В глазах всё ещё темно, но почему-то сознание больше не уплывает. Я делаю глубокий вдох. Не сказать, что успешно: чем сильнее пытаюсь вдохнуть, тем отчётливее ощущаю, что меня что-то сдавливает. Прямо посередине тела.

О господи! Неужели я всё ещё под колёсами той машины? Жива. Но как?

Я судорожно глотаю воздух снова и снова, и постепенно зрение проясняется. Только вижу я совсем не днище автомобиля. Я стою. Вертикально. Передо мной - каменная кладка.

— Что за… — начинаю и не узнаю свой голос. Он звучит выше и писклявее.

— Госпожа, ещё чуть-чуть! — пыхтит где-то за спиной тонкий девичий голос.

Я пытаюсь медленно повернуться и замечаю, что на мне белое расшитое платье. Растерянно опускаю взгляд вниз: пышная струящаяся юбка закрывает ноги так, что я даже не вижу мысков своей обуви. Свободной рукой ощупываю свой живот. Точнее, место, где он должен быть у нормального человека. Под пальцами твердая как доска ткань.

Мда. Очутиться в чужом теле - не так уж страшно. Страшно очутиться в корсете . Особенно если этот корсет с усердием затягивает какая-то девица в чепце, а вокруг носятся служанки, вопя:

— Леди, не двигайтесь! Госпожа, дыхание поверхностное, но это нормально, вы просто волнуетесь!

Я не волнуюсь. Я задыхаюсь. Попытка вдохнуть глубже заканчивается подозрительным хрустом где-то между рёбер. Отлично. Ещё немного и я снова покину этот странный праздник жизни.

— Где я?! — выдохнула я, судорожно впиваясь пальцами в стену — И кто меня так одел?!

— Мы? — робко уточняет самая маленькая служанка — По приказу герцога. Сегодня же свадьба, госпожа.

Свадьба. Герцог. Все, даю добро на панику. Служанки, к счастью, слишком заняты, чтобы заметить, как я ошарашено верчу головой по сторонам: роскошная спальня, зеркала, букет белых роз на туалетном столике. Прекрасно. Если это загробный мир, то я даже не знаю за что меня так наказали. Я судорожно сглатываю вязкую слюну и ощущаю странный сладковатый привкус во рту.

— А жених-то кто, напомните? — спрашиваю максимально невинно. Лучше уж узнать плохое сразу.

Три служанки отшатнулись и уставились на меня с благоговейным ужасом. Четвёртая шепчет:

— Лорд Рейв Эстерхолл. Проклятый.

Проклятый. Отлично. Семейная жизнь обещает быть увлекательной.

— И, простите, — я стараюсь очень аккуратно подбирать слова, чтобы сдержать великий и могучий, — что там за проклятие?

— Говорят, если герцог свяжет судьбу не с той девушкой, она погибнет — шепчет самая разговорчивая служанка, потупив взгляд.

О, нет. В моей голове буквально воет серена. Какого черта вообще происходит?! Теперь мне точно не хватает воздуха — и дело уже совсем не в корсете.

— Погодите, — выдыхаю я. Голос предательски дрожит, срываясь на фальцет. — Я, в общем-то, и есть не та!

— Госпожа, — перебивает меня одна из служанок, нервно поправляя передник, — нам нужно готовиться к церемонии. Всё уже решено.

— Нет-нет, постойте! — я выставляю руки вперёд в надежде защититься от этой гвардии в чепцах.

— Вы должны меня выслушать! Я действительно не та девушка! Я не знаю, как я здесь оказалась! Нам нужно это всё отменить!

Но договорить я не успеваю – дверь распахивается со стуком, и в комнату врывается мужчина. Высокий, статный, в чёрном нарядном камзоле, который подчеркивает его мрачное настроение. Темные волосы до плеч находятся в идеальном беспорядке. Фигуре обзавидуется любая модель: широкие плечи, мускулистые руки с тонкими пальцами, натренированный торс, который не в состоянии спрятать ни один камзол. Черты лица поражают утонченностью и правильностью линий и одновременно хищностью. Впрочем, может за последнюю характеристику ответственны его глаза практически янтарного цвета.

— Леди, — произносит он глухо, и воздух в комнате словно становится плотнее. — Смею вам напомнить о магическом контракте, заключённом с вами и вашей семьёй.

Я растерянно распахиваю рот. Ну здравствуйте. Ни привет, ни как дела. Открыл дверь с порога и начал наезжать. Очевидно, это и есть тот самый проклятый лорд собственной персоной. С таким характером должен быть проклят не один раз.

— Послушайте… — начинаю я, но он обрывает меня, даже не моргнув:

— Нет. Контракт уже заключён. Если обряд не состоится, откат вам не понравится. — он делает внушительную паузу — не думаю, что вам жизнь будет хоть сколько ты выносима для вас. А умереть я вам не позволю.

Он делает шаг ближе.

— Поэтому, — продолжает холодно, — в следующий раз, прежде чем устраивать свои фокусы, советую подумать. Вам всё ясно, миледи?

Я гулко сглатываю. Ничего не понятно, но очень страшно. Настолько страшно, что моя привычная защитная реакция в виде генерирования несмешных колкостей полностью отключается.

— Да, — хрипло срывается с моих губ. — Ясно.

Ясно, что говорить со мной никто не намерен. Я совершенно растеряна и дезориентирована. В голове ни одной стоящей мысли. Герцог одним плавным движением подходит еще ближе. Между нами остается не больше двадцати сантиметров. Сердце подскакивает куда-то к горлу. Хотела бы я сказать, что это приятное волнение, но нет.

— Мне известно, — почти шепчет герцог Рейв так, что слышу только я, — что вы подговорили служанку принести вам яд.

Я моргаю. Потом ещё раз. И, кажется, забываю, как дышать.

— Простите… что?

Он смотрит прямо - без тени сомнения, будто уже подписал приговор и теперь любуется формулировкой.

— Не притворяйтесь — герцог внимательно окидывает меня взглядом — я вижу специфические пятна на вашей шее, ваши щеки румяные, глаза влажные… Бьюсь об заклад у вас во рту странный привкус.

— Откуда у вас такие познания? — В который раз у меня рот просто падает на пол от изумления. Вы посмотрите на него, он еще и врач!

Герцог только ухмыляется на мой вопрос:

— Я пережил ни одно покушение, чего не могу сказать о своих приближенных.

Он чуть склоняет голову, наблюдая, как я проигрываю внутреннюю битву между паникой и истерическим смехом.

— По вашей реакции я вижу, что прав, — произносит тихо. — Вы отравились или, по крайней мере, попытались.

Мне чудится, что я слышу боль в его голосе и что-то такое мелькает в выражении глаз. Он даже теряет часть своей угрожающей ауры. Прям хочется утешить, ей-богу.

— Простите, но вы уверены, что это сделала я? Потому что я бы точно не стала убивать себя перед свадьбой. Разве что после. — а вот и любимый сарказм, наконец. Я уж думала что мозги мои тоже поменялись местами с этой несчастной.

— Так вот, — Герцог сжимает губы и продолжает, — не знаю, как далеко могут зайти ваши капризы. Поэтому сейчас, прямо при мне, вы выпьете это.

Он раскрывает ладонь. В ней - маленький флакон с прозрачной жидкостью. Свет из окна скользит по стеклу, и жидкость внутри вспыхивает.

— Что это? — спрашиваю я, чувствуя, как сердце обрушивается в пятки и решает там остаться.

— Антидот, — коротко отвечает он. — Уж лучше того, чем вы уже нахлебались.

— Может, у нас просто разный вкус в напитках? — пытаюсь пошутить, но голос предательски дрожит.

Рейв шагает еще ближе, уже практически прижимаясь ко мне. От него пахнет теплым древесным ароматом, но я все равно чувствую себя как загнанная лань.

— Выпейте, — произносит он негромко, почти ласково, но каждая буква звенит, как клинок.

Я смотрю на флакон. Потом на него. Если это яд, то в этот раз давайте без моего участия. Я упрямо сжимаю губы.

— А если я не хочу? — спрашиваю с вызовом, хотя голос дрожит.

— Тогда, миледи, — он чуть склоняет голову, — вы умрёте раньше, чем успеете выйти за меня. Не думаю, что это то, чего вы добиваетесь. Насколько помню умереть вы собирались замужней.

Вот теперь я понимаю кристально ясно: дышать в корсете - полбеды. Пытаться дышать рядом с ним - невозможно. Я протягиваю руку и храбро, насколько вообще можно быть храброй в такой ситуации, обхватываю пальцами флакон. Холодное стекло дрожит в ладони. Не отводя взгляда от герцога, я решительно опрокидываю содержимое в рот. Прозрачная жидкость оказывается безвкусной и чуть прохладной.

Он всё это время наблюдает за моими губами. Слишком внимательно, если честно. На секунду кажется, что его зрачки становятся вертикальными. Я проглатываю жидкость и отвожу взгляд. Прислушиваюсь к себе. Тишина. Никаких судорог, драматичных падений, вспышек света. «Ну и где эффект?» — растерянно думаю я. Если тело было отравлено - как я вообще стою? Получается, та девушка, в теле которой я очнулась, всё-таки умерла. Её душа ушла, а я - я теперь вместо неё. В её платье, с её волосами, с её ядом в анамнезе. Я окончательно запуталась.

Рейв смотрит холодно, зрачки больше не выглядят странно.

— Хорошо, — коротко говорит он и кивает с тем удовлетворением, с каким садовник смотрит на выполотую грядку — Встретимся на обряде.

Он разворачивается и выходит, почти хлопнув дверью. Только теперь я осознаю, как сильно была напряжена. Всё тело ватное, дыхание сбивается, и я просто падаю на кровать позади меня.

— Ну и денёк, — бормочу я в потолок. — Варить кофе в 8 утра было безопаснее.

— Госпожа, — несмело произносит одна из служанок, — нам необходимо закончить с вашим платьем.

Я вскидываю на неё взгляд и раздражённо машу рукой:

— По-моему, с платьем вы уже сделали достаточно. Ещё немного и вам придется тащить меня волоком по этим коридорам, потому что я буду без сознания.

— До церемонии осталось совсем немного, госпожа, — тихо добавляет она. — Мы должны еще раз проверить вашу прическу и макияж.

— Да все с ними хорошо, — кривлюсь я, мне отчаянно нужно было в тишине чтобы хоть на минуту остановить эту карусель безумия — Дайте мне немного времени, а потом можем идти куда нам там надо.

— Конечно, госпожа. Мы подождём за дверью.

Служанки чинно выходят гуськом, оставив меня в тишине. Я вздыхаю - так глубоко, как только позволяет этот адский корсет, - и откидываюсь на кровать. Итак, подведём итоги. Я – обычная бариста в небольшой кофейне. Каким-то образом оказалась в теле другой девушки. Судя по герцогам, магическим контрактам и странным антидотам - в другом мире. Классика жанра.

Я, конечно, читала такие книги и представляла себя на месте главной героини. Но я никогда не думала, что это всерьез возможно. Тем более все выглядит довольно мрачно. И непонятно почему именно я? У меня не было никаких особых способностей. Мне вообще казалось, что я не живу жизнь толком. Только наблюдаю за ней. Никаких особых умений. Не думаю, что им позарез нужен специалист по правильному произношению слова «эспрессо».

Хорошо, сейчас не время отвлекаться. Похоже, эта девушка должна была выйти замуж за мрачного герцога. Аура у него, конечно ужасающая и… притягательная. Безусловно, он чертовски красив. Но, простите, мы даже не обедали вместе. Про завтрак вообще молчу. А меня уже выдают замуж.

Он говорил про контракт. Если я правильно поняла - отказ, и девушка станет инвалидом или типа того. Не знаю в каком еще случае можно страдать всю оставшуюся жизнь. Какие же варвары. Кто в здравом уме заключает подобные контракты? А как же мама, папа, дяди тети. Ни вообще в курсе были всей этой аферы? Или что ж получается – отец этой девушки отдал ее на смерть.

Ладно. Возможно, я смогу выйти замуж, а потом… разберёмся на месте.

Я поднимаюсь с кровати и решительно направляюсь к двери. Но, проходя мимо зеркала, вдруг останавливаюсь, как вкопанная. Медленно поворачиваю голову. Почему я сразу не подумала посмотреть как я выгляжу?

Из зеркала на меня смотрит хрупкая, испуганная лань. Девушке лет двадцать, максимум двадцать два. Огромные серые глаза в обрамлении длинных темных ресниц, блестящие русые волосы с лёгким медовым отливом. Она такая тоненькая, изящная, что, казалось, может переломиться пополам. Я наклоняю голову и скептически смотрю на отражение. На хорошеньком лице отражается непривычное выражение задумчивости.

— Да, — бормочу себе под нос, — яд принимать было, мягко говоря, странной идеей. Тебя ведь могло убить что-то гораздо проще. Не знаю, споткнуться можно, например.

Я тяжело вздыхаю и усмехаюсь:

— Ну что ж, по крайней мере, теперь можно есть тортики и эклеры без зазрения совести. Если они здесь вообще есть.

Надеюсь, у герцога в контракте нет пункта про «соответствие стандартам дворянской фигуры». С этими мыслями я ещё раз смотрю на своё отражение, глубоко вдыхаю - и уже чуть менее решительно, но куда более растерянно выхожу за дверь.

Я всегда представляла себе свадьбу иначе. Цветы, музыка, гости, немного шампанского и счастливая невеста – вот базовый набор. А не дрожащая от страха девица в корсете, где вдох равен подвигу, а шаг – испытанию судьбы. Но тут, похоже, всё пошло не по канону. Во-первых, невеста я не от большой любви, а по недоразумению. Во-вторых, жених – ходячая иллюстрация к слову «опасность» . А в-третьих, вместо радостного звона колокольчиков где-то внутри меня монотонно бил барабан паники.

Служанки, бледные как свежие простыни, хватают меня под локти и почти силой тащат по длинному коридору. Ноги слегка скользят по темному мрамору длинного коридора под аккомпанемент тягучего мрачного хора вдалеке. Звучит совсем не как свадебная музыка. Скорее, как саундтрек к экзекуции . Атмосфера подкачала, конечно. Жаль, что мне нормальной свадьбы не видать. И это за две моих жизни.

На стенах висят портреты величественных предков герцога. Предполагаю, что предков все-таки. Зачем иначе вешать на стенку таких несимпатичных дядек с брезгливым выражением на лицах даже представить не могу. Каждый, прямо как улыбающаяся Мона-Лиза, кривится исключительно в мое лицо. Пахнет ладаном, железом и чем-то сладковато-гнилым. И чем ближе мы подходим к залу, тем отчётливее я понимаю: это место мне не нравится, я туда не хочу, а хочу совсем не туда.

Когда двери распахиваются, я ожидаю увидеть хоть символический набор брачующихся. Ну, маленький алтарь, пара свечей, может скрипки наконец заиграют - бюджетный вариант обряда. Но нет. Передо мной раскинулся огромный зал - весь в чёрном камне и серебряных прожилках. Потолок теряется во тьме, а вдоль стен стоят маги в мантиях, как ряды ворон на заснеженном дереве. Их не меньше дюжины. В центре чёрный алтарь, от которого тянутся линии света, образуя узор из рун. Рисунок будто дышит и пульсирует, как живой. Что-то мне подсказывает, что текст про лодку любви в бурных водах семейной жизни я не услышу.

Прямо напротив, возле алтаря, стоит он. Герцог Рейв. Высокий, безупречный и мрачный, как будто кто-то наступил на его могилу и он вылез повозмущаться. Чёрный камзол с серебряной вышивкой, перчатки, меч у бедра – всё до смешного идеально. Даже его волосы лежат угрожающе правильно, как будто их лично зачаровал сам демон порядка. Он смотрит на меня с тем выражением, с каким ветеринар смотрит на собаку, которая может укусить, но пока не решилась.

— Леди, — произносит холодно — Постарайтесь хотя бы выглядеть так, будто вы знаете, что делаете.

— Я, между прочим, стараюсь, — выдавливаю, едва не споткнувшись о подол. — Просто не каждый день человек выходит замуж под страхом смерти.

Жрец в длинной мантии шагает к алтарю и начинает что-то заунывно тянуть на непонятном языке. Слова звучат глухо. Воздух вокруг дрожит и будто становится плотнее. По полу бегут серебристые линии, замыкаясь вокруг нас. Я невольно делаю шаг назад и тут же натыкаюсь на ладонь герцога. Он стоит неподвижно, но от него исходит ощущение сдержанной силы, как от хищника перед прыжком.

— Не двигайтесь, — тихо произносит он. — Круг не любит сомнений.

— А я, между прочим, не люблю круги, — шепчу в ответ. — Особенно те, из которых нельзя выйти живой.

Он не отвечает, я только чувствую, как рука на его талии слегка толкает меня обратно на мое место. Жрец выносит кубок: тёмное стекло, на котором играют всполохи рун. Внутри переливается жидкость, как ртуть.

— Кровный обет требует испытания верности, — произносит жрец. — Неверная избранница падет, верная – станет единой с родом.

Падет? Верная? Прекрасно. Невеста живёт ровно до слова «неверная». Жрец подает кубок герцогу. Тот без промедлений выпивает глоток и передает кубок мне.

— Теперь вы, леди Ашворт.

Я беру кубок трясущимися руками. От жидкости поднимается лёгкий пар. «Ну, если это яд, — думаю я, - хоть бы был безвкусный». И пью. Глоток оказался ледяным. На миг мир перед глазами расплывается. Ноги подгибаются и я только благодаря герцогу не впечаталась в алтарь. Он подхватывает меня за талию. Его ладонь кажется горячей, почти обжигающей. На секунду между нами повисло странное ощущение… как будто что-то в мире с щелчком встало на место. Или наоборот – сломалось.

Магический свет вспыхивает ярче, воздух загудел. Цвет линий на полу сменяется с серебряного на ослепляющий алый. Жрец застыл, подняв руки, - и в его глазах мелькает испуг. А потом всё стихает. Тишина ударяет по ушам. Я стою. Дышу. Вроде пока жива.

— Это… невозможно, — шепчет один из магов. — Она должна была…

Герцог бросает на него взгляд, и тот замолкает на полуслове.

Рейв поворачивается ко мне. В его глазах отражается тот самый алый свет, но теперь в его взгляде кроме равнодушия появляется интерес. И, кажется, легкая тревога.

— Контракт исполнен, — наконец произносит жрец, явно не веря своим глазам.

Герцог медленно отпускает мою талию.

— Поздравляю, леди Ашворт. Вы выдержали испытание.

— Спасибо, — голос звучит сипло. — А теперь можно я пойду… не знаю… полежу где-нибудь и поплачу?

По кругу магов проходит ропот. Хоть герцог и заставил замолчать одного особенно громкого, но кажется они не могут удержаться от перешептываний.

Рейв шагает ближе и понизив голос спрашивает:

— Вы знали, что произойдёт?

— Если бы знала - сбежала бы через окно.

Он задерживает взгляд на мне ещё на мгновение, будто проверяет – кто я. И я впервые понимаю: он действительно чувствует, что что-то не так. Словно женщина, стоящая перед ним - не та, которая должна была умереть. Внезапно лицо герцога начинает расплываться перед глазами, а свет от свечей странно пульсировать. Ой-ой, кажется, вместо рыданий на кроватке, мой мозг решил перейти в экстренный режим отключения.

Сознание медленно всплывает из густой черноты, как пузырь из глубины - лениво, вязко, с эхом моего дыхания. А жаль, в отключке было хорошо: тихо, спокойно и странно приятно. Ни боли, ни страха. Только невесомость. Вдруг потом тишину прорезают голоса. Резкие, сердитые.

— …я говорю, это невозможно! — женский голос звенит, будто лезвие. — Если она не погибла, значит, проклятие изменилось!

— Или – она подходящая, — отвечает мужчина, ровно и холодно. — У неё другая энергия. Не та, что была у прежней невесты.

Я морщусь и открываю глаза. Свет в комнате приглушен, но мне все равно хочется снова зажмуриться. Все вокруг выглядит неприлично дорого начиная от тяжелых бархатных портьер и заканчивая резными шкафами. Высокие готические окна тянутся почти до самого свода потолка, пропуская внутрь бледный холодный свет. Я лежу на массивной кровати с балдахином, больше похожую на трон для сна. Темное дерево изукрашено тонкой, почти ювелирной резьбой, а бордовые тяжёлые занавеси спадали ровными волнами, скрывая внутри уютный полумрак. У окна стоит массивное трюмо, с зеркалом в массивной раме и армией разноцветных флакончиков. В полумраке комнаты витает аромат лаванды и каких-то лекарственных трав, напоминающих настойку доктор Мом. Похоже, я всё ещё в замке герцога. И – о чудо – жива.

Голоса смолкают. Надо мной склоняется Рейв. Без мантии, без перчаток – и всё равно он выглядит как воплощение ледяного контроля. Даже волосы лежат идеально. В нашем мире за такое люди получают спонсорские от шампуня, а в этом хочется обвинить его в темном ведьмовстве.

— Вы очнулись, — констатирует он спокойно. — Это хорошо. Я почти начал сомневаться.

— А я почти начала надеяться, что всё это кошмар, — бормочу я, поднимаясь на локтях. — Но, похоже, нет.

Рядом стоит женщина, чей голос я слышала. Лет тридцати, с копной густых тёмных волос, собранных небрежным узлом, и глазами цвета отшлифованного янтаря. На ней длинное синее одеяние с серебряным шитьём, на груди знак в форме переплетённых линий и драконьего силуэта. Угу, дракон, значит. Что?! Здесь что еще и драконы есть. С другой стороны – чему удивляться: там, где магические контракты точно не место обычным людям. Попала я, конечно, конкретно.

— Ваше сиятельство, — говорит она герцогу, будто меня не существует. — Вы должны изолировать её. Проклятие не исчезает просто так. Оно ищет выход.

— Я не позволю обращаться с ней как с угрозой, — отрезает Рейв. — Она не виновата.

Я моргаю, совершенно ошеломленная уровнем такта. Ничего что я здесь, да?

— Простите, что вмешиваюсь в вашу семейную драму на тему “опасные жены и неудачные ритуалы”, но можно мне краткий ликбез? Что вообще происходит?

Женщина поворачивается ко мне. Её взгляд был пронзительный, слишком внимательный.

— Вы выжили после обряда, который убивает ложных избранниц. Это невозможно. Вы должны были сгореть дотла – телом и душой.

— Ну, возможно, я просто упрямая, — предполагаю. — Или кто-то в рецептуре вашего смертельного пунша что-то напутал?

— Что вы сделали во время ритуала? — требовательно спрашивает герцог. Рейв не оценил. Опять. Кажется, наш брак обещает быть напряженным.

— Простите? Просто выпила то, что дали. По инструкции.

— Девушка, на месте которой вы стояли, погибла бы сразу. Проклятие уничтожает ложную избранницу.

— О, отлично. То есть я – ложная ложная избранница?

— Это не смешно.

— А я и не смеюсь! Просто пытаюсь понять, что вообще происходит. Кто вы? Кто она? Что за проклятье? И почему вам плевать, на ком жениться? С вашей внешностью можно и подождать пару лет – часики явно не тикают. — распаляюсь я все больше. Кажется, эту тележку безумия уже не остановить.

Глаза герцога вспыхивают короткой искрой.

— Спишу ваше поведение на шоковое состояние. Вопросы – после ужина. В моём кабинете.

Он оборачивается к женщине:

— Это семейный лекарь, Кассандра Лумин. Лучшая в своём деле.

Кажется, после этого он теряет ко мне интерес.

— Если что-то изменится – сообщите немедленно, — бросает он Кассандра и направляется к двери.

Я вскидываю руку:

— Стойте! Вы хоть понимаете, что я не знаю, где нахожусь, кто вы и почему все ведут себя так, будто я – системный сбой?

Он замирает почти на пороге.

— Леди Ашворт, — произносит медленно, скупо отмеряя каждое слово — Я не понимаю половины ваших фраз, но сейчас вам достаточно знать: вы – моя жена.

— По документам или по проклятью?

— По обоим пунктам.

— Прекрасно, — я устало выдыхаю. — Хоть что-то стабильно.

Он на миг задерживается, бросая на меня нечитаемый взгляд и все-таки выходит. Дверь тихо закрывается. Кассандра подходит ближе. Её пальцы пахнут травами и легким ароматом мяты. Она проводит ладонью над моим телом от макушки до ног - без прикосновения, но воздух будто сгущается, прокатывается волной сверху-вниз.

— Если почувствуете жар или увидите на коже золотые нити – зовите меня. Это значит, что… — она замялась, — ничего хорошего.

— Вдохновляюще, — бурчу я. — Вы так всем больным говорите?

Она впервые чуть усмехается, почти незаметно.

— Нет. Обычно они не доживают до разговора.

Я растеряно моргаю. Похоже больше вопросов к семейному доктору у меня нет.

— Прекрасно. А как вас звать, если что?

— Служанке скажете, если станет хуже— Она направляется к двери и тихо выходит.

Я остаюсь одна. В комнате стоит оглушающая тишина: только звук ветра за высокими арочными окнами да редкие вспышки магического света от камня на стене. Без привычного шума большого города за окном даже жуть берет. Я сажусь, преодолевая легкое головокружение, смотрю на свои руки - те самые, что ещё вчера держали пластиковые стаканчики и отмеряли верное количество кофейных зерен. Кожа чуть светлее, ногти аккуратные. Чужие.

Воспоминания из прошлой жизни начинают казаться размытыми и неясными. Помню, как ходила на свою работу – самую обычную. Помню, как жила в своей студии – ничем не примечательной. Помню, как спорила с подругой стоит ли читать “Эпопею о герцоге-драконе”. И вот ирония: не прочитала - так теперь живу в ней. В той жизни меня звали Эвелина. А как зовут теперь?

Память о последнем вечере в другом мире накатывает резкой волной. Я возвращалась со смены по зимнему городу. Уже был поздний вечер и колючий снег летел прямо в лицо, заставляя меня кутаться в старый пуховик. Я спешила скорее добраться домой, чтобы укутаться в свой теплый плед, налить свой любимый чай с корицей и смотреть всякие глупые видео. Небольшой островок безопасности, минутная передышка перед завтрашним днем. Абсолютно похожим на предыдущий. Сейчас мне кажется, что я толком не жила свою жизнь. Будто она шла без моего участия, а я… Я просто была сторонним наблюдателем. Щепкой, которую тащило куда-то бурное течение. Я как будто никогда и не принадлежала тому миру. Отношения с близкими давно перешли в разряд «меньше знаешь, крепче спишь». Отец ушел из семьи, когда я была совсем маленькой. А мать нашла нового мужчину и со всей страстью строила с ним новую семью начиная с моих пятнадцати лет.

С людьми я всегда плохо сходилась. Вот только одна подруга у меня и была – Света. Да и то, у Светы своя семья: муж, ребенок. Мы созванивались-то раз в месяц. Даже не знаю, как скоро заметят мою смерть.

Картина последнего дня стала чётче: холод, свет фонарей, зелёный сигнал светофора. Вспышка справа. Ослепляющий свет, короткий крик и тьма. А потом голоса, боль в груди и… этот удушающий корсет.

Кстати, про корсет. Я медленно оглядела себя. На мне была длинная ночная рубашка из тончайшего полотна, почти невесомая, с высоким воротом и кружевными манжетами. Слишком изысканная для больничного пациента, слишком целомудренная для новобрачной.

— Ну что ж, — бормочу задумчиво, — надеюсь, раздевал меня не этот готический красавчик.

Выдыхаю через силу. Жена проклятого герцога. Выжила в смертельном ритуале. Проклятие, которое сработало «иначе». И где-то в глубине ощущаю липкое, настойчивое предчувствие, что всё только начинается. И, пожалуй, стоит выяснить, как меня теперь зовут.

Мои тягостные размышления прерывает тихий стук в дверь.

— Госпожа? Можно войти?

Я дергаюсь от неожиданности. Голос за дверью женский, мягкий, живой – в отличие от тех ледяных аристократов, с которыми я успела познакомиться за сутки.

— Если вы не с топором, то пожалуйста, — бурчу я.

Дверь слегка открывается и внутрь шагает девушка лет восемнадцати. Светлые косы, фартук, настороженный взгляд, будто она ожидала, что я сейчас начну кидаться мебелью. Кажется, это одна из тех служанок, которые одевали меня к ритуалу.

— Меня зовут Лина, миледи. Герцог приказал ухаживать за вами… то есть, пока вы не оправитесь.

— Замечательно, — я устало откидываюсь на подушки. — Тогда начнём с инструкции по выживанию. Где я, кто я, и что вообще творится?

Она растерянно переминается с ноги на ногу.

— Ну… вы же леди Элира Ашворт. Сегодня состоялся обряд союза.

— Я в курсе. Меня, кажется, чуть не убило этим фактом. — пытаюсь подтолкнуть Лину к дальнейшему рассказу. Имя это конечно хорош, но наверно недостаточно.

— Просто… — Лина понизила голос, — раньше никто не участвовал. Ритуал считается смертельно опасным. Герцог ждал избранницу, но…

Я поднимаю бровь.

— Но ни одна не хотела умереть ради сомнительного удовольствия стать парой герцогу? — продолжаю очевидную мысль — Какая неожиданность.

По щекам Лины разливается легкий румянец.

— Говорят, проклятие не терпит ошибки. Если пара не истинная, то обряд не завершится.

— Очаровательно, — я вздыхаю. — И как ты думаешь, если я всё ещё дышу, это хороший знак?

— Думаю, очень хороший, госпожа.

Я задумалась. Ну хорошо, теперь я знаю свое имя – Элира. Хорошо бы еще раз взглянуть на себя, а то перед обрядом я слишком нервничала и плохо запомнила отражение в зеркале.

— А зеркало тут есть? — спросила я после паузы. — Просто хочется убедиться, что я не обзавелась рогами или крыльями.

Лина быстро подводит меня к высокому зеркалу в позолоченной раме. Я делаю шаг и замираю. Никак не могу привыкнуть к тому как теперь выгляжу. Точнее к тому, что выгляжу не так. Из отражения на меня смотрит все та же девушка с огромными серыми глазами и русыми волосами с медовым оттенком. В ее глазах плещется плохо сдерживаемая паника. Те же хрупкие, будто вырезанные из фарфора черты, которые я мельком заметила во время обряда. Только теперь они кажутся до странного настоящими.

— Это… я? — выдыхаю я.

— Конечно, миледи, — удивляется Лина. — А кто же ещё?

Отличный вопрос, Лина. Очень философский.

Когда Лина вносит поднос с едой, я уже почти пришла в себя. Почти. Хотя внутри всё ещё шел гулкий диалог с самой собой: где я, как, и почему вообще дожила до конца обряда, если это, по словам всех местных, физически невозможно?

На подносе – тёплый бульон и хрустящие лепёшки, от которых пахнет чем-то родным, домашним. Я ем медленно, больше чтобы отвлечься, чем насытиться.

— Лина, а этот обряд… зачем он вообще? — спрашиваю, когда наконец чувствую себя готовой нырнуть на самое дно этого безумия.

— Он пробуждает древнюю силу рода, госпожа. Драконью кровь. Но для этого нужна истинная пара – иначе магия обрывает связь, уничтожая неподходящую пару.

— Ясненько, — бормочу я. — А я, видимо, каким-то образом не подошла под категорию «уничтожить».

Лина смущается, ее глаза смотрят на меня с надеждой и каким-то детским восторгом.

— Возможно, вы и есть та, кого герцог ждал. — выпаливает она торопливо.

— Сомневаюсь. Я вообще из другого… — как сложно подобрать слова. — Места.

Больше диалогов я не завожу. Надо сделать паузу. Когда Лина уносит, забирая с собой остатки еды, я вновь остаюсь одна. Тишина опять накрывает комнату, и я наконец позволяю себе почувствовать всё сразу: страх, злость, растерянность. Ещё вчера я была обычной девушкой, которая максимум рисковала обжечься кофе и рассердить очередного покупателя. А теперь – жена герцога-дракона и, возможно, проклятый эксперимент вселенского масштаба. Я прижимаю ладони к лицу.

Ладно. Паниковать потом. Сначала – понять, как отсюда выбраться. Или хотя бы не умереть во второй раз.

Солнце клонилось к закату, когда Лина снова появилась в комнате - уже не с подносом, а с ворохом платьев в руках.

— Госпожа, герцог ждёт вас после ужина. В кабинете — сообщает она торопливо, будто подозревает, что я вот-вот сбегу через окно. Честно говоря, соблазн был.

— После ужина – это как? Я иду к нему или он придёт ко мне?

— Вы… идёте, госпожа. Я вас провожу. — Лина замялась. — Герцог не любит, когда опаздывают.

— Да уж, какой сюрприз. Пунктуальный и ледяной. Всё как по инструкции для герцогов.

Лина потешно округляет глаза и тут же прячет улыбку, спеша разложить платья. Ну вот опять. Каждый раз, когда я нервничаю, мой мозг выкручивает режим сарказма на максимум. В прошлой жизни это не мешало – только раздражало коллег. И всех моих знакомых. Ладно, мешало немного. Но здесь, похоже, может стоить головы. Пора учиться фильтровать внутреннего стендап-комика.

— Госпожа, всё готово, — напоминает о себе Лина.

Я перевожу взгляд на платья, лежавшие на кровати, как пирожные на витрине кондитерской.

Одно - изумрудное, с широким декольте и вышивкой в виде драконьей чешуи. Второе - сиреневое, лёгкое, будто сотканное из тумана. Третье - чёрное, строгое, но элегантное.

Смотрю я на все это, а в голове бьется только одна мрачная мысль о том, что в моем мире максимум роскоши - «платье без катышков». По-хорошему стоило бы взять изумрудное: оно должно выгодно оттенить волосы. Но этот корсет… Нет, спасибо. Я выбираю жизнь.

— Ладно, давай то, где меньше вероятность умереть от удушья, — обреченно вздыхаю.

Через полчаса, бесконечное количество завязок и шпилек спустя, я вижу себя в зеркало.

Из отражения смотрит та самая незнакомая девушка. Серые глаза кажутся чуть глубже в мягком свете магических сфер, волосы собраны в изящный узел. Эта девушка выглядит почти величественно. Если бы кто-то сказал, что это герцогиня древнего рода, я бы, возможно, поверила. Но только я знаю, что вчера эта «герцогиня» нецензурно ругалась на кофе-машину и варила лапшу быстрого приготовления. Черное платье добавляет к образу легкий привкус протеста. Этот приятный акцент заставляет меня ухмыльнуться

— Госпожа, — Лина вдруг слегка краснеет и протягивает мне маленькую коробочку. — Это передал герцог. Сказал… «чтобы она выглядела достойно».

— «Достойно»? Очаровательно, — бурчу я, открывая крышку.

Внутри, на бархате, лежит тонкое ожерелье с тёмным камнем - словно капля застывшей ночи.

— Красиво, — вздыхает Лина.

— И наверняка стоит, как мой прошлогодний доход. Ладно, давай наденем, вдруг это страховка от повторного умерщвления. —в моей голове появляется светлая мысль.

Лина аккуратно застегивает ожерелье у меня на шее. Последний взгляд в зеркало - и можно идти.

— Ну что, — я с полной решимостью подхватываю юбку платья, — отведи меня к герцогу. Будем держать совет.

Коридоры замка тонут в мягком полумраке. На стенах магические светильники и картины, со знакомыми мне дядьками. По привычке стараюсь не встречаться с ними глазами. Все вокруг дышит гнетущей и тягостной атмосферой. Честно говоря, создает максимально давящее ощущение. Особенно эти высокомерные дядьки на портретах.

Бросаю взгляд на Лину, сосредоточенно вышагивающую рядом. Момент, кажется, подходящий.

— Лина, а он всегда такой… — я машу рукой в воздухе, подбирая слова, — будто сейчас кого-то заморозит?

— Герцог Рейв просто… сдержанный, — дипломатично отвечает она.

— Сдержанный? Да у большинства статуй эмоций больше.

Лина прикусывает губу, но предпочитает промолчать. У массивных дверей она останавливается.

— Дальше вы сами, госпожа — Резко разворачивается и исчезает за углом. Она сбежала! В буквальном смысле.

— Отлично, — бормочу я и передергиваю плечом. — Осталась один на один с ледяным чудом.

Я легонько стучу. Изнутри не слышно ни звука. Тяну дверь на себя - безрезультатно. Ещё раз. Ноль.

— Прекрасно, — цежу, потирая нос. — Суровая архитектура побеждает героиню.

Хватаюсь за ручку обеими руками и изо всех сил тяну. И в тот же момент дверь дергается… внутрь. Я буквально влетаю в герцога. Ладони упираются в его грудь, лицо - в чёрную рубашку. Руки Рейва смыкаются на моей талии, удерживая равновесие.

— Леди Ашворт, — выдыхает он. — Вы… атакуете меня?

— Простите! Дверь открылась!

— Я в курсе, — невозмутимо говорит эта ледышка. — Это я её открыл.

— Отлично. Тогда вы официально несёте ответственность за травму моего достоинства. — Я дергаюсь, чтобы отойти и вдруг ощущаю, как что-то тянет за шею.

Щелчок. Перевожу глаза вниз и вижу, что ожерелье зацепилось за серебряную застёжку на его рубашке.

— Не двигайтесь, — спокойно произносит герцог.

— А я и не собиралась. Похоже, у нас теперь совместная жизнь.

Он осторожно тянется к цепочке – и, конечно же, камень срывается и блеснув ныряет ему за шиворот. Рейв вздрагивает и застывает не хуже меня секунду назад.

— Простите! Он сам! — я изо всех сил пытаюсь сдержать смех. А потому что нечего! Рубашечку на все пуговки застегивать надо.

— Это… камень, — цедит он слова сквозь зубы.

— Я догадалась. Клянусь, я не при чем!

— Вы намеренно всё это устраиваете? — Он моргнул, глядя на меня как на существо с другой планеты.

— Хотите сказать, я тренируюсь ломать ожерелья на аристократах?

— С вами всё возможно, — тихо говорит Рейв и вытаскивает камень с непроницаемым лицом из-за пазухи. Кладет мне его на ладонь и указывает на кресло. — Присаживайтесь.

Гордо вздернув подбородок, направляюсь в кресло. Ну а что? Мне нечего стыдиться, в конце концов я не отвечаю за поведение своенравных неодушевленных предметов. По пути окидываю кабинет быстрым взглядом. Кабинет герцога производит впечатление сдержанной, холодной роскоши. Высокие стрельчатые окна с витражными переплётами пропускают рассеянный свет, отчего серый камень стен кажется почти серебристым. Под массивной люстрой с хитроумным переплетением магических светильников стоит тяжелый письменный стол из темного дерева, заставленный книгами и аккуратно разложенными бумагами. Вдоль стен тянутся шкафы, плотно набитые старыми фолиантами, а глубокие кресла с резными подлокотниками располагаются так, словно здесь привыкли не к праздным беседам, а к долгим, серьезным разговорам. В этом помещении чувствуется порядок, власть и характер хозяина – строгий, немногословный и привыкший держать все под контролем. Я устраиваюсь в кресле, он - напротив. Его взгляд внимательный, почти изучающий. Я решила не ждать, пока пауза станет неловкой.

— Я бы хотела получить ответы на свои вопросы.

Рейв сдержанно кивает.

— Вы, вероятно, заметили, что обряд не прошел так, как должен был. — я клянусь, это живое воплощение Капитана Очевидность.

— Ну, если “остаться живой и замужней – это сбой, то да, заметила.

— Когда вы вошли в круг, магия откликнулась. — Он чуть склоняет голову. — Это невозможно, если кровь не совместима.

— Совместима?

— Проклятие драконов требует истинной пары. Я должен был заключить союз, таков приказ короля – герцог слегка наморщился и отпил из бокала.

— То есть вас буквально заставили жениться? — для меня это звучит странно.

— Государство нуждается в защите. Король настоял. — герцог остается верен своему стилю талантливой лаконичности.

— Признаться, не вижу связи между защитой государства и вашей личной жизнью.

Он чуть улыбается уголком губ.

— Неужели вам совсем ничего неизвестно о положении дел в королевстве? Ваше имение хоть и на окраине, но слухи должны доходить.

— Нет, не доходят, — делаю непроницаемую мину. Пусть лучше считает, что я в неведении, чем узнает правду.

— Хм… любопытно, — Рейв лениво тянется за бокалом с рубиновой жидкостью. — Хотите?

— Нет, спасибо. Сначала дела.

Он улыбается почти незаметно.

— Хорошо. — ура! Кажется, он решил смилостивиться надо мной и выдаст мне сейчас крупицу информации — Род Эстерхолл ведёт начало от драконов. Но со временем кровь ослабла, и мы утратили способность принимать вторую ипостась. Так обстояли дела до меня. — герцог делает небольшую паузу рассматриваю жидкость в бокале — Вместе с этой способностью пришло и проклятие. Я могу вернуть силу, но только с истинной. Если в обряде участвует ложная избранница – она погибает.

Герцог замолчал, видимо полагая, что дал мне достаточно объяснений. Что ж, он ошибается. Я практически подпрыгиваю в кресле от возмущения.

— Так и ходили бы без своей ипостаси! Зачем было пытаться убить невинную меня?

— У меня был такой план, — устало говорит он. — Но король настоял. Ему нужен дракон. Я не мог напрямую отказать короне. Пришлось искать невесту.

— А я просто оказалась под рукой, — фыркаю я, откидываясь на кресле.

Он замолчал и поднял на меня свои невозможные янтарные глаза.

— Не под рукой, — тихо произносит Рейв. — Вы появились тогда, когда никто другой не смог бы. — Что-то в его голосе дрогнуло.

— И что теперь? Я – живая ошибка вашей магической системы? — я ничегошеньки не понимаю, честно говоря. Хотя, видимо, предполагается что поняла все от и до.

— Теперь вы – часть рода Эстерхолл. И если вы действительно истинная, проклятие будет снято. Вероятно, уже снято.

Он поднимается, обозначая этим окончание разговора.

— Отдыхайте, леди. Завтра я покажу вам владения.

— А если я не хочу быть вашей частью рода? — я не хочу сдаваться.

Он замер, обернулся. В его глазах мелькнуло нечто темное, опасное.

— Не всё выбирается по желанию, Элира. Иногда - по судьбе.

На негнущихся ногах я выхожу из кабинета. Сердце колотится, будто я пробежала марафон. Судьба, говоришь? Я фыркнула. В моей прошлой жизни судьба максимум сводилась к “успей в магазин до закрытия”. Но где-то глубоко под сарказмом шевельнулось другое чувство. Что-то в его словах отзывалось странным, опасным теплом. Ну нет. Я постаралась побыстрее откреститься от этого непонятного трепещущего чувства тепла в груди и почти побежала в свою комнату. Спать, спать, от греха подальше.

Проснулась я от звона. Не колокольчика, не магической тревоги, просто звона в ушах. Похоже, моё тело решило, что стресс – мой новый способ бодрствования. С трудом разлепляю глаза, с отчаянной надеждой увидеть родной потолок своей квартиры студии или хотя бы больницы. Но нет. Все тот же мрачный замок. Хотя роскошная постель отлично скрашивает впечатление от моего нового обиталища. Я буквально тону в мягкой перине ощущая себя в невесомости. Знаю есть любители потверже, но я люблю чтобы постель обнимала меня. Так что хоть с этим повезло.

Я медленно со стоном принимаю сидячее положение. Продолжая осознавать, где нахожусь. При свете солнца, пробивающегося сквозь гардины на окнах, комната не выглядит настолько холодной и чуждой как вчера. Наоборот, в ней чувствуется какое-то умиротворение и покой. Именно за этими размышлениями о качестве интерьера меня и застает стук в покои и знакомый звонкий голосок.

— Госпожа Элира! — голос Лины раздается из-за двери, а сама Лина появляется в проеме приоткрытой двери. При одном взгляде на нее понятно, девушка горит своей работой и полна энтузиазма по самую макушку— Уже рассвет! Герцог ждёт вас к завтраку!

— Звучит как приговор, — простонала я, уткнувшись в подушку.

— Простите?

— Ничего, я просто морально готовлюсь.

Интересно, во время завтрака герцог одарит меня своим фирменным взглядом “вслух не осужу, но в мыслях накатаю разгромную критическую статью”. Лина едва слышно хихикает, распахивая тяжелые шторы. Я с любопытством смотрю на свою служанку, что-то мне подсказывает, что отношения, которые устанавливаются между нами, не похожи на типичные отношения слуги и госпожи. Но, с другой стороны, Лина славная девушка и очень мне симпатична. К тому же, ну с кем мне еще общаться. Да и не умею я держать лицо надменной герцогини. Даже не знаю как лицо это выглядит. Ладно, надеюсь ни к чему плохому наша дружба не приведет.

Тем временем комната приобретает другие черты, окрашиваясь солнечным светом. И в глаза сразу бросается легкое чувство запущенности. Я встала чтобы оглядеться повнимательнее. Комната явно не видела хозяйку давно. Не сказать, что где-то валялись куски пыли или ползали пауки, но все выглядело каким-то нежилым. Застывшим во времени. Сложно описать откуда берется такое ощущение в этой в целом роскошной комнате. Однако возникало такое чувство и все тут.

— Герцог приказал показать вам владения после завтрака, — напоминает Лина. — Говорят, он сам будет вас сопровождать.

— Сам? То есть это не экскурсия, а спецоперация? — Лина дипломатично молчит, но по её лицу я вижу, что попала в точку.

Я с трудом отбиваюсь от Лины, которая всерьёз вознамерилась проводить меня в ванную. Ей-богу, я до сих пор не могу понять идею купать женщину старше пяти лет. Так что в ванную я вхожу в полном одиночестве и с легким трепетом, подспудно ожидая увидеть нечто вроде деревенской бани, зачем-то встроенной прямо внутрь замка. И замираю на пороге.

Комнату заливает мягкий свет множества магических светильников. Пространство оказывается немаленьким: каменные арки, гладкий каменный пол, выдраенный почти до зеркального блеска. Под одной из арок расположена огромная чаша, в которую медленно стекает вода с возвышения в нише. Она льется без спешки, тихо, наполняя комнату лёгким, успокаивающим плеском.

Ванная выглядит невероятно уютной - словно таинственная пещера, в которой можно спрятаться от всех жизненных невзгод и просто на время исчезнуть. Это ощущение усиливает свет, льющийся через потолочное окно: он мягко ложится на камень, скользит по воде и делает всё вокруг почти нереальным.

Недалеко от чаши на грубом деревянном столике выстроилась целая армия флакончиков - разных форм, размеров и оттенков. Я выбираю один, пахнущий наиболее непритязательно, но приятно, и с опаской подхожу к чаше. Осторожно касаюсь воды кончиками пальцев. Температура оказывается идеальной.

Я с удивлением обхожу чашу со всех сторон, пытаясь найти отверстие, через которое уходит вода: при постоянном притоке она ведь должна куда-то деваться. Но сколько ни смотрю - ничего не нахожу. В конце концов махаю рукой на внезапный приступ любопытства, решив успокоиться мыслью, что это просто какая-то чудная магия. И с чистым удовольствием погружаюсь в воду

К моменту моего выхода из ванной комнаты все проблемы кажутся далекими и неважными. Благодаря моей расслабленности Лине удается завладеть моими волосами и сделать мне прическу. Хотя это тоже немного выше моего понимания. Последний раз кто-то занимался этим, когда мне было 6 перед утренником в садике. Я выбрала простое платье - бледно-серое под цвет глаз с лёгким голубым отливом. Никаких украшений надевать не стала, хотя на столе стараниями Лины появилась коробочка с разными побрякушками. Пока не было желания дразнить судьбу и начинать совместную жизнь с другими элементами одежды герцога. Останусь верна рубашке. Воспоминания о вчерашнем эпизоде вспыхивают в голове и я чувствую, как щеки начинают гореть.

Этот странный мужчина. С одной стороны его готовность подписать смертный приговор своей невесте выглядит как уверенный красный флаг. С другой, он сказал, что у него не было выбора. Хотелось бы узнать побольше как именно он подбирал кандидатуру в невесты. С этими размышлениями я шагаю в коридор вслед за Линой.

Коридор встретил привычной тишиной, на миг у меня возникло чувство что мы здесь совершенно одни. Хотя тишина уже не была такой плотной как вечером, чем ближе мы подходили к лестнице на первый этаж, тем явственное доносились звуки жизни. Кто-то что-то ставил, кого-то звал, шуршание и бряцанье. Но при этом ощущение легкого запустения продолжало преследовать меня.

— Лина, а много ли людей в замке?

— Это родовое поместье, герцога госпожа. Здесь только самый необходимый штат прислуги, чтобы поддерживать замок в надлежащем состоянии на случай приезда герцога.

—Угу — задумчиво тяну я — и часто такие случаи выпадают?

— Нет, госпожа — Лина замялась — Его Светлость посетил нас впервые за год. Чему мы несказанно рады — добавляет с энтузиазмом. А мне чудится, что она старается перевести тему. Ну уж нет.

— Подожди про радость. А почему он так редко приезжает? Родовой замок – место силы. Важное наследие и все в таком духе — я кручу запястьем в воздухе — чем герцогу не угодило это место?

— Никто точно не знает — вздыхает Лина, но мне опять не верится в ее слова — возможно, это связано с проклятьем. Браки можно заключать только здесь. Возможно, Его Светлость старался держаться подальше от напоминания о своей тяжкой ноше?

Я с сомнением смотрю на Лину. Ну не знаю… что-то она скрывает. Но судя по ответам узнать этого сейчас я точно не смогу. Внезапно одна из дверей в длинном коридоре распахивается и из нее буквально вылетают две горничные. Завидев меня, они синхронно приседают в реверансе - и делают это с такой точностью, что я едва удержалась от аплодисментов.

— Доброе утро, госпожа, — пискнула одна. — Мы рады, что вы… живая.

— Что я что?

— Тилли! — шикает вторая. — Простите, леди! Она хотела сказать – вы чудесно выглядите!

Я моргнула.

— Ну, звучит почти одинаково. Не беспокойтесь, я тоже немного шокирована своей живучестью.

Лина закатывает глаза, а девушки от стыда бледнеют и едва не роняют свои тряпки и метелки.

В этот момент раздается глубокий мужской баритон где-то за спинами двух девушек:

— Ваша Светлость, рады приветствовать вас в Торнвейл-холле.

Божечки-кошечки, я теперь тоже чья-то светлость. Но не успеваю я осмыслить эту мысль, как горничные приходят в движение охая и растягиваясь по стенам коридора. На опущенных в пол лицах отчетливо проступает румянец стыда. Из-за их спин выступает мужчина лет пятидесяти на вид, сухощавый, с аккуратной бородкой и лицом способным вызвать неловкость у гобелена за неправильно лежащую складку. Поджав губы, он смотрит на горничных тяжелым взглядом, а потом переводит его на меня. Его лицо вновь принимает нейтральное выражение.

— Позвольте представиться, я управляющий Лестэр. — говорит он с достойным поклоном — Его Светлость просил до завтрака представить вам штат прислуги. Пройдемте за мной. Все уже готовы и ждут нас в центральном холле.

— Ой, прямо все? — я поднимаю подол и шагаю вперёд. — Тогда поторопимся!

Лестэр смерил меня взглядом, от которого даже паутина, наверное, испарилась бы.

— Миледи, — сдержанно произносит он, отступая и указывая путь, — прошу следовать за мной .

Кажется, первая запись в моём личном дневнике герцогини будет «купить книгу по этикету».

После спуска по лестнице нам открывается огромный холл, полностью залитый светом. Посередине стоит несколько человек. Лица некоторых выражают настороженность с примесью любопытства. Лестэр спускается вниз, встает перед прислугой и ждет пока мы с Линой подойдем. Из-за наших спин быстрой поступью выбегают горничные из коридора и становятся в строй, Лина присоединяется к ним. Рядом со знакомой мне троицей гордо стоит представительная дама внушительных размеров.

— Госпожа, позвольте представить вам штат Торнвейл-холла. — Лестэр принимается указывать рукой на каждого, стоящего в ряду озвучивает их должность и имена.

У меня буквально глаза разбегаются, а мозг начинает скрипеть. Я всегда была плоха в именах. Пусть людей оказалось и немного, запомнить имена я даже не пытаюсь. А вот на должность и внешность внимание обращаю. Здесь был садовник с руками, в которых навеки поселились мозоли; внушительных размеров повар, внешне больше похожий на мясника; рыжая девчушка-помощница, глядевшая на меня так, будто я сейчас заколдую котлету. Затем шли уже известные мне горничные вместе с той внушительной дамой – старшей горничной. Замыкал строй мужчина в боевых сапогах и коротком плаще – капитан стражи, Торн. Это было единственное имя, которое я запомнила. Возможно, потому что все его лицо выражало дружелюбие и где-то на дне глаз мелькали смешинки. Он единственный тепло улыбнулся мне и слегка наклонил голову в поклоне.

Лестэр закончил свою речь и я поняла, что кажется слово предоставляется мне.

— Приятно со всеми вами познакомиться, — говорю, прокашлявшись. — Спасибо за службу! Надеюсь, на долгое и плодотворное сотрудничество! — заканчиваю с энтузиазмом. И довольная смотрю на прислугу передо мной. А что? По-моему неплохо справилась.

Тишина. Капитан Торн прикусил губу, чтобы не рассмеяться, а Лестэр смотрит на меня так, будто я только что пожелала всем «счастливого нового урожая».

— Его Светлость ожидает вас к завтраку, — сухо произносит он. — Прошу следовать за мной.

Пока мы идем по залитому светом коридору, я чувствую, как нарастают неловкость и странное чувство чужеродности. Всё здесь кажется слишком правильным, выверенным, чужим. А я – слишком… живая для этого мраморного мира. Может, хватит уже пытаться соответствовать? Всё равно Рейв скоро узнает, что я не та девушка, на которой он должен был жениться. Может, даже уже знает. Тогда к чему этот маскарад? Я глубоко вдохнула и вошла в открытую Лестэром дверь столовой. Мне открывается огромный зал, залитый светом из высоких окон с витражами. Посередине стол как минимум на 10 персон, но накрытый всего на двоих человек. Темные стулья обиты красным бархатом и довершает всю композицию огромная люстра с магическими светильниками по кругу. Во главе стола восседает герцог. Безупречно одетый, сосредоточенный, опасно спокойный.

— Леди Элира, — произносит ровно, не поднимаясь. — Рад, что вы вовремя.

— Я старалась, — отвечаю, усаживаясь справа. Мой голос слегка дрогнул — Даже не упала по пути.

Когда страшно – шути. Старое правило. Работало с недовольными клиентами, может, и с герцогами сработает. И конечно, я бы предпочла сидеть напротив. Глядишь не стал бы мне орать через стол свои замечания и ценные комментарии, но что есть – то есть. Он бросает на меня короткий взгляд, и в уголке его губ что-то едва заметно дрогнуло. Может с этим холодным типом не все потеряно и я даже позволяю себе немного расслабиться, обратив внимание на еду.

На столе компактно расположились простые и сытные блюда: омлет с зеленью и мягким сыром, поджаренный хлеб с мёдом и сливочным маслом, несколько ломтиков окорока и посередине пузатый чайничек с какими-то травами. Герцог отвлекается от меня и начинает сосредоточенно жевать, уткнувшись в какие-то бумаги, лежащие около него на столе. Я тоже не отстаю. Хоть еда выглядит очень простой, но на вкус все блюда просто восхитительны. Вот что значит свое производство!

Я тянусь к чайничку, но в этот момент подскакивает одна из горничных и наливает мне его в чашку. От напитка пахнет травами и чем-то сладковато-древесным. Тот же самый чай и у герцога, он медленно пьет из нее, не отрываясь от своих исключительно важных бумаг. Я тоже делаю глоток и еле сдерживаюсь, чтобы не выплюнуть все обратно.

— Простите, — говорю осторожно, — а кофе у вас не подают?

Рейв поднимает на меня взгляд, как человек, которому задали вопрос на совершенно неизвестном языке.

— Кофе?

— Ну, такой… напиток. — пытаюсь подобрать слова, чтобы объяснить всем известное понятие —Горький, бодрящий. Из жареных зёрен. Спасает от утренней смерти и плохих решений.

Он чуть хмурится.

— Вы хотите сказать, вы пьёте отвар из горелых семян? Добровольно?

— Именно! И с гордостью. — я задумываюсь как бы еще ему объяснить — Зерна растут на деревьях. Они такие красненькие, небольшие, гроздьями висят.

Уголок его губ дрогнул.

— У нас подобное используют для удобрения полей.

— Прекрасно. Значит, я найду себе дело – внесу вклад в сельское хозяйство.

Он тихо хмыкает, но на этот раз не прячет улыбку.

— Тогда придётся попросить повара держать вас подальше от компоста.

— Или наоборот, — бормочу а я. — Хотя бы до тех пор, пока не доберусь до зёрен лично.

Герцог задерживает на мне внимательный, изучающий взгляд - тот самый, от которого хочется немедленно перестать существовать или хотя бы стать столовым прибором и слиться с обстановкой. Похоже, он собирался что-то сказать, но в этот момент дверь распахивается, и в столовую плавно, почти величественно, входит Лестэр. Если бы не его лицо, я бы подумала, что всё в порядке. Но напряжённая линия губ и чуть побелевшие костяшки пальцев говорят об обратном.

— Господин, — управляющий встает у края стола и слегка наклоняется, — у ворот стоит карета барона Ашворта. Как прикажете поступить?

Я автоматически поворачиваюсь к Рейву и сразу встречаюсь с его внимательным, острым, что твой клинок взглядом. В груди неприятно сжимается. Отлично. Мой «папенька», который на самом деле мне никто, уже здесь. А я – чужой человек в теле его дочери. С трудом выдавливаю из себя улыбку, пытаясь выглядеть непринуждённо. Скорее всего вместо легкомыслия получилась каменная маска, которая вот-вот треснет от напряжения.

— Папенька, кажется, соскучился, — говорю тоном дурочки и сразу понимаю, что сильно переоценила свои актерские таланты.

Герцог смотрит на меня ещё миг - оценивая, взвешивая, словно примеряя мой ответ к какому-то внутреннему чек-листу. Потом коротко хмыкает и, как по команде, возвращает на лицо идеальную маску непроницаемости.

— Конечно, Лестэр. Проводи гостей в малую гостиную. Им придётся подождать конца завтрака.

Управляющий кланяется и быстро удаляется. А я… утыкаюсь носом в тарелку, пытаясь не заорать. Эта реальность честно пытается меня уничтожить. Только делает это вежливо, через социальный ужас. У меня пока нет ответа, что здесь опаснее: проклятия, магия или знакомство с родителями той, чье тело я занимаю. И что, если он решит, что его дочь «одержима»? А если тут практикуют экзорцизм? С огнём, благословениями и прочими вещами, которые я определённо не хочу испытывать на себе? Или решат, что Элира проклята, а проклятия снимают чем-то очень неприятным?

Я поднимаю взгляд на герцога. Он всё ещё не смотрит на меня. Надо сказать ему правду. Пока не стало хуже. Я только раскрываю рот, собираясь начать свою исповедь, как он резко отодвигает тарелку. Громко, уверенно – как ставят финальную точку.

— Леди, вижу, вы больше не прикасаетесь к еде. — Он поднимается, даже не взглянув на меня. — Что ж, пойдёмте к нашим гостям.

Вот ведь… блистательно. Я покорно поднимаюсь. Первые два шага получились жалостливые, почти понурые. Но я заставляю себя опомниться, выпрямляю спину, поднимаю подбородок и делаю вид, будто полностью контролирую ситуацию. Может смогу в это поверить.

Малая гостиная встретила нас теплым полумраком и ощущением обжитого, защищенного пространства. Высокие готические окна с узорчатыми переплетами пропускают приглушенный дневной свет. Под потолком и вдоль стен мерцают магические светильники - неяркие, с живым, мягким сиянием, напоминающим свет пойманных светлячков. Оно не режет глаза и не отбрасывает резких теней, а словно укутывает комнату спокойствием.

Главной точкой притяжения в гостиной является массивный каменный камин, в котором лениво потрескивает огонь. Его тепло расходится по комнате, отражаясь в темном дереве мебели и узорах ковра. Низкие диваны и кресла, обитые светлой тканью, расставлены так, будто здесь часто сидели подолгу - разговаривали, читали, молчали. В этой гостиной нет показной роскоши - только основательность, тишина и ощущение места, где можно выдохнуть и на время перестать быть настороже. Но эту идиллическую картину совершенно портят те, кто ждет нас в центре комнаты.

Их трое: мужчина и две девушки-близняшки. Все в таких нарядах, что я мгновенно понимаю: да, это они. Моя «семья». Семья прошлой Элиры. Семья, которая ждала, что я умру. Как мило, что приехали проведать. Слишком яркие ткани, слишком много золота, рюши, которых больше, чем у целого балета…На их фоне я со своим простым светлым платьем выгляжу совершенно бледно.

Я встала рядом с Рейвом, и в этот момент впервые искренне пожалела, что наше бракосочетание не сопровождалось курсом выживания в светском обществе.

Мужчина первым замечает нас. На его лице расплывается такая широкая улыбка, что мне я начинаю принимать за целостность его щек.

— Элира, доченька! — тянет он, раскидывая руки так, будто собирается обнять весь замок. — Как же я рад видеть, что ты… что ты в порядке!

Ага, прям сияешь от радости, что я не умерла. Я пытаюсь изобразить смущенную улыбку в стиле «ничего не понимаю, но веду себя прилично». Сестры поворачиваются одновременно - как куклы с заводными механизмами. Их взгляды сначала проходятся по мне сверху вниз, с плохо скрываемым разочарованием, потом резко перескакивают на Рейва - и тут лица их преображаются: губы призывно открываются, ресницы хлопают, позы демонстрируют все возможные и невозможные изгибы женского тела.

Рейв делает шаг вперёд - как будто невзначай, но ровно так, чтобы закрыть собой половину моей «семьи».

— Доброго дня, барон Ашворт, — говорит ровно. — И вам, леди Клара, леди Марианна. Добро пожаловать в Торнвейл-холл.

Сестры синхронно хихикают с высоким противным звуком, от которого у меня слегка закладывает уши. Я слегка склоняю голову в легком кивке.

— Мы… — тянет барон с напускной трагичностью, — так переживали за нашу дорогую Элиру, что даже не смогли дождаться официального приглашения. Сердце отца, не выдержало бы!

На мой взгляд сердце этого конкретного отца выглядит как надутый пузырь, полный фальши и расчёта. Мне становиться физически тяжело не закатывать глаза.

— Трогательно, — тихо говорит Рейв, и по его тону понятно: нет, совсем нет.

Сестры опять обменялись взглядами - раздражёнными, злыми, будто я лично испортила им жизнь или как минимум положила пакет с экскрементами под дверь и подожгла. А я стою и пытаюсь не выглядеть человеком, который понятия не имеет, как вести себя с этими людьми.

Барон театрально разводит руками:

— Мы приехали убедиться, что ты здорова, дорогая. Мы… переживали.

Слово «переживали» звучит так, будто он хотел сказать «разочарованы». Я изображаю ещё одну осторожную улыбку. Немного растерянную. Немного светскую. Немного «помогите, пожалуйста, я тут умираю». И тут я чувствую взгляд. Не сестер – их взгляды были пустыми, как у рыб на базаре. А Рейва. Он слегка повернул голову в мою сторону, и в его взгляде было ровно то, чего я боялась: наблюдение и анализ. И лёгкая тень все усиливающегося подозрения. Но вслух он говорит:

— Прошу, присаживайтесь, — жестом указывает барону на кресло. И это был жест, которым обычно выгоняют или ставят на место.

Барон спешит занять место – так быстро, будто боится, что его передумают приглашать. Сестры усаживаются рядом, но так, чтобы иметь хороший обзор на герцога. И позволить герцогу иметь лучший ракурс обзора их прелестей, практически вываливающихся из глубоких декольте. Я занимаю место рядом с Рейвом – как и полагается герцогине. И, честно? Это помогает: сидеть рядом с живым ледником спокойствия проще, чем одной напротив цирковой труппы родни. Я складываю руки на коленях. Теперь главное - не перепутать, кого как зовут. Второе главное - не задать вопрос: “а вы кто?”. Третье - не спрашивать, где откуда отец взял эти брюки в стиле цыганского шика. А вслух говорю:

— Рада вашему визиту. — особенно вашему разочарованию.

Рейв чуть повернул лицо ко мне. Совсем чуть-чуть. На долю секунды. И угол его губ… кажется, дрогнул. И я в ту же секунду, разумеется, сделала глупость. Пытаясь выглядеть элегантной леди, я скрещиваю ноги и машинально ставлю локоть на подлокотник кресла Рейва. Герцог едва заметно дергается и отодвигается. Ну вот опять я столкнулась со своим классовым врагом – этикетом.

Барон, разумеется, все заметил. Его брови взлетают вверх, а глаза подозрительно щурятся. Сестры синхронно открывают рты - словно куклы, которые не верят, что кто-то может прикасаться к герцогу настолько непротокольно. Я втягиваю голову на миллиметр, а Рейв остается неподвижным, как статуя из дорогого мрамора. Барон кашлянул, будто объявлял начало спектакля, и когда он начинает говорить, его голос звучит как прокисший сироп – так сладко, что аж тошнит.

— Мы, конечно, надеялись, что наша девочка пройдёт обряд достойно — он тяжело вздыхает, словно желал, чтобы я всё-таки умерла. — Но никто не мог предположить, что она выдержит. — Слово «выдержит» он произносит так, будто я - перегоревшая лампочка, которую внезапно починили.

— Мне повезло, — говорю ровно. Универсальная фраза для всех случаев, особенно когда не знаешь верного ответа и представления не имеешь что, черт возьми вокруг тебя происходит.

— Повезло? — переспрашивает Клара, выгибая бровь. — Милая, обряд требует силы. Настоящей. Такой, которой у тебя…

Она осеклась. Но я услышала окончание, оно буквально повисло в воздухе: «…никогда не было». Рейв поворачивает голову в её сторону ровно на столько, на сколько поворачивают меч перед ударом.

— Элира справилась лучше, чем кто-либо ожидал, — произносит он. — И уж точно лучше, чем кто-либо из вас.

Молчание становится вязким и клейким. Сестры бледнеют. Барон открывает рот, но тут же захлопывает его. Я аккуратно поправляю подол платья – жест «я ещё тут, не паникую, просто воздух в комнате стал радиоактивным». Барон все же решается продолжить наступление:

— Нам бы хотелось услышать от нашей дочери о её дальнейших планах, — говорит он тоном управляющего, обнаружившего пятно на ковре времен основателя рода. — Ты ведь понимаешь, дорогая, насколько ответственную роль теперь несёшь?

Я чувствую, как все взгляды впиваются в меня разом. Сестры смотрят жадно, будто ждут, когда я ошибусь. Барон – оценочно, хищно-прижимисто. А мрачный герцог Рейв продолжает смотреть на меня взглядом опытного психоаналитика. Я поднимаю подбородок и выпрямляю спину, в надежде выглядеть немного увереннее, и произношу:

— Разумеется, я понимаю серьёзность положения, — начинаю я ровно, неспеша отмеряя каждое слово. Просто чтобы было время подумать между паузами. — И именно поэтому хотела уточнить, как лучше выстроить мои дальнейшие шаги, чтобы действовать в соответствии с вашими ожиданиями и существующими договорённостями.

Слова прозвучали спокойно. Даже убедительно. Вот только внутри меня мечется только одна отчаянная мысль: «Пожалуйста, звучи умно, звучи умно, звучи умно…». Барон замирает. Словно пытался понять о чем я вообще говорю. Сестры переглядываются. У Марианны приподнимается бровь. Клара ненадолго забывает держать рот закрытым – вероятно, настолько это было не похоже на привычную Элиру. Рейв же… медленно поворачивает голову ко мне. Он смотрит на меня предупреждающе. По крайней мере так я это вижу. Будто он видит, что я стою на краю пропасти и решаю, прыгать или нет. Барон наконец издает звук, похожий на кашель, и наполненным подозрением голосом задает неудобный вопрос:

— Уточнить… что именно? — тянет он, надвигаясь взглядом, как человек, который собирается поймать тебя на лжи, даже если ее нет.

Я открываю рот. И понимаю, что следующего предложения у меня… нет. Пустота. Абсолютная. Белый шум. Ну давай же. Хоть что-то. Любая мысль, кроме «что за договорённости?». И ровно в тот момент, когда я чувствую, что секунду - и сдамся, Рейв поднимается. Резко. Тихо.

— Барон, — произносит он ледяным голосом, прерывая нашу теплую беседу, — вероятно, Элира намекает на заключенные нами контракт и новые обстоятельства в связи с удачным обрядом. Наверняка, это один из вопросов, которые вы хотели обсудить? — не дожидаясь ответа Рейв указывает на дверь, ведущую в соседний кабинет — Давайте не будем утомлять леди скучными делами, обсудим в кабинете.

Тон – вежливейший. Смысл – «пойдем выйдем, пока я не решил, что вас нужно вышвырнуть». Барон дергается. Сестры выпрямляются. А Рейв даже не ждет ответа – просто разворачивается к соседнему кабинету, уверенный, что барон пойдёт. И барон идет. Дверь за ними тихо закрывается и ровно в эту же секунду две сестры одновременно поворачиваются ко мне. Их улыбки исчезают, как если бы их стерли ластиком. Клара подалась вперёд, глаза блестят хищным удовольствием:

— Ну что, Элира, — говорит она тихо, почти сладко, — каково это… вдруг стать нужной? После всех этих лет?

— Ты, наверное, до сих пор не веришь, что на тебя кто-то посмотрел. — Марианна усмехается— Не говоря уже о герцоге.

— Интересно, сколько это продлится? День? Неделя? Пока он не поймёт, что ты всё та же… — Подхватывает Клара, ее взгляд скользит по мне сверху вниз.— …никчёмная девчонка, которой мы тебя учили быть.

У меня перехватывает дыхание. Вот они – настоящие, без масок. Хотя признаться их истинное лицо проглядывало с самого начала, так что маски у них весьма паршивые. Китайские наверно. Марианна наклоняется ближе и шепчет:

— Мы надеялись ты сдохнешь как твоя мамашка — ее лицо внезапно приобретает карикатурно страдательную гримасу — мы бы очень страдали на всей этой горе денег, которая полагается по контракту в случае твоей безвременной кончины.

— Но ты даже здесь все испортила — фыркает Клара, откинувшись на кресле.

— Испортила? — С трудом выдавливаю из себя единственное слово, в полном ступоре, переводя взгляд с одной сестрички на другую.

Сестры переглядываются. Клара улыбается так, что у меня мороз проходит по коже.

— Мы думали ты хоть на что-то сгодишься. Расходный материал для проклятого герцога. Но ты даже до этой роли не дотягиваешь.

И тогда я с ужасающей ясностью понимаю: Элира здесь вообще никто. И они презирали её всю жизнь . Вероятно, предыдущая Элира выпила яд в отчаянной попытке хоть что-то контролировать в своей жизни. Хотя бы способ своей смерти. Мне стало до боли жаль эту девочку. Очевидно, выросшую с жестоким отчимом и совершенно отбитыми сестрами. Жизнь была несправедлива к ней. Если в моих силах будет приложить руку к восстановлению справедливости, клянусь всеми богами я это сделаю.

Родственники уехали так стремительно, будто боялись, что их погонят тряпками.

Двери захлопнулись – и тишина, вязкая и удивительно приятная, наконец установилась в гостиной. Я выдыхаю, кажется, впервые за весь этот визит. Рейв стоит у окна, глядя вслед карете. Плечи прямые, лицо спокойное. Но угол его губ совсем чуть-чуть тронуло выражение… удовлетворения? Он бросает короткий взгляд на меня и говорит сухо:

— Вы держались достойно.

Я аж моргнула. От герцога Эстерхолла это звучит как пламенная декларация чувств.

— Спасибо, — говорю, решив не показывать, как это меня удивило.

Он кивает, взглядом уже окидывая зал, словно проверяя всё ли вернулось к норме теперь, когда токсичные испарения родственников развеялись. Я решила воспользоваться моментом.

— Рейв, я бы хотела обсудить…

— Позже, — перебивает он, но на этот раз тон был не холодным, а… усталым. Почти человеческим. — У нас есть план осмотра поместья. И есть место, которое вам нужно увидеть в первую очередь.

— Место? — уточняю я. — Надеюсь, это не подземелье с крысами?

— Нет, — следует ответ. — Подземелья, возможно, позже.

Если этот невозможный человек и шутит, мне этого понять не дано.

Я в недоумении иду за герцогом, внутри все же репетируя текст признания в попаданстве. Мы выходим во внутренний двор. Воздух пахнет хвойным дымом и мокрой землёй – ночью был дождь. Тропинка ведет к рощице, но сворачивает раньше, в сторону хозяйственных построек. Мы идем по ней в полном молчании. И, именно в этот момент, из-за угла выскакивает девочка-помощница повара с корзиной яблок. Выскакивает, замечает герцога и пытается на полном ходу изобразить полагающийся реверанс. Но, к сожалению, все попытки в этикет разбиваются о суровую реальность инерции движения и слишком длинного подола рабочего платья. Корзина с яблоками, которую девчушка держала в руках, выскальзывает из ее рук и прямой наводкой летит в меня.

— Осторожно! — вскрикиваю, глядя на неизбежность.

Но удара не последовало. Сильные руки сомкнулись вокруг моей талии – так быстро, что я даже не успела осознать, как оказалась прижатой к герцогу. Прижатой намного ближе, чем когда-либо.

Жар от его ладоней прожигает сквозь платье. И вот тогда случилось странное. Его зрачки резко сузились. До вертикальных щелочек. А по шее, там, где ткань воротника смыкалась с кожей, мелькает линия мелких чешуек темного цвета. Я замираю. Он – тоже. Ещё секунда и герцог резко текучим движением придвигается ко мне еще ближе. И каким-то хищническим образом втягивает воздух около моих волос. Он, очевидно, нюхает меня. О боже. Как какой-то зверь. У меня все внутри холодеет.

—Ээээ… — только и могу протянуть я.

Зрачки Рейва моментально возвращаются к нормальному состоянию и он отстраняется от меня так быстро, что я засомневалась не показалась ли мне предыдущая сцена. Горячие ладони с моей талии исчезают, оставляя иррациональное чувство пустоты.

— С вами все в порядке? — спокойно уточняет этот хищный кот, глядя прямо на меня.

— Да, спасибо — судорожно сглотнув отвечаю я — а с вами? С вами все в порядке?

Герцог слегка задумался, будто обращая взгляд внутрь себя. Потом совершенно серьезно кивает и переводит взгляд на девочку-помощницу, которая так и застыла совершенно в ужасе смотря на эту сцену. Девочка, покраснев до ушей, бормочет «простите-простите» и убегает, подхватив свою корзинку. Если бы я сейчас сказала: «Это что сейчас было, ваша Светлость?» - вопрос я бы задала воздуху. Рейв уже идет дальше.

Мы подходим к заброшенной арке, заросшей плющом.

— Сюда, — говорит Рейв.

Внизу оказывается спуск, пологий, каменный. Герцог спускается первым, я следом. Воздух холодеет с каждым шагом. В конце спуска нам открывается маленькая, круглая часовня. По виду давно заброшенная. Все стены разрисованы барельефами драконов, парящих по стенам. По центру виднеется алтарь, а на нем камень размером с хорошую такую голову взрослого человека. Гладкий, черный камень. Его поверхность настолько безукоризненно ровная и темная, что он кажется чем-то инопланетным. Как будто дырка в пространстве, а не реальный объект. Сердце начинает отбивать глухой тревожный ритм.

Рейв заговорил:

— По древнему преданию истинная пара драконьей крови подтверждается здесь. Камень реагирует на связь. Достоверно и безошибочно.

— По… преданию? — уточняю, облизывая пересохшие губы.

— Мой род не находил истинных много поколений. Поэтому практического применения у обряда давно не было.

— И… вы уверены, что он работает?

— Не знаю, — честно признается герцог. — Но мне нужно удостовериться.

Ну супер. А я в роли подопытного кролика – привычная роль в этом мире.

— Я… — начинаю, но Рейв поднимает ладонь.

— Перед тем как вы коснетесь камня, я хочу, чтобы вы знали: я приводил сюда… — он замолкает, слегка отвернувшись.

— Кого? — спрашиваю подозрительно.

Он хмуро произносит:

— Некоторых женщин.

— Сколько… «некоторых»?

— Достаточно.

— Недостаточно! — гремит чей-то ворчливый скрипучий голос.

Я взвизгиваю и прямо над алтарем из воздуха материализуется призрак. Полупрозрачный старик в мантии, с огромными бровями, которые, кажется, живут своей собственной жизнью.

— Ну здравствуй, нерадивый потомок, — говорит он Рейву. — Привел очередную? Ты хоть счет ведешь? Или уже сбился после преподавательницы магии?

У меня отвисает челюсть.

— Хватит, прошу… — цедит герцог.

— Да? — невинно поднимает брови призрак. — Ну извини, я наблюдаю. Работа такая – семейная тень. Хотя после твоих детских проверок своих нянечек, стоит ли удивляться что ты тащишь сюда любую, у кого под юбкой…

— Прекрати! — почти кричит Рейв. Ого, а этот кусок эктоплазмы здорово его выбешивает. Может в этом причина его нелюбви к Торнвейл-холлу.

Я начинаю задыхаться от смеха, который борется с паникой.

— Это… ваш предок? — шепчу сквозь сдерживаемые смешки.

— К несчастью, да, — обреченно говорит Рейв.

Призрак поворачивается ко мне, слегка прищурившись.

— Хм. А эта хотя бы… интересная.

— Благодарю? — неуверенно отвечаю.

Но призрак уже наклонился вперёд. И со всего размаха проходит своей головой через мою. Я ровным счетом ничего не чувствую, но не могу удержаться от очередного визга.

— Да не кричи ты, не кричи — Призрак возвращается на свою исходную позицию над алтарем и принимает величественную позу, продолжая угрожать мне своими кустистыми бровями — Энергия… не отсюда. Не родная. Девочка, ты точно из этого мира?

Я невольно задержала дыхание. Рейв замер. Призрак фыркнул:

— Если ты сейчас начнёшь врать – я скажу ему сам.

И вот в этот момент, кажется, всё внутри меня просто перестает сопротивляться. Я поворачиваюсь к Рейву и вижу его внимательный взгляд, кажется в его глазах на дне плещется что-то еще. Волнение?

— Я… пыталась сказать вам уже несколько раз, — выдыхаю. — Я не Элира…я другая.

Тишина опускается так резко, будто воздух выкачали. Призрак кивает и весь буквально светится довольством.

— Чужая душа. Душа другого мира.

Рейв смотрит на меня. Пристально и внимательно. Будто складывает тысячи несостыковок последних дней в одну картину. И вдруг его лицо немного смягчается. А может мне просто хочется в это верить.

— Я понял, — говорит тихо, потом смотрит на меня даже будто с легким сочувствием. — Я ожидал чего-то подобного — Он поворачивается лицом к алтарю и приглашающим жестом указывает на камень — Ну что ж, давайте проверим все до конца.

Я подхожу ближе к этой инопланетной каменюке и боковым зрением вижу, как Рейв встает рядом со мной. Он протягивает руку к камню уверенным, спокойным жестом. Теперь мой черед. Пальцы дрожат. Я нерешительно протягиваю руку к камню и как только мой указательный палец касается его гладкой поверхности, он вспыхивает как гирлянда на новогодней елке. Сначала он светится ярким серебряным светом. Потом свет становится золотым, переливающимся как расплавленный металл. Призрак присвистнул.

— Ну и ну. Наконец повезло! Главное упорство да?

Рейв смотрит на меня так, будто я изменила законы физики.

— Это значит… — начинает он. — …вы моя истинная.— С его губ срывается нечто похожее на смех. Или нервный выдох. Или оба в одном.

— Великолепно, — бурчит призрак. — Первый потенциальный дракон за столько веков с трудом подбирает слова в такой момент! Соберись потомок! Где твое красноречие?

Герцог переводит взгляд на меня. И в его глазах читается столько вопросов, что можно было бы открыть философский факультет на основании возможных ответов.

— Мне нужно срочно уехать — говорит он.

— А я? — спрашиваю тихо.

— Останетесь здесь. Под охраной. И… — он вдруг останавливается. Будто хочет добавить что-то важное. Но говорит лишь — Я вернусь.

И выходит.

Призрак подплывает ближе, его прозрачные глаза становятся серьезными. Впервые за все время.

— Девочка, — говорит он негромко. — Запомни: случайности – редчайшее чудо. А ты – вполне реальна.

— Вы… что это значит? — я нервно сглатываю.

— Узнаешь. Но не сегодня — лукаво улыбается призрак и резко взлетает вверх — давай ноги в руки и в замок! У тебя впереди много важных дел. Нечего тут прохлаждаться!

И исчез. Я осталась одна, рядом с еще теплым камнем, и думаю лишь об одном: кажется, жизнь решила, что мне скучать нельзя.

К вечеру Торнвейл-холл снова притих. Или изображал притихший вид – как ребёнок, который спрятался за шторой, но ноги остались торчать наружу. После часовни у меня было состояние человека, который весь день катался на эмоциональных американских горках. Поэтому я не высовывалась из комнаты до ужина и даже еду попросила принести сюда же. Я прибывала в легкой прострации, пытаясь осознать, что происходит. До сих пор до конца не верилось, что это не какой-то странный сон или извращенный посмертный опыт. С герцогом я больше не виделась до его отъезда. Только слышала, как ржание лошадей снаружи оповестило что он уехал. Вместе с ним уехало и ощущение порядка. В замке остались только я, прислуга и… ну да. Он. Полтергейст с родословной.

Устав изводить себя страхом неизвестности, мое сознание ухватилось за то, что я люблю и умею. В голове возникает здравая мысль:

— Я сварю кофе, — торжественно объявляю самой себе . Будто анонсирую начало промышленной революции в отдельно взятом поместье.

Рейв, кажется, говорил, что они используют кофейные плоды как удобрение. Используют. Как удобрение. Кофе. Я обязана это исправить. Выскользнула из комнаты и направилась на кухню.

На кухню я добираюсь, минуя пять поворотов, две лестницы и ноль свидетелей. Абсолютный, ошеломительный успех.

Кухня Торнвейл-холла кажется огромной, тёплой, пахнущей копчёным мясом, травами и чем-то сдобным. Всем здесь заправляет мужчина таких размеров, что кажется способным одной рукой остановить дракона, а другой – помешивать похлёбку. Бранд. Вспомнила его имя.

— Леди? — произносит он так, будто я пришла проверять технику безопасности на ядерной электростанции. Короче говоря, меня тут не ждали, мне тут не рады. — Вы… заблудились?

— Нет, уважаемый, — лучезарно улыбаюсь. — Я хочу приготовить напиток.

— Для… кого? — его голос становится подозрительно мягким.

— Для себя.

— На моей кухне? — Он не повышает голос, но интонации как в просьбе отыскать запас успокоительного.

Маленькая помощница Лили – та самая, что утром почти сбила меня корзиной – замирает рядом, побледнев.

— Простите ещё раз за те яблоки… — пискнула она.

— Всё хорошо, — отмахиваюсь. — Скажите, Его Светлость правда использует плоды кофейного дерева как удобрение?

Бранд удивлённо вскидывает брови и хватается за грудь так, будто я сообщаю ему о конце света.

— Леди… — выдыхает он, бледнея. — Неужели вы собираетесь рыться в компосте , а затем… готовить?

— Бранд, тебе плохо? — волнуется Лили.

— Всё в порядке, — говорю максимально уверенно. — Мне просто нужен один плод… для рецепта.

Бранд закрывает глаза, пытаясь найти в себе силы. Кажется этой детина со внешностью богатыря, обладает темпераментом нежной аристократки. Неожиданное сочетание.

— Если… вам нужен компост, — он сказал это как «если вам нужна моя отрезанная голова», — то этим ведает садовник Эдвин. У него всё… сложено у чёрного хода.

Я вкладываю в кивок столько уважения, сколько могу, и отправляюсь на поиски «компоста». И действительно – у выхода стоят корзины с кофейными плодами. Мякоть явно шла на удобрение, а вот зерна валялись россыпью, подсохшие, прекрасные, никому не нужные. Рай. Обратно на кухню я бегу почти вприпрыжку с ковшиком зерен.

Бранд смотрит на меня как на сломавшийся артефакт, который вот-вот взорвется.

— Что… это?

— Кофейные зерна, — объявляю торжественно, вываливая все на стол. — Я хочу сварить кофе.

— Эти… угольки? — Бранд часто заморгал. Его тон наполнен теми особыми интонациями, которым разговаривают с людьми, стоящими на подоконнике с желанием «полетать».

— Пока ещё не угольки. Но будут. Мне нужна только ступка. И сковородка.

Главный по кухне посмотрел в потолок, обращаясь к богам. Боги промолчали. Ступку принесли. Лили включила плиту-артефакт, и вот я уже высыпаю подсохшие зерна на сковородку.

— Пахнет… орехами! — удивляется очаровательная девчушка-помощница.

— Почти, — киваю. — Сейчас будет запах… кофе.

Бранд стоит, сложив руки на животе и тихо пыхтит. Он похож на здоровенного кота, которому показывают пылесос: напуган, оскорблён, но остаётся, чтобы следить за развитием катастрофы. Зерна начинают трещать.

— Они… взрываются?! — ахает Лили.

— Это «первый крэк». — на автомате просвещаю этих несчастных людей, лишенных кофейной радости.

— Первый… что? — слабым голосом уточняет Бранд.

— Всё так и должно быть.

Потом я пересыпаю их в ступку и начинаю молоть. Через минуту понимаю, что ступка весит как чувство вины после съеденного тортика. Через две – что зерна сопротивляются как персонажи тёмного фэнтези.

— Они слишком твёрдые, — замечает внимательный мужчина.

— Это кофе, — пыхтя ответила я. — Он всегда борется до конца.

Наконец смесь была поставлена на печь. Через сорок секунд раздается шипение. Через пятьдесят жидкость пытается сбежать. Через шестьдесят…

— Леди! — почти фальцетом вскрикивает Бранд. — Он сейчас уйдёт!

И тут ковш начинает медленно ползти по плите. Сам. Как слизень. Огромный, пыхтящий, железный слизень с чертовски горячим содержимым внутри.

— Замок, — орет Бранд, ныряя под стол. — Он не любит новшества!

— Замок…? — переспрашиваю я, отскакивая от взбесившегося ковша.

— На прошлой неделе испекли новый пирог – три печи обиделись и неделю коптили!

Я успеваю только раскрыть рот, как воздух над плитой начинает дрожать. Из него появляется знакомый силуэт.

— Ну и что за алхимический теракт? — сварливо тянет старческий голос.

— Только не вы…— в моем голосе полно невыраженной боли.

Призрак – дед Рейва – наклоняется над ковшом, будто может что-то унюхать.

— Девочка, ты решила уничтожить кухню? В целом я не против – кашу здесь варят отвратительную.

Бранд от обиды издает такой звук, будто ударился мизинцем о тумбочку в темноте.

— Это кофе! — возмущаюсь я.

— Это попытка убийства, — уточняет дед.

Он начинает парить над всей кухней и довольно подхихикивать.

— Замок сопротивляется,— важно сообщает призрак. — Надо показать ему, что здесь новая хозяйка. Точнее, дополнительная.

— КАК?

— Пни плиту. — с видом эксперта говорит это невозможное ископаемое.

— Простите?

— Пни, говорю. Уважение надо завоёвывать.

Бранд серьёзно кивает, будто это древняя истина. Лили тоже кивает из-за мешка муки, боясь не согласиться. Я с тяжёлым сердцем пинаю плиту носком. Плита начинает довольно гудеть. Кофе в ковшике успокаивается и перестает играть в ужасающего слизня.

— Вот, опыт поколений! заявляет дед. Потом подлетает поближе к моему лицу — Раз уж ты истинная моего недотепы, перестань пугаться всего подряд. Ты теперь часть рода, а не мышь в подвале!

Бранд ахает, выбираясь из-под стола. Лили раскрывает рот.

— Я… мы… это не…— мне совсем не нравится этот внезапный статус, свалившийся на меня.

— Да-да, брак ещё не консумирован, — призрак буднично отмахивается. — Но энергия у тебя яркая. Герцог уже реагирует.

— На что ? — я практически срываюсь на фальцет.

— Об этом позже. Гораздо позже. — Призрак хихикает, как злой дух из сказки и исчезает в недрах печи.

Дрожащими руками я наливаю кофе в кружку. Делаю глоток. О да. Вкус моей цивилизованной жизни, от которого тепло растекается по всему телу.

— Настоящий… — шепчу я. — Кофе.

Бранд осторожно приближается ко мне.

— Леди… пахнет… восхитительно. Можно? — его голос дрожит, но не от страха – от надежды.

— Конечно! — я вручаю ему кружку с горячим напитком.

Бранд делает глоток. И замирает, прикрыв глаза.

— Мы… — говорит наконец, голосом пророка. — Мы поставим вам отдельный алтарь.

Лили сияет, как рождественская елка, смотря на своего вдохновенного патрона.

— Это вы ещё латте не пробовали, — говорю задумчиво.

И впервые за день чувствую себя на месте.

На следующий день я опять просыпаюсь в той же комнате. В смысле, в том же мире. Узнала у зашедшей меня одеть-причесать-покормить Лины что там с герцогом. Оказалось Его Светлость все еще не прискакал обратно. И сегодня его не ждут. И я решила: если Рейва нет, герцогских обязанностей мне не раздали, а родственники уехали – можно устроить еще одно маленькое чудо. Ну или маленький пожар. Как повезёт. И я отправилась на кухню.

Бранд держит кружку свежесваренного латте так, будто это Святой Грааль. Ложка ещё медленно вращается в жидкости, а он сам выглядел человеком, которому только что подарили смысл жизни.

— О-о-ох… — тянет он голосом, способным заставить покраснеть любую девицу в радиусе ста метров.

— Нравится? — спрашиваю осторожно.

— Леди… — он поднимает на меня глаза, подозрительно влажные. — Я… обязан защищать этот напиток, как ребёнка от бешеной гусыни. Если кто-то попытается пролить это… я… я…

— Что? — подталкиваю я.

— Уволюсь! — трагично объявляет он.

Лили, его рыжая помощница, уже пару минут стоит сбоку на цыпочках, вдыхает аромат так глубоко, будто хочет почувствовать его своим костным мозгом.

— Это пахнет… — она запрокидывает голову. — Как если бы тёмный шоколад обнял рассвет!

— Нет, — отрезает Бранд и выставляет руку перед её лицом, защищая кружку как щит. — Тебе нельзя. Ты еще не доросла.

Лили возмущённо пищит:

— Что значит “не доросла”? Я вон вчера целую курицу ощипала! Если это не взрослая жизнь, то что тогда?

Бранд открывает рот, чтобы продолжить увлекательную словесную баталию во славу кофе и сохранения детской нервной системы, но тут на кухню врывается Лина.

— Бранд! — ее голос полон тревоги— Госпожа Ханна просила… уточнить запах. И еще горничные паникуют, говорят, что замок… ну… — она понижает голос, — горит.

— Г-горит?! — выдыхает Лили.

— Нет! — стонет Бранд. — Только не пожарные маги… они мне прошлой весной чуть кухню не смыли!

— Великолепно. Я надеюсь, герцог еще долго не вернется. — Я закрываю лицо ладонями.

Лина добавляет дрожащим голосом:

— А… а ещё сказали, что если замок не горит, то это точно что-то ненормальное. Поэтому позвали… управляющего.

Бранд стонет и на этот раз в его стоне нет и намека на удовольствие.

— Только не управляющего… — шепчет он.

— Он ведь не страшный, — удивляюсь. — Вежливый. Аккуратный.

— Он… — Лили делает круглые глаза и понижает голос, — зануда.

В дверях возникает Лестэр – идеально выглаженный, идеально собранный и идеально недоверчивый.

— Леди Элира, — сухо произносит он. — Мне сообщили, что в кухне проводится… эксперимент.

Он вдыхает запах и замирает, сверля взглядом кружку в руках Бранда. И я буквально вижу, как в его сознании открывается невидимая книга под названием: «Анализ ароматов. Том I. Вероятность катастроф 0–30%».

— Это… —шепчет он, — …прекрасно. Но подозрительно.

— Это кофе, — пытаюсь внести ясность на старте.

— Что такое… кофе? — спрашивает Лестэр так, будто сам до конца не понимает хочет ли знать ответ на вопрос.

— Жидкость, которая делает жизнь лучше, — продолжаю свои попытки прояснить ситуацию. — Будете попробовать?

Он колеблется. Но затем степенно кивает и требовательно тянет руку к чашке. Я щедро наливаю ему оставшийся напиток богов. Лестэр делает крошечный глоток. И медленно… оседает на табурет.

— Это… — он проводит рукой в воздухе, как дирижер, — …ощущение выполненных дел.

Бранд гордо кивает. Лили тихо подпрыгивает от радости. Я уже обожаю эту восторженную девчушку. В момент полнейшей идиллии, установившейся на кухне благодаря великому напитку, плита начинает дрожать, издавая ритмичные постукивания. На кухне появляется ощущение сквозняка.

— Ой-ой… — шепчет Лили. — Кажется… он идёт.

Стук усиливается, становится более отчетливым. Будто кто-то стучит костяшками по стенке дымохода.

— Это он проверяет, всё ли достаточно ужасно, — мрачно сообщает Бранд.

Раздается недовольное бормотание:

— Куда вы дели мою утреннюю тишину? Почему пахнет жареным… чем-то? Это снова куропатки? Или вы решили жарить магов?

Из дымохода вываливается клубок тумана, сизый и густой. Он обвивает плиту, холодильный шкаф, три кастрюли и Бранда по колено – прежде чем собраться в знакомую костлявую фигуру.

— Что за поганый запах? — спрашивает призрак усталым голосом чиновника, который уже третий век подряд ведёт одну и ту же перепись населения. — Это кто тут решил отравить всем утро?!

Он смерил взглядом кружки у всех присутствующих, ковш и наконец перевел взгляд на меня.

— А-а, это снова ты, мелкая, — говорит дед недовольно. — Думал, вчерашняя попытка устроить локальный апокалипсис на кухне тебя остудит. Но нет, живые – существа особо упёртые.

Он наклоняется к ковшу, проводит полупрозрачной рукой над паром… и вдруг передергивается, как кот, которому неожиданно понравилось, что его гладят.

— Хм. — тихонько хмыкает сварливый дедуля.

— Хм? — переспрашиваю, затаив дыхание.

— Я сказал “хм”, не “браво”. Не обольщайся. — Он втягивает аромат снова, уже более деловито.— Палёная древесина, орехи, оттенок… уныния. Да. Это точно живые варили.

Призрак резко поворачивается к Бранду:

— Ты хоть понимаешь, что теперь будет?

— П-пожар? — пискнул тот.

— Хуже. — Призрак тычет пальцем в меня. — Она затеяла нововведения. А замок терпеть не может нововведения! — Он качает головой и бухает себя ладонью по лбу — Ладно. Раз уж эта девица теперь часть нашего славного рода – будем её спасать. И замок спасать. И нервы всем, кто здесь живёт, спасать.

После этого он делает круг почета по кухне, проверяет кастрюли и хлебный шкаф, ругает пол, оскорбляет половник…

— И вообще, — ворчит он, — старая планировка была лучше. Тут всё переделали так, что даже после смерти заблудиться можно!

Ну и как король сцены, уходя пренебрежительно бросает:

— Ладно, продолжайте свои магические ритуалы варки. Но если кухня взорвётся – я предупреждал —И исчезает в дымоходе, оставляя после себя лёгкий запах копоти.

После исчезновения деда, Лестэр резко отмирает и хлопает ладонями.

— Нам нужно… — его глаза блестят — …установить регламент потребления. Просчитать влияние на бюджет. Составить отчёт об эффективности…

— Нет, — обрываю его. — Сегодня - просто кофе.

Лестэр медленно опускает ладони и уважительно кивает:

— Это… разумно.

Я сажусь на табурет у плиты, держа свою кружку. Кофе получился крепким, бодрящим, пахнущим домом – которого у меня больше не было. Люди вокруг кажутся мне странными, непредсказуемыми, шумными, но уже не чужими. И где-то в глубине стены я слышу как дед-призрак хмыкает:

— Ну, может, толк из тебя всё-таки выйдет…

Глава 9.

Ну как бы ни было уютно сидеть на кухне и наслаждаться ароматным напитком, было понятно, что больше прятаться за привычными вещами и делать вид, что ничего не происходит нельзя. Хотя, откровенно говоря, я раньше любила эту тактику: делай вид, что не видишь проблем, быть может они оскорбятся и уйдут. Возможно, это еще одна причина, по которой моя прошлая жизнь была такой невнятной. Я вздыхаю и начинаю размышлять. Как бы мне больше выяснить про происходящее: все эти ритуалы и истинность. Если бы у меня было больше информации, может, наконец удалось бы перестать быть щепкой, которую гонит бурное течении и как-то свернуть в другое русло.

И тут же хлопаю себя по лбу. Точно! Кассандра – семейная целительница. При моем пробуждении она так активно спорила с герцогом - она точно в курсе происходящего. Надо найти Лину или кого-то из служанок, чтобы подсказали мне дорогу. Я выхожу из кухни, с грустью расставаясь с ощущением спокойной и безмятежной гавани – и тут же врезаюсь во что-то твёрдое, как каменная колонна.

— Осторожнее, госпожа, — раздается зычный глубокий голос, которому точно позавидовала бы любая оперная певица.

Передо мной стоит Ханна – главная горничная, гроза неряшливости, живой монумент порядка. Юбка у неё была накрахмалена так, что могла, казалось, отбивать атаки осадных орудий. Взгляд – как у человека, который каждое утро идёт на войну с пылью, пауками и нерадивыми подчиненными и неизменно побеждает.

— Простите! — выдыхаю.

Ханна смерила меня долгим взглядом, таким тяжёлым, что под ним могли бы увянуть подсолнухи.

— Прекрасно, — сухо бросает она. — Новая… гм… избранница. А шагу ровно сделать не может. К тому же этот ваш кофей — Ханна морщится как от зубной боли — провоняли весь Торнейлл-холл. Я вас предупреждаю — лицо ее принимает угрожающее выражение — этот кофей я просто так не оставлю!

— Э… правильно говорить кофе — неуверенно начинаю я.

— Какая, в сущности, разница, — отрезает Ханна. — Без кофея жили нормально, значит и сейчас без него проживем. — Она пытается обойти меня, направляясь на кухню — Прошу меня простить, но пойду улаживать вопрос лично, раз Лестэр до сих не разобрался.

Я растерянно заморгала. Вот эта женщина с кипучей энергией, пожалуй, не буду вставать у нее на пути. Пусть воюет с новоиспеченными последователями кофейного пути. Еще посмотрим кто кого, бой все равно будет неравным.

— Мне нужно найти целительницу, — поспешно тараторю ей в спину.

Ханна останавливается и бросает через плечо:

— Всем что-то нужно, — ворчит она. — А порядок – никому! Кассандра в своей коморке. Справа по коридору, вниз по лестнице, налево… или направо?.. Хм. После того как стена у них обвалилась, я сбилась. Идите по запаху уксуса. Это ваш единственный надёжный ориентир. — она строго кивает — Хотя, с вашим чувством направления… лучше бы вас кто-то сопровождал.

И, развернувшись, гордо решительно устремляется на кухню. Я только тихо хмыкаю. Ну-ну, посмотрим, чем закончится эта баталия.

Коморка Кассандры действительно источала настолько едкий аромат трав, настоек и уксуса, что мои глаза защипало ещё на подходе. Я подхожу к двери и тихонько стучу, но никакого ответа не слышу. Так что я распахиваю дверь. Внутри тускло освещенного помещения, сидит целительница за столом и раскладывает сушёные листья по банкам с математической точностью. Ее лицо выражает уровень концентрации человека, который вот-вот докажет сложную теорему.

— Вероятность вашего появления сегодня была восемьдесят семь процентов, — произносит Кассандра, не поднимая головы. Потом поднимает на меня глаза и уточняет — Осталось определить мотив: тревога, вопросы о ритуале или попытка выяснить статистику смертности?

Я неловко сглатываю

— Я… хотела узнать… — выдыхаю , — я не первая, верно?

— Откуда такие светлые мысли? — Кассандра откладывает свои листики и внимательно смотрит на меня.

— Все были так уверены, что я умру как будто это уже случалось. Не могло же все основываться только на слухах. Это значит — тут по моей спине прошелся табун мурашек, кажется, только сейчас, говоря ей это вслух, я действительно понимаю, что была грани смерти — до меня уже умирали.

— Совершенно корректно, — кивает Кассандра. — Вы - не первая кандидатка. Но первая, кто должен был пройти полный Обряд Слияния, а не предварительный тест на совместимость. Предыдущих присылал король – для облегченной проверки резонанса. Но в какой-то момент Рейву больше не удалось тянуть время и отказываться от полноценного обряда, так что… вот она вы. — Она аккуратно переложила несколько листьев в банку. — Три девушки не выдержали даже предварительного этапа. Это говорит о нестабильности магии рода. Или о грубости тех, кто руководил процессом.

— Почему… почему никто не сказал? — шепчу я. — Ведь… это же…

— Травмирующая информация, — спокойно перебивает Кассандра. — А она снижает выживаемость на двенадцать процентов. Паника – враг предсказуемости. Король предпочитает стабильность. Хоть какая-то логика в его действиях есть.

Кассандра внимательно всматривается в мое лицо.

— Однако, у вас есть особенность. Вы реагируете на магический резонанс иначе. Спокойнее. Предыдущие кандидатки испытывали приступы, головокружения, рвоту. Вы – нет. — Она стучит пером по столу. — Либо вы удивительно пусты изнутри. Либо в вас что-то… древнее. Необъяснимое. — она смотрит на меня с ярким исследовательским интересом, кажется, я прямо увидела, как она в своих фантазиях разрезает меня по кусочкам, чтобы добраться наконец до этого «древнего».

— Что именно? — напряженно уточняю.

— Я не склонна к догадкам без данных, — поджав губы произносит целительница. — Это ужасная привычка романтиков.

После этой новости я чувствую себя абсолютно перегруженной. Тем не менее узнать больше было бы неплохо, но лучше в спокойной обстановке и после перерыва:

— Кассандра, подскажите, я могу где-нибудь почитать больше про этот ритуал? Про истинных?

Она хмыкает, возвращаясь к перекладыванию своих листиков :

— Это вопросы к герцогу, леди.

Я понимаю, что время, выделенное Кассандрой на разговор, закончилось. Разворачиваюсь на деревянных ногах и медленно выхожу из ее каморки, аккуратно закрыв за собой дверь. Мысли мечутся как птицы в клетке. Ноги сами несут меня на выход из замка, пока я пытаюсь вновь осмыслить происходящее. Не знаю сколько я блуждала по территории замка. Где-то вдалеке то и дело мелькала фигура садовника, но я старалась держаться от всех подальше. Солнце клонилось к горизонту, когда я брела вдоль замковых стен, наматывая уже наверно десятый круг, пытаясь почувствовать хоть что-то кроме тревоги.

— Если вы задумали побег, — услышала позади, — то лучше идти по левой тропе. На правой живут гуси. Истинные последователи темных богов – они питаются страхом.

Я оборачиваюсь. Передо мной стоит капитан стражи – высокий, светловолосый, улыбчивый. Его присутствие ощущается таким… солнечным, что рядом с ним даже каменные стены кажутся теплее.

— Я… не убегаю, — бормочу.

— Разумеется, — серьёзно кивает он. — Вы просто гуляете. Разговор с Кас часто приводит к размышлениям о своей смертности.

— Вы знали? — ахаю я. — Про… всё это?

— Я вырос с Рейвом, — капитан пожимает плечами. — Знаю, что до вас сюда приходили девушки от короля. Знаю, что маги экспериментировали. Знаю, что всё это для него было… — он на мгновение замолкает, — пыткой.

Было неожиданно слышать, что Рейв страдал от положения вещей. Хотя картина поистине выглядела дико. Если я правильно поняла, ему давно искали невесту для обряда. Но до самого ритуала смертников дело не доходило, все ограничивалось экспериментами и проверками на совместимость. И даже они оказывали ужасающее воздействие на девушек, медленно убивая их. И когда выбрали Элиру, это действительно было будто ее вели на убой. Разве не должен был герцог проявить сочувствие, утешить, а еще лучше отказаться? Я вскидываю голову.

— Мне показалось, что он холодный. — я пытаюсь сдержать слова, рвущиеся дальше, но не могу — бесчувственный. Жестокий!

Капитан усмехается мягко, без издёвки. Даже с каким-то сочувствием.

— О, он действительно таким выглядит. Это маска. Удобная, надёжная, многослойная. Но если взглянуть под неё… — он смотрит вдаль — …вы найдете нечто совершенно иное. Мальчишку, который однажды всю ночь сидел под дождём у ворот, потому что его коню требовалась помощь, а лекаря не было. — капитан улыбается шире, заметив мой удивленный взгляд — он хотел первым встретить лекаря, чтобы быстрее добежать до конюшни с лекарством. — я опускаю взгляд обдумывая его слова, а капитан добавляет так же спокойно и доброжелательно — Он не бросает тех, кто ему дорог. Даже если шансов спасти их практически нет.

Я чувствую, как что-то мягко сдвинулось внутри меня. Будто бы одна из натянутых струн чуть ослабла, не рискуя больше порваться.

— Но он ведь… он же думал, что я умру.

— Он боялся, что это случится. Думаю, продолжает бояться. Это не одно и то же. Боится настолько, что старается не подходить близко. Это его привычная тактика: если не подпускать – не потеряешь. Но выбор он всё равно делает сердцем. — Капитан улыбается тепло, почти по-дружески. — Только не передавайте Рейву мои слова, боюсь представить какая расплата может меня ждать.

Я улыбаюсь в ответ. И вдруг чувствую, что мне немного легче. Мне кажется, Торн знал, что сделал, кажется, он видел в каком я состоянии и проявил сострадание сейчас. Может его слова преувеличены, может это не вся правда, но я пока не готова знать все от и до.

— Спасибо. — я вложила в это простое слово всю теплоту на которую сейчас была способна.

Капитан кивает:

— Отдохните, леди. Завтра будет… ну… каким-то будет точно. Но вы справитесь. У вас взгляд человека, который уже решил выжить. — И подмигнул.

Кажется, я впервые за долгое время улыбнулась по-настоящему.

В своих покоях я сняла обувь, распустила волосы и прикоснулась к вискам – голова гудела. Сегодня был действительно сложный день, вновь похожий на аттракцион «свободное падание». Я подхожу к окну просто чтобы вдохнуть свежий воздух и постараться выкинуть лишние заботы из головы.

Как оказалось вовремя – в ворота замка въезжает карета. Я метнулась к стене, потушила магические светильники и спряталась за занавеской. Чувствую, что должна знать заранее что происходит, чтобы в кои-то веки смочь подготовиться. Карета останавливается у входа. Из неё выходит Рейв – как всегда безупречно холодный и собранный, хотя очевидно немного помятый с дороги. На лице виднеются следы недосыпа, камзол кое-где лег в некрасивую складку – совершенно немыслимо для этого педанта. Видать деньки выдались напряженными.

За ним из карты спускается женщина. Элегантная и уверенная. Невероятный красоты темные волосы свободно рассыпались по плечам, а на ее губах играет легкая улыбка. Рейв подает ей руку и на его лице отражается столько нежности и заботы, что я аж ахнула в своем наблюдательном пункте. Не думала, что лицо этого мужчины способно на такие сложные приемы. Женщина оборачивается к дверям кареты и оттуда выпрыгивает мальчик лет девяти. Тоже темненький. Черты его лица очень похожи на черты герцога. Наверно, примерно так он и выглядел в детстве.

Мальчишка радостно протягивает руки к герцогу, и тот поднимает его легко, привычно… нежно. Семейный жест. Тёплый, тихий, совершенно вышибающий почву из-под ног.

Глава 10

Я стою у окна до тех пор по все трое не заходят в Торнвейл-холл. Пытаюсь осмыслить свои переживания. Не понимаю, почему все внутри будто оборвалось. Глубоких чувств к Рейву я не испытываю. Да, мужчина хоть куда, не считая сшибающей с ног ауры морозилки Бирюса. Нет, дело в другом. Конечно, в другом. Все эти разговоры про истинных, брачный ритуал. Герцог – хоть какая-то моя опора в этом мире. Хоть что-то понятное в этом океане хаоса и сюрреализма. И теперь эта несущая стена дала огромную трещину. Если у него есть женщина и ребенок, где в этом уравнении место для какой-то баристы из другого мира. Я глубоко вздыхаю и чешу свой нос.

— Ну что, довольна своим шпионством? — раздается знакомый до дрожи ворчливый голос откуда-то сбоку.

Я взвизгиваю и резко разворачиваюсь. На подоконнике сидит дед-призрак. Полупрозрачный, с привычно недовольной складкой бровей, в старом камзоле, который в реальности давно бы рассыпался, но в посмертии выглядит неожиданно свежим. Он болтает ногой в пустоте, словно сидит там уже минут десять.

— Дед?! Ты… Ты как сюда…— выдыхаю я.

Призрак вскидывается, недовольно подлетает к потолку и резко спускается вниз.

— Не дед! — вопит он так громко, что чуть не растворяется от возмущения. — Как ты смеешь?! Как вообще в твоей голове ужился этот позорный ярлык?!

— Эм… — осторожно начинаю я. — А как тебя…

Призрак весь выпрямляется, принимая максимально достойную позу и с пафосом, достойным трёх театров сразу, произносит:

— Я – Ламертин фон Торнвейл Третий, первый призванный маг, бывший Главный Архимаг Империи, потомственный советник корон, дважды награждённый Орденом Небесной Печати и хранитель ткани этого мира! — он переводит дух и продолжает. — Хранитель архивов! Победитель в номинации «Самый влиятельный мужчина столетия» по версии журнала «Имперский Голос»! Чародей-дипломат! Дважды в списке…

— Ламертин, — тихо пытаюсь перебить я.

— …и еще трехсот сорока двух титулов, перечислять которые я буду только при хорошем освещении и стоя на постаменте! — гордо заканчивает он.

Я моргнула. Дважды.

— Ламертин, можно…— предпринимаю новую попытку остановить этот бушующий поток.

— Фон Торнвейл Третий , — поправляет призрак ледяным тоном.

— Хорошо… фон… эм… Торнвейл… — я запуталась, — Третий… Вы…

— «Вы»! Прекрасно! Прогресс! — Он хмыкает. — Но забудь слово «дед». Я в лучшем возрасте! Триста сорок семь – пик эфирной формы!

— Простите… — Я честно пытаюсь скрыть улыбку.

— Вот! Уже лучше! — Он гордо вскидывает подбородок. — Теперь к делу. Ты выглядишь так, будто сожрала тухлую сливу. Всё из-за приезда семейства герцога?

— Я просто испугалась, что… — Я прикусываю губу. — Что он не такой, каким казался.

— О, он точно не такой, каким кажется, — мрачно подтверждает призрак. — Но это тема длинная. С эпиграфами. И схемами. Но не сейчас.

Он разворачивается, собираясь продолжить мой допрос, но тут замечает, что я смотрю на него… ну… чуть веселее, чем положено.

— Что? — его глаза настороженно сужаются.

— Просто… вы так эмоционально реагируете…— пытаюсь я сгладить конфликт. На свою голову.

— Я эмоционально?! — взрывается кусок древней эктоплазмы. — Девочка, я столетиями управлял импери…

— Простите. Правда. — Я протягиваю руку и по привычке пытаясь примирительно коснуться его локтя. Затея дурацкая, но рефлексы штука непобедимая — Вы - фон Торнвейл Третий. Но можно я… иногда… в знак того, что мы почти семья… наверно.

—Нельзя . — Он весь вибрирует от негодования, вокруг его фигуры начинает рассыпаться на серебристый туман.— Это непростительно! Это унизительно! Это…

Он поднимается над полом, кружа вокруг меня, как раздражённая чайка вокруг бутерброда.

— …и вообще, вот так меня звать – всё равно что герцогу сказать «эй ты, ледышка с языком»! Кощунство! Оскорбление! Абсолю…

— Фон Торнвейл Третий… пожалуйста. Я устала. Можно без…— взмолилась я, уже не зная, как остановить эту адскую карусель безумия. Но он уже вошёл в раж.

— И я покажу! Я продемонстрирую! Чтобы неповадно было меня так называть! Я устрою тебе маленькую… воспитательную коррекцию!

— Что?.. — Я заморгала.

— Ничего смертельного, — успокаивает он.— Но крайне… запоминающееся.

Он тычет пальцем во флакончики на трюмо, они слегка вздрагивают, издавая жалостливый «дзынь».

— Эм… что вы сделали? — я серьезно напряглась. Тем более, дед начал выглядеть подозрительно довольным и умиротворенным.

Призрак торжествующе улыбнулся, поклонился как актёр после финальной сцены и… исчез. Оставив послевкусие тревоги. Я тяжело вздыхаю и плетусь в свою кровать. Нужно скорее уйти в мир грез, пока еще чего не натворила. Сон накрывает меня как лавина в горах: неумолимо и стремительно.

Разбудили меня колокольчики.

— Госпожа Элира, — радостно сообщает ворвавшаяся в комнату Лина, — герцог ждёт вас в Малой столовой.

Ох, прекрасно. С трудом отрываю себя от подушки, поднимаюсь и тут опять слышу : дзынь. Резко оборачиваюсь в поисках звука: дзынь-дзынь. Я осторожно шагаю к зеркалу и вижу: Воздушный колокольчик размером с кулак висит над моей головой… и следует за мной. Каждый шаг - дзынь. Попытка отойти – ускоренное дзыньдзыньдзынь.

— О нет, — шепчу в полном ужасе. — Дед!!!

Судя по тому, что колокольчик начинает звенеть с усиленным энтузиазмом, призрак где-то рядом остервенело мстит. Лина широко распахивает глаза и прикладывает обе ладошки ко рту. Очевидно, чтобы не расхохотаться. Я метнула на нее предупреждающий взгляд. Сборы на завтрак проходят в полном молчании. Но под аккомпанемент мелодичного позвякивания.

И вот она я - вышагиваю к столовой под бодрое дзынь-дзынь. И где-то глубоко в душе даже благодарна вредному дедуле. Очень глубоко. Из-за этой звенящей нелепости над головой все мои мысли были заняты придумыванием ругательств в адрес призрачного предка, так что на тревогу и переживания места не остается. Сама не замечаю, как оказываюсь около двери.

Двери в малую столовую распахиваются. Малая столовая герцогского замка ослепительно прекрасна – не парадной, показной красотой, а спокойной, уверенной роскошью дома, где каждая деталь стоит на своём месте уже много поколений. Высокие, стрельчатые окна занимают почти всю стену, превращая зал в прозрачную шкатулку света. Под сводчатым потолком висит массивная хрустальная люстра. Она сверкает сотней огоньков, ловя каждый луч и разбрасывая по стенам солнечные искры. В центре стоит небольшой стол из тёмного полированного дерева, сияющий так, будто его натирали в предвкушении празднества. На нём уже стоит сервировка для завтрака: тарелки с фруктами, запечёнными пирогами, золотистым мёдом, небольшие блюда с сыром и свежим хлебом. А за столом сидят трое. Герцог – спокойный, собранный. Статная женщина в возрасте, с мягкими глазами, но стальной осанкой. Мальчик лет девяти, темноволосый, с непослушными вихрами и живыми глазами, которые бегают по комнате быстрее мысли.

Дзынь. Оповестил мое пришествие колокольчик. Дзынь-дзынь по инерции я сделала пару шагов вперед, пока не додумалась замереть на месте.

В столовой воцаряется тишина. Впрочем, длится она недолго – мальчик начинает хлопать в ладоши и хохотать:

— Огооо! Вот это магия! Можно мне такое же?! Мам? — поворачивается он к женщине строя умильную мордашку — Меня будут выгонять со всех занятий и я смогу весь день гулять! — кажется пацан заигрался и неосторожно выдал все свои коварные планы.

Женщина смотрит на меня открытым, дружелюбным взглядом, в ее глазах пляшут смешинки. Кажется, она едва сдерживается чтобы не захохотать. После реплики мальчика, ее лицо приобретает более сдержанное выражение.

— Лисандр, тебе нельзя такой колокольчик — говорит она мягко, но сдержанно. Пацан сразу приуныл — Впрочем — она поворачивается ко мне — надеюсь, эта очаровательна леди тоже скоро от него избавится.

Герцог во время этого небольшого диалога сверлит меня ошеломленным взглядом.

— Леди Элира — наконец нашелся он — меня не было всего два дня. Что здесь произошло?

— Понимаете, я…

Дзынь. Я забылась и подалась вперед, чем привела в действие адский колокол. Раздраженно вдыхаю поглубже, чтобы не заорать.

— Я непочтительно обратись к вашему предку — медленно говорю я, стараясь контролировать каждую мышцу в теле, чтобы ни дай бог не спровоцировать новые «дзынь».

— И как же вы к нему обратились? — герцог вскидывает бровь.

— Я назвала его дедом — признаюсь трагичным полушепотом.

Раздался хохот Лисандра и сдержанный хмык его матери. Герцог встал с места и подошел ко мне, начал обходить меня по кругу рассматривая произведение призрачной мести, горделиво висящее над моей головой.

— Я так понимаю принимать еду вам будет проблематично? — осторожно заключает герцог.

— Почему же? — я удивленно мотаю головой. Дзыньдзыньдзынь. Рейв морщится — Совсем не проблематично — медленно поправляю я, вновь следя за каждым движением — скорее, очень громко.

— Рейв, милый — подает голос женщина — почему бы тебе самому не покормить леди Элиру? Раз уж она твоя избранная и обряд уже пройден, не вижу в этом проблемы. — я стою лицом к Рейву и звенеть мне больше не хочется. Потому лица женщины я не вижу, но в голосе явно звучит провокационная насмешка.

— Мама! — воскликнул герцог на секунду потеряв контроль — я не думаю, что это удачная идея.

Я задумалась. Получается это его мать и родной брат? Этим и объясняются их нежные отношения и внешнее сходство. Смешно, кажется единственными, кто может вывести герцога из замороженного состояния, являются его родственники. Что сварливый предок, что мать со специфическим чувством юмора. Я хмыкаю. Тяжела судьба бедного проклятого герцога.

—Элира, я хотел представить вас друг другу как подобает. Но теперь придется сделать это в ускоренном режиме — герцог смотрит на меня, а затем указывает на своих гостей — Это моя мать Марена и мой младший брат Лисандр — дзыньдзыньдзынь. Я поворачиваюсь к дорогим гостям и пытаюсь изобразить реверанс. Герцог снова морщится от звуков — А это Элира, вероятно моя истинная. — заканчивает герцог.

Марена с Лисандром тепло улыбаются.

—Я думаю наилучшим решением для вас было бы позавтракать в покоях — спокойно продолжает герцог — а потом мы позовем моего вредного де… — на последнем слове герцог снова начинает заводиться, но его прерывает распахнувшаяся дверь.

Бранд собственной персоной вплывает в столовую, сияя как начищенный чайник. В руках он держит поднос, на котором стоит огромная кружка исходящая паром.

—Леди Элира — воодушевлено начинает он —я взял на себя смелость и приготовил кофе по вашему рецепту! Хочу, чтобы вы сняли пробу за завтраком!

Брови герцога вновь взметнулись вверх.

— Какой кофе?? — он снова поворачивается ко мне и кажется его эмоции хлещут через край — Леди Элира, всего два дня! Что еще здесь произошло?

Дзынь.

Если бы кто-то составил книгу рекордов по «самому нелепому утру», мое имя бы точно красовалось на ее страницах. Причём сразу в трёх номинациях:

— «Самое позорное появление за завтраком»,

— «Самое нелепое знакомство»,

— «Самый сбитый с толку герцог».

Сидя в своей комнате, я уныло доедаю свой завтрак под бодрое позвякиванье колокольчика. Этот звук стал уже даже привычным, но все равно медленно сводит с ума как капающая вода в кране. Раздается стук в дверь.

— Войдите! — кричу я, чтобы создавать меньше мелодичного шума.

Уверенной и целеустремленной походкой в комнату врывается Рейв.

— Я вижу с завтраком покончено — сосредоточено говорит герцог, усаживаясь в кресло напротив — а теперь будьте добры, расскажите мне все по порядку.

И я объясняю. Про деда. Про титулы. Про оскорбление. Про «воспитательную коррекцию».

И про колокольчик.

Рейв сидит неподвижно, но я почти ощущаю, как внутри него кипит ледяное негодование. Когда я заканчиваю, он долго молчит. Очень долго. Катастрофически долго.

— Попробуем его убрать, — наконец решается герцог.

Рейв делает сложный пас рукой – я чувствую вокруг себя какие-то странные вибрации, будто вокруг меня зашевелились все атомы воздуха и начали слитное и целенаправленное движение. Воздух становится ощутимо холоднее. Колокольчик тихо звякнул, дернулся и устремился герцогу прямо в лоб.

— ДЗЫНЬ!!!

Это было не просто «дзынь». Это было «дзынь, получай». Рейв отступает на шаг. Я прикусываю губу, чтобы не рассмеяться. Но кажется глаза меня выдают. Герцог переводит взгляд на меня и сначала его лицо выглядит суровым и сконцентрированным. Но буквально через миг на нем мелькает то же смешливое выражение как и у меня.

— Кхм, ну что ж— Рейв быстро берет себя в руки — будем вызывать.

— Что вызывать? — непонимающе переспрашиваю — головная боль и хроническая неловкость уже на месте. Неужели чего-то не хватает?

— Кого-то не хватает, Элира — с тяжелым вздохом отвечает Рейв.

Герцог закрывает глаза и шумно выдыхает. Воздух дрогнул, и в следующую секунду в центре комнаты – конечно же, театрально, с вращением, всполохами и пафосом - проявляется Ламертин фон Торнвейл Третий.

— А, прекрасно! — тянет призрак, увидев нас. — Обвинение? Порицание? Нагоняй? Жду!

— Убери колокольчик, — выговаривая каждую букву излишне четко произносит герцог.

— Нет, — так же четко отвечает призрак и поправляет полупрозрачный камзол. — Это воспитательная мера.

Я застонала. Дзынь.

— Уважаемый Ламертин, — начинаю осторожно, — может, мы…

— Ты, — прерывает он меня, взмахнув эфемерной рукой, — будешь носить этот символ до тех пор, пока не проявишь надлежащее уважение к предку! Ты назвала меня дедом! Дедом! Меня!

Он снова весь вибрирует, как рассерженный самовар.

— И что нужно сделать, чтобы это закончилось? — устало спрашивает герцог.

— Она пойдёт в библиотеку. Прочтёт официальный, одобренный магическим советом, полный свод сведений о моей жизни. — Призрак поднимает прозрачный палец. — Проникнется величием. Осознает всю глубину своего проступка и морального падения. Поймёт, что великих предков нельзя называть «дед». И только после этого, возможно, я сниму прокля… воспитательное заклинание . — Дед заканчивает и радостно смотрит на меня задрав голову, демонстрируя свой лучший взгляд из подборки уничижительных взглядов.

Я поджимаю губы. Колокольчик будто сочувственно брякает.

— Прекрасно, — заключает герцог. — Мы идём в библиотеку.

— Прямо сейчас? — пискнула я.

Дзынь.

— Очевидно. Благодарю, Ламертин. Не смею задерживать. — Рейв даже слегка наклоняет голову.

Не замечала раньше за ним таких проявлений уважения. Испугался небось колокола над своей головой. Абсолютно удовлетворенный Ламертин расплывается в воздухе, исчезая. Но последнее слово он, конечно же, оставляет за собой:

— И читайте внимательно! Лучше вслух!!

Тяжёлая дверь библиотеки тихо закрывается за нами, и я на секунду забываю даже про колокольчик. Библиотека герцога напоминает отдельный мир – тёмный, глубокий и почти священный. Высокие стеллажи из чёрного дерева вздымались до самого резного потолка, переходя в узкую галерею с перилами и статуями, устремлёнными в полумрак. Книги, сотни и сотни томов, заполняли пространство плотными рядами, будто древние стражи знаний. Сквозь узорчатые высокие окна проникает приглушённый зелёный свет, ложась на кожаные кресла глубоких оттенков ночи и небольшой резной стол между ними. Мягкий ковёр приглушает наши шаги, а тишина здесь настолько плотная, что кажется частью интерьера. Герцог подводит меня к столу, указывая на кожаное кресло:

— Садитесь. — сам отходит к полкам рядом и тянется к книге напротив своего лица.

Я опускаюсь в кресло, стараясь двигаться медленнее улитки. Дзынь… тихий, но всё же есть. Ну потом еще пару дзыней, пока я уютно устраиваюсь в этом необъятном кресле. Рейв достает книгу в переплёте цвета тёмного вина.

— Это о вашем предке? — спрашиваю.

— Да. Но я думаю это хороший момент для другого важного разговора — я смотрю на него внимательнее. — вы должны узнать больше про истинных и про ритуал, через который прошли.

Он сидит напротив, так близко, что между нами остается меньше метра. На секунду я забываю, как дышать. Колокольчик тоже будто притих. Я гулко сглатываю, по ощущениям этот звук эхом распространился по всей библиотеке. Мой побег от проблем и тактика страуса себя не оправдывает, Рейв сам пришел мне пояснять происходящее.

— Истинная связь – это не сказка, — говорит герцог тихо. — Это древний магический контракт. Он не навязывается. Он случается. И… он не всегда удобен.

Его глаза блеснули – слишком ярко, слишком хищно. На секунду, буквально на секунду, зрачки вытянулись, став вертикальными. Как у…Мне становится жарко.

— И в чем смысл этого контракта? — шепчу.

— Истинные – идеально подходящие пары. Совпадающие как магически, так и физически. Именно от истинных у драконов с потенциалом второй ипостаси могут родиться дети. Раньше драконов было много и найти свою истинную не составляло проблем. В процессе развития нашего вида появился этот побочный эффект – нельзя проходить через обряд связывания не с истинной. Из-за несовместимости магических потоков девушки умирают. Если не сразу, то гаснут довольно быстро — герцог придвигается еще ближе — Есть еще несколько нюансов касательно истинных. Когда дракон находит истинную и проходит через ритуал связывания, его вторая ипостась начинает пробуждаться. А тяга между драконом и его партнершей начинает становиться практически непреодолимой. — герцог наклоняется совсем близко, облокотившись своей рукой на сиденье моего кресла, опасно близко к моему бедру.

— Ээээ — я слегка вжимаюсь в кресло — а я точно истинная?

Герцог ставит вторую руку на сиденье кресла, буквально ловя меня в капкан, и наклоняется, практически шепча мне на ухо:

— Абсолютно — он отстраняется немного все еще оставаясь опасно близко, я ощущаю жар его рук, практически касающихся моих бедер. Я же замираю как статуя не в силах поверить в то, что происходит прямо сейчас. Рейв поднимает руку и, внимательно смотря мне в глаза, мягко касается кончиками пальцев моей щеки.

Я делаю глубокий судорожный вдох. Мир вокруг нас будто замирает. И в этот миг – будто просыпаясь от тысячи лет сна – воздух вокруг вспыхивает тёплым золотистым светом. По полу проходит низкий гул и волна жара поднимается от кончиков моих пальцев ног до самой макушки. Вдруг я улавливаю запах обожженной кожи и около моего левого бедра не иллюзорно начинает жечь. Рейв отпрянул увеличивая расстояние между нам, а я дернулась вправо. На месте, где герцог держал свою ладонь остался обожженный след, меня слава богу не задело. Я в шоке уставилась на Рейва:

—Это… что это?

—Это просыпается мой дракон — с расстановкой отвечает мрачный красавчик — тебя не задело?

— Нет, только кресло пострадало. — в голове звенящая пустота и иррациональное желание, чтобы он снова оказался ближе — и немного моя психика.

Герцог откидывается на кресло и смотрит на меня внимательным задумчивым взглядом. На дне его глаз я вижу нечто новое. Желание. Хорошо замаскированное, но все же.

— Я должен взять это под контроль — Рейв начинает подниматься с кресла — Прочитай про Ламертина — я только сейчас замечаю, что он перешел на ты и обратно идти не собирается — нам нужно будет показаться ему с доказательствами.

Герцог почти выходит, но задерживается в дверях.

— И… — голос его становится хриплым, низким, почти звериным, — постарайся держаться подальше какое-то время.

Дверь за ним медленно закрывается. Колокольчик жалобно брякает у меня над головой. А я сижу, смотрю в ту же точку, где секунду назад сверкали драконьи глаза…и пытаюсь понять, что теперь опаснее: воспитательная мера призрака или пробуждающийся дракон, который реагирует на каждый мой вздох.

Я вздрагиваю, когда тишина библиотеки стала давить слишком заметно. С одной стороны – хорошо, что герцог ушёл: ещё чуть-чуть, и ситуация окончательно перешла бы в разряд «не готова к такому уровню интерактива». С другой… теперь я тут одна. В компании:

а) огромной книги, пахнущей чьими-то ошибками,

б) колокольчика-соглядатая,

в) собственных нервов.

Уютненько, ага.

Я раскрываю фолиант. На первой странице – Ламертин собственной персоной, в героической позе «я сейчас спасу мир, но сначала оцените меня». Я приподнимаю бровь. Ниже идут титулы, один пафоснее другого. И – да, среди них тот странный, который Ламертин упоминал в приступе гнева. Хранитель ткани мира. Это как? Звучит, честно говоря, как швея-мотористка первого класса.

— Ну что, дед… — буркнула я, переворачивая страницу.

Дзынь! Книга начинает подрагивать в моих руках. Страницы вспыхивают золотом. И передо мной материализуется он – весь из пафоса, обиды и грозных взглядов.

— Я так и знал! — вопит призрак. — Хоть бы две страницы выдержала! Две! Ты хоть пытаешься?

— Я пытаюсь не выкинуть эту книгу в окно, — честно признаюсь я. — Это считается?

— Нет! — Ламертин вскидывает руки к потолку так, будто зовет на помощь духи святых библиотекарей. Потом обреченно падает в кресло напротив. Ну как «падает». Начинает парить над сидением, усиленно делая вид, что сидит

— Ладно, девка, давай так — я аж поперхнулась от «девки». Прекрасно. Призрак с комплексами императора Вселенной решил объяснять мне манеры — Будем считать, что твой публичный позор сегодня утром чуть-чуть искупает твою вину. При условии — дед поднимает палец вверх — Больше никаких «дедов». Ни при мне, ни при живых, ни при мертвых.

— Без проблем, глубокоуважаемый Ламертин ­— воодушевленно восклицаю во всю силу своих легких, колокольчик солидарно звякает.

Ламертин вздыхает и делает легкий пас рукой. Я дергаюсь, но привычного уже звяканья не слышу. Кажется, колокол исчез. Ощущение что я наконец выплатила ипотеку:

— Я безмерно благодарна вам, Ламертин Фон Торнвейл Третий — дед приосанился и степенно кивнул — ваш урок я усвоила и буду изо всех сил следить за словами. Особенно в вашем присутствии.

Он сияет как новогодняя елочка в момент включения гирлянды.

— Так… можно я тогда книгу читать не буду? — робко уточняю.

— Зачем тебе книга, девка, когда ты можешь услышать всё из первых уст! — важно провозглашает Ламертин.

Проклятье. Моя же хитрость сыграла против меня.

— Ээээ — растерялась я. Надо было что-то придумать, но мне, откровенно говоря, совсем ничего не было интересно. Точнее, все происходящее выглядело настолько тревожно, что мне больше всего хотелось сбежать куда-то и забиться под одеяло. В то же время, было совершенно понятно, что, если я не проявлю интерес к Ламертину, может случиться что-то похожее на колокольчик. Например – тематический курс лекций из семидесяти частей.

— Понимаю, ты смущаешься — ласково мурлыкает призрак слегка подавшись вперед. Его лицо принимает выражение, которое наверно должно было бы выглядеть максимально дружелюбным и теплым — Спрашивай, это редкий шанс, когда я – сиятельный Ламертин Фон Торнвейл Третий – открыт к любым твоим глупым вопросам. — дед выжидательно смотрит на меня.

«Редкий шанс», ага. «Он просто нашёл свободные уши» - куда честнее. Я глубоко вздыхаю:

— Что значит титул «Хранитель ткани мира»?

Ламертин округляет глаза и от нетерпения начинает летать вокруг меня что-то бормоча. До меня долетают только обрывки его бормотания:

— Ну вот сразу… да может и к лучшему… но ведь нельзя… она же…

Наконец он зависает над креслом и… нервно поправляет невидимый воротник.

— Ладно, — выдыхает призрак, будто принимая судьбу. — Слушай внимательно. И не вздумай падать в обморок, у меня нет лицензии на магическую первую помощь.

— Очень постараюсь, — бормочу. Боги, я кажется задала самый фундаментальный вопрос из всех возможных. Не повезло, так не повезло.

Он сцепливает руки перед собой:

— Мир – это не просто земля, небо и идиоты, которые считают, что могут править всем подряд. Мир – это ткань. Настоящая структура. Сложная, многослойная, живая. И… она истончается.

— Э… что, прямо сейчас? — я часто моргаю, пытаясь себе это представить.

— Прямо сейчас, прямо везде. Но особенно – в нашем королевстве. Из-за безумцев темных магов. Они дерут ткань мира, как котики мебель. Не из злобы – из жадности. Им нужны силовые разрывы, чтобы протащить сюда всякое жуткое и зубастое. Ну и конечно получить больше власти, ресурсов, золота и всего такого прочего — Ламертин тыкает пальцем в воздух. — Когда такие прорывы открываются, мир начинает кровоточить энергией. Небольшие прорывы может закрыть любой мало-мальски обученный маг. Но действительно большие дырки можно залатать только с помощью проводников. Хорошо бы и дракона одного иметь рядом — выразительно поднимает брови дедуля — если ты понимаешь, о чем я.

Сердце у меня странно екнуло.

— Проводники… это кто?

— Проводники, девка, это те, кто может пропускать через себя любые формы магии, пропускать их через себя и штопать разрывы. Редкие. Очень редкие. И с каждым годом их всё меньше. — Ламертин глубоко вздыхает его призрачные глаза будто обращаются внутрь и голос теряет свой пафос, становясь задумчивым и размеренным — Убегают, умирают, не рождаются… или их кто-то помогает не найти. — Он многозначительно щурится. — Но это всё детали. А главное – то, что темные маги ненавидят проводников. Прорывы для них – воздух. Способ усиливаться. И каждый проводник, который зашивает дыру… мешает планам. — Ламертин делает движение, словно хотел погладить бороду — и вспоминает, что бороды нет.— В общем, всё сложно, мерзко и опасно.

Я молчу, переваривая информацию.

— Но… — резко обрывает он. — Подробности лучше узнаешь не от меня. Точнее от меня, но в другой форме.

Призрак щелкает пальцами – и на столе появляется тонкая, тёмная книга с серебряным тиснением. «О природе прорывов. О проводниках. О войне, о которой молчат».

— Вот это прочтёшь, — говорит Ламертин торжественно. — Там всё расписано простым языком. Ну… относительно простым. Я редактировал.

Я хмурюсь:

— То есть… это альтернативный учебник?

— Это правильный учебник, — обиженно уточняет призрак. — Официальная версия, конечно, урезана, смазана и сто раз отредактирована людьми, которые боятся паники. А тут всё. Факты. История. Карты прорывов. И кое-какие… предупреждения.

Я беру в руки книгу, на ощупь она неожиданно тяжеленькая и теплая. Приятно ложится в руки. Эту книгу хочется изучить, тем более что прятаться от проблем кажется дальше не получится. Если в любой момент из ниоткула на меня могут хлынуть орды зубастых существ, лучше бы знать об этом заранее.

— И ещё, — добавляет Ламертин, уже растворяясь. — Еще раз дедом назовешь, придумаю что-то похуже чем колокольчик — и исчезает с легким дзынь.

Я поежилась и с нетерпением открыла книгу.

Уважаемые читатели, благодарю вас за интерес к моей книге! С наступающими вас праздниками! Пусть они пройдут лучшим для вас образом: в кругу семьи и близким или в компании самого приятного человека - себя))) Пусть в следующем году все ваши желания исполняются и год приносит с собой только приятные сюрпризы. Теплых вам праздников!

Следующая глава будет 02.01

Я устраиваюсь поудобнее, подталкиваю под локоть какой-то сверхмягкий торнвейловский плед (который наверняка стоит больше, чем вся моя одежда в прошлой жизни), и раскрываю книгу.

Первая строка резанула глаз жирным заголовком:

«Глава 1. Как понять, что мир пытается вас убить: признаки надвигающегося прорыва».

— Чудесно, — бормочу себе под нос, чувствуя, как мурашки поднимаются по позвоночнику. — Самая успокаивающая тема для чтения в одиночестве.

Текст начинается высокопарно – я уже готовлюсь заскучать, - но почти сразу Ламертин вставил приписку на полях: «Читай внимательно. Это важно. Да, даже тебе». Очень мотивирует. Я облизываю пересохшие губы и продолжаю.

«Прорыв – это разрыв ткани мира. Место, где границы между мирами истончаются настолько, что темная энергия с изнанки просачивается внутрь. Если прорыв достаточно слабый, его почти невозможно заметить… пока не поздно». Угу. Отлично. Впереди веселое чтение. Я переворачиваю страницу – и вижу схему. Не скучную, а такую… живую. Словно кто-то перерисовывает ее прямо сейчас: линии дрожат, переливались золотом.

«Тревожный признак №1: воздух ведет себя неправильно.»

— Потрясающе конкретно, — фыркаю. Но, к счастью, ниже идут примеры.

Воздух становится тягучим, похожим на слишком густой сироп. Шумы глушатся или искажаются. Тень двигается не туда, куда падает свет. Звук начинает запаздывать.

Воздух становится тягучим, похожим на слишком густой сироп.

Шумы глушатся или искажаются.

Тень двигается не туда, куда падает свет.

Звук начинает запаздывать.

Я непроизвольно бросаю взгляд на стены библиотеки. Все на месте. Вроде бы. Хотя… мне показалось, что лампа моргнула. Или это у меня глаз дернулся?

Дальше: «Признак №2: запахи, которых быть не должно.»

— Запахи? — я хмурюсь.

На полях рядом аккуратная приписка Ламертина:

«Да. Обычно – сырость, прелая бумага, металл. Иногда – озон. Редко – кровь. Не паникуй раньше времени.» Ага. Спасибо, дед. Очень помог.

«Если же прорыв усиливается, рядом начинают проявляться всполохи дикой магии: от слабых искр до теней, движущихся сами по себе. На этой стадии любой маг уже почувствует неладное. А вот обычные люди…» Текст оборвался. И чуть ниже рукой Ламертина дописано: «Обычные люди ничего не чувствуют. Они слишком заняты тем, чтобы не замечать плохое. Но проводники – другое дело.» Я замираю. И вдруг чувствую внезапный укол тревоги, от которого сердце подпрыгивает к горлу.

Я медленно подношу книгу ближе к лицу. Текст идет дальше: «Проводник ощущает разрыв раньше других. У некоторых это проявляется как слабая дрожь в ребрах. У некоторых – как тянущая боль под сердцем. У некоторых – как ощущение, что их тянут в сторону, будто за ниточку» . У меня под ложечкой неприятно потянуло. Совпадение. Наверное.

— Так, — я нервно сглатываю, похоже ночью мне приснится пару увлекательных кошмаров. — Я официально ненавижу эту книгу.

Колокольчика уже нет, но мне всё равно кажется, что где-то над ухом звенит легкий дзынь – эхом тревоги.

Я переворачиваю страницу - и попадаю на раздел «Как выглядит сам прорыв». Там написано всего несколько фраз: «Прорыв не одинаков. Он может быть как булавочное отверстие, так и зияющая рваная пасть в пространстве. У слабых прорывов свет дрожит, искажается, будто вы смотрите сквозь горячий воздух над огнем. У сильных - появляются рваные края из чистой магии. И тогда уже поздно». Нарисованная рядом иллюстрация почему-то движется и мерцает, как живая. Силуэт разрыва будто тянется наружу. Я отдергиваю руку.

— Нет, нет, нет, это мы читать не будем. — Отодвигаю книгу еще дальше.

Я перелистываю на раздел про закрытие прорыва.

«Чтобы закрыть прорыв, требуется двое: проводник и источник магии. Лучший источник – дракон. Их магия самая плотная, глубокая, пригодная для штопки ткани мира. Маги тоже подходят, но расход сил у них выше. Дракон собирает энергию мира и направляет её. Проводник – стабилизирует. Вместе они могут затянуть даже большой прорыв».

Я представила себя рядом с Рейвом, который опять жжет кресла, и как мы в дуэте «штопаем» мир… да уж. Скорее мы бы спалили половину замка. В общем, надеюсь вся эта тема с проводниками не имеет ко мне отношения. Хотя дед был полон невысказанных намеков. Но я, пожалуй, предпочту не замечать грабли на пути, пока они не стукнут меня по лбу.

Последний абзац главы совсем короткий. И от этого – самый пугающий: «Но если прорыв открывается полностью… существа, живущие по ту сторону, приходят сами. И тогда уже поздно».

Я закрываю книгу, прижимая её к груди, чтобы она не решила внезапно ожить или ещё что-нибудь показать.

— Чудесно, — выдыхаю я. — Просто замечательно. Теперь смогу умереть с полной осознанностью происходящего.

Где-то в библиотеке тихо скрипит доска. Я вздрагиваю. Засовываю книгу за пояс. Пожалуй, хватит на сегодня Ламертина. Голова гудит – от ритуалов, призраков, намеков и слишком большого количества недосказанностей. В итоге я решаю сделать единственно разумное: взять следующую книгу с полки. Если уж я застряла в этом мире, было бы неплохо понять, где именно.

Выяснилось, что живу я в королевстве под названием Астария. Название звучит красиво и обманчиво спокойно – будто речь идет о стране с открыток, а не о месте, где регулярно рвется ткань реальности. Территория у королевства внушительная: расстояния измеряются сотнями миль, а столица описывается как крупный, плотно населенный город с кварталами знати, магическими учреждениями и великолепным дворцом в центре.

Астария делится на герцогства, и одно из них – Торнвейлл – принадлежит Рейву. Северные земли, прохладный климат, хвойные леса, каменные замки и, как бы между строк, повышенная магическая активность. Чем дальше я читаю, тем чаще мне попадаются странные формулировки вроде «тонкие места», «магическая плотность» и «опорные точки мира». Нахожу даже небольшой экскурс в историю бедствий этой реальности: последний крупный прорыв, произошедший несколько веков назад, уничтожил большую часть драконов. Это событие называют катастрофой эпохи, но описывают удивительно сухо – как будто кто-то старательно вычистил из повествования все эмоции.

Политическое устройство Астарии выглядит не менее тревожно. Формально страной правит король. Фактически – Совет магов.

Отдельным пунктом опять идет набившее оскомину упоминание о проводниках. Написано, что их становилось все меньше, затем они «исчезли». Формулировка была до неприличия расплывчатой. Ни причин, ни последствий. Просто – их нет больше, какая печаль. Как будто людей можно вычеркнуть из мира, и он сделает вид, что так и было задумано.

Закрываю книгу с глухим стуком. Мне почему-то становится холодно.

Потому что чем больше я узнаю об этом мире, тем яснее понимаю: я оказалась не просто в чужой реальности. Я оказалась в системе, где кто-то давно и очень расчетливо двигает фигуры по доске.

И, похоже, меня уже поставили в центр.

Коридор за дверью библиотеки встречает меня привычной тишиной. Но она действует на меня не умиротворяюще, наоборот, мое напряжение взлетает все выше. Я пулей вылетаю наружу, держа руку на книге, будто она мой щит от всех мировых ужасов. На душе так себе – смесь тревоги, раздражения и желания забиться под одеяло, завалиться подушками и объявить временную забастовку против вселенной. В глубине замка что-то звякает. Я дергаюсь и начинаю лихорадочно оглядываться по сторонам.

— Ламертин, — шепчу в пустоту. — Если это опять твои спецэффекты, я тебя сожгу. Или попрошу Рейва. Он с радостью.

Ответа не последовало – и, что удивительно, это меня не успокоило. Так. Я сейчас просто дойду до кухни, сделаю себе кофе… угощу Бранда… и всё. Домашний полдень, спокойный полдень, хороший, мирный полдень. Я шагаю вперед по коридору и резко замираю. Ощущение натяжения где-то внутри моего тело наваливается на меня орк на молоденькую девицу. Тянущее чувство нарастает где-то под сердцем, глубоко, как будто кто-то взял ниточку и аккуратно тянет вбок.

— Нет, — говорю строго. — Нет, дорогие непонятные ощущения. Сегодня мы не идём туда, куда зовут мистические ниточки. Сегодня у нас восстановление психики и кофе.

Я делаю шаг в противоположную сторону. Ниточка дергает сильнее.

— О боги, ну серьёзно? Вы теперь ещё и навигатор внутри меня поселили?

Я оглядываюсь – ничего нового. Коридор пуст.

Но, с другой стороны, где-то далеко, в районе коридора, ведущего к зимнему саду, воздух странно мерцает. То самое «как будто горячее марево над костром». Ровно как в книге.

— Нет. Нет. Это не оно. Просто замок старый, полы гуляют, свет играет… — Я разворачиваюсь и зажмуриваю глаза. Ниточка внутри дергает сильнее, так что я чуть не падаю — Ну почему я? Почему это должна быть я? — я почти захныкала и сорвалась на бег в сторону всей этой паранормальной ерунды. В моих мыслях одни проклятия зимнему саду, ворчливым дедам, магии в любом ее виде и конечно дурацким прорывам и темным зубастым тварям. Как там говорила Ханна про кофе: «До этого хорошо жили и дальше проживем», вот я того же мнения про все происходящее.

Зимний сад встречает меня тёплым влажным запахом земли и… чем-то ещё. Сыростью. Железом. Вот той самой «металлической нотой», о которой писал Ламертин. В центре сада, возле фонтана, стоит Лисандр, в расстёгнутом жилете, вцепившись в свою мать – Марену. Марена загораживает сына своим телом и в ужасе смотрит прямо перед собой на странный неправильный воздух. Он и правда выглядит подозрительно: как будто кто-то взял бумагу, скомкал потом кое-как расправил и решил, что пойдет. И теперь прямо в воздухе виден странный кусок пространства. Кривой, скрученный, мерцающий легкими тёмными искрами. Да это же долбаный прорыв!

— Это что такое?! — срывается с моих губ, хотя я уже знаю. Марена не отрывая взгляда от прорыва кричит

— Элира, зови Рейва, это…

Именно в этот момент что-то в воздухе звякает, будто хищник щелкнул зубами. И в зал врывается дракон. Ну то есть тот, кто очевидно становился драконом, да не успел. Глаза Рейва почти светятся, кожа местами переливается темными чешуйками, а за спиной будто угадывается мерцание крыльев. Он шагает внутрь, воздух вокруг него гудит, и с пола срываются сухие листья, кружась спиралью.

— Отойти! — рявкает он.

Я отскакиваю, Марена с Лисом за спиной тоже пятится. Герцог поднимает руку – и мир словно сжимается в точку. От его ладони к прорыву тянутся золотистые нити, магия сгущается, начинает вплетаться в искажение. Внезапно золотые нити дрогнули, дернулись и оборвались. Рейв выругался сквозь зубы и попробовал снова. Все повторяется. Лицо Рейва становится бледным, на висках появляются капли пота, я слышу как он цедит сквозь зубы:

— Чёрт. Почему сейчас, во время инициации.

Он снова поднимает руку, но теперь в этом жесте сквозит отчаяние. Я продолжаю как завороженная смотреть на нити и вдруг совершенно неожиданно для самой себя тянусь к ним и встаю ровно на их пути.

Мир дрогнул. Пространство между мной и прорывом натягивается, как струна. Жар проходится по ребрам, по рукам, по горлу. Сердце колотится где-то на уровне стоп.

— Уйди! — кричит Рейв.

Я даже не оборачиваюсь. Золотая магия хлынула ко мне, я вижу, как золотые нити вырываются из моей груди и теперь они выглядят иначе. Гладкими, плотными. Стабильными. Прорыв затрясся, жалобно взвыл и схлопнулся, словно кто-то резко затянул шнурок у мешка.

Опора уходит из-под ослабевших ног и падаю на колени. Рейв пару секунд молча смотрит на то место, где был прорыв. Потом – на меня. Очень внимательно. Лис вцепился в маму еще сильнее. Я почувствовала теплую руку Рейва на своем плече, затем он присаживается рядом и внезапно прижимает меня к себе. Я снова ощущаю тепло от его тела, но уже не агрессивное, а согревающее. И это очень кстати, потому что меня буквально трясет. Я поднимаю на него взгляд.

— … что это было?

Дракон выдыхает. С усталостью, которой я раньше в нём не слышала.

— Ты, Элира… — Он на секунду задумался. — …проводник.

— О нет. Нет, нет, нет — я отчаянно мотаю головой из стороны в сторону и чувствую, как на глазах выступают слезы.

Рейв нежно берет мое лицо в свои ладони и смотрит мне прямо в глаза:

— Послушай меня — он говорит очень медленным, глубоким и нежным голосом — без тебя я бы не справился сейчас. Даже с этим. Пробуждение дракона сделало меня нестабильным. Ты спасла сейчас всех нас. Ты большая молодец

— Я не хочу, не хочу — продолжаю исступленно шептать.

— Я понимаю — Рейв вздыхает и прижимает меня к себе поглаживая по голове — Это страшно. Но я с тобой. Я буду рядом.

В груди всё ещё дрожит. Тонкой тянущей нитью.

— Ненавижу магию, — говорю в слух.

— Я тоже, — тоненько пищит Лис, высовываясь из-за Марены.

Вот и спокойный полдень.

Меня ведут, как любимую старушку со свежим переломом шейки бедра: аккуратно, осторожно и с тем выражением лица, которое обычно означает «только бы она снова не уронила себя или нас».

Рейв держит меня под локоть. Нет – направляет. Как будто боится, что я в любой момент брошу все и пойду нюхать ближайшие прорывы ради научного интереса.

— Я могу идти сама, — бурчу я, чувствуя, что под ногами дрожит земля. Или это я дрожу – пока не поняла.

— Ты едва стоишь, — отвечает коротко, даже не глядя на меня.

— Это от злости.

— Конечно.

Мы как раз входим в ближайший зал – ту самую малую столовую, с огромными окнами, которые делают любую сцену похожей на рекламу «места для особых моментов». Марена идет сзади, крепко держа Лиса за плечо. Паника уже ушла, оставив только материнскую ярость, направленную на весь мир разом. Она выглядит так, будто готова отругать саму ткань реальности за то, что её сыну пришлось пережить.

У стены сидит лекарка Кассандра – спокойная, как рассвет над болотом, и такая же непоколебимая. Мне срочно нужно всё, что она принимает, чтобы сохранять подобный дзен. Кас жестом показывает мне на диванчик. И в этот момент по центру комнаты из воздуха появляется призрачный дед.

— Я же говорил, — важно произносит Ламертин, — что с ней это рано или поздно случится.

— Ты повторял это всё время, — шипит Марена. — Но, когда полезная информация чередуется с бессмысленными загадками, это не считается предупреждением.

— Загадки развивают интеллект, — философски замечает дед. — А если бы я сказал прямо, Элира бы сбежала.

— И что? Я и так хочу сбежать! — взрываюсь я. — Куда угодно! В праздничную открытку! В коробку из-под обуви! В соседний мир без магии!

Дед кивает:

— Вот видите.

Рейв тихо выдыхает усаживаясь рядом. Его колено почти касается моего. Жар от него ощущается через платье – странный, раздражающий и… почему-то приятный. Чтобы не делать глупостей, я поджимаю ноги под себя. Он заговорил уже тем спокойным тоном, от которого людям обычно хочется слушаться:

— Элира, ты проводник. Это значит…

— Что я хожу, гужу и притягиваю к себе неприятности? — перебиваю, глядя на свои дрожащие пальцы.

— Это тоже, — признает он. — Но главное – ты стабилизируешь магию. Ты – связующая точка. Принимаешь энергию, выравниваешь её.

— Великолепно, — бурчу себе под нос. — Живой артефакт по починке магии.

Лис прыснул. Рейв едва заметно улыбается, и от этой почти-улыбки внутри будто что-то откликается теплом. Я немедленно прикрываю этот отклик слоем сарказма.

— Когда прорыв открывается, — продолжает он, — его могут затянуть только дракон и проводник. Дракон дает силу, но она нестабильна. Разрывает ткань мира. Проводник – выравнивает. — Он смотрит на меня особенно внимательно. — А ты стабилизировала мою магию так, будто мы работали вместе годами.

Я не отвечаю. В груди что-то дрогнуло, разлилось теплом, и мне это совершенно не нравится. Или нравится? Я опять выбрала сарказм.

— Может, у меня аллергия на катастрофы. Или скрытые таланты. — замолкаю на минутку, закусив губу — Эти твои золотые нитки были слишком притягательны, возможно во мне просто проснулся древний инстинкт кладоискателя.

— Какие нитки? — Рейв изумленно поворачивается ко мне. Все в комнате затихают.

Я растерянно смотрю вокруг.

— Ну как же. Те, что вырывались у тебя из рук. Марена? Лис? Вы же там тоже были, вы же видели… — Лис смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Марена отрицательно качает головой — да как же…

— Она видит магию! — восклицает дед. — Мы не подозревали этого о проводниках! Скрытный вы народ. Но слухи ходили давно, я помню в мое время…

— Ламертин, нет! — стонет Марена. — Только не начинай.

— Что? — дед возмущается. — Я хочу раскрыть сложную историю исследования проводников, а вы смотрите так, будто я предложил лекцию по управлению поместьем.

Рейв трет пальцами лоб, а затем решительно бросает:

— Потом. Сейчас – не время.

Ламертин обиженно подплывает к сводчатым, как гигантская призрачная бабочка. Кас подходит ко мне, проверяет пульс, водит руками над грудью, задержавшись в области солнечного сплетения, и удовлетворенно кивает.

— Реакция стабильная. Контакт установлен. Перегрузки нет. Значит… совместимость высокая.

— Какая ещё совместимость? — настораживаюсь.

— Между вами, — ровно отвечает Кассандра.

— Отлично, — выдыхаю — А теперь можно меня выключить?

— Нет, — отвечают все хором.

Мне хочется орать от бессилия. Рейв заговорил чуть тише:

— Поиск истинной – приказ короля. Точнее, короля под давлением совета. Мне дали понять, что если я не начну обряд… мои близкие пострадают.

Я бросаю взгляд на Марену и Лиса. Они молчат. И это самое страшное подтверждение. В дверь входит капитан стражи Торн. Суровый, собранный – и всё равно от него веет спокойствием, как от восходящего солнца над горными пиками.

— Герцог. Леди. Кас. Призрак, — перечисляет он.

— Непочтение! — воет дед.

— Прорывов больше нет, — сообщает Торн. — И… мои поздравления. Проводник найден.

— Я тоже только что узнала, — огрызаюсь. — Приятно быть в курсе собственной жизни хотя бы в тот же день, что и остальные.

Марена вздыхает, смотря на Рейва:

— Ладно. Пора объяснить ей всё.

Герцог кивает матери, а потом поворачивается к Торну:

— Принято. Продолжайте патрулировать периметр. В случае подозрительных признаков – сообщайте незамедлительно — Капитан четко по-солдатски кивает и уже хочет выходить, но окрик герцога застает его в дверях — Будь осторожен, друг.

Торн поворачивается и улыбается совершенно солнечной улыбкой. А затем просто молча выходит за дверь. Рейв садится ближе ко мне. И аккуратно берет меня за руку, накрывая запястье второй рукой. Это могло бы ощущаться как ловушка, но, честно говоря, я наоборот, чувствую себя в уютном домике. Меня странным образом успокаивают его прикосновения и будоражат одновременно.

— Слушай внимательно, — его голос становится ниже. — Моя инициация проходит сейчас. Она… нестабильная. Я пытался справиться сам. Но это проблематично.

— И разве ты не говорил держаться подальше? — фыркаю в ответ.

— Во девка! — дед подлетает ближе. — Раньше драконов была тьма. Сейчас – один. Этот. Потенциальный. И его некому учить! Раньше готовили с детства, а теперь – вот. Да с тех пор многое изменилось…— кажется Ламертин был готов уплыть на волнах ностальгии.

Я поднимаю руку, чтобы перебить. Дед мгновенно приближает своё полупрозрачное лицо:

— Не перебивай старших! — резко выкрикивает он мне прямо лицо — и мудрейших. Так вот. О чем это я… — на секунду замялось это мудрейшее порождение посмертия — А! Не опасно тебе пока с ним. Этот балбес только что чуть не истратил весь свой резерв на пустяковый прорыв. Так что он пока он при всем желании даже маленькую свечку не зажжет.

— Спасибо, — вставляет Рейв ровно, пока я пыталась восстановить дыхание. — Если бы у меня был проводник, инициацию можно было бы стабилизировать. Я бы держал потоки ровно. Моя магия бы не искажалась. В случае прорывов, не будет таких проблем как сегодня. Да и вероятность подпалить собственное родовое поместье сильно снизится.

— Стой… — я уставилась на него. — Теперь нам нужно… быть ближе?

— Он хочет сказать, — вмешивается Кассандра, — что ты должна научиться стабилизировать его магию. Инициация должна пройти безопасно.

— А если я не смогу?

— Сможешь, — твердо говорит Рейв. — Ты не просто проводник. Ты моя истинная.

Он отпускает мою руку — и мне становится пусто. Неприятно. Он продолжает:

— Нам нужно тренироваться. Увеличивать синхронность.

— Мы что, теперь будем скакать по стране в поисках прорывов?!

— Надеюсь, только тренироваться, — хмыкает Рейв . — Без разрывов.

— И какие тренировки? — подозрительно щурюсь.

Он медленно выдыхает:

— Контактные.

— Что?!

— Магические.

— А это лучше?!

Ответа я не дождалась - вмешивается Марена:

— Элира, я понимаю как это тяжело для тебя. Тем более, учитывая то — она немного замялась — как ты очутилась здесь. Но это очень важно, поверь. Не только для мира в целом и для Рейва, но и для тебя — я удивленно приподнимаю брови — истинная связь работает в обе стороны.

— «Истинная связь», — ворчит дед, — без консумации вообще не полноценна…

— Ламертин! — ахает Марена, закрывая сыну уши. Тот вертит головой, пытаясь уловить хоть слово из того, что ему по возрасту совершенно точно нельзя слышать. Я краснею до корней волос и мысленно проклинаю деда всеми возможными карами.

— Кхм, — Рейв откашливается — Как бы то ни было…

— Как бы то ни было ваш предок прав — вмешивается бесстрастная педантичная Кассандра — впрочем, не на сто процентов. Пробуждающемуся дракону критически важно быть рядом со своей истинной. Лучше всего – касаться ее. Так что, я думаю, совместный сон – это тоже хороший вариант — и пока моя челюсть падает на пол, мисс невозмутимость добавляет — заодно и энергию поучишься принимать.

— Совместный… что? — выдыхаю я так тихо, что даже сама себя не слышу.

— У тебя нет выбора, Элира, — спокойно продолжает лекарка. — Сегодня тебе просто повезло, но при следующем прорыве – у вас двоих должна быть устойчивая синхронность. А она формируется через физический контакт.

Божечки-кошечки. Сначала принудительная свадьба, теперь принудительное укладывание в постель. А я ещё даже не успела определиться, хочу ли я придушить или обнять этого мрачного красавчика, а меня уже записали в списки «драконьих ночных грелок». Призрак-дед хохочет:

— Кхе-хе-хе! Да уж, времена изменились. Раньше истинные сами мучили нас вопросами: «Когда же вы, драконы, наконец прекратите ходить вокруг да около и заберёте меня в своё логово?»

— Это было тысячу лет назад! — огрызается Марена. — И ты это выдумал!

— Докажи, что выдумал, — самодовольно отзывается дед.

Я поёжилась и закрыла лицо руками.

— Можно… ну… хотя бы подумать об этом позже? — простонала я. — Когда у меня перестанет дергаться глаз?

— Нет, — отвечает Рейв. Серьёзно, спокойно, слишком спокойно. — Надо начать сегодня.

Я едва не падаю с дивана.

— Сегодня?

— Да, — вмешивается Марена уже мягче. — Совет может нагрянуть в любой момент. Они наверняка уже почувствовали прорыв. Захотят убедиться, что ваша связь стабильна. И если вы не подготовитесь, они… — она сжимает пальцы. — я даже не знаю, что они предпримут.

— О, чудесно, — бормочу я, теребя подол платья. — То есть у меня весь выбор: либо кара от престарелых политиканов, либо спать с драконом? Жизнь удалась.

— Рядом, — уточняет Рейв тихо. — Просто рядом.

Призрак продолжает подхихикивать, потирая руки:

— Пока что!

Я бросаю в него подушку. Она пролетает сквозь вредное ископаемое в теле человека и падает на пол. Дед радостно делает вид, что её поймал.

— Ладно, — я встаю, немного пошатываясь. — Если мы всё равно все в этом кошмаре участвуем… объясните конкретно. Какие тренировки? Что я должна уметь? И что будет, если я сделаю что-то не то? Взорвусь? Взорвёмся оба? Замок улетит в соседний мир?

Кассандра подходит ближе и говорит так, словно объясняет основы травничества, а не техники совместной магической синхронизации:

— Первое: контроль дыхания. Магия драконов мощная и нестабильная. Ты должна научиться выравнивать потоки в себе и вокруг себя.

— Я едва выравниваю собственное настроение, — делаю справедливое замечание.

— Именно поэтому начнём с малого, — невозмутимо отвечает целительница.— Второе: контакт. Касание руки, плеча, запястья. Лёгкое. Длительное. Оно позволит вам выработать устойчивый обмен энергией.

Я чувствую, как загораются уши. Рейв слегка отводит взгляд, но не отстраняется. Марена закатывает глаза:

— Дети, пожалуйста. В конце концов по законам драконов вы уже муж и жена после обряда.

— Третье, — Кассандра никому не дает себя перебить. — Общая медитация. Вам нужно научиться чувствовать друг друга. Слышать. Синхронизироваться. Даже если кто-то из вас…— Она выразительно сморит на меня.— …склонен к эмоциональным вспышкам.

— Я не… — начинаю я, но Рейв очень мягко кладет руку мне на плечо и вся злость словно уходит в его ладонь. Я моргаю. Он так же мягко убирает руку – и ощущение тепла исчезает, оставляя после себя глупое чувство пустоты. Вот же гадство.

— Ты стабилизируешь меня, — тихо говорит он. — Даже когда сердита.

— Да ну, — говорю с вызовом глядя на него. — Я вообще-то нестабильная, как недоваренное желе.

— Для меня – нет.

От его голоса по позвоночнику бегут мурашки. Я поспешно вцепляюсь в подол платья. Марена хлопает в ладони:

— Отлично. Значит, план такой. Сегодня – базовая тренировка, дыхание, контакт, попытка синхронизировать магию. К вечеру – первая совместная медитация. Если всё пройдёт хорошо…

— Она сможет стабилизировать инициацию, — заканчивает Рейв.

А дед торжественно объявляет:

— И тогда наш мальчик наконец станет драконом!

Я тихо, почти неосознанно, говорю:

— Я… помогу. Хорошо? Я не обещаю, что буду паинькой. Но если это действительно важно…

Рейв смотрит на меня как-то слишком тепло. Слишком мягко.

— Важно, — отвечает со всей уверенностью. — И для меня. И для тебя.

И в эту секунду я впервые не отбрасываю это ощущение. Не прячусь. А позволяю себе чуть-чуть вдохнуть этого странного тепла, что тянет меня к нему. Пускай меня это бесит. Пускай я хочу пошутить, убежать, перевести всё в сарказм. Но я впервые мне кажется что я не одна. И возможно мне это даже нравится.

Кассандра удовлетворенно кивает:

— Тогда через полчаса в зале тренировок. Не опаздывать.

Я открываю рот, чтобы возмутиться, но Рейв уже встает подает мне руку. И, к собственному удивлению, я беру её.

Следующие пару дней пролетели… странно. И иногда удивительно приятно. Будто каждая минута была наполнена событиями, а каждая ночь - чем-то таким, от чего я просыпалась красная, как спелый помидор, и старательно делала вид, что всё в порядке.

Бранд торжественно объявил, что кофе – его судьба. А Ханна – что кофе является ключом к счастью, равновесию и идеальной укладке волос. Судя по тому, как она сияла глазами уже второй день подряд, напиток пробрался в ее душу. Или тот, кто его варил. Я не специально, но постоянно оказывалась свидетелем их флирта – интенсивного, как у героев-любовников из романа, и неловкого, как у подростков.

Поп-корна в этом мире, конечно, не водилось, так что подглядывать смысла не было. Оставалось только ретироваться из комнаты, сохраняя достоинство. Хотя остальные горничные явно думали иначе. Клянусь, девочки где-то устроили тайный алтарь в честь Бранда. Ставили свечки, приносили цветы и, по-моему, обсуждали его бицепсы с религиозным благоговением. Ханна на фоне его симпатии расцвела, стала намного мягче, позволила горничным чуть дольше обедать – кофе же надо пить. Пока что это никак не вредило поместью, но, кажется, никто не понимал, какую силу пробудил в людях этот напиток. Их роман развивался. Капучинка варилась. Жизнь шла.

Тренировки с Рейвом тоже стали частью повседневности. И мне, признаться, это начинало нравиться. Я даже научилась повторять тот первый трюк, который провернула на чистом адреналине, - теперь уже осознанно. Хотя рядом с этим мистером мрачное очарование мой организм настойчиво считал, что адреналин – обязательная часть общения.

Рейв терпеливо следил за моей техникой, улыбался всё теплее и реагировал на мой сарказм так, будто я котёнок, который смешно шипит на тапок. Уровень его снисходительности впечатлял даже меня. А ещё мы… продолжали спать вместе.

Снаружи всё выглядело целомудренно – аккуратные движения, никакой лишней интимности. Но мелочи...

Рейв перестал отодвигаться утром. Наоборот, просто лежал рядом и ждал, пока я сама выпутаюсь из его объятий, не особо помогая. Один раз он даже низко, недовольно зарычал, когда я попыталась выбраться слишком резко. Рычащий мрачный красавчик – вот о чем мне точно не говорили на уроках безопасности жизнедеятельности.

А еще начались мелкие жесты дракона. Неявные, но… такие, после которых я засыпала с горящими ушами. Перед сном он обнимал меня чуть крепче, чем нужно. Иногда ладонь его медленно, почти задумчиво скользила по моей талии. И пару раз я точно ловила его на том, что он нюхает меня в районе шеи, а потом делает вид, что просто повернул голову. Я предпочитала не обращать внимания. Но ждала вечера все сильнее. Ждала его тепла, его дыхания, его тяжелой руки на моей талии. Ждала того странного, будоражащего ощущения, будто я в безопасности – и на грани чего-то нового.

И да, я все чаще мечтала о том, чтобы он наконец переступил грань приличия. Сам. Без моей активной помощи. Но я бы подхватила инициативу, разумеется. Я бы… да ладно, не об этом сейчас.

В один из вечеров я столкнулась наконец с садовником Гаро. Я вышла проветрить голову после тренировки, а он стоял у клумб как какой-то мудрец-друид, размышляющий о смысле жизни. Я решила спросить его про кофейные деревья – и внезапно разговор свернул куда-то не туда.

— Замок принимает вас, леди, — сказал он задумчиво, глядя на серые стены. — Он доволен, что вы здесь.

— Это… комплимент? Или у него есть список гостей? — пробормотала я, вспоминая недавние страсти с плитой и как Бранд уверял, что она «вредная».

— Замок живой, — спокойно ответил Гаро, будто это самое очевидное в мире. — Вы ничего не замечаете именно потому, что вы на своем месте.

— А если бы я… не была? — осторожно спросила я.

Гаро улыбнулся почти ласково.

— Тогда вы бы увидели. Коридоры начали бы путать вас, двери – не открываться, светильники – гаснуть. Торнвейл-холл предупреждает тех, кому не рад.

— Предупреждает о чём? — спросила я, чувствуя, как по коже бежит неприятный холодок.

Он посмотрел на ворота.

— О приходе зла. — Жуть легонько щелкнула по позвоночнику. Ну отлично.

Я продолжала читать книгу Ламертина – честно, как учебник по выживанию. И узнавала все больше пугающих вещей.

Магия в этом мире оказалась неоднородной, будто состояла из трех пластов. Свет – упорядоченная сила, близкая к нашему пониманию структуры и стабильности. Изнанка – хаос, тьма, способная порождать монстров. Эти две силы в норме не соприкасаются, но именно их баланс удерживает мир от катастрофы.

Темные маги вмешивались в хаос напрямую – и хоть внешне не менялись, их души искажал сам принцип взаимодействия. Чем больше таких практиков, тем тоньше граница мира – и возникают прорывы.

Последний крупный прорыв уничтожил почти всех драконов. Именно тогда мир понял, что магия драконов – третья сила: ни свет, ни тьма, а нечто среднее. Только драконы вместе с проводниками способны закрывать разрывы. И вот я – проводник. Нулевая собственная магия, но способность пропускать через себя потоки без выгорания. И безумия. И без последствий. Выбор, что называется, очевиден. Либо я помогаю, либо… ну, умираю, наверное. Моя натура терпеть не может бросаться в гущу событий, так что думать о реальных боях не хотела. Но выбора мне не оставили.

С Мареной и Лисандром мы теперь часто завтракали и ужинали вместе. Оказалось, Рейв привёз их сюда не просто так. Он укрывал их от совета. Их отец погиб при небольшом разрыве, и Рейву пришлось резко стать не просто наследником, а главой рода. И, честно говоря… мне стало понятнее, почему он так хорошо понял мое первое отчаянное нежелание исполнять роль главной героини в этой пьесе.

Марена заботилась обо мне почти по-матерински: приносила пледы в библиотеку, уговаривала не переутомляться, приносила вкусное печенье от Бранда. С Лисандром мы играли в саду в классики, и он прыгал на одной ноге так яростно, будто это важнейшее соревнование в его жизни.

Жизнь будто вошла в новый ритм. Теплый. Безопасный. Но полный легкого, щекочущего ожидания. И я… уже не пыталась делать вид, что не замечаю, как все меняется.

_________________________________________________________________________________________

Спасибо, что читаете и остаетесь с историей.

Если вы планируете читать дальше - добавляйте книгу в библиотеку. Для автора это самый понятный показатель интереса к продолжению.

Когда я вставал с дивана, книга Ламертина, заткнутая за пояс, с тихими шлепком вывались на пол. Рейв заметил это и попросил начать изучать ее всерьез. Кажется я измазалась по уши во всех магических причудах этого мира. Голова от происходящего просто взрывалась, поэтому я с чистой совестью смоталась на кухню. Клятвенно пообещав, что одна нога там, другая здесь. Точнее – в тренировочном зале. Ну не прям так быстро. Только после чашечки ароматного кофе.

Раскрывая дверь в храм бога кулинарии, я ожидала привычного: суетящуюся Лили и патетичного Бранда, который, возможно, уже приготовил кофе или хотя бы ингредиенты для него. Но увиденное шокировало меня.

Во-первых, Лили вообще не видно. Во-вторых, Бранд, вместо того чтобы корпеть над очередным кулинарным шедевром или хотя бы латте, сидит за маленьким столиком и натурально хихикает вместе с главной горничной Ханной.

Да-да, хихикает, как юная девица на первом балу. Причём эта дама внушительных габаритов наклонилась к Бранду так близко, будто у них один шампунь на двоих, общая тайна и, возможно, общая жизнь, строящаяся прямо сейчас на моих глазах. Перед ней, конечно же, стоит большая крепкая чашка ароматного кофе.

— Ханна! — не удерживаюсь от удивлённого вскрика. — Мне казалось, у вас священная война со всеми нововведениями!

Ханна вскидывает на меня взгляд – и я моментально понимаю, что такое «взгляд с поволокой». Да она же кокетничает. С Брандом. Мистером «не трогайте мои специи, это произведение искусства»! На её лице расплывается блаженная, почти влюблённая улыбка.

— Леди Элира, — тянет она томно, — ваш кофей – просто чудо. — Она подносит кружку к лицу и демонстративно, с душой, вдыхает аромат.

Бранд тут же приосанился, будто это его заслуга.

— Не просто чудо! — добавляет он, покосившись на Ханну как певец, ожидающий аплодисментов. — Это тонкая, яркая, глубоко раскрывающаяся композиция!

— Это горькая бурда, — машинально бурчит Ханна, но тут же быстро поправляется — …которая стала смыслом моего утра.

Я едва не подавилась воздухом.

— Простите, — говорю осторожно. — Это же вы пару дней назад обещали доложить обо всем герцогу и вообще не позволять ни одному кофейному зерну находиться в этом достойном доме?

Ханна мгновенно заняла оборонительную позицию, прижав кружку к груди, как драгоценность.

— Это… было недопонимание, — бормочет она. — Я… я просто не ожидала… такого вкуса.

— Поварского чуда, — самодовольно подсказывает Бранд.

— Ммм, — Ханна так на него смотрит, что я чувствую себя совершенно лишней.

Напряжение между ними можно разливать по формочкам и охлаждать до желе. Я сочла необходимым притвориться, будто ничего не понимаю.

— Вообще-то, я пришла за кофе. Если можно.

Бранд вскакивает так резко, что стул протестующе скрипит.

— Для леди Элиры - все!

Он вскидывает руки как драматический дирижер и начинает измельчать зерна так яростно, будто мстит им за то, что они стали свидетелями его флирта.

— Хотите знать, как Ханна полюбила кофе? — спрашивает он, не оборачиваясь, но с таким тоном, будто ждал этого вопроса всю жизнь.

— Нет, — стонет Ханна.

— Да, — одновременно выпаливаю я.

Бранд вдохновлённо улыбается. Ханна закрывает лицо ладонями.

— Всё началось в тот день, когда Ханна решила доказать мне, что кофе - «пахучая тьма из преисподней». Но! — он драматически поднимает указательный палец. — Она перепутала кружку и выпила двойной крепости. Двойной, Ханна!

— Я потом три часа гоняла горничных по замку и сама вязалась за уборку, — признается она стыдливо. — И разобрала кладовую. И подвал. И начала разбирать чердак, но меня остановили.

— Лестэр, — уточняет Бранд. — Он сказал, что вы дезорганизуете архитектурную целостность замка.

— Он преувеличивает! — Ханна хмыкает. — Там и без меня был бардак.

Я прыснула.

— И вот, — гордо заканчивает Бранд, ставя передо мной дымящуюся чашку, — с тех пор Ханна каждый день «проверяет, не слишком ли я увлекся дозировкой».

— Чисто для безопасности, — бурчит Ханна, краснея до корней волос.

Я делаю глоток и не могу сдержать стона удовольствия. Именно это мне и было нужно перед тренировкой с герцогом.

— Леди Элира? — вдруг раздается мягкий голос от двери, на кухню заглядывает Лина — Вас ждут, — улыбается она.

— Уже иду, — вздыхаю, делая последний глоток.

Я прихватываю чашку с собой, пытаясь игнорировать то, как Ханна коснулась локтя Бранда, направляюсь вслед за Линой в тренировочный зал. Боюсь там меня ждет что-то гораздо более опасное, чем кофе двойной крепости.

Лина ведет меня по коридору быстрым, но бесшумным шагом – если бы ей дали метлу, она бы, наверное, летала. Впрочем, при её манере двигаться это был бы легонький апгрейд. Мы сворачиваем за угол, и передо мной распахиваются высокие двери тренировочного зала. Я ожидала, ну… чего-то солидного: оружейные стойки, кольчужные манекены, запах мужского пота и тщеславия. Но вместо этого пространство напоминает смесь танцевального зала, магической лаборатории и комнаты ожидания у целительницы, которая очень хочет показать, что она серьезный специалист, но не может перестать расставлять свечи по периметру.

Кассандра, стоит у стола с какими-то травами, аккуратно сортируя их, будто готовится или к тренировке, или к ритуалу призыва духов спокойствия.

— Леди Элира, — как всегда сухо говорит она и сморит взглядом полным научного интереса. — Ничего не болит? Не кружится? Не дрожит?

— Всё дрожит, но это от кофе, — честно признаюсь я.

— Это допустимое дрожание, — Кас удовлетворенно кивает.

А вот Рейв стоит в центре зала. Руки за спиной, спина прямая, взгляд сосредоточенный. Его рубашка честно пыталась скрыть рельеф, но проваливала это задание с треском. Он смотрит мне прямо в глаза и я окончательно теряюсь под его взглядом. Затем он переводит взгляд на кружку в моих руках.

— Ты… пахнешь чем-то странным, — говорит осторожно.

Я моргаю и в недоумении перевожу взгляд на кружку.

— Это называется кофе. — медленно отвечаю, сжимая свою ношу покрепче, будто боясь что меня разлучат с моей прелестью на всю оставшуюся жизнь.

Рейв чуть подается ко мне, вдыхая запах так, будто определяет мой уровень угрозы.

— Он пахнет…— задумчиво говорит герцог. — …жареными орехами… дымом… и… тревогой.

— Это идеальная характеристика кофе. И моей жизни, — вздыхаю — Хочешь попробовать?

Он отпрянул быстрее, чем огнедышащий дракон от мокрого полотенца.

— Нет.

— Боязнь нового? — приподнимаю бровь.

— Боязнь того, что я устрою полномасштабный пожар, если это окажется стимулятором, — совершенно серьёзно отвечает Рейв.

Кассандра негромко фыркает.

— Он и без стимуляторов справляется. — затем она поворачивается к нам и предвкушающе хлопает в ладоши —Так! Сначала упражнения на баланс и дыхательные практики, потом перейдем к контакту.

Контакту… Мой мозг делает кувырок, ударился о черепную коробку, и пытается уйти в отключку. Я судорожно сглатываю и перевожу взгляд на Рейва.

— Встань сюда, — говорит он, указывая на круг, нарисованный мелом в центре пола.

Я вошла. Рейв вступает в круг следом за мной и занимает позицию прямо напротив. Близко. Слишком близко.

— Сейчас ты будешь держать баланс, а я – слегка воздействовать магией, — поясняет он.

— Слегка? — переспрашиваю я. — Давай разберемся в понятиях. Это «будто тебя сносит ураганом, но ты «держись там»»?

— Очень остроумно, — хмыкает герцог. — Но нет. Просто лёгкое давление.

Он поднимает руку. И тут… на моё бедное тело обрушивается поток золотистой магии – мягкий, но ощутимый. Пол будто делает попытку переехать влево, а потолок – вправо. Я делаю шаг назад. Не понимаю как мы справились с тем прорывом, не иначе пресловутый адреналин, помогающий матерям поднимать машины.

— Эй! — вскрикнула я. — Это легкое?

— Я даже не начал, — удивляется он.

— А не надо начинать! — я на всякий случай отпрыгиваю с линии поражения — У меня телосложение «изящный переполох», а не «боевой шкаф»!

Кассандра задумчиво кивает.

— Я подтверждаю. Воздействие минимальное.

Я поворачиваюсь к ней:

— Может покажешь класс?

Она одергивает свою накидку.

— Мне временно противопоказано использование круга. — и подозрительно быстро удаляется к своим банкам-склянкам.

— Почему? — в отчаянии кричу я. В уме прикидывая как присоединиться к ее причине отгула.

— Потому что я умная. — бросает она через плечо. М-да. Это кажется не про меня. Кассандра уплыла к столу, оставив меня один на один с человеком-магнитной бурей.

— Попробуем ещё раз, — предлагает Рейв. — Теперь просто держись прямо.

— Это я могу — отвечаю со вздохом — У меня обычно только мораль кривая, — бурчу себе под нос, занимая стойку.

Он касается кончиками пальцев моего локтя - «чтобы выровнять ось тела», как он объяснил. Но моё тело думает, что это не про ось, а про личный конец света. На месте его прикосновения я вдруг чувствую волну жара, которая стремительно распространяется по всему моему телу. В первую секунду она кажется мне практически обжигающей. Я пискнула. Пискнула, Карл. И тут всё пошло кувырком.

Я резко отпрянула, задела стоявший рядом столик с какими-то очередными травами Кассандры. Бутылки сыплются вниз, раскатываясь по полу. Я пытаюсь их поймать. Наклоняюсь, поскальзываюсь и инстинктивно хватаюсь за ближайший стабильный объект – то есть за Рейва. Тяну его за собой.

Герцог, чёрт бы его рельеф побрал, оказался слишком растерянным, чтобы сопротивляться в первые доли секунды. В результате мы вместе делаем величественный шлеп на циновку. Он сверху. Я под ним.

В тишине раздается вздох Кассандры, полный философской обреченности.

— Вот поэтому я не встаю в круг, — назидательно говорит она.

Я же, лежа под герцогом, из всех сил пытаюсь сделать что-то умное. Для начала восстановить дыхание, а потом оправдаться.

— Это… была тактическая ошибка… — выдыхаю, чувствуя, как дрожит голос.

Он поднимает голову, его волосы падают чуть вперёд, тень ложится на глаза.

— Это была ты, — говорит тихо, — и кажется я начинаю привыкать.

И в этот момент я осознаю все: его ладонь на моём боку, наши переплетённые ноги, его дыхание, бьющее в мою щёку…И что всё это слишком. Просто слишком. Я отталкиваю его ладонью, аккуратно, но твёрдо.

— Мне нужно встать. —хотела бы я сказать, что мой голос тверд, но это не так. Звучит максимально неуверенно и просяще.

Он мгновенно поднимается и протягивает руку – но я не беру ее. Поднимаюсь сама. Нужно сохранять дистанцию. Хотя бы пару сантиметров собственного пространства.

— Мы можем прекратить на сегодня, — говорит он спокойно, испытывающе глядя мне в глаза.

— Нет, продолжим, — я упрямо вскидываю подбородок. — Я не собираюсь быть слабым звеном.

— Ты не слабое, — возражает Рейв.

— Не надо. Я пришла тренироваться, а не слушать… это.

Он чуть отстраняется, чувствуя расстояние, на котором я настаиваю. И принимает его.

— Хорошо, — кивает. — Тогда начнём с новой техники. На расстоянии. Без касаний.

Я едва заметно улыбаюсь.

— И без золотых цунами.

— Постараюсь, — отвечает Рейв, и уголок его губ все-таки дрогнул

Я не знаю, сколько прошло времени – минута или час - но когда Кассандра объявляет, что достаточно, я лежу на циновке, уставшая как после бега от голодных собак, учуявших запах колбасы из моей сумки.

— Как ты? — тихо спрашивает Рейв.

— Мне кажется, — я еле ворочаю языком, поэтому слова звучат невнятно. — если меня сейчас потрогать, я растекусь по полу.

Он улыбается. Тепло. Просто. По-настоящему.

После нашей тренировки я с трудом стояла на ногах. Поэтому доплелась до столовой с помощью Лины, где в компании Марены и Лисандра отужинала. Рейв ушел работать в кабинет, разбираться с делами герцогства, которые, с его слов, он итак изрядно запустил в связи со всем происходящим.

Ужин прошел на удивление приятно. Марена смешно одергивала Лисандра, когда он проявлял свою детскую непосредственность. Я даже удивилась насколько расслабленно я себя чувствовала в окружении семьи Рейва. Легко представить как эти люди могут стать и моей семьей тоже. Но все хорошее рано или поздно заканчивается.

После ужина Лина проводила меня в комнату Рейва. Он ещё не вернулся, так что я успела немного прийти в себя и даже сделать вид, будто совершенно не нервничаю из-за перспективы одной большой кровати и инициации, требующей контакта. Ну да. Почти поверила самой себе.

Дверь тихо щелкает. В покои входит Рейв – усталый, слегка растрепанный, но с той самой мягкой улыбкой, от которой у меня стабильно сбивается дыхание. Отлично. И так было слишком спокойно.

— Ты устала, — говорит он негромко. — Я чувствую.

— Прекрасно, — нервно бормочу себе под нос. — Стало быть, прятать свое трагическое умирание после тренировки бессмысленно.

Он улыбается уголком губ. Как обычно – будто я сказала что-то милое, а не саркастическое.

— Когда дело касается тебя, я чувствую многое. — загадочно говорит этот чертов победитель третьего сезона экстрасенсов. Ну вот. Спасибо, проще не стало.

На волне паники мне в голову приходит еще более ужасная мысль – душ. По идее удобнее было принять его у себя, чем здесь: быть обнаженной через тонкую дверь ванной от этого дракона – это слишком. Ну правда, сколько можно. И вот как-то это все было неловко, что не смотря на герцога, я почти залепетала:

— Ванна, я не…

— Лина приготовила все для тебя в ванной комнате — махнул Рейв рукой в сторону двери — я конечно пропущу тебя первой — невозмутимо завершает дракон, проходя вперед к креслу и начиная раздеваться, стоя ко мне спиной.

Я открываю рот, наблюдая как его рубашка соскальзывает с плеч открывая широкую, крепкую спину. Истинную мечту любой женщины за 30. Не знаю была ли это акция устрашения или соблазнения, но сработало в обе стороны. Меня буквально как ветром сдувает в сторону ванной комнаты.

В ванне я моюсь на автопилоте. Намылила, смыла, вытерлась, заплела волосы. Все по инструкции. Все, чтобы отвлечься от того, что дальше придется лежать рядом с герцогом, который «чувствует многое». Недалеко от чаши купели на крючке действительно висит платье для сна. Из плюсов: с глухим горлом и с подолом в пол. Из минусов: ткань выглядит почти невесомой и кажется под определенными углами, она просвечивает. Я придирчиво рассматриваю платье перед тем как надеть. Верчу и так и эдак. Думаю, трачу на это больше времени чем на сами гигиенические процедуры. Так что мой план прост. На первой звуковой вылететь из ванной и нырнуть под одеяло.

Однако, как только я делаю первый шаг в комнату, герцог стоявший у окна резко поворачивается ко мне. Слава богам, он одет в просторную домашнюю рубаху и мягкие штаны. Но будь прокляты порядки этого мира – моя одежда не выглядит такой целомудренной. В его янтарных глазах вспыхивает золотая искра и опять эти вытянутые зрачки. Я аж замираю.

— Моя очередь. — произносит Рейв с легкой улыбкой.

Он проходит мимо – близко, как всегда слишком. Его легкое касание плечом будто натягивает между нами невидимую струну. Я стараюсь не реагировать. Но кажется, вздрагиваю.

Ныряю под одеяло, в тусклом свете магических светильников эта комната начинает напомнить уютную пещеру. Укутавшись в одеяло как в кокон, слыша далекий плеск воды из ванной комнаты, закрываю глаза. И даже кажется начинаю уплывать куда-то на волнах сна. Мысли путаются, становятся вязкими и неспешными. Но заснуть не удалось. Меня выдергивает из полудремы ощущение присутствия второго тела на кровати – матрас прогибается под тяжестью герцога. И мое одеяло слегка тянут на себя.

— Одеяло не отдам, найди свое — сонно бурчу, не оборачиваясь.

С другой стороны кровати раздается утомленный вздох и попытки вытянуть одеяло продолжаются:

—Элира, мы спим в одной кровати для того, чтобы был телесный контакт. А не контакт дракона с одеялом — как-то даже немного насмешливо отвечает Рейв.

Я промолчала, но одеяло отпустила. Поворачиваться совершенно не хочется. Сон начинает постепенно ускользать от меня. Я просто лежу с закрытыми глаза и повторяю про себя «все нормально, все нормально». Хотя, конечно, нормальностью тут и не пахнет. Вдруг спиной я ощущаю тепло его тела и тихий голос прямо надо ухом произносит:

— Я обещаю, что не причиню вред и не сделаю ничего против твоей воли — мне кажется его голос стал более низким, с соблазнительной хрипотцой — но сейчас, для нас всех очень важно, чтобы ты позволила лежать рядом с тобой. Я собираюсь тебя обнять.

Я только киваю, зажмурив глаза еще сильнее. Хотя стоит сказать, все во мне буквально умоляет прижаться к нему поближе. Ощутить тепло его кожи, ритм дыхания. Но цивилизованная часть меня сопротивляется этой дикости изо всех сил. Через пару секунд он медленно касается тыльной стороны моей кисти. Легко. Почти невесомо. По ощущениям как электрический разряд. Мучительно сладкий.

— Это… — начинаю я, — … да. Обнимай.

Сарказм отказывается работать. Он придвигается ближе – сантиметр за сантиметром – и его рука ложится мне на талию. Легко, почти невесомо. Но так уверенно, что я резко перестаю понимать собственное тело.

— Ты дрожишь, — шепчет он у моего уха.

— Я дрожу… от холода, — вру самым убедительным из своих неубедительных голосов. — Опасно холодно, просто ледяная пустошь. Спасибо, что согреваешь, я бы уже отморозила всё, включая пальцы на ногах.

Он тихо, едва слышно усмехается. Горячее дыхание касается моего виска. Он притягивает меня мягко – но так уверенно, что спорить бессмысленно. Его ладонь медленно скользнула вверх – от талии к ребрам, к плечу – будто проверяя, дышу ли я вообще. Я дышу. Только слишком быстро.

Он не комментирует. Не объясняет и не пытается успокоить. Просто держит меня. Тепло расползается по телу, делая мышцы мягкими, словно я действительно таю – но не от жара. От его близости.

Глаза начинают слипаться. Где-то на границе сна я чувствую, как он чуть прижимает меня еще сильнее к себе, почти неосознанно. И его голос - очень тихий, сонный:

— Сладких снов, беда моя.

И я проваливаюсь в сон – защищённая, окутанная теплом, будто меня держит не мужчина, а дракон, который решил: вот так – правильно.

Следующее утро началось с письма.

Точнее, с моего пробуждения в пустой кровати, что само по себе уже было нерядовым событием. Рейв всегда поднимался первым, но оставался рядом до моего пробуждения. А сейчас я могла раскинуться хоть в позу «морской звезды», хоть в позу «умирающего лебедя», совершенно без риска попасть в неловкую ситуацию с горячим драконом.

Сон исчез мгновенно, как только я осознала пустоту рядом.

Я быстро приняла ванну, а потом позвала Лину помочь с платьем. За последние дни мы сроднились настолько, что она научилась определять мое беспокойство по тому, как я морщу бровь, даже когда сама этого не замечаю.

— Лина… а где герцог? — спрашиваю я, хотя она только что узнавала где я намерена завтракать.

— Его Светлость с раннего утра в кабинете, — деловито произносит Лина, вдевая последнюю шпильку. — Даже завтрак велел подать туда.

Сердце у меня екает. Что-то случилось – это было ясно. И, не знаю, имею ли я на это право, но… после нескольких ночей, проведенных вместе, вторгнуться в кабинет герцога кажется не дерзостью, а максимум семейной наглостью. Причем совершенно незначительной. Поэтому я бегу туда со всех ног.

У высоких дверей кабинета меня внезапно настигает конвульсия вежливости. Я отрывисто стучу в двери и тут же сама же их распахиваю. Врываюсь так, что Марена едва не давится воздухом.

В кабинете собрались все. Марена, нахмуренная и собранная. Торн – настолько серьезен, что кажется живым памятником долгу. Лестер – вытянувшийся за креслом, словно на осмотре.

И Рейв… сосредоточенный, мрачный. А еще Ламертин, который мечется по кабинету из угла в угол, как будто ищет место, где можно было бы упасть в обморок наиболее эффектно.

Не тратя времени на церемонии, я выпаливаю с порога:

— Что-то случилось?

Все поворачиваются ко мне. Рейв поднимает взгляд и я впервые вижу в нем плохо скрываемую тревогу.

— Садись, Элира, — он указывает на свободный стул.

Я сажусь. Хотя скорее падаю. Рейв продолжает:

— Ночью приехал гонец. К нам едет представитель Совета. — Он кладет на стол письмо с черной печатью. У меня внутри все медленно перекувыркнулось. — Маги уловили колебания от недавнего разрыва, а еще они собираются проверить, проведен ли ритуал слияния правильно, действительно ли ты моя истинная и… — он сжимает челюсти, — …и правда ли мой дракон пробуждается.

Кто-то тихо сглатывает. Похоже, это я.

— Ну… в конце концов, мы к этому готовились? — пытаюсь бодро сказать, но голос звучит так, будто я проглотила собственный страх и он комом встал у меня в горле.

Лестэр кашлянул, Торн мрачнеет еще сильнее, а Марена смотрит на меня с выражением «если ты сейчас упадешь – я подхвачу, но давай-ка без этого». Рейв вздыхает. Глубоко. Тяжело. Подозрительно так, будто сейчас собирается сказать что-то похуже. Он медлит всего миг, но этого хватило, чтобы у меня под ложечкой заворочался маленький, но очень квалифицированный холодный панический жучок.

— Представитель Совета прибудет сегодня вечером.

— Но… — Ламертин взвился под потолок. — Но он же должен был прибыть через три дня после оповещения! Три! Не один, не два – три! Это… это нарушение всего! Протокола, регламента, этики взаимодействия между инстанциями, нормальных человеческих нервов и…

— Мы в курсе, — мрачно обрывает Рейв.

— Прекрасно, — стонет Ламертин, — значит, я буду единственным в этой комнате, кто паникует профессионально.

Марена игнорирует его всхлипывания и обращается к Рейву:

— Что он хочет проверять первым?

— Связь, — коротко отвечает герцог.

Я прямо чувствую, как у меня внутри нечто сложилось пополам, потом поперек, потом еще раз, на всякий случай. Связь. То самое тонкое, хрупкое… и непостоянное. Новое. Неустойчивое. Неопределенное. И, главное, не так уж просто объяснимое. Я не уверена, что какая-то связь успела сформироваться между мной и Рейвом. Да, он иногда здорово удивлял меня буквально чувствуя мое появление и настроение. Да и я теперь намного тоньше различала его эмоции, но хватит ли этого?

— Но это же… — я пытаюсь подобрать нужное слово, — личное?

— Личное, — кивает Рейв. И впервые за все время его взгляд становится не просто напряженным, а… осторожным. — Очень личное.

Мы переглядываемся, и в этот момент я понимаю: теперь это не просто магия, не просто прорывы, не просто мы двое. Теперь это – политика.

Дальнейший день прошел в странном состоянии. Мы не стали отменять наши рутинные дела, но замок буквально стоял на ушах. Все куда-то бегали, перетаскивали, выстукивали, проветривали, совещались, шипели, проверяли документы, застилали новое постельное белье в гостевых покоях и давали мне инструкции, которые я забывала сразу же после того, как их произносили.

Торн незаметно скользил по территории поместья, пытаясь выискать слабые места в периметре. Или планировал незаметный побег или клад там закапывал. Не знаю, в общем, чем он занимался, но выглядел максимально занятым и загадочным. Лестэр трижды репетировал фразу «Рады приветствовать вас в Торнвейл-холле» и каждый раз спотыкался на слове «рады». Ламертин летал по замку с видом мрачнее тучи и без остановки на всех ворчал и костерил нынешнюю власть. А я…

Я тренировалась с Рейвом под наблюдением Кассандры. Это была единственная часть дня, в которой всё было знакомо. Мы отрабатывали опостылевшие дыхательные практики и стабилизацию потоков. Последнее давалось мне все легче. Магия Рейва больше не обжигала и золотые нити отзывались во мне почти родным теплом.

К вечеру в замке окончательно установилась атмосфера напряженной тишины перед бурей, даже каменные стены будто затаили дыхание. Я решила позволить себе маленькую передышку перед приездом члена совета и все проворонила. Когда я расслабленно вышла из кухни в общий холл после очередной порции кофе, Рейв уже стоял там, спиной ко мне. А прямо перед ним возвышался незнакомый мужчина в длинном черном плаще с капюшоном.

Что-то внутри меня ехидно дергается – еще бы табличку на себя нацепил «злодейский злодей».

Стоило мне сделать шаг внутрь холла, мужчина поворачивает ко мне голову и медленным жестом снимает капюшон. Под ним открывается иссушенное годами лицо, никогда не знавшее улыбок, длинный нос и неожиданно живые глаза. Его взгляд, острый и почти пронизывающий, скользит по мне. А глаза кажутся абсолютно черными. Но может так падает свет. Я спешу спрятаться за спину Рейва, настолько насколько позволяют приличия.

— Элира Ашворт — скрипит советник, не спуская с меня взгляда. Голос у него оказывается таким будто песок пересыпают в железную чашку. — Я – Сайрон Крейл, представитель Высшего Совета. Сегодня вечером мы начнем проверку вашей связи.

И только после этого он удостаивает Рейва кивком – даже не уважительным, а… формальным. Как будто он смотрит не на герцога, а на обязанность.

— Мы ожидали вас несколько позднее, лорд Крейл, — говорит Рейв ровно. И, пожалуй, только я могу различить в его голосе плохо сдерживаемый гнев.

— О, я лишь торопился выполнить свой долг, — отвечает маг. — Истина не любит промедлений.

Он подходит ближе.

— Леди, — мягко произносит он, — вы ведь не против одного вопроса?

Я не успеваю ни кивнуть, ни отступить. Он поднимает руку. И с его пальцев срываются темные ленты и ударяют мне прямо в грудь. Импульс магии бьет так резко, что пространство словно схлопывается. Невидимая волна врезается в меня, как удар раскаленной плетью. Кожа начинает чесаться и гореть, а внутри что-то дернулось и заныло. Дыхание перехватывает, я не могу вдохнуть.

И в тот же миг раздается рык. Глухой. Низкий. Нечеловеческий. Герцог загораживает меня так быстро, будто сорвался с цепи. Я вижу, как его пальцы меняют форму превращаясь в длинные острые когти, и он сам будто становится значительно выше и шире.

— Прекратите, — рычит он, не скрывая угрозу. — Сейчас же.

Проверяющий отдергивает руку. Но не пугается – нет. Он… хмурится. Недовольно. Было очевидно, что он не доволен произошедшим. Ему не понравился результат? Почему?

И что за результат он сейчас увидел.

— Любопытно, — произносит он почти холодно. — Очень любопытно. Я вижу передо мной не только истинная, но еще и проводник.

Герцог шагает к нему вплотную:

— Вы провели проверку на проводника без согласия. В холле. Без защиты. Это запрещено.

— Я тестировал устойчивость, — невозмутимо отвечает маг, брезгливо поджимая губы. — Сейчас нет времени на формальности, лорд Эстерхолл. Вам ли не знать в каком положении страна. И если — тут советник смотрит прямо на Рейва — вы обнаружили проводника, пусть и в своей истинной, вы должны были сообщить об этом сразу.

— Никто не ставил мне подобных условий. — Рейв не повышает голос, но воздух вокруг начинает буквально искрить от его ярости.

Проверяющий улыбается так мягко, что это выглядит страшнее любой угрозы.

— Сегодня вечером. Проведем официальное подтверждение истинности. По всем правилам, как вы любите. Надеюсь, к тому моменту вы оба будете… подготовлены.

Он удаляется. Спокойно. Как человек, который уже сделал то, ради чего приехал. Я выдыхаю. Ноги абсолютно ватные.

— Он… что он сделал? — шепчу я.

Герцог поворачивается ко мне так резко, что его волосы взвились в воздух.

— Ты почувствовала боль?

— Да. Это было… как будто что-то тянет изнутри. — я пытаюсь подобрать слова чтобы выразить свои ощущения.

В его глазах появляется страх. Настоящий, неприкрытый.

— Тогда он пытался не просто проверить проводимость. Он пытался выжечь тебя. Это делают только темные маги. Или те, кто… переступил пределы допустимого.

Я сглатываю.

— Элира — Рейв подходит и порывисто обнимают меня. Затем отстраняется немного, продолжая держать за плечи — ты видела его магию? Как она выглядела?

Я киваю:

— Как темные ленты — я чувствую, что мои губы пересохли. Рейв только кивает в ответ.

— Конечно, это не могло быть совпадением — шепчет он.

— О чем ты?.. — я совершенно теряюсь в этих тайнах.

Рейв подходит ко мне вплотную продолжая держать за плечо одной рукой, а второй слегка приподнимает мой подбородок, вынуждая смотреть ему прямо в глаза.

— Мы все обсудим потом. Не бойся ничего, я с тобой. Я не позволю ему сделать тебе плохо — он испытывающе смотрит мне в глаза — никому не позволю.

Его взгляд так серьезен, что в груди что-то болезненно сжимается. Я хочу что-то ответить. Уверить, что справлюсь, что не так уж я и хрупкая и… но все слова застревают в горле. Потому что он слишком близко.

Его рука на моем подбородке едва сдвигается – на миллиметр – но этого хватает, чтобы по коже пробежала дрожь.

— Элира… — голос его становится ниже, он будто выдыхает мое имя.

Я сглатываю и тут же чувствую, как его большой палец нежно, почти невесомо касается моей нижней губы. Мой рот приоткрылся, взгляд Рейва опускается на мои губы, его радужки вспыхивают золотом. Я как загипнотизированная подалась вперед. И в этот момент он делает шаг ближе. Почти незаметный, но ощутимый до дрожи в коленях.

— Рейв… — выдыхаю я.

Наверное, чтобы сказать что-то разумное. Например «пожалуйста, не делай это сейчас» или «давай сначала разберемся с Советом» или «у меня руки трясутся, и я не знаю, что именно мы делаем». Но я не успеваю. Он наклоняется.

Медленно. Так, будто дает мне шанс отстраниться, отвернуться. Я не стала. Его лоб мягко касается моего – едва, осторожно, будто он проверяет согласна ли я. Так близко, что я чувствую его дыхание на губах. И только когда воздуха между нами кажется совсем не остается, когда все вокруг перестает существовать – он касается моих губ.

Неспеша. Как человек, который привык сражаться когтями, но сейчас впервые прикасается к чему-то важному, к тому, что страшно сломать. Мир качнулся. Или это ноги у меня подогнулись. Поцелуй ощущается почти невесомым, но он прожигает меня до самого сердца. Потому что в нем было все: напряжение последних дней, несказанные страхи, близость ночей, сдерживаемые желания… и невозможность признать их вслух.

Я дергаюсь – не от страха, скорее от того, что внутри все разом вспыхнуло. И он углубляет поцелуй чуть-чуть – ровно настолько, чтобы я почувствовала, как его горячий драконий голод шевелится где-то под кожей. Тепло от его губ разливается во мне, тонкое и яркое, будто золотая нить внутри откликается и тянется к нему.

Когда он наконец отстраняется, я все еще чувствую его дыхание на своей коже. Он выглядит так, будто тоже пытается осознать, что только что произошло.

— Ты… — начинаю я, но голос предательски срывается.

— Да, — шепчет он. — Я знаю.

Мы смотрим друг на друга несколько долгих секунд. Потом он глубоко вдыхает, будто возвращая себе контроль.

— Нам надо приготовиться к проверке, — говорит он глухо. — И… позже поговорить об этом.

— Позже, — эхом повторяю я.

Он отпускает меня медленно. Словно это последнее что ему хотелось бы делать сейчас. И лишь тогда я могу сделать хоть один ровный вдох.

Вечер накатил на замок так резко, будто кто-то выключил солнце, забыв предупредить меня. Я пыталась отвлечься последние часы до проверки, но выходило плохо – мозг жевал тревогу, как старый жук дерево. В итоге я просто бродила по коридорам, делая вид, что очень занята и, конечно же, не слежу за советником. Благодаря этому благородному занятию совершенно случайно стала свидетелем пары сцен, которые стоило бы вышить золотом на стенах Торнвейл-холла.

Я уже подходила к кабинету Рейва, когда услышала шаги и шмыгнула за поворот. Аккуратно выглянула – и увидела Сайрона, почтенного члена Совета, вышагивающего как павлин на подиуме. Жаль только, магические светильники категорически отказались играть на его стороне: они гасли ровно в тот момент, когда он попадал в зону света, и вспыхивали стоило ему сделать шаг дальше.

Губы советника всё сильнее вытягивались в тонкую линию, явно угрожая совсем исчезнуть с лица Сайрона.

Я еле сдерживая хихиканье отступила за свой спасительный уголок, любовно погладила каменную стену.

— Полностью солидарна, друг. Этот дядька ещё та заноза.

Тем временем Сайрон доходит до двери кабинета герцога, стучит и – по примеру некоторых присутствующих лиц – не дожидаясь ответа, наваливается плечом на дверь. Судя по звукам, дверь даже не думает поддаться. Советник пробует ещё раз. И ещё.

И под конец, поддавшись эмоциям, идет на таран чуть ли не с разбега. И именно в этот момент дверь распахивается сама и уважаемый член совета эффектно влетает внутрь. Удалось ли ему сохранить достоинство – история умалчивает. Но меня душит смех настолько, что слёзы выступают в уголках глаз. Встряхнувшись, я направляюсь в свои покои. И вдруг резко останавливаюсь.

Мне вспоминается, как я сама в первый день врезалась в дверь кабинета… и попала в объятия Рейва. Очень похожая сцена. Уж слишком.

Прищурившись, тычу пальцем в стену:

— Ах ты хитрый негодник.

Стена, как и положено стене, хранит безмолвие. Но я чувствую ее довольную вибрацию.

Я рассчитывала немного почитать книгу Ламертина, но сам ее автор уже порхает по комнате, как встревоженная чайка. Завидев меня, призрак взмахивает руками и подлетает вплотную:

— Девка! Сколько можно тебя ждать?! И почему ты трешься около этого советника? От него добра не жди! — лицо призрака и правда выглядит на редкость обеспокоенным.

— Я… не знала куда себя деть, — тягостно вздыхаю. — Случайно встретила. Но, между прочим, очень удачно. Теперь он не такой грозный, как казался. — Я хихикаю, вспоминая, как замок мстил Сайрону за всех нас.

Ламертин зависает прямо перед моим лицом, буравя меня взглядом:

— Очень зря! Еще одна нерадивая истинная мне на голову… — бубнит он себе под нос — Значит так! Слушай сюда! Этот человек опасен. Я видел, что он пытался сделать. И на ритуале повторит!

— Ламертин, я не…

— Не смей перебивать! — взревел призрак. — Я тут твою жизнь спасаю, неблагодарная женщина, а ты…

Я демонстративно закрываю рот на «замок» и делаю вид, что глотаю ключ.

Ламертин щурится:

— Вот объясни: рот закрыла, а как ключ-то как съела?! Ах, бедный Рейв…

— Угу, — киваю, не открывая рта.

— Так вот! — торжественно заявляет Ламертин. — Тебе нужен амулет. Очень старый, очень полезный. Мой. Я его при жизни создал и спрятал, чтоб ни одна дурочка не потеряла. Закопан у чёрного входа на кухню. Иди! Копай! — Он вскидывает руку, как какой-то полководец — Вперед!

Я поднимаюсь. Спорить с сумасбродным призраком себе дороже, а от волнения мне все равно нужно чем-то занять руки.

До черного входа мы добираемся без свидетелей. У компостной корзины нашлась лопата, которой Ламертин велел вооружиться.

— Ну? Где твой клад, пират? — бормочу, оглядывая кучу сырых листьев и подозрительных комков.

— На два шага левее! Нет, правее! Нет… черт, я забыл, где у меня левое было при жизни…— дед начинает суетливо летать из стороны в сторону, потом зависает над малоприметным участком земли — копай прямо здесь! — раздается у меня над ухом.

Я фыркаю и с сомнением осматриваю указанное место. Земля как земля на мой взгляд. Пожав плечами вонзаю лопату в землю. Земля влажная, тяжелая, а аромат компоста только добавляет красок происходящему.

— Знаешь, Ламертин, — ворчу я, — если твой артефакт окажется сгнившей картошкой или камешком, я тебя выгоню из своей комнаты.

— Девка, я при жизни был великим магом! Я не делал артефактов из картошек…обычно.

— Что?! — я ошалело открываю рот, прервав свою увлекательную игру в искателей сокровищ ополоумевших дедов.

— Копай, копай.

Через несколько минут лопата упирается во что-то твёрдое. Я опускаюсь на колени, разгребаю влажную землю руками и извлекаю маленькую деревянную коробочку, почти сгнившую.

— Ну хоть не картошка, — удовлетворенно отмечаю я. — Уже прогресс.

Внутри лежит браслет. Металлический, темный, с замысловатыми узорами… и встроенной маленькой, коробочкой. Я пытаюсь открыть ее, но она не поддается. Дед взвыл над моим правым ухом

— Что творишь, болезная! Ну-ка не ломай мои творения. — и чуть спокойней добавляет — Открывать нельзя. Там… важное.

Я даже не хотела уточнять. Но уточнила.

— И что там такое важное?

Ламертин гордо выпячивает грудь:

— Важная часть моего тела! — он выглядит таким довольным, но я не проникаюсь торжественностью момента.

— Я не хочу знать какая. — медленно проговариваю я, брезгливо держа браслет двумя пальцами.

— Тебе и не надо! Главное – браслет сдерживает темное магическое воздействие. На короткое время. Если на ритуале тебя попытаются… ну… — он делает неопределенный жест, — этот артефакт даст тебе фору.

— А зачем надо было запихивать туда какие-то свои части?

— Чтобы ты спросила, девка! — Ламертин оскорбленно фыркает — Надевай давай!

Я послушно начинаю натягивать браслет на руку, правда чувствую, что он великоват и болтается, рискуя упасть.

— Да нет! Надевай туда, куда никто не заглядывает, — хмыкает призрак.

Я краснею. Приподнимаю юбку и с трудом натягиваю браслет почти до колена. Стараюсь не думать о том, что на мне теперь закреплена часть Ламертина.

Всю дорогу назад чувствую, как земля липнет к рукам, под ногтями грязь, а в душе – смесь мандража и мерзкого чувства, будто я ношу незаконную контрабанду. Добравшись до комнаты, бросаюсь к умывальнику и яростно оттираю землю. Успеваю только привести руки в человеческий вид, как в дверь стучатся.

На пороге стоит Лина, розовая от волнения:

— Госпожа Элира! Вас ждут в зале. Проверка начинается.

Сердце ухнуло куда-то в ту самую яму, из которой я только что выкопала артефакт.

— Отлично, — выдыхаю. — Идем

Лина доводит меня до дверей зала ритуалов – и сбегает так быстро, будто за ней гонятся все демоны нижнего круга. Я остаюсь одна в тихом коридоре, чувствуя, как сердце бьется слишком громко. Толкаю дверь и попадаю в знакомый зал, в тот самый, в котором проходил ритуал Слияния. Внутри – тишина. И пустота. Почти.

У самого центра зала, возле круга с рунными каналами, стоит Сайрон. Один. Прямой, как жердь, и такой же дружелюбный.

— Госпожа Элира, — тянет он, голос звучит сладко, как залежавшийся мед. — Вы опоздали.

— А вы… слишком рано, — фыркаю, оглядываясь. — Где все?

— Ритуал проводится поэтапно. На первом этапе присутствую только я.

Что-то в его голосе заставляет волосы у меня на затылке подняться дыбом. Я делаю шаг ближе, пытаясь держать лицо спокойным.

— Ну и что мне делать?

— Встаньте в круг. — небрежно показывает советник рукой в нужное место.

Пальцы на руках слегка дрожат. Я делаю еще шаг – и браслет, спрятанный туда, куда приличные люди не смотрят, вдруг едва ощутимо нагревается. Я застываю как вкопанная.

— Что-то не так? — спрашивает Сайрон мягко. Чересчур мягко.

— Ага. Вы мне улыбнулись. Это тревожит.

А он и не улыбается. Он скалится.

— Вы слишком дерзки для той, кто не понимает, чем рискует, — ровно отвечает маг, вытягивая руку.

И в этот момент браслет вспыхивает жаром так резко, что я выдыхаю сквозь зубы, наклонившись вперед. В воздухе передо мной возникает черное, плотное, как смола, марево. Оно тянется ко мне, пытаясь ухватить за грудную клетку… Я отпрянула, но не смогла сделать ни шага. Ноги стали ватными, будто налились свинцом.

— О, не бойтесь, госпожа, — шепчет Сайрон, делая шаг ближе, — это лишь малая часть проверки. Я всего лишь хочу внимательнее рассмотреть то, что вы скрываете.

— Н-не надо. Там… бардак, — прохрипела я, ощущая, как темная вязь жмется к моей шее.

Браслет снова вспыхнул – и тьма чуть отшатнулась, но не ушла.

— Хм, обзавелись защитой… — Сайрон сузил глаза. — Но это ненадолго.

Он поднимает вторую руку – и поток черной силы рванулся ко мне. Я не могу даже закричать. Воздуха не хватает. Мир начинает рассыпаться в чёрные пятна…И тут двери ритуального зала распахиваются с громким стуком.

— Сайрон! — голос Рейва ударяет по ушам, как раскат грома.

Тьма вокруг меня колеблется, струны ее задрожали. Советник тут же втягивает магию обратно. Я падаю на колени, хватая воздух ртом.

— О, лорд Эстрехолл — произносит Сайрон, словно его только что не поймали на попытке убийства. — Я всего лишь проводил предварительный анализ. Девушка неустойчива, и…

— Ты воздействовал на нее магией, — голос Рейва был настолько низким и опасным, что даже руны на полу дрогнули. — Без моего присутствия.

Он стремительно становится между мной и советником, заслоняя меня.

— Вон из моего замка. — шипит дракон. — проверка окончена.

— Не забывайся, герцог. — Сайрон выпрямляется. — На твою землю я прибыл с полномочиями Совета. И в следующий раз проверка будет проводиться на территории Совета. Там, где твои стены не смогут… хм… вмешиваться.

Он бросает взгляд на руны, которые подозрительно мигает в ответ. Рейв подходит к нему. Медленно. Опасно.

— Если ты ещё раз прикоснешься к ней своей магией… — его голос наполнен такой яростью, что даже мне стало страшно, — Совет будет искать нового проверяющего.

Сайрон отступает на пару шагов. Кланяется – издевательски медленно.

— До скорой встречи, истинные.

И растворяется в дверном проеме, оставив после себя запах холодного металла и ощущение опасности. Двери медленно закрываются.

Только тогда Рейв обернулся ко мне. Его глаза горят яростью.

— Ты ранена? Он тронул тебя? Где больно? — спрашивает он резким срывающимся голосом. Рейв опускается рядом со мной на одно колено, и осторожно касается моего плеча.

— Всё… нормально, — выдыхаю я. — Почти. Ламертин был прав.

Я рассказала ему про браслет. Показывать его конечно не стала, мы не настолько близки. Лицо Рейва мрачнеет еще сильнее.

— Сайрон отдался черной магии, это очевидно.

Он проводит рукой по волосам, встает и начинает мерить шагами пространство.

— Я пошел к воротам, — говорит он наконец. — Торн сообщил о тревожных сигналах, похожих на прорыв. Но там ничего не оказалось. — Рейв поворачивается ко мне — Уверен, он специально отвлек меня.

— Звучит не здорово, — бормочу, поднимаясь. — А вдруг он хотел просто посекретничать со мной?

Рейв смотрит на меня так, что я сама ощущаю, насколько глупой была шутка.

— Этот человек хотел убить в тебе проводника. Или тебя. — Он подходит ближе, накрывая мою руку своей.— Я не дам ему второго шанса.

От этой фразы по коже бегут мурашки. Приятные. И тревожные. Мы выходим из зала вместе – но ощущение опасности идет за нами по пятам, как тень. И уже в коридоре я ловлю себя на мысли: в следующий раз Сайрон будет действовать жестче. И не только он. Боюсь, это только начало.

Столовая наполнялась людьми так стремительно, будто весь дом одновременно проснулся от громкого звука. Рейв, не выпуская моей руки, привел меня туда сразу после ритуала, и теперь мы стоим у овального стола, за которым уже разместились Марена, Кассандра и Торн.

Ламертин висел сверху, как люстра: дрожал, светился и шипел так, будто был стремительно затухающей свечой. Первой заговорила Марена.

— Я знала, что он нечист, — цедит она. — Но чтобы настолько…

— Он использовал темную магию, — спокойно отвечает Кассандра, хотя пальцы ее дрожат. — Учитывая, насколько прямо он действовал, он использует ее уже давно. Я боюсь, он не единственный в Совете, кто продался тьме

Рейв стоит, опершись руками о стол, мрачный, как собственный фамильный портрет.

— Сайрон хотел выжечь силу проводника в Элире. А если не получится – сломать ее окончательно.

Я неловко кашлянула.

— Спасибо, что так ласково описываешь попытку меня убить.

Марена жестом призывает всех к тишине.

— Важно другое. Теперь мы знаем, чего они хотят. Совет, или часть его, давно ведет охоту за проводниками.

Кассандра кивает.

— История повторяется. Раньше они действовали осторожнее… но теперь? — она задумчиво барабанит пальцами по столу — Темная магия, давление, принуждение к ритуалу Слияния… — Она переводит взгляд на меня. — Ты понимаешь, Элира, что оригинальная… прежняя… действительно была проводником?

Я чувствую, как воздух становится тяжелее.

— Если честно? Я подозревала. Слишком уж много всего липло ко мне с первого дня.

— А вот теперь представь, — вступает Ламертин, — что твой дракон прошел ритуал не с “той”, и она погибла от ритуала. “Ах, не повезло девочке, будем искать другую…Надо ж нам пробудить дракона, а то разрывы грозят благополучию мира” — дед изображает Совет тонким придурковатым голоском, но все внимательно слушают. — Руки Рейва использовали бы, чтобы убрать проводника под прикрытием благого намерения.

Тишина становится вязкой. Даже Кассандра прекратила стучать по столу костяшками.

— Но они просчитались, — мрачно произносит Рейв. — Она не прежняя. Она другая. И замок принял ее.

Мне хотелось что-то сказать, но язык прилип к нёбу.

— Следующий шаг очевиден, — подводит итог Марлена. — Совет вызовет вас ко двору. На “повторную проверку”. Со всеми представителями Совета…и конечно, самим королём.

— И Сайроном, — добавляет Торн.

Рейв поднимает на всех глаза.

— Приглашение придёт завтра. Возможно, послезавтра. Они спешат.

— А мы? — спрашиваю я.

— Мы подготовимся, — отрезает Рейв. — Я не позволю им снова подойти к тебе.

Марлена тяжело вздыхает:

— Увы, там, во дворце, стены не помогут. — Она сказала это, посмотрев на меня с искренней тревогой.

— Элире нужен покой, — резюмирует Кассандра. — Она совершенно истощена и держится на одной воле.

Рейв даже не спорит. Он берет меня за запястье – осторожно, будто я могу рассыпаться – и говорит:

— Все. Хватит. Она идет отдыхать.

Ламертин над столом с энтузиазмом подхватывает:

— Правильная мысль! Девку в кровать! Пусть поспит! Никаких ритуалов! Никаких магов! Только тишина и моя книга…

— Только не это, — простонала я.

Но Рейв уже шагает со мной к двери, не оборачиваясь.

Я легла на кровать и устало откинулась на подушку. Каждая клетка тела болела, горела и ныла одновременно, как в первый день после спортзала чересчур уверенного в себе студента. Рейв садится рядом, склоняется надо мной.

— Ты в порядке?

— Сейчас – да, — шепчу. — Спасибо, что… за все.

— Я сделал недостаточно, — говорит он тихо и отрывисто. — Я должен был быть там. Если бы не браслет…

Я прикрываю глаза. Сил держать их открытыми уже нет. Я слышу, как он медленно выдыхает, будто выпускает из груди что-то очень тяжёлое.

— Спи. Я рядом.

Я засыпаю почти мгновенно. Тепло его ладони на моей талии – последним, что я чувствую.

Проснулась я от ощущения тепла. Наверное, это было бы нормально, если бы тепло не оказалось живым. Оно обхватывало талию, ложилось бедром к бедру, упиралось грудью в спину и ровно дышало мне в плечо. Я медленно, очень медленно открываю глаза. И поворачиваюсь насколько это возможно. Рейв еще спит.

То есть как «спит». Примерно как спит огромный хищник, который вроде бы неподвижен… но стоит сделать лишний вдох, и всё – твои шансы на жизнь стремятся к нулю. Его рука лежит на моей талии так уверенно, будто он держит свою добычу. А вторую он зачем-то завёл под мою шею, и теперь я буквально лежу на нём.

Я осторожно попробую пошевелиться. Ошибка. Пальцы на моей талии чуть сжимаются – лениво, сонно, но достаточно уверенно, чтобы дать мне понять – попытки вылезти бесполезны.

— Ты давно не спишь? — шепчу я в пространство перед собой.

— Давно, — отзывается он низко и хрипло. Рейв явно тоже только что окончательно проснулся.

А может, и не спал вовсе.

— Ты мог бы… отпустить?.. — осторожно прошу.

— Мог бы, — соглашается он. И не отпускает.

Я закрываю глаза, собираясь с мужеством.

— Рейв…

— Ммм?

— Я не уверена, что это… — я ищу нужное слово. — Прилично.

— Абсолютно неприлично, — подтвердил он спокойно. — Но ты вчера едва стояла на ногах. И я не смог оставить тебя одну.

Ну и что мне с ним делать?

— И ты всю ночь… так? — выдыхаю напряженно.

— А как ещё? — он подвигается чуть ближе, его нос скользит по моей шее. — Ты дрожала во сне.

Твою ж…По телу пробежал электрический разряд – точный, узнаваемый, слишком похожий на тот, что был в ночь ритуала. Тепло внутри меня разливается по всему телу и я чувствую, как внизу живота скручивается жаркая пружина из желания и предвкушения. Рейв лениво и нарочито медленно проводит по задней части моей шеи и медленно целует мочку уха. На моих губах появляется улыбка.

— Ты решил продолжить вчерашнее — говорю шепотом.

— Частично, — отвечает он, двигая ладонью по моей талии так мучительно медленно, что я чувствую одновременно острое удовольствие и нетерпение. — Мне нравится, как ты делаешь вид что тебя это смущает.

— Я не делаю вид! — возмущаюсь я.

— Я знаю, — он тихо смеется. Тоном, от которого по коже побежали мурашки. — Со мной то же самое.

Он разворачивает меня к себе лицом – бережно, но не спрашивая разрешения. И теперь я вижу его глаза. Они буквально сияют золотым светом, а зрачок вытягивается в знакомую вертикальную форму.

— Рейв… у тебя… — я тыкаю пальцем в воздух рядом с его лицом. — Это что?

— Побочный эффект, — отвечает он, всё ещё удерживая меня за талию. — Мой дракон реагирует на тебя.

— На меня? Почему?.. — я тут же прикусываю губу, осознавая какой глупый это вопрос.

— Потому что ты моя истинная, — произносит он так, будто сообщает базовый закон природы. — Потому что я чувствую тебя слишком ярко. И… — он чуть наклоняется, так что его лоб почти касается моего. — Потому что ты сейчас пахнешь так, что я теряю самообладание.

Я открываю рот, чтобы сказать что-нибудь умное. Например: «А что это за запах такой?» или «Ты, вообще-то, герцог, веди себя прилично». Но у меня получается только:

— Ааа…

Он улыбается. И это не холодная усмешка из первых дней. Она теплая. Опасная. Говорящая, что у меня есть примерно две секунды, чтобы либо встать, либо…

— Рейв… — начинаю я.

Он проводит пальцами по моей щеке.

— Я сейчас остановлюсь. Если ты скажешь.

Он действительно ждет. И я знаю – стоит мне только попросить, он тут же отодвинется. Отступит. Успокоится. Но я также знаю и другое. Я не хочу, чтобы он отодвигался. Ни на один сантиметр. И ведь надо что-то сказать – вместо того чтобы просто смотреть в его тёмные глаза, у которых появилось то опасное янтарное свечение, словно в глубине него горит драконья искра…

Я сглатываю.

— Я… не уверена, что смогу сформулировать стоп-слово, — шепчу.

Уголок его губ поднимается вверх.

— Мне это на руку. — Он придвигается еще ближе.

Магия между нами вспыхивает – горячая, золотистая, струящаяся, как живая нить. Рейв наклоняется, но по-прежнему ждет, касаясь меня только дыханием. И это ожидание кажется хуже любого прикосновения. Я сама подаюсь вперёд, несмело касаясь его губ. Он отвечает мне мягко, почти осторожно. Но лишь в первый миг. Потом поцелуй становится глубже, теплее, настойчивее, и руки его уверенно сдвигаются ниже, подхватывая меня, прижимая к себе так, будто он боится, что я исчезну. Я чувствую, как потоки магии вокруг обволакивают нас, создавая теплый пульсирующий кокон.

И дракон в нём – я чувствую это всем своим существом – просыпается. Он еще не вырывается наружу, нет. Но уже близко. Каждое его движение ощущается как хищное, плавное, горячее, будто под кожей у него тлеют угли. Но на удивление бережное. Настолько, что у меня внутри все сжимается от этой нежности.

Его ладони, его дыхание, его губы – всё это было откровенно, неправильно, опасно, захватывающе… и всё же абсолютно в рамках того, что мы оба можем позволить. Чего мы оба хотим. Мир постепенно растворяется. Остается только он – тёплый, сильный, невероятно близкий.

Когда всё заканчивается внутри меня тихо вибририует золотистая магия, словно след от драконьего касания. Рейв долго держит меня, не говоря ни слова. Нежно гладя по волосам. Его дыхание выравнивается медленно, будто он тоже пытается прийти в себя.

— Ты… — начинает он и замолкает.

— Да, — шепчу я в ответ, совершенно не зная, что именно подтверждаю.

Он тихо смеется - с хрипотцой и теплом. Касается моей щеки губами. Потом ещё раз. И ещё. И вдруг отстраняется, все еще держа мое лицо в своих ладонях и смотря на меня серьезным взглядом:

— Я хочу знать как тебя зовут. Твое настоящее имя.

— Ты уже знаешь — я улыбаюсь. — В моем мире я не жила настоящую жизнь. Все что происходит в эти пару дней намного более важно и намного более значимо. Я хочу быть Элирой.

Рейв улыбается и сжимает меня в объятиях.

— Это всегда должна была быть ты. Теперь все правильно. — Рейв дарит мне еще один головокружительный поцелуй и опять начинаю сладко предвкушать продолжение.

Но прежде чем мои желания становятся явью за дверью комнаты раздался оглушительный вопль:

— Консумация!

Я подпрыгиваю так, будто на меня опрокинули ведро ледяной воды. Рейв мгновенно отпрянул, его глаза вспыхивают чистым золотом – и если бы он смог в тот момент кого-то испепелить взглядом, то бедный призрак лишился бы посмертия. Я, завернувшись в одеяло, плетусь к двери – чтобы понять, что там происходит.

За дверью носился Ламертин, светясь как елочная гирлянда и размахивая руками.

— Консумация! Свершилось! Ура, мой род не проклят! — Он делает сальто. Призрачное. Но всё равно пугающе ловкое.

— Ламертин! — зашипела я. — Тише! Это не то, что ты думаешь!

— Да плевать, что я думаю! — хохочет призрак — Я чувствую! Дракон пробудился!

— Я… я сейчас умру, — прошептала я, закрывая лицо ладонями.

— Ну знаешь, как говорят – это всегда маленькая смерть! — подмигивает дед.

— ЛАМЕРТИН! — одновременно рявкаем мы с Рейвом, только голос дракона звучит в два раза ниже и обжигающе опасно.

Призрак, однако, лишь довольно потирает руки:

— Ладно, ладно. Любите друг друга в тишине. Я пошел ставить свечи! Или бить в колокол! Или…Надо поднять праздничные флаги!

Он исчезает в стене, распевая что-то победное. Я простонала и уткнулась лбом в косяк. Рейв подошел ко мне сзади, касаясь ладонью моей спины.

— Хочешь, я его… на время… отключу? — задумчиво предлагает он.

— Хочу отключиться сама, — бурчу себе под нос.

Рейв только усмехается, потом нежно поворачивает меня к себе и легко целует в лоб.

Стоит ли говорить, что мы снова оказались в кровати. Вылезать оттуда отчаянно не хотелось, но провести весь день в уютном ложе банально мешала совесть мне и какие-то дело Рейву. Я сладко потянулась, собираясь встать и одеяло сползло довольно низко. Рейв хмуро сверлит взглядом мою шею и начинает нежно водить по ней кончиками пальцами. Я жмурюсь от удовольствия, но быстро понимаю, что это не ласка, а изучение с пристрастием.

— Что там? — интересуюсь.

— Следы, — мрачно отвечает он.

— Так это же… твои следы. — фыркаю — В чем проблема, мрачный красавчик?

— Я знаю. — Он вздыхает с выражением дракона, который только что понял, что прожег любимый ковер. — Но они слишком заметные.

Он переводит взгляд на меня - и в этом взгляде я читаю смущение вперемешку с гордостью.

— Это не проблема, Рейв.

— Это проблема, — бормочет он. — Я смотрю на них и снова теряю контроль, беда моя.

Его глаза вспыхивают золотом и с пальцев срываются искорки, упав на одеяло. Запахло паленой тканью. Я взвизгиваю и соскакиваю с кровати.

— Да что ж ты такой…горячий?! — я начинаю хохотать, но тут же замечаю, что стою полностью голая — Ой.

Рейв медленно, хищно, буквально перетекая, поднимается на локтях. Я срываюсь на визг.

— Нет! Пора уже вылезать из твоей уютной пещеры! Я в ванну! — и быстро кидаюсь в соседнюю дверь.

Сзади раздается довольный хохот этого ненасытного зверя. К счастью, догонять он меня не стал — видимо, решил дать жертве фору.

Как оказалось в течении дня, неконтролируемый поджог интерьера и желание держать меня в кровати – не единственные побочные эффекты пробуждения древнего ящера. Очень скоро выяснилось, что драконы – те ещё собственники. Поэтому весь день я провела под пристальным надзором одного ревнивого герцога. Все началось прямо за завтраком, когда мы наконец спустились в столовую. Лина, стоящая с чайничком, радостно воскликнула:

— О, госпожа Элира, вы сегодня так… свеже…

Но договорить она не успела. Потому что Рейв оказывается рядом слишком быстро, даже для него.

— Она прекрасно выглядит, — сообщает он тоном, от которого у Лины волосы встают дыбом.

— Я… это… да… — лепечет бедная девушка и прячется за чайник.

Рейв садиться рядом, как будто охраняет периметр: настолько близко, что дотянуться до вилки становится проблемой стратегического масштаба. Я пытаюсь отодвинуться, но его рука автоматически ложится мне на талию – так же, как ночью. И он даже не заметил, что сделал это.

Марена, проходя мимо на свое место, хмыкает:

— Сын, отпусти свою истинную хотя бы подышать.

Рейв поджимает губы, но руку не убирает и отодвигаться не собирается.

— Мама! — удивленно восклицает, Лис — А что с Рейвом? Почему он так липнет к Элире?

Марена глубоко вдыхает, собираясь объяснить, но не успевает. Из-под стола вылетает лучезарный Ламертин.

— О! Малец! Сейчас добрый дедушка тебе все растолкует. Значит, слушай сюда…

— Ламертин! — почти рычит Марена — Я тебя прошу, ребенку всего 9 лет — с расстановкой говорит она.

Ламертин отмахивается и подлетает поближе к Лису, устраивается над его правым плечом, так чтобы получше видеть нас:

— Значит так, малец: это поведение дракона на стадии укрепления связи. У этого несчастного, — он машет рукой в сторону Рейва, — одновременно пробуждается дракон и появляется истинная. Инстинкты бушуют – аж гул стоит! Дело молодое.

Лисандр скептично смотрит на нас двоих и поворачивается к деду:

— А это теперь насовсем?

— Да нет, — пожимает плечами Ламертин — сейчас освоится, попривыкнет, глядишь и сможет всего лишь держать ее в зоне своей видимости.

Я тяжело вздыхаю. Близость Рейва меня не тревожит… но поесть хочется не в позиции «заложница опасного террориста». Позже по пути в библиотеку к нам подходит Лестэр. Точнее, как подходит, пытается. Стоило ему приблизиться на расстояние вытянутой руки…Ба-бах! Легкая вспышка золотого огня прошла по стене. Ничего не сгорело, но стены Торнвейл-холла явно запомнили этот день.

— Я вообще-то просто спросить хотел! — пищит Лестэр, отпрыгивая.

— Не подходи к ней так близко, — холодно говорит Рейв.

— Рейв! Это твой управляющий — Я закатываю глаза — Мы с тобой так останемся в замке вдвоем и будем сами стирать, готовить и латать крышу.

— Он слишком близко. — мрачно бурчит герцог.

— Он стоял в двух метрах. — возражаю, пытаясь призвать к разуму самой красивой рептилии в мире.

— Слишком.

Позже Лестэр жаловался Бранду и Лили, что «герцог ведёт себя как дракон, который нашёл блестящую монетку и шипит на всех, кто на нее посмотрит».

Не знаю, как долго продолжалась бы эта кутерьма, если бы в наш размеренный день, полный попыток отстоять свое личное пространство, не ворвалась очередная новость. Прибыл посыльный с письмом. Мы сидели втроем: я, Рейв, и его внутренний дракон, который, шипел на всех как раздраженный манул. Я пыталась читать книгу Ламертина, Рейв пытался делать свои герцогские дела. И тут Лина принесла конверт. Из плотной бумаги, с золотым воском и видимым на расстоянии знаком короны. Я затаила дыхание. Ну всё. Это оно. Официальное уведомление о проверке истинности. Рейв вскрыл письмо, пробежал глазами текст… и медленно посмотрел на меня.

— Это не приглашение на проверку, — говорит он.

— А на что? — удивляюсь я.

Он протягивает мне письмо. Там было написано изящным каллиграфическим почерком:

“Приглашаем вас и вашу истинную спутницу на Бал Возрождения. Торжество состоится через три дня.”

— Бал?.. — я моргаю. — Просто… бал?

— Король хочет показать, что всё в порядке, — говорит Рейв. — И что дракон пробуждается. Это политическое заявление.

— То есть… вместо того, чтобы мучить нас ритуалами, они хотят, чтобы мы танцевали? — это все слишком странно, я не могу понять суть приглашения.

— Да.

— Публично? — ситуация выглядит все более опасной для меня.

— Да.

— Под взглядами всего двора? — господибожемой, я ненавижу этот мир за то, что заставляет меня кидаться в пучину событий. Почему я просто не могу посидеть в стороне. В обнимку со своим ревнивцем, конечно.

— Да.

Я медленно роняю голову на стол. Рейв осторожно касается моей спины.

— Элира? — обеспокоенно нежно зовет он.

— Я не готова. — простонала я.

— Ну у нас есть три дня. — чересчур беспечно замечает герцог. — И… тебе придётся выбрать платье.

— О нет. — в голос застонала я. Казалось самое худшее это проверки, прорывы, но нет. — Снова корсеты. У меня с ними классовая борьба. И я, как всегда, сторона, которая проигрывает.

Из угла раздается радостный вопль Ламертина:

— Бал! Я обожаю балы! Давно я не видел как молодежь позорится на танцах!

Я снова роняю голову на стол.

На следующее утро после завтрака я впервые в жизни решила не откладывать важное дело на «потом». Обычно моя внутренняя прокрастинация дремала где-то под ребрами и поднимала голову только при словах «пора есть» или «не выбрать ли нам сериал на вечер». Но теперь, глядя на то, как жители поместья относятся ко мне – искренне, тепло, будто я уже часть их странной, шумной семьи – я чувствовала ответственность. Вышло так, что бал стал моей проблемой и моей же миссией.

Задача номер один – разобраться с платьем. Самостоятельно эту проблему, я не решу – нужен помощник. После недолгих мучительных раздумий выбор пал на Марену. Кому же еще доверить борьбу с высшим светом, если не женщине, которая там практически выросла?

— Конечно, Элира, — она мягко берет меня под локоть. — До смерти мужа мы с ним часто бывали при дворе. — Ее взгляд на секунду потемнел. — У меня даже осталось несколько платьев, которые я так и не надела. — Она окидывает меня внимательным взором, словно прикидывает выкройки прямо в голове, и решительно кивает — Фигуры у нас похожи. Ну… кое-что, возможно, придется чуть ушить. Пойдем смотреть.

— Марена, ты невероятная. Правда, спасибо. Я не понимаю, чем я заслужила подобное отношение… — я рассчитывала на помощь, но она откликнулась так легко, что у меня пропали слова.

— Хорошее отношение не нужно заслуживать, Элира. Его нужно принимать, — она тепло улыбнулась мне. — И я рада, что именно ты - истинная Рейва. А платья… — Она вздохнула. — Пусть хоть кому-то достанется шанс сверкнуть вместо того, чтобы скучать в шкафу.

Мы поднимаемся в её покои. Марена открывает правый отсек гардероба и меня ослепляет блеск драгоценных камней, шелка и атласа. Казалось, там хранили не платья, а персональный запас радуги.

— Какая красота! Но… — я резко сбиваюсь. — Я думала… одно. Ну два. Максимум.

— Пятнадцать, — с гордостью сообщает Марена, поглаживая алое платье с драгоценным шлейфом. Она поворачивается ко мне, и в её глазах вспыхивает пугающая смесь материнской любви и охотничьего азарта.— И ты померяешь. Их. Все.

Я внутренне застонала, но наружу выходит что-то похожее на улыбку.

— Прекрасно. Просто… сказочно.

Мы позвали Лину. Через пять минут в комнату, будто на запах развлечения, просочились Рейв и Лисандр.

Рейв заявил, что ему «жизненно необходимо наблюдать», чтобы подобрать костюм под цвет моего платья. На самом деле, я подозреваю, он решил проследить чтобы я не сбежала. Лисандр честно сказал, что «такое нельзя пропускать», и развалился на диване в позе опытного критика высокой моды. Марена сдержанно бурчала и делала вид, что их присутствие – стихийное бедствие, которое нужно просто переждать.

Первое платье называлось «Нежный закат». Оно было огромным. Если бы меня сейчас уронили с башни, я бы, вероятно, мягко приземлилась на собственные оборки.

— Я выгляжу как торт. — пробурчала я, выплывая из-за ширмы.

— Очень красивый торт, — замечает Рейв.

— Как мой любимый с безе! — мечтательно говорит Лисандр.

Марена выдыхает сквозь зубы:

— Мужчин к платьям подпускать нельзя. Что за гастрономические ассоциации. Весь азарт убивают! Меняем.

Платье номер семь стоило бы назвать «Ночная ведьма». Готическое. Чёрное. С переливами по всему подолу. Я выгляжу как тёмная фея, съевшая хоровод эльфов и не раскаивающаяся.

— Это… слишком… — я пытаюсь подобрать слова.

— Сексуально, — бормочет Рейв.

У потолка вспыхивает золотой язычок пламени.

— Мама, что значит „сексуально“? —Лисандр твердо решил вступить на тропу взрослой жизни пораньше и заранее узнать все тонкости этого пути.

— Значит эффектно. Очень эффектно, — отрезает Марена. — Следующее!

Десятое платье порвалось на мне, когда я попыталась вдохнуть.

— Это знак, — шепчу с трагической уверенностью.

— Да, знак того, что модистка экономила на ткани, — соглашается Марена. — Снимай.

И вот, когда я почти смирилась с тем, что пойду на бал в одеяле, Марена достала платье, висевшее сбоку, под прозрачным чехлом. Оно было другим. Совсем другим.

— Почему мы не начали с него? — подозрительно спрашиваю я.

— Потому что настоящее платье всегда приходит последним, — таинственно отвечает Марена. — Иначе где драматургия?

Итак, пятнадцатое платье. Оно было глубокого сапфирового цвета, как ночное небо перед рассветом. Шелк переливается от серебристого к тёмно-синему. Лиф будто создан, чтобы подчеркивать фигуру, но не делать из нее витрину. Тонкие нити вышивки пробегают по ткани, как легкая паутина света. Я надела его и замерла. Это было… мое. Чувствовалось так, словно платье сидит не просто идеально: оно угадывает дыхание, настроение, шаг. Я вышла из-за ширмы.

Марена улыбалась. Лина прикрыла рот ладонью. Лисандр впервые за всё время не сказал ни единого комментария – только хлопнул глазами. А Рейв… Он поднимается так резко, словно кто-то дернул за ниточку. Радужка его глаз полыхает золотым.

— Элира… — его голос сел. — Ты…

По рукам явственно побежали золотистые искорки.

— Кажется, подошло, — тихо говорю я.

— Куда подошло? — переспрашивает Лисандр.

— Платье, Лисандр, платье. — с умилением отвечает Марена, разглядывая нас с Рейвом.

А мрачный красавчик просто смотрит на меня. Смотрит так, как будто бал уже случился, весь мир может подождать, а я – единственное, что имеет значение. И в этот момент я впервые чувствую не просто ответственность или желание соответствовать. Я чувствую, что красива. Я будто вижу себя его глазами. На секунду мне становится страшно от собственной ранимости. И невероятно спокойно от того, что её разделяют. Я не могу сдержать широкой улыбки.

Ни смотря на невероятную красоту платья, оно все-таки нуждалось в подшиве. Как выяснилось Ханна – главная горничная, была дочерью портного, так что помнит какие-то вещи с детства. Мы с Мареной отыскали ее и она любезно согласилась прервать свою кофейную паузу ради нас. Не знаю с кем ей было грустнее расставаться: с кофе или Брандом.

Зато горячим напитком заинтересовалась Марена, оказывается она еще не успела его попробовать. Так что наша троица стала двоицей. Марена клятвенно пообещала прибежать в комнату Ханны как только отведает вкус латте. Однако подшив платья быстро перешел в странное русло. В какой-то момент Ханна приняла важный вид и начала вещать:

— Госпожа Элира… благодаря вашему кофею в моей жизни появилось такое светлое, яркое и… великое чувство.

Она мечтательно закатывает глаза в потолок, и я невольно сглатываю, опасаясь уточнений. Но Ханна лишь кашлянула и продолжила:

— В общем, я хочу вас отблагодарить. Мало кто знает… — ее вид становится еще значительнее, хотя казалось, что дальше уже некуда. — В юности я служила горничной в королевском дворце. И кое-что знаю о манерах. Хочу вам помочь.

— Ээээ — я даже слегка теряюсь, об этой части я совсем не подумала — отличая идея, Ханна. Наверное.

Ханна радостно всплеснула руками и вытащила из-под матраса своей кровати книгу толщиной с кирпич, которую воодушевленно бухнула мне на руки. Клянусь, эта книга тянула меня к земле похлеще радикулита, но я устояла. Название гласило: «Устав Благонравия и Безупречного Поведения для Дам и Девиц, с Приложением о Дозволенных Темах Беседы».

— Ох… — простонала я.

Ханна хлопает ладонью по книге. Чем снова испытывает мое право называться «человек прямоходящий». Или прямостоящий в моем случае.

— Итак! Первое. На балу вы должны двигаться так, будто не касаетесь пола.

— То есть… летать? — нервно уточняю.

— Не умничайте. Второе. Нельзя широко улыбаться. — продолжает Ханна. Видимо решив пробежаться по краткому содержанию книги.

— Почему? — пропыхтела я, осматриваясь и думая куда деть эту двадцати килограммовую гирю в облике книги.

— Потому что это вульгарно, — отрезает Ханна. — Дамы улыбаются только глазами.

Я наконец вижу туалетный столик рядом и водружаю книгу на него. Повернувшись к Ханне, облегченно растягиваю губы в улыбке. Но натыкаюсь на ее суровый взгляд, изо всех сил стараясь отдать глазам ведущую роль в моем радостном оскале. По ощущениям получается выражение лица «у меня что-то попало под веко». Ханна вздыхает.

— Попробуем позже. — Ханна машет рукой. Видимо ей не терпится выдать мне всю известную ей информацию — Далее. На танцах вы должны слегка склонять голову, но не слишком низко. Наклон на тридцать градусов допустим, на сорок - пошлость.

— Как вы это измеряете? Леской? — не выдерживаю я.

— По внутреннему чувству приличия, — мрачно отвечает Ханна. — А оно у вас, боюсь, пока не развито.

Я тихо застонала. Но Ханна и не думает меня щадить и продолжает:

— И главное: ни при каких обстоятельствах нельзя упасть.

Я смотрю на свои ноги, вспоминаю обилие длинных платьев и устало закрываю глаза.

— У нас нет шансов. — трагично выдаю я.

Ханна строго кивает.

— Я подозревала, леди. При первом знакомстве вы чуть не сбили меня с ног. Именно поэтому мы начнём репетиции ходьбы. — заключает она. Я понимаю – это надолго.

Когда я уже прошла десять кругов по комнате, держась за воображаемую диадему и пытаясь «не касаться пола», как сказала Ханна, в дверях наконец появляется довольная Марена.

— Ханна, она тебя не к балу готовит, а к забегу по канату в цирке, — сообщает она.

— Дисциплина – мать красоты! — возмущается Ханна.

Марена только хмыкает и берет меня под локоть и ведет по комнате.

— Смотри, — говорит она, — главное на балу не «летать» и не считать углы наклона головы. Главное – держаться уверенно. Даже если споткнешься – выгляди так, будто собиралась это сделать с самого начала.

— Чтобы казаться женственной? — уточняю я.

— Чтобы казаться опасной, — усмехается Марена. — Никто не тронет даму, которая способна красиво споткнуться.

Ханна в углу подавилась воздухом.

— На балах нельзя спотыкаться! — кажется Марена мимоходом разрушила картину мира бедной женщины.

— Можно, — отмахивается Марена. — Главное – делать это стильно. Элира, если у тебя каблук застрянет в ковре – делай шаг так, будто танцуешь новый модный па.

— Модный па в виде удара лицом об паркет? — уточняю.

Марена смеется:

— Теряться тоже не нужно — она переходит на заговорщический шепот — Ну, тогда хотя бы упади на мужчину помощнее. Пусть ловит.

Из коридора доносится хмык Рейва. Ханна моментально распрямляется, будто лично королева вошла.

— Герцог! Я объясняю госпоже Элире правила поведения!

— Угу, — бормочет он, подходя ближе и кладя руку мне на талию (ревностно, конечно). — И как успехи?

— Она пытается заставить меня не улыбаться, — жалуюсь.

— У нее не получится, — уверенно заявляет герцог, глядя на меня так, будто я его любимый завтрак.

Ханна резко поворачивается к Марене:

— Вот видите! Вот почему дамы теряют достоинство!

Марена фыркает:

— Достоинство теряют, когда боятся. А не когда улыбаются.

К счастью, на этом ликбез от Ханны подходит к концу. Женщина она хоть и хорошая, но я, пожалуй, лучше останусь невеждой, чем буду следовать такому этикету.

Ламертин появился у меня в комнате через полчаса после «ликбеза» от Ханны, как всегда, в максимально самодовольства, будто только что выиграл спор с зеркалом. Кто на свете всех милее и мудрее и вот это все.

— Ну что, не юная леди-дебютантка, — произносит он, деловито паря передо мной с руками за спиной, — готова услышать правду о балах?

— А что существует какая-то особая правда? — осторожно спрашиваю я.

— О, ещё как. — Он важно кивает. — Только её тщательно скрывают. Из уважения к памяти павших.

— Кого? — начало разговора мне отчаянно не нравится. Но, как всегда, с Ламертином, это было похоже на телегу, несущуюся с горы. Остановить невозможно, можно только с ужасом наблюдать за крушением.

Он торжественно кладет ладонь на грудь:

— Тех, кто однажды решил наклониться за упавшим веером и забыв о декольте. Тех, кто шел в новом платье, но не знал, как сильно шелк электризуется. Тех… кто ввязался в танец, не подозревая, что партнер левша. — Я уже приготовилась смеяться, но Ламертин поднимает палец — Нет, Элира. Это не смешно. Это трагедия, о которой я вспоминаю каждый раз, когда вижу новое напыление на паркете.

Он садится на край стола, драматично перебирая воспоминания.

— Помню, однажды на весеннем маскараде у леди Везетты загорелся рукав. — грустно сверкнув глазами начинает призрачный пакостник.

— Что? — ахаю я.

— Ну… не весь. — Он задумчиво почесал подбородок. — Чуть-чуть. Ткань легкая, свечи низкие. Но зато все узнали, что она блондинка не по своей воле.

— Как? — я окончательно запуталась.

— Парик. — я прыснула, не дожидаясь подробного объяснения — Бедная женщина так дрыгалась, стараясь сбить огонь, что с ее головы слетел парик — совершенно трагично продолжает призрак, давая моему истеричному смеху новый виток.

— Или… — Ламертин мечтательно закатывает глаза. — Вечер в Ауральском дворце. Пышное платье, пять слоёв юбок, кринолин шириной с маленький шлюпочный бот. Все шло великолепно, пока дама не решила сделать реверанс, не сверившись с прогнозом по ветру. Ее юбка совершила маневр, за который моряки дали бы награду.

— И что случилось? — выдавливаю сквозь смех.

— Все невидимое, стало видимым — просто отвечает Ламертин. — Ее муж еще долго пытался вызвать на дуэдь всех, кто присутствовал при том срамном реверансе.

Я уже едва могу дышать.

— А одна леди, так разволновалась, что что забыла, как ходить. Просто… забыла! Стояла, как декоративная статуя. Ее пришлось уносить. — продолжает он. — Но это счастливая история. Один из уносивших в итоге взял ее женой.

— Ламертин… — всхлипываю я. — Ты мне помогаешь или наоборот?

— Готовлю, — важно говорит он. — Человек не должен идти в бой без знания о павших героях. Жаль только я сам присутствовать не смогу — грустно вздыхает призрачный дед.

— Почему?

— Ну, девка! Опять не соображаешь. — вспыхивает Ламертин — там же магов полный двор. Развеют меня как пить дать. Я им никто, да и характер у меня… — дед машет рукой — сама знаешь. Как пить дать развеют. А я не собираюсь уходить! Еще стольких надо уму разуму научить.

Вот в таком примерно темпе прошли следующие мои дни. С тренировками, пугалками от Ламертина, реальной мудростью от Марены и сомнительными уроками светского поведения от Ханны. А еще меня преследовало чувство, что я упускаю что-то важное в подготовке.

Кстати, говоря о Марене и Лисандре. К моему сожалению поехать с нами они не могли. После визита Крейла стало ясно: бал – совсем не бал, а операция «перехват» со стороны очень плохих парней. Брать с собой мать и брата Рейв не мог – слишком опасно. Так что под удар отправлялись только мы двое. Отказаться мы все равно не имели права, а потому я, по своей старой привычке, старалась вообще об этом не думать. Спорить с Ханной о манерах все равно было веселее.

Но даже на фоне плохих предчувствий мы не ожидали того, что случилось в день бала. После обеда, нас с Рейвом позвала вниз взволнованная Лина. Мы вышли на крыльцо замка как раз вовремя. Двор погрузился в тишину так резко, будто кто-то провел невидимой рукой по струнам воздуха. Небо над поместьем потемнело как перед грозой.

Сначала пришел звук – низкий, вибрирующий, похожий на далекий гул огромного колокола. Затем ворота поместья сами распахнулись, пропуская кавалькаду. Пять всадников в чёрных плащах с серебряными застёжками въезжают ровно, как нарисованные. Их лошади странно мерцают: контуры были то четкие, то словно смазанные. Ткань плащей не двигается от ветра. Взгляд одного из магов охватывает двор – спокойный, холодный, будто просвечивающий всех рентгеном. По моей спине бодро скачет табун мурашек.

Рейв незаметно встает ровнее, плечом заслоняя меня. Маги одновременно спешиваются – настолько синхронно, что это выглядело неестественно, как движение марионеток или команды по синхронному плаванию. Правда, без фирменных широких улыбок синхронисток.

— Герцог Рейв Эстерхолл — старший маг спрыгивает с седла и кланяется. — Мы по распоряжению Совета Аркана. Вам и вашей истинной требуется сопровождение до дворца. Безопасность – приоритет.

— Сопровождение? — приподнимает бровь Рейв. — Или наблюдение?

— И то, и другое, милорд. — Он снова кланяется и отступает, явно показывая: ждать он будет сколько угодно. И все остальные замирают около своих лошадей, будто статуи. Ни жеста, ни движения, ни эмоции. Выглядят они теперь больше, как обученные и хорошо натренированные солдаты, чем как маги, честно говоря.

— Мы не ждали вашего прибытия — медленно с расстановкой говорит Рейв — вам придется подождать пока мы приготовимся к приему.

Маг только кивает, выказывая полное безразличие к необходимости ожидания. Как только мы заходим обратно за дверь, я придерживаю Рейва за рукав:

—Кто это? Почему они… Это нормально? — В голове у меня сотня вопросов, и каждый пытается прорваться первым.

Рейв вздыхает, притягивает меня поближе к себе и прижимает к своей груди.

— Не беспокойся — я чувствую, как его рука гладит мои волосы — это элитное подразделение короля, точнее вероятно уже Совета. Отвечая на второй твой вопрос: нет, это не нормально. Очередное доказательство, что мы едем не на праздник. — Рейв на секунду замолкает, его рука останавливается. Затем он мягко отстраняет меня от себя, придерживая за плечи и продолжая смотреть на меня своими глазами, вновь ставшими золотистыми — Что бы не происходило на балу, постарайся держаться как можно ближе ко мне.

Я только киваю. И Рейв мучительно нежно целует меня. Потом мягко улыбается:

— Ну беги! Тебе еще надо успеть приготовиться, хотя на мой взгляд — он медленно окидывает глазами всю мою фигуру — ты итак прекрасна, беда моя.

Этот милый флирт заставляет тяжелые предчувствия в моей голове немного утихнуть и я бегу звать Ханну и Лину, чтобы помогли мне с макияжем и прической. И конечно с моим фантастическим платьем. Лина охает, Ханна матерится Совет – гармония достигается идеально. В четыре руки они справляются быстро, и когда я подхожу к зеркалу перед выходом, я едва удерживаюсь от «это точно я?».

В прошлой жизни я к своей внешности относилась ровно: тело здоровое – прекрасно, лицо симметричное – ну и ладно. Но сейчас…Сейчас в зеркале стоит кто-то, кто мог бы разрушать династии одним лишь появлением на лестнице.

Волосы густые, медово-блестящие, уложены в сложные косы. В прическу вплетены крошечные украшения, похожие то ли на язычки золотого пламени, то ли на светлячков. Макияж почти незаметный, но делает глаза глубже, губы – пикантно обкусанными, а кожу такой, к которой хочется прикоснуться. Платье Марены… ох. Плотный сапфировый цвет мерцает от серебристого до почти чёрного, золотая вышивка перекликается с моими украшениями. Я выгляжу как воплощение летней ночи – теплой, загадочной и опасной.

Но красота никак не помогает унять тревогу. Спускаясь вниз, я так нервно дергала складку на платье, что ещё чуть-чуть и какой-нибудь декоративный элемент полетит на пол. И наверняка довела бы себя до паники (и до попытки побега через окно), если бы не увидела Рейва.

Он оборачивается на звук моих шагов и у меня перехватывает дыхание. Его костюм почти полностью повторяет мой по цвету, но без переливов. Вышивка такая же, как на моем лифе, сюртук до щиколоток, белая рубаха чуть расстёгнута, перчатки чёрные…

— Ты… — начинаю я, собираясь назвать его готическим идолом из фанфиков.

Но Рейв опережает меня. Глаза вспыхивают золотом, вокруг его ног затанцевали язычки огня.

— Элира, — выдыхает он. — Я больше всего хочу остаться здесь с тобой. И никуда не ехать. — Он убирает выбившуюся прядь за моё ухо. — Клянусь, когда вернёмся… я не выпущу тебя из нашей комнаты несколько дней.

— Ваша Светлость, — хихикаю я. — Разве можно так пренебрегать делами герцогства?

— Ты – мое самое важное дело, Элира, — почти рычит Рейв, слегка прикусив моё ухо. — По крайней мере, пока не увижу парочку маленьких дракончиков.

— Что?? — я отстраняюсь. — Какие ещё дракончики?! Мы только познакомились!

Он смеется, берет меня под руку и ведет к выходу. Дети в мои планы точно не входили. Но, если подумать… ничто из происходящего изначально не входило тоже.

Во дворе нас ожидают маги-конвоиры. Они лениво переговариваются между собой, но в целом находятся на тех же местах – поразительная выдержка. Меня усаживают в карету. Рейв садится рядом, маги разъезжаются по флангам, и транспорт трогается, будто его подталкивают не колеса, а поток воздуха.

Пару минут мы едем молча. Я нервно перебираю складки на платья, потом всё-таки спрашиваю:

— А… весь путь будет в карете? — прозвучало слишком невинно. И слишком тревожно.

Рейв смотрит на меня, уголок его рта приподнимается:

— Ты думала, мы поедем две сотни миль до столицы по обычной дороге?

— Эмм… да? — Я пожимаю плечами. — Лошади, колёса, дороги, романтика дальнего пути… ну или тошнота от тряски – как пойдёт.

— Хочешь начать создавать маленьких дракончиков прямо по пути? — Рейв смеется. — Ты очень темпераментная женщина, Элира.

— Да нет же! — я чуть не подпрыгиваю.— Так. Про дракончиков поговорим позже! Если поговорим! — Рейв кивает, но честно говоря выходит у него не искренне — Просто скажи: как долго?

— Недолго. — Он обнимает меня за плечи. — Мы движемся к стационарному порталу. Их шесть в королевстве. Наше герцогство – одна из ключевых точек, благодаря истории рода и… скажем так, потенциального пробуждения дракона.

— То есть… мы сейчас к одной из этих арок? А эти порталы – это безопасно? Больно? —я на секунду делаю паузу в автоматной очереди вопросов — может наоборот, приятно?

— Да, к арке. Безопасно. — Рейв с улыбкой отвечает на каждую мою глупость, на секунду замолчав продолжает — для обычных людей без магии и даже магов порталы почти неощутимы. Но ты проводник. Сложно заранее сказать, что ты почувствуешь. Ты пропустишь через себя всю магию, которая сконцентрирована внутри. — он делает паузу, а я напрягаюсь — в любом случае, ничего плохо не случится. Раньше проводники свободно перемещались через порталы. Я просто не знаю, что именно ты испытаешь.

— Отлично, — бормочу. — Ещё один незабываемый эмоциональный опыт. Как удачно.

Рейв усмехается моему бурчанию и нежно целует в висок.

Карета замедляется. Сквозь окно я вижу, как деревья вокруг отклоняются от дороги, будто что-то невидимое давило на них в момент их роста и теперь они застыли в причудливо изогнутых формах. Впереди возвышается огромная каменная арка, воздух внутри нее мерцает и переливается, искажая все что находилось дальше. Высоченная каменная дуга, украшена знаками, которые светятся изнутри.

Маги выстраиваются полукругом. Один поднимает руку – и воздух начинает гудеть. У меня в груди что-то сжимается, а в висках чувствуется легкое давление.

— Что-то чувствуешь? — тихо спрашивает Рейв.

— Да… — выдыхаю я. — Как будто меня тянет вперёд, и назад, и в стороны одновременно.

— Думаю, это нормально. Для проводников.

В следующую секунду пространство вокруг озаряется ярким светом – сгустившееся сияние из портала вырывается наружу, затопляя всё слишком ярким, слишком плотным светом. Я крепче сжимаю руку Рейва. Он перехватывает мою ладонь обеими руками – уверенно, спокойно, без тени сомнений. И мы входим в свет.

Сияние портала ударяет в глаза так резко, что я на секунду слепну. Дорога под ногами исчезла, вместо нее – холодный, гладкий, до зеркального блеска отполированный мрамор. Воздух резанул ноздри чистотой и чем-то ледяным, дорогим… таким, что обычно стоит три зарплаты и продаётся в хрустале. Я бы, наверное, рухнула обратно в портал, если бы Рейв не сжал мою руку чуть крепче. Держит уверенно, горячо – и это единственное, что удерживает меня от того, чтобы упасть лицом в элитное напольное покрытие королевской резиденции.

Мы стоим внутри дворца. Мне понадобилось секунд десять, чтобы осознать: да, мы прошли портал прямо внутрь королевской резиденции. Никаких переходов, коридоров, охраны – лишь огромный зал, уходящий вверх так высоко, что потолка не было видно. Стены, словно сотканные из света. Колонны, похожие на застывшие водопады. И вкрапления магии в виде тонких нитей, тянущихся по камню.

— Добро пожаловать в центральный дворец Аркана, — говорит Рейв, как будто мы вышли не в эпицентр магической роскоши, а в прихожую у него дома. При условии, что он живет в старой хрущевке.

Я только киваю. Потому что рот сам собой открылся и закрываться не спешит.

— Идём, — мягко говорит он. — Бал уже начался.

Он ведет меня вперед. Я чувствую тепло его ладони, но это не особо помогает: я иду как человек, который попал внутрь художественной выставки, где абсолютно все называется «уберите свои крестьянские руки от высокого искусства».

Мы подходим к большим, двустворчатым дверям. Те сами разъезжаются, пропуская нас внутрь в бального зала.

Меня накрывает гул голосов и музыки. В глазах начинают плясать тысячи огоньков от свечей и магических сфер. Я с удивлением вижу парящих крошечных светлячков, которые время от времени взрываются миниатюрными фонтанами искр. Миллионы маленьких безвредных фейерверков прямо под крышей! Ну все, мне достаточно магии под завязку. Вокруг плавают нарядные дамы, обвешанные драгоценностями так, что любой карманник почувствовал бы себя в магазине бесплатных конфет. Их сопровождают мужчины в мундирных камзолах, щеголеватых плащах, перчатках, от которых так и пахнет властью. Точнее наличие власти прямо-таки нарисовано на их высокомерных лицах.

— Глубоко вдохни, — тихо говорит Рейв. — И помни: никто здесь не знает, чего от тебя ждать.

Правда? Они же ждали, что я умру. Так, что думаю все они ожидают от меня трупного запаха и малоподвижности. Но вслух я говорю:

— Вдохнула. — И делаю шаг.

Оказавшись внутри, я сразу чувствую на себе десятки взглядов. Они прилипают, словно липкий скотч. Оценивающие, настороженные, некоторые – сдержанно восхищённые. А некоторые такие, будто я влезла на стол с закусками босиком и с высоко поднятой юбкой. Рейв незаметно смещается ближе, словно создавая вокруг меня невидимый щит. Но его тут же окружают… неприятные люди. Аристократы. Много аристократов. Слишком много. Они вьются вокруг него словно хищные рыбки, учуявшие кровь.

— Герцог! Герцог Эстерхолл! Лорд Рейв! Милорд! — раздается со всех сторон.

Он отвечает минимумом слов. Но вынужденно замедляется. И я оказываюсь ненадолго одна. В целом, опасности не ощущаю – только трепет, растерянность и очень сильное желание убежать в столовую часть мероприятия. Потому что маленькие пирожные с блестками манят меня сильнее, чем лорды с перьями.

Ловко маневрируя, я добираюсь до заветного столика и застываю от счастья. Передо мной на столе разложены маленькие квадратики, кружки и даже звездочки, украшенные восхитительным кремом и блестками. От них прямо исходит какое-то магическое сияния. Я сглатываю и беру одну маленькую пироженку на вид похожую на бисквит с шикарной спелой клубникой и сливками сверху. Делаю первый укус и чуть ли ни мычу в голос от удовольствия. Тут слава богам в мою голову приходит мысли о приличиях. Чтобы хоть как-то контролировать себя и не съесть все на этом столе, я разворачиваюсь лицом к залу и начинаю медленно его осматривать.

Мой взгляд сам собой скользит к возвышению у дальней стены. Там, на высоком троне, сидит король. Немолодой мужчина с благородными чертами, в короне, которая выглядит не украшением, а грузом. На плечах плащ, на лице усталость, вокруг – советники, маги, придворные. Вокруг него я замечаю то, что заставляет меня на самом деле забыть о пирожных. Черная дымка. Вокруг всей фигуры монарха вьется тонкая, почти незаметная едва видимая глазу дымка. Как копоть от свечи. Она извивается вокруг короля – мягко, липко, будто пытается проникнуть под кожу.

Пытаюсь проморгаться, но дымка остается на месте.

— Что это?.. — шепчу я.

Но никто не слышит. Может и к лучшему. И, кажется, никто кроме меня ее вообще не видит. Я в растерянности начинаю оглядываться по сторонам в поисках Рейва. Надо срочно ему рассказать, думаю это влияние темных магов. И вообще, по-моему, информация класса «доставить уже вчера». Но вдруг с другой стороны от себя слышу манерный высокий голосок:

— Леди Элира?

Я оборачиваюсь и вижу женщину в розовом платье, украшенном перьями. Много перьев. Прямо розовый фламинго, дитя заката. Кажется, перья были даже на веере, которым она щелкает перед моим лицом.

— Я слышала, вы чудом выдержали пробуждение, — произносит она голосом, которым обычно говорят о курице, пережившей ураган.

— Я сама в шоке, — честно признаюсь. Нет, ну а что. Леди не представилась, сразу начала какие-то мутные разговоры говорить. И вообще, у меня тут важная информация, некогда мне с этой птичкой-невеличкой болтать.

Она моргнула и закашлялась. Сзади кто-то приглушённо хихикнул.

— То есть… то есть вы… вы хотите сказать… — начинает она, теряя надменность, — что это было…

— Не планировала, — киваю.

Женщина поперхнулась второй раз и отошла. Ну что ж, один ноль в пользу человека без этикета. Я продолжаю оглядывать весь зал, чуть ли ни привставая на цыпочки. Но все больше понимаю, что кажется за своими пирожными убежала уж слишком далеко от единственного человека в этом зале, кто реально хочет и может меня защитить.

Но тут толпа шевельнулась как волны в море и я почувствовала холодок. Знакомый такой. Прямо ко мне сквозь толпу плывет мужчина. Двигается он стремительно и явно целенаправленно. Тот самый советник, который проверял нашу связь с Рейвом. Саймон Крейл. Ну как проверял, избавиться от меня пытался по-тихому.

Я, не думая ни секунды, разворачиваюсь на каблуках и так быстро, насколько возможно, устремляюсь в противоположную сторону. Однако, спустя буквально две секунды Саймон возникает перед мной, буквально вынырнув из-за спин разряженных леди и лордов. Он стоит прямо передо мной, с хищной улыбкой похожей на лезвие ножа. Приходится в срочном порядке натягивать на лицо постное выражение вместо ужаса и паники, которые властвовали там безраздельно еще секунду назад.

— Леди Элира, — говорит он мягко. — Рад видеть, что вы сегодня среди нас.

Каждое слово было обернуто бархатом, но под ним – сталь.

— Благодарю, — говорю я столь же мягко. — Я тоже рада, что остаюсь в живых.

Он наклоняется чуть ближе.

— Постарайтесь оставаться таковой, — шепчет он. — Ведь теперь ваши ошибки будут стоить… намного дороже.

Холодная волна бежит по позвоночнику. И тут между нами появляется знакомая широкая стена, затянутая в темно-синий камзол. Шикарная спина. Слава-богу-ты-пришел спина.

— Советник, — произносит Рейв так, что даже музыка в зале на миг будто приглушилась, — похоже, вы перепутали бал с допросом.

Саймон улыбается. Очень медленно. Очень неприятно.

— Всего лишь выражаю беспокойство. — с легким поклоном отвечает этот неприятный человек.

— Оставьте ваше беспокойство себе, — отрезает Рейв. — Леди Элира под моей защитой.

Крейл чуть склоняет голову и растворяется в толпе. Я выдыхаю облегченно и только собираюсь рассказать Рейву о черной дымке, как уши пронзает знакомый до омерзения голос.

— Элира! Доченька — прямо по курсу как ледокол двигается любимый папочка с очаровательными сестренками.

По своему обыкновению семья разряжена в пух и прах. Отец Элиры в этот раз оделся в более сдержанные цвета, но стиль кич не покинул его – накидка, отороченная каким-то мехом, была при нем. И меха, откровенно говоря, было многовато, да и не по сезону. Сестры же оторвались по полной и напоминали два фантастических облачка: одно голубенькое, второе розовое. Количество рюш, бусинок и искусственных цветов на подоле поражает воображение. Хотя в целом сами платья были не так уж и плохи, если бы были надеты на кого-то менее женственного. Их зона декольте колышется при каждом шаге и по обыкновению содержимое стремится выпрыгнуть наружу и явить себя миру. В общем неподходящий размер платья, юные создания сделали своей фишкой.

Барон с сестрами подходят к нам с Рейвом и останавливается в паре шагов.

— Добрый вечер, отец, — говорю спокойно. Мой голос не дрожит, не срывается. И это, кажется, их поражает больше, чем моё платье.

Сестры уставились на меня одновременно, с абсолютно одинаковыми выражения брезгливости и недовольства на лицах – как куклы, которым кто-то синхронно дёрнул за ниточку. На этот раз их взгляды выглядят иначе. Но в этот раз я замечаю еще кое-что. Они явно тревожатся, смотря на меня. Будто они кожей чувствуют, что я стала другой и их это пугает.

Клара цедит:

— Какая смелость… Ты даже голову держишь выше, чем раньше.

— Может, это корсет, — шипит Марианна. — Перетянули.

Я улыбаюсь мягко и максимально вежливо.

— Не беспокойтесь, я всё ещё прекрасно помню, как правильно держать осанку. — я делаю небольшую паузу, значительно смотрю на их зоны декольте — К тому же меня-то к земле ничего не тянет.

Их едва заметный вздрагивающий вздох – лучшая награда для меня. Барон спешит вмешаться в ситуацию, он кашлянул громко и трагично.

— Элира, милая… Нам так нелегко видеть, что ты… отдалилась от нас. — Его брови складываются домиком, отвратительная актерская игра — Мы ведь так переживаем за твоё состояние, за то, как ты себя чувствуешь после обряда…Пойми, сердце отца не железное…

Конечно нет, скорее каменное. По крайне мере по отношению к дочери, женщины, которую ты когда-то любил. Хотя это вопрос любил ли. И как только бедная мать Элиры влетела в эти странные отношения.

Но вслух я говорю:

— Мне жаль слышать о вашем переживании. Я уверена, теперь вы можете успокоиться. — изо всех сил стараюсь удерживать вежливую улыбку — я в полном порядке и вполне довольна жизнью.

Он поднимает руку к груди – жест театральный, болезненно-искренний, но опять никакого страдания в глазах я, конечно, не вижу.

— Но ты ведь даже не пишешь нам… не навещаешь… Я боюсь, что ты… отказываешься от своей семьи.

Слово «семья» звучит настолько чужеродно из его уст, что я едва не рассмеялась. И стерпеть больше не смогла.

— Семья – это те люди, которые поддержат тебя, если ты упал, — чеканю я каждое слово, смотря ему прямо в глаза. — Не те, кто стоит рядом, чтобы проверить достаточно ли низко ты упала. И пнуть для верности, если пытаешься встать.

— Это обвинение?! — Клара возмущенно переходит на ультразвук.

Рейв шагает ближе. Воздух вокруг становится плотнее.

— Это факт, — говорит ровно. — Позвольте напомнить: сегодня бал, а не место для драмы.

Слово «драма» из его уст звучит так, будто он имеет в виду что-то значительно менее пристойное. Марианна дергается, Клара бледнеет. Барон натянуто улыбается:

— Разумеется… разумеется. Но ты же понимаешь, доченька, что мы всё ещё надеемся — он делает последнюю попытку, хотя совершенно не понимаю зачем ему это — … вернуть доверительные отношения.

Он тянется ко мне ладонью, кажется, хочется меня обнять. Я шагаю назад до того, как он успевает коснуться.

— Благодарю за заботу, отец. Я тоже надеюсь, что это когда-нибудь произойдет.

Нужно было видеть, как у него дернулась щека. Сестры обменялись взглядами – панически, едко, яростно. Кажется, больше всего в мире они хотят бы вернуть сюда ту прежнюю Элиру, которую так легко было пинать, толкать и унижать. С этой новой версией они пока не знают что делать. И хоть у меня нет черного пояса по социальной борьбе, простейшие блоки я выставить сумею.

Клара все-таки пытается нанести последний укол:

— Разумеется, милая. Просто… надеемся, ты не обольщаешься. Твоё положение – оно временное. Когда интерес герцога остынет…

Рейв медленно поворачивает к ней голову.

— Интерес герцога, — произносит почти шепотом, — не обсуждается посторонними.

«Посторонние» вздрагивают так, будто их окатили ледяной водой. Я смотрю им прямо в глаза.

— Увидимся позже, — с легким кивком говорю я. — Если вы будете готовы поговорить нормально.

Я разворачиваюсь и гордо шагаю прочь. И, кажется, впервые за все время шагаю не как загнанная девочка, а как женщина, которой больше не нужно выживать в их тени. Мы растворяемся в толпе, когда рядом раздается приглушенный смешок Рейва:

— Корсет, значит?

Я вскидываю подбородок, изобразив аристократическое достоинство:

— Ой нет. Слава богам, это платье его не предполагает.

Рейв улыбается и его рука обжигающим теплом ложится на мою на талию.

Я вдыхаю поглубже, чтобы сообщить моему мрачному красавчику свое странное открытие, как вдруг музыка смолкает. Вся нарядная толпа поворачивается к трону. Король поднимается. Он выглядит еще более уставшим, чем в начале бала. А черная дымка вокруг него становится плотнее.

— Лорды и леди, — произносит он, и голос его расходится по залу, усиленный магией. — Этот бал посвящен великому событию. Пробудился новый дракон. Надежда нашего королевства. — Толпа взрывается возбужденным шумом, но король поднимает ладонь, и зал мгновенно стихает.

— И даже если грядущие прорывы окажутся сильнее, чем предсказывали маги… — он делает небольшую паузу, балансирую на тонкой грани тревожных новостей, — теперь у нас есть шанс. Теперь у нас есть защита.

Его взгляд скользит ко мне. Я почти физически чувствую, как дымка вокруг него задрожала, будто от порыва ветра, который почувствовала только я.

— Пусть начнется бал — произносит король.

Музыка вспыхивает торжественными аккордами. Рейв разворачивается ко мне и меня накрывает ужасающим осознанием. Я не умею танцевать. Совершенно. Даже в своем мире танцевать не любила и стеснялась. А уж в этом, где шаг влево – и ты позор для всего высшего света… Вот что я забыла! Да спасут меня все светлые, темные и нейтральные!

Я смотрю на Рейва жалобно, почти умоляюще. И в его глазах мелькает… что-то подозрительно похожее на улыбку. Опасную, теплую, предвкушающую.

— Готова? — спрашивает спокойно. Но под этим спокойствием я отчетливо слышу нотки: а ну давай, попробуй сбежать.

— Абсолютно нет!!! — выпаливаю я.

И музыка будто поднимается волной, накрывая меня леденящим осознанием, что уже поздно.

Слово «танец» для меня всегда означало: «двигайся хаотично, но уверенно, чтобы окружающие подумали, будто ты этого и хотела». Но сейчас… сейчас я стою перед герцогом, военным магом, ходячим воплощением ледяного спокойствия и горячего темперамента, и понимаю: хаотичность не вариант.

— Рейв… — шепчу с трагизмом, достойным подмостков лучших театров Бродвея. — Я не умею.

— Это прекрасно, — спокойно отвечает он.

— Прекрасно?! —я аж подпрыгиваю от возмущения.

— Я поведу. — Его губы чуть дрогнули. — А ты будешь слушаться.

— Это звучит угрожающе.

— Это звучит честно. И немного возбуждающе — с лукавой улыбкой отвечает этот нахал.

Его ладонь ложится на мою талию - горячая, уверенная, будто говорящая: здесь ты в безопасности. Вторая рука обхватывает мою, его пальцы переплетаются с моими. Я чувствую, как внутри что-то закручивается в тугой горячий комок. Не подозревала о таких своих фетишах, но кажется шагать с мрачным красавчиком в неизвестность и правда довольно возбуждающий опыт.

Рейв шагает вперед – я практически наступаю ему на ногу. Он усмехается уголком губ.

— Поднимай носок. Не пятку. Ты сейчас танцуешь так, будто за тобой гонится стая гусей.

— Я нервничаю! — прошипела я.

— Я тоже. — Он наклоняется ближе. — Но не из-за танца.

У меня сбивается дыхание. Он слегка подталкивает меня не руками, а всем телом, будто подсказывая, как нужно двигаться. И я… слушаюсь. Не знаю как. Но следую за Рейвом. Поддаюсь его шагу, его ритму, его ладоням на моей талии.

— Видишь? — тихо говорит он. — Уже лучше.

— Я ничего не делаю, это ты ведешь. — бурчу сквозь пробивающуюся улыбку. — Это нечестно.

— Это удобно.

— Для кого?

— Для меня. — Его пальцы чуть сильнее сжимают мою талию.

Музыка меняется, где-то вокруг мелькают пары, но я вижу только его. Его глаза. Его губы. Его дыхание у моих щёк. То, как он иногда едва касается своим коленом моего, случайно, но не совсем.

— Ты слишком… близко, — шепчу я.

— В этом и смысл танцев — отвечает Рейв мне на ухо. — Хочешь, могу держаться дальше.

Почему-то от этих слов становится еще жарче.

— Нет! — выпаливаю. — То есть… все нормально.

Он усмехается легко, почти ласково. Музыка замедляется, и он разворачивает меня, одной рукой удерживая уверенно, но мягко. Я практически теряю равновесие и тут же чувствую его грудь у своей спины, его дыхание у уха.

— Доверься мне, — повторяет он.

— Я пытаюсь…

— Ты справляешься лучше, чем думаешь.

Он снова разворачивает меня лицом к себе. И в этот момент я понимаю: я действительно танцую. Не идеально. Не грациозно. Но я двигаюсь в такт, следую за ним, как будто мы готовились к балу. Музыка стихает. Его рука медленно соскользнула с моей талии - не отпуская, а просто позволяя остановиться. Его взгляд задерживается на моих губах. На секунду. Всего на краткий миг. Но достаточно, чтобы сердце нырнуло куда-то в туфли.

Танец завершается под аплодисменты, которые я слышу сквозь собственный тяжелый вдох. Как я не лишила Рейва возможности передвигаться, оттоптав ему все ноги? Загадка века. Вот что сила драконья делает – любые неумехи становятся героинями. А может, он действительно слишком хорошо держал меня, почти полностью ведя шаг – так, что я лишь делала вид, будто что-то контролирую.

Как только музыка смолкает, Рейв плавно разворачивает меня и наклоняется к самому уху:

— Ты выжила. Я горжусь.

— А я – в шоке, — бормочу, цепляясь за его руку. — Можем теперь спрятаться куда-то хотя бы на пол часика? Я видела изумительный стол с пирожными.

Но нет. Судьба – та ещё бессердечная су… собака.

Потому что как только мы отходим от центра зала, к нам подходит придворный маг: сухой, седой мужичок, чуть выгнутый, словно всю жизнь боролся с ураганными порывами ветра.

— Герцог Эстерхолл. Леди Ашворт, — говорит он. — Его величество желает видеть вас. Немедленно.

Отлично. Я морально ещё не восстановилась после “публичной попытки не упасть мордой вниз”, а меня уже зовут к человеку, вокруг которого витает темная дымка, как будто он шашлычок над костром. Рейв едва заметно сжимает мою ладонь.

Мы двинулись вслед за магом. Толпа расступается уважительно, с интересом, с осторожностью. Платье бесит, музыка оглушает, а где-то в груди беспокойно дрожит маленький зверек, который очень не хочет идти к королю. Потому что дымка вокруг монарха пугает меня до дрожи в коленях.

Мы входим в длинный коридор, затем в малый тронный зал. Здесь куда тише, чем в бальном зале. Гул стихает за закрывающимися дверями, и все пространство сразу наполняется ощущением… ловушки. Король сидит в кресле у высокого окна. Без короны. Лицо его посерело от усталости, а глаза покраснели, как после бессонной ночи наполненной миллионом непростых решений.

Рядом с ним трое магов из Совета. Опознать их просто по темным мантиям в пол и накинутым капюшонам. Впрочем, у одного капюшон был снят и я с болью узнаю в нем Сайрона Крейла. Как говаривала моя бабушка – дело пахнет керосином. Открывшаяся картина подтверждает мои укрепляющиеся опасения. И конечно, я замечаю черную дымку.

Она вьется вокруг монарха, проникая в воротник, касаясь шеи, будто слизывая что-то с кожи. Я почти уверена: она реагирует на меня. Точнее на проводника рядом с ней.

Король подымает голову.

— Герцог Эстерхолл. Леди Ашворт, — говорит он, поднимая на нас взгляд. Его голос звучит мягче, чем в зале, но усталость в нём читается так ясно, будто перед нами сидит несчастный ипотечный кредитор. — Мне сообщили, что обряд слияния прошёл… не так, как ожидалось.

«Сообщили». Значит, он уже все знает. Я почти чувствую, как советники позади выпрямляются, словно струны. Рейв делает церемониальный поклон.

— Ваше величество… обстоятельства действительно оказались…

— Необычными, — подхватывает король. — Да, мне доложили. — Он наклоняется вперед, внимательно разглядывая меня.— И ещё мне сказали, что вы, леди Элира… проводник.

Слова повисают тяжелым камнем. Один из советников едва заметно удовлетворенно кивает. Сайрон стоит чуть позади, капюшон откинут, глаза холодные как лезвие ножа.

— Это правда? — спрашивает король.

— Да, — спокойно отвечаю, хотя сердце бьется где-то в горле. — Это подтвердилось при… — бросаю взгляд в сторону Сайрона — …его проверке.

— И это прекрасно, — говорит король с усталой улыбкой. — Совет долго убеждал меня, что лишь дракон сможет помочь нам справиться с грядущими прорывами. А теперь у нас есть еще и проводник.

Он говорит как человек, который хочет верить, что все под контролем. Но дымка у его плеч будто вздрагивает при каждом упоминании прорывов. И это заставляет меня сделать шаг вперед.

— Ваше величество… — начинаю осторожно.

Сайрон слегка напрягается. Советники замирают, как звери, учуявшие запах угрозы. Король поднимает взгляд.

— Да, леди Элира?

— Я должна вам сказать, — дыхание сбивается, — что все может быть гораздо хуже, чем вы представляете.

Тишина становится оглушающей. Я открываю рот, чтобы продолжить… и замираю. Потому что дымка обвивается вокруг его плеч, как ленивый змей. В этот момент мне так жаль этого человека, я кожей чувствую, что эта дымка – чужая злая воля, которая влияет на него. И я не могу больше стоять в стороне, видя, что происходит.

— Продолжайте, — голос короля звучит тихо и вкрадчиво. Кажется он действительно хочет услышать что я скажу.

—Ваше величество, — произношу тихо. — С вами… что-то не так.

Дымка резко всколыхнулась, будто ветер ударил в неё.

— Что вы имеете в виду? — хмурится король.

Советники синхронно шагают вперед.

— Вы переходите границы, леди, — холодно говорит один из них.

— Это недопустимо, — шипит другой.

Сайрон смотрит молча, но с хищной внимательностью. А я уже не могу остановиться.

— Вокруг вас – магическое воздействие, — говорю я, глядя прямо в короля. — Чужое. Темное. Оно…

— Довольно! — резко прерывает меня один из советников.

Король вздрагивает. Дымка опускается на его плечи плотнее, как плащ.

— Леди Элира, — голос короля становится ровным, пустым, механическим. — Я чувствую себя превосходно. И не нуждаюсь в сомнительных выводах о своем состоянии.

— Ваше Вели… — начинаю я.

— Аудиенция окончена, — твердо произносит Сайрон. Не король. Сайрон.

И король, не моргнув, кивает. Словно марионетка.

Рейв хватает меня за руку почти сразу, как только двери тронного зала закрылись за нашими спинами. И не просто ведет – почти тащит по коридору, длинными быстрыми шагами, так что мне приходится едва ли ни бежать рядом.

— Рейв… — начинаю я, но он только сильнее сжимает мою ладонь.

— Нет. Не здесь.

Он тащит меня по коридору так стремительно, будто опасается, что если задержится хоть на секунду – дымка вылезет из-под дверей и потянется следом. Музыка с бала все еще слышна, но приглушенно, будто из другого мира.

— Ты собираешься вот так игнорировать то, что мы только что видели? — резко говорю я. — Я же видела этот взгляд! Он… он был не его!

— Мы поговорим позже, — отрывисто бросает он, ни разу не оборачиваясь.

— Позже? Ты серьезно? Рейв, король был не в себе! Его держали, как марионетку! Ты видел дымку? — я не могу успокоиться. Теперь все во мне жаждет немедленных действий.

— Я сказал: позже. — Его голос звучит как рычание. Но не злое, скорее отчаянное.

— Ты хочешь, чтобы я молчала?! — я вырываю руку из его пальцев.

Он останавливается. Резко. Так резко, что меня качнуло вперед. Рейв разворачивается ко мне и я вижу, как напряженно его лицо.

— Я хочу, чтобы ты выжила, — говорит он негромко. — Если ты начнешь с ним спорить или пытаться открыть ему глаза при Совете… они прикончат тебя, Элира. Прямо там. Не моргнув.

— Но я не могу просто… — я сглатываю. — Я не могу быть в стороне, когда…

— Я знаю, — он делает шаг ближе, — но ты не понимаешь, насколько ты для них опасна.

Я открываю рот – возразить, прокричать, защититься, но… Он наклоняется и касается моих губ быстро, резко, почти болезненно, как будто это единственный способ остановить меня. Не поцелуй ради нежности. Поцелуй чтобы я замолчала. На миг я и правда теряю дар речи, дезориентированная и растерянная.

Он выдыхает, касаясь лбом моего виска:

— Пожалуйста. Позволь мне подумать. Хоть минуту. — и сжимает меня в объятиях.

Только потом он снова берет мою руку – уже осторожнее – и тянет за собой по боковому коридору. В тот, где музыка ощущается только глухой вибрацией пола. Он останавливается лишь у ниши между колоннами, прикрытой тяжелым гобеленом с летящим драконом.

— Здесь тихо, — говорит он, оглядываясь. — И… безопасно.

— Ты так говоришь в последнее время, будто по дворцу бродит стая голодных волков, — я пытаюсь пошутить, но голос звучит напряженно и нервно.

— Это было бы проще, — хмуро отвечает Рейв — Волков хотя бы видно.

Он кладет руки мне на плечи, словно проверяя цела ли, здесь ли, рядом ли.

— То, что произошло в тронном зале… — я запинаюсь. — Ты видел его глаза?

— Видел. И это хуже всего. Он смотрел на нас, но… не видел. — Рейв избегает слов «король», «его величество». Будто опасается, что даже стены могут слушать.

— И дымка, — говорю тихо. — Она тянулась к нему. И будто реагировала на меня.

— Потому что ты проводник. Им это нужно. Ты им нужна.

Я кладу ладонь поверх его руки.

— Мы не можем просто уйти и молчать, будто ничего не заметили. — говорю почти с отчаянием.

— Нет, — резко обрывает он. — Мы не можем говорить. Он не услышит. А если услышит - поверит им, а не нам.

— Но мы должны попытаться…

— Элира, сейчас очень неудачный момент.

Я уже втягивала воздух, чтобы возразить, но… вдруг воздух вокруг изменился. Внезапное необъяснимое ощущение неправильности накрывает меня. Было похоже на легкую дереализацию. Я в недоумении начинаю оглядываться вокруг. И тут Рейв резко шагает вперед и разворачивает меня так, чтобы я оказалась за его спиной.

— Тень справа, — шепчет он одними губами.

Тень действительно двигается. Словно дрожащая капля черного мазута. Словно тянущееся нечто, неосязаемое, но существующее. Меня ошпаривает ужасом. Тень тянется ко мне. Не к нам обоим. Не к Рейву. Ко мне. Пальцы Рейва до боли вцепляются в мою руку.

— Назад! — рычит он.

Тень ринулась ко мне, но напоролась, на выставленную руку Рейва и отпрянула, оставив глубокий порез на его предплечье. Рейв зарычал и поднял руку выше. Магия срывается с его пальцев золотой, режущей полосой. Он полоснул ею по тени – то ли по существу, то ли по заклинанию. Темная дымка вздрагивает. И отскакивает. Как зверь, которого ударили хлыстом. Я слышу что-то вроде хрипа. Или шепота. Или гула крови в своих ушах. И тень исчезает. Будто ее никогда не было.

Рейв оборачивается, хватая мое лицо ладонями.

— Ты в порядке? Она коснулась тебя?

— Я… не знаю. Кажется, нет. Но я чувствовала… — я не знаю как подобрать слова — будто меня кто-то дернул. Внутри.

Его лицо становится каменным, на висках проступают темные чешуйки, зрачки вытягиваются. Он сдерживают ярость, направленную очевидно не на меня.

— Они прощупают почву.

— Для чего? — не понимаю я.

— Я говорил, ты опасна для них. Мы с тобой в связке можем закрывать самые опасные прорывы — Рейв сжимает челюсти — Они хотят избавиться от тебя.

Он прижимает меня к себе одной рукой, другой проводит по моей спине, пытаясь успокоить. Хотя, учитывая мой шок и непонимание, успокоение нужно ему самому.

— Они проверяют мою реакцию. — говорит низко. — Насколько близко могут приблизиться. Насколько легко тебя забрать.

Я обнимаю его в ответ, всем телом ощущая как бешено бьется его сердце.

— И что теперь?

Он поднимаю голову, и в его глазах сверкает золотое сияние.

— Теперь я не отпущу тебя ни на шаг. — Он берет мою руку, уже почти болезненно крепко. — Пойдём, Элира. Здесь больше нельзя оставаться.

Рейв держит меня за руку, пока мы идем по пустеющему коридору дворца. Он шагает быстро. И напряженно, и я чувствую – мысли уносят его куда-то далеко, туда, где дымка уже сплелась с королевской властью. А самое неприятное в том, что мы не можем отправиться в Торнвейлл-холл прямо сейчас.

— Портальная комната закрыта, — сухо поясняет Рейв, когда я тихо спрашиваю, почему мы не уезжаем сразу. — Регламент. Вечером ее блокируют, особенно на время проведения любых мероприятий во дворце.

— А если… все равно попытаться? — с надеждой спрашиваю я.

— Нам ее никто не откроет, Элира. И, что важнее, — он чуть наклоняется ко мне, — я не хочу пользоваться королевскими порталами, пока не знаю, кто ими управляет.

Услышанное на приеме: слова короля, его странный взгляд, плотная дымовая завеса вокруг него… все это пробирает ужасом до костей. Оставаться во дворце очевидно плохой план. Но выезжать в дорогу ночью – план не лучше.

— И куда тогда? — спрашиваю.

Рейв на мгновение замялся. Это само по себе было примечательно – сомневался он нечасто.

— К Орену, — наконец уверенно говорит Рейв. — Он живет неподалеку, формально – все еще в городской черте. Его дом защищен лучше половины дворца.

Имя мне ничего не говорит, но Рейв произносит его так, словно это человек, которому он безоговорочно доверяет. Так что мне ничего не остается кроме как со вздохом подчиниться своему мрачному красавчику.

На окраине столицы ночь пахнет соснами и влажной черепицей. Дом Орена оказался двухэтажным особняком старой архитектуры – с башенкой, облупившимися стенами и магическими фонарями, светящимися мягким тёплым светом. Дверь распахивается до того, как мы успеваем постучать. На пороге стоит мужчина лет тридцати пяти, высокий, жилистый, с растрепанными волосами цвета чернильной ночи и насмешливым взглядом.

— А вот и наш пропавший дракончик, — тянет он, глядя на Рейва. — Я думал, ты снова заблудился в своих королевских интригах.

— Орен, — Рейв устало выдыхает, но уголки губ дрогнули в улыбке. — Не сегодня.

— А кто это у нас? — глаза Орена вспыхивают интересом, когда он переводит взгляд на меня. — Ты привел девушку. В мой дом. Добровольно. Я потрясен. Анвира! Неси блокнот, я должен это записать.

— Не утруждайся, — раздается женский голос изнутри дома. — Мы просто не будем делать вид, что удивлены.

К нам выходит женщина чуть старше меня - ярко-рыжие кудри, теплый внимательный взгляд, из тех, что вроде улыбается, но одновременно анализирует обстановку вокруг.

— Это моя жена, Анвира, — представляет ее Орен. — Она прекрасна, умна и обычно со мной не согласна.

— Только когда ты несешь чушь, — мягко отвечает Анвира. — То есть часто. Проходите. Вы выглядите так, будто от кого-то убегали.

— Почти, — мрачно говорит Рейв.

Орен бросает взгляд на его поврежденную руку и без лишних слов проводит нас внутрь.

Дом внутри выглядит невероятно уютным и будто живым. Магические барьеры встроены в саму кладку, в причудливые узоры на стенах, в металлические прутья на окнах. Воздух мерцает едва заметными искрами – как будто кто-то когда-то наложил защиту, которая так впечаталась в пространство, что стала фоном. Вместо прислуги по дому размеренно ходят механические «железяки», напоминавшие то домовых, то паукообразных помощников, то вообще маленькие шкафчики на ножках.

Орен проводит нас в столовую. Стулья при нашем появлении сами аккуратно отодвигаются. А затем вкатывается маленький сервировочный столик, который ловко раскладывает приборы для чаепития… но без чайника.

Анвира, бросив в его сторону выразительный взгляд, уходит. Я сижу абсолютно обескураженная и перевожу взгляд со столика, который деловито объезжает всех нас, на Орена.

— А вы… — я не знаю как сформулировать вопрос «Какого черта творится в твоем доме?»

— Ты — улыбается Орен, откинувшись на спинку стула — Я артефактор, довольно хороший. И как любой уважающий себя слегка безумный специалист, первым делом я улучшил собственный дом.

— У Орена дома минимальный штат прислуги — вмешивается с пояснением Рейв — и никто из них не остается в особняке на дом. Мне кажется, эти двое занимаются здесь чем-то непристойным с наступлением ночи и не хотят свидетелей.

— Но-но! — притворно возмущается Орен — у нас с Анвирой просто низкая потребность в социальных коммуникациях. Да и потом… мы муж и жена, можем себе позволить все что угодно. При обоюдном согласии.

Я с удивлением смотрю на Орена. Чокнутый гений. Очаровательный, но чокнутый.

— А почему Анвира ушла? — можно мне хоть капельку определенности в сегодняшнем вечере.

— За чаем, конечно — машет рукой Орвен

— Подожди, — я не могу сдержать смех. — Ты можешь создать ходячий сервировочный стол, самодвижущиеся стулья и, я уверена, кучу невероятных механизмов… но не можешь сделать чай?

— Она не разрешает! — взревел Орен. — Она одержима чаем! Это священное таинство, в которое мои руки, цитирую, «никогда не должны лезть». Иногда я думаю запереть ее в подвале на пару дней и наконец…

В этот момент дверь столовой распахивается и внутрь величественно вплывает Анвира. На вытянутых руках она держит поднос с изящным чайничком и крохотными чашечками буквально на один глоток чая. Воздух наполняется ароматом бергамота. Орен моментально замолкает.

— Я спрячу твои чертежи, если будешь плохо себя вести — привычно бросает она, расставляя чашечки около каждого.

Орен театрально вздыхает.

— Видите? — трагично шепчет он — моя жена – диктатор.

Он явно был тем другом, который в жизни Рейва занимает роль «хаоса, который почему-то работает». И, что важнее, выглядел человеком, которому герцог доверяет полностью.

Когда все наконец уселись за стол и пригубили первые глотки чая, в комнате воцарилась тишина – густая, напряжённая. Мы коротко пересказали, что произошло на балу. Когда Рейв произнес слова «король» и «дымка», легкая ухмылка исчезла с лица Орена. Он наклонился вперед, пальцы сжались в замок.

— Это плохо, — произносит он уже совсем другим голосом. Жестким. — Если дымка коснулась короля… это значит, что трону уже нанесли удар. И удар сильный.

Анвира перестает пить чай. Она слушает неподвижно, как статуя, но взгляд ее напряженный и острый.

— Мы не можем ехать ночью, — тихо говорит Рейв, положив ладонь на спинку моего стула. Этот жест выглядит не лаской, а защитой.

— Разумеется, нет, — Орен отстраненно кивает, будто мысли у него уже бегут вперед. — После всего этого – только с рассветом. Я усилю барьер. Если кто-то решит к нам сунуть нос… — глаза артефактора опасно загораются.

— Постарайся обойтись без фейерверков, — вскользь бросает Анвира.

— Ничего не обещаю, — отзывается Орен в почти счастливом предвкушением.

Я уже собираюсь спросить, что именно он называет «барьером», когда Анвира вдруг наклоняется к руке Рейва.

— Покажи.

Рейв удивленно смотрит на нее – будто только сейчас вспомнил о ранении. Анвира берет его за запястье, осторожно, но уверенно. Ее глаза сужаются.

— Это не просто царапина, — говорит она. — И не просто порез клинком.

— Что? — выдыхаю я, чувствуя нарастающую тревогу.

В следующие пол часа столовая была превращена в маленькую операционную. Оказалось, Анвира сама тот еще хаос на ножках, когда дело касается того, в чем она специалист. А специалистом она была в травах и ядах. Точнее, со слов Анвиры, потомственная ведьма-травница и рана Рейва была маленьким вызовом для ее профессионализма. Действовала она быстро и сосредоточенно – никакой мягкости, только точность. Анвира тащила из своих шкафов банки, мешочки, свертки, выкладывала все перед собой, как полевой медик. Компрессы сменяли мази, мази – теплые настои. Она шептала себе под нос – не заклинания, а привычные рабочие комментарии.

— Яд, — наконец говорит она, не поднимая головы. — Не смертельный, но мерзкий. Если оставить на ночь, начнет медленно искажать магию твоего дракона. Ослабит. Сделает ее нестабильной.

— Приятный бонус к сегодняшнему дню, — хмуро бормочет Рейв.

Я стояла рядом и подавала всё, что она просила. Руки дрожали, но я старалась выглядеть уверенной. Рейв несколько раз задерживал на мне взгляд, и это странным образом помогало – будто он держал меня за руку даже на расстоянии. Когда Анвира наконец закончила, она откинулась назад, сделала большой глоток чая и сказала:

— Орен. Дай им.

Орен замирает. Это было впервые за весь вечер. Словно ее слова ударили по какой-то внутренней струне.

— Вира… — он проводит ладонью по лицу, устало и неохотно. — Я думал… может, еще рано…

— Сейчас самое время, — твердо перебивает она.

Он выходит из комнаты. Возвращается через минуту, держа в руках небольшой деревянный футляр, как держат нечто ценное и опасное. Ставит перед Рейвом.

— Я не хотел отдавать его вот так… — бормочет он. — Но выбора нет. Возьми.

В футляре лежит небольшой диск – гладкий, темный, будто отполированный ветром и руками. Он едва заметно пульсирует теплом.

— Артефакт переноса, — говорит Орен. — Но только в мою усадьбу. Больше никуда. — Он поднимает взгляд на Рейва. — Ты знаешь почему.

Тишина на секунду становится давящей. Рейв кивает.

— Твой дом первым попадет под наблюдение врагов, — продолжает Орен. — Поэтому туда нельзя. Но этот артефакт… — он задерживает дыхание. — Он потянет только одного

Я сглатываю, чувствуя как пересохло горло.

— Рейв, подожди. Я не…

— Спасибо, Орен, — перебивает Рейв моментально. — Это очень важно.

Я чувствую, как все внутри меня сжимается – страх, предчувствие, попытка не дать голосу дрогнуть. Он убирает артефакт в карман. Как спасение. И как приговор одновременно. Я выдыхаю. Пусть он нам никогда не понадобится… пожалуйста.

Когда мы все поднимаемся из-за стола, усталость наваливается внезапно и тяжело. Но теперь я точно знаю, что эту ночь мы переживем. А вот завтра будет дорога. И опасность.

А сейчас… Сейчас нам предстоит обустроиться в гостевых покоях, которые Анвира уже показала - небольшие, но уютные, с мягким светом и магическими замками на окнах. Рейв держит меня, пока я засыпаю. Его дыхание ощущается горячим на моем виске, но внутри - будто стынет лед. И за несколько минут до того, как я засыпаю, он шепчет:

— Мы выберемся. Я обещаю.

Мне отчаянно хочется поверить ему, хотя все внутри сжимается от страшного предчувствия.

Утро пахнет хвоей и пряным чаем. Я просыпаюсь оттого, что кто-то осторожно убирает прядь волос с моего лба. Рейв сидит рядом, опершись спиной о стену. Под его глазами залегли тени, будто он всю ночь не спал, охраняя мой сон.

— Уже пора? — шепчу я.

— Почти, — он касается моего запястья. Но тепло его пальцев отзывается внутри тревогой, будто он хочет что-то сказать и не знает как.

Он протягивает мне небольшой темный диск. Тот самый артефакт переноса, который дал нам Орен.

— Нет, — выдыхаю мгновенно. — Рейв, нет. Он должен быть у тебя.

— Элира, — он требовательно произносит мое имя, в его интонациях появляется жесткость, которую я редко слышу в отношении себя, — ты возьмешь его.

— Я не смогу, — слова вырываются резко. — Если что-то случится, ты важнее меня. Ты сможешь вывести нас обоих, ты…

Он хмурится.

— Не говори так. Никогда.

Я сжимаю зубы. Он вкладывает диск мне в ладонь. Его рука поверх моей такая теплая, но жесткая.

— Слушай. Других вариантов нет, — ровным голосом говорит он. — Я не могу держать тебя в объятиях во время всей дороги. Кроме того, если что-то случится, я буду чувствовать себя свободнее, зная, что ты можешь спастись. — Он наклоняется ближе. — Я прошу тебя. Если… если начнется что-то, чего я не смогу предотвратить – ты воспользуешься им сразу. Не думаешь. Не смотришь назад. Просто исчезаешь.

Я качаю головой. Он вздыхает и мягко, но неумолимо накрывает мою ладонь своей, заставляя сомкнуть пальцы на артефакте.

— Пообещай.

— Рейв…

— Обещай. — его губы упрямо сжимаются.

Я смотрю в его глаза – в бурю золота, скользящую под зрачками. И каждая версия обещания кажется предательством.

— Я… — голос срывается. — Хорошо. Обещаю.

Он закрывает глаза на секунду, со странной смесью облегчения и тревоги. Потом притягивает меня ближе, прижимаясь лбом к моему виску.

— Спасибо, — шепчет он. И я впервые отчетливо чувствую: он боится. До дрожи.

Анвира уже хлопотала у окна, когда мы спустились. На столе дымился чай с бергамотом, рядом – хрустящие лепешки и что-то странно блестящее, подозрительно похожее на омлет, приготовленный после долгих переговоров с механизмами. Орен, разумеется, весь сияет:

— Это традиционный рецепт моей бабушки, — заявляет он гордо.

— Я не подозревала, что твоя бабушка предпочитает машинное масло. Надо будет подарить ей бутылек при встрече — хмыкает Анвира, глядя на блюдо, которое то тут, то там поблескивало темным маслом.

Орен запыхтел и начал лопаткой отковыривать «безопасные» кусочки и перекладывать нам. Я, несмотря на нервное утро, невольно начинаю смеяться. Смех вышел короткий, но настоящий. Анвира заметила это и коснулась моей руки.

— Все будет хорошо.

Я киваю. Хотелось верить. Очень. Орен раздает нам тарелки, приговаривая:

— Это будет лучшим омлетом в вашей жизни, клянусь своими железяками — гордо объявляет он, выбрасывая особенно блестящие фрагменты в мусор. — тем более, сейчас, когда я довел его до совершенства!

— Как ты понимаешь, кухарку мы не увольняем — шепчет Анвира мне мимоходом.

Я прыснула. Рейв смотрит на меня, в этом взгляде столько тепла, что на мгновение все действительно кажется безопасным. Мы ели. Пили чай. За окном вставало солнце. И внутри меня расправлялось что-то почти забытое – ощущение дома. Но такие миры всегда хрупки.

Орен выделил нам свою лучшую механическую повозку. Порассуждав, мы поняли, что другого выбора у нас нет. Из дворца мы добирались вдвоем на коне, но долгий путь в течении дня я бы не осилила. Да и выглядели мы бы больно приметно. Повозка отличалась от обычной только возницей. За поводьями сидел антропоморфный механизм: с широкой шляпой и длинным плащом. Единственным, что его выдавало, был блеск механических рук, держащих поводья.

Орен долго объяснял конструкцию, принципы самовозврата и гарантии безопасности. Я была исполнена благодарностью по отношению к Орену и Анвире, я видела, что они делают все что возможно для нас. И я очень надеялась, что их старания нам помогут.

— Берегите себя, — говорит Анвира и, почти незаметно, сжимает мою ладонь. — И помните: механизмы Орена иногда умнее, чем он сам.

Рейв даже усмехается. Едва-едва.

Мы ехали долго. Дорога шла вдоль холмов, поросших соснами, воздух был свежим. Но напряжение висело в карете плотной тенью. Спустя время я чуть расслабилась – почти против воли. И именно тогда повозка резко дернулась и остановилась. Рейв мгновенно напрягается.

— Не выходи. — бросает он, распахивая дверь.

Я выдыхаю и закусываю губу. Но оставаться в неизвестности для меня хуже, чем видеть опасность. Так что я аккуратно выглядываю в окно, слегка приоткрываю дверь. На дороге, полностью перегородив ее, стоят всадники в черных плащах с серебряными застежками, тот самый элитный отряд Совета. Все они замерли без движения, командир выезжает вперед и разворачивает документ с королевской печатью.

— По приказу Его Величества, — начинает командир. — Герцог Эстерхолл и леди Ашворт должны проследовать с нами.

Но я смотрю не на документ, а на глаза командира отряда. В отличии от момента, когда он сопровождал нас на бал, его глаза выглядят иначе. Теперь, когда я присматриваюсь, я замечаю ту самую черную дымку. Она легким облачком вьется около его шеи. Я моргаю – и вижу ее у остальных. Тонкая дрожащая тень, просачивается из-под их плащей.

Дальше события закрутились неотвратимо быстро. Я ору что есть мочи:

— Рейв! Дымка!

Герцог вскидывает руки, на концах его пальцев пляшут знакомые золотые огни, вытягиваясь в жгуты его магии. Я судорожно лезу за артефактом в карман… и чувствую, как гладкий диск выскальзывает из пальцев и катится по полу.

— Твою ж…

Я наклоняюсь и в тот же миг чьи-то руки грубо дергают меня в сторону. Мир переворачивается и я вываливаюсь из кареты. В этот же момент раздается оглушающий треск и лошади – взвившиеся, обезумевшие – несут повозку прямо на Рейва. Он оборачивается слишком поздно.

— Элира!! — слышу я его крик. И темнота смыкается надо мной.

Сознание возвращается рывками. Сначала - чьи-то тяжелые шаги, глухие, будто слышимые сквозь толщу воды. Потом приходит болезненный гул в ушах. И наконец ощущение, что мои ноги волочатся по полу, а чьи-то руки грубо удерживают меня под локти. Я не могу сопротивляться. Тело стало ватным, как будто из него вычерпали всю силу. Я лишь беспомощно дергаюсь между двумя фигурами, которые тащат меня по длинному, гулкому коридору.

Я пытаюсь хоть краем глаза уловить, где мы, почти не поднимая головы. Но перед глазами все расплывается в белесую муть. Только редкие пятна света от магических светильников пробивают темноту. Холод проникает под платье, каменные стены пахнут сыростью. Ничего, что могло бы помочь.

А в этой удушливой полутьме вдруг отчетливо прорываются собственные мысли – и я тут же пожалела об этом. Конечно. Молодец, Элира Ашворт. От тебя требовалось сущий пустяк -активировать долбаный артефакт. Даже ребенок справился бы. Можно было хотя бы не ронять его. Или хотя бы не смотреть, как он катится по полу кареты, вместо того чтобы…Я сглатываю.

Красиво. Ловко. Через задницу – как обычно. Стыд ощущается почти физически. Но под ним, словно под треснувшим льдом, поднимается паника – дикая, рвущаяся на поверхность. Что с Рейвом? Жив ли он? Его крик перед темнотой прокручивается в голове снова и снова.

— Шевели ногами, — шипит один из тех, кто тащит меня.

Я пытаюсь сосредоточиться. Хотя бы открыть глаза полностью. Но веки будто налились свинцом. Мы сворачиваем, и коридор расширяется. Свет становится ярче – разрозненные канделябры швыряют на стены пляшущие тени. И через миг меня вталкивают в огромный зал.

Стены из черного гладкого камня, выглядят монолитными. Потолок теряется где-то в темноте. В центре возвышается каменная площадка – будто маленький трон какого-то безумного короля. На нем, лениво откинувшись, сидит мужчина. Сайрон Крейл. Меня буквально бросают ему под ноги и я не могу удержаться от стона, когда больно ударяюсь о каменный пол. Хищная улыбка ползет по его губам Сайрона.

— Ну здравствуй, Элира, — тянет он, смакуя каждое слово. — Наконец мы можем поговорить наедине.

Я приподнимаюсь на руках, пытаясь принять хоть сидячее положение. Встать точно пока не смогу – затылок ноет так, словно меня приложили чем-то тяжелым. Адреналин глушит боль, но не делает ее менее реальной. Однако валяться перед этим ублюдком я не собираюсь. Если не могу стоять – хотя бы сяду ровно. Терять мне все равно уже нечего. Да и бежать некуда.

Сайрон поднимается. Его плащ скользит по ступеням, будто тень. Он подходит ближе.

— Знаешь, — произносит он почти мягко, — раньше я хотел убить тебя сразу Но, возможно, к лучшему, что этого не произошло.

Он чуть склоняет голову, будто оценивая меня.

— Все меняется, — продолжает он, рассматривая меня, как любопытную зверюшку. — Оказалось, ты куда ценнее живой. По крайней мере до того момента, как выполнишь необходимое. Такие проводники встречаются… — он прищелкивает пальцами, — разве что раз в столетие. И чаще – на стороне света.

Его улыбка становится шире. А у меня внутри все содрогается от омерзения. Вот же сукин сын, он буквально упивается своим триумфом.

— Но сила остается силой. Ее можно использовать как угодно. Ты могла бы закрывать прорывы. А мы… — он наклоняется ко мне, — мы откроем один. Настолько огромный, что не справится ни один самодовольный золотоглазый дракон.

От его слов по коже бежит холодок. Сайрон выпрямляется, больше не смотря на меня.

— Уведите ее. Ритуал начнется, когда прибудут остальные. — бесстрастно говорит он магам в плащах.

— Остальные? — мой голос звучит хрипло, сорвано.

Он улыбается, как будто я задала восхитительно глупый вопрос.

— Члены Совета, которые понимают, на чьей стороне будущее. Мы больше не скрываемся, милая Элира. Мы становимся тем, кем должны быть. — И он отворачивается, окончательно теряя ко мне интерес.

Меня тащат дальше. Боль отдаляется, превращаясь в мутный фон. Паника, напротив, накатывает все сильнее. Меня бросают в камеру, опять как мешок с картошкой. Дверь со скрежетом захлопывается. Я вцепляюсь пальцами в холодный камень пола, пытаясь хоть как-то удержать реальность. Пальцы дрожат. Горло горит. Рейв…

Я даже не успела воспользоваться артефактом. Даже не попыталась по-настоящему. Меня захлестывает страх, и сознание превращается в рваный клубок ужаса и вины. Я больше не чувствую в себе рационального сознания, только один животный страх и горечь. Горячие капли катятся по щекам – будто кто-то включил воду. Только через мгновение я понимаю, что рыдаю, судорожно, с трудом дыша.

Это слегка отрезвляет меня. Я пытаюсь выровнять дыхание: длинные выдохи, ломаемые всхлипами. В моей голове бьется единственная мысль. Нет. Я не имею права плакать. Не сейчас. Не имею права сдаваться. Я не выбирала оказаться в этой жопе, но я уже здесь. И должна что-то сделать. Пока я жива – шанс есть. Не знаю какой. Не знаю, что могу. Но всё лучше, чем рыдать на каменном полу.

Я с трудом поднимаюсь, подавляя последние всхлипы, и оглядываю свою камеру. И тут из-за решетки раздается тихий смешок. Из тьмы выступают две фигуры. Женские. Я узнаю их силуэты еще до того, как факелы выхватывают их лица. Клара и Марианна. Обе – ухоженные, надменные, в одинаковых шелковых накидках, с одинаковыми улыбками. Злыми и абсолютно пустыми. Впрочем, в их случае последнее было не результатом темного влияния, а состоянием по жизни.

— Ну что, сестренка, — тянет Марианна. — Доигралась?

Клара наклоняется ближе к решетке.

— Добро пожаловать домой, Элира. — Они обе смеются.

Сознание возвращается жестко, будто меня выдернули из ледяной воды рывком, без предупреждения. Воздух обжигает легкие, и каждый вдох отзывается внутри резью, словно я глотал осколки стекла. Пахнет гарью, пылью и кровью - следы схватки еще держатся в воздухе Я пытаюсь подняться - нога подломилась, пришлось постараться, чтобы не упасть обратно в дорожную пыль. В глазах пляшут черные точки. Под пальцами, которыми я машинально касаюсь ноющего бока, остается кровь. Густая. Теплая. Моя.

Когда зрение наконец выравнивается, я вижу вокруг себя тела. Несколько человек из элитного подразделения Совета лежат в неестественных позах. Но это были не все, кто нас остановил. Далеко на дороге виднеется облако пыли - часть отряда уже скрывается за холмами.

Я осторожно выпрямляюсь, прижимая ладонь к вспыхнувшему болью боку, и пытаюсь собрать в цепь последние секунды: застава, черные плащи, королевская печать на грамоте… крик Элиры… вспышка, похожая на разорванную молнию… и тьма, сжимающая меня, как кулак.

Элира.

Я резко вдыхаю, прикладываю руку к груди – туда, где всегда ощущал тончайшую ниточку, тянущуюся от нее ко мне. Тонкий импульс, шепот, дыхание – то, что я чувствовал с самого момента ее появления в моем замке. Она была, пока ее не выдернули из мира, словно вырывают нить из ткани. И теперь – почти ничего. Не пустота. Пустоту я бы вытерпел. Но тишина.

— Элира… — выдыхаю хрипло.

Дракон внутри взвыл так, что у меня заложило уши: неровно, отчаянно, с яростью зверя, которому оторвали половину сердца. Я стискиваю зубы. Они за все мне заплатят. За каждую ее слезу. За каждый страх. Если она ранена – они умрут медленно. Если… Я не разрешил себе додумать.

Очевидно, отряд был под воздействием тьмы – глаза командира, его движения, эта пустая бездушная решимость… Они пришли не за мной. Они пришли за ней. Ранение, которое я получил казалось пустяковым, но сейчас оно болит все сильнее. У марионеток совета не было приказа убивать меня. Ошибка, которая обойдется им слишком дорого.

Я медленно поднимаюсь, удерживая равновесие, и вижу недалеко в траве вспышку света – диск артефакта. Видимо выпал из рук Элиры. Повозка друга все еще беснуется на дороге, дребезжала металлическими ободами – механизм и лошади обезумели под действием тьмы.

Я шатко делаю шаг, второй, третий – каждый дается с трудом. Кровь стекает по боку горячими, липкими ручьями. Я слышу, как она капает на землю. Но боль меня не волнует. Боль – ничто. В отличие от того, что я не чувствую ее рядом.

Поднимаю артефакт, сжимаю его в ладони чтобы активировать. Я вливаю в него все, что осталось от моей силы – неожиданно мало. Мир дергается, разрывается…и меня швыряет на каменный порог дома Орена.

— Рейв?!

Голос Анвиры пробивает пелену боли, как стрела. Она бросается ко мне раньше, чем Орен успевает понять, что происходит.

— Богини… он истекает кровью!

Орен вылетает на порог следом, и ругается так, что его механические шестерни в мастерской наверху бы со стыда завились в пружинки.

— Помоги мне перевернуть его! Быстро! — рявкает Анвира.

Ее руки – маленькие, теплые, уверенные – сразу находят рану. Пальцы едва заметно дрожат, но работают четко и быстро. Она долго избегала боевой магии, предпочитая травы и целительские формулы… но сейчас действует, как опытный лекарь на поле боя.

— Держи его, Орен! Он теряет сознание!

Я хочу возразить. Сказать, что держусь. Что должен встать, должен найти Элиру, должен двигаться. Но слова вязнут в горле. Тело тянет к земле. Меня втаскивают внутрь дома, укладывают на диван в гостиной. Я слышу их голоса будто сквозь толщу воды. Мир дрожит и расплывается. В груди пульсирует боль. Но хуже всего не она. А тончайшая тишина там, где был отклик Элиры.

— Рейв, это яд, — голос Анвиры звучит глухо. — Похож на тот, что мы обнаружили утром. Придется потерпеть.

— А Элира? Где она?! — Орен едва не срывает голос.

Я открываю глаза. Слова вырываются сквозь зубы рвано и хрипло.

— Ее… увели. Я… почти… не чувствую ее. Связь…

Это хуже всего.

Говорить вслух – значит признать реальность. Но я чувствую, что Связь не оборвалась полностью. И это дает мне надежду и одновременно наполняет яростью. Я знаю только одно: она жива. И больше ничего. Ни страха, ни боли, ни направления. Дракон внутри меня бьется в клетке, как раненый зверь. Он не потерпит разлуки. Он не выживет в ней. И я – тоже.

Я проваливаюсь в черную пустоту. Там нет тела. Нет раны. Нет яда. Только один звук. Едва слышный. До боли знакомый и уже родной. Он звучит как зов. Это наша связь с Элирой.

Она появилась в моей жизни глупо и неправильно. В самый неподходящий момент. Как будто кто-то швырнул судьбу мне в лицо и сказал: «Разбирайся». Я помню, как она стояла передо мной – растерянная, недоверчивая, злющая, будто попала в ловушку и пытается одновременно рычать и прятаться. Помню, как смотрела прямо мне в глаза так, будто я для нее был и бедствием, и последней опорой.

Ее колкости. Ее попытки спорить со мной. Ее смех, который пробил мою оборону сильнее любой магии. Дракон поднимал голову каждый раз, когда она произносила мое имя. Сначала просто интерес. Затем – внимание. Потом – желание. А теперь…Теперь эта половина меня выла. Потому что тьма оторвала Элиру от меня. И пустота рвет меня в клочья.

— Рейв? — голос Анвиры резанул по тьме. — Слышишь меня? Не смей засыпать. Я нашла противоядие, но…

Я втягиваю воздух – неровно, судорожно. Во мне воет что-то иное, глубинное. Звериное.

— Если ты не удержишь человеческую форму, яд… может сломать тебя.

— Мне… нужно… к ней… — хрип срывается с моих губ.

Анвира смотрит на Орена – взглядом, в котором перемешиваются и страх, и чувство долга. Орен качает головой, сжав челюсти.

— Он не переживет телепортацию. Не в таком состоянии. Да и мы не знаем, куда отправлять.

— Его дракон рвется наружу, — шепчет Анвира. — Он его не удержит… трансформация может начаться в любой момент, а он не готов — ее голос дрожит в отчаянии — никто не видел драконов в истинной ипостаси уже несколько веков.

— Я в курсе, — рычу я. Голос звучит незнакомо. — Дайте… встать…

— Ты никуда не встанешь! — Орен пытается удержать меня за плечи. — Ты истек кровью, как пробитый бурдюк с вином!

Я отталкиваю его – слишком резко. Он ударяется о стену, Анвира вскрикивает. Но я их уже почти не слышу. Дракон разрывает меня изнутри. Каждый вдох превращается в огонь. Каждое движение сопровождается острым уколом боли, будто кости ломаются, чтобы сложиться заново.

Делаю шаг и спотыкаюсь. Но упрямо продолжаю переставлять ноги, почти падая. Все плывет перед глазами ярко алыми всполохами. Когда я оказываюсь на пороге дома, мир взрывается.

Я падаю на колени. Боль прошивает меня до последней жилки, как будто кто-то выдирает позвоночник и вставляет другой. Золотые всполохи расходятся по коже – по плечам, груди, шее. Кости выгибаются. Лопатки вспыхивают огнём и прорываются ввысь, расправляя крылья. Пальцы вытягиваются в когти. На коже проступают темные чешуйки – горячие, как раскаленный металл. Ребра расширяются, сердце ударяет так, что воздух вокруг содрогнулся. Я хочу закричать, но из горла вырывается только рваный хрип.

Когда все заканчивается, мир собирается заново, но теперь выглядит иначе. Цвета стали ярче, запахи острее, звуки вокруг почти оглушали. Я открываю глаза. Орен и Анвира кажутся теперь крохотными, хрупкими. Я слышу их судорожное дыхание. Анвира прижимается к мужу, а он заслоняет ее собой – совершенно бледный. Из моих ноздрей вырывается облачко дыма. Они боятся меня и правильно делают.

— Рейв… ты в таком состоянии не сможешь… — едва слышно начинает Орен.

Я фыркаю – клуб дыма срывается на землю. Анвира вскрикивает.

Я припадаю на четыре лапы. Крылья дрогнули. Мир наполняется запахами – сотнями, тысячами. И среди них я ощущаю едва уловимый аромат, но самый важный. Ее. Глубоко. Под землей. В темноте.

Взмываю в воздух, разодрав пространство одним ударом крыльев. Всё внутри меня ликует от неба, силы и ярости. Но в голове только одна мысль. Одна цель. Один зов.

Элира. Я лечу за тобой.

Сестры еще какое-то время топтались вокруг, по очереди бросая в меня глупости и фыркая, как две особенно вредные козы. Я старательно делала вид, что слушаю, но на самом деле пропускала их речи мимо ушей. Их издевки были настолько плоскими, что даже обижаться было не на что. В конце концов им надоело развлекаться, и они упорхнули прочь, оставив меня в камере – холодной, сырой и безнадежно скучной. Не знаю, чего они пытались добиться своим визитом. Если они надеялись морально меня сломать, то просчитались: я ощутила прилив бодрящей, живой злости. Иногда именно она – лучший заменитель надежды.

После их ухода, я перешла к решительным действиям. Подошла к стене и начала тщательный осмотр камеры. Меня окружает грубая, плотная кладка, видавшая виды, но все еще максимально неприступная. В углу лежит несколько камней, выбившихся наружу. Высокое узкое окошко под потолком дает такой скудный свет, что кажется, будто кто-то снаружи держит над ним крохотную свечку и то и дело ее задувает.

— Прекрасно, — ворчу себе под нос. — Камера мечты. Даже пауки сбежали от тоски.

Я подхожу к углу, где валяются камни, и ладонями ощупываю стену в надежде, что тут скрывается хотя бы намек на лаз. Может, удастся выковырять ещё пару камней, пролезть… или хотя бы пустить в ход свои руки, ноги и отчаяние.

Но нет. Это просто груда камней, вывалившихся по естественным причинам, словно сама темница хотела мне подмигнуть, а потом передумала.

— Великолепно, — бурчу я и бессильно плюхаюсь посреди камеры.

Слёзы, подлые создания, опять привычно подступают к горлу. И как раз в этот момент сверху раздается:

— Ой, девка, ну нельзя тебя оставить ни на минуту!

Я взвизгнула, вскочила на ноги и уставилась в потолок. Там парит Ламертин – мерцающий, раздраженный и до боли родной.

— Ламертин?! — я от изумления я почти ору во все горло. — Откуда ты здесь?

Он подлетает ближе. Его полупрозрачное лицо на этот раз выглядит куда более взволнованным, чем обычно – и для данного призрака это много.

— Откуда я здесь – вопрос второстепенный, — ворчит он. — Главное – где мой бестолковый потомок. И чего ты орешь как умалишенная, сейчас сюда набегут вороги как мухи на…

Против воли мое лицо расплывается в улыбке. Как ни крути, а этот сварливый дед поднимает настроение в любой ситуации.

— Думаю, никто не услышит, — со вздохом перебиваю я. — Кажется, меня считают настолько не опасной, что даже охранять не стали.

— Ну и в чем они неправы — хохочет мерзкий кусок эктоплазмы.

Так ладно, беру свои слова назад. Этот призрачный дед может как поднимать настроение, так и ронять самооценку на дно по щелчку пальца.

— Так, откуда ты здесь взялся? — мой мозг лихорадочно соображает — может сможешь позвать каких-нибудь своих призрачных дружков? Если они есть, у такого мизантропа как ты.

— Девка, включай мозги! Ты не настолько очаровательная, чтобы ходить с выключенными — рявкает Ламертин, всплеснув руками так, что его эфирные рукава задрожали. — Я привязан к своим останкам. А они угадай где?

До меня доходит примерно через секунду. Я дергаю подол, обнажив ногу с браслетом — холодным, тяжелым, знакомым.

— Подожди… — Я тыкаю в него пальцем. — Ламертин, а что конкретно здесь за останки?

Призрак прикрывает глаза, будто просит у богов терпения.

— Ты правда думаешь, что сейчас идеальный момент для этой беседы?

Я молча смотрю на него. Да, думаю. Особенно сейчас. Я в сырой темнице, на грани смерти, почему бы не узнать какие части покойника я таскаю на себе который день. Одной загадкой будет меньше. Это, конечно, не загадка из разряда в чем смысл жизни и что нас ждет после смерти, но все же. Ламертин вздыхает так, что сквозь камеру проносится легкий ледяной ветерок.

— Ладно, ладно. Там мои ногти. — сдается он. — Тебе этого достаточно?

Я моргаю.

— Ногти?

— Да, девка! Ногти! — вспыхивает Ламертин. — Они, между прочим, прекрасно сохраняют родовую магию. Как волосы, только менее… эстетично.

— Великолепно, — я закрываю лицо ладонью. — Значит, я таскаю на себе маникюр покойника.

— А вот обижать не надо! — фыркает он. — Маникюр был отменный, между прочим!

Ладно. Я тяжело вздыхаю. Маникюр покойника, так маникюр покойника. В конце концов, в списке моих нынешних проблем это явно не пункт номер один.

— Ламертин, — поднимаю на него глаза, — ты видел, что вообще произошло?

Его лицо – обычно ехидное, насмешливое, слегка карикатурное – неожиданно становится серьезным. Настолько серьезным, что я бы даже сказала тревожным.

— Нет, — качает он головой. — Все должно было быть иначе. Я не ожидал, что ситуация настолько запущенна. — он замолчал на секунду, нахмурив свои брови-гусеницы — Я почувствовал всплеск силы пробуждения дракона, попытался найти вас. Кто-то же должен рассказать этому остолопу как вести себя при трансформации. А тут и остолопа-то нет. Одна ты только — Ламертин задумчиво взъерошил свои призрачные лохмы — просчитался я, Элира. Надо было ему тоже своих ногтей навешать… или еще чего.

Меня передергивает – фантазия начинает подсказывать, какие еще части тела призрак мог навешать на Рейва. Стараясь не развивать тему, я сжато пересказываю события последних дней: от бала, дымки вокруг короля и той странной черноты в глазах командира отряда, до момента разговора с Сайроном.

— Я ничего не понимаю, — голос у меня дрожит, я нервно чешу свой шмыгающий нос. — Они хотят использовать меня для какого-то апокалипсиса. Я не хочу быть частью этого. И не знаю, как выбраться.

Ламертин сцепляет руки за спиной, задумчиво паря взад-вперёд, словно старый профессор, изучающий особенно глупую курсовую.

— Так, — наконец говорит он. — Хватит размазывать сопли по лицу. Давай мыслить трезво. Что у нас есть? — Он поднимает палец. — У меня есть мозги. У тебя… ну… допустим, есть энтузиазм. Уже неплохо.

— Благодарю, — бурчу в ответ. — Очень поддерживает.

— Молчи и учись! — рявкает он привычно. — Сейчас проверим стены.

Он пытается пройти сквозь стену – и тут же отлетает назад. По кладке вспыхивают руны – яркие, резкие, как царапины огнём. Ламертин взвыл и потряс рукой.

— Вот мерзавцы, — выдыхает он, потрогав отброшенную ладонь, словно она все еще могла болеть. — Магическая темница. Еще и про таких как я подумали.

Я сглатываю.

— То есть… ты не можешь выйти?

— Я не могу. Может быть сможешь ты, но этот вариант оставим напоследок — подтверждает он. — У нас остается только грубая сила и хитрость.

Он медленно поворачивается ко мне и внимательно, очень внимательно меня осматривает.

— У тебя нет ни того, ни другого.

— Спасибо ещё раз, — говорю я. — Реально начинаю чувствовать себя ценным боевым союзником.

— Не занудствуй! — отмахивается Ламертин. — Первого у тебя точно нет. Но вот хитрость… — Он тычет в свою голову. — У меня ее более чем достаточно на двоих. Так что думать будем вместе.

Он начинает летать по камере кругами, будто разминается перед началом лекции.

— Давай, девка. Включай свое скудное серое вещество. Что мы можем предпринять.

Я закусываю губу, перебирая варианты. Что у меня есть: камень в руке, платье на мне, шпильки в прическе, браслет Ламертина на ноге.

— А что есть попробовать сбить замок камнем? — пытаюсь устроить я мозговой штурм.

— Ну конечно, Элира, что ж еще!!! — орет Ламертин.

Но я все равно ударяю. И отлетаю в противоположный конец камеры. Из моих легких выбивает весь воздух. Какая тупая идея все-таки. Я судорожно вдыхаю, пытаясь восстановить дыхание.

— Элира! — Ламертин метнулся ко мне — ты живая?

— Да — хриплю я. Кажется призрачный дед прав и надо срочно выходить из нового для меня режима «слабоумие и отвага».

С трудом выдыхая, я снова подхожу к двери и мрачно сверлю взглядом замок, который только что едва не сломал мне легкие.

— Так, — бормочу, — вариант «дубина-разрушитель» в топку.

— Наконец-то догадалась, — фыркает Ламертин. — Девка, у тебя есть голова. Пользоваться ею – не преступление. Доставай шпильки.

— Ты хочешь, вскрыть магический замок шпильками?

— Нет, — Ламертин плавно зависает прямо перед моим лицом. — Этого хочешь ты. А я хочу кое-что другое.

Меня пронзает нехорошее предчувствие, хотя это не показатель. Предчувствие не покидает меня уже который день и никак не помогает. Так что шпильки я все же вытаскиваю. Прическа немедленно распадается, и волосы падают мне на плечи. Прекрасно. Теперь я еще и лохматая затворница. Ламертин трет ладони – жест совершенно бессмысленный для призрака, но с любовью к драме так просто не расстаются.

— Слушай сюда, — Он тычет своим призрачным пальцем мне в грудь. — Ты проводник. Редкость. Таких как ты можно пересчитать по пальцам рук пьяного гнома. Проводник – это проводник потоков. Если я направлю свою призрачную энергию в тебя, она усилится. Не вдвое. Не втрое. В разы.

— А камера?..

— Камера рассчитана на противодействие обычной магии. — Он стучит по стене. — На ведьм, магов, некромантов, даже на драконье племя. — Он делает паузу. — Но на проводников – вряд ли. Вас слишком мало, вас почти не изучают, да и в целом никто не ожидал, что какая-то бестолковая девка будет хранить в браслете маникюр покойника.

Я тяжело вздыхаю.

— То есть шанс есть?

— Теоретический. — хмуро подтверждает мои сомнения Ламертиг. Кароче говоря. Он предлагает всю ту же «дубину-разрушитель» только с щепоткой магии. Ну в целом, мне подходит. Все, как всегда: план на грани идиотизма, риска и отчаяния. Мое любимое.

Я беру шпильки, сгибаю одну, вставляю в замок – как меня когда-то учила соседская девочка, которая пропадала по ночам неизвестно где. Пальцы дрожат. Ламертин кладет руки мне на плечи и словно ныряет внутрь моего тела. Озноб бежит по всему моему телу. Мир становится ярче, резче.

— Не отвлекайся! — рявкает Ламертин внутри, как будто у него появился внутренний громкоговоритель.

— Ты чего так орешь в моей голове?!

— Она пустая! Эхо хорошее!

Я заскрежетала зубами и сконцентрировалась. Потоки под замком действительно шевельнулись. Я надавливаю еще чуть-чуть…

БАХ!

Свет рванул из замка как удар молнии. Меня отшвыривает в стену – в этот раз еще больнее, еще жестче. Я падаю на каменный пол, дыхание в очередной раз выбивает из груди.

— Элира! — Ламертин мелькает рядом, но выглядит прозрачнее. Гораздо. Теперь сквозь него можно рассмотреть трещинки на противоположной стене.

— Ламертин… ты…

— Не паникуй! — рявкает он, но голос его дрожит. — Всего лишь чуть… перегорел. Они усилили защиту. Умно. Очень умно.

Он пытается выпрямиться, но на мгновение его силуэт исчезает, как перегорающая лампочка, и становится почти невидимым.

Я замираю.

— Ламертин, если ты исчезнешь…

— Не исчезну, дурында! — огрызается он, проявляясь в своем драматическом великолепии. — Меня отнесет обратно в поместье. Вероятнее всего…— Он отворачивается, делая вид, что это пустяки. Но я ему не верю.

— Стой… — Я сглатываю. — У нас больше нет вариантов?

Ламертин сжимает губы.

— Есть. Но мне он не нравится.

— Говори.

— В браслете, кроме моих благородных ногтей… — он морщится, — лежит еще один артефакт.

— Какой?

— Универсальный глушитель магии в очень узком радиусе. Жутко редкая штука, разработал его как раз на такой случай — Он тыкает в браслет. — Если ты его активируешь, весь этот магический замок на двери временно вырубится. На несколько секунд. Достаточно, чтобы дверь распахнулась.

Я чувствую, как надежда робко шевельнулась где-то глубоко под ребрами.

— И почему ты сразу об этом не сказал?! —взревела я, почти плача. Да что не так с этим дедом?!

— Потому что, девка, — он указывает мне прямо в лицо, — как только ты откроешь эту коробочку на браслете, артефакт станет непригоден. А меня отбросит туда, где лежат остальные мои останки. Довольно глубоко и далеко.

Он вздыхает, глядя на меня с неожиданной мягкостью.

— И ты, дуреха несчастная, останешься тут одна. Без мозга. Без защиты. Без моего великого руководства.

Ну вот, теперь мне сложно удержать улыбку, ни смотря на то, что все во мне кипит от гнева. Оказывается, это была забота по версии Ламертина Фон Торнвейла Третьего.

— Но ведь выйду. Пусть даже одна.

— Вот именно, — бурчит он. — Это и пугает.

Я опускаюсь на корточки, ладонями обхватываю браслет.

— Ламертин…

— Не ной. Открывай.

Пальцы находят едва заметный выступ. Нажимаю. Браслет вспыхивает белым светом – не теплым, не мягким, а резким, как удар кнута по воздуху. И коробочка на браслете открывается. Ламертин вскрикивает и исчезает мгновенно, будто его выдернули в другое измерение. Внутри коробочки кроме мерзких останков призрака лежит маленький кружочек янтарного цвета. Я с отвращением вытряхиваю содержимое на пол и подбираю кружочек. На трясущихся ногах подхожу к двери камеры – клянусь всеми богами, третьего полета я не переживу.

Зажмурив глаза, прикладываю кружочек к замку на двери. Замок издает звук плохо смазанного механизма. И дверь медленно отворяется. Я срываюсь с места и вылетаю в коридор. Ноги скользят по каменному полу, сердце в очередной раз падает куда-то в пятки.

Я выбралась.

Дверь за моей спиной мягко хлопает, я вздрагиваю и судорожно выдыхаю. Впереди простирается короткий коридор с парочкой таких же камер, как моя. В конце коридора виднеется еще одна дверь – единственный выход. Вокруг очень тихо. До звона в ушах. Тишина эта совсем меня не радует.

Впервые за все время, что я знала Ламертина, мне искренне не хватает его ехидных комментариев. Даже его любимого: «Девка, включай мозги!». С ним хотя бы казалось, что я не одна. А теперь – пустота. Но стоять здесь вечно не вариант. Я втягиваю носом воздух, поднимаю подбородок и иду вперед. Стараюсь идти почти бесшумно, вспоминая все фильмы про ниндзя, которые видела когда-либо, и быстро добираюсь до двери. Аккуратно, медленно ее толкаю. Дверь поддается без единого скрипа.

За ней тянется длинный коридор, теряющийся в темноте. С обеих сторон – десятки ответвлений: узкие коридорчики, скрытые помещения, то ли служебные, то ли еще какие-то. Воздух здесь спертый, прохладный, пахнет сыростью и чем-то металлическим. Я прижимаюсь к стене и начинаю продвигаться вперед, замирая в каждой тени, в каждом углублении. Светильники висят редко, тускло. Между ними прятаться проще простого, если не споткнуться и с громким матом не полететь носом в пол.

Пару раз я слышу шаги – глухие, удаляющиеся, словно кто-то неспешно патрулирует этажом выше. Я замираю в каждом темном углублении, пытаясь слиться со стеной. Но вскоре шаги стихают. Я выдыхаю, решив, что худшее позади. Напрасно.

Проходя мимо одной из приоткрытых дверей, я замечаю странное. Слишком странное, чтобы пройти мимо. Тихо, на цыпочках, я наклоняюсь и заглядываю внутрь. Приходится зажать рот ладонью, чтобы не вскрикнуть. В маленькой комнате стоит человек десять. Судя по форме все из того самого отряда Совета. Но они… не двигаются. Совсем.

Они стоят в полукруге, как брошенные куклы: глаза приоткрыты, зрачки расширены, позы застывшие, неестественно вытянутые. Их лица были пустые и обескровленные, будто из них выкачали все: волю, эмоции, душу. Ни моргания. Ни дыхания. Только легкое покачивание - как у марионеток, ниточки которых трогает слабый ветер. И конечно, долбанная темная дымка вьется вокруг их голов.

Я чувствую, как по мне бежит знакомый табун мурашек.

— Охренеть… — выдыхаю я почти неслышно.

У одного из мужчин слегка дергается палец. Я пячусь, не сводя с них взгляда, и едва не наступаю на подол своего платья. Прижимаюсь к стене рядом, пытаясь начать дышать. Ужас подкатывает к горлу. Таких я видела только в книгах или страшилках: «пустые оболочки», «обращённые», «куклы тьмы». Что бы это ни было, оно делает людей хуже мертвых. Чокнутые маги, чокнутый мир, за что мне это. Я сглатываю и ускоряю шаг.

И вскоре слышу другие голоса. Настолько знакомые, что у меня внутри все переворачивается. Я замираю. Потом осторожно подхожу к одной из дверей – она чуть приоткрыта, и оттуда пробивается тусклый свет. Я придвигаюсь ближе и заглядываю внутрь. И, честно говоря, тут же жалею об этом.

Там сидят мои дорогие… мм… родственники. Отец, величаво откинулся на стуле. Сестры – обе, в своей мерзкой красе, ярко жестикулирующие, перебивающие друг друга, сияющие от счастья так, будто уже купаются в роскоши.

— Представляешь, — захлебывается восторгом Клара, — они сказали, что после ритуала мне положен будет титул! Настоящий титул!

— А мне – земли, — вторит ей Марианна. — И они обещали выбрать нам лучших женихов. Из богатейших родов!

Отец кивает важно, словно все это – итог его личных политических побед.

— И главное, — продолжает он, — все уже почти завершено. Темные прекрасно справились. Главное – дождаться ритуала.

Обе сестрицы хихикают. Отлично. Прекрасно. То есть они не просто знали. Не просто участвовали. А активно сотрудничали с темными с самого начала. Я поймала себя на том, что улыбаюсь. Спокойно. Очень спокойно. Если я выберусь – попрошу короля сослать вас на такие рудники, куда придется добираться пятью каретами. На самые далекие. На самые холодные. И желательно без обратного билета.

Я тихо отступаю от двери, ни на секунду не позволяя себе шуметь, и продолжаю движение дальше по коридору. Через несколько минут я понимаю, куда он ведет. Он упирается прямо в просторный зал. Тот самый, где на троне сидел Сайрон. Это самый плохой расклад из всех возможных, но мне страшно бродить здесь дальше. В любой момент марионетки в той комнате могут получить приказ и засечь меня. Так что я начинаю пробираться внутрь.

Замираю у стены, сердце бьется так громко, что, кажется, его стук слышен по всему подземному комплексу. Зал был огромным, гулким, тускло освещённым и пустым. Трон стоит в центре, возвышаясь над ступенями. Огромный, будто высеченный из куска черного обсидиана, с выгравированными символами, которые странно вибрируют в воздухе.

Осторожно, почти беззвучно делаю шаг в сторону бокового прохода. И в этот момент пол под ногами едва заметно дрогнул. Низкая вибрация отзывается во всем моем теле. Как будто я наступила не на камень, а на натянутую струну. В нижней части зала, под слоем пыли, вспыхивают руны – ярко, резко, кровавым светом. Символы, выгравированные на полу, откликаются на мое присутствие.

Я едва успеваю понять, что случилось. А затем воздух впереди… сжимается. Как будто его смяли в кулак. Тень на троне шевельнулась. И через миг из нее выходит он. Сайрон. Как будто шагая из самой темноты.

— Нашлась. — Его голос звучит тихо, но разносится по залу, будто раскат грома.

Я пячусь, но поздно. Символы вокруг меня вспыхивают вновь и смыкаются, словно сеть. Сайрон спускается на одну ступень, лицо его абсолютно спокойно.

— Я чувствовал тебя ещё у камер, — произносит он, не повышая голоса. — Ты шла так смело, почти как настоящая.

— Настоящая кто? — выдавливаю я.

Уголок его губ дергается.

— Жертва.

Он поднимает руку и воздух вокруг меня темнеет, закручиваясь тугими спиралями. Я пытаюсь отступить, но силуэт Сайрона размывается и в следующее мгновение он стоит прямо передо мной. Холодное, чужое прикосновение ложиться мне на подбородок, заставляя поднять лицо.

— Пойдём, Элира, — тихо говорит он. — Ритуал ждет.

Мир вокруг на секунду проваливается во тьму и меня выдергивает из нее резким рывком. А когда свет возвращается, я стою уже в другом месте. В огромном ритуальном зале. Перед алтарем. В окружении еще десятка людей.

Мир возвращается рывком – так резко, что у меня выбивает опору из-под ног. Меня швыряет на холодный каменный пол. Колени обжигает болью, из легких выбивает весь воздух. Я поднимаю голову и с трудом удерживаюсь от крика.

Зал огромный, круглый, уходит в темноту под высоким куполом. Он весь усыпан рунами: они вспыхивают одна за другой, складываясь в гигантский пульсирующий узор на полу. Кроваво-красные линии извиваются, словно сосуды живого организма. Над всем этим возвышается потолок с узкой прорезью окна. Луч тусклого дневного света падает ровно на алтарь, будто специально подчеркивает, где именно должна пролиться кровь. Ну… хотя бы мы не в подземелье. Уже прогресс.

Вдоль стен стоят люди в черных мантиях. Около десятка человек. Вокруг некоторых вьется знакомая темная дымка. Остальные смотрят на меня с мерзким блеском триумфа в глазах. Передо мной возвышается алтарь: монолитный, тяжелый, будто вырезанный из единой глыбы. В центре алтаря – пустое углубление в виде чаши. Одного взгляда хватает, чтобы по позвоночнику пробежала ледяная волна ужаса. Попала на собрание кружка сатанистов в роли жертвенного козла.

— Встать, — приказывает Сайрон.

Мои дрожащие ноги едва слушаются. Лицо Сайрона выглядит спокойным и практически не выражает эмоций. Как будто он собирается провести рутинный обряд.

— Начинаем, — произносит он.

Руны вспыхивают ярче. Один из магов шагает вперед, разворачивая свиток. Его глубокий голос разносится по всему залу, усиливаясь акустикой.

— Ритуал разделения… — тянет он.

— Предоставление сосуда…

— Разрыв тканей мира…

— Создание новой силы…

Стены начинают дрожать. Я смотрю на чашу в алтаре, и перед глазами всплывают картинки из моего мира. Алтари, кровь, жертвоприношения. Про козла – это я в точку подумала. Сайрон подводит меня к алтарю и закрепляет на нем широкими ремнями – жестко, уверенно, как мастер, делающий привычную работу.

Я оказалась распластана на огромном черном камне алтаря, и канавка с чашей проходит ровно посреди моего тела.

— Ты, — произносит маг, и хоры голосов подхватывают на неизвестном языке.

Сайрон подходит ближе, сжимая в руке нож. Слова, которые он произносит, я могу разобрать:

— Отмеченная.

— Намеченная.

— Подготовленная.

Дальше его голос тонет в нестройном хоре голосов. Значение слов ускользает от меня. Я пытаюсь вдохнуть и не могу. Грудная клетка не слушается. Чувствую, что мои пальцы похолодели так, будто из них выкачали всю кровь. Из глаз льются отчаянные слезы. Я так не хочу умирать. Только не сейчас. Не после того, как я впервые за жизнь начала выбирать себя. Не после того, как нашла Рейва. Не после того, как почувствовала, что могу быть не лишней, не случайной, не ошибкой. Почему все должно заканчиваться так? Сознание опасно балансирует на грани истерики.

Маги читают дальше. Их слова звучат резко, будто они вспарывают ими воздух как лезвием. Руны вспыхивают в такт, земля под ногами и алтарь вместе с ней дрожит все сильнее. Я чувствую жар, поднимающийся от ступней. Он обжигает снаружи и изнутри, будто меня погружают в расплавленный металл. Я не могу сдержать крика. Алтарь подо мной светится кровавым светом. Что-то важное и самое ценное покидает меня, я буквально чувствую, как жизнь по капле уходит из меня прямо в алтарь. Сайрон протягивает руку и остальные маги делают то же самое.

От их ладоней отделяются нити света. Красные. Черные. Тонкие, как волос. Они тянутся ко мне, и впиваются в мою кожу десятками раскаленных игл. Я захлебываюсь новым криком боли и ужаса. Пол дрожит. По кругу расползаются трещины – тонкие, как паутина, но угрожающие. Голоса магов сливаются в далекий гул. Сайрон шагает ближе и поднимает нож.

Я не могу смотреть и что есть сил зажмуриваюсь и именно в этот момент сверху раздается грохот. Сначала глухой. Потом оглушающий. Вибрация ударяет по залу, как волна. Пыль срывается с потолка, и следом летят куски камня. Один из магов поднимает голову и не успевает даже вдохнуть как плита размером с дверь обрушивается ему на плечи, накрывая его собой как мелкое насекомое.

В зале начинается паника. Вместо стройного хора голосов, теперь вокруг меня крики ужаса. Нити больше не пронзают меня, один Сайрон еще настроен довести ритуал до конца. Я не могу оторвать глаз от свода. Каменный купол буквально взрывается, разлетается в стороны тысячами каменных осколков. Свет рун гаснет на половине круга. Внутрь зала врывается горячий ветер. И сквозь пробитый потолок в зал просачивается огромная тень.

Ни смотря на слезы на глазах, я приглядываюсь и понимаю, что это огромное крыло. Его чешуя сияет темно-стальным блеском. За ним внутрь проникает второе такое же. А затем, раздвигая оставшиеся камни, в зал врывается дракон. Огромный. Массивный. Грозный, как сама стихия. Удар теплого ветра хлестнул меня по лицу, от яростно рыка закладывает уши.

Рейв. Он здесь. Он нашел меня. Золотые глаза – яркие, живые, полные ярости – встречаются с моими. И что-то внутри меня будто обрывается, я чувствую, как отчаянная, почти безумная улыбка расползается по треснувшим губам.

Сайрон отступает и замечает дракона, поднимает руку в его сторону. А дракон падает камнем вниз, распахивая крылья так, что по залу проносится ударный вихрь, сбивая ближайших магов с ног.

Я балансирую на грани сознания, поймать которое так же трудно, как удержать воду в руках. Мир тонет в какофонии звуков: крики, падающие камни, ревущий ветер и звук пламени. Рейв принес с собой хаос и смерть. Но я этому рада, даже если пострадаю вместе с другими.

Все вокруг ощущается какими-то урывками, как быстрые кадры в кино. Вспышка – белая, ослепляющая. Рев – глубокий, вибрирующий в костях. Огонь – такой мощный, словно дышит сама стихия. Сайрон кричит что-то, его голос тонет в ревущем ветре. Маги бегут. Те, кто еще остался на ногах.

Я вижу все будто через толщу воды. Рейв пикирует в сторону ближайшей группы магов, и от его удара воздух сжимается, лопаясь. Тени мечутся. Вспыхивают руны. Крики становятся рваными, оборванными.

— Рейв… — сипло выдыхаю я.

Он слышит меня. Сквозь все это безумие слышит меня. Тяжелое золото его взгляда вспыхивает, метнувшись ко мне – и в этот миг что-то грохочет наверху. Я не успеваю даже повернуть голову. Каменная глыба срывается с обломанного купола прямо на меня. Я чувствую быстрый резкий удар и мир уходит во тьму.

Я очнулась от жара, растекающегося по всему телу. Теплый ветер с едва уловимым запахом гари коснулся лица. Я приоткрыла глаза - и в полумраке различила нечто огромное, живое, сверкающее тусклым металлическим блеском. Резко выдохнула и отшатнулась - сердце подпрыгнуло к самому горлу.

В первую секунду мне показалось, что это продолжение кошмара. Что я все еще там, на алтаре. Что сейчас снова будет боль, снова темнота, снова - смерть, которая почему-то не приходит. Но затем существо передо мной вздыхает. Глубоко. Медленно. Меня снова накрывает волна теплого дыхания - слишком реального, слишком живого для сна. Я нервно сглатываю и пытаюсь приглядеться.

Передо мной, в узкой пещере, лежит дракон. Стены вокруг мягко светятся синим - жилы минералов, вкрапленные в камень, отбрасывают спокойное, почти уютное сияние. И в этом свете я вдруг понимаю главное. Дракон мне знаком.

— О боги… — выдыхаю я.

Это Рейв. Мой дракон. Он заполняет собой все пространство пещеры: темно-стальной, массивный, невозможно прекрасный. Одно его крыло сложено вокруг меня, будто щит, будто купол, отгораживающий от всего мира.

Он склоняет огромную голову, почти касаясь меня носом. Золотые глаза - яркие, живые - смотрят пристально. И, к моему изумлению, совершенно по-человечески.

— Ох… — я пячусь назад, насколько позволяет каменная стена и его крыло за спиной. — Привет?

Дракон замирает. А потом очень медленно откидывает голову назад…И фыркает. Обиженно. С достоинством. Как кот, которому только что намекнули, что он слегка… не в форме.

— Ты… — я задыхаюсь от удивления. — Ты сейчас фыркнул?

Золотые глаза сузились. Я поспешно прикрываю рот ладонью, чтобы не рассмеяться - не уверена, что драконы хорошо воспринимают смех в свой адрес.

— Ладно, ладно… — торопливо пытаюсь исправить ситуацию — Не фыркай. Ты… ты спас меня. Спасибо.

Рейв опускает голову ниже - требовательно. Настойчиво. Как будто ждет. Ну а меня два раза просить не надо. Я неуверенно вытягиваю руку и касаюсь его чешуи. Она оказывается гладкой, теплой, живой - под пальцами чувствуется его размеренное дыхание. Дракон прикрывает глаза. Пещеру наполняет низкий, вибрирующий гул – почти мурлыканье. У меня защемило в груди от нежности и умиления.

— Нам нужно поговорить… — шепчу я. — Ну… словами. Людьми. Можешь… превратиться обратно?

Рейв не шелохнулся.

— Ну же. Это немного неудобно, когда я говорю, а ты… — я машу рукой, обводя его внушительную тушу. — Вот это все.

Ноль реакции. Разве что хвост чуть дернулся.

— Прекрати, — я начинаю заводиться— Я знаю, что ты меня понимаешь! Ты всегда понимаешь!

Золотые глаза лукаво блеснули. О боги. Да он издевался. Он - огромный, древний, огнедышащий дракон - и он издевается надо мной.

— Серьезно? Ты не можешь? Или просто не хочешь? — я наклоняюсь ближе.

А потом меня понесло. Я начала расхаживать по крошечному пространству между его мордой и крылом, с умным видом перечисляя все минусы жизни с драконом. Что жить в пещере - не вариант. Что разделывать туши я категорически отказываюсь. Что «дракончики» вообще-то требуют человеческой анатомии и хоть какой-то социальной среды. Что он сам, между прочим, мечтал о доме, библиотеке и нормальной кровати. В конце монолога я победно замолкаю.

Дракон смотрит на меня… скептически. И фыркает снова, выпуская облачко сизого дыма. Я закашлялась.

— Ладно, — выдыхаю я. — Поняла. Гордость. Ты хочешь, чтобы я сказала что-то важное.

Я останавливаюсь. Вдыхаю глубже.

— Рейв… пожалуйста. — Голос дрожит — Мне нужно тебя видеть. Тебя настоящего.

Вернись ко мне. Я никогда не встречала такого… — я запнулась. — Такого невероятного существа, как ты. Ты сильный. Упрямый. Невыносимый. И самый надежный из всех, кого я знала.

Я подхожу к нему ближе.

— Я хочу тебя обнять. Хочу быть с тобой. Я люблю тебя.

На мгновение все стихает. А затем его чешуя вспыхивает изнутри - словно огонь загорается под сталью. Крылья дрогнули. Воздух в пещере завибрировал, натянулся, как струна. Свет становится ярче. Ослепительным. Я задерживаю дыхание и шагаю ближе. Огромный силуэт растворяется в сиянии — и на секунду мне кажется, что все получилось.

Но затем свет вспыхивает снова. Передо мной вновь переминается с лапы на лапу огромный дракон. Только теперь на его морде нет ни самодовольства, ни иронии. Только растерянность.

Он недовольно бурчит - низко и глухо. У меня внутри все холодеет.

— Нет… — шепчу я. Твою мать. Он не может трансформироваться обратно.

Конец первой книги.