<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:l="http://www.w3.org/1999/xlink"><description><title-info><book-title>Сначала было предательство</book-title><author><first-name>Маша</first-name><last-name>Семенова</last-name><home-page>https://gigabooks.ru/tag/masha-semenova</home-page></author><annotation><p>Лера приехала в Москву с деревенским детством за плечами и пустым кошельком. Ночные смены в кондитерском цехе — это не мечта о славе, а способ не утонуть: украденные йогурты, комната у вьетнамской семьи, чемодан вместо шкафа. Но однажды шеф Виктор Поль попробовал её медовик — и похвалил. Потом заговорил с ней по-французски. Потом догнал у выхода из кинозала. Лера впервые поверила, что может выбраться. Однако в его квартире, куда он забрал её после увольнения, на втором этаже стоит закрытая дверь — комната женщины, которую он называет идеалом. Лера уже не та, кто сбежит. Но и не та, кто поверит в любовь, не зная, чья тень живёт за этой дверью.</p></annotation><coverpage><image l:href="#cover.jpg"/></coverpage><lang>ru</lang><genre>romany</genre><genre>drama</genre><genre>sovremennye</genre><genre>muzyka</genre><date value="2026-11-21">21.11.2026</date></title-info><document-info><author><first-name>FB2 Generator</first-name></author><program-used>FB2 Generator</program-used><date value="2026-11-21 09:15:48">21.11.2026 09:15:48</date><id>snachala-bylo-predatelstvo-793677</id><version>1.0</version></document-info></description><body><title><p>Сначала было предательство</p></title><section><title><p>Глава 1. Первая ночь</p></title><p>От станции метро «Строгино» до цеха добираться полтора километра — пешком, по промозглому утру, через пустырь, где ветер дует так, будто специально хочет сбить тебя с ног. Автобус ходит редко и по тарифу, который мне не по карману. А ноги, слава деревенскому детству, пока работают исправно.</p><p>Передо мной вырастает двухэтажное бетонное здание цвета несвежего асфальта. Оно напоминает скорее складской ангар или старую типографию. Никакой витрины, никаких сладких запахов из окон. Только серость, ржавчина на козырьке и вывеска с мелким логотипом известной сети кофеен. Та самая, куда я однажды заглянула — и чуть не лишилась получки за торт, что на витрине стоял.</p><p>Я стою перед дверью, выдыхаю. Сердце стучит под ребрами — громко и сбивчиво. Смахиваю с куртки капли, что остались от случайной встречи с лужей, и тяну на себя тяжёлую дверь.</p><p>На входе — охрана. Женщина с лицом, будто она с самого утра уже устала от жизни.</p><p>— По стажировке? — даже не смотрит на меня, только листает бумаги.</p><p>Я киваю.</p><p>— Второй этаж, отдел персонала. Табель на месте. Пропуск не теряй.</p><p>Лестница крутая. Ступени будто специально сделаны для марширования — так высоко пришлось поднимать ноги. Сердце колотится всё громче. Наверху — узкий коридор и дверь с табличкой «Кадры». Я делаю шаг вперёд, и тут — голос. Женский. Громкий, как звонок на перемену.</p><p>— Я тебе о чём просила, Петрович? Мне в ночную смену нужен повар-кондитер! Опытный! А ты кого мне прислал? Тридцать два кило с ногтями по колено! Она хоть знает, с какой стороны у теста верх?</p><p>В ответ — неразборчивое бормотание.</p><p>— Да что ты мямлишь?! Ты видел её резюме?! Да у неё, кроме любви к сладкому, вообще опыта нет!</p><p>Я сглатываю. Тихонечко стучу в дверь. Открываю.</p><p>Внутри — двое. Мужчина, очки которого сползли на кончик носа. И женщина. Не красавица, но взглядом может уничтожить. Тонкие губы, складки у переносицы, будто она слишком часто хмурится — и в целом лицо, словно вылеплено из раздражения.</p><p>— Это и есть твоя «помощница»? — она глядит на меня, как на пролитую на пол глазурь.</p><p>— Опыт?</p><p>— В деревне пекла. С мамой. Хлеб, пироги, пряники…</p><p>— А, ну всё понятно. Руки устанут от миксера, ногти сломаются от сахара. А потом — «я домой, у меня бессилие». Видели мы таких.</p><p>Она рывком встаёт и кивает в сторону двери:</p><p>— Пошли. Халат наденешь. И без вопросов. Говорить тут некому — все работают.</p><p>Слово «работают» звучит как приговор. Я иду за ней, глядя на отполированный бетонный пол, стараясь не оступиться.</p><p>Мы проходим мимо нескольких дверей, спускаемся по ступенькам — и вот он, мой новый «дом». Кондитерский цех.</p><p>Первое, что ударяет в нос — не запах ванили или корицы, как ожидалось, — запах чистоты. Чистота не стерильная, как в операционной, но до зловещего аккуратная: ни крошки на полу, ни капли на столах. Только люди, двигающиеся с точностью часового механизма.</p><p>— Меня Елена зовут. Ты пока никому не нужна в помощь, — говорит моя сопровождающая, переобуваясь в рабочие кроксы. — Сначала поглядишь, как у нас всё устроено. Поможешь, где скажу. Иван! — неожиданно рявкнула. — Шпильку тебе в зад! Надень перчатки! Камеры везде!</p><p>— А чё, я ж только… сейчас, Лен! — раздаётся из-за стеллажа.</p><p>Выскакивает парень, крепкий, лопоухий, с белыми зубами и лицом деревенского ловкача. Он натягивает перчатки на бегу, но одна тут же рвётся. Тихо матерится.</p><p>— Это Ваня, — буркнула бригадирша. — Аккуратнее с ним. С головой вроде бы всё в порядке, а ведёт себя, как пёс на привязи.</p><p>— А я что? Я вообще культурный человек. Женька, привет! — он замолкает и хлопает глазами. — А ты почему не Женька?</p><p>— Не знаю, — отвечаю. — Я новенькая.</p><p>Он поднимает брови.</p><p>— Ну, добро пожаловать. Ты смотри тут: шаг влево — и торту конец.</p><p>Проходя мимо, он вдруг шлёпает меня по заднице. Легонько. Но это не важно.</p><p>Мгновенно, на автомате, я разворачиваюсь и врезаю локтем — точно, в бок. Он охает, сгибается пополам, ловит воздух.</p><p>— В следующий раз удар будет на полметра ниже, — наверное, мой голос должен звенеть от ярости, но я настолько довольна результатом, что улыбаюсь до ушей.</p><p>Иван еще минуту приводит дыхание в порядок, кашляет, морщится и, кажется, чуть улыбается:</p><p>— Ты чё, с дзюдо?</p><p>— С деревни.</p><p>— Ну, и характер… Ладно. Понравишься, чую.</p><p>— Не старайся, — отрезаю я.</p><p>Бригадирша не вмешивается. Только смотрит с прищуром. В ее брезгливой маске на лице проявились нотки легкого любопытства. Через мгновение все возвращается на место.</p><p>— Видишь девушку, где листы сушатся? Это Женя. Она у нас по чизкейкам. Катя и Саша — панна котта и яблочный пирог, — на меня уставились три пары глаз.</p><p>Я кивнула.</p><p>Она остановилась перед высоким стеллажом, на котором лежали десятки пекарских листов:</p><p>— Вот шпилька, — бригадирша указала на конструкцию. — А это лист, только не перепутай: это не поднос, не противень, а лист. Запомни сразу, чтобы не позориться. Завтра рецепты будут. Как только листы освободятся, откатишь все в мойку.</p><p>Я кивнула снова. В голове не задерживалось ничего, кроме одного: «Не облажайся». Всё остальное было фоном.</p><p>— Ладно, хватит цирка. Халат — в шкафчике. Волосы под шапочку. Сегодня у тебя ночь знакомства. Завтра — может, останешься.</p><p>Слово «может» она произносит с таким нажимом, что хочется схватиться за крестик на шее. Но его нет. Только я, пустой карман и микроскопический шанс зацепиться за жизнь.</p></section><section><title><p>Глава 2. Две недели спустя</p></title><p>Грязная вода из-под колес несущейся машины забрызгала мою униформу. До дверей кондитерского цеха оставалось всего десять метров. Бригадирша меня убьёт. Мало того, что вчера у меня было настоящее испытание на прочность, так теперь ещё и одежда.</p><p>Обычно сотрудники оставляют форму в служебной прачечной, но мне пока не положено. В компании я никто. Руководство решило, что обстирывать такую рано — пусть сама. Вот и таскаю домой: закидываю в стиралку и молюсь, чтобы к вечеру успело высохнуть.</p><p>К счастью, грязь оказалась без примесей бензина — смылась легко. В туалете раздевалки я подставила китель под воду, постояла пару минут перед сушилкой — и вперёд, трудиться.</p><p>— Ты бы хоть отутюжила китель-то, — протянула Елена, едва я вошла в цех.</p><p>Коллеги уже выпили кофе и ждали, пока дневная смена закончит генеральную уборку. Все знали: пока Елена не признает помещение «чистым настолько, чтобы поднять с пола пирожное и не постыдиться съесть» — никто не приступит к работе.</p><p>Сегодня настроение у бригадирши, похоже, было отличное. Моей помятой униформы она даже не заметила. А вот я приуныла: ощущать себя белой вороной в каждом аспекте — удовольствие так себе. Даже дневная смена знает, что я неумёха. А ещё и униформа… не белая, как у остальных, а серая, старая, унылая.</p><p>Её мне выдала сама Елена — из своих запасов. Китель и штаны по моим размерам обещали сшить за неделю. Прошло уже полмесяца. Вероятно, в снабжении не торопятся: ждут, пока я не сбегу.</p><p>А я не сбегу. Я сюда обедать хожу. И ужинать. И завтракать.</p><p>Дома, если можно назвать домом крошечную комнату в квартире большой вьетнамской семьи, я питаюсь йогуртом. Тем самым — который тайком забираю с собой. Каждому сотруднику положено по два — вот их я и утаскиваю. Выносить продукты строго запрещено, охрана проверяет на выходе карманы и рюкзаки. Но в моём рюкзаке есть немало потайных отсеков. Университетский лайфхак.</p><p>— Сегодня снова одна медовики печь будешь, — прошептала мне Елена с такой улыбкой, будто выиграла миллион.</p><p>Понятно, почему она сияет. Злорадствует. Вчера у меня было «крещение боем», и я справилась. Конечно же, это её не порадовало. Перед началом смены дневные повара обязаны оставить отчёт о заготовках. Вот чего она ждала — жалоб.</p><p>Последние восемь ночей Ваня учил меня готовить заварное тесто для медовиков. Мы вместе смешивали ингредиенты, раскатывали коржи и пекли их в гигантских пароконвектоматах. Елена знала, что я ещё не мастер.</p><p>Чтобы не плодить брак, мне выделили «учебную» плиту. Почти всё получалось, но в первый раз я перегрела смесь — потемнела. Из такого теста можно испечь коржи, но они выйдут слишком тёмные. Почти брак.</p><p>Тестораскаточную машину я увидела впервые в жизни. Первые коржи получились тонкими, пришлось смять и перекатывать заново. Ваня строго предупредил: слишком частая раскатка портит тесто. За зазором между валиками нужно следить внимательно.</p><p>С выпеканием проблем не было — «парик», как здесь ласково называют пароконвектомат, сам подавал сигнал, когда пора вынимать шпильку.</p><p>А сегодня был день моего позора.</p><p>Повара столпились вокруг Елены — «летучка».</p><p>— Ванька, ты сегодня на французском торте. Миндальный бисквит — глаз с него не спускай. Женя, как обычно — чизкейки. Саша и Катя — панна котта и яблочный пирог. А ты, дорогуша, — она оскалилась в мою сторону, — снова медовик. Сто сорок тортов. Как вчера.</p><p>Даже голосистая Женя скривилась. А Катя с Сашей начали хором причитать:</p><p>— Чего ты молодой снова такой большой заказ отдаешь? — вздохнула Катя. — Вчера с трудом справилась. Ладно Ваня, под утро освободился и помог.</p><p>— А если тесто испортит? — подхватила Саша. — С кого штраф снимать будем? Со стажёра, что ли?</p><p>А я стою, слушаю, как коллеги обсуждают моё будущее. Хотя какие они мне коллеги. Вчера я одна испекла семьсот пятьдесят коржей. Для ста сорока тортов хватило бы семисот, но приказали делать с запасом. Для Вани — плёвое дело. А я возилась до самого утра. И даже сейчас не уверена, что тогда всё сделала правильно.</p><p>Да, последние две недели были сложными. Но интересными. Ваня оказался неплохим учителем. Руки больше не распускал, зато болтать был горазд. Благодаря ему я быстро освоилась на кухне, выучила всех коллег и почти весь ассортимент ночных заготовок. Не «блюда», нет — именно заготовки для дневной смены.</p><p>В первую пару ночей я была на подхвате: взвешивала ингредиенты, таскала формы, выкатывала шпильки с готовой выпечкой, ставила их в шкафы охлаждения. Варила сгущенку. Когда банка с ней у меня взорвалась, Ваня объявил меня настоящим поваром.</p><p>— Это ерунда, — утешал он. — Вот когда тебе раскалённая карамель капнет на руку — тогда взвоешь.</p><p>Через два выходных начался новый этап: обучение коржам. Печь медовики оказалось делом не столько сложным, сколько хлопотным. Всё нужно делать в нужное время, в нужной последовательности. Соду — только когда яйца посветлеют. Тесто — взбивать на водяной бане, иначе сгорит. Каждое действие — шаг по минному полю.</p><p>А теперь я снова на линии. С тем же заказом. И с тем же чувством в груди: паника.</p><p>— Стоять всем. Сегодня шеф приехал. К дневной смене уже заходил, теперь к нам идёт, — объявила Елена.</p><p>В её голосе — непривычная дрожь. Она явно нервничала. И выглядела непривычно: на глазах подводка, волосы приглажены, китель выглажен до блеска. Полчаса назад этого не было. Видимо, накрасилась здесь, в подсобке, пока мы копались с инвентарём.</p><p>И вот он входит. И я пропадаю.</p><p>Виктор Поль. Шеф. Француз. Мужчина, от одного взгляда на которого хочется сесть, поправить волосы и перестать дышать. В нём всё казалось другим. Чужим. Резким. Опасным. И чертовски красивым.</p><p>Он прошёл в цех с лёгкой походкой и оглядел зал. Всё внимание переключилось на него — как будто вместе с ним вошёл электрический разряд.</p><p>— Добрый день, — сказал он по-русски. С идеально поставленным голосом, но с тем самым французским бархатом, от которого у женщин сердце стучит на два удара чаще.</p><p>— Бонжур, шеф. Са ва? — каркнула Елена.</p><p>Она решила играть в международное обаяние. Но увы — козырь её не сработал.</p><p>— Всё отлично, спасибо, — коротко кивнул он. И, ни секунды не теряя, перешёл к делу:</p><p>— Кто испёк коржи для медовиков?</p><p>В голосе — никакого тепла. Сталь и прицельная деловитость. Все мгновенно замерли. Да что там — в зале повисла тишина настолько плотная, что стало слышно, как гудят холодильные камеры.</p><p>— Это новенькая, — промурлыкала Елена, резко меняясь в лице. — Персонала не хватает, сами понимаете. Пришлось рискнуть… Я понимаю, это моя ответственность. Если прикажете, можем уволить её прямо сегодня…</p><p>— Увольнять не нужно, — отрезал шеф. — Коржи отличные.</p><p>Тишина стала абсолютной. Кажется, никто не дышал. Даже я.</p><p>— Я полагал, что хвалить придётся вас, Иван. Но теперь всё меняется. Как ваше имя? — он смотрел прямо на меня.</p><p>Я растерялась. Шевельнулась. Не сразу поняла, что он обращается ко мне.</p><p>Низкий голос, хрипотца, лёгкая картавость — и всё это в обрамлении строго выглаженного белого кителя. А под ним — крепкие плечи и спина человека, который не просто стоял у плиты, а бился за вкус. И побеждал.</p><p>Я едва не забыла, как дышать.</p><p>— Извините, шеф, — поспешно вмешалась Елена, стараясь заслонить меня собой. — Она у нас стеснительная. Может, пройдём в кабинет? Я всё расскажу, отчёт составлю…</p><p>Ну уж нет, бригадирша, не в этот раз. Такого мужчину я тебе не отдам. Даже как собеседника.</p><p>Я сделала шаг вперёд, подняла глаза — и тихо, но отчётливо сказала:</p><p>—         Bonjour, chef. J'apprécie vraiment vos éloges. J'essayais juste de bien faire mon travail. De plus, j'ai de bons professeurs. (Добрый день, шеф. Я очень ценю вашу похвалу. Я просто старался делать свою работу хорошо. А еще у меня хорошие учителя.)</p><p>И наступила тишина. Настоящая. Густая, как взбитые сливки. Даже шум вытяжек куда-то пропал. Даже Женя не хихикала. Даже холодильник будто затаился.</p><p>Елена слегка отшатнулась от меня, словно я оказалась не просто новенькой, а засланным казачком из Мишлена.</p><p>На лице шефа что-то изменилось. Его взгляд стал не просто внимательным — в нём промелькнула искра. Не восторг, нет. Скорее, узнавание. Будто он услышал песню детства, вдруг заигравшую на чужой кухне.</p><p>—         Je m'appelle Victor Paul. Bienvenue dans ma cuisine. J'espère que vous ne pensez pas que connaître le français vous donnera un avantage? (Меня зовут Виктор Поль. Добро пожаловать на мою кухню. Надеюсь, вы не думаете, что знание французского языка даст вам преимущество?)</p><p>—         Non, monsieur Victor. Je gagnerai moi-même tous les avantages. (Нет, господин Виктор. Все преимущества я зарабатываю сама.)</p><p>— Bien — он усмехнулся.</p><p>Почти незаметно. Потом кивнул и, не оборачиваясь, вышел из цеха.</p><p>Тишина ещё держалась пару секунд. А потом…</p><p>— Девочки! — взорвалась Женя, — он за одну минуту сказал больше по-французски, чем за всю прошлую неделю! Я влюбилась!</p><p>— Цыц! — прошипела Елена. — Расходимся!</p><p>Но её голос был не таким уверенным, как обычно. Он подрагивал, и взгляд, которым она наградила меня, был не просто колючим — в нём сквозило предупреждение.</p><p>«Если ты думала, что прежние смены были тяжёлыми… готовься. Теперь начнётся настоящий ад».</p><p>А мне было всё равно. Мне хотелось прыгать. Бежать. Обнять кого-нибудь. Выпить чашку кофе с сахаром. Я стояла, словно меня только что посвятили в гвардию элитных кухонь.</p><p>А внутри пела одна-единственная мысль: спасибо тебе, филфак. Спасибо за французский. И за смелость.</p></section><section><title><p>Глава 3. Вьетнамская семья</p></title><p>Проснулась я от запаха. Даже не от звуков — к ним я уже как-то адаптировалась, а вот ароматы каждый раз били под дых. Это была рыба. Причём не просто рыба, а рыба с чесноком, соевым соусом, чем-то кислым и чем-то непостижимо острым. В голове сразу всплыли воспоминания о школьной столовой, только умноженные на десять и сбрызнутые рыбным соусом.</p><p>Пятница. Вечер. Теоретически, моя свобода. Начались два выходных — заслуженных и выстраданных. И я даже почти повалилась обратно в диван, чтобы раствориться в собственной усталости, если бы не зычный голос бабушки.</p><p>Наверное, снова жалуется на мужа, который остался во Вьетнаме и много лет оставался у неё любимой темой для ругани.</p><p>Вторая участница диалога — няня, уже знакомая мне по утренним поклонам солнцу на кухне, сдержанно мямлила что-то в ответ. Видимо, бабушка уже расправилась с ужином и теперь доедала остатки гнева. Она чавкала. Громко и самозабвенно. Няне нравилось готовить, бабушке нравилось есть — и в этой симбиозной любви страдала только я. Потому что слышимость у нас в квартире была такая, будто стены сделаны из тонкой вьетнамской лапши.</p><p>Моя комната — микромир в двухкомнатной квартире, где в другой, большей, жила вся вьетнамская династия. Три женщины и два ребёнка. Ну и я — как шутка судьбы.</p><p>Состав жильцов, если кратко:</p><p>Бабушка         — основательница семейного клана, женщина с прошлым, бизнесом в Туле и постоянной претензией к судьбе. По её словам, она начинала с рынка, потом купила ателье, теперь держит мини-фабрику и почти заслужила орден за вклад в российский малый бизнес. Мужа она вспоминала только в контексте "этот ленивый лентяй", а в перерывах между своими "международными переговорами" по телефону поучала дочь.</p><p>Дочь        , мать двух мальчиков и, по сути, отсутствующий персонаж. Она редко бывала дома, потому что у неё "магазин", "съёмка", "командировка" — и дальше непереводимый набор предпринимательских терминов. Мужа, как и замков в туалете, у нее не было.</p><p>Младший сын         — семилетний монстр в обличье ребёнка. Мог влететь ко мне без стука, залезть под стол, утащить расческу и с аппетитом доесть рис с пола. Временами он бегал по квартире без трусов, как символ хаоса и полного отсутствия границ.</p><p>Старший сын         — подросток лет четырнадцати, вроде бы адекватный. Постоянно сидел в телефоне и смеялся над братом. Иногда, когда совсем было невмоготу, он кидал в младшего тапками. Я его понимала.</p><p>Няня         — пожилая буддистка, с улыбающимся мягким лицом и хитрыми глазами. Мечтает вернуться во Вьетнам. Но контракт — есть контракт. Два года ещё, говорила она, и всё, домой. В мальчика она не особо вкладывалась: подкармливала его шоколадками, чипсами и едой из KFC, морщилась смотря как он это все запихивает себе в рот. Зато могла часами обсуждать с подругой из соседнего подъезда, как сидит платье на дочке бабушки. Обе, к слову, регулярно примеряли это платье, по очереди выходя в коридор, чтобы «прицениться».</p><p>Когда няня приводила в гости подругу, та вела за собой двух детей — им лет шесть и четыре. Весь женсовет собирался на кухне, а в комнате начиналась настоящая вакханалия: крики, визг, блоги на YouTube на всю громкость.</p><p>Быт — это отдельная песня.</p><p>Ванная и туалет — без замков. Вообще. Их там никогда и не было. В душе я всегда стояла с одной рукой, придерживающей дверь, другой — намыливающей голову. Переодеться спокойно было задачей из области трюков Дэвида Копперфильда. Иногда я делала вид, что просто не замечаю, как в дверях мелькает детская головка.</p><p>Комната моя была — с натяжкой — личной. Диван, мой чемодан и… чемоданы. Куча чемоданов. Они были всюду: в углах, под столом, на стеллажах, на шкафу. Черные, бордовые, потертые и блестящие. Их было столько, что, казалось, ими можно замуровать вход. Я даже не пыталась считать, сколько — просто старалась не смотреть в их сторону. Там хранилось всё: одежда, косметика, старые игрушки, посуда и даже — как-то я нечаянно подсмотрела — горшок.</p><p>Зато квартира была в центре Москвы. Всего пять минут до метро "Академическая". И именно этим я спасалась. Напоминала себе, как мантру: "Ты живёшь в центре Москвы". Никакие чемоданы, голые дети, жареная рыба и разговоры про мужа-бездельника этого факта не отменят.</p><p>В такие моменты я тянулась к единственному настоящему — к дивану. Он был моим убежищем. Крепкий, не скрипящий, чуть проваленный по центру — но зато мой. Свернувшись клубочком, я пряталась в плед и пыталась забыть, где я. Мысленно я была в другом месте: на кухне, среди коржей, сливочного крема и запаха ванили. Там, где слова Виктора Поля всё ещё звучали у меня в голове, будто лично для меня были произнесены.</p><p>Сердце предательски ёкнуло.</p><p>Я снова уткнулась в подушку. Пролежала так полчаса, пока не завибрировал телефон.</p><p>— Таня, — вслух сказала я, не глядя.</p><p>Подруге я не отвечала с тех пор, как устроилась в этот гастрономический ад. Она писала, звонила, даже присылала мемы про «блудных дочерей Москвы» — я не открывала ничего. Не хотелось делиться ни унынием, ни синяками под глазами. Но сегодня, после слов Виктора, захотелось.</p><p>— Алло?</p><p>— О, Господи, ты жива! — Таня взвизгнула так, что мне захотелось отодвинуть телефон. — Лер, я думала, ты умерла где-то между сэндвичем и расписанием метро. Ну как ты?</p><p>— Как? — Я выдохнула. — Представь себе элитное кафе, как ты говорила. Все небожители, лёгкий гул голосов, запах корицы и шоколада…</p><p>— Да-да! — перебила она. — И вы в белоснежных фартуках, с улыбками, подаёте клиентам…</p><p>— … кастрюлю на голову! Сантиметровую. Из-за угла. А ещё тебя трижды за смену посылают в душ, потому что ты в шоколаде. А если после двенадцати часов у плиты ты ещё можешь стоять — значит, смены не было.</p><p>Таня притихла.</p><p>— Жесть.</p><p>— Спасибо, что оценила.</p><p>— А шеф? Говорят, он француз?</p><p>Я, кажется, даже заулыбалась в потолок.</p><p>— Не просто француз, а Виктор Поль. Он смотрит — и ты забываешь, что три часа готовила заварное тесто, стоя на цыпочках.</p><p>— Подожди, подожди, — засмеялась Таня, — у тебя роман?</p><p>— Какой роман?! Он шеф! Я никто. Пыль от муки на его белоснежном кителе.</p><p>— Но он тебе улыбнулся?</p><p>— Он похвалил мои коржи.</p><p>— М-м-м… Так вот как теперь называется признание в любви…</p><p>— Таня!</p><p>Мы обе рассмеялись. Мне стало теплее.</p><p>Но ровно на три секунды. Телефон пискнул — второй вызов.</p><p>Работа. Что за чёрт?</p><p>— Подожди, у меня вторая линия, — сказала я, нажимая «ответить».</p><p>— Лерочка? — Это была Марьям, уборщица из нашей смены. Женщина с вечно усталыми глазами и материнским тоном.</p><p>— Да?</p><p>— Помоги мне, а? Я… с температурой с утра, сил нет. В субботу, до обеда бы только… А потом я приду, тебя сменю. Половину смены я тебе отдам. Только, пожалуйста…</p><p>Я помолчала. По правилам нам нельзя подменять друг друга. Особенно так, чтобы никто не знал. Но сегодня суббота. Шеф точно не придёт.</p><p>— Ладно. Я приду.</p><p>— Спасибо тебе. Спасибо, солнышко. Я верну. Всё верну.</p><p>Я сбросила вызов и уставилась в потолок. Этой женщине не позавидуешь. Вместе с мужем она работает каждый день, без выходных. Говорит, что они копят на дом и совсем скоро смогут вернуться на родину.</p><p>Пропали мои два дня выходных. Но что делать? Деньги лишними не бывают. Как говорит вьетнамская бабуля: «Выгода, выгода».</p></section><section><title><p>Глава 4. Вечер французского кино</p></title><p>Проснулась я от громкого голоса бабушки под моей дверью. Она прощалась с младшим внуком, который всегда провожал ее, создавая видимость почтения перед главой семейства. А бабушка в свою очередь поучала его жизни.</p><p>Я потянулась, возвращаясь из мира снов в свое уставшее тело. Свободная ванна — вот он шанс начать день счастливым человеком. Я сорвалась с дивана, как только за бабушкой захлопнулась дверь. Но уже в коридоре увидела, как няня бодро натирает раковину в ванной до блеска. Это был ее ежедневный ритуал. «Не успела», — вздохнула я. При всей нелепости ситуации, я не могла всерьез сердиться на няню: благодаря ее стараниям, ванная всегда оставалась образцом чистоты в этой хаотичной квартире.</p><p>Набрав в ладони холодной воды из кухонного крана, я наскоро умылась и запила остатки сна водой из дежурного графина с кипяченой водой. На кухне пахло чесноком и каким-то кислыми закусками к рису.</p><p>Вернувшись в свою комнату, я начала одеваться, рассчитывая убежать до нового витка утреннего хаоса. Но не успела натянуть даже лифчик, как в комнату без стука влетел Куан — младший сын хозяйки квартиры. Его босые ноги затопали по полу, он радостно залез в кучу чемоданов. Я, полуголая, мгновенно спряталась за раскрытую дверь, сжимая в руках лифчик и мысленно проклиная отсутствие замков.</p><p>Как только Куан нашел что-то в чемодане и выбежал из комнаты, я наскоро оделась и убежала из дома.</p><p>На улице меня встретил морозный воздух — свежий, бодрящий, будоражащий после душной комнаты. Пешком до метро было всего пять минут. Сквозь спешку, обиды и усталость я всё равно не могла не отметить: я живу в Москве. В настоящем центре, а не на краю мира. И пускай моя реальность далека от мечты, пускай в комнате пахнет жареной рыбой и раздаётся детский визг — я здесь. И это — моё маленькое чудо.</p><p>В вагоне метро я забилась в угол, обхватив рюкзак обеими руками, словно он мог защитить меня от всей этой холодной, равнодушной Москвы. Утро было серым, люди в вагоне тоже казались серыми: в одинаковых пальто, с одинаковыми отрешёнными лицами. Кто-то зевал, кто-то пролистывал ленту новостей в телефоне, кто-то дремал, уронив подбородок на грудь. Всё вокруг казалось усталым, потертым, как старый чемодан.</p><p>Моё внимание зацепилось за яркое пятно — рекламный постер напротив. Французский институт приглашал на вечер французского кино. Сегодня. Подойдя ближе, я увидела список фильмов, известных мне ещё по студенческим временам.</p><p>Я медленно перечитывала строки снова и снова, будто не веря собственному счастью. Как давно я мечтала об этом! Эти французские вечера казались мне чем-то недостижимым, частью той жизни, в которую я мечтала когда-то войти — когда училась на филфаке, когда верила, что в большом городе меня ждёт что-то большее, чем бесконечная усталость и выцветшие вагоны метро.</p><p>В груди поднялась тёплая волна — не то чтобы радости, скорее ностальгии по себе прежней, той, которая ещё умела мечтать и верить.</p><p>«Я должна туда пойти», — упрямо подумала я, сжимая лямки рюкзака. — «Чтобы доказать себе: я еще жива».</p><p>Работа встретила меня резким запахом моющих средств и гулким эхом металлических кастрюль. Мне досталась тяжёлая смена — мыть посуду в кондитерском цехе, — и к полудню я уже едва передвигала ноги. Казалось, я прожила целую жизнь между раковиной и посудомоечной машиной, пока, наконец, не появилась Марьям.</p><p>Она стояла у порога, немного бледная, усталая, но с неизменной улыбкой. Маленькая, щуплая, в чуть великоватом халате, который на ней висел, как на плечиках.</p><p>— Иди, — мягко сказала она, махнув мне рукой, словно отпуская в большое плавание. — Я справлюсь. И спасибо тебе, дорогая.</p><p>Я кивнула, но почему-то не ушла сразу. Что-то в её лице — в этой глубокой усталости и одновременно какой-то тихой радости — заставило меня задержаться.</p><p>— Как ты? — спросила я, сбросив перчатки и опершись спиной о стену.</p><p>Марьям вздохнула и села на ближайший стул, вытирая лоб краем рукава.</p><p>— Нормально. Справляемся, — сказала она с лёгкой улыбкой. — Дети здоровы. Муж на стройке работает с утра до ночи. Копим.</p><p>— На дом? — почему-то уточнила я, хоть и знала ответ.</p><p>— Дом, — кивнула Марьям. — Маленький. Там, в Ташкенте. Три комнаты, сад. Чтобы дети могли бегать босиком, а я — выращивать абрикосы.</p><p>Она замолчала, задумавшись о чём-то своём, далёком.</p><p>— Осталось немного, — добавила она, наконец. — Может, год. Может, полтора. Потом уедем. Оставим всю эту тяжесть за спиной.</p><p>Я молчала, глядя на её усталые руки, покрытые мелкими трещинками от бесконечной воды и химии.</p><p>— Ты сильная, Марьям, — тихо сказала я.</p><p>Она усмехнулась:</p><p>— Когда есть для кого жить — силы всегда находятся.</p><p>Её глаза сверкнули озорными огоньками, и мне вдруг стало так тепло, будто кто-то положил ладонь мне на плечо. Стало стыдно за все мои утренние жалобы, за усталость, за желание бросить всё и спрятаться.</p><p>Я подошла, неловко обняла её за плечи.</p><p>— Всё будет хорошо, — прошептала я.</p><p>— Конечно будет, — кивнула она. — У тебя тоже, Лерочка. Главное — не сдаваться! А теперь беги, и отдохни как следует. Молодость с нами не навсегда.</p><p>Я натянула куртку, поблагодарила её ещё раз и выскользнула на улицу.</p><p>Вечер уже плотно опустился на город. Лёгкий мороз щипал щеки, воздух был колючим, будто наполненным крошечными иголочками. Фонари жёлтыми пятнами заливали тротуары, и в этих пятнах было что-то неуловимо родное — запах старой Москвы, мечты о другой жизни, которой я едва не лишилась за эти месяцы.</p><p>Французский институт встретил меня своим особенным уютом: мягкий тёплый свет заливал просторный холл, на стенах висели стилизованные афиши старых фильмов, повсюду витал лёгкий запах кофе и стершейся типографской краски от программок.</p><p>Люди разговаривали негромко, нараспев, как это умеют только французы. Здесь не было суеты метро, не было глухого металлического гула цехов. Здесь все дышало лёгкостью, искусством — жизнью, которую я так отчаянно хотела вернуть себе.</p><p>Я прошла в зал, по привычке прижимая к себе рюкзак, и выбрала место у стены, подальше от проходов. Мягкое кресло обняло меня, глубокий синий цвет стен будто бы укачивал, успокаивал. Слева сидела пара пожилых французов — мужчина поправлял очки, женщина поправляла ему шарф. Чуть дальше две студентки спорили о режиссерских находках, перебивая друг друга, звеня молодыми голосами.</p><p>Запах кофе и книг наполнял пространство уютом. Всё вокруг шептало: «Останься. Дыши. Вспомни себя».</p><p>Я прикрыла глаза на мгновение, прислушиваясь. Кто-то хвалил актрису, кто-то спорил о режиссере, кто-то просто смеялся. Мой слух впитывал каждую интонацию, как губка. Слова, забытые обороты речи всплывали сами собой — и я улыбнулась. Будто на мгновение вернулась та Лера, которая ещё мечтала стать частью большого мира.</p><p>И именно в тот момент, когда я наконец-то расслабилась, мой взгляд невольно скользнул вдоль первого ряда.</p><p>Там, в мягком кресле, сидел Виктор Поль.</p><p>Я замерла.</p><p>Он был одет просто — тёмные брюки, светлый джемпер. Без своего роскошного кителя, без властного взгляда. Спокойный, внимательный, он листал программку, наклонив голову чуть набок, так, что тень ложилась на его скулы.</p><p>Я не могла отвести взгляд. Виктор был здесь — не шеф-поваром, а просто мужчиной, частью мира, к которому я мечтала прикоснуться.</p><p>Моя первая мысль была — сбежать. Спрятаться за спинку кресла, затеряться в толпе. Мне показалось, что вся моя измятая одежда, мои тёмные круги под глазами, мой рюкзак с пятном от протекшего йогурта — всё это кричит о несоответствии этой обстановке. Что я чужая здесь.</p><p>Я опустила голову, стараясь стать невидимой. Но в тот момент, когда я собралась вжаться в кресло, Виктор огляделся. И встретил мой взгляд.</p><p>Он не удивился. Не посмотрел снисходительно, не отвёл глаза. На его губах появилась лёгкая улыбка — короткая, почти невесомая. Будто он и не сомневался увидеть меня здесь.</p><p>В голове лихорадочно стучало:</p><p>«Он меня узнал…»</p><p>«Он что, рад мне?»</p><p>«Боже, мои волосы!»</p><p>Я не знала, что делать. Рука сама собой неловко поднялась в приветствии — глупый, детский жест. Я едва коснулась пальцами воздуха. Виктор кивнул. Почти незаметно.</p><p>А затем он поднялся и направился ко мне.</p></section><section><title><p>Глава 5. Совсем другой шеф</p></title><p>Виктор подошёл ко мне. И весь воздух вокруг сразу сгустился — стал таким плотным, что его можно было резать ножом. Улыбнуться ему? Сказать что-нибудь умное? Набраться храбрости и узнать, как дела? Всё казалось невозможным. Я просто застыла, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди, будто выбивая себе дорогу наружу.</p><p>Мсье Поль молча опустился в соседнее кресло. Все было настолько естественным, будто мы заранее договорились встретиться именно здесь, именно сейчас. От него пахло — тонким ароматом «Fahrenheit» вперемешку с чем-то неуловимо тёплым, личным: воздухом больших городов, свободой, дорогой жизнью, к которой я робко прикасалась в обрывочных мечтах.</p><p>Фильм начался. Свет в зале померк, голоса стихли, и всё вокруг будто растворилось в темноте. Но Поль никуда не ушёл.</p><p>Я пыталась сосредоточиться на экране, но это было бесполезно. Весь фильм для меня свёлся к одному факту: Виктор Поль сидит рядом! И этого было достаточно, чтобы сердце наполнилось светом и тревогой одновременно.</p><p>Я представляла, как мы бродим по узким улочкам Парижа. Он — в стильном пальто и шарфе, я — в тонком плаще, обязательно с красной помадой. Мы пьем кофе на террасе, смеемся, перебрасываясь фразами на французском, и каждый прохожий завидует нашему счастью.</p><p>Потом мы едем на юг Франции — в Прованс, где лаванда тянется до самого горизонта, где воздух пахнет мёдом и солнцем. Виктор водит меня на рынок за свежими круассанами, а по вечерам мы сидим на веранде, пьем вино и слушаем, как цикады заполняют ночь музыкой.</p><p>Только когда появились титры, он повернулся ко мне и негромко спросил, легко, будто знал ответ заранее:</p><p>— Думаю, ты уже смотрела этот фильм?</p><p>Я вздрогнула. Как он понял? Он не может этого знать. Ни одна деталь меня не выдала.</p><p>— Смотрела, — набралась я смелости, а про себя добавила: “С тобой в главной роли”.</p><p>Голос предательски дрожал, но я справилась.</p><p>Он чуть наклонил голову набок, как делают озорные мальчишки, а затем отвернулся и поправил свои растрепанные волосы. Этот жест был таким живым, таким небрежно-очаровательным, что я невольно подумала:         “Если ты сейчас наденешь шарф — поеду с тобой на край света”.</p><p>Я тихо прыснула от своих фантазий. Но в ту же секунду Виктор повернулся ко мне — и я, застигнутая врасплох, сама не поняла, как у меня вырвалось:</p><p>— Наверное, скоро куплю билет в Париж.</p><p>Фраза прозвучала так, будто я репетировала её всю жизнь. Хотя на самом деле Париж был для меня таким же далеким, как Марс.</p><p>Поль усмехнулся, одними уголками губ. Его карие глаза вспыхнули озорным светом.</p><p>— В Париж не надо, там моя мама, — ответил он. — Лучше в Прованс. У меня там бабушка живёт.</p><p>Я поймала себя на том, что улыбаюсь — легко, без заботы о мнении окружающих. По-настоящему. И в этой улыбке было что-то такое, чего мне давно не хватало — доверие к миру.</p><p>Поль взглянул на меня чуть внимательнее, словно прикидывая что-то в уме, и спросил:</p><p>— Ты любишь гулять по городу?</p><p>— Люблю, — ответила я, и сердце моё подпрыгнуло от надежды.</p><p>— Тогда пошли, — предложил он, поднимаясь с кресла.</p><p>Мы пошли вместе к выходу. В зале ещё оставались люди: кто-то обсуждал фильм, кто-то задерживался у афиш, кто-то неторопливо натягивал пальто. Шум множества голосов плавно накрывал пространство, но мне казалось, что вокруг звучит только одно дыхание — его.</p><p>И вдруг из толпы вынырнул звонкий женский голос:</p><p>— Поль!</p><p>Я обернулась вслед за Полем. Сквозь плотную массу людей пробиралась молодая женщина — ослепительно красивая, с сияющей улыбкой, будто сошедшая с обложки журнала. На ней было идеальное лёгкое пальто, блестящие туфли, в руках — маленькая сумочка. Всё в ней было гармонично, тщательно подобрано и ужасающе недостижимо для меня.</p><p>— Я так хотела успеть на фильм! — сказала она, улыбаясь с той естественностью, которая бывает только у очень красивых и очень уверенных в себе людей.</p><p>Поль обернулся ко мне и коротко представил:</p><p>— Ирэн.</p><p>— Лера, — ответила я, стараясь держать голос ровным.</p><p>Женщина протянула руку — ухоженную, мягкую, с аккуратным маникюром. Я пожала её и ужаснулась: моя кожа была шершавой от моющих средств и постоянной работы. В ту секунду я словно физически ощутила пропасть между нами. Между её ухоженным благополучием и моей выжженной усталостью.</p><p>Ирэн легко, по-деловому, положила свою руку на плечо Поля, едва заметно отгородив его от меня. И тихонько, почти ласково, отвела его чуть в сторону.</p><p>Я топталась на месте, чувствуя, как в груди поднимается удушливая волна стыда и одиночества. Шумная компания студентов заслонила их от меня, перекрыв обзор. Я видела только, как плечи Поля исчезают в этой людской массе, рядом с тонким силуэтом Ирэн.</p><p>Я чужая здесь…</p><p>Хотелось только одного: выйти наружу. Добраться до холодного ночного воздуха, вдохнуть мороз полной грудью — и раствориться в нём. Чтобы никто не видел, как дрожат мои губы. Чтобы никто не услышал, как предательски звенят в глазах слёзы.</p><p>Люди вокруг толпились у гардероба, смеялись, строили планы на вечер. Мне вдруг стало так одиноко, что я позволила себе маленькую глупость — вообразила, как всё должно было быть в идеальном мире.</p><p>Где Виктор догоняет меня у дверей. Легко берет за локоть, чтобы я не ушла…</p><p>— Стой! — услышала я за спиной.</p></section><section><title><p>Глава 6. Стой!</p></title><p>Я пробиралась сквозь толпу к выходу, стараясь не задерживаться ни взглядом, ни мыслями. Хотелось только одного — выбраться наружу, вдохнуть ночной воздух и наконец спрятать своё горящее от стыда лицо. Но в этот момент позади меня раздался голос:</p><p>— Стой!</p><p>Я сначала даже не поняла, что это обращение ко мне. Ноги сами ускорили шаг, будто убежать можно было и от голоса, и от чувств. Но через секунду меня кто-то осторожно, но решительно взял за руку. Лёгкое, почти невесомое прикосновение. Я обернулась — и столкнулась взглядом с Виктором.</p><p>Он стоял совсем близко, дышал быстро, будто сам испугался, что я могу исчезнуть. На моём лице, наверное, было написано всё: растерянность, боль, неуверенность. Я сдала себя с потрохами одним только взглядом.</p><p>Я поспешно отвела глаза и пробормотала первое, что пришло в голову:</p><p>— Мне домой надо… Вьетнамцы лягут спать и я не попаду домой.</p><p>Сказала — и сама захотела провалиться сквозь землю. Полный бред. Детский лепет. От стыда я зарылась носом в воротник куртки.</p><p>Но вдруг Виктор рассмеялся — громко, чисто, по-настоящему. Первый раз я услышала его такой смех. И внутри что-то перевернулось. Смех был таким искренним, таким заразительным, что я сама хихикнула. И всё вокруг сразу стало легче, проще. Ночь, толпа, мои нелепые страхи — всё отошло на второй план.</p><p>Мы сделали несколько шагов вместе, и Виктор, по-прежнему улыбаясь, спросил:</p><p>— Почему вьетнамцы спят у тебя дома?</p><p>Я почувствовала, как краска стыда снова приливает к щекам:</p><p>— Нет, это я сплю у вьетнамцев.</p><p>На лице Виктора промелькнуло настоящее удивление — живое, мальчишеское, открытое. Он словно впервые действительно увидел меня. И в его взгляде появился интерес — неподдельный, тёплый.</p><p>Мы шли молча ещё несколько секунд. Я не знала, что сказать, боялась разрушить эту хрупкую паузу, в которой мне вдруг было так хорошо.</p><p>В какой-то момент Виктор остановился и повернулся ко мне:</p><p>— Слушай, — начал он, будто собираясь с мыслями, — давай как-нибудь выберемся… просто погуляем. Без фильмов, без шума. Только ты и я.</p><p>Я растерялась. Сердце заколотилось ещё сильнее. Всё внутри сжалось: стеснение, страх, обида из-за Ирэн. И всё же я понимала: отказаться — значит потом жалеть всю жизнь.</p><p>— Давай, — прошептала я, почти не слыша собственного голоса.</p><p>В этот момент послышался гудок машины. К нам подъехал большой чёрный автомобиль. За рулём — Ирэн.</p><p>— Вас подвезти? — дружелюбно скалилась она в открытое окно.</p><p>Я увидела, как Виктор напрягся. Его улыбка исчезла, лицо стало закрытым. Как будто между нами вдруг выросла стена, холодная и чужая.</p><p>Я не знала, что делать. Сердце жалобно сжалось.</p><p>— Вито́р, я так рада, что скоро увижусь с мама́! — пропела Ирэн, обращаясь к нему на французский манер. — Ты не забыл о своих обязательствах, правда? Я хочу сделать это сегодня.</p><p>Имя Виктора и слово "мама", произнесённые с мягким акцентом, звучали странно, неприятно, будто она хотела подчеркнуть свою причастность к его миру — к тому миру, где меня не было.</p><p>Виктор помрачнел ещё больше. Его глаза потускнели, в плечах появилась какая-то сдержанная усталость.</p><p>— Прости, Лера… мне нужно идти, — тихо сказал он. — Но мы ещё увидимся.</p><p>Я кивнула, не находя слов. Виктор сел в машину к Ирэн, дверь с мягким щелчком закрылась, и автомобиль уехал, растворившись в огнях вечерней Москвы.</p><p>Я осталась стоять на тротуаре, слушая, как с каждым мгновением усиливается пустота внутри.</p><p>Я долго шла до метро пешком, не торопясь, не оглядываясь. В груди всё бурлило. Смешались надежда, страх, сомнения. А вдруг это всё была шутка? И всё, что я себе напридумывала за эти несколько минут, — тоже обман?</p><p>У станции "Китай-город" я наконец остановилась, чтобы перевести дыхание. Город жил своей жизнью: машины спешили, люди переговаривались, откуда-то доносился запах кофе. А мне казалось, что я стою в совершенно другом мире — между надеждой и страхом сделать ещё один шаг.</p><p>Я добралась домой поздно. Вьетнамцы уже спали. Я тихо прошла в свою комнату, разделась в темноте, уткнулась лицом в подушку.</p><p>И, засыпая, шёпотом сказала себе:</p><p>— Завтра всё будет лучше.</p></section><section><title><p>Глава 7. Вьетнамцы выселяют</p></title><p>Я просыпалась долго. Не потому что хотелось спать, а потому что не хотелось просыпаться. Вчерашний вечер был слишком хрупким, слишком чудесным, чтобы его терять. Глаза щипало от недосыпа, но внутри жила радость — тёплая, почти детская. Она словно поселилась в груди и тихо мурлыкала: он тебе улыбнулся, он остался рядом, он догнал тебя у выхода…</p><p>Но радость соседствовала с тревогой. Кто такая Ирэн? Почему она разговаривает с ним таким тоном, будто держит на коротком поводке? И что за «обязательства» у него перед ней? Неужели речь идёт о свадьбе? Или… я что-то придумала себе, как всегда?</p><p>В голове крутились обрывки фраз, жестов, интонаций. А в сердце — эта самая странная смесь: надежда и страх. Я знала, чувствовала всем нутром: я нравлюсь ему. Это было понятно по тому, как он смотрел. По тому, как догнал. По тому, как смеялся — от души, по-настоящему, когда я бормотала про вьетнамцев, которые ложатся спать и могут не впустить меня в квартиру.</p><p>Я была счастлива. И в то же время — обречённо растерянна.</p><p>С улицы доносился гулкий визг тормозов, на кухне — оживлённый спор. Женсовет снова собрался: бабушка как обычно вещала на полную громкость. Ее дочь Лан и няня в основном бормотали — потому что спорить с бабушкой, как спорить с тайфуном: можно, но бессмысленно. Сквозь стену доносились детские голоса и мерзкие крики блогеров с YouTube — дети явно снова соревновались с блогерами, кто громче вопит. И, конечно же, уже дважды в мою комнату заглядывал Куан — ни с чем конкретным, просто из интереса. Посмотреть, как я живу. Убедиться, что я не сбежала.</p><p>Я лежала под пледом, смотрела в потолок и старалась не думать. И одновременно думала обо всём. Особенно о том, как завтра утром увижу Поля. Там не будет Ирен. Буду только я. И он. На работе. В белом кителе.</p><p>На часах было почти полдень, когда в дверь тихонько постучали. Я накинула кофту и машинально ответила по-английски: — Yes, come in.</p><p>Это была Лан. Она выглядела напряжённой и необычно официальной. Но как принято у вьетнамцев — улыбалась. Сказала, чтобы я прошла на кухню — бабушка хочет поговорить. Почему-то я сразу поняла: ничего хорошего меня не ждёт.</p><p>На кухне пахло рыбой, соевым соусом и какой-то пряной капустой. Бабушка уже сидела за столом, стуча пальцами по столу. Она начала говорить на русском, чётко, с акцентом, но уверенно. Перескакивая с мысли на мысль, она объяснила, что завтра приезжает её муж. Да, тот самый, про которого она сама же говорила, что он «тюфяк и бездельник». Теперь он возвращается. И комната, в которой я жила, снова станет его. Поэтому… мне нужно съехать.</p><p>— Сегодня, — добавила Лан, глядя на меня пустыми, вежливыми глазами. Сказала это по-английски. Чётко, без вариантов.</p><p>Я молчала. И вдруг тихо сказала:</p><p>— Но… мне некуда идти.</p><p>Ответа не было. Только дежурные улыбки, в которых не было ни капли сочувствия: «это не наша проблема».</p><p>— Простите, — выдохнула я, едва стоя на ногах. — У меня правда совсем нет денег. Зарплата только через неделю… Мне некуда идти. В Москве у меня нет друзей. Совсем. Пожалуйста… дайте мне остаться хотя бы на пару дней.</p><p>Бабушка сидела за столом и ела рис с острыми овощами, захватывая его палочками, чавкая так громко, что это казалось почти нарочитым. Склонившись над миской, она будто бы и не слушала мой голос — но я знала, слышала. Потому что, когда я снова попыталась заговорить, она резко что-то бросила няне на вьетнамском. Сухо, отрывисто, с нажимом.</p><p>Няня встала из-за стола. Медленно, не глядя на меня, она пошла прямо в мою комнату.</p><p>Я осталась стоять на кухне. Бабушка продолжала есть. С шумом. Чавканье, скрип палочек, звон пустой тарелки. Лан, не отрывалась от телефона — что-то её явно заинтересовало в переписке. Она тоже не поднимала головы.</p><p>— Пожалуйста, — повторила я. — Я ведь здесь почти месяц жила… Я ничего не просила, убирала за собой, не мешала. Я… прошу всего пару дней…</p><p>Ноль реакции. Словно я говорила со стенами. Я была для них уже не квартирантка, не человек. Просто досадная временная помеха, которую нужно убрать, пока не вернулся хозяин.</p><p>Я медленно пошла в свою комнату.</p><p>Дверь была приоткрыта. Внутри няня уже успела снять с дивана простыни, аккуратно сложить их на край стола. Диван уже был собран, никаких следов моего существования. Даже плед был аккуратно свернут и убран в тот самый нижний чемодан, где хранилось всё подряд: швейные принадлежности, старая посуда, пластмассовые игрушки.</p><p>Я зашла и просто стояла.</p><p>Я закрыла дверь, достала свой кошелёк и начала пересчитывать деньги. Медленно. Дважды. Трижды. Слезы сами собой подступали к глазам. Денег хватит разве что на три ночи в каком-нибудь жутком хостеле. На билет до родительской деревни не хватит. А впереди ещё целая неделя до зарплаты.</p><p>Я сидела на диване, сжав деньги в кулаке, когда снова раздался стук.</p><p>— Can you pack your things, please? Today, — сказала Лан, снова вежливо и абсолютно равнодушно. Я кивнула. Медленно поднялась.</p><p>Чемодан у меня был один. Какая-то одежда в шкафу, зарядка, зубная щетка. Уложить это всё заняло минут десять. Я поставила чемодан в коридор, села рядом, чтобы завязать шнурки… и в тот момент в меня прилетел тапок. Он ударил в лицо, хлестко и неожиданно.</p><p>Куан, заливисто хохоча, стоял у дверей. Его старший брат, ухмылялся из глубины комнаты. Очевидно, тапок предназначался младшему, но попал в меня. И никого это особенно не смутило.</p><p>Я не сказала ни слова. Просто опустила голову и продолжила завязывать шнурки. Хотелось кричать, разрыдаться, но я знала: они этого не поймут. А я не позволю им увидеть, как я распадаюсь на куски.</p></section><section><title><p>Глава 8. Темный коридор</p></title><p>Как я добралась до работы — не помню. Был слышен только звук колёс чемодана, которые гремели по асфальту, застревая в каждой яме. Я не думала, не чувствовала — просто шла вперёд, как заведённая.</p><p>Оставив чемодан у охраны, я пошла в служебную кухню. Аппетита не было, но разум напоминал: впереди ночь, а я целый день ничего не ела. Я запихала в себя плов — жирный, тяжёлый — но выбора не было.</p><p>«Надо», — сказала себе. Ночь нужно отработать.</p><p>Я вышла в цех раньше всех, работы было много. Мысли крутились в голове, не давая покоя. Потом пришли Катя и Саша, смеялись, делились новостями. С появлением Жени, шума стало ещё больше. Мне было не до них. Я избегала разговоров, старалась не пересекаться взглядом. Хотела одного — чтобы меня не трогали.</p><p>С приходом Елены, все замолчали, и воздух сразу сгустился. С первого дня она меня не переносила, и я до сих пор не понимала — почему. Казалось, я была ее личной костью в горле, и сегодня она этого даже не скрывала.</p><p>Цех ожил, рабочая ночь пошла своим чередом. Я старалась сосредоточиться на тесте для медовиков, но внезапно за спиной раздался тихое, почти ласковое шипение Елены:</p><p>— Я все знаю. Ты ответишь за свой проступок. Такое уже было — не ты первая, кто решила крутить хвостом перед этим мужчиной. Посмотрим, как тебе твой французский поможет, когда шеф узнает о тебе правду.</p><p>Она исчезла так же бесшумно, как появилась, оставив за собой только липкое послевкусие. Я начала судорожно вспоминать события последних суток. Что она имеет в виду? Какой проступок?</p><p>— Конечно, на камерах всё есть! — уже громче, на весь цех, провозгласила Елена. — Мимо меня мышь не проскочит!</p><p>Вот теперь я поняла. Она говорит о той самой субботе, когда я подменила Марьям. Неофициально. Без разрешения.</p><p>Камеры…</p><p>Удар под дых. Грудь сжалась, как при удушье, желудок снова скрутило. Паника накатила, как волна, и не отпускала. В ушах загудело.</p><p>— Это твоя последняя смена. Можешь не стараться, — снова заявила Елена, не глядя в мою сторону, словно обращалась к пустоте. Но сказала это специально так, чтобы услышали все.</p><p>Это была не просто угроза — это был приговор. И никто не встал между нами.</p><p>Я не могла поверить. Как можно с таким маниакальным рвением следить за чужими ошибками? Неужели, ей действительно нравится искать поводы для доноса? Делать больно — и получать от этого удовольствие? Я вдруг ясно поняла: весь цех будет против меня, чтобы прикрыть свои оплошности.</p><p>Елена добилась своего. Меня трясло.</p><p>Ночь тянулась бесконечно. Боль в животе не отпускала. Я едва держалась на ногах, с трудом концентрируясь на коржах. Время от времени ловила на себе косые взгляды, полные насмешки и неприязни, слышала приглушенный шепот.</p><p>К утру я выдохлась окончательно. Заказ на медовики высосал из меня остатки сил. Я продолжала работать на автомате, тело двигалось само, но внутри уже ничего не оставалось. Даже мысль о том, что Виктор Поль увидит результат моего труда, не имела прежнего значения. Мне было всё равно. Я была готова упасть прямо здесь — всё легче, чем продолжать.</p><p>Когда смена близилась к завершению, я ушла из цеха и спряталась в закутке между холодильником и стеллажом для посуды. Узкое пространство, немного защищённое от чужих глаз, стало моим единственным убежищем.</p><p>Внутри была пустота. Ни сил, ни чувств, только ощущение, что этот кошмар никогда не закончится.</p><p>Меня окружала стая гиен. Никто не выл, не бросался в лоб, но чувствовалось — если я оступлюсь, разорвут. Меня трясло не от страха, а от изнеможения и внутреннего холода. Эмоции закончились. Осталась только тупая, ноющая боль в животе, временами переходящая в тошноту.</p><p>Мимо прошёл Иван. Он бросил на меня быстрый взгляд и ушёл. Я даже выдохнула с облегчением. Но через минуту он вернулся — в руке стакан с водой.</p><p>— На, возьми, — сказал он и присел рядом.</p><p>— Спасибо, — выдохнула я хриплым голосом. — Можно… я побуду одна?</p><p>Он не ответил. Напротив — сел, и придвинулся ближе. Я отодвинулась, насколько позволял узкий закуток, но деваться было некуда. Холодный металл холодильника упирался в спину, а тело отказалось подчиняться. Ни силы, ни желания спорить. Только слабость.</p><p>И тут он сжал мою руку.</p><p>— Если тебя выкинут отсюда… — начал он, будто между делом. — Можешь у меня пожить. Пару дней. У меня уютно. Телевизор есть. Матрас хороший. Чайник не течёт. А ты, вроде как, без крыши осталась, да?</p><p>Он снова придвинулся ближе. Я почувствовала тепло его тела. И неприятный запах изо рта. Меня чуть не вывернуло.</p><p>— Отпусти мою руку, — сказала я резко. — Я не пойду к тебе жить.</p><p>Но он только сжал запястье сильнее.</p><p>— Что ты ломаешься? Тебя всё равно уволят, всю ночь об этом говорили, — проговорил Иван сквозь зубы. — Штраф получишь, шеф тебя выгонит за нарушение. Ты же не первая такая, здесь никто тебе не поможет.</p><p>Он наклонился ко мне, его вторая рука легла на колено. Я почувствовала, как он начал медленно просовывать ладонь между моих ног. Его хватка на моём запястье стала жестокой, я больше не могла пошевелиться.</p><p>— Перестань… — прошептала я. — Пожалуйста… Отпусти меня…</p><p>Я даже не плакала — голос едва пробивался наружу. Мне казалось, что весь мир сжался в этом углу, и никого рядом не было. Ни одного союзника. Никого, кто сказал бы: «Остановись».</p><p>Боль в животе вспыхнула новой волной, но я продолжала бороться. Я вырывалась — насколько могла — но его руки только крепче обхватывали меня.</p><p>— Да не ломайся ты! Всё нормально будет, — выдохнул он с раздражением.</p><p>Я рванулась из последних сил. Боль в запястье пронзила. Я вскрикнула от неожиданности, в глазах потемнело.</p><p>— Что здесь происходит? — раздался резкий голос.</p><p>Мы оба вздрогнули.</p><p>— Пошел ты… — начал было Иван, но, увидев перед собой Виктора Поля, заткнулся.</p><p>Наконец, мой желудок не выдержал, сжался и все его содержимое вывалилось на Ивана. Он отпрыгнул как ошпаренный.</p><p>— Вот тварь! Ты совсем конченная! — заорал он, глядя на испачканную униформу.</p><p>На его лице отвращение смешалось с яростью. Развернувшись, он поспешно ушёл, громко волоча ноги по полу.</p><p>Я осталась на полу. Всё внутри сжалось, даже дышать было больно. Я не решалась поднять глаза — слишком стыдно, слишком страшно.</p><p>Поль посмотрел на меня, развернулся и ушел.</p></section><section><title><p>Глава 9. Меня вычеркнули</p></title><p>Тёмный коридор между холодильником и стеллажом. Я сижу на полу, прижавшись к стене, рядом — лужа рвоты. Всё внутри пульсирует от боли, запястье ноет.</p><p>— Возьми. Тебе пригодится, — Виктор вернулся с рулоном бумажных полотенец. Протянул, не глядя на меня. — Все разговоры потом. Сейчас мне нужно идти.</p><p>Он исчез за поворотом, и через несколько секунд из цеха донеслись бодрые голоса:</p><p>— Доброе утро, месье Поль!</p><p>— Бонжур!</p><p>— О, месье, как вам идёт этот цвет! — кокетливый женский смех.</p><p>Я стала вытирать с себя содержимое своего желудка и почувствовала резкую боль в правом запястье, за которое держал меня Иван. Лужу с пола мне пришлось вытирать только одной левой рукой.</p><p>Затем я пошла в душ — единственное уединённое место за сутки. Полотенца у меня не было, пришлось надеть одежду прямо на мокрое тело. С волос капала вода, но мне было всё равно.</p><p>На выходе из душевой я столкнулась с Еленой.</p><p>— Где тебя носит?! — зашипела она, недовольно разглядывая меня с головы до ног. — Я тебя уже полчаса ищу! Иди за мной!</p><p>Мы зашли в кабинет Поля. Да, не так я себе представляла это утро. Серьёзный шеф и злая Елена склонились над монитором, на экране — кадры с камер видеонаблюдения. Воздух был плотный, как перед грозой.</p><p>— Спасибо, Елена. Я всё увидел, — произнёс Поль ровным голосом, не отрывая взгляда от экрана. — Я к вам ещё обращусь.</p><p>Елена расправила плечи, будто получила медаль, и медленно обернулась ко мне. В её глазах светилась торжествующая радость. Она направилась к двери, но, прежде чем выйти, обернулась:</p><p>— До следующей смены, месье Поль, — сказала она напевно, почти флиртуя.</p><p>— До свидания, Елена. Спасибо вам за работу, — ответил он с безразличием, уже не глядя на неё.</p><p>Дверь закрылась.</p><p>Поль опустил голову и закрыл лицо руками. Он просидел так несколько минут, не произнеся ни слова. Я стояла напротив его стола. Моя спина была мокрой от волос, и холод медленно пробирался под одежду.</p><p>Я не двигалась. Просто стояла и ждала, когда он заговорит.</p><p>— Присаживайся. Хочешь горячего чаю? Ты вся мокрая, — наконец сказал он.</p><p>Он подошёл к шкафчику, достал чистый запасной китель и аккуратно накинул его мне на плечи. Затем налил из термоса чай с мятой — в свою рабочую кружку, с тёмным следом от постоянного пользования. Протянул мне.</p><p>Я обхватила кружку обеими руками, вдохнула ароматный пар и прошептала себе под нос:</p><p>— Как дома…</p><p>Мы молчали. Не было ни нужды, ни сил что-то говорить. Чай обжигал губы, но дарил тепло.</p><p>Через несколько минут Поль заговорил:</p><p>— Расскажи мне, что у тебя с Иваном?</p><p>В его голосе было что-то новое. Сдержанное, хриплое. А в глазах — не просто беспокойство. Это была злость. Или… ревность?</p><p>Я растерялась.</p><p>— Ничего, — выдохнула я. — Он приставал ко мне…</p><p>Виктор резко дернулся, но быстро взял себя в руки. Затем он оглядел меня.</p><p>— Что у тебя с рукой?</p><p>Я машинально опустила глаза. Запястье распухло, кожа покраснела — отпечатки от пальцев Ивана были отчётливо видны. Я даже не сразу поняла, как сильно оно болит.</p><p>— Это Иван… держал меня. Сильно. Я не могла вырваться.</p><p>Поль посмотрел на меня так, что я вздрогнула. Его лицо потемнело, челюсть сжалась, глаза налились кровью. Он не произнёс ни слова, но молчание было страшнее крика.</p><p>Я испугалась. Не за себя. За него.</p><p>— Он тебе что-то сделал? — в сдержанном голосе Виктора читалась едва заметная дрожь.</p><p>— Нет, всё в порядке. Со мной всё в порядке, — торопливо ответила я, хотя сама слышала, как слабо и фальшиво это прозвучало.</p><p>Он ненадолго замолчал, посмотрел в сторону, потом повернулся ко мне и спокойно, почти буднично сказал:</p><p>— Ты знаешь, что ты здесь больше не работаешь?</p><p>Я вздрогнула. Он произнёс это так, будто решение принял задолго до сегодня.</p><p>— Да… Елена мне сказала, — обречённо выдохнула я.</p><p>Помолчала, набрала воздуха и тихо спросила:</p><p>— Можно… можно мне попросить зарплату? В самое ближайшее время. Мне очень надо. Мне… негде жить.</p><p>— А как же вьетнамцы?</p><p>— Меня выселили вчера. Я… приехала на работу с чемоданом.</p><p>Поль молча поднялся, медленно прошёлся по кабинету, о чём-то думая. Его шаги были негромкими, но в этой тишине казались гулкими. Потом он остановился и сел на край стола, совсем рядом со мной. Расстояние между нами почти исчезло.</p><p>Я снова почувствовала знакомый аромат — его парфюм, тонкий, терпкий, обволакивающий. Тот самый, который ощущала в зале французского института. Сердце сжалось: тогда было так просто, так спокойно. А теперь…</p><p>— Я приду домой в восемь вечера. Постарайся выспаться, — сказал он негромко.</p><p>Он вырвал лист из своего ежедневника, быстро что-то написал и протянул мне записку. Я развернула её: адрес и номер телефона.</p><p>— Ты готова ехать? Я вызову такси.</p><p>— Готова, — едва слышно ответила я.</p><p>Хотя на самом деле — я не понимала, что происходит. Всё как будто не со мной.</p><p>Я вышла в коридор. Медленно шла по нему, потом спустилась по ступенькам. Всё вокруг оставалось прежним: смена, шум, запахи, разговоры, звон посуды. Только меня в этой системе уже не было.</p><p>Меня будто вычеркнули. Или отпустили.</p></section><section><title><p>Глава 10. Кто вы, мсье Поль?</p></title><p>Впервые за долгое время я проснулась не от шума. Вокруг было спокойно и тихо. Я лежала, наслаждаясь этим редким умиротворением, и медленно открыла глаза. Огромная светлая гостиная, мягкий диван под спиной — и Поль, сидящий за барной стойкой. Было уже утро.</p><p>— Вьетнамцы на тебя плохо влияют, — улыбнулся он. — Ты спишь в одежде и не закрываешь входную дверь.</p><p>Я огляделась. На мне действительно была куртка. Шапку я нащупала на голове. Ботинки валялись у порога, а чемодан стоял рядом с диваном.</p><p>— Прости… я даже не помню, как так вышло. Со мной никогда такого не было, — пробормотала я, начиная оправдываться.</p><p>— Не переживай. Можешь так делать и дальше, — спокойно ответил он. — Что ты хочешь на завтрак?</p><p>— На завтрак? — переспросила я, сбитая с толку.</p><p>Я совсем забыла, о чём только что спросил Поль. Мой взгляд скользил по гостиной — высокая барная стойка, мягкий свет из окна. Я села на диван, расправила куртку, и в этот момент заметила: Поль неспешно наливал себе красное вино.</p><p>Вино. Утром. Я уставилась на него в полном недоумении.</p><p>Он почувствовал мой взгляд, но не отреагировал сразу. Сделал глоток, поставил бокал обратно на столешницу. Потом снова посмотрел на меня. Прямо. Долго.</p><p>И всё это молчание как будто означало:         "Да, пью. Утром. И что ты мне сделаешь?"</p><p>Я не выдержала, приподняла бровь, уже почти собираясь что-то сказать, но он вдруг нарушил тишину:</p><p>— О нет… даже не думай. После того, что ты вчера сделала с Иваном, вино я тебе не дам.</p><p>— Как твоя рука? — спросил он после короткой паузы, будто между делом, но я почувствовала в его голосе беспокойство.</p><p>Я аккуратно пошевелила правой рукой. Запястье ныло, кожа была покрыта синяками — следами от мужской хватки, но я всё равно кивнула:</p><p>— Хорошо. Спасибо, — и это было правдой.</p><p>Потому что боль напоминала мне о том, что я жива. Жива — в смысле, счастлива, и счастлива по-настоящему.</p><p>Я сняла шапку. Она оказалась влажной от волос, которые за ночь спутались. Мне бы посмотреться в зеркало. Да ну его! Я не хотела упустить ни одного момента этим утром.</p><p>— Это твой дом?</p><p>— Да, — ответил он, не отрывая взгляда от бокала с вином. — И ты можешь чувствовать себя здесь как дома.</p><p>Теперь он посмотрел прямо на меня и улыбнулся — легко, по-настоящему. Не как шеф, а как человек, которому действительно важно, чтобы я осталась.</p><p>Я кивнула, но промолчала.</p><p>— А что ты… — начала я, но не успела закончить.</p><p>— Я понимаю, у тебя много вопросов, — перебил он мягко. — Но мне пора идти.</p><p>— Знаю.</p><p>Я наблюдала за каждым его движением: как он ставит недопитый бокал вина на барную стойку. Надевает пальто, ботинки.</p><p>Я хотела сказать, что буду ждать его. Но не решилась.</p><p>Виктор вышел. В комнате стало тихо.</p><p>Я встала с дивана, повесила куртку на вешалку, а шапку положила на радиатор. И прямиком направилась к холодильнику. Есть хотелось очень сильно. Вытащив сыр и буханку хлеба, я накинулась на еду.</p><p>В бутылке Поля оставалось вино. Ненадолго.</p><p>Счастью моему не было предела.</p><p>Я одна. Вокруг — ни души. За окнами — кроны деревьев, покрытые утренним светом. Ни шумов, ни визгливых голосов, ни шагов за стенкой. Только тишина, в которой можно было дышать полной грудью.</p><p>Не удержавшись, я разбежалась и заскользила в носках по гладкому паркету. Почти детская радость — забытое ощущение свободы. Паркет слегка поскрипывал, он был старый, тёплый, живой. Я даже не сомневалась: он сохранился ещё со времён постройки дома, как и радиатор — такой же массивный, чугунный, с завитушками.</p><p>Старинная мебель — тёмное дерево, изогнутые ножки, ткань на креслах в микротрещинках — дышала историей. Книжный шкаф тянулся вдоль стены, заставленный книгами в обложках прошлого века. Здесь всё было пронизано духом Франции пятидесятых: немного театра, немного интеллигентности, немного табачного дыма — как из старого фильма.</p><p>Я остановилась в центре комнаты и прошептала в пустоту:</p><p>— Кто ты, мсье Поль?</p><p>Сколько в тебе тайн? Сколько слоёв, за которыми прячется твое настоящее лицо?</p><p>Я бродила по гостиной и будто проваливалась в душу Виктора Поля — медленно, с лёгким трепетом. Он казался мне с другой планетой. И чем дальше я шла, тем больше хотелось остаться здесь навсегда.</p><p>Но тут, в углу, я заметила винтовую лестницу. Узкая, деревянная — как из книжки о старых европейских домах. Я поднялась, ведомая любопытством, и оказалась на небольшом втором этаже. Там было две двери. Я открыла одну из них — и сразу поняла, что попала в спальню Виктора Поля.</p><p>Большая кровать, аккуратно застеленная серым бельём. Гардероб. Рабочий стол, на котором лежал открытый ноутбук. Всё — сдержанно, без лишних деталей, но со вкусом.</p><p>«Так просто?» — удивилась я. «Это — твоя спальня, Поль?»</p><p>Я подошла к гардеробу и провела пальцами по плечикам аккуратно развешанных вещей: мягкие свитеры, строгие рубашки, брюки. Один из свитеров — серый, крупной вязки — будто сам просился в руки. Я сняла его с вешалки, обняла, зарылась в него лицом: он был мягкий и чуть-чуть колючий, именно такой, как Поль.</p><p>Мой Поль…</p><p>Я представила, как он меня обнимает, что-то шепчет, потом начинает целовать.</p><p>И тогда воображение совсем разгулялось.</p><p>Я представила, как он входит, садится на край кровати, притягивает меня к себе. Я сижу у него на коленях, он что-то шепчет мне на ухо, его губы скользят по шее, а руки медленно гладят колено. Я улыбаюсь сквозь это воображение, не открывая глаз.</p><p>Но через минуту меня пробила мысль: «А вдруг здесь есть камеры?»</p><p>Я открыла глаза, оглядела углы комнаты, но ничего не заметила. И засмеялась. Надеюсь, Поль меня не выгонит.</p><p>Но что же в другой комнате?</p><p>Я вскочила и почти на цыпочках подошла ко второй двери. Толкнула, и поняла, что она женская.</p><p>На кровати лежало светлое ситцевое платье в мелкий горошек, рядом — раскрытая книга французской поэзии, заложенная посередине открыткой. Окно было приоткрыто и сквозняк тихо шевелил тюль. В комнате всё выглядело так, словно её хозяйка вышла всего на несколько минут.</p><p>Я огляделась. Женская. Без сомнений. И слишком живая, чтобы быть заброшенной.</p><p>Кто она? Ирэн? Или, может быть, мама?</p></section><section><title><p>Глава 11. Проблемы точно будут</p></title><p>Я лежала в ванной — полной пены и вопросов к Виктору Полю. Что, если он играет мной? А он может… Что-то внутри настороженно шептало об этом, но, странное дело, мне даже нравилось это чувство. Или я просто размечталась, что нравлюсь ему очень сильно? Эти мысли будто ударили ножом в грудь, но я остановила себя. Я не позволю плохим мыслям испортить этот момент. Я его заслужила.</p><p>Я вылезла из ванны и увидела себя в зеркале — что-то в отражении изменилось. На меня смотрела другая Лера. Та, которая знала, чего хочет, и готова была бороться за свою мечту. Я увидела женщину, полную сил. Женщину, которая влюбилась.</p><p>Допитая бутылка вина начала клонить меня в сон. Я открыла чемодан в поисках пижамы — в нос сразу ударил стойкий запах рыбы и специй. Всё, что у меня было, пахло вьетнамской кухней. Чёрт… как же так? Какой же противный, въедливый запах! Сразу вспомнилось, как тяжело мне было там жить. От него нужно было избавиться — как и от всего, что с ним связано.</p><p>Я загрузила одежду в стиральную машину, не пожалев средства — лишь бы всё отстиралось до последней нитки. Осталась в одном полотенце. Зато теперь я пахла собой.</p><p>Я хочу быть собой, а рядом с Полем — могу. Я чувствую, что он понимает меня. И это была моя личная маленькая победа.</p><p>С этими мыслями я залезла в его кровать.</p><p>— Я же не надолго, — пробормотала себе под нос.</p><p>Спала я совсем немного. Ну, мне так казалось. На самом деле был уже вечер — я поняла это, только когда спустилась по лестнице и увидела Поля в гостиной. За окнами давно стемнело.</p><p>Он сидел с бокалом в руке и спокойно наблюдал, как я, босая и в одном полотенце, иду вниз по ступенькам. Просто смотрел. Без улыбки. Без удивления. Без слов.</p><p>«‎Что у него в голове? Как мне себя вести? Он же видел, что я спала в его кровати… Может, зря?» — метались у меня мысли.</p><p>— Добрый вечер. Как твои дела? — осторожно заговорила я, подходя ближе.</p><p>Он не ответил сразу, только продолжал смотреть. Я села напротив, за барную стойку, надеясь, что он всё-таки скажет хоть что-нибудь.</p><p>— Добрый. Хорошо. Спасибо, — наконец сказал он. Голос был ровный, спокойный, почти отстранённый. Будто не разговаривал, а наблюдал. — Тебе удобно в полотенце?</p><p>— Нет, — призналась я. — Но вся моя одежда пахнет рыбой и соевым соусом. А это, поверь, ещё хуже.</p><p>Он встал и ушёл наверх. Я осталась одна, поправляя полотенце, которое всё норовило сползти. Сидела и думала — как можно быть таким сдержанным? Он ведь видел меня в своей кровати, в собственном доме… и ничего. Ни слова. Ни намёка. Как будто всё это в порядке вещей. Или он просто играет мной?</p><p>Я снова поправила край полотенца и случайно оглянулась — Виктор стоял позади. И смотрел.</p><p>— Я не заметила, как ты подошёл, — сказала я, вздрогнув.</p><p>— Хм… Это тебе. Надень, — сказал он и протянул синюю футболку.</p><p>Мне показалось, или его руки дрожали?</p><p>— Спасибо, — прошептала я и ушла переодеваться в ванную.</p><p>Когда я вернулась, Поль раскладывал еду из контейнеров. Снова собран, никаких лишних движений — всё точно, выверено.</p><p>— Итак, Валерия Журавлёва. Дверь не закрываешь, пить не умеешь, на работе тебя, кажется, ненавидят. Как ты вообще до Москвы добралась? И что делала в прошлую субботу на производстве?</p><p>Мне стало не по себе. Я не понимала — он действительно меня спрашивает, или это проверка? Или он просто играет? Может, ему просто любопытно, а может — он сейчас решает мою судьбу?</p><p>— Марьям заболела. Попросила подменить её.</p><p>— Кто такая Марьям?</p><p>— Уборщица.</p><p>— Вы дружите?</p><p>— Общались.</p><p>Я замялась. Потом всё-таки спросила:</p><p>— Поль… у тебя из-за меня неприятности?</p><p>Он посмотрел чуть дольше обычного — и вдруг рассмеялся.</p><p>— Пока нет. Но будут. И не на работе.</p><p>Я испуганно посмотрела на него, потом опустила голову на стол и закрыла лицо руками.</p><p>— Теперь я переживаю за тебя, — пробормотала я, сама удивившись этим словам.</p><p>— И Марьям ты тоже пожалела? — спросил он спокойно, почти мягко.</p><p>— Да. Она работает без выходных, детей не видит. Её никто не замечает и…</p><p>Мне пришлось отвлечься, чтобы одернуть футболку — она задиралась, когда я опиралась на барную стойку. Только потом я заметила, что Виктор снова разглядывает меня.</p><p>— Проблемы точно будут, — повторил он, не отрывая взгляда.</p><p>Я не понимала, что скрывается за его словами. Он говорил загадками. Хотелось понять — какие именно проблемы? С кем? Вдруг у него вообще есть жена? Я ведь ничего о нём не знаю. А он знает обо мне всё. Он читал мою анкету на работе — иначе откуда ему знать мою фамилию? Теперь он знает даже, как зовут мою маму. Мне тоже хотелось узнать о нём хоть что-нибудь, но я боялась превратить разговор в допрос. Я не имела на это права.</p><p>И тут — он выключил свет в гостиной. Щёлкнули спички. Зажглись свечи. На тарелках — тёплая еда. В бокалах — вино.</p><p>Я махнула на все рукой и расслабилась.</p><p>Загадки? Потом. Сейчас я просто хочу быть здесь. С ним.</p><p>С Полем, которого я совсем не знаю.</p></section><section><title><p>Глава 12. Идеальная женщина Виктора Поля</p></title><p>За окном было ещё темно, когда я проснулась. В гостиной царила полная тишина. Я включила свет над плитой и села в полумраке, наслаждаясь теплом и тишиной.</p><p>Поставила чайник, открыла дверцу шкафчика, чтобы взять кружку. И замерла. На полке стояло множество чашек, все разные, будто из антикварной коллекции, как отголоски другого времени.</p><p>Я достала их одну за другой и начала рассматривать. Их хозяин обладал тонким вкусом и любовью к деталям. Такими вещами может быть увлечён только человек умный, внимательный и чуткий. В каждой чашке ощущалось его присутствие.</p><p>Мне захотелось узнать его ближе.</p><p>Кто ещё живёт в этой квартире? Определенно, это женщина. Она живёт в той комнате, на втором этаже. Я и так всё это знала, но вчера не решилась спросить Виктора прямо — не хотела устраивать допрос.</p><p>Кем она ему приходится? Какую роль играет в его жизни?</p><p>Именно сейчас я особенно остро ощутила, насколько мне дорог Виктор. Его сложный характер, его загадочность, его образ мышления — всё это тянуло меня к нему всё сильнее.</p><p>Особенно после прошлой ночи.</p><p>О да… я напрочь пропахла Виктором. Вчера я утопала в его объятиях.</p><p>С этими мыслями я доставала из холодильника яйца, помидоры, хлеб для тостов и сыр — собиралась приготовить яичницу. Резала медленно, старалась красиво сервировать завтрак.</p><p>Потом услышала шаги — осторожные, сонные. Виктор остановился, не доходя до барной стойки, и немного потоптался на месте, будто не знал, куда себя деть. Или что-то обдумывал.</p><p>— Во сколько ты проснулась? — спросил он, поправляя растрёпанные волосы.</p><p>Я взглянула на него, на его немного неловкие движения — и не смогла сдержать улыбку. Это было смешно и мило.</p><p>— В четыре. Но ты не радуйся, — усмехнулась я. — Я проснулась не потому что хотела приготовить тебе завтрак, а потому что вчера проспала весь день.</p><p>Я сделала паузу и добавила:</p><p>— Но завтрак всё-таки приготовила. Хотя, если честно, не знаю, чем завтракают шеф-повара. Может, винище хлещут с самого утра?</p><p>Он подошёл, взял меня за талию, легко поднял и усадил на барную стойку. Потянулся к моим губам…</p><p>Я не выдержала:</p><p>— Чья это комната рядом с твоей спальней?</p><p>— Комната женщины, которая меня очень любит, — ответил он, не отводя взгляда, будто проверяя мою реакцию.</p><p>Я покраснела и надулась.</p><p>— Даже не думай злиться. Тебе до неё далеко, — сказал он, не отрывая взгляда от моих ног. Рука скользнула ниже, едва касаясь кожи. — Эта женщина — идеал для меня.</p><p>— У тебя с ней… отношения? — спросила я, с трудом сохраняя ровный голос.</p><p>— Конечно. И уже очень давно.</p><p>— Признавайся. Ты женат?</p><p>— Нет.</p><p>— Это комната Ирэн?</p><p>— Нет.</p><p>— Ты издеваешься надо мной?</p><p>— Да.</p><p>— Это из-за завтрака, который был не для тебя?</p><p>— Нет… — он усмехнулся. — Из-за шеф-повара.</p><p>Он начал меня целовать — так же страстно, как этой ночью. Его руки скользнули вверх по моему телу, я обхватила его ногами, прижимаясь крепче. Но вдруг он остановился, чуть отстранился и, глядя с усмешкой, прошептал:</p><p>— Даже не начинай снова… у меня работа.</p><p>Я тут же соскочила с барной стойки и, напевая себе под нос, пошла к плите — жарить яичницу.</p><p>— Знаешь, вообще-то, я не ем яичницу по утрам, — сказал он с видом капризного ребёнка, опершись на холодильник и наблюдая за мной.</p><p>— А я ем, — парировала я в тон, не оборачиваясь.</p><p>Поль улыбнулся, оттолкнулся от холодильника и уже на ходу бросил:</p><p>— Тогда приятного аппетита. Но мне пора.</p><p>Он надевал свитер неохотно. И мне это понравилось. Я видела: он оттягивает момент, будто хочет что-то сказать — но не решается. Он уже дошёл до двери… и вдруг вернулся. Подошёл, поцеловал — не как раньше. Этот поцелуй был тихим, немного сдержанным, с какой-то странной грустью. Как будто он не хотел уходить.</p><p>Я ощущала, как он борется с собой. Но не показала виду — сдержалась, хотя внутри всё ликовало.</p><p>Наконец, мсье Поль попрощался и ушёл.</p><p>Я осталась одна. Посидела немного, прислушиваясь к тишине, а потом вспомнила: вся моя одежда до сих пор лежит в стиральной машине с вечера.</p><p>Пока я развешивала её сушиться, в голове всплыл вчерашний ужин при свечах…</p><p>…свечей было мало.</p><p>В этом полумраке больше всего запомнились руки Виктора — мягкие, удивительно нежные. Он ловко управлялся с приборами, будто с детства знал, как правильно держать нож и вилку. Я такой утончённостью похвастаться не могла — только наблюдала. Пристально.</p><p>Он это заметил. Он всё видел. И чувствовал, что будит во мне желание раствориться в нем.</p><p>Я видела это в его взгляде: как он задерживался на мне, как следил за каждым моим движением. Взгляд удава, выбравшего добычу. Спокойный, точный, уверенный.</p><p>И да… спустя полчаса он напал.</p><p>Жертва была не против. Или это была игра жертвы с удавом?…</p><p>Я развесила одежду на сушилке, и, довольная собой, пошла допивать свой чай. И там, в гостиной, меня ждала она.</p><p>Идеальная женщина Виктора Поля.</p></section><section><title><p>Глава 13. Я совсем ничего не знаю о Викторе Поле</p></title><p>Она чиркнула спичкой и зажгла сигарету. Сделала первую жадную затяжку, выдохнула дым — медленно, со вкусом, запрокинув голову. Потом посмотрела на меня.</p><p>Я села напротив, на тот самый диван, где провела свою первую ночь в этой квартире.</p><p>— Лера, — представилась я первой, ничего не ожидая в ответ.</p><p>Я уже привыкла: в этой квартире сначала на тебя смотрят, делают выводы — и только потом начинают разговор.</p><p>Она сидела в кресле с высокой спинкой и пепельницей на подлокотнике. Было очевидно — это         её         кресло. Я поняла это по отточенным движениям, с которыми она стряхивала пепел, и по тому, как уверенно и расслабленно сидела.</p><p>Она взглянула на сигарету и, как бы между прочим, сказала:</p><p>— Любовь Геннадьевна.</p><p>Я смотрела на неё с интересом. Идеальная женщина Виктора выглядела по-французски элегантно, с лёгкой небрежностью. Голубое платье и мягкий бирюзовый жакет подчёркивали стальной оттенок её седых волос. На запястье — несколько браслетов, совершенно разных, будто собранных наспех, но при этом гармоничных. Они добавляли её образу лёгкий шарм и нарочитый беспорядок.</p><p>Я не могла определить её возраст — он словно застыл где-то в районе шестидесяти и не двигался дальше.</p><p>— Хотите, я сделаю чай? — спросила я вдруг и пошла к плите. — Я всё утро разглядывала вашу коллекцию чайных кружек.</p><p>Она улыбнулась, чуть откинувшись в кресле.</p><p>— Витенька нам обеим ничего не рассказал.</p><p>— Совершенно ничего, — ответила я, уже наливая чай.</p><p>— В этом он весь, Витенька, — вздохнула она.</p><p>Я принесла ей чай и поставила чашку на журнальный столик. Сигаретный дым мягко стелился по комнате, расползался по углам и уплывал в приоткрытое окно.</p><p>— Ты знаешь, как Витенька относится к женщинам? — спросила она, будто в шутку, но в голосе звучало что-то настороженное, как будто вопрос был риторическим.</p><p>— Нет… А как он относится? — спросила я, затаив дыхание.</p><p>— Я думала, что знаю, — ответила она, улыбнувшись с какой-то грустью. — А, оказывается, ничего не знаю.</p><p>Она смотрела прямо на меня и говорила медленно, певучим тоном, будто рассказывая сказку, в которой было слишком много правды.</p><p>Мы допили чай, и Любовь Геннадьевна сказала:</p><p>— Я пойду к себе. После перелёта нужно прийти в себя. Франкфурт-на-Майне каждый раз вводит меня в дезориентацию. Я рада нашему знакомству, Лера, — добавила она уже спокойнее, с лёгкой усталостью в голосе.</p><p>— Я тоже, Любовь Геннадьевна.</p><p>После этого разговора мне стало легче. Я перестала ревновать и злиться. Но её вопрос не давал покоя:         как же Виктор Поль относится к женщинам?         Сколько вообще их у него? А если они все такие, как Ирэн…</p><p>А ведь они именно такие! Его статус, его должность — всё это магнит для женщин. От бригадирши Елены до этой ослепительной Ирэн. А я никто: деревенское детство и филфак за плечами. Что мне с этим делать?</p><p>Я решила развесить часть своих вещей на радиатор — хотелось, чтобы они быстрее высохли. Ходить в одной футболке, особенно после появления Любови Геннадьевны, стало некомфортно.</p><p>Моя одежда резко выбивалась из всего, что меня здесь окружало. Я никогда не жила среди красивых вещей. Никогда не знала, что такое настоящее благополучие — когда у тебя         всё         есть и ты можешь позволить себе почти всё. Моя одежда говорила обратное: максимум — проездной на метро и шаурма по праздникам. И то не каждый праздник.</p><p>Это чувство несоответствия начало меня съедать. Я не знала, что с ним делать. Чтобы хоть как-то отвлечься, я взяла с полки книжку и попыталась читать.</p><p>Потом стало скучно. Я бродила по квартире, навела порядок на кухне. Проголодалась. Думала о том, что едят Виктор и Любовь Геннадьевна, но представить это было невозможно — слишком уж они оба казались из другого мира.</p><p>От скуки я решила сварить себе суп. Мясо размораживалось медленно, а я тем временем неторопливо резала овощи — всё, что удалось найти в холодильнике. Продуктов там оказалось совсем немного: мягкая морковь, увядший лук, картошка не первой свежести. Похоже, дома никто особо не готовил.</p><p>«‎Что получится — то получится», — подумала я.</p><p>Так медленно и тянулся этот день.</p><p>Я вальяжно развалилась на диване, закинув ноги на журнальный столик, когда со второго этажа спустилась Любовь Геннадьевна. Я поспешно убрала ноги, но она, проходя мимо, только махнула рукой:</p><p>— Не переживай. Можешь так делать и дальше.</p><p>Она устроилась в своём кресле, достала сигарету и закурила. Рядом с ней было удивительно спокойно. В ней чувствовалась врождённая лёгкость, умение располагать к себе без усилий. Я понимала, почему Виктор так к ней тянется. Или надеялась, что понимаю.</p><p>Виктор вошёл неожиданно. Бросил взгляд на гостиную — и тут же расплылся в улыбке. Подбежал к Любови Геннадьевне, обошёл кресло, выхватил у неё сигарету и начал обнимать её с такой детской радостью, что она засмеялась.</p><p>И тогда я в который раз поняла, что совсем ничего не знаю о Викторе Поле.</p></section><section><title><p>Глава 14. Поверь мне</p></title><p>— Витенька, нам нужно в ресторан. Я хочу провести вечер в красивом месте и в компании молодых людей. Прованс прекрасен, но ты же знаешь моих соседей — старые шутки про налоги и однообразные разговоры про урожай наводят тоску.</p><p>— Бабуля, у тебя замечательные соседи, — рассмеялся Виктор.</p><p>— Для тебя, может быть. Ты их видишь раз в год.</p><p>Пока она говорила, Виктор уже заказывал столик в ресторане. На троих.</p><p>С его появлением вечер будто ожил. Виктора как будто подменили — движения стали мягче, манеры спокойнее. Он делал для Любови Геннадьевны всё, что она просила. Я смотрела на них и невольно улыбалась.</p><p>Хорошо, что я повесила часть одежды сушиться на радиатор. Надела старые джинсы и кофту. Даже куртка успела высохнуть — теперь она пахла не рыбой, а теплым радиатором. Что тоже, в общем-то, прогресс.</p><p>Мы сели в такси и поехали по ночной Москве — полной огней и невероятной энергии. Я смотрела в окно: шёл первый снег, и настроение было сказочным. Из салона дорогой машины город казался совсем другим — ярким, лёгким, волшебным. Такой Москву я ещё никогда не видела, поэтому старалась запомнить каждое мгновение.</p><p>Мы подъехали к торговому центру «Времена года» и вышли из машины. Снег кружил в воздухе и тут же таял, едва касаясь асфальта. Внутри центра шла выставка современного искусства. Мы побродили среди экспонатов, а потом направились в ресторан, где нас уже ждал хостес. Он проводил нас к столику в центре зала.</p><p>Виктор вёл себя легко и непринуждённо. Иногда, прямо посреди разговора, он вдруг наклонялся, обнимал меня за плечи или проводил рукой по волосам — так, между делом. Мы сели за стол, нам принесли меню. Виктор с Любовью Геннадьевной пробежались по нему быстро, а я растерялась. Я не могла представить столь большое разнообразие блюд, поэтому я выбрала первое, что попалось на глаза.</p><p>Мы пили вино. Любовь Геннадьевна рассказывала, как она устает от аэропорта Франкфурта-на-Майне, а Виктор временами кидал на меня хитрые взгляды. Потом нам принесли еду, мы начали есть.</p><p>И в этот момент в ресторан вошла небольшая компания.</p><p>Они уже были навеселе и говорили слишком громко. Одна из девушек, увидев Виктора, буквально порхнула к нему — как бабочка. Очень милая, в красном платье с глубоким декольте и крупными серьгами. Она поздоровалась с нами, подошла к Виктору. Он встал, а она, прижавшись всем телом, поцеловала его в щёку.</p><p>У меня внутри всё закипело.</p><p>«‎        Как это по-дружески, ага!»,         — едко подумала я, засовывая в рот большой кусок мяса и старательно его пережёвывая.</p><p>«‎        Только не подавай вида, только не подавай…», —         я сидела и бормотала себе под нос, но эмоции предательски выдавали меня.</p><p>Зато Любовь Геннадьевна кайфовала: спокойно доставала томаты из своего блюда и изредка качала вилкой в такт музыке. А я чувствовала себя не на месте. Только я одна не вписывалась в эту картину: движения — скованные, плечи — зажаты. Я никогда не бывала в таких ресторанах, и одежда моя явно не соответствовала окружению. Но ни Виктора, ни Любовь Геннадьевну это, похоже, ничуть не смущало.</p><p>Потом появилась ещё одна компания. Они тоже подходили, здоровались. Любовь Геннадьевна, казалось, была в восторге — ей явно нравилось молодое окружение Виктора. Именно об этом она и говорила дома, вспоминая своих соседей в Провансе. Здесь, в Москве, вокруг Виктора всё бурлило: люди, свет, разговоры, живые эмоции.</p><p>Весь вечер рядом с нашим столиком кто-то мелькал. Я чувствовала себя в другом мире, почти посторонней, но Любовь Геннадьевна явно наслаждалась — улыбалась, шутила, сияла.</p><p>Наконец она устала. Склонившись к Виктору, тихо попросила вызвать такси. Он кивнул, вышел из ресторана — подальше от шума, чтобы поговорить по телефону. И вот тут его перехватила она.</p><p>Высокая девушка в длинном чёрном платье. На каблуках. Почти без макияжа. Идеально собрана.</p><p>«‎        Модель»        , — мелькнуло у меня.</p><p>Она что-то рассказывала Виктору, он стоял и слушал, глядя на неё. Потом она начала гладить его по груди — легко, как будто между прочим. А потом провела пальцем по его животу… и взялась за ремень.</p><p>— Это обычное явление, — сказала мне Любовь Геннадьевна. — Витеньку с детства окружают женщины.</p><p>Я еле сдерживалась, чтобы не расплакаться. Опустила голову, прикусила губу. Но Любовь Геннадьевна мягко, почти по-матерински коснулась моей руки.</p><p>— Поверь мне, — сказала она. — Ведь именно тебя Витенька привёл домой.</p><p>Я подняла на неё глаза и уже не смогла сдержаться. Слёзы скатились по щекам, и я быстро вытерла их ладонью. Потом сделала глоток вина, поставила бокал на стол и тихо сказала:</p><p>— Спасибо.</p><p>Уснула я в такси. В его объятиях.</p></section><section><title><p>Глава 15. Будет больно</p></title><p>Я вышла из дома одна впервые за несколько дней. На улице была слякоть, туман начинал рассеиваться. Все эти дни я жила одним Виктором Полем. Вчера вечером я многое узнала, и я начала тонуть в этой информации. Поэтому я пообещала подарить этот день себе.</p><p>Надо позвонить Тане. В моём ВКонтакте от неё висит куча непрочитанных сообщений — я даже не открывала их, чтобы не стало стыдно. По времени она, кажется, должна собираться на работу. Может, успеем поговорить?</p><p>После нескольких долгих гудков из телефона раздался крик прямо в ухо.</p><p>— Ты совсем оборзела! Ни звонка, ни сообщения! — радостно вопила она в трубку. — Я так рада тебя слышать!</p><p>— Таня, ты не представляешь, как я рада тебе, — сказала я. И это была чистая правда. Таня всегда умела поддержать, у неё всегда находились нужные слова, особенно когда мне было плохо.</p><p>— Почему у тебя до сих пор нет ни одной фотографии ВКонтакте? Ты уже месяц в Москве! Я бы все фотки выложила, чтоб все с ума сошли от зависти!</p><p>Таня всегда была весёлой, но сегодня она была прямо в ударе.</p><p>— Да ну эти фотографии, — тут же сменила тему она. — Рассказывай, как ты вообще живёшь! Это же Москва!</p><p>Её весёлое настроение передалось мне, и я решила немного поиграть:</p><p>— Какую версию поворота событий ты предпочитаешь? Грустную? Пафосную? Или… авторскую?</p><p>— Ого! Все давай! И сейчас же! — закричала она в трубку. Кажется, я даже услышала, как она подпрыгивает.</p><p>— Хорошо, — вздохнула я. — Грустная.</p><p>И я рассказала все. Как жила три недели с вьетнамцами, пока они меня не выселили. Как я осталась на улице с тремя тысячами рублей и чемоданом вещей. Как на работе меня ненавидели, а бригадирша донесла начальству о моем «‎проступке». Как мне было очень больно. Как Иван предлагал заняться сексом у него дома и чуть не вывихнул мне запястье, когда грязно лапал. Было так противно, что меня вырвало прямо на него.</p><p>— Фу, Лера! — выдохнула Таня. — Как ты вообще? Что ты сейчас делаешь? Хочешь, я тебе денег переведу? Почему ты ничего не сказала? Я бы помогла, чем смогла!</p><p>— Подожди. Хочешь, я тебе теперь расскажу пафосную версию? — перебила я её.</p><p>— Конечно! Ты ещё спрашиваешь!</p><p>— Ну так вот… Вчера меня сводили в ресторан. Не помню название, но он находится во «Временах года». Поела королевских креветок под белое вино. Познакомилась с кучей богатых и интересных людей — все были рады меня видеть. Ну… или хотя бы делали вид. Потом меня отвезли обратно на такси и уложили спать. Да, живу я сейчас в центре Москвы, в двухэтажной квартире с месье Полем и его бабушкой.</p><p>Я слышала, как Таня визжит в трубку и топает ногами.</p><p>— Потише топай, сейчас соседи прибегут, — смеялась я над её реакцией.</p><p>— Ты с ним переспала? Так быстро?</p><p>— А тебя только это и волнует? — хохотнула я в ответ.</p><p>— Вот ты шлюха! — завизжала она восторженно и ещё долго прыгала по комнате. — Я тоже так хочу!</p><p>С Таней всегда было легко. Мне нравилось её веселить — это было заразительно. Я подождала, пока она выдохнется, и продолжила:</p><p>— Третья. Авторская версия!</p><p>— Да, да… — выдохнула она, почти захлёбываясь от волнения.</p><p>— Я очень увлечена Виктором. Наверное, я его люблю. Всё время думаю о нём. Иногда мне становится страшно — вдруг я забываю про себя? Боюсь, что однажды забуду насовсем… Мы из разных миров, социальных слоёв, культурных кодов. Это очень непросто, потому что мы всё воспринимаем по-разному. Ты знаешь, что такое по-настоящему жить в благополучии и богатстве? — спросила я Таню.</p><p>— Нет, — честно ответила она.</p><p>— Вот и я не знаю. Такое ощущение, что ты живёшь в мире, где всё красиво и сказочно, но ты там чужая. И ощущение это — постоянное.</p><p>Мы замолчали. А потом Таня сказала…</p><p>— Но ты можешь выстроить свой мир.</p><p>— Могу, но будет больно, — ответила я.</p><p>— Но это того стоит.</p><p>Я пообещала Тане отправить фотографию Виктора — чтобы она совсем уж обзавидовалась, — и мы попрощались.</p><p>Сразу стало легче. Потому что я наконец вслух сказала те мысли, которые давно сидели внутри, как туман, что рассеивался этим утром. Мне оставалось только идти по городу, заглядывать в витрины, вспоминать свои мечты.</p><p>— Будет больно, — повторяла я себе.</p><p>Но это того стоит.</p></section><section><title><p>Глава 16. Вчерашний суп</p></title><p>После разговора с Таней я шла по улице, погружённая в свои мысли. Вспомнила, что давно хотела увидеть Москва-Сити. Почему я всё откладывала? Если я действительно хочу изменить свою жизнь, пора перестать бояться и начать действовать. И не упускать ни одной возможности, которую может предложить мне Москва.</p><p>Не раздумывая, я спустилась в метро, доехала до станции «‎Деловой центр» и, выйдя из вагона, словно попала в другой город. Всё вокруг было иным — успешным, сильным, уверенным в себе. Люди в костюмах, строгих пальто и на дорогих машинах. Все спешили, разговаривали по телефону, решали дела на ходу. И никто не оглядывался. Даже курьеры с желтыми рюкзаками за спиной органично вписывались в эту картину.</p><p>Но я приехала не за этим.</p><p>Я хотела увидеть небоскрёбы.</p><p>Они были выше, чем я могла себе представить. Стеклянные башни уходили в небо, как будто его не существовало вовсе. Голубые и синие стены отражали небо и сливались с ним. Я стояла и смотрела вверх, пока не закружилась голова. И вдруг поняла: в этом мире действительно нет предела. Можно подняться так высоко, как только захочешь. Подняться туда, где ты раньше даже не смела мечтать оказаться.</p><p>И я впервые почувствовала — у меня тоже есть путь.</p><p>Я спустилась к Москве-реке и долго сидела на пристани. Летом здесь катают туристов на корабликах, но сейчас всё было пусто — только чайки, сырость и влажный воздух. Ветра почти не было, но от воды тянуло холодом. Я чувствовала, как замерзаю, но уходить не хотелось. Хотелось досидеть до последней мысли.</p><p>Потом я поняла, что ужасно проголодалась. Вспомнила про вчерашний суп, который остался в холодильнике, и собралась домой. Весь путь назад я грелась в вагоне метро и представляла, как наливаю себе горячую тарелку.</p><p>Вернувшись домой, я сразу прошла на кухню. Достала кастрюлю, поставила на плиту и включила газ — разогрею сразу всё, чтобы с добавкой. Суп был простой, но после холодного города он так вкусно пах! Я с жадностью съела две тарелки и, сытая и довольная, плюхнулась на диван, положив ноги на журнальный столик.</p><p>Было уже около четырёх, когда Любовь Геннадьевна, ещё сонная, спустилась из спальни.</p><p>— Чем это пахнет? — спросила она, принюхиваясь.</p><p>— Я разогрела вчерашний суп. Хотя, если честно, это не совсем суп… Пришлось сварить его из того, что я вчера нашла в холодильнике. А из этого нормальный суп не сваришь.</p><p>Любовь Геннадьевна открыла кастрюлю, заглянула внутрь и, недолго думая, вылила остатки себе в тарелку. Села за барную стойку и начала есть.</p><p>— Лерочка, мне определённо нравится твой суп, — сказала она с полным ртом.</p><p>— Спасибо.</p><p>— Где ты научилась готовить?</p><p>Я пожала плечами:</p><p>— Дома, с мамой. Я же из деревни.</p><p>— Я тоже живу в деревне, но готовить так и не научилась.</p><p>— Думаю, наши деревни немножко разные, Любовь Геннадьевна. Во всяком случае, в моей люди говорят без милого прованского акцента.</p><p>Любовь Геннадьевна доела суп и теперь сидела, лениво размахивая ложкой, будто дирижировала остатками дня. Я в это время листала галерею на телефоне — искала хоть одну фотографию Виктора, чтобы отправить Тане. Но не могла найти. Ни одной. Неужели, я не сделала ни одного селфи с этим красавчиком за эти дни? Я даже не знала, есть ли у него соцсети. Хотя, наверное, если и есть — там тысяча поклонниц. Мысленно я закрутилась в этих догадках, но из них меня вывела Любовь Геннадьевна.</p><p>— Лерочка, завтра я собираюсь навестить свою давнюю подругу. Хочу, чтобы ты поехала со мной, — сказала она, глядя не на меня, а куда-то в пространство. Голос у неё был задумчивый, как будто она что-то обдумывала вслух.</p><p>Мне это показалось немного странным. Но я всё равно согласилась — мне было действительно интересно узнать больше о ней. Её окружение, её мир, всё это притягивало. Голова шла кругом от того, как сильно всё отличалось от привычного.</p><p>Любовь Геннадьевна направилась к своему креслу, по пути прихватив из раковины чистую пепельницу. Шла медленно, будто погружённая в какие-то свои мысли. Усевшись поудобнее, она достала сигарету и закурила.</p><p>— Расскажи мне, Лерочка, как ты оказалась на производстве у Витеньки, не имея ни навыков, ни соответствующего характера?</p><p>— Я люблю готовить, — неуверенно призналась я.</p><p>— Очень интересно… — протянула она, с интересом глядя на меня сквозь лёгкий дым.</p></section><section><title><p>Глава 17. Неожиданный завтрак</p></title><p>Этим утром я проснулась от прикосновения. Виктор, всё ещё во сне, крепко обнял меня, притянул к себе — будто боялся отпустить. Его рука скользнула по моему боку, тёплая, уверенная, такая своя. Я почувствовала его дыхание у себя на шее — глубокое, жадное, будто и во сне искал меня на ощупь.</p><p>Я не спешила открывать глаза — хотелось утонуть в этой его нежности.</p><p>Он начал целовать меня в плечо, медленно, как будто проверяя: проснулась ли я? Потом коснулся губами шеи. Я повернулась к нему и прошептала:</p><p>— Доброе утро.</p><p>— Это утро злое, — буркнул он, сжимая меня ещё крепче. — Я не хочу никуда уходить. Не хочу тебя оставлять.</p><p>Эти слова прозвучали по-другому. Не как каприз. Не как шутка. Впервые Виктор озвучил свои чувства вслух.</p><p>Я коснулась его лица ладонью.</p><p>— Тогда не уходи, — ответила я почти шёпотом.</p><p>Виктор неохотно выбрался из-под одеяла и направился в душ. Я лежала на боку и наблюдала за ним. Всё ещё не верилось, что этот мужчина может быть таким искренним и чутким. Раньше я думала, что он просто играет со мной, но теперь я чувствовала, что с каждым днем его сердце открывается для меня чуть шире. Это новое чувство немного пугало — у меня такого никогда не было.</p><p>Он вышел из душа. Капли скатывались по его коже, блестели на ключицах и исчезали в полотенце, туго повязанном на бёдрах. Он прошёл по комнате босиком, потом повесил полотенце на спинку кресла. У меня перехватило дыхание, будто и не было прошлой ночи.</p><p>Я не сводила с него глаз. Смотрела, как он одевается: сосредоточенно, будто мыслями был где-то далеко. Потом он вдруг замер. Повернулся, подошёл к кровати, сел. Его ладонь легла на моё бедро.</p><p>— Я хочу, чтобы мы провели эти выходные вместе.</p><p>Это что-то новенькое.</p><p>— Буду рада, — ответила я.</p><p>Он кивнул, поцеловал меня и ушёл.</p><p>Я еще немного понежилась в кровати, а потом пошла на кухню — готовить себе завтрак.</p><p>Я стояла у плиты и смотрела, как на сковороде жарятся яйца. Я люблю, чтобы желток оставался жидким — главное, вовремя снять сковороду с огня. Это мастерство я вырабатывала в себе несколько лет. На соседней конфорке фыркала гейзерная кофеварка.</p><p>Иногда за окном появлялось солнце, на секунду пробиваясь сквозь утренние сумерки. Наверное, на улице мороз. Скоро зима — начнутся настоящие холода. Я задумалась, глядя в окно, и совсем отвлеклась.</p><p>Повернув голову, я увидела, что в гостиной появилась Любовь Геннадьевна. Должно быть, она уже какое-то время наблюдала за мной — я не заметила её сразу. Она улыбнулась. Я немного растерялась, но тут же сказала:</p><p>— Доброе утро. Хотите кофе?</p><p>— Доброе утро, Лерочка. Конечно хочу, — ответила она с улыбкой и направилась к своему креслу.</p><p>— Я могу угостить вас жареными яйцами. Правда, их немного, они последние.</p><p>— Спасибо, милая. Но я жареные не люблю, — мягко отказалась она.</p><p>Я разлила кофе по кружкам и отнесла одну ей. Она прикуривала сигарету, устроившись, как всегда, в своём кресле.</p><p>— Спасибо, Лерочка. Первая утренняя сигарета с кофе — лучшее начало дня.</p><p>Я вернулась к своей яичнице и подумала, что утро действительно начинается хорошо. Приглашение Виктора, идеально приготовленная яичница, кофе в компании Любови Геннадьевны — всё это делало утро идеальным. Раньше бы я и представить себе не могла, что встречу день вот так.</p><p>Любовь Геннадьевна стряхнула пепел и, будто между прочим, спросила:</p><p>— Лерочка, как ты смотришь на то, если мы сейчас поедем завтракать?</p><p>— Это… неожиданно, — сказала я, дожёвывая последний кусок яичницы.</p><p>— Отлично. Надо только одеться. И, Лерочка, ты ведь сможешь вызвать такси?</p><p>— Да, конечно.</p><p>Мы сели в машину и поехали по улицам города. В этих краях я ещё не бывала, но дорога оказалась недолгой. Машина остановилась у большого стеклянного здания. Любовь Геннадьевна вышла первой, и я последовала за ней.</p><p>Когда мы подошли к входу, к нам сразу подбежал молодой человек и распахнул дверь.</p><p>— Доброе утро, Любовь Геннадьевна.</p><p>— Доброе, — ответила она с лёгкой, сдержанной улыбкой.</p><p>— Елизавета Григорьевна уже за вашим столиком.</p><p>Он помог ей снять пальто. Молодой человек был очень обаятельным и всё время улыбался.</p><p>Я шла за Любовь Геннадьевной и с интересом оглядывалась по сторонам. Просторное помещение с витражными окнами и светлыми стенами было залито мягким утренним светом. За стеклом виднелся внутренний сад: аккуратные дорожки, мостики, лавочки. Здесь хотелось остаться — просто посидеть и подышать тишиной.</p><p>У одного из столиков у окна сидела женщина. У неё были идеально уложенные длинные волосы, светлая, почти фарфоровая кожа и кардиган насыщенного синего цвета. Весь её образ был выстроен на контрасте — от цвета губ до туфель. Её глаза засветились при виде Любовь Геннадьевны. Она встала и обняла её:</p><p>— Как долетела, дорогая?</p><p>— Лизонька, как и всегда: между Москвой и Провансом — как между двух огней. Хочу быть в двух местах сразу. Ты, случайно, не знаешь, как это называется?</p><p>— Я то знаю. Твоей заднице всегда было трудно усидеть даже на двух стульях.</p><p>Обе рассмеялись.</p><p>— Начнем утро, как в старые добрые? С красного вина и пасты болоньезе?</p><p>Елизавета Григорьевна позвала официанта и негромко сказала ему что-то на ухо. Тот тут же направился к бару, вернулся с бутылкой вина и, показав этикетку, дождался одобрительного кивка Любови Геннадьевны. С изящной деловитостью сомелье он налил вино по бокалам.</p><p>— Как у Виктора дела? — спросила Елизавета Григорьевна.</p><p>— Всё так же. Преследует высокие идеалы и поразительно элегантно управляет людьми, — рассмеялась Любовь Геннадьевна. — Это у него от Софии. Откуда только в нашей семье такие гены? — и с этими словами она устремила взгляд куда-то вверх, как будто вопрошая у небес.</p><p>Она достала сигареты, и, словно по команде, официант моментально поставил перед ней пепельницу.</p><p>Елизавета Григорьевна повернулась ко мне и с интересом спросила:</p><p>— Лера, а чем вы занимаетесь?</p><p>Я молча смотрела в пустоту, не зная, что ответить. В голове не находилось ни одного подходящего слова. Любовь Геннадьевна, увидев моё замешательство, спокойно ответила:</p><p>— Об этом я и хотела с тобой поговорить, Лизонька. Мне очень нужен твой профессионализм.</p><p>— Буду рада помочь, — отозвалась Елизавета Григорьевна. — Но ты знаешь: у меня строгие требования.</p><p>Она снова внимательно оглядела меня.</p><p>— Вот за это я тебя и ценю, — с лёгкой улыбкой сказала Любовь Геннадьевна.</p><p>— Мы знаем друг друга тысячу лет, и ты ценишь меня только за строгость? — рассмеялась Елизавета.</p><p>— Нет, ещё за пасту болоньезе в твоём ресторане, — ответила Любовь Геннадьевна и тоже рассмеялась.</p><p>Нам принесли пасту. Мы чокнулись бокалами с вином и принялись есть. Паста правда оказалась потрясающе вкусной. За большим витражным окном выглянуло солнце, в саду пели птицы. На мгновение показалось, что мы не в шумной Москве, а где-то в Провансе. Даже несмотря на то, что с деревьев уже облетела листва, и они стояли обнажённые — воздух был лёгким, а свет тёплым.</p><p>Любовь Геннадьевна и Елизавета Григорьевна ещё долго беседовали, смеялись, поддевали друг друга с той лёгкостью, которая бывает только между близкими людьми. Но около двух дня ресторан начали готовить к открытию — мы стали собираться.</p><p>— Разумеется, все расходы я беру на себя, — сказала на прощание Любовь Геннадьевна, уже надевая пальто.</p><p>Елизавета Григорьевна посмотрела на меня:</p><p>— Лера, я буду ждать тебя в понедельник, в восемь. Не опаздывай. — Потом улыбнулась и добавила: — Добро пожаловать!</p><p>Я улыбнулась в ответ. Но только догадывалась, что меня ждёт.</p><p>Когда мы ехали обратно, Любовь Геннадьевна приобняла меня и сказала:</p><p>— Это мой тебе подарок. Чутьё меня редко подводит.</p></section><section><title><p>Глава 18. Тёплая беседа</p></title><p>Сегодня — долгожданная суббота. Я стояла на кухне, как обычно варила кофе и мучилась в догадках: где Виктор?</p><p>Когда я проснулась, его рядом не было. Я обошла всю квартиру — кроме комнаты Любови Геннадьевны, конечно, — и везде было пусто. Что происходит? Неужели он уехал на работу? Он ведь сам говорил, что хочет провести все выходные со мной.</p><p>Я звонила — но он не отвечал. Может, срочно вызвали на производство? Может, что-то случилось?</p><p>Кофе сварился. Я налила его в кружку, вдохнула аромат. Открыла холодильник — яйца закончились ещё вчера. Нашла кусок старого сыра, осторожно понюхала. Вроде живой. Что ж, пойдёт и такой завтрак.</p><p>Посмотрела на свои ногти. "Пора вас подстричь", — подумала я и, раз уж такое дело, залезла в полную ванну тёплой воды с пеной.</p><p>Всё исчезло. Все тревоги, вопросы, мысли — исчезли. Я смотрела, как кожа на пальцах начинает морщиться от горячей воды, как переливаются пузырьки пены в свете лампы. Вода постепенно остывала, и я вытащила затычку из слива. Она зашумела, втягиваясь в сливное отверстие, увлекая за собой остатки тепла.</p><p>Я уже собиралась выходить, когда услышала шаги и лёгкий шорох. Наверное, проснулась Любовь Геннадьевна. Сейчас сядет в своё кресло и закурит, как всегда.</p><p>Я ополоснулась, вытерлась и вышла. Но в гостиной была не она — это был Виктор. Он ставил в вазу огромный букет алых роз. Я остановилась и молча наблюдала. Потом он достал второй — с жёлтыми розами — и, недолго думая, опустил их в стеклянный графин для воды. Тут он поднял глаза, увидел меня и сказал:</p><p>— Прости, тебе вазы не нашлось.</p><p>— Значит, мне — жёлтые? — догадалась я и не смогла сдержать улыбку.</p><p>— Да, — спокойно ответил он.</p><p>— Почему жёлтые?</p><p>— Ты у меня ассоциируешься с жёлтыми розами, — усмехнулся он.</p><p>— Потому что я блондинка?</p><p>— Нет, конечно. Это было бы слишком банально.</p><p>— А тогда почему?</p><p>Он сделал паузу, чуть прищурился, посмотрел на меня с едва заметной ухмылкой и ответил:</p><p>— Потому что ты ешь жареные яйца.</p><p>Я расхохоталась, подошла ближе и поцеловала его.</p><p>— Спасибо. Хочешь, помогу?</p><p>— Нет. Сегодня кухня — моя территория. Тебе вообще не надо было этого видеть. Но я всё утро искал вино для бабули. Даже в бездонной Москве непросто найти её любимое.</p><p>Он взял букет красных роз и понёс его наверх, оставив после себя едва уловимый аромат. Я устроилась на диване поудобнее — не хотела пропустить ни одного момента. В роли моего шеф-повара я его ещё не видела.</p><p>Виктор вернулся, протянул мне бокал, закатал рукава — и шоу началось.</p><p>Он достал курицу, томаты, маслины, лук, чеснок и баночку с прованскими травами. Начал спокойно, с уверенностью, как будто делал это сотни раз. Ловко нарезал продукты: движения были точными, плавными, рука скользила по разделочной доске без лишних усилий. Иногда он бросал в мою сторону взгляд и чуть улыбался — как бы между делом.</p><p>— Расскажи мне, чего ты больше всего боялась в детстве? — спросил он, не отвлекаясь от томатов.</p><p>— Домового, — ответила я и засмеялась.</p><p>— Кто такой домовой? — вдруг всерьёз спросил Виктор.</p><p>Он посмотрел на меня с искренним интересом — и на несколько секунд превратился в любопытного мальчика, которому почему-то никто не рассказал эту сказку. Всем рассказали, а ему — нет! Мне стало ещё смешнее.</p><p>В этот момент послышались шаги — вниз спускалась Любовь Геннадьевна. Она остановилась у подножия лестницы и с лёгкой хрипотцой спросила:</p><p>— Доброе утро. Над чем вы смеётесь?</p><p>— Бабуля, кто такой домовой? — на полном серьёзе повернулся к ней Виктор.</p><p>Любовь Геннадьевна хихикнула в кулак.</p><p>— Подожди, Витенька, сейчас я проснусь.</p><p>Она прошла к своему креслу, устроилась в нём поудобнее и закурила. С её лица всё ещё не сходила лёгкая улыбка. Виктор налил ей бокал вина и поставил на журнальный столик.</p><p>— Твоё любимое, — сказал он и добавил к вину тарелку с сыром и оливками.</p><p>Любовь Геннадьевна кивнула с благодарностью, сделала глоток и только потом произнесла:</p><p>— Домовой — это сказочное существо, которое живёт в доме и при дурном характере может хорошенько нахулиганить хозяевам.</p><p>— Почему ты мне не рассказывала о нём?</p><p>— Тебя всегда интересовало совсем другое, — задумчиво ответила Любовь Геннадьевна.</p><p>— Ах да, коллекционные машинки, — вспомнил он. — Они до сих пор стоят у тебя в шкафу?</p><p>— Конечно, Витенька. Сейчас таких не делают. Мир наполнился пластмассой, — сказала она с лёгким раздражением.</p><p>— Лера, а что тебе еще не нравилось в детстве, кроме домового? — вдруг с интересом спросил Виктор.</p><p>Я усмехнулась, вспомнив:</p><p>— Козы! Вот кто действительно вредный. За ними не угонишься — всё детство по кустам бегала. А они в рассыпную. Главное — чтобы в огород не забежали. Тогда съедят всё, что найдут. А что не съедят — растопчут.</p><p>Я на секунду замолчала, а потом вдруг заметила, как эти двое внимательно на меня смотрят — будто слышат что-то подобное впервые.</p><p>— У нашей Лерочки, оказывается, неплохая закалка, — улыбнулась Любовь Геннадьевна.</p><p>Не знаю, что смутило меня больше: её похвала или слово «наша». Неужели… меня действительно приняли в семью?</p><p>Виктор долил вина в бокалы. Из духовки начали доноситься первые ноты запечённой курицы — аромат разливался по кухне, становилось ещё уютнее.</p><p>— Устроим день французского кино? — предложил он.</p><p>— О, да! — выпалила я, сама от себя не ожидая такой прыти.</p><p>Любовь Геннадьевна достала проектор, приглушила свет и с воодушевлением спросила:</p><p>— Начнём с раннего Гарреля?</p><p>— Бабуля, с твоим вкусом спорить невозможно, — подколол её Виктор.</p><p>День вышел странный — в самом лучшем смысле этого слова. Мы много смеялись, беседовали, поддразнивали друг друга. Вспоминали актёров французского кино шестидесятых, и, конечно, Сержа Гинзбурга. Любовь Геннадьевна рассказывала, как однажды случайно увидела его на улице. В этот момент она выглядела совсем иначе — моложе, почти девочкой, и улыбалась как-то по-заговорщицки.</p><p>Мы с Виктором сидели в обнимку и слушали её, не перебивая. Хотелось, чтобы этот день не заканчивался.</p></section><section><title><p>Глава 19. Будем выкручиваться</p></title><p>Из зеркала на меня смотрела девушка с прямой осанкой, с высоко поднятой головой, с чувством достоинства и аурой достатка. Это было моё отражение. Или не моё? Я задумалась. Почему эта одежда так хорошо сидит? Как будто сшита под заказ.</p><p>И вдруг — голос Виктора за спиной:</p><p>— Потому что ты очень хорошо сложена.</p><p>Я что, сказала это вслух?</p><p>Он подошёл ближе. Я увидела его отражение рядом.</p><p>— Думаю, к твоим глазам больше подойдёт синяя водолазка, — сказал он, поднося край рукава к моему лицу.</p><p>— С каких это пор ты знаешь лучше меня, что мне идёт?</p><p>— Всё просто. Я знаю тебя.</p><p>— Неделю!</p><p>— А мне кажется, что всю жизнь. Во всяком случае, я искал… хм…</p><p>На этих словах Виктор запнулся. Повисла пауза, и чтобы её разрядить, я снова посмотрела на своё отражение и сказала:</p><p>— Виктор, эта одежда — прекрасна!</p><p>— Нет, это         ты         прекрасна, — произнёс он негромко, почти касаясь губами моего уха.</p><p>Я поспешно сменила тему, иначе бы точно покраснела:</p><p>— А где Любовь Геннадьевна? Не потерял?</p><p>— Не волнуйся, она точно не скучает, — усмехнулся он. — Наверняка уже завела знакомство с продавцами и уболтала их принести кофе из любимой кофейни.</p><p>— Тебе действительно нравится?</p><p>— Очень. А тебе?</p><p>— Да. Правда, я не могу выбрать.</p><p>— Тогда берём всё! Переодевайся, мы ждём тебя в салоне.</p><p>Я ещё раз оглядела примерочную. Хотя, назвать её «примерочной» язык не поворачивался. Это была целая комната — с зеркалами в полный рост, золотистыми кожаными креслами и мягким розовым ковролином. Всё вокруг сияло, пахло едва уловимым ароматом дорогого освежителя. Чужой, вычурный, но почему-то не отталкивающий мир.</p><p>Я робко вышла в салон. Виктор и Любовь Геннадьевна уже сидели с бокалами шампанского. Перед ними стояла фарфоровая тарелка с шоколадными конфетами. Любовь Геннадьевна держала в руках два браслета и с серьёзным лицом советовалась с Виктором — какой всё же подойдёт ей лучше.</p><p>Из примерочной вышли девушки и принесли одежду, которую я примеряла. Они ловко завернули все в полупрозрачную розовую бумагу и сложили в большие пакеты с ручками. Ко мне подошёл молодой человек с обворожительной улыбкой и протянул бокал шампанского.</p><p>Мне хотелось крикнуть Виктору и его бабушке: «Кто вы, люди? Почему вас все знают, стараются угодить, а вы просто сидите и пьёте шампанское, будто это самое обычное дело на свете?»</p><p>В лёгком недоумении я решила присесть в кресло.</p><p>— Лерочка, ты не забыла про обувь? — спросила меня Любовь Геннадьевна.</p><p>— Да я про неё и не думала, — ответила я немного растерянно.</p><p>Тут же к нам подлетела одна из девушек, что упаковывали одежду. Она аккуратно поинтересовалась моим размером.</p><p>— Тридцать девятый, — сказала я. — Можно посмотреть, что у вас есть?</p><p>Мне было неловко. Вокруг сновали сотрудники бутика, а я просто стояла, не зная, куда деть руки. Я прошлась вдоль полок с обувью и выбрала самую практичную пару — на плоской подошве. Чтобы удобно было в метро. Хотя… кто в такой обуви ездит в метро? И в автобусе тоже…</p><p>Я задумалась, внутренне напряглась. Но тут же одёрнула себя:         ладно        .</p><p>С этим я разберусь потом. Сейчас — просто наслаждайся. Проверь, справятся ли твои практичность и деревенский взгляд на вещи со всем этим ошеломительным богатством.</p><p>Нам упаковали покупки и вручили подарки — сумочки, духи и ещё кучу приятных мелочей. Я готова была провалиться сквозь землю от этого нескончаемого внимания и ценников. Меня трясло, хотя я старалась держаться. Руки подрагивали — то ли от переизбытка эмоций, то ли от шока.</p><p>Мы вышли из бутика и неспешно шли по торговому центру в сторону ресторана. Любовь Геннадьевна разглядывала витрины, Виктор нёс гору пакетов с невозмутимым видом.</p><p>Неожиданно Любовь Геннадьевна прижалась к нему, что-то шепнула на ухо, после чего резко взяла меня за руку и потянула за собой. Мы свернули в первую попавшуюся кафешку и уселись за самый дальний столик.</p><p>Я запаниковала. Оглянулась, не понимая, что происходит, и судорожно зашептала:</p><p>— Что случилось?</p><p>Виктор, улыбаясь происходящему, наклонился ко мне и тихо сказал:</p><p>— Помнишь Ирэн из Французского университета?</p><p>— Конечно, — ответила я, сразу насторожившись.</p><p>— Она здесь.</p><p>Я чертыхнулась — от неожиданности. Любовь Геннадьевна улыбнулась, но в её голосе чувствовалась сталь:</p><p>— Да, с этой гадюкой лучше не пересекаться.</p><p>К нам подошёл официант, мы заказали кофе. Сидели, пили, надеялись, что всё обойдётся. Нужно просто переждать.</p><p>Но не тут-то было.</p><p>Ирэн нас вычислила. К нашему столику стремительно приближалась ослепительная женщина с хищным оскалом и бешеной энергетикой. Мы одновременно поняли: попались. Идиллия закончилась — сейчас начнётся светская битва, и придётся надевать маску любезности.</p><p>Она остановилась рядом с нашим столиком и бросила на меня острый взгляд. Старалась скрыть неприязнь за большой, фальшивой улыбкой, она слишком уж переигрывала — и этим выдала себя с головой.</p><p>— Как я рада вас видеть! А что вы делаете в этом кафе? — с деланным удивлением спросила она. Вопрос, конечно, был неслучайным: она знала, что мы направлялись совсем в другое место.</p><p>— Здравствуй, Ирэн, — ровно ответила Любовь Геннадьевна, не выпуская из рук кружку кофе.</p><p>Виктор молча наблюдал за Ирэн. По его виду я поняла: он просто ждал, когда она уйдёт. Но её красный, тщательно ухоженный рот не собирался закрываться.</p><p>— Как погода в Провансе? — продолжала она с липкой вежливостью.</p><p>— Хорошо. Как всегда, — небрежно ответила Любовь Геннадьевна.</p><p>— Я так рада, что вы прилетели в Москву! А София? Когда будет София? Надеюсь, она приедет на Новый год? Мне не терпится её увидеть…</p><p>Любовь Геннадьевна кисло улыбнулась, а потом бросила — коротко и холодно, что на нее было совсем непохоже:</p><p>— Не знаю.</p><p>— Тогда я сама ей позвоню. Я помню, как мы встречали прошлый Новый год… Такой семейный праздник получился, — проворковала Ирэн с напускной теплотой.</p><p>Каждое её движение казалось отрепетированным. Улыбка — такая же искусственная, как и вся эта сцена.</p><p>— Я так рада вас видеть, — повторила она с излишним нажимом. Потом ещё раз окатила меня брезгливым взглядом, и ушла.</p><p>Мы молча допили кофе. От прежнего настроения не осталось и следа.</p><p>— Теперь она позвонит маме, — спокойно, почти равнодушно произнёс Виктор.</p><p>— Да, Витенька, — кивнула Любовь Геннадьевна. — Будем выкручиваться на ходу. Как обычно.</p></section><section><title><p>Глава 20. С сегодняшнего дня</p></title><p>С сегодняшнего дня я больше не езжу на метро.</p><p>Сегодня понедельник. Прошла ровно неделя с тех пор, как Виктор уволил меня с работы и дал ключи от своей квартиры. Но ощущение такое, будто минула не неделя, а целая жизнь. Я уже не представляю себя без Виктора и Любови Геннадьевны. Они сделали мой мир другим — ярким, тёплым, наполненным духом Франции, свободой и каким-то теплом. Думаю, они чувствуют то же самое.</p><p>Но вчера случился тревожный звоночек. Мы встретили Ирэн. Она угрожала позвонить маме Виктора — и ни Любовь Геннадьевна, ни Виктор не знали, что с этим делать. Это было по-настоящему страшно. Я вдруг поняла, что могу потерять всё. Виктор и Любовь Геннадьевна — стали для меня самыми близкими.</p><p>В окно такси я увидела знакомый ресторан — именно здесь мы встречались с Елизаветой Григорьевной. На часах было 7:20, я приехала раньше. Заплатила картой. Да, с сегодняшнего дня на моей карте всегда есть деньги на такси и на любой экстренный случай. Мне это нравится. Очень.</p><p>Я вышла из машины и направилась к главному входу. Было холодно. Резкий морозный ветер бил в лицо, и я начала замерзать. Большая стеклянная дверь оказалась закрыта. Я постояла, подождала — никого. Тогда решила обойти здание. Вдруг есть другой вход?</p><p>Так и оказалось. С противоположной стороны была чёрная неприметная дверь. Я толкнула её, увидела узкие ступеньки и поднялась на второй этаж. Там находилась раздевалка. У самого входа сидел охранник — он молча смотрел в экран с видеокамерами.</p><p>— Доброе утро, скажите, пожалуйста, как я могу найти Елизавету Григорьевну?</p><p>— Доброе утро, она у себя.</p><p>— А это где? — переспросила я.</p><p>— В директорской, где же ещё! — бросил охранник.</p><p>— Спасибо, — поблагодарила я и уже собиралась идти, как вдруг услышала у себя за спиной его голос, теперь в почти приказном тоне:</p><p>— Верхнюю одежду сними. И сменку надень.</p><p>Я повернулась, вернулась к шкафчикам, аккуратно повесила своё новое пальто, сняла обувь. Сменной обуви у меня не было, и я пошла в носках. Впрочем, не сменка сейчас была проблемой. Я понятия не имела, что меня ждёт дальше.</p><p>Добравшись до двери с табличкой «Директор», я постучала.</p><p>— Входите, — раздалось изнутри.</p><p>— Доброе утро, Елизавета Григорьевна.</p><p>— Доброе утро, Лера, — ответила она, внимательно посмотрела на меня и сдержанно спросила:</p><p>— А почему ты в носках?</p><p>— Я не взяла сменку, — ответила я и посмотрела на свои ноги.</p><p>— Проходи на кухню. Запасные тапочки найдёшь слева от двери.</p><p>— Спасибо, — тихо сказала я и поспешила выйти, чувствуя, как краснеют уши.</p><p>Теперь бы эту кухню найти.</p><p>Кухня была совсем рядом. Её невозможно было не заметить, двери распахнуты настежь. Пространство оказалось огромным и светлым, почти таким же, как в ресторане на первом этаже, где мы сидели в пятницу с Любовью Геннадьевной и Елизаветой Григорьевной. Те же витражные окна, выходящие в сад, те же светлые стены.</p><p>В центре возвышался массивный серебристый верстак шеф-повара с несколькими варочными поверхностями, встроенными духовыми шкафами и полками для посуды. Рядом стоял гриль. В потолке — встроенные вытяжки и система пожарной сигнализации.</p><p>Несмотря на стиль хай-тек, в помещении чувствовался уют — на стеллажах у окон в глиняных горшочках росли специи: базилик, тимьян, розмарин. На стене висел постер с инфографикой: ножи, и короткие надписи под каждым — какой для чего. Я и представить не могла, что их так много.</p><p>Я медленно обошла верстак, провела пальцем по гладкой поверхности, потрогала кастрюли, заглянула на полки — всё было вычищено до блеска, разложено точно по местам. Просто, функционально и… идеально.</p><p>Ближе к стене стоял обеденный стол из цельного дерева, точно такой же, как внизу. Грубоватая фактура дерева перекликалась с тонкими кремовыми салфетками. Матовые белые тарелки, аккуратно разложенные приборы, золотистые хлебные тарелочки, безупречно отполированные бокалы — в этой выверенной сервировке я сразу узнала почерк Елизаветы Григорьевны. Она действительно обладала исключительным вкусом.</p><p>Я услышала шаги — в кухню вошла девушка лет восемнадцати. Первая мысль была:         можно я тебя ущипну?         Вся она казалась какой-то мягкой, уютной. Розовые бантики, ямочки на щеках — её образ будто вышел из рекламы зефира.</p><p>Увидев меня, она сразу поздоровалась:</p><p>— Привет.</p><p>— Привет, я Лера, — ответила я и подошла ближе.</p><p>— Мила, — протянула она руку. Я пожала её и улыбнулась.</p><p>— Почему ты в носках? — спросила она, окинув меня взглядом. Но, не дождавшись ответа, повернулась к двери. — Подожди, знаю.</p><p>Через секунду она прискакала с тапочками.</p><p>— Спасибо, — поблагодарила я. — Я совсем про них забыла.</p><p>— Догадываюсь. Тебя, наверное, впечатлила кухня? — улыбнулась Мила.</p><p>— Очень.</p><p>— Мне тоже сразу понравилось. Поэтому и осталась — учусь здесь. А сколько тебе лет? — спросила она с искренним интересом.</p><p>— Двадцать четыре.</p><p>— Ого! — удивлённо округлила глаза Мила. — У нас только Игорь старше тебя. Ему двадцать восемь.</p><p>В кухню вошли ещё три девушки. Они поздоровались и вместе с Милой направились к верстаку шеф-повара. За ними стали подходить остальные. Удивительно: все они были очень молоды — казалось, только вчера закончили школу.</p><p>Кроме Игоря. Я сразу поняла, что речь шла о нём — это про него говорила Мила. Он сразу выделялся из всей группы: высокий, худой, с резко очерченным, чуть задранным носом. Подошёл ко мне и поздоровался:</p><p>— Здравствуй! Игорь.</p><p>— Здравствуй, я Лера.</p><p>— Рад знакомству, — произнёс он вежливо и сдержанно.</p><p>По его чопорным манерам, возможно, чуть старомодным, но приятным было видно, что он старается держать себя правильно. Одновременно с этим чувствовалось, что он лишь играет роль богатого мальчика.</p><p>Я не успела ничего ответить, как в кухню вошла Елизавета Григорьевна. Её шаги были неторопливыми, движения плавными, осанка — как у балерины. При её появлении все выпрямились, взгляды тут же устремились к ней.</p><p>— Доброе утро! — произнесла она с лёгкой улыбкой. — Напомните, с чего мы начинаем утро на нашей кухне?</p><p>Она чуть приподняла подбородок. И вся группа хором, почти автоматически, произнесла:</p><p>— Мы не готовим еду! Мы создаём искусство!</p><p>— Верно. Это должно звучать в вашей голове как мантра. А теперь — за дело!</p><p>С сегодняшнего дня началась моя учеба.</p></section><section><title><p>Глава 21. Барабанная дробь</p></title><p>Новый фартук был весь в муке, как и мои руки. Я замешивала тесто и вспоминала, как дома в деревне мы с мамой стряпали пирожки. Иногда мы напевали себе под нос, чтобы настроится на один лад. Сейчас у меня было то же настроение — хотелось затянуть какую-нибудь народную песню.</p><p>Внезапно рядом раздалась барабанная дробь.</p><p>Я вздрогнула, повернула голову — и увидела своего одногруппника с растрепанными светлыми волосами и золотой серьгой в правом ухе. В руках у него были барабанные палочки, которыми он отбивал ритм прямо по металлической поверхности верстака шеф-повара.</p><p>Парень заметил мой взгляд, заулыбался и стал стучать ещё быстрее.</p><p>— Что ты делаешь? — спросила я.</p><p>Он вдруг резко остановился, взглянул на меня и с довольным видом произнес:</p><p>— Круто я могу?</p><p>— У тебя здорово получается, — постаралась я поддержать разговор. — Но почему ты не готовишь?</p><p>— Мои пироги уже в духовке. Я жду.</p><p>Он с прежним азартом продолжил барабанить по верстаку, будто репетировал перед концертом.</p><p>«‎Ладно, бывает, — подумала я. — Я и не с таким сталкивалась. Одни вьетнамцы чего стоили…»</p><p>Я всеми силами старалась отгородиться от источника шума, сосредоточиться на тесте, но парень подошёл ещё ближе.</p><p>«‎Да сколько ж можно?» — взвыла я про себя.</p><p>Чтобы хоть как-то остановить шум, я спросила:</p><p>— Как тебя зовут?</p><p>Наконец, стало тихо.</p><p>— Дима. А тебя Лера, мне уже сказали.</p><p>И только он отвёл от меня взгляд, как я сразу поняла — сейчас снова начнёт барабанить. Нужно было срочно что-то спросить, пока не загрохотало.</p><p>— Какую музыку ты играешь?</p><p>— Наша группа играет рок, иногда хэви-метал. Хочешь послушать? Приходи на наши репетиции, мы почти каждый вечер играем. Иногда бывает концерт в клубах. Пока нечасто. Но скоро мы раскрутимся, и тогда о нас узнают.</p><p>«‎Да, зря я спросила. Если Дима не барабанит, то болтает. И наоборот».</p><p>Я покосилась на остальных ребят — никто, похоже, уже не замечал его шума. Наверное, они прошли через этап знакомства с Димой. А мне, как новенькой, всё это ещё предстояло.</p><p>Но всё-таки одно не давало покоя. Что он вообще делает здесь?</p><p>— Дима, а почему ты учишься на повара, если так любишь барабаны?</p><p>— Это всё моя мачеха, она заставила меня учиться здесь, — пожал он плечами. — Я вообще считаю, что учёба — это пустая трата времени. В жизни можно всего добиться и без образования. Это устаревшая система.</p><p>Мимо проходил Игорь. Он бросил взгляд на Диму и спокойно заметил:</p><p>— Образование не важно, когда папа за всё платит.</p><p>— Игорь знает, — поддержал его Дима с широкой улыбкой.</p><p>— Ну хорошо, — не унималась я. — А почему ты учишься именно здесь? Ты же мог выбрать музыкальное направление.</p><p>Дима подошёл ближе и легкость ответил:</p><p>— Просто так… папа за все заплатил.</p><p>«Ну в этом мы с тобой чуть-чуть похожи», — подумала я и улыбнулась.</p><p>Пока я раскатывала тесто в ровные круглые лепёшки, заметила, что Дима уже не раздражает меня, а его игра не бьёт ушам. Он будто добавлял ритма движениям.</p><p>— Лера, как тебя найти ВКонтакте? Я тебе треки наши скину. Тебе они точно понравятся.</p><p>Я достала телефон, открыла профиль и показала ему экран. Он сразу оживился:</p><p>— Ух ты! Ты что, не из Москвы? А по тебе не скажешь!</p><p>«Ещё как скажешь, — усмехнулась я про себя. — Ты просто не видел меня неделю назад».</p><p>Его реакция была такой искренней — редкое явление.</p><p>— У тебя что-то горит! — сказал Игорь, не отрываясь от готовки.</p><p>Дима дёрнулся, бросился к духовке и распахнул дверцу. Запахло горелым.</p><p>— Есть можно, — сказал он с привычным оптимизмом. — Сейчас смажу маслом, вообще огонь будет. Хочешь попробовать? Я не пожалел индейки в начинку, а тесто сделал тонкое. Иначе в чём кайф?</p><p>Я смотрела, как он ловко орудует кисточкой, и понимала: мне всё больше нравятся его открытость и беззаботность.</p><p>Теперь настала моя очередь. Я аккуратно выложила свои пироги на противень, смазала их жидкой сметаной, выставила температуру — 180 градусов. Закрыла духовку и поставила таймер на 35 минут. Всё, теперь можно немного выдохнуть.</p><p>«Когда они будут готовы, обязательно сфотографирую и отправлю Тане. Давно не писала ей».</p><p>Внезапно ко мне подлетел Дима с уже испечёнными пирогами и листом в руках.</p><p>— Лера, давай вместе сфоткаемся!</p><p>— Конечно. С удовольствием.</p><p>Бурная, кипучая энергия Димы заряжала, заставляла улыбаться, двигаться вперёд с такой же лёгкостью и открытостью.</p><p>Под его барабанную дробь, под обрывки разговоров и запах выпечки — второй учебный день пролетел незаметно. Вот уже и вечер. Я стояла у ресторана, ожидая такси, когда ко мне подошёл Игорь.</p><p>— Тебе куда ехать? — спросил он.</p><p>— Чуть дальше Проспекта Мира, — ответила я, не задумываясь.</p><p>— Разделим такси? Мне тоже туда, — предложил он.</p><p>— Да, конечно.</p><p>Мы сели на заднее сиденье. Машина плавно тронулась, и Игорь повернулся ко мне:</p><p>— Где ты работаешь?</p><p>— Сейчас нигде. Раньше работала в кулинарном цехе, по ночам. Две ночи через две, — ответила я как старому знакомому.</p><p>— Да, я сразу понял, что ты не с золотой ложкой во рту родилась, как остальные в группе, — усмехнулся Игорь, явно довольный своей проницательностью.</p><p>— Я то же самое подумала про тебя, — ответила я с такой же искренней улыбкой.</p><p>— Сейчас работаю барменом. Тоже две ночи через две. Тяжело потом на учёбу ходить, но терплю. Два года копил, чтобы оплатить школу Елизаветы Григорьевны. Зато потом смогу попасть к ней в ресторан. Это одно из лучших заведений в Москве.</p><p>Он рассказывал с таким воодушевлением, что мы незаметно проехали его перекресток.</p><p>— В самый раз, — сказал он, посмотрев в окно. — Сейчас два квартала пробегу, и на месте.</p><p>Глядя вслед Игорю, я подумала, как же сильно он хочет добиться своей цели. И как непросто ему будет на этом пути.</p><p>Машина плавно повернула, ехать оставалось недолго.</p></section><section><title><p>Глава 22. Пролитый кофе</p></title><p>Сегодня я проснулась очень рано, наверное, около четырех утра. Осторожно выбралась из-под тёплого одеяла, стараясь не разбудить Виктора. Во сне он был ещё красивее, лицо расслаблено, исчезла вечная морщинка между бровей. Я не удержалась и поцеловала его. Виктор повернулся на другой бок и продолжил спать.</p><p>Не зная, чем себя занять, я спустилась в гостиную и поставила варить кофе. В доме становилось прохладнее — видимо, на улице совсем холодно. За окном людей ещё не было, только далекий гул машин и редкое пение птиц.</p><p>Сверху послышались тихие шаги. Наверное, это Любовь Геннадьевна, Виктор так осторожно не ходит. Затем раздался кашель — тяжёлое бульканье заядлого курильщика. У моего дедушки был точно такой же, я с детства помню.</p><p>Любовь Геннадьевна спустилась по ступенькам, дошла до своего кресла и села.</p><p>— Доброе утро, Лерочка, — сказала она, доставая сигарету из пачки. В темноте вспыхнул огонёк зажигалки.</p><p>Я обрадовалась появлению Любови Геннадьевны, хоть этим утром она выглядела совсем другой. В халате, с растрепанными волосами, она даже не пыталась их пригладить, как делала обычно. В этот ранний час она была непривычно отстраненной и какой-то беззащитной.</p><p>— Почему вы так рано проснулись? — спросила я с беспокойством, забыв даже поздороваться в ответ.</p><p>— Лерочка, я просыпаюсь так, как обычно просыпается человек в моём возрасте, — с лёгкой усмешкой ответила она. — А ты почему встала?</p><p>— Так получилось. На самом деле я очень люблю раннее утро, когда все только просыпается. В детстве в деревне я встречала утро сидя на крылечке и очень любила трогать руками утреннюю росу.</p><p>Я заметила, как Любовь Геннадьевна пристально смотрит на меня.</p><p>— Я прекрасно тебя понимаю, — сказала она наконец, всё с той же задумчивостью. — Именно в такие моменты я особенно скучаю по своему Провансу.</p><p>— Вы устали от большой и шумной Москвы? — спросила я, наливая кофе.</p><p>Любовь Геннадьевна тепло улыбнулась. Задумчивость постепенно уходила, но голос всё ещё был низкий, с утренней хрипотцой.</p><p>— Нет, Лерочка. В этот раз я приехала совсем в другую Москву, — она замолчала, словно оборвала мысль на полуслове.</p><p>Я поняла, что не стоит спешить с вопросами, ей нужно время. Она обязательно продолжит, когда будет готова.</p><p>Горячий кофе немного пролился на журнальный столик когда я его ставила для Любови Геннадьевны, но я не придала этому значения. Единственно важным для меня стало продолжение разговора. Я чувствовала, что он был как-то связан со мной.</p><p>Что же заставило открытую и разговорчивую Любовь Геннадьевну задуматься так глубоко? Она сидела с отрешенным взглядом, будто находилась за тысячу километров отсюда. Такой я её ещё никогда не видела.</p><p>Она выдохнула дым от сигареты и произнесла безразличным голосом, будто эмоций совсем не осталось:</p><p>— Этой ночью звонила София, — и снова пауза. — Она собирается приехать на днях.</p><p>— Из-за этого вы встали так рано?</p><p>— Из-за этого я не сомкнула глаз всю ночь, — устало улыбнулась Любовь Геннадьевна.</p><p>Она достала вторую сигарету. Это был недобрый знак, видимо ей действительно было плохо. Она будто готовилась к чему-то неизбежному. Мне стало тяжело в груди, я нащупала рядом барный стул и присела.</p><p>Мой кофе пролился еще больше, когда я попыталась его глотнуть. Любовь Геннадьевна заметила это и продолжила, будто старалась меня к чему-то подготовить.</p><p>— Моя дочь очень умная женщина, и она сделает всё ради семьи. Вот только… наши представления о семье всегда отличались. В двадцать она вышла замуж. Не по любви, нет: София никогда не скрывала, что сделала это только ради денег. Перебравшись в Париж, она грамотно воспользовалась преимуществами. Объединила наше имя и аристократические корни с семейными сбережениями мужа, и выстроила свою карьеру.</p><p>На секунду взгляд Любовь Геннадьевны потеплел:</p><p>— В это же время появился Витенька. К несчастью, он не вписывался в амбициозные планы матери, поэтому воспитывать его она отдала мне. Карьера Софии росла вверх, муж был ей больше не нужен, поэтому она развелась. Хотя, человек он хороший, иногда мы с ним общаемся. Да и отцовского бремени он не избегал.</p><p>Любовь Геннадьевна сделала глоток кофе.</p><p>— Витенька рос очень любопытным мальчиком. И у него всегда была способность управлять людьми: наследство, доставшееся ему от матери. Думаю ты заметила это, когда работала у него на производстве. Сейчас моя дочь хочет приехать сюда со своими взглядами на семью. А это значит, что она разрушит ту Москву, в которую я приехала в этот раз.</p><p>Я не удержалась и подошла к Любови Геннадьевне, крепко сжала ее ладонь.</p><p>— Когда я увидела тебя здесь в первый раз, то сразу поняла, чем рисковал Витенька. Лерочка, тогда он рискнул абсолютно всем. Он никогда не приводил женщин к нам домой. Держал их на расстоянии, будто в любой момент они могли ужалить. Будем честны, некоторые из них действительно могли. Но на твой счет я уверена: тебе несдобровать, Витя серьезно тебя подставил.</p><p>В этот момент Любовь Геннадьевна грустно улыбнулась, потянулась за кофе и пролила его весь. Я взяла из раковины тряпку и поторопилась вытереть, но она остановила меня.</p><p>— Оставь. Сначала дослушай.</p><p>Я села на диван. Она снова сделала затяжку и медленно выдохнула.</p><p>— Лерочка, что бы ни случилось, помни: Витенька уязвим. Он этого никогда не покажет и не признает, но я это знаю.</p><p>Я сползла с дивана, облокотилась на журнальный столик. Неужели эта сильная женщина просит моей помощи? Неужели она способна чего-то бояться? Мне безумно захотелось её обнять.</p><p>Но тут зажегся свет.</p><p>Это был Виктор. Он удивлённо посмотрел на нас, напуганных, с растрепанными волосами, и с улыбкой сказал:</p><p>— Я тоже все знаю, мне пришло сообщение. И это не повод не спать по ночам, бабуля.</p><p>Он достал бутылку шампанского, фужеры и поставил их рядом с нами на журнальный столик.</p><p>— Лучше давайте праздновать! Предстоящую битву нужно встречать с восторгом.</p><p>Несмотря на старание, я заметила, что Виктор напряжен чуть больше обычного. Я посмотрела на Любовь Геннадьевну, и та выразительно подняла брови.</p><p>— Фу, бабуля, как так можно? — Виктор заметил её пролитый кофе.</p><p>Любовь Геннадьевна напустила на себя беспечный вид, улыбнулась и сказала:</p><p>— Доброе утро, Витенька.</p><p>Он разлил шампанское и сел рядом со мной на диван. Поднял вверх свой фужер и произнес:</p><p>— За Софию!</p><p>Мы засмеялись.</p><p>Этим утром на учёбу мне пришлось ехать слегка навеселе.</p><p>А еще в моем сердце поселилась тепло и тревога. Тепло от бесконечной заботы Любови Геннадьевны. И тревога от предстоящей битвы за счастье.</p></section><section><title><p>Глава 23. Все просто</p></title><p>— Кулинарная мастика сам по себе очень лёгкий кондитерский материал. Она очень пластичная, ею можно оформлять торты или лепить разнообразные фигурки: цветы, сердечки и прочих милых существ, — с восторгом размахивала руками Мила.</p><p>На каждое занятие она приносила большую тетрадь с эскизами тортов и украшений из мастики. Она успела показать её всем, и теперь очередь дошла до меня. Пока я не пролистала её всю, Мила не успокоилась. Затем началось самое интересное: она рассказала про каждый из своих эскизов. Иногда мне казалось, что в мире не найдется такого набора фломастеров, который бы мог передать всю цветовую гамму каждого нарисованного ею торта или фигурки.</p><p>Спустя два часа, даже Игорь не выдержал и начал дразнить ее:</p><p>— Радуг и единорогов побольше рисуй, тогда точно счастья полные штаны будут.</p><p>Мы рассмеялись. Мила закатила глаза и ответила:</p><p>— Конечно, самовлюбленный зануда. Но я не с тобой общаюсь, вообще-то.</p><p>Игорь уже не слушал ее, и продолжил украшать свой торт дальше.</p><p>Я сидела рядом с Милой и старалась вылепить розы на своём торте. Кажется, выбор декора оказался слишком сложным, потому что мне так и не удалось красиво его украсить. Но сдаваться пока я не собиралась: не страшно, слеплю их чуть меньше, чем задумала.</p><p>И тут меня осенило. По краям идеально подойдут листочки! Они как раз будут начинаться с краю и плавно перейдут на середину. Может быть их слепить золотыми? Красный с золотом хорошо сочетается. Или спросить у Милы?</p><p>Посоветоваться стоило:</p><p>— Мила, скажи пожалуйста, каким цветом лепить листочки к моим красным розам?</p><p>На миг Мила расцвела, но тут же взяла себя в руки и её по-детски открытое лицо стало серьезным. Прищурилась, оглядела мой торг, отодвинулась и задумчиво произнесла:</p><p>— Я думаю, тебе нужно добавить ещё два цвета в декор.</p><p>— Целых два? — рассмеялась я от неожиданности. — Я со вторым-то цветом определиться не могу, а ты предлагаешь взять ещё и третий?</p><p>— В кулинарных шоу, — важно кивнула Мила, — рассказывали, что для нарядного торта нужно как минимум три цвета. А они знают!</p><p>Она снова посмотрела на мой торт, прищурив глаза.</p><p>Я тоже начала разглядывать свой торт, в надежде добиться какого-то откровения. Даже прищурилась, как Мила. И увидела расплывчатое очертание приближающегося Димы. Боже, неужели он снова собрался стучать по краю стола. Он сел рядом, вскинул свои барабанные палочки, но вдруг замер.</p><p>— Что ты делаешь сегодня вечером? — спросил он между делом.</p><p>— Ещё не знаю, Дима, — не отрывая взгляда от торта, произнесла я. — Сейчас меня интересует только мой торт.</p><p>Дима сидел и настойчиво смотрел на меня, но я сделала вид, что не замечаю этого.</p><p>— О придумала! — радостно воскликнула Мила и начала ерзать на стуле. — Можно сделать надпись темно-синей, а листочки золотыми или серебряными. Это будет просто волшебно смотреться на белом фоне.</p><p>— Я тоже подумала про золотые листочки. Спасибо, Мила! — сказала я и поторопилась к холодильнику за золотой мастикой.</p><p>Открыла дверцу, присела на корточки, чтобы разглядеть все полки — может ещё какой интересный цвет найду, но к холодильнику кто-то подошел. Я подняла голову и увидела Диму. Он смотрел сверху вниз все так же настойчиво. Я почувствовала себя неловко, но постаралась улыбнуться:</p><p>— Как твой торт, Дима?</p><p>Кажется, он даже не услышал мой вопрос. Не меняя выражение лица, он обошел дверцу холодильника и сел рядом со мной на пол. Барабанные палочки он сжал так, что побелели костяшки кулаков.</p><p>— Лера, давай встречаться!</p><p>От неожиданности я уронила коробку с мастикой.</p><p>— Так просто?</p><p>— А что тут такого? — уставился на меня Дима.</p><p>— Ты видишь меня четвёртый день.</p><p>— И что?</p><p>Ситуация показалась мне смешной и грустной одновременно. Диме было лет девятнадцать, я чувствовала ответственность за свои слова. Но в то же время меня пугала его уверенность в том, что отношения можно начать так легко.</p><p>— У меня уже есть мужчина.</p><p>— Да, — протянул он. — Тебе придётся его бросить!</p><p>Приняв решение за меня, этот наглец ни капельки не смутился. Он даже не подумал, что я могу ему отказать.</p><p>— Дима, я старше тебя на пять лет, — попыталась я отговорить его.</p><p>— Моя мачеха старше на восемь лет, моему папе пятьдесят два. И никто по этому поводу не парится, — он развёл руками и удивленно приподнял брови.</p><p>Вместо ответа я встала и пошла обратно к своему торту, села на стул и долго смотрела на него.</p><p>Слова Димы не давали мне покоя. Такое ощущение, что он не понимал всю серьезность ситуации. В его мире не было преград и запретов. Как сказать нет, столь уверенному в своей правоте человеку? Может быть, это подростковый максимализм? Ему всего девятнадцать. Его воспитывали в условиях, совершенно непохожих на мои, и люди, о которых я даже не имею представления. Что если в его окружении такое поведение считается нормой?</p><p>Ответа я найти не могла и решила сосредоточиться на розах. Лепила, как получается, лепесток за лепестком. Как ни странно, они стали получаться все лучше, поэтому я решила оформить весь свой торт только красными розами.</p><p>Краем уха я услышала, как рядом сел Дима. Как его барабанные палочки вновь начали отбивать ритм. Как Мила и Игорь снова спорили, какой должна быть мастика. И тут решение пришло: я украшу свои розы капельками росы! Оставалось лишь слепить их.</p><p>Вдруг барабанные ритм утих и Дима придвинулся ко мне чуть ближе.</p><p>— Лера, ты подумала?</p><p>Я дернулась. Его слова прозвучали так, будто я обещала дать ему положительный ответ.</p><p>— За мной заедет моя мачеха. Где ты хочешь поужинать?</p><p>— Спасибо, Дима, но нет.</p><p>— Все дело в твоём мужчине? Забудь, это не проблема.</p><p>— Дима, я люблю своего мужчину! — не выдержала я и впервые произнесла вслух самые важные слова. Подняла голову и поняла, что их услышали абсолютно все. Без сомнения, все смотрели только на меня.</p><p>Дима схватил свои палочки, вскочил и ушел.</p></section><section><title><p>Глава 24. Открытая дверь</p></title><p>В кабинете стояли два удобных мягких дивана, и мы с Игорем, как два довольных кота, развалились в них, ожидая Елизавету Григорьевну. На полу лежал мягкий восточный ковер. Он был ярким пятном в её кабинете. Ни картин, ни шкафов не было, только бар с редким алкоголем, два дивана и бежевое кожаное кресло.</p><p>Игорь сидел напротив меня и перебирал пальцами по мягкой обивке дивана, его лицо светилось в предвкушении чего-то интересного. Мы оба не знали зачем мы здесь и почему Елизавета Григорьевна попросила нас пройти в её кабинет во время урока, но предчувствие было хорошим. Прошло совсем немного времени, как дверь открылась и она вошла. Мы подпрыгнули и сели ровно.</p><p>— Спасибо за ваше ожидание, — с улыбкой сказала Елизавета Григорьевна и села в кресло.</p><p>Открыла небольшую папку с бумагами и что-то промурлыкала себе под нос.</p><p>— У вас есть опыт работы с детьми?</p><p>Мы с Игорем переглянулись. Вопрос прозвучал неожиданно, но, казалось, для Елизаветы Григорьевны он был совершенно обыденным.</p><p>— Я проходила практику в школе, когда училась в университете, — неуверенно ответила я, потому что это был мой единственный опыт.</p><p>Елизавета Григорьевна оторвала взгляд от бумаг и посмотрела на меня с интересом. Игорь замялся, его лицо стало серьезным, а взгляд озабоченным:</p><p>— У меня нет опыта работы с детьми, но есть опыт работы с разными людьми. Я десять лет работал в барах и ночных клубах на разных должностях.</p><p>Он говорил быстро, будто боялся опоздать.</p><p>Елизавета Григорьевна посмотрела на него с пониманием.</p><p>— С детьми работать гораздо сложнее, чем с пьяными гостями ночных заведений. Но тем не менее именно из-за вашего опыта я к вам и обратилась.</p><p>Она снова уткнулась в свои бумаги, постучала указательным пальцем по подлокотнику кресла и перевернула страницу.</p><p>— Сегодня в ресторане будет детский праздник и кулинарные мастер классы. Аниматоров я пригласила, но детей будет много, нужны еще люди. Ваша основная задача помогать детям. Как думаете, вы справитесь с этой задачей?</p><p>Игорь тут же оживился:</p><p>— Да, конечно.</p><p>Елизавета Григорьевна посмотрела на нас и добавила:</p><p>— Естественно, ваша работа будет оплачиваться.</p><p>— Согласен. — Повторил Игорь столь же нетерпеливо.</p><p>— Я тоже, — кивнула я в предвкушении нового опыта и возможностей.</p><p>Елизавета Григорьевна улыбнулась и закрыла свою папку с бумагами.</p><p>— Я в вас не сомневалась. Идемте найдём вам форму и я проведу вам экскурсию по ресторану.</p><p>Мы вышли из кабинета, прошли мимо охранника, раздевалку и остановились в конце коридора у черной матовой двери. Елизавета Григорьевна открыла ее, повернулась к нам и мы увидели ступеньки на первый этаж.</p><p>— Этот ход исключительно для персонала, — строго подчеркнула она и её каблуки звонко застучали по металлическим ступенькам.</p><p>Игорь поспешил следом.</p><p>Я закрыла за собой дверь и будто оказалась совсем в другом помещении. Серые стены, высокая форточка, внизу слышались голоса людей и доносились запахи с кухни. Здесь начиналась другая сторона ресторана, та что спрятана от гостей.</p><p>— Лера, давай быстрее, — крикнул мне Игорь, и я побежала за ними.</p><p>На первом этаже тоже сидел охранник и следил за камерами видеонаблюдения. Он увидел моё растерянное лицо и молча показал мне пальцем на ближайшую дверь.</p><p>— Спасибо! — крикнула я когда закрывала её за собой.</p><p>В комнате был только Игорь. Он топтался на месте и сосредоточенно о чем-то думал, наклонив голову вниз.</p><p>— А где Елизавета Григорьевна?</p><p>— Сказала ждать. Больше не отставай, — снова командовал он.</p><p>— Хорошо, — ответила я, не придавая этому значение. Похоже он и правда был занудой. Не зря Мила его так называла.</p><p>Я оглянулась и увидела большую полку с красками, холстами для рисования и белыми гипсовыми фигурками. Наверно здесь хранятся материалы для детских мастер классов. Из другой двери вышла Елизавета Григорьевна и вручила нам форму.</p><p>— Вам нужно будет забрать свою одежду из вашей школьной раздевалки и повесить её в шкафчик для сотрудников ресторана. Ваша смена заканчивается в семь вечера. Идемте за мной.</p><p>Она вышла в коридор и придержала створку для нас. Рядом мы увидели еще одну большую дверь, из-за которой доносились шум и запахи еды. Елизавета Григорьевна толкнула её, и мы с любопытством заглянули. Но успели увидели только как девушки на заготовках резали овощи и одновременно смотрели турецкий сериал. Увидев Елизавету Григорьевну, они поздоровались и тут же выключили телефон.</p><p>Дверь закрылась.</p><p>— Это кухня. Заходить сюда нельзя, — очень быстро и коротко произнесла она и показала на дверь в конце коридора. — Там раздевалка, дальше дверь в зал. Ждите меня там, как переоденетесь. На этом все.</p><p>Она повернулась и направилась на кухню. Мы с Игорем снова переглянулись и пошли в школьную раздевалку за вещами. Какое-то время мы молчали, но на ступеньках Игорь запрыгал на месте. Его серьёзность куда-то пропала, а по лицу расползлась счастливая улыбка.</p><p>— Получилось, у меня получилось! — запрокинул он голову вверх и поднял руки над головой.</p><p>— Что получилось?</p><p>— Лера ты не представляешь, я несколько лет шёл к этому: отправлял резюме, заполнял анкеты и наконец накопил денег, чтобы попасть в школу Елизаветы Григорьевны. И все это ради того чтобы здесь работать! — он снова запрокинул голову вверх и начал трясти руками над головой.</p><p>— Поздравляю тебя Игорь! Честно говоря я и представить не могла твой долгий путь, — ответила я и похлопала его по плечу.</p><p>— Спасибо. Я знаю, что ты меня понимаешь.</p><p>Раньше я не видела Игоря таким веселым, он всегда был серьёзен и сдержан. Все считали его занудой, а он всеми силами добивался своей цели.</p><p>Мы поднялись на второй этаж, забрали вещи и повесили их в шкафчик для персонала. Потом переоделись в форму и долго смеялись друг над другом: розовый фартук и поварской колпак напомнили мне детство так сильно, что я не удержалась — станцевала, проходя мимо зеркала.</p><p>Мы дошли до двери и она открылась так же легко, как и на кухню. Я увидела, как зал готовят к приходу гостей: украшают шарами, ставят фигурки супер героев, собирают арку из искусственных цветов и сервируют столы.</p><p>Я почувствовала себя частью чего-то большого. Правда, передо мной всего лишь открылась очередная дверь, а Игорь добивался этого много лет.</p></section><section><title><p>Глава 25. Сказка</p></title><p>— Ты видела, как быстро я бегаю?</p><p>Я присела на корточки и посмотрела в его смешливое лицо:</p><p>— Видела. Даже моя бабушка бегает быстрее!</p><p>Маленький Лёня рассмеялся и погладил меня по голове в знак благодарности, пока я завязывала ему шнурки. Я увидела, что на его маленьких ручках остались крошки от печенья, которое мы лепили, и начала отряхивать свою голову. Лёня посмотрел на свои руки и начал ещё больше смеяться. Мне нравилось его веселить, но этот мастер-класс закончился и нам нужно было готовиться к следующему.</p><p>— Ты прибежишь на следующий мастер-класс? Мы будем готовить шоколадные палочки.</p><p>— Да, сейчас доем эти печеньки.</p><p>Лёня посмотрел на свой праздничный стол, встал на носочки, чтобы проверить: на месте ли его печенье? Я пощекотала его мягкий животик, он снова захохотал и убежал к своему столу.</p><p>Я с трудом встала с корточек и пошла помогать Игорю убирать со стола. Собрала все ложки и часть тарелок, отнесла их в мойку. Ноги гудели, сегодня я выполнила столько приседаний, сколько никогда не делала, а впереди был следующий мастер-класс. Розовый фартук Игоря был уже весь в муке и креме, но золотистый бейджик на нем сиял. Игорь постоянно его поправлял и, кажется, очень гордился собой.</p><p>— Лера, сейчас придут аниматоры и мы тоже сможем пообедать, — сообщил Игорь, поправляя на голове свой поварской колпак.</p><p>— Это хорошая новость, я очень голодная, — выдохнула я и с тоской посмотрела в сторону кухни.</p><p>В этот момент я почувствовала, как по моей ноге стучит маленькая детская ладошка:</p><p>— Лера, Лера, я съел все печеньки.</p><p>От усталости я присела на детский стульчик, который стоял рядом, и Лёня со всей детской непосредственностью залез ко мне на колени. Я приобняла его, чтобы он не упал, а он навалился на меня.</p><p>— Ты хорошая, — сказал Лёня.</p><p>Я просидела бы так вечность, но увидела, как ко мне идёт Игорь, он наклонился и негромко сказал:</p><p>— Идем на обед. У нас мало времени, скоро начнётся сказка для именинницы, а потом наш мастер-класс.</p><p>— Я сейчас не могу, — шепнула я не задумываясь, да и чувство голода куда-то пропало, когда ко мне прижался маленький ребенок.</p><p>— Ладно, но приходи как освободишься, — скомандовал Игорь и поспешно ушел.</p><p>Лёня активно ковырял в носу, и даже наличие на нем бабочки и белой рубашки его не смущало, ну а я — тем более. Зато потом пришёл аниматор в костюме кота, лёг по-кошачьи рядом с нами и загадочно промурлыкал:</p><p>— Мур-р-р, Лёня — грязный пальчик. А ты уже ковырял свой пыльный пупочек?</p><p>Лёня на мгновение задумался и замотал головой. Зато потом согласился пойти занять самое лучшее место, чтобы посмотреть сказку.</p><p>Я пошла с ними, нужно было помочь рассадить детей, самых маленьких на первые ряды, постарше на последние. Музыка в зале напоминала о скором начале и все ждали сказку. Даже я.</p><p>Все началось с появления прекрасного Принца, который искал свою принцессу. Конечно же он спросил у всех детей — видели ли они его принцессу? Дети начали озираться, звали ее, но принцесса нашлась сама и они были счастливы. Радость улетучилась, когда появилась злая колдунья и заколдовала принцессу. Бедная принцесса уснула, а Принц очень горевал. Принц изо всех сил старался расколдовать принцессу и, конечно же, просил помощи у детей. Кто-то кричал, что это сделала злая колдунья и её надо наказать. Маленькая Анечка заплакала и я успокаивала её:</p><p>— Анечка, колдунья не настоящая. Она нарочно нас пугает, а принцесса обязательно проснется!</p><p>— Она натоясая, натоясая, — твердила Анечка мне в ответ.</p><p>Тем временем злая колдунья ещё больше напугала детей, что даже маленький Лёня показывал ей кулак. Но под конец Принц победил колдунью, и мы все вместе прогнали её. Сказка кончилась, и я только сейчас вспомнила про мастер-класс.</p><p>Я аккуратно обошла детей и быстро направилась к нашему столу. Игорь уже все приготовил: вынес все ингредиенты, расставил посуду для детей и даже позаботился о запасных ложках.</p><p>Мне стало стыдно, я спросила:</p><p>— Я могу ещё чем-то помочь?</p><p>— Не нужно, все готово. Я взял тебе обед, но он уже остыл. В тарелку я положил записку с твоим именем. Увидишь рядом с раздачей.</p><p>— Спасибо большое, Игорь, — ответила я, совсем не ожидая от него такого поступка.</p><p>— Не за что, — улыбнулся он.</p><p>Я зашла в комнату для персонала и увидела небольшое окно на кухню. Наверное, это его называют раздачей? Нашла тарелку с именем «‎Лера» и села за стол — на удивление, он был один. Наверное, те, кто не помещался, обедали стоя. Мне, если честно, было не до этого, и я жадно накинулась на еду.</p><p>Картофельное пюре с котлетой оказались восхитительными, именно такими нас кормили в детском лагере. Я даже ела так же, как в детстве: торопливо, полными ложками с горкой. Потом в комнату зашел Принц, он взял свою тарелку и сел напротив.</p><p>— Приятного аппетита! — сказал он и тоже начал быстро закидывать еду в рот.</p><p>— Приятного! — ответила я.</p><p>Вблизи от Принца было не оторвать взгляд. У него были голубые глаза и светлые волосы зачесанные на бок, идеальная улыбка. Весь он походил на сказочного героя с иллюстрации в моей детской книжке. Того настоящего принца! Он был так красив, что даже перестала жевать.</p><p>— Я будто в сказку попала второй раз за день! — промычала я, все так же разглядывая его.</p><p>В комнату влетела аниматорша и поставленным голосом закричала:</p><p>— Зефирка, я тебя обыскалась!</p><p>Она приятельски толкнула Принца локтем в бок, когда садилась рядом за стол, затем сняла свой поролоновый парик, обтянутый жёлтой тканью с блестками. От неожиданности я засмеялась, её весёлая энергия накрыла волной всю комнату.</p><p>— Почему зефирка? — не удержалась я от вопроса.</p><p>— Потому что его съесть хочется! — с той же неиссякаемой энергией сказала аниматорша и стала трепать его за щеку.</p><p>Зефирка смеялся, не прекращая жевать своё картофельное пюре. Мне очень хотелось остаться в их компании, но мастер-класс уже начинался.</p><p>Я вышла и увидела, за окном стало совсем темно. В зале включили светильники, которые давали теплый желтый свет, и пространство наполнилось праздником. Повсюду раздавался радостный детский смех и весёлые крики аниматоров. У нашего стола толпились родители, чтобы сфотографировать своих измазанных шоколадом детей в поварских колпаках.</p><p>У нас получилось прогнать злую колдунью, а продолжение сказки оказалось очень веселым.</p><p>Но…</p><p>— Послушай меня внимательно, только не оборачивайся, — услышала я голос Игоря за спиной.</p><p>— Хорошо.</p><p>— За дальним столиком сидит женщина. Она подходила, когда ты ела, и вынюхивала про тебя. Только я ей ничего не сказал. Лера, эта гостья очень мерзкая, я таких встречал, когда работал в ночном клубе. Будь осторожна. Она в любой ситуации будет стремиться втоптать тебя в грязь, потому что знает, ты ей ничего сделать не можешь.</p><p>— Спасибо Игорь, кажется я догадалась, кто она.</p></section><section><title><p>Глава 26. Это начало</p></title><p>В свете фонарей я разглядела такси, которое приехало за мной, и, положив в карман телефон, пошла к нему. Внезапный резкий визг колёс оглушил меня на время и я почувствовала, как боковое зеркало заднего вида пролетело в сантиметре от моего лица. Лишь потом открылось окно.</p><p>— В машину! — услышала я резкий голос.</p><p>Подняв взгляд, я увидела перекошенное гневом лицо Ирэн. Она с нетерпением мотнула головой, чтобы я точно поняла её требования.</p><p>— Спасибо, но меня ждет такси, — выдавила я из себя дрожащим голосом и резко дернулась в попытке обойти машину, но Ирэн дала газу назад.</p><p>От напора и злости в её глазах меня начало трясти, а в груди все сжалось.</p><p>— Послушай, деревенская шалава, я ждала полчаса на этой чёртовой парковке, пока ты переоденешь свой розовый фартук, — с издевкой прошипела она сквозь зубы.</p><p>В этот момент я поняла, что если я не сбегу, она размажет меня по мокрому асфальту. В попытке спастись, я бросилась в сторону шумной компании, выходящей из ресторана. Побежала, запнулась и упала в чьи-то ноги.</p><p>— Простите, — вылетело из меня, когда я приподнялась на руки.</p><p>— Прошу вас…</p><p>Услышала я пожилой мужской голос, посмотрела наверх и тут же схватилась за его крепкую руку.</p><p>— Спасибо большое, я запнулась. — оправдывалась я.</p><p>Мои губы до сих пор дрожали, а сердце бешено колотилось.</p><p>— Вы ушиблись?</p><p>— Нет, со мной все в порядке, — я посмотрела на свои руки, новое пальто, синюю водолазку — все было мокрым и грязным.</p><p>— Лера ты упала? — знакомый голос Лёни прозвучал, как маленький добрый звоночек. Я присела рядом с ним на корточки.</p><p>— О… Лёня, я так тебе рада! — у меня покатились слезы. — Ты узнал меня в темноте без розового фартука и колпака?</p><p>Но Лёня не услышал мой риторический вопрос, у него появились дела поважнее. Вопрос услышал пожилой мужчина.</p><p>— Вы далеко живёте? — смотрел он на меня сверху.</p><p>— На Проспекте Мира, — я встала и посмотрела в его озорные глаза.</p><p>Он был навеселе и от него пахло смесью дорогих духов, алкоголя и сигар.</p><p>— Мы вас подвезем!</p><p>— Думаю не стоит…я вся грязная.</p><p>Но теперь уже он не услышал моего лепетания. Его внимание привлек Лёня, который в это время радостно прыгал в луже.</p><p>Я начала оглядываться по сторонам выискивая машину Ирэн. Мужчина подошёл поближе, протянул руку и представился:</p><p>— Леонид!</p><p>Я вытерла свою руку о чистый край пальто и ответила на рукопожатие.</p><p>— Лера. А… вы дедушка маленького Лёни! — воскликнула я, радуюсь своей догадке.</p><p>— Именно! — игриво ответил Леонид и поправил свои седые волосы.</p><p>Меня отвлек громкий смех компании, к которой я бежала от Ирэн, в поисках спасения.</p><p>— Как только приедет водитель, они сами к нам придут, — шутливо заметил дедушка Лени.</p><p>Подъехал большой белый джип. Из него вышел высокий молодой человек, одетый в классический чёрный костюм, и открыл нам дверь.</p><p>— Дядя Вова приехал! — закричал Лёня и запрыгнул в машину.</p><p>К нам начала подтягиваться вся компания, и Леонид представил меня, как подружку маленького Лени. Все были навеселе и шутили над дедушкой, дескать, это он знакомится с девушками, а потом сваливает все на маленького Леню. Леонид же отшучивался, что девушки сами падают к его ногам, и он тут совсем не причем.</p><p>Машина тронулась плавно, как большой белый корабль. Водитель низким бархатистым голосом спросил мой адрес и улыбнулся в зеркало заднего вида. Я была благодарна дедушке и его шумным родственникам за свое спасение. Можно выдохнуть.</p><p>Привезли меня прямо к подъезду. Тепло попрощавшись со всеми, я поднялась, открыла дверь и увидела в гостиной, как Виктор и Любовь Геннадьевна разговаривают и пьют вино. Их беседа резко прервалась с моим появлением.</p><p>— Лерочка, почему ты вся грязная? Что с тобой случилось? — заметила первой Любовь Геннадьевна.</p><p>— Я встретила Ирэн, — отшучивалась я с той же иронией как дедушка Лени. — И у неё получилось в прямом смысле втоптать меня в грязь, — добавила я разглядывая свое отражение в зеркале.</p><p>Виктор уже встал рядом и помог мне снять грязное пальто. Любовь Геннадьевна достала сигарету, задумчиво посмотрела на неё и закурила.</p><p>— Это было неизбежно! — сказала она, и по её резким движениям чувствовалось напряжение и разочарование.</p><p>Виктор проводил меня в комнату, помог снять грязную водолазку и долго обнимал.</p><p>— Расскажешь нам с бабулей, что с тобой случилось?</p><p>— Конечно, дай мне время и я спущусь в гостиную.</p><p>Он ушёл, я легла на кровать и закрыла глаза руками. Весь страх и обида от слов Ирэн покатились по моим щекам горячими слезами. В груди снова защемило, все тело задрожало, я обняла подушку и лежала, пока не закончились слезы. К такой жестокой борьбе я не была готова. Выдержу ли я ее? Что будет со мной когда приедет София? Будет ещё больнее?</p><p>Я ненавидела эту ситуацию, но ничего сделать не могла. Безвыходность пожирала, горечь и обида сдавливали грудь. Мне хотелось вырваться и убежать от предстоящей угрозы, но чувства к Виктору были сильнее и я старалась подавить в себе эту боль всеми силами, утешая себя тем, что я не одна.</p><p>Любовь Геннадьевна и Виктор на моей стороне!</p><p>Спускаясь по ступенькам я снова чуть не упала, но схватилась за поручни и удержалась. В этот момент меня пронзила странная мысль: какая я хрупкая и как быстро все может оборваться. Я почувствовала себя беззащитной. Что происходит? Почему я не могу найти себе место? Мне страшно! Нет, мне очень страшно!</p><p>Я сидела на ступеньках, не в силах набраться смелости. Затем вспомнила лёгкую иронию Леонида и мотнула головой. Все будет хорошо! Встала и присоединилась к Виктору и Любовь Геннадьевне.</p><p>За чашкой чая я рассказала им про кулинарные мастер-классы, сказку со злой колдуньей, работу с Игорем и, самое важное, как он не выдал меня Ирэн. На моменте, когда Ирен хотела переехать меня, мой голос дрогнул. Конечно же, я не забыла про маленького Лёню и его дедушку.</p><p>Виктор не отпускал меня из своих объятий весь вечер, а Любовь Геннадьевна задумчиво курила.</p><p>— К сожалению, это лишь начало, — сказала она, наконец, выдыхая сигаретный дым куда-то в пустоту.</p></section><section><title><p>Глава 27. Ему было этого мало</p></title><p>Я открыла глаза и увидела лицо Виктора, а затем почувствовала сквозь одеяло, как его рука скользит по мне. От его нежных прикосновений я снова закрыла глаза. Тогда Виктор начал медленно целовать меня, но после вчерашней смены в ресторане я не хотела просыпаться.</p><p>— Можно, я ещё посплю.</p><p>Снова закрыла глаза и тут же провалилась в сон. Было так спокойно, пока я не почувствовала, что кто-то тихонько тряс меня за плечо.</p><p>— Любимый, ну… можно я ещё посплю.</p><p>— Любимый! — услышала я сквозь сон его восторженный голос. — Ты назвала меня любимым?</p><p>После этого вопроса я поняла, что это не сон. Открыла глаза и увидела удивленное лицо Виктора.</p><p>— О… нет! — простонала я хриплым голосом, осознав что натворила спросонья.</p><p>Но Виктор смотрел на меня с любопытством, будто ждал продолжения моего признания в любви, ему было мало этого. Он так сильно хотел услышать подтверждение моих слов, что даже не шевелился.</p><p>Тут я совсем проснулась. Единственное, что мне оставалось, это сменить тему разговора.</p><p>— Сколько сейчас времени?</p><p>— Уже одиннадцать утра, — ответил он, продолжая смотреть тем же любопытным взглядом.</p><p>Потом он что-то вспомнил. Его лицо стало серьезным, на лбу появилась морщинка, он почесал затылок и встал с кровати.</p><p>— Бабуля хочет в ресторан, идём!</p><p>— Я вчера целый день работала в ресторане, мне сегодня не хочется туда.</p><p>Но Виктор уже открывал дверь спальни, посмотрел в мою сторону и торопливо сказал:</p><p>— Мы ждём тебя в гостиной.</p><p>И тут же закрыл дверь.</p><p>— Вот чёрт… теперь он знает, — я схватила подушку и зарылась в неё лицом.</p><p>Мне не хотелось вылезать из постели и уж тем более ехать в ресторан. Вчерашний вечер был для меня большим кошмаром, и сегодня я мечтала выспаться. Но теперь придется встать, принять душ, почистить зубы, одеться. Я была так измотана, что мне совсем не хотелось смотреться в зеркало и уж тем более наряжаться.</p><p>Я натянула, что попалось под руку, и спустилась вниз.</p><p>В гостиной расстилался сигаретный дым. Виктор и Любовь Геннадьевна собирались в дорогу.</p><p>— Доброе утро, — пожелала я Любовь Геннадьевне, аккуратно спускаясь по ступенькам. В этот раз я крепко держалась за перила.</p><p>— Доброе, — улыбнулась она и потушила сигарету. Наши взгляды встретились и я увидела в её глазах искорки веселья и беззаботности.</p><p>— Такси будет через пять минут, — сообщил Виктор, не отрываясь от телефона. Кажется, он отслеживал движение машины в приложении.</p><p>В руке он держал пустой бокал, на журнальном столике стояла пустая бутылка. Кажется, утро для этих двоих началось с привычного ритуала.</p><p>Я вспомнила про свою старую куртку и пошла искать её на вешалке в прихожей, достала из рукава шапку. Одежда из прошлого, которую я носила совсем недавно, казалась, с того момента прошла вечность. В таком виде я пришла первый раз в этот дом и заснула на диване в гостиной. Сейчас диван казался совсем другим, как и я.</p><p>На улице было морозно. Мы запрыгнули в такси так быстро, что я даже не успела подышать утренним воздухом. Машина ехала медленно из-за гололеда и образовавшихся пробок, но мне это нравилось. Я смотрела в окно и, казалось, будто жизнь за окном происходит не со мной, а где-то там.</p><p>Вчерашние грязные лужи скрыл лед, вот бы и в моей жизни так же. Почему нельзя, чтобы страх и обида после разговора с Ирэн покрылись белым сверкающим льдом? Будто ничего и не было!</p><p>Я погрузилась в свои мысли и даже не спрашивала, куда мы едем. Неужели я так привыкла к роскоши, что мне стало все равно? Машина остановилась, Виктор помог Любови Геннадьевне выйти и, аккуратно придерживая её под локоть, повёл к двери ресторана. Я выбралась сама и поспешила за ними.</p><p>Балансируя на скользкой дороге, я на мгновение задумалась, насколько сильно они привязаны друг к другу. Виктор уделяет бабуле все свое свободное время, слушает её и боготворит. Интересно, какие отношения с девушками у него были до меня, если он вообще не отходит от бабушки? Мне очень хотелось это узнать, но оставалось довольствоваться только догадками.</p><p>Я увидела, как Виктор стоит у двери и придерживает её для меня.</p><p>— Спасибо, — сказала я проходя рядом.</p><p>— Лера, что с тобой сегодня? — преградил он мне путь. — Ты все утро не разговариваешь!</p><p>— Прости, я наверно устала, — посмотрела я вниз, чтобы не встречаться с ним взглядом. Мне было сложно объяснить свое настроение.</p><p>— Ничего, — Виктор приобнял меня за плечи. — Выпьем вина, сегодня же выходной!</p><p>Мы последовали за хостесом к большому круглому столу посреди зала. Вокруг царила праздничная атмосфера, официанты в идеально белых рубашках ждали гостей, перешептывались между собой. Когда мы сели за стол, к нам подошел один из них и предложил меню. Любовь Геннадьевна сразу заказала вино, устриц и попросила «‎милого мальчика» поторопиться.</p><p>Я делала вид, что внимательно рассматриваю зал ресторана, но на самом деле смотрела в пустоту. Мысль о происшедшем утром не давала мне покоя. Почему Виктор даже не задумался ответить мне взаимностью? Возможно он хотел услышать насколько сильно я его люблю, а я этого не сделала? Что я сделала не так? Мои мысли перебил его голос:</p><p>— Лера, проснись! Меню перед тобой! — он шутливо дотронулся до кончика моего носа как ни в чем не бывало.</p><p>Со мной явно что-то было не так — сегодня я не ощущала нашу близость. Раньше мне было легко уловить настроение Виктора и я чувствовала его трепетное отношение к себе. Сегодня же что-то было не так. Я фактически призналась ему в любви, а он ведет себя так, будто ничего не произошло. Или нет: произошло именно то, чего он ожидал? Сколько девушек признались ему в любви?</p><p>Глупости. Может быть, я всего лишь не выспалась? Наверно, все дело во мне.</p><p>— Да, прости, — пробормотала я.</p><p>С трудом подавив в себе грустные мысли, я открыла меню на первой попавшийся странице и ткнула пальцем в лазанью.</p><p>— Я буду это.</p><p>Виктор и Любовь Геннадьевна засмеялись.</p><p>— Лерочка, дождись официанта! — одернула меня Любовь Геннадьевна.</p><p>— Да, конечно, — промямлила я и постаралась улыбнуться.</p><p>Больше всего в этот момент я не хотела показаться недовольной или грубой. Моё поведение действительно выглядело странным. Надо было отпустить грустные мысли, сейчас не время.</p><p>Я постаралась всеми силами отвлечься: смотрела на пестрых гостей ресторана, их улыбки и на то, как мило они общаются друг с другом. Затем перевела взгляд на расслабленного и непринужденного Виктора с его идеальной осанкой и высоко поднятой головой. Он что-то рассказывал нам и манерно жестикулировал: именно в такого Виктора я влюбилась. Далее я любовалась чертовски импозантной Любовью Геннадьевной — ее почти постановочным беспечным видом. Такой я её увидела в первый день нашего знакомства, и была очень взволнована.</p><p>Я выпила бокал вина, съела горячую лазанью, и у меня получилось расслабиться.</p><p>Сценарий вечера повторялся буквально слово в слово. Были рассказы про Прованс и французских соседей. У нашего стола собирались красивые дорогие люди, подходили с приветствиями, иногда задерживались и делились новостями. Было ощущение, что я снова нахожусь в гуще событий и мир вертится вокруг нашего стола.</p><p>Из ресторана мы вышли, когда на улице стало совсем темно и мягкий свет фонарей освещал улицу. В такси Виктор прижимал меня к себе и игриво напоминал о моих словах произнесенных утром, но этим сильно изводил меня. Он так ничего и не ответил на моё случайное признание в любви, но, казалось, был чрезмерно рад этому. Будто выиграл спор или в лотерею. Все это походило на игру, правила которой устанавливает он.</p><p>Вот бы крикнуть сейчас: «‎Почему ты мне не отвечаешь?»</p><p>Но я чувствовала себя подавленной и разбитой. Усталость и потребность выспаться сделали меня слабой, и я мечтала только о теплой кровати и мягком одеяле.</p></section><section><title><p>Глава 28. Ветер в лицо</p></title><p>Холодный ветер врывался в тёмную спальню так, что тюль подлетала в воздухе. Тусклый свет с улицы делал комнату мрачной и тусклой, будто в ней никто не жил. Меня окутало страшное пронизывающее чувство и я начала судорожно искать Виктора.</p><p>Обернулась, разворошила одеяло, окинула взглядом всю комнату. Где же он? Что могло произойти? Надо его найти?</p><p>Я встала с кровати и, дрожа от холода, пошла на цыпочках в гостиную, но у двери наступила в бордовую лужу. От неожиданности я отдернула ногу.</p><p>«‎Такого быть не должно!» — прозвучало в моей голове.</p><p>Но что это тогда? Сжимая в руке дверную ручку, я наклонилась, намеренно прикоснулась к луже ногой и уловила в воздухе тонкие нотки любимого вина Любови Геннадьевны. Его непостижимо роскошный запах дополнял образ идеальной женщины Виктора так сильно, что они стали одним целым. Наверное, Виктор с ней. Надо их найти, здесь не должно быть так холодно.</p><p>Стряхнув вино с ноги, я пошла дальше. Крепко вцепившись поручни, медленно начала спускаться по лестнице. «‎Надо было одеться», — ругала я себя за рассеянность, но снова увидела следы пролитого вина. Надеюсь, это было оно, потому что о реальном происхождении темной лужи я могла только догадываться.</p><p>В гостиной, как и везде, было темно и пусто. Открытые настежь окна давали холодному ветру врываться в гостиную, трепать тюль. Меня вдруг пронзило острое чувство одиночества. Казалось, воздух стал совсем морозным и колючим, я вся сжалась. Стоя в одной футболке посреди гостиной, я тряслась от холода. Правда, почему-то мне совсем не хотелось закрывать окна.</p><p>Гостиная казалась совсем чужой, именно так я себя чувствовала здесь последние несколько дней. Я застыла, увидев узкую полоску света из-под двери в ванной комнате, и тут же бросилась к ней, стараясь не поскользнуться на разлитом вине. Дернула за ручку двери, но она не поддалась — лишь выскользнула из моих рук. Я с недоумением посмотрела на ладонь: снова что-то темное и липкое. Я попробовала ещё раз, но мокрая ручка прокручивалась в моих ладонях.</p><p>Тогда я намотала на ручку край футболки и что есть сил надавила.</p><p>«‎А что если мне туда не нужно? — промелькнула мысль у меня в голове и я остановилась. — Что если там Виктор?».</p><p>Страх тут же подавил во мне все мысли. Всплеск тревоги и отчаяния нахлынули холодной волной. Я начала трясти и колотить в дверь, звала Виктора. Наконец я выдохлась и от злости ударила по двери кулаком. Она чуть приоткрылась.</p><p>Опасаясь своих самых страшных догадок, я отошла на расстояние вытянутой руки, толкнула и распахнула дверь настежь. Мои ноги подкосились, и я навалилась стену рядом с собой.</p><p>В первый раз за все это время я захотела убежать отсюда. Исчезнуть.</p><p>В большой белой ванне, полной красного вина, лежал Виктор. На полу валялся его поварской китель весь в бордовых пятнах. Кажется он вытирал им пол. Руки когда-то самого дорогого мне человека, были все в вине и безвольно свисали с краев ванны. С пальцев медленно срывались густые бордовые капли.</p><p>Он скользнул по мне холодным взглядом и нырнул в ванную с головой. Вынырнув обратно, он резко взглянул на меня, будто ждал, что я действительно исчезну. Затем вытер с глаз вино и снова уставился на меня. Холодный взгляд и его дежурная улыбка заставили почувствовать себя лишней.</p><p>— Тебя здесь быть не должно, — надменно произнес Виктор.</p><p>Я почувствовала кромешный ужас и безысходность, единственным вариантом для меня было исчезнуть. Шаг за шагом я начала отдаляться от двери, но ноги стали невероятно тяжёлым, я с трудом их передвигала, тело не слушалось, темнота гостиной сгущалась над головой и я начала проваливается в темноту…</p><p>Яркий утренний свет ослеплял и не давал мне оглядеться. Морщась и растирая глаза руками, я посмотрела на пустую кровать. Одеяло валялось на полу, дверь в спальню была приоткрыта.</p><p>— Это был сон! — выдохнула я с облегчением. — Как хорошо, что это был сон!</p><p>Насколько же правдоподобным он был! Все моё тело замерзло и покрылось гусиной кожей. Подняв с пола одеяло, я укрылась и мне стало тепло. Правда, сон не отпускал, чувство тревоги не давало мне покоя. Я давно замечала за Виктором тягу к вину. К тому же, ванна была до краев наполнена любимым сортом Любови Геннадьевны? Все напоминает их сильную связь, к которой я не находила себе места, чувствовала себя лишней.</p><p>Как же не хотелось вставать!</p><p>Когда наваливается много проблем, я отодвигаю их, будто их не существует. Мне кажется, что если начнёшь о них даже задумываться, то они точно придут. А пока отмахиваешься от всего, ничего не существует. Я поджала ноги и устроилась удобнее под одеялом, закрыла глаза. Я всеми силами надеялась, что все в порядке.</p><p>Прозвучал телефонный звонок, я подскочила в кровати.</p><p>— Доброе утро, Лера! — торопливый голос Игоря обрадовал меня. Отлично, это был шанс забыть обо всем, что происходит.</p><p>Я с радостью ответила ему:</p><p>— Привет, Игорь! Как твои дела?</p><p>— Мои хорошо. Позвонила Елизавета Григорьевна и очень просила нас выйти на работу. Она не могла дозвониться до тебя.</p><p>— О… да, я только проснулась. Я выйду… обязательно выйду! Оденусь только… А сколько сейчас времени?</p><p>— Уже десять, — хихикая ответил Игорь.</p><p>— Тогда я бегу!</p><p>— Увидимся!</p><p>Для меня этот звонок стал спасением. Я соскочила с кровати и побежала в душ, внизу слышались голоса Виктора и Любови Геннадьевны. Сегодня я хотела сделать две вещи: разобраться со своими чувствами и провести весь день подальше отсюда.</p><p>Одевшись как можно быстрее, я выскочила из комнаты и пошла в гостиную. На кухне снова царила идиллия: Виктор готовил пиццу, а Любовь Геннадьевна курила в своём кресле. Расслабленная и непринужденная обстановка в их стиле. Запахи вкуснейшей пиццы, сигаретного дыма, вина смешались и создали то утро, которое я когда-то очень ждала. Именно так я представляла себе идеальные выходные с Виктором.</p><p>Но сегодня я должна сбежать как можно скорее.</p><p>— Доброе утро! — сказала я, стоя в гостиной у лестницы.</p><p>Виктор и Любовь Геннадьевна оторвались от дел и посмотрели на меня.</p><p>— Доброе утро, Лерочка! Куда ты собралась? — в своей очаровывающей манере спросила Любовь Геннадьевна.</p><p>— Мне надо на работу, — торопливо ответила я, не отводя взгляда от Виктора. Он стоял за барной стойкой, держа в руках терку для сыра и задумчиво смотрел на меня.</p><p>— Тебе не обязательно сегодня ходить на работу, — многообещающе взглянул он.</p><p>Его слова прозвучали заманчиво. Раньше после такого работы для меня не существовало бы вообще. Но сегодня… Виктор подошёл, взял за руки и ласково посмотрел мне в глаза.</p><p>— Милая, останься снами. Проведём это воскресенье вместе! Посмотрим фильмы?</p><p>— Не могу, мне надо на работу, — я неуверенно опустила глаза вниз и посмотрела на его руки нежно сжимающие мои запястья. — Я, наверное, пойду.</p><p>Аккуратно освободившись, я побежала к выходу. Натянула куртку, влезла в ботинки, закинула сумку на плечо и вывалилась в подъезд.</p><p>— Фух…, — выдохнула я на лестничной площадке.</p><p>У меня получилось не поддаться чарам Виктора и вырваться из этой липкой и обволакивающей атмосферы вальяжного удовольствия и расслабленности. Я заглянула в приложение банка и поняла, что на такси мне денег не хватит. Побежала к станции метро. На улице было холодно, но мне это нравилось. Я, как раньше, неслась через толпу вечно спешащих людей, и сегодня сама была такой же.</p><p>У входа в метро образовалась очередь. Когда распахнулись тяжелые створки дверей, на лице я ощутила приятный теплый ветер. Это мой мир, здесь мне все знакомо и здесь я снова почувствовала себя собой.</p></section><section><title><p>Глава 29. Москва — маленький город</p></title><p>Удивительно, как быстро Игорь сдружился со всеми в ресторане. Он все утро рассказывал о вчерашнем дне. Что кто-то из барменов живёт рядом с ним, чуть ли не в соседнем подъезде, а с охранником они работали вместе в ночном клубе. Что повариха, которая готовит еду для персонала, действительно всю свою молодость работала в детском пионерлагере. Она знает все ГОСТы и готовит только по ним. Именно поэтому все обеды у неё получаются такими вкусными, как из детства.</p><p>Мила слушала не отрываясь, только выражение её детского лица менялось от удивления до непонимания. Не дослушав один из рассказов, она перебила Игоря:</p><p>— Как тебе удалось познакомиться со всеми за один день? На тебя это совсем непохоже!</p><p>Из её пухлых накрашенных блеском губ эти слова прозвучали как вердикт. Она не понимала Игоря и всегда спорила с ним. Для неё он был навязчивым занудой, который не способен к лёгкому и дружелюбному общению — а лишь к дотошному изучению кулинарных рецептов.</p><p>Но Игорь только усмехнулся:</p><p>— Милочка, для тебя прошел один день, а для меня — десять лет. Я работал в этой сфере, когда ты еще в младших классах училась, поэтому научился кое-чему, — на этих словах Игорь задрал свой длинный нос, а на его лице засияла довольная улыбка.</p><p>Все-таки Игорь не мог не поставить Милу на место, как и перестать спорить. По всей видимости, она его чем-то задела, или он со всеми богачами так общается? Этой его необычной черты характера я не знала.</p><p>С другой стороны, я видела, как Игорь старается мне помочь. Вчера он познакомил меня с некоторыми коллегами из ресторана, это упростило работу, а моё мрачное настроение сменилось праздничным. Я хотела его тоже чем-то отблагодарить, но пока не знала как, поэтому просто держалась рядом.</p><p>— Что? Сегодня никто не хочет учиться? — рядом со мной сел Дима, повернулся и облокотился на правую руку.</p><p>Сегодня я была рада появлению Димы, даже соскучилась по звуку его барабанных палочек. Больше всего я хотела забыть о своих домашних проблемах. Под его тяжелым синим взглядом мне стало некомфортно: я вспомнила наш последний разговор и его предложение.</p><p>Тогда я со всей преданностью защищала Виктора и была уверена в своих чувствах. А сейчас боюсь взглянуть на него, убегаю из дома, лишь бы не общаться с ним.</p><p>— А куда ты делась в прошлую пятницу? — Дима придвинулся поближе. — Ушла куда-то вместе с Игорем и пропала.</p><p>Его вопрос прозвучал негромко, и стало понятно, что он адресован только мне.</p><p>— Елизавета Григорьевна предложила нам поработать в ресторане.</p><p>— Ты хочешь работать в её ресторане? — Дима снова пронизывал меня взглядом.</p><p>— Я не думала об этом, но мне нужна работа.</p><p>Я впервые осознала: чем бы я занялась вчера, если бы не рабочая смена? Опять бы слушала прованские рассказы Любови Геннадьевны? Выкидывала пустые бутылки из-под вина в мусорное ведро? Нет, не хочу! Не так я представляла себе жизнь в Москве.</p><p>— Мне очень нужна эта работа! — повторила я, не ожидая от себя такого напора.</p><p>Серьезный настрой Димы удивил меня. В его вопросах сегодня было что-то взрослое, наводящее на конкретные темы, не свойственные его возрасту.</p><p>— Дима, почему ты смотришь на меня… так?</p><p>— Стараюсь понять.</p><p>— Ты на всех так смотришь?</p><p>— Нет, только на тебя.</p><p>— Почему на меня?</p><p>— Мне другие не интересны.</p><p>Я повернулась к нему и, стараясь избежать очередных откровений, тихо ответила:</p><p>— Пойми, пожалуйста, у меня сейчас и так проблем много. Я не знаю, как с ними разобраться.</p><p>— Спроси меня! — ткнул он себе в грудь. — Я с самого утра заметил, что тебе плохо.</p><p>Мне стало страшно. О проблемах я никому не рассказывала и старалась спрятать их подальше, в первую очередь от самой себя. Сделав усилие, я прошептала:</p><p>— Спасибо, Дима, но, я сама попробую разобраться.</p><p>— Я хочу, чтобы ты мне все рассказала, — прошептал он в ответ и наклонился ещё ближе.</p><p>Я обратила внимание на его крупные черты лица и мягкие, потрескавшиеся в уголках губы. Он не ухаживал за собой так же тщательно, как Виктор, но в его резких движениях, иногда диковатом взгляде и мальчишеской прямоте было больше мужественности и силы, чем во взрослом мужчине. Он не старался казаться утонченным, интеллигентным, умным и даже интересным. Наоборот, ему ни до кого не было дела. Я и представить не могла, что Дима способен быть таким.</p><p>Не отрывая взгляда от его мягких губ, я смогла произнести только одно:</p><p>— Нет.</p><p>Он это заметил. Подумал немного и спокойно ответил:</p><p>— Ладно, я рядом!</p><p>Мой взгляд медленно скользнул по его смуглой шее и остановился на небрежно растянутом вороте темно коричневого свитера. Я с трудом подавила в себе попытку прильнуть к его широкой груди. Или меня удержали разговоры окружающих нас людей? Я качнула головой и сделала вид, что смотрю в тетрадь — повторяю теорию. Получалось плохо.</p><p>Я с трудом разбирала собственный почерк. Буквы расплывались и, казалось, что сейчас из глаз потекут слезы. Резко вскочив, я побежала в туалет. Хорошо, что в коридоре никого не было — слезы уже текли по моим щекам. Я пронеслась мимо одного охранника, затем другого и, увидев расплывчатую дверь туалета, всем телом навалилась на нее. В кабинке было тихо и одиноко, закрыв крышку унитаза, я села на неё и разрыдалась.</p><p>Все мои проблемы вместе со слезами потекли по лицу. С каждой потерянной слезой, мне не становилось лучше, слезы кончались, а проблемы нет. Так дальше продолжаться не могло, я не смогу постоянно убегать.</p><p>Через минуту я услышала, что в туалет кто-то зашёл, нажал на слив унитаза, торопливо вымыл руки и вышел. Наверное, на кухню скоро придет Елизавета Григорьевна, пора отсюда выбираться.</p><p>В коридоре я заметила, что у одного охранника на поясе кобура с пистолетом, поверх черного свитера — бронежилет. Я не знала, как выглядит бронежилет, потому что видела его только в фильмах, и аккуратно разглядывала мужчину. Охранник заметил мой взгляд и обольстительно подмигнул. От неожиданности я чуть не запнулась на ровном месте. «‎Надо же быть такой неуклюжей», — смеялась я про себя, пока не зашла на кухню.</p><p>Там уже был он.</p><p>Сидел на кухне во главе стола, и все старались быть к нему как можно ближе. Особенно девушки, они были заворожены, и уже заняли ближайшие стулья.</p><p>Виктор о чем-то игриво беседовал с Елизаветой Григорьевной, а я уже знала наперед весь сценарий его спектакля. Он грациозно ставит локоть на край стола и жестикулирует расслабленной кистью в такт своих слов. Обычно, второй рукой он держит бокал с вином или кладёт мне на колено. Но сегодня он покровительственно хлопал по руке Елизаветы Григорьевны.</p><p>Следующий этап представления. Виктор складывает ногу на ногу, спина идеально прямая. Начинает говорить с французским акцентом и вальяжно растягивать слова — обязательный момент для публичных встреч. Конечно же, небрежно растрепанные волосы и чёрная водолазка дополняют образ небожителя. Весь женский пол тает, но в сегодняшнем случае — ещё и Игорь.</p><p>Виктор не стесняется перечислять все свои награды, рестораны с Мишленовскими звездами, в которых довелось ему работать. Особо отмечал он мастеров Великой французской кухни — своих друзей.</p><p>Все пространство наполнилось восторженными возгласами, нетерпеливыми вопросами и заискивающим смехом. Одной мне хотелось сбежать.</p><p>Я искала пути отступления, пока не услышала вопрос Виктора:</p><p>— Да, мои будущие коллеги! Лера, помнишь, какой ты пришла ко мне на производство?</p><p>В этот момент на меня смотрели все, на кухне стояла тишина. Вопрос подразумевал за собой ответ: «Да, Виктор, конечно помню!» — но я не хотела играть в поддавки, и в то же время не знала что сказать. Я стояла молча, пока Виктор снова не захватил все внимание:</p><p>— На тот момент Лера совсем ничего не умела, и я решил вложиться в её образование.</p><p>В этот момент из толпы зазвучали восторженные девичьи голоса. Эдакая перекличка, негласные сигналы, в которых они делились с подружками мнением обо мне и оценивали ситуацию.</p><p>Маленькими шагами я отступала назад и увидела идущего на меня Диму. Одной рукой он обхватил меня за талию и вытащил из кухни в коридор. Не отпуская, довел до дивана, на котором сидел охранник в бронежилете:</p><p>— Присаживайся, здесь будет лучше.</p><p>Я молча сидела и смотрела на Диму, потом на охранника, который заливисто смеялся.</p><p>— Дай пять! Мужик! — он поднял вверх руку, и Дима ударил по ней.</p><p>Дима бросил рюкзак на пол и достал из кармана телефон.</p><p>— Теперь я знаю, что за проблемы у тебя, — быстро сказал он, что-то набирая на экране. — И полагаю, ты ещё не знакома с Софией?</p><p>Мой телефон зазвонил. Я потянулась в карман, но звонок тут же оборвался.</p><p>— Это мой номер. Звони в любое время, если будет нужна помощь. Если я не смогу подъехать, Влад тебя заберет, — Дима кивнул на охранника в бронежилете.</p><p>— Дима, откуда ты знаешь Софию? — выдохнула я.</p><p>— Москва — маленький город.</p><p>Он поднял с пола рюкзак и пошел за охранником.</p></section><section><title><p>Глава 30. Жесткая пощечина</p></title><p>Я сидела в коридоре на диване и смотрела, как Игорь выходит из кухни и идёт ко мне. Движения его были резкими, даже нервными, а взгляд стальным:</p><p>— Почему ты не рассказывала, что встречаешься с Виктором Полем?</p><p>Жестко, как пощёчина, прозвучали его слова.</p><p>— Игорь, я живу с ним.</p><p>По привычке я снова захотела спрятаться и опустить глаза, но ком обиды подступил к горлу, мне стало трудно дышать.</p><p>— Как ты вообще могла скрывать такое? — заорал он на меня.</p><p>В этот момент меня сломила вся накопленная злость, безысходность вдавила в диван и я начала защищаться.</p><p>— Я не скрывала…, а ты не спрашивал! Вспомни, я тебе рассказывала, что живу на Проспекте Мира, но у тебя не возникло вопросов, с кем.</p><p>Теперь уже я со злостью кричала на него и не хотела останавливаться. Он не имел права предъявлять мне такие обвинения.</p><p>— Как можно такое утаивать? Ты живешь с лучшим шеф-поваром Москвы!</p><p>— Я без тебя знаю, с кем живу! Вообще, почему ты так со мной обращаешься?</p><p>— Ты не та… за кого себя выдавала!</p><p>— Ни за кого я себя не выдавала!</p><p>— Да..? А Виктор Поль? По его словам, даже дураку ясно, как ты легко добилась статуса богатой сучки.</p><p>— Игорь, ты не знаешь, что со мной было, и не имеешь права меня судить.</p><p>— Я не сужу, а делаю выводы! — он снова задрал свой большой нос и посмотрел на меня сверху низ.</p><p>Затем довольный своей проницательностью пошёл в раздевалку, открыл дверцу шкафчика, надел куртку и долго завязывал шнурки на зимних ботинках. По моим щекам уже бежали слезы, я старалась вытереть их, но они катились градом. Проходя мимо, Игорь остановился.</p><p>— Вот тебе мой совет! — он сделал паузу и с нарочитым высокомерием произнес. — Присмотрись к Диме и к его папе олигарху, золотоискательница хренова!</p><p>Гордо развернулся и ушёл. Его слова снова хлестнули меня по лицу, словно жесткая пощечина.</p><p>Что такого Виктор рассказал им про меня? Из-за чего Игорь отвернулся и посчитал меня золотоискательницей? Это место было последним моим убежищем, но теперь в глазах других я окончательно превратилась в подстилку Виктора Поля. Впервые мне стало противно. Как я поеду с ним домой? Как я буду спать с ним в одной постели? Я ненавидела Виктора и Любовь Геннадьевну, из-за них я перестала жить собственной жизнью!</p><p>Стоп…, но я же сама это допустила.</p><p>Как так получилось?</p><p>Я была влюблена! Ненавижу себя за это.</p><p>Из кухни показался до отвращения знакомый силуэт Виктора. В лучах славы, он не спеша вышагивал по коридору в сопровождении Елизаветы Григорьевны. Они двигались ко мне целенаправленно, я испугалась и постаралась сделать вид, что ничего не случилось. Правда, красные от слез глаза и распухший нос меня выдавали с головой.</p><p>Виктор остановился в двух шагах:</p><p>— Мы переговорим с Елизаветой Григорьевна в её кабинете. И да, — он задумался на секунду, — скоро приедет бабуля, и мы поужинаем внизу в ресторане. Можешь подождать нас там?</p><p>Я молча кивнула, стараясь не поднимать глаз, и пошла в раздевалку. Достала из шкафчика куртку, сменила обувь и спустилась в ресторан по лестнице для персонала.</p><p>Здесь все было знакомо. Официанты подавали мне незаметные знаки приветствия в тайне от гостей. Проходящий мимо Зефирка отыгрывал образ кролика и предложил мне почесать его за плюшевым ухом. От удовольствия он корчил рожи и подергивал лапой.</p><p>Я нашла свободный стол и села за него, объяснив официанту, что ожидаю друзей. Прошло около часа. Наконец, в зал вошла Любовь Геннадьевна. Она позвонила Виктору и сообщила о своём приезде. Тогда к нам спустились Виктор и Елизавета Григорьевна, от обоих пахло крепким алкоголем. Любовь Геннадьевна с удовольствием подхватила их разговор за бутылкой красного вина.</p><p>И все повторилось, только в этот раз Виктор совсем напился. Под конец вечера, пока мы шли до такси, он наваливался на меня всем весом. Дома он сразу же уснул. Такому событию было стыдно радоваться, но меня это спасло.</p><p>На сегодня с меня хватит пощёчин.</p></section><section><title><p>Глава 31. Монстр</p></title><p>Около четырёх утра я спустилась в гостиную и, сидя на диване, долго смотрела в пустую белую стену. Она медленно пульсировала. Или эти импульсы были в моей голове? От боли голова раскалывалась на части. Я напрасно ждала рассвета, вчерашняя грязь — лицемерие и тщеславие Виктора — въелась мне под кожу и разъедала изнутри. Казалось новый день никогда не наступит.</p><p>На учёбу идти нельзя, было больно при одной этой мысли. Я помнила слова Игоря, осуждающие взгляды одногруппниц и завистливые перешептывания.</p><p>Из-за этого я не спала всю ночь, вздрагивала — хотела вырваться из постели Виктора и уйти спать в гостиную, но останавливала себя. Если он заподозрит, появятся новые вопросы, а их я боялась больше всего.</p><p>И только под утро я добралась до заветного дивана.</p><p>Оставалось совсем немного, и Виктор уедет на работу. Может быть, с этого начнётся мой новый день? Никогда время не тянулось так долго, как этой ночью.</p><p>Я услышала кашель Любови Геннадьевны в её спальне, скрип паркета под её ногами. Мне нужно выбираться отсюда как можно быстрее, пока не приехала София и не растоптала мои жалкие остатки по этому самому паркету.</p><p>Бежать! Как можно быстрее!</p><p>Только куда? Вопрос, связывал мои руки. Куда бежать в Москве без денег?</p><p>Как же больно!</p><p>В горле пересохло. Я дошла до барной стойки, налила стакан воды и выпила залпом. Затем следующий. Вспомнила о Викторе и его похмелье: он точно захочет пить. Ненавижу себя за эти мысли! Я до сих пор забочусь о нем. Но чем быстрее он попьет, тем быстрее соберётся и уедет на работу. Я взяла стакан с водой и поднялась в спальню. Буду дальше делать вид, что сплю.</p><p>Виктор долго не вставал с кровати. Только когда будильник прозвенел в третий раз, он медленно сполз и пошёл в душ. Потом кинул шипучую таблетку аспирина в стакан с водой и жадными глотками выпил.</p><p>«‎Одевайся и уходи. Пожалуйста, только уйди! Я всю ночь этого жду!» — умоляла я его про себя.</p><p>Но Виктор изматывающе долго стоял у шкафа с одеждой. Наконец я услышала, как гремит его металлическая пряжка от ремня для брюк, и стучат друг о друга деревянные плечики для одежды. Я задержала дыхание, пока он застегивал пуговицы на рубашке и сжала кулаки, когда он закрыл за собой дверь в спальню.</p><p>О да, получилось! Ушел.</p><p>Соскочив с кровати, я заметалась из угла в угол, как зверь в клетке. Мне нужно было действовать. Нужно искать выход из этой ситуации. Я услышала, как в сумке зазвонил телефон. Один рывок, и он был у меня в руках.</p><p>— Алло!</p><p>— Доброе утро Лера! Я тебе деньги перевела за помощь, помнишь? Нам только сейчас зарплату дали.</p><p>Я узнала голос Марьям и начала метаться по комнате еще быстрее.</p><p>— Большое спасибо! Мне они сейчас очень нужны.</p><p>Мои руки дрожали от волнения.</p><p>— Как твои дела? Говорят ты с шефом встречаешься?</p><p>Её голос был полон восторга. Торопливые шаги и шум улицы напомнили мне времена до встречи с Виктором, и я поняла, как сильно он меня предал.</p><p>— Все не так, как ты себе представляешь Марьям! Виктор, он…</p><p>— Лера, он тебя обидел? Чем тебе помочь?</p><p>Я вытерла слезы, выдохнула.</p><p>— У тебя случайно нет знакомых, где можно пожить? Я больше не выдержу, мне нужно уезжать отсюда!</p><p>— Почему раньше не позвонила? Я уже неделю живу одна.</p><p>— Я приеду к тебе. Да..! Сейчас! Марьям, я тебе так благодарна, ты не представляешь! Где ты живешь?</p><p>На этот раз из глаз полились слезы радости. Мне было совершенно без разницы, где живёт Марьям, я была готова ехать куда угодно.</p><p>— В Звенигороде. Я буду дома после смены в десять вечера. Но у меня только одна кровать.</p><p>— Я готова в подъезде спать. Много места занимать не буду!</p><p>— Лерочка, все будет хорошо! Приезжай! Адрес скину СМС-кой.</p><p>Ее голос звучал мягко — по-матерински, от этого мне стало легко. Я села на кровать, выпустила из рук телефон и тихонько взвыла от радости. Неужели, у меня появился шанс выбраться из этой клетки? Я сбегу отсюда и начну новую жизнь!</p><p>Расписание автобусов я нашла в интернете и начала составлять маршрут. До Звенигорода добираться будет проще от метро Строгино на автобусе — это займет сорок пять минут. А от метро Проспект Мира до Строгино — еще полтора часа. Отлично, приеду пораньше. День проведу в торговом центре. План мне очень нравился, осталось собрать вещи.</p><p>Переполненная радостью, я сложила одежду на кровать, затем достала старый потрепанный чемодан и утрамбовала туда все что у меня есть. Получилось! Сходила в душ, почистила зубы, оделась и по традиции присела на дорожку. Всё, пора!</p><p>Выдохнула, но тут же вспомнила про своё грязное пальто в прихожей и старые ботинки. Соберу их в хозяйственную сумку для продуктов и заодно проверю обстановку внизу. Главное чтобы там не было Любовь Геннадьевны.</p><p>Я выглянула за дверь и прислушалась, в гостиной было тихо. Спустилась по ступенькам — никого. ‎Отлично, запихаю пальто с ботинками в сумку и оставлю их на пороге. Когда буду выбегать схвачу их. Надо сделать все быстро — шум чемоданных колесиков будет слышен по всей квартире.</p><p>В кресле Любови Геннадьевны было пусто, пробежав через гостиную я со скрипом открыла деревянную дверцу шкафа, но тут услышала незнакомый женский голос:</p><p>— Доброе утро, Лера?</p><p>Кто это? Это София? Она приехала…</p><p>У меня задрожало все тело, я была готова биться о стены в поисках выхода. Минуту я пряталась в шкафу боясь сделать вдох, потом медленно положила пальто в сумку. Бежать было поздно!</p><p>Выглянув из-за дверцы, я увидела стройную женскую фигуру. Она стояла у большого светлого окна, тень падала ей на лицо и мне пришлось сощурить глаза, в попытках разглядеть её черты. Затем я увидела, как по ступенькам спустилась Любовь Геннадьевна, и, казалось, одним своим присутствием заняла всю гостиную. Она поправила жакет в крупную клетку и смахнула с него пылинки, держа в руках маленький серебристый клатч. Пройдя мимо Софии, даже не взглянув на неё, села в своё кресло и сказала в пустоту:</p><p>— Доброе утро.</p><p>— Доброе утро, Любовь Геннадьевна, — ответила я, делая первый шаг в сторону спальни. Сейчас, когда лестница свободна, я туда проскочу.</p><p>— Лерочка, ты куда-то собралась?</p><p>Любовь Геннадьевна спросила меня между делом, доставая из пачки сигарету.</p><p>— Отнести пальто в химчистку.</p><p>Моё вранье было заметно, губы дрожали, а щеки покраснели. Я не знала куда деться и крепко сжимала в руках лямки тряпичной сумки.</p><p>— Мама, тебе пора на маникюр! — холодно прервала её София.</p><p>Любовь Геннадьевна отвернулась и резким отрывистым движением поднесла сигарету к огоньку зажигалки Уголок её морщинистых губ подрагивал.</p><p>— Дай матери покурить! Больше я ничего не прошу, — она с осуждением покачала головой.</p><p>— Ладно, — тяжело выдохнула София, сжимая в руках кухонное полотенце.</p><p>Я боялась приблизиться к ней, и медленно пробиралась через гостиную к лестнице.</p><p>— Лера, подожди, пожалуйста, присядь, — сказала София.</p><p>Её слова прозвучали неожиданно мягко и ласково. Я впервые посмотрела ей в глаза и молча села на диван. Чтобы избежать вопросов Любовь Геннадьевны, я устремила взгляд в знакомую белую стену. Голову занимали мысли о Софии.</p><p>Открытый взгляд её голубых глаз притягивал, и теперь я м нетерпением ждала, когда Любовь Геннадьевна уйдет. Но она сидела и пристально смотрела на меня. Сделала затяжку, выдохнула мне в лицо сигаретный дым и демонстративно наблюдала за моей реакцией. Опыт нашего общения подтверждал мою неспособность противостоять ей, я молча терпела едкий дым, терла глаза и вытирала слезы.</p><p>В этот момент я поняла главное: для неё с Виктором я была всего лишь вещью.</p><p>Добившись желаемого эффекта, Любовь Геннадьевна не стала скрывать удовольствия. Затушила сигарету, встала и ушла.</p><p>Мы ждали, когда она закроет дверь, и сквозняк унесет едкий дым сигарет.</p><p>Я отчего-то чувствовала, София не желает мне зла. Я наблюдала, как она ставит кофе на плиту, убирает с плеч длинные светлые волосы, встаёт на носочки, чтобы достать чашки с полки и потом долго разглядывает их, наливает кофе. Все это время София молчала, витала далеко в своих мыслях, пока не заметила мой осторожный взгляд:</p><p>— Лера, садись ближе.</p><p>Я выдвинула высокий стул из-под барной стойки и села. Она нежно взглянула на меня и подвинула чашку с кофе. Я увидела её лицо совсем близко и в этот момент поняла: все что я знала о Софии полная ложь. Любовь Геннадьевна описывала её как властного беспринципного кукловода, управляющего людьми, словно марионетками. На самом деле напротив меня стояла женщина, полная сомнений и печали. Её движения были знакомыми, она закатывала рукава синего вязаного свитера и разглаживала мелкие морщины на висках, не старалась произвести впечатление или показать своё отношение ко мне. Причина её задумчивости была в другом. И я ужасно желала выяснить, что же на самом деле произошло?</p><p>София снова заметила мой взгляд, выражение её лица изменилась и с какой-то болью в глазах она обратилась:</p><p>— Лера, послушай. Я не вмешиваюсь в отношения Виктора, но вчера… — она сделала паузу и обхватила голову руками. — Об этом разговоре меня попросил Дима.</p><p>— Дима?</p><p>— Да и очень настойчиво. Таким я его ещё не видела, — София на мгновение улыбнулась, её взгляд устремился вдаль.</p><p>— Откуда вы его знаете?</p><p>Она молча разглядывала кофейную чашку, потом медленно поднесла её губам и сделала осторожный глоток.</p><p>— Лера, мы можем перейти на ты?</p><p>— Да, с радостью.</p><p>Мне показалось что она не услышала мой вопрос и я спросила снова:</p><p>— А Дима?</p><p>Мне хотелось узнать о нем, он перевернул мой взгляд на Софию в один момент. Но она продолжала задумчиво рассматривать кофейню чашку.</p><p>— Нас можно назвать старыми друзьями, но я с тобой не об этом пришла поговорить. Мы обе понимаем, что произошло.</p><p>Она подняла взгляд, полный разочарования.</p><p>— К сожалению мне сложно понять… я пыталась, но у меня ничего не вышло.</p><p>Мои слова прозвучали отрывисто, голос дрожал и София заметила мою растерянность.</p><p>— Тогда я расскажу тебе свою историю. Все моё детство я жила с зависимостью мамы от азартных игр. Каждые выходные мы ездили в казино Ниццы или Канн, иногда она оставляла меня у входа, и я ждала её там часами. Это продолжалось до тех пор, пока мама не спустила все семейное состояние и у нас ничего не осталось, кроме фамилии и аристократических корней. Достигнув совершеннолетия, я работала днями и ночами, чтобы выбраться из нищеты. Потом переехала в Париж, там было больше возможностей заработать. Вышла замуж и родила Виктора. Он всегда был самым дорогим, что у меня есть. Летние каникулы он проводил у мамы в Провансе, о чем сейчас я очень жалею. Чем старше он становился, тем больше принимал сторону бабушки. Азартные игры и алкоголь стали основой их отношений. Два раза в год мама уезжает в Прованс, Виктору становится скучно. И в один из таких дней в этом доме появилась ты.</p><p>Моё сердце сжалось, я смотрела в пустоту и не могла понять столь жестокое отношение к себе и Софии.</p><p>— Виктор действительно играл мной. Я это чувствовала, но была по уши влюблена в него.</p><p>— Лера, я вижу.</p><p>Мы смотрели друг на друга, София взяла меня за руку и я почувствовала её тепло.</p><p>— Надо двигаться дальше. Лера, не сдавайся, — она легонько сжала мою руку, улыбнулась и добавила. — Ты голодная? Могу предложить жареные яйца.</p><p>Я молча кивнула, хотя, после рассказа Софии, мне совсем не хотелось есть. Зато я захотела стать сильнее, научиться жить по-новому, а не становиться для кого-то очередной игрушкой.</p><p>София заглянула в холодильник, достала яйца и опираясь на барную стойку сказала:</p><p>— Тебе надо поесть, вот увидишь, станет легче, — София улыбалась, и её мимические морщинки на глазах стали глубже. — Итак, — она сделала серьёзный вид, — тебе яйца дожаренные или не очень?</p><p>— Не очень!</p><p>— Отлично, я тоже такие люблю.</p><p>София жарила яйца, а я допивала кофе.</p><p>— Мне очень нравится эта коллекция антикварных чашек, она твоя? — спросил я, желая узнать о Софии больше.</p><p>— Да, как и эта квартира. Мы с Виктором называли её маленькой Францией.</p><p>Она покружилась и огляделась:</p><p>— Но это в прошлом, сейчас у меня большой дом в Подмосковье и маленькая мансарда в Париже.</p><p>Она разложила жареные яйца по тарелкам и мы начали есть.</p><p>— Лера, что ты собираешься делать дальше? — спросила София с озабоченным видом.</p><p>— Сегодня уезжаю к подруге. Я очень хотела сбежать до твоего приезда, но не успела.</p><p>— Да, я очень страшная, — хитро улыбнулась София.</p><p>— Вовсе нет! Но… Да, в моих представлениях ты была монстром.</p><p>Мы рассмеялись. София собрала тарелки, помыла их и вытерла руки полотенцем.</p><p>— Знаешь, я за тебя спокойна. Дима так просто за кого-то не просит, — она многозначительно улыбнулась. — Тебя отвезти к подруге?</p><p>Я рассказала ей о своих планах и попросила подбросить до торгового центра. София с радостью согласилась, ей было по пути. Всю дорогу мы общались, я рассказала о своих приключениях в Москве, а она узнала в них свой далекий опыт в Париже. На прощание София, оставила мне свой номер, я обещала позвонить, но предупредила, что наша встреча будет совсем по другому поводу. Тогда у меня появилась вера и желание стать такой же сильной и свободной.</p><p>Долгое время я сидела на лавочке в торговом центре. Мысли о Софии не рассеивались и витали в моей голове. Этот день подарил мне новую жизнь и я сделаю все, чтобы правильно ей воспользоваться.</p></section><section><title><p>Глава 32. Тебе нужен добрый и работящий муж</p></title><p>— Лера, Лера, проснись!</p><p>— А?</p><p>— Мне пора на работу, ключи на столе, еда в холодильнике. Две верхние полки мои, ешь что захочешь. Нижняя, Азиза, он скоро вернётся. Ты работала с ним в ночную смену, потом вспомнишь. Ну все, пока.</p><p>Послышались торопливые шаги Марьям, жужжание застегивающейся молнии на сапогах и резкий поворот ключа в замочной скважине. В квартире стало тихо, временами из кухни доносился злобный рык старого холодильника. Меня нравилось спокойствие и желание провести это утро в лёгком забвении.</p><p>Я закрыла глаза и погрузилась в прозрачную синеву моря. Не чувствуя своего тела я плыла под водой к лучам восходящего солнца, оставляя глубоко на дне мрак прошлого. С каждым движением я приближалась к ослепляющему свету и все громче издалека доносился ритм RB.</p><p>Это что, музыка?</p><p>Женский вокал завывал на всю квартиру, и я поморщилась от внезапного пробуждения. Оказывается, я успела задремать.</p><p>Я встала, увидела в огромном зеркале своё сонное помятое лицо, забрала волосы в хвост и пошла на кухню. Как только открылась дверь, в нос ударил стойкий запах лапши быстрого приготовления, за ним последовал ошеломленный взгляд Азиза. Он выключил звук и продолжил смотреть на меня. Мне было не по себе, с большим трудом я пыталась вспомнить его.</p><p>— Откуда ты здесь? — спросил он.</p><p>— Вчера вечером приехала.</p><p>— А разве ты не с шефом живёшь? В цехе только об этом и говорят.</p><p>— Как видишь, нет! — выкрикнула я и почувствовав жгучую обиду.</p><p>Слухи расползлись, а я даже не могла вспомнить парня находившегося со мной на кухне. От злости мои щеки покраснели, пристальный взгляд прожигал дыру в голове Азиза. Он утопил ложку в бульоне с лапшой и медленно, почти не шевелясь начал есть. Опираясь на дверной косяк я приходила в себя.</p><p>— Прости, сорвалась. Твои слова задели меня за живое.</p><p>— Ничего, я не в обиде. Сам знаю, моя прямота кого угодно доведёт.</p><p>— Мне нравится эта черта, — слова вырвались неожиданно, после жизни с Виктором искренность и прямота обрели для меня новый смысл.</p><p>Азиз улыбался, не скрывая своего удивления. Проглотив вермишель он ответил:</p><p>— За такое и врезать можно.</p><p>— Я не буду!</p><p>Мы рассмеялись. Придвинув стул, я села напротив. Азиз допивал бульон и макал в него кусок хлеба. Его потрескавшиеся руки, обгрызенные ногти и уставшее лицо напомнили мне тяжелые ночные смены на производстве. И тогда я вспомнила.</p><p>— Ты моешь посуду в цехе!</p><p>— Что? Только сейчас поняла? — вздохнул он.</p><p>— Тебе надо выспаться, у тебя глаза уставшие, — сказала я озабочено.</p><p>— Надо. А еще мне надо возвращаться в Узбекистан.</p><p>— Почему?</p><p>— Я нужен дома, — Азиз тер глаза руками, отчего они стали красными и ещё более уставшими. — Хочешь покажу свою комнату? Можешь поселиться там, когда я уеду. Думаю, Марьям будет не против.</p><p>— Да, хочу.</p><p>— Вечером, хорошо? Сейчас я спать.</p><p>Он вымыл тарелку и ушел.</p><p>Оставшись одна, я направилась в другой конец кухни на застекленную лоджию, открыла окно и морозный воздух окатили моё лицо. Это был воздух свободы, но за неё нужно платить. А платить было нечем. Поэтому, вернувшись в комнату я достала свой старенький ноутбук и начала серфить сайты.</p><p>Бесконечное количество вакансий в Москве вскружило мне голову, я жадно изучала все, что связано с моим образованием. В дипломе гордо красовалась квалификация филолог, но работа по специальности требовала много времени и привилегий. А также прохождение собеседований в несколько этапов, испытательный срок в три месяца и прочих качеств, которыми обладают лишь люди со сверхспособностями и квартирой в Москве. А мне за комнату надо платить сейчас. Выбор казался непростым, но в сфере развлечений и общепита можно заработать. Там всегда текучка, выдержать столь тяжёлый физический труд под силу только самым отчаянным.</p><p>Я быстро составила резюме и начала спамить: рестораны, бары, кафе, гостинцы. Главными приоритетами были минимальный испытательный срок и зарплата, желательно каждую неделю — но это в моих фантазиях.</p><p>Как одержимая я строчила письма и отправляла отклики на вакансии не чувствуя времени, жалостливых стонов желудка, молящего о еде; не слышала как вибрирует от настойчивых звонков телефон. Когда у меня появилась дезориентация и начали расплываться буквы, я пришла в себя.</p><p>Все, пора поесть.</p><p>Моим сегодняшним завтраком и обедом были хлеб с молоком. За окном просторной белой лоджии большими хлопьями падал снег и мягко ложился на макушки деревьев. Надо будет обязательно побродить по Звенигороду, посмотреть на старинные храмы, соборы, земляные валы, увидеть искусство русских мастеров и почувствовать историю этого небольшого, но очень древнего города.</p><p>Сумерки быстро сгущались и я вспомнила о Марьям, скоро закончится её смена и домой она приедет голодная. Приготовлю ужин. В углу лоджии валялся брошенный пакет с картошкой, на ней начали проклевываться ростки, пришла пора её пожарить. Пока я её чистила, послышались шаги Азиза, он сходил в ванную и пришёл на кухню:</p><p>— Ты добралась до картошки? — сонным голосом спросил он.</p><p>— Она начала прорастать.</p><p>— Даже не помню как долго эта картошка там валялась, руки не доходили.</p><p>— Она твоя?</p><p>— Да, но хорошо что ты за неё взялась.</p><p>— Ну, тогда скоро поужинаем.</p><p>Азиз выпил стакан воды и ушел в комнату. Я услышала как вибрирует мой телефон.</p><p>— Алло.</p><p>— Лера, привет. Почему ты не отвечаешь?</p><p>— Привет, Дима, я была занята.</p><p>— Целый день?</p><p>— Да, это сложно объяснить.</p><p>Мне казалось невозможным рассказать ему о желании побыть одной, разобраться в себе, своей жизни, о страхе снова попасть в зависимые отношения. Я почувствовала острое желание оттолкнуть, избавиться от всего, что раньше происходило со мной, поэтому молчала.</p><p>Из комнаты послышался голос Азиза:</p><p>— Лера, идём я покажу тебе свою комнату.</p><p>Я не успела закрыть микрофон телефона ладошкой, и Дима услышал:</p><p>— Ты не одна?</p><p>— Нет.</p><p>— Что за парень с тобой?</p><p>— Мы работали вместе.</p><p>— Я за тобой приеду.</p><p>— Нет, я позвоню тебе, когда буду в Москве.</p><p>— Где ты?</p><p>— Дима, я позвоню.</p><p>Мне было сложно прервать разговор, глодало чувство вины. Закрыв глаза я тихо простонала от боли которую причинила Диме, но я нуждалась в дистанции, его контроль пугал меня.</p><p>Стараясь смириться с мучительным чувством вины, я выключила телефон и пошла в комнату Азиза.</p><p>Дверь была открыта, я зашла и уперлась в кровать, справа стоял небольшой встроенный шкаф, на потолке висела одинокая тусклая лампочка. Пространства не было, как и окон. Это была перестроенная гардеробная в современной однокомнатной квартире. Огромное зеркало в пол в спальне у Марьям когда-то служило раздвижной дверью в этот гардероб.</p><p>— Азиз, сколько ты прожил в этой комнате?</p><p>— Я сюда спать приходил два года, днем в квартире никого не бывает. Вот я и удивился увидев тебя сегодня.</p><p>Он робко сел на кровать и начал отдирать сухую кожу на руках.</p><p>— И ты меня тоже удивил, даже разозлить успел, — я улыбалась, вспоминая утро и снова опиралась на дверной косяк рассматривала пустые стены комнаты. — Сколько ты за неё платишь?</p><p>— Мы делим аренду на троих, здесь в Звенигороде это не дорого.</p><p>— Да, я хочу здесь жить.</p><p>— Это хорошая комната, я буду скучать по ней, как и по наставлениям Марьям найти добрую и работящую жену. Она любит сватать, передаю тебе этот жребий.</p><p>Азиз улыбался, но глаза у него были грустные.</p><p>— Спасибо, жаль что мы раньше не общались, — сказала я глядя на него сверху.</p><p>— Вообще, я к тебе подойти боялся.</p><p>— Почему, Азиз?</p><p>— Ты красивая, — он растерянно отвёл взгляд.</p><p>Я понимала, что нравлюсь ему, и из озорства заставила смутиться его ещё больше:</p><p>— Да, это повод, не общаться со мной, — слова прозвучали с лёгким возмущением и насторожили Азиза, но я весело добавила. — Но ты тоже ничего!</p><p>Его лицо засветилось, глаза стали ещё уже и, не зная куда деться, он снова принялся отдирать сухую кожу на руках.</p><p>Я ушла на кухню и, зная что Азиз последует за мной, налила нам чай. Робкие шаги послышались сразу, он достал сковородку из шкафа рядом с плитой и сказал:</p><p>— Давай я пожарю картошку, у меня это лучше всего получается.</p><p>— Конечно! — ответила я и придвинула к нему кружку чая, а сама села за стол.</p><p>Время бежало быстро, Азиз делился планами на Новый год, рассказывал про тёплую зиму в Ташкенте и множество стеклянных высоток, которые отражают бесконечное голубое небо Узбекистана. Было интересно его слушать, потому что я никогда не путешествовала, и Москва была первым городом, куда я отправилась самостоятельно.</p><p>После ухода Азиза, я проверила почту и обнаружила приглашение на собеседование. От радости я накинулась на чемодан в поисках одежды на завтра.</p><p>Пришла Марьям, я накормила её ужином и рассказала про завтрашнее собеседование. Она с материнской заботой хвалила меня и говорила какая я умная, но потом добавила:</p><p>— Лера, тебе нужен добрый и работящий муж, — на мгновение она задумалась и добавила — С квартирой в Москве.</p></section><section><title><p>Глава 33. Вид из окна</p></title><p>Самым важным было занять место у окна, а ещё лучше забежать в автобус первой. В мою маленькую деревню приезжал автобус строго по расписанию, один раз в день. Выстраивалась длинная очередь, и я не могла устоять на одном месте: вдруг не успею?</p><p>Тогда я мечтала стать водителем автобуса и каждый день ездить из одного города в другой. Мне нравилось наблюдать за мелькающими в окне деревьями, домами, реками, пасущимися на поле коровами. Казалось, нет лучше профессии в мире, чем водить автобус.</p><p>Мама нежно поглаживала меня по голове и приговаривала:</p><p>— Доченька, любима, жизнь такая длинная.</p><p>Конечно, я её не слушала. В такие моменты я скучаю по маме, вспоминаю её слова и думаю, как же она была права.</p><p>Сегодня я ехала в полупустом автобусе на заднем сиденье: оно самое высокое и оттуда открывается лучший вид. Пробки в город закончились, время было ближе к обеду, в окне мелькали дорогие коттеджные поселки и ухоженный многоэтажные дома. За свои двадцать четыре года я успела поработать журналистом в небольшом провинциальном городе недалеко от своей деревни и пекарем в городе Москва — по ощущениям совсем другом государстве. Про мечту стать водителем автобуса я забыла. Да что там — я даже никогда не думала сдать на права. Моя неуклюжесть и умение падать на ровном месте, натыкаться на мебель, двери, перила на лестничной площадке, противоречит идее водить даже велосипед. Но зато я прекрасно знаю грамматику русского языка, владею английским и французским.</p><p>И это мне не пригодилось, ведь я еду устраиваться на работу барменом, потому что очень хочу остаться жить в Москве.</p><p>Главное улыбаться. Иногда это очень сложно, но работа в общепите требовала умения располагать к себе людей. Так можно и чаевых заработать. Я намерена трудиться как можно больше и зарабатывать не потому, что я жадная, а потому, что мне жить хочется. Эта борьба за выживание.</p><p>Бар показался мне атмосферным, с вековой историей. Стиль был выдержан во всех мелочах: он выглядел как огромный погреб, уставленный дубовыми бочками с пивом, квадратными столами и стульями из тёмного дерева. Стены из крупного серого камня уносили воображение в средние века, в эпоху маленьких европейских замков-государств.</p><p>Я старалась понравиться и произвести впечатление на менеджера. Она была достаточно сдержана и строга, но обладала обаянием и чувством юмора. Ей не понравилось отсутствие опыта работы барменом в моем резюме и, не задумываясь, я приняла её предложение поработать официанткой.</p><p>Испытательный срок оплачивался, приступить к работе можно было послезавтра. Форму мне выдадут, даже будут кормить. Основным требованием было — выучить меню с большим количеством сортов пива. Меня очень впечатлила концепция этого бара, я всегда питала слабость к красивым интерьерам, и была очень рада, что меня берут на испытательный срок.</p><p>После собеседования я вышла и оказалась посреди большого переулка. В этот момент я гордилась собой, что сама нашла работу, с первого раза! От счастья, я не могла решиться, куда пойти дальше и чем заняться. Домой было рано возвращаться и хотелось погулять по Москве, в этой части города я ещё не была. Довольная собой, я пошла в неизвестном направлении. Мимо проносились люди, машины, а я задумчиво бродила по улицам. Время шло незаметно и так же незаметно впереди появился пруд.</p><p>По геолокации телефона я поняла, что нахожусь на Патриарших прудах и тут же вспомнила Мастера и Маргариту. От радости мне захотелось с кем-то поделиться этой находкой, но я стояла в одиночестве, пока в руке не завибрировал телефон.</p><p>— Здравствуй Дима, — ответила я, но в трубке было молчание. — Ты меня слышишь?</p><p>Снова глухая тишина. Я начала волноваться, что-то случилось. Обычно его неудержимый напор сносил все на своём пути.</p><p>— Дима?</p><p>Послышался вздох и спокойный голос:</p><p>— Где ты?</p><p>— На Патриарших прудах, представляешь, как в романе Мастер и Маргарита, — я говорила дрожащим голосом моё чувство радости резко сменилось волнением от разговора с Димой.</p><p>Он недослушал и бросил трубку.</p><p>Я вспомнила, что обещала ему перезвонить и не сделала этого.</p><p>Вчера он звонил целый день, а я игнорировала. Была уверена, что Дима никуда не денется, позвонит ещё раз и вообще, отвечу ему когда разберусь со своими делами. Ответила, к вечеру и тут же избавилась от него. Недооценила, отнеслась к его помощи как к должному.</p><p>Мне было скверно. Нависло давящее бессилие, вся моя прежняя радость и гордость с той же силой обернулась смирением. Я хотела заслужить прощение, но это было невозможно. Вокруг меня была только серая слякоть под ногами и снег, который не переставал падать. Такой же мокрый и противный как мой поступок.</p><p>Ботинки промокли, я перестала чувствовать пальцы ног, но меня это ничуть не волновало. В голове была единственная мысль — я потеряла его. Подняла взгляд и увидела высокого мужчину в черном, он шёл мне навстречу, за ним следовал другой, с оружием и бронежилете. Я испугалась, свернула с переулка и тут же услышала:</p><p>— Лера!</p><p>Повернула голову и в мужчине в чёрном узнала Диму. Он подошёл ко мне и я заметила какой он высокий, грубые черты его лица стали ещё выразительнее. Совсем другой и чужой. Таким я его не видела.</p><p>— Как ты нашёл меня?</p><p>— У тебя шапка дурацкая, — сказал он и сделал ещё шаг, расстояние между нами исчезло. Медленно, я сделала шаг назад, но почувствовала как его сильные руки обхватили меня. Я успела сказать только:</p><p>— Дима.</p><p>Он сжал меня в объятиях. Я насторожилась, рядом стоял угрюмый мужчина с оружием и в бронежилете.</p><p>— Кто этот человек за тобой?</p><p>— Телохранитель, — совершенно спокойно ответил он.</p><p>— Как мне себя вести?</p><p>— Как обычно, — усмехнулся он.</p><p>— Дима, почему ты так быстро приехал?</p><p>— Я живу рядом.</p><p>Он взял меня за руку и куда-то повел.</p><p>— Куда мы идем?</p><p>— Домой ко мне. Ты замерзла.</p><p>Мы перешли дорогу и к нам подъехал большой чёрный автомобиль. Дима открыл дверь и я попала в совершенно другой мир. Слова закончились.</p><p>Из окна открывался вид сверху — на все что происходило рядом. Пешеходы, машины, здания — все было не настоящим, игрушечным. В огромном автомобиле с мягкими кожаными креслами, водителем и телохранителем мы были одни на дороге, нам не надо было стоять в очереди. Москва в которой живут больше тринадцати миллионов человек перестала быть большой и людной, она превратилась в место, где уступают дорогу и пропускают вперед.</p><p>Окно запотело, на толстом стекле остался отпечаток моего лба. Примерно где-то в этом же месте промелькнула мысль, Москва осталась далеко позади, а мы продолжаем ехать в неизвестном направлении.</p><p>— Дима, куда мы едем?</p><p>— Хочу показать тебе свой дом, — сказал он и снял куртку.</p><p>Я повернулась к нему и заметила, что в ухе исчезла его золотая серьга, а светлые волосы стали короче. Все тот же Дима, но другой.</p><p>— Прости, что вчера не отвечала на твои звонки.</p><p>— Ты заставила меня поволноваться, — сказал он и закрыл глаза.</p><p>Я протерла окно рукой, увидела серую пелену бесконечных сумерек.</p><p>Мама была права, жизнь такая длинная.</p></section><section><title><p>Глава 34. Мне надо тебе признаться</p></title><p>Вчера я заснула под двумя одеялами, уже ночью они валялись на полу. Воздух в доме нагрелся, было жарко, пахло древесиной и смолой. Белая хлопковая простыня была мягкой и шелковистой, с лёгким ароматом эфирных масел.</p><p>Чистый воздух, тишина, от которой звенит в ушах и бесконечный заснеженный лес. В доме где вокруг ни души.</p><p>На мне детская футболка Димы: застиранная, растянутая, с рычащими динозаврами. Такими же сердитыми как и он, когда что-то происходит не по его. Вот только низ футболки был в крови, как и белоснежная простыня, а значит и трусы. У меня начались месячные. Я запачкала постель кровью в чужом доме, такое случилось со мной впервые. Соскочив с кровати, я скинула подушки на пол и стянула простыню. Её нужно выстирать, здесь должна быть стиральная машина. Нужны чистые трусы и прокладки, а за окном один лес, снега по колено и магазин за несколько километров. Ситуация безвыходная, я совершенно не знаю этот дом.</p><p>Я зашла в туалет и напихала полные трусы туалетной бумаги. В гардеробной нашла большую красную толстовку Димы и ходила по комнате в поисках нужных слов. Слова не подбирались. Месячные, это настолько личное, что вслух произносить не каждый решится.</p><p>Вышла из комнаты и топталась у спальни Димы, через открытую дверь я видела как он лежал ещё в постели. Да, я подглядывала, мне нужно было понять или хотя бы догадаться, как он отреагирует на моё бесстыдство. Он меня заметил и я сделала виноватый вид.</p><p>— Лера, заходи.</p><p>Я растянула толстовку как можно ниже и встала подальше от него.</p><p>— Что случилось? Почему ты так странно себя ведешь?</p><p>Мне было некомфортно в грязных трусах, полных туалетной бумагой, и чувством вины. Но сказать напрямую об этом я не могла, поэтому начала издалека.</p><p>— Дима, мне надо тебе признаться.</p><p>Он молчал, я увидела, как нахмурились его брови. Тогда я отошла ещё дальше.</p><p>— Лера, в чем дело? — выдохнул он нервно.</p><p>— Я запачкала постель кровью.</p><p>— Откуда у тебя кровь? Когда ты успела пораниться?</p><p>Он сел на кровать. Его лицо стало детским и взволнованным.</p><p>— Нет, у меня месячные, — ответила я, растягивая толстовку вниз.</p><p>Дима засмеялся, мне стало стыдно.</p><p>— Ты меня напугала. Под словами: мне надо тебе признаться, подразумевают совсем другое. Подойди сюда, — попросил он.</p><p>— Нет!</p><p>Он встал и пошел ко мне.</p><p>— Нет, не надо! Я грязная. Не приближайся.</p><p>Я отталкивала его, но это не помогло.</p><p>— Мне все равно. Это же ты, — сказал он и, не выпуская меня из своих объятий. — Я все сделаю.</p><p>Чувство неловкости не исчезло, да и объятия Димы стали неожиданностью. Но каким-то волшебным образом я успокоилась. Мне нужна была его помощь.</p><p>Время шло бесконечно долго, я не могла сделать лишнего движения, тем более сесть. Я слонялась по комнате, в ожидании доставки. Через два мучительных часа приехал доставщик и я рванула прямиком в душ, с трусами и пачкой прокладок. Какое облегчение! Все проблемы решились одним звонком, даже с грязной кроватью Дима разобрался. Пришла женщина и убрала комнату: я поняла это, только когда услышала шум стиральной машины в подвале и увидела идеально заправленную кровать в спальне.</p><p>Диму я нашла в гостиной, за игрой в PlayStation. И ничуть не удивилась, потому что это был тот самый Дима, с которым я познакомилась на кулинарных курсах.</p><p>Он даже не заметил меня и я прошла дальше. Сюда я хотела попасть ещё вчера: кухня объединяла столовую и гостиную. У видового окна стоял деревянный обеденный стол, над ним висела люстра в стиле ампир. В центре находился остров из светлого мрамора. Большой холодильник, встроенный духовой шкаф и плита с огромной вытяжкой, говорили о том, что здесь любят готовить и проводить время всей семьей. Я выдвинула стул и села за стол. Из гостиной послышался голос Димы. Не отрываясь от игры он звал меня.</p><p>— Лера!</p><p>— Дима, я без ума от твоей кухни! — крикнула я ему в ответ.</p><p>— Это мамин проект!</p><p>Он выключил приставку и как ребенок, пополз по дивану. Меня это забавляло. В мятой пижаме, по-домашнему уютный и совершенно расслабленный, он начал ходить по кухне и тереть лицо руками. Потом повернулся с серьезным видом и сказал:</p><p>— Лера, мне надо тебе признаться.</p><p>Я заметила, как с большим трудом он сдерживал улыбку и спросила:</p><p>— Дима, ты разыгрываешь меня?</p><p>— Да, но не сейчас, — загадочная улыбка скользнула по его лицу, он закрыл его руками, задержал дыхание и выдохнул с ревом дикого животного. — Я с самого начала разыгрывал тебя.</p><p>Соскочив со стула, я подошла к окну, готовая сбежать хоть в лес, лишь бы не слышать больше о новом предательство. Дима подошёл ко мне.</p><p>— Не подходи, — крикнула я со злостью.</p><p>Он остановился.</p><p>— Лера, я все объясню, — он отодвинул стул в сторону и, оперевшись на руки, вскочил на кухонный стол. — Примерно месяц назад я проспорил, что выиграю у Мари в PlayStation, но проиграл несколько раундов. Зная, что я не умею готовить, она поставила условие — продержаться на кулинарных курсах две недели. Ты не представляешь как это было мучительно! Мне всегда готовили повара, я ненавидел эти курсы.</p><p>— Почему ты сразу не сказал?</p><p>— Когда я увидел тебя в первый день, появилось чувство, что я знаю тебя давно. На второй день я заговорил с тобой, и вышло глупо. Я привык к тому, как воспринимают меня люди и меня это не волновало, но ты не видела во мне моего отца. Ты считала меня самовлюбленным подростком и искренне общалась со мной.</p><p>— Да, иногда ты выводил меня из себя.</p><p>— Знаю, я делал это специально.</p><p>Мне стало легко от его признания и я спросила:</p><p>— Хочешь я приготовлю поесть?</p><p>— Да, об этом я и хотел тебя попросить тебя с самого начала!</p><p>— Только, кто такая Мари?</p><p>— Моя мачеха, я тебя говорил тогда…</p><p>Его прервал звонок телефона и Дима ушёл в гостиную искать его на диване. Я слышала как он говорил кому-то, что не приедет вечером и у него появились другие планы.</p><p>Мы провели этот день вместе, словно знали друг друга давно: спорили о фильмах, расходились и соглашалась во мнениях, и несмотря на разногласия нашли интересное кино.</p><p>Вечером я попросила Диму отвезти меня домой, завтра начиналась стажировка.</p></section><section><title><p>Глава 35. Кружевная грудь</p></title><p>После безмятежного дня за городом, тело одолевала лень, но разум выталкивал на работу. Я начала с самого простого: собрала непослушные волосы в хвост, накрасила ресницы и положила в сумку кроссовки. Эти действия помогли собраться с мыслями. Впереди две ночные смены в баре, где довольные гости будут лучшим результатом работы. Мне предстояло стать частью команды и учиться грамотно обслуживать посетителей. На бейджике будет моё имя, правда, не факт, что он найдется. В любом случае, моим лучшим профессиональным качеством будет вовремя принесенное пиво.</p><p>На работу нужно прийти к 16:00, но я выйду из дома за четыре часа до начала смены. В это время входят пробки и ожидание автобуса, в итоге на дорогу уйдёт восемь часов в обе стороны. Вот почему в Москве так много людей спят в метро по пути домой. Уставшие и измотанные, они вздрагивают от страха проехать свою станцию. Иногда в последний момент выбегают из вагона — проспали, но успели выскочить. После ночной смены меня ждёт та же участь.</p><p>Ну всё, я собралась и, готовая ко всему, захлопнула входную дверь. Она хлопнула на весь подъезд. Надеюсь, я не разбудила Азиза. Завтра мы, как обычно, встретимся на кухне и вместе попьём чай. Он приедет с работы в то же время, что и я, но спать ему посчастливится на четыре часа дольше. В отличие от меня, Азиз лишён мучений, ему не приходится ездить в метро через пол-Москвы.</p><p>Я вышла из подъезда и пошла на остановку через пустынные детские площадки, продуктовые магазины, салоны красоты. В Звенигороде во дворах лежали сугробы снега, люди никуда не спешили, все шло своим чередом. Пятьдесят минут на автобусе в сторону Москвы и размеренная жизнь превращалась в суету, где каждый спешил обогнать другого, успеть как можно больше. Конкуренция была повсюду, и заглушить её могли только громкие объявления диктора на станции метро в час пик.</p><p>В этой постоянной тревоге людям был нужен бар.</p><p>В баре они уходили от реальности, расслаблялись и глушили проблемы очередным стаканом крафтового пива. В погребе старинного замка гости ощущали себя королями и королевами, рыцарями и дамами их сердец, которых обязательно нужно было завоевать… ну или простыми крестьянами. Всё зависело от того, кто сколько выпьет. Я поняла это по их мутным, хмельным глазам, встречались и липкие взгляды, от которых долго воротило, но это только взгляды.</p><p>Из приятного были чаевые, которые в конце смены бармены и официанты поделили на всех. Усилия стоили того: утром у меня появились деньги, и часть из них я могла отдать за комнату. Меня это будоражило: казалось, ещё чуть-чуть, и будет вся сумма, появится своя жизнь, та, которую я хотела.</p><p>За завтраком я рассказала Азизу о ночной смене в баре, но он не понял, почему я выбрала именно это место. Ему не нравились такие заведения, и к алкоголю он относился с откровенной неприязнью. После жизни с Виктором я хорошо это понимала, но теперь всё было иначе. Посетители бара оставались для меня чужими людьми, и сколько бы они ни пили, мне было безразлично. Я просто хотела заработать, а с деньгами всё становится гораздо проще, в этом Азиз меня понимал.</p><p>Мы допили чай и, уставшие после ночной смены, разошлись по своим комнатам. Я уснула мгновенно, но уже днём меня разбудил будильник. Зная, что впереди ждёт очередная порция чаевых, я быстро поела и начала собираться на работу.</p><p>В баре играла тихая музыка, включили приглушённый свет, и пустой зал начал оживать: по стенам поползли тени коллег, пришедших на смену. В раздевалке запахло мужскими потными носками и дезодорантом, официанты подшучивали друг над другом и громко смеялись.</p><p>Мои ноги гудели после вчерашней смены, вид был помятый, но этим здесь никого не удивишь. Так на окраине Москвы жили абсолютно все.</p><p>Между шумными разговорами я вспомнила Диму и наше время проведённое вместе, его сильные объятия, сердитый взгляд. Я поняла, что скучаю, но он не звонил и не писал мне. От этого было грустно. Чтобы совсем не раскиснуть, я поторопилась в зал, помогать готовить бар к открытию.</p><p>Пришли первые посетители, заказы брали опытные официанты, я была на подхвате. Иногда мне показывали блюда и закуски, рассказывали как правильно подать их гостю и что сказать. Я старалась запомнить и у меня получалось, но пустую посуду со столов уносить приходилось часто, страх не донести её до мойки и разбить, исчез только к глубокой ночи.</p><p>Когда зал наполнился гостями и исчезли все свободные места, я заметила за столом в углу молодого мужчину с двумя девушками.</p><p>Мне показалось или это был он?</p><p>Те же светлые волосы, грубые черты лица, резкие и ритмичные движения. От этого сердце стало биться чаще и воздуха стало мало. Не имея возможности присмотреться поближе, я изредка бросала на них взгляд. Девушки постоянно были рядом и вели себя по-свойски, прикасались к нему и шептали на ухо. Они раздражали меня фактом своего существования, манерой поведения и одеждой.</p><p>Та что слева выглядела как гопница: в спортивном костюме, с растрепанными волосами, она толкала Диму в плечо и громко смеялась. Справа же была девица лёгкого поведения: гидроперидная блондинка в нежно-розовом обтягивающим платье с глубоким декольте и волосами, уложенными, как у домохозяйки из шестидесятых в американском кино. Своей грамотно сервированной грудью она тянулась через весь стол, чтобы что-то рассказать гопнице, а её глубокое декольте тем временем маячило у Димы перед глазами.</p><p>От злости у меня затряслись руки, накатило дикое желание воткнуть вилку в её кружевную грудь. Я ревновала жадно, безжалостно, и это безрассудство терзало меня, сдерживать и скрывать чувства уже не получалось.</p><p>Выбежав из зала, я закрылась в служебном туалете, в надежде отдышаться и успокоиться. Это не мог быть Дима! Тот мужчина в зале явно не в первый раз проводит время с этими девицами. Дима не мог так поступить со мной. Какая же я дура! А вдруг это и не он вовсе? Если рядом нет телохранителя, значит, точно не он. Осталось только выйти и проверить.</p><p>Вытирая слёзы, я размазала тушь под глазами. Умылась, стало только хуже. Ладно, сойдёт: в зале темно, все гости пьяные. Я вышла из туалета и натолкнулась на бармена.</p><p>— У тебя всё в порядке? — поинтересовался он, не зная моего имени.</p><p>Не обращая на него внимания я выскочила в зал. От одной мысли о телохранителе меня трясло. Я искала его взглядом даже когда глаза резало от слёз. Я снова вгляделась в лицо мужчины за столом. Голубые глаза, резкие черты лица и светлые короткие волосы — это точно Дима. Барабанных палочек только не хватает.</p><p>Ненавижу! Мне нужно исчезнуть, не привлекая внимания.</p><p>Я резко повернулась и врезалась в громоздкого мужчину в черном бронежилете. От неожиданности я вскрикнула.</p><p>— Следуйте за мной! — сказал он настойчиво, и я узнала его голос.</p><p>— Вас зовут Влад? Я правильно помню?</p><p>— Да. Дима просил вас найти.</p><p>Телохранитель пошёл вперёд и мне было несложно спрятать своё заплаканное лицо за его огромной спиной. Когда Дима увидел меня, его взгляд изменился. «‎Кружевная грудь» что-то рассказывала и громко смеялась, но он встал и пошел ко мне.</p><p>— Лера, что случилось? Ты плачешь?</p><p>— Кто… эти? — растерянно спросила я.</p><p>Дима обнял меня и вытирая рукой мои слезы спросил:</p><p>— Ты ревнуешь?</p><p>— Нет… Да, — я опустила глаза, признаваться совсем не хотелось, но он и так все понял.</p><p>Мне стало не по себе, я осознала что стою посреди бара в объятиях Димы.</p><p>— Отпусти! Меня могут уволить!</p><p>Он обнял ещё крепче. Отталкивать его или вырываться было бесполезно, люди уже оборачивались. Мне оставалось только мысленно попрощаться с работой.</p><p>— Лера, тебя не уволят. Поехали отсюда.</p><p>— Я останусь. А если уволят, пусть постараются объяснить, почему! — упрямо ответила я.</p><p>Дима отпустил меня и недовольно прорычал:</p><p>— Мы поговорим об этом в другом месте. Я буду ждать тебя.</p><p>Он вышел из бара, хлопнув дверью. Я смотрела ему вслед, а девицы смотрели на меня. Проходящий мимо мужчина вернул меня к реальности: он поинтересовался, когда принесут его пиво. Он изрядно выпил и его шатало. Вот бы у всех в этом баре было то же состояние, тогда никто бы не заметил, что произошло.</p><p>Как ни странно, мои коллеги делали именно такой вид: общались со мной, как раньше, только меньше, и явно что-то умалчивали. Я ждала, что за этим последуют слова администратора: "Ты уволена", — но этого не случилось, и мы просто попрощались до следующей смены.</p><p>Хотелось верить, что на работе всё будет, как раньше. Но я уже понимала: этого не случится. Снова.</p><p>У входа в бар меня ждал автомобиль Димы. Дверь медленно приоткрылась, и я запрыгнула внутрь. Провалившись в мир роскоши, мягких кожаных сидений, спокойствия и тихой музыки, я почувствовала его руку у себя на колене. Расслабилась, стянула куртку, сняла шапку и положила голову ему на плечо.</p><p>Дима гладил мое колено, и я заснула. Я даже не спросила, куда мы едем. Это было неважно. Я просто наслаждалась моментом. И если бы могла, повторяла бы его снова и снова.</p></section><section><title><p>Глава 36. Современное искусство</p></title><p>Машина полным ходом ехала по трассе, унося меня в сон. В кармане джинсов завибрировал телефон. Я с неохотой оторвалась от теплого плеча Димы, и ответила на звонок:</p><p>— Алло.</p><p>— Привет, я пожарил картошку. Где ты?</p><p>— Азиз, прости, я не смогу сегодня позавтракать с тобой.</p><p>— У тебя все в порядке?</p><p>— Да, все хорошо. Я закончила работать.</p><p>— Тогда до встречи.</p><p>— Пока.</p><p>Я посмотрела на время, было уже около девяти утра. Подняла голову и увидела бешеный взгляд, нахмуренные брови и сжатые кулаки Димы.</p><p>— Кто такой Азиз? Почему он готовит тебе завтрак? Ты живёшь с ним?</p><p>Его глаза налились кровью. Не скрою, мне это нравилось, к Виктору он так не ревновал. Я разжала его кулак и взяла его за руку.</p><p>— Азиз мой сосед, он живёт в другой комнате и после работы мы вместе завтракаем.</p><p>— Кто ещё живёт с тобой? — нахмуренно спросил Дима.</p><p>— Нет, это я живу у этих людей, — засмеялась я и начала загибать пальцы. — Марьям, её муж приедет на днях и Азиз — он уедет домой в Узбекистан. Я займу его комнату.</p><p>Дима снова зарычал, как животное.</p><p>— Как такое возможно?</p><p>— Не поверишь, совсем недавно я жила в двухкомнатной квартире с вьетнамской семьёй из пяти человек.</p><p>Дима схватился за голову и засмеялся.</p><p>— Значит у тебя с Азизом ничего нет?</p><p>— Конечно нет! А что насчёт тебя? — неожиданно спросила я. — Этой ночью домохозяйка из шестидесятых предлагала тебе тур по её достопримечательностям, — он непонимающе смотрел на меня, тогда я приподнимая бровь добавила. — Кружевная грудь!</p><p>— О, нет! — воскликнул он. — Я не поклонник современного искусства. Мари часто таскает по барам художников из своей галереи и они устраивают шоу из богемного образа жизни, эпатажной внешности, картин, скульптур. Но на самом деле это такой бред. За всей их напускной болтовней и показухой ничего нет. Современное искусство не мое. У меня даже есть правило, не читать книги, которым меньше ста лет.</p><p>— Дима, это крайность.</p><p>— Нет, крайность — это жить с пятью вьетнамцами в двухкомнатной квартире.</p><p>Дима сжал мою руку в своей ладони и я поинтересовалась:</p><p>— Куда мы едем?</p><p>— Ко мне домой, но завтрак я тебе готовить не буду.</p><p>— Мне бы только поспать.</p><p>Машина повернула в лес, и вскоре мы въехали в большие чёрные ворота. Впервые я увидела скуластое лицо водителя, он открыл мне дверь и помог спуститься с подножки машины.</p><p>На свежем воздухе все начали зевать и потягиваться. Телохранитель с водителем попрощались и ушли в небольшой дом, рядом с воротами. Дима открыл мне дверь и, ничего ему не говоря, я поднялась на второй этаж, упала на мягкую постель и провалилась в сон.</p></section><section><title><p>Глава 37. Макушка дерева</p></title><p>Валяться в кровати с видом на бесконечный лес можно было долго, но голод заставил меня вылезти из постели и спустится на кухню. Димы поблизости не было, его не было и в спальне. Тогда я решила искать не его, а еду в холодильнике. Это оказалось интереснее, потому, что от оливок, красной рыбы и готовых ролл, сложно было устоять.</p><p>Не обращая внимания на полную раковину грязной посуды, крошек на столе и общего бардака на кухне, я села есть. Медленно, наслаждаясь вкусом, я растягивала удовольствие. Лес за окном становился серым и с приходом сумерек Дима зашёл в дом, весь в снегу, спортивной одежде и с раскрасневшимся лицом.</p><p>— Я тебя искала, — сказала я ему, выглядывая из-за угла гостиной.</p><p>— У меня снегоход перевернулся.</p><p>Он скинул снежную одежду на пол и ушел в подвал. Я вернулась на кухню, собрала разбросанную грязную посуду в раковину, включила воду и начала мыть. Похоже Дима совсем не убирал за собой, но это ничуть не расстроило меня. Приведя кухню в порядок, я налила в бокал красного вина, выключила свет, села на пол у окна и смотрела на одинокую круглую луну и бесчисленное количество звезд. Было видно Большую Медведицу, за окном слышался ветер.</p><p>— Ты замерз? — спросила я, услышав его шаги.</p><p>— Да, но я согрелся в сауне.</p><p>Включился светильник и звезды скрылись в темноте. В отражении стекла появилась уютная кухня и силуэт Димы в растянутой футболке и спортивных штанах. Разогревая пиццу, он долго разглядывал меня, я спиной чувствовала его изучающий взгляд.</p><p>— Ты хорошо спала? — обжигаясь о горячую пиццу, спросил он.</p><p>— Да, из-за ночных смен мой график сна сбился.</p><p>Дима сел рядом, с коробкой пиццы и бутылкой сока. Я продолжала смотреть в окно, но не на звезды, а на его отражение в стекле. Торопливо и жадно он откусывал пиццу, растягивал расплавленный сыр, запивал соком и облизывал пальцы. Мне нравилась эта его дикая черта и отсутствие манер, резкие движения и неугомонный нрав. На секунду Дима остановился, поймав мой пристальный взгляд в окне.</p><p>Не знаю, понял ли он, что я давно за ним наблюдаю, но мне захотелось оправдаться:</p><p>— Я задумалась, — тут же выскочило из меня.</p><p>— О чем?</p><p>— Снегоход… сложно было доставать его из снега? — это было первое, что пришло мне в голову.</p><p>— Нет, мне помогли, — ответил Дима и, не переставая жевать, пошёл к холодильнику. — Хочешь завтра вместе покатаемся?</p><p>— Хочу, я никогда не каталась на снегоходе.</p><p>Он вернулся с упаковкой салата и сел ещё ближе, я почувствовала запах геля для душа, тепло его тела после распаренной сауны.</p><p>— Чем займёмся? — спросил он, открывая салат.</p><p>Я пожала плечами. После ночных смен в баре я жутко устала. Дима скользнул по мне взглядом, положил на пол упаковку салата и ушёл в гостиную. Послышался глухой стук поленьев и чирканье спичек о коробок.</p><p>Прихватив с собой салат, я пришла в гостиную, села у камина на пол и посмотрела на Диму.</p><p>— Что? — смутился он.</p><p>— Ты даже не представляешь, как долго я смотрела на этот камин. Последний раз я топила печь у родителей в деревне и совсем забыла каково это — греться у огня.</p><p>Дима скинул на пол подушки с дивана и принес роллы из холодильника. На этот раз он ел лёжа, обнявшись с вязанной подушкой. Мы смотрели на огонь, языки пламени завораживали, освобождая воспоминания и чувства. Я закрыла глаза и вспомнила дом в деревне.</p><p>— В детстве мне нравилось топить печь и рубить дрова. Мама ворчала, когда видела меня топором, но дедушка был доволен, он сидел на пороге предбанника и курил. Наш дом был на краю деревни. Из окна виднелся лес, а по утрам солнце светило мне в глаза. Зимой мы ходили на лыжах, а летом собирали клубнику. Каждое лето мои колени и локти были ободраны до крови. Я лазила по деревьям с соседскими детьми и строила там домики.</p><p>— Почему ты приехала в Москву? — спросил Дима, потянувшись за упаковкой салата. Он ел не переставая, но уже медленно и задумчиво.</p><p>— Это сравнимо с чувством, когда лезешь на дерево и хочешь добраться до самой макушки, но страх не даёт залезть высоко. Адреналин, гордость за себя и ощущение предстоящей опасности смешиваются, понимание, насколько я мала в этом мире, толкает вперёд. Москва — это мое дерево: движение вперед и люди, которые заставляют меняться.</p><p>Дима снова смотрел на меня изучающим взглядом, но уже спокойно и расслабленно.</p><p>— Я наоборот, уезжаю сюда от людей, их бессмысленной болтовни и давящих вопросов отца. По праву рождения, макушка дерева для меня — это обычная жизнь, мне не надо лезть наверх, чтобы узнать новое или испытать гордость за себя. Пока ты держишься за ветки в страхе упасть, я просто живу.</p><p>Он отодвинул пустую упаковку салата и положил голову на подушку.</p><p>Мне стало больно и обидно, но он говорил правду. Я не понимала, зачем я ему сдалась, у нас нет ничего общего.</p><p>— Почему ты привёз меня сюда?</p><p>— Мне кажется, я давно знаю тебя.</p><p>Он отрешенно смотрел на огонь.</p><p>Прямота и откровенность пошатнули мою надежду карабкаться вверх по дереву, но это не давало мне право злиться и винить его. Я сама начала этот разговор, забыв о непредсказуемости Димы. Оставалось только молча смотреть на огонь и разбирать свою жизнь по полочкам.</p><p>Вскоре он уснул, я собрала пустую упаковку из-под еды.</p><p>Тормошить спящего мужчину, который внезапно стал для меня очень далеким, оказалось непросто. Прикоснувшись к его спине. Было приятно ощущать тепло и силу его тела. Он был близко и далеко одновременно. Я осторожно толкнула его, он обнял мои колени, прижался к ним лицом и простонал во сне:</p><p>— Не уходи.</p><p>Он спал, а я смотрела на его волосатые руки, спокойное лицо, трогала его жёсткие волосы. Стало неудобно сидеть в таком положении и я пошевелилась. Дима открыл глаза.</p><p>— Ты замерзнешь здесь, нужно идти в кровать, — я встала и его голова соскользнула на пол.</p><p>Он неохотно встал и побрел по ступенькам наверх.</p></section><section><title><p>Глава 38. Но вышло всё иначе</p></title><p>Лёгкое прикосновение разбудило меня. Я открыла глаза и поняла, что лежу на груди у Димы. Он обнимал меня и листал ленту в телефоне.</p><p>— Что произошло? — вздрогнула я и убрала руку с его груди.</p><p>Вчера я ложилась спать одна, Дима ушёл в другую спальню. Это я точно помню. А сейчас, я разлеглась на нем, как на кровати, по любимой привычке, закинув ногу. Хорошо хоть на мне было одеяло.</p><p>Он почувствовал, что я выползаю из объятий и сжал меня крепче.</p><p>— Не уходи, — попросил он, но я вылезла из его больших рук и села рядом.</p><p>Вчера Дима просил меня о том же…</p><p>С вечера ничего не изменилось, на нем была та же растянутая футболка и красные спортивные штаны. В моей голове остались отголоски разговора, о лёгкой жизни по праву рождения и постоянной борьбе за существование, и эти слова не давали покоя ночью. А сегодня утром я проснулась в его объятьях. Мои мысли прервал громкий шум пылесоса, Дима поморщился и подвинулся ближе.</p><p>— Давно ты здесь? — спросила я, но он лишь улыбался и пожимал плечами. — Ты пришёл переждать уборку?</p><p>— Не совсем. Я ждал когда ты проснёшься, — он поймал мой непонимающий взгляд и добавил. — Помнишь, я обещал тебе покататься на снегоходе. Надо собираться, в четыре начнёт темнеть.</p><p>— И ты меня не разбудил?!</p><p>Я выскочила из-под одеяла, одёрнула футболку и побежала чистить зубы, а через пять минут, уже одетая, стояла в гостиной. Сверху доносился шум пылесоса, Дима ушёл в гараж, а у меня появилось время позавтракать. На кухне была идеальная чистота, после уборки остался лёгкий запах химии, посуда стояла на полочках. Я нашла в холодильнике салат и недопитый вчерашний сок. «‎На такой диете долго не протянешь», — подумала я, и накинулась на еду.</p><p>Вскоре пришёл Дима и из открытой двери повеяло морозом.</p><p>Он дал мне свои варежки, куртку и мы вышли во двор. Дима сел за руль снегохода и попросил держаться крепче. Как только завёлся мотор, я вцепилась в Диму, что было сил. Снегоход помчался с бешеной скоростью по заснеженному полю и каждый раз нас заносило на поворотах. Я кричала от радости, лицо мерзло и краснело, но скорость снегохода только увеличивалась. Мы влетели вглубь леса и Дима выключил мотор. Вокруг были только ёлки, снег и тишина.</p><p>Сердце замерло, а мои эмоции обрели слова.</p><p>— Лес, это образ мысли, неограниченная свобода! Как эпоха хиппи, конца шестидесятых, — я раскинула руки, откинулась на спинку сиденья и уставилась в небо. — Иногда, мне кажется, я жила там.</p><p>Дима повернулся и долго наблюдал за мной, но мне было не до него. Я жадно вдыхала густой воздух и утопала в этом моменте.</p><p>Вскоре мы замёрзли и Дима спросил:</p><p>— Хочешь сесть за руль?</p><p>— Нет, тогда мы точно перевернемся, — рассмеялась я.</p><p>Мотор снова загудел. Домой мы примчались в темноте.</p><p>От холода я не чувствовала пальцы рук и ног, но восторг и радость бушевали в груди. Я с головой укуталась в теплый плед и с дивана подглядывала за Димой. Он разжигал камин и грел руки, а когда потерял меня, начал оглядываться по сторонам и искать взглядом. Я не шевелилась и сидела затаившись как ребенок. Пламя разгорелось и мягкий мерцающий свет пополз по бревенчатым стенам дома, игра в прятки закончилась. Я подошла к камину и села рядом.</p><p>— Я тебя потерял, — растерялся Дима. — Необычно. Мы же были в одной комнате.</p><p>— Когда мне хочется, я могу становиться незаметной. Хочешь я приготовлю поесть? Умираю с голоду.</p><p>— Хочу! Я съем всё.</p><p>Я накрыла Диму своим пледом и ушла на кухню.</p><p>Оказавшись снова в своей стихии, я получала удовольствие. От изобилия продуктов и красивой посуды кружилась голова. Не задумываясь, я достала из холодильника все, что понравилось: приготовлю макароны с грибами и беконом. Отварила спагетти, обжарила бекон, грибы и лук, добавила немного сливочного масла и сверху посыпала тертым сыром. Получилось красиво, после зимнего леса любое горячее блюдо покажется вкусным.</p><p>Диму звать не пришлось, он караулил ужин за кухонным столом со времени жарки бекона. Ему было сложно ждать и он постоянно, бегал к холодильнику за закусками.</p><p>— Тем, кто кусочничает, меньше достанется, — пригрозила я ему деревянной лопаточкой.</p><p>Дима поднял руки, как будто сдается, и вернулся на свое место. А затем демонстративно положил в рот оливку и с вызовом посмотрел на меня. Реагировать времени не было, вокруг все кипело.</p><p>После ужина я прибрала кухню, выключила свет и подошла к окну. Звезд на небе стало ещё больше, наверное, завтра будет ясный день. Хотелось остаться здесь надолго. Мне нравился этот дом, с запахом живого дерева, грубой фактурой бревен с глубокими трещинами, естественными натуральными тонами в интерьере и панорамными окнами, наполняющими его естественным светом. Здесь я ожила, хотелось глубоко дышать и быть наедине с природой.</p><p>Завтра эта сказка закончится и вместо заснеженного леса, я увижу серые лица в шумном метро и буду вспоминать этот день. Я тяжело вздохнула и пошла в гостиную.</p><p>Дима лежал у камина и обнимал подушку. Он придвинулся ближе, когда я села рядом и мы молча смотрели на огонь. Дрова в камине догорали и Дима подкинул новые, ничего не говоря, он сел рядом и обнял меня. Я ощутила покалывание внизу живота. Не встретив сопротивления, он прижал меня ещё сильнее.</p><p>Движения его были осторожными и уверенными одновременно. Дикий и несговорчивый нрав сменился мягкостью. Я в очередной раз почувствовала, что могу влиять на него. Один шаг, и вся эта жизнь, весь этот мир роскоши, весь этот волшебный лес станет ее. Неужели так просто?</p><p>Он провел ладонью по моим ногам и я почувствовала как дрожит его рука, как сильно бьётся сердце. Вчерашний далекий и непредсказуемый мужчина покорно сидел у моих ног.</p><p>Я убрала его тяжелую руку и сбросила с себя плед. Опираясь ему на плечи, приблизилась к его лицу так близко, что почувствовала сбивчивое дыхание и запах смуглой кожи, губы, ещё неподвижные. Он наклонился и поцеловал меня. Овладевая его губами, я все сильнее прижималась к его телу, его пальцы прошлись по моим ягодицам. Голова закружилась, казалось, сердце разорвется на тысячу кусков.</p><p>В голове прозвучал сигнал СТОП.</p><p>Я оттолкнула его.</p><p>— Лера? Что это было? — с трудом проговорил Дима.</p><p>Опустив взгляд, я осознала, что натворила.</p><p>— Мне было интересно, — сказала я первое, что пришло на ум.</p><p>— Что именно?</p><p>Я отошла подальше от него.</p><p>— Не уходи, — попросил он.</p><p>Испугавшись трудного разговора, я убежала в спальню, залезла с головой под одеяло и постаралась заснуть. У меня даже получилось, но ненадолго. Ночью я проснулась и долго ворочалась. Захотела есть.</p><p>Спустившись на кухню, я достала из холодильника йогурт, хлеб с колбасой, соленую рыбу. Конечно же, мой живот заболел. Заедать тревогу от безрассудных поступков — не лучшее решение.</p><p>Поцелуй не давал мне покоя. Наверно я зря это сделала. Нет, точно зря.</p><p>Но было так хорошо.</p><p>Все происходило очень быстро. Я подпустила его к себе и снова оттолкнула: с той же легкостью, как игнорировала звонки, его просьбы. Воспользовалась его уязвимостью.</p><p>С болью в животе и терзаниями, я слонялась по дому, пока не нашла в подвале джакузи и сауну. Жаль, месячные ещё не закончились. Я вспомнила про третий этаж, под самой крышей. Днём я постеснялась туда заходить, сейчас самое время. Наверно там лучше всего видно звёзды?</p><p>Деревянная лестница привела меня прямо к двери на третий этаж. Открыв её, я включила свет. Комната сильно отличалась от остальных. Здесь было много ярких оттенков, горшечных растений, старых книг и пластинок.</p><p>Кто-то с большой любовью оформлял её: на полу лежал матрас усыпанный разноцветными подушками, на стенах висели абстрактные наброски пастелью, а в углу стоял виниловый проигрыватель.</p><p>На полке, среди книг и свечей, теснились фотографии молодой женщины и маленького мальчика. Его было легко узнать по напористому взгляду и недовольному детскому лицу. Женщине было лет тридцать, она была счастлива и танцевала. Ее лёгкий и воздушный образ в вязанной майке с бахромой, фенечками на руках и лентой на голове был на каждой черно-белой фотографии. Очевидно, ее дух свободы передался Диме, как и невероятно синие глаза.</p><p>Фотография папы Димы стояла совсем одна, Дима очень походил на него.</p><p>Потом я нашла старый фотоальбом. Застывшая история счастливой семьи и этого дома. Кто-то бережно собирал снимки и с большим терпением вклеивал их. На середине альбома фотографии закончились.</p><p>Мама! Его мама. Дима не рассказывает про нее. Это её комната. Наверное, мне нельзя здесь находиться. Не медля, я пошла к выходу, выключила свет и в панорамные окна увидела бесчисленные звезды. «‎Я на пару минуточек», — пообещала я себе и села на коврик у окна.</p><p>Но вышло всё иначе…</p></section><section><title><p>Глава 39. Кроличья нора</p></title><p>Наутро в лицо мне светило яркое солнце. Надо было просыпаться, хотя очень не хотелось. Ночные скитания по дому давали о себе знать. Я почувствовала на себе плед и поняла: Дима был здесь, он укрыл меня. Не следовало сюда заходить. Наши отношения после вчерашнего поцелуя и так на грани, а тут ещё и это. Я разрушила всё своим гадким умением отталкивать людей без причины.</p><p>Мне нужен душ.</p><p>Стоя под большим напором теплой воды, я собиралась с мыслями. Предыдущие отношения с Виктором научили меня честности. Нужно рассказать Диме все как есть, и рассчитывать на его понимание.</p><p>Путь до гостиной на звук песни Led Zeppelin длился очень долго. Дима сидел на кухонном столе и не мигая смотрел на меня. Он убавил звук колонки и сказал:</p><p>— Это мамина любимая группа.</p><p>— Дима, я не знаю с чего начать.</p><p>— Начни со вчерашнего поцелуя. Я ничего не понимаю…</p><p>Мне было сложно сосредоточиться на правде, она разоблачит меня. Любая женщина врала бы до последнего в этой ситуации, но лжи в своей жизни мне хватило. И я начала издалека:</p><p>— Дима, начинать разговор со слов «‎Все дело во мне» глупо, но сейчас дело действительно во мне. Вчерашним поцелуем я хотела проверить насколько глубока кроличья нора. Мне было интересно, что я почувствую, когда поцелую тебя. Насколько глубоким будет моё желание. Мне показалось, что я слишком быстро начала проваливаться и, зная, что обратно не выберусь, оттолкнула тебя. Я прошу прощения, что воспользовалась твоей уязвимостью.</p><p>— Мне нравится, что ты говоришь со мной на равных, — сказал он.</p><p>Его пронизывающий взгляд все больше придавливал меня. Я не знала, о чем он думал, пока он не наклонился вперёд и не сказал:</p><p>— Подойди сюда…</p><p>Сделав шаг, я почувствовала, что моя жизнь может измениться, но страх неизвестности толкал вперёд. Оттягивая момент, я медленно скользила голыми ногами по деревянному полу и ощущала его малейшие неровности, как в последний раз. Тело подрагивало, но не от того что утонет в объятиях и поцелуях, а от неизвестности. В которую я ступала.</p><p>Я подошла совсем близко и, задевая животом край стола, снова вдохнула запах его кожи. В надежде ловила настроение и мысли, вглядывалась в синие, как морское дно глаза. Ждала ответа. Нежно трогала его колени, но его взгляд оставался по-прежнему пронизывающим.</p><p>— Ты можешь отталкивать меня и дальше, — отрывисто сказал он, — но когда твоим отношениям с Виктором пришёл конец, я искал тебя. Боялся потерять, не знал где ты и с кем, но из всех районов Москвы ты пришла на Патриаршие, почти к моему дому. Я и представить не мог, что это случиться. В этот день я снова нашёл тебя, и тут же потерял, — он мотнул головой в сторону и грустно посмотрел на меня. — Две невыносимо длинные ночи, стали для меня кошмаром. Я был зол на себя, не надо было отпускать тебя. Лера, бар, в который ты устроилась, принадлежит моему отцу. Ты лезешь на макушку моего дерева. Понимаешь, что происходит?</p><p>— Нет, теперь не понимаю, — убрав руки с его колен, я медленно шагнула назад.</p><p>Разговор с Софией всплыл в моей памяти, она задала тот же вопрос и с той же интонацией. Я не знала ответа тогда, и не хотела знать сейчас. Дима увидел, как я опустила взгляд и попятилась назад в надежде убежать. Он тут же спрыгнул со стола и схватил меня за руку.</p><p>— Стой.</p><p>Я настороженно посмотрела на него.</p><p>— Расскажи, кем тебе приходится София? Почему вы задаёте одинаковые вопросы? Почему у вас одна интонация?</p><p>— Расскажу, если ты останешься со мной.</p><p>— Хорошо, я не стану убегать, — ответила я, принимая его условия.</p><p>— Нет, ты не поняла. «‎Останешься со мной», — это твой ответ да, на моё предложение встречаться.</p><p>Я выдернула руку из его ладони и закрыла лицо руками. Простонала. Выдохнула. Не помогло. Страх посмотреть ему в глаза никуда не делся и уставилась на его широкую грудь.</p><p>— Дима, пойми, я боюсь зависимых отношений, но уже сейчас завишу от тебя. Неведение и бегство, это единственный способ обмануть себя. Ты не представляешь, как мне сейчас хочется рвануть с места.</p><p>Он прижал меня к себе, моё тело дрожало, мысли искали пути отступления.</p><p>— Тебе нечего бояться, — сказал он и я ощутила на себе его губы. Они нежно скользили по моей шее, поднимаясь к лицу. Глубокое и прерывистое дыхание слилось с моим, когда он разомкнул мой рот. Обветренные и местами колючие губы жадно касались моих. Он не отпускал их, и, трепетно проникая языком, освобождал мои желания.</p><p>Сердце стало биться сильнее, и тогда его большие тёплые руки пробралась мне под футболку. Уверенно скользили вверх по спине и остановились в ожидании. Дима замер, и тихо простонал в поцелуе. Затем просунул руку между нами и сжал мою грудь. От этого моя спина послушно выгнулась, соски затвердели в его сильных ладонях. Я медленно стянула с себя футболку и тихо простонала, прижимаясь к нему всем телом.</p><p>— Месячные ещё не закончились.</p><p>Ничего не отвечая, Дима поднял меня на руки и понёс в спальню.</p></section><section><title><p>Глава 40. Белый шум</p></title><p>Капельки пота катились по моему лицу и шее, кожа пропиталась запахом его тела. Я сдалась, я никогда не была так послушна в мужских руках. В поцелуях, стонах и ласках остановилось время. Наши желания были едины, и моё опустошенное тело лениво утонуло в мягкой кровати. Белоснежная даль в окне усыпила разум и мысли.</p><p>Простыня снова запачкана кровью.</p><p>То же самое произошло и с моими планами. Что бы я не предпринимала, находился тот, кто их рушил.</p><p>В этот раз, Дима.</p><p>Он просил забыть про работу в баре. Я послушалась, и в его объятиях потеряла свой мир, который только начала строить.</p><p>Таня… Это была её идея построить свой мир. Я давно не отвечала на её сообщения и звонки. А ведь она нашла мне работу на производстве у Виктора.</p><p>Если бы не Таня, чтобы я сейчас делала? Сложно представить. Надо прочитать её сообщения, но сейчас мне необходим в душ.</p><p>После душа я отправилась в подвал, стирать постельное бельё и забыла про Таню. Мы давно дружим, и моя привычка пропадать для неё — обычное дело.</p><p>Сидя перед стиральной машиной, я наблюдала как барабан вращает сырую простыню, шумит двигатель и наливается вода. Мне было хорошо одной, белый шум маскировал ненужные звуки, а вместе с ними и мысли. Я не слышала как пришёл Дима, и продолжала смотреть на вращающееся бельё в стиральной машине.</p><p>— Что ты тут делаешь? — спросил он, но я снова не услышала. Тогда Дима сел рядом на ступеньки и протянул мне телефон. — Ты оставила его на кухне.</p><p>Телефон вибрировал, а я смотрела на Диму.</p><p>— Лера, его скоро разорвет от звонков. — улыбнулся он и я взяла телефон.</p><p>— Это Таня меня потеряла.</p><p>— От Тани ты тоже бегаешь?</p><p>— Бывает, — вздохнула я. — С тех пор как уехала в Москву. Я стала отдаляться, появились новые проблемы. Всё поменялось. Рассказывать о своих делах стало сложнее, казалось её жизнь осталась прежней, а моя изменилась раз и навсегда.</p><p>— Хочешь я отвечу, — пошутил Дима, но звонок прервался.</p><p>— Не успел, — сострила я.</p><p>— Тебе лучше подняться наверх, в подвале связь плохая, — предупредил он и я пошла в зал.</p><p>Долгие гудки оттягивали мои оправдания. Сейчас в телефоне раздастся громкий радостный голос и в меня полетит куча вопросов. Лёгкая и весёлая Таня делала так всегда, когда теряла меня.</p><p>— Алло! Лера!</p><p>— Привет, Таня.</p><p>Я зажмурила глаза, закрыла голову рукой и приготовилась отвечать на вопросы.</p><p>— Куда ты пропала?</p><p>— Работала, — машинально ответила я.</p><p>— Почему тебя плохо слышно? — кричала она в трубку.</p><p>— Я за городом, в лесу.</p><p>— Что ты там делаешь? У нас и здесь такого добра навалом.</p><p>— Соскучилась, — рассмеялась я.</p><p>— Это хорошо, потому что я к тебе скоро приеду. — радостно продолжала кричать Таня.</p><p>— Когда?</p><p>Мне показалось, что Таня уже собирает чемодан.</p><p>— Послезавтра, поезд в десять утра. Встречай на вокзале. Я отпуск на неделю взяла, хочу Москву посмотреть. Ты свободна послезавтра?</p><p>— Таня, у меня ночевать негде. — призналась я.</p><p>— Это я понимаю, — ехидно сказала она. — Заночую где-нибудь, у меня на примете несколько хостелов.</p><p>Я молчала. Впервые, не было слов для лучшей подруги. Она показалась мне чужой. Не до неё сейчас. Совсем.</p><p>— Не теряйся дурында. Я по тебе соскучилась! — кричала она, думая, что все дело в плохой связи. — Ладно, до встречи. Позвоню из поезда.</p><p>Звонок прервался.</p><p>Таня всегда была близка мне, но теперь между нами появилась пропасть. С другой стороны, мне захотелось вспомнить беззаботное студенческое время. В те времена, мы творили, что хотели и не думали о последствиях. Вот бы и сейчас так же…</p><p>Мой живот заурчал, напоминая о последнем ночном перекусе. С того времени моя жизнь перевернулась, а я до сих пор не ела. Надо приготовить что-нибудь несложное.</p><p>— Дима, я приготовлю пасту? — спросила я.</p><p>Он сидел на кухонном столе и листал ленту в телефоне.</p><p>— С беконом? — спросил он.</p><p>— Пусть будет паста с беконом.</p><p>Я достала его из морозилки, поставила кастрюлю с водой на плиту. А вот грибы закончились. Ну и ладно.</p><p>— Это твоя подруга Таня? — Дима повернул свой телефон экраном ко мне и показал страницу Тани ВКонтакте.</p><p>Я подошла поближе и прижалась к нему. Фотографии Тани я помнила, меня интересовало другое: почему Дима их искал?</p><p>На диване в зале снова завибрировал мой телефон. Я неохотно оторвалась от Димы и пошла за ним. Это звонил Азиз, наверно он уезжает.</p><p>— Привет, Азиз.</p><p>— Лера привет, завтра вечером придут мои друзья, попрощаться перед отъездом. Приходи тоже. Мы больше не увидимся, я уеду насовсем.</p><p>— Как не увидимся? Так быстро? Азиз. Я постараюсь приехать завтра.</p><p>— Я буду ждать тебя. Пока.</p><p>Я положила трубку и вернулась на кухню. Вода в кастрюле уже вовсю кипела, я подняла крышку и начала аккуратно класть спагетти в кипяток. Главное не обжечься.</p><p>— Ты хочешь поехать к этому парню? — прервал резкий голос Димы у меня за спиной.</p><p>От неожиданности я подпрыгнула.</p><p>Взгляд Димы был злой, руки сжаты в кулак так, что побелели костяшки. Уголки губ дрожали от ярости и гнева. Кажется, он стал ревновать еще сильнее, но и нуждался — тоже. Он борется за меня, а я принимала его поступки как должное. Ведь именно он отваживал от меня ненужных людей в моей жизни, а вместе с ними уходила и боль, которую они причинили. Он избавил меня от Виктора, Любови Геннадьевны, даже Игоря. Я с лёгкостью попрощалась со сплетнями и косыми взглядами, которые достались мне благодаря Виктору на кулинарных курсах.</p><p>Я прижалась к Диме всем телом, обхватила за шею и поднялась на носочки. Заглянула в напористые синие глаза и сказала:</p><p>— Вспомни, совсем недавно ты нашёл меня в подвале. Я не хотела отвечать на звонок Тани. Мне было хорошо наедине со стиральной машиной, но ещё лучше было с тобой наверху, в спальне. Я не нуждаюсь в обществе Азиза, это была необходимость выжить. Я не выбирала этих людей, как и они меня, но я с ними жила. И это наложило на меня свой отпечаток.</p><p>Дима поднял меня на руки и посадил на стол. Он крепко держал меня за талию, будто боялся, что я снова убегу.</p><p>— Выбери меня. Скажи да! Живи со мной, Лера!</p><p>— Да, — послушно ответила я.</p></section><section><title><p>Глава 41. Тебе нужно чудо</p></title><p>Постоянное желание убегать от сложного разговора и страх встречаться лицом к лицу с неприятным человеком — все это сформировало мой образ мысли и характер. Мои поступки были похожи один на другой и составили цепочку событий, которая сформировала моё настоящее. Инстинктивно, а может быть осознанно, я убегала от Димы и игнорировала его. Правда, с ним было все по другому: напористый взгляд выдавал в нем человека не ищущего лёгких путей. Наверное, у него не было бы столько терзаний и стремлений добиваться меня, если бы я сразу сказала «‎да».</p><p>Я устроила ему пытки и теперь пришёл черёд моим испытаниям. Мне предстояло встретиться с прошлым и заглянуть в глаза Тани. Которая сейчас беззаботно едет в поезде, чтобы увидеть меня — студенческую подругу и соседку по комнате. Где-то в воспоминаниях мы оставались прежними: наивным и беспечными. Но сегодняшняя я и представить не могла, какое влияние могут оказать новые люди, у которых есть возможности.</p><p>У Димы были ресурсы и я собиралась ими воспользоваться. Не сразу. Я планировала действовать постепенно. Незаметно, как чудеса в преддверии Нового Года. Волшебство тем и прекрасно, что его ждешь. Неважно, что я загадала, важно затаить дыхание и по настоящему поверить в чудо. Своим поведением я намеревалась заслужить самые лучшие подарки.</p><p>Ну а сейчас, мы мчались по трассе в Звенигород — город, который на время стал моим перевалочным пунктом. Я приезжала сюда выспаться после ночных смен, и множество людей живёт так годами. Звенигород находится недалеко от Москвы, аренда в разы дешевле и автобус ходит регулярно. Три основных достоинства этого города для людей, приехавших на заработки.</p><p>Сегодня я попрощаюсь со Звенигородом и людьми, которые меня приютили. Я приехала сюда от отчаяния, но тогда София подарила мне надежду. Наверное, с этого момента и началось моё маленькое волшебство.</p><p>Мы подъехали к городу, когда стало совсем темно. Машина медленно кралась по пустынным дворам, и в окне я неожиданно увидела знакомую фигуру Марьям. Не поднимая головы, она шла домой с тяжёлой сумкой продуктов, её лицо было уставшим. Не замечая меня за толстым стеклом черной машины, она шла дальше. От этого внутри что-то сломалось.</p><p>Я снова вернулась в мир, где не существует чуда, а только тяжёлый ежедневный труд. При такой жизни невозможно поднять голову, посмотреть наверх и разогнуть спину от забот. Марьям жила так постоянно и думала только о своих детях в Узбекистане. Всеми силами она старалась заработать денег и вернутся домой.</p><p>Мы проехали мимо и машина остановилась у подъезда.</p><p>— Лера, с тобой все в порядке? — спросил Дима.</p><p>Я оторвала взгляд от окна.</p><p>— Не знаю… Можно я подожду, когда эта женщина зайдёт в подъезд?</p><p>— Кто она?</p><p>— Марьям. Я жила у неё.</p><p>— Что-то случилось? — настороженно спросил он, но я была в своих мыслях и не расслышала вопроса.</p><p>Спустя мгновение, я прошептала:</p><p>— Она очень помогла мне.</p><p>Дождавшись, когда Марьям скроется в дверях подъезда, я поцеловала Диму и вышла из машины. Махнув мне рукой, он выехал из двора.</p><p>Я переводила взгляд с его огромной дорогой машины на огромные «‎муравейники», населенные уставшими людьми. И решила: к ним я не хочу. Я увидела, какой могла стать моя жизнь без Димы и его ресурсов. В груди стало тяжело, внутри все кричало: не допусти этого, тебе нужно чудо!</p><p>В ярости я бежала по ступенькам до шестого этажа и догнала Марьям у входной двери. Она смеялась, а я долго не могла отдышаться. От заливистого смеха её мимические морщинки стали видны ещё больше и доброе лицо засияло. Мне понравилось, что я смогла развеселить её.</p><p>Мы собрались на кухне все вместе, как большая дружная семья и пили чай с тортом. Азиз грустил и не хотел уезжать, он привык к жизни в столице. Все старались поддержать его. Я рассказала, что нашла жилье в Москве и сегодня перееду, чем очень удивила Марьям и Азиза. Больше я ничего не сказала, пусть это останется моей тайной.</p><p>Чуть позже я собрала чемодан и отдала Марьям все чаевые, которые заработала в баре. Оставила себе только на обратный путь до Москвы и, не предупредив Диму, пошла на автобусную остановку. Было уже совсем поздно, но мне хотелось заново проделать этот долгий путь. Через три часа я добралась до Патриарших — того места, где мы встретились. Вдохнув морозный воздух, я собиралась позвонить Диме и обнаружила пропущенные звонки.</p><p>Я снова заставила его волноваться. Он будет сердиться, как динозавр на его любимой футболке.</p><p>Пожалуй, мне это нравится.</p></section><section><title><p>Глава 42. Время неотделимо от обстоятельств</p></title><p>Я нашла открытую упаковку зелёного чая и остатки соли в стеклянной банке. На этом все. Больше ничего съедобного на кухне не было. Кастрюля и сковородка одиноко прятались в шкафу, холодильник вообще был выключен из розетки. Здесь давно никто не жил и тем более не готовил.</p><p>Набрав в кастрюлю воды, я осторожно зажгла газ и поставила её на плиту. За окном было ещё темно, а на широком подоконнике стояли глиняные тарелки ручной работы. Я подошла ближе и взяла одну в руки. Тарелка оказалась тяжёлой, а экспрессивные мазки зелёной краски делали её несуразной и совсем неуместной на обеденном столе. Тогда мне стало понятно — тарелка была вовсе не для еды. Это чей-то эксперимент или декоративный элемент, не нашедший себе места.</p><p>Года два назад здесь жила мачеха Димы и многие вещи остались после нее. Мне нравилось с каким вкусом была подобрана мебель, но впечатляло другое: большое пространство квартиры и огромные рисунки на стенах. На белых стенах были изображены люди в античных одеждах, они упирались головами в высокий потолок и как-бы невзначай поглядывали на меня. Мне хотелось встать на носочки и казаться как можно выше, чтобы соответствовать им. Но простая прорисовка и грубые силуэты напоминали, что они всего лишь продолжение интерьера.</p><p>Крышка от кастрюли задребезжала. Я не успела выключить газ, как на кухонном столе завибрировал телефон. Пришло сообщение от Тани:</p><p>«‎Подъезжаю к Москве».</p><p>Мечтательное настроение улетучилось, пришло раздражение.</p><p>Казалось, приезд Тани отбрасывал меня назад, врывался в мою жизнь и рушил планы. Малейшая мысль о прошлом пугала, всеми силами я держалась за настоящее и не спускала глаз с будущего. Но время неотделимо от обстоятельств, а значит это должно было случиться. И это случилось.</p><p>«‎Рано радуешься. Твое «‎подъезжаю» растянется еще на три часа», — отправила я сообщение со злобным смайликом и налила кипяток в кружку с заваркой.</p><p>Как же мне хотелось остаться здесь, а не ехать на вокзал по серой слякоти города. Я мечтала залезть под одеяло и снова уснуть в объятиях Димы. Проснуться от его горячих поцелуев и не раньше полудня позавтракать в ближайшем ресторане. Вместо этого, я запивала горячим чаем свою раздражительность и искала на карте Казанский вокзал.</p><p>Я решила не сопротивляться и достала из чемодана старую одежду. Встречу Таню как ни в чем не бывало, может и пропасть между нами исчезнет?</p><p>С этими мыслями я надела тёплые колготки и легко влезла в растянутые джинсы. Оказалось, я сильно похудела за время жизни в Москве и старая одежда висела на мне как на вешалке. А розовый свитер буквально кричал о деревенском происхождения его хозяйки. Прекрасно, то что надо. Осталось заплести волосы в косу, и здравствуй прежняя Лера! Будто ничего и не изменилось.</p><p>Оглядев себя в зеркале, я успокоилась. Старая одежда, помогла смириться с обстоятельствами, и раздражительность исчезла.</p><p>Осторожно, на носочках, я прокралась в комнату и нежным поцелуем разбудила Диму. Он не хотел просыпаться и, сморщив лицо, спросил:</p><p>— Что случилось? Куда ты собралась?</p><p>— За Таней на вокзал.</p><p>— А-а-а точно, — затянул он недовольно и выполз из под одеяла.</p><p>Я услышала его шаги в коридоре и звук молнии кармана куртки. Вернувшись обратно, он протянул мне банковскую карту и рухнул на кровать.</p><p>— Позвони обязательно как освободишься, — промычал он, залезая обратно под одеяло.</p><p>— Хорошо, — ответила я и поцеловала его снова, но Дима даже не пошевелился.</p><p>Не веря своим глазам, я сжимала карту в ладошке, и только через минуту смогла отправиться на поиски сумки. Ни один мужчина ещё не давал мне свою карту. Что это? Доверие? Дима, где же ты был раньше? Где мой телефон? Что же всё-таки произошло? Накидывая пуховик, я залезла в ботинки и выскочила в подъезд.</p><p>В руках сияла золотом банковская карта. Этот маленький кусок пластика освещал серую лестничную площадку и часть свинцового неба, виднеющегося из окна пятого этажа. Моё лицо тоже светилось золотом и это оправдало мою рассеянность: я совсем не заметила соседку из квартиры напротив.</p><p>Разнеженная благополучной жизнью, бабушка — божий одуванчик — никуда не спешила, и поздоровалась со мной хорошо поставленным голосом бывалой актрисы. Её длинная норковая шуба намекала, что на метро дама точно не поедет. Оставалось только продолжать улыбаться и поспешить в лифт, который бабуля придержала для меня.</p><p>— У вас прекрасные духи, — сказала я, впервые взглянув столь открыто незнакомому человеку в глаза.</p><p>— Ах… спасибо, милая! — расцвела она и игриво посмотрела на меня.</p><p>Её живой проницательный взгляд будоражил мой авантюризм. Мне послышалось или она назвала меня милой? Этот день становился всё интереснее и интереснее.</p><p>Я не заметила, как добралась до вокзала, потому что всю дорогу пыталась сдержать улыбку, и не могла. Вид у меня был как у полоумной. Как только Таня вышла из вагона, моя странность поблекла и я уже не выглядела сумасшедшей. Таня раскинула руки, завизжала на весь перрон и кинулась ко мне через толпу озабоченных вокзальными проблемами людей.</p><p>Таня ничуть не изменилась. Ни у кого из моих знакомых не было столько планов на будущее, как у нее. Она всегда знала чего хотела, а если не знала, то верила, что со всем разберется. Пока любимый парень Тани не изменил с её подругой детства…</p><p>Да и ладно бы изменил. Нет! Они втайне встречались на протяжении двух лет — Таня об этом не подозревала, а подруга хорошо скрывала. Даже когда их общий любимый ушёл в армию, они обе писали ему письма. Через год этот говнюк вернулся.</p><p>Таня случайно зашла в гости к подруге в соседнее общежитие, они уже пили чай. Захотелось горячего после горяченького, зима же на дворе. Но даже тогда Таня ничего не поняла, и это было самое обидное. Она доверяла ему и не замечала лжи, творящийся у неё под носом. А говнюк — теперь его звали только так — поступил просто: выбрал не Таню.</p><p>В вечную любовь Таня больше не верит, но сейчас не об этом. Нас ждала Москва! К тому же, у Тани всегда был план, и в столицу она приехала со списком дел и достопримечательностей.</p></section><section><title><p>Глава 43. Между нами девочками</p></title><p>Для таких, как Дима, Москва — маленький город. Для нас с Таней это целая Вселенная, и начинать ее покорение надо с центра. Но Красная площадь никуда не денется, поэтому первой точкой отсчета стала ближайшая шаурмичная.</p><p>— Да, та самая! — восхищалась я. — Шаурма — это первое, что попало в мой рот за сегодня.</p><p>Наверное, я восхищалась бы любой едой, но сейчас моей похвалы удостоилась именно она. Таня что-то рассказывала, но я слышала только хруст пекинской капусты и старалась не запачкать свой розовый свитер влажным соусом. Мысли остановились, словарный запас исчез, пока я не расправилась со второй шаурмой.</p><p>— Лера, ты согласна? — Таня махнула рукой перед моими глазами. — Нам обязательно надо поесть там мороженное! Ты вообще меня слышишь?</p><p>— Да, Таня, теперь слышу. Я пойду с тобой куда скажешь, только куплю еще кофе.</p><p>Завороженная десертами, я пошла к витрине.</p><p>— Только ты можешь сидеть рядом и не слушать, — ворчала Таня мне в след.</p><p>— Я тоже по тебе соскучилась, — крикнула ей вдогонку.</p><p>Таня была типичной представительницей нашего региона. Рыжие длинные волосы и белая мраморная кожа усыпанная бесчисленными веснушками на лице. Её всегда было много и она ничего не боялась, в отличие от меня. Однажды Таня вмешалась в пьяную драку и разняла парней, после чего стала легендой всего общежития. Наверно поэтому мы сошлись, как сходятся две противоположности. Огонь и вода. Не смотря ни на что, дружба продолжалась. И я снова несла нам кофе с пирожными, как пару лет назад в университетской столовой.</p><p>— Ты купила мне заварное пирожное? Лера, я тебя обожаю!.. Да, кстати, про пирожное, что у тебя произошло с французом, ну, этим, как его? Шеф-поваром!</p><p>— О… нет, Таня. Не начинай… Давай не будем о мужиках, — взмолилась я.</p><p>— Ты права, для этого надо выпить, — поставила точку Таня.</p><p>— Именно! Мы еще не гуляли по Москве, — подхватила я. — А Москва женского рода, так что никаких мужиков!</p><p>Таня облокотилась на стол и стала ещё ближе.</p><p>— Тогда, между нами девочками, почему ты выглядишь как деревенщина?</p><p>— Ты про мой свитер? — я игриво скорчила кислую рожу.</p><p>— И джинсы тоже! — сморщила нос Таня. — Ты их ещё на третьем курсе покупала.</p><p>— Вспомнила! — рассмеялась я. — В тот день мы весь рынок обошли, у меня даже губы от холода посинели.</p><p>Мечтательный взгляд Тани скользнула в даль.</p><p>— В поезде я волновалась, думала Москва изменила тебя. Сможем ли мы общаться как раньше? На фотографиях ты совсем другая.</p><p>— О… нет, мне просто… нравится эта старая одежда!</p><p>Не могла же я сказать:</p><p>1) да, Таня, ты совершенно права, я изменилась, а эта старая одежда помогла мне не думать о пропасти между нами;</p><p>Или:</p><p>2) подруга, ты так не вовремя приехала, у меня планы и вообще сейчас не до тебя;</p><p>Ну или совсем просто:</p><p>3) знаешь, ты стала такой чужой.</p><p>Какой из этих ответов верный? Да и как можно было вообще так думать? Мне стыдно за свои мысли.</p><p>— Эй, ты что раскисла? — одернула меня Таня.</p><p>— О… нет, все в порядке, — снова соврала я.</p><p>— Тогда, поехали на Красную площадь?</p><p>— Поехали, а где твой чемодан?</p><p>— Да ну его, с ним далеко не уйдешь. А планов у меня много! — радостно воскликнула Таня.</p><p>Мы спустились в метро, и поток человеческих тел подхватил нас, он мог донести до нужной станции или сбить с ног, тут уж как повезет. На собственной шкуре я проверила все варианты. Моей любимой забавой было заблудиться в метро, долго ходить кругами, но все равно уехать в противоположном направлении. Таблички не спасали, а мой хитрый друг — топографический кретинизм — злорадно потирал влажные ладошки. На удивление, Таня прекрасно ориентировалась в метро и целенаправленно привела нас к нужной станции. Всё чётко, быстро и никаких отклонений от маршрута. Видимо, быть её хвостиком мой удел.</p><p>Выйдя из метро, я бежала за ней по улице, как пятачок за Винни-Пухом в старом советском мультфильме. Таня резко не остановилась и я врезалась в неё.</p><p>— Лера, ты знаешь какой-нибудь бар? Пивной, недорогой и недалеко отсюда?</p><p>— Ты уже строишь планы на вечер?</p><p>— Да, примерно на пять часов.</p><p>— О… нет, не знаю… я не хожу по барам. — опустила я глаза и вспомнила последнюю работу.</p><p>— Ладно, потом найдём! — махнула рукой Таня и пошла дальше.</p><p>Мы дошли до Красной площади и попали в самую гущу праздника. Признаюсь, новогодняя Москва — самая сказочная Вселенная. В центре красовалась елка, такая огромная, что ряды домиков с сувенирами и сладостями казались крошечными метеоритами, попавшими в её силовое поле. Мы обошли все домики, покатались на коньках, выпили горячего шоколада и глинтвейна. Но стоило прищурить глаза, как свет бесконечных гирлянд унес меня к звездам. Я почувствовала свет золотых звезд и гул вселенной, в которой возможно абсолютно всё.</p><p>— Лера, я нашла ближайший бар. Идём, уже подмораживает.</p><p>— Слушаюсь! — подколола я.</p><p>Уставшие и замерзшие, мы дошли до бара, где нас встретила неоновая вывеска. Как и на всех забегаловках, на ней была изображена кружка пенящегося пива.</p><p>— Отлично, — грустно вздохнула я и села за свободный стол у стенки.</p><p>Таня ушла делать заказ, а я оглядела бар: «‎Ну и дыра». Не спасала даже нарядная елка посреди зала. Выпью одну кружку и поеду к Диме.</p><p>— А вот и пиво! — Таня бухнула кружки на стол.</p><p>— А еды, конечно, здесь не нашлось? — передразнила я.</p><p>— Сейчас картошку фри принесут, или мадемуазель желает чего-нибудь французского? — ехидно посмотрела Таня и подняла бровь.</p><p>— Фу, Таня! Это не смешно. Он относился ко мне, как к вещи, а я даже не догадывалась, или не хотела верить. Не знаю, мне всегда трудно понять эти нюансы.</p><p>— Прости, не хотела. Мне жаль, что так вышло, — опустила виноватый взгляд Таня.</p><p>В моем кармане завибрировал телефон. Я встала и пошла искать место потише. Нужно было уйти от Тани, разговор с Димой выдаст меня, а я не готова к расспросам.</p><p>— Привет, поужинаем?</p><p>Услышав этот голос, я захотела бросить все и прибежать в его объятия. Что я здесь делаю? Мне нужен он. Я постаралась взять себя в руки и ответила:</p><p>— С радостью, только я ещё с Таней.</p><p>— Отлично, я к вам приеду.</p><p>Я оглядела обшарпанные стены забегаловки и промычала от негодования:</p><p>— Тебе не понравится это место.</p><p>— Лера, где ты?</p><p>— В баре.</p><p>— Скинь локацию и собирайтесь.</p><p>Придётся всё рассказать Тане. Я навалилась на стену в поисках хоть какой-то опоры, скинула Диме сообщение с локацией и этим сообщением запустила таймер. Если не успею рассказать, Таня вспыхнет, как индейка в духовке из американских фильмов.</p><p>Пол кружки пива она уже выпила, надеюсь мне это поможет. Я снова села за стол.</p><p>— Таня, помнишь ты лайкнула одно из последних моих фото ВКонтакте? Ну… там где я на кулинарных курсах.</p><p>Она засмеялась.</p><p>— Конечно помню. Я долго угорала над этим парнем. Он так прижался к тебе, явно на что-то надеялся.</p><p>— Да, именно, — я вспомнила то фото, не выдержала и тоже засмеялась. — Он сейчас приедет, собирайся!</p><p>Таня не унималась.</p><p>— Ты это серьезно?</p><p>— Да, пойду расплачусь.</p><p>— Но как же картошка фри?</p><p>— Не до неё сейчас!</p><p>Двое парней за барной стойкой в спешке меняли пивную кегу — как обычно, в самый неподходящий момент. Кассирша ушла, кроме них в баре никого не было, а счетчик тикал. Я искала хоть кого-то, похожего на персонал, и, увидев загнанного официанта, накинулась на него, как на спасательный круг.</p><p>Когда я вернулась за стол, время кончилось, а Таня допила пиво.</p><p>— Таня, послушай, — строго сказала я. — Его зовут Дима, мы встречаемся и он мне очень нравится… самое главное…</p><p>Я не успела договорить, как в кармане завибрировал телефон.</p><p>— Он приехал, выходим.</p><p>Таня начала копаться. Она не ожидала, что я поставлю её перед фактом, и мне пришлось поторопить её.</p><p>— Подожди, застегнусь!</p><p>— Не надо, машина рядом.</p><p>Я схватила её за руку и потащила за собой сквозь толпу. Казалось, жаждущих выпить тянуло в бар, как назойливых насекомых на свет. Мы запрыгнули в машину: как же мне этого не хватало! Я прижалась к Диме и незаметно поцеловала его в шею. Он обнял меня, но вид у него был сердитый.</p><p>— Лера, почему снова бар? Что это за место?</p><p>Мне самой это не нравилось и пока я искала объяснение, на телефон Димы пришло сообщение.</p><p>— К нам присоединится Мари, — сказал он, не отрывая взгляд от дисплея.</p><p>К этому я была не готова и Таня тоже…</p><p>У неё был встревоженный вид. Она сидела, вжавшись в кресло, и испуганно таращилась на водителя, телохранителя, машину. Тогда я взяла её за руку и представила Диме:</p><p>— Дима, это моя подруга Таня! Мы учились вместе и давно дружим.</p><p>Таня еще сильнее втянула голову в плечи и вжалась в сиденье.</p><p>— Рад знакомству, Таня! — выглянул Дима из-за меня и улыбнулся. — Представь меня так же. Кто я тебе? — пытливо попросил он.</p><p>Вот черт… подловил. Ладно, пришло время. Я задержала дыхание — не помогло. Сняла пуховик и посмотрела на Диму. Его лицо…он ждал… Я снова сделала вдох и повернулась к Тане:</p><p>— Таня, это мой… парень Дима… — не удержалась и снова заглянула в его синие глаза.</p><p>Он смотрел на меня как на что-то желанное, как затаившийся ребёнок в ожидании волшебства. Я начала тонуть в его глазах, пока Таня не выдавила из себя:</p><p>— Рада знакомству.</p><p>Машина остановилась у японского ресторана, вышел Влад и открыл дверь. Таня с опаской спустилась с подножки автомобиля и на всякий случай отошла подальше от телохранителя.</p><p>— Не бойся, он только с виду страшный, — предупредила я.</p><p>Таня кивнула, но, кажется, не поверила. Тогда я взяла её за руку и поторопилась за Димой в ресторан. Стоило нам только войти в дверь, как хостес, официанты и бармены автоматически начали обожать нас. Девушка в красной узкой юбке, сжимала планшет в руках и следовала за Димой маленькими быстрыми шагами. Она интересовалась, понравилось ли ему здесь в прошлый раз и сколько гостей к нам ещё присоединится.</p><p>Если даже я не была готова ко всеобщему обожанию, то что сейчас происходит с Таней даже представить страшно.</p><p>Нас проводили в малый приватный зал, и, как только Таня увидела туалет, сразу бросилась в него.</p><p>— Дима, прости, я сейчас вернусь, — предупредила я и побежала следом.</p><p>Таня стояла перед зеркалом, злобно уставившись в своё отражение.</p><p>— Таня, у тебя все в порядке?</p><p>— А у тебя, Лера? У тебя… всё в порядке?</p><p>— Нет, я волнуюсь за тебя. Что случилось? — старалась сдержать волнение я.</p><p>— Да, ничего не случилось, только лучшая подруга — врёт мне!</p><p>— О… нет, я не…</p><p>Я услышала как в дверь кто-то забежал, но не могла отвести глаз от Тани, предчувствуя новый жестокий удар.</p><p>— Ты врала мне, что не ходишь по барам.</p><p>— Таня, я правда не хожу!</p><p>— Почему тогда Дима злился, что ты снова в баре?</p><p>— Она работала в баре официанткой, — послышался голос за спиной Тани.</p><p>Таня повернула голову и из-за её плеча всплыла фигура — та самая гопница из бара отца Димы. Она села на унитаз.</p><p>— Может хоть дверь закроешь? — попросила я.</p><p>— Нет.</p><p>— Мы тебе не мешаем? — раздраженно крикнула Таня.</p><p>— Нет, ни сколько. Не обращайте внимания, — махнула она рукой и добавила. — Девочки, я в пробке больше часа простояла, так сильно писать хотела.</p><p>Таня поняла, что разговаривать с ней бесполезно, схватила меня за плечи и прижала к стене. Завтра точно будут синяки.</p><p>— Почему ты мне сразу про Диму не рассказала?</p><p>— О… Таня, я не хотела…</p><p>— Отвечай, я тебе всегда всё рассказывала. А ты врёшь мне! Врёшь… врёшь… целый день! Я к тебе приехала. Я скучала!</p><p>Из глаз Тани покатились слезы, но взгляд оставался полон ненависти. Лицо дрожало в страхе, панике и жгучей горечи. Непонятно было, она сейчас ударит меня или же разрыдается. Я никогда не видела Таню в таком состоянии, мне было страшно за неё. В это время гопница спустила воду в унитазе, надела леопардовые трусы, треники с тремя полосками, подошла и навалилась на стену рядом со мной. Мы смотрели как по лицу Тани бегут слезы, и, когда гопнице надоели её попытки втянуть сопли, она показала на меня взглядом.</p><p>— Посмотри на неё внимательно, главное не торопись. Она влюблена в Диму, поэтому ничего тебе не рассказала. Если бы переспала для удовольствия или эксперимента, развела на деньги — другое дело. Выложила бы все в ярких красках.</p><p>— О… нет, это не правда! — тут же перебила я и заерзала по стене.</p><p>— Да хватит врать, думаешь я не поняла по твоим «‎о… нет», «‎о… нет». Целый день твое «‎о-о-о», — вдавила Таня меня в стену ещё сильнее.</p><p>Гопница положила руку Тане на спину и попросила:</p><p>— Ну всё, отпусти.</p><p>— Да, кто ты вообще такая?</p><p>Весь свой гнев Таня направила на неё.</p><p>— Таня! — выкрикнула я не ожидая от себя. — Это мачеха Димы.</p><p>Таким наше знакомство я точно не представляла.</p><p>— Да какая к чёрту мачеха, ей лет двадцать с небольшим!</p><p>— Двадцать восемь, спасибо! — улыбнулась Мари.</p><p>— Вы все с ума посходили!</p><p>Таня зарыдала, упала на пол и закрыла лицо дрожащими руками.</p><p>Мы с Мари сели рядом и ждали когда Таня успокоится. Когда слезы кончились и начались подвывания, я спросила:</p><p>— Таня, говори, что случилось?</p><p>— Говнюк женится!</p></section><section><title><p>Глава 44. Я выбрала свою сторону</p></title><p>Почему всё самое важное происходит в туалете?</p><p>Почётное звание королевы туалетных плакс по праву принадлежало мне. Сложно сосчитать, сколько унитазов, закрытых крышкой, служили мне троном в переломных моментах жизни. Я пряталась от посторонних глаз в кабинках общественных туалетов с единственной целью — незаметно выплакаться. Но Таня поступала иначе, она рыдала в окружении свиты.</p><p>— Я любила его! Ты же знаешь! Я была готова ради него на всё. Мне так паршиво!</p><p>— Ясно, пойду закажу поесть, — вздохнула Мари и вышла из туалета.</p><p>Я с тоской посмотрела ей вслед.</p><p>У меня никогда не было свиты, да и дворцы для оплакивания я выбирала поскромнее. Сегодня почётное звание королевы туалетных плакс поспешно перешло Тане, не зря меня преследовали противоречивые чувства. Её жалобное бормотание не прекращалось и сопровождалось обидой, которую она глотала, как горькую таблетку. Сначала Таня обвиняла во всем своего бывшего парня, а потом перешла на меня.</p><p>— Я же знаю тебя. Ты же моя подруга. Ясно? Твои отношения с французом принесли тебе разочарование! От него тебе досталось! Так? Но ты удачно переметнулась. Не зря в тихом омуте черти водятся! В этом вся Лера! Да? Только у меня нет ни омута, ни чертей, и от говнюка мне досталось гораздо больше! Сначала он изменял, а теперь женится! Видишь, что он со мной сделал?</p><p>— Таня, к этому всё и шло. Они хотели пожениться.</p><p>— Даже не думай оправдывать его! На чьей ты стороне? — захлебывалась она слюной.</p><p>По мере нарастания обвинений, я все больше понимала её бывшего парня. Как бы мастерски Таня не умела строить планы, она просчиталась. Он выбрал ту, которая не взваливала на него непосильный груз ожиданий, а принимала его таким, какой он есть. Он и хотел бы начать все заново, но Таня не отпускала.</p><p>Спустя пару минут я устала и перестала что-либо понимать, лишь один вопрос назойливо терзал меня: «‎Что я здесь делаю?» Снаружи ждёт меня Дима — тот самый мужчина, от которого зависело моё будущее. Нас разделяла лишь стена, в которую Таня пыталась вдавить меня несколько минут назад. Это выглядело вполне символично, и последующий шаг не заставил себя ждать.</p><p>Мой несчастный разум превратился в поле боя из враждебных мыслей. Одни кричали: «‎Это же твоя подруга. Сжалься, ты нужна ей! Оставайся на этой стороне, нам без тебя не справиться».</p><p>На что другие отвечали: «‎Минуточку, Таня только что прижала тебя к стене железной хваткой и вскоре опустошит твою жизнь. Или это сделают Любовь Геннадьевна, Виктор, Ирэн, Елена с производства. Будь уверена, найдётся ещё парочка людей, которые с радостью помогут им. Пора на другую сторону! Вспомни, Таня всегда принимала доброту за слабость, а её бывший — отличный парень, и был тебе другом. Очнись, наконец!»</p><p>«‎Да, поняла я, поняла!» — перебила я собственные мысли и пошла к выходу.</p><p>— Куда ты? — раздраженно крикнула Таня.</p><p>— На сторону говнюка! — бросила я через плечо и захлопнула дверь в прошлое.</p><p>Тяжёлые оковы спали — я выбрала свою сторону, и липкой дружбе пришёл конец. Слишком поздно я все поняла, и избавиться от Тани захотелось как можно скорее. Мной руководила жажда мести.</p><p>Громила Влад всегда был где-то рядом и любил детские шалости. Привязывая красный шарик надутый гелием к бронежилету напарника, он задорно хихикал над его серьёзным лицом. В этот трогательный момент Влад был самым добродушным человеком на планете. Но поясню, это никак не касалось его профессиональных качеств.</p><p>Мгновенная реакция и буквальное исполнение приказов было у него в крови. Суровым безжалостным взглядом он скользил по помещениям, улицам, толпе, вызывая желание обойти его широкой дугой. Инстинкт самосохранения срабатывал у любого, кто попадал в поле зрения Влада: замедленные движения на полусогнутых, скрюченная спина, желание слиться с окружающей средой — все это помогало не привлекать внимание зверя. Был и самый беспроигрышный вариант — притвориться мертвым.</p><p>За всю эволюцию человечества, как бы мы не превозносили наше привилегированное место в пищевой цепи, а с ним и цивилизацию, страх за свою жизнь всегда стоял на вершине страхов. Но на макушке пьедестала возвышался страх потери смысла жизни, и он чуть не стал моим, прояви я больше жалости и понимания к Тане.</p><p>Так к каким качествам Влада мне стоило обратиться? Ответ очевиден.</p><p>— Влад, моя подруга Таня расстроена и хочет уехать отсюда. Проводи её к выходу, — сделав вдох, я посмотрела на него жалостливым взглядом. — Пожалуйста, она агрессивна и пугает меня.</p><p>— Сделаю, — ответил Влад и встал у дверей туалета.</p><p>Благодаря лучшему качеству Влада, я избавилась от Тани. Теперь мне нужен другой человек.</p><p>Я прошла мимо телохранителя с красным шариком и постаралась незаметно сесть за стол к Диме и Мари. Они о чём-то спорили.</p><p>— Кому вообще нужны подарки в наше время? — насупившись ворчал Дима.</p><p>— Это традиция на Рождество или знак внимания. Софи его заслуживает, — размахивала китайскими палочками Мари.</p><p>— Это же всего лишь вещи!</p><p>— Знаю. Ты и впрямь балованный ребёнок! — фыркнула Мари.</p><p>— О чем спорите? — поинтересовалась я.</p><p>— Что подарить Софи на Рождество. Для неё это особенный праздник, ну а для нас репетиция Нового года в кругу близких друзей, — настойчиво подчеркнула Мари и ткнула в Диму китайскими палочками.</p><p>— Я не против Рождества, я против таскаться целый день по торговому центру, — защищался Дима.</p><p>— Не знаю, как сейчас, но раньше Софи любила блошиные рынки и винтажную посуду, — вспомнила я её коллекцию чайных кружек в кухонном шкафу у Виктора дома.</p><p>— Точно! Всё, ты мне больше не нужен, — воскликнула Мари и сердито посмотрела на Диму. — Лера, ты поедешь завтра со мной за подарком? — тут же сделала она щенячьи глаза.</p><p>— Конечно, с большой радостью, — ответила я и увидела, как Дима вздохнул с облегчением.</p><p>— Да, и заедем ещё в парочку мест, ты сама выглядишь как с блошиного рынка.</p><p>— С этим не поспоришь, — развела я руками в воздухе.</p><p>— А что у вас произошло в туалете? Мари, признавайся, когда вы успели сговориться?</p><p>— Тебе лучше не знать, что происходит в женских туалетах.</p></section><section><title><p>Глава 45. Имитация богов</p></title><p>На следующее утро Мари уже сидела на диване у нас в гостиной и рассматривала свои росписи на стенах. Одежда на ней висла мешком, да и сама она выглядела расхлябанно. В то утро так выглядело всё.</p><p>Над Москвой снова нависло тяжёлое свинцовое небо, а слякоть и тоска вгоняли в повседневную скуку. Зимняя сырость превратила нас в улиток, мы двигались как можно медленнее или вообще не двигались. Каждый залез в свою раковину и молча допивал утренний чай. Чтобы окончательно не превратиться в моллюсков, я включила люстру и яркий свет на мгновение ослепил нас. Мы зажмурились и вопили в попытке открыть глаза. Каждый искал виноватого в мрачном настроении. Им оказалась я.</p><p>Дима и Мари хором простонали моё имя, но тут же забыли причину недовольства. Гостиная заполнилась тёплым светом, а с ней засверкало и голубое небо Олимпа, написанное Мари на белых стенах. Золотые лучи переливались на томных телах величественных небожителей, а я, проста смертная, старалась найти в себе хоть малейшее сходство с богиней.</p><p>— Год назад мои греческие боги выглядел совсем по другому, — промычала Мари. — Нет, с тех пор ничего не изменилось, просто, тогда я видела их совсем иначе.</p><p>— Скучаешь? — усмехнулся Дима над её недовольным видом. — Папа не разрешает пачкать стены в его квартире?</p><p>— Скучаю, — отрешенно выползала из своей раковины Мари и, не отрывая взгляд от богов, добавила. — К тому же я не закончила писать фон, а заполнять пространство, размазывая краску по стенам, никуда не годится. Когда нет чувств, лучше бросить.</p><p>С чувствами я была согласна, но греческих богов успела полюбить и встала на их защиту:</p><p>— Мари, они получились великолепно.</p><p>Дима рассмеялся над моей неосведомленностью и со всей своей прямотой заявил:</p><p>— Лера, это же копия рисунков Жана Кокто с виллы Санто-Соспир.</p><p>Но это ничуть меня не задело и я продолжила:</p><p>— Все художники копируют, чтобы набить руку. Мне нравятся эти грубо написанные боги: высокий лоб, широкие острые брови, прямой нос, очерченный словно по линейке, и намалеванный рот. Я вижу характер каждого из них.</p><p>— Лера, после твоих слов мне придётся их уничтожить! — не выдержала похвалы Мари, но её успел перебить Дима.</p><p>— Мари нельзя хвалить. Она всегда сомневается, и чем успешнее становится её галерея, тем больше она сомневается.</p><p>— Успех — это лучшее время для сомнений. А ты не стой ноги встал! — оглядела его Мари.</p><p>— С чего ты взяла?</p><p>— Не ври мне!</p><p>— Ладно, мне пора ехать к отцу, — обреченно вздохнул Дима и пошел одеваться.</p><p>— Ты к этому привыкнешь, — крикнула ему вслед Мари.</p><p>До сих пор я не имела ни малейшего представления об их отношениях, а моя попытка отстоять гигантских богов вызвала семейный спор. О, нет! Неужели, это их семья послужила прототипом целого пантеона богов? Да, разрази меня гром, если я не права.</p><p>— Мари, это же не копия рисунков Жана Кокто, а имитация и я точно знаю одного из этих богов?</p><p>— Возможно, — протянула она с притворным безразличием. — Но я также знаю твои истинные чувства к этому богу.</p><p>Мой взгляд в смятении застыл на её лице. Я была права, но не понимала одного: что заставило Мари бросить писать богов? Что случилось год назад? Ни слова не говоря, мы смотрели друг на друга, не желая раскрывать секреты в присутствии Димы: эхо разносило наши обрывочные фразы по всей квартире. Когда прилетело недовольное «‎Пока», я выбежала в коридор, чтобы на прощание поцеловать Диму.</p><p>Его поцелуй сделал меня счастливой, каждый раз он делал со мной такое. Скрывать свои чувства становилось всё сложнее, но не буду отвлекаться. Я хотела поговорить с Мари. Может, удасться сделать это за завтраком?</p><p>Закрыв за Димой дверь, я крикнула на всю квартиру:</p><p>— Мари, как ты относишься к жареным яйцам?</p><p>— Я не отношусь к яйцам, но с удовольствием съем их, — хохотала она, вышагивая по кухне деловой походкой. — А что у тебя ещё есть?</p><p>— Посмотри в холодильнике.</p><p>Она нырнула туда с головой и, как служебная собака, тщательно обнюхала содержимое каждой полки:</p><p>— Одни углеводы!</p><p>Вердикт был принят и дверь холодильника захлопнулась. Мари принялась вынюхивать содержимое моих прежних отношений:</p><p>— Софи тоже по утрам кормит жареным яйцами, — ходила она кругами по кухне. — Как думаешь, Виктор видел в тебе свою мамочку?</p><p>Я и без того предчувствовала проверку на прочность, но чтобы так? Медленно и тактично.</p><p>— Дима прав, — взбесилась я. — Ты невыносима!</p><p>— Только в яйца мне не плюй! — рассмеялась она и развалилась на диване.</p><p>— Кто тебе рассказал про Виктора? — разбила я куриное яйцо в сковороду. — Дима? — второе яйцо. — Софи? — третье.</p><p>Мари выжидала паузу и, когда моё терпение подошло к концу, а лицо напряглось и стало красным, она не выдержала и запрокинув голову разразилась громким смехом:</p><p>— Ирэн, кто же ещё?</p><p>— Ты тоже её знаешь? — вскрикнула я от неожиданности и выронила четвертое яйцо в сковороду.</p><p>— А кто её не знает? Кобра услужливая только и делает, что всем выбалтывает последние сплетни.</p><p>— Да, представляю, как она это делает своим большим красным ртом, — передразнила я Ирэн, растянув рот как можно шире.</p><p>— Только не продолжай! — попросила Мари.</p><p>Если на чистоту, то в первую нашу встречу Мари вызвала у меня острое отвращение. В моих родных краях более взрослое поколение назвало бы её грубой невоспитанной халдой, и обращалось бы соответствующе, обходило стороной и сопровождало косыми взглядами. Я же называла её просто гопницей. Именно такой она мне запомнилась той ночью в баре, когда я впервые захотела придушить любую из ревности к Диме. И я уж точно не думала, что мы подружимся.</p><p>Мы съели завтрак и вышли во двор. У Мари не было ни телохранителя, ни водителя, только небольшой внедорожник да и то припаркованный в соседнем дворе. Слякоть была повсюду, я прыгала через лужи и не заметила, как поскользнулась на мокром снегу. В машину я села мокрой.</p><p>Мари не волновало намокшее сиденье от моей куртки, машина была явно не представительского класса и служила для других целей: на заднем сидении, под завалами бумаг и глянцевых журналов, торчал ноутбук, с другой стороны сиденья нераспакованные холсты соседствовали с наборами кистей и упаковкой масляных красок, на полу валялась спортивная сумка, одежда испачканная краской и обувь из лакированной кожи на высокой платформе и каблуке. В такой обуви танцуют девушки в стриптиз-клубах. Все это не входило ни в какие рамки и походило больше на склад или мастерскую — да на что угодно, только не на гламурную машинку богатенькой женушки.</p><p>— Мари, почему ты бросила писать богов?</p><p>— М-м-м, — нехотя мычала она, уставившись в зеркало заднего вида, но я настойчиво ждала ответа. — Год назад мы расписались с отцом Димы. Вот и все.</p><p>— Вот и все? — в ужасе переспросила я. Машина резко сорвалась с места, так что меня вдавило в мокрое сиденье. Я поспешила пристегнуться и, когда подняла взгляд, мы уже выезжали из двора.</p><p>— А ты что думала, Лера? — продолжала Мари недоверчиво посматривая на меня. — Я выверну карманы, закачу рукава и выложу все карты на стол?</p><p>— Ну вообще-то да, — ответила я и почувствовала себя надоедливой дурочкой.</p><p>Она снова разразилась смехом:</p><p>— Тут и так все ясно! Тема порочна и ничего интересного из себя не представляет: богатый старый мужчина женится на молодой пустышке. Ах, да! Не забудь про обмен секса на деньги при полном отсутствии доверия. Ну что, такой ответ тебя устроит?</p><p>Я насупилась, как обиженный ребенок:</p><p>— Как звучит правда, я знаю! И это уж точно не наигранное перечисление и без того затасканных штампов.</p><p>— Ладно, — призналась Мари, — я сама хотела выйти замуж.</p><p>Вдаваться в подробности она не собиралась и продолжала молча вести машину, а я больше не надоедала с расспросами. Мою голову вскружил лёгкий запах масляной краски или это был непредсказуемый привкус богемной жизни.</p><p>— Лера! А чем ты намерена заниматься в Москве?</p><p>— Чем я намерена заниматься? — переспросила я и, не найдя ответа к своему разочарованию, нагло передразнила Мари. — Да вот этим самым: кататься на больших машинах, слушать рассказы об искусстве, ужинать в ресторанах, жить в центре Москвы, в квартире, которая больше похожа на музей. Ах, да! Чего же ещё я хотела? — конечно же, я не знала, чего хотела.</p><p>— Хорошо, мы квиты! — улыбнулась Мари, не сводя взгляда с дороги. — А что дальше?</p><p>— Что же дальше? — спросила я себя. — А что можно сделать с дипломом филолога и любовью готовить? — обратилась я к Мари, как к старшей сестре.</p><p>— Да, на этом много не заработаешь, — оценивающе сказала она. — Но я знаю, кто может помочь, и даже в этом вы похожи.</p><p>— С кем это мы похожи? — удивилась я, не выходя из образа маленькой дурочки. Именно так я себя и чувствовала всю дорогу.</p><p>— С Софи!</p><p>— С Софи? — вскрикнула я.</p><p>— Ну да. Софи — лингвист, а то, как она вкусно готовит, поймёшь, когда приедем к ней на Рождество.</p><p>Я обрадовалась, мне нравилась Софи.</p><p>Оставшийся путь я ехала в предвкушении праздника. У меня получится сдержать обещание — Рождество лучший повод встретиться. Интересно, она знает, что я приеду? Может это будет для неё сюрпризом? Да вряд ли, наверное, ей уже все рассказали.</p><p>— Лера! Лера! Приехали, — толкнула меня в плечо Мари.</p><p>Я огляделась и увидела серую безжизненную парковку.</p><p>— Куда приехали? — растерянно спросила я.</p><p>— Антикварная лавка тут за углом. Выходим! — скомандовала Мари.</p><p>Мы добежали до магазина и с трудом открыли тяжелую деревянную дверь. Стоило нам переступить порог, как время стерлось, а мы заблудились в зале выцветших и пожелтевших реликвий. Меня всегда отпугивало нагромождение непонятных вещей, но здесь у каждого раритета была своя история и запах бывших хозяев.</p><p>Я осторожно рассматривала картины на стенах, вазы, подсвечники, стараясь ничего не уронить и случайно не наступить на старинный предмет искусства. Софи нужен уникальный сервиз, но как в этой большой куче старого барахла найти что-то подходящее? Остаётся полагаться только на собственный вкус.</p><p>Под руку попался очень простой и элегантный кофейный сервиз на четыре персоны из белого фарфора с позолоченными краями. Неровные края напоминали барочный жемчуг, а сам сервиз — драгоценные старинные бусы.</p><p>— Мари, посмотри, что я нашла! — крикнула я на всю антикварную лавку.</p><p>Знаю, это не прилично, но в последнее время мы только так и общались и, признаться, мне это нравилось.</p><p>— Иду! — крикнула она в ответ, размахивая туркой для кофе. — Зацени, какая милая, будешь мне кофе варить?</p><p>— Ты её для меня нашла? — удивилась я.</p><p>— Конечно, не хочу я больше зелёным чаем давиться! — ворчала Мари.</p><p>Наши крики разбудили большую сонную продавщицу и та медленно поплыла к нам, так же аккуратно лавируя через нагромождения старых вещей. Мари завизжала от восторга увидев мою находку:</p><p>— Этот сервиз отражает стиль и характер Софи. Лера, как ты это почувствовала? — теперь я подозрительно смотрела на неё.</p><p>— Мари, я жила с Виктором в квартире Софи и успела изучить её вкус.</p><p>— Я в восторге от сервиза, мы берём его! — радовалась Мари.</p><p>— Это костяной фарфор, — вставила продавщица экспертное мнение.</p><p>— Упакуйте нам, — не дослушала её Мари и добавила, — пожалуйста.</p><p>Нам тщательно завернули сервиз и положили в коробку, а турку мы вынесли в простом безымянном пакете.</p><p>— Что делаем дальше? — спросила я.</p><p>— Надо упаковать подарок, — Мари искала ключи от машины в карманах спортивной куртки. — Поехали в торговый центр, заодно поедим.</p><p>Есть мне хотелось сильно, но мой голод куда-то пропал. Все потому, что мне ещё не приходилось бывать в «‎Авиапарке» — целый мегаполис из фантастических фильмов. Его гладкие футуристические линии, атмосфера Нового года, яркие огни и бесконечные бренды манили потеряться в нём навсегда. До этажа с ресторанами мы ехали на эскалаторе и я всю дорогу таращилась по сторонам, не желая упустить ничего из виду.</p><p>За обедом я спросила:</p><p>— Мари, почему ты ходишь в спортивной одежде?</p><p>— Это надо почувствовать. Поедим, и я тебе покажу, — ответила она, не отвлекаясь от цезаря. Содержимое салата интересовало её больше, да и мне очень хотелось есть.</p><p>За чашкой кофе я пообещала Мари, что сварю для неё грибовницу, и пригласила на завтрак, обед или ужин, подчеркнув, что буду рада ей в любое время. Официант принёс счёт и я увидела, как Мари кладет в счетницу карту, точно такую же, как мне дал Дима.</p><p>— У меня такая же, — радостно помахала я своей картой.</p><p>Она снова засмеялась, наверное, над моей наивностью, и я снова почувствовала себя маленькой дурочкой. Но это нисколько меня не обидело, я прекрасно понимала, как выгляжу со стороны.</p><p>— Пойдём тратить! — предложила Мари.</p><p>— На что-нибудь особенное! — загорелась я.</p><p>— Купим платья цвета Рождества или Нового Года. Может, красные, белые или, может быть, черные. Лера, может быть, ты хочешь наряд снегурочки?</p><p>— Снегурочки — нет. Разве что Красной Шапочки! — подхватила я.</p><p>— Костюм Красной Шапочки начинается с нижнего белья, это моя любимая часть. Идем, нельзя терять ни минуты! — поторопила Мари.</p><p>Мы гуляли по торговому центру беззаботно и весело, а голова кружилась от лёгкого исполнения любого каприза, даже того, что пожелать было стыдно или представлялось чем-то невообразимым в реальной жизни, на что закрываешь глаза и говоришь себе «‎Да нет же, такого быть не может».</p><p>Так вот — может! И даже то, во что никогда не верилось.</p><p>Я купила кружевное нижнее белье, обтягивающее платье, украшения — и все это красного цвета, раз уж мы договорились о костюме красной шапочкой. Мари выбрала образ Снежной королевы и облачилась во все белое. Это было сногсшибательно, мы крутились перед зеркалом, и не пропустили ни одного, чтоб не покривляться. Кроме того момента, когда я примерила трусики с завышенной талией: в них я выглядела, как угловатый подросток на уроке физкультуры.</p><p>Мы поели мороженое, упаковали подарок, сделали селфи и выложили все в соцсети. Погладили кроликов из зоомагазина и поморщились на репродукции картин в арт-салоне. К вечеру доползли до магазина спортивной одежды.</p><p>— Вот, примерь, — протянула мне Мари кроссовок.</p><p>Я плюхнулась на мягкий диванчик вместе с разноцветными пакетами и пара кроссовок тут же оказалась на мне. Меня удивило насколько они удобные, и по традиции я крикнула:</p><p>— Мари какие удобные кроссовки! Я никогда их не сниму, спать в них буду!</p><p>Мари ответила с другого конца магазина ещё громче:</p><p>— Только сексом в них не занимайся!</p><p>Пока не думала, но обязательно займусь.</p></section><section><title><p>Глава 46. Моя стоимость</p></title><p>Я сняла с огня турку и подумала: «‎Хорошо бы сегодня никуда не ездить, освоиться на новом месте и расставить по полочкам все последние события, успевшие случиться со мной за столь короткое время». В квартире было много пустых полок, куда поместились и захватывающая дружба с Мари, и новые наряды с заветными желаниями на Новый год, и, конечно же, наш совместный быт с Димой. Последний начался на удивление легко.</p><p>Например, когда мои утренние поиски муки оказались провальными и пирог испечь не получилось, я сообщила об этом Диме. На что он предложил пообедать начинкой для пирога. Так на обед у нас была картошка с мясом и луком. Но мысли о более сложных блюдах не покидали меня.</p><p>— Я хочу заказать больше продуктов и испечь пирог. Или может шоколадный бисквит? — размышляла я вслух. — Еще я позвала Мари на грибовницу.</p><p>— Ты имеешь в виду грибной суп? — поправил Дима.</p><p>— Да, его. Что скажешь?</p><p>— Мне нравится, только много не готовь, вечером мы едем к Софи.</p><p>— К Софи? Но Рождество седьмого января, — возмутилась я.</p><p>— У Софи Рождество 25 декабря.</p><p>— Точно, как во Франции, — моя ложка выскользнула из рук. — Неужели я умудрилась пропустить это мимо ушей?</p><p>— Лера, у тебя метеорит мимо ушей пролетит, а ты не заметишь, — смеялся Дима.</p><p>— Хорошо, что метеориты падают редко, — вздохнула я. — У меня случайностей в жизни и без них хватает.</p><p>— Смотря что ты называешь случайностями? — цинично произнёс Дима. — Только не говори, что ты и желания на Новый год загадываешь?</p><p>— Загадываю! — не сомневаясь ответила я. — Новый год самый волшебный праздник!</p><p>Дима продолжал нагло пялиться, давая ясно понять, что я не права. На это я не собиралась соглашаться. Мне понадобилась самая малость, чтобы справиться с его самодовольной ухмылкой — снять футболку. Тонкие красные бретельки кружевного бюстгальтера медленно сползли с обнаженных плеч. Он с трудом проглотил кусок картофеля в ожидании поцелуев хозяйки, жадно тянущей его к себе. Взгляд стал влажным и послушным, теперь Дима загадывал сокровенные желания, не подозревая, что исполняет мои.</p><p>Я подвинула тарелки и перелезла через стол, чтобы в его безропотном покорстве насладиться собственной властью. Ещё с первого поцелуя я узнала эту чудесную тайну и далекий непредсказуемый Дима снова склонил голову у моих ног. Ну, дорогой, скажи еще что-нибудь о пролетающих метеоритах или рисунках Жана Кокто. Обещаю, я внимательно тебя выслушаю, но губы Димы скользили вниз по моему животу, а дыхание прерывалось в стонах.</p><p>Продукты в этот день, я не заказала.</p><p>Был уже вечер, когда я обнаружила себя в кровати с растрепанными волосами, от меня резко пахло потом. По звукам, доносившимся с кухни, стало ясно, начинки для пирога больше не осталось: Дима гремел посудой и несколько раз открывал холодильник. Ничего не поделаешь, придётся готовить часто и много.</p><p>Я босиком прошагала в душ и простояла там достаточно, чтобы пропустить ритмичный стук дверь и громкий смех Мари на пороге. Все это время я старательно смывала пот мужским гелем для душа и вспоминала где именно с меня спали новые красные трусики. Когда повернулся кран и напор воды спал, я услышала, как Дима и Мари громко смеются на кухне. Мне тут же захотелось присоединиться к ним, чтобы не пропустить ничего интересного.</p><p>— Над чем смеетесь? — спросила я, влетая в кухню с полотенцем на голове и в махровом мужском халате.</p><p>— Не важно! — отрезал Дима.</p><p>— Это и правда неважно! — залилась смехом Мари, казалось она грохнется со стула и порвёт свое новое белоснежное платье. — Женщин, с которыми переспал Дима, можно сосчитать по пальцам, — показала она свою ладонь и начала загибать пальцы. — Стой, стой, а как же тот секс-монстр? С ней-то ты спал?</p><p>— Я этого не говорил! — защищался Дима</p><p>— Но и не опроверг? — прищурила она глаза.</p><p>— Мари, ты верно выбрала правую руку! — наклонился Дима через весь стол и поднес к её лицу свою ладонь. — Мастурбация этой рукой, всегда была для меня высшей формой самопознания, — при виде надвигающейся ладони, лицо Мари перекосилось в притворном ужасе.</p><p>— Фу, перестань! — вопила она, как старшая брезгливая сестра, но Дима уже вытирал ладонь о её голову. — У меня богатое воображение! Не заставляй меня страдать!</p><p>Наигранный зловещий смех Димы раздавался ещё громче.</p><p>— Пойду оденусь, — прервала я их балаган, зная, что дурачиться они не перестанут.</p><p>— Держи, красная шапочка! — кинула в меня красные трусики Мари, я поймала их на лету и даже не думала стыдиться.</p><p>— Прекрасно, теперь я знаю, о чем вы сплетничали, пока меня не было! — прокричала я из глубины коридора.</p><p>В гардеробной меня ожидало красное длинное платье с высоким вырезом. Вчера я выглядела в нем как модель из глянцевого журнала, а сегодня не подозревала о предстоящей схватке с тугими чулками. Я успела разозлиться и заново вспотеть, пока выравнивала на ногах высоту кружевных рантов. Моё покрасневшее лицо подсказывало, что пора успокоиться, и я начала медитативно сушить волосы феном, зачесывая их на одну сторону. Нанесла самую малость косметики и ВУАЛЯ! В отражении зеркала стояла сногсшибательная блондинка. Голубые глаза блестели, на щеках играл яркий румянец, губы после тысячи поцелуев были припухшие, что выглядело весьма сексуально. Это была она, та самая Лера собственной персоной с ясным лицом и обворожительной улыбкой на миллион.</p><p>Стоило этой потрясающей блондинке появиться в дверях кухни, как шум заглох, а взгляды Димы и Мари тут же направились на неё. На неё — это на меня. В тот момент я разделяла прежнюю Леру и ту, что видела перед собой в зеркале. Если бы вы знали, как легко изменить отражение в зеркале и как сложно изменить сознание деревенской девушки. В мире которой каждый день в что-нибудь да ломается, а обстоятельства играют исключительно по своим правилам.</p><p>Тем не менее, я продолжала улыбаться.</p><p>Мой взгляд скользил по застывшему лицу Димы, в его глазах играли веселые искорки. Он выглядел, как пират, нашедший клад, и, судя по изумлению, стоимость клада превышала все его ожидания.</p><p>В экспертной оценке помогла Мари:</p><p>— Ноги и волосы — твои главные козыри!</p><p>Определила она мои достоинства, как состав краски на картине и по привычке скомандовала:</p><p>— Быстрее, Софи всю ночь ждать не будет!</p></section><section><title><p>Глава 47. Их стоимость, или Истинная ценность</p></title><p>Вырвавшись из города, машина как бешеная мчалась по трассе, добавляя остроты в предвкушения предстоящего праздника. Хотя меня и без того уносило в неведомые дали, благодаря выпитой на троих бутылке шампанского в московской пробке. Час пик благотворно повлиял на наше безудержное веселье, и уже на выезде из города бурный кутеж, временами переходил в колкие шутки и семейные споры. Чтобы поверить в реальность происходящего, я сильнее прижалась к Диме и не отпускала его до тех пор, пока машина не подъехала к воротам дома Софи.</p><p>На улице было темно и в свете фонарей кружились снежинки, вдоль высокого забора премиальные автомобили гостей припорошило снегом. Мне захотелось выпрыгнуть из машины и вдохнуть всей грудью морозный воздух. Я дождалась, когда откроются ворота и, затаив дыхание, спрыгнула на тщательно очищенный двор. У парадной стояла нарядная елка, в окно второго этажа залезал игрушечный Дед мороз, а крыльцо было залито светом гирлянд. Дима прижал меня к себе.</p><p>Дверь распахнулась, молодой человек со знакомой обаятельной улыбкой предложил пройти в дом. Нас встретил смешанный запах благородных духов и легкая лаунжевая музыка, из зала доносились голоса людей.</p><p>Нашего появления никто не заметил, гости были заняты разговорами. Некоторые посылали воздушные поцелуи и уходили, надев свои длинные лоснящиеся шубки. Мари нырнула в общество почтенных дам с крупными золотыми украшениями, а их седовласые спутники скрылись на террасе, покручивая в руках толстые сигары.</p><p>Мы с Димой сели на мягкий диванчик и единственное, что привлекло его внимание, это мои ноги и небольшая часть кружевного ранта виднеющегося в длинном разрезе платья. По его виду было понятно — он бывал здесь много раз и обыденность ситуации могла скрасить только я. Меня же интересовало все: от фресок на стенах в гостиной с высокими сводами, изогнутых линий перил спиральной лестницы, камина, выложенного разноцветный плиткой, до утонченного бокала шампанского, который был предложен официантом. Я поблагодарила его и, вглядываясь в струящиеся пузырьки, мысленно произнесла тост: “За красивую жизнь!”.</p><p>Дима увидел мой хитрый взгляд и спросил:</p><p>— За что пьем?</p><p>— За нас! — ответила я почти честно и мы чокнулись бокалами.</p><p>Было десять часов вечера, гости разъезжались. Мари на прощанье обменивалась любезностями и, очаровав всех гостей, села к нам на диван. Она выдохнула с облегчением, которое наступает после долгих часов суеты. Образ светской львицы начал таять, плечи расслабились, а величественная осанка заполнила формы мягкого дивана. В зале стало пусто, для близких друзей в столовой накрывали стол.</p><p>Дима обратился к Мари по-родственному, как переспрашивают в семьях давно избитый вопрос:</p><p>— Что нового?</p><p>— Всё по старому, — отмахнулась Мари, — Эти люди настолько же скучны, насколько скучают сами. А все их разговоры о поиске развлечений, быстрой известности или каких-нибудь бесполезных вещей…</p><p>Мне хотелось дослушать, но выпитое шампанское дало о себе знать. Я медленно встала и, напустив на себя серьёзное выражение лица, осторожно прокралась в туалет. Меня шатало, игривые пузырьки шампанского ударили в голову. Туалет снова оказался единственным уединенным местом.</p><p>Не дотрагиваясь до накрашенных ресниц, я прижала руки к щекам и отдалась лёгкому головокружению. Отражение в зеркале уверяло в изысканности моего наряда и ещё большей соблазнительности. От восторга я произнесла вслух: «‎Как ты ослепительна!». Где-то наверху послышались шаги, стало ясно, туалет находится под лестницей. Голоса были знакомы, а разговор шёл на французском. Когда я поняла чьи это голоса, то испугалась. От любопытства я прильнула ухом к двери.</p><p>— Как дела у мамы? — певучей французской манерой спрашивала Софи.</p><p>— У бабули? — переспросил Виктор и повысив голос принялся возмущаться. — Эта баронесса не вылазит из своего кресла в гостиной, только и делает что курит и задыхается кашлем, а её капризы! — вздохнул он — О, её капризы непомерно растут с каждым днём!</p><p>Голос оборвался, Виктор и Софи остановились у двери туалета. Моё сердце колотилось, руки дрожала, а опьянение пропало. Я боялась пошевелиться и громко вздохнуть. В этот момент Виктор вновь заговорил:</p><p>— Ты не поверишь! С недавнего времени, у неё появилась новая привычка.</p><p>— Какая же? — перебила его Софи.</p><p>— Спускаться на кухню посреди ночи и греметь посудой!</p><p>— Что же она делает на кухне, ещё и ночью? — удивлённо переспросила Софи.</p><p>— Я долго из неё выпытывал и представляешь, что она ответила? Я ходила попить. Утолить жажду. Извини! — передразнил он Любовь Геннадьевну обволакивающим голосом и добавил, — А я потом заснуть не могу!</p><p>Софи рассмеялась:</p><p>— Если это вода, то не страшно!</p><p>Они отправились в гостиную, а я не решалась выйти из туалета и сползла по двери на ворсистый коврик. Спустя минут двадцать, которые я провела пытаясь слиться с оливковым ворсом ковра, в дверь туалета постучались:</p><p>— Лера, было бы неплохо выйти к столу! — кричала Мари.</p><p>Мне захотелось надавать себе пощёчин и со словами “Соберись, от этого ещё никто не умирал!” я встала и ровной, трезвой походкой вышла в зал.</p><p>Дима с Мари сидели на прежнем месте. Софи стояла у камина и была увлечена рассказом о горнолыжном курорте. Совсем недавно она спускалась со склона и упала на резком повороте, но, к счастью, все обошлось. История была захватывающей, пока я не увидела надменное лицо Виктора. Мне захотелось провалиться сквозь землю. Воспоминания о нем до сих пор душили меня.</p><p>— Лера! — неожиданно воскликнула Софи, закончив рассказ. — Ты приехала!</p><p>От одного её взгляда на душе сразу потеплело.</p><p>— Конечно, я очень хотела тебя увидеть, — ласково ответила я.</p><p>— Я тоже рада тебя видеть! — улыбнулась она и предложила пройти в столовую. Мы последовали за ней.</p><p>Кухня очаровала меня. Софи любила плавные текучие линии и светлые цвета, которые контрастировали с тёмным деревом оконных рам, дверных проемов и резными спинками стульев. Огромный белый стол был накрыт исключительно для нас.</p><p>Мари заметила как я тщательно разглядывая кухню и, проходя мимо, тихо сказала:</p><p>— Это стиль арт-нуво. Софи с ума по нему сходит, а её неотесанный сынок по тебе, — заключила она низким недовольным голосом.</p><p>— Нет, не правда. Я всегда была для Виктора вещью, — шёпотом возразила я и чуть не ткнула её локтем в бок.</p><p>— Вещи забывают, а он на тебя смотреть не может. Будь осторожна, Виктор напьется, — остерегала Мари.</p><p>— Знаю, — промямлила я. — Это неизбежно.</p><p>Всеми силами стараясь улыбаться, я села рядом с Димой и Софи. Мари села напротив, её соседом оказался Виктор. Он распушил перья и задрал свой идеальный французский нос, как территориальный петух, нахально восседающий на жердочке в курятнике. Было смешно, но из любви к Софи никто не подал виду. Впервые я увидела его таким.</p><p>Мари накинулась на сырное ассорти и увлечено складывала в тарелку ломтики сыра. Софи придвинула к ней копченого лосося, гребешки, охлажденные устрицы и заботливо произнесла с довольной улыбкой:</p><p>— Скоро подадут индейку.</p><p>Дима тоже не отставал и с большим аппетитом уплетал пиццу и мясной рулет, специально приготовленные для него. Похоже, Софи знала пристрастия каждого, а что до меня, то у меня совсем пропал аппетит и в горле стоял ком всплывших обид.</p><p>Подали индейку, все подняли бокалы с шампанским и чуть ли не хором поздравили друг друга с Рождеством. Наступила тишина, сочная и жирная индейка увлекла всех своим вкусом. Я выпила второй бокал шампанского и расслабилась, даже на время забыла о присутствии Виктора.</p><p>Пришло время обмениваться подарками, Софи позвала всех в гостиную, а сама убежала вверх по лестнице. Мари попросила Диму сходить до машины. Не дослушав её, он бросился в дверь, как золотистый ретривер за мячиком, и через минуту уже ждал Софи с подарком в руках. Ему не хватало хвостика, чтобы радостно вилять им.</p><p>Софи спустилась с небольшими коробками завернутыми в красную бумагу и перевязанными ленточками. Каждая была подписана, рядом с моим именем было нарисовано сердечко. Я не удержалась и разорвала упаковку, внутри оказалась золотая чайная ложка. Только Софи могла придумать столь символичный и чуткий подарок. Я бросила на неё взгляд, она рассматривала чайный сервиз, выбранный мной в антикварном магазине.</p><p>Заметив меня, она промурлыкала:</p><p>— Лера, ты знаешь, как я люблю старые вещи!</p><p>В ответ я не могла даже улыбнуться, потому что в её подарке скрывался непонятный смысл. На золотой ложечке была выгравированная надпись на французском «‎Добро пожаловать, Лера». Как будто Софи ждала меня. Что это могло значить? Ничего не замечая вокруг я подошла к ней и молча показала гравировку.</p><p>— Дима тебе не рассказывал? — пробормотала она и растерянный взгляд Софи скользнул по мне, затем по чайному сервизу. — Идем со мной.</p><p>Я послушно пошла за ней в смешанном чувстве тревоги, неизвестности и страха. Чем выше мы поднимались по спиральной лестнице, тем глубже я проваливалась в глубокую бездну. От стука закрывшейся двери я вздрогнула и покорно села на кровать. Осознав, что это спальня Софи и дверь закрыта, я ещё сильнее захотела убежать. Как обычно, и как всегда: спасаться бегством от пугающего вынужденного разговора.</p><p>Софи заметила моё беспокойство и начала издалека:</p><p>— Несколько лет назад я везла Диме подарок на Рождество и всю дорогу из Парижа до Москвы меня мучил вопрос «‎понравится ли ему трактор?». Несмотря на размеры коробки, он был тяжелым. Дома я положила его под ёлку. Наутро проснулся Дима и тут же ринулся искать подарок, разорвал обертку и целый день играл с коробкой. Сам трактор его так и не заинтересовал. С тех пор я поняла, что с Димой всё не просто. Не просто было и когда он впервые попросил о разговоре с тобой, — Софи посмотрела в окно и спросила. — Ты уже видела ту комнату? Он до сих пор хранит её вещи и никого не пускает в дом у леса.</p><p>— Да, я была там, — тихо проскрипела я.</p><p>— Наверное, и фотографии Ани стоят на полках, — продолжила Софи и подвинулась ближе.</p><p>— Её звали Ани? — переспросила я.</p><p>— Да, маму Димы звали Ани. Она была тёплым и добрым человеком.</p><p>— Что с ней случилось?</p><p>— Она умерла, — склонив голову сказала Софи. — Это очень сильно ударило по отцу Димы. Не зная как справиться с болью, он погрузился в отчаяние и закрылся от мира. Тогда-то он и начал пить, а Дима временами жил у меня. Года три назад, с появлением Мари, многое изменилось. Он осознал, насколько вырос его сын, но для Димы уже было слишком поздно. Пропасть между ними росла годами.</p><p>— Как она умерла?</p><p>Софи поправила упавшие волосы на лицо и сказала:</p><p>— Во сне, от инфаркта.</p><p>— Расскажи еще про Ани, — попросила я.</p><p>— Она походила на тебя Лера. Разве ты не заметила этого на фотографиях? А то, как изменился Дима?</p><p>Этот вопрос она задала в пустоту. Я чувствовала как от её трепетного грустного взгляда моё сердце разрывается.</p><p>— Ани была моей лучшей подругой, — продолжила Софи. — Каждый раз когда мы приезжали друг другу в гости мы говорили «‎Добро пожаловать». Что означало, будь как дома, здесь тебе всегда рады. То же самое я говорю и тебе. Лера, я предлагаю тебе свою дружбу.</p><p>— Софи, для меня это очень много значит, — произнесла я и, чтобы не расплакаться, закрыла глаза. Она обняла меня и, когда её теплая слеза упала на мою спину, я была счастлива.</p><p>Мы вытерли слезы и посмотрелись в зеркало, пришло время выходить из комнаты. На диване рядом с фикусом спал Дима. На первом этаже слышалась шумная болтовня.</p><p>— Вот почему я позвала тебя в спальню, — рассмеялась Софи. — Дима всегда любил этот диван.</p><p>Пройдя мимо мы спустились по лестнице. Из кухни доносился голос Мари:</p><p>— Это ты мне скажи! — хохотала она, — Ты возомнил себя «‎подарком для женщин»!</p><p>— Ничего подобного, — раздулся Виктор от собственной важности и, наливая вино в бокал, продолжил, — Не скрою, мне льстит твоё виденье художника на мой образ.</p><p>Не собираясь воспевать его самовлюбленное величие, Мари громко вздохнула и зачерпнула ложкой фисташковое мороженное. Это задело Виктора и гнусная ухмылка полетела в мою сторону:</p><p>— Вижу, Дима себе новое хобби завел, — облокотился он на стол прижимая к груди бокал вина — Сменил барабаны на инструмент попроще?</p><p>— Виктор, ты выпил лишнего, — вмешалась Софи.</p><p>— Это моя личная жизнь! Не лезь! Тебя до сих пор это злит? Злит что бабуля всегда была мне ближе? — крикнул Виктор на Софи.</p><p>— Виктор, сейчас не время, — пыталась успокоить его Софи.</p><p>— Но ты сама начала! — кинул Виктор ей в лицо и, как атакующий петух, опустил голову, ему оставалось взъерошить перья и распустить крылья.</p><p>— Что ж, — ответила Софи, — Баронесса всегда любила выпить, покурить, посмеяться и в целом жила в своё удовольствие. Не спорю, такое представление о жизни затягивает, но прошу тебя об одном, Виктор: сейчас Рождество, надо помнить, что мы все друзья.</p><p>Она по-матерински обняла его за плечи и многозначительно посмотрела на Мари. Бутылка незаметно исчезла со стола, а Мари с невинным видом доедала мороженное.</p><p>— Лера, прости, я не хотел макать тебя в грязь, — произнёс Виктор извиняющимся тоном.</p><p>«‎Не хотел макать меня в грязь? Да, я жила в ней, находясь рядом с тобой!»</p><p>Хотелось размазать эту напыщенную задницу по столу за все его поступки. Но нужно было помочь Софи уложить спать пьяного Виктора. Тогда мы сможем продолжить праздник в женской компании. Довольная намечающимся планом, я села за стол и ответила:</p><p>— Ничего, все в порядке.</p><p>— Интересно, что было бы, останься ты со мной? — не отставал Виктор. Его прекрасное лицо покрылось пятнами, а губы чуть шевелились.</p><p>— Это все алкоголь, — отмахнулась я.</p><p>— Нет, нет, нет! Это не алкоголь, а честное предложение, — с отчаянным взглядом развёл он руками, — Ты же вернёшься ко мне?</p><p>— Виктор, уже поздно, лучше лечь спать, — попросила я.</p><p>— Лера… Ты не слушаешь меня, я говорю тебе о своём горе: куда уходят надежды, пропавшие надежды? — продолжал он уговаривать меня, но мне было безразлично ровно на столько, на сколько было больно совсем недавно.</p><p>Нашей женской командой мы уложили его спать и кроме жалости я больше ничего к нему не испытывала. В моей жизни он всегда будет рядом, но уже как непутевый сынок Софи.</p><p>Вечер продолжился и исчезнувшая бутылка вина в руках умелого фокусника Мари оказалась на прежнем месте.</p><p>Время и пространство неотделимы, а в жизни время неотделимо от обстоятельств, а значит так должно было случиться.</p></section><section><title><p>Глава 48. Самое важное</p></title><p>— Ты помнишь свою маму? — спросила я Диму рано утром.</p><p>— Да, — улыбнулся он.</p><p>— Что именно ты помнишь?</p><p>— У неё были светлые волосы и она была очень красивая. Часто смеялась. Она любила лес.</p><p>— Поэтому вы жили рядом с лесом?</p><p>— Да. Помнишь, что ты мне там сказала?</p><p>— Нет, а что я тебе сказала?</p><p>— Ты говорила о свободе, что лес для тебя это образ мысли.</p><p>— Это правда Дима.</p><p>— Во сне я вижу маму. Как будто кто-то говорит мне, что она живёт там, в лесу. Я бегу к ней, но на этом сон обрывается. Однажды, я не выдержал и убежал. Было четыре часа утра. Лера, я никогда не забуду то восходящее солнце, густые лучи света пронизывали лес насквозь. Я молил их, чтобы они вонзились мне в сердце и избавили от боли. Я бредил: всё то, что я любил, оказалось таким слабым, таким хрупким. Думал, что все это нерушимо.</p><p>— Как ты сейчас себя чувствуешь?</p><p>— Спокойно, Лера с тобой я чувствую себя как дома.</p><p>На Новый год Дима и я пригласили всех в дом у леса. Я приготовила ужин, а Дима украсил крыльцо гирляндами. В ту ночь мы сидели в комнате Ани, смотрели на звезды и слушали старые пластинки.</p><p>Лёгкий аромат смолы и леса живёт в комнате Ани до сих пор.</p></section></body><binary id="cover.jpg" content-type="image/jpeg">/9j/4AAQSkZJRgABAQEAYABgAAD/2wBDAAgGBgcGBQgHBwcJCQgKDBQNDAsLDBkSEw8UHRofHh0aHBwgJC4nICIsIxwcKDcpLDAxNDQ0Hyc5PTgyPC4zNDL/2wBDAQkJCQwLDBgNDRgyIRwhMjIyMjIyMjIyMjIyMjIyMjIyMjIyMjIyMjIyMjIyMjIyMjIyMjIyMjIyMjIyMjIyMjL/wAARCAFAANwDASIAAhEBAxEB/8QAHwAAAQUBAQEBAQEAAAAAAAAAAAECAwQFBgcICQoL/8QAtRAAAgEDAwIEAwUFBAQAAAF9AQIDAAQRBRIhMUEGE1FhByJxFDKBkaEII0KxwRVS0fAkM2JyggkKFhcYGRolJicoKSo0NTY3ODk6Q0RFRkdISUpTVFVWV1hZWmNkZWZnaGlqc3R1dnd4eXqDhIWGh4iJipKTlJWWl5iZmqKjpKWmp6ipqrKztLW2t7i5usLDxMXGx8jJytLT1NXW19jZ2uHi4+Tl5ufo6erx8vP09fb3+Pn6/8QAHwEAAwEBAQEBAQEBAQAAAAAAAAECAwQFBgcICQoL/8QAtREAAgECBAQDBAcFBAQAAQJ3AAECAxEEBSExBhJBUQdhcRMiMoEIFEKRobHBCSMzUvAVYnLRChYkNOEl8RcYGRomJygpKjU2Nzg5OkNERUZHSElKU1RVVldYWVpjZGVmZ2hpanN0dXZ3eHl6goOEhYaHiImKkpOUlZaXmJmaoqOkpaanqKmqsrO0tba3uLm6wsPExcbHyMnK0tPU1dbX2Nna4uPk5ebn6Onq8vP09fb3+Pn6/9oADAMBAAIRAxEAPwDzKiiiuo9AKKKKACiiigAooooAKKKKACiitqy8K6tfzvBFb7ZRZfbkRjzLFxjZjOSc9PqOtJyS3AxaK6jwP4cs/E2qXNreSXCCKAyqIGUMxBAx8wPrTbLw5Be+M7XR3D20MxOQLqO4dcKSfmQbc/L0xxUOpFNrsOxzNFdn4v8ABMXhfSLWZLw3cr3DRyuE2BflBVcZPPBOferOreB7DSNLs0mubl9TubSa4DoVMKmJRIy4xnBXIDZ6gHHPC9tCyfcLHB0V2HhrwG/iPQLjUxqUdo0UjoqSx/I21Qcls8Dn0OMVz2l6Nf61etaadbm4mVS5VWAG0d8kgdx+dUqkXfXYVihRUk8EtrcSQTxtHLGxR0YcqR1FR1YBRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUU543iKiRGQsoYbhjIPQ/SgC1pWmXOs6nb6fZqGnnbau44A7kn2ABP4VpWltYaJ4ttYNRkt761imCXICuqoclWBDKCdp56YOPqKo6Jq02haza6lbqrSQMTtbowIII/EEjNdNefbfiDqDNo/h+O1DuHubgvuywGOXIAAwQdqjJ689sptp67DRf+JGjQ2hV43MaRANCjzxIm0scpDCig8ZBLH071Wj+JE1pp1nbWlovm2iQRxSuBnYqIJEPszJ+XuBXSaN8JrGALNrN1JeTHlooiUjzjkE/ebnv8v0rt9O0TS9JXGn2FvbnbtLRxgMw926n8TXG61NRUX71h2Z47pj+LB4hutX0fQZLeS+VgP9GbylDEEkFuM5GeuOvGKmj8K+O49St9Qh02GC5gXETRfZowo5/hXAz8x6ivRvGHi+LwnBaMbQ3U1y5CRiTZwuMnOD3K8Y70ni7xhF4VsLaZrUzz3LEJCX24AAyScHpkfnQqs3blitR2R54vw88YNo/2Am2W1E3ni3Mozv27c5x6cdakn8P/ABFl0xNNeBntY4zCoEsG4R8ZXfndtOBxnnAHau+1Txnbab4StNe+zPKt0EEcSuOGYE4LdsYIzjrWxomqxa3o1rqMKlUnTdtJztPQj8CCKTr1ErtILI8fiHiPQre0hn8LGSTT98lvciOVvLLHJLFG2N269gKTwR4p0rw+8MNzBcRtJOz3N0r8BQhVFKAEsoLE9ucHnGK9wqhqWiaXrCFdQsLe4+XaHdBuUezdR+BpfWIyTUluFjwDxVdWd74o1C6sJRLbTS+YjhSucgE8HnrmsevW9b+ElrNul0W7a3kJJEFwS0fbgN94Ac9d1eZ6rouo6HdfZ9RtXgk/hJ5VvdWHB69q7aVWElaLJaZQooorYQUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRUluYBcRm5SR4dw3rGwViO+CQcH8KAJUtbqG0j1IQbrYTeWJCoZN4AO1h9D0PXn3r1HXfGOg3fh63bVNMjvftUe+1iiXb5OAoZWc4KneGHy9gOOea2n3Oh6V4Wn1m6lhv0kj+xwwplGuAACqzp0Dpgjd/d55JFUfhz4OTVrj+2tQhH2KJz5EJB2yOD1Oeqr09z16EHknKMvel0KQvgv4bvqcSajrSvFaNhorcZVpR6seqr+p9uM+u29tBaW6W9tDHDCgwscahVUewFS1S1fUk0jSbnUJInlSBN7JH1IrhqVJVZalJWLtFV7G8i1Cwt7yAkwzxrImRg4IyM1V0i41F9NM2s28VpceY/yK4ICZ+XJzjpj/63SoswJbzSLDUL2zvLu2WaeyYtbsxOEJxk4zgngdc4xxWH458Jv4q0yFLaWKK7t33RtLnaQeGBIzjseh6Y75rWfxJoUbFX1rTlYdQ10gI/WhPEehSOETWtOZj0C3SEn9aqLnFproAmnaHa2fh620eaOO5giiVHEkYKyEcklTnqeav21rBZW0dvbQpDDGMIiLgAVIGDKGUggjII70tS23uAUUUVIBVTUdMstWs2tL+2SeBuquOh9QeoPuOat0U07aoDwLxl4MuPC12JIy02nStiKYjlT12t7/zx9QOWr6b1PTrbVtNuLC7TdDOm1hxkehGe4OCPcV863+i3thqF/ZtC7tZORKyqcAdm+hHP0r08PX51aW6Ja7GdRRRXUSFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABXqPh/wD4Q648ErLf6WjrZri9mwPNWQsAvK4chi3GOBgg9K5Hwh4fi1vUljvrTUzYufLFzZxkrHJxjcdpAGD+GR2qxrmh2Nlrsek+Hr+9nmnJhuIZY2Rl5UhTwNwJGenYdawqWm+S+o0Y1xbQ6lrNyNHtXjtDIfKR2zsTsST+eOfTmvQbbxF4i8P6dbiSPTo7SJVjSF4mjXaOyuT1I7nPrU0kWm+B4YdKg+zz646b5WlfEVoD/FIe7HIwOOvpgG5pHhe31oyX/n2usXOP3k7zRyYJ5wEBITvgYGKitUglZq5rTgpat2XmbOj+K4PFmiXY0mT7NqiwNiKTBMbkEKw4wy7u+PqBnFT32ujR9AtDrEIl1K5iCGyhG8yybfmAHTaO56D34zzN9of9n6jDLZZ0vUo2wskMOVYYyQ4HBBA6n2rsPDPhmSKZ9Z1mc3upzgBXdAoiQdFVeijv9eTzXFFQk9Pu/roVVp+z1b0OYkh8ZazCoVjo9mQAlvZQl3Cehk4wQOMrxVGf4ewyahCdRuLqe6nz5aXl6m+TGM4zhjjI6etepabqaalPqKRAbLO6NtuBzuIRGb8ixH4V5/8A20NV+Kt6sGsW9m9iq2lvDNZGfz8EmQA5BUhuOCCePSto05dHb0MlXS2ivnqSw/CXTHI822ijXviaRiPwzj9agf4a+EJ5GtYdUgW5V9jLHNlg393Bc4PtjNdv4ouLmz8JX0sUwS4EO3zlG3bnALAc4xknr2rzKaKK2sFijMUSIVCGRNyg7hjjPXPfPXmmk11f3s6MPTlXi5aJLyRLc/DvVvDZN1ouq3Vuw5Zg25HI6BsAcfUEVueEvF82oXbaLrMa2+rQrkEcLOB3Hvjkge5GOQO+08zvplq10MXDQoZQR/FgZ/WvPviF4Ykt0h8Q6Ouy7snEgCr2ByR9Pb8P4qiSctJa/p/wDnjOM9LWf5naUVS0nUodX0m11CD/AFdxGHxnO09x9Qcj8Ku1ytWdmMKKKKQBXm2vWS/8J3qkK5Iv9MV2BPfPl/yFek1wWoSLdeO9RkAI+yW0NtnsScuf/QhVxdoyfl+ptQV6iR5Bd2TWkNpIZEdbmLzV29uSMH8Qaq16HrXgiC6aW509/JnYljE33GPfH939R9K8+kjeKVo5FKujFWUjkEdRXqUK0asdHqZ1qUqb1Q2iiitzEKKKKACiiigAoopQCzBVBJJwAB1oA1tA8RXvh67aS3dmglG24gDlBIv1HKsOzDkfTIPReFtWSyfXPFt48lxc2qpDaJcyeYzyyZCbjxu2qmT04HGKTQdFg0Wa1udSG7ULhwtvbDkpnqx+g59vr0qyjS7L4hsmqO6aUs63E8aqWDsE3gFe+WO36MelcsakJzaium/c1nRlGHMze8P+Ab7V0bWNXikmnuSZcTEgEk5ycckn8qku7KTwZq9prljE1r5cqpcxIfkliYgMMdPT8cHqK2rvxX4s1omXS/I0axz+582MSTuvYsCCoB9Oo9+tcpd6z4h1jXdL8Na35Lq99CzyxJtaVS2M8YGOT0A6e1XCtGbcdDhnhMRGSqtu34HsEOhNc6jLqGqLAbgSFI/s7NteFWJj3hv4hk5xxz3Faepahb6Tplzf3T7YLeMyOc9h2HuegHrVqobq0tr62e3u7eK4gfG6KVA6tg5GQeDyK5kle5o5NpJ9DnPh4JH8GWl3Oo+03kkt1Mw/jZ5GOfyxWB4b8C+KNF1m8uD4ht4La5nEs3kwCR5xuJ53r8hwT0z1716BGbWzgSCFY4oo1CpHGuFUDoAB0FIb1P4VY/Xih1Ur+Y0pPYmlijnheGZFeORSrowyGB6g1z9h4K02wu/OE13NEP8AV28zqyR85GDjccdPmY1VvoPFF1Nut/EVrZRhshItND5HoS7n9MfhTLXWvENnrcVhfw2eo2zIGkuLUeTJbjkb5EZiCCemDnCtwcYpKUXsyl7SC912OuRldcowYAkZB7g4P61knWLK91+68OgF5o7UTTEHhQxwF+uCD+Ip3hu4F3owuVbdHPcXEsbf3kaZyp/FSDXltldS2XjzxrdaIZ5Z0tptnmqCyy+Yu7aO4BDFR3AA5q1FO9yIp30Ok8PyL4e1678MztsjkdriyJ4BB++g9MH5gB2Y+lddXnHxlijEGlahC+JhIyZBwRgZz/L8qVY/EFsipY+JrpYwMlbqFJ2J/wB4jOK5qkYpKTe52whKprFHo1Z+palJZtFBa2jXd5MCY4Q4RQoxuZmPRRuHqeRgGuOGseNkUqJNFk9HdJAfyHFZ0qeMdQeT7Xr8VsjDA+xx4YD0BwrD86hKG7kh+wqdjfuPiBFYQ3NvqGmzW2sRMFjsQ3mecW+6VcDBHqe3Tk8VnaTaTWtoz3T77y4kae4YdDI3Jx7DgfhWBc6Tb+Hb3TtSjlllke68u4lmbJYSAgsfpyfx5rZj16SLxha6ONJe68whhidEMgwScBsDsepGcYpzj7S0aWz/AEN6SVC8qm6Ost/Dt5cWfnhkVmGUjbqR/SvJPH2m/ZNWiugu0zqVkUjkOuAf0I/KvoHT9Ti1DzY/Kmt7iEgS2867XTOcHgkEHBwykg4IzkHHkvxl8iC7tYVC+ZK3nYHYYwfzPNbUaXs6i5fmc31l1YyjP1R5XRRRXpmAUUUUAFFFFABXc+B9DQwnVbhMsSVgB6DHVvrnj8DXDV9AeFNFVLOGIoHW3RY1GOCQOSf8964sbNqKhHqdGH5U3UlsjI07wwv2z7akMs90wINzO2Tg+nQD0+UdKzdI8IDxD8QdVuZHVrOwdEZscNKFAIHrgg/p9K9K1i5g0PRbvU7t/wB3bxlyoONx6KoPqTgfjXjvhnV/Es2jXttbXSWdteXL3Et2EPnu7ABghzgDjrjIPQ1jRpSs5SfkU6s6z5aSPX38L2oiIRpC3qTz/hXKXWg/ZfGfh69cxvsnkjHGGP7p2GfoVP51yll4ctdPlae3ub1Lkg4uEuCki564K4/WmakddtNQtdZi1Oe+Nhl1iuSCduMNyBg5Gc9/cmmqMVK8HY1nQxKg+fVHtj3gx8inPvXN+I9flsons7Yl9TmtpZbSMr8rsgBIHqcHIHfHak8OeJ9O8S2Qms5Nsyj97bufnjP9R6EcfjkVrTRCZVUs64dWyjYPBBx9DjB9QSKwcpKVpnEopbHPeA9Tm1bwhaXV1cGe53SCVz1zvOP0IrE8P+Iry+1Sf7f4ms7aeOZ4m0yW1VVXDEDa5ILHj1rc8L6VcaJfa1Z/Zwlg90Lm1kBGCHX5lAHQKQBWF4bv9Stdf1iwifSPKbU52FtcTtDcHJBDKAp3Ljpxz64rS0W5NDOh1rxC9ncGysUR7oKGkeQEpED0yAQWJ9MjA5z0B5C+tbTWddgvNesEuoyvlu9sXi2AZIJG8lueMLg9TzgCpdXkOneLb63ujtW8dZ7eRujfKFK59Rtpk8TXM9rbRxGWWWUbFEhXBAJBOOSAQM+gOT0rSEVFJo9KnQoujzM9Jgijt7eOCBRHDGoREXgBQMAD8Kxr3+xvDNxfa/dSLbvdKiS5P3yucBR1LEdcf3QeME1RvPFENkyaHoUDarqkcWwRxkbItuBmR+g+nrwcZFO03wkz366t4iuBqOpA5jXH7i39kU9cep9j15rBRtrJ/wDBPOOYufDus/EW6XU76Q6XpqqRZwyJvcqSPmK5GN3r7Dgjmuqh8IyLGBNr1+79ykcKj8th/nVmDxBJN4zutAayMaw2ouFuC/8ArBlRwMdMsRnP8NGqaJcX3ibRdTjudkFkZfNj3kFty4GBjHXrntTlJuyei6DjJx2Zm3Xgq4fm28R38R/6aRxvz+AWsbUfDmvabLaRL4oRzdSGGMy2aKok2llBOSedpH1xwa6vxNoD69FpyxzCJrW9juGJJ5UZyB6Hnj6Ve1jSoNa0ySyuCyhsMkiHDRuDlWU9iDSUlpe33IfPPu/vPI/GZ13TdNXT9ZtrdvOYGK7t3O1tuMggjOefb6V6oPBGi6vYWk2pW/m3KjzEnilKlc4IAKnkcD17461xFx8Otf1bWrd9b1uK8sYWC7ssJCg7BcYBOACcn15xXVeHppvCutp4duXL6Vd5bTJnbJjYctAT+q5+nPbojyacr112Iq1KklqzqdK0PT9FWb7FCwknYNNLJI0kkhAwMsxJOPToMn1r518dXtzfeNtXe6Zi0dy8KA9kUlVwPoAfxJ719N14v8ZPDgt72DxDAMJckQXA/wBsD5T+Kgj/AICPWtqMve1OeL1PK6KKK6jUKKKKACiiigA7jIzX1L4bjVdHjcYy5Yk/iR/SvlqvcPDfxC0vTvh9BNcTrLqEIMK2av8AvZX7cdQD13YwPc8VzV4OUotDlL924+a/UyPjN4kL3Fv4et5PlQCe6wf4j9xT9BlsH1U9qdbJFHaxJBjyQgCY6bccVBHpEV1HNPqsMVzfXbGS5kdcnc3UKewHQY9KoaNK1ne3OiSsWNt80DHq0Z6D8Mj/ACKdSm4wReUY6lOrKktzpry6ttA8I3GtTRRyzlvKt0cZDSHOB9BgsfYY4rltN8Oy6yialr9xLcSSjekG7aqqfp07HAxiut1HR5PEngC70+3XfdwSfaLdc43MvUfUqxA98Vl+HtVj1TSo2yBPEBHMnQqw46ehxn/9VclacoU7w+Z3xtPESjPpscgzRJqXmeGbKa1mtZcLei5OD6jac5H49DyOcV3a+PdSZRpr6K0GubAxEp/cBcf6z+9jn7vv1rF8HwQWHi+fTbpMBJzPEG5Doen1wP8APFbuqxGz+MEdxdkG11G1AtXI+UsoHy56ZyM/8CX1rqVOnNRvqeZiqkoJuK1MDWr/AMR20ETyeJbp7iZ9ltDBbKhlfP3QF+o556j2B3I9K8fR2CZ8TWq3r/MLaSJDx/v7Sc/hj3q14ktyfit4XmlUGze1dYtx48xQ5PHryn6VtWPhy1TUrrVL6CG51Cacukrru8pFOIwmR8uFAyRzknk8VjWnGNkkl8iMPGXJeUrs5+xi1DxBC2maveWT38CBprS+03Lr6spWQBlz/Evt0rPu/Cmsrq/9lQXcOnabdQHM+naeVDsP4JCCWAwSfmbBxiu21zRV1WBJIZDbahbnfa3aD5om/qp6FTwRWAur+OraN7efw3a3UwO2O4hulSNvcqTn88fhWUZt/Db8Ddt7HM/D+9vfDvi658LXsUeJWYbkUZDqpYHdwSpXOM+o6c59arhvDXhPUz4kk8UeIHiGoSA7LeE8R5XbyRxwvGMn1yTXc1FeSlK6+fqJDPKj84zeWnmldpfHzY64z6U+iisRhRRRSAKxfFVhPqHh6eOzgM19GVltdsgRklUgq6sehHXtnkZGa2q5zxR4bv8AxA1sLXXZtOjhJLJEhO9sgg5DDpj3q6ekk72Bm14O1fU9a0H7Vq1pFbXazyRMkR4Oxtp4ySDkEYJ7Z71l/FQIfh7qBYAsGi257HzF6fhmqS+K9G8KeJLyzv8AUkEVzEs8m1CxjnACtuCKcb12n/gJP8Qzd+Igj1b4aX1xaETRtHFcRMvdNytu/wC+cmu6OrUu5ztWkfO1FFFdpoFFFFABRRTkXfIqblXcQNzdB7mgC/olrZ3mohL6cRW6KXYltu7HbP8AnvXQ+HNItrzWZtShhaOxhfFurHO5h35546/Uj0rH06xk1uS30+CCFIrfJmuUTlgT1J69OAP8j0m1torO2jt4ECRxrtUCmkeVja7heKer6dl/myWuT1/faeLNIu1x+9/ckfjg/o9dZXPeMrQxXnhtnyGmnfj0G6PH8zRP4TmyxtYqLR6B4bcw2wk7CUn8MDNZvjzw02myyeLdGQLNGM39so+WePu/HRh1Ptz1BzraXGY9NhB6kbvzOav+MNQttN8EalJeSKgktHhQN/G7IQFHrk/pk9q89a6H02Lk1V549zgZLa01y1tb+3keKYAPb3MZw8Z9Pf0IPvVDxBqGuPo5sb3TPt3luHt7y0kKNG4ztfZgkN3OCBzU3g6KaLw1biXI3FnQEdFJ4/Pr+Nb1cka8qE3BapHdKhGtFSlo2c1beLbbxTosWl6xdR6drVpIJbO/kG2MSr0LH+HPft3HZa7fwprcOv273cYtorxD5V/HHhiZBwrBgcFcA4POemeKjtbWw1dPsOp2cF0oUiJpUBZR3APUfhXD+MvCVx4RU6v4evLu2tXPlzRxysGjyePmHJXOBz0OOTnjo9pDEabM8x0HQk49D1+ivPNOh0ifT7advHupRySxK7RyapGGUkAkEEHBHpWpa2dlv22/ji/lY9vtsEn80NYukl1/BjudfRWQmj3qDH/CRamR7pbn+cVXrO2mtkZZr64uyTkNOsYI+mxVFZtJbMCzRRRUgFFFFABRRRQByHi7wfpV/Y3epJpsb6hGvm/KWXztp3FSFIyWAK56810OqxWKfDa+j07H2H+ypPs/zFh5flEryeemOtXq4jxd4dvYPDGoLo+rT2liqPPLYHBjKjllQ/eQH5jtB2knGAK6qNTaMmRON9jxCiiivUEFFFFABU9naS395FawDMkjYGeg9/oKgrp/A0atrMzkAlIDtz25HP8An1oMq9T2dNzXQ7TS9Mg0qyW2gHTlnxy59TV0Ak4HJq7p+nNfOSSViU8tjr7Cuht7G3tR+6jAb+8eT+dU3Y+ctKb5mZWm6QSwmulwBysZ7/X/AArnvE8Tat8RNF03aDFbwNcOwP3ck/8AxC/nXoEcbSuFQc/yrxSS+1PX/Huo3ejXTW8bkwm5UcLCMKDz3O0EAc59MZGVSaUXdnq5bRftVKK2O31zxpBpd0um6Xbf2hqX3fKT7kWB/ER6HGQMcZyRWNJpuqeIb6PUPFF2J2QkxWUfEUQPOMd/64GSa1tE0GCzUW1jD8zcyStyze7Gu20zQoIQskg3t13MP5DtXlOtKfu0tPM+ilGnS96rq+xzEFjcTKPKgbbjg4wP1qyui3jDkIvsW/wrr7yew0uxmvLx44baFdzyP0A/z27145r/AMTNW1y4ktPDdt9ktRx52wGV+D1J4QfTnjr2ohg3LqR9fnJ+6j0LT9Je2uBNM6kr90L71mfEDVNOsvCl9bXckZmuItkMBYbmbPDAegPOfavItTj1s2fm6lq0kqAcJNcu5J9BnPNaPgzwJc+JH+13LPbaap4kAG6U+i54wO56duecbrCxpe9KWxjUqSm7yPWPBds9r4N0qKQAMYA+P975h/Ot7FYMttLpsYnv/FVzFACBmZbaNfpkx1Vf4ieFY3ZDqykqcHbBIR+YXBrncZTd46knUUVyv/Cx/Cf/AEFf/JeX/wCJra07XdK1YD7BqFtcMV3bEkG8D3XqPxFS6c1uguaFFFFQAyaJZ4micuFbqUcofzBBFZp8O2Lffl1FvrqVx/8AHK1aKpSa2Axv+EY03+9f/wDgxuP/AIuom8JWBORd6ovsNQl/+KreprlgjFAC+PlDHAJ+van7SfcLHPv4Os26ajrCf7t/J/U1k674Nt7fQNSuBrGtP5drK4jkvCythScEY5FXNUuvHUTGTT9N0aSPjEXnO7/m2wVz2s6j8Q5dGvlu9GsYbQ28gneN1JCbTuI/eHnGe1bw521734i0PJqKKK9QgKKKKACug8G3Ag8QohH+ujaPPp/F/wCy1z9TWtw1peQ3KDLROHA9cHNBnVhz03HufR2iWxaxhRQAWBZj+PX8sVvrYwKuCpY+pNZ3hmSO40qCeMhkeJCreoIrarlqzfNZHBhqMeRNo434i64nh7wlNHbYW8vv9GgVfvcj5m9eFzyO5WuT8OaKNK02G1VAbiTBlI7ue30HSsrVda/4TL4ko0Tb9N08HyADwQv8fXu+PwA9K7vQ4fMu2lPSNePqf8muPFSatT+bPewcFTpuob2lackEYTGccu3941tVznhC7k1S2vtTcgwz3Tx2208eTGdgP1LBz+PsK2NUvRpukXt+y7hbQPMV9dqk4/Srp0+VWOGrNzldnj/xJ12bxF4mXw7Zy4sbJszsv8Ug+9n/AHc7cepPtVSKwXTdHkuVjEdnApZnJxuP9STgfWq3gnT31KeW7umaR7iQySuTywB/mWJrY8aJLqmpaP4ZtCENzJvkCj7iDgHHoBvOP9mvQSUIm0fcWm5l+EfCs/jC8/tXVgyaXG2I4wSPNI6qPYdz36DvjvvF/ieDwfo0Qt4ENxIPLtYAuEUKByQP4RxwPUD3HQWdnBp9lDaWsYjghQIijsB/nrXncm3xP8YFjJV7XSI92ATyy4/USMAfZa8/n9rNylsgI9M8AX2vEav4u1C48xxuFuGAZFzn5iRhR1+UDjPUHIq0yeE7ASR6N4X/ALVfGRIygwnntJKTn6qCK6HXbgXU32XdmCP76dmb39QPT1+gxnVhPEyv/VjspYTmXNIw59RgWPNx8NrMR9GMEkTN+AVM1Fa6H4H8TyG30yS60jUlLbYZGIfcOnDEg464Ug/Sti+gnntmW2uWt5xykgAIB9weCK5ETR63dNpGtQi01aLiC6jGMkcj/HHQ5OMHFaUqrkr7W7X/ACe4quGjF2TOoXVPEngaVU1wtquik7RepkyRZPG7PP4HPUYbtXfWl3BfWkV1ayrLBKu5HU8EVxvgvxBNqiXfhzXQst/bIVYuMieI8c568EdeoIPrVfQoZPD3ibUPCMlxKtjexNPp8iuQ8eQdyqeoI5Oc/wAGf4qc481+6/FHLqj0CisvQdVttUsG+zyyyNayG2mMybXLpgEke/B/GtSudpp2YBRRRSAKy/Ev/Irav/15Tf8AoBrUrL8S/wDIrav/ANeU3/oBqo/EgPm2iiivcMwooooAKKKKAPoL4T3v2vwXChYs9u7RMSfckD8FK0nxS8T/ANheHDZ28mL3UMxJjqkf8bfqAOn3sjpXOfBbUljtdXtJpY44oitxliBjIwxPsAorLtyPiF8Q7i/lXfYRuIbdHHBQZx1H1Yj1auaS99tmdGnzTcf67mN8Pog2oXkx+8sQQfic/wBK7nw62g+I9Zhu4Lp5L3TsuipuTIYFTnIGR9Px4ODmCwt9F+I+uafawiG3eOOaNB0AIBOB2GWPFbul6jZaRqqWq6fM1xqLgGS2twRxnLSNxwN3XnHNcVZ3rNre36HpK7w2n9amj8JruO58A2sSZ3WsssT8dyxf+TitD4iTPB4A1h0OCYgn4MwU/oTXKfD6RvD3jfXPDM3yQzH7Ra5bjA6AepKsM/7hrsfHVr9s8C6zFnG22aX/AL4+f/2Wup2579zzGrSOD8BwCLRlIH3kT8yCT/OluL6wsvjAw1O5it0sbFYoXkbC72UMee3Ej9atfDrE1lbRgZwIify/+tXKePtMa++KN/CYrx1eOJ/9Et/PfAjUZ25HGR1zW9Sz919jaT96x2HiL4laPp1nKmmzrfXxG1AgPlqf7xboQPQZz046in8MNPmtdEv9cuizTXzlgX5LKuctnryxb8hXM6V4U0mG5VtR07xPcqGBCjTGiT6Ngsx/AivW7KW3vNO8u3t5raEJ5axyW7Q7RjAAUgYFcFTlhDlh1LjvqcwSWJJOSTkmilKlWKsMEHBFJXnHuBXMeMtKNxYLqNuCt1Z/OGXqUzk/l1/P1rp6ZLEk0LxSLuR1KsD3B61dObhNSRFSCnFxZyA1ErrvhfxBEQrzuIZyB8vUK3/oTj8BXZfEW3mt7Cw1+0GbnSrhZOTwUYgEEDrkhfwzXFQ6bcK/hXRZIiZvtjPIoPIQPkn/AL5JP4V7Lc28V3bS206B4ZUKSKf4lIwR+VdspKPK15/dc8qrfm18vyKOhy6dd6cNR0yNUhvmNw+0Yy5ADZ/2uMH3BrTrx63vtS+F/iCSyuI5LjRrl96Y/iXgblPQOBgEd+O2DXqOk65puuW3n6ddxzqPvKDhk/3lPI6d6irTcfeWqZkmaFFFFYjCsrxMQPCmsE9rKb/0A1pySJFG0kjqiICzMxwAB1JNeSfEPx1BqUD6LpMnmW27/SLhekmD91fbIznvjjjrrRpynJJA2ebUUUV7JmFFFFABRRRQA+OeaESCKV08xNjhGI3KcHB9RwOPavb/AIaaQLBFUjEiJuk46s3X8sAfhXj2gW63Wu2cTfd37z77QWx+le9+D2Cbj3Zyv6Cueu+h1U4WoTn8jmfGqNp/xO0662hIL+z8lnP8TqTx9f8AV/nWvpU3k6hGc8P8h/Hp+uKX4saZJP4ct9Xt1H2nS51mB5yEJAOB9dh+gNZlndLdWkF3CSFkRZF9Rnn8687FL4Z/I0wTU6bps6yfQ7e91zTtUDCG+s3+SULnehBDIfYgnB7E/UHfuraO8s57WYZimjaNx6qRg/zrLtpvOgjmXjcA3HY1sIwdFYdxWlKbasefVi0zyT4YSPZ6hLptwu2e2leGQZ6MpIx/49+la3iTfYfFzQrxmCQXlo9sSf4mG44/NkrH8UMPCPxSg1FRss9RVZHbGFWQHa317E/79dB8Tov+JJpfiGCMSPpl5HPkn/lmSMj8WCV2T963mht6pnU0ySRIo2kkYKqjJNOVgyhlIIIyCKjuYBc28kJOAwxn0ryjZWvqYN/DFdb7yydZUBxKqdUbAPI7cEH8c1m1keI7mXw8/wBuV7izv4eI5BCzRzjJ+RiPlYHkgE5XOeDXT+H7iz8VaFDqRtWtpHJVwvA3Dg47Ee/+FKVFuPOjujiFTfK3dGfUc88VrA007hI0GSxrpf7Btcf6yb8x/hTrXQrK1ljmKNPPGPllmO4g88gfdU4OMgDioUO5UsXFL3TC8L6FM2oy+INShMVxInlWlu4+aGL1b0dvTsDjPJA6+iitm7nnttu7Kep6VY6zZNZ6hbpPAxztbsfUHqD7ivMdU+FepWFx9r8PagXKZZEd/LlU9trDgnrz8tetUVdOtOGwmrnjH2/4l6Ri2KajIF7/AGdbjP8AwPDZ/OnSeJ/iNIAEs75CO6abk/qpr2WitPrEesEKx4dNofj3xRlr2K9eIuMrcuIUU+ojJH6Cpbr4Va5a6dNcm4s5HiUv5MTOSwAJOMqOfb9a9spr/cb6U/rU9kkg5T5booor1CAooooAKKKKANPw7Otvr9m7nClin4sCB+pr2Dwjqcd3C0kRK7sOqsMFSDgg+4NeGV2fhDV5F1PckqLJJ80kbnG5wPvr65H3h+PTgYVoX1OzDTvF0n1PfWFvqunzW8yhopo2jljJ7MMEflXkfheOS0s7zS5XVn0+8ltiR3wev5k12h1u0t9Mk1GaYQxwrmQk8r7e5Pb1rhvChluo9Q1WZWQ3928yqT2Jzn8yfyrir/wnfyHhqTp1rHomhyF7Eof4HIH06/410Nm2Ycehrm9BQi2kc9GbA/Cuhss4c9uKwobowxaXMzzr42WSPoWmXxJ3w3JhAx2dST/6LFYfhHx9p9x4auvDfieZo4WgaKG62FvlIxtOAfmHUHH15HPS/GlgPCFmuRk36ED/ALZyVzeh+A9O1/QbcAfZ52hQiVQS25gCSeeR7fyr1aaUoanBUrRppKXU6n4d62mseFbeNnH2myAglXvgD5T9CuOfUGusrwXRNAtbHx8NA8RW6yDeYSBKyruIyjAjBIbjHT7w+leof8K48Kf9Av8A8mJf/iq4a9OEZ77+X/BOxO6OqormI/h94XhbdHprI3qt1MD/AOh1tWGlWumgi2NxtIA2y3UkoAHoHYgfhWDUejGXaKKKgAoornfGniFvDnh6S5hGbqVhDbjGcOc8n6AE/XA71UYuTsgLur+JdG0IqupX8UDt0j5Z8eu1QTjjrjFZ0Hjjwvqbmzj1dFaVSuWDw9uzkDB9MHPpXlsFhM960SKt1qbfPd3lyN6wk84APVvf/wCvjpobDELR3c7Xm/73nKu38FAwP1rqdCCWr1OunhJTO4n8MWsyAJf6vCfWPUpyf/HmNZMvw9tJn3ya7rzN6m8B/mtWPCU7wq+nFmaCNd0G458tRwUz1xyMDtyOmAOorFznB2uc9Sm4S5ZHCXXwvsp422azqokI+UyyhwD7jAz+dY03wiMcUkh8Q4RVLEvb4AA9Tv4Fek3ul6fqQUX1jbXOz7vnRK+36ZHFYVx8PfC0wZjpSq2DgpK64/ANirjXl1f4IzseA0UUV6pAUUUUAFFFFABW5pPhXUtUVZlQQW55EsvGR7Dqf5e9aHgrw6urXJu7iLzIY32RxnGJH9/YcfXP1r27TNESMB3UPIOrkZA+lcVfEyUuSnubxhCMeep9x53p/gTzVia8ku9RKDKiZisf4DP9TXYWugOAqyMkUagAJH1A9PQUuqfEDwlo7PG9+bydMZjtV8zP0bhfwzWWPjL4ZXG3T9TB/wCuMf8A8XXM8PVqazH9baXuKx2UFvtjWOFMKvAA7Vpwx+VGF79TXnn/AAunw5/z46r/AN+o/wD4usTVvinqWvyNpfheya3eXgXEzr5uO+1ein8WOOmDW1PDyTOSc29WUvirqo1/xTZaFYESfZMo7KcjzWxuB9lAGfT5h2rv/B8KQxKiDCK2xR6ALXFeGfBVzZO0rxvLeSD55WUhVHfGf510l/400Hwdp5jS5jv7/BCwW7hsHvvYZC89uT04NdjSjDlW55zk69aPIvdicz8QfL/4W7onlbfM/wBF34/veacZ98bf0r0RNTgfWptL5E8cCT+xVmZf02j8xXnHgzRdR8Q+I5fF+uIQpbzYQU4kbHylQcnaoxj6Drg113h3T7qbWtT8Q30DW73myO2gkHzxwqOC3oW4JXtXDXcXp2X4nrQVkdNRRRXGUFFFFABXnnxOikN34cnI/wBHS7KOSeASUIz+CtXodZ2uaNa69pM2n3a/JIPlYdUYdGHuP/rVpSlyzTY07O5wsFvFbhxEgXe7SN7sTkmpal/sjVrHEF3btOQ2xLiBSyyj1IHKn1yMZ6E1PFpV/M+xbWUH1ddo/M10uS7nuwrU3G6Zb8NhjqmR0WMlvpxXX1n6Tpi6dAQSGmf77Dp9B7VoVy1JJy0PJxNRVKl1sQXN7bWZhFxMkRnkEUW443ueij34qV/uN9Koa1FdNp0k2nW0E2pRKfsplA+RjwSCRxwT9elVvDljqun6J5OsXwvLwu7lwSQoJ4XJwT+XGcDgChJWuc5850UUV7ZmFFFFABRRRQB7p8PNNSLRrTbyRCrDI7v8x/nVX4gate6rr9n4J0ifyfOXN5Ip5wRnaenAUFiO+QPr0PgDDaBZvjGYkP8A44v+Ncj4VaXUPix4lvpSG8kywqcdAJAq/wDjqYrzKOilUe5rX1qW6I1bPSPBHhVktbiSw+2DBZ7x1eTPUHn7v4AV1bajYpYfbmvLdbPAInMqiPBOB82cdeK8u8I6Jpvi/WvEl1q9u0zicGM+aylNxf0POMDGfSqemSO/wV1pXYlUvFVMnoN0RwPTkk/jTlS5nq3fS/zJuemahaeGXgW/1GDSTFLjZc3Cx4fIyMMeuRzWLqXw+8HpaSTzQixjBy04uWULk4H3iVHJHauf8aDHwn8Pck/8e3X/AK4tWl8Spng8AWUSscSzRRvk/eARm/moqYxkmkpPV2Ags/hp4T1FXax1i5uQhwxguYnC+xwtbOi+EvBtrvms0tbyS2yJZZZxNsP+0M7VPHoKwPhVEdP1XxBp0p/exMin32FwT+oql4L50jxxnvE3/oMtXPn95cz0t+II9Wtbu2voBPaXEVxCxwJInDqce4qta63pV9N5FpqdncSkEiOKdWbH0BrhPA0jW3wt1edGIZBcOpz0IjH+Fcj4Ei+w+NdBmkb5bpJHXj1EkYH5rUKgve12C57jd31pYQia9uobaInaHmkCLn0ye9VrbXdIvLhbe11WxnmfO2OK4RmOBk4AOegNch8XT/xSlr/1+p/6A9ZcejWOg/FbQbfT7fyEe0MjrvZssVlBPzE9gKmFKMoczeuv4BfU9IvNU0/Tigvr+1tS+SgnmVN2OuMnmp4Z4rmFJoJUlicZV0YMrD1BHWvJvifFJqHi21s1cBYtOkn5/wBkSOfzCCu0+HMvm+BNOyclfMU+2JGx+mKUqSjTU+4X1Oiu720sIRNeXUNtETtDzSBFz6ZNVIvEOi3EyQw6xp8krnaiJcoWY+gAPNcl8Xf+RUtf+v5P/QJK1NI8DeHLdbG/i04Lcxqkqv50hw+Ac4LY60lCChzS6j6nRrfWj3r2SXUDXaLueASAuq8cleoHI/MU65ureyga4up4oIVxuklcKozwMk8da4HT49/xt1Vs42Wqt9fkiH9a0fihGX8FTMGxsmjYj15x/Wj2S54x72C51s95bWtqbq4uIYbcAEyyOFQZ4HJ45yKpxeIdEnmSGHWNPkldgqIlyhLE9ABnk1xXil2Hwd08Z+/b2oPv8qn+lc3LpNlpWveCHtYDHJdLazTneTucsuTyePwq4UYtavv+ArnrOreINJ0NUOpX0VuXOFU5LH3wMnHv0qzbX1pqFp9os7mK4hOQHicMM+nHevOn0yy8T/FvVLTVEa4tra0HlxlyuCBGMZBBxl2P40vgAJpvi/xLo8AItkZmjBOdoRyoH5N+lDpRUb31tcLnk1FFFeqQFFFFABRRRQB7v8Kr37ToESFgWjHlkDtjIH6BfzrJ+GrF9e8VsxyxuVJP/Apayfg/qXlatPp7H7/7xBj6Bj+i1sfDqPyfEfi6LOdl2q/k8tedOPLGpE0lrJS8iL4Ycav4nHQfaE/9ClrS8a6TY6P8OtVt9Ptkt4nkjkZEzgsZUyf0H5Vm/DH/AJC/ij/r4T/0KWue0n/ki2u/9fy/zhpuLdW99mhdCjr3hCDSfB2ma2l5LJJeeVuiZRtXfGW4+mMV1XxOkkl0jw/pyDJuZNw+oVVH/odQ+Nf+SUeHf+3b/wBENUfjy+lj8ReF44LZ7mS1jS5WCMHdJ8w+XjPXy/SrTcpRb7sRoaFHHZ/GXW4QcCS3LD3ZvLc/zNZfgkiTQ/Gsw4DxNgdx8sh/rTdL1O41D4uWN7d6bNpklxGwaGYnLARsAeVHBIHbtT9Y8NeJ/Dc2ty6KYpdKvUd5sFNyR4YkENzkBmHGc/XpLX2W7NpfgAmiXLWnwY1eROrStGfo5RT+jVnraf2engC5f5XeU5P+z54cfpJTI7r7P8G5ov8An41HyvyAf/2SqniTVr+60HQ4Z9EurFdORYo7mTdtkO0dMqACdmeprSMW2/V/kB23xef/AIpyxTP3rsHHrhG/xpdXH/F5tCA7WR/lNVb4rlpjoMSEGOWZ/m9/kx/M1b1fj40aH/15N/KasYfAvSQ3uZ1/ZPrXxb1C1ydsNg6fQPDt/nJWr8JZWfwlOrHIjvHVR6Dah/mTXMW2u3+nfEfX9QtdIuNTbfJbMkORsAcAEkKf7mK1vhHM6f21YyI0RilRxE/DKTuDAj22gU6kX7L5IS3L/wAXf+RUtf8Ar+T/ANAkrnodKuPBPiXw5JZahLJDqjok0bDAwSoOQDg8Px6EV0Pxd/5FS1/6/k/9Akql4ux/bfgTP/PZP/QoqVJ+4o9HcHuZmreH4fEvxY1OwmuHgXyUkDIATkRx8c/Ws83F5F4K8S6JdXBnTTbuKOJmzx+8ZSBnoPkBA9zXWadGH+NmrseqWisP++Ih/WuSvP8Ajw8eZxn+0Iv/AEdJWsHey7coHQeNWVfhRoSqTtYWwHv+6J/pVbxBC9v4o8DQSDDxpbI31DqKk8bf8kp8Of8Abt/6IapvF4Y+N/B7n+J4e/8A00Ws4bL/ALeAu6MgT4z68B3swfzEJqHwSAfHXi5iPmE7gH28xv8AAVJoZJ+Muvbuv2T9P3WKreCpSPiH4qhA4eSV8/SUj/2alLZ+iA8looor0SQooooAKKKKAN7wZfNp/jDTJQTtadY2APUMcfzwfwr0zwMMeMPGwH/P/wD+1Ja8m0GKSTxHpca5V3uogpPbLDmvUvhxdx6h4h8W3sOfKuLtZUz12s8pH6GuTEr3ZP0/MpPVIpyeG/F/hnVdSk8NiG5tb9i2Syh4+SRneRyNzAYJB6kdquQ+CdRsvhlf6IjRzahcyCfYrYUEMh2gn2Tvjk/jVGPU/Gus65r8Ol6xbwwadcumyaFPu7nCgHYc8L3rIHjrxRLoFg8eoILme+lhaZoY+gWIqPu4xl25xnpWfLUdtV0/phodf4n8LanqXgHStJtUie7sxD5i78A7YyhwTx1PfFSN4Z1I+P8ASNTYRvZWVkInkL8lgrDAHXq2fT37Vl2niHxRoPipdH1+5tr37RbNLE8agBSAxHRVPJXBBHv9aPh6++IHibTpL6x1u0SNJTEVlhQHIAPGIzx8w71KjNLdW/zHodJ4l8MX+o+NNC1ez2eVbOguCWwVVW3fjnJHHr+NdRqlq97pF7aRFRJPA8aljwCykDP51y/i/WtX8N+CLaU3KHVHeOGS4RARuwSxAIxztPbv0FYOkeIPFdv4t0Wx1XU4bm3v4VuNiRIPkZWxkhQQQR2rNQlKKd1oBC/gTX5PAtnpQjhFx/aBnljaUYRSu0EnocdeM9a67x54futf8M/ZLBVaeKVZUQtt3YBGATxnB71kfErxPqmgSabFpV0IGmEjSfu1ckDbj7wPqar6Vc+NvEegWF9pmtWkR2ulx50Sgs4dsHhCPu7Rxir/AHjUajaWoabDX8H+JNV13S11ae3Om6YsRRgQS+FXeBgZJJTktjGeM9K3dR8P31z8SNK1uNUNlb25jkbd8wbEmOPfeP1rlvDV94+8TWTXtprlokMc3lMs0KA5ABPSM8YNTxap411/xNrdnpGrWttDY3DIEliXG0MVGDsYn7vOfWm4zva60X5gb3gnw/qej3+u3epLGrXtwGQI+7IBc7vod/HfjoKb4b8MX+leNNd1OfYLS7ZmiKvktubd07Y6c/hV6CTX9J8Hajc6xdwXGowQyzRvGo2gBMqCAADyPSvPJ/E3ji38NWuvPrMJtbmYwoogj3gjdyRsxj5T3qYxnUcrNa6Ad38Q9Cv/ABB4dittOjWWeK5WUoXC7gFYcE8Z+YdSKwdI8JeKdU1fS77xLcxxwaawaGFShfKkEfcGMEgZOc8Vq6F4i1O/+IusaVcTD7Fbws0UQRRtIKDOcZOcnqe9X/HniC48OeG2ubQAXM0ogjcgERkgndg9eFOPfFJOcbU1bX9Q03Ob1/QPF8Hjq71nw/Gm25jRPN3x8DaoIIf3XPANRy/D7V08J6oj3Ed1q99cxzyKj4U7ST1IHPzMT2qJ9Z8X+FdU0mTXtQgubO9cB41UEovy7snaMEbuxxxUPiTUfiB4Ytobi91q2kilcxgwQocHGecxj3/KtV7TRJr/ADsLQ0dQ8G+JdY/s3Sbu6to9Fs4YAdh+YssYV8cZJzuxnAwRWt4n8NX+qeL/AA/qFqifZrSRWmLMBsCsG6dTnGBjv1xWfqM3jbw/4Z1W/wBS1i0mdEiEBhiUlGMign7gGMEjkH8Kyf8AhJ/F+gx6Pq2rX0F5pl9hjGsSgqpAPOFXDYJxyRxzUpTeqaHobHiLQPEdl4yPiHw3FHcNcRBJo5HUYIAGCGI4IVTwc5Bq94L8Majo76lqeryQvf6gQ7rHzs6s2T0ySeg4461lajrXiXX/ABne6N4ev4LOGyTLNKo+cggNk7WOctjHTitXwL4h1PV4tUsNYw17p8ux5QoXdksMEDjIKnp7fUzLn9nrbp62DS54ZRRRXpkBRRRQAU+KTypkk2I+xg21xlTjsR6UyigC6mq3aB/nBkaPykkOS0cZBBROcAEHHTpwMAnPo3wb/wCY1/2w/wDaleWV6n8G/wDmNf8AbD/2pXPiUlSdhrVl7wZ/yH/HX/X0f/Q5q87i/wCRb0r/ALCk3/oEFeieDP8AkP8Ajr/r6P8A6HNXm/meV4b0tznauo3DHHskFRD4n8vyGeh+KBn4uaGCMg2q/wA5a5/wPrXifT9PNto2jpeWj3eZJGjY4YhQRuDADgDkjvV99Wt/F/xI0+901J/ItbQ+Y0iYK7d5zwemWUZ9TW78Iv8AkU7r/r+f/wBAjrOXuUrSXb9Q6ifFz/kVLX/r+T/0CSs/UYvI+KHhaHGPLsIlwO2PMFaHxd/5FS1/6/k/9Aeq2vrt+L/h9fS1UfrLUU/4a+Y3uM8W2kesfFHSNNlw0Rs2ODjhsSH/ANlFXPhHLu8K3Ue7LJeNx6Aon9c1ny3duvxqnuL28gt4LOABXmlCLzEBjJPXLnipvhb5UOo+JLaGRZIY508plIIZcyDII6jAFVJfureSF1LPwi/5Fa7/AOv1v/QErmbLVdd0rxj4lbQdNW9Z7t/NDRs+3Dtj7pHvXTfCL/kVrv8A6/W/9ASo/Af/ACO3i/8A6+m/9GSUSaU6jauHY3/EVzcn4eXs93EIbqSw/fRg8IzLhh+BJrzrVhj4M6F73r/zmr0nxzgeCdVz/wA8f6ivO9eQx/B3QAe91u/PzT/WlQei9f0GxbjUta034l61caJYreXJTY8bRM+E+TnCkHqB+dSeLfEy+Kfh9bXTQ+RcQ6isU0YORny3OR3wff3HPWtnw1/yV/X/APr2b/0KKvPj/wAiZff9hSL/ANFy1rFJyWmqsI9c8X+FbjxNJpMkFzFEtpKWkWQE7lO3JHuNvQ8HPUVj/F+QDw/YxY5a63fkjf41q+MPFN74duNGhtIIJFvJCkhlBOACg4wRg/N1OenSsj4v7f7D08n7/wBpOPptOf6Vz0ubmhfbWw2bnxH/AORC1L/tl/6NSvMbnUdS1AeGdP1y3+y6RGYxE4QqJY/lBYkkgkL6dM16d8R/+RC1L/tl/wCjUri/GgH/AArbwucDISMZ/wC2daYd+6l5v8hM0vCCCP4reI19Vlb85FP9as+AiH8T+MnHQ3eR+Ly1D4SGfir4kYdAsg/8fWpfABCeIvGOSABdDP8A33LSntL0QHjtFFFeiSFFFFABRRRQAV6n8G/+Y1/2w/8AaleWV1HgbxUPC+ru86u9lcKEmVeoI+6w9cZP4E1jXi5U2kNbnceD2Ka547dV3FbliF9fmm4rzyKIv4d0ljHvjGqTowxwcpBx+ODXtNn4n8KsrXNtqenRGc7nJdYmc+rA4OfrQuseEUijiS+0ZY45PNRBJEAr/wB4DsfeuRVZJt8r/pFWNFdOsdOsblLGzt7ZXQlhBEqBjjvgV5X4E8caV4a0Oeyvo7ppXuWlHlICMFVHcjng16Z/wlPh/wD6Denf+BKf41nm68DEYMmgEZzyYetZQbUWpRbuBw/xK8UWesWmmWNo0hjYLdSkpjaGX5R9cE+3TmoNR8YaXqXxF0jWYxPHaQRrFIZE5By/OATx8w/Wunms/Clz4u/tu41/S5YBEI1snaMoMLtHJOMe2Kj8RaX4O1qK2W01nRtOaGTezQ+V849Dgit4uKSjZ/8ADiMzRdDsvFHxA8SvqlsbiC3lZFHmMuG37R90g9FNWvB1nHo3xO1zSrUFLVbcuqHJxyhXk88Bz35rsIvEHhiCSWSLVNKjeVt0jJPGC59Sc8mgeIPDC3LXI1TShcMuxpRPHuK+hOc4rN1Ju6s7WHY5v4Rf8itd/wDX63/oCVgaN4q0/wAL+MvE736TsJ7xwnkqD0kfOcketehweIPDFrGY7fVNKhQsWKxzxqCT1PB61Xm1DwXcSPJNc6FI8hy7O0RLH3J60uZuUm4uzA5Pxl480jWPB8lpZi5M14QFDRgbNjqTu57gcYz+FV/GttJZfC7w/bSwtFIskW9WGCreW5II9ck126av4Qj8jZfaMv2ckw7ZIh5eeu30z7VLca/4Xu4xHc6ppUyBgwWSeNgCOh5PWnGfLa0Xo7geep4is/DPxP1u8vkmaN4zEBEoJydh7kf3TXPjTLpvhzc6iIXMUmpI33Twio67vpufb9RXrVxqXgy7maa5utDmlbAZ5HiZjjpkmrY8TeHBGIxrGmhANoX7QmMenWq9q1qovp+AWPOvE/iGz8Zaj4esdIEzSibL7oyChJX+WCSRwMda1/jArHRdPcA7RcEE+5U/4GuktNS8G2ErS2d3odtIwwzwvEhI9CRU8/iDwxdKq3GqaVMqsHUSTxsAw6EZPWp52pRai7ICj8R/+RC1L/tl/wCjUrzrUdag8U6F4e8N6fDcG9hMcblkG3IXaSMHOO/QcV6u/ifw7IhR9Z01lYYINyhB/Wq1rqvg+xdns73Rbd2GGaGSJCR74pU5uEbcrBnEW2pW3hD4oa1NqpkjguUZo3VC2dzK4/DqPqKt+BC15B4u1ZUZbe8kYxFuv/LRiD9A61115rXhPUIxHe6ho9zGDkLNLG4B9cE1yvi3xzo1joM2j6AYZJJUaL/R02xQoRyRjAJOTjHfk9MGk5TXKou7t+AHkVFFFekQFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAf//Z</binary></FictionBook>
