Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава6

Глава 7

Визуализация героев

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Вардор

Любовь подобна солёной воде. Чем дольше пьёшь, тем больше хочется. Это чувство, словно бездонный океан, манит своей глубиной, обещая утолить жажду, но лишь усиливает её. Чем больше любви получаешь, тем сильнее жаждешь еще, попадая в зависимость от этого пьянящего нектара.

Волки выбирают себе пару один раз и на всю жизнь. Оборотни свято чтут законы стаи. Кровь цыган терпкая словно вино, соединяясь с древней магией оборотничества, придаёт ей особое послевкусие. Это гремучая смесь делает их непредсказуемыми и могущественными, наделяя силой, превосходящую обычных оборотней. Верность и страсть в их сердцах переплетены в единый клубок.

Дух волка, сидящий в каждом оборотне, способен выбрать себе только одну пару за всю жизнь. По запаху. Учуял и пропал. Человеческой натуре остаётся лишь подчиниться. Мой отец был Альфой, но его лета поджимают. Он передаст мне свою власть совсем скоро. И я стану во главе стаи. Одно лишь условие – выбрать себе пару и обзавестись наследником.

Судьба стаи в моих руках, и мой волк уже рыщет в поисках той самой, но за долгие шесть лет я так и не нашёл женщину с тем самым ароматом. Аромат дикой розы, смешанный с запахом грозы и едва уловимой ноткой свободы. Аромат, который заставит моего зверя завыть от восторга и признать в ней свою истинную пару

– Сделать тебе ванну? Можем принять душ вместе…

Бьянка. Чувствуя её руки на своих плечах, тяжело вздохнул. Она красивая. Самая красивая из тех женщин, которых мне предлагали. Бьянка гибрид оборотнихи и ведьмы. Ее глаза – два изумруда, в которых плещется древняя магия, а волосы – водопад черного шелка, спадающий на плечи. Но за всей этой красотой скрывается холодная расчетливость и жажда власти.

Как только отец сказал что ищет невесту своему сыну, остальные создания стали предлагать своих дочерей на роль моей жены.

Запах Бьянки наименее отвратный по сравнению с другими. Она прекрасна. Стервозна. Умеет доставить удовольствие мужчине в постели. Её тело – совершенство, каждое прикосновение – искушение, а поцелуи – яд, медленно проникающий в кровь.

Она моя любовница.

Она лишь для утех. Никогда не будет ничего другого, и она прекрасно об этом знает. Она лишь временная замена той самой...кого я,так отчаянно ищу.

– Нет.

Отмахнулся, отдаляясь от окна, в которое до недавнего времени смотрел.

Бьянка поджала губы, собираясь уйти, вот только форточка оказалась открыта и свежий воздух влетел в гостиную, принося с собой терпкий запах мокрой земли после дождя, смешанный с едва уловимыми нотками цветущего жасмина с клумбы под окном. Легкий бриз коснулся ее волос, растрепав непослушные пряди, и заставил ее поежиться. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом листвы за окном.

Моего обоняния коснулся чарующий аромат. Гроза, солёное море и сладость малины в летний зной. Принюхался. Так пахло от Бьянки. Схватил её за руку, втянул носом воздух вокруг её кожи. Не то. Лишь крохи. Фантом душераздирающего аромата. Он дразнил, манил, обманывал обещанием близости к забытому счастью.

– Что это за запах?

Бьянка хмурит носик.

– Духи моей сестры, отвратительный запах, правда?

Я отпустил ее руку, словно обжегся. Сестры? Отвратительный? Невозможно. Тот аромат не мог быть отвратительным. Он был… надеждой. Обманом?

– Какой сестры?

Рыкнул я, позабыв о всякой учтивости.

Бьянка вздрогнула, но не отступила. В ее глазах мелькнула искра вызова, которую я раньше не замечал.

– Майя – моя младшая, сводная сестра. Девчонка жила в пансионе несколько лет, а недавно совсем вернулась. Мы виделись вчера за ужином. А что??

Она повела плечом, словно пытаясь сбросить с себя невидимый груз.

– Всё. иди.

Бьянка в начале бросила на меня злой взгляд, но вовремя прикусила язык. Оно и к лучшему. Люблю послушных. Каждый должен знать своё место.

Бьянка развернулась и ушла, оставив меня одного в гостиной, с терпким запахом дождя и призраком малины, терзающим мою душу .

Майя

Мой отец – альфа стаи, его жена – могучая тёмная ведьма. Их дочь – гибрид оборотнихи и ведьмы. Сильная, красивая семья. И я – дочь любовницы, незаконно рождённый ребёнок, напоминание о слабости отца и гневе мачехи. Мое существование – постоянное напоминание о том, что я "не такая".

Надо ли объяснять, что жизнь с мачехой и сестрой была тем ещё удовольствием. Мачеха, плела интриги и распускала сплетни, словно ядовитые цветы. Сестра же, копия отца, сильная и быстрая, лишь насмехалась над моей слабостью. Эти две гадюки неплохо испили моей кровушки за тринадцать лет нашего с ними совместного проживания. Я позор семьи. Обычная, смертная, изгой и урод

Закрытый женский монастырь в Шотландии – идеальное место, чтобы спрятать нежеланную дочь соперницы. Каменные стены, вечные молитвы, серые рясы – чем не надежный сейф для живой души? Моя мачеха, женщина с лицом ангела и сердцем змеи, избавилась от внебрачной дочери «любимого мужа» с изящной жестокостью. И я не особо-то и противилась. В этом доме, где ложь сплеталась с лицемерием, я была лишней, словно осколок чужого стекла.

Через два дня мне восемнадцать, и пансион больше не мог служить убежищем. Меня отправили домой. Так сказали монахини, чьи лица казались высеченными из камня. Ночью, в тёмном переулке, я подслушала их разговор. Мое возвращение – инициатива отца. Того самого человека, чье имя я почти забыла. Зачем я ему понадобилась? Какую игру он затеял, вытаскивая меня из моей тихой тюрьмы? Страх и любопытство сплелись в тугой узел в моей груди. Впереди – неизвестность, пугающая и манящая одновременно.

После того, как мой самолёт приземлился на землях родной России, мне следовало ожидать, пока меня заберут. Охрана папочки приехала вовремя. Два высоких оборотня, в шикарных чёрных смокингах, словно сошедшие с обложки глянцевого журнала, излучали ауру силы и опасности. Их идеально выглаженные костюмы контрастировали с дикой, звериной сущностью, что чувствовалась в каждом движении.

Ни с одним из них я не была знакома лично. Однако они, видимо, были хорошо осведомлены о моей скромной персоне, потому как безошибочно узнали, подошли и представились. Движения их были плавными, уверенными, а взгляды – пронзительными и внимательными, словно сканировали меня на предмет угроз.

– Добрый день, Майя Петровна.

Я улыбаюсь, сверяясь с часами на руке.

– Да, скорее уже вечер.

Оборотень постарше, с лёгкой небритой щетиной и яркими зелёными глазами, кивнул, едва заметно склонив голову. В его взгляде читалась сдержанная сила и уважение.

– Виноват. Прошу пройти с нами в машину.

Он указал на чёрный лимузин с тонированными стеклами, припаркованный неподалеку, который казался таким же внушительным и непроницаемым, как и его охрана.

Второй оборотень был помоложе, на вид ему было лет двадцать пять не больше. Красавец. Волосы цвета темнее тёплой пшеницы, обрамляли лицо с тонкими чертами, словно выточенное из камня. А глаза – серые, словно таинственные туманы, скрывали в себе бурю невысказанных слов и мрачную глубину ночи. В них читалась вековая мудрость и холодная отстраненность.

Он взял у меня багаж и проследовал за нами с его старшим. Возле серой ауди, услужливо открыл мне двери. Я решила поблагодарить «молчуна». Его лицо оставалось непроницаемым, ни единой эмоции. Лишь легкий кивок.

– Спасибо.

Его рука случайно задела мою ладонь. Наши с ним взгляды встретились. Его сила на мою слабость. Его вихрь на моё пламя. Лёгкое прикосновение обожгло, словно искра от костра

То, что произошло дальше, невозможно было описать словами. Вокруг нас словно всё замерло, застыло во льдах. Время потеряло свой ход. Меня словно молнией прошибло, от макушки до кончиков пальцев. Я чувствовала, как сердце бешено колотится, а дыхание перехватывает от невидимой силы, пронзившей меня насквозь.

Мир сузился до этих серых глаз, в которых отражалась моя собственная растерянность. Я ощущала его присутствие каждой клеточкой тела, словно он – часть меня, давно потерянная и вот, наконец, найденная. Страх и восторг сплелись в тугой узел, сковавший движения.

Старший оборотень что-то сказал, вырвав меня из оцепенения. Молодой отступил, отводя взгляд, и непроницаемость вернулась на его лицо. Я торопливо забралась в машину, чувствуя, как щеки пылают.

Всю дорогу я украдкой поглядывала на него в зеркало заднего вида. Он сидел неподвижно, словно статуя, и от него веяло такой силой, что казалось, машина сейчас разлетится на куски.

Что это было? Случайность? Или нечто большее? Я не знала, но чувствовала, что моя жизнь уже никогда не будет прежней. Эта встреча перевернула мой мир, посеяв в душе зерно неведомого, пугающего.

Ногой толкнув дверь, я вошла в «покои» любимого папочки.

Он важно восседал за дубовым столом. За столько лет он совсем не изменился, даже похорошел. Стал шире в плечах, а эта едва проступающая седина на висках и передних прядях ему даже шла. Шоколадные конфеты вместо глаз – ему я обязана таким мерзким цветом своих глаз! В них плескалась сытая уверенность и холодный расчет, как в омуте. Взгляд, обжигающий презрением ко всему, что не приносит выгоду.?Отец указал на кресло напротив и я присела

Отец указал на кресло напротив и я присела..

– Как ты выросла, настоящая красавица.

Жестом поднятой руки, попросила прекратить этот цирк. Натянутая улыбка сползла с его лица, обнажая хищный оскал. Фальшь этого приветствия резала слух, как скрежет ножа по стеклу.

– Ближе к делу. Что вам от меня надо? Зачем вы вернули меня обратно?

Отец усмехнулся.

– Такая же дерзкая и строптивая как твоя мать. Это даже лучше. Давай по-взрослому. Ты здесь чтобы выйти замуж.

Мир уничтожен. Воздух выбили из груди. Жизнь кончена… Сердце бешено колотилось, готовое вырваться наружу, а в голове пульсировала только одна мысль: я – пешка в его грязной игре.

– Чего??

Майя

Мой мир и до этой информации особо не был наполнен радостью или хотя бы смыслом, а уж после и вовсе потускнел. Чёрно-белый. Без красок и эмоций, сейчас он резко заиграл чёрной краской. Всё вокруг словно окунулось в густую, вязкую тьму, где каждый оттенок радости был безжалостно поглощён. Воздух стал тяжёлым, давящим, а в груди поселилась ледяная пустота, расползающаяся по венам, отравляя саму суть моего существования.

Замуж? Меня? Так вот зачем им всем понадобилось возвращать меня из монастыря. А я то глупая наивно понадеялась на отцовскую любовь. А он лишь решил использовать меня в корыстных целях стаи. Предать, продать, обменять. Я - лишь пешка в его грязной игре, разменная монета, способная укрепить его власть. Иллюзия семьи разбилась вдребезги, оставив лишь осколки горькой правды.

С детства я воспитывалась среди волков, вот только так и не стала для них своей. Человек. Меня не воспринимают как дочь альфы. Скорее как его грязный, маленький секрет. Раньше им была моя мать, сейчас я. Чужая среди своих, изгой в волчьей стае. Я всегда чувствовала эту пропасть, эту невидимую стену, отделяющую меня от них. И теперь, кажется, я понимаю, что никогда не смогу её преодолеть.

Замуж? Понимаю всё это ради укрепления дел стаи. Ради каких-то отцовских мечт и желаний. Вот только я на подобное не подписывалась. И ни за кого замуж не собираюсь. Сердце бешено колотилось, а в горле застрял ком обиды и горечи. Я чувствовала себя пешкой в чужой игре, инструментом для достижения целей, к которым не имела никакого отношения. Моя жизнь, мои мечты – всё это оказалось ничем по сравнению с амбициями отца.

– Замуж? Чего??

Судя по моему выражению лица, отец явно решил, что мне стало нехорошо, и мгновенно ринулся ко мне, крича за двери своим волкам:

– Воды принесите!

Я отшатнулась от него как от чумного, не в силах выдержать очередного предательства. В глазах защипало от подступающих слез, но я заставила себя смотреть прямо и твердо. Мир вокруг словно померк, и в голове пульсировала лишь одна мысль: "Предательство… Опять."

– Не бойся, в обморок я не упаду. И воды мне не нужно. Лучше объясни, что всё это значит. За кого ты собрался меня выдать? И почему решил, что я соглашусь?

Отец замялся, избегая моего взгляда. Я знала этот жест – он всегда так делал, когда чувствовал себя виноватым. Или когда понимал, что совершил ошибку, но не хотел этого признавать.

– Это… это выгодный союз, – наконец выдавил он. – Для нашей стаи. Для тебя.

– Для тебя, – перебила я, чувствуя, как гнев снова поднимается волной. – Не прикрывай свои амбиции заботой обо мне. Я не слепая.

Я развернулась и вышла из комнаты, оставив отца одного в его лжи и лицемерии. Нужно было бежать. Замуж. Он совсем с ума сошёл?? Ради стаи. Да и с чего он решил что меня волнуют его волки? Это была его одержимость, его власть, его стая. Я же всегда была лишь пешкой в его играх, инструментом для достижения целей. Мои чувства, мои желания – ничто.

Я побежала вверх по лестнице. Злость и ярость застилали глаза. К горлу подступил комок не высказанной боли. Меня трясло от несправедливости.

«Надо наладить отношения, заключить выгодный союз между стаями? Так пусть отдаст свою другую дочь, или что, её жалко, а меня нет??»

Всегда она была любимицей, всегда ей доставалось все самое лучшее. А я? Я всегда была лишь тенью, вынужденной довольствоваться объедками с барского стола.

Злая словно кобра готовая выпрыснуть порцию яда в любого кто попадётся мне под руку, неосторожно запнулась, оступившись, и полетела вниз по лестнице. Однако, удара не последовало. Я дико испугалась. Но чьи-то крепкие руки не позволили мне упасть. Сильные, обжигающие руки. От неожиданности я зажмурилась. А когда открыла глаза, увидела перед собой его – Молчуна. Его лицо было искажено тревогой.

Красавчик из аэропорта держал меня за руку. Его хватка стальная и крепкая. Он выглядел встревоженным. Его темные глаза метали искры, словно он был готов броситься в бой, защищая меня от невидимой угрозы.

– Ты как? Жива? Ничего не сломала?

Во мне снова проснулась змея. Очковая кобра готовая выпрыснуть порцию яда в своего спасителя. Я чувствовала, как адреналин бурлит в крови, подстегивая мою ярость и желание вырваться.

– Пусти меня!

Рявкнула пытаясь оттолкнуть его, но он не отпускал. Напротив осмотрел, внимательно и быстро. Его взгляд скользил по мне, будто сканируя на предмет повреждений.

– Вроде ничего не сломала.

– Зачем спас?? Я может хотела свернуть себе шею!

Мои слова звучали вызывающе, но внутри меня боролись страх и благодарность.

– Зачем сворачивать такую миленькую шейку, принцесса?

Молчун умеет разговаривать? Это что-то новенькое. Громко огрызаюсь. В его голосе сквозила насмешка, и это меня только больше взбесило.

– Лучше шею сломаю чем замуж выйду.

Красавчик качает головой. В его глазах читается то ли жалость, то ли непонимание.

– И что, такой урод, этот жених?

В его вопросе слышится любопытство, но я не собираюсь делиться с ним своими проблемами.

– И что такой уж урод этот твой жених?

Снова интересуется мой спаситель, всё ещё продолжая держать меня за руку. Стальным обручем сжимая запястье. Ненавижу оборотней, они совсем не чувствуют своей силы. Его пальцы, словно выкованные из железа, впиваются в мою кожу, оставляя багровые следы. В глазах пляшут искры нескрываемого любопытства, выдавая тщательно скрываемого хищника.

– Не твоё дело!

Огрызаюсь в бешенстве от его напористости. Мой голос дрожит, выдавая испуг, но я стараюсь держаться как можно надменнее. Пытаюсь вырвать руку, но его хватка лишь усиливается, заставляя вскрикнуть от боли.

– Думаю, что моё. Очень уж хочется узнать о себе мнение будущей невесты.

Он криво ухмыляется, отчего во мне вскипает ненависть и обида. В его ухмылке читается превосходство, самодовольство, уверенность в своей власти. Каждая его черта, от вздернутого подбородка до прищуренных глаз, кричит о его силе и безнаказанности.

– Так это ты?? Мой жених??

– Ты очень проницательна, принцесса.

Кривит губы в насмешливой ухмылке. Как же он бесит меня! Его ухмылка – это оружие, которым он виртуозно владеет, играя на моих слабостях, выставляя напоказ мою беспомощность. Хочется стереть эту ухмылку с его лица, но я знаю, что не смогу.

– Не называй меня так! Я тебя ненавижу!

– Ненависть – очень страстное чувство. Раз тебе не нравится, буду называть именно так.

Его глаза вспыхивают хищным огнём, словно он наслаждается моей яростью. Он играет со мной, как кошка с мышкой. Не дождётся, я ему не сдамся, никогда!

– Ты думаешь, я покорюсь тебе? – шиплю я, стараясь скрыть дрожь в голосе. – Никогда!

Он смеется, и этот смех режет слух, как скрежет металла о стекло. Он отпускает мою руку, но я не чувствую облегчения. Его взгляд по-прежнему прожигает меня насквозь, сковывая движения.

– Посмотрим, принцесса, посмотрим, – тянет он, приближаясь ко мне. – У тебя нет выбора. Ты – моя невеста, и скоро станешь моей женой.

Я делаю шаг назад, упираясь спиной в стену. Чувствую себя загнанной в угол, словно мышь, попавшая в лапы хищника. Он нависает надо мной, загораживая свет, и я вижу в его глазах лишь голод и жажду власти.

– Я лучше умру, чем стану твоей! – выплевываю я, глядя ему прямо в глаза. Он лишь ухмыляется в ответ, и я понимаю, что мои слова для него – пустой звук. Моя судьба предрешена, и я – лишь пешка в его игре.

– А я не позволю тебе, умереть. Принцесса.

Говорят, любовь приходит одновременно с ненавистью. Уж не знаю о каких там чувствах идёт речь, но что касаемо ненависти, то этого во мне к некому молчаливому придурку с лихвой! Его надменная ухмылка, пронзительный взгляд, словно сканирующий насквозь, и эта необъяснимая аура превосходства, вызывали во мне бурю негодования. Каждое его появление в поле зрения отзывалось жгучим желанием стереть эту самодовольную гримасу с его лица.

Ненависть всегда идёт под руку со сломанной страстью.

Ненавижу этого блондинистого волка. Ненавижу отца. Ненавижу свою «идеальную» до скрипа на зубах, слащавую семейку.

Собрались продать меня словно я вещь? Не будет такого. Не позволю! Я вырвусь из этой золотой клетки, разорву грязный контракт и докажу им, что я не пешка в их игре.

– Я вообще не понимаю с чего ты злишься?

Я сидела в кресле, пока мачеха капала в стакан с водой валериану, а отец с кем-то громко спорил по телефону. Лицемерная забота мачехи вызывала лишь отвращение. Её приторная сладость была хуже любой горечи. Отец же, как всегда, занят своими делами, готовый пожертвовать мной ради выгоды.

– Майк молод, хорош собой. Брат альфы красных волков. Прекрасная партия, не находишь? Его родословная, его статус, всё это откроет перед тобой двери в новую жизнь. Ты должна быть благодарна, а не закатывать истерики.

«Благодарна? Я должна быть благодарна за то, что меня продают, словно скот на ярмарке? За то, что лишают меня права выбора, права на собственную жизнь? Нет уж, увольте. Моя благодарность останется при мне.»

– Вы ничего не понимаете! – прошипела я сквозь зубы, чувствуя, как внутри закипает ярость. – Я не хочу никакой "прекрасной партии"! Я хочу сама решать, с кем мне быть!

Мачеха вздохнула и протянула мне стакан с валерианой.

– Не говори глупости, милая. Мы же хотим как лучше для тебя.

"Как лучше для вас", – мысленно поправила я её. Как лучше для их репутации, для их финансового благополучия. Но никак не для меня.

Я выхватила стакан из её рук и залпом выпила содержимое. Валериана не успокоила, а лишь добавила горечи к уже существующей злости. Я встала с кресла, полная решимости. Пора действовать. Пора показать им, что я не сломлюсь так просто.

Я знала, этот Майк всё ещё в нашем доме, стоит в коридоре и подслушивает. Я не хочу, чтобы между нами остались какие-то недопонимания. Поэтому подбежала к выходу, отворила дверь и громко, чтобы вся стая услышала, крикнула: «Свадьбы не будет!»

Хлопнула дверью, выбегая из отцовского кабинета. Трое оборотней стояли на посту, в коридоре и гостиной. Среди них и тот самый «жених». Остановилась. Показала ему средний палец.

Молодой волк лишь криво ухмыляясь изобразил нечто подобное полупоклону.

– Принцесса не обучена манерам, сочту сей «жест» за комплимент.

– Ненавижу тебя. Ты мерзкий, и стрёмный какой-то! Как будто из болота вылез, честное слово! Да и улыбка у тебя жуткая, как у гиены.

– Не знаю, а ты мне сразу понравилась. Своенравная, дерзкая… прямо как я люблю. Будет весело тебя укрощать.

Мой кулак просвистел в дюйме от его холёного лица. Майк даже не шелохнулся. Самодовольная ухмылка лишь стала шире.

– Ах, вот как? Значит, силой меня брать собрался? Ну, попробуй! Я тебе такую "укротимость" покажу, что ты потом к своей болотной мамаше обратно побежишь, жалуясь! – прошипела я, готовая вцепиться ему в глотку.

Оборотни в коридоре переглянулись, но вмешиваться не спешили. Видимо, сочли за развлечение. Отлично. Развлечёмся. Я сделала выпад, целясь в его… кхм… мужское достоинство ногой. Майк увернулся с поразительной легкостью.

– Не стоит так нервничать, принцесса. У нас ещё уйма времени, чтобы "познакомиться" поближе. И поверь, я умею быть очень убедительным, – промурлыкал он, схватив меня за руку.

Его хватка была стальной. Я попыталась вырваться, но тщетно. В его глазах плескалось хищное предвкушение. Нет, я так просто не сдамся. Свадьбы не будет. Ни за что.

Злая сидела в своей комнате, словно в розовом склепе. За пять лет здесь ничего не изменилось. Те же обои в цветочек, громоздкие шкафы, забитые кукольной одеждой, и кровать под балдахином, от одного вида которой сводило зубы. Все розовое и мерзкое, как и полагалось комнате любой тринадцатилетней девочки… по мнению ее родителей.

Сидя на кровати, украшенной оборками и бантами, она обдумывала план побега. Да что он о себе возомнил, этот блондинистый придурок? Думает, она покорно пойдет под венец? Никогда! Я с таким как он никогда в одну постель не лягу! Не дождётся от меня брачной ночи, я его кастрирую! Ярость клокотала в груди, заставляя кулаки сжиматься до побелевших костяшек.

Глаза… вообще-то, глаза у него красивые, лазурные, как летнее небо, и ямочки на щеках, когда улыбается… Стоп! «Приди в себя, надо бежать!» Злая тряхнула головой, отгоняя наваждение.

Собрав в рюкзак самое необходимое – нож, спички и немного еды, она вылезла через окно. Осторожно, цепляясь за выступы, спустилась вниз.

Пробежав мимо удивленной охраны, Злая рванула к воротам, потянула засов – и вот она, свобода! Ветер свободы ударил в лицо, сметая последние сомнения.

Ночь. Вокруг темнота и полесье. Особняк находился за городом, недалеко от посёлка элитного жилого комплекса. Оборотни всегда живут в лесах, или посёлках, где есть хотя бы посадка. Наша стая обосновалась в элитном массиве «Марьюшки». Альфа и приближённые к нему оборотни с семьями жили в небольших домиках вокруг нашего огромного особняка. Его серые стены, увитые плющом, казались неприступной крепостью в лунном свете. Внутри кипела жизнь: тренировки воинов, обсуждения стратегий, игры детей-волчат. Запах костра и дичи смешивался с ароматом трав, принесенных знахарками.

Есть ещё и другие стаи, с других городов, где Альфы другого уровня, другого класса и иерархии оборотничества. Стая «Кровавых клыков» из Сибири славилась своей жестокостью и безжалостностью. Их Альфа, прозванный «Морозным волком», подчинял себе слабых и расширял свои территории кровью. Стая «Лунных теней» из Карпат, наоборот, почитала древние традиции и гармонию с природой. Их Альфа, мудрая ведунья, правила справедливо и спокойно.

Я шла тропинкой, которая нехило плутала. Надо же, в детстве я всё лето проводила здесь, в чаще, сейчас же не могла вспомнить дороги.

Неожиданно, рядом в кустах что-то зашуршало. Сердце бешено заколотилось. Я замерла. Ветки хрустнули, и из темноты вынырнул огромный мужчина с горящими глазами, а за ним вышел и второй. Мне стало страшно. Я ведь всего лишь человек. Да они могут легко меня порвать, если я забралась на чужую территорию! А в том, что передо мной оборотни, я не сомневалась. Их звериные ухмылки, хищный блеск в глазах выдавали их сущность. Запах псины ударил в нос, смешиваясь с запахом мокрой земли и прелой листвы. Мои ноги приросли к земле, а в голове пульсировала только одна мысль: бежать.

Переглянулись.

– Она?

Достал мобильный из кармана брюк, снова посмотрел на меня и кивнул второму.

– Она. Работаем.

Я чуть в осадок не выпала, когда один из них толкнул меня на землю, прыгнул сверху, замахнулся когтистой лапой. Я громко закричала, понимая, что эти двое должно быть следили за мной, и пришли убить. Холодный ужас сковал все тело. Я попыталась вывернуться, но его вес придавил меня к земле. Его когти блеснули в лунном свете, приближаясь к моему лицу. Я зажмурилась, ожидая неминуемой смерти.

Майя

Женская красота – это как роза с шипами, внутри которых яд. Пленительный аромат, манящий взгляд, обещает неземное наслаждение, но стоит только протянуть руку, и острые шипы вопьются в плоть, оставляя кровоточащие раны. Яд красоты – это ее коварство, способность ослеплять разум, лишать воли, заставляя совершать безумные поступки ради мимолетного взгляда.

Ну что могу сказать? Везёт мне как утопленнику. Лес. Ночь. Темно и холодно. Дыхание, сливаясь с дерзостью густых сумерек, застывало в воздухе, отравляя собой ледяную тишину. Вековые деревья, словно мрачные стражи, окружали меня со всех сторон, их ветви, переплетаясь, образовали зловещий полог, сквозь который едва пробивался лунный свет.

Крепкие руки оборотня сдавливали мне шею, стараясь задушить. Я пыталась вывернуться, но второй убийца держал мне ноги, не позволяя оттолкнуть их обоих. Его звериный оскал, желтые клыки, торчащие из-под губы, и запах псины говорили о его звериной природе.

– Не сопротивляйся, тогда умрёшь быстро и безболезненно, – посоветовали мои убийцы. Прелесть какая!

Глаза закрываются, кислород перекрыт… Именно в тот момент меня жестоко вырвали из объятий смерти сильные руки. В одно мгновение оборотни отлетели в разные стороны, как кегли от меткого удара. Передо мной стоял высокий, мускулистый мужчина, чье лицо скрывала тень, но от него веяло такой мощью и уверенностью, что мне стало спокойно.

Майк. Именно он пришёл мне на помощь. Оборотни отползали в разные стороны, пытаясь сбежать от него, вот только молодой волк так просто отпускать их не собирался. Схватил одного из них, сжал рукой за горло и приподнял над землёй. Его глаза горели нечеловеческой яростью, зрачки сузились до тонких щелей, а клыки оскалились в хищном оскале.

– Мерзкое подобие волка, кто приказал вам убить её?

Волк в ответ покачал головой. Ладонь Майка сошлась в оцепенении. Костяшки пальцев побелели, вены вздулись, а мускулы напряглись до предела.

– Кто заказал мою невесту???

Рявкнул так, что у меня даже правый глаз дёрнулся.

Усилил хватку, не состоявшийся убийца захрипел. Я вскрикнула:

– Нет! Не надо, не надо!

Взмолилась я, сидя на земле, спиной прижавшись к стволу старого дуба. Кора дерева впивалась в кожу, но я не чувствовала боли, лишь ужас сковывал меня, словно ледяные оковы.

Майк отшвырнул от себя моего обидчика:

– Живи.

Майк направился ко мне, опустился на корточки. Осторожно коснулся пальцами шеи. Я вздрогнула, ощущая лёгкую боль в том месте, которого он касался. Кожа горела под его прикосновением, словно он оставил там невидимый ожог. Это было странное, почти интимное вторжение, пробуждающее забытые чувства.

– Живая?

Киваю.

– Да. Как ты меня нашёл?

Майк пожал плечами.

– Почувствовал твой запах.

Мне стало смешно. Не страшно, не больно, а смешно. Он сумасшедший?? В его словах звучала первобытная дикость, нелепая и притягательная одновременно. Смех вырвался непроизвольно, как способ справиться с нарастающим напряжением.

– Ты сумасшедший??

– Бывает.

Склоняется ниже, подхватывает на руки и несёт обратно в дом. Идём той самой дорогой, которой я сбегала. Каждый шаг отзывается болью в теле, но в объятиях Майка чувствую себя неожиданно безопасно.

Он пахнет мёдом и корицей. Интересный аромат для оборотня. Никакого запаха псины. Что-то во мне ломается, прямо как тогда в машине, в нашу с ним первую встречу. Едва наши глаза соприкасаются, чувствую, как меня пронзает насквозь странное желание. Словно он лучший из мужчин… Бред какой-то! Пытаюсь отогнать это наваждение. Не выходит. Он в моей памяти. Его взгляд гипнотизирует, лишая воли, заставляя забыть обо всем, кроме него.

Идем тропою, петляющей и извилистой. В небе ярко светит молодой месяц. Новолуние. Смотрю на гору его мышц и понимаю, насколько он физически хорош. Майк неожиданно произносит: его голос, низкий и бархатистый, режет тишину, словно клинок.

– Этот брак состоится, принцесса, хочешь ты того или нет.

– Какого ты себе позволяешь?? Упырь ты, а не волк! Ярость клокочет во мне, слова вылетают обжигающим плевком.

– Уймись. Ты знаешь ли, тоже не в моём вкусе. Мой волк почуял в тебе истинную пару, я ничего особенного не заметил. Но так хотят главы кланов. Так нужно. Поэтому мы поженимся. Но обряд проводить не будем. Обмена кровью тоже не случится. Фиктивный брак.

М-да… это ещё что он задумал? В голове проносится вихрь мыслей, пытаясь уловить суть его игры.

– Ладно. И ты ко мне не притронешься? Сердце бешено колотится, выдавая страх.

Уточняю для своего спокойствия.

– Даже не собираюсь.

Отвечает скупой ухмылкой. – Вариантов у меня не много, – И даже меньше, чем ты думаешь. В глазах его мелькает тень, выдающая скрытую боль.

– Ладно-ладно, я согласна. Мы друг друга не знаем и живём каждый своей жизнью. Верно?

– Верно, принцесса, а теперь будь хорошей девочкой и осчастливь папочку, сказав мне «да». В его голосе звучит насмешка, но в глубине глаз плещется отчаяние.

_________________________________________

Кружевное белое платье село ровно по фигуре. Обнимая и лаская каждый изгиб, словно вторая кожа, оно подчеркивало утонченность силуэта. В зеркале отражалась нежная и в то же время уверенная в себе девушка, готовая к новому этапу жизни. Образ для помолвки получился безупречным – воплощение невинности и женственности.

Сегодня вечером наша с Майком помолвка. Соберутся самые близкие: его брат с женой и моя сестра, со своим… любовником. До сих пор в голове не укладывается, как отец отдал её оборотню в качестве личной любовницы. Шлюхи, если говорить прямо. Унизительно, но Бьянка счастлива. Она по уши влюблена в своего хозяина и ей нравится быть его вещью. Что ж, её выбор.

Платье доходило до колен, открывая стройные ноги. Белые туфли, украшенные сверкающими камнями, идеально дополняли наряд, добавляя образу элегантности и завершенности. Каждый элемент был продуман до мелочей, создавая гармоничный и изысканный ансамбль.

Волосы завила в мягкие, струящиеся пряди, которые свободно ниспадали на плечи и спину, обрамляя лицо нежным облаком. Легкий макияж подчеркивал естественную красоту, делая взгляд более выразительным и сияющим.

Церемонию помолвки решено было проводить в нашем особняке, в гостиной. Отец бегло оглядел меня. В его взгляде читалась смесь гордости и… сожаления? Будто он видел за моим показным спокойствием бурю, готовую разразиться. На мне было платье цвета слоновой кости, подчеркивающее бледность кожи и темные кудри, собранные в сложную прическу.

– Ты прекрасна как всегда. Ты приняла верное решение, дочь. Этот брак полезен для обоих наших семей.

К чему эта лесть? Я согласилась на этот брак лишь потому что Майк пообещал мне что наш брак – фикция. Пустой договор, выгодный обеим сторонам. Свобода в обмен на благополучие семьи. Только вот свобода ли это?

– Не будем о грустном.

Отвернулась проходя мимо. Отец проследовал за мной. Вместе спустились в гостиную, где нас уже ждали. Томас – брат Майка и его жена Алиса. Мачеха и… Бьянка. Моя сестра старшая со своим… о мой Бог! Теперь я понимаю почему она унижается, терпит измены, и преклоняется перед этим жуткого вида, мужчиной. Да он великолепен! Высокий, широкоплечий, с пронзительным взглядом и властным подбородком. В нем сквозила опасность, магнетизм, от которого сложно отвести взгляд..

Заметив мой взгляд, он слегка приподнял уголок губ в едва заметной усмешке. Бьянка, заметив мое замешательство, впилась пальцами в его руку, словно боясь, что я отниму у нее это сокровище.

Какой же он красивый и пугающий одновременно! Спутник Бьянки, огромный, широкоплечий мужчина с резкими чертами лица и брутальной небритостью, источал дикую, необузданную силу. В его глазах, глубоких и темных, плясали искры опасности, словно он хищник, готовый в любой момент сорваться с места. Коротко стриженные темные волосы, казалось, ощетинивались, подчеркивая его агрессивный нрав. От него веяло холодом и властью.

Его заинтересованный взгляд заставил поёжиться. Рядом со мной стал Майк. Он какой-то стрёмный. Какой-то грубый и… оказывается, все это для него лишь развлечение, а я не в его вкусе. От этого ненавижу его ещё больше. Его ухмылка кривила губы, обнажая хищный оскал. В его поведении сквозила надменность и пренебрежение, словно он играл с мышкой, зная, что она в ловушке.

Вообще, зачем заигрывать со мной, добиваться этого брака, говорить всякие дерзкие дразнящие словечки, а потом заявлять, что якобы я не в его вкусе! С ума сойти! Что оборотень Бьянки, что мой жених - оба отвратительные, мерзкие самцы! В их глазах лишь похоть и жажда власти, ни капли искренности и тепла. Они видят в женщинах лишь трофей, игрушку, предмет обладания, а не личность. От этого осознания становится тошно.

Церемония прошла как в тумане. Слова, улыбки, чоканье бокалов. Я чувствовала себя марионеткой, играющей роль, которую мне предписали. Единственное, что выбивалось из общей картины, - это его взгляд. Пронзительный, изучающий, словно он видел меня насквозь.

Вечер закончился, и гости стали расходиться. Бьянка, уводя своего великолепного мужчину, бросила на меня торжествующий взгляд. Я осталась одна в гостиной, чувствуя себя опустошенной. Свобода в обмен на благополучие семьи? Кажется, я продала свою душу дьяволу.

Я сидела в беседке и пила чай с лимоном и мёдом, наслаждаясь предвкушением скорой свободы. Заключим брак, и я, наконец, займусь устройством своей жизни. Освобожусь от удушающей опеки отца и властной мачехи! В голове уже роились планы: маленький домик у моря, собственная пекарня, где я буду колдовать над восхитительными десертами…

Чай еще никогда не казался мне таким вкусным. Я наслаждалась тишиной, ароматом цветущих роз, убаюкивающим шелестом листьев. Не заметила, как солнце скрылось за горизонтом, как оборотни из охраны вернулись в дом, как меня сморил сон прямо в беседке.

Чья-то теплая рука коснулась моих волос. Я вздрогнула, присев и обмерла. Он стоял прямо передо мной, возвышаясь, словно грозовая туча. Весь такой огромный, властный, пугающий. Что здесь делает жених Бьянки? Этот мрачный альфа, от одного взгляда которого кровь стынет в жилах? Что ему нужно от меня, черт возьми?

Жених моей сестры, Вардор, смотрел на меня как-то… иначе. Не как Майк, этот просто вызывал дискомфорт. Вардор же… словно видел меня насквозь, изучал, оценивал. Его взгляд был тяжёлым, пронизывающим, и от этого становилось не по себе. В нём читалась какая-то неприкрытая заинтересованность, что-то тёмное и хищное.

– Что вам нужно? Вы что, подсматривали за мной?? – грозно прошипела я, стараясь скрыть подступающий страх.

Вардор не стал отнекиваться.

– Да. Смотрел. На тебя, – так же грозно ответил он, словно передразнивая меня.

Какой же он пугающий.

– Уходите. Я не знаю, что вам нужно, но обсудите это с моим отцом.

Я резко встала со скамейки, намереваясь уйти. Мне было страшно оставаться с ним наедине. Я всего лишь человек, а этот оборотень выглядел устрашающе. Но он схватил меня за руку, крепко, словно не собирался отпускать.

– Что вы делаете? – выдохнула я, чувствуя, как сердце колотится в груди.

Вардор молчал. И в этом молчании было столько гнева и тьмы, что земля едва не уходила из-под ног.

Стоит одному мужчине появиться в твоей жизни, как вместе с ним к берегам твоей недоступности прибивает ещё одного. Будто первый, словно маяк, высветил потаенные тропы к моей душе, а второй, как хищная акула, почуял кровь и устремился на запах. Они – два полюса притяжения и отталкивания, два разных мира, столкнувшихся в точке, где стою я.

И ладно первый – он лишь способ обрести свободу от гнёта отца. Побег от удушающей рутины моей идеальной и ненавидящей меня семейки, глоток свежего воздуха. Но второй… Он же любовник моей сестры. Что ему от меня вообще надо? Запретный плод сладок, но настолько ли, чтобы рисковать всем?

Стоит смотрит на меня как на статую. Мне становится страшно и неловко. Глаза, полные необъяснимой тоски и какого-то хищного предвкушения, прожигают насквозь.

– Что вам от меня надо?

Спрашиваю, пытаясь высвободить руку из его цепких волчьих лап. Оборотни такими грубыми бывают, я и забыла об этой их мохнатой, бесстыжей особенности. В его взгляде пляшет дикое пламя, обещающее бурю. Бурю, в которой я рискую сгореть дотла.

– Пустите меня.

Уже не прошу, требую я. На что оборотень лишь ухмыляется. А затем происходит то, к чему я оказываюсь совсем не готова. Он резко притягивает меня к себе, так что мои губы оказываются в опасной близости от его. Сердце бешено колотится, а дыхание сбивается.

Оборотень неожиданно крепче сжимает обе мои ладони и выдаёт.

– Никакой свадьбы не будет. Я влюблён в тебя.

«Что?? Он сейчас на самом деле или прикалывается»?? У меня голова идет кругом, а мозг и вовсе готов взорваться.

– Что? Я вас впервые вижу, о какой влюблённости вы вообще говорите??

Пытаюсь оттолкнуть его, пройти мимо, но он не отпускает. Держит за руки.

– Это волчьи повадки, я учуял в тебе пару. И уже не отпущу. Ты станешь моей.

Его глаза горят золотым огнем, в них плещется необузданная страсть и решимость. Я чувствую, как по телу пробегает дрожь, и понимаю, что попала в ловушку.

Его слова звучат как приговор. Волчьи повадки? Пара? Я даже не знала, что такое возможно. Оборотни уже давно потеряли способность учуять пару. Мир сильно изменился. Теперь истинная пара это словно сказочно и невозможно. Оборотни выбирают ту самку чей запах наименее отвратный, и живут так уже многие столетия. Тем более я, человек. Это практически невозможно.

Смотрю в его глаза, и страх переплетается с каким-то странным, непонятным влечением. Неужели я и правда могу быть парой для оборотня? Это абсурд, бред, но его взгляд говорит об обратном.

– Вы сумасшедший! – выпаливаю я, но голос дрожит, выдавая мой испуг и смятение.

– Я не хочу быть ничьей парой! Отпустите меня!

Он лишь усмехается в ответ, и от его дыхания обжигает кожу лица.

– У волков не спрашивают, волк берет свое, – шепчет он, наклоняясь ближе. – Ты моя. И ты это знаешь.

Я замираю, не в силах сопротивляться.

Сердце колотится в бешеном ритме, отбивая чечетку страха и невольного трепета. "Моя." Одно это слово звучит как клеймо, выжигающее меня изнутри. Я отвожу взгляд, пытаясь найти хоть какую-то лазейку, хоть малейшую надежду на спасение. Но его силуэт загораживает весь мир, и я чувствую себя загнанной в угол дичью.

– Я не верю в сказки, – хриплю я, отчаянно цепляясь за остатки здравого смысла. – Оборотни, пары – это все выдумки. Пережитки прошлого, всё изменилось.

Он лишь сильнее сжимает мою руку, и я чувствую, как когти слегка царапают кожу. Его взгляд становится темнее, зверинее.

– Ты будешь верить, – рычит он, и я вздрагиваю от этого низкого, утробного звука. – Я заставлю тебя поверить.

И я знаю, что он не шутит. Я знаю, что попала в мир, где правила диктуют инстинкты, а не разум. И я не знаю, как выжить в этом мире.

В груди поднимается волна паники. Холод сковывает конечности, заставляя их неметь. "Заставит поверить". Как он собирается это сделать? Какие ужасы таит их мир, в который я так неосторожно, по воле дуры мамаши вляпалась?

Я пытаюсь вырваться, но его хватка лишь усиливается, причиняя острую боль.

Я смотрю в его глаза, и вижу там не только тьму, но и… отчаяние? Боль, отраженную в глубине зрачков? Может быть, в этом звере есть что-то человеческое, за что можно зацепиться? Слабая надежда вспыхивает в моем сердце, как искра во тьме. И тут же гаснет. Передо мной Зверь. Настоящее чудовище. Жестокое и беспощадное.

– Почему я? – шепчу я, стараясь удержать дрожь в голосе. – Почему именно я твоя "пара"? Ты спишь с моей сестрой, почему не она твоя пара?

Он молчит, и его взгляд словно проникает в самую душу. В его глазах мелькает что-то похожее на смятение, но оно тут же исчезает, сменяясь непроницаемой стеной.

– Это не имеет значения, – наконец, произносит он. – Важно лишь то, что ты моя. И я тебя не отпущу.

Говорит оборотень, и в его голосе слышится угроза, от которой по спине пробегает мороз. Его глаза, обычно янтарные, сейчас горели безумным огнем, отражая маниакальную одержимость. Тоже мне, я дочь альфы, и у меня свадьба с Майком. Мой жених – воплощение силы и спокойствия, полная противоположность этому дикому зверю, который сейчас преграждает мне путь.

Меня не волнует какой-то психопат-оборотень, помешанный на моём запахе. Резко отталкиваю его, чувствуя, как его пальцы цепляются за мою руку, словно когти. Отвращение и страх смешиваются в моей груди.

– Оставьте меня в покое!

Бегу к дому, мимо охраны, только-только сменившихся после дежурства. Их удивленные взгляды обжигают спину, но сейчас мне не до объяснений.

Тогда, отказывая Вардору, я даже представить себе не могла, какими последствиями для меня обернется злость отвергнутого оборотня! Его взгляд, полный ярости и обиды, преследовал меня во снах, но я наивно полагала, что это всего лишь уязвленное самолюбие.

Дни до свадьбы пролетели стремительно. За эти недели с Вардором мы встретились дважды. Первый раз на дне рождения Бьянки, второй раз накануне свадьбы, вечером на семейном ужине, у нас дома. О том вечере ни он, ни я предпочли не вспоминать, и я, наивная дура, решила, что тема закрыта. Его взгляд, полный невысказанной тоски и укора, преследовал меня в кошмарах.

Вардор вел себя отстранённо. Вежливые «добрый вечер» и «спокойной ночи» вселили в меня лживую надежду на то, что он смирился и оставил меня в покое. Эта маска безразличия была слишком идеальной, чтобы быть правдой. Я чувствовала, как под ней клокочет вулкан, готовый взорваться в любой момент.

В тот вечер мы распрощались с гостями, и я отправилась в свою комнату, чтобы выспаться перед завтрашним днём. С Майком мы не общались. Он держался отстранённо, что было странным. Его обычно лучезарная улыбка погасла, в глазах читалась тень тревоги. Я чувствовала, что между нами нарастает стена, и не понимала, что происходит.

Свадебное платье цвета снега – прекрасно оттеняло мою оливковую кожу, цвета слоновой кости. Тонкий шелк ниспадал мягкими волнами, подчеркивая изгибы фигуры. Лиф, расшитый жемчугом, ловил лучи утреннего солнца, заставляя их играть бликами на моей коже. Длинная фата, казалось, парила в воздухе, словно облако, сотканное из грез.

Отец должен был прийти за мной с минуты на минуту, пока в зале уже сидели приглашённые гости из двух стай. Нам предстояло заключить брак и я немного нервничала. Сидя в комнате ожидания я нервно теребила руками подол длинного платья. Тонкая ткань скользила между пальцами, не принося успокоения. В голове роились мысли о будущем, о муже, которого я видела лишь пару раз. Сердце бешено колотилось, предчувствуя перемены.

Неожиданно окно со скрипом открылось и я от неожиданности вскочила с места. Вардор спрыгнул с подоконника, и взглянул на меня, я вскрикнула. Его темные глаза, словно два уголька, горели страстью и решимостью. На губах играла дерзкая улыбка.

– Вардор?? Что происходит?

– Майя, ты правда думала, что я позволю девушке которую искал десять лет так просто выйти замуж за другого??

Мне стало страшно, что он задумал? В его голосе звучала угроза, а взгляд прожигал насквозь. Неужели он готов сорвать свадьбу? Что будет с моей семьей, с моей стаей?

– Ты не можешь этого сделать! – прошептала я, пытаясь унять дрожь в голосе. – Это приведет к войне между стаями!

Вардор усмехнулся, приблизившись ко мне. Его рука коснулась моего лица, проводя по щеке ледяными пальцами.

– Война уже идет, Майя. Только ты об этом не знаешь. Этот брак – лишь попытка прикрыть грязные делишки твоей семьи.

– Я заберу своё, даже если это означает начало новой войны

Вардор взял меня за руку и потащил к окну. Холодный воздух ночи коснулся моей кожи, когда он распахнул раму. Внизу, под нами, простиралась чёрная пропасть, усеянная редкими огнями города. Страх сковал меня, не давая пошевелиться.

– Пусти!!

Вскрикнула я.

– Пусти её!

В комнату ворвался Майк. Оттолкнул от меня Вардора. Тот вскочил на ноги, в прыжке обращаясь в волка. Майк рыча тоже обернулся, обратившись. Два оборотня, клубок ярости и мощи, сцепились в смертельной схватке. Шерсть летела клочьями, когти рвали плоть, рык сотрясал стены.

Неожиданно они оба обернулись обратно в человеческую ипостась. Всё произошло так быстро, что я даже не успела закричать. Вардор прыгнул на Майка и в мгновение перегрыз его шею. Алая кровь брызнула во все стороны, окрашивая стены и пол в багровый цвет. Мой крик застрял в горле, превратившись в беззвучный вопль ужаса.

Вардор подхватил меня на руки и скинул в окно, в чьи-то крепкие руки. Мускулистые руки сомкнулись вокруг меня, не давая упасть. Я увидела лицо незнакомца, суровое и безжалостное, освещенное лунным светом. Его глаза горели холодным огнем, цвета морской бирюзы. Проклятая бирюза…

Майя

Как же это тяжело быть объектом чужого помешательства! Это словно яд, медленно проникающий в каждую клетку, отравляющий мысли и чувства. Ты больше не принадлежишь себе, становишься отражением чужой одержимости, марионеткой, дергающейся под влиянием чужой воли.

Ночь. В небе ярко светит луна. Полная и румяная, она заливала серебристым светом спящий город. Цикады смолкли, уступив место тишине, нарушаемой лишь шелестом листвы. Прохладный ветерок освежал сладостью пряный воздух этого вечера, принося с собой ароматы ночных цветов и далеких трав.

Вардор грубо подхватил меня на руки, и перекинул через подоконник, после чего выглянул в распахнутое окно и крикнул кому-то.

– Лови ее.

Столкнул меня вниз и я выпала в окно, прямо в крепкие руки оборотня. Чьи бирюзовые глаза ярко горели в ночи, словно два хищных огонька. Проклятая бирюза, предвестник беды, символ роковой встречи, изменившей мою жизнь навсегда.

Холодный воздух обжег легкие, когда я летела вниз. Инстинктивно зажмурилась, ожидая удара, но вместо этого почувствовала сильные руки, крепко сжимающие мое тело. Открыла глаза и встретилась взглядом с тем самым оборотнем. В его глазах плескалась нежность, смешанная с какой-то дикой решимостью.

Он прижал меня к себе, словно я была хрупким сокровищем, и отнес подальше от дома, где все еще слышались крики Вардора. Мой разум отказывался воспринимать происходящее. Почему Вардорвыбрал меня? И почему этот оборотень, которого я едва знала, испортил мне жизнь?

– Сволочь! Пусти меня! Пусти!!!

Брутальный мужчина, молчаливо нес меня на руках, не обращая внимания на мои отчаянные попытки вырваться из его хватки. Его руки казались сделанными из гранита, а мышцы напряглись, словно стальные канаты. Каждое мое движение встречало лишь непреклонную силу, и я чувствовала себя беспомощной куклой в его власти.

Замахнувшись, ударила оборотня по лицу и вскрикнула, ощущая резкую боль в ладони. Хруст. Кажется, я сломала себе руку. Адская боль пронзила все тело, а слезы невольно брызнули из глаз. Костяная крошка впилась в кожу, словно осколки стекла.

Оборотень, хмурый и молчаливый, усадил меня в машину, Вардор залез следом. Из дома послышались крики. Значит, семья Майка нашла его растерзанным в луже крови. Представив эту картину, я содрогнулась от ужаса.

– Убийцы… Чудовища!!! – Заверещала я в истерике.

Вардор, не обращая внимания на мою истерику, сел на откидное сиденье, перед водителем, кивнув мужчине, сидящему рядом со мной. Его лицо, обычно непроницаемое, сейчас выражало легкую досаду, словно моя выходка нарушила тщательно спланированный распорядок дня.

– Матвей, у неё истерика началась, успокой, аккуратно, – произнес он тоном, не терпящим возражений.

Я вжалась спиной в сиденье, ощущая, как Матвей навис надо мной. Его массивное тело заслонило свет, и неожиданно он прижал к моему лицу розовый платок. Я отчаянно боролась, пытаясь вырваться, но оборотень лишь сильнее заломил мне руки. Едкий, тошнотворный аромат обжёг горло, лишая сил, и я провалилась в вязкую, всепоглощающую темноту. Сознание ускользало, унося с собой последние искры сопротивления.

Когда я очнулась, голова раскалывалась, словно кто-то бил по ней молотком. Во рту стоял мерзкий привкус, а в горле саднило. Я попыталась пошевелиться, но руки были связаны за спиной, а ноги связаны веревкой.

Осмотревшись, я поняла, что нахожусь в каком-то подвале. Тусклый свет проникал сквозь небольшое окошко под потолком. В углу стоял старый деревянный стол, заваленный какими-то бумагами и склянками. Воздух был пропитан запахом сырости и плесени.

Вскоре дверь открылась, и в подвал вошел Вардор. В руках он держал поднос с едой и водой. Он поставил поднос на стол и подошел ко мне.

– Ну, как ты? – спросил он, глядя на меня с холодной усмешкой. – Выспалась?

Я молчала, глядя на него с ненавистью. Он наклонился ко мне и прошептал:

– Что прости?

Не поняла я, он свирепо обхватывая руками моё лицо, навис сверху, медленно, словно объясняя недоразвитому ребёнку, произнёс, дыханием опаляя кожу. Его глаза, обычно холодные и расчетливые, сейчас горели неистовым пламенем, выдавая скрытую бурю эмоций. Взгляд прожигал насквозь, заставляя кровь стыть в жилах. Резкие скулы заострились, делая лицо хищным и опасным.

– Выйдешь отсюда, когда согласишься стать моей.

– Что?? Ты в своём уме, Вардор??

Ахнула я, пытаясь отвернуться, вот только его хватка оказалась железной. Пальцы, сжимавшие мои щеки, казались стальными тисками. Тщетно я пыталась вырваться из плена, его сила многократно превосходила мою. Страх парализовал, сковывая движения. В голове промелькнула мысль о бессмысленности сопротивления. Не советую злить меня. Тебе же будет хуже.

– Моей женой, – процедил он сквозь зубы, словно сама мысль вызывала у него отвращение, но в то же время была единственно верным решением. – Ты станешь моей женой, понимаешь? Иначе… ты здесь сгниешь.

В горле пересохло. Женой Вардора? Это абсурд! Человека, которого я презирала, боялась, ненавидела каждой клеточкой тела. Он – воплощение власти, жестокости, безжалостности. А я – всего лишь пешка в его дьявольской игре. Но что он задумал? Зачем я ему понадобилась?

Собрав остатки самообладания, я взглянула ему в глаза. В них бушевал ураган. Ненависть, злость, отчаяние… И что-то еще. Что-то, чего я не могла понять. Что-то, что пугало меня больше всего.

– Никогда, – выдохнула я, чувствуя, как губы немеют от страха. – Я скорее умру, чем стану твоей женой.

Вардор усмехнулся, и эта усмешка была страшнее любого крика. Он отпустил моё лицо, но не отстранился. Наклонившись к самому моему уху, прошептал: – Посмотрим, как долго ты продержишься. Время играет на меня, милая.

Майя

Зло подобно сладкому яду, медленно проникающему в душу, опьяняющему разум и подчиняющему волю. Сначала оно кажется безобидным удовольствием, мимолетной слабостью, но со временем пускает корни, разрастаясь в губительную зависимость.

Слишком самоуверен этот Вардор. Мой отец уже ищет меня и скоро обязательно найдёт. Подумать только – украл меня с моей же свадьбы, убил моего жениха. Да он просто маньяк какой-то! Нет, я не собираюсь играть по его больным правилам. Мой гнев клокочет, подгоняемый отчаянием. Я не позволю ему сломить меня, буду бороться до конца, искать любую возможность вырваться из этой клетки.

Ещё и условия поставил – или я выхожу за него замуж или он заставит меня сдохнуть в этом подвале. Его слова звучат как приговор, но я не верю ни единому слову. Он пытается запугать, сломить мою волю, но во мне еще теплится искра надежды.

Какой бред. Оборотень никогда не причинит вред своей паре. Он лжёт мне, держит за дуру? Эта мысль заставляет меня сомневаться, но инстинкт подсказывает, что он что-то скрывает. Я должна понять, что ему нужно, и использовать это против него.

Он блефует, но в одном прав – его угрожающий вид пугает меня. Возможно, он и пытается сделать это – запугать меня настолько, чтобы я стала послушной куклой в его грязной игре. Его нахмуренные брови, хищный взгляд исподлобья, сжатые кулаки – все кричало о надвигающейся буре. Казалось, от него веяло первобытной, необузданной силой, способной сломить любого.

Ха! Если это так, то его ждёт разочарование. Я не из тех женщин, которых можно запугать или заставить сделать что-то против их воли. Я всегда была упрямой, с раннего детства, никому и ни в чем не уступала. Мои коленки были вечно сбиты, платья изорваны, но я всегда стояла на своем. Повзрослев, моя принципиальность никуда не делась, лишь закалилась в горниле жизненных испытаний.

Я сидела всё там же в подвале, руки и ноги мои связаны, на столике поднос с едой, к которому я не притронулась. Да и как, если я связана? Вонь сырости и плесени въелась в кожу, а тусклый свет лампочки под потолком выхватывал из темноты лишь обрывки бетонных стен. Холод пробирал до костей, но я отказывалась дрожать, демонстрируя хоть какую-то слабость перед невидимым врагом.

Железный засов сдвинули в сторону, и кто-то вошёл в мою тюремную «камеру». В руках у моего гостя обнаружился поднос, сервированный подобием ужина: кусок серого хлеба, чай в кружке и нечто, отдаленно напоминающее тушеную капусту со свининой.

Я узнала его. Тёмно-русые волосы, кожаная куртка, лицо спрятано под капюшоном. Я узнала его по бирюзе глаз, что отразилась в отблеске горящей лампы, словно крошечное северное сияние на его лице.

Поставил поднос с ужином на стол, забрал поднос с завтраком, к которому я не притронулась. Уходя, обернулся через плечо, его взгляд, скользнул по мне холодно и оценивающе, как по куску мяса на рынке.

– На твоём месте, я бы поел, тощие девки не в «его» вкусе.

Он умеет говорить? Интересный поворот. Голос низкий, с хрипотцой.

– Прекрасно, значит, я объявляю голодовку! Похудею, и он вышвырнет меня из своего дома. Передай хозяину, я не могу есть со связанными руками. Пусть освободит хотя бы одну.

Его губы скривились в подобии усмешки. "Наивная дурочка. Он не вышвырнет тебя, пока не наиграется. И голодовка тебе не поможет. Он любит кости обтягивать кожей, знаешь ли. Это добавляет пикантности охоте."

Я почувствовала, как внутри все похолодело. Охота? Что он имеет в виду? Мои вопросы, кажется, отразились у меня на лице, потому что он захохотал, грубо и безжалостно.

– Не буду тебя пугать раньше времени. Ешь давай. А то мне прикажут тебя кормить насильно. Не думаю, что тебе это понравится.

Он снова взглянул на меня, этот раз с откровенной неприязнью. Видимо, моя участь его не радовала. Или, может, он просто не любил тощих девок.

Он вышел, и засов снова щелкнул, запирая меня в этом кошмаре. Я посмотрела на "ужин". Аппетита не было. Но я знала, что он прав. Голодовка - не выход. Нужно искать другой способ. Нужно быть сильной. Нужно выжить.

Я снова ничего не съела и заснула с голодной болью в желудке. Так продолжалось ещё несколько дней. Может, меньше. Время тянется медленно, когда ты не видишь часов, календаря и даже собственного отражения. Мир сузился до ощущения пустоты в животе и слабого, ноющего страха. Серые стены давили, а сознание то и дело проваливалось в забытье, лишь бы не чувствовать эту муку.

Проснувшись утром, поняла, что нахожусь в незнакомом месте. Подо мной мягкая, двуспальная кровать, надо мной потолок светлый и чистый. Присела. Услышала голос, раздавшийся сбоку, обернулась. В полумраке комнаты виднелся силуэт мужчины, его лицо скрывала тень. Хотя я и так знала, что это Вардор.

– Не рассчитывай, что выиграла, в этот раз взяла твоя. Мой волк сходит с ума, тогда как я вынужден держать нашу с ним пару взаперти, в подвале. Это бесчеловечно. Прими душ. Можешь переодеться, в шкафу найдёшь чистую одежду. Ужин в семь.

Развернулся и ушёл. В голове пульсировала одна мысль: "Что ему нужно кроме очевидного?" Холодный взгляд, прозвучавшие слова… Всё это внушало необъяснимый ужас.

В шкафу действительно была одежда. Вся новая, с бирками. Дорогая. Я выбрала чёрные джинсы и белую футболку. Кеды, и волосы забрала в хвост. Около семи дверь моей комнаты открылась и на пороге возник тот самый угрюмый мужчина, который помогал своему «хозяину» похитить меня. Матвей.

Весь в чёрном – рубашка и джинсы. Сейчас, когда на нем не было куртки с капюшоном, я могла рассмотреть его лицо. Чёрные волосы, словно вороново крыло, обрамляли скулы, выточенные, как из камня. Удивительно большие бирюзовые глаза, словно осколки застывшего льда, смотрели пронзительно и холодно. В них плескалась усталость и какая-то тёмная, почти звериная тоска. Лицо, красивое своей суровой, неприступной красотой, казалось, застыло в маске вечной меланхолии.

– Идём, я отведу тебя, хозяин ждёт.

Хрипотца в его голосе завораживала, словно шёпот ветра в заброшенной церкви. Каждый звук, казалось, пропитан мрачной тайной и притягивал, как магнит.

– Бесцеремонно вошёл в мою комнату! А если я тут голая? – выпалила я, стараясь скрыть дрожь в голосе. Его взгляд скользнул по мне с ледяным равнодушием.

– Не думаю, что это стало бы для меня откровением, – ровно ответил Матвей, не выказывая ни малейшего смущения. – Хозяин не любит ждать.

Я стиснула зубы, ощущая, как внутри закипает злость. Он обращался со мной, как с вещью, как с пустым местом. Но я не позволю ему сломить меня. Я выпрямилась, вскинула подбородок и, глядя ему прямо в глаза, процедила:

– Я иду. Веди.

Матвей кивнул и вышел из комнаты, ожидая меня в коридоре. Я последовала за ним, стараясь держаться с достоинством, хотя внутри все дрожало от страха и ненависти. Коридоры казались бесконечными, стены давили своей серостью и безликостью.

Наконец, он остановился у большой, массивной двери, обитой темной кожей. Без стука распахнул ее и жестом предложил мне войти. Сердце бешено колотилось в груди. Я сделала глубокий вдох и шагнула в столовую…

Вардор

Матвей

Зло подобно мёду. Сладкое на вкус, оно медленно отравляет душу, лишая воли и здравого смысла. Каждая ложка, каждый соблазнительный миг кажутся невинными, но в конечном итоге приводят к горькому разочарованию и неминуемой расплате. Чем больше его вкушаешь, тем сложнее остановиться, тем сильнее зависимость.

Майя

В гостиной было тихо, лишь едва слышно в камине потрескивая разгоралось пламя. Вардор сидел в кресле, утопая в полумраке. В одной руке сигара, тонкий аромат которой смешивался с запахом старой кожи и дорогого коньяка в другом бокале, играющем янтарными бликами в отблесках огня. Он же оборотень! Разве эти мохнатые безбожники пьют или курят? В первые о таком слышу, лично лицезрея сей феномен. Его холеные руки, облаченные в шелк халата, казались чуждыми дикой природе зверя, что таилась внутри.

Сделав длинную затяжку, пустил табачный дым в мою сторону. Я осталась стоять у входа. Дверь за мной с грохотом закрылась.

– Подойди.

Прозвучало приказным тоном. Нет, так ни один оборотень со своей парой не обращается. Не сдвинулась с места. Его глаза, обычно полные тепла и нежности, сейчас горели холодным, расчетливым огнем. В них не было ни намека на ту связь, что нас объединяла, лишь властное желание подчинить.

– Я велел тебе подойти. Оглохла?

Его грубость убивала. Оборотень, чья сущность по природе своей тяготеет к паре, самый бешеный и неуправляемый, рядом со своей избранной становится ласковым и нежным зверем. А здесь сквозило лишь неприкрытым превосходством и яростью, словно он видел во мне не дополнение, а досадную помеху. Ледяной взгляд прожигал насквозь, в нем плескалось лишь раздражение. Что-то тут явно не сходилось.

Не сдвинулась с места. Скрестив руки на груди, с вызовом посмотрела на него. Взгляд, полный презрения и ненависти, говорил красноречивее любых слов.

– Я не подчиняюсь твоим «приказам». Я – дочь Альфы снежных волков, и разговаривать со мной ты будешь уважитель…

Он так стремительно вскочил с кресла, оказавшись прямо передо мной. Нависая сверху, громко прошипел, стискивая зубы так, что желваки заходили ходуном. В глазах плескалась звериная ярость, готовая вырваться наружу и растерзать меня на куски. Казалось, еще секунда, и он выпустит когти, чтобы преподать урок неповиновения.

– Сейчас ты в моей стае, и будешь молчать и делать как я тебе велю.

Выплёвываю ему в лицо:

– Пошёл ты.

Оборотень неожиданно схватил меня за руку, грубо подтягивая к себе. Обхватив руками моё лицо, прошипел, обдавая кожу мятой. Его глаза горели нездоровым огнём, зрачки сузились до вертикальных щелей. Власть и похоть сплелись в гримасе, исказившей его звериную морду. Казалось, он вот-вот сорвётся, выпустив наружу дикого зверя.

– Дерзкая девочка, люблю таких… Объезжать и ломать. Не терпится услышать как ты стонешь подо мной.

Его дыхание обжигало щёку, слова звучали как рычание. Он наслаждался своим превосходством, играя роль хищника, уверенного в своей власти.

Он вроде запугивал, вроде выглядел враждебно и устрашающе, но… я ведь с детства росла в стае, у меня на оборотней иммунитет. Его угрозы казались жалкой попыткой произвести впечатление. Я видела их настоящие лица, знала их слабости. Эта игра в доминирование меня не трогала.

Смеюсь, согласно кивая:

– Ну да, ты берёшь силой, по другому ведь никто не даёт…

В моих словах звучала насмешка, бросающая вызов его самолюбию. Я видела, как его задело моё пренебрежение.

Его лицо скривилось, он выпустил когти, толкая меня к стене, больно стукнув спиной. Его когти вошли в кожу, сдавливая бёдра. Чувствую как его член выпирает из штанов, упираясь мне в бедро. Боль и возбуждение смешались в странном коктейле. Он перешёл от слов к действиям, показывая свою истинную сущность.

Попыталась оттолкнуть его, ударить, но он перехватил одной рукой мои запястья, вытянув их по стене у меня над головой. Второй разорвал на мне футболку. Ткань брызнула клочьями, словно моя прошлая жизнь, безвозвратно утерянная в этом кошмаре. Холодный воздух коснулся обнажённой кожи, заставляя инстинктивно съёжиться. В глазах Вардора плескалось нетерпение и дикое, хищное желание.

Ладонь накрыла грудь, вызволяя нежную плоть из лифа. Его бедро раздвинуло мои бёдра, я чувствовала как он трётся о мою промежность своим членом, который казался огромным даже через джинсы. Каждое движение было грубым и властным, не оставляя места для сопротивления. Чувство омерзения нарастало с каждой секундой.

Тёплые губы до боли впились в мои, жестоко подавляя волю. В этот момент во мне словно что-то сломалось. Страх, обида, боль захлестнули. Плотина дала трещину и я разрыдалась. Громко, истерически. Звук собственного плача резал слух, казался криком о помощи в пустом, безразличном мире.

Отстранившись, Вардор выругался.

– Сука!

Хватая меня за руку, потянул за собой. Ногой открыл дверь и швырнул в руки Матвея, словно мешок с мусором. Тот едва успел подхватить, удерживая мои руки в стальном захвате. Вардор снова выругался:

– Убери это отсюда! Ненавижу женские истерики. Вколите ей что-нибудь, пусть успокоится. И пришли ко мне Лиду.

Хлопнул дверью с такой силой, что рамы в окнах задрожали, а эхо пронеслось по коридору, словно раскат грома.

Матвей повёл меня по коридорам, поддерживая под руку, его хватка была болезненной. Неожиданно моя нога запнулась о неровность пола, и я чуть не упала. Оборотень выругался:

– Осторожно, не то разобьёшь свою симпатичную мордашку.

– Пошёл ты, козел!

Мы подошли к лестнице. Матвей бросил на меня недовольный взгляд, резко подхватил на руки и понёс на себе, словно куклу, его шаги отдавались гулким эхом в пустом пространстве. Я чувствовала себя униженной и беспомощной в его руках.

Говорят, служа дьяволу, постепенно становишься похожим на него. В каждом его поступке сквозила тьма, проникающая под кожу, отравляющая душу. Его глаза, некогда полные жизни, теперь отражали лишь холодный блеск ада, в котором он погряз. Его слова, словно яд, разъедали волю, превращая жертву в безвольную марионетку.

Матвей занес меня в комнату и опустил на кровать. Снова в его руке показался злосчастный платок. Залез следом на кровать, начиная двигаться на меня. Движения хищника, уверенного в своей власти. Его взгляд прожигал насквозь, обещая боль и унижение.

– Не надо, я не хочу.

Отползла от него подальше, он полз за мной, словно змей. Схватил за лодыжку и подтянул к себе. Я вскрикнула, вцепившись ногтями ему в лицо. Он выругался, получив пощёчину, вскочил с кровати. Ярость исказила его черты, превращая в подобие демона.

– В следующий раз советую дать ему то, что он хочет, он всё равно получит своё, от тебя зависит, от чего ты будешь кричать. От боли или удовольствия.

– Передай своему хозяину…

– Я тебе не посыльный.

Хлопнул дверью, ушёл. В комнате осталась лишь тишина, пропитанная страхом и отчаянием.

Утро доброе. Проснулась разбитой. Голова кружилась, скорее всего из-за того, что я уже несколько дней ничего не ела. Кое-как сползая с кровати, босиком подошла к зеркалу в ванной. В отражении увидела молодую девушку, бледную, с глазами красными от слез. Под глазами залегли темные тени, а губы потрескались. Казалось, что жизнь медленно покидает меня, оставляя лишь оболочку.

Умылась, причесалась. Приняла душ. Волосы высушила феном, который нашла в комоде. Новая футболка и белые спортивные штаны. Вышла на балкон, подышать свежим воздухом. Не заметила, как в комнату вошел кто-то еще. Обернулась, вскрикнула. В дверях стоял он – высокий и широкоплечий, с суровым выражением лица. Его темные глаза прожигали меня насквозь.

Вардор, скрестив руки, с ненавистью на меня поглядывал. Я отступила назад, упираясь спиной в решетчатое ограждение. Неожиданно он подхватил меня, усаживая на перила. Холодный металл обжег кожу. Мои ноги болтались в воздухе, а внизу зияла пропасть. Сердце бешено колотилось в груди, готовое вырваться наружу. Страх парализовал меня, лишив дара речи.

– Чего тебе надо?

прошептала я, чувствуя, как по щекам катятся слезы. Вардор молчал, продолжая сверлить меня взглядом. В его глазах читалась не только ненависть, но и какая-то странная, непонятная мне тоска. Он словно боролся сам с собой, пытаясь принять какое-то решение.

Внезапно он склонился ближе, и я почувствовала его горячее дыхание на своем лице.

–Ты знаешь, зачем я здесь - прорычал он, и его голос эхом отозвался в моей голове.

– Ты забрала у меня все: покой. Разум, волю, и теперь должна заплатить!

Я попыталась вырваться, но его хватка была железной. Он держал меня крепко, не давая даже пошевелиться. Мои пальцы судорожно вцепились в его рубашку, пытаясь найти хоть какую-то опору.

– Я тебя не хочу! - закричала я, захлебываясь слезами.

Но Вардор не слушал. Он продолжал смотреть на меня своими темными, пронзительными глазами, и я чувствовала, как страх все сильнее сковывает меня.

Мир вокруг поплыл, и я поняла, что сейчас произойдет что-то ужасное. Вардор собирался сбросить меня вниз.

Вардору, как оказалось, не нужно было сбрасывать меня, ему было нужно нечто другое. Более мерзкое и низменное – сломать меня, унизить, доказать свою власть не только физически, но и морально. Растоптать мою гордость и достоинство.

Он резко подтянул меня к себе, оставляя сидеть на перекладине балкона, его рука скользнула по моим брюкам, потянула за резинку и, отодвинув в сторону, оказалась в трусиках. Я инстинктивно попыталась свести ноги, но он не позволил.

– Пусти!

Усмехнулся, удерживая меня на месте. Палец его скользнул по нежным складочкам, лаская и раздвигая их. Осторожно надавил на чувствительный бугорок, заставив прикрыть глаза. Попытался проникнуть внутрь пальцем, услышал мой вскрик боли, остановился. Его лицо исказилось от злорадства, наслаждаясь моей беспомощностью и болью.

– Всегда хотел себе чистую жену. Что ж, это даже лучше. Скоро я сделаю тебя своей.

Я задыхалась, не в силах вымолвить ни слова. Слезы градом катились по щекам, смешиваясь с холодной испариной. Мерзкое чувство грязи и унижения затопило всё моё существо. Как он мог так поступить? Как я могла допустить это? Ко мне ни разу не прикоснулся ни один мужчина за все девятнадцать лет.

– Не смей плакать, – прорычал Вардор, сжимая мои щеки

– Слезы тебе не помогут. Они лишь подтвердят твою слабость.

Он грубо вытер мои слезы тыльной стороной ладони. Его взгляд был полон презрения и злорадства. Я чувствовала себя сломанной куклой в его руках, лишенной воли и права на собственное мнение.

– Запомни, – прошептал он, наклоняясь к моему уху. – Ты теперь моя собственность. И я буду делать с тобой все, что захочу. И никто, слышишь? Никто тебя не защитит. Потому что мы с тобой принадлежим друг другу. И никто между нами не станет.

Он отпустил меня, отступив на шаг. Я съежилась на перекладине, чувствуя, как тело дрожит от пережитого ужаса. Внутри меня зияла пустота, словно он вырвал часть моей души.

Я лежала в кровати, рыдая весь день. Только к вечеру взяв себя в руки. Истерика не выход. Надо преподать урок этому придурку. Хочет послушную девочку, он её получит. Только на моих условиях. В голове зрел план, коварный и неотвратимый, как надвигающаяся буря. Я стану его идеалом, воплощением кротости и покорности, но лишь для того, чтобы в нужный момент нанести удар, сокрушающий его самодовольство.

Я снова приняла ванную, успокоилась. Высушила длинные волосы, уложила в крупные пряди. Короткое, красное платье, и туфли на каблуках. Постучала в дверь. Матвей возник на моём пороге спустя минуту. Лицо его выражало смесь удивления и раздражения. Глаза, обычно холодные и непроницаемые, сейчас выдавали смятение.

Оглядел меня, качая головой. Сурово осведомился:

– Что надо, Несмеяна?

Смотрю ему в глаза.

– Отведи меня к хозяину.

– В таком виде он тебя не отпустит.

В голосе сквозило предупреждение, но меня это не остановило.

– Не твоё дело, веди давай.

Взгляд мой был полон решимости, не терпящей возражений.

Вардор сидел за столом, перебирал документы.

– Босс. К вам… хм …

Матвей замялся, видимо подбирая слова, чтобы описать мой статус в этом доме. Однако слова не шли. Оно и понятно. Кто я если не пленница? Золотая клетка, да и только. А в глазах - лишь алчность и желание обладать.

– Несмеяна пришла? Сама?

Вардор кивнул, указывая своему помощнику на дверь. Тот слегка заколебался, впился в меня обеспокоенным взглядом. К его же ужасу, Вардор перехватил его взгляд и, скрипя зубами, прошипел. Лицо его исказилось злобой, в глазах сверкнула ярость. Казалось, он готов разорвать Матвея на куски за эту секунду промедления.

– Какие-то проблемы? Тогда пошёл вон, волк.

Матвей ушёл. Вардор обошёл вокруг меня, как вокруг ёлочки. В глазах его читалась похоть. Подхватил меня под бёдра и усадил на стол. Сбрасывая документы на пол, прогнулась назад, позволяя ему касаться меня и целовать. Его прикосновения были грубыми, жадными, но я принимала их, играя свою роль.

Он жадно целовал мою шею, ласкал нежно мои бедра, раздвинул их шире, улыбнулся, смотря на меня. В его взгляде плясали искры похоти и триумфа. Казалось, он предвкушает абсолютную власть, растворяясь в моменте, когда я полностью покорюсь его воле.

– Сама пришла…

– Да.

– Скажи, чья ты девочка?

Киваю – Твоя.

Скалится от удовольствия, его пальцы скользят по моей груди, легко затрагивая соски. По коже пробегает дрожь, но не от желания, а от отвращения.

– Скажи, что хочешь меня.

– Я хочу тебя.

– И ты будешь моей, Майя?

– Да.

Отвечаю с придыханием, лаская языком его шею, шепчу:

– Я твоя… Хозяин.

Его глаза распахиваются от злости. Триумф сменяется яростью.

– Что ты сказала?

– Ты меня украл, хочешь сделать своей. Я подчиняюсь. Ты хозяин. Я твоя игрушка. Все, что будет между нами, против моей воли. Ты мне противен, помни об этом каждый раз, когда захочешь.

Мои слова – как ледяной душ, обрушиваются на его самолюбие. В его глазах – замешательство и гнев. Он хотел сломить меня, но вместо этого столкнулся с бездной ненависти, которую не сможет покорить.

Его хватка ослабевает, пальцы больше не сжимают мою плоть с такой жадностью. Ярость в глазах борется с растерянностью. Он не ожидал отпора, не ожидал, что добыча ощетинится и покажет клыки. Он привык к покорности, к обожанию, к безграничному восхищению. А тут – ледяной душ презрения.

Тишина повисает в комнате, тяжелая и гнетущая. Слышно только мое прерывистое дыхание и его сбившееся. Он смотрит на меня, словно видит впервые. В его взгляде нет больше похоти, только злость и какое-то болезненное любопытство.

– Зачем ты это делаешь? – хрипит он, отступая на шаг.

– Чтобы ты помнил, – отвечаю я, – что ты не победитель. Ты вор, укравший то, что тебе не принадлежит. И никогда не получишь.

Он отворачивается, словно не в силах выдержать мой взгляд. В комнате становится ощутимо холоднее. Мой маленький бунт дал свои плоды. Я посеяла семя сомнения в его душе, и теперь ему придется с этим жить.

Смеюсь громко и надменно. Он резко снимает меня со стола, грубо ставя на ноги. Его ладонь смыкается на моей шее, постепенно начиная сжимать горло. Воздух обжигает легкие, перед глазами пляшут темные пятна, а в голове – лишь животный страх от его силы. Его пальцы, словно стальные прутья, сдавливают, но не до конца, оставляя мне шанс на вдох.

– Маленькая сучка. Любую другую уже давно отдал бы стае в развлечение, за такие выкрутасы. Но ты…

Склоняется ниже, целуя в шею. Его дыхание опаляет кожу, а губы оставляют влажный след. Слабый укус, будто метка, закрепляет его собственничество.

– Мне интересно, сколько продлится эта охота. Убегай от меня, я всё равно поймаю тебя. Но запомни, ты – моя, и никто не посмеет тронуть тебя, прежде чем я стану твоим первым.

В его голосе слышится не только угроза, но и обещание – жестокое и устрашающее.

Разжал хватку, усмехнулся.

– Пошла вон.

– Слушаю и повинуюсь, «хозяин».

Поклон. Покидаю его комнату.

– И чтобы по дому в таком виде больше не ходила. Утром жду на завтрак, обсудим.

Застываю в дверях. Спина покрывается мурашками от его слов.

– Что?

– Наше дальнейшее совместное проживание, девочка моя.

Влюблённый мужчина – немого псих! А уж если речь идёт не просто о человеке, а об оборотне, всё гораздо сложнее. Представьте себе: буря страстей, умноженная на звериные инстинкты. Контроль над собой – иллюзия, разум – поле битвы между нежностью и яростью. Любовь превращается в одержимость, забота – в удушающую опеку.

Завтрак. Я спустилась вниз, как и «велел» хозяин. Вот только это моё личное желание, я ему не подчиняюсь. Слишком много чести для такого подлого человека, вернее оборотня. Внутри клокотала ненависть, каждая клеточка тела протестовала против его власти. Но внешне – спокойствие, маска безразличия.

Я оделась в свободное домашнее платье, чёрное, ниже колен. Чёрные лосины и кроссовки, белые. Волосы заделала в высокий хвост. Постучала в дверь, открыла, вышла за пределы комнаты. Матвей, или как его прозвали в этом доме «Волк», уже ждал меня. Скрестив руки на груди, он стоял у окна, спиной опираясь о стену. Высокий, широкоплечий, с хищным взглядом из-под густых бровей. Даже в домашней одежде от него веяло силой и опасностью.

Окинул меня оценивающим взглядом, после чего, удовлетворено хмыкнул. Я ответила ему угрожающим взглядом. Волк, а моему удивлению, усмехнулся, и жестом руки показал следовать за ним. Его глаза, цвета грозового неба, казались насмешливыми, губы тронула едва заметная ухмылка, словно он предвкушал что-то интересное. В его движениях чувствовалась уверенность хищника, привыкшего добиваться своего.

По дороге, блуждая длинными коридорами, я поинтересовалась:

– Ты что, спишь у моей двери?

– Ага, как пес на коврике, – заявил он.

– На самом деле? – не удержалась я, ехидно уточняя. На что Волк лишь снова ухмыльнулся, закатив глаза. В его взгляде читалось превосходство и легкая снисходительность.

– Мечтай дальше, Несмеяна. Делать мне нечего, кроме как спать на коврике у твоей двери!

Его голос звучал грубовато, но в нем проскальзывали искорки веселья.

– Ты всегда такой злобный? – поинтересовалась я, на что Матвей лишь проигнорировал мой вопрос. Мы прошли дальше. Вместе вошли в столовую, где Вардор уже ждал нас, молча за огромным дубовым столом. Его лицо, обрамленное темными волосами, казалось непроницаемым, а взгляд был устремлен в одну точку. Атмосфера вокруг него словно наэлектризовалась.

– Несмеяна пришла. Проходи, сейчас подадут завтрак.

Вардор кивнул Матвею, и тот отодвинул стул, помогая мне присесть. Передо мной поставили приборы, так же как и перед Матвеем, что стало для меня новостью. Он будет завтракать с нами?? Вопрос повис в воздухе, отражаясь в моих широко распахнутых глазах. Матвей, казалось, не замечал моего удивления, невозмутимо поправляя салфетку на коленях.

Вардор, словно читая мои мысли, ответил.

– Матвей всегда завтракает, обедает и ужинает со мной. Кроме него это не дозволено никому, он – моя правая рука, тот кому я доверяю безоговорочно.

Я только киваю, когда в столовую входят ещё двое. Высокий, широкоплечий мужчина, с лёгкой бородкой на лице, излучал спокойную уверенность. Его движения были плавными, но в каждом жесте чувствовалась сила. Второй, пониже, постарше, лет пятидесяти, держался сдержанно, наблюдая за всеми внимательным взглядом опытного воина. Оба встали по обе стороны от «хозяина».

– Это «Старый». Мой лучший выявитель. Он отвечает за безопасность в доме. Да, он не оборотень.

Кивок в сторону молодого симпатяги блондина.

– А это Эрик – мой следопыт, охотник. Лучший в боях, и разборках, сопровождает Волка на любых «сходках» Альф. Эрик улыбнулся, обнажив ряд белоснежных зубов, в его голубых глазах плясали искорки азарта. Типичный воин, готовый к бою в любую минуту.

Вардор кивнул в мою сторону, его взгляд был как всегда преисполнен похотью и желанием. Он словно раздевал меня глазами, отчего по спине пробежал неприятный холодок. Его жадность обжигала, заставляя невольно сжаться.

– Так, с ними познакомилась, теперь о главном. Пошли по позициям.

Каждый из мужчин поклонился мне, и в гостиной остались только мы втроём. Вардорвздохнул.

– Тебе разрешается выходить из комнаты. Можешь свободно передвигаться по дому, сидеть в саду, но тебя всегда будет сопровождать Волк. Не пытайся сбежать, он станет твоей тенью, все равно не получится.

Его слова были сладки, как мед, но в них чувствовалась сталь. Эта свобода – лишь клетка, выкрашенная в другие цвета.

– Я хочу позвонить отцу.

– Исключено. Никто не узнает где ты. Ты теперь принадлежишь мне…

– Я никому не принадлежу!

– Скоро будешь, мы обменяемся кровью, и заключим брак. Ты здесь хозяйка…

Меня захлестнула злость, сжав кулаки, плюнула ему в лицо. Мой плевок был полон презрения и отвращения. Я не позволю ему сломить меня.

– Я пленница в этом доме!

Вардор вытер лицо тыльной стороной ладони, его глаза сузились, и в них промелькнула тень ярости. Но он быстро взял себя в руки, и на его лице вновь заиграла притворная улыбка.

– Какая ты дикая, – прошептал он, подходя ближе. – Мне нравятся дикие кошки. Их сложнее приручить, но тем слаще победа.

Он попытался коснуться моего лица, но я отшатнулась, словно от огня.

– Не смей!

– Как скажешь, – он пожал плечами, словно это не имело значения. – У тебя будет время привыкнуть. Время понять, что сопротивление бесполезно.

Он вышел из гостиной, оставив меня наедине со своим гневом и бессилием. Я огляделась. Роскошная мебель, дорогие картины, ковры ручной работы – все это было лишь декорациями моей тюрьмы. Я пленница в золотой клетке. Но даже в клетке птица не перестает мечтать о свободе. И я не сдамся. Я найду способ вырваться отсюда, чего бы мне это ни стоило.

Я схватила со стола пустую тарелку и швырнула на пол. Фарфор разлетелся на мелкие осколки, словно насмехаясь над моим разбитым сердцем. Звук удара эхом пронесся по комнате, подчеркивая царящую между нами пропасть.

– Ненавижу тебя, Вардор!

Под руки попалась вторая тарелка, я снова зашвырнула её в стену. Белые осколки впились в обои, оставив уродливые шрамы. Потянулась к бокалам, Матвей меня опередил. Перехватил за руки и рявкнул, резко встряхнув. Его хватка была железной, пальцы больно врезались в кожу. Ярость клокотала в его глазах.

– Прекрати истерику!

Мне было плевать на его просьбу.

– Я никогда не стану его женой! Он похитил меня, хочет сделать своей воле вопреки!

– Пей

– Нет

Матвей с силой прижал бокал к моим губам и заставил сделать пару глотков.

Обжигающая жидкость полилась в горло, я закашлялась, чувствуя как тепло растекается по венам. Горячее вино обожгло язык, оставив привкус горечи на губах. Оно согревало, но не утешало.

Вино немного притупило остроту отчаяния, но не погасило пламя ярости.

– Это не мои проблемы.

Его голос был холоден, как лед, и равнодушен к моим страхам. Он демонстративно отвернулся, давая понять, что разговор окончен.

– Я хочу в клуб.

– Хозяин не разрешал.

– А я хочу в клуб!

Потребовала я, в голове зрел план. Необходимо отвлечь его внимание, вызвать сомнения в его непоколебимой преданности.

– Звони ему, и скажи что мне нужно в клуб! Или хотя бы в церковь.

– В, церковь??

– О, да! Не невеста, а большой сюрприз! Мне надо грехи отмаливать перед свадьбой...

В первые видела как взрослый человек, вернее оборотень так долго соображал. Достал телефон из заднего кармана брюк, позвонил. Разговор занял пару минут, после чего моя личная тень швырнул мне салфетку, и заключил. Его тон был полон скрытой досады.

– Приведи себя в порядок, мы едем в церковь.

Он явно был недоволен сменой планов, но ослушаться не мог. В его глазах читалась обреченность.

Говорят, в каждом ангеле сидит дьявол, а во зле – дремлет безумие добра. Эта аксиома как нельзя лучше отражала мою жизнь.

Иначе как объяснить мою тягу к приключениям, которые всегда заканчиваются фиаско?

Церковь, куда нас с моим личным надсмотрщиком отпустил Вардор, находилась аккурат за городом. Вернее, на выезде из него. Ума не приложу, кто дёрнул меня за язык ляпнуть про неё, но, я это уже сделала, дороги назад нет. Старое, полуразрушенное здание, с покосившимся крестом и облупившейся краской, больше походило на декорацию к фильму ужасов, чем на обитель божью.

В небесах алел закат. Мы отправились в поездку лишь к вечеру, оно и понятно. Меньше свидетелей нашего присутствия. Всё же оборотни, как и вампиры, сторонятся святого братства монахов. Поэтому мне пришлось явиться на вечернюю, да ещё и службу отстоять. Матвей тихо меня ненавидел. Казалось, он сейчас зарычит и начнет грызть скамьи, лишь бы не слушать нудные молитвы. Я же давилась смехом, наблюдая за его мучениями. Кто бы мог подумать, что оборотень боится святой воды?

Его перекашивало от каждого "Отче наш", а мой взгляд метался по залу, выискивая хоть что-то интересное, кроме унылых лиц прихожан. Кажется, я даже умудрилась зевнуть во время проповеди, за что получила испепеляющий взгляд Матвея и тихий рык.

Мой план был простым – сбежать. Одним лишь препятствием был Матвей. Поэтому я решилась подойти к батюшке и изобразить словно заинтересована в исповеди. Он сказал, что всё это не просто, и вначале нужно выдержать трёхдневный срок поста, молиться, а только потом прийти на исповедь.

Я подошла к Матвею. Он зло рыкнул.

– Долго ещё? У меня уже этот запах везде!

Киваю.

– Мне сказали пройти в кельи, на исповедь. Ты жди меня во дворе. Это не долго.

Матвей недовольно фыркнул, развернулся и вышел из церкви.

Внутри царила торжественная тишина, нарушаемая лишь тихим шепотом молитв. Свет от мерцающих свечей танцевал на позолоченных окладах икон, выхватывая из полумрака лики святых. В воздухе витал густой запах ладана, смешиваясь с терпким ароматом воска. Лица прихожан, умиротворенные и сосредоточенные, казались отражением вечности.

Прокралась к чёрному выходу, надела белый платок и вышла на задний двор. На улице стоял туман. Молочный, густой, стелился по земле, словно живое существо, ощупывая каждый камень, каждую травинку.

Туман был настолько плотным, что казался почти осязаемым. Он обволакивал все вокруг, стирая границы между мирами, превращая задний двор церкви в призрачный лабиринт. Холод проникал сквозь тонкую ткань платка, заставляя кожу покрываться мурашками.

– За идиота меня держишь?

Я обернулась. За моей спиной стоял Матвей.

– Я ни за что тебя не держу.

С укором заметила я, на что оборотень лишь зло ухмыльнулся, хватая меня за руку и притягивая к себе. Я попыталась вырваться, но хватка оборотня словно стальные тиски, сдавливала запястье до боли, не давая ни единого шанса на освобождение. Его глаза горели недобрым огнем, выдавая зверя, скрывающегося внутри.

Всю дорогу мы ехали молча. Матвей сдаст меня, как пить дать сдаст. Следить за мной его работа и он прекрасно с ней справился.

Вокруг нас окружала лишь непроглядная сумеречная зона ночного отчуждения. Холодный воздух проникал в салон машины, заставляя меня дрожать. Тихо и мрачно. Лишь фонари, выхватывающие из темноты мокрый асфальт, да бледный лунный свет, пробивающийся сквозь тучи, освещали нам дорогу. Картина безысходности.

– Я понимаю, что подставила тебя, но… я не хотела.

Первая завела разговор. Не отвлекаясь от дороги, Матвей криво ухмыляясь изобразил нечто подобное равнодушию. Лицо его было непроницаемым, словно высеченным из камня, лишь в глазах плясали холодные огоньки.

– Не хотела – не сбежала бы.

Вопрос закрыт. Он ненавидит меня, теперь мы враги. Молодец, Майя. Блестяще, на острие – как и всегда. Внутри разливалась горечь сожаления, смешанная с обидой.

Если вы когда-нибудь смотрели «Мёртвую зону» Стивена Кинга, то представляете, по какой дороге мы ехали. Ночь. Туман. И абсолютно пустая асфальтированная лента, уходящая в непроглядную тьму, где по обеим сторонам нависали косматые ели, словно зловещие стражи, готовые поглотить любого заплутавшего путника.

Неожиданно машина заглохла. Матвей, ругаясь, обратился ко мне:

– Идём, будешь светить мне фонариком, и даже не вздумай сбежать. Догоню, ты об этом пожалеешь.

Киваю, понимая, что этот оборотень шутить не будет. Матвей поднял крышку капота, я с телефоном в руке светила ему. Неожиданно горящие фонари вокруг неровно замерцали.

– Принеси мой мобильный, он остался в куртке, в салоне, надо звонить нашим, кажется, мы тут застряли, пусть приезжают.

Киваю и иду за телефоном, когда неожиданно лампочки в фонарях начинают гаснуть одна за другой, прямо как в фильме ужасов, погружая нас в зловещую, гнетущую темноту, где только туманные призраки танцуют в свете моего телефона, создавая ощущение неминуемой беды.

Сердце бешено заколотилось. Ощущение, будто мы не одни, давило на виски. Каждый шорох, каждое движение тумана казались приближающейся опасностью. Матвей, чертыхаясь, захлопнул капот.

– Черт, да тут без Вардора не разобраться. Где телефон?

– Сейчас, – прошептала я, протягивая ему мобильник. В этот момент что-то прошуршало в кустах. Матвей резко обернулся, прищурившись в темноте.

– Кто здесь? – рявкнул он, но в ответ была лишь тишина и шелест листьев.

Он набрал номер, но связь не ловила. Яростно выругавшись, Матвей закинул телефон в машину.

– Отлично! Просто замечательно! Ну что, пойдем пешком? Тут недалеко, километра два, думаю, будет.

– Я туда не пойду

В ужасе прошипела я, всматриваясь в мрак ночной пустоши.

Матвей пожал плечами

– Твой выбор, Несмеяна.

Развернулся пошёл во тьму.

– Ма…Матвей! Не бросай меня!!!

Закричала я и кинулась за ним

Что мы знаем о ведьмах? Мифы и легенды рисуют их образ двойственным, сотканным из противоречий. Внешне прекрасные, они пленяют взгляд своей неземной красотой, но за этой маской скрывается тьма, корежащая их души. Их внутренний мир – это бездна пороков и страстей, чуждая милосердию и состраданию. Сила ведьм безгранична, их магия способна творить чудеса и повергать в хаос. Они повелевают стихиями, исцеляют недуги, насылают проклятия. Но самое опасное их умение – это подчинение чужой воли. Они плетут сети иллюзий, манипулируют сознанием, превращая людей в марионеток, исполняющих их зловещие замыслы.

Совет прост и жесток: никогда не целуй ведьму. Этот поцелуй – яд, проникающий в самое сердце. Отдашь ей свое сердце, и оно будет растоптано, отдашь разум – и он померкнет в пелене безумия. В объятиях ведьмы тебя ждет лишь погибель, медленная и мучительная. Она выпьет все твои жизненные силы, оставив лишь пустую оболочку, безвольную и сломленную.

Ночь. Пустынная дорога, по которой мы шли, была абсолютно безжизненной и пугающей. Вокруг мелькали тени деревьев – враждебные и устрашающие. Лунный свет, пробиваясь сквозь густые кроны, создавал причудливые узоры на земле, превращая обычные кусты в зловещие силуэты. Ветер завывал, словно призрак, нашептывая жуткие истории, от которых по коже бежали мурашки. Запах прелой листвы и сырой земли усиливал чувство тревоги, окутывая нас словно саваном.

Матвей шёл вперёд, продолжая набирать номер Вардора, без устали ища связь, ловя её, водя рукой в воздухе. Я следовала за ним. Меня не покидало ощущение, словно кто-то следит за нами, дышит в спины. Каждый шорох, каждый треск ветки казался зловещим предзнаменованием. Холодный пот проступал на висках, сердце бешено колотилось в груди, готовое вырваться наружу.

– Матвей, нам долго ещё идти? Я устала.

Вместо ответа, оборотень резко остановился, и я налетела на него сзади, ударив в спину. Он обернулся, глаза его горели недобрым огнем, а лицо исказила гримаса ярости.

– Как на счёт срезать?

Матвей кивнул влево, и я обмерла, заметив впереди "короткий путь". Он пролегал через тёмный провал между покосившимися надгробьями.

– Ты предлагаешь идти ночью через кладбище??

– Ты же устала. Мы срежем путь.

Старое, заброшенное кладбище дышало сыростью и запустением. Покосившиеся кресты, полуразрушенные склепы, оплетенные плющом, создавали жутковатую картину в свете луны. Страшно не было, ведь я шла под руку с огромным оборотнем, чье теплое прикосновение вселяло уверенность. В случае чего, Матвей мог меня защитить. Его присутствие успокаивало.

Неожиданно, я споткнулась о выпирающий корень дерева. Матвей крепко придержал меня за руку, не давая упасть. Не успела я поблагодарить его, как до нас донёсся чей-то страшный, женский крик, полный отчаяния и боли. Оборачиваюсь. Вижу вдалеке, между серых надгробий, бледную фигуру в развевающемся белом одеянии. Она металась из стороны в сторону, заламывая руки, и продолжала кричать.

Матвей напрягся, его рука сжала мою сильнее. Он прислушался, вглядываясь в пляшущую тень.

"Это… банши," – прошептал он, его голос звучал необычно серьезно. "Бежим отсюда. Сейчас же."

Не раздумывая ни секунды, я послушалась. Мы побежали по узкой тропинке, спотыкаясь о корни и обломки надгробий. Крик банши преследовал нас, становясь все громче и ближе. Казалось, она летела по воздуху, стремясь нас настичь. Сердце колотилось в груди, дыхание сбилось.

Матвей тянул меня за собой, его мощные ноги уверенно несли нас вперед. Неожиданно, что-то оттолкнуло меня в сторону и набросилось на оборотня, сбивая того с ног. Клубок ярости и теней обвил Матвея, острые когти полосовали его тело, оставляя рваные раны на плоти. Оборотень взревел от боли и ярости, пытаясь сбросить с себя нападавшего.

Банши, с длинными когтями, царапала его лицо, пытаясь исполосовать пополам! Я вскрикнула, замечая в небе ещё несколько подобных тварей. Согнулась пополам от дикого крика. Одна из них налетела на меня. Выставив вперёд руки, я зажмурилась. Однако бешеный вопль их резко оборвался. Открываю глаза, чувствуя, как в воздухе стоит запах гари и полёной плоти. Пепел – всё, во что обратились страшные призрачные женщины. Воздух дрожал от жара, словно кто-то открыл врата в ад. Лишь обугленные силуэты, развеиваясь пеплом, напоминали о недавней угрозе.

Я протянула руку Матвею, помогая ему подняться. Оборотень, тяжело дыша, принял помощь и оглядел поле боя, усеянное пеплом. Раны на его теле начали быстро затягиваться, благодаря волчьей регенерации.

–Банши не должны были здесь появиться, – его голос звучал непривычно низко и властно.

– Кто-то призвал их, и натравил на нас. И этот кто-то очень силен.

Я все еще не могла прийти в себя от ужаса. Ноги подкашивались, а в голове стоял звон от криков. – Нам нужно уходить. Здесь небезопасно. И нам нужно выяснить, кто стоит за этим.

– Как ты сделала это?

Пожимаю плечами.

– Сама не знаю.

Матвей обеспокоенно оглядел меня, заявив

– Ты бледная, всё хорошо?

– Да.

Киваю и…падаю во тьму….

(Некто)Ад – это не просто место, это состояние души, воплощенное в вечности страданий. Здесь каждый вздох – крик отчаяния, каждая мысль – эхо потерянных надежд. Это бездонная пропасть, где слёзы льются реками, питая почву нескончаемой боли, и нет ни проблеска света, ни тени облегчения. Это вечное проклятие, запечатленное в самом существовании тех, кто обречен вечно блуждать в лабиринтах собственных грехов.

Каменные плиты, словно зеркала, множили отблески хрустальной люстры, создавая иллюзию величия в этом мрачном зале. Но аромат, терпкий и удушающий, раскрывал истинную сущность места – серная вонь преисподней, прикрытая сладостью нарциссов. Двойственность, пронизывающая всё здесь, отравляла воздух, делая каждый вдох пыткой.

Властелин мёртвого царства, сидящий за огромным дубовым столом, с кубком вина в руке, казался воплощением отчаяния. В его глазах – лишь пустота, на лице – маска отстраненности. Золотой подсвечник с погасшей чёрной свечой в центре стола был символом угаснувшей жизни.

Неожиданно случилось невозможное – свеча, погасшая много столетий назад, снова зажглась. Чёрное пламя осветило мраком тронный зал. Выронив из рук бокал, демон выругался. Кровь дракона, что он потягивал, пролилась на плиты, источая зловоние презрения.

– Чья магия зажгла свечу?? – прорычал он, и эхо разнесло его гнев по залу. Воздух загустел, наполнившись предчувствием. Демон ощутил, как древняя сила пробуждается, сила, которую он считал погребенной навсегда. Но чья рука осмелилась нарушить покой? Кто посмел разбудить то, что должно было спать вечно? Ярость клокотала в его груди, но вместе с ней росло и нечто иное – зловещее любопытство.

Говорят, любовь приходит нежданно, как снежная лавина, сметая все на своем пути. Одно мгновение – и вот ты уже не властен над собой, чувства захлестывают, разум молчит, уступая место безудержной страсти. Лавина не разбирает, кто достоин ее внимания, а кто нет, она просто обрушивается, оставляя после себя лишь хаос и, возможно, новую жизнь.

Снег. Кругом снежный обман, искрящийся под лунным светом, но таящий в себе ледяную хватку. Я словно в ледяном плену, где каждый шаг отзывается холодом в сердце. Под босыми ногами хрустит снег, словно предостерегая от дальнейшего пути. Я медленно шла по лабиринту из зеркал, где мое собственное отражение преследовало меня, напоминая о потерянной идентичности. Кто-то позвал меня, и я обернулась. Матвей. В чёрном, строгом костюме, что создавало разительный контраст с моим длинным, белым платьем, сотканным словно из тонкого кружева, серебристой дымки.

– Майя, что здесь делаешь? Идём на выход.

– Я не могу, я заблудилась.

Матвей протянул мне руку.

– Идём, я выведу тебя отсюда.

Его улыбка казалась теплой и завораживающей, словно маяк в этой ледяной пустыне. Я вложила свою ладонь в его широкую лапу, ощущая, как тепло разливается по всему телу, прогоняя прочь ледяной страх. Его прикосновение было твердым и уверенным, обещая защиту и избавление от этого кошмара.

– Майя. Майя, открой глаза, пожалуйста.

С трудом разлепила тяжёлые веки, подчиняясь чужой воле. Открыла глаза, не представляя даже, что моя собственная воля уже отдана во владения человеку, который не виделся мне никем, кроме как раздражающим фактором. Назойливая муха, прилипшая к меду. Вечно рядом, вечно контролирует. Его присутствие душило сильнее удавки.

Вардор стоял на коленях у моей кровати. Моя ладонь покоилась в его руке. Он крепко держал меня, поглаживая тонким указательным пальцем нежную кожу запястья. Его взгляд казался таким обеспокоенным, словно я – хрупкая ваза, готовая рассыпаться от малейшего прикосновения. В глазах плескался неподдельный страх, от которого я почувствовала себя немного неловко.

– Как же ты нас испугала. Когда Матвей принёс тебя на руках, ты не дышала. Я думал, что потерял тебя. У меня словно сердца половина откололась.

Его голос дрожал, как натянутая струна, готовая лопнуть в любой момент. Слова звучали искренне, без привычной насмешки.

Впервые Вардор выглядел таким человечным. Без маски безразличия, без высокомерия, лишь искреннее волнение и… страх? Этот человек, казавшийся мне непоколебимой скалой, сейчас выглядел таким уязвимым.

Я попыталась высвободить свою ладонь из его хватки, но он сжал её ещё крепче. Его глаза горели каким-то странным огнем, в котором я не могла разобраться.

– Отпусти меня, – прошептала я, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. – Мне нужно встать.

Он покачал головой, не отпуская мою руку.

– Тебе нужно отдохнуть. Ты была без сознания почти сутки. Матвей сказал, что тебя отравили. Банши – создания ночи, их когти могут распороть на части, а ещё они ядовиты. В них запечатан яд белладонны, который они добавляют в вино перед любой трапезой.

Я удивлённо вскинула брови. Яд? Кто мог желать мне смерти? И зачем? Вопросы роились в голове, словно пчелы в разворошенном улье.

– Кто это сделал? – спросила я, чувствуя, как внутри меня закипает ярость. – Кому это надо?

Вардор вздохнул, и его взгляд стал тяжёлым.

– Мы выясним. Обещаю. Но сейчас тебе нужно отдохнуть и набраться сил. Ты нужна мне живой.

"Ты нужна мне живой," - прозвучало в его голосе так отчаянно, что моя ярость немного утихла. Я посмотрела в его глаза, пытаясь понять, что он чувствует. В них читалась тревога, но еще что-то, что я не могла определить.

– Где Матвей? Как он? Они сильно его исполосовали!

Лицо Вардора, обычно смуглое побледнело от злости. Он стиснул зубы.

– Он же оборотень, его раны почти затянулись. Конечно от когтей Банши раны заживать будут дольше, но что с ним будет?? Заживёт как на собаке, он же, «Волк».

Я попыталась сесть, но голова закружилась, и я снова откинулась на подушку. Вардор тут же поддержал меня, нежно поправляя волосы, упавшие на лицо. Его прикосновение было таким заботливым, что на мгновение я забыла о яде и о том, кто мог желать мне зла. Его голос смягчился.

– Я разберусь с этим – твердо сказал Вардор, глядя мне прямо в глаза.

– И никто больше не причинит тебе вреда. Обещаю.

От завтрака отказалась – меня попросту вырвало бы. Однако к обеду мне стало лучше. Желудок, казалось, успокоился, и я даже попросила добавки лукового супа, чувствуя, как силы постепенно возвращаются. Вардор лично таскал мне с кухни всё, что я просила, с какой-то собачьей преданностью в глазах. Странно, но меня раздражали и сам Вардор, и его слащавая забота, казавшаяся неестественной в свете последних событий. Его навязчивость душила.

Ко мне завалили Старый и Эрик, галдя и пытаясь развеселить глупыми шутками. А Вардор, не унимаясь, заявил, что мне стоит заняться самообороной, потому как «его» женщина должна быть сильной и уметь себя защитить. В общем, меня проведали все, кто жил в доме, от охраны до поваров, словно я была какой-то диковинной зверушкой. Все, кроме… Матвея. Подлый волк, так и не пришёл. Ни единого знака внимания.

Вечером, перед ужином, я не вытерпела такой наглости и решила сама его проведать. Он ведь тоже пострадал! А я тут сижу, как принцесса на горошине, окруженная ненужным вниманием. Взяла шоколадку, которую мне притащил Вардор, решив, что она все равно мне поперек горла станет, и вышла из комнаты.

Дверь в его комнату не была заперта. Я тихонько вошла, ожидая увидеть бледного, измученного Матвея, но вместо этого наткнулась на абсолютно пустую комнату. С ванны в комнату доносился шум воды. Я подошла к тумбочке на которой лежала книга в плотном, кожаном переплёте. «Грозовой перевал». Хм, моя любимая книга. Поверх книги лежал кулон в виде сердца. На золотой, длинной цепочке. Любопытство взяло верх, и я пристыженная собственными низменными порывами, взяла кулон в руку. Открыла. Девушка, с прекрасными рыжими волосами, и знакомыми шоколадными глазами, была великолепна. Красавица улыбалась с фотографии. Одно лишь напрягало. Если не считать цвет волос, то… незнакомка была точная моя копия!

– Любопытной Варваре…

Незаметно возвращая кулон на место, обернулась.

Матвей выглядел совершенно здоровым. Ни тени усталости, ни намека на пережитое. На груди огромный шрам, тогда как от недавней раны не осталось и следа!

– Как мило, шоколадку принесла

усмехнулся он, даже не взглянув на меня.

– Я думал, ты слишком занята приемом ухаживаний Вардора.

Кровь прилила к лицу.

– Я пришла узнать, как ты себя чувствуешь. А ты…– слова застряли в горле.

Вокруг его узких бёдер было лишь тонкое, белое полотенце. В его глазах не было ни сочувствия, ни раскаяния. Только холодный, расчетливый взгляд.

Глаза мои защипало от слез.

– Что я? Не оправдал твоих ожиданий, страдающий герой? Прости, Несмеяна, я не играю по твоим правилам. Теперь иди к Вардору. Будь хорошей девочкой, не заставляй «хозяина» нервничать из-за его маленькой любимой игрушки.

Его слова резали, словно стекло, в голосе сквозило презрение, а в глазах – холодная отстраненность. Он словно отгородился стеной, за которой больше не было места для меня.

Я молча положила шоколадку на стол и пошла прочь, чувствуя себя униженной и оскорбленной. Он специально это сделал. Специально показал, что я для него ничего не значу. Слезы душили, комната казалась клеткой, а каждый шаг – пыткой. Хотелось бежать, спрятаться, исчезнуть. Почему так? Почему нам нравятся те, кому на нас плевать?? А он мне нравится? Определённо!

Остановилась в открытых дверях.

– А знаешь что, я думала что ты хороший человек, вернее оборотень, а ты…

Сказать дальше я не успела.

Матвей схватил меня за руку и затащил обратно в комнату, прижал к стене, спрятав за открытой дверью, рукой зажав рот. Его глаза метали молнии, он дышал тяжело и часто. В тот же миг в комнату заглянул Вардор. В дверях стоял высокий мужчина, чья сумасшедшая харизма сплеталасьс бешенной , звериной аурой Матвея, от них обоих одинаково веяло властью и опасностью. Его взгляд скользнул по лицу Матвея, задерживаясь на руках что держали меня за дверью.

– Не спишь?

Вардор говорил медленно, растягивая слова, словно играя в кошки-мышки. В голосе чувствовалась угроза, заставляющая кровь стынуть в жилах.

– Аммм…нет.

– Ты не видел нашу девочку? Я пришёл пригласить её погулять перед сном, но а комнате её нет. Подумал, возможно она пришла к тебе, проведать.

– Зачем ей…

– Давай поговорим, брат?

«Брат? Я не ослышалась? Они братья? Тогда почему никто не знает о втором сыне Альфы?»

– Давай поговорим потом? Я сейчас немного занят.

Заметив на Матвее лишь полотенце, Вардор понимающе кивнул.

– У тебя планы на вечер? Людмила? Лана? Или?

Матвей кивнул

– Вероника.

– Хорошего вечера

Вардор усмехнулся и уже собирался уйти, когда…резко обернулся. И зло рыкнул.

– Минуту! Что здесь делает моя шоколадка??

Если бы вы знали, что ваш любимый человек – в будущем станет монстром, чудовищем, из-за которого умрёт много людей, отберёт всё, что вам дорого, как бы вы поступили?

Майя

Разве любовь не предполагает всепрощение? Или существует предел, за которым прощение превращается в соучастие? Выбор разрывает душу: убить зарождающееся зло или отдать все силы на его исцеление, рискуя собственной жизнью и жизнью невинных. Это вечный конфликт между долгом и сердцем, разумом и безумной преданностью.

Ложь подобна солёной воде – чем дольше пьёшь, тем больше хочется. Каждый новый обман лишь усугубляет жажду, подталкивая к новым, более изощренным вымыслам. Круговорот лжи затягивает в воронку, из которой почти невозможно выбраться. Единственный выход – признать правду, пусть и горькую, чтобы утолить эту мучительную жажду.

Кожей чувствуя холодную мяту его дыхания, ощущала себя зажатой между стеной и его мощным телом. Нависая надо мной, Матвей неожиданно дерзко провёл указательным пальцем по моей нижней губе, слегка оттягивая её, и нежно сминая. В этом жесте – вызов, игра, намек на нечто большее. В глазах его – буря, в прикосновении – обжигающий холод. Сердце бешено колотится, предчувствуя что-то неизбежное, что-то, чему невозможно сопротивляться.

Вардор уже собирался уйти, не заметив меня, как вдруг…неожиданно застыл на пороге.

– Что здесь делает моя шоколадка? – Голос Вардора был обманчиво спокоен, но я почувствовала, как атмосфера в комнате мгновенно сгустилась. Его глаза метали молнии, а взгляд был прикован к Матвею.

Матвей пожал плечами.

– Я был в душе, вернулся и обнаружил находку.

В его голосе не было и тени вины, только легкое недоумение.

Вардора ответ не устроил. Он перешёл в наступление. Его голос дрогнул, а кулаки сжались так, что побелели костяшки.

– Хочешь сказать, что моя пара была здесь? Сидела в твоей комнате? – В каждом слове звучала неприкрытая ярость. Он ревновал. О, боги, что, он собственного брата убьет?

Чувствую как рука Матвея сжалась, он явно нервничал, хоть виду и не подавал. Его лицо оставалось непроницаемым, словно высеченным из камня, ни единая мышца не дрогнула, не выдала бурю, бушующую внутри. Лишь побелевшие костяшки пальцев, вцепившихся в подлокотник кресла, говорили о его внутреннем напряжении.

– Я хотел бы послать за Вероникой. Если у тебя всё…

Вардор однако уходить не торопился.

– Она тебе нравится?

– Что??

Матвей удивлённо посмотрел на брата, его голос стал тише, почти шепотом, полным недоумения и растерянности. В глазах плескалось непонимание, смешанное с лёгким испугом.

– Бред…

– Мне только не надо врать. Она же похожа на неё! Ты же видишь! И я вижу как у тебя слюни на неё текут.

Вардор злился, его голос рос на октавы, его ненависть заполняла комнату, сгущаясь, словно ядовитый туман.

– Только в этот раз будет по-другому. Она достанется мне. Теперь я – альфа! У меня сила. А ты теперь никто. Моя правая рука. Я твой хозяин!

Он приблизился. Почти вплотную. И я и Матвей в тот миг мы не дышали. Вардор заключил, его дыхание опаляло лицо Матвея, в голосе звучала ледяная угроза, смешанная с триумфом.

– Ещё раз увижу тебя рядом с ней, поймаю хоть один неправильный взгляд – убью. Не посмотрю что мой кузен.

Хлопнул дверью. Ушел. Грохот двери эхом разнесся по комнате, оставив после себя лишь тягостную тишину и ощущение надвигающейся беды.

Матвей медленно выдохнул, отпустив наконец мою руку. На коже остались следы от пальцев, словно отпечаток пережитого напряжения. Он опустился в кресло откинулся на спинку, закрыл глаза.

– Матвей…

Он открыл глаза, посмотрел на свои руки. Они дрожали. Он сжал кулаки. Затем посмотрел на меня.

– Какого чёрта ты свалилась на мою голову?

Хлопаю глазами, не понимаю почему он так злится на меня.

– Вали отсюда, Несмеяна, живо! Пока твой «хозяин не увидел тебя здесь.

– Матвей…

Он открыл глаза, посмотрел на свои руки. Они дрожали. Он сжал кулаки. Затем посмотрел на меня. Взгляд острый, как лезвие бритвы, пронзил насквозь. В нем плескалась неприкрытая ярость, смешанная с испугом, словно он увидел призрака.

– Какого чёрта ты припёрлась ко мне?

Хлопаю глазами, не понимаю, почему он так злится на меня. В голове – лишь обрывки воспоминаний, хаос и смятение. Его агрессия кажется совершенно неоправданной.

– Вали отсюда, Несмеяна, живо! Пока твой «хозяин» не увидел тебя здесь.

– Вы с Вардором братья? Кто эта девушка на фотографии? Почему я похожа на неё?

Вскочил с кресла, подлетев ко мне, Матвей стиснул руками мои плечи. Встряхнул. Его пальцы впились в мою плоть, причиняя боль. Лицо исказилось от гнева, в глазах – неприкрытая ненависть.

– Ты что, дура?? Дам тебе совет: держись от него и от меня подальше!

Снова встряхнул, резко оттолкнул, так что я рухнула в кресло. Рявкнул, не сдерживаясь. Голос сорвался на хрип, лицо покраснело от напряжения, в венах на шее пульсировала кровь.

– Убирайся отсюда!!! Майя, вали!

Испугавшись взбесившегося оборотня, выбежала из комнаты. Не помню, как долетела до своей и сразу же завалилась на кровать. Сон не шёл, в голове роились вопросы. Что случилось между братьями, что сделало их врагами? Любили ли они одну женщину? И почему я на неё похожа? Если они кузены, почему Матвей подчиняется Вардору? Возможно, дело не только в родстве, а в иерархии стаи, в силе или давней клятве.

Если я пара Вардора, откуда в нем столько жестокости? Инстинкт оборотня должен оберегать свою пару, а этот лишь хочет обладать! Может, связь ещё не окрепла, и звериная натура берёт верх над чувствами? Или же Вардор просто не желает признавать эту связь, боясь потерять контроль? Все эти мысли клубились в голове, не давая покоя.

Мне не спалось. Ночью я решила попить водички и спустилась в кухню. Подошла к крану, повернула, подставив под холодные струи стакан. Хотела попить, но в полумраке кухни, у окна, отчетливо увидела его силуэт. Сердце бешено заколотилось, а в горле пересохло.

– Несмеяна, ты преследуешь меня?

– А… Боже!

Выронила бокал из рук, он с грохотом разбился о мраморный пол. Вода растеклась по кафелю, смешиваясь с осколками стекла. Я опустилась на коленки, пытаясь собрать стёкла, чувствуя, как дрожат руки. Матвей опустился на корточки рядом.

– Дай помогу, поранишься.

Его голос шелестом сухих листьев заполнил кухню. Рука Матвея случайно накрыла мою. Отдёрнула руку и прошипела, словно обожжённая:

– Отстань.

Естественно, порезалась. Матвей перехватил мою ладонь.

– Сейчас обработаю.

– Пусти. На смены твоего настроения у меня аллергия, - процедила сквозь зубы, чувствуя, как внутри поднимается волна раздражения и боли. Его близость обжигала, как и осколки стекла в пальцах.

Он не отпускал, его пальцы крепко держали мою ладонь. В полумраке кухни его глаза казались темными омутами, затягивающими в бездну. Я попыталась вырваться, но он был сильнее.

– Не дергайся, будет только хуже, – прошептал он, поднося мою руку к губам. Легкое прикосновение его губ к ранке обожгло сильнее, чем сам порез. Я замерла, боясь пошевелиться, боясь выдать свое волнение.

Матвей поднялся, не размыкая зрительного контакта. Он достал из аптечки перекись водорода и вату, тщательно обработал рану, а затем заклеил ее пластырем.

– Готово, – сказал он, наконец отпуская мою руку. – В следующий раз будь осторожнее, Несмеяна. И да, я серьёзно – держись от меня подальше.

Он развернулся и вышел из кухни, оставив меня наедине с разбитым бокалом, разлитой водой и бешено колотящимся сердцем.

Желать женщину, что заполонила все мысли, словно заедающая пластинка, неотступно крутящаяся в голове? Ту, что свела с ума одним взглядом, соблазнила одним касанием, уничтожила одним словом, заставила жаждать лишь её, а потом… оттолкнула. Посмеялась над искренностью чувств, обратив их в пепел у её ног. Бессердечная сука, чья красота обманчива, как мираж в пустыне, скрывающий ядовитую суть.

Глядя в её глаза, даже сквозь бездушное стекло фотографии, отчетливо слышал тот презрительный смех, которым она когда-то унизила меня. Каждый звук, словно удар хлыста, обжигающий самолюбие и разрывающий сердце.

Я – сын Альфы, будущий вожак. Король, чье слово закон. И эта девчонка, эта дерзкая смертная посмела обратить меня в шутку? Человеческая самка, осмелилась растоптать мои чувства, предпочтя моего брата. Поиграла, словно с надоевшей игрушкой, и выбросила за ненадобностью! Алиса… Была моим самым светлым благословением, а стала худшим проклятием.

Столько лет я жил с этой тьмой в сердце, с этими осколками, что впивались под кожу. Столько лет мне был отвратителен запах любой другой волчицы, человечки. И что теперь? Спустя год, нашёл ей замену. Тот же взгляд, тот же аромат, то же лицо. Её точная копия. Майя… Как так на неё похожа? Глядя на неё, вижу перед собой Алису. В её глазах плескалось то же озорство, та же искра непокорности, что некогда пленили меня в Алисе. Её смех, такой же звонкий и беззаботный, эхом отдавался в моей памяти, воскрешая давно забытые чувства. Даже манера двигаться, её грация и легкость, все говорило об одном – передо мной призрак прошлого, облеченный в новую плоть.

Не иначе как насмешка судьбы! И снова меня отвергли. Снова унизили, растоптали чувства, высмеяли любовь. Девчонка. Не знающая своё место. Её дерзкий взгляд, полный презрения и равнодушия, пронзил меня насквозь. В нем не было и намека на ту нежность и страсть, что я так надеялся увидеть. Лишь холодная отстраненность и надменное превосходство. Она смотрела на меня, как на пустое место, как на ничтожество, недостойное её внимания. И эта правда жгла больнее любого клейма.

Но месть - блюдо, которое подают холодным. Я дождусь своего часа. Она еще пожалеет о том, что отвергла меня, сына Альфы. Я заставлю ее умолять о прощении, ползать у моих ног, как жалкая дворняжка. Увидит силу, которую она так глупо проигнорировала.

Пусть тешит себя иллюзиями власти надо мной. Это ненадолго. Я вырву ее из его объятий, как цветок с корнем, и заставлю страдать так, как страдаю сам. Она узнает, что значит быть униженной, сломленной.

Моя власть безгранична, моя ярость неутолима. Майя станет моей личной игрушкой, куклой, которую я буду ломать и чинить по своему усмотрению. Я заставлю ее полюбить меня. На коленях. Со слезами на глазах.

Это будет моя сладкая месть. Мой триумф. Мое искупление.

(Майя)

Меня разбудило вовсе не солнце, а настойчивый стук в дверь. Потянувшись, присела. Глаза слипались, хотелось спать. Но мне и этого не позволили. В комнату вошла женщина, в строгом сером костюме, с пакетом в руках. Костюм сидел на ней идеально, подчеркивая точеную фигуру, но в то же время казался каким-то безжизненным, словно выточенным из камня. Взгляд холодных серых глаз пронзал насквозь.

– Вы кто?

Прикрываюсь одеялом. Женщина бесцеремонно стягивает его с меня и заявляет:

– Хозяин устраивает званый ужин в честь вашей с ним помолвки. Вы должны присутствовать рядом с ним.

Я выругалась.

– Ты кто такая, чтобы врываться ко мне в комнату??

Женщина надменно произнесла, одаривая меня ненавистным взглядом. В её голосе сквозило презрение, каждое слово звучало как удар хлыста. Казалось, она видит меня насквозь и презирает за каждую черту.

– Вероника – управляющая. Обращаться ко мне на «вы» и шёпотом. Я не прислуга очередной подстилки хозяина.

Вот это поворот. В голове промелькнула мысль: "И что это за цирк с конями тут происходит?"

– А я не подстилка, я его пленница.

Вероника… Только сейчас до меня дошло. Это любимая подстилка Матвея. Ну, между нами с ней маловато разницы. Киваю, иду в ванную, слышу её голос у двери. В её голосе звучала неприкрытая неприязнь, смешанная с плохо скрытым триумфом. "Наслаждайся, пока можешь," – будто говорила она.

– Ваша одежда для вечера, украшения, и туфли. Торжество начнётся в восемь вечера. Хозяин будет ожидать вас внизу, я позову. Голос прозвучал резко, словно отрезал. Дверь захлопнулась с тихим щелчком, оставив меня наедине с мыслями о предстоящем вечере и его "торжестве".

Я ничего не ответила, поворачивая кран и становясь под тёплые струи в душевой кабине. Вода обжигала кожу, но это было приятно. Я стояла, закрыв глаза, позволяя воде смыть с себя страх, усталость, и липкое чувство безысходности. В голове роились мысли, но я старалась от них отстраниться, хотя бы на эти несколько минут.

После душа я обернулась в мягкое полотенце и вышла в комнату. На кровати лежало платье невероятной красоты: темно-синий бархат, расшитый серебряными нитями, словно звездное небо. Рядом сверкали украшения – колье и серьги с крупными сапфирами. Туфли из тончайшей кожи.

Вечерний наряд словно говорил: ты прекрасна, ты достойна лучшего. Но я знала, что это всего лишь маска, за которой скрывается моя неволя. И все же, на мгновение, я позволила себе окунуться в этот мир роскоши и почувствовать себя королевой.

Надев платье, я взглянула в зеркало. Отражение смотрело на меня с вызовом. Я дочь альфы, и даже в плену не позволю сломить себя. Взяв украшения, я надела их, чувствуя, как они обжигают кожу холодом драгоценных камней.

Когда дверь тихо отворилась и Вероника, с каменным лицом, произнесла: "Хозяин ждет", я вышла, высоко подняв голову. Пусть он увидит, что его пленница не сломлена. Пусть знает, что в моем сердце горит пламя, которое однажды сожжет его дотла.

Вардор стоял в компании Альф с других городов и стай. Заметив меня, улыбнулся.

– Разрешите представить вам мою будущую жену.

Трое мужчин, стоявших рядом, услужливо мне поклонились, один, улыбаясь, скользнул по мне цепким взглядом, словно оценивая породистую кобылу на ярмарке. В его взоре читалось неприкрытое любопытство, смешанное с легким пренебрежением – типичный взгляд Альфы на человека.

Он не был оборотнем, и странно пах. Что-то знакомое, но неуловимое. Сладость на грани горечи. Высокий, широкоплечий, с тёмными волосами, уложенными в безупречный беспорядок. Белый смокинг оттенял его оливковую кожу, подчеркивая аристократическую бледность. Но больше всего поражали его глаза – глубокие, фиалковые, словно два тлеющих уголька в полумраке.

– Арман, – протянул мне руку.

– Майя, – пожала ему в ответ, и тут же руку мою обожгло нечто подобное огненной лавине. Сочетание льда и пламени. Словно две противоположные силы столкнулись, и их расщепило на атомы, оставив после себя лишь покалывающее онемение.

– Не одолжите мне ее на пару минут.

Вардор, скрипя зубами, прошипел слова, словно яд, скопившийся под языком: "Две минуты, не больше." Его взгляд, до этого излучавший фальшивое радушие, теперь был полон нескрываемой злобы.

Арман провёл меня на балкон, однако, едва мы оказались наедине, от его вежливости не осталось и следа. Схватил меня за плечо и стиснул так, что искры посыпались из глаз.

Я разозлилась, и наглец отлетел от меня, проехавшись животом по ковру. Его лицо исказила гримаса боли и злобы. Магия снова вышла из меня как в ту ночь с Банши.

– Ведьма смерти, не умеющая колдовать – прекрасно, этого нам только не хватало! – процедил он, поднимаясь на ноги. – Советую смотреть по сторонам, когда ходишь. И выбрать союзников, пока о тебе не узнали, иначе потом тебе не оставят выбора, учти, охота началась. Прячься, ведьма, лучше прячься.

Его слова прозвучали как смертный приговор. В воздухе повисла густая, зловещая тишина. Я снова кажется вот что-то вляпалась.

Как между двумя людьми разгорается пламя любви? Так же как создаётся вселенная. Одна вспышка и… хаос. Беспорядочное столкновение частиц, рождение новых элементов, тяготение, притяжение, отталкивание. Взрыв эмоций, обнажение душ, переплетение судеб. Сначала – неловкие прикосновения, случайные взгляды, робкие улыбки. Потом – жажда близости, неутолимое желание, страсть, пожирающая изнутри. И вот уже два одиноких мира становятся одной вселенной, где правят любовь и безумие.

Почему я должна прятаться? Что вчера имел в виду тот самый незнакомец? Одно я знаю точно – Вардору не должно стать известным, что во мне просыпается ведьмовской дар! Пусть для него это станет сюрпризом, и тогда уже «он» станет моей марионеткой. Я сплету сеть иллюзий, сотканную из его желаний и страхов. Буду дергать за ниточки, наслаждаясь его беспомощностью. Он будет танцевать под мою дудку, не подозревая, что пляшет на краю пропасти.

Насколько я знаю, ведьмовская сила имеет побочный эффект. Сексуальный голод. Не простое желание, а неутолимая жажда плоти. Он пробуждает темные инстинкты, заставляя забыть о морали и разуме. Огонь похоти, разжигаемый внутри, требует жертв…и горе тому, кто попадется в мои сети. Он станет моей добычей, моей игрушкой, моим… удовлетворением. Впрочем, опасаться подобной ситуации мне пока не стоит, ведь я ещё не познала плотских утех. Лишь с приобретением опыта придет и та самая жажда, о которой шепчутся тени.

Вообще, ведьмы кровожадны и жестоки. Сексуально раскрепощенные, их голод интима кажется неутолимым. Первые три дня инициации они буквально не могут насытиться близостью, поглощая энергию партнеров, словно нектар богов. Это период трансформации, когда старая оболочка сбрасывается, уступая место новой, более могущественной.

Откуда такие познания? Моя мать была воплощением жестокости. Узнав, что я не унаследовала её дара, она с легкостью отказалась от меня, вручив в руки отцу и его семье. Она видела во мне лишь разочарование, пустое зеркало, не отражающее ее величия.

Я попыталась пригнуться, но удар Эрика достиг цели. И я рухнула на маты. Вардор решил, что я должна уметь драться, как и все в его стае. Поэтому отныне у меня тренировки! Каждое падение – урок, каждая боль – шаг к силе.

– Ты не слушаешь меня, Майя!

Получив затрещину от Эрика, я снова рухнула на маты, ощущая, как горечь поражения обжигает горло. Второй день мучений, а впереди лишь непроглядная тьма. Ни проблеска надежды, ни намека на прогресс. Я словно инородное тело, затерянное в чужом мире. Чужая. Я никогда не стану частью его стаи, эта истина резала острее любого клинка. Мои усилия тщетны, я – лишь тень, обреченная на вечное скитание у порога.

– Майя!

Эрик выругался, его хватка на моей руке была грубой и болезненной. Он едва не искалечил меня серией яростных ударов, демонстрируя технику нейтрализации противника. Ирония судьбы: пока нейтрализована лишь я. Каждое его движение – вызов, каждое слово – упрек. В его глазах – лишь презрение и разочарование.

– Урок второй. Не жди пощады. Враг не пощадит.

Мой "учитель" сбил меня с ног подлой подножкой, словно я – марионетка, лишенная воли. Он перешагнул через мое поверженное тело и, не удостоив даже взглядом, бросил на прощание:

– Урок окончен.

Гнев клокотал внутри, смешиваясь с физической болью. Голова раскалывалась, тело ныло от каждого ушиба. Я продолжала лежать на матах, проклиная свою слабость и его жестокость. Каждая клеточка кричала о протесте, но я знала – это лишь начало.

Слезы обиды и бессилия душили. Я знала, что Эрик прав, и в реальном бою никто не будет церемониться. Но почему он так жесток? Почему не может хоть немного меня поддержать?

С трудом поднявшись, я поплелась к душевой. Горячая вода немного успокоила ноющую боль в мышцах. Глядя в зеркало, я увидела уставшее, измученное лицо. Но в глазах все еще горел огонек – упрямое желание доказать, что я им не жалкая девочка для, битья.

Я проснулась резко. Словно во рту пересохло. Хотелось пить, безумно. Голова шла кругом, а руки, как и в тот раз, пылали дьявольским огнём из самой преисподней. Кажется, ведьмовская сила во мне требовала выхода, и сопротивляться её зову становилось всё сложнее. Кожа горела, пульс бешено колотился, а в венах словно кипела лава. Мир вокруг сужался, оставляя лишь навязчивое желание – высвободить эту обжигающую энергию.

Ведомая чем-то невероятным и завораживающим, я шла по тёмному коридору, приближаясь к заветной цели. Чувствовала, что меня переполняет пламя бездны, я утопала в её тьме. Каждый шаг отдавался гулким эхом в пустой голове, а тени, казалось, тянулись ко мне, нашептывая неразборчивые слова. Внутри росла неконтролируемая сила, требующая немедленного освобождения.

Остановилась и постучала. Дверь со скрипом открыли.

– Майя? Етит твою мать! Ты время видела? Два часа но…

Взлохмаченный и злой. Но от этого безумно сексуальный!

– Возьми меня здесь и сейчас.

– Ты заболела, девочка?

А дальше – туман. Только отрывки: его удивленное лицо, мои руки, тянущиеся к нему, обрывки фраз, жаркие поцелуи и полная потеря контроля. В голове – лишь одна мысль: "Сейчас или никогда".

Любовь – самый сильный яд. Медленный, коварный, опьяняющий. Можно ли отравиться любовью? Безусловно. Она проникает в кровь, затуманивает разум, заставляет совершать безумные поступки, а когда действие яда ослабевает, оставляет лишь горькое послевкусие разочарования и пустоты.

– Девочка, ты заболела??

Он выглядел таким удивлённым и обескураженным, что казался ещё более сексуальным. Так и хотелось запустить пальцы в его и без того взлохмаченные волосы. Голова шла кругом, а сердце бешено стучало, отбивая чечетку в груди. Каждая клеточка тела горела желанием прикоснуться к нему, вдохнуть его аромат.

Не в силах сопротивляться безумию дикого влечения, я стала на носочки и потянулась к нему за поцелуем. Он отстранил меня, на расстояние вытянутой руки, сжил мои плечи своими крепкими руками и прошептал:

– Не, ну точно заболела…

– Я тебя хочу! Ты эгоист или импотент?? Просто возьми меня здесь и сейчас. И всё! Это так трудно?? – зло прошипела в ответ я, чувствуя, как гнев и разочарование смешиваются в ядовитый коктейль.

В его глазах мелькнула искра, что-то вроде заинтересованности, но тут же сменилась на привычную насмешливую ухмылку.

– Всё, боюсь, боюсь… – пропел он, продолжая держать меня на расстоянии. – Нет, конечно нет. Нас обоих живьём стая Вардора разорвёт на куски. Несмеяна, проваливай отсюда. Если так надоело быть хорошей девочкой, иди к Вардору. Мой брат с радостью обучит тебя превратностям любви. Я пас.

Эти слова, словно ледяной душ, отрезвили меня. Вся моя пылкая страсть мгновенно улетучилась, сменившись жгучим стыдом. Я почувствовала, как краска заливает мои щеки.

– Ты… ты просто придурок! – выплюнула я и попыталась вырваться из его хватки.

Однако Матвей не отпустил. Напротив, крепче стиснул мою руку в своей и, притянув к себе, прошептал прямо в ухо:

–А ты, оказывается, с характером. Интересно

Его дыхание опалило мою кожу, заставляя все внутри трепетать. Ярость все еще клокотала, но теперь к ней примешалось острое, почти болезненное возбуждение.

Я попыталась отвернуться, сбросить его руку, но он держал крепко. Его взгляд прожигал меня насквозь, словно видел все мои тайные желания и слабости.

Его руки опустились на мою талию, притягивая хрупкое тело в ночной сорочке к своему мощному торсу. Его глаза изменились. Волчья кровь яростным потоком заструилась по венам. Радужную дугу глаз заволокло фиолетовым оттенком. Я вздрогнула, ощущая его тёплые губы на своём плече. Ощущение было странным, будто дикий зверь нежно касался меня, и эта дикость возбуждала во мне первобытные инстинкты. Запах его тела, обычно такой знакомый и успокаивающий, сейчас казался терпким и властным, опьяняющим и пугающим одновременно.

Мне стало страшно. Я хотела его и одновременно не была к этому готова. Эта борьба желаний разрывала меня на части. Мой разум кричал об опасности, предостерегал от необдуманных поступков, но тело предательски тянулось к нему, желая подчиниться этой волчьей силе, исходящей от него.

Тонкие губы прошлись вдоль венки на шее, слегка прикусывая кожу. Испугалась, когда его руки оказались на моих бёдрах. Его хватка была сильной, уверенной, словно он утверждал свое право на меня. Мурашки пробежали по всему телу, и я зажмурилась, пытаясь унять дрожь, охватившую меня. Что будет дальше? Я не знала, но понимала, что обратного пути уже нет.

– Отпусти! – прошипела я, хотя внутри все кричало об обратном.

Вместо ответа он усмехнулся и наклонился еще ближе.

–Боишься, Несмеяна? Боишься признаться, чего на самом деле хочешь? Сама не знаешь чего хочешь, девочка.

Его голос был хриплым, полным вызова и чего-то еще, чего я не могла разобрать.

Я молчала, проклиная свою импульсивность и слабость. Он был прав. Я боялась. Боялась признаться самой себе, что этот самоуверенный, язвительный тип вызывает во мне чувства, которые я старалась подавить. Боялась и хотела.

И, словно прочитав мои мысли, он отпустил меня.

–Иди, Несмеяна. Иди и подумай, чего ты действительно хочешь. А когда решишь, приходи.

С этими словами он вывел меня в коридор и хлопнул дверью, оставив меня стоять в ошеломлении, с горящими щеками и бешено колотящимся сердцем.

Любовь – яд, да, и я только что получила свою первую, болезненную дозу.

По легенде, трава «борец» – не просто растение, а смертельный яд для оборотня, словно олицетворение его внутренней борьбы. Её корни, насыщенные алкалоидами, парализуют зверя, лишая его возможности обращаться, возвращая в человеческую форму, где он становится уязвимым.

Если дунуть в лицо ведьме порошком из сухой полыни, на миг развеется морок, спадет пелена колдовства. Горечь полыни, символ раскаяния и очищения, словно выжигает чары, лишая ведьму силы, заставляя её почувствовать бремя своих деяний.

А демонов может испепелить трава «чабреца», чей аромат, подобно молитве, изгоняет зло. Сухой чабрец, брошенный в огонь, создает дым, что проникает в саму сущность демона, разрушая его связь с тьмой.

И лишь против вампиров есть самое верное решение – долой голову с плеч под лучами солнечного света!

Тьма породила множество созданий, что вынуждены жить под её покровом, скитаясь в ночи. Питаясь людскими пороками, грехами и… сердцами! Их существование – вечный голод, неутолимая жажда власти и страха, подпитывающая их темную силу.

Шел четвёртый час ночи, а мне не спалось. Небо покрыла алая вуаль рассвета. С небес на землю спускался первый гонец приближающегося утра. Новый день. Новая жизнь. Новые мы. Возможность начать все с чистого листа, отбросив тени прошлой ночи.

Сидя в кресле с кружкой кофе в руках, я с интересом листала книгу. Очень старую, в потрепанном переплете. «Дети ночи» – так гласило название на обложке, набранное готическим шрифтом, словно выцветшим от времени. Страницы шуршали под пальцами, источая слабый аромат пыли и старины. На пожелтевшем пергаменте виднелись тусклые иллюстрации, изображавшие силуэты мрачных замков, окутанных туманом, и фигуры в остроконечных шляпах, танцующих в лунном свете.

Книга оказалась очень полезной. Я многое узнала о себе и мне подобных созданиях. Ведьмы кровожадны и жестоки, это я знала, но мне было неведомо, что эти женщины не способны испытывать ни любви, ни каких-либо чувств к противоположному полу. Внутри них зияла ледяная пустота, которую они безуспешно пытались заполнить жаждой власти и крови.

Их любовники обычно демоны, которых они призывают и с чьим королём заключают сделку на обретение ведьмовской силы. За неземную мощь приходилось платить не только собственной душой, но и подчинением темным силам, толкавшим их на чудовищные злодеяния.

Ведь дар им даётся при рождении, но силы появятся только после обряда инициации, который проводят во время шабаша. В глухих лесах, под покровом ночи, собираются они, чтобы совершить древние ритуалы, воспеть темных богов и принести кровавые жертвы, дабы пробудить в себе дремлющую силу.

Ведьмы заключают договор с силами тьмы, утопая в её объятиях. Это не просто сделка, а танец с тьмой, где каждый шаг приближает к безграничной власти, но и к неминуемой гибели. Душа, отданная в залог, становится проводником темных энергий, а тело – сосудом для их проявления.

Сила сама пробудилась во мне, а ведьмовской дар инициировал мою плоть, обращая меня в колдунью. Это было подобно взрыву, когда каждая клетка тела наполнилась энергией, неподвластной пониманию. Кожа горела, в венах пульсировала магия, а мир вокруг исказился, открывая взору потусторонние грани.

«Ведьмы бывают трёх видов: урождённая, учёная, и случайная. Силы передаёт старшая из рода младшей по наследству. Или же случайно взявшись за руку умирающей ведьмы переброс перейдёт на случайную душу. Или… же невинное дитя прокляли и тогда её кровь обретёт ведьмовскую силу, но до определённого момента силы запечатаны…» – это знание, как ядовитый цветок, расцветает в сознании, обнажая суть моей природы. Какая из этих судеб уготована мне?

– Не спится? Душевные муки?

Обернулась. Вардор.

– Твоими стараниями, «хозяин»

Его взгляд прожигал насквозь, в нем читалось торжество и предвкушение. Между нами – незримая стена ненависти и зависимости, сплетенная из магии и обмана.

Вардор преградил мне путь, возникая передо мной словно ледяная глыба. Его ладонь задержалась в воздухе. Неожиданно провёл тонкими пальцами по моей щеке, беря за подбородок, заставил откинуть голову назад. Дёрнулась, но он не отпустил. В его глазах плясали отблески пламени, а на лице застыло выражение хищного интереса, словно передо мной не человек, а опасный зверь, готовящийся к прыжку.

Спокойно, спокойно.

Его тёплые губы накрыли мои, и я вдруг ощутила вспышку ярости. Рука взлетела вверх, но его ладонь перехватила мою. Стискивая запястье, углубил поцелуй. Во рту разлился привкус стали и чего-то горького, незнакомого, словно он пытался подчинить меня не только физически, но и на каком-то более глубоком, почти мистическом уровне.

Изловчившись, укусила его за губу, согнув ногу в колене, ударила его в пах. Вардор отстранился. Смеясь, провёл языком по губам, слизывая остатки крови. На его лице не было ни тени боли, лишь азарт и какое-то мрачное восхищение.

– Ты даже не представляешь, насколько я схожу с ума от твоего запаха, от вот этой неприступности. Его голос звучал хрипло и приглушенно, словно он говорил не со мной, а с самим собой, погружаясь в пучину собственных желаний. Взгляд потемнел, в нём читалось нечто первобытное, неукротимое.

– Ты не причинишь мне вреда, я – твоя пара. И ты хочешь меня, верно?

Я смело взглянула на него, отчего на лицо Вардора легла тень. В этой тени смешались голод и сомнение, словно зверь, загнанный в угол необходимостью и одновременно страхом перед неизвестностью. Его взгляд, обычно прожигающий насквозь, сейчас казался каким-то потерянным, и в то же время – невыносимо притягательным.

– Хочу, как ни одну бабу не хотел. Завтра утром мы проведём обряд на крови, и я официально заявлю на тебя права как на пару. Луна завтра войдёт в полную силу, и я поставлю на тебя свою метку.

В его голосе звучала неприкрытая собственническая страсть, обещание обладания, которое одновременно пугало и завораживало. Я видела, как напряглись его скулы, как сжались пальцы в кулак, борясь с желанием прикоснуться.

– Что поставишь?

– Метку, любимая, метку.

Отобрал у меня кружку с кофе и…

– Тронешь меня и я себя убью!

Угрожающе, с вызовом на него посмотрела. Вардор только посмеялся с моей угрозы. В его смехе слышалось превосходство и уверенность в своей власти. Он видел во мне дикую кошку, готовую броситься в отчаянии, но был уверен, что сможет её усмирить.

– Поверь, если я только начну тебя трогать, ты не захочешь чтобы я останавливался.

Вардор усмехнулся, сделав глоток из моей кружки и ушёл.

Оборотни ставят метку на пару только при полной луне, во время слияния… Нет, я не хочу! Он мне противен! Вардор обратится, и его волк точно не отпустит меня до утра! Что же делать? Сердце колотилось, как пойманная птица, а в голове метались отчаянные мысли, ища хоть какой-то выход из этой ловушки. Комната казалась клеткой, а предстоящая ночь – кошмаром, от которого невозможно проснуться.

Нет, я не смогу, не переживу этого. И сила ещё до конца мне не подчиняется, я не смогу дать ему отпор. Отчаяние захлестывало, словно темная волна. Я чувствовала себя слабой и беззащитной перед надвигающейся бурей. Внутри росло ледяное понимание: я одна, и помощи ждать неоткуда.

Мне было страшно.

Замуж? Увольте! План дерьмо, я в этом не участвую! Эта мысль пульсировала в голове, словно назойливая муха, отравляя и без того скверное утро.

Вероника явилась в мою комнату ранним утром, словно Дед Мороз, но вместо подарков – предвестники нежеланной участи. В руках у её помощниц было много свёртков, пакетов и коробок разного размера. Молодая женщина продемонстрировала мне четыре разных свадебных платьев, и вопросительно посмотрела, ожидая восторженного визга. В её глазах читалось непонимание – как можно оставаться равнодушной перед таким великолепием?

– Выбирай какое нравится, примерь и перейдём к украшениям. У хозяина своя сеть ювелирных, доставят при первому требованию.

Я усмехнулась, накинув на себя плед, пытаясь хоть немного отгородиться от этого свадебного безумия.

– Сама выбери, мне всё равно.

Даже Вероника сменила гнев на милость, стянув с меня плед и увидев моё лицо. Наверняка, взгляд говорил сам за себя: бледность, темные круги под глазами и абсолютная апатия.

– Но это твоя свадьба.

– Плевать.

– Хозяин молод, красив, богат! Я бы на твоём месте…

– Вот и выходи за него! Можешь даже забрать эти тряпки и навсегда забыть дорогу в мою комнату

. Вероника поджала губы, но спорить не стала. Видимо, в её инструкции не было пункта "как уговорить невесту, которой плевать на свадьбу". Она молча кивнула своим помощницам, и те, как призраки, исчезли вместе со своими свадебными сокровищами.

Я откинулась на подушку, чувствуя себя немного вымотанной этой утренней интервенцией. "Молод, красив, богат…" - эхом отдавалось в голове. Да хоть трижды принц на белом коне, мне это не нужно. Я мечтала о другом мужчине! А не о золотой клетке с красивым мужем, который, скорее всего, считает меня просто очередной игрушкой.

В голове зрел план. Рискованный, дерзкий, но единственный, который мог спасти меня от нежеланной участи. Нужно бежать. Бежать как можно дальше и начать все с чистого листа.

Решено! Сегодня же ночью я исчезну. Пусть ищут себе другую куклу для брака. А я… я буду жить так, как хочу сама.

Я встала с кровати, полная решимости. Впереди – ночь побега и новая жизнь.

День тянулся мучительно долго. Каждая минута казалась вечностью. Вероника, словно коршун, кружила вокруг, пытаясь угадать мое настроение и, как мне казалось, вынюхивая мои планы. Я же старалась вести себя как ни в чем не бывало, улыбалась, кивала, изображая покорность.

С наступлением темноты напряжение достигло предела. Сердце бешено колотилось, ладони вспотели. Я выглянула в коридор. Тихо.

Дверь в мою комнату открывалась без скрипа. На цыпочках я проскользнула вперёд по коридору. Лунный свет проникал сквозь узкие витражные окна, отбрасывая причудливые тени на старинные гобелены. В воздухе витал слабый аромат ладана и пыли, смешиваясь с запахом старого дерева. Казалось, сам особняк затаил дыхание, ожидая чего-то.

Неожиданно до меня донёсся знакомый голос. Вардор. Во рту пересохло, по телу пробежали мурашки. Я было юркнула влево. Шаги приближались, тяжелые и уверенные. Я уже никак не успею вернуться в свою комнату. Паника сковала движения.

– Как там моя невеста? Капризничает. Так и знал…

Отступила назад упираясь спиной во что-то большое и жёсткое. Стена шевельнулась. Не вскрикнула потому, что меня, обхватив руками за талию, прижали к мощному торсу, отрывая от пола и затащили в одну из спален. Комната была полумраке, лишь слабая полоска света проникала из-под плотно задернутых штор. Я почувствовала запах кожи и чего-то дикого, необузданного.

Я снова оказалась в этой комнате, уже в третий раз. И снова он прижал меня к стенке, его взгляд, прожигающий насквозь, не оставлял мне ни единого шанса на сопротивление. Сердце бешено колотилось в груди, отбивая лихорадочный ритм страха и отчаяния. Холод стены контрастировал с жаром его тела, нависшего надо мной, словно тень.

За дверью Вардор и Вероника громко обсуждали сегодняшнюю ночь. Матвей, нависая сверху, внимательно их слушал вместе со мной, прижав палец к своим губам. Этот жест требовал тишины, но в моей душе бушевал ураган.

– Как она? – спросил Вардор.

– Капризничает, плачет, полная апатия. Я боюсь, как бы она что не удумала, – ответила ему Вероника.

– Скажи охране, чтобы лучше приглядывали за ней, а потом приведи её в сад, я пошёл готовиться к обряду.

Эти двое ушли, а Матвей наконец отпустил меня. Я с вызовом на него посмотрела.

– Ты хотела сбежать?

– Да! Беги, сдавай меня Вардору.

Огрызнулась я, Матвей выругался сквозь зубы, его глаза метали молнии. Он схватил меня за плечи, больно сжав их.

– Глупая! Ты хоть понимаешь, что тебя ждет? – прорычал он, встряхнув меня. – Ты думаешь, Вардор будет милостив к тебе после попытки побега? Он сделает твою жизнь адом, сломает тебя окончательно.

Я отвернулась, не желая видеть его злое как всегда лицо. Сбежать было моей единственной надеждой, пусть и призрачной. Лучше смерть, чем свадебный обряд, с Вардором.

– Тебе не понять, – прошептала я, чувствуя, как слезы подступают к глазам. – Ты жестокий и бесчувственный! Чурбан!

Матвей отпустил меня, отступив на шаг. В его глазах мелькнула тень сомнения, но тут же исчезла. Он тяжело вздохнул и покачал головой.

– Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, – тихо сказал он.

– Ты бесчувственный чурбан! Жестокий оборотень!

Я чувствовала, как по щекам катятся слезы, обжигая кожу. Во мне бушевала буря обиды, отчаяния и какой-то дикой, непонятной привязанности к этому человеку, который причинял мне столько боли. Сердце бешено колотилось, словно птица, бьющаяся в клетке, а в горле стоял ком, мешающий дышать.

– Я не хочу, чтобы ты пострадала!

Его слова прозвучали неожиданно мягко, но я не поверила ни единому звуку. Это была очередная ложь, призванная удержать меня рядом, в его власти.

Я зло обронив, прошипела:

– Почему? Тебе же плевать на меня! Какое тебе дело до моего брака с твоим братом?

Матвей молчал. Он просто испепелял меня взглядом, но молчал. Я видела, как лицо его побелело и стало каменным, как руки стиснули мои запястья, причиняя боль. Он словно боролся сам с собой, с каким-то внутренним демоном, терзавшим его.

– Майя… Просто иди в свою комнату.

– Зачем? Я хочу сбежать, и если ты против, тебе придётся меня остановить.

– Я не могу отпустить тебя.

В его голосе не было угрозы, скорее глухая, собственническая решимость. Зверь, привыкший к добыче, не собирался её отпускать. Я чувствовала это каждой клеточкой кожи. Это не была любовь, не забота, даже не страсть. Это была примитивная потребность обладать.

Он видел во мне трофей, символ своей власти. И мысль о том, что этот трофей может ускользнуть, вызывала в нем ярость, которую он едва сдерживал. Его взглядбыл полон голодного, нетерпеливого желания – желания удержать любой ценой. Я отшатнулась, ощущая себя загнанной в угол дичью. Что за игру затеяли между собой эти двое и почему именно я стала в ней пешкой? Теперь я понимала, что побег будет намного сложнее, чем предполагалось.

– Я ухожу. У меня нет выбора, стану женой Вардора. Прощай.

Развернувшись, я обошла его и вышла в коридор. Матвей нагнал меня, его лицо было искажено болью и отчаянием, в глазах плескалось неприкрытое смятение.

Неожиданно он схватил меня рукой за плечо и развернул к себе.

– Нет!

– Что?? Пусти! – потребовала я, пытаясь высвободиться из его хватки, которая, как мне показалось, становилась все крепче и крепче. Сердце бешено колотилось в груди, предчувствуя бурю.

– Не могу! – рявкнул он, его голос дрожал от напряжения, а в глазах горел огонь, который я никогда прежде в нем не видела.

– Почему?

– Потому что люблю тебя!

Выкрикнул он с такой силой, что стёкла в рамах зашатались. Его ладони легли на мою талию, резко притягивая к нему. И прежде чем до меня дошёл смысл его слов, Матвей поцеловал меня. Это был не нежный и робкий поцелуй, а страстный и отчаянный, словно он пытался вложить в него всю свою душу, всю свою боль и всю свою любовь.

Бьянка

Боль… Это не просто физическое ощущение. Это зияющая пустота, разъедающая душу, когда рушится мир, который ты считал незыблемым. Это когда самое дорогое, что у тебя есть, отнимают, оставляя лишь осколки надежд и горький привкус предательства.

Любить до безумия – значит отдать себя без остатка, раствориться в другом человеке, поверить в абсолютную взаимность. А потом… быть выброшенной, словно отработанный материал. Боль пронзает насквозь, лишая возможности дышать.

Мое сердце разбито на миллионы осколков. Грубо, жестоко. Никакие слова, никакое время не склеят его вновь. Осталась лишь зияющая рана, кровоточащая воспоминаниями.

Сегодня свадьба. Свадьба моей сестры и… моего бывшего любовника. Жестокая ирония судьбы. Что ж, они еще пожалеют, что перешли мне дорогу.

Лунный свет серебрил тропинку, петляющую к заброшенному дому. Там живет Аран, старая ведьма, о которой шепчутся в стае. Даже местные колдуньи боятся ее. Но у меня нет другого выхода.

Я не хочу крови, не хочу боли ни своей, ни чужой. Но они не оставляют мне выбора! С каждым днем петля затягивается все туже, и мне все чаще хочется чтобы они страдали. Эта мысль разъедает меня изнутри, но другого пути я не вижу.

Аран жила на окраине города, в доме, словно сошедшем со страниц старинных сказок. Старая ведьма не любила гостей, но никому не отказывала в помощи. Правда, брала за свои услуги высокую цену. Какую, неведомо. Ходили слухи, что платой могла стать память, годы жизни или даже душа.

Старый дом выглядел совсем не разрушенным, а наоборот. Дорогая отделка и решетчатые прутья высокого забора напоминали скорее неприступную крепость, чем обитель одинокой ведьмы. На входе стояли… нет, я не могу ошибаться. Два демона в чёрных смокингах. Их неестественно бледная кожа и холодный взгляд выдавали их истинную сущность.

– Меня ждёт Аран. Я – Бьянка Долаверо.

Один из демонов прикоснулся ладонью к моему плечу, и вокруг меня все закружилось в вихре красок и образов. Мгновение спустя я рухнула прямо в позолоченное кресло посреди роскошной гостиной. Запах ладана и старых книг ударил в нос, а в полумраке комнаты проступили очертания фигуры, сидящей в кресле напротив..

– Бьянка Долаверо?

Она словно пробовала моё имя на вкус. Щелчок пальцев, и неведомая сила подтянула кресло, на котором я сидела, прямиком к хозяйке этого роскошного дома. Аран выглядела молодо и соблазнительно. Женщина лет тридцати, с роскошными русыми волосами, ниспадающими мягкими волнами на плечи, была облачена в облегающее красное платье из струящегося шелка. Глубокий вырез подчеркивал изящную линию шеи, а разрез до бедра намекал на стройные ноги.

– Зачем ты пришла, Долаверо? Что я могу тебе дать?

Я замялась.

– Я слышала от других ведьм, ты можешь изменить сущность любого паранорма. Это так?

Аран, улыбаясь, закурила длинную сигару. Клубы дыма медленно рассеивались в воздухе, наполняя комнату терпким ароматом.

– Верно. Ты хочешь убрать трансформацию оборотня?

Качаю головой.

– Я хочу перестать им быть.

– Хм… это будет дорого стоить тебе, Долаверо.

– Сколько?

– О, нет-нет, речь не о деньгах, солнышко. Дай руку.

Её пальцы, тонкие и длинные, с безупречным алым маникюром, словно оплели мою ладонь. Кожа была прохладной и гладкой, как мрамор.

Аран водила пальцем по внутренней части моей ладони, вырисовывая ей лишь одной известные узоры по тонким венам. Ее пальцы были холодными – такими же, как и серые льдины серых глаз. От этого прикосновения по коже пробежали мурашки, несмотря на жар, царивший в комнате. Казалось, холод проникал в самую душу, сковывая ее льдом. Я невольно вздрогнула.

– Так какая цена за обмен сущности?

Аран продолжила рассматривать линии моей ладони, словно читая по ним какую-то зловещую историю. Неожиданно, она вскрикнув, оттолкнула мою руку в сторону, выпуская её из своей. В глазах плескался первобытный ужас, смешанный с отвращением.

Вскочила на ноги, и подбежала к серванту, после чего вернулась ко мне, с флакончиком, наполненным темной, переливающейся жидкостью. Вложила в мою ладонь.

– Выпей ровно в полночь, в полнолуние, на пустыре.

– А цена…

– С тебя не возьму. Проклятая ты. А мне чужих крестов не надо.

В её голосе слышалась неприкрытая ненависть и какая-то обреченность.

– Но … Я не… Брала…

–Возьмёшь. Чужой грех на себя возьмёшь. И понесешь его до скончания своих дней. Этот грех будет твоим бременем, твоей тенью, преследующей тебя повсюду. «Огонь, ты будешь гореть в огне вместо неё. Царь-Дракон» не соглашайся на сделку с ним...

Аран словно вышла из транса.

Я смотрела на флакончик, словно на змею, готовую ужалить. Жидкость внутри колыхалась, словно живая, отбрасывая причудливые блики на стены комнаты. Страх скрутил внутренности, но любопытство оказалось сильнее. Что такого Аран увидела в моей ладони, что ее так испугало? Что это за грех, который мне предстоит понести?

Вопросы роились в голове, не давая сосредоточиться. Аран молчала, отвернувшись к окну. Ее плечи вздрагивали, словно она сдерживала рыдания. Я понимала, что ответа от нее не дождусь. Она отдала мне этот флакончик, как избавляются от проказы, и теперь хотела лишь одного – чтобы я исчезла из ее жизни.

Полночь, полнолуние, пустырь… Слова звучали, как зловещее пророчество. Я чувствовала, как в меня проникает чужая судьба, как чужая боль становится моей.

Я вышла из дома Аран, сжимая в руке проклятый флакончик. Луна уже начала подниматься над горизонтом, окрашивая мир в серебристые тона. я шла вперед, готовая принять свою судьбу, какой бы она ни была.

Говорят, любовь окрыляет, вдохновляет. Она словно глоток свежего воздуха после долгой разлуки, как первый луч солнца, пробивающийся сквозь серые тучи. Сердце моё трепещет, а душа, вроде как окрылённая словами его признания, парит в невесомости, рассыпая вокруг фейерверк надежд и радужных грез. Каждое его слово – нежный лепесток, ласкающий кожу, каждый взгляд – обещание вечности.

Вот он передо мной, весь как есть, с открытой душой и искренним сердцем. Любит. Боготворит. Благоговеет. Любовь – кислород? Тогда отчего я задыхаюсь сейчас, ощущая эту тяжесть в груди, будто давящий камень? Почему вместо легкости и счастья, меня сковывает страх, а внутри разрастается ледяной комок сомнений?

Любовь – боль. Она дала мне надежду и… уничтожила. Обречённая на муки выбора, разрываюсь между долгом и чувством, между разумом и сердцем. Нет шанса на спасение. Всё бессмысленно. Любви нет. Она – злая иллюзия, мираж в пустыне, обманчивый огонь, который манит, чтобы сжечь дотла.

– Я люблю тебя.

Слова, сорванные моим уходом с его уст, звучали для меня как капля в море ледяной воды, упавшая на раскаленный камень. Они не приносили облегчения, лишь обжигали осознанием запоздалости.

«Слишком поздно, Матвей. Твоя любовь – роскошь, которую я не могу себе позволить. Она – мираж в пустыне, обещающий спасение, но ведущий к гибели.»

– И что это меняет? Я обречена стать женой Вардора. Он меня не отпустит. Он на мне зациклен.

В моём голосе наверное слышалась безнадежность. Вардор – словно тень, нависшая надо мной, отравляющая каждый вздох. Они оба сплели вокруг нас троих кокон из власти и одержимости, из которого, казалось, нет выхода. Обавидятво мне не личность и не любовь, а трофей, подтверждение своего статуса.

Сейчас только до меня дошло что и мой побег и мои отказы – такой абсурд! Матвей не бежит со мной и не пойдёт против брата. Он словно застыл на перепутье, раздираемый долгом и чувствами. Его нерешительность – словно клетка, захлопнувшаяся вокруг моей надежды.

Я было дёрнулась уйти, но рука Матвея сильнее стиснула мою.

– Куда?

– Обратно в свою комнату.

– Нет. Мы что-нибудь придумаем. Но ты не станешь его женой.

Смеясь, касаюсь свободной ладонью его лица. Ласкаю. Веду пальцами к высокой скуле. Он тянется за мной, словно желая продлить ласковую муку. Перехватывает и вторую мою ладонь, цепко стиснув оба запястья. Его взгляд – смесь отчаяния и решимости. Он словно пытается удержать меня, как ускользающее время, как последний луч надежды. Его руки горят, передавая мне импульс его страсти, его борьбы. В этом мимолетном касании – вся его любовь, все его обещания.

Смеясь, касаюсь свободной ладонью его лица. Ласкаю. Веду пальцами к высокой скуле. Он тянется за мной, словно желая продлить ласковую муку. Перехватывает и вторую мою ладонь, цепко стиснув оба запястья. Улыбка сходит с моего лица, когда начинаю понимать, что происходит. В его взгляде вспыхивает нечто дикое, чужое, пугающее. Тепло, что было между нами, мгновенно испаряется, оставляя лишь ледяной страх.

– Пусти!

Требую, пытаясь высвободить руки, но его огромные лапы стискивают запястья сильнее, до боли. Костяшки белеют от напряжения, на коже остаются красные следы. Я дергаюсь, но хватка не ослабевает, будто я попала в капкан.

– Нет.

– Пусти меня, Волк!

Злюсь, пинаю его, но он ловко перехватывает меня поперёк талии и толкает к стене. Удар приходится на позвоночник, выбивая дух. Холодные плиты обжигают спину, а передо мной нависает его тень.

– Ты что творишь??

Он пугает меня. Мне уже совсем не нравится «новый» Матвей! Оборотень скалится, меняясь. Глаза налиты кровью. В них больше нет человечности, только голодный, звериный блеск.

– Прекрати, ты пугаешь меня!

– Спокойно, Майя. Всё хорошо.

У нас с ним общее безумие на двоих. Его тело давит моё, каждым мускулом прожигая кожу сквозь тонкую ткань платья. Он навис надо мной, словно хищник над добычей, его глаза горели нечеловеческим огнем. Я чувствовала, как медленно схожу с ума, плененная этой дикой, животной страстью. Он – мое проклятие, моя погибель, и одновременно – единственное спасение в этом кошмаре.

– Ты ему не достанешься.

Склоняется ниже, чувствую его горячее дыхание на своей шее, обжигающее и волнующее одновременно. Его губы касаются моей кожи, и по телу пробегает дрожь. В следующий миг острая боль пронзает меня – он кусает меня в шею, оставляя на коже пылающий след. Хренов оборотень! Его клыки оставили на моей коже не только рану, но и печать, метку, навсегда связавшую нас.

Его губы касаются моей кожи, и по телу пробегает дрожь, словно от прикосновения льда. В следующий миг острая боль пронзает меня – он кусает меня в шею, оставляя на коже пылающий, пульсирующий след, словно клеймо раскаленным железом. Хренов оборотень! Его клыки оставили на моей коже не только рваную рану, сочащуюся темной кровью, но и печать, метку, навсегда связавшую нас невидимыми нитями.

– Ты что наделал? – Грозно шиплю, испепеляя его взглядом, полным ярости и отчаяния. Качаю головой, отступая назад, в сторону от него, едва он отпускает меня, словно опасаясь, что при повторном прикосновении я рассыплюсь в прах.

Оборотень напротив выглядит устрашающе и уверенно. Его янтарные глаза горят нездоровым огнем, а на лице застыло выражение мрачной решимости, словно он готов идти до конца, невзирая на последствия. Мускулы напряжены, выдавая внутреннюю борьбу.

–Ты ещё более безумен, чем он. Вардор не ставил метку до нашей свадьбы, дал слово, что не поставит, и сдержал его. А ты…

–У меня не было другого выбора, Майя. Ты – моя. А я – твой. Пришлось идти на крайние меры, ты же этого хотела

Хрипло произносит он, делая шаг вперед, словно загнанный в угол зверь.

–Какой выход? – (Смеюсь я, истерически) – Сделать меня твоей? Лишить выбора, сломать, подчинить вместо Вардора?

Рык вырывается из его груди, заставляя меня вздрогнуть. Он хватает меня за руку, сжимая так сильно, что кости, кажется, вот-вот хрустнут. Его глаза темнеют, превращаясь в два черных омута, полных боли и отчаяния.

–Ты думаешь, я так хочу привязать тебя к себе, этой меткой? Нет, не хочу, ты и так уже моя… Ты это знала и я это знал, в самый первый раз когда увидел там на дороге, когда нес тебя на руках. Знал что ты – моя, и Вардор это знал. Поэтому он так возненавидел свои чувства к тебе! Запер в подвале. Но теперь всё кончено. Я сделал тебя своей.

Его пальцы прожигают мою кожу, оставляя ощущение огня. Я пытаюсь вырваться, но он держит крепко, словно я – его собственность. В его глазах бушует ураган, в котором смешались страсть и гнев.

– Ты не понимаешь, Майя, – шепчет он, приближаясь ко мне. – Я не хотел этого. Но ты… ты не оставила мне выбора. Твоя упрямство, твоя ненависть к Вардору… все это подтолкнуло меня к этому.

Я смотрю на него, пытаясь понять, что он имеет в виду.

– Я знаю, что ты сейчас чувствуешь, – продолжает он, смягчая хватку. – Но поверь мне, я сделаю все, чтобы ты была счастлива. Я докажу тебе, что ты не ошиблась, выбрав меня.

Любовь обрушилась, как лавина, погребая под собой остатки здравого смысла. Это было цунами, сметающее все на своем пути, оставляя лишь хаос и обломки прежней жизни. Беда, дарованная с небес, ослепила своим сиянием, опьянила дурманящим ароматом, а потом сбросила в бездну отчаяния.

Я не понимала, что со мной происходит. Вблизи Матвея сердце трепетало, словно птица в клетке, рвалось навстречу его прикосновениям, жаждало его тепла. Каждая клеточка тела отзывалась на его присутствие, словно настроенный музыкальный инструмент.

Но душа, словно злобный рок, перечеркнула все. Растоптала нежные ростки любви, превратила их в пепел, развеяла по ветру надежды. Там, где цвела страсть, теперь зияла ледяная пустота.

Оборотень, которого я когда-то боготворила, казался теперь чужим и отталкивающим. Его грубость ранила, его прикосновения вызывали дрожь отвращения. Во мне проснулась ведьма. Холодная, расчетливая и безжалостная. Она вытеснила все прежние чувства, оставив лишь ледяную пустоту. Страсть угасла, словно догоревшая свеча, оставив после себя лишь горький запах разочарования.

Мы стояли там же. Под лестницей. На втором этаже. Рядом со старым фикусом, который раздражал сейчас не пойми по какой причине. Матвей выглядел довольным. Казался счастливым. И… был для меня тем самым фикусом! Раздражал. Его самодовольная ухмылка, уверенность в себе – всё это было невыносимо. Хотелось разбить вазу об его голову, чтобы хоть как-то унять зуд раздражения.

Глупый оборотень поставил на мне свою метку. Метку на ведьму? Она ничего не значит для такой как я… он совершил самую страшную ошибку в своей жизни. Привязал себя ко мне… Наигрался в любовь, в собственничество. Теперь он – моя марионетка, источник силы. Его волчья сущность, его мощь, его жизнь – всё принадлежит мне.

Я. Ничего. Не. Чувствую. Это страшно. Внутри зияет пустота. И ничто её не заполнит. Я словно кусок льда. Я чувствовала как по венам течёт сила. Обжигающий лёд. Она вытеснила всё.

– Теперь ты моя.

Матвей, улыбаясь, протянул ко мне руку. В его глазах плескалась наивная вера. Он не понимал, что уже не властен над собой, что стал лишь оболочкой, сосудом для моей силы. Его рука показалась мне отвратительной, чужой.

Его рука коснулась моего лица, нежно лаская щеку. Я прикрыла глаза, когда его губы прошлись дорожкой поцелуев по бледной кожи, словно нежный ветерок касаясь чувственной впадинки. Оборотень крепко стиснул меня в объятиях, словно боясь, что я растаю в воздухе, исчезну, как утренний туман. Его прикосновения были горячими, обжигающими, словно он пытался передать мне всю свою тоску и страсть.

– В ту ночь когда ты пришла, ты даже не представляешь сколько сил потребовалось чтобы не броситься на тебя! Он говорил это хриплым шепотом, его дыхание опаляло мою кожу. В его глазах горел первобытный огонь, желание, которое едва сдерживалось годами. Он был зверем, заключенным в человеческую оболочку, и я пробудила его.

Матвей был другим. Чувственным. Окрылённым. Я же… Ничего не чувствую. Сейчас в сердце пустота, ледяная и всепоглощающая.

Ведьмовская суть проснулась во мне вместе с силой. Я могла бы сейчас убить обоих. Легко и без угрызения совести. Одним лишь взглядом, одним движением руки.

– Теперь ты моя.

Оборотень скользнул языком по ранке, которую оставил на моей шее, осторожно слизнул пару капель моей крови. В его глазах читалось торжество.

– Я не хочу тебя больше. Ничего не чувствую. Прости.

Выпалила я. Слова обожгли меня изнутри, словно я выплюнула яд.

В глазах Матвея вспыхнула растерянность, сменившаяся болью. Он отстранился, словно я ударила его. Запах его разочарования заполнил комнату, горький и терпкий, как полынь.

– Что… что ты говоришь? – прошептал он, не веря своим ушам.

Я смотрела на него, не моргая, пытаясь найти хоть что-то, что заставило бы меня почувствовать хоть искру сожаления. Но ничего не было. Только холод. Только пустота.

– Я не твоя, – сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и бесстрастно. – И никогда не буду.

Он смотрел на меня так, словно видел перед собой не женщину, а чудовище. В его глазах плескалась смесь ужаса и отвращения, как будто я вдруг обернулась мерзкой тварью. И, возможно, он был прав. Ведьма во мне выжгла все человеческое, оставив лишь ледяную пустоту.

– Что? Я пошёл ради тебя на всё. Я пошёл против брата, против стаи. Что ты такое говоришь? Мы…

Матвей усмехнулся. Его губы растянулись в хищном оскале, источая змеиный яд. В глазах плескалось торжество, холодное и расчетливое.

– Девочка, ты – моя. Можешь отрицать сколько хочешь, ничего уже не изменить. Вардор тебя потерял.

Матвей встряхнул меня за плечи. Его пальцы впились в мою плоть, словно когти.

– Какого черта здесь происходит?? Убери руки!

Я увидела за спиной Матвея Вардора. Оборотень, ощетинившись, словно разъяренный зверь, кинулся на брата, сбивая того с ног. Звериный рык наполнил комнату.

– Она – моя! Зачем ты влез??

Вардор кивнул мне, его глаза горели яростью.

– Пошла в комнату!

Я послушно шагнула назад, не отрывая взгляда от разворачивающейся перед глазами схватки. Братья сцепились в яростной борьбе, их тела перекатывались по полу, круша мебель и разнося в щепки все, что попадалось под руку. Ярость Вардора была ощутима физически, от него исходила волна первобытной силы, но и Матвей не уступал, его злость казалась какой-то болезненной, отчаянной.

В голове пульсировала лишь одна мысль: бежать. Спастись от них обоих. Они оба видели во мне лишь трофей, добычу, вещь, за которую стоит бороться. Но я не вещь

Собрав всю волю в кулак, я развернулась и бросилась к двери. Нельзя было оставаться здесь ни секунды дольше. Нужно было бежать, как можно дальше, туда, где меня не найдут ни оборотни, ни ведьмы, ни проклятия.

Выскочив в коридор, я сорвалась на бег, не разбирая дороги. Лишь бы уйти, лишь бы вырваться из этого кошмара. Сзади раздался приглушенный рык, но я не оглянулась. Бежать, бежать, бежать.

Говорят, находясь вдали от дома, ты становишься уязвимым. И это правда. Без привычной поддержки, в окружении чужих правил и лиц, обнажается хрупкость души. Каждый неверный шаг отзывается больнее, каждое слово ранит глубже. Теряется ощущение безопасности, возникает зыбкая почва под ногами.

Ветер вечернего сумрака трепал волосы. Высоко в небе мерцала серебром холодная луна. Ее ледяные отблески касались зимними, колючими поцелуями и без того озябшую землю. Я медленно шла домой, чувствуя, как этот пронизывающий холод проникает в самое сердце.

Босиком, в рубашке разорванной на плече. Растрёпанная, в слезах. Я шла домой – туда, где, как я думала, меня простят и примут. Туда, где надеялась найти утешение и защиту от жестокого мира. Каждый шаг отдавался болью в стертых ногах, но я продолжала идти, ведомая призрачной надеждой.

Вот только добраться до места назначения не смогла. В какой-то момент ноги просто подкосились, силы оставили меня и я рухнула прямо посреди дороги. Мир поплыл перед глазами, и я потеряла сознание, оставив все свои надежды лежать на холодной, безразличной земле.

В себя я пришла от прикосновения чьей-то магии. Волны силы, неведомой и чужой, прокатились по телу, вырывая меня из липкой тьмы. Я знала, что теперь, когда во мне пробудилась ведьма, все мои чувства усилятся. И ощутить чужую магию оказалось проще, чем я думала. Это было похоже на удар молнии, пронзивший меня насквозь.

Вскочила, присев на жесткой земле, огляделась. Комната, тускло освещенная единственной свечой, пахла сырой землей и пылью.

– Не так быстро… не то снова свалишься в забвение… Всю ночь на тебя убил… «ведьма».

Моя сущность, произнесенная чужим голосом, послышалась мне плевком в лицо. Я обернулась.

Голос, надменный и гневный, принадлежал мужчине. Молодому. Довольно симпатичному. Лицо его цвета слоновой кости казалось идеальным, словно высеченным из камня скульптором. Прямой нос, четко очерченные губы, высокий лоб. Светлые волосы, ниспадающие на плечи небрежными прядями. И наглый, высокомерный взгляд холодных серых глаз. В них плескалось презрение и… что-то еще. Интерес?

Я огляделась: просторная комната, деревянные стены, и рамы на окнах, решётки. Не хотелось думать о том, для чего или… от кого они оберегают. Кровать скрипнула, и незнакомец опустился рядом на краешек. Его рука коснулась моего лба. Он удовлетворённо кивнул. Холодные пальцы, будто выточенные из мрамора, контрастировали с внезапным теплом, разлившимся по коже. Взгляд его, пронзительный и изучающий, скользил по лицу, словно пытаясь разгадать тайну.

– Хорошо. Всё прошло.

Оттолкнув его ладонь, прошипела:

– Где я?? Кто ты?? Что это за место??

Незнакомец недовольно прошипел в ответной ядовитости. В его голосе сквозила усталость и раздражение, а в глазах мелькнуло что-то похожее на презрение. Лицо, обрамленное темными, как вороново крыло, волосами, исказилось в гримасе.

– Опупенная благодарность от ведьмы. Впрочем, от твоего вида ничего иного не ожидал.

– А сам-то ты кто, умник?

Существо проигнорировало мои вопросы и подало кружку с дымящейся жижей.

– Пей. Это поможет восстановить силы.

– Кто ты?

– Пей!

Плеснула жижу ему в лицо. Бурая жидкость оставила на его коже темные разводы, источая тошнотворный запах сахара и фиалок. Стирая ладонью с лица остатки настоя, незнакомец недовольно фыркнул. Его тонкие губы скривились в гримасе отвращения. Влажные пряди снежных волос прилипли ко лбу, подчеркивая глубокие складки у переносицы.

– Прекрасно.

Развернулся, ушёл.

Вскочив с кровати, босиком поплелась к двери, но затея потерпела фиаско, когда ноги мои запнулись друг о друга и я мешком картошки рухнула на пол. Острая боль пронзила колено, а в голове зазвенело от удара. Мир поплыл перед глазами, окрашиваясь в мутные оттенки серого.

– Забыл сказать, на тебе чары «слабости» – последствия исцеляющей магии. К вечеру отпустит.

Услышала голос чаровника. Подняла голову и встретилась с ним взглядом. В его серых глазах не было и капли сочувствия, лишь холодный, отстраненный интерес. Высокий, статный, он казался высеченным из камня, его лицо – маской непроницаемости.

Он ловко поднял меня на руки, и отнёс обратно на кровать. Его руки были сильными, но прикосновение – бесчувственным. Оставил на столе новую порцию настойки и ушёл, не проронив больше ни слова. Словно я была не человеком, а сломанной куклой, нуждающейся в починке.

Я осталась лежать, оглушенная болью и унижением. Аромат настоя все еще преследовал меня, въедливый и противный. Слабость сковала тело, не позволяя даже пошевелиться. Ярость клокотала внутри, смешиваясь с отчаянием. Кто он такой, чтобы так поступать со мной? И почему я должна это терпеть?

Сквозь пелену тумана в голове пробивалась одна мысль: нужно бежать. Как только чары ослабнут, я вырвусь из этой проклятой комнаты и больше никогда не увижу его лица. Но сейчас я была беспомощна, словно птица с подрезанными крыльями.

Время тянулось мучительно медленно. Солнце за окном постепенно клонилось к закату, окрашивая комнату в багряные оттенки. Боль в колене немного утихла, но слабость все еще не отпускала. Собрав остатки сил, я с трудом села на кровати, чувствуя, как кружится голова.

Взгляд упал на настойку, оставленную чародеем. От одного ее вида меня передернуло, но я понимала, что это единственный шанс вернуть себе силы. Закрыв глаза, я залпом выпила всю порцию, стараясь не чувствовать отвратительный вкус.

Вскоре тепло разлилось по телу, прогоняя слабость. Я встала с кровати, опираясь на стену, и сделала несколько неуверенных шагов. Ноги еще немного дрожали, но я чувствовала, что чары отступают.

Силы вернулись. Я чувствовала себя хорошо. Головокружение прошло, и я сделала несколько уверенных шагов. Взялась за дверную ручку и медленно, очень тихо начала поворачивать её. Тогда, как по ту сторону двери, её резко распахнули, потянув на себя, и вместе с дверью, крепкая рука в коридор вытащила и меня.

Я рухнула прямо в объятия стального алхимика. Лицом впечаталась в его белую рубашку. Он попытался помочь мне подняться, но я отмахнулась, снова запнулась и всё-таки рухнула на колени перед ним, руками хватаясь и срывая с блондина его рубашку, разрывая ткань в бессильной ярости. Материал поддался, открывая взору его торс. Мои пальцы судорожно сжимали остатки ткани.

Его взгляд был полон цинизма и высокомерия. Золотые волосы небрежно падали на лицо, а в глазах плескалось насмешливое презрение. Он лишь покачал головой, наблюдая за моей жалкой попыткой сохранить хоть каплю достоинства.

– Потрясающе, «ведьма», – произнес он с издевкой, растягивая слова, – вот и вся твоя великая магия? Ползать в ногах и рвать на мужчинах одежду?

Утверждают, что любовь и злость – два неразлучных спутника, рождающиеся в вихре бурных эмоций. Это не просто легкое дуновение, а всепоглощающее пламя, испепеляющее все на своем пути. Любовь, пронизанная злостью, вспыхивает как лесной пожар, охватывая все вокруг и заставляя сердца биться в бешеном ритме. Это не тихая гавань, а бушующий океан, где страсть и ярость сливаются в единое целое, создавая неповторимый, опьяняющий коктейль чувств.

В жизненном полотне, когда одна дверь с грохотом закрывается, судьба, словно мудрый архитектор, уже готовит новую. Это не всегда очевидно, и зачастую требуется время, чтобы разглядеть открывающийся путь, но он непременно есть. Новая дверь может вести в неизведанное, пугать своей неизвестностью, но именно за ней скрываются новые возможности, новая жизнь.

Магия – это дар, дарованный лишь немногим избранным, тем, в чьих венах течет особая кровь. Она просыпается внезапно, как спящий вулкан, и с этого момента уже ничто не может остановить ее бурный поток. Главное – никогда не сдаваться, ведь пока есть воля к победе, никто не сможет лишить тебя твоей силы. Моя магия пробудилась, и я уже не позволю никому отнять ее у меня.

В полумраке гостиной, словно на шахматной доске, напротив друг друга сидели мы – я и колдун. Два кресла, два мира, два непримиримых врага. Его взгляд – узкий и злой, словно клинок, готовый вонзиться в самое сердце. Мой – широкий и полный ненависти, отражающий всю ту боль, что мне причинили. Он – пламя, испепеляющее все вокруг. Я – лед, сковывающий его в своих объятиях.

Мне хотелось понять, что ему от меня нужно, вот только незнакомец недовольно прошипел, гладя пушистого, белого кота, уютно устроившегося у него на коленях. Его пальцы, тонкие и аристократичные, скользили по мягкой шерсти, успокаивая и животное, и, вероятно, самого владельца. В комнате стоял запах старых книг и едва уловимый аромат лаванды, создавая атмосферу одновременно загадочную и умиротворяющую.

– Почему ты собиралась сбежать? Я по-твоему маньяк какой-то?

Я пожимаю плечами, стараясь скрыть волнение, которое поднималось во мне подобно мутной воде.

– Откуда мне знать? Может, и маньяк. Дорожный. Подбираешь с дороги девушек, везёшь в свою берлогу, и тут творишь с ними «всякое».

Наглый колдун закатил глаза, демонстрируя полное презрение к моим словам. Его губы растянулись в змеиной ухмылке, обнажая безупречные зубы. Гад ползучий громко захохотал, сотрясая воздух вокруг себя. В этом смехе не было ничего весёлого, лишь холодное торжество и превосходство.

– Ведьма ты озабоченная что ли?? Одевайся теплее, на улице холодно. Допивай свой чай и иди, куда шла. Мне ты без надобности.

Я так удивилась, что аж чаем подавилась. Не ожидала такого поворота событий.

– Что?

Недоумение на моем лице, должно быть, читалось как открытая книга. Я ожидала чего угодно: угроз, шантажа, даже попытки насилия, но только не этого пренебрежительного "Мне ты без надобности". В горле першило от чая, а в голове роились тысячи вопросов. Кто он такой? Что это за место? И самое главное – почему он так легко меня отпускает?

Я поспешно допила остатки чая, ощущая на себе его пристальный взгляд. Кот на его коленях заурчал, словно подбадривая хозяина. Встав со стула, я одернула свою помятую одежду и направилась к двери. В последний момент, обернувшись, я увидела, что незнакомец все так же сидит, гладя кота, и смотрит на меня с легкой усмешкой.

– И будь осторожна, – бросил он мне в спину, – в лесу сейчас неспокойно.

Я ничего не ответила, лишь крепче сжала лямку сумки и вышла из дома. Холодный воздух обжег лицо, напоминая о реальности, в которую я вернулась. Лес вокруг казался темным и угрожающим, но я знала, что должна идти вперед, подальше от этого странного места и его загадочного хозяина. Теперь у меня появилась новая цель – узнать, кто он такой и почему он меня отпустил.

В сумраке лесной чащи ощущалась прохлада, но не тревожная, а скорее умиротворяющая. Хотя сумерки и сгущались, я продолжала свой путь по едва заметной тропинке, с восторгом вглядываясь в чернильную гладь небес, усыпанную сверкающими, словно бриллианты, первыми звездами. Их мерцающий свет проникал сквозь листву, создавая причудливые тени на земле. Тишину нарушал лишь тихий шелест листьев под моими ногами, да редкий крик ночной птицы вдалеке.

Неожиданно, внутри возникло ощущение чьего-то присутствия, словно невидимый наблюдатель следил за каждым моим шагом. Холодная, чуждая энергия коснулась моей ауры, вызывая озноб и чувство тревоги. Медленно, с опаской, я обернулась, стараясь разглядеть источник этого странного ощущения.

Передо мной стоял мужчина. Тёмные, как вороново крыло, волосы обрамляли его бледное лицо, которое в сгущающейся темноте казалось мрачным и отрешенным. Неприятное чувство сковало меня, парализуя волю. В памяти всплыли слова сестры, часто проводившей здесь детство в компании стаи. «Эти леса опасны…» – говорила она. Об этом же предупредил меня и колдун, позволяя мне уйти из его дома.

– Давно я не пил кровь тебе подобных… – прозвучал тихий, хриплый голос.

Незнакомец улыбнулся, обнажая острые, неестественно длинные клыки, которые блеснули в лунном свете, вселяя ужас.

Сердце бешено заколотилось, отдаваясь гулким эхом в висках. Слова незнакомца прозвучали как приговор, и первобытный ужас сковал тело. Я попыталась отступить, но ноги словно приросли к земле. В голове лихорадочно проносились обрывки легенд и сказок о вампирах, услышанных в детстве. Все они, казалось, обретали сейчас пугающую реальность.

"Кто вы?" - прошептала я, чувствуя, как пересыхает во рту. Мой голос дрожал, выдавая страх, который я тщетно пыталась скрыть. Незнакомец лишь усмехнулся, и этот звук прошелся морозцем по коже. Он сделал шаг вперед, и я инстинктивно отшатнулась. Лунный свет пробился сквозь кроны деревьев, осветив его лицо. В его глазах, темных и бездонных, отражалось что-то нечеловеческое, хищное.

– Я тот, кто положит конец твоему никчемному существованию, – прошипел он, приближаясь. – Ты заблудилась в моих владениях, ведьмочка. И теперь заплатишь за это кровью.

Я знала, что бежать бесполезно. Он был быстрее, сильнее. Единственный шанс – попытаться выиграть время.

– Зачем вам это? - спросила я, стараясь говорить как можно увереннее. "Неужели вам так нужна моя кровь?

Вампир остановился, слегка склонив голову, словно оценивая редкий экспонат. В его глазах, обычно холодных и непроницаемых, мелькнул какой-то странный, почти голодный интерес.

– Ты любопытна, как и любая другая ведьма, – промурлыкал он, растягивая слова, словно смакуя их вкус. – Не пытайся тянуть время, я сто лет не пробовал крови ведьмы. Не сопротивляйся, и я буду нежен. Возможно тебе даже понравится… наше времяпровождение… Чувство близости смерти, смешанное с запретным удовольствием, ощущение власти, которая перетекает из меня в тебя.

Я вскрикнула, когда он двинулся на меня, этот хищник, затаившийся в человеческом обличье. Инстинктивно выставила руки вперёд, в отчаянной надежде, что моя сила, всегда готовая прийти на помощь, защитит меня, как тогда, в схватке с Банши. Но вампир, словно тень, беспрепятственно оказался рядом. Его ледяные пальцы, словно тиски, сжали мою ладонь, а ледяные, неживые губы коснулись кожи запястья.

В следующий миг нестерпимая боль пронзила меня, клыки вошли в вену. Кровь, моя жизненная сила, стремительно покидала меня. Я закричала громче, чем когда-либо прежде, взмахнула рукой по наитию, повинуясь древнему, первобытному инстинкту. И случилось невозможное – вампир рассыпался в прах, словно старый пергамент, обратившись в ничто от прикосновения моей силы.

– Живая?

Я обернулась. Передо мной стояла высокая женщина, с длинными тёмными волосами, заплетёнными в небрежную косу, и пронзительными серыми глазами, вглядывающимися в меня с тревогой и сочувствием. На ней был тёмно-синий спортивный костюм, немного поношенный, но явно удобный, и в руках она держала плетёную корзинку, из которой выглядывали пучки каких-то трав и кореньев.

Согласно киваю. – Да. Спасибо.

– Мы существа одной иерархии должны помогать друг другу, это был вампир. А ты… Твою мать случайно не Диана звать?

Киваю.

– Я её знаю, мы с одного ковена. Идём, я выведу тебя отсюда. А хочешь, выпьем по чашке кофе, я живу здесь неподалёку…

Ведьма, с улыбкой тронувшей её губы, повела меня из леса, сквозь густой туман, который клубился под ногами, словно подлая ложь, окутывающая правду. Туман был густым и холодным, проникал под кожу, заставляя ёжиться, но рядом с этой женщиной, с её уверенной походкой и спокойным взглядом, я чувствовала себя в большей безопасности, чем с тем хмурым и немногословным колдуном…

Говорят что семья не заканчивается наличием общей крови. Семья – это те люди, которые любят тебя. Те, кто отдаст за тебя жизнь. Это тихая гавань в бушующем море, где ты можешь быть собой, не боясь осуждения. Семья – это общие воспоминания, смех до слез, поддержка в трудные времена и безусловная вера в тебя, даже когда ты сам в себя не веришь.

В дом отчий я так и не вернулась, осталась жить в ковене. Оказывается, существует три ковена в нашем городе и каждый возглавляют верховные ведьмы. Это тайное общество, окутанное мистикой и древними ритуалами. Ковены соревнуются за влияние, хранят свои секреты и оберегают город от темных сил, скрываясь в тени обыденной жизни. Каждый ковен имеет свою специализацию, свои традиции и свои методы.

Я осталась в доме Арат. Она оказалась одной из верховных ведьм, поэтому защитила меня от «преследования» оборотней и даже научила боевой магии. Дом Арат – это не просто убежище, а школа, где я постигаю азы колдовства, узнаю о сущностях, населяющих наш мир, и готовлюсь к борьбе со злом, которое угрожает как магам, так и простым смертным. Арат стала моей наставницей, другом и семьей.

– Внимательнее, Майя!

Я увернулась от заклятия Арат, её магия тёмными стрелами ударила в стену позади меня, оставив оплавленный след. Улыбаясь, развела руками в стороны, резко соединяя их в ответной щитовой магии. Энергия заискрилась между ладонями, формируя полупрозрачный купол, готовый отразить новую атаку. В воздухе пахло озоном и гарью, смешиваясь с терпким запахом травы, пробивающейся сквозь бетонные плиты заброшенной площадки.

Отбивая моё заклинание, Арат удовлетворённо кивая, улыбнулась. В ее глазах плясали искорки азарта, а длинные, черные волосы растрепались от ветра, придав облику еще больше дикой энергии.

– Блестяще.

Переступая через разбитые бутылки, мы обе в спортивных костюмах шли к машине, которую Арат оставила у заброшенного склада. Бетонные стены, испещренные граффити, хранили безмолвные истории упадка, а сквозь прогнившую крышу пробивались первые лучи зари.

– Дорогая, ты делаешь успехи.

– Когда ты меня хвалишь, я начинаю косячить, – заметила я, принимая из рук новой подруги бутыль с минеральной водой. Ведьма только рассмеялась, запрокинув голову. Ее смех, звенящий и раскатистый, эхом отразился от стен склада.

– Нет, малышка, в этот раз похвала заслуженная. Ты почти не сожгла свои брови. – Ее тон был полон иронии, но в глазах читалось искреннее восхищение.

В небе ярко светят первые лучи восходящего солнца.

Я усмехнулась, прикладывая холодную бутылку к пылающим щекам. После тренировки магия гудела в венах, требуя выхода, но усталость приятной волной накатывала на тело. Арат была права, прогресс был налицо. Ещё месяц назад я не могла удержать щит дольше нескольких секунд, а сегодня выдержала целую серию её атак.

Добравшись до машины, Арат открыла багажник, доставая две большие сумки.

– На сегодня все?

– Да. Думаю, на этой неделе хватит. Давай лучше позавтракаем. Я жутко проголодалась, – ответила ведьма, захлопывая багажник.

– Ты всегда голодная, – пробормотала я, но она лишь подмигнула в ответ.

Запрыгнув в машину, Арат включила зажигание, и старенький «Мустанг» ожил, взревев мотором. Мы выехали с заброшенной площадки на утреннюю дорогу, залитую золотым светом восходящего солнца. Впереди нас ждал новый день, полный возможностей и, возможно, новых заклинаний.

Арат напевала что-то себе под нос, постукивая пальцами по рулю. Я смотрела в окно, на проплывающие мимо пейзажи, чувствуя себя невероятно живой и полной сил. Рядом со мной была ведьма, которая верила в меня, и это давало мне уверенность, что я смогу освоить любую магию, даже самую сложную.

Завернув в небольшую кофейню на углу, Арат припарковалась с виртуозностью опытного гонщика. Запах свежесваренного кофе ударил в нос, как только мы вошли внутрь. Небольшое уютное заведение манило мягким светом и ароматом свежей выпечки.

Арат заказала себе двойной эспрессо и огромный кусок яблочного пирога, а я ограничилась латте и круассаном. Наблюдая, как она с аппетитом уплетает свой завтрак, я невольно улыбнулась. В ее неуемном аппетите чувствовалась какая-то детская непосредственность.

– Ну что, как тебе тренировка? – спросила она, откусив очередной кусок пирога.

– Отлично, – ответила я, отпивая глоток латте. – Чувствую, что становлюсь сильнее. Спасибо тебе, Арат.

– Глупости, – отмахнулась она. – У тебя самой отличный потенциал. Главное – верить в себя и не сдаваться. А остальное приложится.

Солнце пробивалось сквозь большие окна, освещая ее лицо, и в этот момент она казалась мне не просто ведьмой, а настоящим другом. Другом, который всегда поддержит и поможет.

Разговор перешел на более личные темы. Арат рассказала о своих первых шагах в магии, о трудностях, с которыми ей пришлось столкнуться, и о людях, которые помогли ей на этом пути. В ее словах звучала искренность, и я почувствовала, что могу ей доверять.

Мы просидели в кофейне около часа, болтая обо всем на свете. Арат заплатила за наш завтрак, и мы вышли на улицу, где нас встретил яркий солнечный свет. Он играл на мостовой бликами, заставляя щуриться и прикрывать глаза ладонью. Весенний воздух был наполнен ароматом цветущих деревьев и свежесваренного кофе, и от этого настроение становилось еще более приподнятым.

– Куда дальше? – спросила я, щурясь от солнца.

– Нужно заехать в библиотеку и взять несколько книг. А ты поезжай домой, у тебя занятия по этикету, и танцы.

– Конечно, – согласилась я. Мне было интересно узнать больше о нашем мире.

Вот только меня напрягала одна деталь – зачем ведьме этикет, уроки вальса и манер? Неужели для того, чтобы производить впечатление на высшее общество, или же Арат готовила меня к чему-то большему, о чем я еще не догадывалась?

Арат посадила меня в машину Николая – личного помощника при ковене и по совместительству одного из плененных когда-то Аран демоном, которого она держала на привязи, и использовала не иначе как раба. В его глазах всегда читалась тоска и смирение, и мне было жаль его, хотя я и понимала, что он опасен.

Николай молча открыл передо мной дверцу машины. Он был высок и худощав, с пепельными волосами и пронзительным взглядом, который, казалось, видел меня насквозь. Я невольно вздрогнула, ощутив его холодную ауру.

Всю дорогу до дома я размышляла о словах Арат и о Николае. Зачем ей библиотека? Какие книги она ищет? И почему демон, обладающий такой мощью, так покорно служит ей? Вопросы роились в моей голове, не давая покоя.

Дома меня уже ждала мадам Элоиза, преподавательница этикета. Она была воплощением элегантности и строгости, с безупречной прической и в строгом костюме. Уроки с ней были настоящим испытанием, но я старалась изо всех сил. Я понимала, что это важно для Арат, а значит, важно и для меня.

После утомительных занятий по этикету меня ждали уроки вальса. Грациозные движения давались мне нелегко, но я упорно тренировалась.

Вечером, уставшая, но довольная, я сидела в своей комнате, перебирая в памяти события дня. Мир ведьм казался мне все более загадочным и непредсказуемым.

Вечером нас ждало торжество и приём «гостей». Аран устраивала праздник в честь дня рождения верховной жрицы, «Валерии» которой поклонялись все ведьмы и чаровники. Залы особняка преобразились: мерцающие свечи в канделябрах отражались в зеркальных стенах, создавая иллюзию бесконечного пространства. Ароматы экзотических цветов и пряностей плыли в воздухе, смешиваясь с терпким запахом старинного вина. Гости, облаченные в роскошные мантии и сверкающие украшения, прибывали один за другим, приветствуя Аран с низкими поклонами и щедрыми дарами.

По гримуару первых ведьм к высшей иерархии существ относятся по первому классу: Король демонов и Жрица колдуний и колдунов. Второй класс: Повелитель мира мёртвых душ и Королева ведьм. Третий: Князь вампиров и Княгиня упырей. Четвёртый: Король оборотней и Королева фей. Эти существа, окутанные мистическим ореолом власти и тайны, обладали невообразимой силой, способной управлять судьбами смертных и бессмертных.

Каждый правитель должен иметь пару – жену или мужа. Тогда путём передачи или отнятия он получает титул вместе с силами тьмы. Светлой иерархии здесь не место. Ни знахаркам, ни колдунам, ни упырям. Только союз, заключенный в тени и под покровительством древних сил, мог гарантировать стабильность и процветание темного царства. Ведьмы и колдуны, отринувшие свет, искали могущества в объятиях тьмы, преклоняясь перед своими правителями и надеясь обрести частицу их величия.

Аран, в своей черной шелковой мантии, расшитой серебряными нитями, стояла у входа в главный зал, приветствуя каждого прибывшего гостя с холодной учтивостью. В ее глазах, казалось, мерцали отблески пламени, скрывая за собой бездну древней мудрости и безжалостной силы. Рядом с ней стоял ее верный слуга, облаченный в строгий черный костюм, его лицо оставалось непроницаемым, а взгляд внимательно следил за каждым движением в зале.

Музыка, исполняемая невидимыми музыкантами, наполняла воздух волнующими мелодиями, создавая атмосферу таинственности и предвкушения. Гости рассаживались за длинными столами, уставленными изысканными блюдами и кубками, наполненными вином цвета крови. Разговоры велись шепотом, касаясь политических интриг, магических открытий и темных ритуалов.

В центре зала возвышался трон, украшенный черепами и костями, на котором восседала Валерия, верховная жрица. Ее лицо было скрыто под вуалью, но даже сквозь нее можно было почувствовать ее властную ауру. Аран приблизилась к трону и произнесла торжественную речь, восхваляя мудрость и силу Валерии, обещая ей свою вечную верность и преданность.

На мне сегодняшним вечером было длинное чёрное платье из бархата. Ткань, словно ночное небо, поглощала свет, лишь изредка отблескивая в движении. Волосы собраны в изящную причёску, открывая точеную линию шеи. На моей шее висел кулон в знак принадлежности к ковену Аран, мерцающий при каждом повороте головы, как маяк, говорящий посвященным о моей преданности.

– Добрый вечер.

Услышав знакомый голос, я невольно поёжилась, чувствуя на себе испепеляющий взгляд. Обернулась. Вардор. Стоял среди гостей в чёрном смокинге, безупречно сидящем на его широких плечах. Взгляд его был сосредоточен на мне и казался холоднее тона, которым он говорил. Глаза, обычно искрящиеся нескрываемым удовольствием, сейчас напоминали осколки льда.

– Вардор? Какая честь, я думала ты не придёшь. А Король волков осчастливил нас своим присутствием.

Арат, улыбаясь, пожала его руку, кивая мне. В ее глазах читалась легкая насмешка, искорки азарта, словно она предвкушала интересное зрелище.

– Разреши представить тебе, моя лучшая и любимая ученица. Майя.

Вардор усмехнулся, посылая в меня миллионы стрел его гнева.

– Так же хороша, как и её наставница.

Откланявшись, прошёл в зал к гостям.

– Ты ему понравилась, – тонко заметила мне Аран. «Ха, как она запоёт, узнав, что он почти что мой бывший муж? Оборотень едва на мне не женился, и если бы я тогда не сбежала, то сейчас была бы здесь, в качестве его жены и пары. Вспомнилось похищение, его настойчивое ухаживание, дикая страсть, с которой он меня добивался, и то, как быстро все обернулось контролем и собственничеством. Он был сильным, властным и пугающе притягательным.»

– Мне он не интересен, – ответила я, стараясь скрыть дрожь в голосе.

Арат, улыбаясь, поспорила:

– О, нет, милая, я чувствую твою ложь, что витает в воздухе. Он тебя заводит. Но это недопустимо, ты достойна лучшего, нежели этот мужлан Вардор. Идём, моя девочка, выпьем по бокалу шампанского.

Я одиноко стояла в уголке зала, попивая шампанское, когда меня окликнули. Обернулась.

– Вардор? Что тебе надо?

– Поговорим?

Предложил Вардор и, не дав мне ответить, цапнул под руку, выводя в коридор. Едва мы покинули зал, он тут же потащил меня на выход, удерживая под локоть. Его хватка была стальной, пальцы впивались в предплечье, словно клещи. В глазах плескалась нечитаемая решимость, брови нахмурены, губы плотно сжаты в тонкую линию.

– Ты что делаешь?

Опешила я, решив, что ревность и желание обладать той, что сбежала от него, заслонила ему глаза, свела с ума. Сердце бешено колотилось, в висках стучало. Ярость вскипала, затмевая страх, но в глубине души закрадывалось сомнение – а вдруг он прав?

– Пусти меня немедленно!

– Не брыкайся, а то мне придётся тебя усыпить, – заявил он. Я ударила его по спине и плечам, заставив тормознуться. Мои кулаки яростно молотили по его широкой спине, но Вардор, казалось, не чувствовал боли. Он лишь крепче стиснул мою руку, продолжая тащить к выходу.

– Ты с ума сошёл?

– Я спасаю тебя, дура, из этого дурдома. Они не те, кем кажутся.

– Они моя семья, – запротестовала я.

– Они заботятся обо мне, учат магии, этикету и…

Вардор рассмеялся.

– Этикет для ведьмы? Ты что, дура? Арат тебя выбрала, для чего не знаю, но она никогда не делает ничего, что было бы не в её пользу. Его смех звучал горько и насмешливо, полный разочарования и предупреждения.

– Аран моя подруга

Не сдерживаясь прошипела я в ярости, на что оборотень грубо вжал меня в стену, рукой накрывая мне губы. Его глаза, словно два раскаленных угля, впились в мои, прожигая насквозь. Ярость клокотала в них, смешиваясь с непонятным, почти животным желанием. Вблизи его лицо казалось еще более диким, каждая черта выдавала хищника, готового в любой момент сорваться с цепи. Его дыхание обжигало кожу, а запах дикой мяты и земли опьянял, заставляя сердце биться в бешеном ритме.

– Маленькая дурочка. Слушай внимательно. Хочешь проверить что у твоих ведьм на уме? Скажи, что не хочешь быть с ними, решила уйти, из ковена и выйти замуж. Встретила свою любовь и узнаешь о себе много нового. Как узнаешь что я был прав, позвонишь.

Губами коснулся своей ладони, медленно убирая в сторону руку и нежно проводя пальцами по моим губам. Каждое его прикосновение отзывалось дрожью в теле, словно по оголенным проводам пробегал электрический разряд. Взгляд, полный непонятной тоски и предостережения, задержался на моих губах на мгновение дольше, чем следовало.

– Майя, всё хорошо?

К нам подошла одна из ведьм, я кивнула и Вардор тут же ушёл, растворившись в полумраке коридора, словно его и не было здесь. Её взгляд был изучающим и подозрительным, словно она видела что-то, чего не должна была. Натянутая улыбка выдавала ее беспокойство, а я…очень хотела чтобы Вардор ошибался.

Вы когда-нибудь задумывались над тем, насколько честны люди в желании помочь вам? Что если за нравственностью чужого благородства сокрыты коварство и страшные помыслы? Маска добродетели, за которой прячется змеиная сущность, ждущая момента, чтобы нанести удар. Улыбка, скрывающая ядовитые клыки, готовые вонзиться в самое сердце. Помощь, оказываемая с задней мыслью, словно сеть, расставленная для невинной жертвы. Кто знает, какие мотивы движут теми, кто протягивает руку помощи?

Вчерашний разговор с Вардором взрастил в душе моей семя сомнения. А что если он прав? Что если Аран не настолько благородна, как кажется? А может, он таким образом запугивает меня, планируя вернуть обратно себе? Его слова, словно ядовитые стрелы, пронзили мою уверенность. В голове роятся мысли, одна страшнее другой. Неужели я была слепа? Неужели поверила в ложь, искусно сотканную из красивых слов и фальшивых обещаний?

В любом случае, нужно будет проверить правдивость его слов. Я уверена, он снова солгал мне. Этот мерзкий оборотень спит и видит, как бы вернуть меня в его жизнь. Но я не позволю ему этого. Я разоблачу его ложь, выведу на чистую воду и докажу себе, что не ошиблась в своих подозрениях. Я должна быть сильной, чтобы противостоять его козням и защитить себя от его грязных манипуляций.

План был прост. Я всего лишь воспользуюсь советом одного наглого оборотня.

Аран сидела в саду и пила чай. Вокруг благоухали розы. Пахло сладкими лепестками и мёдом клеверной пряности. Солнце играло в листьях деревьев, отбрасывая причудливые тени на мраморные дорожки. Легкий ветерок колыхал колокольчики, издавая нежный перезвон, словно музыка сфер аккомпанировала неспешной беседе с природой. Аромат свежескошенной травы смешивался с запахом спелых ягод, создавая ощущение безмятежности и умиротворения.

Я улыбаясь подошла к своей наставнице. Та вернула мне улыбку, вместе с завораживающим взмахом руки. Меня снова окутал мимолётный магический морок. Тепло, красиво и вкусно пахнет. Что это за магия? Словно меня накрыли невесомым одеялом из солнечного света и цветочной пыльцы. В воздухе витали нотки ванили, корицы и чего-то неуловимо знакомого, из детства. Перед глазами проплывали картины дивных садов, полных экзотических птиц и невиданных цветов. Это было похоже на сон, сотканный из самых приятных воспоминаний. Отгоняя морок ведьмовской иллюзии, улыбаюсь.

– Приятного аппетита.

– Спасибо, милая. Присоединишься?

Аран кивнула на стул, напротив себя. Я уклончиво отмахнулась.

– Нет, спасибо. Я пришла поговорить.

Ведьма выглядела удивлённой и заинтригованной.

– Что с нашей принцессой? Какие-то проблемы, солнышко?

Киваю, понимая, что обратной дороги нет. Тут либо пан – либо пропал. Но, на том и смысл этого разговора. Набравшись сил с уверенностью я объявила заученную фразу:

– Аран, я очень благодарна тебе за поддержку и помощь. Ты самый лучший человек в моей жизни, моя любимая наставница, подруга. Благодаря тебе и другим ведьмам, я многому научилась. Но, теперь всё изменилось. Я встретила человека, которого полюбила. И… в общем я решила уйти из ковена. И выйти замуж.

Воздух вокруг нас словно загустел, наполнившись невидимой энергией. Я чувствовала, как Аран внимательно изучает каждое мое слово, словно пытаясь разглядеть за ними ложь или обман. В её глазах, обычно теплых и ласковых, промелькнула тень – тень разочарования, может быть, даже гнева. Но больше всего я видела злость.

Сказав это, я с почти ужасом наблюдала как меняется лицо Аран. Как её голос становится грубее, а взгляд сужается. В нём больше не было тепла и заботы. Лишь холодный, пронзительный оценивающий взгляд, словно сканер, изучающий меня на предмет слабостей.

– Замуж???

Она сделала несколько глотков чая, снова переводя взгляд в мою сторону. В ее глазах плескалось нечто, похожее на изумление, смешанное с плохо скрываемым раздражением. Тонкие пальцы, унизанные перстнями, крепче сжали фарфоровую чашку, словно та могла вот-вот выскользнуть. Легкая дымка от чая танцевала вокруг ее лица, подчеркивая резкие скулы и властный подбородок.

– Что ты сказала, счастье моё?

Я киваю, играя роль наивной дурочки, как и учил меня Вардор. Улыбаюсь глупо, хлопаю ресницами, стараясь выглядеть максимально невинной. Внутри все сжалось в тугой комок, но внешне – лишь кроткая овечка, готовая к закланию.

– Да, замуж. Я влюбилась и…

Хлоп. Кружка в ее руке с треском разбилась. Я отшатнулась от ведьмы, но та шагнула вперёд, ее рука сомкнулась на моей шее. Когти, скрытые под дорогим маникюром, впились в кожу, перекрывая дыхание. В глазах – первобытная ярость, сжигающая все на своем пути.

Аран зло прошипела, испепеляя меня взглядом.

– Ты с ума сошла? Да ты хоть представляешь сколько сил и денег в тебя вложено, дурочка?? Маленькая идиотка!

Аран сжала руками мои плечи и встряхнула, несколько раз. Шипя, словно ядовитая гадюка, готовая в любой момент нанести смертельный удар. Ее лицо исказилось от гнева, превратившись в маску злобы и разочарования.

Я молча наблюдала за ее реакцией, пока Аран сходила с ума.

– Глупая девчонка! Ты никуда не уйдёшь, поняла меня?? Поняла??

Киваю, понимая что ведьма сошла с ума.

– Иди в свою комнату, и сиди там пока я не позволю тебе выйти к ужину.

Разжав стальную хватку, ведьма оттолкнула меня от себя, словно я была ядовитым дурманом сухой полыни.

Сглотнув, я поспешно ретировалась, ощущая, как в местах, где касались когти, начинает пульсировать боль. В комнате, куда я буквально влетела, захлопнув за собой дверь, я прислонилась к холодной стене, пытаясь унять дрожь. Сердце колотилось, словно птица в клетке, готовое вырваться наружу. В голове стоял оглушительный звон, смешанный с эхом проклятий ведьмы. На щеках горел предательский румянец страха, а в горле пересохло так, что невозможно было проглотить слюну.

Вардор был прав, ведьма отреагировала именно так, как он и предсказывал. Но видеть это своими глазами, ощущать на себе ее ярость, было гораздо страшнее, чем представлять. Её глаза, горевшие нечеловеческим огнем, её слова, пропитанные ядом ненависти, казались предвестниками неминуемой гибели. Я чувствовала себя загнанным зверьком, беспомощным перед лицом надвигающейся бури.

План начал разворачиваться, и теперь нельзя было дать слабину. Каждая ошибка могла стоить мне жизни, а может, и чего-то большего. Нужно было собраться с духом, унять дрожь и двигаться дальше, шаг за шагом, к намеченной цели. Впереди ждала неизвестность, но отступать было нельзя.

Что происходит? Почему Аран так неоднозначно отреагировала на то, что я хочу уйти, покинув их ковен? Я лишь сказала что влюбилась и собираюсь замуж, а Аран заперла меня в комнате. Её внезапная перемена, гнев, промелькнувший в глазах – все это казалось чудовищной ошибкой. Неужели она действительно считает, что я предаю их? Или за этим кроется нечто большее, нечто, о чем я даже не подозреваю?

Достав с кармана брюк мобильный, я набрала номер телефона, по которому не собиралась звонить никогда. Да вот будет мне уроком не зарекаться. Пальцы дрожали, словно осенние листья на ветру, а сердце колотилось с такой силой, что казалось, вот-вот вырвется из груди. Каждый удар отдавался в висках, напоминая о совершенной ошибке, о глупой гордости, которая привела меня к этому отчаянному шагу.

Гудки, длинные гудки… После которых только два слова, звучащие голосом, который от чего-то заиграл на моей кожи тёплыми мурашками – словно прикосновение летнего дождика. Голос, который я столько месяцев пыталась забыть, голос, который преследовал меня во снах и воспоминаниях, голос, который раньше был моей слабостью, отныне став силой.

– Да? Алло?

Мой голос, в отличие от его теплого, звучал ледяным дурманом ведьмовского ветра. Каждое слово, словно осколок стекла, готово было ранить и обжечь. Я пыталась скрыть страх и отчаяние, но в голосе звучала лишь неприкрытая паника.

– Вардор… ты был прав. Помоги мне выбраться отсюда.

Вардор усмехнулся, посылая мне флюиды своей сумасшедшей любви. В его усмешке я слышала триумф, но и облегчение. Он ждал этого звонка, он знал, что я приду к нему, как бы сильно ни сопротивлялась.

– Я тебя вытащу… Ничего не бойся…

Я всхлипнула.

– Вардор, мне страшно…

– Успокойся. И делай как я скажу…

Сила принадлежит только той ведьме, чье сердце бьется в унисон с древними ритмами земли, чья душа открыта потокам магии, чья воля крепка, как корни векового дуба. Сила питается верой, подкрепляется знанием и направляется любовью. Она – эхо предков, шепот духов, отражение самой сути бытия.

Ведьма лишается силы лишь в двух случаях: умирая или отказавшись от неё добровольно. Но в обоих случаях, ведьмовской дар невозможно утратить. Его нужно передать. Чужой силой, как проклятие, или по собственной воле, как благословение. Он перетекает, словно река, ищет новый сосуд, чтобы продолжать свой вечный путь.

«Мои силы меня не слушаются. Странно, но порой мне кажется что они словно и не мои вовсе. Я – словно сосуд. Я боюсь. Впервые я боюсь за свою дочь. Она самое дорогое что есть в моей бренной жизни. Она скоро появится на свет, и я хочу лишь одного – защитить Майю от того зла, которое живет во мне…» – читая строки из маминого дневника, который в тайне от ковена неизвестно как попал в мою комнату, я чувствовала, как леденеет кровь в жилах. Зло, живущее в ней… Неужели это то, что преследует меня всю жизнь? Тот необъяснимый страх, то ощущение чужого присутствия, которое я всегда списывала на богатое воображение?

Сердце бешено колотилось, отдаваясь гулким эхом в висках. Я перечитала строки снова и снова, надеясь, что это ошибка, глупая шутка, но слова оставались неизменными, пропитанными страхом и отчаянием. Мама боялась меня? Или того, что таилось во мне с самого рождения?

Я закрыла дневник, ощущая, как по щекам текут слезы. Неужели все мои кошмары, все необъяснимые происшествия, свидетелем которых я становилась в детстве, – это не плод моего воображения? Неужели это та самая «сила», о которой пишет мама? Сила, которая пожирает изнутри?

В комнате внезапно похолодало. Я почувствовала знакомое покалывание в кончиках пальцев, то самое ощущение чужого присутствия, которое всегда заставляло меня вздрагивать. Оно было ближе, ощутимее, чем когда-либо прежде.

Я поднялась с кровати, ощущая, как тело пробирает дрожь. "Кто здесь?" – прошептала я в пустоту, и в ответ услышала лишь тихий шелест ветра за окном. Но я знала, что я не одна. Зло, живущее во мне, пробуждалось. И теперь мне предстояло узнать, как с ним бороться.

Вардор придумал простой план. Он решил, что вместе со своей стаей просто так может завалиться в ковен и потребовать у ведьм, чтобы те отдали ему его жену. Хм… Я уже и на эту авантюру согласна, только бы выбраться из той жути, в которую меня загнали ведьмы! Эта мысль зародилась во мне, как робкий цветок надежды, пробивающийся сквозь застывший слой отчаяния. Я почти видела, как рушатся стены этого проклятого места, как я, свободная, бегу навстречу ветру, а рядом… рядом Вардор. Почему он? Действительно, странно. Но, во мне стали просыпаться чувства к этому Варвару в волчьем обличии. Словно, те чувства которые испытывают оборотень и его пара тормозили силы, что начали просыпаться во мне. Силы ведьмовские, что дарили лишь хлад души и безропотность каменного сердца.

Судя по громкому хлопку – внизу происходило настоящее вторжение. Неужели, оборотни Вардора действительно пришли в ковен вместе со своим альфой? Сердце забилось быстрее, кровь застучала в висках. Я замерла, прислушиваясь к звукам боя, доносящимся снизу. Слышались яростные рыки, звон разбивающегося стекла, визгливые крики ведьм. Неужели это и есть моя свобода? Неужели это конец моего заточения?

Словно в подтверждение моих мыслей, с первого этажа раздался знакомый бас. Голос, который я узнала бы из тысячи. Голос, по которому тосковала каждую секунду своего плена. Голос, который вселял надежду и одновременно пугал своей силой.

– Майя! Чёрт тебя дери! Спускайся вниз, домой поехали!

Вскрикнула, отскочив в сторону, когда дверь моей комнаты снесли одним ударом с ноги. В дверном проеме стоял Вардор. Его глаза горели яростью, шерсть вздыбилась на загривке, а клыки хищно оскалились. Он был великолепен в своей ярости, мой дикий, непокорный альфа.

– Вардор! – выдохнула я, не веря своим глазам. Он здесь, он действительно здесь. Живой, сильный, но в то же мгновение я отшатнулась, испугавшись его звериной ярости. Боялась, что эта ярость обернется против меня.

– Майя! – прорычал он, смягчаясь в лице. В его глазах плескалась нежность, смешанная с тревогой. – Ты цела? Они тебя не тронули?

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Слезы навернулись на глаза, и я, как маленькая, бросилась в его объятия. Он крепко прижал меня к себе, вдыхая запах моих волос. Запах любимой женщины.

– Я в порядке, – прошептала я, – Просто забери меня отсюда.

Он кивнул, и, не размыкая объятий, вынес меня из комнаты. В коридоре царил хаос. Оборотни Вардора сражались с ведьмами, круша все на своем пути. Зрелище было одновременно пугающим и завораживающим.

Вскоре мы оказались на улице, где нас ждала остальная стая. Вардор опустил меня на землю, и я, не теряя ни секунды, вцепилась в его руку. Мы были вместе, и это было единственным, что имело значение.

Вардор оказался прав. Во мне постепенно, со временем начали просыпаться чувства к нему. И я уже не могла сдерживать себя и эмоции, которые переполняли меня. Оборотень лишь касался меня, смотрел на меня, а во мне горело желание. Желание обладать им, чувствовать его тепло, утонуть в его объятиях и навсегда забыть о том, что нас разделяет. Хотелось раствориться в нем, стать единым целым, потерять себя в этом безумном вихре страсти. Мои губы жаждали его поцелуев, тело требовало его прикосновений. Каждое мгновение рядом с ним становилось невыносимой пыткой, сладкой агонией.

Это казалось странным – вернуться туда, откуда я пыталась сбежать. Ведьму во мне заглушали чувства «истинной пары оборотня». Магия, что раньше была моей силой, теперь казалась блеклой и незначительной перед этим всепоглощающим влечением. Мои принципы рушились, убеждения рассыпались в прах. Я, сильная и независимая ведьма, превращалась в слабую и зависимую от него женщину. И эта трансформация одновременно пугала и притягивала меня. Бороться с этим было бессмысленно, оставалось лишь отдаться на волю судьбы и надеяться, что этот союз не принесет нам обоим лишь боль и разочарование.

Мне было даже странно, отчего это ведьма так просто отпустила меня? Нет, я видела как оборотни дерутся с ведьмами, как побеждают. Но… меня не оставляла в покое одна маленькая деталька. Уходя из ковена в неизвестность вместе с Вардором и его оборотнями, я могу поклясться, что встретившись взглядом с Арат, увидела на её лице торжествующую ухмылку, этот хищный, довольный блеск в глазах. Казалось, она не проиграла, а напротив, одержала какую-то свою, непостижимую победу. Что-то затевалось, какая-то большая игра, в которой я, сама того не желая, стала пешкой. Эта мысль холодила кровь, заставляя насторожиться.

Но, сейчас это не имело значения. Главное - мы с Вардором обручились. Провели обряд единения. Наши души сплелись в танце вечности, скрепленные древней магией оборотней. Больше не было "я" и "он", было только "мы". Ощущение нереальности происходящего пьянило, наполняло сердце тихой, но уверенной надеждой на счастье.

– Майя.

– Бьянка?

Я обернулась. Жизнь странная штука. Ещё недавно мы с ней ненавидели друг друга. Теперь же… Я рада видеть сестру на своей свадьбе.

– Поздравляю.

Бьянка улыбаясь смотрит на меня, и во взгляде её нет больше той ненависти. Я подала ей руку, и Бьянка пожала её. В тот же миг мы обе ощутили лёгкое покалывание на кончиках пальцев. Словно ледяные иголки вошли под кожу. Всё прошло мгновенно, так внезапно, что я едва успела осознать произошедшее. Мир вокруг на долю секунды словно померк, а потом снова заиграл яркими красками, но что-то изменилось. Что-то неуловимое вибрировало в воздухе между нами.

– Спасибо. Хочу извиниться…

Я опустила голову, мне было всё ещё неловко. Она любила Вардора, а он выбрал меня. Этот наглый оборотень перевернул мою жизнь с ног на голову. Одно лишь меня волновало, где сейчас его брат. Матвей исчез сразу после того, как Вардор сделал мне предложение. Меня терзали смутные сомнения. Неужели он задумал что-то? И если да, то как далеко он готов зайти?

– Тебе не за что просить у меня прощения. Тем более что моя жизнь изменилась и…

Начала было Бьянка, но я перебила сестру, глядя в сторону. На самого названного в этот вечер гостя. Высокий, статный, с непроницаемым выражением лица, он казался чужим в этой мирной обстановке.

Матвей вошёл в церковь в сопровождении ведьмы, той кого уж точно ни я, ни Бьянка ни даже Вардор не желали сегодня лицезреть. Её появление было словно ушат холодной воды, брошенный в огонь нашей надежды.

Арат! Под руку с Матвеем, в своем лучшем платье. Из серебристого шёлка, словно сотканного из лунного света, платье облегало её точеную фигуру, подчеркивая каждый изгиб. В глазах плясали черти, а на губах застыла зловещая усмешка.

Вардор, возникший за моей спиной, прошипел мне на ухо:

– Спокойно.

И тут же крикнул:

– Как ты мог сам прийти, да ещё и эту стерву привести сюда? Ты хочешь смерти моей жены??

К нашему удивлению, Матвей резко ответил:

– О, брат, я напротив, хочу спасти «твою жену»!

Его голос прозвучал твердо и уверенно, словно он знал что-то, чего не знали мы. В его словах чувствовалась скрытая угроза, заставляющая кровь стынуть в жилах.

Вардор побагровел от гнева, но, к моему удивлению, сдержался. Он знал, что любая неосторожность может стоить мне жизни. Арат же, казалось, наслаждалась происходящим, ее взгляд скользил по лицам присутствующих, выискивая страх и смятение.

– Спасти? От чего же? – процедил Вардор, стараясь сохранять видимость спокойствия.

– От проклятия, что тяготеет над её родом, – ответил Матвей, не отводя взгляда от Вардора. – От тьмы, что пожирает твою жену изнутри.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Проклятие? Тьма? О чем он говорит? Бьянка крепко сжала мою руку, чувствуя мое смятение. Арат же издала короткий, презрительный смешок.

Ведьма щёлкнула пальцами и из оконных рам повылетали стекла, словно осколки льда в бурю. Вардор, прикрывая меня собой, оттащил в сторону, его лицо исказилось от ярости и тревоги. Оборотни, прежде уверенные в своей силе, теперь суетливо искали укрытие, прижимаясь к стенам и прячась за обломками мебели. В воздухе повисла густая, осязаемая опасность, пропитанная запахом гари и страха.

Я, зло рыча, бесстрашно вышла вперед, не обращая внимания на предостерегающие крики Вардора. Разведя руки в стороны, словно крылья хищной птицы, прошипела слова проклятия, готовая обрушить всю свою мощь на предательницу.

– Арат!!! Подлая гадюка!

Свела ладони вместе, делая выпад – мощный посыл энергии, развела в стороны но… ничего не произошло. Я не чувствовала своей магии! Ледяной ужас сковал мое сердце, а в голове пронеслась лишь одна мысль: "Как?"

Арат, увидев мое замешательство, шире улыбнулась, ее глаза засветились злорадным торжеством. В ее взгляде читалось превосходство и наслаждение моей беспомощностью.

– Что ты со мной сделала?

– А ты думала мне нужна была ты? Нет, я лишь помогла твоей тьме проснуться. Ты была лишь сосудом. Мне нужна твоя сестра. Мне лишь надо было провести обмен. И всё получалось. Бьянка отказалась от своей сущности.

– Я? Зачем я тебе нужна??

На лице Бьянки отразился неподдельный ужас, и я понимаю сестру. Ничего хорошего от Арат не стоит ждать.

Ведьма усмехнулась. В ее глазах плясали зловещие огоньки, выдавая предвкушение.

– В качестве уплаты долга, преисподней и её правителю. Королю демонов. Ты всего лишь должна умереть.

Слова Арат прозвучали как приговор. Бьянка – всего лишь пешка в чьей-то дьявольской игре, разменная монета, отданная в уплату долга. Ее лицо исказила гримаса отчаяния и ужаса.

– Что?? Нет!

Я было кинулась к сестре, но Арат взмахом руки сбила меня с ног. Удар был такой силы, что в глазах потемнело. Теперь я понимаю, что «схватка с оборотнями» была представлением. Арат могла уничтожить стаю одним взмахом руки, сломав им шеи. Она играла с нами, как кошка с мышкой, давая ложную надежду.

– Я не… не хочу…

Бьянка в отчаянии вскрикнула, когда всё вокруг заволокло тёмным туманом. Он клубился, сгущался, приобретая почти осязаемую плотность. Из тумана появились длинные тени, тянущиеся к моей сестре, словно когтистые лапы. Тьма поглотила мою сестру и… Бьянка исчезла… Растворилась в мраке, словно ее никогда и не было. Осталась лишь пустота и холод, сковавший мое сердце.

– Что ты наделал???

Крикнула я в пустоту его глаз. В них плескалось отчаяние, перемешанное с ледяной решимостью, словно застывшая лава, готовая в любой момент вырваться наружу. Я видела в этой бездне отражение собственной боли, страха и непонимания, но не находила там ни капли раскаяния. Лишь мрачная уверенность в своей правоте, которая обжигала хуже огня.

Матвей в отчаянии выкрикнул в ответ, его голос сорвался на хрип:

– Я… я не мог иначе! Выбора не было! Пойми же! – Слова болезненно царапали воздух, как будто он пытался вырвать их из самой души, словно признание в смертном грехе. Каждое слово было пропитано горечью и безысходностью.

– Только так я смог спасти тебя, либо ты, либо она. Кто-то из вас должен был умереть.

Вардор рыча кинулся на него, но, Арат лишь щёлкнула пальцами. Их окутала серебристая дымка, словно сотканная из лунного света и звездной пыли. Она заструилась вокруг них, закружилась вихрем, заполнила собой все пространство. И…они растворились во мгле, оставив после себя лишь привкус горечи и неразрешенный вопрос, повисший в звенящей тишине...