– Ник, зачем мы здесь? – я оглядываю зал дорогущего ресторана, куда вхожу под руку со своим женихом.

– Сюрприз, детка, – улыбается он, демонстрируя идеальные белоснежные зубы. – Этот день ты запомнишь.

Я напрягаюсь. Сюрпризы не люблю. Но разве что-то плохое может случиться в таком месте? Ник ведет меня вглубь зала к столику, за которым сидят его родители. Еще два столика заняты только его друзьями.

– А вот и мы, – объявляет радостно. Здороваюсь, старательно держу улыбку. Родители Ника не очень меня жалуют, но хотят, чтобы их сын был счастлив, поэтому нашим отношениям не препятствуют.

– Дорогой мой, – его мать дожидается, когда мы сядем, – по какому поводу мы тут собрались?

– По очень важному, – Ник поднимает руку и подзывает официанта. Шепчет ему что-то, тот кивает и уходит. А буквально пару минут спустя приносят огромный букет белоснежных роз и шампанское.

Ник встает со стула и театрально опускается на одно колено, достает из внутреннего кармана пиджака бархатную коробочку с логотипом. Сглатываю. Я уже понимаю, что он хочет сделать.

– Дорогие родители, я пригласил вас сюда не просто так. Есть повод, – поворачивается ко мне и говорит: – Дарина, любимая моя, мы уже два года вместе и я понял, что хочу провести с тобой всю жизнь…

А у меня от этих слов брови выгибаются от удивления. Смотрю на своего парня во все глаза, на щеках вспыхивает румянец. Этого не может быть!

– …и предлагаю тебе стать моей женой, – заканчивает он, и открывает коробочку. – Ты же скажешь мне «да»? – вопрос звучит с нажимом.

Я должна радоваться. Должна же? Но отчего-то чувствую смятение. Оглядываюсь по сторонам и встречаюсь взглядом с ухоженной брюнеткой. У этой красавицы имя под стать – Аэлита. Зачем она здесь? Мы друг друга терпеть не можем! Она постоянно шпыняет меня с милой улыбочкой. Настоящая кобра – красивая и смертоносная. Все были уверены, что Ник будет с ней, но он выбрал меня. Лита не смущается, смотрит с вызовом, будто даже победно. Радуется, что Ник делает предложение сопернице? Что-то в сердце отдает тревогой.

Перевожу взгляд на Ника. Он все еще улыбается, терпеливо ждет моего ответа. Но по глазам вижу – недоволен заминкой. Натягиваю робкую улыбку и киваю. Голос вдруг почему-то пропал. Тишина взрывается аплодисментами, когда Ник надевает мне на палец шикарное кольцо с огромным бриллиантом. А мне кажется, будто булыжник к руке привязали.

Поднимается сам и поднимает меня, берет из рук официанта букет и дарит мне. Тяжелый какой. Обхватывает за талию и накрывает мои губы своими. Наш поцелуй фотографируют. Что приводит меня буквально в панику. Сейчас полетят по всем соцсетям фото, как Никита Любавин сделал предложение безродной замарашке Дарине.

Нас начинают поздравлять. А я с трудом сдерживаю слезы. Пусть думают, что это от счастья. Ник ведь знал, что я не хочу такого внимания, но опять сделал все по-своему. Выдерживаю еще минут десять.

– Извините, – произношу дрожащим голосом, когда нервы сдают. – Мне нужно отойти.

Хватаю маленький клатч и буквально сбегаю в туалет. Тут тихо и прохладно. Кидаю сумочку на мраморную столешницу и опираюсь о нее ладонями. Дышу, стараясь успокоиться. Телефон жужжит, приходят какие-то фото. Думаю, что это фотки помолвки, и открываю.

– Боже, – зажимаю рот ладонью. Слезы брызгают из глаз.

На фото Ник и… Лита. Фотки свежие. Так он был одет вчера. Меня начинает потряхивать от откровенных кадров. На них мой жених во всех позах имеет Литу. Оба довольные. Фото все приходят и приходят. Потом запускается видео. Недвусмысленные стоны оглашают туалет. Роняю телефон.

– А, – всхлипываю. Этот взгляд! Вот почему она только что смотрела с триумфом. Вырываются рыдания. От боли сгибаюсь пополам. Хочется лечь на пол и сжаться в комочек. Сердце болит.

Дверь отворяется и сквозь шум в ушах и звуки секса слышу чеканный перестук каблучков.

– Что, Дариночка, как видео? А фотки? Шикарные, да? – Лита подходит ближе, упирается бедром в мрамор. На ней черное платье с принтом под змеиную кожу. Очень подходящий ей наряд! – Вижу, ты под впечатлением, – улыбается ядовитая гадина.

– Зачем? – выдыхаю рыданием. – Зачем?

– Просто так, – невозмутимо пожимает точеным плечиком. – Ник мой. Всегда будет моим. А ты так, временный эпизод. Ник весьма горяч, и жаловался мне, что ты ледышка. Замухрышка, которая должна быть ему благодарна, – подается вперед и хватает меня пальцами за скулы, – что вытащил тебя на вершину жизни. Вывел в люди. Да и черт бы с его свадьбой, мне он как муж не нужен. Но ты мне не нравишься. Личная неприязнь, – бросает мне в лицо ядовитые слова. – Ты вся такая чистенькая и невинная. Что, простишь его? Ляжешь под Ника, зная, что, возможно, час назад я объезжала его?

Резко разжимает пальцы и толкает меня. Не удерживаюсь на каблуках, шагаю назад и упираюсь спиной в стену. Я в почти белом платье с легким серебристым оттенком, Лита, как и полагается, в черном. Самоуверенная. Держится нагло. Улыбается, уверенная в своей полной победе.

Да, ей удалось испортить все. Я унижена и оскорблена.

– Все знали, – продолжает Лита.

– Ник тебя не простит, – шепчу. Слезы застилают глаза.

– Перебесится, – отмахивается. – Найдет другую дурочку. А теперь пошла вон отсюда! – рявкает.

И я вылетаю из туалета. Замечаю, как возле двери стоят ее подруженьки, которые никого к нам не пускали. Бегу через зал на выход.

– Дарина! – резкий злой оклик и чуть не падаю, когда Ник хватает меня за локоть и дергает на себя. – На кого ты похожа? – шипит. Глаза у него злые, там молнии вспыхивают. – Приведи себя в порядок и вернись за столик.

– Нет, – мотаю головой. – Нет. Как ты мог, Ник?

– Не дури, – рявкает. – Это не имеет значения. Ты будешь женой. Остальные – просто девками.

– Остальные? – переспрашиваю шепотом. – Остальные?! – уже кричу. Собираю остатки сил и залепляю пощечину. Дергаюсь и вырываю руку из хватки.

Выбегаю из ресторана. Ничего не вижу, все в какой-то пелене. Только вперед. Подальше!

– Идиотка! Дура! – орут как сквозь вату. Сигналы машин.

А я бегу вперед, подгоняемая холодными и злыми порывами ветрами.

Прочь… Быстрее…

Бегу, не разбирая дороги. Каблук попадает в какую-то ямку. Ломается. Лечу вперед. Выставляю руки, чтобы не удариться лицом. Ладони и колени обжигает болью. Нет сил подняться, а рыдания рвут грудь. На спину падают первые холодные капли дождя и начинаю рыдать от безысходности.

Боже, какая я жалкая!

Холод сковывает. Кажется, что так и останусь на улице. Как вдруг меня укутывает ткань, хранящая тепло. При следующем вдохе сквозь дурман проникает терпкий, чуть холодный запах с цитрусовыми нотками. А потом я взмываю вверх.

– Тише, девочка, тише. Теперь все будет хорошо, – мужской бархатный голос обволакивает.

– К-куда… в-вы меня… н-несете? – слова перемежаются всхлипами.

– В безопасность, – отвечает мужчина. И это пугает меня еще больше.

Вадим

Светская тусовка в гольф-клубе. Оглядываю присутствующих скучающим взглядом. В основной массе – знакомые лица. Бизнесмены, политики, их жены, любовницы и дети от тех и других.

– Скучаешь, Вадим? – рядом встает давний друг и соратник.

– А ты будто нет? – хмыкаю, не поворачивая к нему головы. – Можно подумать, ты в восторге.

– Ты просто старый брюзга, – хохочет Алекс. – Вон там, – кивает направо к столикам, – смотри. Прям стайка райских птичек.

Все-таки перевожу на него взгляд. Ухмыляюсь. Кажется, друг решил поохотиться.

– Когда очередная птичка попытается впиться в тебя когтями и задолбать клювом – не жалуйся.

– Да понял я, что ты сегодня включил зануду.

Алекс, сунув руки в карманы брюк, перекатывается с пятки на носок. Глаз не сводит с девиц. Ловит взгляд одной из них. Подмигивает. И через пару мгновений вся стайка уже косится в нашу сторону. Ужимки, надувание накачанных губок, томные взгляды. Здесь простых нет. Подцепить любого мужика – считай, джек-пот сорвать.

– Ну, удачи, – хлопаю друга по плечу и разворачиваюсь, чтобы уйти.

Делаю буквально пару шагов и застываю. Взглядом цепляю девушку. Растерянность. Вот что явно читается в позе девушки. Оглядывается по сторонам, будто ищет кого-то. Явно здесь первый раз.

Делаю еще несколько шагов. Чем-то цепляет меня незнакомка. Наверное, цветом волос. А еще какой-то растерянностью. Ранимостью даже. Это легко считывается. Как и чувствую, что это не игра. Хм, может, подойти?

Хорошенькая. Золотисто-рыжие волосы. Белоснежная кожа. Фигурка тоненькая. Но везде, где надо, вполне приятно глазу. Цвет глаз я с это расстояния не вижу. Интересно, а веснушки у нее есть? У рыжих всегда веснушки. Хочется узнать, и я уже делают шаг к прекрасному видению…

Как к ней едва ли не бегом подлетает пацан. Этого знаю. Сынок Любавина. О-очень интересно.

Девушка облегченно выдыхает и улыбается. Мажорик хватает ее под локоток и ведет к столикам. Следую за ними, не отрывая взгляда от красотки. На ней летнее зеленое платье. Довольно скромное. Туфли без каблуков. Хм, догадалась, что каблуки в траву будут проваливаться и тогда будет похожа на цаплю, пытаясь их выдернуть?

Волосы стянуты в пучок на затылке, открывая стройную тонкую шею. А походка у нее такая, что глаз не отвести. Мягко покачивает бедрами. Не пошло, но очень соблазнительно. Природная грация. Такими рождаются.

У мажорика неожиданно хороший вкус. Парочка подходит к столикам. Девушка берет стакан сока. В удивлении вскидываю бровь. Интересный выбор.

Тоже подхожу к столикам и беру воду. Мажорик замечает меня.

– Вадим Данилович, – улыбается натянуто, – добрый день.

Протягивает руку для пожатия.

– Добрый, – киваю, игнорируя его руку.

Быстро опускает ее, делает вид, что все в порядке.

У меня нет желания с ним разговаривать. У меня дела с его отцом, который тоже где-то тут. Еще бы он отказался посетить мероприятие, организованное его женой.

Смотрю только на девушку. Благо мои глаза скрыты стеклами очков.

Красивая. Даже слишком. А глаза у нее темно-голубые. Сейчас от испуга широко распахнутые. Яркие пухлые губы чуть приоткрыты. И едва заметные веснушки. Всего несколько штук на точеном носике. Усмехаюсь, вновь отпиваю воды.

Вот мажорик вскидывает руку и машет, привлекая чье-то внимание. И рядом с нами оказываются его родители.

– Вадим Данилович, – радушно улыбается Любавин-страший, – очень рад вас видеть.

Протягивает руку, которую я пожимаю.

– Я просто счастлива, что вы пришли, – улыбается Элла Любавина. – Что смогли выкроить время в своем плотном графике.

– Я также распорядился перевести крупную сумму в ваш фонд, – говорю спокойно.

А сам думаю, не треснут ли у нее щеки. Любавин затеялся податься в политику, жена фонд благотворительный завела. Очки набирают. Фонд я пробил. Там все четко. Иначе бы денег не дал.

– О, благодарю, Вадим Данилович, – практически в восторге произносит Элла. – Уверяю вас, каждый рубль пойдет по назначению, – быстро добавляет. Знает, что я могу спросить строго.

– Я в этом абсолютно уверен, – отвечаю любезностью.

– Ой, – спохватывается Элла, – позвольте представить невесту сына. Дарина.

– Д-добрый день, – здоровается девушка, чуть запнувшись. Тут же заливается краской. Опускает взгляд.

Дарина, значит. Ей подходит.

Интересно, и где таких еще встретить можно?

Жмется к мажорику, цепляется за него. Явно чувствует себя не в своей тарелке.

Хм, невеста. Надо же. И хоть зашла мне очень, я принципиально не путаюсь с занятыми. Хоть с замужними, хоть туда собирающимися.

– Прошу простить, – но тон у меня совершенно не извиняющийся. – Дела.

– Конечно-конечно, – кивает Любавин. – Очень рады. Очень-очень рады.

Ставлю стакан на стол и отхожу подальше. Ищу взглядом Алекса. Найти его не составляет труда. Путается сразу с тремя. Направляюсь к компании.

Девицы броско красивы. Ярко накрашены и одеты хоть и соответствующе, но выжали из нарядов максимум. На ногах шпильки. Смеются, стреляют глазками в Алекса.

– О, ты решил к нам присоединиться? – усмехается он, заметив меня. – Девочки, мой, можно сказать, друг. Вадим.

Три пары глаз впиваются в меня. Я даже вижу, как наметанным взглядом определяется моя стоимость. Все три рта растягиваются в улыбках. Рассмотрели. Оценили. Готовы к охоте.

Усмехаюсь. Знакомая игра. Одна вон как вцепилась в руку Алекса алыми коготками, как только кожу не вспорола еще.

– Кристи. Мила. Лика, – называет имена друг.

Кто из них кто – черт его знает. Впрочем, не интересует ни одна.

– А вы играете в гольф? – хлопает огромными ресницами блондинка. Та, что чуть темнее другой блондинки. Будет блондинка номер раз.

– Играю, – отвечаю скупо.

– И в турнире участвуете? – наигранно распахивает глаза блондинка номер два.

– Зайка, – со смешков вмешивается Алекс, – если бы мы участвовали, мы бы сейчас были на поле.

На лице зайки отображается попытка мыслительной деятельности. Кажется мне, что не очень успешная.

– Алекс, пойдем, что ли, пару тарелочек расколотим, – предлагаю другу. Надо же получить хоть какое-то удовольствие от того, что притащился сюда.

– Девушки, а не устроить ли нам свое лично соревнование?

Засиял во все зубы Алекс. Нет, он явно намерен сегодня оторваться по полной.

– Какое? – висящая на его руке девушка в таком восторге от предложения, будто ей и правда есть до этого дело.

– Кто выбьет, допустим, десять из десяти, тому приз – поцелуй! – заявляет Алекс.

Девушки визжат и хлопают в ладоши. А я смотрю на друга и хочется пальцем у виска покрутить. Это что вообще за фокусы? И зачем? Любая, а то и все три разом, готовы выполнить все его капризы.

– Идем, – со всей серьезностью кивает мне.

Ясно. Кое-кому нужно пар спустить. Молча направляюсь к стендам. В конце концов, неплохое занятие, чтобы убить время. Прохожу мимо столиков и взгляд сам собой скользит по толпе, выискивая рыжеволосую красотку. Но ее не вижу. Мгновение легкой досады и иду дальше.

Алекс оставляет девушек на зрительских местах. Проходим в арсенал.

– Что случилось? – спрашиваю, когда остаемся без лишних ушей.

– Разберусь, – резко бросает Алекс.

– Если что… – начинаю.

– Я знаю, – хлопает меня по плечу. – Давай хоть отдохнем, что ли. Раз притащились.

– Может, тогда забьемся на что серьезное? – спрашиваю. – Сдались тебе эти поцелуи, – фыркаю. – Тебе сколько лет?

– Да ничего так девочки, – бросает быстрый взгляд на девиц. – Расслабиться на вечерок сойдет. Я уже неделю как без постоянной любовницы. Терпеть не могу, когда на меня давят.

– Ты предпочитаешь давить сам, – констатирую факт. – Что на этот раз?

– Ничего нового, – зло выговаривает Алекс. – Беременность. Каждый раз одно и то же. Вылетела пробкой. Так на что забьемся?

– На что?

Вопрос действительно серьезный. Когда есть абсолютно все, то ничего уже не хочется. Машина? Квартира? Произведение искусства? Но добавить какого-то азарта надо.

И тут Алекс заявляет:

– Свадебное путешествие, – и улыбается хитро.

– В смысле? – не понимаю.

– Проигравший оплатит свадебное путешествие, – хохочет, довольный своей шуткой.

– Этот долг будет висеть вечно. Идеи у тебя гениальные сегодня.

– Так согласен? – переспрашивает.

– Согласен, – киваю.

Выходим на рубеж. По очкам идем вровень. Оба почти ничем не рискуем, потому как силы равны. На каждый удачный выстрел сзади восторженные писки.

Но я в какой-то момент поворачиваю голову и снова вижу золотую красавицу. Мажорик ведет ее по дорожке, обняв рукой за талию. Злюсь. Потому и промахиваюсь.

– Ты чего? – удивляется Алекс.

Отмахиваюсь.

– Ты победил, – хмыкаю. – Можешь идти призы забирать.

Делаю знак рукой, ко мне спешит служащий, чтобы забрать ружье. Бросаю взгляд на часы. Скоро можно валить. А пока бы перекусить не мешало. Только не в компании этих девиц.

– Тут должны быть приличные стейки, – говорю. – Только балласт сбрось, – киваю на девиц.

– Потом подберу, – соглашается Алекс. – А то весь аппетит перебьют своими диетами.

Алекс с бесшабашной улыбкой спешит получить свои призы. Перебрасывается парой слов. Девица, которая висла на нем, на секунду поджимает губы, а потом лучезарно улыбается. А Алекс возвращается ко мне и идем к столикам.

Повара расстарались во всю. Официанты снуют. Обслуживание на высшем уровне. Перекидываемся любезностями со знакомыми.

– И что, будешь поддерживать Любавина? – вдруг спрашивает Алекс.

– Нет, – отрезаю. – Мне это неинтересно. Сам знаешь, мне важно вытянуть новый проект. Мне еще твое свадебное путешествие оплачивать.

– Только ради этого стоит жениться, – поддевает меня Алекс. – Идем, – хлопает по плечу. – Завалим по сочному стейку, что ли.

Мы усаживаемся за одним из столиков. А за другим места занимают мажорик и его невеста. Мне четко виден точеный профиль Дарины. Притягательный румянец на ее щеке. Девушка обладает природной грацией. На нее приятно смотреть. Мягкая улыбка. Тонкими длинными пальцами обхватывает ножку бокала. Невероятно соблазнительно. Потому что естественно.

В какой-то момент Алекс отслеживает мой взгляд и поворачивает голову.

– Красотка, да? – прищуривается. – Где этот сопляк ее нашел? Конфетка. Я б с такой закрутил.

– Вон там три, – указываю вилкой направление, – тебе чего-нибудь открутят.

– Да ну, – кривится Алекс. – Я передумал. К черту их. А стейк просто божественен.

Кажется, друга отпустило. Дальше переключаемся на дела. Но взгляд непроизвольно соскальзывает на Дарину. Цепляет она. Сильно.

И весь остаток дня я четко нахожу ее в толпе. Будто радар какой на нее. Мажорик все время вьется рядом. Самодовольный сопляк. Не упускает момента ее потискать и обслюнявить. Хвастается ею, как трофеем. Неприятное чувство ворочается в груди. Но эмоции я давно научился гасить. Да и не пацан зеленый, чтобы так вело.

Но, вопреки здравому смыслу, я все же иду на поводу у своих желаний.

Дарина

– Ник, ты уверен, что это хорошая идея? – спрашиваю своего парня.

– Это отличная идея, – улыбается он.

Обнимает меня за талию, крепко прижимая к себе. Целует в шею. И у меня сразу же слабеют колени. Оплетаю руками его шею, чтобы удержаться.

– Ты же пойдешь, да, Дарин? – продолжает тоном соблазнителя. – Не хочу быть один на этом скучном мероприятии.

Смотрит мне в глаза. Разве я могу ему отказать? Нет. Хотя не люблю эти тусовки. Я не из этого мира. Простая девчонка, понравившаяся крутому парню. Думала, что просто играет. Притворяется. Что ему скучно. Но Ник смог переубедить меня.

– Почему скучном? – улыбаюсь, разглядывая любимые черты лица. – Это благотворительное мероприятие. Все сливки нашего города соберутся.

– Да плевать мне на них, – резко бросает Ник. Его ладони скользят ниже, уже сжимая бедра. – Потусим там пару часиков и свалим. Мне надо там быть. Пиар и все такое.

– Хорошо, – выдыхаю.

В голове плывет туман. Смотрю в голубые глаза Ника и вижу там вспыхивающую страсть. Наклоняется и целует меня так, что просто улетаю.

– Ты моя сладкая конфетка, – шепчет на ухо. – И я тебя съем! – рычит.

Я взвизгиваю, когда подхватывает меня на руки. Смеюсь. В сердце столько счастья, что его не омрачают мелкие неурядицы.

Ник уносит меня в спальню. Там огромная кровать, заправленная шелковыми простынями. Аккуратно опускает и нависает сверху.

– Конфетка, – смеется. – Леденец!

Накрываем мои губы жарким поцелуем, а я теряю себя в ощущениях. А спустя время мы лежим в обнимку, и его пальцы рисуют узоры на моей спине.

– Ну так что, уговорил? – спрашивает.

– Не знаю, – меня терзали сомнения. – Я совершенно не представляю, что надевать на такие мероприятия.

– У мамы спроси, – беспечно отмахивается Ник. – Она же знает.

Ага, спроси у мамы.

Едва сдерживаю тяжелый вздох. К маме Ника я обращусь только в крайнем случае. Нет, она, конечно, подскажет, но… Как уже не раз бывало – даст себя в полной мере ощутить деревенской простушкой. У нее это прекрасно получается – донести даже безобидными фразами, какая я простушка.

Я должна соответствовать статусу Любавиных. И раз уж Ник выбрал меня…

Нет, она ни разу не сказала прямо, что ее сын сделал ошибку. Но я порой ловила себя на мысли, что Элла терпит меня только потому, что это полезно для имиджа. Я даже пыталась об этом сказать Нику, но он только посмеялся. Сказал, что мне это только кажется. А его родители просто любят своего сына и желают ему счастья.

Все так, но…

Не знаю. Каждый раз, если нужно обратиться к Элле, я чувствую себя беспородной подобрашкой, отвлекающей королеву от важных дел.

Элла. И никакого отчества.

– Даринчик, – Ник целует меня в шею. – Ты же моя девушка. А мой отец стремится в политику. Ну как это будет выглядеть, если я буду прятать тебя? Ты же взрослая девочка и понимать должна такие вещи.

– Я понимаю, – отвечаю тихо.

– Ну вот и умничка.

Ник доволен. А я… Наверное, он прав.

Да, он все же прав. Я не могу игнорировать мероприятия только потому, что чувствую себя на них не в своей тарелке.

Любавины семья известная. Отец бизнесмен, мать – меценат и благотворитель, Ник тоже работает на отца и помогает матери. И как бы мне ни не нравилось чужое внимание, нужно взять себя в руки.

До благотворительной акции есть еще несколько дней. Нужно всего лишь выбрать платье. Такое, чтобы Элла не закатила глаза.

Не знаю почему, но я очень не хочу туда идти. Интуиция буквально кричит, что лучше остаться дома. Ник на все мои путаные объяснения сказал, что я маленькая трусишка.

Но в день мероприятия мне почти физически плохо. Страшно. Там будет толпа народу. Сплошные бизнесмены и их жены или пассии. Знаменитости и политики. Но Ник категорически против, чтобы я осталась дома.

– Даринчик, ты красотка, – улыбнулся Ник, когда я собралась. – Все мне будут завидовать.

– Не шути так, – произношу испуганно. – Я не хочу, чтобы на меня пялились.

– Скромняшка моя, – довольно улыбается Ник. – Все. Время. Погнали.

Мы спускаемся в подземный паркинг, где нам фарами мигает хищная тачка, похожая на стрелу. Ник любит скорость. А я побаиваюсь. Да, я трусишка. Но когда-нибудь наберусь смелости. Но только на специальной трассе.

Едем за город. И чем ближе гольф-клуб, тем сильнее в груди бьется сердце. От волнения во рту все пересохло.

На парковке уже полно самых крутых машин. Очень много телохранителей. Мамочки! Моя паника достигла пика.

– Идем, – голос Ника звучит как сквозь вату. – Дарин, не стоит так волноваться.

Ему говорить легко. Он с рождения в этой среде. А я… Еще даже года не прошло, как мы встречаемся. Мы из совершенно разных слоев общества. Так что у меня почти сказка про Золушку.

– Иду, – выдыхаю и выбираюсь из машины.

Цепляюсь за Ника и мы идем искать его родителей. Чувствую на себе взгляды. Они буквально жалят. Хочется убежать и спрятаться. Но я шагаю рядом, стараюсь держать спину прямо.

Я здесь никогда не была и совершенно не ориентируюсь, но Ник уверенно идет вперед. Наконец, мы подходим к какому-то зданию.

– Сынок, – улыбается Элла. – Как хорошо, что ты приехал. Мне очень нужна твоя помощь!

Элла начинает объяснять, что нужно сделать, а я… Я просто стою рядом.

– Хорошо, – Ник кивает. – Дарин, – поворачивается ко мне, – погуляй полчасика. Потом подходи к столикам. Встретимся там.

А я стою и хлопаю глазами. Где эти столики – понятия не имею.

– Тебе туда, – машет Элла. – Ник, давай быстрее.

Они уходят, оставляя меня одну. А я просто стою в этом закутке, выжидая время. А потом иду искать эти столики. Немного плутаю, наконец, выхожу на тропинку и вижу Ника. Волной накатывает облегчение. Машу ему.

А потом меня будто кипятком ошпаривает. Сердце гулко бухает. А волоски на теле встают дыбом.

Так и хочется передернуть плечами. А еще оглянуться. Но ко мне уже подходит Ник и ощущения проходят. Хватаюсь за него, как за соломинку. Выдыхаю.

– А я тебя возле столиков искал, – говорит, улыбаясь.

– Я как раз туда шла, – едва выговариваю от волнения.

Понять себя не могу. Отчего такая паника?

Чем дальше мы отходим от этого места, тем мне легче дышать. Даже получается улыбаться.

– Ты что-то нервная, – замечает, наконец, Ник.

– Не люблю быть в центре внимания, – выдыхаю. – Кажется, что все на меня смотрят.

– Да кто там на тебя смотрит? – спрашивает Ник с коротким смешком. – Успокойся уже.

Идем к столикам. Я быстро беру стакан сока. Удивительно, как удалось не расплескать. Делаю несколько глотков, а потом кожу будто раскаленными иглами колет. К этому же столику подходит мужчина.

Мне только от одного его вида бежать хочется. Почему – не знаю. Будто инстинкт срабатывает. Опасно – бьется в мозгу паническая мысль.

Я этого мужчину вижу в первый раз. И он пугает своей аурой. Энергетика такая, что хочется сбежать. Властный.

И в то же время я глаз от него отвести не могу. Взгляд будто приклеился к руке, держащей стакан. Немного смуглая кожа. Сильные длинные пальцы. Широкая ладонь. Ощущение, что легко раздавит стекло, если сожмет сильнее.

Запястье обхватили дорогие часы. Металл браслета матово поблескивает.

Я бы с радостью ушла, но Ник не дает мне ни шанса.

– Вадим Данилович, – улыбается радушно, – добрый день.

И протягивает руку. Мужчина рукопожатие игнорирует. Секундная неловкая пауза и Ник опускает свою руку.

– Добрый, – раздается тягуче.

А у меня мурашки по коже от такого голоса. Пробирающего насквозь.

Поднимаю взгляд и меня будто громом поражает. Мне кажется, что он меня взглядом сканирует до самых косточек. Но из-за зеркальных очков его глаз не увидеть. Вдруг становится интересно, какого они цвета. Но в зеркальных стеклах я вижу только свое отражение.

Черты лица незнакомого мужчины будто высечены из гранита. Крупный нос. Почти прямые брови. Подбородок, как говорят, волевой. Четкая линия губ.

Не красавец. Но… Такие притягивают. На каком-то первобытном, инстинктивном уровне.

Своей энергетикой. Аурой настоящего альфы. Мне почему-то легко его представить полководцем. Или даже императором, ведущим лично своих воинов. Матерый.

Опомнившись, опускаю взгляд. Сердце и так бьется с перебоями.

К счастью, нас спасают родители Ника.

– Вадим Данилович, – в голосе Любавина-старшего почтение. Можно даже сказать – пиетет, – очень рад вас видеть.

Мне кажется, что он сейчас готов расстелиться перед этим Вадимом Даниловичем. Просто пасть к его ногам. И это мне говорит о том, что этот мужчина – очень большая шишка. Потому что с равными, а тем более теми, кто ниже – разговаривают по-другому. А тут… почти пресмыкание.

На этот раз рукопожатие состоялось.

– Я просто счастлива, что вы пришли. Что смогли выкроить время в своем плотном графике.

Элла просто лучится радушием. Улыбается так, что чуть щеки не трескаются. Явно очень нужный и важный человек. А мне… страшно. Это просто необъяснимый страх. Иррациональный.

– Я также распорядился перевести крупную сумму в ваш фонд, – ровным тоном без тени эмоций выговаривает Вадим Данилович.

А меня каждое слово как током бьет. Просто разряды бегут по нервам.

И опять не могу удержаться. Украдкой разглядываю образец брутальности и властности. Он высокий. Широкие плечи обтянуты рубашкой-поло. Спокоен, как скала. Как утес.

– О, благодарю, Вадим Данилович. Уверяю вас, каждый рубль пойдет по назначению.

Тараторит Элла почти в экстазе. На лице мужчины же не отражается ни единой эмоции.

– Ой, – вдруг спохватывается Элла, – позвольте представить невесту сына. Дарина.

Вздрагиваю. Невеста? Это когда я успела? Но не решаюсь поправить Любавину. Тут бы с голосом совладать.

– Д-добрый день, – мямлю. И чувствую, что краснею под этим острым взглядом. Будто сотни иголок в кожу спиваются. Хотя мужчина так и не снял очки.

– Прошу простить. Дела, – выговаривает и ставит стакан на стол. Он пил простую воду. Почему-то мозг цепляет эту деталь.

– Конечно-конечно, – кивает болванчиком Любавин. – Очень рады. Очень-очень рады.

Снова рассыпается в любезностях. Но Вадиму Даниловичу до этого дела нет. Уходит, чеканя шаг. А я наконец-то выдыхаю. Кажется, и не дышала вовсе.

Элла резко поворачивается ко мне.

– Стальнову я не могу представлять абы кого, – чеканит. – Всяких девиц… – говорит многозначительно, делает какой-то нервный взмах рукой.

– Мам, мы пока не спешим, – тут же успокаивает ее Ник. А мне отчего-то в сердце будто иглу воткнули.

Мне прямым тексом указали, чтобы не зазнавалась.

– Вот и хорошо, – отрезает Элла.

Обида вдруг начинает душить. Но я ее проглатываю. Да, рано еще говорить о свадьбе. Я это понимаю. Спектакль для Стальнова.

Стальнов… Ему подходит фамилия.

И я очень надеюсь сегодня больше с ним не пересечься, но вселенная мои мольбы не услышала. Мне кусок в горло не лезет под его взглядом. И истеричкой выставить себя нельзя.

С облегчением выдыхаю, когда трапеза заканчивается.

Звучит легкая красивая мелодия. Танцпол заполняется парочками.

– Потанцуем? – улыбается Ник, протягивая руку.

Улыбнувшись в ответ, киваю. Площадка для танцев чуть в стороне. Так что я спешу скрыться от острого взгляда стальных глаз.

Но слишком рано радуюсь…

Дарина

Ник ведет меня на площадку. Мы присоединяемся к танцующим. Вижу, как призывно улыбается какому-то мужчине Лита. Полное имя брюнетки – Аэлита. Она одна из компании Ника. Дочь очень богатых родителей. Красивая, ухоженная девица. Смертоносная хищница. На ней стильное синее платье, обтягивающее стройную фигуру как вторая кожа.

Замечает меня. Быстрый взгляд и тут же презрительно поджимает губы. Еще секунда и на ее губах мягкая улыбка.

С компанией Ника мне сегодня посчастливилось еще не встретиться. Но Лита здесь. Да и кто бы посмел не пригласить ее родителей, а значит, и ее?

Сосредоточиваюсь на танце. Нужно выкинуть Литу из головы. Местная звезда меня не любит из-за моего происхождения. Слово-то какое! Происхождение! Будто все здесь аристократия в надцатом колене. Но я никак не вписываюсь в компанию мажоров – это правда. И Лита и ее подпевалы постоянно меня шпыняют этим. Не в лоб, а исподтишка.

– Когда можно будет уйти? – тихо спрашиваю у Ника.

– Зачем? – недоумевает он. – Все самое интересное только начнется. Дарин, на таких мероприятиях завязываются деловые связи, – говорит наставительно, будто глупой. – Маме удалось собрать высший свет нашего города. А у тебя теперь есть шанс завязать наконец-то полезные знакомства и сменить работу.

Молчу. Не хочется фальшиво улыбаться и втираться в доверие. Все внутри против этого.

Мелодия сменяется. Опять вижу Литу, цепляющуюся за мужчину сильно старше нее. Любавины-старшие тоже вышли потанцевать.

Замечаю, что уже зажглись огни подсветки. Надо же, уже вечер, сумерки. Все, как показывают в фильмах. Вечеринка для богатых и очень богатых. Дизайнерская подсветка, много цветов, вышколенные официанты, изысканная кухня.

А я что здесь делаю?

Стараюсь расслабиться. Глубоко вдыхаю аромат парфюма Ника.

Вдруг он напрягается. Будто каменеет и останавливается.

– Могу я пригласить твою невесту на один танец? – вроде как спрашивает Стальнов. Но я ясно слышу в его голосе нотки приказа.

– Да, конечно, – Ник улыбается.

А я, широко распахнув глаза, перевожу взгляд со своего парня на этого опасного мужчину. Кажется, дрожать начинаю, столкнувшись взглядом со Стальновым. Цвет радужки его глаз темно-серый, стальной. Как холодные зимние воды. Я чувствую, что могу утонуть в этой ледяной глубине.

– Дарина, вы позволите? – опять вопрос не вопрос.

Снова сморю на Ника в шоке. Я не хочу! Я боюсь! Этот Стальнов пугает меня до слабеющих коленок. Меня язык не слушается. А Ник улыбается и подталкивает меня в руки этого мужчины.

Вкладываю дрожащие пальцы в сильную ладонь. Вторую руку кладу на плечо Стальнову. Он высокий. Мой взгляд упирается в четкий подбородок с легкой щетиной.

Тяжелая горячая рука падает мне на талию. Обжигая сквозь платье и понуждая встать ближе. Сразу окутывает жар, исходящий от крупного тренированного тела. И парфюм Стальнова проникает, кажется, в каждую клеточку моего тела.

Аромат терпкий, пряный, и в то же время будто холодный, цитрусовый. Едва уловимый, но мне почему-то хочется вдохнуть его полной грудью.

– Извините, я не очень хорошо танцую, – тихо произношу чистую правду.

– В танце главное – партнер, – камнем падают слова, – Дарина.

Произносит мое имя чуть с рокотом. И у меня мурашки по спине бегут от этого. От глубокого голоса Стальнова.

– У вас красивое и необычное имя, – произносит светским тоном.

– Так родители назвали, – отвечаю просто.

И на твердых четких губах Стальнова появляется едва заметная улыбка.

Он держит меня ровно так, как предписывают приличия. А я… У меня в душе полный раздрай. Под его ладонью кожа просто горит. Под моими пальцами не плечо, а будто живая сталь. Ощущаю твердые мышцы. И кончики пальцев покалывает, так хочется погладить.

Дурацкий и неуместный порыв. Запинаюсь от неожиданности такой мысли. И на мгновение хватка на моей талии становится просто стальной. На доли секунд меня прижимают к литой груги. И жар прокатывается по телу.

Один удар сердца и меня отпускают.

– П-простите, – мямлю. Я чуть не упала. Стальнов среагировал молниеносно.

– К вашим услугам, – ухмыляется.

Больше не было произнесено ни слова. Минуты танца мне показались бесконечностью. Наконец, красивая мелодия заканчивается. Вызывая во мне чувство… сожаления?

– Спасибо за танец, – ровный тон без тени эмоций.

Стальнов берет меня под локоть и отводит к Нику.

– Возвращаю вашу невесту, – произносит холодно и, чеканя шаг, уходит.

А я едва не падаю от облегчения. От напряжения все мышцы свело.

– Мы можем вернуться за столик? – спрашиваю, и голос почему-то дрожит. – Пить хочу.

– Идем.

Ник тянет меня, а я едва переставляю ватные ноги. Непроизвольно бросаю взгляд на соседний столик. И отмечаю, что Стальнова и его друга там нет.

Падаю на стул и хватаю стакан с водой. Жадно пью. Прохладная вода приносит облегчение. Сердце успокаивается. Перевожу дыхание. Стальнов очень пугающий. И притягательный.

Вскоре на свое место усаживается Элла.

– Дарина, – улыбается она. – Господин Стальнов оказал нам поддержку, пригласив тебя на танец. Неожиданно, конечно, – щебечет она. – Можно сказать, что от тебя сегодня большая польза.

Элла явно довольная. А я же просто молчу. Ничего не понимаю в этих светских условностях. Но раз мать Ника считает это чем-то важным, то пусть.

– Стальнов редко кого незнакомого приглашает на танец, – продолжает Элла.

А мне так и хочется ляпнуть, что не танцы, а какой-то бал получается девятнадцатого века. Но я прикусываю язык. Лишь стараюсь вежливо улыбаться.

– Мам, ты отлично все организовала, – после потока слов Ник вставляет свое мнение. – Думаю, у отца с такой поддержкой будет хороший старт политической карьеры. А сейчас прости нас, отойдем поболтать.

– Идите, – отмахивается Элла.

Ник берет меня за руку и тянет за собой. Проходим мимо столиков, идем по дорожке в сторону веселых голосов и смеха. В относительно уединенном месте собралась группа мажоров во главе с Аэлитой.

– Ник! – машет рукой. – Ну тусовка прямо как в кино.

– Ага, – кивает Ник. – Все мозги мать вынесла этим, – закатывает глаза.

Обнимает меня со спины и упирает подбородок в макушку.

– Зато, – глаза Литы вспыхивают, – ей посчастливилось танцевать со Стальновым. Да и Дарине тоже. Ну и как? – впивается в меня взглядом.

Пожимаю плечами.

– Ой, – отмахивается. И компания начинает смеяться.

– Лит, ты и сама время не теряла, – хихикает ее подруга.

– Нууу, – тянет Лита. – Это все равно не то. Вот Стальнов, – произносит с придыханием. – Вот это мужик! Трусики сами теряются от одного взгляда на него. Огонь мужик!

– Ну не-ет, – тянет еще одна девица. – Слишком хмурый. Вот его друг – совсем другое дело.

– Это Ясинский который? – спрашивает Лита. Девица кивает. – Ммм, да. Ему бы я тоже дала.

– Да только не берут, – пошло хохочет Дэн.

Лита, резко развернувшись, бьет его ладонью по плечу.

– Это мужики. У них такая, – смеется, – харизма. Подрастите, мальчики.

Девушки смеются.

– Катрин, ты тоже так считаешь? – спрашивает Дэн блондинку с капризно надутыми губами. Губы у нее всегда такие, косметолог постарался.

– Это высшая лига, – Катрин взмахивает рукой так, что Дэн едва успевает отклониться, чтобы острые яркие коготки не воткнулись ему в лицо. – Увы, ни одного, ни второго пока подцепить не удалось.

– Я бы ставила на Ясинского, – Лита прищуривает накрашенные глаза с наращенными ресницами. – Он помоложе. И кажется более доступным. Да и бабла у них примерно одинаково.

Девушки начинают цинично обсуждать, кому лучше дать, кого бы подцепить в мужья, или хотя бы в любовники. Парни ржут над их потугами. Отпускают пошлые шуточки о силиконовых куклах. И в каких позах этих кукол лучше иметь.

– А ты ушки прикрой, – вдруг советует мне Лита. – Такие разговоры для взрослых девочек.

– Только Стальнов танцевал с ней, – опять хохочет Дэн.

– И что? – Лита самодовольно улыбается. – И тут же забыл. Вот меня бы он не забыл, – проводит языком по губам, делая намек. Снова смех.

– У меня есть парень, – напоминаю этой змее. – Я люблю Ника.

Лита только фыркает.

– Моя девочка, – довольно произносит Ник. – Поняли? Любят меня, а не мои бабки.

– Можно подумать, кто-то из нас Литку замуж позовет, – хохочет еще один.

– Можно подумать, я за кого-то из вас пойду, – не тушуется Лита. – Сопляки. Нет, мне нужен мужик уровнем повыше. Самец. Статус. Бабло. Стальнов или Ясинский – это сразу пропуск в высшую лигу. Они бывают на встречах с президентом. Так что если и менять свою свободу, то только на счет с бесконечным количеством нулей.

Мне никогда не хотелось замуж ради счета в банке. Разве этим измеряется счастье? Спать с неприятным тебе мужчиной ради новой сумочки, пусть и брендовой? А любовь?

И будто прочитав мои мысли, Лита продолжает:

– А любовь – сказочка для лохушек. Утешение для дурочек. Нищий задрот – зато любимый. Придумали фигню и верят. Уверена, на самом деле ненавидят своих неудачников. И ты, Дарина, не исключение. Легко любить Никиту Любавина. У него квартира, тачка, бабки. А ты полюби Васю Пупкина с зарплатой тысяч в двадцать. Да у меня маникюр дороже стоит!

– Лит, ну стопэ, – обрывает ее Ник. – Давай все это будете тереть в девчачьей компании.

– Тереть? – Литу ничем не прошибить. – Могу и натереть. И наполировать.

– Все знают, что и как ты полируешь, – с резким смешком произносит другой мажор. – Так что удачки тебе! – смеется обидно. Лита вспыхивает. – Слушай, пацаны. Я новую тачку приглядываю. Прям точилу такую. Хз че брать.

Разговор переходит на машины. Девушки обсуждают шмотки. Я не прислушиваюсь. Просто выпадаю. Да мое мнение никого и не интересует. Просто жду, когда это мероприятие уже закончится. Чувствую себя здесь не в своей тарелке.

Но мы остаемся до конца. Лица-лица-лица. От улыбки болят щеки. В этом калейдоскопе я никого не запоминаю. Только Стальнова. Но его больше не вижу. Уехал? Хорошо бы.

– Мы очень рады, что вы посетили сегодняшний вечер, – в сотый раз, наверное, повторяет Элла.

Компания Ника еще в клуб собралась, но у меня просто нет сил. Я морально выжата.

– Малыш, давай тебя тогда домой закину, – он не спрашивает, Ник едет дальше развлекаться. – Народ, скиньте, где осядете. Я подвалю.

– Точно не с нами? – переспрашивает, когда садимся в машину.

– Точно, – слабо улыбаюсь.

– Ну ок, – кивает и заводит мотор.

Недолгая поездка по ночным улицам и вот мы у подъезда.

– Не скучай, – Ник быстро целует меня в губы. У него телефон уже раскалился от входящих сообщений.

– Спать лягу, – отвечаю и выхожу из авто.

Спустя секунду машина срывается с места. Ник унесся тусить. Но я правда еще и клуб сегодня просто не выдержу. Поэтому поднимаюсь в квартиру, сразу направляюсь в душ. Хочется смыть с себя сегодняшний день.

Тело начинает бить крупной дрожью. И я делаю воду погорячее. Это выходят эмоции. Переживания. Я стараюсь не обращать внимания на смешки и поддевки. Но все равно получается не очень хорошо. Вот только показать слабость нельзя. Сразу сожрут. В компании мажоров привыкли добивать слабого. Лита там главная заводила.

– Выдыхай, Дарина, – говорю сама себе. – Расстаться из-за таких с парнем будет верхом глупости.

Утешаю себя тем, что привыкну. Я к ним, они – ко мне. Да Ник и не требует, чтобы я с ними тусовалась. Так что меньше точек соприкосновения.

После душа одеваюсь в пижамку и падаю на кровать. Натягиваю одеяло. Закрываю глаза. И сразу же вижу скульптурное лицо с глазами цвета темной стали. Сердце пропускает удар. Стальнов внушает страх. И трепет. А еще что-то внутри меня будто откликнулось на этого мужчину. Гоню эти глупости прочь. Это шок. Просто шок.

Вадим

– Ты куда? – подается вперед Алекс, видя, что я встаю.

– А ты в матроны записался? – спрашиваю со смешком. – Решил блюсти мой моральный облик?

– Пф, – фыркает друг. – Нужен мне твой моральный облик. Главное – не теряй деловую хватку. А до девок мне дела нет.

Берет со стола бокал и уже кому-то салютует. Алекс любит расточать улыбки и обещания, которые не собирается выполнять. Но и я ему не блюститель морального облика.

Я иду на специально сооруженную площадку для танцев. Чуть вдали танцует рыжик со своим недоумком. Дарина двигается немного неуверенно, но все равно грациознее многих. Девочка просто зажата. Чувствует себя здесь неуверенно.

Мелодия начинает стихать и я подхожу к Любавиным.

– Элла, вы позволите? – чуть улыбаюсь.

– Почту за честь, – растягивает губы в оскале. Ее муж тоже не имеет ничего против.

Элла формально хозяйка сегодняшнего вечера. Так что ничего странно в нашем танце нет. Но для меня это всего лишь маневр. Единственная девушка, заинтересовавшая меня среди всего разнообразия – это Дарина.

Вон она танцует со своим женихом. Нежно улыбается ему.

Элла что-то болтает, не затыкаясь. Коротко отвечаю, сам же сосредоточен на другой паре. Наконец, и эта мелодия заканчивается. Возвращаю Эллу ее мужу. Теперь не будет выглядеть неприлично танец с Дариной.

Подхожу к парочке и смотрю в глаза Никите Любовину. Мажорик обыкновенный. Пока никак себя не проявил, кроме стандартного образа жизни.

– Могу я пригласить твою невесту на один танец?

Спрашиваю чисто формально. Мне отказать он не посмеет. И это еще один минус к его характеристике. Мог бы и запретить. Но у пацана нет характера, а есть желание угодить, чтобы получить потом побольше. Связи. Услугу. Инвестиции.

– Да, конечно, – лыбится он.

– Дарина, вы позволите? – обращаюсь к девушке.

В голубых глазах мелькает испуг. Дарина наверняка уже в курсе, кто я. Но в бездонных голубых озерах я не вижу и толики интереса. И это добавляет интереса уже мне. Какая неискушенная малышка.

Робко вкладывает свои пальчики в мои. Чувствую, как они мелко подрагивают. Чувствую, что Дарина боится меня. Вот только – почему?

Увожу ее к танцующим. Кладу руку на талию. Приятно ощущать такую изящную красоту в своих руках. И духи. У нее духи такие же изящные, как и она сама. Ничего сладко-удушающего. Едва уловимый нежный аромат.

– Извините, я не очень хорошо танцую, – тихо шепчет, не поднимая на меня взгляда.

Робкий огонек.

– В танце главное – партнер, Дарина.

Ее имя приятно произносить.

– У вас красивое и необычное имя, – делаю комплимент. Обычно девушкам этого достаточно, чтобы продолжить разговор. Только не ей.

– Так родители назвали, – простой ответ. И все.

Молчаливая какая у меня в этом танце партнерша. Ну что ж. Может, так даже и лучше. Просто веду ее в танце, не нарушая приличий. А хочется прижать это тонкое тело к себе чуть крепче. И будто кто-то читает мои мысли. Дарина запинается.

Реакция следует незамедлительно. На мгновение прижимаю ее к себе, не давая упасть. Доли секунды и отпускаю.

– П-простите, – робко извиняется.

– К вашим услугам, – и это правда.

Этого огонек притягивает нежностью и неискушенностью. Я успел ее хорошенько разглядеть за время танца. Чистые черты лица. Минимальный макияж. Едва заметные веснушки, к которым хочется прикоснуться до зуда на кончиках пальцев.

Так и подмывает кое-что поверить. Если я ей предложу уехать со мной – согласится или нет? Если да, то перейдет в разряд охотниц. Разочаровываться в этой красавице не хочется. Поэтому возвращаю ее мажорику.

Ухожу с танцпола, направляясь в темноту ночи. На этом можно считать вечер завершенным. Направляюсь к парковке.

– Сваливаешь? – меня догоняет друг. – Ну, как тебе огонечек? Хорошенькая, да? – сыплет вопросами.

– Ты о ком? – спрашиваю, сделав вид, что намека не понял.

– Да ладно, – Алекс шагает рядом. – Я про ту красотку, которую ты на танец пригласил. Девушка сына Любавина. Тоже ее отметил. Не из местных явно.

Никак не комментирую. То, что она не из этой тусовки, это Алекс отметил верно. Иначе бы реагировала по-другому. Явно залетная птичка.

– Ты своих где растерял? – перевожу тему.

Алекс только отмахивается. Понятно. Наскучили.

– Расхотелось, – пожимает широкими плечами. – Лучше Надин звякну. Она хоть правила игры понимает.

И это тоже никак не комментирую.

– А малышка хороша, – опять лыбится Алекс.

Есть желание высказаться, чтобы отвалил, но снова молчу. Это только вызовет еще больший интерес. Не стоит больше пугать Дарину, чем она уже напугана.

Девушка на самом деле чистейший бриллиант. Впрочем, уверен, что это скоро пройдет. Если не приспособится – ее пережуют и выплюнут. Ну а приспособится – станет такой же. Неинтересной. Одной из… С накачанными губами, острыми скулами и увеличенными буферами.

И где-то даже мелькает сожаление, что этот мир сломает и перекрутит такую нежную красоту.

Но Дарина девочка взрослая, должна понимать все последствия своих шагов.

Вновь вылезает циничная сторона моей натуры, задвигая подальше моего внутреннего эстета. Возможно, девочка просто умело притворяется, выискивая рыбу покрупнее. А если и нет, то мажорик тоже неплохой вариант.

На этом решаю выкинуть рыженькую Дарину из головы.

Тем более уже подошли к парковке.

– Вадим Данилович, – бросается ко мне водитель. – Господин Ясинский, добрый вечер.

Водитель Алекса уже тоже спешит подать машину.

– Я в понедельник заеду, – серьезно говорит Алекс, протягивая руку. – Прямо с утра.

– Давай, – киваю, отвечая крепким рукопожатием.

– Ну ты и затеялся, – качает головой Алекс.

Больше не говорим ни слова. Такие дела бизнеса здесь не стоит обсуждать. Усаживаемся каждый в свою тачку и покидаем гольф-клуб.

Позади остается хорошенькая Дарина с рыжими волосами и колдовскими голубыми глазами. Первая встреча. Знакомство. Приятное разнообразие в череде одинаковых знакомств, когда женщины из одежды буквально выпрыгивают, чтобы продемонстрировать товар лицом.

Выходные проходят в работе. Нужно все проверить и перепроверить. Намечается буквально сделка века для моей компании. От таких предложений не отказываются. Это не просто ступень выше, это примерно вершина Олимпа.

О чем в понедельник и заявляет Алекс в моем кабинете:

– То есть упорно курсирующие в последние месяцы слухи – не врут.

– Не врут, – подтверждаю. – Я получил предложение от Ястребова.

– Звучит как предложение руки и сердца, – усмехается.

– Почти, – тоже не могу сдержать улыбки. – Предложение о долгосрочном сотрудничестве с крупнейшим холдингом – это почти как женитьба. Высшая лига просто.

– Это Эллочка вчера не в курсе была, – опять ухмыляется Алекс. – Она бы там в экстазе просто зашлась. Какие связи у нее есть.

– Пока не до нее, – отмахиваюсь. – Завтра лечу в Москву.

– Удачи, брат, – серьезно произносит Алекс. – Ты и твоя компания давно достойны выйти за пределы нашего края.

Мы еще пару часов обсуждаем текущие дела и перспективы. Партнерство с Ястребовым – это не только огромные заказы, это еще и своего рода гарантия неприкосновенности при выходе из своего болотца. Никто не любит конкурентов. И борьба с ними зачастую нечестная.

Ястребов, как истинный делец, условия предложил весьма кабальные, отчетливо понимая, что он мне нужен как защита. Влияние и авторитет у него такие, что мою компанию гасить побоятся.

Провожаю Алекса к двери. Хлопает по плечу и снова хитро лыбится:

– Давно пора подвинуть парочку московских жирных котов. Пусть валят на свои острова тратить пенсию. Как говорится, молодым дорогу, старикам – почет.

– Думаю, они будут против.

– Уверен, что они будут очень против. Но все течет, все меняется. Удачи, – желает еще раз и уходит.

Я же возвращаюсь к делам. К недолгой поездке все готово. Также готова и согласована большая часть документов, но кое-что стоит обговорить при личной встрече. Артур Ястребов мужик с железной хваткой. Информации о нем в общем доступе очень мало, но и эти скупые крохи говорят о том, что нервы у него стальные, а башка варит многоходовки. А другие на таких уровнях не выживают.

Ну что ж, мы тоже не лыком шиты.

Столица нашей Родины встречает меня хмурым небом и мелким моросящим дождем. Говорят, дело, начатое в дождь или снег, будет удачным. Ну что же, проверим очень скоро.

После отеля еду в ресторан, где назначена встреча.

– Моя фамилия Стальнов, – говорю улыбчивой администраторше, встретившей меня холодной вежливой улыбкой. Дамочка класса люкс.

– Добро пожаловать. Артур Германович вас ожидает. Прошу за мной, Вадим Данилович.

Идет, цокая шпильками по мрамору и покачивая бедрами, обтянутыми узкой черной юбкой. Подводит к столику, за которым сидит пара. Сразу же исчезает.

– Добрый день, Вадим Данилович, – поднимается Ястребов, протягивая руку. – Погода сегодня не радует. Но, говорят, что дождь – к удаче.

– Добрый день, Артур Германович, – пожимаю крепкую руку. Но взгляд так и норовит соскользнуть на жену Ястребова.

– Моя жена Екатерина, – представляет ее. – Она здесь потому, что имеет непосредственное отношение к нашему проекту.

– Очень рад знакомству, – отвечаю с вежливой улыбкой.

– Взаимно, – улыбается.

– Ну что же, – Ястребов занимает свое место, – предлагаю отбросить отчества и перейти к делам… Катя, тебе слово, – улыбается жене.

Екатерина Ястребова женщина красивая. Даже очень. И впечатление производит оглушающее. Это вам не кукла, единственная задача которой – подчеркнуть статусность. Госпожа Ястребова умна, это чувствуется в разговоре.

И мне отчего-то кажется, что Дарина была бы здесь к месту. Девушка бы отлично вписалась. Мысль мелькнула и была отброшена, как несущественная. На кону новый рынок, сотрудничество и контракты на просто неприличные суммы.

Но, конечно, все это конкретно было обговорено позже. Уже в кабинете Ястребова на вершине небоскреба. А в ресторане были прощупаны общие моменты, составлено впечатление друг о друге.

Итогом стал мой переезд в Москву и просто дикое количество работы. Мой головной офис теперь здесь. А мимолетное знакомство с рыжим огоньком осталось в прошлом.

Мы еще буквально пару раз пересекались на мероприятиях. И Дарина неизменно притягивала взгляд. Кажется, она освоилась в этом гадюшнике. Остается только пожелать ей удачи.

Я же свою ухватил за хвост и выпускать не собирался. Но иногда рыженькая девушка нет-нет да и вплывала в памяти мимолетным видением.

Вот и сегодня отчего-то вспомнилась. Я давно не был в родном городе. Алексу прижало пообедать в этом ресторане.

Машина останавливается и охранник распахивает дверь. Едва делаю шаг на улицу, как краем глаза цепляю мчащуюся мимо девушку в белом.

… Говорят, начинать дела в дождь – к удаче…

Дарина

– Детка, ты выглядишь отпадно в этом платье, – жадный взгляд Ника скользит по моей фигуре.

Я вижу наше отражение в зеркале. Он отводит в сторону мои волосы, которые я завила в локоны, и целует в шею.

– Ник, мы опоздаем, – мягко улыбаюсь и делаю шаг в сторону, ускользая от прикосновений.

В последнее время я не могу расслабиться. От каждого прикосновения жениха едва ли не передергивает.

Люблю ли я Никиту? Конечно, да. Это просто нервы и стресс. Шутка ли, открыть собственный ночной клуб! Наверное, я бы меньше волновалась, если была бы просто его девушкой. А так…

Огромная часть работы была на мне. Концепт. Дизайн. Еще тысяча и одна мелочь. Пиарщик-многостаночник.

На мне короткое платье из серебристой «чешуи». Долго сомневалась, стоит ли его надевать, а потом решила – да какого черта?

Я столько времени и сил вложила в этот проект! Имею право!

Все это время я по капле изживала из себя этот комплекс подобрашки, который охотно поддерживали Элла и Лита.

Да, у моей семьи нет денег и связей. Родители простые люди. Но мама и папа очень гордятся мной.

Я сама поступила в нашу бизнес-школу, как называют универ для богатеньких, я дипломированный управленец, прошла кучу курсов и все свои знания вложила в мечту Ника.

Открыть клуб несложно при наличии денег. Вывести его в ТОП, сделать популярным местом, куда все будут стремиться попасть – эта задачу куда сложнее.

– Конфетка, все будет ок, – беззаботно улыбается Ник. – Отличный вышел клубешник. Народ жаждет тусануть.

Этому народу лишь бы тусануть. Я даже не сразу смогу припомнить, кто в этой компании чем занимается. Нет, есть те, кто работает в фирмах родителей, а есть те, кто, кажется, вообще не знает такого слова – работа.

– Столько поработали, наконец-то оттянемся, – заявляет Ник.

Улыбаюсь. Просто улыбаюсь. Все пары проходят через кризисы в отношениях. Так говорят психологи. А у нас последние дни были очень нелегкими.

«У тебя были» – ехидно высказывается внутренний голос.

«А у Никиты все было гораздо проще»

Так, Дарина, спокойно. Сегодня уже открытие, потом будет легче.

Так я думала, так себя успокаивала. Но легче не стало. Да, клуб открылся. Всякие светские львицы местного разлива, блогеры.

Вон Лита блистает, позируя для фото. И все поздравляют Ника. А я будто приложение. Как будто я ничего не делала.

– Конфетка, все в восторге, – Ник прижимает меня к своему боку. – Смотри, какая туса.

– Ник! – взвизгнув, у него на шее виснет Лита. Я едва успеваю отскочить.

У нас с этой брюнеткой противостояние. Полный игнор.

– Поздравляю! – позволяет себе быстрый поцелуй в губы.

Едва не скриплю зубами. Хочется ухватить ее за волосы и оторвать от Ника.

– Ты такой молодец! – заявляет. – Уверена, это будет самое модное место в городе! Мне уже нравится!

Еще один чмок и снова уносится на танцпол. Остальные из компании ведут себя не столь вызывающе.

– Мог бы сказать, что это не только твоя заслуга, – шиплю, старательно натягивая оскал улыбки.

– Малышка, ну не дуйся, – кажется, Ник не понимает моих претензий. – Не порти праздник. Ты слишком серьезная. Давай веселиться!

В итоге у меня веселиться вышло не очень. Персонал именно ко мне обращался то с одним вопросом, то с другим. Домой мы вернулись уже утром. Голова гудела, ноги тоже.

Ник свалился спать, счастливый и довольный.

А я прошла на кухню и направилась прямиком к кофемашине. Спустя пару минут по кухне поплыл аромат свежесваренного напитка. Взяв чашку, добавила молока и устроилась за барной стойкой, повернувшись к окну.

Я не ощущала триумфа. Наоборот, мне себя было жаль. В душе я надеялась на свою минуту славы, но все досталось Нику. Как-то мысли сами потекли в том направлении.

Я вдруг почувствовала, что будто заперта в клетке. Хотя, казалось бы, чего вдруг не хватает? Я люблю и любима. Живу будто в сказке – большая квартира с дизайнерским ремонтом, клининг, доставка, о быте не болит голова. Отучилась, сделала такой рывок в карьере.

Но я не чувствую себя счастливой. Кажется, что я кукла, в которую играют.

Наконец-то клуб открыт, а внутри у меня полное опустошение. Наверное, так и бывает. Или просто нужно попить что-то для укрепления нервов.

Нетронутый кофе продолжает остывать в белоснежной чашке. Этот сервиз выбирала я. Как и многое в квартире Ника. Он даже был рад, что я вью наше гнездышко. Уже все давно нас считают женихом и невестой.

Элла больше не поджимает губы презрительно. Я теперь – козырь их семьи. Вот, глядите, у нас в невестах девушка из самой простой и заурядной семьи.

А мне кажется, что я стала задыхаться в этих отношениях. Хотя кому рассказать – только посмеются. Подруги, не те, что из компании Ника, там у меня подруг нет, а те, что остались со студенческих времен, считают, что это от неопределенности. Считаться невестой и быть ею на самом деле – две большие разницы.

Да, наверное, так и есть. Где-то внутри меня сидит червячок неуверенности и грызет. Заставляет хотеть определенности.

Так и не притронувшись к кофе, иду в душ. Нужно смыть с себя сегодняшнюю безумную ночь. От макияжа уже глаза чешутся.

Скидываю платье, которое на полу смотрится серебристой лужицей, снимаю белье и встаю под душ. Включаю воду и прикрываю глаза.

Есть у меня маленькая тайна. Довольно невинная. Но из-за этого я чувствую себя виноватой перед Ником. Будто мысленно предаю его. И у этой тайны темно-серые грозовые глаза.

Стальнов…

Мужчина, пугающий до дрожи. И до той же дрожи притягательный.

Одна встреча. Один танец. Пара ничего не значащих фраз… А я не могу его полностью вычеркнуть из памяти.

Наверное, так ощущается удар молнии. Проходится по всем нервным окончаниям.

Стальнов как магнит для женских взглядов. Притягивает своей уверенностью. Аурой лидера. Он будто скала.

И тяжелый взгляд этих непроницаемых глаз я все еще не могу забыть.

Что-то внутри меня отозвалось на эту суровость.

Так, наверное, влюбляются в звезд кино и музыки, прекрасно понимая, что это нечто недостижимое.

Нет, в недоступного миллионера я не влюбилась. Просто отчего-то не хотелось, чтобы думал, будто я одна из…

Хотя я прекрасно понимаю, что он и думать обо мне забыл ровно в момент, когда сошел с площадки для танцев.

Еще пара встреч на других светских мероприятиях, и на высеченном лице ни капли узнавания.

Никогда не замечала за собой такой легкомысленности. Но тут… изредка что-то щелкает, и я четко вижу темно-серые глаза будто с металлическим блеском.

Лита страшно огорчилась, когда одна из заклятых подружек ей с ехидной улыбкой сообщила, что Стальнов перебрался в Москву.

Змеиный клубок…

– Лита, что же ты так? – со сладенькой улыбкой пропела красотка, похожая на куклу, хлопая огромными наращенными ресницами. – Стальнов в Москве и без тебя. Не успела немного. А там своих хватает. Папа говорит, что Стальнов подписал очень выгодный контракт с Ястребовым. Через год его состояние увеличится раз в пять-семь. А ты свой шанс профукала.

– А у тебя этого шанса даже и не было, – с не менее сладкой улыбочкой промурлыкала Лита. Но в глазах полыхала злость.

Оказывается, Лита, пользуясь связями отца, пыталась поближе познакомиться со Стальновым. Но дальше его амбалов не прошла. И это ее страшно бесило. Она привыкла добиваться своего любыми путями, а тут… на ее прелести не купились.

После таких разговоров хотелось вымыться с хлоркой. Чтобы едкий запах вытравил эту гниль.

Закрываю воду и выхожу из кабинки. Обматываюсь полотенцем и достаю фен.

Мои волосы – мое богатство с самого детства. Высушиваю, расчесываю, тщательно укладываю, пока не ложатся золотой волной. Ник обожает, когда я распускаю волосы.

Переодевшись, ныряю в постель. Ник тут же сгребает меня себе под бок.

– Ммм, – утыкается носом мне в шею, – моя конфетка. Даринка, твои всякие шоколадные гели так и хотят, чтобы я тебя съел!

– Спи, – улыбаясь, тихо шепчу. Провожу пальцами по каштановым волосам, модно подстриженным, но сейчас на голове полный беспорядок.

Потом по скуле, по шее, опускаю пальцы на плечо, чуть царапаю кожу ноготками.

– Конфетка, ты провоцируешь, – сонно произносит Ник. – Я запомню, а когда проснусь, мы продолжим.

– Ты так никому на открытии и не сказал, что и я принимала активное участие в создании твоего клуба, – вдруг говорю.

– Конфетка, – вздыхает Ник, – все это и так знают. Спи.

Знают, да. Но вдруг к глазам подступают слезы. Мне так хотелось, чтобы ты, Ник, мой любимый, мой жених, выделил меня. Всем сказал, что создавать этот клуб помогала твоя любимая девушка.

– Почему ты этого не озвучил? – тихо шепчу и закусываю губу, чтобы не заплакать.

Не разделил со мной момент своего триумфа, а позволил быть рядом. Будто я кукла.

Но Ник молчит. Сопит мне в шею. Здоровый сон уставшего человека, совесть которого чиста.

Закрываю глаза, и слезинка все-таки скатывается по виску.

Дни идут за днями. Мои родители счастливы и терпеливо ждут известий о свадьбе. Мои оставшиеся подруги томно вздыхают и не скрывают, что завидуют. Моему жениху, моей работе, моей жизни.

Сбывшаяся мечта…

Над которой нужно работать каждый день, чтобы не схлопнулась. Поддерживать клуб в самых популярных – та еще задачка.

– Конфетка, – Ник обнимает меня со спины и целует в шею, – ты такая секси в этих строгих костюмчиках. Леди-босс вся такая.

– Предлагаешь на работу ходить в спортивном костюме? – усмехаюсь. Прижимаюсь спиной к его груди, на минутку позволяя себе расслабиться.

– Интересная идея, – руки Ника ласкают мой живот через ткань строгой рубашки. – Может, замутить такую тематическую тусу? Спортивки, барсетки и вот это все. Такой треш и угар. И чтобы у девчонок не кроссы, а шпильки. Прикольно будет. Такой лютый перфоманс. Как думаешь, народ заценит?

– Возможно, – отвечаю задумчиво. – Ты хозяин клуба, тебе решать.

– Зато ты самая лучшая управляющая, которую можно заполучить в нашем городе, – мурлыкает Ник, а его руки пробираются выше. – Сам себе не верю, что отхватил такое сокровище. Ммм, Конфетка, давай запрем дверь?

– Ник, – выворачиваюсь из его рук. – Я на работе.

– Детка, все и так в курсе, с кем ты спишь, – со смешком выговаривает Ник.

Награждаю его тяжелым взглядом.

– Ладно, – поднимает ладони перед собой, – малышка, я понял. Но ты загоняешься.

– Ни-ик, – вырывается со стоном.

– Все, Конфетка, – вновь обнимает меня за талию. – Понял, принял, осознал. Не буду тебя отвлекать. Я в зал. Там пацаны подвалить уже должны.

Легкий поцелуй в губы и он покидает мой кабинет. Пацаны подвалят, а там и змейки ядовитые подтянутся. Одна змея так точно явился. Таскается сюда, будто других дел нет. Выдыхаю. Кому веселье, а мне работа.

Дни продолжают бежать. Просто мелькать с огромной скоростью. А сегодня у нас очень важный день – интервью для журнала. Журналистка щебечет свои вопросы, кокетливо стреляя глазками в Ника. Фотосессия. На мне жемчужно-белое платье с открытыми плечами, чем-то напоминающее свадебное.

– Великолепно, – в экстазе выдыхает девица. – Эти фото украсят журнал. Никита, все девушки города завидуют вашей девушке.

Ник только смеется. А после мы едем по городу в сторону центра. После этого интервью я выжата, как лимон. Так и не привыкла за два года к активной светской жизни. Паркуемся, Выбираюсь из низкой хищной машины, и мы проходим внутрь одного из самых пафосных мест города.

– Ник, зачем мы здесь? – я оглядываю зал дорогущего ресторана, куда вхожу под руку со своим женихом.

– Сюрприз, детка, – улыбается он, демонстрируя идеальные белоснежные зубы. – Этот день ты запомнишь.

Дарина

Я напрягаюсь. Сюрпризы не люблю. Но разве что-то плохое может случиться в таком месте? Ник ведет вглубь зала к столику, за которым сидят его родители. Еще два столика заняты только его друзьями.

– А вот и мы, – объявляет радостно. Здороваюсь, старательно держу улыбку. Родители Ника не очень меня жалуют, но хотят, чтобы их сын был счастлив, поэтому нашим отношениям не препятствуют.

– Дорогой мой, – его мать дожидается, когда мы сядем, – по какому поводу мы тут собрались?

– По очень важному, – Ник поднимает руку и подзывает официанта. Шепчет ему что-то, тот кивает и уходит. А буквально пару минут спустя приносят огромный букет белоснежных роз и шампанское.

Ник встает со стула и театрально опускается на одно колено, достает из внутреннего кармана пиджака бархатную коробочку с логотипом. Сглатываю. Я уже понимаю, что он хочет сделать.

– Дорогие родители, я пригласил вас сюда не просто так. Есть повод, – поворачивается ко мне и говорит: – Дарина, любимая моя, мы уже два года вместе и я понял, что хочу провести с тобой всю жизнь…

А у меня от этих слов брови выгибаются от удивления. Смотрю на своего парня во все глаза, на щеках вспыхивает румянец. Этого не может быть!

– …и предлагаю тебе стать моей женой, – заканчивает он, и открывает коробочку. – Ты же скажешь мне «да»? – вопрос звучит с нажимом.

Я должна радоваться. Должна же? Но отчего-то чувствую смятение. Оглядываюсь по сторонам и встречаюсь с взглядом с Аэлитой. Брюнетка самодовольно улыбается. Кажется, что даже предвкушающе. Зачем она здесь? Мы друг друга терпеть не можем! Она постоянно шпыняет меня с милой улыбочкой. Настоящая кобра – красивая и смертоносная. Все были уверены, что Ник будет с ней, но он выбрал меня. Лита не смущается, смотрит с вызовом, будто даже победно. Радуется, что Ник делает предложение сопернице? Что-то в сердце отдает тревогой.

Перевожу взгляд на Ника. Он все еще улыбается, терпеливо ждет моего ответа. Но по глазам вижу – недоволен заминкой. Натягиваю робкую улыбку и киваю. Голос вдруг почему-то пропал. Тишина взрывается аплодисментами, когда Ник надевает мне на палец шикарное кольцо с огромным бриллиантом. А мне кажется, будто булыжник к руке привязали.

Поднимается сам и поднимает меня, берет из рук официанта букет и дарит мне. Тяжелый какой. Обхватывает за талию и накрывает мои губы своими. Наш поцелуй фотографируют. Что приводит меня буквально в панику. Сейчас полетят по всем соцсетям фото, как Никита Любавин сделал предложение безродной замарашке Дарине.

Нас начинают поздравлять. А я с трудом сдерживаю слезы. Пусть думают, что это от счастья. Ник ведь знал, что я не хочу такого внимания, но опять сделал все по-своему. Выдерживаю еще минут десять.

– Извините, – произношу дрожащим голосом, когда нервы сдают. – Мне нужно отойти.

Хватаю маленький клатч и буквально сбегаю в туалет. Тут тихо и прохладно. Кидаю сумочку на мраморную столешницу и опираюсь о нее ладонями. Дышу, стараясь успокоиться. Телефон жужжит, приходят какие-то фото. Думаю, что это фотки помолвки, и открываю.

– Боже, – зажимаю рот ладонью. Слезы брызгают из глаз.

На фото Ник и… Лита. Фотки свежие. Так он был одет вчера. Меня начинает потряхивать от откровенных кадров. На них мой жених во всех позах имеет Литу. Оба довольные. Фото все приходят и приходят. Потом запускается видео. Недвусмысленные стоны оглашают туалет. Роняю телефон.

– А, – всхлипываю. Этот взгляд! Вот почему она только что смотрела с триумфом. Вырываются рыдания. От боли сгибаюсь пополам. Хочется лечь на пол и сжаться в комочек. Сердце болит.

Дверь отворяется и сквозь шум в ушах и звуки секса слышу чеканный перестук каблучков.

– Что, Дариночка, как видео? А фотки? Шикарные, да? – Лита подходит ближе, упирается бедром в мрамор. На ней черное платье с принтом под змеиную кожу. Очень подходящий ей наряд! – Вижу, ты под впечатлением, – улыбается ядовитая гадина.

– Зачем? – выдыхаю рыданием. – Зачем?

– Просто так, – невозмутимо пожимает точеным плечиком. – Ник мой. Всегда будет моим. А ты так, временный эпизод. Ник весьма горяч, и жаловался мне, что ты ледышка. Замухрышка, которая должна быть ему благодарна, – подается вперед и хватает меня пальцами за скулы, – что вытащил тебя на вершину жизни. Вывел в люди. Да и черт бы с его свадьбой, мне он как муж не нужен. Но ты мне не нравишься. Личная неприязнь, – бросает мне в лицо ядовитые слова. – Ты вся такая чистенькая и невинная. Что, простишь его? Ляжешь под Ника, зная, что, возможно, час назад я объезжала его?

Резко разжимает пальцы и толкает меня. Не удерживаюсь на каблуках, шагаю назад и упираюсь спиной в стену. Я в почти белом платье с легким серебристым оттенком, Лита, как и полагается, в черном. Самоуверенная. Держится нагло. Улыбается, уверенная в своей полной победе.

Да, ей удалось испортить все. Я унижена и оскорблена.

– Все знали, – продолжает Лита, и, злорадно усмехнувшись, добивает: – Кроме тебя.

– Ник тебя не простит, – шепчу. Слезы застилают глаза.

– Перебесится, – отмахивается. – Найдет другую дурочку. А теперь пошла вон отсюда! – рявкает.

И я вылетаю из туалета. Замечаю, как возле двери стоят ее подруженьки, которые никого к нам не пускали. Бегу через зал на выход.

– Дарина! – резкий злой оклик и чуть не падаю, когда Ник хватает меня за локоть и дергает на себя. – На кого ты похожа? – шипит. Глаза у него злые, там молнии вспыхивают. – Приведи себя в порядок и вернись за столик.

– Нет, – мотаю головой. – Нет. Как ты мог, Ник?

– Не дури, – рявкает. – Это не имеет значения. Ты будешь женой. Остальные – просто девками.

– Остальные? – переспрашиваю шепотом. – Остальные?! – уже кричу. Собираю остатки сил и залепляю пощечину. Дергаюсь и вырываю руку из хватки.

Выбегаю из ресторана. Ничего не вижу, все в какой-то пелене. Только вперед. Подальше!

– Идиотка! Дура! – орут как сквозь вату. Сигналы машин.

А я бегу вперед, подгоняемая холодными и злыми порывами ветрами. Стремлюсь сбежать подальше. Боюсь, что Ник бросится следом. Дура! Столько сил приложила, чтобы соответствовать. Чтобы Никите и Любавиным-старшим было за меня не стыдно. Пахала. А Ник…

Спазм схватывает горло и крик застревает. Не могу выдавить из себя ни звука. Просто захлебываюсь рыданиями и воздухом. Как цинично! Как ужасно цинично! Выжидать два года и ударить в самое сердце!

Тело прошивает болью. Но я заставляю себя двигаться вперед. К чему была эта игра? В ушах все еще стоят пошлые стоны с видео. А ведь еще буквально час назад Ник нежно улыбался мне на фотосессии. Которая станет украшением журнала… Подтверждением сказки о Золушке… Еще одним штрихом в имидже Любавиных…

Сюрприз удался…

Прочь… Быстрее…

Бегу, не разбирая дороги. Каблук попадает в какую-то ямку. Ломается. Лечу вперед. Выставляю руки, чтобы не удариться лицом. Ладони и колени обжигает болью. Нет сил подняться, а рыдания рвут грудь. На спину падают первые холодные капли дождя и будто пробивают внутренний блок, начинаю рыдать от безысходности.

Я сомневалась в себе… Грызла себя из-за того, что иногда вспомнила мужчину с грозовыми глазами. Но даже в мыслях не представляла нас вместе. Никогда! А оказалось… Любовь, верность, признания – все фальшивка.

Можно позвать замуж одну, все это время кувыркаясь за спиной с другой.

Удобная…

Так однажды назвала меня Аэлита.

Удобная…

Боже, какая я жалкая!

Холод сковывает. Кажется, что так и останусь на улице. Как вдруг меня укутывает ткань, хранящая тепло. При следующем вдохе сквозь дурман проникает терпкий, чуть холодный запах с цитрусовыми нотками. А потом я взмываю вверх.

– Тише, девочка, тише. Теперь все будет хорошо, – мужской бархатный голос обволакивает.

– К-куда… в-вы меня… н-несете? – слова перемежаются всхлипами.

– В безопасность, – отвечает мужчина. И это пугает меня еще больше.

Пытаюсь биться в этих стальных руках, но мужчина лишь сжимает меня крепче.

– Тише, Дарина, – опять повторяет, – а то уроню.

Застываю в напряжении, так, что все мышцы и сухожилия сводит. Кто это? Откуда знает мое имя? Кто-то из охраны Любавиных? Не царское это дело – бегать за замарашками, если можно послать кого-то из сподручных.

Пока собираюсь с силами для очередного рывка, мужчина широким шагом несет меня обратно к ресторану. Сквозь пелену слез замечаю собравшуюся на входе толпу. Острые, жалящие взгляды моментально приковываются ко мне.

Мужчина несет меня через дорогу. Краем сознания цепляю, что по проезжей части машины не едут. Тогда как меня чуть не сбили. Как так?

Наконец, собираюсь с силами и дергаюсь, пытаясь вырваться. Не хочу! Не хочу встречаться с Ником! Не хочу выволочки от Эллы. К черту их всех! Во мне кипит обида.

– Дарина! – резкий окрик Ника проникает в мое воспаленное сознание. – Ты что творишь?! Иди сюда. Немедленно!

Сжимаюсь вся, думая, что Ник сейчас кинется ко мне. Но этого не происходит. Мы подходим ближе и теперь я вижу, что небольшую толпу сдерживают охранники с каменными лицами. Ника ко мне просто не пускают.

– Дарина! – снова окрик. Рывок, но Ника останавливают.

Цепляю взглядом Литу, прожигающую меня ненавидящим взглядом. Еще кадр – высокий широкоплечий мужчина в идеальном костюме. Уголок его губ приподнят в ухмылке. И стоит он по эту сторону.

На лицах многих шок и неверие. В сознании все происходящее отпечатывается какими-то отдельными кадрами. Резкими. Четкими. Не осознаю всего. Только обрывками. Не замечаю и капель холодного дождя. Вокруг стоит встревоженный гул. Но отдельных слов я уже различить не в состоянии.

Утыкаюсь носом в рубашку мужчины. Отворачиваюсь, лишь бы хоть на секундочку не видеть их.

Своего возлюбленного. Аэлиту. Остальных мажоров. Всех тех, кто стал свидетелем моего уничтожения.

Мужчина, так и не выпустив меня из рук, садится на заднее сиденье авто. Хлопает дверь и сразу становится тихо.

Опять предпринимаю попытку выбраться, но лишь путаюсь в пиджаке. Вот теперь меня накрывает не просто страх, а паника! Она туманит разум и на полную включает инстинкты.

Но сильный мужчина обездвиживает меня. Будто бетонной плитой прибивает.

– Тише. Поранишься, – мягко звучит его голос. – Все хорошо. Мы уже уехали. Открой глаза, – приказывает.

Распахиваю глаза. Оказывается, я зажмурилась. Но стоит поднять веки, как вижу перед собой глаза цвета стали на лице с четкими, будто высеченными чертами. И сейчас в этих глазах бушует настоящий шторм.

Вадим

– Вадим Данилович, – зам, оставленный здесь директором завода, выходит встречать меня на крыльцо, – как мы рады вас видеть!

– Так уж и рады? – усмехаюсь, пожимая протянутую руку.

– Рады-рады! – откуда-то из-за спины слышу голос и оборачиваюсь. Мужчина в рабочей спецовке улыбается. – Не сомневайтесь!

– Теперь не сомневаюсь, – протягиваю и ему руку для пожатия. Это явно кто-то из цехов. Всех работников в лицо я просто не знаю. Рабочий спешит дальше, а мы проходим в административное здание.

Как домой вернулся. Оказывается – скучал.

Да и сейчас приехал, только чтобы лично проконтролировать металлоконструкции для нового проекта. Сложного. Дорогостоящего. Там расчеты по точности почти как для космической промышленности.

Но решения изящные. Дизайнерское бюро Екатерины Ястребовой хорошо поработало. Я был уверен, что она по всяким обоям и шторам, но нет.

Приятно вновь оказаться в своем кабинете, пусть теперь уже и бывшем.

– Вадим Данилович! – лучится Светлана. Она несколько лет проработала на меня, теперь помогает Виктору Дмитриевичу.

– Света, все хорошеешь, – делаю ей комплимент. – Ну давай обнимемся, что ты как не родная?

И секретарь обходит свой стол, чтобы попасть в мои объятия. Ценный сотрудник, знающий все досконально. Такие кадры на вес золота. В Москву бы забрал, да Светлана отказалась уезжать. Сказала, что тяжело семью перевозить, да и не хочется в шумный мегаполис.

– А в зале для совещаний все уже готово, – радостно сообщает, отойдя от меня на шаг. – Через полчаса все будут в сборе, – рапортует.

– Тогда мне пока кофейку. Как я люблю, – подмигиваю ей.

– Виктор Дмитриевич? – перевод взгляд на своего босса.

– Мне как обычно, – кивает.

Располагаемся в кабинете. Разговор вертится больше о жизни завода. Потом отправляемся в зал для совещаний.

Выслушиваю главного инженера, начальников цехов.

– Задача сложная, – ворчит наш главный инженер. Седой коренастый мужичок. Прямой, как рельс. Никогда не стесняется высказаться. За что и ценю. – Но опыт интересный. Я уж теперь не удивлюсь, если чего и для космодрома откатать нужно будет. Уверен – сможем.

– Давайте тут сначала не налажаем, – приземляет его Виктор Дмитриевич. – Но такой проект записать в свой актив – это вам не чих кошачий.

Обсуждения идут долгие и бурные. Но не зря я тут так долго и кропотливо собирал команду. Доверяю как себе.

Когда заканчиваем, с удивлением замечаю, что от солнечной погоды почти не осталось и следа. Тучи набежали.

Хорошая примета.

В дождь началось мое сотрудничество с Ястребовым. Так что и сейчас, уверен, все пройдет хорошо. Улыбаюсь, выйдя из здания. Прощаюсь с подчиненными.

Машина берет курс на город. Вскоре въезжаем в черту. Телефон разразился трелью.

– Да, – бросаю, приняв звонок.

– Стальнов, ты как красна девица, – из динамика звучит веселый голос друга. – Заставляешь себя ждать.

– Уже в городе, – сообщаю.

– О, тут шоу подвезли, – проговаривает Алекс. – Как интересно, – в его голосе появляется напряженность. Сбрасывает звонок. Уверен, что одна из его дамочек решила устроить сюрприз.

Но сюрприз ожидает меня. Машина тормозит, охранник уже спешит открыть дверь, не доверяя это работнику ресторана. Но едва ступаю на тротуар, как мимо меня проносится девушка в белом платье. Даже в этот вдруг хмурый день ее волосы полыхают огнем.

Дарина?

Секундная заминка и я собираюсь последовать за ней, но меня за плечо хватает Алекс.

– Да, это она, – друг напряжен. – Вадим, без глупостей. Вижу, девчонка тебя зацепила.

Я дергаюсь, чтобы последовать за ней. Сердце обрывается, когда она, шатаясь, будто пьяная, бежит через оживленную дорогу. Кинуться за ней! Спасти! Увести! Ведь ее могут сбить.

Но хватка друга на моем плече становится сильнее.

– Мажор сделал ей предложение, – продолжает Алекс. – А потом его подружка прислала фотки, как они кувыркаются. Все это время.

Дарина уже успела перебежать дорогу. Выдыхаю. Не попала под машину. Перевожу взгляд на друга.

– Ресторан оцепить. Чтобы и мышь не проскочила.

– Тебе и карты в руки, – хлопает меня по плечу Алекс.

– Алексей! – рявкаю и ко мне подскакивает мой начбез. – Дорогу перекрыть. Дальше приказы от Ясинского.

– Будет сделано, – вытягивается в струнку начбез. Отходит на пару шагов и начинает раздавать приказы.

Подключаются люди Алекса. Все же я ехал в ресторан, а не на разборки.

Вдруг выхватываю взглядом позади друга мажора, выходящего из дверей. За ним спешат еще несколько человек.

– Тебе туда, – машет Алекс в сторону дороги, а сам разворачивается к дверям.

Охранники уже преграждают путь выходящим.

– Какого черта?! – слышу визг мажора.

– Заглохни, – припечатывает Алекс.

Я же иду в направлении, куда побежала Дарина. Пересекаю дорогу под возмущенные гудки и выкрики. Фон, не более. Моя цель где-то впереди.

Выхожу на тротуар. Обвожу внимательным взглядом улицу. Если Дарина успела наделать глупостей за те полминуты, я мажору шею сверну.

Итак, Дарина бежала прямо. Поэтому быстрым шагом иду по аллее. Людей немного, все спешат укрыться от начинающегося дождика. Первые капли уже падают мне на лицо. Ускоряюсь.

Люди расступаются и впереди я вижу белое платье ярким пятном. Фигурку мотает из стороны в сторону. Отмечают, как люди отлеживают ее движение, перешептываются, указывают пальцами.

А потом Дарина спотыкается и летит вперед.

Падает на четвереньки и не поднимается. Злость разрывает изнутри. Скупой информации от Алекса вполне достаточно, чтобы сделать выводы. Руки сжимаются в кулаки. Поднимается дикое желание свернуть гаденышу шею.

Главное, чтобы сейчас тут не оказался, потому что я могу не сдержаться. Сосредоточиваюсь на тонкой фигурке, которую сотрясаю рыдания.

Жемчужно-белое платье плохая защита от холодного ветра. Изящная спина открыта, пышные рукава открывают точеные плечи. Прическа распалась и волосы волной спадают на брусчатку.

На ходу снимаю с себя пиджак, чтобы хоть так защитить ее от непогоды. Последняя пара метров и накрываю рыдающую Дарину, скрывая от чужих взглядов и накрапывающего дождя. Присев, поднимаю ее на руки. Прижимаю к себе и разворачиваюсь в сторону ресторана.

Такая хрупкая, почти невесомая. Она горько плачет на моих руках, а во мне настоящей лавой бурлит злость. Но я сдерживаюсь, но хочу ее пугать вдобавок ко всему.

– Тише, девочка, тише. Теперь все будет хорошо, – стараюсь говорить мягко, успокаивающе.

– К-куда… в-вы меня… н-несете? – спрашивает сквозь рыдания.

Действительно, куда? Ответ только один – к себе. Эта золотоволосая красавица запала в самое сердце с первой встречи, когда подняла на меня свои бездонные, слово омуты, голубые глаза.

– В безопасность, – произношу чистую правду.

Но девушка начинает биться в моих руках, будто птичка, застрявшая в силках. Приходится сжать ее чуть сильнее, но все равно осторожно.

– Тише, Дарина, а то уроню.

Замирает, даже всхлипы прекращаются. Но ощущаю ее в своих руках просто комком нервов.

Боже, девочка, это же насколько ты его любишь, что так убиваешься? И какой нужно быть сволочью, чтобы променять такую чистоту на прожженную девку? Малолетний придурок. Сопляк.

Подхожу к краю тротуара, моя охрана уже опять перекрыла дорогу. Несу свою драгоценную ношу к машине. Охрана сдерживает любопытных.

Выхватываю взглядом Алекса. Он понимающе ухмыляется. Ясное дело, что наш совместный обед накрылся. Дарину я просто не могу оставить одну в таком состоянии.

– Дарина! Ты что творишь?! Иди сюда. Немедленно!

Чувствую, как в моих руках Дарина пытается сжаться в комочек. Поворачиваю голову и нахожу мажорика.

– Дарина! – рвется этот смертник к нам.

Молчаливый приказ охраннику и пацана жестко останавливают. Возможность поговорить с Дариной он упустил. Встречаемся с ним взглядами. Бывший женишок явно в шоке. У меня нет желания хоть одно слово ему сказать. Только желание удавить.

Поэтому усаживаюсь в салон авто, не выпуская Дарину из рук. А она опять принимается биться. Приходится прижать руки и ноги. В таком состоянии она причинит больше вреда себе, чем мне.

Машина трогается с места, оставляя позади ресторан и толпу шакалов. Ребята отработали четко. На сиденье лежит женская сумочка.

– Тише. Поранишься. Все хорошо. Мы уже уехали. Открой глаза, – прошу Дарину.

Хочу, чтобы посмотрела на меня. Хочу, чтобы вспомнила.

И через мгновение буквально тону в кристально чистых озерах.

– Господин Стальнов? – выдыхает едва слышно. Даже дыхание затаила. В глазах шок и застывшие слезы.

– Можно просто Вадим.

Отпускаю ее из хватки и сажусь на сиденье ровно. Потому что наша поза весьма двусмысленна. А сейчас не об этом. Мне нужно успокоить Дарину, а не запугать до обморока.

Отползает по кожаному сиденью, натягивает на себя мой пиджак, прикрываясь. Скрывает от моего взгляда глубокое декольте.

Вдруг ее лицо искажает гримаса боли. Дарина шипит и пытается переместить ноги.

Наклоняюсь и обхватываю пальцами тонкие щиколотки. На одной туфле сломан каблук. Снимаю босоножки и бросаю на пол. Осторожно провожу по стопе пальцами, прощупывая. Снова стон. Аккуратно укладываю ее ноги на свои колени.

– Вероятно, растяжение, – озвучиваю мысли, не отказывая себе в удовольствии ее раз провести по пальцами по стройным ножкам.

– Зачем вы это делаете? – тихо задает вопрос.

– А не должен? – резко поворачиваю голову и смотрю Дарине в глаза. – Должен был оставить тебя там?

Отворачивается и закусывает губу. В салоне повисает тишина, не нарушаемая даже музыкой.

– Куда вы меня везете? – спустя долгую паузу задает еще один вопрос.

– К себе, – говорю правду.

Дарина вздрагивает. И я спешу добавить:

– Тебе нужно отдохнуть. Прийти в себя. У меня тебя никто не побеспокоит. Твою ногу должен осмотреть врач. А я не он, лишь надеюсь, что это не вывих.

– Мой телефон? – спохватывается Дарина.

– Твои вещи из ресторана забрали, – отвечаю резче, чем хотел. Неприятно резанула мысль, что собирается звонить этому недоумку.

– Спасибо, – выдыхает, так и не смотря на меня.

Прислоняется плечом к спинке сиденья и прикрывает глаза. Больше мы не произносим ни слова. Мой телефон звонит, но я сбрасываю все звонки. Машина проносится по улицам и останавливается у подъезда высотки.

Выхожу из машины, прихватив сумочку, и опять беру Дарину на руки. Охранники спешат открыть двери и вызвать лифт. Несколько минут и я вношу девушку в свою квартиру. Прохожу по коридору к гостевой спальне.

В комнате опускаю Дарину на кровать. Потом осторожно забираю из тонких цепких пальчиков ткань пиджака. Она вцепилась в вещь, будто от этого зависит ее жизнь.

Растрепанная, с потекшим макияжем, она все равно видится мне красавицей. Взгляд скользит по соблазнительной фигурке. Цепляется за округлые бедра и едва заметные веснушки на декольте.

Тряхнув головой, накрываю ее второй половиной покрывала.

Дожился, Вадимка, в тридцать семь годиков-то, а ведешь себя как озабоченный пацан в пубертате.

Стремительно выхожу из комнаты и натыкаюсь на начбеза.

– Найди врача. И все произошедшее нужно зачистить.

Дарина

Медленно выплываю из какого-то вязкого темного небытия. Голова просто раскалывается. Так больно, что даже глаз открыть не могу. Веки такие тяжелые, будто свинцом налиты. Тихонечко лежу, пытаясь прийти в себя. Сначала ощущаю на коже какую-то мягкость, будто я завернута в теплый кокон. Потом потихоньку возвращается слух.

До сознания доходят тихие мужские голоса. Замираю и даже дышать перестаю. Вдруг с ужасом понимаю, что я не осознаю, где я! И только один из двух голосов смутно знаком!

– … и что делать? – даже в таком тихом голосе отчетливо слышны властные интонации.

– Обеспечить покой. Отдых, – отвечает мягкий мужской голос. – У девушки сильнейшее нервное потрясение. Я выпишу успокоительные. Но организм молодой, при должном обращении, скорее всего, получится обойтись без таблеток. Нужны положительные эмоции. Но если девушка не будет справляться, я бы порекомендовал обратиться к специалисту. Чужая душа – потемки, важно не упустить момент. Сразу купировать, если девушка будет уходить в депрессивное состояние.

Это что, обо мне?

– А что с ногой? – вновь первый голос, глубокий и завораживающий.

– На первый взгляд – небольшое растяжение. Нужно проверить, может, уже очнулась. И я смогу провести более детальный осмотр, Вадим Данилович.

И тут меня как током бьет. Стальнов! Меня увез от ресторана Стальнов. И снова глаза обжигают едкие слезы и я всхлипываю.

Через пару мгновений чувствую, как матрас с моей стороны прогибается под весом. Щелкает выключатель лампы.

– Ну, милая, тише, – тихо выговаривает мужчина и моей головы касаются в ласке пальцы. – Столько плакать – обезвоживание будет, придется спать в ванне из минеральной воды, – пытается шутить. – Глазки открыть сможешь?

– Не знаю, – отвечаю со всхлипом.

Силюсь поднять веки. Кажется, они сильно опухли. Едва немножко разлепляю ресницы, как тут же зажмуриваюсь. Свет от лампы бьет по глазам.

– Свет. Больно, – только и могу простонать. Хватаюсь руками за голову.

– Ох, деточка, как бы ни мигрень ты себе наплакала, – в голосе врача появляются строгие нотки. – Надеюсь, не она. Но лекарства легенькие успокаивающие пропишу. А теперь давай ножку твою еще раз поглядим.

Чувствую, как с ног откидывают покрывало, а потом цепкие горячие пальцы начинают ощупывать мои щиколотки, вертеть стопы.

– Больно? А так?

– Чуть-чуть, – хнычу.

– Эх, – снова вздыхает врач, – туфельки на каблучках очень украшают женские ножки. Но и портят тоже. Ничего, милая, небольшое растяжение. Несложное лечение, дня три-четыре ножку не нагружать и сможешь бегать. Пока лучше не на каблучках. Главное, вывиха или разрыва нет. Остальное нестрашно.

Мои ноги снова окутывает тепло. Хочется завернуться в одеяло с головой. У меня будто внутри замораживающий холод. Просто арктический.

– Еще пара манипуляций и сможешь поспать, – снова ласкового говорит врач.

Мне почему-то кажется, что это сухощавый старичок, добрый доктор, как из сказок.

– Потерпи, милая, сейчас давление смерим, пульс, рефлексы посмотрим, – теперь его пальцы касаются моего лица, разлепляют веки.

Потом ощупывает мою шею. Просит открыть рот и сказать «А».

– Признаков простуды пока нет, – делает заключение, – но и температуру смерим. Потому что у тебя, милая, озноб. А вот нервный или вирусный – надо выяснить.

За все это время Стальнов не произносит ни слова, но я всем своим существом ощущаю его присутствие в комнате. Хочу оглядеться, но глаза просто не открываются.

– Так, Вадим Данилович, – врач снимает с меня манжету тонометра, – я сейчас выдам лекарства. Снимем головную боль. Пусть еще поспит. Во сне организм быстрее восстанавливается. Ну а дальше по обстоятельствам. Прикажите подать воды, – а потом обращается уже ко мне: – Милая, таблетку сможешь проглотить? Голова перестанет болеть.

– Смогу, – выговариваю едва слышно.

Во рту пересохло и страшно захотелось пить.

Врач помогает мне приподняться, и буквально сразу прикладывает к моим губам стакан воды. Жадно пью. Потом выпиваю таблетку и меня снова укладывают на подушки.

– Молодец, – снова рука врача в ласке проходится по моим волосам.

От такой заботы опять текут слезы. Чувствую, как скатываются по вискам. Врач убирает их салфеткой.

– Спи, милая. Спи.

И я действительно уплываю в сон. Уже где-то на периферии сознания улавливаю слова врача, произнесенные очень тихо:

– Ну, для физического здоровья я вам подробно все распишу. А от сердечных ран таблеток, увы, нет.

– Спасибо, Семен Петрович, – заговаривает Стальнов. – Идемте, в кабинете будет удобнее…

Больше я не могу разобрать слов, по шагам понимаю, что они уходят.

Поворачиваюсь на бок, плотнее закутываясь в одеяло. Хотя оно и ощущается как-то странно. Всхлипываю, и снова слезы текут бесконечным ручьем. Судорожно вздыхаю.

Головная боль начинает отпускать. Уже не кажется, что моя голова вот-вот расколется. А вот в душе… Там все болит и кровоточит. Прав доктор – от сердечных ран лекарств нет.

Но в новый виток рыданий я упасть не успеваю, уплываю в сон, из которого силюсь вырваться. Потому что мне там холодно. Одиноко и страшно. Но в какой-то момент становится тепло и спокойно. Я расслабляюсь и окончательно проваливаюсь в бархатную манящую темноту.

Второй раз медленно прихожу в себя. Голова не разрывается, но глаза все равно разлепляю с трудом. В комнате темнота, лишь на тумбе неярко горит ночник. Очень хочется в туалет и умыться. Но и страшно высунуть нос из комнаты.

Откидываю одеяло и спускаю ноги на пол, чувствуя стопами мягкий ковер. Поднимаюсь, и меня чуть пошатывает. Только сейчас замечаю, что на мне не платье. Футболка. Большая футболка, сползающая на одно плечо. Оттягиваю белую ткань.

Я в ступоре. На мне футболка Стальнова? А кто меня переодевал? Тоже он?

Эта сшибающая мысль на мгновение затмевает собой все остальные. Прикусываю губу. Мне ужасно неловко. А еще я не понимаю – зачем. Зачем Стальнов это все делает?

Подхожу к двери, которая до половины приоткрыта. В коридоре тоже неярко святят торшеры. По глазам не бьет, но вполне достаточно, чтобы никуда не вписаться в темноте. Замираю в дверях, потому что не представляю, куда идти. В этом коридоре куча дверей.

Делаю шаг и замираю, из-за поворота в коридор входит Стальнов. Тоже делает шаг и останавливается. У него в руках чашка.

– Что-то случилось? – спрашивает совершенно спокойно.

– В туалет, – выдавливаю из себя ответ, краснея.

– В конце коридора последняя дверь по твоей стороне, – отвечает, рукой указывая направление.

– С-спасибо, – выдыхаю и спешу скрыться. Едва себя по рукам не бью, чтобы не пытаться натянуть футболку ниже.

Выдыхаю, скрывшись в ванной. Свет включается автоматически и бьет по глазам. Зажмуриваюсь и даже лицо руками закрываю. Осторожно открываю один глаз. Потом второй.

Ванная просто ослепляет блеском и роскошью.

Но сейчас меня интересует один конкретный предмет. А потом подхожу к раковине. И закрываю рот руками, чтобы не переполошить никого своим криком. От испуга сердце подпрыгивает к горлу и начинает стучать в бешеном ритме. Я даже не сразу понимаю, что это я. Это мое отражение!

Зато теперь понятно, почему так трудно разлепить глаза. Отекшее от рыданий лицо, опухшие глаза, слипшаяся тушь и страшными кругами размазанные тени. И губы как два вареника. Волосы тоже выглядят не лучше.

Мной можно не только детишек пугать, но и взрослых.

Включаю воду и беру в руки мыло. Знаю, что положено для снятия макияжа пользоваться всякими пенками, мицеляркой и вот этим всем, только мне и обычное мыло сойдет. Нужно убрать с лица эту жуть. Глаза и так уже чешутся, а кожа зудит.

Намыливаю лицо, тру глаза, смывая всю эту краску. Так и с моей жизни облезла вся эта краска кажущегося счастья.

Упираюсь руками в края раковины и дышу-дышу-дышу, глотая слезы. Какой-то нескончаемый фонтан. Новому потоку слез не дает пролиться стук в дверь и голос.

– Дарина, все хорошо? – обеспокоенно спрашивает Стальнов. – Ответь, или я войду.

– Минутку! – кричу.

– Я за дверью, – сообщает Стальнов.

– Не нужно.

– Я подожду.

Понимаю, что спорить бесполезно. Делаю воду холодной и еще раз умываюсь. Кое-как приглаживаю волосы. От страха и смущения перед Стальновым даже плакать расхотелось. Этот мужчина пугает, обескураживает и заставляет трепетать.

Бросаю еще один взгляд в зеркало. Маска жуткого клоуна смыта, но отеки и краснота на месте. Резко выдохнув, иду на выход из ванной, чтобы, распахнув дверь, нос к носу столкнуться со Стальновым.

Проходится цепким взглядом без единой эмоции с головы до ног. И задет вопрос, который я меньше всего ожидала услышать:

– Чаю хочешь?

Этот мужчина умеет поставить в тупик.

– Идем, наверняка хочешь.

Берет меня за руку и ведет за собой. От странности происходящего даже не знаю, как реагировать. Просто иду послушно за мужчиной, только носом шмыгаю.

Потрясение за потрясением…

Стальнов ведет по коридору в просторный холл, также мягко освещенный, еще один небольшой коридор и проходим в кухню. Здесь света больше, но он тоже приглушенный.

Белоснежное пространство с серыми оттенками разной интенсивности. Легкое, но в то же время очень мужское.

Выпускает мою руку и указывает на барную стойку, делящую пространство на две части.

– Садись.

Спешу занять стул и спрятать голые ноги под столешницей. Стальнов же проходит к кухонному гарнитуру и открывает один из шкафчиков, достает белоснежную чашку. Это так странно, очень-очень странно.

Настороженно наблюдаю за мужчиной, хотя пока повода его бояться он не давал. Но все же… Мы в этой огромной квартире явно одни. На мне из одежды только трусики и его футболка. На Стальнове – домашние штаны и тоже футболка. Снова белая. Обтягивающая широкие плечи. Он физически очень сильный мужчина. Сглатываю вдруг вставший в горле ком.

Стальнов уверенными движениями наливает чай в две чашки, ставит их на барную стойку. Потом идет к холодильнику и достает какие-то закуски, также выставляет передо мной. А после усаживается напротив и упирает в меня взгляд темных глаз, мне кажется, что сейчас они цветом напоминают жидкий металл. Или ртуть.

– Кто меня раздел? – задаю совсем не тот вопрос, который хотела.

– Я, – следует спокойный ответ и Стальнов берет в руку чашку с чаем.

Чувствую, как вспыхиваю до корней волос.

– Дарина, ты уверена, что хочешь обсуждать это в два часа ночи, сидя передо мной в одной моей футболке? – смотрит мне в глаза. И я отрицательно качаю головой. – Пей, – пододвигает ко мне вторую чашку.

Подчиняюсь. Молча пью чай. Еду игнорирую. Кусок в горло не полезет. Потом Стальнов провожает меня в спальню.

– Зачем вы это делаете? – все же решаюсь спросить.

– Попробуй уснуть, – мой вопрос игнорирует. – Если не сможешь, на тумбочке вода и успокоительные. Отдыхай.

Под его строгим взглядом прохожу к кровати и забираюсь под одеяло. Лишь после этого он уходит. Я кошусь на успокоительное, но решаю обойтись без него.

Вадим

Мелькнув стройными ножками, Дарина забралась в постель и спряталась под одеяло.

Не закрывая дверь в комнату, ухожу к себе. Третий час ночи самое время для работы, конечно. Но уснуть не получается.

Прислушиваюсь, но в квартире тишина. Надеюсь, Дарина хотя бы сейчас плакать не будет. Да и было бы из-за кого рыдать. Смазливый сопляк, удобно устроившийся за ее счет.

Пока Дарина спала, мне пришла вся интересующая меня информация. И она меня очень не порадовала. Мажор развлекался, пока Дарина на себе тянула весь проект. Но радует, что девочка оказалась умненькой. Вывезти такое не всем под силу.

Умная и красивая жена, влюбленная до безумия – это видимая сторона. А чтобы не заскучать – есть другая. Девку зовут Аэлита. Красивая, наглая, пробивная. Увидев ее фотку – вспомнил. Пыталась клеиться.

Расчетливая стерва очень жестоко отомстила Дарине. Просто так. Но с ней пусть неудавшийся жених теперь разбирается. Потому что Дарины ему больше не видать. О чем и сообщил Любавину-старшему, который решил надавить на меня.

Ну-ну, пусть попробует рискнуть ради прищемленного достоинства сынка своей карьерой, которая пока не очень-то идет в гору. А может и вообще покатиться вниз. Что я до него и донес.

Сажусь на кровать и упираю локти в колени. Обхватываю голову пальцами.

Дарина… Яркий огонек, сейчас потухший. Будто все краски поблекли. Выцвели.

Она еще в машине отключилась. Эскулап говорит, что это нервное перенапряжение. А я испугался. От того, чтобы вернуться и свернуть щенку шею остановило нежелание оставлять девушку одну даже на минуту.

Переодевал тоже сам. Платье, конечно, не при делах, но внутри ворочалось что-то довольное, когда вместо дизайнерского наряда надел на нее свою футболку.

Даже в таком виде – растрепанная, с поплывшим макияжем, она красива.

Но тихие всхлипы просто разрывали мне сердце. Не стоит этот говнюк таких страданий.

Под покрывалом она сжалась в комочек и тихо плакала, никак не желая просыпаться. И вызвав врача, я лег рядом, прижав ее к себе. Гладил по спине, баюкал. И Дарина успокоилась. Прижималась ко мне, будто котенок. Такая беззащитная.

Руки вновь сжимаются в кулаки. Хочется, чтобы мажор ответил за каждую слезинку. Можно, конечно, и разорить его клуб. Но без Дарины с этим он прекрасно справится и сам. С другой стороны, может, ему еще и спасибо сказать? Так все просрасть – это еще суметь надо.

Достаю из кармана телефон и вновь открываю фото с утреннего фотосета. Интервью не выйдет. Все фото уничтожены, кроме тех, которые есть у меня в телефоне. Главный редактор сейчас в панике мечется, ища, чем бы заменить это все.

Ну что я могу сказать? Работа у него такая.

Сейчас все зачищается моими ребятами. Фотки Дарины исчезают со страниц Интернета. Сегодняшнее происшествие не попадет никуда. Мне уже мэр позвонил. Спросить, не нужна ли помощь. Как мило с его стороны. Хотя эта забота понятно чем продиктована – опасением за свое место. Но мэр сейчас не входит в сферу моих интересов.

Все они сосредоточены на Дарине.

Снова прислушиваюсь, стараясь уловить даже самый тихий звук. Пока ничего настораживающего не слышно. Уснула или нет?

Я как раз шел ее проверить, когда она появилась на пороге комнаты. Похожая на ведьмочку после шабаша. И так смешно смущалась. Но даже на такой ее вид у меня все отзывается. Очень красивая девочка. Безумно тяжело было не сделать лишнего движения, пока ее переодевал. Роскошное тело. Тонкая талия, округлая налитая грудь, крутые бедра, и все это великолепие прикрыто тонкими кружевными тряпочками, которые ничего не скрывают.

Но я, стиснув зубы, снял платье и бюстгальтер, и натянул на нее свою футболку.

Дарина – чистейшее невинное искушение. Которое сейчас спит в соседней комнате. А у меня сна ни в одном глазу. Уже успел просмотреть контракты и дать нагоняи замам. Пусть радуются с утра. Раз мне недоступно приятным способом сбросить энергию, сбрасываю полезным. Я плачу нехилые бабки, так что пусть пашут.

Как ненормальный, продолжаю рассматривать фото. Конкретно меня так заклинило на этой девчонке еще тогда. Фотка сделана сегодня утром, незадолго до предложения. Стоят среди каких-то цветущих кустов в обнимку. На Дарине это платье, открывающее плечи. Скромный макияж и волосы красиво уложены. Улыбается улыбкой абсолютно счастливого человека и влюбленным взглядом смотрит на мажора. Такое не сыграть.

Но мажорик все профукал. А второго шанса я ему не предоставлю.

Телефон Дарины сейчас выключен. Так что если и пытался дозвониться, то у него ничего не получилось. Сюда же его никто не пустит. Завернут еще на шлагбауме. У охраны четкий приказ на этот случай. Но да сопляк, видать, внял наставлениям папочки. Слабак.

Нажимаю на экран смартфона.

«Удалить фотографию?»

«Да»

Эту страницу я не просто переворачиваю, я ее сжигаю и пепел развеиваю.

Бросаю телефон на кровать и встаю. Иду в гостевую спальню. Нет у меня уверенности, что, умывшись и сделав пару глотков чая, Дарина успокоилась. Шторы плотно задвинуты, но лампу Дарина не выключила. И я четко вижу ее очертания под одеялом. Опять натянула его на голову и сжалась вся в комочек. Бедная моя девочка.

Моя. И только моя. Понимаю это совершенно четко.

Аккуратно ложусь на кровать поверх одеяла, чтобы не разбудить ее.

Закутываю, как в кокон, и прижимаю к себе. Дарина вздрагивает и тихонько всхлипывает. На мой взгляд, это какой-то ненормальный сон, но Семен Петрович утверждает, что ничего страшно. Надеюсь, он прав.

– Тише, красавица, тише, – говорю едва слышно, провожу ладонью по ее спине. – Все хорошо будет.

Минуты идут. Дарина расслабляется, перестает вздрагивать. Высвобождает руку из-под одеяла и закидывает мне на плечо. В душе мгновенно вскипает ревность. Уж не своего ли дебила мажорика представляет?

Дарина утыкается мне носом в шею. Больше не всхлипывает, дыхание становится ровным.

Так и спит, не шелохнувшись, до утра.

Но как бы мне ни хотелось остаться с ней, я в ранних сумерках осторожно отцепляю девушку от себя и отодвигаюсь. Дарина хныкает, шарит рукой по постели, пока не обнимает подушку, на которой я дремал. Нормально поспать я так и не смог.

Еще один взгляд и ухожу в душ. Слишком сильное испытание для мужика – всю ночь обнимать почти обнаженную красавицу, охраняя ее сон.

Отдых. Положительные эмоции…

Чертов эскулап поставил передо мной трудновыполнимую задачу. Я Дарине не мать и не подруга. Чем залечивают раны девчонки? Шопинг? Поездки? Вечеринки? Зачем вообще страдать по такому уроду?

«Стальнов, ты бессердечный!» – в пылу ссоры бросила мне как-то одна из любовниц.

«Только твои заводы на уме!» – прокричала она.

«Это разве плохо?» – резонный вопрос. – «Эти заводы обеспечивают тебе шмотки, цацки и красивую жизнь».

Нет, ей хотелось кольцо на пальчик и признания в любви. Увы, этого не хотелось мне.

Почему бабы считают, что их уловки не просекаются на раз-два? Охотницы за богатыми мужиками. Сами лезут в постель, а потом устраивают трагедию, когда вдруг их планы обламываются. И так в бизнесе вечный напряг, чтобы еще подстилка мне ультиматумы ставила.

Или женимся, или я ухожу. Даже сейчас воспоминание об этом шантаже заставляет усмехнуться. Да вали, тебя никто и не держит. Вас, на все готовых, по пять штук на квадратный метр даже у нас. Одинаковые фигуры. Одинаковы лица. Одинаковы манеры. Одинаковые обидки, когда поимели и выкинули.

Но иногда в этой куче сверкающих страз появляется бриллиант. Он блестит не так кричаще, гораздо скромнее, но блеск его благороден, каждая его грань совершенна. Сейчас такой бриллиант спит у меня. Потускневший из-за грязи. Но бриллиант на то и благородный камень, что не разрушается и не царапается. Убрать грязь, подобрать достойную оправу – и засверкает так, что все стекляшки от злости в крошку превратятся.

– И с каких пор ты таким романтиком стал? – ухмыляюсь своему отражению в ванной комнате.

Скидываю одежду и встаю в душевую. Контрастный душ, чтобы стряхнуть сон и привести мысли в порядок. После, обмотав бедра полотенцем, сунулся уже было в коридор.

– Черт, – прошипел сквозь зубы, оглядываясь по сторонам. Сверкать голым задом перед Дариной не хотелось.

Так что сначала одеваться, потом кухня. Сегодня у нас самообслуживание. Приказ никому без надобности не соваться. Одевшись, топаю на кухню. Кофе и за работу. Прихватываю и телефон. Проходя мимо гостевой спальни, все же заглядываю. Дарина спит, но укрыта уже не с головой. Это что-то же значит, наверное? Я не силен в женской психологии.

У нас обычно товарно-денежные отношения. Только один раз случился сбой. Было это в пору моей молодости и наивности. Ради нее я был готов на все, пахал круглые сутки, чтобы у любимой было самое лучшее. Любимой было мало. Любовь сразу же прошла, когда на горизонте нарисовался более перспективный мужик из правильной семьи. Простой инженер на заводе так себе перспективка.

Теперь этот завод, ну и еще парочка, мой. Правильный стимул – это очень важно.

Наливаю кофе, устраиваюсь за барной стойкой и разблокирую телефон. Документы на почте, сообщения, новое расписание…

Вот, кстати, о нем. Здесь больше двух-трех дней я задерживаться не планировал. Но сейчас в воздухе повисла неопределенность.

– Ой! – слышу писк от дверей. – Извините, г-господин Стальнов.

Поворачиваюсь. Дарина мнется, не решаясь сделать еще шаг. Переминается с ноги на ногу, тянет футболку, стараясь прикрыть бедра, но обтягивая грудь. Выдыхаю сквозь стиснутые зубы, пытаясь собрать в кучку все свое самообладание.

Боже, Стальнов, девушка немножко так на пугало огородное похожа, а ты сидишь и плывешь.

– Вадим, – говорю резко и Дарина вздрагивает. Черт, не хотел же пугать. – Можно по имени и на ты, – говорю уже мягче. – Проходи, не стесняйся.

Прикусывает алую губу. Черт! Ведь явно же не специально, но заводит. Мое тело живенько так откликается на эту невинную соблазнительницу.

– Я лучше в комнату, – робко произносит, взгляд отводит. – Не хочу вам мешать.

– Тебе, – опять поправляю. – И нет, ты мешать мне не будешь. Наливай чай, кофе, сок там. В общем, что хочешь.

Поднимает на меня взгляд потрясающих голубых глаз и кивает. Черт, черт, черт! Надо решать с ее одеждой, а то по комнатам прятаться буду именно я. Хотя я бы заперся в спальне вместе с ней. Тогда вообще никакой одежды не понадобится.

– Дарина, – вновь привлекаю ее внимание, поскольку девушка так и не сделала ни шага. – Ты наверняка проголодалась. Не стесняйся.

– Вадим Да… – замолкает под моим взглядом. Выдыхает. – Вадим, а я здесь в качестве кого?

И такая паника в глазах, что хочется побиться лбом о каменную столешницу. Девочка, боже мой, что ты себе успела уже надумать?

Дарина

Медленно выплываю из сна, но глаз открывать неохота. Крепче прижимаю к себе подушку. Мне вдруг кажется, что она пахнет точно так же, как и пиджак. Интересно, бывают ли обонятельные галлюцинации?

В голову приходит совершенно нелепейшая мысль – если это не кондиционер для белья, то…

Не-ет, Стальнов не мог спать здесь. Или мог? Предположение настолько шокирующее, что я резко распахиваю глаза и сажусь в постели. Оглядываю ее.

Но одеяло скомкано, а подушку я подгребла под себя, так что ничего не понять.

– Выдыхай, Дарина, – произношу и сама пугаюсь своего голоса. – Это все нервы.

За последние сутки моя жизнь так круто завертелась, столько резких поворотов сделала, что с ума сойти можно.

Интервью и фотосет, помолвка, Ник на одном колене и с кольцом в руках, доказательства измены, злорадство Аэлиты…

А как вишенка на этом «торте» – я в квартире Стальнова.

Зачем? Почему? Откуда он взялся? Вопросы вихрем проносятся в голове.

Хватаюсь за голову, которая грозится просто лопнуть. Нужно как-то успокоиться. И выбираться отсюда.

Оглядываю комнату. Свет пробивается в щелку между тяжелыми портьерами. Уже утро? А сколько времени?

Встаю с кровати и подхожу к окну. Раздвинув шторы, смотрю на улицу. Радостное солнце уже выкатилось на небосклон, будто вчера и не было дождя. А был ли? Я не могу сказать точно. Последнее четкое воспоминание – это как Ник пытается остановить меня. А потом все будто в тумане.

Смотрю на раскинувшийся передо мной город и сердце будто останавливается. Там засела острая игла, которая впивается при каждом вдохе.

Я все последние месяцы жила словно в каком-то предчувствии. Списывала это на подготовку к открытию клуба. Синдром отличницы, страх провала… А удар пришел, откуда не ждала.

Либо Ник и Лита такие хорошие актеры, либо я такая слепая дура…

Тру лицо, растираю глаза, лишь бы снова не расплакаться. Делаю несколько глубоких вдохов и медленных выдохов. Разворачиваюсь и подхожу к тумбе, выключаю настольную лампу. Замечаю свой клачт и телефон. Выключенный. Без особой надежды жму на кнопку, и смартфон включается. Даже батарея полная. Кто-то зарядил мой телефон.

Система прогружается и начинают сыпаться оповещения. В испуге быстро отключаю звук, боясь, что разбужу Стальнова. А оповещения все летят, и летят, и летят. Отбрасываю телефон на кровать. Не хочу. Нет сил все это просматривать.

Хочется в душ, чтобы смыть с себя всю эту липкость. На теле будто физически грязь ощущается. Но для начала хотя бы просто умыться. Уже пересекла большую стильную комнату, отделанную в светлых тонах и с темными яркими акцентами. Красивая комната. Делаю шаг в коридор, но, спохватившись, возвращаюсь обратно. Надо хотя бы лифчик надеть.

Кошусь на платье. Обтягивающее, открытые плечи и глубокое декольте. Это еще хуже, чем футболка!

Выглядываю в коридор, и, убедившись, что никого нет, на цыпочках иду в ванную. И это моя ошибка. Забыла, что растянула связки. Но резкая простреливающая боль быстро мне об этом напоминает.

Прикусываю губу, чтобы не застонать громко. Пережидаю вспышку боли и иду дальше. В этот раз уже не пугаюсь своего отражения. Желательно бы покинуть квартиру Стальнова в ближайшее время, пока народу на улицах мало.

Осталось решить, куда поехать. Наверное, в гостиницу. Потому что в таком виде появиться у родителей – только напугать. А встречаться с Ником я еще не готова. Умывшись и приведя волосы в порядок, как уж получилось, иду на кухню.

И замираю в дверях, когда вижу сидящего за барной стойкой Стальнова. Он сидит, что-то читая в телефоне, перед ним чашка явно с кофе, потому что этот аромат не заметить невозможно. А я смогла.

– Ой! – срывается писк с губ. – Извините, г-господин Стальнов.

Боже, как же это неловко! Я была уверена, что хозяин квартиры в такую рань еще спит. Стою, комкаю футболку и не знаю, что же мне делать: стоять или удрать?

– Вадим, – в мои панические мысли врывается резкий голос. – Можно по имени и на ты. Проходи, не стесняйся.

– Я лучше в комнату, – мямлю. – Не хочу вам мешать.

– Тебе. И нет, ты мешать мне не будешь. Наливай чай, кофе, сок там. В общем, что хочешь.

Прикусив губу, смотрю на миллионера во все глаза. Абсолютно спокойный, невозмутимый. Холодный даже. Может, ему привычно видеть полуголых девиц в своей квартире, только вот у меня такого опыта никогда не было.

– Дарина, – зовет меня по имени. – Ты наверняка проголодалась. Не стесняйся.

– Вадим Да… – осекаюсь. Такой взгляд – до мурашек. – Вадим, а я здесь в качестве кого?

Вопрос срывается с губ, и я понимаю – это для меня сейчас очень важно. Ведь до этого Стальнов не ответил. Резко накрывает осознание того, что в этой огромной квартире мы одни. Стальнов очень богат и влиятелен. Может сделать что угодно, и ему это сойдет с рук. Сердце начинает глухо биться о ребра. По спине скользит капелька пота.

Замираю в ожидании ответа, поджав пострадавшую ногу. Стальнов смотрит на меня своими непроницаемыми глазами цвета грозы, потом впивается взглядом в ноги и хмурится. Меня начинает бить крупная дрожь. Этот мужчина пугает меня своим молчанием.

Наконец, Стальнов вновь поднимает на меня взгляд. А у меня уже в ушах просто гул. Я очень боюсь услышать ответ.

Секундная заминка и мне, наконец, отвечают:

– Гостья. Дарина. Ты гостья в моем доме. Проходи, позавтракаем вместе, раз уж тебе тоже в такую рань не спится. С кофемашиной разберешься?

– Д-да, – киваю.

– Отлично, – на губах Стальнова появляется легкая улыбка, а потом он снова утыкается в свой смартфон.

Перевожу дыхание. Раз гостья, значит, могу же уйти, да?

Сделав кофе, сажусь напротив Стальнова. Пока перемещалась по кухне, он не бросил на меня даже мимолетного взгляда, погруженный в свои дела.

– Вадим, я же могу уйти? – спрашиваю, сделав глоток кофе.

– А хочешь? – звучит неожиданный вопрос.

– В смысле? – не понимаю я.

– В прямом, – мягко улыбается, сразу же становясь совсем другим человеком. – Ты можешь остаться здесь, сколько пожелаешь.

– Почему? – боже, какое косноязычие! Не могу нормально спросить.

– А почему нет? – Стальнов мастер отвечать вопросом на вопрос. – Места много, ты меня не стеснишь. Семен Петрович сказал, что тебе нужно отдыхать. Здесь тебя точно никто не побеспокоит. Ответь, но только честно, тебе есть куда пойти? Кроме подруг или родителей? Хочешь, чтобы тебя бесконечно забрасывали вопросами? Или поедешь к своему… – он явно проглотил какое-то ругательство, – бывшему? Возможно, не такой он и бывший?

У меня в горле пересыхает. Под таким взглядом не соврать. Как бетонной стеной придавил.

– Нет, – отрицательно качаю головой. – К Никите я возвращаться не собираюсь.

Снова подкатывают слезы. Приходится закусить губу. Отвернувшись к окну, часто-часто моргаю, пытаясь не допустить очередного потока.

– И все равно, – чуть успокоившись, продолжаю, – как это будет выглядеть?

– А кому какое дело? – очередной вопрос от Стальнова. – Или тебе есть дело до мнения этих людей?

– Нет, – выдыхаю.

– Оставайся, – голос мужчины звучит так уверенно. – Пусть лопнут от злости и зависти. Не каждый день я уношу к себе девушку, да еще и на руках.

Слышу легкий смешок и поворачиваю голову. Удивленно смотрю на Стальнова. Все-таки улыбка удивительно его преображает.

– Конечно, унести тебя на плече было бы более зрелищно.

У меня даже получается слабо улыбнуться. Подумать только, Стальнов умеет шутить.

Вдруг его телефон тихонько пиликает и мужчина быстро смотрит сообщение.

– Я тебя на минутку оставлю, – говорит и поднимается.

Прослеживаю взглядом, как выходит из кухни. В штанах и футболке Стальнов очень какой-то домашний, даже уютный. Странные мысли посещают мою голову, но долго размышлять об этом не получается.

Стальнов возвращается с пакетиком из аптеки. Подходит к стойке и кладет его. А потом мои глаза чуть на лоб не лезут. Стальнов достает из пакета коробку с мазью и вынимает тюбик, затем достает упаковку с эластичным бинтом. Распаковывает бинт, скручивает крышку с тюбика и опускается на корточки. Боже!

– Давай пострадавшую ногу, надо хоть сейчас перебинтовать, раз еще вчера не сделали.

От шока даже сопротивляться не могу.

Стальнов уверенно сжимает пальцы на моей стопе и чуть тянет, заставляя вытянуть ногу. Проходится пальцами по своду стопы, слегка массируя, а я шиплю, потому что все же больно. Выдыхает. Отпускает мою ногу и выдавливает мазь. Осторожно втирает, а потом бинтует эластичным бинтом. Закончив, закрепляет специальными штучками.

– Ну вот, предписания эскулапа выполнены, – говорит, поднимаясь. – Ногу пока нагружать не стоит. Так что каблуки не надевай.

Ошарашенная я выпаливаю полнейшую глупость, следя за тем, как Стальнов идет к раковине и моет руки:

– Да мне вообще надеть нечего.

– Не проблема, – повернув голову, бросает на меня быстрый взгляд. – Закажи через Интернет. Я оплачу.

– Сама оплачу, – выпаливаю, прищурившись. – Я в состоянии купить себе одежду.

– Хорошо, – не спорит Стальнов. Выключает кран, вытирает руки и возвращается на место. Делает глоток и кривится. – Остыл. Твой, наверное, тоже. Сделать новый?

Не дожидаясь моего ответа, берет обе чашки. Делает нам по новой порции кофе.

Интересно, я из шокового состояния сегодня выйду?

– Подумай над моим предложением, – опять заводит разговор.

– Вадим, – делаю паузу, чтобы не назвать его по отчеству, – спасибо… вам, – у меня получается говорить, хотя язык слушается плохо, – за помощь.

Говорить под таким внимательным и непроницаемым взглядом очень тяжело. Мурашки бегут по коже и сердце колотится, как сумасшедшее. А я еще не отошла от того, что миллионер, или миллиардер уже?, – намазал мазью и забинтовал мою ногу.

– Договаривай, – кивает. – Не стесняйся озвучить свои мысли. Мне действительно интересно.

Такое внимание совершенно выбивает меня из колеи.

– Зачем вам это? Ответьте, пожалуйста, – едва не молю.

Его ответ погружает меня в глубочайший шок, хотя мне казалось, что уже больше некуда. Очередной вираж на полной скорости, а у меня полной ощущение, что я потеряла управление собственной жизнью.

Никогда бы и подумать не могла, что услышу от Стальнова такие слова. Разве такое возможно? Даже показалось, что я ослышалась.

– Ты мне интересна, Дарина. Как девушка. Поэтому приглашаю тебя погостить в моей квартире в обмен на общение. Это взаимовыгодное предложение для нас обоих. Ты сможешь переждать бурю в безопасном месте. А у меня будет приятная собеседница за завтраком и, возможно, ужином.

Дарина

Чувствую, как мои глаза становятся огромными и круглыми. От такого неожиданного предложения я просто теряюсь. Поступок Стальнова затмевает собой выходку Ника и Литы. Это просто невероятно! И то, что он меня помнит… Помнит мое имя…

А Стальнов, между тем, продолжает:

– Пара дней отдыха без притворных сочувствующих. Возможность подумать в спокойной обстановке. Здесь я могу тебе гарантировать безопасность и неприкосновенность.

Делаю вид, что очень занята кофе. В голове просто звенит от пустоты. Вообще ни одной мысли.

Предложение весьма щедрое, как будто я очень важная персона, но согласиться на это я просто не могу. Самым разумным будет снять квартиру или номер в гостинице.

Я так глубоко ушла в себя, что вздрогнула, когда у Стальнова зазвонил телефон.

– Извини, дела, – произнес он и быстрым шагом покинул кухню, лишь там резко ответив на звонок: – Да, слушаю.

Воспользовавшись тем, что мужчина ушел, я сбежала в отведенную мне комнату.

На кровати жужжит телефон, а мне кажется, что это ядовитая змея шипит. Ужасно противный звук. Малодушно хочется выключить телефон, но я, глубоко вдохнув и резко выдохнув, беру его в руки. Сажусь на кровать и снимаю с телефона блок.

И погружаюсь в настоящий ад.

Сообщений просто сотни. Из них слов поддержки – едва ли не десяток. Но зато злорадство обрушивается на меня просто лавиной.

Оскорбления, унижения…

Все это льется просто нескончаемым потоком. Подружки Литы стараются изо всех сил.

Как же все рады, что меня выкинули из их компании, да еще и так унизив.

…Подстилка Стальнова…

Оскорбления вышли на новый уровень.

Лита в своих голосовых сообщениях вообще не стесняется в выражениях. Обзывает меня такими словами, от которых уши в трубочку сворачиваются. Обвиняет меня в том, что я за спиной Ника умудрилась лечь под Стальнова.

Но ведь это неправда!

Ее истеричные выкрики просто как стеклом проходятся по нервам, а у меня нет сил удалить это. С огромным трудом все блокирую. Сотни, сообщений просто сотни. У меня из-за работы страницы в соцсетях, почта и сейчас там все просто завалено доказательствами измены Ника.

Сообщения есть даже от Эллы.

«Дарина, ты что себе позволяешь? Ты выставила нас на посмешище!»

«Как ты посмела выключить телефон?»

«Дарина, с твоей стороны это просто верх неприличия. Устроить такую сцену! Где твое воспитание?»

– Я посмела? – шепчу ошарашенно. – Мое воспитание?

Снова подкатывают горькие слезы.

То есть это ее сын спал с Литой все это время, а виновата я?

Становится даже интересно послушать, что мне наговорил Никита. Запускаю голосовые от него. Их немного, большую часть можно свести к одной мысли: я ужасная тварь, неблагодарная дура, которая благодаря ему получила шанс на красивую жизнь. Я должна ему по гроб жизни быть благодарна, что вытащил меня из нищеты. Дал мне возможность сделать большой и успешный проект, а то рисовала бы я визитки для мелких торгашей.

А то, что они там прекрасно во всех позах проводили время с Литой – так это не считается. Это вообще нормально. Мужик полигамен. Ему надо.

…Дарина, не страдай фигней, я жду…

…Дарина, хватит демонстрировать характер. Слишком о себе возомнила…

…Дарина, если не ответишь, я выкину твои вещи…

…Хватит мнить о себе лишнее…

…Без меня ты никто. Так что не майся дурью…

– Дурью? – всхлипываю. – Это я дурью маюсь?

Голова просто взрывается от нахлынувших эмоций. Ник и правда так обо мне думает? Разве можно такими словами кидаться в любимую девушку? Пусть даже и в пылу ссоры.

Да и любил ли? Мужчины полигамны…

У моих родителей счастливый брак. В следующем году отметят жемчужную свадьбу. Ни разу мама не плакала из-за отца. Не помню такого. А тут Ник в открытую заявляет, что ему надо. Получается, и после свадьбы бы это продолжалось? Зачем?! Так и хочется закричать ему в лицо – зачем тогда тебе эта свадьба? Зачем вообще мне было делать предложение?

И ярким красным светом вспыхивает ответ:

Ради имиджа. Ты – удобная.

Слезы уже капают с носа на экран телефона, а сообщения все запускаются и запускаются.

В какой-то момент интонации голоса Никиты меняются. Становятся жесткими, продавливающими. Наверное, поэтому на меня действуют сильнее, чем все предыдущие крики:

«Значит так. Мне вот вообще плевать, куда там тебя увез Стальнов. На первый раз я тебе эту выходку прощаю. Но чтобы немедленно позвонила, как включишь телефон. И больше не смела его выключать. Обдумай хорошенько то, что ты собираешься сделать. Потому что я могу сделать так, что тебя здесь даже в дворничихи не возьмут. Ты своей выходкой унизила меня и мою семью. Так что засунь куда подальше свою гордость и тащись сюда. Не создавай себе больших проблем, чем ты уже устроила.

Никому не нужна будет безработная, без перспектив на будущее, да еще и такая ледышка в постели. Нормального мужика с твоими «способностями» не удержать. И не каждый смирится с тем, что его девушка в постели – бревно»

Я думала, что больше унизить меня уже нельзя. Боже, как я ошибалась! И наверняка чтобы меня окончательно добить, на заднем плане я слышу довольный смешок Литы:

«Правильно. Возомнила о себе. Нищебродка должна знать свое место»

Наверное, этого я услышать не должна была, но у Ника очень хороший телефон…

Значит, они вместе… Даже сейчас… Ник простил Лите ее выходку, а меня ждет обратно, готовый забыть «на первый раз»…

Накатывает просто какое-то омерзение. Будто в паутину попала. Это слишком злая шутка даже для такой, как Лита…

У Любавиных много денег и хорошие связи, по крайней мере, в нашем городе. При желании Ник может легко мне отомстить. А желание у него определенно есть…

И будто прочитав мои мысли, заговаривает Стальнов:

– Ничего этот сопляк не сделает.

Поднимаю взгляд от экрана, чтобы столкнуться с темно-серыми омутами. Стальнов опустился на корточки передо мной и сейчас осторожно вытягивает из моих пальцев телефон. Сколько из этой мерзости он услышал? Уши начинает покалывать от мысли, что слышал и о моих постельных антидостижениях.

– Даже не рыпнется в твою сторону. Я еще вчера его отцу позвонил. Можешь спокойно его заблокировать.

– Но… как? – спрашиваю в неверии.

– Я бизнесмен, Дарина, – отвечает, едва заметно улыбнувшись, – и от умения просчитывать ситуации зависит, будет ли мой бизнес на плаву. Порой реагировать приходится мгновенно.

Он протягивает руку и кончиками пальцев стирает слезы с моих щек. Не понимаю, как на это реагировать. Недоуменно смотрю на Стальнова.

– Надеюсь, ты не совершила такой глупости, как подвязанная к счетам жениха карта? – спрашивает.

Я даже не сразу понимаю, о чем идет речь. Киваю лишь спустя пару секунд.

– Н-нет.

– Вот и молодец, – его улыбка становится чуть заметнее. – Умная девочка. Итак, теперь ты готова принять мое предложение?

– Вы… – начинаю я.

– Ты, – перебивает Стальнов.

– Вадим, – замолкаю на мгновение, прикусив губу, – это очень щедрое предложение…

– Дарина, – поднимает ладонь, заставив меня умолкнуть на полуслове. – Убери все эти удобно или неудобно, прилично, неприлично и прочее. Выбирай для себя. Думай о своем удобстве.

– Не знаю, – пожимаю плечами.

Покинуть после всего этого квартиру у меня не хватает решимости. Даже если Никита будет слушаться отца, то что мешает ему или той же Аэлите устроить подляну?

– Осталось решить вопрос с вещами, – ставит точку Стальнов. – Но забирать ты их одна не поедешь, – произносит решительно, даже сурово. – Можешь вообще там не появляться. Без твоего присутствия все упакуют.

– Важного ничего нет, – я задумываюсь. – Паспорт со мной. Так, кое-какие документы, ноутбук. Я бы забрала украшения, подаренные родителями. Остальное… можно выкинуть.

– Сделаем, – кивает.

– В смысле? – у этого мужчины получается отвлечь меня от слез.

– Соберут. Привезут, – пожимает плечами.

– А… – открываю рот. Захлопываю его. Ну да. – Я хотела бы заказать кое-что.

Кажется, я здесь остаюсь. Удивляться поворотам у меня уже нет сил. Но я боюсь. Я на самом деле боюсь встречи с Ником. Такого Ника я не знаю, совершенно другой, чужой мне человек.

– Заказывай. Охрана будет предупреждена.

Стальнов протягивает мне телефон, и я осторожно забираю его из мужских пальцев, боясь соприкосновения. Называет мне адрес и оставляет одну.

Пока Ник не проснулся, а так рано он никогда не просыпался, я заблокировала все контакты. Никого не хочу видеть и слышать. Мне нужно как-то брать себя в руки и думать, как жить дальше. И для начала неплохо бы заказать одежду и минимум необходимой косметики. Погружаюсь в выбор, будто это сейчас самое важное. Время идет и пора позвонить родителям.

Набираю полную грудь воздуха, будто перед прыжком в ледяную воду. Жму на контакт «мама».

Идут гудки, я прикрываю глаза и слышу мамин мягкий голос:

– Привет, Дарин. Ты что-то рано. Или только пришла из своего клуба?

Смеется она.

Молчу. И мама улавливает напряжение.

– Дарин, что-то случилось? – сразу становится серьезной.

– Мы расстались с Ником, – выдаю на одном дыхании. – И в его клубе я теперь тоже не работаю.

Повисает пауза. Я жду с замиранием сердца реакции мамы.

– Он тебя обидел? – спрашивает с беспокойством. – Ты бы просто так от него не ушла. Дарин?

Прости, мам, но правду я тебе рассказать просто не смогу. Это слишком мерзко. Поэтому выдаю версию, в которую родители поверят скорее всего:

– Мы все-таки из разных кругов, – стараюсь, чтобы голос не дрожал. – В последнее время эта разница стала такой, что мы не смогли ее преодолеть.

– Ясно, – вздыхает мама. – Ну и дурак, – припечатывает. – Ты у нас умная, красивая, образованная. Будет еще локти кусать.

«Да пусть хоть откусит!» – хочется кричать. Только пусть ко мне и родителям не подходит.

– Не переживай, – продолжает. – Ты сейчас где?

– У подруги, – вру, не моргнув глазом. – Сейчас с девчонками поболтаем и нормально все будет, – даже получается улыбнуться.

– Домой почему не приехала? – задает резонный вопрос.

– Не знаю, – пожимаю плечами. – Не хотела на ночь глядя вас переполошить. Все нормально, правда. Это решение назревало давно.

– Вам, честно говоря, вообще сходиться не стоило, – мама вздыхает.

– Знаю, – тоже вздыхаю. – Ты мне об этом не раз говорила.

– Любовь штука такая. Делает нас слепыми к недостаткам. И слова окружающих воспринимаются в штыки.

И я снова готова заплакать. Только теперь от того, насколько была права мама.

– Люблю тебя. И папу, – едва держусь.

– И мы тебя, – в голосе мамы опять улыбка. – Ну как парням все кости до бела намоете, забегай в гости. Или переедешь к нам?

– Пока не решила, – у меня опять слезы, но пока без всхлипов. – Сначала сплетни, шопинг, а потом подумаю.

– Ну и тоже правильно, – поддерживает мама.

– Пока, – уже шепчу. – Папе привет.

– Целую, – чмокает в трубку.

Сбрасываю звонок. Кажется, во мне умерла актриса.

Падаю на подушки и беззвучно плачу. Нет, в таком состоянии родителям показываться нельзя, иначе вывалю все.

Похоже, я уже смирилась с тем, что в квартире Стальнова будет мое временно убежище, пока я пытаюсь собрать себя хоть как-то.

Дарина

Меня будто погружает в какую-то вязкую серую апатию. Накатывает усталость. Прикрываю глаза, кажется, что выпадаю из реальности. Гадкие слова крутятся в голове. И я на самом деле кажусь себе жалкой.

Вот уж воистину – любовь зла… Я так была занята тем, что перекраивала себя в желании соответствовать, не разочаровать, помочь любимому, что ничего вокруг не замечала. А мной просто жестоко играли. Жестокие игры в живых людей…

Только сейчас понимаю, как Никита ловко меня очаровал, опутал и превращал в удобную куклу. Так незаметно подчинял меня своей воле. За фасадом красивого и щедрого парня я бы сама никогда не разглядела всю эту грязь. Или было бы уже слишком поздно?..

Уже ничего не понимаю. Все вперемешку. Память подкидывает разные эпизоды. Но я осознаю, что не могу сейчас все это обдумать адекватно.

Чехарду мыслей прерывает стук в дверь.

– В…кхм, – откашливаюсь, потому что голос сел. – Войдите.

Сама быстро пытаюсь сесть поприличнее, насколько это возможно.

– Твои покупки, – Стальнов входит, держа пакеты в руках.

Становится неловко. Нянчится со мной как с беспомощной.

– Я бы сама…

– Вышла к курьеру в таком виде? – мягко улыбается. – Курьер подождет, сколько нужно, – ставит пакеты у кровати и выходит, закрыв дверь.

– Миллионер у меня на посылках, – шепчу и прихожу в ужас.

Кидаюсь распаковывать покупки. Быстро примеряю одежду и обувь. Все брала такое, что точно должно подойти.

Наконец, можно переодеться. Выбираю домашние бирюзовые брюки и кофейного цвета футболку. Выглядываю в коридор. Никого. Прохожу по коридору в холл и тоже никого не вижу. А курьер где?

Заглядываю на кухню. Странно

– Вадим? – снова выхожу в коридор. – Вадим?! – чуть повышаю голос.

Одна из дверей открывает и появляется Стальнов. Смотрит вопросительно.

– Все подошло, – быстро говорю. – Курьера хотела отпустить. Но его тут нет.

– Внизу у охраны он. Нечего тут шастать, – произносит Стальнов, доставая из кармана телефон. Пробегается пальцами по экрану и подносит аппарат к уху. – Отпускайте доставщика. Свободен, – вновь переводит взгляд на меня. – Скоро обед. Что заказать?

Пожимаю плечами. Мне все равно.

– Так не пойдет, – хмурится Стальнов. – Не стоит гробить свое здоровье. Или ты из вечно худеющих? – прищуривается.

Отрицательно машу головой. Мажористые швабры порой даже высказывались, что неплохо бы диету держать. Только мне не до диет было. Вечное напряжение, а потом беготня и нервы с клубом.

– Отлично, – складки на лбу Стальнова разглаживаются. – Тогда я закажу на свое усмотрение. Аллергии есть?

– Нет, – отвечаю удивленно.

Вадим разворачивается, чтобы снова скрыться в кабинете, но останавливается, видя, что я смотрю на него и не решаюсь спросить.

– Спрашивай. Не стесняйся.

– Полотенце бы. Душ хочу принять.

– В гостевой ванной, где ты уже была. Там в шкафчике сложено. Все чистое. В мое отсутствие квартирой не пользуются, но за чистотой следят.

– Спасибо, – поблагодарив Стальнова, я поспешила скрыться в комнате, чтобы взять принадлежности.

Горячая вода будто смывала все плохое, что произошло за последние сутки. Уносила все это в канализацию. Упершись ладонями в кафель, я прикрыла глаза, пытаясь расслабиться.

Парочка предателей не стоят того, чтобы изводить себя. Но все равно оставалось чувство какой-то использованности. Будто об меня ноги вытирали. Жаль, нельзя вымыть с мылом и душу, чтобы там снова было чисто. И мысли тоже не вымыть…

Не стереть ни водой, ни чистящим средством. Функцию бы как в телефоне – выбрать объекты, удалить…

Смахнув слезы вперемешку с водой, взялась за шампунь. Заказала все новое.

Я просто не смогу переступить порог квартиры Ника. И если бы не документы и кое-какие дорогие сердцу вещи – даже бы не думала, что мне туда нужно. Черт бы побрал и ноутбук, и наработки. Технику можно купить, информация почти вся в облаке.

Остальное не имеет значения…

Выхожу из душа. В ванной, оказывается, есть все. Фен, полотенца разного размера, новые зубные щетки и зубная паста. Если бы мозги работали, давно бы это все нашла.

Тщательно высушиваю волосы, хватит ходить как чучело.

Наверное, осознание того, что я в гостях не просто у подруги, а у серьезного мужчины, не дает мне распуститься. Что-то в моем характере не позволяет устраивать истерики и капризничать. Ну ведь правда, как можно все вываливать на постороннего мужчину?

Поэтому волосы собираю в высокий хвост, одеваюсь и прибираю за собой. Еще раз оглядываю себя в зеркале и выхожу из ванной.

– Я уже хотел идти тебя спасать, – едва не подпрыгиваю от голоса Стальнова.

Он стоит, прислонившись плечом к стене, и слегка улыбается.

– Но потом услышал жужжание фена. У тебя глаза красные. Опять плакала?

– Нет, шампунь в глаза попал, – отвечаю правду. Ну, одну из правд.

По глазам вижу – не верит. Опускает взгляд на мои ноги.

– Скоро доставят обед. Как раз есть время перебинтовать ногу.

– Я сама! – выпаливаю быстро.

– А ты умеешь? – спрашивает с какой-то хитрой ухмылкой. Или это так кажется?

– Нет, – под этим взглядом я не могу врать.

– А я умею. Иди в комнату, я схожу за мазью.

Возразить я просто не решаюсь. От Стальнова исходит такая энергетика уверенности и правоты в своих решениях, что невозможно сказать нет.

Успеваю немного собрать в кучку пакеты, когда возвращается Стальнов.

Опять не дает мне даже мазь нанести. Сам аккуратно втирает, потом бинтует мою стопу.

– Ты выглядишь намного лучше, – улыбается, глядя на меня снизу вверх.

– Расческа любую ведьму превратит в принцессу, – пытаюсь отшутиться.

– Если бы ведьму можно было определить по внешности, – произносит философски.

Стальнов не спешит отпускать мою ногу, а я не выдергиваю ее из осторожного захвата. Наконец, он разжимает пальцы и я ставлю стопу на пушистый ковер.

Поднявшись, Стальнов возвышается надо мной, теперь я смотрю снизу вверх.

– Идем, – протягивает ко мне руку, – через десять минут обещают доставить наш обед.

Опасливо вкладываю свои пальцы в протянутую ладонь. Меня будто током пронзает. Вроде бы простой жест вежливости, но ощущается он как-то слишком интимно. Поднявшись, замираю напротив Стальнова.

Но он размыкает наши руки и, резко развернувшись, выходит из комнаты.

Все его действия меня просто вводят в ступор. Мне бы сказать спасибо, попрощаться и уйти. Теперь я в нормальном виде и вполне могу выйти на улицу.

Но правда в том, что я не хочу. Я не готова столкнуться с реальным миром. Не хочу жалости и утешения. Своим вниманием Стальнов не дает мне развалиться на куски. Он отвлекает.

Прохожу на кухню. Он опять сидит на стуле за барной стойкой. Кажется, это его любимое место. Стоит мне появиться в дверях, как поднимает на меня взгляд, откладывая телефон.

– Курьер почти на месте, – говорит.

Под его внимательным взглядом прохожу на кухню и усаживаюсь напротив. Повиснуть неловкой паузе не дает звонок на телефон Стальнова, мой стоит на беззвучном и валяется где-то на кровати.

Уж не знаю, как обычно еду на дом заказывают настолько богатые люди, но курьер оказался официантом, который и сервировал нам обед. Он бы остался обслуживать нас, как в ресторане, но Стальнов отослал его.

От аппетитных блюд аж слюнки потекли. Если не считать пары глотков кофе утром и ночью чашки чая, оказывается, я со вчерашнего утра ничего не ела.

– Приятного аппетита, – желает мне Стальнов и берет в руки приборы.

– И вам, – под строгим взглядом быстро исправляюсь: – И тебе.

Я была уверена, что Стальнов начнет задавать вопросы, но этот мужчина меня постоянно удивляет.

– Так интересно получилось, что в родной город смог вырваться только в командировку. Без повода приехать времени не нашлось, только рабочие вопросы и сподвигли.

– Я живу здесь всю жизнь, но когда вал работы, к родителям тоже месяцами выбраться невозможно.

– Работа, – усмехается Стальнов, – она пожирает нашу жизнь.

– Да, – киваю, – пашешь, пашешь, а потом вдруг оказывается, что ты никто и вообще просто рядом стояла, – в душе поднимается злость. – Просто красивое украшение. Подумаешь, сутками пахала. Носилась, как ужаленная, с утра до ночи. Это же так… мелочи.

От вспыхнувшей обиды на языке появляется горечь.

– Ну, порой проекты срываются, – спокойно заявляет Стальнов.

– Срываются? – я даже вилку бросила. – Я все сделала почти идеально. Помещение, концепт, подготовка, гости, открытие. И что? Ах, ну и тебе спасибо?

– И что ты такого открыла?

Возможно, чуть насмешливые нотки мне только показались. Скорее всего – показались. Да и вообще умный и хитрый Вадим Стальнов просто вывел меня на эмоции. Можно подумать, мне нужно много было в этот момент.

– Клуб! – гордо заявила я. И кому? Владельцу нескольких заводов, миллионеру и так далее.

– Клуб, – кивнул он, чуть скривив губы. – Клуб – это серьезно. Наверное, сложно было?

– Да! – едва не рявкнула я.

И меня понесло. Все, что я не высказала Нику, всю боль и обиду я сейчас выливала на Стальнова. Вскочив со стула, я ходила по кухне туда-сюда и высказывалась, не замолкая. Пока не выдохлась. Зато проговорила все, что меня раздирало изнутри.

– И вот что же получается? Как пахать – так я незаменима. А как на открытии сказать, что и я приложила руки, мозги и время – так нет! Зайка, не дуйся! Сегодня такой день! Открытие моего клуба! Улыбайся, а то фотки потом не понравятся! Люблю, женюсь – ложь в каждом слове! А на самом деле оказалось, что влюбленная дура тащила на себе проект, была красивой мордашкой, которой светануть перед друзьями не стыдно, и подходящей кандидатурой в жены только потому, что это будет неплохо для папочкиной карьеры! Глядите, у нас в семье простушка! Мы не чураемся простого народа! У нас вот родственники оттуда! Из микрашей и без миллионов! Да он даже моих родителей на помолвку не позвал! Только его друзья, только его родители!

Остановившись, я пыталась отдышаться. Откинув за спину волосы, уперла руки в бедра. Нога от забега немного ныла, а Стальнов, этот странный и невозмутимый мужчина, пока я кипела забытым на плите чайником, успел съесть свой стейк.

И вот тут-то до меня дошло, что я только что сделала. Глаза едва на лоб не полезли. Боже, что я натворила? Кошмар и позор! Едва ли не обвинила во всем постороннего мужчину, спасшего меня.

В ужасе уставилась на Стальнова, заливаясь краской. Замерла испуганным сусликом в ожидании неминуемой грозы.

И совершенно не ожидала того, что произошло дальше. К такой его реакции я была не готова.

Дарина

Отложив приборы и отодвинув тарелку, Стальнов поставил локти на стол, опустив голову на ладони. Его плечи начали подрагивать, а через несколько мгновений кухню огласил хохот.

– Прости… Дарина, – от всей души смеялся Стальнов. – Не могу сдержаться! – и следует следующий взрыв смеха. – Это очень смешно.

– Очень рада, – ядовито произнесла я, – что вас забавляет унижение другого человека.

– Н-нет, – Стальнов поднял на меня взгляд, – я не об этом, – отмахнулся он. – Поступок отвратительный, согласен. Но ты такая сейчас забавная! Столько эмоций. У тебя даже щеки порозовели и в глазах нет этой ужасной тоски.

Хохотать он перестал, но улыбка не сходила с губ, а в глазах сверкали искорки смеха. И смотрел так мягко, как будто тепло.

– Тебе нужно было выплеснуть эмоции, – улыбаясь, продолжил Стальнов. – Ведь легче стало, правда?

– Извините, – я окончательно смутилась и опустила взгляд в пол. – Я не должна была вываливать это на вас.

– В некоторой степени я тебя спровоцировал, – усмехнулся Стальнов. – И прекрати мне выкать. Уж после такого скандала мы обязаны перейти на ты.

Невозможный мужчина! Каждым своим поступком и словом сбивает меня. Стою, наверняка красная, как рак вареный, и хлопаю глазами. Давно меня так не накрывало.

– Садись, – кивает в сторону второго стула. – Ногу поджимаешь. Семен Петрович нас за это ругать будет.

Внимательный какой! Все-то он замечает. Сажусь. Вспышка прошла, внутри теперь какое-то опустошение.

– Мы не перейдем к десерту, пока ты не поешь, – строго произносит Стальнов, но в глазах все равно смешинки. Берусь за нож и вилку, и он одобрительно кивает. – Итак, проект ты тянула сама. Можешь рассказать подробнее, что входило в твои обязанности?

Стальнов давит на больную мозоль. Мне очень хотелось все обсудить с кем-то, кому это интересно и кто не будет ограничиваться скупым «молодец, но это же твоя обязанность».

Он интересуется, спрашивает детали.

И я рассказываю, как изучала рынок, придумывала концепт, подбирала персонал, оборудование и все прочее.

– Основательный подход к делу, – в голосе Стальнова одобрение. – С такими серьезными навыками ты можешь раскрутить практически любой проект.

– Я все же больше пиарщик, – отвечаю правду. – Реклама каждого продукта, конечно, имеет свои особенности, основанные на свойствах продукта и предпочтениях аудитории, которой его нужно продемонстрировать. Но базовые подходы общие. Не без специфики, но все же.

Дальше разговор продолжается уже без истерики с моей стороны. Я понимаю, что меня отпустило. Стальнов каким-то образом смог вскрыть все раны в моей душе, все обиды. Не думала, не подозревала, что там всего так много накопилось.

– Приятно послушать человека, который разбирается в своем деле, – удостаиваюсь даже похвалы от Стальнова.

– Не привыкла делать спустя рукава. Нужно либо делать свою работу хорошо, либо вообще не стоит браться, – отвечаю немного с вызовом.

– Прекрасный настрой, – Стальнов снова улыбается. – Такой ты мне нравишься гораздо больше. Собранной. Уверенной. Любое событие в нашей жизни – это опыт. И только от нас самих зависит, что мы из этого вынесем. Убьет ли это нас или поможет двинуться вперед.

– Я не собираюсь рыдать месяцами, – произношу и понимаю, что да – я сказала чистую правду.

Рыдать и жалеть себя резко расхотелось. Стальнов либо волшебник, либо первоклассный психолог.

– И правильно, – в голосе мужчины проскальзывают злые нотки. – Никита Любавин точно не стоит твоих слез. И расхожая фраза про полигамность мужчин – лишь прикрытие собственной слабости, неумения или нежелания держать штаны застегнутыми.

Вздрагиваю. Как не подавилась салатом, не знаю. Поднимаю ошарашенный взгляд на Стальнова. Значит, он слышал, по крайней мере, эту часть сообщений? Ну почему грязь вынес Ник, а стыдно мне?

– Чай, кофе? – переводит тему Стальнов, а я не решаюсь ее продолжать. Зачем?

– Чай, – отвечаю.

Наша беседа вновь переходит на светский тон.

Стальнов очень умный мужчина. Да другой бы и не построил такой сложный и успешный бизнес. Его интересно слушать. Он умеет рассказывать с юмором, остроумно и тонко шутить. Порой едко, но не зло.

И в какой-то момент ловлю себя на том, что уже не просто улыбаюсь, а смеюсь.

– Это невозможно, – выдыхаю, звонко смеясь. – Вадим, ты меня разыгрываешь!

– Вовсе нет, – пожимает плечами. – Чистая правда. Иногда даже серьезные бизнесмены творят глупости. Зато ты назвала меня по имени. А еще у тебя красивая улыбка и завораживающий смех, – говорит вдруг очень серьезно.

И смеяться мне резко перехотелось. Холодок прошелся по спине. Я теряюсь и не знаю, как реагировать.

– Не стоит волноваться, – его голос звучит успокаивающе. – Мне действительно приятно слышать твой смех. Делая вывод из твоих реакций, я полагаю, что этот… – он делает паузу, будто подбирая слова, – неприятный эпизод не сломил тебя. Ты достойна большего.

Ну и вот как на это реагировать? Что говорить?

Стальнов же спокойно пьет чай, маленькой вилочкой аккуратно отламывая кусочки безумно вкусного пирожного. В его пальцах она смотрится просто игрушечной. Руки у него крупные, пропорциональные, ухоженные, но не холеные. Красивые мужские руки. Я знаю, что сильные, и теперь уверена, что надежные.

Пока я в очередной раз пытаюсь собрать мысли в кучку и сказать хоть что-то, Вадим обращает взгляд на экран телефона. Кивнув, уходит из кухни, но быстро возвращается с небольшой коробкой, которую ставит на пол.

– Твой ноутбук, документы и кое-какие вещи, – поясняет спокойно.

– Но как вам удалось? – от шока я опять перехожу на вы.

– А кто бы мне помешал? – спрашивает, выгибая бровь.

Действительно, зачем задавать глупый вопрос. Наверное, Ник не орет на меня только потому, что не может дозвониться.

– Может, еще что-то хочешь забрать? – интересуется Стальнов.

Задумываюсь на пару минут.

– Нет, – отвечаю твердо. – Гори оно все огнем.

Стальнов выгибает вопросительно бровь, и я спешу добавить:

– В переносном смысле.

Усмехается, хитро так. Но ничего не говорит, идет и наливает себе еще чаю. Боже, надо быть осторожнее со словами.

– К сожалению, мне нужно заняться делами, – его тон вновь светский и любезный, будто и не было краткой вспышки некоего хулиганства.

– Извините, я вас сильно отвлекаю.

Я прекрасно понимаю, сколько стоит минута времени такого человека, и мне неловко, что он тратит на меня столько времени. Наверняка там ждут его решений по многим вопросам, а я тут отвлекаю его всякими глупостями.

– Дарина, – сказал, будто камнем придавил, – прекрати извиняться за все подряд. Я делаю то, что считаю приоритетным на данный момент. И я бы с удовольствием обсудил с тобой еще что-нибудь интересное. Это правда. Мое сожаление относится только к тому, что приходится прерывать нашу беседу. Не более. И в очередной раз прошу – прекрати мне выкать. У тебя это прекрасно получалось во время твоей пламенной речи.

Ну вот, только было успокоилась, как щеки снова начали краснеть. Проклятие всех рыжих и белокожих. Мне, наверное, еще долго будет стыдно за эту вспышку.

А Стальнов смотрит на меня так, что я заливаюсь краской, кажется, до кончиков пальцев на ногах. Взгляд темный, будто тягучий, изучающий. Кажется, что хочет проникнуть в самую душу. Мне даже дышать становится тяжело. Ощущение, что воздух в кухне стал вязким, каким-то наэлектризованным. Даже волоски на руках дыбом встали от побежавших мурашек.

Несколько секунд… Странных. Совершенно мне непонятных. Но морок рассеивает сам Стальнов, произнеся:

– Отнести коробку в комнату?

– Что? – суть вопроса не сразу доходит до меня. – А. Нет, спасибо, я лучше тут посижу.

Согласно кивает, продолжив:

– Если вдруг возникнут вопросы – я буду в кабинете.

Допив чай, Стальнов уходит. А я наконец-то выдыхаю. Вот только не знаю, это от облегчения или от сожаления. Суток не прошло, как я здесь, но уже столько всего удивительного произошло.

Совершенно посторонний человек оказывает мне поддержку и с его стороны так много заботы…

Это глупое растяжение, которое и внимания-то не стоит. Вытягиваю ногу в сторону и разглядываю эластичный бинт, которым наверняка правильно обмотана моя стопа. Странный навык для миллионера…

Тоже поднимаюсь. Быстро собираю грязную посуду и отношу в раковину. Наверняка в этой навороченной кухне есть посудомойка за одним из фасадов. Вот уверена, что Стальнов сам посуду не моет. Даже хихикаю, представив, как магнат намыливает тарелки.

Боже, Дарина, от всех потрясений у тебя совсем мозги работать перестали. Всякая ерунда в голову лезет!

Я бы и сама вымыла, только нужно где-то найти губку и средство для мытья. На идеальных поверхностях не стоит ничего. Надеюсь, Стальнов не будет против, что я тут немного похозяйничаю. За одним из фасадов нахожу посудомойку. Составляю посуду. Таблетки тоже нашлись. Запустив помощницу, наливаю себе чаю и возвращаюсь за стол.

Из коробки достаю ноутбук. Там много всего хранится, но у меня острое желание все вычистить. Такое не прощают. А благодаря Стальнову мне больше не хочется просто лежать, накрывшись одеялом. Я стала воспринимать эту ситуацию с какой-то злостью.

Запускаю ноутбук. На рабочем столе тут же отображается наша с Ником фотка. Мы в обнимку, оба улыбаемся. Снято на островах. Красивый. Очаровательный. И такой гнилой внутри оказался.

Первой сношу эту фотку. Потому в корзину летят и множество других. Я даже их не пересматриваю, просто целыми пачками удаляю. Оттуда уже все сносится навсегда.

Ради интереса пробую зайти на рабочий аккаунт. Заблокировано. Это даже не удивляет, лишь усмехаюсь. После того, как за моими вещами приехал сподручный Стальнова, Никита наверняка понял, что возвращаться я не собираюсь.

Как вообще можно было думать, что после всего я вернусь? Зная, что сейчас он целует меня, а после будет кувыркаться с Литой или кем-то еще. Если Литу устраивает такое, то меня нет.

Подруги засыпают сообщениями. Нужно что-то ответить. И я пишу – все хорошо.

Все действительно хорошо. Я даже не вру.

Потом снова заглядываю в коробку. Сподручный Стальнова явно очень ответственный человек. Не знаю, что он сделал с Никитой, да и знать не хочу, но тут все бумаги из сейфа. Откладываю то, что мне нужно. А остальное…

С мстительной улыбочкой, наслаждаясь процессом, рву каждый листик. Пусть маленькое, но все же неудобство для Никиты.

Жаль, что учетка уже заблочена – мелькает мысль. Кажется, теперь я понимаю девушек, которые мстят бывшим.

Затем выбираю украшения, которые дарили родители или покупала сама. Их немного, они сильно дешевле по цене того, что дарил Никита, но гораздо ценнее для меня. Перебираю дорогие украшения и задумываюсь, что с ними делать. Выкинуть? Все внутри против такого решения.

А через минуту я улыбаюсь. Продать. Или сдать в ломбард. А деньги пустить на доброе дело. Да, это отличное решение. Пусть хоть кому-то хотя бы на минуточку этот металл принесет радость.

Так незаметно подходит время ужина, который нам вновь доставляют. Стальнов явно удивляется, что я убрала со стола, но никак не комментирует. И в очередной раз удивляет меня:

– Дарина, я предлагаю поехать со мной в Москву, – говорит спокойно. Будто погоду обсуждаем.

А у меня сердце пропускает удар. Что это? Тонкий намек на то, что пришел час расплаты? И сразу по спине бежит холодок страха. Все заверения оказались просто… словами? Ничего в этой жизни не бывает бесплатно…

Дарина

– Я не поеду, – заявляю твердо, хотя голос чуть дрожит. – Вы говорили, что я гостья. Но я лучше съеду в гостиницу. Или к родителям.

– Успокойся, – прерывает меня Стальнов. – Я примерно догадываюсь, в каком ключе ты подумала. Что я хочу, скажем так, оплату. Но нет. Я подумал, что, возможно, стоит создать рекламный отдел внутри компании, а не нанимать агентство со стороны. Твои рассказы о работе натолкнули меня на кое-какие мысли.

– Я не поеду, – на сердце от его слов становится легче, но решения я не изменю. – Уверена, в Москве достаточно профессионалов.

Возможно, Стальнов и не это имел в виду, но меня это обижает. Будто подачка. Конечно, вслух я этого не скажу. Но чувствую именно так.

– И ты могла бы стать одним из них, – давит Стальнов.

– Вадим, я не поеду, извини. Это весьма щедрое предложение. Но я все равно отказываюсь от него, – смотрю мужчине в лицо.

Кивает, принимая мой ответ. Скорее всего, я просто дурочка. Предложение действительно щедрое, и именно своей щедростью и пугает меня.

– Я бы хотела завтра съездить к родителям, – продолжаю. – Суббота, они будут дома.

– Я распоряжусь насчет машины.

– Спасибо, но лучше я такси возьму.

И от этого предложения я тоже отказываюсь. Не важная персона все же.

– Не хочу лишнего ажиотажа во дворе обычной пятиэтажки.

– Как скажешь, – Стальнов не уговаривает меня. – Я распоряжусь, тебя пропустят обратно. Мне завтра нужно будет съездить по делам. Меня не будет с самого утра.

У меня тоже на завтра большие планы. Сначала съездить к родителям. Потом нужно заглянуть в торговый центр. И уже как-то начать решать вопрос с жильем. Либо вернуться домой, либо что-то снять. Еще работа. Вся налаженная жизнь рухнула, нужно начинать сначала.

Ужин заканчивается, и мы расходимся по комнатам. Я опять проигнорировала успокоительные, посчитав, что справилась. Депрессия мне не грозит, а слезы я все выплакала. Только вот запихать все поглубже и подальше – это не значит пережить и отпустить. Ночью в тишине опять вылезают страхи, и я во сне ворочаюсь, не в силах выбраться из вязкого кошмара, заставляющего тело сотрясаться крупной дрожью. Пока в какой-то момент не согреваюсь. Улавливаю фантомный запах терпкого цитруса. Он несет с собой спокойствие и глубокий сон. Меня перестает бить дрожь. Я расслабляюсь и уплываю в сон без сновидений.

Чтобы проснуться, снова обнимая подушку, и одной в квартире. Стальнов уже уехал по делам.

Потянувшись, улыбаюсь новому дню и поднимаюсь с постели.

На душе действительно спокойнее. Глубоко вдыхаю, и кажется, что в воздухе витает терпких запах, который снится мне ночами. Может, в квартире какие-то скрытые ароматизаторы? Кто этих миллионеров разберет.

Умываюсь, привожу себя в порядок. Потом, прихватив телефон, иду на кухню. В раковине стоит чашка из-под кофе. Хмыкаю. Потом вымою вместе со своей. Беру чистую чашку, ставлю в кофемашину. Космический агрегат. Заглядываю в холодильник и через пять минут готов завтрак. Сажусь не за стол, а за барную стойку. Захотелось почему-то.

Делаю глоток кофе, а затем набираю маму.

– Доброе утро, мам, – здороваюсь, а сама ногу вытягиваю и кошусь на эластичный бинт. Снять, наверное, можно. Мазью натру и хватит. А то родительница панику поднимет.

– Привет-привет, – отвечает она. – Голос бодрый такой. Все хорошо?

– Да, – отвечаю уверенно, еще и киваю. – Я заехать сегодня хочу. Вы дома?

– Дома, – в голосе мамы вспыхивает радость. – Папка твой вообще еще спит. Сейчас я его, – коварно произносит и замолкает.

Я смеюсь. Сейчас папу подымут и заставят что-нибудь делать. Жутко полезное, но сейчас совершенно ненужное. Родители у меня затейники.

– Мам, я часа через три приеду. Сама только глаза открыла.

– Чудненько! Как раз к обеду. Но папку твоего все равно подниму.

Ну все, мама уже придумала коварный план. Папе и не поспать в выходной.

Говорим еще немного о всяком разном, старательно обходя тему моего расставания. Меня саму удивляет, как легко я это пережила. За это надо сказать спасибо Стальнову. Он не дал мне погрузиться в трясину уныния и самобичевания. Сейчас я могу обо всем этом думать только со злостью.

Вот только я никогда не подозревала, до какой степени меня можно разозлить. Но сегодня мне предстояло это узнать. Открытие за открытием…

А пока я отправилась к родителям, взяв такси. Тачка Никиты во дворе вызывала бешеный ажиотаж, страшно представить реакцию на машину Стальнова, да еще и с водителем. Тем более я не потеряюсь в родном городе и могу спокойно доехать и на автобусе.

Так и решаю сделать. Хочется побыть среди людей, а сейчас не час пик. Но сначала решаю добраться до своей любимой кондитерской. Через час с небольшим я уже у родителей.

– Ну, на вид все нормально, – мама, прежде чем обнять, оглядывает меня с ног до головы.

– Ма, я нормально, правда, – обнимаю ее в ответ. – Мы сейчас пирожные раздавим.

– Девушки, ну что вы там застряли? – доносится голос папы из кухни. – Дарин, разверни мать в сторону кухни, я уже два часа как есть хочу!

– Привет, пап! – смеюсь. – Я пирожные купила.

– Прекрасно! Отметим твое расставание с этим мажором. Черт бы его побрал.

Мягко говоря, папа с Никитой друг друга недолюбливали.

– Дарин, я бы хотел сказать, что мне жаль, но мне вот вообще не жаль, – выдает папа, когда вхожу на кухню.

– По тебе и видно, – улыбаюсь, отвечая. Ставлю коробку на стол и обнимаемся с папой.

Родители спрашивают обо всем: что я собираюсь дальше делать, начала уже искать работу или нет. Уговаривают переехать обратно к ним.

– Ну, Дарин, зато деньги на съем тратить не будешь, – в сотый раз приводит этот аргумент мама. – Хотя бы пока на работу не выйдешь.

– Ребенок, не упрямься, – папа тоже помогает меня дожать. – Ты не можешь жить у подруги вечно. Зачем стеснять человека. Вертайся давай.

В принципе, мне ничего не мешает просто сейчас остаться и все. Стальнов пришлет мои немногочисленные вещи, но… Похоже, мозги мне отказали.

– Мне надо еще пару дней подумать, – ставлю точку в споре. – Тем более на выходные у нас запланировано немного разного.

Приукрашиваю действительность. Мне почему-то не хочется так быстро покидать квартиру Стальнова. И дело не в роскоши. Просто… тогда мы больше не увидимся.

«Какая же ты ветреная» – покусывает меня моя правильная половина.

Но другая моя часть уверена, что так будет правильно. И нечего горевать по этому предателю. А пообщаться с таким умным человеком, как Стальнов, большая удача.

Время летит незаметно, и вечером едва удается вырваться от родителей. Только чудом отказалась от парочки контейнеров для нас с «подружкой».

– Мам, я сейчас в торговый центр. Ну как я с таким пакетом по магазинам пойду? – смеюсь, категорически отказываясь брать с собой.

– Знаю я вас, опять вредного накупите, – хмурится мама.

– Мне больше останется, – веселится папа. – Не отдам.

Отбившись, я прощаюсь с родителями. От их заботы на душе тепло. Любавины никогда бы не подумали дать что-то с собой. Не принято. Да и не готовит Элла сама. Этим занимается домработница.

Дальше планирую ехать в торговый центр. Пройдусь по магазинам, прикуплю несколько мелочей. Так я планировала поступить. Но и подумать не могла, что мои приключения продолжатся.

Я спокойно ходила из бутика в бутик, делая покупки. Скупать все подряд не собиралась, но кое-что все же было нужно, ну и парочка мелочей для души.

Наступил вечер, народу в торговом центре стало больше. Люди потянулись в кинотеатры и на аттракционы, а я поспешила на выход. Находилась так, что нога немного стала ныть.

– Кажется, за это будут ругать, – но почему-то это вызвало улыбку.

Выйдя из торгового центра, огляделась по сторонам. Отличная погода, теплый вечер. Поэтому я решила пройтись через небольшой сквер, а уже с другой стороны вызвать такси. Поездки на автобусе нога может и не выдержать.

Я спокойно шла, наслаждаясь погодой. Старательно отгоняя от себя все мысли о текущей ситуации. Передышка в пару дней, сегодня и завтра, а с понедельника – новая жизнь. Вот только Лита не привыкла проигрывать.

– Ай! – я вскрикнула, когда меня неожиданно резко схватили за волосы и дернули в сторону.

Толчок в бок и я спиной ударяюсь о ствол дерева. Выдыхаю, зажмурившись: – Ай!

Кажется, все происходит за долю секунды.

– Не айкай тут, – раздается полный яда голос Литы.

Открыв глаза, вижу ее и бессменную группу поддержки. Стоят, скалятся. Настоящая стая.

– Не ори, – ухмыляется Лита. Уперев по-деловому руки в бедра, с презрительным видом смотрит на меня. – Все равно никто вмешиваться не станет.

– Что тебе нужно? – спрашиваю, стараясь сохранять спокойствие. Дорожка всего в нескольких метрах, но за пышными кустами, из-за которых сюда почти не попадает свет. Но ведь на шум прибегут?

– Стальнов, – уверенно выговаривает Лита.

А я стою и просто ничего не понимаю.

– Глазищами не хлопай, – бросает мажорка с раздражением. – Не строй из себя большую овцу, чем ты есть. А то глядите, девочки, куда эта нищета метит. Миллиардера ей подавай! Ты вообще кто? Девка безродная. Нищенка. Зря ты Ника решила бросить. Он был твоим единственным шансом на нормальную жизнь. А сейчас что?

Прервать этот монолог у меня не было шанса. Лита упивалась своим могуществом, возможностью высказаться.

– Стальнов на тебе не женится. Я вообще не понимаю, на фига он за тобой пошел. Хотя, – хлопает наращенными ресницами и довольно улыбается, – это ему явно плюс. Настоящий мужик. Но ты не его уровня. Лохушка.

– А ты его? – спрашиваю, чем очень злю самоуверенную мажорку.

– Я – да! – заявляет нагло. – У отца большой бизнес. Деловые связи. Я умею вести себя в таких кругах. Правильно подать. А ты? – бросает презрительно, а подружайки поддерживают ее смешками. – Нет, вы на нее посмотрите. В чем ты приходила на тусовки? Боже, да мне уже сейчас стыдно, как представлю, что своим масс-маркетом позоришь Стальнова. Не твоего уровня мужик. Слишком высоко замахнулась. Для тебя и Ник был слишком хорош. А тут вообще…

Демонстративно вздыхает и закатывает глаза. А потом резко делает шаг ко мне и, вырвав пакет из моих рук, бросает в кусты. Хватает меня за подбородок, больно впиваясь ногтями, и шипит в лицо:

– Ты дрянь, умудрившаяся влезть под миллиардера. Только вот ты можешь быть лишь игрушкой. Подстилкой. Деньги женятся на деньгах. А наивных дурочек только пользуют. Зря радуешься, овца, Стальнов тебя поимеет и сменит.

Слов не находится от таких обвинений. Вновь вскипает обида. А я будто в себя прихожу. Толкаю Литу, она делает шаг назад, но успевает оцарапать меня. Прикладываю пальцы к щеке.

– Я тебе всю рожу расцарапаю, – змеей шипит Лита. – И никто тебе не поможет. Все будут только видосы пилить. И знаешь, что самое суперское? Мне за это ничего не будет. Мне менты даже пальчиком не погрозят.

– Все, высказалась? – я упрямо вздергиваю подбородок. – Я могу идти?

– О, нет, моя дорогая, – Лита упивается своей властью.

Ее подружки встали так, что мне не пройти. Их шесть, а я одна. А прохожие действительно, скорее, видосики снимать будут, чем полезут разнимать.

– Ты выслушаешь все, – теперь Лита не улыбается. В ее глазах такая злость, что становится страшно. – Ты сваливаешь от Стальнова. Забиваешься в какую-нибудь дыру и не отсвечиваешь. Не знаю, по каким канавам вы там обитаете. Так вот, ты сваливаешь от моего мужика сегодня же. Поясняю – ты сейчас туда не возвращаешься, моя дорогая. И чтобы я больше тебя рядом с ним не видела.

– А ты не много на себя берешь? – спрашиваю, ошарашенная такой наглостью.

– В самый раз, – Лита сжимает пальцы в кулаки. – Иначе… – проговаривает с угрозой. – Иначе тебе лучше свалить из города. Тебя не возьмут даже туалеты мыть. И по улицам ты долго ходить не сможешь. Очень долго. Ну а если будешь упрямиться, то вообще ходить не сможешь. И личико твое таким красивым уже не будет.

Вновь делает шаг ко мне, только уже замахиваясь. Не знаю, шок ли срабатывает или инстинкт самосохранения, но я дергаюсь и Лита промахивается. Только вот одна из ее подружек хватает меня за волосы и пинает по больной ноге. Эти мажорки хвастаются своим воспитанием, положением и деньгами родителей, но в туалетах клубов, а то и прямо на танцполе частенько дерутся так, как обычным девчонкам и не приснится.

Шесть против одной – у меня нет шанса.

Я вцепляюсь в руку мажорки, чтобы хоть как-то ослабить хватку. Стараюсь не обращать внимания на боль в ноге. Просить не делать этого – бесполезно. Сделают с еще большим удовольствием. И злорадный смех мажорок только подтверждает это.

– Достала, тварь, – рыкает Лита и вновь замахивается.

Второй рукой прикрываю лицо, ожидая удара. Но его не следует. Раздается голос, который я меньше всего ожидала услышать.

Дарина

– Аэлита Максимовна, – насмешливо звучит голос Стальнова, – я вас всегда считал обыкновенной профурсеткой, но, как оказалось, у вас еще и уголовные наклонности имеются.

Лита так и застывает, замахнувшись. В глазах у нее полнейший шок и испуг.

– Девушка, – Стальнов переводит взгляд на мажорку, которая продолжает держать меня за волосы, – пальчики-то разожмите. Конечно, возможно, у вас их судорогой свело, тогда я помогу, – качает головой. – Но вам это не понравится.

Девица отпускает мои волосы, а я быстро отхожу от нее. Лита так и стоит, застыв, кажется, даже не двигается, а ее подпевалы медленно пытаются отойти к кустам. Делают мелкие шаги, не разворачиваясь.

– Девушки, а вы куда? – кажется, Стальнов видит все вокруг. – Сейчас вот этому милому мужчине, – кивает направо и я перевожу туда взгляд, чтобы увидеть ухмыляющегося амбала, – назовете свои фамилии. И вот тогда можете быть свободны. А Аэлита Максимовна, думаю, не откажется прогуляться со мной.

Стальнов говорит очень вежливо, с мягкой улыбкой, но взгляд… порезаться можно. Острый, колющий. Галантно подставляет локоть, и Лита, оглядев затравленным взглядом подружек, выпрямляется, расправляет плечи, выпячивая грудь, и вцепляется в предложенную руку.

Стоит Стальнову и Лите отвернуться от теплой компании, как подружайки с визгом кидаются врассыпную, бросая свою предводительницу. Амбал даже не пытается их задержать, пожимая плечами. Но по взгляду я понимаю – не поможет. Имена всех и так известны.

– Дарина, минутку, – низким голосом произносит амбал, поднимает мой пакет с земли, а потом подставляет мне руку. – Идемте.

И я опираюсь, потому что нога побаливает, да и состояние очень странное. Меня всю колотит.

Стальнов и Лита идут впереди. Спина у мажорки такая напряженная. Боится, но Лита никогда не покажет своей слабости.

Мы молча следуем к парковке, где стоят три черные хищные машины. Стальнов подводит Литу к одной из них и стряхивает ее руку. Достает телефон и жмет на контакт. Не проходит и двух гудков, как трубку снимают.

– Не добрый вечер, Максим Валерьевич, – голос Стальнова звучит холодно и вежливо. – Хотелось бы вести с вами дела, а приходится вести профилактические беседы с вашей дочерью. И хочу также, чтобы и вы подключились. Донесли до вашей дочери всю серьезность ее поступков. Не перебивайте, пожалуйста, – жестко обрубает отца Литы. – Сегодня ваша дочь со своими подружками напала на мою знакомую. Если вы не совладаете с нею, то я приму меры. Всего хорошего, – и скидывает звонок.

Потом резко переводит взгляд на бледную Литу и чеканит каждое слово:

– Аэлита Максимовна, – и от его тона у меня холодок страха скатывается вдоль позвоночника, – слушай сюда. Я не люблю повторять. Так что озвучиваю один раз. Не попадайся мне на глаза. Увидишь Дарину, ее родителей или еще кого из родственников – беги. Обходи десятой дорогой. Иначе я применю санкции. И тебе они не понравятся. Как не понравятся и твоему отцу. Вряд ли Максим Валерьевич будет рад потерять многое из-за поганого характера его дочурки. Ты меня поняла?

Кажется, Лита от испуга уже синяя. Кивает часто-часто. Взгляд затравленный.

– Не думай, что я не заметил царапины. И не стоит врать, что это ветка. А теперь пошла отсюда.

Явно проглатывает ругательство. А Лита срывается с места. Ударяется бедром о машину, едва не падает. Но выпрямляется и снова срывается на бег, а до моего слуха доносятся рыдания.

Стальнов же распахивает дверь машины и поворачивает голову ко мне. От его взгляда, в котором молнии вспыхивают, у меня ком в горле.

– Дарина, прошу, – голос ровный, но раздражение все же прорывается.

Подхожу и сажусь в салон.

– В клинику, – бросает Стальнов.

– Зачем? – удивляюсь.

– Тебя нужно осмотреть, – заявляет категорично.

– Это всего лишь царапины.

– Дарина, – Стальнов сжимает губы на мгновение. – Мы едем в клинику. Не обсуждается. Только не начинай извиняться.

Понимаю, что спорить бесполезно. Откидываюсь на спинку сиденья и прикрываю глаза.

– Дарина, – вновь заговаривает Стальнов куда более спокойным тоном, – мое предложение о поездке в Москву все еще в силе. В понедельник я возвращаюсь. И хотел бы вернуться не один…

Отвожу взгляд. Я не готова сейчас это обсуждать. Стальнов будто чувствует это, сворачивая разговор на другую тему:

– Но о моем предложении мы поговорим чуть позже. Сначала тебя осмотрит Семен Петрович.

– Это всего лишь царапины, – отвечаю почему-то со всхлипом.

– И ты хромала. Не думай, что я не заметил этого. И на твоей ноге нет эластичного бинта, – немного резко произносит Стальнов.

Пожимаю плечами. Я смотрю в окно, не хочу поворачиваться к мужчине. Ступор от случившегося проходит, и я снова превращаюсь в лейку. Слезы скатываются по щекам, а я вздрагиваю. Господи, ну чего она ко мне привязалась? Сделала все, чтобы испоганить наши с Ником отношения, а теперь готова меня уничтожить, потому что я покушаюсь на ее Стальнова.

Сзади раздается резкий выдох, а потом до слуха доходят приглушенные, но очень витиеватые ругательства.

– Ну ты гляди, какая дрянь, – зло выговаривает Стальнов.

А потом мне на плечи опускаются тяжелые горячие руки. Стальнов легко разворачивает меня и прижимает к своей груди. Успокаивающе гладит по спине.

– В порошок бы ее стереть, – доходит до меня злой шепот, – стерву.

Он не просит меня успокоиться и не плакать, не произносит слов утешения, просто молчаливая поддержка. А я… так странно, но мне это все кажется знакомым. И руки, так меня обнимающие, и этот цитрусовый аромат с примесью перца. Списываю все на нервное расстройство.

Мне бы отодвинуться, но я не могу. Стальнов будто окутывает меня своей силой, уверенностью. У меня нет сил оторваться от него, да и желания.

Мы едем недолго. Вскоре машина мягко тормозит. Через пару секунд пассажирскую дверь открывают снаружи и Стальнов выходит первым. Потом подает руку мне, помогая выбраться из салона. Но стоит мне ступить на тротуар, как он кладет мою ладонь на сгиб своего локтя.

Жест заботы. И я не дергаюсь. Опираюсь на руку, так действительно удобнее идти.

Мы проходим через стеклянные раздвижные двери в частную клинику. Нам навстречу уже спешит знакомый старичок.

– Добрый вечер, Вадим Данилович, – здоровается со Стальновым, а потом переводит взгляд блеклых, но цепких глаз меня. – Добрый вечер, Дарина, – говорит со вздохом. – Что же вы так неаккуратно с ножкой-то?

И мне становится стыдно, что доставляю хлопоты этому милому старичку.

– Прошу, – театрально взмахивает он рукой, – усаживайтесь на трон.

Троном оказывается кресло-каталка, которое уже подкатила медсестра.

– Не нужно, – отрицательно мотаю головой. – Я могу идти.

– Можешь, – строго обрубает доктор, – но только после рентгена. Садитесь и не спорьте.

– Лучше подчиниться, – слегка улыбается Стальнов, – от Семена Петровича еще никто не уходил.

– За вами глаз да глаз, – грозит пальцем доктор. – Почему бинт сняли?

Краснею. Не хочу отвечать, потому что выставлю себя полной дурой. Усаживаюсь в кресло и меня везут по коридору в рентген-кабинет. Моих протестов, конечно, никто не слушает.

Все процедуры занимают считанные минуты. Сначала мои царапины обрабатывают, чем-то смазывают и заклеивают пластырем. Потом делают снимок. Семен Петрович, разглядывая снимок, смешно ворчит:

– Хоть каблуки не нацепила, и то хлеб.

Потом ощупывает мою стопу, крутит и нажимает на какие-то точки.

– Так, с ножкой все в порядке, – выносит вердикт. – Что делать – вы знаете. Ногу не нагружать. Теперь переходим к следующему вопросу, – и смотрит на меня так внимательно. – Почему плакали? Успокоительные пьете?

Не успеваю ответить. Вмешивается Стальнов.

– Это не депрессия. Были обстоятельства. Уже все улажено.

Семен Петрович с минуту его внимательно разглядывает и согласно кивает.

– Тогда можете идти. А вы, моя дорогая, – поворачивается ко мне, – поедете на шикарном троне. И бинт, я очень вас прошу, не снимите сразу, как покинете клинику. Только на ночь. И без него на ногу не наступать.

– Я прослежу, – уверенно обещает Стальнов.

Потом подхватывает меня на руки и идет прочь из кабинета.

– Обойдемся без трона. Семен Петрович, откройте дверь.

Доктор усмехается, хитро как-то. Открывает дверь и прощается ехидным голосом:

– Всего вам хорошего.

– До свидания, – прощаюсь неловко.

– Пока, – чеканит Стальнов, выходя в коридор.

Уже второй раз несет меня на руках. Прячу лицо в изгибе его шеи, чтобы не смотреть на персонал и пациентов, провожающих нас любопытными взглядами.

Стальнов идет спокойным ровным шагом. Кажется, что я пушинка в его руках. Я просто обнимаю его за крепкую шею и не дергаюсь. Выходим из клиники. Машина Стальнова так и стоит в паре метров от крыльца, и водитель сразу же распахивает дверь. Совершенно не напрягаясь, Стальнов усаживает меня на сиденье. Я сразу двигаюсь дальше, освобождая ему место. Он пронес меня по длинному коридору и даже не запыхался. Садится и водитель захлопывает дверь. В салоне повисает тишина.

– Спасибо, вы опять меня спасли, – заговариваю первой.

– Не стоит делать из меня героя, – отмахивается Стальнов.

Делаю вдох и решаюсь задать вопрос, который меня мучает с момента посещения доктора.

– Вадим, а как вы… – запинаюсь, – то есть ты оказался рядом так быстро? Откуда ты узнал?

– Все просто, – пожимает плечами. Внимательно смотрит мне в глаза и ошарашивает: – К тебе была приставлена охрана.

– Охрана? – глупо переспрашиваю, хлопая глазами.

– Да, – кивает. – Но поскольку был приказ лишь приглядывать, парни потеряли тебя в толпе, потом немного опоздали, пока искали. Поэтому случилось то, что случилось. Извини, этого не должно было быть допущено. Они…

– Нет! – позволяю себе резко оборвать Стальнова. – Если бы не они… – прикрыв глаза, тяжело вздыхаю. – Все было бы гораздо хуже. А так всего пара царапин.

Стальнов полосует меня острым взглядом и прищуривается.

– Подружки Литы разбежались как крысы, – в его голосе проскальзывает злость, – но мой начбез все равно проведет беседу с их родителями. Которую они хорошо запомнят.

В каждом слове улавливаю едва слышную угрозу.

Насколько я знаю, в этой компании Лита из самой обеспеченной семьи, остальные не настолько богаты. Она собрала целую свиту, и девчонки очень хотели выслужиться перед ней, заглядывали в рот. Может, теперь хоть немного поумнеют.

Между тем, машина уже останавливается у подъезда. От клиники до элитного жилого комплекса ехать совсем недолго.

Не дожидаясь, когда откроют дверь, Стальнов сам ее распахивает и выходит. Потом открывает дверь с моей стороны и, наклонившись, произносит:

– Обхвати меня руками за шею.

– Я могу сама идти. Нога уже не болит, – предпринимаю попытку отказаться.

– Дарина, – произносит строго.

И мне ничего не остается, кроме как сделать что просит. Стальнов легко подхватывает меня руки, а один из его секьюрити берет мои вещи. Даже в лифте не ставит меня на пол. А я стараюсь не смотреть в стеклянную поверхность, в которой отражается странная картинка.

Мне кажется, что это не я. Я никогда бы не позволила себе сидеть на руках у постороннего мужчины.

Но стеклянная поверхность отражает рыжеволосую девушку, которую прижимает к себе мужчина с темным взглядом.

И именно сейчас я остро осознаю, насколько все же Стальнов мощный, сильный. Не раскачанный, а, скорее, жилистый. Мужчина на пике своей физической формы. Мое женское начало не может не откликнуться на бешеную харизму этого мужчины. В горле встает ком, который я пытаюсь незаметно сглотнуть.

А самое ужасное… Я встречаюсь взглядом в зеркальной поверхности со взглядом Стальнова. Он ловит меня на том, что я его разглядываю! И сразу же ощущаю на щеках жар. Проклятая кожа! Сердце сбивается с ритма.

Но тут мягкий перелив звонка сообщает, что лифт прибыл на нужный этаж. Охранник спешит открыть дверь в квартиру, и, оставив вещи, уходит. А Стальнов, не снимая обуви, несет меня в комнату. Осторожно опускает на кровать.

– Я закажу ужин, – произносит немного хрипло и, резко развернувшись, уходит.

А я падаю спиной на кровать. Не знаю, плакать или смеяться. Какая-то чертова трагикомедия! Нервный смешок срывается с губ. Даже злиться из-за того, что ко мне приставили амбала, не получается. Я не замечала ничего подозрительного. Думала, что все.

Что меня вычеркнули, забыли. В итоге вот. Едва ли бы обошлась парой синяков. Боже, да меня бы избили. Девушки порой бывают гораздо более жестоки, чем парни. Видела драки в клубах.

Закрываю лицо ладонями. Запоздало накатывает такой ужас, что я вздрагиваю всем телом.

Стальнов второй раз спасает меня от стаи мажоров. Стая, по-другому и не скажешь. Отчетливо понимаю, что Лите я хуже кости в горле. Она считает меня препятствием на пути к Стальнову. А теперь, когда он ее так унизил, да еще и надавил на ее отца… Не знаю, что она сделает. Мне вдруг кажется, что она сумасшедшая. Одержимая. Выдыхаю в попытке успокоиться.

Позволяю себе полежать еще пару минут. Потом поднимаюсь и иду в холл искать свою сумочку. Надо позвонить родителям, сообщить, что все нормально. Взяв сумочку и пакет, возвращаюсь в спальню. Снимаю телефон с блокировки, но так и застываю. На экране светится сообщение с незнакомого номера.

«Все равно не уйдешь»

Угроза. Зловещая фраза. Кожей ощущаю яд в каждом слове. Кажется, Лита не намерена отстать.

Быстро удаляю сообщение, а незнакомые номер блокирую. Набираю маму, мы с ней несколько минут общаемся. Во время нашего разговора приходит еще одно сообщение.

«Он уедет, а ты останешься»

Едва не роняю телефон из рук. В полицию идти бесполезно. Без поддержки Стальнова или кого-то ему подобного меня только засмеют и выставят вон.

Смотрю недоуменно на экран. Он почему-то дергается, и я не сразу понимаю, что это руки у меня так дрожат. Отбрасываю телефон на кровать. В первую очередь нужно успокоиться. А потом хорошенько подумать.

Переодевшись в домашнюю одежду, иду в ванную. Вымыв руки, осторожно отлепляю пластырь. Три багровые полосы на щеке. Да, с таким лицом у родителей лучше не показываться. Умываюсь, расчесываюсь и собираю волосы в пучок на затылке. На расческе остается приличная прядь.

Уверена, ничего их не остановит. После такого Лита будет всеми силами меня травить.

– Разберемся, – обещаю сама себе, прекрасно понимая, что возможностей противостоять у меня нет. Но надо что-то придумать. За спиной Стальнова я прятаться не могу, да и посвящать его в свои мысли не собираюсь. Зачем ему девчачьи разборки? Взрослому, умному и успешному мужчине.

Но выходя из ванной комнаты, едва не сталкиваюсь с ним. Снова неловко ставлю больную ногу, тут же морщусь.

– Ужин скоро доставят, – сообщает Стальнов, молниеносно среагировав и обхватив меня сильными пальцами за локти. – Можно идти на кухню.

– Только я сама, – пытаюсь говорить спокойно.

– Конечно, сама, самостоятельная такая, – говорит Стальнов, и я выдыхаю. А этот невозможный мужчина быстрым слитным движением подхватывает меня на руки и добавляет: – Но только когда нога станет болеть меньше.

Дарина

Стальнов несет меня на кухню. Помогает сесть за стол.

– Вадим… – в очередной раз пытаюсь заговорить с ним, но он поднимает руку, прерывая меня.

– Сначала ужин. А то из-за этой Литы пришлось сорваться из ресторана, – отмахивается. – Опять не удалось пообщаться с другом.

– Я не думала, что так получится, – неловко пытаюсь оправдаться.

– Честно говоря, – Стальнов пожимает плечами, обтянутыми футболкой. На этот раз не белой, а синей. Он тоже успел переодеться, – я тоже. Скорее, ожидал, что твой бывший жених будет искать встречи. Однако девица оказалась наглой и слишком пробивной.

Его взгляд останавливается на моей щеке, и я прикрываю царапины пальцами. Стальнов хмурится, на лбу залегает глубокая складка. В его глазах собирается гроза, но через мгновение все проходит. Я не могу понять эмоций этого мужчины, он слишком сложен для меня.

И в то же время невероятно интересен. Неужели Лита видит в нем только деньги? Стальнов невероятно харизматичен. Настоящий мужчина. Зрелый. Уверенный в себе. В нем чувствуется достоинство. Он не опускается до истерик и оскорблений. Даже Литу не оскорбил ни единым словом, но интонации, взгляд… Все это обрушилось камнепадом.

Только вот Лита не остановилась. Не знаю, правда ли решится что-то сделать или просто пугает… Не хотелось бы проверять. И пока я раздумываю, сказать о сообщениях Стальнову или нет, привозят ужин.

Момент упущен. Я решаю, что не стоит беспокоить его еще и этим. Возможно, это пустые угрозы. Ну не может же Лита всерьез думать, что я могу окрутить Стальнова.

– Устала? – от мыслей отвлекает голос мужчины с нотками беспокойства.

– Немного, – слабо улыбаюсь. – Слишком насыщенным на события выдался день, – пытаюсь шутить.

– Тогда не стоит вести за едой серьезных разговоров, – тоже шутливо произносит Стальнов. – Как родители? – задает неожиданный вопрос. – Рады или огорчились?

– Папа очень рад, – отвечаю правду. – Мама не особо, но я им и не рассказала о безобразной сцене. Папа же Никиту очень сильно недолюбливал. Хотя это у них было взаимным.

Как-то само собой выходит, что рассказываю о родителях. Стальнов умеет разговорить собеседника, да и не выглядит скучающим. Интересуется, задает уточняющие вопросы.

Потом разговор переходит с темы на тему, Стальнов хорошо разбирает во многих вопросах, да и вообще очень эрудирован. С ним мне невероятно комфортно, уютно и… тепло…

Стальнов дарит ощущение защищенности. Странно это осознавать, но в отношениях с Никитой мне, оказывается, не хватало именно чувства защищенности. Опоры.

Ужин заканчивается, и Стальнов наливает нам чай. Для кофе уже довольно поздно, да и мне только кофеина не хватает.

– Знаешь, – заговаривает Стальнов, поворачивая чашку вокруг своей оси, – не люблю дела обсуждать не в кабинете.

Поднимаю на него удивленный взгляд. Мужчина сосредоточен и опять хмурится. Удивляет меня резкой переменой настроения.

– Но мне кажется, что для этого вопроса неформальная обстановка кухни подходит лучше.

Начало разговора меня уже пугает. Вдруг я думаю о Стальнове лучше, чем он есть на самом деле? С Никитой вон как сильно ошиблась. Розовые очки бьются больно, особенно стеклами внутрь…

– Я знаю, что один раз ты уже отказалась, – продолжает Стальнов, – но все же повторю свое предложение. Дарина, я приглашаю тебя на работу в мою компанию в Москву. Благодаря контракту с холдингом Ястребова нам удалось выйти с регионального рынка на государственный. Я долгое время бился за выход из своей ниши, но ситуация переламывалась с огромным трудом. Со связями Ястребова дело пошло гораздо быстрее. И если текущий проект мы вытянем в срок, то это добавит просто невероятное количество очков к моей репутации. Но, как ты и сама прекрасно понимаешь, верно проведенная рекламная кампания – это ускорение роста за счет расширения клиентской базы и увеличения количества заказов.

Я слушаю Стальнова, не перебивая. Его бархатный, спокойный и уверенный голос прокатывается мурашками по моей коже. Я подпадаю под его гипнотическое обаяние. Даже забываю о чае и невероятно красивом и, конечно, очень вкусном пирожном.

– Я внимательно изучил отчет по твоей деятельности в клубе Любавина. Мне его успели подготовить. Единственный вывод, который напрашивается – Любавин-младший самонадеянный болван. Не уверен, что на твое место легко будет найти человека, который вытянет тот объем работы, с каким управлялась, и весьма успешно, ты. В том, что Любавин-младший сам сможет управлять своим бизнесом, я весьма сильно сомневаюсь. Ты для семьи Любавиных на самом деле была ценным приобретением. Но у младшего не хватило мозгов тебя удержать, – на мгновение замолкает, и в следующей его фразе проскальзывает едва уловимый подтекст: – Я такой ошибки совершать не намерен. К тому же мне нужен человек, в котором я могу быть уверен.

– Ты не можешь быть уверен во мне, – все же перебиваю Стальнова, – ты меня знаешь два дня.

– Да, – кивает, легко соглашаясь, – но эти два дня состояли из стрессовых ситуаций, в которых наружу выходит истинная суть человека. И твое поведение выглядит достойно и вызывает уважение.

– Ну да, – хмыкаю, – рыдания и сопли очень достойны уважения.

– Это естественная реакция, – Стальнов чуть приподнимает уголок губ в намеке на улыбку. – Так вот, подводя итог всему вышесказанному, я вновь предлагаю ехать со мной в Москву. Я окончательно решил, что моей компании нужен пиар-отдел и специалисты, которым не придется объяснять специфику нашей продукции. Найм сторонних специалистов с каждым расширением все явственнее грозит промышленным шпионажем. Ставки растут. Обдумай еще раз мое предложение. К тому же Аэлита может не внять предупреждениям. А так у тебя будет возможность попробовать себя в чем-то новом. Приобрести опыт, знания. Стать специалистом, за которым будет стоять очередь.

Опустив взгляд, прикусываю губу. Как же он прав. Ничему Лита не вняла. Шлет угрозы с незнакомых номеров. И даже если я сменю свой, надолго ли поможет. К тому же ей и Никите ничего не стоит свести все мои старания здесь под ноль. Просто никто не захочет взять меня на работу.

– Сколько у меня времени на принятие решения? – спрашиваю, подняв взгляд на Стальнова.

– До завтрашнего вечера, – он поднимается со стула, берет свой телефон. – А сейчас прошу меня извинить, несколько вопросов требуют моего скорейшего внимания.

Стальнов покидает кухню, оставляя меня наедине с моими мыслями. И даже посоветоваться не с кем. Точно знаю, что родители будут против. В Москву? Неизвестно как и неизвестно с кем? Ужас и кошмар.

У подруг будет противоположное мнение, точно знаю. Шанс охомутать миллионера. Долларового. А если не получится, тогда кого попроще. Наверняка же есть в его окружении холостые хорошо зарабатывающие мужчины. Работа? Ну, можно и поработать. Недолго.

От мыслей, вихрем проносящихся в голове, не могу сидеть на месте. Занимаю руки тем, что убираю со стола и перемываю посуду. Но больше кухня не требует уборки, здесь все сверкает. Поэтому наливаю себе стакан сока и ухожу в спальню.

Соглашаться или нет?

Стальнов наговорил много приятных слов, но… я не верю ему до конца. Мне на самом деле непонятны его мотивы. В Москве полно специалистов. Да ему не составит труда пригласить опытного человека из любого города. Почему я?

Сплошные вопросы без ответов.

Возвращаюсь в спальню. Поставив стакан на прикроватную тумбочку, беру в руки телефон и устраиваюсь на кровати. Снимаю блокировку с экрана и замираю. Пришло еще несколько зловещих сообщений. Они не содержат откровенных угроз, но от этого не менее страшно.

Быстро удаляю их и закидываю номера в черный список. Снова сердце бьется испуганно и руки дрожат. Спешно делаю несколько глотков сока. Как ни крути, а житья в родном городе не будет. Особенно когда улетит Стальнов.

«А не его ли рук это дело?» – приходит нелепая мысль, вызывая нервный смешок. Боже, какие же глупости лезут в голову! Зачем Стальнову этим заниматься?

Разобравшись с сообщениями, ставлю телефон на беззвучный режим. А на ноутбуке включаю полнометражный веселый мультфильм, под который и засыпаю. Но утром нахожу выключенный ноутбук на прикроватной тумбе, а стакана нет. Я же укрыта одеялом. И снова пахнет очень знакомым парфюмом. А кроме этого больше ничего не выдает присутствия в этой комнате Стальнова.

С ним я встречаюсь за завтраком. Мужчина одет для выхода.

– Мне необходимо заглянуть на завод перед отъездом, – отвечает, поймав мой вопросительный взгляд.

– Сегодня же воскресенье, – слетает с моих губ удивленное. Похоже, я еще окончательно не проснулась, раз говорю такие глупости.

А может, все дело в том, как выглядит Стальнов. Он в джинсах и рубашке-поло. На запястье массивные часы. Мне казалось, что ему просто невероятно идут костюмы, но сейчас… Хоть на обложку журнала выноси.

– На таких производствах не бывает выходных, – по-доброму усмехается он.

А мне хочется хлопнуть себя по лбу. Ну надо же было такую глупость сморозить!

И вдруг предлагает:

– Хочешь поехать со мной?

– Ммм, не знаю, – отвечаю озадаченно. – Я не помешаю?

– Тогда бы я не предлагал, – Стальнов улыбается шире. – Поехали. Вдруг тебе понравится и ты все же захочешь… работать на меня.

Едва уловимая заминка, но я не придала ей значения. Кивнула, соглашаясь. И не пожалела. Масштаб, размах – это нечто невероятное.

Я внимательно слушала Стальнова и инженеров, когда они разбирали чертежи. Потрясающие люди, как можно видеть в куче линий будущее изделие? А уж когда мне показали цеха, я была впечатлена до глубины души.

– Невероятно, – только и смогла выдохнуть. Мне кажется, мои глаза были размером с блюдца. – Никогда не задумывалась, как это получается. Это по-своему даже красиво.

Экскурсия закончилась, и мне разрешили снять каску. Без нее никуда не пускали. Да и то посмотреть разрешали только с определенных точек. Техника безопасности запрещала разгуливать посторонним, где им вздумается. Только строго определенным маршрутом.

– Тебе правда понравилось? – спросил Стальнов, внимательно глядя мне в глаза.

– Очень! – искренне ответила я, широко улыбаясь.

А Стальнов рассмеялся. Весело, громко, запрокинув голову, он смеялся от души.

– Удивительно. Ты первая девушка, которую впечатлили не бриллианты, а металлоконструкции, – смех вдруг резко оборвался. Стальнов, став очень серьезным, спросил: – Так что, ты примешь мое предложение?

Вадим

– Так что, ты примешь мое предложение? – спрашиваю у Дарины, посчитав, что сейчас удачный момент для этого.

Утром, приглашая ее поехать со мной на завод, не ожидал, что Дарина согласится. Приглашение получилось неожиданным даже для меня. Да и что делать ей на заводе? Это мне нравится металл, нравится, когда с бумажного листа переносится инженерная мысль, превращаясь хоть в простейшую деталь, хоть в масштабнейшую конструкцию.

Потрясающе наблюдать за тем, как человеческая мысль и человеческие руки создают сложные инженерные сооружения, где нужна высокая точность. И даже огромные сооружения могут быть красивыми и изящными. Взять хотя бы мосты или Эйфелеву башню. Потрясающе.

Но это мозги отказали, не иначе, раз пригласил Дарину не в ресторан, а на завод.

К моему величайшему удивлению, Дарина согласилась поехать. И весь день не переставала удивлять меня. Она с таким восторгом ходила по административному зданию и цехам, что мое сердце наполнилось радостью. В ее глазах горел неподдельный интерес. Внимательно следила за ходом разговора, робко заглядывая мне через плечо в чертежи.

– Жуть какая, – едва слышно произнесла ошарашенно. – Ничего непонятно.

Повернув голову, увидел ее очень озадаченное личико и едва сдержал улыбку. Дарина с обалделым видом разглядывала чертежи. Честно говоря, они пугали даже опытных инженеров. А потом она перевела взгляд на меня и посмотрела так, будто видит инопланетянина. И сделала шаг назад.

Уже когда вышли из зала совещаний, чтобы отправиться в цех, тихо и как-то осторожно спросила:

– Ты правда все понял, что там нарисовано? – в голосе был слышен какой-то благоговейных ужас.

– Ну куда деваться, – чуть наклонившись к ней, ответил с усмешкой, – должность обязывает.

– Ко-ошмар, – тянет так комично. – Это выше моего понимания, – делает пару шагов едва ли не вприпрыжку, и спрашивает: – И вот это прям в натуральную величину делают?

Не могу удержаться, чтобы не поддразнить:

– Нет, ты что, – говорю со всей серьезностью, которую могу сейчас найти, – только игрушечных размеров, – сообщаю доверительным шепотом.

Дарина спотыкается и останавливается, смотрит на меня недоуменно. И тут моя выдержка заканчивается. Больше невозможно сдерживаться и я начинаю смеяться. Дарина, фыркнув, задирает нос и идет дальше по коридору. Спина прямая, осанка королевская. Рыжие волосы, собранные в высокий хвост, колышутся в такт шагам.

Невозможно глаз отвести от этой девушки.

Позволяю себе остаться на месте на пару секунд, полюбоваться на стройную фигурку. А потом в три шага догоняю Дарину и беру под руку.

– Ты не знаешь, куда идти, – с этими словами кладу ее ладонь на свое предплечье. – Нам сейчас по коридору направо.

Веду ее на выход, не желая, чтобы она убирала руку. Мне нравится ощущать ее рядом с собой. В своих руках. Обнимать. Хотя бы во сне. Наяву пока еще рано, очень не хочется ее напугать резкими действиями.

Мелкий поганец оставил на ее сердце большую рану. Днем моя красавица хорошо держится, а вот ночью… Ее, похоже, мучают кошмары. Она вертится в постели, стонет, будто ей больно, а в первую ночь вообще тихонько плакала.

Я честно пытался ее разбудить, но Дарина не просыпалась, и тогда я решил сделать так, как поступают с детьми. Был готов к тому, что проснется и влепит мне пощечину, но… все пошло совсем не так.

Лег рядом. Обняв ее поверх одеяла, прижал к себе. И Дарина как-то быстро затихла. Совсем не ожидал, что она сама прижмется ко мне, уткнется доверчиво носом мне в шею и, как-то с облегчением выдохнув, спокойно засопит. Не проснулась. Расслабилась. Закинула на меня ногу и руку. Надо сказать, это была тяжелая ночка…

Просто обнимать девушку, на которую весьма четко реагирует тело… просто обнимать, баюкать, отгоняя кошмары… На это потребовалась вся моя выдержка.

А на вторую ночь все повторилось. Как и на третью. Дарина спит, свернувшись в комочек и натянув одеяло едва ли не до носа. Но стоит ее обнять, прижав к груди, как спустя пару минут она разворачивается. Как-то у нее сразу получается уткнуться носом в меня, а затем вздыхает, будто груз с ее плеч падает, и потом спит спокойно до утра.

Я всегда ухожу до того, как она просыпается. Нет, я не боюсь получить по морде. Боюсь ее напугать. Не хочу, чтобы решила, что я ее принуждаю. Не хочется ее оставлять. Хочется, чтобы открыла утром свои голубые глаза и сонно мне улыбнулась.

Но в то же время меня терзает нехорошее сомнение, что улыбнется она, ожидая увидеть не меня. Неосознанно. Но… во сне человек открывает свое истинное лицо, потому как не может контролировать подсознание. Возможно, в глубине души Дарина все еще хочет быть с этим сосунком. Даже несмотря на все произошедшее. Кто этих женщин поймет…

Кажется, я ревную ее к этому мелкому недоноску. Но ничего не спрашиваю, чтобы лишний раз не напоминать. В тот раз на кухне Дарина довольно четко высказала свое отношение. Ух, какой она может быть.

Поэтому и хочу забрать ее в Москву. Подальше от него и поближе ко мне.

Новые впечатления, новая жизнь, и новые чувства. Мне слишком зашла Дарина, чтобы и во второй раз я отказался от нее.

Не после всего.

Не после того, как узнал ее. И не после того, как застал ее в окружении Аэлиты и ее подружек. Совсем мажорки страх потеряли. Алекс только посмеялся, что снова мчусь спасать деву в беде. Но было совершенно не смешно увидеть и услышать самому. Мерзавка угрожала со всей решительностью.

Удивительно, как не свернул ей шею прямо там, когда увидел царапины на щеке Дарины. Чудо, не иначе. И чуть не сломал руку второй гадине, посмевшей схватить Дарину за волосы. Только железный самоконтроль и спас. Но девицы зря разбежались, сверкая пятками. По заслугам получит каждая. Заигрались, пора понять, что иногда и сам можешь из хищника стать добычей. Так что эти кошки драные зря шипели, всем достанется. Родители бизнес и деньги терять не захотят из-за придури одной офигевшей от собственной наглости подстилки.

Можно подумать, я не видел всех уловок этой Литы. Всех смешных попыток произвести на меня впечатление. Произвела. Только немного не то, на которое рассчитывала. Таких девок везде пачками крутится. И каждая уверена, что она сможет. Только вот Литу я даже разово побрезгую пользовать. Не хватало еще эту мерзость тащить в постель.

Красивая, да. Эффектная. Только вот вызывает не желание, а брезгливость. За все те мерзости, что наговорила Дарине, ей нужно рот не с мылом вымыть, а с чем покрепче. Засадить бы ее, чтобы крепко подумала, только вот думать там нечем. Но отцу ее, когда он мне позже перезвонил, доходчиво еще раз разъяснил последствия поступков его дочери для его же бизнеса.

Я только утвердился в решении увезти Дарину. Пусть первый раз она отказалась. Нужно только убедить ее в правильности этого выбора. И, как это ни странно, поступок Литы мне на руку. Дополнительный аргумент.

Мысли о том, какие слова найти, чтобы Дарина поехала со мной, не оставляют со вчерашнего вечера. Не могу оставить ее здесь, такую нежную, такую доверчивую. Хочу, чтобы была со мной. Вот как сейчас.

Идет, опершись о мою руку, и тепло ее ладони расходится по моей коже мелкими ударами тока. Снова проверяя мою выдержку на прочность.

Дарина, кажется, не замечает, насколько соблазнительна даже в простых свободных брюках и футболке. Без макияжа, вызывающего платья и украшений. Так и хочется шеи свернуть всем, кто бросает на нее заинтересованные взгляды.

– Нам сюда, – показываю, куда идти дальше, попутно рассказывая, что находится в этом здании. Краткая экскурсия, так сказать.

Выходим на крыльцо, где нас уже ждут. Один из сотрудников протягивает каски.

– Это зачем? – удивляется Дарина.

– Техника безопасности, – отвечаю. – Без каски разрешено находится только в административном здании, возле него и на парковке личных автомобилей. В цехах и на территории, прилегающей к ним, только в каске и с сопровождением.

– Как строго, – улыбается Дарина, забирая каску из рук сопровождающего. – И мне в цеха можно будет зайти? – тут же взволнованно спрашивает.

– Можно, – киваю, улыбнувшись, – но не во все, конечно. И не везде пройти сможешь. Маршрут строго ограничен.

– Все равно интересно! – восклицает Дарина, надевая каску. – Ой, не держится.

Дуется, когда каска наползает ей на нос.

– Да, блин, – смешно ругается.

– Погоди, – смеюсь, остальные тоже улыбаются, – сейчас ремешки специальные затяну.

Снимаю с ее головы каску, затягиваю ремни и помогаю надеть.

– Удобнее? – спрашиваю.

– Да, – кивает Дарина. – Наверное, смешно сейчас выгляжу, да? В обычной одежде и каске.

– Ну как сказать, – дразню ее. Хотя так и хочется сказать, что для меня она потрясающе выглядит в любом виде, в любой одежде. А лучше бы без.

Неуместная мысль заставляет выдохнуть и стиснуть зубы. Главное, не терять головы.

Вновь предлагаю Дарине руку, и узкая ладошка тут же ложится на мое предплечье. Тонкие пальцы, изящные. Хочется аккуратно сжать их в своей ладони.

– Идем, – говорю и делаю шаг по направлению к одному из цехов.

Самые опасные мы посещать не будем. Но Дарине и так хватает впечатлений. Во все глаза разглядывает заготовки и готовые конструкции.

– Это вот же делается по тем чертежам? – спрашивает ошарашенно.

– Да, – мне очень нравится ее реакция. Неподдельный интерес. Может, и получится ее заинтересовать работой на меня. Для начала.

Останавливается, торможу и я. Смотрит на детали, сложенные штабелями на площадке. Разглядывает, прищурившись, и выносит вердикт:

– Непохоже.

– Это же только часть, – с улыбкой поясняет Виктор Дмитриевич. – Потом из этих деталей, как конструктор, будет собран пролет.

– Знаете, – Дарина переводит взгляд на него, – это на самом деле потрясающе. Я ведь никогда не задумывалась, как делают мосты и такие железные штуковины, из которых потом собирают здания и остекляют. В голове не укладывается весь масштаб. Это же так сложно.

– А мы не ищем простых путей, – улыбается польщенный Виктор Дмитриевич. Он предупрежден, что Дарина будущий наш рекламщик, а сейчас так и вовсе очарован и покорен. Черт старый! Повезло ему, что женатый. – Идемте дальше.

Показываю Дарине все, что показать можно. Даже не верится, что ей на самом деле понравилось. Она удивительная, о чем прямо и говорю. Поддавшись моменту, засмотревшись на ее радостное личико и горящие глаза, вновь повторяю свое предложение. И, как школьник, волнуюсь в ожидании ответа.

Дарина

– Я… не знаю, – отвечаю с запинкой. Категорично отказаться не получается.

И я на самом деле уже очень сильно сомневаюсь, что мне стоит оставаться здесь. С утра меня ждала еще парочка сообщений с незнакомых номеров. Даже открывать не стала.

Уехать в Москву было бы отличным решением. Только вот не так воспитали, чтобы переложить свои проблемы на плечи малознакомого мужчины. Стальнов уже сделал для меня слишком много.

– Тогда я постараюсь убедить тебя его принять, – мягко улыбается он, уводя меня в сторону административного здания.

У меня в голове просто рой вопросов. И все их можно свести к одному – зачем? Зачем Стальнов все это делает? Но спрашивать здесь об этом совершенно неуместно. У него рабочий день в выходной, кругом подчиненные. Серьезные люди, делающие серьезные вещи. А тут я со своими глупостями.

Подойдя к зданию, останавливаемся у крыльца. Отдаем каски сотруднику.

– Дарина, очень приятно было познакомиться, – Виктор Дмитриевич пожимает мне руку. – Надеюсь, вы станете частью нашего коллектива. Я полностью согласен с Вадимом Даниловичем, что нам пора уже обзаводиться своей пресс-службой. Или как оно там называется.

– Рекламным отделом, – смущенно поправляю.

– Ну пусть рекламным отделом, – кивает Виктор Дмитриевич. – Надоело по сто раз объяснять этим агентствам, какие нужны буклеты и все прочее, если вдруг выставка. А свой специалист, вот с ним, надеюсь, будет попроще общаться.

– У меня не было опыта настолько сложных рекламных кампаний, – отвечаю честно.

– Опыт – дело наживное, – произносит мужчина серьезно. – Главное – желание. Все мы тут начинали зелеными и неопытными. Кто-то ушел, кто-то поленился и испугался сложностей, а вот кто остался – теперь с ними можно строить надежный бизнес.

– Ну все, не пугай юного специалиста, – шутливо-строго прерывает его Стальнов.

– Ни в коем случае! – широко улыбается Виктор Дмитриевич.

Мужчины еще минут десять, стоя на улице, обсуждают вопросы бизнеса. А я просто верчу головой по сторонам, разглядывая все, что доступно моему взгляду. Из их разговора мне почти ничего не понятно. Но, как правильно заметил Стальнов, это будет огромный рывок в моей карьере. И хочется, и колется. Страшно подвести Вадима. Не справиться.

– Ну все, нам пора, – заканчивает разговор Стальнов.

Обменивается со всеми рукопожатиями. И даже в этом разница между ним и Никитой. Мой бывший на персонал смотрел, как на холопов каких-то, разговаривал свысока. Стальнов же спокойно здоровается со всеми, первым протягивает руку, если это уместно и не отвлекает человека от работы. Не беспокоится, что вдруг кто-то решит оспорить его авторитет. Стальнова здесь действительно уважают. Это видно хорошо.

– Всего хорошего, – прощаюсь с серьезными мужчинами. Коллектив в основном мужской, но есть и женщины, правда, их гораздо меньше, – спасибо за замечательную экскурсию. Я постараюсь вникнуть, чтобы не задавать по сто раз глупые вопросы, – обещаю, сама вдруг понимая, что фактически согласилась.

Ловлю хитрый взгляд Стальнова. Этот манипулятор мне подмигивает! Добился своего все же.

– Нам действительно пора. Поехали, – тянет меня к машине. Помогает сесть в салон и занимает место рядом.

– Кажется, я согласилась, – смотрю на него большими глазами, осознавая ситуацию.

– Да, – подтверждает с довольным видом. – Придется ехать со мной.

– Я все еще сомневаюсь, что это хорошая идея, – говорю как на духу.

– Обсудим это за обедом, – Вадим обращается к водителю, называя закрытый ресторан. Туда очень сложно попасть. Это не пафосное и не мажорское место, там собираются очень богатые и серьезные люди. Папочка Никиты может туда попасть, а вот Никита без отца – нет. И это его страшно раздражало.

– Я не одета для такого места, – выговариваю ошарашенно.

– Я тоже, – отмахивается Стальнов. – Думаешь, нас туда не пустят? – усмехается.

– Хорошая шутка, – бурчу недовольно.

– Зато там прекрасная кухня, – веселится Стальнов. – И никто не полезет с расспросами.

Только и остается, что вздохнуть. Мне в компании Никиты долго все было непривычно, а теперь и подавно. Это вообще совсем другой мир. И он меня пугает.

А машина летит сначала по трассе, потом по городу. Хищная стрела, мощная и шикарная. Стоит ей остановиться у мраморного крыльца, покрытого ковровой дорожкой, как будто из-под земли появляется швейцар и распахивает дверь. Я еще знаю, что тут, когда дождь, они дежурят с зонтами. Все для комфорта самых взыскательных посетителей.

Прямо у дверей нас встречают. Женщина средних лет в деловом костюме. Она радушно улыбается Вадиму.

– Господин Стальнов, рады вас вновь видеть у нас. Столик на двоих или будут еще гости? – спрашивает вежливо, по мне едва взглядом мазнула, но ни единый мускул на ее лице не дрогнул. Хотя вид у меня самый неподходящий.

– Добрый день, на двоих, – отвечает и нас сразу ведут к столику в глубине зала.

Официанты придерживают стулья, помогая занять места. А еще тут меню без цен. Но вряд ли посетителей здесь обманывают. Чревато.

– Итак, – сделав заказ, Вадим возвращается к нашему вопросу, – ты приняла мое предложение, но продолжаешь сомневаться. Тебя что-то беспокоит, вижу это по глазам. Рассказывай, – вроде бы и просит, но с нажимом.

Прикусив губу, раздумываю с минуту, а потом решаюсь поделиться сомнениями.

У нас все равно странные отношения, непонятные. Но за это время Вадим проявил внимание к моим желаниям, учитывал мое мнение.

Смотрю в серые глаза, в которых сейчас вижу тепло и интерес. И от этого мурашки бегут по телу. Я понимаю, что Стальнов волнует меня не только в качестве работодателя, но и как мужчина. Пока шли к столику, замечала любопытные взгляды женщин. Невозможно не подпасть под его энергетику.

– Я не понимаю, как я буду жить в Москве. На какие деньги сниму квартиру, учитывая, что мне нужен полный новый гардероб. Столица, огромный мегаполис. Нужно будет как-то добираться на работу. Как воспримет меня коллектив. По факту я ведь ничего в этой отрасли не понимаю. Я просто боюсь не справиться.

– Ты справишься, – уверенно говорит Вадим, накрывая мою руку своей и мягко сжимая. – А квартира не проблема. Моя компания может себе позволить снять жилье сотруднику. Это все незначительные вопросы, – он замолкает, потому что появляется официант с заказом.

Дожидается, когда нам сервируют стол, и только потом продолжает:

– Если этот вопрос закрыт, предлагаю насладиться едой. Кухня здесь, как ты знаешь, замечательная.

– Откуда бы я знала, – отвечаю, а потом понимаю кое-что: – Заказ ты делал здесь, да?

– Да, – улыбнувшись, легко пожимает плечами.

Как я заметила, Стальнов не любит говорить во время еды о делах. Поэтому переводит тему на экскурсию по заводу. И я вываливаю на него мои впечатления. Но нас прерывают.

– Кого я вижу, – весело раздается сбоку.

Поворачиваю голову и вижу высокого мужчину, одетого неформально. Мужчина кажется мне смутно знакомым, а через мгновение я понимаю, что видела его. Это он ехидно так улыбался, стоя у того ресторана.

– Алекс, – усмехается Стальнов, вставая.

Мужчины обмениваются рукопожатиями.

– Дарина, – обращается ко мне Вадим, – мой друг Александр Ясинский. Знакомы лет сто.

– Врет, – весело сверкает взглядом этот Ясинский, – я не настолько стар.

– Алекс, Дарина согласилась работать в моей компании, – сообщает Вадим. – У тебя дела или присоединишься?

– Конечно, присоединюсь, – улыбается Ясинский. – Дарина, мои поздравления. Можете называть меня просто Алекс.

Протягивает руку, и я тяну свою, но вместо пожатия он разворачивает мою кисть ладонью вверх и делает вид, будто оставляет поцелуй на моем запястье.

– Алекс, – звучит предупреждением, и будто угрожающе.

Но Ясинский смотрит весело, не вняв предупреждению. Усаживается на стул и со смешком произносит:

– Ну что Алекс? Ты увозишь такую красоту от нас в столицу, а я должен радоваться?

– Дарина, не обращай на него внимания, – кривится Вадим. – Алекс, тебе девиц мало? Давай закроем эту тему.

– В общем, Дарина, – Ясинский, кажется, все пропустил мимо ушей, или просто непрошибаемый, – вам сложно придется. Вадим тяжелый начальник. И очень дотошный.

– Александр, – подчеркиваю интонацией его полное имя, давай понять, что не буду его называть Алексом, – я сегодня побывала на заводе. Знаете, Вадим, возможно, и тяжелый начальник, а с другим характером просто не представляю, как руководить таким сложным производством, чтобы быть лидером на рынке, но сотрудники явно его уважают. Степень компетентности и понимания просто потрясающая. Далеко не каждый более мелкий руководитель может похвастаться столь доскональным знанием сферы своей деятельности и уж тем более – пониманием процессов сверху донизу.

Да, я тоже могу выражаться так, что ничего непонятно. По мере моей пламенной речи лицо Ясинского вытягивается, а Вадим начинает сдерживать смешки. Но когда я заканчиваю, он смотрит на своего друга и, закрыв лицо рукой, смеется, очень стараясь делать это негромко.

– Ну что, получил? – спрашивает, посмеиваясь.

– Дарина, я восхищен, – совершенно серьезно произносит Ясинский, смотря на меня уже внимательнее, цепко даже. – Однако, друг, – продолжает, все еще разглядывая меня, – кажется, ты попал в яблочко.

Его взгляд останавливается на пластыре на моем лице. Ожидаю вопроса, но его не следует. Это он еще не видел, что я чуть прихрамываю, если много похожу. Наверняка бы подумал обо мне что-то нехорошее.

Это разглядывание прерывает официант. Ясинский остается с нами за столиком. Оказывается, он интересный собеседник, чуть болтливый и с замашками ловеласа. Еще пару раз пытался не то заигрывать, не то по привычке, но вскоре перестал играть в эти игры и разговор стал гораздо интереснее. Александр умеет рассказывать с юмором даже о сложных вещах, его приятно и интересно слушать.

Непроизвольно сравниваю двух мужчин, и Стальнов уверенно лидирует. Нет, Ясинский очень привлекателен, даже, наверное, женщинам он нравится больше Вадима. Манеры безупречные, да и счет в банке не подкачал, других сюда просто не пускают.

Но… в Ясинском я вижу лишь симпатичного мужчину, не более. Приятно пообщаться, но его очарование проходит мимо меня. Хотя восхищенные взгляды он собирает.

Стальнов же… не знаю, как даже самой себе объяснить. Он скала, к которой хочется прижаться в поисках опоры и уверенности. Мне хочется узнавать этого человека, к нему тянет, будто магнитом.

Время летит в приятной компании очень быстро. Наконец, мужчины решают расходиться. Выходим на крыльцо, Вадим с другом обмениваются рукопожатиями. Потом Ясинский протягивает руку ко мне, а я свои прячу за спину, разгадав его маневр.

– До свидания, – произношу с улыбкой.

– Ух, какая, – звучит с нотками восхищения.

– Нам пора, – Вадим кладет руку мне на талию, чуть притягивая к себе.

– Все, сваливаю, – фраза не вяжется с Ясинским, и я хихикаю. Не думала, что миллионеры так выражаются. – Рад был увидеться наконец-то нормально, – а эти слова заставляют меня покраснеть.

Махнув, Ясинский спускается к своему автомобилю. А Вадим, не убирая руки с моей талии, ведет меня к нашей машине.

Дарина

Всю дорогу до квартиры Вадим разговаривает по телефону. Он не повышает голоса, но от некоторых его интонаций у меня мурашки страха бегают по коже. В курсе всего и спуску не дает.

Отвернувшись к окну, я разглядываю знакомые улицы родного города. Пытаюсь не прислушиваться, но не получается. Его невозможно не слушать. Я будто кожей ощущаю вибрации его голоса.

Стальнов переходит с вопроса на вопрос, не испытывая затруднений. Такому руководителю не подсунуть подправленный, красивый отчет.

Так зависаю в своих мыслях, что непонимающе хлопаю глазами, смотря на Вадима.

– Мы приехали, – поясняет с улыбкой. – Но ты так задумалась, что этого не заметила. Я тебя уже третий раз зову.

– Извини, – смущенно отвожу взгляд. – Задумалась немного.

– Надеюсь, о приятном? – усмехается Вадим.

Чувствую, как краснею. Чтобы не отвечать, открываю дверь и выскальзываю из машины. Но сзади отчетливо доносится короткий смешок. Ускоряю шаг, бежать все же стесняюсь. Только Вадим догоняет меня буквально за секунды. Аккуратно берет за локоть. Подстраивается под мой шаг. Я не пытаюсь стряхнуть его руку. Так и входим в лифт.

В зеркальной стене вижу наше отражение. Вадим старательно сдерживает улыбку, но в глазах черти пляшут. Встречаемся взглядами, и я не удерживаюсь, фыркаю. Спасают открывшиеся двери лифта.

Вадим выдерживает до квартиры. Но стоит двери захлопнуться за нашими спинами, как он, упершись в нее спиной, начинает смеяться. Смотрю на него пару секунд, и тоже не выдерживаю. Смех у него такой… Завораживающий.

– Знаешь, ты очень милая, когда сердишься, – смотрит на меня тепло так, смешинки искорками вспыхивают.

– Вот спасибо за комплимент, – язвлю в ответ. Но сердиться на него не могу. Я чувствую, что Вадим на самом деле это считает комплиментом, он не стремится меня уколоть.

– А еще ты маленькая язва, – легонько щелкает меня по кончику носа. – Алекса ты здорово на место поставила. Долго не забудет.

– Твой Алекс немного перегнул палку, – задираю нос.

– Он просто пошел по привычной тропке, – дождавшись, когда я сниму балетки, Вадим опять берет меня за локоть. – Избаловали его. А тут такой щелчок по лбу.

– А ты и рад, – бурчу на очень довольного Вадима.

– Очень, – опять улыбается.

Тянет меня в гостиную. Усаживает на диван, а сам опускается на ковер передо мной. Это что-то новое. И странное.

– Как нога? – протянув руку, ловит мою стопу и проводит осторожно по эластичному бинту, снимает закрепки и начинает разматывать.

– Хорошо.

И я почти не вру. Нагрузки на ногу не было, я отдохнула. Но Вадим все равно начинает разминать свод стопы так, что хочется застонать в голос. Мурашки разбегаются от стопы вверх, заставляя сердце биться чаще. Прикусываю губу, чтобы сдержаться. Это так неправильно… Такая реакция… Такие ощущения…

Закончив, опускает мою ногу на пол. Три минуты, вряд ли дольше, а такой удар эмоциональный. Вадим берет вторую стопу. Остается только смириться. И наслаждаться… У меня абсолютное непонимание намерений Вадима.

Но мужчина, закончив импровизированный массаж, усаживается на ковре поудобнее, положив руки на свои колени. Его взгляд изменился. Больше в глазах нет веселья, зато появилось нечто другое. Будто бездна открылась. Но Вадим на мгновение прикрывает глаза, а когда распахивает веки, там уже ничего не видно. Только темно-серая гладь.

– Ты хотела узнать, зачем я это делаю, – его голос низкий, хриплый. – Все еще хочешь знать ответ?

Киваю. Потому что горло перехватило от волнения. По мелькнувшей в его глазах бездне я уже догадалась. Вадим уже говорил, что я ему нравлюсь. Но, похоже, у меня что-то случилось с мозгами, не иначе. Это не просто симпатия… А вот я – просто настоящая дурочка. Слепая и глупая. Уже второй раз…

– Ты мне нравишься, – Вадим не сводит с меня своего темного взгляда.

Я же замираю на диване, напряженно ожидая продолжения.

– Я запомнил тебя на том глупом приеме, устроенном Эллой. Ты очень сильно выделялась на фоне других девушек.

– Дешевым платьем? – с моих губ срывается короткий смешок. На фоне остальных я действительно выделилась дешевизной. О чем мне, конечно же, сообщили.

– Я не разбираюсь в платьях, – осекает меня Вадим. – Но ты была другой. Сначала подумал, что это игра. Но нет. Это как найти натуральный бриллиант в куче блестящих подделок. Я не большой умелец говорить комплименты. И девушек не увожу. Тебя представили в качестве невесты. Что накладывало на тебя запрет на ухаживания. Но я все равно пригласил тебя на танец. Ты интересная. Мне все же хотелось познакомиться поближе. Будь ты свободная, у нас бы состоялась вторая встреча.

От его слов у меня горят уже не только щеки, но и уши пылают. Неужели Лита все-таки права? Она что-то поняла еще тогда? Потому что я была просто напугана, мне хотелось побыстрее скрыться от внимательного и острого взгляда этих стальных глаз. Или я тоже интуитивно догадалась, поэтому хотела быстрее уйти? Не могу сообразить, шум крови в ушах мешает.

– Потом я улетел в Москву. На меня вышел владелец одного столичного холдинга. Но что удивительно, из моей памяти твой образ не стерся. Мне хватило одного взгляда, чтобы узнать тебя…

Судорожно выдыхаю. Вон как все повернулось. В голове не укладывается, и Вадим читает в моих глазах неверие.

– Ты зря сомневаешься. Просто не замечаешь, как на тебя смотрят мужчины.

До этих слов мне казалось, что щеки не могут пылать ярче, но сейчас я убедилась – могут. Я сама скоро вся сгорю, сидя на этом диване. Только горстка пепла останется.

– Я бы помог в любом случае. Девушки в таком состоянии – легкая добыча каких-нибудь придурков. Вот только не любую бы привез сюда.

От смущения закрываю лицо ладонями. Боже, это что-то непонятное! Разве так можно? Неверяще качаю головой.

– Зря, – слышу с усмешкой. – Я бизнесмен, и не мог упустить свой шанс.

– Ты из-за этого предложил мне ехать в Москву? – мне наконец-то удается выдавить из себя нечто связное. – Должность через постель?

– Нет, – отвечает твердо. – Ты с таким азартом в глазах рассказывала о клубе, что я решил дать тебе возможность проявить себя. Я бизнесмен, как уже говорил. И твой рассказ натолкнул меня на идею. В этом отношении можешь не переживать. Но да, это отличный предлог заманить тебя в Москву. У меня большая нагрузка, сюда вырываться удавалось бы нечасто. Конечно, я бы нашел выход, но не воспользоваться шансом… Глупо было бы, да?

– Я просто не знаю, как на это реагировать, – произношу честно.

– Моя симпатия к тебе тебя ни к чему не обязывает. Я достаточно взрослый мужчина, чтобы услышать и принять слово «нет». У нас будет столько времени, сколько тебе понадобится. Я приглашаю тебя в Москву в качестве гостьи. Квартира там большая, места хватит.

– Ну, явно не хрущевка, – усмехаюсь нервно.

– Немножко больше, – чуть улыбается Вадим. – Ты всегда сможешь переехать в съемное жилье, оплачиваемое компанией. Но я прошу дать шанс нам, – замолчав, он выдыхает. Кажется, что пытается подобрать слова. После заминки продолжает, а я дышать боюсь. – Понимаю, что доверие у тебя подорвано, и вообще сейчас это неуместный разговор. Возможно, я прошу о слишком многом. Но все же… Я прошу тебя рискнуть и сделать этот шаг. Найти каплю доверия для меня. Самолет завтра рано утром. Я буду рад, если ты полетишь со мной.

У меня сейчас нет для него ответа. Я была готова отправиться в Москву, но как возможный сотрудник. А теперь… На этом фоне меркнут даже угрозы Литы, хотя телефон то и дело оповещает о входящих сообщениях.

Мое молчание Вадим понимает правильно.

– Тебе нужно подумать. Если будут вопросы, найдешь меня в кабинете.

Поднимается с пола с грацией хищника. Этим мужчиной не получается не любоваться. Я взгляда отвести не могу, пока Вадим не скрывается за поворотом в коридор. А потом откидываюсь на спинку дивана и прикрываю глаза. Сейчас случилось… невероятное.

Сколько прошло, дня три? А ощущение – будто месяц.

Не знаю, сколько так просто сижу. В голове от пустоты аж звон. Ни единой мысли. Но самое поразительное – это предложение не вызвало во мне отторжения. Вадим нашел такие слова, которые меня не оскорбили.

И что уж тут скрывать, его внимание мне безумно приятно. Не думала, что так бывает в реальной жизни, а не только в фильмах.

Поднимаюсь с дивана и иду на кухню. Мою руки, ставлю чайник. Занимаюсь чаем, давая себе эти пару минут, чтобы изменить решение. Налив чаю в две кружки, иду в кабинет Вадима.

Ловлю себя на том, что даже мысленно не называю его по фамилии. В какой-то момент называть его по имени стало легко и естественно. Стучу в дверь.

– Входи, – раздается сразу же.

Строгая лаконичная комната. При этом довольно уютная. А диван, стоящий вдоль одной из стен, так и манит устроиться в углу с ноутом.

Вадим замечает в моих руках кружки и мягко улыбается. Что там мажорки говорили, Ясинский красивее? На мой взгляд – смазливее.

– Я чай принесла, – пожимаю плечами.

– Отличная идея, – Вадим отодвигает в сторону ноутбук. – У меня даже в ящичке шоколадка есть.

Наклоняется, выдвигает ящик. Через секунду на столе оказывается отрытая шоколадка. И это так забавно смотрится, что я широко улыбаюсь. Серьезный бизнесмен точит втихаря шоколад!

Ставлю одну кружку на стол, а держа вторую, опускаюсь в кресло. Удобное и глубокое. Не отказываю себе сесть полубоком, перекинув ноги через подлокотник.

– Я в это кресло так компактно не помещусь, – Вадим берет кружку в руку. Закидывает в рот дольку шоколада. Делает глоток чая. Не торопит начать разговор. Не спрашивает, зачем я пришла.

Я тоже не спешу озвучить свое решение. Просто рассматриваю Вадима, все еще сомневаясь в правильности выбора. Он лишь вопросительно выгибает бровь. Мы будто молчаливый разговор ведем.

Возможно, я пожалею потом о своем решении, но его я принимаю с открытыми глазами. С Никитой была, скорее, сдача крепости. Если так можно выразиться. Он взял напором, вскружил голову яркими жестами. Огромные букеты, необычные свидания. Сыпал комплиментами. Никита меня добивался с удивительным упорством… Но все как-то играючи. Будто несерьезно. Да он и к жизни не относится серьезно. У меня глаза открылись после его предательства.

Поэтому тогда Вадим меня так поразил. Слишком сильный контраст. Один танец, который я так и не смогла забыть. Мужчина, образ которого отпечатался в сознании.

– Я подумала, – наконец, произношу, нарушая тишину. – Я приняла решение.

Дарина

Вадим будто весь подбирается, хотя ни на миллиметр не сдвинулся с места. Ставит чашку на стол. В глубине его глаз вспыхивает какая-то эмоция, но быстро гаснет. Я не успеваю понять ее. Но внешне он обманчиво спокоен.

– Я поеду в Москву, – озвучиваю свое решение. – Но не могу обещать большего.

– Этого достаточно, – уголок губ Вадима приподнимается в улыбке. – Шоколадку будешь?

Переходит неожиданно, сбивая меня с толку. Киваю, хочу подняться.

– Сейчас подам, – останавливает меня.

Поднимается и обходит стол. Усаживается бедром на столешницу. Забирает шоколад и ломает на дольки, протягивает мне.

Вадим даже в таких мелочах окутывает меня заботой.

– Завтра утром вылет, – заговаривает, сделав глоток чая.

– Не знаю даже, успею ли уложить вещи, – вырывается с нервным смешком. – Пока соберу тридцать три чемодана.

– Люблю общаться с людьми, у которых есть чувство юмора, – смеется Вадим. – Это снимает множество мелких проблем. Но с твои багажом и правда надо что-то делать.

– У меня есть небольшая подушка, – отвечаю, вспоминая сумму накоплений. И очень рада, что не успела потратить значительную сумму на подарок Никите. Все не могла решить, что лучше подарить. Теперь проблема отпала сама собой. – Думаю, в Москве найдется парочка приличных магазинов.

– Уверен, – кивает Вадим, – что-то должно быть.

– Только у меня будет одна просьба, – замявшись, прикусываю губу. Смотрит внимательно. Бесконечно терпеливый. Никита вечно меня подгонял. – Твой человек принес все украшения. Я забрала те, которые мне дороги. Остальные хочу продать. Ломбард, ювелир – кому угодно. Деньги отдам на благотворительность. Пусть хоть кому-то будет польза. Кстати! – спохватываюсь только сейчас. – Я совершенно не помню, куда делось помолвочное кольцо. Его бы тоже продала.

– На твоем пальце его не было, – отвечает уверенно. – Возможно, соскользнуло. Я тротуар не рассматривал.

– Да и черт с ним, – отмахиваюсь. – Но эти украшения я хочу продать.

– Я организую, – Вадим на секунду задумывается. – Куда деньги отдать, уже выбрала?

– Да. Я немного помогала раньше нашим фондам, так что знаю, кто правильно сможет распорядиться деньгами.

Вадим не отговаривает меня. Берет лист и ручку, просит назвать, куда должны поступить деньги. Потом я приношу в его кабинет украшения, недолго их разглядывает. Кивнув своим мыслям, берет телефон. Короткий разговор. И не проходит и пяти минут, как забирает мои украшения и уносит.

– Чек и отчет тебе будут высланы, – сообщает, вернувшись в кабинет. – У тебя способность принимать интересные решения.

Не знаю, это комплимент или нет, поэтому спрашиваю:

– Считаешь, что я зря так поступила?

Снова упирается бедрами в стол, ставит ладони по бокам.

– Нет. Говорю же – интересное решение. Довольно нестандартное. Ты не выкинула эти украшения. Не спустила деньги в желании отомстить. Ты развернула это на пользу.

– А за что мстить? – усмехаюсь невесело. – За то, что сама была дурой слепой?

– Ты сейчас начинаешь винить себя, – начинает Вадим, но я поднимаю ладонь, прося его замолчать.

– Нет. Я в курсе, что всегда виноваты двое. Ему было удобно, мне… тоже, если так посмотреть. Как-то все быстро выгорело, что ли, – отворачиваюсь, опустив взгляд в пол. Как можно обсуждать бывшего с мужчиной, который признался в симпатии к тебе?

– Не скажу, что я не рад этому, – говорит Вадим напряженно. – Надеюсь только, что я тоже не инструмент мести.

– Нет! – восклицаю, подняв на него взгляд. – Точно нет. И… я бы хотела перевернуть эту страницу уже.

– Поддерживаю, – из взгляда Вадима постепенно уходит колючесть, а голос становится мягче. – Завтра вылет в восемь, – переводит тему. – Конечно, без нас не улетят, но все же. В полседьмого подадут машину.

– Как хорошо, что у нас аэропорт рядом, – улыбаюсь. – Иначе можно было бы вообще не ложиться.

Сейчас, когда решение принято и озвучено, будто гора с плеч упала.

– Я тебя от дел отвлекаю, – поднимаюсь из кресла, оказываясь к Вадиму очень близко. Протягиваю руку, забирая его пустую кружку, едва не касаясь мужчины. – Пойду чемоданы собирать, – неловко улыбаюсь, пятясь назад.

Под прищуренным взглядом серых глаз выскальзываю из кабинета. Как кружки не выронила – чудо просто. Едва не бегу по коридору, чтобы быстрее оказаться на кухне. Боже, что я вообще натворила?

Споласкиваю кружки и убираю их на место. Затем иду в гостиную за сумочкой. Надо и правда вещи в пакет сложить. И еще впереди сложное – позвонить родителям. Они не поймут. Забираю сумочку. В комнате находиться как-то привычнее.

Закрыв дверь, сажусь на кровать и достаю телефон. Там уже насыпалось завуалированных угроз. Удаляю все, стараясь не читать. Сказать Вадиму или не сказать?

Точно не сегодня. У него дела, крупный бизнес, а тут я опять. Набираю маму.

– Привет. Как дела? – спрашивает бодро. Мой приезд в гости ее успокоил.

– Отлично, – улыбаюсь, добавляю в голос радости. – Мне предложили новую работу.

– Уже? – удивляется она.

– Да. В Москве. В отличной фирме в рекламном отделе, – говорю правду, опуская детали.

– Не-ет, – выдыхает родительница. – Ты с ума сошла? Кто приглашает? Когда? – сыплет вопросами.

– Мам, – произношу строго. – Это официальное приглашение на работу. Если справлюсь – это будет просто огромный карьерный скачок.

– Я против! – категорично заявляет мама. И вечер перестает быть томным.

Выдыхаю. Началось. У меня прекрасные родители, но иногда бывают слишком упертыми. Они также были против, чтобы я поступала на «элитную» специальность.

– Мам, – начинаю терпеливо, – я не спрашиваю вашего с папой разрешения. Я просто делюсь новостями. Завтра рано утром у меня самолет.

– Вот всегда ты была упертой, – вздыхает мама, – чаще, правда, не там, где надо.

– Мам, меня приглашают в компанию Стальнова, – умалчиваю о том, что делает он это лично, – в рекламный отдел в головной офис.

– Стальнов… Это металлопрокат у которого? Завод у нас, – конечно, местного олигарха знают почти все здесь. – Дочь, ну ты вообще! То клуб, а тут металл. Это же разные направления. Совершенно.

– Принципы рекламы общие для любой продукции, – мне все еще удается сохранять спокойствие. – Мам, завтра рано утром самолет. Я заехать не успеваю к вам. Срочно собираю вещи.

– Даринка, ну вот нужна тебе эта Москва, – мама повышает голос. – Можно подумать тебе здесь работы не будет.

Кривлюсь. Мама сейчас проходится по больному. Ведь работы мне в нашем городе точно не будет. И жизни тоже. Возможно, даже в прямом смысле.

– Мам, позвоню завтра из Москвы. Привет папе, – прерываю этот бессмысленный спор.

– Ну и вот что с тобой делать? Из крайности в крайность, – возмущается мама. – Вот чего ты такая?

Я даже четко могу представить, как она хлопает себя правой рукой по бедру и качает головой.

– Рыжая? – улыбаюсь. – Мам, я тебя очень люблю. Но в Москву поеду все равно.

– Да тьфу на тебя, – отмахивается мама, – вся в бабку свою. Той уже восемьдесят, а все шило жить мешает.

Смеюсь. Бабуля у нас женщина огонь. Все на свидания ходит, кавалеров перебирает. И всегда просит маму не мешать ей наслаждаться жизнью.

– Мы тебя тоже любим, – сдается мама. – Денег надо?

– Нет, – тут я даже не вру. – У меня есть. А там зарплату дадут.

– Ой, иди уже, – снова вздох. – Но если что – сразу домой!

– Папу от меня поцелуй! – говорю весело. – Пока. Спокойной ночи.

– Да какой теперь спокойной, – ворчит мама и сбрасывает звонок.

Усмехаюсь. Мама вот на бабушку ворчит, а у самой шило не меньше. Но вещи и правда надо собрать как-то компактно. Благо не накупила много. Вот ноутбук положить некуда, сумку от него захватить не додумались.

– Да под мышкой донесу, – машу на это дело рукой.

Пять минут уходит на то, чтобы сложить вещи. Потом беру домашнюю одежду и иду в душ. Наверняка в этих хоромах есть стиралка, но искать лень, проще сполоснуть одну футболку руками.

Закончив с делами, ложусь на кровать, открыв ноутбук. Нахожу фильм, чтобы скоротать время. Странно, но я совершенно не волнуюсь. Вадим – человек слова. Может, такая вера – глупость с моей стороны, но я уверена, что Стальнов не пойдет на подлость.

Вздрагиваю от стука в дверь.

– Работа эта не заканчивается, – Вадим стоит, прислонившись плечом к косяку и сунув руки в карманы джинсов. – Чемоданы собрала?

– А что, батарею чемоданов не видишь? – поддерживаю шутку.

– Даже не знаю, как все потащим, – кивает на пакет. – Чем занята?

– Ничем, кино смотрю, – разворачиваю ноутбук.

– Сто лет просто не смотрел фильм. Даже не знаю, что сейчас смотрят, – пожимает плечом. – В основном бизнес-сводки, новости. Можно с тобой? – спрашивает неожиданное.

– Здесь? – удивляюсь.

– Можно в гостиной. Там огромный телевизор с кучей каналов. Но тут как-то уютнее, что ли, – говорит с улыбкой. – Так можно?

– Да можно, – чуть сдвигаюсь в сторону. Предложение, конечно, весьма неожиданное. И я не думаю, что Вадим будет смотреть старую романтическую комедию.

Вадим отталкивается от косяка и идет к кровати. Опускается на вторую половину. Сунув подушку под спину, устраивается поудобнее. Обалдеть, разве миллионеры бывают такими домашними? Закинул руку за голову, ноги в лодыжках скрестил и довольный такой. Прям как кот, которого пустили на подушку.

– Половина фильма уже прошла, – говорю немного ошарашенно.

– Не проблема, – усмехается. – Второй посмотрим вместе.

– А… а, ну ладно, – нахожусь с ответом.

Двигаю ноут между нами, чтобы Вадиму тоже было видно. Обнимаю подушку, смотрю на экран. Но фильм уже не может завладеть моим вниманием. Я не могу сосредоточиться на происходящем, когда на расстоянии вытянутой руки находится Вадим.

К моему удивлению, он смотрит фильм. Начинает спрашивать о том, что было раньше. Отвечаю на вопросы, а потом просто спрашиваю:

– Может, поставить сначала?

– Не надо, все равно забуду, как только фильм закончится. Такое в моей голове не задерживается.

– Ты и так очень многое держишь в уме. Я бы так не смогла, – говорю то, что думаю.

– Сможешь, – бросает на меня нечитабельный взгляд, – это же все накапливается постепенно. Когда оперируешь данными постоянно, они сами запоминаются. Ведь набор продукции у нас плюс-минус постоянный. Станки не меняются каждую неделю. Уверен, ты данных, касающихся твоей работы, помнишь не меньше. Кстати, у нас фильм закончился, – кивает на ноутбук.

– Есть пожелания по фильму? – спрашиваю, сворачивая этот.

– Да все равно, – Вадим сползает ниже и переворачивается на бок. – На твое усмотрение.

Перебираю фильмы и ставлю научную фантастику, рассчитывая, что Вадиму фильм про путешествие сквозь горизонт событий будет интереснее, чем любовная комедия.

И оказываюсь права. Вадим даже начинает рассуждать, что на его взгляд притянуто за уши. Его интересно слушать, но аргументов ни за, ни против у меня нет.

– А я просто смотрела красивую картинку про полеты на разные планеты.

– А я вот. Занудничаю.

– Ты просто напрашиваешься на комплимент.

– Не исключено, – хитро улыбается. – Еще один?

Дарина

Перебираем список фильмов, пока не находим старую черно-белую комедию.

– Ну, этот фильм я знаю, – прищуривается Вадим. – Фраза про у каждого свои недостатки просто гениальна.

Фраза гениальная и фильм хороший, только вот я его не досмотрела. Уснула. А вот проснулась…

Проснулась я от странной мелодии. Что-то играло рядом. А вот под ладонью… Моя ладонь лежала вовсе не на подушке! Сон тут же слетел, и я ощутила всю двусмысленность нашего положения. Я лежу под боком у Вадима! И очень так уверенно моя ладонь лежит на его груди. А он приобнимает меня за плечи. Упс!

– Ненавижу будильники, – сонно ворчит Вадим.

Шарит второй рукой по кровати, находит телефон и выключает будильник. А я потихоньку пытаюсь выползти из-под его руки. Вадим, ощутив мои телодвижения, осторожно убирает руку.

– Самолет, – выдыхаю я, лишь бы уйти от этой неловкой ситуации.

– Да, – усмехается Вадим. Растирает ладоням лицо. – Как хорошо, что без нас не улетит.

– Почему? – спросонья не понимаю. – Мы всех задержим?

– Борт частный, – поясняет Вадим.

– И все равно некрасиво заставлять людей ждать, – я вскакиваю с кровати, стараясь не смотреть на мужчину. Щеки опять начинают загораться. Боже, вот как так получилось?

Суетливым взглядом окидываю комнату. Ноутбук лежит на тумбочке. Значит, Вадим убрал. И намеренно остался.

– Не суетись, – слышу, как Вадим поднимается с кровати. Легкие шаги по ковру и он останавливается рядом со мной. – У нас до вылета достаточно времени. Успеем выпить кофе.

– Ага, кофе, – киваю. – И умыться.

Обхожу Вадима как можно дальше, спеша убраться в ванную. И ведь так хорошо спалось! Ой, блин, Даринка, ну как же так? Зеркало отражает мое пылающее лицо. И пижаму мою. Благо она скромная. Но все же! Аааа, блин, еще подумает, что я его соблазнять начала.

Но в ванной отсиживаться времени нет, и хочешь – не хочешь, а выходить нужно.

Быстренько проскакиваю в комнату, не забыв закрыть за собой дверь. Переодеваюсь в более приличную одежду. Потом иду на кухню. Вадим уже сидит за барной стойкой, успев приготовить две чашки кофе. Листает что-то в телефоне. Я вроде бы вхожу тихо, но он поднимает на меня взгляд сразу. На его губах появляется легкая улыбка.

– Нам нужно выехать через двадцать минут.

– Тогда можно начинать выносить мои чемоданы, – улыбаюсь в ответ.

– Садись, – усмехается. – Кофе остынет.

Не спорю. Занимаю привычное место. Вадим опять сосредотачивается на телефоне. Он уже собран. Черные брюки, белоснежная рубашка, разве что галстука не хватает. На запястье матово поблескивают часы. Передо мной снова серьезный бизнесмен.

А у меня вспыхивает сильнейшее желание отказаться. Остаться в родном городе. Вернусь к родителям, буду искать работу…

Но эта мысль не успевает развиться до паники.

– Дарина, через пять минут будет машина, – говорит Вадим, не отрываясь от телефона.

– Я готова, только чашки сполосну, – тут же вскакиваю со стула.

– Оставь. Уберут, – он тоже поднимается. – Нам пора.

Вадим выходит из кухни, я за ним следом. Забегаю в спальню, хватаю вещи и спешу к двери. В холле у двери уже стоит знакомый охранник, рядом с ним чемодан.

– Доброе утро, – здоровается со мной. – Позвольте ваши вещи, – протягивает ко мне руку.

Отдаю ему пакет, а ноутбук держу под мышкой. Вадим удивленно на это смотрит.

– Сумку я купить забыла, – поясняю.

– Давай его мне, – берется за уголок ноутбука, осторожно вытаскивая его.

Охранник на эту сцену не реагирует никак. На его лице ни единой эмоции. Он открывает дверь и выносит наши вещи. Любавины богатые люди, но такого у них не было. За эти дни положение Стальнова сильно не ощущалось, потому что то ли специально, то ли случайно, но никого из персонала я практически не видела.

Сейчас же у меня опять практически шок. Водитель, охрана, бизнес-зал и частный джет. Стюардессу выбирали явно из моделей. Она улыбается так радушно, что мне даже немного страшно.

– Доброе утро, господин Стальнов, – она встречает нас у трапа. – Самолет готов к вылету.

– Доброе утро, – Вадим улыбается очень скупо. – Дарина, прошу.

Кладет ладонь мне на спину, когда я начинаю подниматься. Никогда не летела на частных бортах. Проходу в салон и с интересом разглядываю огромные мягкие кресла. Это не салон самолета, а будто гостиная.

– Выбирай любое, – Вадим широким жестом указывает на кресла.

Опускаюсь в первое попавшееся. Вадим занимает кресло напротив. Тут же стюардесса подходит к нам и начинает рассказывать о полете, затем говорит, что после набора высоты подаст напитки и еду. Просит нас пристегнуться, потому что готовится взлет.

Я восторженно смотрю в иллюминатор. У меня полеты всегда вызывают восторг.

– Мне нужно поработать, извини, – говорит Вадим, виновато улыбнувшись, когда самолет набрал высоту. Раскладывает свой ноутбук и с головой уходит в работу.

Мне на ноутбуке разве что в какую-нибудь игрушку поиграть можно, которых у меня нет. Стюардесса периодически появляется, предлагая то одно, то другое.

Вот как, значит, летают очень богатые люди.

Я смотрю то в иллюминатор, то на Вадима. Он сосредоточен, периодически хмурится, и между бровями проявляется морщинка сильнее. Быстро печатает, иногда делая пометки в ежедневнике.

Оказывается, за работой увлеченного человека приятно наблюдать.

– На мне узоры появились? – не отрывая взгляда от экрана, спрашивает Вадим.

– В смысле? – не понимаю я.

– Ты меня так разглядываешь, – Вадим, захлопнув крышку ноутбука, хитро смотрит на меня. А у меня мурашки по коже. – Скоро прилетаем.

Об этом же сообщает стюардесса, появившаяся буквально через секунду.

– Готова? – Вадим смотрит на меня уже внимательно, протягивает руку и сжимает мои дрожащие пальцы.

Прикусив губу, киваю.

И самолет начинает снижение, приближая меня к крутому жизненному повороту. Несколько минут, когда дух захватывает, и шасси мягко касаются посадочной полосы. Еще немного и стюардесса провожает нас на выход. На полосе уже ждет автомобиль. Вадим помогает занять мне место в салоне, садится рядом, включает телефон.

Сразу же начинают сыпаться звонки один за одним. Вадим сосредоточен на работе. А я снова смотрю в окно. В Москве уже бывала, но разве можно знать в лицо каждую улицу огромного мегаполиса? Хотя стеклянные элитные высотки не узнать невозможно.

– Через час отвезешь меня в офис, – сообщает Вадим водителю. – Дарина, – выходит и подает мне руку.

На секунду впадаю в ступор. Не хочу выходить из машины. Страшно.

– Нога? – спрашивает Вадим.

– Нет, – отрицательно качаю головой и все же выбираюсь на тротуар. Вдруг охватывает такой мандраж! Это что-то запредельное! Ну куда я ввязалась?

Вадим, не замечая моего состояния, берет меня под руку и ведет к стеклянным дверям. Роскошь и блеск оглушают. Я чувствую себя здесь очень неуютно. Все для меня в эту секунду слишком. Я кажусь себе нелепой. Сейчас полностью согласна с мамой, что нашла приключения на свою рыжую голову.

И отчасти она права. Меня впереди ждет множество испытаний. От первой рекламной кампании до первого выхода в свет. Знакомство с такими людьми, что я едва в обморок не падаю.

Если бы я все это знала – ни за что бы не поехала. Носа бы не высунула из родительской квартиры.

Но я этого не знала, поэтому иду с Вадимом под руку к лифту, который уносит нас под облака. Странная мысль вспыхивает – Лита была бы в восторге. Я тоже могу оценить масштаб, дороговизну и дизайнерскую мысль, но для меня вся эта роскошь не важна.

– Прошу в мою скромную берлогу, – Вадим распахивает входную дверь. – Думаю, вдвоем как-то разместимся.

– А..ага, – выдавливаю из себя.

От «скромности» берлоги хочется зажмуриться. Огромная двухуровневая квартира с панорамным остеклением и таким видом, что страшно к окнам подходить. Высота просто головокружительная.

– Дарина, пойдем я покажу тебе гостевую комнату. Ну и быстро экскурсию проведу, – произносит Вадим, просто отбивая очередной звонок. – Мне нужно в офис.

– Я буду спокойно ждать, – быстро говорю. – Постараюсь не доставлять хлопот. Ну, хотя бы больше, чем уже доставила.

Вадим улыбается.

– Итак, гостиная. Там кухня… – начинает показывать мне квартиру. Ужас, какие хоромы. Показав первый этаж, берет мой пакет и идет к лестнице. А мне так стыдно! Боже, ну что же я натворила? Со стороны я вообще выгляжу содержанкой. Девицей, охотящейся за богатым мужиком.

– Твоя комната, – а тем временем мы уже поднялись наверх. – Располагайся. А мне пора. Дела.

– Ага, – киваю, переваривая увиденное. – Хорошего дня.

– Отдыхай, – пожелав мне, Вадим ушел, оставляя меня в комнате.

Эта спальня размером не меньше родительской квартиры, наверное. Выдержана в бело-бежевых тонах с бирюзовыми акцентами. Огромная высока кровать, прикроватные тумбы, мягкий ковер, пара кресел, большое зеркало и комод. Нахожу за удачно спрятанными дверями гардеробную и ванную.

Умываюсь, пытаясь остудить щеки. В зеркале вижу свои глаза на пол-лица. Я сейчас похожа на удивленную сову. Потому что ванная комната подготовлена для девушки. Здесь есть все, что может понадобиться первое время. Это для меня? Или просто так… всегда готов?

Возвращаюсь в комнату и сажусь на кровать, схватившись за голову. Сижу несколько минут, пытаясь прийти в себя. А потом делаю то, что должна была сделать давно. Хватаю ноут и подключаю через телефон к Интернету. Открываю браузер. Забиваю в поиск:

Вадим Данилович Стальнов… металлопрокат…

И начинаю открывать ссылки. Первой, конечно, идет сайт его компании.

– Дарина, ты реально идиотка, – шепчу, глупо хлопая глазами. – Ты, дура, чем думала? Вот именно – ничем! Стальнов – не просто богатый человек, он – очень богатый человек. Еще немного и войдет в список богатейших людей страны.

Резко выдыхаю, запуская пальцы в волосы. Первая мысль – купить обратный билет. Хоть самолетом, хоть поездом. Да хоть автобусом.

– Так, стоп, – торможу свои мысли. – Не будь дурой больше, чем есть. Сдаться всегда успеешь. Вадим сделал для тебя за три дня так много, что удрать сейчас будет малодушием. Так что соберись и попробуй сделать рекламную кампанию, достойную уровня Стальнова.

Дальше я просто рою Интернет в поисках информации. Собираю, систематизирую. Составляю краткосрочные планы.

Нужен рекламный отдел? Будет! Быть начальником я даже не думаю, но полезным сотрудником – очень постараюсь.

А дальше…

Пусть сложится как сложится.

Но Вадим достоит элементарной человеческой благодарности.

Опять жужжит телефон, лежащий рядом. Сообщения с незнакомых номеров уже не удивляют. Снова чищу и блокирую. И все же решаю рассказать о них Вадиму. Я-то уехала, а родители остались. Вдруг эта ненормальная решится им навредить?

Хватаю телефон и набираю маму.

– Привет, долетела? – по голосу у мамы все хорошо.

– Да. Долетела, встретили. Вот, изучала деятельность компании, – отвечаю родительнице.

– Ну куда девчонке в железяках разбираться? – снова заводит свою пластинку мама.

– Разберусь, – прерываю готовый вылиться на меня поток слов. – Все, пока, мам.

– Пока, шустрая ты наша, – фыркает мама.

Значит, у родителей все хорошо. Хоть это радует. А мне пора заняться самыми прозаическими вещами – поесть, найти, где купить одежду, и прочее.

Вадим

Если бы не встреча с Ястребовым, я бы сегодняшний день провел дома. Пусть бы и за работой, но в квартире.

Но Ястребов не тот человек, с которым можно просто так перенести встречу. Поэтому, пока машина мчит по улицам в офис Артура, я продолжаю просматривать документы. Заодно сообщу ему, что в команду рекламщиков хочу включить Дарину. Пусть вникает, учится. Уверен, у нее получится быстро влиться в коллектив, она девушка умная.

И соблазнительная.

Редкий тип женщины, сочетающий в себе ум, красоту, природный такт. Настоящий бриллиант.

Весь год наблюдал за четой Ястребовых, и теперь окончательно уверился – если и пробовать с кем-то, то только с Дариной. Они с Екатериной неуловимо похожи поведением, манерой держаться.

Осталось только убедить Дарину, что со мной она будет счастлива. Я не этот недоносок, самоутверждающийся за счет слабого.

Дарина… Она в моей квартире. И вечером я приду не в пустоту.

Одна эта мысль повышает мое настроение почти до максимальной отметки.

– Вадим Данилович, добрый день, – секретарь Ястребова встречает меня улыбкой. – Проходите, – стучит каблучками, спеша открыть дверь. – Артур Германович вас ожидает.

– Спасибо, – улыбаюсь ей ответно, женщина мило краснеет. Хороший работник. Занимается делом, не пытаясь строить глазки.

– Вадим, привет, – Артур поднимается из своего начальственного кресла и идет ко мне, протягивая руку. – Вижу, поездка удалась. Ты что-то такой радостный.

– Привет, – пожимаю протянутую ладонь. – Нормально все. Справляются.

– Очень это радостно слышать, – Артур переводит взгляд на секретаря. – Нам два кофе.

– Одну минуту, – отвечает да, с тихим щелком закрывает дверь.

– Ну, – Артур усаживается в ближайшее кресло, махнув мне на второе, – на какой стадии находимся?

– На середине, – отвечаю. – Отчеты не врут. Изделия сложные, но, как я и говорил, мои сотрудники достаточно квалифицированы, чтобы все прошло без больших сложностей.

Под кофе мы обсуждаем реализацию проекта, стадии, сложности – текущие и возможные, но в целом полны оптимизма. Трудности нас обоих не пугают. Артур подкован во всех вопросах. С ним приятно иметь дело.

– Знаешь, я тут решил у себя рекламный отдел создать, – делюсь планами, когда по проекту мы по всем вопросам приходим к решению.

Артур, откинувшись на спинку кресла, с вниманием меня слушает, потом кивает.

– Я тебе давно говорил об этом. То, что было достаточно для парочки заводов, в нынешнем положении уже не удовлетворяет всем запросам. Твоя продукция пользуется спросом, но давно пора выходить на уровень выше.

– Ты прекрасно знаешь, почему я не мог сделать этого раньше, – барабаню пальцами по подлокотнику, вспоминая причины. – Хотя и пытался. И рекламщик, даже самый лучший, мне бы не помог.

– Ну это да, – соглашается. – Бюрократический аппарат продавить крайне сложно. Тем более когда там все пролоббировано. Ну да ладно. Я рад, что принял решение сотрудничать с тобой. Но теперь, когда у тебя есть возможность продвигаться дальше, принимать участие в международных выставках – штатные специалисты уже необходимость. Твой старый отдел не справляется.

– Поэтому в московском офисе я собираюсь сформировать новый, – отвечаю Артуру. Тут даже смысла нет спорить. – Не буду же все время пользоваться услугами твоих специалистов. И у меня даже есть первая кандидатка в новый отдел.

– Кандидатка? – приподняв бровь, настороженно спрашивает Ястребов. – Ты кого-то решил перевести из старого отдела?

– Нет, – улыбаясь, отрицательно качаю головой. – Человек она в нашей сфере новый, но успевший сделать топовым в нашем городе ночной клуб.

– Клуб? – недоверчиво переспрашивает Артур. – Какой клуб? При чем здесь развлекательное заведение?

– Дарина отлично провела рекламную кампанию, – поясняю, начиная раздражаться от такой реакции партнера. – И я бы хотел включить ее в команду, работающую над проектом. Уверен, она быстро вникнет. Поскольку это совместный проект, а рекламная кампания очень важна, то я не посчитал возможным добавлять туда нового человека единолично.

– Сколько лет Дарине? – спрашивает, подавшись вперед.

– Двадцать семь. Примерно, – отвечаю. – Но какое это имеет значение?

– Подожди, – поднимает ладонь. – Я правильно понимаю, что девушку ты привез из своего города, и она там открывала какой-то клуб, а ты где-то с ней познакомился и решил, что будет замечательно, если девушка поработает над серьезным проектом?

– Суть ты уловил верно, хотя и ошибаешься в некоторых деталях, – я, прищурившись, смотрю на Ястребова. По его виду понятно, что моя идея ему не нравится категорически.

– И ты для нее решил создать в своей компании целый отдел? – чеканит Артур.

– Не для нее, а чтобы она в нем работала, – поправляю его. – Да ну какая разница? Дарина хороший специалист. А опыта всегда можно набраться.

– Прекрасно, – Артур хлопает ладонями по подлокотникам. – Хочешь создать под молодого специалиста отдел – дело твое. Но твоя любовница и носа не сунет в текущую кампанию. Вадим, я думал, что ты разумный мужик, думающий всегда верхней головой. А ты привез девицу и уже пытаешься ее пристроить на тепленькое местечко. Так вот, таких вот молодых специалистов на моем проекте не будет! Купи для нее рекламное агентство, пусть играется. Но тащить любовниц в бизнес – это последнее дело. Твоя Дарина здесь работать не будет, – отрезает, ставя точку.

– Артур, ты перегибаешь палку, – во мне тоже вскипает раздражение. – Дарина мне не любовница. А на самом деле подающий надежды молодой специалист.

– То есть девушка оказалась умнее, – усмехается, – сначала награда, а потом она тебе даст. Умница.

– Артур! – поднимаюсь на ноги. – Я тебя уважаю и как бизнесмена, и как мужчину, но сейчас попридержи язык.

– Ого, крепко тебя зацепила девица, – Ястребов уже злится. – Вадим, такие м олодые специалист..ки , – ядовито подчеркивает слова, – погубили уже не один бизнес. Дай девочке карточку, пусть по магазинам гуляет. Не тащи ее в проект. Я категорически против. Ничего хорошего из этого не выйдет.

– Да откуда ты знаешь? – я уже с трудом сдерживаюсь. – Ты не знаком с Дариной, а уже составил о ней мнение.

– Не знаю, как принято в вашем городе, – Артур тоже поднимается на ноги, – а в наших кругах о таких ушлых девицах мнение только одно. Ноги этой девчонки в проекте не будет. В моем холдинге по родственным связям и личным симпатиям сотрудников не протаскивают! Тем более на важные должности!

– И тем не менее, ты с женой работаешь! А должность у нее далеко не уборщицы, – привожу аргумент.

Артур прищуривается, подбирается весь.

– Екатерина прежде всего высококлассный специалист, – выговаривает жестко. – У тебя есть претензии к ее работе? Озвучь, будь добр.

– Претензий к работе Екатерины у меня нет.

И я это говорю не для того, чтобы задобрить бизнес-партнера. К Екатерине Ястребовой действительно претензий нет.

– Твоя жена прекрасный специалист. Но ведь и она когда-то была вчерашней студенткой. Да и мы сами не родились со всеми знаниями и навыками.

Артур прикрывает глаза, на секунду на его лице отражается какая-то давняя боль.

– Твоя любовница в проекте участвовать не будет, – повторяет упрямо.

– Дарина не любовница, – обрубаю жестко. – И любовницей моей не будет. Либо женой, либо…

– Вот как, – Артур явно озадачен моими словами. – Я так понимаю, второго «либо» ты допустить не намерен? Вадим, – кладет мне руку на плечо, – ты умный мужик. Баб вокруг тебя крутится немерено. Так стоит ли ради одной рисковать, а?

– То есть ты бы ради Екатерины не стал рисковать? – скидываю его руку, дернув плечом.

– Это другое, – он стискивает зубы. – Моя семья – не тема для обсуждений.

– Вот и это другое, – я не менее упрям, чем Ястребов. – Дарина не любовница. И никогда ею не будет, – чеканю жестко. – Она на самом деле умная девушка, организовавшая с нуля ночной клуб и сделавшая его успешным. И образование у нее подходящее. Артур, я на самом деле собираюсь ей помочь не только из личной симпатии. Будь так, как ты и сказал – я бы просто прикупил ей небольшую фирмочку.

– Ясно все с тобой, – отмахивается Артур. – Вадим…

– Не начинай, – перебиваю его. – Конечно, если ты так категорически против, то я не буду ее в обход тебя включать в команду. Хотя это был бы для нее ценный опыт.

Вздыхает. Проходится по кабинету туда-сюда.

– Капец, – остановившись, сунул руки в карманы брюк, – два бизнесмена не могут разобраться из-за какой-то девицы.

– Артур, она не какая-то девица, – чеканю. – Я бы не стал ставить под угрозу реализацию проекта. Еще раз повторяю, мои личные предпочтения в данном случае не играют важной роли. Но есть реальный шанс получить отличного специалиста, не хуже Екатерины.

– Вот как, значит, – ухмыляясь, качает головой. – Черт с тобой, Стальнов. Пускай твоя девчонка попробует.

– Спасибо, Артур, – благодарю искренне, мне ведь и правда не хочется ссориться с деловым партнером. Да я и не ожидал от него такой реакции. Но Ястребов меня прерывает:

– Но есть несколько условий, – замолкает, смотрит на меня пристально. Я киваю. – Должность у нее будет рядовой. Из своего кармана зарплату ставь хоть равную твоей, но в команде она будет рядовым сотрудником. Далее. Ее идеи ты не пропихиваешь. Ты вообще не вмешиваешься в работу больше, чем обычно. И если на эту твою Дарину начнут поступать жалобы – она вылетит быстрее пробки от шампанского. Эти условия не обсуждаются. Только на них я готов смириться с твоей протеже.

– Этого достаточно, – соглашаюсь с условиями. – Если Дарина не будет справляться, я не стану препятствовать ее увольнению.

– Я рад, что ты это понимаешь, – Артур выдыхает. – Но жалоб на поведение твоей протеже я не потерплю.

– Дарина прекрасно воспитана. Вот увидишь, проблем с ней не будет, – ручаюсь за нее.

– Очень на это надеюсь, – пожимает плечами. – Вадим, я видел достаточно примеров, а этот проект очень важен, чтобы рисковать, создавая склоки в коллективе.

– Артур, под мою ответственность, – пытаюсь развеять его сомнения

– Лишь бы ты ее осознавал, – вздыхает. – Ладно, раз и этот вопрос прояснили, то все? Или есть еще что-то?

– Нет. Извини, что отнял лишнее время. Я не ожидал такой реакции, – говорю прямо.

– Знаешь, много лет назад я поставил бизнес выше всего, – вдруг выдает Артур. Отвернувшись, смотрит куда-то в сторону. – Можно, конечно, оправдывать себя тем, что меня вынудили. Я не знаю, – мотает головой. – Все мы крепки задним умом. И иногда последствия наших решений оказываются не такими, как мы рассчитывали. Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь, – заканчивает загадочными словами.

– Дарина хлопот не доставит, – заверяю еще раз, и Артур кивает.

На этом прощаемся. У меня еще полно дел, поэтому еду в свой офис, торчу там до позднего вечера.

Но пока машина катит по вечерним улицам, я улыбаюсь, глядя в окно. Я возвращаюсь не в пустую квартиру.

Дарина

Я брожу по огромной квартире Вадима как по музею. Здесь все такое сверкающее, дорогое, что страшно прикоснуться. Любопытничаю только в общих помещениях, холл, коридоры, кухня, не заглядывая за закрытые двери.

Квартира стильная, красивая, но какая-то холодная… И не в смысле отопления. Даже не представляю, как тут жить одному.

«Дурочка, а кто сказал, что Вадим тут все время один?» – тут же выступает внутренний голос.

Время идет, рабочий день ужа давно закончился. Но, конечно, я не звоню Вадиму, прекрасно понимая занятость человека.

Готовлю я неплохо, в холодильнике полно продуктов. И дело, и польза, ну а если заказывает только из ресторанов, извинюсь, что хозяйничала. Я ведь порядков здешних не знаю.

Вадим приходит поздно. Стучит в дверь комнаты.

– Привет, – здоровается. Вид у него усталый. – Чем занималась?

– Привет, бездельничала, – отвечаю с улыбкой. – Ну еще немного навела беспорядок на твоей кухне. Мясо запекала, да гарнир к нему сделала. Понимаю, что нужно было спросить, но как-то странно было бы звонить и отвлекать по таким пустякам.

– То есть у меня будет даже нормальный ужин? – вдруг радуется Вадим.

– Эээммм, – я даже теряюсь. – Я же видела, к какому уровню ты привык, не думаю, что ужин для тебя проблема.

Только усмехается.

– Я в душ, а потом буду рад поужинать вместе с тобой. Я так устал и голоден, что съем все.

Вадим уходит, а я подрываюсь с кровати и бегу на кухню. Пока по этим хоромам пробежишься, можно марафонцем стать. Ставлю мясо и овощи греться, а сама принимаюсь нарезать салат. Овощи я, еще когда готовила, перемыла. Не ресторанная красота, конечно. Но я стараюсь.

Как раз заправляю салат, когда в кухню входит Вадим. Подходит к разделочному столу и вытаскивает кусочек помидора из салатницы. Я на это ребячество качаю головой.

– Солидный бизнесмен, а руками из салатника, – произношу шутливо-строго.

– А так вкуснее, – подмигивает мне. – Вообще мне готовит домработница. Она же стирает и убирает по мелочи. Блеск наводит клининг. Алевтина Михайловна чудесная женщина, она заведует хозяйством и все это крутится без меня.

Опять тянется к салатнику, забирая кусочек моцареллы.

– Я бы удивилась, если бы сам полы тут намывал, – смеюсь. Закончив делать заправку, добавляю ее в салат. Быстро перемешиваю и ставлю на стол. – Ой, – поворачиваюсь к Вадиму, – наверное, нужно отнести в столовую?

– Тут тоже нормально, – садится за стол. – Уютнее. А по поводу полов, – снова хитрый взгляд на меня, – и их я когда-то мыл. Я ведь не родился с золотой ложкой во рту. Можно даже вспомнить навыки, – смеется.

– Давай не будем пугать твою Алевтину Михайловну, – отговариваю Вадима от этой затеи. – Надеюсь, она не будет против, что я тут полазила по шкафчикам, – быстро тараторю, выставляя на стол хлеб и тарелки с ужином.

– Скорее, она удивится, – от его слов я останавливаюсь, смотря на него непонимающе. – Девушки максимум сами тыкают на кнопку кофемашины или сок себе наливают. Но будет рада, что я не сижу тут голодный. Кстати, у нас есть что отметить.

– Да? – удивляюсь еще больше.

– Да, – уверенно кивает, улыбаясь шире. – Ты выходишь на работу в команду, которая занимается уже знакомым тебе проектом. Совместным с Ястребовым.

– Да-а? – тяну, в полном шоке смотря на Вадима.

– Да-да, – подтверждает. – Но есть одна сложность.

– К..какая? – что-то этот разговор меня пугать начинает. – От тебя потребуется проявить себя. В команде собраны профессионалы своего дела. Конечно, от тебя не будут требовать моментально высоких результатов. Но заинтересованность работой, участие в обсуждениях и тому подобное – это обязательно.

– Мамочки, – падаю на стул, глядя на Вадима огромными глазами. – Я… я… у меня слов нет, – выдыхаю ошарашенно. – Я буду очень стараться. Очень! Не могу гарантировать, что буду очень ценным сотрудником, но приложу все усилия и даже больше.

– Мне нравится твой настрой, – Вадим поднимается со стула. – Давай хоть соком отметим, что ли.

Достает из холодильника сок, потом берет стаканы и разливает.

– За новые горизонты, – поднимает тост.

– Спасибо за них, – отвечаю искренне. Божечки, с ума сойти! Такой проект – это… это один шанс на миллион! – Я думала, просто будут сотрудником в новом отделе, – продолжаю. – Буду учиться и все такое, а тут сразу… Вадим, – смотрю на него теперь уже со страхом в глазах. – А ты не поторопился? Может, меня туда не надо?

– Все будет хорошо, – улыбается подбадривающе и, протянув руку, сжимает мои подрагивающие пальцы. У него горячие руки, а мои просто ледяные от волнения. – Когда ты готова приступить?

– Да я-то хоть завтра, – заявляю с энтузиазмом. – Только не в чем же. Все подходящие костюмы остались у… – выдыхаю, – Никиты.

– Завтра должна прийти Алевтина Михайловна. Я дам вам водителя. Она в вопросах магазинов явно компетентнее меня.

У Вадима на все уже готов ответ. Я собираюсь отказаться, но он продолжает:

– Я дам машину и карту. Дарин, подожди. Я знаю, что ты девушка гордая, независимая. Прошу, не воспринимай это предложение как оскорбление. Перевезти тебя сюда было моей инициативой. И потом… – его взгляд меняется, становится мягким, – мне хочется ухаживать за тобой, дарить подарки. Но, как и обещал, я подожду. А если у нас ничего не выйдет, надеюсь, мы сможем остаться друзьями. А все это тебя ни к чему не обязывает.

– Вадим, ты замечательный, – от его слов к глазам подступают слезы.

– Только вот сейчас не надо, как это принято, про френдзону рассказывать, – улыбка его становится грустной.

– Не буду, – теперь уже я сжимаю его пальцы.

И в его глазах вспыхивает такое, отчего моим щекам становится жарко. Вадим невероятный мужчина. Наверное, не случись со мной такое, я бы не смогла его оценить по достоинству. Возможно, мне бы, как и другим, понравился Ясинский.

Может, кто-то бы назвал это ветреностью, или даже меркантильностью, но во мне нет ни того, ни другого. Сейчас в сердце зарождается нечто теплое. Френдзона… Сама чувствую, что не хочу этой дурацкой френдзоны.

– Только, Вадим, – а он сразу настораживается, – если у нас не выйдет, то я верну тебе деньги, потраченные на мои личные вещи.

– Но подарки я могу тебе дарить? – спрашивает.

– Вадим, – я зажмуриваюсь. – Ну как я могу сказать, дари или не дари? Может, мне и стоимость озвучить? Вадим, – уже чуть не плачу, – ну я не знаю, как правильно. Ты сам видел, что вышло из моих предыдущих отношений. Я боюсь.

Наверное, только ему я бы и смогла признаться в этом.

– Не бойся. Я с тобой, – произнес Вадим со свойственной ему уверенностью.

И я доверилась. А он не обманул…

Ужин мы закончили, болтая ни о чем. С интересным тебе человеком любая тема – важная. Мы проговорили допоздна, совершенно не обращая внимания, что чай давно остыл. Да мы так и не перебрались из кухни в дизайнерскую гостиную.

– Так, пора спать, – Вадим хлопнул ладонями по столу, поднимаясь. – Ты уже зеваешь, не сдерживаясь.

Я и правда уже только успевала прикрывать ладонью зевки. Кухонные часы показывали начало двенадцатого.

– Оставь, – когда я взялась за посуду, чтобы хотя бы сложить ее в раковину, Вадим сжал мою ладонь и потянул за собой. – Спать. Завтра у меня несколько важных встреч, а тебе предстоит собрать гардероб. И не знаю, что из этого хуже.

– Встречи, конечно, – даже в таком сонном состоянии я способна удивляться. – Это сложно, это ответственно, это… это… в общем, мне точно будет проще.

– Ненавижу магазины, – от всей души произнес Вадим. – Лучше переговоры.

– Как же ты одежду покупаешь? – спрашиваю.

– Никак, – отвечает коротко, а я даже останавливаюсь.

– В смысле? – кажется, я более сонная, чем думала.

– У меня есть человек, который следит за моим гардеробом, – поясняет, усмехаясь. – Мне просто некогда. И, откровенно говоря, я рад был сбыть этот вопрос в надежные руки. Спокойной ночи, – от резкой перемены темы я немного теряюсь.

Оказывается, мы уже стоим у двери в мою временную комнату. Вадим смотрит на меня так, будто что-то еще хочет сказать. Пара секунд какого-то томительного ожидания, но Вадим, тряхнув головой, резко разворачивается и уходит.

– С..покойной ночи, – выдыхаю чуть хрипло.

Войдя в комнату, закрываю дверь. Кровать так и манит, и плевать, что на телефоне опять куча сообщений. Не хочу портить этот вечер гадостями. Поэтому переодеваюсь и падаю в постель, успев только поставить будильник на семь утра. Мне кажется, приготовить кофе – будет естественной благодарностью.

Ник всегда говорил, что я слишком хозяйственная, а Лита… эта гадина порой обзывала меня душной клушей. Конечно, когда никто не слышал. По ее мнению, всем мужикам нужно только одно – красивая девушка в соблазнительном белье или без него, главное, чтобы была готова в любое время дня и ночи.

– Девушка должна быть страстной, а не душить мужика своей заботой, – разглагольствовала на эту тему Лита. – Задолбают борщами и котлетами, своим затрапезным видом, а потом ноют, что мужик к другой убежал.

При этом Лита любила поправить и без того идеальную укладку, выгнуться поэффектнее.

Но как не приготовить хоть что-то простенькое на завтрак для человека, который тебе симпатичен. Которого ты думала, что любишь. Так принято в моей семье – заботится.

Пять минут на умывание, и, прихватив телефон, спускаюсь на кухню. Убираю сначала посуду в посудомойку, потом открываю холодильник. Простенькие тосты и кофе – пять минут времени.

– Дарина, ты что делаешь? – звучит крайне удивленно. – Ты не обязана меня кормить.

– Да ну мне несложно, – я краснею от неловкости. – Просто кофе и пара тостов.

– Спасибо, – Вадим проходит в кухню, снимает пиджак и садится за стол. – Очень приятно начинать день в компании, а не одному выпивая махом кофе.

– То есть все в порядке? – на всякий случай уточняю.

– В полном, – Вадим, благодарно улыбнувшись, берет из моих рук чашку кофе. Делает глоток. – Я предупредил Алевтину Михайловну, – продолжает. – Саша сегодня в вашем распоряжении. Подъедет часам к одиннадцати, ему нужно получить карту в банке. Все, вопрос о деньгах больше не обсуждается.

Киваю. Спорить с ним бесполезно, но у меня все равно есть идея.

Быстро допив кофе, Вадим, прихватив пиджак, едва не убегает. Заканчиваю завтрак, убираю все. Волнение нарастает. Понимаю, что просто боюсь знакомиться с Алевтиной Михайловной. Я бы и сама разобралась с магазинами, но Вадим не стал слушать моих возражений.

– Все будет хорошо, – произнес уверенно и уехал на работу. А я осталась переживать, что обо мне подумает его домработница. Вот мажоркам всегда было по фигу на прислугу, это будто люди второго сорта. А ведь без них жить этим снобам было бы далеко не так комфортно. По этому поводу у нас порой тоже были споры. Я всегда вступалась за обслуживающий персонал, доказывая, что нет унизительной работы, есть унизительное к ней отношение.

И я очень рада, что мои опасения оказываются напрасными. Алевтина Михайловна – милая женщина чуть за пятьдесят. Очень стильная и энергичная дама. С ее появлением в квартире все будто оживает – стиралка, пылесосы и прочие приборы.

– Вадим Данилович утром написал. Да и сейчас позвонил, – женщина уже ураганом пронеслась по квартире, – сказал, что вам нужна помощь, Дарина …? – замолкает, ожидая, когда я назову отчество.

– Просто Дарина, – отвечаю с улыбкой. – Мне неловко вас отрывать от дел.

– Ерунда, – отмахивается. – Я люблю пройтись по магазинам. Тем более два сына, три внука, и опять внук ожидается! – всплескивает руками. – Одни мужики. Да и по магазинам гулять – не работать, – хитро мне подмигивает.

Женщина располагает к себе, она такая теплая и уютная. Отмахивается от моей помощи. Успевает делать кучу дел одновременно и рассказывать о Вадиме. Видно, что она ему искренне симпатизирует.

– Хороший мужик, – уверенно произносит. – Добрый, отзывчивый. Редкий тип. А я многих миллионеров знаю, – смеется, – работа такая.

Но ее речь прерывает звонок телефона. Отвечает, по нескольким фразам я понимаю, что подъехал Саша.

– Ну что, погнали шопиться? – озорно улыбается, сверкая глазами. – Такую куколку сейчас наряжать будем!

Кажется, ей и правда нужна внучка. Потому что Алевтина Михайловна азартно водит меня из магазина в магазин, совершенно не испытывая усталости даже после трех часов забега. Надо признать, что у женщины тонкий вкус и глаз-алмаз.

– Нет, не этот оттенок зеленого, – забирает у меня из рук рубашку, – а вот этот, – подает другую. – Не такой жесткий.

– Как вы это понимаете? – не удержавшись, спрашиваю. Потому что Алевтина Михайловна очень интересно рассказывает, из каких цветов замешан тот или другой оттенок.

– Да я в художке училась сто лет назад, – смеется. – О, – тут же отвлекается, – гляди, какой глубокий оттенок синего у костюмчика. Давай-ка примеряй, уверена, тебе очень пойдет.

Саша вынужден везде ходить за нами, потому как добрая Алевтина Михайловна не дала ему отсидеться в машине.

– Девочки тяжести таскать не должны, – заявила наставительно.

И теперь бедный Саша с самым мученическим видом таскает кучу пакетов. Но высказывает свое недовольство лишь взглядом. Тогда как Алевтина Михайловна уверенно шагает впереди, не обращая на него внимания.

Проблему с возвратом денег я решила просто – собираю чеки.

– Ну правильно, вдруг не подойдет или передумаешь, – одобрила Алевтина Михайловна, и страшно удивилась, когда я ей рассказала, зачем так тщательно фиксирую все траты.

– Уважаю, – закивала она. – Правда, Вадим Данилович почти не ошибается. Но ты продолжай, – похлопав меня по руке, зашагала дальше.

В квартиру Стальнова меня возвращают поздно вечером. Я слышала, как Саша отчитался, что все в порядке. Мы даже поели. Но это было давно. Сейчас у меня просто сил нет ни на что. Наши забеги с подругами просто детский лепет по сравнению с этим шопингом. Но дай Алевтине Михайловне волю, она бы купила раз в десять больше. С трудом удалось отбиться от лишнего.

– Я постепенно докуплю, если чего-то не хватит, – забрав очередную вешалку из рук женщины, отдаю консультанту. – Мне этой кучи хватит.

– Примерь, – Алевтина Михайловна опять забирает вешалку. – Ну хорошее деловое платье. И на работу, и на ланч в ресторан, а то и на деловой ужин.

В общем, она победила. Так что покупать я теперь буду только зимнее. На свои деньги!

Поэтому в квартиру Вадима мы вваливаемся, увешанные пакетами все втроем.

– Ого! – присвистывает Вадим, увидев нас. Он сидит с ноутбуком в холле. – Вижу, день прошел весело.

– Очень, – улыбается Алевтина Михайловна, а Саша закатывает глаза. По его лицу абсолютно все понятно.

– Прекрасно, – Вадим поднимается на ноги, идет к двери, чтобы забрать часть пакетов. – Саша, отвезешь Валентину Михайловну и свободен.

– Ура, – радостно выдает Саша, быстрее молнии выскакивая за дверь. Огромный детина, косая сажень в плечах, кажется, бывший военный или что-то подобное, побаивался грозную миниатюрную домработницу. Да и я, если честно, тоже. Ей бы войсками командовать.

– Хорошего вечера, – откланивается Алевтина Михайловна. – Дарина, я помогу завтра разобрать вещи.

– Спасибо, я сама справлюсь, – отказываюсь. – Не привыкла, знаете ли.

– Вадим Данилович, – уже переступив одной ногой порог, она оборачивается, – одобрям-с.

– Я тоже, – смеется Стальнов. Похоже, между ними есть свойские шуточки. – Ну что, – поворачивается ко мне, – помочь? – кивает на гору пакетов.

– Ураган, а не женщина, – вздыхаю. – Помоги, пожалуйста. Ну зачем вот каждую вещь в отдельный пакет запихивать? Можно было все уложить компактнее. И места бы заняло меньше, и экологии лучше.

– Статус, – поясняет коротко, пытаясь взять за раз все.

– Да знаю я, – устало вздыхаю. – Статус. Бессмысленный и беспощадный.

На мои слова Вадим смеется.

– Потрясающая ты девушка. Завтра едешь со мной, – говорит без перехода. – Машина будет в семь тридцать.

Опять вздыхаю. Бояться завтрашнего дня у меня просто сил нет. Я за этой энергичной женщиной едва успевала. А сейчас бы легла и не вставала. Так что вечер проходит тихо. Ужин заказан, готовить было просто некому. Потом я выбираю одежду на завтра, принимаю душ и валюсь спать.

Утром я даже глоток воды выпить не могу. Руки так дрожат, что с трудом удается нанести макияж. И то два раза смывала. Чуть глаза до красноты не натерла. Страшно почти до обморока.

Наконец, справилась с макияжем. Волосы, к счастью, удалось быстро уложить в строгий пучок. Хорошо, что вчера нашла строгое офисное платье, простого покроя, но оно отлично село по фигуре. К нему простые серьги и часики. Сумку купила универсальную, еще одну для ноутбука. И туфли на невысоком каблучке. Удобные. Я слегка недолюбливаю шпильки.

Оглядываю себя еще раз в зеркало. Глаза – как блюдца. Сразу понятно, что я в панике.

– Ты только воды и выпила, – Вадим обеспокоен моим состоянием. Смотрит внимательно, пока я обуваюсь.

– Я очень волнуюсь, – выдыхаю. – Очень.

В глазах уже едва не слезы.

– Это слишком ответственно. Я боюсь не справиться. Подвести тебя.

– Меня ты подвести не можешь, – Вадим нежно улыбается. – Я тебе уже в который раз повторяю: ты мне ничего не должна. Делай это для себя.

– Угу, – киваю. Подхватываю сумки.

– Ты выглядишь замечательно, – Вадим пытается подбодрить меня. – Ну а волноваться – это естественно. Запомни, – берет меня за руку, слегка сжимает, – если поймешь, что это на самом деле не твое, а не просто трудности адаптации, ты всегда можешь уйти.

Вымученно улыбаюсь. Я просто сейчас не способна адекватно реагировать. В ушах гул крови, перед глазами туман. Я даже на дорогу не смотрю, куда меня везут. Пялюсь в одну точку, пытаясь собрать себя в кучку. На душе полный раздрай.

– Идем, – Вадим дотрагивается до моей руки, привлекая внимание.

Поворачиваю голову и смотрю на него непонимающе, даже не соображая, что машина уже стоит.

– Приехали, – поясняет Вадим. – Ты очень бледная. Может, вернешься домой? – спрашивает озабоченно.

«Да!» – кричу мысленно, но вслух произношу другое:

– Нет. Я просто сильно волнуюсь. Да я просто в панике! Надо уже сделать это и будь что будет.

– Ты справишься, – Вадим мне подмигивает.

Выходит из машины, протягивает руку мне. Из-за паники я из салона авто едва не выпала. Потом споткнулась, и улетела бы носом по ступеням, если бы не Стальнов. Среагировал. Прижал к своему боку, не дав растянуться на ступенях. На секунду прикрываю глаза, вдыхаю парфюм с нотками цитруса и перца. Этот запах меня успокаивает.

– Я в порядке, – поднимаю подбородок, расправляю плечи.

Пройдясь по мне взглядом с головы до ног, Вадим кивает и ведет в стеклянный небоскреб, где на верхних этажах отведен кабинет для команды, в которой мне предстоит работать. Или не работать.

По пути я ловлю на себе множество заинтересованных взглядов. От этого очень не по себе. Наконец, Вадим, распахнув дверь, пропускает меня в просторный кабинет.

Навстречу нам поднимается мужчина среднего роста. Ему навскидку около пятидесяти. Коротко стрижен, одет в деловой костюм, который не может скрыть небольшое пузико.

– Доброе утро, Вадим Данилович, – подходит, протягивая руку. – Я так понимаю, это наш стажер?

– Доброе, Алексей Васильевич. Да. Дарина молодой специалист, успешно раскрутивший популярный ночной клуб. Работы она проводила с нуля.

– Здравствуйте, Дарина, – мой будущий начальник переводит взгляд на меня. Взгляд у него острый, цепкий, в глубине карих глаз читаю недоверие.

– Здравствуйте, – с уверенностью, которой не испытываю, пожимаю протянутую руку. – Все наброски и документация у меня на ноутбуке. Сохранились также результаты исследований, выборки и выводы по успешности тех или иных решений.

– Хорошо, – мужчина явно удивлен. – То есть с инструментами вы знакомы.

– Да, – киваю. – Но я мало знакома со строительной отраслью, и еще менее знакома с металлопрокатом. Хотя на заводе Вадима Даниловича побывала и воочию удалось посмотреть на масштабы.

– Похвально, похвально, – задумчиво выдает Алексей Васильевич. У меня отчетливое ощущение, что он сейчас решает, что принесет неприятностей меньше – отказ взять меня на работу или моя деятельность в их команде. Понятно же, что меня сходу записала в любовницы.

Как вдруг все меняется. Хлопает дверь и все. Атмосфера становится тягучей, давящей. Мне в затылок упирается чей-то тяжелый взгляд.

– Артур Германович, – расплывается в улыбке, возможно, все же не мой будущий начальник.

– Всем доброе утро, – от властного голоса со стальными нотами я чуть не подпрыгивают. От страха едва ноги не подкашиваются. Мне иррационально кажется, что этот мужчина опасен для меня.

Он подходит к нам, и меня чуть не сбивает тяжелой энергетикой власти. Мужчина высокий, темные волосы модно подстрижены. Одет в безупречный костюм. Он держится как хозяин положения. Красив, как смертный грех. Но его взгляд… Колючий. Вспарывающий.

Непроизвольно делаю шажок, прижимаясь спиной к боку Вадима, будто защиты ищу. Мужчина прищуривается.

– Артур, – рука Вадима опускается мне на талию, – Дарина Аверина. С сегодняшнего дня стажируется здесь. Дарина, – обращается ко мне, – Артур Германович Ястребов.

– Здравствуйте, – едва слышно выталкиваю из себя.

Ястребов проходится по мне прожигающим взглядом, задерживается на руке Вадима, так и лежащей на моей талии. Я чувствую, как Стальнов напрягается за моей спиной.

– Здравствуйте, Дарина, – от его глубокого голоса страх сжимает сердце. – Могу лишь пожелать вам удачи. В моей компании работают только профессионалы. Если приложите силы, сможете стать одним из них.

– Я… постараюсь, – говорю с заминкой.

Мне сбежать от этого мужчины хочется. Красивый мужчина со страшно тяжелой энергетикой. И я немного шокирована, когда вижу на его руке обручальное кольцо. Женат и демонстрирует это?

– Вадим, – наконец, переводит взгляд с меня, – после зайти ко мне, нужно обговорить пару моментов.

– Зайду. У меня тоже есть вопросы, – скупо произносит Вадим.

Мне кажется, что между мужчинами что-то происходит. Но я не рискую издать ни звука.

Ястребов уходит и сразу будто все выдыхают.

– Не буду больше вас отвлекать, – Вадим отпускает меня. Бросает непонятный взгляд и уходит.

А я остаюсь под прицелом любопытных глаз десятка человек. Мамочки!

– Ну что же, Дарина, – Алексей Васильевич берет меня за локоть, – надеюсь, проблем с вами не будет.

Ну что я могу ему сказать? Я создавать проблемы не собиралась. Поэтому только легко улыбнулась на эти слова, хотя уверена – меня уже записали любовницей Стальнова. А то, что произошло между ним и Ястребовым… Господи, надеюсь, у Вадима из-за меня проблем в бизнесе не будет.

Мне выделили место за дальним столом. Ясно же, чтобы не отсвечивала и не мешала работе. Что ж, по этому поводу лить слез не буду и жаловаться Вадиму тоже. Репутация – дело сложное и долгое.

Занимаю выделенное мне место, достаю ноутбук. Не такая роскошная машинка, как у Вадима, но тоже мощная штука. Коллеги бросают украдкой на меня любопытные взгляды. Мужчины – заинтересованные, девушки – удивленные. По логике, меня должны были представить не так, да и не стажером я должна быть. Придется ломать шаблоны.

Первый день проходит сложно. Коллеги вежливы до зубного скрежета, но очень настороженны. Хотя и зовут обедать с ними.

– Дарина, а вы правда клуб открыли? – с некоторым ехидством спрашивает Маргарита. Она ведущий специалист, правая рука руководителя.

– Правда, – отвечаю уверенно. – С идеи и до открытия, потом некоторое время им управляла. Довольно успешно.

– Да? – ехидства в ее голосе становится больше.

– Может, расскажете? – спрашивает Мария. Кажется, она немногим старше меня.

– Девушки, – улыбается Денис, – ну что вы накинулись на Дарину. Она только полдня в нашем коллективе, а вы ее уже тестируете. Дарина, лучше расскажите, где вы бывали. Может, посоветуете, где сейчас можно хорошо провести отпуск?

– Понятия не имею, – улыбаюсь этому Денису. Он явно в сговоре с девушками. Ладно, знакомство с мажорами меня кое-чему научило. – Я давно не отдыхала. Клуб требовал много внимания. Чтобы оставаться популярным в условиях конкуренции, постоянно нужны были новые концепты мероприятий, но и полюбившиеся приходилось отслеживать. Клиенты любят и некоторую постоянность. Качество продукта должно превосходить ожидания…

И я, не обращая внимания на саркастические ухмылки, озвучиваю свое видение процесса подготовки. Важность анализа потребностей клиента.

– Так что, на мой взгляд, – заканчиваю свой монолог, – на рынок легче вывести новый продукт, если провести анализ аналогичной продукции конкурентов, но только честно и всесторонне сравнив со своим продуктом. Потому что иллюзии насчет своей продукции потом могут дорого обойтись.

– Неплохо, – в повисшем молчании раздается задумчивый голос Алексея Васильевича. – Я вижу, что знания вы сумели применить. Что вы вынесете для себя из нашего сотрудничества, будет зависеть только от вас.

Отлично, палки в колеса мне ставить не будут. Уже плюс. Градус дружелюбия не повысился, правда, но хоть глупой куклой считать перестанут.

Вторая половина дня летит, но от вала информации у меня пухнет голова. Чтобы понимать, о чем речь, придется выучить кучу терминов.

О чем и сообщаю Вадиму, когда он приезжает забрать меня.

– Я бы и сама добралась, – смущенно произношу, падая на сиденье и прикрывая глаза. – По пробкам кататься по Москве удовольствие ниже среднего.

– Не ворчи, – со смешком произносит Вадим. – Первый день – это сложно. И это нужно отметить. Кстати, как прошел?

– Меня не съели, я никого не покусала. Так что в целом – хорошо, – шучу неловко. – Голова сейчас взорвется. Я не отличаю одну железяку от другой. Не понимаю разницы в одинаковых на вид изделиях.

– Не проблема, – Вадим просовывает руку и обнимает меня за плечи, чуть надавливает и я валюсь набок, укладывая голову ему на плечо, – я неплохо в этом разбираюсь. А ты знаешь, что ты очень невнимательная для девушки?

– В смысле? – поднимаю голову, удивившись, во все глаза смотря на мужчину. – Кажется, села в нужную машину.

– Ты букет не заметила, – смеется. – Мне кажется, ты бы на него села и не заметила.

И правда сбоку от него на сиденье лежит небольшой нежный букет.

– Ой, не стоило, – смущаясь, утыкаюсь опять Вадиму в плечо.

– Ты сама дала мне зеленый свет, – его голос звучит ниже, с хрипотцой. – В твою работу я вмешиваться не стану, но ухаживать буду так, как считаю нужным. Смирись, – прижимает меня чуть крепче.

А я и не собиралась спорить. Мне так было хорошо сейчас, в это мгновение. Пока машина везет нас к сверкающему небоскребу. В тишине и прохладе салона я наслаждалась близостью Вадима, его нежностью.

– Спасибо за букет, – шепчу, а потом робко целую его в скулу, едва прикасаясь губами к его коже. Совсем мимолетно.

Но Вадим вдруг будто каменеет, прижимает меня крепче, обнимая и второй рукой. И все. Дальше не идет. И это так сводит с ума, что он не спешит, давая насладиться вот такими моментами. Когда ты чувствуешь себя защищенной от всех невзгод в коконе его надежных рук.

Дарина

Следующие два дня пролетают так, что и глазом моргнуть не успеваю. Мандража первого дня уже нет, но волнение пока присутствует.

За три дня я и не думала, что смогу с ноги войти в проект. Поэтому записываю вопросы в блокнот. Раз Вадим решил побыть энциклопедией – я мешать не стану.

– Устала? – заботливо спрашивает.

Я только села в машину, как он привычным жестом сгреб меня себе под бок.

– Три дня, а ощущение, что три месяца, – кладу голову ему на плечо. – У меня к тебе куча вопросов, но боюсь, что голова просто лопнет от информации.

– Выдыхай, – Вадим целует меня в волосы.

Каждый день он делает один едва заметный шажок. Сколько же в нем такта и терпения! Понимания.

– Завтра выходной. Я и сам, честно говоря, задолбался. Хочу выспаться.

– Отличная идея, – в руках Вадима я расслабляюсь.

Удивительно, прошла всего неделя с нашей встречи, а как круто все изменилось. И как на меня это непохоже!

– Дарин, – Вадим чуть поворачивается, не убирая рук, – у тебя телефон жужжит и жужжит.

– Пусть, – отмахиваюсь. – Все равно ничего важного.

Не хочу даже в руки брать телефон. Два дня тихо было, а сегодня под вечер опять активничают. Оповещения о сообщениях и правда не стихают. Не очень хочется, но достаю телефон из сумочки. Это точно не родители, мама бы просто позвонила. Оставшиеся подруги так настойчиво долбить не будут.

Сообщений насыпалось очень много.

– Что это? – Вадим, стоит снять блокировку, забирает телефон. Быстро листает, становясь с каждым мгновением все мрачнее. – И давно?

В его глазах вспыхивают молнии и собирается гроза.

– Ты собиралась рассказать мне об этих угрозах? – спрашивает ледяным тоном.

– Собиралась, – признаюсь, опуская взгляд. – Просто они прекратились. А тут новая работа. И я… забыла.

Он раздраженно выдыхает, продолжая листать сообщения. Сама не ожидала, что столько нападает.

– Вадим, – решаюсь поднять взгляд, смотрю в глаза мужчине, – помоги защитить родителей, – прошу его. – Я за них боюсь.

– Надо было сразу сказать, – хмурится он. – Это не шутки, а преследование.

Отпускает меня и отстраняется. Достает свой телефон. Он звонит начбезу, отдает приказы, тут же отсылая скрины сообщений.

– Что-то предпринять? – звучит вопрос из динамика.

– Пока наблюдай, – немного подумав, отвечает Вадим. – Как только будет хоть одно движение в сторону Авериных-старших, сразу действуй. Хотелось бы верить, что девица сохранила хоть каплю благоразумия, но думаю – нет.

– Сделаем.

Вадим отбивает звонок, но продолжает крутить телефон в руке.

– Зараза неугомонная, – ругается. – Придется опять звонить ее отцу.

– Извини. Столько проблем от меня.

– Проблемы не из-за тебя, – вздыхает. – Просто у кого-то беда с головой. За твоими родителями присмотрят, не волнуйся. Ребята умеют действовать незаметно.

– Спасибо, – смущенно улыбаюсь. Мне неловко, но я сама не справлюсь.

– За это не благодарят, – резко пресекает. – Я делаю то, что сделал бы любой на моем месте.

Прикусываю губу. Я-то знаю, что далеко не любой. Но больше эту тему не поднимаю. Из таких поступков складывается характер Вадима. Из мелочей вроде подать руку или придержать дверь, из ответственности за окружающих, из сотен мелких и крупных решений, за каждое из которых он готов отвечать.

По пятничным пробкам едем довольно долго. И когда оказываемся в квартире, я с огромным облегчением снимаю туфли, становясь голыми ногами на паркет.

– Просто экстаз, – не сдерживаюсь, а потом краснею. Ну и ляпнула. – Я в комнату, – выпаливаю, стартуя с места. Следом несется смех.

Залетаю в комнату и поджимаю ногу. Черт, опять побаливает, хотя я была уверена, что все прошло. Надо бы не забыть на ночь намазать.

Раздеваюсь, принимаю душ. Такой кайф переодеться в мягкие штаны и футболку. Живот напоминает, что переживания переживаниями, а неплохо бы и поесть. Выскакиваю в коридор, врезаясь в Вадима.

– Ох, – он успевает обхватить меня за талию рукой. – Куда несешься?

– На кухню, – и мои слова подтверждает живот.

– Я тоже туда, – не убирая руки, направляет меня к лестнице. – Алевтина Михайловна должна была приготовить ужин, но я готов съесть хоть что.

Так, буквально в обнимку, и идем на кухню. Ужин выходит каким-то семейным почти. Вместе накрываем на стол, вместе убираем. А у дверей моей комнаты мне показалась, что Вадим меня поцелует, но…

– Спокойной ночи, – и уходит, не дождавшись ответных слов.

– Спокойной ночи, – удается произнести мне осипшим голосом.

Вот только моя ночь вышла не очень спокойной. Я долго не могла уснуть, ворочаясь с боку на бок. Вихрь мыслей, ураган чувств. И какое-то томление. Предчувствие. Предвкушение. Маленькая искра разгорелась чуть ярче. И нет, это не благодарность.

Робко и осторожно пробивалась влюбленность.

Лежа в темноте комнаты, я счастливо улыбалась. Давая нам шанс, я не была уверена, что у меня получится быть с Вадимом не из чувства той самой благодарности. А этим я бы только унизила такого прекрасного мужчину.

Стальнов достоит настоящих и искренних чувств. Той, кто бы любила его и ценила. Оценить по достоинству я смогла, а вот полюбить… Любовь ведь не поддается контролю. Это чувство иррационально. А теперь…

Перевернувшись на живот, я обняла подушку, уткнувшись в нее лицом, чтобы мой смех был неслышен. Тут же навалился сон, и уже уплывая в царство Морфея, я успела подумать, что для полного счастья подушке не хватает запаха парфюма с нотками перца и цитруса.

Это будто мое личное успокоительное. Или оберег от ночных кошмаров. Но подушку во сне по какой-то новой привычке я обняла. Организм так обрадовался выходным, что проспала я почти до обеда. И дальше бы еще нежилась, да совесть не дала.

Нащупав пульт от окон, нажала кнопку открытия штор. Тут такие потолки, что руками это сделать невозможно.

– Ммм, – потянувшись, поднялась с кровати. Зевая и потирая глаза, топаю в ванную. Я уже тут обжилась, и это довольно странно. Обычно не люблю оставаться в чужих домах, но в квартирах Вадима я будто дома.

Наплескавшись, натягиваю удобную домашнюю одежду и топаю на кухню. А там такая умильная картина!

Вадим, зевая, с самым сонным видом медитирует на кофемашину. Скребет пальцами щеку с таким видом, будто первый раз этот агрегат видит.

– Твоя кофеварка хоть и космоагрегат, но все равно взглядом не управляется, – смеюсь.

– А жа-аль, – зевает Вадим. – Стоит бешеных денег, так я еще и кнопки нажимать должен! – возмущается. – Между прочим, за такое бабло могла бы и за круассанами сама сгонять. Хотя бы здесь, ладно уж, в Париж необязательно.

И такой серьезно-возмущенный вид, что я прислоняюсь к стене спиной, чтобы не упасть от смеха. Вадим вздыхает.

– Не включится сама, – и такая обида в голосе, как у ребенка, отчего я начинаю хохотать еще сильнее. – Зар-раза.

Жмет на кнопки и агрегат оживает.

– Хватит смеяться, – но эта просьба вызывает новый приступ смеха. – У меня есть предложение провести этот день не дома.

– А… а где? – я всеми силами пытаюсь успокоиться. Добираюсь до стула и падаю на него. – Я понятия не имею, где отдыхают серьезные бизнесмены.

– Забудь ты об этих бизнесменах, – кривится Вадим. Берет чашку и ставит кофе передо мной. Такая мелочь, первая чашка для меня и с молоком, как я люблю, но это значит так много. – Есть у тебя мечта? Мы можем махнуть хоть куда, в бизнес-классе всегда есть места, да и частных джетов полно. Хоть в Европу, хоть на Байкал.

– Нет! – быстро отказываюсь. – Давай без крайностей.

– Выбирай, Дарина, – Вадим, поставив ладони на стол, подается ко мне, – не стесняйся, – соблазняет этот искуситель, хитро сверкая глазами.

– Я всегда хотела погонять, – признаюсь и зажмуриваюсь. – Только вот не эти опасные гонки по улицам на дорогих тачках, а чтобы по специальной трассе. Вот чтобы ни пешеходов, ни других машин.

– Права-то у тебя есть? – серьезно спрашивает Вадим.

Открываю левый глаз, смотрю на него внимательно.

– Есть. Меня папа даже на механике учил ездить. Только за рулем я сидела давненько, – вздохнув, поджимаю губы.

Вадим выпрямляется. Достает из кармана телефон и кому-то звонит. По мере его разговора глаза у меня становятся все больше и больше. Не может быть!

– Что ты сделал? – спрашиваю осторожно.

– Пока ничего, – пожимает плечами. Берет свою чашку, делает глоток, а потом только идет к холодильнику. – Так, чем у нас тут кормят?

Вид у него хитрый и довольный, а я сижу в шоке. Этот мы на гоночную трассу поедем? Настоящую? Вадим мне подмигивает.

– Да, может, мест нет, – спокойно говорит, складывая себе бутерброд.

Но места нашлись. Через полчаса Вадиму перезвонили, он выслушал собеседника и скомандовал:

– Если поспешим, то три часа наши. И гоночная машина в аренду. Сколько времени тебе нужно на сборы?

– Пять минут! – я вскакиваю со стула. – Две из них, чтобы добежать до комнаты и обратно.

– Тогда я звоню, чтобы подали машину, – смеется Вадим.

А я срываюсь с места, позабыв обо всем на свете. Переодеваюсь едва ли не с комической скоростью. И в нетерпении притопываю у входной двери, когда спускается Вадим.

– Ты похожа на ребенка, которому пообещали мешок конфет.

– Лучше! – задираю нос.

– Идем, – Вадим переплетает наши пальцы и ведет меня за собой.

Едем мы долго, куда-то за город. И я глазам своим не верю, когда добираемся до места.

Это полный восторг! Настоящая трасса, как по телевизору, гоночные машины, которые можно потрогать.

– И меня пустят за руль? – глупо спрашивают.

– Конечно, – улыбается мой инструктор. – Машина в вашем распоряжении. Но под моим контролем. Идемте за мной, вам подберут снаряжение.

Умереть не встать! Вскоре я похожа на настоящую гонщицу. Потом инструктаж, слушаю внимательно, пытаясь все запомнить, а потом… Потом мне разрешают сесть за руль гоночной тачки!

И мы со скоростью улитки ползем по трассе. Это смешно, но надавить на газ мне очень страшно. Так что медленно и осторожно я прохожу повороты, немного разгоняясь на прямых участках. Инструктор говорит, что скорость можно добавить, я соглашаюсь и все равно еду медленно для такой трассы.

Только к середине второго круга немного привыкаю и добавляю скорости. Авто сразу откликается на нажатие педали газа, разгоняясь. Слов нет, как это круто! Третий круг проходит еще чуточку быстрее, и я останавливаю крутую гоночную тачку у пит-стопа.

– Фух! – шумно выдыхаю.

– Вы едва ли половину выжали из этой малышки, – усмехается инструктор.

– Зато я себя выжала, – произношу дрожащим голосом.

Меня и правда хоть выжимай. Спина мокрая от напряжения, руки подрагивают, а ноги вообще не слушаются. Из машины я буквально вываливаюсь, чтобы упасть в руки Вадима.

– Понравилось? – заглядывает мне в глаза, подняв забрало шлема.

– Очень, – выдыхаю в полном шоке от того, что сейчас делала. Да, не максимальная скорость, но мне и моей черепашьей хватило выше крыши. – Обалдеть просто.

Пытаюсь снять шлем, но пальцы слушаются плохо. Вадим сам расстегивает и помогает его снять. Отдает работнику трассы.

– Сейчас я кружок проедусь и пойдем на экскурсию, – целует меня в кончик носа.

Вадиму подают шлем. Надевает и идет к красотке, которая мощнее той, на которой ездила я. Садится за руль и уверенно стартует. Да, это вам не мое ползание по трассе. Скорость, повороты, заносы…

Я хлопаю и подпрыгиваю, радуюсь каждому маневру, будто тут и правда проходит гонка, хотя большую часть трассы и не видно, она огромная. Но такая скорость, что стрела Вадима появляется очень быстро, сбрасывая скорость. Медленно катится в мою сторону, чтобы остановиться буквально в паре метров.

Адреналин зашкаливает, и я, сама подобного не ожидая от себя, обнимаю Вадима за шею. Но поцелуй победителю так и не достался. Тут люди и вообще.

– Ты настоящий гонщик, – улыбаюсь.

– Вовсе нет, – его руки ложатся мне на талию. – Просто иногда таким способом сбрасываю напряжение. Скорость есть, гонка есть, и, как ты и говорила, относительно безопасно.

– Я проползла как улитка, – продолжаю улыбаться.

Глаза Вадима темнеют, руки будто тяжелее становятся. Смотрит мне в глаза, потом на губы, которые начинает покалывать. Долгое тягучее мгновение и…

– У нас еще экскурсия, – произносит хрипло, отпуская меня. – Идем, – берет за руку.

Нас водят по боксам, показывают дорогущие машины, аренда которых доступна далеко не всем. Рассказывают всякие байки. А на трассе снова визг шин и рев моторов. Интересно у них тут, хочется еще разок побывать.

– Спасибо огромное, – благодарю сотрудников, пожимая руки.

– А вы бы не хотели сняться для рекламы? – вдруг спрашивает один из них. – Фото бы вышли высший класс.

– Нет, извините, – меня смущает это предложение.

– Жаль, – разводит руками. – Всего хорошего. Будем рады видеть вас еще раз.

– Обязательно, – ворчит Вадим. – Нам пора.

Цепко взяв меня за локоть, ведет к нашей машине.

– Выдумают тоже, – глажу его по плечу. – Какая из меня модель?

– Очень очаровательная, – натянуто улыбается Вадим. – Едем обедать?

– Да, – сразу же соглашаюсь. – Я ужасно голодная.

Вадим решил не ехать в город. Далековато и долго, поэтому водитель везет нас в загородный клуб. Уютный ресторан, много дерева, ковка, огромный настоящий камин. Настроение омрачают несколько неприятных мгновений, когда с Вадимом здороваются знакомые. Уверена, меня приняли за его любовницу.

Нас провожают к столику у окна. Здесь вообще столиков мало, расстояния между ними большие. И меню без цен. А я в таком виде!

– Как думаешь, может, нам еще раз приехать? – спрашивает Вадим, накрывая мои пальцы своими. – Хотела бы еще раз проехать?

– Конечно! – отвечаю искренне. – Это было… слов нет просто!

Мало мне было болтать всю дорогу, я опять принимаюсь по десятому разу пересказывать, как мне все понравилось. Вадим только посмеивается, подначивая меня на новые безумства. Шутливо дразнит. За окном загораются фонари, давая понять, что уже вечер. Адреналин схлынул, внутри наступило приятное опустошение, затем уступая место усталости.

– На сегодня впечатлений хватит, – решает Вадим, и я с ним полностью согласна.

Заканчиваем ужин. В ресторане народу значительно прибавилось, и я рада, что мы уже уходим. В машине я прислоняюсь к боку Вадима, а он привычным жестом обнимает меня за плечи. С удовольствием вдыхаю острый парфюм. Кладу голову ему на плечо, прикрываю глаза. Наваливается такая усталость, что я выключаюсь, просыпаясь, лишь когда Вадим собирается взять меня на руки.

– А что ты делаешь? – спрашиваю сонным голосом.

– Пытаюсь поднять тебя, – замирает, наклонившись. – Ну или можно доспать в машине. Сиденье вполне удобное.

– Можно было просто разбудить, – бубню. – Не стоит шокировать консьержа.

– Ты слишком много думаешь, – качает головой Вадим, высовываясь из машины. Подает мне руку. – Тут такие зарплаты, что они обязаны держать вежливое выражение лиц и не задавать ненужных вопросов. Частная жизнь.

– Сложно как все-о, – прикрываю зевок ладонью.

Время еще детское, но хочется упасть в кровать. Беру Вадима под руку, опираясь на него.

– Ты спишь на ходу, – перехватывает меня за талию, когда едем в лифте.

– Чуть-чуть, – трусь носом о его рубашку, надышаться не могу, как мне нравится этот запах.

– Завтра сидим дома, – решает Вадим.

Спорить сил нет. Только попадаю в свою комнату, как падаю, на кровать, раздеваясь на автопилоте. Вот это был денек! Это не свидание было самым классным в моей жизни. Будто заново родилась, выплеснув весь эмоциональный груз. А еще сегодня не было сообщений. Только от мамы и подруг.

– Завтра надо поблагодарить Вадима, – сонным голосом напоминаю себе, ругая за тугодумство.

Утром спешу на кухню. Хочется приготовить завтрак. Я выспалась и полна сил. Вадим, наверное, еще спит, потому что даже кружки в раковине не стоит. Но когда я заканчиваю накрывать на стол, он появляется в дверях кухни в странном виде. Вроде из душа, но как-то странно.

– О, ты меня балуешь, – подходит ко мне и целует в висок. – После бассейна я голодный.

– Ты ездил в бассейн? В такую рань? – спрашиваю удивленно, но не пытаюсь отойти.

– Ага, – усмехается, – вниз на лифте. Там целый спорткомплекс и СПА-есть. Ты можешь его посещать свободно.

– Можно, не сегодня? – спрашиваю, поднимая на него взгляд. Да у меня и купальника-то нет. Как-то не продумала этот момент.

– Он круглосуточный, – Вадим, отпустив меня, садится на стул. – Ммм, как аппетитно! – уже переключает внимание на еду. Типичный мужчина!

А выходной мы проводим, валясь то на диване, то на пушистом толстом ковре у панорамного окна. Вадим пытается работать, но потом откладывает ноут и с невероятным терпением отвечает на мои вопросы. Положив голову мне на колени, прикрыл глаза и объясняет.

– Все, не могу больше, – откладываю блокнот.

– Тогда меняемся, – Вадим ловко меня переворачивает, пристраивая под свой бок. – Теперь я работаю, а ты мне помогаешь.

– Я могу только отвлекать, – отвечаю, устраиваясь поудобнее.

– Отвлекай, – целует меня в макушку.

А дальше мы в этот вечер так и зашли.

Дарина

– Доброе утро, – здороваюсь, входя в кабинет. Прихожу вовремя, ключ-карту мне сделали сразу.

Ни Вадим, ни Ястребов больше не заходили. Алексей Васильевич сам ходит в кабинет к высокому начальству. И я рада, что мне не надо появляться перед Артуром Германовичем. Хватило одной встречи.

Коллеги относятся ко мне уже спокойнее, но все равно не спешат радушно принимать в команду. Помощь Вадима неоценима. Благодаря ему я с каждым днем все меньше плаваю и уже начинаю задавать вопросы. Я даже не мечтаю внести что-то в проект, тут собраны профессионалы, знающие свое дело. И наблюдать за их работой очень интересно. Просто стараюсь не путаться под ногами.

Но каждый рабочий день пролетает очень быстро, когда занят увлекательным делом. Наконец, в четверг мне поручают какую-то мелочь. Алексей Васильевич наконец-то перестал опасаться, что я нажалуюсь Вадиму, если меня будут грузить работой. Стали понимать, что я тут не для красоты пришла посидеть.

А вечером, когда едем домой, у нас с Вадимом вошло в привычку рассказывать друг другу о том, как прошел день.

– Я сегодня делала кусочек аналитики, – заявляю, гордо задрав нос, когда получила поцелуй щеку. Тоже маленький шажок. – И справилась.

– А я контракт подписал, – тон в тон заявляет Вадим.

– Который три дня тебе спать не давал? – переспрашиваю.

– Он мне спать последний год не давал, – Вадим откидывается на спинку сиденья, прикрывает глаза. – До последнего боялся, что слетит.

Прижимаюсь к его боку, укладывая голову на грудь. Вадим привычным жестом обнимает меня и начинает рассказывать, как сложно шло все с этим клиентом.

– Мне кажется, у меня бы терпения не хватило, – провожу по пальцами Вадима своими. Сильная рука, красивые мужские пальцы.

Переворачивает руку ладонью вверх и переплетает наши пальцы.

– Пришлось тренировать выдержку, – вдруг выдает откровенность. – В начале моей карьеры я был молод и горяч, с тех пор поостыл и стал умнее. Вроде научился на своих ошибках. Хотелось бы на это надеяться.

За этими словами чувствуется подтекст. Там нечто очень личное. Но спросить я не решаюсь. Если посчитает нужным – расскажет сам.

– Я, наверное, кажусь тебе старым занудой, – тихо произносит, едва слышно.

– Ты просто нарываешься на комплимент, – шепнув, целую его в скулу, сразу же утыкаюсь носом в его шею.

Первого «взрослого» поцелуя у нас еще не было. Пока только нежности, легкие касания, узнавание и предвкушение. Это очень похоже на флирт. Игра, заставляющая сердце биться чаще и желать большего.

– Как хорошо, что завтра пятница, – снова трусь носом о его шею. Божечки, я надышаться им не могу.

– Дарина, посмотри на меня, – неожиданно произносит Вадим.

Поднимаю голову, смотрю ему в глаза, а в сердце поселяется тревога. Что-то случилось? С чего такие перемены?

– Я приглашаю тебя на свидание. В субботу. В десять вечера, – говорит с нотками волнения в голосе. – Ты согласишься?

– Обязательно, – обнимаю его за шею, хоть это и не очень удобно делать.

В глазах Вадима вспыхивает нечто темное. Черты лица будто острее становятся. Между нами такое напряжение появляется, что вот-вот и вспыхнет. Поцелует или нет? Свистяще выдыхает и … нет.

Просто обнимает, укладывая себе на грудь, а через несколько минут машина тормозит у высотки. Снова совместный ужин, разговор, раздельные спали. Потом пятничная суматоха и предвкушение свидания. Вечером. Что же это будет? После гоночной трассы – даже не представляю.

Но из радостного настроения меня выбивают случайно услышанные фразы. Две девушки идут впереди по коридору, шушукаются.

– Ты видела, кого к рекламщикам взяли?

– Ага, фифу рыжую.

– Да по фигу, что рыжую. Ты видела, на какой тачке ее увозят-привозят?

– Все видели, – со вздохом. – Любовница Стальнова. Зачем вообще на работу ходит?

– Надоело на маникюрах сидеть, – ехидное. – Делает вид, что работает. Может, мода пошла на работающих жен и любовниц.

Девушки сворачивают в боковой коридор, а мне прямо. Так были увлечены, что не замечали никого. Стискиваю зубы. Я и не мечтала, что будет легко. Несколько лет назад меня бы это выбило из колеи. И надолго. Но не теперь.

Возвращаюсь на рабочее место. Нужно закончить поручение Алексея Васильевича. Задерживаться не хочется, да и смысла нет. Все можно добить и дома. Дома… Дома у Вадима – так будет правильнее. Выкидываю услышанное из головы и сосредоточиваюсь на работе.

– Алексей Васильевич, – подхожу к столу начальника. – Я закончила. Файл на общем диске.

– Очень вовремя, – мужчина поднимает на меня взгляд. – Коллеги, – обращается ко всем, – хороших выходных. Пора проветрить головы и освободить место для новых идей.

И сразу как-то все расслабляются. Рабочий настрой резко пропадает. Начинают собираться, обсуждая, кто и как проведет выходные.

– А ты? – обращается коллега ко мне.

– Не знаю, – пожимаю плечами. – Вадим обещал сюрприз.

– Ааа, – тянет немного ехидно. – Понятно. Хороших выходных.

Беру свои сумки, рабочая неделя закончилась. В предвкушении выхожу из здания, спешу встретиться с Вадимом, сегодня обещал забрать меня сам, а то два дня приезжал водитель один. Сбегаю по ступенькам, быстрее-быстрее… и резко торможу. Вадим не один.

Рядом стоит Ястребов. Без пиджака и галстука, рукава белоснежной рубашки закатаны до локтей. Он притягивает взгляды всех мимо проходящих женщин. Мужчины что-то обсуждают с улыбками. Выдыхаю и иду к ним.

– Привет, – здороваюсь с Вадимом, становясь рядом. – Добрый вечер, Артур Германович, – стараюсь удержать вежливую улыбку.

По факту – это проект Ястребова, и он, если вдруг упрется, может заменить Вадима. Не хочу давать ни малейшего повода, чтобы нашел, к чему прицепиться.

– Добрый вечер, Дарина, – в его чуть раскатистом голосе еще осталась улыбка. Красивый. Даже слишком. Опасно-притягательный. Такие обычно гуляют налево и направо, но не попадаются. Удостоив меня острого холодного взгляда, снова продолжает разговор с Вадимом: – Хороших выходных. В понедельник тогда вместе поедем на объект.

– Хороших выходных, – Вадим пожимает руку, прощаясь.

Ястребов, развернувшись на пятках, твердым шагом зашагал к здоровенному внедорожнику. Такой сарай на колесах. Сам сел за руль, хотя дверь ему открыл один из амбалов. Странный он.

– Дела раскидал, – Вадим опускает руку мне на талию, – никто в пятницу вечером не любит работать. Поехали?

– Поехали, – улыбаюсь уже искренне. Ястребов уехал, и даже дышать легче стало.

Садимся на заднее сиденье. Почему-то Вадима за рулем, кроме того раза на трассе, я не видела. Это меня заинтересовало, и я спрашиваю:

– Ты же умеешь водить, а сам за руль почему не садишься?

Подтягивает меня к своему боку, кладет мою руку ладонью вверх на свое бедро и начинает задумчиво вырисовывать на ней кончиком пальца узор.

– Во-первых, я отвратительно знаю Москву, – наконец, заговаривает. – Здесь адское движение, я даже с навигатором путаюсь. Во-вторых, чаще всего в машине я либо говорю по телефону, либо читаю бесконечные доклады, отчеты, договоры. Я пока не до конца отладил все в новых масштабах, но уже проще. Первое время спал часа по четыре. Ну а в-третьих, – замолкает, сжимает мою руку в своей, – я разок попал в серьезную аварию. Сам виноват. Идиот. Так что за руль тянет очень редко. А тут Артур сосватал мне некоего Медведева, тот занимается охраной и прочими подобными услугами. Вот его ребята меня возят. Так что все довольны.

– Понятно, – тяну задумчиво. Сморю в окно. Пятничная почти глухая пробка. – Что в машине стоять, что в офисе торчать – одинаково. Кстати! – меняю тему. – Ты так и не сказал, куда мы завтра идем.

Вадим расслабляется, видно, как уходит напряжение. Взгляд становится загадочным.

– Это будет сюрприз, – отвечает хитро.

– Вдруг мы пойдем в ресторан с дресс-кодом, а я в джинсах? – возмущаюсь на такую недогадливость мужскую.

– Даже не знаю, как тебе ответить, чтобы не спалиться, – Вадим задумывается. – Да как хочется, так и одевайся. У воды, правда, может быть прохладно. Но туда нас пропустят в любом виде.

– Ясно, что ничего не ясно. Пойду в джинсах, – выговариваю с угрозой.

Но, конечно, свою угрозу я не выполняю. Из своего небольшого гардероба я собираюсь выжать максимум. Правда, на варианте «ресторан у воды или на воде» моя фантазия и заканчивается. Больше ничего не спрашиваю.

Пока огромная масса людей устремляется за город, по ночным клубам или на другие развлечения, у нас тихий ужин и просмотр кино в обнимку. Сказывается насыщенная неделя. Это так классно, лежать в обнимку на диване, молчать, зная, что молчание это уютное, а не обиженное. Не хочется ни в какой клуб. Наелась.

– С утра мне нужно поработать, – Вадим вырисовывает пальцами узоры на моей спине. – К восьми будет машина. Нам ехать далековато.

– Загадка века, – хихикаю.

А разгадка оказалась простой! Ужин на яхте только для нас двоих.

– Ты угадала, – Вадим внимательно наблюдал, как я спускаюсь по лестнице к назначенному времени.

Я несколько часов потратила, пока смогла уложить волосы в приличные локоны, а потом красиво их заколоть, едва заметный макияж тоже занял прилично времени, в гардеробе нашла темно-синюю широкую длинную юбку и к ней мягкую горчичную блузу с укороченными рукавами.

Крутанувшись перед зеркалом, оценила, как красиво юбка летит и обхватывает ноги. Романтично, но не легкомысленно. Часы безжалостно показывали, что прихорашиваться больше некогда, взяв сумочку и балетки, иду вниз.

Но как же взлетает самооценка, когда на тебя смотрят так восхищенно. С такой страстью.

– Не хочу тебя никому показывать, – шепнул Вадим, притянув меня к себе и поцеловав в макушку.

Только вот, вопреки словам, мы отправились на яхту.

– Добро пожаловать на борт, – возле трапа нас встретил капитан. – Я и моя команда желаем вам приятного вечера.

На верхней палубе белоснежной красавицы нас ждал накрытый на двоих столик, горели свечи. В легких сумерках это все смотрелось невероятно. Как по волшебству, в руках Вадима появился огромный яркий букет из желтых и оранжевых цветов.

– Спасибо, – смущенно отвечаю, утыкаясь носом в цветы. – Они такие красивые.

– Не красивее тебя.

Яхта отплывает, а я… я просто пропадаю на несколько часов из этого мира. Настоящее свидание, с флиртом и обещаниями. Горячие взгляды и нежные прикосновения. Я просто таю, не веря, что такой мужчина встретился на моем пути. Закат на реке и проплывающие мимо огни делаю это момент невероятно романтичным.

Подхожу к перилам, чтобы полюбоваться на сверкающую Москву. Вадим становится сзади, положив руки по обе стороны от меня. Сразу же согревает меня своим жаром и окутывает моим любимейшим на свете запахом.

– Такая красота, – шепчу, потому что сердце готово выпрыгнуть из груди.

– Не поспоришь, – голос у Вадима низкий. – И я не о Москве.

Чуть поворачиваюсь, а кончики ушей вспыхивают от такого комплимента. Ловлю взгляд Вадима, устремленный на меня, секунда на осознание, меня будто молнией пронзает от желания почувствовать его губы на своих… Еще мгновение и он наклоняется.

Первое прикосновение осторожное, изучающее, мягкое. Разворачиваюсь, закидывая руки Вадиму на шею. Застывает на долю секунды, а потом стискивает меня в стальных объятиях так, что не выдохнуть.

Поцелуй становится сильнее, чуть приоткрываю губы, чем сразу пользуется Вадим, углубляя поцелуй. Играет с мои языком, ласкает. Не могу сдержать стон. Все тело будто в огне горит. Прижимаюсь, буквально висну на Вадиме, ноги не держат, а в голове звон. Наш поцелуй длится и длится, заставляя гореть и желать большего.

Но Вадим останавливается, упирается своим лбом в мой. Тяжело дышит, прикрыв глаза. Его желание невозможно не заметить.

– Еще секунда, и я бы не остановился, – шепчет хрипло.

– Спасибо, – обнимаю его за торс.

Вадим буквально стискивает меня в своих сильных и надежных руках, понимая все правильно.

Дарина

Звонит телефон. Сразу же отвечаю на звонок.

– Привет, мам, – не могу сдержать улыбки.

– Привет, Дариночка. По голосу слышу, что все хорошо, – мама мгновенно делает вывод. – Как работа? Как успехи?

– Работаю, – отвечаю, падая спиной на кровать. В рабочее время родители только сообщения пишут. – Запомнила названия и характеристики сотен железных штуковин. Теперь хоть не туплю, когда документацию читаю.

– Вот надо было оно тебе? – с недовольством произносит мама. – Тут бы делала рекламу всяким магазинам косметики, одежды. Ну лучше для девушки гораздо, чем болты какие-то.

– Мам, – смеюсь, – зато знаешь, как интересно смотреть, как из кучи железа получается здание или мост. Это такое невероятное зрелище.

– Правильно, дочь! – влезает в разговор отец. – Когда покажешь, что сделала?

– Ну, моего участия там совсем капелька, – отвечаю правду, не собираясь приукрашивать свои заслуги, – но скоро будет официальный релиз. Я обязательно покажу, что получилось. Там такая команда работает! Такой масштаб!

Взахлеб рассказываю, что узнала. Делюсь эмоциями, которые просто фонтаном из меня бьют. Жаль только, что пока всего рассказать не могу. Родителям не докажешь, что дальше поцелуев у нас дело так и не зашло. Про Вадима расскажу, когда буду уверена в первую очередь в себе.

Прощаюсь с родителями и, перевернувшись на живот, замечаю стоящего в дверях Вадима. Вид у него немного обескураженный, даже шальной.

– Что-то случилось? – сразу появляется тревога.

– Нет, – по-совиному хлопает глазами. – Ты правда так думаешь?

– О чем? – не понимаю причину его замешательства.

Подходит к кровати, опускается на край. Протягиваю руку к нему, сразу начинает поглаживать мои пальцы.

– О моей работе. О железяках, из которых получаются мосты и всякие конструкции.

– Да, – снова переворачиваюсь на спину, смотрю ему в глаза снизу вверх. – С нетерпением жду уже презентации. Это будет грандиозно. На следующей неделе должны представить окончательную версию.

– Я знаю, – Вадим, поставив ладони на кровать, наклонился ко мне, нависая. – Я же ее тоже принимать буду, – напоминает со смешком. – Но я зашел не за этим. В пятницу мы приглашены на какой-то гала-вечер, форма одежды – самая парадная.

– Мы? – переспрашиваю.

– Ну я, – отмахивается. – Но приглашение на двоих. Я подтвердил, что буду со спутницей. И замотался. Прости. Вот, секретарь напомнила.

– Отказаться я не могу? – пытаюсь увильнуть. Что-то не хочется в это общество очень богатых и знаменитых.

– Ммм, – Вадим отводит взгляд. – Нет. Прости, забыл. С меня смокинг, а тебе нужно вечернее платье. В пол. Прическа там и вот это все.

– То есть не пойти я уже не могу, – хмурюсь. – Ладно.

– Спасибо, – снова смотрит мне в глаза. Наклонившись, целует. Обнимаю его за шею. Мы соприкасаемся носами. – Мне очень приятно, что буду там с тобой.

– Приятно ему, – ворчу. – Ты со мной едешь платье выбирать, – заявляю самодовольно. – Вот завтра сразу и поедем.

– Черт, – Вадим падает на кровать рядом. – Ненавижу магазины. Возьми Алевтину Михайловну, а?

– Нет уж, – перевернувшись на бок, подпираю щеку ладонью. – Вместе.

– Хорошо, – Вадим сдается. – Тогда ты не споришь о цене. И надо сделать это быстро.

Ага, наивный какой! Как можно быстро выбрать платье на такое мероприятие? Настоящий прием с кучей богаеев и знаменитостей. Бизнес-элита и все такое. Я успела почитать, куда мне предстоит нос сунуть. Захотелось спрятаться под кровать и просидеть там, пока все не закончится.

А пришлось ехать за платьем. Алексей Васильевич отпустил меня на час раньше, проводив задумчивым взглядом. Да, не то любовница, не то нет. Это ставит народ в тупик. Посмеиваясь, спускаюсь в лифте вниз. Ну сейчас Вадим получит за свой склероз.

Стальнов ловит меня за локоть возле лифта, сразу тянет на выход.

– Идем быстрее. Артур увидит – найдет срочный вопрос, – шепчет заговорщицки. Сбегаем, посмеиваясь, как школьники с уроков. – Мне секретарь, закатив глаза, сунула список магазинов. Еще и сказала, что все мужики одинаковые.

– Правильно сказала, – я ныряю в салон авто. – Как можно забыть было.

– Боже, – Вадим тоже умеет закатывать глаза, – купим первое понравившееся и домой.

Оптимист! Во-первых, это не магазины, а музеи. Во-вторых, там цены-ы-ы… Дайте чего от тахикардии. Но выбрать надо. Уже час бродим, сама уже устала от блеска.

– Добрый вечер, – в очередном бутике к нам не подходит, а подплывает консультант. – У нас коллекция прекрасных вечерних платьев разных брендов. Ищите что-то особенное?

Начинаю объяснять, что мне нужно.

– Но мы обошли уже несколько брендовых бутиков. Ничего не приглянулось, – признаюсь расстроено, скользя взглядом по платьям.

– Обычно платья на такие мероприятия доставляют из-за границы. Часто шьют на заказ, – поясняет консультант. – Давайте знакомиться, меня зовут Ирэн, я владелица этого бутика. Сама летаю за платьями, часто привожу оригинальные модели. Пусть ваш муж, – бросает взгляд на Вадима, – присядет на диванчик. Выпьет кофе. А мы пока посмотрим, что захочется примерить. Могу узнать ваше имя?

– Дарина, – отвечаю. Милая дама приняла Вадима за моего мужа, хотя у нас нет колец. Может, просто так всегда говорит.

– Красивое имя. Сильное, – Ирэн продолжает улыбаться. – Посмотрите платья. А я выберу на свой вкус.

Вадим с довольным видом усаживается на диван, там рядом уже помощница суетится. А я отправляюсь разглядывать платья. Зеленое, синее или нежных оттенков? Выбираю два разных оттенков зеленого и два черных. Классический цвет, беспроигрышный. Вторая помощница кидается эти платья снимать.

Рядом тут же оказывается Ирэн.

– Неплохо, – комментирует мой выбор. – Но я предлагаю примерить вот это.

– Красное? – выгибаю брови. – Рыжая в красном. Это не будет слишком вызывающе?

– А давайте примерим, – настаивает Ирэн. – Этот сложный оттенок красного не всем подходит. Но вам должен быть идеален.

– Не знаю, – я полна сомнений. Платье полный восторг, но красный? – Начну с черных, – все же решаю я.

Примерочная здесь целая комната с передвижными зеркалами и миниподиумом. Конечно, Вадим следует за мной. С невозмутимым видом усаживается в кресло. Хорошо ему, сидит, кофе пьет.

– Нет, – кривится, увидев меня в первом платье.

– Тоже нет, – бракует второе черное. – Мрачно.

– Классика, – бросаю, задирая нос, и удаляюсь переодеваться.

– Уже лучше, – без энтузиазма рассматривает светло-зеленое платье.

– Нууу, сойдет, – комментирует темно-зеленое струящееся. – Так себе, – вертит кистью.

Хочется топнуть ногой и взять это платье. Красивый оттенок, простой и элегантный фасон, мне нравится!

– Теперь это, – с трепетом подает мне красное Ирэн.

А я все равно сомневаюсь. Остановилась бы на зеленом. Дресс-коду соответствует, знаменитый модный дом и цена, как будто ноль запал на клавиатуре. Но отказывать неудобно, поэтому надеваю красное.

– Идеально, – выдыхает Ирэн, прижимая ладони к груди. – Вам просто идеально, Дарина. Покажем вашему мужу?

– Он мне муж, – зачем-то признаюсь.

– Еще какой муж, – кивает, усмехаясь. – У него взгляд женатого мужчины. Убеждена, что даже если перед его носом будет маячить модель голышом, он этого не заметит.

– Вы преувеличиваете, – реагирую ошеломленно на такие слова. Ирэн лишь загадочно улыбается.

– Как вам платье? – переводит тему.

– Красивое, – говорю искренне.

Оно и правда просто роскошное. Элегантный силуэт, мягкий крой, аккуратное декольте, тонкие бретели на спине сплетаются в узор сеточкой, делая спину не такой открытой. Платье в чем-то даже строгое, но одновременно будто вызов бросает канонам. Не знаю, как объяснить… Слов не хватает. Ткань плотно обтягивает грудь и талию, мягкими волнами укладываясь вдоль ног. Шелк, шифон и тонкая вышивка мельчайшими кристаллами.

– Оно строгое, но такое вызывающее, – разглядываю себя со всех сторон. – Не понимаю.

– Давайте вашему не мужу покажем. Уверена, он одобрит, – Ирэн отодвигает бархатный занавес.

Делаю пару шагов по подиуму. Вадим поднимает взгляд от телефона. Замирает на пару мгновений, а потом резко подается вперед. Его глаза загораются огнем.

– Берем! – звучит отрывисто.

Вадим с меня восхищенного взгляда не сводит. Жадно скользит по моей фигуре, заставляя сердце биться быстрее, а кровь буквально закипать. Колкие мурашки рассыпаются по коже.

– Куда доставить платье? – напряжение лопается от звука голоса Ирэн. – Его подготовят и курьер привезет.

– Может, все же зеленое? – нервно переспрашиваю я. – Не будет слишком?

– Мы. Берем. Это, – Вадим поднимается. По голосу понятно, что спорить бесполезно. – Переодевайся. Я оплачу покупку пока.

Вадим стремительно уходит. А я быстро проскальзываю в раздевалку. Не понять произошедшего может только дурочка. Вадим завелся. И… не знаю, что последует дальше.

Вадим напряжен. Зубы стиснуты. У него железобетонный самоконтроль, но, боюсь, сегодня он лопнет.

Я ошиблась совсем немного. Вернувшись домой, Вадим сразу ушел к себе. Чтобы не нарваться, я тоже ушла к себе. Сколько уже таких моментов было? Лежа в постели, думаю о том, когда мы перейдем черту. По телу только от одной этой мысли разливается сладкое томление. Предвкушение.

Верю. Я верю Вадиму. Он сумел оградить меня от боли. Благодаря ему мое сердце не разбилось на осколки, а трещины он залечил своим отношением ко мне. В пепел предательства посеял зерно любви, которое проросло, сначала робко, а теперь расцветает. Из маленькой искорки разгорелся настоящий пожар.

После этой примерки между нами не просто искрило, кажется, что стали проскальзывать осязаемые разряды молний. Мы будто даже прикосновений избегали. Все это не могло кончиться просто так.

В пятницу Вадим уехал на работу, оставив меня дома. Он вернется, чтобы принять душ и переодеться. Ну и меня заберет. Поработав удаленно, отправилась в салон красоты. Точнее, студию. Достаточно было назвать мероприятие, куда меня нужно собрать, и показать фото платья, как меня тут же закружили в процедурах по наведению красоты. И выпустили только через несколько часов.

– Богиня, – Алевтина Михайловна всплескивает руками. – Нет, не уйду, пока не увижу тебя в платье. Боже, какая укладка! – восхищается она.

Волосы мне завили и уложили в элегантный, чуть небрежный узел. Макияж вечерний, но не вызывающий, глаза у меня теперь кажутся просто огромными. Я даже не сразу поняла, что это я.

– Поможете надеть платье? – прошу ее. – А то там на спине застежка. Мне кажется, я так не извернусь.

– Обязательно, – кивает. – И уже пора, кстати. Вадим Данилович скоро приедет.

Смотрю на время. Точно! Платье подшили по длине и отгладили. Надеваю. Нет, это все-таки не я. Слишком роскошная красавица смотрит на меня из зеркала.

– Это не слишком? – спрашиваю у Алевтины Михайловны. – Не перебор с яркостью? Я никогда так не одевалась. Не вызывающе?

Переводу взгляд с женщины на зеркало и застываю сусликом. В отражении встречаюсь взглядом с Вадимом. Он еще в повседневном костюме.

– Все удавятся от зависти, – криво улыбается, сверкая потемневшими глазами. – Чуть задержался. Но…

Не договаривает. Подходит и протягивает коробку, раскрывая ее. Комплект из рубинов и бриллиантов.

– Вот теперь это будет так вызывающе, что вызовет лишь восхищение.

Дарина

– У тебя пальцы дергаются, – Вадим накрывает мои дрожащие руки своими. – Ты чего так волнуешься?

– А не должна? – смотрю на него испуганно. Да меня даже вид паркующихся авто пугает! – Ты программу мероприятия видел? А кто вести это все будет?

– Ну и кто же? – усмехается.

Называю неприлично знаменитую фамилию. Потом еще тех, кого вспомнила.

– Это у тебя профдеформация, – продолжает смеяться Вадим. – Для клуба, может быть, это и звезды. А здесь… как тебе объяснить… просто нанятые артисты. Можешь на них даже внимания не обращать.

– А все эти друзья-конкуренты? – продолжаю накручивать себя.

– Выдохни, – Вадим чуть сильнее сжимает мои руки. – Все будет хорошо. Улыбайся и наслаждайся ужином. Ты выглядишь так шикарно, что конкуренты за твое внимание будут у меня.

– Очень смешно, – вздыхаю.

Нет, я бывала на подобных мероприятиях. Только раз так в десять скромнее. Но времени паниковать уже нет, машина тормозит у ковровой дорожки. Вадим выходит первым и подает руку мне. Итак, первый шаг сделан. Я не вывалилась кулем из машины.

Вцепляюсь в Вадима, потому что шум голосов оглушает, а вспышки фотоаппаратов слепят. Это мероприятие будет широко освещено в прессе. Тут целая продуманная пиар-компания. Ладонь Вадима опускается мне на талию. Чуть прижимаюсь к нему и натягиваю улыбку, надеюсь, она не похожа на оскал.

Зря я думала, что буду выглядеть вызывающе. На некоторых дамах столько драгоценностей, что новогодние елки сдохнут от зависти. Я же из гарнитура выбрала длинные серьги и массивный браслет, посчитав колье лишним. Но можно было и мишурой обмотаться.

Вадим уверенно ведет меня вперед. Здоровается со знакомыми. Наконец, мы проходим в огромный зал, украшенный живыми цветами. Сверкающие люстры, блеск хрусталя и украшений, классическая музыка. Оркестр играет, другого здесь и быть не может.

Но не это самое интересное. А взгляды женщин. Оценивающие, пренебрежительные или злые. Большинство сразу приклеивается к моей правой руке в поисках кольца. Но ни помолвочного, ни обручального они там не увидят. На лицах некоторых сразу появляется брезгливое выражение. Мужчины здесь на несколько порядков богаче, так что и правил почти нет, сплошные гладиаторские бои. Пока Вадим общается с очередным олигархом, а спутница олигарха надменно на меня поглядывает, явно уже подсчитав, что ее наряд дороже, я разглядываю интерьер. Девушка значительно моложе своего спутника, поигрывает пальчиками правой руки, как бы невзначай демонстрируя колечко с камнем размером с булыжник.

– Добрый вечер, – раздается строгий голос с раскатистыми нотками и девица, имени которой я не услышала, на долю секунды кривится, будто лимон укусила.

Я сумела сдержать недовольство. Господин Ястребов наводит на меня почти ужас.

– Артур Германович, – расплывается в улыбке мужчина, протягивая руку. – Екатерина Александровна, вы с каждым годом все красивее, – целует руку молодой женщине, чем приводит в ярость свою спутницу.

С Екатериной Ястребовой я еще не знакома лично, но много слышала. Высокая, очень тонкая, на ней потрясающее темно-синее платье без излишеств и минимум украшений. Вот уж у кого стиль и очень тонкий вкус. А еще она, поймав мой взгляд, мне подмигнула!

– Еще увидимся, – олигарх, взяв свою спутницу под локоть, потащил ее дальше.

– Это уже какая? – вдруг произносит Екатерина, взглядом указывая на удаляющуюся парочку. – Четвертая или пятая? А нет, шестая. И ни на одной еще не женился, как с первой женой развелся.

– Катюш, тебя стали интересовать светские сплетни? – и так ласково произнес имя жены, как совсем не ожидаешь от такого человека.

– Мне просто не понравилось, с каким превосходством она смотрела на Дарину, – с улыбкой отвечает Екатерина. Взгляд серо-голубых глаз у нее мягкий, теплый, и улыбка искренняя. – Не люблю тех, кто задирает нос. Если честно, – вдруг подается ко мне, – они меня тоже не очень любят. Если позволите, я бы перешла на ты.

– Я не против, – ошарашенно хлопаю глазами.

– Как хорошо, что у нас места за одним столом, – продолжает Екатерина. – Дарина, как тебе проект?

– Потрясающе. Я, правда, понимаю едва ли половину пока, но это… – качаю головой, – потрясающе.

Екатерина располагает к себе. От нее будто теплом веет, тогда как ее мужа можно сравнить с айсбергом. Или с драконом. Очень похоже, будто он свою жену охраняет, так грозно поглядывает по сторонам. Но Екатерина выглядит счастливой. Такой блеск в глазах бывает только у любящей и любимой женщины.

– Надо признаться, я приятно удивлен, – опять заговаривает Артур.

– Вы думали, что меня туда сунули, чтобы не скучала, да? – подтекст этой фразы понятен. – Впрочем, так все думали. А некоторые и сейчас думают.

– И ты мне не сказала, – укоризненно произносит Вадим.

– А что бы ты сделал? – я улыбаюсь. – Приказал бы так не думать?

– Правильно, – кивает Екатерина. – Посудачат и найдут новую тему. Увы, в этом мире за все нужно бороться, – улыбается с затаенной грустью.

Артур хмыкает, притягивая ее к своему боку. Совсем легко и осторожно. Будто Екатерина хрустальная. Это длится пару мгновений, но у меня больше нет сомнений – Ястребов от жены налево не ходит. И направо тоже.

Легкий разговор длится еще несколько минут. Потом Ястребов осторожно берет жену под локоть и уводит дальше.

– Никогда бы не подумала, – тихонько говорю, провожая пару взглядом.

– Редко, но бывает, – Вадим кладет мою ладонь на сгиб своего локтя. – Нужно еще кое с кем пообщаться.

Вот только меня после разговора с четой Ястребовых будто отпускает. Волнуюсь я уже гораздо меньше. О Екатерине на работе говорят только хорошее, но мне было не до чужой личной жизни. А в личном общении она и правда очень теплая, располагающая.

– Вадим, я украду у тебя на минутку Дарину? – хитро улыбается она, уже беря меня под руку и уводя. – Пусть пока мальчики без нас посекретничают, – подмигивает мне.

Ведет в сторону дамской комнаты.

– Я хочу извиниться за Артура, – вдруг огорошивает меня. – У него сложный характер. Он часто перегибает палку.

– А что еще можно было подумать? – Екатерина располагает к откровенности. – Вадим ввел меня в команду, которая уже давно работает над проектом. Опыта у меня действительно в сфере строительства нет, хотя образование подходящее и кое-какие навыки есть. Живу у Вадима, возит меня его водитель. Как сказала одна – зачем она вообще на работу таскается? Мода новая, что ли, работать.

– Вы с Вадимом красивая пара, – заявляет Екатерина без всякого перехода. – Очень хочу, чтобы у вас все сложилось. Хотя и сложно будет, по себе знаю.

Улыбнувшись, пожимаю плечом.

– Вадим это Вадим, – улыбаюсь. Сразу все выкладывать я не собираюсь. Это уже много позже я расскажу Кате свою историю, а она поведает свою. Вот уж где удивительное и невероятное. Но становится понятно, почему они с каким-то трепетом относятся друг к другу.

– Отличный мужик, – кивает. – А вместе вы очень гармонично смотритесь. И Вадим так на тебя смотрит!

Но больше разговаривать на эти темы мы не решаемся. Кругом полно любопытных ушей. Прекрасно знаю, как любят сплетничать «сливки» общества. Возвращаемся за стол. Мне кажется, что Ястребов даже как-то расслабился, когда Екатерина заняла место рядом с ним. Я заметила, что старается не выпускать ее из поля зрения.

Подают блюда, на сцене известные певцы сменяют друг друга. За столом еще две пары. Мужчины общаются, а вот их спутницы хвастаются.

– Дарина, – наклоняется ко мне Екатерина, – конечно, еще говорить об это рано, – провокационным тоном произносит она, а в глазах черти пляшут. Девушки сразу навостряют ушки, надеясь услышать что-то жареное, – но когда будет время, я бы хотела тебя познакомить с Татьяной Медведевой. У нее образовательный благотворительный центр. И с Ульяной Верховцевой. Ее что-то еще не видела здесь. У нее тоже центр поддержки матерей. Так вот, грамотный пиарщик им бы не повредил. Мне кажется, ты бы могла помочь разработать кампанию по привлечению спонсорской помощи. Ее, как известно, много не бывает.

Ох и Екатерина! За очаровательной внешностью скрыт стальной характер. А как ловко поддела девиц! Причем мужчины сразу предложили оказать спонсорскую помощь. Это считается хорошим тоном и плюсом к репутации компании.

– Ловко, – шепчу Вадиму на ухо, восхищаясь проделанным финтом. Позже узнаю, что для Кати это личное. Как и для Ульяны. Конечно, я буду посильно помогать.

А с Ульяной Верховцевой я успела познакомиться на этом вечере. Милая девушка примерно моего возраста. Улыбчивая, со смешными кудряшками. Да и муж у нее приятный молодой мужчина. И только расставшись с ними, поняла, что это компания Верховцева обеспечивает высокотехнологичную составляющую проекта. Просто руководит фирмой другой человек, но она по факту принадлежит Верховцеву.

– У вас уже тут прям кружок, – Вадим ведет меня в сторону танцпола. – Потанцуем?

Мелодия звучит медленная и чувственная, певица на сцене не из самых знаменитых, но у нее потрясающе красивый грудной голос.

– Обязательно, – кладу ладонь на плечо Вадима. Я бы еще и носом ему в шею уткнулась, но это будет неприлично, хотя так хочется!

Вадим и так прижимает меня к себе на грани приличия, стараясь незаметно поглаживать кожу на моей спине. И так улыбается самодовольно.

– Прекрасное платье, – горячим шепотом обдает мое ухо. – Ты очень красивая. Я бы всем головы посворачивал, чтобы так не пялилась на тебя. Ужасное платье.

– Так прекрасное или ужасное? – хихикаю.

– До такой степени красивое, что мне ужасно хочется закутать тебя в свой пиджак, – признается.

Медленно кружит меня в танце, ведя под чувственную мелодию. Прикрываю глаза, забывая, где нахожусь. Отдаюсь вся надежным рукам Вадима, дышу им. И сладка дрожь прокатывается по телу. Губы покалывает, так хочется целоваться. И больше.

Только здесь не компания мажоров в клубе. Необходимость сдерживаться распаляет только больше. Мужчина в смокинге – это таинственно, притягательно и головокружительно.

Наконец-то мы можем уехать! Хватит уже кружить. В машине обнимаю Вадима за шею и, дурея от собственной смелости, прижимаюсь губами к его. Заминка в секунду, а потом сжимает меня в стальных объятиях, сминает губы в страстном поцелуе.

Его руки обжигают кожу на моей спине своими касаниями. Он пьет в поцелуе мое дыхание, заставляя кружиться голову. Ласкает меня через ткань платья.

– Что же ты творишь, – выдыхает, оторвавшись от моих губ.

– Соблазняю своего мужчину, – едва выговариваю дрожащим голосом. Дышу часто-часто. Взгляд Вадима падает на декольте.

– Не в машине, – выговаривает жестко, возвращая самоконтроль. А глаза горят как при лихорадке.

Прижимаюсь к нему, утыкаясь носом в изгиб шеи. Дрожу от предвкушения. Машина мчит по ночной Москве, а в салоне искрится тишина. Мы оба понимаем, что сегодня остановиться уже не получится. Еще с приличным видом пересекаем лобби, в лифте просто держимся за руки, но стоит входной двери закрыться, как Вадим подхватывает меня на руки. Обвиваю его за шею, прижимаюсь крепко.

Стремительно пересекает холл, даже не запыхавшись, со мной на руках поднимается по лестнице. Где-то по пути теряю туфельки.

Я впервые в спальне Вадима. Серый разных оттенков, много белого. Мужская берлога. Но это я буду рассматривать утром, лежа на его груди. А сейчас…

Бережно укладывает меня на кровать, подо мной мягкое покрывало. Выпрямляется. В густом полумраке я вижу его глаза, зрачки стали почти черными. Там огнем горят страсть и голод. От предвкушения поджимаю пальчики на ногах.

– Богиня, – Вадим не сводит с меня взгляда. Снимает пиджак и кидает его на пол. Развязывает бабочку, отбрасывая кусочек шелковой ткани. Снимает запонки. Я сглатываю вставший в горле ком. Сейчас нет бизнесмена, есть мужчина, от которого у меня кружится голова, а внизу живота закручивается желание.

– Красавица моя, – шепчет, опускаясь на колени на край кровати.

Чуть приподнимает подол моего платья, обхватывает пальцами щиколотку. Ласкает мою ногу, поднимаясь выше, к бедрам.

– Сладкая моя. Желанная.

Его руки все выше, мое дыхание все тяжелее. Но Вадим, приласкав бедра, перемещает руки на мою талию. Обхватывает ладонями ребра, скользит вверх. К груди. Накрывает через ткань платья, чуть сжимает, ласкает большими пальцами кожу над кромкой ткани.

Шумно выдыхаю. Чуть ерзаю, сжимая бедра. Вадим следит за моей реакций, будто хищник за добычей. Поднимаю потяжелевшую руку и прижимаю ладонь к его щеке. Я знаю – этот хищник не причинит мне вреда. Вадим трется о мою ладонь чуть щекотно.

Скольжу пальчиками на его шею, слегка царапаю кожу ноготками. Перебираю волосы на его затылке. Вадим, прищурившись, медленно наклоняется, чтобы накрыть меня собой…

Голодный поцелуй до нехватки дыхания. Вадим не пропускает ни сантиметра моей кожи, зацеловывет шею, ласкает скулу, прикусывает мочку уха. Расстегивает платье и спускает бретели. Я пытаюсь подрагивающими пальцами стянуть с него рубашку. Хочу без всего, кожа к коже. Едва не хнычу, срывая с него рубашку. И когда удается справиться с ней, в нетерпении начинаю ласкать совершенный мужской торс. Каждую каменную мышцу. Царапаю пресс, и Вадим шумно выдыхает. Рычит.

– Доиграешься, – угрожает.

А я только довольно улыбаюсь, продолжая свои шаловливые ласки. До безумия нравится прикасаться к нему, изучать. Я тянусь к нему, целую в шею. В плечо. Ласкаю языком чуть смуглую кожу, пахнущую ледяной свежестью и перцем. Сама прижимаюсь, сминая дорогущее платье.

– Царапается, зараза, – шипит Вадим, отстраняется и стягивает с меня мешающую сейчас вещь. – Ммм, – взглядом ласкает мое тело. На мне только трусики, чулки и драгоценности.

Я уже вся изнываю, желая продолжения. Вадим легко это читает в моих глазах.

Снова наклоняется, целует, ласкает мой язык своим, посасывает. Успевая вынимать шпильки из моих волос. Играет с моими локонами.

– Как расплавленное золото, – восхищенно шепчет, накручивая прядь на палец.

Просовывает руку мне под спину, чуть меня поднимая, и накрывает вершинку груди губами. Мне кажется, что я вся горю. По телу будто молнии бьют. А Вадим все меня дразнит, доводит до исступления. Медленно снимает с меня чулки и лоскуток кружев. Стягивает с себя брюки вместе с бельем.

Не знаю, какая из меня богиня, но Вадим сложен как атлет. Прекрасен в своем обнаженном совершенстве. От его вида в костюме и тем более смокинге у меня дыхание перехватывает, а сейчас… Моя женская сущность не может не реагировать на этого мужчину. Я откликаюсь каждой клеточкой своего тела. И протяжный стон срывается с губ в миг, когда Вадим заполняет меня.

Больше нет слов. Лишь несвязный жаркий шепот. Не разобрать, какие глупости мы шепчем друг другу. В этот момент они кажутся нужными, необходимыми. Я не могу держать эмоции в себе…

Хочется шептать, стонать и кричать о том, как ты важен для меня. Каждым прикосновением, каждой лаской выражать то, что чувствую.

– Вадим… пожалуйста… – умоляю, чтобы не останавливался.

– С ума с тобой сойдешь… – выдыхает почти рыком, не прекращая ласк и движения. С каждым толчком я все ближе к пропасти…

Хватаюсь за него. Цепляюсь, как за свое спасение. Мышцы под моими пальцами просто литые. Вены на руках и шее Вадима вздулись. То, что сейчас происходит – это сладостное порочное безумство. Оно заворачивается вихрем, сворачивается спиралью, чтобы спустя пару движений взорваться звездами перед глазами, моим криком и рыком Вадима.

Тело бьет крупная дрожь, мне не хватает дыхания и хватаю ртом воздух. Обнимаю Вадима за шею так, будто от этого зависит моя жизнь. Стираю капельку пота, катящуюся по его виску.

– Я тяжелый, – Вадим пытается скатиться с меня.

– Нет, – я вцепляюсь в него сильнее.

Перекатывается вместе со мной на спину, укладывая меня грудь. Таким собственническим жестом укладывает ладонь мне чуть ниже спины. Слегка сжимает пальцы.

– Не отпущу, – целует в висок. – Не смогу. Даже не проси…

Дарина

Мне так хорошо, в теле нега и шевелиться лень.

– Ммм, – тяну с улыбкой, чуть выгибаясь в спине от того, что Вадим рисует узоры пальцами на моей коже.

Трусь щекой о его грудь. Глаза открывать совершенно не хочется. В теле будто косточек нет, такое оно расслабленное, только вот мышцы немного ноют, напоминая о нагрузках, которые были ночью. И ранним утром.

Сейчас утро явно позднее, но шторы плотно задернуты, и можно только догадываться по полоске яркого света, проникнувшего в щелку между полотен ткани.

Немного подтягиваюсь, чтобы поцеловать Вадима в скулу. Утыкаюсь носом ему в шею и глубоко вдыхаю. Он целует меня в висок.

Лежать на Вадиме очень удобно, хоть и жестковато. Мне кажется, меня от него не отлепить.

– Еще одно твое движение и мы продолжим, – шутливо рычит Вадим.

– Угу, – сонно соглашаюсь. – Через пя-ать минуточек, – зеваю, снова ерзаю, устраиваясь поудобнее

– Боюсь, пяти минуточек у тебя нет, – говорит Вадим со смешком, – провокаторша рыжая. Лежишь тут, вся такая сонная и тепленькая, и вдруг пять минуточек. Даринка, – стискивает меня сильными руками, – как я тебя хочу.

– Я чувствую, – хихикаю. – Хочешь – бери!

– Зараза рыжая, – вздыхает обречено, а потом резко переворачивает меня на спину, нависая.

Закидываю ему руки на шею, улыбаюсь. И смотрю в эти потрясающие темно-серые глаза. Такие глубокие. Этот взгляд… он окутывает и укутывает. Будто мягким шелком по коже проходится. Оттенок радужки сейчас похож на графит, такое же глубокий серый, с блеском.

Вадим просто опирается на свои руки, не двигается. Всматривается в мое лицо жадно, и будто изучающе. Не представляю, что пытается разглядеть.

Облизываю пересохшие губы. Взгляд Вадима цепляется за это движение. Он шумно выдыхает, на мгновение прикрыв глаза.

– Ты чистое искушение, – выговаривает хрипло.

Медленно наклоняется, мягко прикасаясь губами к моим. Будто снова изучает. Проводит кончиком языка, ныряя между губ. Впускаю его, позволяя углубить поцелуй. Который становится жарче. Требовательнее. Головокружительнее. Наши языки сплетаются, ласкают.

Я приподнимаюсь немного, чтобы приникнуть к груди Вадима. Мне до умопомрачения нравится чувствовать его тяжесть на мне. Во мне…

Не могу сдержать полувсхлип-полустон. Внутри меня пустота, которую может заполнить только он. Выгибаюсь, вжимаясь грудью в его торс.

Головокружительный поворот и я оказываюсь сверху. Подо мной сильный мужчина. Жилистый. С четкими мышцами, проработанными. Вадим смотрим с таким восхищением, с таким жаром, что мне кажется, будто я горю.

– Моя прекрасная амазонка, – лукаво улыбается. – Мой дар. Я в твоих руках, – бросает мне вызов.

Который я принимаю. Откидываю спутанные волосы за спину, прогибаюсь в спине, выставляя грудь. На которую тут же ложатся сильные пальцы и начинают ласкать. А я опускаюсь и начинаю двигать бедрами. Исполнять медленный танец обжигающей страсти.

И рассыпаюсь на осколки, чувствую под собой дрожь мужчины, разделяющего со мной самый пик наслаждения. Падаю ему на грудь, совершенно обессилев. Вадим укутывает меня в свои объятия и до слуха доносится едва слышное:

– Моя. Навсегда…

… Твоя…

Только не понимаю, вслух говорю или мысленно. Мне так хорошо, что в голове туман, а по телу гуляют волны наслаждения.

Мы долго так лежим, просто обнявшись. Впитывая друг друга. Но время идет, и организм требует своего. Приходится вставать. Немного стыдно за то, что роскошное и дорогое платье сверкающей кучкой ткани валяется на полу.

Поднимаю и закидываю на спинку кресла.

– Какие виды, – раздается с кровати, – смотрел бы и смотрел.

– Пошляк! – фыркаю.

– Ценитель красоты, – выдает наставительно Вадим. Оборачиваюсь, он закинул руки за голову и нагло меня рассматривает.

Краснеть, конечно, после всего поздно, но я же рыжая! Сразу чувствую, как по коже разливается краска. А мне нужно еще пройти в свою комнату, но делать это голышом как-то неловко.

– Одолжишь мне халат? – спрашиваю.

– Мой гардероб в твоем распоряжении, – нахально ухмыляется Вадим. – Можешь выбрать любую рубашку.

– Ну что за фантазии? – притворно вздыхаю. – Никакой оригинальности, – вдруг в сердце вспыхивает ревность, я ведь этого мужчину уже считаю своим, и мысль о том, что другие женщины тоже пользовались его гардеробом и таскали его рубашки, страшно злит. Хотя на это права у меня и нет. Я ведь тоже была несвободна. – Многим, наверное, одалживал? – звучит зло и обижено.

Понимаю, что глупости, но вот так… Влюбленная женщина – существо нерациональное.

– Не поверишь, – Вадим садится в постели, – никогда и никому. Ненавижу, когда трогают мои вещи. Но только не ты. И если ты немедленно что-нибудь на себя не накинешь, опять будут последствия. Ну нельзя безнаказанно щеголять в таком виде перед изголодавшимся мной!

Пискнув, кидаюсь искать чертов гардероб. Только вот не успеваю. Вадим, закинув меня на плечо, утащил в ванную для якобы совместных процедур. Знаю я их! Теперь вся пахну мужским гелем для душа. Зато рубашку Вадим мне одолжил. И даже лично застегнул все пуговички.

Сам вон щеголяет голым торсом, натянув лишь штаны. Ну и вот кто тут кого толкает на последствия?

Хотя я сейчас способна просто наблюдать за мужчиной, пытающимся сообразить завтрак. Я сижу на краю стола и болтаю ногами. Только улыбаюсь, закусив губу, чтобы не комментировать его действия.

– И что ты там хихикаешь? – оборачивается Вадим, стоящий возле холодильника.

– Я вообще молчу, – широко улыбаюсь. – Ну и думаю, что очень повезло нам, что из кофемашины кофе не сбегает. Что ты там ищешь?

Вадим пожимает плечами, у него такой озадаченный вид, что я спрыгиваю со стола и иду к холодильнику. Ныряю под руку Вадиму.

– Сколько всего интересного! – тяну ехидно. – Сколько всего увлекательного!

– Издеваешься, – целует меня в висок. – Помогать будешь или как?

– Конечно, буду, – беру с полок продукты. – Держи.

В четыре руки завтрак, который по факту уже обед, удается приготовить быстрее. Нам нет ни до кого дела. Вадим все звонки отклоняет. Мы наслаждается друг другом, игнорируя остальной мир. Все выходные вдвоем. Вместе. Обнимаемся, целуемся, смотрим фильм, правда, через некоторое время Вадим осторожно так кладет руку мне на бедро, поглаживает, выше и выше…

Ковер отлично заменяет кровать!

Выходные пролетают с невероятной скоростью. И в понедельник мы едва не опаздываем. Потому что будильник игнорируем оба, слишком не хочется выбираться из-под одеяла, не хочется отрываться друг от друга.

– Может, устроим еще выходной? – предлагает Вадим.

– Ты-то можешь, – со вздохом поднимаюсь, – а я человек новый, мне работать нужно. Это будет некрасиво.

– Ответственная какая, – ворчит Вадим, тоже поднимаясь. Прищуриваюсь, снова нагло разглядывая его. Ух, спина какая! И ниже спины тоже отлично, глаз радует.

Сбегаю в свою спальню, потому что вместе мы точно не соберемся на работу. Встречаемся на кухне. Быстрый завтрак и пора ехать.

В машине Вадим сразу же с головой окунается в работу, но это не мешает ему прижимать меня к себе и перебирать мои пальцы.

– До вечера, – целую Вадима.

Выпорхнув из машины, спешу в небоскреб. Мне кажется, что я не иду, а лечу. Хочется кружиться, смеяться и вести себя безрассудно. Но понедельник, офис и проект. Да и коллеги косятся.

– Ты такая довольная, видно, выходные удались, – Марина смотрит на меня очень внимательно.

– Ооо, – тянет Елена, – в пятницу же был миллионерский бал, я фото уже смотрела. Дарина, – переводит взгляд на меня, – платье было просто улет.

– А фото уже есть? – удивляюсь. Я вообще о них забыла. Светское мероприятие вылетело из головы.

– М-да, – Елена закатывает глаза. – Сейчас, – быстро листает планшет. – Вот.

Разворачивает гаджет ко мне. На фото я и Вадим.

– Красиво смотритесь, – Марина тоже рассматривает фото.

– Ястребовы тоже там были, – Елена листает дальше. – Катя красотка. Как всегда.

– А у Артура взгляд такой, будто голову оторвет любому, кто на Катю не так глянет, – в разговор вклинивается еще одна коллега.

– Он у него рядом с Катей всегда такой, – отмахивается Елена. – Вот бы попасть на такое мероприятие, – мечтательно вздыхает. – Дарина, а где такое платье взяла? Очень красивое.

– У Ирэн, – отвечаю. – Но магазин не вспомню. К тому моменту я их обошла сотню, наверное.

– Тебе год на него копить, – едко произносит Марина и уходит на свое место.

Я предпочитаю промолчать. Если начать оправдываться или, наоборот, рассказывать, то будет только хуже. Не хочу скандалов. Скоро презентация, нужно работать. Заставлю себя сосредоточиться. Не строчить глупые сообщения, отвлекая Вадима от дел. Но в обеденный перерыв лезу в Интернет, чтобы почитать о мероприятии. Вадим Стальнов с очаровательной рыжеволосой спутницей упоминаются в длинном списке фамилий. Много внимания уделено Верховцевым, Ястребовым и прочим птицам более высокого полета.

Рассматриваю фото и не верю, что это я. Будто Золушка. И не могу не отметить, что Элла все-таки меня здорово выдрессировала. Нигде не сутулюсь, голова поднята. Кажется, первый выход не вышел комом.

Вторая половина дня тянется и тянется, а хочется уже домой. Я ужасно соскучилась! Наконец, как на крыльях лечу из офиса. Сбегаю по ступеням прямо в руки Вадиму.

– Соскучился, – улыбается он, оставляя быстрый поцелуй на моих губах.

– И я, – признаюсь. – Ужасный день. Такой долгий.

– Поехали домой, – Вадим открывает дверь и я вижу огромный букет огненных роз.

– Какая красота, – сев на сиденье, беру цветы. Зарываюсь в них носом. – Они потрясающие. Спасибо!

– Не красивее тебя, – произносит Вадим серьезно.

Подаюсь к нему, тянусь за поцелуем. Ужасно соскучилась. Поцелуй вспыхивает на губах обещанием. Только вот поездка кажется бесконечной, будто специально испытывая нас на прочность.

Хорошо, что мое пылающее лицо можно спрятать за букетом, потому как в машине мы вели себя прилично. Почти. Но и этого хватило, чтобы я вся полыхала. После таких ласк украдкой об ужине мы вспомнили глубокой ночью. Но нас такие мелочи не интересовали.

Мы каждую свободную минуту проводили вместе. Да и несвободную тоже. Пока Вадим работал, я находилась рядом.

Дни пролетали в абсолютном счастье. На работе успехи небольшие, но они есть. Проект идет. А со мной рядом любимый мужчина. Я пока призналась в этом только себе, но совсем скоро смогу сказать об этом открыто.

Поэтому совершенно спокойно принимаю звонок от мамы.

– Привет, мамуль, – улыбаюсь. А в ответ получаю:

– Дарина, ты какого черта творишь? Совсем умом тронулась?

Кричит мама. Такой злой я ее видела всего несколько раз. И не понимаю, что случилось.

– Ма-ам, – начинаю осторожно.

– Моя дочь – эскортница! – кричит мама, вгоняя меня в шок. – Это у тебя такая работа в Москве? В рекламный отдел пригласили, да? Ну хорошо же ты себя прорекламировала, не зря училась! Никиты тебя мало было, подалась за мужиком побогаче. Я-то думала, что мы смогли тебя прилично воспитать, да, видать, красивой жизни слишком сильно захотелось! Дарина, немедленно домой или ты нам не дочь!

Кричит мама ужасные слова, обвиняет меня в жутких вещах. Как грязью облили. Я просто стою посреди гостиной и хлопаю глазами. Я не сразу осознаю глубину обвинений, но когда до опешившего мозга доходит…

Всхлипываю, прижав пальцы к губам. Слезы обиды вскипают в глазах. Слышать такое от мамы… Это разбивает мне сердце. Убивает меня просто.

– Мам, это неправда, – пытаюсь перебить ее дрожащим голосом. – Мам…

– Неправда? – кричит она. – Как ты могла опуститься до такого? Я была уверена, что с Никитой ты рассталась, здраво рассудив, что вы не пара. Слишком разные. А тут… ты просто нашла мужика богаче! Прыгнула в постель к этому металлопрокатчику!

– Да что за глупости? – у меня шок. Оторопь. Эти обвинения просто в голове не укладываются.

– Это не глупости! – рявкает мама. – Это позор! Лита раскрыла мне глаза на твой срочный отъезд!

Услышав ненавистное имя, я даже плакать передумываю. Лита! Эта стерва нашла лазейку! Не смогла меня достать сама, так зашла через родителей. Змеища какая! Гадина!

– Ты сама сорвала помолвку! Конечно, Никита мышь церковная по сравнению со Стальновым, чтоб ему! И не отпирайся. Фото я видела. Ну пролезла ты вверх содержанкой, а дальше что?

– Мам… Мам! Все не так! – пытаюсь достучаться до родительницы.

– Скажи, ты сейчас у него? – требовательно спрашивает мама. – И не ври!

– Да, – отвечаю тихо.

– Собирай вещи и немедленно домой, – командует. – Права была Лита, хоть я и не верила. А ты и правда в содержанки подалась! Позор! Просто позорище! Дарина, как ты могла? Я даже не в шоке, я в ужасе! Врала, что живешь у подруги! Все вещи кинула у Никиты, теперь вон они в сумках стоят. Господи, да за что нам такое, а? Трусы хоть тебе любовничек купил?

Все происходящее – это просто бред какой-то! Мама у меня женщина строгая порой, но чтобы бросаться такими словами? Это в каких же красках Лита им все расписала, стерва такая?

– Папа с тобой вообще разговаривать не хочет, – еще один нож летит мне в сердце. – Растил принцессу, а получилась… – не договаривает. Да это и не надо. И так понятно, куда меня записали.

– Дарина, до чего же ты опустилась… – сокрушается мама.

Говорить сейчас с ней бесполезно. Лита накрутила ее знатно. Только вот мне от этого не легче. Лита отлично спланировала все, нашла, куда ударить меня как можно более. Дрянь!

– Домой. Немедленно! – командует мама и отрубает звонок.

А я остаюсь посреди гостиной глотать слезы. Не смогла я их сдержать. Это невыносимо больно, слышать такое от самого дорого тебе человека. Не замечаю, что телефон падает на пол. Я вообще ничего не замечаю, я в прострации какой-то отупелой. Перед глазами слезы и я ничего не вижу. Стою, не в силах двинуться. Не слышу, как Вадим меня зовет.

– Дарина… Дарина… – вроде как меня зовут, но я не понимаю. – Дарина! – рык, рывок и я прижата к каменной груди.

– Дарина, Дариночка, что с тобой? Где болит? – в голосе Вадима паника. – Врача? Сейчас вызову!

– Н-не… – всхлипываю, – н-не н-надо, – обнимаю его, прижимаюсь щекой. – Это… н-не то…

– А что? Ты рыдаешь. Да на тебе лица нет! – кричит Вадим. – Дарина, я сейчас рвану в больницу!

– Нет, – вжимаюсь в него сильнее, впитывая его тепло, вдыхая такой любимый запах с нотками перца и цируса. – Пить хочу.

Вадим тут же подхватывает меня на руки, уносит на кухню. Осторожно опускает на стул. Потом наливает в стакан воды, подает мне, а сам садится на пол возле стула. Нежно проводит по моему лицу пальцами, стирая слезы.

– Ты меня пугаешь. Что случилось? – спрашивает настойчиво.

Жадно пью воду, в горле пересохло. Это помогает немного успокоиться.

– Лита, – выплевываю зло ненавистно имя.

Вадим сразу подбирается. Нехорошо прищуривается.

– Что эта су… стерва еще сделала? – в его голосе едва сдерживаемый гнев.

– Добралась до моих родителей, – и я начинаю рассказывать, что узнала от мамы. Как все вывернула.

Вадим заворачивает парочку очень витиеватых ругательств. Потом сдергивает меня со стула к себе на руки. Качает. Гладит по спине.

– Совсем с катушек слетела, – рычит Вадим. – С меня хватит! Эта ополоумевшая девка доводит мою любимую девушку и уверена, что все ей сойдет с рук. Заигралась девочка в этот раз.

Вадим как-то умудряется подняться, не уронив меня. Уносит снова в гостиную, опускает на диван. Сам же поднимает мой телефон, а там горит сообщение:

«Вадим мой. А ты ползи в ту нору, из которой выбралась. Мамочка с папочкой тебя очень ждут»

Вадим снова ругается так, что уши в трубочку сворачиваются. Он так зол, что даже мне страшно. Снимает свой телефон с блока, делает звонок.

– Вечером самолет, – смотрит мне в глаза. – Пора закончить эту историю раз и навсегда. Заканчивай плакать, ты ведь знаешь, что это все наглое вранье, – берет мои руки в свои. – Я обязательно сделаю тебе предложение. Но не сейчас, не вынужденно. Просто знай – ты моя. Моя любимая. Самая лучшая. Самая замечательная. И я тебя не обижу сам, и никому в обиду не дам. Даже твоим родителям.

Он поднимается, тянет меня на себя:

– А сейчас идем. Нужно собрать вещи на пару дней.

Дарина

Весь полет, не считая взлета и посадки, я сижу на руках у Вадима. Ради меня он перенес встречи и совещания, Никита же даже от тусовки не отказывался.

Мысль о бывшем ничего, кроме злости, не вызывает. Злости на себя, на свою слепоту и глупость.

– Что же мне делать? – вздыхаю на груди Вадима.

– Нам, – поправляет меня, целует в кончик носа. – Ночью, конечно, уже ничего. Но завтра утром я поговорю с Максимом. Его дочь перешла все допустимые границы. Он прекрасно знает, что я могу, если мне будет нужно, доставить много неприятностей. И не захочет терять все из-за мании дочурки.

– Мои родители… – начинаю я, но Вадим прерывает:

– С ними я тоже поговорю. Не разобравшись бросаться такими обвинениями… – качает головой.

– Лита здорово их накрутила, – шиплю зло. – Выдумать такое! Вот уж точно – судит по себе. Уверена, она с радость разнесет сплетню по всему городу. И если мажорам все равно, то наши друзья и знакомые не смолчат.

Вадим только хитро усмехается. Явно что-то задумал. Даже не берусь предположить, что именно.

– Все планы эта тварь поломала, – хмурится. – Так бы и стер эту гадину в порошок, – сжимает правую руку в кулак и ударяет по подлокотнику.

– Ты сказал, что я твоя любимая, – чуть отстраняюсь, чтобы смотреть ему в глаза.

– И скажу это еще раз, – взгляд Вадима становится мягким. – Ты мое рыжее чудо. И с твоими родителями я собирался знакомиться не так. Дарин, верь мне.

– Верю, – улыбнувшись, целую его в губы. – Тебе я верю.

Вадим смог меня успокоить, придать уверенности, что все будет хорошо. И он правда смог это сделать. Решить проблему с Литой. Успокоить моих родителей.

Переночевав в его квартире, мы поехали в ресторан пообедать. Не очень хотелось, но Ясинский настоял. После обеда Вадим собирался ехать к отцу Литы, а я должна была ждать его в квартире, чтобы потом ехать к моим. Прятаться мы не собирались. Вадим, наоборот, собирался демонстрировать всем и каждому, что мы вместе.

Но мы оба предположить не могли, что в ресторане случится такая безобразная сцена. Кажется, отец Литы был даже в большем шоке, чем мы. Мужчина до конца не верил, на что способна его кровиночка, а вот теперь убедился.

– Привет, – Ясинский встретил нас у дверей ресторана. – Дариночка, ты выглядишь просто восхитительно. Так бы и украл тебя у Вадима.

– Обойдетесь, – одной рукой я держусь за Вадима, а вторую прячу в карман своих брюк, чтобы опять не вздумал целовать мне руки. – Любая сама украдется ради вас, только свистните.

– Алекс, ну хватит уже, – Вадим резко пресекает попытку Ясинского сказать еще что-то. – Без твоих подколок забот хватает.

– Проблемы? – Ясинский сразу весь подбирается.

– Разберемся, – отмахивается Вадим, помогает мне занять место за столиком.

Мы успеваем даже сделать заказ, а потом…

– Ты!!! – звучит визгливо и так громко, что хочется заткнуть уши. – Подстилка! – вопит Лита, привлекая в нам внимание всех посетителей.

– Аэлита Максимовна, – Вадим поднимается, преграждая путь девице с перекошенным от злобы лицом, – не устраивайте истерику.

– Да плевать! – орет Лита. – Эта подстилка тебя недостойна! Дрянь! Чем она тебя взяла? Нищебродка!

Лита пытается кинуться на меня, но Вадим успевает перехватить ее за руки. Охрана ресторана тоже уже спешит к нам, чтобы вывести Литу. Мажорка зла, пытается вывернуться из хватки Вадима, пнуть меня.

– Я тебе все пакли повыдираю! – орет. – Вадим мой! Только мой!

На лице Ясинского шок. Уверена, на моем не меньший. Бежит не только управляющий, но и владелец ресторана.

– Лита! – кричит грузный мужчина. – Доченька! Ты что творишь!

– Папа! – Лита на секунду застывает. – Я ее убью! – и вновь бросается на меня.

Вадим толкает Литу в руки охранникам, а сам поворачивается к ее отцу:

– Максим Валерьевич, вот именно по этому поводу я и хотел с вами поговорить, – чеканит он.

– Могу предложить мой кабинет, – владелец ресторана переводит взгляд с одного мужчины на другого. Вадим кивает, а Максиму Валерьевичу выбора просто не предоставляют.

Лита бьется в руках охранника, продолжая оскорблять меня. Орет, что только с ней Вадим будет счастлив. Как она его любит. А на меня успевает выливать один ушат помоев за другим, пока мы все идем за обескураженным владельцем. Ясинский тоже с нами.

– Преследование. Угрозы. Нападение, – Вадим останавливается посреди кабинета. – Я вас предупреждал, Максим Валерьевич.

– Но я ведь поговорил… – мямлит пребывающий в шоке отец Литы. – Лита, – оборачивается к дочери, – ты ведь обещала! Как ты могла?

– Ты дурак, папа! – шипит мажорка. – Я ненавижу эту рыжую дрянь! Она меня бесит! Дариночка эта ваша! Хлопает тут своими коровьими глазенками! Ненавижу тебя! Убью! Вадим мой!

– Да у нее кукуха улетела! – удивленно восклицает Ясинский. – Черт, это просто мания какая-то. На фиг такое. Она же опасна!

– Заткнись, придурок! – орет на него Лита.

– Извините, Вадим Данилович, – шепчет расстроенный Максим Валерьевич. – И вы, Дарина, тоже.

Достает телефон и делает звонок. И все это под крики Литы. Мажорка закапывает себя все глубже, а потом просто начинает рыдать. Но никого ее слова о большой любви не трогают. Всем понятно, что любит она только себя, а я стала просто триггером ее ненависти.

Вскоре в кабинет влетает врач, делает Лите укол и она затихает. Ее уводят через служебный вход.

– Еще раз простите, – Максим Валерьевич совершенно раздавлен. – Прошу не возбуждать уголовное дело. Больше я не куплюсь на заверения дочери.

– Да она психическая, – у Ясинского явно с тактом беда. – Она ведь и убить могла.

– Лита будет отправлена в клинику, – пообещал Максим Валерьевич и пошел вслед за врачом.

Аэлиту отправят в клинику для душевнобольных в Европе, где она пройдет несколько курсов лечения. А потом отец отправит ее в Канаду вместе с матерью. Но это все случится гораздо позже, сейчас же в кабинете висит звонкая тишина. Все пытаются прийти в себя после произошедшего.

Вадим обнимает меня, гладит успокаивающе по спине. Ясинский нервно расхаживает по кабинету туда-сюда. Охрана ушла, а владелец с управляющим стоят у дверей, ожидая неизвестно чего.

– Я бы выпил, – Александр падает в кресло, вытягивает длинные ноги.

– Сейчас все организуем. Прямо здесь, – управляющий кидается прочь.

– Кабинет в вашем распоряжении, – владелец тоже уходит.

– Однако, ребята, – не унимается Ясинский.

– Да заткнись ты, – рявкает Вадим.

А до меня только сейчас дошел весь ужас произошедшего. Это просто было как будто не со мной, и только когда все кончилось, на меня обрушилась реальность, пробив кокон отупения. Меня начинает бить крупная дрожь, катятся первые слезы. Беззвучно реву, заливая рубашку Вадима слезами.

– Все закончилось, – шепчет он, целуя меня в макушку, в висок, снова куда-то в волосы. – Мой адвокат проследит, чтобы ее точно отправили лечиться.

– Не понимаю, за что она меня так ненавидит, – всхлипываю.

– Она просто больна, – жестко припечатывает Вадим. – А что там у нее с головой – пусть врачи разбираются.

Усаживает меня в кресло, подает чай с запахом мяты. Надо же, кто-то позаботился. Ясинский, намахнув явно не кофе, с серьезным лицом общается со своим юристом, чтобы пока тот взял дело Литы под контроль.

Постепенно я успокаиваюсь. Вадим переключает мое внимание, даже Ясинский больше не строит из себя мачо. Его юрист отчитывается, что Литой занялись врачи и уже ищут подходящую клинику за границей. Решено ее здесь не оставлять.

– У нас впереди еще одно дело, – Вадим внимательно смотрит на меня. – Ты как? Можем перенести.

– Нет, – отрицательно качаю головой. – Я сейчас, – выдыхаю. – Еще пять минут и я соберусь, – слегка улыбаюсь.

– Мне с вами? – серьезно спрашивает Ясинский.

– Нет, – отмахивается Вадим. – Там я сам справлюсь. Должен, во всяком случае.

– Ну если что – звони, – предлагает Ясинский. – А то у вас тут полная детектива с мелодрамой, – его тон опять становится шутливым.

– Скройся уже, – посылает его Вадим беззлобно. Ясинский только смеется, правда, несколько нервно.

– Ладно, ребят, на свадьбу-то позовете? – спрашивает, уже взявшись за ручку двери.

– Обязательно, – отвечает Вадим. – Без тебя не будет так весело.

Смеясь, Ясинский уходит. А у нас впереди поездка к моим родителям. Я им написала, что приеду, получив в ответ короткое – ждем. Я убедила Вадима не покупать букет, таким мою маму в этой ситуации не задобрить. Отца тем более.

Мы даже на этаж еще не поднялись, а родители уже стоят в открытой двери.

– О, явился, – шипит мама. – Не побоялся. Надо же, – выговаривает с едким сарказмом.

– Ты чего явился? – прямо спрашивает папа.

– Познакомиться с родителями своей девушки, – Вадим не тушуется. – Будем здесь говорить или все же не станем устраивать представление для соседей?

Вадим тоже прекрасно умеет давить. Он уверен в своих действиях, поэтому на грозный вид моих родителей внимания не обращает.

Делает шаг вперед, и они сторонятся, пропуская его в квартиру. Вадим будто прячет меня за спиной, защищая. Я закрываю дверь и он снова заговаривает:

– Не при таких обстоятельствах должно было пройти наше знакомство, но уж как случилось. Все, что вам наговорила Аэлита – плод ее больного воображения. Девушка уже помещена под врачебный надзор. А у меня просто в голове не укладывается, как вы так легко поверили словам постороннего человека, вычеркнув из памяти все двадцать семь лет, что знаете свою дочь. Так вот, по поводу того, зачем явился я. Я не счел возможным остаться в стороне, когда речь идет о чести и достоинстве моей невесты, пусть даже сомнения исходят от ее родителей.

Вадим давит, а родители теряются. Они старше его лет на пятнадцать-двадцать, но сейчас оба растеряны, как школьники, которых поймали за исправлением оценок в журнале. Вадим же полностью уверен в себе. Опыт ведения переговоров сказывается. Он сразу бьет в суть.

– Прежде чем делать выводы, – продолжает Вадим, – стоило бы собрать всю доступную информацию, и лишь потом делать выводы. Дарина действительно живет у меня, но не как содержанка. Я вообще не понимаю, как вам, родителям, такое могло в голову прийти. Она стажируется в крупном проекте, презентация которого состоится скоро. Вы можете на ней присутствовать, пригласительные вам пришлют.

– И на свадьбе сможем… поприсутствовать? – едко спрашивает папа.

– Непременно, – улыбается Вадим. – Мы будет искренне рады вас видеть.

– И когда? – мама уже немного пришла в себя и уперла руки в боки.

– Стоп, – Вадим выставляет перед собой ладонь. – Дорогие мои будущие родственники. Давайте сразу с вами договоримся: все даты, наличие детей и их количество и прочее, касающееся нас с Дариной, бы будем обсуждать между собой. Свадьбу в том числе. Давить на нас не стоит. Как мы решим, так и будет. При всем уважении, но в нашу семью я вмешиваться не позволю никому. Даже вам. И также было бы справедливым, чтобы вы извинились перед дочерью.

У меня у самой от таких слов чуть челюсть не падает! Мама с папой так и вовсе в полном шоке. Я с этой жесткой стороной характера Вадима еще не сталкивалась, и сейчас нахожусь под не меньшим впечатлением, чем родители.

– Роман Павлович, Маргарита Алексеевна, – обращается ним, – если у вас есть желание, то мы можем продолжить разговор. Если нет, то у нас еще дела.

Повисает пауза. На моих глазах разворачивается противостояние моих родителей и моего любимого мужчины.

– Проходите в зал, – наконец, заговаривает папа. – Давайте все обсудим спокойно.

Дарина

У моих родителей мы пробыли до позднего вечера. Мама извинилась за все, что наговорила. Лита слишком умело перевернула все с ног на голову. Видно было, что Вадим им понравился, но они его не то чтобы боятся, а как-то осторожничают. Во всяком случае, больше вопросов о свадьбе, серьезности намерений и детях не поднималось. Уверена, мама теперь и на все вопросы знакомых и соседок будет отвечать – без вас разберутся. Папа так вообще счастлив, что у него нормальный зять, разбирающийся в настоящих мужских игрушках – во всяких там болгарках и циркулярках. Для меня это китайская грамота, а они там зацепились за какую-то свою тему и даже поняли друг друга. Мама все с настороженностью поглядывала на Вадима, но даже позже не высказала своего мнения.

Еще бы, после краткого изложения моих приключений у них не осталось сомнений, что в этот раз я уж точно в надежных руках. Вадим, как настоящий мастер переговоров, сгладил острые углы, сместил акценты и вышла гладкая история о том, как решил за мной ухаживать после того, как я рассталась с Никитой.

Ночью мы засобирались к Вадиму, он категорически пресек попытки оставить меня в родительской квартире. Фамилия у него все же полностью оправдывает характер.

– Будем рады видеть вас у нас в гостях, – он пожал отцу руку. – А сейчас нам пора. Утром самолет.

Не стала шокировать родителей, что это частный борт.

– Ну, кажется, все, – в машине Вадим сразу усадил меня себе на колени. – Вроде все дела уладили.

– Спасибо, – легко целую его в губы. – Никогда не думала, что со мной может такое случиться.

– Да я тоже не мечтал стать предметом одержимости какой-нибудь девицы, – проворчал Вадим, стискивая меня в объятиях.

– Ты напугал моих родителей, – вздыхаю. – Мне кажется, мама тебя побаивается.

– Я не хотел. И так старался быть предельно корректным. Моих давно нет, – грустно улыбается, – поэтому с твоими я надеюсь наладить отношения, но, как и сказал, не позволю вмешиваться в наши отношения даже им.

И Вадим на самом деле никому не позволял лезть в нашу личную жизнь. Журналисты все равно раскопали историю с Никитой, пытались задавать вопросы на эту тему, но Любавины молчали, им этот скандал был тоже не нужен. А Вадим просто прямо спросил у одной ушлой дамочки:

– Если меня это не волнует, вас это с какой стати вообще заботит?

Мадам не нашлась что ответить. Стальнов не настолько интересная широкой публике персона, чтобы стоило это копать дальше, но достаточно влиятельный, чтобы устроить неприятности ее начальству.

Один день сменял другой. Работа все набирала обороты, близилась презентация. Даже меня загрузили поручениями по самую макушку. Шутка ли, масштабная выставка, будет тьма всяких специалистов, и надо, чтобы все прошло как по маслу.

– Все будет хорошо, – Вадим ловит меня в объятия, целует в макушку, – хватит мельтешить.

– Блин, – прижимаюсь к нему, – ты совсем не волнуешься, что ли? Через неделю же? И вообще это я должна тебя успокаивать, – хихикаю.

– У меня есть другой повод для волнения, – произносит подозрительно серьезно.

– Это какой? – тут же пугаюсь я. – Что случилось?

– Пока ничего, но… – разжимает руки.

– Ты меня пугаешь, – с тревогой смотрю ему в глаза.

– Нет, – Вадим запрокидывает голову и начинает хохотать, – это должно происходить немного не так, – берет меня за руку и тянет к креслу, стоящему в углу у панорамного окна. Обожаю это кресло, оно удобное, а вид из окна – дух захватывает.

Опускаюсь в кресло, а Вадим садится рядом на ковер. Снова взгляд такой, что я готова удариться в панику. Накрывает мои пальцы своими, начинает ласково перебирать.

– Наверное, еще рано. Даже трех месяцев не прошло, – улыбается, – но я точно знаю, что хочу видеть тебя каждый день своей жизни. Видеть по утрам твое сонное недовольное личико, когда ты отключаешь будильник. Ты так забавно ворчишь.

– Не ворчу я, – дую губы.

– Ворчишь, – кивает. – И ночью часто пытаешься стянуть все одеяло на себя, а еще ты меня вместо подушки используешь.

И тут в моей голове как щелкнет!

– Вадим, а когда… – вздыхаю, – все начиналось, ты же спал со мной, да? Поэтому подушка пахла твоим парфюмом! – звучит почему-то возмущенно.

– Ты только сейчас догадалась? – удивляется он и начинает хохотать. – А я-то все думал, чего ты меня еще не отчитала, как минимум. А ты просто не догадалась! – весь довольный такой. – Тебе снились кошмары, и я решил попробовать…

Ну вот как не любить этого мужчину? Вот и я не представляю…

– Да, я приходил, когда ты спала, и уходил, пока не проснулась.

А у меня уже глаза на мокром месте.

– С каждым разом все отчетливее понимал, что отпустить тебя будет сложно. Но тогда бы я еще смог. Это было бы ужасно сложно, но я бы постарался. А теперь уже не смогу. Хочу, чтобы ты сопела мне в шею, таскала мои рубашки и рассказывала, как прошел день. Мне очень нравится, когда ты рядом. Я невозможно эгоистично хочу тебя себе. Люблю тебя, мой огонек. Мое рыжее безумие. Люблю и хочу, чтобы ты была рядом. Ты будешь моей? Навсегда?

Я пропускаю момент, когда на ладони Вадима оказывается золотое колечко с одним большим несколькими мелкими бриллиантами. Как делают предложения всякие миллионеры, я могу судить только по фото в сети. Шикарным. И каким-то показушным. А мой любимый мужчина делает это только для меня. Не на показ. Только он и я…

Всхлипнув, бросаюсь ему на шею. Да, Вадим упоминал в разговорах, что я его невеста, но девочки любят ушами.

– Буду, – от моего резкого порыва Вадим падает спиной на ковер, а я оказываюсь сверху. – Еще как буду!

– Звучит как угроза, – смеется.

– Ну, характер у меня не самый сладкий, – киваю, – но ты сам захотел. Я так тебя люблю! – выпаливаю с жаром и глаза Вадима загораются огнем. Это первый раз, когда мы вот так признаемся. Зато от всего сердца. Без сомнений и в полной уверенности. – Люблю, жить без тебя не могу.

Протягиваю руку и на мой пальчик скользит идеальное колечко. Аккуратное, красивое, не вычурное, но такое дорогое. Не по стоимости, а по сути.

Наклоняюсь и целую Вадима в губы. Пара мгновений и поцелуй становится обжигающим. Но Вадим не был бы собой, если бы не нажал на кнопку закрытия штор. Его женщина только его…

– Моя, – жарко шепчет Вадим, поцелуями спускаясь ниже. Обнаженную спину ласкает ворс ковра.

– Твоя, – на выдохе. – И ты мой, – ревниво.

– Весь твой, – смеется.

Но вскоре нам не до смеха, дыхание сбивается, за закрытыми веками звездопад, а мой крик в поцелуе пьет мой любимый мужчина.

Этот вечер… он будто меняет все. Хотя внешне ничего и не изменилось, но в душе, в сердце…

Будто последняя деталька встала на место. И какая разница, сколько времени прошло с первой встречи, если это действительно твоя половинка?

Он – моя поддержка и опора, как и я для него. А еще Вадим называет меня иногда рыжей занозой (насчет характера я его предупреждала), но чаще – вдохновением.

А сегодня я его успокоительное. Презентация. Огромная территория выставочного комплекса. Алексей Васильевич старается сохранять невозмутимый вид, но по глазам видно – паникует. Рядом Ястребовы. Артур в идеальном костюме, Екатерина выглядит в деловом костюме как бизнес-леди. На мне же темно-синее платье-футляр и белый жакет. Волосы уложила в строгий пучок, да я даже шпильки надела!

– Все на тебя будут пялиться, – шутит Вадим, а в голосе нотки страха.

– На то и расчет, – подмигиваю ему. – Отвлекающий маневр, – поправляю галстук ему, имея на то полное право, смахиваю с лацкана пиджака невидимую пылинку.

– Привлекающий маневр, – вздыхает он.

– Ты справишься, – кладу ладонь ему на щеку, и Вадим прикрывает глаза, трется. Похож на большого кота сейчас. – Люблю тебя, – шепчу так, чтобы слышал только он. Нечего посторонним слышать лишнее.

Выдохнув, Вадим выходит на импровизированную сцену. Ястребов идет следом, а Екатерина подходит ко мне. Они там тоже нежничали украдкой.

– Трудно с такими мужчинами, – говорит тихо, не сводя влюбленного взгляда со своего мужа. – Любить такого мужчину и большое счастье, и тяжкое испытание. Но и без него жизни нет.

Минутка откровения заканчивается. Мы следим за тем, как наши мужчины уверенно и с гордостью говорят о проекте, как отвечают на вопросы. Техническая сторона, рекламные материалы – все проходит замечательно. Выступление заканчивается и можно пообщаться неформально. Артур с гордостью рассказывает, какую большую роль сыграла в этом проекте его жена. И это такой контраст! Строительный магнат, миллиардер, жесткий мужчина щедро делится минутами славы со своей женой. Не умаляет ее заслуг, наоборот, подчеркивает их.

– А вы какую роль сыграли в этом проекте? – неожиданно журналист переключает внимание на меня.

– Довольно скромную. Я стажер. Училась у профессионалов своего дела, и помогала в меру сил и знаний, – я не собираюсь приписывать себе чужие заслуги. Кратко говорю о нашем руководителе и команде. Благодарю за опыт и знания. Кажется, журналист немного в шоке.

– На вашем пальце обручальное кольцо, – переводи тему. – Когда состоится знаменательное событие?

– Мы не назначили еще дату, – отвечаю с улыбкой. – Первоочередной задачей стояла презентация и проект.

– Вот как, – хмыкает. – То есть после свадьбы вы, по примеру Екатерины Ястребовой, будете работать?

Вадим, стоящий рядом, выдыхает и я чувствую, что сейчас акула пера лишится парочки этих самых перьев. Мягко кладу ладонь ему на грудь, будто такая нежность, на самом деле чуть надавливаю, останавливая надвигающуюся грозу.

– Я вам открою секрет, – начинаю доверительно, чуть наклоняясь к журналисту, – я и до свадьбы собираюсь работать.

Звучат смешки, и по легкому движению руки Ястребова журналистов оттесняют. Пусть терзают Алексея Васильевича и профильных специалистов.

Мои родители тоже здесь. Выглядят немного ошарашенными. Мама на следующий день после знаменательного знакомства получила огромный букет и дизайнерскую сумочку, а папа – какую-то редкую циркулярку, при обсуждении успел повздыхать, что найти не может.

– Дариночка, – мама обнимает меня, – ну слов просто нет!

– Да-да, – смеется папа, – наконец-то мать сможет показать, что ты делаешь в Москве. Уверен, все ее подруги умрут от зависти.

– Ром, ну что ты несешь? – возмущенно восклицает мама. – Не слушайте его, – машет на папу руками.

– Идем, – папа тянет ее дальше. – Это когда еще такое интересное покажут!

Мама на секунду закатывает глаза, но следует за отцом.

– А журналюга ведь поднял важный вопрос, – Вадим обнимает меня со спины. – Пора бы и дату свадьбы назначить.

О, эта дата попортила мне знатно нервов! Осенью и зимой не хотела я, до весны категорически отказывался ждать Вадим. Декабрь – отличное время для свадьбы. Я просто махнула рукой. Какая, собственно, разница?

А вот дату рождения нашего первенца выбирать не пришлось. Доченька сама выбрала, когда появиться на свет…

Вадим

Декабрь – отличное время для свадьбы! У меня, честно признаться, просто терпения бы не хватило ждать до весны или лета. Обручальное кольцо все же слабоватая защита, а вот моя фамилия – это уже аргумент более существенный.

Моя нежная девочка, но порой та еще колючка. Как можно было подавлять такую яркую личность? У Дарины очень живой характер, она улыбчивая и легкая, умная, целеустремленная и с тонким чувством юмора. Заноза моя рыжая…

Вонзилась в сердце и не вынуть.

Вся моя. Не отпущу. Не смогу. Слишком люблю. Это похоже на одержимость.

Я просто дурею от того, как она прижимается ко мне во сне или пытается отжать огромное одеяло. Тянет на себя, желая закутаться в кокон, но стоит только обнять ее, как вцепляется в меня и затихает. Это настоящий кайф – обнимать ее, не боясь разбудить. Иногда ночью могу лежать, держа ее в руках, и не верю, что все закончилось. Что она здесь, в моих руках, что любит…

Как можно было променять такую искренность не пойми на что? Как можно не отличить подлинный бриллиант от сверкающей фальшивки?

С ее появлением моя жизнь будто заиграла новыми красками, стала ярче. Невозможно вдохновляет, когда чувствуешь за своей спиной такую поддержку. И на презентации это ощущалось особенно остро. Восхищение в глазах любимой женщины – это, черт возьми, ого-го какой стимул не облажаться!

– Признаю, был не прав, – произнес Артур, когда поблизости никого не было. – Дарина действительно может стать прекрасным специалистом. У нее есть все задатки высоко подняться. Хорошая девочка. Постарайся не наделать глупостей, – хлопнув меня по плечу, он оправился искать Екатерину.

Артуру необходимо держать свою жену всегда в поле зрения. И в чем-то я его понимаю. Хотя Литу увезли лечиться в Европу, но порой покрываюсь липким потом, когда вдруг бьет мысль, что мог опоздать. Что все могло не закончиться несколькими царапинами на щеке и нервотрепкой. Моя стойкая малышка даже не сообщила об угрозах, пока сам не обнаружил! И за это бы ее отшлепать надо было, чтобы больше не глупила.

Поэтому никакой помолвки в пять лет! Свадьба должна была состояться как можно быстрее. Ух, какой коварной рыжей бестией может быть Дарина, отстаивая свое мнение. Прелесть просто! Вот только у меня опыта в переговорах больше. И нестандартные подходы я тоже применяю.

Поэтому когда Дарина пошла на очередной круг, пробегая мимо дивана, быстрым движением перехватил ее за талию и упал вместе с ней на диван, подмяв невесту под себя.

– Что ты все возмущаешься, вредина? – целую ее в кончик носа.

– Я хочу свадьбу весной, – морщит носик и дует губы. – Чтобы цветы и тепло…

– Вот скажи мне, – смеюсь, – какая тебе разница? Цветами тебя флористы завалят, тепла в тропиках полно. Кататься по городу, сигналя на всю округу, и выпускать голубей на площади я не собираюсь. А снег только этому и может помешать. И учти, я против выкупа! Я просто не поднимусь пешком! Зато Новый год встретим уже как семья.

– Да ну тебя, – сдалась Дарина. – Пусть будет в декабре.

Закинув руки мне на шею, она уже начала слегка царапать мою кожу нотками, вызываю толку мурашек.

– Хулиганка, – шепнул, прищурившись.

А Дарина, лукаво улыбнувшись, продолжила свои провокационные действия, бросая вызов. Ну как не поддаться и не принять его? Довести ее до исступления. Чтобы стонала, извивалась, кричала, срывая голос. И в момент наивысшего наслаждения выстанывала мое имя.

Моя. Вся моя. От рыжих локонов. И до кончиков пальчиков на ногах.

А спустя долгие дни, еще и носящая мою фамилию. Стальнова Дарина Романовна.

Моя красавица-жена.

Ослепительно прекрасная в пышном белоснежном платье с россыпью блестящих камней на ткани. Нежная, хрупкая, сияющая. В рыжих волосах будто снежинки сверкают. И уже не терпится снять это великолепное платье, распустить это золото волос. Чтобы любить мою жену ночь напролет.

Утаскиваю ее за пышную композицию из живых цветов и целую в плечо, в шею. Губы Дарины и так ярко-алые без всякой помады. Припухлые от поцелуев, которые я срываю украдкой.

– Вот бы уже свалить, – мечтаю.

– Мне еще букет бросать, – вздыхает Дарина. – И нам торт резать. И Александр все хочет меня на танец утащить. Кста-ати! – ее глаза загораются озорством. – Я знаю, кому достанется букет! Поможешь?

– Конечно! – без раздумий соглашаюсь. Ведь другу я желаю только счастья!

Так что у него нет ни единого шанса отвертеться от букета, который прилетает прямо в цель.

– Ну, знаете! – возмущается Алекс. – Это подстава и не считается! Вы сговорились! Вы это подстроили!

– Ну и что? – ехидно спрашивает Дарина, прижимаясь к моему боку. На лице выражение полного довольства. – Моя же свадьба, кому хочу, в того букет и кидаю!

– И не поспоришь, – кривится Алекс. – Ну и вот куда его? – вертит в руках букет.

– Высуши и сохрани, – заявляет Дарина. – Или вот вручи кому.

– Нет уж, – Алекс сует букет под мышку. – Еще подумают, что это предложение. Всегда знал, что рыжие коварны.

А Дарина заливисто смеется, уткнувшись мне в плечо. Это она так тонко отомстила Алексу за знакомство и за подкаты. Язвочка моя рыжая. Самая любимая!

Наконец, мы можем уехать. О тесте с тещей позаботится Алекс, а я уношу Дарину в машину. Руки чешутся, как хочется уже снять этот сверкающий наряд.

– Я так устала, – Дарина жмется ко мне. – Ножки гудят.

– Будет твоим ножкам массаж, – обещаю. Целую ее в сладкие губы.

Я не сказал, что пока мы будем гулять, квартиру украсят. Нам было не до подготовки к Новому году, поэтому я заказал украшение у профессионалов. Надеюсь, Дарина меня не прибьет. Все же елку я попросил не наряжать. Мы сделаем это сами. Вдвоем. Елка у меня будет стоять впервые за много лет.

Наконец, выношу Дарину из лифта. Дверь в квартиру открыта и я вношу свою жену в настоящую сказку.

– Ва-адим, – ахает Дарина, восхищенно разглядывая преобразившееся пространство. – Как во дворце Снежной королевы!

Опускаю ее, Дарина бежит в гостиную, кружится, раскинув руки, и смеется. Подхожу к ней, подхватываю за талию, чтобы закружиться уже вдвоем. Дарина оплетает мою шею руками, тянется за поцелуем. Несу ее в спальню, также украшенную гирляндами и сверкающими украшениями.

– Как в логове дракона, – хихикает моя рыжая заноза.

– И ты мое главное сокровище, – рычу, начиная раздеваться.

Дарина больше не хихикает, в голубых бездонных глазах страсть, грудь часто вздымается. У меня срывает тормоза от желания обладать этой женщиной…

*****

– Вадим, – Дарина усаживается мне на колени, а я тут же отодвигаю ноутбук. После новогодних каникул и медового месяца накопилось очень много дел, – я не смогу работать в рекламном отделе.

– Почему? – ее слова меня сильно удивляют.

– А смысл? – вздыхает. – Только начну, а уже в декрет пора будет, – выдает печально эта хулиганка. Я даже не сразу улавливаю суть.

– Ты… беременна? – спрашиваю ошарашенно. Кивает серьезно. Но через секунду широко улыбается.

– Обалдеть! – выдыхаю.

Радости моей нет предела, но по мере роста животика у Дарины растет и мой страх. Страх за моих девочек. Дарина такая смешная, кругленькая вся. Шарик такой забавный. Но впереди роды и… это страшно.

Ужасное чувство беспомощности, когда любимая кричит от боли, а ты ничего сделать не можешь. Я чуть не поседел!

– Ох уж эти папаши, – вздыхает медсестра, силой уводя меня в комнату отдыха. – Не паникуем, все идет как надо.

Вот кому надо? Как вообще можно быть спокойным, когда там такое? Чуть с ума не сошел, пока мне не разрешили войти в палату. Уставшая Дарина похожа на богиню, она прижимает к груди маленький комочек счастья.

– Девочки мои… Любимые… – в этот момент я не могу сдержать слез.

Наклонившись, сначала целую в губы жену, а потом в темноволосую макушку нашу малышку. Она так смешно кряхтит, а потом начинает удивительно громко и требовательно кричать.

Я много раз потом наблюдал, как жена кормит нашу дочь, но тот первый раз оставил неизгладимое впечатление. Есть в этом какое-то таинство.

– И мы тебя любим, – устало улыбается Дарина, покачивает дочь на руках, пытаясь успокоить.

– Идите домой, Вадим Данилович, – выгоняет меня врач. – Всем нужно отдохнуть. Дня через три-четыре заберете их.

Эти три дня кажутся мне ужасными, я не знаю, куда себя деть. Меня не отвлекает ни работа, ни тесть с тещей. И лишь когда я забираю своих девочек, вновь начинаю ощущать жизнь.

– Люблю вас, – на руках у меня крохотный кряхтящий сверток. Совсем крошка, которую я очень боялся взять на руки.

– И мы тебя, – Дарина приникает ко мне, привычно утыкается носом в шею. – Я так соскучилась!

– Я тоже, – целую ее.

Дни, а особенно ночи, теперь гораздо разнообразнее и сильно веселее. Няню нанять пока не готовы, теща помогала сколько могла, но уже уехала домой, а мы остались вдвоем. Типичные молодые родители!

В таком вот несколько ошалелом виде нас и застал Алекс, явившийся с огромным букетом и пакетом с подарками.

– Что-то ты как-то устало выглядишь, – выдал он, пожав мне руку. – Как будто недосып. А Дарина где?

– Вот она как раз и досыпает, – отвечаю, и спешу вернуться к ковру, пока наша красавица не огласила недовольным криком всю квартиру.

– Это ты, что ли, тут предков строишь? – Алекс усаживается рядом и разглядывает дочку.

Малышка жмурится, сводит бровки к крошечному носику.

– Алекс, я тебя прибью, – успеваю метнуть в друга игрушку, а потом:

– Уааааа! Ууууааааааа! – раздается сиреной.

– Поразительные вокальные данные, – трясет головой Алекс.

Не проходит и минуты, как к нам летит Дарина.

– Александр, да чтоб ты своими быстрее обзавелся! – Дарина забирает из моих рук скандалящую дочку и начинает укачивать. Алексу она давно перестала выкать, но зовет исключительно полным именем. – Держи, – передает ему нашу дочь, – успокаивай как хочешь!

Бедный Алекс замер в ужасе, наша дочь тоже немного озадачилась, так они и узнавали друг друга. Что удивительно, малышка быстро успокоилась и уснула, но стоило Алексу присесть – все! Концерт начинался заново. Так он два часа и бродил по квартире.

– Все-все, я понял, осознал и так далее, – с видом раскаявшегося произнес он, отдавая дочку Дарине. – А со своими, пожалуй, подожду. Я еще слишком молод.

– Дурак ты, – от всей души сообщаю ему, обнимая жену. – Ты просто понятия не имеешь, какое это счастье, – улыбаюсь своим девочкам. – А дождь вообще к удаче в делах.

Алекс усмехается, поняв намек, Дарина поднимает на меня взгляд своих удивительных глаз. Там сияет любовь. Она мне улыбается так нежно, что мое сердце на миг замирает.

– Ладно, а за вторым когда? – Алекс не умеет держать язык за зубами.

Наш сын родился три года спустя. Рыжий сорванец с темными глазами, тогда как дочь темноволосая и с глазами матери, таким же бездонными голубыми озерами.

Моя семья – самое дорогое, что у меня есть. Любимая женщина, наши дети… Не могу уже представить себе, как жил без них. Люблю их всем сердцем.

Говорят, начинать дела в дождь – хорошая примета. Теперь я в это верю.