– Что там, Валид? – смотрю с заднего пассажирского сиденья в лобовое стекло.

– Похоже, авария, Арам Георгиевич, – кивает на пробку впереди Валид. – Вон, «скорая» едет. Не объехать.

Черт. Смотрю на часы. Мне надо быть на встрече через полчаса. Шагом здесь минут десять.

– Сам дойду, – говорю водителю и открываю дверь.

Свежий утренний воздух тут же приятно обдувает лицо и я даже радуюсь, что смогу пройти пешком в это весеннее солнечное утро. Когда я вот так прогуливался по улицам? Все встречи, поездки, бизнес. Простые вещи уже давно не приносят мне радости.

Иду по тротуару и замечаю кофейню. С утра дома не успел выпить кофе. А после вчерашней ночи он мне просто необходим. Хотя кофе тут наверняка отстойный, но, пока не дойду до офиса, сойдет.

– Ваш кофе, – парень-продавец с улыбкой протягивает мне заказанный напиток.

– Я картой оплачу, – говорю я и лезу в карман пиджака за портмоне.

– Хорошо, – парень протягивает мне терминал для оплаты, а я безрезультатно шарю по карманам.

Нет портмоне. В машине оставил?

– Молодой человек, можно побыстрее? Всем на работу нужно!

Оборачиваюсь и вижу за спиной уже несколько человек, которые выстроились в очередь за кофе.

– Можете наличными оплатить, – улыбается мне продавец.

Если бы они еще были!

Только собираюсь предупредить парня, чтобы подождал, и вернуться к машине (благо она почти не сдвинулась с места, Валид так и стоит в пробке), как сбоку слышу звонкое:

– Я оплачу, Дим.

Перевожу туда взгляд. Рядом с кассой стоит девчонка уже со стаканчиком кофе. Быстро оцениваю по привычке.

Лет двадцать. Молодая совсем. Может, и двадцати нет.

Конец ознакомительного фрагментаОзнакомительный фрагмент является обязательным элементом каждой книги. Если книга бесплатна – то читатель его не увидит. Если книга платная, либо станет платной в будущем, то в данном месте читатель получит предложение оплатить доступ к остальному тексту.Выбирайте место для окончания ознакомительного фрагмента вдумчиво. Правильное позиционирование способно в разы увеличить количество продаж. Ищите точку наивысшего эмоционального накала.В англоязычной литературе такой прием называется Клиффхэнгер (англ. cliffhanger, букв. «висящий над обрывом») – идиома, означающая захватывающий сюжетный поворот с неопределённым исходом, задуманный так, чтобы зацепить читателя и заставить его волноваться в ожидании развязки. Например, в кульминационной битве злодей спихнул героя с обрыва, и тот висит, из последних сил цепляясь за край. «А-а-а, что же будет?»

Длинные волосы волнами падают на плечи. Серо-голубые глаза смотрят так открыто, что я даже не верю, что смотрит так она на меня. Я привык к другим взглядам. Тоже, что ли, оценивающим. Манящим. А тут… тут простая, но очень милая улыбка. В глазах – огоньки играют.

Но мой взгляд скользит вниз по фигуре. Привык оценивать девушек не по глазам, а по тому, что смогу получить от них в постели. Вот и тут срабатывает привычка.

И с фигурой у девчонки все в порядке. В расстегнутую куртку я вижу высокую грудь, обтянутую топом. Облегающие джинсы подчеркивают упругую задницу. И ноги. Какие же длинные ноги.

Мой взгляд явно не нравится девчонке. Потому что, когда я возвращаю его на ее лицо, то вижу, что улыбка исчезла и глаза уже не смотрят на меня.

Она запахивает куртку и протягивает продавцу купюру.

– Дим, посчитай молодого человека, – улыбается теперь парню.

Тот быстро дает сдачу и обсуживает следующего клиента. Я беру свой стаканчик. Смотрю туда, где только что стояла девчонка, а ее уже нет. Быстро оглядываюсь и замечаю знакомую фигуру, стоящую у входа в кофейню и что-то просматривающую на телефоне. Поправляю галстук и иду к ней.

– Спасибо за кофе, – говорю мягко, наклоняясь со спины к ее уху.

Она, похоже, пугается. Отступает от меня на шаг и поднимает взгляд. Блуждает им по моему лицу. Уголок губ моих дергается, замечая некое замешательство у незнакомки.

– Пожалуйста, – произносит она и отводит взгляд. Убирает телефон в сумку.

– Можно узнать, как зовут мою спасительницу? – интересуюсь я, вставая перед ней и девчонка вынуждена закинуть назад голову, чтобы встретиться со мной взглядом. Несмотря на ее длинные ноги, я все же выше почти на голову.

– Не преувеличивайте, – улыбается она. – Я всего лишь оплатила ваш кофе.

– Сам не понимаю, куда портмоне делось, – улыбаюсь я.

– Со всеми бывает. Ничего страшного.

– Как вас зовут? – прямо спрашиваю, еще раз пробегая взглядом по аппетитной фигурке.

Ну, девчонка мне нравится. Я бы продолжил наше знакомство в горизонтальной плоскости. Давно у меня вот таких молоденьких и пугливых не было.

– Зачем вам это? – пожимает плечами.

– Как зачем? Долг отдать хочу, – улыбаюсь я и рукой упираюсь в дверь прямо у головы девчонки.

Смотрю на нее уже без улыбки.

– Не стоит, – отвечает она. – Считайте, что я просто сделала доброе дело и теперь ваша очередь помочь кому-нибудь. Извините, мне надо идти.

И хочет отойти от меня. А я только собираюсь взять ее за локоть и удержать, как дверь резко распахивается и я чуть ли не падаю, потеряв опору. К тому же звонит телефон.

Роюсь в кармане и отвечаю.

– Арам, ты помнишь о встрече? – голос дяди возвращает меня в реальность.

Пялюсь на часы на стене в кофейне и понимаю, что опаздываю на важную встречу!

– Да, Зураб, – отвечаю быстро. – Я уже подхожу.

– Ладно, ждем тебя! – недовольно ворчит дядя и отключается.

Я убираю телефон, осматриваюсь. Девчонки, конечно же, уже и след простыл. Сбежала.

Хмыкаю. Отпиваю злосчастный кофе и чуть не выплевываю содержимое стаканчика. Какая же гадость!

Кофе – гадость. Но девчонка мне определенно понравилась. К тому же не люблю оставаться должным.

Глупая. Все равно ведь найду. Подключу, кого надо, и найду. Улыбаюсь, предвкушая небольшую охоту.

Потом, Арам. Это все потом. Сейчас надо торопиться на встречу.

Выбрасываю так и невыпитый кофе в мусорку и быстрым шагом иду к офису.

– Элли! Элли! – Кристина машет мне рукой и я бегу к ней и еще нескольким девчонкам с нашего потока.

Мы обнимаемся, целуемся в щеки.

– Элли! Ты чуть не опоздала! Неужели проспала? – смеется Кристина.

– В очереди за кофе застряла, – отвечаю я, умалчивая про неожиданную встречу в кофейне.

Я пока еще не отошла от нее и мне надо самой все обдумать. Хотя что там обдумывать? Мы больше и не встретимся. И это хорошо.

Почему-то я как будто опасность почувствовала от этого мужчины. С самого первого взгляда. С той минуты, когда он посмотрел на меня. У него такой взгляд. Пугающий. Обжигающий.

Я прямо ощутила его энергетику, когда он, словно ощупывая, осмотрел меня с головы до ног и обратно. Мне кажется. никто на меня так еще не смотрел.

И мне стало страшно. Потому что этот взгляд, он… он пугает. Что-то внутри словно предупреждает меня: «держись подальше… не подпускай…» и это странно. Потому что это всего лишь случайная встреча. Обычная случайная встреча. Да, Элли. Скоро ты о ней забудешь. Вот, уже забыла. А внутренний голос так и вопит: «Беги!»

И там, у кофейни вопил эти слова. А ноги не слушались. Стояла там как вкопанная.

– Элли? Ты слышишь?

– А? – отрываюсь от своих мыслей и понимаю, что все прослушала. О чем разговор-то был?

– Я говорю, Вова приглашает весь курс в пятницу на вечеринку. Ты пойдешь? – спрашивает меня моя одногруппница Лена.

– Я? – переспрашиваю. – Не знаю… Мы, вроде, как и не общаемся особо…

Девчонки начинают смеяться. Смотрю на них непонимающе.

– Ты серьезно. Элли? – улыбается Кристина и приобнимает меня. – Да он, мне кажется, ради тебя и мутит это все! Чтобы ты пришла!

– О чем ты? – хмурюсь я.

– Только ты можешь не замечать очевидного! Ты видела, как он на тебя смотрит?

– Кто?

– Вова! Вон, смотри! Идет как раз!

Поворачиваюсь туда, куда кивком головы показывает подруга, и вижу одногруппника Владимира Крылова, приближающегося к нам.

– Привет, девчонки! – улыбается он и смотрит на меня. – Привет, Элли! Ты придешь в пятницу?

– Я? Не знаю… Мне надо у родителей спросить, – говорю честно. – Это же за городом будет?

– У родителей? – усмехается одна из девчонок, Рита, кажется. – Тебе сколько лет?

– Не приду, наверное, – отвечаю я.

– Почему? – Вова хмурится. – Так, прошу прощения, – кивает всем, а сам берет меня за локоть и тянет за собой в сторону. – Элли, я очень хочу, чтобы ты пришла, – говорит, наклоняясь совсем близко. – Если ты не придешь, то и вечеринка мне не нужна.

Непонимающе смотрю на него.

– Ты можешь не бояться, Элли, – мягко произносит Вова. – Ты там будешь в полной безопасности. Хочешь, я и у родителей тебя отпрошу? Сам могу. Я серьезно настроен, – и кладет руку мне на талию.

– Нет, Вова, не нужно. Мама не поймет.

– Ну, я тогда с папой поговорю. По-мужски.

– У меня нет папы. Не нужно. Да мне и некогда будет. Мне надо маме помочь на работе.

– Элли! Ты идешь? Пары начинаются! – меня окликает Кристина.

– Пока, Вова, – говорю я, забирая руку из его захвата. – Пусть вечеринка будет веселой!

После пар за мной заезжает мама на стареньком автомобиле, оставшемся еще от папы. Это единственное, что у нас есть, чтобы передвигаться по городу, и только благодаря этой машине мама может брать клиентов из пригорода. А там платят больше, потому что живут состоятельные люди. Мама работает кассиром в универсаме три дня в неделю, а в свободные дни еще подрабатывает, убираясь в домах богатых людей. Она давно этим занимается и ее уже рекомендуют своим знакомым, поэтому проблем с клиентами нет. Скорее даже приходится отказываться.

Но сегодня мы едем в новый дом. Мама не хотела, чтобы я поехала, но я так переживаю, что маме приходится работать на двух работах ради того, чтобы оплатить мое обучение в университете, что мечтаю о том дне, когда ей не нужно будет заниматься этим. Я все для этого сделаю. А пока как могу помогаю ей.

Вот и сегодня и отказалась от похода в кафе с одногруппницами и еду с мамой в новый дом.

– Волнуюсь, – говорит мама, пока мы стоим в пробке на подъезде к дому клиентки. – Говорят, очень придирчивая хозяйка. Никто удержаться дольше недели не может. Хотя и живет одна и, вроде как, и чисто у нее и так, но очень придирается.

– Ну, тогда, может, стоило отказаться? – предлагаю я.

– Нет, Элли. Очень хорошие деньги предлагают. Ничего, ты же знаешь, что мною все довольны. Буду стараться. К тому же у меня такая помощница! – и быстро глянув на меня, с улыбкой подмигивает.

Мы подъезжаем к воротам, стоим несколько секунд и они автоматически открываются. Машина въезжает в роскошный сад.

Я даже невольно вжимаюсь в кресло, видя эту красоту и роскошь. Именно роскошь.

И дом. Красивый большой дом.

– Одна в таком доме, – вырывается из меня.

– Ну, у нее сын есть, как сказали, – рассказывает мама. – Но он уже взрослый, отдельно живет. Иногда приезжает, как сказали.

Мы паркуемся, подходим к двери. Там стоит строгая женщина в форме.

– Здравствуйте, – приветствует нас она. – Аделаида Виленовна спустится через несколько минут. Меня зовут Ольга Алексеевна. Проходите.

Обменявшись взглядами, несмело ступаем с мамой внутрь.

И там очень красиво. И богато. Но… холодно. Словно тут и не живёт никто. Как в музее.

Я рассматриваю фотографии на стене, когда слышу сверху с лестницы громкий голос:

– Вы не опоздали. Уже хорошо.

Поднимаю взгляд. К нам спускается высокая красивая ухоженная женщина лет пятидесяти. В идеально сидящем костюме и с аккуратно уложенной прической.

– Вы не одна? – приподнимает бровь, оглядывая меня ледяным взглядом.

– Это дочь моя, Элли, – говорит мама. – Она мне помогает. Если вы против…

– Нет, почему же, – женщина продолжает осматривать меня. – Пусть будет. Ольга Алексеевна все вам покажет и объяснит. Я уезжаю. Надеюсь, меня устроит ваша работа, – Ольга, – обращается теперь к женщине в форме, – если Арам приедет, пусть дождется меня. не могу до него дозвониться.

– Хорошо, – та услужливо кивает.

Мы с мамой молча, стоя все там же в коридоре, провожаем хозяйку дома взглядом.

Я испытываю какое-то неприятное ощущение от знакомства, но прогоняю плохие мысли. Сейчас главное – помочь маме.

Когда почти все готово, мама решает проверить телефон и обнаруживает там несколько неотвеченных звонков от нашей соседки по этажу.

– Странно… что-то случилось? – вслух произносит она, набирая номер тети Нади.

– Лена? – даже я слышу громкий голос соседки в трубке. – Что не отвечала?! Срочно приезжай! У вас трубу прорвало! Уже два этажа затопили! Быстрее! А то за участковым побежали! Вскрывать квартиру будут!

– Погоди, Надь, как вскрывать? Погоди! Сейчас Элли приедет!

– Только быстро давайте! Я попрошу, чтобы подождали! – и гудки.

– Элли! Дочка! На, – мама вытаскивает из кошелька несколько купюр и протягивает мне. – Поймай машину, такси вызови! Домой быстрее! Я постараюсь побыстрее закончить и приеду, все решим. Нельзя так бросать. Понимаешь?

– Конечно, мам. Не волнуйся, я все сделаю! – быстро целую ее в щеку и, схватив деньги, выбегаю на улицу.

Выйдя из ворот, бегу к трассе. Одновременно достаю телефон и пробую вызвать такси. Время ожидания машины – сорок минут?! Никто не хочет ехать за город!

Оглядываюсь, выходя к дороге. Машин почти нет. Те, что попадаются, едут в обратном направлении. А вон автобусная остановка. Но сколько я буду ехать на автобусе до города? А его еще и нет ведь!

Как попасть в город?!

В отчаянии разворачиваюсь и вглядываюсь в дорогу. Там, вдалеке мелькают фары. Из-за поворота, откуда я выскочила, показывается красная машина.

Я решительно поднимаю руку в слабой надежде, что водитель остановится. Не верю. Машина мчится на приличной скорости и я даже отпрыгиваю на обочину, когда слышу скрежет шин об асфальт и явно дорогая машина с глухо затонированными стеклами резко тормозит рядом со мной.

Я уже жалею, что решила остановить ее. Сама машина и особенно то, как резко затормозил ее владелец, заставляют меня отступить назад. Оглядываюсь – на пустынной дороге больше никого.

Вдруг дверь с другой стороны распахивается и я вижу Вову! И не могу сдержать вздох облегчения. Даже улыбаюсь невольно.

– Элли? – удивленно смотрит на меня однокурсник. – А ты что тут делаешь? Одна? На дороге? Что-то случилось?

– Вова, как хорошо, что я тебя встретила! Вова, помоги, пожалуйста! У нас трубу прорвало в квартире, мне надо срочно в город! Мы соседей заливаем.

– Тогда садись быстрее, – кивает он на пассажирское сиденье. – Я как раз в город еду. Домчу тебя! Садись! – и он скрывается в салоне дорогого авто.

Я какие-то секунды еще стою в нерешительности. Но, во-первых, мне и правда надо срочно домой, а, во-вторых, это же Вова, я его знаю! Повезло!

– Элли, садись! – дверь пассажирского сиденья открывается и Вова выглядывает, наклонившись. – Не съем я тебя, ну. Хочешь, позвони подружкам своим и скажи, что со мной поехала! – смеется.

– Зачем? – я, все-таки, сажусь и пристегиваюсь.

– Ну, если боишься, – улыбается он. – Чтобы знали, с кем ты поехала, – подмигивает и рвет с места.

Вова едет очень быстро. Я даже вцепляюсь в кожаную обшивку сиденья и со страхом смотрю вперед, в лобовое стекло.

– Не боишься? – спрашивает он.

– Ты очень быстро едешь, – говорю честно.

– Люблю скорость. Адреналин. Машина – зверь! Нравится?

– Я не разбираюсь в машинах, но красивая…

– Красивая, – хмыкает Вова. – Это лучшая тачка во всем городе! Самая быстрая! Если уходить от кого, то никто не догонит!

– Но зачем это тебе? Разве ты собираешься скрываться от кого-то? – непонимающе смотрю на него.

– Потому что у меня все должно быть самое лучшее, – серьезно произносит он, бросив на меня быстрый взгляд и опять устремляя его на дорогу. – Все самое лучшее. Машина. Отдых. Девушка, – мы встаем на светофоре перед въездом в город и Вова поворачивается ко мне и смотрит теперь уже долго. И так серьезно, что мне становится не по себе.

– Да, – произношу я, чтобы разрядить обстановку, – Илона красивая девушка.

Я видела их несколько раз вместе, поэтому, наверное, она и есть его девушка.

– Илона? – хмыкает, как мне кажется, пренебрежительно Вова. – А она тут причем? Она не девушка мне. Так… – и, заметив, что я отвожу взгляд в сторону, усмехается.

Через несколько минут мы оказываемся у моего дома. У подъезда уже стоит машина аварийной службы. Я забегаю в подъезд и громко охаю, заметив, что дверь в нашу квартиру нараспашку, там ходят какие-то люди. И вода по подъезду стекает.

– А, вот, давно говорили, что трубы менять надо! Даже заявление писали! – раздается голос нашей соседки снизу. – Я и Лене говорила: меняй! А она: некогда, денег нет! И что теперь? О! Элли, а мать где? – она замечает меня и сурово смотрит, уперевшись руками в бока. – Смотри, что! – и машет рукой на воду. – Весь мой евроремонт – к чертям собачьим! А там еще и ниже пошло!

– Извините, – говорю я, проходя сквозь толпу в квартиру.

Там потоп.

– Воду мы перекрыли, – говорит какой-то мужик в спецовке. – Трубу надо менять. Но это за счет жильцов. Полотенцесушитель полетел. Ответственность жильцов, короче. Семеныч, собирай! – кричит другому мужику. – На Фруктовую поедем! Там тоже вызов!

– Ого! Вот это аквапарк! – слышу за спиной голос Вовы.

Оборачиваюсь и, нахмурившись, смотрю на него.

– Сори, – кивает он.

Тем временем соседи расходятся.

– Мать надо ждать, чтобы решать вопрос с ремонтом, – слышу сбоку разговор соседей. – Девчонка ничего не решит. Вот, попали!

Когда мы остаемся с Вовой в квартире одни, я чуть не плачу. Закрываю лицо руками.

– Элли, ты чего? – спрашивает парень.

– Это ужасно… у нас нет столько денег… как мы ремонт оплатим? Маме плохо будет.

– Да ну! Еще из-за ремонта реветь! Ты чего? – чувствую его руку на своем плече. – Да тут и денег-то много не надо! Не плачь, Элли. Я помогу.

– Ты? – открываю лицо и смотрю на него.

– Да, – кивает Вова. – Тут цена вопроса-то копейки! А я для своей девушки все, что хочешь сделаю, – поворачивает меня к себе и кладет руки на плечи.

Встряхиваю плечами, желая убрать с себя его руки и Вова, усмехнувшись, отпускает меня.

– Ну, я правда помочь хочу, – говорит, как мне кажется, искренне. – Не могу видеть, что ты так переживаешь. Кстати! Я вот, что подумал. Вам ведь юрист хороший нужен будет.

– Зачем это? – удивлённо смотрю на него.

– Ну как? Ущерб, там, посчитать. С соседями попробовать договориться. И вообще, может, это не ваша вина? Знаю я этих, – хмыкает. – Так и норовят спихнуть все на таких как вы вот. В общем, давай, я сейчас клининг вызову и они тут все почистят, а мы можем пока в кафешке посидеть. А завтра я с юристом договорюсь. Окей?

Кое-как отказавшись от помощи Вовы и выпроводив его, я принялась за уборку. К возвращению мамы все было почти убрано. Но, когда я увидела ее глаза, полные отчаяния, этот ее взгляд, блуждающий по мокрым вещам… а ведь еще были соседские квартиры…

К счастью, в этот вечер никто больше не пришел. Мы сидели с мамой на кухне и пытались придумать, что нам делать дальше. Разговор с Вовой натолкнул меня на мысль, что, возможно, и правда стоит поспорить с управляющей компанией. Я вспомнила, как мама вместе с соседками ругалась с мастером, что трубы давно надо менять, а он лишь отмахивался, говоря, что ремонт запланирован на следующий год.

Поэтому, когда мама пошла спать, я еще раз все обдумала и решила, что завтра же попробую составить претензию и отнести ее в управляющую компанию.

Утром захожу на кухню, а мама уже там. Сидит, обняв руками чашку с кофе, смотрит в него и как будто не слышит меня.

– Мам, доброе утро, – говорю я, подходя и целуя ее.

– А? – она словно очухивается ото сна. – Доброе утро, солнышко, – грустно улыбается.

– Мам, ты не спала, что ли? – замечаю круги под глазами.

– Спала. Немного. Дуала, что нам делать…

– Я тоже думала, мам…

– Нет, Элли, ты учебой занимайся. Может, все-таки, получится перейти на бюджет? – с надеждой смотрит на меня.

– Я очень постараюсь, мам, – я ведь и сама этого хочу.

В деканате мне сказали, что после этого семестра освободится одно место – девочка переводится в другой город и есть шанс, что меня переведут на бюджетное отделение. Правда, претендуют еще трое и будут смотреть наши оценки за семестр. Поэтому мне надо очень постараться. Но я почему-то уверена в себе и своих знаниях. Учусь я хорошо.

– Мам, я кое-что придумала, – сажусь рядом с мамой, чтобы рассказать ей про мой план.

– Давай вечером, солнышко? – мама как будто слезу вытирает и встает. Относит чашку в раковину. – Мне к клиентке надо. Сама понимаешь, сейчас никак нельзя потерять даже одну клиентку. Ты не волнуйся, я что-нибудь обязательно придумаю!

Смотрю на грустную маму, на то, как она целует меня в щеку и уходит и понимаю, что обязана помочь ей. Ну, хотя бы попытаться.

Опыта написания претензий у меня нет, но мне помогает моя подруга Люба, она учится на юридическом.

После обеда я иду в офис управляющей компании. Там претензию не принимают и отправляют меня в главный офис. Я не спорю, потому что не знаю порядка, а Любы со мной нет.

Еду на другой конец Москвы. Встаю перед высоким двадцатиэтажным зданием и понимаю, что спорить с такой компанией точно бесполезно. На раз уж приехала…

Претензию мою принимают. Девушка с красивым равнодушным лицом что-то записывает, ставит штамп и отдает мне копию.

– А когда ответ ждать? – спрашиваю я.

– Телефоны указали? – она поднимает на меня холодный взгляд.

Киваю.

– Ну, значит позвонят, – и опять утыкается в монитор компьютера.

Пока еду на лифте вниз, мой настрой и вера в то, что я нашла решение проблемы, тают с каждым этажом. Может, устроиться на работу? Правда придется тайком от мамы. И если занять денег? Но у кого?

Стеклянные двери автоматически открываются, я делаю шаг и врезаюсь в кого-то.

– Простите, шепчу задумчиво, но тут же слышу знакомый голос:

– Вот это встреча!

Поднимаю взгляд – передо мной стоит мужчина, которому я оплатила кофе. И опять его этот взгляд. Ухмылка на пухлых губах и он словно сканирует меня. За доли секунды осматривает меня полностью.

– Ты что тут делаешь? – спрашивает он, загораживая мне проход.

– Не помню, чтобы мы на «ты» переходили, – хмурюсь я и делаю шаг в сторону.

Он тоже ступает туда же.

– Да? Прости, перепутал значит, – с какой-то насмешкой в голосе произносит он. – Вы. Конечно же, вы. Что ВЫ здесь делаете?

– Разрешите мне пройти, – поднимаю на него взгляд. – Я тороплюсь.

– Опять? – смеется он. – Как удачно я ВАС нашел! А то долг спать спокойно не дает.

– Забудьте уже, – серьезно прошу я. – Тот кофе не стоит такого внимания к моей персоне. Извините, – толкаю его в бок.

Но мужчина как-то резко перехватывает меня за локоть и крепко удерживает. Очень крепко. Мне даже немного больно.

Удивленно смотрю на него.

– Ты права, – он опять переходит на «ты» и голос его становится тише. А еще он наклоняется ко мне. Почти шепчет и смотрит прямо в глаза. – Тот кофе был отстойный. Самый лучший кофе – у меня дома. Я сам его готовлю. А еще знаешь что?

Молчу. Пытаюсь забрать руку, но вижу, что мои попытки вызывают у этого опасного незнакомца лишь ухмылку.

– Почувствовать самый вкусный, – шепчет он, еще приближая ко мне свое лицо, – самый крепкий кофе можно только после горячего секса. Что скажешь, красавица? Хочешь попробовать?

И еще мгновение и он ведь коснется меня своими усмехающимися губами!

Чувствую, как жар обдает мое тело. Кровь словно сверхскоростной экспресс гонит потоки по венам. У меня лицо вспыхивает. Ощущаю, как щеки горят.

Выкручиваю руку в попытке освободиться и отклоняюсь назад. И инстинктивно, на автомате поднимаю свободную руку, замахиваюсь и со всей силы ударяю ладонью по холеному лицу этого негодяя.

– Что? Прямо так по морде и дала?! – моя подруга Люба даже перестает тянуть коктейль из трубочки и так и замирает с ней в губах. Смотрит на меня круглыми глазами.

– Ну да, – пожимаю плечами. – Прямо по смазливой роже этой! Рука до сих пор болит! – и трясу той самой рукой, которой отвесила пощечину тому нахалу.

– Ну, я надеюсь, ему тоже больно, – хитро улыбается подруга.

– Наверное. У него лицо такое красное стало. Хотя. Может, не от пощечины, и от злости. Так брови сдвинул! И взгляд такой стал!

– А как же ты убежала?

– А его позвали там. Он отвернулся и я вжух! и дворами!

– И даже не испугалась? – интересуется Люба.

– Испугалась, – серьезно отвечаю я. – Очень испугалась. Я его еще с нашей первой встречи боюсь, Люб. Он знаешь… он как-то смотрит…

– Хм…

– У него взгляд такой… И зачем я только заплатила за его кофе?! Нет бы отвернуться и дальше уйти!

– Да уж, твоя доброта… А он даже деньги не отдал! Сразу секс предлагает!

Я вспыхиваю, вспоминая слова незнакомца с кофе. Он ведь и правда это мне предложил? Опускаю взгляд и зажмуриваюсь. И перед глазами сразу же цепкий и опасный взгляд. С усмешкой. Взгляд, скользящий по моему телу. Он словно оценивает меня каждый раз.

– Зачем ты за него заплатила? – недоумевает подруга как бы невзначай, не замечая моего состояния.

Открываю глаза и смотрю в свой стакан с коктейлем.

– Не знаю. Жалко его стало, что ли… стоит там такой, а очередь уже возмущаться начала. Да и потом, – поднимаю взгляд на Любу, – ну, с кем не бывает? Забыл кошелек дома. Ты бы, вот, не помогла?

– Я? – Люба приподнимает бровь. – Нет, конечно, – усмехается. – Мне мама строго-настрого запретила с незнакомцами разговаривать, – и смеется. – И потом, ну, ты же знаешь Диму. Он бы согласился и так отдать ему кофе. Сказал бы, чтобы завтра деньги занес.

Вздыхаю. И правда, чего меня дернуло тогда?

– Ну, надеюсь, что с ним я больше не увижусь, – решаю закончить эту тему. – Кофе пока там покупать не буду.

– Правильно, – кивает подруга. – И из дома тоже не выходи. А то вдруг выкрадет?

Испуганно таращусь на нее. А она прыскает со смеха.

– Шучу я, Элли! Шучу! Просто ты так серьезно к этому всему относишься! Ну, мало ли наглецов! Ну, отшила его и все! И забудь! И он, думаю, понял, что не вариант с тобой! Больше и не увидишь его!

– Хорошо бы, – чуть улыбаюсь. – Блин, ремонт еще этот. Где денег взять, а?

– А претензию-то отнесла? Ну, которую мы с тобой писали?

– Угу. Только что-то мне кажется, что толку от нее не будет. Не знаю.

– Ну, посмотрим. У них по закону тридцать дней на ответ.

В этот момент у меня звонит телефон. Какой-то незнакомый номер. Я отвечаю.

– Крайнова Элли Руслановна? – приятный женский голос называет мои данные.

– Да, – отвечаю я и настороженно смотрю на Любу. Она тоже с интересом смотрит на меня.

– Это вас из управляющей компании беспокоят, – продолжает женщина. – Мы рассмотрели вашу претензию…

Я готовлюсь услышать отказ, но тут:

– Руководство приняло решение удовлетворить ваши требования в полном объеме. Действительно, там вина управляющей компании – несвоевременная замена общедомовых труб. Экспертиза уже установила причины.

– Да? – вырывается у меня. – А к нам никто не приходил…

– А зачем? Мы без этого все установили. Не волнуйтесь. Ремонт залитых квартир мы берем на себя. И к вам придут мастера, чтобы сделать ремонт из-за протечки. Когда вам удобно? Сегодня будете дома?

– Да, – растерянно отвечаю я. Пока не могу поверить в услышанное.

– Что там? – не выдерживает Люба и шепчет мне. Видит по моему взгляду, что я в шоке.

Отмахиваюсь от нее пока.

– Тогда в пятнадцать часов подойдут наши мастера, – продолжает удивлять меня женщина в трубке. – Прикинут, оценят, смету составят. Ну и договоритесь с ними, когда начать ремонтные работы. Хорошо?

– Да, – все так же растерянно шепчу я.

– Простите, не расслышала? Вас устроит такой вариант?

– Да, конечно, – уже увереннее и громче отвечаю я.

– Ну и отлично. И тогда с соседями вашими мы сами все решим. Хорошего дня!

– Спасибо… ой и вам тоже! – кричу я уже в гудки.

– Кто это, а? – опять спрашивает Люба. – Ты чего, Элли? Кто звонил-то?

– Управляющая компания, – смотрю на нее. – Сказали, что все сами отремонтируют…

– Да ладно! Нифига себе!

Киваю.

– Это наша претензия так подействовала! Вот это да! Блин, надо будет преподу по гражданскому праву рассказать! Пусть мне зачет автоматом ставит!

Я не слушаю ее. Никак не могу поверить.

Потом я быстрее еду домой. В три часа и правда приходят мужчины в форме. Вежливо все делают, просят меня расписаться на смете и уходят.

Я до сих пор немного офигевшая, конечно. Неужели все так легко разрешилось? Может, сплю? Надо будет Любу отблагодарить!

И маме хочется быстрее рассказать! Но нельзя ей звонить, когда она на работе. Клиентки не любят. А так хочется!

Но решаю устроить ей сюрприз. Испеку тортик! Только кое-что купить надо!

Хватаю сумочку и выбегаю из квартиры. Довольная, подпрыгивая, спускаюсь по лестнице вниз. Размахиваю сумкой и даже напеваю что-то.

Открываю подъездную дверь и громко ойкаю. Потому что чуть ли не впечатываюсь в букет роз. Прямо на уровне моего лица.

Успеваю затормозить и взгляда не могу отвести от нежно-алых огромных бутонов.

Я почти забыл о загадочной незнакомке, не пожелавшей даже имя свое сказать. Возникли другие дела. Может, и не вспомнил бы, но тут…

Я ее сразу узнал. Взгляд этот.

Быстро оглядел. Девчонка была в таком платье. Вроде, и ничего соблазнительного. Я видел и пооткровеннее, но вот именно такое, почти невинное платье, идеально подходило этой девочке.

Сегодня никаких важных встреч не было и я решил сразу перейти к главному. Чего тянуть? Я бы не отказался задрать на ней это платье. Да и потом никто еще не отказывался от хорошего дорогого подарка. Все девочки любят подарки. А подарок надо заслужить. В моей постели.

А, когда прижался к ней и ощутил, как приятно потяжелело в паху, понял, что, пожалуй, не пойду сегодня никуда. И Рината попрошу такси взять. А сам домой…

И ведь не прямо предложил ей! Всего лишь намекнул. Почти губ ее коснулся. И тут…

Я даже не сразу понял, что происходит. Щека вспыхнула как будто ее огнем обдало. И удар-то, вроде, не сильный был. Но это скорее от злости, чем от боли.

Она. Меня. Ударила. Меня.

И сама испугалась этого. Я видел, что испугалась. Глазки забегали. Мне даже показалось, что она задрожала. Я еще сильнее сцепил пальцы на ее локте. Сделал шаг. Я готов был схватить ее и силой запихнуть в машину. Но в этот момент услышал голос Зураба:

– Арам!

Обернулся – дядя стоял чуть поодаль, с интересом наблюдая за нами. А девчонка воспользовалась тем, что я отвлекся, вырвала локоть из моего захвата и… убежала. Ну, вот, реально убежала! Я даже прифигел сначала, провожая взглядом аппетитную задницу. Платье развевалось от бега, открывая моему взору стройные ножки.

И тогда я решил, что они точно окажутся на моих плечах. Чего бы мне это ни стоило.

Забрав бумаги, которые должен был передать мне Зураб, я вернулся в машину, где меня ждал мой приятель Ринат.

– Сучка, – усмехнулся я, глядя туда, куда скрылась девчонка.

– Ты чего завелся-то? – спросил Ринат. – Что за девчонка?

– Так… случайная знакомая. Пока. Скоро будет еще одной, – и я с ухмылкой подмигнул Ринату.

– Оставь, – вдруг произнес он, заводя мотор и выруливая с парковки.

Я вопросительно посмотрел на него.

– Ну, видно же, что девочка правильная. Зачем тебе это?

– Правильная, – усмехнулся я.

– Ну да. Жалко ее, – с улыбкой произнес Ринат.

– Что?

– Сломаешь, – запросто ответил он. – Зачем? Мало сучек, что ли?

Его слова вызвали у меня усмешку.

– А ты сам-то, – спросил я, отвернувшись к окну, – давно праведником стал? Я сам решу, что делать. Ясно?

– Да решай, конечно, – он продолжал ухмыляться. – Девчонку жалко просто…

– Да ей уже нравится. Что я не знаю, как с девочками обращаться?

– То-то я гляжу, физиономия у тебя так светится от счастья, что даже фары не нужны, – заржал Ринат.

Я сжал губы и посмотрел в зеркало. Щека и правда была красной. Хлопнул со злости зеркалом.

– Все равно моей будет, – процедил сквозь зубы, прикидывая в голове, как найти ее данные.

И решение пришло очень легко. Я просто позвонил в офис управляющей компании, которая входила в нашу группу компаний. Я редко там появлялся. В основном этим занимался дядя Зураб. Мне было неинтересно, хотя я видел по отчетности, что именно эта сфера приносила ощутимый доход нашему бизнесу.

Я позвонил Артуру, директору, и уже через полчаса у меня на столе лежала копия претензии Крайновой Элли Руслановны.

Элли… ммм… а мне нравится. Откинувшись на спинку кресла в своем кабинете на тридцатом этаже, я довольно смотрел на город, представляя себе, как буду тянуть имя девчонки, лаская ее.

Элли… Элли… Элли…

Я словно перекатывал на языке ее имя. Как сосок перекатывал. Пришлось даже оттянуть ткань на брюках, когда головка уперлась в них.

Потом еще пара звонков и претензия Крайновой Элли Руслановны была удовлетворена в полном объеме. Там ведь и правда косяк был со нашей стороны, но мы бы отвертелись, конечно. Юристы точно все сделали бы красиво.

Но раз уж такой случай, то почему бы не воспользоваться? Я просто дал указание все сделать в лучшем виде. Чтобы не было претензий ни у соседей, ни у самой Элли. Элли…

Понял, что хочу увидеть ее.

Резко вскочил, схватил телефон и брелок со стола и уже через пять минут я ехал по адресу, который узнал в управляющей компании. Мне хотелось удивить девчонку. Произвести впечатление. Это начало меня забавлять. Только слова Рината то и дело заставляли хмуриться и вспоминать пощечину. Но уж не Ринату учить меня. Да и я никого не собирался обижать. Разве может мужчина обидеть девочку? Я просто подарю ей кайф в постели. Ну и еще кое-что подарю. Что захочет. Я не жадный и всех своих девочек люблю баловать подарками. Просто и она должна меня радовать. Быть ласковой. Готовой.

От этих мыслей и фантазий о том, как девочка Элли будет ласкать мой член, последний дернулся и я, ухмыляясь и предвкушая, поправил его и еще сильнее вжал педаль газа в пол.

– А вы… Вы что здесь делаете? – испуганный взгляд блуждает по моему лицу.

– Пришел извиниться, – прямо говорю я и улыбаюсь. Обычно это действует. Но, похоже, что не сейчас.

Девчонка теперь как-то гневно смотрит на меня, обходит и собирается уйти.

– Погоди, – беру ее за локоть и, когда замечаю недовольный взгляд на мою руку, исправляюсь: – погодите.

Усмехаюсь. Непривычно вообще к понравившейся девочке на "вы" обращаться.

– Что вам надо? – возмущается она.

– Да не бойся ты, – я все ещё улыбаюсь, пытаясь расположить ее к себе. – Я же и правда извиниться приехал.

– А я и не боюсь, – смело заявляет она.

– Вот и правильно.

– Это все? – дёргает руку.

– Арам, – перехватываю ее ладонь и чуть сжимаю пальцы.

Девчонка убирает руку, но я успеваю провести пальцами по ее ладошке.

– Это тебе. То есть вам, – протягиваю букет.

– Спасибо, но не надо.

– Да чего ты? Я же не прошу ничего взамен! Просто красивый букет для красивой девушки.

Смотрит на цветы в моей руке. Ну, вижу же, что нравятся. А как иначе? Это лучшие розы в городе.

– Спасибо, но я не могу его принять, – говорит уже мягче.

– Почему? – не сдаюсь я.

– Потому что… они слишком дорогие… и… и я тороплюсь в магазин!

И она убегает, а я так и стою с букетом.

Блять.

Срываюсь за ней.

– Постой! – иду быстрым шагом рядом. – Давай подвезу? До магазина. Садись в машину.

– Мне мама запретила садиться в машину к незнакомым людям, – даже не повернувшись, отвечает она.

– Арам, – повторяю я, вставая перед ней. – Меня зовут Арам. А тебя – Элли. Красивое имя.

Девчонка тут же тормозит и настороженно смотрит на меня.

– Откуда вы знаете? Вы… вы что? Вы следили за мной?! – шарахается от меня. – Оставьте меня в покое! Я… я полицию позову!

А потом чуть толкает меня и забегает в какой-то магазин. Я остаюсь на улице с букетом. Но сдаваться я не намерен.

Девчонка мне нравится ещё больше. Но скандал в магазине не нужен. Поэтому решаю дождаться ее в машине.

Возвращаюсь, кладу букет на заднее сиденье и жду.

Надеюсь, ей не придет в голову прятаться в магазине и мне не придется ее долго ждать. И Элли меня не разочаровывает. Элли… мне нравится ее имя. У меня ещё не было девочки с таким именем.

Она выходит из магазина спустя какое-то время с пакетом. Сразу же осматривается. Наверняка меня опасается.

Потом чуть улыбается, убедившись, что меня рядом нет, и быстрым шагом идёт домой.

Я опять выхожу из машины, следую за ней. Но Элли вдруг сворачивает в какую-то подворотню. Я незаметно иду следом. Куда это она?

Выглядываю из-за угла и охреневаю.

Девчонка подходит к какой-то картонной коробке и оттуда выходят несмело два щенка. Мелких ещё, неуклюже ступающих и тыкающих носом в пакет Элли.

– Сейчас, сейчас, – говорит она и достает из пакета упаковку собачьего корма. Быстро разрывает фольгу и накладывает в потертую миску еду. – Ешьте, – подзывает щенков. – Только тихо. Не надо лаять. Никто не должен узнать наш секрет.

– Не умеешь ты хранить секреты, – я выхожу из укрытия и, засунув руки в карманы брюк, смотрю на девчонку.

Черт, а мне нравится этот ее взгляд снизу, стоя на коленях я меня в ногах.

Вынимаю одну руку из кармана и провожу большим пальцем по своим губам.

Элли словно приходит в себя. Вскакивает и хмурится.

– Ладно-ладно, – примирительно говорю я. – Я тоже сохраню этот секрет. Только…

Элли всё так же напряжённо смотрит на меня. Как будто не верит.

– Расскажи мне, – улыбаюсь я. – Что за секрет?

– Вам не интересно будет, – бурчит она и опять возвращается к щенкам, жадно поедающим какую-то гадость из пакета.

– Почему же? Очень интересно.

– Вы не поймёте, – спорит она.

– Элли, давай ты просто расскажешь мне, а я сам решу, интересно мне или нет. Что с собаками? Чьи они?

– Ничьи. Их маму и ещё двоих щенков забрали на живодёрню, – вздыхает. – И их заберут, если заметят. Поэтому я их прячу в коробке. И подкармливаю вот.

– Хм. Но бродячие собаки – это и правда опасно, – говорю я серьезно. – И потом, ты же не думаешь, что вот так сможешь спасти их? – хмыкаю, поражаясь ее наивности.

– Я же говорила, что вы не поймёте, – опять вздыхает. – Не говорите, пожалуйста, никому. Вы обещали.

Щенки, тем временем наевшись, принялись играться, покусывая друг друга.

– Ну, тихо! Тихо! – Элли пытается их усмирить. – Я уже и объявление подавала, – как будто хочет поделиться со мной. – Никто не откликнулся… Но жалко же их… – опять поднимает на меня свой чертов взгляд, от которого яйца поджимаются.

И я пытаюсь сделать так, чтобы ширинка моя не особо выдавала моих эмоций от вида Элли на коленях в моих ногах.

И все равно не могу сдержаться и кладу ладонь ей на волосы. Заставляю себя не сжать их в кулак, а лишь мягко провести по ним. Шелковистые волосы. Приятно их гладить.

– Жалко тебе их? – и голос у меня становится хриплым. Откашливаюсь.

Блять. Не сдержусь ведь.

– Да, – девчонка резко встаёт и смахивает мою руку с себя.

Так даже лучше, а то кто знает, какое было бы мое следующее движение.

Я усмехаюсь, чтобы скрыть напряжение, достаю телефон и, не отрывая взгляда от Элли, звоню.

Владлен отвечает сразу.

– Здорово, Арам. Как поживаешь?

– Владлен, – говорю я, продолжая смотреть на Элли, – я тебе охранников нашел.

– Да ну?

– Да. Ты же искал псов, чтобы территорию охраняли?

– Ну да. Надо бы. Полкан совсем старый стал.

– Ну, вот, я тебе молодых нашел! Сразу двоих! Возьмёшь? Очень надо, Владлен. Выручишь меня.

Прошу я, а сам с наслаждением замечаю, как меняется взгляд Элли. В нем появляется огонек. Она с интересом смотрит на меня. Вот так, девочка.

Договорившись с Владленом, я убираю телефон и жду. Пусть первая спросит.

– Вы… вы поможете? Их заберут?

– Заберут. Но их надо отвезти. Со мной они вряд ли поедут. Не знают. Да я и не умею с такими мелкими… Ты поедешь? Со мной? – спрашиваю я.

– С вами? А далеко? – опять смотрит настороженно.

– За город. Далеко. И да, со мной, – серьезно говорю я. – Завтра после обеда. Я привезу клетку и отвезем их на новое место жительства.

Сомневается. Вижу, что сомневается.

– Это их единственный шанс избежать живодёрни, – помогаю ей принять верное решение.

Девчонка отвечает не сразу. Обдумывает. Опасается. В принципе, правильно делает, но все равно ведь примет решение в разрез своей интуиции. Она уже согласна. Осталось лишь озвучить это вслух.

– Хорошо, – произносит, наконец.

– Я позвоню тебе завтра, – говорю это тоном, который не требует согласования. – Будем спасать твоих питомцев, – подмигиваю.

– Спасибо.

– Пока не за что, Элли. Хотя… Пойдем-ка, – беру ее за руку и веду к машине. Щенки уже забежали обратно в коробку.

Достаю букет, опять протягиваю ей. Не берет.

– Элли, это всего лишь мое извинение за то, что ты меня неправильно поняла, – улыбаюсь я.

– Я? Но…

– Возьми, пожалуйста, букет. Это будет маленькая благодарность за то, что щенки обретут новый дом. Возьми, – смотрю ей в глаза, приподняв брови.

Я уже чувствую, что она возьмёт. И букет возьмёт, и…

Прячу ухмылку за милой улыбкой.

– Ладно, – тихо произносит она, опустив взгляд, – я возьму ваш букет. Но больше не надо, пожалуйста. Хорошо?

Продолжаю улыбаться, кладя цветы в руки Элли.

Вот так, девочка. Всё и всегда происходит так, как хочу я. И неважно, какими методами я этого достигаю.

Мужчина проводил меня до подъезда. А потом стоял и просто смотрел в глаза, но при этом держал меня за руку. А я и глаз не могла отвести. Как будто он не отпускал. Как и мою руку. Удерживал ее пальцами, чуть сжимая.

А потом вдруг резко отпустил, развернулся и я лишь смотрела, как он сел в красивую и наверняка дорогую машину и с визгом исчез из нашего двора.

И вот тогда я словно очнулась. Словно его гипноз перестал действовать. От страха я забежала в подъезд и так и стояла, прислонившись к холодной стене и зажмурив глаза.

– Здравствуй, Элли, – возвращает меня в реальность голос соседки.

Быстро смотрю на нее, киваю и по лестнице забегаю на свой этаж. Оказавшись в квартире, сразу же закрываю дверь на все замки, но все равно испуганно смотрю на нее. Как будто жду, что, вот, сейчас она откроется и в квартиру войдет он.

Но ведь этого не произойдет, Элли. Откуда этот страх? Он ведь предложил помощь. Завтра у щенков появится новый дом! И это главное.

Машинально смотрю на часы и вспоминаю о тортике для мамы!

И это отвлекает меня от мыслей, пока готовлю, потом встречаю маму. Вижу, как она сначала не верит, а потом чуть не плачет от радости.

– Надо обязательно отблагодарить Любу! – говорит мама, когда мы сидим и пьем чай с тортом. – Давай пригласим ее на выходные? Она так помогла нам!

Потом мы еще долго сидим с мамой и разговариваем. У меня очень хорошие отношения с мамой, но про встречу, которая так беспокоит меня до сих пор, я не решаюсь ей сказать. Мне кажется, мама будет против, чтобы я поехала завтра. А мне надо пристроить щенков. Они не смогут постоянно прятаться. Уже, вон, из коробки вылазят.

Лежу в кровати, смотрю в потолок и думаю, что сказать маме. Мне ведь придется обмануть ее? И от этого так неприятно. Я никогда ее не обманывала…

Мужчина сказал, что позвонит. Ой, а номер мой? Я же не сказала ему свой номер! И он не спросил. Но как же тогда? Значит, все отменяется? И даже странно, но я испытываю какое-то облегчение, как будто мне удалось избежать опасности. И вранья маме.

На телефон приходит сообщение. Кто это может быть в такое время?

Открываю.

«Спокойной ночи, Элли».

Вглядываюсь в аватарку – и чувствую, как пальцы холодеют. На меня смотрит все та же самодовольная ухмылка незнакомца.

Он знает мой номер. Хотя почему я удивляюсь? Он же узнал мой адрес.

Решаю не отвечать. Откладываю телефон. И опять сигнал.

«Я заеду завтра в 15.00. Ты будешь дома?»

Лихорадочно соображаю, что не хочу, чтобы его видели со мной соседки. Еще маме расскажут. И быстро отвечаю:

«Давайте встретимся около домика щенков. Я буду там в 15.00».

«Хорошо, Элли. До встречи. Спокойной ночи».

Наверное, выглядит это невежливо, но я ничего не отвечаю. Пусть не думает, что помощь щенкам что-то меняет.

Переворачиваюсь на бок и еще долго не могу заснуть. Пялюсь в стенку, покусывая большой палец. Почему мне так неспокойно?

Зажмуриваюсь, но тут же распахиваю глаза. Потому что вижу его лицо. И взгляд этот.

В общем, сплю я плохо. Когда просыпаюсь, мамы уже нет. Я не завтракаю. Бегу в университет, а после него сразу к щенкам. Но перед этим забегаю в магазин и покупаю им корм.

Заворачиваю за угол и… столбенею. Коробки нет. Щенков тоже нет. Там пусто…

Я в отчаянии оглядываюсь по сторонам. Беспомощно опускаю руки. И в этот момент появляется машина незнакомца. Останавливается прямо возле меня.

Мужчина выходит. Сразу же смотрит на меня и идет ко мне.

– Здравствуй, Элли, – улыбается. – Что-то случилось? Что с тобой? – заглядывает в глаза.

– Щенки… – я чуть не плачу. – Их же нет… их увезли…

– Да, – спокойно произносит он. – Увезли. Мои люди.

– Ваши? Но…

– Ну, Элли, в мою машину клетки не влезут. Да я и не умею с собаками. Приехали специально обученные люди и щенки уже в пути. Едем? – открывает передо мной дверь пассажирского сиденья.

– Куда?

– Смотреть, как устроятся щенки, – он дергает бровью. – Разве тебе неинтересно? Мы же договаривались, – смотрит на часы. – Ровно 15.00.

Переводит взгляд на меня и улыбается. Я в нерешительности стою. Ну, мы же и правда договаривались. Я передумала?

– Садись, Элли, – он вдруг сам берет меня за руку и чуть подталкивает к машине. – Ехать далеко и нам надо вернуться не слишком поздно, а то твоя мама будет переживать. Ведь так?

– Откуда вы знаете? – я хмурюсь, но под его напором сажусь в машину.

– Знаю, – отвечает он, когда уже садится сам и поворачивается ко мне. – Такая хорошая девочка не захочет огорчать маму.

Наклоняется, чтобы пристегнуть ремень на мне, и его рука касается моего плеча. Я вжимаюсь в кресло, потому что его лицо оказывается очень близко. Я даже чувствую его парфюм, горько-мускатный с нотками лимона, и слышу его дыхание.

Наши взгляды встречаются и мое сердечко забивается в самый угол. Сжимается от этого взгляда. Но смотрит без улыбки. Смотрит так, как будто пытается что-то узнать. Мои мысли прочитать.

Щелчок замка и я чувствую легкое прикосновение к бедру. Быстрое такое. Случайное.

Но в глазах мужчины словно вспыхивает что-то. Пламя. Я даже моргаю первая, ослепленная им.

Мужчина отступает, выпрямляется на своем кресле, шире раздвигает ноги и заводит машину.

– Поехали? – подмигивает мне и мы трогаемся.

– Ты уже дала имена щенкам? – спрашиваю я, чтобы хоть как-то разрядить обстановку.

Вижу, что девчонка зажата. Неужели меня так боится? Забавная. И не кокетничает. Оделась тоже странно. Как будто максимально закрыть себя от меня хочет. Джинсы, водолазка. Быстро оглядываю ее, пока стоим на светофоре, а Элли смотрит в окно. Хорошо хоть водолазка не свободная. Взгляд приятно скользит по высокой груди.

Успеваю убрать взгляд до того, как Элли поворачивается ко мне и произносит:

– Нет, пока не назвала их никак.

– Это хорошо. Значит, все вместе выберем имена, – улыбаюсь ей.

– А куда мы едем? Ну, где они будут теперь жить?

– Это мой дядя. Брат матери. Владлен. У него усадьба. Он лошадьми занимается. Территория большая и собаки ему очень нужны. Твои щенки будут как нельзя кстати. Им там хорошо будет. И ты сможешь навещать их, когда захочешь, – опять смотрю на нее. – Вместе со мной.

– Я и сама могу доехать, – отвечает она. – Наверняка электричка ходит.

– Не знаю, Элли. Может, и ходит. А со мной что? Не хочешь?

– Вы и так отвлекаетесь. У вас, наверное, много важных дел.

– Но ведь помочь щенкам тоже очень важно. Так, Элли?

– Да, – отвечает неуверенно.

– Ты же сказала, что я должен тоже сделать доброе дело. Ну, чтобы наступил баланс, – усмехаюсь.

– Я не это имела в виду, – смущается.

– Что такое, Элли?

– Получается, как будто я выпросила у вас эту помощь, – чуть хмурится и опускает взгляд.

– Это не так, – отвечаю с улыбкой. – Я сам очень хочу, – делаю паузу и быстро смотрю на нее. – Помочь хочу, Элли. И потом, считай это взаимовыгодной сделкой. Я помогаю тебе со щенками и одновременно решаю проблему дяди, – опять подмигиваю с улыбкой. – А, вот, мы почти и приехали.

Мы въезжаем на территорию дядиной усадьбы и я вижу, что Элли сразу же устремляет свой взгляд в окно. Она смотрит туда, где пасутся кони из дядиной конюшни. Это дорогие скакуны и они просто не могут не нравиться.

Припарковавшись, я выхожу из машины и помогаю Элли. Хотя она не подает мне руку, но я сам беру ее за локоть.

– Пусть их осмотрит ветеринар, сделает прививки, потом помыть и ко мне, – я слышу командный голос дяди. Он стоит возле клетки со щенками, которые испуганно скулят.

– Владлен! – зову его и он оборачивается. Машет мне и тут же скользит своим цепким взглядом по девчонке. – Здорово! – мы здороваемся. – Владлен, познакомься, это Элли, – говорю я. – Это ее щенки. Ну, вернее, она их нашла, а я решил помочь, вот.

Дядя опять осматривает девчонку и, прищурившись, переводит взгляд на меня:

– Решил помочь школьному кружку любителей животных? Сколько ей лет, Арам?

– Мне двадцать, – неожиданно девчонка сама отвечает на его вопрос. – И я не школьница, а студентка.

Дядя едва заметно дергает бровью, хмыкает и произносит:

– Ну, что ж, пойду гляну, как там новые охранники. Что ветеринар скажет. Арам, покажи студентке сам все пока. Приятно было познакомиться, Элли, – он чуть кивает ей и уходит.

– Как я могу в город уехать? – спрашивает Элли, обнимая себя.

Смотрю, бровки нахмурила. Вся закрылась. Как ежик.

– Что такое? Ты хочешь уехать? Из-за дяди? Не обращай внимания, Элли, – улыбаюсь и беру ее за плечи. – Это у дяди профессиональное. Он бывший разведчик. Хотя, по секрету, – наклоняюсь и шепчу ей почти на ухо, – бывших разведчиков не бывает.

Девчонка все еще хмурится и недоверчиво смотрит на меня.

– Ты ему понравилась. Я дядю знаю, – улыбаюсь и не хочу от нее отдаляться, но она сама отступает на шаг от меня. – Но ведь по-другому и быть не могло, – продолжаю, все же выпрямившись. – Такая девочка не может не нравиться.

Легкий румянец тут же покрывает ее щеки. Она смущается от каждого комплимента. Какая же она забавная.

– Элли, хочешь посмотреть породистых скакунов? У дяди появился новый жеребец. Ты должна на него посмотреть!

– Но как же щенки? Я думала, я к ним приехала… – с подозрением смотрит на меня.

– Их пока в порядок приведут. Ветеринар осмотрит, а потом, конечно, мы к ним пойдем. Но на это нужно время. Пойдем. Мне очень хочется показать тебе жеребца. Пойдем, – беру ее за руку и веду за собой на конюшню.

Чуть сильнее сжимаю тонкие пальчики. Девчонка вся такая тонкая, воздушная. Мне кажется, я легко придавлю ее, когда окажусь сверху. В том, что это случится, я ничуть не сомневаюсь. И от предвкушения в ширинке немного тяжелеет, но я стараюсь успокоить себя.

– Какой он красивый! – восклицает девчонка, как только мы оказываемся в вольере, где по кругу скачет новое приобретение дяди – племенной скакун самых дорогих кровей. Черной масти, переливается на свету.

– Арсен! – зову я конюха и показываю ему, чтобы подвел скакуна.

– Как его зовут? – спрашивает Элли, когда скакун оказывается перед нами. Недовольно трясет мордой и фыркает. Еще не объезженный, молодой и горячий.

– Султан, – отвечаю, вставая за спиной Элли. – Погладь его, Элли.

– Я боюсь, – честно признается она, а сама взгляда не может отвести от Султана.

– Не бойся, – шепчу я, наклоняясь к ее уху. Мне нравится быть вот так близко. Вдыхать ее запах. Слышать ее дыхание. И сдерживать себя. Это мне тоже сейчас нравится. Это как игра. – Со мной ничего не бойся, – беру ее ладошку и вместе со своей кладу на шелковистую гриву Султана.

Он чуть дергается, но Арсен успокаивает его и скакун стоит смирно.

– Вот так, Элли, – тихо говорю я, губами почти касаясь ее уха. – Вот так, – провожу ее пальцами по гриве. – Тебе нравится?

– Да, – кивает и сама ухом проводит по моим губам. Но тут же отклоняется.

– А хочешь… покататься… на жеребце? Тебе точно понравится. Обещаю… – у меня все сводит от возбуждения. Этот разговор шепотом, который понимаем только мы… Ее близость…

Одна мой рука уже лежит на ее талии и я чуть сжимаю ее.

– Арам Георгиевич! – в самый неподходящий момент зовут меня и девчонка отскакивает как будто ожог получила. – Владлен Виленович вас зовет!

Чертыхаясь про себя, я отдаю Султана конюху и приглашаю рукой Элли пройти к дяде. Она идет чуть впереди и я взглядом цепляюсь за каждый изгиб. Во мне сейчас борются два Арама. Первый – очень хочет схватить девчонку, затащить в какой-нибудь темный угол, нагнуть и… А второй… второй как будто и не я. Он убеждает меня, что надо подождать. Что, если я наберусь терпения, то получу гораздо больше…

Щенки оказались здоровы. Дядин ветеринар привил их и они уже вовсю осваивают свой новый дом в новых ошейниках.

Я стою у забора и наблюдаю, как Элли, присев на корточки, играется с ними.

Улыбается. У нее очень красивая улыбка.

– Арам, что за девчонка? – рядом раздается голос дяди.

Оборачиваюсь.

– Я же сказал. Это она нашла щенков.

– С каких это пор ты занимаешься благотворительностью и помогаешь бездомным животным? – усмехается дядя.

– А ты бы не помог такой девочке? – опять смотрю на Элли.

Она уже встала и бегает со щенками.

– Мать в курсе? – портит все Владлен.

– В курсе чего, Владлен?

– Арам, ты знаешь волю своего отца. Ты поклялся и ему, и матери.

– И что? – этот разговор начинает злить меня. – Причем здесь моя клятва? Это просто девочка. Ещё одна. Ты же не думаешь, что это что-то изменит? – ухмыляюсь и снова смотрю на Элли, поправляющую сбившиеся от бега волосы. – Просто девочка.

– Других своих девок ты сюда не привозил, Арам, – хмыкает дядя. – Да и не одна «из» она.

Поворачиваюсь к нему и вижу, что он с интересом наблюдает за гостьей.

– Отвези ее, Арам, – смотрит на меня строго. – Отвези домой и не трогай.

– Почему это? – я щурюсь и руки в карманы брюк закладываю. – Она мне нравится.

– Вот поэтому и не трогай. Найди очередную девку, которая даст тебе, не делая мозги. Так будет лучше и тебе, и ей, – и кивает на Элли, которая, похоже, поняла, что мы о ней говорим, и теперь стоит, сложив руки на груди и нахмурившись.

– Сам разберусь, – цежу я и, не прощаясь, ухожу от дяди. Иду к Элли.

– Мне кажется, ваш дядя не рад щенкам. И… ему не нравится, что я здесь, – вдруг произносит она, когда я отказываюсь рядом.

– Все в порядке, Элли, – улыбаюсь я. – Щенкам он точно рад. Но дядя живёт один, предпочитает одиночество. Поэтому к любым гостям относится настороженно. Все в порядке.

Смотрю ей в глаза, а сам пальцами заправляю выбившуюся прядь волос ей за ухо. Но руку не тороплюсь убирать.

– У тебя очень мягкие волосы, – говорю чуть тише и ласково провожу ладонью по ее голове. – Поедем домой? Или ты ещё хотела бы здесь побыть?

– Нет-нет, – мотает головой. – Я как раз хотела просить вас отвезти меня на станцию. Домой ехать. А то поздно будет.

– Поехали, – беру ее за руку и тяну к машине.

– А попрощаться? И поблагодарить… Невежливо… – она оборачивается в поисках дяди.

– У дяди много дел. Я потом передам ему твои слова благодарности, – отвечаю сухо.

Сажаю девчонку в машину и рву с места.

Разговор с дядей вывел меня из себя. Это мое дело – кого я хочу себе в постель. И я буду решать. Сейчас я хочу вот эту недотрогу.

Кошусь на смотрящую в окно Элли.

Хочу и получу.

До ее дома мы едем молча. Только музыка хоть как-то разбавляет тишину в машине.

Когда приезжаем, то на улице уже темно. Тусклый свет фонаря едва освещает пустынный двор.

Я глушу мотор и разворачиваюсь к девчонке.

– Спасибо вам, – говорит она и быстро, так, что я даже не успеваю ее остановить, выскакивает из машины.

Матерюсь про себя и тоже выбегаю.

Догоняю ее уже у подъезда.

– Элли, подожди, – прошу я и беру ее за запястье. – Я хочу ещё увидеть тебя. Завтра? Я заеду.

– Зачем? – она вдруг хмурится и забирает свою руку.

– Потому что хочу тебя увидеть, – наступаю на нее, а она отступает. – Потому что ты мне нравишься.

Блуждаю взглядом по нахмуренному лицу. Поднимаю руку и мягко провожу пальцами по ее щеке.

– Не бойся меня, Элли, – чуть улыбаюсь, наклоняясь к ней. – Можно я поцелую тебя? – спрашиваю вдруг.

Когда я спрашивал о поцелуе? Бред!

– Можно? – шепчу мягко, уже почти касаясь ее губ. – Элли… – и прикрываю глаза, ощущая на губах ее вкус.

Смотрю на его закрытые глаза, а легкие забивает уже знакомый запах. Каждый раз, когда я вдыхаю его, меня словно душить начинает. Как будто кислород перекрывает. Я дышу им. Больше ничего не чувствую.

Легкое касание пальцев по моей щеке и миллионы мурашек несутся вниз по шее, выдавая меня. И такое же нежное прикосновение горячих губ. Конечно, я целовалась раньше. Но те поцелуи вообще не похожи на этот.

Этот мужчина целует так, что у я невольно сама встаю на носочки. Мне тоже хочется закрыть глаза, но я боюсь. Какое-то непонятное мне пока чувство заставляет меня испытывать страх от его близости и от его поцелуев.

– Элллиии, – тянет он, как будто перекатывая мое имя на языке. Пробует его. – Ты мне очень нравишься, – шепчет, открыв глаза и блуждая взглядом по моему лицу. При этом его губы касаются моих губ. Он произносит это все в поцелуе.

Рука уже увереннее сжимает мою скулу, а вторую руку я ощущаю на своей талии.

– Очень… – глухой хрип и еще один поцелуй.

Надо же остановить это? Почему я позволяю ему целовать себя?

Резко отдергиваю голову, отворачиваясь, и его губы проводят по моей щеке. Я отступаю и убираю его руку со своей талии.

– Что такое? – чуть усмехается он. Скользит пальцами вниз мне на шею и наверняка чувствует, как часто бьется тонкая венка.

– Не делайте так больше, – строго произношу я, уворачиваясь и от второй его руки.

– Тебе не понравилось? – он приподнимает бровь и с интересом смотрит на меня.

– Просто не надо, – отвечаю я. – До свидания, – и, не глядя больше в эти усмехающиеся глаза, разворачиваюсь, открываю быстро подъездную дверь и забегаю внутрь.

Но, прежде чем вбежать по лестнице, прислушиваюсь. Тихо. Я быстро бегу к квартире, захожу и сразу иду к окну. Аккуратно выглядываю – машины Арама уже нет. Облегченно выдыхаю, закрывая глаза и прислушиваясь к бешено бьющемуся сердечку в тесной груди.

– Элли, это ты? – раздается из комнаты мамин голос.

– Да, мам, это я.

– Поздно так. В институте задержалась?

– Да, – отвечаю и хмурюсь, понимая, что обманываю маму. Неприятно это, но и признаться и все рассказать пока не могу.

Мне кажется, эта история не понравится маме.

– Элли, подойди, – просит мама и я иду к ней в комнату.

– Мама, что с тобой? – спрашиваю, заметив, что мама, бледная, лежит на кровати. Подбегаю к ней и беру за руку.

– Приболела что-то, температура.

– Мам, врача вызову?

– Был уже врач, – слабо улыбается мама. – Ничего страшного, Элли, не волнуйся. Продуло, видимо, когда окна мыла у клиентки.

– Мам…

– Все в порядке. Сейчас отлежусь и завтра у меня еще заказ…

– Мам, ты болеешь! Какой заказ? Я не пущу тебя! Позвоним и отменим.

– Нельзя, Элли. Нельзя. Это та клиентка, помнишь? Новая. Которая очень хорошо платит. Ей надо помочь с подготовкой к банкету. Она очень просила.

– Ну, пусть наймет фирму какую-нибудь. Мам, ты болеешь! Нельзя тебе. Совсем сляжешь.

– Это всего лишь простуда, – улыбается она и гладит мою руку, а потом и по волосам проводит. – К утру все пройдет.

Но утром маме не становится лучше. Ночью она кашляет и я сплю в ее комнате, периодически просыпаясь и подавая ей теплое питье.

– Мам, я сама схожу в тот дом, – решительно говорю я, одеваясь, когда замечаю, что мама проснулась. – У меня сегодня все равно только лекции. Потом сама почитаю. Раз это так важно для тебя… для нас…

– Ох, Элли, – вздыхает мама и пытается встать. – Прости, дочка.

– Мам, ты чего? – улыбаюсь я. Наклоняюсь и целую ее. – Все хорошо же! Температура у тебя спала, – губами проверяю лоб. – Ты главное – лекарства пей! И все хорошо будет!

– Может, я сама все же…

– Мам, даже не думай! Лежи и отдыхай. Сон – вот то, что тебе сейчас нужно! Все хорошо будет! Я все сделаю как надо. Аделаида Виленовна останется довольна!

Не знаю, почему, но такое необычное имя новой маминой клиентки врезалось мне в голову. Я запомнила.

Чмокаю еще раз маму и выбегаю из дома.

Мне, конечно, не хочется опять ехать в тот дом. Я до сих пор помню взгляд хозяйки. Ее надменный голос. Но что поделать? И вообще, может, мне повезет и хозяйка не сама меня встретит, а ее эта горничная или как ее? Вот ее имени я не запомнила…

Доехав до красивого дома, я опять разглядываю его. Опускаю взгляд и замечаю, как двери тихо открываются.

И снова этот ледяной взгляд. Прямо мороз по коже. Она как Снежная королева. Помню в детстве я очень боялась ее. И, вот, сейчас, она как будто живая передо мной.

– Здравствуйте, Аделаида Виленовна, – стараюсь говорить спокойно. – Я вместо мамы сегодня. Она заболела.

Женщина проходится по мне взглядом и ее левая бровь едва заметно дергается.

– Вы не волнуйтесь, я все знаю и все умею, – добавляю на всякий случай я.

– Ваша мать предупредила меня, – наконец, она хоть что-то произносит. Это, по всей видимости, вместо приветствия. – Вы чуть не опоздали… Как вас зовут?

– Элли.

– Да, точно, Элли. Странное имя…

Хочется ответить, что не ей судить об этом, но я вежливо молчу.

– Пойдемте, – говорит она.

Разворачивается и идет по длинному коридору. Я – следом. В этом доме неуютно. Да и хозяйка явно не в восторге, что я пришла.

– Надо помочь накрыть на стол, – кивком головы женщина показывает на длинный стол в огромном зале. – Сможете?

– Да, – отвечаю уверенно.

Она бровями показывает на неразложенные приборы. Хочет проверить, смогу ли я разобраться?

Я подхожу к столу и раскладываю вилки, ложки и ножи так, как требует этикет. Это все я отлично знаю.

– Хм, – слышу слегка удивленный голос хозяйки. – Откуда вы знаете это все? Вы так молоды… Даже мой сын так и не осилил правила этикета…

– Меня бабушка научила, – прямо говорю я, поворачиваясь к ней. – Когда жива еще была.

– А кто была ваша бабушка?

– Аделаида Виленовна, Владлен Виленович звонит! – хозяйку зовут и она забывает обо мне.

Владлен. Странно, что я встречаю уже второго человека с таким редким именем.

Окинув меня еще раз своим ледяным взглядом, хозяйка дома уходит. Я не знаю, что делать. Она же не дала указание. Поэтому просто дораскладываю все оставшиеся приборы и стою жду.

– Все готово? – Аделаида Виленовна заходит очень тихо и я не сразу замечаю ее.

– Да, я разложила приборы. Что еще нужно сделать?

Но вместо очередного поручения она лишь осматривает меня внимательно и вздыхает, складывая в замок руки.

– Очень жаль, девочка, что вы идете по стопам своей матери.

Хмурюсь и непонимающе смотрю на нее.

– Жаль, что и она, я так поняла, не получила должного образования и вынуждена работать, убирая в чужих домах, – продолжает женщина. – Так и вас, свою дочь, туда же тянет…

– Мне не нравится, как вы говорите о моей маме, – прямо говорю я.

– Это правда, деточка, – она недовольно поджимает губы. – В твоем возрасте надо учиться, а не мыть чужие дома.

– А я и учусь, – мне не нравится эта беседа, но просто уйти будет невежливо. И я помню, как мама переживает за эту клиентку. Надо быть терпеливой. Мама же меня этому учила.

– Вот как? – женщина удивленно приподнимает бровь. – И на кого же?

– Разве это как-то влияет на работу у вас? Да, я учусь в институте и помогаю маме, когда есть такая возможность. Я хотела бы прекратить этот разговор. Чем еще я могу вам помочь?

Я стараюсь говорить не резко и вежливо, но думаю, нотки недовольства в моем голосе без труда различимы.

– Вы красивая девушка, – вдруг произносит Аделаида Виленовна. – Жаль, что к красоте не прилагается воспитание. Вы свободны.

И она вздергивает подбородок, разворачивается, пристукивая каблуками, и уходит, чеканя каждый шаг.

Я стою и меня как будто ледяной водой окатили. Столько презрения и высокомерия. Прямо чувствую, как озноб проходит по позвоночнику, спускается в ноги и льдом обдает кончики пальцев на ногах.

Какое-то время еще стою одна в кромешной тишине, а, когда прихожу в себя, то чуть ли не бегу прочь.

Маме, конечно, ничего не рассказываю. Хотя понимаю, что, наверное, ей теперь откажут в этой работе. Может, зря я так?

Лежу в кровати и ворочаюсь. Не могу уснуть. За окном уже ночь. Считаю звездочки. Пусть мама выздоровеет и тогда я все ей расскажу. Закрываю глаза, но тут у меня звонит телефон.

Номер не определяется. Я испуганно смотрю на черточки вместо цифр, но все же решаюсь ответить.

– Здравствуй, Элли, – слышу бархатный голос Арама.

– Вы?… Что случилось?

– Элли, спустись, пожалуйста, вниз.

– Что?! Вы с ума сошли?! – и я собираюсь отключиться, но слышу:

– Это очень важно, Элли. Очень.

Он говорит спокойно, но так уверенно, что никаких сомнений не остается. Он как будто знает, что я все равно спущусь.

– Уже ночь, – говорю я. – Я не спущусь. Прощайте.

– Элли, вопрос жизни и смерти. Пожалуйста, спустись. Это ненадолго. Обещаю. Мне просто надо кое-что тебе передать. Я все равно не уеду, пока не увижу тебя. Или… хм… давай я поднимусь?

– Нет! Вы что?! – я вскрикиваю и быстро осекаюсь, чтобы не разбудить маму. – Ни в коем случае.

– Тогда спускайся ты, – мне кажется, я слышу усмешку. – Или я поднимусь. Жду тебя три минуты.

И он сам отключается.

Быстро натягиваю джинсы и набрасываю куртку и, убедившись, что мама спит, тихо выхожу из квартиры. Спускаюсь по лестнице, открываю дверь подъезда и сразу же утыкаюсь носом в грудь незваного гостя.

– А я уже подняться хотел, – улыбается он и быстро осматривает меня с ног до головы. – Три минуты истекли, тебя нет.

– Зачем вы? Что вам надо? Что я маме скажу? – строго спрашиваю я, запахивая куртку и отступая от него.

А он вместо ответа вдруг берет меня за плечи и пристально смотрит. Так смотрит, что я не выдерживаю и отвожу взгляд.

– Как же я соскучился, Элли, – произносит он тихо и уже без улыбки. – У меня был тяжелый день. Очень тяжелый… Но я не мог не приехать к тебе.

Приближается, берет меня за затылок и прижимает голову к своей груди. Я замираю от неожиданности.

Мне кажется, что я слышу стук только его сердца, а мое сердечко застыло. От Арама так и веет жаром. Горячая каменная грудь и стук сердца. Настолько отчетливый, что отдается во мне.

– Вот, увидел тебя и сразу легче стало, – его шепот я ощущаю на макушке.

Это странное ощущение. Он ведет себя так, как будто мы давно знакомы, близки. Но ведь это не так. Я зажмуриваюсь, чтобы набраться сил. Упираюсь руками ему в грудь и отстраняюсь, отталкивая мужчину от себя.

– Не надо так делать, – тихо произношу и обнимаю себя, застегивая куртку. – Вы сказали, что что-то важное? – поднимаю на него взгляд.

Он громко вдыхает, засовывает руки в карманы брюк и смотрит на меня как-то иначе. Без ухмылки, но все равно взгляд его колючий.

– Надо подписать бумаги на собак, – говорит Арам.

– На собак? – не понимаю я.

– Да, на щенков.

– Какие бумаги? Они же… бездомные…

– Ну, дядя там оформляет их. Все по правилам. Паспорта там, еще что-то. Я не сильно разбираюсь. У дяди все четко всегда. Там просто подпись твоя нужна, Элли, что собаки и правда бездомные. Ты же свидетель.

– Странно все это, – пожимаю плечами. – Хорошо, я подпишу.

– В машине? – протягивает мне руку и опять улыбается. – Пойдем, Элли. Неужели до сих пор боишься меня?

– Не боюсь, – смело отвечаю я, хотя и вру, но не хочу, чтобы он думал так.

Но руки не подаю и иду к машине.

– Садись, прохладно, – Арам открывает дверцу машины.

Я немного сомневаюсь, но все равно сажусь. Арам тоже садится на водительское сиденье и достает с заднего сиденья какую-то папку. Роется в бумагах.

– Черт, неужели забыл? – хмурится и снова все просматривает. – Нет… хм… забыл.

Настороженно слежу за ним.

– Элли, я понимаю, что трудно поверить, но я правда забыл, похоже, в офисе нужные документы.

– Тогда завтра привезете и я подпишу, – берусь за ручку дверцы и хочу уйти.

– Надо сегодня подписать, Элли. Дядя ждет уже завтра с утра все. Он договорился.

И чувствую горячую ладонь на своей руке. И пальцы словно немеют сразу.

– Сейчас пробок нет. Быстро доедем до офиса, ты все подпишешь и я отвезу тебя домой. Хорошо, Элли? – пальцы Арама чуть сильнее сжимают мою ладонь. На лице очень мягкая улыбка.

Я, конечно, не хочу ехать. Не должна.

– Я же не домой тебя приглашаю, – Арам наверняка чувствует мои сомнения. – Ну же, Элли? Остался один шаг, чтобы сделать щенков счастливыми. Одна твоя подпись и все. Я обещаю, что привезу тебя так быстро, что никто ничего не узнает. Да, Элли? – приближается ко мне, поднимает руку.

Слежу за ним и вижу, как он защелкивает на мне ремень.

Взгляд Арама проникает в меня насквозь. А еще он так близко, что я как будто кислорода лишаюсь. Опять в его присутствии.

– Вот вижу тебя и вообще обо всех проблемах забываю, – тихо произносит он.

Так и нависает надо мной.

– Волшебство какое-то, – чуть улыбается. – Надо обязательно помочь щенкам. Да, Элли? Осталось совсем немного. Почему ты дрожишь? – берет мои пальцы и поднимает руку. – Тебе холодно?

Киваю, не сводя с него взгляда. Хотя и уверена, что дрожь эта не от холода. От страха?

Да нет, это не страх. Я не боюсь его. Вот, чувствую, что не боюсь. Это что-то другое.

– Сейчас согреешься, – улыбается Арам. Наконец выпрямляется, куда-то нажимает и в меня ударяет горячий воздух.

Арам заводит машину, еще раз смотрит на меня и мы плавно и тихо трогаемся.

– Ну, точно. Забыл. Элли, вот здесь подпиши.

Мы уже в кабинете Арама. Тут так высоко и такие большие панорамные окна, что я взгляда отвести не могу от ночной Москвы. Это настолько завораживающе… Там, внизу, миллионы огоньков и какая же она большая, Москва. Конца края не видно!

– Элли, – голос Арама совсем близко.

Оборачиваюсь и сразу же встречаюсь с поблескивающим взглядом. Между нами какие-то жалкие сантиметры и в полумраке в комнате мужчина кажется особенно большим и каким-то пугающим.

– Нравится? – он улыбается уголком губ.

– Да, – честно признаюсь я. – Я никогда еще так высоко не была.

– А на вертолете летала? Или на самолете?

– Нет, – мотаю головой.

– Хм, – задумчиво произносит он. – Высоты боишься?

– Не знаю, – пожимаю плечами.

– Посмотри туда, – мужчина встает сзади и я вся поджимаюсь, ощущая его близость.

Опять поворачиваюсь к окну. А Арам вдруг кладет руки мне на талию и чуть толкает меня. От неожиданности я упираюсь ладошками в прохладное стекло и замираю. Сердце начинает стучать так, что грудная клетка тоже почти касается стекла.

– Чего испугалась? – слышу в затылок насмешливый шепот. – Тут же противоударные стекла. Встань ближе, не бойся, Элли.

И он прижимается ко мне со спины, еще подталкивая к окну. И я ощущаю контраст. Спереди у меня мурашки от прохладного стекла, а сзади… Сзади я почти пылаю, ощущая жар тела мужчины. Выгибаю позвоночник и все равно кажется, что мое тело полностью касается тела мужчины.

Еще один толчок и я прижимаюсь всем телом к окну. Открываю рот и часто дышу. И зажмуриваюсь.

– Элли, – шепчет мужчина мне на ухо и я чувствую, как мурашки волной бегут от уха вниз. – Открой глаза. Не бойся. Посмотри, как красиво. Ну же? Смелее.

И мне кажется, что он целует меня в мочку уха. Кажется ведь?

Распахиваю глаза и как будто взрыв в груди происходит. Ударной волной проходит по всему телу и я громко вдыхаю побольше воздуха.

– Видишь, как красиво? – пальцы Арама как будто паутиной окутывают мое тело. Он раздвигает их и чуть надавливает. – Тебе нравится, Элли?

– Да, – киваю и смотрю вниз на ночной город. Когда стоишь так близко, то как будто вниз летишь.

И я прямо ощущаю, как разгоняется кровь в моих венах. Как она обжигающей лавой несется к самому сердцу, заставляя его стучать чаще и чаще.

– Вон там твой дом, – тихо произносит Арам.

Поворачиваю голову.

– Не там, Элли. Здесь, – колючая щека мужчины касается моей щеки и заставляет меня повернуть голову в другую сторону.

Мне кажется, что все это происходит не со мной. Эта близость. Царапающая кожу щетина. Жар тела словно у меня температура. Хриплый шепот.

Я чувствую, что слабею. Как будто ноги подкашиваются. Заставляю себя стоять.

– Мне душно, – говорю тихо и, убрав руки Арама со своей талии, выскальзываю из этой ловушки.

Прячу руки за спиной, чтобы не выдать себя дрожью. Быстро смотрю на мужчину. Он стоит. Взгляд исподлобья. Губы стянуты в тонкую нить. Запахивает пиджак, разворачивается и идет к столу.

Я обнимаю себя. Теперь мне холодно. Миллионы ледяных мурашек пробегают по позвоночнику.

– Элли, подпиши вот здесь.

Я оборачиваюсь и в тусклом свете вижу Арама, стоящего у большого стола. Вдыхаю и иду к нему.

– Где? Не видно. Можно свет включить? – я беру ручку и склоняюсь над бумагами, внимательно вглядываюсь.

В кабинете и правда полумрак. Очень слабый свет.

– Вот здесь, – рука Арама ложится на мою руку и ведет ее к нужному месту. – Здесь, Элли.

Пальцы чуть надавливают. А еще он опять оказывается сзади и словно нависает надо мной.

– Можно я сама? – прошу, чуть отклоняясь.

– Конечно, Элли. Ты сама, – мне кажется или я слышу усмешку в его голосе?

Он отходит и встает напротив.

Я быстро пробегаю глазами по документу и подписываю его.

– Вот. Теперь все? Мне домой надо. Мама может беспокоиться, а у меня даже телефона нет.

Арам берет документ, просматривает его и потом произносит:

– Конечно, Элли. Поехали.

Протягивает мне руку. Я сначала смотрю на нее, а потом подаю.

Пока спускаемся в лифте, мы стоим у стен напротив друг друга. Арам смотрит на меня и я не могу выдержать этот взгляд.

В машине я тоже молчу.

– Элли, ты хотела бы увидеть щенков? – вдруг спрашивает Арам, когда мы уже останавливаемся возле моего дома.

– Да… наверное…

– Я хочу пригласить тебя на выходные к дяде.

– На выходные? – я хмурюсь.

– Да, с ночевкой. Погоди-погоди, – улыбается он. – Не хмурься так. Все не так, как ты подумала.

– Откуда вы знаете, что я подумала?

– Черт, ты мне даже такая нравишься, – он большим пальцем проводит по уголку моих губ.

Это так неожиданно, что я не успеваю отодвинуться.

– Я просто приглашаю тебя провести вместе выходные в замечательном месте, – говорит он серьезно. – Чтобы узнать друг друга получше. Ну, и просто отдохнуть. С щенками позаниматься. На Султана посмотреть… покататься на лошадях. Элли, ты мне очень нравишься.

Опускаю взгляд.

– Элли, – он берет меня за подбородок. – Тебе не нужно бояться. Там будет дядя. А у тебя будет отдельная комната. Гостевая. Ты просто гость.

– Мне показалось, ваш дядя…

– Владлен хороший мужик! И я… я тоже хороший, Элли… – и опять его большой палец скользит по моим губам. – Ну? Что скажешь?

– Нет. Меня и мама не отпустит. А врать ей я не хочу, – уворачиваюсь из его рук.

– Зачем врать? Не надо маме врать. Надо сказать правду.

Удивленно смотрю на него.

– Я сам отпрошу тебя у мамы, – заявляет он. – Почему ты так смотришь? – опять улыбается. – Раз все дело в маме, то думаю, нам стоит познакомиться. Уверен, она не будет против.

История друга Виктора из моей книги " СДЕЛКА С БОССОМ ".

– Ты серьезно? – подруга Люба смотрит на меня круглыми глазами. – Какое еще согласие? Они ж бездомные были! Что ты там подписала, Элли?

Я хмурюсь и смотрю в стол. Я рассказала Любе про Арама. Мне надо было с кем-то поделиться. Надо было. Маме не решилась рассказать, только подруге.

– Ну, он сказал, что это нужно, чтобы оформить их… – говорю тихо. – Паспорта там… я же единственная, кто может подтвердить, что они бездомные были… – поднимаю взгляд и с надеждой смотрю на подругу.

Но ее взгляд разметает эту мою надежду в клочья.

– Я, конечно, не ветеринар и паспортами для животных не занималась, но… – Люба многозначительно смотрит мне в глаза. – Элли, ты хоть раз слышала о таком вообще?

Опять опускаю взгляд.

– Ну, ты хотя бы прочитала, что там подписала? Помнишь?

И я судорожно пытаюсь вспомнить, что было написано в той бумаге и не могу… Не могу! Не помню.

– Там темно было, – чуть не плачу. Какая же я дура!

– Ну, погоди, Элли. Ты раньше времени-то не расстраивайся! – успокаивает меня Люба. – Позвони ему и попроси копию. Это нормально.

– Копию?

– Ну да. Типа, чтобы у тебя тоже был экземпляр. Ну а что?

– Но у меня и телефона его нет…

– А он разве не звонил тебе?

– Звонил. Но номер всегда не определен.

– Ишь какой скрытный! – фыркает Люба. – Ну, ничего. Думаю, сам еще позвонит, – хитро улыбается. – Ой, Элли, давай осторожнее! Что-то судя по твоим рассказам…

– Что? – вскидываю на нее взгляд.

– Это не наши мальчики-одуванчики с курса. Взрослый мужчина. Не знаю. Что-то как-то…

– Вот и мне что-то как-то неспокойно, – вздыхаю.

– Девчонки! – раздается свержу и мы поднимаем взгляды.

Над нами возвышается Вова, который уже положил ладони нам на плечи – и мне, и Любе.

– Пьете? – подмигивает он. – Угощаю! – отодвигает стул и садится рядом со мной. – Как жизнь, Элли? Ты прости, я тут пропал – с батей, там, дела решали. Но я скучал!

Ничего не отвечаю.

– Девчонки! – весело произносит он. – Жду вас на вечеринке! Днюху отмечаю!

– Да ты что? – улыбается Люба. – Класс! А когда?

– Да в выходные в эти! Родители в санаторий сваливают. Дом мне оставляют! Гуляем! – и он чуть приобнимает меня.

Я выпрямляюсь и избавляюсь от его руки.

– Элли, ты придешь? – Вова наклоняется ко мне и смотрит пристально.

– Не знаю. Нет, наверное, Вов. Не смогу.

– Тогда я все отменю! – хмурится он. – Зачем мне вечеринка без тебя?

– Ууууу, – улыбается Люба.

Строго смотрю на нее.

– Пойду я, пожалуй, – подруга встает и берет рюкзак. – Не буду мешать, – дёргает бровью.

– Элли, – Вова еще придвигается ко мне и берет мою ладонь. – Пожалуйста, ну приходи. Я сам заеду за тобой и с мамой твоей поговорю. Пожалуйста! Я ради тебя это все и устраиваю ведь…

– Ты о чем, Вов? – забираю свою руку и серьезно смотрю на него.

– Ну, ты мне нравишься, – улыбается он. – Я хочу встречаться с тобой. У тебя же все равно никого нет. Я знаю.

– Встречаться?

– Ну да. А что? Я не нравлюсь тебе? Ну, это исправимо же. Я все сделаю для того, чтобы понравиться, – улыбается и смотрит на меня. – Что скажешь, Элли?

– Да я даже и не знаю, что тебе сказать, – беру рюкзак и встаю.

Вова тоже встает.

– Ну, до субботы же есть еще время, – поправляет на мне воротник от блузки. – Давай после лекций сходим куда-нибудь? Сегодня?

– Не знаю…

– Всё! Решили! Я отведу тебя в классное место! Пойдем на лекции? – берет меня за руку и тянет на выход.

После лекций Вова и правда приглашает меня поехать куда-то на его машине, но я предлагаю прогуляться по парку. Там же и поговорить можно.

Мы бродим по аллеям и я пытаюсь понять, что чувствую. Вова красивый, сильный. Наверное, богатый. Веселый тоже. Мне с ним, вроде, и легко. Но почему-то я не испытываю и сотой доли тех чувств, которые испытала вчера ночью. И это немного пугает.

Вова отвозит меня домой уже вечером. Провожает до подъезда и я быстро убегаю, чтобы он не полез целоваться.

Открываю ключом дверь в квартиру и слышу голос мамы на кухне. Она с кем-то разговаривает. У нас гости? Я разуваюсь, прохожу на кухню, откуда доносятся голоса, да так и застываю в дверном проеме.

Ну кухне за столом сидит тот самый мужчина. Арам. Сидит как будто давно знает маму и она так приветливо улыбается ему. Еще и чашку перед ним ставит. Замечает меня.

– Ой, Арам Георгиевич, а это дочка моя. Знакомьтесь. Элли, – радостно сообщает мама, а я не знаю, как вести-то себя? Мы же знакомы…

Арам встает, тоже улыбается и протягивает мне руку и я мельком замечаю, что она у него перебинтована. Но не заостряю на этом внимания. Я пока не могу отойти от неожиданной встречи и от того, как мама реагирует на Арама.

– Какое красивое имя. Элли, – мягко произносит Арам и берет мою руку. Сжимает ее и я опять чувствую его тепло. – Впрочем, вы тоже очень красивы, – он улыбается мне, а я вижу в глазах искорки.

Забираю свою руку.

– Очень приятно, – буквально выдавливаю и понимаю, что втягиваюсь в эту игру-ложь.

Хочу сказать маме правду. Что я знаю этого мужчину. Что… а что еще рассказать? Что ночью я ездила с ним без ее ведома?

– Такая история приключилась, Элли! – восхищенно произносит мама. – Да ты садись! Чего стоишь?

Я сажусь на стул на углу стола и внимательно слежу за мамой.

– Меня же чуть не обокрали! – произносит возбужденно мама, доставая из холодильника остатки торта.

– Как? Мама? – волнуюсь я.

– Ну, все хорошо же! Не волнуйся! Вот, Арам Георгиевич спас меня буквально!

– Мам, а кто напал-то? И зачем?…

– Я из магазина вышла, в банкомате там деньги снимала. Еще обратила внимание, что какой-то парень в капюшоне терся там рядом. И, вот. Выхожу на улицу, а он хвать! И за сумку мою! Ну, я, конечно, отдавать не собиралась. Вцепилась в нее. А он ножик достал!

– Ой, мама! Ну, зачем?! Отдала бы! – горячо произношу я.

– Да отдала бы, конечно! Куда я против ножика-то? Но повезло – Арам Георгиевич как раз рядом проходил! – и она восхищенно смотрит на мужчину. – Обезвредил злодея! Скрутил его! Правда, поранился немного. Я перебинтовала, вон.

– Пустяки, – улыбается Арам. – И я же просил вас, Елена Сергеевна, называйте меня по имени. Арам. Просто Арам.

– Да неудобно как-то, – улыбается в ответ мама. – Вот ваш чай, Арам.

– Спасибо.

– Я руки помою, – говорю я и встаю.

– А не подскажите, где у вас туалет? – спрашивает Арам и тоже встает.

– Элли покажи, пожалуйста, – обращается ко мне мама и я лишь киваю, не глядя на них.

По коридору мы доходим до ванной комнаты и туалета.

– Зачем вы здесь? – шепчу я, когда мы остаемся одни с Арамом.

– Как зачем? С мамой пришел знакомиться, – улыбается он и кладет мне на талию руки.

Пытаюсь убрать их и не могу.

– Ну, Элли, – Арам наклоняется и оказывается очень близко. – Мы же договорились. Я познакомлюсь с мамой и отпрошу тебя на выходные… черт, я так соскучился, Элли, – закрывает глаза и лбом утыкается мне в плечо.

– Арам, не надо…

– Я только рядом чуть с тобой побуду. Пожалуйста, Элли… Ты как глоток свежего воздуха в моей отстойной жизни.

– Арам.

Он тяжело вдыхает и резко отпускает меня.

– Выйди ночью опять? – смотрит серьезно. – Просто в машине посидим. Обещаю. Никуда не увезу тебя.

– Я не выйду, Арам. Так нельзя… я маму обманываю… и сейчас, вот. Зачем ты все это устроил?

– А я ничего не устраивал, Элли, – усмехается он. – Все так и было, как мама твоя рассказала. Ну, так бывает.

– И хочешь сказать, что парень тот… ты его не знаешь?

– Нет. Парень в полиции теперь. Если хочешь, могу устроить так, что сама у него спросишь.

– Не надо. Cпасибо.

– Элли, – опять наклоняется. – Если бы ты знала, как мне тяжело сейчас…

– Рука болит? – киваю на рану.

– Болит, – хмыкает Арам, – но не от этого.

– Элли! – раздается голос мамы и я проскальзываю между Арамом и стеной и бегу на кухню.

Арам приходит почти сразу же. Опять садится.

– Этот торт Элли сама делала? – спрашивает у мамы.

– Да! Очень вкусный. Попробуйте!

– Не сомневаюсь, – улыбается он и смотрит на меня, пока мама старательно отрезает ему кусок.

– Я к себе пойду, – говорю я.

– Как? – мама удивленно смотрит на меня. – А чай? А ужин?

– Голова болит, – чмокаю маму в щеку. – Спасибо вам большое, Арам Георгиевич, что спасли маму мою! – торжественно обращаюсь к Араму и вижу, что он усмехается.

– Пожалуйста, Элли. Я тоже очень рад этому.

Потом я иду к себе и закрываюсь. Прислушиваюсь, лежа на кровати. Входная дверь хлопает минут через двадцать. Потом ко мне приходит мама, но я притворяюсь спящей.

В голове опять сумбур. Я больше не выхожу из комнаты. Ложусь раньше спать, но меня будит сообщение от Арама:

«Элли, я внизу. Выйди, пожалуйста».

«Нет».

«Элли».

« Арам Георгиевич, пожалуйста, уезжайте. Я не выйду. И думаю, вам тоже лучше не подниматься. Мама не поймет».

И просто выключаю телефон.

Утром я опаздываю и поэтому, не позавтракав, быстрее выбегаю из дома. Мама уже ушла на работу. У меня с утра важная лекция и нельзя опаздывать. Иначе будут проблемы на зачете. Преподаватель принципиальный.

Накидываю на ходу куртку, не глядя выхожу из подъезда и тут же оказываюсь в чьих-то руках. Поднимаю взгляд. Передо мной стоит Арам. Стоит и улыбается.

– Вы? Опять? Вы… вы ночевали здесь? – стряхиваю его руки с себя.

– Ну, я мог бы соврать, что да. Что я не спал всю ночь и ждал тебя. А ты так и не пришла… но… не буду, – снова улыбается. – Потому что не вру никогда. Но спал я плохо, Элли. Очень плохо.

– Сочувствую, – хочу обойти его, но он встает на моем пути.

– Из-за тебя, Элли. Я понял, что мне просто необходимо провести с тобой хотя бы немного времени. Тогда жизнь не кажется такой поганой. Можно я довезу тебя до института? – и сам уже берет мою руку.

Я отдергиваю ее. Смотрю в усмехающиеся глаза.

– Арам Георгиевич, – говорю решительно, понимая, что все это слишком далеко зашло. Что этот мужчина пугает меня все больше и больше. Что он бесцеремонно влез в мою семью. Заставил меня врать маме! – Арам Георгиевич, я сама доеду. Спасибо. И… и не приходите, пожалуйста, больше.

Все-таки, обхожу его и, прижимая рюкзак к плечу, быстрым шагом иду к метро.

– Элли! – опять голос Арама.

Но следом другой. Голос Вовы:

– Да отвали ты от нее!

Я резко оборачиваюсь и вижу, как Вова уже за спиной Арама и грубо хватает его за плечо. Арам останавливается и грозно смотрит на парня.

– Руку убрал! – цедит зло.

Я подбегаю к ним, но не успеваю. Вова замахивается.

– Арам! – зову я и зря.

Потому что мужчина отвлекается на меня и пропускает удар.

– Вова! Что ты делаешь?! – кричу я, видя, что Арам чуть трясет головой.

И, пока я пытаюсь понять, что же делать дальше, слышу глухой удар и вижу, как Вова падает на капот своей машины и хватается за голову.

– Щенок, – цедит Арам и сплевывает на асфальт. Трогает щеку со ссадиной.

Вова жалобно стонет и я понимаю, что Арам еще хочет ударить его. Наклоняется, берет его за грудки, но в этот момент раздается гул сирены. Поворачиваю голову – к нам мчится патрульная машина. Похоже, кто-то вызвал, заметив драку во дворе. Какой стыд! Хочется провалиться! Хорошо, что мамы уже дома нет.

– Что тут происходит? – строго спрашивает полицейский.

– Ничего, – как-то грубо отвечает Арам, поправляя пиджак. – Все в порядке. Ложный вызов.

– Да он мне нос сломал! – кряхтит Вова, пытаясь встать. – Ай, блять!

– Ясно. В отделение все.

– Молодой человек упал. И забыл об этом, – с усмешкой произносит Арам. – Никаких проблем.

– Пусть следователь разбирается, – отвечает полицейский. – Пройдемте в машину.

– Да вы спятили? – злится Арам. – Какого хера? У него проблемы – его и везите.

– Все поедете, – полицейский окидывает нас жестким взглядом. И меня тоже.

– Но я… – начинаю я. – Мне в институт надо. Я же…

– Вы видели все? – спрашивает он меня.

– Да, – киваю. Ну, не врать же.

– Значит едем все.

Я взглядом умоляю Арама не усугублять. Итак уже, вон, старушки с интересом наблюдают за всем. Мне хочется побыстрее уехать. Пусть и в отделение полиции.

В отделении я прошу отпустить меня побыстрее. Я все еще не теряю надежду успеть на лекции. Честно рассказываю все, как было.

Меня отпускают и я бегу в институт. Но, конечно, опаздываю.

– Ну, что ж, Крайнова, – сухо произносит преподаватель уже после лекции, даже не глядя на меня, – все, кто сегодня пропустил занятие, будут вызваны на коллоквиум. Готовьтесь, Крайнова. По его итогам я представлю списки к отчислению.

– Но Эдуард Борисович, я же не виновата, – молю я. – Это в полиции…

– Меня ваши грязные делишки не интересуют, Крайнова, – морщась, отмахивается он от меня. – Вы и еще трое студентов. О дате узнаете в деканате. Все.

– До свидания, – говорю ему уже в спину и не получаю ответа.

Это ужасно. Эдуард Борисович известен своей строгостью. Многих из-за него исключили.

– Элли, ты чего не пришла-то? – ко мне подходит Люба. – Мы же договаривались. Ты чего?

Я, чуть не плача, рассказываю ей все, что произошло утром.

– Блин, не нравится мне этот твой Арам Георгиевич, – хмурится подруга.

– Он не мой.

– Сколько проблем из-за него! А как, кстати, Вова-то?

– Не знаю, – вздыхаю. – Мне стыдно ему звонить.

– Да вот еще! – возмущается Люба. – Давай телефон! Сейчас узнаем!

– Люба! Ты что? Зачем? Не надо! – пытаюсь забрать у нее телефон.

– Спокойно, Крайнова. Это план.

– План? Какой еще план?

– А нас точно пустят к нему? Все еще не понимаю, зачем мы туда идем? – я оглядываюсь.

Мы с Любой в какой-то супердорогой клинике. Здесь находится Вова. Его осмотрел врач и, похоже, ему хорошо досталось от Арама. И я чувствую себя немного виноватой в этом. Но я все равно не пришла бы, если бы не Люба.

– Нас пустят, – уверенно отвечает подруга. – Вова сказал, что договорился с врачом.

– Ну, и зачем?

– Слушай, Элли, – Люба останавливается и смотрит на меня. – Этот мужик не отстанет от тебя просто так. Это сто процентов. Тем более видит, что у тебя никого нет. Все, он на охоту вышел!

– Не пугай меня, Люб.

– Поэтому тебе надо с Вовой замутить, – улыбается подруга.

– В смысле? – удивленно смотрю на нее. – Он мне не нравится. Не хочу я с ним мутить…

– Да понарошку же! Ну, что ты, как маленькая! Понарошку! Подыграй пока. Ну, типа вы встречаетесь и он твой парень. Перед мужиком чтобы тем. Пару раз увидит, поймет и отстанет. Ну, а ты и Вову оставишь, – запросто говорит она.

– Да это как-то… не знаю… некрасиво, что ли, – сомневаюсь я.

– Ой, брось! Знаешь, скольких Вова вот так опрокинул?! Только он еще и поимел сначала! Мне рассказывали!

– Так он и меня захочет поиметь, как ты выражаешься!

– Ну, это же от тебя зависит! Не давай и все! Ну, не будет он насильно. Вот, что-что, а этого за ним замечено не было. Все сами! – подмигивает мне Люба. – Ну, больше же нет кандидатов-то! Да и искать времени нет. А тут – Вова. Ты ему нравишься. Подкатывал уже к тебе. А вдруг он тебе понравится и все сложится? Зато от мужика уж точно избавишься!

Я обдумываю несколько секунд. Идея Любы не кажется мне совсем уж плохой. Может, и правда, если Арам увидит, что я с Вовой, то отстанет? Меня не отпускает какое-то чувство опасности, которое веет от этого мужчины. Пока раздумываю, открывается дверь и в коридор выходит Вова с перебинтованной головой.

– О, Элли! – чуть улыбается и идет к нам.

– Вова… – с сожалением смотрю на него. – Мне очень жаль, что так получилось… я не хотела…

– Да плевать! Не переживай! Этот урод еще получит свое. Главное, что ты пришла! Я не поверил, когда Любка, вон, сказала, что ты хочешь прийти! Спасибо!

– Да не за что… Вов, у тебя все в порядке? – смотрю на перевязанную голову. – Что врач сказал?

– Все норм, Элли, но мне очень приятно, что ты переживаешь, – и он берет мою руку.

– Ой, пожалуй, не буду вам мешать, – хихикает Люба, подмигивает мне, прощается и уходит.

– Элли, проводишь меня до дома? – Вова жалобно смотрит на меня, приподняв брови.

– Такси, наверное, вызвать надо? – предлагаю я.

– Не надо. Отец машину уже прислал с водилой. Он и отвезет. Проводишь меня? А я потом скажу водиле, чтобы тебя отвез домой.

– Не знаю, Вов.

– Ты даже можешь не заходить ко мне. Просто мне будет очень приятно, если ты со мной прокатишься. Проводишь меня до дома. Я так рад, что ты приехала! – и он тянет мою ладонь к себе, к своим губам и чуть касается ее.

– Хорошо, Вова, я провожу тебя. Заходить и правда не буду. Прости.

– Да я все понимаю. Ты не такая как все, – улыбается он. – Поэтому и нравишься мне, – Вова проводит мне по волосам.

Потом мы идем к уже ожидающей его машине. Едем в коттеджный поселок, где расположен и дом той самой клиентки.

– А ты здесь живешь? – спрашиваю я Вову.

– Ну да.

Теперь понятно, почему тогда все так совпало, когда мне надо было срочно в город попасть.

Когда машина паркуется у красивого и большого дома, Вова просит водителя выйти.

– Элли, может, все-таки, зайдешь? – спрашивает меня Вова. – Просто посидим. Я тебе коллекцию дисков свою покажу. У меня даже винилы есть!

– Нет, Вов, поздно уже. Мне домой надо, – забираю руку.

Он вдруг стонет и хватается за голову.

– Что? Плохо, Вова? Позвать кого? – спрашиваю испуганно.

– Да нет, ноет немного. Не ожидал я, конечно, что так вот обернется простое желание отвезти тебя на занятия, – усмехается.

– Мне и правда очень жаль, – вздыхаю. – Если бы я знала…

– Элли, приходи на вечеринку в пятницу? – вдруг произносит Вова. – Это будет для меня лучшим лекарством! Ну, правда! Ничего же такого! Потусим с ребятами! Придешь? – и он опять берет меня за руку и прижимает ее к своей груди.

– Крайнова! – меня окликает однокурсник. – В деканат зайди. Вызывают.

– Зачем? – спрашиваю на автомате.

– А я знаю?

Прощаюсь с девчонками и иду в деканат. Что случилось-то? Из-за пропущенной лекции, что ли? Но не в первый же раз.

Стучусь в дверь. Никто не отвечает. Я еще раз стучусь и приоткрываю ее.

– Здравствуйте, меня вызывали, – говорю, несмело заходя и оглядываясь. В комнате как будто никого.

А потом дверь вдруг закрывается. Я оборачиваюсь и вижу Арама. Он стоит, наклонив голову набок и исподлобья смотрит на меня. на губах все та же пугающая ухмылка.

– Это вы? – выпаливаю я. – Но как…

– Для меня нет ничего невозможного, Элли, – отвечает он.

Берусь за ручку двери, но тут же на мою ладонь ложится сильная рука мужчины и чуть сжимает.

– Выпустите меня, – требую я серьезным тоном. – Вы же понимаете, что поступаете неправильно? Вы не имеете права.

– Я просто хочу поговорить с тобой, Элли, – произносит он. – Чего ты боишься? Меня? не стоит. Я девочек не обижаю. Скорее, наоборот.

– Что вам надо?

– Ну, об этом я бы предпочел не здесь говорить, – усмехается.

– Как вы здесь оказались? Кто вас пустил?

– Я же сказал: для меня нет ничего невозможного, Элли. Поехали, поговорим где-нибудь.

– Я не поеду с вами! – хмурюсь и обхватывая себя руками.

– Да не бойся ты. В ресторане поговорим. Никто тебя не обидит. Чего ты дикая такая? За тобой раньше что, мужчины не ухаживали?

Молчу.

– Ничего с тобой не случится. Просто поговорим, – берет меня за руку. – Я расскажу тебе о том, как провел время в полиции по твоей вине.

– Да пустите вы меня! – выдергиваю руку из его захвата.

Брови Арама сходятся на переносице. Он делает всего один шаг и оказывается так близко, что, мне кажется, я слышу его дыхание. с ужасом наблюдаю, как ходят желваки по скулам.

– Послушай, Элли, – говорит он словно цедит сквозь зубы каждое свое слово. Нависает надо мной. – Все это слишком затянулось. Еще какой-то олень лезет. Мне кажется, я понятно изъясняюсь, что ты мне нравишься и я хотел бы познакомиться с тобой поближе. Это ясно? Поверь мне, ты не пожалеешь.

Я просто стою как кролик перед удавом. Смотрю, не моргая, на нахмуренное лицо мужчины. Губы пересохли, но облизать их я боюсь. Я вообще боюсь сделать хоть какое-то движение.

– Вот и молодец, – улыбается Арам. – Поверь, Элли, тебе точно понравится, – и рукой проводит по моей щеке, ведет ее на шею.

А я вздрагиваю от этого прикосновения. Мне и страшно, но я понимаю, что должна хоть что-то сделать.

Лицо Арама приближается. Пухлые губы расплываются в улыбке, а его взгляд устремлен на мои губы.

Я беспомощно оглядываюсь в поисках спасения. И в этот момент раздается стук в дверь.

Арам замирает, а я пользуюсь этим, быстро распахиваю дверь и выбегаю в коридор. И сразу же на выход.

Дорогие читатели!

СДЕЛКА С БОССОМДобро пожаловать в мою новую историю – в историю Арама. Будет очень эмоционально, временами больно, противоречиво, волнительно, но и хэ тоже будет )) И напоминаю, что впервые мы встречаем Арама в моей книге СДЕЛКА С БОССОМ – Все просто, Тая. Я готов помочь решить твою проблему, – с едва заметной ухмылкой произносит он. – Мои условия ты знаешь. Раз ты здесь, я так понимаю, ты согласна, – не спрашивает, а утверждает. Он уверен в том, что я не смогу отказаться. – Я хотела бы знать срок, – говорю, сгорая от его прожигающего насквозь взгляда. – Как долго это будет длиться? Тишина. Гнетущая и заставляющая дрожать от ожидания тишина. – Пока я не решу, что хватит, – звучит жестко. Я попала в безвыходную ситуацию. Босс предложил мне сделку, которая решит мои проблемы. Ему нужна няня для сына и… любовница. от ненависти до жаркой любви властный герой (гад?) нежная героиня очень откровенно и крайне эмоционально ХЭ!

– Вова! – молю я о пощаде. – Ты же не сделаешь этого! Не сделаешь!

Смотрю в стеклянные глаза парня. Он словно не видит меня. Смотрит, но не видит. Или это у меня перед глазами все плывет. Голова начинает кружиться. Зажмуриваюсь на секунду, а, когда открываю глаза, то вижу сразу несколько Вов. У меня троится в глазах. Хватаюсь за стенку, потому что кажется, сейчас упаду.

– Ну, наконец-то, – вдруг ухмыляется Вова и даже отпускает меня. – Я думал, уже стаканы перепутал! Сейчас кайфанешь!

Я внезапно чувствую прилив сил. Такая резкая перемена. Сразу же встаю на ноги и бегу к двери. Дергаю ручку, но дверь закрыта.

За спиной раздается смех Вовы.

– Иди сюда! Угощу еще кое чем. Тоже кайф словишь.

Я с ужасом оборачиваюсь и вижу приближающегося парня с хищным оскалом. Он поднимает руку и между пальцами держит какой-то пакетик.

– На! Угощаю! – протягивает мне, но я отчаянно мотаю головой и пячусь назад. – Чего ты? Угощаю, говорю же. Бесплатно! Испытаешь вкус жизни! А то, наверное, и кайфа-то никогда не ловила?

– Вов, это что? Наркотики? – спрашиваю трясущимися губами, думая, что вопросами смогу выиграть время.

– Ну ты даешь, Крайнова! Какие еще наркотики? Так, баловство! Таблетка волшебная! Кайф словишь! И привыкания не вызывает! Иди сюда!

Резко дергается ко мне и хватает за запястье. Но в этот момент раздается сначала громкий стук в дверь, а потом, буквально через секунду, глухой удар и дверь выбивает. Я инстинктивно закрываю голову руками и зажмуриваюсь. Слышу грубые мужские голоса и топот.

– На пол! На пол, я сказал, сука!

Я сама падаю лицом вниз и начинаю дрожать. Ничего не понимаю. Краем глаза вижу, как мужчина в камуфляже и маске ударяет Вову и тот тоже ложится и стонет.

– Смотри-ка, что у нас тут! Оформляй!

– Это не мое! – орет Вова. – Это ее! – и кивает на меня.

Собираюсь возмутиться, но его резко поднимают и уводят.

– Тоже вставай! – легкий толчок в плечо.

Я встаю, все еще закрывая лицо.

– Принимала? – жесткий вопрос.

Мотаю головой. Мужчина грубо берет меня за подбородок и всматривается в глаза. Словно что-то ищет в них.

– Вниз спускайся! К остальным!

Я послушно сбегаю по лестнице и вижу, что в большом холле стоят полицейские и гости. Кто на полу лежит, кто у стенки стоит. Я тоже встаю у стенки.

– Значит так! – звучит командный голос человека в форме. – Сейчас по одному подходим, называем свою фамилию, дату рождения и садимся в автобус! – рукой показывает на открытую дверь.

Выглядываю и вижу там, во дворе небольшой автобус без окон.

– Всем ясно?!

Глухие звуки согласия и тихие «да».

– Вот так! Первый! – и пальцем показывает на друга Вовы.

Я взглядом пытаюсь найти самого хозяина дома и не вижу его. А потом думаю о том, что скажу маме? Получается, меня сейчас заберут в полицию и обвинят в употреблении наркотиков? Но я же не употребляла! И тут – страшная догадка. Откуда тогда эта сухость во рту и головокружение? А еще я чувствую озноб. Пальцы заледенели и дрожат. Что это?!

В этот момент начинается какая-то заварушка. Видимо, кто-то либо сопротивляется, либо кому-то плохо. Все внимание сосредотачивается в другом углу комнаты и я не знаю, как, но решаюсь спрятаться. Мне нельзя в полицию. Самое страшное – что меня могут исключить из института за это! Что я скажу маме?

Чувствуя приступы тошноты, я спиной пячусь назад. Нащупываю какую-то ручку, тихо ее опускаю и дверь открывается. Еще раз убедившись, что на меня никто не смотрит, я проскальзываю в щель и оказываюсь во дворе. Похоже, это задний двор дома. Много кустарников. Я сразу же туда. Затихаю и прислушиваюсь.

Осматриваюсь. Вон там есть приоткрытая калитка. Я могла бы выскочить там. Но возле нее стоит полицейский. Что делать?!

– Смирнов! Николаев зовет! – окликает кто-то полицейского и он быстрым шагом уходит.

Я еще раз оглядываю все и, согнувшись, бегу к калитке. Бегу, не останавливаясь. Тропинку от дома освещает тусклый свет фонарей. Мне надо выбежать к дороге и там поймать попутную машину.

Бегу, но чувствую, как ноги слабеют. Словно немеют. Голова опять кружится и веки то и дело опускаются. Но я должна!

Наконец, меня ослепляет свет фар проезжающей на большой скорости машины. Я рядом с дорогой. Задыхаюсь. В животе – резь и я сгибаюсь пополам.

Слышу звук приближающейся машины. Делаю шаг и вытягиваю руку, второй рукой держась за живот.

Делаю это все без надежды, что водитель остановится. Мне хочется плакать и сил нет даже на это.

Отворачиваюсь и закрываю глаза рукой, когда свет фар становится невыносимым для зрения. Но мне кажется или машина сбавляет скорость?

Хочу открыть глаза и не могу. Веки как свинцом налиты. Открываю рот и вдохнуть не могу.

– Мама… – шепчу или только думаю это?

И резкая слабость и темнота.

Когда ко мне возвращается сознание, я словно тело свое не чувствую. С трудом открываю глаза и не понимаю, где я. Осматриваюсь. Просторная комната с большим окном. А за ним – уже ярко светит солнце.

Упираюсь локтями в кровать и приподнимаюсь. Теперь, вроде, лучше. Голова не болит и не кружится и ломота в теле прошла.

Только сухость в горле. Пытаюсь сглотнуть и словно наждачкой проходит. И губы. Очень сухие губы и даже то, что я облизываю их языком, не помогает. Они опять сохнут.

Но где я? Убираю с себя одеяло и только сейчас замечаю, что на мне не мое платье, а какая-то майка. Очень большая майка. И запах. Сейчас остро ощущаю его. Втягиваю носом. Знакомый запах.

Где я?! Становится страшно и, когда в следующую секунду открывается дверь, я даже вздрагиваю.

Таращусь круглыми глазами на вошедшего в комнату Арама. Мужчина сначала тоже удивлен, но потом на его лице появляется улыбка. Он идет ко мне. Так непривычно. На нем не костюм и строгая рубашка, а майка, обтягивающая сильные плечи, и шорты.

Я натягиваю на себя одеяло и с ужасом наблюдаю, как он приближается.

– Проснулась? – подходит и кладет руку мне на лоб. – Как чувствуешь себя, Элли? – берет аккуратно за подбородок и вглядывается в глаза.

– Где я? – шепчу, чувствуя, как по горлу словно иголками проходят.

– Там, куда ты должна была приехать на выходные, – Арам отпускает меня и садится рядом. Проводит мягко по моим волосам, блуждая взглядом по моему лицу.

– Арам, где я? Скажите, пожалуйста. Мне страшно, – признаюсь я.

Его бровь чуть дергается, пальцы замирают на моей щеке.

– Ты у меня в гостях. Не стоит бояться, Элли. Я не причиню тебе ничего плохого. Ты же знаешь это. Знаешь.

Большой палец Арама скользит по моей коже и чуть касается уголка губ.

– Но как я здесь оказалась? – шепчу я, чуть отстраняясь. – Можно попить? Очень хочется пить.

– Да, конечно.

Арам уходит и возвращается с бокалом.

– Вот. Это минералка. Другого, увы, тебе пока нельзя, – произносит с улыбкой.

Я жадно выпиваю все и только после этого получается сглотнуть без боли.

– Арам, что случилось? Почему я здесь? Почему нельзя? Где моя одежда?

– Оу-оу! – смеется он. – Засыпала вопросами.

Убирает стакан и опять садится рядом. Заправляет мои волосы за ухо и, едва касаясь, скользит кончиками пальцев по моей шее.

– Я нашел тебя на обочине, Элли. Ты была без сознания. Что-то бормотала. Я положил тебя к себе в машину. Появились полицейские и захотели забрать тебя. Я убедил их, что тебе лучше остаться со мной, – чуть улыбается. – Я не знал, куда везти тебя. Мне показалось, что, если привезу тебя домой, то твоя мама… В общем, я отвез тебя к другу в клинику, а потом привез сюда. К дяде в усадьбу. Помнишь, ты обещала приехать сюда?

– Я? – хлопаю глазами. – Не помню…

– Элли, расскажи мне, – Арам берет мою руку и гладит ее. Смотрит в глаза. – Расскажи мне, что произошло? Что ты помнишь?

Опускаю взгляд и хмурюсь. Напрягаю память. Я же помню. Помню!

Начинаю рассказывать, но как будто не ему, а себе. Как будто сама пытаюсь восстановить этот вечер. Поднимаю взгляд на Арама и вижу нехороший блеск в его глазах. Брови сведены, а губы сжаты так, что кажутся тонкой лентой. Он не смотрит на меня. Его взгляд – в стенку, но от этого еще страшнее.

Желваки ходят на скулах и я вижу, как часто вздымается грудь под майкой.

– Арам, – зову тихо.

Он резко оборачивается ко мне. Лицо расслабляется.

– Значит, я правильно сделал, что не отвез тебя домой, – произносит с едва заметной усмешкой. – Не стоило пугать маму. Элли, врач в клинике сказал, что тебя накачали наркотой. Что ты принимала?

– Ничего. Я просто пила. Сок.

– Ясно.

Повисает тишина. Арам словно что-то обдумывает. Потом опять смотрит на меня. Улыбается.

– Теперь ты моя гостья.

– Но мне надо домой, – говорю я.

– Чтобы напугать маму? Она же думает, что ты на все выходные с друзьями.

– Да, но…

– Элли, пара дней и ты придешь в себя и тогда я отвезу тебя к маме. Обещаю. Ничего с тобой не случится.

– А где моя одежда?

– Я выкинул ее.

– Как? Почему?! – я чуть не подпрыгиваю на кровати.

– Ну, – Арам смотрит на меня исподлобья с легкой улыбкой. – Тебе плохо было. И ты бежала, порвала платье. В общем, оно непригодно больше…

Закрываю руками лицо. Стыдно.

– Элли, – теплая ладонь проводит по волосам. – Элли, не надо расстраиваться. Я тебе новое платье куплю. Ну? Элли.

– Не надо, – мотаю головой.

– Посмотри на меня, – берет меня за запястья и убирает мои руки с лица.

Наши взгляды встречаются.

– Этот подонок пожалеет о том, что сделал с тобой, – серьезно произносит Арам. – Обещаю.

– Не надо. Я не хочу, чтобы…

– Тшшш, – кладет палец мне на губы. – Я все равно сделаю это. А пока… пойдем завтракать. Тебе надо сил набираться.

Убирает с меня одеяло, а я лишь безотрывно смотрю в его черные глаза.

– Он за все ответит. И за это тоже, – Арам мягко касается пальцами моей щиколотки.

Опускаю туда взгляд и вижу царапины. У меня все ноги в царапинах. Похоже, пока бежала по лесу, повредилась. Но я ничего не чувствовала.

И тут вдруг Арам наклоняется и касается одной из царапин губами.

– Зачем? Не надо, – шепчу я и касаюсь его головы. Пальцами ощущаю, какие у него жесткие волосы.

– За каждую царапину на твоем теле ответит, – тихо произносит он, продолжая целовать мои ноги.

– Арам, а как вы там оказались? – спрашиваю я, сидя за столом уже на кухне, куда привел меня мужчина.

Сам он присел на подоконник напротив и, не отрываясь, смотрит на меня.

– Где, Элли? – спрашивает, отпивая кофе.

– Ну, там, в лесу. Как вы там оказались? Я не верю в случайности…

– Даже так? – усмехается. – Я был у мамы в гостях. У моей мамы там дом. Вот, погостил и поехал домой. Вовремя, да, Элли?

Опускаю взгляд и пытаюсь понять. Все это кажется мне очень странным.

– Почему полиция пришла? – спрашиваю вслух, хотя больше у себя же. – Странно…

– А что странного, Элли?

– Ну, почему вдруг полиция приехала? Это же обычная вечеринка была…

– Я надеюсь, ты не сожалеешь о том, что полиция прервала это безобразие?

– Нет, конечно, – смущаюсь. – Наоборот… но…

– Ну, вероятно, поступил сигнал, что в доме наркотиками балуются, – произносит Арам. – Выехала полиция. И оказалось, что сигнал неложный. Разве это плохо?

Пожимаю плечами. Я опять думаю о том, что было бы, если бы меня полиция забрала.

Арам отлепляется от подоконника и идет ко мне.

– Элли, – проводит мягко рукой по волосам, берет за подбородок и поднимает мою голову. Так, чтобы наши взгляды встретились. – Я, когда думаю, что не поехал бы к маме… что полиция не приехала бы в дом к тому уроду… что… – тяжело выдыхает. – У меня вот здесь все пылает, – берет мою ладонь и прикладывает к своей груди.

Я не сдерживаюсь и чуть дергаю ее. Он такой горячий, даже через майку чувствую это. А еще у него сердце часто стучит.

Не сводя с меня взгляда, Арам тянет мою руку вверх и я встаю.

– Элли, я не знаю, что со мной было бы, если бы с тобой что-то случилось, – почти шепчет, обнимая меня за талию и прижимая к себе.

Так непривычно слышать такие слова.

– Арам, я…

– Тшшш, – он наклоняется и кладет голову мне на плечо. – Мне так хорошо сейчас, Элли… – обжигает своим шепотом мне шею. – Потому что ты рядом…

– Арам, ваш дядя может вернуться. Не надо. Вы обещали дать мне штаны, – напоминаю ему.

– Дядя не вернется. Он позвонил и сказал, что задержится, – шепчет Арам и я ощущаю его губы на своей шее. – Дела…

– Это значит, что мы тут одни? – наверное, слишком испуганно спрашиваю я, отклоняясь от его губ.

– Да, а ты боишься? – улыбается он и его рука ползет по моей спине. – Тебе не надо меня бояться, Элли. Я не причиню тебе зла. Ты просто гостья на эти выходные. Просто гостья. Пойдем, посмотрим твоих щенков? – берет мою руку, подносит ее к губам и целует. А сам смотрит мне в глаза.

– Мне неуютно в майке, Арам, – говорю я. – Можно… штаны?

– Нет подходящих, Элли. В дядиных тебе точно будет неудобно. К тому же майка длинная. Смотри, почти до колен тебе. Я же ничего не вижу.

– А кто переодел меня? – спрашиваю и жалею, что сделала это.

– Я, – отвечает сразу же. – Но я почти не смотрел, – улыбается.

Я чувствую, как кровь прибывает к щекам. Арам наклоняется и шепчет мне на ухо:

– Почти. Но то, что я увидел, мне очень понравилось, Элли.

И все – я вспыхиваю и отворачиваюсь.

– Пойдем, – он словно не замечает этого. Тянет меня за руку из дома.

Мы выходим и меня сразу же обдает свежий теплый ветерок. Солнце ярко светит в небе. А вокруг такая тишина – только птички поют. И слышен шелест листьев.

Как же тут хорошо и спокойно.

– Смотри, кто тут у нас?

Арам садится и к нему подбегают те самые щенки. Я тоже сажусь на корточки рядом и смеюсь, чувствуя шершавые языки на руках.

– Как они выросли! – восклицаю я. – И какие же они милые!

– Да, они хорошие. Дядя рад. А все благодаря тебе! Ты спасла их. И помогла мне. Смотри, как они рады тебе! А ты приезжать не хотела!

Я играюсь со щенками. Они и правда классные! Почти забываю о проблемах.

– А Султан! – вспоминаю внезапно и смотрю на Арама. – Можно на него посмотреть?

Арам улыбается.

– Помнишь его, да?

Киваю.

– К сожалению, Султана нет, – говорит он, заправляя волосы мне за ухо. – Его как раз дядя и повез на скачки. Поэтому ни дяди, ни Султана. Но не грусти, Элли. Пойдем я тебе кое-кого покажу.

И Арам приводит меня в помещение, где много-много небольших клеток стоят рядами до потолка.

– Ой, кто это? – я замечаю в одной из клеток забавную зверушку. Пушистую и такую смешную с вытянутой мордочкой.

– Это шиншиллы, Элли, – Арам подходит к клетке, открывает ее и достает зверька. Тот начинает пищать и обнюхивать его. – На, подержи, – протягивает мне. – Не бойся, они не кусаются. Ты слышала про шиншилл?

– Да, – неопределенно отвечаю я, не сводя взгляда с испуганного зверька.

– Возьми, – Арам сам кладет мне в руку шиншиллу.

– Ой, – улыбаюсь я, когда она начинает приятно щекотать мехом мою ладонь. – Она такая теплая! – подношу к лицу и смотрю в черные глазки. – Хорошенькая…

– Теплая, верно. Ты знаешь, что из шиншилл шьют самые дорогие шубы? Самые лучшие шубы.

Перевожу взгляд на него.

– То есть…

– Да, дядя занимается разведением шиншилл. Его шиншиллы очень пользуются спросом у производителей шуб.

Мне становится жалко зверька. Оглядываю клетки.

– Хочешь, я подарю тебе такую шубку? – Арам обнимает меня и опять приближает свое лицо. – Мне кажется, тебе пойдет.

– Спасибо, но не надо, – отвечаю я и отдаю ему зверька. – Я не люблю шубы.

– Хм, – он приподнимает брови. – Мне казалось, все девочки любят шубы. Это же красиво…

– Это жестоко. Вы понимаете, что их убьют? – обвожу рукой клетки. – И ради чего?

Арам хмурится.

– Хм. Ну, Элли, их ведь для этого и выращивают. Если бы не шубы, то и их не было бы.

Смотрю на него и иду на выход.

– Элли! – Арам оказывается рядом и берет меня за руку. – Ну, хочешь, я сейчас все клетки открою и выпущу их! – смеется. – И тогда дядя пристрелит меня, но зато шиншиллы будут спасены!

Невольно улыбаюсь.

– Элли, – Арам встает передо мной и берет мое лицо в руки. – Ты такая… – блуждает взглядом по мне. – Такая… впервые встречаю девушку, которая отказывается от шубы. Элли…

Водит большими пальцами по моим щекам, опускает руки на шею. А у меня дыхание перехватывает. Я вижу, что он уже не улыбается. И взгляд этот опять. Пугает, но и манит одновременно. Словно опять тянет меня за собой куда-то. Куда-то, откуда не выбраться. И я знаю это. И все равно хочу упасть.

Зачем-то смотрю на его пухлые губы. Уголок их губ дергается.

– Элли… – мягкий шепот.

Я чуть прикрываю глаза и громко вдыхаю, когда чувствую, как теплые мягкие губы Арама касаются моих губ.

Веки медленно ползут вверх и я вижу глаза Арама. Они смотрят на меня. А его губы сильнее давят, заставляя меня приоткрыть рот и тут же почувствовать резкий толчок горячего языка. Он проникает в меня и я чуть слышно мычу и пытаюсь крутить головой. Но сильные руки Арама удерживают ее, а сам он словно наступает. И я делаю шаг назад.

Арам начинает сильнее целовать меня. Прикрывает глаза и как будто стонет. Я беру его за запястья и тогда он чуть отпускает меня.

– Элли… не могу… – шепчет, прислонившись лбом к моему лбу. – Ты такая сладкая… что ж ты делаешь со мной, девочка? – опять закрывает глаза и часто дышит.

Я ошарашенно смотрю на него. Не могу пока отойти. Этот поцелуй был какой-то другой… не как те, раньше. Я сама чувствую, как мое дыхание сбивается и каждый вдох обжигает внутри.

– Элли, – тянет Арам и короткими поцелуями покрывает мое лицо.

И словно ожоги от этих легкий прикосновений. Я пылаю. Легкая дрожь пробегает по телу. Почему так?

– Проголодалась? – спрашивает с улыбкой Арам, резко отпуская меня, и я непонимающе смотрю на него. Как в тумане.

Арам кончиками пальцев проводит по моему лицу, а потом вдруг подхватывает на руки и несет.

– Арам, поставьте меня! – требую я.

Он делает это, но лишь тогда, когда заносит меня в дом. Ставит и сразу же обнимает.

– Может, хватит мне выкать, а, Элли? – говорит приятным хриплым голосом и наклоняет голову набок. – Давай на «ты», да? Попробуем?

И не дожидается ответа. А нужен ли он ему?

Арам приводит меня в полутемную комнату с огромным экраном на стене.

– Это домашний кинотеатр, – поясняет сразу же и сажает меня на диван. А перед диваном – небольшой столик с аппетитной едой.

Смотрю на нее и понимаю, что я голодная.

– Сейчас посмотрим фильм, да, Элли? – подмигивает Арам. Нажимает на пульт и на экране появляется заставка.

Я хочу встать, но он уже садится рядом и за талию удерживает меня.

– Просто фильм посмотрим и поужинаем, – улыбается. – Ну? Чего ты? Попробуй вот это, – подцепляет вилкой какой-то салат и подает мне.

Я не знаю, какая сила лишает меня разума. Почему я остаюсь? Ем с вилки, которую держит Арам? Позволяю ему обнимать себя?

– Смотри! Сейчас будет классный момент! – он кивает на экран и я вглядываюсь внимательнее.

Там и правда происходит ключевой момент фильма. Завороженно слежу за игрой актеров, когда чувствую, как пальцы Арама оказываются сначала у меня на животе, а потом ползут выше. Упираются в грудь и замирают.

Напряжение в комнате нарастает. Я, хоть и смотрю на экран, но уже не вижу ничего. Ойкаю, когда Арам подхватывает меня подмышки, приподнимает и сажает у себя между ног, прижимая мою спину к своей груди. Его руки оказываются на моей талии и чуть сжимают.

– Так удобнее, – шепчет он прямо в ухо. – Не боишься? – легкое прикосновение губами к моей шее.

– Арам, не надо, – прошу я, пытаясь выбраться из его захвата.

Он наклоняется и смотрит мне в глаза.

– Элли, послушай, – говорит серьезно. – Я ничего не сделаю без твоего согласия. Слышишь? Я лишь хочу, чтобы мы с тобой узнали друг друга получше. Поближе… но все зависит только от тебя…

Едва ощутимое касание губ и его рука возвращается под мою грудь. Он пальцами приподнимает ее.

Я вся напрягаюсь и смотрю Араму в глаза.

– У тебя красивая грудь, Элли, – шепчет он, скользя пальцами еще выше и почти задевая сосок под майкой. – Можно я потрогаю чуть-чуть? Я только видел. Честное слово, вчера не трогал, когда переодевал тебя. Хотя так хотелось…

Выдох и его ладонь ложится на мою грудь и чуть сжимает.

А я задыхаюсь от ощущений. Чувствую себя загнанной птичкой, но и освободиться не могу. Или не хочу?

Зажмуриваюсь.

– Смотри кино, Элли, – улыбается Арам, разворачивает меня к экрану.

Одной рукой обхватывает за талию, а второй…

Я таращусь на поблескивающий экран, но не вижу ничего. Моя грудь в руке Арама часто вздымается, а его пальцы то обводят, то сжимают, то задевают сосок. И я прикусываю губу, чтобы не застонать.

Потом его рука с талии вдруг перемещается вниз. Я тут же словно прихожу в себя, хватаю его за запястье. Вырываюсь из этого дурмана. Встаю, часто дышу, обхватив голову руками.

– Нет, Арам. Нет, – шепчу, облизывая губы. – Ты обещал…

Арам так и сидит на диване. Откидывает назад голову, прикрывает глаза и трет их.

– Я выполняю обещания, – произносит сухо, когда возвращает на меня взгляд. Выключает фильм.

– Я хочу уехать, – говорю я, обнимая себя и чувствуя озноб. Словно меня на холод бросили после пожара.

– Нет, Элли. Ты пойдешь в комнату, где провела эту ночь. Можешь спать спокойно. Никто тебя не потревожит. А завтра я отвезу тебя, – смотрит на меня исподлобья. – Если ты захочешь, – чуть улыбается.

Встает и я мельком замечаю, как выпирает его ширинка. Быстро убираю взгляд.

– Спокойной ночи, Элли, – как мне кажется, с усмешкой произносит Арам, буквально испепеляет меня взглядом и выходит из комнаты.

Ночью я почти не сплю. Мне страшно. Дверь в комнату, конечно, закрывается на защелку, но это дом Арама. Вернее, его дяди. И он же может войти куда угодно.

Почему я не настояла, чтобы домой уехать? Ругаю себя, глядя на идеально круглую луну в окне.

Прикрываю глаза и в памяти почему-то тут же всплывает лицо Арама и его взгляд, когда он целовал меня. Распахиваю глаза и опять словно задыхаюсь.

Этот поцелуй. Ложусь на спину и смотрю в потолок. И снова чувство опасности и чего-то тревожного заполняет меня. Я и забыла про него в эти дни.

Я не понимаю, почему так веду себя, когда Арам рядом. У меня словно полностью отключается чувство самосохранения. Ведь я знаю, что ему надо. Вот, сейчас лежу одна и понимаю, что ничего хорошего из этого не выйдет. Что тогда происходит в его присутствии? Ведь я никому не позволяла так близко подходить к себе. Трогать меня.

Закрываю лицо руками. Стыдно. Вспоминаю, как его пальцы касались моей груди. И как будто прямо ощущаю эти прикосновения. Чувствую мурашки по коже и как сосок сжимается.

Переворачиваюсь набок и накрываюсь одеялом с головой. Твердо решаю завтра же с утра уехать. Если Арам не повезет, тогда я… так пойду!

И все равно засыпаю только под утро. Будто проваливаюсь в сон.

А когда открываю глаза, за окном уже опять светло. Опять солнце. Погода такая классная!

Сразу же смотрю на дверь – закрыто. Немного стыдно становится из-за того, что я так плохо думала на Арама. Что он будет ночью ко мне ломиться. Нет. Он даже не пытался. И сразу контраст с тем же Вовой.

Я встаю и натыкаюсь на свое отражение в зеркале. Я все еще в майке. Так в город побегу?

Сейчас пойду и спрошу штаны. Пусть большие, но даст.

Открываю аккуратно дверь и чуть не спотыкаюсь о какие-то пакеты. Один из них падает и оттуда вываливается бумажка. Оглядываюсь. В доме тихо. Я нагибаюсь и беру бумажку. Это записка.

«Элли, мне надо уехать на пару часов по делам. В пакетах твоя одежда. Приеду и поговорим. Арам».

Моя одежда? Но… откуда?

– Арам? – зову на всякий случай. Вдруг шутка. Но нет, в доме тишина и я, похоже, и правда одна.

Беру пакеты и захожу в комнату. Осторожно достаю вещи.

Мамочки. Это не мои вещи. Тут все новое! В красивых упаковках и явно очень дорогое. Я знаю эти лейблы. В модных журналах видела.

Нижнее белье. Очень красивое, белое, кружевное. Я краснею. Ведь это белье от Арама. И платье. Офигенное платье нежно-голубого цвета.

Я еще долго не решаюсь надеть все это. Складываю обратно в пакет. Смотрю на него. Опять вынимаю. Рассматриваю вещи. Потом смотрю на себя в зеркало. Ну, не в майке же мне ехать в город! А маме я что скажу? Почему в майке?

Перевожу взгляд на платье. Какое же оно красивое! Такое легкое!

Прогоняя мысли, стягиваю с себя майку и быстро одеваюсь. Подхожу к зеркалу и медленно поднимаю взгляд. И рот открываю от удивления. Мамочки… как же красиво…

Собираю волосы в высокий хвост.

Жаль, что я не могу себе позволить такую одежду. Она, конечно, стоит своих денег. Но я знаю, что верну ее Араму, как только домой доеду.

Зажмуриваюсь и решительно выхожу из комнаты.

Арама и правда нет. Спускаюсь вниз. Пахнет чем-то аппетитным. Иду на запах. На кухне меня ждет завтрак. А на столе стоит огромный букет. Тоже очень красивый. Наклоняюсь, чтобы понюхать его, и замечаю карточку. Беру.

«Самой красивой девочке. Спасибо за вчерашний вечер».

Чуть улыбаюсь. Пока не вспоминаю, чем закончился этот вечер. Кладу карточку назад и решаю немного перекусить.

Потом я жду Арама. Первые пару часов так и сижу в гостиной на огромном диване. Он же обещал приехать скоро.

Но Арама нет. И после обеда он не появляется. Я нахожу книжный шкаф и выбираю книгу. Осторожно хожу по дому. Дом очень большой и интересный. Картины, старые фотографии. Мое внимание привлекает одна из них. На ней, по-видимому, дядя Арама, хозяин дома. С какой-то женщиной, которая кажется мне знакомой. А этот мальчик? Вглядываюсь. Это же Арам. Только маленький.

Улыбаюсь, когда слышу гул мотора. Это машина. Арам приехал, наконец!

Бегу на выход. Но в дом никто не заходит.

Я сама выхожу во двор. Да, вот машина Арама. Но где он сам? А потом слышу как будто всплеск воды. Поворачиваюсь и иду туда.

Звуки воды становятся громче. Заглядываю за угол дома и замираю. Там расположен большой открытый бассейн. И цвет воды такой… голубой-голубой. Вода красиво переливается в лучах солнца. Но мой взгляд привлекает не это.

Широко взмахивая руками, Арам прокладывает дорожку от одного бортика бассейна до другого. Это такое завораживающее зрелище. Невольно застываю на месте и молча наблюдаю за ним.

Мышцы на руках играют в блеске воды. Широкая грудь то выныривает из голубой глади, то погружается. Мокрые волосы спадают на лоб.

Арам, похоже, не видит меня, но я не успеваю спрятаться.

Он подплывает к бортику, опирается на него и я вижу, как по напряженным мышцам стекают капли воды. Потом Арам поднимает голову и замечает меня. Улыбается.

Выходит, ловко выпрыгнув из бассейна, берет полотенце с лежака и идет ко мне.

– Красивое платье, – говорит, улыбаясь и вытирая волосы. – Под цвет твоих глаз.

– Арам, отвезите меня домой, пожалуйста, – прошу я.

– Отвезу, – вот так легко соглашается он. – Только можно поужинаю? У меня был очень сложный день сегодня, Элли. Очень, – и улыбка сходит с его губ.

Он отбрасывает полотенце и смотрит на меня. А мой взгляд сам собой опускается на часто вздымающуюся грудь Арама. Я вижу каждую напряженную мышцу, а капли воды лишь усиливают эффект.

– Тебе нравится платье? – спрашивает он, подходя чуть ближе.

– Да, красивое. Я верну, когда…

– А остальное тоже понравилось? – Арам протягивает руку и его прохладные от воды пальцы заправляют выбившуюся прядь моих волос за ухо, задевая его. – Мне показалось, что тебе очень подойдет белый цвет белья, Элли. Такой непорочный, чистый… Я сам выбирал. Жаль, посмотреть не могу. Оценить… – рука опускается на мое плечо.

Я отвожу взгляд в сторону и смотрю на бассейн. Случайно! Но Арам, похоже, по-своему понимает этот мой взгляд.

– Хочешь тоже поплавать? – спрашивает вдруг.

– Я? – смотрю опять на него. – Нет, – мотаю головой. – Я… у меня и купальника нет.

– Кроме нас тут никого, – Арам подходит совсем близко и пальцами касается моей шеи. – А я тебя уже видел. Когда переодевал. Можно и без купальника, Элли.

Наклоняется. Берет мою руку и подносит к своим губам. Но взгляд не убирает. Смотрит с усмешкой.

– Я тоже могу… без шорт, – улыбается. – Чтобы на равных быть с тобой. Элли…

И губами касается моей щеки.

– Я всю ночь уснуть не мог, Элли, – шепчет, царапая меня щетиной и водя губами по моей щеке. – Мне понравилось трогать тебя. Ласкать. Я хочу показать тебе, как бывает хорошо, девочка. Тебе же тоже понравилось. Я видел. А сейчас? У тебя соски торчат. Ведь так?

Я пугаюсь того, что он прав. У меня и правда мурашки пробегают по телу и я прямо ощущаю, как твердеют соски. Одна надежда, что этого не видно под тканью.

– Элли, дай мне показать тебе, – шепчет Арам, целуя меня в шею и обнимая. – Я все для тебя сделаю, Элли. Мне нужно это. Ты как глоток свежего воздуха. Мне так херово без тебя, девочка моя…

Поцелуи становятся настойчивее и от его слов в жар бросает. Но я еще держусь. Зажмуриваюсь и отталкиваю Арама от себя.

Он сперва как-то ошалело смотрит на меня. Словно не ожидал. Потом его взгляд немного проясняется. Он качает головой и тяжело выдыхает.

– Ты самая неприступная девочка из всех, с кем мне приходилось общаться, – грустно улыбается. – Элли, мы же взрослые люди. Хотим этого. Дай мне показать тебе, что ты не пожалеешь.

– Арам, я хочу домой, – отвечаю и руки за спину прячу, чтобы не выдать свою дрожь.

– Хорошо, – вздыхает. – Я еще круг сделаю? – кивает на бассейн. – Мне надо остыть.

Разворачивается и рыбкой заныривает в голубую гладь.

Я опять смотрю, как он ровно и красиво плывет. На это можно любоваться бесконечно.

Арам отплывает к противоположному бортику, прислоняется к нему спиной, раскинув руки. Часто дышит и смотрит на меня. Пряди волос упали на его лоб и он, безусловно, красивый сейчас. Особенно красивый. И сильный.

Отвожу взгляд. Арам громко вдыхает и, подпрыгнув, падает на воду лицом вниз. Сейчас я опять буду наблюдать, как он прорезает гладь воды сильными руками.

Но ничего не происходит. Арам просто лежит на воде. Я вижу лишь широкие плечи и черные волосы, развевающиеся на воде.

– Арам? – зову я.

Он не шевелится. Что за шутки?!

Подхожу к кромке бассейна.

– Арам! – кричу уже громче. – Арам!

Оглядываюсь. Он же сказал, что в доме никого. Некого даже на помощь позвать.

– Арам! – у меня паника.

Он не двигается. Я одна. Но надо же что-то делать! Счет идет на секунды.

Поэтому, чтобы не терять время, я просто прыгаю в воду прямо в одежде. Плыву к Араму. Мне хочется плакать, но я понимаю, что должна помочь ему.

– Арам! Арам! – беру его за плечи и пытаюсь перевернуть.

И в этот момент он вдруг резко поднимается. Стряхивает руками воду с волос и с улыбкой смотрит на меня.

А у меня шок! Я хлопаю глазами и пытаюсь дышать ртом.

– Арам…

– Элли! Ты решила спасти меня? Бросилась в воду? Моя девочка!

– Арам! Ты притворялся?! Арам! Это… это…

И не договариваю. Разворачиваюсь и плыву от него. Какой же гад!

– Элли! Элли! Ну, погоди! – он смеется.

Я не оборачиваюсь.

Вот и бортик.

– Элли! – меня хватают, разворачивают и прижимают спиной к бортику. – Элли, ну, прости.

Арам почти касается меня своим телом.

– Неудачная шутка, – удерживает меня за руки, распяв перед собой.

– Дурацкая шутка! И вообще несмешная! – зло выпаливаю я. – Ты! Ты!

– Я хочу тебя, – улыбается он и сразу же целует.

Накрывает мои губы своими, прижимается ко мне и я выдыхаю в поцелуе. У меня сердце и так выскочить готово от страха, а теперь еще и от поцелуя этого. Я еще не отошла, а тут новый поворот.

Мычу, но Арам не отпускает. Кладет руку мне на грудь и сжимает. Я пытаюсь отвести руку, но бесполезно. Он пальцами обхватывает сосок и улыбается в поцелуе, когда я тихонько стону.

А потом… Пока я пытаюсь прийти в себя и собрать остатки сил, чтобы опять оттолкнуть от себя Арама, он задирает под водой на мне платье и толкается в меня чем-то очень горячим и твердым. И, когда я понимаю, что это, то распахиваю глаза и смотрю на него.

Он в плавках, но трется мне между ног возбужденным членом и я понимаю, что с каждой секундой, с каждым его движением, я слабею.

– Элли, девочка моя, пожалуйста… – хрипит Арам, чуть отпуская мои губы и кладя мне между ног на смену члену свою ладонь. – Дай мне показать тебе… я хочу тебя, Элли. Хочу…

Не понимаю, как, но уже ощущаю его пальцы у себя в трусиках. Дергаюсь в жалких попытках освободиться. Но сама обхватываю его за шею, когда внизу живота выстреливает как фейерверк и словно эйфория прокатывается по телу.

Пытаюсь сдержать стон и прикусываю губу.

Арам удерживает меня за талию, губами впивается в шею. А второй рукой заставляет меня сильнее вцепиться в него. Чувствую, как мня потряхивает от новых для меня ощущений. Как внизу живота все сводит и тянет. Ноет. Но это приятно.

– Девочка моя… – горячий шепот на моей шее. – Я все для тебя сделаю. Просто стань моей. Элли… – и поцелуй в губы.

Жадный, пугающий, но такой манящий.

И я отпускаю себя. Расслабляюсь в его руках. Прикрываю глаза. А когда открываю их, то понимаю, что Арам уже вытащил меня из воды и куда-то несет. В дом.

Осматриваюсь. Мы в большой комнате с огромной кроватью. На нее Арам и кладет меня. Снимает мокрое платье и замирает, пожирая взглядом мое тело в купленном им белье.

Опускаю взгляд и вижу, как торчат у него шорты. Становится немного страшно. Как будто разум возвращается ко мне. Приподнимаюсь на локтях, но Арам сразу же наваливается на меня.

Я теряюсь от такого напора. Понимаю, что надо встать, но, когда горячие губы Арама опять касаются моей шеи, хочется плакать от бессилия. Он идет ниже и уже проводит языком по моей ключице.

– Сладкая… – слышу его шепот. – Моя…

Пальцами поддевает бретельку и тянет ее вниз.

– Арам, – прошу я, запуская пальцы в его волосы.

– Тшшш, – приподнимается и смотрит мне в глаза. – Ты всегда сможешь остановить меня, Элли. Тихо…

И, не сводя с меня взгляда, опускает чашечку лифчика и начинает медленно кончиками пальцев водить по груди.

А у меня дыхание перехватывает. Открываю рот, чтобы вдохнуть воздуха. Не помогает. И мурашки. Предательские мурашки сводят кожу, заставляют сосок твердеть.

Уголок губ Арама чуть приподнимается и он просто набрасывается на мою грудь. Захватывает ее губами, вылизывает, скребет зубами.

Я часто дышу и смотрю в потолок. Задыхаюсь от ощущений. Зажмуриваюсь. А, когда открываю глаза, понимаю, что я уже в одних трусиках и пальцы Арама поддевают резинку и проникают в самое сокровенное.

Замираю, втягивая живот.

– Арам, – чуть не хнычу, слышу его громкое дыхание. – Арам.

Он отрывается от моей груди. Смотрит затуманенным взглядом. Мне кажется, он не видит меня.

– Я не могу, Арам, – прошу я, пытаясь выскользнуть из-под него. – Я никогда… – прикусываю губу. Стыдно становится.

– Что, Элли? Что, девочка моя? – он не отпускает. Наоборот, сильнее сжимает меня и увереннее толкает руку мне в трусики. – Я хочу тебя, Элли… не могу больше… Элли…

– Арам, – тяну его за волосы, не давая опять ласкать грудь. – Арам, – жду, когда он в глаза мне посмотрит. – Я… я не… у меня не было никогда…

Зачем я говорю это? Наверное, чтобы остановить его. Это же должно остановить? Наверное, должно…

Взгляд Арама сразу проясняется. Он застывает, но не отпускает меня.

– Не было… ты… ты девственница, Элли? – спрашивает, прожигая меня взглядом. Блуждает им по моему лицу. – Девочка…

Мне так стыдно, что чувствую, как краска хлынула к лицу. Прикусываю губу и отворачиваюсь. Руками прикрываю грудь.

– Элли, – Арам нежно берет меня за подбородок и поворачивает к себе. – Это правда? Девочка… – шепчет с улыбкой.

Наклоняется.

– Арам, – прошу я сама не знаю, о чем. Мне нравятся его ласки, но это ведь неправильно…

Арам еще сильнее сжимает мое тело, скользит губами по коже. Неужели не помогло мое признание? Он приподнимается, смотрит на меня. И по взгляду его понимаю, что нет. Не помогло. Наоборот.

– Я хочу тебя, Элли, – шепчет сладко Арам, прижимаясь ко мне и убирая мои руки с груди. – Еще больше теперь хочу. Все хорошо будет. Я нежно… – голос становится хриплым и низким.

Он коленкой раздвигает мои ноги и ложится на меня. Медленно водит бедрами и мне между ног упирается его торчащая ширинка. Как лезвием по нервам. Странные ощущения.

– Ты самая красивая, Элли, – шепчет горячо Арам и я чувствую его руку между нашими телами. Он чуть привстает и просовывает ее туда. Гладит. Чуть надавливает и кружевная ткань врезается в разгоряченную плоть. – Самая красивая… – последнее, что мне удается услышать и распознать, потому что в следующее мгновение я словно проваливаюсь куда-то.

Запрокидываю голову и понимаю, что почти не дышу. Ловлю каждый импульс, посылаемый внизу живота. Непривычное, новое, запретное. Оно пугает и манит одновременно.

Арам что-то шепчет, целуя меня в ухо, в шею, в губы. Я тону в этих его словах. Чувствую, как тянет внизу живота. Как словно узел натягивается и ждет взрыва.

По частому и отрывистому дыханию Арама, по его настойчивым ласкам понимаю, что его уже не остановить. Но я и в себе не могу разобраться. Не могу понять, хочу ли я, чтобы он остановился. Я выгибаюсь, ощущая волну эйфории, пробегающую по телу.

– Элли, девочка моя… я так давно хочу этого… и ты хочешь… нам будет хорошо вместе… ты будешь только моей… – доносится до слуха, пока я ловлю отголоски странных ощущений.

Закрываю глаза, но тут же распахиваю их, ощущая невероятное давление между ног. Очень горячее и такое жесткое.

Облизываю губы и вижу сосредоточенное лицо Арама, нависающего надо мной.

– Девочка моя…

Я немного дергаюсь, ощущая, как его член пытается протиснуться в меня. Давит на складки.

Арам обхватывает меня за попу и словно удерживает. Утыкается ртом мне в шею.

– Девочка… – хрипит и с громким выдохом пронзает меня.

Я вскрикиваю и жадно глотаю воздух, обжигая горло. Глаза распахнуты и моргнуть не могу.

Короткая, но такая резкая боль.

Арам застывает во мне и внизу живота саднит. Слишком тесно. Слишком горячо. Хочется свободы.

– Элли, – горячие поцелуи и небольшое освобождение.

Я вдыхаю и снова толчок. Выгибаюсь и Арам обхватывает меня. Сжимает, лишая возможности двигаться. Накрывает мой рот своими губами и начинает толкаться. Медленно. То немного выходя из меня и давая мне передышку, то снова заполняя меня до непривычного чувства наполненности. Между ног жжет и саднит. Это не боль, но дискомфорт.

Арам целует меня, сильно впиваясь и толкая язык. Прикрывает глаза и я слышу его стоны. Они хриплые. Потом он отпускает мой рот, смотрит на меня, приподнявшись на руках и продолжая вонзать в меня свой член.

Я отворачиваюсь не в силах выдержать его взгляд.

Арам припадает к моей шее.

– Так хорошо с тобой, Элли… – хрипит в нее, обжигая дыханием. – Сейчас, девочка моя. Сейчас.

Его движения становятся резче и чаще и я стону от каждого толчка, потому что ощущаю боль. Чувствую, как по вискам стекают слезы.

– Элли… – он опять сильно сжимает меня. Что-то шепчет.

Толчки становятся сумасшедшими. Меня всю трясет. И потом резкое освобождение.

Арам поднимается с меня, обхватывает член и мне на живот выстреливает белая жидкость. Такая горячая.

Арам запрокидывает назад голову и я вижу, как часто вздымается его вспотевшая грудь. Он глубоко и громко дышит. Опускает взгляд на меня и чуть улыбается. А мне хочется спрятаться. Пропасть куда-нибудь. Исчезнуть.

Складываю на груди руки и закрываю лицо ладонями. Мои щеки пылают. Они горят не меньше, чем плоть между ног.

– Элли, – слышу охрипший голос Арама. Он убирает мои руки и я понимаю, что все еще плачу. Не от боли. От какого-то неприятного чувства. – Элли, тебе все еще больно? – он наклоняется и большим пальцем стирает слезинку с моей щеки.

Не могу смотреть ему в глаза. Отворачиваюсь. Он ложится рядом. Проводит теплой ладонью по моим волосам, скулам. Рука замирает на моей шее. Арам целуем меня в плечо.

– Элли, скажи мне. Тебе больно?

Мотаю головой.

– Тогда что? Не надо плакать, девочка моя, – берет меня за подбородок и поворачивает лицо к себе. – Посмотри на меня, Элли.

И ждет. А я лежу, закрыв глаза. Не хочу. И вдруг ощущаю его горячие губы на веках. Он целует меня.

Открываю глаза и вижу его лицо совсем близко.

– Элли, девочка моя, – касается губами уголка моих губ.

Я вздрагиваю, когда его рука скользит вниз. Обводит грудь, задевая сосок. Вниз по животу и опять касается меня там. Инстинктивно свожу ноги.

– Тшшш, не бойся, – пальцами раздвигает мои ноги и одну ногу обхватывает своими ногами, раскрывая меня еще больше.

– Не надо, Арам, – чуть не хнычу я. Желание спрятаться только усилилось. – Отпусти…

– Никуда тебя теперь не отпущу, – шепчет он, целуя мою шею, ключицы, грудь. – Ты моя теперь. Будет хорошо, Элли… хорошо.

Громко охаю и выгибаюсь, когда его пальцы снова трогают меня там. Они нежные и настойчивые одновременно. То доводят до изнеможения, то дают спокойно выдохнуть, чтобы снова погрузиться в это сладкое и порочное чувство.

Арам ласкает, покрывает кожу горячими поцелуями и что-то шепчет. Я безвольно лежу и разум возвращается ко мне лишь тогда, когда рукой ощущаю что-то горячее и очень твёрдое. Опускаю взгляд и вижу, что он обхватил моей рукой член и водит по нему моими пальцами. Я лишь отмечаю про себя, какая нежная кожа там.

– Да, Элли. Вот так, – хрипит Арам и усиливает ласки, доводя меня до вскрика. И опять горячая жидкость обжигает кожу.

Потом Арам несет меня в душ. Целует там под теплой водой, кладет мои руки себе на шею и заставляет обнять его.

Я позволяю ему проникнуть в меня языком. Кончиками пальцев касаюсь его кожи. Наш поцелуй продолжается очень долго и мне кажется, когда он отпускает меня, то я уже снова на кровати. Арам рядом. Рукой гладит мое уставшее тело.

– Арам, я домой хочу, – говорю я, приподнимаясь и прикрываясь одеялом. – Отвези меня, пожалуйста.

– Элли, почему? – Арам хмурится. – Еще воскресенье впереди. Я хочу, чтобы мы его вместе провели.

– Я не хочу, – говорю строго. – Ты обещал, что все будет так, как я захочу…

– А разве я обманул? – усмехается и дергает бровью. – Тебе же понравилось. Мне – очень. Элли… – опять тянется ко мне губами.

– Я хочу домой, – отстраняюсь. Встаю с кровати. – Ты обещал…

Арам падает на спину и трет рукой волосы.

– Самая упрямая девочка, – ухмыляется. – Ну, домой так домой.

Резко встает и берет шорты. Одевается, отвернувшись. А я стою, укутавшись в одеяло, и не знаю, что мне надеть. Платье подаренное мокрое. Натянув майку, Арам оборачивается, как-то холодно смотрит на меня, выходит и возвращается с пакетом. Ставит передо мной и отходит.

– Это еще одно платье. Я хотел завтра сюрприз тебе сделать. Но раз так… Одевайся, Элли. Я жду тебя внизу в машине, – короткий взгляд исподлобья и он выходит из комнаты.

Такой контраст сразу же отрезвляет меня. Глуша слезы, я быстро достаю платье и надеваю его, даже не рассмотрев и не поглядев в зеркало. Главное сейчас – не расплакаться.

Когда выхожу из дома, замечаю Арама, стоящего возле машины. Он опять царапает по мне быстрым холодным взглядом, открывает дверь пассажирского сиденья и молча ждет, пока я подойду и сяду.

Опустив взгляд, я сажусь. Дверь захлопывается и Арам садится на водительское сиденье.

Всю дорогу мы едем молча. В полной тишине. Даже музыки нет. Я стараюсь не смотреть на Арама. Лишь изредка кошусь, замечая сведенные на переносице брови и хмурый взгляд.

До моего дома мы доезжаем быстро. Арам паркуется и глушит мотор. Поворачивается ко мне и мы впервые за всю поездку встречаемся взглядами. Вдруг он кладет руку мне на ногу и медленно ведет ее вверх. Хватаю его за запястье:

– Ты без трусиков, – чуть улыбается и наклоняется ко мне. – Еще хочу потрогать, Элли. Ты такая сладкая там… – наклоняется и целует меня в шею.

– Нет, Арам, – убираю его руку с себя. Губы Арама застывают. – Мне пора.

Я отстраняюсь от него, открываю дверь и выхожу. Иду к подъезду быстрым шагом, боясь, что он решит догнать меня. Но напрасно – за спиной слышится гул мотора и визг шин.

– Ой, а я и не слышала, как ты пришла, – мама утром встречает меня на кухне. Я уже встала и готовлю завтрак.

И хорошо, что мама не видела меня ночью. Потому что, как только я зашла в квартиру, я разревелась и, чтобы не разбудить ее, закрыв рот, побежала в комнату. Я лежала, уткнувшись в подушку и чувствовала, как слезы глушат меня. Снова и снова стекают в мягкую ткань.

Потом я провалилась в сон. Но всего на пару часов. Проснулась рано. Солнце только встало. Я смотрела в окно и думала о том, что жизнь продолжается. Что не надо показывать маме, как мне плохо. Я сама виновата. Сама.

Мельком глянула на телефон. Ни звонков, ни сообщений. Неприятное чувство снова накатило. А что ты ждала, Элли? Арам взрослый и уверенный в себе мужчина. Он добивался и получил. Ты ведь тоже этого хотела. Тут он прав. Но почему тогда так жжет в груди?

– Как отдохнули? – мама улыбается и я стараюсь улыбаться в ответ. – Я думала, ты вечером приедешь.

– Решила приехать пораньше, – отвечаю спокойно. – Ничего интересного там не было.

Поганое, конечно, чувство, когда врешь маме. Поэтому и в глаза ей смотреть не могу.

После завтрака я иду к себе. Сложно улыбаться и притворяться, что все хорошо, когда это на самом деле не так. Звонит Люба.

– Элли! Ты слышала?! Ты где сейчас?! Дома? Или… слушай! Вот это новости!

Я молчу. Мне так все равно и Люба сама продолжает.

– Элли! Ты слышишь? Тебя в ментовку не забрали? Ты где вообще?

– Дома, – спокойно отвечаю я.

– Дома?! А ты… погоди! А ты на вечеринке-то была вообще?! Ты знаешь, что там всех в ментовку забрали! До сих пор некоторые сидят! Там наркотики, Элли! Представляешь?! Ты как вообще?

– Нормально. Я… я раньше ушла просто.

– Молодец! Правильно! Ты представляешь? Дом Вовкиных родителей опечатали! Мне Ольга рассказала. Ее уже выпустили, потому что она чистая была. А Вова до сих пор сидит! Представляешь?! И родители вытащить не могут! Там прямо все по-серьезному! Элли, ты чего молчишь-то? Такая новость! Хорошо, что ты ушла раньше!

– Да, – соглашаюсь. – Люб, у меня что-то голова болит. Давай потом поговорим, ладно?

– Да, конечно. Но все нормально? Может, тебе привезти чего? У меня бабушка пироги сегодня напекла! – смеется подруга. – Точно пышку из меня сделать хочет, чтобы никто замуж не забрал!

Я тоже улыбаюсь. Люблю Любу за это.

– Я тогда завтра в институт принесу тебе пирожки! – веселится она. – Не одной же мне страдать!

Весь день я провожу дома. Маме тоже говорю, что не очень хорошо чувствую себя. Она уезжает к клиентке и я остаюсь одна. Стараюсь не думать и не вспоминать. Пытаюсь отвлечься.

Жду ли я звонка? Нет.

Я ничего не жду.

На следующий день в институте только и разговоров про вечеринку и арест части студентов. По слухам в деканате готовят списки на отчисление. В доме нашли наркотики. А еще среди гостей оказался какой-то парень, который в розыске был.

Я слушаю все это и мысленно ужасаюсь. И как я вообще могла туда пойти?! Вот, не пойди и ничего не случилось бы…

Хмурюсь и опять отгоняю ненужные мысли.

– Крайнова! – меня окликает староста группы. – А ты ведь тоже на той вечеринке была? Так? – внимательно смотрит.

– Была. Но я ушла быстро.

– Я должен составить списки всех, кто там был и кто общался с Вовкой, – строго произносит он и поправляет очки. – Вы же встречаетесь с ним?

– Нет, – твердо отвечаю. – Мы не встречаемся. Я пошла на вечеринку, но почти сразу же ушла. Так что не надо меня никуда вносить. Ни в какие списки.

– Там разберутся, – хмыкает он и что-то записывает.

После занятий Люба зовет меня в кафе. Я отказываюсь. Хочу быстрее домой. А дома мама.

– Элли, что-то случилось?

– Все в порядке, – говорю ровным голосом. – Уже не болит ничего.

– А я не про болезнь. Ты какая-то не такая… что случилось, дочка? Я ведь вижу.

– Я просто перенервничала из-за зачета. Мне надо готовиться, – целую ее и иду к себе.

Так проходит два дня. Я постепенно привыкаю. Забываю. Отвлекаюсь. Мне надо готовиться к коллоквиуму. Эдуард Борисович уже вывесил списки и я там есть. Из-за дурацкого опоздания! Если не сдам, то лишусь стипендии.

Про Арама я тоже забываю. Он больше не появляется. Не пишет, не звонит. Наверное, это к лучшему. Так я быстрее все забуду. Надо просто жить дальше. Но…

Как-то вечером возвращаюсь из магазина. Иду, не глядя на дорогу, повторяя мысленно лекции. Перехожу дорогу и вдруг прямо передо мной резко тормозит машина. С визгом. Я пугаюсь и отскакиваю. Смотрю ошарашенно. Машина незнакомая. Стекла затонированы и не видно, кто там.

Хочу обойти ее, но она срывается с места и преграждает мне путь. Я в другую сторону – она и туда. Хмурюсь и уже испуганно смотрю. И тут дверь открывается и из машины выходит Арам. Улыбается своей обычной ухмылкой и, наклонив голову, смотрит на меня.

Отворачиваюсь и хочу обойти машину.

– Элли, – Арам берет меня за запястье и останавливает.

– Я опаздываю, – говорю как можно строже, стараясь не выдать свое волнение. Опять накатывает. Чувствую, что голос начинает дрожать.

– Элли, ты чего? – Арам с силой прижимает меня к себе и я ощущаю его горячее дыхание на макушке. – Это же я, Арам, – короткий поцелуй. – Как же я соскучился…

– Пусти, Арам.

– Элли. Ты обиделась? На что? – берет мое лицо в руки и смотрит в глаза. – Что я не звонил? Я не мог. Правда. Мне надо было уехать из города. Но… ты тоже ведь не звонила, – щурится и чуть усмехается.

Мои щеки вспыхивают, но ответить я не успеваю, потому что Арам быстро наклоняется и, удерживая мою голову, просто впивается в меня губами. Я пытаюсь вдохнуть и не получается. Он лишает меня такой возможности. Чуть слышно стонет мне в рот и я чувствую его горячие жесткие губы и щетину. А потом и его язык толкается в меня.

Хочу оттолкнуть его. И не могу. Тело расслабляется и я лишь цепляюсь пальцами за пиджак Арама, чтобы не грохнуться тут же.

– Девочка моя, как ты тут? – шепчет Арам, покрывая мое лицо короткими поцелуями. – Я очень скучал. Поехали, Элли, – и толкает меня к машине.

– Нет, я не поеду, – мотаю головой, когда губы Арама уже на моей шее. – Мне домой надо… Арам… – чуть не плачу от собственного бессилия. – Скоро мама придет.

– Элли, – Арам прижимает меня к капоту машины и просовывает коленку между моих ног, – не могу… Мне нужно с тобой побыть. Пожалуйста.

– Не сегодня, Арам, – отклоняюсь и выскальзываю из его рук.

– Когда? – он наступает. Но я успеваю отбежать на несколько шагов.

Я горю. Чувствую это. Причем горят не только щеки. В груди как будто пламя вспыхнуло.

Ничего не отвечаю ему, быстро смотрю, разворачиваюсь и убегаю.

Я не знаю, как вести себя с ним. Он пугает. Но, когда он близко, слишком близко, я перестаю контролировать себя.

До прихода мамы пытаюсь прийти в себя. Она и так в последнее время подозревает неладное. А, когда она приходит, мы садимся ужинать. Я стараюсь не вспоминать о сегодняшней встрече, слушая рассказ мамы о работе.

Вдруг раздается звонок.

– Кто это? – спрашивает мама, удивленно глядя на меня.

Пожимаю плечами и иду открывать. На пороге стоит Арам. Руки за спиной. Улыбается и без спроса шагает в квартиру.

– Что вы здесь делаете? – шепчу я, оглядываясь на кухню. – Вы с ума сошли? Уходите!

– Никуда я не уйду, – твердо произносит он. – Без тебя не уйду.

– Вы…! Что вы за человек?!

– Элли, кто там? – слышится голос мамы. Оборачиваюсь, а она уже выходит в коридор. – Ой, Арам Георгиевич! – восклицает удивленно. – Вы к нам?

– Да, – улыбается этот нахал, заходит и закрывает за собой дверь. И я тут я замечаю, что у него в руках два букета. – Это вам, – первый букет он протягивает маме.

Та, конечно, в удивлении. Но и в восхищении. Вижу это по ее глазам.

– А это вам, – и Арам протягивает второй букет мне.

Но я не беру. Арам долго смотрит на меня и руку не убирает.

– Давайте я в вазу поставлю! – мама приходит на помощь. – Красивые какие! Как же давно мне букеты не дарили! – восхищенно произносит, рассматривая цветы. – Да вы проходите, – приглашает Арама на кухню. – Опять что-то подписать надо?

– Нет. Я сегодня по личному вопросу, – отвечает Арам, улыбается и проходит в комнату.

– Садитесь, – мама освобождает ему стул и он садится!

Я стою в дверном проеме, сложив руки на груди. Что он задумал?

– Елена Сергеевна, – обращается Арам к маме и та внимательно его слушает. – Я хотел бы пригласить вас с Элли в театр.

Мама смотрит ошарашенно то на него, то на меня. Но я и сама ничего не понимаю.

– В театр? Но… как же? Почему? Не понимаю… – признается мама, застывая с чайником в руке.

– Елена Сергеевна, я не привык юлить и изворачиваться. Поэтому скажу прямо, – с улыбкой произносит Арам. – Мне нравится Элли.

– Элли? – мама изумленно смотрит на меня.

– Да, ваша дочь.

– Но… как? Откуда вы… вы же не знакомы…

– Это не совсем так, – улыбается Арам. – Я уже давно безуспешно пытаюсь ухаживать за вашей дочерью. С того самого момента, как увидел ее случайно.

– Когда документы привозили? – уточняет мама.

– Почти, – неопределенно отвечает Арам.

Я стою и слова от удивления не могу произнести. Он же не собирается маме все рассказать?! С тревогой смотрю на него.

– Но как же… – мама никак не может отойти от шока. Да и я тоже.

– Билеты в театр привезут завтра, а я заеду сам в субботу. В субботу – премьера, – спокойно произносит Арам. – А сейчас я должен идти.

Подходит к маме, жмет ей руку, чуть наклоняясь. Потом подходит ко мне.

– Элли, проводишь меня? – спрашивает, мягко улыбаясь.

Смотрю на маму, но она все еще в смятении.

Я киваю Араму и иду к входной двери. У меня много вопросов к нему.

– Арам, что вы делаете? – спрашиваю прямо, когда мы оказываемся в подъезде. Чтобы мама случайно не увидела ничего, я спустилась на пролет вниз. Арам – за мной.

– Элли, что случилось? – стоит мне остановиться, как он сразу же обнимает меня. – Почему опять на «вы»? Я думал, после того, что случилось… – и улыбается.

А я не могу контролировать себя и краснею. Прямо чувствую, как щеки вспыхивают. Не смотрю в глаза ему. Хочу выбраться из объятий, но Арам держит крепко.

– Ну, что ты такая непослушная? – смеется. – Все уже. Попалась. Теперь никуда тебя не отпущу, – приближается ко мне.

Поднимаю взгляд и вижу только его губы.

– Девочка моя…

И поцелуй. Нежный, мягкий, такой волнительный. Легкая дрожь пробегает по всему телу, задевая каждый нерв. Невольно встаю на носочки и вцепляюсь пальцами в пиджак Арама.

– Я все эти дни только о тебе и думал, – шепчет он мне в губы. – Только о тебе, девочка моя. Вспоминал… если бы не это, то не знаю, как бы я справился. Ты нужна мне, Элли. Очень нужна. Девочка моя, – и горячие поцелуи на скулах, потом на шее.

Я опять зажмуриваюсь, злясь на собственное бессилие.

– Арам, зачем ты пришел? Зачем это все? Театр? Мама же будет думать, что все серьезно, – тихо говорю я, пытаясь уклониться от его поцелуев.

– А разве нет? – он отрывается от моей шеи и смотрит в глаза. Не улыбается. – Я хочу, чтобы ты поверила, что все серьезно. И мама, и ты. Элли, я хочу, чтобы ты со мной была.

Наступает на меня, не отпуская взгляд, и я прижимаюсь спиной к стене.

– И я очень хочу пойти с вами в театр. Ты знаешь, что на эту премьеру билетов не достать? Мне пришлось приложить очень большие усилия, чтобы заполучить их. Но я же буду вознагражден? – дергает бровью и прижимается ко мне.

Я задыхаюсь от его близости. От жара его тела сама горю. А еще понимаю, что так настойчиво упирается мне в живот.

– Элли, так хочу тебя, – шепчет горячо Арам и я чувствую его руки везде. – У меня для тебя еще сюрприз будет. Потом. Элли… я хочу забрать тебя себе. Сейчас!

Внезапно подхватывает меня на руки и несет.

– Арам! Что ты делаешь? Нет! Что я маме скажу? – испуганно смотрю на него.

– Скажи, что со мной покататься уехала, – он быстро выносит меня из подъезда и сажает в машину.

Пока я пытаюсь прийти в себя, он уже на водительском сиденье. Быстро пристегивает меня, сам пристегивается и под визг шин рвет с места.

– Арам! Ты что?! – возмущаюсь я. – Верни меня домой сейчас же!

– Один звонок, – произносит, доставая телефон и набирая кого-то. – Алло, Елена Сергеевна?

Открываю от удивления рот, потому что слышу в трубке голос мамы.

– Это Арам. Я у вас Элли ненадолго украл, – с улыбкой произносит этот наглец. – Да, конечно. верну в целости и сохранности. Просто хочу кое-то показать ей. Можно?

Конечно, мама дает согласие.

– Вот, видишь, – улыбается уже мне Арам, отключая телефон. – Мама не будет волноваться.

– А я? Меня спросить не надо? Я не хочу никуда ехать!

– Тшшш, – удерживая одной рукой руль, он второй нежно проводит по моей щеке. – Тебе понравится. Обещаю, – и давит на газ.

Мы приезжаем в какое-то кафе. Посетителей почти нет. Нас встречает милая девушка и ведет к столику.

– Что будете, Арам Георгиевич? – обращается к моему спутнику.

– Мне как всегда, Ира, – отвечает Арам. – Девушке – то же самое. И пирожное ваше фирменное.

– Все будет. Приятного вечера, – она улыбается нам и уходит.

– Помнишь, ты угостила меня кофе? – Арам берет меня за руку и гладит пальцами по ней. – Я тоже хочу тебя угостить. Тут кофе лучше. Но я уже говорил, что самый лучший кофе готовлю я сам. Надеюсь, скоро у тебя будет возможность попробовать его, – чуть сжимает мою руку.

– Я не понимаю… – признаюсь я.

– Что такое, Элли?

– К чему все это? Зачем маму вмешивать?

– Элли, давай сразу все решим, – серьезно произносит он. – Ты мне нравишься. Очень нравишься. Я с ума сходил все эти дни, думая о тебе. О нашей ночи… Элли, посмотри на меня, – ждет, когда я подниму взгляд. – Я хочу, чтобы ты была моей. Только моей. Ты не пожалеешь. Обещаю. Я все для тебя сделаю.

– Арам…

– Элли, я с мамой твоей познакомился. Ты думаешь, я шучу?

Внимательно смотрю в его глаза. Сейчас в них нет обычной ухмылки. Он очень серьезен. И это пугает немного. Но в то же самое время приятное тепло растекается в груди и медленно тягучим потоком стекает вниз.

– Тебе хорошо со мной, Элли? – Арам встает, придвигает свой стул ближе ко мне и садится. Обнимает меня. Он словно чувствует мое состояние. Чувствует не мой страх, а нечто другое. – Скажи честно. Тебе хорошо? – обнимает.

И я киваю.

Арам улыбается.

– А будет еще лучше, Элли. Обещаю, – и целует меня в висок.

Приносят кофе и пирожное. Все очень вкусно. Но я то и дело смотрю ан часы. Хотя мама и в курсе, но я все равно волнуюсь.

– Как кофе, Элли?

– Вкусное. И пирожное тоже.

– Я знал, что тебе понравится. Ну что? Домой?

Киваю.

Возле моего дома Арам глушит машину, паркуясь в темном углу. Поворачивается ко мне, смотрит долго, отстёгивает меня и себя. Я берусь за ручку двери, но Арам убирает мою руку. Кладет мне ее на ногу вместе со своей ладонью.

– Элли, я очень скучал, – приближается. – Будь ласковой со мной, Элли. Пожалуйста…

Мы целуемся долго. Я не знаю, сколько длится этот поцелуй. Арам то нежно, едва касаясь, проводит своими губами по моим губам. То, громко вдохнув, набрасывается на них, сминая и заставляя меня постанывать от легкой приятной боли.

Он почти лежит на мне, а его руки становятся все наглее. Сначала они просто гладят меня, обнимают, но потом… Горячая ладонь ложится аккуратно на грудь. Я открываю глаза и вижу блеск во взгляде Арама. Он сильнее сжимает пальцы и уже твердый сосок упирается в его ладонь.

Губы Арама растягиваются в улыбке и он начинает ласкать меня, поцелуями покрывая скулы, подбородок, шею.

– Элли, давай маме позвоним и скажем, что ты ко мне поедешь? На всю ночь, – шепчет как не в себе. – Я сдохну без тебя… Элли…

– Мама не отпустит, – на выдохе произношу я, прикусывая губу, чтобы сдержать стон.

– А ты хотела бы? – он отрывается от меня и смотрит, скользя рукой ниже и уже поглаживая мой живот.

– Я не знаю. Арам, – признаюсь честно.

– Элли, поверь мне, – наклоняется и лбом упирается мне в шею. – Сама подумай, если бы я хотел только развлечься, пришел бы я с мамой знакомиться? Я ведь уже получил свое? Мог бы и не приходить. Но я хочу тебя еще больше, чем до первого раза… Элли… – рука ведет вниз и ложится мне между ног. Я сжимаю их. – У меня яйца взорвутся от того, как я хочу тебя. Ты такая… красивая… настоящая…

Это признание заставляет меня улыбнуться. Разглядываю его макушку у себя на груди и руки сами тянутся к жестким волосам. Когда мои пальцы оказываются на них, чувствую, как Арам замирает. Словно ждет, что же дальше.

А я запускаю пальцы в его волосы и тогда он снова начинает целовать меня. Я не знаю, что чувствую. Понять не могу пока. Но мне хорошо и уходить уже не хочется.

Арам такой ласковый, нежный. Его шепот вызывает трепет в животе. И, хотя я удерживаю его руку за запястье, но убрать ее все равно не хватает сил. Или желания.

Я возвращаюсь домой почти в полночь. У двери в квартиру Арам еще раз жадно целует меня, прижимая к стене.

Мама, конечно, не спит. Стоит мне зайти, я сразу же читаю миллион вопросов в ее глазах.

– Мам, прости! – бросаюсь ей на шею и обнимаю.

Мама тоже обнимает меня. Целует.

– За что, дочка? За что простить?

– Что не рассказала тебе про Арама, – шепчу ей в висок.

– Давно у вас? – голос мамы, спокойный и ласковый, немного придает мне уверенности.

Мотаю головой.

– Элли, – мама отстраняется и смотрит мне в глаза. – Ты счастлива?

– Не знаю, мам, – признаюсь честно, опуская взгляд.

–Доченька моя, – мама опять обнимает меня, прижимает к себе. – Будь осторожна.

– Мам, почему ты так говоришь?

– Чувство какое-то. Наверное, просто слишком волнуюсь за тебя. Арам взрослый мужчина и он… он из другого круга, Элли, – опять этот взгляд глаза в глаза. – Золушки бывают. Но не в реальной жизни… – вздыхает. – Но тебя ведь все равно уже не переубедить, да? – чуть улыбается. – Я вижу, что ты счастлива, Элли. Просто будь осторожна. А главное – помни: что бы не случилось, я с тобой. Я всегда тебя поддержу.

Слова мамы, вроде, и вселяют уверенность, но в то же время, заставляют волноваться и опять вспоминать о том, что не дает мне покоя. Вдруг это все не по-настоящему?

– Мам, а в театр пойдем? – спрашиваю я, когда мы сидим на кухне, хотя за окном уже ночь.

– В чем, Элли? – улыбается мама. – У нас с тобой для таких случаев и нарядов-то нет. Надо будет завтра сказать Араму, чтобы отдал билеты кому другому, чтобы не пропадали.

Вздыхаю. Мама права. Премьера сезона. Даже не представляю, что могла бы надеть из своего гардероба на такое мероприятие.

Поэтому с утра и правда решаю звонить Араму. Нет, про наряды говорить не буду. Скажу просто, что мы не можем с мамой именно в этот день.

Но не успеваю я проснуться и пойти на кухню завтракать, как раздается звонок в дверь. На пороге стоит какой-то парень и с улыбкой протягивает мне три больших пакета. Я, ничего не понимая, беру их и парень прощается и убегает. Я даже спросить не успеваю, что это и от кого.

Но стоит мне заглянуть в один из пакетов, как я все и так понимаю. В пакетах – платья и туфли. Очень красивые. И я догадываюсь, от кого эти пакеты.

Арам звонит буквально через несколько минут после уходя парня.

– Как ты спала, Элли? – спрашивает мягким голосом.

– Арам это ты?

– Я. Не узнала?

– Я про пакеты, Арам. Это ты прислал?

– Уже привезли? Молодцы какие. Это мой подарок тебе и твоей маме, Элли.

– Но Арам…

– Элли, послушай. Считай, что я делаю это ради себя. Хорошо? Мне хочется, чтобы вы обязательно пошли со мной в театр. И чтобы ты выглядела блистательно. Ты очень красивая девочка, Элли. А красивые девочки заслуживают самого лучшего. Не спорь, пожалуйста.

– Но это же дорого, Арам. Я знаю, что дорого.

– Не дороже счастья в твоих глазах, Элли. Пожалуйста, не обижай меня. И, – делает паузу. – Привыкай, Элли. Это не последний мой подарок тебе.

Вечером мама отказывается и от такого дорогого подарка, и от похода в театр. И меня отговаривает. Но я смотрю на свое отражение в удивительно красивом платье, вспоминаю слова Арама. Пусть это будет ошибкой, но я хочу ошибиться. Хочу.

Когда в субботу y выхожу из подъезда в новом платье и туфлях, Арам стоит возле своей машины. В руках у него красивый букет белых роз. Он с кем-то разговаривает по телефону, но, заметив меня, быстро прощается и буквально впивается в меня взглядом.

Так на меня смотрит только он. Этот взгляд. Он насквозь проникает в меня. Обжигает все внутри и заставляет мое бедное сердечко стучать так, что ему тесно в груди становится. Оно как загнанный зверь в грудной клетке.

Взгляд Арама медленно скользит по мне сверху вниз и обратно. И, когда наши взгляды вновь встречаются, уголок его губ чуть приподнимается. Он отходит от машины и идет ко мне.

– Ты нереально красивая, Элли, – шепчет, наклоняясь и обжигая мою щеку горячим дыханием. Протягивает мне букет. – Как же я все эти годы жил без тебя, Элли? – чуть улыбается и целует меня в скулу. – Жаль, что мама не смогла пойти. Но я организую ей еще один билет, когда она будет чувствовать себя лучше. Поехали? – берет мою руку и подносит к своим губам.

– Не надо, Арам, – прошу я, пытаясь забрать руку и оглядываясь на окна дома.

– Я хочу всю тебя зацеловать, Элли, – шепчет он таким мягким и хриплым голосом, что я чувствую, как мурашки стихийной волной пробегают по коже, оголяя нервные окончания и заставляя дрожать мои пальчики. – Каждый сантиметр, – продолжает изводить меня своим шепотом Арам. – Попробовать тебя хочу.

– Арам, – и пытаюсь выровнять дыхание.

И вижу, как он улыбается. Резко отходит от меня. Так резко, что я сразу же чувствую контраст от того, что меня больше не согревает его тепло. Как будто даже холодно становится.

Арам помогает мне сесть в машину и мы едем в театр.

Я не была никогда на таких мероприятиях. Страшно. Это совсем не тот поход в театр, когда мы ходили с мамой и с Любой, с моей подругой. Здесь все другое! И люди. Они как будто из другого мира. Мама права.

Арам многих знает, с ним здороваются, улыбаются мне. С некоторыми он меня знакомит, но я замечаю, что не со всеми. Мне, конечно, не нужны эти знакомства. Просто странно. Или я слишком загоняюсь? Надо расслабиться.

– А можно мне шампанского? – шепчу Араму, когда мы остается одни в зале перед началом спектакля.

– Конечно, – улыбается он. Подзывает официанта и протягивает мне красивый фужер с пузырьками. – Элли, все хорошо, – сжимает мои пальцы на его локте. – Ты выглядишь так, что всех тут затмила! Ты самая красивая. Ты со мной. Не надо волноваться.

– Мне немного некомфортно, Арам, – признаюсь я. – Я никогда раньше…

– Уууу,– улыбается он и заправляет за ухо прядь моих волос. – Я смотрю, я во многом у тебя первооткрыватель, да?

Опускаю взгляд.

– Все хорошо будет, – нежно проводит рукой по моей скуле.

– Арам? – рядом раздается грубый мужской бас.

Мы сразу же оборачиваемся. К нам подходит мужчина и нагло рассматривает меня. От его взгляда хочется спрятаться. Он как будто цепляет им на мне одежду. Я инстинктивно захожу за спину Арама.

– Рубен? – говорит он. – А ты как здесь? Уже вернулся?

По лицу Арама понимаю, что он не ожидал увидеть этого мужчину и, похоже, не очень рад. Улыбка сходит с его лица и он хмурится.

– Познакомишь? – мужчина кивает на меня.

– Элли, познакомься, это Рубен. Мой… мой знакомый, – хмуро произносит Арам, не глядя мне в глаза.

– Ну, уж знакомый! – хмыкает мужчина. – Почти родственник!

– Рубен.

– Что, Арам? – зыркает на него мужчина. – Элли значит? – и опять цепляет меня своим взглядом. – Красивое имя, – потирает подбородок, нагло блуждая по моему лицу. – И девочка красивая. Дашь контакты откуда? – кивает Араму.

– Рубен!

Его кто-то окликает, он оборачивается, машет рукой и быстро уходит, еще раз сверкнув по нам с Арамом взглядом.

И мне становится совсем плохо. Но теперь это не чувство дискомфорта. Нет. Это что-то пугающее. Это чувство опасности. Опасности, которой еще нет, но я уже знаю, что это случится.

– Элли, – Арам берет меня за руку. – Пойдем в ложу? Скоро начало.

– Арам, – не иду за ним. – Этот мужчина…

– Это просто знакомый, Элли, – строго произносит он. – Просто знакомый. У нас с ним общие дела. Он грубоват. Но он не друг мне даже. Просто знакомый по бизнесу. Ну? Что такое? Чего испугалась моя маленькая девочка? – берет мое лицо в руки и мягко целует. – Пойдем, сейчас ты обо всем забудешь.

Но у меня не получается отключиться на все сто процентов. Перед глазами этот мужчина и не покидает ощущение, что Арам сам взволнован этой встречей и что-то скрывает от меня. Он тоже изменился. Почти не улыбается и как будто все время о чем-то думает.

После первого действия я все же прошу его отвезти меня домой. Арам не спорит. Мне даже кажется, что он сам хочет побыстрее уйти отсюда.

– Элли, подожди меня здесь, пожалуйста, – он оставляет меня в коридоре, когда остальные зрители уже расходятся на продолжение спектакля. – Мне надо кое с кем попрощаться.

– Хорошо, – отвечаю и отхожу к массивной бархатной шторе.

Арам быстро целует меня в щеку и уходит. Я в коридоре уже совсем одна. Рассматриваю картины на стенах, фотографии. Здесь и правда очень красиво.

– Элли, если я правильно запомнил?

Я резко разворачиваюсь и инстинктивно сжимаюсь вся, когда слышу этот голос. Я вижу, что ко мне вальяжно, засунув руки в карманы брюк, идет тот самый мужчина. Рубен, кажется?

– Элли, Элли, – он неприятно цокает языком и опять словно раздевает меня взглядом. – Ты с Арамом на всю ночь?

Подходит слишком близко и я отхожу. Но он шагает за мной.

– Чего молчишь? – бычится. – Так не ведут себя с клиентами.

– Я не понимаю, о чем вы, – говорю как можно спокойнее. – Простите, мне пора.

И хочу уйти, но тут же грубый захват за запястье и резкий рывок. И я оказываюсь у стены. Беспомощно озираюсь по сторонам в поисках помощи. Но кричать тут у меня не хватает смелости.

– Чего цену набиваешь? – а мужчина тем временем плотно прижимается ко мне и буквально вдавливает в стену.

– Что вы делаете? Отпустите! – пытаюсь выбраться из-под него, но он тяжелый, грузный.

– Я всегда плачу цену, – он меня точно с кем-то путает. Несет чушь. – С Арамом же ты все равно ненадолго! Понятно, что ему трогать нельзя свою…

И не договаривает. Потому что раздается хлесткий удар и мужчина буквально отлетает от меня. Падает в кресло и ошалело зыркает по сторонам. А я вижу перед собой Арама. В его глазах – ярость. Правая рука сжата в кулак и на ней ссадины. Он часто дышит и, быстро мазнув по мне взглядом исподлобья, шагает к мужику.

– Арам, не надо! – я словно очухиваюсь и бросаюсь за ним.

– Ты, сука! Ты что наделал?! – верещит мужик, растирая кровь по щеке. – Да ты знаешь, что тебе будет за это?! Да я…! Из-за какой-то шалавы?! Ты!

И еще один удар. Неожиданно и для меня, и для мужика.

– Арам! – хватаю его за рукав пиджака.

– Еще раз только посмотришь в ее сторону! – Арам нависает над мужиком, который весь скрючился на кресле и закрывает голову руками. Стонет там жалостно. – Убью!

Арам замахивается, но не ударяет больше.

– Арам, не надо! – я чуть не плачу.

Он вдруг резко поворачивается ко мне и этот его взгляд… у меня все сжимается от него.

Ярость. Злость. Возбуждение. Желание.

Слишком много эмоций в одном взгляде.

Я отступаю и от него на шаг. Но Арам берет меня за руку. Крепко сжимает. Еще раз смотрит на мужика и тащит меня за собой по коридору. Я еле успеваю за ним.

Мы же на выход идем? Но спросить страшно. Мне вообще сейчас очень страшно.

Вдруг Арам резко останавливается. Толкает какую-то дверь и она открывается. Он поворачивает голову и смотрит на меня какие-то доли секунды. А потом толкает внутрь и заходит сам.

В комнате полумрак. Лишь узкая полоска света от щели между глухими шторами. Я почти ничего не вижу. И от этого обостряются другие ощущения.

Тело обдает жаром от близости Арама. Его дыхание каждым выдохом отдается на моей коже.

– Арам… – успеваю произнести я, когда его губы с глухим рычанием впиваются в мои.

Странные ощущения в теле. Оно словно разогревается изнутри. Вспыхивает и обжигает сердце. Чувствую, как оно расслабляется. Но из последних сил стучу легонько по плечу Арама, наседающего на меня. Толкающего вглубь комнаты. Заставляющего упереться попой во что-то.

Он вжимается в меня и я чувствую его каменное тело. А в живот упирается возбужденный член. И мне страшно, но опять приятное тягучее чувство все сводит внизу живота. Я горю там.

Невольно стону, сдаваясь его напору. Этому дикому и жадному поцелую. Арам терзает мои губы и, наверное, они опухнут и будут болеть. Мне и сейчас больно. Но я сама тянусь к нему. Кладу ладонь ему на затылок. Хочу эту боль. Эти уколы щетины. Этот жесткий язык во мне.

Закрываю глаза и тут же распахиваю, когда Арам, подхватив меня за попу, сажает куда-то и сразу же раздвигает руками мои ноги. Встает между ними и я теперь бедром ощущаю его эрекцию.

Не отпуская мои губы, Арам задирает платье. Гладит мои ноги. Чуть сжимает пальцы и ведет их выше.

Это ведь неправильно. Неправильно! В голове стучит это слово, но все тише и тише. Сама не понимаю, как, но обнимаю Арама за шею и, когда он отпускает мои губы, я не произношу ни слова. Слышу лишь свое громкое дыхание и почти стоны. Злюсь на себя. На такую реакцию.

Арам смотрит мне в глаза, а сам заводит руку мне на попу, чуть сжимает и вдруг начинает резко тянуть вниз колготки с трусиками.

Еще одно «неправильно» настойчиво пытается привести меня в чувство и я пытаюсь вырваться, упираясь ему в грудь руками. Но он наклоняется, легко ломая мое сопротивление, и опять накрывает мой рот.

Обхватив за талию одной рукой, чуть приподнимает и второй рукой быстро снимает с меня и колготки, и нижнее белье. Смотрю на него круглыми глазами и мычу в губы.

Теперь ладонь Арама ложится на мою голую ягодицу, сжимает ее, чуть царапает.

– Арам… – прошу я, когда получаю недолгое освобождение из плена его губ.

– Тшшш, Элли, – хрипит он, отпуская мою попу, но продолжая что-то делать там внизу рукой. А сам в глаза мне смотрит. – Тихо, девочка моя. Тихо. Ты только моя. Никто не прикоснется к тебе. Слышишь? Элли…

– Арам… – я хочу просить его, чтобы он отвез меня домой. Набираю воздуха и вскрикиваю.

– Никто… – рычит Арам и меня опять словно пронзает чем-то. Чем-то горячим и очень твердым. – Моя!

Мой вскрик тонет в нашем поцелуе, а я не понимаю, как, но мое тело словно ватным становится. Послушным. Но послушным не мне, а тому, кто сейчас делает с ним то, что хочет.

Тому, кто, сжав обеими руками меня за попу, снова и снова толкается, оглушая меня своими хрипами. Колючая щетина натирает нежную кожу на скулах, но я сама подставлю их. Трусь о него. А он губами скользит по моему лицу, заставляя меня тонуть в новых для себя ощущениях.

Его движения, уверенные и четкие, отзываются во мне чем-то новым. Я пытаюсь разобраться, но голова вслед за телом, отключается.

Арам отрывается от моих губ, опускает голову и смотрит вниз. Он туда смотрит? Я зажмуриваюсь и прикусываю губу и ощущаю, как болят губы от этих грубых поцелуев.

Толчки становятся жестче. Открываю глаза и встречаюсь с пылающим взглядом Арама. Теперь он смотрит на меня, выдыхая с хрипом открытым ртом.

Мне и самой дышать становится все труднее и труднее. Внизу живота как спазмом все скручивает. Я шире раздвигаю ноги, впуская его еще глубже.

– Да, Элли… да… – Арам целует меня в шею. Сильно сжимает и начинает бешено толкаться. Так, что моя попа елозит по поверхности, а я уже не могу сдержать стоны и чувствую теплую руку Арама у себя на губах.

Выгибаюсь, насколько это возможно. Губы и язык Арама – на моей коже. Я вскрикиваю и прикусываю пальцы Арама, рассыпаясь на осколки и чувствуя, как оседает беспомощно мое тело. Вздрагиваю от очередного толчка. Слышу хриплый стон. И чувствую что-то теплое, стекающее вниз по бедру.

Тишину комнаты теперь разрывает только громкое и частое дыхание Арама. Смотрю ему в глаза. Он медленно убирает ладонь с моего рта и тянется ко мне. Мягко целует как будто хочет зализать боль, которую испытали мои губы от тех, других поцелуев.

– Элли, хорошо как, – шепчет он, выдыхая и обнимая меня. – Ты моя девочка.

А у меня понемногу проходит тот морок, в котором я прибывала эти минуты в этой полутемной комнате. Это было как наваждение.

– Арам, – начинаю и сама не знаю, что хочу сказать.

Что это было неправильно? Что не понимаю, почему его знакомый так разговаривал со мной?

– Тшшш, Элли, – шепчет Арам, чуть улыбаясь и продолжая касаться губами моего лица. – Тебя никто не обидит. Обещаю. Хочешь, чтобы Рубен извинился перед тобой? Сейчас?

Вдруг резко выпрямляется и тянет вверх брюки.

– Нет, Арам! – хватаю его за руку. – Не надо, пожалуйста! Я просто домой хочу. Домой.

– Хорошо, Элли. Конечно, – мягко гладит меня по волосам.

Достает из кармана пиджака платок и прикладывает его ко мне.

– Я сама, – пытаюсь забрать платок. Арам лишь мотает головой, глядя мне в глаза, и аккуратно скользя, вытирает меня.

Помогает слезть со стола и поправляет платье. Колготки и белье так и лежат на полу. И он сгребает их и прячет себе в карман.

– Пойдем? – берет меня за руку и тянется к двери.

– Погоди, – прикусываю губу. Я боюсь, что нас увидят. Кошусь на дверь.

– Там никого нет, Элли, – Арам как будто понимает, чего я боюсь. – Пойдем.

Улыбается и тянет меня за собой.

– Элли, – говорит Арам, когда уже привозит меня к дому. – Я хочу, чтобы ты знала, что, несмотря ни на что, я буду рядом, – берет меня за руку и подносит ее к губам. – Я хочу, чтобы ты была моей девочкой. Ну, вернее, ты и так уже моя, – усмехается. – Но чтобы ты знала это. И все знали. У меня на следующей неделе важная сделка. Я не смогу приезжать. Но буду звонить тебе, девочка моя. А потом…

– Что? – вырывается у меня.

Арам ведет поцелуями по моей руке. К локтю и выше.

– Тебя ждет сюрприз, – улыбается и тянется к моим губам.

Когда вхожу в квартиру, то стараюсь побыстрее уйти в свою комнату, не разговаривать с мамой. В последние дни у нас с ней словно что-то надломилось в общении. И, вроде, все так же, но не так…

Мама, конечно, спрашивает, как прошел спектакль и почему я так рано вернулась. Я отвечаю, что не понравилось и мы ушли раньше. А сама сгораю внутренне от стыда от того, что произошло там, в полутёмной комнате. Это словно не я была. Такие странные противоречивые ощущения.

Всю следующую неделю Арам и правда не появляется. Но звонит по несколько раз в день. А еще ночью мы переписываемся и от некоторых его слов и его шепота меня в жар бросает.

И я понимаю, что уже не могу без его звонков.

Утром просыпаюсь и жду. Ловлю на себе печальный взгляд мамы и жду. Жду его звонка. А, когда он звонит, то срываюсь и ухожу. Бегу на лекции, а на самом деле – хочу наедине с ним остаться.

Я не знаю, что это, но от его голоса, его слов, даже от его дыхания в трубку у меня как будто бабочки в животе порхают. Теперь я знаю, как это бывает.

Арам тоже говорит, что скучает. Что ждет, когда сможет прикоснуться ко мне. А еще каждый день я получаю красивый букет. Они всегда разные, но очень красивые. Скоро в моей комнате нет места и я ставлю их на кухню, в гостиной.

Мама улыбается. Но как-то грустно. Замечаю это.

– Мам, что не так? – спрашиваю ее.

– Да это я о своем, – улыбается она и гладит меня по руке. – Вот ты и выросла.

– Мам, я…

– Не надо, Элли. Я вижу, что ты счастлива. Вижу. Это главное. Тебе нравится Арам, да?

Опускаю взгляд. Я и сама все чаще думаю над этим вопросом. Сама задаю его себе.

– Нравится, – отвечает за меня мама и опять грустно улыбается.

– Мам, это плохо? – спрашиваю прямо.

Она лишь пожимает плечами.

В один из дней я выхожу после лекций. Зажмуриваюсь от яркого солнечного света и улыбаюсь. А, когда открываю глаза, то передо мной стоит Арам. Он тоже улыбается. Шагает ко мне и я сама бросаюсь ему на шею.

– Элли, – выдыхает он мне в ухо и сразу же целует. – Как же я скучал! В следующий раз со мной поедешь! Как ты тут? Скучала?

Просто киваю, пряча взгляд. Касаюсь губами его шеи.

– Элли, мы завтра улетаем, – говорит Арам и я быстро отстраняюсь и удивленно смотрю на него.

– Как улетаем? Куда?

– Секрет. Поехали ко мне? Сейчас, – целует меня в скулу. – Я так соскучился, – сжимает меня в своих объятиях.

– Я не могу сегодня, Арам. Маме надо помочь.

– Что такое? – хмурится он.

– Ну, я обещала с ней к клиентке съездить.

– Я не хочу. Чтобы ты работала, – нахмурившись, произносит он.

– Но я должна помогать маме.

– Ладно, давай потом это решим. Элли, – опять обнимает, – как же я счастлив, что встретил тебя! Девочка моя. Завтра мы полетим с тобой туда, где никого кроме нас не будет. Ты когда-нибудь плавала в океане?

– Нет, – поднимаю голову и удивленно смотрю на него. – Арам?

Он улыбается.

– Я хочу показать тебе океан, Элли.

– Но у меня даже загранпаспорта нет, Арам, – улыбаюсь я. Фантазер. Мне так нравится его улыбка. Кончиками пальцев касаюсь уголка его губ.

А он быстро перехватывает мою руку и целует эти самые пальцы.

– Теперь есть, – улыбается загадочно и достает из кармана новенький паспорт.

Отдает мне и я смотрю круглыми глазами на свои имя и фамилию. Это мой паспорт! Но как?!

Перевожу взгляд на Арама. А он продолжает улыбаться.

– Арам, но как… я же ничего не подписывала… как они могли сделать без моей подписи паспорт?

– Уверена, что ничего не подписывала? – подмигивает мне он. Кладет руки на талию и тянет к себе опять. – Элли, – говорит уже серьезно, – я все для тебя сделаю. Все. Ты только будь рядом, – прижимается лбом к моему лбу. – Ты только люби меня, – шепчет и касается моих губ.

– Арам, как красиво! – я не могу сдержать своего восхищения, когда мы заходим в роскошную виллу и в огромном окне я вижу океан. Впервые вижу его вот так, вживую.

Чувствую, как сильные руки обнимают меня и спину обдает жаром от близости Арама.

– Нравится? – он губами скользит по моей шее, к уху. Прикусывает мочку.

– А можно сходить посмотреть? И поплавать?

– Конечно, можно, – слышу улыбку. – Тебе, моя девочка, можно всё. Только сначала… – разворачивает меня к себе лицом и смотрит в глаза. – Давай отдохнем, да? Долгий перелет был. Давай в душ. Вон там, – и кивает в сторону двери из матового стекла. – Мне позвонить надо. Приготовлю нам что-нибудь перекусить. Потом в город сходим. Город хочу тебе показать. А вечером уже на океан. Хорошо?

Киваю. Обнимаю его за шею и пальцами провожу по горячей коже. Арам наклоняется и целует меня.

– В душ! – и шлепает меня по попе. Сам выходит из комнаты.

Я еще какое-то время смотрю на океан. Разве можно перестать на него смотреть? Это просто завораживающее зрелище. А потом вспоминаю маму и улыбка сходит с моего лица.

Наверное, впервые за все время мы поссорились с мамой перед этой поездкой. И даже ссорой это нельзя назвать. Просто перестали разговаривать.

Мама, конечно, была против. Отговаривала меня. Не ругалась, нет. Просила отказаться от поездки. Я пыталась успокоить ее. Ведь она знает, с кем я лечу. Она знает, кто такой Арам, где работает. Ну, что может со мной случиться? Ну, не украдут же меня.

– А я не этого боюсь, – вздохнула мама и мне даже показалось, что я увидела слезы у нее в глазах. Но она быстро отвернулась и вышла из моей комнаты.

А я не смогла отказаться от этой поездки. Потому что понимала, что здесь мы будем вдвоем. Только он и я. И я хотела этого. Старалась не думать о словах мамы.

Вот и сейчас зажмуриваюсь, подставляя лицо прохладным каплям воды в душе. Словно смываю с себя весь негатив. Я ведь хотела быть здесь с ним. Это мое решение.

Выхожу из душа, обмотавшись в полотенце. Арама в комнате нет. Я опять подхожу к окну и смотрю на самое прекрасное, что я видела в жизни.

Слышу шаги. Оборачиваюсь и вижу Арама, стоящего в дверном проеме. Он тоже после душа. На нем лишь полотенце на бедрах. С мокрых волос капли падают на напряженные мышцы груди и медленно стекают вниз.

Арам смотрит на меня тяжелым взглядом исподлобья. Делает шаг и я вижу, как приподнимается полотенце у него внизу живота.

Он подходит ко мне и кладет руки на плечи. Чуть сжимает их.

– Элли, – наклоняется и водит носом по моей щеке. Потом касается губами.

– Арам, а как же город? – спрашиваю я, отклоняясь от его напора.

– Все будет, Элли, – улыбается он. – Все будет.

А сам заводит руки мне за спину и я лишь ойкаю, когда понимаю, что мое полотенце летит вниз, к ногам.

Арам громко выдыхает, подхватывает меня на руки и кладет на кровать. Сам нависает сверху. Его взгляд сейчас немного пугает меня. Он словно хищник, который готовится броситься на свою жертву. Инстинктивно закрываюсь руками.

Арам встает передо мной на колени. Полотенце уже так торчит, что еле держится на нем. И тогда он просто сдергивает его с себя и я опять ошарашенно смотрю на его член. Это второй раз, когда я вижу его вот так. Близко. Таким большим. С блестящей головкой, устремленной вверх.

Арам берет мои руки, разводит их и впечатывает в кровать. Улыбается уголком губ и набрасывается на меня. Он целует мою грудь. Вылизывает ее. Скребет зубами. Отпускает мои руки и начинает мять тело. А оно опять становится послушным. Послушным ему. Его рукам. Его губам.

Он покрывает поцелуями грудь. Идет ниже. И, когда я ощущая его горячее дыхание внизу живота, пытаюсь приподняться, стыдясь этого.

– Тшшш, Элли, – хрип Арама, обводящего пальцами мое лоно. – Будет хорошо. Я хочу попробовать тебя, девочка моя. Не бойся…

И касание языка. Я громко вдыхаю и выгибаюсь в спине. Зажмуриваюсь и пальцами сжимаю простыни.

Я чувствую его язык, его губы, его пальцы. Чувствую их и задыхаюсь. Жадно глотаю воздух открытым ртом. Потому что это невозможно вытерпеть. То, что Арам делает со мной.

Мне хочется сжать ноги, но я, наоборот, еще больше развожу их. Сама поддаюсь бедрами вверх навстречу его языку. А потом чувствую его палец во мне. Он скользит им туда-сюда, продолжая доводить меня языком.

А я понимаю, что мне мало. Мало! Двигаю бедрами и как будто хнычу. Запускаю пальцы в волосы Арама и чуть тяну его к себе.

– Какая горячая девочка, – доносится до слуха его хрип.

Поцелуи по животу, посасывание соска и вот уже его губы накрывают мой рот и в этом поцелуе тонет мой стон, когда я ощущаю в себе уже не палец, а нечто более толстое. Каменное. И горячее.

– Элли… – хрипит мне в губы Арам и стонет. – Ты такая сладкая девочка… Элли…

А я ничего не могу произнести в ответ. Потому что меня словно нет. Мое тело не принадлежит мне. Я не чувствую его. Я чувствую лишь толчки Арама и каждый толчок отдается в сознании, заставляя терять частичку себя.

Это ни на что непохожие ощущения. Я словно плыву на волнах. И мне так хорошо.

А еще я чувствую член Арама. Он так плотно входит в меня. Распирает. Но мне нравится ощущать его в себе. И когда он выходит, я разочарованно выдыхаю. Открываю глаза. Один взгляд на сосредоточенное лицо Арама и меня переворачивают на живот. Упираюсь руками, чтобы подняться, но тут же ощущаю тяжесть тела Арама на себе. Он буквально вдавливает меня в кровать. И опять приятное чувство наполненности. Все возобновляется.

Я уже не могу сдержать стоны. Чувствую пальцы Арама на губах. Обхватываю их и прикусываю.

– Ты просто охрененная, Элли, – отрывисто шепчет мне Арам в ухо и прикусывает мочку. – Такая горячая девочка… – с хрипом. – Я знал… нам будет хорошо, Элли…

Просовывает руки под меня и сильно сжимает грудь. А она такая чувствительная, что я стону от этих грубых ласк.

А потом я просто теряю связь с происходящим. Толчки Арама становятся жестче, быстрее.

Я слышу только шлепки тел, стоны, хрипы. И потом вскрик. Мой вскрик. И я словно срываюсь в пропасть и лечу.

– Элли, тебе хорошо со мной? – шепчет мне на ухо Арам, когда мы сидим с ним на террасе и смотрим на последние лучи солнца, отражающиеся в ровной глади океана.

Арам обнимает меня и прижимает к себе, губами касаясь моей макушки.

– Да, – признаюсь я. Мне и правда хорошо. И все грустные мысли ушли давно. Ни разу за всю эту неделю я не подумала о том, что волновало меня дома. Наверное, это самая счастливая неделя за последнее время у меня.

– И мне. Я хочу, чтобы ты всегда рядом была, Элли.

Я молчу. Что он хочет сказать?

– Хочу, чтобы ты переехала ко мне, – произносит Арам и я выпрямляюсь и поворачиваюсь к нему лицом.

Он улыбается той самой улыбкой, от которой в груди растекается приятное тепло. Обводит пальцем мою скулу.

– Что скажешь. Элли? Я хочу засыпать и просыпаться с тобой и дома, не только здесь. Хочу приходить домой и видеть тебя, – ведет палец медленно вниз и останавливает его в вырезе платья. – Чтобы ласкать тебя, когда захочется. А не ждать встречи.

Просовывает пальцы в вырез, а у меня сразу же соски напрягаются. Мурашки пробегают взрывной волной по коже.

– Да, Элли? – рука Арама ныряет под платье и он начинает ласкать мне грудь.

– А мама? Я же с мамой живу? – говорю я, глядя ему в глаза, а сама вся сжимаюсь от его ласк.

– Ну, ты же взрослая уже Элли, – улыбается Арам, притягивая меня к себе. – Что ты чувствуешь ко мне, Элли?

Усаживает меня так, что между ног мне давит уже твердый бугор в его шортах.

– Не знаю, Арам, – шепчу я. – У меня не было никогда такого.

– Ты хочешь быть со мной, Элли? Так же, как и я? Я очень хочу этого, девочка, – он начинает медленно водить меня, то отдаляя, то приближая к себе.

Внизу живота все сводит. Сама не понимаю, откуда у меня такая реакция на него.

– Давай просто попробуем, да? – шепчет уже мне в губы. – Хочешь, я сам с мамой поговорю? Мне плохо без тебя, Элли. Очень плохо. Я хочу, чтобы ты жила в моей квартире. Со мной…

И горячий поцелуй.

– Да, Элли? – мягкий шепот.

И я не слышу свой ответ от гула в ушах, но знаю, что сказала «да».

Мы возвращаемся через два дня. Арам полон решимости сразу же везти меня к себе и показать квартиру. Но я, все-таки, еду домой. Я должна поговорить с мамой.

Мама чуть не плачет, когда я захожу в квартиру. Мы долго обнимаемся, а потом сидим на кухне. Я рассказываю ей, что увидела. Показываю фотографии. Но важный разговор оставляю на утро.

– Мам, Арам хочет, чтобы я переехала к нему, – говорю как бы между делом.

С лица мамы сразу же сходит улыбка. Она смотрит на меня взволнованно.

– Он жениться хочет? – спрашивает. – Он тебе предложение сделал?

– Нет, – опускаю взгляд. – Мы хотим просто попробовать пожить вместе…

– Зачем, Элли? Что значит «попробовать»? А если не понравится? Или… надоест?

– Ну, тогда я вернусь домой, – пожимаю плечами.

– Элли, – мама берет меня за руку и ждет, пока я подниму взгляд на нее. – А ты подумала, как ты будешь себя чувствовать, если это произойдет? Ты же не вещь. Чтобы взять попробовать. Не понравилась – вернуть.

– Мама, зачем ты говоришь так? – хмурюсь я. – Я нравлюсь Араму. А мне нравится он. Очень нравится, мам. Я сама хочу этого. Я скучаю без него.

Мама начинает медленно кивать, опуская взгляд.

– Вот поэтому дочка, я и боюсь, что будет после. Что? – опять смотрит на меня. – Ты сможешь пережить это? Ты привяжешься к нему еще больше. А что дальше? Какую роль в своей жизни он тебе предлагает?

– Мам, сейчас все так живут. Я не тороплюсь замуж. Да и мы еще мало знаем друг друга.

– Я боюсь, ты вообще о нем ничего не знаешь, – вздыхает мама.

– Мам. Мне не нравится этот разговор.

Я встаю и забираю руку.

– Мне надо в институт, – иду в коридор. Там стою в нерешительности несколько секунд. Смотрю в отражение в зеркале. – До вечера, мам! – говорю я и не целую маму как обычно. Выхожу из квартиры и быстро спускаюсь вниз.

Захожу в аудиторию и сразу же замечаю удивленные взгляды, обращенные ко мне.

– О! Крайнова! – восклицает один из одногруппников и громко смеется. – А ты чего? Забыла чего?

Вопросительно смотрю на него.

– Ты списки видела? – гогочет он.

– Какие еще списки? – не понимаю я.

– На отчисление! – говорит его сосед. – Ты забухала, что ли? Всю неделю не было! Коллоквиум-то пропустила! Иди глянь там внизу списки на отчисление!

И раздается гогот.

Я выскакиваю в коридор и бегу вниз к деканату. Там на стене и правда списки по итогам сессии. Моя фамилия.

Первое, что я ощущаю, как что-то тяжелое ухает в груди и просто падает. Сквозь пелену на глазах еще раз вчитываюсь в буквы.

Не может быть.

Но почему?

В этот момент дверь деканата открывается и выходит Эдуард Борисович. Пока он закрывает дверь на ключ, я бегу к нему.

– Аааа, Крайнова? – он смотрит на меня из-под очков.

– Здравствуйте, Эдуард Борисович, я не смогла на сдачу прийти. Можно в другой день?

Он смотрит на меня таким взглядом, что я понимаю, что ничего уже не изменить.

– Вы, Крайнова, учитесь. Вы студентка, – жестко произносит он. – Но вы решили, что можете не посещать занятия. И даже не приходить на коллоквиум! Что ж, итог закономерен. Увы, я уже ничего не могу сделать.

И он разводит руками, обходит меня и скрывается из вида.

А я так и стою. Прислоняюсь к прохладной стене, закрываю глаза и чувствую, как пелена, которая размывала все, превратилась в слезы. И теперь они горячими дорожками стекают по щекам.

Да, я сама виновата. Это только моя вина. Это я улетела, забыв про все.

На ватных ногах я выхожу из здания и иду в небольшую аллею рядом с институтом. Отключаю телефон, боясь, что позвонит мама и я не смогу соврать ей. Но как рассказать про отчисление? А домой как идти? Мама же спросит, как дела в институте. И что делать дальше? Попробовать восстановиться?

Голова гудит от мыслей, которые скачут одна за другой. Наступает вечер и уже холодает. Я сижу на скамейке и обнимаю себя руками, опустив голову. Я уже не плачу, но от этого только хуже.

Надо ехать домой. Опять врать маме? Или рассказать?

– Элли! – раздается любимый до дрожи голос.

Резко оборачиваюсь и вижу, как ко мне быстрым шагом идет Арам. На лице нет знакомой улыбки, брови сведены и он хмуро смотрит на меня.

– Элли, ты почему здесь? – он подходит и сразу обнимает меня. Снимает с себя пиджак и накидывает мне на плечи.

– Арам? Как ты нашел меня?

– У тебя телефон выключен. Почему, Элли? Я приехал к тебе домой. Твоя мама сказала, что ты ушла в институт и пропала. Она волнуется, Элли. Что случилось? Где твой телефон.

Молча достаю из сумочки аппарат и показываю ему.

– Выключен? Почему? Тебя кто-то обидел, Элли? Что случилось?

Он настороженным взглядом осматривает меня. Я смотрю ему в глаза и срываюсь. Начинаю всхлипывать, утыкаюсь ему в грудь и реву.

– Кто? – строго спрашивает Арам и берет меня за плечи.

Непонимающе смотрю на него.

– Кто тебя обидел?

– Я… меня… меня отчислили…

И больше не могу ни слова произнести. Плачу, уткнувшись в его белоснежную рубашку.

– И все? – вдруг спрашивает он уже мягче.

Киваю.

– И ты из-за этого плачешь?

Он чуть не смеется.

Отстраняюсь и руками вытираю щеки. На Арама не смотрю.

– Ты не понимаешь. Это важно для меня. Что я маме скажу? Что дальше будет?

– Давай так, Элли, – говорит он, возвращая меня к своей груди. – Сейчас я отвезу тебя к себе.

– Но…

– Никаких «но». Дослушай. Домой же тебя не повезешь – мама расстроится. Так?

Киваю.

– Вот. Отвезу к себе и ты там меня подождешь. А я…

– Что? – вскидываю на него взгляд.

– Я попробую решить твою проблему, – улыбается он и большим пальцем стирает слезинку с моей щеки. – И давай без слез, да? Не могу видеть, как моя девочка плачет. Все хорошо будет. Обещаю, – тянет меня за подбородок к себе и целует.

Уже сидя в его машине, я звоню маме и стараюсь говорить спокойным голосом. Когда прощаюсь с ней, мы уже едем и я чувствую, как мое тело опять расслабляется. Мне так уютно рядом с Арамом. В его машине. Чувствуя знакомый аромат. Ощущая его руку на моей ноге.

Не понимаю, как, но он дарит мне спокойствие. Я даже прикрываю глаза и чуть улыбаюсь, беря его руку и чувствуя жар его пальцев.

Арам привозит меня в квартиру. Я ни разу еще не была тут.

– Сама все посмотришь? – улыбается он, обнимая и целуя меня в коридоре. И, наверное, замечает мой немного испуганный взгляд. Квартира-то огромная. Я даже боюсь заблудиться. – Я хочу, чтобы ты жила здесь, Элли, – Арам берет меня за подбородок и смотрит серьезно в глаза. Привыкай. Скоро это станет твоим домом.

Возразить я не успеваю, потому что он горячо целует меня в губы. Отпускает и тяжело дышит, прислонившись лбом к моему лбу.

– Я скоро, – бросает быстро и уходит.

А я остаюсь в его квартире одна.

Арама нет очень долго. Он и не звонит. А сама я не решаюсь.

Я не хожу по квартире. Неловко и страшно. А еще тут все так дорого выглядит, что я боюсь случайно задеть и разбить или сломать. Поэтому просто сижу на диване, осматриваясь по сторонам.

За окнами становится совсем темно. Пишу маме сообщение, что буду поздно. На вопрос мамы, где я, так и отвечаю: «У Арама». Мама больше ничего не пишет, хотя сообщение прочитано.

В очередной раз расстроившись и из-за этого недопонимания с мамой, и из-за проблем с институтом, убираю телефон, обнимаю себя и ложусь на бок, свернувшись калачиком. И, вроде, и хочется плакать, но я заставляю себя не открывать глаза, чтобы не дать волю подступившим слезам.

И, похоже, так и проваливаюсь в сон и просыпаюсь лишь тогда, когда меня аккуратно подхватывают и несут.

С трудом приоткрываю глаза и сразу же понимаю, что это Арам. Его запах. Его тепло. Я чувствую его. Не вижу из-за темноты, а именно чувствую.

Тянусь к нему и обнимаю за шею.

– Все хорошо, – шепчет он и целует меня в макушку.

Приносит меня в другую комнату и кладет на кровать.

Я уже окончательно открыла глаза, но в комнате полумрак. И несмотря на это, я вижу взгляд Арама. И его улыбку. Он мягко проводит по моим волосам.

– Арам, – я приподнимаюсь на локтях, облизываю губы. – Который час?

– Не знаю, – пожимает он плечами и гладит уже мое плечо.

– Мне домой пора, – и я хочу встать.

– Ты уже дома, – он как-то сразу оказывается надо мной. Нависает, прожигая меня взглядом и ведя руку ниже. – Все хорошо, Элли. Я все решил.

Его губы совсем рядом.

– Что решил, Арам? – я пока еще могу говорить.

– Ты снова студентка, – улыбается он и губами проводит по моим губам.

– Как?! – я опять пытаюсь встать. Удивлённо смотрю на него.

– Тшшш, – он не дает мне выбраться из-под него. – Я же обещал, что тебя никто не обидит? Все хорошо будет, Элли. Девочка моя…

И это последнее, что я слышу, потому что Арам целует меня, наваливаясь. Целует горячо. Обжигая касаниями. Заставляя мою кровь разгоняться до немыслимой скорости. Я опять чувствую его руки. Таю от его ласк. Тону в нем. Вдыхаю жадно, желая дышать им.

Господи, в какой момент я так растворилась в нем? Это пугает и манит одновременно. Так же нельзя? Но я не могу иначе. Мне просто необходимо слышать его, чувствовать. Гореть от его близости. И задыхаться его запахом.

Ко мне никто никогда так не относился. И эти его взгляды. Такие разные, но всегда наполненные сильным чувством. Будь то желание или теплота. От одного его взгляда можно сойти с ума.

Это страшно. И это неизбежно. Я не смогу уже иначе. Не хочу.

Я отвечаю на его ласки, сама обнимая его и прижимаясь. Трусь щекой о колючую скулу и подставляю себя его поцелуям.

Мне нравится ощущать его в себе. Я чувствую, что нравлюсь ему. Его слова искренне. Я знаю это.

Когда он рядом, я забываю обо всех проблемах. Только с ним так.

– Люби меня, Элли, – шепчет он отрывисто, тяжело дыша, двигаясь во мне.

– Люблю, – стону я, не в силах скрывать свои чувства.

Да и зачем?

Арам улыбается, впивается в мои губы и опять заставляет меня испытать самое яркое, что когда-либо происходило с моим телом.

Мы так и засыпаем, обнявшись.

– Это твои ключи, – утром Арам протягивает мне ключ. – Я хочу, чтобы вечером, когда я вернусь, ты ждала меня здесь, Элли, – гладит меня по щеке. – Я скажу водителю, чтобы помог тебе с вещами.

– Я не знаю, Арам, – опускаю взгляд.

– Элли, нам хорошо вместе. Почему мы должны жить раздельно? Я хочу быть с тобой. Всегда. Пожалуйста, давай не будем спорить. Я сегодня задержусь. Мне надо кое-куда заехать. И очень хочу, чтобы ты встретила меня здесь, – обнимает и прижимает к себе. – Очень.

После этого Арам отвозит меня домой. Мама еще не уехала. Обменявшись короткими сухими фразами с ней, я уже собираюсь уйти в свою комнату.

– Элли, – зовет меня мама. – Мне неловко просить тебя.

– Что такое, мам? – я сама подхожу к ней и беру ее руку.

– Помнишь, ты однажды заменяла меня у клиентки? Я болела.

– Да, конечно. та странная женщина в большом красивом доме.

– Да, она. Я сегодня должна была к ней ехать, но позвонила ее горничная. Она хочет, чтобы ты приехала.

– Я? – не скрываю удивления. – Но почему?

– Она сказала, что ей понравилось, как ты помогала накрывать на стол. Сегодня у нее важный прием. А я ведь и правда, Элли, не особо в этом разбираюсь. Ты лучше меня знаешь. Если ты не хочешь…

– Я съезжу, мам, – улыбаюсь и провожу мягко по ее руке.

Я ведь знаю, как это важно для мамы. Как она дорожит каждой клиенткой. К тому же мне очень хочется хоть что-нибудь сделать для нее. Пойти хоть на какое-то сближение. Конечно, меня тяготит то, что сейчас между нами.

– Я помогу там. Не беспокойся, – повторяю я и обнимаю и целую ее.

Сначала этот правда походило на охоту. Мне было интересно, как быстро сдастся девочка.

У меня никогда не было проблем с тёлками. И все происходило так быстро и предсказуемо, что в последнее время становилось скучно почти сразу же, как очередная девка оказывалась подо мной.

Скучно и неинтересно.

Но не в этот раз.

Я очень хотел уложить Элли. Я так хотел ее, что дрочил в душе, закрывая глаза и представляя ее. Я возбуждался от одного ее голоса. От этих щек, вспыхивающих каждый раз, когда я шептал ей обычные для моих телок вещи.

Но не для нее.

Я знал, что не успокоюсь, пока не получу Элли в свою постель. Я сделал бы все для этого. Я и сделал.

Она была первой, с чьей мамой я познакомился. И меня вообще не коробило от того, что я смотрел в глаза этой искренне любящей свою дочь женщине и, получается, врал ей.

Да, врал. Потому что в ее понимании, если я знакомлюсь с родителями, то имею серьезные намерения. Это так работает

Но не со мной.

Я просто хотел трахнуть Элли. Всё.

Она такая чистая. Нежная. Вообще другая. Я думал, таких уже не бывает.

Я привык к другим. К другим девочкам. К другим отношениям.

И это было просто и удобно. Я покупал их. Почему нет? Есть товар и есть цена, которую я могу заплатить. Зачем лишние эмоции? Переживания? Лишние действия?

Меня все устраивало. Так было со всеми.

Но не с ней.

Я знал, что это случится. Что я получу свое. Но не думал, что меня будет так торкать от самого ожидания. От этой игры, которую мы вели с Элли.

У меня сводило все в штанах, стоило услышать ее голос. Или увидеть ее.

Она не притворялась. Была настоящей. Ее сопротивление не было попыткой набить цену и получить от меня подарок подороже.

Элли боялась меня. Потому что тоже понимала неизбежность того, что должно было случиться. Боялась и хотела. Я чувствовал это. Ощущал кончиками пальцев ее мурашки. Слышал ее отрывистое дыхание, стоило мне коснуться ее. Это возбуждало. Влекло ещё больше.

Я знал, что она пойдет на вечеринку к сокурснику. Я видел его взгляды. Он тоже хотел Элли. Мою Элли. И я сжимал кулаки и стискивал зубы, останавливая себя каждый раз, когда хотел набить ему морду.

Чтобы он раз и навсегда отстал от моей девочки, пришлось подключить знакомых. Я был готов пойти даже на то, чтобы ему подкинули наркотики. На этой самой вечеринке.

Но все оказалось проще. Этот придурок сам закопал себя. В доме нашли приличную партию. Ещё и среди приглашенных были те, кого давно искала полиция. Мудак, похоже, давно этим занимался.

Я рассчитывал забрать Элли из того дома, но сколько же страха за нее я пережил, когда случайно наткнулся на нее по дороге.

Я готов был поклясться, что мне привиделось. А когда почувствовал обмякшее тело в своих руках, то думал сдохну. От страха за нее сдохну.

Как же я боялся, что случилось что-то серьезное! И какое же облегчение я испытал, когда все прошло.

Элли была со мной. Рядом. Здесь. Наедине. И я не собирался ее отпускать.

Я не ошибся – чистая девочка. Нетронутая. Неиспорченная. Чистая.

Какое же было удовольствие сделать ее своей. Испортить. Первым сорвать этот цветок. До сих пор вспоминаю и яйца сводит.

Но, что самое удивительное, – трахнув Элли, я не успокоился. Наоборот. Теперь мне хотелось ее еще больше. Хотелось довести ее. Чтобы кончила. Подо мной кончила. Хотелось сжимать ее в объятиях. Ласкать. Видеть, как ее тело становится послушным. Как реагирует на мои ласки.

Разве это невозможно? Просто быть рядом с человеком, с которым тебе так хорошо? Это же просто.

Но не в моем случае.

Сегодня отменяется запланированная на вечер встреча и я уже собираюсь ехать на квартиру к Элли. Она как наркотик. Мне плохо без нее. Не могу. Весь день я только и думаю, что приеду и сразу же заграбастаю ее. Она будет жить со мной. Я так хочу.

Сажусь в машину и тут раздается телефонный звонок. Это мама. Да, я знаю, что совершенно забыл обо всем и наверняка мама звонит, чтобы напомнить мне о том, о чем я думать не хочу.

Нехотя отвечаю.

– Арам, – голос мамы как всегда холоден и немного отстранен. Но я привык. Она со всеми так разговаривает. Хотя я знаю, что она любит меня. – Ты же заедешь сегодня? Ты не забыл?

Молчу. Отвечаю не сразу.

– Арам, мне надо поговорить с тобой, – продолжает мама. – Вчера Лейла прилетела. Тебя ждали… Ты забыл?

– Нет, мама, – говорю, постукивая пальцами по кожаному рулю и глядя перед собой в стекло. – Не забыл.

– Ладно, Арам. Приезжай. Извинишься сегодня перед Лейлой и ее семьей.

Смотрю на часы. Если сейчас поеду, то у нас будет время все обсудить до прихода гостей, которых так ждет мама. Мама, но не я.

– Еду, – кидаю в трубку.

– Хорошо, сынок, – голос мамы становится мягче. – Очень жду.

Я прощаюсь, отбрасываю телефон и завожу машину.

– Арам, ты рано? – мама удивленно смотрит на меня, когда я появляюсь на пороге ее дома раньше. Сухо целует меня в щеку и осматривает. – Что-то случилось?

– Почему ты спрашиваешь? – ослабляю галстук и прошу горничную принести воды.

– Ты какой-то… обеспокоенный. Возбужденный… на себя не похож. Что случилось, Арам?

– Ничего не случилось, мам. Все в порядке, – чуть улыбаюсь и кладу руку ей на плечо. – Просто работы много.

– Да, Зураб рассказывал.

– Ну, вот. Я хотел бы поговорить с тобой, мама. До гостей.

– Да, конечно. пойдем.

Мы проходим в комнату, где был кабинет отца. Тут все так же, по-прежнему, как было и при нем.

Я падаю в кресло и устало выдыхаю.

– Тебе нужно отдохнуть, сынок, – говорит мама. – Ну, ничего. Вот, проведем свадьбу и улетите с Лейлой. Кстати, ты уже подумал, где вы проведете медовый месяц?

– Мам, – поднимаю на нее взгляд и продолжаю не сразу. И мама чувствует мое волнение. Такое впечатление, что она тоже ждала этого разговора. Она напряжена не меньше моего. – Я как раз хотел поговорить с тобой о Лейле.

– Да, сынок. Конечно, – мама выпрямляется в кресле и аккуратно складывает руки на коленях.

Я знаю этот ее жест. Это значит, что она готова отстаивать свою позицию чего бы это ни стоило. Это значит, что она ждет от меня того, что ей не понравится. Но откуда? Или мне уже кажется? Усмехаюсь про себя. Бред.

– Я хочу разорвать все договоренности, – твёрдо заявляю я, глядя в глаза матери. – Я не буду жениться на Лейле. И считаю, что правильным будет сказать об этом сегодня.

Замолкаю и жду. Наверное, кто-то другой, услышав эти слова, воскликнул бы что-нибудь, взмахнул руками, эмоциями на лице показал, как он удивлен и недоволен моими словами. Кто-то другой, но не моя мать.

Ее лицо не выражает абсолютно ничего. Она так и сидит ровно, сжав пальцы в замок на коленях. Губы поджаты. Взгляд – прямо мне в глаза.

У меня сильная мама. И она редко когда показывает свои эмоции. Но почему-то я думал, что мои слова ее тронут. Ошибался.

– Я решил, что сначала должен сказать тебе об этом, – продолжаю я, так и не дождавшись ответа.

– Кто она? – спрашивает вдруг мама.

Вопросительно смотрю на нее.

– Кто та женщина, из-за которой ты решил пойти против семьи и воли покойного отца?

– Это мое решение, – хмурюсь я. – По-моему, мама ты преувеличиваешь значение этого брака, – чуть улыбаюсь. Чувствую, как накаляется воздух в комнате.

– Арам, – ровным голосом произносит мама и опускает взгляд, – я всегда закрывала глаза на твоих женщин. Ты молодой мужчина и я все понимаю. Ты мой сын. Наследник и продолжатель фамилии. Но все эти женщины вместе взятые и ни одна из них не стоят того, что ты собираешься сделать.

Мама поднимает опять на меня взгляд. Молчит.

– Брак с Лейлой важен для обеих семей. Твой отец и отец Лейлы договорились о нем очень давно. и это… это единственная возможность, Арам, вернуть позиции нашей компании. Ты же сам все видишь. Все, что с таким трудом строил твой отец и Зураб, может пойти ко дну. Нам нужны связи отца Лейлы, Арам.

– Оставь, мам, – отмахиваюсь недовольно я. – Мы же не в Средневековье живем. Мы сами решим свои проблемы.

Мама закрывает глаза и кладет ладонь на грудь. Я вскакиваю и быстро оказываюсь рядом с ней.

– Мам, тебе плохо? Мама?

Она открывает глаза и берет мою руку.

– Арам, ты опозоришь Лейлу, если сейчас откажешься от брака с ней. Ее отец не простит этого. Арам, – прижимает мою ладонь к своей груди. – Что произошло? Все же уже было оговорено. Так нельзя, мальчик мой.

– А если мне не нравится Лейла? – забираю свою руку и отхожу.

Встаю лицом к окну и смотрю во двор, засунув руки в карманы брюк.

– Не нравится, – повторяю.

– Арам, – голос мамы опять звучит ровно и спокойно. Слишком спокойно для данной ситуации. – У тебя есть обязательства перед семьей. Перед отцом. Ты помнишь, в чем поклялся ему на смертном одре? Помнишь, что обещал?

Хмурюсь и молчу. Не оборачиваюсь.

– Лейла хорошая девушка, – продолжает мама. – Из приличной семьи. Воспитанная и не какая-то шл… – осекается. – Бережет себя до брака. Приличная девушка не будет спать с мужчиной до брака.

Хмыкаю, но ничего не говорю.

– А ты не думал о том, что ей нужны твои деньги?

Резко оборачиваюсь и пристально смотрю на маму.

– Кому? – прищуриваюсь.

– Той, кто не столь щепетильна в вопросах нравственности. Не стала ждать брака.

– Откуда ты ее знаешь, мама?

– А разве я сказала, что знаю ее? – мама приподнимает бровь. – Предполагаю. У тебя очередная женщина невысоких моральных устоев. Уверена, если я предложу ей деньги за то, чтобы она перестала с тобой общаться, она легко сделает это.

Усмехаюсь. Складываю руки на груди и смотрю на маму. Это что-то новенькое. Раньше она так не говорила.

– Ваши с Лейлой дети, Арам, – строго произносит мама, – унаследуют большое состояние. Ваши. Если ты откажешься от брака с Лейлой… – замолкает и тяжело вздыхает. Опускает взгляд. – Это станет концом для нас, Арам. Ты не можешь поступить так со всеми нами. Мы все зависим от этого брака. Все.

– Но, мам, – говорю серьезно, – я не люблю ее! Я не хочу быть с ней. Она… она чужая мне! – беру паузу и добавляю решительно: – мне нравится другая девушка.

Мне кажется, что это мое признание должно подействовать на маму. Я фактически признался ей в том, о чем еще даже не говорил с Элли! А ведь это правда. Мне она нравится. Я с ней быть хочу. Нет, конечно, не жениться. Но я хочу с ней жить, а не с Лейлой. Я жду, что мама поймет, смягчиться. Но в ответ слышу сухое:

– Ну и что? – и холодный взгляд.

Хмурюсь.

– Нравится сейчас. Потом разонравится. Ты же не собираешься на ней жениться. Женись на Лейле. Остальное… – мама убирает взгляд в сторону. – Думаю, Лейла поймет. Она воспитана правильно.

Изумленно смотрю на маму.

– Арам, – она опять садится прямо и устремляет взгляд на меня. – Есть обязательства, которые мы не можем изменить. Ты принадлежишь не к простой семье и должен понимать, что любое твое действие может отразиться не только на тебе.

Мама встает и идет ко мне.

– Сынок, – проводит по моим волосам и чуть улыбается как будто даже, – это все пройдет. А Лейла будет твоим надежным тылом. Лейла и ее семья. Нельзя обижать таких людей. Вспомни, чему учил тебя отец? Что говорил? Что ты ему обещал?

Опускаю взгляд и тру пальцами глаза.

– Вот, возьми, – мама достает что-то из сумочки и протягивает мне. Какая-то коробка.

– Что это?

– Это фамильные серьги, – мама открывает коробку и я вижу там красивые и явно дорогие серьги. – Эти серьги передаются из поколения в поколение по женской линии. Пришла твоя очередь, Арам, подарить их своей будущей жене.

Она берет мою ладонь и кладёт на нее коробку с серьгами.

Смотрю на них.

– А вот и семья Лейлы и Владлен! – мы оборачиваемся к окну на звук мотора.

У дома останавливаются дорогие автомобили и из них выходят мой дядя Владлен и семья моей невесты. И она сама. В строгом платье, глаза – в пол. Как и должна вести себя послушная жена.

– Пойдем, Арам. Встретим, – и мама улыбается и идет к двери.

Я еще раз смотрю на серьги и убираю коробку в карман.

После этого мы встречаем гостей. Отец Лейлы – Эмин, суровый мужчина, здороваясь, сильно жмет мою руку. Мой отец и Эмин были лучшими друзьями. А Лейла… ну, я видел ее пару раз в детстве. Хотя тогда уже знал, что она станет моей женой. Но тогда это казалось чем-то очень далеким. А сейчас она сидит со мной рядом.

Сидит, опустив взгляд. Молча. Лейла, конечно, красивая девушка. А я смотрю на нее и понимаю, что ничего не трогает во мне эта ее красота. Абсолютно ничего.

Даже интересно. Усмехаюсь про себя.

И совершенно другое происходит буквально через несколько секунд.

Вслушиваюсь в разговор дяди с отцом Лейлы, опустив голову. Думаю, как уйти. Этот вечер напрягает меня. К тому же я очень хочу к Элли. Она ведь ждет меня.

Смотрю на часы и тут слышу какой-то грохот. Как будто уронили что-то.

Поднимаю взгляд. И чувствую, как сердце замирает. В горле – колючий комок, царапающий и не дающий сглотнуть. Машинально поворачиваю голову и смотрю на маму. Она тоже смотрит на меня. Потом медленно переводит взгляд и чуть сощуривается.

И я опять смотрю туда. Встречаюсь взглядом и сердце срывается в бешенной гонке, пытаясь успеть куда-то или компенсировать свой простой. Я беру бокал и смачиваю пересохшее горло.

Не отрываю взгляда от пары глаз, устремленных на меня. Глаз, ради которых я готов остаться здесь и от взгляда в которые я словно возвращаюсь к жизни. Оживаю. И пофиг уже на весь фарс, что здесь происходит. На Лейлу и на ее отца.

Наверное, впервые за весь вечер на моем лице появляется улыбка. И все из-за одной маленькой девочки, которая стоит сейчас и ошарашенно смотрит на меня.

– Простите, – наконец, у меня получается вымолвить хоть что-то.

Я возвращаюсь в реальность. Хотя перед глазами до сих пор как пелена. Я как будто во сне.

Арам здесь. Среди гостей? И кто та девушка, что сидит так близко рядом с ним? Почему ее рука касается его ладони? Мой взгляд невольно задерживается на этом красноречивом жесте. Но потом я чувствую прожигающий взгляд Арама. Я знаю этот взгляд. Я ведь схожу с ума по этому взгляду. И снова встречаюсь с ним.

Арам убирает руку и смотрит на меня исподлобья. Он тоже не ожидал меня здесь увидеть.

Зажмуриваюсь на мгновение, опускаю голову и, когда открываю глаза, вижу осколки блюда на полу. Я уронила поднос, когда вошла в комнату. Быстро сажусь на корточки и, не поднимая взгляда, начинаю собирать осколки.

В комнате повисает давящая тишина. И только голос хозяйки неожиданно прорезает ее, заставляя меня всю сжаться:

– Одни убытки от них! Так сложно сейчас найти достойный обслуживающий персонал! – мне кажется или она и правда делает акцент на последних словах? – Если бы вы знали!

– Я вас прекрасно понимаю, – кивает другая женщина за столом. – Очень сложно найти хорошую прислугу. Я довольна, что наша уже много лет с нами.

– А я вот никак не могу найти достойных, – жестко произносит хозяйка дома. – Ну, что вы там копаетесь? Уберите все это.

– Мама, – я слышу голос Арама.

Взгляда не поднимаю. Стараюсь быстрее собрать осколки, а они предательски выскальзывают из непослушных пальцев, падают со звоном. А еще я чувствую, как слезы подступают. Часто моргаю, пытаясь скрыть их.

– Сожалею, что эта оплошность прислуги чуть не испортила наш вечер, – опять звучит ледяной голос хозяйки дома. – Прошу прощения.

– Ничего страшного, – мужской грубый голос.

Наконец, все осколки на подносе и я тут же встаю, не поднимая взгляда, шепчу «простите» и буквально выбегаю из комнаты.

Куда бежать? Я не знаю. Мечусь по коридору с этим подносом и чувствую, как слезы предательски все же стекают по щекам. Сжимаю губы. Зажмуриваюсь и чуть опять не роняю поднос. Но кто-то ловко подхватывает его.

Арам.

Одной рукой он забирает у меня поднос, а второй обнимает за талию и тянет к себе. Я с опаской озираюсь по сторонам.

– Тшшш, – шепчет Арам, толкая меня к какой-то двери.

Запихивает в комнату и закрывает за нами дверь. Ставит поднос на стол и обхватывает руками мое лицо.

– Тшшш, Элли. Ты плачешь? – приближается и его дыхание опаляет кожу. – Элли?

– Арам, пусти. Ты что? Аделаида Виленовна увидит, – пытаюсь убрать его руки с себя и оглядываюсь по сторонам. – Арам…

И жесткие губы накрывают мой рот и заставляют зажмуриться. Арам с силой прижимает меня, буквально впечатывая в себя и не давая возможность вдохнуть.

– Арам, – у меня получается вырваться из этого горячего поцелуя и отклониться. – Ты с ума сошел?! Хозяйка и так недовольна! Она разорвет с нами договор! Арам!

– Пусть, – улыбается он и трется носом о мою щеку. – Я же уже сказал тебе, что не хочу, чтобы ты работала. Хватит.

– Если нас увидят…

– Не увидят. Я знаю все камеры в этом доме, – целует меня в ухо.

– Почему? Что ты здесь делаешь? – я, наконец, задаю хоть какие-то разумные вопросы, хотя мысли продолжают скакать в голове. – Откуда ты знаешь про камеры?

– Потому что это дом моей мамы, – улыбается он.

– Как?! – я прямо ощущаю, как мои глаза становятся круглыми. – Арам. Погоди… – отстраняю его, потому что он опять пытается поцеловать меня. – Как «твоей мамы»?! Ты шутишь?!

– Нисколько. Аделаида Виленовна моя мама.

– Арам.

– Что Элли? – он смотрит на меня, а я понимаю, что он не врет. По взгляду его понимаю, что это правда.

– Пусти, Арам, – убираю его руки со своей талии и отступаю на шаг.

Этого не может быть.

Опускаю голову и пытаюсь понять хоть что-то из того, что произошло.

– Никуда я тебя не пущу, – звучит жесткий голос Арама. – Ты моя.

Берет мою руку и открывает дверь.

– Поехали отсюда, – тянет меня за собой.

– Арам, я не могу! Я же на работе! Твоя мама…

– Я решу это. Ты больше не будешь работать ни у моей мамы, нигде больше. Поехали, Элли.

– Арам, ты не понимаешь! Я же ради мамы здесь! Ей нужно это место!

– Элли, – он останавливается и берет мое лицо в свои руки. Долго смотрит. – Я же сказал, что все решу. Я когда-нибудь не выполнял свои обещания? Ммм?

Смотрит внимательно, нахмурив брови.

А я не могу сказать ему «нет», потому что он прав. Он всегда решал мои проблемы. Он ни разу не обманул.

– Вот так, – он опять улыбается, подмигивает мне и тянет по коридору в противоположную сторону от выхода. Я оглядываюсь, пока мы не оказываемся на улице с другой стороны дома.

Арам ведет меня к своей машине, помогает сесть, поднимает взгляд на окна дома, садится сам и мы сразу же срываемся с места.

– Ну, это был просто семейный ужин. Я же уже говорил тебе, – с улыбкой произносит Арам, когда я в очередной раз спрашиваю его о вчерашнем вечере.

Мне не дает покоя та девушка, которая сидела рядом с ним. Почему она касалась его руки?

– Это друзья нашей семьи, – продолжает Арам. – Моего отца.

– А девушка?

– Девушка? – Арам хмурится немного. – А что девушка? Это их дочь.

– Мне показалось… – говорю неуверенно, боясь его обидеть. – Она смотрела на тебя так… не знаю, как пояснить. Просто чувствую…

– Ты ревнуешь? – улыбается Арам, прижимая меня к себе.

Мотаю головой.

– Ревнуешь, – теперь уже утверждает он. Целует меня в макушку. – Элли, мне кроме тебя никто не нужен. Слышишь? А Лейла… – я замираю, а он продолжает: – Лейла просто дочь наших друзей. Наверное, я ей нравлюсь, – усмехается. – Я многим нравлюсь, Элли, – берет меня за подбородок и заставляет посмотреть в его глаза. – Но я же с тобой. Я все решил с мамой, Элли, – взгляд становится серьезным. – Но ни ты, ни твоя мама больше не будете убираться в ее доме. И вообще… я не хочу, чтобы кто-то называл тебя прислугой. Ты моя девочка. Я смогу обеспечить тебя. Никакой работы больше. Поняла?

– Но Арам…

– Ты же учишься в институте?

Киваю.

– Вот и учись. Пока я разрешаю.

Серьезно смотрю на него, а он улыбается.

Я еще не была дома после того вечера. Арам отвез меня к себе и я позвонила маме, чтобы она не волновалась. Хотя, конечно, по ее голосу прекрасно слышала, что она переживает. Но это же мама. Она всегда будет переживать. А мне просто хорошо рядом с Арамом. Он дает мне спокойствие.

Сегодня вечером я заеду домой и успокою маму. А пока мы едем к друзьям Арама.

– Чего дрожишь? – Арам берет меня за руку. – Что не так, Элли? – останавливается на подходе к дому.

– Не знаю, – пожимаю плечами. – Волнуюсь, наверное.

Арам смеется.

– Это мои друзья. Они хорошие и ты им точно понравишься. Потому что иначе и быть не может.

Нас встречают, как мне кажется, строгий и суровый высокий мужчина и милая девушка. Очень милая и улыбчивая.

– Познакомься, Элли, – говорит Арам, чуть сжимая мою руку, – это Ринат и Виктория. Мои друзья. А это Элли, моя девушка.

Мужчина, хозяин дома, как мне кажется, строго смотрит на меня. Потом на Арама. Они обмениваются взглядами и он чуть улыбается и кивает. А хозяйка напротив сразу же берет меня за руку и уводит в дом.

Мы проводим прекрасный вечер. Друзья у Арама и правда очень хорошие. И даже Ринат, несмотря на его грозный вид, оказывается милым и интересным собеседником. А про Викторию и говорить нечего! Мне кажется, мы сразу же чувствуем друг друга и у нас находится уйма тем для разговоров.

Мы сидим у них допоздна. Время проходит незаметно.

– Может, завтра к маме поедешь? – Арам приближается и целует меня уже в машине. – Поехали домой, Элли.

– Нет, Арам, – уворачиваюсь от его теплых и мягких губ. – Мне надо маму увидеть. Я и так давно не была дома.

Он тяжело выдыхает и опускает взгляд.

– Но завтра я с утра приеду за тобой, – говорит, проводя большим пальцем по моей щеке. – Элли, я хочу кое-что подарить тебе.

Арам выпрямляется и достает из кармана какую-то коробочку. Открывает ее и я не могу сдержать восхищения.

В коробке очень красивые серьги.

– Я хочу, чтобы ты надела их. Сейчас, – говорит Арам и нежно гладит меня по скуле.

– Арам, они же дорогие… – мотаю головой, а сама взгляда не могу от них отвести.

– Ты не представляешь насколько, – улыбается он. – Я хочу, чтобы ты надела их, Элли.

Он настаивает и я послушно снимаю свои скромные серьги, которые подарила мне мама на шестнадцатилетие, и надеваю его подарок.

Арам долго рассматривает серьги на мне, поправляет волосы. Улыбается.

– Вот так, – произносит довольно.

– Арам, я не могу их принять.

– Почему?

– Ну… они дорогие…

– Но это мой подарок, – уже без улыбки говорит он. – Я хочу их тебе подарить. Не обижай меня, Элли.

Я все еще не уверена.

– Мой подарок тебе, – повторяет он. – Разве мужчина не должен дарить подарки своей девушке? Мне же тоже это доставляет удовольствие. Да? Ну, все. Поехали к маме, – подмигивает с улыбкой и заводит мотор.

У дома Арам еще долго не отпускает меня и, когда я, наконец, вырываюсь, то, прежде чем зайти в квартиру, несколько секунд стою в подъезде, чтобы краска с лица спала и сердце хотя бы немного успокоилось.

Открываю дверь – в квартире тихо. И темно. Мама, наверное, уже спит? Но, вроде, так рано она не ложилась никогда.

Прохожу на кухню и вижу на столе почти пустую бутылку вина. Рядом бокал и открытая упаковка сыра. Какое-то странное чувство заполняет меня.

Я не помню, чтобы мама пила. Тем более одна… или кто-то в гостях был? Но почему бокал один?

Срываюсь и бегу в комнату мамы. Сразу же замечаю ее силуэт на кровати.

– Мам! – кидаюсь к ней и сажусь на пол перед кроватью.

Она медленно поворачивается и что-то мычит, а мне в нос ударяет резкий запах алкоголя.

Всю ночь я просидела возле мамы. Ей было плохо. Мне приходилось несколько раз водить ее в ванную. Пару раз я порывалась вызвать «скорую», но мама отговаривала. Было стыдно.

И Араму звонить было тоже стыдно. Уже под утро мама немного успокоилась и уснула. И я не заметила, как тоже вырубилась прямо тут, у ее кровати, сидя на полу.

Проснулась от того, что тело немного ломило. От неудобной позы нога затекла.

Открываю глаза, а мамы уже нет на кровати. Я в страхе вскакиваю, но слышу какие-то звуки из кухни. Я бегом туда.

Мама сидит за столом с чашкой чая. Бутылки на столе уже нет.

Взгляд мамы опущен и она не смотрит на меня, хотя слышит, что я здесь.

– Мам, – начинаю я, обнимая себя.

Мама медленно поднимает голову. Наши взгляды встречаются.

– Прости меня, Элли, – тихо шепчет она и, стоит ей моргнуть, как слеза скатывается по щеке.

– Мам! – я бросаюсь к ней и обнимаю за шею.

– Прости, дочка…

Щекой касаюсь ее влажной щеки.

– Мам, не надо, – прошу я.

– Я не должна была… просто… прости…

– Что-то случилось? Ты же никогда, мам… я так волновалась. Сейчас я позвоню Араму, пусть отвезет нас в больницу к своему знакомому, – эта идея и правда кажется мне хорошей.

Мне не должно быть перед ним стыдно.

Уже собираюсь пойти за телефоном, но мама хватает меня за руку.

– Нет, Элли. Не надо Арама…

Смотрю на нее. Она вытирает ладонью слезы.

– Не надо…

– Мам, что случилось? – нехорошее подозрение закрадывается во мне и заставляет сердце стучать быстрее.

Мама опускает взгляд. Тяжело вздыхает. Молчит несколько секунд и лишь потом произносит:

– Мне отказали во всех домах, Элли. Все клиенты отказались, – зажмуривается и еще одна слеза скатывается по щеке.

– Мама, что случилось? Почему? – сажусь перед ней.

Как такое может быть? Маму всегда все ценили. Да у нее отбоя не было от клиентов! Ей еще и отказывать приходилось!

– Почему, мам?

Она вдруг отворачивается и хмурится.

– Мама? – беру ее за плечи. – Мам!

– Вчера я была у одной клиентки, – тихо говорит она. – Я у нее уже семь лет работаю. И там я встретила, – мама зажмуривается. Вдыхает громко и продолжает: – там я встретила Аделаиду Виленовну.

Сердце замирает в груди. Мама Арама. Пальцы разжимаются на плечах мамы.

– Она сказала, что моя дочь… – и тишина. Мама не может продолжать.

– Что она сказала, мама? – спрашиваю я голосом, который не узнаю.

– Не хочу тебе говорить, – мама смотрит мне в глаза. Берет в руки мое лицо. – Элли, ты знаешь, что это мать Арама?

Киваю и она зажмуривается и мотает головой.

– Элли…

– Мам… что она сказала?

– Не хочу… просто… у меня больше нет клиентов, Элли. Я не достойна работать в тех домах… прости… – мама вдруг отпускает меня, встает и уходит из комнаты.

Я еще какое-то время сижу. Такое ощущение, что я не чувствую ни ног, ни рук. Может, это сон? Как такое может быть? Как маме могли везде отказать? За что? Кто…

И тут как вспышка в сознании. Аделаида Виленовна…

Я решительно встаю, осматриваюсь. Иду в комнату мамы, вижу, что она лежит на кровати, отвернувшись к стенке. Возвращаюсь на кухню и на всякий случай забираю с собой недопитую бутылку вина. И выхожу из дома. Я знаю, куда еду. Знаю, что хочу. Но что скажу, пока не знаю. Но это не остановит меня. Не остановит.

К уже знакомому дому я приезжаю на такси. Пока ехала, успела и испугаться, и разозлиться, и даже в голове прокрутила возможный разговор. Поэтому, встав перед массивными воротами, я почувствовала, что морально выжата. Это как спортсмен, который во сне пробегает дистанцию, на старте уже не способен ни на что.

Но я должна. Я знаю, что это разговор неизбежен. К чему затягивать. Раз Арам… и в груди скребет неприятное что-то, напоминая, что Арам не познакомил меня с мамой и друзьями, которые тогда оказались за столом. Что мы вышли с какого-то черного входа. Что…

Отгоняю дурные мысли, набираю воздуха и звоню. Про себя отсчитываю каждую секунду ожидания. Каждая секунда дается тяжело. Я словно умирая с каждой секундой. Исчезаю. Еще немного и меня не станет вовсе.

И дверь мне не торопятся открывать. Словно ждут, что меня не станет.

Я звоню еще. И через какое-то время еще. Бесполезно. Как будто дома никого нет. Но я уверена, что хотя бы горничная должна быть там. Да и охрана.

Поняв, что ворота этого дома закрыты для меня. как и сердце его хозяйки, я отхожу в сторону. Недалеко от дома небольшая аллея и я сажусь на одну из скамеек.

Теперь я не знаю, что делать. Я так решительно пришла. Так настроена была поговорить. И теперь…

Вдруг замечаю, что ворота медленно открываются и выезжает дорогой автомобиль. Вскакиваю со скамейки и едва успеваю разглядеть за чуть затонированными стеклами гордый профиль матери Арама. Да, это она. На заднем сидении автомобиля, который уже через секунду скрывается за поворотом.

Значит, все же дома она была. Просто…

Не хочу думать. Опять сажусь на скамейку и обхватываю голову руками. Правильно ли я поступаю? Господи, какое унижение. Унижение? Нет! Я просто хочу все выяснить.

Позвонить Араму? Но зачем? Что он сделает? Он просто приедет и увезет меня. Уверена в этом. А я должна закрыть этот гештальт. Должна.

Я решаю дождаться хозяйку дома. Вдруг она не вернется? Не сегодня? Ну и что. Я буду ждать столько, сколько надо. отключаю телефон, не желаю отвечать на звонки кого бы то ни было. Я должна сделать это и никто меня не собьет с моего решения.

Знакомая машина возвращается уже ближе к вечеру. Странно, но я не чувствую ничего: ни голода, хотя сижу тут уже давно, ни жажды. Ничего. И только, когда замечаю блеск фар из-за поворота, вскакиваю и выбегаю на дорогу.

Им не объехать меня. им придется или остановиться, или задавить меня. в любом случае я не останусь незамеченной. Им придется…

Приближаясь, машина сначала сверкает фарами. Потом раздается сигнал клаксона. Но я не двигаюсь. И тогда автомобиль останавливается в метре от меня. Я смотрю в лобовое стекло взглядом, который говорит о многом.

– Сдурела?! Уйди с дороги! Жить надоело?! – водитель выскакивает из машины и орет на меня.

Если он попытается оттащить меня, я буду кусаться, царапаться. Я не сойду с места, пока не выйдет она. Пока…

И она выходит. Медленно, в каждом ее движении сквозит превосходство. Так же медленно она поднимает взгляд на меня. и молчит.

– Я хочу поговорить с вами! – заявляю уверенно, сжимая кулаки и не отводя от нее взгляда.

Водитель оборачивается и тоже смотрит на нее. Она, мазнув по мне взглядом, машет ему рукой и он садится в машину.

– Хорошо, – произносит она, глядя мне в глаза. – Иди в дом. Тебе откроют.

Аделаида Виленовна садится в машину и я отхожу в сторону, пропуская ее. до ворот остается метров десять, не больше. Я иду следом за медленно двигающейся машиной и захожу в открытые ворота.

В доме меня встречает охранник. С абсолютно непроницаемым лицом рукой показывает, куда мне следует идти. Это кабинет. У окна стоит хозяйка дома. Услышав мои шаги, медленно оборачивается и опять проходится по мне оценивающим взглядом.

– Я слушаю вас, – произносит так холодно, что я чувствую мурашки.

Кончики пальцев леденеют. Но я не показываю вида. Задираю подбородок и не отвожу взгляд.

– Я пришла поговорить с вами о нас. Обо мне и Араме. И о моей маме… – начинаю бодро, но тут же осекаюсь, когда женщина произносит едва слышно.

Она говорит тихо, но ее голос как будто прорезает воздух. Звучит как крик.

– О «нас»? об Араме? – ее брови взлетают вверх. – Ты что-то перепутала, девочка. нет нас. Нет Арама. Для тебя. Неужели ты думаешь, что то, что он спит с тобой, дает тебе право заявляться в мой дом и вести себя так? Ни одна девка моего сына не позволяла себе такого!

Ее слова как клинком пронзают меня. да, я была готова к этому разговору. Я сама хотела его. Но сейчас… сейчас я чувствую, что слабею. Ее слова словно ядом пропитывают мое тело. Мою душу.

– Зачем вы… – лепечу я, глотая слезы. – Моя мама тут ни при чем. Зачем вы ее…

– А ты думаешь, я должна была молчать? Прислуга не должна лезть в жизнь хозяев! – не слова – осколки льда вылетают из ее рта. – Я не позволю, чтобы та, кто легла под хозяина, работала у моих знакомых! Я лишь сказала правду. Правду. Разве это не правда? Скажи мне, Элли, кажется? – делает вид, что не помнит моего имени. – Сколько тебе платит мой сын? Сколько?

Я мотаю головой и отступаю на шаг. Чувствую, как почва уходит из-под ног. Я не была готова к такому разговору. Не была!

– Ни ты, ни твоя мать не ступите больше в приличный дом! Это я вам гарантирую! – чеканит мать Арама. – Я не позволю, чтобы какая-то девка испортила жизнь моему сыну! Я предлагаю тебе договориться, Элли, – добавляет уже спокойнее. – Ты умная девушка. Очень умная. Не пропадешь. И ты примешь мое предложение. Сколько платит тебе мой сын? Назови сумму.

Отшатываюсь и чувствую, как начинает жечь глаза. Жечь от слез, которые я не могу выплакать. Не хочу. И не могу. Не сейчас.

Больно. В груди словно моток колючей проволоки, который медленно распутывается, заполняя иглами каждую частичку во мне. Царапает, причиняя адскую боль. Не физическую. А ту боль, которая гораздо больнее. Боль, которая разрывает меня на части. И я знаю, что из последних сил держусь.

– Назови сумму, – требует Аделаида.

– Зачем? – я даже не слышу своего голоса, но все же произношу это вслух, потому что слышу ответ.

– Я дам тебе больше. Гораздо больше. С одним условием. Ты навсегда исчезнешь из жизни Арама. Оставишь его в покое. Не дашь ему испортить себе и его семье жизнь. Сколько?

– Зачем вам это? Арам сам решит. Арам… я люблю его! – говорю уже гораздо увереннее. Как будто получаю новый толчок. Новые силы.

– Мерзавка! – голос хозяйки дома похож на скрип. – Он не любит тебя! И не полюбит никогда!

– Неправда.

– Арам женится на приличной девушке! И я не позволю тебе все испортить! Не позволю! Ты пожалеешь!

Дальше идут какие-то проклятия, угрозы. Но я ничего не слышу. Для меня все оборвалось на фразе «Арам женится…»

Голова гудит. Я зажмуриваюсь. Пытаюсь устоять на ногах. Собираю последние силы.

– У Арама есть невеста. Лейла. Ты прислуживала на приеме по поводу их брака. Очень хорошая девушка из приличной семьи. И Арам любит ее. Она станет его женой. Не ты. Даже не рассчитывай на это!

Не хочу это слышать. Не могу. Хочу плакать. И не могу. Сушь. Пустыня. Везде. И в сердце.

– Свадьба состоится скоро и ты должна исчезнуть из жизни Арама, – опять четко произносит Аделаида. – Я предлагаю тебе сделать это по-хорошему. Заработав, как ты и планировала. Если ты откажешься…

Это кажется настолько нереальным, что мне хочется лишиться слуха, лишь бы не слышать это! Наклоняю голову, зажимаю уши, убирая волосы назад. Зажмуриваюсь и трясу головой, пока не чувствую лед на запястье.

Распахиваю глаза и вижу Аделаиду, которая стоит совсем рядом и с ужасом в глазах смотрит не в глаза мне, а куда-то вбок. И лед – это ее пальцы на моем запястье. Она медленно убирает мою руку от уха и я понимаю, что она смотрит именно туда. Буквально впивается взглядом.

– Откуда… – слышу слабое и она второй рукой вцепляется мне в волосы.

Резкая боль. Я вскрикиваю и толкаю от себя женщину. В страхе тут же срываюсь с места и бегу прочь.

Как-то все сразу навалилось. И, вроде, решил все с Элли, успокоил ее. Но тут помощь понадобилась уже моему другу Виктору. Конечно, я не могу бросить друга. Надо было свести его с нужными людьми, помочь решить кое-какие проблемы.

Поэтому мне пришлось не видеться с Элли пару дней. Да она и сама не звонила. Я, конечно, подумал, что, наверное, у нее учеба, может, с мамой решила побольше времени провести. Но и небольшая обида точила сознание. Почему она сама не звонит? Если любит, как признавалась не раз, то почему не звонит? Она же должна понимать, что отношения – это когда оба заинтересованы. У нас же отношения? Я ради нее против семьи пошел.

Вчера у меня был очень непростой разговор с Зурабом – братом моего отца, моим дядей и совладельцем компании. Мама все рассказала ему. О моем решении.

Зураб попытался отчитать меня как мальчишку. Я, конечно, тут же пресек эти попытки. Я сам решаю. И все эти угрозы от отца Лейлы… Я не боюсь.

В итоге Зураб разозлился и, хлопнув дверью, ушел из моего кабинета. Я схватил телефон и хотел набрать Элли. Долго смотрел на экран. А потом опять жгучее неприятное чувство заставила меня отбросить аппарат.

Почему она сама не звонит? Почему?

Сегодня я весь день занимаюсь проблемами Виктора. Спасибо Мурату, все проходит гладко и, решив все, мы с Виктором едем в мой клуб.

Мне хочется просто расслабиться в хорошей компании. Но Виктор… я вижу, как он счастлив. Он показывает мне кольцо, которое подарит своей девочке. Он женится. Он женится на любимой.

Нет, я, конечно, счастлив за друга. Он заслужил свое счастье. И девочка у него хорошая. Очень хорошая. Но Элли все равно лучше.

Черт! я так скучаю по ней! Не могу больше ждать ее первого шага. Уже собираюсь прощаться с Виктором, чтобы ехать к Элли, как слышу знакомый голос. Кажется уже?

Вглядываюсь. Моя девочка. Но как? Почему она здесь?

Охранник пытается не впустить ее и я злюсь.

– Не трогайте ее! – вскакиваю я.

Элли тут же переводит взгляд на меня. я улыбаюсь, но улыбка тут же сходит с моего лица. Потому что Элли… У нее такой странный взгляд. Я не видел раньше такого.

Хмурюсь и сердце словно замедляет ход. Словно ждет чего-то. Чувствует, что что-то случится.

Охранник отступает и Элли, гордо подняв подбородок, идет своей уверенной походкой, от которой я с ума схожу. Каждое ее движение, каждый взмах руки, поворот головы – все отзывается во мне диким желанием обладать ею снова и снова.

Эта власть, которая не должна овладевать мужчиной. И эта власть, которую я хочу ощущать.

Элли подходит и останавливается в паре шагов от меня. Взгляда не убирает. А у меня желание сменяется неприятным, колючим чувством тревоги.

Слишком много решительности в этом ее взгляде. Слишком много силы.

Элли не улыбается. Молчит. И я не выдерживаю. Первым сдаюсь.

– Элли… – свой собственный хриплый шепот я едва слышу. – Что ты тут делаешь?

– Извини, что отвлекаю, Арам, – произносит она звонко, что барабанные перепонки лопаются. – Не бойся, я быстро, и – вдруг начинает снимать серьги из ушей.

Мои серьги. Те самые, которые я подарил ей пару дней назад. Те самые серьги…

Волнуется, похоже, потому что никак не может справиться с замком. Сжимает губы.

– Элли… – прошу ее и тяну к ней руку.

Элли вдруг отступает на шаг. Словно не хочет, чтобы я касался ее.

Хмурюсь.

Снимает, наконец, серьги, протягивает руку, берет мою и кладет серьги мне в ладонь. Потом снимает цепочку с кулоном. Тоже мой подарок. И туда же ее.

– Теперь все, – быстро опускает взгляд и снова поднимает его.

– Элли, что за спектакль? – спрашиваю строго и делаю шаг к ней.

– Будь счастлив, Арам! – бросает и я вижу, как блестят ее глаза. Она моргает и тонкие дорожки слез катятся по щекам.

Ступор заставляет меня остановиться и молча смотреть на Элли. А она быстро разворачивается и срывается с места.

И, только когда хрупкий силуэт исчезает в дверном проеме, я срываюсь следом.

– Элли! – кричу, сжимая серьги и цепочку в руках. – Элли!

Выбегаю из здания и оглядываюсь. Где она?! Она не могла никуда убежать! Не могла!

– Элли!

Но девчонки нигде нет! Оббегаю вокруг, пугаю случайных прохожих и охрану. И только в нескольких метрах, на противоположной стороне улицы замечаю отъезжающую машину.

Она там! Я уверен, что она там! Срываюсь за ней, но поздно!

Тогда я выхватываю телефон и набираю Элли. Раз за разом. Абонент недоступен.

Сука! Чуть со всей силы на разбиваю телефон об асфальт и только входящий звонок заставляет мою руку остановиться, замереть в воздухе.

Звонит Зураб. Не думал, что после ссоры он так быстро объявится.

Нехотя отвечаю, подзывая рукой к себе водителя. Надо догнать Элли. Все равно ведь найду! Найду!

– Арам! – орет в трубку Зураб. – Ты где?

– В клубе.

– Нашел время, блять, – зло матерится Зураб. – Мать при смерти.

Холод моментально сковывает грудную клетку.

– Что? – голос осип.

– Довел мать? Доигрался?

– Ты что несешь?!

– В больнице Аделаида, – слышу злой голос Зураба.

– В какой?! – ору я и тут же запрыгиваю в подъехавшую машину.

Зураб называет адрес и я отключаюсь и говорю водителю ехать туда.

Что с мамой?! Почему?! Все же хорошо было. Я не верю, что это из-за этого…

В больнице сразу бегу к Зурабу. Он разговаривает с врачом.

– Я сын, – бросаю я. – Где мама?

– В палате, – сухо произносит врач и кивает на дверь.

Я, не спрашивая, шагаю к ней.

– Молодой человек! Нельзя! Молодой человек! – раздается за спиной, но меня уже не остановить.

Мама – самое дорогое, что у меня есть.

Захожу в палату и сразу же вижу ее. Она лежит у окна вся в каких-то трубках, проводах.

Мама!

Кидаюсь к ней.

Она оборачивается и очень медленно приподнимает ресницы.

– Сынок, – чуть слышно шепчет дрожащими губами. – Арам…

Приподнимает руку и тянет ко мне, но тут же рука беспомощно падает на кровать.

– Мама! – падаю перед ней на колени и целую руку. – Мама, что случилось? Почему ты здесь?

– Мне плохо, Арам, – шепчет мама. – Я умираю…

– Мама! – я чуть не плачу.

– Арам, ты…

– Мама!

– Погоди, сынок, – она прикрывает глаза. Я вижу, что каждое слово дается ей с трудом. – Она… это она…

– Кто? Она что?

– Она толкнула меня, сынок.

– Кто?! – я вскакиваю и стискиваю зубы. Я готов разорвать любого, кто причинил вред моей маме.

– Она…

– Кто она? Мама! Кто?!

– Прислуга… – слабо выдыхает она. – Элли… – и зажмуривается.

В палату вбегают врачи и Зураб. Он отталкивает меня от кровати с мамой. А я стеклянными глазами смотрю на то, как над ней склоняются врачи. Не сопротивляюсь. Потому что сил нет. Это как будто не я. Я не чувствую собственного тела. Как со стороны смотрю на все происходящее. В ушах – гул. Я не разбираю слов.

Поворачиваюсь к Зурабу. Он что-то орет, толкая меня к машине. Его лицо скривлено в злобе.

Но я ничего не слышу. Ничего не чувствую.

– Дочка, может, встанешь? Пойдем, хотя бы чай попьешь?

Теплая ладонь мамы касается моего тела, но я делаю вид, что сплю. И мама все понимает. Слышу ее тяжелый вздох и потом она просто уходит.

Наверняка у нее на глазах слезы, но не могу пока. Не могу смотреть на нее. Не хочу разговаривать. Ни с кем.

Я лежу, отвернувшись к стене и крепко зажмурив глаза. И, когда слышу, как дверь моей комнаты закрывается за мамой, чувствую, как горячая слеза стекает по переносице и вниз, на подушку.

Я не помню, сколько раз ела за эти дни. И ела ли вообще? Я не хочу. Мама первое время пыталась заставить меня, но потом отступила.

У меня внутри пламя. Выжженная земля как после извержения вулкана. Только во мне не земля выжжена, а я. Меня больше нет. Прежней Элли. Девочки, поверившей в любовь. Боготворившей мужчину, который так подло поступил со мной.

Почему так больно? Откуда столько боли? Эта боль не физическая. Она гораздо страшнее. Она болючая и разрушающая меня изнутри. Мне кажется, у меня нет сил даже для того, чтобы открыть глаза.

Но и с закрытыми глазами лежать невыносимо. Потому что передо мной сразу возникает Арам. Его улыбка. Его губы. Этот взгляд.

А следом – искривленное от злости лицо мужчины, которого я никогда не видела раньше. Это была наша единственная встреча. Но его образ, мне кажется, навсегда вбился в мою голову. Как избавиться от него? Как?!

– Твой максимум – стать его любовницей. Арам женится. Женится. Женится… – звучит эхом в голове.

И каждый звук причиняет адскую боль. Словно шипами впивается в мозг.

– Ты никто… Ты просто шлюха… Арам бросит тебя… И него будет следующая… Неизменной будет лишь его жена… Его законная жена…

Я слышу надрывное мычание. Понимаю, что это я мычу, ухватив подушку руками и прикусив ее.

Подушка уже мокрая от моих слез, но они не кончаются.

– Элли, – опять дверь открывается. Опять мама.

Я замолкаю.

– Элли, я в магазин пойду.

Ничего не отвечаю. И снова слышу тяжелый вздох мамы. Сильнее прикусываю подушку и вся сжимаюсь.

До меня доносится хлопок входной двери. Немного расслабляюсь и даже открываю глаза. И сразу же прищуриваюсь. Непривычно. Смахиваю слезы рукой.

Сажусь на кровати.

Удивительная слабость. Я как будто перенесла простуду с высокой температурой. Ноги и руки болят.

Случайно взгляд падает в отражение зеркала на дверце шкафа. Это я?

Круги под глазами, бледные впалые щеки. И взгляд чужой. Незнакомый. Какой-то бесцветный взгляд.

В отражении не человек – привидение.

Отворачиваюсь и, хватаясь за стену, иду в ванную. Я стою под теплыми каплями воды, закрыв глаза. Словно смываю с себя последние дни.

Зачем так? Я ведь делаю себе еще больнее. Я должна быть сильной. Я могу. Могу…

Могу…

И плачу. Сама от себя прячу слезы под душем.

Очищение.

После душа мне как будто легче. А еще очень хочется кофе. Крепкий кофе, который приведет меня окончательно в порядок. Иду на кухню, но раздается звонок в дверь.

Наверное, мама ключ забыла и я, не глядя, открываю и тут же чуть ли не отскакиваю назад. Только что успокоившееся сердце начинает лихорадочно биться, а по венам вновь вскипает и несется, заставляя меня дрожать, кровь.

Я снова задыхаюсь от жара в груди.

На пороге моей квартиры стоит Арам.

Он стоит, засунув руки в карманы брюк. Взгляд – в пол. А потом он медленно поднимает его, проходясь по моему телу. Цепляясь за махровый халат, который на мне сейчас. И даже халат не защищает от этого взгляда.

Машинально запахиваю его и туже затягиваю узел на поясе.

Секунда и наши взгляды встречаются. Вдохнуть не могу. Опять чувствую дрожь и страх. Сама не знаю, чего боюсь.

И боль. Резкая боль в груди. Как кинжалом пронзает его взгляд. Тяжелый взгляд исподлобья.

Арам медленно моргает и делает шаг внутрь. А у меня внутри все сжимается. Отступаю. Открываю рот.

Надо прогнать его. Прогнать. Но ни звука не могу произнести.

Я не готова к этой встрече. Я думала всё! Я почти успокоилась. Я устала плакать.

Не хочу больше.

Сказать не могу ничего. Просто мотаю головой из стороны в сторону, не отводя взгляда, и чувствую каждый удар сердца в грудную клетку.

Арам приближается и я в панике разворачиваюсь и бегу в комнату.

– Элли!

Арам бросается за мной и я не успеваю захлопнуть дверь. Вбегаю в комнату и чувствую, как сильные руки обхватывают меня за талию и вот, я уже беспомощно дрыгаю ногами в воздухе.

– Пусти! – бью по рукам, схвативших меня в железное кольцо. – Пусти!

– Ну, тихо… Тихо… – хриплый шепот и ожог на ухе от поцелуя.

Вскрикиваю, когда оказываюсь на кровати лицом в подушку. В ту самую подушку, которая до сих пор не высохла от моих слез.

– Девочка моя. Моя… Элли…

С ужасом понимаю, что он задирает на мне халат и его руки сжимают меня. Стискивают. И в бедро мне упирается возбужденный член.

Я начинаю дёргаться в безуспешных попытках освободиться.

– Пусти… – уже не кричу, а прошу я и слышу лязг пряжки ремня и звук молнии. – Арам… Пожалуйста…

– Тшшшш. Тихо, Элли… Тихо… Девочка моя…

Хрип в самое ухо и потом рывок за талию чуть вверх и давление на складки. Толчок и он во мне. С глухим хрипом и моим стоном.

– Девочка моя… – голос Арама словно дрожит. – Ты только моя… Моя…

Оглушая меня своим горячим дыханием, Арам начинает двигаться, вбивая меня в кровать. Его руки с силой сжимают меня.

А мне хочется плакать. Нет, не от того, что он делает это сейчас со мной, а от того, что я чувствую, как начинает выделяться смазка на его действия. От того, что внизу живота все сводит и я опять прикусываю подушку, чтобы сдержать стоны.

– Элли, – бормочет мне в шею Арам, пролезая рукой под халат и сжимая грудь.

И больше мы не произносит ни слова. Арам, тяжело и отрывисто дыша, входит в меня снова и снова. Я лежу, зажмурившись и ненавижу себя за эту реакцию. За то, что хочу этого. За то, что скоро меня накроет лавиной оргазма, как всегда происходит, когда мы занимаемся сексом.

Это не любовь. Это секс.

Какой же я была дурочкой, когда думала иначе.

Толчки становятся жестче и быстрее. Чувствую, как напрягаются мышцы внутри. Отрываюсь от подушки, жадно глотаю воздух приоткрытым ртом и, не в силах сдержаться, стону.

Дрожь прокатывается по телу и оно расслабляется. Дергается от завершающих глубоких толчков Арама и откликается. Как и всегда…

Арам продолжает лежать на мне, покрывая поцелуями мою шею, скулы, плечи. А я кожей ощущаю его улыбку. Он всегда улыбается после оргазма.

Я словно знаю, что это наш последний раз и поэтому запоминаю каждую его эмоцию, каждое движение. Даже дыхание его.

Зачем?! Зачем, Элли?!

Чтобы потом мучить себя?

Это похоже на мазохизм. Но я ничего не могу с собой поделать…

– Элли.

Арам разворачивает меня к себе лицом и я вижу его глаза. Как же я любила смотреть в них. Погружаться в эту черную бездну.

Он и правда улыбается сейчас. Проводит пальцами по моей щеке, наклоняется. Я закрываю глаза, запоминая вкус его губ. Арам целует меня. нежно.

Мне опять хочется плакать. Потому что я не знаю, как смогу жить без его губ. Отвечаю жарко на поцелуй, обхватывая его лицо руками.

Лежим так долго. Молча. Только поцелуи. Только его руки на моем теле. Только он.

Потом он встает с меня, поправляет на себе одежду. Застегивает ремень. Глядя в зеркало, приглаживает волосы. Переводит взгляд на меня.

– Ты ничего не хочешь мне сказать, Элли? – спрашивает как ни в чем ни бывало, поправляя воротник рубашки и глядя все тем же насмешливым взглядом. Проходится им по мне, по уже запахнутому халату.

Я сижу на кровати. Отсчитываю про себя до десяти. А потом встаю, не убираю взгляда и спрашиваю так, словно понимаю, что это тоже наш последний разговор. И пусть он ничего не решит, но он необходим.

– А ты, Арам?

Он чуть хмурится, но смотрит так же.

– Ты, Арам? Ничего не хочешь мне сказать? Почему ты не сказал мне, что у тебя есть невеста?

Взгляд Арама сразу же меняется. В нем словно вспыхивает что-то, но тут же гаснет и покрывается коркой льда. Льда, который даже на расстоянии заставляет меня вздрогнуть. Льда, от которого все сводит внутри, а кончики пальцев дрожат. И я прячу руки за спину.

– Почему ты не сказал мне, что у тебя есть невеста? – повторяю я и смотрю в глаза, от взгляда которых сходила с ума.

Арам отворачивается. Поправляет часы на руке. Смотрит на них зачем-то.

– А что это изменило бы? – хриплый голос, от которого бежали мурашки по телу.

– Всё, – почти шепчу и сглотнуть не могу.

Арам вскидывает на меня взгляд.

А у меня ком в горле. Колючий и иссушающий до основания ком.

Нет. Я смогу. Я буду сильной. Я должна…

Молчим. Смотрим в глаза друг другу и молчим. Как прощание. Меня опять не оставляет мысль, что все это – наше прощание. Мое так уж точно.

– Теперь ты знаешь, – с легкой усмешкой произносит, наконец, Арам. – Ты перестанешь меня любить, Элли?

Он чуть щурится и в глазах – искорки. Он уверен, что все будет как прежде. И это добивает меня.

– Нет, – отвечаю, глядя ему прямо в глаза. – Но я не стану делить тебя…

Усмешка сходит с его лица. Взгляд становится тяжелым.

– Я должен так поступить, – произносит жестко. – И это ничего не изменит в наших отношениях.

– Отношениях, – тихо усмехаюсь я, обнимая себя и опуская взгляд.

Чувствую озноб. Как будто у меня не кровь по венам, а застывший лед. Точно такой же лед, который звучит в голосе Арама и который я вижу в его глазах.

– Нам хорошо вместе, Элли. Не усложняй. Этот брак ничего не будет значить для меня просто очередная выгодная сделка. Я все равно буду возвращаться к тебе.

Он говорит это таким спокойным и рассудительным тоном, что у меня все ело сковывает.

Он. Уже. Всё. Решил.

Сам решил. За нас обоих. Он уверен, что я приму это его решение.

– Возвращаться… – опять тихо повторяю я за ним.

– Элли! – Арам ступает ко мне, но я отбегаю к стене и выставляю вперед руку.

– Нет! Не трогай меня!

И он вдруг резко тормозит. Губы сжимаются в тонкую полоску.

– Ты моя, Элли. И я буду трогать тебя тогда, когда захочу, – не говорит, а рычит. И опять делает шаг.

Мотаю головой, со страхом глядя на него. Хочу сбежать. Но Арам оказывается рядом и вцепляется в мои запястья. Удерживает меня.

– Моя! – впивается губами в шею. – Хватит, Элли. Хватит театра. У меня сейчас не то настроение, – губами касается моей кожи. – У меня слишком много проблем. И ты не должна создавать мне новые. Сейчас ты соберешься и поедешь домой.

– Я дома! – я все еще пытаюсь увернуться от его поцелуев.

– К нам домой.

– Нет «нас», Арам! Как ты не понимаешь?! Я не буду делить тебя с твоей женой! Ты выбрал ее!

– Все будет как прежде. Ничего не поменяется. Я буду с тобой, Элли. Я должен жениться на Лейле. Но это ничего не изменит! Я хочу тебя! Ты любишь меня. Не надо капризничать. И еще, – отрывается от моей шеи и смотрит в глаза. – Ты никогда больше не подойдешь ни к моей матери, ни к кому-либо из моей семьи.

– Семьи… – зажмуриваюсь и отворачиваюсь.

Вот она правда. У него есть семья. И есть я. Отдельно от семьи.

– Уходи, Арам, – прошу обессиленно.

Я опять морально выжата и чувствую, что упаду на пол сейчас, как только Арам отпустит мои руки.

– Нет, Элли. Мы уйдем вместе. К нам домой. В нашу квартиру.

– Прекрати, – я чуть не плачу. – Прекрати говорить: мы, нас, нашу… Пожалуйста… Не надо… Уходи…

Он вдруг подхватывает меня на плечо и несет в коридор. Мои слабые попытки вырваться обречены на провал.

И, наверное, у него получилось бы утащить меня, но, когда мы оказываемся у двери, она открывается и в квартиру заходит мама.

Первая ее реакция, похоже, – шок. У нее даже пакет из рук падает. Я поворачиваю голову и вижу ее круглые глаза. Она смотрит то на Арама, то на меня.

– Мама… – прошу я и еще раз ударяю Арама по спине.

– Немедленно отпусти мою девочку! – тут же бросается на Арама мама.

От неожиданности его хватка ослабляется и я спрыгиваю и отбегаю в комнату. Хватаюсь за ручку двери, готовая скрыться за ней и закрыться.

– Уходите! – требует мама, показывая ему на выход. – Немедленно уходите! Иначе я вызову полицию! Слышите?!

– Элли! – Арам оборачивается и протягивает мне руку. – Пойдем, Элли.

И опять этот взгляд.

Не могу!

Нельзя, Элли! Нельзя!

Зажмуриваюсь, ощущая горячие слезы на щеках.

– Уходи, – шепчу громко.

– Я звоню в полицию!

Открываю глаза и вижу, что мама достает телефон.

– Не нужно, – спокойно произносит Арам. – Я ухожу. Пока ухожу.

По лицу вижу, что он зол. Опять крутит часы на запястье. Потом поднимает взгляд, смотрит на меня и произносит тоном, не терпящим сомнений в правильности слов:

– Ты моя, Элли. И всегда будешь моей. Я даю тебе время успокоиться. Но я не отпускаю тебя.

И смотрит. Он так смотрит, что внутри все в узел скручивается. Я опять слабость свою чувствую. И взгляда отвести не могу.

Арам первым отпускает меня и я даже выдыхаю от облегчения.

– Всего хорошего, – произносит он, скользнув взглядом по маме, и уходит.

– Дочка, ты точно решила? Может, хотя бы на заочное переведешься? Ты же так хотела учиться… – мама с грустью качает головой, глядя, как я собираюсь и кладу в сумку документы.

– Нет, мама, – отвечаю я. – Я хочу уехать. Потом попробую восстановиться. А нет… значит нет.

Поднимаю взгляд и смотрю на маму. А потом просто подхожу и обнимаю ее. самый дорогой мой человек. Моя поддержка. Если бы не мама, не знаю, как бы я справилась.

С того момента, как она защитила меня от Арама, прошло два дня и он больше не появлялся. Я почти успокоилась. Опять. Но понимаю, что он вернется. Наверное, сейчас занят подготовкой к свадьбе.

Опять укол в сердце. Стискиваю зубы, чтобы не показать маме. Она достаточно наплакалась за эти дни. И в этом только моя вина. Она ведь предупреждала.

Но у меня лучшая мама на свете. Ни одного упрека я не услышала. Только слова поддержки.

Чмокаю ее в щеку и выхожу из дома. Я собираюсь забрать документы из института. Мне нужно уехать. Пока мама позвонила своей тете из другого города. Я поеду к ним. Мама останется. Вроде как нашла работу. А мне надо побыть одной. Подальше от всего этого.

Подальше от Арама. И от этого города. Потому что слишком многое напоминает. Слишком многое.

Каждое утро я открываю глаза и понимаю, что на еще один день ближе свадьба. Не моя свадьба. Свадьба Арама и той девушки. Красивой девушки из приличной семьи, как сказала мать Арама.

Ее он будет обнимать и целовать. И улыбаться будет ей. Он будет ее. А ко мне будет «возвращаться». После нее. И уходить снова к ней.

Эти мысли причиняют адскую боль. Я словно чувствую, как сердце разрывается на куски. Прогоняю их. Не хочу.

И не могу. Снова и снова представляю их. Как он касается ее. что-то шепчет. И улыбается.

Улыбается той самой улыбкой.

Я и сейчас вижу ее. опускаю взгляд и чуть не натыкаюсь на кого-то.

– Простите, – шепчу и хочу обойти.

– Крайнова Элли Руслановна? – грубый мужской голос.

Резко поднимаю глаза. Передо мной стоит мужчина. Достает из кармана и показывает мне удостоверение. Пытаюсь прочитать, но перед глазами пелена из слез. А он быстро прячет корочку обратно в карман.

– Вы Крайнова Элли Руслановна? – повторяет незнакомец.

– Да,– смахиваю слезы и с опаской смотрю на него.

– Пройдемте, – и показывает мне на рядом стоящую машину.

– Куда? – отступаю. – Я никуда не пойду.

– Еще раз, – и он достает удостоверение. Вчитываюсь уже внимательнее. Полиция? – Нам надо поговорить.

– О чем? Я ничего не делала…

– Вот в этом и разберемся. Пройдемте. Не нужно оказывать сопротивление сотруднику полиции. У меня есть все основания применить силу, чтобы доставить вас в отделение.

– Но я ничего не делала…

– Тогда и бояться вам нечего. Разве не так?

Смотрю в землю. Потом замечаю, что из машины выходит еще один мужчина уже в форме. Смотрит на меня.

– Пройдемте, Элли Руслановна.

И я иду к машине.

Меня и правда привозят в отделение полиции. Вместе с мужчиной мы проходим в кабинет и там я узнаю, что меня обвиняют в краже. В краже дорогих коллекционных сережек… из дома матери Арама…

– Этого не может быть… – все, что я могу сейчас произнести.

– Вы убирались в доме? – мужчина равнодушно что-то пишет и не смотрит на меня.

– Да.

– Когда в последний раз?

– Я… не помню…

– Есть показания хозяйки дома и показания свидетелей, которые видели вас в серьгах. Вот этих, – и он кладет передо мной фотографию.

На ней те самые серьги, которые подарил мне Арам.

– Не может быть… – лепечу я, отодвигаясь от стола.

– Узнаете? – следователь строго смотрит на меня.

– Это… мне их подарили… Правда. Я не крала ничего!

– Ну, вот, и будем разбираться. Серьги у вас?

– Нет! – мотаю головой и испуганно смотрю на него.

– А где?

– Я их отдала! Тому, кто мне подарил! Араму. Сыну хозяйки дома. Спросите у него!

– Спросим. А пока вот здесь подпишите, – и сует мне какую-то бумажку.

– Что это? – сама пробегаю взглядом, но ничего не понимаю. – Что?

– Подписка о невыезде. Подпишите. Вы должны оставаться в городе до окончания следствия. Мы вызовем вас. Подписывайте.

Я машинально подмахиваю.

– Я могу идти? – голос не мой. Он как лед. Даже страшно становится.

– Пока да, – следователь смотрит на меня исподлобья, забирая бумагу в папку. – И без глупостей.

Не помню, как я выхожу на улицу. Перед глазами – туман, в голове – гул. Я ничего не понимаю. Как?!

Надо позвонить Араму. Пусть объяснит.

Моргаю и понимаю, что плачу. Я даже не почувствовала, что реву. Что щеки мокрые от слез. Вытираю их ладонью и лезу в сумочку за телефоном.

Но в этот момент меня кто-то подхватывает за локоть и тянет вперед. Поворачиваю голову. Какой-то здоровый мужик в костюме.

– Пустите! Что вы делаете?! Пустите меня!

Но у него железная хватка. Он тащит меня к машине.

– Помогите! – кричу я и замолкаю, когда задняя дверь открывается и из машины выходит знакомый мне мужчина, которого я точно не ожидала увидеть.

В паре метров от меня стоит Владлен. Да, я хорошо запомнила этот тяжелый взгляд. Но почему мужчина здесь? Что ему от меня надо?

– Здравствуй, Элли, – произносит он, глядя на меня ледяным взглядом.

– Что вам надо? – сразу же спрашиваю я и опять дергаю руку, но меня держат крепко.

– Садись в машину. Нам надо поговорить.

– Я никуда с вами не поеду! Я полицию позову!

Он опускает взгляд и усмехается. Потом медленно опять возвращает его на меня.

– Ты еще не поняла, какие проблемы огребла? Хочешь усугубить? У тебя есть шанс избежать самого плохого. Пока есть, Элли. Садись. Ничего с тобой не случится. Слово офицера. Мы просто поговорим.

И он кивком показывает мужику и тот ведет меня к машине.

Дядя Арама садится в машину и меня тоже туда чуть ли не запихивают. Но я и не особо сопротивляюсь. Не знаю, почему, но, несмотря на тяжелый взгляд мужчины, на его тон, из всех родственников Арама он внушает мне больше всего доверия. Не могу объяснить, почему. На интуитивном уровне.

Мы едем молча и я всю дорогу не поднимаю взгляда от пола. Мужчина тоже сидит неподвижно и смотрит перед собой.

И я уже жалею, что поддалась и поехала с ним. Куда он меня привезет? А если…

Но машина останавливается около какого-то ресторана.

Владлен выходит и меня опять тащат за локоть за ним.

На входе нас встречают и провожают в отдельный кабинет.

– Будешь чего? – спрашивает мужчина, когда мы остаемся одни. Сидим за столом друг напротив друга.

– А вы меня сюда кормить притащили? – огрызаюсь я, потирая локоть. Зло смотрю на Владлена.

– Тоже верно, – хмыкает он и отбрасывает на стол папку с меню. Впивается в меня взглядом.

Смотрит долго. Как будто изучает. Я тоже взгляда не убираю.

– В полиции уже была? – спрашивает он вдруг. Знает.

– Была. Я не совершала этого. Эти серьги мне Арам подарил. И он подтвердит. У вас не получится…

– Ты недооцениваешь мою сестру, – ухмыляется Владлен и откидывается на спинку стула. Продолжает испепелять меня взглядом. – Если Аделаида что-то решила… И Арам… – хмыкает. – Он ведь даже не узнает, Элли. Он женится на той, на ком должен. Мда. Не думал, что так далеко зайдет, отворачивается к окну.

Пауза. Я молчу.

– Элли, – он опять смотрит на меня, – если ты сейчас не послушаешь меня, то твое дело будет лишь началом. Следующим станет дело против твоей матери.

– Против мамы? Но… за что? Она ничего не делала! Как и я! Что вы за люди?! – я даже вскакиваю со стула от возмущения.

– Сядь, – произносит Владлен. – Тебе не понять, что за люди. Надо было думать об этом, когда перед Арамом ноги раздвигала.

– Хам, – с ненавистью смотрю на него и разворачиваюсь. Шагаю к двери.

– Если откажешься от моей помощи, и ты, и мать твоя встретитесь в тюрьме. Хотя… уверен, что сделают все, чтобы даже в колонию вы в одну не попали.

Я замираю на месте. Так и стою спиной к нему.

– Сядь, Элли. И выслушай меня. Это твой единственный шанс.

Я сомневаюсь еще какое-то время. Стою и смотрю на дверь. Уйти. О чем можно говорить с этим человеком? Но слова о маме заставляют меня вернуться и сесть за стол.

– Значит так, Элли, – уже серьезно, без усмешек произносит Владлен. – Сегодня вы с матерью уедете из города. Деньги и билеты получишь, как договорим.

– Но…

– Не перебивай, – зло зыркает на меня. – Ты уже знаешь, что в полиции на тебя дело завели. Поверь, это только начало. Этот брак… он нужен не только нашей семье, но и семье невесты. Ее отец не остановится ни перед чем. Арам осознал, что совершил ошибку. когда хотел отказаться от брака.

От этих слов что-то щемит в груди. Он хотел отказаться от брака?

– Свадьба назначена.

Эти слова сразу же отрезвляют.

– Но я знаю Арама. Он может натворить еще кучу ошибок. Из-за тебя, Элли. Это риски. Не только твои. Но ты же не глупая девушка. Ты понимаешь, что у вас нет будущего. Арам наиграется и тогда тебе будет еще хуже. Он никогда не назовет тебя женой. Тебе придется довольствоваться его редкими приходами. Ты будешь знать, что дома его ждет законная жена. И она родит ему наследников. А ты…

– Хватит! – затыкаю уши и зажмуриваюсь. Хочется исчезнуть. Совсем. Навсегда.

– Видишь? Это больно, Элли. Даже слышать больно. Ладно. Вернемся к делу. Сегодня вы с матерью уедете из города. Возможно, навсегда.

– У меня подписка о невыезде, – шепчу я, открывая глаза и глядя на стол.

– Это я решу. Не беспокойся. Никаких дел в полиции не будет. Заявление заберут. От тебя требуется одно.

Он замолкает и я поднимаю на него взгляд.

– Никогда не встречаться с Арамом. Забыть его. Ясно?

Молча смотрю на него.

– Нарушишь это условие и… впрочем, я думаю, ты не станешь этого делать, – опять усмехается.

– Зачем? – шепчу я.

– Что «зачем»?

– Зачем вы это делаете? Разве это не вы в полиции все подстроили?

– Нет, не я. Но я знаю, кто и знаю, что на этом все не закончится. Я лишь хочу избежать проблем, Элли. Для своей семьи. Ну, и… мне жаль тебя, девочка.

Во взгляде Владлена словно появляется какая-то теплота. И, видимо, тоже поняв это и не желая ее показывать, он отворачивается и продолжает, уже не глядя на меня.

– Ты хорошая девушка, Элли. Мне правда жаль, что все так получилось. Тебе не следовало соглашаться на предложение Арама. Но… это станет тебе уроком. Арам неплохой парень, но… – тяжело вздыхает и опять смотрит на меня. – В общем, мне нужен ответ. Здесь и сейчас.

– Арам!

И грубый толчок в бок.

Я с трудом поднимаю веки. Они словно свинцовые. Тру глаза пальцами и только после этого мне удается открыть их. Но все как в тумане.

– Вставай, блять! – снова грубый голос.

Приподнимаюсь и вижу, как Владлен резко дергает шторы и открывает окно.

– Нашел, блять, время! – матерится он и со злостью пинает пустую бутылку у моей кровати.

Я, наконец, сажусь. Голова просто раскалывается. Сжимаю виски и ищу хоть что-нибудь, чем можно смочить горло. Там – пустыня! Я даже сглотнуть не могу.

И ни капли. Все бутылки пустые.

Собрав вязкую слюну, кое-как смачиваю горло. Морщусь, как будто кусок колючей проволоки проглотил. Но произношу каким-то чужим голосом:

– А что? Уже пора в ЗАГС? – и у меня даже получается усмехнуться.

– Дурак, – зло шипит Владлен и садится рядом на кровать. – Иди в душ, от тебя несет как от алкаша подзаборного! Ну? Полегчало? Помогло?

Я падаю на спину и смотрю в потолок.

Полегчало?

Помогло?

Нихера!

В душе все так же скребет, не давая сделать нормально вдох. Меня разрывает на куски. Изнутри. Я чувствую это. И ничего поделать не могу. Или не хочу…

Эта боль заглушает мое сознание. Не дает думать о НЕЙ.

Прикрываю глаза и сразу же передо мной холодный взгляд.

Глупая девочка.

Зачем это все?

Все равно ведь будет так, как я сказал. Я не отпущу ее. И она это понимает. Понимает. Моя девочка…

– Вставай, Арам. Нас Эмин ждет. Надо подписать документы. Только иди в душ сначала. От тебя разит, хоть закусывай, – и Владлен морщится и отворачивается.

А я продолжаю лежать и смотреть теперь в потолок. Пусть ждет. Отец Лейлы получил свое. Пусть теперь ждет.

Сколько дней я не видел Элли? И даже не звонил. Решил немного проучить ее. Я знаю, что она без меня не сможет. Любит. Это легко читается в ее глазах.

Влюбилась девочка. А я?

Я никогда никого не любил. И она… она просто моя девочка. Девочка, которую я хочу.

– Эмин делает вам на свадьбу подарок, – опять голос Владлена. – Свадебное путешествие. Вылетаете сразу после свадьбы.

– Я не полечу, – говорю, садясь и потирая затылок. Легче не становится.

Улететь и не видеть Элли?! Нет. Я хочу ее каждый день видеть. И Лейла примет это.

– Ты опять, Арам? – тяжело вздыхает Владлен. – Как же я заебался твои косяки выправлять. Мальчишка! Если бы не твоя мать…

– Как мама? – вспоминаю и корю себя, что совершенно забыл о том, что мама в больнице до сих пор.

– На днях выпишут. Твое решение явно пошло ей на пользу.

– Дело замяли?

– Да.

Встаю и понимаю, что очень хочу в душ. Смыть с себя тяжесть последних дней.

– Ты поступил правильно, Арам, – голос дяди бьет по больному. – И девчонку жалко. Ты все равно бы женился на Лейле, а так… хотя бы девчонке помог.

Быстро смотрю на него, вспоминая условия позорной сделки. Мое согласие на брак с Лейлой как клятва перед умирающей мамой взамен на то, что она не подает заявление на Элли…

Глупая девчонка! Зачем она сделала это?! Зачем?!

Обхватываю голову и упираюсь лбом в прохладную стену.

– Арам.

Молчу.

Раздается треск телефона на прикроватном столике. Виброрежим.

Подхожу и беру аппарат. Входящее сообщение.

Но внимание мое привлекает другое сообщение. От начальника службы охраны дома матери. Смотрю на дату. Пришло еще два дня назад. Сука. Я и не слышал. Все пропил и проспал.

Хотя… что это изменит?

Но все равно открываю его.

Восстановленный файл. Значит у них получилось? На автомате включаю его, поворачиваясь к двери в ванную комнату. Берусь за ручку и застываю.

– Арам, что ты там увидел?

Как в тумане поворачиваюсь и смотрю на дядю, а потом быстро возвращаю взгляд на экран телефона.

Там видео с камер наблюдения. Мать и Элли. Включаю звук.

– Свадьба состоится скоро и ты должна исчезнуть из жизни Арама, – ледяной голос матери. – Я предлагаю тебе сделать это по-хорошему. Заработав, как ты и планировала. Если ты откажешься…

Владлен подскакивает и оказывается рядом. Пытается забрать телефон. Толкаю его от себя.

– Арам! Откуда у тебя это?!

– Не приближайся! – выставляю вперед руку и опять смотрю на экран.

Мать вцепляется в волосы Элли и та толкает ее. Но не сильно! Мама даже не падает.

Элли исчезает из кадра, а потом… Потом я вижу, как мама быстро осматривается, смахивает со стола чашки и те с грохотом разбиваются об пол. И мама просто ложится рядом с ними и закрывает глаза.

В ужасе прокручиваю назад видео и еще раз смотрю.

Сердце моментально покрывается коркой льда. От боли все сжимается, но ни одна морщина не выдает моих эмоций на лице. Оно словно окаменело.

– Арам!

Владлен все же оказывается рядом и выхватывает у меня телефон. Завязывается драка. Я словно ждал этого. Мне нужно это. Чтобы выплеснуть все, что накопилось. Хоть на ком-то.

Дядя еще очень крепкий и мы боремся на равных. Но злость и боль придают мне силы и я оказываюсь сверху. Трясу его за грудки.

– Ты знал?! Знал! – ору ему в лицо.

– Оставь девчонку, – он облизывает разбитую губу.

– Нет! – решительно отвечаю. – Вы не заставите меня отказаться…

Владлен усмехается. Кашляет и я встаю с него.

– Ты уже от нее отказался, – произносит тихо, садясь и вытирая кровь с лица.

Я сажусь рядом и обхватываю голову руками.

– Влегкую вообще отказался, Арам. Поверил… – он хмыкает.

Каждое его слово как кинжалом вонзается в самое сердце.

– Оставь девчонку. Эмин не простит тебе… За дочь – убьет.

– Плевать я хотел! – бросаю зло и встаю. – Да пошли вы все!

Быстро снимаю с себя несвежую рубашку и достаю из шкафа майку.

– Куда? – Владлен тоже встает.

– К ней.

Дядя не останавливает меня и уже через полчаса я у дома Элли. Черт! Надо было цветы купить. Похер. Это все потом.

Сейчас мне надо просто увидеть ее. Ее глаза. Как я не сдох без них за эти несколько дней?

Я как вампир ощущаю голод по одному только взгляду Элли. Эти глаза… Кто-нибудь еще смотрел так на меня?

В груди разливается приятное тепло от осознания, что девчонка любит меня. Любит искренне. Не за что-то, а просто так. Поэтому и смотрит всегда так. И даже в нашу последнюю встречу в ее глазах я видел любовь. Море любви.

Как отказаться? Я не смогу. Меня никто так никогда не любил. Даже в глазах мамы я не видел столько любви.

Мама… зачем она так?

Становится больно. Но я заталкиваю эту боль глубже. Не хочу. Пока не хочу. Это все потом.

Не дожидаюсь лифта и сбегаю по лестнице на нужный этаж. И замираю перед входной дверью квартиры Элли и ее мамы. Упираюсь руками в косяк и лбом прижимаюсь к холодному металлу.

Надо успокоиться. От бега по ступенькам сердце заходится в бешенной гонке. Того и гляди выскочит из груди. Бьется беспомощно в ребра. Да нет, Арам, не от бега это… не от бега…

Вдыхаю побольше воздуха, наполняя им легкие и туша удары сердца, и жму на звонок. Зажмуриваюсь в ожидании. Как будто это самое важное событие в моей жизни. Сейчас я увижу Элли. Мою девочку. Увижу и уже никуда не отпущу. Не отпущу…

Но за дверью – тишина. Ничего не происходит.

Стараюсь подавить откуда-то взявшееся волнение и снова жму на заветную кнопку. И еще. Несколько раз.

Слышу непрекращающийся звонок за дверью. И ничего кроме него. Ничего. Словно я в пустоту звоню.

– Элли! – теперь уже со всей силы кулаком ударяю в дверь.

Чувство тревоги погружает меня в пустоту, из которой я пытаюсь выбраться.

– Элли!

– Молодой человек, – голос за спиной и я резко оборачиваюсь. – Что вы шумите?

Из соседней двери выглядывает женщина и хмуро смотрит на меня.

– Я к вашим соседям, – показываю на дверь Эллиной квартиры. – Вы не знаете, они дома?

– Знаю. Не дома.

Сердце притормаживает. Словно чует что-то. Но я прогоняю бредовые мысли.

– Уехали Элли и Лена.

– Когда? – я не слышу свой голос, но он звучит, потому что получаю ответ.

– Вчера. С вещами и уехали. Попрощались со всеми. Со мной тоже. И уехали. Вчера.

– Куда?! – кричу я и делаю шаг к ней и соседка тут же забегает в свою квартиру и смотрит на меня уже в щелку. В глазах – испуг. – Куда они уехали? – говорю уже спокойнее.

– А я знаю? К родственнице, что ли, какой-то. Не знаю я! Лена все равно работу потеряла. Ждать здесь нечего больше. Да и Элли после всего…

– Что?! – опять шагаю к ней и дверь захлопывается.

И щелчок замка.

Я подхожу к соседской двери.

– Послушайте, – говорю в нее. – Что еще они сказали? Мне очень надо найти их. Очень! Что они сказали? Куда уехали?

Сначала молчание. Я уже в отчаянии собираюсь дать кулаком и по этой двери. Но потом слышу:

– Да ничего не сказали. Просто попрощались и уехали. Не знаю я ничего. Мы не особо общались. В полицию обратитесь. Пусть найдут, раз вам надо. Все.

И тишина.

Я какое-то время так и стою еще, не в силах пошевелиться. Осознание невосполнимой потери накрывает очень медленно. Словно окутывает меня темным покрывалом. А я пытаюсь убрать его. Потому что не верю.

Она не могла уехать. Что за бред?!

Я же обещал, что мы будем вместе. Я бы не оставил ее!

Элли!

– Элли! – опять кричу и стучу в ее дверь.

И еще. И еще.

Замечаю красные подтеки на двери и понимаю, что разбил кулак в кровь. Странно, но боли не чувствую.

Пачкая одежду, достаю телефон и начинаю судорожно набирать Элли. Номер не в зоне действия сети. Что за бред?!

Найти. Набираю Мурата. Не отвечает. Тогда отправляю ему сообщение, чтобы перезвонил, как только сможет. И тут раздается звонок от Зураба.

– Арам, ты о матери-то не забыл? – спрашивает он недовольно. – Столько дней не был. Она же волнуется. Ждет тебя.

– Сынок… – слышу в рубку голос мамы.

– Я приеду, – бросаю я и отключаюсь.

Решение уже принято мной. Но о нем должны узнать все. И, прежде всего, мама.

В палате у мамы ее брат и мой дядя Зураб. Мама приветливо улыбается и тянет ко мне руки. Я подхожу и обнимаю ее. Целую в щеку.

– Как ты себя чувствуешь, мама? – спрашиваю, глядя ей в глаза.

– Уже лучше, Арам. Лучше. А ты, – и она чуть морщится. – Ты… ты пил? – и словно принюхивается.

– Отмечал свой будущий брак, – усмехаюсь и отхожу к окну.

– Арам, – вздыхает мама.

– Зачем ты придумала все это? – резко спрашиваю я, глядя ей в глаза.

– Что, сынок?

– Про Элли. Пожалуйста, не надо больше придумывать. Мам, зачем?

– Что ты такое говоришь, Арам? – мама мгновенно надевает ледяную маску. Ее лицо становится непроницаемым. Ни одной эмоции.

– Арам, – окликает меня дядя, хмуро глядя исподлобья.

– Нет, я просто понять хочу. Зачем надо было все это придумывать? Обвинять неповинного человека? – усмехаюсь я. – Неужели «мое счастье», – последние два слова выделяю с сарказмом, – стоили поломанной жизни маленькой девочки?

– Маленькой девочки? – мать прищуривается. – Она хищница! Очень опытная и подготовленная хищница! А ты, Арам… ты попался как мальчишка! Как будто она первая у тебя!

Я лишь хмыкаю, опускаю взгляд и качаю головой. Понимаю, что здесь что-то доказывать бесполезно.

– Я разрываю договоренности с семьей Лейлы, – произношу уверенно, глядя опять маме в глаза. – Это мое решение. Я решил, что надо сказать сначала тебе, мама.

– Что? Как? Почему? – она смотрит на меня круглыми глазами и хватается за сердце. – Арам. Ты пьян?

– К сожалению, нет, – закрываю глаза и потираю их пальцами. – Хотя хотел бы напиться.

– Арам, ты что несешь? – раздается голос дяди.

Поднимаю на него взгляд.

– Зураб, а женись ты на Лейле, раз это так необходимо, – произношу с усмешкой. – Эмину же все равно, как войти в нашу семью.

– Арам! – вскрикивает мать.

– Щенок! – рык Зураба и он подходит к матери и обнимает ее за плечи. Она плачет.

– Я принял решение, – говорю я, хмурясь. – Я не хочу жениться на Лейле. Никогда не хотел. И, если бы не…

– Но и на ней ты не женишься! – в сердцах восклицает мама.

– Посмотрим, – я шагаю к двери.

– Арам! – это Зураб.

– Сынок! – в голосе мамы слышен надрыв. Но почему сейчас меня это не трогает? Больше не трогает…

Я выхожу в коридор и иду на выход. Меня догоняет Зураб. Хватает за руку и я останавливаюсь.

– Арам, одумайся! Наломаешь дров! Что ты собрался делать?! Эмин…

– Вот к нему и собираюсь, – спокойно отвечаю я и убираю его руки с себя. – Раз сам все это заварил, сам и разруливать буду. Зураб, – беру его за плечо и улыбаюсь. – Чего ты? Все нормально будет! Ну, потеряем немного. Доберем потом! Чего ты?

– Ты не понимаешь, – он сокрушенно качает головой. – Эмин так просто не отпустит. Задета честь его дочери. Его семьи. Арам! – тоже берет меня за плечи, чуть встряхивает. – Одумайся! Не гони горячку! Подумай! Есть время! Ну, если так не можешь без девки этой, ну, запри у себя. Пусть сидит и ждет! Она всего лишь девка, Арам! Понимаешь ты?! Девка! Надоест тебе скоро и что тогда?! Эмин не простит!

– И плевать! – чуть толкаю его от себя. – Не надоест! – говорю уверенно и жестко, давая понять, что не намерен обсуждать больше это.

Обхожу дядю и иду на выход.

К дому Эмина, отца Лейлы, я подъезжаю один. Он уже ждет меня. Словно его кто-то предупредил.

Но я стараюсь не думать об этом.

– Арам, дорогой! – Эмин протягивает мне руки и идет навстречу. На лице – улыбка. – Рад видеть, но не ожидал!

Я не тяну. Сразу говорю, зачем я в его доме. По мере того, как звучат мои слова, улыбка сходит с лица Эмина. Брови сдвигаются, взгляд становится жестким. Он пронизывает меня насквозь, но я не убираю своего взгляда. Упрямо и уверенно смотрю в глаза отцу Лейлы.

– Ты пьян? – неожиданно спрашивает он.

– Нет.

– Я не верю тебе. Ты не можешь по доброй воле отказаться от брака. Ты осознаешь последствия? Все готово. Все оповещены. Лейла готовится стать твоей женой и родить тебе наследника!

– Она не будет счастлива в этом браке. Я не люблю ее.

– Это неважно, – отмахивается он. – Ее задача в другом – родить наследника и вашей семье, и нашей.

Выдыхаю тяжело. Разговор бесполезен.

– Я готов компенсировать ваши расходы на подготовку к свадьбе, – говорю спокойно. – Если надо…

– Я даю тебе последний шанс, – перебивает меня Эмин и цедит каждое слово. – Последний, Арам. Подумай.

– Я уже подумал, Эмин. Мне очень жаль.

Протягиваю ему руку, а он, нахмурившись, смотрит на нее и демонстративно убирает руки за спину. Я усмехаюсь уголком губ, разворачиваюсь и ухожу.

Я испытываю неимоверное облегчение после разговора с матерью и Эмином. Если бы я знал, что так будет, то давно сделал бы это. Как я мог предать себя? Предать Элли?

Элли…

Хочет сбежать от этого. Думает, что сможет скрыться. От меня скрыться. А от себя?

Я все равно найду ее. Найду. И мы будем счастливы. Обязательно будем.

Жаль, что придуманная мной сказка разбивается о жестокую реальность, разлучившую нас с Элли надолго…

– Но как такое возможно? Это же реальные люди! У них документы есть! Как они могли вот так пропасть?! – разгневанно недоумеваю я, ходя из одного угла комнаты в другой.

– Да не мельтеши ты! – злится Мурат, продолжая кому-то набирать по телефону. – Сказал же: найдем! Значит найдем! Спокойно. Ну? Алло, Сергеич? – и он выходит из комнаты, а я остаюсь один.

Подхожу к окну и потираю ладонью затылок.

Я и правда не понимаю, как возможно, чтобы два человека вот так просто пропали? Как в воду канули! Ни одного следа! Ни зацепки. Глухо!

Элли и ее мама просто пропали и все. Никто не знает, куда они уехали. Я ищу их уже два дня. То, что казалось таким легким, стало практически невыполнимым. Потому что если Мурат не может их найти, тогда никто не сможет!

Нет. Я не хочу об этом думать.

Почему она вообще уехали? Почему?

В кармане вибрирует телефон и я быстро достаю его в надежде, что звонит детектив, которого я тоже привлек к поиску пропажи.

Но нет. Это Зураб. В эти дни я не общался ни с ним, ни с матерью. Ни с кем из семьи.

Не могу.

Не хочу портить окончательно отношения. Для меня сейчас главное – найти Элли.

Но на звонок Зураба решаю ответить.

– Арам, – сухо произносит он и я по голосу без труда понимаю, что он все еще зол на меня. – Матери плохо. Тебя хочет видеть.

– Я занят, – цежу в трубку. – Потом приеду.

– Арам, ты слышишь меня? – уже жестче произносит он.

– Слышу, Зураб. Передай маме, что я приеду, как только найду Элли.

Даже в трубке слышу скрежет зубов дяди.

– Арам, ты погубишь всех нас, – говорит он. – Всех! Что с тобой? Тебя надо к врачу!

– Все, Зураб. Мне пора, – кидаю ему и отключаюсь.

И снова звонок. Поэтому вырубаю телефон и прячу его в карман.

Как раз возвращается Мурат. Хмурый и недовольный. Поднимает на меня взгляд и мне даже не надо задавать вопрос. Он сам все видит. И мотает головой.

Резко разворачиваюсь и бью кулаком о стену. Раны, которые еще не до конца зажили после того, как я дубасил дверь Эллиной квартиры, снова напоминают о себе. Но я не чувствую физическую боль. Гораздо больнее там, в груди.

Я опять возвращаюсь домой. В ту самую квартиру, где хотел оставить Элли. Там все напоминает о ней. Каждая деталь. Я стою в коридоре и медленно скольжу взглядом по идеальному интерьеру.

Я как мазохист прихожу сюда, хотя есть много мест, где я могу переночевать. Но я каждый вечер, почти ночью, возвращаюсь сюда. Принимаю душ, в котором я ласкал Элли. И ложусь в кровать, на которой кончал с ней. И она кончала.

Эта девочка создана для меня. У нее никого больше не должно быть.

От мысли, что кто-то другой прикоснется к ней, все вскипает в груди и ярость заволакивает взгляд, который только что скользил по квартире.

Она не могла сама уехать! Не могла! Значит ей кто-то помог. У нее кто-то есть?!

Неужели Элли обманывала меня? А вдруг слова дяди о том, что она требовала от них приличную сумму денег, чтобы оставить меня и исчезнуть, правда?

В ушах так и звенят его слова. Если бы он не был моим дядей, то я просто дал бы ему в морду! С трудом сдерживал кулаки. Но вдруг это правда?!

Как Элли сама смогла уехать? Куда? На какие деньги?

Эти вопросы не дают мне уснуть. Лежу в кровати, уткнувшись взглядом в потолок.

Почему мне так плохо без этой девчонки? Разве было так с кем-то?

Я всегда легко расставался с телками. Я знал, что не женюсь ни на одной. Потому что есть Лейла. Невеста, которая терпеливо ждет, когда станет моей женой.

Все девки, которые были в моей жизни, были временными. Я это всегда знал. И, когда увидел, Элли, тоже знал это. И думал, что будет еще одна в моем списке.

Тогда почему сейчас до сих пор не отпускает?

Резко разворачиваюсь набок, лицом к стене и бью с досады кулаком в подушку.

Что такого в ней? Почему в этой квартире мне душно без нее? Я задыхаюсь. И эта тишина. Она съедает меня. Изнутри съедает, превращая меня лишь в оболочку человека.

Я хочу, чтобы Элли была рядом. Хочу ощущать ее тепло. Ее нежные руки. Хочу, чтобы она снова проводила своими пальчиками по моим волосам. И смотрела. Смотрела так, как может только она.

Она любит меня. Любит. Я знаю. Тогда почему она так поступает?

Бесконечные вопросы, которые терзают мой мозг. Выжигают его. И я иду на кухню и достаю из холодильника уже начатую бутылку. Я не пил с того самого дня. Но сейчас мне нужно это. Чтобы успокоиться. Чтобы заглушить боль. Хотя бы попытаться сделать это.

Я отпиваю из горла и морщусь. Вытираю рукавом рот.

В полумраке комнаты начинает мигать экран телефона. Кто-то звонит.

Телефон теперь всегда со мной. Я жду звонка хоть от кого-нибудь из тех, кого я привлек для поиска Элли. Их так много, что я не помню, кто их них что говорил и обещал. Но должно же это сработать!

Наклоняюсь к телефону, ставя бутылку на стол. И тут же хватаю аппарат и жму на кнопку.

– Аллё! Слышите?

– Да! Что у вас? Есть новости?! – в горле, несмотря на только что сделанный глоток виски, пустыня. Ком с острыми иголками вонзается в слизистую и не дает вдохнуть свободно.

Звонит соседка Элли. В последний мой приезд туда я оставил ей свой телефон и деньги. С единственной просьбой – позвонить мне, если будет что-то происходить в Эллиной квартире. И вот долгожданный звонок! Ночью! Спустя столько дней!

– В квартире какой-то мужчина! – говорит женщина хриплым сонным голосом. – Я случайно увидела. Открыла дверь Барсику, а там – чья-то спина у квартиры Лены. Мужчина. Он в квартиру зашел.

– Мужчина? – чувствую, как брови сходятся на переносице. Неужели мои догадки правда?! Элли?!

– Да. Я позвонила как обещала, сразу же!

– Да, спасибо, – бросаю я и отключаюсь.

Не раздумывая, хватаю брелок от машины и выбегаю из квартиры. Я должен успеть. Если мужик только зашел, то сейчас по пустым ночным дорогам доеду быстро.

Выскакиваю из подъезда и иду к машине.

– Арам! – окликает меня неожиданно незнакомый голос.

Оборачиваюсь. Из темноты появляются две фигуры. Всматриваюсь в лица – незнакомые мне мужчины. Хмурюсь и слежу за ними.

– Вам просили передать вопрос, – произносит один из них.

– Кто? Вы кто такие? – спрашиваю я, переводя взгляд с одного на другого.

– Вы подумали? – звучит вместо ответа.

– Вы меня с кем-то путаете, – кидаю им и разворачиваюсь, чтобы уйти.

Но меня хватают за руку.

– Что передать Эмину? – звучит мне в спину и я опять поворачиваюсь к ним лицом.

Ах, вот оно что! Это люди Эмина.

– Я все сказал! – стряхиваю с себя руку мужика и грозно смотрю на него. – Так и передайте.

Он хмыкает, быстро опустив взгляд, а, когда снова возвращает его на меня, то я получаю резкий неожиданный удар прямо в челюсть.

На доли секунды теряю ориентиры и отлетаю к дереву. Руками хватаюсь за него и трясу головой.

И новый удар. Под дых. Открываю рот и не могу и вдоха сделать. Все сковано в болезненной судороге.

Но от следующего удара успеваю увернуться. Встряхиваю головой и бью одного из амбалов. Прямо в нос. Он хватается за него руками и отступает. Мы начинаем драться со вторым мужиком.

В какой-то момент я побеждаю, валю его на землю и сажусь, готовясь нанести последний удар в мерзкую рожу.

Но резко замираю, получая удар чем-то тяжелым в спину. Оседаю, падая на землю. Смотрю в темное небо, пытаясь дышать.

– Сука! Нос сломал! – слышу сверху. – Добить бы!

– Не тронь! Что сказали? Проучить!

С трудом поворачиваю голову. Веки так и норовят захлопнуться, но я не даю им из последних сил. Пытаюсь сжать кулаки.

– Последнее предупреждение тебе, – звучит уже над самым лицом.

Концентрируюсь и вижу над собой склонившегося мужика с разбитой рожей.

– От Эмина. Последнее предупреждение, – повторяет он. – Завтра придешь к нему. Иначе… – и он сплевывает на землю. – Иначе мы придем к тебе! – и несильный пинок.

Все-таки закрываю глаза. И тишина потом. Но я в сознании. И как вспышка – Элли! Я же должен ехать в ее квартиру!

Быстро распахиваю глаза. Пытаюсь встать – и острая боль. Морщусь, но встаю. Держусь за дерево. Стираю с лица влагу. Зажмуриваюсь и трясу головой, приводя себя в чувство.

Иду к машине. Падаю на сиденье и беру бутылку минералки. Выливаю остатки на лицо. Смотрю на себя в зеркало и вижу, что вся майка в пятнах крови.

Плевать.

Я должен ехать. Я не могу ждать ни минуты. Пока этот мужик там!

Я в порядке.

Впиваюсь взглядом вперед и завожу машину.

Почувствовав, что сознание в норме, сильнее жму на педаль газа. Надо быстрее. Быстрее!

Сжимаю со всей силы руль и взглядом готов разбить лобовое секло. И опять в кармане брюк вибрация. Опять телефон.

Надо ответить. Рукой нащупываю его, но роняю аппарат под сиденье. Тянусь за ним, потому что звонок не прекращается. И это может звонить кто угодно, но точно по поводу Элли. Нашли?!

И сердце замирает. Нашли!

Еще немного и я почти касаюсь телефона, но он ускользает дальше. И опять резкая боль в голове. В висках. Такая резкая, что приходится зажмуриться. Всего на секунду! Но тут же слышу вой клаксона.

Веки тяжелые, но я заставляю себя поднять их и сразу же слепну от яркого света.

Звук клаксона оглушает окончательно. Одной рукой пытаюсь удержать руль, а второй ударяю себя в висок, чтобы очухаться.

Борюсь с веками, которые предательски нависают, спасая мозг от яркого света.

Инстинктивно переставляю ногу на педаль тормоза. Скрежет шин. Клаксон. Последняя яркая вспышка света. Громкий звук удара. Грохот. Оглушающий и ослепляющий. И потом тишина.

И меня словно отпускает. Я как будто лечу. Раскинув руки. Закрыв глаза. Ничего не чувствую. Ни боли. Ни страха. Ничего.

– Мам, я Артурчика сама заберу. Отпросилась уже, – говорю я, поправляя прическу в коридоре. Последний штрих – и я готова!

– Да я бы забрала, – слышу из кухни тихий голос мамы.

Замираю, уставившись в свое отражение в зеркале. Зажмуриваюсь на мгновение. Открываю глаза и иду на кухню. Встаю в дверном проеме.

– Мам, – зову негромко и мама отрывается от нарезания овощей для супа и поднимает на меня взгляд. – Ты же понимаешь, что это надо сделать. Рано или поздно. И лучше рано. Мы должны узнать.

– Не знаю, – вздыхает мама и садится на стул, опускает в пол взгляд. – Может, лучше и не знать? Жила же я как-то без этого знания?

– С постоянными болями? – прохожу в комнату и сажусь рядом. Обнимаю маму. – Мам, ты боишься, да? – шепчу ей в висок.

Она молча кивает.

– Все будет хорошо, мамочка моя любимая! Все будет хорошо! – горячо шепчу. – Может, и не подтвердится?

– А если подтвердится? – взволнованно спрашивает она.

– А если подтвердится, то мы будем лечиться! И обязательно вылечимся! Ну? – беру ее лицо в руки и смотрю в глаза. – Мам, мы столько прошли! Неужели ты думаешь, что какая-то дурацкая болезнь сможет нас разлучить?

Обнимаю, прижимая ее к себе, и целую. Мама тоже обнимает меня. Она должна верить! Должна! Точно так же как верю я.

– Поэтому сегодня ты пойдешь в клинику и сделаешь все, что сказал врач, – говорю строго. – Да?

Кивает. И мы улыбаемся друг другу.

– Ладно, мам, мне пора. Сегодня приезжает руководство из Москвы. Опаздывать нельзя. Зато отпустят раньше. Все начальство на банкет пойдет. Поэтому я смогу забрать Артура сама.

Чмокаю ещё раз маму и иду в комнату.

– Артурчик! Мама пошла на работу! – заглядываю к сыну, который в очередной раз разбирает робота, чтобы опять собрать его.

Игрушек у нас немного. Поэтому Артур научился играть, разбирая игрушки на детали и снова собирая их. И у него отлично получается.

– Поцелуешь маму? – улыбаюсь, глядя на его сосредоточенное лицо.

Он тут же отбрасывает игрушку и бежит ко мне.

Я сажусь на корточки и сынок обнимает меня крепко-крепко маленькими ручонками. А я в очередной раз благодарю Бога за то, что подарил мне такое счастье! Как бы я справилась со всем без этого самого дорогого человечка? Без его тепла? Без его «мама, я люблю тебя»? Без этих глаз, которые каждый раз напоминают мне о самых счастливых днях моей жизни?

– Слушайся бабушку, – говорю сыну.

Кивает и опять бежит к игрушкам.

Ещё раз смотрю на свое самое большое счастье и ухожу.

На работу приезжаю заранее. Сегодня ответственный день и я не должна подвести начальника. Приедут директора из головного офиса. Такое случается впервые за время моей работы.

Прохожу через охрану и встаю у лифта. В офисе пока немноголюдно и поэтому я жду лифт одна.

– Финотдел на каком этаже? – раздается мне в спину глухой жёсткий голос.

Оборачиваюсь – сзади меня стоит высокий плечистый мужчина в дорогом костюме. Цепкий взгляд сразу же проходится по мне и становится неуютно. Инстинктивно обнимаю себя.

– На пятом, – отвечаю быстро, тоже не здороваясь, и отворачиваюсь.

Не вижу больше его, но прямо ощущаю этот тяжёлый взгляд на себе. Он словно прожигает меня.

Поправляю волосы, хотя они и так уложены. И не выдерживаю.

Поворачиваюсь, мельком встречаюсь взглядом с мужчиной и быстрым шагом иду к лестнице.

Лучше пешком дойду, чем ехать с ним в лифте.

После работы я быстрее бегу в сад за сыном. Благо городок, в котором мы сейчас живём, небольшой. Все рядом и пробок почти не бывает.

В саду сразу же замечаю Артура, строящего что-то из песка с ещё двумя мальчиками.

– Артур сегодня сломал пылесос, – вздыхает воспитательница, когда я подхожу к ней и здороваюсь.

Улыбаюсь.

– Сантехники у нас были. Ну и забыли какие-то инструменты. Артур нашел и… В общем, обратно собрать не смогли, конечно. Придется вам новый пылесос нам покупать, – опять вздыхает. – Вы бы поговорили с сыном. Ведь такие расходы…

– Все нормально.

– Да мне вас жалко. Вы же одна, а тут траты такие…

– Я обязательно поговорю с Артуром. Вы мне напишите, какой именно пылесос надо купить, – улыбаюсь ей, а сама в голове прикидываю, откуда взять деньги на незапланированные расходы.

Ведь работаю только я. Мама так и не смогла найти нормальную работу, перебивалась частными заказами. Но это не Москва. Заказов было очень мало. Но в последнее время и на них у нее не было сил. Болезнь подкосила ее здоровье. Но я очень рассчитываю, что все обойдется.

Мама помогает мне с Артуром. Не знаю, как бы я без нее обходилась.

Я забираю сына и мы идём домой.

– Мам! – зовёт меня Артур.

Поворачиваюсь к нему.

– Купи мне пылесос! Бабушка мне не даёт наш!

– Зачем тебе пылесос? – смеюсь я.

– Я из него самолёт построю! И улечу!

Останавливаюсь и сажусь на корточки перед сыном. Обнимаю его.

– Улетишь? От меня? От бабушки? Почему?

– Нет! – мотает головой. – Я за папой полечу!

И у меня сердце замирает. Самая моя нелюбимая тема в общении с сыном. Не знаю до сих пор, что сказать ему.

– Я заберу его и привезу к нам, – улыбается сын. – Он же просто не знает, что у него есть я! А я привезу его! Мам! Купи пылесос!

Прижимаю его к себе сильно-сильно и сглатываю слезы, которые опять предательски подступают.

Чтобы не сразу возвращаться домой и не пугать маму слезами, веду сына на детскую площадку в парке.

Артур сразу же убегает, а я сажусь на скамейку и прячу слезы за темными очками.

Правильно ли я поступила?

Да, иногда меня одолевают сомнения. И тогда я, как мазохистка, снова и снова прокручиваю в памяти события, о которых так хотела забыть. И не смогла. Это навсегда со мной.

Наверное, я бы сомневалась в предложении дяди Арама и не согласилась бы уехать из родного города. Бежать неизвестно куда? Ради чего?

Но сразу после его ухода случилось то, что заставило меня передумать и бросить все.

Этот день до сих пор стоит у меня перед глазами и я никогда не смогу его забыть.

Выпроводив Владлена с его предложением, я ушла к себе в комнату. Мне хотелось побыть одной и поплакать. Сколько я там пролежала, не знаю, но очнулась от какого-то шума. Вытерев слезы, я вышла из комнаты и чуть не вскрикнула от ужаса.

В коридоре у стены сидела мама, держась за голову. А на одежде ее была кровь.

Я хотела кинуться к ней, но меня кто-то схватил сзади и больно стянул мои руки.

– Слушай сюда, сучка, – прохрипел грубый голос над самым ухом. – Ещё раз подойдёшь к Араму – и сначала похоронишь старуху, а потом мы тебя закопаем! Поняла?! – и сильный удар мне в бок.

Это все, что сказал страшный незнакомец, прежде чем уйти.

Я была уверена, что это люди Владлена. Именно так он решил «убедить» меня принять его предложение.

Вот тогда я испугалась по-настоящему. Не за себя. За маму.

Но соглашаться на условия дяди Арама было страшно. Если он не гнушается такими методами, что помешает ему совсем убрать меня? Он же будет знать, где я.

Это если я воспользуюсь его предложением.

Времени думать у меня не было. Я просто хотела спастись. Поэтому, собрав кое-какие вещи, мы с мамой уехали к тётке в небольшой городок.

Я не знала, как быть дальше. Ведь эти люди и там могли нас найти. С их возможностями.

Каждый раз с опаской выходила на улицу, оглядывалась по сторонам. Но о нас словно забыли. И я даже успокоилась на какое-то время, пока случайно не узнала, что беременна…

Вышло это случайно. Конечно, я не ожидала. Мне казалось, что Арам всегда делал все, чтобы избежать этого.

До сих пор помню шок, который испытала, увидев две полоски на тесте. Поверить не могла. Купила еще несколько тестов и все без сомнений показали, что через несколько месяцев у меня родится малыш.

Я не думала о беременности. Просто потому что была уверена, что этого не произойдет. Не сейчас. Не от Арама…

Я и маме не сразу сказала. Она сама заметила, что я стала замкнутой и все чаще смотрела в одну точку.

Я правда боялась, что она будет настаивать на аборте. Нет, я бы ни за что не сделала это. Но опять ссориться с мамой мне не хотелось.

Я уже любила этого ребенка. Мальчик или девочка? на кого он будет похож? Получается, Арам навсегда оставил мне память о себе. Не отпустил…

Каждый раз, касаясь еще незаметного животика, я думала о нем. Жалела ли я? Нет. И, если вернуть все назад, наверное, опять окунулась бы в этот омут…

Я любила Арама. И ненавидела одновременно. Ненавидела его так же сильно, как когда-то любила. Не могла жить без него. Но теперь я должна была жить не только ради себя.

Во мне была новая жизнь. Мой малыш. Только мой.

Лежа в кровати по ночам, почти каждый раз я думала о том, что было бы, если бы я рассказала Араму. Изменило ли это что-то?

И вспоминала и нашу последнюю встречу, и угрозы Владлена, и ту ночь и грубый голос за спиной.

И тогда я поняла, что не могу чувствовать себя в безопасности даже здесь.

После одной из таких ночей утром я рассказала маме. Готовилась, что она будет упрекать, злиться. Но мама просто молча подошла и обняла меня. И я еще раз убедилась, что у меня самая лучшая мама на свете.

Я рассказала ей о своих тревогах. Ведь если родственники Арама узнают, что я беременна, то могут точно сделать что-то плохое, испугавшись, что ребенок привяжет ко мне Арама.

Я не хотела этого. Не хотела, чтобы Арам был рядом. Но разве они поверили бы?

И я опять думала о том, куда уехать. Скрыться. Но ведь они все равно могли бы меня найти. И даже то, что прошел почти месяц, а обо мне никто и не вспоминал, не давал мне покоя.

Выход нашелся там, где мы и не ждали.

Родственнице, у которой мы пока жили, тоже пришлось рассказать о моей беременности. Она, конечно, многого не знала.

– Как же вы теперь? – вздохнула тетя Зина. – И денег у вас нет совсем… Да и я помочь особо не смогу…

– Ничего, справимся, – ответила я тогда. – Мы скоро уедем. Вы не переживайте.

– Да как же? Без денег? И куда?

– Не знаю, пока.

На следующий день тетя Зина привела свою знакомую. Мамы не было дома, а собралась уйти, чтобы не мешать.

– Элли, – позвала меня внезапно тетя Зина, – подойди.

Я зашла на кухню, поздоровалась.

– Познакомься, это Марина, коллега моя по работе.

Я кивнула в знак приветствия.

– Элли, дело есть к тебе. Сядь, выслушай, – попросила тетя Зина.

Ее знакомая, Марина, со слезами на глазах рассказывала, что ее сына хотят забрать в армию. Что он провалил экзамен в аспирантуру в этом году и будет поступать в следующем. Но, если уйдет в армию, то вся жизнь его пойдет под откос. А еще у него жена недавно родила, но один ребенок не даст отсрочку. Роды прошли с осложнениями и, скорее всего, жена больше не сможет родить. Она до сих пор в больнице. Что сыну, во что бы то ни стало, надо избежать призыва.

Я кивала, понимая ее, пока она не произнесла следующее:

– Вам надо с ним заключить фиктивный брак. И ребеночка твоего будущего на него записать. Тогда у него получится избежать службы в армии. У него будет два ребенка.

Я уставилась на нее круглыми глазами.

– Мы заплатим. Хорошо заплатим! А вы потом разведетесь. На алименты, конечно, не стоит рассчитывать. Если что, мы в любой момент сможем оспорить отцовство. Говорю тебе прямо, Элли. Но ведь сейчас мы можем помочь друг другу? Я знаю, тебе нужны деньги. Что скажешь?

Я попросила время подумать. Все это было так неожиданно. Мама сначала скептически отнеслась к этому предложению. Но потом мы подумали с ней. Ведь это и правда была не только возможность уехать в другой город, но и сменить фамилию…

– Косицкая! – мне звонит Ольга Николаевна из отдела персонала. – Зайди.

Не успеваю спросить, зачем. Она уже положила трубку.

Я работаю в небольшой фирме – филиале московской компании. Университет, конечно, пришлось бросить, но год назад я поступила на заочное отделение в местном ВУЗе.

Артурчик уже большой, да и образование мне очень хочется получить.

А пока я работаю помощником руководителя в рекламном отделе. Начальник мой – Егор Сергеевич – очень хороший и я довольна местом. Зарплата небольшая, но нам хватает.

Стучусь и захожу в кабинет Ольги Николаевны.

– Проходи, Элли, – говорит она, откладывая документы на столе. Смотрит на меня. – Элли, ты же слышала, что в компании планируется сокращение?

Сердце замирает. Только не это! Да, конечно, до меня доходили слухи, но Егор Сергеевич уверял, что мне не о чем беспокоиться. Рекламный отдел не тронут.

– Головной офис решил сократить финансирование, – продолжает тем временем Ольга Николаевна. – У тебя ведь нет профильного образования?

Мотаю головой.

Она вздыхает.

Это конец! Нет! Пожалуйста, нет! Найти работу в этом небольшом городе совсем непросто.

Мне кажется, я разревусь. Если услышу следующую фразу.

– Но ты же одна воспитываешь ребенка? – спрашивает вдруг она. – И алиментами муж бывший не помогает?

Опять мотаю головой.

– Поэтому руководство решило пойти тебе навстречу.

Облегченно выдыхаю.

– Тебе сохранят работу, но при условии перевода, – произносит женщина.

Не понимаю. Вопросительно смотрю на нее.

– В головной офис в Москве требуется сотрудник. Искать со стороны не хотят. В общем, не буду вдаваться в подробности, – опять в глаза мне сморит. – Тебе предлагают оформить перевод в головной офис. Или… увольнение.

Я ничего не понимаю. Какой перевод? Куда?

– В Москву? – спрашиваю вслух.

– Да, спокойно отвечает она. – В московский офис. На первое время дадут подъемные и квартиру снимут, если надо…

Она еще что-то говорит, а я не могу в себя прийти.

Возвращаться в Москву?

Сколько раз, лежа в кровати ночью, я вспоминала свой родной город? Да, по нему я тоже скучала. Сколько раз обещала себе, что когда-нибудь точно вернусь туда? Но страх встретиться с прошлым каждый раз заставлял меня откладывать это решение.

Когда-нибудь. Когда-нибудь. Но не сейчас.

– Мне надо подумать, – перебиваю Ольгу Николаевну, продолжающую расписывать мне мои перспективы. Встаю и ухожу.

В обеденный перерыв решаю прогуляться одна. Сажусь на скамейку в небольшом парке рядом с нашим офисом. Тут тихо и спокойно. В жизни в небольшом городе есть свои плюсы.

Неожиданно звонит телефон. Это номер врача, который обследует маму.

После того самого нападения несколько лет назад мама стала жаловаться на головные боли. Мы первое время не обращали внимания, но боли стали сильными и невыносимыми. И тогда я буквально заставила ее обратиться к врачу. Первые результаты обследования были неутешительными. Но я верила, что это была ошибка.

И, вот, новое обследование. В дорогой по меркам города клинике. На новейшем оборудовании.

И врач наверняка звонит, чтобы сообщить результат.

– Элли Руслановна?

– Да.

– Это Георгий Андреевич. Готовы результаты обследования вашей мамы.

– Что там? Я слушаю, – говорю нетерпеливо.

Пауза, в течение которой сотни мыслей проносятся в моей голове.

– К сожалению, не могу вас обрадовать, – с тяжелым вздохом произносит врач. – Результаты предыдущего обследования подтвердились.

Я громко вздыхаю. В трубку.

– Да, – говорит он.

– И… что же делать? Помогите маме! Я заплачу! Мы все оплатим!

А сама прикидываю, на какую сумму мне могут дать кредит и хватит ли этой суммы?

– К сожалению, в нашем городе вам вряд ли смогут помочь. Нет необходимого оборудования.

– Но…

– Вам нужно ехать в Москву. Там есть специализированная клиника, которая занимается только такими больными. Поймите, Элли Руслановна, у вашей мамы есть шансы. Очень хорошие шансы. Но помощь нужна срочная. Каждый день уменьшает ее шансы…

Слушаю его молча. Все мысли из головы вылетают и остается только одна – я должна помочь маме. Чего бы мне это ни стоило…

– Вы слышите меня? – окликает меня голос Георгия Андреевича.

– Да, конечно.

– Я дам вам адрес клиники. Все документы мы подготовим. Когда вы готовы ехать? Я предупрежу коллег.

– Я… я не знаю пока…

Все эти новости как снег на голову. Перевод на работе, московская клиника для мамы… голова кругом идет.

– Как решите, позвоните мне, – говорит врач. – Извините, у меня операция. Всего хорошего!

Я прощаюсь с ним и сижу как в прострации.

Наверное, я уже решила, что делать дальше. Да не наверное, а точно решила, но принятие неизбежности этого решения дается мне нелегко.

Пока еду домой, решаю, что маме не скажу про звонок из клиники. Пусть она узнает лишь о том, что мне предложили перевод. Но мне надо будет и ее убедить в необходимости принять это предложение.

Я знаю, что мама тоже скучает по Москве. И тоже боится возвращаться. Хотя и хочет.

Всю следующую неделю мы занимались подготовкой к переезду. В принципе, в этом городе нас ничего не держало. Деньги, которые мы выручили тогда еще за продажу московской квартиры, частично ушли на бесконечные переезды и просто на жизнь. Их было не так и много. Ведь продавали мы квартиру срочно, а первое время ни я, ни мама не работали. Потом была непростая беременность, большую часть которой я провела в больнице. Да и после родов долго восстанавливалась.

В общем, купить хотя бы комнату на новом месте мы не могли. Не было денег. Да и желания тоже.

Все эти годы я как будто знала, что все это временно. Что я обязательно вернусь туда. Домой.

Все эти годы меня никто не искал. Официально я была в разводе. Под чужой фамилией. С ребенком от чужого мужчины.

Мне было больно, но я успокаивала себя тем, что Арам уже женился на той, которая достойна его. На приличной девушке, хранящей себя до свадьбы. На той, которой обещал жениться, а целовал меня.

От этих мыслей было очень больно. Но я заставляла себя снова и снова думать об этом, чтобы этой самой болью выжечь остатки любви. Выжечь. Но сдавалась, рыдая в подушку, потому что понимала, что выжечь я ее смогу, только сгорев сама. Вместе с ней.

Арам не отпускал меня. Не давал забыть. Приходил по ночам и звал. А утром я просыпалась и, глядя в потолок, просила его оставить меня. Просила так, как будто он меня слышал.

А еще у меня перед глазами было живое напоминание об Араме.

Артур.

Сын был как две капли воды похож на отца. На своего настоящего отца. Отца, которого он никогда не узнает.

Найти нас в большом городе будет гораздо сложнее. Да и будет ли кто-то меня искать?…

Наверняка Арам уже счастлив в браке и наверняка у него растет сын. Или дочка. Ребенок от приличной жены. От жены, которую он любит.

Переезд прошел быстро. Вещей у нас было немного.

Эмоции от переезда, страх и одновременно радость оказаться опять в Москве. Я смотрела на тихо плачущую от воспоминаний и счастья маму и на бегающего по новой квартире Артура.

Не знаю, почему, но я была счастлива.

Компания, как и обещала, сняла нам небольшую квартиру недалеко от метро. Оставалось устроиться на новом месте, найти сад для Артура и связаться с клиникой для мамы. Врач Георгий Андреевич дал мне все контакты и необходимые документы.

Дел было много, но почему-то это только еще больше придавало мне сил. Я чувствовала, что этот переезд круто изменит мою жизнь. Я словно проснулась от спячки, в которой пребывала все эти годы.

Все будет хорошо.

Я очень волновалась перед первым днем в новом офисе, но все прошло гладко. Меня с улыбкой оформили и показали новое место работы. Моя руководительница – Ирина Дмитриевна – красивая высокая женщина с идеальным макияжем и прической сразу же выдала мне задания и на этом наше знакомство закончилось.

Я очень старалась вникнуть в суть работы. Брала домой документы и сидела над ними, уложив Артура спать.

Все шло просто идеально. До сегодняшнего дня.

– Элли, принеси в переговорную документы по «Мечте», – мне звонит Ирина Дмитриевна и я сразу же беру нужную папку и бегу в переговорную.

Надо зайти незаметно, положить на стол перед начальницей папку и так же незаметно уйти. Я уже делала так.

Поэтому осторожно приоткрываю дверь. Мельком только замечаю, что в комнате не так много народа. За столом сидит всего несколько человек.

Подхожу к Ирине Дмитриевне и кладу перед ней папку. Хочу уйти, но она спрашивает про накладные и я начинаю быстро-быстро искать их.

В комнате пока тишина и почему-то она словно давит на меня. И вообще ощущение тяжести накрывает и становится душно. Хотя работает кондиционер и мои пальцы ледяные. Я чувствую это. Но почему тогда в жар бросает? Как будто что-то обжигает меня.

Не выдерживаю и поднимаю взгляд. И тут только понимаю, почему это происходит.

Прямо на меня устремлен тяжелый взгляд мужчины, который сидит во главе стола. Поза у него расслабленная, но вот взгляд… Словно вся концентрация в нем. И этот взгляд направлен на меня.

Не могу долго смотреть и возвращаюсь к поиску чертовых накладных. Но почему этот взгляд кажется мне знакомым? Не могу вспомнить, где, но я точно его видела. И это ощущение уже испытывала. Когда на тебя давят.

Наконец, нужные документы найдены и я, получив долгожданную свободу от Ирины Дмитриевны быстро выхожу из переговорной.

Стараюсь забыть об этом взгляде. Я до этого не встречала его обладателя у нас в офисе. Значит, партнер. Скорее всего, он на всех так смотрит.

Отвлекаюсь на работу.

В обеденный перерыв мы с коллегами идем в кафе. С коллегами мне повезло. У нас хорошие отношения. И за шутками и разговорами я окончательно забываю об утреннем инциденте.

После обеда меня вызывает Ирина Дмитриевна.

– Элли, – смотрит как-то отстраненно и холодно, а потом и вовсе опускает взгляд. – Отнеси вот эти документы Арсену Альбертовичу.

– Хорошо, – киваю. – А кто это? И куда отнести?

Впервые слышу это имя.

Ирина Дмитриевна вскидывает на меня взгляд, приподнимая одну бровь.

– Что же ты, Элли, высшее руководство надо и в лицо, и по имени знать, – чуть слышно хмыкает. – Арсен Альбертович – главный акционер холдинга. На десятом этаже его кабинет. Иди. Он уже ждет, – берет паузу. – Документы, – добавляет она и отводит взгляд на экран ноутбука, давая понять, что разговор окончен.

Пока еду на лифте, прижимая папку к груди, пытаюсь понять, чем может быть недовольна начальница. Вроде, я все правильно делаю. Стараюсь.

На десятом этаже всего одна дверь. Без таблички.

Стучусь и оказываюсь в приемной. За столом сидит очень эффектная и красивая девушка. Мажет по мне взглядом словно я часть интерьера.

– Арсен Альбертович ждет, – кивает на еще одну дверь.

Когда похожу к ней, она сама открывается. Я немного в шоке, но ступаю за порог.

Поднимаю голову и сразу же встречаюсь взглядом с тем самым мужчиной, который сидел во главе стола в переговорной. С мужчиной с очень тяжелым взглядом. И сейчас этот взгляд опять направлен на меня.

– Ирина Дмитриевна просила вам передать, – говорю я и подхожу к столу. Кладу папку с документами. Иду обратно к двери.

Все это время мужчина молчит, хотя и знаю, что следит за мной. Сканирует своим взглядом.

– Как вам на новом месте? – слышу уже в спину, подходя к двери.

Останавливаюсь. Нельзя не ответить, хотя и хочется побыстрее уйти.

Разворачиваюсь и даже пытаюсь улыбнуться.

– Хорошо, спасибо. Мне очень нравится.

Уголок губ мужчины дергается.

– Это хорошо. Если будут какие-то проблемы… можете обращаться прямо ко мне, – произносит он и я немного теряюсь.

Кто он? Главный акционер? Зачем ему мои проблемы?

– Спасибо, – выдавливаю из себя и быстро ухожу.

Кое-как дожидаюсь конца рабочего дня. Мне хочется домой. К маме и Артуру. С ними я быстрее успокоюсь. Из головы так и не выходит этот странный разговор с акционером.

На выходе из здания ищу телефон в сумочке, не глядя вперед. Спускаюсь и тут слышу:

– Элли?

Женский голос окликает меня.

Поднимаю голову и не сразу понимаю, кто зовет меня. А потом замечаю, что ко мне подходит красивая девушка в идеально сидящем на ней костюме и на высоких каблуках. Девушка очень эффектная и я не сразу узнаю ее.

– Элли? – она удивленно смотрит, проходится взглядом по мне. – Это же ты? Господи…

Встречаемся взглядами.

– Ты не помнишь меня? – девушка подходит ближе. – Вика. Помнишь? Вы приходили вместе с Арамом к нам? У меня муж Ринат – друг Арама. Помнишь? Сколько же лет прошло? Но… как ты? Где ты?

– Вика… – повторяю я, вспоминая девушку. Наверное, из-за костюма я ее сразу не узнала, но это она.

Те же добрые озорные глаза и улыбка.

– Ты куда сейчас? – спрашивает она.

– Домой. Меня ждут. Мама и… – и губу прикусываю.

– За тобой приедут? Или ты сама на машине?

– Я на метро.

– Тогда поехали, я отвезу тебя.

И она берет меня за руку и ведет на парковку.

– Садись, Элли, – показывает на машину. – Просто отвезу тебя. Чего ты боишься? Я так рада, что встретила тебя! Садись.

И я сажусь. Я помню, как хорошо отнеслись Вика и ее муж ко мне. Хотя мне и больно от того, что воспоминания эти связаны с Арамом…

– Вот это, конечно, я в шоке! – восклицает Вика, когда мы уже едем по названному мной адресу. – А, может, в кафе заедем? Посидим? Расскажешь мне, где пропадала.

– Не могу. Меня дома ждут. Давай в другой раз?

– Ну, давай! Это так здорово, что я тебя встретила!

– Почему? – недоумеваю я.

Мы останавливаемся на светофоре и Вика поворачивается ко мне.

– Ну, потому что ты так внезапно пропала… Искали тебя, – заглядывает в глаза словно ищет ответ на какой-то вопрос.

Опять смотрит вперед и мы трогаемся.

– Ты работаешь там? – спрашивает Вика.

– Да. Недавно перевелась из другого города.

– Значит, все-таки, не было тебя в городе… – задумчиво произносит Вика. – Элли, я хочу все-все о тебе узнать! Как ты жила? Почему уехала? Встретимся завтра? Суббота же.

– Завтра тоже не могу. Мне в клинику надо.

– Ты больна? – Вика хмурится.

– Нет, я просто сопровождаю.

Потом мы едем молча. Останавливаемся возле моего дома.

– Позвони мне, Элли, – Вика протягивает карточку с номером телефона. – Я очень хочу с тобой встретиться и поговорить.

Беру карту.

– Вика, – говорю, не глядя ей в глаза. – Не рассказывай, пожалуйста, мужу, что встретила меня.

Повисает тишина.

– Почему? – наконец, спрашивает Вика.

– Я не хочу, чтобы прошлое преследовало меня, – поднимаю взгляд.

Опять пауза.

– Тебе нечего бояться, Элли, – тихо произносит Вика. – Арама нет в городе.

Почему-то эта новость сбивает меня. Нет, я не искала встречи с ним, но, наверное, мне было приятно думать, что мы теперь в одном городе.

– Он уехал. Давно уехал, – продолжает Вика. – Ты ничего не знаешь? – заглядывает мне в глаза.

– Нет, – смотрю на нее. – И не хочу знать.

Да! Не хочу! Не хочу знать, что он женился. Что у него дети. Что он счастлив и любит свою жену и детей. Не хочу! Потому что больно!

Оказывается, до сих пор больно. На сердце словно шипы вырастают за секунды и больно впиваются в ребра. Царапают меня изнутри.

– Не хочу! – восклицаю я слишком громко.

– Хорошо-хорошо, – успокаивает меня Вика. – Я просто… Элли, я никому не расскажу о нашей встрече. Можешь не бояться. Но я очень хочу продолжить наше общение. Мы можем встретиться?

– Мне надо подумать. Спасибо, Вика. Я знаю, ты хорошая, но… прости, – отвожу взгляд в сторону, чувствуя, как подступают слезы.

Выхожу из машины и быстрым шагом иду к подъезду.

– Мама! Мама!

Поворачиваю голову – ко мне бежит сынишка. Мама спешит за ним следом. Они возвращаются с прогулки.

Сажусь на корточки и Артурчик буквально налетает на меня с разбега и обнимает. Целую его, глуша в себе слезы. Я обязательно опять сегодня поплачу. Но наедине. В подушку.

Сын не должен этого видеть.

Беру его на руки, разворачиваюсь и вижу, что Вика вышла из машины и сейчас стоит и внимательно смотрит на нас.

Киваю ей, прощаясь, и захожу в подъезд.

– Это очень важный прием, Элли. По итогам будет заключена сделка, к которой компания готовилась несколько месяцев. Понимаешь? – Ирина Дмитриевна строго смотрит на меня, а я записываю ее указания. – Поэтому подготовь все документы, чтобы они сразу под рукой были.

– Хорошо, Ирина Дмитриевна, все сделаю.

Ради того, чтобы все подготовить как надо, я задерживаюсь на работе пару дней. Домой прихожу поздно, когда Артурчик уже спит. Вижу его только утром и не могу нацеловаться и наобниматься. Мы скучаем друг по другу. Я очень близка с сыном.

Но мне нужна эта работа. Ради сына. Поэтому просто надо переждать этот период.

За день до важного приема я раскладываю перед Ириной Дмитриевной подготовленные документы, когда раздается стук в дверь и заходит секретарша, которую я видела тогда в приемной. На десятом этаже.

– Приглашение, – холодно произносит она и кладет на стол красивый конверт. – Завтра в семнадцать вас заберет машина. Босс будет ждать уже там.

Ирина Дмитриевна берет и открывает конверт и я вижу по ее лицу, что она крайне удивлена.

– Марин, это ошибка какая-то? Имя… тут не то имя. В приглашении.

Девушка наклоняется и вчитывается в красивую карточку приглашения.

– Никакой ошибки, – отвечает спокойно. – Приглашение на имя Косицкой Элли Руслановны. Согласно утвержденным спискам.

– Но… – начинает Ирина Дмитриевна и быстро смотрит на меня.

Я пока стою слегка в шоке, услышав свою фамилию. В смысле? Приглашение на мое имя? Но как?!

– Элли, оставь нас, – просит начальница и я с радостью выхожу.

Пусть разбираются.

Это точно какая-то ошибка. И я даже забываю об этом, возвращаясь к работе. Ирина Дмитриевна меня больше не вызывает и я уверена, что все разрешилось и спокойно собираюсь домой. Но звонят из приёмной. Уже знакомый голос секретаря просит меня зайти.

– Косицкая? – спрашивает она, как только я захожу.

– Да.

– Приглашение, – и она протягивает мне конверт. – Завтра в офис можешь не приходить.

У меня все падает внутри. Что она имеет в виду? Меня уволили?!

– Почему? – чувствую, как голос начинает дрожать.

Марина вскидывает на меня строгий взгляд.

– За тобой заедут и отвезут в салон. Потом к стилисту. И вечером уже на приём.

– На какой приём? Я не понимаю.

Смотрит на меня как на дурочку. Прямо читаю в её глазах снисхождение.

– На приём, на котором ты будешь сопровождать Арсена Альбертовича, – отвечает она. – Что непонятного? Тебе Ирина разве не передала?

– Нет.

– Хм. В общем, все документы сегодня возьми. Завтра навряд ли будет время сюда заехать. В десять приедет водитель за тобой домой. А дальше там сориентируют.

– Но как же?… – не понимаю я. – Почему я? Я думала, Ирина Дмитриевна пойдёт…

– Она тоже так думала, – с лёгкой усмешкой произносит Марина. – А Арсен Альбертович решил иначе, – добавляет уже серьёзно. – Мы же не будем сейчас решения руководства обсуждать? – смотрит строго.

Я ухожу, получив ещё несколько указаний. Беру папку с документами.

В голове сумбур. Ничего не понимаю. И мне страшно. А вдруг я все испорчу? Я же совсем недолго работаю. И Арсен Альбертович… Наверное, больше всего меня пугает встреча с этим мужчиной. Я всерьёз рассчитывала, что мы больше и не пересечемся с ним. А тут приём…

Стилист? Мне уже страшно.

Но отказаться я не могу. Понимаю это. И поэтому пытаюсь хоть как-то успокоить себя. Это всего лишь приём. Деловая встреча. Часть моей работы.

Если бы я знала, как круто развернёт мою уже устаканившуюся жизнь этот приём, то сделала бы всё, чтобы избежать его…

– Какая же ты у меня красивая, дочка, – с немного грустной улыбкой вздыхает мама, замирая в дверном проеме.

Я как раз надела платье, которое привезли специально для приема. А до этого была у стилиста. Меня накрасили и уложили волосы.

Я сама смотрю на себя в зеркало и не узнаю. Я не помню, когда так много времени уделяла косметическим процедурам.

Моя жизнь давно превратилась в обычную рутину. Без ресторанов. Без красивых платьев. Без салонов красоты.

И сейчас я смотрю на себя и не узнаю. Это, конечно, я. Но как будто прежняя я. Та, которую я пыталась забыть. Вычеркнуть из своей памяти. Ведь именно та девушка влипла в эти отношения, из-за которых…

Мама отвлекает меня от грустных мыслей. Оборачиваюсь и улыбаюсь ей.

Она подходит и приобнимает меня.

– Очень красивая, – опять вздыхает.

– Мам, ну, ты чего? – обнимаю ее.

– Я хочу, чтобы ты счастлива была, Элли…

– А я счастлива. У меня есть ты и Артур. А больше мне никто не нужен!

– Как же жаль, что все так вышло… Девочка моя…

– Мам, ну, не надо. Не грусти. Ты чего? Все же хорошо! Мы вернулись, у меня есть работа. Послезавтра мы поедем в клинику и тебя вылечат. Артурчик в сад ходит. Все хорошо…

– Я хочу, чтобы у тебя появился человек, который будет любить тебя, дочка. Любить и беречь, когда меня…

Договорить ей не даю. Просто крепко обнимаю ее и прижимаю к себе.

Не нужен мне никакой человек. Не нужен. Хватит.

Машина за мной приходит вовремя и, сидя на заднем сиденье, я тереблю ремешок от маленькой сумочки. Я волнуюсь.

Какое-то нехорошее чувство не дает мне расслабиться. Я словно жду чего-то. Волнительное ожидание заставляет меня то и дело поправлять прическу или платье.

Просто, наверное, я давно не была в таких местах, где много народа.

Я стою у входа и не знаю, что делать дальше. По словам Марины, с Арсеном Альбертовичем мы должны встретиться здесь. Но где он? Неужели опаздывает? Хотя босс ведь не может опаздывать.

Мне неуютно. Слишком много людей. И все они какие-то… нереальные. Не из моей жизни.

– А это зачем? – немного грубоватый голос Арсена Альбертовича звучит за моей спиной, но обернуться я не успеваю, потому что он тут же встает прямо передо мной. Забирает папку с документами из моих рук и передает ее какому-то мужчине. – Отнеси в машину.

– Но там документы, – удивленно произношу я. – Ирина Дмитриевна сказала, что они вам понадобятся на приеме.

– Не понадобятся, – сухо произносит он и я прикусываю губу. Куда я лезу? Надо просто молчать.

Босс вдруг отступает от меня на шаг и нагло проходится по мне взглядом. Медленно, цепко. Разбирая меня на мелкие части и хорошенько рассматривая каждую. Чуть задерживается на груди и опять скользит вверх.

Наши взгляды встречаются и я снова оказываюсь в необъяснимой власти его черных глаз.

– Я не ошибся, – загадочно произносит он и подает мне руку.

Не понимаю и не отвечаю.

Тогда он сам берет мою ладонь и тянет внутрь.

А там еще страшнее! Все такое красивое, дорогое. И люди как будто ненастоящие.

Я чувствую себя как в театре.

– Почему вы напряжены? – звучит еще один странный вопрос босса. Он сильнее сжимает мои пальцы. Я даже хочу забрать их из его захвата, но он не отпускает. – Вы себя плохо чувствуете?

– Неуютно, – поднимаю на него взгляд. – Я чувствую себя здесь неуютно. Я не привыкла…

– Привыкнете, – перебивает он меня и отворачивается. Отвлекается на беседу с подошедшим к нам мужчиной.

Ничего не понимаю.

В голове водоворот мыслей. Я таращусь по сторонам, блуждая взглядом по незнакомым лицам. Рука моя как в замке – не освободиться. В горле пересохло и я беру с подноса у проходящего мимо официанта бокал с шампанским.

Взгляд Арсена Альбертовича сразу же возвращается ко мне и он хмурится.

Я не в силах больше терпеть жажду, которая как пустыня покрывает все мое горло, делаю глоток. Облегчение приходит сразу же, но всего на пару секунд. Опять сглотнуть не могу.

– Любите шампанское? – звучит вопрос босса.

– Здесь оно вкусное. А я сто лет не пила, – признаюсь честно.

– И не стоит начинать, – он вдруг забирает стакан из моих рук и ставит его обратно на поднос.

Немного шокированная таким поведением, опускаю взгляд. Я уже пожалела, что согласилась прийти на этот прием. Мне хочется исчезнуть. Испариться.

Попробовать уйти? Для начала надо только забрать руку из ладони босса.

Собираюсь сделать это и замираю. Меня словно стрелой пронзает. Сначала все холодеет, а потом вдруг жарко становится. Очень жарко. По коже пробегает горячая волна.

Но почему?

Губы мгновенно пересыхают, несмотря на макияж. Облизываю их и потираю висок, зажмурившись.

Что это?

Я словно горю. Пылаю. У меня жар.

– Что с вами? – Арсен Альбертович наклоняется и, нахмурившись, вглядывается в мои глаза. – Элли? Что случилось?

А я сама не понимаю.

Мне кажется, как будто за мной кто-то следит. Да! Я горю от взгляда. Чьего-то взгляда, который прожигает насквозь. То тут, то там. Блуждает по моему телу, сжигая его.

Но кто он? Чей взгляд так остро ощущается моим телом. Почему он тоже возвращает ту Элли?

Не отвечаю на вопрос босса. Поднимаю взгляд. Пара секунд и я точно знаю, в какую сторону повернуть голову. Интуитивно чувствую, что взгляд идет оттуда. Знаю и боюсь.

Внутри все противится этому. Сопротивляется. Но я заставляю себя обернуться.

И искать не надо. Я сразу же натыкаюсь на взгляд, который преследует меня почти каждую ночь. Взгляд, который я никогда не забуду. Взгляд, который я вижу в глазах своего сына…

Вспышка и мне кажется, я сгораю за секунду как щепка, которую облили горючей жидкостью. Остается лишь моя оболочка. Тело, которое находится сейчас здесь, в красивом зале, рядом с мужчиной, который продолжает держать меня за руку. А я понимаю, что не смогу забрать ее из его захвата. Не смогу.

Потому что ни одна часть тела не повинуется мне. Я сгорела. От этого взгляда сгорела.

Конечно, я думала о том, что будет, если мы встретимся. Нет, я не надеялась на это. Я не искала встреч. Я даже прогоняла эти мысли. Но… он снова и снова приходил ко мне, когда я закрывала глаза.

И там, в моих мыслях, все было иначе. Мне почему-то казалось, что я смогу. Смогу выстоять. Я убеждала себя, что мне все равно. Что это будет просто одна из встреч. Я же перегорела? Я даже ненависть не хочу к нему испытывать.

Просто есть я. Есть он. Он и его семья. А у меня своя жизнь.

Но как же я просила Бога избежать этой встречи! Пусть все произойдет только в моих снах. В моих мыслях. Пусть я проживу эти моменты там. Не в реальности.

И, вот, сейчас я стою и чувствую, как пепел покрывает мое сердце. От этого становится трудно дышать. Каждый вдох дается тяжело. Или я вообще не дышу?

Может, надо просто отвернуться? Убрать взгляд? Разорвать эту связь?

И не могу. Понимаю, что не могу. Даже моргнуть не могу.

Арам.

Это он. Мне кажется, я узнала бы его даже закрытыми глазами. Почувствовала бы, что он где-то рядом. На уровне интуиции. Я ведь почувствовала его взгляд. Еще не зная, что это он…

Я и сейчас смутно вижу его. Он стоит в полутемном углу зала. С ним рядом какой-то мужчина, он что-то рассказывает Араму, но слышит ли он?

Он смотрит на меня. Засунув одну руку в карман брюк и держа во второй руке бокал.

Это он.

Я не могу разглядеть его лицо. Я вижу только взгляд и этот взгляд я не перепутаю ни с каким другим взглядом.

Мне душно. Жарко. Внутри пепел не остывает, а как будто еще больше распаляется. Угольки краснеет и скоро новое пламя вспыхнет, чтобы сжечь меня дотла.

Этот взгляд словно гипнотизирует меня. Тянет к себе. И я, чтобы удержаться на месте, сама сильнее сжимаю крупные пальцы Арсена Альбертовича. Инстинктивно. В поисках защиты. От кого? От Арама? Нет. От себя. От себя.

Арсен Альбертович тут же реагирует. Поворачивается ко мне.

– Все в порядке? – спрашивает немного хмуро.

Мне хочется кричать, что не в порядке! Не в порядке! Что я умираю вот здесь. Сейчас. Не хочу!

Но голос как будто пропал. Лишь открываю рот. В горле – пустыня. Сглотнуть не получается. Колючий ком не дает. И тогда я собираю остатки слюны во рту и у меня получается лишь шепот:

– Я хочу уйти.

Мужчине это явно не нравится. Брови еще сильнее сходятся на переносице.

– Мы уйдем, когда я посчитаю нужным. Это деловой прием, Элли, и не место для женских капризов. Вам плохо?

– Очень, – киваю и облизываю губы.

– Что-то болит? Врача позвать?

И я не отвечаю. Потому что не могу. Потому что с ужасом наблюдаю, как Арам ставит на поднос официанта бокал и делает шаг в нашу сторону. Не отводя взгляда.

Мужчина, который стоит рядом с ним, быстро находит, куда смотрит Арам, и скользит по мне взглядом. А потом хватает Арама за рукав и как будто пытается остановить. Но тот лишь отдергивает руку и уже уверенным шагом идет к нам.

Я в панике дергаю руку, но хватка Арсена Альбертовича не ослабляется ни на секунду. И тогда я захожу за его спину. Как будто это сможет мне помочь.

Разрываю наш зрительный контакт, но становится лишь хуже. Он словно вырвал кусок меня. По живому. Как тогда.

Та боль, которую я, казалось, пережила и попыталась забыть, теперь снова отзывается в каждой клеточке. Острыми иголками впивается в сердце и заставляет его стучать чаще и чаще, скидывая пепел с себя.

Я не вижу Арама, но ощущаю его шаги. Считаю их. Я знаю, что он идет сюда. Идет, чтобы окончательно сжечь меня. Испепелить то, что еще продолжало жить до этой встречи.

Закрываю глаза.

Обратный отсчет молоточком стучит в голове.

Но даже так я чувствую его. Чувствую, как он становится ближе. Как его энергетика проходит через все преграды и даже спина Арсена Альбертовича не может меня защитить.

Мой кошмар становится ближе и ближе. Еще секунда и я слышу голос, который как током проходит по всему телу и молнией ударяет в самое сердце.

Это он. Голос, который не давал мне заснуть все эти ночи. Но и не он. Словно другой. Стал грубее, в нем не слышно больше нежности. Жесткий, немного грубый голос, который не вяжется пока с образом, который я сохранила в памяти.

А вдруг я ошиблась? Вдруг привиделось?

– Элли? – звучит тут же и я замираю. Так и стою за спиной Арсена Альбертовича, как маленькая девочка, которая прячется от наказания. Но я ведь ничего не совершала! Это страх?

Но чего я боюсь? Может, даже лучше, что эта встреча пройдет вот так, прилюдно. И я не одна. И, наверное, чем раньше разрубить этот чертов узел, тем лучше?

Мне ведь легче станет, когда я узнаю, что Арам счастлив? Нет, не легче, но, может, я быстрее успокоюсь? Отпущу?

Поэтому набираю воздух в легкие. Не хочу думать, что в этом воздухе запах Арама, его аромат. У него тот же парфюм. И я помню.

Зажмуриваюсь и распахиваю глаза и делаю шаг из своего укрытия. И, чтобы не показать страх, сразу в глаза! В глаза тому, кто предал. Растоптал. Сделал мою жизнь такой, какая она есть.

Сильно стискиваю зубы за неподвижными губами, чтобы не воскликнуть от удивления. Я очень хочу не показать ему ни одной своей эмоции. Пусть потом, лежа одна в комнате, я расплачусь в подушку. Будут вспоминать каждую секунду сегодняшней встречи.

Знаю, что так и будет. И не хотела бы, но будет…

Это Арам. Арам, но какой-то другой.

Жесткие черты лица. Глубокая морщина на переносице, у которой почти сомкнулись брови. Губы как тонкая нить. И взгляд. Он стал тяжелым, давящим. Нет уже той характерной ухмылки и блеска в глазах.

Это другой Арам. Новый для меня.

А еще у него седые виски.

Но он все так же красив. Просто сейчас эта красота суровая, лишённая лоска. Мужская красота с дикой по силе энергетикой.

– Вы знакомы?

Я вынуждена перевести взгляд на Арсена, который, выгнув бровь, строго смотрит то на меня, то на Арама.

– Нет, – отвечаю я и зачем-то вру.

– Да, – одновременно произносит Арам и уголок его губ чуть дергается. И опять губы превращаются в тонкую нить.

– Арсен! – к нам подходит собеседник Арама, который пытался остановить его. – Как поживаешь? Сто лет не виделись!

Он протягивает руку Арсену и тот отвечает.

– Здорово, Виктор. Тоже здесь? – говорит Арсен, но смотрит на Арама, который не сводит с меня глаз. – Так вы знакомы или нет? – поворачивается ко мне.

Зачем-то поднимает мою руку и кладет себе на локоть и накрывает своей огромной ладонью. Зачем?!

Взгляд Арама тут же устремляется на этот жест и я вижу, как желваки начинают ходить по скулам. Я помню это. Арам злится.

Но на что?

Понимаю, что моя непреднамеренная ложь может стать причиной конфликта. Все слишком напряжены. Все. В воздухе такое напряжение, как будто оголённые провода под тысячу Ватт проходят между нами, опутывая в свои сети. И не пошевелиться, ни вздохнуть. Малейшая ошибка и разряд пройдет по всем нам.

– Я просто забыла, – негромко произношу я, не глядя ни на кого. – Это было так давно. Короткое знакомство. Добрый вечер, Арам, – заставляю себя улыбнуться.

Мажу по нему взглядом и даже протягиваю руку. С трудом удается унять дрожь.

Я ведь смогу?

Арам тоже поднимает руку. Тянет к моей ладони. Еще пара сантиметров и касание убьет меня. Но я хочу этого. Жду. Проходят даже не секунды, а секунда, разделенная на десятки моментов, которые я проживаю в ожидании этого касания. Сейчас?

И, вот, когда пальцы Арама почти касаются меня, Арсен вдруг резко дергается в мою сторону.

– Прошу прощения, – грубо обрывает мое ожидание и встает между нашими руками. Тянется за бокалом шампанского у проходящего в это мгновение официанта.

И все. У меня словно вырубает что-то. Как тумблер срабатывает.

Я сама отдергиваю руку. И поэтому, когда Арсен встает на место и я опять вижу протянутую ко мне руку Арама, отвожу взгляд и с облегчением принимаю шампанское из рук Арсена.

Не хочу думать, зачем он это сделал. Но так мне легче.

Это был неправильный порыв.

Отпиваю, но не помогает. В горле пересохло от волнения и каждый глоток причиняет дикую боль. Но я рада этой боли. Потому что она глушит другую боль. Боль, которая гораздо острее.

Зачем я пришла сюда?!

– Арсен, познакомься, это Арам, – говорит знакомый Арама. – Мой хороший друг. Вернулся, вот, вчера.

Мужчины обмениваются взглядами. Арам смотрит на Арсена исподлобья, нахмурившись. Быстро жмут друг другу руки.

– Познакомишь? – Виктор смотрит на меня.

– Это Элли, – сухо говорит Арсен.

И дальше должно прозвучать что-то типа «моя коллега» или хотя бы «моя ассистентка», но нет. Все ограничивается моим именем.

– Арсен, как строительство? Разрешения все согласовали? – это опять Виктор.

Арсен отвечает и я фактически остаюсь один на один с Арамом. Потому что Арсен занят разговором с Виктором. На меня не обращает внимания. Ну, мне так кажется, по крайней мере. Арам тоже стоит, не участвуя в беседе. Стоит и прижигает меня взглядом.

Еще немного и от меня точно останется кучка пепла. Мне воздуха не хватает. В этом большом зале мне тесно.

– Извините, мне надо отойти, – произношу я, не выдерживая этого давления. Убираю с себя руку Арсена и отворачиваюсь.

Оказывается, какая же я слабая! Ведь я все не так себе представляла! Все совсем не так!

Я чуть ли не бегу в туалет. Хочется спрятаться. Закрыться ото всех. Сбежать.

И именно это я и хочу сделать. Выйти незаметно из туалета и по коридору дойти до выхода. И все! Мои мучения закончатся!

Это идеальный план, как мне кажется.

Проверяю телефон и вызываю такси. Арсену Альбертовичу потом напишу, что мне стало плохо. Поэтому я ушла.

Выхожу из комнаты, успеваю сделать пару шагов и слышу совсем рядом. У самого уха. Так близко, что даже вздрагиваю от нахлынувших мурашек. Дежавю. Опять этот шепот. Опять над ухом. Опять горячее дыхание и любимый когда-то парфюм.

– Элли…

Зажмуриваюсь, чтобы собрать себя. Зачем он это делает? Он один?

Открываю глаза и поворачиваюсь.

Арам один. Его лицо так близко. Что даже в этом полутусклом свете мне удается разглядеть его. Вспомнить каждую черту. Блуждаю взглядом, пока он не задерживается на его щеке. Что это? Шрам?

Рука дергается в желании прикоснуться. Провести пальцами. Ощутить его. Но я вовремя останавливаю себя. Завожу руки за спину. Подальше от соблазна.

– Элли, – он наступает и мне приходится сделать шаг назад.

Внутри все замирает от страха.

– Это правда ты? – спрашивает Арам, тоже блуждая по мне взглядом. Как будто и правда поверить не может. – Ты, – выдыхает, возвращая взгляд мне в глаза. – Элли, я…

– Не надо, Арам, – еще отступаю и выставляю вперед руку. – Не надо больше.

– Что «не надо»? – хмурится он сразу же. Замирает. – «Короткое знакомство»? – впивается в меня обжигающим взглядом. И опять вижу, как желваки ходят по его скулам. – Арсен. Кто он тебе?

– Какая разница, Арам? – я, похоже, прихожу в себя. То ли его тон, то ли обиды и воспоминания, о которых он мне напомнил своим видом, дают мне силы. – Прости, меня ждут.

Хочу обойти его. Ступаю в сторону. Но он встает опять прямо передо мной. Засунув руки в карманы брюк, загораживает дорогу.

– Ждут? Кто?

– Самый лучший и любимый мужчина в моей жизни, – смело смотрю ему в глаза, думая, конечно же, о сыне. О нашем с ним сыне. О сыне, о котором он не знает и, надеюсь, никогда не узнает.

Но сейчас меня накрывает страхом из-за боязни, что Арам узнает об Артуре. Мне надо домой. Надо подумать, что делать дальше.

Мои слова Арам понимает по-своему. Сначала вздергивает бровь, потом хмурится и морщина на переносице видна еще более отчетливо.

– Арсен? – хрипло произносит он.

Удивленно смотрю на него.

– Ты, значит, времени не теряла, – усмехается, глядя на меня свысока. – А до Арсена сколько было? И как, Элли? Он и правда лучше меня?

Каждое его слово причиняет боль. Как острым клинком входит в самое сердце и заставляет его кровоточить. Старые раны, которые я так долго и бережно залатывала, вскрываются с новой силой. Стискиваю зубы от боли.

Опять хочу уйти. Арам делает шаг и берет меня за руку.

– Пусти, – цежу я.

– Лучше? – прожигает меня взглядом исподлобья.

– Да! – срываюсь я, чтобы тоже сделать ему больно. Хотя… у него же все хорошо. Ему не будет больно. Мне – да. Ему – нет.

– А, может, ты просто забыла? – злая усмешка и он за руку толкает меня к стене и прижимает к ней. – Напомнить?

Как хищник набрасывается, пригвождая мои руки над головой и лишая возможности увернуться.

– Я напомню тебе, кто лучше, – хрипит со злостью, которая пугает меня, и я кручу головой, чтобы его губы не коснулись меня.

И тогда он впивается ими мне в шею. Зажмуриваюсь, чувствуя, как разгоняется кровь и как быстро стучит мое израненное сердце. Да его сейчас просто разорвет от этих эмоций и вскрытых ран.

– Пусти! Арам! – требую я, ощущая его горячие губы все ниже и ниже. – Арам!

– Арам, блять!

И я с надеждой смотрю на приятеля Арама, который сейчас оттаскивает его от меня.

Задыхаюсь от истерики, накрывающей и рвущейся наружу, но я держусь. Хотя слезы душат и не дают вдохнуть нормально.

Нет, Элли. Ты выдержишь.

– Отвали, Виктор! – рвется Арам. – Мы не договорили!

– Ты дурак?! – рычит на него приятель. – Если Арсен увидит… – и косится на меня. – Уходите! – бросает зло.

Меня не надо уговаривать. Я быстро убегаю по коридору и оказываюсь на улице. Такси уже подъехало. Хочу подойти к машине, но кто-то берет меня за руку. Быстро смотрю – Арсен Альбертович.

– Извините, мне плохо, – лепечу я. – Мне… мне домой надо. Я…

Он молча тащит меня к какой-то огромной дорогой машине.

– Куда? Мне домой надо! – повторяю я, когда он открывает дверь и пытается усадить меня туда.

– Я отвезу вас домой, – говорит холодно.

– Но такси…

Тогда он кивает своему водителю:

– Разберись.

Тот молча уходит.

– Садитесь, Элли, – все так же ровно произносит Арсен. – Я отвезу вас домой. К вам домой.

– Элли! – слышу голос Арама.

Быстро оборачиваюсь и вижу, что он идет к нам. За ним следует Виктор и пытается его остановить.

Я быстро запрыгиваю в машину. А Арсен как будто не торопится. Стоит и смотрит на приближающегося Арама.

– Пожалуйста, Арсен Альбертович! – прошу я. – Мне очень домой надо. Срочно!

Мажет по мне взглядом и, наконец, садится в машину. Мы трогаемся и я в зеркало заднего вида с ужасом смотрю на срывающегося на бег Арама.

Меня трясет. Прошлое нереально обжигающей лавиной накрыло так быстро, что я до сих пор не могу отойти и прячу трясущиеся пальцы между коленок. Зажмуриваюсь и пытаюсь дышать. Но кислород как будто не хочет наполнять легкие. Застревает в горле и не идет дальше.

Приоткрываю рот и вдыхаю. Прохладный воздух в салоне дорогого автомобиля обжигает как раскаленная сталь.

Почему я оказалась не готова к этой встрече? Почему?!

Столько лет прошло! Я должна была успокоиться. Да, я не могла исключать нашу встречу. Конечно, не могла. Но не так быстро…

– С вами все в порядке? – выводит меня из тумана сознания хмурый голос Арсена Альбертовича и я вспоминаю, что не одна здесь. Что он стал свидетелем.

Что он подумает?

– Да, спасибо, – открываю глаза, но на него не смотрю. Устремляю взгляд в окно. – Я могу выйти и вызвать такси. Вам не нужно…

– Я сам решаю, что мне нужно, – обрывает жестко и я прикусываю губу.

Спорить с боссом – это значит подставить под угрозу работу.

– Я сам отвезу вас домой, – продолжает он немного мягче. – Этот мужчина…

– Просто знакомый из прошлого, – тут же выпаливаю я, словно сама себя хочу убедить в этом.

– И много у вас таких знакомых, от которых хочется сбежать? – хмыкает мужчина, даже не повернувшись ко мне.

Не отвечаю.

Мы подъезжаем к моему дому.

– Спасибо, Арсен Альбертович, – говорю я, собираясь выйти из машины.

Он поворачивается ко мне и пристально смотрит. Молчит.

– До свидания, – тихо добавляю и выбегаю из машины.

Дома мама как раз укладывает Артурчика. Услышав звук открывающейся двери, он выбегает в коридор и я подхватываю его и крепко прижимаю к себе. Зацеловываю, чуть не плача.

– Мама! Мама! – он тоже целует меня в ответ. – Мам, почему ты плачешь? – берет ладошками мое лицо и смотрит, напоминая мне взглядом недавнюю встречу.

– В глаз просто попало что-то, – стараюсь улыбнуться.

– В два сразу?

– Ты зубки почистил?

– Да! Мне бабушка сказку читает! Мам, почитай ты!

– Конечно, сынок! – опять с силой прижимаю его к себе и целую.

Я сама укладываю сына. Глажу его по волосам до тех пор, пока он не уснет, заложив ручку под голову.

Смотрю на улыбающееся маленькое личико и вижу в нем Арама. Господи, как же он похож на отца! Даже с закрытыми глазами.

Провожу нежно пальцами по скулам малыша, вырисовывая его профиль. Зажмуриваюсь и вижу Арама.

Целую сына и выхожу.

– Что-то случилось, Элли? – мама тоже чувствует мое состояние.

Но я не хочу рассказывать ей пока. Пока не знаю, насколько серьезна опасность. К тому же, у мамы завтра плановая госпитализация в ту самую клинику, которую посоветовал врач.

Если она узнает о том, что я встретила Арама, то может не только переволноваться, но и передумать. Я знаю свою маму. А ей нужна эта операция. Я хочу, чтобы мама выздоровела и всегда была рядом. Без нее я не смогу…

– Устала очень, – чуть улыбаюсь. – Такой ответственный прием. Переволновалась. Все хорошо, мам. Как ты?

– Не знаю, – вздыхает. – Тревожно немного… может, еще подождать? Перенести госпитализацию?

– Почему? Нет, мама. Нельзя затягивать. Мы же договорились. Тебя только обследуют пока. Не бойся. Я же всегда с тобой, – подхожу и обнимаю ее.

Всю ночь я не сплю. Меня не покидают тревожные мысли. Что делать, если Арам решит найти меня? Понимаю, что нам необходим разговор, но не могу… Не готова пока… Столько лет прошло, а я все еще не готова…

Закрываю глаза и сразу вижу его. Нового Арама. С более жесткими чертами лица, с седыми висками. Со шрамом.

Откуда у него шрам?

Теперь эта мысль не дает уснуть.

Он был на приеме один? Без жены? Почему? Или она отошла и я ее не заметила?

А кольцо? Было у него кольцо на пальце?

Не помню…

Глупости!

Злюсь на себя и утыкаюсь лицом в подушку.

– Элли… – знакомый шепот и я даже вскакиваю, испуганно таращусь по сторонам.

Он как будто здесь, рядом.

Но, конечно, нет его тут. А шепот как будто реальный.

Падаю на кровать и зажмуриваюсь. Сердечко бешено стучит, не давая уснуть.

Я словно чувствую рядом Арама. Вот здесь. Его тепло чувствую. Его руки. Его голос слышу.

Злюсь на себя за это. В уголках глаз собираются слезы. Накрываюсь одеялом с головой, чтобы не разбудить плачем маму и Артура.

Утром мы едем с мамой и Артуром в клинику.

Прежде чем выйти из дома, я просматриваю двор из окна своей квартиры. Я боюсь, что внезапно появится Арам.

Но все спокойно. Его нет.

В клинике нас уже ждут. Мама останется там на неделю. Все узнав у доктора и попрощавшись с мамой, везу сына в сад. Он только начал ходить, ему там нравится, но я должна забрать его сразу после дневного сна. Поэтому я уже договорилась на работе, что эту неделю буду уходить раньше, а потом отработаю эти часы.

Весь день меня не покидает чувство тревоги. Я все время боюсь, что внезапно появится Арам. Но нет, возле офиса его тоже нет.

Я успокаиваю себя тем, что, скорее всего, это был у него мимолетный порыв. И сейчас он снова счастлив со своей семьей и уже и забыл обо мне.

После обеда мне звонит Марина и просит зайти к Арсену Альбертовичу.

Я вся в мыслях о маме и Артуре, которого надо скоро забрать из сада, и поэтому на то, чтобы думать, зачем я понадобилась боссу, уже сил нет.

Стучусь и захожу в кабинет.

Арсен Альбертович сидит за столом, сложив руки в замок и уперевшись в них подбородком. Смотрит на меня исподлобья.

– Здравствуйте, – говорю я.

– Завтра вы едете в командировку, – сухо произносит он. – В семь за вами приедет машина и отвезет в аэропорт. Командировка на три дня. Сегодня можете уйти с работы пораньше. Подготовиться.

Садится прямо и берет телефон. Устремляет свой взгляд на него.

Я стою и офигеваю. Командировка?! На три дня?! Куда?! Зачем?! Почему я?!

Поток вопросов просто вышибает из моей головы все остальные проблемы.

– Я? – говорю вслух. – Но… куда? В командировку?

– Да, – поднимает на меня взгляд. – Что непонятного? У меня важные переговоры в Самаре. Вы полетите со мной. Так ясно?

– Нет, – мотаю головой. – Почему я?

– Потому что я так решил. Потому что приказы руководства не обсуждаются.

– Но я… мне не с кем сына оставить. У меня мама в больнице, а сын…

– Я знаю. Наймите няню.

– Но он не привык… он… и где я найду няню до завтра? – я просто в шоке.

– Я плачу вам достаточно, чтобы вы сами решали эти вопросы. Не привлекая меня, – с легкой ухмылкой произносит он. – Если из-за вас сорвутся переговоры, вы будете уволены. Вы свободны. Идите собирайтесь.

Перед глазами все плывет. Я не помню, как оказываюсь возле своего дома. Как в тумане доехала.

Прихожу в себя лишь тогда, когда едва не попадаю под колеса резко тормозящей передо мной машины.

Чуть не падаю, отшатываясь. А из машины выскакивает Вика. Опять она внезапно появляется в моей жизни.

– Вика? – трясу головой, возвращая себе способность мыслить здраво.

– Да, я, – она подходит и внимательно смотрит на меня. – Не задела? Ты прости. Ты так внезапно выскочила… Все в порядке, Элли?

Киваю молча.

– Я сама решила приехать, – улыбается Вика. – Ждала-ждала от тебя звонка. Элли?

– Мне пора, – вспоминаю, что надо забрать Артурчика из сада. Чуть не забыла про сына со всеми этими глупостями!

– Я подвезу?

– Не надо.

– Элли, – Вика берет меня за руку, – не бойся меня. Я просто хочу помочь. Ты за сыном?

Я даже пугаюсь, когда она это спрашивает.

– Не пугайся, – улыбается Вика. – Сложно было не догадаться, что тот очаровательный малыш твой сын. Сколько ему? Мне кажется, он ровесник моих хохотушек!

Она открывает заднюю дверь и я вижу в салоне двух милых девчушек, которые тут же смотрят на меня выразительными глазами.

– Поехали, Элли? Познакомишь Риту и Нику с сыном? – и хитро щурится.

Я не понимаю, как, но почему-то Вика располагает меня к себе. Мне хочется верить ей. Хочется верить хоть кому-то…

Пока едем за Артуром, девчонки заваливают меня вопросами, на которые я не успеваю отвечать. Зато отвлекают от грустных мыслей. Я даже пару раз улыбаюсь.

Забираю Артура и Вика ждет нас у машины. Смотрит не на меня, а на сына. И снова тревога. Вдруг она поймет? Хотя… тут не надо быть провидцем, чтобы увидеть очевидные вещи.

– Привет, – Вика садится на корточки и протягивает сыну руку. – Я Вика. А тебя как зовут?

Артур отвечает не сразу. И руку не подает. Смотрит на нее исподлобья, надув щеки. Серьезный такой.

Потом поднимает взгляд на меня. Я улыбаюсь и киваю. И только тогда он протягивает Вике руку.

– Артур.

– Ух ты! Как ты рычать умеешь! А Рита с Никой все никак, – улыбается Вика.

Потом она знакомит его с девочками и мы такой большой компанией идем к нашему дому. Машину Вика оставляет на парковке.

Я приглашаю их зайти. Дети сразу же убегают в комнату, а мы идем на кухню. Я делаю чай, сажусь и вспоминаю о сегодняшнем разговоре с боссом.

– Что-то случилось, Элли? – спрашивает Вика.

– На работе проблемы.

– Может, помочь? Ну, советом там. Или… может, тебе деньги нужны?

Мотаю головой.

– Мне в командировку надо ехать. А Артурчика оставить не с кем. Мама в больнице.

– Мама в больнице? А что с ней?

– Плановое обследование. Надеюсь, все хорошо будет, – вздыхаю.

– А что же папа Артура? Может, с ним оставить?

– Папа Артура… – отворачиваюсь. – Он в другом городе.

– Значит вы не живете вместе? Прости, – осекается Вика. – Это твое личное. Я не должна…

– Мы живем с мамой и Артуром, – поднимаю на нее взгляд. – Если ты это хотела узнать. Я не живу с мужем.

– Прости. Я не хотела…

– Все в порядке.

Повисает тишина.

– Если я потеряю эту работу, то нам придется вернуться… даже не знаю, куда… – закрываю от отчаяния лицо руками. Только бы не расплакаться!

Я давно привыкла не показывать слезы на людях. Никому. Даже маме. Я всегда плачу одна. Мне так легче.

– Элли, я знаю. Мы почти не знаем друг друга. Но… ты могла бы оставить Артура нам. На сколько тебе надо уехать?

Убираю руки с лица и смотрю на нее. В этот открытый добрый взгляд.

– Три дня, – шепчу, еще не осознавая до конца, что это все правда.

– Ну, это недолго, – улыбается Вика. – Думаю, мы сможем отвлечь Артура. Я возьму выходные на работе и куда-нибудь свожу эту шумную компанию. Что скажешь?

– Я… но как же… я не могу его оставить…

– Это всего на три дня. Ты же сама сказала. Знаешь, что? – и Вика вдруг встает. – Поехали к нам! Посмотришь, как мы живем! И Артур посмотрит. Девчонки ему покажут свою комнату. Думаю, ему там понравится! Да, Элли? Поехали!

Мы пробыли в гостях у Вики, ее мужа и их дочек до самого вечера.

Когда уже подъезжали к их дому, я пожалела о том, что приняла приглашение. Но, оказалось, волновалась напрасно.

Удивительно, но почему-то в обществе улыбающейся и счастливой Вики я и сама забываю о своих проблемах. Хотя бы на эти пару часов.

К тому же, наблюдая за детьми, невозможно сдержать улыбку.

Артур, обычно закрытый для посторонних людей, как-то сразу нашёл контакт с Ритой и Никой. По-моему, он даже забыл обо мне.

Настолько он увлечён игрой со своими новыми знакомыми.

Ещё я напрягаюсь, когда с работы возвращается муж Вики и отец девочек.

Ринат.

Он друг Арама. Я помню. И поэтому с беспокойством наблюдаю за ним.

Но Ринат просто сухо здоровается со мной и складывается ощущение, что он даже не узнает меня. Тем лучше.

– Я сейчас, – улыбается мне Вика и заходит вслед за мужем в дом, пока я остаюсь в саду с детьми.

– Мама! Мама! – ко мне подбегает Артур. – А давай у Риты и Ники останемся? Тут так классно! У них, знаешь! У них свой кинотеатр есть! Там! – и он показывает на низ дома.

Прижимаю его к себе. Конечно, я не могу позволить многого. Работаю я одна и денег едва хватает. Но Артур никогда ничего не просил. Он как будто все понимает. Даже в отделе игрушек, когда я беру его в магазин, просто смотрит, но ничего не просит. Хотя по глазам я вижу, как ему хочется ту или иную игрушку. У него их мало.

А я чувствую обиду за сына. Словно это я обделяю его. И, сэкономив, иду и покупаю эту игрушку. И счастье в глазах сына затмевает все грустные мысли.

Артур чмокает меня и убегает опять на небольшую детскую площадку, сделанную в саду для девочек.

– Все в порядке, – Вика встает сзади и кладет руку мне на плечо.

– Нам пора, наверное, – встаю я.

– Так что, Элли? Оставишь Артура?

Испуганно смотрю на нее. Потом на играющего Артура.

– Это же только на время твоей командировки, – улыбается Вика. – Все хорошо будет. Давай съездим вместе и ты дашь мне его вещи на эти несколько дней. Смотри, ему здесь нравится. Ну, где ты няньку найдешь сейчас? И работу потерять не можешь.

Она мягко убеждает меня и я понимаю, что она ведь права.

Мне, по сути, больше не к кому обратиться в этом городе. Не к кому… Все связи потеряны. А доверять Артура кому-то чужому… Но ведь и Вику я почти не знаю.

Смотрю ей в глаза. Почему мне хочется доверять ей? Она же не играет? Так искренность не сыграть.

– Элли, я правда хочу помочь, – убеждает она меня. – Давай так. Ты будешь звонить Артуру, когда захочешь. Я сразу же позову его к телефону. Посмотри, – кивает на малышню. – Мне кажется, они счастливы и уже договорились и без нас!

И я смотрю, как Артур с большим интересом играет с девочками. Ему ведь и правда тут нравится.

– Ну, что? Ужинать? – чуть приобнимает меня Элли. – А потом поедем за вещами Артура. Да? Рита! Ника! Артур! – она зовет детей и хлопает в ладоши, чтобы привлечь внимание. – Кто хочет получить мороженое?

– Я!

– Я!

– Я!

Раздаются тут же звонкие голоса наперебой.

– Тогда моем руки и на кухню! Кто первый съест, тот получит еще один приз!

Мы ужинаем все вместе. Ринат тоже за столом.

Несколько раз я замечаю на себе его косые взгляды. Но, поняв, что я вижу, он тут же отводит глаза.

А еще меня, конечно, беспокоит, что он то и дело внимательно смотрит на Артура.

Все равно при Ринате я не так расслабленно чувствую себя, как с Викой.

После ужина я разговариваю с Артуром. Пытаюсь объяснить, чтобы он понял, почему я его тут оставлю на три дня. Очень волнуюсь.

– Мам, ну, ты же вернешься за мной? – он обнимает меня и так смотрит!

Господи, этот взгляд все тяжелее и тяжелее выносить. Потому что он все больше и больше становится похож на отца.

– Конечно! Как я без тебя?! – прижимаю его к себе.

– Ну, тогда я побежал! – и он вот так просто спрыгивает с меня и несется обратно к Рите и Нике.

Мы с Викой едем за вещами Артура.

– Проходи, – приглашаю ее я в квартиру и иду собирать сумку.

– Это ваша квартира? Ой, прости. Я имела в виду… – произносит она.

– Эту квартиру нам сняли на моей работе.

– Вот как? Интересно. Значит ценят тебя как специалиста.

Пожимаю плечами.

– Элли, ты счастлива? – вдруг спрашивает Вика, забирая сумку из моих рук.

– Почему ты спрашиваешь? – хмурюсь я.

– Не знаю… прости, если обидела… просто… в общем, не важно! Не обращай на меня внимания! – улыбается. – Все будет хорошо! Обещаю!

И она обнимает меня. Я сначала стою, немного ошалев. А потом понимаю, что мне просто необходим этот ее жест. Тоже обнимаю ее и чуть не плачу.

Вика уезжает и я сразу же начинаю волноваться за Артура.

Всю ночь я почти не сплю. Первая ночь без сына. Сердце как будто не со мной. Даже несмотря на сообщения и фотографии, которые присылает мне Вика.

Смотрю на спящего Артурчика и глажу экран. Мой сыночек.

Утром встаю по будильнику, хотя так и не уснула, а просто лежала.

Такси приезжает вовремя. Водитель помогает мне загрузить небольшую сумку и везет меня в аэропорт.

Арсен сказал, что мы там встретимся. Но где?

Стою в зале и смотрю по сторонам. Я потеряна. Вдруг ко мне подходит милая девушка и называет мою фамилию.

Киваю.

И она проводит меня в ВИП-зону, а оттуда почти сразу же через контроль к самолету.

В салоне она показывает мне на место в бизнес-классе. И тут только я вижу своего босса. Он уже сидит в кресле рядом.

– Здравствуйте, – говорю я.

Он лишь кивает и снова погружается в телефон. Так даже лучше.

Я сажусь тихонько, чтобы не побеспокоить его. Отказываюсь от всего, что предлагает стюардесса, и прошу только плед.

Лететь, вроде, недолго, но чувствую, что у меня уже веки опускаются от бессонной ночи.

Просыпаюсь я от того, что кто-то толкает меня в плечо. Открываю глаза и вижу склонившуюся над собой стюардессу. Быстро прихожу в себя и оглядываюсь. Арсена уже нет рядом.

– Вас ждут, – с улыбкой говорит девушка.

Я встаю, благодарю ее и иду на выход. А там меня встречает какой-то мужчина.

– Арсен Альбертович сказал отвезти вас в гостиницу, – сухо произносит он и я послушно иду за ним.

Голова раскалывается от этого короткого сна. Мне и правда сейчас лучше в гостиницу.

Пока едем, я набираю сообщение Вике. Успокаиваюсь, когда она отвечает, что с Артуром все в порядке и шлет мне фото, как они завтракают. Невольно улыбаюсь, глядя на сыночка.

В гостинице меня селят в просторный номер. Он очень большой. Я принимаю душ и ложусь спать. Голова вообще не соображает, еще и болит. Засыпаю почти сразу. И просыпаюсь лишь тогда, когда чувствую чье-то прикосновение.

Сначала медленно приоткрываю глаза, а потом распахиваю их и с ужасом смотрю, на Арсена, стоящего рядом с кроватью и рукой проводящего по моему плечу.

Резко сажусь на кровати и натягиваю одеяло до самого подбородка. До сих пор думаю, что или снится, или кажется. Но он настоящий!

Простреливает меня блеском своих черных глаз и опять тянет ко мне руку.

Я пячусь от него. Он сначала хмурится, а потом его губы дергаются в усмешке. И он вдруг резко хватает меня за подбородок. Так резко, что я даже не успеваю сориентироваться. Еще одно быстрое движение и его губы впиваются в мой рот.

Круглыми глазами смотрю в его глаза и ощущаю терпкий запах алкоголя на губах. Прихожу в себя и начинаю колотить его кулаками по плечам, груди, куда попаду.

Уже отчаиваюсь, но Арсен вдруг так же внезапно отпускает меня. Даже отталкивает. Выпрямляется и, засунув руки в карманы брюк, внимательно как будто рассматривает меня.

– Мне понравилось, – произносит негромко и отходит. Садится в кресло напротив кровати и продолжает скользить по мне взглядом.

– Что вы здесь делаете? – спрашиваю я, откашливаясь и прикрываясь одеялом. – Выйдите немедленно! Вы не имеете права!

Мне страшно, но я стараюсь не показать ему вида.

Арсен прижимает пальцы к глазам и трет их, морщась. Словно устал и очень недоволен.

– Давайте просто забудем о том, что только что произошло? – предлагаю я. – Вы попросите прощения и…

– Прощения? – он поднимает на меня взгляд и смотрит с усмешкой.

– Я понимаю, вы выпили… Произошло какое-то недоразумение… – я сама ищу оправдания ему.

– То, что я выпил абсолютно ни при чем, – обрывает он меня. – Я никогда не делаю ничего, не обдумав.

Его слова пугают.

– Мне надо было попробовать и понять свою реакцию и поэтому я поцеловал тебя. Теперь я уверен на сто процентов.

– В чем? – испуганно спрашиваю я и кошусь на телефон. Почему мне так страшно?

– Не стоит бояться, Элли, – ухмыляется он. – Я не насильник.

Встает и я вся сжимаюсь. Но он не подходит ко мне. Идет к двери.

– Одевайтесь и выходите, – бросает мне, не оборачиваясь.

И уходит. Скрывается за дверью.

Я тут же вскакиваю, бегу и щелкаю замком. Начинаю ходить по комнате, пытаясь успокоиться и понять, что же тут только что произошло?

«Одевайтесь и выходите». Зачем? Куда?

Мне страшно!

Зачем я поехала?

Стук в дверь и я замираю. Хватаю телефон. Но слышу женский голос:

– Вам просили передать, что ждут. В ресторане на первом этаже. Вам нужна помощь?

– Нет! – кричу я и осекаюсь.

– Хорошо. Я передам.

Он же не отстанет? А вдруг опять придет сюда? Нет! Лучше и правда поговорить в людном месте. Поговорить и все решить и понять! Что происходит? Не понимаю! Почему он…

Судорожно натягиваю на себя майку и джинсы. Я не собираюсь выглядеть красиво. Не крашусь и волосы собираю в хвост.

И с опаской выхожу из комнаты. Осматриваюсь по сторонам – в коридоре никого.

«В ресторане на первом этаже».

Спускаюсь на лифте. В холле меня встречает молодой человек в форме и ведет в ресторан. Там почти никого нет. Занято всего пара столиков.

Зато я сразу вижу его.

Арсен сидит за столиком, откинувшись на спинку стула, и тоже смотрит на меня. Кивает мне, показывая на стул напротив, и я, вдохнув побольше воздуха, иду к нему.

Мужчина кивает официанту и тот тут же подбегает и подает мне папку с меню. Я мотаю головой и даже не беру ее. Я не собираюсь есть. Я не за этим тут.

– Зря. Тут хороший шеф-повар, – цокает Арсен, не сводя с меня взгляда. – Ладно, – садится прямо и постукивает пальцем по столу.

Я опускаю взгляд на белоснежную скатерть. Мне хочется, чтобы он первым начал этот разговор. Хочется понять его мысли.

– Ну, давай проговорим все. Элли, – произносит мое имя так, что страх на мгновение накрывает, но я тут же прогоняю его.

Мне нечего бояться.

– Ты ведь не думала, что твой перевод в Москву, в головной офис, – это ошибка или твоя профессиональная заслуга? – он говорит ровным ледяным голосом. – Вижу, что ты хочешь, чтобы все было понятно, без недомолвок. Поэтому давай начистоту.

Берет со стола стакан, в котором искрит янтарная жидкость, и медленно отпивает. Мне почему-то кажется, что ему доставляет удовольствие так тянуть этот разговор. Он наверняка чувствует мое состояние. Видит его. И ему нравится.

Уверена, что нравится.

Поэтом у и наслаждается сейчас, потягивая неторопливо виски и наблюдая за мной.

– А мы разве на «ты» переходили? – уточняю я, не выдерживая этой затянувшейся паузы.

Арсен хмыкает в ответ.

– Элли, – продолжает прожигать меня своим взглядом. – Не надо пытаться доказать мне, что ты не такая. Я все про тебя знаю. Даже, может, больше, чем твоя больная мать.

От упоминания о маме сердце щемит. Но он откуда знает, что она больна?

– Я не люблю ошибаться и не прощаю ошибки другим. Поэтому, прежде чем устроить все так, как есть сейчас, я узнал практически все о тебе. Хотя нет. Пожалуй, есть кое-что, что я не знаю, – задумчиво смотрит в стакан с виски.

Я молчу.

– Кто настоящий отец твоего сына, – вдруг произносит он и я сжимаю пальцы под столом. – Вот этого я не смог выяснить.

– У меня был муж, – говорю я.

– Брось, Элли, – усмехается он. – Эту сказку рассказывай кому-нибудь другому. Например, тому, от кого скрывалась много лет,– и щурится, глядя на меня.

Не выдерживаю и убираю взгляд.

– Мне нужна женщина, Элли, – говорит, опять отпивая. – Надоели меркантильные сучки. Мне нужна постоянная женщина. Ты, – смотрит жестко и прямо колет своим взглядом.

– Вы… с чего вы взяли, что я… – начинаю я, пока прихожу в себя. – Почему я?

– Потому что ты идеально подходишь на эту роль. Прежде чем дать команду на твой перевод, Элли, я следил за тобой. Ну, не я, конечно. Мои люди. В том городе. Ты ни с кем не завела отношения в офисе. Не ходила на корпоративы. Не отвечала на ухаживания коллег. У тебя есть ребенок. Значит инстинкт материнства ты угомонила и не будешь мечтать залететь от меня.

– Как вы посмели следить за мной? – задаю, наверное, глупый вопрос. Но я настолько ошеломлена, что не знаю, что еще сказать.

– Потому что я не люблю ошибаться, – ехидно улыбается он. – Помнишь, да?

Опускаю взгляд и пытаюсь понять, что же происходит сейчас.

– Выпей, Элли. Так легче будет воспринимать информацию.

Подзывает официанта и тот наливает мне что-то в бокал. Но я не притрагиваюсь.

– Я не люблю пьющих женщин, – говорит Арсен. – Но сейчас разрешаю тебе выпить.

И от этого его «разрешаю» меня коробит и я не беру бокал.

– Я даже знаю твою медицинскую карту, Элли.

Вскидываю на него взгляд. Что?!

– У тебя не было полового партнера уже очень долго, – с легкой усмешкой произносит он, ничуть не смущаясь в отличие от меня.

– Как вы… – зажмуриваюсь.

Какая бестактность!

– В общем, – как ни в чем ни бывало продолжает он. – Я решил, что ты будешь той самой женщиной.

И тишина повисает. Он молчит и, наверное, ждет, что я отвечу. А я… а я просто пытаюсь усидеть и не упасть со стула. Сказать, что я в шоке, – ничего не сказать.

Открываю глаза и поднимаю на него взгляд.

– Вы делаете мне предложение? – внимательно смотрю на лицо с непроницаемым взглядом.

– Можно назвать это и так, – с легкой усмешкой отвечает он, не отводя взгляда.

– Вы хотите, чтобы я стала вашей женой? Но… – я первая отворачиваюсь.

Не могу долго выдержать. И этот разговор…

Я спрашиваю прямо.

– Женой? – он приподнимает бровь, повторяя мой вопрос. Усмехается. – Нет, Элли. Мне не нужна жена. У меня была одна – хватило.

– Тогда… тогда я не понимаю… – признаюсь честно и опять смотрю ему в глаза. Нет. Мне его не прочитать.

– Несколько раз в неделю мы будем встречаться в квартире. Когда – решаю я. От тебя требуется лишь покорность. Сразу говорю, что брак не входит в мои планы. Чтобы ты не строила планов и…

Резко встаю, сжимая кулаки.

– Вы меня с кем-то путаете, – стараюсь говорить твердо.

Разворачиваюсь и иду на выход. И слышу в спину:

– Я никогда не ошибаюсь в людях, Элли. Даю тебе возможность подумать. Это большая уступка с моей стороны.

Не знаю, почему стою и слушаю это все. Не оборачиваюсь к нему, но и не ухожу.

– У тебя есть сын и мать, которой нужна помощь. Тебе нужна эта работа, Элли. Поэтому… – пауза, в течение которой я перестаю дышать. – Подумай.

Ночью я не сплю. У меня страх, что сейчас откроется дверь и в номер войдет Арсен. Или, что еще страшнее, – я засну и он войдет в это время. И тогда я опять окажусь беззащитной перед ним.

Впрочем, разве может быть хоть какая-то защита от него?

Его слова снова и снова звучат в голове. Как будто он здесь и я слышу их вживую. Хватило лишь пары фраз, чтобы напрочь разбить все мои планы и надежды.

И вот сейчас я сижу у стены, в темной комнате, поджав колени и уткнувшись в них головой. Мне хочется плакать, но я не могу. Это странное состояние. Видимо, страх подавляет слезы.

Наверное, если поплакать, то станет легче. Но это значит, что я расслаблюсь. А я не могу этого себе позволить. Не могу…

Я должна следить за дверью.

В конце концов я не выдерживаю. Ведь, если он решит войти, то что я смогу сделать? Я окажусь в комнате с ним наедине. Опять.

Нет.

Поэтому решаю выйти в коридор. Иду в пустой холл и сажусь в кресло за колонной, где меня вряд ли кто-то увидит. И так, скрючившись, на кресле не замечаю, как засыпаю.

Прихожу в себя лишь тогда, когда кто-то легонько толкает меня в плечо. От напряжения, которое не прошло даже со сном, я отдергиваюсь и сразу же распахиваю глаза. Смотрю на склонившегося надо мной молодого человека.

– Вы из номера 8А? – спрашивает он.

Киваю и быстро осматриваюсь, вспоминая, где я и как тут оказалась.

– Вас искали.

– Кто? – стараюсь говорить спокойно, но у самой опять этот мерзкий, липкий страх в груди.

– У вас вылет был, – смотрит на часы, – полчаса назад. Вас искали, но не нашли.

– Вылет? Вы что-то путаете… У меня билет через два дня…

– Поменяли билеты. Ваш босс сказал, что планы изменились и срочный вылет. Но вас не нашли…

– Где он? – я встаю и чувствую, как меня шатает. Берусь за спинку кресла.

– Арсен Альбертович? Улетел.

– Улетел… – задумчиво говорю я.

– Я прошу прощения, но ваш номер оплачен до двенадцати, – с улыбкой произносит молодой человек. – Продлевать будете?

– Номер? Нет. А мне ничего не просили передать?

– Нет, – улыбается он и уходит.

Я опять сажусь и пытаюсь разобраться в мыслях. Голова немного кружится. Встаю и иду в номер.

Арсен улетел. А что делать мне?

Приняв душ и собрав вещи, сама покупаю себе билет до Москвы. Это серьёзные незапланированные траты и мне приходится взять деньги из тех, что я отложила на восстановление мамы после операции.

Это очень плохо. Но звонить Арсену и спрашивать, как мне вернуться домой, я не хочу.

Ближайший рейс оказывается только вечером и я почти весь день провожу в местном небольшом аэропорту.

Чтобы успокоиться и отвлечься, просматриваю фотографии сына.

По прилёту еду сразу за ним.

– Ой, Элли! – Вика удивлённо смотрит на меня. – Что случилось? Ты же через два дня должна была прилететь…

– Планы изменились, – отвечаю я.

– Мама! Мама! – Артур, похоже, услышал мой голос и выбегает из комнаты.

Хватаю его, крепко обнимаю и зацеловываю, пока он смеётся и уворачивается, играя.

Потом Артур опять убегает. Я вздыхаю и прислоняюсь к стене.

Что будет дальше с нами, я не знаю…

– Проходи, Элли, – приглашает меня Вика. – Ты же сразу из аэропорта? Проходи, отдохнешь. Можешь у нас заночевать.

– Нет. Домой поедем.

– Ну, хорошо. Тогда хотя бы поужинаем давай. Я одна, Ринат в отъезде. Пойдём, – и она берет меня за руку.

За столом она с улыбкой рассказывает про Артура. Я тоже пару раз улыбаюсь.

Потом на пару минут повисает тишина. Я смотрю в тарелку. Я ничего толком и не поела, но голода не ощущаю.

– Элли, – произносит вдруг Вика, прерывая наше молчание, – Артур сын Арама?

Тук-тук. Сердце как набат медленными, но сильными ударами пробивает грудную клетку.

Глаза застилает туман. Но я не отрываю взгляда от тарелки. Не могу посмотреть на Вику. Не могу и боюсь.

– Арам отец Артура. Ведь так, Элли? – Вика добивает меня и я слышу, как вилка падает из моих рук и со звоном приземляется на пол.

Я ругаю себя, что согласилась принять ее помощь. Что вообще решила сблизиться с ней и ее семьей.

Очередной необдуманный поступок!

– Элли, не бойся, – слышу голос Вики. Она встает и подходит ко мне, садится рядом и кладет руку мне на плечо. – Элли.

Поднимаю на нее взгляд.

– Это так? Да, Элли?

Она так смотрит, что я не смогу соврать. Да и надо ли? Что мне это даст?

Да и чего я боюсь? Араму не нужна ни я, ни тем более мой сын. Да, мой! Он только мой! У Арама своя семья.

А я и Артур и мама – это наша семья.

– Да, – выдыхаю, собрав всю волю. – Вика, ты…

– Я никому не скажу, Элли, – опережает меня она. – Ты об этом хотела попросить?

Киваю.

– Поразительно, – она задумчиво отводит взгляд в сторону. – Артур поразительно похож на Арама. Неужели ты и правда думала, что сможешь скрыть это сходство? – с легкой улыбкой смотрит на меня. – Почему ты не сказала Араму?

– Араму? А зачем, Вика? Он вычеркнул меня из своей жизни. У него своя жизнь. Своя семья. Артур только мой.

Она задумчиво кивает.

– Я слышала, Арам вернулся, – вдруг поизносит.

– Вернулся? А он… его здесь не было? – я сразу же выдаю свое любопытство и мысленно ругаю себя.

– Не было. Ты вообще ничего не знаешь, да, Элли? – Вика смотрит проникновенно. Словно ищет ответ в моих глазах. – Он вернулся.

– Вика, я не хочу о нем говорить, – решительно прерываю ее. – Пожалуйста.

– Хорошо, Элли. Как скажешь. Я думаю, лучше будет, если он сам тебе все расскажет.

– Я не нуждаюсь в этом, – встаю.

Я уже пришла в себя и знаю, что буду делать дальше.

– Очень прошу тебя, Вика, – она тоже встает и я смотрю ей в глаза. – Никому не говори о своих догадках.

– Я же сказала, – отвечает она. – Но ты же понимаешь, что это неправильно. Арам…

– Арам причинил мне слишком много боли. И я не хочу, чтобы то же самое испытал и мой сын. И вообще… мы, наверное, скоро уедем. Так что…

– Как уедете? Куда?! – восклицает она. – Элли, что ты задумала?

– Я пока сама не знаю, Вика. Ладно. Нам пора. Спасибо тебе за все. Ты мне очень помогла.

– Ты знаешь, что можешь всегда обратиться за помощью, Элли.

Потом я беру Артура и мы едем домой. Всю дорогу он мне что-то рассказывает, а мне не дает покоя одна мысль. Всего одна мысль.

Я думаю об Араме. Любое упоминание и он надолго поселяется в моих мыслях. И как от этого избавиьтся, я пока не представляю.

На следующий день я отвожу Артура в сад и еду в офис. Не знаю, как общаться с Арсеном и что меня ждет.

И даже испытываю облегчение, когда узнаю, что Арсена в офисе сегодня не будет. Понимаю, что это всего лишь отсрочка. Что просто разговор и, скорее всего, неприятный разговор неизбежен, но все равно хотя бы такая короткая передышка дает мне немного спокойствия. А оно мне необходимо. Потому что я еду к маме.

На днях у нее операция и она уж точно не должна волноваться.

Но, стоит мне оказаться в клинике, как меня просят пройти к главврачу. Я очень волнуюсь. Неужели что-то с мамой.

– К сожалению, мы вынуждены перенести операцию, – говорит мне врач после сухого приветствия. И в глаза не смотрит.

– Почему? Что случилось? Что-то с мамой? – волнуюсь я.

– Нет, с мамой вашей все в порядке. У нее идеальное состояние для проведения операции…

– Тогда почему вы ее переносите? Вы же сами говорили, что надо провести ее как можно скорее… что сроки… что чем раньше, тем лучше…

– Все так, – кивает он, не глядя на меня. – Но… – поднимает, наконец, взгляд. Долго смотрит и только потом произносит: – вмешались определенные обстоятельства…

– Какие? Я не понимаю! – я уже вскакиваю со стула и почти требую. Еще немного и я сорвусь.

– Не волнуйтесь так, – морщится врач. – Был звонок. К сожалению, я не могу вам всего говорить, но… – смотрит на меня. – Просто просили передать, что все в ваших руках.

Я падаю на стул и сглатываю.

Кто?!

– Но… – почти шепчу. – Вы же врач… вы…

– Увы, – вздыхает он. – Я не хочу, чтобы клинику закрыли, а я лишился клиентов. Увы… – и разводит руки.

– Скажите мне, кто просил передать? – холодно произношу я, понимая, что от него я не получу поддержки.

Маме нужна операция, а сделать ее могут только здесь. Искать новую клинику, договариваться – это все время. Роскошь, которой у нас нет. И новые расходы…

– К сожалению, не могу, – опять убирает взгляд. – Вы должны сами понять.

Выйдя из клиники, я на ватных ногах дохожу до какого-то сквера и сажусь на скамейку. Бездумно смотрю на играющих на площадке детей, на гуляющих с колясками мам, на случайных прохожих, спешащих куда-то.

Смотрю и не вижу.

Вот, вроде, я здесь, рядом с клиникой, где лежит мама. Но меня словно и нет. Я где-то далеко. Я не здесь.

Я думаю о том, что делать дальше.

Маме нужна операция. Из-за кого происходит задержка, я знаю. Просто уверена.

Прятаться и избегать разговора я не могу. Просто, потому что от этого зависит жизнь дорогого мне человека. Мы столько прошли и мама всегда была рядом. Всегда помогала мне.

Теперь моя очередь помочь ей.

Я не хочу звонить ему. Не хочу. Если бы вопрос стоял только в работе и в том, останемся мы в Москве или нет, то я, не раздумывая, собрала бы вещи и сегодня же уехала. Все равно куда. В конце концов, мы можем вернуться в тот городок.

Очень грустно от осознания того, что я так и не смогу дать сыну то, что хотела, но и через себя переступить я не могу…

Телефон Арсена Альбертовича я узнала на работе. Кручу в руке аппарат, не решаясь набрать цифры.

Вдыхаю поглубже и на выдохе быстро набираю номер Арсена и прикладываю трубку к уху.

Сердце готово выскочить из груди от волнения.

Гудки длятся слишком долго. Каждый из них как пытка.

Наконец, я слышу знакомый голос. Как всегда, ровный и холодный.

Но только я открываю рот, чтобы сказать хоть что-то, как он произносит:

– Хочешь поговорить? Приезжай. Сейчас. Я тут еще час.

И опять гудки, а следом сообщение с адресом. Я и слова не успеваю произнести. Хорошо, скажу лично.

Встаю и получаю мощный заряд энергии. Я думаю о маме и об Артуре. Ради них я сделаю все.

Я пока не знаю, что скажу Арсену, но есть же в нем хоть что-то человеческое? Он же не бездушная машина. У него тоже есть мама. Наверняка есть.

По указанному адресу я приезжаю быстро, боясь не застать Арсена. Это большой, красивый офис. Наверное, у Арсена здесь встреча.

Тем лучше – мы поговорим на нейтральной территории.

На входе охранник говорит, что меня ждут в переговорной на десятом этаже и объясняет, как туда пройти.

Дверь в переговорную приоткрыта и я, стукнув пару раз, несмело ступаю внутрь большой комнаты.

В центре – огромный стол, за которым сидит Арсен. Он один.

Мы сразу же встречаемся взглядами. Я не отворачиваюсь, понимая, что этот прожигающий взгляд – очередная проверка.

– Что-то срочное? – строго спрашивает он.

– Нам надо поговорить, – уверенно выпаливаю я, ни одной эмоцией не показывая, как мне сейчас тяжело.

Мне кажется, я просто рассыплюсь сейчас от страха и напряжения на мелкие осколки. Даже голова немного кружится. И ухватиться не за что. Поэтому просто завожу руки за спину и сцепляю их в замок.

– Десять минут, – сухо произносит он, бросая быстрый взгляд на часы на запястье. – У меня важная встреча.

Потом медленно поднимает голову и смотрит на меня.

– Ты приняла решение? – уголок его губ дергается и он быстро скользит по мне взглядом.

Наверняка уже доволен своей победой.

– Это низко, – твердо произношу я, сглатывая и задирая подбородок.

– Что именно, Элли? – он откидывается на спинку стула и с ехидной усмешкой смотрит на меня. – Я честен с тобой. Я сделал тебе предложение, которое решит все твои проблемы и…

– Это не предложение. Это западня. Ловушка. Это… это низко… вы не оставили мне выбора!

– Выбор есть всегда, девочка, – ухмыляется и встает. Поправляет пиджак и идет ко мне.

Я слежу за ним, понимая, что теряю ту силу, которая привела меня сюда. Она словно тает с каждым его шагом.

– Ты сделала выбор? – останавливается в полуметре от меня и, засунув руки в карманы брюк, наклоняет голову набок. Щурится, сканируя меня.

– Вы…

– Ненавидишь меня? – почему-то довольно спрашивает он.

Мотаю головой.

– Нет. Ненависть – слишком сильное чувство, чтобы я испытывала его к такому человеку, как вы, – говорю прямо. Терять мне нечего. Он уже сделал самую ужасную вещь. – Вы мне противны.

– Будь осторожна в выражениях, – ухмылка сразу сходит с его лица. Он сощуривается и цедит зло. – Я могу и передумать.

– И что? Что тогда? Вы убьете мою маму? – выпаливаю ему в лицо, сжав кулаки.

Мои слова как-то странно действуют на Арсена. Он словно отшатывается от меня. Глаза его становятся круглыми и брови медленно сходятся на переносице.

– У вас же есть родители? Есть?! – продолжаю я не в силах остановиться. Чувствую, что меня понесло. Что, наверное, сейчас наговорю то, о чем могу потом пожалеть. Что закапываю себя еще глубже. Но остановиться не могу. Не могу. – Есть. У каждого человека есть родители. Вы их любите?

Арсен будто снова в себя приходит. Задирает подбородок и его лицо расслабляется. Опять губы кривятся в самодовольной ухмылке. Он снова смотрит на меня как на…

– Я не знал своих родителей, – произносит он ровным голосом. – И это счастье для них. Потому что… – опасный блеск в глазах, но почти сразу же он возвращает себе безэмоциональное выражение.

Словно что-то пробивается в нем, но он быстро возвращает контроль над эмоциями. Значит, все-таки, мои слова задевают его.

А я, столкнувшись с такой глыбой внешнего равнодушия и жестокости, понимаю, что силы покидают меня. Тело вдруг обдает такой слабостью, что я едва держусь на ногах. И даже руки, сцепленные в замок за спиной, не помогают.

И слезы. Я чувствую, как слезы подступают, заволакивая взгляд.

И я не выдерживаю.

Падаю перед ним на колени и, обхватив руками лицо, шепчу:

– Умоляю вас… это самый близкий мне человек… если она умрет…

Тишина.

Сквозь пальцы вижу идеально начищенные ботинки Арсена. И вдруг он делает шаг ко мне и ощущаю горячую ладонь у себя на затылке.

– О чем ты, Элли? – произносит он. – Ты бредишь? Ты пила? – почти рычит, как будто злится от своей догадки.

Убираю руки с лица, поднимаю взгляд и вижу нахмуренное лицо. Он берет меня за подбородок и чуть наклоняется, впиваясь взглядом. Как будто хочет разглядеть что-то во мне.

А я понимаю, что надо встать. И не могу. Силы окончательно покинули меня. Я могу только упасть. И, возможно, то, что Арсен держит меня за подбородок, не дает мне этого сделать.

Проходит всего несколько секунд, а мне кажется, что это бесконечность. Моргаю, смахивая слезы, и в этот момент слышу голос, от которого остатки сил испаряются в одно мгновение.

– Элли?!

А дальше все как в замедленной съемке.

Я оборачиваюсь.

Встречаюсь взглядом с тем, кто преследовал меня все эти годы в моих мыслях.

Закрываю глаза.

И дальше – темнота и тишина…

Открываю глаза и мне приходится сощурить их. Так неприятно бьет белый цвет. Оглядываюсь по сторонам. Где я?

– Пришли в себя? – слышу сбоку милый голос.

Смотрю – молоденькая девушка в голубой форме.

– Где я? – спрашиваю, облизывая сухие губы.

– В клинике.

– Где? – я резко поднимаюсь.

– Нет-нет, – девушка кладет мне на плечо руку. – Вам надо лежать!

– Не могу я лежать! Мне к сыну надо!

Артур!

– Который час? – спрашиваю с тревогой.

И, услышав ответ, я с ужасом подскакиваю с кровати. И замираю, когда в дверях появляется Арсен. Но еще большее удивление вызывает у меня то, что из-за его ног выскакивает Артур и бежит ко мне.

Я растерянно раскрываю объятия и крепко обнимаю сына. Смотрю ошарашенно на Арсена.

– Мама! Мама! Ты не болеешь больше? Дядя сказал, что ты заболела! Мама! – Артур горячо шепчет мне в ухо, а я онемела от удивления.

Что происходит? Как?!

Арсен тем временем разговаривает с медсестрой, кивает, глядя на меня, а потом обращается ко мне:

– Врач рекомендует остаться на ночь. Чтобы убедиться, что все в порядке…

– Нет, – твердо заявляю я. – Я в порядке. Я хочу домой, – и в подтверждение своих слов беру на руки Артура.

Он крепко обнимает меня за шею.

Арсен не спорит. Что-то говорит медсестре, протягивает мне руку, но я не отвечаю. Прохожу мимо с Артуром на руках.

– Садитесь в машину, – командует Арсен, когда мы выходим на улицу. – Водитель отвезет вас домой.

– Спасибо, но нет, – уверенно отвечаю я. – Я вызову такси.

– Элли, не надо пытаться что-то доказать мне. Либо вы садитесь в машину, либо… либо ты остаешься в клинике. Без сына, – и опять этот дьявольский взгляд. Взгляд, полный злости.

Как легко этот человек меняет настроение! Достаточно одной искры.

У меня нет сил с ним спорить, но больше всего я не без оснований полагаю, что он выиграет в этом споре. Мне с ним не справиться. Поэтому, как бы не противно мне было, я сажусь в его машину.

Пока едем, Артур засыпает у меня на руках. Я сама заношу его в квартиру. Арсен идет следом.

Хочется плакать от бессилия.

Я останусь одна с ним? Наедине? Как справиться с этим?

Уложив Артура в кроватку, выхожу в коридор. Там, прислонившись к дверному косяку, стоит Арсен. Сложив руки на груди, смотрит на меня исподлобья.

– Ты знаешь Арама? – вдруг спрашивает.

– Кого? – делаю вид, что не понимаю.

– Не надо играть со мной в эти игры, Элли. Арама. Откуда ты его знаешь? Что вас связывает?

– Я не хочу это обсуждать, – отворачиваюсь.

– На меня смотри, – вроде, и говорит спокойным тоном, но так, что меня на дрожь пробивает. Он не просит. Приказывает.

Медленно поднимаю взгляд на него.

– Зачем вы это сделали? – спрашиваю я.

– Что именно? – он щурится.

– Я про маму. Про мою маму…

– Что я сделал, Элли?

– Зачем вы отменили операцию? Это… это жестоко! Мама ни при чем! Вы понимаете, что она умрет без операции?! Понимаете?! – и я бросаюсь на него с кулаками.

Не знаю. Похоже, даю выход всему тому негативу, который накопился за эти дни. Понимаю, что это неправильно. Бессмысленно. Но не могу остановиться.

Это как будто дает облегчение, хотя бы иллюзорное.

Арсен позволяет мне ударить себя пару раз, а потом просто захватывает руки и встряхивает мое дрожащее от страха и напряжения тело.

– Успокойся, – цедит сквозь зубы. – Я не приказывал делать этого.

Я немею и с недоверием смотрю на него.

– Не приказывал, – жестко повторяет он. – Тебе надо успокоиться.

– Как?! – чуть ли не кричу я. – Как успокоиться?! Моя мама… – и опускаю голову и чувствую слезы на щеках.

– Элли, если ты не успокоишься, я вынужден буду отвезти тебя обратно в клинику. Я все узнаю про твою мать. Слышишь?

Я не верю.

Если это не он, тогда кто?!

– Ложись спать, – от отпускает меня и даже чуть отталкивает. Ну, мне так кажется. – Завтра все решим. Ничего с твоей матерью не случится, – бросает как-то небрежно.

Сквозь слезы вижу, как он поправляет свои дорогие запонки на рубашке. Секунда и он разворачивается и уходит.

Я обессиленно падаю на стул. Ничего не понимаю. Да и сил на понимание нет.

Вытираю слезы. Встаю и на ватных ногах иду к сыну. Ложусь аккуратно с ним рядом, обнимаю. Целую в макушку, слушая его размеренное дыхание.

Его близость успокаивает. Умиротворяет. И я не замечаю, как проваливаюсь в сон.

На следующее утро я отвожу Артурчика в садик. Хотя мне очень хочется с ним провести этот день. Мне как-то спокойнее, когда сынок рядом. У нас с ним такая связь, что я чувствую, как его обнимания и поцелуи придают мне силы.

Но у меня много проблем, которые надо решить. Артуру лучше пока в саду побыть.

Разговор с Арсеном не дает покоя. Я еще больше запутываюсь.

По большому счету мне все равно, он это сделал или нет. Ведь важно другое!

Маме нужна операция. Если в этой клинике ее отказываются делать, то надо попробовать найти другую? Какие еще варианты?

Еще вчера ночью, разговаривая с Арсеном, я поняла, что не смогу переступить через себя. Не смогу.

Я потом жить с этим не смогу. Смотреть в глаза маме и сыну.

Ведь это означает продаться. Потерять себя.

Проводив Артура и получив быстрый поцелуй в щеку, я выхожу на улицу и планирую ехать в еще одну клинику, которая занимается похожими случаями. Я уже нашла информацию и даже договорилась о встрече.

Деньги.

Скорее всего, понадобится приличная сумма. Где ее взять?

– Девушка! – окликает меня незнакомый голос.

Оборачиваюсь – какой-то мужчина направляется ко мне.

– Вы мама Артура? – спрашивает незнакомец и я с волнением смотрю на него.

Кто он и откуда он знает про Артура?

– Да. Что случилось? – я сама чуть ли не бегу к нему навстречу.

– Вы не волнуйтесь, – он даже улыбается, но почему меня его улыбка пугает? – Небольшая проблема.

Он вдруг разворачивается и заходит за поворот. Я следую за ним. Все мысли только о сыне. Что с ним?!

Поворачиваю за угол и не вижу больше мужика. Где он?! Он словно испарился!

Кручу головой по сторонам, но в этот момент ощущаю сильный удар в спину. Он такой силы, что я падаю. Упираюсь руками и коленками в мокрую от росы траву.

С трудом пытаюсь вдохнуть и крикнуть. И не могу. Дыхание сперло. Из горла лишь писк вырывается. Какой-то беззащитный и бесполезный писк.

Пытаюсь встать, но не дают. Меня так и удерживают. Чем-то давят на спину.

– Ну, вот, и встретились, – слышу усмешку и все замирает внутри от этого голоса.

Нет. Не может быть!

Поворачиваю голову и поднимаю взгляд. И начинаю часто урывками дышать, чтобы успокоиться.

Надо мной возвышается Вова. Мой бывший однокурсник. Тот самый Вова, который пытался меня изнасиловать и которого посадили в тюрьму за наркотики. Ведь его посадили?

– Узнала, смотрю! – хмыкает он и я понимаю, что он ступней упирается мне в спину.

Поэтому я и встать не могу.

–– Ну, что, Элли, – он наклоняется и произносит мое имя таким голосом, что дрожь по телу пробегает. – Пора нам с тобой свести счеты? Что скажешь?

– Что тебе надо? – наконец, у меня получается произнести хоть что-то. Пытаюсь скинуть его ногу с себя.

Но он, наоборот, сильнее давит. Почти пинает меня.

– А ты как думаешь? – рычит зло и сплевывает на траву рядом. – Ты, сука, мне всю жизнь испортила! Я из-за тебя три года за решеткой провел! Вышел, хотел найти тебя, «спасибо» сказать. Но ты хитрая гадина! Съебалась, да? Думала, не найду?

– Вов, я ничего…

– Заткнись! – и пинок в бок. Не очень болезненный, но ощутимый. – Я уже и не надеялся тебя найти, – опять усмехается. – Когда увидел случайно, даже не сразу поверил. Вернулась, значит?

Он наклоняется и берет меня за волосы, тянет вверх. Стону от боли. Но больше от шока и страха.

Это же не может быть правдой! Не может!

– Помо… – выкрикиваю из последних сил, но мне тут же затыкают рот и приступ рвоты подступает от вонючего спертого запаха грязной ладони.

– Молчи, сука! – шипит Вова мне в ухо. – Молчи. Или и твоя старуха, и сопляк раньше тебя отъедут!

В панике начинаю мотать головой. От ужаса пальцы немеют и становятся ледяными. Сквозь слезы пытаюсь посмотреть Вове в глаза.

Слышу гул мотора. Кто-то на машине приехал? Надежда на спасение?!

Но нет! Она тут же разбивается. Потому что появляется тот самый мужик, который позвал меня. У него в руках веревка.

– Тачку подогнал? – спрашивает его Вова.

– Да.

– Связывай давай. И кляп! Орет сучка!

И тут я понимаю, что всё. В отчаянии и ужасе начинаю пытаться вырваться, отгоняя мысли о том, что это конец. Мне очень страшно. Но еще страшнее за маму и Артура. Он знает про них!

Что он хочет? Я всё сделаю, чтобы он их не трогал! Всё!

Я даже не чувствую боли, хотя вижу, что коленки ободраны в кровь и на траве красные полосы.

Мычу в вонючую руку, когда мне заламывают руки и пытаются связать.

– Заткнись, сука! – и вижу, как Вова замахивается.

Зажмуриваюсь до рези в глазах. И вдруг… неожиданное освобождение. Меня словно роняют. Я падаю на траву. Распахиваю глаза и от шока сказать ничего не могу. Хотя мой рот уже свободен.

Сквозь пелену слез смотрю на лицо, которое так и осталось в памяти. Как я ни пыталась его забыть, вычеркнуть из своего сознания, оно всегда было рядом. Стоило закрыть глаза.

– Ты как? – и знакомый хриплый голос.

Боже, откуда такая реакция?! Почему сразу все сводит внутри? Концентрируется где-то в районе сердца и вот-вот готово взорваться. Надо сдержаться. Попробовать сдержать.

– Элли? – глаза Арама смотрят на меня.

– Все в порядке, – я и собственного голоса не слышу.

Это же от страха, да? Не от того, что Арам рядом так близко? От страха.

– Не бойся, Элли. Эти уроды надолго сядут. Теперь – точно. Обещаю.

Он долго смотрит, а потом разворачивается и включает мотор машины. Мы трогаемся.

– Арам, куда… – спрашиваю я с тревогой в голосе. Не хочу с ним наедине оставаться. Не хочу. Боюсь.

– В клинику, Элли, – спокойно произносит Арам. – Надо чтобы тебя осмотрел врач.

– Я в порядке. Арам, – впервые за долгие годы произношу это имя вслух. А губы словно обжигает.

Дурацкая реакция!

– Элли, – строго говорит он. – Тебя надо осмотреть. Плюс снять побои, – быстро поворачивается и смотрит на меня. И снова – на дорогу. – Так понятно? Это важно для уголовного дела. Да?

Молчу. Наверное, он прав. Но почему он лично меня везет? Могли же приехавшие полицейские это сделать…

Арам привозит меня в клинику и он знаком с доктором, который встречает нас на входе.

– Павел, познакомься, это Элли, – говорит Арам.

– Очень приятно, – улыбается доктор. И от него прямо веет добротой и радостью.

– Здравствуйте, – отвечаю я.

Потом меня уводят в кабинет. К счастью, без Арама и я немного расслабляюсь.

Осмотр проходит быстро. Я подписываю нужные для полиции документы. Выхожу в коридор и ко мне сразу же подходит Арам.

Мы стоим друг напротив друга. Молча стоим. Взгляд Арама сначала блуждает по моему лицу, а потом задерживается на глазах.

– Ты все такая же красивая, Элли, – тихо произносит он.

– Мне пора, – опускаю взгляд.

Как же тяжело просто стоять рядом с ним. Видеть его глаза. Эту едва заметную улыбку. Это тот самый Арам. Хотя и другой.

– Элли, можно пригласить тебя в кафе? Сейчас, – он делает шаг ко мне и как будто хочет протянуть руку. Приподнимает ее, но тут же опускает.

– Зачем, Арам? – поднимаю на него взгляд.

Арам. Я опять произношу это имя.

– Поговорить.

– О чем?

– А нам не о чем поговорить, Элли?

Тишина. Я не знаю, что ответить. Но самое ужасное, что я колеблюсь! Понимаю это. Понимаю, что вместо того, чтобы просто попрощаться и уйти, я стою и словно жду чего-то.

Чего?

– Пойдем, Элли, – и Арам это чувствует. По его глазам это вижу. По легкой улыбке. И по тому, что он, все-таки, берет мою руку и тянет за собой.

И я иду. Послушно иду. Все ощущения сейчас – на моих пальцах. На пальцах, которые мягко сжимает Арам.

Ощущаю легкие постукивания как молоточком на кончиках пальцев. Тепло рук Арама согревает, потому что мои пальцы как лед.

– Ты замерзла? – спрашивает он, уже увереннее беря меня за руку.

Киваю, потому что не знаю, что еще ответить. И тогда Арам останавливается, снимает с себя пиджак и кладет его мне на плечи. И я дышать перестаю. Потому что легкие заполняет его аромат. Тот самый, который с самой нашей первой встречи сохранился в моей памяти. Я думала, что забыла. Нет. Сейчас, когда от пиджака на моих плечах исходит уже знакомый терпкий аромат, я стараюсь не вдыхать его.

– Пойдем, – Арам пользуется моим состоянием и ведет к машине. Помогает сесть. И я сажусь.

Это как наваждение. Как гипноз.

А я должна выйти из него. Потому что… потому что это неправильно! Потому что мы чужие друг другу люди…

Вот в таком состоянии я оказываюсь в каком-то ресторане. Арам проводит меня за столик, который стоит в самом углу. Что-то спрашивает у меня, что-то заказывает официанту. А я так и сижу в его пиджаке. И на каждом вдохе я еще больше словно пропитываюсь им.

Но и скинуть пиджак не могу…

– Арам, как ты оказался там? – спрашиваю я, чтобы прервать такую тяжелую тишину. – Спасибо тебе. Ты спас меня.

Говорю это все, не глядя ему в глаза.

– Я просто следил за тобой, Элли, – запросто отвечает он. – Просто следил. Когда ты пошла за тем уродом, я подумал, может, это твой… – пауза. – Твой мужчина?

Поднимаю взгляд и вижу, что Арам как будто ждет от меня ответа. Но я молчу.

– А потом услышал крик… – не дожидается и продолжает.

– Спасибо тебе, Арам, – повторяю я. – Ты не побоялся и один на двоих…

– Меня уже сложно испугать в этой жизни, Элли, – немного с грустью в голосе произносит он. Так же грустно усмехается и смотрит в окно.

И опять тишина. Меня распирает от вопросов. Я вдруг понимаю, что хочу с ним говорить. Говорить, не замолкая. Узнать, как он жил все эти годы. Как он сейчас. Счастлив ли?

Столько вопросов. И произнести их нет сил. Сил и решимости.

А еще мне кажется, что то же самое испытывает и Арам. И его вопрос лишь подтверждает мои догадки:

– Ты счастлива, Элли?

Пауза, во время которой перед моими глазами проносятся все годы, прожитые без него. Вереница событий. Только счастливых событий.

День, когда я узнала, что у меня будет малыш.

Первый взгляд на Артура и слезы на моих глазах.

Его первый шаг и первое слово. Мама.

Моя мама. Ни разу не укорившая меня за сделанный выбор. Всегда поддерживающая и улыбающаяся, пусть даже грустной улыбкой.

Счастлива ли я?

– Да, – отвечаю с уверенностью.

Арам хмурится, опускает взгляд.

– Значит это правда… – произносит загадочное.

Я не понимаю, о чем он, но спрашивать боюсь.

– Как ты, Арам? – перевожу разговор на него. – Вика сказала, что ты… вы недавно вернулись. Надолго?

– Вы? – он опять смотрит на меня и приподнимает бровь. – Мы уже на «вы»?

– Я имела в виду твою семью, Арам.

Арам хмыкает, но как-то грустно.

– У меня нет семьи, Элли.

Прикусываю губу. Врет? Но зачем?

Как же хочется все узнать. Расспросить его. Он в разводе?

Но зачем? Что мне даст это? Надежду? На что? А нужна ли она мне?

– Я не женат, Элли, – он сам продолжает. – А ты в разводе.

Вспыхиваю. Откуда он знает?

– Знаю, – он словно читает этот мой немой вопрос во взгляде. – Я все знаю. В разводе, но у тебя есть мужчина, которого ты… – стискивает губы и жадно отпивает из своего бокала. Отворачивается.

– В моей жизни есть единственный мужчина, которого я люблю больше жизни, – улыбаюсь я, думая об Артуре. – И это навсегда. И знаешь, Арам, – добавляю, глядя ему в глаза. – Я уверена в его любви. В том, что он меня искренне любит. Без оговорок. Без условий. И никогда не предаст.

Арам молчит. Смотрит исподлобья и молчит. И я лишь замечаю, как белеют его пальцы на бокале. Он с силой сжимает его.

Я встаю, достаю купюру и кладу ее на стол.

– Извини, Арам, мне пора, – говорю я, уже не глядя на него.

Быстро выхожу из-за стола и иду на выход. Задыхаюсь здесь. Его взгляд… Не могу. Как бы ни старалась – не могу. Это сильнее меня.

Но, только оказываюсь на улице, как чувствую захват на локте. Резкий разворот и меня прижимают спиной к прохладной стене.

Открываю рот, заглатывая прохладный воздух, и все сжимается в груди от направленного на меня взгляда Арама. Жесткий, прожигающий насквозь, с какой-то дикой яростью, он заставляет меня чаще дышать и вжаться в стену в поисках спасения.

– Ты специально делаешь мне больно, Элли? – спрашивает он, давя своей хрипотцой.

– О чем ты, Арам? – я стараюсь выглядеть и говорить спокойно. – Пусти, мне больно, – дергаю рукой, которую держит мужчина.

– Ты не знаешь, что такое «боль», Элли, – горько усмехается. – Ты была замужем. Ты счастлива. У тебя есть мужчина. Мама…

– У тебя тоже есть мама, Арам, – я запрокидываю подбородок и смотрю на него смело. Откуда-то появляются силы. Я смогу. Конечно, смогу. – Как она? Уверена, что она найдет достойную девушку тебе.

Зачем я это говорю? Ругаю себя! Но злость и обида уже вылезли из глубины сознания и накрыли собой все остальные чувства.

После моих слов Арам как-то словно оседает. И захват становится слабее.

– Мамы больше нет, – произносит он тихо.

Я так и застываю с открытым ртом и задранной вверх рукой.

– Некому выбирать мне девушку, – с грустью хмыкает Арам. – Да и не надо… – блуждает по моему лицу взглядом. – Элли, ты же тоже помнишь… – поднимает руку и касается моей щеки. – Помнишь…

Прикрываю глаза, чувствуя, что готова расплакаться. От собственного бессилия расплакаться. И от еще чего-то. Чего-то забытого, но отчаянно стучащего в сознании.

– Элли, – тихий шепот совсем рядом.

Открываю глаза и вижу губы Арама. Так близко, что уже чувствую их.

Господи, это такие странные ощущения. Я уже проживала их, но сейчас они как новые. Другие.

Мои губы начинает покалывать. Словно иголочки втыкаются в нервные окончания. Сухость не дает сглотнуть и я, не задумываясь, облизываю их. И тут же взгляд Арама впивается в мой рот. Он жадно смотрит на него. Как голодный зверь. Сглатывает и я вижу, как медленно двигается кадык на его шее.

Это все происходит в считанные секунды, но мне кажется, проходит вечность. Вечность, уничтожающая меня. Сметающая все на своем пути. Заставляющая вспыхнуть те чувствам, которые, мне казалось, уже угасли и превратились в холодный пепел.

Еще ближе. Губы Арама почти касаются меня. Но в этот момент я слышу:

– Отойди от нее!

Встаю на носочки и выглядываю из-за плеча Арама. И даже моргнуть не могу. И дыхание замирает.

Арсен оказывается рядом с нами за доли секунды. Хватает Арама за руку. А я успеваю лишь вскрикнуть, когда Арам резко разворачивается и ударяет Арсена в грудь.

– Мамочки! – восклицаю я, закрывая рот ладонями, и отскакиваю от них.

С ужасом наблюдаю, как мужчины валят друг друга на землю. По очереди оказываются сверху.

– Прекратите! – я прихожу в себя и кидаюсь к ним. – Остановитесь немедленно!

– Отойди, Элли! – Арам выставляет руку и пытается отстранить меня. – Не лезь! Отойди!

Отвлекается и пропускает удар от Арсена.

В этот момент из ресторана выбегают охранники и растаскивают мужчин. На лицах обоих – злость. Они часто дышат и испепеляют друг друга взглядами.

– Полицию вызывать? – спрашивает охранник у кого-то. По-видимому, старшего.

Я еще раз смотрю на мужчин и понимаю, что не хочу здесь быть. Эта драка… Из-за меня?

Разворачиваюсь и делаю шаг.

– Элли! – кричит Арам. – Подожди! Элли!

Замедляюсь на секунду, но, гордо вздернув голову, ухожу.

Не хочу видеть ни Арама, ни тем более Арсена. Поэтому просто отключаю телефон.

Я забираю из сада Артура, но домой не иду. Мы едем к бабушке в больницу, к моей маме.

Там меня встречает другой врач. Я теряюсь, но он сам говорит мне, что теперь он занимается моей мамой. Меня это смущает и, видимо, заметив мое смущение и удивление, мужчина сухо рассказывает, что тот самый врач, который перенес операцию моей маме, отстранен от должности в связи с выявленными нарушениями. Что он пока не будет работать в клинике. Пока идет следствие.

По его лицу я понимаю, что подробностей мне не узнать. Но меня больше волнует, как это отразится на маме.

Врач успокаивает меня, говоря, что операция состоится в уже назначенный срок, не будет никаких переносов. Сухо излагает факты, всем своим видом показывая, что не готов отвечать на мои многочисленные вопросы.

Но я и боюсь спрашивать. Ведь главное, что маме сделают операцию.

Мы сидим у нее еще какое-то время. Артур что-то весело рассказывает ей. Я смотрю на них и понимаю, что они и есть мое счастье. И да, я не соврала Араму, что счастлива.

Арам. Опять мысли о нем. Что там у него с Арсеном?

Нет. Не хочу знать. Это только лишняя боль. А мне достаточно ее.

После клиники я везу сына в парк. Не знаю, почему, но мне не хочется идти домой. Как будто я подсознательно ощущаю опасность там.

Бред, конечно. Отгоняю эти мысли. Смотрю на улыбающегося Артура на аттракционах и забываю обо всем.

К дому мы подъезжаем уже когда во дворе включили фонари. Пока ехали в такси, Артур заснул и я выхожу из машины с ним на руках.

Встаю перед подъездом, пытаясь достать ключ.

– Я помогу, – раздается сзади знакомый хриплый голос и я так резко оборачиваюсь, что сумочка выпадает из рук.

Арам наклоняется и поднимает ее. Сам достает ключи и открывает дверь в подъезд. Но я не решаюсь зайти.

– Арам, что ты… зачем ты здесь? Что тебе нужно? – спрашиваю я, инстинктивно прижимая сына в груди.

Не отдам.

Арам скользит по нему взглядом.

– Твой малыш? – спрашивает с улыбкой.

– Мой, – киваю я и хмурюсь.

– Я просто хочу помочь, Элли, – произносит он. – Ну и… прощения попросить.

– Не нужно.

В этот момент Артур начинает ворочаться и хныкать во сне. А я боюсь, что он проснется. Почему-то мне кажется, что, если он проснется, то…

– Элли, заходи, – подгоняет меня Арам, прекрасно видя мой страх. Он пользуется им, но я ничего не могу с этим поделать.

Не хочу, чтобы Артурчик проснулся.

Поэтому, взглянув на Арама, захожу в подъезд. Слышу шаги Арама за спиной.

Когда подходим к двери нашей квартиры, я, ощущая дрожь внутри, наблюдаю, как он открывает замок и мы проходим в коридор.

Я сразу же несу Артура в комнату и укладываю на кровать. Раздеваю, накрываю одеялом и целую.

Сынок спит так крепко, что даже не просыпается. Посапывает, подложив ручку под голову. И улыбается. Видит что-то хорошее во сне.

Я тоже невольно улыбаюсь, пока не вспоминаю, что в коридоре Арам.

Поэтому встаю и иду к нему.

Он не прошел в квартиру. Так и стоит у двери.

Я не подхожу к нему. Встаю у противоположной стены. Мы смотрим друг на друга. В тишине и полумраке комнаты.

Не понимаю себя. Своих чувств. Почему сердце словно разгоняется? Набирает ход и я боюсь, что Арам заметит, как часто отбивает ритм венка у меня на шее.

У меня трясутся коленки и я плотнее сжимаю ноги, чтобы скрыть это.

Пальчики рук леденеют и даже то тепло, которое почему-то растекается по моим венам сейчас, не способно отогреть их.

– Я не верю, что ты счастлива, Элли, – вдруг произносит Арам, нарушая тишину.

Ничего не отвечаю.

– Прости, что все так вышло сегодня при тебе. Я не хотел, – продолжает он.

– Прощаю, Арам, – тихо отвечаю я.

– За все прощаешь? – впивается в меня взглядом. И я вижу такой знакомый и пугающий блеск в его глазах.

Становится не по себе.

– Уходи, Арам, – прошу я, отводя взгляд. Я борюсь не с ним, не с Арамом, а с собой. И это самая сложная битва.

Он молча разворачивается, открывает дверь. Я иду, чтобы закрыться на замок, когда он покинет мою квартиру.

Оказываюсь рядом. Я чувствую его аромат. Кажется, даже слышу его дыхание.

Арам вдруг поворачивается и между нами какие-то несчастные сантиметры. Они не спасут! Я знаю это! Но отступить не успеваю.

Тут же оказываюсь во власти сильных рук, которые перемещают мое слабое тело к стене. Горячие ладони обхватывают мое лицо, фиксируя его и не давая отвернуться.

– Элли, – шепот, от которого все сводит внутри. Как раньше. Как будто и не было этих лет разлуки.

Мое тело помнит его! Как бы я ни старалась забыть. Помнит!

Слезы обиды подступают к глазам. Я не могу контролировать их. Не могу!

Моргаю и обжигающие дорожки слез стекают по моим щекам.

– Элли, не надо, – просит Арам, приближаясь.

И, вот! Первый ожог от его губ на моей щеке. Он словно собирает мои слезы.

– Элли… моя Элли…

– Арам… нет… – шепчу я, остатками разума понимая, что это неправильно.

Но губы предательски сами ищут его губы, собирающие сейчас мои слезы.

Арам целует мои щеки, обжигая горячими поцелуями мою воспаленную от эмоций кожу.

Нервные окончания на ней остро реагируют на его близость.

Я плачу от того, что так бессильна перед этим. Что не могу сказать твёрдое «нет».

И Арам это тоже чувствует. Поэтому даже не отвечает на мою слабую попытку остановить его. А я и не хочу этого.

Арам вдруг отрывается от меня. И я вижу уже знакомый блеск в глазах. В полумраке комнаты он слепит меня ураганом эмоций.

За эти секунды я успеваю упереться ладонями в его часто вздымающуюся грудь в ещё одной, наверное, последней попытке спастись. Но Арам тут же берет меня за запястья, одним движением разводит руки в стороны и впечатывается в меня своим каменным телом.

Я громко выдыхаю, придавленная к стене, но не успеваю ничего сказать, как мой рот накрывают жёсткие губы Арама.

Смотрю на него круглыми глазами, пытаясь понять хоть что-то в своих ощущениях.

Бесполезно.

Всё, что я сейчас чувствую, – это напор Арама. Вспоминаю его. Он никогда не оставлял мне ни единого шанса. Как и сейчас.

Мы смотрим в глаза друг друга, пока я первая не выдерживаю и не прикрываю их. Полностью отдаваясь накрывающим меня ощущениям.

Мои губы похожи на сгусток нервов. Так остро они реагируют на этот лишающий меня воли поцелуй.

Он жадный. Он порочный. Горький от воспоминаний и сладкий одновременно.

Арам словно пытается впитать меня. Утолить свою жажду. Терзает мои губы, не отпуская и не давая даже вдохнуть.

Его губы такие горячие, жёсткие. Они подчиняют себе. Но и дарят ощущения, которые я почти забыла.

Ощущение своей слабости, беззащитности под напором Арама.

А он, словно понимая это, ещё сильнее прижимается ко мне, заставляя меня дрожать от того, что я чувствую и его напряжение. И то, что в мой живот вжимается нечто очень твёрдое. И от понимания, что это, внизу живота растекается тепло, заставляя меня сжать ноги.

Распахиваю глаза, когда чувствую, как Арам, отпустив мои губы, подхватывает меня на руки и несёт.

– Арам… нет… – снова прошу я, приходя на мгновение в себя. Мотаю головой, глядя в его глаза.

А в них словно пламя пылает. Вспышки ослепляют меня.

– Арам…

И он снова лишает меня возможности говорить. Снова целует.

Прикрываю глаза и тут же ощущаю приятную тяжесть.

Поднимаю веки и понимаю, что лежу на кровати, а на мне – Арам.

Вжав меня в кровать, он продолжает терзать мои губы. А его язык толкается в мой безвольный рот и давно забытые ощущения накрывают меня, лишая остатков силы воли и разума.

Моё тело, соскучившееся по его рукам, не способно сопротивляться. Горечь обиды сжигает меня, но руки сами тянутся к шее Арама. Запускаю пальцы ему в волосы и вспоминаю. Вспоминаю, сгорая и оживая одновременно.

Мы не произносим ни слова, но эта тишина говорит гораздо больше, чем любые самые сильные слова.

Я носом вдыхаю его запах. Пьянею от него. Смотрю на прикрытые глаза Арама. Трогаю его жёсткие волосы.

Дрожу от прикосновений его рук. Они ласкают, сминают, делают что хотят.

Закрываю глаза, ловя его поцелуи, спускающиеся мне на шею.

Теряю счет времени и хоть немного прихожу в себя, когда со стоном выгибаюсь, почувствовав, как вспыхивает грудь от чего-то влажного и горячего.

С трудом, но открываю глаза, смотрю вниз. И тут же пытаюсь выбраться, понимая, что Арам уже почти раздел меня и это его язык обводит сосок и вылизывает мою грудь.

Но крепкие руки не отпускают. Ещё сильнее сжимают меня.

Арам приподнимается и мы снова смотрим друг другу в глаза.

– Не отпущу, – шепчет он или мне уже кажется.

И набрасывается, сминая мои губы в каком-то болезненном поцелуе. Словно всю боль вкладывает в него. Свою боль.

И я отвечаю ему.

Чувствуя слезы в глазах, отвечаю на поцелуй.

Мы оба как будто лечим друг друга им.

Не отпуская меня, Арам приподнимает лишь бедра. Шелест одежды.

И он тянет с меня трусики.

Я хочу сказать, что нет, не надо, но мой рот во власти Арама. Ещё пара ловких движений и я чувствую горячее давление между ног.

Как вспышка в памяти всплывают ощущения, как мне казалось, надежно спрятанные где-то глубоко и безвозвратно.

Я вырываюсь из плена. Хочу что-то сказать. Но успеваю лишь воздуха вобрать.

Секунда и в меня толкается твердая и горячая головка.

Арам рукой раздвигает мои ноги, раскрывая складки.

Чуть натирает головкой чувствительную кожу, пока я с всхлипами пытаюсь дышать.

Между ног адова пульсация. Малейшее прикосновение остро ощущается. Выстреливает прямо в грудную клетку, подбрасывая меня на волнах острых давно забытых ощущений.

И я ничего не могу с этим поделать. Уже не только мое тело, но и разум покоряются единственному мужчине в моей жизни. Тому, кто раскрыл новый для меня мир. Подарил рай на земле, а потом…

И словно желая выместить свою обиду, я вырываюсь-таки из жадного поцелуя Арама, приподнимаю голову и прикусываю его плечо. Он хрипит и теперь берет в плен своих губ мою шею. С силой впивается в нее, скребет зубами, выводит языком адские узоры, зарывая меня еще глубже в этот омут прошлого.

Я чувствую, как смазка выделяется снова и снова. От каждого прикосновения. От каждого его хрипа и моего стона.

Но я боюсь.

Перевожу взгляд на лицо Арама.

Оно сосредоточенное. Губы сжаты. Он часто и громко дышит.

Смотрит, прожигая.

– Арам, – все, что я могу произнести, когда получаю кратковременную свободу.

И вскрикиваю вместе с сильным толчком в меня.

Меня разносит на мелкие осколки. Я как хрустальная чаша падаю на каменный пол и разбиваюсь. И чувствую каждый осколок. Каждую частичку себя, которая сейчас отлетает так далеко.

Открываю рот и жадно заглатываю воздух. Заглатываю, а не чувствую его. Не могу наполнить легкие.

Снова и снова дышу, задыхаясь от этих ощущений.

Облизываю губы и не могу выдержать взгляда Арама.

Он с рыком врывается в меня и замирает. Прожигает своими черными глазами, словно ищет ответ на вопросы.

Тоже облизывает губы и медленно опускает взгляд. Как будто не верит, что все это на самом деле происходит.

Чуть приподнимается и у меня, наконец, получается вдохнуть. Становится свободнее. Но опять движение бедрами и меня распирает внутри.

Взгляд Арама возвращается мне на лицо. Уголок губ едва заметно дергается. Он ложится на меня и шепчет в губы:

– Только моя, Элли. Да?

Я зажмуриваюсь, чувствуя, как в уголках глаз копятся слезы. От обиды. От моего этого бессилия.

– Тшшш, девочка моя, – хрипит Арам, покрывая мое лицо поцелуями. – Все хорошо будет теперь. Хорошо…

Впивается в губы и наполняет меня своим хрипами. А я отвечаю ему стонами, которые не могу сдержать.

Мы питаем друг друга и мне кажется, не только я, но и Арам чувствует гораздо больше, чем просто удовольствие. Смотрю на его зажмуренные глаза. На четкую морщинку на переносице.

И я тоже закрываю глаза. Отпускаю себя. И чувствую, как горячая слеза стекает по виску.

Я должна думать о том, что это неправильно. Что так не должно быть. И, что, если даже это происходит сейчас, то потом все будет как прежде.

Арам из другой жизни. Из той жизни, с которой я попрощалась. Отпустила.

– Элли… – губы Арама скользят по моему подбородку, обжигают шею.

Из меня вырывается то ли стон, то ли всхлип, когда он резким толчком входит так глубоко, что задевает там что-то.

Мое тело просыпается, отвечая на его ласки. На его руки, мнущие, поглаживающие, сжимающие. На его губы, горячие и влажные. На его движения, уверенные и четкие.

Я горю.

Чувствую, что скоро эти осколки, на которое рассыпалось мое несчастное безвольное тело, сгорят в адовом пламени. Расплавятся. А меня не станет вовсе.

Боясь этого, обхватываю руками шею Арама, чувствуя его горячую и влажную кожу. Ощущая мощь его мышц и сильное напряжение.

Толчки становятся жестче. Глубже. Чаще. С каждым толчком он с хрипом касается моей шеи. Обнимает меня руками, сжимая до невозможности дышать.

Громкий хрип-стон. Толчок. Еще. Шлепок тел. И я вскрикиваю не в силах удержать в себе эйфорию, захлестнувшую меня с головой.

И чувствую горячую ладонь на своем рту.

Распахиваю глаза. Надо мной лицо Арама с напряженной улыбкой. Это он закрывает мой рот своей ладонью.

– Малыша разбудишь, – доносится как из глубин моря.

И опять горячие поцелуи.

А меня нет. Я лежу с открытыми глазами и больше ничего не вижу. Лишь чувствую, как беспомощно вздрагивают руки и ноги. И как меня трясет от продолжающихся толчков Арама.

Он не останавливается. Еще и еще продляет мой оргазм. Разрушая меня. Стирая все, что было.

Я лишь подрагиваю от его рваных движений, чувствуя ожоги от его губ. И глохну от его хриплых стонов.

– Элли… да! Да, моя девочка! Да! – отрывисто хрипит он.

Толкается еще и замирает, приподнявшись и стиснув зубы. Стонет не так громко, как я. Его стон похож скорее на рык.

А я чувствую тепло внутри. Тепло и оно словно растекается. Расползается по всему организму.

Секунда. И Арам оживает. Облизывает губы и с улыбкой смотрит на меня. Наклоняется и тянется к губам.

– Элли, – шепчет, облизывая языком мои губы. – Моя маленькая Элли…

Впервые за долгое время я понимаю, что секс может приносить удовольствие. Не быть просто чем-то снимающим напряжение, просто потребностью.

Секс – это удовольствие, но когда занимаешься им с тем, кого хочешь до рези в венах. До уколов в сердце и до хрипоты в горле. С тем, о ком ты думал все эти годы. Сначала злился, проклинал, ненавидел, но все равно любил. Любил и постоянно думал.

Секс для меня давно стал лишь потребностью. Ничего незначащие связи, женщины, лиц которых я даже не запоминал. И все сводилось к желанию кончить. Не к удовольствию, не к наслаждению женским телом, а к физической потребности.

Но я помнил, что секс может быть другим.

Таким, как сейчас.

И мне не хочется отпускать её. Её. Единственную женщину, которую я хочу. Которая нужна мне.

Я боюсь напугать её, но не могу сдержать себя и, зажмурившись, сильнее впиваюсь в опухшие от моих поцелуев губы. Мне хочется съесть её. Напитаться ею. Вобрать в себя как можно больше её запаха, её вкуса.

Мы кончаем быстро. Настолько было сильно напряжение. И моё, и её. Но это был самый яркий оргазм за все эти годы. Меня до сих пор потряхивает.

Мой язык в ней. Я как будто снова узнаю её. Её вкус. Сладкий вкус моей Элли.

Я не могу ошибаться. У неё давно никого не было. Настолько узко, что член еле протиснулся. Хотя смазки и много. Она тоже хочет меня.

Встречаюсь с её языком и медленно обвожу его. Она не убирает. И тогда я начинаю ласкать его.

Просовываю руки под тонкое тело. Она всё такая же хрупкая и нежная. Как тогда. А мне всё так же хочется сжать её. И я сдерживаю себя, боясь сломать. Но всё равно стискиваю мою девочку и вжимаюсь в неё.

И член тут же реагирует. Я всё ещё в ней. Чувствую, как кровь снова разгоняется по венам и устремляется туда.

Первый раз был слишком быстрым. Я хочу трахать и трахать её. Наслаждаться её эмоциями. Слушать её стоны. И закрывать ей рот. Потому что в соседней комнате спит малыш.

Малыш Элли.

Какой он? Мне надо обязательно с ним познакомиться. Но это всё потом.

Пока я хочу добрать всё то, чего был лишён все эти годы. Ну, хотя бы попытаться.

Начинаю раскачивать бедрами, ощущая, как снова каменеет член. Набухает там в ней.

Чуть ослабляю хватку и Элли удаётся вырваться. Она часто и громко дышит. Так дышит словно чуть не задохнулась.

– Арам, пусти, – просит она вдруг, вцепляясь в мои плечи ноготками.

– Нет, – хоть и с улыбкой, но твёрдо говорю я, продолжая медленно водить круги бедрами. – Не пущу никуда больше.

Смотрим друг другу в глаза. Я кладу ладонь на мягкую грудь и сжимаю её.

Элли громко всхлипывает, когда я чуть выхожу и уже твердым членом тараню её.

– Арам…

– Тшшшш, – кладу ладонь ей на скулу и большим пальцем давлю на губы. – Элли… – получается то ли хрип, то ли стон.

И больше мы не произносим ни слова. Смотрим друг другу в глаза и молчим. И только тихие, глухие стоны и шлепки тел.

Толкаю палец ей в рот и, вынув, размазываю слюну вокруг губ.

А сам прислоняюсь к ее щеке и понимаю, что свихнусь от ощущений. От этих острых, ярких, возвращающих мне меня ощущений.

Я снова чувствую. Чувствую.

Она наполняет меня жизнью. И я уже знаю, что не отпущу ее больше. Она нужна мне. Нужна, чтобы жить!

Этот секс длится дольше, но я не могу сдержаться, опять почувствовав спазмы от оргазма Элли, сжимающие как тиски мой член. Она снова кончает первой. И я догоняю ее.

Мне хочется так и лежать с ней на кровати, целуя и сжимая ее. Не хочу отпускать. И мне кажется, она тоже не хочет этого. Но стоит мне выйти из нее и лечь на спину рядом, как Элли тут же встает и уходит. Иду за ней, а она закрывается в ванной.

И я не могу ворваться. В квартире малыш спит и я не хочу его напугать. Сжимаю кулак и, замахнувшись, медленно упираюсь им в прохладное дерево двери. А потом и лбом прижимаюсь к ней. И жду. Терпеливо жду.

Наконец, щелчок замка. Отхожу от двери и Элли появляется. Испуганно поднимает на меня взгляд, словно не ожидала увидеть тут, у дверей ванной комнаты. Кутается в халат.

– Элли, – ступаю к ней.

– Нет, Арам, – мотает головой. – Нам надо поговорить.

– Обязательно надо! – горячо соглашаюсь я и она прижимает к своим губам тонкий пальчик, показывая, чтобы я вел себя тише.

Киваю.

– Оденься, Арам, – отводит взгляд. – Сын может проснуться.

Да, она права! Быстро иду в комнату и натягиваю брюки и набрасываю рубашку.

Возвращаюсь в коридор, но Элли там уже нет. Зато замечаю слабый свет из кухни. Иду на него и застаю Элли, стоящую у окна. Услышав шаги, она поднимает взгляд и смотрит. Смотрит так, что холодом обдает.

Ступаю к ней и слышу:

– Уходи, Арам.

Долгий взгляд друг другу в глаза. Миллион вопросов и ни одного ответа. Я смотрю в глаза той, что приходила ко мне во снах. Той, которую я искал все эти годы. Той, которая заставляла меня дышать, когда я думал, что уже все.

Смотрю и жду. Не может этот холод длиться вечно. Не может. Я знаю Элли. Она сейчас словно в защитном скафандре, но я знаю, что это лишь оболочка. Защита. От меня?

– Уходи… – едва слышно шепчет Элли дрожащими губами.

Зажмуривается и опускает голову. Прижимает руки к лицу. И от этого ее «уходи» и жеста что-то покалывает в груди.

И мне и неприятно, но я испытываю радость. Потому что впервые за очень долгое время я что-то чувствую. Я словно просыпаюсь. Мои чувства, мои эмоции они оживают рядом с этой маленькой девочкой.

Такой же хрупкой, ранимой, нежной.

Шагаю к ней и сразу же обнимаю и прижимаю к себе. Мое сердце улавливает ритм ее сердца и, мне кажется, они начинают стучать в унисон. Я даже прислушиваюсь, ловлю эти стуки. Еще один шаг к прежнему Араму.

К Араму, который мог чувствовать. Радость, боль. Счастье. Счастье от того, что рядом Элли.

– Элли, – шепчу я, целуя ее в макушку. – Я не уйду. Не гони меня, Элли. Девочка моя.

Она пытается выбраться из моего захвата. Но эти попытки такие слабые. Попытки отчаяния. Попытки недоверия?

– Элли… – и я наклоняюсь и целую ее пальцы, закрывающие сейчас лицо от меня.

Она мотает головой и пытается отстраниться.

Подхватываю ее за попу и сажаю на подоконник. Сам прижимаюсь к ней.

– Элли… посмотри на меня… – прошу, продолжая целовать ее руки. – Посмотри, девочка моя…

Беру ее за запястья и сам, не дожидаясь, тяну руки вниз. С небольшим сопротивлением опускаю их.

Взмах ресниц и я вижу ее глаза. Взгляд, полный слез, обиды и желания верить одновременно.

Ей тоже тяжело. Ее тоже разрывают противоречия. Но я вижу тепло в этом взгляде. То самое тепло, которое медленно проникает в меня. Наполняет меня. Дает мне силы.

Уголок моих губ дергается. Потому что я ощущаю радость. Какой-то нереальный подъем.

Оказывается, я живой! Я могу чувствовать!

– Элли, – тянусь к ней, не разрывая зрительный контакт. – Элли… девочка моя… прости меня…

Всего два слова. И какое облегчение. Я словно отпускаю часть себя. Ту часть, которая темнотой наполняла меня изнутри. Которая тянула вниз и из-за которой я думал, что все.

– Прости… – повторяю больше даже для себя! Эгоистично освобождаю себя. – Прости…

Медленно приближаюсь. Останавливаюсь в паре миллиметрах от ее лица. Вдыхаю как будто новый воздух. Другой. Воздух новой жизни.

Прикрываю глаза и касаюсь губами нежной кожи. Чувствую солоноватый вкус слез, которые стекают по щекам Элли.

Наверное, я тоже мог бы расплакаться. Мог бы. Но еще не все отмерло во мне. Еще каменная глыба, заточившая мою душу, не разрушилась до конца. Нужно еще что-то…

– Прости… прости… прости… – шепчу горячо, покрывая поцелуями ее лицо.

Несколько мгновений и Элли словно отпускает себя. Всхлипывает, давя в себе стон. Часто дышит. И обнимает меня за шею.

И сразу взрыв в груди. Долгожданная свобода чувств и эмоций. Я улыбаюсь и с силой сжимаю хрупкое тело. Уже сильнее зацеловываю Элли.

Упираюсь руками в подоконник и, по-видимому, что-то задеваю. Это что-то с грохотом падает на пол и разбивается.

Мы оба замираем. Распахиваем глаза и смотрим друг на друга.

– Мама! – и плач доносится из другой комнаты и я понимаю, что разбившаяся чашка разбудила малыша. Малыша Элли.

Элли сразу же толкает меня и спрыгивает с подоконника. Поправляет халат, который я уже почти снял с нее. Опускает взгляд, пряча смущение. И только розовые щеки выдает ее.

Не говорит мне ни слова и выходит из кухни.

Теперь уже я присаживаюсь на подоконник и сжимаю ладони на затылке.

Состояние эйфории не проходит. Я и забыл, что может быть так хорошо. Спокойно. Радостно. Спокойно и одновременно кровь с бешенной скоростью несется в сердце. Заставляет его биться так часто, что задыхаюсь.

Я. Никуда. Не уйду. Не уйду.

Мне хорошо здесь. Рядом с Элли. Да, я эгоист! Я хочу, чтобы мне было хорошо. Потому что… потому что хочу!

Так и стою у окна, присев на подоконник.

Вдруг среди ночной тишины слышу гул мотора. Кто-то подъехал к подъезду.

Поворачиваю голову и чисто машинально мажу взглядом по машине. Уже собираюсь отвернуться, но взгляд застывает на том, кто выходит из салона.

Хмурюсь и впиваюсь в него взглядом. Не отпускаю. Слежу за каждым движением. И, когда он шагает к подъезду, я словно хищник, защищающий свою территорию, бросаюсь к входной двери и выбегаю из квартиры.

Дождавшись, пока Артурчик опять заснет, прижав к своей теплой щеке мою ладонь, я еще долго сижу возле него, не решаясь выйти. Я словно в укрытии спряталась. От кого? От Арама?

Нет. От себя. Прежде всего, от себя.

Я пытаюсь не расплакаться, закрывая рот второй рукой. Боюсь испугать Артурчика.

Смотрю на его чуть улыбающееся во сне лицо и понимаю, что вижу в нем Арама. Сейчас – отчетливо вижу.

Арама, который сидит там, на кухне. Арама, которого я боюсь. Потому что… потому что боюсь опять оказаться преданной.

Ругаю себя за слабость. И неспособность устоять перед ним.

Почему так хочется верить его словам? Как бы разум ни твердил, что это неправильно, что надо быть сильной, мое тело сдается ему. Араму.

Зачем он так поступил со мной?! Зачем?!

Опять смотрю на сопящего сына.

Я должна думать не только о себе сейчас. Что будет с Артурчиком, когда Арам опять предаст? Я точно не соберу себя снова. Не смогу. Сил просто не хватит. А что будет с сыном?!

Сколько раз Артур спрашивал меня о папе? Как любой ребенок, он хочет и маму, и папу.

Сказать ему? Он, конечно, обрадуется. Но что будет потом?

Я не верю Араму. Не верю.

И я не могу допустить, чтобы он причинил боль моему сыну. Да, только моему.

Осторожно забираю руку у Артура и выхожу из комнаты.

Надо сказать Араму, чтобы он оставил меня… нас в покое.

Иду на кухню, но Арама там нет. Осматриваюсь и понимаю, что он ушел.

Он ушел…

Не сажусь, а просто-таки стекаю на стул и, обхватив голову руками, начинаю тихо плакать. Давлюсь слезами, заглушая всхлипы.

Ничего не изменилось. Ни-че-го.

Сколько так сижу, не знаю. Мне кажется, уже светать начинает. Я иду к сыну. Ложусь рядом с ним и он тут же, словно почувствовав меня, сам прижимается ко мне и утыкается носом мне в грудь.

Закрываю глаза, чтобы не заплакать вновь.

Утром я еду в клинику. Завтра у мамы операция. Я очень волнуюсь и благодаря этому волнению отвлекаюсь от мыслей, которые лишают меня покоя.

Смотрю на то, как Артур о чем-то рассказывает бабушке. Размахивает руками и улыбается.

– Элли, все в порядке? – спрашивает мама.

Поднимаю на нее растерянный взгляд.

– Да, мам, все хорошо, – киваю я.

– Ты какая-то… другая сегодня. Что-то случилось?

– Нет, мам, просто волнуюсь за операцию. Все в порядке.

Улыбаюсь, а сама уже знаю, что приняла решение. Но маме пока не скажу. Она будет волноваться. Пусть пройдет операция, мама поправится и тогда…

В палату заходит медсестра и говорит, что мы должны уйти, чтобы мама отдохнула. Завтра сложный день для всех нас.

Пока идем с сыном по улице, я зачем-то смотрю на телефон. Словно жду звонка. Ругаю себя за это.

Смирись, Элли. Ты в жизни Арама всего лишь случайная интрижка. Редкие встречи, чтобы получить желаемое. Ничего не значащая в его жизни женщина.

Во дворе дома я слышу знакомый голос.

– Элли!

Поворачиваюсь и меня чуть не сбивают с ног двойняшки Вики и Рината. Следом идет и их мама.

Подходит ко мне.

– Привет, Элли, ничего, что мы без приглашения? – улыбается и чуть приобнимает меня. – Девчонки покоя не дают! Решила их в парк свозить. Поехали с нами?

Поворачиваюсь и вижу, что Артур уже идет с девочками. Отказаться точно не получится. Да и, наверное, мне самой это нужно. Я не хочу сидеть дома одна. Может, хоть так от мыслей отвлекусь.

И мы едем все вместе в детский парк развлечений. Вика ни в какую не соглашается взять мои деньги.

– Это же я вас пригласила! – улыбается она. – С чего бы тебе такие расходы? Все в порядке, Элли.

– Но мне неудобно, – честно говорю я, наблюдая, как дети уже убежали в зал.

– Давай так договоримся! В следующий раз вы с Артуром просто пригласите нас в гости! Не пугайся, не я парк! – смеется она, заметив, видимо, мое удивление. – Домой. Поверь, девочки будут счастливы. Да и Артур. Смотри, как они хорошо играют!

И это правда. Эти трое как-то сразу нашли общий язык. Странно, обычно Артур ни с кем так хорошо не играет. Но с девчонками ему явно хорошо и весело.

– Может, кофе? – предлагает Вика. – Тут хорошее кафе. На ближайшие пару часов о нас точно забудут. Не волнуйся, Элли, за детьми там смотрят. Да и мы сядем вон за тем столиком. Оттуда отлично все видно. Пойдем.

Заказав кофе и пирожное, мы садимся за столик в углу, откуда и правда видно детскую площадку. Я наблюдаю за детьми.

– Как мама, Элли? – вдруг спрашивает Вика.

Поворачиваюсь и смотрю на нее.

– Не удивляйся. – произносит она. – Я от Арама знаю, – загадочно улыбается она.

– От Арама?

– Да. Он тебе не рассказывал?

– Нет. И я… я не хочу ничего знать о нем, – отворачиваюсь и отпиваю кофе, а у самой сердечко так и стучит в груди.

Сколько еще это будет продолжаться? Сколько?!

– Не обижайся, Элли, – тихо произносит Вика. – Никто не желает тебе зла.

– Я не обижаюсь, – смотрю ей в глаза. – Просто не понимаю, зачем Арам опять лезет в мою жизнь. Я…

– А он и не лезет, Элли, – Вика серьезно смотрит мне в глаза. – Арам ничего специально не узнавал. Случайно увидел твою маму в больнице.

– Ну да, – грустно усмехаюсь, – и в больнице случайно оказался…

– Не случайно.

Хмурюсь. О чем она?

– Ты правда ничего не знаешь? – спрашивает Вика. – Вообще ничего? Он не рассказывал тебе?…

– Вик, я уже говорила тебе, что не хочу ничего знать, – я заставляю себя засунуть долбанное любопытство подальше. Заглушить его.

Не. Хочу.

А сама чувствую, как все чаще стучит сердце. Пульс разгоняется и мне кажется, я даже ощущаю, как кровь бежит по венам.

Беру чашку с кофе и делаю вид, что все свое внимание переключаю на напиток. Даже отпиваю. И не чувствую его вкуса. Все мои ощущения отказываются воспринимать другую информацию.

– Прости, но это глупо, – неожиданно произносит Вика.

Я хмурюсь, но взгляда на нее не перевожу.

– Как бы то ни было, у вас есть общее прошлое. Да и настоящее, вон, бегает, – и она с усмешкой кивает в стороны играющих детей.

– Артур только мой сын, – уверенно заявляю я и тоже смотрю на него. – Араму он не нужен.

– Ну, откуда ты знаешь?! – очень эмоционально восклицает Вика. – Ты его спросила?!

– Нет, – перевожу взгляд на Вику. – И ты обещала, что не скажешь.

– Раз обещала, то слово сдержу, – хмурится она. – Я все же надеюсь на твое благоразумие.

– Это Арам договорился насчет операции маме, да? – спрашиваю прямо.

Почему-то эта мысль сразу же пришла мне в голову, как только Вика сказала, что он увидел мою маму в больнице.

– Этого я не знаю, – отвечает Вика.

Я усмехаюсь.

– Ничего не изменилось, – произношу немного с грустью, разглядывая исчезающую пенку на кофе в чашке. – Арам всегда делал красивые поступки. Лишь бы добиться своей цели.

– Арам наблюдается в этой клинике, Элли, – серьезно произносит Вика. – Не думаю, что ради того, чтобы встретить твою маму, он получил увечья.

Замираю. Все еще смотрю на чашку в своих руках, но мои мысли уже скачут галопом и приходится приложить усилия, чтобы не выдать себя.

Увечья?! Арам болен?!

Но вслух спросить боюсь. Сама не знаю, чего боюсь!

– Арам должен постоянно наблюдаться у врачей, – вздыхает Вика. – После того, что произошло… Так уж получилось, что он в той же клинике наблюдается, где лежит твоя мама. А, может… может, это и судьба…

Я хмурюсь и пытаюсь сглотнуть. И не получается. В горле словно пустыня. И пальцы леденеют. Того и гляди чашка выпадет из моих рук. И поэтому я ставлю ее на стол.

Что со мной? Это же не из-за любопытства. Да, я хочу знать, что с ним произошло. Очень хочу. Но тут другое… Я волнуюсь за него? Арам болен? Но чем?!

– Очень жаль, что все так получилось у вас, – вздыхает Вика. – Жаль, что Артур не знает папу. А папа совсем рядом.

– Вика.

– Что?

Поднимаю на нее взгляд. В нем нет упрека. Только вопрос.

– Я не знаю всех подробностей, Элли, – тихо произносит она. – Все очень странно в той истории. Даже Ринат не знает всего, наверное. Они до сих пор пытаются разобраться. Но мне больно видеть вас вот такими. Ты же любишь его? Элли? Скажи мне. Любишь? Думаешь, я не вижу, как ты пытаешься держать себя в руках? Я тоже женщина, Элли. И я все отлично вижу. Ты любишь Арама.

– Пусть так. Ну и что? – стараюсь смотреть на нее жестко. – Это ничего не меняет.

– Да это меняет все! Все это меняет! – Вика очень эмоциональна в отличие от меня, старающейся держать себя в руках. – Судьбе это тоже не нравится, – уже с улыбкой произносит она. – Смотри, как она снова сводит вас!

– Совпадения, – пожимаю плечами.

– Судьба.

И мы молчим. Сидим и смотрим на детей, счастливых без всех этих проблем.

Тишина длится очень долго. Разговор окончен? Я убедила Вику?

Нет.

– Арам попал в очень тяжелую аварию, Элли, – тихо произносит Вика, не убирая взгляда от детской площадки. – Он был в коме. Очень долго. Никто не верил в его выздоровление. Если бы не его друзья…

А дальше я не слышу…

В ушах нарастает гул. Гул, который глушит все остальные звуки.

Ком в горле выпускает шипы и я прямо чувствую, как они становятся длиннее и длиннее и острыми концами впиваются в меня.

Поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Вику, но перед глазами пелена. Кажется, если я моргну сейчас, то слезы скатятся по щекам. И я не моргаю.

Вижу только, как Вика шевелит губами. Она рассказывает мне. А я не слышу. Не слышу!

Напрягаюсь, заставляю себя побороть этот гул в ушах.

Я хочу знать!

И хотя бы отрывки фраз долетают до меня. Но от этого только хуже…

– Его сильно избили… сел за руль с переломами… торопился куда-то… не справился с управлением… девять месяцев без сознания… Элли! С тобой все в порядке?

Теплая ладонь Вики ложится на мою руку и я даже дергаюсь от этого неожиданного тепла. Оказывается, моя рука просто ледяная.

– Элли? – Вика с тревогой смотрит на меня.

Облизываю губы и все же сглатываю, несмотря на ком в горле. Неприятно, но становится чуточку легче.

– Все в порядке, – шепчу не в силах говорить. – Что дальше, Вика? – уже не скрываю своего интереса. Уже смысла нет.

– Дальше? Дальше была долгая реабилитация заграницей. И после нее Арам остался там… Он все потерял тут. Элли, он искал тебя. Очень искал. Я знаю это, потому что ему Ринат помогал. Но ты… ты как будто исчезла… Даже не исчезла, а испарилась…

Опускаю взгляд и слеза все же скатывается по моей щеке.

– Когда это произошло? – спрашиваю почти неслышно.

– Что именно?

– Авария. Когда Арам попал в аварию?

– Я не знаю, Элли… и еще… пока Арам был в коме… в общем… его мама не пережила этого. Когда она узнала, то у нее случился приступ. Врачи не смогли ничего сделать. Она так и не пришла в сознание.

С силой зажмуриваюсь. До рези в глазах. До боли.

Щеки обжигают горячие слезы. И вспоминаю слова Арама: «Мамы больше нет…»

Набираю побольше воздуха и получается громкий всхлип.

– Элли, – Вика придвигает стул и садится совсем рядом. Приобнимает меня. – Прости, что все это рассказала тебе, но…

– Все правильно, – роюсь в сумочке в поисках салфетки. – Ты все правильно сделала…

– Элли, Арам любит тебя! – горячо восклицает она.

Я грустно улыбаюсь. Он ни разу не сказал мне об этом: ни тогда, ни сейчас.

Вика – молодая влюбленная и любимая женщина и ей кажется, что так должно быть у всех. Увы…

– Любит, Элли, – она словно чувствует мой скептицизм. – Просто мужчины… они такие… Ты думаешь, мне Ринат вот так прямо признался?

Смотрю на нее, а она улыбается. И так тепло и мягко улыбается, что я тоже чуть приподнимаю уголки губ.

– Все будет хорошо, Элли. Арам сам никогда тебе не рассказал бы! Мужчины… он очень долго искал тебя, Элли. Ты знаешь, какой был первый его вопрос, когда он очнулся и сумел снова говорить?

Молчу. Смотрю ей в глаза и жду ответа.

– «Где Элли?» – вот, что он спросил. Не «Где я?», «Что со мной?». Он спросил: «Где Элли?» Понимаешь?! Элли, вам надо поговорить! Наедине. Спокойно. Если получится, конечно. Арам… он не отступит больше! Только, конечно, ему сначала надо выбраться, – и усмехается.

– Откуда выбраться? Что опять случилось? – с тревогой спрашиваю я, вспоминая, как непонятно и загадочно исчез Арам из моей квартиры.

– Ну, что? Угомонился? – Мурат строго смотрит на меня.

Я сижу, насупившись, в его кабинете. Смотрю на руки, сложенные на столе.

– Что же вы за люди такие? – ухмыляется Мурат. – Ну, ведь взрослые мужики! Неужели словами нельзя решить было?

Отворачиваюсь.

– Ладно. Чего бычишься? Ну, посидел немного. Может, и полезно тебе. Охладился.

– С ним что? – хмуро спрашиваю я, не глядя на Мурата.

– С Арсеном-то? Ну, выпустили тоже.

Зло зыркаю на Мурата.

– Чего? – кивает он. – Оба хороши! Вы бы, блять, еще на пистолетах стрелялись! Тоже мне, Дантесы, сук!

– Ладно, Мурат. Что там подписать надо? Давай. И поеду я.

– Куда?

Не отвечаю.

– Арам! Слушай! Не лезь, а? Мужик в авторитете! – произносит Мурат.

Удивленно смотрю на него.

– Да не в том смысле! – отмахивается. – Ну, тоже за него серьезные люди просили. Непростой мужик. Не лезь.

– Мурат, – говорю ровным голосом, – вот, скажи мне. Если бы к Диане кто-то ночью приехал, ты бы как себя повел?

Ухмылка сходит с его лица. Брови чуть дергаются и сходятся на переносице.

– Диана жена мне, Арам, – отвечает сурово. – К ней левые мужики не приезжают. А если бы кто-то и рискнул… – и он сжимает кулак на столе.

– Она тоже стала бы моей женой, – на выдохе произношу я и опускаю взгляд.

Сидим молчим. Смотрю на засохшую кровь на костяшках кулаков. Мурат первым прерывает молчание. Встает, хлопнув руками о стол, и подходит ко мне.

– Ладно, Арам, – чувствую его руку на плече. – Давай без драк больше. Я, конечно, помогу. Ты знаешь. Но… блять! Вы же взрослые мужики! Не пацаны! Ну, решите уже вопрос!

Поднимаю на него взгляд. Он прав.

Тоже встаю, протягиваю ему руку.

– Спасибо, Мурат.

– Да ладно, – он жмет мне руку и чуть приобнимает. – Арам, – смотрит прямо в глаза, – если любишь – не упусти. Арсен этот многое сделал, чтобы Элли рядом с ним оказалась. Я тут навел справки. Как бы не предъявил счета…

– Разберусь, – сухо отвечаю я.

Попрощавшись с Муратом, я выхожу из здания и собираюсь вызвать такси, но сбоку раздается знакомый голос:

– Арам.

Оборачиваюсь, не веря своим ушам, и вижу, как ко мне идет Владлен. После моего возвращения я так и не встретился с дядей. Не хотел никого видеть из своего прошлого. Никого, кроме Элли.

Он подходит, встает в шаге от меня и осматривает меня. Словно не верит, что видит по-настоящему.

– Здравствуй, Арам, – произносит он и протягивает мне руку.

Я тоже смотрю на него и словно возвращаюсь в свое прошлое. В наше общее прошлое.

– Здравствуй, Владлен, – отвечаю на жест и мне даже кажется, что в глазах дяди появляются слезы. Они начинают блестеть.

Но он быстро побеждают эту слабость. Отворачивается, ступает ко мне и обнимает. Не спрашивая. Хлопает меня по спине.

– Арам. Вернулся.

– Откуда ты узнал? – спрашиваю я.

– Мурат сказал, – дядя отпускает меня и смотрит в глаза. – Даже не позвонил, – говорит с укором. – Так бы и уехал, не повидавшись?

– Я не собираюсь никуда уезжать.

– Арам, – Владлен опять оглядывает меня. Словно не верит до сих пор. – Сколько лет… Возмужал, – кивает. – Ты на машине?

– Нет. Такси вызову.

– Не надо, Арам. Поехали со мной.

Не отвечаю. Хочу ли я этого? После смерти мамы я оборвал все связи с родными. Сначала винил их во всем. Потом отпустило. А сейчас… сейчас я сам не пойму, что чувствую.

– Арам, – дядя так и смотрит мне в глаза. – Нам надо поговорить. Столько лет прошло. Хватит прятаться.

– Я не прячусь.

– Если бы Мурат не сообщил мне, так и не пришел бы, да?

Хмыкаю. Он прав.

– Поехали, Арам. Не могу больше держать это в себе… – дядя качает головой и трет пальцами глаза. – Как с камнем живу все эти годы. Да и тебе, – вскидывает на меня взгляд, – тоже ведь нелегко? Поехали.

Больше не произносит ни слова. И не трогает меня. Просто разворачивается и идет к машине. Я стою еще какое-то время, а потом иду за ним.

Этот груз надо снять. И с меня, и с него. Владлен заметно постарел. Нет уже той моложавости.

Наверное, если бы не встретил его, так и не решился бы сам позвонить. Злость и обида еще не утихли. Но сейчас…

Я чувствую, что дяде надо сказать мне что-то важное. Ведь я до конца не знаю, что же тогда произошло. После того, как я пришел в себя и узнал, что мама умерла, так и не дождавшись меня, я никого не хотел видеть.

Все свое свободное время я тратил на поиски Элли.

Но дядя… Ему ведь есть, что сказать мне.

– Заедем в одно место? – спрашивает Владлен, когда я сажусь к нему в машину. – Тут говорить не очень. Арам.

Смотрю на него.

– Я очень рад тебя видеть.

Ничего не отвечаю. Отвожу взгляд на лобовое стекло.

Мы приезжаем в ресторан. Когда-то это был мой любимый ресторан и когда-то я приводил сюда Элли…

Сделав небольшой заказ и дождавшись, когда официант отойдет от столика, я поднимаю взгляд на дядю. Смотрю на него и он как связующее звено между тем Арамом, которого я похоронил вместе с мамой, и нынешним.

– Ты изменился, Арам, – произносит первым Владлен. – Взгляд не тот. Не узнаю того веселого и довольного жизнью парня.

– А его просто нет уже, – серьезно отвечаю я. – Нет того Арама, Владлен. Как ты? Как здоровье?

– Все нормально, Арам. Спасибо, что интересуешься.

И повисает тишина. Между нами такое напряжение, что воздух накаляется и, когда я делаю вдох, то легкие словно ожог получают. Мы оба напряжены. Вижу, как пальцы Владлена с силой сжимают вилку.

Делаю еще один глубокий вдох, прикрывая глаза.

– Прости меня, Арам, – неожиданно произносит Владлен.

Устремляю на него удивленный взгляд. Это точно другой Владлен. Дядя, которого я знал раньше, никогда бы не произнес эти слова. А он словно чувствует мое недоверие, повторяет на выдохе:

– Прости…

Опускает взгляд и я вижу, как пальцы у него дрожат.

– Я не хочу вспоминать прошлое, – говорю, отворачиваясь. – Что было, то было. Не вернуть уже. Я хочу жить настоящим.

– Ты нашел ее?

Опять перевожу взгляд на него.

– Я виноват, Арам, – тяжело вздыхает. – Но я хотел как лучше. Я не думал, что…

– Владлен, нам обоим тяжело. Вижу это. Может, не стоит? Все равно ничего уже не вернешь… Просто сейчас я буду действовать по-другому. Никто не думал, что все так случится…

– Я хотел уберечь ее.

Настораживаюсь и внимательно смотрю на него.

– Владлен, ты не виноват в смерти мамы. Не стоит винить себя…

– Я не о маме, Арам, – поднимает на меня жесткий взгляд. – Я об Элли.

Сердце превращается в горячий ком. Я не ощущаю его стука. Только жар в груди. Я не знаю, что скажет мне дядя, но уже чувствую тревогу. Элли?!

– Не могу я, Арам, – дядя качает головой, опустив взгляд. – Не могу… столько лет прошло и только больнее с каждым днем. А, когда узнал, что ты вернулся… что Элли тоже здесь… – поднимает на меня взгляд.

Смотрим друг другу в глаза.

– Это я заставил Элли уехать из города тогда. Я, Арам.

Владлен произносит это уверенным тоном. Ни капли сомнения в правдивости его слов. Да и зачем ему врать.

А на меня словно ведро ледяной воды выливают. Он заставил Элли уехать?! Он?!

Это он спрятал ее от меня?!

Не могу поверить. Не хочу.

И сказать не знаю что. И надо ли? Жду полного рассказа. Вижу, что дяде это нужно не меньше, чем мне.

– Если бы я знал тогда… – продолжает дядя, не глядя на меня. – Я хотел спасти… тебя. И ее… Элли…

– Спасти?! Ты за меня решил, что мне нужно? – ледяным голосом произношу я. – Я не знаю, что сказать, Владлен. Ты…

– Погоди, Арам. Не кипятись. Ты все такой же, – чуть усмехается. – Дай мне договорить. Я долго молчал. Это сложно… поверь… Мои люди в органах рассказали мне, что Эмин узнал, из-за кого ты решил бросить его дочь. Я ведь предупреждал тебя, Арам, – качает головой. – С самого начала чувствовал, что не будет добра от этого… когда ты только привез девчонку ко мне. Сразу понял.

– Зачем ты сделал это, Владлен? – стараюсь дышать ровно, но в груди все клокочет.

Я переживаю очередное предательство. Пусть и в прошлом, но предательство.

– Чтобы спасти девчонку, – твердо отвечает он, не отводя больше взгляда.

– Я думал, все обойдется. Ты остынешь. Решишь вопрос с Эмином… Кто же знал, что он совершит такое… – продолжает Владлен.

Я стараюсь дышать ровно. Мне надо успокоиться.

– Эмин бы убил девчонку, Арам. Убил бы. Слишком сильно обидел ты его своим отказом. Позор на весь род. Такое не прощают. Не надо было связываться с этой семейкой! Ведь я предупреждал! – дядя горячится и бьет кулаком о стол.

Не отвечаю ничего. Не я принял решение о том браке. Но я легко согласился. До встречи с Элли. Да и даже когда ее встретил, думал, что все так и будет идти, как было запланировано отцом.

Мне бы не мешала жена. У отца Лейлы, Эмина, у самого кроме официальной жены было еще две. Неофициальные. Поэтому я мог легко оставить себе Элли.

Но она на это не пошла. Гордая девочка, которая так сильно любила меня, что не захотела делить ни с кем…

– В общем, у меня не было выбора, Арам. – говорит дядя уже увереннее и спокойнее. – Я понимал, что единственная возможность спасти и тебя, и девчонку – это увезти ее. Спрятать.

– От меня? – смотрю ему в глаза.

– И от тебя. Девчонка же не была виновата, что ты решил все похерить из-за нее. Ты сам прекрасно знаешь, что так договоренности не меняют. Не с такими людьми, как Эмин. И получается, девчонку спрятал, а тебя… тебя не уберег. И Аделаида не пережила… Все пошло как… – горячо машет рукой.

– Ты спрятал от меня Элли… – повторяю тихо я. – Это ты увез ее? Я знал, что она не могла сама так хорошо спрятаться… Погоди.. – хмурюсь, вспоминая тот вечер. – Это ты в тот вечер приходил в ее квартиру?

– Я. Откуда ты знаешь?

– Соседка позвонила. Я просил ее дать знать, если кто-то появится там.

– Я сделал все, чтобы спрятать Элли так, чтобы никто не смог ее найти. Даже Эмин. Мне было жаль девчонку. Ее втянули в это все… Ну и я думал, что ты успокоишься, когда ее не станет. Передумаешь. Сделаешь так, как обещал отцу и матери…

Официант как раз приносит наш заказ. Смотрю на стакан с минералкой.

Передумаешь…

Не было ни одной ночи, чтобы я не думал об Элли. Ни одного гребанного дня в моей поганой жизни! И каждый день я заставлял себя верить в то, что я найду ее. Найду! Не давал отчаянию накрыть меня!

А теперь передо мной сидит Владлен. Человек, который украл у меня Элли. За меня решил, что так будет лучше.

– Когда ты попал в аварию, Арам, я решил, что верну Элли. Как только ты придешь в себя, сразу же верну. Скажу тебе, где ее искать. Или сам привезу. Я бы все отдал, чтобы ты пришел в сознание!

Хмыкаю, так и продолжая разглядывать пузырьки в бокале.

– Но потом… – Владлен складывает на столе руки и впивается в них взглядом. – Все навалилось разом. Ты – в коме. Аделаида – при смерти. Угрозы Эмина. Разбирательства эти. Я почти все время проводил в больницах или у следователя. Ну, куда могла деться девчонка? Думал, потом. Разберусь и потом.

Он берет паузу. Опять молчание.

А я словно заново проживаю тот отрезок своей жизни. Опять окунаюсь в то состояние, когда не мог говорить и двигаться. Только слышал иногда. И все чувствовал. Все.

Как же я рвался тогда к Элли. Заставлял себя пошевелить хоть пальцем. И не мог. И плакать хотелось от отчаяния. Но и этого я не мог.

– Потом… – вздыхает Владлен. – Все потом… вот так вся жизнь и прошла… все потом… Потом Аделаида не смогла справиться. Мне пришлось хоронить ее. И ты не приходил в сознание. Веришь, Арам? – он поднимает на меня проникновенный взгляд. – Несколько раз я думал, что всё! Всё! – рубит ребром ладони по столу. – Сам хотел сдохнуть! Но потом вспоминал о тебе… Да и Аделаида мне не простила бы… Любила она тебя, Арам. Очень любила.

– Знаю, – отвечаю, глядя в стол. – Почему ты не нашел Элли? Потому что она фамилию сменила?

– Да, – тяжело выдыхает. – И уехала. Сама. Не оповестив меня. Хотя мы договаривались… И фамилию сменила. Замуж вышла, родила. Оказывается. Может, она счастлива, Арам? Муж, ребенок…

– Нет, – резко обрываю его и смотрю, нахмурившись. – Она только моя!

Дядя вдруг улыбается. И мне кажется, я вижу слезу в уголке его глаз.

Мы сидим еще немного. Когда официант приносит уже счет, Владлен спрашивает:

– Арам, ты простишь меня? Я виню себя в том, что с тобой произошло. Если бы я не увез Элли…

– Я не знаю, Владлен, – говорю я, вставая. – Мне надо идти. У меня еще важное дело сегодня.

Делаю шаг.

– Арам, – дядя хватает меня за руку. – Поверь, я не хотел. Я сам бы умер вместо Аделаиды. Я… – опускает голову и прижимает пальцы к глазам. – Я сам себя никогда не прощу… но ты… я хочу, чтобы ты был счастлив, Арам… с ней.

– Успокойся, Владлен, – говорю ровным голосом. Забираю руку и кладу ее ему на плечо. – Все будет хорошо. Успокойся.

Чуть сжимаю пальцами его плечо и ухожу.

Мне нужен Арсен. Пора раз и навсегда решить с этим настырным мужиком. Элли только моя. Теперь я ее точно никому не отдам.

Я знаю, где Арсен любит обедать. В своем ресторане. У этого человека большой бизнес. Не везде он значится как владелец, но в определенных кругах знают, кому все принадлежит.

Возможно, ресторан – не лучшее место для разговора. Но в его кабинете я решать вопрос точно не хочу. Там его территория.

Кто бы мог подумать, что мой новый партнер окажется и моим соперником. Как иногда интересно складывается жизнь.

Да, я знаю, какой Арсен и какое влияние он имеет. Но может ли хоть что-то остановить меня? Нет.

Захожу в ресторан и сразу же вижу Арсена за его столиком. Он чуть вдалеке от посторонних глаз. Скрыт колонной.

Арсен один. И это хорошо.

Сказав хостес, что меня ожидают, направляюсь к столику хозяина заведения.

Встаю перед ним, когда он что-то просматривает в телефоне.

Заметив мою тень, Арсен медленно поднимает взгляд и мы смотрим друг другу в глаза.

Я сразу же замечаю ссадину на его щеке. Моих рук дело.

Никто не произносит ни слова. Хотя я уверен, что он ждал моего появления.

Не дожидаясь приглашения, я сам отодвигаю стул и сажусь напротив Арсена. Он все так же молча следит за мной.

– Арсен, давай все решим. Здесь и сейчас, – я первым прерываю тишину. – Я не буду ходить вокруг да около. Элли моя, – произношу твердо и смотрю на него исподлобья.

Мне кажется, у нас у обоих настолько непроницаемые взгляды, что ни он, ни я не можем понять настроения друг друга.

– Она не вещь, – с легкой ухмылкой произносит он. – ты пришел решать ее судьбу. Без нее?

Его слова вызывают у меня усмешку. Не вещь… А не ты ли пытался купить ее?

– Элли любит меня, – уверенно говорю я.

– Что такое любовь женщины? – хмыкает Арсен. – Она будет с тем, с кем ей выгодно. И удобно.

– Элли не такая. Если тебе так хочется думать, найди такую, – парирую я. – С твоими возможностями… – дергаю уголком губ. – Элли все равно не будет с тобой, Арсен.

– Забавно, – медленно произносит он и смотрит на свою руку, которая постукивает ножом по столу. – Ты пришел учить меня жизни, Арам? Ты осознаешь, кому такое говоришь? – и поднимает свой тяжелый взгляд.

Да, наверное, этого взгляда многие боятся. Многих он заставляет дрожать.

Но точно не меня.

– Что ты хочешь, Арсен? – прямо спрашиваю я. – Я не отступлюсь. Но не хочу, чтобы все закончилось неприятностями и для тебя, и для меня. И особенно для Элли.

– Пусть она выбирает, – с легкой усмешкой произносит Арсен.

Я удивленно смотрю на него.

– Элли. Сама. Пусть выбирает она, – повторяет он и уверенность в его тоне немного сбивает меня.

Так просто? Не может быть так просто с Арсеном. У него же каждый шаг просчитан.

Мне кажется, что он уверен в ее выборе. Но почему?

Я хмурюсь и опускаю взгляд.

– Что, Арам? – слышу его голос снова. – По-моему, самый правильный вариант. Пусть выбирает сама Элли. Я приму ее выбор. И обойдемся, как ты говоришь, без неприятностей. Твое слово?

– Мама! Мама! Поехали быстрее! – Артур тянет меня за руку. Торопится в сад.

А я, вроде, и понимаю, что да, надо отвести его в сад и потом ехать в офис. За документами. Подписать бумаги на увольнение…

Надо.

Но сама же оттягиваю этот момент. Словно боюсь чего-то. Хотя все ведь уже решила.

На работу я приезжаю раньше рабочего времени. Меня останавливают на охране и говорят, что меня ждут.

Я почему-то уверена, что это отдел по работе с персоналом. Поэтому молча иду за охранником.

Но он приводит меня к кабинету Арсена.

Мы не виделись с того вечера, но сейчас я морально готова увидеться с ним. Не знаю, что придает мне силы, но страха больше нет.

Арсен, как всегда, сидит в кресле за столом. Стоит мне появиться, и он смотрит своим непроницаемым тяжелым взглядом и мне кажется, чувствует мой настрой.

– Здравствуйте, Арсен, – спокойным голосом произношу я. – Я пришла за документами. Ключи от квартиры я передам на охрану завтра.

Арсен молчит. И даже лицо его не показывает изумления. Как будто он знал, что я так поступлю. Но ведь он не знал!

Откуда?

С квартирой мне помогла Вика, а она обещала никому не рассказывать. Да, мы с Артуром пока переедем в небольшую квартиру рядом с его садом. Вика звала нас пожить у себя, но я отказалась. Туда может прийти Арам, а я пока не знаю, как себя вести с ним. Чего я хочу? И хочу ли вообще? Но больше всего я переживаю за Артура. Не хочу, чтобы он разочаровался.

В ответ на мои слова Арсен вдруг резко встает и я из последних сил заставляю себя не отступить назад. Чтобы не показать ему свой страх.

Но он не идет ко мне.

Встает и застегивает пиджак.

– Элли, у меня сейчас встреча. Но мы должны договорить. Поэтому… подожди, пожалуйста, в этой комнате.

Арсен подходит к двери сбоку и открывает ее. Я не решаюсь зайти внутрь.

– Элли? – он чуть ухмыляется. – Бояться нечего. Я прошу тебя просто подождать. Это недолго. А потом мы все решим с тобой. Ты получишь все, что хочешь. Я никого не заставляю. Никогда.

Вдыхаю побольше воздуха, словно наполняя себя уверенностью, что все будет хорошо, и иду к нему. Перед входом в комнату останавливаюсь и осматриваю ее.

Обычная комната отдыха. Прохожу и сажусь на диван.

– Выпьешь что-нибудь? – как-то слишком раскованно произносит Арсен и кивком головы показывает на бар со множеством бутылок.

Мотаю головой.

Он кивает.

– Не люблю, когда женщины пьют, – произносит зачем-то.

Еще раз смотрит на меня и закрывает дверь.

Я остаюсь в комнате и осматриваюсь. Могу, пока одна, немного отпустить себя. Выдыхаю, но тут же чуть не вздрагиваю. Потому что в комнате вдруг включается звук. Я слышу голоса как из динамика.

Быстро оглядываюсь – никого. Но голоса продолжают звучать. И один голос – голос Арсена. А второй… второй незнакомый мне мужчина. У него грубый голос. Мурашки по коже от него.

– Вот так, Арсен, – он как будто громко вздыхает. – Я сам только узнал. Арам же скрывал все от семьи.

Арам?!

Чтобы не выкрикнуть это имя, я закрываю рот ладонями.

Арам? Может, совпадение? Другой Арам?

– Выпьешь, Зураб? – это Арсен.

– Да я уже выпил, – хмыкает незнакомец. – Все по пизде пошло!

– Ну, может, не все еще потеряно? – Арсен. – Вдруг у него где-то ребенок есть? Знаешь, как бывает? – усмешка. – По молодости нагулял… Можно найти, забрать у матери.

– Если был бы такой, так и сделали бы! – твердо произносит мужчина. – Но как узнать?… Была у Арама одна девка. Имени даже не вспомню. Из-за нее все это и случилось! Но где она? Никто не знает. Сбежала.

– Ну, может, не все еще потеряно?

– Ну, врачи, конечно, оставляют шанс. Но он минимален… Да и Арам… он словно сломался. Не знаю, Арсен… – вздох. – Нам нужен наследник! – уже твердо произносит мужчина. – Арам – последний в нашем роде, получается. Но род не может прерваться на нем!

Я уже с интересом слушаю этот диалог, хотя и укоряю себя. Ведь я, получается, подслушиваю. Пусть и невольно.

Но вдруг раздается щелчок и все прекращается так же внезапно, как и началось.

Я сижу, конечно, в шоке. Что это было?

Проходит еще минут двадцать, за которые я успеваю обдумать слишком многое. И ни одна мысль не приносит мне успокоения.

Зураб? Так, кажется, Арсен назвал мужчину? Зураб… что-то знакомое.

Арам. Очень редкое имя. Неужели совпадение?

Но самое важное – о чем они говорили? Наследник?

Пока пытаюсь упорядочить мысли, дверь распахивается и я вижу Арсена. Короткий взгляд на меня и он выходит в кабинет. Я иду следом. Не сажусь.

– У тебя есть вопросы, Элли? – неожиданно спрашивает он.

Поднимаю на него взгляд.

– Зачем вы включили микрофон? – спрашиваю, уже не сомневаясь, что сделано это было намеренно.

– Чтобы ты знала, – спокойно отвечает он, задирая подбородок и глядя на меня с усмешкой. – Это был Зураб. Дядя Арама. Арам бесплоден, Элли. И твой сын – единственная надежда на наследника и для него, и для его семьи.

Опускаю взгляд и сквозь пелену недоверия и накатывающих слез смотрю в идеально начищенный пол.

– Они заберут твоего сына, Элли, – звучит как приговор. – Если только узнают, что он их крови. А они узнают.

Поднимаю на него ненавидящий взгляд.

– Нет, Элли. Не от меня, – хмыкает он. – Но… если я узнал, то и они узнают.

Я пячусь назад, пока не упираюсь спиной в стену. Буквально ползу по ней к двери.

– Я могу дать тебе защиту, Элли, – звучат слова Арсена как будто в страшном сне. – Помогу спрятаться. Выбирай…

Нащупываю, наконец, пальцами ручку, открываю дверь и выскакиваю наружу.

Разговор с Арсеном заставляет меня задуматься.

Какое-то странное ощущение – я не хочу причинить боль Элли. Я, наверное, впервые задумываюсь о чувствах другого человека. И они оказываются важнее моих собственных чувств.

Разве так бывает?

Я знаю, что Элли меня любит. И тогда любила. И сейчас любит. Я видел это в ее глазах.

Эта девочка не умеет играть. Она любит.

А я?

Что такое любовь? Могу ли я испытать ее?

Чтобы отвлечься от всех этих глупых мыслей, я решаю навестить Рината. После моего возвращения мы виделись один раз и то мельком.

Ринат счастлив. Это видно невооруженным взглядом. Я, конечно, завидую ему, но по-доброму.

– Ты как? – спрашивает он меня, когда мы сидим в кабинете в их с Викой доме.

– Все нормально, – отвечаю с улыбкой. Ненавижу жалость. Я и про проблемы со здоровьем никому очень долго не рассказывал. Вынужден был, когда понадобилась помощь.

Тут в кабинет влетают дочки Рината. Как ураган. Нет. Как два урагана! Они буквально сносят все на своем пути. И уж точно заставляют меня забыть обо всем.

Столько вопросов! Улыбки! Смех!

И я расслабляюсь. Забываюсь с ними.

Но, когда они виснут на папке и начинают обнимать и зацеловывать его, то я снова с грустью думаю о том, что никогда, наверное, не смогу почувствовать этого…

Последствия аварии. Да, она теперь всегда будет напоминать о себе.

И пусть врачи и говорят, что не стоит отчаиваться и нет стопроцентной уверенности, но я-то знаю, что это просто их работа – всегда оставлять надежду пациенту.

Я наблюдался в нескольких очень хороших клиниках. Шансов стать отцом у меня почти нет. Нет. «Почти» – слово, которое любят использовать врачи.

Я смотрю на девчушек и вдруг одна мысль пронзает сознание.

У Элли есть малыш! Конечно! Ну, вдруг я смогу к нему почувствовать что-то? Он же Эллин.

Я правда и не видел его толком, но вдруг?!

Девчонки убегают. Смотрю им вслед и встаю.

– Пойду, – говорю, протягивая руку Ринату.

Еду по ночной Москве. А что, если к Элли? Увидеть ее хочу. И пацана ее увидеть! В магазин заехать, игрушку купить?

Блять! Ночь же на дворе! Пацан наверняка спит уже. Он же мелкий совсем. Сколько ему? Даже не запомнил по отчету.

Как увидел, что Элли замужем была, так все поплыло перед глазами.

Крепче вцепляюсь в руль. Опять необъяснимая злость накатывает. Зачем она замуж вышла? Назло?!

Резко выкручиваю руль, перестраиваюсь с нарушением правил. Плевать. Хочу ее увидеть!

Давлю на газ, но тут звонит Ринат.

Отвечаю.

– Арам, ты дома? – голос приятеля взволнован.

– Нет. Что случилось, Ринат?

– Я еду к тебе.

– Что случилось? Ринат?

– Не по телефону, Арам. Жду тебя у дома.

– Ладно, – скрежещу зубами и снова разворачиваюсь.

Когда приезжаю к дому, Ринат уже там. Стоит возле своей машины, присев на капот. Руки сложены на груди, голова опущена. Он словно о чем-то думает.

Завидев меня, поднимает хмурый взгляд и идет ко мне.

– Ринат? – вопросительно сморю на него.

– Разговор есть, – сухо отвечает он. – Поднимемся к тебе?

Пожимаю плечами и иду к подъезду. Друг идет следом.

Не нравится мне эта его загадочность, но знаю Рината. Пока сам не расскажет, и клещами не вытащишь!

В квартире приглашаю его в гостиную.

– Выпить не предлагаю, – говорю с усмешкой. – Ты же за рулем.

– Нет. Налей. Водителя вызову, – садится в кресло и смотрит на меня исподлобья. – И себе налей, Арам.

Вздергиваю бровь и достаю бутылку и два стакана.

Сажусь и наливаю.

Ринат молча берет стакан и залпом выпивает. Смотрю на друга удивленно.

Да что с ним?!

– Ринат, у тебя проблемы? – спрашиваю, наливая ему еще.

– У меня – нет, – смотрит прямо. – У тебя – да.

– Ты видел сына Элли? – неожиданно спрашивает он.

Как будто мысли мои прочитал. Ведь я только что думал о малыше. Но почему он этим интересуется?

– Нет еще, – отвечаю, отпивая из своего стакана. – Все не было возможности. Только, вот, хочу… не знаю, – я задумываюсь о своем. – Как думаешь, Ринат, смогу с ним подружиться?

Поднимаю взгляд на приятеля. Ринат смотрит так, что я хмурюсь. Собираюсь спросить у него, какие проблемы он имеет в виду. Открываю рот, но так и замираю с приоткрытым ртом и чувствую, как пальцы сильнее сжимают стакан.

– Это твой сын, Арам, – произносит каким-то непроницаемым голосом Ринат. – Артур – твой родной сын.

Простые слова, но я словно не понимаю их смысла. Как звуки проносятся мимо меня.

Может, Ринат, выпил лишнего? Что он несет?

Друг встает и подходит ко мне. Берет меня за плечи и трясет.

– Арам, ты слышал меня? Арам?

А я смотрю на него, а перед глазами как туман.

Начинаю судорожно вспоминать хоть что-то о сыне Элли из отчета детектива. На фотку не обратил внимания, перелистнул.

Возраст? Сколько ему?

И красными всполохами перед глазами вспыхивают цифры.

Артур родился спустя несколько месяцев после нашей последней встречи с Элли. Почему я сразу не обратил на это внимания? Зациклился на ее скором замужестве?

Моргаю, сбрасывая с глаз туман.

И как озарение приходит. Это же наяву все! И Ринат стоит передо мной! Врет?!

Хватаю его за грудки и наседаю, толкая к стене.

– Арам, ты что?! – рычит он. – Ты спятил?! Арам, блять!

– Повтори, – цежу я, блуждая по его лицу.

Понимаю, что злость свою сейчас направляю на Рината. Хотя он ни в чем не виноват. Или…?! Откуда он знает? Как давно?!

– Элли родила от тебя, Арам, – спокойно, но твердо произносит Ринат. – Мальчишка… Артур… твой сын. Он твой, Арам.

Толкаю его от себя и обхватываю руками голову.

Не верю!

Нет!

Верю!

Верю!

Но, сука, как же больно! Больно и душно!

С силой рву на себе воротник рубашки и слышу, как пуговицы отлетают и падают на пол.

Задыхаюсь.

Ладонями сжимаю виски. Чувствую боль. Нет, не в голове боль. В груди.

Сжимает сильно. Давит.

– Арам! – трясет меня Ринат. – Арам!

Убираю руки и снова смотрю на него.

– Ты понимаешь, Арам? У тебя есть сын! Сын от Элли! – Ринат сжимает мои плечи.

А я обессиленно падаю прямо на кресло.

Сын.

Артур.

Сын от Элли.

Она родила и ничего мне не сказала. Ни-че-го…

Смотрю в пол, пытаясь понять, что чувствую. Вскакиваю.

– Я хочу видеть его!

– Стой! – Ринат одергивает меня. – Испугаешь! Ночь на дворе! Погоди, Арам! Тебе надо успокоиться! Арам! Выпей! – и буквально сует мне стакан с виски. – Выпей! Остынь! Ну, нельзя так!

Заставляет меня сесть. Смотрю на виски в стакане и залпом выпиваю.

Приятное тепло дает хоть и небольшое, но облегчение. Терпкий напиток растекается по жилам, еще больше обостряя мои чувства.

У меня. Есть. Сын. Сын!

Машинально подношу пальцы к глазам и понимаю, что они мокрые.

Я плачу? Почему не чувствую? Слезы сами скатываются по щекам.

– Арам, ты как? – Ринат садится рядом и наливает еще и себе, и мне.

– Как давно ты знаешь? – поворачиваюсь к нему.

Он смотрит на часы на запястье.

– Полтора часа, – улыбается.

– Откуда?

– Вика рассказала.

Вздыхаю.

– А я узнаю последним. Заслужил.

– Брось, Арам! – Ринат чокается со мной. – Заебись все будет! Сын у тебя! Ты вообще понимаешь? Погоди!

Ринат ставит стакан на стол и начинает что-то искать в телефоне. Я думаю.

– Смотри! – он протягивает мне аппарат.

Сначала бросаю на экран мимолетный взгляд, но потом резко возвращаю его и выхватываю телефон из рук Рината.

На экране фотография. Дочки Рината и Вики и мальчишка. Почти их ровесник.

Улыбается.

И глаза! Первое, на что я обращаю внимание. Взгляд!

Это он. Мой сын.

Провожу пальцами по экрану телефона, а второй рукой тру лицо.

Поверить не могу.

– Все заебись будет! – Ринат хлопает меня по плечу. – Арам?

Перевожу на него взгляд.

– Ты рад? – спрашивает друг.

– Я сдохнуть готов от счастья, Ринат, – не знаю, как еще проявить свои эмоции. Какие слова подобрать? Какие подойдут, чтобы передать то, что я чувствую?

Нет таких слов.

Нет.

– Жить надо, Арам! – улыбается Ринат. – Ради сына жить! Какой еще «сдохнуть»?! Выдумал! Давай! За сына! – чокается и мы выпиваем.

Потом мы сидим до самого утра. Я требую, чтобы Ринат рассказал мне все, что знает. Оторваться не могу от тех двух фотографий на его телефоне.

И осознать до конца не могу. Понимаю, что не могу пока.

Мне надо увидеть его. И ее.

Злюсь ли я на Элли?

Нет.

Просто не могу.

Но мне надо видеть ее глаза, когда она будет отвечать на мои вопросы.

Мы так и не ложимся с Ринатом. Уже с рассветом я отсчитываю каждую минуту до того момента, как смогу поехать к Элли и сыну.

В итоге заставляю Рината приехать к их дому, когда еще нет шести часов.

– Знаешь, – говорю, не отрывая взгляда от подъезда, из которого должны выйти Элли и мой сын, – никогда не прощу себе, что пропустил первые годы в жизни сына. Сука! – ударяю кулаком по рулю. – Если бы знать тогда…

– Брось, Арам, – Ринат толкает меня в плечо. – Не думай о прошлом. Живи сейчас! Смотри! Сын у тебя! Сын! Твоя копия! А Элли… – вздыхает. – Главное… Не повторяй ошибок, Арам… теперь ты отвечаешь не только за себя…

На часах семь утра и я не выдерживаю. Оставляю Рината, выхожу из машины и иду к подъезду, в котором живут Элли и мой сын. Чертыхаюсь, думая, что я с пустыми руками. Но все потом.

Сейчас мне надо просто увидеть их.

Руки дрожат и я сжимаю пальцы в кулаки, чтобы унять эту предательскую дрожь. Надо постараться быть спокойным. Смогу?

До подъезда остается каких-то пятьдесят метров, когда дверь открывается и я вижу Элли, выходящую на улицу и держащую за руку маленького мальчика.

В груди все сжимается, но тут же набухает и разрывается на куски.

Они меня не видят, а мой взгляд устремляется на ребенка. Нахмуренное, явно недовольное лицо. Но тут даже ДНК-экспертиза не нужна. Это мой сын.

Потому и сердце заходится в бешеной гонке. И пальцы в сжатых кулаках еще сильнее дрожат.

Черт! Как успокоиться?

Делаю шаг и замираю.

Выдыхаю так, что ноздри раздуваются и меня обжигает мое же собственное дыхание. Какого хера?!

Из машины, припаркованной рядом с домом, выходит Арсен.

Что, блять, за неугомонный гондон?!

Пальцы перестают дрожать и теперь у меня одно желание – пустить кулаки в ход. Проехаться по этой наглой и самоуверенной роже.

Ступаю решительно, заметив, что Элли тоже увидела Арсена и смотрит на него сейчас не менее удивленно.

Дальше события разворачиваются как в замедленной съемке. Все происходит в какие-то секунды, а кажется, что перед глазами – целый фильм.

Из-за угла выруливает тонированная машина и тормозит, скрипя шинами, прямо рядом с Элли и мальчиком. Еще на ходу открывается задняя дверь и из тачки выскакивает какой-то амбал. Хватает Артура за руку и дергает. Элли удерживает сына. В глазах у нее – ужас, а рот лишь беспомощно раскрывается.

Я подрываюсь сразу же, но Арсен оказывается быстрее. Он нападает на мужика. Тут уже подбегаю и я. Обхватываю Элли руками вместе с пацаном и толкаю прочь.

Оглядываюсь на Арсена. Он борется с мужиком, но ему на помощь подбегает Ринат. А тачка, из которой выпрыгнул напавший, срывается с визгом с места и уезжает, бросив мужика.

– Увози их! – орет Ринат, пытаясь скрутить мужика.

В моих руках плачет с надрывом Элли и Артур.

Смотрю на него. Он очень напуган.

Я подхватываю его на руки и беру Элли за руку и бегу с ними к машине. Заталкиваю их туда и рву с места.

Выруливая на дорогу под звуки клаксонов прижатых к обочине машин, набираю Рината.

– Арам! Вези Элли и сына подальше! – орет в трубку Ринат. – Пока все не разрешится.

– Что, блять, это такое?! – не могу успокоиться. А потом озираюсь в зеркало заднего вида и понимаю, что матерюсь при ребенке. – Арсен что говорит?

– Он ранен.

– Ранен?! – бью по рулю.

– Мурат уже едет. И «скорая». Арам, пока лучше спрятаться. Арсен говорит, что знает, кто за этим всем стоит.

– Кто?! – реву в трубку.

– Все, давай! Потом все, Арам! – и гудки.

Стискиваю зубы и несколько раз ударяю кулаком о приборную панель. Не знаю, как злость выместить.

– Мама! Мама! Мне страшно! – слышу детский плач с заднего сиденья.

И сердце разрывается на куски. Но одновременно моментально беру себя в руки.

«Теперь ты отвечаешь не только за себя…» – всплывают слова друга. Да, Арам. Самое важное сейчас – безопасность Элли и сына.

Мельком в зеркале вижу, как Элли обнимает сына, прижимает к себе и плачет.

– Все будет хорошо, – произношу твердым голосом, скорее даже для себя, чем для них, и давлю на газ.

По дороге я успеваю договориться с Виктором и привожу Элли и сына в его загородный дом в охраняемом поселке. Здесь нас точно никто не найдет.

В квартиру свою везти не хочу. Мне кажется, в доме им будет спокойнее. Если это возможно.

– Куда ты привез нас? – встревоженно восклицает Элли, глядя в окно и прижимая к себе сына. – Арам, где мы?

Я выхожу из машины и открываю дверь с ее стороны.

– Не бойся, Элли, тут будет безопасно. Пойдем, – протягиваю ей руку.

Она смотрит на нее, но не отвечает.

– Доверься мне, Элли, – говорю я уже строже. – Вас никто не тронет. Обещаю. Пойдем. Надо успокоить сына.

Перевожу взгляд на малыша, который зарылся головой в мамину блузку и только всхлипывает. И каждый его всхлип отзывается уколом в груди. Я словно чувствую его боль. Его страх.

Сглатываю, подавляя дикое желание схватить мальчишку и прижать к себе. Но разум останавливает. Напугаю. Напугаю сто процентов. И его, и Элли.

– Не отдам, – слышу почти шепот и изумленно смотрю на Элли. Это она шепчет. Прижимает ребенка за затылок к себе.

Сам беру ее за руку и тяну из машины. Она выходит, удерживая сына на руках. Я приобнимаю ее и веду в дом.

– Где мы, Арам? Куда ты привез нас? – повторяет она, не решаясь войти внутрь.

– Это дом моего друга, Элли. Не бойся. Тут вы с Артуром будете в безопасности. Заходи. Давай я помогу? – тяну руки к сыну.

Не могу ничего с собой поделать. Так хочу к нему прикоснуться!

Смотрю сейчас на него и в горле все пересыхает. Я столько лет жил впустую. Без любимой женщины. Без сына. Столько лет!

Мне хочется компенсировать все эти дни без них. Как? Не знаю…

– Я сама, – упорно сопротивляется моему порыву Элли. – Арам, – смотрит пронзительно в глаза. – Я не отдам его никому, – и отворачивается.

– Успокойся, Элли, – стараюсь улыбнуться. Опять сглатываю колючий ком. Еще одна неудачная попытка. На не вырывать же силой пацана.

Все будет, Арам. Все будет. Просто сейчас Элли напугана. Ей надо успокоиться.

– Элли, – беру ее за плечи и смотрю прямо в глаза. – Обещаю: никто не заберет у тебя сына. Никто. Никто не причинит вам больше зла. Никто. Обещаю. Теперь вы под моей защитой.

Смотрим в глаза друг другу. В этом коротком взгляде проходит разряд такой силы, что меня словно наполняет новой жизнью. Вижу, что верит мне. Хочет верить. Если даже и сомневается.

– Пойдем, уложим сына, – мне так хочется повторять это слово.

Хотя уверен, что Элли не обращает внимания на то, что я употребляю именно его. Она же не знает, что я знаю…

Мы поднимаемся на второй этаж. Там гостевая комната. Я знаю, бывал у Виктора.

Хочу раскрыть шторы, чтобы впустить лучи солнца в комнату, но Элли просит:

– Не надо.

Смотрю, как она подносит Артура к кровати. Хочет положить его, но он не отпускает. Держится за ее шею. Вцепился так крепко!

Как же тяжело смотреть на них и не прикасаться! Это адова пытка! Пальцы горят от желания. Но я держусь.

Наконец, Элли удается успокоить сына. Она укладывает его. Он отрывает голову от ее груди и впервые наши взгляды встречаются.

Мощный поток свежего воздуха ударяет волной прямо мне в лицо. Настолько сильно, что я вдохнуть не могу.

Замираю.

Глаза сына устремлены на меня. Что в них?

Страх? Нет.

Ненависть? Нет.

Интерес.

Он как будто тоже что-то чувствует! Или мне уже кажется?

Нет, он чувствует! Поэтому так смотрит! Не отводит взгляда. Выдерживает мой. И снова требует ответа на свои вопросы. Какие? Не знаю. Просто чувствую.

Это мой сын! Как же он похож на меня! Мой мальчик. Наш с Элли.

– Кто ты? – вдруг выпаливает мальчишка, глядя на меня.

– Артур, невежливо на «ты», – укоряет его Элли и хочет развернуть ко мне спиной.

Словно спрятать хочет.

От меня?!

Неприятный укол в груди.

– Кто ты? – настырно повторяет Артур и брови хмурит.

Да. Он чувствует. Он все чувствует. Поэтому требует ответ. Прямой ответ. Без обмана.

Ответ, который даст свободу всем нам. Который вырвет из моей груди камень, покрывшийся льдом. Освободит меня.

Кто ты, Арам?

В груди – раскаленный шар. При каждом вдохе я получаю ожог. Но дышу часто. Мне не хватает кислорода.

Кажется, я до сих пор до конца не осознал, что у меня есть сын.

Сын!

Надо быть спокойным. Я все еще боюсь напугать их.

Пытаюсь улыбаться и делаю шаг к сыну и Элли. Замечаю её встревоженный взгляд. Она боится. По тому, как она прижимает к себе мальчика, вижу, что боится.

Я подхожу к ним. Две пары глаз смотрят на меня снизу вверх. Ждут.

Как, Арам?! Как ты жил без них?! Столько лет бессмысленного и пустого существования!

Кладу руку на волосы Артура. Глажу эту маленькую головку. Собираюсь из последних сил. Сглатываю, прочищая горло.

– Я твой папа, – и все равно голос получается хриплый, с придыханием.

Произношу эти три слова и словно освобождение получаю.

Огненный шар в груди моментально лопается, давая свободу.

Элли громко выдыхает и хлопает глазами. Вижу это боковым зрением. Потому что все моё внимание обращено на сына.

Мальчишка открывает рот и взгляда от меня не отрывает. И как будто рассматривает. Изучает.

Не верит?

Сажусь перед ним на корточки.

– Можно? – спрашиваю у Элли и, не дожидаясь от неё ответа, беру малыша подмышки и тяну к себе.

Пара секунд глаза в глаза и я крепко прижимаю сына к себе.

Зажмуриваюсь, чтобы не расплакаться. Стараюсь сдержать силы, чтобы не причинить ему боль.

– Сынок, – шепчу, целуя его тёплую мягкую щеку.

Но Артур вдруг отстраняется и я отпускаю его. Смотрю удивлённо.

А вдруг он не примет меня? Вдруг обида окажется сильнее? Сколько лет без меня!

Но я готов сделать все, чтобы он поверил. И простил…

Артур хмурится. Смотрит внимательно. Изучает. Привыкает.

А потом вдруг поворачивается к маме. Теперь её прожигает своим взглядом.

– Мама? – облизывает губки и опять смотрит на меня.

Так и переводит взгляд с Элли на меня и обратно.

– Мама, это папа? – спрашивает прямо, а сам часто моргает.

Хочет плакать, но держится. Мужик!

Мы оба держимся.

Вместо ответа Элли закрывает лицо ладошками и, вроде как, кивает. Но я слышу всхлип.

Хочу обнять её, но тело словно немеет, когда мне на шею бросается сын.

Обвивает своими ручонками и тычется носом в мою щеку.

– Папка! Папка! Я знал, что ты придёшь! Знал! Папка!

И горячие слезы обжигают меня.

Беру его лицо в руки и зацеловываю. Каждый сантиметр.

Мой малыш. Наш!

– Папка! – плачет Артур. – Почему ты так долго ехал? Где ты был?! Где?!

Стирает кулаком слезы со щеки. Хочу прижать его, но слышу ещё один всхлип. Элли. Она сидит, смотрит на нас и плачет. Тоже вытирает слезы.

Пока я соображаю, что делать, Артур первым бросается к ней и начинает целовать.

– Мама! Мама! Не плачь! – говорит, прижимаясь к ней. – Мама! Ты же обещала, что папа приедет! Обещала! Смотри! Он приехал!

Глотаю слезы, чтобы тоже не расплакаться. Ступаю к ним и обнимаю. Стискиваю в объятиях.

И мы сидим так очень долго, потеряв счёт времени. Я целую Элли, Артура. Сын тоже то меня прижимает к себе, то тянется и целует маму. Они уже не плачут.

– Пап, ты же не уедешь больше? – спрашивает меня сын.

И смотрит так, что в груди все сжимается. До боли сжимается.

– Никуда я больше от вас не уеду, – тяну его к себе и целую в макушку.

Поднимаю взгляд и встречаюсь со взглядом Элли.

В нем вопрос. Миллионы вопросов.

И у меня есть на них ответы.

Но пока…

Перевозбудившись и устав от эмоций, Артур так засыпает у меня на руках.

Я не хочу отпускать его. Самое моё большое желание сейчас – лечь вместе с ним и смотреть на него. Насытиться этими эмоциями.

Но, прежде чем я смогу насладиться тем, что у меня есть семья, есть любимая женщина, есть сын, я должен сделать так, чтобы ничто и никто больше не помешал нам.

Взглянув ещё раз на спящего с улыбкой на лице сына, киваю Элли, чтобы она вышла в коридор за мной.

И, как только мы оказываемся за дверью, я сразу же целую Элли. Не давая ей произнести ни слова. Просто набрасываюсь на неё, прижимая к стене.

Слышу её вздох, чувствую дрожь её тела. Отпускаю и надышаться не могу. Прижимаюсь лбом к её лбу. Смотрим в глаза друг другу.

– Мне надо уехать, – шепчу я.

– Арам…

– Тшш, – улыбаюсь и быстро целую её. – Спасибо за сына, Элли.

Понимаю, что эти слова не передадут всего того, что я чувствую, но мне хочется, чтобы она знала.

– Арам, ты не заберёшь его? – взволнованно шепчет Элли, блуждая взглядом по моему лицу.

– Заберу, – улыбаюсь я и Элли замирает. – И тебя заберу, и Артура. Заберу вас себе. Навсегда.

Выдыхает. Чуть улыбается.

– Девочка моя, – прижимаю её к себе и целую в волосы, – теперь все будет по-другому… веришь мне?

Беру её лицо в ладони и смотрю в глаза.

– Веришь? Я люблю тебя, Элли…

Мне хочется столько сказать ей. Артуру. Обнять их и сидеть. Долго. И можно даже просто молчать. Просто ощущать их тепло.

Мне кажется, меня наполняет какой-то новой силой. Даже не силой, а жизнью. Все изнутри перерождается.

Другой Арам. Без темноты в душе. С надеждой. И с любовью.

Я люблю тебя…

Такие простые слова… они сами собой вырвались из меня. Я не готовился, не искал их. Просто… я люблю тебя…

Улыбаюсь невольно, выруливая к клинике, куда направляюсь, оставив Элли и сына.

Не хочу, чтобы нам что-то мешало. Сразу же думаю о том, что им угрожает опасность. И улыбка сходит с моего лица. Сжимаю зубы и хмурюсь.

Убью.

За них – убью!

На входе в клинику меня уже ждет Ринат.

– Как он? – спрашиваю и друг понимает, о ком я.

– Осмотрели. Врачи говорят, что угрозы жизни нет, но пока тут полежит.

– Ждет? – смотрю Ринату в глаза.

Он лишь кивает.

Я знаю, что Арсен ждет меня. чувствую это. Ему есть, что сказать мне. Да и мне тоже.

– А что с уродами?

– Всех взяли. Мурат отвез уже. Сейчас рассказывают про заказчика…

– Кто?

– Лучше Арсен пусть расскажет, – хмыкает Ринат. – Хотя догадываешься ведь, да?

Ничего не отвечаю. Конечно, догадываюсь.

Меня проводят в палату к Арсену. Он лежит на кровати. Услышав меня, поворачивает голову и открывает глаза. И в них сразу же вспыхивает уже знакомый блеск. Он меня ненавидит. Я это знаю. Из-за Элли?

Но из-за нее я готов убить. И ему лучше это знать.

– Что с Элли? – первый его вопрос и я сжимаю кулак от злости.

Этот жест не остается незамеченным им. Ему, конечно, не откажешь во внимательности. Даже в таком состоянии. Он усмехается и переводит взгляд на потолок. Сглатывает тяжело и облизывает губы.

– Так, что с Элли, Арам? – повторяет он.

– Все в порядке. И с ней, и с сыном. С моим сыном, – делаю акцент на последней фразе.

Он опять поворачивается ко мне.

– Знаешь…

– Знаю. Арсен, зачем ты приехал к Элли? Ты знаком с Эмином? – почему-то я уверен, что копать надо здесь.

Арсен прикрывает глаза и молчит. Молчание длится долго, но я терпеливо жду.

– Ты помнишь Лейлу, Арам? – вдруг спрашивает он.

Не отвечаю.

– Помнишь, – смотрит на меня жестко.

– Откуда ты ее знаешь?

– Из-за тебя ее отец не дал мне жениться на ней, – выдыхает как-то зло Арсен.

Ошарашенно смотрю на него.

– Что ты несешь? Бредишь?

– Замолчи! – он внезапно поднимается с кровати и сжимает в кулак простыню. Но тут же падает без сил. Закрывает глаза и тяжело дышит. – Из-за тебя…

– Арсен…

– Я любил Лейлу, – уже тихо и совершенно другим голосом произносит он. – Любил…

Я стою, онемев от услышанного. Как?! Что он несет?! бредит?!

– Но ее отец решил, что ты более выгодная партия для нее. И для него, – с усмешкой говорит Арсен.

– Ты знал Лейлу… – все, что я могу произнести.

– Мы любили друг друга. Но я был беден для отца Лейлы. Обычный приезжий студент. То ли дело ты, Арам, – хмыкает. – Золотой мальчик из богатой семьи.

– Раз любил, почему не боролся? – хмурюсь я.

– Боролся, – запросто отвечает он. – Пока не избили так, что в больницу попал без сознания.

– Арсен…

– Ты забрал у меня Лейлу, – смотрит жестко. – И Элли…

– Элли моя! И всегда была только моей!

– Твоя, – легко соглашается. – Но, если ты ее обидишь… – и опять приподнимается.

– Ей не нужны защитники, – смотрю на него исподлобья.

– Эмин не успокоится, Арам. Пока не отомстит за дочь.

– Мне?

– Тебе и Элли.

– Я не виноват в смерти его дочери. Он сам довел ее.

– Все виноваты в ее смерти, – вздыхает Арсен и снова ложится. – И я… хотел что-то доказать… все…

– Арсен, ты знал, что на Элли нападут? Почему ты там оказался?

– Знал. Это Эмин. Его люди.

– Их уже допрашивают.

– Эмин уйдет.

– Не уйдет. Это конец, – уверенно произношу я. – За все ответит. Арсен…

Жду, пока посмотрит на меня.

– Спасибо, – говорю я.

– Да пошел ты, – хмыкает он.

Усмехаюсь.

– Только ради сына твоего отступаю, – говорит он. – У меня не было родителей и я знаю, каково это. Поэтому и приехал.

– Спасибо, Арсен, – все равно еще раз говорю я.

– Иди, Арам. Я устал, – и закрывает глаза.

В палату как раз заходит медсестра и тоже говорит, что надо оставить больного.

Прежде чем вернуться к Элли и сыну, я решаю заехать в магазин. Я не знаю, что нравится Артуру. Мне только предстоит узнать, чем интересуется мой сын. Какой он.

Поэтому просто прошу консультанта помочь с выбором подарка. Забрав пакет, иду в салон. Для Элли тоже есть сюрприз.

Когда я в последний раз покупал подарки? Усмехаюсь, понимая, что это была Элли. Именно ей я выбирал, что подарить.

И вот сейчас тоже. Только теперь еще есть маленький мальчик. Мальчик, который способен изменить все.

– Каково ощущать себя отцом? – толкает меня в плечо Ринат, когда мы выходим из магазина.

– Мне кажется, я до конца не осознал еще, – отвечаю честно. – Ты знаешь, Ринат, я, наверное, больше всего боялся, что Артур не примет меня.

– Как это?

– Ну, затаит обиду. Где я был все эти годы? Понимаешь?

– Да брось!

– Но он… он так обрадовался! – говорю Ринату, а сам сдерживаю слезы. Еще не хватало расплакаться перед другом.

– Конечно, обрадовался! Ты же отец! – Ринат хлопает меня по плечу и добавляет уже серьезно: – Мурат звонил.

Внимательно смотрю на него.

– Просил заехать.

Киваю.

Мурат уже ждет.

– Ну, что, папашка? – встречает с улыбкой. – Вот ведь! Искали-искали, а даже и сами не знали, что! Вернее, кого! Ахаха! И все-то ты, Арам, успеваешь! Тихо-тихо, а сына заделал! Ахаха! – и они с Ринатом смеются.

Не могу на них обижаться. У меня у самого на лице улыбка как у придурка. Но именно так я себя и ощущаю сейчас.

– Ну, ладно! К делу! – Мурат хлопает в ладоши и показывает нам на стулья. – Эмин в больнице.

Я не успеваю сесть. Так и застываю рядом со стулом и таращусь на Мурата.

– Да, – кивает он. – Оказал сопротивление. Собирался улететь. По дороге в аэропорт машину его остановили. Хотели по-тихому, без лишних жертв. А он пушку достал. В общем, сволочь ранил одного из наших. Пытался бежать. Ну и как результат…

– Я хочу увидеть его, – говорю твердо. Понимаю, что сам хочу разобраться с Эмином. Не успокоюсь, пока в его глаза не посмотрю.

– Не сейчас точно, – хмурится Мурат. – Он на операционном столе. А еще мы подняли твое дело.

– Какое?

– О нападении, Арам. Или забыл?

– Постарался забыть. Чего вспоминать?

– Ну, как? Разобраться надо, – загадочно улыбается Мурат. – В общем, мы тут с твоим дядей поработали немного.

– С дядей?

– С Владленом. И пазл сложился! – Мурат довольно стучит кулаком по столу. – Сядет Эмин надолго! Это я тебе гарантирую!

Подписав необходимые бумаги, мы с Ринатом выходим из здания и я сразу же направляюсь к машине.

Артур наверняка уже проснулся! А меня снова нет!

– Арам! – окликает меня Ринат.

Оборачиваюсь.

– Давайте к нам потом! В гости!

Киваю неопределенно и запрыгиваю в машину. Никого не хочу пока видеть, кроме Элли и сына. Мчу к ним.

Уже на подъезде к дому звонит Мурат. Отвечаю.

– Эмин скончался в больнице, – сухо говорит он. – Я подумал, ты должен знать.

Ничего не отвечаю. Молча отключаюсь и крепче вцепляюсь в руль.

Что я чувствую? Не знаю.

Умер человек, который так сильно повлиял на мою жизнь, да и не только на мою… увы… и вместе с его смертью словно ушла та жизнь. Жизнь, полная жажды мести, одиночества и ненависти.

Я испытываю облегчение. Словно что-то отпускает меня. Нельзя радоваться чужой смерти. Наверное, нельзя. Но этот человек сделал слишком много зла. И планировал сделать еще больше.

Вспоминаю, что он хотел забрать у меня Элли и сына, и отгоняю любые благородные мысли.

Пусть так. Так правильно.

Я еду к сыну. К сыну и к любимой женщине.

– Пап, расскажи про море! – просит Артур, устраиваясь у меня на коленях и обнимая теплыми ручонками за шею.

Мы сидим с ним на берегу океана. На том же самом месте, где сидели несколько лет назад с Элли. Когда только все начиналось. И от этого в груди становится тесно. Что-то наполняет меня. То ли воспоминания о тех днях, то ли счастье от того, что теперь мы втроем здесь.

– Море красивое, сын, – улыбаюсь я, гладя его по волосам.

– Как мама?

– Нет, – мотаю головой. – С нашей мамой ничто не сравнится. Она самая красивая.

– Да! – радостно восклицает он. – Пап, – смотрит серьезно, – ты же больше не обидишь ее?

Его слова неприятно колют в груди, но я стараюсь вида не показать.

– Я люблю маму, – отвечаю я. – И тебя очень люблю, сынок. Я вас никогда не обижу. Обещаю.

Он долго смотрит в глаза, да так, что душу всю выворачивает. Ну, как можно обмануть взгляд этих доверчивых глаз? Как?!

Потом Артур прижимается ко мне и дышит мне в грудь.

– Я знаю, что мама плакала.

– Когда?

– Ну, раньше. Она думала, что я не вижу. А я видел. И знал. Она плакала, пап, – отрывается от груди и снова смотрит. – Из-за тебя?

Опускаю взгляд. Что ответить? Я уже тысячу раз просил прощения у Элли. Я понимаю, что прошлое не стереть, но есть настоящее. И будущее.

– Мы с мамой очень любим друг друга, – говорю мягко, обнимая его. – Очень любим. И у нас есть такой замечательный сынок, – целую его в носик и он смеется. – Все будет хорошо теперь, Артур. Обещаю.

Опять обнимает меня. Сидим молча. Пока до моего слуха не доносится тихий шепот:

– Пап, – пауза. – Я люблю тебя, пап.

Сжимаю его, но все равно сдерживаюсь. Боюсь задавить. Он же маленький еще.

Потом мы ужинаем и вместе с Элли укладываем сына спать. И это такое счастье – смотреть на этих двоих, быть рядом. Ощущать себя единым целым с ними. Быть семьей. Счастье.

Артур засыпает с улыбкой на лице, а я подхватываю Элли на руки и несу на террасу. Закат. Все как тогда.

Красивый закат на берегу океана и красивая девочка рядом со мной. Но теперь уже не просто девочка. Мать моего ребёнка. И жена.

– Так хорошо здесь, да, Арам? – она улыбается и смотрит на меня.

– Мне везде хорошо, если вы рядом, – отвечаю я, запуская руку ей под платье. Глажу нежную кожу.

Я до сих пор не могу насытиться ей. Как будто добираю все, что недополучил за эти годы.

Моя.

Смотрит на меня и обнимает за шею. Сама тянется губами.

– Элли, знаешь, что? – шепчу я, просовывая пальцы ей в трусики.

– Ммм, – она прикусывает губу и приподнимается на мне.

– Я люблю тебя, девочка моя, – шепчу уже ей в шею.

Мы занимаемся любовью. Как и каждую ночь. Как и во время дневного сна Артура. Мне мало ее. Я понимаю, что она моя. Теперь навсегда моя. Но это обладание только усиливает голод.

Я кончаю в Элли. С грустью думаю, что Артур будет единственным нашим ребенком. Но разве мало этого? Любимая женщина. Любимый сын.

Мы проводим десять счастливых дней в раю. Только мы втроем. Абсолютное счастье в глазах Артура и безграничная любовь в глазах Элли.

Эта маленькая девочка смогла пронести несмотря ни на что такую сильную любовь. И я завидую ей. Потому что она испытала то, чего я был лишен все эти годы.

По возвращении домой я сразу же еду к маме. Операция прошла успешно и маму уже давно выписали. Мы и улетели отдыхать только тогда, когда она оказалась дома и я убедилась, что все хорошо.

– Мамочка моя! – сразу же обнимаю ее и Артур тоже бросается к бабушке. – Так соскучилась по тебе!

– Доченька! Я тоже скучала! Ну, Артур! Расскажешь бабушке, как отдохнул? – она обнимает и внука.

– Бабушка! Я тебе подарок привез! – и он вытаскивает из кармана ракушку, которую нашел на берегу океана.

Потом мы пьем чай, рассказываем маме о путешествии. И я вижу, что у нее на глазах слезы блестят. Она держится, чтобы не расплакаться.

Артур уже убежал в комнату и я подхожу и обнимаю маму.

– Мам, ты чего?

– Все хорошо, дочка, – она тоже обнимает меня. – Радуюсь. Такая ты счастливая. Наконец…

– Мам, – шепчу ей в ухо.

– Что, Элли?

– Ты самая лучшая мама. Спасибо тебе, мам.

– За что, Элли?

– За поддержку. За все. Ты всегда была на моей стороне. Никогда не упрекала. Я очень хочу быть такой же мамой Артурчику.

– Ты и так самая лучшая мама, Элли, – мама гладит меня по спине.

Артур остается у бабушки. Он, конечно, соскучился по ней. Моя мама была с ним с рождения и они очень близки.

А я еду на встречу с Викой. Мы договорились увидеться. И, хотя у меня с утра немного кружится голова, но я решаю не отменять нашу встречу.

– Подождешь меня? – спрашивает Вика, паркуясь возле медицинского центра.

– Что-то случилось? – с волнением спрашиваю я.

– Ага, – улыбается загадочно и подмигивает мне. – Скоро матерью-героиней стану!

– Правда? Вот это да!

– Добился-таки муж своего, – смеется она. – Сына ждем, – и кладет руку на живот.

А я только сейчас замечаю, что он немного выступает. Сразу и не обратила внимания! Ну, ничего себе!

– Мне кровь сдать надо, – говорит Вика. – Пойдем, посидишь там. У них кофе хороший. Я быстро!

Мы заходим в медцентр. Я сажусь в комнате ожидания, от кофе отказываюсь. Вика уходит делать анализы.

То ли от духоты в комнате, то ли от перевозбуждения от радости за Вику и Рината, но опять перед глазами все плыть начинает. Прислоняюсь к спинке стула и прикрываю глаза. Но голова кружится еще сильнее.

Тогда я встаю и иду на ресепшн.

– Можно воды? – прошу, держась за стойку.

– Что с вами? С вами все в порядке?

Хочу ответить, но вместо этого чуть не падаю. Но меня успевает подхватить высокий мужчина, стоящий рядом.

Прихожу в себя уже в кабинете. Я лежу. Открываю глаза и первое, что вижу, – белый потолок.

– Так-так! – слышу веселый мужской голос.

Поворачиваюсь и тут же дверь распахивается и в комнату буквально влетает Арам. Но как? Откуда он узнал?

– Элли! Что случилось? – бросается ко мне, берет за руку и подносит ее к губам. – Элли! Девочка моя! Что с тобой? Все в порядке?

– Да погоди ты! – гремит на него мужчина и я узнаю его.

Это тот самый доктор, который уже осматривал меня тогда, после нападения.

– Паш! Ну, сделай же что-нибудь! – требует Арам. – Ты же врач!

– Увы, – вздыхает он. – Тут медицина бессильна! Оу-оу! Спокойно! Ахаха! Поздравляю вас! – и смотрит то на меня, то на Арама. – К Новому году готовьте еще одну детскую!

Я теряю дар речи.

Что?!

Арам тоже таращится на него круглыми глазами. Мне кажется, ни я, ни он до конца не понимаем.

– Погоди, Паш… – произносит Арам. – Ты хочешь сказать…

– Токсикоз! Ранний! Вот так, Арам! – подмигивает ему. – Врачи-то ошибались!

– Пашка! – Арам словно оживает. Смотрит на доктора, а потом наклоняется и сжимает меня. – Элли! Девочка моя! Девочка!

– Арам, я беременна? – я до сих пор не верю.

– Сто процентов! – отвечает доктор. – И скоро вы сможете подсмотреть, кто же там!

– Арам! – я чуть не плачу.

Он тоже целует меня, а я чувствую, как дрожат его губы.

– Я люблю тебя, девочка моя, – шепчет он. – Люблю! Спасибо!

– Арам, неужели это правда?

Слезы предательски смачивают глаза. Ведь Арам сразу сказал мне, что из-за аварии у него проблемы и вряд ли у нас еще будут дети. Ну, мы и расслабились…

– Правда, девочка моя. Правда, – шепот на моих губах. – Я так счастлив, Элли. Спасибо тебе, любимая. Я люблю тебя. Очень люблю.

Продолжить чтение