz/OCVlJPNIJWQCQAe+rDNyJu38222LZtPan+UNVoK259SgUVHvCIym0lTbTigEpUojBCD2z3GQMlFOrHqB3a6q+ne8oG4vu0GkR622+xB5gPRW0tvfEpPnxBS0MqHclXbGo27xS3ysJEc9Z9Q6k0sfwlLDSUZidJTpHTVU7AdOdBfZLdVN6UiXXqa23JlLZSsxFKP8AxSACSPUZBP1yB66Y2lXRSaHt5URuN4bcmeWXn1eBhbTzilEtJJwMce6vPBx92q79r9xIdqoVR4FUTS32pAd5ODi28hJ5ALP7GfP8u2nL276nNjd+ZcTabcAvTmJNPBc9zmJYLzvw8UJcUOxPxfLJSO/nrZ0LaUAEnLPrA0jwrdppFyFKzjPHmFEzO2s/cVCPYwbKbddRnXBdcncKjNVGlIgT1sQ3h8LinVL4kf0kjBHyJB1p7mpMu0LuqlpVBhbb9NnuxnEOpKVAoWU9wfu0e7B6em+gncWgdVPTo/U6vYLtWfYveA8+mRLoHMNJKlKbSPFYSpB5L80BYJyMq0b+uzoki7+WQjqj6elMz6o5DD9RpkJKSaoxjIcbCftPIHbj5rSAB3ABPtcXQziRbX6CgACeRHI9P8cqhv8AADc4Al5kS4gkkD8wPMddIj1jfSqt+ogpi1y27kT5sTigq/FKh/qnRakzy4EHn2HlnQl6hvE/kvHblMKQ7FqyObbicKQoJWCkg9wfpqc0qpmVS4rql5JZQST9w1bBEmqEr0B662e+1ZSNqEthz4kBQHzxjQWok8ULbyMt9RCTKCyPLkQk9vzV/tjU03wrxdordGS55j4gPrqI1Cyjc9ApUaRVBFhsreW+CsAryEAff9k/nrYmDXkQE61h0S5alX6p7pSkqkzHldyj7LQ+p9NGjbKtptd1MNU9Kltge8PFXbkfTQ8t9pmHFNs7X0RIJHGVUlpwPxUf6tSu2tv6fR0IfrtRelyCrKWwcJUo/JI8/wAdeFZVBq2v2UO7NJq+3dzWQ9NBlKYalxwVfaQglC8fM5Wk/cDp+/Z3bgMyJF0bS1KQOSX01OnoUftJUA28B9xDR/zjqjfoa3Ku3a7fq36hNaDNMdloYeKF9g0v4FA/gTq1jaK4JVlbuU67rflFL0STiQ2D2caXlK0H70k4+oB9NbtpKgU0NcgcKDTU9am19fvnp1um2qFUmYjggqlsSpKyGm/DBK+ZAJCfD5+Q8wNIp0/737tbde72NtxUrYkRqe0pEoxbgRykOgKbcdQXmkhIUAOIClYAGCNPb1Lwd2NwtjLis7aG8KGxUKvb0qIPfWlLT+taKf8AGJOEKKSoD4TgkE5AOq6d8ul+o7G1uJGvPp3su6JBbb8Ny3FmjVNxpI4FRW0pkk5KcnxcqJB799VvtElwrZ8CdekRz5fSrf2Fcs/w1y06AVKiAdfPTn9a2+4W3tr9Q11o3L3Y2PqcysMvYjVy1K2lmQ4kHsl1yE6Frx816MVn2PR3dvP5NM06qQUPscVM1OoOvvY+q3FKKvxPppVrWfkQ6nJiQunPcG32OXiRX4lwPvKbb+fF+S8XB9Qg/foo2zveKTaMdilyZyixy97drkngtvB7A8kjH3arigouBajKuvOrs7H4YsoEIEQOQ9UwKlO4XT1SHwY1sl57kxyWxLWjkCAAr0AIz69vMaX+89s6dCuSVHmWtDZcDhJaYbHBP0GCdEF/qRau26aWih1qOtSXVZWy5yQQfhIJz3HY/wBmoNWt1aDV6m9UIkGoyEOLJDsamvLQfuUE4V947aYqYdS2h1cQqfv11XA40l1TSfyx9+qqPKnvRcVxokrqVHZksPLHiNKGSMZ9NaRmpUJwKcihyIr9lOPs/TW3vOwbnRPK3booz8oqKnAxMaSQf8041HpUGvQ+SKiwyVgeYWlXL8U6uYOsGapvcjSsCasLkqc5pIP7SRgazbbuJcULguOHwzkpBOtK8tZcKSOPfunX40l1bqUMIUpZUAlKRkk/LQZWE3BPKismZoCuyolJnOlByCrI0YOmaQrbyU3uTPlCPIe5M011XZaEAHkpGf2iQBntgA9+41CbL2zk3DW0waw+hpRaKyyHO6R2ypRHkADnA79sdtTC9EFNRYt2lqa91bJDoWyrjHbSjCQPiGcDsQD5g+ugrxQCi2dj8KJtipIDidwd/GivR+oK9bl3Qg1ZisxuAXxQl6alSigd1EhWMfx7nVwnTxuvR95dooFFq9zlqQ9SwxFTRSlTrSUjBcTkEJII7Eg9xnVIm09Ltqn3cadVa0oKbkJjx5SGifEZKgSkHkPD7YGcZ76Zzos3h3Vhb7yaWi6k0WE+pUWHOqi/DbMcZHNCMjngAjt9MnvqsYhaDLmRpA91XbAsUUpXAfIhR8zPT73qwq4bhuy07+pe1XTvZLceExl5cpVTUltwkpU89ICVErJOAXHTyKis/EcBS69T9g2fa1pXBY9x2fHNWfqyXq3Pj9m3w+orLuByUlIUQfMJOfIEaYS6EzqTZDdibWVIzq5U3mPep7bn6yUzk+IFLBASngpZKj2TyyPi4nSa9b1Tre3tHq+2lSrqXKnIhxobIgylrDwTxKQSSDhKApPf93PflrSzOdGhAgfMamocWQW3YIUQVyTpzBhI6bAevnSMdR+3VhTqxLuSwK08mOw4WlNyElwOEAfEFpGcHP7X5nz1K+nvYe1N77Xep+3VWFEu+iwQ8z46iUT1ADKV+oJVywR9nGhnfd11KzqzEpJaQtcWU26plQUoLwfIjOCPp69vlqYbZ7vo233Qt/f62kOqjiSlNyQ2xnDgVhSiEgAJcR3+WdM38/4YBJnp40BhobVekuaa6+A+k+6rF/ZUdQlYamz9m+oyjPQZtLi5liQyC6pChx5KB+2OwBPqMH103tsbY27tyuZP2MfW3RHnBJNAQ4Uxo68DKo6PJoHzKEjie5CcnS91OubOdUMCnb2bIVeFBuhilhtL6GxzW2pP2XEZ/WAH11+7Ptbh/wAn5NG3T3rkUKZHeLKecjwmZDH2gAe3HHcAk+RA9O6BFoLsqUVhOu2s1br3F04S2hlDRUY9IQEkePjSz+3l21twVCg722ZRkxlVl1ES4WWGQlJlIC+Dp49ipQ5JJ9C2nPnpZKI69TbfjGSru2whOfnhI0+vWnQ7L3mp9f27XWkLTX4hS7DCef6OmslPgyOQyEqJSkLSDkhOD56r/vuQ9b1LbozzakONZQ4lYIIUk8VJPyIIII9Dq8YMVptA2vdI59PptXLMbW0/eKdbjvEzHI/Xf21Fb1qprFRHxkhJ+etbcFWhMVmJTJMsMpYgthZByr4ipeAn54UNdMd1yZUkoxnkod9Ry9bjlxdw6gYroR4TqWCeAJy2hLZH+jpoVDnzpahBOg5UW7auFEeEhmjMOMsgf4+WOA+/HmdTS27htlnEh+sIfkK7FxauyfuHpoH0K5I8hKXKlLce/oqBCfy1NaJcFkqbSl6lJcUB+wg62BqMppndlruors9uOas0oKWOI5d0nPYjVu3RRTo18UqoX9czwdbZ92bSjl9tamgsn7u41RrtfX7aRU2AxB8Ecxg8CMasu6Td7Z1sWPHiIvRyFGW4hDzZc+FYA+E/eBkfcBqRk5XRUD6CplQG9WW2huNSatVn6FUpbUSJGQ2zTWEYQHiVZUO3bI4gfUHH37fc639ut2p0Cy70tyPUmp7L5fQ6j4kNNhJCwod0qC1IAI74UoeROlitrcTYB+Aifc+6Tby1AEstPFS1H5BKcnUpj9Ss6RWI9Q28iJLUdgMJeqyea3mgc4OCCM9jnOTgZ8tGKbStO1JgXGl5kkgj1Vk3T7NXYeRcUf8AR0yvQG3ArwFR6stQOO5QoKzjtnH46WzrI9nT1Dw92KLK6bbQp9es9FEeFch3I8XErlB1tTSUNoPIHiHMq4+qe+nCZ6pIS0MPXFbwS+wSeMKUF5yME8VAY+7OtvB6m9tq44I7lYdguEj4JrCkAf54yn+OgnbBlxBCUhJ6gCaYW2NYgy8FKUVgciTB99V/bV7Kr4Luuv2WxQKtDdKVUxioOrShxH7OFDy9UgHy8yO41lVC3alHlrbTSj55JDWM/XtpkN249KTvHcU1mAw7S50aJJjSWCFJccWlfiYI9eQJP+UNQp+LQlOktLIGfLOf7dU+8Fw66UuqnLp0+5q+2jtvwQ42mAoA7zvrGvTavNpUI02ZIJqsuPKX9kKcjJUvA+axgn8zrEetuM4krbdTH+RQpWP4qOsGRX18SpCviWCVY9B6J/v18sznlRTKccz+sSEgnz9Sf4as5yiZqthLhqTWXt7TZFfCaxNS/wCE42gtKbwgrWSBnv8AEBjuPqNdN43aGKs/TqTBajx2XClnwmUpIGMeg7aw7WuFdKmx5jrpUVPrOSc5WAgp/wBIDWBfCG/02uTGJ8F4828/unuP4Y17MkMlSBrWQkl7Ks1stuLlVGvyI5LqLjDchXgLkp7lvkRggfeBoq3HQrPm2wm4KRUpS6bHkmI8h3tIkOk5CgMAgcyPh8yMnsdL+klJBScEHsRombe3JZFwQXYl2ypceaMrBYPIPKwPiSnH2u3p37n0PZVdIU7CwTI6dKZ25Sk5CBB68jUraqFV3IfhvJpaIdGpLzUcR6c0ESFBXEL44+E4IJ9cZ9e+JHArtfkXgu3bdfcjR2pYcm1OU4DJXHByELWok5J7AH6nHyD91bjuLrP6NptUmRoDYKVJjDwT3PqnGtc/fEWBB9yo8ic4QsqC3HQjBPn3SORz6gnQpbUpOXL5Dp4nxoxtaG3c+fY6mdTHIeFWe0PrH2/2+2RdorVXkO1mrwFwHX5EgOPKSpPH4MZ4pHnnGBjyPlpRuo3e92m3NGfmy1SXmmuAdUtZyCVDJKslRCQEgg9scSMjQn6a7obY3BKqyUu+M3yZSonAWghacE+Xwhwn7h31tupaTJuOWY9OjodYjLKkPMNAIWDlWQoAc8cjk9znJ0IiyRaq4SjvRt1ibl8sPIEZdAOemsmhZcdyzqjc66+uYXH1OFfi9jjzwB6dhoq9Kl23Zbe6CL0s+hM1GGlr/fqnutBaEpV2UfDP2k574APy0Evv1ubLvm5du62iuW1OLD6U4UCMpUD6Eeo0e/ahbGVPSKCsr4sXWdZMTOm8/PxpyWtzqvGvWVd21u3qqGuJlcibQnnlRXD592ktgtnzyPrrZVrqT3NvWoNUTcitVRSZ7zYmSWXPChcE5AWCD8WArukqxk9gc40ubPVpeNYZjNv1T9HS4z6XWX4yeCVqGfhWQe6Dnukgg63ls7iypUxup1eqU2NVGuTSYcmQpUCoRXEFIRwVkAg/LHbPby0M03wDmKQCPWfbW10v8WSgLJSTJ5D2D7NWR9Mm+W0doOw2dxGoLdU/Ry3ZiEMKddSj4V+8/Z48AUrOUkkJWknzGkI3PvW2Nwd0rrqjbLcml1G4ZkuKF+fhvPrcSQfMHisdxg6w9wd8YVqWlFtq2rhlyXxAejxRKbCHoTb+RIZyBhaFAAJ/dSexGBkb0aqLZYJU4VLUSVq9STpjhrJ4qrlUyrT1TO1LcQcyNJtUxlSZ8ZjqN6kkfbSnRJv6ThXG2pgOA+G40eTScjuoj0HzA+pAGdCDcO2Lpt66psi5KW/HL81xxL/AlC+SirKVDsfz0VYdRkLjOlJzyaKAnPmSMAfmdb2TNVP+F98c47hDZWAQ4gAZSoHz+f0I01WgOARpFLErLRoPWhd11xGuMOmImsgdlyWgkD8fXUoh3/eiCEpolNj8vJS+SM/isoB/PUzcuBJSFIWEt4GceQB7A48iAex+mD21yTPaksmNKQFoV8KkL+LB+XfzGswetalSSfRrptW7728duRAuGiLcz8UZ1BH+klxWdNjZe7lwwLAt+lUSv01+vzGlTZFNhtvKbYS2txosOlaEpUpSeLoLZOEkZIVkBL6radqvZXGpEZh4dwppoJCvr2xj8CO+pv0/7wVbaG6KfWqhNXUKLEntoqcCX8TkZtauHiNrPcp7kfn5YwMKGaNa3RoZApzaP1WXJZUmIu9NsanFRKWUNzYLPvDQIGSVAYUn8AdFzb3rtsOolMFF/QYxPbhIc8Bz7uLnE/w0xWxvTtYd4W7Fi1mlRp9LqLTciDKCAQOScpWD8iDrbXT7J/YivyVSpFnw3MnJPgDJGp//ADW3O6pJT4zPu0oJTuGvI/iJUFeBEew1FNvN7rCqyEOuXSwsOdy6ZAPL7u+ijRdxbHllEKmyGHOX2lcgc6DFP9lBt/ZG6UGbbbHujLUpKnENDCVDkPMeumnY2p2429feptGteEBGeGHfd0lWVoS73OM9vEwPw164vlMN5lJ9hqJnDmbp6G16eIoX3fcEmbUHXYxU0z9lCQMpwBgH8f7daJFPuaan3mPSn3UK+ytKMg/dqQ7016hxKuGKeGkktAutJSAAfw8jqNQN7nIEREJ6lBwtJ4pWF+YHl6aqK1qcdKlczV1YbSyylCdgAK80nFvlyGeIHf664p1xY4k/CD2A8tfh+yO2vzTiTSyv0KcICQo9jkDPkdZ7s1FVhhiSvi83nw1HyP0/28u/p5a/lx+IemvpaQTzQoYPf7tSt5spj2VooAkVxbLrf22yPrjtr5B9RrniLI4lZOvzJIyE6jIAOlb12x2HZj/hoOSfMnXfOosyCgOLTlJ9ddVOkqjSg56Z+WprTX6fWYnu7oSSRjvqZtCFo8ahcWtCvCo9t/dEqz7up9wxWw4uHKQ6lpXk5xUFcD9FDKT9FHTKdQG81sXZbzrNMpPu8dyMFU5xtjih9Cm0qBGO2Ry7j0yNLNcdvyaHJ94ZBLRVlKx+ydTWBd1Rqm2gpmXFop7bjTYbIy226oLz388ELQB8k+eleIWgcKVEap+B+/fTPD7xTIUlJ0V4dPv3VAKdHYlTFPSBlllBdfA7ZA/ZH+UohOfTln01iuOKcdU452UpRJ7eutzFp7qKelkIIVJX4ysp/ZBKUfx5n8Br6/kq46oHBH4aYNtFTc0AtyF61o8j567GpclkYQ6rGMcScj8tbh+2mGUFJ7k/LWI5b7w7pB+756wpuKyFTtWMzVJrUgSPE5EeXIdh92pHQ7tdkLS24jBGMj560aKKsHjg51sqZDbiK8QxitQ8gVdvy/8AvrZDpToa1UhKqINMrkRqO2tZzhWcfNQ8vyPf7wNdtVrrUhlMWFJSpfAhxSPQqOTqBSXqlMUUoWpAPbKfP/7azqTAeo0dMltslLyjyKs+n/8Aupg8CYqBTEmamUSotqa8EgcUoKSD8jr6MxTSOClk4AGfmPQ6j9LqwdneA8gJC0413qmrS8qOs5KB8J+mtwsKrXgkGs2fU/DSl4q8lDP3Hsf9vprKpcVVQmx4TSeTlTeNNS3nHIupKUq/Bfhn8NaCouF2Es48+yQPXvowdGe10rdrqTs+13WSttd1RXpIA8mWVF1w/wDuNq1mQTFZKcgJ6V6F+kzbxmydo7XtCesSHKTQIcRbiewUpplKCR+Kc/jo7T4r0Gll8RQEBPfGM40IdpajKbojLjcdZabSMuBPYfjqb3LuQ89AMVKEp5IwtY9dTOOa0lbZzamo5d1UH6ayg4JaGPoSAdA6+d3boj3rcNNZq7ngoeiqbUEjISqExg9+/fB1PbkudK7hQhbgIDQJBP00vu9dZ933Rq7jJSlMmLCWEAYHwtrR2/BIH4aX3qs1uqfvWmuGoKLlMVq7iuOPOmSH58h1TikqIW0cqKvTkD6fM6izlTkKWSiQkj6nGuqr1pDkVyKYrZW4tKkvEHmnGewIPkc9/uGtE8amtZUlh1Y8uQbz5dvPVfJPKrOEzVQkf2f/AFpSKiqmMdN10l1BwrnTilGf8tWEn89Syg+yd9oHcKmxD6epDQc8lTK7T2MfeFvg/wANXJ2/400e8nHPPxkDH9WppSYoWlJKsKSMpJ0cLpauQoFTCU86qr2S/wAHj6tL9mNSd276tazqaSPH8KSqozAP6LbWGz+Lo0qnVtsXb3Tv1P3hsPa9blVSFbNSVT2p05KUuyFpaBUshPZPxk4HfAwMnzPoyturJQx4SlEcVYUFHuDpsaRHpT9JivLp0dRVGbJUpoEn4R9NMsPZXdqVrERSbFMQThoTKZzTzjaK8acaB4qFLWrASPTXbAp6pBUEgdh3J8hr2X+5Uf8A82Rv+pT/AHa+XaZQpDZZfo8RaFfaQuOkg/hjTM4YqN/v20o/1Kj/ANfv+leM9cLw3MFPb7td8UTIigthZxr1i9RHs6uh/qkoUmj7wdOFryn5CFBNap9NRCqLKj5KRKYCHQQcHBUUnHcEdtUI+1U9mVcHs4t8Y1s02syq3ZNzNOyrPrclIS8UIUA7Ff4gJ8ZrmjKkgJWlaFAJJKEivWb1sM06UwscXtr5fDiFdOtKNCrKp8Y0+qxFONqGCQnvrvocJUPxaW3MLTUlQZDq0nCeRSoKI88DC/L97W4YpiFEK4En/LV/fq+b/Bp4MJPs/q2JcJlajujUSC4gKOPcaf6nWjTf4tXDJoi8uhhzPGAnUc6oPXT4rUl2WxGdcbDnGOA0c+GgcEE4z3IGfPzJ11qYqstXBiCW0k+ah316/REpI/5Oj/8AUp/u15gOrWDHf6ud0wiMhP8A+Y9c7BOP/H3tS3Fuq1QnWh8OxNOIrUMsR4z8qBMW15BPJ3uT9NZrdrr/API5x9NT2FRGlDIZ/InUksDaG6Nz7xpm31h26/U6xWZrcSmwIwJW86s4CfPAHfJJwAASSACdBE5jApsYSJNBiTaoCufhAfPtrpTQEhWQnGNenL2cPQNt70HbDMWQxEh1C6qvwl3hXQ1yMmTjsy2VDIZaBKUDtnKlkArI0wRiUo/8nx/+pT/do790urSCVQfvxqvL7SMIcISiR1mJ91eRFFBJ8m9bePFhuU9MGW3jgOxxp7Pb00JuR7SG5no7CUoNCpIAQnA/4G3ovf4NNRYEfqA3FelwmnHBZzKULcRnAMtvI7/UDS9DavxfBnnFOXLpKcN/FxyBjz8aqfl0VuPI8RhYODlJ19CH48kPkduOCAfPXrr90pX/AJvj/wDUp/u1z3Slf+b4/wD1Kf7tNP3U5/y931pF/qRv/wBfv+leSGHSBNUhrj5q7g6sb9jZ0i1Koyan1E3BCfZjNJXEt48BiQs/450Z74TjgD6lav3dXhiLSh/yfH/6lP8AdrtbXHaTwabQkDyCUgDW6MNcSZze761G52iQtJSG/f8ASgft7XpsCwmYzPu5Ws+E2nxMHB+Y+etDdtzPQHHITroC21YUArP9WmP8dr5J/LUT3zbdm7UVmLDQgurjpCMnHfxE+uvOWTiEFU7a/etRsYu246lGTcgb9fVStXNc+K14niZ/mv2s/foI7r3EmRuA8+4rP+87Wcf+lUP7dFRmmty78RRLjWG+DCiWkudnO4wM/LvoadStu0e379iyKW+Erl0opcZ5Z8iog/npC+5nbIq32zQbcBFRioy4CorUOdGEVfuynm5HMq8fP2RgfZGtdS6XcdRjGRTFOBoLIGHcDPrrssujU+77lRClRy0whjk4GlnvjAySfLJ0U4FGodNhNU9mgwXG2U8UKfjpUrGSe5Pc9ydJswFPwjTSttd9Jt62Ln91oa0oS5HSsx0qyEknv92Rg/8A+63lnwXq3OYpkAJLjnZJUrAA8znQ2Yo90Ut9ypV2K+AJBbckPqzleMkZz30QNuLwtu2yKxNEt+Yhw+EwykBGCPMqOi2yIpauRRGr+3sKhsxFRKqpc+S6lvwyAEqHqcefb56YukSSzSYrPi54R0JznzwkaUS7tzp91VaPUaVHVF92RhtRXlQUT59uw/PTR0SY8miw0vrJWIrfM/XiM6tPZxAW476vnVB7bOllpjXcq+VDv2gu+u4XTx0bX5vPtVIiouGgUpt+lrmx/GaDipDTZ5IJHIcVnVaGy3+EV9U1t3TTom+O31rXPRnHB+lVUmG7AnNN5+JbavFU0ogd+BQOWAOSc51Yv7QmwL13k6M792y28oDtVrVXpTbUCnsuIQp9QkNKKQpagkfCknuR5aqq2q9iF1p7lXcxGvCxoVk0R15AmVStVWM+421n4y2zHcWtS8ZwFcATgFQHfTDEUXqLhIYB25DTf2UswJ3B3cPcVeKSDPMwYgbc/ZV4tvXZS7poEG56HND8KpQ2pUN5JOHGnEBaFfikg6Qv/CObNpF19DdGuaSykzaHf0NcV7GVBDseS24jPoCeCj9Wxp2bRo1Osq06XZtF5iHSKcxCiBZyoNNNpQnJ9ThI1W9/hBnUfb1cti2Ok+3Ko3JqTdVTXbibZVn3RCGnG47S8ftL8Zxzj5gIQT2UNFYkEMWC1L6e+luAuOXOMtoa2Bn1DrVSUChwTDWXgsv5/VgDtq8H/B1P5h0I1lgds7lTzjP/AEKBqmqNbTpPYY1cv7A1tVL6KavGOQf90OccY/6HC/u0hwUh29jwNXXtYSxhGb+ofOny9+P7/wDHXm06sbaWeqzcqY0n/GbgVlRx65nPHXo199P738NUD9SVGRJ6jdwXFJ+1fFWOcf8ATHdGdoUhplEdTSbsS7x7l7wA+NBqnUkgDm331cR7Hb2eTPT5aLXUju5RAm9K/D/3mgyW/jo0FY8yD9l90d1eqEEI7FTg0v8A7JX2fbO592MdSW7VFC7YokvNv0+Q18FUmoP+MUD9plpQ+5axjuEqBtV99P7x17BcOWtIuHR/aPn+ntrbtXjzbbhsrc7ekR/1/X2da23vx/f/AI6578f3/wCOoDSt7rGrm7FU2XpFWMiuUWlszqq00kFEZDqiEIUrPZwj4uOOySCfMZlHvqv3tWBLSFCRrVIXcuNkBWkgH1HaqX/bb01NQ6/7iklOSaLTBkf+qo0UP8HkgKpe/N+v8SErtFtOfqJTeod7YCkKqPXFXpeD8VIpwz90ZGi77DagigX9dc1QwuRQvP6B9v8Au1Tmk/8Az2X+o/Oun3Dg/wBH55/20/KrOvfj+/8Ax0mfWh7QPqB2E6lUbSbeUi3HqSqlRpBdqUB5x7m5y5fEh5Ix2GPh023vp/eP5ar29oNEal9ZAmujPCgQ+5Hy56e4wV2toFoMGRVS7LBnEMTLTokZSfhRttDrY6iK/b36bctijP8AAp8X3WnPYAPnj9ac6/XeufeeNVPd3KbQlNHzT7i8laD9cu6123TUWmbY09mMkDxGUOKI9SrvnUH3sp0aLMZudqR4bjg8NaAjs4r0P07Z/LVXOI3f/M1fhg2GzHCFPhRK09UaNEqD5AW/FbcWE5wCpIJx+eoh1K1d+FsbcUqPIU2tERJStCiCP1qNbK0pxNqUw8v+TmP+zTqN9RaRU9k7hhLkhpKoQKnCnISAtJP9WrpctD8EtX9J+FcssrqcTbT/AFgf/oUoVJh1C6IM+43Zr3iw0FTTylZ5KxkjP3DQx3BnPSrjp8+S6pZKFJKlKyexB/t0QbH3Ho9Bmv23JWp6mSXcJedbCSkkYOQCex13Xlsxbq5MSr+/PKYEg4YBGMEZxn5dtc4KxFdtQgBVR3ZqhuQID9ZlNlKn1cGwofsD1/E/1amZWPQ4/HXHUMRlqix2whtJw2kDAA9BrrKUE55aXHenCSkJqLyKlclbrkx2W4+tSXi6topIDeOwPH07YH3akMW5TNo0empiMoDSlKU4lHxknzCj6gY1KbF3KtOq0dMipS4cWW58EuO6Qkhflgg9zoYVaoNRrqlw6XJacackqShbK8IwT2wT6Y7fgNFoJApatMmpTIqECFMcYdnqfbS2eLsfy5Y7fa9M6c23p2bfgkOlQMNr4j6/AO+kDdmPLc8BTgRyVwK1qwkH6ny07ll1B1yzqS48cLVTGCvHz8NOdXbscniOPeSfnXLP2muhhm18Sv4JqWe+H94/nr899+p/PQM67Z81PSPe5p0x5h/9Fo8N5lwpWk+O33BHcaqrp12br0OUJlK3GuGG8k5DsesPtrH4hQOnWL4w3hL6W1N5pE7xzjp4VWezXZl7tJZruEPBGVWWCJnQHeR1q8GpYqVOfpypb7IfZW2XozpQ43yBHJCh3SoZyCPI6r+6w/Y0MXM1Ut0diNwqxUq4eciVRLmkpkLnK7qV4cnCVBw98BwK5E91p1NfZddTW7W6LFwbb7sXJJra6THZlUyqTVcpAbUooW24vzc78SkqyruoEkYAbr376nRCLaxx+xS6U6GY6g7UC7fYv2NxZdulYzJieaVCJG/gfAiqBnLNkwJTkKbEWy8y4pDrTrZSpCgcFJB8iD2xq1X2Kjf6M6SqpHGRm+Ziv/lYn92ll9pJtdblp9TVUn0CK2wa0hFRfZbTgc3Ejms/VTgWo/fpn/ZMJ/RvTNUY+fO8ZSu3/q0X+7VWwG3UxjymDqU5h7DXQ+2OIN3fY5u7RoFlB9omPVTce+n94/nqqHa/o9rfVT1q3pS3g9Gtum3nUZFx1JsfYaMx0pZQfLxXMED5AKVg8cG0X376nWh2+sCzNsKfNptmUhMVNSqsioz3M5XIkvuFa1qUe5OTgfJKQB2GrdiGDjEHWs/opJJHXaB+tc0wXtQvBWH+F/MWAEnpqZPn08alFrUS37KtyDaNqUtqBTabFRHgw46cIZaQMJSPuA+/Qx6x+qum9NO2blRgqak3LVErZt6As5HiY7vrH/k28gn94lKe2SRK9yN0LZ2osqdfV2zC1DgtcilP23lnsltA9VKOAB+JwATquDde9rv6hNx5e4d3rJcfIRDipUSiJHBPBlH0GSSfVRJPc6Dxu9GHshpv01beA6/pRXZuwXi1ybh/+Uk6/wBR3j5n60ZvZJSa7Vt4r+u25qi/MqNUprT82ZIXyW86p9SlKJ+ZJOnz8U/X89J37Mu0XKFdlySFN8Q7S2U+XycOnFEY489b4EzGGpneT8aX9rMVQrG15doT/wBRVYntOLVVWOrms1Dws5psEZ+5hOiX7JOnqpF3XA2pOCKQUg/Txmj/AGnWd1y2Eusb91Kp+DkKhRRnHyaSNbn2elv/AMn73riwnHKlFP8A8VvVeatyO0Y/vPzq8LxZLnYkpnZtPypwPfD+9/HSK9diQ/1SPvHuf0BFA/0tOs7K49s/x0k/Wv4r/UySw2pa10eMhKUjJJ+Ltpz2qbyYXP8AUPnSj9nVzxu0Ef0K+IqX7SXazWtsozBfBehkMPJ9Rg9v4Y1od9bgLNAjQsD9ZJBz69gfL89Dlt++dteUtDLsRMjGAsApXg5wR/sdY94X1LvRqI5LcIdaQrxG0IwgHPmO5J7Y89c2zFRruYQkVYvZ00/ySpZ5H/8ATmPX/m06iXVHOWnYG5i2sg+4pGQf+dRra2hNxadLGT2pzH/Zp1E+p6Xz2FuROT/wNP8A2qNdfu2SMMcMfkP/AFr5pw27nHmUz/up/wCwpNbQob12Vxukoe4JPxuOYzhI/t9NGWrRkwrWZgodU4IxbAUs5JA7d/z0FbZuZ+z3U1ZhvxH3PhQ0skJ4ZGT+PkPu0VaTeNPvC23HYvZxLSVPt4JCDnOM4APlrjxJr6aAk11Tjl7xM9igfwGP7NdBW4PsrGu2So8Wz6cP7TroKUk5znQivSNHt+gK+NytshXiq5LdZSiUB/OGE9vGAPmP6X9esvbLbykSKO3XLjgqdfdSpLTL4x4SO4AOMZP1x66lEdwJHwnsST+J13CUoj5fPUiVgJg0MpuVTQ03gsKmW1BTW6CpaGi9wdjleQCfIp/LTaWpNH8lqb3/AOT2fX+gNLxfltOXZT2m2JrjLsZ0ON8VlKVHywcd/Inv6Z0T65vFZm29EpFMrE5cipTI6GqdRqYkvypS0oHIIQPJKe2XFlKE5HJQyNdI/Z22q6ffQgSYT8/hz6Vxn9rzdwW7JLSSokr215Jrcb92VP3W2hre3tLkNNyKpHQ0248shKcOIUcnB9En00p1T9mjuvWa6qSu7aC1GUlILr8l1bnYY+yloD+I0fZ3UNWH7XuKrM2YumPUWjvTW25NcgSXlqbHLwlNR33OJIB81Y7eflrtd6prYmco1qWbcVTlMj+esPw0U5MNX7rjk9bCCR54bKzgg4wQTdr7srZ4vd5ndSgCSFpygEmJUDA1nmKoeDY12v7O2JatEDKtRkkAwcqNzOUAgiJ3NdvSt0t230zUicqPWlVOrVXwxOnFnw0JQjJS2hOSQMqJJJyrt5YA0WvfR8x+eghI6xbLtxSHNxqO7RYjiwn9JMVmDUGEE+XNMV9byR81FvgnuSoAZ1rL16vbaqt6ULbCxK4iK1X6jEjS7veKSxToz7qUKkIST8ZShRWCrCRgHuNYuxhnZuxSFEBAkJykKk7kAgmTrrrpOtBjBu2HaTFCtxpSlr3WQAkctVDuiByGvQUAesikXNv31a1G3NsLXqFfmxGWKcxDpENcl51bacuBKEAqPFa1JPbsU6eb2b3s++pWxdj3qLudaTVrvS669Maj1WWkullTLKQooaKyk5Qr4VcSMdwNEbevqo6OvZOWqNndldvGaxekiMl6ZDYeHvDqlDkJFRmEFZUrPMI7qwRhKEFJ1ONteo7e2g9ICd+epSs0ynXNerhetqhxWExmqZGdR+oQAslal8Ap9RWon40pOMY1y6yvLleNKfYjiLJ8hmPyruOK4VhzXZZFreSWWUgkgwTkHz6Dma7KhsNsvY2Ubjb5NB5H+MiU9pPipPy4grV+aRrK3OsPp02Xs6HddwxaxL9+aLrDEuoBhaWgjkpxzCRwSARnIyM+Xnge9Klkwt29yxPmSm5NMooTMqa/GCwpWSW0KP8ASUCTnzCFaVX2o/Wmrencyo7cbfVjxKPFX7tKlx3MpcaQezSSPMKOVqP1CfQjVoxS6Vhz0O3Cl5RKoITJPopEddyZ0ArnmA2LeM2We3sUN8RWVBUCspSn03FFZIIGiUiBKj0oW9ZnUVbHUjfsaDtpblRpNs0hS0R40uqiQmY7nHvIT4SCjKewSorwO/wlShqM7f2MJTiCWvUemoxa1NT4qcp/ho4bVUlkrbKkdsjVSt3XLy44jpkn1/GrdizTOG2YYYGVI6ADzMCBqddBR46MbLTRKhU30tY8WI2Pv+LTDCkq8PkGz+Whx03w4kSS/wA1JQFMoAKiB66YBFHo5pfjl5vJT+8NX1pabS3QmuN3WGvYniDqwdo+ApNupuxkVG+pU9TIPKO0CcfJA1o+magtW/eVTabbCc00HPzy4nP9Q0Yd+IEV24pDiClQ8NI5A5/Z0NtsJEKmXhUHH322gYHEFawnPxp+ehvw6Ri7TnUz7qYvPO2/Zl1vogfEUSZEoDIzpPuridMpvUcLghMocMOlR3FJWoAEDkPX7/TTSzboorZPOsxR98hP9+lM6rIxu/fxmnUV9EhyVDjMtFpXIFRKgB28z9Nb9tAgYNofzD4Gi/2TvOr7TwoH+Wr4prZ2/c1J3Ct5c6p05CER3iC245yHl5n8DqCW1X7Fpl9TprsRLcJSCI3NsqCSMZwO/n31um9iapb1Uco1yy5cfw8CVFU2plwK/dUlXcemsG79oqdTIq6lS3nkBg8n47hyeA+1j1zj565LmTO9fS+sTFOrQKg07QYLjHZCobRQPpxGNRXqKLk/ZevQmWluLdjoQltoEqUS6jAA+eiVaG29apexVvb5UatRvAlSGY1PguN8luqz4aAgEFLuSkjiR3wfPUz3euTqt25siFS7UtmgUSvXEAxR3qNR4xmKdKk5SUYKQrirucYTnORjXaL++YOHLQ0UqlKk+lBkJ1gRrHhvXy5g2FXacbaduUrQAttYhGYFKljKSoEZZPUae6q19ydqrxsExKnfVqVShxp3wU1FUYDTr7aBx8RDKylwt9vt8eJPrntqRbf2yINNROi3AtxlcQkxkt8QsqB+JWe/yx92mG6i+hLdLaO2EdQG8N/Qrpq1Znpaq7j763Xo7igooQFr7OABBSSMYx2BHcB9pTbTfhIbSlPHACRgAa4y4cpynSvqJpIcTM1gkeJGQSe4yNdJZWD2GddzfdjiR699cwfQ6EVqaLSrKIFb1t4j4cYwc6+0yDk8vI66M4Pbv31+8/prFZlJ3ruVJOM9+2k16rruqsGO5LgOqbkV2vT4q5SezjUSEtLCWEnzSlS1OOKx5lZ9DjTfT5DrMJ11mOt1aW1FLTZHJZx5DkQMn6kD6jS8biU2gPV2NNufay8A/RKlIuWPC4U9aVs/q/GR8MpRWjxUpWriCpIWMjBBLSydKbC5bROdQTsCe4DKgY2EhJJOkJq09jlWjHaFi5uEBaEE90lIJVlOSATr3o8jrQ46YKcmDZtzLWPirLaqa2vy8oM19QB/9mnQ9uO4rmu5lgXHXZM0MMhDXvDpVhI8vPzP1PfR5okmzpdXsmrWm681FvO7ajUXYchCQqIvwfd1NfCSCAp1RT5dlDUEq6do9rKxKsmZb1Qr81l5EOszJXhNNR0gfrjF4rKi7ywAVgAcT89V5wryjWvpPs/fWKscurlVmpx50IUhGUFaS2VMud5UBMEAEkieU0I48uo21UW6pSZCmXEK7FJ7H6EeoPy0ZLJQlaZkFtBQy2627Gb9G0OtJc4D6BRVgegIHprR0KydotxKz/J614l7PSC0t1YWxAShttAypa1qeCUpA9SQMkD1Gp7ZTNpVGU/Ogx6vT4lQ4vsvz47CkhIbbbQgBt5SsFKeWSPU/PVgwp4t4XdJckpUEgaEjOFgjXYHJxAOcEjnXMP20uYfd3dvwG8jiAoqzwhWUxGhIURIMQDGvWmB9nZ0wT+r7qnplLvASJ9CowTVLpkSlqc8WOyUhuOpSj38RXBvGc8OZH2dGr2o+4UfqU6i/wCSFJuJAtnbh1dNEVlOUPTfhVKXkHAwQhnGO3gqx9rRp6W6HQ/Z5+zbuDqOmNN/yjumCmoQi8zxUtTqfCpzJSe5SOfjKHmA6v5aVLoIsRW+u59Fs2uOuTP0vcqnawp5RUp5oDxnyT81ISvv8zqNzMhtKBur7FcBbKVulZ2TTH37Pb6FvZayp0JBhXluspLSSBxeYRJa7D95PhQ0n/Jdc9M6SrpD6Md3Ory7nqJt/EZh0yngLrVw1HKYkFJ7gEgZWsgHCE9z5nCQVBpvazS7q6letmyekywXELXTozEVtjn8LMyYUuOOLA7hCI6WFE4yAF41Oty7NpxuK3/ZfdONUdodm0H3N7d67WPhelOSVISiKpaftPPqUn4O+StCezbSxqQpClxyTp5mosxCPE60B9x/ZrXZsJsTWN9Lx3et1+PBrDcWiRqYS+3WWFqSlLzTyVfCokr/AFZScBpZKsYzLOgHp1pe/wC9cVRua4JNIpFvUpL7tSZCOKHlElIXy7FIQhxRwQew7jUy9og5Wt697KB0XbJRYtOtXbSiNyrhmPOeFT6QPBGHZDncIbYjcQP2iXVpAJwNFm4NobY2C6a6V057cVqRTYtwQ1Vvce76gz4bkOltoQX3Vp78FukIYaY7kgODuQtWjbdwtq7ukVX7+xbuDmWmQOXXpWl6c9jlX5YFd3Jn3Mqn0ilh1NOnORvhlFsFS1lJOQkAAdsnJI/ZIO/2LVO3RviFaagpyGjL9Q4kjiwjzyR3HI4TkeqtbS/k33Xdk7J2A2atN6G/eDKZrjCkqDVGo6eKmhIcAPFasoKz3K3A8ADyA1h7YUG89lunuXKtyD+kr5vmruUqgpgK5hLTaloL6VfsthKHXvEOBhTZONWVnGXk2y0k6nRPhyn51VRg4t7ppLaTkSJWde8d8oHsHr1rTs7X2/ur1JSNvLMckP0GFMK6hJW5niw3gOAKH7y8oSfPuD3wdAPe3bGi7qdVcvZLp2pyjGfqvuUXxZCnG2ihP690rOT4SSlxWck8U9s5A03G2Fq1fbjpzueDsZEFfu6TONKVWIy8NuzvhbccQs9ksRy4scj5qaWcfEMj7pCZ2f2jjbntbXKTe24VnWuqTMqsVJdE+SUPqVDgtgcltJcaaQpY+Jxbg8gEjS28vl3CtSSAI8/GjrLBkpy5kgKUSpRHLokeXP8AxX7bOw3SBbF5K2Jm7R0a4qTYdHem7l7iXChQTHfcYUlEZC0kDxfjC+GSGkp7DxPiCg9EvS671J9YRrG2VOdYsO1rtRUZT8x/9azAS+45GZPLutaw0ls47jkVHsNEW+7R35vWxkX/ANdu4R2x25bmLmRrPpkNuLUa5LUeavBhj4lvKUSS9JKlJKuRGCSCjs91DUXbT2eV+9RW1tAhUIPS3aPZ1uU6QHV05RUGW35CvtOy1qWp9xa+6kttJSAkJGkSyla+9sNaubCShEJG+lSaNt9d3Uj7SSu3nfm2NWpdkWRFZZg1SrUh2NGqaoqlY4rcSEugvuLWCMhTTQz2I0Et3mLs69up6tU/aejtPtSz7rGkBsJajwm/1YkvqHkD3V37nkEDJwNb72fV/wBs330S7q0K/epSNRLpq9QVHrFZueqqefh0kstI5oS64FL+FctKcH/GKA+WZ17OncTZR6q3tVNnoSqLtjtbRw6qZOI9/r8txDqnapLOAcIZYcS232SkPKOAcJRHlS5AnfU0UFqakxqBAqa9S9Opu2TW1nSTsg9/+JnW2aba6EAKNDi8C3JrTicfE8hlDoaUcYUt5fcpGNN1c35X6Bv/AGt0+bJzW/5a1WlsUW3nFK8VNs0pePeqge+RIdSkNp9UtRlLyC4NB3ox62LCr/UHuF1R7+vyG6lUWXGrTjNxVOpjspHaKFJzwVwQ0hKsBJKnCojkc7X2fvvt/dal+dU241SVMksWxMqPBRyqOtS20BLef2EMBTaR6DA1txUrOUcz7AK14SkDMRsPaTWy9pBuTSoVZt7pos18ik2ZT2jLHPJVJLQSgKPqpDXfPqXlZ8tLFyb8if46xJO8sje+7K1fdSbW3PqFSdlS0OKzguqKu39EZwPoBrsK8dhoFxSnFk0wZRkbAFfnYch8zr81zPfOuahNSVuNc1zXNer1figT2GtJetmi64TLkOeYNTgPePSqihHIx3cEHKe3NCkkpWgn4kk9wcEbpp5p5PNl1KwCQSlWRkHBGvrBPkNT21y9ZvpeaMKHr8wQdCCNCDIIJBBBr29K/dGz9Som48K87JoDcO4qXME6RZ7j/FicEKClvU9wjC21YBU3gLRnuB8IIqoO3m5G6111WUqkmGtM16RXahU8sRoClLK3C6tY+HGSeP2semnmuS1qBd1O/RVx0xElkLC2+RKVtLHktC0kKbWPRSSFD0I1pYe01HEtuTcldq1dbjLCocWtSkuMsKHkrglCQ6oei3eax5hQ0a4xgV4rjFSmuakAZgT/APWSdAei/RGoUvauqYF+1vtBglkptTaXXgjIh1U5kpmYUNlwdQdDO5NDbZ3YmiCgmi0iO8aBJ4qq9YlNFp+4CO4abQe7UPPnnu75fYPJZLsvpeta991Lbt1FYFOgVOvw4s8PL+Bthx5CVkK/Zwknz1J8HzxrhHoRqK7vg+ENNIyNInKmZ3iSo/mUqBmVA2AACQEjm2I397i94u7vHCt1ZkqO/wBAOQGgGgo8e3T3KlQINjdPtvxVMUyOyqrzm2UYbHHlHjIGOwCQH+31T8tLR7N3fK3NjOqK2a7ecxMekrnuNSZKzhLPjMOMc1fJILgUfonUouGs1i7loduqrSampqOlhtdQfU8UNJzxbBWThIycDyGdD+6Nj7cq+ZNEUYD5OcI7tk/d6fhqBb5W7npWm3yt5aNe+G9MbpW9rxU9+buoblYpTcxuS2Yi0qU9ClUxDIdYUTxUUpcOBkA8CnIzka7cT2kVoW/1RUrcPYnbpxVm0q6ZVfqcGqOluTcNRktuNuynlfFw8JDqkMI7hsJBx34hfKnt1ulW5UW3qs6Ho8YEMTHFhSUp+WftfcNbEdO6/dcquPD3HyDHw5/PONZNwrWOs1qLcHccoomdV3tAhvRUpFD2WsBFnW1UKwKxX2FLDkuvVDkF+JLcH2m0K7IayUjAPolKCruJ1U9RXtK7X/kdaNlUqy7VoEVuZflfmVYpggoyULffUgFLSTyUhgBairKvi4ghGqpTpVFqT1LmJw6w4ULA8sjRy6Ser6ztlLMuTZfevaZN52LdEhiXNpTc5UZ5mUwpKkOJWnHJJKEckkj7I745JVIh4lXeMTUDtukogCmvp/VDurZ/TrVeoG9d2JdXpNNgG2drVOUlNP8A0vUVpLb1S8IEqWhlsKShaz8WHMpQolOgRRfaQdQtv7JtbIUiswGYjEVUSLWURCKixGPmyh0K4pGMDlx5gAYV2BAv6qurq5+p27IUpdBjW/bNBi+52ratOx7vTY4wMDASFLVxTlQAGEpAAAA0L/0moeaj+epjckaCgVWK1HpRkoHV3vtY+29R2ltDcuoQaBVFKMuCyUZPLssIcI5thX7QQoBXfOcnUBtfdW+duLibu3b276jRKmykhudTJa2XQk+aeSSMpPqD2PrqKOVBavU519T4yWKfHnCosuKfzlhtXxt4/e+WoVvKPOpmLEIia2m426G4G6tfXdG496VOuVBaeJmVWat9wJ9EgrJ4pHoB2GtA3MlstLYZkuIbcKS42lZCVEeRI9cemvxqQtlRUEIPJJThac4z6/f9dfVOiidUGIRcCQ88lBUfTJxnUBUSaYgACBWWlMCpQFyJUwNzErASngcOpx5k+h+uu+2bwvHb+c+7btbmwDKjlic1HkrbRLYV9ppwJIDjZ9UnIOibH22s5qn/AKPVSULynBeV9sn551DWrSrFPqS4UmQythT3hRWpDiS66hKsjhkHHl92tAoVuUkVnbbX0mVcb8Wa20z78QtCG08UpcAxgd/Ual7O726nTtuDH3d2vq4YeXDXBmsPth2O+yv7TTrZ7LQoAdj6gEEEAgT1mPFarynqGl5nwnRllaQHGlDz+/v37aJdBrdI3Ao78BxlxaUANvh9vBPbsr6HWcxSQRWdFpymsPaN2mSqPJmxWG2n3pSlPtN54tjPwpTkk8QDgZJ+/Ut1D9vrOqlp3DPacUVRFtp8Fz0X3P8AEDUw1jOZqVJISBXNc1zXNaHU16txrX3Z+iP5K1P+UDq24H6Pe9+W3nklngeZHHvnjny762GvxaUrSULSCkjBBHYjXq9VbXs9lR6J7QByg9K1Rt9/bN+2pTl0MWZUKtJp7SQV+5OSTUR8M0qDYIbJHErxj49GjrX29226i+vrYvYi/KEivU6FQbmqty0cPOo8GK5HaRGecLakqSkyGOIIPdScevdsqLb1AtuMqHbtDhwGVuFa2oUZDSVKPmohIAJ+uu4U2nJqKquIDIlqZDKpQaHiFsEqCCrGeIJJx5ZJ1Op6XMwHKPrUCWYbyk85pZ/Y7Dj0AWigE4TUawkZOcAVOSBoEexvj2ereq856f5Cmuk1pLqo9UnKuLwP0ix2eYV/NUxc8cLT+s5cB5E6sQgwINMjJh02E1HZSSUtMNhCRk5OAO3n31jwLet2ly1zKXQ4Ud9aSHHY8ZCFqBOSCQMnuAfw1guzn09KshojL4Uo3Uk7vej2o1mI2BRay66dnphKLwdkph+D7+rmf5sCvnnjjtjzzqReyQcrLnTjcarjMcz/APdQr3vvuilFkO+OnmG+XxcOWcZ74xnTPqgQVTU1JUJoyEtlCZBbHMJzniFeeM+muQ4EGnNqZp8JphCllaksthIKj5kgep+esF2W8sdKyG4Xmmqud7+o67ZfWvU+uahW7eMu2Ntr3g21DqdOobrtHNDaD8eqqckgcPFW9ICmx5YWM9+OrR4cyJUYbVQgSUPMPtpcZeaUFJWhQyFAjzBBBzrpRRKK3T1UlukRUxV55xkx0htWTk5TjBydZDTTbDaWWW0oQhIShCRgJA8gB6a844HAABEV5ttSCZMzQf8AaC36dtOifc260P8AhOC0pUNhwHBS7JT7s2R9ebycfXVcN+0vqc2022h7Y3jJebt/piq9LuRNTTyzVP0lPiKhNkH1ZQ7L75IHFSfQat7nQINTiqg1KE1IZXjmy+2FpVg5GQex7gHXzKpdMnNOszacw8h8JDyHWUqDgHcBQI749M62ae4aYifv/NYdZLhmY+/8UpXWduPW9iNq7o3YrEcCWIijSCkckSJTpCGAn94c1oJHngHSv+zwrVe2q3Eq2wl4Um44H6eosavU9Nz01yK6uchtDc9LYX3cSV4UlX7rZz31ZlfdX2vkRf5M3p7nIbyD7s6yHPDI8jjB4keh0Mb520gUtxq7KCWp1POQzMSkKWxnzTnzH+2deQ6A2UEb1otoleYHakk67n924+/tEVssFmtDbuq5DBPvAj+Kjxix/wA94fLj658vixo69Kr20Dmw9vq2LUDb3un6nxCC/wCN/wAb4/8Az3PPP6+XbGiTS6db0usJerSy0AhSW5aWApaM+WfXj88aw4tPg01KmKfEZZQVlSgw2EhR+fb1+utlOBTYTG1aJRCyrrVfN+v70Do93KMH+Tf8jv8AdJle9OOOyf0oHf0mzgIAHhcOXDzOccvXGnW6g91o2yWyNwbmvqT4tNpqjBbV5OSl4Qyj65cUgH6Z1LVUilLirhKpkcsuL5uMllPFSs5yRjBOe+ddsuBGmMBqfCQ62TySl5sKSSD59/lrK3QuJHOvJbKQYNJ57PSt3HtTuhUNlL2pNywTddDYrkQXRTVxXF1NtATOS1z7uJOQoK/da799brr4cvuu7zWTB2xmkVayKBUby93RnLoYdYCUED97w3Ej58seumnchQ3pDcx6I0t1nPhOqbBUjPY4PmM67GGYrFRRVRCYW+hISHHGQolOc8TnzTn08tZ4w4ueKwGoRlmlp9n7fu6snq4ua575clOVHd7b5N0RoJdA8BtuatmMzyP7sZSCCMHBA9NY/tH7on7j3NQulWm0y4qqGYcuvV1Vs05yXKYKWHWYKSgdw37yvLmcduJ8+OmzpVsVWUh69qTAZjrhIKUvsthCgnPdKMDyHyHbWVZW3Td5VKXUHZDUeQhIDzxZBdXnuMnsSPx1jjAOZ4rIaUUZJqG9Je6DPVV0225eTsN1F1wYghXQH21JW5MjfqXuR8krWUhzB7/GNLP0FdNG6987n0fefb21oFvwLd3RrDlxXiq5HjLq8NLpSaaYSU8Anvjmo9+RPbGDYlt9aNFs2kO0yjuNLKpKlyVtNhPJ045ZA9e3r31uYcCDTmizT4TTCFLK1IZbCQVHzOB6n560D2XNlG9SlgKylR1FLP7VHcyqULYen7GWlEqkuu7nVpujNRKFDVIm+4Jw7OcaaT3cIaHApH/lvx1j+yq3GnSdpri6dbkgViFVNsridgxYVxQ1Rp4pMhSn4K32l/EhRQVpx5BKE4JGNM+9AgSJTU2RCZW9H5eA8tsFTeRg8Se4yPPGuNU+AxLdqDMJlD7wAefS0AtwDyCj5nH11rxE8HJFbZFcXPNd2ua5r5UFZ7HUVS1//9k=</binary></FictionBook>
