Нитон

Харчевня была так себе. То, что обычно называют «захудалая». Под стать окружающему её захудалому серому городишку, прилепившемуся к не менее захудалому облезшему замку. Почему именно сюда привело меня смутное томление, всегда предваряющее несбалансированные выплески силы? Что именно я должен был здесь сделать?

Я раздражённо оттолкнул деревянную тарелку с нетронутой похлёбкой. Похлёбка оказалась дрянной, как и вся эта жральня, и воняла кислятиной. Отравить меня у них, конечно, не получится, но и хлебать помои я не нанимался.

В спину словно слегка толкнуло. Я поморщился:

— Что, уже́?

— Прошу прощенья, я не расслышал?.. — осклабился трактирщик, размазывающий грязь по стойке засаленной тряпкой.

— Нет, ничего.

— Извиняюсь, извиняюсь, показалось, — суетливо залебезил тот. — Может, ещё пива?

Зачем бы мне ещё, коли я прежнее пить не смог? Полагаю, столь привередливые гости как я нечасто посещают сию халупу. Никак, хозяин боится, что я обратно уплаченный за еду медяк затребую.

— Уймись, ничего не надо.

Трактирщик выглянул в мутное, засиженное мухами окно, заторопился:

— Господин, коли твоя милость покуда ничего не желает, так я на пять минуточек выскочу. Всё ж таки не каждый день у нас ведьму жгут. Такое событие!

Меня снова толкнуло в спину, ещё чувствительнее, чем прежде. Не понял…

— Без шуток — из-за деревенской ведьмы?..

Моему вопросу, прозвучавшему в опустевшем зале, уже никто не удивился. А ведь действительно — все поглазеть пошли.

Что ж, и я взгляну.

...

Я остановился за спинами хозяина сего жалкого заведения и его постояльцев под навесом трактира, удачно выходящего на главную городскую площадь. Площадь, честно скажем, выглядела убого — немного мокрого камня, чуть побольше мокрого дерева и очень много жирной, первосортной грязи. Судя по всему, с последней войны тут вообще ничего не менялось. Серость и грязь. Серые стены. Серые одежды. Серые лица — из тех, что удавалось разглядеть. Прямо передо мной стояла рыхлая толпа человек в сто, ряды серых спин. Иногда мелькали плащи поприличнее — из грубой коричневой кожи, от воды казавшиеся почти чёрными и резко пахнущие кислым. Среди прочих запахов выделялись вонь пригоревшей на плите тряпки (с трактирной кухни), смолистый запах лесопильни и приторно-сладкий шлейф духов, неприлично дорогих для такого места.

Приятность пейзажа завершал дождь, серьёзно вознамерившийся перерасти в ливень. Дождь меня, впрочем, волновал мало.

Похоже, на небольшой площади собралось всё ходячее население городишка. На высокой трибуне (верно, срубленной только вчера — от неё и пахло свежим деревом) расселась знать — под навесом, оберегающим приличных людей от капризов погоды, конечно же. Нет, ты глянь-ка! Даже епископ! В такой дыре… Подозреваю, что ради него и разыгрывалось всё представление.

Редкое, надо признать, по нынешним временам. Это лет с полсотни назад активно жгли, у меня тогда аж мигрень образовалась — постоянно это раздражение со всех сторон. И что с ними делать, спрашивается? Путаницы добавляло то, что развлекались в той каше и верхние, и нижние. Одним — заигрывание с тёмными силами, другим — борьба с ними. А головная боль, соответственно — мне. Потом как-то прошла мода. Кажись, мужики опомнились, что красивых баб вокруг всё меньше. Ведьм начали публично пороть, принуждать к очистительному покаянию и неснимаемым освящённым браслетам, после чего выдавали замуж. А замужем, да в браслетках, особо не поколдуешь. Ведьмы, в большинстве своём, были не особо и против. Костры потихоньку сошли на нет.

Но не в этом случае.

Трактирщик не соврал. Прямо сейчас, и прямо вот здесь, народ собирался придать очищению посредством огня местную ведьму.

К делу господа́подошли со всей ответственностью: впечатляющий помост, в центре его — массивный столб, обложенный вязанками дров, которые прямо сейчас усердная стража поливала маслом (хрен бы они иначе под таким дождём загорелись). К столбу была прикована девчонка лет семнадцати. Именно прикована, причём такими цепями, что я аж оторопел слегка — из дюймового прута, и каждое звено с добрую ладонь! Ряжена девица была в мешок, в котором пропороли три дыры — чтоб голова да руки пролезли. Родное платье, надо полагать, на допросах превратилось в лохмотья. Не жалели девку-то. Вон какие ожоги на руках. Да и на шее безобразная корка запеклась. Непонятно, как вообще стоит. Больше висит в этих цепях. Взгляд на потемневшем, осунувшемся лице помутнел и остановился. От присущей ей зелёной целительской ауры, когда-то несомненно большой и яркой, остались жалкие и бледные клочки. Травницей, поди, была. Мда…

На краю помоста тянул шею монашек, гнусаво читая длиннющий список обвинений с как будто бы бесконечного пергаментного свитка. Мокрая ряса облепила его хилое тельце, и это отчего-то вызывало у меня досаду.

Шелестел дождь, уныло поливая терпеливую толпу. Народ молча ждал зрелища. Как же, не каждый день у вас на глазах живьём сгорает человек! Ради этого и помокнуть можно. Изредка кто-нибудь особо нетерпеливый вздыхал или бормотал, что, мол, скорей бы уж — на него тут же шикали, опасаясь, что сейчас из-за недовольных стражники всех скопом погонят взашей — и никакого тебе ведьминого сожжения не посмотришь, зря стояли!

Однако был ещё один звук, достигающий моих ушей. Шёпот ребёнка. Да, вон он. Лет восемь… ну девять, если сильно недоедал — десять. Стоит у самого помоста, чуть в стороне от остальных. Глаза зажмурены, лицо запрокинуто в небо: «…Ясное Солнышко, помоги! Солнышко, разве ты не видишь — она же ни в чём не виновата! Свет Пресветлый, ну сделай же что-нибудь…»

Ах, вот оно что! Искренняя молитва чистой души.

В тонком плане мальчик светился ослепительно-белым.

Я вздохнул и посмотрел в небо.

И вот это всё, по-вашему — действие, способное привести к критическому дисбалансу энергий? Серьёзно?

Ответом мне было ослепительно-голубое пятно чистой лазури, раскрывшееся в куполе туч, несмотря на непрекращающийся дождь. Да ещё как будто похлопывание по плечу.

Ответ получен.

Впрочем, девчонку было жаль, а судьи вызывали у меня изрядную долю раздражения. Особенно вон те, обладающие дарами — пусть и небольшими, но достаточными для того, чтобы понять, что травница не лжёт.

Ярче всего светился епископ — охристо-лимонным. Манипулятор и интриган, все свои усилия положивший на карьеру.

Тускло отблёскивал местный барон, похожий на хмурого зубра — серо-стальной, поставивший всё на грубую физическую силу.

А вот кто не вызывал никакого желания разглядывать её хоть сколько-то долго — это его жёнушка, от которой, кстати, как раз и несло приторно-душной сладостью. Аура её показалась мне столь же тошнотной, как её духи — кричаще-розовая похоть и маслянисто-жёлтая, примитивная хитрость. В совокупности напоминало нарыв, смотреть мерзко. Не исключаю, что травница лечила барона и в процессе (уж нечаянно или намеренно — не буду гадать) вызвала у него определённого рода желания. Это по понятным причинам не понравилось супруге, гуляющей от барона во все стороны (тут к бабке не ходи), но и его из кулачка выпускать не желающей. Баронесса вполне могла написать жалобу епископу — а тот и обрадовался возможности провести показательное мероприятие (а, быть может, и возродить славные традиции полувековой давности).

Бургомистр городишка, как и читающий монашек, тоже имели слабое свечение невыразительного коричневого цвета. Старательные исполнители. Очень старательные. Настолько, что всякое собственное мышление давно усохло и отвалилось. Но увидеть ложь они тоже могли! Если б захотели…

По краям помоста сидело ещё несколько местных дворян, вовсе не одарённых. Да и не посмели бы они сказать слово против своего сюзерена.

Вот вам и справедливый суд.

Что же касается того, что призывать меня в такой ситуации — всё равно, что стрелять из пушки по воробьям — до того мирозданию не было никакого дела. Я был рядом. И я мог решить проблему.

Что ж.

Я вздохнул ещё раз, получил очередной мягкий толчок между лопаток в качестве прозрачного намёка и двинулся вперёд. Люди передо мной расступались, словно сдвигаемые невидимым клином. Дождевые струи шарахнулись в разные стороны, подобно отдёрнутым половинкам полога. Но под ногами продолжала чавкать жидкая грязь. Каждый шаг отдавался в ушах противным чмаканьем, ехидно напоминая: «Что бы ты ни делал, я всё равно останусь здесь. Грязь вечна. Грязь непобедима…» И грязь была права.

Впрочем, пусть род людской сам решает проблемы своего неустройства. Меня волнует другое.

Я неторопливо поднялся по ступенькам, скучающе оглядел помост. Так.

— А ну, вали отсюда! — испачканная маслом лапища стражника пихнула меня в грудь.

Да, так мне пришлось его заметить. Недолюбливаю быдло любых сословий. Это уж моё, личное. Я недобро улыбнулся:

— Не на-а-а-адо этого делать, — ласково протянул я. — Хорошенько подумай, прежде чем ещё раз ко мне прикоснуться.

— А чё будет-то, а⁈ — стражник замахнулся ещё раз. С оскалом зубовным и с намерением . И даже успел коснуться. И, может быть, даже успел удивиться, когда его рука начала рассыпаться пеплом. Хотя на этом его лимит везения был исчерпан. Кучка серого пепла осыпалась в лужицу на краю помоста. Ничего, там в нижних сферах сейчас не очень заняты, найдут кого-то из дежурных.

Тишину разрезал визгливый крик монашка, остервенело принявшегося нарезать рукой священные круги напротив моей физиономии. Стало нестерпимо скучно.

— Ну давай. Озари меня. Да я и сам могу…

Я размашисто изобразил солнечный круг… который неожиданно (не для меня, конечно же) засветился и повис в воздухе, а затем поплыл в сторону усердного служителя церкви, заставив его с испуганным подвыванием скатиться с помоста. Я развернулся к навесу:

— Сожжения не будет. Она не ведьма. Да, собирала травы. Лечила. От поноса, лихорадки, чем вы ещё там страдаете… Сами же к ней слуг засылали? — Тут некоторым достало совести смутиться. — В колдовстве и связях с нечистью неповинна. — Я обвёл знать тяжёлым взглядом: — Вы все это знаете. И ты знаешь, — это уже епископу, — и вы тоже знаете , — в последнюю очередь — толпе.

Площадь словно накрыло ватным колпаком. В ответ не раздалось ни единого слова — только сбитое растерянностью или страхом людское дыхание. О, ещё шелестел дождь.

— Ты свободна, — повернувшись, я ткнул пальцем в сторону столба, который тотчас же рассыпался пеплом. Девушка, не выдержав веса цепей, упала. Да в рот мне ноги! Надо было сперва с цепями разобраться! — Да расточатся узы твои!

Металл оков на глазах начал покрываться ржавчиной и опадать рыжими хлопьями. Я видел, что даже там, где сохраняется внешняя тонкая оболочка, внутри остался лишь прах, и стоит только… Девушка с трудом шевельнулась, и остатки цепей осыпались кучками ржавой пыли. Рядом уже суетился тот пацан. Брат.

С епископа первого спало остолбенение, и привычный к проповедям голос загрохотал гневом:

— Да кто ты такой?!!

Я усмехнулся:

— Неужели непонятно? Ну смотри… — Из голубого окошечка неба, прямо сквозь льющийся дождь, хлынул поток света, высветив за моими плечами два крыла, похожих на сплетения молний в грозовых тучах, каждое метров по тридцать в размахе. Вспышкой света осияло площадь. Люди инстинктивно прикрыли глаза руками. — Достаточно?

— Но почему⁈ Почему? Почему мы молимся месяцами, годами — и ничего⁈ А тут!..

— А тут — душа чистая попросила. Потому я и пришёл. А вы загляните-ка внутрь себя. На вашу молитву только другие могут прийти. Вам не понравится.

— Схватить его!

Ну вот. Я говорил, что местный барон не блещет высоким интеллектом? Пожалте — наглядный пример. Не блещет. Однако бойцы у него натасканные на исполнение команд — будь здоров. Кинулись по баронскому рыку все скопом. Потому что страх господского гнева страшнее какого-то непонятного меня. Правда, замешкались, когда площадь раскололась змеящейся трещиной. Траншея метра три в ширину да не понять сколько в глубину — не враз перемахнёшь. Забе́гали по краю, как муравьи. Кто поумнее, бегал активнее — изображал бурную деятельность, авось хозяин не накажет — усердствовали же.

Я хмыкнул, расширяя трещину побольше. Кажется, вот там рухнула стена замка? Ой, перестарался, с другой стороны, а иначе как? Вон — особо рьяные уже лестницы волокли, а без толку жечь подневольных людишек у меня привычки нет. Пущай живут, детишек плодят. А чтоб барон больше дурных приказов не раздавал, я кинул пару энергетических сгустков в балки, подпирающие трибуну. Посыпались сливки общества вместе со своими креслами, запутались друг в друге и в бархатном балдахине.

Зеваки с воплями бежали во все стороны, спеша укрыться за дверями своих жалких жилищ. Можно было бы подпалить весь этот клоповник, но… Опыт подсказывал, что никого и ничему это не научит.

Я снова почувствовал, что меня дёргают за рукав, обернулся. Тот пацан. Стоит и смотрит на меня круглыми глазами. Вроде, шепчет что-то, но слишком уж вокруг стало громко.

— Что?.. Опять⁈ Силы земные! Ну я же избавил её — этого недостаточно?..

Видимо, да.

Я тяжело вздохнул и подошёл к несостоявшейся ведьме. Зрелище так себе. Даже подняться с помоста не может. Истощена. Но, похоже, поверила в возможность спасения. Трепыхается, елозит руками бестолково. И глаза такие… полные отчаяния. И, вроде, хочет что-то сказать, а губы в кровь разбиты. Сипит только.

Ладно, сделаем, чтоб могла идти.

Я протянул к девушке руку и провёл над ней по воздуху, стирая следы нездоровья, а заодно грязь и страх.

Волосы у неё оказались медово-русые и слегка волнистые, а глаза зелёные (ну да, для ведьмы самое то). Задышала взахлёб, словно наконец воздух нормально в лёгкие пошёл. А когда на щеках проступил румянец, а мешковина сделалась чистой и новой, девушка стала и вовсе хорошенькой.

Ладно, с платьем позже разберёмся.

— Вот так гораздо лучше. Пошли.

Оба двинулись за мной, как зачарованные.

Мы развернулись от помоста, за которым продолжались крики и суетливая возня, и пошли прочь из города. Не желая, чтобы излишне ретивые стражники бросились за нами в погоню, я прикрыл нас троих пологом невидимости. Раздражает, когда на меня орут и хватать пытаются. Да и вообще, так куда меньше проблем, хоть и выше расход энергий. Во всяком случае, стражники следом не потащатся, а то разгоняй их ещё… Впрочем — это такие мелочи.

Городские стены остались далеко позади, когда я вышел из задумчивости и спросил её:

— Куда мы идём?

Оба растерялись и остановились. Мальчишка прижался к сестре, она же посмотрела на него, словно не узнавая, потом на меня:

— Мы… за вами…

— А… Хм. Ну-у. Ладно.

Я порылся в памяти, перебирая места поближе, где можно было бы спокойно остановиться.

— Нашёл. По-о-оехали!

Когда-то давно, в дни моей третьей… а, может быть, четвёртой молодости мне ещё нужны были магические формулы. С течением столетий они становились всё короче, покуда не сменились скупыми жестами. Позже отпала необходимость и в них. Теперь я оперировал энергиями привычно, давно не задумываясь, как я это делаю. Так опытный бегун мчится, преодолевая препятствия и не вспоминая, как несмышлёным малышом он учился переставлять свои ноги, хватаясь за все подходящие предметы в поисках опоры и помощи.

Магия стала моим свойством, моей сутью. Её потоки откликались на мои мысленные призывы естественно. Вот как сейчас.

Я обратил взгляд на набрякшее от воды поле, и, повинуясь моему призыву, из грязи и глины поднялся конь — голем, конечно же — мощный, красивый, глянцево переливающийся в струйках дождя.

— Садитесь!

Они замешкались, не зная, как подступиться к этому существу. Кажется, травница в добавок опасалась, что шкура голема будет мазаться глиной. Она даже провела украдкой по его шкуре и постаралась незаметно взглянуть на пальцы. Это было неожиданно забавно. Потом она хотела подсадить брата. Но тот возмутился и наоборот опустился на колено, обеспечивая ей опору, чтоб она могла забраться верхом. Тут она осознала, что на ней только мешок, не прикрывающий даже колени, и растерялась.

— Садись боком, — велел я. — Тебе будет удобно.

Долго ли сформировать на спине голема выемку для удобного сидения? Да пусть даже и две выемки. Умеючи-то.

Травница уселась, цепляясь за шею лошади. Малец шустро вскарабкался позади, ухватился за мешковину. Поехали!

Седоки дружно ахнули, потому что команду я вслух не произнёс. Конь рванул вперёд, обоих аж качнуло. Но ничего, удержались. Я бежал рядом, слегка развлекаясь — невысоко взмывая над дорогой и наблюдая, как подо мной проносится земля. Скажете — странное развлечение? Влезть бы вам в мою шкуру да в мой возраст… Впрочем, нет, вам — не стоит.

Нитон

Бежали мы, минуя полночь, навстречу рассвету. Над дальним синеватым лесом как раз начало бледнеть небо, когда мы достигли нужного места. Глиняный конь перешёл на шаг и остановился рядом со мной.

— Мы приехали? — спросила девушка, с трудом ворочая языком.

— Да.

Она сползла по боку голема и остановилась, цепляясь за глиняную гриву:

— Ужас какой… Как долго… Я думала, у меня всё отвалится. Господи, поясницы нет…

Но я её не слушал, оглядывая давно заброшенный хутор.

Нет, не заброшенный. Остановленный во времени. Здесь всё замерло в том виде, в каком я оставил его… не помню сколько лет назад. Двадцать, тридцать, может быть? Я и пользовался-то им от силы недели две, позволив себе погрузиться в негу и бездействие, покуда воля мироздания не начала подгонять меня снова — на другой край континента, через восемь стран, туда, где я был неистово нужен.

Самое глупое, что добравшись к месту, я опоздал. Вот так, примерно за два дня до конца пути в груди поселилась совершенно чёткая уверенность, что туда больше и не нужно. Очень меня подобные выверты бытия раздражают. Но против судьбы, как известно…

После мне было не с руки сюда возвращаться. Постоянно находились другие дела.

Хорошо, догадался перед отъездом «маску оцепенения» наложить. И сферу «безразличия». Никому это место все прошедшие годы было не интересно, словно и не существовало его вовсе. Теперь нужно только аккуратно снять старые чары. Я провёл перед собой рукой, словно стирая с картины пыль. Да, жест совершенно необязательный, но иногда хочется немножко… оживить окружающее, что ли?

— Ого! — с тихим восторгом сказал мальчишка, и я вспомнил про своих спутников. Кинул взгляд (а с ним — немного подкрепляющего исцеления) в сторону травницы, которая тут же перестала шептать причитания, растирая поясницу, и с удивлением распрямилась.

— А что здесь?

— Здесь вы будете жить.

— Какая большая усадьба! — воскликнул мальчик.

Хутор словно наполнился красками и расцвёл. Деревья немного удивились тому, что середина лета вдруг превратилась в конец весны. Впрочем, это для них не страшно. Главное — не зима.

— А в хлеву есть скотина? — живо спросил рыжий мальчишка.

— Кажется, там были коровы и пара лошадей. Можешь сбегать посмотреть.

Он тут же умчался.

— Ещё и коровы! — почти со страхом сказала травница.

Я не придал этому значения, размышляя, что надо бы подновить частокол. Это именно та часть, которая пострадала от времени.

— Подождёт до завтра, — решил я сам с собой. — Идём, посмотрим жильё.

С точки зрения любого местного крестьянина, это был очень богатый дом — с большим подклетом*, высоким крыльцом, тёплыми сенями, просторной горницей и отдельной хозяйской спальней. И, конечно, с большой печью.

*Первый нежилой этаж дома (без окон) — холодный, используемый обычно для хранения припасов.

Первым делом я показал девушке кладовые, подсвечивая себе маленькими летающими огоньками.

— Здесь довольно припасов. Я сам ставил заклинания. Всё, что положишь, храниться будет не хуже, чем на леднике. Даже лучше. И гораздо дольше.

Она смотрела на меня большими глазами, словно всё ещё не веря в происходящее.

— Ничего себе… Наверное, кошку надо завести? Иначе набегут эти…

— Кто?

— Ну… мыши, крысы… — она брезгливо передёрнулась.

— В моё хозяйство никому ходу нет без разрешения. Ни мышам, ни хорькам, ни лисам. Но кошку, если захочешь, можешь завести. — Я оглянулся на полки: — Не хочешь взять что-то? Вы, верно, голодны?

— А как готовить? Здесь есть плита? Или, скорее всего, печь?

— Это позже. А пока, — я вынул нож и отпластал большой кусок окорока, показывая ей подбородком, — вон в том ларе свежий хлеб. В шкафу рядом — сыр. В корзине яблоки. Перекусим с дороги.

Прихватив за горлышко бутылку красного сладковатого вина, я пошёл в горницу, и она заторопилась следом, придерживая продукты в охапке.

Тут прибежал и мальчишка, полный восторгов от того, что увидел:

— Там две коровы! И лошади! И овцы! И столько кур, что я сосчитать не мог, ты представляешь, Эмми! — частил он, подпрыгивая от восторга.

Вот я и узнал имя травницы, а то всё никак не удосужился спросить.

— Обалдеть! — пробормотала она, сгрузила свою нашу на покрытый вышитой скатертью стол, оглянулась, определила буфет со стеклянными створками как хранилище посуды и полезла туда за тарелками.

Я смотрел и думал, что в основной комнате было… простовато, если бывал во дворцах. И травница пока не выказывала особого восторга. Но братец Эмми, явно привыкший к простому устройству деревенской хижины, вовсю восхищался:

— Ого! Какая скатерть! Ты только посмотри, Эмми! И расписные тарелки! Какие тоненькие!

Она вдруг выпрямилась и строго на него посмотрела:

— Так! После конюшни — скатерть не хватать! И давай-ка мыть руки! Тут же есть умывальник? — последний вопрос предназначался мне.

— Конечно, есть. Там, за печью.

— Вот и дуй руки мыть! — скомандовала она брату.

— Да я не замарался, — попытался отказаться он.

— Разговорчики! За стол не пущу!

Мальчишка потащился за печку, бурча, а я спросил её:

— Как зовут твоего брата?

— Я… — она смутилась, — я не помню…

— Память отшибло? Бывает после пыток и не такое. Дай себе несколько дней, пройдёт. — Из-за печки появился братец. — Как тебя зовут?

— Руди.

Занятно. Волосы его и впрямь заметно отливали рыжиной. Быть может, отец надеялся дать парню чувство рудознатца? Мальчишка остановился у стола, жадно пожирая глазами нехитрое угощение, принюхиваясь и глотая слюнки.

— Садись вот здесь, — указал на лавку я и подвинул ему тарелку с ломтями сыра, мяса, яблок и хлеба, — ешь.

Руди тут же схватил кусок мяса, вцепился в него зубами и… чего-то испугался.

— Что? — спросил я.

— А мовитва? — с трудом проговорил он.

Издевательство какое-то над ребёнком.

— Солнце благословляет тебя, — хлопнул я его по плечу, — ешь.

Второго приглашения не понадобилось. Ел он с жадностью маленького волчонка, а девушка всё суетилась у буфета, проверяя ящики и полочки.

— Что ты ищешь, Эмми?

— Да я… думала, бокалы под вино…

— Вряд ли они здесь имеются. Возьми кружки. А брату налей воды.

Травница наконец присела за стол, и в животе у неё вдруг отчётливо забурчало.

— Я прошу прощения, — слегка покраснела она.

— Глупости! — я разлил по кружкам вино, плеснув немного мальчишке, чтоб подкрасить воду. — Ешьте, здесь не нужно никого стесняться.

Эмми потянулась к блюду нерешительно, но через минуту уминала за обе щёки и мясо, и сыр, и хлеб, и нарезанные дольками яблоки.

— Господи, как будто месяц не ела, — пробормотала она, ужасно смущаясь, но не в силах остановить руки, тянущиеся к еде.

— Сколько ты была у них в пыточной?

Она лишь захлопала ресницами, зато братец сразу сказал, тараща глаза:

— Целую неделю!

— Сомневаюсь, что тебя там кормили. А ты? — я посмотрел на Руди.

— Я ночевал на крыльце у церкви, после того как нашу хижину сожгли. Иногда мне что-нибудь подавали.

— Как видно, не очень щедро. В обычной ситуации вам не следовало бы наедаться так сразу, это опасно. Впрочем, сейчас ешьте и ничего не бойтесь. С моей целительной магией вам ничего не грозит.

В это мгновение я обратил внимание на её руки — привычные к труду, но тонкие в кости, изящные. Кисти были загорелыми, а вся остальная кожа выше — бледной, как бывает у людей, вечно рядящихся в глухие одежды. Выглядело, словно она тёмные перчатки надела.

«Нет, так не пойдёт», — сказал я сам себе. Да и слишком светлокожих девушек я не люблю. Я посмотрел на неё сквозь прищур, и травница сделалась равномерно золотисто-загорелой. Вместе с зелёным цветом глаз выглядит отлично и к волосам подходит. Ну, это конечно, на мой вкус. А остальное совершенно неважно.

Эмми, кажется, ничего не заметила. Она подняла свою кружку и спросила:

— За чудесное избавление?

Я поднял свою кружку:

— Изволь.

— И за знакомство? — смелея, предложила она. — Как вас зовут, можно узнать?

— Нитон. И, прошу тебя, обращайся ко мне на «ты», иначе у меня постоянное чувство, — я усмехнулся, — что кто-то ещё стоит за моей спиной.

Она улыбнулась:

— Это же просто форма вежливости.

— Никогда о таком не слышал.

— Ну… Тогда будем знакомы, Нитон. И спасибо… тебе. Огромное спасибо…

— Вот на этом и остановимся, — я протянул вперёд кружку, слегка чокаясь. Терпеть не могу, когда кто-то разливается в долгих благодарностях. — За знакомство!

Вскоре Руди осоловел от сытости и начал клевать носом. Возможно, и капля вина сыграла, добавив своего снотворного действия.

— Я могу уложить его на печке? — спросила Эмми.

— Конечно. По-моему, там лежит пара запасных одеял и овчинное покрывало.

— Пошли! — она прихватила брата за плечо и повела укладывать. — Всё смешалось, день и ночь… А что делать? — рассуждала она сама с собой. — Надо поспать, сон снимает стресс…

Что за наваждение называлось таким странным словом, я не знал. Мало ли что эти деревенские травники придумают. Мне интересно было другое — своего наряда из мешковины Эмми нисколько не стеснялась, словно торчащие из-под платья ноги — в порядке вещей. Весьма симпатичные ноги, кстати…

Я с удивлением поймал себя на мыслях, которые не посещали меня лет, наверное, уже… двадцать? Двадцать пять? Кажется, так. Совсем чешуя потускнела, эх-хе-хе… А ножки хороши… Очень…

Эмми тем временем укрыла брата одеялом и неожиданно живо обернулась. Поймала мой взгляд. Прикусила губу…

И когда я ушёл в хозяйскую спальню и завалился в постель, размышляя: а надо ли оно мне вообще — спать? — дверь тихо скрипнула.

— Что?

Она не ответила. То полу прошлёпали лёгкие шаги, мешковина полетела в сторону, и гибкое, жаркое тело скользнуло под одеяло.

— Прости меня, Нитон. Это, наверное, очень грубо, но сегодня меня чуть не сожгли. Я очень хочу почувствовать себя живой.

Она оперлась на локоток, слегка наклонившись ко мне, так что набухшие, возбуждённые соски прикоснулись к моей коже. Провела кончиками пальцев по моей груди, от чего по всему моему телу пробежала лёгкая дрожь. К моему глубочайшему изумлению, мой организм тоже почувствовал себя поразительно живым! Я бы даже сказал — весьма! И возможно даже несколько чрезмерно, судя по остроте реакций.

Но она удивила меня ещё раз, горячо прошептав:

— Нет-нет, мы не будем так торопиться… — и поцеловала так чувственно, что мир вокруг вспыхнул миллионами искр и перестал быть.

Пару часов спустя.

Казалось бы, чем может удивить молодая необученная деревенская девушка такое существо как я?

А она смогла. И очень сильно. Очень.

Потому что при всей своей страстности и, несомненно, опытности оказалась… девственницей.

Теперь она спала на моём плече, а я размышлял — что это такое вообще было? Поразительный и врождённый талант к любовным утехам? Никогда о таком не слышал…

Сон ко мне совсем не шёл. Напротив, я чувствовал бурлящую внутри энергию, а в таком состоянии я могу и пару-тройку недель не спать. Осторожно выбравшись из постели, я направился на двор. Я ведь хотел восстановить ограду? Самое время!

Посвятив этому полезному занятию некоторое время, я остался вполне удовлетворён видом частокола. А вернувшись в дом увидел, что Эмми уже встала и, по-видимому, заглянула в какой-то из стоящих в спальне шкафов. Потому что вместо мешковины она нарядилась в одну из моих давнишней моды рубашек и короткие брюки. Ей они, впрочем, доходили почти до щиколоток.

— Смело! — усмехнулся я, увидев её в этом наряде. — Жаль, что здесь не хранилось ничего женского. Я как-то не подумал о такой необходимости.

— А! — легкомысленно махнула рукой она, шинкуя в большую миску какие-то овощи. — Мне и так нормально. У этих штанишек такая удобная утягивающаяся верёвочка, не слетают. — Нож вдруг перестал стучать по доске и замер в воздухе: — Или меня за брюки опять на костёр потащат?

— Не думаю, что прямо на костёр. Но будут смотреть весьма осуждающе и могут пожаловаться бургомистру на неблагопристойный вид.

— Яс-сно, — довольно едко протянула она. — Нарушение общественного порядка.

— Вроде того.

— Блин, надо где-то ткань взять…

— Почему «блин»?

— А почему нет?

— Никогда такого не слышал.

Кажется, я сегодня уже говорил что-то подобное? Но Эмми не дала мне додумать, живо поинтересовавшись:

— А как говорят, когда досадуют?

— Ну… — я потёр подбородок, — приходилось как-то слышать про горелые коврижки…

— О! Это тоже прик… э-э-э… подойдёт! Горелые коврижки, — словно примериваясь ко вкусу слов, произнесла она.

— Что касается тканей, не уверен, что они тут есть. Впрочем, я и в кастрюлях не был уверен, а они нашлись.

— Н-да… — она цепко оглядела комнату. — Не, ну на крайний случай, я и из занавески могу что-нибудь изобразить. Или из скатерти… Только иголку с нитками надо.

Наблюдать за ней было забавно.

— Прежде чем ты начнёшь кромсать занавески, всё же заглянем в шкафы. Что готовишь?

— Наверное… Назовём это «рагу». Я посмотрела в кладовке овощи… Хотелось бы немного обжарить, но я не очень умею управляться с этой большой печью, — она неловко пожала плечом. Грудь под батистовой рубашкой колыхнулась, направив мои мысли по совершенно иному руслу.

Пожалуй, я бы не отказался повторить наши утренние упражнения прямо сейчас…

— … Нитон, ау! — Эмми помахала передо мной рукой.

— Что такое?

— Я говорю, научишь меня пользоваться печью?

— Конечно! Какие могут быть сомненья!

— Дрова, наверное, надо?

— Дрова потом. Руди проснётся, натаскает из поленницы. А пока ставь сюда, — я положил на стол руку ладонью вверх.

— Что — прямо на руку? — Эмми недоверчиво на меня покосилась.

— Ставь-ставь. Скажешь, достаточно или ещё прибавить.

Она водрузила мне на руку сковороду, бормоча:

— Д-да-а-а, я как-то и забыла, что ты у нас… очень необычный мужчина… Так, ещё пожарче можно? Чуть-чуть.

— Легко.

— Просто… просто за-ме-ча-а-ательно… Та-а-ак, помешаем…

Она двигалась у стола, добавляя то и это, помешивая, подсаливая и подсыпая нарубленные овощи, которые почему-то не вошли в первую партию.

— Ну вот! Теперь чесночок… И через пять минут будет готово! Добавим зелень, и можно есть.

— Пахнет вкусно.

— Ещё бы!

Эмми расставила на столе тарелки, покосилась на печку:

— Может, разбудить его?

— Да пусть спит. Умаялся мальчишка.

— Д-да уж, — с сомнением протянула она, — такие переживания…

На самом деле я специально покрепче усыпил его. Жар, давно было утихший, требовал выхода наружу, и я хотел…

— Признайся, ты ведь хочешь ещё? — спросила она и прикусила губу, улыбаясь.

Я усмехнулся:

— Признаю́сь.

Она поднялась и протянула мне руку:

— Тогда пойдём сейчас, пока Руди спит, а я не наелась, как Тузик!

Удивительная непосредственность! Никогда не встречал я подобных женщин. Быть может, мне не везло?

Мы удалились в спальню и занимались любовью снова — горячо и страстно. Она кричала, и мне казалось, что эфир бурлит огнём и выбрасывает мириады сияющих искр…

Я любовался на девушку, умиротворённо устроившуюся на моём плече, и размышлял — способен ли я переживать что-нибудь кроме кратковременного увлечения? Для меня, естественно, кратковременного — где-то в промежутке между неделей и годами этак семьюдесятью. Во всяком случае, прямо сейчас я испытывал к ней живое любопытство. Мне бы хотелось задержаться здесь, узнать её получше…

Я заглянул во внутренний план. Какая неожиданная картина! Изорванная аура стремительно восстанавливалась. Все прорехи и разрывы между сохранившимися зелёными лоскутами заполнялись золотым свечением. И она (аура) стала как будто… больше? Во всяком случае, однозначно — плотнее.

Эмми вздохнула и приподнялась на локте, обернулась, ресницы изумлённо взметнулись:

— Нитон! У тебя в глазах плещется огонь!

— Я знаю. Я вижу его отражение в твоих глазах.

— Я так понимаю, удивляться не следует?

— Не в этот раз, — я сел удобнее и подал руку, чтобы она могла опереться. — Поднимайся. Думаю, настало время поискать ткани.

— Нет уж, сперва поесть! По-моему, я слона бы съела.

— Только оденься. Разбудим твоего братца, пообедаем вместе.

— Ох, блин, как он не проснулся? Я же так… — она осеклась и покраснела, путаясь в рукавах рубашки.

— Громко выражала удовольствие? — усмехнулся я.

По крайней мере, четыре раза.

— Ну… да, — пробормотало из рубашечных недр.

— Это волшебство! — многозначительно прошептал я и тоже принялся одеваться.

Нитон

Мы славно пообедали Эмминой стряпнёй и принялись искать что-то, из чего можно было бы смастерить ей платье. Но… Нашлось изрядное количество простыней, пододеяльников, полотенец и занавесок, однако всё это было не то.

— Я, конечно, могу и простыни на сарафаны пустить, — задумчиво сказала Эмми, разглядывая ряд распахнутых шкафов, комодов и сундуков, — но с одной стороны, жалко портить вещь, специально сделанную для своей конкретной цели, а с другой…

— Что?

— Грубовата всё же ткань. Да и простовата на платье. Белый…

— Эмми! — воскликнул Руди. — Ты с ума сошла⁈ Посмотри, какие они тоненькие!

Она вздохнула:

— Ну да, я, наверное, привередничаю.

В итоге отрезы нашлись совершенно случайно, когда мы все решили, что их нет. Катушка ниток упала на пол, покатилась под кровать, и Руди кинулся её поднимать. Вот тут-то он и воскликнул:

— Тут сундук!!!

Сундук был крупным, непривычно широким и плоским.

— Прямо как чемодан, — сказала Эмми.

— Что за чиманан? — тут же спросил её брат.

— Че-мо-дан, — чётко произнесла Эмми. — Ну вот, видишь — форма такая.

— А-а…

— Только они обычно кожаные, а этот какой-то расписной.

Внутри этого странного чемодана обнаружилось четыре куска хороших материй. Каждого из них достало бы на три-четыре камзола или на приличное женское платье. Заодно нашлись две пары женских туфель — чуть большеватых Эмми, но капли заклинания уменьшения хватило, чтобы подогнать их по её небольшой ноге.

— Ух ты-ы-ы!.. — только и выдохнул Руди. — В таких сама баронесса могла бы ходить!

Я поморщился:

— Будь другом, не поминай при мне эту жабу.

Эмми, страшно довольная обновке, прошлась по комнате, покружилась и несколько раз притопнула каблучками:

— Обалдеть! А то босиком как-то…

Следом она внимательно осмотрела отрезы, помяла, прикинула цвет к лицу у зеркала над комодом.

— Вот этот, пожалуй, я бы взяла. Плотный шёлк. Хорош.

— Забирай все, — махнул рукой я.

Она неловко пожала плечами:

— Да неудобно как-то.

Как объяснить ей чувство возвращающейся радости жизни, которое поднимает меня, словно на крыльях?

— Послушай, Эмми. Я дарю тебе эти ткани. Вместе с чемоданом, в котором они хранятся. И вместе с домом, в котором лежит этот как ты сказала? Чемодан? Чемодан… И с усадьбой, посреди которой этот дом стоит. И с землями, которые прилагаются к усадьбе! Потому что я так хочу и главное — могу. Возражения не принимаются! Ясно?

Руди аж рот распахнул от удивления. А она отвернулась к зеркалу, снова накинула край шёлкового отреза на плечо и улыбнулась мне из отражения:

— Спасибо! Огромное тебе спасибо, Нитон. — только вот думала она, уверен не о усадьбе…

День стоял в самом разгаре, а меня вдруг обуяла жажда деятельности. Не сгонять ли мне по-быстрому в ближайший город, за… За чем, например?

— Эмми, как ты считаешь, что-то нужно прикупить для здешнего хозяйства?

Она подпёрла щёку рукой:

— Честно говоря, я пока не поняла. Но если ты собираешься куда-то, где можно купить всякое… Тут недалеко есть город?

— Не просто город. Столица Ортандии. Большой торг.

— Совсем недалеко?

— Два часа пути, если вы вздумаете ехать со мной. Но я надеюсь обернуться раза в три быстрее.

— Ой, нет! — она всплеснула руками. — Снова два часа этой тряски? Нет и нет! Даже не смотри на меня, Руди! И вообще, ты так коровам радовался. Не надо ли выгнать их пасти или как это…

— Не возражай сестре, — пресёк я поток возможных мальчишеских стенаний. — Она права. Ты выспался, наелся — пора и хозяйством заняться.

— А я лучше попытаюсь что-нибудь сшить, — сразу сказала Эмми.

— Так что купить в городе?

— Пожалуй… — она оглянулась, — ничего не приходит в голову. Может, специй? Какие приправы можно купить на рынке?

— В лавках пряностей есть всякое. Перец зелёный, белый, розовый и чёрный, зафарон, зира, кардамон, гвоздика, розмарин — да много чего ещё.

— Тогда, пожалуй, чёрного перца. Остальные я как-то не очень. И ещё зиры и зафарона. И спроси, куркума у них бывает?

— Э-э-эмми-и-и-и… — сипло протянул братец, — ты правда немножко умом подвинулась! Разве мы можем?..

— А ну, цыц! — приструнил его я. — Будто ты за них платить будешь?

— Но я слышал, папа говорил, что одна ложечка чёрного перца стоит целую золотую монету!

— Сколько? — поразилась Эмми. — Ой, господи, нет! Тогда не надо, обойдёмся!

— Ну всё, прекратите! — нахмурился я, выдернул из кармана кошель и вытряхнул его содержимое на стол: — Видели⁈ Могу ведро чёрного перца купить!

Золотые скруглённые шестиугольнички рассыпались неровной кучкой, и некоторые продолжали покачиваться, играя в солнечном свете, льющемся из окон.

Эмми сразу успокоилась и сказала:

— Тогда другое дело. Чёрного перца полстаканчика, остальных по рюмочке. Этого надолго хватит.

— Вот и славно. Буду к ужину, — я развернулся к двери, когда она удивлённо спросила:

— А золото?

— У меня ещё есть.

И у меня, действительно, ещё было. Не то чтобы неограниченное количество, но… Для удобства их извлечения у меня имелись специальные карманы с прорезями. Просунул туда пальцы, поскрёб по тут же изменённой шкуре — вот тебе и несколько новых золотых. А чёткая форма и природный рисунок позволяли выдавать их за монеты далёкой и малоизвестной страны Далеконии.

По чести, я эту страну сам лет восемьсот назад выдумал. Зато теперь нет никаких проблем! Любые менялы берут с удовольствием. А отчего бы не брать, когда состав — почти чистое золото! Пару столетий назад даже экспедиция собиралась эту страну разыскивать. В исторических и культурных целях (ну и разжиться золотишком, понятное дело). Основательно готовились, даже учёных с собой прихватили, что тогда представляло из себя изрядную редкость. Удачно попали в промежуток между войнами, отправившись на юг огромным караваном — да по дороге наткнулись на развалины дворцов Сахриба, на том и успокоились. Зато теперь по всему континенту от запада до востока спокойно ходят «далеконские» монеты.

Лично мне — очень удобно.

Я успел додумать эти мысли и миновать кусок леса, когда в очередной распахнувшейся долине не показался заметно разросшийся за сорок лет город с каменной громадой крепости над ним.

Рынок располагался на прежнем месте — всё такой же пёстрый, кричащий, шибающий в нос множеством запахов. И лавку пряностей я нашёл всё на том же углу. И сидел в ней — я не поверил своим глазам…

— Фарух?.. Отлично выглядишь для своих лет! Сколько тебе уже? Сотню разменял, поди?

Продавец посмотрел на меня с опаской:

— Ты ошибся, милостивый господин. Так звали моего досточтимого дедушку. Он умер два года назад, немного не дожив до столетия. Меня зовут Фарид, и я давно торгую здесь, с тех пор, как мой отец стал для этого слишком слаб. Желаешь купить специй?

Новость меня… не потрясла, нет. Но расстроила.

С тех пор, как я принял решение остановиться на этой ипостаси моего существования, время словно замедлило бег столетий. Сперва мне казалось это странным и непривычным, где-то даже неприятным, словно я — муха, попавшая в патоку… Но вместе с тем я открыл для себя новые вкусы и ароматы этой жизни, которые как будто бы замыливались прежде. Я стал больше привязываться к людям. Мне казалось, я теперь лучше их понимал. Больше… сочувствовал, наверное?

Вот Фарух — я узнал его уже пожилым. У перечника было тёмное лицо, изрезанное морщинами, словно задрябшая, пролежавшая целый год в подполе картофелина. Но сколько он помнил забавных коротких историй! И каждый раз, когда я заявлялся закупиться, рассказывал нам что-нибудь эдакое, что не только я, а весь отряд валился со смеху.

Я понял, что уже пять минут стою у прилавка и молчу.

— Да. Мне нужны хорошие специи. Начнём с чёрного перца…

Эмми

Нитон вышел за дверь, а я осталась сидеть за столом. И ощущение нереальности происходящего навалилось на меня с новой силой. Может, это просто затянувшийся сон? Может, я лежу где-нибудь в реанимации, а сознание вот так развлекается, чтобы я не концентрировалась на тяжёлых переживаниях?

Хотя заменить вид палаты видом средневековой казни — так себе выгода.

И вообще, почему я увидела именно костёр? Может, потому что кабина того огромного грузовика, размазавшего нашу маршрутку, оранжевой была?

А раны те? На руках помню ужасные струпья… Наверное, травмы причиняли боль — а сознание заместило вот так?

Но теперь же не болит? Должно быть, довезли меня до больницы и обезболом обкололи?

— Эмми, я выгоню скотину за ворота? Там прямо рядом трава наросла хорошая, пусть пасутся.

Мальчишка доверчиво прижался к моему колену. Никого из знакомых он мне даже близко не напоминал. Я погладила его по рыжим волосам, спросила задумчиво:

— Почему я вижу именно тебя?

— Потому что я рядом стою, — наивно и совершенно логично ответил он и солнечно улыбнулся.

— Не поспоришь, — я усмехнулась. — Что там про скотин?

— Прямо за воротами хороший лужок.

— А, ну иди, это можно.

Руди умчался, а я осталась думать. Как узнать: во сне я или нет? Проверить на боль? Схватиться за горячее? Или иголкой себя ткнуть? Вон как раз и шкатулка швейная. Я вынула иголку и осторожно потыкала внутреннюю сторону запястья. Ну, допустим, я чувствую покалывание. Доказывает ли это что-то? Или я в реальности ощущаю, скажем, онемение, а сон под это подстраивается?

Найти погрешности в «картинке»? Я оглянулась вокруг. Вообще-то я часто вижу довольно подробные сны. Цветные. С запахами. Со вкусами. И даже читать во снах я способна, хоть и слышала, что это якобы невозможно. Другое дело, что строчки во сне всё равно немного… плывут, что ли? Это, пожалуй, самое зыбкое, что мне приходилось видеть во снах. Но здесь я не видела ни одной книги.

А если… Действительно, а если написать что-нибудь? Хотя бы даже палочкой на песке! И понаблюдать. Если это сон, строчка начнёт искажаться.

Я решительно направилась на двор, подобрала какую-то щепочку и… поняла, что Эмми не умела писать. А я помнила наш русский алфавит, но, к своему ужасу, совершенно забыла русские слова. И от шока этого осознания у меня чуть не смешались в голове слова нового языка, на котором я теперь говорила.

— Тихо-тихо-тихо, спокойно… — уговаривала я себя, схватившись за перила крыльца. — Спокойно, Таня, дыши, дыши… О! Меня зовут Татьяна! Уже отлично!

Я медленно досчитала в мыслях до четырёх, вдыхая, и в два раза медленнее выдохнула.

— Вот и славно. Ну подумаешь, другой язык. Дело плёвое. Уж имя-то мы напишем…

Я присела у крылечка и вывела на чуть влажной земле: «Татьяна». Посидела, полюбовалась. Буквы стояли твёрдо, как влитые. Да они даже и не думали дрожать!

Я оглянулась вокруг. Всё совершенно как вчера. Никакой зыбкости. Ни один подлый гвоздик в стене сарая не дрогнул. Вернулась к имени. И тут полнейшая стабильность. Обычно во сне прежде чем начать читаться строчки… по ним вроде как волна проходит. А сейчас — ни-че-го.

— Или мне вкололи что-нибудь офигенно успокаивающее, — выдала ещё одно предположение я.

А вот, кстати, я ещё спала. Можно спать во сне?

Помучавшись всякими предположениями ещё немного, я решила, что пытаться понять, сон вокруг или явь — дохлый номер. Значит, будем пока жить с тем, что есть. Если меня вдруг как-нибудь вылечат и вытащат обратно в привычный мне мир — ну зашибись! Напишу книжку о своих приключениях. Но пока имеем, что дают.

Я выбросила щепочку, отряхнула руки и оглянулась вокруг.

Но коровы… Етижи-пассатижи! Я ж городская девочка! На заднем дворе внезапно заорал петух, заставив меня вздрогнуть. И туалет на улице! Жёваный крот!*

*Этому ругательству, как и ещё нескольким подобным, я научилась в бытность на практике в детском саду, ещё в школьные годы чудесные, когда мы профессию «воспитатель» в учебно-производственном комбинате «приобретали».

Однако Нитон сказал, что часа через полтора вернётся. А мужиков положено что? Кормить, тогда они добрые. Я решительно потащилась в кладовку.

Господи, хорошо хоть мышей тут нет, я б каждый раз в полуобморочное состояние приходила.

Я остановилась на пороге. Едрит твою налево, здесь ведь и света нет!!!

Кое-как, оставив дверь открытой, я в потёмках полезла проверять шкафы, полки и кадушки. В первом же огромном ларе прямо у входа нашла картошку, обрадовалась, что она в этом мире сразу есть, и не надо ради неё открывать другие континенты. Картошка — это же супер! Вкусно и разнообразно. Может, нажарить? Если масло не найду, можно от окорока хотя бы кусочки сала нарезать, натопить. Сковородка была.

Тут я вспомнила, что не умею пользоваться огромной домашней печью и снова расстроилась. Может, Руди умеет? Есть смысл отрывать его от скотских дел, если через полчаса-час уже вернётся Нитон? Пожалуй, нет. Приедет, сам всё нормально и объяснит. А пока поищу что-нибудь, что можно есть без термообработки.

Следующий ларь был дальше от приоткрытой двери — и, соответственно, в нём было темнее. Да что я преуменьшаю! Темно там было, как у негра в жопе, простите мой дурной французский.

Подсознание выдало рефлекторный порыв вытащить из кармана смартфон и подсветить себе фонариком. Я даже к карману потянулась. Которого у меня нет, япона мать! Как и смартфона! И так мне отчаянно захотелось, чтоб он был, хотя бы в виде фонарика!.. Что он возник. Нет, не совсем смартфон. Бледный прямоугольник с исходящим от него в противоположную сторону конусом света.

Я испугалась, аж взвизгнула!!! И крышкой от этого ларя чуть пальцы себе не пришибла!

А светящаяся штука никуда не исчезла. Она продолжала висеть передо мной и индифферентно светить. При попытке взять это пальцы проходили сквозь него.

— Да ёперный театр! И что мне теперь с тобой делать⁈ — я упёрла руки в боки, продолжая рассуждать вслух. — Хорошо, хоть не огонь. Дом-то деревянный, подпалил бы ещё что-нибудь… А, кстати, вот это уже немного похоже на сон! Как-то сильно уж не соответствует вид этой штуки всему окружающему. — Я постояла, притопывая носком туфельки. — С другой стороны, если этот… м-м-м… назовём его «фонарик» — следствие моего страстного желания, то у управляться он должен желанием, верно? Силой воли!

Придя к этому умозаключению, я попробовала направлять фонарь туда и сюда. Получилось!

— Ура? — немного неуверенно сказала я. — И что я теперь — всё время с фонарём ходить буду? Хотя-а-а…

Если он управляется силой мысли…

Нет, просто так фонарь отключаться не желал.

Я подпёрла щёку ладонью.

— Так. Как я его включила? Кажись, хотела достать телефон, правильно? А если его убра-а-ать?..

Я со всем напряжением мысли представила, словно складываю телефон в карман. В несуществующий, блин, карман!!! И даже движение рукой соответствующее сделала. На удивление, на сей раз прозрачный прямоугольничек на руку среагировал и «убрался».

— Вот я дура! — в сердцах сказала я сама себе, стоя в темноте кладовой. — Могла бы сперва полки проверить!

А если попробовать ещё раз⁈ Мысль проскочила с таким отчаянием, что рука снова дёрнулась к «карману»…

— А-а-а! Я молодец!

Фонарик снова светил. И разворачивался именно туда, куда я хотела!

— Ну теперь мы заживём!

Поиски с фонарём дали овощ, похожий то ли на желтоватый дайкон, то ли на длинную репу (тоже целый ящик), штук двадцать свежих кочанов капусты, морковку в большом ларе, что-то в темноте плохо опознаваемое, но похожее на свёклу, отдельный… э-э-э… стенд?.. с копчёной рыбой, шкафчик с мешочками сушёных душистых трав, ещё один — с чем-то вроде вяленых фруктов и ягод. И сыры. И мясо. Много мяса, сырого, сушёного, копчёного. Ну и птицы туда же. Птиц в слабом свете и без перьев я вообще опознать не могла. С прошлого раза, понятное дело, никуда не делись ряды хлеба и специальная полка с вином размером с книжный шкаф. Вино покоилось в крошечных сортовичках, каждая бутылка в своей индивидуальной ячейке.

— Целую роту можно месяц кормить, — уважительно сказала я в сумрак кладовки. — И поить. Ну если к вину добавить, допустим, компот. А то сильно жирно будет.

Я выбрала нечто, показавшееся мне копчёной курицей, вилок капусты (салатик покрошу), бутылку вина (наугад) и мешочек с неизвестными мне сухофруктами. Вряд ли Нитон догадался хранить среди продуктов несъедобные плоды, но спрошу у Руди на всякий случай.

Разложив свою добычу на столе, сразу отломила у «курицы» ножку, вгрызлась, кивнула сама себе:

— Приемлемо.

С яблоком так вообще огонь.

Тут я вдруг устыдилась — трескаю в одну каску, понимаете ли, а парень там за воротами скотин пасёт. Работает, между прочим! Даже если он персонаж сна.

Собрала ему в миску обед: солидный кусок той же курятины, хлеба, сыра, пару яблочек. Не найдя ничего лучше, в кружку налила воды, маленько подкрасила сверху остатками вчерашнего вина. Вроде бы, это хоть какая-то надежда убить вредоносные микроорганизмы в отсутствие возможности кипячения. Отнесла за ворота, вызвав восторг. Заодно показала вяленые ягоды.

— Ух ты! Розовая слива!

— Это едят?

— На прошлый новый год, когда мы с мальчишками ходили солнечные заклички петь, старостиха вынесла нам по штучке. Они вкусные.

— Ага. Но слива… Много есть не будем, нафиг, пронесёт ещё. Поделим. На! Тебе три и мне три. Вместо конфеток.

Нитон

Я сложил маленькие керамические баночки с плотно притёртыми крышками в поясную сумку, обернув каждую полотняной тряпочкой, чтобы не побились в дороге. На душе было смурно. И вместо того, чтобы сразу развернуться и направиться на хутор, я зашёл в трактир, который лет уж триста как стоял на одной из ближних боковых улиц.

Здесь было темновато, но чисто. И не воняло тухлятиной и прокисшим пивом, как в харчевне той деревни. И что самое приятное — здесь сидело совсем немного народу, человек пять. Весь торговый люд занят на рынке и в порту. Наплыв будет ближе к вечеру.

Колокольчик над дверью звякнул при моём входе, и из кухни тут же появился трактирщик:

— Слушаю, господин?

— Есть у тебя приличное вино? Я только что узнал о смерти старого знакомого.

— Есть таредское, отличного качества.

— Подай бутылку.

— Закуски?

— Не нужно, — я положил на прилавок золотую «монету». — Сдачу оставь себе.

Трактирщик аж вспотел:

— Смею предложить, есть свежайшая нелька*. Как раз жарится. Э-э-э… в подарок к вину?

*Рыбка, в изобилии вылавливаемая в прибрежных водах Ортандии.

— Ладно, неси, только немного.

— Сию минуту, господин! — он метнулся в кухню и спустя буквально полминуты оттуда показалась целая процессия: молодая служанка, румяная и с вытаращенными глазами, прижимающая к себе сложенное белое полотно, следом — хозяин с бутылкой вина и наконец поварёнок лет десяти, весь напыженный от усердия, с тарелкой свежеизжаренной душистой нельки в вытянутых руках.

Девица, завидев меня, присела в книксене и просочилась мимо бочком к лучшему, по их мнению, столику.

— Нет, не туда, — остановил её я. — Я сяду вон там, в углу.

Не люблю, когда кто-то может ходить у меня за спиной, да и вход оттуда видно лучше. Нет, это не страх. Да, пожалуй, даже не предосторожность. Просто — привычка.

— Как скажете, сударь! — пискнула она, шустро прошла к указанному месту и расстелила скатерть.

Трактирщик при мне открыл бутылку и налил первую порцию… о, не в обычную глиняную кружку, а в стаканчик настоящего синего ретецианского стекла — гранёный, на маленькой ножке. Шикнул на поварёнка:

— Чего встал истуканом! Ставь блюдо!

Мальчишка поставил рыбу и замер, продолжая глазеть на редкого господина, отваливающего за вино золото.

— Иди на кухню! — краем рта прошипел ему хозяин и развернулся ко мне со всем радушием: — Прошу отведать вино, милостивый государь. Если не понравится, могу заметить на Вестарское белое. В позапрошлом году был отменно хороший урожай, у меня хранится запас для особых гостей.

Пришлось отпить под пристальным взглядом тревожных глаз. Вино мне понравилось — довольно крепкое, слегка терпкое и в меру сладкое. Его тёмно-красный цвет в сочетании с синим стеклом бокала в общем сумраке трактира казался чёрным.

Кивнул:

— Ничего не надо менять. Хорошее вино. Иди.

Хозяин удалился. Я неторопливо тянул таредское. И рыба на блюде действительно пахла так аппетитно, что я не выдержал и отломил кусок, хоть и был сыт. Захрустел прожаренным хвостиком.

Немногочисленные посетители, не дождавшись от меня особенных фокусов, перестали таращиться в мою сторону, и я остался предоставлен сам себе и своим невесёлым мыслям.

И тут они вошли. Горделиво вскинув идеально гладкие подбородки.

Их было всего двое. Видать, совсем меня со счетов сбрасывать собрались.

Заблокировав сияющей печатью входную дверь, первый слегка брезгливо бросил:

— Всем спать!

Посетители тут же попадали лицами в столы, стукаясь лбами. Зазвенела по полу оброненная ложка. В кухне брякнула о каменный пол и металлически задребезжала крышка котла.

Теперь спали все, кроме нас троих.

Незваные гости приблизились и уселись напротив меня, красиво тряхнув волосами. Золотые локоны рассыпались по плечам, подчёркивая белоснежность хитонов.

С кухни ощутимо потянуло палёным.

— Кажись, полотенце горит, — вместо приветствия сказал я, отламывая кусочек рыбёшки.

— Нас не волнуют мелкие проблемы смертных, — скривился правый.

— Ты совсем дурак? — скучающе спросил я. — Хочешь, чтоб по твоему капризу сгорел город? Непременно запиши это в свою книжечку как благое намерение.

Левый тревожно обернулся в сторону кухни, с которой уже потянуло сизым дымком, и уставился на правого — явно, главного в этой двойке.

Правый поморщился и послал в сторону кухни серебряное облачко. Запах гари прекратился и даже, вроде бы, слегка запахло амброзией.

Я налил себе ещё стакан, неторопливо выпил и спросил:

— И чего припёрлись?

Ноздри посланцев дёрнулись. Гневаться изволят, никак? Правый набычился:

— Зачем ты полез в наши дела, старый?

Я усмехнулся и налил себе ещё. Полюбовался, как последние густые, почти маслянистые капли стекли в бокал. Со вкусом пригубил:

— Ошибка. Не старый, а Древний. Второе. Не припомню такого случая.

Левый аж взбеленился. Он вскочил, оглядываясь на правого в поисках поддержки:

— Да он издевается над нами! Ты!!! — белый холёный палец гневно ткнул в мою сторону. — Ты помешал случиться чуду!!!

— Не тыкай грабельками в мою сторону, мальчик. А то может случиться нечто оч-ч-чень неприятное. — Я лениво допил вино, поставил на стол стаканчик. — Отвечайте — какому чуду? Я начинаю терять терпение.

— Та травница, — правый говорил, с трудом выдерживая приличный тон. Губы его кривились и прыгали. — Мы вели её несколько лет. Через лишения, через страдания она возрастала в духе…

— А! — понял я. — Так это вы устроили ей смерть почти всей семьи?

— У неё остался брат… — промямлил левый, в то время как правый рявкнул:

— Это не твоё дело!!! — и даже сжатым кулаком потряс. Яростен в гневе, хоть картину пиши.

— Видишь ли, малыш, — сказал я левому, — братец остался не просто так. Он был специально оставлен, чтоб ей было труднее . Ей же пришлось о нём заботиться. — Я посмотрел на правого: — Верно?

— Это не твоё дело!!! — повторил он, теперь очень тихо, сквозь зубы. Слова клокотали у него в горле: — Этой девчонке был уготован венец просветлённой!!!

Честно говоря, меня это начало уже слегка подбрасывать:

— Вы вообще способны о чём-нибудь думать, кроме этих своих потолкушек? Какой венец??? Она же живая , между прочим!

Правый смотрел на меня с болезненным прищуром, словно я исковеркал дело всей его жизни:

— Ты и впрямь состарился, если эта мелочь для тебя важнее баланса сил… — Он вдруг грохнул кулаком по столу: — Она должна была взойти на костёр! Мы всё сделали как надо. Мы выдержали баланс!!! Мы подготовили чудо!!! Честным способом мы бы получили преимущество перед Нижними!..

Но тут я разозлился. Вспомнил глаза Эмми, когда она стояла там, привязанная к столбу совершенно безумными оковами — и разозлился. И заорал не хуже них:

— Да она бы не выжила в огне!!!

— Она должна была выжить!!! Ты видел её ауру⁈ Она успешно залечивала себе раны целую неделю!!!

— А вы видели, что от той ауры осталось⁈ Идиоты!!!

Правый тоже вскочил и наклонился над столом, бормоча почти лихорадочно:

— Ты исцелил её⁈ Ты что-то сделал, признайся⁈ Как ты смог изменить сияние её ауры? Почему мы больше не видим её⁈

— Мы вернём её! — взвизгнул левый. — И завершим начатое! Ещё не поздно!..

Страшно он, наверное, удивился, когда бутылка от таредского разбилась о край стола и получившаяся стеклянная розочка вбилась ему в глаз. Взвыл, дёрнулся к лицу руками — и тут же пролетел через весь трактир, впечатавшись в окно. Брызнули стёкла, но слишком маленький проём не дал светлому вывалиться на улицу, и тот стёк по стенке, подвывая.

Это всё я видел боковым зрением, сжимая пальцы на шее старшего, и мои удлиняющиеся когти впивались в его кожу, выдавливая капельки золотистого ихора.

— Зря вы сочли меня старым… — слова вырвались вместе с пламенем.

Я перехватил его за шкирку и ударил лицом о столешницу — раз, другой, третий. Кинул на лавку, придавил коленом. Он затрепыхался, пытаясь сбежать от меня в тонкий план. Но я нырнул за ним, не давая ему перейти границу окончательно:

— Да-а, детка, в эти игры можно играть вдвоём…

Здесь, на границе Среднего и Верхнего мира я выломал ему оба его белоснежных крыла, оставив торчать из спины осколки костей.

Нас разом выбросило в Средний плотный мир. Я развернулся и шагнул ко второму, пришедшему в ужас настолько, что он даже не вспомнил о возможности побега. Осколки стекла из раны он уже выдернул и полз от меня вдоль стены, заливая хитон золотой кровью:

— Нет! Нет-нет-нет, пожалуйста!!!

Я схватил его за горло, склизкое от ихора. Посмотрел в единственный сохранившийся глаз:

— Неужели? А её вы послушали, когда она умоляла о жизни своих близких? А⁈ — я встряхнул его сильнее. — Ты лишишься лишь крыльев. Ничего, у вашего рода отличная регенерация. Погуляете по срединному миру лет триста, оперитесь заново. Глядишь, в башке мозги заведутся!

Ничего во мне не дрогнуло, когда я ломал его тонкие кости под тонкий отчаянный вопль.

— А будешь возмущаться, я тебе их вставлю в непредусмотренное природой место, — посулил я. — Видишь, товарищ твой учёный. Молчит.

Младший светлый оглянулся на старшего и тоже сжал губы, скривив их горькой скобкой.

Я оглянулся. Срастил заклинанием «Сделай как было» побитое окно, изломанные лавки и столы, бутылку, стаканчик синего стекла и расколотое на несколько кусков блюдо от рыбы. Скатерти вернул свежесть. Рыбку, истоптанную и смешанную с грязью, с сожалением превратил в пар, как и белоснежные крылья.

— Ты пожалеешь, — выдавил старший.

— А вот это вряд ли. Я здесь для того, чтоб такие как вы не задирали свои носы выше положенного. А теперь — подите вон.

Людей я вывел из очарованного сна, когда эти двое уже убрались подальше. И запирающую печать с дверей снял, иначе так до завтра и стояло бы закрыто, а спящие валялись бы, как в сказке про сонный замок.

Трактирщик, до конца ещё не пришедший в себя, немедленно принялся предлагать мне всякие кушанья. Я подумал — и согласился. Полученную от светлых информацию нужно было как-то переварить, а заодно нехудо было б и подкрепиться.

К очень неплохому жаркому я попросил на этот раз белого Вестарского вина — лёгкого и пряного, с особым оттенком длинного восточного винограда — и ещё тарелку рыбы. Очень уж вкусна она здесь была.

Пока сидел и ел, размышлял.

Эти двое проговорились, что пытались искать Эмми по ауре — и это логично. Аура одарённых сияет в тонком плане, словно фонарь. Чем мощнее аура, тем сигнал ярче. У помоста для сожжения она почти угасла, ориентироваться по такому светляку весьма сложно.

Но они узнали, что девушку забрал я. Или предположили. Или им подсказали…

Почему, кстати, они не явились в момент моего феерического выступления в той дыре? Боялись, что я поломаю им всю программу? Застеснялись, что не ко времени? Или?..

Или у них был другой план? Почему не последовали за мной сразу? Или договориться друг с другом не смогли?

Ох, темнят что-то эти Светлые…

И вот сегодня они с большой вероятностью прежде всего попытались обнаружить Эмми. И не смогли, ха! И никто теперь не сможет по старой памяти, потому что рисунок её ауры изменился потрясающим образом.

Поэтому они притащились ко мне. Чтобы выведать, где она.

Пернатые говнюки.

Ну, пусть теперь потопчут землю.

Однако, могут ведь быть и другие. Не верю я, что историю с просветлённой обстряпывали двое. И эти остальные прекрасно найдут меня, потому что знают, кого искать, а я свечусь в тонком плане, как маяк.

Вывод? Как бы мне ни нравилась ладная девочка Эмми, придётся оставить её, потому что вслед за мной они придут к её порогу. Вот же суки. Только я решил спокойно пожить…

Но её спокойную жизнь я обеспечу. Только не своими руками, нет. Я сделаю так, чтобы ко мне не вела ни одна ниточка…

Я расплатился со счастливым трактирщиком за ужин, выложив ещё чешуйку, и отправился в старый город. Следит ли за мной кто-нибудь прямо сейчас? Возможно. Но в непосредственной близости от себя я никого не чуял. А значит, и услышать меня они никак не смогут. Поэтому надо успеть, пока они далеко.

Я шёл в крепость. К человеку, который одним росчерком пера мог сейчас решить небольшую проблему девушки Эмми. К моему старому другу, королю Фраксу.

Вообще-то полное имя короля было Фраксин — кажется, это какое-то дерево на одном из древних наречий. Не помню, сколько лет я его не видел. Не дерево, а короля, понятное дело. Поначалу, я говорил, суетливое Бытие гоняло меня по всему континенту, словно пытаясь заткнуть мной все энергетические бреши разом. Потом… Потом я стал бояться его увидеть. Три десятка лет для не слишком юного негодяя — это много. Я боялся, что он постарел. Что, возможно, не узнает меня. А ещё, я знаю, старики под занавес начинают чудить. Особенно наделённые богатством и властью. Не хотелось мне встревать в подобные казусы.

И вот судьба сама толкает меня к нему. И я пошёл. И порадовался своему порыву. Потому что мой друг выкинул самую глупую шутку из возможных.

Он затеял умирать.

Нитон

В огромной опочивальне пахло болезнью. Этот навязчивый смрад немытого тела, повязок, приторный душок лекарств, шлейф благовоний, безуспешно пытающихся замаскировать всё прочее — куда же без них? И острый запах боли. Мой друг умирал. Умирал страшно, в крови и гное. Огромное прежде тело короля-рыцаря ссохлось до четырёх пудов.

И что-то мне так стыдно стало за новый щёгольский камзол, который я купил и надел перед визитом во дворец с мыслями — всё-таки к королю иду, и потёртые одежды странника как бы не к лицу, да? А оказалось, всем насрать, как и во что одет посетитель. Просто я пришёл к смертному ложу друга.

Он сразу узнал меня и хрипло захохотал:

— Нит! Ты, как всегда, выглядишь, как жених! — он ещё и шутит!

— Фракс. А ты умираешь. — Я помолчал. — Почему ты не позвал меня раньше? Я же вижу. Это, мать его, проклятье!!! — Хотелось орать и рвать шторы. — Почему? Я бы мог…

— Потому что это дела людей . Просто — людей. Я убил их короля, его супругу, их детей, и как итог — меня прокляли. Всё просто. Всё как у людей.

— Но я же…

Фраксин, великий король Ортандии, перебил меня:

— А ты не человек, Нит. Пора смириться с этим. И как к не человеку у меня есть просьба к тебе, друг и наставник…

Он сжал мою руку своими усохшими пальцами, и я в последний раз ощутил могучую для человека силу, удерживащую умирающее тело на поверхности жизни. А ведь Ортандия, наследница Янтарного Трона, не знала более выдающегося короля за всю историю своего существования — уж можете мне поверить. Как ни парадоксально, бывший речной разбойник был… вернее, стал для неё лучшим правителем. Великим! Страшное слово — «был».

— Послушай, Нитон. Не перебивай. У меня полсотни сыновей. Полсотни! Это тех, кого я признал. Есть ещё и бастарды… Но не о них сейчас речь. Друг, я хочу устроить грандиозную охоту. А победитель получит трон .

— Ага… — улыбнулся я. Всё-таки наши многодневные игры в «убей короля» и в «окружение» дали Фраксу понимание, что победа — не всегда победа, а поражение… вот тут сложнее. Поражение — почти всегда поражение… Но! Всегда есть «но!» — И что будет главным условие получения трона?

— Сердце Серого демона!

— Фракс! — я в возмущении подскочил с кресла и отшагнул от ложа. — Ты охренел⁈

Да, здесь меня считали демоном. И я счёл это для себя удобным, никогда не принимая иной формы, кроме неполной боевой. Но такая просьба — это уже слишком!

— Я должен сдохнуть, чтобы твою страну не растащили на лоскуты?

— Ой, вот не надо мне… — старый король вдохнул воздуха, поудобнее устроился на подушках и улыбнулся. — Я же помню, как ты небрежно вырастил отрубленную руку на том турнире!

— Мать твою!!! — я возмущённо прошёлся туда-сюда по опочивальне. — Руку! Руку!!! Не сердце же!

— Ни-и-ит… — Он помолчал и спросил почти заискивающе: — Ты можешь?

— С-с-с-с-сука! — Я длинно выдохнул. — Да. Наверное, я смогу, друг! Как бы ты хотел это устроить?

Он поманил меня ближе сморщенным пальцем и засипел:

— Наклонись, я кое-что скажу тебе…

И когда я склонился, моего уха достиг лёгкий шелест последней воли короля Фраксина.

Я сел на прикроватное кресло, размышляя:

— Н-ну допустим. Именно он?

— Никто другой, — Фракс поджал бледные до пергаментности губы.

— Пусть так, особой сложности в этом нет. Дальше?

— Сейчас пойди в арсенал, там тебя уже ждут.

— С чего бы им меня ждать? — хмыкнул я. — Я ведь и сам не знал, что сегодня тут буду.

— Ты всегда приходил вовремя. Я знал. Надеялся. И отдал все необходимые распоряжения.

— Хитрец!

Король довольно покряхтел.

— Пойдёшь в арсенал. Выберешь, что тебе понравится. Но помни, — Фракс криво улыбнулся, — победить должен именно тот, кого я тебе назвал!

— Да понял я. Только и ты уж будь готов на ответную любезность.

— Какую? — воспалённые глаза впились в меня с подозрением.

— Узнаю старого друга! — засмеялся я. — Всегда настороже.

— Расслабишься с вами, — то ли кашлянул, то ли усмехнулся он. — Что там?

— Помнишь маленький хуторок в двух часах пути отсюда?

— Я ж тебе его уже подарил! — удивился Фракс.

— Было дело… Однако ж, приятель, ты собрался помирать. А бумажек нет.

— Каких бумажек? — озадачился король ещё сильнее.

— Определяющих право на владения. Сейчас, понимаешь ли, всё по бумажкам. А то явится твой наследничек и выпнет меня под зад с хутора.

— Не смеши! — Фракс сипло расхохотался и тут же закашлялся с хрипами и бульканьем. — Кто сможет выгнать тебя ? — спросил он, наконец-то отдышавшись. — Тебя ⁈

— Ну… — я закинул ногу за ногу. — Видишь ли, я не собирался там постоянно жить. Хотел поселить… кхм… одну девицу.

— Уж и девицу? — расплылся Фракс. — Эх, где мои годы… Но тут я с тобой согласен, к женщинам нужно быть щедрым. Будет тебе бумажка!

— Э, нет! — возразил я. — Мне не с руки сейчас будет туда возвращаться, верно?

— Согласен, — важно кивнул король.

— Ты отправишь туда посыльных. Прямо сейчас. Под видом того, что ты перед смертью вспомнил… скажем, о давно оказанной услуге. И эти твои посыльные поедут — без всякой помпы! — и тихо, скучно перепишут хутор на девушку, которая там живёт. И, — мне вдруг пришла в голову ещё одна мысль, показавшаяся мне весьма здравой, — выписать ей личную бумагу. На родовое имя… — я представил медовые волосы Эмми, — Златова. Ни слова не говоря обо мне. Ну-у, — я задумался, — или какую она себе фамилию выберет.

Я посмотрел на короля, чуть склонив голову.

— Понял, не дурак, — пробормотал он. — А ты, что реально её родовое имя не знаешь?

— Не знаю, — буркнул я. — Сдалось бы мне это имя!

— А ты… — с намерением начал Фракс.

— А я останусь здесь и дождусь возвращения твоих служек. И вот тогда-а я пойду в арсенал. И выберу себе что-нибудь. И мы с тобой начнём нашу игру. Не раньше.

— Моё время на исходе, — буркнул он.

— Согласен. Тогда поторопись.

Фракс вздохнул!

— Вот ты нудный, а! Эй!!! Писаря ко мне!!!

— И вот ещё что, — я снял и пристроил около него сумку со специями, — это передать девушке как королевский подарок. Везти бережно, как ретецианское стекло. И если я узнаю, что что-то случилось с моим грузом — найду ведь и шкуру живьём сдеру.

— Это будет уже не моя печаль, — строптиво усмехнулся Фракс. — Встань за балдахин.

Явился писарь, затем посыльный, затем скрюченный сухонький человечек, похожий на законника. Неожиданно вбежала богато ряженная худая как палка женщина, постояла, прислушиваясь к разговору, сплетя на тощей груди руки и притопывая ножкой — вдруг воскликнула:

— Ах, опять эти распутные бабы! — и умчалась в неприметную дверь.

После её вторжения Фракс долго и тяжело кашлял, а потом сердито дёрнул ногой:

— Ещё эта со мной не спорила! Живо прописать, как я сказал!

— В сословии всё же указать… — начал крючкотвор.

— Дворянка! — гаркнул Фракс. — И пошли все вон, сил нет! Гр-р-р… Нет! Гонца ко мне, сию минуту!

— Не много ли? — усомнился я из-за балдахина, глядя, какая суета организовалась вокруг моего поручения.

— Ты ещё мне будешь! — рыкнул Фракс. — Заварил кашу — ешь!

— Да уж ем…

— Ну и вот… Жрать хочешь, к слову?

— Обедал недавно.

— Эх… А я бы пожрал… если б мог.

— Может, я всё же…

— Не начинай, без того тошно. Звать девчонку как?

— Да не помню я полное имя. У неё пусть спросят. Я называл Эмми.

— Тогда так! Ты! — Фракс ткнул пальцем в одного из писцов, который со страху выпучил глаза и принялся кланяться с каждой новой фразой: — С гонцом поедешь! Найдёшь молодую женщину по имени Эмми. Приметы… Приметы какие, Нитон?

— Золотистые волосы, зелёные глаза.

Король повторил громко и рявкнул на писаря:

— Понял⁈ Вручишь документы. Впишешь имя на месте. Вернёшься, доложишь!

Возвращения посыльных мы ждали четыре часа, успели поговорить о всяком и сыграть несколько партий в шахматы. Длинный весенний день начал превращаться в прозрачные сумерки, когда гонец и писарь вернулись с донесением, что всё исполнено в точности…

Эмми

Я поднималась по ступенькам крыльца в каком-то смутном томлении. И откуда оно взялось? Только что ж всё нормально было.

Прошла в горницу. Немного поела. Есть мнение, что еда успокаивает, но шиш вам, как говорится.

Распахнула окно. Может, мне за Руди тревожно? Так я его слышать буду, да и присматривать заодно. Мало ли, мы ведь одни в этой глуши… Мне вдруг стало страшно. И тут я услышала его голос. И ещё два! Мужских!

Я подскочила к окну. У ворот Руди разговаривал с двумя всадниками в нарядных одеждах с какими-то знаками. Соображающему человеку эти знаки, верно, рассказали бы много чего. Но не мне.

Я видела только, что у ворот двое чужих мужчин.

— Руди!

Он обернулся, махнул мне рукой и подбежал под окно:

— Эмми! Это гонец от короля!!! И писарь при нём!

— И что им надо?

— Говорят, привезли бумаги на усадьбу. И грамоту для тебя.

О как. Не похвальную грамоту, я надеюсь.

А мужики уже спешились, бросили эти свои уздечки (или как те ремешки лошадиные называются?) на столбик у ворот и шли к дому. А я в мужских штанах! Я в панике вскочила и увидела золото, рассыпанное по столу. Едрид-мадрид! Бегом смела его в миску и полотенцем прикрыла. Шаги топали уже по всходу лестницы. О! Я схватила развёрнутый шёлковый отрез — как раз расправляла его и пыталась хоть примерно промерить, сколько в нём метров — обмотала вокруг талии, изобразив подобие юбки, остаток ткани под стол запнула и плюхнулась на лавку, этак выставив из-под шёлка носочек красной кожаной туфельки в золотом шитье. Нож кинулся в глаза. Схватила. Положила рядом, прикрыла салфеткой. Пусть под рукой будет на всякий случай! Хотя что я смогу при наступлении этого самого случая сделать двум мужикам — непонятно. И когда те вошли в горницу, оглядывая убранство и словно прицениваясь, спросила максимально высокомерно, насколько была способна:

— Чему обязана, судари?

Они немного замялись — видимо, пытаясь собрать воедино картину зажиточного, но не особо роскошного дома, разбросанных по комнате шёлковых отрезов, гору овощей на столе и странную хозяйку — в дорогой шёлковой юбке и мужской рубашке.

— Слушаю вас, — повторила я.

Более молодой и подтянутый выступил чуть в перёд:

— Милостью Пресветлого Солнца король Ортандии, владыка северных баронств и восточных островов, Фраксин Первый дарует тебе, госпожа, сие поместье со всеми причитающимися ему землями, постройками и имуществом.

Ничего не понятно. Может, я всё-таки брежу? Потому что в происходящем я не видела никакой логики. Стоит ли спросить о прежнем хозяине? Или это сделает только хуже?

— Но для начала, — засуетился второй, постарше и лысоватый, — следует заполнить дворянскую грамоту. Могу я присесть, сударыня? — кивнул он на стол.

— Располагайтесь, — щедро разрешила я, отодвигая подальше миску с золотом. Ко дну миски прилипла ещё пара чешуек-монеток, и я постаралась незаметно зажать их в кулаке.

— Благодарю… — осклабился писарь и уселся, раскладывая вокруг себя бумаги и вытаскивая крупное белое перо. Чернильницы, что характерно, не полагалось. Я не стала ничего спрашивать, чтоб не показаться деревенской дурочкой, а взирала на всё с видом терпеливым и снисходительным (я надеюсь).

Молодой уселся тоже, приняв, очевидно, «располагайтесь» как приглашение для двоих. Ёшки-матрёшки, когда я запомню, что они здесь все друг другу тыкают!

Далее мне был зачитан витиеватый текст грамоты о жалованном дворянстве.

— Имя велено вписать по прибытии. Родовое имя у вас будет Златова, — он склонился над бумагой.

— Погодите секунду, — неожиданно для самой себя попросила я.

— Что такое? — удивился писарь.

— Это ошибка. У меня другая ф… другое родовое имя.

— Но я уже написал «З»! — страшно растерялся он. — Здесь невозможно исправить!..

На подоконник неожиданно вспорхнула маленькая птичка с оранжевой грудкой. Знак ли это? Или мой пострадавший мозг что-то подсказывает? Но Златовой я быть не хотела совсем. Слишком пафосно. Слишком… слишком.

— Напишите «Зарянка».

Писарь с гонцом переглянулись. Напряжение задрожало в воздухе. Ну вот! Сейчас ещё, небось, начнут припоминать, что сие будет нарушением приказа короля…

— Я компенсирую ваши неудобства, — сказала я и выложила перед писарем монету. И вторую — перед молодым, чтобы тоже молчал.

Некоторое время в глазах посланцев ярко отражалась происходящая внутренняя борьба. Наконец писарь с облегчением воскликнул:

— А ведь его величество сам лично велел уточнить имя у девушки! Ты помнишь? — обернулся он к молодому.

— Да! — просветлел тот лицом. — Было такое! Он сказал: спросишь точно и запишешь.

Оба, заметно более счастливые чем раньше, поскорее спрятали монеты.

— А личное имя? — деловито уточнил карябающий в бумаге писарь.

Боюсь, что «Татьяна» в этом мире будет звучать слишком чужеродно. Мне же страшно захотелось, чтобы моё имя в документах хотя бы примерно было похоже на прежнее. И в голове само собой всплыло:

— Та́нвен.*

*Белый огонь.

— Танвен? — моргнул писарь. — Никогда о таком не слышал.

— Это редкое старинное имя. Передаётся из поколения в поколение в нашем роду, — не моргнув глазом, соврала я.

— Н-ну хорошо… — он склонился и записал сказанное, отблёскивая лысиной сквозь редкие волосёнки макушки. Чернильницы, что характерно, так и не появилось. Перо, похоже, было магическое. Вряд ли они тут до шариковых ручек дошли.

— Прошу, госпожа Танвен! — торжественно вручил мне бумагу писарь.

Очень красиво, множество завитушек. И ничего не понятно.

— Покажите… э-э-э… покажи, где здесь моё имя?

— Вот! На пятой строке! — он указал пальцем на выведенные слова.

— Благодарю. Теперь что?

— Теперь дарственная на имение, — объявил молодой, доставая второй ярко разрисованный лист.

— Здесь мы тоже впишем твоё имя, — писарь бодро накарябал два слова (теперь без обилия завитушек) и вручил бумагу мне. — Поздравляю! Это отличное приобретение.

— И вот ещё что, сударыня! — молодой привстал и протянул мне через стол небольшую кожаную сумку. Кожаную, с которой Нитон отправился сегодня в город. — Его величество повелел доставить сие тебе бережно, словно ретецианское стекло. Прошу проверить и убедиться, что всё в целости.

Я заторможенно, словно во сне, приняла сумку, расстегнула ремешки, откинула верхний клапан. В основном большом отделе стояли какие-то… горшочки, что ли? Руки почему-то сделались как ватные. Открыла один горшочек. Внутри под самую крышечку были насыпаны чёрные горошинки. Перец. Пальцы дрогнули, и несколько перчинок выкатились в сумку.

Я не поняла… Что, Нитон — это король местный, что ли?.. И таким образом он… развлекается?..

— Я прошу прощения, — слова складывались медленно, словно утюги, — я в вашей стране недавно. А как выглядит король Фраксин? Я могу… как-то попасть к нему на приём?

Посланцы странно друг на друга покосились.

— Сейчас вряд ли, госпожа, — протянул писарь.

— Вот ещё пару лет назад, — подхватил молодой, — он бы с удовольствием тебя принял. Ох, он был по части приёмов силён! Даром, что сам седой, как лунь, вокруг столько хорошеньких барышень вилось, что твой цветник!

Ах, вот в каком плане они поняли «попасть на приём»! Впрочем, развить своё возмущение я не успела.

— Сейчас-то… — молодой осёкся.

— Сейчас король тяжело болен, — максимально дипломатично продолжил писарь. — Он перестал вставать с постели и кровавый кашель не даёт ему покоя. Проклятье убивает его, — дядька посмотрел на меня с сочувствием: — Я бы не советовал тебе, госпожа, искать встречи с ним. Никто не знает, как проклятье может отразиться на тех, кто рядом.

Мысли вихрем закружились в моей голове. На секунду даже как будто в глазах потемнело. Значит, Нитон — не король. Но он почему-то был там. Он… Он как-то повлиял, чтобы эти двое явились сюда с важными бумагами?.. И отправил для меня бессловесное послание в виде этой сумки…

Я снова заглянула внутрь. Вдоль баночек со специями был вложен нож (размером с охотничий, я бы сказала) в кожаных ножнах. На дне блестели ещё монеты.

Если это и было послание, то я не могла его разобрать.

Отчего-то сделалось тревожно. Острое, паническое чувство накатило на меня. Бежать отсюда надо. Бежать подальше и спрятаться где-то, где меня не найдут. В особенности те, кто хотел меня сжечь.

Я захлопнула сумку и прямо посмотрела на посланников:

— Теперь, когда я полноправная хозяйка этого имения, — оба синхронно кивнули, — я могу его продать?

— Продать⁈ — хором удивились они.

— А что, владение не предусматривает возможность продажи?

— Напротив, — писарь засмеялся каким-то особенным канцелярским смехом, — ты вольна распоряжаться имуществом по своему разумению. Но зачем же продавать? Усадьба прекрасна. И если мальчик не соврал нам, рассказав, что здесь действуют некоторые постоянные защитные чары…

Вот же Руди! Надо прочесть ему лекцию о вреде болтовни. Впрочем, сейчас это возможно даже пойдёт мне на пользу.

— Не соврал. В кладовой постоянно работает эффект ледника и улучшенного хранения, а вся усадьба защищена от грызунов и хищников. — Мне вдруг пришла в голову мысль, показавшаяся толковой: — Я нуждаюсь в посреднике. В ком-то, кто мог бы помочь продать мне эту усадьбу как можно быстрее и по сходной цене. — Писарь хотел сказать что-то и даже открыл рот, но я подняла ладонь: — Я понимаю, что когда продаёшь быстро, цена может оказаться ниже, но мне не хотелось бы слишком продешевить. Если вы… ты поможешь мне найти покупателей и всё оформить по закону, то я заплачу тебе двадцатую часть от цены продажи.

Писарь пожевал губами…

— Десятую.

— Восемнадцатую, и это моё последнее слово. Если нет, я не поленюсь доехать до города и поискать поверенного там. Столица не так уж далеко. За меньшую цену ко мне очередь из посредников стоять будет.

Писарь кивнул с некоторым даже уважением:

— Хорошо, сударыня. Мой деверь служит в Земельном Приказе. Он непременно поможет тебе в этом деле.

Ясно, почему долю побольше хотел. Придётся делиться с родственником. Впрочем, это уже не моё дело.

— А что мы скажем по этому поводу королю? — неуверенно спросил молодой.

— Зачем беспокоить больного человека лишними подробностями? — тускло ответила я. — Скажете, что всё исполнили в точности. Документы заполнили, вручили. Посылку передали. Ведь так?

— Так-так! — писарь кивнул с гораздо большей уверенностью, чем молодой. — Все поручения были выполнены досконально.

— Не смею вас более задерживать, господа.

Они ушли, а я выбралась из складок тяжёлого шёлка, нашла в хаосе на столе свою кружку и вылила в неё остатки вчерашнего вина из бутылки.

Руки дрожали.

Нитон

— Ну? — Фракс нетерпеливо посмотрел на меня. — Теперь можно?

— Вполне, — усмехнулся я, вышагивая по королевской опочивальне (от стола к окну, от двери к кровати и дальше кругами — надоело уже сидеть до опупения). — Только как ты собираешься мне что-то дарить, ты ж с кровати не встаёшь?

Не одному ему меня подкалывать! А за эти четыре часа подколок о симпатичных вдовушках, ради которых можно рискнуть судьбами государства, я наслушался до сыта.

Почему о вдовушках? Ну не стал же я рассказывать Фраксу настоящую историю Эмми. Мало ли, где просочится.

— Ты что — думаешь, если я сам идти не смогу, то сопровождать тебя тоже сил не будет? — король снова булькающе засмеялся. — Не дождёсся! Мои архимаги… кха-кха-а-а-а… — он завозился, садясь повыше, — придумали такую штуку… Эй!!! Кто там за дверью⁈ Густава позвать мне! — неожиданно громким и твёрдым голосом крикнул Фракс.

— Гусёнок всё ещё с тобой? — удивился я.

— Да куда он денется! Ты только принародно его Гусёнком не обложи. Он, поди, тридцать лет этого прозвища не слышал. Да и то, кроме тебя да меня его уже и тогда никто так не звал. Уважаемый мэтр Густав, архимаг всех стихий, ректор нашего университета. Большая шишка, скажу тебе! — он хотел ещё что-то сказать, но опять закашлялся, исплевав кровью очередной платок и выкинув его в специальную корзину, полную уже чуть не до верха.

Да в рот мне ноги! Нет бы мне раньше явиться! Может быть, я бы что-нибудь и…

Двери распахнулись, обрывая мой невесёлые мысли, и я тут же шагнул за балдахин. В покои вбежал шустрый седобородый старичок. Только глаза были знакомого небесно-голубого цвета.

— Вызывали, мой король?

Он ещё не видел меня, стоящего позади изголовья.

— Густав, мне нужно сопроводить одного господина своей проекцией в Главный арсенал.

— Слушаюсь! — маг поклонился.

А когда он выпрямился, я уже вышагнул из-за укрытия и с усмешкой рассматривал его.

— Всеблагие небеса! Нитон!!! — заорал Гусёнок и окутался многослойной защитой. Впрочем, через пару секунд он снял её, слегка смущаясь. — Это правда, ты? Ты? Дай я хоть пощупаю, может, иллюзия какая? Бывает ещё, знаешь ли, оптический обман зрения!

Мы обнялись. Старый соратник пытливо вглядывался в меня, я кожей ощущал его ментальные щупы, которые ползали по мне, пытаясь проникнуть сквозь защиту.

— Гусёнок, прекрати, щекотно.

— Извини, это я по привычке.

Он отступил и ещё раз оглядел меня, забавно вытягивая шею. Так он снова стал похож на прежнего Гусёнка, и я невольно рассмеялся. А Гусь слегка надулся:

— Щекотно ему! Обидно, всеблагие небеса! Я всё-таки архимаг!

— Так и он не простой рыцарь! — хрипло заржал Фракс.

— «Простой рыцарь» — это, пожалуй, преувеличение века, — согласился Гусёнок. — Впрочем, давайте вернёмся к нашей цели. Мой король! Желаешь ли ты сопровождать уважаемого Нитона?

— Да! Желаю!

— Будет исполнено! — Густав взмахнул руками, и в воздухе рядом с королём возникла линза. В ней, в слегка в искажённом виде, виднелась голова Фракса.

— Идём! — кивнул настоящий король, и голова в отражении синхронно кивнула тоже, повторив слова почти так же громко, лишь с крошечным запозданием.

— Неплохая вещь! — оценил я, и Гус с удовлетворением кивнул.

— Дерьма не держим! — хмыкнул Фракс. — Надеюсь, ты не забыл, где главный арсенал?

— Если вы тут за последние тридцать лет ничего не перестроили… — я вышел в коридор, и линза поплыла рядом. Фракс деловито поглядывал по сторонам:

— Перестроили, конечно, но основа крепости всё та же. То, что наворотили Вечные, нам, людям, ещё не скоро удастся превзойти. Если вообще удастся.

Линза плыла в воздухе рядом со мной, и голос моего друга доносился глуховато, но вполне различимо. Словно мы прогуливались по плитам старого замка, как прежде. Делились сплетнями и новостями, благо их накопилось с моего последнего посещения столицы изрядно.

— Слушай, я что-то не спросил, а официальной королевой у тебя всё также Шеела?

— Оф-ф-ф! — фыркнул Фракс. — Шеела оказалась такой мразью, пробу ставить негде.

— Почему я не удивлён? Тебе же всегда нравились дамочки с характером. Или что-то изменилось?

— Ты характер с потаскушеством не путай! — откликнулся он. — Поймал их на переписке с Оксаром. Помнишь, был такой капитан гвардейцев? Ах, муси-пуси! Такая романтика, такая неземная любовь, что ты! И, как оказалось, была эта неземная любовь да-алеко не первой. Такие рога мне навесила, призовому оленю впору.

— Казнил?

— Не-е, дал ему в морду раз, развёлся и оженил изменников. Будет им карой жизнь друг с другом!

— Суров, суров! — рассмеялся я. — А детей её проверили? А то может…

— Не-е, дети мои. Гус сразу же проверил. Все пятеро. Даже удивительно.

— Действительно, удивительно.

— Вот не надо, а? Я знаю, что по твоему мнению, постоянно выбирал себе «не тех». Но, как говорится, на вкус и цвет…

— Так после Шеелы?..

— А! — поморщилась голова. — После неё уж столько было… Четыре? Нет, пять!

— Официальных королев⁈ — заржал уже я.

— А что такого? — надулся Фракс.

— Да ничего, кто тебе запретит! Сразу видно — ищет человек настоящую неземную любовь.

Король хрюкнул и снова страшно закашлялся, измарал очередной полетевший в корзину платок и попросил:

— Так сильно уж не смеши. Видишь, дело проблемное.

— Извини.

— А кстати, — деловито поинтересовался король, — почему ты до сих пор один? Неужели ни одна не приглянулась?

— Да как сказать… — Я помолчал, скользя взглядом по веренице картин на стене галереи. — Мне порой кажется, что я — последний в своём роду.

— Быть того не может! — насупился король. — По моим данным, в Магонских болотах…

Вступать в тонкости дел собственного рода в мои планы никак не входило. Поэтому я просто отмахнулся:

— Эта демонесса, Фракс — она уже очень старая. Обвисло всё что можно. Да и характер… Ты бы женился на сварливой старухе?

— Фу! Нет, конечно.

Не считая того, что, будь она даже юной и прелестной, из наших потрахушек всё равно ничего не вылупилось бы.

Пока мы шли к арсеналу, я заметил, что Старая крепость словно вымерла.

— А где все? Чего-то маловато народу. Да даже стражников должно быть в двое больше!

— Интригуют! Ты что! — Фракс опять невесело рассмеялся. — Тут же как? Король умер — да здравствует король! Так?

— Допустим, так.

— Так, да не так. Я уже огласил завещание, что моим наследником станет тот, кто принесёт мне последний ингредиент. Они думают, что я нашёл средство от проклятия. И тому, кто принесёт мне твоё сердце, я в благодарность отдам трон.

— Однако! — только и сказал я, а король сделался серьёзен до крайности:

— Но мне нужно чтоб его принёс конкретный человек. Даже если он считает, что не достоин быть королём. Да даже если все вокруг считают его недостойным! Вот именно поэтому все сбиваются в кучки, ищут информацию о твоём нахождении… То, что могучий Серый Нитон может заявиться прямо ко мне в покои и вот так болтать с королём, никто и догадаться не может.

— Ага. Хитро! — хмыкнул я. — А ты уверен, что остальные претенденты утрутся, и прям вот так отдадут твоему избраннику корону?

— А куда они денутся? Даже если я умру завтра, Густав зачарует корону и никто, абсолютно никто без сердца её одеть не сможет. А без короны…

— Я помню.

Мой друг был тем ещё параноиком. Именно корона была ключом к казне и магической защите городов. Без неё всё королевство просто как торт на блюде — приходи и бери. Без короны не будет самого королевства. И Фракс позаботился о том, чтобы каждая собака это знала.

— За последние тридцать лет, — продолжил Фракс, — твоё лицо уж и позабыли все. А имя Нитон вообще стало одним из популярных. Менестрели постарались. Ещё бы — демон, соратник короля! Песен наплели столько, что на цельную книжицу хватило. Понаврали, конечно. Я специально никого не останавливал. Так что, теперь эпические постановки о захвате этого королевства официально ставят в нескольких театриках.

— А картины? — я кивнул на портреты на стенах.

— Тебя нет нигде. Все твои прижизненные…

Я хмыкнул.

— Извини, я не это имел ввиду, — поправился король. — Все твои портреты, которые были нарисованы с натуры — уничтожены. А на писанных по россказням ты такой красавец — моё почтение!

Мы подошли к дверям арсенала. Два дюжих гвардейца вытянулись во фрунт и грохнули уставными алебардами.

— Слава королю!

— Вольно! — скомандовала голова Фракса. — Пропустить!

— Есть.

И двери, чуть скрипнув, отворились.

Мы вошли в сердце крепости, Главный арсенал королевства. Каждый мальчишка, грезящий рыцарскими шпорами, хотел хоть глазочком поглядеть на его содержимое. А уж подержать какую-нибудь реликвию — это было недостижимой мечтой.

— Выбирай! — щедро скомандовал Фракс.

— Что, вот так прямо — выбирай? Любое? — испытующе повернулся к голове короля я.

— Любое, — твёрдо ответил мне друг.

— Зря ты, нельзя с нами так. «Выбирай любое»! Это же вековая мечта демонов. Любое… — Я прошёлся между полками. Всё такое блестящее, острое, полированное, смертельное. И в самом конце, в углу, скромно, стояло оно… — Я возьму твой «Ответ».

— «Ответ», Нитон, ты уверен? — удивился Фракс. — Ты же говорил, что не умеешь драться копьями?

— Я умею «в копьё». Просто не люблю, да. Но сейчас оно мне понадобится.

— Хорошо.

Видно было, что королю не хотелось отдавать оружие, приведшее его на вершину, но слово дано. «Выбирай любое». А мне нужен был именно «Ответ», потому что для него у меня созрел конкретный такой Вопрос.

Я погладил тёмное древко.

— Смотрю, ты так и не набрал энергии на второе использование?

— После победы мне уже не часто удавалось самому вести войска в сражение. Эти идиотские рыцарские правила. Даже если я сам шёл во главе, так передо мной бросались, телами закрывали, лишь бы волос с головы не упал… Уроды, Нижний мир их забери! Рыцарская честь!

— М-да. Смотрю, тяжко тебе пришлось! С воспитанием речного разбойника — и на вершину мира.

— Нит, задолбал! Я нормально справился. И если наша афера с преемником удастся, то можно будет и уходить. Я своё дело сделал!

— Ты никогда не жалел?..

— Что мы опрокинули Янтарный Престол? Нет! Я — не просветлённый, но знаю, что в моих землях живётся гораздо лучше, чем при них!

— И кто тебе это сказал? — усмехнулся я. — В северных баронствах, по-моему, вообще ничего не изменилось. Как жили в кровавом говне, так и живут.

— Север… — Нахмурился король. — Север — это да-а-а. Ты не представляешь, сколько сил я потратил на север… Не желают ничего менять! Баронские вольности, мать их! Что, прикажешь сравнять их всех с землёй? Это реки крови, Нит.

— Да там и так реки. Ну, может, не реки, а ручейки, но полноводные такие.

Мы вышли из арсенала. Копьё, дабы никого не смущать я «убрал». Ох сколько Гусёнок меня пытал, просил научить этому заклинанию! А как я его научу, если это моё исконное свойство?

— Вот пусть мой наследник и разбирается, — продолжал ворчать Фракс. — Моё время на исходе!

— Как скажешь. Ты лучше скажи, где изумлённая публика должна увидеть Серого Демона?

— Ты, как всегда, сразу к делу?

— А чего тянуть кота за всякое? Раньше начнём — глядишь, ещё выпьем с тобой на коронации твоего наследника.

Фракс в задумчивости помолчал, вздохнул:

— Ты прав. Возвращайся в мои покои. Я сейчас распоряжусь. Убирай это… — скомандовал он (видимо, Густаву, поскольку иллюзия мигнула и пропала).

Знакомыми коридорами я шёл в опочивальню. И перед глазами словно оживала история. Неприятная, кровавая и страшная. Это потом менестрели и прочие всякие барды растащили куски тел, закрасили кровь, лютиков разных поверх насыпали…

…Гусёнок взмахом руки отправляет в неровный строй гвардейцев волну огня. Радужно переливаются щиты. М-да, жидковато получилось. Подвыдохся Гуся. Я прикрываю нас крыльями от ответного залпа королевских магов. Больно, Нижние вас задери! Метаю в них удачно подвернувшийся стул. Из-за портьеры мне на спину с ножом в руке бросается подросток. Встряхнувшись сбрасываю его, и так же, как и стул, отправляю в полёт в гвардейцев. Истошный крик прерывается смачным хрустом, когда топор перерубает живой снаряд. Зато в открывшуюся щель Эрвингель вбивает арбалетный болт. Удачненько…

А сейчас портьеры на месте, оплавленные плиты заменили на новые. А может, просто оттёрли от копоти и крови? Кто их знает. Картины, позолота, Двери узорчатые. Красота. Тишина.

Всё-таки мне не давало покоя отсутствие народа. Где слуги? Где горничные, наконец? Словно вымерли все.

С этими мыслями я дошёл до королевской опочивальни. Ну, хоть тут стража есть, и пара секретарей за столами сидят, бумаги перекладывают.

— Нижайше прошу проходить, сударь. Его величество ждёт! — кланяется один.

Прошёл.

Ещё бы меня не ждали!

С момента моего отсутствия в опочивальне короля появился огромный стол с картой. Около него суетился Густав.

— Вот смотри, Нитон! Вот тут было три деревни, — потыкал он в пометки по-птичьи сухим пальцем.

— Было?

— Моровое поветрие, знаешь ли. Такая неприятность… — Гусёк искоса посмотрел на меня. — Мор мы купировали, но возвращаться на прежнее место крестьяне не спешат. Суеверия, понимаешь ли.

— Ты бы тоже не спешил, если бы единственной защитой от неприятной смерти было слово королевского мага, — не смог не подколоть старика я.

— Это не только слово! Это… — воздел он палец, потом увидел мою ухмылку и скомкал оправдание: — Гад ты всё-таки, Нит!

— Не гад, а демон. Ты давай-давай, про деревеньки рассказывай.

— А что рассказывать? Три деревни. Дома ещё крепкие. Поля, лес, речка извилистая. Даже болото есть. Идеальное место для охоты.

— Ага. На меня.

— Но ты же согласился, Серый!

— Согласился, согласился, не ори. Через сколько предлагаете объявить о появлении ценного, — я хохотнул, — ингредиента?

— Мы планировали, что через три дня. Ты как раз туда доберёшься, — ответил Густав, переглянувшись с Фраксом.

— Как раз когда доберусь? — протянул я. — Тогда объявляй сегодня, часа через три.

— Но, как? — промямлил Гусёнок. — Туда же только по тракту почти сто километров, да ещё отворот…

— Если Нитон говорит сегодня, значит сегодня! — перебил его король. — Старый демон научился новым трюкам! Расскажешь потом, Серый?

— Потом — расскажу! — улыбнулся я.

Если оно будет, это «потом».

— Я не поняла! — с таким воплем распахнулась малозаметная угловая дверца, и в комнату стремительно влетела давешняя тощая бабёнка. — Фраксин!!! Почему опять⁈

— Познакомься, дорогой друг, устало шевельнул пальцами в сторону этой дамочки король. — Моя благоверная супруга, королева Кольвин.

Королева, впрочем, не обратила на его слова никакого внимания, остановившись у стола и нервно притопывая туфелькой:

— А ты , мэтр Густав⁈ Как ты мог допустить столь вопиющее нарушение… — она верещала, а я, совершенно ошарашенный, тем временем из-за её спины изобразил Фраксу вид длинного равномерного бревна от плеч до задницы и ткнул пальцем в эту крикушу — типа, что это такое, дружище???

Я ж знаю, он всегда фигуристых любил. Чтоб и талия была, но при этом жопа так жопа! Чтоб не всякое кресло ей обрадовалось. И сиськи — чтоб на каждую по две ладони. А ладони у Фракса — натуральные медвежьи лапищи, ну вы понимаете.

А это что???

Эта пантомима в сочетании с моей перекошенной вопросительной рожей произвели даже на короля некоторый живительный эффект. Он поёрзал и неловко пожал плечами, мол — понимаешь ли, любовь зла…

Да уж…

— И что вы там друг другу показываете⁈ — нервно взвизгнула Кольвин, заметив королевские телодвижения.

— Интересуемся, сударыня, чем ты так недовольна, — негромко сказал я. И когда она, привычно истерически разевая рот, повернулась ко мне, добавил: — Я Нитон Габелот, Серый демон.

Рот захлопнулся. Резко, даже как будто со щелчком.

Королева Кольвин стрельнула глазом в сторону Гуська и вышла, не проронив больше ни слова. Ну — значит, сказала всё, что хотела.

Нитон

Мы ещё немного посидели вместе с королём и архимагом. Нектар у Фракса был — закачаешься! Истинно королевский! А потом я откланялся. И две пары глаз сверлили мне спину, когда я уходил.

Итак, во что я в очередной раз ввязался? Хотя-я, да какая, к хвостам собачьим, разница? Действительно — никакой. Мне сейчас предстояло другое решить. Гораздо более важное — какими дорогами я пойду на место охоты, верхними или нижними?

Верхними — спокойнее, но тогда я лишусь своего прикрытия. Они такие болтушки все поголовно! Плюс, как я знаю, у некоторых из них могут быть ко мне вопросы. Опять задержка получится… А нижними — опаснее. Хотя-я… Да пойду нижними!

Когда я выпал из красного дымящегося портала, у меня не хватало трёх зубов на верхней челюсти и слегка подкоптилось крыло. Не критично, в общем-то, учитывая, сколько сэкономил времени. Я решил сегодня переночевать в Суматохе, это так необычно называлась одна из деревенек. Жаль не заехал сюда, когда она была полна жителей. Смешной народ, наверное, тут жил. С таким-то названием… А сейчас?

Пыльные смерчики гоняют мусор по деревенской площади, пустые окна домов и карканье ворон. Ну этим-то магические запреты побоку. Им, да ещё вон серой полосатой кошке, что столбиком уселась на заборе и щурит в меня свои зелёные глаза.

Я «огляделся». Действительно — никого. Из двуногих прямоходящих, предположительно наделённых разумом.

Но я почему-то думал, что остальной живности будет больше. Всё-таки — плановая медицинская эвакуация от мора. Тут тебе и забытые собаки или кошки, тут и в суматохе улетевшие курицы… Однако — почти ничего. Словно крестьяне методично собрались, погрузились на телеги и отчалили королевским порталом. Ага. Стали бы на них тратить свиток в сотню золота… Думается — нет. А значит — что? Значит, на своих двоих уходили? И куда?

Я прошёлся по деревне. Времени ещё навалом. Можно осмотреться. Я подошёл к очередному дому. И тут меня осенило — стёкла! Где стёкла? Домина глядела на белый свет пустыми, чёрными окнами. Это что, жители даже рамы выставили да с собой вывезли?

История с мором и эвакуацией трёх зажиточных деревень становилась всё интересней и интересней. Надо на погост наведаться. Если здесь серьёзная болячка с косой прогулялась, значит, будут свежие могилы. Но не сейчас.

Сейчас я был настроен выбрать, где остановиться, покушать, почитать, пока светло. Эти Нижние — такие затейники… Зря, что ли, я этот гримуар спё… позаимствовал? А вот нечего было этой дамочке в меня огнём плевать! Я же не виноват, что прямо в спальню попал! Да и ушёл почти сразу, могла бы так не возмущаться.

...

Для ночёвки выбрал я дом предполагаю, что местного старосты. Почему так решил? Слишком добротные хоромы. Даже богатые, я бы сказал. И печь шикарная, в ярких изразцах. Скинул свои нехитрые пожитки и вышел ставни закрыть. Никакой в этом особенной нужды не было, но не люблю я вот это — пустыми окнами на четыре стороны светить. Закрылся, набрал поленьев из-под навеса — отчего бы и не воспользоваться, когда деревеньку всё одно в руины превратят, пока меня ловить будут, а мне приятно? А ну и что, что лето! Жар костей не ломит, особливо мне. И сегодня особенно хотелось.

Есть что-то правильное в большой деревенской печи. Запах, ощущение тепла и уюта. В господских замках через одного — камины. Помпезно, но уже ощущение не то. А тут бывшие хозяева знали толк в уюте. Жаль будет и этого дома, и этой печки. Впрочем, то всё потом будет, а сегодня — спокойный вечер.

Так, размышляя, пока пёр в дом охапку дров. И, перешагнув порог, споткнулся о кошку. Ну как же без этого? Чтоб о кошатину-то не споткнуться!

Поленья с грохотом полетели на пол, я в сердцах помянул при колена предков наглого хвостатого недоразумения, а эта морда мохнатая, вывернувшись из-под ног, спокойно прошествовала и запрыгнула на лавку у стола. И смотрит на меня зеленющими глазищами. Мол — ну что, жрать будем? Вот уж наглость — второе счастье. И, видимо, не только для разумных.

Подсобрал дрова и затопил печь. Сел, повесил над столом свет , потом , достал походную посуду, еду. Можно было бы и без этого обойтись, но зачем? Если есть возможность побаловать себя, грех отказываться.

И, конечно же, как вершина сибаритства — кофейник. Сложная конструкция из маленькой магической жаровни и серебряной ёмкости под кофе. И главное — все правильные ложечки и небольшая меленка в комплекте. Всё, чтобы усталый путешественник ни в чём себя не ущемлял и мог пить свежий кофе буквально везде. Я купил это чудо на каком-то пропахшем солью и пряностями приморском базаре лет уже двадцать назад и не уставал себя хвалить за покупку.

Хотя торговец попался тот ещё. Заметив, что мне поглянулся наборчик, он принялся его расхваливать, клянясь, что сие чудо разыскали особые отчаянные добытчики в самой заколдованной сокровищнице самого глубокого подвала самого зачарованного из дворцов Сахриба, и потому ему (досточтимому купцу) пришлось отвалить за него целое состояние. Но мне, так и быть, он готов уступить его за какие-то жалкие десять золотых монет.

Десять золотых не являлись для меня затруднением, но дело ведь было в принципе! Поэтому я расхохотался и сказал, что мне жаль славный налаженный торговый бизнес уважаемого человека, но дела, похоже, пошли совсем плохо, раз он начал верить всяким проходимцам. Я сам был во дворцах Сахриба неоднократно, и из любопытства осмотрел множество его помещений, включая подвалы. И могу уверить, что в тех подвалах располагается примерно то же, что и подвалах современных дворцов — кладовые, наполненные лишь пылью от давно истлевших продуктов, да комнатушки уборщиков с вёдрами и швабрами. Но даже вёдра для мытья полов из дворцов Сахриба выглядят более древними и таинственными, чем этот набор, поэтому — из чистого сочувствия — я готов купить его за пару серебряных монет.

Торговец восторженно прицокнул языком и ответил мне новой и хитрой тирадой, сбавив цену на один золотой.

Я возразил не менее витиевато, согласившись чуть повысить…

После третьего захода мне было предложено присесть и выпить прохладительного щербета, после восьмого появились основательные кушанья. Мы ели и препирались чуть не час. Под конец торговец от восторга закатывал глаза, уверяя меня:

— Вай ме, дорогой друг! Никто так уже не умеет торговаться! Люди забыли вкус к настоящему торгу. Так редко встретишь понимающего человека!

В итоге я забрал набор за одну монету и получил в придачу пару мешочков отличного кофе. Разошлись мы вполне довольные друг другом, а кофейничек с жаровней ни разу меня за эти годы не подводили.

Вот и сейчас я достал из мешочка пригоршню зёрен, смолол их, и вскоре по горнице поплыл потрясающий аромат. Теперь ещё молока. Да. Я тот самый извращенец, который любит кофе с молоком.

Кошка подобралась поближе и принялась с намёком греть мне бок, равномерно урча.

— О! Конечно, как же без тебя? — Она ткнулась мне в локоть лобастой головой и требовательно мявкнула. — Да щас, не толкайся!

Набулькал в глубокую тарелку молока, положил рядом кусок мяса. Полосатая первым делом принялась за молоко, с урчанием заработав языком. Всегда было интересно, как они умудряются мурчать и пить одновременно. Этой удавалось с блеском.

А потом раскрыл нижний гримуар. Ну что вам сказать, чтение оказалось весьма забавным, хотя и абсолютно бессмысленным.

Многостраничная писанина о похождениях демонического лорда и его шашнях с небесными (и не только) вертихвостками вызывали поочерёдно то истерический смех то желание придушить талантливого автора. Или как минимум перенести его… да хотя бы вот в эту деревушку, чтобы он не нёс такой откровенной чуши. А то у него в книжке май, а славные селянки отправляются в поле жать , мечтая встретить легендарного-легендарного героя и провести с ним незабываемую ночь в стоге пшеницы . Каков полёт мысли, однако!

Ко второй половине гримуара автор расписался и вошёл в окончательный раж. В его глазах все мы, жители срединного мира, вернее, наши жительницы — поголовно выступали в роли коварных соблазнительниц и вообще крайне нехороших злодеек. Интере-есно. Скромный демон и агрессивные и нахальные девушки нашего королевства! Каково́! И конечно, страшная тень злодея-короля над страной. Это, наверное, автор так Фракса прописал.

Одним словом, впечатлён я остался по самое не могу. Повесил стража над коньком крыши и завалился спать. Могу и не спать, но, опять же — зачем себя ограничивать в банальных удобствах? Да и гримуар почти кончился. Не с кошкой же остаток ночи разговаривать.

Эмми. А точнее — Таня

Вина было немного, полкружки. Я цедила его и смотрела на начинающее розоветь над лесом небо.

Мне было до ужаса обидно. Из-за Нитона, понятное дело. Обещал вернуться и вот так… слинял. Не то чтобы я как-то рассчитывала на наше дальнейшее совместное житие, но… Но поговорить напоследок мог? Или хотя бы записку написать. Понятно, что обидки мои были совершенно иррациональными — какая записка безграмотной деревенской девчонке? А для него я именно такой была. Девчонка, которую он по доброте душевной спас от костра.

Воспоминание о помосте и цепях облили меня липким ужасом. Я пришла в себя… точнее в это тело именно там. Он как раз поднимался по ступеням. Надо полагать, в этот миг Эмми как раз отдала местным богам свою многострадальную душу. Но тех нескольких минут чудовищной боли и леденящего страха мне хватило, спасибо.

Кажется, это было где-то севернее, если принять во внимание, что во время нашего пути сюда закат опустился по правую руку, а восход встал по левую. Если на северах они все такие отбитые, то я бы лучше уехала ещё куда подальше на юг. Хотя на югах могут быть свои заморочки… Господи, как бы что-нибудь узнать получше об этом мире? Желательно чтоб не на уровне сплетен и рассказов о псоглавцах.

Учителя нанять? Могу ли я себе позволить такое с теми запасами золотых монет, что у меня остались? Вряд ли Нитон за ними придёт, не бросать же здесь.

Руди загонял скотину во двор и запирал ворота. Я тоже закрыла окно на ночь. Надо будет, наверное, и дверь как следует запереть…

С этими мыслями я вернулась к столу, нашла миску с золотыми… в которой оказался ещё и сыр! Жирный такой, маслянистый, нарезанный кусочками, оплывающими по краям. И теперь это перемешалось и слегка слиплось, крандец!

Первым побуждением было вытряхнуть содержимое миски в блюдо побольше и тут же рассортировать, добавив к золоту монеты из сумки. Но тут я вспомнила непосредственную разговорчивость моего «братца» и унесла миску и сумку в спальню, поставила на полку в один из шкафов. Разберу, как он уснёт.

Комнаты стремительно погружались в сумрак. Я засветила свой «фонарик» и заставила его зависнуть над столом в большой комнате, как лампу. Собрала и кое-как свернула ткани. До шитья ли мне сейчас? С другой стороны, ясно же, что в мужских штанах тут щеголять не принято. Значит, придётся что-то сшить. Причём сшить до того, как на эту усадьбу найдётся покупатель — нужно же мне в чём-то ехать?

Прибежал Руди, остановился около стола, глядя, как я собираю швейное барахло.

— Хочешь кушать? — спросила я.

— Ещё кушать⁈ — обрадовался он. — Я сегодня уже ел три раза!

В этих словах было столько восторга, что мне стало жаль его почти до слёз. Поесть три раза — событие!

— Вот и ещё раз поедим, лишним не будет. И спать ляжешь, — я вдруг вспомнила, как в далёком моём детстве говорила бабушка и прибавила: — чтоб жир завязался.

Тут он заметил новый свет и глаза его вовсе округлились:

— Эмми! Как ты смогла⁈

— Вот смогла, — усмехнулась я. — И знаешь что, зови-ка меня Таня.

— Почему? — удивился он.

— Потому. В королевской бумаге так написано, — я шутя щёлкнула его по носу. — И ещё я не хочу, чтобы нас нашёл тот барон.

— Барон Хловдин! — воскликнул Руди.

— Да. И все остальные. Так что теперь я — госпожа Танвен Зарянка. Кстати, давай-ка мы и тебе новое имя придумаем. Как ты хочешь, чтоб тебя называли?

Руди почесал нос.

— Я не знаю.

— Ну подумай.

— А есть когда?

Я скосила глаза в сторону печки.

— Руки мыть? — сообразил он.

— Молоток! А потом мы сходим и выберем себе самую вкусную копчёную рыбу!

Всё равно всю еду с собой не потащим. Так что нефиг себя ограничивать!

А потом всё вышло даже ещё лучше, чем я себе гастрономически представляла. Руди действительно соображал, как растапливать эту огромную печку. Причём, как сделать так, чтобы не вся она разогрелась, а только варочная часть. И я наварила целую здоровенную кастрюлю компота — отнесу потом в кладовку, она там как на леднике отлично храниться будет, правильно? И днём в жару пить прохладненькое — самое то. Ещё я наварила картошки, нашла в кладовке масло, на вкус напоминающее оливковое, заправила. И выбрала рыбу, запах которой понравился мне больше всего.

— М-м-м! Обалдеть! — промычала я, отваливаясь от стола. — Не знаю, как она называется, но на вкус — просто божественно!

Нет, положительно съехать отсюда будет полезно — я же так разъемся до невозможности.

— А что такое «божественно»? — спросил Руди.

Я чуть не подавилась. Поспешно запила кусок компотом, прокашлялась.

— Слушай, а вот тот, в рясе, который мне приговор читал — он кто?

— Монах, — похлопал ресницами Руди.

— А такой напыженный, в золотой шапке?

— Это епископ, — братец, кажется, немножко испугался.

— А служат они — кому?

Испугался, точно!

— Ты что, Эмми?

— Во-первых, не Эмми, а Таня. Если ты не запомнишь, нас могут найти. А во-вторых, вспомни, Нитон сказал: от пыток люди могут многое забыть, даже имена родных и близких. Даже своё!

Вроде, немного успокоился.

— Хочешь ещё рыбки?

— Ага!

— Так кому служат епископ и монахи?

— Пресветлому Солнцу! — разбираясь с рыбой, пробубнил Руди с полным ртом.

— Ага… А ещё есть какие-нибудь… ну… святые? Или просвящённые? Светлые? — я перебирала варианты, пытаясь угадать.

— Просветлённые! Они помогают душам обращаться к Солнцу.

— А они… живые? Или уже умерли? — закинула ещё один пробный шар я.

— Они были в церкви на картинках.

Ага… Значит, посмертное почитание.

— Но в хижине у Медвежьего лога живёт старенький дедушка. И мама говорила, что он тоже просветлённый, хоть и живой.

Ну это тоже понятно. Так-так. Значит, присловья, связанные с божественным и тому подобное надо отменить. Фильтруем базар, Таня!

Потом мы в четыре руки навели порядок, я уложила Руди спать, забрала фонарик и пошла в спальню. Предстояло отлепить монетки от сыра и посчитать, сколько у меня всего капиталов. И ложиться спать. Деревенская жизнь «режима совы» не предполагает.

К «сырным» я прибавила монеты из сумки со специями, которые пока решила не распаковывать — всё равно скоро уезжать. Монеты я укладывала столбиками по десять штук на прикроватном столике (те, что из миски, обтирала тряпочкой). Всего получилось двадцать четыре столбика и ещё три монетки. Много это или мало? Вопрос вопросов. Всё зависит от того, редкий ли это здесь металл. Вон, в Древнем Египте, помнится, золото дешевле серебра было.

Я отложила десяток монет в маленький кошелёчек, остальные завязала в платок и поместила в сумку между баночками специй. Почему-то мне казалось, что так будет надёжнее.

Убрав сумку в шкаф, я решила расправить на кровати смятую простынь. Убрала одеяло… И вдруг по полу что-то зазвенело. Я живо обернулась, оглядываясь — ух ты, ещё две монетки! Странно, я же на кровать ни сумку, ни тарелку не ставила?

У Нитона выпали? Вроде, он в кровать одетым не ложился…

Не найдя этому здравого объяснения, я присовокупила монетки к маленькому кошельку и улеглась спать.

Нитон

Утро началось не с кофе, к сожалению. Вначале истошно заверещал страж, и я принялся судорожно одеваться. Принимать бой голышом — это, простите, моветон. Я же не наглая срединная баронесса из книжки!

А потом дом, который так мне понравился, одномоментно взлетел на воздух. Прям вместе со мной. Всё, что успел — в окно выметнуться вместе со вчерашней кошкой. И тут, придавая мне ускорения, неслабо так жахнуло! Лечу — натурально солома, ветром гонимая — а в голове всего одна мысль: это кто такой мощный? Мощный и бесцеремонный. Наглый даже, прямо скажем!

Унесло меня от гостеприимного дома и впечатало в канаву. Да ещё мусором всяким сверху присыпало. Полосатая кошондра, хвост ёршиком распушив, с диким мявом в кусты метнулась, а я остался лежать. Потому как — зачем суетиться, если можно не суетиться, правильно? Полагаю, в ближайшие секунды всё разъяснится. Труха вот только осядет… Нет, можно было б и поскорее, да только не хочется раньше времени себя выплеском магии обнаруживать, поэтому жду-у-у.

Минуты не прошло, обзор надо мной очистился до состояния «приемлемо». Лежу, созерцаю небеса. А там — красота! Несколько пегасов облака ломтями нарезают.

Пегас — скотина, в целом для войны не очень приспособленная. Слишком мало груза может нести. Если только посланников (желательно посубтильнее) да донесения какие перевозить. Да и вообще — слишком у него крылья здоровенные. И жрёт много. А тут, смотри-ка, штук пятнадцать насчитал. Это кто ж у нас такой богатенький?

Нет, понятно, что кто-то из Фраксовых отпрысков. Но кто конкретно? Впрочем, не всё ли равно.

Летучие лошади ринулись вниз. Я чуть приподнял голову, удачно скрываясь от них за кустиками чертополоха, а воздушная кавалерия принялась садиться прямо напротив разрушенного дома.

К сожалению, измятая растительность скрыла их от моего обзора, да и не сильно-то удобно из канавы наблюдать, так что пока пришлось ориентироваться на слух.

— И как теперь вы собираетесь достать тело демона? — требовательно вопросил молодой, звонкий голосок.

Ну что ж, радует, что они тут не просто развлекались, заклинаниями по деревеньке шмаляя, а с конкретной благородной целью — убить ничего не подозревающее существо ради овладения папашиной короной.

— Разобрать этот завал — время есть. Ни один из претендентов ещё не успел попасть в зону охоты. Мы первые.

Так-так, отвечает кто-то постарше.

— То есть, вы уверены, что он мёртв? — Ещё один голосок писклявый. Я почему-то думал, что в гонке за корону будут участвовать одни парни, а тут девок понагнали! — Вот так — просто «ба-бах», — продолжала ехидствовать девица, — одно заклинание — и всё, знаменитый Серый демон уничтожен?

Ух ты! Знаменитый! Неужто у меня есть свой сонм поклонников?

— Разберём завалы — увидим! — важно прекратила препирательства первая. — А пока, вместо того, чтобы трепать языком, лучше охрану организуй. А то желающих делом помочь как всегда меньше, чем поговорить…

Уж и критиковать! А сама-то тоже говорливая, коврижками не корми, дай язык почесать…

— Слушаюсь, моя принцесса! — уязвлённо ответила вторая пискля.

Ага! Значит, предыдущая командирша — одна из претенденток!

Я немного приподнял голову над краем канавы. Как, однако, удачно вдоль дороги полынь растёт, обеспечивает мне усиленную маскировку… Опа! А Фракс-то у нас — мужчина разносторонний. На деревенской площади с пегасов выгружались… эльфы!

Теперь понятно, почему пегасы — общая легковесность и тонкокостность эльфов были притчей во языцех. Но как людской король уломал эльфийскую королеву выдать за него какую-нибудь из своих дочерей? Это прямо вопрос. Чтобы бывший речной пират так мог в политику? Хотя почему я решил, что сразу замуж? Может, так — шуры-муры покрутил… Ну да это и не моё дело. Моё — не заиграться до такой степени, чтоб речь реально о риске для моей жизни пошла. Эльфы обычно — маги страшной силы. Вон как дому-то с одного раза поплохело.

Так что применю-ка я их же тактику. Нападу с неба. Летать для такого расстояния — слишком жирно. А вот прыгнуть — самое то!

Я так лягнул дно канавы, что вылетел, как камень из рогатки, и упал на стоящий посреди площади эльфийский отряд прямо с чистого неба.

Первых двух проткнул «Ответ».

Ещё одному я снёс голову когтями.

Уворачиваясь от огненной струи, нырнул за коновязь. Не будут же они своих же пегасов бить?..

Ага, щас! Магичка, истошно поливающая меня огнём, совершенно не заморачивалась! К небу взметнулись обугленные крылья! Три летающие коняшки вспыхнули живыми факелами и осыпались пеплом одномоментно. Остальные, оборвав привязь, с истошным ржанием ломанулись кто куда. Вот тебе и эльфийская любовь ко всему живому!..

Я рыбкой нырнул за длинную, полную воды выдолбленную колоду.

Время замедлилось.

А мысли понеслись лихорадочно, словно росчерки падающих звёзд.

...

Нет. Убить они меня не смогли бы.

Но! Как они так быстро меня нашли?

Да, «территория охоты на Серого Демона» была известна. Но она была очерчена довольно широко — три деревни, лес, покосы, поля, болото, в конце концов…

И тут на воздух взлетает одна единственная, совершенно конкретная изба.

Занимательно? Ещё как!!!

Магичка тем временем закончила формирование заклинания, полыхнувшего в её вытянутой руке ослепительным сгустком огня и скинула его в мою сторону.

Я накинул магический щит, наблюдая, как огонь охватывает колоду, как вода, находившаяся в ней, взрывается во все стороны облаком пара…

…Нда. Чистый фарс.

Правильно Гусёк сказал, пока мы нектар распивали — я стал частью легенд. И этого… как его… фольклора, о! Серый демон — известнейшая личность! Обо мне знают все от мала до велика. Разумеется, они «знают» меня, опираясь на театральные представления, где меня показывают очень мудрым, но слабым и… как бы это сказать?.. не склонным ввязываться в прямое боестолкновение, пусть так.

Благоразумная Осторожность — так повсеместно пели менестрели.

Трусость — так называли основное свойство Серого Демона в бродячих театрах рангом попроще. Напрасно Фракс думал, что я не смотрел похождения Великой Пятерки. Да я пару представлений сам поставил!

Как вы понимаете, в идее того, что Серый Демон был бесполезен в прямой стычке, прежде всего была выгода для самого Фракса. Ведь он должен был выглядеть самым героическим и брутальным персонажем. Зачем ему вспоминать чьи-то ещё когти, которые помогли ему взойти на трон?

Впрочем, сейчас это здорово играло мне на руку.

Эти эльфы, что прилетели по моё сердце — они явно основывали свою тактику на театральных постановках и прочих менструэльных песнях. Значит, что? Удивим их!..

...

Время снова ускорило свой бег.

Я сделал шаг вперёд в рассеивающихся клубах пара и медленно, с пафосом (эльфы очень ценят пафос) отвёл «Ответ» в сторону, остриём вверх.

— Вызываю вас! — запоздало, но лучше сейчас, чем позже… — Вызываю вас ВСЕХ! Сейчас же!

В ответ меня несколько раз облило огнём. Неприятно, но терпимо. Я уже говорил, что у эльфов очень сильные маги? Говорил. Так вот, если бы хоть один из них сосредоточился на своей стихии чуть дольше, чуть полнее, глядишь и смог бы… что-то изобразить. А пока? Неприятно — да. Даже местами чуть болезненно. Но для цели (меня) — совершенно не фатально. К общей досаде усердствующих.

Я уж думал, что мой призыв повис в воздухе, но нет.

— И-и-и!.. — с истошным воплем из-за ближайшей полуразрушенной избы выскочил… очевидно самоубийца. Отчаянно визжа, он добежал до меня, чтобы нанизаться на «Ответ» и разбрызгать красным вокруг. Я дёрнул копьё, стряхивая эльфёныша с лезвия, и вышел на бывшую деревенскую площадь. Прямо напротив разваленного дома старосты.

— И это всё? А где же великие победители Серого демона? Почему они прячутся посреди разрушенной деревни? Ну?

Надо завершить этот поединок как можно быстрее…

— Не реви! — я придерживал в вертикальном положении юную остроухую особу, которую ещё пару лет назад назвал бы без реверансов попросту соплюхой.

Стоять самостоятельно ей сейчас было трудно — мешало внезапное отсутствие ступни. Я, конечно, залечил её раны. Но держаться и двигаться без поддержки ей до сих пор было непривычно и неловко. А вернуть потерю — это с каких, извините, хвостов собачьих я должен с ней возиться? Вон, по слухам, на южном континенте есть особые знахари, пусть едут, ищут. Благо у эльфийской владычицы золота — хоть жопой… кхм. В общем, одно время я даже подозревал, что она из наших. Но нет, просто богатенькая баснословно. Да и преданных слуг — всем бы столько. Вот пусть и возятся.

А пока пришлось слегка шлёпнуть девицу по грязной щеке, чтоб хоть на время перестала выть и сосредоточилась на мне.

— Как вы нашли меня?

— А?..

— Как. Вы. Нашли. Меня? — чётко, по отдельным словам повторил вопрос я.

Она шмыгнула носом:

— Нас вёл Филариндейл.

— М-гм. И где он?

— Вон там. И… ещё… немного… вон та-а-а-ам!..

Нда, неувязочка получилась. Надо было наоборот: сперва спрашивать, потом бить. Или хотя бы бить не всех.

Эльфийка тем временем перекосилась лицом и принялась остервенело тюкать мне по груди своими кулачонками, завывая всё истошнее.

— Не реви, а оглянись! — встряхнул я за плечи возможную претендентку на трон . — Смотри! Что видишь? — Я приподнял эльфийку над полем недавней схватки.

— Они все, все, все мертвы! — сквозь лающие рыдания выкрикнула она.

— А почему? — мягким голосом спросил я.

Таким голосом должны искушать монахинь сладострастные демоны, а не говорить окровавленные дядьки в острое эльфийское ушко прямо посреди кровавого побоища. Только, кажется, она меня совсем не слушала.

— Почему ты не пожалел даже девушек⁉

О-о! Старая песня!

— Секунду. То есть вы, команда, из которой половина была девочек, явились сюда, чтобы убить и расчленить меня — и удивляетесь, что я посмел выступить против?

— Ты! Ты! Ты! — истерически завопила она, тряся посеревшими от пепла волосёнками. — Ты всех убил! Ты!

— Правда-а-а? — вкрадчиво проворковал я. — Неужели я?.. А не ты, которая привела их сюда? Прямо сюда. На смерть. Не ты?.. — я помолчал. — Оглянись. Они все погибли, чтобы ты стала королевой. Как тебе цена? Нравится?

Я бережно прислонил её к дереву. Медленно, ласково погладил по щеке.

— Хочешь заплатить ещё раз? Я отпущу тебя.

Теперь улыбнуться. Эдак со значением. А потом нарочито грубо, за шкирку потащить её по пыли к чудом выжившему пегасу.

Коняшка испуганно косилась на меня лиловым глазом, но оборвать привязь не пыталась. Хорошо их выдрессировали. А-а, нет не выдрессировали — паутина подчинения. Вот вы твари нехорошие!

— Лети! — Я забросил принцесску в седло. — Вали отсюда!

Как она стартанула! У-ух! Только пыль взвилась.

Я огляделся. Мда. Теперь Суматоха официально сменила имя на Развалюху. Красиво догорал дом старосты, белели перерубленные стволы деревьев, и только пыльные смерчики портили общую пастораль.

Достал «Ответ». Хорошо! Отметка наполнения заметно сдвинулась вперёд. Хоть в этом эльфы пригодились. Глядишь, к концу этой охоты можно будет и вопрос задать. Вот опять же непонятно: как наполняется ёмкость? От чего зависит? Я раньше не интересовался, а теперь знания бы пригодились.

Если прибавка идёт от общей жизненной силы, тогда мне троллей надо искать или этих, как их… гигантов? А! Циклопов!

А если нет? Если от магической составляющей? Тогда — эльфы и джинны. А вторых я где тут найду? Опять в пустыню переться? Но пойдёт ли для «Ответа» жизненная сила джиннов, он же, вроде, должен кровь пить? А у джиннов и ифритов её как таковой и нет… Да и не люблю я без толку убивать тех, кто ничего дурного мне не сделал.

Вот если пройтись по паре-тройке трактов, зачищая их от разбойничьих банд — другое дело! Всем польза, и путешественникам, и мне.

Страшно довольный найденным гениальным решением, я принялся обыскивать трупы. Шевелиться надо, пока очередные желающие достать из меня органы не набежали.

Никаких особых артефактов не нашёл. Только очень хорошее оружие. Ну да с «Ответом» оно мне лично без надобности. Но и разбрасываться не буду. Всегда можно подарить кому-нибудь. Или… продать? Я с сомнением представил себе ситуацию, в которой буду вынужден что-либо кому-то продавать… Мда. Ну ладно, подарю! Тем более что такой запас мой карман вряд ли отяготит.

В объёмистых походных сумках нашёл неплохой еды.

Та, что хранилась у меня, конечно, вкусная, но вот в чём остроухие особенно преуспевают, так это в приготовлении всяческих долгоиграющих припасов. Ну и по части приятного вкуса — тоже мастера, не отнять.

Выложил погибших рядочком на деревенской площади, подальше от огня. У остроухих такие мудрёные погребальные обычаи — по-любому, знакомцы прилетят забирать останки.

Задумчиво поглазел на пламя. Нет, всё-таки — как эта летающая банда так быстро меня нашла? Или они тупо прошерстили с воздуха всю назначенную территорию с заклинанием обнаружения? Маловероятным представляется. Этак они своей суетой всех наследников сразу бы всполошили. А тут — тихо, точечно.

Неужто…

Я хлопнул себя по лбу. Быстро проверился — и на тебе! Нашел несколько астральных меток! Это когда — и главное — кто успел? Не Гусёк ли?

Неприятно. Становлюсь небрежным. Этак можно и чего серьёзней подцепить…

Очистился, конечно.

Оглянулся ещё раз на ширящееся кострище — да и потушил к хвостам собачьим этот пожар. Сгорит же вся деревушка. А так, может, потом крестьяне и вернутся сюда.

Ладно, Суматоха, пора и честь знать. Я убрал найденные продукты и пошёл прочь из деревни. Сегодня отдохну в лесу. Пусть охотнички ищут.

Татьяна

Проснулась я ни свет ни заря. Точнее, именно что свет и заря — ставни-то мы не закрывали. А тонкие занавески с кружевными фестончиками по низу рассчитаны были разве что на красоту, светило сквозь них прекрасно, а учитывая пять штук окон…

В общем, проснулась я. Слышу — со двора уже мычание-бренчание какое-то доносится. Руди взял на себя всю заботу о нашем животном мире, который я называла общим словом «скотина», включая кормёжку-поёжку… Ой, наверное, нет слова «поёжка»? В общем, он их кормил тем же, что в сараях нашёл. Поил водой из колодца, наливая её в длинное деревянное корыто, напоминающее мне лодку-долблёнку. Выгуливал их прямо за воротами, потому что дальше уходить никакой нужды не было. Утром выпускал, на ночь запирал. Молодец, в общем.

По лестнице послышались его шаги, почему-то медленные и тяжёлые. Распахнулась дверь, и появился братец (я уже привыкла к этому наименованию, и в голове оно перестало звучать в кавычках). Два больших ведра воды притащил! Поставил у печки на приступочку.

— Ничего себе! Набирал бы ты поменьше, тяжело ведь.

— Ага? Два раза ходить? — резонно возразил Руди.

— А спина отвалится? Позвоночник-то не казённый.

Он смирно встал у стола.

— Я пойду пасти?

— Сперва завтракать.

От сообщения о приближающейся еде братец расплылся как ясно солнышко и побежал скорее руки мыть. Вот! Уже наработался положительный рефлекс. А то всё мордочку морщил.

— Я там яиц собрал, — крикнул он мне из-за печки, — целую корзинку!

Ну правильно. Если одних кур тут только штук сорок, хоть десяток в день при самых худших раскладах они должны нести. А ещё гуси всякие. Или гуси не постоянно несутся, а только как-то по календарю?.. Ой, страшно далека я от сельского хозяйства.

Я представила себе корзинку яиц, и мне вдруг страшно захотелось глазунью.

— А давай печку затопим и нажарим яичницы? С окороком! С хлебушком поедим. А потом я суп варить поставлю, а ты пасти пойдёшь.

— Давай! — в восторге от такой перспективы выдохнул Руди. — А ты платье шить будешь?

— Конечно буду! Не могу же я вечно ходить в штанах.

И подумать надо, что мы из этого дома с собой заберём. Что-то же забирать будем? Припас какой-нибудь долгохранящийся…

Но не всё сразу. Сперва платье.

Нитон

Местом следующей ночёвки я выбрал сосновый бор в часе пути от деревни. Красиво, привольно. И даже место себе нашёл на случай дождя — вывороченная с корнем сосна после небольшого приложения усилий давала вполне себе приличный навес. Я рассудил, что раз меня уже один раз выпасли, то все магические всплески и подавно отслеживаются, и достал из своего магического схрона-кармана лопатку, которой и поработал.

На подготовленную площадку уложил несколько срубленных елок — и пожалуйста, лесной ночлег готов. Так что я залёг под корень и достал Нижнюю книжку. Чего там ещё похотливые баронессы учудят?

Страж отвлёк меня, как назло, на самом интересном месте — местный тёмный лорд собрался на бой с драконом. Вот прямо так, ни больше ни меньше — с драконом! Вот это уровень самонадеянности!

Сижу читаю. Такой, можно сказать, напряжённый поворот сюжета — и тут эти, отвлекают!

Чуть в стороне от моего убежища с шумом и гамом проскакала кавалькада всадников. Крупные охотничьи собаки, азартно гавкая, уводили вереницу наездников в сторону.

Почему в сторону — понятно. Что я — зря приличную петлю по лесу дал? Сейчас заложат хороший круг, пронесутся по лесу, успокоятся заодно (иначе прям удивительно — кого они с таким грохотом и свистом выслеживать собрались?), а там собачки свернут и выведут их прямо ко мне. А я не гордый. Я подожду. Может, даже ещё немножко почитать успею.

Пару минут я ещё посидел, убедился, что охотники удалились на приемлемое расстояние, и прыгнул вверх. Там, в кроне, устроившись на толстенной ветке, я и собирался дождаться противников. И, естественно, я больше не пах. Совсем. Так что гончим пришлось бы искать меня только зрением. А зрение — это такой случай. Надо знать, куда смотреть.

Минут через пять я их увидел. Забавно было вот так — сидеть среди густых ветвей, поглядывая сверху на суету и толкотню около моего временного убежища. Собаки бестолково крутились внизу, внося свою порцию в суматоху. Всадники ругали егерей, те неловко оправдывались. Ребят, а что — у вас вообще магов в команде нет? Ну-у так не интересно!

Я сделал пасс рукой, и вниз потёк слабо видимый зеленоватый дым. Сначала кашлянул один, потом второй. Потом взвизгнула собака. Ну, простите, блохастые, вы тут — невольные жертвы. А потом все как-то одновременно схватились за горло и повалились на землю. Недолгие конвульсии и… всё? Так просто? Ребята, как вы королевством-то править собирались, если банальной защитой от яда не озаботились?

Я спрыгнул вниз. А нет, один был ещё жив.

И собаки. Сипели, пуская зелёную пену. Вот собак мне было жалко, да и твари они подневольные, сами по себе против меня ничего не злоумышляли…

Кинул в них исцелением да усыпил покуда, чтоб под ногами не мешались. Наклонился к молодому человеку в красном камзоле. Знакомые черты. Сильна кровь у Фракса! Парень ещё скрёб пальцами землю, глаза бессмысленно вращались.

О! А что если?

Я провёл рукой над ним, убирая последствия яда. Он длинно вздохнул, рывком сел и упёрся лицом в остриё «Ответа».

— Оглядись вокруг, — приглашающе повёл рукой я.

Претендент на престол оглядел валяющиеся трупы товарищей по охоте. Я разочарованно покачал головой:

— Деревенский дурачок справился бы лучше. Сдохли все, так ничего и не сделав. Вы даже не увидели меня! Охотнички! Но-о! У тебя есть шикарный шанс на… второй шанс. Я решил немного развлечься — я тебя отпущу. Ты же вернёшься?

Он судорожно кивнул.

— Вот и молодец. Беги! Беги и не оглядывайся!

Я опустил копьё и отошёл в сторону. Парень судорожным движением вырвал из ножен меч и наткнулся на мою приглашающую улыбку. Потом ещё раз оглядел валяющиеся тела.

— Беги!

Он горестно всхлипнул, развернулся и побежал. М-да! Здоровья ему от Фракса перепало не мало, а вот смелости… Дождавшись, пока топот стихнет, я спокойно и методично проткнул всех, кто валялся под ногами. Хоть чуть-чуть пополню «Ответ».

Татьяна

К пошиву платья я подошла с максимальным практицизмом. Машинки у меня нет. Их, скорее всего, вообще в этом мире нет. Так что все швы мне придётся делать вручную. Меленькими такими стежочками, чтобы одёжка на мне не разъезжалась. И внутренние срезы обрабатывать, чтобы там не бахромилось, не осыпалось и обратно по деталям всё не разваливалось, тоже придётся ручками. Масштабы надвигающихся перспектив поражали!

Но.

Знаете, что самое тупое? Что я понятия не имела, какого покроя платья носят женщины в этом мире и в этой конкретной области. Если на то пошло, на эшафоте (или как там называлось то сооружение, где меня собирались жечь?) я находилась в совершенно невменяемом состоянии. Кто там напротив меня стоял в толпе? Были ли там женщины? Помню только аморфную людскую массу в серых рубищах.

А после ни одна женщина мне не встретилась.

Охренеть просто!

С другой стороны, я же решила, что мне нужно нечто сравнительно простое? Тогда… Я с некоторым сожалением отложила цветной шёлк. В конце концов, к нему можно будет вернуться в городе, наверняка там есть какие-нибудь белошвейки. И никто не мешает мне, прежде чем рвануть на юг (или, может быть, на восток?), задержаться в приличной гостинице дней на несколько. Всё равно ведь придётся выяснять, в какую сторону лучше двинуться. Пока то-сё, как раз и с одеждой разберусь.

А пока… Взгляд мой упал на ситцевые занавески, голубенькие в мелкий белый цветочек. Ха! Не попру же я их с собой, правильно? Значит, и жалеть их толку нет! Кстати…

Прежде чем срывать с окон занавески, я полезла в шкаф с бельём. И нашла второй комплект! Только с красненькими цветочками. Эти, между прочим, по низу были отделаны атласными голубыми ленточками, собранными на манер рюш. Тоже лишним не будет. Вроде как красота. Я выложила всё найденное богатство на кровать и прикинула, что мне должно хватить. Сошью-ка я сарафан на лямках! Расширяющийся, по принципу «баба на чайник». Верхний ряд небольшой, потом второй пошире, мелкими складочками собранный, и третий, нижний — самый широкий. В чём плюс? Ничего вырезать-кроить не придётся, при таком подходе всё максимально прямоугольное!

Возможно, это будет выглядеть странно. Да и фиг с ним! Буду эклектичной особой из дальних стран. Нет! Лучше с глухого хутора. С иностранки ещё документы какие-нибудь требовать начнут, а с деревенской дурочки какой спрос?

С платьем я провозилась до самого вечера, ненадолго отвлекшись только на приготовление супа и заодно овощного рагу с копчёностями.

Руди с восторгом принимал все мои кулинарные эксперименты, сметая еду с завидным аппетитом. Он уже не так сильно походил на заморыша, восстанавливаясь не по дням, а по часам. Хорошо быть ребёнком! Или это исцеление Нитона на него так подействовало?

Я вспомнила своего недолгого любовника, и на душе как-то снова стало тревожно. Вот сидим мы тут в глухом лесу — я и ребёнок. А ну как явится кто по наши души?

Не имея никакого способа противодействовать ситуации прямо сейчас, я старалась гнать эти мысли, забивать их работой.

Нитон

Следующий лагерь я решил организовать нестандартно. Прямо в поле. Благо сплошное море высоких колосьев, как я думал, отлично скроет мою лёжку.

Двумя дли-и-инными прыжками я упал прямо в середине зелёного пока ещё прямоугольника ржи и расстелил небольшое одеяло. Наконец углублюсь в нижнюю книжку. Чего там могущественный тёмный лорд с бедным драконом сотворит? Фантазии Нижних, хе-хе. Будет чем подкалывать их при случае.

Я успел прочитать только две страницы, как прибыли новые жаждущие моей кровушки. Я начинал реально сомневаться в их желаниях. Вам сердце Серого демона или не дать мне почитать? Почему так не вовремя? Этот Тёмный лорд только в оружейную зашел. Правда там ещё людская баронесса со своими огромными сиськами мешала выбору оружия… Не иначе, дракону сочувствовала. А с другой стороны, как иначе? Это ж реликтовая тварь!

— Он там! — возопил некто, и этот возглас мне категорически не понравился. И остальные, которые за ним воспоследовали. Мало того, что сравнительно недалеко, так ещё и движутся ровно в мою сторону.

Я же стёр астральные маячки! Как они меня обнаружили? В поле! Когда я лежал! Совсем маловероятно. Но что есть, то есть — на меня скачет аж копьё рыцарей. Все такие красивые. Кони холёные. Попоны роскошные, доспехи полированные. И даже защита кое-какая от магии есть. Значит, не совсем идиоты, как предыдущие. Ладно. Похоже, вы действительно знаете, куда скакать. А где я конкретно, представление имеете?

Я накинул на себя покров «безразличия».

Есть незаметная большинству тонкость. «Невидимость» — это здорово. Тебя (очевидно) не видят. Правда, есть загвоздка — все знают о существовании этого заклинания. И буквально совершенно стандартное включение обратного магического действия в рядовые артефакты — и вуаля! Вас уже видят, какая неприятность.

А вот «безразличие» — тут действие забавнее. Вас видят. Только не обращают внимания. Совсем. Хотя степень этого «совсем» — это от вложения маны зависит. Я — не поскупился. Поэтому спокойно пошёл мимо летящей в «ата-а-а-акс!» тяжелой коннице. Красиво, кстати, летели. Пока у двух крайних всадников кони не упали. Кубарем, умерев мгновенно от «дыхания пустоты». Жалко животин, но — тут уж или я, или они.

Меня немного сбило с толку, что упало всего двое, а не все разом. Мазанул я второпях, что ли?

К чести латников, оба почти сразу вскочили и ошалелыми взглядами зашарили по полю — старательно обходя именно то место где стоял ваш покорный слуга. Кстати, вот забавное выражение — «ваш покорный слуга». А если не ваш? А если не покорный? И, тем более, не слуга? Когда «Ответ» забрал их жизни, думается мне, оба латника не задумывались о том, кто чей слуга. Они просто умерли, а мне полосочка в «Ответе» пополнилась.

Остальные всадники развернулись на краю поля и, кажется, собирались повторить свою атаку. Я прикинул, стоит ли им мешать? И пришёл к заключению, что, пожалуй, не стоит. Коротким жестом сместил ближе друг к другу туши павших лошадей, встал за ними, чтоб меня случайно не затоптали, и спокойно стоял — ждал.

Удивили рыцари. Прям не ожидал.

Один из тех, на ком были самые дорогие доспехи, приподнялся в седле, повелительно вскинул руку и что-то крикнул. Ага, всё-таки рыцарь-маг! В мою сторону устремился веер огня, сжигая рожь и превращая в пепел моё несерьёзное прикрытие. Только вот аура «безразличия» не сбилась. Учитывая, сколько маны я вбухал в это заклинание, неудивительно.

Рыцарь-маг снова скомандовал: «Ата-акс!». Правда теперь я стоял прямо по центру небольшого строя.

Если кто не знает — тяжёлая конница, если при грамотной магической поддержке — королева боёв! Конь, в броне, да такой же латник, усиленное магией копьё. Когда на тебя, переливаясь защитой, катится такая стальная волна, редко кто может выдержать. Хотя тут главное — что? Правильно — магическая поддержка! У них она была. Но против меня — явно недостаточная.

Я в последний момент укрылся крыльями.

Конь врезался в меня тараном и умер мгновенно.

Так и не заметивший меня латник вылетел из седла и красиво ушёл в закат. Однако я успел воткнуть копьё ему в подмышку, прикрытую лишь кольчужной сеткой. «Ответу» на такую защиту вообще плевать.

Пролетевшие мимо рыцари потерю заметили, лишь развернув строй, и принялись бурно перекрикиваться. Наконец вперёд выдвинулся самый блестящий, поднял вверх копьё и протрубил в рог. Неужели сдаётся?

Ан нет. Чего-то о честном бое вещает.

Оригинально. Честном — это когда на одного с толпой товарищей? Но каковы наглецы! Как потеряли нескольких, сразу о чести вспомнили! И так меня это разозлило, что решил им дать, чего хочется. Хотите рыцарский поединок? Будет. Только по моим правилам! Призову-ка я голема.

С големами у меня давние и тёплые отношения. Настоящие-то животины меня пугались почти все. А те, что не боялись, были просто сумасшедше дороги и норовисты. Я прекрасно понимаю, что ко мне фраза «дороги» не подходит. Но, простите, тратить такие суммы просто ради того, чтобы испытывать чудовищные неудобства? Не считая того, что тех коней ещё и содержать придётся — значит, это конюх, и не один, и конюшня, и всякие сеновалы. А если мне приспичит вдруг Верхним или Нижним планом быстренько проскочить? Бросай лошадок или поручай конюху тащиться через полстраны, чтоб меня догнать?

В общем, морока одна.

То ли дело голем! Надо — призвал, не надо — отпустил, и рассыпался он глиной. Ничего от хозяина не ждёт и не просит. Сплошные удобства!

Так что сейчас я поступлю по-простому. По старинке.

Я протянул руку, и метрах в пяти из земли встал дракон. Самый обычный, каких во всех летописях полно — два крыла, четыре лапы, морда, хвост.

Некстати вдруг подумалось: а почему во всех сказках про драконов рыцари побеждают этих (несомненно коварных) существ в битвах на земле ? А крылья дракону для чего? Понятно, что к голему этот вопрос не относится. Не сможет он полететь, хоть тресни. А если поднимать его в воздух отдельным заклинанием левитации, начинает неловко барахтаться и здорово теряет в управлении. Поэтому — големы идут пешком.

Вот и сейчас. Дракон, словно принюхиваясь, повёл головой и неторопливо потрусил с куцему строю латников.

Чего, не ожидали? Несколько всадников попятились, но потом главный что-то крикнул, и стальные болваны, опустив копья, ринулись на нового врага. И даже все как один умудрились воткнуть. Вот только что куче земли и глины, собранной мной в этот образ, сделают копья?

Голем-дракон грациозно и стремительно сделал оборот вокруг себя и долбанул хвостом по сбившейся в кучу толпе рыцарей. Упс, ещё троих нет… Может, и живы, но пока очнутся, пока встанут…

А дракон также неторопливо сделал два шага и перекусил ещё одного машущего мечом рыцаря. Мда. Как в детской считалке: «Одного загрыз дракон, их осталось трое…» Как-то неудачно для рыцарей охота на Серого демона протекает. Три захода на атаку — и резерва, считай, почти уж нет.

Я рассыпал дракона и неторопливо направился к оставшимся в живых. Самое забавное, что они упорно продолжали игнорировать то место, где я шёл. Несмотря на шелест сминаемой ржи и появляющуюся дорожку следов. Пора заканчивать этот фарс.

— Вы так сильно желаете умереть? — спросил я, одновременно скидывая маскирующее заклинание.

— Демон! — воскликнул один рыцарь.

— Удивительно, правда? — усмехнулся я. — Идти на охоту за Серым демоном и встретиться с ним? Невероятное совпадение!

— А-а-а-а! — с этим криком, исполненным невероятно глубоких смыслов, два рыцаря бросились вперёд.

С закономерным результатом. Я, по привычке заботливого обращения с оружием, «Ответ» берёг. Но, как почти любое артефактное оружие, это копьё отлично резало сталь. Естественно, вместе с содержимым. Оставшийся в одиночестве предводитель… развернул коня и галопом полетел от меня.

— Однако… — глядя ему в след, только и сумел выдать я. Неожиданный итог.

Догнать его я, конечно, мог. Или просто метнуть как следует «Ответ». А зачем? Пусть бежит.

Я прошёл по полю боя, методично добивая возможных выживших. «Ответ» сам себя не наполнит и на мой вопрос без этого не ответит.

А потом задумался. Уже в третий раз выживает именно претендент на корону. Ладно, первых двух я сам отпустил, но этот-то просто сбежал. Непонятная тенденция. Посмотрим, что будет дальше.

Ладно, мысли мыслями, а нужно куда-то переместиться. А куда? Судя по тому, что меня нашли в чистом поле, посреди ржи, какую-то меточку я пропустил. Или ещё как-нибудь следят. Второе маловероятно, поскольку «безразличие» должно действовать на всех. Или нет? В последнее время магия от стихийной сильно сместилась в сторону структурной, особенно академическая, которой во всяких высоких заведениях учат. Как нахваливают себя сами академики, их наука шагнула вперёд прямо удивительными темпами. Может, и впрямь изобрели чего?

Под мысли о магических изменениях я вышел на край поля и углубился в густой кустарник. Если меня найдут здесь — значит, наверняка следят. Ну а как иначе-то? Запах я не оставляю, во внешней магической составляющей максимально инертен, а в таких кустах меня ещё попробуй увидь.

И представляете — увидели. Или правильней — почуяли?

Татьяна

К вечеру я почти сшила нижнюю и среднюю полосы от моего сарафана, получив своеобразную «юбку» — самый тяжёлый кусок работы, считай, выполнен. Засветила свой фонарик поярче и принялась прикидывать эту часть на себя перед зеркалом. И тут же поняла, что моё платье будет безбожно просвечивать! Почему-то мне кажется, что подобное здесь тоже не одобрят.

— Значит, сделаем нижнюю юбку тоже, — сказала я своему отражению.

Кстати, я там в комоде какие-то белые длинные полосы с кружевами по краю видела. Однажды в каком-то музее старинного быта я видела, что такие штуки заправлялись под матрас, чтоб красиво свисали вниз. Как же они назывались? «Подзоры», вроде. Наверное, здесь они для того же? Впрочем, какая разница!

Решив, что завтра я эти подзоры пущу на подол моей нижней юбки, я крикнула Руди ужинать. Рагу по-попадански! Много мяса с овощами — частью знакомыми, а частью не очень. Овощ «жёлтый дайкон» непривычно сластил в еде, но в принципе оказался вполне приемлем.

Засиделись мы за столом до самого синего вечера в окнах. Руди рассказывал мне, как мы (то есть, он с сестрой, а ещё раньше — с родителями и прочей роднёй) жили раньше. Я иногда задавала наводящие вопросы — всё-таки о бытовом устройстве повседневной жизни мне хотелось знать побольше. И чем дальше я слушала, тем больше убеждалась в том, что куда-куда, а уж на север я точно ехать не хочу.

Потом мы улеглись спать. Я долго таращилась в темноту и, встревоженная рассказами Руди, прислушивалась — не ходит ли кто под окнами? Что я буду делать, задумай эти воображаемые некто ломиться в дом, я даже представить себе не могла.

Измучавшись бестолковым лежанием, я снова встала, засветила аж два фонарика и устроилась шить. И шила, пока глаза не начали слипаться. Тогда я быстренько всё потушила и улеглась скорее, пока сон не развеялся. Но спала плохо, беспрерывно видела какие-то заросли, лабиринты, кто-то шёл по моим следам, и со всех сторон издалека раздавались крики, как на загонной охоте. Проснулась едва рассвет забрезжил, да с таким чувством, словно меня пыльными мешками били. Так больше и не смогла уснуть.

Нитон

Сон вышел коротким. Проснулся я от того, что по мне ползали змеи. Много. Много змей. Вообще-то они меня любят. Ну как же — родственная душа, четвероюродный племянник (или, скажем, дядюшка) и всё такое подобное. Но чтобы вот так, бесцеремонно являться в гости без приглашения?

Но то были ещё цветочки! В качестве ягодок сквозь кусты проломился медведь и попытался рвануть меня когтями. Это, с моей точки зрения, уже был перебор.

Я раздражённо отпихнул когтистые лапы, стряхнул с себя канатики змей, встал и добавил косолапому ногой. Хорошо получилось! Медведя унесло в сторону, он глухо ревел, выпутываясь из кустов, но на его место уже шагнул следующий, как бы не больше первого. Очередь из медведей, серьёзно? Им что тут, мёдом мазано? Я подпрыгнул вверх и завис метрах в пяти над кустами.

Понятно.

Недалеко от моей лёжки стоял некто в зелёном плаще и направлял целую кучу зверей в мою сторону. Силён, бродяга! Около зверь-мастера топтались ещё пять медведей, небольшая стайка волков и даже два тигра. Очень силён. Это же если не считать змей, что он послал ко мне. По-любому, тоже его рук дело. Или её. В плаще с накинутым капюшоном не было видно — мужчина явился по мою душу или женщина.

Что-то драться с медведями в кустах мне не понравилось. Не то чтобы они мне чем-то угрожали, просто жалко бурых. Не своей волей они на меня бросались. Так что нужно просто грохнуть кукловода, да и всё. Я достал «Ответ» и метнул в противника. А вот то, что случилось дальше, меня сильно удивило. Очень сильно. Мастер зверей окутался лиловым полем, и «Ответ» отскочил от защиты, всего лишь осыпав очередного охотника снопом искр.

Не понял! Это как⁈

Я медленно полетел вперёд. Под ногами, внизу, ревели и кидались вверх звери, не имея возможности достать меня. Пусть их. Меня пока интересовал маг, способный отбить мой бросок. И не просто бросок, а именно «Ответа». Крайне любопытно — кто ж это у нас на такое способен?

Я протянул руку, и копьё снова вернулось мне в ладонь. Оружие до сих пор дрожало, словно от обиды. Опустился перед магом-противником:

— Кто ты?

Все звери, окружавшие его, бросились на меня в попытке растерзать. А с другой стороны, не один он щиты ставить умеет. Я стоял в кольце беснующихся тварей и спокойно ждал ответа.

— А кто спрашивает? — а голосок-то женский. Еще одна принцесска? Или девица из бастардов?

Вот молодец Фракс! Какой разнообразный разброс в детях! Тут тебе и эльф, и рыцарь, и охотник, и вот даже — маг. Хотя у моего старого друга совсем не было склонности к магии — а, гляди-ка, какой потомок!

— Серый демон Нитон Габелот! — иронично поклонился я. — С трудом представляю, что ты не знаешь, за чьим сердцем пришла. И убери своих ручных зверьков, они меня раздражают!

— Я — Эйтер, — высокомерно произнесла моя противница.

Тут мне стало даже смешно:

— Как будто мне это должно что-то сказать! Я что — обязан знать всех магов этого королевства? Да ещё и по именам? — А потом взглянул на зверей, и все они упали за землю, оцепенев.

Девица раздраженным движением откинула капюшон с лица.

Красива. Признаю́. Той красотой, если вы стерв любите. Пепельная блондинка, холодные голубые глаза, резко очерченные скулы, хищные ноздри, высокомерный изгиб губ. Не в моём вкусе, если честно. Я больше мяконьких люблю. Хотя и среди них стервы попадаются, конечно. И тёмненьких. Или золотоволосых, как та травница, имя которой я старательно гнал из памяти, чтобы даже краем, случайно не навести на неё Верхних. Сморгнул воспоминание, возвращаясь к не самой приятной картине передо мной.

Такой концентрации ледяной уверенности в себе я во взглядах давненько не встречал. А главное — с чего уверенность-то? Звери её все в отключке, а это же основное оружие повелителей. Что она мне сделает?

Только вот девица не страдала сомнениями. Шагнула вперёд, окутываясь уже виденным мной лиловым сиянием. Из-под земли прямо у её ног выметнулись зелёные, стремительно покрывающиеся корой побеги, оплетая фигуру со всех сторон. Природница широкого профиля? Это уже интереснее!

Моя противница выросла над полем боя и шагнула ко мне уже в образе гигантского, сплетённого из подвижных стволов и гибких лиан воина. Хо-хо! Давненько не видал я полный древесный доспех. Только этот какой-то неправильный.

Обычно получались огромные ноги, огромные руки при сравнительно небольшом туловище с навершием-шлемом над головой. Тогда как представшая передо мной конструкция выглядела скорее как великан вполне обычных человеческих пропорций и навевала мысль о древесном големе, внутрь тушки которого помещён управляющий маг. Как, интересно, она передаёт свои эмоции? Древесное лицо не выглядело маской, оставаясь весьма подвижным. На месте глаз горели два зелёных огня.

Пока я в задумчивости разглядывал её, фигура вскинула руку, и в мою сторону выстрелила лиана. В следующий момент я понял, что лечу, увлекаемый этой плетью, словно моих щитов и в помине не было! Натурально, со свистом лечу по большой дуге. И могучего меня собираются банально треснуть о землю.

Так. Я против!

Перехватив управление окутывающими меня энергиями, я замер в нижней точке полёта (за мгновение до предполагаемого удара) и шагнул, разорвав древесную удавку на поясе. Действительно, что за неуважение-то, в самом деле? Отбил «Ответом» ещё несколько щупалец-лиан, которыми эта Эйтер мельтешила вокруг меня.

Очень быстро манипулирует отростками, кстати. Молодец!

Подловив момент, я схватил очередную лиану, ещё одну — и дёрнул их на себя. В своём нормальном состоянии древесный доспех позволяет магу набрать до полутонны массы, и это не считая корней, что обязательно уходят в землю. И обычному разумному такую штуку с места никак не сдвинуть. Только вот я, скромно скажем, не совсем обычный.

Рванув от всей души, я полюбовался, как Эйтер, выдравшись из земли, пролетела метров двадцать и рухнула у моих ног. Не давая опомниться магине внутри, я рывком перевернул здоровенное живое дерево. На моей правой руке в один миг выросли чёрные изогнутые когти. Их я и вбил в плотную и вязкую кору примерно в том месте, против которого предполагал найти середину человеческой тушки. Рыкнул изменившимся голосом:

— Ты пришла за моим сердцем, а я заберу твоё. Сердце за сердце. Как, по-твоему — справедливо?

На подвижном деревянном лике доспеха проявилось недоумение. По мере того как когти вонзались внутрь, разрывая древесную плоть и продавливая силовой щит — страх. И, наконец — боль.

— Не-ет! Нет! Это невозможно! Не-ет! — заскрипело, завизжало, словно доска, которая всё ещё гнётся, но вот-вот треснет и разлетится на обломки и щепу. И в этом вое отчётливо слышался ужас магини.

— Ну почему же невозможно? Я всё-таки Серый демон… — естественно, я продолжил давить, проламывая и круша. Ещё немного…

В древесный визг вплёлся какой-то сторонний звук, и я внезапно осознал, что мне очень больно. Вот прям очень. Давненько так не… Я выпрямился и с изумлением увидел торчащую в плече стрелу.

— Что? Вы серьёзно? — я отбросил природницу, стряхнув её с когтей. Почти порванный древесный доспех волновал меня сейчас не так сильно, как то, что нечто с такой изумительной лёгкостью смогло пробить мои щиты.

Да в рот мне ноги! Выходит, пробившаяся сквозь защиту плеть — вовсе не случайность! Теперь ещё и это. На фоне недавнего энергетического подъёма после… после истории с травницей происходящее казалось неправильным и нереальным. Неужели времени осталось совсем мало?..

Из горла вырвался рык. Нет, только не сейчас. Пусть это случится позже. Хотя бы на год!

Выдернул стрелу. Голубой полупрозрачный наконечник, белое древко. Похоже, артефакт. И ещё меня тревожило, что я не видел стрелка. И не чуял.

Видимо, трансформации не избежать.

Я принял свою частичную форму. Давненько я не становился Серым демоном, сопровождавшим разбойника Фраксина.

Мастер зверей отползала в сторону. Не добил-таки я её, но сейчас мне было не до того.

Короткий шелест. Скрежет пробитого щита…

Я вынул из воздуха возмущённо взвизгнувшую стрелу. И сразу ещё одну.

Гляди-ка! Опять белые, с голубоватыми наконечниками матового стекла.Всего раз в жизни доводилось мне видеть такие стрелы.

Я направился в ту сторону, откуда они прилетели. Бодро направился, почти бегом. Но толку от этого было мало. Спустя пару минут я всё ещё не мог засечь стрелка. Картина мерзкая. Или он так искусно спрятался, или просто очень-очень далеко. Обе версии так себе, малоприятные. Если я его не вижу — значит, его маскировка лучше моей. Если же он настолько далеко, что я его не наблюдаю, а он умудряется попадать — это, господа, ещё хуже. При том, что отвлечение внимания как висело, так и висит.

Неприятно вдвойне. И непонятно: как он меня видит? Или она.

Опа! Ещё стрела! И ещё…

Пойманные стрелы издевательски истаяли прямо в руке.

Отвратительно.

Значит, не один я в арсенале побывал? Потому что именно там оставила после падения Янтарного престола свой «Ветер» Эрвингель, наша старая соратница, одна из пятёрки. «Ветер» был не просто комплектом из лука и колчана. Он был артефактом. Помнится, его стрелы находили врагов на немыслимых расстояниях и пробивали почти любую защиту, вплоть до зачарованной брони. Единственное, я даже предположить не мог, что Эрви могла настроиться на пробитие и моей чешуи тоже. Или всё ещё хуже, и мне даже год не светит. Вот же паскудство!

Да и явление здесь «Ветра» куда как неприятно. Не думал, что Эрвингель когда-нибудь выступит против меня лично. Если это сама Эрви, конечно.

В любом случае — плохо. Этот стрелок может сидеть себе хрен знает где и постреливать в меня по мере обновления стрел в колчане. А уж те сами меня найдут.

Нитон

Опасения оказались не напрасными. Пока выходил из подлеска, успел цепануть из воздуха ещё шесть стрел. Не уверен, что их можно запросто уничтожить. Дыхнуть огнём? Сжечь? Или просто сломать? По-моему, они восстанавливаются, так это в комплекте «Ветра» было устроено.

Нет, так играть, конечно, интереснее — скукота кончилась, жизнь зацвела новыми красками. Но в свете просадки щитов настроение у меня сделалось немного нервозное.

В воздухе снова взвизгнуло. Вот же неутомимый!

Понятно, что я его неизбежно найду, стрелка этого. Но раздражает.

О! Идея! Поймав очередную стрелу, я отбросил её в сторону (с этой всё равно уже не успею), достал из схрона набор для письма и прямо на поваленном бревне написал несколько записок. И к первой же притетевшей в очередной раз стреле живо примотал бечёвкой маленький кусочек бумаги (вещь довольно редкая, но у меня всегда есть запасец) с коротким «Не попал!»

Отбросил стрелу — пусть в таком виде вернётся в колчан. На следующей — «Опять не попал!»

Потом — «Мимо!»

«Мазила!»

Интересно, когда он заметит?

А теперь просто — «Дура!» Почему «дура»? Я понятия не имел, кто стрелок. Может, мужик бородатый, а всё равно получить такую записку обидно будет. А если женщина, так вдвойне. Они же такие обидчивые. Такие все ранимые, небо свидетель.

В общем, если уж развлекаться, так взаимно.

Спустя минут десять я поймал и оснастил записками с комментариями ещё десять стрел. А потом они прилетать перестали. Неужели неведомый стрелок понял бессмысленность своих усилий? Судя по общему интеллектуальному уровню нападающих — вряд ли. Какую-то очередную гадость готовит? Вот в это вполне верю.

Я шёл по просёлочной дороге. Влил в «отвлечение» побольше маны, чтоб не отвлекало. И шёл. Каюсь, ещё сломал веточку и лопухи периодически рубил. Вот так, помахивая прутиком, вышел к следующей деревеньке. А там меня уже ждали.

Что-то кучно сегодня пошло.

Я остановился, разглядывая претендентов.

Перед деревней, переливаясь разноцветным маревом магических щитов, стояла кучка очередных охотников. Прям как по учебнику — воин, лучник, маг и, зуб даю, лекарь (этого пока не видно, но по отблескам ауры угадать можно). Выстроились по простейшей схеме.

Впереди, легко удерживая левой рукой здоровенную стальную пластину щита, размерами смахивающую на дверь, стоял закованный по самое не могу здоровяк. И топор в правой какой неприятный. Сполохи от него жёлтые. Явно ядовитый. Псих. Воин этот, в смысле. Вот кто будет зачаровывать топор на яд? Огонь — понятно. Холод — вполне себе. Но яд? Точно — псих!

Чуть правее и позади держался лучник (он же стрелок). Даже канонический шлем в виде головы волка. Небось, если повернётся — сзади и хвост серый болтаться будет. И лук тоже такой… подозрительный. Но, хвала Мирозданию, не «Ветер». Тот, помнится, весь такой белый с золотом был. А этот угольно-чёрный. Зато глазки у лучника красным сияют. Ещё один любитель алхимической дряни? Плохо. Если он правильными эликсирами закинулся, он же меня отлично видит, как мишень на полигоне.

Слева от воина замер боевой маг (иными словами, по принятой в Ортандии классификации — чародей). На удивление, совершенно невыразительный, словно только вчера из магической школы выпустился. Коричневый балахон, островерхая шляпа и обязательный посох.

За спинами у тройки затаился маг-целитель (сиречь лекарь). Нервничает. Вон как в тонком плане выраженные зеленые сполохи ауры просвечивают. Да и не может быть, чтоб у такой классической компании демоноборцев его не было.

Интересно, претендент специально себе партнёров по канону подбирал? И кто из них, опять же, претендент? Впрочем, неважно. Морды решительные у всех.

Придётся разбираться с этими ценителями традиций. А иначе они мне поужинать не дадут.

Нитон

Я скинул «отвлечение» — толку то с него! Вон как стрелок меня красными своими глазищами неотрывно выцеливает, только провозимся дольше. Легко, приглашающе поклонился всем разом. С одной стороны — вежливость, а с другой — определённое издевательство, да? Опять же, когда тебе кланяется сам Серый Демон, порой это — последняя возможность гордиться собой.

…И едва не поплатился за паясничанье!

Над ухом взвизгнуло. Очередную артефактную стрелу я успел перехватить в последний момент, у самой шеи. Спасибо, хотя бы успел! Вот бы потеха была, воткнись она мне сейчас, да так, чтоб навылет! Весь мой театр разом бы в цирк превратился.

Я с определённой досадой осмотрел «привет». «Сам такой!» — гласила короткая надпись на примотанной к древку бумажке. А у неведомого стрелка с чувством юмора так себе. Он что, обиделся? Вот прям найду и извинюсь. Потом догоню и ещё раз извинюсь. Да!

Между тем четвёрка встречающих медленно двинулась ко мне. Сейчас нас разделяло метров тридцать.

— Господа! Прежде чем мы начнём наше развлечение, позвольте вопрос, — я откинул белую стрелу в сторону и сплёл на груди руки. — В деревне ещё есть жаждущие моей плоти? Что-то я утомился, хотелось бы отдохнуть с комфортом.

— Останешься здесь и сейчас, демон! — рявкнул здоровяк-воин.

— Фу, как грубо… — Я достал из схрона копьё и второй раз кланяться передумал. — Тогда приступим.

И рывком сместился вправо!

Когда мне нужно, я могу быть убедительно быстрым. Неприятно быстрым!

«Ответ»!

Громила заметил движение и дёрнулся разворачивать свою бронедверь, но интересовал меня не он. Ворохом стрел со стороны лучника я также пренебрёг, направив своё оружье против боевого мага.

Секундная вспышка! «Ответ» уже вернулся ко мне, а из магической сферы, прикрывающей чародея, всё ещё сыпались искры. На мой намётанный глаз, просел он едва не на четверть ёмкости! Если у мага нет запаса в виде хотя бы амулетов, то ещё четыре таких удара — и всё.

Обратной плюхой прилетела морозная хмарь. Неприятно, сильно, но как-то по-студенчески. Такими заклинаниями школяры в академиях балуются.

Лучник продолжал осыпать меня стрелами. Целыми пачками! Вот как он так делает? Я сколько ни учился, если больше одной стрелы зараз — попадаю куда угодно, кроме цели. А тут — смотри-ка, кладёт кучно, даром что всё зря, мои щиты ему не по зубам. Но энтузиазма не теряет, упорный.

Или они с чародеем на пару меня перегрузить хотят? Это, господа охотники, зря. Надса́дитесь.

Предоставив чародею с лучником развлекаться «перетруждением» меня, я метнул копьё в воина, который ожидаемо принял удар на щит. Как я совсем недавно говорил — зря. «Ответ» с лёгкостью пробил бронированную пластину. Воин вскрикнул. Так. Руку я ему повредил. Это приятно.

Позади короткого строя заволновался тонкий план, воина окутало зелёным маревом. О! А вот и наш лекарь заработал! Я рассмеялся. Пыхти-пыхти, как говорит дружище Фракс, «помрёшь уставши». Отбил крылом очередной веер стрел, вызвав некоторое смущение в рядах (ну простите, в азарте сражения у меня частичная трансформация на саморегулирующемся уровне происходит) и опять рывком сместился. Крикнул лекарю:

— Что, не получается исцелять? Раны от этого оружия в бою нельзя вылечить! Это ваш последний бой, охотнички!

И ещё раз метнул копьё — в чародея. Его магические щиты замигали, выдавая значительный урон! Как бы не половина ёмкости срезалась — отлично!

Так мы топтались по поляне ещё минут пять. Я скакал вокруг четвёрки претендентов, периодически метал «Ответ», закрывался от довольно мощных магических ударов (кажется, в ход всё же пошли амулеты). Правда, чародейские замашки казались мне какими-то топорными, если честно. Уворачивался от стрел. И развлекался в меру своей испорченности — швырялся ответом в бронедверь воина. Под конец щит уже напоминал решето. Как здоровяк его ещё держать умудрялся — непонятно. Руку-то ему вылечить не могли.

К чести этой команды, им-таки удалось меня удивить. В очередной рывок мои ноги опутали какие-то травы, воин с рёвом рванулся ко мне и даже успел рубануть своим отравленным топором. И даже удивил меня, прорубившись сквозь щит — да что ж такое-то, второй раз! То стрелы артефактные, то вот это вот… И обработан топор был хитро. Что-то там было такое, намекающее, что будь я действительно демоном… Но к моей удаче, я не Нижний. Однако… Неприятно, скажем так.

Спасибо, что к ядам у меня иммунитет.

Тут лучник, чтоб ему пусто было! Выскочил вперёд и снова выпустил по мне веер стрел, паршивец. И одна-таки проскочила барьер — то ли после топора, то ли отвлёкся я. Но настроение сделалось раздражительным. Эти придурки ещё и орать принялись радостно!

— Да в рот мне ноги!

Рану на плече я стянул. Наотмашь пластанул здоровяка когтями. Плеснуло красным. Фатально.

Я вырвал у ловушки ноги и шагнул из-за заваливающегося воина.

— Кто следующий?

Радостные вопли как серпом обрезало. Я выдернул стрелу из живота и метнул в ответ «Ответ». О! Каламбурчик. Копьё вошло лучнику в бедро, повалив на землю. Я протянул руку, и древко сразу вернулось, ловко легло в ладонь. Чего-то скучно стало.

— Я могу убить вас всех. Это нетрудно. Сдавайтесь!

— Не-ет! — рыкнуло сзади, и мне в плечо воткнулся топор.

Мыслей было две.

Вот ты неугомонный, грызень шелудивый!

Мироздание, как больно-то! Уважаю!..

Но то, что громила после моего удара жив — это упущение, конечно.

Я крутанулся, заставив вставшего сзади воина выпустить из руки топор. И пробил ему грудь когтями. Чтоб с гарантией! И сердце вырвал! С кровищей! Всё как в балладах! Вы у меня этот бой запомните! Если в живых останетесь…

Отскочил в сторону. Топор продолжал торчать в плече, неприятно обжигая рану ядом. Выдрал его, неприятно скользя по окровавленной рукояти. Стянул рану и…

Опа! Крыло пробила белая стрела!

— Да ты надоел уже!

Я мельком глянул на древко. Разобрал на клочке бумажки: «А так нравится?» Шутник, ядрён корень! Возникло острое желание запихать ему эту стрелу поглубже. С толком и расстановкой. Чуть позже надо этим заняться.

А пока обратил своё милосердное внимание на оставшуюся тройку охотников. Почему милосердное? Так можно же было сразу их прихлопнуть, но неинтересно же…

Что изменилось? Лучник, хромая, уковылял под щиты чародея. Его некрасивую рану натужно заливал зелёным светом лекарь, оказавшийся невзрачным подростком. Выходило так себе. Я же говорил, в бою раны «Ответа» не вылечишь.

— У тебя четверть щита, — ткнул я когтем в мага. — Ты! — следом указал на лучника. — Твои стрелы не наносят мне практически никакого вреда, так — досада. А ты, — это уже про лекаря, — вообще бесполезен. Предлагаю уйти и не досаждать мне. Надоели!

Охотники быстро переглянулись.

— Позволь забрать тело Оста, — наконец хрипло выдавил из себя лекарь.

— Да пожалуйста! Я развернулся и по дуге обошёл эту группу. Пора кофе попить. Тем более что в избе, если закрыть ставни, меня этот стрелок доставучий не сможет побеспокоить.

Я почти уже ушёл, но внезапно пришедшая в голову мысль заставила меня остановиться:

— Кто из вас претендент на трон? Отвечайте!

— Я, — пискнул лекарь.

— Понятно.

Вот же Фракс! Каких разнообразных сексуальных талантов мужчина, а? Никогда в нём особо не сомневался, но сейчас, глядя на его разношёрстный выводок, прихожу к мысли, что продолжение себя в потомстве всех мастей стало прямо-таки делом его жизни. Тут тебе и эльфы, и бойцы, и чародеи, и вон даже лекарь!

С другой стороны, полагаю, это всё от желания размазать проклятье между бо́льшим количеством участников слоем потоньше.

Татьяна

Заниматься шитьём в состоянии чугунной башки тоже было невозможно.

Я развесила по всей комнате фонари (одновременно удалось зажечь аж семь штук, ого!), заправила кровать и начала методично выкладывать на неё содержимое шкафов. Нужно было сообразить: что я беру с собой, а что бросаю к едрене фене. Потому что всё я точно не утащу.

Самое досадное, что я не знала толком — что здесь дорогое, а что дешёвое, не стоящее особого внимания. Если верить Руди, дорогим было буквально всё. Очень дорогие продукты. Дорогая одежда. Обувь. Утварь всякая типа кастрюль и сковородок не дешёвая настолько, что на Севере девушке в приданое непременно давали котёл, а бедной девушке — маленький котелок. Невеста без котелка считалась уж вовсе нищей.

— Даже у нас с тобой в старом доме был котелок и чайник, — веско сказал мне тогда Руди, из чего я заключила, что беднее Эмми с братом в той деревне был мало кто.

Так вот про цены. Подозреваю, что специи — это всё-таки было дорого. Так же как и золото. Были у меня сомнения в этом вопросе, уж больно Нитон равнодушно вывалил монеты на стол, но горящие взгляды писаря и гонца дали мне понять, что небольшая золотая монетка — это весьма значительная сумма.

От братца я узнала, что существуют в мире также серебряные и медные монеты. Но как все они соотносятся между собой — этого я добиться не смогла, потому что ничего значительнее медяков Руди в руках держать не приходилось. Больше того, про что бы я у него ни спросила — любой предмет казался ему офигеть каким ценным. Даже простецкие миски. Впрочем, в этом доме посуда была глазурованная и с рисунками — тоже, наверное, не из самых простых и дешёвых.

Пораскинув мыслишками, я не придумала ничего умнее как сориентироваться на мои отрывочные знания о средневековье, почерпнутые из школьных учебников, научно-популярных фильмов и пары случайных книжек, на которые всерьёз и полагаться-то не стоило.

Хотелось взять с собой всё. Затея совершенно нереальная.

Нитон

Я отвернулся от неудачников и пошёл к деревне.

По пути поймал ещё три стрелы. Этот долбанный стрелок всё не унимался. Маракушка настырная! Я из-за него даже на деревушку не глянул толком, зашёл в первую же показавшуюся приличной избу. Единственное что — обошёл дом и тщательно закрыл ставни.

Что характерно, тут тоже были заранее вынуты стёкла. А это значит — что? Не было никакой спешной высылки крестьян из заражённой местности. Крестьяне сами ушли. Обстоятельно и не торопясь. Хотя, думается, им всё же дали крайний срок. Потому как, зная этих скопидомов, они бы и избы по брёвнышкам раскатали, и дрова, что в поленницах, забрали. Осталось бы голое место.

Но время на сборы было. Так что — не сходится, Гусёнок! Не сходится…

Параллельно этим отстранённым мыслям крутились в голове и совершенно обыденные. Я решил, что на сегодня мне приключений хватило с головой. Поэтому повесил на дом «безразличие», влив в него заряд маны, которого хватило бы, чтоб прикрыть целую древню. Теперь, пусть поищут. Растопил печь, достал кофейник, и подтащив к топке с потрескивающими поленьями стол и лавки, принялся ужинать.

Если могу — тогда почему нет? Вот так, при свете оранжевых бликов, я пил кофе, хрустел какими-то эльфийскими печеньками и было мне хорошо.

Но в сознании продолжало свербеть. Не то чтобы тревожно, а этак… подозрительно. Действительно, если пристально рассмотреть картину целиком, не складывалось в этой идее с охотой многое. Взять хотя бы то, что этих претендентов тоже водили в королевский арсенал. А это уже ни в какую не лезет. Давать юнцам артефактное оружие? А если они обратят его напрямую против королевства?

Тот же Фракс…

...

Когда Мироздание толкнуло меня помочь речному пирату, я впервые всерьёз засомневался в разумности той Силы, которая призывала меня на помощь на протяжении всей моей жизни.

Это же было форменным безрассудством.

Команда речной галеры захватывает целое королевство? Ладно.

Со мной в качестве помощи? Ладно.

Допустим, в самом королевстве тоже не всё в порядке. Полусумасшедший маг-король с регулярными жертвоприношениями. Королева-нимфоманка с привычкой устраивать массовые оргии. И когда я говорю массовые, то именно массовые. С королевским так сказать размахом. Город, в котором жителей магией заставили совокупляться всех со всеми. Буквально всех. Даже животных. При активном участии королевы. Принц-сыночек — тот просто тихий садист. Жил в пыточной. Хотя, надо признать, дочки-принцессы были нормальные. Конечно, если рассматривать их на фоне папы с мамой.

Но, как оказалось, капитан речных пиратов нашёл размытый курган Старых. И вытащил из каменного саркофага с трухлявыми костями «Ответ». Три года ушло на то, чтобы разобраться, что делать с артефактом. И ещё год — чтобы напоить древнее копьё. Через четыре года Фракс знал, как стать королём. С подробными инструкциями в голове. Вот так и началось его стремительное восхождение к Трону.

И, конечно, не стоит сбрасывать с весов меня. Правда, я притворился исконным Нижним жителем, который по неведомой причине решил помочь Фраксу. Для него легенда звучала так, что демону просто пришло на ум развлечься. Хочу, значит буду. Так Нижние говорят? И плевать на последствия. Вот и мы плевали. А когда первый город пал после стремительной ночной атаки, я потихоньку начал верить в успех этого безумия.

...

Подкрепившись и не придя ни к чему определённому в своих умопостроениях, я зажег небольшой Свет и вынул недочитанную книгу. Там, помнится, почти главному герою предстояла битва с драконом. Только почему-то в книге его называли Вечным драконом. Вот сроду драконы Вечными не были. Совершенно разные расы. Хотя-я, придумка-то понятная. Сейчас мало кто в этом разбирается, а звучит красиво — Вечный дракон. Так что, поразмыслив, я мысленно похвалил автора.

Итак, на чём я тут остановился…

Я раскрыл книгу — и согнулся от боли в спине! Выкрутил голову — стрела. Белая!

— Да как так-то⁈

Извернулся и… вынул из воздуха ещё одну! И ещё! Да ты издеваешься⁈ Торчащее в спине древко сильно мешало, и я вырвал его хвостом. Ну, щас кто-то огребёт! Конкретно эту гадину я отпускать живой не собирался!

Включил «зрение» и оторопел. Даже руками в недоумении развёл. Стрелок стоял внутри круга «безразличия» и спокойно выцеливал меня.

Как⁈

Придётся всё-таки брать живым. Интересно же! Прыгнул прямо сквозь ставни и, отбив когтями очередной выстрел, обрушился на стрелка всей своей тушкой… чтобы удариться о магический щит и сползти на пожухлую траву двора.

— Всё интересней и интересней!

Чтобы я даже не зацепился когтями о щит? Давненько такого не было. Может, Густав лично и мог бы поставить такую защиту, но его-то тут не было!

Я призвал «свет» из избы и ещё раз изумился.

Передо мной стояла Эрвингель. Только той должно быть уже почти двести семьдесят лет. Даже по меркам долгоживущих — многовато. Не могла она так хорошо сохраниться. Значит…

— Дочь или внучка? — спросил я отбив очередную стрелу. — Да прекрати ты! Даже «Ветер» не убьёт меня. Пошли кофе пить. — Я развернулся и пошел в избу. — Потом подерёмся, если так хочешь.

И эта гадина всадила мне в спину три стрелы! Вот засранка! Если совсем слов не понимает, тогда…

Я хлестанул по её щиту своими Настоящими крыльями. Лучницу вынесло со двора как пушинку, попутно проломив её телом остатки ворот. Я потянул её к себе и вот так, с летящим за мной телом, наконец-то зашёл в избу.

Уложил на лавку оглушенную пленницу и слегка связал «путами». А то знаю я этих баб, очнётся — буянить будет. А сам пошёл «Ветер» искать. Негоже легендарному оружию в грязи валяться. Комплектный колчан-то лучница не потеряла, а вот лук ударной волной выбило…

Нитон

«Ветер» сиротливо валялся в лопухах у забора. Я поспешил поднять и осмотреть его. Как и ожидал — ни царапинки, только пыль да мусор, но внутреннее чувство собственной виноватости всё же осталось:

— Извини, приятель, сейчас грязь с тебя вытрем, да уберём пока от беды подальше, — с артефактами подобной силы — только так. Говорят же, что они обретают нечто вроде осколка души. Не хотелось бы мне, чтобы «Ветер» на меня обиделся.

В избе гулко бумкнуло, и я поспешил туда вернуться.

Пленница лежала на полу. Видимо, очнулась и упала с лавки.

— И вот незачем так извиваться, — проворчал я, избавляя её от колчана, — всё равно не поможет.

Наскоро обыскал — а то, может, ещё какие сюрпризы есть. Девчонка во время этих манипуляций бешено дёргалась, неразборчиво и яростно шипела, но, что забавно — не ругалась. Воспитанная. Я даже некоторым образом восхитился. Вздёрнул её за шкирку, посадил на лавку, оперев спиной о стену. Девица сверкала глазами, хотя шипеть прекратила.

Я сел к столу. Посмотрел на остывший кофе, на раскрытую книгу. Есть у меня серьёзное подозрение, что та Нижняя, у которой я сие чтиво спёр, его же и прокляла. Потому как — стоит только мне в него заглянуть, сразу какая-нибудь гадость случается!

Хотя нет. На охоту я же сам, своей волей подписался, так? Выходит, дело-то не в книге. Ладно. Потом разберёмся.

Повернулся к пленнице. Нет, что за шутки Мироздания — до чего на Эрвингель похожа! Не верю я в такое случайное сходство.

— Повторяю вопрос. Дочь или внучка?

— Все мы чьи-то дети и внуки! — о, а она оказывается говорить умеет! Голосок тоже один в один Эрвингели.

Подожди-ка. Если конкретно эта лучница участвует в охоте, то… Так получается, Фракс и Эрвингель оприходовал? Её ж ледышкой на корабле звали! Значит, как-то уломал-таки…

— Соратница короля, великая лучница Эрвингель тебе кем приходится? — спросил я.

— Зачем мне отвечать? Ты всё равно убьёшь меня!

Я расстроенно поцыкал, глядя в потолок:

— Вот почему они норов свой показывают так не вовремя, а? — Объяснил ей тоном старого, уставшего ментора: — Затем. Во-первых, ты мне так или иначе всё расскажешь. Только или в виде умоляющего о смерти куска кровоточащего мяса… — о, как могу завернуть! — Или добровольно. Тем более, никаких особых секретов я у тебя выспрашивать не собираюсь. Кстати, она жива?

— Бабушка жива, — буркнула пленница.

— Ага. Значит, внучка. — Я отхлебнул кофе и медленно сменил облик на человеческий. — Когда-то мы знатно зажигали с твоей бабулей. Итак, представлюсь: Нитон Габелот, Серый демон.

— Я знаю. Бабушка показывала твои прижизненные портреты. И даже зарисовки в боевой форме.

— О как! — слегка удивился я. — А мне сказали, что все они уничтожены.

— Это её рисунки, личные.

Смотри-ка, оживилась. Ладно, теперь поспрашиваем о том, что действительно важно.

— Как ты «покров безразличия» прошла? Кстати, кофе будешь?

Она помолчала. Потом неловко поёрзала и ответила:

— Буду. А «покров» по стреле прошла, — потом видя, что я никак не комментирую пояснила: — На нескольких стрелах твоя кровь. Я закрыла глаза и почувствовала направление. Она тянет туда, где…

— Недобитая цель?

— Да, — девчонка облегчённо согласилась с таким определением. — Это часть самонаведения. Так и прошла, держась за стрелу. А оказавшись внутри, просто нашла достаточно большую щель в ставнях… — Она вдруг обиженно насупилась: — Почему ты не умираешь от прямых попаданий?

Я усмехнулся.

— Милая девочка, простых попаданий в меня — даже из такого великого лука как «Ветер» — будет явно маловато. Тем более что даже твоя бабушка умела накладывать заклинания на стрелы. Неужели она не обучила тебя?

— Бабушка не знает, что я тут, — буркнула пленница.

— О как! — я похлопал в ладоши. — Молодец, ничего не скажешь. Звать-то тебя как, горе луковое? Хотя зачем тебя звать, вон, сама приходишь, даже сквозь «полог».

— Лина, — снизошла-таки она до скромного меня.

Тут мне в голову пришла забавная мысль.

— Лина-Лина-Лина… А с чего ты решила, что в тебе кровь Фракса течёт? Бабуля поделилась постельной историей?

— Ничего во мне не течёт! Королевский наследник ждёт меня в… — она осеклась, надулась и замолчала.

— Ага. Наследничек, значит, ждёт, когда ты ему моё сердце на блюдечке принесёшь! И он, весь из себя красивый, посыпаемый розовыми лепестками, взойдёт на трон? Так ты себе это представляла? — она смущённо опустила глаза.

Я развеял «путы».

— Садись за стол, кофе пить будем. И, я тебя умоляю, давай без фокусов. Уверяю, у тебя не получится убить меня.

Она осторожно встала с лавки и подтащила её к столу.

— Извини за глупый вопрос… — Я поощряющее кивнул, — А вы разве можете есть человеческую еду? В смысле — демоны? Вы разве не… э-э-э… своё едите?

Я фыркнул.

— Я не просто демон. Я, как ты помнишь — Серый Демон. Единственный и неповторимый. Который может есть вообще всё. Даже камни. Но они невкусные. А вот кофе, — я пододвинул к ней её чашечку и приподнял свою, — да с эльфийскими сладостями… У-у-у! Объедение! Недавно тут прилетали разные, на пегасах. Наверное, специально, печеньками поделиться? — насмешливо предположил я.

Лина осторожно сделала глоток кофе.

— Ой, как вкусно!

Ещё бы! Я кофе научился готовить лет шестьсот назад. И с тех пор совершенствовался. Думаю, мало найдётся знатоков сравнимых со мной. Может, пара Нижних, там тоже есть любители. Да один Верхний, тоже тот ещё знаток. Хотя могу и ошибаться.

— Вот заешь. Это бискотти. Эльфы придумали. Можно макать в кофе, а можно так.

Лина задумчиво пила кофе, хрустела сухариками. Забавная она. А ещё добавляло удовольствия её удивительная схожесть с бабушкой. Правда — зря я Эрвингель не навещал, уж за её раннее одряхление можно было не бояться.

И тут Лина подняла на меня взгляд и спросила:

— Когда ты убьёшь меня?

— Чего? — я чуть кофе не подавился.

— Я бы попросила, если можно, на рассвете… — она, не выдержав, всхлипнула.

— Чего началось-то, нормально же сидели! Отпущу я тебя. Утром и отпущу. Не хватало ещё внучку эрвингелевскую грохнуть! Тем более что, как ты утверждаешь, ты даже не наследница. Потом, как всё закончится, зайду к твоей бабке, пива попьем. Да «Ветер» ещё вернуть надо будет.

— Ой, не надо! Не надо! Отдай его мне! Я обещаю, что не буду больше в тебя стрелять, только бабушке говорить не надо… Пожа-а-алуйста! — внезапно запричитала Лина.

Я поморщился:

— Что за детство, в самом деле? А если бы тебя тут грохнули? Не я, так другие претенденты — такое тебе в голову не приходило? «Не надо говорить бабушке!» Церковная школа, штаны на лямках!

— Я сама… Я тихонечко…

— Ну уж нет! И сам отнесу, и сам отдам. Завтра выкину тебя поближе к границе охотничьих владений, и всё — вали домой, бабушку готовь к моему визиту, — осадил я её.

— А?.. — неуверенно спросила она.

— Что «а»? — раздраженно спросил её я. — А если меня убьют? Ты это хотела спросить?

— Да, — пискнула Лина.

Пару секунд мы таращились друг на друга:

— Да откуда вы такие берётесь-то? — с досадой спросил я. — Каких-то тридцать-сорок лет — и память людскую как ветром сдуло! Ну ладно — люди, у них век короткий. Но эльфы-то! Даже такие как ты, на четвертушечку…

Лина похлопала мокрыми ресницами:

— А как же…

— Никак! — сердито отрезал я. — Уверяю тебя, меня никто тут не сможет убить!

— Но сердце Серого демона?.. — не унималась она.

— Останется там, где ему положено! — хлопнул я по столу, прекращая препирательства.

На это заявление Лина благоразумно промолчала. И молодец.

Татьяна

В самый разгар распотрошения шкафов (в окнах как раз разгорался новый день) явился сонно моргающий Руди. С проблемой!

— Эмми, — заявил он с порога, — я забыл, как теперь тебя надо называть? Мне приснился сон, что меня спрашивают, а я не знаю.

Я уставилась на него, разинув рот и понимая, что я тоже не очень хорошо помню имя, которое сочинила буквально на ходу. «Белое пламя» — с подозрительной услужливостью подсказало подсознание. К сожалению, ни моя память, ни всё, что я пыталась за эти дни выудить из Руди, не могли хотя бы намекнуть мне, на каком это было языке. Не говоря уже о переводе.

И главное — есть выписанная мне грамота, но я не умею читать!!!

— Всегда можешь сказать, что сестру зовут Таня, — предложила я простейший выход.

— А целиком? Как имя целиком? Я уже большой, все будут думать, что я — дурачок.

Он сердито насупился.

Та-а-ак… фамилия… Нет, здесь это называется «родовое имя»… А!

— Наше родовое имя — Зарянка. А моё личное… — оно вспомнилось так внезапно, что я от облегчения рассмеялась: — Танвен! Конечно же Танвен!

Господи, как у той вороны — от радости в зобу дыханье спёрло! Тут меня внезапно посетила блестящая в своей простоте мысль: если нет бумаги и ручек, я ведь могу вышить имя! На поясе или платке. Я гений, прочь сомненья!

Не успела я ухватиться за швейную шкатулку, вдохновенная этой идеей, как Руди спросил:

— А есть будем?

— Конечно будем. Хочешь что-нибудь выбрать сам?

— Я⁈ — глаза у него загорелись. — А там же темно?

— А вот тебе, — я засветила фонарик и «повесила» его братцу на шею, светом наружу, естественно. Не спрашивайте у меня, как это получается — оно вчера случайно вышло. Но методом нескольких осторожных экспериментов я выяснила, что если представить, что у фонарика есть шнурок, то оно как-то работает. — Но сперва умой лицо.

— Сколько умываний! — проворчал Руди, но отправился на гигиенические процедуры без возражений, предупредив: — Только ты пока не выглядывай, я сам накрою!

— Хорошо, — покладисто согласилась я, а сама поспешно кинулась вышивать «Танвен Зарянка» на куске того подзора с кружевами, который должен был пойти на нижнюю юбку. Вышло немного коряво, но разобрать можно. Фух! Теперь не забуду!

Руди громыхал тарелками в большой комнате. Чувствую, меня ожидает самый эклектичный завтрак из возможных.

Прошло ещё минут десять, и в дверь просунулась довольная мордашка:

— Таня, завтрак готов!

— Обалдеть! — сказала я, увидев ожидающее меня великолепие. Мясо нескольких сортов, кусок какой-то жарено-копчёной птицы, целое блюдо разнообразной рыбы и в довесок — вереница плошек и плошечек с ягодами, вялеными фруктами и орехами. И бутыль вина — вестимо, для солидности.

— Красиво? — с надеждой спросил Руди.

— Не то слово. Ослепительно. Но вино сразу убираем. День только начался, куда напиваться. У нас компот есть.

— А, точно! Я забыл! — он схватил вино и ковшик и пулей умчался в кладовую, обратно пришёл уже степенно, разлил компот по кружкам:

— Так хорошо?

— Шикарно. И всё-таки меня терзают смутные сомненья…

— Почему?

— Нам плохо не станет от всего сразу?

— Ну… — Руди критически оглядел натюрморт, — а хотя бы попробовать можно?

Мой внутренний диетолог (так себе диетолог, честно скажем, на троечку) пребывал в сомнениях.

— Разве что помаленечку… Случись что с животом — куда побежим? Доктора нет.

— А ты? — искренне удивился Руди.

Это был тот вопрос, который я тщательно гнала от себя все последние дни. А я?.. осталось ли во мне что-то от той Эмми, которая могла лечить людей? И если да, то как это извлечь наружу и заставить себе служить?

Нитон

Утро разбудило нас разгорающимся шумом боя. Нет, не нас. Меня. Я распахнул оставшиеся ставни и выглянул в окно. Где-то на окраине деревни сверкали сполохи молний, ржали кони и лязгало железо. Претенденты на престол изволили выяснять отношения.

— И прекрасно! Хоть поубивайтесь все, — пробормотал я и принялся расталкивать Лину, которая дрыхла на печи совершенно без задних ног. Тоже мне, охотница на великого Серого демона! Или она так уверилась в своей рядом со мной безопасности? Пф-ф!

Не особо преуспев в побудке, я выставил сонно моргающую тушку во двор и, без лишних объяснений, обхватив её руками, взлетел в утреннее небо.

Вот умеют же некоторые визжать! Даже у меня уши заложило. А самое забавное было — наблюдать изумление в глаза провожавших источник визгов бойцов с окраины. Видеть-то они нас не видели, а вот слышали прекрасно. Пусть себе гадают, что это было.

Мчались мы в сторону границы определённого для «охоты» пятна. Как назло, с этой стороны полз туман, и я опасался выскочить за края оговорённой зоны. Не хотелось бы нарушать данное мной слово.

Хотя отдельные факты, скапливаясь в странную закономерность, всё сильнее вызывали у меня желание сгонять к Фраксу во дворец — на разговор. Задать ему с Гусёнком пару неприятных вопросов. Если дело так дальше пойдёт, глядишь, к вечеру и соберусь…

И тут я почувствовал её . Границу. Совершенно натурально очерченную вокруг «зоны охоты». Она проступала сквозь расползающиеся лоскуты тумана, словно плотная белёсая плёнка. Хорошо, что я немного скорость сбавил. Внутри созрело стойкое ощущение, что лети я чуть быстрее — так и врезался бы в эту границу, ровно муха в бычий пузырь, натянутый на крошечное подслеповатое оконце бедной избы. Только тут у нас не маленького оконца масштабы. Туман таял под утренним солнцем, открывая обширную полупрозрачную «стену», уходящую в стороны и вверх. Ничего так Густав заморочился!

Веяло от границы тяжелой сырой силой. И даже прикасаться к ней не хотелось.

— Однако…

Я спустил девчонку на землю, не вполне понимая — как теперь быть? А Лина, словно не замечая ничего необычного, оправила свой костюмчик и пошла вперёд. Правда, у самой плёнки обернулась и в пояс поклонилась мне.

— Спасибо тебе, господин Нитон!

— Да не за что, собственно. Лина, погоди, а ты что — её не видишь?

— Кого «её»? — она растерянно оглянулась.

— Границу. Вот же! — Я встал рядом с ней на землю и упёр ладонь в плёнку. От места касания побежали радужные сполохи и меня так ощутимо долбануло. Ничего себе!

— Я ничего не вижу, господин Нитон. Только когда ты сделал вот так, — она протянула руку к тому месту, где меня не пустили наружу, — вот тут словно молнии… — и её рука спокойно прошла сквозь барьер.

— Это тебе спасибо Лина, — задумчиво протянул я. Она недоумённо уставилась на меня.

А я подпрыгнул и взмыл вверх. Та-ак! Значит, граница только для меня? Это, понимать надо, чтобы не сбежал? И насколько она высока? Летел вверх, пока не упёрся в плавно закругляющуюся плёнку. Значит, и сверху накрыли? И, наверное, под землёй тоже… Огромный шар!

Я прикинул количество энергии, вбуханной в эту ловушку на демона, и мне стало не по себе. Потому что без принесения в жертву разумных собрать такое — это две сотни магов десятки лет сливать энергию в накопитель должны. И накопитель тот должен был бы… Я потряс головой прекращая идиотские расчёты.

А не заигрались ли вы, друзья мои? Да и друзья ли? Как-то вся эта идея — достань сердце Серого Демона — начинает тухло пахнуть.

— Подумаю о этом позже, — решил я.

Знаю, что это глупо. Но, потрогав барьер, я понял, что меня в истинной форме он удержать не способен. Заорёт, наверное, магической сиреной, но если до того дойдёт, всякие сигналы будут для меня уже не важны.

Нда. Здравая всё же оказалась мысль — до последнего стоять на своей демонической сущности. А ведь мелькало искушение довериться друзьям. Тяжело всё же столько столетий жить так — не поговорить ни с кем из своих…

Эх…

Досадное открытие. Хотя я могу и Фраксу, и Гуську сюрприз устроить и безо всяких сирен. Кто мне воспрепятствует уйти хоть Верхним планом, хоть Нижним? Не исключаю, что и там, и там меня могут ждать и караулить. И, скорее всего, подраться придётся — но не фатально же.

Ладно. Значит, можно особо не беспокоиться. Если надо будет, у меня для выхода аж целых три варианта! Это даже на один больше, чем когда тебя съели, ха. А для начала разберусь-ка я с новенькими явившимися охотничками. Надо полагать, все предыдущие были так , разминкой. Самое время прибыть настоящим претендентам.

Нитон

Я летел метрах в пятнадцати над землёй и размышлял. Нет, ты глянь! Возрадовались они, Серого демона поймали в шарик! Молодцы какие!

Пришла неприятная мысль: уж не на этот ли шарик пошло население трёх опустевших деревень? Обстряпать массовый сбор под видом необходимого бегства от мора, а потом поочерёдно «переселить» в место жертвоприношения. Звучало отвратительно. Но количество влитой в сдерживающую сферу энергии со счетов просто так не смахнёшь.

Да и сам факт ловушки меня возмущал! Зачем?.. Зачем, если я уже обещал помочь?.. И кто инициатор — Фракс или Гусь? И не всё ли мне равно, если меня из положения игрока низвели до уровня загоняемой скотины?

Уж не обижайтесь, ребятки, но играть я с вами буду по-своему.

Кого там Фракс выбрал в преемники? Ружа? Надо бы поближе взглянуть на предполагаемого главного претендента. Может статься, что мне он в качестве будущего императора покажется не столь привлекательным. Да и Мироздание может в последний момент взбрыкнуть. Бывали случаи…

Так что действовать буду исходя из собственных соображений.

И всё же меня терзала досада. Ну друзья, называется! Готовьтесь изумляться. Не думали же вы, что только Гусь способен кого-то удивить?

Начнём с малого.

Вот, к примеру — Серый демон когда-нибудь летал? Я попытался вспомнить. Выходило, что нет. Мои крылья все видели, но я использовал их в основном как щит, ну и для высоких прыжков. Как бы подбрасывал себя вверх. А вот летать… Нет, ни разу летающим меня не видели. По крайней мере, в этом королевстве.

Вот вам и сюрприз номер один!

...

Пролетая над небольшой болоти́нкой, я увидел в середине её странный круглый холм. Удобное место для обороны, да и просто отдохнуть. Вот только не одному мне пришла в голову столь светлая мысль. На дальней стороне холма разбивали бивуак. Человек тридцать суетились, натягивая шатры, и ещё несколько волокли прямо через болотину несколько брёвен. И как им это удалось? Почему не проваливаются? Насыпь там под водой твёрдая или что? Непонятно.

Плюс прямо на вершине холма стоял какой-то маг и закручивал вокруг себя силу в неприятную такую воронку. Силён, силён, ничего не скажешь. А что это за воронка такая? Заклинание выглядело незнакомым. Э-эх, совсем отстал от современных магических тенденций. Поступить учиться в местный университет, что ли? Естественно, когда вся здешняя свистопляска так или иначе закончится. Я сморгнул — ну и чушь! Подумается же такое! Университет! Максимум — найти профессора потолковее, взять за грудки да и расспросить вдумчиво. Впрочем, можно и в благодушном ключе, за кружкой пива…

Я медленно и плавно опустился пониже, наблюдая за процессом. И надо ж было, что именно в этот момент воронка вывернулась, а холм окутала защитная плёнка. Ага! Тут я и без профессоров обойдусь — охранное заклинание плюс защита, в этом я могу даже на пару золотых забиться. Качественно сработано, толково.

Только вот я-то уже внутри. Неприятно, да? Ну не знаю. Кому как. Мне так — совершенно комфортно.

Неслышно ступая, я подошёл к магу. Опа! Мироздание, куда ты катишься? Почему в последнее время, как не сильный маг — так баба? Что за выверт такой?

На траве, скрестив ноги, сидела миловидная худенькая девушка. Остренькое личико, здоровенные голубые глаза, каштановые кудряшки из-под берета выбились. Пара мокрых прядей ко лбу прилипла. Умаялась, сердешная?

Я неслышно присел на корточки позади неё.

— И кто тут у нас? — когти на правой руке сомкнулись на её шее, лишая возможности заорать. А левой я сорвал с неё пояс со всякими странно выглядевшими в тонком плане штуковинами. Больше ничего опасного я у неё не заметил.

Магиня затрепыхалась у меня в когтях, а потом обмякла. Чего это она? Я повернул её к себе лицом. Да она в обмороке? Вот тебе и мощный маг! Чуть что — и брык, «я в домике!» А с другой стороны, почему ей минимальную охрану не обеспечили? Хотя бы пару бойцов, а? Хоть кто-то бы шумнул. Ну — теоретически. Эх, молодёжь! Все самоуверенные стали.

Я быстренько обыскал пленницу и, избавив её от пары совершенно лишних кривых ножичков, стянул ей руки-ноги «путами». И «сферу подавления» ей на голову, пусть орёт потише — так, тихим шёпотом, ибо нечего тут. В довершение растянул над нами «безразличие». Уж очень это заклинание себя хорошо показало.

— Просыпайся, красавица! — я слегка похлопал её по щекам.

Ох, видели бы вы, как она на меня глаза выпучила! Они у неё и так не маленькие, да ещё на таком узеньком личике, думал — сейчас вывалятся. Магесса распахнула рот в почти немом крике. И заорала — тихо-о-онечко так. Хотя, думается мне, не будь «сферы», тут у всех комаров носики от воплей поотваливались бы.

— Не нужно так надсаживаться, всё равно никто тебя не услышит. А теперь и не найдёт. — Я дипломатично улыбнулся.

Да что такое! Опять в обмороке! Какая-то излишне нервическая барышня попалась. Ну и что с того, что я в частичном облике — маг она или нет, в конце концов? За время обучения и не на такие хари насмотреться должна была! Может, проткнуть её копьём да пойти спуститься вниз, вдумчиво побеседовать с охотничками? А то «Ответ» сам себя не наполнит.

Я поморщился. Конечно, излишней сентиментальностью я не страдал. И если на меня нападали, я с лёгкостью убивал, не глядя на пол и возраст напавшего. Но вот так, когда совсем беззащитное тело? Как-то фу-у-у. Никогда не был склонен к подобному.

— Э-э-э! Спящая красавица! Очнись! — вновь похлопал магессу по щекам я.

Голубые глаза распахнулись, и рот вновь выдал сильно ослабленную версию вопля. Совсем необучаемая!

— Предупреждаю сразу! Если ты не заткнёшься и, того хуже, вновь грохнешься в обморок, — выставив ладонь, со всей убедительностью сказал я пленнице, — я тебя в болото брошу! Ясно⁈ Если ясно, кивни. Орать не надо!

Она несколько раз дёрнулась и, поняв, что это бесполезно, закивала. Причём так яростно, что берет слетел с головы. Вот что с людьми животворящее слово делает! Сразу бы так!

— Кто внизу холма? — я решил задавать вопросы по одному.

— Бродяга Гил, — пришлось мне наклоняться поближе к её рту, а то вообще ничего не слышно было.

— И почему он — бродяга? — удивился я.

— Прозвали так, — коротко ответила она.

— Ясно. Законный сын или признанный бастард?

— Признанный, — люблю, когда на мои вопросы отвечают толково и немногословно.

— Сколько вас? — Она, яростно сверкая глазами, замолчала. — Милочка, я сейчас спущусь с холма и сам всех посчитаю. И твоим приятелям не понравится, как я буду это выяснять. А потом я поднимусь наверх, сюда, и позавтракаю.

Да что ты будешь делать?

Угадайте с трёх раз что опять случилось? Ка-а-анечно! Очередной обморок!

Ладно. Сам всё выясню. Я встал, вынул из схрона «Ответ» и вправду, как и обещал, пошёл вниз. Видимо, магесса сюда не раз хаживала, потому что аж тропку в жёсткой болотной траве вытоптала. И, кстати, именно по этой протоптанной тропке прямо сейчас навстречу мне поднимались три воина. Вряд ли хоть один из них был претендентом на престол, уж слишком простая, даже бедноватая броня вздета. Собственно, три удара «Ответом» отбросили их немного в сторону с тропы, а я пошёл дальше. Надо же понять, как они брёвна через болото тягают, в самом деле! Прошёл мимо шатров, по пути немного наполнив копьё. А они даже тревогу ещё не подняли! Удивительная беспечность.

Секрет хождения по болоту раскрылся быстро — прямо через топь тянулась глянцево сверкающая льдом дорожка. С бортиками, ты глянь! Где-то же соображают о безопасности позаботиться.

Но придумано забавно. Сейчас они устроят себе лагерь, а потом лёд растает — и пожалте — отличное естественное укрытие. А с магическим пологом-то — и вообще, я бы сказал, превосходное. Умно придумано. Даже немного жаль, что я уже тут.

Истошно забил колокол. О! Наконец-то трупы обнаружили. Я отступил к полотняной стене ближайшего шатра. Теперь, пока на меня не впрямую не наткнутся, я — невидимка. Я хуже чем невидимка, я, мать вашу, Серый демон! Хотели моё сердце? Получите с доставкой!

Вокруг забегали. Ну что за бестолковки, а?

Хотя нет. Зря я так. На небольшой площадке перед главным полосатым шатром выстроился короткий строй, в центе которого высился здоровенный парень с двуручным мечом. Видимо, тот самый Гил? Или нет? Побеседовать бы с ним перед смертью. Его, естественно, не моей же.

Интересно, а ещё маги у них есть?

Давай-ка проверим.

В центр строя с неба ударила красивая, ветвистая молния. Люблю, когда всё красиво получается. Мда. Что и требовалось доказать. На ногах устоял только здоровяк. Причём молния буквально впиталась в клинок его меча и теперь он поблёскивал короткими синими искрами. Неприятно. Неужто обраткой сможет молнией залепить? Не исключаю такой возможности.

Соратники Гила медленно шевелились на земле и пытались встать. Я так думаю, от них он помощи сегодня не получит.

Я шагнул к остаткам строя и снял «безразличие».

— Раз на раз? — и приглашающее помахал левой ладонью.

Не подвёл меня Бродяга. Свирепо рявкнув, здоровяк перешагнул через лежащих соратников и, задрав двуручник, попёр на меня. Кто ж так на копейщика идёт? Я без затей метнул в него «Ответ»… А он его отбил! Молниеносным движением, так что казалось, на меня даже ветром повеяло. Силён, однако! А если так?

Я рывком сместился вправо и, достав их схрона «Ветер», выпустил в охотника стрелу. Я уже говорил, что не люблю «в копьё», так же как не люблю «в лук». Но это не значит — не умею. Очень даже умею. Просто не моё это.

Гил с такой же лёгкостью, как «Ответ», отбил и стрелу «Ветра». Ай, молодец! Я прям сильно зауважал этого охотника. А так? Под ногами Гила захлюпала вода. Благо вокруг нас — болото. Он провалился сразу по колено и продолжал погружаться в очень жидкую грязь. А ты думал, я с тобой буду прямо кость в кость биться? Сталь на сталь? Пришёл бы один, вполне возможно, так и было бы. А под прикрытием магини, да с такой дружиной — ну извини, честного боя ты не получишь.

Охотника засосало уже по пояс. Я прекратил подпитку заклинания, и почва почти мгновенно высохла. Гил, словно маленькая мельница, крутил свой двуручник, но, естественно, достать до меня не мог. Как не мог и вырваться из земляной ловушки. Я медленно поднял «Ответ» и пронзил ближайшего ратника. Претендент на моё сердце бешено зарычал, вот только толку-то? Метнуть в меня он свой двуручник мог, а опять же — толку-то? Я прошёл мимо лежащих тел и, задумчиво постояв, воткнул «Ответ» в грудь ещё одному ратнику. Всё равно, судя по всему — не жилец. Уже кровь распадаться от молнии началась. Так что — почти милосердие.

А вот Гил, судя по всему, так не считал:

— Бейся со мной! Со мной! — рычал он, пытаясь вырваться из земляной ловушки.

Попытки впечатляли. Этак он действительно вырвется! Я дополнительно откачал из почвы вокруг Гила воду, превратив её в подобие камня. Хрупкое, пожалуй, но тем не менее.

— Вылези из этого, здоровяк. Удачи тебе.

Я обошёл по кругу валяющихся людей. Так, этот тоже… удар копьём, и «Ответ» выпил очередную жертву.

— Гадина! Урод! Тварь!

— Твои слова просто мёдом проливаются на мою душу!

— У тебя нет души! Мразь! Демон! — не унимался Гил.

Я присел на безопасном расстоянии от него на подвернувшийся походный табурет. Настроение сделалось философское.

— А вот это спорный вопрос. Ещё никто из этого слоя мироздания так и не доказал, что, во-первых, у демонов нет души. Во-вторых, что у людей она есть. В-третьих, и тут мы переходим от теории к практике — я смотрю на тебя, так в тебе вообще столько кровей намешано, просто удивительно. Ты возможно и не знаешь, но в тебе есть-таки частица нашей, демонской крови. Маленько совсем, но есть. Какая-то прапрабабка была не совсем верна прапрадедке? Какая неожиданность. Да и в остальном… даже эльфы с коротышками из-под гор отметились. Удивительный гибрид!

— Лжец! — заорал охотник, наливаясь дурной кровью. — Я убью тебя! Убью!

— Ты мне надоел, — скучающе ответил я, поднялся и проткнул ещё троих его спутников. — У тебя почти закончились товарищи… А знаешь, что будет, когда я убью их, а потом тебя? Не знаешь? — я улыбнулся. — Я поднимусь на холм и пообедаю молодой магичкой. Девичье мяско, что может быть лучше? Она так забавно в обморок падает…

Я ещё раз улыбнулся. Эдак плотоядно.

А вот Гил внезапно успокоился. Даже вырываться перестал.

— Юо жива? — спросил он.

— Кто? — уточнил я. — Магичка на вершине холма? — Он хмуро кивнул. — Жива-жива! Но это ненадолго, как ты понимаешь.

— Демон! Меняю свою жизнь на её! — рявкнул Гил.

Я коротко хохотнул.

— У тебя нет ничего, что ты бы мог мне предложить. Ни-че-го! Даже твоя жизнь сейчас — лишь мимолётный каприз Серого демона. Ребятки, вы действительно собирались убить меня, забрать моё сердце и взять трон короля Фракса?

— Нет, — ответил он и, честно говоря, удивил меня. — Мы не собирались охотиться на тебя.

— Вот сейчас ты меня прямо расстроил. А зачем тогда всё это? — я обвёл руками поваленные шатры, порушенный частокол. — И, главное — зачем были они? — Я пнул сапог ближайшего латника. Гадство какое. Умер сам, засранец, не дал «Ответ» напоить!

— От меня ожидали, что я буду участвовать в охоте, — скрипнул зубами Гил. — Это защита от остальных претендентов. Мы собирались отсидеться на этом холме посреди болота, пока кто-нибудь не добыл бы твоё сердце. И всё.

Он обвёл глазами тела соратников и повторил:

— И всё…

— Мда… — откровенно говоря, мне стало как-то не по себе. — Неловко получилось.

С другой стороны, если бы эта «в обморокпадашка» сразу мне сказала, что они не собираются на меня охотиться — ничего бы не было. Опять же — не врёт ли этот сынок Фракса? С самого Фракса бы точно сталось.

— У тебя должна быть какая-нибудь защита от магии. Иначе ты валялся бы вместе со всеми. Сними её, — приказал я.

— Зачем? Чтобы наверняка убить меня?

Вот строптивец!

— О, Мироздание! Как он дожил до таких лет, будучи полным идиотом? Я могу убить тебя в любой момент. Но, для особо одарённых, поясню: я наложу на тебя заклинание «правды». И если ты мне не соврал — отпущу.

— Отпустишь? — недоверчиво прошептал Гил.

— А зачем ты мне нужен? Это вам всем сердце Серого демона подавай. Мне от вас ничего не требуется. Снимай защиту!

— Нет у меня особой защиты. Только это, — он положил на землю меч.

— Отлично! Сразу бы так.

Я простёр в его направлении ладонь. Жест, в общем-то, ненужный. Но чего для пафоса не сделаешь? И когда золотистое сияние впиталось в голову Гила, я спросил:

— Твой отряд собирался заниматься охотой на Серого демона?

— Нет, — немного заторможено ответил он.

Я немного помолчал и, улыбнувшись, спросил:

— А собирались ли вы напасть на тех, кто смог бы добыть его?

— Да, — смотри-ка, ему хватило такта опустить глаза.

Правильно, врагам, если есть возможность, говорить всю правду не стоит.

— Молодец. А теперь вылезай.

Я разрыхлил почву вокруг его ног и протянул ему руку. К моему удивлению, двур он не подобрал, хотя и бросил на лежащее оружие короткий взгляд.

— Вот тот и вот эти два, если ты поторопишься с лечением — выживут, — я ткнул пальцем в валяющихся бойцов. — Остальные, увы, не жильцы. Я вообще не понимаю, на что вы надеялись, влезая в эту авантюру без магической защиты. Далее. Путы на твоей магичке рассеются минут через пять. Советую метнуться наверх и притащить её сюда, пусть поможет с восстановлением. Что делать дальше, решать вам. На этом позвольте откланяться, — и, толкнув воздух крыльями, рванул вверх.

Щит, поставленный Юо, меня нисколько не задержал. Видимо, он просто не срабатывал при движении изнутри наружу. Вполне возможно, было какое другое объяснение — мне совершенно без разницы. Вся эта ситуация с почти-что-мирными-охотниками меня изрядно расстроила. Магичка эта, идиотка с обмороками, почему сразу не сказала? Столько разумных было бы живо!

Вяло помахивая крыльями, я летел к первой деревушке. Как там её? К Суматохе. И почти долетел…

Нитон

Ледяная сеть опутала крылья, и я, кувыркаясь, упал в кусты на берегу ручья. Неприятно. Мало того, что сеть опутала меня, как кокон, так она ещё и за ветки цеплялась, словно живая, не давая мне возможности быстро вылезти из кустов. Обращаться в полную боевую форму категорически не хотелось. А драться с копьём в зарослях — идея так себе.

Пришлось примитивным образом рвать сетку, тихо ругаясь сквозь зубы. Ты глянь, крепкая какая поделка, даже удивительно! И вообще, как они меня обнаружили? «Незаметность»-то ещё на мне! Или очередная партия охотников случайно на меня выскочила?

Как же достали табунами вокруг топтаться! Прямо не охота, а торговая площадь в базарный день. Эти ещё и ощущаются плохо. Похоже, или увешаны артефактами, или сильные маги. Неужели наконец настоящие попёрли? До сих пор, честно скажем, все охотнички были какие-то… игрушечные, что ли? Вряд ли мне везло. Чувствую здесь руку интригана. Вряд ли Фракса. Скорее, Гусёнок подсуетился. Прощупывает старого товарища, слабые места ищет, с-с-с-скотина.

И так меня последняя мысль разозлила, плюс ледяная и одновременно липкая сетка «приятных» ощущений добавила, что ударил я кольцом огня. Потому что могу. Во все стороны от меня рванул огненный вал, испепеляя кусты и окончательно уничтожая морозную сеть.

— Вальдр, почему они все такие предсказуемые? — протянул холодный женский голос.

А вот и враги обозначились! Справа, метрах в пятнадцати.

— Демоны все одинаковы. — Поправочка! И слева тоже.

— Интересно, что этот экземпляр остался на месте. Или он так и не снял сеть? — мужской голос сзади.

— Так это сам Серый демон! А вот сеть я не чувствую, значит снял. — Так-так, ещё один женский, впереди.

«Окружили! Замышляют!» — так любил говаривать один мой старый знакомец. Но он это про своих волчат говорил… А тут не волчата — волки. Ага, магические…

Судя по разговорам, это наёмные охотники на демонов. Да-да. Есть и такие. Из Нижнего плана такая порой погань лезет. Да и из Верхнего спускается не лучше. Дорвавшись до бесплатных и обильных эманаций, что те, что эти дуреют и творят такое… Такое, что расхлёбывать последствия (или хотя бы просто удалить источник проблем) и вызывают вот таких специалистов.

Но судя по всему, эти конкретно по мою шкуру.

Вихрем разогнав дымную гарь, я остался посреди догорающих пеньков. Во-от. Нормальная площадка для боя! Неприятственно, что противников я всё ещё не видел, и это немного напрягало. А ведь, судя по голосам, они совсем рядом.

А если «обнаружением» пройтись?

Картина та же. Хм. Сверхмощными амулетами обвешались?

Ледяная сосулька вспорола воздух. Я, уклонившись пропустил, её мимо.

Можно было принять её на щиты, но зачем? Тратить энергию, когда можно просто подвинуться в сторону? Оно, конечно, для обычного человека такая скорость движений сомнительна. Уточню — возможна, бывают уникумы, или если алхимией специальной обпиться, но нетипична. К тому же у алхимии побочка такая, что долго любители подобных зелий не живут.

— Быстрый, — прокомментировал тем временем женский голос. А ведь стал даже ближе. Ну наглые!

Ладно. Если уж «обнаружение» не сработало… будем на слух.

Достал «Ветер» и выпустил две стрелы разом на голос.

— О! У него и лук есть? — прокомментировал давешний женский голос. Совсем с другого места. Не попал, получается. Пришлось убрать лук. Ладно, подождём. Когда-нибудь им нужно будет подойти.

Я ударил «кольцом огня» ещё раз. Не пытаясь зацепить кого-нибудь, а просто основательно выжигая площадку для будущего боя. Чтобы в ненужный момент не зацепиться ногой за какой-нибудь несгоревший корень. А потом вновь Вихрем. Гарь сдуть.

— Повторяется, — презрительно прокомментировал уже мужской голос.

Что-то эти замечания меня бесить начинают.

— Зелень не прав, ты что — не понимаешь, он готовится , — возразил ему спокойный мужской голос.

Умные какие. Спокойные. Скучающие и сосредоточенные. Опытные. Вот только в этот раз они влезли не в ту драку, что смогут вывезти. Удивлю их? Запросто!

Я присел на колени, прямо в черную гарь, оставшуюся после кустов. Поёрзал, усаживаясь поудобнее и закрыл глаза.

— Он сдаётся? — удивился девичий голос позади.

— Не сходится. Серый демон никогда ранее не сдавался, — возразил мужской голос впереди.

А я облизнул воздух длинным раздвоенным языком. Столько десятилетий находясь в человеческом теле (максимум — в состоянии частичной трансформации), я уже почти и позабыл, что умеет моё тело.

Они пахли . Запах табака и выделанной кожи — впереди, чуть правее, метрах в десяти.

Ваниль и немного муската… любительница дорогой выпечки — позади и правее. Ближе. Метрах в шести…

Железо и старая запёкшаяся кровь — слева. Смещается вправо. Восемь метров.

И… так и хотелось сказать «вишенка на торте» — просто пахла она вишней. Слабо, почти на грани восприятия. Так и буду её называть. Эта справа, совсем рядом.

В Вишню я ударил «веером молний», чтоб увернуться не получилось. И одновременно подпрыгнул в воздух, пропуская под собой уже виденную мной «ледяную сеть». Сразу убить Вишенку я не надеялся, а вот перегрузить её щиты или просто исчерпать пару защитных артефактов — вполне. И, судя по возмущённому воплю, мне это прекрасно удалось.

Ещё один веер — в любителя покурить. В ответ прилетела злая и слегка удивлённая ругань.

Ай-яй-я-я-я-яй! Попал? — я ухмыльнулся, но больше про себя. Нервировало меня всё же, что я до сих пор не видел их. Только чуял. Очень странно. Артефакт? Какое-то новое наворочено заклинание? Надо одного в живых оставить, рас-с-с-спросить.

Во мне вновь разгоралось совершенно неуместное в разгаре боя любопытство. А с другой стороны — зачем ещё жить?

Мысли мелькнули и рассеялись на задворках сознания. Рывок в сторону — я всё ещё в воздухе! — лицо обдало воздушной волной от пролетевшего бешено крутящегося топора.

Молодец кто-то, сильно выступил. А как он его возвращать собирается?

Не успел я это подумать, как вращающееся колесо стали сделало элегантный круг и вновь пролетело сквозь то место, где я должен был быть.

Ух ты! Метательный топор-бумеранг? Впервые о таком слышу!

Я упал на землю, долбанув по кругу «земляными копьями». Примитивно, зато сильно. Ах как Вишенка завопила! Значит, результативно вышло.

И вопли, и запахи кричали о том, что она совсем рядом… Ещё «кольцо огня» — н-на!

Я бил площадными заклинаниями, не давая охотникам возможности увернуться. Перегружая их защиту, выжигая энергию. Благо у меня своей было предостаточно.

Я снова начал скучать, полагая, что вот так просто всё и закончится — как вдруг воздух вокруг меня засветился золотым. Я почувствовал себя мухой, попавшей в капельку смолы. Приходилось буквально продираться сквозь густой воздух. «Капля янтаря»? Да ладно! Откуда вы вытащили эту древность!

Мои ностальгические чувства перебил топор-бумеранг. Он наглым образом летел мне прямо в лоб. И увернуться я в этом меду от него уже не успевал… Пришлось отбить его «Ответом».

Вот по самой грани прошёл, чуть руку ударом не вывихнул! Одна радость — перерубил рукоять, и летающее недоразумение вместо возвращения к метателю просто воткнулось в землю.

— Стригаль!!! Не-е-ет!!! — раздался отчаянный рёв справа.

— Ой, ну извините, сломал любимую игрушку? — впервые за время боя решил что-нибудь сказать и я. А то всё они, да они. Непорядок! — А вот не надо было её в меня кидать!

— А-аргх! — рёв слева и удар мечом.

Сильный, красивый, смертоносный удар. Это если бы он попал. А так — промах дал мне возможность пырнуть куда-то туда «Ответом». И вот я-то попал. Наконец-то!

Копьё, наткнувшись на что-то, вышибло сноп синих искр, и из пустоты выпало тело коротышки. Кряжистый боец, про таких говорят — поперёк себя шире. Скорее гном, чем лепрекон. Судя по кровавой дыре вместо глаза — всё, отбегался.

— Олле! Олле! — заорали сразу с трёх сторон.

Зря орёте. «Кольцо огня»! И сразу, под прикрытием огненного вала, метнул на слух «Ответ».

Копьё, знаете, тоже метать удобно. Не только топор. А особенно если оно само в руку возвращается.

Из дымного воздуха выпала девушка — «корица». «Ответ» торчал в её бедре. Сейчас я прямо видел, как он жадно пил её жизнь. Корица выдернула лезвие из раны и отбросила копьё в сторону. Зря! «Ответ» мгновенно оказался у меня в руке, и я повторно метнул его. Лезвие вошло ей в живот, пробив насквозь.

Всё. Минус два.

— У вас есть уникальная возможность разбежаться в ужасе! — заорал я. И предвкушающее облизнулся .

Вот они, красавчики! Один в лоб заходит, другой — со спины. В клещи меня берёте? Ай, молодцы!

В ответ на моё щедрое предложение прилетел рой «ледяных копий», от которых я попросту укрылся крыльями. Больно, признаю́, но не фатально.

Впереди из дыма соткался силуэт ещё одного коротышки. Щит и топор. Любимое парное оружие подгорного народа. За собрата мстить собрался?

— Разбежаться? Ща-ас! — он прыгнул на меня, занося топор в ударе.

Вообще, занятно это у него получилось — он в прыжке почти весь за щит укрылся. Интересная техника. Вот только я под удар подставляться не стал.

Рывок в сторону — и когти сомкнулись на горле Вишенки.

— Да, голубушка, я тебя не вижу. Но пахнешь ты просто замечательно!

Слабенький «ледяной удар» отбил в сторону другой рукой и бросил девчонку во вновь бросившегося на меня коротышку. Скатать в ком, взболтать, отделить…

А потом я сидел на спине лежащего бородача и иногда легонько постукивал его по затылку, вбивая лицо в пепел. Потому что, приходя в себя, он принимался рычать и елозить. Вот же неугомонный! А передо мной в воздухе, спутанная по рукам и ногам, вращалась Вишенка.

Не обращая внимания на приглушённые вопли, я неторопливо среза́л когтями с действительно красивой девушки одежду. Собственно, из-за этих воплей бывший щитоносец и дёргался. Защитник, тоже мне, нашёлся.

Обнажив неплохую такую грудь, я подтянул деви́цу поближе, перевёл тело в горизонтальное положение и провёл когтём по соску.

— Разговаривать будем?

Бешеное вращение глазами. И очередное ругательство.

Нет, так дело не пойдёт.

— Хм-м-м… Смотри. Я сейчас — ме-е-едленно, с чувством, с расстановкой — вырву тебе сердце. Потом — после небольшого, и поверь, несложного обряда — я верну его тебе вот сюда, — я неглубоко, буквально чуть вспоров кожу, резанул под левой грудью, обозначив место будущей «операции». Закапало красным, с тихим «пст-пст» падая в пепел. А я вкрадчиво продолжал своё внушение: — В процессе обряда я немного поем твоё сердце. Но не это главное. А главное, что ты потом станешь моей послушной рабой. Абсолютно послушной. В сознании, со всеми своими навыками. Но мое-е-е-ей!

Я наклонился к её лицу.

Расширенные зрачки и бездна страха в глазах. А отвернуться от меня не может. Всё — созрела. Но добавить надо.

— И первое, что ты сделаешь — это прикончишь мой стул, — я опять вдавил ударом лицо бородача в землю. — Как тебе такая перспектива? Но есть ещё один вариант. Интересно?

Она судорожно закивала.

А! Кто молодец? Я! Такую потрясающую ахинею с ходу придумать! Талант!!!

Естественно, никаких таких очень особых обрядов я не знал. Слыхал, что в южных землях, у нагов были какие-то ритуалы, но, во-первых — там один обряд почти три дня шёл, а во-вторых, в итоге получался просто тупой исполнитель. Абсолютный болван. Пойди туда, сделай то. Эти заготовки даже есть без приказа не умели. Применялось это в основном для наказания особо отличившихся преступников.

Пугаю бедную девочку, скажете? А что вы хотели? Срочный допрос — это такое дело. Неприятное, страшное, а временами и кровавое. Вот, бородача, на котором я сидел, по-любому, на ремни резать бы пришлось. А тут, я надеюсь, стращанием да малой кровью обойдусь.

— Я сейчас буду задавать вопросы. Отвечай вдумчиво, полно, чтобы у меня не возникло желание переспросить. Ясно?

Гологрудая пленница яростно закивала головой. Из ранки закапало кровью. Тэкс. Залечу порез и вообще — переверну-ка её в вертикальное положение, а то вид колышущихся сисек отвлекает.

Я принудил её сесть передо мной на пятки и задумался. Чего бы спросить для начала?

— Так. Кто из вас претендент?

— Алми, — пленница кивнула на проколотую «Ответом» охотницу.

Не судьба тебе корону померить, Алми.

— Я-ясно. Далее. Поведай-ка мне про «полог», окружающий охотничьи угодья.

Наверняка охотники на демонов хоть что-то да знают.

— Его установили королевские маги под руководством архимага Густава.

Разом вернулись давешние мысли. Так-так-так… Как я и предполагал, всё-таки Гусёнок! Это ж сколько вы готовились, меня ждали? Такой «полог» просто так не поставишь, энергии же нужно просто прорва! После охоты непременно нужно наведаться к старому соратнику — поговорить по душам. Мне эта затея с охотой всё больше и больше напоминала многоуровневый капкан на старого друга Нитона. Чего бы ещё спросить?

— Ты знаешь, где принц Руж?

Покачала головой в отрицании. А у самой глаза бегают.

— Ну-у, и зачем? — с разочарованием спросил я, приподнимая я ей голову когтями за подбородок, и зашипел: — Смотри в глаза, мелкая дрянь!

А сам неглубоко воткнул ей в сосок коготь указательного пальца. Смотри-ка, как взвыла.

— Ц-ц-ц-ц! Больно? А зачем врать? Спрашиваю второй, последний раз. Где принц Руж?

— На севере! На севере угодий! — она даже головой в нужную сторону дёрнула.

— Сразу бы так. В следующий раз, когда я тебя спрашивать буду, не ври. Не люблю я этого. Ясно? — и чуть провернул коготь.

Очередной вопль и быстрое кивание головой.

— Я поняла! Поняла! Поняла!

— Какая молодец! — я провёл когтями по щеке, чуть царапая. Так, чтобы закрепить урок. Сиську я ей уже залечил, но она, похоже этого не заметила, в ужасе не отрывая глаз от меня.

— Да лежи ты, не дёргайся! — я в очередной раз ткнул мордой в пепел свой стул.

И в свою очередь спросил Вишенку:

— Невидимость, что висела на вас — это что?

— У принцессы на шее артефакт «Скрыт».

— Ух, ты! Фракс выдал кому-то «Скрыт»? И чем же вы это заслужили?

— Наша команда уже семь лет очищает, — она запнулась и сглотнула, — очищала земли королевства от прорвавшихся демонов. Сто семь низвергнутых демонов! И тут ты… — Она заплакала.

— И тут я. Поня-ятно.

Я задумался.

Убивать остатки команды охотников на демонов я не собирался. Зачем? «Ответ» немного напоить? Да нет, неинтересно это. К тому ж — человечки они полезные, Нижних вон как подчищают. Глядишь, найдут сотоварищей в команду да продолжат благое дело. Однако если за так их отпустить — так они к какому-нибудь следующему претенденту присоединятся. Нехорошо. Или хорошо?..

Я повернулся к Вишенке и понял, что пока размышлял о её дальнейшей судьбе, автоматически поглаживал когтями её правую грудь. А она, по-моему, даже не дышала.

— Я… отпущу вас, — прищемил кончиками когтей сосок и, приблизив лицо к её глазам, наполнил свои огнём. — Но! Если! Я! Вас! Ещё! Раз! Увижу! То мои угрозы тебе покажутся детским лепетом на фоне того, что я с вами сделаю! Ясно⁈

Она так быстро-быстро закивала, что даже сосок из когтей вырвался.

— Тебе тоже понятно? — я стукнул по голове бородача.

— Да-а, — глухо прорычал он.

— Вот и прекрасно. Всем всё ясно-понятно. Тела соратников разрешаю забрать. Но «Скрыт», уж извините — мой.

Я встал с коротышки и подошёл к телу принцессы. Забавно судьба поворачивается — это же первый убитый мной претендент. Остальных-то я отпустил.

На шее мёртвой девушки на тоненькой цепочке переливалась белым сиянием полупрозрачная завитушка. Легендарный «Скрыт»! Моё!

Нитон

Я поскорее надел и активировал артефакт. Окружающая реальность словно подёрнулась лёгкой дымкой. На мой взгляд — совсем небольшая плата за то, что тебя даже заклинаниями поиска обнаружить нельзя.

Но как бы ни грела мне душу радость обладания уникальным артефактом, к Фраксу и Густаву у меня накапливалось всё больше вопросов. Возьмём тот же «Скрыт». То, что его выдали из оружейки именно сейчас, нельзя было объяснить ни расхлябанностью, ни забывчивостью. Причём, выдали не абы кому, а именно той группе, что имеет наибольшие шансы убить «демона». Если они семь лет государство от Нижних чистили, опыт у них — ничего себе! Это со стороны моих «друзей» серьёзно пахнет покушением на убийство. Причём именно прямым покушением и именно меня любимого. Обязательно загляну после охоты, побеседую.

А сейчас настало время глянуть на главного, по мнению короля, претендента на престол. Я не торопясь пошёл в направлении, указанном мне Вишенкой. Лететь? Нет, не хочу. Вон полетал уже сегодня, хватит. До сих пор правое крыло болит. И что-то мне подсказывает, что команда «правильного» принца будет оснащена ещё лучше, чем все предыдущие.

Танвен

Мысли о целительстве не оставляли меня, возвращаясь раз за разом. Эмми умела лечить. Собственно, это и стало одним из поводов обвинить её в связи с тёмными силами. Я получила её тело — но получила ли способности?

Если исходить из того, что умения привязаны к памяти — то нет. Ничего мне от Эмми не досталось, кроме бледного невнятного эха эмоций, которые и к памяти-то отнести неловко.

А вот если считать целительство неотъемлемым природным даром, то тут могли быть варианты. В конце концов, свет же у меня зажигать получается? Надо только попробовать на чём-то. В смысле — на ком-то.

Идею полоснуть себя ножом по пальцу, чтоб потом мощно и красиво всё это заживить, я сразу отвергла. А вдруг не получится? А у меня даже пластыря нет! Буду, как дура, с перевязанным пальцем ходить. Шить неудобно.

Оставалось отложить задуманное, пока само что-нибудь не подвернётся, и там уж экспериментировать. И случай не заставил себя ждать!

Буквально сегодня утром прибегает Руди и кричит:

— Эмми! Тьфу, то есть, Танвен! Там пеструшке худо, полечишь её?

— Для начала нужно посмотреть, — сурово сказала я, а у самой сердце в пятки ушло и ладошки похолодели. Но вида не подаю: — Пошли!

Вотчина Руди встретила меня, сугубо городскую девочку, какофонией запахов, от которых у меня аж в глазах защипало.

— Ус-с-с… Кхе-кхе… — невнятно начала я, стараясь поменьше вдыхать. — Где тут… Пациентка?

— Вот она! — с готовностью показал Руди на курицу, которая лежала посреди сарая на соломе и вяло шевелила конечностями.

— Так. Понятно, — сипло и с преувеличенной бодростью выдала я, хотя мне ничего пока вообще было не понятно. — Руди, ты… иди-ка пока, займись… — я лихорадочно соображала, куда бы его отправить, — займись завтраком! Подготовь там всё. А я пока тут… — можно было уже и не договаривать. Волшебное слово «завтрак» сделало своё — братец испарился в мгновение ока. — Руки помой! — крикнула я ему вслед и уставилась на курицу.

Господи, первый раз вижу живую курицу, да ещё так близко! Спасибо, Руди насыпал остальным обитателям птичника… что он там сыплет? Зерно какое-то, наверное? В общем, остальные активно лопали что-то из кормушек и не обращали на меня внимания. Иначе бы меня вообще кондратий обнял.

Я присела на корточки рядом с пострадавшей. Как обычно в книжках лечат маги? Испускают какой-то… свет?..

Я неуверенно расположила руку над курицей — впрочем, на приличном расстоянии.

Для начала хорошо бы понять, чем вообще страдает эта несчастная? Э-э-э… Увидеть?

Внезапно мне вспомнился рентгеновский аппарат и следом — совершенно некстати — рентгеновские установки, которые повсеместно стояли в обувных магазинах США в первой половине двадцатого века (работали они беспрерывно, и в любой момент, поставив ногу в «волшебный ящичек», покупатель мог в специальном окошечке — в режиме, так сказать, онлайн — увидеть свои косточки внутри поглянувшихся штиблет). На это воспоминание что-то как будто отозвалось внутри меня — рука засветилась! И курица засветилась тоже, сделавшись как будто прозрачной, но не до конца.

— Твою мать! — непроизвольно воскликнула я.

Никогда не любила ветеринарию! Сколько, ядрён-батон, в курином организме всяких жилок, сосудиков и прочих потрохов!

Между тем мозг успел осознать, что курица, кажется, подавилась каким-то камнем, вставшим ей поперёк горла.

Зачем вообще куры жрут камни?

Зачем мне эта информация⁈

Я вскочила, одновременно панически дыша, чтоб не вырвало — и тут же за каким-то хреном представляя, как я кладу эту курицу на колено и ударом между лопаток (есть вообще у курицы лопатки???) выбиваю этот злополучный камень! Свет, конечно же, сразу погас.

— Фу бля! Уж лучше бы ей не мучиться! — отмахнулась от видения я. И тут в сарай вбежал Руди:

— Эмми! То есть, Таня, ты кричала⁈ — он подошёл ко мне и растерянно спросил: — А почему ты пеструшку зарезала?

Я посмотрела под ноги. Голова курицы была очень аккуратно отделена от туловища. Если кровь и присутствовала, она вся впиталась в солому.

— Её уже невозможно было спасти, — твёрдо сказала я. — Но мы сварим из неё очень вкусный суп. На обед. Если ты её… как это… почистишь.

— Су-уп! — обрадовался Руди. — Конечно! А можно сперва позавтракать?

— Нужно, — назидательно сказала я.

— Только я курицу приберу. А то они её исклюют, пока мы ходим.

— Хорошо, дорогой. А я пока… — я выдохнула, стараясь не смотреть на куриную голову, — пойду компота нам налью.

И я не буду думать обо всех этих трубочках и жидкостях, наполняющих полуживой организм, фу-у-у…

Нет. Совсем мне не место в деревне. В город хочу. В большой город, к цивилизации. А мясо на рынке можно покупать, в готовом виде, вот.

Нитон

Двигаясь на север очерченного круга (или правильно «шара»?), я прошел мимо трёх групп охотников. И с удовлетворением отметил проявившуюся в поисках нервозность. Похоже, загадочное наблюдение за мной теперь надёжно купировалось «Скрытом» и теперь наследничкам предстояло попотеть, дабы найти жертву.

Поднявшись на очередной холм, я увидел в излучине речки предполагаемый лагерь принца Ружа. Очень мне хотелось рассмотреть этого кандидата вблизи и понять, почему Фраксин выбрал именно его. Чем он так хорош для будущего Ортандии?

Попутно я размышлял, как провернуть аферу с выдачей претенденту весомой части моего тела, самому при этом не исчезнув из Бытия. Это если я вообще решу отдать своё сердце после манипуляций Густава и Фраксина.

Но сначала — принц.

Лагерь не вызвал у меня никаких нареканий. Полевая фортификация во всей её красе — ров с запущенной из речки водой, частокол, по углам — башенки с громоздкими крепостными арбалетами. Подвесной мост, сейчас поднятый. И даже настоящие подъёмные ворота! Кто-то основательно готовился, и не один день.

К тому же крепость явно находилась на военном положении. Наверное, обитатели опасались явления других наследников. Те же предыдущие охотники на демонов могли бы здорово попить кровушки у принца Ружа.

Осталось проверить сигнальную систему. И справится ли с ней «Скрыт».

Я перескочил ров и поднялся к стене. Провёл ладонью перед брёвнами. А сигнализация есть. Опа, даже несколько — на простое прикосновение к стене, на магическое разрушение, на попытку просто преодолеть стену (допустим, перелететь или перепрыгнуть) и под всей этой красотой — ещё и на попытку снять три предыдущих. Молодец тот, кто ставил! Продумано! Вот только насколько защита продлена вверх? Я высоко подпрыгнул вверх, толкнув себя крыльями. И посмотрел на лагерь Ружа в тонком плане.

Обалдеть! Защита крепости вместе с сигналкой уходила вверх огромной синеватой трубой, упираясь в серебряное ограждение охотничьего полигона.

Это кто тут такой сильный? Чтобы поставить такое, нужен уровень архимага! Нет, я, конечно, справлюсь и с архимагом, и даже не с одним одновременно, но для этого мне придётся-таки расстаться с личиной серого демона, а к этому у меня сейчас совсем нет желания.

И это не каприз.

Главная проблема в том, что принимая определённый облик, ты получаешь и связанные с этим ограничения. Например, в теле обычного человека я был силён как очень-очень сильный человек, обладал огромными запасами энергии и соответствующей этому магической силой. Но не более. А всё что выходило за рамки мгновенно меняло моё тело. Вырастали когти, крылья, хвост, да и глаза начинали приобретать свой истинный цвет. А если мне не удастся удержаться в облике Серого демона? А? Печаль-беда…

Поэтому я поставил себе задачу по проникновению внутрь крепости именно в том виде, как сейчас есть. И теперь усиленно размышлял: как же мне в лагерь то попасть?

Я тёр подбородок и осматривал крепостицу. Была даже мысль пробить барьер вокруг самого полигона и упасть сверху. Не могут же защита и сигналка уходить вверх в бесконечность? Но потом меня привлекла внимание кавалькада всадников, приближавшихся к крепости.

От мерцания магических щитов аж в глазах рябило. Я глянул на них в астральной проекции. Ба! Щиты — ладно. После защиты лагеря я ожидал чего-то подобного, но оружие всех без исключения всадников оставляло за собой разнообразный магический шлейф. Да таким отрядом можно за неделю пару северных баронств не вспотев захватить. И ещё время останется!

Отряд уверенно пылил к подвесному мосту. Если это сам принц, то моё замечание об охотниках на демонов — слишком оптимистичное. Разорвали бы эти их, никакие заслуги в сто семь демонов не помогли бы. Только если незаметно подойти к принцу Ружу и…

Опять же, если это он. А то может, явился какой из конкурентов-претендентов, и сейчас тут знатная заруба будет? Я неторопливо подошёл к мосту и встал чуть сбоку, рассчитывая на «Скрыт» и собственное «отвлечение» — теоретически, не должны заметить.

Всадники скакали не торопясь, весело переговаривались. Поднятые забрала, открытые молодые лица, белые зубы. Цвет нации! Жаль будет положить их тут, а?

А потом я увидел перекинутые через седла два тела. Вот только вспомнишь охотников на демонов — и пожалте! Тут как тут, собственными персонами.

Приблизившись к крепости, один из всадников протрубил в рог, и мост, скрипя цепями, стал медленно опускаться. Всё-таки это кто-то из своих — сам принц Руж или часть его отряда. И тут я услышал, что они обсуждают, и желание сохранить им жизни резко пропало.

— Жаль, Серый демон грохнул эту сучку Алми. Всегда хотел её трахнуть! — скалясь, произнёс один из всадников.

— Мда! Не повезло тебе. Зато с этой позабавимся, — хохотнул другой.

— Так принцесска-то — это всегда забавнее! — не унимался первый.

— Как принц с ней закончит, так и развлечёмся, — грохнул латными перчатками ещё один.

— А с коротышкой что? — спросил любитель насиловать принцесс. — Зачем его взяли? Прирезали бы там и всё…

— Горок, ты совсем идиот? А кто нам расскажет об их встрече с Нитоном? Подробно, со всеми мелочами… — хлопнул несостоявшегося трахателя по спине латник в посеребрённой броне. — Я лично и займусь расспросами.

— А потом? — не унимался балагур.

— На кол! — коротко ответил серебряный. — Этот гном своей наглостью меня ещё в столице бесил! Вот и добесился!

— Повезло тебе, — рассмеялся ещё один всадник.

Наконец ворота опустились, и латники по двое вступили в крепость. Я пристроился сразу за последним. И даже ладонь на круп коня положил, а то ещё бывает, что защита считает количество заходящих по отдельности — по промежуткам между живыми единицами. А мне лишние тревоги не нужны. Правда, обмануть такое устройство довольно просто. Эти системы считают коня и его всадника одним целым. И вот опять же тела пленников, что перекинуты через крупы коней, тоже как бы одна единица, совместная с рыцарем.

Но тут такого не стояло, зря я перестраховывался. Обязательно бы почувствовал тоненький щупик механического внимания. Всегда это меня раздражало, как царапка по ауре.

Лагерь радовал. Люблю порядок. А тут прямо всё по линеечке. Была в древности одна цивилизация, вот с такими же лагерями. Половину Срединного мира под своё владычество заровняли. А потом начался разврат, пьянство и прочие прелести. И рухнуло государство. Те же немытые варвары его в песок и перемололи. Ох, и задало мне Мироздание тогда работы! Думал, ноги по колено стопчу, по континенту туда-сюда носясь. Фигурально выражаясь, конечно.

Так вот. Смотрю — всё по линеечке, всё выверено, даже нужники вон на стене обустроены, чтоб, значит — в ров, и река потом всё смоет. Продуманный наследничек. Ну или толкового кастеляна подобрал. Сейчас огляжусь — узнаю.

Однако первое, что мне кинулось в глаза в этой крепостице — рабские ошейники. Много рабских ошейников. И это при том, что Фракс рабство совсем не одобрял. Сам с рабов на югах начинал… А тут — смотри-ка, уже пятый прошедший мимо мужик захомутан в этот мерзкий кожаный шнурок.

Судя по плетению, все ошейники здесь были довольно простецкими. Без фантазии, я бы сказал. Грубая работа. Раньше-то в рабский знак чего только не вплетали. И тебе заклятие подчинения хитрые, чтоб даже думать против хозяина было больно. И кары всякие, порой весьма болезненно-изобретательные. Одно у такого ошейника плохо. Для хозяина рабского плохо, конечно. Сорвать такую мерзость может с шеи раба любой свободный. И всё — нету раба.

Но тут, естественно, никто из свободных освобождать невольников не собирался. Вот, стоят, что-то обсуждают, смеются. А рядом рабыня котёл водой наполняет.

Особо ходить по лагерю не нужно было, чтоб понять: здесь — чисто. Даже небольшая площадь посреди палаток до блеска выметена. Ни соринки. Зачем настолько-то убиваться? Или у большого хозяина пунктик на порядке и чистоте? Весьма похоже.

Всадники, прибывшие с лагерь после поимки демонских охотников, спешились, выстроились перед большой полосатой палаткой. Причём если пленницу с коня сгружали с некоторой заботой, то бородача-коротышку просто сбросили в пыль. Я гляжу, рассуждают здесь так: хрена ли жалеть, если скоро на кол. Правильно? Неправильно! Вся моя натура взвыла от такого обращения с пленным. Убить в бою — понятно, но вот так? Дайте ему его щит и топор!

Я внутренне скривился. Нитон Габелот Ландорагаст! Именно ты убил их соратников и лишил главного преимущества — артефакта «Скрыт». Вот уж не тебе сейчас морализаторствовать! «А вот нет!» — Я возразил сам себе. «Там был бой! А тут просто издевательство над беззащитными, есть различие!»

«Мироздание! И это я говорю о честном бое?»

Так, надо навестить знакомый вулканчик. Или даже поискать какой побольше. Если я сам с собой вот так разговариваю, первый звоночек… Неприятный такой звоночек.

А из упомянутого уже полосатого шатра вышел принц. Вот прямо всем принцам принц! Как со сказочной картинки в детской книжке для королевишен! Хотелось завопить во весь голос: «Дурака кусок, ты зачем парчу и бархат в полевых условиях надел? Чтоб красившее было? Комаров решил очаровывать красотой неземной?»

— Доклад! — бросил принц на нестройное приветствие своих рыцарей.

Ну, допустим, хотя бы говорить он умеет коротко и по делу.

Вперёд вышел давешний «серебряный».

— Мой государь! — Тут я, откровенно говоря, едва не опух. Что за «государь» ещё??? Фракс жив, вообще-то! Не слишком ли вы торопитесь, молодёжь? — Мы наткнулись на две группы наследников. Первая уничтожена полностью. Это Хезал и его прихвостни. Вторая (группа принцессы Алми) частично захвачена.

Нитон

Между тем атмосфера сделалась какой-то напряжённой.

— Частично? — переспросил «бархатный» принц.

— Они столкнулись с Серым демоном, принцесса погибла так же как её верный пёс Олле, — продолжил доклад «серебряный».

— Так значит Чаир и Уннар у нас? — шагнул вперёд принц. — Живые? И, надеюсь, нетронутые?

— Так точно! Нетронутые! Хотя некоторые хотели тут… — мгновенно заложил соратника «серебряный».

Что-то мне всё больше и больше не нравится эта компашка. Согласен, намерения у самовлюблённых козлов были самые отвратительные, но скорость, с которой его сдал свой же товарищ?

— Кто? Кто посмел даже подумать об этом? — спокойно спросил принц и слегка наклонил голову.

Вокруг желающего трахать принцесс образовалось пустое пространство.

— Мой господин! Но я же…

Сверкнуло, и на песок плаца упали пустые доспехи.

Мощно, однако! Меня удивила не столько сила произведённого заклинания, которым принц Руж убил своего рыцаря, сколько непринуждённость, с которой он это сотворил. Признаюсь, я даже не заметил момента построения магического аркана. Допустим, все компоненты были готовы загодя, но когда они соединились?

Поймите меня правильно, я вовсе не сочувствовал погибшему, ещё чего! Туда ему и дорога. Ну добавил немного работы Нижним. С другой стороны, они этой работе рады. Но скорость каста! Обалдеть, не встать! Как бы не быстрее моего! Я начинал понимать, почему Руж был избранным кандидатом Фракса. Маг такой силы королевство сбережет, тут к бабке не ходи. Даже если останется без армии и союзников. Так-то он может и в одного на поле боя выйти. И победить. Главное, чтоб противник о его силе знал — чтоб боялись заранее.

И это, между прочим, не шуточки, а реально работающая схема.

А то знавал я одного мастера клинка из приморских земель. Отличный фехтовальщик был, без дураков. И был у того мастера коронный приём — «магический круг». Встав перед поединком в стойку, он обводил противника кончиком клинка, как бы заключая того в тот самый «магический круг». И всё. Все, буквально все вокруг знали, что победить его после этого было нельзя.

Убил его пират с юга. Парень просто не знал про «магический круг». Я так не ржал, наверное, лет пятьдесят. Так я и познакомился с Фраксином. Это он был тем молодым нахалом, не поделившим расположение девицы с прославленным мастером фехтования.

Пока я размышлял об этом, рабы оттащили доспех уничтоженного рыцаря вместе со всеми его осыпавшимися пожитками, разложили на столе. Принц подошёл, осмотрел вещи, как на прилавке. Пошевелил что-то, достал, кажется перстень. Милостиво махнул рукой:

— Разбирайте!

Рыцари свиты проворно придвинулись к столу, деля внезапную добычу.

Мне стало невообразимо брезгливо. Это ведь ваш бывший товарищ! В бою не раз спины друг другу прикрывали, уверен в этом!

Но сейчас эти дворянчики более всего напоминали стервятников. И когда Руж казнил придурка — не удосужившись толком разобраться — они даже не поморщились!

И, судя по всему, подобное наказание было для сторонников принца Ружа привычным.

Ай-яй-яй…

Конечно, я понимаю: незыблемый закон мироздания — на вершину власти пробиваются самые злые, самые беспринципные, самые бесчестные… Короче всплывает самое-самое вонючее…

Но не настолько же?

У меня свои представления о том, насколько правитель может позволить себе быть аморальной тварью. И если так дальше пойдёт, не видать тебе моего сердца, принц Руж.

Танвен

Сегодня нас снова посетили гости. Тот писец, который приезжал ко мне с королевскими бумагами. С собой он привёз тучного дядьку, оглядывающего всё вокруг с большим пристрастием. Так-так, не иначе — покупатель.

Встретила я их в своём новом занавесочном сарафане, надетом поверх нижней юбки и рубашки (переделанной из мужской по моему собственному разумению). На столе уже не валялись горы еды и золота, и вообще всё было более прибрано и достаточно чинно.

— Это господин Утбрен, — отрекомендовал мне толстяка писарь, — он готов приобрести ваше имение по сходной цене.

Я скупо улыбнулась:

— Знаете, господа, я тут подумала — может, мне и не стоит никуда переезжать? — писарь поражённо выпучил глаза, а я продолжила: — Здесь у меня дом — полная чаша. Своё поле, огород и кусок леса, свои выпасы. У меня, как вы изволили заметить, изрядное хозяйство. Кроме того, в моём магическом погребе столько продуктов, что я год могу пировать, ни в чём себя не сдерживая. А вина с моей скоростью питья мне, верно, и вовсе хватит лет на десять. Приходили тут наниматься работники. Вот я и подумала — найму-ка я семейную пару в помощь да и буду жить-поживать…

Лицо у толстяка вовсе вытянулось. Он всем телом развернулся к писарю, словно вопрошая его: «Но ты же говорил???»

— Однако, если господин Утбрен предложит мне действительно интересную цену, — развернула разговор я, — я готова рассмотреть его предложение. Быть может, в столице будет веселее жизнь? Чем славится ваш город?

Мужики растерянно захлопали глазами от подобных поворотов диалога и дружно замычали:

— Э-э-э…

— Трижды в год бывают ярмарки, — нашёлся наконец толстяк. — Приезжают торговцы в большом количестве, морские купцы…

— Может быть, хотя бы театр? — намекнула я.

— А вот на ярмарках как раз и бывают представления! — оживился писарь. — Бродячие труппы приходят в город. Певцы, акробаты, силачи. Эти… м-м-м… канатоходцы!

— А карнавал? Бывает?

Они переглянулись.

— Это в южных приморских землях устраивают на летний солнцеворот, — чопорно поджал губы писарь. — У нас такого сраму не допускают.

«Сраму», вот, значит, как. Сразу живо вспомнился костёр, и я подумала — не спрашиваю ли я лишнего, балда такая. Вздохнула, переключаясь на деловой режим:

— Итак, господа, раз уж вы проделали столь долгий путь, я готова выслушать ваши предложения. Но если они покажутся мне смехотворными, я в ответ готова буду предложить вам лишь прощальное напутствие. Слушаю вас.

Толстяк покряхтел:

— Сто двадцать монет золотом.

— Шикарно! — иронически восхитилась я. — Но раз уж мне всё равно заняться нечем, я дам вам ещё один шанс. Сколько стоит дом в городе? Примерно такого же размера дом, лучше бы каменный, в приличном районе?

— Но в городе дома стоят дороже, — осторожно начал писарь.

— Пусть дороже. Сколько?

— Думаю, за двести, если поторговаться…

— Значит, двести пятьдесят, — отрубила я. — А вы мне предлагаете сущие… — я осеклась, не зная, как сказать «копейки» или «гроши».

— Но погоди же, сударыня, — толстяк вытер лоб обширным платком. — Сто двадцать золотых — это не медная мелочь, как ты хочешь нам представить.

— А коровы? Сколько стоят на рынке в столице коровы? А овцы?..

Дальше мы целый час препирались до хрипоты, считая цифры так и эдак. Я упирала на то, что если вычесть из предлагаемой суммы стоимость земли, леса, скотины и движимого имущества, то на сам дом почти ничего и не останется! Потом ходили смотреть постройки и скотину и снова спорили. В итоге сошлись на двухстах золотых. Плюс я выторговала себе право на две недели дожития — на сборы. Параллельно, ради сохранности имущества нового владельца, я согласилась на то, что через три дня от Утбрена прибудут две женщины, которые начнут заниматься хозяйством, проживая где-то там же в скотном дворе.

— Но в дом раньше двух недель не соваться!

— Как скажешь, — согласился толстяк. — Может быть, послать тебе в помощь работников, чтобы помогли выносить мебель?

— Не надо! — отмахнулась я. — Во-первых, большую часть мебели я тут оставляю, не хочу таскать. А во-вторых, то, что я заберу, помогут мне приходящие работники вынести.

Очень мне не хотелось, чтоб они думали, будто мы тут с Руди постоянно вдвоём кукуем. Пусть считают, что народ вокруг шарится.

— Как скажешь, — согласился Утбрен. После чего сделка была совершена по обоюдному согласию.

Я получила двести монет — круглых, а не шестигранных, с выбитым королевским портретом и буковками по кругу. Одиннадцать из них, как договаривались, я отдала писарю за посредничество. Остальные сложила в свою заветную кубышку. Теперь у меня было всего четыреста тридцать четыре монетки. Могу купить себе хороший дом в столице. Поди, ещё на бричку хватит и кучу нарядных платьев. Буду завидная невеста. Только вот хочу ли я этого?

Нитон

Что-то совсем оставлять магичку и бородача в таком гадюшнике расхотелось. Рыцари расступились, пропуская принца к коням. Он подошёл к висевшему, словно куль, Уннару и приподнял его голову за бороду. Издевательски расплылся:

— Кого я вижу? Верный пёс моей строптивой сестрички! Не уберёг? Ай-ай, какая жалость! Что, не по зубам вам оказался папочкин дружок? Ай-ай!

Потом перерезал верёвку, удерживающую деревяшку кляпа, и ещё раз дёрнул бородатого за волосы.

— Не вежливо молчать, когда с тобой принц разговаривает.

— Ты не принц, ты плевок на теле мироздания! — хрипло вытолкнул из себя висящий воин.

— Ух, ты! — Руж противно засмеялся. — Попытка получить быструю и безболезненную смерть засчитана. Но, уж прости, неудачно как-то у тебя получилось, без огонька. Примитивно даже. По крайней мере, я надеялся на большее. Ты пока тут побудь, никуда не уходи, ладно? — Он отпустил волосы, и бородач бессильно обмяк. А ведь стоять сам мог!

Мда, потрепали его изрядно.

Принц прошёл чуть дальше и присел на корточки перед лицом пленницы. Похожее та была без сознания, поскольку Руж опустил руку ей на плечо. Ладонь засветилась пронзительным зелёным светом, и девушка вздрогнула. Потом приподняла голову и практически упёрлась взглядом в глаза принца.

— Привет, Чаир. Рад что ты осталась жива! — Он ласково провёл ладонью по её лицу. Только вот пленница явно не прониклась от этого благодарностью. Она дёрнулась, попытавшись увернуться, и что-то промычала сквозь кляп.

— Ой, что это я? Какая неловкость! Извини… — принц срезал кляп и практически сразу перед ним в воздухе повис плевок. — Невежливо так вести себя с будущим королём, Чаир. Я думал, тебя воспитали лучше.

— Нитон сожрёт твою печень, мразь! — выкрикнула Чаир.

— Это маловероятно, — приторно улыбнулся принц и практически промурлыкал: — Ты мне лучше скажи, где «Скрыт»? Я точно знаю, что сестричка взяла из магического арсенала именно его. Ну же, не упрямься. Ты же знаешь, что всё равно, так или иначе, всё мне расскажешь.

— Он у Серого демона, — выдавила из себя пленница.

— Точно?

— Я сама видела, — прошептала Чаир.

— Плохо… — Принц пружинистым движением встал с корточек. — Прямо очень-очень плохо!

Он повернулся к строю рыцарей и заговорил совсем другим тоном — жёстким и властным:

— Усилить внимательность. Серый Нитон может быть вообще где угодно, даже внутри периметра крепости! — воины озабоченно заозирались. — Да не ведите себя как идиоты! Если бы он был здесь, мы бы уже вели бой!

Внезапно на одной из сторожевых башен вспыхнул красный огонь.

— А вот, возможно, и он, собственной персоной! — потёр руками принц. Обрадовался, никак?

Он что, не имеет достойного противника, чтобы силу свою приложить, и от этого бесится? Встречал я таких пару раз, ничем хорошим это обычно не заканчивается, в особенности для окружающих.

— С севера приближается крупный отряд охотников! — заорали с башни.

Руж скривился.

— Увы… Не Серый демон. Не сегодня.

Вот урод самонадеянный! Ладно. Оставлю тебя напоследок, но сначала…

Дождавшись, пока рядом никого не будет, я подошёл к привязанным пленникам.

— Молчите. Не дёргайтесь и не шевелитесь.

Чаир выпучила глаза, а Уннар даже не вздрогнул. Молодец. Я наклонился к ним и перерезал путы.

— Пока никуда не идём. Пусть ворота откроют.

— Почему? — прошептала девушка. Надеюсь, это означает «почему ты нам помогаешь?»

— Потому что могу, — тоже шепотом ответил я.

Между тем на небольшой площадке перед воротами построилась колонна бойцов. Принц верхом на вороном коне возглавил её, и когда ворота открылись, рыцари рванулись вперёд.

А вот теперь пора. Я накрыл «Скрытом» пленников, и подхватив их подмышки, рывком сместился к воротам.

Еле успел!

Проскочив в закрывающийся проём, я прыгнул через ров. Так, теперь можно и колдануть. Я так думаю, в том месиве сил, что сейчас творили наследники на поле перед крепостицей, моих скромных потуг никто и не заметит.

Наложил на Чаир и Уннара «покров безразличия» и положил их на землю. Слегка подлечил — а то гном вовсе уж смахивает на мешок с костями.

— Так. Теперь, если вы максимально быстро и никого не трогая побежите к краю охотничьего полигона, то сможете выжить.

Они непонимающе вытаращились на меня. Как меня это нервирует, аж до зуда в перепонках!

— Чего сидим, кого ждём? Или тебе, девочка, понравилось, как я с твоими сиськами играл?

О! Упоминание о сиськах мгновенно подействовало! Вот что слово правильное делает! Парочка мгновенно вскочила и с приличной скоростью рванула от меня. Слава Мирозданию, не в сторону разгоравшегося сражения.

А я достал складной стул и уселся полюбоваться битвой. Давненько я такого магического буйства не видел. Красота! Одно вон то огненное торнадо чего стоит. Кто-то тратит силу, вообще не задумывась! А главное, что если принц Руж — отличный маг и вроде как папашин любимчик, и его-то могли поддержать, то кто же ему противостоит?

Ух, ты какая мощная молния! На поле сражения один из магов буквально испепелил огромным разрядом сразу трёх противников. А учитывая, какие мощные на всех были магические щиты, это реально впечатляло. Так. Надо поближе подойти. Чтоб лучше было видно. Я встал со стула и неторопливо пошёл вперёд. Хорошо, что есть «Скрыт»!

Нитон

А на поле боя творился натуральный магический хаос! У каждой стороны осталось где-то по пятьдесят бойцов, но то как они лупили заклинаниями, моё почтение! Главное, что не по мне. Что не может не радовать.

Наконец я увидел принца Ружа. Он, не побоюсь этого слова, монументально возвышался над трупом коня и с вытянутых рук посылал в противников длинные веера огня. Как у него силы не кончаются? Непонятно.

Напротив принца стояла не менее величественная девица. Это, надо полагать, его главная соперница. Жёлто-оранжевые волны пламени разбивались о её защиту и огненными смерчами уходили в небо. Короткие волосы возможной будущей королевы наэлектризовались и поднялись вокруг головы светящимся ореолом, потрескивая от периодически пробегавшим по ним искрам. Красиво! Вот она вскинула руку, с неба громыхнуло, и в отряд Ружа ударила ветвистая молния. Ага. Опять минус два.

А на другом фланге несколько рыцарей азартно переводили друг друга в расчленённое состояние. Лязгало так, что порой перекрывало рокот заклинаний. Хотя с такими магическими щитами они могли заниматься этим ещё долго.

Постоял, посмотрел. Выберусь отсюда, надо в академию какую-нибудь наведаться магическую. Может, пару недель походить, хоть вольнослушателем. Или пару профессоров растрясти, чтобы разъяснили мне современные тенденции.

Вот вон-то заклинание в виде разноцветных бабочек — что это вообще? И кому в принципе пришла в голову идея боевой магии придавать столь нежный образ?

А вот это?.. Искорки? Розовые искорки⁈ Да пашись оно единорогами!

Хвала мирозданию, не весь магический арсенал принца с принцессой состоял из сахарных леденцов, а то я уж думал, меня сейчас стошнит.

Девушка-предводитель взмахнула пальцами, и огонь Ружа развернулся и потёк уже к его войскам. Пришлось ему мгновенно прервать свой каст. Правда, в ответ он так шарахнул огненным копьём, что в куцем строю его противницы убыло ещё трое.

Нет, изничтожают они друг друга, конечно, бодро. Этак кому из соседей придёт в голову шальная мысль двинуть на Ортандию войной, пока здесь такое месилово…

Пока я думал эту мысль и прикидывал возможности чисто магического противодействия чужим армиям, на поле боя установилось шаткое равновесие. Или братец с сестрицей просто подвыдохлись?

Нет, они ещё кидали в друг друга заклинания, всё также продолжали рубиться рыцари, но тех магических фейерверков, что были вначале, уже не было. А я предупреждал! Наскоком да-алеко не всё можно решить.

И тут такого мудрого меня сзади похлопали по плечу. Меня! В «Скрыте»! Я мгновенно развернулся в прыжке, уходя вбок и ударяя «Ответом» в сторону предполагаемого противника. И «обнаружение» следом!

И еле успел остановить собственную руку.

Передо мной в мареве «невидимости» стояла краснокожая демоница. Всё как положено — красиво загнутые назад чёрные рога, изящные крылья, пылающие красным глаза. Да и тело очень даже привлекательно затянуто в кожу. Вырядилась, как на дворцовый приём. Туфельки лакированные на высоченных каблучищах — и как только они свои когтистые ноги в них впихивают? Магия, не иначе.

Но как бы я ни уважал половые возможности короля Фракса, думается, на Нижнюю его бы не хватило. Такая тебя трахнет, а потом съест на завтрак. Прецеденты имеются. Да.

Так что это — точно не бастард. Э-э-э, не «бастардка»? В общем, не внебрачная дочь. Ни признанная, ни непризнанная — никакая.

— Чего тебе? — буркнул я. Благодаря грохоту от магической битвы, можно было даже не понижать голос. — Не видишь, занят я. Никакого покоя с вашим племенем…

— Книгу верни, я её только читать начала! — капризно притопнула ножкой она.

— Чего-о? — изумлённо протянул я, узнавая дамочку. — Ах, вот ты кто! За книгой явилась, гляди-ка! Сюда? — я кивнул на поле боя. — Ай, молодец! Так-то эти ребятки и тебя могут заровнять! Тут вообще была королевская команда охотников на демонов. И ты пришла с Низу за книгой?

Она обиженно надула хищные алые губы:

— Представь себе! Именно за ней! Хочу! А ты, гад чешуйчатый, её украл!

А ноздри-то как дрожат! Глядишь, буду первым в истории, кто довёл до слёз демонессу.

— У меня вообще вся эта серия в библиотеке есть! — продолжала надрываться она. — А это — самый новый том, по эксклюзивной подписке! — если она так орать будет, нас всё-таки заметят.

Я поманил её пальцем:

— Отойдём, поговорим, — и пошёл прочь от сражения.

Демоница глубоко вздохнула, качнув впечатляющим декольте, и последовала за мной. Отойдя от сражения метров на сто, я остановился, и спросил её:

— Книжку отдам, конечно, но взамен сначала скажи, как ты меня нашла?

Признаться, всеобщая способность меня обнаруживать начинала действовать мне на нервы.

То астральных маячков навешали — снял.

То по стрелам с моей кровью пришли — отобрал.

То вообще как-то взломали «незаметность» — допустим.

Но я же теперь ещё и «Скрытом» прикрыт! «Скрытом» прикрыт — смешная мысль. Надо запомнить.

А дамочка оживилась, заулыбалась даже, демонстрируя изящно подпиленные клыки.

— Ты очень хорошо маскируешься, но у меня… — она запустила пальцы в корсаж между грудями, — есть это!

На свет появилась вычурная золотая цепочка с кулоном, в котором я с изумлением узнал… свой зуб!!!

— Да в рот мне ноги! А ну, отдай! По-хор-р-р-рошему прошу. Или книгу я тебе не отдам! Да я её вообще — сожгу и автора найду и съе-е-е-ем! — по тому, как демоница отшатнулась, я понял, что начинаю меняться, принимая полную форму.

Так, стоп! Мне это не надо!

С трудом пригасив гнев, я вернулся в человеческое тело.

— Нет-нет-нет! Только не надо на меня злиться, извини, я не хотела тебя обидеть! — хозяйка амулета прижала руки к груди. — Я отдам его тебе, конечно! Только чуть позже. Ты и так словно марево колеблешься, сквозь тебя вон их видно!

Она ткнула длинным коготочком в сторону бойни наследников.

— Я же тебя сразу потеряю! Я просто поговорить хотела! Я же только из-за книжечки…

Ла-адно. Допустим. Хотя верить Нижним?

— Где остальные?

— Вот, — она достала из маленькой сумочки ещё два моих клыка, протянула их мне, кокетливо улыбаясь. — Я знала, что ты их попросишь. Мой мастер не прикасался к ним, и у меня только один «компас». Поэтому я и просила пока не отдавать его тебе, а эти — забери.

Я взял их из её ладони и сжал кулак. А когда разжал — на землю упал жирный пепел.

— Книгу на «компас» и никак иначе.

Она вздохнула:

— Согласна!

— Возьми, — достал я Нижний гримуар. — На самом-то деле совершенно глупое чтение. Там столько бреда. Ну… по моему скромному мнению.

— Ничего ты не понимаешь! Это же страсти! — демоница притопнула ножкой, уцепившись за свой край книги, но я не торопился её отдавать. Так что мы продолжали многозначительно друг другу улыбаться и нести светскую пургу. Точнее, она продолжала. А я ждал, когда она отдаст кулон и не отпускал свой край книжки.

— Кстати, что за странный облик у тебя? — дамочка похлопала чёрными ресницами с огненными кончиками. — Ни у кого такого не видела! Новый? Какая-то свежая мода? Кстати, ты из ты из какого Доминиона?

— Вот ты любопытная! Много будешь знать — скоро состаришься, — осклабился я, — а такой красавице это не к чему, правильно?

— Да я просто познакомиться хотела! Ты так ловко моих гвардейцев расшвырял, меня аж в жар бросило! — сверкнув клыками, улыбнулась демонесса. — Но ты моё имя и так знаешь, правда? Меня зовут Брангейра, я тиран пятого Доминиона, — присела она в лёгком книксене.

Ничего себе! То-то я думаю — с чего охраны столько вокруг покоев было?

Не буду откровенничать, что проломился сквозь её замок совершенно случайно. Но представиться могу. Людским Срединным именем:

— Нитон Габелот Ландорагаст, — вернул поклон я. — В Доминионах не состою.

— А-а-а! — всплеснула свободной рукой Брангейра. — Знаменитый Нитон, один из пятерки? Демон-сумасброд, почему-то живущий только в Срединном мире! Я очень рада познакомиться с тобой лично! У меня столько книг о твоих похождениях!

— Врут! Во всех этих книжках сплошное враньё! — сразу отпёрся я.

— Что, прямо во всех, во всех? — демоница даже расстроилась. — А можно тебя попросить?

— Смотря о чём.

А то знаю я эту манеру, сначала соглашаешься на пустяковую просьбу, а потом, не успеешь оглянуться — из тебя уже силы тянут.

— Когда у тебя будет свободная минутка, давай встретимся? Загляни ко мне. А хочешь — здесь встречу где-нибудь организуем, а? — она умоляюще приложила руку к впечатляющей груди. — Я бы очень хотела услышать настоящую историю Нитона. Пожа-алуйста!

— Я подумаю. Давай уже амулет, — я протянул свободную руку.

С лёгким вздохом демоница протянула мне зуб на цепочке:

— На счёт три! Раз, два, три!

Она выпустила цепочку, а я — книгу, сразу же ухватив покачивающийся зуб и сжав так, что он осыпался пеплом. Брангейра потерянно оглянулась — видимо, я сразу пропал у неё из виду. Проговорила с надеждой:

— Не обмани меня, прошу. Мне, правда, интересно.

— Не буду, — она вздрогнула.

Ну, извините, глупо пошутил. Я прошипел ей это в ушко. Подойдя сзади. А вот не надо было меня в самом начале пугать! Так что я просто вернул ей её же шутку.

Брангейра фыркнула и сунула книгу в сумочку. Весь огромный том исчез в сумочной пасти как не бывало. Бездонная она у неё, что ли?

И напоследок тоже пошутила. Или, как свойственно женщинам многих миров, не подумала о последствиях? В конце концов, тирану доминиона пристало перемещаться меж слоями реальности соответствующим образом…

Багровый круг её портала на Нижний план не увидел, наверное, только слепой. Претенденты на трон немедленно остановили свой бой. Вслед закрывающемуся окну ударило несколько заклинаний — хорошо, хоть не площадных, так что меня не зацепило.

Теперь отряд принца Ружа оттягивался к воротам своей крепости, а выжившие из отряда противницы, сгрудившись за переливающимися щитами, отступали в противоположном направлении. Что самое забавное — трупы, усеявшие поле схватки, подбирать никто не собирался. Хотя какое там «забавно»? Скорее, прискорбно.

Поле боя могло бы остаться за мной, если бы оно было мне нужно. Я посмотрел в одну сторону, в другую…

Так. Избранного наследника Фракса я оценить успел. Результатами наблюдений, честно скажу, не удовлетворён. Хотя — силён, весьма силён. Но что может натворить мощный маг без моральных принципов и тормозов — это мы уже по прежней королевской семейке Янтарного престола видели. Что-то я не жажду повторений.

Может быть, раз уж всё так складывается, стоит мне взглянуть на следующего наследника? Вернее — наследницу. Я неторопливо пошёл за потрёпанным отрядом. Видеть они меня не могли, а вот я посмотреть-послушать — вполне. Я ещё не знал, по каким критериями я буду выбирать своего личного ставленника в гонке за моим же сердцем. Стоило поразмыслить на эту тему. Вот только, пока я не получил «Скрыт», мне размышлять не давали — всё суета какая-то вокруг творилась, возня, беготня…

Танвен

Я смотрела в окно, как визитёры усаживаются в повозку, напоминающую нечто среднее между таратайкой и небольшой каретой*, и чувствовала, что у меня трясутся руки.

*Простите, ну не сильна я в названиях всех этих разнообразных экипажей.

Откровенно говоря, в один из моментов нашего торга, в самом начале, мне стало страшно. Очень страшно. Что бы я делала, взбреди им в головы тюкнуть меня по голове да тут же и прикопать? Писец бы оформил все бумаги, сам бы за меня и подписался. Денежки поделили бы меж собой. Приличные денежки! Со стоимостью квартиры сравнить можно. В девяностые и не за такое убивали.

Единственный был вариант — изобразить «прозрачное свечение», единожды опробованное мной на курице. Вдруг да испугаются.

А если нет?

Курице я и то голову по чистой случайности снесла. Смогла бы я человеку сознательно хотя бы руки отсечь?

Если бы видела реальную угрозу… наверное.

Господи, как же не хочется проверять!

Нитон

Я довольно быстро догнал отряд. Тем более что они остановились. И успел услышать кусок разговора.

— … надо вернуться, собрать наших…

О, плюс кому-то!

— Ты видел портал? Это или сам Нитон, или ещё один демон. Я почти на нуле, мы не справимся! — возразил женский голос.

— Даже с благословлением Неба, госпожа? — недоверчиво спросил первый.

— Даже с ним. Тем более что благодать почти исчерпана, и я не знаю, как её восполнить. По условиям мы не можем… — снова женский голос.

Я подошёл поближе.

Устали. Сильно устали. Ну ещё бы. Стараясь не оставлять следов в пыли, я встал практически вплотную к потрёпанному отряду. Если что, отпрыгнуть-то всегда успею.

— А может это как раз Серый демон ушёл? — предположил третий голос. — И теперь там никого нет. Тем более, что шары перестали его видеть уже довольно давно.

Это какие такие ещё шары? Та-ак… Интересненько.

А разговор продолжился.

— Зря мы напали на принца!

— Стратегия была тысячу раз обсуждена! Сначала выключаем из уравнения самых сильных соперников, а потом уже добираем Серого демона. В конце концов, мы всегда можем взять подкрепление из-за периметра.

А вот это неприятное известие. Хотя я же сам предложил нескольким кандидатам прийти попытаться ещё раз…

— Так! — видимо это всё-таки принцесса. Вон какой командирский голос. — выдвигаемся в лагерь. Проводим предварительную оценку повреждений. Ты, — она ткнула пальчиком в одного из рыцарей, — с боевой тройкой выдвигаешься за границу, в ближайший храм и молитесь. Искренне молитесь, со всей душой. Нам нужно восполнить благодать! Исполнять!

Э-э-э, девочка! Про портал-то ты забыла. Сейчас, чтоб мне соли на хвост насыпать, пернатые сами прибегут. Даже молиться не надо будет!

И как в воду глядел.

С неба ударил ослепительный луч света, и из него вышла Анаита. Старая моя знакомая. Уж за столько-то тысяч лет пересекались не единожды. Только она больше по дипломатической линии. Её поначалу часто посылали ко мне, пытаясь убедить не вмешиваться. И даже пару раз удачно. Но не потому что такая убедительная посланница, просто там сами Нижние перестарались. А тут практически на поле боя, да ещё и сама, собственной персоной — уж эфирную проекцию я бы почувствовал.

Я усмехнулся. Единственная настоящая слабость у Анаиты была — тщеславие женское. Половина ангельских статуй с неё высекалось. А что, явится вся такая великолепная бедному камнерезу — и всё. У бедолаги даже шансов выкинуть подобное видение из головы нету. Вот такие истории, да.

А ещё удачно, что не видела она меня в упор. У неё-то моего зуба не было.

Так-так. Посмотрим, что это за благодать такая?

— Мы услышали зов ваших душ! — возгласила Анаита и ручкой вот эдак повела.

Отряд рухнул на одно колено. Э как вас, ребята, выдрессировали. Неприятно. Понятно — Верхние, но себя-то тоже уважать надо.

Рыцарь, которого послали за пополнением благодати, протянул в сложенных чашей руках…яблоко.

Яблоко?

Это типа подношение такое? Я подошёл поближе. Интересно же! Анаита медленным торжественным жестом возложила узкую ладошку на фрукт, и он начал мягко светиться, всё разгораясь и разгораясь. Да это же простая магическая ёмкость! Ну очень-очень мощная, не спорю. Вон как пернатая с лица сбледнула. Но почему они её благодатью-то именуют? Вера глаза застит?

— Мы от всей души благодарим вас… — запнулся на имени воин. Понятно, ему-то она полным именем не представлялась. Слишком мелкая сошка.

— Выполнение вашей миссии будет лучшей благодарностью! — и снова ручкой эдак. Ты смотри, она и на всеобщее исцеление сподобилась. Молодец какая!

С неба ударил уже знакомый луч света, и крылатая посланница медленно стала возноситься. А ну, не так быстро, голубушка!

Я прыгнул вверх и в последний момент, укрыв нас обоих «Скрытом» и «безразличием» рванул её за крыло. И, перехватив копье за лезвие, приставил к горлу Верхней «Ответ». Атрефакту было совершенно без разницы, кого убивать.

Нитон

Мы рухнули в траву.

— Молчи, — прошипел я ей на ухо. — Просто молчи! — И маленькую струйку огня мимо лица пустил.

Понятно, что люди нас видеть не могли, да и не хотели , наверное. Но так надёжнее будет.

Я поволок Верхнюю за крыло — по пыли и траве, пожухшей от огня заклинаний. «Ответ» работал более чем убедительно — Анаита злобно молчала. Не дёргалась даже особо — так, слегка трепыхалась. С другой стороны, столько своих сил разом вбухать в артефакт, да ещё в лечение, а потом об землю со всей дури шваркнуться — это вам не скульпторам являться.

Я бросил её к подножию какого-то валуна и встал рядом, опершись на копьё.

— И что это сейчас было? Рассказывай, пернатая. Во всех подробностях! А то ваша братия мне в последнее время вот уже где, — я чирканул пальцами по кадыку.

Она сглотнула:

— Ты же понимаешь, что Верхний престол заинтересован в усилении нашего влияния в этом секторе? И, к твоему сведению, мы действуем исключительно в рамках правил.

— Знакомые враки! Вас что — нынче заставляют одни и те же словеса задалбливать, чтоб при случае хором петь?

Анаита аж перекосилась в подозрении. Глазки сузились в злобные щёлки:

— А ведь совсем недавно пропали два наших брата!

— Да неужели? — картинно «удивился» я. — Не явились домой к ужину? Ай-яй-яй!

— Это ты их убил! — обвинительно взвизгнула она. — За что⁈

Нет, ты глянь! Самой грозит быть вот-вот наколотой на булавку, а туда же, права качает.

— Действительно, за что мне их было убивать-то? — усмехнулся я. — Давай-ка поразмышляем вместе. Применим эту, как вы там любите… схоластическую методу, что ли? За что же мне было крылышки им прищемлять? Неужели за то, что девчонку-лекарку вместе с семьёй сгубили? Ну не-е-ет! Не может быть! Чтобы я — обратил внимание на какие-то жалкие человеческие страдания? Чушь! Несущественная мелочь! Пыль на теле Мироздания!

— Она бы стала просветлённой! — выкрикнула Анаита, кривясь ртом. — Просветлённой!

Какая же она сейчас была страшная, честное слово… В сочетании с непробиваемой самовлюблённостью меня это просто вызверило.

— К твоему сведению, она почти умерла!!! — наклонившись, заорал я Верхней в лицо. — Ещё до моего вмешательства! Умерла!!! Не было бы никакой Просветлённой, идиоты крылатые! Мы что тут — пешки для ваших игр⁈ А⁈

Я остановился. Поглядел на неё. Бесполезно. Никакими криками не донесёшь…

Успокоился и спросил с неожиданной для самого себя брезгливостью:

— Или ты сейчас рассказываешь мне о вашей роли в этой охоте — или, клянусь Мирозданием, я сделаю с тобой то, что сделал с теми двумя придурками.

— Они живы? — с неподдельной радостью воскликнула Анаита — и тут же заорала от боли, потому что «Ответ» пробил одно из её крыльев.

— Я! Задал! Вопрос! — прошипел я ей в лицо.

— Мы хотели помочь, просто помочь! — зарыдала она.

— Ага! Помочь грохнуть меня ! Какая приятная миссия, правда, Анаита? — я выдернул копьё, и края раны немедленно начали затягиваться. Полно у неё ещё силёнок, хоть затыкайся! — Не ори, нас всё равно никто не услышит и не увидит. Итак, ответы.

Она помолчала, собираясь с духом и гневно раздувая тонкие ноздри.

— Высший Анклав принял решение, что ваше время прошло — твоё и таких, как ты. И Нижние согласны с нами. Тебе не уйти от справедливого возмездия, Нитон Габелот Ландорагаст!

— Гляди-ка, полным именем! Как почётно! — ухмыльнулся я и тут же ухватился за оговорку: — Так, стоп! Значит, я — не последний? Хм, это радует.

Она яростно поджала губы, поняв, что проговорилась.

— Да ладно, раз уж сказала, договаривай. Сколько нас? Ну⁈ — я снова проколол её крыло «Ответом», с удовлетворением глядя, как она корчится.

— Три!!! Из нам известных — три!!!

— Уже радует. И где они?

— Я не знаю.

— Не зли меня, тварь! — я пригвоздил её крыло «Ответом», обратив внимание, как полоска накопления энергии начала поддрагивать.

— Я не знаю!!! — завизжала Анаита. — Не знаю!!! Это секретная информация!!!

На сей раз она не торопилась заживлять крыло. Да неужто энергия так быстро начала иссякать? Ни за что не поверю. Прикидывается и на жалость давит — вот это более вероятно. Но, похоже, действительно не знает.

— Ладно. Вернёмся к нашим баранам. Кто фавориты Верхних в королевской гонке? Вы никогда не ставите на одного. Значит, эта принцесска — и кто ещё? Быстрее, я теряю терпение!

— Приоритетная — Элана. Эта, — она кивнула на удаляющийся отряд. — Есть ещё Стом, это бастард, и Кранцель, ещё один бастард.

— Понятненько. Жаль ребят, в какую компанию вляпаться — это совсем удачу потерять надо. — Я криво ухмыльнулся: — И это я не про охоту говорю, а про ваши пернатые шашни. Сдохнут использованными. Что же мне с тобой делать, а? Сообщница моих предполагаемых убийц и старый враг? Чтобы ты сделала на моём месте?

— Дело Верхнего Престола превыше всего! Я бы обязательно убила тебя, — отчеканила Анаита.

Смотри-ка, не врёт! Удивительно даже.

— Значит, по твоей логике, мне нужно ответить, что равновесие Мироздания важнее всего, и пришпилить тебя, как бабочку? — я усмехнулся тому, как она побледнела. — Знаешь, я чувствую, что стал слишком стар. И скоро, — я нагнулся к её лицу, наслаждаясь страхом, плещущимся в глазах Анаиты, — совсем скоро я получу свою новую молодость . Вы, ребята, подзабыли, что такое — молодой я. Стоит напомнить. И ещё один последний бесплатный совет — постарайся никогда больше со мной не встречаться.

Я снял с неё «Скрыт» и «безразличие» и шагнул в сторону.

Теперь поближе познакомимся со счастливыми обладателями «Небесной благодетели» или как его там…

...

Отряд не успел уйти слишком далеко. Даже несмотря на пернатое исцеление, они еле волокли ноги. Интересно, у кого благословенное яблочко? Я «посмотрел» на отряд принцессы. Ну как дети малые! Артефакт светился во всех слоях, как маяк. И несла его именно принцесса. Как её бишь? Элана? Так кажется. Я максимально ускорился и срезал сумочку с пояса принцессы, благо на меня совсем не обращали внимания. Так, теперь убрать её в схрон. Сумочку, а не принцессу, естественно.

Я пробежал ещё немного и остановился по ходу их движения, метров на пятьдесят перед отрядом. И демонстративно скинул «Скрыт» и «покров безразличия». Перед изумлённым отрядом из ниоткуда возникла фигура воина с копьём. С характерными такими крыльями. Так что особо представляться необходимости не возникло.

— Серый демон! К бою! — воскликнула принцесса и хватанула рукой сумочку… а её на месте-то и нет! — Что? Где? — как-то беспомощно забормотала Элана.

— Что, совершенно внезапно закончилась благодать? — издевательски рыкнул я. — Ай-яй-яй! Какая незадача! — и, отставив чуть в сторону копьё, побежал на воинов.

К их чести, никто не струсил. В меня ожидаемо ударила ветвистая молния. Правда, без Верхнего яблочка эффект был не тот. Я перехватил большую часть удара на «Ответ», а остальное сожрали щиты. А потом я врезался в щиты охраны. «Ответ» ведь не совсем копьё. Вернее, не рыцарский лэнс, которым можно только колоть. Это было короткое копьё пехотинца — его длинным и широким листовидным наконечником и рубить, и колоть можно. Что я и продемонстрировал. А ещё, он, чем я уже неоднократно восхищался, превосходно режет сталь. Поэтому щиты я банально прорубил. Вместе с руками двух рыцарей, что попали под удар. Сдвоенный вопль — и я влетаю в образовавшуюся брешь!

А вот и принцессочка! Быстрый укол «Ответом», и она осела на руки охраны. Жаль, добить не успел. Потому что… мне воткнули в ногу какую-то железку! Спасибо, короткую. Видимо, кинжал?

Мне???

Мне! Сквозь все щиты! Простой кинжал!

Почему я уверен, что простой? Да потому что, в полном охренении толкнувшись в воздух крыльями, я вырвал его из раны уже высоко в небе. Перевернулся в полёте, поднёс железку к глазам и не поверил себе. Просто железка??? Мироздание, это вообще как⁈

Танвен

Руди дождался, когда визитёры исчезнут за дальним поворотом дороги и пыль, поднятая колёсами их брички, окончательно уляжется, и явился ко мне, серьёзный и даже, пожалуй, суровый:

— Таня, зачем они приезжали?

Я отвернулась от окна и начала накрывать на стол:

— Они смотрели усадьбу.

— Этот толстый дядька хочет её купить? — насупился Руди.

— Уже купил, — не стала лукавить я. — Купил и заплатил золотом. Через две недели мы должны отсюда уехать.

— А коровы? — встревожился Руди.

— Коровы останутся тут.

— Ты всё продала? — ужаснулся он. — Даже куриц⁈

— У нас останутся две лошади, телега и те вещи, которые мы захотим забрать из дома, — я оглянулась вокруг, прицениваясь, — и сможем вытащить.

— Но почему, Таня? — с отчаянием воскликнул он. — Тут так хорошо!

— Послушай. Сядь, — я уселась на лавку и потянула его за руку, чтобы он тоже устроился рядом. — Я боюсь оставаться здесь одна. Боюсь разбойников. Боюсь проходимцев. Боюсь людей вроде барона Хловдина. — Тут Руди вздрогнул и почему-то оглянулся на окно. — Я хочу в город, где можно… присоединиться к кому-то. Жить рядом, для большей безопасности.

Руди наморщил лоб:

— Ты хочешь выйти замуж?

— За кого? — слегка оторопела я.

— Не знаю. К кому ты хочешь присоединиться?

Вот уж не думала, что мои слова можно интерпретировать именно так!

— Для начала я хочу поселиться в приличной гостинице, в которой есть охрана.

Руди размышлял, хмуро поджав губы:

— А я?

— А тебе мы найдём учителя.

И мне заодно.

— Учиться неприятно, — раскритиковал он мою идею. — Я видел, как к сыну торговца приходил учитель. Он вечно что-то бормотал гнусавым голосом, а если Пейто его не слушался, то бил его по рукам линейкой. А когда жаловался дядьке Тиво, что Пейто плохо учится, тот ещё и розгами Пейто лупил.

— Дичь какая, — поморщилась я. — А дядька Тиво — это кто?

— Отец Пейто, бакалейщик.

— Тем более дичь. Все побиты за свои же деньги. Ахинея несусветная! — я возмущённо фыркнула. — Уверяю тебя, мы не будем драться. Но стараться придётся, иначе не стать тебе уважаемым человеком.

— Я бы лучше поучился кузнечному ремеслу, — мечтательно вздохнул Руди. — У кузнецов всегда денег навалом. Или к пекарю в ученики пойти. Всегда сыт хотя бы. А ещё лучше, — глаза у него заблестели, — на конюшню!

— И чего ты там не видал?

— Глядишь, приметит меня добрый рыцарь, и стану я оруженосцем!

— Шикарная идея! — саркастически оценила я. — Будешь таскаться по турнирам за каким-то дуболомом… или чем рыцари обычно занимаются? А сестру, значит, бросишь на произвол судьбы? Одну?

— Но я же должен чем-то зарабатывать себе на жизнь? Раз уж мы продали усадьбу, мне нужно дело, которое будет меня кормить, — уверенно заявил Руди. — А тебя мы выдадим замуж.

— Ёкарный бабай! Опять!

— Кто? — удивлённо спросил Руди.

— Бабай. Неважно. Не хочу я замуж, что ты заладил?

— Все девушки хотят.

Железный аргумент!

— Так! — я вскочила с лавки. — Не сваришь с тобой каши!

— Почему? Кашу я умею…

О, Господи! Что, и такой пословицы здесь нет⁈ Я шлёпнула себя ладошкой в лоб и постаралась успокоиться. Что за психоз начался? Спокойно, спокойно…

— Ладно. Давай обедать, в самом деле. Выберешь по своему вкусу?

Что-то меня как будто начало знобить. Перенервничала, что ли? Или… Не хватало ещё от местных какую-нибудь лихорадку подхватить!

Руди, не замечая изменений во мне, обрадовался:

— Ага! Только руки помою!

Нет, есть всё-таки прогресс. Так что не паниковать. Глядишь, мы ещё вложим в эту лохматую голову какие-нибудь мечты покруче перспективы стать конюхом или булочником. И, кстати! Если раньше он мог мечтать только о карьере оруженосца, то теперь-то, наверное, можно и на рыцаря заглядываться? Ну раз мы теперь дворяне?

Знать бы ещё, нафига оно нам надо, это рыцарство…

...

За обедом я донесла до Руди эту новую мысль и вызвала ею просто бурю восторга. К моему глубочайшему потрясению, он даже забыл про еду и принялся скакать по комнате, как кузнечик, расписывая мне прелести рыцарства. По всему выходило, что эти боевые киборги-убийцы только и делают, что воюют. Я, правда, со своей стороны подозреваю, что они ещё спят, едят и делают других рыцарей (в компании противоположного пола, само собой) — как-то же должен пополняться численный состав, неизбежно убывающий в процессе боевых действий?

Что-то несёт меня куда-то…

С трудом выпроводив Руди после обеда, я прибрала следы нашего пиршества и в глубокой задумчивости побрела по дому, раздумывая: а реально — что из мебели я могу взять? Стол, лавки и большие шкафы отпадали сразу. Комод мы, наверное, сможем вдвоём выволочь, если предварительно вынуть из него не только барахло, но и ящики, потом уже в телеге обратно собрать и там же наполнить. Таких комодов у меня было два. Ещё сундук, который мне казался неподъёмным, и чемодан из-под кровати.

И зеркало! Я покрутилась, глядя на своё отражение. Этот Утбрен так расстроился, когда услышал, что зеркало я как раз заберу! Пусть оно не самое большое, но по нынешним временам очень приличное. Я вгляделась в глубину слегка золотистой поверхности. А ведь не кажется мне, щёки реально покраснели. Прицепилась всё-таки какая-то гадость. Оттого и паника, и мысли путаются. И вон ноги как будто дрожат? Или я уже себя накручиваю?

Я высунулась из окна, крикнула Руди, что мне не очень хорошо, и если я усну, пусть ужинает без меня. По своему усмотрению.

В кровать забиралась уже на полуавтомате. Становилось всё холоднее — причём, я осознавала, что на дворе жаркий день. Натурально знобило меня. Укуталась в два одеяла, сверху покрывалом укрылась и провалилась в забытьё.

Нитон

Натурально охреневая от того, что какой-то простой кусок железа вдруг пробился сквозь мои щиты и смог причинить мне настоящие повреждения, я активировал «Скрыт» и метнулся в сторону — и, как оказалось, вовремя! Мимо просвистел такой залп стрел, что… Раз уж мои щиты начали так сбоить — я б запросто стал похож на подушечку для игл. Что в данной ситуации, возможно, стало бы фатальным.

Да в рот мне ноги, это ж надо так здорово ошибиться в расчётах! Выходит, до конца мне осталось совсем немного? И что — прямо здесь ??? Нет-нет-нет-нет-нет! Прошу пардону, но я так не договаривался! Снова вот этот пубертат (как по-научному назвал сей возраст один из моих давних знакомцев), пушок над верхней губой, нескладность тела и бешенство плотских желаний? Без меня! Как хотите — без меня!

Однако, если б я знал, ни за что бы в эту авантюру не вписался. Да что там говорить, если б я хотя бы подозревал, я сейчас не то чтобы на полпути, я бы уже на месте был! А может быть, уже и…

Меня ведь сейчас натурально прикончить могут! Последние дни перед перерождением у наших — самый уязвимый возраст!

Срочно надо обновляться. А то ведь реально убьют.

Несмотря на бешеную карусель мыслей, крыльями я взмахивал предельно аккуратно, чтобы не выдать себя резким движением воздуха, а по возможности замаскироваться под порывы ветра. Выбрал местечко поспокойнее и приземлился за кустами. Осмотрел ногу. Кровь всё ещё сочилась из раны. Однако, дело — швах. Нет, серьёзно, если мне такие повреждения простая железка может выдать, пора эту охоту спешно сворачивать. Только вот как? Надо подумать.

А вообще у этой кандидатки на трон нормальная команда. Мне они пока больше всех понравились. Вот не знаю почему, на глубинном уровне восприятия, но точно гораздо больше, чем команда Ружа. Хотя у него, возможно, и мощнее. У него-то яблочка с благодатью во время схватки не было, за счёт собственных сил вывозил. Но вот гниловато у него всё устроено. Убивать своих соратников за небрежно сказанное слово? Это как-то неправильно. Ненормально даже, я б сказал. И почему-то я не думаю, что став королём, Руж избавится от своих мерзких привычек. Скорее, наоборот. А такого добра мы уж с прежней династией насмотрелись, я говорил.

Из раздумий меня вывел голос:

— Где он?

— Заклинания обнаружения не работают!

Вот бестолковки. Ещё бы ваши заклинания «Скрыт» пробили! Смешно три раза.

— Держи её! Стин! Лечи!

— Не работает! Заклинания словно стекают с неё!

О! Это точно не я! Возможно, «Ответ» жаждет продолжить схватку и довершить начатое им дело? Не стоит, пожалуй. Что-то у меня возникло желание присмотреться к этой девице повнимательнее.

Я живо прибрал копьё в схрон. Вот теперь по меркам мироздания бой закончен.

А вокруг принцессы продолжалась суета:

— Ещё давай! Ещё!

— Опа! Работает! Работает!

Ну ещё бы.

А вообще — молодцы! Бьются за свою госпожу. Хотя ещё бы не биться — возможная будущая королева.

Вот, опять же — и внутреннее взаимодействие в этой команде лучше налажено!

Решено. Надо с ней как-то приватно пообщаться. Без всех этих дурацких огненных и ледяных эффектов. И чтоб стальными острыми штучками в меня не тыкали. Так что пойду-ка я за ними. Тихонько-тихонько. Если бы только нога так не болела. А главное — рана не заживает! Я ещё раз взглянул на кинжал. Обычная острая стальная хреновина. Но то, что рана на мне не затягивается — дурной, очень дурной сигнал.

— Юрген! Ты попал в него? — О! Принцесса очнулась. — Ты попал? Мне не показалось?

— Попал. А толку? — хмуро ответил невысокий худенький паренёк.

— А как же твой дар ? — изумлённо спросила его стоящая рядом зеленоволосая девушка.

— Значит — не сработал! — огрызнулся паренёк. — И кинжал пропал!

— Да там не кинжал, а две серебрушки у кузнеца. Я тебе новый куплю! — похлопал его по плечу здоровенный рыцарь в закопчённых и порубленных доспехах.

— Это папин нож. Он мне его на совершеннолетие подарил, — буркнул паренёк.

Вот же какая сентиментальная штуковина-то, оказывается. Надо бы вернуть при случае.

Отряд претендентки на трон, ощетинившись разнообразным оружием и веерами обнаруживающих заклинаний, споро бежал по дороге. Судя по всему, к последней непосещённой мною деревушке. Видимо к лагерю? Пришлось пешочком топать за ними. А с другой стороны, тише едешь — дальше будешь. Или в моём случае — будешь здоровее, это точно.

...

Лагерь оказался защищён многократно слабее, чем крепость Ружа. Сторонники принцессы просто сняли все заборы в деревушке и перетащили их в центр, основательнее огородив пару дворов. Ну и пару наблюдательных постов на крышах деревенских изб посадили. На фоне Ружа, мягко скажем, не густо.

Конечно, все эти ограждения были усилены магией, и в астральной проекции было видно, что уж на сигнализации точно не экономили. Аж восемь независимых контуров! Вот только общая безалаберность портила картину. Там где у принца всё было выверено и по линеечке — тут, простите меня, как бык поссал. Выражаясь военным языком, разброд и шатания. Или я придираюсь?

Народ в лагере подобрался в основном молодой, так что некоторое разгильдяйство было объяснимым. Только как вы будете королевством править, а?

Встречали нас, кстати, невесело. В смысле — их встречали, отряд. Слишком многие остались на месте стычки с людьми принца Ружа. Вон девушка выскочила, глаза светились надеждой, а теперь она горько рыдает, а воин в порубленной пыльной броне неловко утешает её, боясь прикоснуться ко вздрагивающим плечам…

Раненую принцессу споро утащили в центральную избу, и у её входа встал стражником тот паренёк, что сокрушался о потере отцовского кинжала. Правда, от «Скрыта» он защитить свою повелительницу не смог. Я с улыбкой проследил, как он, даже не осознавая этого, посторонился, пропуская меня. «Скрыт», конечно — легенда среди маскирующих артефактов!

Осторожно ступая, я зашёл в избу. Богато жили бывшие хозяева! Аж три спальни, выходящие в центральную залу с непременной печкой. Голос принцессы, раздававший какие-то указания, слышался из первой, по правую сторону. Вот же неугомонная! Я встал в углу, чтоб никто на меня не налетел случайно, и ещё раз осмотрел свою ногу. Вроде, рана начинает затягиваться. А то меня-то под артефактом никто не обнаружит, а вот остающиеся за мной кровавые шлёпанцы — вполне. Панику подымут, суетиться начнут. Ни к чему мне это сейчас.

Вскоре от принцессы вышли трое, два рыцаря и девушка-маг. Вот теперь пора и мне нанести визит. Интересно, будет ли принцесса Элана рада?

Я зашёл в комнатку. Кровать, стол и лавка. На большее-то и места нет. Хотя по деревенским меркам — просто хоромы!

Элана устроилась на кровати полусидя, откинувшись на заботливо свёрнутое валиком одеяло. Умоталась, бедолага. Так, демон, настало твоё время! Я сместился ближе, достал трофейный ножик и аккуратно приставил его к точёной шейке. Главное, чтоб не порезалась. А то знаем мы их, молодых-горячих.

— День добрый, госпожа принцесса. Не желаешь ли побеседовать?

— Нитон! — выдохнула Элана.

— Он самый, единственный и неповторимый! И если ты пообещаешь не делать глупостей, я уберу нож, и мы сможем спокойно и, уверен, с пользой для обеих сторон пообщаться. Как тебе такой расклад?

Я уверен, Элане было страшно. Просто до усрачки. Но королевское воспитание всё-таки дало себя знать. Она выразительно качнула ресницами и произнесла:

— Я склонна принять твоё предложение.

Красиво сказано! Принцесска ещё немного выросла в моих глазах.

— Отлично! — На колени Элане упал нож. — Эту вещицу неплохо было бы передать твоему защитнику, благородная Элана. Кажется, сей предмет имеет для него весомое сентиментальное значение.

А что? Я тоже могу в куртуазность!

Принцесса поёрзала в кровати, садясь прямее.

— О чём ты хотел бы поговорить со мной, господин Нитон? — Видеть она меня всё ещё не могла, а с обонянием у неё, как и у большинства людей, было не очень. Так что она говорила, старательно пялясь в пустоту перед собой. Выглядело забавно, впрочем, мне эта ситуация удобства тоже не добавляла. Ладно. Это всё лирика. Теперь о серьёзном.

— Для начала скажи-ка мне, принцесса Элана, как в столице собирались определить, что предъявленное сердце — именно моё?

Она, кажется, удивилась:

— Демоны, убитые в нашем плане, сгорают в пепел. И ещё никому не удавалось остановить этот процесс.

Опа! А об этом я и не подумал! Действительно же…

— А я, значит, сгореть не должен? Оригинально!

— Как ты сам только что сказал, ты единственный и неповторимый! — ты смотри, она ещё и язвит! Уважаю!

— Допустим. Но почему нужно именно моё сердце? Именно моё? — продолжил допытываться я. — И, кстати, крикни там кому-нибудь, чтоб нашей беседе не помешали. В твоих же интересах.

— Хорошо! Юрген, ко мне! — крикнула она. В комнату заглянул паренёк-стражник. — Во-первых! Никого сюда не пускать до особого распоряжения! И вот ещё что. Забери свой кинжал!

Она протянула мой подарок рукоятью вперёд. Парнишка с вытаращенными от удивления глазами осторожно взял его и резко кивнул.

— Понял! Исполню! — поклонился и выбежал из комнаты.

— Итак, вернёмся к нашей животрепещущей теме, — я удобно уселся на противоположном краю большой принцессиной кровати, оперевшись о изножье и кинув себе под спину свободную подушку для мягкости. Движение подушки не осталось незамеченным, да и колебания кровати Элана почувствовала и сердито подобрала ноги. А я продолжил: — Значит, за исходное утверждение мы принимаем то, что все демоны сгорают во время смерти. В пепел. И тем не менее, вы все пытаетесь вынуть моё сердце. Ты не видишь здесь противоречия, умненькая девочка?

— Я не знаю, почему отец решил, что с тобой будет по-другому! — прошипела принцесса, совсем собираясь в комочек.

— Но он ведь уже пытался решить эту проблему, верно? Именно таким способом? Пытался достать демоническое сердце. Иначе с чего бы вдруг появиться королевским отрядам охотников на демонов? Раньше всегда обходились патрулями боевых монахов.

— Да, — неохотно согласилась она. — С тех пор, как женился на этой стерве. Семь лет как.

— И за все семь лет, — методически продолжал опрос я, — остальные охотники на демонов не справились с поставленной задачей? Ничего не добыли, так? Хотя чего тут спрашивать! Если б добыли, всего этого цирка и не понадобилось бы. Особенный, значит… Поня-а-атненько. Ох, Фракс! Твой долг ко мне растёт просто с невообразимой скоростью!

Элана вытаращила глаза и даже рот слегка округлила:

— Какой долг? — Вот оно! Извечное любопытство женской половины человечества…

— Обычный такой долг. Кровный. Он мне ещё с восшествия на трон задолжал… Видать, забыл…

Я прокручивал в голове варианты. Выходило скверно, как ни поверни. Я аж с кровати слез и принялся было прохаживаться, да нога опять заболела.

— Мда. Ничего, я ему напомню. Ладно. Слушай сюда, принцесска. Мне, по большому счёту, без разницы, кто из вас, гадёнышей, на трон свою задницу взгромоздит. Это же внутреннее, человеческое дело, так? — последнюю фразу я прошипел ей в ушко, так что Элана крупно вздрогнула. — Так! Но что мешает мне посмеяться напоследок? А?

— Но ты же…

— Что??? Я — Серый демон. Де-е-емо-о-он! Ау-у! Мне ваши человеческие проблемы вдоль крыла! Но есть нюанс! Эй, ты ещё тут? — слегка встряхнул я собеседницу.

— Тут, — пискнула она. — Куда я денусь?

Кажется, она меня боится. Не физической смерти, а вот этого, слегка безумного голоса. И правильно. Давно бы так.

Я слегка переместился и пропел в другое ухо:

— Умница моя! Слуш-ш-ш-шай… — я зашептал тише: — Ита-ак! Я принесу тебе сердце демона. Увы и ах — не моё, не надейся. Но настоящее сердце, которое не истлеет и не рассыплется пеплом у тебя в руках. А пока я тебе его несу, твоя задача, — я прошипел совсем тихо: — убрать Ружа и остальных претендентов…

— Убить вообще всех⁈

— М-м-м… Хорошо, сузим задачу. Ружа и тех, кто захочет столкнуть тебя с престола. Это будет честно. Ты можешь искать соратников, союзников… Но… Не разочаровывай меня, хорошо? Я только-только поверил в принцессу Элану… — прошептал последние слова совсем тихо, незаметно приткнув яблочный артефакт-накопитель рядом с подушкой, и неслышно вышел из комнаты.

Теперь нужно отойти подальше… Опа! А вокруг домика принцессы сужался круг её сторонников, и все такие сосредоточенные, с оружием в руках. Никак, бунт на корабле?

Подожду-ка.

Оказалось — таки нет, никакого восстания недовольных и прочих предательств. Видимо, Юрген, не к добру будь помянут, что-то услышал подозрительное. И решил героически спасти принцессу! Молодец какой. Юноша с инициативой.

Тройка боевиков ворвалась в избу, старательно обходя меня. Это было бы смешно, если бы не было так жалко. Из комнаты Эланы раздались короткие разгневанные приказы, и горе-спасатели, опустив оружие, вышли обратно на двор.

Не получилось героическими героями побыть, да? Незадача. Оно всегда так, если с демонами свяжешься. Особенно с серыми.

Ладно. Посмеялись и будет. У меня приглашение на Нижний план пылится невостребованное…

Татьяна

Наверное, я спала. И снился мне огонь. Он был просто повсюду, словно я сижу внутри огромной печи. При этом, понимая, что телу моему, кажется, не особенно хорошо, мне было как будто бы очень комфортно там, внутри этого огня. И совершенно не хотелось уходить.

— Парадокс, — это я сама себе внутри сна сказала. — Когда жар, должно быть плохо, правильно? Почему ж мне тут так удобно? Классно даже, прям обалденски.

Тут я испугалась и подумала, что, может быть, у меня реакция по типу тех замерзающих, которые уже всё, последние ниточки к жизни обрывают, а видят при этом умиротворяющие сны? То есть, вы поняли, да? Может, я от жара тут уже ласты склеиваю, а сама такая вся лежу и жизни радуюсь.

— Ну зашибись! — сказала я себе сердито. — Так бездарно закончить попаданчество в магический мир — это же надо суметь!

— Что? — спросила печка как будто бы знакомым голосом. — Что ты говоришь, Таня?

— Я говорю — это ж безобразие, жёваный крот! Не успела новую интересную жизнь начать — и всё, кирдык!

— А что такое «кирдык»? — ко мне как будто придвинулась часть жара, и в ней проявились смутно знакомые черты. — Попей, Таня, я тебе компота принёс.

Моих губ коснулся край чашки, и…

Мамочки!!!

Внутрь меня полилась жидкость, показавшаяся мне после царящего вокруг жара такой ледяной, что я живо представила себе, как я сейчас резко и неравномерно остыну, как неправильно обожжённая керамическая ваза, и разлечусь на тысячу дымящихся черепков! От страха я поперхнулась и компот брызнул во все стороны.

— Ну вот, — расстроенно сказал мой странный собеседник, — теперь одеяло мокрое… Проснись уже, Таня! Ты же умеешь лечить. Полечи себя…

Полечи себя… — затухающим множественным эхом откликнулось в сознании. — Полечи… Полечи… Полечи… полети…

Полети?

Я прислушалась к себе.

Казалось, что тело стало таким лёгким, что я и впрямь могла бы полететь. Только сперва хорошо бы привести в гармонию внутреннее с внешним.

Ушам было щекотно. Отчего? Дошло — это капли пота катятся. А я уж сперва подумала, что муравей по мне бегает. Хотя откуда тут взяться муравьям? Нитон сказал, что от всех лишних тварей усадьба укрыта.

Пот хотелось стереть, но руки словно свинцом налились.

И тут я почувствовала, как кто-то вытирает мне лоб влажной тряпочкой. А, это же тот мальчик, Руди… От прикоснувшейся ко лбу прохлады меня вдруг так затрясло, аж зубы заклацали.

— Таня, не умирай…

Он плакал. А я лежала, как колода, и ничего не могла сделать.

И тут я рассердилась.

Танвен

Нет, пожалуй, слово «рассердилась» тут подходило мало. Я пришла в натуральную ярость, которой оставалось совсем немного до того, чтобы стать неистовой.

Эмми умела лечить! Она умела лечить так хорошо, что это едва не стало причиной её погибели — из-за глупости и зависти человеческой. Я должна была подобрать хотя бы крупицы её умения! И они есть во мне, я уверена. Иначе не было бы чудесных светильников, и «рентгена», и внезапного усекновения куриной головы. Да, я не знаю, как она всё это делала. Значит, надо найти свой путь!

Вот как у меня со светом получилось? Я же представила себе нечто привычное. Мне очень хотелось подсветить телефоном. Значит… а ну-ка, для начала, градусник!

Полупрозрачный и довольно зыбкий силуэт заколебался передо мной в воздухе. Или не в воздухе? Это же как бы бред или что?

Решив с сущностью явлений разобраться попозже, я присмотрелась к приборчику. Он был вроде бы похож на обычный ртутный градусник.

— Не подходит! — мрачно сказала я. Или подумала? Ртутные — они ж опасные. Я со своей природной ловкостью по-любому его расколочу. — Давай электронный!

Непонятно, кого я просила, но покачивающийся прибор мигнул и исчез, а на его месте появился обычный бытовой градусник. С маленьким экранчиком на конце.

Я с трудом дотянулась, цапнула его, сунула носик под мышку и, скосив внутренний взор, начала хмуро наблюдать за экранчиком, отчётливо понимая, что глаза у меня закрыты и я даже поморгать не могу.

Не успела я мрачно сама с собой пошутить, мол — «Поднимите мне веки!» — как термометр пискнул и начал бодро отображать растущую температуру.

— Что-то я не поняла, это по какой шкале? — цифры бежали и бежали, и, судя по всему, как-то не собирались останавливаться. Сорок восемь… Пятьдесят четыре… шестьдесят семь…

— Да ну, нафиг! С таким не живут! — хмыкнула я и принялась вставать. Хрен с ним, что глаза не открываются. С этой ситуацией надо было что-то предпринимать.

— Таня, ты что? — испуганно спросил Руди. — Ты куда?

— На кудыкину гору! — пропыхтела я, пытаясь соразмерить усилия, и остро почувствовала, что надо бы его услать. Вот не нужен он сейчас здесь будет. — Иди лучше… куда ты ходишь? А! Эти тётки не приехали ещё? За коровами ходить?

— Нет…

— Ну вот! Выгони коров пастись, яйца собери, ещё чего там. Иди, дружок, иди…

Я прислушалась к удаляющимся лёгким шагам и одним резким движением скинула ноги с кровати вбок, заставив себя сесть.

— О-э-э-эй, зря это я… — Голова кружилась и гудела, как колокол. Хотелось, как та тётка в мультике, держать её двумя руками — чисто чтобы убедиться, что черепушка ещё на месте. И кресло, ага.

Я наощупь ухватилась за спинку кровати и встала. Перебирая руками, пошаркала меленькими шажочками. Так-так, сейчас у нас вот здесь комод, а над ним зеркало висит… Цепляясь за крышку комода, я сделала ещё два крошечных шага, выдохнула и оперлась на локти. Вы ни за что не поверите, зачем. В общем, я оперлась локтями о крышку комода, скрючилась, почти положив лицо в ладони, и пальцами открыла глаза. Потому что сами они, падлы, ни в какую открываться не хотели.

Из зеркала на меня смотрела растрёпанная я. Красная — ну просто как кирпич. Глаза пылали огнём.

— Хороший какой бред, — похвалила я отражение, — качественный.

Тут взгляд мой упал на жестяной ковшик, в котором Руди принёс мне компот.

Медленно, словно не доверяя самой себе, я взяла этот ковшик в ладони. Он снова показался мне ледяным. Ещё раз посмотрела на себя в зеркало. Глаза пылали. Бесстыжие глаза, вот что! Пугают бедную меня.

Я таращилась на отражение так и эдак, жмурилась и снова выпучивалась — один хрен.

— Упорный какой глюк! — брюзгливо пробухтела я. И тут котелок в моих руках тихонько зашумел. Ну — как чайник перед тем, как закипать собирается. — Однако!

Я хлебнула компота. Теперь он показался мне почти тёплым. Очень странное ощущение, учитывая то, что на донышке уже можно было разглядеть пузырьки. Реально, что ли, кипеть собрался?

— Что за ересь! — с досадой проворчала я. — Даже и помереть спокойно не дадут, всё в какой-то извращённой форме! — поставила компот на комод, вернулась в постель (точнее говоря, доползла и рухнула в неё), натянула одеяло до подбородка и провалилась в забытьё.

Нитон

Я отошёл от лагеря Эланы подальше. А то воткнут какое особо сильное заклинание в спину, а у меня сейчас с защитой что-то плоховато. Или этот Юрген всё же — особый уникум? Откровенно говоря, проверять на своей шкуре не хотелось.

Ну всё, теперь можно и вниз.

...

Нижний план встретил меня жаром. Пылью, запахом серы и жаром. Привычная местным атмосфера. Можно сказать, особый колорит. Самое забавное, я специально узнавал — можно и по-другому. В восточных доминионах — лёд с холод. А тут — жара. Традиции, понимаешь! В человеческом виде особо не побегаешь — кожа начнёт волдырями вздуваться, а то и облазить. Регенерации не напасёшься. Так что выпендриваться не стал, сразу малую боевую форму накинул.

Замок тиранши пятого Доминиона всё ещё торчал на чёрной скале, словно палец от железной перчатки. Живописненько.

Почему всё ещё? Так право сильного в Доминионах царило как бы не прочнее, чем в срединном мире. Так что я вполне мог и опоздать, прийти на руины. Но нет. Сильна Брангейра! Хотя и наивна, на мой вкус.

Подойдя к воротам, я вежливо постучался. И даже «Скрыт» снял. Это в прошлый раз пришлось пробиваться с боем, а теперь у меня есть официальное приглашение!

Демон, отворивший маленькую калитку в чёрных воротах, поправил кирасу и буркнул:

— Опять ты? Чего забыл?

Но в атаку не полез. Понимает чешуйчатый, чем это может закончиться.

— К хозяйке! — отрубил я.

— Прям так сразу к хозяйке? — изумился привратник.

— Звала поговорить. Может ещё чего… — развёл лапами я.

— Сама? Звала? Упасть не встать! — казалось сильнее выпучить глаза невозможно, но этому демону удалось. Талант! — И ты пришёл? Сам пришёл?

Не рановато я его похвалил. Повторяется. Чего заладил сам, не сам? Я отодвинул его в сторону. Надоел.

— Где сама?

— Наверху, — буркнул демон, потирая плечо.

— Одна? — а то ввалюсь незванный в самый разгар сами понимаете чего. Тремя зубами можно не отделаться.

Привратник кивнул. Чего-то он туповат, а? Или я придираюсь?

Прошёл по чёрным плитам двора к огромной узкой и извилистой лестнице. Любят Нижние такие выверты архитектуры, чтоб с безуминкой…

Вход на лестницу предварялся огромными кованными воротами.

— Кто такой⁈ — здоровенная выгравированная голова демона на створке приветливо оскалилась. Надеюсь, что приветливо.

— Нитон Габелот Ландорагаст! По приглашению!

— А-а-а-а! Это ты-ы! — вдруг узнала меня дверь и с чувством выдала умозаключение: — Гад ты, Нитон!

— Это почему это? — удивился я. Вот нигде меня не любят!

— А кто мне створку сломал? Знаешь как тяжело правую створку вправлять? А? Да тебе то без разницы, а я теперь на бурю скрипеть начинаю!

— Ну извини, я не со зла.

— Да-да-да! Так я тебе и поверила! Говори, зачем припёрся?

— Так я же сказал — пригласила меня ваша хозяйка. Посидеть, поговорить, кофе выпить.

— Издеваешься? — с надеждой произнесла дверь.

— С чего бы? — развёл руками я. — Сами должны знать, такими вещами не шутят! — Чего они мне не верят-то? Что — к их хозяйке вообще никто в гости не приходит?

— Ладно. Поверим. Тем более, что ты прав, с такими вещами шутить не стоит.

Дверь, скрипнув, отворилась.

— Извини, ещё раз. Был неправ!

— Да иди уже, извиняльщик!

Одновременно с этими словами где-то наверху в глубине помещений раздался звук, словно ударил гонг. Гляди-ка, как у них тут предупреждения устроены!

...

Рассудив, что изыски нижней архитектуры не для меня, да и находился я сегодня предостаточно, я расправил крылья и, неторопливо помахивая, взлетел к верхней площадке лестницы. В окна уж сегодня ломиться не буду, так и быть.

— Нарушаем? — мрачно спросила меня железная морда на верхней площадке, копия-близняшка нижней.

— Поговори мне ещё, — не менее мрачно отбрил её я, — будешь на посетителей беззубым ртом шамкать.

— Опять ты! — перекосилась и эта, узнавая.

— Я смотрю, я тут у вас бешено популярен. Меня пригласила госпожа Брангейра. Я что — так и буду у каждой двери топтаться?

— Прошу прощения, сударь! Это мы не подумавши! — испугалась верхняя рожа, распахивая двери. — Госпожа ожидает!

Я прошёл небольшой анфиладой довольно помпезно обставленных комнат — а ничего, с фантазией. Картины устрашающие (надо полагать, битвы за Доминион), чучела противников. Некоторые даже с регалиями. А некоторые — эк фантазия у них! — в распотрошённом виде вставленные в глубь огромных кристаллов. Багровые отблески света падали так, что казалось, будто из толщи прозрачных магических минералов за посетителем всё ещё следят полуживые глаза этих вот… запакованных. Впрочем, не удивлюсь, если так на самом деле и было. Мало ли — останавливающий время артефакт. Тут у них в Доминионе столько свободной кровищи должно быть, что тиран и не такое может себе позволить.

Я шёл и размышлял — какая же комната будет в конце этой анфилады? По идее, должен бы быть кабинет.

Ошибся.

Спальня.

— Ни-и-итон! — низко промурлыкала Брангейра, непринуждённо развалясь в большом оббитом бордовым бархатом кресле. Кресло при этом стояло стратегически рядом с призывно расстеленной кроватью — такой огромной, что в иных небедных домах, честное слово, комнаты поменьше будут.

Сама тиранша при этом была облачена в нечто красно-чёрное, довольно скудное и интригующе-прозрачное.

— Нет-нет-нет-нет-нет! — я предупреждающе поднял ладонь. — Предложение, конечно, лестное во всех смыслах, но, прости, я не в тонусе, времени мало да и вообще, знаю я ваши штучки! Не успеешь отвлечься, а там тебе нижние зубы уже всё самое нужное откусывают — для любопытных экспериментов по выведению новых перспективных химер!

Брангейра захохотала, и наряд из ленточек и верёвочек словно выплеснулся кроваво-красной волной, растекаясь по её телу и превращаясь в струящийся шёлк платья:

— А ты, я смотрю, парень с опытом! Но я должна была попытаться, согласись?

— Это была сильная попытка, — признал я. — А кабинет у тебя есть? Или ты всех гостей принимаешь в спальне?

— Вот ещё! — она прищёлкнула пальцами, стены комнаты поехали, словно карусель, кровать скрылась за выросшей перегородкой, а перед креслом образовался рабочий стол и ещё одно кресло перед ним. — Присаживайся! — махнула мне на него демонесса и как-то странно повела головой из стороны в сторону.

Хм. Присел.

— Я навела о тебе справки, Серый демон Нитон Габелот Ландорагаст, — она ехидно показала свои острые зубки, — или тебя стоит называть твои настоящим именем?

— Не нужно играть с огнём, — мягко улыбнулся я. — У меня пока нет повода, чтобы откусить тебе голову, госпожа Брангейра. И, откровенно говоря, мне бы хотелось, чтобы так оно и осталось.

Она слегка надулась:

— Думал, я совсем дурочка, да? Наивная кукла.

Я хмыкнул:

— Наивные куклы не становятся тиранами Доминионов. Ты всего лишь была занята другими проблемами.

— Ну, допустим, отмазался… — тут её ноздри дрогнули, и демонесса, уже не скрываясь, наклонилась вперёд, наваливаясь на стол, и громко принюхалась. Уставилась на меня поражённо:

— Да ты ранен?..

Это меня до некоторой степени уязвило:

— Можно подумать, ситуация и ряда вон выходящая! Ты же видела, что там творится. Охота на меня, целая толпа.

— Да ладно! — она отмахнулась от этих слабых аргументов — только алый лак на когтях сверкнул! — Ты же понимаешь, о чём я!

Она смотрела на меня, и в глазах её боролись два яростных желания. Первое — естественное для тирана Доминиона — немедленно вызвать гвардию, которая могла бы скрутить и с высокой вероятностью убить меня прямо здесь. А второе… второе я не очень пока понимал, но что-то останавливало меня от перехода в полную боевую форму. И тут оно победило.

— Ты действительно почти готов ?.. — шёпотом спросила она, приложив коготок к губам.

— Мне осталось несколько дней. Пара недель, не больше, — нехотя ответил я.

На самом деле, может быть, я протянул бы и месяц, и два, но ей не стоило знать таких подробностей.

Глаза демоницы вспыхнули азартом:

— Нитон! Я хочу это видеть!!! Это должно быть… должно быть…

— Довольно ярко, — кисло сказал я.

— Должно быть потрясающе! Когда у меня ещё случится шанс? Через тысячу лет??? Вы же вымирающие!

— Ну спасибо…

— Ну Нитон!

Собственно, а чего я мнусь? Я ведь пришёл заключить сделку.

— Послушай, Брангейра… — она с готовностью сложила руки на столе, сверху умостила свой впечатляющий бюст и подалась вперёд, распахнув глаза, в которых колыхались алые отблески. Так, о чём я? — Так вот! Мы заключим с тобой договор.

— И скрепим его кровью? — тут же спросила она.

— Да как же! Чтобы ты опять соорудила на меня «компас»? — усмехнулся я. — Мы заключим договор, скреплённый словом.

— Только словом?

— Именно. И тебе придётся поверить мне и принять моё слово, потому что мне нужна от тебя конкретная вещь, и сегодня я надеюсь с ней от тебя уйти. — В глазах демонессы закрутились варианты предположений, она аж губу закусила. — В обмен на это я пошлю тебе вызов. Как только почувствую, что время подходит. Вызов, в котором будет значиться время и место. В этом я клянусь тебе своим словом и своим настоящим именем. Ты придёшь одна и увидишь всё своими глазами.

— А что взамен? — быстро спросила она.

— Мне нужно сердце демона. Сердце, отданное мне добровольно. Чтобы оно не рассыпалось в пепел в Срединном мире.

Брангейра аж на спинку кресла откинулась:

— И всё?

— Что значит «всё»? — проворчал я. — Если ты не в курсе, в Срединном мире сердце демона — большая редкость!

— Да такого барахла у меня!.. — она взмахнула рукой. — Как грязи!

— Экспериментируешь с пересадкой органов?

— Что?.. Да ну, вот ещё! Стычки случаются. Зачем пропадать полезному ресурсу. Мало ли, аркан какой-нибудь нужно будет сообразить.

— А они точно не развалятся?

— Нет, конечно! — Брангейра, кажется, даже удивилась. — Рассыпаются в пепел органы, которые не были отданы добровольно . Я думала, уж такую прописную истину ты знаешь.

— Да вот как-то не довелось столкнуться, — пробормотал я. — Послушай, но ведь эти… ну… которые остались от стычек — они же как бы?..

— Что? — она уставилась на меня с непониманием.

— Ну — не были отданы добровольно?

— Это почему же? Они нанялись в войско добровольно и по собственной воле пошли на смерть. А их тела, — она улыбнулась, выразительно поведя бровью, — согласно служебному контракту, принадлежат мне. А я… совершенно добровольно отдам нужный орган тебе. Всё понятно?

— Более чем.

Надо ж, умыла она меня.

— Посиди минутку, я сейчас! — Брангейра деловито вышла в соседнюю комнату и принялась чем-то там греметь и стеклянно звенеть.

— Помощь не нужна⁈ — крикнул я.

— Да нет, я уже всё, — она появилась в дверях с банкой тёмного стекла, — хотя приятно, что ты видишь во мне женщину, конечно.

— А стекло обязательно? — поспешил перевести тему я.

— Да нет, — она брякнула банку передо мной и повела пальцами, — это так, чтобы не пылилось лишний раз. Можешь в мешочек переложить, оно, в принципе, даже не засохнет. Но дёргаться будет. Меня лично это раздражает.

— Так оно бьётся?

— Как положено нормальному сердцу, отданному добровольно! — она вдруг хихикнула. — Ты всё-таки забавный.

— Ну хоть кого-то мне удалось сегодня повеселить.

— Значит, я жду вызова.

— Непременно. Я же дал слово.

Я активировал «Скрыт», прихватил покрепче банку и шагнул в Срединный план. Сейчас можно было не утруждать себя переходами через все эти ворота.

...

Я устроился на ночлег прямо в перелеске, на краю поляны. Смысл идти в любую из деревень — все оставшиеся дома стопроцентно заняты набежавшими Фраксовыми наследничками. Лежал, глядел в чёрное звёздное небо и удивлялся сам себе.

Думал ли я, что когда-нибудь приглашу на своё перерождение не просто демоницу — тирана Доминиона?.. Помереть не встать…

Дорогие читатели! Если вы ещё не поставили произведению лайк — самое время это сделать!

Нитон

Мне снился сон. Редкое вообще-то для меня состояние, лишний раз доказывающее, что истинное перерождение — совсем близко, на расстоянии когтя.

Мне снился сон, и в этом сне я вспоминал первые свои перерождения. Не самые первые, а… Таредский стыд, если честно. О, Мироздание! Если ты сделало нас столь долго живущими, то почему ты не избавило нас от повторений ошибок юности?

Никакой опыт, никакие знания, примеры старших, магия и веками воспитываемый в себе характер не спасают от бурлящей юной крови, когда сбегаешь из родного дома невесть куда, строишь идиотскую пещеру с какой-нибудь ещё более идиотской башней и начинаешь таскать туда хорошеньких девиц.

Мда.

Возможно, всё дело в том, что когда наш род был создан, люди были слишком похожи на обезьян? Тогда никому бы и в голову не пришло, что кто-то из мне подобных захочет принимать человеческую форму и совокупляться с человеческими самками. К тому же, у нашего рода были и свои прекрасные дамы. К чему нам были какие-то волосатые коротышки, которых мироздание отчего-то выбрало венцом творения, а Верхние и Нижние решили использовать как кормовую базу. Мы защищали эти странные племена, не давая им в том числе истребить друг друга. Мы — имеется в виду все мы, наш род.

Годы текли, сливаясь в века и тысячелетия. И долгое время наши брачные союзы заключались только между своими. Короткие — в несколько веков, не более. Как правило, предчувствуя перерождение, дама удалялась в пещеры, а проснувшись юной, становилась довольно агрессивной. Лет триста проходило, прежде чем она отправлялась искать себе нового мужа. В этом была своя правильность. Потому что (до меня лично это дошло сильно позже) жён у нас в роду сильно меньше, чем мужей. Как бы не в четверо. Было.

От этих союзов рождались дети. Очень редко, но всё же.

До тех пор, пока однажды, сразу после рождения ребёнка, мать не превратилась в золотую пыль — рассыпалась в прах в единый момент. Возникло предположение, что это какая-то болезнь вроде родильной горячки, но вскоре случился похожий случай, только золотой пылью пал отец. С тех пор каждое новое рождение было отмечено смертью кого-то из нас — кого-то из родителей. Был проведён всеобщий учёт и каждому дан номер. Мой был сто тридцать четвёртый из пятисот. Пять сотен — такой предел нашему роду положило Мироздание. Наверное, в этом была своя логика. Но она сыграла с нами злую шутку.

Немногие захотят продолжить свой род, зная, что кто-то из пары родителей будет стёрт из жизни. Мы были просто к этому не готовы. Да и можно ли быть готовым к подобному? Это надо мозг иметь, как у самца богомола! Я тогда жил свою четвёртую жизнь. Надеялся завоевать наконец свою даму сердца. Но… Я не хотел умирать. И тем более не хотел смотреть, как умрёт она — совсем, окончательно.

К тому же род, за которым мы присматривали, здорово изменился. И их девушки стали чудо как хороши. Да. Это уже были не полуобезьяны, а настоящие люди — такие, как сейчас. Они стали разумны. Ладно-ладно, пусть не все, но… Это были уже не примитивные твари, вместо нормальной речи обменивающиеся угуканьем. И принять человеческую форму для того, чтобы приятно провести с человеческой самкой несколько часов, стало уже не зазорным. Да и эпидемия «золотой пыли» здорово давила на мозги.

В общем, я стал иногда спускаться в человеческие города.

А уж когда случилось пятое моё перерождение… Перекинувшись человеком, я вдруг осознал себя не зрелым мужчиной, а мальчишкой, едва достигшим возраста, когда начинают расти усы! В крови бурлил коктейль желаний — спаривайся, побеждай, доминируй! Наверное, это всё-таки звериная составляющая человека, но тогда я поддался ей со всей страстью юности. Я говорил про таредский стыд? Говорил, точно. И ещё раз скажу.

Таредский стыд.

Именно тогда рядом с моей пещерой появилась первая башня. Зачем? Понятия не имею! Никто на самом деле в ней не жил. Но она поднималась выше всего, что было построено в округе, и это тешило моё самолюбие.

Потом я украл девицу. Она пищала и плакала, пока я не подарил ей ожерелье из собственных чешуек. Похожее я видел на жене правителя этого городишки. О, как заблестели глаза моей пассии! Никаких больше слёз я не видел, а уж как она старалась мне понравиться… Через три дня я отнёс её туда, откуда взял, но на следующее утро она снова явилась к моей пещере. Да ещё привела подружек. И они притащили несколько корзин всякой еды и вино в глиняных кувшинах.

Через неделю явилась толпа бородатых мужиков с топорами и кольями.

Мужикам я выдал пинков, а город обложил обязанностью отправлять ко мне десяток самых красивых девиц каждую неделю. Ну и провиант к ним заодно — не хватало ещё мне охотиться для всей этой толпы.

Что я хочу сказать. Многие девицы по пути из города в пещеру плакали. Но столь же многие переставали, едва переступив порог! Нет, некоторые продолжали заламывать руки и вовсе не хотели участвовать в любовных утехах. Этим доставалось готовить и пещеру прибирать — не я же должен был этим заниматься!

Периодически приходили сердитые мужики, получали своих тумаков и проваливали восвояси. Пока однажды одна из девиц не приковыляла ко мне избитая. Видите ли, ревнивый жених у неё оказался. Или отец посчитал себя опозоренным и отыгрался на ней? Уже сейчас не вспомню.

С этим победителем женщин я разобрался по-своему, и его обгорелая туша ещё месяц украшала городскую площадь, пока её начисто не обглодали вороны. А девицу исцелил и оставил подле себя. Через пять лет, когда мне наконец наскучило подобное жительство и голова начала вставать на место, я отпустил и её, купив большой дом в тогдашней столице. Местные сочли её богатой вдовушкой — все видели, как двое слуг тащили в дом сундучок с золотом. Так что к ней ещё и очередь из завидных женихов выстроилась.

И это, я вам скажу, было не самым сумасшедшим мои перерождением. Мне случалось развязывать войны, мне воздвигали храмы и организовывали культы, а иногда я воровал красавиц прямо из их спален.

И возводил эти идиотские башни.

Таредский стыд.

Иногда женщины так привязывались ко мне, что я уж и не знал, как от них избавиться. Я прямо ждал — когда же, когда притащатся к пещере эти храбрые воины со своими железяками? И я с радостью сделаю вид «да-да, ты меня убил, вот ваши красавицы, забирайте!» и некоторое время буду лежать неподвижной тушей. Всё равно у них тогда не доставало возможностей, чтобы хоть что-нибудь у меня отпилить.

Иногда я выгонял женщин. Тех, что пытались меня отравить. Или ещё хуже — тех, что заявляли мне: «Я от тебя беременна!»

У нас никогда не рождается полукровок.

У меня никогда не было детей. Я не знаю, что значит — увидеть своё бессмертие в потомстве.

Поэтому такие предприимчивые дамочки сразу отсылались прочь.

Одного я не учёл.

Пока я развлекался в своё удовольствие, на наш род открыли натуральную охоту.

...

Я чувствовал, что моё очередное перерождение близко, и потому ушёл в одну из моих старых пещер на дальние острова. Здесь было пустынно, очень тихо и очень спокойно. И ни один идиотский рыцарь с зачарованным копьём не явился бы, чтобы распотрошить мою ослабевшую тушку.

Но, видимо, они следили за мной. Или как-то вычислили, где меня искать, тут я не возьмусь судить.

Пятёрка Верхних явилась в самый разгар дня, когда слепящее солнце поднялось до своего пика.

— Ты зажился́на свете, старый, — презрительно выпятив губу, заявил мне их златокудрый вожак.

Наверное, с тех пор я не переношу, когда меня называют старым. Могу и жаром нечаянно дохнуть. Так что те, которым я крылья оборвал, пусть ещё спасибо скажут за моё великодушие.

Ну а тогда… Я молчал, разглядывая их довольные рожи. Меня подловили. Что ещё сказать?

— Выползай, и мы убьём тебя быстро. — Вожак явно собой любовался. — И не скалься зря. Мы знаем, что сейчас ты не способен даже плюнуть огнём!

И он был прав.

Я думал — вот же паскудные твари! Нет бы им опоздать на день-два. Я был бы снова молодой, дурной, и навешал бы им таких люлей, что эти Верхние костей бы своих не собрали, вместе с золотыми кудрями…

Но даже сейчас, лишённый огня и большей части силы, я был способен на отчаянный удар. Последний.

Я рванулся из пещеры, словно арбалетный болт. Смял массой заоравшего вожака. Ударил плечом кого-то ещё, стоящего за ним. Глаза резануло слепящим заклинанием. Крылья опутала сеть. Выдраться!

— Ещё! Ещё!!! — отчаянно верещал кто-то, и я дёрнулся в ту сторону, перекатываясь. Под моей спиной захрустело. Крик сменился истошным визгом.

Есть! Хоть кого-то я зацепил!

— Сеть! Ещё сеть! — вопили справа.

Не дотянусь!

— Что с Лиовен?

— Плохо! Придётся самим!

— Мы не справимся! — ух ты ж! Испуг в голосе!

— Хватайтесь! Скорее, иначе он переродится!

— Ещё сеть! Взяли! Бросим его туда!!!

— Ты молодец! Держи, Тэйс!

Опутывающие меня сети дёрнулись, и я почувствовал себя словно в гамаке. Нет, верно, муха так качается в паучьей ловушке! Я призывал на помощь последние крупицы иссякающей магии…

Вижу! Словно сквозь плёнку, но всё же вижу!

Верхних осталось трое. И они тащили меня в облака.

Зачем? Надеются сбросить меня на скалы? Гиблое ж дело!

И тут я понял и внутренне похолодел.

Они несли меня к жерлу вулкана!

Этот старик и не буйствовал, но и не совсем спал — в распахнутом к небу зеве дышала лава, а пеплом регулярно посыпало остров, оттого и было тут пустынно.

Я отчаянно задёргался, пытаясь разорвать сеть. Уж лучше изломаться о скалы — перерождению это не воспрепятствует, чем заживо сгореть!

Треугольная сеть заколыхалась.

— Скорее! Скорее! — завопила одна из верхних. — Он вырывается!

Тот, что тянул передний угол, обернулся через плечо, оскалившись, и прибавил ходу. Неудобно ему, вишь ты, крылами махать! Этак боком лететь приходится. Надо помочь!

Я задёргался сильнее, враскачку. Вырвал из паутины одну лапу! А потом одним резким движением провернулся, словно веретено! Задние, инстинктивно вцепившиеся в свои углы сети ещё сильнее, залипли в образовавшийся кокон. А головного я успел цепануть когтем. Рявкнул:

— Все со мной пойдёте!

Мы камнем падали вниз. На самую кромку кольцевого гребня жерла. Мелькнула безумная надежда, что нашему спутанному комку удастся скатиться по внешней стенке кратера…

Нет.

За короткие секунды я успел рассмотреть и серые частицы, усеивающие стенку кратера изнутри, и поднимающийся снизу чад, и неестественно широко распахнутый рот Верхней, неожиданно оказавшийся совсем рядом со мной.

Мы упали на схватившуюся на поверхности лавы чёрную корку, и на мгновение в сердце мелькнуло упование на чудо…

Нет.

Чёрная корка лопнула, и раскалённая лава поглотила нас. Я ослеп второй раз за день. Признаться, я не очень хочу рассказывать в подробностях, как оно — сгорать в вулкане заживо. Гораздо больнее, чем при перерождении. Вот просто в разы.

А потом меня выплюнуло из этой лавы, словно вулканическую бомбу! И я летел и не верил сам себе — жив? Жив!!!

Да-а-а!!!

Только тут я догадался расправить крылья. Едва не шваркнулся об землю со всего маху!

Заложив крутой вираж, я вернулся к пещере. Златовласый вожак возился вокруг кровавой каши, в которую превратился пятый боец их отряда, когда я прокатился по нему всей своей старой тушкой.

— Тут уже нечего ловить, — сказал я ему из-за плеча, и он испуганно вскинулся, перевернулся на спину да так и пополз от меня, перебирая по земле руками-ногами, путаясь в крыльях. — Если б ты сразу к ней кинулся, — наставительно сказал я, — или к нему, хрен вас разберёшь — оставался бы мизерный шанс. А ты, я гляжу, первым делом свои ножки лечить заторопился. Я ж тебе обе ножки переломал, так?.. Да не открывай рот почём зря, не порть воздух. Вижу. Не сломал даже — раздробил. Но мог бы поползти, например.

Он снова открыл рот, но я снова не дал ему сказать:

— Больно, понимаю! Но ты же командир отряда. Или как это у вас сейчас модно?.. Глава, в общем. Мог бы и потерпеть. Но не стал. Или не стала? Понять не могу, мужик ты или баба. Да и какая, в сущности, разница?

Я наступил ему на крыло и откусил голову. Или ей. Выплюнул, потому что терпеть не могу волосы во рту. Голова булькала и открывала рот. Я ж говорю — регенерация у них чудовищная. Брось тут эту башку сейчас — он себе её ещё и приставит. И срастётся всё! Ну, нафиг! Мне такое без надобности.

Я подхватил златовласую башку, отдельно — тело за ногу, с огромным удовольствием поднялся в воздух — легко и сильно и сделал кружочек над вулканом, скинув ношу в окошко ярко-жёлтой лавы. Поразмыслил, вернулся к пещере и сгрёб раздавленного пятого, вместе с комом земли и пепла. В шар скатал и тоже в вулкан выкинул. Мало ли — полежит тут, оклемается ещё. А свидетели мне вовсе не были нужны.

Даже если по их следу придут — группа опоздала. Они хотели убить старого дракона, но он успел переродиться. На том и буду стоять, если спросят. А пещерку эту придётся забыть. Жаль. Удобная была.

...

Я вернулся на материк по воздуху, упиваясь вернувшейся силой и удивляясь, что в этот раз меня не особо и растаскивает на глупые эмоции. Мне не хотелось орать, драться, да и мысли о женщинах не вызывали восторженной испарины. То есть, я с удовольствием рассматривал перспективу уединиться с какой-нибудь хорошенькой девицей, но сперва, пожалуй, пообедать бы. Странно. Обычно после перерождения всё наоборот.

Удивлялся я до тех пор, пока не добрался до ближайшего города и не преобразился в человеческий вид. Войдя в приличную таверну, первое, что я услышал, было:

— Добро пожаловать, господин! — от хозяина.

Просто «господин». Не «молодой» и уж тем более не «юноша», как меня иной раз в первый день перерождения навеличивали.

— Комнату? — продолжал меж тем трактирщик, кланяясь. — Обед? Или ещё какая нужда?

Под последним, надо полагать, подразумевались румяные улыбчивые подавальщицы.

— Сперва обед. Да получше.

Хозяин отвернулся распорядиться, а я уставился в пузатый начищенный самовар, стоящий на главной стойке. Это, конечно, не зеркало, но отражение, пусть и вытянутое, разглядеть было можно. Из медной глубины выпуклого бока на меня смотрело вовсе не мальчишечье лицо. Я бы сказал — муж лет двадцати пяти. Густые усы, аккуратно подстриженная борода. И никакой нескладности! Тело ощущалось ещё не зрело-заматеревшим, но уже взрослым.

Однако.

...

Да, я стал именно молод, но не юн.

Ночью, когда предложенная мне хорошенькая служанка уснула на моём плече (не стал я её отсылать — уж больно приятная она была, мяконькая…), рассеянно поглаживая её прелести, я пришёл к выводу, что ничем иным, кроме как падением в вулкан, подобное моё омоложение объяснить было нельзя. Эта мысль не оставляла меня до самого следующего перерождения, всплывая периодически то так, то эдак. И когда пришёл следующий срок…

Да, я снова отправился к вулкану. Не к тому же — благо вулканов в мире предостаточно. И снова получил молодость, а не юность! Ради этого стоило и потерпеть пару минут — зато никаких идиотических безумств на ближайшие годы!

А следом пришёл второй шаг. Я вдруг понял, что всё время (и даже преимущественно) быть в полной форме — скучно. Ты сильнее всех, абсолютно всех. И эта суета под крылом смертельно надоедает. А главное, когда ты в высшей форме — и отношение к происходящему вокруг такое , снисходительное. Лениво скользят годы. Оглянешься вокруг — опа, уже новые народы. Да что народы — расы! И действительности сложнее достучаться до тебя.

И я решил пожить в теле смертных. Это был эксперимент. Ни с кем, естественно, не посоветовавшись, я ограничил себя несколькими печатями, запирающими мою суть. Взял себе новое имя. И вскоре понял, что мне — впервые за много десятилетий — интересно! Вместе с ограничениями, как ни парадоксально, появились желания. Исчезло ощущение всевластья. Мне даже приходилось прилагать усилия, чтобы чего-то добиться! Это было свежо. Интересно.

Существование заиграло новыми красками. Да!

...

И вот теперь мне снова снились сны. Сны, недвусмысленно намекающие, что время подыскать новый вулкан пришло.

Нитон

Утро началось для меня рано. Подкралась рассветная прохлада, разбудила меня, и это тоже было давно забытым ощущением. Досадные мелочи, кусающие, словно блохи. Вестники перерождения…

Подавив побуждение разжечь огонь, я окутался тонкой сетью согревающего заклинания. Если даже косвенные изменения в пространстве «охоты» отслеживают какие-то артефакты, на тепловые изменения, надеюсь, они не очень настроены? Особенно если тепло будет не повторять мой контур, а неровным пятном размазываться по ложбинке, намекая на естественные природные процессы.

Я лежал, таращился в золотящееся рассветное небо и почему-то снова думал о Эмми. Казалось бы — что мне до неё? Да и за последние дни столько всего произошло… Тут впору больше о той тиранше из Пятого Доминиона вспоминать, вот уж огненная дамочка! Такая фактура! А характер — не заскучаешь!

Но нет. Думалось именно о той странной девушке с золотистыми волосами и мягкой улыбкой. О девушке со странно изменившейся аурой.

Я старался уверить себя, что аура интересовала меня сильнее всего. Это же естественная склонность организма — как она смогла так перемениться? Была зелёной, а стала золотой. С вкраплениями зелени, но тем не менее.

Однако на самом деле ниточки моего любопытства задевали многие детали. Вот, например, эта странная манера произносить к месту и не к месту слово «господин», с неправильным ударением на первое «о» и проглатыванием последнего «н»… И ещё какой-то Тузик, больше которого нельзя было наедаться. Или так же? Забыл, как это было точно сказано.

То, как она легко надела мужскую одежду. А до этого — совершенно не стеснялась выглядывающих из-под короткой дерюги ног. И смотрела на богатую усадьбу таким взглядом, словно достаток этого дома кажется ей совершенно несущественным. Особенно ярко это проявилось в её легкомысленном отношении к специям, словно это не ценность, а мелочи какие-то…

И самое главное — она не закричала и не испугалась, когда увидела огонь в моих глазах. А вот удивилась очень сильно, словно никогда ничего подобного не встречала. Словно… Я постарался вспомнить ощущение… Словно ей всё это казалось забавным. Это максимум.

А, может быть, она и вовсе смотрела на меня, словно на сон на яву. Да, надо полагать, так ей и казалось. Но почему?..

Все это было странно и требовало ответов.

Небо в направлении Суматохи вдруг окрасилось целой серией ярко-алых и фиолетовых вспышек. Я потянулся.

Каковы бы ни были мои ближайшие планы, я хочу получить ответы касательно Эмми. Пожалуй, надо бы заплатить кому-нибудь, чтобы за этой травницей последили. Кому-нибудь надёжному и не привлекающему внимания. Не хотелось бы привлечь к ней взгляды Верхних.

Земля задрожала от целой серии толчков, и с кустов на меня посыпались мелкие брызги утренней росы. Кажется, действительно пора посмотреть, чем там Фраксовы наследники развлекаются.

Танвен

Надо мной кто-то разговаривал.

Я проснулась резко, осознав присутствие людей рядом с кроватью, но не стала дёргаться и не открыла глаз. Да у меня даже дыхание не сбилось! Это было так странно и нехарактерно для меня, что поначалу я удивилась и подумала, что снова вижу сон.

— Бедная-бедная госпожа! — причитал насквозь фальшивый женский голос. — И давно это с ней?

— Четыре дня, — ответил голос Руди. Братец постоянно шмыгал носом. Плачет, похоже.

Нет, не сон это. И кого ж мой дорогой братишка по простоте сердечной ко мне в комнату впустил? Или они его и не спрашивали? Могло такое быть, тут детей, как я погляжу, вообще за людей не очень-то считают.

— Ай-яй-яй, бе-е-едная! — протянул второй голос, тоном повыше, которому я доверяла бы ещё меньше. — Тут простым питьём не отделаешься. Ступай-ка в кладовку да поищи этот… — голос замешкался.

— Имбирь! — тут же нашёлся первый. — Имбирь, мускат и белые винные ягоды, в такой хорошей кладовке наверняка есть сушёные винные ягоды!

— И боярышник! — подхватил второй. — И листья мяты!

Шаги Руди поспешно затопали к выходу.

— И не торопись, ищи как следует! — крикнул вдогонку первый голос. — Мы сварим твоей сестрице отличное зелье!

— Я сейчас! Я быстро! — крикнул из коридорчика голос Руди и затих.

Так-та-а-ак.

— Живо! — прошипела первая. — Ищи в комоде, а я проверю кровать…

Воровки! Вот недаром было у меня какое-то предчувствие. И как только чужие жадные руки зашарили вокруг моей подушки, я с неожиданной для себя быстротой и силой схватила тётку за запястье.

И только потом поняла, что сделала это чисто на слух!

Над головой раздалось сиплое:

— А… а… а… а!..

— Что ты? — шикнул второй голос. Короткая пауза, какое-то шипение, запах гари… И отчаянный визг откуда-то сбоку!

Я открыла глаза и уставилась в дебелое, нависшее надо мной лицо. Это тётка и сипела. Но стоило ей взглянуть в мои глаза, как она заорала оглушительным басом — натурально как пароходная сирена!

А я отдёрнула руку. Потому что дымом воняло и шипело из-под моей ладони. А запястье у тётки начало поджариваться.

Бабы кинулись на выход, столкнулись и застряли в дверном проёме.

— Стоять! — рявкнула я. — Иначе я за себя не отвечаю!

В одно движение спустила ноги на пол и вскочила. Во всём теле чувствовалась удивительная лёгкость. Я бы даже сказала, эйфорическая. Если бы не плещущаяся во мне ярость.

— Вы кто такие⁈

Поскольку бабы продолжали выть и ломиться наружу, я быстро преодолела расстояние между нами, дёрнула их за плечи, разворачивая, и впечатала в косяки по обе стороны двери.

— Я, ж-ж-жёваный крот, в последний раз спрашиваю — кто такие⁈

Снова завоняло горелым, и я отпустила обеих. На воротах рубашек у той и другой остались отпечатки от моих рук. Ткань потемнела и частью осыпалась, словно побывав в костре. Я брезгливо отряхнула руки.

— Н… н… н-нас хозяин отправил… з-за скотиной приг-глядеть… — наконец, подвывая, разродилась правая, более писклявая.

— Так и глядели бы! Какого хрена я вас вижу в своей спальне⁉ Почему вы вообще в дом сунулись⁈

— Так мальчик… — икающим басом ответила вторая. — Плакал же…

— И вы решили, что нет лучше способа помочь, чем обворовать сирот⁈ Да я вас!!!

— Простите, госпожа-а-а! — повалилась в ноги правая. — Мы же не знали, что вы — маг огня-а-а-а!

— Да-а-а! — пароходным гудком откликнулась левая, тоже падая и заламывая руки.

Мне вдруг стало ясно, кого они мне напоминают. Мышей из мультика про кота Леопольда! Только я вот — не груша для битья!

— Ещё раз увижу хоть одну из вас — испепелю! — рявкнула я. — Пошли вон! И чтоб носа из скотского сарая не казали!

Бабы, словно только и ждали команды, бросились на выход, даже не вставая — так, на карачках. На этот раз писклявая успела проскочить вперёд и затора не случилось. Но каковы гадины!

Я подошла к зеркалу. Отражение взирало на меня полыхающими глазами. Вот чего они орали. Горящие глаза пугают, верно. А я ведь про испепеление наобум ляпнула, от балды.

Нет, это явно не болезненная галюцинация. Чувствую я себя превосходно.

— А что тогда? — негромко спросила я отражение, и сама же пожала плечами.

Может быть, от клинической смерти и стресса магия как-то переродилась во мне? Может, кстати, я как раз поэтому с целительством как-то не очень?

— Это, типа, что — теперь я маг огня? — спросила я зеркало. — Или магичка? Так говорят вообще? И что делать с огнём? Я что теперь — как тот царь, который всё прикосновением превращал в золото — буду всё, до чего дотронусь, сжигать? Ну зашибись, перспективка!

Зеркало молчало.

Зато примчался Руди и с порога завопил:

— Таня!!! Ты встала!!! Это тётки помогли?

— Эти тётки — воровки! — сердито сказала я (конечно же прикрыв глаза, чтобы мальца не пугать). — Ты с ними даже не разговаривай больше, понял?

— Понял, — испуганно сказал Руди. — Таня, а почему ты глаза не открываешь? Тебе снова плохо?

— Голова немного кружится, — мгновенно соврала я. — А вообще-то мне хорошо. Качает вот. Это от голода, должно быть. У нас есть что-нибудь готовое?

— Я сейчас принесу! — с восторгом откликнулся Руди. — Я быстро! Ты сядь на кровать, я тебе на ьабуретку поставлю.

— Да давай уж на стол накрывай, я сейчас приду.

Услышав удаляющиеся шаги, я снова посмотрела на себя в зеркало. Хм. Поменьше пламени, вроде? Может, надо как-то достичь этой… внутренней гармонии, чтоб её?

Я закрыла глаза, сложила ладони вместе и постаралась подышать медленно и медитативно, не придумав ничего лучше, чем мысленно уговаривать огонь внутри меня успокоиться. В соседней комнате загремел плошками Руди. В животе у меня заурчало. И впрямь, пусто ведь в желудке. Сколько, бишь, я пролежала? Четыре дня? Мясом тянет…

Я медитировала, как могла.

Спустя минуты три, показавшиеся мне вечностью, я открыла глаза и радостно похвалила саму себя:

— Гораздо лучше!

Нет, в глубине взгляда нет-нет да и проскакивали огоньки, но на ракшаса в гневе я уже не была похожа. И руки, вроде бы, перестали жарить, как духовка, и почти вернули свой нормальный цвет.

Но с магическими дарами придётся как-то основательно разбираться. Не хотелось бы, знаете ли, чихнув, спалить случайно какой-нибудь сарай. Придётся искать наставника, пусть хотя бы азы мне объяснит.

— Таня! — в дверях нарисовался повеселевший Руди. — Готово! Ты идёшь?

— Конечно, иду!

Есть хотелось зверски.

...

Пока шла из маленькой комнаты в большую, думала, слюной захлебнусь, честное слово! Руди устроил для меня целый пир, но обжираться я боялась. Лекаря толкового рядом со мной нет, сама я только весело фонариками посветить могу. Ну и ещё поджарить что-нибудь, как оказалось. Так что — ну их нафиг, всякие завороты кишок!

Утолив первый голод, я сказала Руди:

— Я вот что думаю. Надо нам сообразить, какие продукты мы берём с собой в дорогу.

— А остальные тут съедим? — с готовностью предложил он.

— Ну это, братец, ты сильно замахнулся! Чтобы эту кладовую опустошить, целый отряд едоков нужен. Но мы совершенно точно можем не экономить и есть самое вкусное, что только нам пожелается.

Я решительно направилась к шкафу и вытянула из него целую стопку чистых полотняных мешочков разных размеров. Пакетов-то полиэтиленовых нет! Будем обходиться тем, что есть. Впрочем, можно и какие-нибудь кастрюльки использовать. Я, к примеру, не обещалась Утбрену всю посуду оставлять. Да о таких мелочах вообще разговора не было! Хоть всё могу забрать. По-любому ведь, продешевила я, это было козе понятно.

— Я могу сейчас начать собираться, — вызвался добровольцем Руди.

Скотину, считай, мы уже передали, скучно ему теперь, должно быть.

— А пойдём вместе. А увязывать будем в простыни. Или в наволочки.

— А оно не испортится?

— Мы же из кладовки выносить подготовленное не будем. Так что не испортится!

Нитон

Сегодня я решил не ограничивать себя в средствах. Более того — сразу намекнуть, что Серый демон, которого они все жаждут поймать — он тут, совсем рядом. Так что портал, которым я прибыл, конечно, заметили. Ещё бы! Багровое овальное зеркало в пять метров высотой. Такое попробуй не заметь. Только вот из портала никто не вышел. По крайней мере, так решили аж три команды претендентов на трон. Откуда я это знаю? Так они во весь голос это обсуждали.

А я шёл, естественно, под «Скрытом».

Хотя, если мне удалось их удивить, то и им меня — тоже. Потому что в одной из команд я с изумлением обнаружил одноногую эльфийку (ну ту, что на пегасах прилетала), трусливого рыцаря и того горе-охотника. Команда королевской крови во всей красе! Так ещё трое незнакомых были, но, сдаётся, они тоже или бастарды, или признанные претенденты.

Значит, объединяться стали. Забавно. Но сложнее. Особенно сейчас.

Эх, закончу с этой долбанной охотой — и встречай меня, расплавленный подземным жаром камень! Больно, но, как говаривал мой знакомый алхимик — все самые полезные лекарства — горькие. И иногда чем горче, тем полезнее.

Так.

Теперь найти Элану.

Её, собственно, даже искать не пришлось — фирменные огненные и грозовые спецэффекты были видны издали. Нашли, значит, оставленное яблочко, клювами не прощёлкали. И теперь ни в чём себе не отказывали. Понятно, когда у тебя такой ёмкий накопитель маны, можно шарашить от всей души. А если нет? Вот сопрёт у вас снова кто-нибудь ушлый ваше яблочко с «благодатью», чем его отсутствие компенсировать будете?

Пока я так скептически размышлял сам с собой, произошло нечто из ряда вон выбивающееся. Небо буквально разверзлось, выплюнув из голубой дали несколько огромных раскалённых каменюк. Ого! Уж сколько живу, а такое буйство вижу в первый раз. Всё это «великолепие» с воем воткнулось в землю, да так, что бедная твердь земная ощутимо толкнулась в ноги. Несладко Мирозданию приходится. Пора это безобразие прекращать. Возможно — радикально.

Я скорым шагом побежал в сторону боя. Судя по всему, принцесса Элана приняла мои пожелания максимально близко к сердцу, и принц Руж огребался по полной программе. Ну, или наоборот. Это я в плане огребания. Могло ведь статься, что это он её там в тонкие лепёшки раскатывает.

...

На небольшой поляне царил хаос. Если смотреть в тонком плане — они вычерпали вообще все возможные источники силы, даже деревья «выпили». Тут же теперь, как в том романе, где поле битвы посыпали солью, чтоб ничего не росло! Вот и тут ничего расти не будет. Ещё лет полста, а то и поболее. Знавал я такие места, сильно на юг и слегка на восток, в окрестностях Сахриба, так там из этих мест огромные пустыни родились — теперь местные племена не знают, как с ними бороться. А нечего было начинать!

Но, ни Руж, ни Элана, не заморачивались подобными «мелочами». Главное — устранить соперника, да?

Хотя, надо отметить, всё-таки часть энергии Элана тратила на щиты для своих сторонников. Руж же этим вообще не заморачивался. Это и стало его главной ошибкой. Я успел увидеть, как объятый пламенем рыцарь (по-моему, тот, что утешал в лагере Эланы горюющую девушку), вздев двуручный меч, снёс последних защитников принца Ружа.

Хотя, к чести принца, надо заметить, что это совсем не остановило его как мага. Он продолжал швыряться в Элану заклинаниями такой силы, что если бы их применить в мирное русло — область на пол дня конного пути во все стороны была бы обеспечена регулярными дождями, плодородием и прочими крестьянскими прелестями лет на пять. А тут всё на смертоубийство. Хотя человечество (я сейчас в более широком смысле — и эльфы, и люди, и гномы, и орки), да вообще все разумные, населяющие Срединный мир, больше всего любят убивать себя и похожих на себя.

Но ты смотри, что творят!

Руж, поняв, что остался один, воздел правую руку, и в небо из неё вырвался огненный луч. Нет, не в небо!!! Луч описал дугу и ударился в многострадальную твердь поляны. Во все стороны полетели комья земли, ткань Бытия вздулась бугром и пошла изломанными трещинами, расходящимися из одной точки, подобно следу от камня, разбившего лёд в лужице. Из пролома ударило смрадным запахом серы и раскалённым дыханием Нижнего плана, а через секунду оттуда уже лезли демоны! Словно команды ждали!!!

Я пялился на происходящее в совершенном раздрае.

Да как так-то⁈ Они что, сговорились? И Верхние, и Нижние? Одни, значит, играют одними, другие — вторыми? Им тут шахматы, что ли⁈ Это мой Срединный мир!

Только сейчас до меня дошло, почему я уже столько времени не чувствую «воли Мироздания». Именно здесь и сейчас моё место! Осталось выбрать путь для королевства Ортандия. Потому что судьба его решалась именно здесь. Сейчас.

Нитон

Не знаю, на что рассчитывал этот дебил Руж. Возможно, ему было что-то обещано? Хотя надо быть полнейшим идиотом, чтобы вот так взять и довериться уродам из Второго Доминиона — а, судя по астральным меткам, из разломов лезли именно они.

Ни к кому из Нижних у меня никогда доверия не было, но вот эти из Второго — они ж даже среди мерзавцев мерзавцы. Отборные, можно сказать! С вечной отдавленной мозолью о том, что они не первые, а вторые, с вечным зудящим желанием первых во всём превзойти. Мне даже странно это было, потому что Доминионы у нижних маркировались исключительно по времени их отпочковывания от основной колонии — Вторые могли бы гордиться тем, что первыми отделились от материнского… что там у них?.. ну пусть «стада» — так ведь нет! Не вмещается эта идея в Нижние мозги. Так и живут под прессом вечной неудовлетворённости.

Вот сейчас, похоже, они собирались самоутвердиться дерзким прорывом.

Не исключаю, что новость о том, что моё время на исходе, просочилась в широкие нижние массы, и это вдохновило ублюдков на столь наглую выходку. Пожалуй, я бы даже не знал, что мне и делать, если бы…

Если бы не «Скрыт»!!!

У меня был неперебиваемый никем козырь, и я собирался им воспользоваться на полную катушку.

Потому что, привлечённые взрывом, столбами дыма и серной вонью, со всех сторон «охотничьего» полигона, конечно, тут же устремились отряды претендентов (думая, скорее всего, что я тут один). Но вряд ли у них хватит сил, чтобы остановить отряд вторжения.

То, что наверх лез именно отряд, а не армия, я с облегчением понял на подлёте. С армией я бы тут натурально вспотел. Отряд же в тридцать рыл — это было тяжко, но не смертельно. Муторно просто.

Так что, не говоря никому худого слова, я проскочил между ревущими десятниками к возглавлявшему их командиру. На лету размышлял — не перекинуться ли мне в полную боевую форму, раз уж пошли такие расклады? По идее, «Скрыт» меня всё равно должен прикрыть, так? Не поломаю же я свою легенду Серого демона?

Я завис над рогатой, покрытой алыми наростами башкой командира демонов, продолжая сомневаться. А если хвост не влезет и проявится? Всё псу под… да, под тот же хвост пойдёт. Зато разгребусь с ними быстро.

— Живее! Живее! — заорал этот придурок подо мной, чуть не заставив меня вздрогнуть.

И чего орёт? И так рёва и грохота навалом. Да и башка у него больно красная. От перенапряжения, что ли?

И подозрительно мало их для прорыва, всё-таки…

Тут меня посетила догадка: а не является ли этот отряд очередной попыткой отпочковать новый Доминион? Верхние будут в ярости, это мгновенно поломает всё более-менее устойчивое равновесие между Верхним и Нижним планами, даже если при этом прихлопнут меня. А мне было бы совершенно всё равно, какие ещё игры затеют себе эти великовозрастные детишки, если бы они не топтались на моей полянке!

— Хрен вам! — пробормотал я себе под нос, но красноголовый командир тут же замер и насторожился.

Чует, гад! Рёв, грохот — а он что-то услышал! Придётся всё-таки трансформироваться, иначе застряну тут… К тому же портал-разрыв как раз так удачно закрылся.

О! Кстати! Что-то туплю я сегодня, нехорошо. Я же могу пополнить «Ответ»! От кровушки Анаиты вон как здорово отметка подросла, значит, и Нижние в зачёт пойдут — верно? Тогда можно и без трансформации!

Бесшумно выдернув копьё из схрона, я примерился и аккуратно воткнул его краснобошкому между рогов. «Ответ» вошёл легко, словно не заметив черепной кости, которая при случае и сама могла бы использоваться как навершие тарана для штурма городских ворот. Никто из отряда прорыва не понял, почему их командир вдруг перестал орать и замер, как будто задумавшись. А когда глаза его потухли, я столь же аккуратно выдернул копьё и метнулся к ближайшему десятнику — и почти повторил свой приём, никто ничего и понять не успел.

Точнее, повторил бы, не дёрнись тот в самый неподходящий момент.

Кусок черепа десятника откололся вместе с рогом, что не помешало ему рвануться в сторону и истошно взреветь! Живучий, с-с-сволочь… Меня от этого рывка откинуло и закрутило волчком, но «Ответ» я держал крепче, чем последний шанс на спасение, так что окружающим рядовым демонам досталось ещё несколько совершенно случайных повреждений.

Торжествующие вопли сменились яростными, среди которых я разобрал отчётливое:

— Это ловушка!!!

Принц Руж, только что с самодовольной рожей наблюдавший, как новоявленные рогатые бойцы теснят его противников, грозясь вот-вот проломить их заградительные щиты, умер очень удивлённым. Во всяком случае, никакой другой эмоцией невозможно описать выражение его лица, когда он уставился на внезапно высунувшиеся из груди когти, разорвавшие латный доспех, подобно кровавой лилии. Полагаю, не стоит пояснять, что для того, чтобы высунуться из груди, когти сперва вошли со стороны спины?

— Ай-яй-яй, — цинично посетовал я, уже не боясь, что хоть кто-то меня услышит, такой вокруг стоял рёв. — А стоило бы знать, что отделившаяся популяция молодых особей отличается особой агрессивностью и импульсивностью…

Впрочем, мне долго тянуть тоже смысла не было. Ружа прикончили — отлично! Но если эти прикончат всех, будет как-то перебор. Хотя, признаю, бойцам Эланы удалось изрядно меня удивить — столько продержаться против тридцатки демонов! Тут никакого яблока благодати не хватило бы. Не иначе, за ночь неплохих магов на усиление подтянули, молодцы.

Я метнулся к строю Нижних, теснящих бойцов Эланы. Точнее, вдоль строя, держа «Ответ» на отлёте. Эх, одним махом семерых побивахом! И даже двенадцатерых!

Нет, при такой скорости передвижения вкупе с чрезвычайной живучестью Нижних о полном выключении этой дюжины и речи не шло, но то, что каждый получил серьёзную резаную рану «Ответом», здорово облегчило задачу обороняющимся людям — раны-то от «Ответа» в бою не заживают!!!

Признаться, я пережил момент определённого боевого восторга.

Заложив петлю, я вернулся к строю с другой стороны и проделал свой манёвр с надсечением ещё раз, а затем сосредоточился на десятниках — всё же они тут были самые сильные, надо помочь человеческим детишкам!

Дрался я грязно, безо всякого рыцарства — не выходя из «Скрыта» и по максимуму используя «Ответ». Спасибо, у Нижних техника выставления магических щитов не особо популярна. Считается, что это вроде как для слабаков.

Ну и отлично. Кушайте, не обляпайтесь!

Я отсекал конечности, резал кожистые крылья, лупил по глазам. Потому что, понимаете ли, здоровые они (не глаза, а демоны, чтоб им повылазило), и вполне могут до меня на противоположной стороне «Ответа» дотянуться, только клювом щёлкни. Так что я методично превращал их из боевых машин в куски мяса, неспособные к регенерации.

Они довольно быстро поняли, что основной их противник — не люди. Пытались сбиться в подобие строя, организовать отпор…

По сути, бой разделился. Та дюжина, которая первая встала против Эланы и её бойцов, продолжали сражаться с людьми. Я поглядывал на них — так, чтобы не возникло неприятных сюрпризов. К некоторому моему удовлетворению, подоспевшие к месту прорыва остальные группы претендентов присоединились к Элане, во всяком случае, в данным момент.

Второй частью боя был я против всех остальных Нижних. Я метался вокруг места разрыва, сгоняя их в одну кучу, не показываясь, нагоняя ужаса ударами то с одной стороны, то с другой, не давая им кинуться на людей и усилить давление. Каждый, кто пытался «отбиться от стада», получал повреждения, при которых становился неспособным сколько-нибудь быстро передвигаться.

Последний десятник попытался открыть обратный портал. Но я воспрепятствовал этому, чиркнув «Ответом» по его горлу. Нет слов — нет портала.

Я согнал этих Нижних баранов в один гурт. И я не намеревался позволить им разбежаться!

А люди, к моему удивлению, смогли сделать нечто подобное! Оставшуюся восьмёрку демонов оттеснили от людского строя, сдавив магическими щитами, после чего с неба шарахнул такой огненный болид — моё почтение! На месте удара образовалась воронка, в которую смело вошла бы пара домов, выстланная сплошным пеплом — от Нижних даже костей не осталось.

Элана раздавала отрывистые команды, и остальные, повинуясь ей, отступили на приличное расстояние. А секрет огненного болида стал мне очевиден, как белый день — за плечом у принцессы стоял высокий худощавый парень, а над ним формировалась огромная огненная воронка. Маг! Не несколько магов — он один всё это проворачивал — и щиты, и боевую магию. Силён!

— Нитон!!! — усиленный голос Эланы прокатился над полем. — Нитон Габелот Ландорагаст! Я знаю, что ты здесь!!! Сейчас ты умрёшь!

Ну не умница ли⁈ Нашла способ предупредить меня! Догадалась! Не ошибся я. Вот — настоящая королева.

Я метнулся в сторону, и в тот же миг на оставшихся демонов обрушился огненный шторм! Земля горела и камень плавился. Я ждал. «Ответ» уже был убран в схрон, а в руках у меня покоилась банка тёмного стекла, слегка подрагивающая в такт редкому биению сердца демона.

Огонь опал также внезапно, как и обрушился. На месте этого удара осталась не вмятина — целый котлован, наполненный взвесью пепла! Я летел над ним и чувствовал, каким жаром дышит земля. И тут же потоки холодного воздуха устремились от краёв к её центру. Точнее, один поток. Я почувствовал это загривком. Маг охлаждал тот путь, по которому они с Эланой шли к центру котлована. Потороплюсь и я.

Я опустился на пятачок, который сам же заледенил и даже покрыл изморозью — пусть детишки удивятся! К тому же, это будет светлое пятно на чёрном фоне — легче искать. И в самом центре этого морозного круга я положил обещанное сердце.

Что ж, можно было улетать. Но я всё же решил остаться, чтобы люди в последний момент ничего не напортачили.

— Смотри, Кранцель! Он не обманул!!! — Элана подбежала к снежному пятну.

— Подожди, дорогая, — придержал её маг за локоть, — я проверю на безопасность.

Ух ты, «дорогая»! А разве Верхние не собирались поставить на какого-то Кранцеля? Это вот он? А почему тогда?..

Пока я тихо недоумевал, парень поднял сердце и удивлённо пробормотал:

— Оно живое?..

— Он говорил, что так и будет! — Элана достала из сумочки предмет, больше всего напоминающий деревянный судок. — Клади сюда.

Всё-таки она слегка по-девчачьи пискнула, когда плюхнувшееся в посудину сердце взрогнуло очередным ударом.

— Выходим? — уточнил Кранцель.

— Да.

— Ты скажешь им слово?

— Обязательно. Как думаешь, стоит для возвращения в столицу одевать мантию наследницы или лучше вот так, в закопчённых доспехах? — спросила она, деловито заталкивая судок в сумку на поясе.

— Пожалуй, лучше так, — парень улыбнулся и обнял Элану за талию, притягивая к себе. — Мне лично очень нравится.

И тут они вполне натурально принялись целоваться.

Понаблюдав за парочкой с минуту, я спросил:

— Это, конечно, не моё дело, но разве вы — не брат и сестра?

Принцесса взвизгнула, а парень мгновенно облёк их обоих в очень внушающего вида защитный кокон.

— Хорошая штука, — оценил я. — Я бы посоветовал вам постоянно таким пользоваться. Во всяком случае, пока кто-то из вас двоих не сядет на трон. Кто это будет, кстати?

— Это буду я, — сердито сказала Элана. — Кранцель станет принцем-регентом и постоянным главой правительства. Кто-нибудь говорил тебе, что подглядывать нехорошо?

— Да ладно! — я ухмыльнулся, не выходя, впрочем, из «Скрыта». — Так что с ответом на мой первый вопрос?

— Мы… — Элана поколебалась. — Мы не брат и сестра. У нас разные матери. И…

— И отцы у вас тоже разные. Ах-ха, ну да! Теперь, когда я мысленно добавил молодому человеку мятый колпак и идиотскую козлиную бороду, всё встало на свои места. Кто же у нас проверял чистоту крови? Правильно, старина Густав! И результаты всех устроили…

— Если бы у Кранцеля не было такой мощной наследственности, — надула губки Элана, — вряд ли у нас сегодня всё получилось бы так хорошо.

— Тут не поспоришь, детки, не поспоришь… Но приходило ли вам в головы, что увлечённость может однажды закончиться? Нет, это вовсе не обязательно! — поспешно возразил я, видя, как оба они возмущённо разинули рты, собираясь протестовать. — Но так может случиться. Чисто гипотетически. Я хочу быть уверен, что из-за вашего разлада Ортандия не будет раздираема междоусобной войной.

Парень кивнул:

— Твоё беспокойство справедливо. — Смотрел он, кстати, прямо на меня, и это слегка нервировало. — Я думаю, ты имеешь право знать. Мы связаны клятвой. Каждый из нас, при попытке причинить другому зло, погибнет. Даже если вознамерится сделать это самым тонким косвенным способом.

— Что ж, разумно, весьма разумно. Не знаю, смогу ли я присутствовать на коронации и свадьбе, так что — совет вам да любовь. Кстати, о советах. Не доверяйте никому из вашего гадючьего гнезда, а по возможности дайте им назначения куда-нибудь в провинции, и непременно деятельные, чтобы от скуки им всякие глупости в головы не лезли. И ту истеричную дамочку, вашу мачеху, я б тоже запер куда-нибудь, что ли… Про защиту я, вроде, сказал…

Я замолчал, не зная, чего бы ещё им посоветовать.

— Нитон? — неуверенно спросила Элана, шаря по окружающему пространству глазами.

— Да?

— А есть какой-нибудь способ с тобой связаться? Если всё вдруг станет плохо? Ну… Вывесить на главной башне какой-нибудь флаг?..

— О… Если всё вдруг станет совсем плохо, я приду безо всяких флагов, уверяю вас.

Она провела рукой по сумке, словно проверяя наличие судка с сердцем, неуверенно улыбнулась:

— Спасибо, Нитон…

— Спасибо! — эхом откликнулся Кранцель.

— Не разочаруйте меня, — хмыкнул я и расправил крылья. — Прощайте.

Я сделал всё что мог. Не водить же мне теперь их всё время за ручку. Вот с Фраксом надо бы поговорить, но это потом. Успеется.

А пока мне срочно нужно было определиться: где тут ближайший подходящий вулкан?

Танвен

Происходящее слегка отдавало сюрреализмом. Я засветила в кладовке целую гирлянду телефонообразных фонариков, потом мы вместе с Руди притащили туда две длинных лавки из большой комнаты, чтобы складывать на них… да всё подряд складывать — и сортировать что-нибудь, и готовое упаковывать. Пока на них лежали стопки мешочков и всякого постельного белья, которое я сочла пригодным для транспортировки жратвы.

Я всё ещё сомневалась — что брать, что не брать? С другой стороны, может, у них тут вообще жизнь не особо сытая? Что-то я даже из тех, кто меня судил, никого особо дородного не припомню, а простонародье — так вообще тощие через одного, мослы да жилы, не считая уж вовсе скелетонов вроде моего Руди.

Мы бестолково топтались посреди огромной кладовой. Я представила, какой тут будет шалман, если мы всё выгребем на середину и усомнилась в здравости своего порыва.

— Ну и что будем складывать? — почти с тем же сомнением спросил Руди.

— По идее, сперва калорийное и долго не портящееся.

— Кала… какое? — не понял он.

— Сытное! — рубанула я. — Фрукты сушёные. Мёд. Был же мёд?

— Был! — радостно откликнулся братец. — И ещё там есть такой сладкий песочек, я позавчера нашёл! В большой жестянке.

— Песочек? Покажи-ка.

«Песочек» оказался коричневым сахаром. Не знаю уж, свекольным, тростниковым или ещё каким, но вполне себе сахаром! И это классно, потому что я видела тут кофе, а без сахара я не люблю (да-да, страшно далека я от снобизма, люблю с сахаром и сливками). Пробовала с мёдом — как-то совсем не то. Так что сахар — это великолепная новость!

— Так! Этот песочек забираем весь! Вместе с жестяной банкой. И всё остальное, что в жестянки и прочие банки упаковано, так и заберём. Кстати, ты тут всё хозяйство облазил — каких-нибудь корзин или плетёных коробов нигде не видел?

Руди наморщил нос.

— Были! С другой стороны под домом тоже кладовка есть, там всякое. И корзины.

— А ну-ка, пошли!

Мы обошли дом. Там был навес, и я впервые своими глазами рассмотрела телегу, в которой нам предстояло выезжать в город. Размерами она была едва ли сильно больше полутораспальной кровати.

— Да уж, не разбежишься…

А Руди уже залез в кладовку.

— Иди сюда, Таня! Посвети!

Нитон

Я отлетел к самому краю «загонной» области. Вряд ли, конечно, после случившейся внизу суеты кто-то будет обращать внимание на эфирные возмущения. Но мне бы не хотелось, чтобы по ним кто-то смог меня отследить. Поэтому я планировал выскочить у кромки охотничьего полигона на Верхний план и сразу же заскочить обратно в Срединный мир. Лишь бы границу пересечь.

А её не оказалось!

В смысле — границы. Не было. Совсем.

Я некоторое время повисел в воздухе, размышляя, что бы это могло обозначать. Решил для себя, что, скорее всего, граница была завязана на задание. И как только кто-то из претендентов заполучил-таки сердце демона, сдерживающая плёнка исчезла. Ну-ну…

Я медленно двинулся вперёд, ожидая подвоха.

Ничего!

Пролетел туда-сюда.

Вообще даже намёка на препятствие нет!

Нет, вы посмотрите — всем стало просто наплевать на меня! Или наш добрый друг Гусёк понадеялся, что меня-таки последним взрывом пришибло? Хм… Однако вопросы о природе охранного заклинания я ему всё равно задам! Но чуть позже.

Сейчас — выбрать вулкан. Как назло, все они довольно далеко — только-только времени хватит добраться! Да ещё вопрос с Брангейрой надо как-то решить, я ж ей обещал… А выход к её замку как раз недалеко от Суматохи! Долго тащиться по Изнанке мне сейчас не с руки — за мной, как за умирающим зверем, сразу целая стая стервятников выстроится!

Знач-чит, как это ни досадно, придётся вернуться к Суматохе. Надеюсь, никакой ловушки там не будет?

...

И, как это ни было скучно, ловушки не обнаружилось. Подлетая, я увидел вытянувшийся длиннющий хвост кавалькады Фраксовых детишек и их помощников, слуг, егерей, конюхов и кого они там ещё удосужились с собой приволочь. Голова колонны пестрела флажками, среди которых выделялось два штандарта — надо полагать, Эланы и Кранцеля. Я подавил в себе любопытное желание направиться за ними следом и поглядеть, как им удастся (или не удастся) застроить всю разношёрстную компанию родственников разной степени дальности.

Не пошёл я также и к строениям — ну не верю я, чтоб сыночек Гусёнка не оставил после себя каких-нибудь «подарочков». Не в их это породе. К тому же стены мне для перехода вовсе не нужны, а скорее даже вредны. Так что я свернул в заросли орешника и устроился в теньке, извлёк из схрона лист бумаги, планшетку, письменные принадлежности и, с минуту подумав, начеркал записку следующего содержания:

'Привет, Брангейра!

/дальше шёл зачарованный текст, который мог бы понять только адресат, а для остальных буквы смешивались в кашицу неопознаваемых символов/

Жду тебя, как и обещал, ровно через семь дней на восточном склоне кратера вулкана Дырявая Шляпа в три часа пополудни. Прошу, не опаздывай! Ждать не будет возможности.

Нитон'

Открыл крошечный портал в покои Брангейры. Увидел, что она с довольно деловитым видом что-то пишет, сидя за столом. Тут же взвыли тревожные сирены. Брангейра мгновенно вскочила, трансформируясь в боевую форму. Но я уже бросил записку ей на стол и захлопнул портал.

Всё, свою часть договора я выполнил, пригласил её. Дальше не моё дело. Захочет — придёт.

Естественно, оставались риски, что взбалмошная тиранша на ходу передумает и решит посмотреть не на перерождение, а на эпическое уничтожение редкого экземпляра (сиречь меня).

И все хлопоты из-за одного завалящего сердца! Нда… Тут уж делать нечего, сам продешевил. Мог бы, к примеру, не одно сердце выторговать, а дюжину. Или ещё каких потрохов. Глядишь — пригодились бы. Но… такой вот я… как это?.. нестяжательный, во. Буду работать с тем, что есть.

Эти глубокомысленные мысли я гонял, уже мерно помахивая крыльями и на приличной скорости удаляясь от охотничьего полигона. Дырявая Шляпа находилась чуть не на другом конце земли. Едва-едва хватит времени долететь. А ни по Верху, ни по Низу мне сейчас ходу нет.

Танвен

Кладовка позади дома выглядела не менее обширной, чем продуктовое хранилище. Судя по всему, когда-то здесь жил очень рачительный хозяин, потому что вряд ли Нитон стал бы собирать такую коллекцию всяких плетёных ёмкостей. Ну вот не верилось мне.

Выбрав несколько поглянувшихся коробов (более всего напоминающих сундуки и чемоданы из ротанга), мы потащили их в дом.

Результат с упаковкой мёда, сахара и сухофруктов вполне меня удовлетворил. Сюда же пошли жестянки с сушёными травами, деревянная шкатулка с плотно притёртой крышкой на замочке, наполненная солью средней крупности, пакет листьев, примерно похожих на чай, и мешочек с ароматным кофе. Плетёный сундук наполнился доверху, и я порадовалась, что он обшит крепкими кожаными ремнями, иначе того и гляди, развалился бы от тяжести.

— Что теперь? Рыбу? — Руди потянул носом.

Я только вздохнула. Жалко было бросать такое богатство, но…

— Рыбу будем тут есть изо всех сил, у нас с тобой десять дней ещё… — я с сомнением постучала туфелькой по полу. — Ну, пусть неделя. Сколько съедим — вся наша. А в дорогу много не наберёшь, попортится. На день, разве что. Максимум на два.

— А если посушить?

Я с сомнением посмотрела на рыбный шкаф:

— Ну, я даже не знаю… По-моему, рыбу как-то специально сушат… А вот… — взгляд мой перекинулся на мясо, — а с мясом, наверное, можно попробовать…

— Посушить? — удивился Руди.

— Да! И птицу! Потом даже в дороге — сыпанул в котелок горсть сушёного мяска, крупы добавил — вот тебе уже и не просто каша, а настоящая похлёбка!

— А я не знал…

— Так! Руди! Давай-ка ты из ларей насыпай в мешочки крупу. Разную! Чтоб всё время нам одно и то же не жевать. И складывай в следующий короб. А я попробую посушить мясо.

Была у меня одна мысль, и я хотела её проверить. Без свидетелей.

...

Для пробы я взяла курицу. Обыкновенную курицу, подкопчённую самым обыкновенным старинным способом — с помощью огня и дыма, а не каких-то там химикатов. Можно было бы начать, допустим, с окорока, но курица мне почему-то казалась самым недорогим ресурсом — на случай, если она вдруг обуглится, например. Отделить куриное мясо от костей — дело быстрое. Шкурки кинула в сторону, жалея, что нет у меня собаки — вот бы она порадовалась. Поросятам отправить, что ли? Не могу продукты выбрасывать, рука прям не поднимается.

Пока крошила мясо, сообразила, что попробовать можно было вовсе на чём-нибудь простом. Вот, к примеру, кусок хлеба лежит. И даже слегка уже зачерствел. Потренируюсь-ка на нём!

Порубив ломоть на небольшие кубики, я высыпала их на металлический противень, разровняла…

— Ну что ж. Как там Фёдор Михалыч говорил? Тварь ли я дрожащая или хоть что-то магическое могу изобразить?

Я несколько раз вздохнула, настраиваясь. Может, не ошиблись бабы — я и впрямь теперь маг огня? Вот Нитон же мог рагу на руке готовить — а я чем хуже?

Представила, как нагревается моя ладонь, как из неё начинает исходить равномерный жар — не очень сильный такой (смысл мне протуберанцами тут швыряться?) — примерно как от нагретой сковороды. Второй рукой аккуратно проверила…

— Фурычит, ты смотри! Я гений, прочь сомненья!

Методом практического подбора расстояния я приспособилась подогревать кусочки так, чтобы они не пережаривались, но подрумянивались довольно быстро. Прибежал что-то спросить Руди, увидел это действо, замер с открытым ртом, позабыв, что хотел.

— У-у-ух ты-ы-ы-ы! Таня, а ты теперь и огнём дышать сможешь? Я на ярмарке видел огненного мага, он мог!

— Значит, и я смогу! — уверенно (при этом внутренне уговаривая себя, что смогу же) заявила я. — Раз уж маг с ярмарки смог, значит, не особо это сложно. А ты чего примчался?

Он наморщил лоб:

— Я забыл…

— Ну иди, собирай пока. Вспомнишь — придёшь. И, кстати, между мешочками с крупой можешь винные бутылки ставить! Не поколотятся.

— Ладно!

Вторым этапом я сушила курицу. Именно сушила, стараясь не зажаривать — она ж и так готовая. Поначалу, признаться, выходило по-разному. Спасибо, мне удалось хотя бы ничего не обуглить. И ещё мне не нравилось, что как-то слишком медленно всё идёт. Если я так с каждой курочкой сколько возиться буду…

— А если… — взгляд мой упал на печку. Конкретно — на место за трубой, в которой сбоку были втиснуты на хранение противни. — А ну-ка!

Я вытащила и протёрла от пыли железные листы. Притащила ещё пару птичьих тушек, по-быстрому счистила с них мясо, разложила. А потом представила, что руки у меня раскалились прям конкретно и нагрела всю варочную поверхность печки.

Понятно, что она сразу начала остывать — да, собственно, жарить я и не собиралась.

А теперь ответственный пункт номер два.

— Дышать огнём, говорите? — голос мой слегка дрожал, выдавая неуверенность, так что я решительно откашлялась: — А нефиг тут! Мы ещё и не такое можем!

Я вышла на середину комнаты (честно говоря, чтоб сразу ничего не сжечь). Подумала. Перешла к раскрытому окну. На улицу дуть буду!

И это решение оказалось более чем правильным. Потому что в первый раз я дыхнула — вот уж дыхнула! Не знаю насчёт пожара, но занавески спалила бы к едрене Фене, это сто процентов!

Испугалась, поперхнулась и закашлялась, выплёвывая клубы дыма.

— Так, спокойно! — притопнула я для верности ногой. — Ещё раз! Аккуратно, экономно, как на дыхательной гимнастике…

Нет, реально, очень мне опыт дыхательной гимнастики помог. Раза где-то с десятого (или с двадцатого?) я наловчилась выдыхать струю горячего воздуха, но без огня. Не кашляя и не обволакивая всё чёрным дымом. Теперь можно было возвращаться к основному кулинарному эксперименту.

Руди явился, когда я сгребала с противней засушенные до состояния сухариков кусочки.

— Выглядит странно, — критически сказал он, взял частичку, помусолил, морща лоб… — И не жуётся.

— Оно и не должно, иначе будет портиться.

На самом деле я сама немножко не уверена была в результате. Может, я сильно мелко накрошила? Или пересушила? По объёму от изначального мяса осталась примерно пятая часть, если не меньше.

— Главное — всё подсохло до крупяной твёрдости, но не сгорело, — уговаривала я больше себя. — В воду заранее положить — оно и размякнет, соображаешь? И вкус даст.

Ну, я так думаю.

— Ага, — согласился Руди. — А есть будем?

— Ой, точно, времени-то уже…

— Рыбу?

— Тащи!

Чувствую, наедимся мы за эту неделю рыбы, так что смотреть на неё не сможем. Глядишь, оно и к лучшему.

...

Вечер я посвятила более серьёзному мясу. Со свининой, насколько я понимаю, сушка пойдёт хуже. Разве только если самые нежирные куски выбрать. А вот с говядиной и ещё какими-то неопознанным мной кусками — похожими на дикое, темноватыми и совершенно нежирными — всё должно было получиться хорошо.

И получилось! Ну не то чтобы прям сразу, но где-то к середине ночи результат начал меня удовлетворять.

...

Все последующие дни мы пахали как заведённые, вкушая при этом почти исключительно деликатесы. Зато переработали почти всё мясо — ура! У нас образовался приличный запасец, с которым я даже в небольшое путешествие рискнула бы отправиться.

Руди быстро управился с укладкой круп, и чтобы он не заскучал, я озадачила его новым трудовым подвигом — мыть и тереть морковку. Он сперва ворчал, пока я не пересушила несколько первых партий и не объяснила ему:

— С морковкой похлёбка гораздо вкуснее, чем просто крупа и мясо. Соображаешь?

— Ух ты! — восхитился он. — А с картошкой так получится?

— Насчёт картошки я сомневаюсь. Но можем попробовать, если нарезать её тоненькими пластиками…

В конце концов, если получится фигня, поджарю чуть сильнее. Сверху подсолить — будут почти чипсы.

Потом ещё день мы рыдали, потому что мне вступила в голову гениальная идея насушить также и лука…

Со странной жёлтой репой я не рискнула экспериментировать. К тому же внутренний тревожный датчик снова начал сигнализировать, что пора бы уже и отваливать. Всё равно, как говорится, перед смертью не надышишься.

Ещё был прикол, когда мы попробовали поднять хоть один из сундуков с едой и поняли, что не можем его даже сдвинуть! В итоге мы снова сходили в корзинный сарай и вместо трёх огроменных гробин притащили целую кучу сравнительно небольших ёмкостей и целый вечер всё в них перекладывали.

Меня вдруг накрыла мысль, что телега наша вовсе не приспособлена к длительным путешествиям, и если вдруг пойдёт дождь, всё к едрене Фене промокнет — и вот вместо запасов у нас останется шиш с маслом! Это сразу обрезало мою идею пристать к какому-нибудь каравану, идущему из столицы (я, кстати, так до сих пор и не знала, как она называется) на юг. Получалось, как бы мне ни хотелось избежать ближайшего города, по-другому не выходило никак.

...

На седьмой день, поднявшись рано утром и плотно позавтракав, мы начали собираться. Руди запряг двух наших лошадок в телегу и подвёл её к крыльцу. Первым делом мы выволокли коробку комода, потом — частично заполненные от него же ящики, потом — весь остальной хлам, который в этих ящиках лежал.

Наверное, можно было бы потребовать от тех баб помощи, но мне противно становилось от одной мысли, что они станут ходить рядом со мной, обшаривая всё своими жадными взглядами, что будут прикасаться к моим вещам… Фу.

Поэтому мы всё сделали сами.

Комод оказался самым серьёзным испытанием. Потом мы потихоньку стаскали и привязали все наши короба с провизией. Поддавшись на уговоры Руди, я позволила ему сбегать за отдельным сундучком и сложить туда рыбки, какой ему захочется — на сегодня и, может быть, на завтра. Сама я собрала небольшую корзинку на перекус — хлеб, окорок, десяток яблок, несколько сваренных вкрутую яиц. Свернула рулоном мягкий тюфяк (пуховый, наверное?), который лежал поверх огромного матраса на кровати, забрала все подушки, овчинное покрывало и два одеяла с печки. Ещё у нас было два больших мешка овса — лошадей подкармливать — и ведёрный бочонок питьевой воды. Сумка со специями и золотом висела у меня на плече, передвинутая поближе к груди, и я не собиралась с ней расставаться.

Я оглянулась на дом. Прошептала:

— Спасибо! Будь счастлив с новыми хозяевами.

Руди отворил ворота и спросил меня:

— Ну что?

— Поехали!

Для пущего счастья не хватало только рукой махнуть.

В дверях дальнего сарая мелькнуло и пропало чьё-то лицо. Но мне было уже наплевать.

Нитон

Конечно же, я летел не по прямой. Я же говорил, что не доверяю ни Верхним, ни Нижним? Так вот, Брангейре я не доверял тоже. Мало ли, что щёлкнет в её расчётливых тиранских мозгах. Вдруг доводы в пользу выгоды перевесят познавательный интерес?

Ловушка на меня представлялась мне довольно лёгкой затеей. Спрятаться в обычном понимании здесь было бы довольно сложно. Она занимала практически весь остров, эта Шляпа. И была действительно похожа на невысокие конусовидные шапки обитателей восточных морей. Каменистые склоны покрывал снег — везде, где он не был подтоплен свежими потоками лавы.

Собственно, поэтому я и выбрал это место. Этот вулкан никогда не спал, когда бы ты не явился к нему — он готов был принять тебя с распростёртыми объятьями, и меня это весьма устраивало.

Но каждый, затаившийся хотя бы под «отводом глаз» на этих склонах, имел возможность обозревать всё воздушное пространство над океаном, простирающимся насколько хватит взгляда. На самом же острове отсутствовала какая бы то ни была жизнь — ни животная, ни растительная. Слишком холодно было в этих широтах. Слишком неуютно вблизи плюющегося серой и лавой вулкана. Даже вездесущие в этих краях пингвины обходили Дырявую Шляпу стороной.

Я предполагал, что меня могут подкарауливать на подлёте. Откровенно говоря, я и рассчитывал на худшее. Уж лучше потом обрадоваться, чем довериться Нижним и оказаться в дураках.

Но как бы они ни таращились на горизонт в ожидании меня, я явился не оттуда.

Нитон

Не секрет, что наш род может принимать форму любых разумных. Но все давно забыли, что и высших животных — тоже. Поэтому я не прилетел. Я приплыл.

Едва покинув охотничий полигон, я тут же устремился на юг, держась кратчайшего пути к океану. И стоило мне только добраться до ближайшей большой воды, я трансформировал себя в косатку. Не отключая «Скрыта», естественно!

Море приняло меня, как родного. Теперь я был самым быстрым. Самым опасным плавающим хищником. Здесь тело переживало совсем другие ощущения, трудно облекаемые во внятные слова. Глубина была полна сигналов, недоступных обычному уху… Главное — не увлекаться, а то можно на пару десятков лет так зависнуть. Впрочем, так или иначе, через пару недель я естественным образом умру и выйду на новый виток перерождения. Это должно будет меня привести в чувство. Но перед Брангейрой будет всё-таки неудобно — я ж слово дал.

Поэтому, наскоро перекусив повернувшейся акулой, я взял курс на Дырявую Шляпу, руководствуясь заложенным Мирозданием чувством направления. В этом виде я мог лететь под водой, почти не тратя времени на отдых. И периодически чем-нибудь перекусывать — можно сказать, на ходу.

К островку я прибыл даже чуть раньше назначенного часа. Сделал вокруг него круг, время от времени выныривая из воды, но ничего особенного не заметил. Мокрая галька прибоя. Белый снег. Серый лёд. Застывшие потёки лавы на растрескавшейся земле. Впрочем, если кто-то меня ждёт (и если они не окончательные дураки), эти кто-то должны бы озаботиться артефактами невидимости или отвода глаз. Пусть не такими мощными, как «Скрыт», но всё же…

На этом месте моих рассуждений пространство рядом с самой верхушкой Дырявой Шляпы полыхнуло багровым, и из портала выпрыгнула Брангейра. Деловито оправила довольно парадное платье (ты глянь, принарядилась по случаю!), прошлась по самой кромке кратера, внимательно оглядев его внутренность. Если бы Шляпа не плевалась лавой, эта любопытная тиранша, небось, и в само жерло заглянула бы. А так она быстро потеряла к вулкану интерес и принялась нареза́ть пе́тли вдоль верхнего обреза Шляпы (с той стороны, где не выплёскивалась лава), поглядывая в разные стороны горизонта и иногда сверяясь с луковкой сияющих алым часиков, подвешенных к поясу.

Что ж, не будем тянуть кота за всякое…

Я ушёл под воду и тоже сделал круг, чтобы отплыть подальше от острова и набрать скорости. Разогнался. Вылетел арбалетным болтом, превращаясь под «Скрытом» из косатки в свою «демоническую» форму. В несколько взмахов преодолел расстояние от подножия горы до вершины. Последнюю пару десятков метров спланировал мягко, чтобы даже колебанием воздуха не выдать своего присутствия.

И не отказал себе в удовольствии шепнуть Брангейре прямо в ухо:

— Привет, красотка!

— А! — вскрикнула она, разворачиваясь и воспламеняя когти. Я проявился, и она возмущённо фыркнула: — Тьфу ты, Нитон! Предупреждать надо! — и без перехода: — А ты — всё? Готов?..

И тут же любопытное лицо её исказилось, а я почувствовал, как сразу две ловчих плети захлёстывают мне ноги и крылья.

— Гейдур! — рявкнула Брангейра. — Как ты узнал⁉

— Я сказала ему! — ответил чей-то хрипло-мурлыкающий голосок.

Всё это я успевал фиксировать автоматически. На потом. Чтобы вылезти и разобраться с ними как следует.

Потому что я летел вниз. Спасибо Мирозданию, по внутренней стороне кратера, а не по внешней! Дёрнуться успел, как только почуял свист плети. Иначе хрен бы мне по всей морде, а не перерождение-е-е!

Ярко-жёлтый язык лавы вспух мне навстречу и практически слизнул меня со скальной стенки.

— Да в рот…

Да в рот мне ноги, как больно!!! МАТЬ-МАТЬ-М-М-М-МА-А-А-АТЬ!!!

Ты всегда хочешь жить. Всегда. И даже зная, что впереди тебя ждёт лучшая (молодая!) форма и тысяча лет почти всемогущества, ты будешь биться из последних сил, пытаясь сбежать от боли…

Расплавленный камень кипел вокруг, выжигая плоть. Плети давно сгорели. Я отчаянно бился и извивался, пытаясь хоть на секунду вынырнуть из жидкого огня. Воздух!

— А-А-А-А!

— А-А-А-А-А-А!.. — визжащей разноголосицей откликнулся мир вокруг вулкана. — СУКА-А-А-А!.. ИДИОТКА-А-А-А!.. Р-Р-Р-РА-А-А-А!.. ПР-Р-Р-РЕДАТЕЛИ!.. И-И-И-И-Й-Я-А-А-А!..

Казалось, там наверху хлещется и рвёт друг друга пара доминионов в полном составе.

Мне было не до подсчёта голосов. Дырявая Шляпа гулко булькнула, огромный лавовый пузырь лопнул совсем рядом, и меня вновь затянуло в глубину.

Несколько бесконечных секунд я не осознавал никакой иной мысли, кроме собственного внутреннего крика.

Пока меня не выжгло целиком.

Совсем.

Осталось одно сознание, растворённое в кипящем огне. Боль исчезла — потому что нечему было больше болеть. Это был миг чистого разума, свободного от плоти — и в следующий момент меня выбросило из кипящей лавы, словно горящее смоляное ядро из катапульты. Я влепился в стенку кратера, бормоча:

— Я жив… В рот мне ноги, жив…

Ответом мне был заходящийся женский визг. И ответный рык — тоже как будто бы женский, но за это я бы уже не поручился.

Сознание вернулось рывком. Молодой, алой яростью.

Так-та-а-ак! А ну посмотрим, кто тут старенького меня лишить перерождения хотел?

Я принялся карабкаться по склону кратера, цепляясь всеми возможными когтями. Нет, можно было бы и взлететь… Только, мне хотелось сперва посмотреть, так скажем, ненавязчиво. А «Скрыт», не убранный в схрон, в лаве сгорел!!! Обидно!

— За всё мне ответите, грызни шелудивые, — проворчал я, забираясь на кромку кратера. И понял, что отвечать-то особо уже и некому.

Спиной ко мне стояла Брангейра. Ну страшна же она была в боевой форме, сахрибская сила! Тиранша трясла какого-то демона. Последнего. Потому что остальные в разной степени расчленённости валялись вокруг, покрывая весьма внушительное пространство.

— ТЫ-Ы-Ы! — рычала Брангейра. — Я СЧИТАЛА ТЕБЯ ПОДРУГОЙ!!!

А. «Подругой». Значит, не демона волтузит. Демоницу.

— ТЫ УСТРОИЛА ЗАГОВОР ПРОТИВ МЕНЯ!!!

— Не-е-е-ет! Нет, нет! — завизжала подруга. Бывшая, надо понимать. — Заговор — это Гейдур! Это Гейду-у-ур! Это всё он!!! Я не хотела!!! Я только сказала им про перерождение!

— ТЫ. РАЗБОЛТАЛА. ГЕЙДУРУ. МОЙ. СЕКРЕТ, — обманчиво-спокойно заговорила Брангейра и вдруг полоснула бывшую подругу когтями, вырвав длинный лоскут чешуйчатой кожи.

Низшая демоница завыла и забилась в алых когтях:

— Нет! Нет! Не надо! Очнись! Он околдовал тебя, Брани!

— КАКАЯ Я ТЕБЕ БРАНИ?!! Я — ТВОЯ ГОСПОЖА!!! ВЫ РЕШИЛИ, ЧТО Я ПРЕВРАТИЛАСЬ В ДУРУ⁈ С ЧЕГО БЫ⁈

Тут я был склонен согласиться с Брангейрой — с чего бы они (кто бы ни были эти они) вдруг понадеялись, что свалить тирана доминиона будет плёвой задачей? Это у Верхних иногда можно каких-то преференций добиться за особые достижения в медитации и уединении. В Нижнем мире выживают только стаи, а правят только сильнейшие. Каждый, кто забыл о такой простой формуле, валяется в виде кусков по большой площади.

— Он — наш враг! Мы должны были убить его и выпить его силу!!!

Вот зря она это сказала. Глядишь, отделалась бы шрамом на всю тушку. Ну, может, двумя. Но в ответ на последний выкрик Брангейра прямо заполыхала огнём, и рык её загрохотал, наверное, до самого горизонта:

— ТЫ! МЕЛКАЯ! ПАСКУДНАЯ! ТВАРЬ! — и с каждым словом она полосовала бывшую подругу на длинные пласты. — ТЫ! ПОНИМАЕШЬ! ЧТО ВЫ! УБИЛИ! РЕЛИКТОВОЕ! СУЩЕСТВО⁈

— По-моему, это тебе уже не сможет ответить, — сказал я, переваливаясь через кромку кратера.

— НИТОН!!! — радостно проревела Брангейра, отшвырнула останки (ошмётки?), которые держала в руках, и кинулась ко мне.

— Но-но! — я выставил перед собой ладонь. — Никаких обнимашек в боевой форме. Я, понимаешь ли, опасаюсь. Мало ли, вдруг ты среагируешь на запах свежатинки, да и меня тоже на ремни порвёшь.

Польстил ей маленько, конечно. Дама, всё-таки. Хоть и страшная-а-а-а…

Она перекинулась на ходу и остановилась около меня, принюхиваясь:

— Я не понимаю… Ты… — Кожистые крылья огорчённо повисли: — Что — уже всё?..

— Да. К сожалению… и благодаря твоим внезапным друзьям, ты пропустила всё самое интересное.

Брангейра воздела руки к небу и с чувством, длинно и цветасто выругалась. И ещё раз. И ещё.

— Полегчало?

— Немного, — она плюхнулась на камни рядом со мной. — И что? Когда теперь в следующий раз?

— Лет через тыщу.

— Вот же уроды! — она подобрала и отшвырнула камешек. — Тысяча лет!

Мы помолчали.

— Откуда они вообще здесь взялись? — дипломатично поинтересовался я.

— Потому что я — дура! — с досадой сказала Брангейра.

— Ни за что не поверю! — почти искренне возразил я.

Она хмыкнула… Вздохнула… с раскаянием??? Честно, я и не знал, что Нижние способны на такие эмоции!

— Когда ты прислал записку… — она снова тяжко вздохнула, — я так обрадовалась… Решила по случаю новое платье заказать…

— Я заметил и оценил! — не преминул заверить её я.

— Правда? — обалдеть, даже демоницам нравятся комплименты!

— Клянусь! Это как раз тот случай, когда правду говорить легко и приятно.

Брангейра довольно поёрзала:

— Ну и вот. Позвала эту… — дёрнула она головой в сторону последней расправы, — посоветоваться, фасон выбрать. А она всё спрашивала — куда да зачем? Ну я и ляпнула, что увижу своими глазами событие, которое не случалось уже больше тысячи лет. Она, понятно, не угадала, а вот Гейдур, пас-скуда, сообразил. И решил одним махом решить две проблемы. Поднять свой статус за счёт убийства тебя. И прорваться в тираны. С-с-сопляк.

Я тихо рассмеялся. Судя по всему, этот Гейдур, хоть был и умный, но дурак. Так сесть в лужу!

Я посмотрел на склон, заваленный поверженными демонами. Вниз текли и застывали густыми наплывами кровавые ручейки. В кровавую лужу, нда.

Нет, хотелось смотреть не туда. Лучше уж синее-синее небо и синий-синий бескрайний океан.

Брангейра слегка подвинулась и прищурилась на меня пристальнее:

— Постой-ка… Но ты… ты не похож на молодого? То есть, я имею в виду, что ваши после перерождения — они же как бешеные подростки?

— Я уникальный, — усмехнулся я.

— Н-да, верно, поэтому ты и выжил, — протянула она, и глаза её вспыхнули огоньками: — Так, может, мы?..

— О, нет, не начинай. У меня в этом деле принцип.

Она отвернулась и проворчала:

— Ладно уж, но я должна была попробовать… — снова сгребла когтями камешек и отшвырнула так, что он поскакал по склону. — Слушай, Нитон…

— М?

— Ты же знаешь, что ты — не самый последний?

Вот тут мне резко стало очень интересно:

— А что ты об этом знаешь?

Брангейра неопределённо повела плечом:

— А если… если я подскажу тебе, где находится один из ваших — освободив его, ты пригласишь меня посмотреть на перерождение?

Я нехорошо прищурился:

— Освободив ?

— Да. Есть косвенные признаки, что один из ваших находится в плену у Верхних.

— Невозможно!

— Ещё как возможно! Разве ты не слышал об адамантии?

По крыльям пробежал мороз:

— Ты не представляешь, сколько надо цепей, чтобы удержать взрослого…

— Как раз представляю!

— Этот металл столь редок, что я никогда не видел больше пары горошин!

— А не думал ты, что именно поэтому он и редок⁈ — воскликнула Брангейра. — Верхние всегда полагались на артефакты сильнее, чем мы. Они начали собирать его пятьдесят тысячелетий назад! Или сто.

— То есть, точно ты не знаешь?

— Не знаю точно — сколько, — сказала Брангейра, успокаиваясь. — Но знаю, что давно. Как думаешь, зачем им столько адамантия?

Я сомневался:

— Устроить магический голод в отдельно взятой стране? Чтобы продвинуть свой культ?

Она хмыкнула:

— Тогда откуда на чёрном Верхнем рынке начали появляться эликсиры, замешанные на живой крови твоих соплеменников? Это, между прочим, их страшнейший секрет.

— И ты мне его просто так рассказываешь?

— Не просто! — она облизнула губы раздвоенным языком. — Нитон, я передам тебе всю информацию, которую смогу собрать. А взамен… Когда ты спасёшь его — ты позовёшь меня посмотреть на его перерождение?

Я не колебался ни секунды.

— При условии, что ты придёшь одна. Точно одна, без всяких лишних свидетелей.

— Я клянусь!

— Договорились! — мы торжественно пожали друг другу руки.

Я потянулся, расправляя крылья:

— Ну ладно, я полетел.

— Эй! А как я тебя найду? — всполошилась Брангейра.

— Я буду навещать тебя. Время от времени. Ну или можешь вывесить по столицам флаги м моим портретом. Я пойму, что ты меня ищешь.

— Флаги? — обалдело переспросила она.

— Да шутка это, шутка! — засмеялся я. — Буду забегать. Бывай!

С этими словами я легко подпрыгнул и взмыл в прекрасное, сияющее синевой небо. Косаткой пока плыть точно не стоило. Молодые мы — увлекающиеся…

Танвен

Лошадки бодро топали по заросшему травой просёлку. Как видно, нечасто здесь кто-нибудь езживал. Я немного поразмыслил и пришла к выводу, что вообще само по себе чудо, что за десятки лет заброшенности отворот от усадьбы до тракта не зарос чем-нибудь неистребимым вроде осинника или сосняка — эти везде успевают подняться сплошной стеной, дай только им волю. Как в былине вон про Соловья-разбойника. Чуть маленько — и «заколодела дорожка прямоезжая». А мы ехали по вполне себе укатанной и довольно чистой дороге. Ну, трава наросла, подумаешь. Трава — несчитово. Должно быть, тут тоже работала какая-то магия задержки времени или как там Нитон говорил.

Мы шли рядом с телегой пешком. Мне казалось, что взгромоздись мы сверху поклажи, лошадям станет тяжело. Вот выберемся на тракт…

— А вдруг на большой дороге нам какие-нибудь дурные люди встретятся? — я с тревогой посмотрела на Руди. Всякие страсти снова полезли в голову. — Мало ли, что столица рядом? Разбойники и в самих столицах, бывает, живут, никого не боятся.

Руди, оглянувшись на горку нашего скарба, рассудительно кивнул:

— Могут и позариться. И ты красивая очень, это ещё хуже.

Последний пассаж напугал меня до посинения.

— А что, в Ортандии разрешена работорговля?

— Тебя просто могут схватить и продать кому-нибудь. И ты не сможешь уйти, — максимально популярно объяснил мне систему общественных взаимоотношений Руди.

— Ну охренеть теперь. И что делать?

Он насупился и некоторое время молчал, глядя в землю и шагая рядом. А потом посмотрел на меня хитро:

— Мы спрячемся в кустах.

— Какой нам от этого прок?

— Спрячемся и будем сидеть, пока не покажется какой-нибудь караван. При караванах всегда есть охрана. Я выбегу и договорюсь с начальником. Тогда только ты выйдешь.

— Ну допустим. А если тебя схватят?

— Мы же посмотрим, чтоб караван был нормальный, а не разбойники.

— Здраво. Да и лучше варианта всё равно нет. Так и сделаем.

Вскоре показался тракт. Руди свёл нашу телегу на полянку, окружённую со всех сторон густыми зарослями. Тут мы залезли на телегу и принялись поглядывать на дорогу, скрытые листвой.

Мне, как полагается, сразу стало скучно. Точнее… как-то тягостно, что ли? Ждать да догонять — хуже нет.

Танвен

Понятно, что караулить на средневековом тракте (а именно как магическое средневековье примерно определяла я для себя уклад этого мира) — это вовсе не то, что на автостраду глазеть. Здесь часами может ничего не происходить. Или даже сутками.

Так что, поторчав немного колом, я предложила братцу:

— Руди, давай будем дежурить по очереди?

— Да ты вообще можешь что хочешь делать, — легко согласился он, — я погляжу.

Видимо, для него длительное созерцание было вовсе не в тягость.

Однако в телеге мне тоже было особо заняться нечем. Ну не развозить же мне шитьё, в самом деле? Я так не люблю — на ходу. Мне сосредоточенность нужна.

Спустившись на землю и побродив туда-сюда вокруг поклажи, усиленно изображая, что я осматриваю, не разболтались ли крепёжные верёвки (а на самом деле, конечно, бесцельно), я решила, что раз уж делать нечего, организую-ка я бутерброды. Хлеб у нас был, масло сливочное тоже, надо бы то и другое использовать — хлеб черствеет, масло тает. А сверху можно будет по куску подкопчённой красной рыбы положить. Наверняка Руди её взял, это его любимая.

Я напластала бутеров, по запаху нашла «рыбный чемодан», открыла… и обалдела! Здесь была не пара рыбин. Чемодан был набит красной рыбой битком, так что еле закрылся!

— Руди! Ты с ума сошёл⁈

— Что? — удивился он, не отрывая взгляда от дороги.

— Ты куда столько набрал??? Она же испортится!

— Если сегодня доберёмся до города, можно будет договориться, чтобы её положили в холодный погреб.

— Кто положил?

— Ну у кого-то же мы остановимся?

Ну… в принципе, логично.

— Я не хотел этим тёткам оставлять, — сказал Руди и этим меня окончательно успокоил. Набрал сверх меры — да и пофиг! Почём знать, вдруг поделимся ещё с кем-нибудь. А пока я решила себя не ограничивать и украсила бутеры щедрыми рыбными кусками. По поляне поплыл одуряющий аромат. Откусила. Красота!

— Хорошо, что мы далеко и в низинке. Иначе нас по запаху бы нашли. Руди, держи, жуй!

Дело шло к третьей паре бутербродов, когда братец вдруг замер с куском в руках и уставился куда-то влево.

— Что там? — спросила я.

— Едут, — негромко ответил он. — Много повозок. Охрана в форме королевских солдат! Таня! Полезай на моё место, а я сбегаю спрошу.

Дело в том, что помимо высматривания подходящей компании мы ведь и не знали, куда нам следует ехать — просто совершенно!

Я забралась на телегу и с замиранием сердца смотрела, как приближаются незнакомые люди. Как они отреагируют на одинокого мальчишку у тракта?

Вот голова колонны поравнялась с нашим отворотом. Руди я не видела, услышала только его голос, от волнения почти не разобрала слова. Первый всадник проехал мимо него, даже не повернув головы. Второй тоже. Но третий что-то добродушно сказал. Его ответ утонул для меня в шуме движущегося каравана, скрипе колёс, стуке копыт, фырканье лошадей и людских разговорах.

Я всё ещё не видела Руди, скрытого какими-то деревьями. Зато могла куда внимательнее рассмотреть повозки. Да, они были рассчитаны на дальнее путешествие, не то что наша телега. Важной вереницей шли одинаковые… я бы сказала, фургоны — большие, наглухо закрытые, почти как строительные бытовки. Каждый запряжён четвёркой крепких лошадей, с одинаковыми знаками на бортах. Наверное, какой-то большой торговой компании. Потом пошли разномастные — чуть побольше-поменьше. Некоторые даже были защищены парусиной, натянутой на дуги — возможно, в них везли что-то, не боящееся дождя? Или это просто были повозки тех, кто победнее? В любом случае, даже парусина лучше, чем ничего…

— Этот караван нам не подходит, — сказал Руди, возвращение которого за разглядыванием путешественников я не заметила. — Они наоборот вышли из столицы и направляются далеко на юг. В Касифар.

— Ясно. Значит, нужно ждать тех, кто идёт с другой стороны.

...

Мы скучали довольно долго. Прошёл ещё один караван из столицы — в нём было меньше повозок, зато много мулов, гружёных поклажей.

Потом показался гораздо меньший караван. Я даже не знаю, можно ли его было так назвать. Четыре нагруженных телеги и небольшая коляска, в которой при приближении я рассмотрела толстого Утбрена. Ага! Покупатель едет, да на два дня раньше, чем мы сговаривались, занятно. Телегами заправляли крепкие парни, и мне почему-то стало тревожно при их приближении. Мы с Руди замерли, словно мышки и следили сквозь листья, пока они не проехали мимо. Больше всего я разволновалась, когда заметила, что кое-кто из парней как будто носами шевелит, проезжая мимо нашей засады. Зуб даю, рыбу унюхали!

Они не остановились и покатили к усадьбе, но волнение меня не отпускало.

— Знаешь что, Руди, давай-ка поедем. Авось, доползём до столицы без приключений.

— Ты боишься, что они вернутся?

— А вдруг? По дороге из города они нас не встретили — если решат вернуться да поискать?

За усадьбу хорошие деньги плачены, ради кошелька с золотом многие согласятся и побегать.

Не успели мы решиться, как из-за поворота показался караван, движущийся в нужную нам сторону!

— Я спрошу? — приготовился бежать Руди.

— Давай!

В крайнем случае, если нас не примут, мы просто поедем позади каравана. Авось, пронесёт нас мимо разбойников.

Однако всё сложилось наилучшим образом. Немолодой усталый командир охраны согласился взять нас под своё покровительство за символическую плату в пять медяков — дескать, чего и цену-то ломить, дороги почти не осталось. И крякнул от удивления, когда я протянула ему золотой.

Зато теперь я имею примерное представление о соотношении денежных масс в Ортандии. С одного золотого я получила девятнадцать серебряных и сорок пять медных монет сдачи.

Командир поставил нашу телегу прямо перед повозкой пожилой полноватой женщины, таращившейся на меня во все глаза. Мне было немного неуютно от такого внимания — должно быть, вид у меня в моём сарафане больно экзотический. Да и фиг с ним! Доберёмся до города, куплю себе пару обычных платьев, чтоб никто не глазел, как на обезьянку в сарафане. А пока буду держать морду кирпичом.

Ну всё! Главное — едем!

Нитон

О рта, столица Ортандии, сияла множеством праздничных магических огней, пестрела парадными флагами и время от времени озарялась фейерверками. Наверное, днём веселее смотрелись флаги, а в ночи — огни и фейерверки. Особенно сверху.

Похоже, я прибыл к самому разгару торжеств. Непонятно только, что отмечали — торжественное оздоровление Фракса (если оно вообще произошло) или восшествие на престол нового монарха, кто бы это ни был? Можно было бы, конечно, сообразить по гербам и флагам, но во время охоты претендентов было столь много, что я как-то не утрудил себя заучиванием их знамён.

Я летел, предусмотрительно накинув на себя «невидимость» и «безразличие». Умом понимал, что надо бы сожалеть о потерянном «Скрыте», но сожалеть не получалось. Да и вообще не особо получалось грустить и предаваться меланхолии. Жизнь переливалась передо мной яркими красками во всём своём великолепии, чего ж тут кукситься.

Сменив на подлёте к городу полную форму на малую и вильнув между двумя жахнувшими огненными хризантемами, я аккуратно опустился прямо на балкон Фраксовых покоев. Если тут уже новые жильцы — хоть выясню, что сталось с папенькой? Или не с папенькой. Мало ли, может тут у нас уже и вовсе другой король, такой вариант тоже сбрасывать со счетов не будем.

В спальне у Фракса почему-то было темно и тихо. И вроде бы кто-то бормотал.

Неужто упокоили старого разбойника да поставили монашка над ним покойницкие молитвы читать? Тогда зачем была вся эта канитель с сердцем? Или той тощей дуре демонический ливер для каких-то своих интриг понадобился?

Всё ещё под прикрытием «безразличия» я скользнул между тяжёлыми шторами и… понял, что за Фракса можно было не переживать. Судя по движениям, он был однозначно здоров. А если оценивать по одёжке — праздновать что-либо сегодня он точно не собирался. Ни в жисть не поверю, чтобы король (пусть даже бывший король, допустим) явился бы на торжество в простых кожаных штанах и походной куртке.

Фракс шарился в шкафах, периодически запихивая что-то в солидную дорожную сумку, и бормотал:

— Провались оно всё пропадом — и это ваше королевство, и дура эта шибанутая! Я вам земли собрал? Собрал! От проклятья избавил? Избавил! Пашитесь дальше сами, как хотите, а мне ваше королевство уже во! — он выразительно чиркнул себя по горлу. — Остометелило! Я устал, всё! Ухожу!

Я снял «безразличие» и откинул в сторону штору, впуская в комнату яркое сияние торжеств. Фракс от неожиданности подпрыгнул, разворачиваясь. А в руке уже клинок, что характерно. Быстрота вернулась, это хорошо.

— Фу ты, Нитон! — фыркнул он, возвращая меч в ножны. — А я уж подумал…

— Значит, сработало сердце? — спросил я, проходя через комнату и усаживаясь в кресло, закинув ногу на подлокотник.

— Отлично сработало!

— И что за суета по такому поводу?

— Ой-й-й… — он взъерошил волосы. — Эту дуру ты видел.

— Тощую истеричку Кольвин?

— Ну да. Сколько она мне мозгов проклевала…

— Погоди, ты ж был болен! Сейчас, глядишь, утешишь её — она и успокоится?

— Вот ещё! — возмущённо затряс руками Фракс. — Так славно всё сложилось. Жаль, Ружа прибили нижние — но что поделаешь? Зато девчонка умненькая, да и сынок Гусёнка — маг не из последних. Пара что надо.

Я хмыкнул:

— Знал, значит?

— Сперва-то — нет, конечно. А как пацан подрос… Ну не совсем же я дурак? Не растут на грушах тыквы, сам понимаешь. А морду особо не спрячешь.

— Н-да. Я тоже, понимаешь, как приставил ему мысленно козлячью бороду…

— Я ему намекнул, чтоб брился тщательнее. Надеюсь, учтёт.

— Погоди, так я не понял: ты скинул проклятье…

— И лет тридцать, представь себе!

— … и решил сбежать от опротивевшей жёнушки?

Фракс зарычал, как медведь, мучимый несварением, и тут же с опаской оглянулся на дверь:

— Да пойми! Она с самого начала мне была противна! Я шкелетин терпеть не могу, ты ж знаешь!

— А зачем женился?

Он вздохнул ещё горше:

— Из-за её папаши. Он сказал, что знает способ избавить меня от проклятья и раскроет мне его — при условии, что его доченька станет королевой.

— Так ты, выходит, папашу кинуть собираешься?

— С чего бы? — возмутился Фракс. — Всё согласно уговору! Кольвин стала королевой? — Он кивнул и сам же ответил: — Стала! И пять лет ей была. А то, что я ухожу…

— Сбегаешь! — заметил я.

— Да и хрен с ним, сбегаю! От этого я договор не нарушаю. Я собираюсь свалить и стать изменщиком своей жены — это да.

— Но ты отрёкся?

— Я — да! В присутствии сотни уважаемых свидетелей.

— А она?

— Нет. Такой скандал закатила — чуть все не оглохли.

— И что?

— Что… Сидит в башне. Королева, мать её, в изгнании.

— Кажется, это немного по-другому называется.

— Да срать я хотел, как это называется! Элана ей условие поставила: отрекаешься — выходишь, получаешь пожизненный пансион или как там…

— Не хочет?

— Орёт пока.

— Хм… — Я покрутил в уме ситуацию. — Послушай-ка, а папаша у неё, получается, алхимик?

— Если бы! Полноценный маг.

— И тоже немалой силы?

— К сожалению.

— Фракс, тебе не кажется, что он может стать определённой угрозой для стабильности в королевстве?

Он сморщился, словно съел лимон:

— Ну вот не надо, не надо, а⁈ Я ж не нянька! Я разбойник, Нитон! Раз-бой-ник! Негодяй и душегубец! Могу я немного пожить в своё удовольствие?

— Я не понял. Ты что, собрался вернуться к старому ремеслу?

Фракс устало привалился спиной к комоду:

— Да нет, вообще-то. Думал — заберусь в глушь, куплю дом с садом, несколько наложниц…

— Ты раньше говорил, весёлую вдовушку найдёшь да женишься?

— А! — он махнул рукой. — Я столько раз был женат, ничего нового. А так — приятностей больше, претензий меньше…

— Ну-ну…

— Слушай, а… — начал он.

— Нет, — перебил я. — Не начинай, Фракс. Я не отдам тебе «Ответ». И я тебя очень серьёзно предупреждаю: не возвращайся к старому ремеслу. Потому что я придумал хороший способ наполнить копье. Не знаю только, с чего раньше начать — с рек, с дорог или с моря.

— Я понял, — медленно кивнул он. — Я и не собирался, но… Спасибо за предупреждение. — Он потёр шею. — Нитон… ты злишься?

Я коротко усмехнулся:

— А по-твоему, я должен быть в восторге?

Он вздохнул почти покаянно — ну, настолько, насколько это мог сделать разбойник Фраксин:

— Я догадывался, что у Густава что-то на уме. Он явно что-то скрывал. Но… Я очень надеялся, что ты выкрутишься из этой передряги. Ты всегда выкручивался, Нитон! И… я очень хотел жить. Прости.

А ведь он не врал. И после пережитого неделю назад я не мог осуждать его за желание жить.

— Что ж, ладно. — Я поднялся из кресла. — Я не держу на тебя зла. Прощай.

Вышел на балкон. Остался ещё один тип, которому я хотел задать пару вопросов.

Нитон

Густав в отличие от короля гулял на празднике — в смысле, сидел за главным торжественным столом по правую руку от Кранцеля и был в кои-то веки доволен жизнью настолько, что позволил себе быть изрядно навеселе. Он даже не сразу заметил подкинутую в тарелку записку. Серьёзно — я начал опасаться, что он просто сожрёт её, поэтому хлопнул его по плечу, а когда он повернулся (и, естественно, никого не увидел), шепнул:

— Поговорить надо.

Взгляд Гусёнка мгновенно вернулся к обычному для него осторожному и подозрительному выражению. Он быстро прошептал заклинание и проглотил спешно нашаренную в кармане пилюльку, и когда вышел из пиршественного зала в ближайший коридор, был уже совершенно трезв и собран.

— Нитон? — естественно, он полагал, что я последую за ним.

— Что, прямо тут и будем торчать? На проходе у слуг? — спросил я, проявляясь в человеческом виде.

— Нет. Идём!

Мы почти сразу свернули в малохожие коридоры и вскоре поднялись в его старую башню.

— Подойдёт? — едко спросил Гусь. — Тут нас точно не станут искать.

— Вижу, ты не удивлён моему приходу.

Я был готов поспорить, его сынок по секрету сообщил папаше, что Серый демон остался жив.

— Отчего бы? — довольно фальшиво удивился Густав. — Мы ведь и предполагали, что всё так случится.

— Мы с Фраксом предполагали, — возразил я. — Но не ты.

— Ты выдумываешь! — раздражённо ответил он.

— Коне-е-ечно! — иронично протянул я и спросил гораздо жёстче: — Не хочешь объясниться, Густав, что за заклинание ты применил для создания сдерживающей оболочки, настроенной именно на меня, а? И главное — откуда ты взял энергию для подпитки этого заклинания?

Лицо Густава сделалось хищным и жёстким:

— Да, Нитон. Мы не видели тебя три десятка лет. Для иных людей это целая жизнь! Я не мог быть уверен, что ты вдруг не передумаешь и не решишь сбежать.

— И поэтому ты влил хренову тучу энергии в магическую границу? Ценой скольки жизней, Гусь? Отвечай!

Он оскорблённо выпрямился:

— Не лезь в сферу моих компетенций, Нитон! Ты — Серый демон, а это — дело людей!

— Ты глянь, какими учёными словами он заговорил! «Компетенций»! Ну уж нет, дорогой старый друг , если ты связался с человеческими жертвоприношениями, это уже и моё дело тоже!

— Ты не сможешь заставить меня отвечать! — взбеленился Гусёк. — Я всё же архимаг, Нитон, не забывай об этом! Или хочешь подраться прямо здесь? — волосы его заискрили, а фигура обволоклась синеватой дымкой.

Не до конца протрезвел он, что ли? Драться прямо во дворце, чтобы положить уйму народу?

— На-адо же, — протянул я. — Да-да, я вижу: ты старый и хитрый Гусь. Допустим на секунду, что я не смогу тебя превозмочь, — я тихо засмеялся. — И вспомним ещё одного мага. Молодого, в меру симпатичного, очень способного… Талантливого даже, я бы сказал. Такого талантливого, что молодая королева назначила его своим принцем-регентом, наплевав на то, что всё это выглядит слегка скандально.

Густав слушал меня, всё более поджимая губы и скалясь, словно сморщенная мумия — и вдруг вскинул руку, выпуская ярко-белую молнию!.. Только меня в месте удара уже не было. Сейчас, после перерождения, в рывке я был быстрее летящего заклинания. Молния ударила в стену напротив, вышибив наружу несколько камней. Башня дрогнула. А я уже стоял рядом с Густавом, сжимая удлинившимися когтями его тощую шею.

— Опасное это дело, приятель, переоценивать свои силы… — я говорил проникновенно и тихо. — Может статься, что и удар окажется не так силён, и противник не так слаб, как ты думал. Бедный мальчик расстроится, что папа так неудачно решил вспомнить молодость и сотворить пару магических экспериментов… А потом один неприятный Серый демон явится ночью во дворец и откусит мальчику голову. Чтобы прервать враждебную к себе линию, ты понимаешь, Гусёнок?.. — Я приблизил к нему лицо, позволяя коже покрыться чешуёй. — Но это вариант для врагов. А мы ведь друзья, верно? Моргни, дружище…

Конечно, он моргнул.

— Вот видишь, как всё славно, — я ме-е-едленно отнял когти от его шеи. — Сядь и не пыхти.

Я дождался, пока Гусь нехотя устроится на табурете за старым лабораторным столом, и сам сел напротив:

— А вообще это, конечно, наглость — объявлять своих отпрысков королевскими детьми.

— А задвигать соратников — не наглость? — сварливо отозвался он. — Как добывать трон — так пятеро. А как собирать урожай…

— Ну, — я повёл рукой, — ты всё же стал главным архимагом.

Он криво ухмыльнулся:

— Я бы и так стал архимагом.

— Но не главным.

— Да и плевать! Это не должность, а сплошная изжога. А остальные? Эрвингель сидит в своём лесу и делает вид, что ей достаточно цветочков по праздникам, а Тикерс сразу исчез — не потому ли, что так сильно опасался благодарности дорогого короля, что предпочёл жизнь? А ты? Тебе тоже ничего не досталось!

— Меня это мало интересует.

— А меня — да! Я хотел, чтобы моя кровь правила этой страной. Пусть хотя бы так.

— Ну… Я так понял, у детей серьёзные намерения. Нарожают тебе внучат. Главное, чтоб Кранцель не так увлекался, как Фракс. Что-то нет у меня больше желания изображать дичь.

Густав фыркнул и насупился.

В коридоре послышались бегущие шаги и крики, несколько рук заколотили в дверь:

— Господин Густав!!! Вы здесь?.. Всё в порядке?.. Мы слышали взрыв!..

Я выразительно пошевелил бровями.

— Всё нормально! — крикнул он. — Я просто разбил… кое-что.

За дверь тихо посовещались, и один из голосов осторожно спросил:

— Господин Густав, вам нужна помощь?

— Нет!!! — раздражённо выкрикнул он. — Идите! Я скоро вернусь в зал.

Переговаривающиеся голоса и шаги удалились.

— Так что по поводу энергонакопителя? — напомнил я.

Говорить ему явно не хотелось:

— Это… немного грязный трюк.

— Ну? Не заставляй меня спрашивать трижды, а!

Он нервно почесал лоб:

— Хорошо. Ты же знаешь, что я не только придворный архимаг, но и ректор?

Речь шла о магическом университете Орты, само собой разумеется.

— Ну.

— Не запряг! — поморщился Густав. — В университете несколько кафедр. И очень много практических занятий.

— Та-ак?

— И в целях обеспечения безопасности города все магические площадки экранированы. Они… не позволяют мане выплёскиваться за пределы учебных зон.

— И собирают всё, что производят детишки?

— И даже немножко больше.

— То есть, вытягивают энергию из их личных манонакопителей? — удивился такой наглости и одновременно изобретательности я.

Густав поёрзал:

— Это новейшая методика. Тайная. Позволяет увеличить потенциал мага. Все знают, что, поступив в магический университет Орты маг достигнет более высокого уровня, чем в любом другом!

— А ты заодно получаешь огромный халявный поток! — восхитился я. И прищурился: — Но этого всё равно было бы недостаточно, чтобы запитать ту сферу. Откуда взялось остальное?

Гусь нервно дёрнул губами:

— Руж принёс.

— Это, прости за любопытство, тоже был твой сын?

— Нет. Этот от Фракса. У него была очень талантливая мать. Из дроу.

Я присвистнул.

— И как Фраксу удалось её уговорить?

— Он не очень-то её и спрашивал.

— Купил?

— Подарили. Она попала в плен на юге. Редчайший случай. Сюда её привезли в адамантиевом ошейнике.

— И где эта дроу сейчас?

— Она умерла, когда Ружу было пять лет.

— Н-да, может, оно и к лучшему… А точно умерла?

— По крайней мере, так всё выглядело.

— И Руж?..

— Он принёс несколько крупных, под завязку заряженных кристаллов. Сказал, что нашёл в лесу капище.

— И ты поверил? — поразился я.

— А что я должен был сделать? Потребовать, чтобы к нему применили магический допрос?

— Н-да…

Не дал бы Фракс своего любимчика допрашивать.

— Он точно погиб? — цепко спросил меня Густав.

Я открыл было рот, чтобы заявить: «Абсолютно, никаких сомнений!» — и вдруг подумал: дроу? Пусть даже полукровка…

— Я не видел тела. И не почувствовал возмущения от портала. В месте удара остался только пепел. Но кто знает…

— Мне надо было сразу догадаться, что Руж связался с демонами, — покачал головой Гусь. — Он всегда завидовал подвигам отца.

— Только не переваливай с больной головы на здоровую, — поднял коготь вверх я. — Я тут ни при чём. Чья была идея вооружить претендентов артефактами из особого хранилища?

— Фракс велел выдать им из хранилища всё, что им захочется. Но я не предполагал, что Руж придёт со списком… — Гусь сердито нахохлился. — Я даже не думал, что он мог слышать о таких артефактах!

— Значит, кто-то ему подсказал. Кольвин?

— Я бы скорее подумал на её папашу. Тот ещё жук.

Хм… Гусёнок тоже не врал. Что ж, возможно, я вижу не всю картинку, но пока нет повода для паники.

— Что ж, желаю успехов в новых интригах.

Я вышел в пролом в стене и взмыл в расцвеченное огнями небо. Мне предстояло куда более интересное занятие.

И снова Нитон

Я хотел бы выбрать самый великолепный номер в самой лучшей гостинице города — но из-за торжеств забито было всё, даже углы на сеновалах и в сараях! Поэтому я сделал наоборот. Отлетел подальше от города вдоль побережья, нашёл укромную бухту, накрыл её «безразличием» и засветил множество огней, чтобы стало ярко, словно днём. В их свете я осмотрел «Ответ» и с удовлетворением отметил, что полоска «насыщения» добралась до самого лезвия. «Ответ» полон!

Я устроился на подходящем камне, установил копьё перед собой и с замиранием сердца задал ему давно сформулированный вопрос:

— Как мне найти даму моего вида, которая станет матерью моих детей?

И тут я понял, что случая Фракса не повторится. Не будет подробной инструкции к действию. Потому что копьё как будто бы ехидно улыбалось, глядя на меня.

— Ты уже её нашёл.

И всё. Над бухтой повисла звенящая тишина.

— Но как⁈ — возопил я.

Только плеск волн был мне ответом. Древко артефакта посветлело. Подробностей не будет.

Я сидел на берегу, опустошённый, в точности как этот артефакт, и пялился в горизонт. В голове хаотически скакали мысли.

Нашёл?..

Не Брангейра же это, в самом деле! И уж тем более не Анаита!!! Меня от последней мысли аж передёрнуло, бр-р-р!

Нет. Не бывает у нашего племени детей от соития ни с Верхними, ни с Нижними. Да и с людьми, если на то пошло! Людей вообще глупо рассматривать, не то в них кипение энергий.

Тогда кто?

Верхняя проговорилась, что наших осталось ещё трое. Возможно, кто-то из них — моя дама?

Но я же их не нашёл…

Разве что…

Разве что в зачёт принято обещание Брангейры собрать все возможные сведения о пленнике Верхних? О пленнице, получается.

Но всё равно как-то странно. Сведений крохи, их нужно осмыслить, соединить и прийти к каким-то выводам…

Я вскочил. Вот я дурак! Ведь можно было задать «Ответу» вопрос о том, где конкретно находится мой пленённый Верхними единоплеменник!!! А я… Слишком долго я думал о возможной паре, не смог отвлечься, не смог переключиться…

Я остановился, закрыл глаза, глубоко вздохнул и выдохнул.

Тихо.

Спокойно.

Я снова наполню «Ответ».

Вряд ли мне ещё раз повезёт с быстрой подпиткой за счёт Верхних или Нижних… зато континент станет чище и безопаснее! Жди меня, Большой тракт!

А потом мы поговорим.

03.04.2026 г.

Дорогие читатели!

Эта история непременно будет продолжена. Но чуть позже. Сейчас мы готовимся к поездке на Роскон, дальше будет работа над хотя бы третью истории — и начало выкладки. Наверное, это будет ближе к маю.

Что ждёт наших героев?

«Дорога»!

Книга предоставлена Цокольным этажом , где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть:

1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.

2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» .

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Рожденные в огне. Книга 1. Трон