Мало кто знает, что там во внешнем мире. Внешники, которых приглашал Креон, подписывали договор, запрещающий рассказывать. Никлай даже на «внеклассках» был весьма сдержан, несмотря на то что Креона давно уже нет. Нынешние внешники никому ничего не должны, наоборот, все должны им, но и они не особо разговорчивы. Учитель говорил, что утверждение: «Знания лишними не бывают», — ложное. Ещё как бывают! Особенно когда они кусками выдраны из контекста. Неполная информация хуже её отсутствия, потому что человек считает себя знающим и глубокомысленно творит всякую дичь. Если бы ничего не знал, то поостерёгся бы.

В квартире, где жил Никлай, чисто и пусто. Даже кошачьей шерсти нигде не осталось.

— Нет, он не вернулся, — подтвердила Козя.

— Я и не думал, что вернётся, — ответил я, осматриваясь.

— Тогда зачем мы тут?

— Надеюсь, что оставил сообщение.

— Я искала записку, но…

— Никлай параноик. Если решил, что с новыми внешниками ему не по пути, то точно не стал бы оставлять ничего на очевидном месте.

За пару дней я так привык к оптическим имплам, что переключаю их режимы не задумываясь. Ну-ка, что за сигнал? Что там моргает? Где?

За эту панель ходил гулять кот Барсик, дополняя свой рацион нерасторопными пеглями из кабельных ниш. Сейчас пластина прикручена на место, но электроотвёртка из имплодока моментально решает проблему. Винты даже не затянуты. В простенке лежит простенький батарейный бликер. Расчёт на то, что увидит его только кто-то с техновской оптикой или в техновских очках.

— Ну да, ты у него любимчик же, — сообразила Козя. — Он говорил, что ты наверняка рендовался в спецтех, потому что тесты тамошние для тебя ерунда. Точняк, для тебя оставил!

На стенке ниши нацарапан длинный ряд цифр. Сначала хотел сфотать их комом, потом передумал и просто запомнил. Мало ли.

— Это не комм-поинт и не точка на карте, — озадачилась девушка. — Что Никлай имел в виду?

— Пошли-ка отсюда.

Во мне внезапно взыграла паранойя. А вдруг нас слушают? Ну, в смысле, не нас конкретно, а квартиру эту? Никлай явно предполагал, что будут искать, иначе не заморочился бы.

Лазерный зачистной резак слизал цифры, как не было. Не нарадуюсь на свой сет, хотя теперь кроме еды и воды мне требуется и зарядка встроенных батарей.

— Угу, — хмыкнула Козя. — Так, значит. Тогда, наверное, тут больше делать нечего.

— Расскажешь? — спросила она, когда мы вернулись на Средку. — Это какой-то шифр?

— Нет, просто последовательность узлов.

— Не поняла…

— Распределительные узлы электропитания в иерархическом порядке. Каждый имеет свой номер. Двигаясь от первого по порядку номеров, можно последовательно дойти от ввода городской сети до конкретной розетки в кондоминиуме.

— Вот прямо так?

— Не, соврал чуток. Не до розетки. Последней будет входная коробка жилого модуля.

— Та, что над дверью?

— Ага. Вот за этой дверью Никлай и живёт. Ну, или собирался жить, когда сваливал. Время-то прилично прошло.

— То есть ты можешь его найти?

— Не его, распредкоробку, — уточнил я. — Придётся побегать, конечно. Будет ли за той дверью сам Никлай, Креон его знает. Может, увидим следующее послание, а может, и вовсе ничего.

— Теперь говорят: «Шоня его знает», — хихикнула Козя.

— А, ну да. Я всё никак не привыкну.

— Она тебе понравилась?

— Шонька-то? Да, конечно. Она ж рыжая, рыжики всем нравятся.

— Замутил бы с ней?

— С Верховной-то Владетельницей? — рассмеялся я. — О да, только о низовом интике она и мечтает!

— Она сама низовая, — напомнила Козя. — И у неё никого нет сейчас.

— Ты это к чему, Козявка?

— Так. Ни к чему. И я не козявка. Я выросла. Хотя тебе плевать, конечно…

— Козя!

— Что?

— Прекрати.

— Что прекратить?

— Вот эту фигню. Ты пойми, для меня-то прошло всего ничего! Несколько дней назад я оставил тебя, мелкую тощую девчонку, в лагере клана Чёрных Песков с родителями. А тут хлобысь — такая прям девушка! Мне надо к этому привыкнуть, знаешь ли! Познакомиться заново, типа.

— Ну да, наверное. Привет, меня зовут Козябозя, но можно просто Козя. Мне скоро будет восемнадцать, я интик, тусуюсь в корпе Верховной Шони, учусь в школе внешников, не рендовалась. Кстати, у меня нет парня, а у тебя?

— У меня тоже нет парня.

— Тьфу на тебя! — обиделась девушка. — Мог бы и подыграть!

— Хорошо. Я Тиган Ковыряла, пострендовый киб-техн. Мне… чёрт, да вот-вот девятнадцать! Фигасе!

— Точно! — сообразила Козя. — У тебя же день рождения скоро!

— Креоновы мудя, да я чуть не вчера семнадцать отметил! Так себе был праздник, правда. И да, у меня, пожалуй, нет девушки…

Таришке идёт быть мапой. Она танцует в витрине, прекрасная, как та Средка, которую уже не вернуть. Лицо безмятежно и пусто, танец прост, но притягателен, фигура идеальна, одежда прекрасна — завораживает. Ей бы понравилось на себя смотреть. Мне тоже нравится, пожалуй.

— Премиум-сет, — сказал Гарт. — Своего рода совершенство. Лучшее, что дал городу ренд.

Мы с ним познакомились, наконец, лично. Вот тут, на скамеечке перед борделем встретились. Случайно, я его не искал, он меня, разумеется, тоже.

— Ей нравится, как она движется, — пояснил Гарт, кивнув на свою спутницу. — Мы часто тут сидим, смотрим. Клиентов на первой линии почти нет, так что мапы больше танцуют, чем работают.

Его девушку зовут Седьмая. Она не объяснила, я не спросил. Седьмая так Седьмая, чего б нет. Может, предыдущие шесть Гарту не понравились. Эта прям хороша. Этакая «антиКозя» — настолько же светлая, насколько та тёмная. Белые волосы, очень белая кожа, отменная фигура. Выглядит непривычно, но отпадно, не всякая рыжулька с ней потягается. Но всё равно Таришка… Эх. Всё-таки не забыл я её. Смотрю, и что-то сжимается внутри. Нет, не в штанах.

— Тики говорил, она была твоей девушкой? — спросил Гарт. — Это для тебя я её ренд пробивал?

— Угу, — кивнул я мрачно. — Была.

— Ни на что не намекаю, но досрочный деренд теперь без штрафов. Новая политика города. Чисто на случай, если ты не в курсе.

— Мне уже сказали, но нет. Таришка любит танцевать, трахаться, токи и чтобы её все хотели. Она на своём месте. У меня к ней так, фантомные боли.

— И не зайдёшь как клиент?

— Нет. Прозвучит глупо, но это как-то… неправильно, что ли. Не знаю почему. Сам себе не могу объяснить.

— Потому что её там нет, — неожиданно согласилась Седьмая. — Но она там была. Это как зайти в гости, когда дома нет хозяина. Если ты с ним незнаком, то это просто пустой модуль. А если вы друзья, то неловко. Дискомфорт отсутствия, как дырка в форме человека.

— Да, наверное, спасибо, — поблагодарил я странную девушку. — Боз Гарт, я спросить хотел. Насчёт ренда. Тики говорит, вы круто сечёте.

— Спрашивай, конечно.

— Вот я рендовался в спецтех на пятёрку. Отмотал двадцать три месяца, одуплился в какой-то жопе, ничего не понял. Как так случилось? В ренд-центре сказали, «технический сбой». Разве так бывает?

— Без доступа к логам могу только предположить. Скорее всего, ты попал под «технический деренд».

— Это что такое?

— Когда в Башне Креона был уничтожен ренд-сервер, весь ренд упал. При этом, заметь, никто не дерендился, все перешли на автономные прошивки, как и было предусмотрено. Это, в общем, штатная процедура, на случай проблем с сетью. Какие-то ренды, типа мусорщиков или грузчиков, этого даже не заметили, им много не надо. Некоторые, вроде мап или технов, утратили большую часть функционала, но состояние нейровентиля, который, собственно, и является триггером «ренд/деренд» при этом не изменилось. В основном, именно это стало причиной массовой гибели тех рендовых, кто критически зависел от серверной части. В частности, тех, кто был на «холодном хранении» или по какой-то причине не мог получить доступ к питанию и обслуживанию.

— Да, я видел в подземке дохлых мусорщиков…

— Редкое исключение. Мусорщики как раз почти автономны. Скорее всего, проблема была в зависании ренда тех, кто должен был доставлять им питание.

— Один из них сожрал остальных и только потом помер, — я решил не уточнять, что помог ему расстаться с жизнью. Мало ли что.

— Любопытная флуктуация, — задумался Гарт. — Такого в прошивке нет. Рендованный не станет жрать то, что не обозначено в программе как «еда». Интересно было бы посмотреть его логи…

— Может, лучше про меня расскажете? Что за «технический деренд»?

— Как ты уже понял, отсутствие связи с сервером и сбои его работы не приводят к деренду. Однако в последнее время спонтанный досрочный выход из ренда случается настолько часто, что перестал быть форсмажором. Вместо ренд-сервера в Башне Креона управлять рендом стал старый вычислительный центр, существенно менее мощный и гибкий, чем брейнкластеры. Но и число рендовых сильно сократилось. С учётом перетекания молодёжи в микроренд, его должно хватать, потому что тот гораздо менее ресурсоёмкий. Однако, судя по всему, в системе почему-то образовался растущий дефицит вычислительных мощностей. Во всяком случае, я не вижу других причин для деренда, который сейчас происходит последовательными сериями в десятки юнитов. Думаю, нынешние администраторы сервера просто высвобождают таким образом ресурсы для чего-то другого.

— Для чего? — спросил я.

— Без понятия, — пожал плечами Гарт. — С некоторых пор я не имею никакого отношения к ренду. И тебе не советую.

— Я просто хотел узнать… Если я вот так дерендился, у меня имплуха понерфилась? Я вроде как никакого дискомфорта не испытываю, глаза отличные, руки вообще ураган — трубную гайку могу без клещей открутить, и при этом чувствую вибрацию срабатывания управляющих реле сквозь стенную панель. Вроде спецификации сета просмотрел, всё работает. И всё же…

— Я не в курсе конкретного техренда, это не моя специализация, но не вижу проблемы посмотреть логи твоей прошивки. Там должно быть прописано состояние всех имплов и версии драйверов. По ним несложно определить, делалась ли пострендовая пессимизация.

— Вы можете это сделать, боз Гарт?

— Да, но тебе придётся прийти ко мне. Требуется специальное оборудование.

— Конечно. Когда?

— А вот приходи с ребятами на вечернее занятие. Послушать полезно будет, а после я тебя в лабе подключу к терминалу и гляну что почём.

— Договорились! Но в кодинге я нуль. Тупо железячник. Настроить роутер мой предел.

— На общем фоне уже много, — засмеялся Гарт. — Не бойся, я рассказываю о самых общих понятиях. С Тики, Кери и Мешаной мы занимаемся отдельно, вот там бы тебе пришлось догонять.

— Да, это бывший бордель, — смущённо улыбается Тики, пока я удивлённо оглядываюсь.

— Ты работал в борделе?

— Ага, техном-стажёром. Сперва меня прям таращило, но потом привык. Многому научился.

— Серьёзно?

— Да не в этом смысле! — залился краской парень. — Клиент-сервер, прошивки, драйвера, вот эти все штуки. Боз Гарт крутой.

Учебный класс сделали, демонтировав перегородки между мап-боксами, поэтому интерьер в нём… специфический. Кровати сняли, притащили стулья, повесили экран, но отделка стен и подсветка остались. На экране сменяются слайды: имплосеты в разборе, имплосеты установленные, имплы и их устройство. Картинки интересные, но неаппетитные. Хотя пособие «мапа в разрезе» очень э… анатомически познавательное, я прямо загляделся.

За столом у экрана Гарт, рядом в уголке скромно устроилась в кресле Седьмая. Аудитория слушателей небольшая: кроме меня и Кози на стульях сидят Тики, Кери, Мешана, Дженадин, Тохия и Лендик. Шонина, так сказать, «команда Верховной», она же корпа «Шуздры». Самой Шони нет. Ей, наверное, есть чем заняться в Башне. Кери и Тики я знаю неплохо, остальных только по именам. Ощущаю себя каким-то самозванцем, ведь при всей дичайшей нелепости происходящего, эти люди реально рулят в городе. По крайней мере, номинально. Без учёта «внешников». Кстати, я тоже теперь живу в Башне Креона. Офигеть, да?

— Итак, — начал Гарт, — продолжаем наши занятия. Если что-то непонятно, не стесняйтесь раскрывать рты и спрашивать, я не настоящий учитель, просто Верховная Шоня мне зачем-то платит. Не буду же я отказываться от токов, будучи владельцем борделя без мап? О чём бишь мы говорили в прошлый раз?

— Про нейровентили! — почтительно пискнула Козя.

Похоже, она так и осталась в душе заучкой-отличницей.

— Да, точно. Нейровентили. База ренда. Единственный импл, который устанавливается всегда. Собственно, именно он и является признаком ренда. Даже до микроренда были контракты, на которых ставился только нейровентиль и ничего кроме, и этот тоже был ренд. Кто-то может привести примеры? Я где-то слышал, что ученикам надо давать проявлять активность, чтобы они не заснули на уроке, так что давайте, напрягите то, что у вас выше нейровентиля.

— У меня нет нейровентиля! — напомнила Козя.

— То есть напрягать тебе нечего?

— Я не это имела в виду!

— У «носилок» только вентиль, кажется, — припомнил я.

— Правильно, — подтвердил Гарт. — Добавлю к этому ренд слуг у вершков, там тоже ценится натура. Особая история — заказные мапы-эксклюзивки, но там другой тип нейровентиля, не дискретный, а логарифмический… Нет-нет, пацаны, я понимаю, что вам интересно, но давайте не будем углубляться в этот узкий специфический сегмент, он не показателен. Для чего вообще нужен нейровентиль? Козя, это не настоящая школа, так что правильного ответа вы знать не можете. Итак, для чего вообще понадобился нейровентиль? Сам я тех времён, разумеется, не застал, но, когда пришёл Чёрный Туман, понадобились те, кто будет в нём работать. Заводы имплухи никак снизу не поднять, их продукция обеспечивала жизнь города, а значит, туман там или не туман, а остановить их нельзя. Фильтры и даже изолированные костюмы не помогли, потому что Чёрный Туман не атмосферное явление и заполняет даже полностью изолированные объёмы, если они ниже его уровня. Нет, я не знаю, как это работает. Никто не знает. Как его нейтрализовать, придумали сильно позже, а в тот момент ситуация выглядела полной жопой. Поначалу туман не поднимался выше уровня земли, так что жители были в относительной безопасности, но все основные производства были ниже, да и подземка стала опасной, а без неё город оказался парализован. Креону или кому-то из его тогдашней команды внешников пришла в голову гениальная мысль — использовать продукцию имплофабрики для создания кибов. Что, Козя?

— То есть, получается, что до Тумана имплы были, а кибов не было? — спросила та.

— Представь себе. Имплуху продавали, а не использовали в Городе, хотя возможность такая рассматривалась и опыты проводились. В том числе на животных. Например, был проект «Кикатта», с имплантацией каких-то жутких тварей. Сам не видел, его потом законсервировали, но по документам получилось впечатляюще. До Тумана Дома владетелей были категорически против имплантации, так что эта тема разрабатывалась только Домом Креона в секрете от остальных. Тогда его власть ещё не была абсолютной, чрезвычайные полномочия он получил во время кризиса.

Первые кибы оказались нефункциональны, поскольку человеческий мозг напрямую имплухой управлял плохо. На заре кибизации его просто пересаживали в так называемый «протей», полный имплокомплект без натуры, но это был тупиковый вариант, путь в один конец, на который никто не согласился бы. Предлагались разные идеи, включая отказ от мозга, так называемый «План Киб-сто», где имплуху собирались полностью перевести на дистанционное управление, освободив работу от людей и людей от работы… Но выбрали ренд, то есть разные комбинации натуры и имплов и временное отключение сознания. Всё это обеспечил нейровентиль, устройство чрезвычайно гибкое в настройках.

— Никлай говорил, — воспользовался паузой я, — что полных кибов не стали делать потому, что было непонятно, куда людей девать.

— Он не совсем прав, — поморщился Гарт. — Социальная функция ренда, которая ему так дорога, учитывалась, но не была основной. Главным препятствием «Киб-сто» стала неразвитость сетевой инфраструктуры и недостаток вычислительных мощностей. Брейнфреймы появились позже, да и нынешняя сеть строилась на основе Средки, которой тогда ещё не было. Но есть и ещё один момент, который даже для меня не был очевиден: имплуха всё же задействует в работе мозг. И тут мы возвращаемся к нейровентилю! Считается, что в большинстве случаев он работает как триггерный переключатель, отключая башку на время ренда, но это не так. Он просто погружает в сон сознание, но сам мозг активно работает, используясь как мини-брейнфрейм, что резко снижает нагрузку на сервер и сеть относительно варианта «Киб-сто».

Гарт был прав — лекция оказалась мне интересна, приоткрыв совершенно новые аспекты ренда, о которых я раньше не задумывался. Да никто не задумывался. Эта информация не то чтобы засекречена… просто её негде взять. Боз Гарт в своё время прошёл тот путь, который я наметил себе: низовой интик, крайм-ломщик, техн, обучение на спеца, найм в спецы, крутейшая работа с офигенными по сложности задачами, карьерный рост, статус руководителя проекта, который курировал лично Креон. Потолок карьеры интика. Я обосрался уже на втором шаге, а он дотопал до конца этой лестницы, навернувшись с последней ступеньки.

— Подключу к тебе тестер, — сказал Гарт, — ты не против?

— Конечно, — ответил я. — Незнакомая модель, не видел такой раньше.

— Ещё бы, это устройство для ренд-разработчиков, его почти никто не видел. Я с работы спёр.

Щуп неприятно кольнул в затылочной ямке.

Я сижу, откинувшись в кресле, в помещении под бывшим борделем. Тут лаба, серверная и жилые модули, в одном из которых живут Тики с Мешаной, в другом — сам Гарт с Седьмой. Эта странная девушка помогает бозу, что-то переключая за моей спиной, я не вижу, что именно, только слышу щелчки и улавливаю лёгкие колебания ЭМИ.

— Угу… — говорит Гарт, глядя на экран, — понятно… Переключи на второй реестр.

— Хорошо, — отвечает Седьмая, я слышу щелчок.

— Даже так? — бубнит себе под нос спец. — Как интересно… А если… Нет, плохая идея… Лучше так…

Я ничего не чувствую, но начинаю понемногу напрягаться.

— Что-то не так, боз Гарт?

— Ну… Есть пара аномалий.

— Насколько всё плохо?

— Я разве сказал, что плохо? Скорее, необычно…

— Да что не так-то? — всерьёз занервничал я.

— Не дёргайся, просто не совсем обычная комплектация сета. Я разбираюсь. Третий регистр!

— Делаю, — защёлкала за моей спиной Седьмая.

— Не встречался раньше с техносетами, — пояснил спец. — Я бывший разработчик, а не сотрудник ренд-центра. А после того, как устроился техном, имел дело в основном с мап-комплектами. Вот в них я каждую строку кода и каждую железяку знаю, попили они мне кровушки… То есть можно предположить, что у тебя просто ситуативная вариация комплекта. Ну, знаешь, как это бывает: приходит молодь рендоваться, а тут как раз город спустил ренд-центру заказ на какой-то конкретный ренд. Что-то там внезапно понадобилось такое, нестандартное. И вот вместо того, чтобы закончить контракт смазливым накачанным мапером с во-о-от таким киберчленом… — Гарт показал, каким, разведя ладони чуть не на полметра, — ты откидываешься каким-то несуразным конструктором, который вообще непонятно на что годен, с киберруками такой формы, что фиг угадаешь, подо что они были заточены.

Я вспомнил обменщика с барахолки, Бельвигля, и кивнул.

— Не мотай головой! — строго сказала сзади Седьмая, постучав мне пальцем по затылку.

— А это просто какому-то прому внезапно понадобился киб-манипулятор для какой-то специфической операции, потому что предыдущий киб отмотал все контракты и списался в шлоки. Какую-нибудь треугольную гайку в овальной дырке закручивать. И вот дерендится такой бедолага с руками под овальную дырку с треугольной гайкой, и даже в жопе ими не поковыряться…

— Вроде у меня всё нормально, — я поднял к лицу руки. — Если не знать, куда смотреть, то даже микродок с киткомплектом и тестером не видно. Качественная имплуха, серия М3 вообще классная.

— Так я просто для примера, разные ситуации бывают… Слушай, у меня к тебе неожиданный вопрос.

— Э… Задавайте.

— Имя Берана тебе знакомо?

— Где-то слышал вроде недавно совсем… А, Шоня упоминала! Но без подробностей.

— Хм… Странно… А Бректон?

— Бректон… Бректон… — стал вспоминать я. — Звучит знакомо… Да, глядь, это же тот вершковый ушлёпок, любитель «мяса»! Таришка его имя называла!

— А ну-ка давай подробнее! — заинтересовался Гарт.

— Этот мудак купил мою девчонку! Чем-то она ему глянулась. Заплатил Средочной корпе, та чуток отбашляла прему низовой, там её скрутили и сдали. Если бы я не выкупил, трындец бы приснился Таришке.

— Выкупил? У Бректона? Извини, верится с трудом. Этот засранец ворочал такими суммами…

— Так я не у него выкупил, а у корпы. А потом, когда сдал их клановым, ему ещё и вломили под горячую руку. Правда, и мне пришлось бегом валить в ренд, чтобы не спустили в утилизатор. Жаль, что этого верхушечного ушлёпка наглухо не урыли!

— Успокойся, он всё равно плохо кончил, — сказал Гарт. — Но вот что интересно, у тебя в прошивке читается его сигнатура. У меня, хм… была возможность поизучать его стиль. Бректон был омерзительный говнюк и довольно средний спец, но всё же своего рода профи. Занимался эксклюзивными рендами со спецкомплектациями, в том числе левыми и краймовыми. Да, он баловался «мясом», но, думаю, твоя девчонка ему была нужна не для этого. Скорее всего, подошла под какой-то из заказов. Этого мы уже не узнаем, а вот с тобой ситуация интересная.

— Да что там такое?

— Я не зря спросил про Берану. Она была заказчиком некоторых очень специальных рендов, с одним из которых я… скажем так, очень близко столкнулся. Когда Бректон стал руководителем отдела, она получила через него доступ к ренд-серверу. Тому, первому, в Башне Креона. Она смогла внедрять в систему свои заказы на ренд, в том числе и с формированием специальных конфигураций железа.

— Да кто такая эта Берана?

— Мать Калидии.

— Верховной Владетельницы? Серьёзно?

— Бывшей, да. Долго объяснять, но эта дамочка имела бешеные амбиции и огромные возможности. Дочка у неё была на коротком поводке и даже не подозревала об этом. Во время смены власти Берана куда-то исчезла, и я ничуть об этом не жалею. Но последствия её активности до сих пор не разгребли. Возможно, — но не точно! — твой ренд стал одной из её «закладок», а конфигурации и прошивки корректировались Бректоном.

— Зачем?

— Без понятия, извини. Я был с ней знаком, но планами она не делилась.

— И что это для меня значит?

— Ну… Есть новости хорошие и плохие.

— И что в этом может быть хорошего?

— Например, твой сет шире, чем прописано в его спецификациях.

— Я проверял оборудование…

— Дослушай. У тебя доступ пользовательского уровня, ты видишь только то, что операционка выдаёт в интерфейс. Даже не сотую часть того, что я могу получить через терминал, и это правильно, потому что между рендами это всё вообще не всралось. Зачем тебе, например, знать, что твои имплоруки имеют усиленный плечевой пояс, позвоночник кастомизирован под рывковые нагрузки, а тазовые кости заменены на синтуху, чтобы выдержать всё вышеописанное? Также тебя совершенно не должно парить, что кроме ЖКТ-импла у тебя импловый комплекс почки-печень. Поздравляю, ты теперь можешь перепить кланового.

— Очень воодушевляет… Но нафига всё это богатство техну?

— Откуда мне знать? Наверное, его предполагалось использовать в условиях, где оно пригодится. Хорошая новость — Берана исчезла и ты свободен.

— А плохие новости?

— В твоей прошивке масштабная закладка. Часть системной памяти зарезервирована под шифрованный раздел, и что в нём — неизвестно. Я потому и подумал сразу на Бректона, что уже видел такое у… одного человека. Та закладка вскрылась в результате сбоя и последствия были… неожиданные.

— У меня в башке программа, которая может внезапно сработать и натворить неизвестно что?

— Ну, не именно в башке, и не именно программа, а так — да. Положительный момент — выполнение триггерного условия для запуска маловероятно. Бераны больше нет, Бректона тоже, город сильно изменился, тех задач, для которых предназначался твой ренд, скорее всего, уже не существует. Живи и не забивай себе голову, радуйся тому, что твой сет даже лучше, чем ты думал.

— И это всё, что ты можешь мне сказать?

— Я сделал дамп твоей прошивки и копию таблицы спецификаций сета. Покопаюсь на досуге, если что-то пойму, сообщу.

Козя, оказывается, всё это время ждала меня на улице. Вышел — сидит. Ровно на той лавочке, где я ждал према Таришкиной корпы, Хутера. Смешно, но он, кажется, тогда шёл как раз в бордель, помещением которого теперь владеет Гарт. Здесь я познакомился с Хлосем, с которым сейчас болтает девушка.

— Привет, — сказал я и пожал ему руку.

— Вы знакомы? — удивилась Козя.

— Да, пересеклись как-то в Пустошах, — небрежно ответил парень.

Он без брони и выглядит достаточно привлекательно. Широкие плечи, открытая улыбка, красавчик, пожалуй. Хм… Как-то Козя на него поглядывает… Стоп, а мне что за дело? Я что, Козявку чуть не приревновал? Анекдот. Последствия пострендового стресса, не иначе. Нет, она, конечно, уже не такая мелочь, как два года назад, и не такая тощая, и фигурка в нужных местах округлилась, но это же Козя! Заучка с первой парты, смешная и наивная девчонка. Нравится ей Хлось — да на здоровье. Она же говорила, что у неё парня нет. Тем более, я собираюсь уехать из города, Шониного према искать. И всё же… Может, всё-таки надо было в бордель сходить? Не к Таришке, допустим, а так, вообще…

— Боз Гарт освободился? — спросил меня Хлось. — Я так-то к нему пришёл.

— Да, наверное. Были технические вопросы, но уже порешали, в целом.

— Ага, вы же техны, у вас свои тёрки. А я так, просто в гости забежал, поболтать. Ну, удачи. Если надумаешь ко мне в отряд, то тут меня и ищи или через боза Гарта передай.

— Непременно, дро.

Хлось дружески хлопнул меня по плечу и пошёл внутрь.

— Заждалась? — спросил я Козю.

— Нет, ничего страшного. Что тебе боз Гарт сказал?

— Да ничего особенного. Хороший сет достался, даже лучше, чем я думал.

— А нерф?

— Вообще не нерфаный, прикинь? Но для технов типа норм, это же не силовуха, которой можно себя и других поломать. Ну, руки посильнее стали, чем были, но больше за счёт кистевого захвата, чтобы открутить что-нибудь. Стену не проломлю. Остальное так, технические приблуды типа сканеров и тестеров, зачем их нерфить-то?

— А база, что с базой?

— Вот тут сложнее…

— Пошли, по дороге расскажешь, — поднялась со скамейки Козя. — А то я устала и жрать хочу.

Средка без неона совсем не такая праздничная. Уже мало отличается от низов. Даже мусор перестали убирать. Наверное, в мусорный ренд недобор. Витрины погашены, многие закрыты ставнями, видно, что заведения давно не открывались. Островки тусклого света — небольшие кафе и просто уличный фастфуд. Автоматы с дышкой. Странно, раньше их тут не было…

— Недавно поставили, — пояснила Козя. — Дышка больше не бесплатная, вот и перетащили снизу.

— Дышка за токи? — поразился я. — Фигасе…

— Соцминимум вообще порезали так, что, считай, отменили. Фактически его получают только окончательные шлоки, которые больше рендоваться не могут, и молодь до пятнадцати. И с жильём та же фигня. Ну, то есть если ты заселишься в заброшке, то выгонять не станут, но электричества там нет, а без него что делать? Или плати, как Горень и его компания.

— Горень всё ещё держит «Шлокоблок»?

— А я не говорила? Даже звал меня техном, прикинь!

— Тебя? Эка его припёрло…

— В общем, они пока держатся, хотя приходится башлять из общака. А вот низовых корп практически не стало. Большинство из интеров сразу в микроренд идёт, там же с пятнадцати можно. Если расти не перестал, то просто «скорлупу» поменяешь потом.

— Да, город действительно сильно изменился…

— Так что с доступом к базе, Тиган?

— Гарт сказал, что при деренде глобальная база отключается. Остаётся только локальный дамп, то, что было в памяти сета. То есть если я с каким-то железом работал во время ренда, то у меня его схемотехника загружена и всплывает в смарт-слое оптоимплов. Увы, просмотреть, что там есть, а чего нету, нельзя, только пробовать всё подряд.

— То есть ты не знаешь, где тот распределительный узел, от которого надо искать Никлая?

— Козя, я не в курсе, как это работает. Может, «не знаю» в смысле «нет такой информации», а может, «не знаю» в смысле «не пойму, пока не попробую».

— А что надо пробовать?

— Этого я тоже не знаю. Думаю, придётся просто забить.

Я, конечно, хотел бы поболтать с Никлаем, это единственный доступный мне внешник, да и вообще мужик умный. Но времени его разыскивать тупо нет, потому что Шоня хочет, чтобы я искал её бывшего према. Жаль, что не получается узнать у учителя, что там как, но в целом обойдусь, наверное. От меня и требуется-то всего ничего: доехать, передать сообщение, вернуться. Желательно с тем крутым парнем, но тащить его насильно от меня никто не требует. Мало ли, вдруг он и не захочет, всё-таки времени много прошло. Может, у него там уже корпа новая, вряд ли он её бросит. И туда, и обратно меня должен довезти этот, как его, Пёдыр. Дурак справится.

— Небольшая задержка, — сообщает Шоня.

Рыжулька держит лицо, но мне кажется, что её потряхивает от бешенства.

— Что случилось?

— Этот… Пёдыр… Его переселили из подземной тюрьмы в апартаменты в Башне. Чтобы он привёл себя в порядок перед поездкой, ну и в целях повышения лояльности в целом. За то, что он поедет и вернётся ему обещано… неважно, что. Но он заинтересован. Слуги приглядывали, чтобы не сбежал, но этот мудак дорвался до пищемата! Заказал алкоголь!

— И что, теперь у него похмелье? Не может сесть за руль?

— Теперь у него клиническое отравление и практически уничтоженный желудок. Сраный дебил выжрал кибовский синтоспирт! Куда там «за руль», он жив-то чудом… Пришлось отправить в ренд-центр, на имплантацию ЖКТ. Вне ренда, за токи! За офигеть сколько токов!

— Шоня, — напомнил я, — ты же Верховная.

— И чо? — злится рыжая. — Усраться теперь?

О, да она прям мегасекси, когда сердится!

— Разве тебе не принадлежит вообще всё? Какие ещё токи?

— Тиган, — разом успокоилась девушка, — прости, забыла, что ты в ренде просидел. Эти детали вообще мало кто понимает, сама врубилась не сразу. Видишь ли, дро, какая фигня… Креон, а потом и Калидия, рулили тут по праву владетелей. Не потому, что они были Верховные, а потому что они были главами Старшего Дома. Дома основателей. Дома Креона. Его полномочия подтверждались Советом Домов, который теоретически мог сменить ведущий Дом и периодически пытался, но ни разу не осилил. Но даже владетели, хотя так называются, ничем не владеют, только управляют. В Городе никому ничего не принадлежит, он просто есть, а мне не принадлежит даже моя жопа, за которую меня крепко держат внешники.

— Красивая жопа, — оценил я.

— Да, мне тоже нравится. Но я реально башляю ренд-центру из личных средств, прикинь? Токами, которые платят мне внешники. У меня тут зарплата, глядь!

— Большая хоть?

— Ну, ничо так. Как у топового спеца. Впрочем, тратить токи мне тоже особо не на что: живу-то в Башне, здесь доставка бесплатно работает. Ну, или я тупо не в курсе, кто за неё платит. Боюсь спрашивать. В общем, забашляла ренд-центру, Пёдыра туда увезли. Теперь дня три, наверное, ждать. Он же внешник, с ними почему-то всё сложно насчёт имплухи. Не знаю почему, забыла спросить. Вот же гадство, как не вовремя!

— У нас какие-то сроки горят?

— Угу. Внешники в любой момент могут найти то, что они там ищут, и спустить город в унитаз.

— Так, может, пусть забирают и валят? Жили же без них раньше… Ты станешь настоящей Верховной, сделаешь всё правильно, а не по-внешниковски…

— Тиган, дро, — вздохнула Шоня. — В этом-то и засада. Я понятия не имею, как правильно. Чем больше узнаю о том, как всё устроено, тем сильнее прихожу в ужас.

— От того, как всё плохо?

— От того, как многого я не знаю. За каждым новым фактом открываются десять неизвестных. И спросить не у кого. Вот, например, при Креоне детей из интеров отвозили во Второй Город и там меняли на что-то, из чего добывается электричество.

— Серьёзно?

— Клянусь сиськами Шони.

— Вот срань…

— Угу, не то слово. Но что это было? Почему его меняли на детей? Каких-то конкретных детей или пофиг? Без понятия. Этого даже Калидия не знала. Может быть, знают владетели из главных Домов, они с Креоном одна шайка были. Но они со мной на одном поле срать не сядут, я же низовая. Пробовала, поверь!

— Срать на одном поле?

— Говорить с главами Домов! Типа «я Верховная, вы Владетели, давайте жить дружно!»

— И что они?

— Послали Калидии в трещину. Для них, прикинь, она всё ещё главная. Потому что Совет Домов придерживается какого-то там «моратория». Типа они признали власть Дома Креона несменяемой до окончания кризиса, публично поклялись в этом и всё такое. Поэтому разговаривать будут только с Калидией.

— А она разве не того?

— Чего «того»? Типа померла, что ли? В последний раз видела живёхонькой, а она упрямая. К слову, если бы она даже померла, ничего бы не изменилось, потому что у Креона ещё сын есть, прикинь?

— Фигасе. А почему никто не в курсе?

— А тебе типа это в рекламе на Средке должны были показать? Промежду двух голых жоп? С фига ты должен быть в курсе?

— Ну, так-то да, — признал я.

— Главы Домов знают, и вот я теперь. Какой-то совсем мелкий пацан, владетель его спрятал с мамкой во время попытки переворота… Ну, когда Башню ещё штурмом брали.

— Не помню.

— Да лет пять, что ли, назад, я в интере ещё была. Так что тоже не помню, рассказали потом. Леталки ещё в низы падали и взрывались, побило народу сколько-то.

— Что-то такое слышал краем уха.

— Да неважно. Главное, что даже если Калидию кто-нибудь грохнет, то главой Дома Креона станет тот пацан, владетели будут ждать, пока он вырастет, или говорить с его официальным регентом. Со мной не будут. Я для них перхоть с манды, а не Верховная, со мной дела вести зашквар и западло.

— А там бывает перхоть?

— Что? Тьфу на тебя! Ты что такой озабоченный? В бордель не сходил, что ли?

— Нет.

— А чо так? Я же сказала, что дам токов.

— Ещё я за счёт девчонки в бордель не ходил! — возмутился я, вспомнив невольно Таришку, которая так и поступила однажды. — Теперь тем более не буду, раз ты из своего кармана башляешь.

— Принципиальный, да?

— Не по понятиям это.

— Ха, знал бы ты, чем наша корпа на Средке зарабатывала при преме! — засмеялась Шоня.

Отпадная она всё-таки девчонка. Рыжие все хороши, но эта высший класс. Мы с ней вдвоём на крыше башни, даже кресла кто-то притащил. Внизу город, вверху луна, а тут Шоня. Может быть, это самое красивое зрелище, что я вообще в жизни видел.

— Думаешь, с твоим премом владетели бы стали разговаривать?

— Ну, Креон с ним вполне себе макли крутил, не брезговал. Калидия рассказывала.

— С пацаном? Премом низовой корпы?

— Сама без понятия, как так вышло, но это точно. Калидия вообще с ним чуть не на «вы», я офигела. Он такой был, наш прем, крутой нереально. Думаю, если бы владетели стали говнить, он бы и без них обошёлся. Что ему те внешники? Даже Пёдыр, мудила сраный, и тот признал, что Док крут. Перекосило его при этом знатно, но признал. Правда, мне кажется, что он дофига чего-то не договаривает, но Пёдыр вообще мутный как вода в Заливе. На тебя одна надежда.

— Слушай, а у тебя с этим премом, ну… Было?

— Да так… Бывало. Ничего серьёзного, чисто оттянуться. А ты чего спрашиваешь?

— Ну, ты так его ждёшь, я и подумал…

— Не, не из-за этого, честно. Я реально не знаю, что делать со всей этой жопой вокруг, а он всегда знал. Пока был премом, наша корпа всегда вывозила, хотя иногда казалось, что всё, трындец. Я и вполовину так не тащу, как он. А втрескавшись я в него не была, наоборот, срались постоянно, — Шоня улыбнулась, вспоминая.

— А чего срались-то?

— Дура была, — признала Верховная самокритично. — Реально не догоняла. Ну и обидно было немного, что он с Лиркой… Я же вон какая! А он…

Шоня приняла гордую позу, выпятив грудь. Да, хороша, отвал башки. Почти как Таришка. Хотя, будь Таришка рыжей… Впрочем, чего уж теперь.

— Ладно, — вздохнула Шоня. — Пошли.

— Куда?

— Дурак, что ли? В спальню, пока у тебя от моей красоты яйца не треснули. У тебя же с Козей… — вопросительно прищурилась она.

— Нет, ничего не было.

— Тогда тем более. Не могу же я с нашими пацанами спать? Не так поймут. А ты типа не в корпе, ничего.

— Только поэтому?

— Дро, мы чисто потрахаться. Или ты против?

— Трахнуть Верховную-то? Ты ещё спрашиваешь?

— Запомни, Тиган, — строго предупредила она, — трахнуть ты можешь только Шоню Поганку, из низов. И если кто-то об этом узнает, тебе трында, понял?

— Понял, дро Поганка!

— Верховную, — добавила она мрачно, — во все дыры имеют только внешники. Но удовольствия от этого, поверь, никакого.

В роскошную квартиру, выделенную мне в Башне, вернулся только под утро. Ночь прошла прекрасно, рыжие — это что-то! Верхов… ах, да, Шоня Поганка, похоже, успела соскучиться по постельной гимнастике, а я так и вовсе почти два года… Башка так и не приняла этот факт окончательно. Кажется, что всего несколько дней назад Шкворень привёз меня в ренд-центр, спасая от корпы Киралика. Интересно, что стало с этим клановым? Неплохой мужик был. Раздолбай, но без гнили. Клановых на Средке в этот раз не видел, знаменитый бар «Третье колесо» закрыт. Где теперь катается та официантка? Если дерендилась — сюрприз словила, надо думать. Небось без прошивки на колесе не особо удобно, мозги у нас под такие конечности не заточены.

Надо, наверное, узнать, что там вообще с кланами стало. Со слов Хлося понял, что было какое-то месилово, между городом и кланами была большая залупа, но в итоге распедалили всё же. Но есть «непримиримые», их снабжают внешники. Но не те внешники, которые «имеют во все дыры Верховную», а какие-то другие. В фигуральном смысле имеют, я уточнил. В прямом только мне повезло.

Тот самый Пёдыр, сраный алкаш, который должен был отвезти меня к пропавшему прему, как раз этим «непримиримым» возил жратву, оружие, патроны и топливо для генераторов. От линий электроснабжения их отрезали, разумеется. Рабочие точки силовых линий в Пустошах охраняются Горфронтом, и зарядить свои моты и тачки там могут только лояльные кланы. Не бесплатно, потому что электричество теперь принадлежит внешникам. Кланы засунули свою «свободу» в жопы и работают на город, получают плату, отдают её за жратву и энергию. Сомневаюсь, что им это нравится. Но кого из нас спросили, что нам нравится? Даже Шоню нет, хотя она и Верховная.

Лояльные кланы прочёсывают Пустоши в поисках того, что нужно внешникам; непримиримые кланы пытаются им мешать, потому что это нужно другим внешникам; Хлось и Горфронт в меру возможностей защищают первых и озалупливают вторых. Вот так теперь устроена жизнь — всё крутится вокруг внешников, всем крутят внешники, все их терпеть не могут, но деваться некуда, у них энергия.

Это мне всё Шоня рассказала. В перерывах. Зря она на себя наговаривает, что «не очень умная», на самом деле дофига в чём разобралась. И рыжая. И сиськи. И… Нет, я понимаю, что мне не светит, но ночь эту запомню надолго. На склоне лет тухлым шлоком буду вспоминать, с ощущением «а жизнь-то не совсем зря прошла!»

В кровати обнаружил спящую Козю. Я что, перепутал двери? Нет, вроде бы, вот в шкафу мои инструменты, с ренда оставшиеся. Рюкзак пришлось выкинуть, он был дичайше грязный и вонючий, но тут не проблема новый заказать. А вот, к примеру, крепёжный пистолет мне понравился. Хорошо гвозди бьёт. Не выкидывать же?

И что эта девчонка делает в моей койке? Глупый вопрос. Понятное дело, что. Пока я зарабатывал уникальную ачивку «имел во всех позах Верховную прямо в Башне» (да, да, просто Шоню из низов, конечно, я помню), Козябозя ждала меня тут. Неловко вышло, она хорошая дро, но ачивки такие тоже не каждый день предлагают. Шоня предупредила, чтобы никакой фигни себе не выдумывал, не рассчитывал на повторение и тем более не смел хвастаться. Так я разве ж против?

Но Козя, наверное, расстроится.

Козя расстроилась. Ничего не сказала, не спросила даже, где я ночевал, но видно, что облом вышел знатный. Кстати, насчёт «где ночевал», догадалась, поди. Она сообразительная.

— Ждала тебя и уснула, — буркнула мрачно. — Поговорить хотела.

— Ну вот он я, говори.

— Собиралась с тобой напроситься. Но теперь не буду, наверное.

— Куда?

— Ну, ты же ехать собирался? Шоня послала?

— Я думал, это типа тайна.

— Не от своих же. Я в корпе. Думала, помощь тебе не помешает, но уже поняла, что это говно идея была. Нафиг я тебе не сдалась. Ни там, ни вообще. Проехали, Ковыряла.

— Козя, я…

— Проехали, я сказала. Вали один. Пошла я, не буду кровать занимать, ты ж не выспался. Извини за навязчивость, больше не помешаю.

Девчонка встала и пошла к двери, глядя мимо меня. Глаза моргают подозрительно часто.

— Козя! — я поймал её за плечо.

— Отстань! — она дёрнулась, но у меня ж имплоруки.

— Подожди, дро.

— Чего тебе? — сопит, моргает.

— Я, кажется, знаю, как искать Никлая.

— Э… Что? — растерялась.

— Никлая, — напомнил я. — Учителя. Я понял, откуда надо начинать. Мне Шоня показала, где главный вводной узел.

— Так вот что она тебе всю ночь показывала! — не удержалась от ехидства Козя.

— А ты о чём подумала?

— Я… Нет, ничего.

Ни словом не соврал, кстати. Не всю же ночь напролёт мы с рыжей кровать раскачивали. Прогулялись немного. Сначала пожрать, у Верховной не пищемат пошлый, а личная столовая с киб-слугами.

— А им, значит, ренд оставили? — уточнил я, разглядывая двух вполне симпотных, похожих друг на дружку девчонок, которые приволокли нам поднос жорева и пару банок стима, чисто взбодриться.

— А куда их девать? — пожала плечами Шоня. — Ну вот разорву я, допустим, контракт, получат они свободу и компенсацию, а дальше-то что? Это по факту низовые девчонки, рендовались в семнадцать, лет по семь-восемь уже отмотали. Прислуга — удачный ренд, повезло. И сет хороший, и не дерут во все дыры десять лет, как мап.

— У них есть имплуха? — пригляделся я.

— Типовой мап-сет, скрытый. Могли бы в бордель попасть, а попали сюда. После деренда им надо будет на что-то жить, соцмин-то понерфили…

— Почему, кстати?

— Тупо нет ресурсов, дро. Город перестал сам себя обеспечивать. Во время локаута накрылись две из трёх пищефабрик, они без электричества долго не могут, чудо, что хоть одну спасли. Какие-то там культуры какой-то фигни сдохли, я не вдавалась в детали. Вроде как можно восстановить, но сильно не сразу. Спецов мало, технов тоже, рендовые не тянут, потому что задача нестандартная.

— Фигасе.

— А ты думал, Шоня просто злобная сука? Нет, оно так и есть, в целом, добренькой тут не останешься, но мы реально в глубочайшей жопе, Ковыряла. Я думала, что освоюсь и бортану внешников, но чем дальше, тем глубже их рука в моей заднице. Фигурально, конечно, — заметила она мой метнувшийся взгляд.

Задница у рыжульки отменная. Как и всё остальное.

— В общем, досрочный деренд для служанок не подарок, а подстава. Они ни фига не умеют, что в городе творится, не в курсе, компенсацию прожрут махом, в новый ренд идти незачем. Остаётся либо в «Весёлкин дом» давалками, либо в микроренд землю рыть. Обе перспективы так себе. А тут они целы, сыты, износ сета ноль, и голову парить не надо. Ренд вообще во многом не так плох, как мы думали, если разобраться. Может, Никлай в чём-то и прав…

— А что за «Весёлкин дом»?

— Недавно появилась тема, постепенно вытесняет мап-бордели. Девка одна активная, из корпы, где-то нарулила токов, выкупила разорившийся дансинг с весёлкой и устроила из него этакий «комплекс выходного дня». Поплясать, вштыриться, поиграть, пожрать, потусить, потрахаться. Всё вместе. Заваливаешься на сутки, выползаешь чуть живой, «скорлупу» нацепил и обратно, на следующие выходные зарабатывать. Внезапно взлетело, хорошо легло на микроренд, теперь таких заведений уже несколько. Там деренднувшиеся мапы частенько подрабатывают уже как натура, кто как умеет, без сервера. Сходи как-нибудь, оттянись. Там недорого.

— Ну, мне уже не так сильно подпирает, как раньше…

— Но всё-таки подпирает?

— Пошли, проверим?

И мы пошли.

А вот ближе к утру, когда ушатали друг друга так, что и стим уже не брал, но уснуть из-за того же стима не могли, я спросил у Шони, откуда вообще берётся то самое электричество. Вдруг она как Верховная в курсе, где тот самый загадочный «нулевой ввод», от которого начинает ветвиться городская электросеть и которого нет ни на одной схеме.

— Конечно, знаю, — кивнула рыжая. — Это же тут, в башне.

— В башне?

— Ну, не в самой башне, а внизу, под ней. Хочешь посмотреть?

— Хочу, конечно.

— Оденься тогда, что ли.

Башня Креона — самое высокое здание в городе. Говорят, именно с него он и начался. Потом построили свои башни другие Дома, а уже сильно позже появилось всё остальное. Но лифт везёт нас так долго, словно тут две башни одна на другой. Внизу коридор, который кажется знакомым, но почти сразу понимаю, что просто похож. На тот, по которому меня вёл на фабрику имплухи вершок Ередим.

— Башни стоят на так называемом «наследии Ушедших», — объясняет Шоня.

— Это что за фигня?

— А никто не знает. Кроме владетелей, но они мрачные спесивые залупы, держат всех за говно и ничего никому не скажут. Что-то такое, что было тут задолго до города, и кто первый на него жопой сел, тот и стал владетелем. Предыдущие владельцы куда-то свалили, поэтому «Ушедшие», какие-то утырки завладели брошенным, поэтому владетели. Ну, я так думаю. В общем, штука, из которой электричество, тоже из этого самого «наследия», кто бы там им ни наследил. Здесь она.

Массивные металлические ворота, рядом с ними два бронекиба типа безовских. У меня аж ёкнуло по старой памяти.

— Верховная плюс один, — небрежно сказала Шоня.

Кибы даже не пошевелились.

— Чего застыли, открывайте, конструкторы!

— Проверка доступа, — прогудел один из них. — Доступ запрёщен. Покиньте охраняемую зону.

— Вы офигели, эй, железяки? Я, драть меня везде, Верховная!

— Покиньте охраняемую зону, — повторил киб, а второй навёл на нас эпического калибра ружьё.

— Вот суки! — сплюнула рыжая. — Это внешники, точняк. Отрезали мне доступ, Креоновы высирки. Извини, Ковыряла, не ожидала.

— Ладно, забей. А что там внутри, ну, в общем?

— Как тебе сказать… Я была один раз. Такая каменная здоровенная штука, в неё всунута железная штука, рычаги и два типа кубика прикольных. Вся засада вроде как в них, если я ничего не путаю.

— А электричество куда подключено?

— Да фиг его знает, Ковыряла. Ничего такого прям электрического я не видела. Выглядит так, словно всё одним куском высрано.

— А там что? — показал я в тёмный коридор.

— Без понятия. Хочешь пошли, поглядим. Только фонарик нужен.

— Мне нет! — сказал я с гордостью. — У меня оптоимлы чоткие, с ночным режимом. Тебе подсвечу, ладно, есть в ручном киткомплекте маленький.

Интуиция (точнее, сканер ЭМИ) привела нас ровно куда надо: в техническую будку управления силовыми вводами. Кабели толщиной в мою ногу, медные шины чудовищного сечения, релейники, индикаторы, экраны, стрелки приборов. И всё мне, главное, очевидно и понятно! Есть, есть эта штука в моей локальной базе! Неужели я в ренде тут работал?

— Давно сюда, похоже, никто не заходил, — сказала Шоня задумчиво.

— Да оно, в общем, и незачем. Разве что, если кому захочется снова локаут устроить, так вот тут рубильник, — я показал рыжей массивный рычаг механического аварийного размыкателя. — Остальное можно контролировать удалённо.

— Главный рубильник, значит… Какое романтическое место! Трахнула бы тебя здесь, но больше не могу. Если Верховная будет ходить враскорячку, поданные не поймут.

Козю я вниз не повёл, просто объяснил, что нашёл исходную точку.

— Жаль, что ты уезжаешь, — сказала девушка, — сама я Никлая не найду, а остальные не захотят искать.

— Чем он так не глянулся Шониной корпе?

— Мне кажется, просто говорит то, что им не нравится. Спорить с ним не сильно получается, он умный и знает дофига. Что бы ему Шоня ни высказывала, в ответ длинное объяснение, в чём она не права и почему. Возразить нечего, Шоня бесится.

— Я чот не понял. Типа они просят научить, как надо, но, когда им говорят, как правильно, то топают ножками и кричат: «Нет! Не хотим так, хотим по-другому!»?

— Прикинь, да, — хихикнула Козя. — Примерно так это и выглядит. Я сама офигела.

— Прикольно. То-то Шоня говорила, что она с тем дичайше умным премом своим сралась постоянно. Тоже, небось, говорил делать не то, что ей хочется.

— Не знаю. Может я чего-то не вдупляю, но мне кажется, когда ты его привезёшь, будет то же самое. Сначала все обрадуются, а потом, когда он скажет: «Придурки, что вы творите? Надо вот так!» — начнут говниться и посылать его лесом. Мне Тохия про него рассказывала, она норм такая девчонка, хотя и ушибленная на башку слегонца. Говорит, «Шуздры» несколько раз чуть не распадались из-за того, что он их заставлял что-то делать, они с ним срались, а потом такие типа: «Вау, глядь, а прем-то опять был прав! Какая неожиданность, кто бы мог подумать!»

— Ну, он, наверное, брал их за шкирку и давал пенделя, — предположил я. — Никлаю это нафиг не впёрлось. Не хотят его слушать — досвидос. Он учитель, а не прем, сто раз говорил, что не собирается нами командовать. Но это их дело.

— В смысле «их»? Ты типа не с нами что ли? — удивилась и заметно расстроилась Козя.

— Ну, вступить в вашу корпу мне пока никто не предлагал.

— Думаю, Шоня просто забыла!

Я подумал, что у Шони мог быть и другой мотив. Например, девчонке-прему неправильно спать с пацаном из корпы. Не по понятиям как-то. Наоборот — запросто, пацаны-премы частенько имеют всех симпотных девах в корпе, а если девчонка начнёт давать парню, тот тут же решит, что ей можно командовать. Кто кого трахает, тот и главный. Так что, пока я не в корпе, мне может ещё разок-другой перепасть, а если пойду под Шоню, то уже фиг. А она горячая штучка, рыжульки дичайше секси.

— Да какая разница, — замял я тему. — Поездка моя пока откладывается, техническая проблемка. Предлагаю поискать Никлая! Не зря же он оставил для меня след, наверное, ему есть что сказать. Да и у меня вопросов накопилось. Вот прям интересно, чем он так с вашими не сошёлся.

— Мне не нравится, как ты это говоришь, — мрачно сказала Козя. — «Ваши дела», «ваша корпа»… Тиган, я бы очень хотела, чтобы ты был с нами. Тики и Кери ты знаешь, остальные тоже норм ребята. Шоня чуток шебутная, но реально хочет вытащить город из жопы.

После этой ночи я бы не сказал, что рыжулька шебутная «чуток», как по мне, она та ещё зажигалка, но дело-то не в этом.

— Козябозя, давай не будем забегать вперёд. Я ни от чего не отказывался, мне ничего не предлагали, просто хочу перетереть с учителем. Он умный мужик, да ещё и внешник, так что знает про них всяко больше Шони и прочих. Если вы не хотите его слушать, то выслушаю я.

— Я-то хочу, — вздохнула Козя. — Но вот остальные… Ладно, как будем искать?

Когда я осматривал распределительный узел внизу, в смарт-слое оптоимпла открылась схема. Как это формулировал Гарт: «Из кэша подгрузилась». Не очень понятно, почему она в этом «кэше» есть (видимо, там остаётся то, с чем техн непосредственно работал в ренде, но точно уже никак не узнать). Нашлась, и хорошо.

По схеме я могу проследить первые несколько поинтов из Никлаевского списка, а значит, определиться, в какой стороне искать. Дальше ничего не прогружается: то ли нечему, то ли на месте всплывёт. В любом случае, теперь линия известна, уже можно будет по маркировке кабелей понять, что куда. Ну, я надеюсь.

— Знаешь, Козябозя, — сказал я, глядя на уходящую в темноту лестницу, — наверное, лучше тебе со мной не ходить.

— Почему?

— Это спуск в подземку. Я без понятия, куда именно, но тебе там точно делать нечего.

— А ты?

— У меня импловые лёгкие с фильтрами и глаза с ночным режимом. А ещё крепёжный пистолет с во-о-от такими дюбель-гвоздями!

— Тиган, я ведь всё равно пойду.

— Нафига? Я чисто гляну маркировки на распределителях и прикину, где следующий узел. Туда и обратно.

— Боюсь, что ты спустишься и не вернёшься, а я тут с ума сойду. Я почти два года не знала, где ты и что с тобой! Я поэтому с тобой ехать собиралась! И фиг бы ты меня отговорил!

— Так ты же вроде передумала?

— Ну такое. Уже распередумала обратно. Так что учти, я еду с тобой. И вниз иду с тобой.

— Козя, я бывал внизу, там реально жопа. Вдохнёшь и спалишь лёгкие. Или глаза сожжёшь. Или споткнёшься, упадёшь в воду и вылезешь обратно без шкуры.

— Можно подумать, с тебя шкура не облезет! Это же не импл!

— У меня хотя бы глаза импловые. И я не девчонка, мне насрать на внешность.

— А я и так страшненькая. Ладно, если я надену очки и маску, возьмёшь меня с собой?

— А у тебя есть?

— Ага. Твои же! Ты у Гореня оставил, а он мне отдал!

— С чего бы это?

— А я ему канашку в подвале починила! Протечку, до которой у тебя руки не дошли! Там всего-то надо было фланец подтянуть!

— Какая ты умничка! — искренне восхитился я.

Мне всё-таки было чуток неловко, что продинамил старого шлока.

Внизу оказалось не так страшно, как я думал. Вонь подавили имплы, а воды и вовсе нет. Смарт-слой мигнул предупреждением, что атмосфера содержит нежелательные примеси, но ничего действительного опасного, если не задерживаться надолго. Дыхательная маска Кози справится без проблем.

— Это кабельный тоннель, — сказал я. — Повезло. Он не связан непосредственно с подземкой, поэтому сухо, только говном всяким тащит по вентиляции.

— Бу-бу-бу, — ответила что-то Козябозя.

— Иди сюда, — я протянул руку и нажал кнопку на её маске. — Вот, теперь говори.

— Тут же… О, меня слышно!

— Там голосовая система есть, ты просто не включила.

— Я говорю, это же тот узел, что нам нужен?

— Похоже на то, — ответил я, вскрывая релейный шкаф универсальным кодом техна. — Ну да, вот эта фигня. Да не лезь ты, это у меня руки диэлектические! Видала, какие шины?

— Ого! Небось, фабрика какая-то подключена?

— Да ну, смеёшься, что ли! Ей таких штук десять надо. Или сто. Но на самом деле… — эта информация вдруг всплыла в моей памяти, хотя, клянусь Шониной задницей, никто мне никогда такого не рассказывал, — … фабрики вообще не электричеством запитаны.

Вот откуда я знаю? Это же не схема из кэша на смарт-слой загрузилась! Это прям вот такое знание-знание. Как будто в книжке прочитал, только не соображу в какой.

— В смысле? — удивилась Козя. — Как не электричеством? А чем?

— Через прямые энерговводы от станции. Такие чёрные плоские шины… Но они не здесь, глубже. Это один комплекс, который старше города… Намного старше… Стоп, неважно. Мы сейчас Никлая ищем, а значит, нам… угу…

Вот и схема подтянулась, ура.

— Прикольно, — слегка прибалдел я.

— Чего, Тиган?

— Это не кольцевая линия, а «звезда». Один из лучей.

— И что?

— Козя, ты же в школе училась! Не роняй гордое имя «говнючья позорного»!

— Э…

— Давай, напряги думалку! Город запитан по радиально-кольцевой схеме, так?

— Ну… вроде да… Ага, точно, вспомнила! Энергокольца! Первое, внутреннее, второе центровое, третье окружное…

— Да-да, — нетерпеливо перебил я. — И так до периферического, которое уже на самой дальней Окраине. Но есть исключения. Объекты, подключённые по схеме «звезда». Какие, ну?

— Это… это… фигасе!

— Именно! Это Башни Владетелей! Когда их подключали, никакого города ещё не было, они были единственными на тот момент потребителями! Поэтому «звезда», так проще и меди меньше уходит!

— Получается, этот список узлов приведёт нас в какую-то башню?

— Именно. И даже идти последовательно не надо. Звездообразное подключение самое старое, его тянули напрямую, ничего не мешало. Так что достаточно вылезти наверх, провести мысленную прямую до Башни Креона, продлить её от центра и посмотреть, в какую из башен упрётся!

— А как Никлай оказался в башне?

— Думаю, проще всего будет спросить у него, верно?

Башни Владетелей — самые высокие здания в городе. И самые старые. Но внешне они мало отличаются от обычных высоток, потому что перестроены во время Тумана, когда центр торопливо карабкался вверх, опираясь на Средку. Раньше они, говорят, были пониже, но позамысловатее, в архивах сохранились изображения, а сейчас прямые грани, чёрное стекло, тёмный бетон.

Всё равно впечатляет, конечно.

— Экая она, — сказала Козя, запрокинув голову. Косички свисают на спину, рот приоткрыт.

— Да ладно, Креоново-Шонькинская выше.

— Ну да, и всё равно… А как мы туда попадём?

— Давай просто постучимся для начала?

Стучать в массивный входной гейт явно бесполезно, никто не услышит, но есть терминал с кнопкой. Я её нажал, подумал секунду, что сказать в решётку микрофона, ничего не придумал, промолчал. Там наверняка камера есть.

Замок щёлкнул, коротко прожужжали приводы, массивная створка отошла, внушая уважение своей толщиной. Говорят, у владетелей любимое развлечение — штурмовать башни друг друга и резать бошки почём зря. Традиция, типа. Правда, может, и брешут, про них много всего брешут и мало чего по делу.

Вестибюль… ну, наверное, роскошный. Но настолько ни на что не похож, что я даже растерялся. Какое-то всё… нерациональное, что ли. Стены не прямые, загибаются вверх, потолок арками, светильники замороченные, узоры странные… Нафига? В Башне Креона не так, там как-то понятнее. Дорого-богато, но ум за разум не заезжает.

Мы с Козей так засмотрелись, что опомнились, только когда открылись двери лифта.

— О, добрались-таки! — приветливо улыбнулся Никлай. — Рад тебя видеть, Тиган. Не сомневался, что сообразишь, как меня найти. Козябозя, умница, что пришла с ним, я боялся, что иллюзии марионеточного режима затянут тебя слишком глубоко.

— Какого режима? — растерянно переспросила Козя.

— Пойдёмте, пойдёмте же. Что, засмотрелись? Не удивительно, Дом Грерата относится к крылу ультраконсерваторов, этому холлу сотни лет, и тут ничего не менялось. Когда-то, наверное, так выглядели все Башни, но большинство обновили интерьеры со временем. Собственно, даже здесь не везде так… пафосно. Просто историческая традиция.

— Никлай, — потрясённо спросил я, заходя в лифт, — вы что, владетель?

Лифт вознёс нас наверх, двери раскрылись. Коридор, к счастью, не так шокирует. В Башне Креона примерно такие же.

— Давайте сюда, тут небольшой зальчик… — пригласил нас Никлай. — Ты же хотел однажды увидеть библиотеку, Тиган? Вот так примерно она выглядит.

Стены состоят из книжных полок от пола до потолка, и ни одна из них не пустует! Я не думал, что столько книг вообще на свете есть, а тут в одной, пусть и большой комнате! Полки, книги, кресла, диваны. Бери книжку, садись и читай!

— Фигасе! — сказал я восторженно. — А можно… Ну, хоть заглянуть? Я аккуратно, клянусь! Не порву и не испачкаю!

— Эти книги испортить сложно, — засмеялся учитель. — Полистай, хозяева вряд ли будут возражать.

Я вытащил с полки неожиданно толстую и увесистую книгу, раскрыл. Страницы типа как пластиковые, действительно, не порвёшь вот так запросто. На них… ну, наверное, текст. Что ещё может быть в книгах? А когда я вгляделся тщательнее, то мне даже какие-то вроде как картинки померещились, и они словно бы двигались… Или показалось? В любом случае, прочитать я ничего не смог. Это не буквы, а фигпоймичо, загогулины какие-то.

— Что за фигня?

— Расстроился? — улыбнулся Никлай. — Это мелефитские книги, одна из самых больших коллекций в Мультиверсуме. Их сложно читать, я сам с трудом понимаю, считываю только верхние смыслы. Но научиться можно.

— Так вы не внешник, а владетель? — спросила Козя.

— Нет, что ты! Я просто воспользовался гостеприимством Дома. Ситуационный союз, скажем так. Грерат не был сторонником реформ Креона, но сейчас наши интересы кое в чём совпали, так что он принял меня как своего союзника. Не равного, но полезного.

— Союзника в чём? — спросил я, нехотя возвращая книгу на полку.

Отчего-то казалось, если посмотреть в неё подольше, то я пойму, что там написано. Но это, наверное, так не работает.

— Правильнее спросить, «против чего». Союзы чаще всего работают так.

— Хорошо, спрошу правильно: «Против кого дружите?»

— Против Шони, разумеется.

Мы смотрим на учителя растерянно.

— Но ведь Шоня хорошая? — неуверенно уточнила Козябозя.

— Типа да, — по свежим ночным впечатлениям подтвердил я. — Норм девчонка. Рыжая, опять же.

— Я ничуть не умаляю выдающихся во всех смыслах достоинств Шони Поганки, — рассмеялся Никлай. — Речь не о ней как таковой, а о тех, кто за ней стоит. Сама по себе девушка очень мила, но ничего собой не представляет. Мы успели достаточно пообщаться, чтобы я сформировал мнение. Преподавание в школе приучает разбираться в психологии подростков. Шоня искренняя патриотка города и хочет как лучше, но, увы, не слишком умна, очень мало знает и совершенно не умеет учиться. Это нормально для низовой молоди, немногие исключения идут по пути интиков, а она девчонка из корпы, за которую всё решал прем. Сейчас за неё решает Контора.

— Кто?

— Не «кто», а «что». Так в вольной форме называют организацию внешников, которая фактически захватила город, используя Шоню как марионетку…

— Кого? — перепросила Козя.

— Как мапу в ренде, если вам так понятнее. Полностью управляемая красивая кукла.

— Она учится, — возразил я, — и совсем не дурочка. Внешников тоже терпеть не может…

— Да, мы с ней обсуждали эту тему, — кивнул Никлай. — Учится она у тех же внешников, которых якобы ненавидит, и это не вызывает у неё никакого когнитивного диссонанса. Ты правда думаешь, что они научат её чему-то хорошему?

— Не знаю. А что делать? Вы-то её учить отказались.

— Вот так она это тебе подала? Нет, я не отказывался её учить, это неправда. Я отказался говорить то, что она хотела слышать, да. Но долг учителя избегать искажений истины. По крайней мере, намеренных. Эта девушка, как и члены её команды, удивительным образом сочетают в себе невежество и догматичность. На преодоление этого требуются время, терпение и силы. Мне не впервой иметь дело со сложными учениками, но, увы, я просто не могу себе этого позволить сейчас. Контора активно меня ищет, а я предпочёл бы избежать общения с ней. Не ожидал, что они доберутся до Города и сразу положат его себе в карман… В общем, мне просто опасно находиться возле Шони, а она не облегчает мне задачу.

— А здесь безопасно?

— Если вы никому не расскажете.

— Не собираюсь, — покачал головой я. — Ничего не имею против Шони, но в её команду не вхожу. Я только что откинулся и не хочу брать на себя обязательства, не понимая толком, что происходит.

— Поэтому я оставил след именно для тебя, — кивнул Никлай. — Ты умный и осторожный парень.

— А я с ним! — пискнула Козя. — Хотя Шоня всё равно хорошая!

— Из хороших людей получаются плохие правители, — учитель пожал плечами. — Креона, например, никто бы не назвал «хорошим», но город держался только на нём. Кстати, здешний владетель его терпеть не мог и даже пытался низложить силой, но сейчас готов выступить в поддержку его Дома. Это сложно понять, просто примите, что у владетелей много странных принципов, которые иногда кажутся лишёнными логики. Зато они очень тщательно соблюдаются, поэтому с владетелями можно иметь дело. В отличие от Конторы, которая придерживается только выгодных для неё договорённостей. В общем, не пугайтесь и старайтесь не говорить лишнего.

— Мы что, будем разговаривать с настоящим владетелем? — голос Кози дрогнул.

Владетель Грерат сидит за столом в балахоне и маске. Видеть его лицо мы, надо полагать, недостойны. Или это те самые «странные заморочки», которые надо просто принимать как есть.

— Это молодой человек, о котором я вам рассказывал, — почтительно сказал Никлай, подтолкнув вперёд меня.

— Креатура Бераны? — голос глуховатый, как из ведра. — А девочка?

— Случайная спутница. Не помешает.

— Вот то, чего вы, внешники, не можете понять: случайностей не бывает. Ко мне приходят вместе Берановский криптокиб и дочь её главной помощницы, и вы говорите: «О, какая забавная случайность!» Поразительная слепота.

Кем-кем он меня назвал? Что-то мне всё это окончательно перестаёт нравиться.

— Подойди. Представься, — маска уставилась на меня.

— Тиган Ковыряла, — сказал я, делая шаг к столу.

— Руку.

— Что?

— Подай ему руку, — подсказал Никлай.

Я протянул руку, ожидая пожатия, но Владетель схватил меня за запястье. Сильно схватил, если бы не импл, было бы больно. Я дёрнулся, но он держит крепко, хотя у него рука не импловая, просто в перчатке. Наверное, смогу освободиться, если напрягусь, но выйдет очень невежливо, а то и травматично.

— Да, Берана верна себе, — сказал Грерат, отпуская мою конечность. — Впрочем, мы тоже можем его использовать.

Я с облегчением сделал шаг назад. Это он меня собрался использовать? А спросить? Впрочем, передо мной владетель. У него есть право приказать любому невладетелю. Теоретически. Практически пусть идёт Креону в задницу. Спорить с таким дураков нет, но покивать и свалить это мне не помешает. Пара дней, я уеду искать Шониного према, фиг он меня достанет.

На этом аудиенция, к моему большому облегчению, закончилась. Владетель не послал меня никуда с каким-нибудь дурацким заданием, чего я, признаться, опасался, услышав про «использование». Посмотрел, руку помацал и отпустил. Вот и славно, всегда бы так. Как-то не испытал я внезапного приступа верноподданических чувств. Шоня мне определённо больше нравится.

— Как он меня назвал? — накинулся я на учителя, когда мы вернулись в библиотеку. — И причём тут Берана? Это же типа Креона бывшая?

— О, ты знаешь? — улыбнулся Никлай. — Это имя мало кому известно…

— Гарт упоминал, — не стал вдаваться в подробности я.

— Ах, Гарт…

— И чо? Он вроде умный, — вступился я за коллегу-техна. — По имплухе волочёт дичайше круто.

— Не стану спорить, это действительно умный человек и специалист хороший. Но вряд ли он тебе рассказал, как легко и непринуждённо его ум и талант использовала в своих целях та же Берана. Как его замечательное изобретение — «Скорлупа» — стала не избавлением от ренда, а его переформатированием для снижения возраста трудовых ресурсов. Да, классического ренда становится меньше, но в микроренд идут с пятнадцати, а город ещё и экономит. Как на выплатах, так и на имплах, потому что «Скорлупа» дешевле имплосета и может использоваться многократно. Жаль, что ты тоже пытаешься быть всего лишь техном, пропуская мимо ушей всё, что я вам рассказывал об устройстве общества. Это очень ограничивает. Техны всегда были и всегда останутся инструментом в руках тех, кто ставит им задачи. Ты способен на большее, уж поверь моему опыту.

— Тиган умный! — зачем-то вступилась за меня Козя. — Просто ему неинтересно…

— Именно потому, что умный, мне жаль, что он так себя ограничил. Но это его выбор.

— Так что там со мной не так? — вернулся к главному вопросу я.

— Берана, приведя к власти свою дочь Калидию, использовала такие особенности её характера, как безусловную решимость при глубочайшей некомпетентности, чтобы реализовать за спиной Верховной собственную программу. Успешно, надо сказать. Практически она свой цели добилась.

— А что за цель?

— Уничтожение Города.

— Э…

— Она нейтрализовала Креона, сломала ренд, свела к нулю воспроизводство населения, столкнула кланы с Городом и подвела его блэкауту, разрушив цепочку поставки сырья для энергостанции. Если бы не вмешательство внешников, перехвативших управление и восстановивших энергетику, Города бы уже не было.

— Так внешники, типа, хорошие, что ли? — окончательно растерялся я.

— Нет. Они решают свои задачи, Город лишь средство. Использовать молодь в микроренде выгоднее, чем завозить работников извне. Город кормит и обеспечивает им работников, они снабжают город энергией. Это выгодно для них, но не для вас. Вы сжигаете последний ресурс городской инфраструктуры и тратите силы на задачи внешников вместо восстановления нормальной жизни населения, которое стремительно сокращается. Следующего поколения у вас просто нет, потому что интеры не работают с момента смерти Креона.

— Звучит как говно, — сказал я.

— Оно и есть, — кивнул учитель.

— Ну так я-то тут причём?

— С высокой вероятностью, ты один из тех, чей ренд планировался Бераной. Когда Верховной стала её дочь, она получила доступ к ренд-серверу и подготовила некоторое количество рендовых для специальных задач.

— Каких задач?

— Неизвестно. Что-то, связанное с её планами. Её агента, какого-то высшего спеца ренд-центра, владетели даже нашли. Но он успел сброситься с балкона высотки, ничего не рассказав. Удалось только узнать серии номеров прошедших через него контрактов, которые, предположительно, закладывались под Берану. Твой один из них. В ренде ты работал на неё.

— И что мне теперь, покаяться, что ли? Я нифига не помню, это ж ренд!

— Нет, — рассмеялся Никлай, — не бери в голову. Владетель Грерат просто хотел на тебя посмотреть.

— Простите, учитель, но, по-моему, это брехня. Ему что-то от меня надо.

— Надо. Но не именно от тебя. Возможно, он предложит тебе поработать на Дом, но, скорее всего, нет. Я же просто воспользовался оказией, чтобы вытащить тебя из ренда.

— Так это вы… Но ведь рендом теперь рулят внешники!

— Но не лично же сами. Их слишком мало. А для рядовых работников ренд-центра воля владетеля остаётся непререкаемой.

«Ещё бы, — подумал я, — попробуй им откажи. Фигак мечом — и башки нету. Я бы не стал спорить с владетелем. Не уверен, что побегу исполнять приказанное, но если мне это ничего не стоит, то лучше сделать. Небось сотруднику ренд-центра всего-то нужно было кнопку где-то нажать, чтобы некий Тиган отдуплился из ренда прям там, где стоял. Хорошо, что не посреди тоннеля по пояс в воде…»

— Спасибо, — наконец догадался сказать я.

— Спасибо, спасибо, вы замечательный! — обняла учителя Козя. — Я так благодарна, что вы вернули мне… нам Тигана!

— Теперь я вам типа круто торчу?

— В смысле «должен»? — улыбнулся Никлай. — Нет, мне это ничего не стоило. Но, если считаешь себя обязанным, просто забегай иногда пообщаться. Думаю, тебе будет интересна моя точка зрения на происходящее в городе, а не только фантазии твоих приятелей из Шониной корпы. Обзавёлся уже коммом? Я напишу.

Обратно к выходу на Средку нас сопроводил кибер-слуга. Пока ехали в лифте, я думал, что на самом деле всё-таки мощно торчу Никлаю, и он это прекрасно вдупляет, собирается поиметь с меня что-то равноценное, а жизнь, глядь, стоит дорого. И это даже если на счётчик не попасть. Я впервые понимаю, что мой глубокоуважаемый учитель мне расчётливо и целенаправленно брешет. И мне это вот вообще не нравится.

Нынешняя Средка уже не та. Наверное, для тех, кто не ходил в ренд, а наблюдал изменения постепенно, они не так шокирующе выглядят, но мне прям глаз режет. Без тумана и неона особенно заметна всеобщая облезлость и обшарпанность, ржавые стены, потёки на трубах и плесень в стыках, почерневшие коробки кондиционеров, деградировавшие световые панели, стробящее местами освещение. Появились граффити и мусор, из тёмных переулков несёт мочой. Тут всегда было дофига мусорщиков, они шуршали как подорванные, фантик упасть на мостовую не успевал. А теперь мы с Козей пол-Средки прошагали и встретили только двух, да и те ушатаны так, что смотреть жалко. Реально последний ренд доматывают, дальше в шлоки. Таких раньше вообще на Средку не выпускали, потому что посмотришь на них и в ренд сразу расхочется. А теперь это, кажется, новый городской девиз: «Ренд не нужен». Не нужен так не нужен, а мусор-то кто убирать будет?

— Тиган, а Тиган… — спросила Козя странным тоном.

— Чего?

— А ты правду сказал, что раз меня видеть? Ну, когда я тебя у ренд-центра нашла?

— Конечно. Я тогда в полном офигении сидел, вообще не вдуплял, что за фигня творится. И тут знакомое лицо! Да я счастлив был!

— Просто «знакомое лицо»? — разочарованно протянула Козябозя.

— Нет, конечно. Ты же мне дро, реально. Ты смешная.

— Смешная, значит…

— Козябозя, всё норм, не напрягайся, — сделал вид, что не вдупляю, я.

— Норм, значит…

— Конечно. Ну, то есть меня ещё малость штырит от того, как всё стало не так… — я показал на Средку. — Но постепенно привыкаю. Вот это что такое, например?

— «Весёлкин дом». Ну, один из. Видишь, народ тусует? Это их сейчас мало, к вечеру подтянутся те, кто в суточном микроренде. Там есть танцпол с «весёлкой», как раньше в дансингах, есть игровые капсулы, жральня приличная, бар, ну и просто посидеть-потусить можно, музыку послушать, рекламу вместе посмотреть.

— Ты ходила?

— Нет, — Козя отвернулась, но я увидел, как щёки её потемнели от прилившей крови.

— А что так?

— Ну… Некогда. Я много учусь сейчас. Шоне помогаю. Ты бы знал, сколько всего приходится разруливать в городе! Верховная уже сто раз обжигалась, что на её приказы все тупо кладут болт, так что мы проверяем всё важное.

— И что делаете, если не слушаются?

— Ну… Уговариваем. Объясняем, что так надо для Города.

— И что, помогает? — засомневался я.

— Не всегда. Часто кивают и забивают болт снова. Тогда мы тащим туда Горфронт. Есть внутреннее отделение, подчинённое администрации Верховной. Оно, правда, небольшое…

— И что они делают?

— Блин, Тиган, не хочу об этом говорить. Вот взял и испортил всё настроение! — надулась девушка.

— Прости.

— Я чего хотела сказать-то. Может, завалимся вдвоём в «Весёлкин дом»? Можно прям сегодня вечером, пока ты не уехал. Если честно, мне просто пойти было не с кем…

— Козя, я так-то не против, но… О, смотри, Гарт и Седьмая! Пойдём поздороваемся!

— А как же… — махнула рукой, пошла.

Техн и его беловолосая спутница снова сидят у того борделя, где Таришка рендится. Седьмая любит смотреть, как танцуют мапы, а это лучший из оставшихся «классических», тут топ-премиум давалки в ренде. С лучшими сетами, с лучшими прошивками, с особыми нестандартными танцами. Действительно офигенное зрелище, моя бывшая подружка заняла достойное место в витрине. Гордилась бы, наверное, если бы могла, но из всей башки у рендовых мап работает только рот.

Раньше за мап-ренд на первой линии была одна из лучших выплат, так что Таришка неплохо оттянулась бы через восемь лет. Говорят, мапы между рендами в основном зависают в мужских бардаках, скачут на киберчленах, хотя, казалось бы, их перед этим десять лет непрерывно пялили, куда ещё-то? Но они же ничего не помнят! И то ли тушка требует привычных упражнений, то ли компенсируют то, как их пользовали, но факт — мужские бордели работают в основном для них. Интересно, если мапу в ренде подложить под мапня в ренде, что первым сломается, киберманда или киберчлен? Может, Гарт знает, но при девушках как-то неудобно спрашивать.

— Тиган, Козя! — приветствует нас техн. — Возьмите попить и присаживайтесь! Сегодня танцует наш любимый комплект!

В пищемате Козя берёт сладкую газировку, а я алкогольный коктейль с лёгким стимом и пару бутеров. Так и не поспал сегодня, придавливает малёх. Плюхаемся на лавку. Козябозя тут же отжимает у меня один бутер и впивается в него зубами. Вот чего бы ей свой не взять? Поди проблем с айдишкой больше нету, да и токи, наверное, имеются. Не задаром же она на Шоню работает?

Обычно я не пью, но тут стало интересно, как зайдёт. Смарт-слой вызывается уже без усилия, я даже подумать о нём не успеваю.

[ЖКТ-МОДУЛЬ v4.3.β — адаптивная биохимическая фильтрация активна]

[Анализ…]

СОСТАВ:

— Этанол (C₂H₅OH): 12.7 %

— Вода: 85.9 %

— Сахара, ароматизаторы: следы

— Сивушные масла: допустимый уровень

— Метанол: не обнаружен

— Консерванты (E211, E202): присутствуют

— Калорийность: 78 ккал/100 мл

[БИОХИМИЧЕСКИЙ ОТКЛИК]

— Фильтрационные ферменты ЖКТ активированы

— Печёночный буфер: нагрузка 15 %

— Алкогольдегидрогеназный каскад: запущен

— Нейрокогнитивная активность: снижение прогнозируется через 00:07:32

[РЕЖИМЫ ЗАЩИТЫ]

✓ Детокс-протокол включён

✓ Модули серотонинового баланса: норма

✓ Электролитный баланс стабильный

✗ Имитация эйфории: обнаружена, неконтролируемая

[ПОЛЕЗНАЯ ИНФОРМАЦИЯ]

— Прогнозируемый уровень опьянения: незначительный

— Возможно несущественное снижение координации

— Рекомендуется не выполнять сложные технические операции

[ЗАМЕЧАНИЕ]

Не рекомендуется использовать алкоголь как основной источник калоража

[СТАТУС]

Состояние организма: СТАБИЛЬНО

Риск интоксикации: НИЗКИЙ

[ДОПОЛНИТЕЛЬНО]

Активировать протокол экстренной нейтрализации этанола?

Да/Нет

Прикольно! Похоже, я теперь могу трезветь по желанию. Но ведь глупо заказывать алкоголь, чтобы тут же пережечь его ЖКТ-имплом. Состояние лёгкой расслабленности, накрывшее меня сейчас, пожалуй, даже уместно.

Бордель настолько крут, что имеет три витрины и не закрывает их днём. Даже на первой линии это теперь редкость, потому что основная клиентура вечером, зачем ресурс мап-сетов зазря тратить? А три витрины и раньше считались роскошью, у бардаков средней руки обычно одна, а у тех, что совсем дешманские (относительно Средки, низовым всё равно не светило), только голограмма над входом. Неудивительно, что Гарт и Седьмая полюбили эту лавочку. Если нравится смотреть на танцующих мап вживую, а не в рекламе по видео, тут лучшее место.

Кроме Таришки сегодня крутит бёдрами классная рыжуха (я сразу вспомнил Шоню и стало немного неудобно сидеть) и экзотическая мапа с частично открытым сетом. Танцует великолепно, но неужели кто-то захочет трахать полуконструктор?

Спросил у Гарта, и тот рассказал смешную историю. Оказывается, одно время на таких был всплеск моды, и сколько-то рендов наклепали вот так, с декорированным полусиловым сетом сверху и мап-мандой снизу. Выглядит действительно круто, и физически возможности шикарные, ведь ограничений по теплоотводу и прочему, как у скрытых в теле сетов, нет. Но потом мода раз — и прошла. Оказалось, что конструктор хоть и выглядит красиво, но встаёт на него не у всех. Когда волна интереса к необычному схлынула, этих мап перестали заказывать, а в содержании они дорогие. Большая часть легла на «холодное хранение» (сразу подумал, что их обломки/останки, скорее всего, видел внизу), а меньшая осталась чисто для танцев и редких любителей потыкать членом в конструктор. Но пляшет эта железка действительно ураган, есть на что посмотреть.

Таришка тоже хороша, не отнять. Фигурка как будто даже чуть лучше стала, хотя и была идеал. Наверное, мелкую пластику какую-нибудь сделали, или внутренний сет так сказывается, или одёжка мапская спецом нужные места обтягивает. Странное чувство, когда вот так на неё смотрю. Вроде бы должно быть пофиг, что её дерут тут за токи, но нет. «Таришка даёт за дышку» — это к ней ещё в интере прилипло, она всегда что-то хотела за секс, так что дошла, так сказать, до вершины желаемого. Монетизировала себя максимально выгодно. Ну и счастливого ренда, чего там.

С другой стороны, я всегда это знал и всё равно её хотел. Токов она из меня вытянула — рехнуться. И не только токов. Девчуля с детства знала, что у неё есть пацан, которого можно о чём угодно попросить, и он в лепёшку расшибётся. Даже до того, как ей импл вставили и она мне в первый раз дала. Ещё когда мы совсем малыми были, она мной крутила как хотела. Почему? Не знаю. Всё понимал, а отказать ей не мог. До самого, глядь, конца. Даже сейчас смотрю и хочу её. Не мапу бессмысленную, пусть даже та танцует, как самой девчонке и не снилось. Таришку хочу. Чтобы ночевала у меня в модуле, таскалась утром растрёпанная и неумытая в одной футболке, дразнила Гореня, поддевала меня, говнилась, капризничала, выпрашивала токи, смывалась на несколько дней, не отвечая на комм, потом возвращалась, снова клянчила токи, не говоря, куда дела предыдущие, покупала себе тряпочки и хвасталась, позволяя их снимать одну за другой, а потом заваливалась в койку и говорила так, как умеет только она: «Засунь себя в меня скорее! Надо заполнить эту пустоту!» Дурак я, да? Риторический вопрос, не отвечайте.

— Неужели до сих пор её любишь? — шепнула мне тихо Козя. — Я вижу, как ты смотришь…

— Не думаю, что это «любовь», — ответил я так же шёпотом. — Но почему-то забыть и забить тоже не получается.

— И что? Будешь восемь лет в кулачок гонять, пока она не откинется? — неожиданно грубо спросила она. — А потом она тебя пошлёт, и ты со Средки спрыгнешь? Дурак ты, Тиган!

И отвернулась, надувшись. Захлюпала газировкой. Смешная.

— Боз Гарт, — спросил я осторожно, — а что там насчёт закладки в моей башке? Ничего не выяснилось?

— Тиган, — ответил он, — всё не так просто, как тебе кажется. Вскрыть зашифрованный раздел не очень большая проблема, мне… по случаю, скажем так, достался Бректоновский ключ к алгоритму шифрования. Но это мало что даёт в практическом смысле. Там содержится набор инструкций вида «если — то». Буквально так, простая таблица. Но сами триггеры и соответствующие им действия не раскрыты, только коды.

— Это как? Я в кодинге нуль, простите.

— Ну, типа: «Если выполнилось условие один, то перейти к протоколу один ноль». Но что это за условие и что входит в протокол? В файле этого нет. В памяти модуля имплопроцессора не дофига места, так что сам массив условий и протоколов в другом месте.

— В каком?

— Тут два варианта. Первый — ренд-сервер. Это по большей части для простых и легко алгоритмизируемых вариантов. Как у мап, например. Я не буду объяснять на примерах, ладно? — Гарт покосился на греющую уши Козю. — Второй — твой собственный мозг. Там можно дофига всего хранить так, что ты понятия об этом иметь не будешь. Это вариант для более сложных и неочевидных триггеров.

— В каком смысле «сложных»?

— Серверный обычно обрабатывает элементарные «место-время-действие». Оказался ты где-то — сработало. Тупо отработал таймер — сработало. Сделал что-то — ещё что-то сработало. Ну и комбинации всего этого: зашёл Тиган в сортир, условие раз, «место». С обеда прошло три часа — условие два, «время». Снял штаны и сел на толчок — условие три, «действие». Вступает в действие протокол «просраться».

— Наглядно, да. А что там во втором случае?

— Если реализовано через брейн-механики, когда мозг выполняет потоковый анализ на уровне ниже сознания, то условия могут быть любой сложности, которую тянешь ты как личность. Вплоть до этических выборов высшего порядка.

— Хм… Это как вообще?

— Вот, скажем, ситуация требует от тебя совершить что-то, противоречащее интересам того, кто закладывал триггер. Например… ну… не знаю… Вот, если эта чернявая, — Гарт показал на Козю, — запрограммирует тебя так, чтобы ты не мог трахнуть никого, кроме неё.

— Эй! — возмутилась девушка. — Вы чего?

— Сервер бы тупо проверял: «Тиган в койке — рядом не…» — как там тебя зовут, забыл…

— Козябозя.

— Вот, не она. Действие: «…отключить нафиг эрекцию».

— Фу на вас! — обиделась Козя. — Я не такая!

— А вот брейн-механика позволяет оценить ситуацию возможности измены до того, как Тиган окажется в койке. Как только перед ним начнут жопой крутить и подмигивать, он решительно развернётся и отправится дрочить, чтобы соблазна не было. Ну что ты дуешься? Это просто пример. Для наглядности.

— Плохой пример, — буркнула Козя. — Пойду ещё газировки возьму. Хотите чего-нибудь?

Все отказались, она пошла к пищемату очень сердитой походкой. Кстати, фигура у неё и правда отросла неплохая. Ноги. Попа. Не Таришка, но неплохо.

— Не стоит издеваться над чувствами, — укоризненно заметила Седьмая. — Девушка смешная, но искренняя. Это мило и трогательно.

— Боз Гарт, — спросил я. — Меня тут один… человек назвал «криптокибом Бераны». Я напрягся, если честно.

— Скорее всего, он имел в виду, что Берана с помощью Бректона использовала часть рендованных для своих задач. Как бы рендовала себе исполнителей, устанавливая сеты и прошивки под определённую занятость. Ничего особо необычного, так делают промы, муниципалы, да вообще все. Одно отличие, это был «серый ренд». То есть Берана и те, кто её поддерживал, не выступали как официальный ренд-пользователь, не заключали контракт, ничего не платили ни ренд-центру, ни Городу, ни самим работникам. Они использовали рендовых по чужим рендам, чьи контракты оплачивались другими. Кибы спокойно работали на своих местах, в нужный момент срабатывали заложенные триггеры: они совершали некие действия в пользу Бераны, а потом возвращались к своей работе. Или не возвращались, не знаю. Может, для официального рендодателя они «терялись» или «ломались», ренд-центр выделял замену, и всё. По-разному можно было реализовать, теперь мы этого уже не узнаем, потому что Бректон с балкона скинулся. Он на штыреве плотно сидел, и неудивительно, с Бераной-то связавшись. Опасная тётка. Была. А может, и сейчас есть, не знаю. В общем, криптокибом тебя вполне могли назвать из-за этого. Думаю, внезапный деренд последовательными сериями мог быть связан с тем, что эта история после смерти Бректона вскрылась, и тех, кто оказался под подозрением, просто отключили пачкой, не разбираясь.

— То есть не меня одного в порядке исключения?

— Не, я же говорил: внезапный деренд в последнее время случается часто. Я грешил на перегрузку сервера, но дело может быть как раз в безопасности. Решили избежать риска срабатывания закладок.

— Спасибо, Гарт, мы пойдём, а то Козя напрягается.

— Ну да, тут же твоя бывшая танцует, — кивнул он. — Красотка. Забегай, если что.

Мы с Козябозей пошли в сторону Башни Креона, а я думал, что, похоже, Никлай мне и тут набрехал. Не он меня дерендил в порядке личной услуги, а я попал под кампанию «все контракты с номерами отсюда досюда вёл Бректон, всех взять и отключить просто на всякий случай». Может, учитель имел к этому какое-то отношение, может, нет, но в любом случае дело было не во мне. Это, с одной стороны, дичайше обидно, с другой — тогда я ему как бы ничего не торчу. Это надо обдумать.

Вернувшись в башню, рухнул спать. Бессонная ночь сказалась. Сквозь сон вроде бы видел, что заходила Козя, постояла над кроватью и ушла, будить не стала. А может, мне приснилось. Смешная.

Проснулся вечером, обнаружил, что на этаже никого нет. Написал Козябозе, она ответила, что все на занятиях во внешниковской школе, а меня не позвали, потому что Шоня не хочет светить. Типа я её секретное оружие, или как-то так.

Оружием я себя не чувствую. Чувствую изрядно запутавшимся в происходящем. Не понимаю, на чьей я стороне, и есть ли тут моя сторона в принципе. Я уважаю… уважал Никлая, но он впаривает мне какое-то фуфло. Я уважаю Гарта, но ему, кажется, на всё насрать. Сидит, пьёт, мапами любуется. Мне нравится Шоня (особенно без одежды), но что-то не уверен, что она затащит то, что на себя взвалила. Я скучаю по Таришке, но ей определённо лучше там, где она есть. Что же касается Города, то я бы, может, и впрягся его спасать, но как понять, что именно будет спасением?

Включил со скуки видеостену. Качество панели — отвал башки, никогда такого не видел. Тот дисплей, что мы с Козей из «консервы» попятили, даже рядом не стоял. А вот рекламу стали делать фуфляцкую: никаких тебе мап и красот Средки, сплошной микроренд, Горфронт и зажигательные речи Шони. Нет, рыжую, конечно, рисуют в наилучших ракурсах, и ей есть чего сунуть в камеру, но призывы «микрорендиться и копать Пустоши отсюда и до победы» несколько утомляют. Тем более, я уже знаю, что это нужно внешникам, а не нам. Знать бы ещё зачем… Может, то, что они там ищут, и мне бы пригодилось?

Ближе к ночи вся их компашка вернулась с учёбы, и тут меня уже позвали. Расселись на диванах вокруг стола и давай обсуждать услышанное. Мне обсуждать нечего, но сидеть одному скучно, так что тоже плюхнулся на диван. Рядом тут же примостилась Козя, как бы случайно так, чтобы её бедро касалось моего. Шортики ей идут, ножки ничего так, не те худые палки, что были раньше.

Смысл мероприятия, как я понял, в том, чтобы перетереть промеж собой то, что им навешали в школе внешники. Типа тогда они смогут извлечь из уроков полезное, а вредное, наоборот, отбросить. Сомнительная идея, как по мне. Как они могут отличить шоколад от говна, если ничего кроме говна не пробовали? Если шоколад там вообще есть… Но я, понятное дело, молчу и слушаю, нафига выпендриваться.

— Итак, дро! — начинает Шоня. — Что полезного мы узнали сегодня?

— Да нифига, — смеётся задорная Тохия. — Типа Город всем по жизни должен? Как по мне, это фигня какая-то.

— Не скажи, — задумчиво говорит Кери. — Никлай тоже что-то типа того говорил. Как там оно называлось, Тики?

— Не помню, — отмахнулся тот. — Мне про все эти штуки неинтересно было. Может, Тиган скажет? У него память хорошая.

— «Экспортно-ориентированная экономика», — припоминаю неохотно, борясь с рефлекторным порывом положить руку Козе на коленку. Она её так и подсовывает, хитренькая. — Типа Город сам по себе не затаскивает, потому что всего мало и население никакое. До Тумана продавал имплуху, получал взамен всякое, а после Тумана тупо расходует ресурс. Если бы не сокращение населения, то давно бы трындец, а так Город сам себя жрёт, начиная с Окраины.

— Ты думаешь, это правда? — спросила Шоня.

— Без понятия, — пожал плечами я. — Я просто техн. Но если вдуматься, что-то в этом есть. Железо в Центре в последнее время работало за счёт мародёрки Окраины. Ну, пока я не ренданулся, так было.

— Сейчас та же фигня, — сказал Кери, — только ещё хуже стало. Кланы повыбили, дефицит всего жуткий, да и технов конкретно не хватает, потому что все в Горфронт рендуются или Пустоши копать для внешников. Там норм платят, не то, что муниципалы, которые сами на подсосе сидят. Странно, что ещё не всё навернулось. Даже тут в Башне и то половина этажей заброшена, а железо с них постепенно переставляют на остальные. Я тут с местным техном перетёр…

— Капрен? — перебил я.

— Да, а ты откуда знаешь?

— Да так, случайно. Продолжай.

— Так я типа всё. Высказался.

— И что, получается, что мы в полной жопе? — спросила Шоня.

— А что, кто-то сомневался? — заржала Тохия. — Зато компания хорошая!

— Не, так-то я в курсе, — мрачно возразила Верховная, — но я как бы думала, что из неё есть выход. А если Город в принципе сам себя не тащит, то всё, получается, зря? Так и будем внешникам за еду подмахивать?

— Шоня, — перебила её синеволосая девушка Дженадин, которая обычно помалкивает, — что ты хочешь от нас услышать?

— Что мне делать, глядь! Если мы обречены сидеть на подсосе у внешников, нафига мы вообще нужны? Я нужна?

— Для красоты? — предположил Лендик.

— Даже не думай. Продолжай дрочить на фотки, — злобно ответила Шоня.

Он к ней подкатывал, что ли?

— Кароч, дро, — продолжила Верховная, — если никто в ближайшее время не придумает, как вытащить город из этой задницы, я, наверное, сольюсь нафиг. Пойду в Горфронт, отключу башку и буду мотаться по пустошам, пока её не отстрелят. Всё, собрание окончено. Валите спать или что вы там по ночам делаете, пока меня размазывает по полу ответственностью. Тиган, задержись, надо уточнить кое-что.

Все разошлись. Козя постояла в дверях, посмотрела на меня мрачно, но тоже ушла. Я остался. И не прогадал. Шоне надо бороться со стрессом, а долг каждого горожанина по мере сил помогать Верховной. Пусть трахаю я всего-то Шоню Поганку, но долг исполнил от души и многократно. Спасибо здешнему пищемату за отменные стимы.

Тот самый Пёдыр ждёт меня в ренд-клинике. В платном отделении, которое не пользуется в городе большой популярностью из-за дичайшей дороговизны. Если ренд-центр получает имплуху непосредственно с фабрик, — не знаю, на каких условиях, но вряд ли задорого, потому что и фабрики, и ренд-центр принадлежат Городу, промы ими только управляют, — то при коммерческой установке имплов с клиента слупят так, что чёрный рынок позавидует. Зато тут можно поставить киберчлен к любому сету. Говорят, чуть не самая востребованная услуга.

Пёдыру вставили ЖКТ и прочую требуху, испорченную многолетним употреблением алкоголя, но мозг, который тоже от него страдает, остался прежним.

— Слышь, молодой, — сказал он. — Купи мне выпить, а?

— Сам купи, — ответил я. — Нашёл спонсора.

Пёдыр мне не понравился. Потасканный мужичок лет сорока, этакий шлок без имплов. Не знаю, как таких называют у внешников. На вид мудаковатый с претензией на хитрожопость. Покрутившись в крайме, я таких научился отличать и всегда старался не иметь с ними дела. Для них не существует никакого интереса, кроме своего, и вероятность быть кинутым максимальна. Но в крайме есть арбер, который берёт эти риски на себя, или крышующая тебя корпа, которая может предъявить за кидок. А за мной только Шоня, которая хоть и Верховная, но нифига не зарешает. Если этот Пёдыр устроит какое-нибудь говно, то не в Городе, а там, куда мы едем. Надеюсь, рыжая пообещала ему что-то достаточно ценное, чтобы он вернулся и привёз меня обратно.

— У меня нет этих ваших токов, — сказал Пёдыр. — А выпить надо.

— Водички попей, она бесплатная.

— Слышь, молодой, мы так не договаривались! Я проводник, а не хрен с горы. Давай всё сразу по местам расставим…

Я не стал выяснять, кто такой «хрен» и что он делает на горе, просто напомнил:

— Ты возил оружие кланам. Твоё место в утилизаторе. Но ты жив и тебе даже заменили потроха. Попей водички и поехали.

— Дофига наглый, да? Ну-ну… Сложно тебе бутылочку для меня взять? Надо непременно на принцип упереться? А нам, между прочим, долго вместе ехать, всякое случиться может. Неужели нельзя по-людски, без понтов?

— Куплю тебе бутылку. Но отдам потом. Сначала ехать. Устраивает?

— Ну, лучше, чем ничего. А жрать мы что будем в дороге? И ещё, мне нужна моя машина, на ваших электричках далеко не уедешь.

— Машина ждёт. Жратва в ней. Бухло возьму в пищемате по дороге.

— Никакого уважения к проводнику, — забухтел себе под нос Пёдыр, но встал и пошёл за мной.

А куда ему деваться? Ни айдишки, ни токов, ни подвязок в городе. И дичайше злая на него Шоня. Если залупится, то один путь — в утилизатор. И он это, разумеется, понимает.

Машина Пёдыра — небольшой грузовичок. К счастью, всего два места в кабине. «К счастью» — потому что только это помогло мне отбиться от Кози, которая собиралась ехать со мной. Сводил, показал, тачка стоит в гараже неподалёку от Башни.

— Вот, видишь, — сказал я, закидывая воду и жратву, — реально некуда. Теснота. На коленях не повезу, не проси — в прошлый раз отсидела насмерть. Ты, конечно, стала на вид помягче, но зато и потяжелее.

— Чот сцу тебя отпускать, — призналась Козябозя. — Ты мой дро. У меня плохие предчувствия. Я видела этого Пёдыра, он говнюк. За городом Шоня его не достанет, что ему помешает бросить тебя и свалить?

— Она ему что-то очень ценное пообещала. Не говорит, но уверена, что Пёдыр купился. Так что скатаемся и вернёмся, это всего-то несколько дней. Козя, мне приятно, что ты за меня переживаешь, но я не беззащитный интик.

— Ну да, на низах на тебя даже премы залупаться боялись. Но тогда за тебя было кому спросить.

— А теперь я и сам спрошу. Реально, Козявка, всё будет норм. Привезу я Шоне её према, будет всем счастье.

— Что-то я сомневаюсь, — вздохнула девушка. — Даже если он согласится и приедет. Мне кажется, Шоня на него надеется просто потому, что больше не на что. Может, он реально крутой, вон и Тоха с Джен подтверждают, но это просто один умный парень. Что он может сделать с целым городом?

— У меня-то и вовсе никаких идей нет. Это найм. Меня и раньше подряжали на всякое, ты знаешь.

— Знаю, и помогала. А теперь ты не хочешь меня брать!

— Козя, там вряд ли надо будет лезть в вентиляцию! Да и не пролезешь ты уже…

— Ладно, — вздохнула девушка, — ты только вернись, хорошо? А то вдруг там так офигенно, что город тебе станет не нужен?

— Было бы там лучше, фига ли тут от внешников не продохнуть?

— Из всех мрачных жоп Мультиверсума, — говорит Пёдыр, выруливая со Средки на развязку, — ваш город самая жопная. Вонючая дырка в глубочайшей заднице. Ума не дам, как вы тут живёте вообще?

— Тогда что ты тут забыл?

— Бабки нужны.

— Кто?

— Деньги. Я тут малость… поиздержался.

— Пробухал всё, что ли?

— Думаешь, я алкаш?

Я красноречиво промолчал. Мы ещё из города не выехали, а он мне уже всю башку просверлил. Видно, что я ему не нравлюсь, но молчать он, кажется, органически неспособен, бубнит и бубнит. И бутылку просит.

Не дам, пока не доедем. Мало ли, выжрет всё и вырубится.

— Думаешь-думаешь… Так многие думают! Хотя я всего-то пару раз на заказе сорвался! Можно подумать, только я пью… Проводники многие закладывают, потому что стресс. Глойти вон вообще в себя не приходят годами, и что? А «Петя-бухарик» у них я, конечно. Торговля пошла по звезде, пришлось соглашаться на этот блудняк. Меня сама Берана подписала, между прочим! А она хоть и стервозина жуткая, но баба умная! И башляла хорошо. Я для неё самого Слона обнёс!

— Кого?

— А, что с тобой говорить… Ни хрена ты не знаешь.

— Так расскажи, — сказал я неохотно.

Пёдыр мне неприятен так же, как я ему, но вдруг чего полезного скажет.

Увы, водитель-проводник только хвастается, как ловко он кинул нанимателя, сперев предназначенный для какой-то операции груз оружия, которое ему поручили доставить и заплатили за это. А он, такой хитрый и ловкий, что и деньги за доставку взял, и оружие в кланы привёз, и от Бераны плату получил, и грузовик вот этот себе присвоил. Ну не молодец ли?

Мне не кажется, что он молодец. Очевидно, меня он при случае кинет точно так же, так что не надо давать ему шанс.

— А что этот… как его… Слон? Не предъявит тебе за крайм?

— Слон-то? — Пёдыр моментально помрачнел. — Уроет нахрен. Но Мультиверсум большой, авось не встретимся. Чего ему тут делать-то? Говённейший срез, ни спереть, ни поторговать. Маршруты все через жопу, бенза уходит — страсть, платят за доставку так себе, да ещё и кланы эти… Каждый раз не знаешь, то ли напоят, то или морду разобьют. Ну, или сначала напоят, потом разобьют, потом снова напоят, тоже бывает. Дикие люди и бухают всякую дрянь.

Машина у Пёдыра на бензе, то есть тот самый «двигатель внутреннего сгорания» под капотом. Он сказал, что на электричестве ездят только здешние лохи, потому что в Мультиверсуме электрички заряжать негде. А вот бенз много где можно достать, иногда даже и задаром.

— Слон, значит, уроет. А Док? Тот парень, к которому мы едем? Не уроет тебя за что-нибудь случайно?

— Не… Не должен. У нас с ним вроде всё разрулено. Ну, втащил он мне разок, не без того… Ну так я пьяный был. И, кстати, я всё равно оказался прав! Она его потом кинула!

— Кто?

— А, неважно… Дело прошлое!

— Ты что-то крутишь, Пёдыр, — напрягся я. — Что не так с этим Доком?

— Да всё с ним так. Моё дело маленькое, тебя довезти. Уговаривать сам будешь. Я бы на его месте послал тебя лесом.

— Чем послал?

— Да насрать. Вряд ли он согласится. Док, конечно, на всю башку долбанутый, раз с той сучкой горной связался, но не настолько же? Зато, если срастётся, и я вас с ним привезу, прям предвкушаю, какая рожа будет у вашей рыжей! «Рожа у рыжей» — хорошо сказал, гы!

— Так что с ним не так?

— Да не парься. Просто он… ну, чуток не так выглядит, как они ожидают. Но я за это не в ответе. Будет, сука, сюрприз!

Мне очень хочется ему врезать, но понимаю, что нельзя. Без него я никуда не доеду. Может быть, потом. Или нет. Это проблема Шони, в конце концов. Как и то, что там не так с Доком этим. Я вообще не очень верю в затею с блудным премом корпы «Шуздры», но раз взял заказ, доведу до конца. Репутацию надо беречь.

Машина просквозила по Окраине, которая теперь выглядит совсем заброшенной: улицы постепенно заносит песком Пустошей, несколько кварталов выгорело и обрушилось, не видно следов от клановой техники. Неужели демонтари больше не работают? А чем же чинят городские системы? И чинят ли? Возможно, Город даже глубже в жопе, чем мне кажется, ведь если инфраструктуру не обслуживать постоянно, то вскоре чинить будет уже нечего. Пройдём точку невозврата, и всё посыплется.

А вот Пустошь совершенно не изменилась. Чему тут меняться? Песок, пыль, редкие кустики, ветер, солнце, жара и ничего больше. Машина ускорилась, грохоча подвеской по кочкам.

— Тут не очень далеко, — продолжает болтать Пёдыр. — Но лучше бы поторопиться, пока не нарвались.

— На что?

— На кого, — поправил он. — Да на кого угодно. Хоть на непримиримых, хоть на лояльных, хоть на Горфронтовский патруль. Грохнут и как звать не спросят. В Пустошах теперь каждый сам за себя. Лояльные грохнут за то, что я тех снабжал, те грохнут за то, что я груз не довёз. Городские, может, сразу валить и не станут, но один чёрт просто так не отпустят, а в тюряге вашей я уже посидел, хватит.

— А куда мы едем вообще?

— К кросс-локусу, конечно. Я же не глойти, мне проход нужен. Ты же дикий, ни черта не знаешь… Ладно, без толку объяснять, сам увидишь.

Едем так долго, что я уже начинаю беспокоиться. Я бывал в клане Чёрных Песков, и это было куда ближе к городу. Кланы всегда сидели на электролиниях, расходящихся лучами от центра, ставя свои лагеря вокруг точек подключения. А как ещё выживать-то в Пустошах?

Пёдыр, гыгыкая над моей дремучестью, пояснил, что всё уже давно не так. Лояльные сидят на самой Окраине, а непримиримые больше не зависят от города, их внешники снабжают. Да вот он, Пёдыр, и возил. Горючку, жратву, патроны, воду, прочее всякое. Электромоты и машины заряжают с генераторов, а жилые модули запитали с солнечных батарей.

— Но у них же ток слабый? — удивился я.

— Ну так не до жиру, — заржал проводник. — Никто не обещал, что жизнь в пустыне — это праздник.

— А как же клан Чёрных Песков? Они свой бенз гнали.

— Сожгли их НПЗ ко всем чертям. Красиво горело, дым стоял до неба!

— Кто сжёг?

— Да я без понятия. Может, те, а может, и эти. Никому не нужен автономный клан, как им командовать-то? То ли дело нынешние «непримиримые» — недельку воды не подвозить, и на всё согласны! Они у кросс-локуса сидят, им больше надеяться не на что.

— Так мы туда едем, что ли?

— Ты чо, дурной? Они меня там к фаркопу за яйца привяжут и будут таскать по песку, пока жопа не отвалится.

— Смотрю, тебя все любят.

— Заткнись, — надулся Пёдыр, — просто не повезло. Они думают, что я их кинул.

— А ты не кинул?

— Не успел. Меня Горфронт за жопу взял раньше. Да и вообще, подумаешь, горючку налево толкнуть хотел! При такой оплате дураком надо быть, чтобы не сливать груз налево!

Отличный мне партнёр достался. Эталонный просто мудак. Мудачище.

— У вас же тут чистая Африка, одни дикари за другими дикарями на пикапах с пулемётами по пустыне гоняются, и всё за чужие бабки, — продолжил Пёдыр с превосходством в голосе.

Он, значит, не дикарь. Он, значит, умный. Что за «африка» такая, я выяснять не стал, вряд ли оно мне надо.

— Так едем-то мы куда?

— К другому кросс-локусу. Я через него ещё при Беране ездил, вряд ли кто теперь вспомнит. Тухлое местечко, но разок можно.

Целью нашего путешествия оказался бетонный сарай посреди ничего. Окон нет, есть стальные ворота, под которые намело песку.

— Давно не открывалось, — удовлетворённо сказал Пёдыр. — Это хорошо. Боялся, что спалили проход. Чего смотришь? Лопата в кузове. Я, что ли, ворота откапывать буду?

— А чего бы и нет?

— Эй, ты молодой и здоровый, а меня только что из больнички выпустили!

В ренд-центре используют реген, после него встал и пошёл, так что он гонит. Но проще откопать, чем спорить, так что я взялся за лопату.

— И бутылку мою гони!

— А ты не накидаешься, как прошлый раз?

— Не, я свою норму знаю. Тогда я просто недооценил синтоспирт. Кто знал, что это такая злая гадость? Хотя забирает отменно, да… Давай, давай, я всегда в проходы датый прохожу, так надёжнее!

Брешет небось про «надёжнее». Но выдал ему бутыль, решив, что раз до сарая мы добрались, то внутрь как-нибудь и пьяный заедет.

Копать с имплосетом оказалось на удивление легко. И это даже не силовой! Просто техновский сет, правда, не нерфаный. Нет, что ни говори, а сама по себе имплуха — знатная вещь. Если бы ещё не надо было за ней в ренд ходить… Но Гарт говорит, что всё не так просто, если имплуху без ренда воткнуть, то она работать не будет. Не осилит башка железом рулить без привычки. Во время ренда, пока кибом рулит сервак, в мозгу формируются новые нейронные связи, создающие управляющий контур, так что, откинувшись, пострендник привыкает быстро. У Гарта даже есть какая-то мегаидея, но подробности мне не рассказывали.

— Ты чо мне взял? — завопил вдруг Пёдыр. — Это что за чёртов лимонад? Где градус, эй? Приколоться надо мной решил, малец?

Он держит в руке бутылку, где осталось едва на треть, и злобно трясёт ей в воздухе.

Я положил лопату, подошёл и, не слушая обиженных воплей проводника, посмотрел этикетку. Дешёвое пойло, я и не собирался покупать ему что-то приличное за свои токи. Но крепкое, я такое бы пить не стал.

Понюхал — в рецепторы дёрнуло спиртом и сивухой. Осторожно набрал в рот с полглотка, привычным уже ментальным посылом вызвал смарт-слой.

[ЖКТ-МОДУЛЬ v4.3.β — адаптивная биохимическая фильтрация]

[АНАЛИЗ ЖИДКОСТИ]

Тип: спиртосодержащее

Объём: 15 мл

Температура при приёме: 22.4 °C

[ХИМИЧЕСКИЙ СОСТАВ]

— Этанол (C₂H₅OH): 68.9 %

— Метанол (CH₃OH): 0.4 % ⚠

— Сивушные масла (смесь): 0.8 %

— Альдегиды: 0.3 %

— Сульфиды: следы

— Вода: остальное

— Примеси: неопознанные органические соединения (3 ед.)

[БИОХИМИЧЕСКАЯ ОЦЕНКА]

Токсичность (по шкале модулей): 0.47 / 1.00

Рекомендация: *употреблять с осторожностью в случаях крайней необходимости*

— Шмурдяк, — сказал я, выплёвывая. — Но спирта там почти семьдесят процентов.

— Тогда почему я трезвый? Вообще не забирает! Как воду пью!

— Без понятия. Хотя…

— Что?

— Думаю, импловая внутрянка утилизует алкоголь.

— В каком смысле «утилизует»?

— Перерабатывает в калории для своей же работы. Я что-то такое краем уха слышал. Типа можно выставить такие настройки имплового ЖКТ, при котором сколько ни пей, спирт в кровь не попадает. Где-то там в самой имплухе перерабатывается во что-то другое.

— Вы чо, офигели?

— Думаю, это тебе от Шони подарочек. Премия за хорошее поведение.

— Вот же проблядь рыжая! Сука!

— В глаз дам.

— Ой, можно подумать… А что, теперь обратно никак?

— Не, у тебя же интерфейса встроенного нет. Только если в ренд-центре настройки поменять, через их программатор. А так трезвый ходи. Веди здоровый образ жизни.

— Это она специально, зараза такая… — мрачно констатировал Пёдыр. — Чтобы уж точно вернулся. Я ж без бухла долго не выдержу, рехнусь!

А я подумал, что зря учитель гнал на Шоню. Она умная. Знает, конечно, не всё на свете, но башка работает как надо. Мне бы в голову не пришло вот так этого мудня на крючок зацепить. Его ж теперь хоть топи в синтоспирте, раньше сдохнет, чем опьянеет.

— Ненавижу вас всех, — сказал проводник, — чтоб вы все сдохли со своим городом.

Но тихо, себе под нос, я без имплов и не услышал бы, наверное. Так что и реагировать не стал, пусть хоть лопнет от злости, мудак.

Дверь в сарай оказалась заперта.

— Это что за нафиг ещё?

Педыр, не поверив мне, встал и подёргал ручку сам.

— Было же открыто всегда! Кому вообще в голову придёт кросс-локус запирать?

— Кому-то, кто не хочет, чтобы им пользовались? — предположил я.

— Для этого надо знать, что он тут есть… У вас, придурков, никто про них не в курсе вообще. Как его заперли-то? Я замка не вижу…

Я вызвал сканер и прошёлся им по периметру двери.

— Прикольно… Электрозамок. И питание… Да, аккумулятор и солнечная батарея на крыше, её снизу не видно. Простенько, но надёжно.

— Можешь открыть?

— Да, можно подобрать управляющий сигнал, но…

— Что «но»?

— Тут ещё какая-то радиофигня с антенной. Незнакомая. Вдруг сигналка? Начну ковыряться, сообщит кому-нибудь.

— А долго подбирать?

— Не, не очень, я же ломщик. Вскрывал такие, полчаса максимум.

— Ломай! — решился Пёдыр. — За полчаса сюда ниоткуда не доехать. Минимум пару часов на машине пилить, даже если её не жалеть совсем. Мы уже свалим давно, пока они доберутся.

— Как скажешь.

Я приложил ладонь импла к тому месту, где за стеной электроника замка, и запустил перебор кодов. Встроенный тестер — вещуга, вообще! Так-то сюда карту доступа надо прикладывать, но я обойдусь. Замок типовой, на низах такими много что запирают, опыт имеется. Но раньше мне нужен был специальный прибор, а теперь нет, не нужен. Нравится мне мой сет! Тем более, я за него двумя годами всего-то и отделался, а не пять плюс пять отработки. Повезло.

[ДЕЙСТВИЕ] Инициирована команда: «Технический доступ»

[ИНТЕРФЕЙС] Встроенный сканер-аналитик — АКТИВЕН

[ЦЕЛЬ] Электронный замок: ID LOCK-7F3A

[ПРОЦЕСС]

— Снятие эхопрофиля корпуса… ПРОЙДЕНО

— Снятие спектра сигналов радиоуправления… ПРОЙДЕНО

— Моделирование таблицы кодов (автомат.)… ВЫПОЛНЯЕТСЯ

— Корреляция с локальным словарём прошивок… ПРОЙДЕНО

— Подбор контрольного кода (нейросовпадение)… УСПЕШНО

[РЕЗУЛЬТАТ]

Замок ID LOCK-7F3A: ОТКРЫТ (временный токен доступа выдан)

Время операции: 00:18:12

Статус механизма: рабочий

[СТАТУС ОПЕРАЦИИ]

УСПЕХ. Доступ предоставлен

Замок сдался на восемнадцатой минуте, но, когда он щёлкнул и я потянул на себя дверь, Пёдыр выругался и с чувством сказал:

— Всё, поздняк, просрали полимеры…

— Чего просрали?

— Вон, гляди…

Я не сразу понял куда он показывает, ниже смотрел. Но потом поднял глаза и увидел, что к нам что-то быстро летит.

— Не похоже на те леталки, что я видел…

— Ясен пень, это не ваши трахомы. Это конторский вертолёт! От Конторы даже через кросс-локус не сдёрнешь, везде найдут, сволочи…

Вертолёт изящный и красивый, внутри всего два человека. Я ожидал какого-то хотя бы минимального общения, ну, там, представиться, зафиксировать нарушение (кстати, что именно мы нарушили?), поугрожать даже… Но всё произошло до обидного быстро и скучно. Один из прилетевших направил в мою сторону небольшой пульт, нажал на кнопку, и…

…Комната. Койка. Я на ней лежу. Дверь. Закрыта. Замок… Посложнее, но справлюсь. Окно… Нет окна. Комм… Нет комма. Сортир… Ура, есть сортир. Надо срочно воспользоваться, похоже, давно лежу.

Сканер показывает, что вокруг куча проводки и подключённых потребителей, значит, я в городе. Не знал, что меня вот так можно вырубить. Скорее всего, дело в вентиле. Есть к нему, оказывается, пультик, а я и не слыхал про такой. Надо будет у Гарта спросить… Если выпустят. Или сбежать?

Электронный замок на двери даже не закрыт. Толкнул — нифига. Кто-то учёл, что я техн, и запер механическим стопором снаружи. Это никак не вскрыть, значит, сижу и жду. Не спустят же меня в утилизатор? Если бы собирались, то нафига запирать? Как минимум, поговорят сначала.

Не угадал. Общаться со мной не стали. Дверь открыл рендовый без, с которым говорить, как с тумбочкой. Вывел меня на улицу, посадил в машину с киб-водителем. Тот довёз до Башни Креона, где меня встречает внизу угрюмый Кери.

— Пошли, — сказал он. — Шоня ждёт.

Рыжая в ярости (очень секси), но злится, к счастью, не на меня.

— Не знаю, как нас выпасли внешники, но мне выговаривали так, словно я не Верховная, а мелкая засранка с низов. Нет, всё очень вежливо. Сам ихний главный, Антолигеныч, снизошёл рассказать, какая Шоня дурочка с переулочка. Тот ещё пеглин выпердыш, умеет так всё по полочкам разложить, что сама себя тупым говном чувствуешь. Но всё же я его по кривой трубе объехала: то, что я према хотела вернуть, до него не дошло. Они так и не поняли, зачем, точнее, за кем я отправила Тигана. Это хорошая новость, потому что они могли Доку как-нибудь напакостить там, где он сейчас. Но это, глядь, единственная хорошая новость. Плохие: проводника у нас больше нет, Пёдыр остался у них.

— А он не расскажет про твоего према? — спросил я.

— Не знаю, — призналась рыжая. — Судя по тому, как со мной разговаривали, пока не рассказал. Есть шанс, что соврёт что-нибудь. Он заинтересован в продолжении сотрудничества со мной, так что будем надеяться на лучшее. Может, ещё объявится, если его отпустят. Но рассчитывать на это, конечно нельзя. Вторая плохая новость — Тиган теперь засвечен. Внешники про него знают, мне пришлось сказать, что он наш, из «Шуздров». Типа всегда был, просто недавно откинулся с ренда, а мы своих не бросаем. Дженадин, выдай ему маечку.

Синеволосая подошла к шкафу, открыла ящик, покосилась на меня, оценивая размер, достала футболку с оскаленной мордочкой, кинула в меня пакетом. Я поймал, и кивнул.

— Потаскай немного на публику, — сказала Шоня, — для убедительности. Потом можешь снять, если не нравится. Прости, что решила за тебя, но иначе ты бы так легко не отделался. Я, когда договаривалась с внешниками, сказала «моих не трогать», и они не трогают. А сам по себе ты мог бы влететь на штрафной ренд. Или нет. Не знаю, но рисковать не стала.

— Без проблем, — сказал я. — Всё понимаю. Спасибо, что вытащила.

— Ну, я как твой наниматель не могла тебя кинуть. Ты нам ещё пригодишься…

«Может быть, прямо этой ночью», — считал я в её взгляде. Что сказать, с одной стороны, стресса у рыжей только прибавилось, с другой — я же теперь типа в корпе. Неужели теперь со мной тоже трахаться нельзя? Было бы обидно.

Козябозя перехватила меня сразу после совещания, стала испуганно выспрашивать: цел ли я, не пострадал ли? Я терпеливо объяснил, что всё в порядке, что меня просто вырубили удалённо пультом, как видеостенку, а потом так же включили. Само по себе это очень неприятно и унизительно, но только в моральном плане. Теперь я знаю, что против внешников постренднику ловить нечего, будь он хоть отставной силовик весом в два центнера с сетом, позволяющим порвать мот в клочья. Кнопочку нажмут — и лежи. Неплохо они подстраховались.

— Вот зря ты меня с собой не взял! — строго сказала Козя. — У меня-то нейровентиля нет! Фиг бы он меня своим пультом выключил!

— И что бы ты делала? — скептически спросил я. — Визжала и царапалась?

— Не знаю. Придумала бы что-нибудь.

Смешная.

А потом меня вызвали к внешникам. Шоня злится, но признаёт, что, раз я легализован как член корпы «Шуздры», то они имеют право на интерес в мой адрес.

— Вы, Тиган, теперь некоторым образом входите в правительство Города, — пояснил мне неопределённого возраста мужчина, который, как выяснилось, тот самый «Антолигеныч», про которого говорила рыжая.

То есть вроде как главный у внешников. Хотя сам он представился скромнее:

— Заместитель Куратора по направлению смежных территорий.

Раз он «заместитель», то, наверное, всё-таки не самый главный. Хотя, может быть, и самый, но только здесь. Я набрался наглости и спросил прямо.

— В связи с особой важностью текущего направления, — обтекаемо ответил он, — лично держу на постоянном контроле ситуацию в вашем городе. Но вообще круг моих обязанностей несколько шире. Как вы правильно поняли, я не первое лицо в нашей организации, но решения тут принимать именно мне, и апеллировать к более высокой инстанции не получится. Кстати, вы первый, кому пришло в голову задать этот вопрос, и вообще я вижу, что вы удивительно активны и любознательны на фоне большинства автохтонов. Понимаю, почему Верховная вас так активно защищает. Ну… кроме, так сказать, очевидного интереса.

Он что, сразу догадался, что я трахаю рыжую? Вряд ли она ему сама сказала. Ушлый какой! Надо с ним осторожнее.

— Ну, типа да, так и есть. С детства с шилом в жопе, — сделал лицо попроще я. — А чего вам от меня надо-то?

— Решил, так сказать, лично познакомиться. И задать пару вопросов.

— А чего не тогда, когда я у вас запертый сидел?

— Прошу не воспринимать этот вынужденный акт как что-то личное. Это протокол безопасности. Вы пострендовый техн, могли, например, вмешаться в работу систем вертолёта, что привело бы к лётному происшествию, которое никому не нужно. Отчасти именно поэтому я предпочёл побеседовать в более комфортной обстановке. Чтобы вы не чувствовали принуждения.

— А я не должен?

— Мы неоднократно обсуждали этот вопрос с вашей командой, или, как вы говорите, «корпой», но мне несложно повторить для вас: городом управляет Верховная Шоня и те, кого она привлекает к этому процессу. То есть, в том числе, как я понимаю, теперь и вы, Тиган. Я вам не начальник, не командир и не владетель. Наша роль часто преувеличивается и драматизируется, но на самом деле мы лишь консультанты, помогающие вашей команде преодолеть трудности переходного периода.

Угу, вот прям сразу верю. Но киваю, конечно, не спорить же с ним.

— А откуда и куда мы переходим?

— Не понял?

— Ну, вы сказали «переходный период». Откуда куда?

— А, вот вы о чём, — засмеялся Антолигеныч, — настоятельно рекомендую вам, Тиган, посещать лекции, которые проводят для вашей команды наши научные консультанты. Но вкратце: от бесчеловечного режима технокоммунизма к свободному обществу равных возможностей. Скоро в городе всё изменится, и мы в этом поможем.

— Вот просто так? Задаром? — не удержался я.

— Понимаю ваш скепсис, — кивнул внешник, — но это действительно так. Мы не требуем платы за нашу помощь, она осуществляется полностью на гуманитарной основе. Единственное, что оплачивает город, — энергию, но, увы, она и для нас не бесплатна. Городская энергостанция использует в качестве источника весьма дефицитные артефактные объекты, которые, к тому же, имеют отнюдь не бесконечный ресурс. Мы сами их… приобретаем у сторонних поставщиков, скажем так. Я настаиваю, приходите на лекции вместе с вашими товарищами! Там, в частности, рассказывают, что именно бесплатное нелимитированное электричество привело в итоге к деградации города до текущего состояния. Бесплатность развращает и демотивирует, что приводит к неэффективности.

Вообще-то, как по мне, вся та жопа, что мы сейчас имеем, началась как раз тогда, когда энергия стала платной. Но я продолжаю кивать, как зависший киб.

— Беседовать с вами очень интересно, Тиган, — сказал Антолигеныч, — но моё время ограничено. Так что давайте перейдём к вопросам, ради которых я пришёл.

— Давайте, — кивнул я, хотя слово «беседовать» к нашему общению, на мой взгляд, не очень подходит. Он вещает, я киваю.

— Меня интересует, с какой целью вы пытались покинуть срез?

— Что покинуть?

— Город, скажем так. Вы отправились в поездку с Петром, тот утверждает, что не знал конечной цели, якобы её должны были сообщить вы, позднее.

— А чего бы вам у Шони не спросить?

— Я спрашиваю у вас.

— А что я-то? Шонька Верховная, она типа прем, хоть и девчонка. Чего я за према отдуваться буду? Она сказала — я сделал. Ну, попробовал сделать, ладно. Вышел облом, но я старался. А чего, зачем — пусть она вам объясняет!

— А вам не кажется… ну, немного обидным, что вы под Шоней? При том, что ваши отношения… Немного выходят за рамки корповских? Разве для корпы нормально, что прем — девчонка?

— Не, не нормально, — признал я. — Вообще не бывает. В кланах, я слышал, была премша, а в корпах не встречал. Только у нас.

— Может быть, вам стоит пересмотреть иерархию? Вы активный, предприимчивый и неглупый молодой человек, не понаслышке знающий, что почём в вашем мире, а Шоня, согласитесь, в значительной степени идеалистка, живущая фантазиями о величии города. Мы-то с вами понимаем, что место Верховной ей досталось случайно, и задача не по силам, верно?

Антолигеныч по-доброму улыбнулся и даже слегка подмигнул, показывая, насколько мы с ним на одной стороне.

— Вы наверняка уже заметили, что девушку с одной стороны гнетёт чрезмерная ответственность, а с другой — мучает одиночество. Она вынуждена скрывать ваши отношения, а то и вовсе от них отказаться, потому что позиция девчонки-према очень уязвима. Наверняка она бы рада отойти на вторые роли, заняв более комфортное для неё место. Не «девушка-прем», а «девушка према», если вы понимаете, о чём я.

Я понимаю. Похоже, что умная, но упрямая Шоня перестала устраивать внешников, и попытка выхода во внешний мир, которую в последний момент сорвала Контора, стала последней каплей. Сами они рулить Городом почему-то не хотят или не могут, так что присматриваются, кем бы её заменить. Я с этой точки зрения выгляжу перспективно: активный, не дурак, но и не идеалист, понимаю, с какой стороны у пищемата выдача, а значит, сильно залупаться на внешников не стану. Опять же, с их точки зрения, раз я трахаю рыжую, то должен воспринимать себя главнее и подчиняться ей мне не по нутру. В общем, Антолигеныч жирно намекает, что Верховный Тиган будет принят внешниками охотно, и без проблем легализуется как новый правитель. Интересно как.

— Я понимаю, что вы лояльны своей… прему, — вздохнул внешник, — и не буду настаивать, чтобы вы нарушили её запрет. Не хотите рассказывать о цели поездки — не надо. Прошу лишь об одном: задумайтесь о том, что я вам сказал. Поверьте, так будет лучше для всех, и для самой Шони в первую очередь. Чрезмерная, непосильная ответственность влечёт собой крайне вредные для здоровья последствия. Вы же не хотите, чтобы такая красивая девушка надорвалась и заболела или даже, не дай бог, погибла?

— Нет, что вы! Конечно, не хочу! Я вас услышал и обдумаю ваши слова очень тщательно, поверьте!

Глядь, как бы они не грохнули рыжую!

Ночью я опять у Шони в спальне. По первому разу сняв стресс, отдыхаем, пьём газировку, грызём печеньки. Рыжая пырится на город внизу за окном, я любуюсь её грудью, попой и прочим. Красотка, реально, нет слов. Но вот что интересно, меня к ней тянет исключительно нижней частью организма, Таришка как-то сильнее цепляла. Наверное, дело в том, что мы оба понимаем — это эпизод и ненадолго. Расстанемся и скучать не будем.

— Шонь, ты понимаешь, что внешники на тебя в конкретной залупе?

— Угу, — кивает она, не поворачиваясь.

— Мне это говно с «Верховным Тиганом» никуда не впёрлось, но я ведь не один тут.

— Да, они уже подъезжали к Лендику. Он однажды конкретно сдал корпу, нас чуть не вынесли тогда. Мы его даже грохнуть хотели, но рука ни у кого не поднялась. Просто выгнали. Потом прем его простил и взял назад, мне кажется, чисто потому что Лендик леталкой рулить умеет. Понадобилось. Больше парень не косячил, но я ему до сих до конца не доверяю. Вот и сейчас…

— Что, согласился тебя подвинуть?

— Судя потому, что Антолигеныч к тебе подкатил, скорее всего, нет. Но вот ты сразу пришёл и мне рассказал, а он молчит. Я сама узнала, случайно. Лендик меня с интера мечтает трахнуть, таскался за мной, подглядывал, снимал в душе, дрочил потом на фотки, мне ребята рассказывали. Мне так-то пофиг, не жалко, но это крючок, за который его можно цепануть. Пообещают пост Верховного и Шоню в наложницы, может повестись. Городом рулить ему не всралось, а вот меня иметь — ещё как.

— Ты же ему яйца откусишь.

— Факт. Но кто знает, на что способны эти штуки у нас в бошках? — рыжая постучала пальцем по своему затылку. — Когда была бойня на Средке, Горфронтом рулил напрямую сервак. Да и не только Горфронтом… Может, они меня и в койку уложить могут, чего ж нет. Буду у Верховного Лендика личной мапой. Миоколец в манде нет, но ему, небось, и так сойдёт, он не балованный.

— Думаю, если бы внешники могли бы вот так запросто нами рулить через нейровентиль, то нафига им тебя менять на меня или Лендика?

— Вот и Гарт говорит, что фигня. Вдолгую такие штуки не прокатывают, будет заметно, что киб под скриптом. В городе кибов на раз выкупают, глаз у всех намётан.

— Мне кажется, — сказал я осторожно, — они вообще не хотят морочиться. Внешникам город нафиг не сдался. Им надо, чтобы мы предоставляли работников и ресурсы, не мешали и сами решали свои проблемы. Верховный или Верховная, которая делает, что ей скажут, а остальные вопросы разруливает как-то без них,

гораздо удобнее, чем киб, которому надо на каждый чих скрипты с сервака грузить. Это же не землю копать, задачи нестандартные. Так что ты, Шонь, будь осторожна и упирайся умеренно. Кивай, соглашайся, делай по-своему.

— Ковыряла, — рассмеялась рыжая, — ты что, меня учишь быть Верховной?

— Не, я так. Просто за тебя беспокоюсь.

— Очень мило. Не, я правда тронута, без всякого. Остальные от меня только требуют. Приказов, решений, идей, токов. Чтобы всё разом стало хорошо для всех: фигак — и город засиял, как до Тумана. Типа: «Когда же Шоня наконец всё разрулит?» Как будто я знаю как. Вот думала, может, прем Док знает, но теперь и эта тема мимо. Вряд ли нам ещё раз проводник попадётся. Они, говорят, ушлые ребята, второго такого ушлёпка, как Пёдыр, не враз найдёшь. Ну вот что за жопа такая, а?

— Красивая жопа, — говорю я, потому что как раз смотрю рыжей ниже талии.

— Моя-то? Да, есть такое. Иди сюда, хочу трахаться.

Потом мы валяемся, смотрим в потолок, приходим в себя, цедим стим.

— Я бы сама сделала тебя Верховным, правда, — говорит внезапно Шоня. — Реально всё достало. Безнадёга. Мне эта должность, как удавка на шее. Но ты не хочешь, и очень правильно, потому что не затащишь. Никто не затащит, на самом деле. Может быть, и Док не затащил бы, я так, от тоски надеялась. Поэтому волоку сама. И буду волочь дальше.

— Ты умничка и геройская девчуля.

— Угу. Так и есть. Но я скоро сломаюсь, Тиган. Из последних сил вообще тяну. На одном упрямстве. Говно из меня Верховная.

— Лучшая из тех, что есть в наличии.

— Наверное. Но править должен тот, кто это умеет. Знаешь, Тиган, у меня есть ещё одна идея. Тупая и уж точно рискованная…

— Излагай, чо.

— Владетели. Они сидят в своих башнях, ни во что не вмешиваясь, но если бы захотели, то реально могли бы подвинуть внешников. У Домов есть Оболочки… как их… Эксокибрисы, что ли. Беда в том, что Домам насрать на Город. Им рулил Дом Креона, и как бы не сам Креон лично его придумал. До того была Пустошь, подземные фабрики Ушедших и башни владетелей над ними. Если всё вернётся как было тогда — владетелей это устроит. Им не нужен город… ну, или они так говорят. «Пусть, мол, внешники делают с ним, что хотят. Вот если Дом Креона попросит, тогда да. А так нет. Мы, мол, подписались, что не претендуем, вот пусть теперь сами отдуваются…»

— Но Дома Креона больше нет? Или есть?

— Есть Калидия. Есть Берана. Есть вдова Креона и его сын.

— И где они?

— Вдова и сын в каком-то месте, куда можно попасть из Башни, но я не знаю как. Калидия знает. Берана, наверное, знает тоже. Берана жуткая наглухо долбанутая тётка, а Калидия просто долбанутая, но владетели примут их волю как волю Дома. Ну, или пусть покажут, как найти ту бабу с Креонышем, не знаю, как её звали.

— Что-то мне подсказывает… — осторожно начал я.

— Да, дро. Ты прав, — вздохнула рыжая. — Я хочу попросить тебя найти Калидию.

Козябозя злится, обижается и грустит одновременно, стараясь при этом делать вид, что ей пофиг. Получается не очень. Смешная.

Конечно, она догадывается, что наши отношения с Шоней вышли за границы «рабочих». Тут нужно полной дурой быть, чтобы не догадаться, а Козя совсем не дура. Даже пацаны, обычно на такие вещи тугие, уже сообразили. Кери одобрительно похлопал меня по плечу и сказал:

— Не знаю, завидовать или сочувствовать. Но ты не останавливайся, я давно не видел Шоньку такой спокойной.

Тики тоже поддержал:

— Верховной нужен кто-то рядом. Ей реально тяжело сейчас.

И только Лендик смотрит на меня, как на Креоново говно, но никак не комментирует. Неужели реально сохнет по рыжей? Сразу видно же, что ничего не светит. Кому угодно, но не ему. Мог бы найти себе кого-то. Кери вон снова сошёлся с Дженадин, Тики живёт с Мешаной, а он чего теряется? Пацану из корпы самой Верховной небось любая девчонка дала бы. Ну, или вон Тохия у них в корпе без парня вроде.

— Шонька-то цветёт и пахнет, — игриво пихнула меня бедром татуированная девица, встретив в коридоре, — у тебя случайно от мапень-сета никакой детали не установлено? Да что ты напрягся? Шучу, шучу, не напрягайся, проверять не полезу. Рада за нашу премшу. Учти, обидишь мою рыжую дро — оторву так, что имплант не поможет!

Ну да, конечно, обидишь её. Верховная только на ощупь мягкая и податливая, и послушна лишь в койке. Внутри она твёрдая, как резец, и упорная, как гидравлический пресс.

— Шоня считает, — объясняю я Козябозе, делая вид, что не замечаю её переживаний, — что ей нужен реальный противовес внешникам, чтобы те берегов не теряли. Это могут быть владетели.

— Они жуткие, — поёжилась девушка.

— Факт, — сказал я, припомнив Грерата в маске. — Дичайше стрёмные. Но это, может, и к лучшему. Если закусятся с внешниками, тем придётся малёх подвинуться со своими понтами. Типа владетели тут рулят от начала времён, и с этим, вроде как, никто не спорит.

— Тогда почему они на всё забили и никуда не лезут?

— Там какая-то мутная владетельская ебулда, я сам не воткнулся в эту тему. Вроде как конкретно Город придумал и построил Дом Креона, поэтому все просто владетели, а он Верховный. Недавно они попытались его сковырнуть, но огребли по самые гланды, выдали зачинщиков и на их крови поклялись, что пока Дом существует, никто из других Владетелей до городских раскладов даже длинной палкой не дотронется. Только если попросят. Но попросить должен законный представитель Дома, сидеть жопой в Башне для этого мало. Шоня и все прочие для них никто. Калидия её лично назначила — значит, всё по понятиям, пусть рулит, как умеет, мешать не станут. Но и помогать тоже.

— То есть Шоня для них, получается, вроде Калидинской служанки? — спросила Козя.

— Да фиг их поймёт, — вздохнул я. — Может, и так. Та поручила рыжей управлять Городом, пока сама свалила по делам. Поэтому Шоньку и послали, когда она попыталась с ними договориться. Не по понятиям премам с шестёрками тереть. Но это моя версия. Что там себе думает Совет Домов, знают только они сами. Я, например, так и не въехал в нюанс: Калидия была Верховная Владетельница, а рыжая — просто Верховная. Типа титул и должность. Одно можно передать, другое — фиг.

— Прико-о-ольно… — почесала широкий нос Козябозя. — Ну, допустим. И где эту Калидию искать?

— Шонька её видела во Втором Городе.

— Да, она говорила, что «Шуздры» там как-то раз побывали. Я не то чтобы не верила, но как-то… Ну, перебор, вроде. Думаешь, Калидия всё ещё там? Времени-то прилично прошло.

— Других зацепок всё равно нет. Как минимум начинать придётся оттуда.

— А чего они там делали-то? Шоня, остальные «Шуздры», Калидия?

— Не знаю. Шонька попыталась мне объяснить, но я не въехал. Она и сама-то в непонятках. Что-то там про Ушедших, бла-бла. Вроде как они хотели вернуться, наверное, забыли тут что-нибудь, но чота обломались, и Калидия вроде как пошла рамсить проблему. Чем дело кончилось, никто не в курсе, потому что «Шуздры» оттуда свалили сразу. Шонька тогда не сильно вникла, в чём был замес, слишком офигела от того, что Владетельница сделала её Верховной. Думала только о том, какой офигенный памятник ей поставят, когда она всё тут мигом распедалит по-правильному.

— Поня-я-ятно… — протянула Козя. — Ну то есть непонятно, конечно, но одно, Тиган, я скажу тебе точно.

— И чо?

— Даже не думай, что в этот раз я тебя одного отпущу!

Проблема со Вторым Городом — кроме того, что его официально не существует, — он дичайше далеко. Ни на машине, ни на моте туда не доехать, батарей не хватит. Даже от старых клановых электрохабов, и то никто бы не дотянул, а уж теперь, когда дальше Окраины электричества нуль, — вовсе проблема. «Шуздры» добрались туда из Башни на леталке, но у них была площадка подскока: зарядились на полпути у дружественного клана от их самоходного генератора. Но потом клан куда-то свалил, мобильная зарядная станция ушла с ним, поэтому обратно ребята долететь не смогли, сели в Пустошах, добирались в Город пешком. А леталку потом притащили, она так и стоит поломанная: заниматься ей было некому, некогда и незачем. Но даже будь электрокоптер исправным, толку от него чуть — нужную дистанцию ему не одолеть даже в одну сторону, не говоря уже о том, чтобы потом вернуться.

— Может, батарей на него нагрузить? — предлагает Тики.

— Чему тебя в школе учили, интик? — мрачно отвечает ему Лендик. — Если в него напихать столько батарей, чтобы долетел, он просто от земли с такой тяжестью не оторвётся. Их не дураки проектировали, всё продумано!

Парень явно не прочь снова полетать, но как пилот понимает пределы возможности аппарата. Говорит, все технические характеристики наизусть помнит. Коптер и так батарейка с винтами, две батарейки с теми же винтами не пролетят сильно дальше.

— Аккумуляторы дают семьдесят процентов веса машины, полезная нагрузка двадцать процентов от веса батарей, — сообщает он. — Если как-то засунуть в него два комплекта, то дальность увеличится не вдвое, а максимум процентов на восемь даже в теории. На практике, скорее всего, не изменится или станет меньше. Это входит в теоретический курс подготовки пилотов, а я его сдал на отлично.

— А если напихать в салон солнечных батарей? — предлагает Кери. — Они лёгкие. Долетели, докуда смогли, сели, разложили панели, ждёте, пока батареи зарядятся…

— Дро, — не выдержал я, — ты совсем отупел тут без Никлая! Прикинь, какая площадь батарей нужна, чтобы зарядить такую ёмкость за световой день?

— Э… сейчас… — Кери уткнулся в комм, — да, не вариант. В салон столько не напихаешь. А если несколько дней заряжаться? Спешки же большой нет?

— Ну да, — скептически заметила Мешана, — в Пустошах же безопасно, верняк. Никто вообще не заинтересуется леталкой, которая несколько дней торчит неподвижно на плоской как стол местности, разложив вокруг сотню квадратных метров фотопанелей.

— Да, это я не подумал, — признал Кери.

— А ещё она сломанная, — напомнила Дженадин. — Леталка-то. Кто её чинить будет? Лендик? Он только рулить умеет.

— Эй, мы же корпа интиков! — засмеялась Тохия. — Ну, то есть я-то так, только в морду могу дать, но Кери, Тики, Мешана, Козя, Тиган… Эй, позорное говнючьё, покажите класс!

— Я не настоящий интик, — запротестовала Мешана, — в школу не ходила вообще. Я у боза Гарта учусь, а он по имплухе спец. Будь у вас леталка с имплухой…

— Угу, — буркнул Тики, — с киберчленом ещё скажи. Я больше по прошивкам и прочему кодингу. Меня боз Гарт этому учит. Если бы вам её хакнуть было надо…

— Чего её хакать? — пожал плечам Кери. — Она вон в гараже стоит, наша вся. Только не летает почему-то. Я тестером потыкал, какая-то ошибка какого-то контроллера. Дальше разбираться не стал, зачем? Да я и не по этой части, больше по сетям и компам. Судя по всему, что-то где-то отвалилось, когда мы в Пустошах хлопнулись. Лендик, рулило косорукое, жёстко тогда посадил…

— Чего я? — возмутился пилот. — Батареи сдохли, темно, ночь, фары вырубил, чтобы хоть какую-то тягу на винты дать… Радуйтесь, что хоть так сели!

— Да радуемся мы, радуемся, — проворчала слушающая их препирательства Шоня. — Все прям писаемся от счастья. Козябозя, ты что скажешь?

— У меня вообще практического опыта нуль, — призналась Козя. — Одна теория из школы. Но там про леталки ничего не рассказывали. Тиган меня было начал учить, но потом всё так завертелось…

Рыжая перевела взгляд на меня, и я сказал без большой охоты:

— Возьмусь, чего нет. Так-то я только моты чинил, но они всяко ближе к леталкам, чем кодинг и имплуха. Движки, батареи, контроллеры — принцип тот же. Ну и сет у меня хороший. Если бы ещё базу схем по леталкам где-то скачать… Но я и без неё попробую, не вопрос.

— Вот! — сказала Шоня. — Берите пример с Ковырялы! А то все офигеть какие умники, а чего попроси — разом слились, как говно в унитаз. Интики, глядь…

— Во всём пример брать? — неприятным тоном спросил Лендик.

— Что-то предъявить хочешь, говночерпий? — не менее едко спросила Шоня.

— Нет, ничего, Верховная, — тут же сдал назад парень.

— То-то же!

Не быть нам с Лендиком хорошими дро, это точно. Интересно, что там за история с черпанием говна? Да и пофиг: я всё-таки не считаю себя «Шуздром», и пусть история этой корпы останется в статусе «для своих». Хотя маечка прикольная.

Что же касается леталки, то насчёт её схемотехники у меня есть одна интересная идея.

Как я и думал, Капрен всё так же обитает на техническом этаже и всё так же работает техном Башни.

— Главным техном, дро! — гордо поправил меня он.

— А был?

— Был «старшим». Это типа первый над кибами, но второй после начальства.

— И есть разница?

— Токов больше. И никто мозг не сношает. Потолок карьеры, так сказать. Минус — дальше расти некуда. Нельзя стать главным техном в месте круче этого, потому что Башня Креона и есть самое крутое место в Городе.

— Поздравляю, дро, ты офигенен.

— Ну, на самом деле случайно вышло, — признался Капрен. — Когда перед локаутом всё пошло мапе в дырку, башенные кибербезы рехнулись и начали валить всех, кого видят, в том числе друг друга. Ты беза вблизи вообще видел когда-нибудь?

— Довелось.

— Ну тогда поймёшь: это же реально машина смерти! А тут что-то фигакнулось в серверной прошивке, и понеслось говно по трубам… Скорее всего, диверсия была, теперь уже не понять. Калидия, надо сказать, их бодро порубала в лапшу, но…

— Безов? В лапшу? — перебил я.

— А ты думал? Это же настоящая Владетельница! Не, я к рыжей со всем почтением, буфера у неё высший класс, но у Калидии…

— Неужто сиськи лучше?

— Да причём тут сиськи! Эксокибрис, боевая оболочка владетелей, вот где имба! Мечом фигак, кровища фонтаном — и вот у нас уже два полбеза. Нифига не помогли им ни броня, ни пушки. Владетели — сила! Впрочем, — добавил он, подумав, — буфера на оболочке у неё тоже ничего так. Но кровищи летело столько, что мне было не до них. Стоит Калидия, вся с ног до головы в алом, и эксокибрис кровь впитывает. Чуть ли не причмокивая. В общем, начальство попало под замес, а мне повезло, Владетельница спасла. Успела в последний момент, когда безы уже в серверную вломились. Мне потом полгода кошмары снились, реально, дро. С тех пор я фанат Калидии, она круче всех. Ну и главный тоже я, потому что главнее никого не осталось, а Шоне, как по мне, пофиг. Работает всё и работает, зашибись.

— Ну, круто, чо. Поздравляю.

— Спасибо. А ты как, дро? Разрулил свои давешние напряги?

— Да сами как-то сами разрулились, пока я в ренде был.

— Вижу, спецтех урвал? Какой класс?

— Эм три плюс.

— Воу, свезло. Небось и не нерфаный?

— Нет.

— Тем более. Но что-то у меня по срокам не бьётся…

— Технический деренд, — пояснил я. — Сбой какой-то. Но я не жалуюсь: всего двадцать три месяца отмотал и свободен!

— Да ты вообще счастливчик, дро! Надо это как-нибудь отметить. Правда, я без понятия, когда, потому что работы у меня вообще вал. Я ж не просто главный техн, я практически и единственный. Ну, то есть и раньше кроме меня в основном кибы были, но сейчас и их почти не осталось. Ты по делу какому зашёл или так?

— Да у меня непонятки с этим досрочным дерендом. Так-то всё зашибись, имплуха работает, но с базой что-то непонятное. Гарт говорит, что осталось только то, что в кэше было, но у меня то и дело всплывает что-то, чего я в ренде касаться вроде как не должен был.

— Типа чего?

— Ну, типа схемы устройства «нулевого ввода».

— Ничего себе! Да, вряд ли ты там работал… Хотя… Нет, маловероятно. Там даже я не был. Закрытая зона. В Башне так-то дофига всего закрытого, но эта прям закрытее всех. И в чём вопрос, дро?

— Вот если мне нужна, например, новая схема, как мне её прогрузить в смарт-слой?

— М-да, ну ты задал вопрос… Знаешь, Ковыряла, два года назад я бы тебе легко подсказал и помог, но теперь рендовый сервак больше не тут. Здешний кто-то разломал к Креоновой тёще, вот реально физически ядро системы в лоскуты разнёс, а за ним и здешний брейнфрейм, того… Не в форме. Заменить тупо нечем, ренд теперь висит на другом серваке, где-то на Окраине. У меня к нему доступа нет.

— А как это вообще устроено?

— Ну, в ренде техн имеет доступ к той части базы, которая ему нужна вот прям щас по работе. Сервер видит задачу, выдаёт ему по сети схемы и инструкции. Если киб-техн постоянно делает одно и то же (кондеи, например, чинит), то у него все схемы в кэше висят, чтобы трафик туда-сюда не гонять. А переключат его с венташки на канашку, подтянется план труб с говном, где какая. Если память в сете хорошая, то схемы кондеев тоже останутся, но это пока её хватает. Потом начнут затираться, начиная с первых, освобождая место под новые.

— А после ренда?

— Смотри, после ренда ты либо в найме, либо так, насухую дрочишь. Если дрочишь, то схемы тебе как бы ни к чему, небось и так знаешь, что куда дёргать. А в случае найма доступ идёт через твой контракт. Подрядился к муниципалам электриком — получишь инфу по своему кварталу. Подрядился к прому ремонтником — аналогично, станки подгрузятся, или автоклавы, или что у него там. Вот, как-то так, дро.

— А если я хочу без найма схему получить?

— Например, чего?

— Например, леталки.

— Леталка? В смысле коптер? Нафига тебе схемы коптера? — удивился Капрен.

— Понадобились, — ответил я уклончиво.

Я не опасаюсь, что он сдаст тему внешникам, но трепаться про заказы не принято.

— Так, стоп… — почесал он височный имплант. — В нижнем гараже башни стоит такой. Привезли на платформе как недвижимость и сгрузили. Из Пустошей припёрли, типа летел в город и не долетел. Если примерить член к носу, то выходит… А интересно выходит!

— Некоторыми вещами лучше не интересоваться, дро, — предупредил я.

— Да брось, я же отвечаю тут за информационную безопасность. Ты думаешь, ко мне внешники не подъезжали насчёт прослушки? Очень им хочется видеть и слышать, что тут происходит. Требовали подключение к внутренней сети, но я их послал, потому что приказать мне может только владелец Башни, то есть Дом Креона, или назначенный управляющий, то есть Шоня. Тогда они предложили, так сказать, продать лояльность. Токов обещали столько, что остаток жизни можно было бы провести, выходя из самых дорогих борделей Средки только чтобы пожрать в самых дорогих её ресторанах.

— И ты отказался?

— Я что, дурак? Согласился, конечно!

— Э…

— Да ладно, расслабься! Я им задорого продал линк к гейту брейнкластера, который рекламу генерит. У него референсы помещений Башни, видеорефы Шони и прочих, и он погнал феерически красивую видеохрень. Рыжая была даже лучше, чем настоящая! Какие там были интриги, страсти, любовь, ревность, пафос, героизм, вдохновляющие речи… Эх… Я сам смотрел иногда, чуть не плакал, веришь? Умеет этот брейн в такие штуки, он всю рекламу в одно рыло делает. Ну, то есть рыло у него, как раз не одно, это же кластер… Ладно, не суть. Жаль, я беки по-серьёзному промтить не умею…

— Чего?

— «Беки» — сокращение от «брейнкластеры», «промтить» — типа программирования, но иначе. Ставить задачи, задавать граничные условия, референсить и так далее. Это внешниковская тема, вот и слова ихние. У них было несколько спецов, которые подключались к кластерам и типа как будто даже общались с ними напрямую. Выглядело — жуткая жуть, усраться можно. Из наших никто не смог, хотя многие пробовали. Башка у нас как-то не так устроена. Крыша отлетает на раз и назад может уже не вернуться. Я так и не смог объяснить беку, что мне нужно «как в жизни», а не «как в рекламе». В общем, до внешников, хоть и не сразу, но допёрло, что их говном в красивых фантиках кормят. Они мне предъявили, я их послал и токи не вернул. А что они мне сделают, ну? С тех пор живу на одну зарплату, но мне особо и тратить-то некогда. Так что, дро, будь спокоен: от меня никуда ничего не утечёт. Меня ещё при Креоне сюда взяли, и я всё ещё надеюсь, что однажды он вернётся.

— Его же вроде собственная дочка зарезала?

— А рассказал об этом кто? Она же! Вдруг набрехала?

— Зачем?

— Да без понятия! Может, чтобы боялись сильнее, может, это их с Главой Дома хитрый план, а может, ей вообще всё померещилось. Она, когда стала Верховной, поперву вообще не в себе была, бегала в броне с мечом, опасная, как бешеный шуздр, от неё даже слуги разбегались на всякий случай, те, что не кибы. Может, ей приснилось, что папашу грохнула, отчего нет. Спорить с безумной девкой дураков не было, она даже Владетелям в их Совете резню устроила. Посмели, вишь, предъявить за что-то! Причём по каким-то их распоняткам она ещё и в своём праве оказалась, так что Дома сглотнули. С тех пор никто больше на Калидию не залупался. Я говорил, что я её фанат?

— Говорил.

— Вот! Девка — ураган говна с битым стеклом вперемешку, но эта отмороженность прям завораживала. То есть я, конечно, верю, что Кали могла грохнуть папашу: если кто и мог, то только она. Но всё равно надеюсь, что он вернётся. Без всяких оснований, просто мне так хочется.

— Думаешь, Креон бы всё разрулил?

— Ха! Да легко вообще! При нём внешники бегали, пригнувшись, вдоль плинтуса и жидко срались, а не с пинка двери в Башню открывали, как сейчас! Глава Дома стрёмный был, но крутой. Если он вернётся, то всё станет как раньше, даже круче!

— Э… Ну, допустим. Не помню Креона, я в интере был, когда его грохнули. Может, ты и прав. Так вот, насчёт леталки…

— Да ладно, дро, ты мне ничего не говорил, я ничего не слышал, всё правильно. Но, если мозги есть, догадаться несложно. На этом коптере Калидия во время локаута улетела в Пустоши, и с ней была нынешняя команда рыжей. Обратно вернулась уже Верховная Шоня, а леталка не дотянула. Возвращались сами, аппарат притащили потом. Я за этим не наблюдал, было не до того, пытался спасти оборудование башни, но логи-то писались! В общем, раз вам внезапно понадобился коптер, то речь, скорее всего, пойдёт о полёте туда, где осталась Калидия. Может, рыжая наконец поняла, что не тащит, а может, они так и договаривались, не знаю, но я фанат Калидии и за любой движняк в эту сторону! Хотя… — вздохнул он, — Креон всё равно круче.

Похоже, Капрен засиделся тут в одиночестве, теперь треплется так, что не заткнёшь.

— Леталка, — напомнил я. — Мне нужна интерактивная схема для смарт-слоя импла.

— Высру я её тебе? — удивился техн.

— То есть я с тобой просто время теряю?

— Ну вот что ты сразу в залупу лезешь? — обиделся Капрен. — То, что ты называешь «схемами», — это рендовые смарт-паттерны, они есть только на ренд-серваке. Им теперь рулят внешники, можешь пойти у них попросить: «Дяденьки, дайте к серваку подключиться вне ренда, я ненадолго, только коптер починить! Да, тот самый, на котором мы потом привезём Калидию! Да вы не бойтесь, она вас не больно убьёт: чик мечом, и башки как не бывало!»

— Очень смешно. А реальные советы есть?

— Ну, смотри, есть путь относительно простой. Как я уже говорил, смарт-паттерны выдаются сервером либо по задаче ренда, либо по найм-контракту. Наймись «техном обслуживания коптеров» и при первом же подходе к машине обратись к смарт-слою. Наличие профильного контракта создаёт легальный линк, сервер читает маркеры оборудования, отдупляет, что ты взялся чинить леталку, чекает контракт, валидирует, что не от нефиг делать, а работа такая, и выгружает в память твоего железа то, что ты зовёшь «схемой». Для этого, разумеется, нужна сеть, но один раз, дальше у тебя работает локальный кэш. Даже после разрыва контракта он остаётся при тебе, пока не затрётся чем-то ещё при заполнении памяти.

— Это «простой» путь? А какой тогда «сложный»?

— Найти книги по устройству леталок, прочитать их, понять и усвоить. Потом поковыряться в устройстве достаточно, чтобы сформировались чёткие ассоциации между схемами в книжке и железом в коптере. Тогда тебе смарт-слой будет не особо нужен, но он, тем не менее, сформирует новый паттерн, который помогает в работе. Их, собственно, так и получают, через опыт нерендовых, но подключённых технов.

— А нафига? Разве готовых схем нет?

— Всегда может сломаться что-то, до сих пор не ломавшееся или ломавшееся, но иначе. Киб будет тупить, а опытный контрактун чего-то придумает, найдёт способ. Сформируется новый смарт-паттерн, сервак его сохранит и в следующий раз зальёт кибу. Тогда тот не ступит, а справится, понимаешь?

— Понимаю. Чем сообразительнее контрактованный техн, тем больше паттернов получат кибы, и тем меньше останется работы в найме.

— Ну, как-то так, да. У всего есть обратная сторона, дро. Зато город не теряет компетенции. Если какая-то редкая фиговина ломается раз в полвека, то нерендовый техн, который знает, как её чинить, может до очередной оказии не дожить. А вот когда весь его технический опыт есть на сервере, то никаких проблем. Техны приходят и уходят, а компетенции только накапливаются. Всё-таки ренд — гениальная штука, а Креон — гениальный Владетель.

— Был, — уточнил я.

— А может, и есть, — упрямо не согласился Капрен. — Если бы ты его видел, дро, тоже бы сомневался. От Верховного просто пёрло силищей и мрачной харизмой. Фиг бы он дал себя просто так грохнуть!

— Не буду спорить. Лучше скажи, кто может меня нанять для ремонта леталок.

— Я могу, например.

— Реально?

— А чего нет? Перед тобой Главный Техн Башни, имеющий право ренда кибов и найма технов. Не в одну же харю я всю эту громаду обслуживаю? Коптер — имущество Дома, часть парка техники Башни, его ремонт входит в мою зону ответственности. Но не советую.

— Почему?

— Контракты идут через ренд-сервер, админ от внешников, они могут заинтересоваться, нафига в башне вдруг подорвались чинить леталку, которая до этого стояла и никого не парила. Куда собрались лететь, кто и зачем? Я бы на их месте такие вещи пас, тем более что сервер под ними и это ничего не стоит.

— Логично, — признал я. — А кто ещё может?

— Ну, теоретически вообще кто угодно. Как и ренд законтрактить. Но есть нюанс. Вот захочешь ты, к примеру, завести себе личную мапу, чтобы драть её в один член сутками и на бордели не тратиться — фиг там. По условиям ренда, у тебя должно быть: оборудованное помещение, контракт на поставку киб-питания, сертифицированного под мап-сет, лицензии, налоги, рендовая выплата, фискальный контроль и ещё куча мелочей. У Гарта спроси, если интересно. То есть фактически ты станешь владельцем не мапы, а борделя на один мап-слот с единственным клиентом. И будешь отчислять за каждый перепих ренд-центру. Невыгодно. Развлечение промов, эксклюзивки, то есть штучные мапы на заказ, по цене вообще космос. С контрактными пострендниками несколько проще, но всё равно не совсем халява. Контрактовка валидируется — то есть нанять тебя чинить коптер может только тот, у кого он есть. Поскольку в личном владении их не бывает, это же не мот какой-нибудь, то список вообще небольшой: Дома владетелей (не все, но многие имеют), крупные семьи промов. Собственно, всё. Вот если бы ты нанимался унитазы чинить, вариантов было бы побольше…

— Спасибо, с унитазами пусть кибы возятся. Значит, говоришь, владетели, промы или книжку почитать? Спасибо, дро, буду думать.

— Думать, — одобрил Капрен, — оно завсегда полезно.

Найти Ередима оказалось неожиданно сложно. Вершок из промов, который тырил имплуху с семейной фабрики, как в Залив канул. В башне, через которую мы когда-то спустились под город на фабрику, со мной даже разговаривать не пожелали, а когда я прибег к авторитету Верховной, то на прямой запрос Шони ответили, что этот человек давно покинул семью, и сведениями о его нынешнем местопребывании они не располагают.

— Брешут, — отмахнулся молодой вершок, когда мы всё-таки встретились. — Всё они прекрасно знают, семья есть семья. Это тебе не низовая корпа, у нас свои всегда остаются своими. Делают вид, что не в курсе, да, но на самом деле мой бизнес отчасти семейный, и токи в общий бюджет капают.

Ередим нашёл меня сам. Видимо, интерес Шони заставил промовскую семью подёргаться.

— Отец-основатель велел мне разобраться с этим вопросом, — подтвердил тот, — дела и так в полной жопе, а тут ещё и Верховная… До сих пор она вообще никогда в дела промов не лезла!

— Может, и зря, — пожал плечами я. — Могла бы и поинтересоваться.

— Было бы чем, — отмахнулся пром. — Семьи теперь уже не те. Производства в Городе, считай нет, вся промовская жизнь крутилась вокруг него, теперь активы стали пассивами, и никто толком не знает, что с этим делать.

Я вдруг понял, что довольно слабо представляю себе место промов в жизни Города. Никлай рассказывал, но я не вникал, о чём теперь жалею.

— Но у тебя всё-таки есть какой-то бизнес?

— Ну да, — кивнул Ередим. — И семье, хоть и с большим скрипом, пришлось его признать. Отцы-основатели очень не любят, когда отходят от производственных традиций, но токи есть токи. Фабрика стоит и проедает запасы, а я зарабатываю!

— И чем, если не секрет?

— Ну, как бы трепаться направо и налево не стоит, но вообще-то это даже не крайм.

Мы сидим в кафе, его выбрал для встречи сам Ередим, и я не очень понимаю, за что. Довольно слабенькая забегаловка, на той Средке, которая была два года назад, такая считалась дешёвкой для шлоков, прогуливающих последние токи. Ассортимент чуть получше пищемата, автоповар с нижним уровнем лицензированной прошивки, потасканная киб-официантка третьего ренда с дешёвым глючным сетом приволакивает ногу и с третьего раза принимает заказ. Возможно, на нынешней Средке это уже нормальный средний уровень, я пока плохо ориентируюсь в новых реалиях. Вон, компания молодых людей в «скорлупе» торопливо перекусывает, чувствуя себя вполне расслабленно и комфортно. Едят, смеются, болтают, выглядят беззаботно. По прежним меркам совсем молодь, лет по пятнадцать-шестнадцать, но микроренд позволяет им не сидеть на соцмине, который, говорят, теперь тоже понерфан по лимитам. Город мотивирует молодых к труду.

Двое парней, девчонка. «Скорлупа», в отличие от имплухи, по большей части универсальна, так что по внешнему виду не скажешь, где вкалывают. Решает обвес — инструментальный, боевой, защитный и так далее. Лопата с усиленной ручкой, такелажные захваты — или шлем с целеуказателем и винтовка с автонаведением. Вот, компания доела, пошла к выходу. Снаружи встали, дружно посмотрели на часы, а потом резко замолкли на полуфразе и остекленели глазами. Всё, ребята в микроренде. И точно — подкатила машина, залезли, уехали. Машина большая, раньше таких на Средке не видел, внутри десятка три сидячих мест, большинство заняты. Куда-то повезли работать. Небось в Пустоши, объекты для внешников вскрывать. Одни лопатами примутся землю рыть, другие винтовками будут их охранять. Я уже знаю, что такой микроренд обычно на десять дней, потом их возвращают в Город, отключают, на счета падают токи, и есть два дня, чтобы их прогулять. Молодь счастлива, потому что работы в их жизни нет: вышли из кафе, моргнули, зашли обратно. Заодно проголодались, можно жрать снова. Пожрут и в «Весёлкин дом», плясать, играть, тусоваться, трахаться. Не жизнь, а праздник, и не надо ждать десять лет, как в ренде. Правда, и токов не так дофига, так что дорогие услуги, вроде мап-борделей, теряют клиентуру.

— О чём задумался? — спросил Ередим.

— Чего?

— Да ты, вроде как, подзавис, что ли.

— Да так, фигня. Пытался представить, что за новый бизнес можно сейчас замутить на Средке. Ничего в голову не пришло.

— Ха, — засмеялся вершок, — так я же умный! Если все ниши спроса заняты бизнесом, надо делать бизнес для бизнеса! Вот чего не хватает тут бизнесу, как ты думаешь?

— Клиентов, — сказал я мрачно, оглядывая променад.

Не помню его такой пустынным.

— Это не совсем так, дро. Клиентов стало даже больше, просто других. Микрорендники ищут услуги попроще, подешевле, а главное, побыстрей. У них нет времени по-настоящему оттягиваться, как у постренда, и токов тоже гораздо меньше. «Весёлкины дома» с их комплексом услуг «получи всё сразу в одну ночь» недаром так популярны — там можно спустить аккурат столько токов, сколько платят за десять дней, а не за десять лет. Так что тут ты мимо, извини.

— Тогда скажи сам.

— Главная проблема заведений Средки — рост накладных расходов при одновременном снижении среднего чека. И в первую очередь это счета за электричество. Сейчас это основная строка затрат, что особенно досадно потому, что оно всегда было бесплатным. Креоново семя, да вся экономика Города стояла на халявной энергии, без неё всё тут убыточно! Народ бухтит, что, мол, «при Калидии такой фигни не было», но платит, потому что куда деваться. Распределением рулит тот же сервак, что и счетами, токи списываются автоматически. Оказывается, учёт электричества и раньше был в системе прошит, представляешь?

— Ну да, — подтвердил я, — иначе как балансировать сеть? На каждом вводе есть контроль потребителей, инфа с него отдаётся серваку, прикрутить к этом оплату проблемы нет.

— Именно! — кивнул Ередим. — Верховная Шоня, надо сказать, вошла в положение, урезав до минимума все остальные платежи и налоги, только поэтому малый бизнес пока не загнулся. Сейчас такое заведение, как это кафе, помимо покупки концентратов платит только за энергию для пищевого синтезатора, нагревателей, освещения, кондиционера и так далее. Лицензии начального уровня практически бесплатные и даже арендная плата за место отменена. Но электричество настолько дорогое, что всё равно бизнес на грани рентабельности.

— То есть, — сообразил я, — весь бизнес теперь платит внешникам, а не городу? Энергия от них, сборы Шоня отменила…

— Ну, типа того, да, если вдуматься, — подтвердил пром, — не знаю, как она будет разруливать дефицит бюджета, но это не моя задача. Моя — дать людям реально дешёвое электричество!

— Левые врезки? — предположил я. — Но они же элементарно палятся по разнице…

— Именно, дро, разом за жопу возьмут, тут ты прав. Как-то вычисляют, присылают киба проверить, и фигак — штраф. Так что я о другом! Мы продаём электричество, которое делаем сами!

— Сами? Электричество? Это как?

— Хочешь посмотреть?

— Конечно.

— Я специально тут встречу назначил, это заведение — наш клиент, ну и вход рядом. Двинули. Платить не надо, у нас взаимозачёт!

Ередим показал на дверь для персонала, мы прошли через помещение, где размещается дешёвенький пищевой синтезатор. Рендовый киб-грузчик загружает в холодильник брикеты пищевого концентрата и канистры со вкусовой химией, таская их из небольшого грузовичка, где за рулём совсем юный микрорендник. Пришлось подождать, пока они закончат, и только потом выйти через чёрный ход в переулок.

— Нам сюда, — молодой пром показал на гейт технической зоны.

Такие напиханы по всей Средке, через них можно спуститься в её внутренние технические помещения. Там трубы, кабельное хозяйство, линии пневмодоставки… Кстати, странно, что концентраты грузили вручную, в норме они должны доставляться автоматически. Насколько я понимаю, это значит, что химия «левая», то есть скраймленная или не подходит по лицензии. Не моё дело, вообще-то. А ещё в недрах огромной эстакады, имеющей толщину в несколько этажей, расположены промежуточные склады, магистральные водяные фильтры, насосное хозяйство, шнеки промышленных мусороизмельчителей (в которые можно попасть, например, за долги), сетевые маршрутизаторы, оптические линии связи… Ну и всякое такое, что плохо смотрится на поверхности, разумеется. Ринги боёв без правил, игровые салоны, где можно проиграть имплы, мясные бордели и прочий крайм-за-гранью-крайма. В общем, я много чего ожидал увидеть, но то, что показал мне Ередим, реально поставило в тупик.

Никлай как-то рассказывал нам с Кери и Тики о «подростковых бандах» своего детства, которое, разумеется, прошло не в Городе. Там так назывались низовые корпы молоди. Ренда у них не было, а значит, и силовой имплухи тоже, так что всё решала сила натурных тел. Чтобы как-то продвинуться в тамошних корпах, а потом, если повезёт, перейти в крайм уровнем выше, молодь активно «качалась». Смысл этого термина дошёл до нас не сразу, учителю пришлось несколько раз объяснить. Оказывается, если регулярно нагружать мышцы натурного тела, то они, в отличие от миоблоков имплухи, начинают расти. Процесс долгий, нудный, болезненный, вредный для здоровья и неэстетичный, но ради продвижения в крайм-иерархии многие были готовы тратить на это по несколько часов в день. По словам Никлая, наиболее упорные «раскачивались» так, что становились похожи на рендовых силовиков, только без имплов. Кери внезапно заинтересовался, как именно надо «качаться». Ему тогда регулярно вваливали пацаны из корпы Пупня за то, что он мутил с Дженадин, которая была как раз оттуда, и пацан загорелся идеей стать сильнее нахаляву, без ренда. Тогда Никлай нарисовал нам, как выглядит так называемая «качалка»: специальное место, где при помощи механических устройств наращивают силу мышц. Заодно и схемы тренажёров набросал, некоторые оказались весьма интересными. Кери, когда узнал, что все эти штуки не работают сами, делая его сильнее, а наоборот, он должен приводить их в движение, преодолевая механическое сопротивление, сразу к этой идее потух. Более упорный Тики даже пробовал поднимать тяжести, но оказалось, что мышцы не растут, а зверски болят, а руки потом трясутся так, что про мелкий ремонт можно сразу забыть. Никлай объяснил, что эффект виден не сразу, что потом боли станут меньше, а мышцы — больше, но ребята к этой теме больше не возвращались. Мне куда больше понравились уроки «рукопашного боя», где учитель показал, как и куда надо бить в драке, но память у меня хорошая, и про «качалку» я запомнил.

Так вот, то место, куда меня привёл Ередим, выглядит типичной «качалкой», только для…

Да ладно! А смысл?

— Но ведь миоблоки не растут от регулярной нагрузки? — спросил я растерянно, и сразу понял, что ляпнул глупость.

Ередим уставился на меня с удивлением.

— Миоблоки вообще не растут. Их на фабрике делают. Ты чего, Ковыряла?

— Да так, фигня, не обращай внимания, вспомнил кое-что. А нафига они вот это делают?.. Креонова плешь! Понял! Ну вы даёте…

В этой «качалке» два вида «тренажёров». Никлай нам как раз такие рисовал, поэтому меня на ассоциации и пробило. Один — «велосипедный», другой — «гребной». Я хорошо запомнил, потому что объяснить нам, что такое велосипед и гребля, было не так-то просто. В городе нет ничего похожего на эти самые «велосипеды», а из водных просторов один Залив, плавать по которому что на лодке, что без может только самоубийца.

— Допёр? — засмеялся вершок. — Скажи, круто?

«Тренажёры» крутят и качают рендовые силовики, их тут десятки, так что только хруст стоит. Хруст, скрежет и тяжёлый гул массивных маховиков, которые они раскручивают через несложные механические передачи. Маховики приводят во вращение электромоторы от мобилей, которые в таком режиме работают генераторами. Между рядами агрегатов бегают замотанного вида молодые парни с поилками, полными питательного раствора для кибов. Один из них на моих глазах воткнул массивную пластиковую бутыль в рот крутящему педали силовику, тот присосался, с хлюпаньем втягивая жидкость.

— Третий ряд, шестой станок! — завопил паренёк-техн, сидящий в углу за нотом. — Быстрее, у него уже критическое! Сейчас фризанётся!

Кто-то побежал с бутылкой через зал.

Судя по сквозняку, вентсистемы работают на максимуме, но воняет в помещении гадостно: потом, кибским кормом, аммиачным выпотом перегруженных миоблоков, мочой и едким запахом импловых метаболитов. Освободившиеся от питательного раствора бутыли стоят возле агрегатов, туда спускаются шланги от закреплённых в паху у рендовиков выводящих систем. Без отрыва от производства, так сказать.

— Давай отойдём в подсобку! — громко, перекрывая гул и стук механизмов, прокричал Ередим.

В небольшой комнате штабель ящиков с киб-питанием и мониторы контрольных систем, по которым бегут графики и цифры. Я в них ничего не понимаю, но несложно догадаться, что это контроль состояния рендовых. Зато тут тише и не так воняет.

— Ну, как тебе наша электростанция? — гордо спросил Ередим.

— Оригинально, — признал я. — И много эта компания выдаёт?

— Не очень. Но это не единственный машинный зал. Пара десятков бизнесов на Средке теперь платит нам, а не внешникам. Мы берём в два раза дешевле, они счастливы. Собираемся расширяться, так что, если тебе нужна работа техна…

— Подумаю над этим, — ответил я уклончиво. — И что, выгодно? Неужели рендовые выплаты не перекрывают прибыль?

— Дро, это ренд с «холодного хранения». Теперь ведь как? Фабрики стоят, работники лежат на складе со шлангами во рту и заднице, но ренд-то им всё равно оплачивать надо. Вот я и придумал, как монетизировать! Фактически, они обходятся нам задаром, потому что расходы на ренд уже списаны бюджетом семьи. Ну и ресурс имплов не пропадает зазря. Кстати, о ресурсе… Ты тогда нашёл способ активировать новые миоблоки, это круто. Но потом куда-то пропал, и…

— А нафига тебе левая активация, если ты теперь не краймишь у семьи? У вас программатор есть.

— Понимаешь, дро, он активирует для ренд-центра. Серийники прописываются в базе, а значит, блоки должны поступить на их склад и заменяться потом только лицензированными технами. Это не бесплатно, а главное, при этом кибы проходят полную профилактику и осмотр. По базе они числятся на «холодном», отчислений минимум, но при осмотре техны из ренд-центра увидят, что ресурс имплухи просел, значит, кибов гоняли по полной. Да и сам факт замены блоков палевный — зачем бы их было менять, если они не работали? Нам тут же выкатят доплату, а оно нам надо? Ну, ты понял, да?

— Хочешь, чтобы я активировал ещё партию? — я начал понимать, почему Ередим так охотно пошёл на контакт.

— Да, дро. Токами не обидим, сам понимаешь. А ещё лучше — продай нам технологию. И тебе хлопот нуль, и нам хорошо, и заплатим реально щедро. У бизнеса-для-бизнеса большие перспективы! Куча рендовых сейчас на «холодном», не только у нашей семьи. Другие промы будут очень рады избавиться от пустых расходов, а мы с пользой утилизуем ресурс! Как тебе предложение?

— Надо подумать.

— О чём тут думать, дро? Лёгкие токи!

— Всё не так просто, — уклончиво сказал я. — Оборудование… не вполне доступно сейчас, есть кое-какие трудности организационного характера. Решаемые, но займёт время.

Комм-тестер с программой подбора кодов активации остался с моими вещами в «Шлокоблоке», и я понятия не имею, что с ним стало. Наверное, Капрен сможет перешить ещё один, но лучше бы вернуть тот, не создавая себе лишних долгов.

— Так реши их, Ковыряла! Реально, не пожалеешь! Ты ведь зачем-то меня искал? Тебе что-то надо? Давай договариваться! Ты мне, я тебе, бизнес-для-бизнеса, понимаешь?

— Ладно, давай, — согласился я. — Мне нужно, чтобы ваша семья меня официально законтрактила техном. Но не абы каким, а для обслуживания леталки.

— Удивил, — признал Ередим. — А зачем оно тебе?

— Надо. Можно на разовый найм и сразу его расторгнуть. Мне суток хватит. Платить не обязательно, нужен легальный контракт с номером, зафиксированный в ренд-центре.

— Экий ты хитрый, Ковыряла. А говорят, это я ушлый! Даже предположить не могу, какой с этого можно поиметь навар. Сразу скажу, не заплатить не получится, за контракт придётся отбашлять и тебе, и ренд-центру, потому что это автоматически. Так что моё предложение в силе. Активируешь нам партию миоблоков, и в расчёте. Как тебе вариант?

— А ты точно сможешь провернуть тему с контрактом?

— Вроде бы леталка у семьи есть. Не помню, когда её в последний раз пользовали, летать особо некуда, больше для понтов держим. Но киб-пилот был. А ты точно можешь провернуть тему с активацией?

— В прошлый раз справился же? Если что-то не срастётся, разойдёмся краями, никто никому не должен пока.

— Приемлемо, — согласился Ередим. — Сделка?

— Сделка.

«Шлокоблок» стоит как стоял, но выглядит более запущенным, чем я его помню. Наверное, из-за мусора вокруг. Раньше Горень приплачивал, чтобы тут убирали, обходилось это недорого, но прилегающие улицы содержались в относительной чистоте. Теперь, наверное, токи кончились.

— Нет, токи ещё есть, — жалуется смотрящий кондоминиума, — проблема не в этом. Раньше я одному знакомому из муниципалов приплачивал, он ставил на наш квадрат приоритет для мусорных кибов. Он и сейчас может, но толку никакого, потому что свободных кибов нет. Небось видел, что теперь на низах творится?

— Да уж, — согласился я. — Думал, что тогда было насрано, но теперь понимаю, что были чистота и порядок.

Низы неприятно удивили. Если Средка выглядит просто блёкло, то здесь вылезло на свет такое убожество, что смотреть больно. Граффити, мусор, грязь, сырость, сумрак — всё это было всегда, но теперь пропали последние яркие пятна — уличные пищематы, автоматы с дышкой, автоматы со шмотьём, неоновые светильники, раскрашивавшие улицы в разные цвета, а главное — туман, который размывал контуры и маскировал детали. Кто знал, что без тумана и неона город превратится в такую помойку?

Ну и мусор, да. Его и раньше убирали нерегулярно: мусорщики всегда были в дефиците, а жители редко заморачивались нести мешки до приёмных гейтов, кидали в окна, да и всё. Но теперь такое впечатление, что некоторых переулков и дворов город лишился навсегда. Пока шёл, видел кондоминиумы, заваленные с задней стены по третий этаж. Как там люди живут, окнами в мусор? Сомневаюсь, что кибы когда-нибудь смогут эти завалы разгрести, а если и справятся, то такой вброс заблокирует подземку наглухо.

— Автоматов на улицах больше нет, — подтвердил Горень. — Когда лимиты понерфали, их начали тупо ломать.

— Так там же нет почти ничего.

— Зато их уже не жалко. Один-два баллончика дышки лучше, чем ничего, а что чинить перестали — да насрать, всё равно халявы больше не будет! Так что теперь пищематы только в кондоминиумах, и мне пришлось усилить охрану, молодь постоянно лезет.

— Как вы тут вообще, в целом? — спросил я.

— Говённо, — ответил шлок. — Вот вообще срань полная. Токи на общем счету просто испаряются! Бесплатную жратву теперь получают только те, кто механически негоден к ренду или найму, но решает это ренд-центр, и им на реальное состояние имплухи пофиг, смотрят чисто по пробегу. Те, кому положен лимит, выбирают его весь, всё валим в общий котёл, но этого мало. Раньше покупали платную жратву, чтобы себя побаловать, теперь чтобы с голоду не сдохнуть. Если бы не общак, некоторые не выжили бы. При этом в низах нам ещё и завидуют, я знаю шлоков, которые просто спрыгнули со Средки, потому что им стало нечего жрать, а мимо соцмина они пролетели. Сейчас у таких выбор: иди в ренд или сдохни. В их состоянии это путь в один конец, потому что с убитой имплухой возьмут только на мусор, а там десятку никак не протянуть. Со Средки прыгнуть как-то веселее даже, хоть не в подземке сдохнешь.

— Да, жопа какая-то, — согласился я. — Если чем-то могу помочь…

— Можешь, Ковыряла, можешь. Ты же за своим шмотьём пришёл?

— Ну, собственно, мне один инструментик всего и нужен…

— Я сохранил твои вещи.

— Класс. Спасибо.

— Это услуга, Тиган, так?

— Намекаешь, что я тебе торчу?

— А разве нет?

— Ну, допустим. И что ты хочешь?

— Мне нужно халявное электричество.

— Неслабый запрос. С чего ты взял, что это возможно?

— Ковыряла, ты так же попку морщил, когда я просил подключить видео, помнишь? Но мы до сих пор смотрим платную рекламу бесплатно и не башляем за порноканал.

— Ну…

— Не гони, малой, я уверен, что сможешь. Ты всегда был прошаренный интик и думал головой, а не жопой, как прочая молодь. Без счетов за электричество мы как-то вырулим, но с ними точно накроемся Шониной рыжей мохнаткой. Это реально трындец, а не счета!

— Ладно, — сдался я, — посмотрю, что можно сделать. Ничего не обещаю! Просто посмотрю!

Честно сказать, я уже прикидывал, как можно сделать левое подключение. Сразу, как только узнал, что электричество платное, в голове начали крутиться схемы и идеи. Никлай как-то сказал, что у меня «криминальное мышление», это значит, типа, что я, увидев ограничение или запрет, всегда первым делом думаю, как его обойти. Как будто это что-то плохое! Тут главное не попадаться!

Тупо врезаться в линию до контрольного блока? Это первое, что приходит в голову, а большинству — и единственное. Но и палится такая врезка элементарно, просто по сравнению расхода на линии с расходами потребителей. Чтобы найти виновника, достаточно вырубать их по одному дистанционно и смотреть, что покажут контрольные приборы. Попавшийся влетает на штраф. Я почти сразу сообразил, как от этого отпетлять, но это была прикидка «для себя» на случай, если я поселюсь где-то в заброшке. Один запитанный модуль скрыть несложно. А вот целый кондоминиум жрёт дофига, тут сложнее. Но, как говорил Никлай: «Нет ничего невозможного для человека с интеллектом!»

На крышу Горень выбрался вместе со мной. Наверное, боится, что стырю имущество и сбегу. Я бы мог, на самом деле. Послал бы его, ушёл, потом влез через свою тайную дверку, обшарил нычки старого шлока, нашёл бы и унёс. С моей имплухой искать спрятанное — милое дело, все полости видно, а замки тут вообще никакие. Но я не стану. Горень норм мужик, говна мне не делал, нафига его кидать?

— Что скажешь, Ковыряла?

— Пагодь, — осадил его я. — Это тебе не кран поменять.

Смарт-слой заботливо подтянул схему. Похоже, я в ренде и правда много работал с городской электросетью. Не с этим конкретным участком, разводка не детальная, но главное есть — силовые линии высокого напряжения, от которых раскидано к понижайкам, а оттуда уже по потребителям.

— Что это за здание? — спросил я шлока, показав пальцем.

— Заброшка. Давняя.

— Никто не живёт?

— Нет. Её обнесли ещё лет десять как. Выпотрошили до голых стен и засрали в три слоя. Там теперь всё отключено нафиг, весь квартал, говённое местечко.

— Ясно.

Вскрыл шкаф силового ввода, разводка стандартная, сразу подсветилась смарт-слоем. Это, значит, туда, а это, соответственно, сюда. Понятно.

— Надо туда сходить, — я кивнул на заброшку.

— Нафига?

— Надо.

— Ладно, я с тобой.

— Да я и сам…

— Ты, сразу видать, давно в низах не был, Ковыряла.

— Да, два года в ренде проторчал, потом технический деренд.

— Повезло, что досрочно. Но вообще молодец, что «позорным говнючьём» не остался. Сходить в ренд — это правильно, путь настоящего мужика, который всегда отдаёт долги. Уважаю.

Я только молча плечами пожал.

Две улицы спустя я понял, что имел в виду Горень. Вот так теперь выглядит низовая корпа?

На низах всегда были те, кто отжимал что-то у других. Больше от нефиг делать, потому что взять-то нечего. Ну, дышку отнимут, а что ещё? Жратва и одежда и так бесплатные. Я привык, что большая часть «крайм-молоди» — просто скучающие балбесы, которых было достаточно с уверенным видом шугануть. Эти на них совсем не похожи. Как минимум, раньше никто не ходил краймить с железными палками. Не был одет в грязные обноски. Не был чумазым и вонючим. Не был худым и голодным. А главное — ни у кого не было таких безумных глаз.

— Слы, конструктор, — процедил один из них, — это наше место, плати.

— Шеи посворачиваю, — пощёлкал стальными пальцами Горень.

— А я вот думаю, что мы тебя заломаем, — сделал шаг вперёд парень.

— Точняк. Забьём как сраную пеглю, — подтвердил второй, хлопнув по ладони арматурой.

— Рискните здоровьем, — расправил широкие плечи смотрящий.

— Ты же шлок! — распаляя себя, крикнул первый. — Нерфаный и старый! Небось имплуха еле тянет, а?

— Проверь, — коротко ответил Горень.

— А это что за пацанчик? Эй, шмотьём не поделишься? Не лимитный шмот, гля-кось! Эй, а ты не из вершков случайно? У тебя небось и токи водятся? Это мы удачно встретились!

— Свалили бегом, — шлок всё так же спокоен. — Жрите говно дальше. Не ваш день.

— Не, старик, зря ты сюда пришёл, — покачал головой заводила, — вы, никчёмное отработанное говно, заперлись у себя и жрёте от пуза. Ни с кем не делитесь, хотя народ вокруг с голоду дохнет. Нельзя так.

— Валите в ренд.

— Ренд не всрался, — качает головой парень и делает ещё один шаг вперёд.

В этот момент я понимаю, что краями мы не разойдёмся. Эта стрёмная корпа нас не пропустит и не отпустит. Если Горень не отобьётся, просто грохнут. Пятеро ребят с арматурой или старый шлок? Не хочу проверять.

— А знаешь, дро, что это? — говорю я, делая шаг навстречу.

В правой руке у меня предоплатка, у Шони взял на всякий случай. Вдруг кого-нибудь коррумпировать придётся по мелочи.

— Давай сюда!

Глаза парня впились в карточку, арматура опустилась вниз… Монтажный пистолет в моей левой руке оказался у его головы и негромко хлопнул.

Жаль, что эта штука работает только в упор, но Горень тоже сообразил, что дело дрянь, и рванул к следующему, вбивая ему стальной кулак в переносицу. Третий стукнул его железякой, но попал по каркасу, только искры выбил. Хрясь! — Имплорука врезалась ему в грудь с жутким хрустом. Бздыщ! — оплеуха сбила с ног ещё одного.

— На дай ему уйти, Ковыряла! — закричал шлок, увидев, что последний парень нацелился бежать.

Моя имплуха не силовая, зато не нерфаная и новая, почти без пробега, так что я сам удивился, насколько легко смял краймовому плечо. Он завопил от боли, роняя железку, и, завывая, повалился в мусор.

Хлоп! — сработал пистолет. Вой затих. Сзади раздался неприятный мокрый хруст, но я не стал оглядываться, чтобы посмотреть, что Горень делает с нападавшими.

— Вот так теперь живут в низах, — объяснил шлок, когда мы закидали тела мешками с мусором.

Пеглям сегодня будет знатный пир.

— Что это было, Горень?

— Они переросли соцмин, но ренда теперь почти нет. Нет бесплатной еды, нет бесплатной одежды, нет бесплатного жилья, а главное, нет дышки.

— А почему не идут в микроренд?

— Не знаю. Не хотят. Или их не берут. «Скорлупы» на всех не хватает, сейчас, говорят, трое желающих на один комплект. Приоритет у здоровых, умных и не агрессивных. Эти, наверное, провалили тест. Жили здесь как пегли, копаясь в мусоре.

— Больше не живут.

— Да и Креон с ними. Они бы нас грохнули, а тебя бы ещё и съели.

— Серьёзно? — офигел я.

— Слухи ходят, — неопределённо ответил шлок. — Надеюсь, в той заброшке что-то действительно полезное.

На крыше давно необитаемого кондоминиума расположено то, что я углядел издали своими прекрасными новенькими оптоимплами — и не ошибся. Понижающий узел. Причём, что особенно приятно, без контрольной электроники, которую, как я и рассчитывал, давным-давно открутили и спёрли. До понижайки контроля нет, на магистралях не ставят, так что, если подключить «Шлокоблок» не к низкой, а к высокой линии, это через дистанционный контроль не выпасти. Но нужна неучтённая понижайка без контролек, которая как раз перед нами.

— Утащим, как ты думаешь? — спросил я Гореня.

— Придётся попыхтеть, — признал тот, — но с теми миоблоками, что ты мне тогда подогнал, я ещё вполне ничего. Справимся как-то. Сейчас ещё пару старичков покрепче вызову, если связь есть.

Он достал из кармана комм и осторожно затыкал стальными пальцами по экрану.

— Сеть теперь тоже никакая. Чаще нет, чем есть… О, вот, отправилось. Давай, откручивай. Вниз как-нибудь стащим, а там и мои подтянутся.

Понижайка — железный шкаф, не очень большой, но зверски тяжёлый. Тем не менее, при помощи силовых шлоков мы его всё-таки доволокли до кондоминиума и даже впёрли на крышу.

— Совсем халяву сделать не могу, — предупредил я смотрящего. — Будет палево. Дураку понятно, что не тратить электричество вы не можете. На левое подключение перекину самое тяжёлое: водогреи, насосы, кондеи, калориферы. Свет и всю электронику оставлю на старой.

— Ладно, — согласился тот. — И то дело. Может, ещё сколько-то протянем. С каждым годом всё меньше нас становится.

— А новые что?

— Что-то совсем мало наших дерендится. Думаю, сдохли в локауте. Вот твой шмот, — Горень бухнул на стол сумку. — Забирай. Как я понимаю, жить ты тут больше не будешь?

— Не, нашёл, где пристроиться.

— Ну, если что, место есть. Можешь даже с девкой какой, потерпим. Что, кстати, та твоя красоточка?

— Рендовалась в мапы. На первой линии жопой крутит.

— Ну, по ней видно было, что туда и дорога. Да, очки твои я чернявой девке отдал. Которая типа помощница. Ничего?

— Да, правильно, мне теперь ни к чему, имплуха стоит.

— Хорошая девчонка. На рожу не очень, но фигурка ничего, а главное умница и не сучка. Видел её?

— Да, общаемся.

— Вот и хорошо. Приглядывай, а то пропадёт.

— С чего вдруг?

— Добрая слишком. И людям верит. Такие и раньше плохо кончали, а теперь вообще без шансов. Сожрут и высрут.

Комм-тестер оказался на месте, исправен, только разрядился. Поставил его на зарядку в своей комнате.

— Нафига он тебе? — спросила Козя. — Разве имплуха не лучше?

— Это особый тестер. Я спецом за ним к Гореню таскался.

— Серьёзно? И как там шлок? — искренне заинтересовалась девушка. — Я прям переживаю.

— Ну, пока тащит. А тебе не пофиг разве?

— Не, ты чо! Горень классный.

— С фига ли? — заинтересовался я.

Отставной полис не кажется мне таким уж обаятельным.

— Ну, ему реально не насрать на других. Собрал шлоков, не даёт им сдохнуть в одиночку, как все. Заботится, приглядывает, организовал всё по уму. Побольше бы таких как он, глядишь, и город не стал бы такой мрачной жопой. Все наши беды от того, что каждый сам по себе! — убеждённо изрекла Козябозя.

Смешная.

— Мне ещё раз повторить? — мрачно спрашивает Лендик. — Леталка не дотянет до Второго Города. Даже если этот… — он неприязненно ткнул в меня пальцем, — её каким-то чудом вдруг починит. Пока что он только языком болтает.

Увы, мой первый подход к аппарату не увенчался успехом. Ередим что-то тянет с контрактом, и я решил попробовать сам. Ну, вдруг осенит? Не осенило. Я вижу, что не так, но не знаю, как должно быть. Похоже, что при жёсткой посадке повреждена система управления тягой одного из моторов, но даже после того, как я восстановил все соединения и заменил подозрительный модуль, переставив его пробы ради с другой консоли, бортовой комп всё равно выдаёт ошибку и отказывается запускать этот импеллер. Бился целый день, потом созвал консилиум из Тики, Кери и Кози, но все их идеи на тот момент уже сам попробовал, ничего нового они не предложили. Вчетвером мы даже прошли долгим тупым путём: переставляли блок за блоком с исправной стороны на неисправную, но добились только того, что теперь у нас не работают две консоли вместо одной, хотя мы вроде вернули всё в точности как было. Чего-то я не вдупляю, без схемы никак.

— Ты не понимаешь, — устало покачал головой я и зевнул.

Опять не выспался. Увы, на этот раз моя ночь прошла в интимных отношениях с леталкой, а не с Шоней. Зато Козя не дуется, собирали аппарат обратно мы с ней вдвоём. Тики с Кери быстро соскучились и забили, оставив меня наедине с разбросанным по ангару железом, и Козябозя сказала, что я ещё вон когда обещал ей практические занятия. Типа, самое время приступить. До утра проковырялись, девчонка сорвала ноготь, исцарапала руки, дважды прищемила палец, уронила на ногу панель и получила разряд конденсатора в локоть. Хорошо, что в моём рабочем рюкзаке, который хранился у Гореня, остался запас импортного регена. Волшебная вещь, теперь такой фиг достанешь. Зато Козя научилась нормально пользоваться техновскими очками и основным набором инструментов, а то было очень заметно, что практики ей не хватает. Сидим теперь на совещании и синхронно зеваем, продирая глаза.

— Чего это я такого не понимаю? — взвился Лендик. — Может, объяснишь, Ковыряла?

Не любит он меня. К Шоньке ревнует. Да мне насрать. Я бы его послал Креону в задницу, но остальные тоже ждут объяснений.

— Вы летели из Второго Города в наш и не долетели, так?

— Именно! Я же говорю, заряда на весь перелёт не хватает! Не вижу, чем поможет ремонт леталки!

— Дослушай, — вздыхаю я. — Леталка грохнулась… Ладно, ладно, жёстко села в Пустоши. Это понятно. Но потом её погрузили на клановый автовоз и привезли сюда, верно?

— Ну да, — кивает Лендик, всё ещё не понимая, к чему я веду.

Козя, с которой я обсуждал свою идею в процессе сборки, ехидно заулыбалась… и зевнула так, что аж челюсть хрустнула. Смешная.

— Значит, от места падения… посадки до Города хватает автономности грузовика.

— Точно! — вот Кери быстро допёр. — Если зарядить коптер и вывезти его в Пустоши докуда допрёт автовоз, то от этой точки он должен дотянуть!

— А обратно? — скептически спросил Лендик. — Не факт, что мы его там зарядим.

— Обратно, скорее всего, не долетит, — признал я. — Но вдруг там есть энергия? Кери говорит, в прошлый раз была.

— Какой-то свет был, — уточнил тот. — Но можно ли зарядить леталку, мы не узнавали. Всё было бегом и на нервах.

— Ну и толку тогда? — Лендик никак не унимается. — Бросить коптер там или сесть в Пустошах посреди ничего и сдохнуть? Калидия, если она там всё-таки есть, будет счастлива предложению отправиться в Город пешим маршем!

— Заткнись уже, а? — не выдержал я.

Не выспался, нервы.

— Я что-нибудь придумаю, а если своих идей нет, то завали хлебало и сиди ровно.

— Ах, вот как? Тиган у нас теперь главный? Остальным уже и сказать ничего нельзя? Правду в кланах говорят, что кто кого трахает, тот и…

Хлобысь!

А тяжёлая рука у Шони Поганки! Лендик так и полетел со стула кувырком от её оплеухи.

— Ещё кто-то хочет высказаться на эту тему? — ледяным голосом спросила Верховная. — Замечания, предложения, комментарии? Нет? Не слышу?

— Вау, — фыркнула Дженадин, — ты прям как Док. Вот прям слово в слово! И интонации те же!

— Не слушай его, подруга, — сказала примирительно Тохия, — он дурак. Никто в тебе не сомневается, вот вообще. А ты, — она повернулась к сидящему на полу и мрачно потирающему затылок Лендику, — если ещё что-то подобное брякнешь, я сама тебе втащу. Я с правой киба могу в нокаут послать, а у тебя вообще башка отлетит, понял?

— Понял, — буркнул парень, отводя глаза.

— «В кланах говорят», ишь… Напомнить тебе, чем ты в клане занимался? Соскучились руки по ведру?

— Не надо, простите. Спорол фигню. Больше не буду.

Однако на меня при этом посмотрел искоса и очень недобро. А ведь это будущий мой пилот. Больше-то некому. Лететь всё равно надо, и у меня есть кой-какие идеи, «как долететь и вернуться». «Криминальное мышление»? Нет, просто я не люблю нерешаемые задачи и закрытые двери.

— Отгребитесь от Ковырялы, — сказала Шоня решительно. — Он один хоть что-то делает, пока вы сидите на жопках и ноете! Напоминаю, что сегодня у нас лекция внешников. Кстати, Тиган, тебя это теперь тоже касается. Официально ты в корпе. Пусть так и будет. Не парься, там бывает интересно, хотя верить всему не советую.

— Пойду тогда спать, — зевнул я.

На этом совещание для меня закончилось; если они и обсуждали что-то ещё, то уже без меня.

— Тиган, а Тиган!

— Шонины сиськи! Козя! Я сплю! Что ты делаешь в моей комнате?

— Прости. Не могу уснуть.

— Не моги в своей кровати, ладно?

— Один вопрос, и я уйду.

— Я не отвечу на него.

— Ты правда спишь с… А почему не ответишь?

— А подумай. Ты же умная.

— Но не красивая, да?

— Я не готов обсуждать этот вопрос с девушкой, зачем-то оказавшейся в моей постели, когда я не спал больше суток. Голова не работает. Иди к себе, пожалуйста.

— Думаю, ответ я всё же получила.

И ушла.

Смешная.

На этот раз мы с Ередимом встречаемся в другом кафе, но, судя потому, что платить он не собирается, это тоже его клиенты. Кормят тут получше, но для меня, питающегося в Башне Креона, разница малозаметна. Как бы не привыкнуть к хорошему. Отчего-то упорно кажется, что вся эта роскошь досталась мне ненадолго. Предчувствие, что ли.

— Есть проблема, дро, — признался вершок. — Леталку у нас забрали.

— Кто?

— Внешники. Я не знал, извини.

— А нафига им? У них своя есть, я видел.

— Не знаю, они конфисковали коптеры у всех семей. Ну, как «конфисковали»… Очень убедительно попросили предоставить в распоряжение. Временно, но без указания сроков. Спорить с ними дураков не нашлось, так что у промов ты леталок теперь не найдёшь.

— Паршиво, — ответил я. — А у кого найду?

— У Домов точно были коптеры, но тут я ничем не помогу, Владетели даже с Отцами Семей не разговаривают. Говорят, и внешников послали Шоне в дырку с их требованиями, но это, сам понимаешь, слухи и сплетни.

— Жаль, — сказал я, вставая, — зря, значит, сходил за оборудованием. Не пригодилось.

— Так ты нашёл свой активатор?

— Я его и не терял. Просто не держу под рукой, штука, сам понимаешь, специфическая и ценная.

Привираю, на самом деле перешитый комм-тестер с программой Капрена у меня с собой, но знать об этом никому не обязательно. Не буду искушать собеседника совершить какую-нибудь глупость.

— Креонова срань… Ковыряла, мне нужны эти миоблоки. С леталкой не вышло, прости, но, может быть, ты назовёшь другую цену?

— Я подумаю, Ередим.

— Думай не слишком долго, ладно? Ренды фигачат в полный рост, блоки расходуют ресурс быстро, скоро начнут сыпаться.

— Я скоро, просто надо уточнить кое-что, — сказал я, — напишу на комм.

Гарт и Седьмая предсказуемо нашлись на лавочке у борделя. Кажется, это у них традиционный дневной досуг: взять лёгкой выпивки, закусок, расположиться напротив витрин и пялиться на мою бывшую девчонку. Не только на неё, конечно, но сегодня Таришка снова танцует.

— Присаживайся, — похлопал по лавке техн.

Я сел.

— Возьмёшь себе выпить?

— Не, боз Гарт, я с вопросом.

— Валяй.

— Вот, скажем, миоблок… Как он работает?

— Хм. Как мышца. Сокращается и разжимается. Это в самом общем смысле. Может, как-то конкретизируешь?

— Просто тупо туда-сюда?

— Ну, смотря какой, они же разные, как и мышцы в теле. Если он заменяет одну мышцу, то да, только туда-сюда, если набор мышц, то ещё и гнётся всяко. Вон, смотри, смотри, что твоя вытворяет, а?

— Она не моя, — сказал я, мрачно глядя, как Таришка исполняет особенно затейливый мап-танец.

Вживую она бы так не выгнулась, наверное, хотя вообще девчонка гибкая была, особенно в койке. Сейчас, наверное, ещё и не такое может… Так, что-то я отвлёкся.

— Так в чём вопрос-то, Ковыряла?

— А что её заставляет сокращаться?

— Что, в школах теперь даже такой элементарщины не дают?

— Не-а.

— Цепочка следующая: мозговой импульс «махнуть рукой на все проблемы» адресуется мышцам правой руки. Нейровентиль его перехватывает, преобразует в формат команды для процессорной сборки, та выдаёт набор низкоуровневых инструкций для комплекса имплоруки, драйвер микропроцессора импла преобразует его в электрические импульсы, вызывающие сокращения миоволокон в нужной последовательности. Тиган машет рукой и говорит: «Да катись оно всё мапе в трещину!»

— Угу, понял. В целом. А если есть, скажем, только миоблок. Без импла руки. Ну, как на замену, например. Можно как-то сделать, чтобы он работал?

— Ну, большой проблемы нет. Подай на вход нужный импульс, и волокна сократятся.

— А как подать именно нужный?

— Ну, если тебе разок, то проще всего с комм-тестера, там есть проверочный режим.

— А если не разок?

— То логичнее стационарно прикрутить какую-то приблуду, которая будет эти импульсы давать с нужной тебе частотой. Генератор или типа того. Но тогда надо питание миоблока обеспечить, иначе он раз-другой дёрнется, потратит энергию и зафризится.

— Киб-раствор подавать?

— Нет, что ты! — засмеялся Гарт. — Это всё равно как тебе капельницу с супом поставить! Киб-растворы, так же как гелевые и твёрдые киб-концентраты, должны попадать не в миоблок, а в желудок. Модифицированный, естественно, обычный не переварит. ЖКТ-комплекс перерабатывает как нормальную еду, так и киб-питалово в жидкость, насыщенную аденозинтрифосфатом, который обеспечивает работу актин-миозинового комплекса…

— Э…

— Ладно, забей, — машет рукой Гарт, видя моё растерянное лицо. — Это уже маловажные детали. В общем, вся прелесть нашей имплухи в том, что она работает от той же химической энергии, что и обычные мышцы. Правда, требует больше, поэтому для сколько-нибудь сильных сетов ставят импловый ЖКТ, натурный желудок не справится. Ну и киб-корм, который содержит максимальную плотность питательных веществ при минимуме отходов.

— Так что, если заводить миоблок, к нему ещё и желудок потребуется?

— А нафига заводить отдельный миоблок?

— Да я так, теоретически прикидываю.

— Если теоретически, тебе к нему ещё и жопа понадобится, — заржал Гарт.

— Э…

— Ладно, не обязательно жопа, — сказал он, отсмеявшись. — Если использовать раствор или гель, то только пиписька. Выводить метаболиты. При работе образуется неорганический фосфат, а главное — ядовитый аммиак, поэтому требуется имплопечёнка, преобразующая его в мочевину, и имплопочки, выводящие всё лишнее с мочой. Натурные органы быстро убьются даже со средним сетом, не говоря о тяжёлом, им столько просто не переработать.

— Ничего себе…

— Да, не забывай про лёгкие!

— Это ещё нафига? Миоблоки, что, дышат?

— Кислород служит конечным акцептором электронов и требуется для аэробного гликолиза… Ладно, забей. Нужен, в общем.

— Получается, для того чтобы работал всего один миоблок, нужен чуть ли не целый имплокомплект?

— Знаешь, — хмыкнул Гарт, — если тебе отрезать ногу, она тоже далеко не убежит. А что ты так озаботился-то?

— Да была одна мысль… Теперь вижу, что дурная, — расстроился я. — Надо что-то другое придумывать.

— Знаешь, — сказала мягко и тихо Седьмая, — возможно, вместо того чтобы задавать вопросы, тебе стоит изложить идею целиком. Иногда это позволяет посмотреть на проблему с неожиданной стороны и найти решение, которое не приходило тебе в голову.

Дичайше странная она всё-таки. Настолько необычная, что я даже не могу сказать, красивая ли. С одной стороны — да, очень. Лицо, фигура, осанка, пластика. С другой — как-то слишком непривычно. Слишком светлая, слишком яркая, слишком умная, наверное. Вот к Таришке меня прям тянет, да, а от Седьмой скорее отталкивает, что ли.

— Да, — сказал я, — наверное, вы правы. В общем, был я на днях в одном странном месте. Там добывают, вы удивитесь, электричество! Так вот, посмотрел я, как они это делают, и пришла мне в голову вот такая фигня…

— А что ты меня с собой не взял? — расстроилась Козя, узнав, что я был у Гарта.

Где именно был, уточнять не стал. Козябозя нервно реагирует, когда понимает, что я опять на Таришку пырился.

— Нафига тебе?

— Поболтала бы с Седьмой.

— Вы что, типа, дро?

— Ну да, она классная! Умная, спокойная, терпеливая очень. Много знает и всё понятно рассказывает.

— Про что?

— Ну… про жизнь вообще, — Козя потемнела щеками и слегка отвернулась. — Про… отношения. О том, как люди думают и почему они так поступают. А ещё она красотка же невозможная! Не видела в жизни никого красивее! Как… как мороженое, вот! Белая, холодная и прекрасная.

Надо же, какой у неё странный вкус.

Смешная.

— Не знал, что вы дро, извини. В следующий раз позову. Но я и не собирался к Гарту, просто внезапно возник вопрос, забежал по пути перетереть кое о чём.

— И как?

— Ну, сначала он меня обломал, я уже решил, что идея говно, но потом оказалось, что не так всё плохо и есть рабочие варианты. Правда, придётся кой-чего ещё найти, и в целом сложнее, чем мне казалось, но в результате он меня даже похвалил. Сказал, что я нестандартно мыслю, и это, типа, хорошо.

— Ну да, ты умный, — вздохнула Козя. — Жаль, что…

— Что ещё?

— Ничего. Проехали. Нам на лекцию надо, ты не забыл?

— Забыл, — признался. — Вот вообще из башки вылетело. А что там бывает вообще?

— Приходит какой-нибудь внешник, рассказывает что-нибудь о том, почему мы должны делать, как они говорят. Типа чтобы нам не было так обидно, что Город нагнули дальше некуда. Объясняют, что всё для нашего блага, а мы просто не понимаем своего счастья.

— И нафига нам это слушать?

— Шонька говорит: «Надо знать своего врага». Типа мы же в курсе, что они брешут, так что вреда никакого. Зато что-то новое узнаём, потому что не могут же они только врать.

— А ты что думаешь?

— Никлай говорил, что мы не можем отделить правду от брехни, и даже если не верим, то всё равно по-чуть ведёмся. В конце концов они нам промоют мозги окончательно, и мы будем делать то, что они хотят, добровольно, думая, что сами так решили.

— И ты веришь Никлаю, а не Шоне?

— Он умнее. И лучше знает внешников. Зря рыжая с ним поссорилась.

— Ладно, если разок послушаю, небось большого вреда не будет. Где там эти ваши лекции?

Седой и бородатый, но очень бодрый и совсем не похожий на шлока лектор представился как-то вроде «Сегрейсегреч». Странные всё-таки у внешников имена. Козя шепнула, что видит его в первый раз, раньше другие выступали.

Для начала внешник сообщил, что является «профессором социоэкономики», но забыл объяснить, что это за фигня такая. Я понял, что он типа спец, но не совсем въехал, в чём именно. Потом сказал, что его специально пригласили с целью оценки ситуации в городе и составления рекомендаций для аборигенной администрации, поэтому нам, как её представителям, предстоит целый курс лекций на тему «Какое вы никчёмное говно и как сильно торчите внешникам». Он иначе сформулировал, но я понял так.

Тем не менее, в чём-то Шоня права, седой недошлок говорит вещи достаточно интересные.

— Самая большая проблема вашего среза, — вещает седой, — в монотоварной и одновременно моноэкспортной экономике. Такая экономика характеризуется сильной зависимостью от продаж одного экспортного ресурса. Её структура, как правило, формируется там, где отсутствует диверсифицированная промышленная база, а внешняя торговля строится вокруг единственного товара. Обычно монотоварная экономика сырьевая, да и ваш город кажется исключением только на первый взгляд. Ваш экспорт выглядел высокотехнологичным, поскольку продаваемые изделия являются продукцией высокого передела…

— Простите, вы о чём вообще? — не выдерживаю я.

Шоня и остальные смотрят на меня с благодарностью, похоже они тоже нифига не поняли, просто стеснялись перебить.

— Я о так называемых «протеях», искусственных кибертелах, которые срез поставлял вовне, получая взамен сырьё, энергию и некие метаболические агенты, имеющие высокую обменную ценность.

— Это он про имплуху, что ли? — шепнула мне Козя.

— Типа того, ага.

— Поскольку «протеи» фантастически технологичны, у невнимательного эксперта возникает соблазн объявить «технологичным» сам экспорт, однако это в корне неверно. Поскольку производство имплотехники является для города артефактным, то фактически его экономика не производящая, а добывающая!

— Можно как-то раскрыть эту мысль? — попросила Шоня.

Я вижу, что ей неловко признаваться в том, что она недопонимает, но долг Верховной требует разобраться.

— Да, конечно, — кивнул внешник. — Дело в том, что производственный комплекс имплофабрик не является продуктом развития внутренних технологий города. Вы не изобрели кибернетические импланты и не построили заводы. Ваши далёкие предки нашли древние объекты в пустыне и поселились вокруг, построив на них первые башни. Так сформировалась аристократия этого среза, так называемые «Владетели», но о социальном аспекте мы поговорим в другой раз. Важнее то, что артефактные технологии, в отличие от автохтонных, не влекут за собой сопутствующего прогресса в других областях.

— Это как? — спросил я, чтобы не спрашивала Шоня.

— Поясню на примере. Город выпускает транспортные средства, например электромотоциклы, так?

— Моты? Ну да.

— Соответственно, он располагает технологией изготовления электродвигателей, батарей и электроники управления, что позволяет производить не только, как вы их называете «моты», но и электромобили, коптеры и так далее, то есть любые устройства той же технологической ветки. Это влечёт прогресс в смежных областях, то есть везде, где используются электрические моторы и управление ими: вентиляция и насосное хозяйство, например. А вот в производстве имплотехники город может лишь умеренно модифицировать изделия в пределах заложенной создателями фабрик вариативности, но не в состоянии сделать другую продукцию того же технологического уровня. Поэтому я и оцениваю моноэкспортную экономику города как «добывающую», а не «производящую». Ваши Владетели научились «добывать» имплокомплексы, догадавшись, куда надо сыпать сырьё, чтобы получить продукцию, но однажды попали в неизбежную ловушку так называемого «ресурсного проклятия».

— И что это такое?

Я задаю вопросы не потому, что мне интересно, нет. Просто вижу жалобные глаза Шони, которая не хочет позориться перед внешником и ребятами.

— Так называют слабое место моноэкономик: высокую уязвимость перед колебаниями цены или спроса на единственный их товар. Когда город потерял покупателя протеев, экономика моментально покатилась вниз. Несмотря на все усилия Креона, который, надо отдать ему должное, был прекрасным кризисным менеджером, преодолеть врождённое «ресурсное проклятие» ему не удалось. В результате возник критический дефицит энергии, а попытки его обойти привели к катастрофе Чёрного Тумана. На какое-то время ситуацию удалось стабилизировать за счёт экстренного перехода к сверхжёсткой планово-директивной экономике, построенной на гиперэксплуатации критично сократившихся трудовых ресурсов с использованием тех же артефактных технологий, так называемой «системе ренда». Она затормозила процессы распада общества, но её экстенсивность обрекала вас на неизбежное снижение жизненного уровня по мере деградации ключевой инфраструктуры, поддерживать которую на прежнем уровне стало невозможно. В конце концов сработал фактор риска, которому подвержены все директивные системы регуляции — кризис управления. Смерть Владетеля Креона привела к моментальной утере управленческих компетенций, а поскольку вся регуляторика шла в ручном режиме, то…

На этом моменте я окончательно утратил нить рассуждений лектора, и дальше спал с открытыми глазами.

— Нет, я не знаком с Сергеем Сергеевичем, — смеётся Никлай. — Ты правда думаешь, что все внешники знают друг друга?

— Ну…

— Ты в городе всех знаешь? Нет? А ведь внешний мир гораздо больше и населён обильнее. Местами. Что же касается того, что он вам рассказывал… Тут, как я и предупреждал, правда искусно перемешана не с ложью даже, а с умолчаниями. Кроме того, изначально неверно задан дискурс.

С Никлаем мы встретились по его просьбе и теперь сидим в Башне Дома Грерата, попивая синтокофе в небольшой, но уютной гостиной. Стильный интерьер, мягкие кресла, киб-служанка с подносом. Необычно, но красиво. Промовские высотки отделаны ярче и богаче, но здесь ощущается этакая «монументальная древность классического стиля». (Это Никлай сформулировал, пока я глазами хлопал.)

Мне интересно, зачем учитель меня позвал, но он не спешит переходить к делу, а я не тороплю. Вывалил на него то, что понял из вчерашней лекции, в надежде услышать комментарий, и, разумеется, не ошибся.

— А что не так с этим, как его… дискурсом?

— Лектор представил вам Город как моноэкспортную страну, но сама такая подача неверна, потому что страной он не является.

— А что такое «страна»?

— Вот! Ты даже не знаешь термина, настолько он чужд здешнему укладу. Представь, что вокруг вашего города есть другие, Пустошь вокруг поделена так, что края контролируемых городами земель соприкасаются, территории являются объектом конкуренции, а ещё в каждом городе свои владетели, которые на дух не переносят соседей и всегда готовы отжать у них ресурсы.

— Фигня какая-то, — сказал я честно. — Не могу себе представить.

— Меж тем это весьма обычная схема во многих местах. Вот такие граничащие друг с другом социально-экономические образования и называются «странами», или «государствами». Обычно они состоят более чем из одного города…

— Это же дичайше дофига народу! — перебил я.

— Именно. Поэтому применение макроэкономических моделей страны к Городу является передёргиванием и подменой понятий. Если уж подбирать аналогии, это скорее ВИНК, «вертикально интегрированная корпорация»… О, ты опять поплыл, да? Останавливай меня, когда я увлекаюсь и начинаю говорить непонятно. И не вздумай процитировать что-то из моих слов лекторам Конторы, им сразу станет очень интересно, где ты такого набрался.

— Буду молчать как ломаный киб! А на самом деле как всё устроено?

— Я, увы, знаю не всё и не хочу судить по аналогиям, как эти самоуверенные умники из Конторы. Могу лишь поделиться своими соображениями, основанными на том, что слышал от Креона. Интересно?

— Очень!

— Верховный Владетель не был откровенен с наёмным персоналом, однако некоторые моменты ему приходилось пояснять, чтобы мы не наворотили ошибок по незнанию. Так что имей в виду, моя версия неполна, а местами, может быть, и ошибочна. Прими её как гипотезу, а не как истину.

— Хорошо, я учту.

— Город, с моей точки зрения, в первую очередь часть производственной цепочки, и рассматривать его нужно именно в этом контексте. Как большое семейное предприятие и его персонал с пожизненным наймом, нечто вроде дзайбацу…

— Чего?

— Прости, опять увлёкся. Та часть истории города, которую я выстроил себе из оговорок Креона, говорит о том, что он возник более-менее случайно. Однажды далёкие предки нынешних владетелей наткнулись на автоматические заводы и поселились прямо на их крышах, торчавших тогда над землёй. Не ради самого производства, а ради содержимого Чёрной Цитадели, где было много всяких непонятных, но очень привлекательных штук. Постепенно они освоили доступную их пониманию часть этого странного наследия, в том числе эксокибрисы, оболочки-симбионты. А главное — научились использовать мощный источник энергии, который предназначался для питания завода. Так появились владетели, которые принялись возводить свои башни.

— И Город?

— Нет, он возник гораздо позже. Долгое время тут были только башни и населявшие их владетели со своими слугами. Пустошей тогда ещё не было, плодородная земля на берегу Залива позволяла вести сельскохозяйственную деятельность, а гвардия владетелей в эксокибрисах обеспечивала защиту от желающих поживиться чужим имуществом. Скорее всего, таких образований было несколько, о чём нам говорят руины Второго Города. Может быть, были ещё Третий, Четвёртый и так далее. Что случилось потом? Я точно не знаю, Креон не ответил на этот вопрос. В какой-то момент срез перестал быть приятным местом для жизни, вместо зелёных лесов и полей появились пустоши, и сюда, к Заливу, хлынули потоки переселенцев, а то и беженцев. Большая часть владетелей была против того, чтобы их принять. Они были готовы надеть свои эксокибрисы и порубать всех переселенцев, от стариков до младенцев, мечами. Но Дом Креона настоял на том, чтобы их приняли. Не из гуманизма, это понятие владетелям чуждо, а спрогнозировав, что новые обстоятельства потребуют нового подхода. Так появился Город. Споры о том, правильное ли это было решение, среди владетелей до сих пор не окончены.

— Город был большой ошибкой, — прозвучал холодный голос от входа.

Владетель Грерат стоит в дверях в балахоне и маске, как у них тут принято.

— Мы напрасно раз за разом шли навстречу Креону, верили его доводам и уступали его давлению. Его Дом всегда был самым сильным и авторитетным, именно там были раскрыты секреты эксокибрисов и приёмы управления заводами. Идея с городом стратегически себя не оправдала, но Креон был упрям и не принял решение Совета, даже когда провал стал очевидным. Несколько лет назад мы пытались избавиться от диктата, но проиграли и принесли клятву на крови, что не будем вмешиваться в городские дела без прямой просьбы его Дома. Эту клятву невозможно нарушить даже сейчас, когда ситуация прошла стадию критической и стала катастрофической. Дома вынуждены смотреть, как внешники подбираются всё ближе к тому, чтобы окончательно уничтожить смысл существования владетелей, но не могут вмешаться. Поэтому ты, Тиган Ковыряла, отправишься во Второй Город и вернёшь сюда Берану.

— Э…

— Такова воля владетелей, — сказал Грерат, и я сразу понял, что следующим аргументом будет меч.

Воля владетелей не предмет для дискуссии.

— Я просто хотел уточнить… Именно Берану? Не Калидию?

— Только в случае окончательной невозможности доставить Берану. Калидия существенно менее договороспособна. Её мать, несмотря на происхождение, является полноправным членом Дома Креона и может говорить как его представитель. При этом её позиция по вопросу города гораздо ближе к нашей, в то время как Калидия больше привержена линии отца и в значительной степени безумна. Мы будем договариваться с любым членом Дома, но Берана в приоритете. Тебе следует отправиться немедленно.

— Но… как?

— Этот вопрос оставлен на твоё усмотрение. Если требуются ресурсы Дома Грерата, Никлай передаст мне твои пожелания. В умеренных пределах.

Владетель развернулся и вышел, оставив меня с раскрытым ртом и предусмотрительно застрявшими в глотке возражениями. Отказ тут не подразумевается.

— Нанять техном по леталкам? — уточнил Никлай. — Тебе нужен контракт от Дома?

— А что, даже такая малость не входит в «умеренные пределы»? Это кому нужно, в конце концов?

— Но зачем? У Дома Грерата всё равно нет коптера. Они его потеряли при штурме Башни Креона, когда Совет пытался свергнуть Верховного Владетеля.

— Но контрактовать-то меня это им не помешает?

— Хм… Наверное. Надо уточнить. Но выглядеть будет чертовски подозрительно: Дом, не имеющий коптера, нанимает техна для его ремонта.

— А внешники знают, что его нет?

— Наверняка, — кивнул Никлай. — Они потребовали предоставить им все коптеры, которые есть в Городе. Промы выполнили требования, владетели нет. Но у Домов действительно практически не осталось леталок, мятеж дорого им обошёлся.

— Паршиво… — расстроился я.

— А зачем тебе это нужно?

— Есть леталка. Сломанная. Пытаюсь починить, не выходит. Гарт объяснил, что по контракту подтянется смарт-схема, но как взять этот контракт и не спалиться, если ренд-сервер админят внешники?

— Тебе не нужна смарт-схема, Тиган. Это тупиковый путь.

— Почему?

— Не набегаешься на контракты, натыкаясь на каждое новое для тебя устройство.

— И что мне делать?

— Создавать свои собственные навыки. Эти коптеры были созданы до ренда, их чинили не кибы-техны, а обычные механики, а значит, существуют руководства по их ремонту.

— Я не уверен, что потяну…

— Напрасно. Ты умный парень с техническим складом ума. Первый раз может показаться тяжело, но это с непривычки. Зато результат будет несравнимо лучше!

— Да ладно, — засомневался я, — что может быть лучше смарт-схемы? Посмотрел и сразу видишь, где что не так и что с этим делать. Готовая инструкция, наглядно, со стрелочками, прямо поверх устройства.

— Инструкция не даёт понимания принципов работы. Да, ты починишь одно устройство один раз. Но память имплосета под смарт-схемы ограничена, в отличие от твоей собственной памяти. Детально разобравшись, как работает коптер, ты получишь вместо одной схемы глубокое понимание схемотехники в целом. И когда тебе встретится устройство, смарт-схему которого взять просто негде, ты всё равно сможешь разобраться, как оно работает.

— А разве смарт-схемы есть не на всё? В Городе отродясь не делали ничего нового.

— В Городе да. Но Городом Мультиверсум не ограничивается.

— Всё совсем плохо, дро? — спрашивает Шоня.

Мы стоим вдвоём на крыше башни, у самого края. Погода паршивая, рыжая заметно мёрзнет. Я подошёл и обнял, закрывая от порывов ветра. Она сперва напряглась спиной, но потом расслабилась и прижалась.

— Почему совсем? Наоборот, есть подвижки.

— Не знаю, — вздохнула Верховная. — Постоянно жду плохих новостей. Каких-нибудь окончательно поганых, типа «ну вот, наконец, и всё». Наверное, приму их с облегчением. Отмучилась и ладно.

— Прости, не сегодня. Ты искала контакт с владетелями, они тебя слали, а меня сами нашли. Какой ни есть, а разговор состоялся. Как по мне, шаг вперёд.

— Но почему с тобой, а не со мной?

— Я никак не связан с Домом Креона. Ну, мне так кажется. Мне можно просто повелеть, а не вступать в союз, как с тобой. Мне даже награды никакой не обещали, просто сказали: «Так, а ну жопу поднял и пошёл! Бегом, глядь!» С тобой так нельзя, ты от Калидии поставлена. Не по понятиям выходит.

— Ясно.

— Меня им Никлай предложил.

— Зачем это ему?

— Не могу понять, и это меня малость бесит, если честно. Вижу, что мутит, но что именно? Знаешь, мне кажется, он только вид делает, что работает теперь на Дом Грерата.

— А на самом деле на кого?

— Чтоб я знал. Может, свой интерес какой-то имеет, а может, и чей-то чужой продвигает. Но он обещал мне поискать руководство по ремонту леталок в библиотеке Дома, и, если найдёт, я попробую починить твою.

— И что дальше? Лендик говорит, батарей не хватит.

— У меня есть идея.

— Хорошая?

— Не попробуешь не узнаешь, верно?

— Ковыряла, ты единственный, кто даёт мне хоть какую-то надежду.

— Ну, ты ведь мне тоже… Даёшь.

— А хочешь прямо тут? С интера мечтала сделать это как можно выше. Выше уже просто некуда!

— Не замёрзнешь?

— А ты меня разве не согреешь?

— Всегда!

Ередим реально рад меня видеть.

— Ковыряла, ну что? Готов посотрудничать?

— Да, но не за токи. Натуральный обмен. Услуга за услугу, бизнес-для-бизнеса, как ты любишь.

— И что тебе надо?

— У вас, я заметил, неплохая механическая мастерская. Все эти рычаги и педали с приводом на генератор неплохо сделаны.

— Детали и машин и мотов не дефицит, и у нас есть уникальный техн, ты таких не видал. Надо что-то сделать?

— Да, одну штуковину. Взамен я активирую вам миоблоки.

— Не вижу проблемы, — пожал плечами вершок. — Наш техн сварит тебе любую хрень.

— Замётано, дро.

Ередимовский техн очень низкорослый, седой, старый и выглядит знакомо.

— Ты же с Ëнти работал, нет? — спрашиваю я.

— Ну да, — кивнул тот, — помню тебя. Ковыряла, вроде?

— Да, это я.

— Я Кройчек.

— А чего ты у Ередима? Куда Ëнти делась?

— Свалила нахрен, как только стало можно. Наняла проводника и тю-тю. Очень, надо сказать, правильно поступила. Куда Контора пришла, там ловить больше нечего.

— Но ты ловишь?

— Да я вечно мимо кассы, — вздохнул Кройчек. — Решил сперва ещё деньжат срубить, а то с Ëнти не развернуться было: «То не делай, на тех не работай, таких заказов не бери…» Как будто нам не пофиг, что тут будет потом! Всё равно же свалим.

— И как, срубил?

— Ну, как тебе сказать… Токов-то накосил, но толку с них? Они только в Городе ходят. А я тут жить не собираюсь, слишком до хрена дурного грёма вокруг. Хотел вложить в товар и в другом месте расторговаться, но товару настала жопа, потому что ни хрена ж не работает.

— Сочувствую.

— Ничего, будет и на моей улице площадь. Ередим обещал подогнать здешнее киб-железо, я знаю, где его охотно возьмут в оплату. Давно собираюсь открыть автосервис в бойком, но безопасном месте. Надоело мотаться по Мультиверсуму. У меня же семья, дети.

— Дети? — удивился я.

— Ну да, два сына и дочка подрастает. Умница-красавица, с гаечным ключом с ещё в люльке играла. Папина гордость.

— Класс! Познакомишь?

— Прикалываешься? Они не здесь, конечно. Я не дурной их в такую жопу загнать. Я тут чисто на заработках, Ëнти уговорила. Ладно, что тебе сделать-то надо?

— Смотри, идея в целом такая… Вот, я тут наброски сделал, извини, как умею.

— Да ничего, сам не чертёжник. Давай поглядим…

Мы разложили на столе мои каракули, и я стал показывать и объяснять.

— Понял, — сказал вскоре Кройчек. — Идея смелая до безумия, но, блин, что-то в этом есть. Хорошо, что ты пришёл с этим ко мне, ваши медноголовые жопоруки могут только запчасти с места на место переставлять. Чуть что выходит за рамки ремонтной инструкции — ступор и тупняк. Они вообще не понимают, как можно сделать что-то новое! Даже соединить две готовых конструкции в одну новую и то ума не хватает! Я уж думал, у вас все такие, но ты, пацан, подаёшь надежды.

— Спасибо.

— Не благодари. Идея забавная, но конструкция, которую ты предлагаешь, — полное говно.

— Почему это?

Меня всерьёз задела такая оценка, мне нравится то, что я придумал. Сам придумал! На ровном месте! Штуку, которой ещё не было! На которую нет и не может быть схем и инструкций, потому что она родилась прямо в моей голове! И какой-то мелкий шлок говорит, что это «говно»?

— По энергетике не влезешь.

— В смысле?

— Слишком тяжёлая выходит. Вот сколько ты комплектов привода хочешь поставить? Два? Это всего-то пара киловатт с учётом потерь на преобразование туда-сюда. На твоё шасси надо больше вчетверо.

— Пара чего?

— Прости, мне в своих единицах привычнее. В общем, мало. А если напихать больше, то будет ещё тяжелее, и топлива придётся цистерну тащить, оно тоже весит, знаешь ли. Вот это у тебя что на схеме?

— Устройство питания.

— Что внутри?

— Схема в разработке, не могу пока сказать, не моё.

— Чёрт с ним. Весит сколько?

— Килограммов десять максимум.

— Потребление на комплект? Хотя погодь, сейчас прикину…

Кройчек быстро зачеркал в блокноте, заполняя страничку цифрами. Он что, вот так считает, что ли? Без комма? Сам? Фигассе, так можно было?

— Энергетическая ценность… так… где-то я это для генераторов прикидывал… да, десять тысяч килокалорий на литр, это грубо… — он снова быстро написал столбик цифр, — … да, примерно шестнадцать киловатт-часов. То есть на два киловаттных комплекта, без учёта потерь, восемь часов работы… Берём пять, потому что физика — жестокая сука, и потерь будет дофига. КПД преобразования туда-сюда процентов пятнадцать, но ещё и механические потери. Тут надо экономить каждый грамм, парнишка, а ты вон чего понагородил!

— А если, ну… без преобразований? Вон на том листе вариант.

— Не, парень, не советую.

— Почему? Экономим кучу веса на паре генератор-мотор…

— Батарею ещё забыл.

— А она нужна?

— Ещё как. Буферная ёмкость, обязательно. Запас по мощности и всё такое.

— Тем более! Тогда чистая механика рулит!

— Не, парень, преимущество ложное. Либо гибкость системы получится нулевая, либо надо будет ставить что-то типа вариатора…

— Чего?

— Вариатор, коробка передач… Тягу регулировать. Ты не можешь играть мощностью на входе, так?

— Ну…

— Не можешь, не можешь. Во всяком случае достаточно быстро. Так что тебе придётся менять передаточное число между входом и выходом плавно или ступенчато, чтобы получать либо момент на валу, либо скорость вращения. Понимаешь?

— Э… Типа вроде как да.

— Поверь старому механику, так оно и есть. Там ещё и маховик добавится, и довольно массивный, потому что если у тебя нет буфера в виде батареи, то ровную тягу придётся обеспечивать, запасая момент механически. Такая трансмиссия, как её ни делай, сожрёт весь выигрыш по весу, при этом сильно проиграет в оперативности управления тягой.

— Ладно, что ты предлагаешь?

— Смотри, для начала выбросим ко всем чертям раму. Нафига такая тяжесть? И вот это тут лишнее, и вот это тоже…

Старый техн принялся ожесточённо черкать по моим рисункам, потом застыл, задумался и сказал:

— Не, проще с нуля схему накидать. Смотри, давай сделаем вот так: привода разложим валетом…

— Чем?

— Вот так, я же тебе рисую! Попарно, вот так! Между ними кривошип. С одной стороны маховик, с другой — гена.

— Кто?

— Генератор. Батарею с другой стороны, вот сюда. Видишь? Так у нас получается плоская конструкция, легко влезающая под днище, и развесовка выходит хорошая. Ну и с охлаждением внизу проблем будет минимум.

— А они что, греются?

— Всё греется, парень. И сами привода, и батарея на заряде и гена немного. Если всё это засунуть в ящик и закрыть, как у тебя было задумано… — Кройчек пренебрежительно потряс моим рисунком, — … температура бы там быстро выросла так, что привода сварились бы нахрен. Коагуляция белка — и привет. Ты даже о вентиляции не подумал! А ведь там будет расти не только температура, но и влажность! Пока не выпадет конденсат и всё не замкнёт к чертям собачьим.

— Ладно, — признал я, — звучит обоснованно. Но почему ты убрал вот это, это и это?

— Потому что это вес и это лишнее. Да, комфорта нуль, но ты молодой, потерпишь.

— А не слишком жидкая конструкция выйдет?

— А ты что, собрался её годами пользовать? Тебе на один-два раза и нужно, зачем закладывать лишний ресурс? Не, если ты планируешь запатентовать, выпускать серийно, стать промом… Тогда да, тогда, конечно, надо и металл потолще, и вообще…

— Да, ты прав, наверное.

— Я всегда прав, малец. Я настоящий механик, а не эти ваши… Хотя у тебя башка варит, факт. Будь ты ростом пониже, я бы заподозрил, что твоя мама гульнула налево с грёмлёнг…

— С кем?

— Неважно, шучу.

— Нет у меня никакой мамы. Я интерский.

— Говорю же, шучу! Не бери в голову. Давай лучше прикинем, что нам понадобится и где это взять…

Через пару часов яростных споров мы утрясли номенклатуру узлов и деталей. Спорили в основном потому, что Кройчеку было плевать, насколько неудобной получится конструкция, лишь бы попроще и полегче, а мне, между прочим, ей пользоваться! Но в конце концов пришли к компромиссу, хотя выглядит получившееся устройство весьма непривычно,

— С тебя это самое загадочное питалово, — предупредил механик (это, похоже, что-то вроде техна, только слегка одичавшего и с бурной фантазией), — я его пока разместил как условный «чёрный ящик», так что постарайся вписаться в габариты и вес. Чуток подвинуться можно, но не сильно, иначе развесовку придётся пересчитывать. И лучше бы тебе решить этот вопрос побыстрее, потому что я не собираюсь тут надолго задерживаться.

— А что так?

— Не нравится мне ваш город. Никогда не нравился. Но если раньше тут был неплохой бизнес, то сейчас и вовсе делать нечего. Рассчитается со мной Ередим, и свалю. Меня уже зовут в одну прокатную контору обслуживать кой-какой летающий грём, но свой автосервис всяко лучше. Посмотрю, как по деньгам в итоге выйдет.

— И много у меня времени?

— Несколько дней. Твою хреновину я соберу параллельно задачам Ередима, он обещал заплатить, так что получу с него железо и пока-пока. Я уже и с проводником договорился. Вот мой комм, не теряйся. Если какие вопросы по ходу возникнут, напишу.

Кройчек деловито пожал мне руку на прощание. Я заметил, что кисть у него не по росту большая и сильная, вся в пятнах и мелких шрамах.

А теперь мне пора выполнить свою часть сделки и активировать имплуху для Ередима.

Программа Капрена сработала прекрасно. Я её ведь даже не испытал ни разу, башенный техн залил утилиту подбора кодов на комм-тестер удалённо перед тем, как я в ренд ушёл. Теоретически, мы договаривались, что я ему отбашляю часть заработанных на ней токов, но сейчас беру плату натурой, которая ему вряд ли пригодится.

— Нафига тебе ножные миокомплекты? — удивился Ередим. — У тебя же сет без нижних имплов.

— Нужны. Тебе жалко, что ли?

— Не, у меня их как говна. Есть кому продать — забирай на здоровье. Но вот это всё… — пром потряс списком комплектухи, — тут ты меня реально озадачил, дро.

— Неужели негде взять?

— Пришлось поломать голову. Откуда ты вообще про эти комплекты узнал? Я вот, например, даже краем уха не слышал. Это же не производственное, а лабораторное оборудование, для разрабов. Понимаю, что не моё дело…

— Именно, — перебил я. — Не твоё. Так есть?

— Не то чтобы есть… Спасибо отцам-основателям, подсказали, где искать, но забирать будешь сам. Я, знаешь ли, не ломщик.

— То есть вместо оплаты моего труда ты предлагаешь мне пойти и скраймить самому?

— Прости, дро, но таких штук может вообще на весь город штук пять и все они в одном месте. Остальное, — он снова потряс списком, — без проблем, притащим со склада. Не знаю, нафига оно тебе, но проблем нет. А вот лабораторный испытательный комплекс есть только в исследовательском отделе ренд-центра. Это Креоново ведомство, там придумывали всякие штуки с имплухой, создавали новые комплекты под актуальный ренд, меняли прошивки, оптимизировали и так далее. Промам только производственные задачи потом спускали. Слушай, Ковыряла, это даже не крайм! В последние годы работали одна-две лабы, остальное законсервировали сразу, как Креона грохнули. Персонал разогнали, проекты свернули. Внешников было дофига, они разбежались, сразу всё встало. А после локаута вовсе закрыли отдел, потому что типа ставка на микроренд теперь, а «скорлупу» где-то в другом месте модифицируют. Ты просто зайдёшь и выйдешь, там, может, и охраны-то нет! Чего там краймить, сам подумай? Оборудование лаб? Так им никто пользоваться не умеет. Реально, дро, соглашайся, эта инфа дорогого стоит! Ну и токами докину чуток.

— Ладно, давай свою инфу. И токи не забудь.

На привычной лавочке Гарта нет. Погода испортилась, Средку поливает дождь. Говорят, что с тех пор, как не стало Тумана, дожди стали идти чаще, и ветер теперь обычно дует с Залива, а не с Пустошей. Меньше пыли, больше сырости и вони. Шоне докладывают, что уровень моря начал повышаться, что само по себе проблема, ведь прибывающая вода заливает подземку, запирая городские стоки. Впрочем, происходит это слишком медленно, чтобы кто-то забеспокоился всерьёз. Текущих проблем хватает.

Я немного посмотрел, как танцует Таришка, даже подошёл к витрине вплотную, там козырёк от дождя закрывает. До чего же она хороша! Слов нет. Объективно говоря, Шоня, наверное, красивее. И дичайше секси, как все рыжики. Но всё равно Таришка меня цепляет. Есть в ней что-то… Не знаю что.

Гарт нашёлся в своей небольшой лабе в подвале под бывшим борделем. На экране рабочей станции бегут строчки кода, для меня они ничего не значат, а вот Тики с Мешаной глядят с интересом.

— Боз Гарт! — подаёт голос девчонка. — А куда обращается этот процесс? Я не поняла.

Техн касается клавиатуры, бег строчек в терминале останавливается.

— Вот этот! — Мешана ткнула пальцем в экран. — К чему он адресуется?

Девушка довольно невзрачная и тихая, скорее всего, из нормародок. Яркого в ней разве что причёска, которую она красит во что попало. Но я не раз замечал, что башка при этом варит неплохо. Как бы не получше, чем у Тики. Тот присмотрелся и закивал:

— Да, Боз Гарт, я чот тоже не понял!

Но Мешана-то на бегущем листинге выцепила! Умная девушка. Мне даже стало немного стыдно, что во всех этих программах с прошивками я полный ноль.

— Молодцы, что заметили, — покивал техн. — Это отсылка к брейн-процедуре. Пустая, потому что мы не используем этот класс процессов, осталась от исходной версии. Как я говорил, код пока сырой, и… О, Ковыряла, привет. Ты за Козей?

— А она тут?

— Да, с Седьмой болтают в гостиной. Если не за ней, то… Принёс?

— Не всё, — ответил я, сгружая мешок с тубусами упакованных миоблоков. — Имплуху и коннекторы — да, а тест-комплектов у них нету. Ередим говорит, на заводах их вообще не держали, незачем. Только в исследовательском отделе ренд-центра. Но он мне рассказал, где это.

— Я прекрасно знаю где, — хмыкнул Гарт. — Не знал, что у промов нет, не сталкивался с производственниками, но, если вдуматься, логика в этом есть.

— Ничего, я схожу поищу. Говорят, там даже охраны нету.

— Не спеши, есть одна идея. Так, ребята, оставляю вас наедине с кодом, крутите, как хотите, это всё равно виртуалка. Тиган, пошли в мастерскую, посмотрим, что ты принёс.

В соседнем модуле стоит верстак, на него я и выложил взятое у Ередима железо.

— Да, то, что надо, — одобрил Гарт. — Стандартные фланц-коннекторы. Вот здесь стоит ППЗУ управления миоблоком, оно преобразовывает команду в набор управляющих импульсов для волокон. Нужен ещё простенький процессор с памятью, чтобы поднять командный интерфейс. Там той программы-то… Элементарный осциллятор и минимальный гуй типа «включить-выключить»… Ах, да, ещё параметры выводить, наверное, стоит. Уровни нагрузки, питание, метаболиты… Фигня, сделаю на базе обычного комм-тестера. Набросаю элементарный интерфейс с прогресс-барами, закрепишь комм, где тебе удобно, будет вместо приборной панели.

— Оставить вам это железо?

— Нет, не надо, я на виртуалке тесты прогоню. Можешь забирать и монтировать.

— Спасибо, боз Гарт.

— Не за что, это простая, но нестандартная задача, ребятам будет полезно поучиться. Теперь по тест-комплекту.

— Да?

— Я пойду с тобой.

— Это не обязательно, я…

— Без меня ты его так просто не найдёшь, а я точно знаю, где взять.

— Можете просто объяснить.

— Могу. Но хочу посмотреть, что ещё там осталось полезного. Похоже, никому, кроме меня, исследовательское оборудование уже не понадобится.

Козя и Седьмая сидят наверху, там, где раньше был бордель. В бывшем холле устроено нечто вроде гостиной. Сюда выходили «окна мап», в которых они танцевали. Заведение относилось к числу ультрабюджетных, так что внешняя витрина всего одна, это позволяло экономить на аренде места на Средке. Остальные демонстрировали себя клиентам тут, в широком коридор-холле. Тут топтались, выбирая мапу по вкусу, те, у кого набиралось токов на их услуги. Сейчас витрины погашены, все, кроме одной, под номером семь. Там танцует Седьмая.

Я удивлено оглянулся — беловолосая женщина сидит в кресле за столиком. Посмотрел — она же танцует за стеклом.

— Это голопроекция, — сказала подруга Гарта. — Однажды станцевала на пробу, проверить… одну гипотезу. Гарт записал видео, чтобы я могла посмотреть со стороны, мне понравилось, я попросила смонтировать проектор в седьмом боксе. Когда погода не позволяет посидеть на лавочке на Средке, мы сидим здесь. Видео закольцовано, но нам пока не надоело, а если соскучимся, всегда могу станцевать ещё.

— Круто, — оценил я. — Реально очень хорошо. Я бы не поверил, что так можно станцевать без премиального мап-сета с топ-прошивкой. У вас потрясающая пластика.

— Спасибо, — кивнула Седьмая, — я старалась. Ты за своей подружкой?

— Нет, по делу к бозу Гарту забежал. Она вам не мешает?

— Мы очень хорошо поболтали, правда, дро Козя?

— Да, дро Седьмая! Мне было та-а-ак интересно! Спасибо за беседу и синтокофе. Тиган, ты куда сейчас?

— В Башню, — ответил я. — Пожрать и выспаться, денёк хлопотный выдался.

— Я с тобой!

Дождь на Средке закончился, выглянуло солнце, но это не пошло на пользу окружающему пейзажу. Грязные лужи — единственное, что тут теперь блестит. К чему стремиться низовой молоди? Раньше неоновый свет тянул их снизу верх как магнитом, а теперь тут разве что немного меньше мусора.

— Седьмая очень клёвая, — сказала Козя, цепляясь за мой локоть.

— Танцует роскошно, — признал я. — Отвал башки.

— Лучше, чем Таришка?

— Иначе, — ушёл я от ответа. — Больше чувства, что ли…

— Вот! — гордо сказала Козябозя, как будто это она так круто сплясала. — Если я тебе скажу секрет, ты никому не расскажешь?

— Если это секрет, то зачем его вообще говорить?

— Ну да, наверно… — видно, что девушку распирает. — Но ведь Тики знает. И Мешана…

— Мало ли, кто чего знает.

— Ладно, — решилась она. — Скажу! Седьмая — мапа!

— Пострендовая? Ну да, с такой внешностью не удивительно, хотя слишком молодо выглядит.

— Она досрочно дерендилась, боз Гарт на ней испытывал первую «Скорлупу», а потом как-то хитро разлочил нейровентиль, так что у неё не нерфаный премиальный сет! И даже доступ к прошивке остался! Только ты никому!

— Я-то никому, — ответил я укоризненно, — а вот ты, небось, разрешения у Седьмой не спросила. Может, она не хочет, чтобы об этом знали посторонние.

— Да ладно, я же только тебе!

— Ну так-то круто, да, — признал я. — В постренде иметь доступ к прошивке, это имба. Особенно для мап. Понимаю, почему боз Гарт заморочился, она такое в койке может…

— Причём тут койка? — сердито пихнула меня локтем в бок Козя. — У них чувства!

— Одно другому не мешает, — фыркнул я.

— Седьмая вообще мапой не работала, у неё была закладка от Бераны, но что-то законфликтовало в прошивке, и она фризилась.

— Закладка от Бераны? Точно?

— Ну да, ей сама Берана подтвердила!

— Это уже интересно…

— Я же говорю! Там така-а-ая история! Боз Гарт её чинил-чинил, а потом раз — и дерендил! И она в него влюбилась, а он в неё!

— Это она тебе сказала?

— Нет, это я сама так решила. А иначе чего бы они с тех пор всегда вместе? У них столько приключений было! Седьмая нереально крута. И у неё собственная «скорлупа» есть! Не зарегистрированная, личная, прикинь? Блин, я ей так завидую!

— Чему именно? Мап-сету или «скорлупе»?

— Тому, что она живёт с любимым человеком, — голос Кози разом помрачнел.

— Не парься, Козябозя, — я потрепал девчонку по её странным, скрученным в мелкие косички жёстким волосам. — Будет и у тебя большая любовь. Наверное.

— Дурак ты, — ответила Козя.

Дальше мы до самой Башни шли молча. Обиделась, что ли?

Смешная.

Встречаться на нейтральной территории Никлай категорически не хочет: «Это для меня опасно». Пришлось опять тащиться в к ему в башню. Неуютно мне там как-то, так и кажется, что снова выпрется владетель в маске, спросит, какого Креона Берана ещё не доставлена и, не слушая объяснений, срубит мне башку. Репутация у них такая, и не без оснований.

— Нет, Грерат понимает, что это не мгновенно, — успокаивает меня Никлай. — Владетели живут долго и мыслят стратегически. Но это не значит, что с поручением можно затягивать бесконечно.

Мы сидим в его комнате, мне в локоть тычется тёплым шерстяным лбом животное «кот». Я машинально приподнял руку, тот влез под неё, расположившись на моих коленях, и замурлыкал.

— Я работаю над этим. Так что там с чертежами леталки?

— Есть хорошая новость и плохая. Плохая — в библиотеке Дома не нашёл. Она набита мелефитской литературой, Грерат очень увлечён и собрал большую коллекцию. А вот практических пособий, судя по всему, нет. Спросить некого, персонал сильно проредили в недавних конфликтах, искать наугад я могу годами.

— Паршиво.

— Но есть, как я и сказал, хорошая новость. Какие-то материалы о коптерах нашлись у Бокамосо.

— Знакомое имя… Стоп! Это же…

— Да, это отец твоей чернокожей подружки.

— Но он же…

— Прошло два года, многое изменилось. Бокамосо Омари, также известный как «Скриптор», больше не связан с «непримиримыми» кланами. Это вообще была идея Каролины, точнее, Бераны, на которую та работала. Когда кланы устроили резню в Городе, Бокамосо ужаснулся, они с Каролиной снова разругались и расстались. Он неплохой человек, просто влюблён не в ту женщину, так бывает.

— И где его искать?

— В Пустошах. Из-за Каролины у него образовалось немало врагов: для непримиримых он предатель, для лояльных замазан в мятеже. При том, что сам по себе Омари человек вполне безобидный, увлечён книгами и историей Города. Я предлагал ему покинуть срез, проводника теперь снова можно найти и нанять, но Скриптор отказался. Сказал, что слишком давно здесь, и его никто не ждёт там. А ещё он очень хочет увидеться с дочерью. Сделать, так сказать, вторую попытку.

— Зачем?

— Боюсь, я не смогу это объяснить парню из интера. Скажем так, отношения родитель-ребёнок очень много значат там, где он родился и вырос. Для него твоя подружка носит имя «Козябозя Бокамосо Омари», она его дочь, и это чертовски важно. Духи предков не простят.

— Кто?

— Неважно. Люди порой довольно странно видят мир. В общем, вот тебе поинт.

— Не ближний свет, — оценил я координаты.

— Но и не Второй Город, вполне можно добраться без коптера. Считай это тренировочным выходом.

— Ладно, — кивнул я. — Придумаю что-то. А скажите, Никлай, если проводники, как вы говорите, снова доступны, я бы мог кого-то из них нанять?

— Да, если знать к кому обратиться.

— А вы знаете?

— Знаю. Это дорогая услуга, и токи они не примут, только ликвидный товар, но в городе ещё есть чем расплатиться. А тебе зачем?

— Ну, у меня есть поручение найти кое-кого во внешнем мире, но тот, кто точно знал, куда ехать, пропал… Это вообще сложно, отыскать там конкретного человека?

— Смотря сколько ты о нём знаешь.

— Ну, его зовут Док, у него есть приёмная дочь Нагма, он был премом корпы на низах, потом свалил. Лет ему должно быть примерно восемнадцать-двадцать, как я думаю, но это не точно.

— И это всё? Ты даже не знаешь, из какого он среза?

— А это важно?

— Да. Только хорошо известных населённых срезов тысячи, в некоторых из них число людей превышает миллиард.

— Сколько? Да ладно! Не может быть столько людей! Вы шутите?

— Нет. Мультиверсум куда больше, чем представляется жителю среза с одним вымирающим городом. Найти там человека по таким скудным данным нереально.

— Креонова перхоть… Миллиарды! Это же жратвы не напасёшься! Ладно, проехали. А можно личный вопрос?

— Попробуй, — улыбнулся Никлай.

— А почему вы не уезжаете? Сидите в башне, боитесь выйти, при этом знаете, где найти проводника, но не свалите? Простите, но я не верю, что вы просто наняты Домом. В чём ваш интерес здесь?

— Я отвечу на твой вопрос частично, Тиган. На него вообще нет простого короткого ответа. Для начала мне, как и Бокамосо, некуда отправиться. Я слишком давно тут, большинство тех, кто меня знал, умерли, а меньшинство не будут рады меня видеть. Кроме того, я испытываю нечто вроде ответственности за судьбу Города, в который вложил много труда и времени. Мне не нравится Контора и то, что она тут затеяла, это попросту опасно, причём для всех. Я имею некоторые моральные обязательства перед Домом Креона, пускай даже Дом их с меня не потребует. Мне, в конце концов, просто интересно, чем всё кончится. Такого ответа тебе достаточно?

— Наверное, — сказал я, думая, что на самом деле Никлай мне насвистел.

То есть всё сказанное, конечно, тоже присутствует, но какой-то главной причины он не назвал. А она точно есть.

Примерно на полпути между Башней Грерата и Башней Креона бордель, где рендуется Таришка. Вообще-то, если честно, это не самый короткий путь, но отчего-то я хожу им. Дождя сегодня нет, но Гарт с Седьмой на лавочке не сидят, они обычно попозже приходят, так что я пью синтокофе в одиночестве. Смотрю на свою бывшую девушку, танцующую в витрине. Наверное, это странно. С другой стороны, боз Гарт вообще живёт со сломанной мапой из собственного борделя, и никто не скажет, что он ненормальный.

— Так и знала, что найду тебя здесь.

— Привет, Козя. Будешь кофе?

— Не хочу.

— Ну и ладно, сам выпью.

— Что в ней такого особенного?

— В Таришке? Да ничего, наверное. Красивых девчонок полно. Есть и покрасивее. Хочешь спросить, почему я тогда тут сижу?

— Нет, не хочу. Мне кажется, я понимаю.

— Может, объяснишь? А то я — нет.

— В Городе нет семей. Ну, кроме промов, но там совсем другое. При этом люди не могут совсем без близких, они так устроены. Молодь сбивается в корпы, чтобы быть хотя бы формально с кем-то, но интики чаще всего одиночки. Для тебя семьёй стала Таришка. Она была якорем, символом того, что ты не один. Поэтому ты так расстроился, когда она ушла, и до сих пор не можешь её до конца отпустить.

— У неё завтра день рождения, — сказал я зачем-то.

— Серьёзно? — озадачилась Козя. — То есть у тебя тоже?

— Ну да, мы же из одного помёта.

— И чего ты молчишь?

— Ну, девятнадцать же не отмечают. Только семнадцать.

— Только потому, что раньше в девятнадцать почти все были в ренде. Теперь всё не так, пора вводить новые традиции! В общем, я скажу ребятам. Никуда завтра не сбегай, будем тебя поздравлять. И дарить подарки.

— Да мне, в общем, ничего не надо.

— Надо, — строго сказала Козя. — Ты просто сам не понимаешь. И знаешь что, Тиган?

— Чего?

— Ты не один! У тебя есть я! — и зашагала по Средке, гордо вскинув голову.

Смешная.

С Гартом встретились поздним вечером. Средка теперь не зарево неоновых огней над морем тумана. Тёмных мест больше, чем светлых, мы стоим в глубокой тени у закрытой двери незнакомой высотки. Окна там не светятся, этажей всего ничего, штук семь.

— Одно из первых зданий над Средкой, — пояснил Гарт. — Здесь рождался ренд.

— Кто ломает?

— Давай ты, хочу глянуть.

Я вызвал смарт-слой, провёл встроенным в ладонь сканером и презрительно хмыкнул: это теперь считается «заперто»? Замок послушно щёлкнул, дверь отошла.

— Прошу!

— Быстро, — кивнул Гарт. — Хорошая имплуха, повезло тебе, Тиган. Нам на пять этажей вверх, лифты обесточены, лестница в конце коридора, налево.

— Может, проще лифт перезапустить?

— Палево, — покачал головой Гарт. — Лучше бы нам не светиться, так что контролируй камеры.

Камеры оказались выключены, но лестница от этого короче не стала. Вроде пять этажей немного, но пролёты такие длинные, что к концу подъёма я готов поменять имплы рук на имплы ног.

— Нам сюда, — показал Гарт в темноту коридора.

На его лице электронные очки, у меня глаза в ночном режиме, свет нам не нужен.

— Вот эта дверь… Да тут открыто, надо же. Теперь никто не понимает ценность проводившихся здесь исследований.

— Не похоже на лабу, — сказал я с сомнением. — Скорее, на кабинет начальника.

— Угадал, это он и есть. Погоди, сейчас… Даже интересно… — Гарт выдвинул нижний ящик стола и принялся выкладывать из него папки. — Вот, так и знал, что сюда никто не полезет! Смотри!

Он протянул мне табличку, на которой написано: «Руководитель исследовательского отдела специальный мастер-техник Гарт».

— Так вы тут работали? — дошло до меня. — Не просто техн, а спец?

— Самой высшей категории, — подтвердил он. — Вершина карьеры для простого крайм-ломщика с низов. Вот, то самое кресло, в которое собирался карабкаться ты, дро. Хочешь посидеть?

— А можно?

— Теперь всё можно. Вряд ли это отдел когда-нибудь откроется, для этого нужен второй Креон, а где ж его взять?

Я осторожно уселся в удобное широкое кресло. Попробовал представить себе, что я начальник… чего-то там исследовательского. Не получилось. Понятия не имею, что делают начальники. И, тем более, исследователи. Хотя, я же придумал тут штуку, которую сейчас собирает Кройчек? Гарт говорил, никому до меня такая идея в голову не приходила. Может быть, я тоже немного «исследователь»? Или это не так работает?

— И чего мы тут делаем? Ну, кроме как таблички тырим? Тестовый модуль явно не тут.

— Хочу слить кой-какие данные, — Гарт достал из сумки дата-рак и включил питание терминала. — Не бойся, сетевой хаб я вырубил, никто не спалит.

— Что-то ценное?

— Не сольёшь не узнаешь, верно? Но это в твоих интересах, дро.

— В смысле?

— После меня тут работал Бректон.

— Тот самый?

— Именно. Если где и есть актуальные данные по закладкам для Бераны, то здесь. Ладно, посидел и хватит, уступай место. Мне нужна эта база.

— Нашли что-нибудь? — я смотрю, как Гарт листает что-то на экране настольного терминала, но не вижу, что именно, а из-за плеча подсматривать как-то неловко.

— Что-нибудь, — неопределённо пояснил он. — Данные копируются, разбираться буду у себя.

— Про меня что-то есть?

— Конкретно про тебя не попалось. Но есть Бректоновская база по «закладкам». Может быть, найду что-то там. Да сядь ты, успокойся, не мельтеши! Пока не скачается, не уйдём.

— Вам хорошо говорить, не у вас в башке закладка!

— Как я уже говорил, сама по себе она ничем тебе не грозит. Судя по тому, что я смог извлечь из дампа прошивки, скрытый раздел предназначен для использования в ренде. В твоём случае это либо уже сработало, либо уже не сработает. Так что интерес у меня чисто теоретический: если база хорошо откомментирована, я, возможно, смогу вывести какой-то общий контур замысла Бераны. Что именно она хотела сделать при помощи рендовых. Судя по размеру базы, таких, как ты, было много.

— А если сработает, когда я не в ренде? Совпадут условия?

— Вероятность ничтожная. Бректон программировал ещё до локаута, с тех пор всё очень сильно изменилось. Скорее всего, задач, под которые это делалось, уже не существует. Берана пропала два года назад. Думаю, порождённый ею вал событий перемолол и её саму. Иначе мы бы точно про неё услышали, она была очень активная.

— Есть мнение, что она жива, — нейтральным тоном сообщил я.

— Мнение или инсайдерская инфа?

— Скорее, второе. Но я не могу сказать откуда.

— И так несложно догадаться. Владетели.

— Я этого не говорил.

— Не говорил, не говорил, успокойся. Зря ты с ними вяжешься, как по мне. Слово «благодарность» им неизвестно. Креон был единственный более-менее договороспособный, да и то… Остальные просто считают, что всё вокруг принадлежит им. А значит, нет никаких интересов, кроме владетельских. На тебя им даже не плевать, потому что ты и плевка не стоишь.

— Ну так они же владетели, — удивился я. — В своём праве.

— Есть разные мнения на сей счёт, — уклончиво ответил Гарт.

— И всё-таки, — не отстаю я. — Допустим, малая вероятность. Сработал триггер, предусмотренный закладкой. Что произойдёт?

— Если ты не в ренде, скорее всего, ничего. Нейровентиль не только отсекает твоё сознание, когда ты рендуешься, но и деактивирует программную часть, когда ты дерендишься. Хотя… — техн задумался. — Чисто теоретически… Нет, вряд ли.

— «Вряд ли» что? Креонова жопа, боз Гарт! Вы специально мне нервы мотаете?

— Нет, просто мысль одна в голову пришла… Смотри, при работе в ренде отключается сознательная деятельность мозга. Кора засыпает, процессы в ней замедляются, личность впадает в глубокий сон. Исследования электрической активности показали, что рендовый даже видит сны! Правда, практически никогда их не помнит. Но подкорковая часть мозга при этом продолжает работать, задействованная для брейнпроцессинга. Своего рода термодинамический вероятностный вычислитель с недвоичной логикой, который в десятки тысяч раз эффективнее детерминированного железа импловых процессоров. Одна из причин, по которым не взлетела программа «Киб-сто».

— Вы рассказывали, да, но я не очень понял…

— В начале Чёрного Тумана, когда идея ренда только прорабатывалась, одним из вариантов было не использовать людей вообще, делать чистых кибов. То есть втыкать процессоры в протеев: программировать их, и пусть работают.

— Не получилось?

— Нет. Оказалось, что ни мы, ни даже внешники не имеем «железных» вычислительных систем, достаточно мощных и при этом компактных и влезающих в требования по энергопотреблению. Тогда была сделана ставка на «тонкий клиент», когда большая часть вычислительных ресурсов на сервере, а локальная сборка только интерпретирует его команды. Но эта схема имеет очевидный минус. Понимаешь, какой?

— Да. Связь.

— Именно. Отвалилась сеть — киб в лучшем случае фризится. В худшем — оставшихся локальных ресурсов не хватает даже на элементарное поддержание жизнедеятельности. Перегрузился процессор, система зависла, остановилась работа имплолёгких, например, и привет. Да и серверная часть для удалённого управления тысячами кибов требовалась такой чудовищной мощности, что её просто не успели построить, хотя начали. Решение предложили внешники. Для серверной части использовали брейнкластер, для локальной — ресурсы мозга рендового. В случае несложных задач в локальной автономности этого достаточно. Взять, к примеру, мусорщиков в подземке, которые работают большую часть времени вообще вне сети, собираясь у стационарных роутеров чтобы обновить задачи…

Я вспомнил мусорщика-каннибала и поёжился. Что-то у него с автономностью не так пошло.

— Работа у мусорных кибов простая, так что более-менее хватает. Тупят, конечно, частенько, но если ситуация требует чего-то кроме «хватай-тащи-пихай-толкай», то мусорщик возвращается к роутеру и получает уточнение задачи от сервера. Да, имей в виду, а то многие путаются: внутренний брейнпроцессинг не имеет отношения к мышлению. Это вычислительный ресурс, с которым работает прошивка. Мозговая активность такого рода не является мыслительной. Но есть исключение. Это динамические нейровентили с регулируемой полосой пропускания. Я знаю только одну область их применения.

— Какую?

— Мапы-эксклюзивки. Штучные изделия высочайшей сложности. У них нет прошивки как таковой, шьётся в каком-то смысле сама личность. То есть поведенческие реакции обрабатываются не программой в подкорке, а являются проявлением высшей нервной деятельности самого человека.

— А в чём разница?

— Мапа чрезвычайно достоверно изображает оргазм. Эксклюзивка его реально испытывает.

— А причём тут моя закладка?

— Скорее всего, ни при чём. Просто теоретическое рассуждение. Если бы твой вентиль был динамическим, то срабатывание программного пакета могло бы воздействовать на высшую нервную деятельность.

— Как именно?

— Не знаю точно, не моя область компетенции. Когда я тут работал, то эксклюзивками занимался отдел Бректона.

— Того самого Бректона, который сделал закладку мне?

— Ага. После того, как меня вышвырнули в низы, он занял моё место, но вообще это именно его сфера деятельности. Могу предположить, что срабатывание вызвало бы нечто вроде мотивационного казуса.

— Это ещё что такое?

— Мапа-эксклюзивка при виде заказчика, под которого создана, испытывает чувство неподдельной глубокой любви, со всей физиологической симптоматикой сопутствующего гормонального шторма. Именно ради этого на них и тратят несуразно много токов, хотя обычная мапа изобразит всё даже качественнее. В верхах бзик на натуральности. Мне доводилось слышать от коллег, что пострендовые эксклюзивки, у которых нейровентиль отключён и которые, разумеется, не помнят, чем занимались в ренде, при виде своих бывших хозяев демонстрировали ту же реакцию, хотя и в ослабленной форме. То есть срабатывание триггера в прошивке отзывалось необъяснимым желанием немедля отдаться этому человеку, позволив делать с собой что угодно, хотя с точки зрения пострендовой женщины она видит его впервые в жизни. К счастью, вероятность встречи низовой шлочки и богатого вершка ничтожна.

— Ну да, в точности как у меня с неизвестными триггерами…

— Прекрати параноить, Тиган, — отмахнулся Гарт. — Ты совершенно не похож на мапу-эксклюзивку, а техну никто не будет ставить динамический вентиль, они штучные и очень дорогие. Это было теоретическое рассуждение, забудь.

Ну да, вот так сразу взял и забыл. Вот же Креонова плешь, теперь постоянно буду думать: «Это у меня нормальная реакция или программа сработала?»

— Скачалось, — сказал техн, отсоединяя дата-рак и выключая терминал. — Пошли в лабу.

Лаборатория дальше по коридору, дверь не закрыта. Тут куча оборудования, которое мне совершенно не знакомо, даже предположить, что эти штуки делают, не могу. На верстаке зажата в сложной конструкции имплорука с подключёнными проводами и трубками. Она уже успела покрыться пылью.

— Это динамометрический испытательный стенд, — пояснил Гарт. — На нём, в частности, подбирают коэффициент нерфа для новых сетов. Меняют драйвера и смотрят, какое усилие развивает импл.

— А нерф правда так необходим?

— О, это больной вопрос для всех пострендников, — засмеялся Гарт. — И простого ответа на него нет. Для чего, по-твоему, нужен нерф?

— Ну, чтобы пострендовый силовик и себя не поломал, и другим не навредил. Там же силища дичайшая!

— Допустим, — кивнул Гарт, отсоединяя зачем-то имплоруку, — а почему, к примеру, нерфят мап? У них не силовые сеты и миокольцами своими знаменитыми член она никому не оторвёт. А технов? Тебе повезло, у тебя деренд технический, а в норме подрезали бы и мощность рук, и функционал сканеров, и всякое ещё по мелочи, хотя ты вряд ли ими себе навредишь. Зачем?

— Не знаю, — признал я.— Не задумывался. Всегда всё нерфят, норма же.

— Подержи здесь… — Гарт принялся откручивать винты на приборной стойке. — Ага, спасибо. Нерф имплухи больше социально-экономическое, чем техническое решение. Это просто, это дёшево, это снимает часть проблем со шлоками, это, в конце концов, уменьшает расход питания на соцмине.

— А это тут при чём?

— Силовая имплуха требует много энергии. Даже понерфаный силовик жрёт втрое больше интика. А без нерфа его вообще нереально прокормить обычной едой, у неё слишком низкий калораж. В желудок просто не поместится столько жратвы, чтобы обеспечить имплуху, нужно специализированное кибпитание, а оно дорогое и на вкус отвратительное. Вон там, кстати, в шкафу канистры, не забудь прихватить парочку. Чего пропадать добру?

— Хорошо, возьму. То есть без нерфа всё же никак? Или что? Я запутался.

— Технически ведь ничто не мешает обеспечить деренднутого кибпитанием, верно?

— Ну, так-то да… Вряд ли он будет рад глотать скользкую вонючую жижу, которая на вкус как отработка, вместо того чтобы гудеть в ресторанах Средки, но достать её большой проблемы нет. Но как быть с управляемостью?

— Ты, сам того не понимая, попал в два вопроса одновременно… Так, бери тут и тащи на себя, я возьмусь за тот угол…

Мы вытащили из стойки металлический контейнер с ручками размером примерно метр на полтора и толщиной с полметра. Довольно увесистый, но Гарт оказался неожиданно сильным.

— Управляемость, дро, бывает разная. Если управление имплухой без нерфа реализовать ещё как-то можно, то управление обществом суперменов — проблема совсем другого уровня… Вот, это именно то, что тебе нужно. Стендовая система питания.

— Этот ящик?

— Именно. Смотри…

Под крышкой плотно набитое пространство, какая-то неприятная на вид смесь живого и механического.

— Нужно будет зарядить батарею, — сказал Гарт, — вот этот разъём. Но хватает очень надолго, так что можешь об этом не париться. От неё запитана только плата управления, остальное в электричестве не нуждается. Вот здесь меняются воздушные фильтры для синтолёгких, сюда заливается жидкий питательный концентрат…

— Только жидкий?

— Конечно, это же лабораторный стенд. Зачем в него пихать дополнительные модули для переработки геля, а тем более обычной еды? Тебе точно понравилось бы, будь тут рот с зубами? У жидкого чуть меньше энергоплотность, чем у геля, зато его можно просто подавать по трубе.

— Ну, вдруг запас кончится?

— В крайнем случае можно лить насыщенные сахарные растворы и растительное масло, но недолго, система вывода метаболитов на такое не рассчитана, да и мощность упадёт в разы. Выводная трубка здесь, внизу, стандартное подключение, сообразишь что-нибудь.

— Само собой. А много… выводится?

— Зависит от интенсивности нагрузки. Умеренно. Да, в жару может потребоваться дополнительная вода, кроме той, что в концентрате. Лить абы что из лужи нельзя, только чистую, но не дистиллированную, чтобы не нарушить баланс электролитов. Немного, литр в сутки максимум. В тот же приёмный клапан.

— А как узнать, что надо?

— Я выведу управление на комм-тестер, будет наглядно. Ладно, хватай канистры, а я блок…

— Он же весит дофига!

— Не волнуйся, я справлюсь.

— У вас имплуха! — дошло до меня внезапно. — Какой-то скрытый сет!

— Мой случай… уникальный, скажем так. Так что давай не будем это обсуждать, хватай и потащили.

Я взял две большие канистры с кибпиталовом и уже сделал было шаг к двери…

— Ты чего застыл?

— Там кто-то есть. Я слышу шаги и голоса.

Всё-таки хорошая имплуха — это вещь! Аудиоусилители отработали на отлично, и мы не выперлись в коридор, где началась какая-то суета. Сканер показал, что запитана сеть освещения, в коридоре горят лампы, значит, пришедшие, в отличие от нас, не боятся быть обнаруженными. Возможно, они в своём праве, а может, им просто плевать, но мне что-то не хочется с ними встречаться.

— Надеюсь, они не сюда, — сказал Гарт.

Похоже, он тоже не стремится к общению.

— Нет, в тот конец коридора, — ответил я, прислушавшись. — Креонова сперма, кто это может быть?

— Любой, кто знал об этом месте. Не очень много народу, но не один человек и не два. С тех пор, как я тут работал, прошли годы, так что вряд ли угадаю персоналии.

— А что тут вообще можно искать? Судя по тому, что я разбираю, они именно ищут.

— Нам понадобился лабораторный блок питания. Мало ли что ещё кому в голову придёт? В отделе много уникального штучного оборудования. А что ты слышишь?

— Обрывки фраз, — разочаровал его я. — Даже для имплов слишком далеко. Креона поминают через слово, но может быть, просто ругаются. О, зашли куда-то, в коридоре никого. Пойдём?

— А ты не можешь сказать, куда именно?

— Могу. Тут кабельный распределитель в стене, сканер видит, куда подали питание. Крайняя дверь слева, если туда смотреть, — я показал пальцем. — Во всяком случае, свет зажёгся там.

— Как интересно… Жаль у тебя комплектация без микродрона.

— Встроенного дрон-порта нет, — признал я, — но интерфейс активен. Я нашёл внешний, в кармане таскаю. Глупо было бы не воспользоваться возможностями, пока я при Верховной. Нужен?

— Я бы посмотрел на тех, кому понадобилась лаба номер один.

— А что там?

— То, ради чего стоит рискнуть дроном. Я компенсирую.

— Да ладно, не за токи покупал…

Я вытащил из кармана пенал и сдвинул крышку. На мягком вспененном основании покоится крошечный, в пол-ладони, плоский квадрокоптер. Это стандартное техновское оборудование для осмотра кабельных шахт и прочих недоступных мест. В некоторых имплосетах есть даже штатный дрон-порт в имплоруке, но не у меня. Впрочем, те, встроенные, ещё меньше, так что автономность никакая, а этот может довольно далеко улететь.

Я осторожно приоткрыл дверь, толкнул по полу дрон и закрыл снова. Вызвал смарт-слой, на нём появилось видеоокошко с картинкой с камеры. Пустой коридор, горят лампы.

— Что там? — нетерпеливо спросил Гарт.

— В коридоре никого. Сейчас подниму.

Управлять дроном вообще не надо: он поднялся под потолок, как только я этого захотел. Даже не думаю, как подавать команды, не совершаю никакого специального усилия, имплуха сама интерпретирует мысленные пожелания, переводя их в понятные девайсу радиосигналы.

Лампы на картинке поплыли назад, крошечный квадрокоптер летит вдоль стыка потолка со стеной, прикрываясь кабельным коробом. Надеюсь, его не заметят, потерять будет жалко. Хотя у Капрена, конечно, ещё есть. Шоня велела башенному техну оказывать мне содействие, вот я и пользуюсь халявой.

Открытая дверь. Видеосигнал чёткий.

— Видишь кого-нибудь? — снова спросил Гарт.

— Нет, они в глубине помещения. Загонять машинку? Рискуем. Он, конечно, маленький и тихий, но, если заметят, придётся драпать.

— Ничего, тут лестница рядом, а им через весь коридор ломиться. Уйдём, я здание хорошо знаю.

— Как скажешь.

Я опустил дрон пониже и осторожно, впритирку к верхнему краю дверного проёма, завёл внутрь.

— Можешь расшарить сигнал на мои очки?

— Э… без понятия. Если технически могу, то не знаю как.

— Креонова мошонка… Ладно, долго объяснять. Говори, что видишь!

— Ну… лаба. Дофига железа. Не в курсе, что это.

— Что ещё?

— Кто-то в оболочке владетеля.

— Эксокибрис?

— Ну, такая чёрная лупоглазая штука. Не знаю, как они правильно называются, Калидия в рекламе всё время в такой таскалась.

— Всё интереснее и интереснее. Мужская или женская?

— Ну, сиськи не торчат, но и между ног гладко.

— Мужская. На женской грудь выступает заметно.

— На этой только меч выступает. И мне он как-то не очень нравится…

— Кто там ещё?

— Пацан какой-то мелкий. Морда гладкая, одет как вершок. Два боевых киба в безовской броне с ружьями. Мне это всё меньше нравится… От них не убежишь!

— Это всё?

— Нет, там какой-то ещё человек, плохо видно, шкаф заслоняет… Сейчас, сдвину дрон… Да, вот… О, баба. Ничо так, но в возрасте. Креонова залупа, кибы засекли дрон! У них же детекторы и глушилки… Всё, погас.

— Валим! — быстро сказал Гарт.

— Безы догонят!

— А вот и нет, — он подскочил к стене лабы, откинул защитную крышку с активатора пожарной сигналки, выдернул чеку стопора и повернул ручку. Загудела низко сирена, механический женский голос сказал: «Режим аварийной изоляции. Двигайтесь в направлении ближайшего убежища». Серия глухих ударов отозвалась вибрацией пола.

— Это что за нафиг? Пожарка же не так работает!

— Это не пожарка, а аварийка. На случай утечки какой-нибудь дряни. Хватай ёмкости и бегом за мной!

Мы выскочили в коридор — я с двумя тяжеленными канистрами, Гарт со здоровым металлическим ящиком в руках. А неслабая имплуха для скрытой-то! У закрытых сетов ограничение по мощности, потому что тепловой режим обеспечить сложно, поэтому все силовики ходят железом наружу, а он прямо на вытянутых руках тяжеленный модуль прёт! Я бы так не смог, во всяком случае, долго. Имплоруки потянут, но спина и таз уже нет. Получается, у Гарта сет не техновский? А какой?

Коридор оказался отсечён стальной перегородкой. Да, через такую и безу не пробиться.

— При биологической угрозе этаж делится на герметичные сектора, — пояснил техн, — им до нас не добраться. Пошли, я знаю, где выход. Надеюсь, что они нет, тогда им придётся объясняться с… Шонины сиськи, а может, и не придётся. Не уверен, что охрану ещё не дерендили за ненадобностью. Нет, что ни говори, а при Креоне такой фигни не было!

По лестнице, обнаружившейся за открывшимся в стене проходом, мы спустились вниз, в убежище. Это комната без окон с герметично закрывающейся дверью, где персоналу лаборатории предлагалось ждать, пока причина аварии будет устранена. Мы, конечно, делать этого не стали, благо Гарт знает обходной путь. Покинули здание через тоннель внутри Средки, и, пройдя окраинными тёмными переулками, оказались в конце концов у него дома, в бывшем борделе.

— Оставлю пока тут? — спросил я, ставя канистры на пол. — Послезавтра Кройчек обещал дособрать платформу, тогда унесу их и модуль.

— Конечно, — небрежно отмахнулся Гарт, — пусть стоят.

— А что там такого важного, в той лабе?

— Не знаю. Фишка в том, что это личная лаба Дома Креона. Так-то у них в башне своя, но не все исследования можно было делать там.

— Почему?

— Без понятия. Слишком опасно, например. Башню на герметичные отсеки, если что, не поделишь и огнём не стерилизуешь.

— Огнём?

— Ну да, есть и такой протокол. Если иначе справиться не выходит, то всё здание закрывается и прожигается высокотемпературной плазмой до голых стен.

— Э… А люди?

— Крайний случай. Этот протокол, насколько я знаю, никогда не применялся.

— Вот же жопа… Что такого опасного может быть в исследованиях имплухи?

— Имплухой занимался мой отдел. В лабе номер один было что-то другое. Но главное, что открыть её мог только лично Креон или кто-то из его Дома. Дверь заперта генетическим ключом, это никому нельзя делегировать! Если вскроет посторонний, то как раз тот самый протокол и сработает…

— Получается, что кто-то из них родственник Креона?

— А ты думаешь, чего я так напрягся?

— Доброе утро, Тиган!

— Уже утро? Козя, ты…

Я снова не выспался. Пока дошёл от Гарта, уже перевалило за полночь, а сейчас всего… Вызвал смарт-слой, посмотрел.

— Козябозя! Сейчас Креонова рань! И я точно закрывал дверь.

— А кто меня учил её открывать? Вставай, дро! С днём рождения тебя!

— Что? А, ну да, точно. Вот тебе делать нефиг…

— Не бубни, как старый шлок! Умывайся и выходи в гостиную, ребята ждут!

Корпа «Шуздры» при моём появлении встала из-за накрытого стола. Шоня подняла руку, призывая к вниманию.

— Народ! Приветствуем Ковырялу, который с нами недолго, но уже успел показать себя как надёжный дро! Поздравляем с девятнадцатилетием, Тиган!

— Ура! Поздравляем! — откликнулись остальные.

Затем мы выпили газировки и пожрали, а когда наелись, то все стали вставать и по очереди говорить мне всякие приятные вещи. Шоня пояснила, что так делают внешники, у них, типа, принято отмечать каждый год у каждого. Как они тогда вообще время находят делать что-то ещё, раз их, как говорит Никлай, дичайше дофига?

— Ну, Тиган давно мой дро, — начал Кери. — Ещё со школы. Он… ну… умный. Умный, да.

Смутился, сел.

— Я тоже знаю Ковырялу со школы, — добавил Тики. — Он норм пацан был всегда. Не давал себя нагибать и не стеснялся вломить. Ну и ломщик крутой, факт. Его на низах уважали.

— Нифига про него не знаю, — фыркнула Тохия, — но пацанчик симпотный. Я б дала. При иных обстоятельствах.

— Почти не знакома с Тиганом, — извиняясь, развела руками Мешана, — но верю Тики. И боз Гарт хорошо отзывается. Думаю, он норм.

— Присоединяюсь, — кивнула Дженадин. — Мы почти не общались пока, так что я как Кери.

— А обязательно хорошее говорить? — спросил Лендик. — Ну ладно. Он, вроде, неплохой техн. Типа того. Правда, коптер доломал нафиг, но, может, починит ещё…

— Вот ты душный! — возмутилась Козя. — Тиган — настоящий дро, он за меня несколько раз впрягся, и не только за меня! Не зассал, не слился, не пожалел токов! Вы просто мало его знаете, а он реально крут! С днём рождения, Ковыряла!

— С днём рождения! — с разной степенью энтузиазма повторили остальные.

— А теперь самое главное! — с каким-то избыточным даже энтузиазмом закричала Козя. — Подарок!

Воцарилась тишина, и взгляды, которые я уловил у тех, кто не отвернулся, показались мне… странными.

— Это сюрприз, поэтому надо завязать тебе глаза!

— Точно надо?

— Обязательно! — строго сказала Козябозя. — Иначе что это за сюрприз? Кери, завяжи!

— Это, если что, её идея, — шепнул мне на ухо парень, завязывая на затылке плотный шарф. — Сутки всех убеждала, что это именно то, о чём ты мечтаешь. Всё, готово. Не подсматривай!

За локоть меня взяли тонкие пальцы. Я догадался, чьи, даже до того, как Козя сказала:

— Я отведу. Чур, не жульничать!

Ткань плотная, но смарт-слой показывает расположение проводки, светильников, сетевых и силовых кабелей в стенах, так что я, наверное, мог бы идти и без помощи девушки, но принимаю правила игры. Вряд ли она задумала что-то плохое, верно?

— Лифт, — шепчет мне на ухо Козя.

Я отлично вижу питание дверей и датчики, могу даже открыть сам. Жду. Лифт приехал, отвёз нас двумя этажами выше. Коридор, комната.

— Заходи.

В центре что-то происходит, какое-то движение чего-то, насыщенного слабыми токами и беспроводным сетевым трафиком. Не могу сообразить, что это, пока Козя не снимает с моих глаз повязку.

— С днём рождения, Тиган. Это тебе!

Роскошная спальня, широченная кровать, шикарный интерьер. В центре комнаты, равнодушно улыбаясь, танцует прекрасная девушка.

Таришка.

— Козя… Я не понял.

— Мы с ребятами выкупили её ренд, — торопливо объясняет Козябозя, — с помощью Шони, конечно. Идея не всем понравилась, но я их убедила!

— И чья это теперь мапа?

— Твоя!

— В каком смысле?

— В полном. На столе комм. Интерфейс простейший, разберёшься. Таришка твоя собственность, все выплаты покрыты, все компенсации переведены. Можешь делать с ней что хочешь.

— Козя. Я не понимаю. Нафига?

— Хватит торчать перед витриной и вздыхать! Сделай уже с ней что-нибудь! Ну, или отправь обратно и забудь, но это уже будет твоё, а не её решение. Я пошла, дальше сам. С праздничком, и всё такое!

Дверь закрылась, я автоматически заблокировал замок со сканера и присел на край кровати. Таришка танцует, не обращая на меня никакого внимания. Я смотрю. Это дичайше красиво вот так, вблизи. Совсем не то, что через витрину. Говорят, премиалки выделяют какой-то особый феромон, вызывающий влечение, причём формируют его состав индивидуально под клиента. У них сложнейший комплекс экспресс-анализа в сете, мапе достаточно лизнуть тебя в щёку, чтобы получить состав пота, и на его основе синтезировать… Креоново семя, о чём я думаю? Таришка в режиме танца, ничего она не выделяет, конечно, мне собственной химии достаточно, чтобы её хотеть. Всегда хотел.

Я подошёл, встав рядом так, чтобы не зацепила рукой в танце. Пахнет… Таришкой. Глаза смотрят сквозь меня, движения плавные и ровные, кожа чуть-чуть блестит от пота, улыбка на красивом лице абсолютно безмятежна. Она выглядит счастливой, хотя её там нет.

Вернулся к кровати, взял со столика комм. Интерфейс ренда вижу впервые, но он действительно простой. Их же не для технов делали, а для рендодателей, чтобы даже самый тупой боз разобрался. Вот здесь я могу перевести её из танца в режим «работа с клиентом». Со счёта ренда спишется отчисление ренд-центру, но это не проблема, баланс положительный. Таришка перестанет танцевать, подойдёт, лизнёт меня в щёку, и я получу лучший в своей жизни секс. Секс с премиальной мапой. С мапой, выглядящей, как Таришка. Подарочек, глядь. Козя неслабо так заморочилась, а я ведь даже не знаю, когда день рождения у неё. Отдарился бы так, что на всю жизнь запомнила.

Так, а что тут ещё в меню?

— Тиган? Ты?

— Угу. Я.

— Фигасе… Глянь, не наврали, десятка махом пролетела. А почему я тут? Кстати, где это? Почему тут ты? И почему я не могу встать?

— По порядку, — вздохнул я. — Не десятка, а два года. Тебе ровно девятнадцать. С днём рождения, кстати.

Я поцеловал девушку в щёку и потрепал по волосам.

— Спасибо… наверное… Но…

— Пункт два. Ты в Башне Креона. Нет, я это не прикол, просто вот так вышло.

— Я что, была в эксклюзиве? Но владетели не рендуют эксклюзивок, а владетельницы, уж, наверное, тем более… Нафига я Калидии?

— Калидия не при делах, но продолжу по порядку. Почему я? Я держатель твоего ренда. Был. Недолго. Ну и последнее, насчёт встать: ты минуту назад откинулась, мозг должен адаптироваться к новому статусу. Поверь моему опыту, паралич скоро пройдёт. Пока просто лежи.

— Я ничего не поняла, Тиган. Что-то пошло не так с моим рендом?

— Что-то пошло не так со всеми нами. Тебе что-то нужно? Пить? Есть? Писать?

— Нет, вроде бы ничего. Я странно себя ощущаю… точнее, почти не чувствую. Но вроде бы ничего срочного. Просто тревожно как-то, не такого пробуждения ожидала.

— Ничего, — сказал я, ложась на кровати рядом. — Пока руки-ноги не работают, слушай ушами.

Где-то через полчаса Таришка зашевелилась, а через час уже сидит, опершись на подушки и поджав ноги.

Подошла к окну, посмотрела вниз, спросила, можно ли поссать с балкона. Низовые таких шансов не упускают. Девочкам сложнее, чем мальчикам, и тело ещё не вполне её слушается, пришлось помочь и придержать. Она ничуть не стеснительная, некоторую пикантность в процесс внёс ветер, но ничего, санмодуль тут роскошный. Дальше я сидел рядом с ванной и рассказывал, рассказывал…

— Тиган, — сказала она, когда я замолк. — Эту всю фигню про Город, новую Верховную и ренд надо как-то переварить. Пока что скажи, ты действительно выкупил… то есть не ты, ты получил в подарок, но мой ренд у тебя?

— Уже нет. Я полностью разорвал контракт с выплатой компенсации за досрочку. Это теперь не обязательно, но деньги не мои, чего их жалеть-то?

— То есть, я правильно поняла, что у тебя была в собственности премиум-мапа и ты меня даже не трахнул? Просто дерендил?

— Да.

— Тиган, ты вроде умный парень, но полный дурак, ты знаешь?

— Ты мне говорила об этом раньше. Много раз. Даже приятно услышать это снова. Думал, шанса больше не представится.

— Так что там с моей выплатой в итоге?

— Вот, — я протянул ей комм и айдишку.

Козя забрала их из ренд-центра.

— Так, где это… Никогда раньше не было ничего на счету, не знаю даже, где он, прикинь?

— Вот здесь, — помог я.

— Ух ты! — восхитилась Таришка. — Даже лучше, чем я ожидала! Это же до Креоновой жопы токов!

— Сейчас принято говорить: «До Шониной дырки».

— Надо запомнить. Странно, что нет Калидии, я думала, она как Креон, будет тыщу лет править. Ну да пофиг, впрочем. То есть я отмотала всего два года в мапятнике, но получила как за полную десятку? Фигасе! Это ты для меня сделал?

— Ну, это был подарок, но…

— Я поняла, ты мог меня восемь лет трахать мапой, но даже ни разочка не вдул, а сразу отпустил, вломив максимум токов. Я уже говорила, что ты дурак?

— Да.

— Ошиблась. Недооценила. Ты даже не дурак, а… Слова не подберу, прости. Хочешь, я тебе так дам, без мапства?

— Очень хочу.

— Креонова срань, я два года давала за токи, и первое что делаю, откинувшись, даю даром! Прикол, да? Иди сюда, Ковыряла, проверим, как оно с мап-сетом.

— Ну как? — спрашивает она, отдышавшись.

— Это всё ещё ты.

— Вот и я разницы не заметила. Разве что не устаю и гибкость очумительная. Раньше бы у меня в такой позе бедренный сустав выскочил.

— Ну так мапский сет на выносливость. А все эти их мап-штучки сервер исполняет.

— То есть ты упустил шанс проверить?

— Я хотел трахнуть тебя, а не куклу с мандокольцами.

— Дурак, я говорила?

— Дважды. Или трижды. И ещё кричала, пока я тебя…

— Это не считается.

— Как скажешь.

— Тиган.

— Что?

— Я тебе это много раз хотела сказать ещё до всего.

— Что я дурак?

— Нет, что я тебя не люблю.

— Я знаю.

— Мне просто нужны были… Знаешь?

— Всегда знал. Ты мне давала за токи, подарки, дышку, возможность свалить от своей корпы туда, где не будет домогаться прем, за защиту и конфеты со Средки. Ну, или просто по приколу иногда, если между ног чесалось. Любишь ты только себя.

— И ты всё равно… Вот так?

— Да.

— Почему?

— Не знаю. Козя говорит, потому что ты мне единственный не чужой человек.

— Козя это кто?

— Ты не знаешь. Девчонка одна.

— У вас с ней…

— Нет. Но она мне тебя подарила. Ну, не только она, но идея её.

— И у тебя с ней при этом?..

— Нет.

— Почему?

— Не знаю. Не сложилось.

— А вообще с кем-нибудь?

— Да.

— С кем?

— Неважно. Просто перепих.

— Прикол… Типа ты реально в меня втрескавшись?

— Может быть. Не знаю. Наверное. Или нет. Всё сложно. Но забыть не смог, прости.

— Я тебе изменяла, кстати. Всегда. С… Впрочем, не только с ним. Неважно.

— Я догадывался.

— И всё равно?

— Да.

— Дурак.

— Угу.

— Знаешь, Тиган, я вдруг поняла одну штуку. Сказать?

— Скажи, конечно.

— Оказывается, если кому-то по жизни должен так, что ни в жисть не расплатиться, то это ровно то же самое, что нифига не должен.

— Наверное. Не знаю. Не люблю быть должен.

— Никто не любит. Я тоже. Наверное, поэтому не люблю и тебя.

— Нет, просто ты меркантильная бессердечная самовлюблённая сучка.

— А, ну да, точно. Как отсюда выбраться? В смысле, из Башни?

— Я провожу, а то заблудишься, она огромная. На Средку?

— Ага. Там, говоришь, всё уже не так сыто?

— Да, пообтрепалась малёх.

— Но бардаки-то остались? Те, что для баб, с киберчленами?

— Гораздо меньше, но ещё есть.

— Ну, мне и одного хватит. Без обид, но в прошлый раз мне понравилось. Никакого сравнения. Сюда, в лифт?

— Да. Ну что ты. Я понимаю.

— Не, не понимаешь. Но тебе и не надо. Передай этой, как её… ну, которая подарок придумала?

— Козя.

— Вот, ей моё спасибо передай. Но, знаешь, что я тебе напоследок скажу, как бессердечная сучка?

— Что?

— Так жестоко отомстить могла только реально влюблённая в тебя девка. Показать, как это выглядит с другой стороны. О, вот и Средка! Киберчлены, я иду! Пока, Тиган, может, ещё увидимся. Или нет.

— Пока, Таришка. Удачно поебстись.

— Тиган?

— Да, Козябозя.

— Можно зайти?

— О, ты спрашиваешь? В Пустоши что-то сдохло, не иначе.

— Ну, вдруг ты не один…

— Брось, Козя, ты, разумеется, знаешь, что она ушла. Все знают, не сомневаюсь. Ставки делали?

— Нет, не нашлось желающих ставить на то, что останется. Только Лендик был за вариант «не дерендит, арендует павильон на Средке, откроет бордель на одно койко-место», но на словах, без токов.

— Знаешь, это было больно.

— Знаю. Но это как нарыв вскрыть, иногда надо. Тебе стало легче?

— Сложно сказать. Наверное, в каком-то смысле да. Определённость появилась.

— А ты её сразу дерендил? Или…

— Козя, а это тебя как-то касается? Тебя вообще кто-то просил лезть в мою жизнь?

— Нет, прости. Я, наверное, неправильно поступила. Да, точно, неправильно. Не удержалась. Но смотреть, как ты каждый день таскаешься на ту лавочку… Мне просто обидно за тебя стало, пойми! Ты… Тебе нужен кто-то получше, чем она! Кто-то, кто будет тебя любить!

— А сам я никак не могу решить, как мне лучше?

— Прости. Извини. Я не права. Мне стыдно.

— Врёшь.

— Точняк, вру, не стыдно вообще ничуть. И снова бы так поступила! — сердито сказала Козя. — Даже если ты на меня обидишься. Даже если скажешь, что я тебе больше не дро. Не могла смотреть, как эта паразитка даже в ренде из тебя жизнь пьёт! Уже лучше ты с Шоней…

— Козя!

— Извини. Это тоже совершенно не моё дело. Вообще. Совсем. Клянусь, я никогда больше не буду лезть в твою личную жизнь! Честное техновское! Ты меня простишь, Тиган? Мы всё ещё дро?

— Мы дро, — ответил я, подумав, — но я тебе не прощу, а отомщу.

— Как?

— Ты хотела, чтобы я разобрался с хвостами из прошлого? Ну так вот тебе тем же хвостом по тому же месту: мы едем к твоему отцу!

— Но… Тиган! Я с родителями рассталась… не очень хорошо.

— Я с Таришкой тоже.

— Всё, молчу. Ты что, знаешь, как его найти?

— Да. И он хочет с тобой поговорить.

— А… мама тоже там?

— Нет. Они больше не вместе, как я понял.

— Это уже легче…

— Заметь, я не завязываю тебе глаза. И не потащу силой, если откажешься.

— Хорошо, — вздохнула Козя. — Будет неприятно, но я согласна.

Кройчек приветствует меня взмахом перепачканной в смазке руки, не вынимая вторую из механизма:

— Привет, Ковыряла, ты вовремя. Приволок?

— Да, вот модуль. Пришлось электротележку взять. Он тяжелее, чем я думал.

— Сколько?

— Тридцать кило без заправки.

— Да уж, обещал-то в три раза меньше! Ладно, я как знал, сделал с запасом. Когда ты сказал, что нужно два места, сразу пересчитал и всё остальное. Ладно, в габариты вписывается, остальное мелочи. Ну что ты смотришь? Я эту дуру, что ли, ворочать буду? Давай, вот сюда её. Будет в центре масс, устойчивость не пострадает.

— Как скажешь, — я поднял железный ящик с тележки и всунул в проём рамы.

— Всё-таки рама?

— Лёгкая, не та, что ты рисовал, — отмахнулся Кройчек. — Зато не сложится и не поведётся. Вообще удачная получилась конструкция, где-нибудь в другом срезе можно было бы запустить в серию и заработать. Экое нелепое всё же место ваш город! Питалово куда подключать?

— Вот сюда. А это вывод.

— Хоть соединения стандартные. Сейчас прикручу трубки, и можно пробовать. Что там у тебя? Комм-тестер? Вместо приборки? Ну, такой себе грём, сомнительный. Я вот тут по простоте сделал, со стрелочками. Это уровень заряда буферной батареи, это напруга на гене, это ток на шине мотора, это уровень питалова в баке, а больше ничего и не надо. Скорость тебе мерить незачем, баловство это. Ну что, пробный пуск?

— Давай, — кивнул я, заливая в бак за сиденьями питательную смесь из канистр.

Маловато вышло, но я у Ередима ещё возьму, у него этого добра дофига.

— Я специально не стал пока боковые панели ставить, — пояснил Кройчек. — В норме всё это хозяйство будет закрыто, чтобы пыль не летела. Ну, где там у тебя команда «Пуск»?

Я включил закреплённый на передней панели комм-тестер, на экранчике прогрузился простенький интерфейс, написанный Гартом буквально за полчаса. Кнопка «Старт» в левом верхнем углу, красная, не промахнёшься.

— О, гля-кось, пошло-поехало! — пихнул меня кулаком в бедро низкорослый Кройчек.

Небольшой маховик, которым заканчивается расположенный поперёк внутри рамы короткий четырёхколенчатый вал, закрутился. Сначала медленно, но уже через несколько секунд вышел на нормальную скорость. Стрелка указателя напряжения прыгнула в зелёный сектор, генератор погнал ток. Дрогнула и медленно поползла полоска индикатора заряда.

— Там ещё солнечные батареи на крыше, — показал механик, — но это так, чисто чтобы было, не пропадать же месту. И за сидушками складная засунута. Если что-то с основной тягой случится, хоть сколько-то наберёшь. Но, я думаю, всё хорошо будет. Система простая, палка-верёвка, ломаться нечему.

Я смотрю, как четыре мощных миосборки от импловых ног силового сета равномерно сжимаются и разжимаются, вращая через короткие шатуны каждый свой кривошип, и думаю, что я молодец. Ередим цельных рендовых посадил генераторы крутить, а я обошёлся одними миоблоками, это по энергетике гораздо выгоднее. Правда, у вершка и задачи такой нет, у промов эти рендовые так и так на балансе, но я всё равно молодец. Додумался. Простой осциллятор гоняет в нужном порядке команды «сократиться-разжаться», миоблоки фигачат в спокойном режиме, вал крутится, генератор даёт ток, всего расхода — кибсмесь, пропущенная через лабораторный модуль питания, преобразующий её в ту химию, которую непосредственно усваивают синтомышцы. Как я понимаю, оно так может очень долго молотить. Пока есть кибсмесь и пока блоки ресурс не выкатают. У рендового силовика их меняют трижды за ренд, то есть раз в три года примерно, но он не бежит непрерывно при этом, так что сложно сказать, когда эти устанут. В любом случае, заменить их несложно, опыт есть.

— Ну, как тебе силовая установка? — спросил довольный Кройчек.

— Супер, — ответил я честно.

— То-то же. За остальное я спокоен, там всё элементарно: спереди мотор-колесо от электромота, сзади два безмоторных колёсика. Контроллер тоже с мота, рулить как машиной, ручка тяги тут, тормоз рекуперативный, справа… Ты хотя бы мот водил?

— Да, учили.

— Тогда справишься без проблем. Счастливого пути, куда бы ты там ни собрался. Лично я сваливаю из вашего забытого Искупителем среза уже сегодня вечером. Если когда-нибудь выберешься из этой жопы, ищи меня на Терминале, его все знают.

— Учту. Спасибо за работу.

— Не за что, Ередим всё оплатил. Рад был повозиться с нормальным грёмом, а не как обычно у вас.

Питательные батончики и вода. Батончики средковские, будем оставлять за собой в Пустошах след из ярких упаковок. Так себе рацион, остобрыднет на второй день, зато лёгкий. По весу лучше больше кибсмеси взять. Полный бак и ещё две канистры, должно хватить с запасом. Ередим удивился, нафига мне столько, но выдал спокойно, у него жидкого питалова хоть топись в нём. Генераторную сборку я ему показывать не стал, обойдётся. Я её придумал, я и пользуюсь. А то с него станется наладить производство, промы ушлые.

— В принципе, — сказал я, сжалившись, — можешь не ехать. Не выгонит же он меня, если я один приеду? Мне всего-то инструкция по ремонту коптеров нужна, жалко ему? Ну, хочет с тобой пообщаться, и что? Ты не обязана…

— Нет, ты прав, — вздыхает Козя. — С Таришкой я за тебя решила, а тут ты за меня. Будем квиты. Не съест же? Выслушаю, покиваю и обратно уеду.

— Уже не хочешь семью?

— Не такую, — ответила девушка. — Он же не ради меня суетится, хочет мной какую-то дырку в себе заткнуть. Чувство вины или как там оно бывает. Я не ради него еду и не ради себя.

— А ради кого?

— Дурак ты, Ковыряла!

Смешная.

Сооружённый Кройчеком аппарат не очень быстрый. Я бы, наверное, мог бежать с такой скоростью. Но недолго, может, с полчаса, а Козя и того меньше, у неё метаболизм обычный. Имплосет даёт преимущества, даже если не специализирован под бег. Вот у меня, скажем, ноги свои, но обмен веществ подстроен под имплуху, то есть более эффективный. Активнее кислородный обмен, а значит, меньше лактата в мышцах, продуктивнее почки и так далее. Это мне Гарт рассказал, но я и сам заметил: после ренда меньше устаю не только при работе руками. Шоня не даст соврать, например.

Два сиденья, короткая крыша, никаких стёкол. Даже дверей нет, пустые проёмы. Вся пыль наша, зато вес меньше. Спереди одно мотор-колесо от электромота на поворотной вилке, оно даёт тягу. Сзади два обычных от машины и нечто вроде багажника, где вода, еда и канистры с кибпиталовом (доливать в бак). Силовая установка под сиденьями, внутри рамы, управление мотором на руле, остальные данные на экране комм-тестера, закреплённого там же. Очень просто сделано, но Кройчек прав — сам бы я не справился. Я думал брать за основу машину: рама, колёса, салон… Слишком тяжело, вообще бы не поехало. Эта трёхколёсная таратаечка и то неспешная, хотя разово ускориться может, запас по тяге есть. Потом выжрет батарею и снова покатится потихоньку.

С точки зрения энергетики правильнее было бы днём отдыхать, разложив вокруг складные панели солнечных элементов, догонять заряд аккумуляторов до максимума. Тогда ночью можно ехать, балансируя тягу расходом батарей, то есть меньше нагружая миоблоки и экономя питалово, а днём набирать заряд снова. Но днём слишком жарко, чтобы спать, а ночью слишком издалека видны фары, поэтому мы поступаем наоборот: с утра и до заката трясёмся по кочкам, покрываясь пылью и делая остановки только чтобы сбегать в кустики (едим и пьём на ходу, руля по очереди), а когда солнце садится и затихает ветер, укладываемся спать у машины, завернувшись в одеяла. Оставлю правильный режим движения для поездки во Второй Город, когда автономность будет реально на пределе и придётся экономить каждую каплю кибраствора. Эту прогулку считаю тестовой: проверить машину на ходу, оценить скорость, время и расход, понять, как оно вообще в принципе. По прикидкам первых двух дней, должно хватить всего с запасом, но надо учитывать возможные неожиданности.

Так, один день мы тупо потеряли, потому что неподалёку встал лагерем какой-то небольшой клан. Судя по малочисленности клановых, обтрёпанности их одежды, состоянию техники и тому, что жрать они готовят на открытом огне, это так называемые «непримиримые». Слухи про них в городе ходят настолько нехорошие, что проверять, что там брехня, а что правда, на собственном опыте совершенно не хочется. Вряд ли они, конечно, каннибалы, как говорит городская реклама, но вот женщин в клане почти нет, и с Козей могут обойтись плохо. Да и машинку нашу наверняка потеряем, хотя толку от неё без кибпитания не дофига, а где его взять в Пустошах?

На плоской открытой местности нас бы моментально спалили по пылевому хвосту, так что пришлось пережидать за удачно подвернувшимся холмиком, накрыв на всякий случай машину специально прихваченным жёлто-бурым тентом. Валялись весь день в его тени, переползая вслед за солнцем, наблюдали за кланом. Козя в электронных очках, они приближают картинку, а у меня имплы отлично справляются.

Клановые разложили солнечные батареи и завели генераторы. Ну точно, «непримиримые». Их внешники бензом снабжают. Не те внешники, которые Шоней командуют, а другие, которые против них почему-то. Вот что бы им не выяснять отношения там у себя во внешнем мире? Какого Креона они к нам лезут?

К вечеру непрошенные соседи напились и орали так, что даже нам было не уснуть. Кто-то с кем-то подрался, кто-то несколько раз стрелял, кажется, просто в воздух. Я думал, что к полуночи они угомонятся и уснут, но нет, посреди ночи погрузились в машины и уехали. Пьяные в сопли, но когда это волновало клановых.

Мы остались до утра, соорудив общий кокон из двух одеял, потому что после полуночи земля остывает и становится прохладно. Козябозя пригрелась и заснула, прижавшись ко мне спиной, а мне не спалось, перенервничал, опасаясь, что клановые, как это у них бывает, начнут спьяну гонзать вокруг стоянки на мотах и наткнутся на нас. Обошлось: видимо, когда приходится заряд экономить, становится не до ночных покатушек.

Лежу, вдыхаю запах странных, скрученных в жгуты волос, от которых пахнет Козей, сладкими духами и пылью Пустошей, и думаю, что, наверное, она правильно поступила с Таришкой. Обидно, неприятно, но правильно. У меня не осталось «а вот если бы». Девушка однозначно подтвердила свой выбор: Средка-токи-киберчлены, никаких Ковырял. Думаю, то, что цены выросли, её неприятно удивит, но с максимальной выплатой плюс компенсация погулять она всё равно сможет прекрасно. А вот что было бы с её рендом через восемь лет — вообще фиг угадаешь. То есть для неё всё вышло наилучшим возможным образом. А для меня… не знаю. Наверное, тоже. Не «хорошо», а «наилучшим возможным». Те времена, когда мы жадно целовались в кладовке интера, запуская друг другу руки под одежду, а потом с энтузиазмом познавали на практике, зачем нашим телам вот эти штуки, уже не вернуть. И ночей, проведённых вместе в модуле «Шлокоблока», больше не будет. Город изменился, а главное, изменились мы. Секс и токи? Теперь у Таришки всё есть. И токов полно, и неутомимые мапни с киберчленами. Интересно, когда токи кончатся (а они кончатся), она снова вспомнит про то, что где-то в городе есть Тиган? И что я ей тогда скажу? Не знаю, вот честно. Права Козябозя, дурак я. Так что глупо на неё обижаться. Всё правильно сделала, натыкав меня носом в мою глупость.

Обнял девчонку, она завозилась, прижимаясь плотнее, пробормотала что-то во сне и засопела в две дырочки дальше.

Смешная.

Логово Скриптора обнаружилось в распадке между двух округлых холмов, которые издали дичайше похожи на торчащую посреди Пустоши жопу. Мы с Козей как увидели это, так и заржали. Ну реально, именно так и выглядит, никакой другой мысли не возникает вообще.

— Ну он даёт! — веселится девчонка. — Так вот что такое «жить в жопе мира»!

Мне кажется, смех немного нервный, всё-таки переживает по поводу встречи с родителем. Непонятно мне это, если честно: ну присунул он когда-то её мамке, и что? Почему это делает его таким важным? Наверное, интеровским не въехать, у нормародок свои приколы.

Между двух ягодиц забавного природного феномена накатана хорошо заметная дорога, похоже, тут часто ездят. Упирается она в металлические ворота бетонного сооружения, заменяющего этой заднице дырку. Второй раз вижу в Пустошах какое-то строение. Первый — когда катались с Пёдыром. До того момента я думал, что все постройки заканчиваются на Окраине, а дальше сплошное бесконечное ничего. Ну, кроме «Второго Города», в который я так до конца и не поверил.

Рядом с воротами стоит Скрипторовский трак-модуль, его самоходное жилище, а на склоне холма разложены солнечные панели. Сам Бокамосо сидит в раскладном кресле под тряпичным навесом и читает книгу. Доехали.

Я глянул на указатель уровня в баке и отметил, что расход кибконцентрата позволяет нам не только спокойно вернуться, но и ещё раз туда-сюда съездить. Правда, тогда придётся из канистр долить. Экономичная получилась машинка. Молодец Кройчек, всё правильно посчитал, а я молодец, что его послушал и не стал настаивать на своей конструкции.

Темнокожий мужчина отложил книгу и встал, приложив ладонь ко лбу. Пытается понять, кто это к нему пожаловал. Таких машин, как наша, в Пустошах больше нет, так что сходу не угадаешь.

— Козя? — спросил Скриптор растерянно.

Можно подумать, к нему каждый день дофига чёрных девчонок приезжает, легко ошибиться.

— Ты всё-таки приехала? Я думал…

— Тиган уговорил, — буркнула Козябозя, отводя взгляд. — Я ему типа должна.

— Спасибо, Ковыряла, — сказал Бокамосо, мне даже показалось, что искренне. — Это для меня очень важно.

— Говно вопрос, — ответил я. — Обращайтесь.

— Ну что же вы стоите? — засуетился мужчина. — Проходите в модуль! Воду недавно привезли, бак почти полный, можно принять душ! А я пока вскипячу воды и лапшу заварю. Вы же любите лапшу? У меня хорошая, настоящий «Рамён»!

Я не знаю, что такое «рамён», но отказываться не стал, конечно. Грызть сухие батончики, запивая тёплой и пахнущей пластиком водой из канистры дичайше надоело.

Первой в душ залезла Козя. Пока она вымывает там пыль из своей оригинальной причёски, мы сидим со Скриптором на крошечной здешней кухоньке. На столе шипит цветком синего пламени горелка, на ней закипает та странная посудина с носиком… забыл, как называется.

— Никлай написал, тебе что-то надо в моей библиотеке, — прямо спросил Бокамосо. — Раз потратил время и силы, чтобы сюда добраться, то это, наверное, важно. Я благодарен за то, что ты уговорил мою дочь, мы расстались не лучшим образом, так что можешь просить любую книгу, заслужил. Но лучше, конечно, если ты не будешь её увозить, а прочитаешь тут.

— Как скажете, — не стал спорить я. — Коммом-то можно страницы снять?

— Да, конечно. Действительно, я и не подумал о таком простом способе копирования. Не вижу проблемы.

Да хоть бы и видел, подумаешь. Я вообще-то и с оптоимплов могу картинки сохранять, только встроенной памяти жалко.

— Мне нужно всё, что касается устройства коптеров. Никлай сказал, у вас есть.

— Что-то было, хотя не обязательно то, что ты ищешь. Я не очень хорошо разбираюсь в технике, так что сам их не читал. Перекусим, найду.

— Договорились.

— Скажи… — замялся Скриптор. — Козя… как обо мне отзывалась?

— Да почти никак, — сказал я честно. — На мать сердится сильно, а про вас так, упомянула пару раз.

— В каком контексте?

— Ну, что вы…

— Говори, пожалуйста.

— Что Каролина вами рулит как хочет, а так-то вы вроде человек неплохой, — обтекаемо обобщил я.

— Спасибо, дро, это для меня очень важно. Как думаешь, у меня есть шанс наладить отношения с дочерью?

— Простите, я в этом не понимаю.

— Да, интер. Ты же оттуда?

— Точняк. Насчёт родителей это не ко мне, у меня только наш помёт и кибы-воспитутки.

— Да, я знаю в общих чертах, как это устроено. Кстати, интеры — проект Каролины, ты знал?

— Нет, откуда?

— Сама идея Никлая, разумеется, единственный способ нарастить численность населения, но детально реализацию продумала она. На удивление чёткая и эффективная система вышла, Кара очень умная и умеет отстраняться от эмоционального фактора. Я, увы, нет… О, вот и Козя помылась. Потом поговорим, ладно?

Козябозя вылезла из крошечного санмодуля, и я впервые увидел её волосы без жгутов. Пожалуй, понимаю, почему она их скручивает…

— Лохматая? — скривилась она, вытирая голову. — Пришлось расплести косички, иначе песок никак не вымывался. Я бы тут всю воду вылила…

— Непривычно смотрится, — ответил я нейтрально. — Как будто их стало раз в пять больше.

— Это они ещё мокрые! Высохнут — вообще ужас будет.

— Ты очень красивая девочка, — сказал Бокамосо. — Похожа на маму.

— Я знаю, какая я, — тут же надулась Козя. — Не надо вот этого.

— Ты сравниваешь себя не с теми, — мягко ответил он. — В городе девочки все очень… одинаковые. Интеры предельно сузили дисперсию фенотипов… Прости, я хотел сказать, что даже небольшие отличия внешности воспринимаются там как уродство, а ты…

— Да, уродина. Я знаю.

— В том месте, где я родился и вырос, ты считалась бы ослепительной красавицей.

— Но я здесь!

Мне стало неловко это слушать, и я полез в душ. Стенки тонкие, но шум воды заглушает разговор, превращая его в неразборчивое бормотание с резкими эмоциональными выкриками Кози: «Нет! Вы…», «А мама!», «Бросили!», «Отстань!», «Не хочу».

Не понимаю, что хорошего в том, чтобы иметь родителей.

Когда вылез, уже сидят молча, оба надутые, смотрят в разные стороны. Ну хоть не подрались.

— Лапша готова, — сказал Бокамосо. — Будешь?

— Конечно, — согласился я.

Лапша в широком стакане из странного белого материала, лёгкого, тонкого и хрупкого. На нём яркая картинка и совершенно непонятные надписи… Или даже не надписи, а так, закорючки какие-то.

— Это рамён, — пояснил Скриптор. — Мне его привезли… извне. Пробуй.

Оказалось — вкусно, но… Очень… ярко, что ли? Как будто добавки от десяти порций намешали в одну.

— Как тебе? Не слишком остро?

— Наверное, слишком, — моя имплуха и не такое переварит, так что я не особо волнуюсь, — но мне нравится.

— В городе даже средочная еда с очень слабым вкусом, а низовая для соцмина совсем пресная, — рассуждает Бокамосо. — Практически во всех других местах не так. Но это вопрос привычки. Вот и с внешностью так же…

— Прекрати! — резко говорит Козя. — Хватит меня обсуждать!

— Прости, больше не буду.

— Мне теперь всё обратно заплетать! — девчонка потрогала рукой волосы, которые по мере высыхания превращаются в спутанный чёрный шар вокруг головы. — Ужасно неудобно на себе делать! Мама заплетала… Эх.

— Я умею, — сказал осторожно Бокамосо. — Правда. Каролина раньше такие носила, заплетал ей. Когда мы… расстались, она сменила причёску. Если ты мне позволишь…

Козябозя сердито сопит, поджимает губы, но потом соглашается:

— Ладно. Только не дёргай!

— Я осторожно. Садись сюда, к свету, а я пока Тигану дам книги, чтобы он не скучал.

Книг мне досталось аж три шутки, и все толстые. Я так-то умею читать, да. На фоне прочих даже и неплохо, Никлай меня хвалил за усидчивость. У большинства интиков мозг закипает странице на пятой, а я могу пыриться в буковки больше часа и не засыпаю даже почти совсем. Всё-таки очень непривычно усваивать информацию вот так, из значков на бумаге, а не с видеостены или лекции учителя. Сперва аж между ушами чешется, но если втянуться, то как бы и ничего. Никлай говорил, что если бы у нас в интере было хоть сколько-то книг, то мозг бы формировался иначе, и мы все были дичайше умные, а не как сейчас. Типа новые нейронные связи формировать никогда не поздно, но в детстве легче. Ну что же, пойду сложным путём.

К вечеру мне уже хочется порвать все эти Креоновы бумажки и сжечь в бочке, выплясывая вокруг неё танец перегоревших мозгов. Наверное, такой танец где-то есть. Просто обязан существовать. Удержало то, что буду слишком похож на кланового.

Из машины вышла Козя, спросила:

— Как я выгляжу?

— Теперь как обычно, — сказал я рассеянно, пытаясь запихать себе в голову буквы.

Козя тут же надулась. Смешная.

Наверное, надо было сказать «очень красиво», мне нетрудно, просто не догадался. Но ведь и правда причёска стала как раньше, с червями вокруг башки. Но что поделать, такие волосы. Не повезло.

Я как-то привык к её внешности, она меня давно уже не шокирует. Тёмная кожа, чёрные глаза, пухлые губы, широкий нос. Фигура, кстати, ничего так отросла за два года: ноги уже не палочки, а вполне себе с бёдрами, тонкая талия, круглая попа, грудь такая… объёмная. Но Таришка… Нет, выкинуть из головы и забыть.

— Интересно? — кивнула она на книги, присаживаясь на соседний стул.

— Да фиг его… Тяжко, скорее. Трудно в башку уложить. Какая-то мутная теория, векторы тяги какие-то, балансы сил, аэро, Креон её дери, динамика… Что это вообще такое? Как мне это поможет леталку починить?

— Это не ремонтное руководство, — сказал вышедший за Козей Скриптор, — а учебник по теории коптеров. Если одолеешь, будешь не просто техном-ремонтником: «разъём туда, кабель сюда». Сможешь понять, не только как, но и почему всё так сделано.

— Я, конечно, постараюсь. Но пока вообще не вижу связи между всеми этими штуками, — я похлопал ладонью по книгам, — и причиной, по которой движок не стартует. И что значат вот эти закорючки?

Я показал станицу Скриптору, ткнув пальцем в колонку странного текста с цифрами, где непонятно вообще ни единого слова.

— Это формулы, — вздохнул тот. — Ими описываются всякие… физические явления.

— И что описано тут?

— Боюсь, я не помощник. Может быть, Николай… Хотя нет, вряд ли. Он энциклопедист с очень широким охватом, разбирается в технике, но не математик и не физик. Не его уровень.

— То есть эти книги бесполезны?

— Полезны, но не в таком отрыве от всего, как у тебя. Я как-то не учёл, что у тебя вообще нет базы. Никакой, даже школьной…

— Я учился в школе! Я интик!

— Ваши школы слишком… узкопрактичны. Уровень низших ремесленных курсов по нашим меркам. Задумывалось, кстати, иначе, это уже последующий социальный дрейф… Впрочем, неважно. Даже усилия Николая Баривола, который пытался изменить ситуацию хотя бы локально, на уровне одной школы, не привели ни к чему. Лишь убедился, что общественный тренд направлен не так, как он планировал. Впрочем, он вряд ли это признает, слишком чувствительная тема. Между нами говоря, у Николая вышло далеко не всё задуманное. Хотя он, конечно, умнейший человек, работать под его началом было крайне интересно. Пойдёмте ужинать, дети, солнце уже садится.

— Что это такое? — Козя, выпучив глаза, смотрит на еду, от которой только что откусила.

Внутри того, что выглядит как странный округлый батончик без упаковки, оказалась полужидкая красная начинка. Вкус… невозможно ни с чем сравнить.

— Всего лишь пирожок с вареньем, — смеётся Бокамосо. — Ешь, не бойся, он свежий. Утром проходил караван, поделились со мной домашней выпечкой. Вкус детства.

— Офигенно, — признал я, облизывая пальцы. — Даже у Шони в башне не так вкусно. А что такое «караван»?

— Я не просто так занял это место…

— Эту жопу! — фыркнула Козя.

— Да, я знаю, на что похожи эти холмы, но тут старый кросс-локус. Место, через которое входят и выходят. Сам я открывать его не умею, но зато хорошо ориентируюсь в Пустошах, поэтому устроился кем-то вроде… привратника, пожалуй. Тех, кто привозит кланам еду, воду, топливо и патроны называют «караванщиками», а их группы доставки — «караванами».

— Я думал, вы больше не поддерживаете «непримиримых», — неделикатно удивился я. — Никлай говорил, это была идея её мамки.

— Не разделяю кланы на «лояльных» и «непримиримых», — покачал головой Скриптор. — Все они мой проект. Я поверил Каролине, когда она обещала помочь им получить уступки от Города, улучшить положение в структуре общества, отменить устаревшие ограничения. То, как обходились с их детьми… Она уверяла меня, что план состоит лишь в шантаже и угрозах, может быть, в одном демонстративном нападении без жертв. Разгромить Средку, показать, что Город уязвим, что с ними придётся считаться… Меня обманули, увы.

— И теперь вы подкармливаете «непримиримых»?

— Не я. Откуда у меня средства на такое? Мне не нравится, что кланы разделены, их противостояние с Городом бессмысленно, но, если прекратить поставки, они просто погибнут.

— Не сдадутся?

— Нет. Всё зашло слишком далеко, пролилось много крови, никто никому ничего не простит.

— А вам?

— И мне. Во всяком случае, не сразу. Но знаешь что? Дети, которые родились в Пустошах эти два года, здоровы. Обычные нормальные дети.

— Нормародки?

— Разумеется. Кланы больше не зависят от интеров, их дети не умирают, со временем они смогут восстановить численность и стать реальной альтернативой Городу. Если у них, конечно, будет это время.

— А вот мне кажется, — сказал я безжалостно, — что им привозят топливо, оружие и патроны вовсе не для того, чтобы они плодились и размножались. Их просто убивают об Горфронт, чтобы помешать внешникам искать то, что они там ищут в Пустошах. Это ваши внешниковские дела, которые вы решаете за наш счёт.

— Не «наши»! — строго возразил Бокамосо. — Я не на их стороне!

— Но вы же на них работаете! Этим, как его… привиратником?

— Привратником. Да, мне не нравятся мотивы, но я не вижу другого выхода. Главное, чтобы кланы выжили. Однажды Контора найдёт то, что она там ищет, и уберётся. Или не найдёт и уберётся. За ними уйдут и их противники, снабжающие непримиримых. Город оставят в покое, кланы перестанут воевать и займут своё место в Пустошах. Там, где я вырос, тоже была пустыня, но там жили люди. Караваны протоптали сюда дорогу, торговля не заглохнет, мы справимся!

— Ладно, как скажете, — не стал спорить я. — Надо спать ложиться, завтра двину обратно. Спасибо за книги, хотя толку от них меньше, чем я ожидал. Козя, ты как?

— Я с тобой, конечно.

Скриптор посмотрел на неё печально, вздохнул, но не стал просить остаться. И так понятно, что ничего хорошего тут не светит, в жопе мира-то.

— Я в ясную погоду сплю на крыше модуля, — сказал он. — А вы можете занять мою кровать. Вам же стелить… ну… вместе?

— Можно и вместе, — ответил я, не сразу врубившись, что он имеет в виду.

Предыдущие несколько ночей мы спали в обнимку в Пустошах, так теплее, и ничего, не подрались. И только когда Козя резко потемнела щеками и быстро сказала: «Неважно!» — понял, что вопрос был не в этом.

Смешная.

Легли мы всё же на одной кровати в задней части самоходного модуля, она оказалась достаточно широкая. Мы не в первый раз оказываемся в одной постели, но сейчас я, даже не касаясь Козиной спины, чувствую, как она напряжена.

— Успокойся ты. Ну подумал он, что мы трахаемся, и чего? Тебе не пофиг? Мы же не трахаемся.

— А почему? — спросила Козябозя, повернувшись.

— Что почему?

— Почему мы не трахаемся?

— А должны?

— Мы лежим в одной постели. Мы целуемся… — её губы коснулись моих.

Через пару минут мы отдышались, и она продолжила:

— У меня никогда не было парня, но я знаю, как это работает. И догадываюсь, что такое твёрдое упёрлось сейчас мне в бедро. Кстати, твоя рука лежит на моей заднице.

— Извини, рефлекс…

— Нет, не убирай. Так почему мы не идём дальше, Тиган? Я не против, ты, судя по всему, тоже.

Её пухлые губы совсем рядом, шёпот щекочет ухо.

— Потому что ты в меня втрескалась, — отвечаю я серьёзно.

— Это плохо?

— Боюсь сделать тебе больно.

— Я слышала, больно чуть-чуть и только первый раз…

— Я не об этом. Не хочу, чтобы у тебя было со мной, как у меня с Таришкой. Ты мне настоящая дро, но это не любовь, извини.

— Да плевать, — ответила решительно Козя.

Утром Бокамосо смотрит на нас этак ехидно.

— Не думал, что в Пустошах такая высокая сейсмическая активность, — сказал он, заливая кипятком лапшу на всех.

— Какая активность? — затупил я.

— Половину ночи машина на рессорах раскачивалась, хотя она довольно тяжёлая. Наверное, подземные толчки…

Козя потемнела щеками, но не отвернулась, а только заулыбалась довольно. Ну да, мы, наверное, немного увлеклись. Надеюсь, хотя бы звукоизоляция у модуля хорошая.

Не знаю, как относиться к случившемуся. С одной стороны «ну, подумаешь, потрахались». С другой…

Когда мы закончили раскачивать машину и лежали обессиленные, любуясь огромной луной в окне, я сказал:

— Сейчас ты должна гордо заявить что-то типа: «Это ничего не значит, просто перепих».

— Вот ещё! — тихо фыркнула Козя. — Даже не надейся. Это Шоня тебе такое говорит? Нет, не отвечай, не хочу знать… Ещё как значит! Я два года об этом мечтала!

— Но, дро…

— Да, всего лишь «дро», помню. Но ты прекрасно знаешь, Тиган, что ты для меня куда больше, чем «дро». И то, что сейчас было, это больше чем «просто потрахались». Что бы там ни было дальше, я эту ночь на всю жизнь запомню, ясно?

— Э… Ну да. Понял. Наверное.

— Вот и всё. Спи теперь!

Смешная.

После завтрака стали собираться в дорогу. Скриптор, преодолев заметный приступ жадности, всё-таки отдал мне книги про леталки. Попросил «вернуть по возможности», хотя явно понимает, насколько это маловероятно. Подарил от щедрот горелку на бензе и этого самого бенза бутыль. Мы отошли к нашей повозке, он поставил устройство на капот, быстро разобрал, показал, как устроено и как использовать. Оказалось, простая, но отлично продуманная конструкция. Ручной насос создаёт давление в бачке, пары бенза идут в конфорку… Прикольно сделано!

— Это называется «примус», — пояснил Бокамосо. — Сможете заваривать лапшу на привалах, не расходуя электричество. Я вам дам с собой запас, мне ещё привезут. Всё не сухомятку жевать.

— Спасибо, — сказал я, немного удивляясь такой доброте.

Мужчина оглянулся, убеждаясь, что Козя далеко и нас не слышит, и спросил, понизив голос:

— Ты же не обидишь мою девочку, Ковыряла? Она тебя очень любит, я вижу.

Я не понял, с фига ли Козябозя «его девочка», если он ещё недавно о ней знать не знал, но не стал обострять:

— Само собой.

В конце концов, зачем бы я стал обижать Козю? Она ведь мне дро.

— Ты вроде хороший парень, — вздохнул Бокамосо. — Я ничего не могу сделать для дочери, это очень… тяжело.

Я не знаю, что тут тяжёлого, мало ли для кого я ничего не могу сделать? Но покивать, типа соглашаясь, нетрудно. Все эти нормародские загоны… Чем дальше, тем больше радуюсь, что вырос в интере. Там были свои напряги, не без того, но зато всё понятно, без фигни.

— Присмотри за ней, хорошо?

— Конечно. Без проблем.

— И ещё… Если решите свалить из Города, я смогу помочь.

— Нафига нам?

— Тут может стать… опасно.

— А сейчас, типа, нет?

— Я прочитал много здешних книг, — сказал Скриптор. — Очень много. Наверное, никто, кроме владетелей, не изучил историю этого среза так глубоко, как я. Это очень специфическое место. Боюсь, оно может стать полем битвы за глобальные интересы.

— Так вон в Пустошах места навалом. Пусть бьются себе. Побьются-побьются и перебьются…

— Если бы так… Ладно, просто имей в виду, если станет реально плохо: караваны берут попутчиков.

Караван пришёл, когда мы уже собирались ехать.

— Большой какой-то, — с тревогой сказал Бокамосо. — Лучше посидите в машине и не высовывайтесь. Мало ли что…

Наша трёхколёсная таратайка стоит за трейлером и с дороги не видна, а мы с Козей укрылись в спальном отсеке модуля, осторожно выглядывая из-за занавески.

Из ворот бетонного сооружения выезжают один за другим четыре зелёных угловатых грузовика. Я такие вижу впервые, совершенно не похожи ни на городские, ни на клановые машины. Наверное, на бензе работают, для электрических слишком здоровые, да и звук не такой. Кузова затянуты тентами, что в них лежит, не разглядеть.

Колонна доехала до трейлера и встала, непривычно громко рыча моторами. Из кабины переднего спрыгнула на землю и потянулась, разминая спину…

— Мама! — обречённо выдохнула Козя. — Креонова перхоть, вот не везёт…

— Привет, — сказала Каролина Бокамосе. — Всё ещё сидишь тут?

Они стоят далеко и говорят негромко, да ещё и звук моторов забивает речь, но у меня отличная имплуха.

— Твоими стараниями податься мне некуда, — нейтральным тоном ответил Скриптор. — Здесь хотя бы не убьют, кланы суеверны и избегают этого места.

— Ну что же, — она обвела жестом характерной формы холмы, — вышла отличная аллегория для тех, кто не может выбрать сторону. Сидишь меж двух ягодиц, как геморрой.

— Ты как всегда очаровательна в беседе. Давно не являлась лично, с чего вдруг сейчас?

— Есть причины, — ответила Каролина уклончиво.

— Смотрю, крупный груз? Судя по грузовикам, не с плюшевыми игрушками для клановых детишек?

— Нет, эти игрушки для детишек постарше.

— Опять оружие?

— А ты стал пацифистом? С каких пор? Твои драгоценные кланы таскались с дробовиками, когда ещё никакого Горфронта не было. Никогда не могла понять, нафига?

— Кланы создавались из мужиков с яйцами. В отличие от твоих обшвырканных дышкой городских, в них сильно мужское начало. А мужчина должен иметь оружие.

— … Которым они то и дело вышибали друг другу мозги, да. Тестостероновый бред, как я и думала.

— Зато они сохранили боевой дух.

— Тогда ты должен радоваться, что я привезла им оружие получше. Боевому духу будет где развернуться.

— Твои наниматели и так их почти уничтожили. Ты обещала достойную жизнь для кланов, но от них остались жалкие огрызки, голодающие в Пустоши.

— Именно этого твои дикари и достойны. По крайней мере, сдохнут с пользой.

— Как я мог тебе тогда поверить? Снова?

— Просто ты дурак, Бокамосо Омари.

— Что они говорят, что? — дёргает меня за рукав Козя. — Ты же слышишь, я вижу!

— Ругаются, — коротко поясняю я.

— А, ну они всегда ругаются.

— Погоди, дай послушать!

— Дочку мою не видел? — спрашивает Каролина.

— Как ты себе это представляешь? — очень натурально удивляется Скриптор. — В Городе мне делать нечего.

— Ну, мало ли. Знакомства в кланах у тебя остались, не все же хотят тебя грохнуть, а лояльные на Средке бывают… Ты глуп и сентиментален, вполне мог связаться с Козябозей.

— А тебе зачем? Ты про неё давно не вспоминала.

— Птичка на хвосте принесла, что она пристроилась при той рыжей дурочке… Как там её… Шуня? Шаня?

— Шоня. Верховная от Калидии. И для чего она тебе?

— В том-то и дело, что ни для чего. Шоня не нужна. Совсем. Она поставлена Домом Креона, что излишне легитимизирует тех, кто реально командует в Городе, и заодно выключает из расклада владетелей. Оттягивает, так сказать, неизбежное сползание в хаос. Раньше моим нанимателям было плевать, но теперь время поджимает.

— И ты хочешь использовать для этого мою дочь?

— Мою. Ты просто в меня членом потыкал, не примазывайся. Это мог быть вообще кто угодно.

— Ты мне не сказала про неё!

— Именно поэтому. В общем, если у тебя есть способ с ней связаться, — а я думаю, что есть, — то скажи, что мамочка её любит и хочет как можно скорее прижать к материнской груди. Добавь там розовых соплей по вкусу, как ты умеешь. В общем, мне надо увидеться с девчонкой и желательно не в Городе. Там мне появляться не стоит. Позови её в гости или что-то типа того. Я хорошо заплачу за доставку, так что кто-нибудь из лояльных охотно рискнёт привезти её сюда. Они же «настоящие мужики с яйцами», то есть любят риск и токи, но не любят думать.

— И зачем мне это делать?

— Ну, ты ведь хочешь и дальше сидеть между половинок этой задницы, наблюдая за тем, как другие решают судьбу мира? Сейчас ты полезен, я тебя терплю. Оставайся полезным дальше. Понял меня, Бокамосо Омари?

— Да, Каролина Консум. Понял.

— Тогда будь хорошим мальчиком и не пытайся помешать моим планам, например, предупредить Козю. Я узнаю, поверь. Так, вроде всё сказала. Давай координаты актуальной точки рандеву, детишки ждут новых игрушек…

— Вы же не сдадите ей Козю? — спросил я Скриптора, когда караван уехал.

Козябозя сидит в модуле и рыдает, так что мы говорим наедине.

— Нет, конечно. И она, к сожалению, это знает. Она вообще хорошо меня изучила.

— Тогда в чём смысл?

— Она ожидает, что я начну суетиться и попробую предупредить дочь. Кара прекрасно понимает, что на самом деле никаких связей в кланах у меня нет, но уверена, что я поддерживаю отношения с Николаем Бариволом и обращусь к нему.

— Она хочет выманить Никлая из…

— Стоп! — перебил меня Бокамосо. — Не говори. Я не знаю, где он, и не хочу знать. Каролина не первый раз выводит меня на разговор о нашем бывшем руководителе, значит, тот ей чем-то мешает или зачем-то нужен. Расскажи ему об этом, Ник умный и сообразит, что надо делать. У меня, увы, никаких идей нет.

— Наверное, нам надо побыстрее отсюда сваливать, — сказал я. — Пока Каролина назад не поехала. У Кози от неё сплошное расстройство.

— Конечно. Подожди, у меня, кажется, есть для тебя полезный подарок…

Скриптор поднялся в машину и вскоре вышел оттуда с небольшим свёртком. Развернув, протянул мне пистолет.

— Бери. Знаешь, что это?

— Да. Оружие.

В Городе до начала войны с кланами огнестрела было мало, корпы предпочитали решать проблемы при помощи имплантированных силовиков, разве что клановые катались с дробовиками. Однако на рынке можно было купить контрабандное, так что пару раз на глаза такие попадались.

— Умеешь пользоваться?

— Нет, откуда…

— Давай отойдём подальше, я покажу. Чтобы стрелять метко, надо много учиться, я и сам, увы, не умею, но даже неточный выстрел иногда может переломить ситуацию. Смотри, вот так вынимается магазин, а это предохранитель… Я выменял у одного караванщика, но тебе, пожалуй, будет нужнее.

Патронов у Бокамосо немного, так что я выстрелил всего трижды, а потом долго успокаивал выскочившую из трейлера перепуганную Козю.

Целился в кустик травы на левой холмоягодице, не попал ни разу, но хотя бы понял, как это работает. Может быть, в следующий раз повезёт больше.

Мы попрощались со Скриптором, Козябозя даже обняла его. Видимо, визит матери дал понять, что отец у неё ещё ничего. Бывают и хуже.

Вскоре под колёсами нашей миоприводной коляски снова запылили Пустоши.

— Как ты думаешь, Тиган, — спросила Козя, когда мы остановились на ночлег. — Я, когда стану взрослой, буду такая же… как мама?

— Не дай Ушедшие! — фыркнул я. — Меня до усёру пугает эта тётка. Не, дро, вряд ли это так работает. Ну, вылезла ты из её… хм… живота, и что? С тех пор ты отдельный человек. С чего становиться как она?

— Ну, отец сказал, что я за эти два года стала ещё больше на неё похожа.

— Ну так это внешность. Генетика. Кожа тёмная, губы, нос, волосы, глаза, всё такое. Но, для начала, ты выросла в Городе, а она нет. Она Креонова внешница, ты — нормальная низовая девчуля. Ты не сможешь стать ей, даже если бы захотела.

— Хорошо, — прижалась ко мне Козя. — Я и не хочу.

Мы сидим на земле, опершись спинами на ведущее колесо и замотавшись в одеяла, пьём горячий кисло-сладкий напиток из порошка, который дал нам Бокамосо. Его бензовая горелка действительно классная вещь: можно нагреть воды и не грызть сухомятку. Ветер из Пустошей сегодня прохладный, но тёплая кружка в руках и тёплый бок девчонки рядом согревают.

— Слушай, Тиган, — спрашивает Козя задумчиво, — а вот если парень с девушкой тусуются вместе, то они друг другу «дро», так?

— Ну да. Но не обязательно парень с девушкой, «дро» — это вообще все… ну… дро.

— Да я понимаю! А если не только тусуются?

— Ты про… вон чего?

— Ага. Про это.

Козябозя плотно притёрлась ко мне бедром.

— Ну, они всё равно дро. Просто трахаются. Мало ли кто с кем трахается? Вон в дансингах даже как зовут не спрашивают. Всадят весёлки, попляшут и в койку. Нафига новое слово придумывать?

— А если они не только трахаются, но и живут вместе?

— Ну, такое тоже иногда случается, хоть и редко. Тесно же в модуле. Тогда всё равно «дро».

— А если они живут вместе долго? Всегда?

— Это как? — удивился я. — В ренд же все уходят… Ну, то есть уходили. А после ренда нафиг вместе жить? По борделям токи спускают и обратно. А после последнего ренда с кем-то жить уже незачем. Потому что ты старый ни на что не годный шлок. Смотри порно, чтобы не забывать, зачем у тебя между ног эта штука была.

— Ну вот теперь ренда почти нет, — рассуждает Козя, — а значит, парню и девчонке ничего не мешает жить вместе хоть всю жизнь. Ребёнка можно завести.

— Нормародного? Нафига? Поиграться и в интер, чтобы там над ним все ржали и называли «нормуродцем»? К нормародкам там не очень, знаешь ли. Нигде не любят тех, кто не как все…

— Так интеров же нет больше, — напомнила Козябозя.

— Да, точно, — сообразил я. — Забыл.

— Получается, теперь ребёнка придётся растить тому, кто родил, как мама меня, так?

— Не знаю. Наверное.

— И вот представь, парень с девчонкой сперва стали дро, потом начали трахаться, потом поселились вместе, в двойном модуле, чтобы туда-сюда в койку не бегать. В ренд не пошли, теперь мало кто ходит, таскаются в микроренд, выходные вместе тусят. Допустим, они друг другу сильно нравятся, всё у них зашибись, вот и живут так год за годом. Потом — хоба! — ребёнок.

— Стоп, — озадачился я. — Импл же у девчонки! Раньше его разблокировали после первого ренда. Стандартная процедура. А сейчас как?

— В любой момент после семнадцати. Идёшь в ренд-центр и готово. Бесплатно даже. Это, кстати, Шоня придумала. Ну, или внешники ей велели, я не уточняла. Так вот, родили они ребёнка, допустим. Интеров больше нет, значит, растить надо самим. Одна мамка не затащит, потому что кто-то должен смотреть за мелким, пока она в микроренде, так?

— Без понятия, — озадачился я. — Раньше их между рендами растили, максимум до трёх лет, кажется. Потом мелкого в интер, а мамка в ренд. Иногда после интера нормародок жил до ренда вместе с мамкой или папкой, как Кери с отцом, но это редко и в основном у интиков. Первые три года город что-то платил за ребёнка, но не дофига, так что желающих было немного. Как теперь стало, я не знаю.

— Слушай дальше, — продолжает Козя. — Допустим, они теперь ходят в микроренд по очереди, пока один в «скорлупе» бегает, второй или вторая за ребёнком смотрит. Его же быстро не вырастишь, четырнадцать лет минимум! И что, даже прожив вместе лет пятнадцать и вырастив мелкого, они всё равно просто «дро, которые трахаются»?

— Ну, наверное, они «дро, которые трахаются, живут вместе и вырастили мелкого», — смеюсь я. — Понял, о чём ты. Точнее, вспомнил, Никлай на «внеклассках» рассказывал, ты тогда ещё с нами не ходила. До Тумана, когда ренда не было, это называлось «семья». А устойчивые пары были не «дро», а «муж и жена». Кажется, у вершков до сих пор так и есть, а низовым вроде как ни к чему, вот и слова забылись.

— Почему?

— Ну, учитель объяснял, что понятия «семья, брак, муж, жена» связаны с имущественными отношениями и ответственностью за детей. Имущества теперь нет, детей сдают в интеры, и нафига это всё? Просто «дро, которые трахаются». Потом серия рендов — и всё, либо шлоки, либо сразу в компост. Никлай вообще говорил, что в Городе живут одни дети, поэтому всё, что с нами происходит, это как игра, имитация. А семья это, типа, слишком всерьёз.

— Это как? — удивилась Козя.

— Я сам не уверен, что понял, — признался я. — Типа в семнадцать все уходят в ренд и потом не взрослеют, а только изнашиваются. Потому что обычный перерыв между рендами полгода-год, дальше токи заканчиваются и обратно. То есть дичайше старый шлок, отмотавший предельные пять десяток, повзрослел максимум года на четыре. То есть ему, типа, двадцать один, а не шестьдесят семь. Да и то, все перерывы пострендовый только в кабаках и борделях гудит, пьяный, удолбанный и счастливый, так что можно их не считать. В общем, почти всем в Городе по семнадцать или меньше, а реально взрослых вообще почти нет. Ну, разве что редкие исключения типа Гореня, который, наверное, родился старым.

— Кроме интиков?

— Ну, вроде того. Хотя Никлай объяснял, что и они… сейчас… как же это… Во, «ограничены шаблоном доминирующей инфантильной парадигмы». Не спрашивай, что это значит, у меня просто память хорошая.

— Мне кажется, он имел в виду, что если вокруг все ведут себя как дети, то и взрослые будут вести себя так же, — сказала Козя. — Значит, «семья»? Я знаю это слово, просто как-то в голову не пришло. Так обычно промов называют, а это совсем другое. А ты бы хотел когда-нибудь завести семью, Тиган?

— Не думал об этом. Я же два года в ренде был, мир изменился без меня. Если жить с кем-то много лет, то, наверное, ну… слишком привыкнешь, что ли?

Я вспомнил Таришку, и настроение сразу испортилось. Мы просто «дро, которые трахаются», и то, как она свалила, было дичайше обидно. До сих пор вспоминать больно. А если вот так прожить лет… не знаю… много? Это же человек в тебя врастёт так, что его только вместе с сердцем вырвешь. А потом он вдруг… что-нибудь? Такую боль, небось, фиг переживёшь. Сразу побежишь со Средки прыгать.

— Прости, — уловила моё настроение Козя. — Не хотела напомнить. Не грусти, дро. Скажи, а ты хотел бы ребёнка? Ну, однажды, когда-нибудь?

— Во ты спросила! — обалдел я. — Нормарода? Себе? Нафига? Это же дичайше дофига мороки, я думаю. Я в интере мелких насмотрелся, они же просто вонючки крикливые! Но там хоть кибы-няньки им жопы моют, а так, выходит, самому в говне возиться?

— Так вырастают же! Год-два, и уже что-то понимать начнёт.

— Ну, так-то да… — припомнил я. — Лет с пяти уже ничего, прикольные даже. Смешные такие.

В интере помёты разделены по возрастам, но не жёстко, мелкие часто тусуют с подрощенными, хотя иногда огребают от самых дурных. Кибвоспитутки следят только, чтобы не били, если старшие гоняют мелочь в пищемат за синтосоком — это норм. Так-то обижать мелких зашквар, не по понятиям (если они не нормуроды, тех все чморят), но, как у нас говорится, «любой помёт не без дебила».

— Вот видишь, — смеётся Козябозя, — совсем немного потерпеть.

— Стоп, — дошло до меня внезапно, — у тебя же импла нет! Ты же не…

— А если и да, то что?

— Креонова сперма, Козя! Ты офигела?

— Да шучу, шучу! Испугался?

— Ну, такое… Неожиданно.

— Успокойся, у меня есть средство, которое в кланах используют, ничего такого не случится. Я хочу однажды мелкого, но не сейчас же!

— То есть, — сообразил я, — ты, отправляясь со мной в Пустоши, взяла с собой это клановое средство?

— Ну, я не прям всё распланировала, но оно много места не занимает. И вот, пригодилось! Кстати, у меня ещё есть.

— Намекаешь?

— Прямым текстом говорю! Не делай вид, что ты типа пластиковый и тебе не хочется. Мне лично прошлая ночь понравилась. Больно ничуть не было, зря мамка пугала.

— Она тебя… пугала трахом?

— Ага, прикинь! Говорила, что это больно, неприятно, мужики козлы вонючие и вообще фу-фу-фу. Что без импла я залечу моментально, что рожать вообще ужас-ужас. Короче, я дурочка неблагодарная и не ценю, как много она ради меня вынесла.

— И ты всё равно…

— Эй, я ей верила всего-то лет до десяти! Кругом же реклама Средки, там всё наглядно, и что-то никто не выглядел страдающим от процесса! И ничего ты не вонючий, — Козябозя щекотно понюхала мне шею. — Мне нравится твой запах.

— Это мы всего один день в Пустошах, — хмыкнул я.

— Ничего, по дороге туда принюхалась. Терпимо. Я тоже небось не шоколадками пахла. И вообще, мы тут нюхать друг друга собрались или что?

— Или что, — согласился я.

Смешная.

Попались на третий день, когда Город уже отчётливо виден, и кажется, что до него рукой подать. Вряд ли они искали конкретно нас, но завидев пыль, поднимаемую нашей машинкой, навелись и рванули вдогонку. Не все, к счастью — от едущей куда-то группы машин отделились два мота и взяли курс наперерез. Я включил «турборежим», подав на мотор-колесо полный ток с батареи, но аппарат далеко не гоночный, и моты быстрее. Очевидно, что наши траектории через какое-то время пересекутся, но останавливаться не собираюсь, может, клановым раньше надоест. Автономность у них теперь ограниченная, этой парочке ещё основную группу догонять, та явно куда-то по делам чешет, на нас просто по дороге отвлеклись.

Расстояние сокращается быстро, машинку сильно трясёт, на такую скорость она не рассчитана, управляется плохо, зад подбрасывает на кочках. Козя вцепилась в сиденье, губы закушены, в глазах ужас. Это точно «непримиримые», «лояльным» тут делать нечего и, если догонят, ничего хорошего нас не ждёт. Говорят, за два года полуголодной жизни в Пустошах они сильно озлобились и стали теми ещё беспредельщиками. Грохнуть городского могут просто так, потому что Город — враг. Периодические набеги с поджогами и грабежом не дают об этом забыть. Горфронт гоняет их возле Окраины, но закрыть все направления людей не хватает, даже с учётом популярности микроренда. Преследовать же «непримиримых» в дальних Пустошах не даёт ограниченная дальность электромашин. В общем, идёт борьба на истощение, причём скорее человеческих, чем других ресурсов. Бенз для генераторов, воду и еду кланам поставляют внешники, на которых работает Каролина, а вот людей они теряют безвозвратно. Город тоже, но в городе народу больше.

Один мот внезапно дал по тормозам, развернулся и двинул вдогонку основной группе, видимо, прикинул, что не такая уж мы ценная добыча, чтобы жечь заряд батарей. Но второй упорно нагоняет. Один клановый — это не два и не десять, с ним я рискну потягаться. Вряд ли это силовик, они тяжелы для мотов, далеко и быстро не поедут, а для неимплантированного у меня есть сюрприз — пистолет от Бокамосо. Не попаду, так напугаю.

Сбрасываю ход и останавливаюсь так, чтобы от удаляющейся колонны нас отгородил холмик.

— Ты чего? — дёргает меня за рукав Козя.

— Не ссы, — отвечаю я. — Прорвёмся. Пригнись и не высовывайся.

Мот подлетает лихо, разворачивается с заносом, с него спрыгивает клановый в очках и пылевой маске, в руке дробан.

Я вылезаю из машины, делаю пару шагов в сторону, чтобы, если начнётся пальба, девчонку не зацепило. На лице у меня очки и платок.

— Куда торопишься, дро? — сердито спрашивает мотонаездник. — Не видишь, интерес к тебе есть. А ну, лёг носом в землю! Не будешь дёргаться, уйдёшь пешком, но живой. И где там второй? Я видел, вас двое!

Голос его кажется мне подозрительно знакомым, и я спрашиваю:

— Шкворень? Ты?

— Шонина дырка, ты откуда меня знаешь?

— Пагодь, — я стаскиваю с лица платок и снимаю очки.

— Ковыряла? Фигасе… — клановый растерянно опустил ствол дробана. — Ты же в ренде должен быть.

— Откинулся досрочно. Технический деренд. Козя, покажись, это Шкворень.

— Привет! — помахала рукой девчонка. — Помните меня?

— Клянусь сиськами Верховной, ты же дочка Скриптора! Вот это поворот, чтоб меня рыжей мандой сжевало…

— А ты, значит, в «непримиримых»?

— Я? — удивлённо спросил Шкворень, — с фига ли?

— Разве «Чёрные Пески» не…

— А, так я давно не с ними. Как Дербана грохнули, всё пошло мапе в трещину. Как с ума посходили все с этим «Нагнём Город!». Часть народу, кто поумнее, сразу с этой темы спрыгнули, ясно же было, чем кончится. А уж когда оружие стали грузовиками завозить, я сказал себе: «Ты, Шкворень, конечно, дурной, но не настолько же!» Одна там тётка, Костлявая её звали, бывший прем «Синей улицы», заявила, что отваливает и собирает к себе тех, кто не хочет лезть в залупу с Городом. Мы с несколькими ребятами двинули было к ней, но на точке встречи не нашли, куда-то она пропала с концами. Тогда из тех, кто её искал, образовался типа недоклан, потом ещё ребята подвалили, в общем, собралась компашка.

— И чем занимаетесь?

— А, болтаемся как говно в Заливе, если честно. Не с теми и не с этими. Воевать фиг пойми за что не хотим, а идти под Город и сидеть на Окраине с «лояльными» тухло.

— И как получается?

— Погано, дро, — вздохнул Шкворень. — Последний ресурс машин докатываем. Мы, получается, типа клан-посредник, понимаешь? Не все лояльные враги непримиримым, и обратно. Многие кланы по живому раскололись, у ребят на другой стороне остались дро и братья с сёстрами. Ну и обмен, опять же, хоть какой-то, но есть. Не торговля, а так, «ты мне — я тебе». Самых упоротых дебилов за два года повыбило, оставшиеся постепенно раздупляют, что мы в первую очередь кланы, а кто на какой стороне оказался, дело десятое. Вот и мотаемся туда-сюда, налаживаем связи, уговариваем братков, что воевать друг с другом за внешников тупо. Нас не любят, но терпят. Машины дают зарядить и те и эти. Скриптор тоже подогревает иной раз, хотя шифруется изо всех сил. Её отец, — клановый показал на Козю, — нормальный дро, но тоже застрял посередь… Ну да вы видели, небось. Судя по направлению, оттуда катитесь.

— Есть такое, — не стал отрицать я. — Не отстанешь от своих-то?

— Не, — отмахнулся Шкворень, — я знаю, где они встанут, сразу туда поеду. У меня мот премовский, с полуторной батареей, дотяну без проблем.

— Так ты, выходит, прем? Поздравляю.

— Да как тебе сказать, дро… Был бы это клан, был бы прем. Но мы так, не пойми чо. Ни лагеря, ни баб, ни детишек. Просто компашка ребят на технике, которая сыплется и дохнет без обслуживания. Ты, кстати, как, всё ещё техн?

— Да, даже имплуха теперь есть.

— Хорошо, техны везде нужны. К нам не зову, ты ж не дурак. Вот если получится избавиться от внешников и объединить кланы, тогда да, тогда добро пожаловать. А что это у тебя за машинка такая забавная?

Я показал и объяснил принцип.

— Круто, — уважительно сказал Шкворень. — И ты это реально сам придумал?

— Идея моя, сделать помогли.

— Всё равно круто. Ты молодец, Ковыряла. Жаль, нам не подходит, кибконцентраты только в Городе есть. Да и автономность хоть и получше электрической, но не настолько, чтобы поменять расклады. Пока ты вдвоём с девчонкой и без груза — туда-сюда, а чего возить если, то один фиг далеко не уедешь.

— Да, надо силовую установку больше делать, она будет больше жрать, придётся дофига концентрата везти, он тоже весит… Тупик.

— Вот и я о чём.

— А Горфронт вас не гоняет?

— Ну, как сказать… Если официально, то типа да. Все, кто не «лояльные», те, как бы, «непримиримые». Но на деле мы не лезем к ним, а они к нам. Вот им всралось за нами по Пустошам мотаться, если мы к раскопкам не приближаемся?

— А вы не приближаетесь?

— Ну… — замялся Шкворень, — всякое бывает. Жить-то как-то надо. Но мы тихо, без экстрима. Чисто поглядеть, вдруг чего плохо лежит. И инфа по ним чего-то да стоит.

— То есть вы продаёте инфу о раскопках внешников другим внешникам?

— Ну да, звучит как Креоново говно, но как по мне, если все внешники друг друга передушат, воздух в Пустошах только чище станет. Ладно, рад был повидаться, дро. У тебя же комм есть? Давай поинт, свяжемся.

Я не стал ему говорить, что внешники не будут душить друг друга сами, а продолжат гробить в этой борьбе остатки кланов. Шкворень, поди, и сам это понимает. Просто деваться некуда. Распрощались, он сел на мот и уехал, а мы покатились потихоньку к Городу.

Батарею в этой погоне высадили в ноль, так что еле ползём. Я прикидывал, что уже сегодня будем на Окраине, но пришлось вставать на ночёвку, причём не глуша силовую установку, чтоб она зарядила буферный аккумулятор. Питалова у нас с запасом, ничего страшного. Сидим, кипятим воду для лапши, а внутри рамы шух-шух-шух, миоблоки крутят генератор.

— Как-то паршиво всё для кланов складывается, — сказала Козя.

— А для кого не паршиво? — возразил я. — Город тоже сжигает ресурсы, которых у него почти нет. Просто он большой, и это не так сильно заметно. Но, если прикинуть, та же задница. Шоня говорила, есть такая штука, называется «точка невозврата». Типа с какого-то момента система оказывается в такой глубокой жопе, что вытащить её оттуда уже никак.

— Так вот о чём вы по ночам беседуете? — фыркнула Козя.

Её интонация мне как-то не очень понравилась.

— Козябозя.

— Чего?

— Ты решила поревновать, что ли?

— Вот ещё… — ответила девчонка совершенно неубедительным тоном. — Да плевать мне…

— Врёшь ведь.

— Ну да. Вру. Не плевать. Вот вообще совсем ничуть не плевать. Ужасно обидно, — Козя засопела и отвернулась.

— Но, Козябозя…

— Не надо, Тиган. Я всё понимаю. Это же я в тебя как два года назад втрескалась, так и не отпускает, а не ты в меня. Тебе хочется трахать красивую рыжую девчонку, а не уродливую чёрную нормародку, и кто тебе запретит? Не я же, я тебе просто дро. А, нет, теперь я «дро, с которой ты трахался». Вот мне повезло-то!

— Козя, это была твоя идея, — мягко напомнил я.

— Знаю, отстань!

Надулась, отвернулась.

Этой ночью легли спать раздельно, завернувшись каждый сам по себе. Под утро девчонка замёрзла, придвинулась, я её накрыл частью своего одеяла и обнял. Прижалась, пригрелась, засопела.

Смешная.

— Не, дро, извини, — откладывает книги Тики. — Я тоже не понимаю.

— Вроде слова знакомые… — поддержал его Кери, — почти все… Но смысл ускользает.

— Зря прокатился? — злюсь я.

Всю обратную дорогу я каждый вечер упорно читал взятые у Скриптора тома, благо для оптоимплов достаточно света луны. В конце концов одолел и даже запомнил, память у меня хорошая, но когда встал у сломанной леталки, то сколько ни напрягался, ничего понятнее не стало.

— Я пилот, а не техн, — идёт в отказ Лендик. — Чего вы мне это пихаете? Я и читаю-то с трудом. Рулить на тренажёрах учился, там насчёт «чинить» ничего не было.

— А нет ли каких-то тренажёров, чтобы «чинить»? — спрашиваю я без особой надежды.

— Не, — мотает головой он, — их же киб-техны обслуживали, у них прошивка.

— Стоп, — внезапно перебивает нас Кери. — Я кое-что вспомнил, дро. Лендик, ты тоже должен помнить!

— Что именно?

— Ну, мы летели к Костлявой и сели зарядиться на Окраине. Тогда ещё пожары были, помнишь?

— Ну да, — кивнул тот, — Калидия погнала нас посмотреть, не выгорит ли вся Окраина нафиг, но горело кусками и дальше не пошло…

Да, похоже «Шуздры» были дичайше крутой корпой ещё до локаута. Сама Калидия их, вишь ты, «погнала», не кто-нибудь! Недаром Шоня так хочет вернуть того према.

— Тогда нам Димка, брат према, свистнул, что Берановские спецы нас хотели уронить и отправили удалённо команду на отключение движков.

— Точняк, — припомнил Лендик. — Повезло, что мы в тот момент на зарядной точке сидели. Тогда уже электричество начало дурить, зарядка шла медленно, взлететь не успели.

— Помнишь, что дальше было?

— Ну, ты вскрыл обшивку и отключил сетевой модуль, чтобы никаких больше команд.

— Именно! Но я же не техн по леталкам, я без понятия был, где там что! Поэтому премовский брат скинул мне схему на комм! Всю схему!

— То есть, — доходит до меня, — всё время, пока я тут жопу рву, у вас была схема?

— Ну, дро, я только сейчас вспомнил. Времени-то дофига прошло! И комм у меня давно другой. Но тот где-то валяется, я его точно не выкидывал.

Ни один техн не выкинет рабочую железяку, даже если у него есть железяка лучше.

— Так что, леталку починишь? — спрашивает Шоня.

— Похоже, что да. Схема, которая была у Кери в комме, отлично встала на смарт-слой. А ещё я, похоже, не зря скрипел мозгами над книгами. Сам удивляюсь, но, когда встала схема, я вдруг резко вдуплил не только «что, как и где», но и кое-какие «почему».

— Не поняла.

— Ну, как бы тебе объяснить… Схема в смарт-слое дичайше удобная штука. Во-первых, она подвязывается к визуальным триггерам: смотришь на модуль оптоимплами и сразу видишь, что это такое, к чему подключено, где какой шлейф и где контрольная фишка. Во-вторых, он цепляет данные со сканера и сразу показывает: вот тут греется, тут нет питания, а тут, наоборот, пробой. В-третьих, моментально подтягиваются инструкции: вот это меняем, винты вот здесь, там защёлка, тут обходим, тут сбрасываем ошибку, по этому кабелю проверяем дальше, здесь можно перепаять конденсатор, а если тут не звонится, то сразу в мусор.

— Здорово, наверное, — оценила Верховная.

Стоим на крыше Башни Креона, опираясь на ограждение, внизу Город, который с такой высоты выглядят довольно неплохо, потому что мелочи не видны. Ребята сидят на раскладных стульях, пьют синтосок, болтают, а мы как бы сами по себе.

— Да, классно, техноимплуха — вещь! Но я что хотел сказать: со смарт-слоем ты можешь починить всё, на что у тебя загружены схемы, даже не зная, что именно ремонтируешь. Собственно, кибы так и работают: опознают деталь, меняют целиком или перепаивают, а что это было, контроллер кондея или роутер сети, им вообще пофиг. Имея схему леталки, могу починить леталку, не понимая, что именно делают те блоки, с которыми я работаю: главное, чтобы все контрольные точки правильно отзывались сканеру. Но после того, как прочитал эти книги, меня вдруг накрыло: да это же балансир тяги! Поэтому он не стартовал, даже когда мы перекинули всё справа налево и обратно! Один из движков… Впрочем, неважно. Дело в том, что я это понял! Не просто увидел разницу сигналов на контрольной гребёнке, подтянул инструкцию и выполнил последовательность действий, не задумываясь, почему они именно такие! Отдуплил, почему это так и по какой причине надо сделать именно это! В книгах читал про все эти векторы тяги — только башка разболелась, но когда увидел на схеме — хлобысь! Так вот оно как выглядит-то!

— Наверное, круто, да, — сказала Шоня с сомнением.

— Ты не техн, тебе не понять. Меня прям накрыло! Офигенное чувство, когда понял, как это работает. Отвал башки, реально.

— Ну да, ну да… И когда эта штука полетит?

— День, два. Может, три. Сама поломка несложная, но я хочу проверить все узлы, всё-таки жёсткая посадка и потом долго стояла. Надо посмотреть ресурс батарей, может быть, поменять подсевшие секции на новые, в гараже есть запас, так дальше улетим.

— Но всё равно не дотянет?

— До Второго Города? Если Лендик не напутал с расстоянием, нет. Но нам и не надо. Идея такая: грузим в коптер мою машинку, она не тяжёлая, летим, пока батареи не покажут половину заряда, садимся, я выгружаюсь и еду сам, Лендик возвращается на базу. По моим прикидкам, доеду без проблем.

— А обратно?

— Тут сложнее, — признался я. — Слишком много переменных. Если возвращаться одному — вопроса нет, запаса питалова хватит до той же точки, и ещё останется, наверно. Лендик прилетит и заберёт. Связи там не будет, так что просто оговорим дни: если в первый меня нет, прилетает через два, если опять нет, — ещё через два, если и тогда нет… Ну, значит, что-то пошло не так, разбирайтесь сами. Если встречусь с Калидией, то дальше всё зависит от неё.

— Ты сможешь её привезти?

— До точки встречи с Лендиком — да. Один человек, два человека — расход растёт, но не в разы. Надеюсь, у неё не окажется много имущества…

— Тогда в чём проблема?

— Вы летели туда по воздуху, то есть по прямой. На земле придётся выбирать объезды. Кери говорил, там много развалин. Это само по себе непредсказуемо удлиняет путь. Но главное, Калидия вряд ли сидит на жопе ровно там, где вы её оставили два года назад. Допустим, она не свалила из Второго Города…

— Куда? — перебила Шоня. — Тут она не объявлялась, а больше ничего и нет…

— Ну, мало ли. В любом случае, её придётся искать, или ждать, или звать. И сколько это займёт времени, понятия не имею. И, само собой, заставить я её никак не смогу, только попросить.

— Да уж, — фыркнула рыжая, — представляю себе эту картину: «Тиган, заставляющий что-то сделать Калидию». Обоссаться просто. Но ты уж попроси её хорошенько, ладно? Реально ведь жопа настаёт.

— Я буду убедителен, как человек, который протащился несколько дней по Пустошам на открытой таратайке и очень не хочет, чтобы всё оказалось зря, — заверил я Верховную.

— И знаешь, что я тебе скажу… — добавила она тихо, — вернись, пожалуйста сам. Если всё, как всегда, пойдёт мапе в трещину, то лучше не рискуй, а возвращайся. Если и ты пропадёшь, то хоть с крыши прыгай…

Рыжая перегнулась через перила и посмотрела вниз.

— Не пугай меня, — я придержал девушку за плечо.

— Да не, не ссы, не стану. Я упёртая. Просто после того, как прем оставил меня за главную, ты первый, у кого башка работает в сторону «пойти и сделать», а не «поныть Шоне, как всё плохо». И я, клянусь моими сиськами, теперь понимаю, почему он свалил. Вспоминая, как мы ему нервы мотали-то… Так-то ребята в корпе неплохие, но, как все низовые, с детства привыкли ничего не решать. Я и сама такая была, что уж.

— Вряд ли такая, — возразил я. — Иначе ты бы не стояла сейчас на Башне Шони, а плясала в витрине борделя. Какой бы крутой ни был тот прем, который тебя сюда вытащил, но ты не слилась и держишься.

— Из последних сил, Тиган. Из последних.

Козя нашла меня в гараже ближе к полуночи. Я к этому времени раскидал левый пилон и даже успел частично снять облицовку импеллера. Заметил девчонку не сразу, чуть не зашиб, упустив кусок обшивки.

— Козябозя? Ты чего не спишь?

— Ну… так вышло…

Голос показался мне странным, и я повернул осветитель на штанге, чтобы рассмотреть её в темноте за пределами рабочей зоны.

— Козявка, ты чего? Что случилось, дро? Кто тебя обидел?

Девушка хлюпает широким носом, который, кажется, распух ещё больше, глаза покраснели от слёз, губы поджаты и дрожат, по щекам размазаны мокрые следы.

— Ты почему тут? — спросила она дрожащим голосом.

— Да что-то не спалось, — признался я. — Меня дичайше прёт от того, что я врубился, как коптер работает! Лёг, а в голове схемы крутятся, никак не могу расслабиться. Плюнул, спустился, ковыряюсь тут. Чем дальше разбираюсь, тем прикольнее, никогда ещё так глубоко не врубался в технику! Но ты не сказала, кто тебя до слез довёл?

— Ты.

— Я? Но…

— То есть я.

— Совсем запутался, — я присел на закраину люка и вытащил из сумки банку газировки. — Будешь?

— Ага. Буду. Надо пополнить запас жидкости, а то я, наверное, полведра выплакала…

Козя грустно улыбнулась и взяла банку, щёлкнула крышка, зашипел газ.

— Рассказывай, дро.

— Я дура.

— Ну… не знаю, что и сказать на такое. Как по мне, нет, но ты всё же поясни мысль.

Девчонка села рядом и прислонилась ко мне плечом.

— Я пришла к тебе в комнату, а тебя нет.

— Ну да, не могу же я быть в двух местах сразу. Раз я есть тут, то меня нет там. Логично.

— Но я не знала, что ты тут!

— Для этого придуманы коммы, дро!

— Я знаю. Я же не дура!

— Разве? А только что говорила…

— Прекрати! — она сердито пихнула меня бедром и всхлипнула. — И так стыдно!

— За что?

— Я решила, что раз тебя нет, то ты у Шони! И что вы там…

— Трахаемся?

— Ну да! А что я ещё могла подумать? Ты же к ней постоянно в спальню таскался!

— Без комментариев.

— Конечно, вы делаете вид, что ничего такого, но все и так знают. Рыжая прям в тебя вцепилась. Не, я её понимаю, как никто, но, Креонова перхоть… Обидно!

— А рыдала-то чего?

— А ты, типа, не понимаешь?

— А ты, типа, объясни.

— Ну… мы… с тобой… Я же говорю, дура! Забудь!

— Ты мне дро или нет?

— Я «дро, с которой ты трахался», — фыркнула Козя.

— В этом, что ли, дело?

— Ну да, я с чего-то решила, что у нас… ну… что-то есть. Кроме траха. А потом раз — и ты опять у Шони в койке! Ты не обещал, ни на что не намекал, ты меня в постель не тащил, я сама всё решила, но когда поняла, какая была дура, то меня вдруг так скрутило! Не удивляйся потом, что у тебя подушка мокрая, это я её насквозь проревела. Лежала у тебя в кровати, вдыхала твой запах и поливала постель слезами. Как дура. Типа тебе на меня плевать, и всем на меня плевать, и я уродина противная, ты там Шоню красивую трахаешь и смеёшься надо мной. Вы вдвоём смеётесь! Ты ей рассказываешь, а она хохочет: «Экая дурочка эта Козя! Вообразила, что может тебя у меня отбить!»

— Козябозя.

— Да, я дурочка! Я уродина! Но мне оби-и-идно! — и снова залилась слезами.

— Козя, — я обнял девчонку за содрогающиеся плечи.

— Чего?

— Я ведь не у Шони.

— А, ну да. Я забыла.

Она издала хлюпающий звук, средний между плачем и смехом, вышло так забавно, что мы оба заржали.

— Козя, дро, ты же понимаешь, что всё выдумала? Я не был сегодня у Шони. Я разбирал коптер. Посмотри, сколько всего успел сделать!

— Да, вижу, прости. Просто как начала рыдать у тебя в спальне, так и не могу остановиться, прикинь! Я сейчас успокоюсь, подожди. Где тут умыться можно?

— Вон там комната техников, внутри есть санкабина.

— Я быстро! Только не уходи никуда, а то я опять…

— Нет, что ты, посижу здесь. Передохну, а то который час кручу винты, даже имплуха устала.

Козябозя убежала, а я достал ещё банку газировки. Эка у неё нервы размотало-то! Таришка никогда бы так сопли не распустила. Впрочем, к Креону Таришку. Нет её больше в моей жизни и не надо.

Козя вернулась умытая и более-менее спокойная.

— Прости, Тиган. Мне стыдно. Я не веду себя так обычно. Я больше так не буду. Просто навалилось всё как-то… Отец, мама, ты…

— Понимаю, дро. Проехали. Поможешь кожух импеллера скинуть или спать пойдёшь?

— Не усну, — помотала головой девчонка. — Лучше руки занять. Где у тебя инструмент?

— У меня — в импле, но в сумке есть универсальный электроключ.

— Лучшее лекарство от нервов, — засмеялась она. — Показывай, что крутить.

Мы залезли вдвоём на складную техплатформу и с ней в четыре руки быстро открутили облицовку.

— Вот, видишь? — показал я. — Хотя нет, не видишь же… В общем, там при жёсткой посадке треснуло магнитное кольцо, и снаружи сканер это не брал, но я сам допёр, а теперь убедился, что прав!

— Ты крутой, — серьёзно сказала Козя. — Слушай, а можно личный вопрос?

— Давай.

— А почему ты всё-таки здесь?

— Я же сказал…

— Не, я про другое. Почему не у Шони? Я когда плакать устала, выползла в буфет попить чего-нибудь, а там Верховная сидит, мрачная такая. Покосилась на меня странно, сказала: «В гараже он», и снова заткнулась. Мне кажется, она тебя ждала.

— Не ждала. Я сказал, что не приду.

— Почему?

— Потому что не хотел, чтобы ты плакала.

— А я всё равно плакала. Глупо вышло, ага.

— Ну, ничего, бывает.

— А почему…

— Потому что мы дро.

— Так мы дро?

— Ладно, мы «дро, которые трахаются».

— То-то же! Не забывай об этом! — гордо сказала Козя.

Смешная.

Шоня вовсе не расстроилась, это уже Козя себе надумала. Когда я осторожно сказал, что лучше к себе спать пойду, она сперва слегка озадачилась, потом посмотрела на Козябозю и спокойно кивнула.

— Зацепила тебя всё-таки чёрная?

— Не то чтобы… Просто для нас с тобой это так, гимнастика, а она дичайше расстроится.

— Да, Козявка такая. Голый нерв. И влюблена в тебя по самую матку. Два года только и слышали от неё «Тиган то, Тиган сё». А ты?

— Она мне дро.

— И всё?

— Шонь, а ты как думаешь?

— Я думаю, что мы, интеровские, не про чувства. Нас же с рождения к ренду готовили. Любовь и всякое такое — то, что случается не с нами. Потусовались, потрахались, ушли в ренд, потом бордели и итоговый компост.

— Никлай говорил, что это специально придумано было. Вспомни, как в интере кибвоспитутки натаскивали: заводить постоянных партнёров вершковый изврат, нормальные дро просто трахаются.

— Ну да, — кивнула рыжая, — среди молоди постоянно ходили слухи, что тех, кто слишком друг за друга цепляется, первыми в отбросы сольют. Типа дефект психики.

— Я думаю, эти слухи спецом запускали. Но Таришка дичайше подссывала, так что мы с детства делали вид, что не вместе, и целовались там, где нет камер. Пока я не придумал, как сваливать наружу.

— Ты, Ковыряла, всё же не такой пластиковый, как остальные, — вздохнула Шоня. — Носился со своей Таришкой, переживал, расстраивался. То-то Козя в тебя так вцепилась. Она же не интеровская, выросла с матерью, ей нужен кто-то конкретно свой. А ты больше всех похож на того, кому не пофиг.

— Мне и не пофиг, Шонь, просто…

— Да-да, любовь и отношения — это у вершков, а вершки все извращуги, — засмеялась рыжая. — Так говорили в интере. Но ты не придёшь сегодня ко мне, потому что чёрная тогда будет плакать.

— Ты не обиделась? — спросил я прямо.

— С фига ли? Я интеровская, ты меня с Козей не путай. А то ещё подумаешь, что Шоня Поганка из «Шуздров» в тебя втрескалась! — рыжая дружески ткнула меня кулаком в плечо и улыбнулась. — Нет, дро, ты нужен мне в корпе и трахаться с тобой хорошо, но я такая же как все, не про чувства. Может быть, ты не такой, не знаю, не будем проверять. Ладно, вали к себе, а я пойду изображать из себя Верховную. Это возбуждает меня сильнее, чем киберчлены.

С Козей мы провозились до утра, упахались, как кибы, но перебрали моторную консоль полностью. Теперь все тесты проходят, и я уверен, что леталку можно поднять в воздух. Но пробовать не стали. Во-первых, я не пилот, а во-вторых, от усталости уже ноги подкашиваются, и башка как синтепоном набита. Козя тоже непрерывно зевает и промахивается электроотвёрткой мимо винтов, но отдыхать не идёт.

— Всё, — говорю, закрывая последний кожух, — пошли дрыхнуть, Козявка. Хватит на сегодня. Батареями завтра займёмся.

— Ладно, — соглашается та. — Я вообще убилась. Но и научилась, спасибо.

— Обращайся, — я нажал кнопку вызова лифта. — У тебя хорошо получается.

— У тебя гораздо лучше.

— У меня имплуха. И опыт. Ты уже сейчас лучше большинства низовых технов справляешься.

— Правда?

— Честное слово. Руками пока косячишь, зато башкой не тупишь. Это важнее.

— Спасибо, Тиган, мне офигенно приятно это слышать!

Лифт из гаража до верха башни, где у нас спальни, едет долго, так что Козя решительно виснет на мне и лезет целоваться. Я не против, хотя мы оба устали и перемазались. Наверху идём в мой модуль вместе, девчонка тут же бежит в душ, но, когда из душа возвращаюсь я, уже спит. Будить не стал, умаялась.

Смешная.

Продрых до послеобеда. Козя всё так же сопит в две дырочки на моей подушке, не проснулась, даже когда я встал и сходил в санмодуль. Оставил дрыхнуть, пошёл жрать.

Поскольку в Башне я в статусе «член корпы 'Шуздры»«, то просто питаюсь в общем буфете, где куча всякой странной, но вкусной еды. Что-то наше, промышленное, но и оно получше средочного, а то, что импорт от вершков, вообще отвал башки. Столько вкуса, что одной порции хватило бы на десять низовых, если бесплатной лапшой разбавить. Но такого острого, как тот 'рамён», что нам давал Скриптор, мне пока не попадалось. Наверное, его вершки оставляют себе.

В гараже встретился с Кери и Лендиком.

— Неужели сделал? — спросил пилот.

— Пробуй, — ответил я гордо.

Парень полез за штурвал, а мы отошли подальше. Вскоре винты импеллеров дёрнулись, провернулись, набрали скорость, сливаясь в мерцающие диски, по ангару дунуло ветром, потом моторы взревели, выходя на рабочие обороты, и коптер поднялся над полом, вывесив опоры. Лендик подвигал его туда-сюда, насколько позволяет свободное место, и опустил обратно.

— И правда работает, — сказал он вылезая. — Не ожидал.

— Ошибок не было? — спросил я.

— Батареи в жёлтом, а так нормально. Тяга есть, управление слушается, ходовой расход в пределах. Вылететь бы, полетать вокруг…

— Рано. Хочу проверить все узлы и основные шины, чтобы не отвалилось чего на лету. И ревизию батарей сделать, поменять уставшие секции.

— Ты реально сам всё сделал? — удивился Кери.

— Козя помогала крутить, а так да. Когда разобрался, то уже несложно.

— Это типа книги те?

— И твоя схема. Но книги — это круто, зря ты не стал читать.

— У меня башка лопнет, — покачал головой Кери. — Я попробовал, ничего вообще не вдуплил.

— Я сперва тоже. Да и потом… Но, когда схему подтащил, то прямо всё заиграло!

— Хорошо иметь имплуху…

— В очки тоже можно, — напомнил я, — тот же смарт-слой, только разрешение пониже. Схема в комме, коннектишь с очками, подключаешь тестер, выходит почти так же, как оптоимпл, только немного громоздко. А если сенс-перчатки добавить…

— Знаю, знаю, — отмахнулся он. — Но книги всё равно понятнее не станут. Наверное, башка как-то иначе устроена. Недаром Никлай тебя ещё в школе выделял всегда, мы с Тики так, в нагрузку шли.

— У меня просто память хорошая. Книги, где не понимал, там тупо запомнил. А потом раз — и провязалось как-то. Не прям всё понял, но словно ещё одно измерение в схемах открылось.

— Память у тебя уникальная, — кивнул Кери. — Я всегда удивлялся, как ты за Никлаем мог повторять его бредни про общество. Видно, что вообще ничего не вдуплил, и кажется, что вообще не слушал, а потом он спрашивает, а ты дословно шпаришь…

— Не такие уж это и бредни, как оказалось, — ответил я. — Теперь даже жалею, что не вникал. Ну что, погнали батарейный отсек вскрывать? Надо каждую секцию отдельно промерить…

— Без меня! — тут же соскочил с темы Лендик. — Я пилот! Мне руки беречь надо!

— Лентяй ты! — рассердился Кери. — И руки у тебя из жопы. Ладно, скоро Тики от Гарта вернётся, поможет. Толку от него не дофига, но хоть подаст-подержит, Креонов кодер… А чернявая твоя где?

— Дрыхнет. Мы же всю ночь… Что вы ржёте? Мотор перебирали, а не то, что вы подумали!

— Так ты с Козей таки того? — спросил Кери. — Она реально по тебе сохла, даже и не знал, что так бывает.

— Не ваше дело!

— Да ладно, дро, видно же. А я уж думал, вы с Шоней будете типа пара Верховных. Хорошо бы смотрелось, а то ей тяжко в одно лицо всё тащить.

— Так помогли бы, — сказал я, откручивая панели пола. — А то сидите и ноете.

— А чего мы можем-то? — удивился парень. — Это ж она Верховная! Её Калидия назначила.

— А вы чего делаете? Ну, кроме того, как жрёте и тупите?

— Ну, мы учимся у вершков.

— Чтобы что?

— Э… не знаю. Мы Шоню поддерживаем во всём, ты не думай! Ну, кроме Лендика, тот с интера злится, что она ему не даёт. В интере рыжая вообще никому не давала, кроме как по морде самым настойчивым, прикинь? За это и прозвали «Поганкой».

— А почему? — рассеянно спросил я, снимая крышку батарейного отсека.

— Да фиг её знает, — ответил Кери, принимая панель, — я же нормародок, в интере мне вообще не до девчонок было. Знаешь ведь, как там к нам относятся…

— Да по-разному, — не согласился я. — Если не прогибаться, отстанут постепенно. У нас была парочка, одного замотали так, что он с крыши скинулся. Даже не убился, придурок, а поломался, списали в отбросы. А второй наоборот, так себя поставил, что чуть ли не премом в помёте стал. Не в нашем, в другом. Не будь лохом, не будь ссыклом, и всё.

Кери надулся и замолчал. Мы с ним в разных интерах были, так что не знаю, как он справлялся, но что-то подсказывает, что не очень. Травля нормародков поставлена более-менее системно, а у него ещё и отец интик, то есть «позорное говнючьё». С тех пор, как мне объяснили, что в интерах всё не само собой образовалось, а спецом продумано, я иногда задумываюсь: почему именно так? Зачем это? С какой целью то? Но чаще всего не могу допереть. Тут, наверное, как с леталкой — книги какие-то надо прочесть. Но какие и где их взять? Надо было у Скриптора поинтересоваться.

Батареи оказались в целом норм, всего три секции стухли. Вот они-то и давали «в среднем жёлтый». Надо менять. Я взялся было за одну, но понял, что усрусь и не вытащу, имплуха-то не силовая, а Кери только суетится бестолково.

— Пагодь, Тиган, — сказал он, — чего мы паримся? Можно же грузового киба притащить.

— Точно, — сообразил я. — Тут же есть техобслуга в Башне. Но я не знаю, как…

— Я метнусь наверх, спрошу, — радостно оставил меня одного Кери.

Лендик-то давно уже свалил, скучно ему с нами.

В ожидании помощи полез проверять другие узлы леталки. Будь у меня просто схема, то вопросов бы не возникло: сообщений об ошибках нет, контрольные разъёмы отвечают сканеру правильно, чего ещё надо? Но теперь понимаю чуть глубже и прикидываю, что из потрохов при жёсткой посадке могло пострадать. Действительно, вскоре нахожу отлетевший модуль, висящий на одном кабеле. Он исправен, так что сканер не ругается, но, если в полёте болтанёт, скорее всего, отвалится или замкнёт нафиг. Всяко, значит, не зря вожусь, ещё не хватало из-за такой ерунды в пустошах гробануться.

Кери вернулся один и озадаченный.

— А где киб? — спросил я.

— Я договорился, сейчас будет. Но там к тебе… пришли, короче. Шоня даже пускать не хотела, но я сказал, что тебе решать.

— Решать что?

— Ну, твой же подарок. На день рождения…

Таришка сидит в гостиной и с интересом оглядывается. В первый раз быстро свалила, ничего не увидела, а теперь, значит, пырится. Башня, поди, не пеглей насрано, есть на что поглядеть.

— Привет, Ковыряла, — говорит она как ни в чём ни бывало.

— Привет, — отвечаю я осторожно.

Какого Креона её принесло?

— Ты как будто не рад, что ли? — состроила милую гримаску, как она умеет.

— Удивился. Ты вроде выбрала киберчлены. У меня всё ещё обычный.

— Оказывается, даже самый крутой трах — просто трах. Не думала, что может приесться, но факт. Во все места во всех позах, а дальше?

— Токи кончились, что ли?

— Тиган, ну вот что ты такой душный, а? Нет, не кончились. Пока. Но Шонины сиськи, как же быстро они улетают!

— А ты думала гудеть вечно?

— Нет, но уполовинить выплату за неделю тоже не рассчитывала. Ты видел вообще, как цены в борделях выросли?

— Нет, я не интересуюсь киберчленами.

— Чего ты такой агрессивный, сегодня, Ковыряла? Мы разве больше не дро?

— Ты реально пришла токи клянчить, как раньше?

— Ты неплохо устроился, — она обвела рукой интерьер гостиной. — Токов, поди, жопой жуй.

— Удивишься, но нет, — покачал головой я. — Даже если ты и правда за неделю запихала себе в манду половину выплаты, то у тебя их всё равно больше.

— Реально? — расстроилась Таришка. — Ну как так-то?

Я говорю совершенно честно, у меня на счету только остатки компенсации за досрочный деренд. На низах можно прожить долго (то, что раньше было бесплатным, всё ещё недорого), но на Средке оторваться уже не выйдет.

— Лифт вон там, — показал я.

— Пагодь, Тиган, не гони. Нету и нету, говна-то. Я типа думала, если у тебя токов до Шониной дырки, ты, может, себе киберчлен вставишь? Его же можно за токи… Я б тогда на бордели не тратилась, а трахалась с тобой.

— Типа экономия?

— Ну да. И тебе, и мне хорошо было бы, чего нет? Ты меня совсем за сучку-то не держи, дро! Да, я люблю токи, крутые шмотки, швыркать и трахаться, всегда любила, с интера, ты знаешь. А кто не любит? Но ты мне всё равно дро.

— И что это для тебя значит? — спросил я мрачно.

— Ты говорил, что не смог меня забыть, хотя я тебя типа кинула. Так вот, я тоже. Постоянно про тебя думаю в последние дни.

— В смысле, когда увидела, что токи кончаются, то сразу про меня вспомнила? Скачешь такая на киберчлене, а сама думаешь: «Как там Ковыряла?»

— Не говнись, дро, — надула губки Таришка. — Ты не такой. Я такая, да. А ты — нет. Будешь смеяться, но мне, кажется, реально одиноко. Да, киб-бордели — вещь, меня никто в жизни так не драл. Не обижайся, ты норм трахаешься, это вообще другое. Но, глядь, нельзя же всё время проводить с мапнями! Вот у меня теперь есть токи, классные шмотки, зависаю в крутой гостиничке на Средке, жру в ресторане, натрахалась до обморока, и что?

— Что?

— Валяюсь вечером в модуле, пырюсь в рекламу и думаю про тебя. Веришь?

— Верю, — кивнул я. — Токи-то кончаются. А у тебя с пяти лет был волшебный Тиган, которому можно похлопать глазками, и он все проблемы решит. Когда глазки перестали работать, то в дело пошли поцелуйчики, потом обжималочки, потом перепих. Но больше-то у тебя ничего нет.

Я ожидал, что Таришка обидится, наорёт на меня и свалит, но она внезапно согласилась:

— Так и есть. У меня есть только я. Красивое личико, классные сиськи, упругая попка и моя дырка, конечно. Скажи ещё, что тебе от меня было нужно что-то кроме этого!

— Было.

— Ну так-то да, тебе реально было не насрать, остальные только в трусы залезть хотели. Ты с детства был скучным занудой и душным умником, но это было даже по-своему прикольно, разводить тебя такого на всякую дурь, типа вылезать из интера и шариться по заброшкам.

— Пока ты давала за дышку другим пацанам.

— Ой, подумаешь! А то я не знаю, через кого эта дышка в интер попадала!

Я молча пожал плечами. Да, мне пришлось. В конце концов, кто-нибудь всё равно бы её протащил, всегда так было, а мне надо было чем-то покупать внимание Таришки. Если бы не она, я бы вряд ли стал краймовым ломщиком, а значит, и техном.

— Как по мне, это была честная сделка. Ты мне давал токи, я тебе просто давала. А что не только тебе — ну, это жизнь, дро. Надо брать от неё всё, пока можешь. Но я не была готова к тому, что ты вот так задерёшь ставки!

— В каком смысле?

— Ты выкупил меня с «мяса». Вломил до Креоновой жопы токов. Это не то же самое, что подкинуть предоплатку на новые трусы, понимаешь? Но у меня-то не появилась ещё одна дырка, чтобы давать тебе сильнее, чем раньше! Мне нечем было уравнять и закрыть долг.

— Ты мне ничего не должна.

— Ковыряла, мы оба с низов, и знаем, что это не так. По всем понятиям ты меня купил у Марима, и я стала твоя. Ты бы мне ни слова не сказал, но я-то знаю. Меня от этого нефигово так растаращило, и я тупо сбежала. Свалила от долгов в ренд, как все делают. «Ренд всё спишет», помнишь?

— Помню.

— И вот я откидываюсь из ренда, и что?

— Что?

— Ты снова меня купил! Второй раз!

— Я не…

— Да, не ты сам, тебе меня подарили! Это, глядь, даже как-то обиднее, но ничего не меняет. Я опять наговорила гадостей и сбежала, а теперь сижу ночами, как дура, пырюсь в окно и думаю о тебе.

— Чего ты от меня хочешь, Таришка? — спросил я устало. — Скажи уже прямо.

— Не знаю, Тиган, — призналась она. — Вот реально сама не вдупляю, зачем припёрлась.

— Врёшь.

— Ну… Может быть, немного. Хотела тебя увидеть, наверное.

— Таришка, хватит. Мы с детства знакомы, и если я вёлся на твои мелкие хитрости, то не потому, что их не видел. Просто так было проще.

— Ладно, — вздохнула она. — Я тут подумала, что раз ты меня дважды купил, и я типа дважды твоя, то ты мог бы и позаботиться немного о своём имуществе.

— У меня нет возможности тебя содержать. Десятком токов на трусы и конфеты уже не отделаться, а оплачивать киберчлены мне не по карману.

— Да поняла я уже! Шонина дырка, хоть подскажи чего-нибудь! Я не знаю, что мне делать!

— Отстаньте от моей дырки уже, — сказала Шоня, входя в гостиную. — Ничего она вам не подскажет. Не для того предназначена.

— Ой, я… — смутилась Таришка. — Простите, Верховная, это просто…

— … Выражение такое, знаю. Успокойся, мне пофиг. В целом. Привыкла уже. А ты правда ничего, симпотная. Не зря Тиган залип.

— Он отлип уже, — буркнула Таришка. — Ладно, пойду, наверное…

— Пагодь, — сказала рыжая, — чего тебе надо-то? Я организовала твой деренд, мне интересен результат. Как правителю города или типа того. Вот ты откинулась, получила выплату… Кстати, цени, не все сейчас получают, потому что «заморозка».

— Это ещё что? — спросил я.

Кто-то мне что-то такое говорил, но я пропустил мимо ушей.

Шоня взяла банку газировки, села в кресло, закинула ногу на ногу. Хороша! Специально рисуется, уверен, чтобы я сравнил. А я и не знаю, кто лучше. Рыжик есть рыжик, вся округлая, попа мягкая, грудь объёмная, кожа белая, тонкая, с крошечными веснушками. Таришка худая и стройная, черноволосая и чуть смуглая, но длинные ноги, тонкая талия и возбуждающий огонёк блядства в глазах. Обе хороши.

— Когда после локаута прошёл массовый деренд, — пояснила Верховная, — город должен был всем разом выплатить рендовые. Это до моих сисек токов, которые были бы разом вброшены в крошечную и очень тщательно сбалансированную экономику. Я тогда не понимала и чуть не провтыкала этот момент, но куратор внешников сразу приставил ко мне консультантов, они подсказали. Типа, если у народа оказывается в моменте больше денег, чем товаров и услуг на рынке, то это вызывает… что-то там вызывает, короче, нехорошее. Забыла слово. Если у тебя есть токи, и ты не можешь на них ничего купить, потому что всего на всех не хватает, то токи перестают что-то стоить.

— Сложно представить, — ответил я.

— Ну, вот, например, киб-бордели на Средке. Там рендовые мапы, — она покосилась на Таришку. — Их примерно столько, сколько надо тем, кто выходит из ренда, получает токи и бегом бежит их тратить. График ренда расписан на десятки лет: сколько народу, когда откинется, всё известно; мапы не перегружены и не простаивают, нет очередей, есть выбор на любой вкус. И тут — фигак! — разом дерендится в сто раз больше, чем обычно! Но мап-то больше не стало! Наоборот, стало меньше, потому что часть деренднутых как раз мапами и были! И вот на одну мапу сто желающих, а дырок у неё осталось столько же. И что делать?

— Что?

— Можно резко в разы поднять цену, — сказала Шоня. — Тогда часть желающих отвалится потому, что не сможет заплатить, но спрос-то останется! Любой низовой пацан отправлялся в ренд, зная, что по выходу его ждёт мап-дырка. Ради неё и шёл, рекламы насмотревшись. Если он её не получит, то будет сильно недоволен. Возникает… как там внешники это называли… «социальная напряжённость», вот! И теневой рынок подпольных услуг с ростом уровня крайма. В общем, консультанты предложили эту самую «заморозку», и я согласилась. Теперь пострендник не получает всю сумму сразу, выплаты идут порциями, что, с одной стороны, даёт ему возможность оттянуться и таки присунуть в кибманду, с другой — не позволяет спустить всё разом, оставшись без токов и перегрузив спрос на рынке секс-услуг.

— Выглядит разумно, — признал я.

— Есть минусы, — вздохнула Шоня, — и дофига. Например, снижение оборота рынка услуг и проблема занятости. Так что я рассматриваю разные варианты. Таришка, как тебе с полной выплатой?

— Шо… Креоново говно, — сказала та резко. — Я чего пришла-то? Тупо не знаю, как жить дальше. Токи пока есть, но что делать, когда они кончатся? Новый ренд не вариант, для мап нет клиентов! Думала, может, Тиган чего-то скажет, он всегда был умный, ещё с интера.

— Но ты же никогда не слушала моих советов? — удивился я.

— Потому что ты душный зануда. Но кажется, это именно то, что мне сейчас нужно. Город так сильно изменился… Или это изменилась я?

— Куратор от внешников, — мрачно прокомментировала её метания Шоня, — сказал мне однажды: «Главным шоком для вашего общества станет то, что всем придётся быстро повзрослеть».

— Мне точно никак нельзя с тобой? — ноет Козябозя.

— Мы же сто раз обсудили, — терпеливо отвечаю я, устанавливая на место обшивку в салоне коптера.

Салон пуст, сиденья мы демонтировали и выкинули, уменьшая полётный вес. За ними последовали внутренние переборки и вообще всё, без чего можно обойтись. В центре закреплён ремнями мой трицикл, уже загруженный припасами в дорогу.

— Я лёгкая!

— Не настолько. Но дело не только в твоём весе, дро. У меня импловый ЖКТ, я могу питаться кибконцентратом. А для тебя придётся брать жратву, питьевую воду и так далее.

— Это же жуткая дрянь!

— Отключу рецепторы вкуса и обоняния. Козя, ну не начинай снова! В машине два места, обратно я надеюсь вернуться с Калидией, а тебя куда?

— Совсем никак, значит?

— Совсем. Дро, это не прогулка! Ничего хорошего там нет, только жара, ветер и пыль, а любая случайность может привести к самому паршивому раскладу.

— Вот именно, Тиган! Это опасно! Я боюсь тебя потерять!

— Без тебя мои шансы выше, — твёрдо сказал я. — Без пассажира доберусь быстрее и потрачу меньше кибконцентрата. Будет резерв как по времени, так и по ресурсам. И мне не придётся переживать за тебя.

— Правда? Ты бы переживал?

— Конечно. Мы же дро.

— А то, что Таришка вернулась…

— Козя, прекрати. Всё, вопрос разрулили, она вряд ли появится снова. Лучше придержи тот угол, а то панель никак на место не садится…

Проблема с Таришкой разрешилась неожиданным образом. Подружка Тики, Мешана, вспомнила, что её знакомая (Скеша зовут), с которой они раньше тусили в одной корпе, ищет чоткую девчонку, чтобы рулить новым филиалом «Весёлкина дома». Это уже пятый на Средке. Они дичайше популярны, заместив для микроренда то, чем для обычных пострендов были бордели, кабаки и дансинги. Негласный девиз этих заведений: «Дёшево и быстро». Оказывается, Тики и его подружка знакомы с владелицей этого бизнеса, так что составили Таришке протекцию, и та отлично вписалась.

— Я не сомневалась, что получится, — сказала Мешана. — Они со Скешей как из одного помёта, реально.

— Ну да, — кивнул Тики, — две красивущие стервозы, готовые за токи на всё. Отлично спелись.

— Вот так сразу согласилась? — удивился я.

— Ну так мы же попросили. Скеша бозу Гарту сильно торчит кое за что. Ну и видно, что сработаются, Таришка твоя там как родная. Думаю, отцепится теперь от тебя, дро, не переживай.

Я не переживаю за себя, если честно. Завтра свалю в Пустошь и то ли вернусь, то ли нет, чего переживать-то? Но просто выпихнуть Таришку из своей жизни, сказав: «Вали, выживай как хочешь», — мне было бы как-то некомфортно. Теперь она пристроена в одном из самых успешных бизнесов Средки, токов на киберчлены хватит, девчонка пришла к успеху. Думаю, больше я её не увижу, и это, наверное, к лучшему.

Никлай на этот раз вылез из Башни, назначив встречу в своей бывшей квартире.

— Хочу поговорить там, где не слушают.

— То есть, — уточнил я, — на Дом Грерата вы всё-таки не работаете.

— Мы ситуационные союзники, скажем так. На тактическом уровне наши интересы совпадают.

— Можно как-то проще объяснить?

— И я, и владетели, которых представляет Грерат, заинтересованы в том, чтобы внешники, управляющие городом сейчас, не достигли своих целей. Причины для этого у нас разные и в методах есть разногласия, но общий момент состоит в том, что нужно присутствие Дома Креона. Не Шони, как назначенного представителя, а кровного, как Калидия, или хотя бы официального, как Берана.

— Так Калидия или Берана?

— Думаешь, у тебя будет выбор?

— Ну, вдруг. Если я привезу Калидию, когда Грерат требовал Берану, мне снесут башку мечом?

— Он будет недоволен.

— Это значит «да»?

— Только если Калидия ему позволит. Как житель Города, ты в её власти.

— Звучит как говно, уж простите. А если ей будет на меня насрать? Вершки не славятся заботой о низовых, а у Калидии репутация вообще так себе. Говорят, она и владетелей изрядно проредила.

— У неё были на это причины, — уклончиво ответил Никлай, — хотя ты прав, характер тяжёлый. С таким-то отцом не удивительно. Тем не менее, договориться с ней можно, Шоня тому пример.

— Так мне привезти Калидию?

— Привези кого угодно. Важно, чтобы Дом Креона снова взял власть в городе и официально обратился к владетелям, сняв с них клятву не вмешиваться. Берана с их точки зрения более договороспособна, Калидию они просто боятся, но задача может быть решена обоими способами. В любом случае ты слишком мелкая фигура, чтобы кто-то стал мстить персонально. Привези, и проблемы будут решаться на уровне владетелей.

— А лично вы, Никлай, предпочли бы кого?

— Я, Тиган, предпочёл бы Креона, — неожиданно резко сказал учитель. — Но, как у нас говорят: «За неимением горничной пользуем конюха».

Гарт пришёл с комм-тестером, подключился к силовой установке машины.

— Обновлю драйвера, — сказал он. — Удалось оптимизировать немного. Процентов пять экономии даст, но, может, именно они-то тебе и пригодятся.

— Спасибо, — сказал я. — Ты тоже заинтересован в возвращении Калидии?

— Нет, меня Седьмая попросила, на самом деле, — признался он. — У неё… Не важно, наши проблемы. Я с владетельницей не знаком, меня из разработки выкинули сразу, как она Креона грохнула. Как по мне, это худшее, что девчонка могла сделать для Города, так что лояльность к ней во мне не пылает.

— А что насчёт Бераны?

— Я с ней работал. Потом. Недолго. Я разработчик «Скорлупы», а она нашла под проект ресурсы. В итоге вышло совсем не то, что я хотел, но так обычно и бывает.

— То есть ты за Берану? Что про неё скажешь?

— Очень умная и решительная, но совершенно безжалостная. Натурализовавшаяся внешница, долгоживущая, бывшего мужа терпеть не могла. И да, это большой секрет — пострендница.

— У неё имплосет? — удивился я. — Но ведь вершки…

— Лично Креон распорядился. Не спрашивай. Сет эксклюзивный, скрытый, на основе топового мапского, но с форсажными группами, как у… неважно у кого. В общем, имей в виду, Берана может удивить даже силовика. Один раз и ненадолго, но может.

— У меня есть пистолет.

— Лучше до этого не доводить, но, если что, постарайся не промахнуться.

— Ковыряла! — окликнула меня в коридоре Седьмая. — Подожди минутку.

— Да, конечно.

Я почему-то её немного робею. Красивая, но странная и, пожалуй, очень холодная девушка. Спокойная, постоянно собранная, всегда идеальная. Слишком идеальная. При этом от неё парадоксально веет напряжённой силой, как от сжатой пружины в затворе. У меня мурашки каждый раз по спине бегут.

— Калидия, — сказала Седьмая. — Если она откажется. Покажи ей это.

Мой комм дрогнул входящим сообщением. Посмотрел — просто фото. Фото самой Седьмой. Нейтральный фон, обычное платье.

— В чём прикол? — спросил я осторожно.

— Мы некоторым образом связаны, и… возможно, фотография повлияет на её решение. Но я тебя прошу, Тиган, только в самом крайнем случае. Если иначе никак. Последствия могут быть… самые разные. Для нас обеих. И ещё, не говори Гарту. Он не знает.

— Э… Ну ладно. Как скажете. Может, и не понадобится. Надеюсь, Владетельнице за два года достаточно надоело сидеть в развалинах Второго Города, и она бегом побежит в свою Башню. Пожрать нормально, принять ванну…

Шоня вышла со мной на крышу. Ей нравится смотреть на Город с высоты, а ещё она считает, что тут внешники не могут её прослушивать.

— Когда мы расстались, — сказала она, — Берана была под контролем Калидии. Буквально как рендовая. Между ними было всё плохо. Док, наш тогдашний прем, говорил, что Владетельница долгое время была не в себе, но к тому моменту вроде бы оклемалась и отдавала себе отчёт, что делает. Её решение назначить меня Верховной было спонтанным, но осознанным. Берана хотела уничтожить Город, Калидия пыталась его спасти, у обеих не вышло, а куда их потом понесло и зачем, я даже представить себе не могу. Координаты здания, где мы с ними расстались, Лендик тебе скинул из логов коптера, но оно не выглядело как место, где хочется провести два года. Я реально не знаю, что тебя там ждёт, попытка от отчаяния. Ты можешь отказаться.

— Я не против скататься. Надо же что-то делать? Если ты считаешь, что Калидия поможет, то пусть будет Калидия. Или Берана. Или дух Креона. Да кто угодно! Всё лучше, чем сидеть на жопе ровно и ждать, пока всё рухнет.

— Девяносто процентов жителей города с тобой бы не согласились, — засмеялась рыжая. — Ничего не делать, сидеть и ныть — вот их выбор. Даже моя корпа… впрочем, сам видишь. Так что, Тиган, постарайся хотя бы вернуться. С Калидией или без. Если пропадёшь, твоя чёрная подружка, боюсь, побредёт за тобой пешком через Пустоши, предварительно залив мне всю Башню слезами.

— Хорошо, Шоня, я постараюсь.

Город кончился удивительно быстро. Когда едешь на машине, Окраина кажется огромной, а на коптере мы через несколько минут уже в Пустошах. Сверху очень заметно, что Город всего лишь небольшой островок жизни. Может быть, центр мира, но далеко не весь мир. Это мне как-то пытался спьяну втолковать Шкворень, но я тогда не понял, а теперь сам вижу.

Лендик пилотирует молча, разговаривать нам особо не о чем, всё оговорено до вылета. Я ему не нравлюсь, хотя с тех пор, как мы перестали трахаться с Шоней, парня слегка отпустило. В корпе, разумеется, все всё знают, как ни шифруйся.

Коптер летит над Пустошами прямо, как по линейке, которая где-то там за горизонтом упирается во Второй Город. В какой-то момент под нами пропылил поперёк курса какой-то клан, но я не разглядел подробностей, а они нас и вовсе не заметили — зачем им смотреть в небо? Там обычно нет ничего интересного. Скорее всего, это «непримиримые», мы достаточно далеко от города. Но может быть и клан Шкворня, болтающийся между теми и другими.

Оказывается, если смотреть сверху, то Пустоши не так пусты, как кажется. Внизу следы дорог и обломки сооружений. Мы, например, летим вдоль чего-то вроде прямого широкого шоссе, которое совершенно незаметно на поверхности, но выделяется при взгляде с высоты. Словно тень под песком, ровная полоса, рассекающая местность. Наверное, когда-то эта дорога соединяла два Города, наш и Второй. А может, тогда Вторым был наш?

По сторонам бывшей трассы выделяются прямоугольники, ограниченные огрызками стен — здесь когда-то были дома. Руины стёрло ветром и песком до уровня земли, но с воздуха всё ещё виден контур.

Чуть дальше и левее большой тенью в песке огромный силуэт чего-то объёмного, и там видно движение: стоят машины и мобильные модули, двигаются люди в «Скорлупе», торчат по периметру охранники из Горфронта. Они нас замечают и наводят оружие, но не стреляют. Шонина леталка прописана в протоколах безопасности. Не знаю, достали бы они нас на такой высоте, но проверять совершенно не хочется.

Ещё несколько раз видим следы кланов — многочисленные колёса оставляют колею, которая держится несколько дней или до первого сильного ветра. Нам везёт — воздух спокоен, коптеру не надо тратить лишнюю энергию. Под конец полёта Лендик отворачивает от заметённого песком шоссе и несколько минут движется в сторону заката. В свете садящегося светила низовой свет рисует конур чего-то большого, лежащего на земле. Когда мы садимся рядом, вижу, что это тоже коптер, только здоровенный, раза в четыре больше нашего, и сильно повреждённый жёсткой посадкой.

— Вот, аккурат половина заряда, — сообщает мне Лендик. — Как раз осталось, чтобы вернуться. Выгружайся, это будет точка встречи. Всё не на песке сидеть меня ждать, когда вернёшься. Если вернёшься.

— Что это за аппарат?

— Коптер, на котором Дом Креона возил детей. У него очень крутые батареи, позволяли долететь до Второго Города. Были. Те, что при падении не побились, потом клановые спёрли.

— А что с ним случилось?

— Сбили. Каким-то оружием, которое Берана купила у внешников и через Каролину передала отморозкам из кланов.

— Нафига?

— Чтобы плата не поступила вовремя. Чтобы город остался без источника энергии. Чтобы случился локаут и все сдохли. У неё почти получилось.

— Какая приятная женщина, — сказал я, выгружая припасы.

Большая часть из них останется здесь ожидать моего возвращения. Вода, сухие продукты, кибсмесь. Теоретически, я могу дотянуть отсюда до города, даже если коптер за мной не прилетит. Но не наверняка, а если буду не один, точно нет. Так что это запас для ожидания. Вернувшись, я активирую радиомаяк, но до Города он не добивает. Лендик будет с определённой периодичностью вылетать в эту сторону, проверяя, сработал тот или нет.

— Активируй сейчас, — напоминает он. — Я на обратном пути засеку, где пропадёт сигнал. Перед выездом не забудь выключить.

— Конечно.

Удачи желать не стал, взлетел, обдав на прощание сухим песком, и скрылся в темнеющем ночном небе.

Сдутый винтами песок обозначил неподалёку могилу. На вбитом в грунт куске обшивки нацарапано: «Дети. Много». И подпись: «Костлявая».

Внутри коптера видны следы тщательного технического грабежа с демонтажом всего, что может пригодиться и что не очень сложно открутить. Это не мешает мне найти ровный кусок пола и, завернувшись в одеяло, уснуть.

Выезжаю после полуночи. Ждать утра незачем — имплуха позволяет сносно видеть в темноте, Кози, которую жалко мучить, со мной теперь нет, а отдыхать лучше днём, совмещая сон с подзарядкой буферной батареи. В таком режиме часть запасённой энергии пускается в тягу, немного разгружая миоблоки силовой установки, что даёт ещё десяток процентов экономии кибконцентрата. Концентрата много, я загрузился в основном им, продуктов с собой почти нет. Надеюсь, найдутся там, куда я еду, потому что Калидия вряд ли может питаться раствором для кибов. А я вот могу. Удовольствия меньше, чем ноль, но если отключить вкус и нюх, то как бы и ничего. Зато энергетическая плотность уникальная, на день при физической активности «сидеть и держаться за руль» хватает литра. Если чуть посуетиться — полутора. Ну и чистой воды иногда придётся добавлять в себя, потому что жарко, сухо и ветер, много теряется с потом.

Вернулся на заметённое шоссе и поехал по нему. Даже если его не видно, поверхность существенно ровнее. Те, кто прокладывал его когда-то, не пожалели сил, срезая холмы, это, если приглядеться, до сих пор заметно по их неровной форме. Раз кто-то так заморочился, то, наверное, ездили по этой дороге много и часто. Не могу даже представить зачем. Жизнь во то время, надо думать, очень сильно отличалась от нынешней.

Ближе к полудню встал на привал. Можно было бы проехать ещё, но подвернулась развалина: две невысоких обгрызенных ветром стены углом. Удобно натянуть тент, от ветра закрывает, к тому же видно машину не так далеко и только с одного ракурса. Жарко, конечно, ночью спать куда комфортнее, но имплуха позволяет частично отключить раздражающие факторы, превратив их в сухие цифры на смарт-слое. «Перегрев и обезвоживание, переместитесь в помещение с меньшей температурой воздуха и восполните запас жидкости». «Кибство» как оно есть, но удобно же!

Раскинул складные солнечные панели, залез под тент, три часа поспал. Не выспался, но ничего страшного, доберу вечером. Потом снова в дорогу и так далее. Питание кибконцентратом экономит много времени: готовить не надо, и даже по нужде ходишь только поссать, да и то редко. Привалы нужны, чтобы башка не отключилась, да и миоблокам силовой установки лучше давать отдых. Гарт объяснял, что на ходу метаболиты не выводятся полностью, синтомышцы могут словить токсический шок. Постояв несколько часов, установка польёт песок небольшим количеством дичайше вонючей жидкости, и готово, как новенькая! Ресурс такой системы конечен, но мне хватит с большим запасом.

В дороге времени на подумать полно, и я фантазирую, как перевёл бы городские системы с электричества на мускульную тягу. Пусть канальные вентиляторы и водяные насосы вращают не электромоторы, а синтомышечные! Подвести трубки питания, каналы отвода метаболитов… Обдумав, понял, что идея дурная. Так-то, если верить Ередиму, невостребованной имплухи сейчас полно, но это если брать миоблоки. А питать их как? Лабораторных модулей, как у меня, всего, может, штук пять и было. В результате окажется проще к каждому вентилятору прикрутить ручку и посадить имплантированного, чтобы он её крутил. Может, ещё придём к этому… Я тут же представил, как вместо машин и мотов по улицам бегают рендовые с тележками… А что, технически реализуемо. Если внешники свалят, они ведь, наверное, и электричество с собой заберут? И что тогда? Только пердячим паром всё и двигать. Хорошо, что я не на Шонином месте. Как представлю, каково это, всё разруливать… Нет, глупость тот внешник сказал. Не хочу быть Верховным Тиганом. Рыжая хоть в рекламе прикольно смотрится: все так пырятся на её сиськи, что забывают, что она говорила. У меня так не получится.

Через несколько дней втянулся в режим. Еду-сплю. Сплю-еду. Пока сплю, батареи заряжаются, а миоблоки отдыхают. Поспал, всадил, зажмурившись, стакан концентрата, сел за руль, качусь дальше. Постепенно приспособился ехать почти на автопилоте — имплооптика к имплорукам, мозг в полудрёме. Всё равно ничего интересного по пути нет. Даже самые дурные из непримиримых кланов в такую даль не попрутся, им тупо незачем, так что и бояться нечего. Несколько раз удачно останавливался в руинах, но по большей части обходился просто тентом. Кожа на руках под воздействием ветра, солнца и песка превратилась в сущий ужас, что там на роже — представить страшно, но зеркала у меня нет. Воды, чтобы мыться, тоже нет, одежда стоит колом от соли, воняю, надо думать, как дохлая пегля. Слава имплухе, позволяющей отключить всё лишнее восприятие, но дискомфорт накопился дичайший.

В какой-то момент спутанным сознанием отметил, что руины стали встречаться всё чаще, а заодно понял, что оно спутанное. Сосредоточиться на чём-то всё сложнее, просто рулю и ни о чём не думаю. Если верить смарт-слою, состояние организма приемлемое, нет ни истощения, ни интоксикации, так что это просто накопившаяся усталость в мозгах. От бесконечного однообразия Пустошей, по которым я еду день за днём, сидя в одной позе и созерцая одно и то же ничего. Неужели, работая без ренда, люди вот так же убиваются?

На этот случай у меня есть бонус-пакет, и я достаю оттуда банку тёплой и противной, но сладкой и тонизирующей газировки со стимом. На контрасте с кибконцентратом кайф такой, что оргазм отдыхает. Мозг вздёрнуло сахаром и стимуляторами, и он осознал изменения обстановки.

А ведь, Креон меня забодай, я таки доехал!

От легендарного Второго Города осталось не очень много. Я даже не сразу понимаю, что машина уже катится по улице. Постепенно обломки стен всё выше, центр пострадал меньше окраин. Становится видно, что он не был похож на наш. Ни башен, ни низов, ни Средки: широкие улицы и невысокие дома. Наверное, здесь не было Чёрного Тумана и высотки не лезли вверх, опираясь на крыши низовых кондоминиумов.

Продвижение сильно замедлилось, потому что проезды завалены обломками, присыпанными песком. Я опасаюсь повредить колесо, ищу обходные пути, выписывая причудливые петли и теряя время. На ночь пришлось остановиться в руинах, потому что ночное зрение не справляется в каменном хаосе, а фары только усугубляют это пляской ломаных теней. Ещё один лишний день. Я дичайше вымотался в дороге, и, хотя имплуха бережёт от самых неприятных ощущений, чувствую себя удивительно погано. Особенно тут. Мёртвый город словно давит на голову, в Пустошах так тяжело не было. Может быть, дело в том, что руины закрывают обзор, не видна перспектива, кругом косые углы и неровные линии. Я даже заснуть толком не могу, все время дёргаюсь, просыпаюсь от каждого шороха, в котором мерещится не то чей-то зловещий шёпот, не то тихая, на грани слышимости музыка, как будто где-то вдалеке включена видеостена с рекламой. Несколько раз прибавлял чувствительности аудиоимплам, но становилось только хуже, и я снова выключал усилитель.

Утром встал совершенно разбитый, не выспавшийся, с больной головой. Кажется, даже видеть стал хуже, ноги подгибаются, руки ослабли, наверное, если б не имплы, пальцы бы дрожали. Смарт-слой показывает, что я здоров, уровень питательных веществ в норме, обезвоживания нет, повреждения кожных покровов от солнца и песка несущественные, почему же мне так плохо?

Несколько часов осторожного петляния по улицам привели меня к цели. Единственное целое… Здание? Нет, скорее, объект. Он не выглядит как что-то, построенное людьми. Чёрный каменный куб с высотой ребра в несколько этажей, которому ничуть не повредило время. Шоня говорила, что тут их встретили здешние владетели. Жуткие и, скорее всего, на глушняк рехнувшиеся люди в оболочках. Но меня внутрь никто не приглашает, и я вхожу сам, закатив машину в широкий коридор без дверей. Здесь сумрачно, но не темно, не жарко, но и не холодно, гладкие стены и ровный пол. Жить тут два года? Я бы свихнулся нафиг. Надеюсь, Калидия более устойчива. Или настолько безумна, что терять ей нечего.

Всё оказалось печальнее — внутри просто никого нет. Некоторые помещения имеют вид жилых, но и в них всё покрыто толстым слоем пыли. Не знаю, сколько времени пустуют, но поставил бы на то, что как раз те самые два года. Как Шоня с корпой свалили, так и остальные не стали задерживаться. Я бы точно не стал.

Еды нет, воды тоже, никаких записок вида «Если вам срочно нужна Калидия, то ищите там-то» тоже не обнаружилось. Пока всё выглядит так, будто я просто зря прокатился. Печально, но не смертельно. Поеду, значит, обратно ни с чем. Но сначала передохну. Полежу. Посплю. Что-то совсем придавило усталостью, а тут так тихо… Вот и кровать даже есть. Мягкая. С одеялом. Ничего, что пыльная, зато песка за шиворот не наметёт.

Проснулся от аварийного сигнала прошивки. В смарт-слое пылают красные значки опасности. «Низкий уровень…», «низкий уровень…», «низкий уровень…» Чего именно? Кажется, всего. Не могу понять. Не могу встать. Ноги не слушаются, тело еле шевелится. Работают руки, точнее, имплы, словно бы напрямую, сами по себе.

Бутыль с кибконцентратом у постели, я обливаю им себя, одежду и кровать. Обоняние и вкус, как назло, почему-то включились, но рот открывается и руки льют туда плотную вонючую маслянистую жижу. Чудовищная дрянь. Постепенно число красных строк сокращается. Делаю усилие, концентрируюсь, пытаюсь понять, что случилось. Не понимаю. Похоже, что организм свалился в состояние крайнего истощения, и, если бы не импловое сердце, я бы умер во сне. К счастью, прошивка имплухи забила тревогу и сумела меня разбудить, но как так вышло? Без понятия.

Постепенно тело оживает. Я, преодолевая чудовищную слабость, сажусь на кровати, а затем и встаю. Обнаруживаю на постели жёлтое пятно. Да, именно там. Я не только обоссался и лежал в луже, но ещё и провалялся достаточно долго, чтобы бельё высохло. Хорошо, что перед сном снял штаны, трусы-то у меня чистые есть. Помыться бы… Воды ещё немного осталось, но переводить её на мытьё жалко, мне назад ехать через Пустоши. Может, здесь есть что-нибудь типа водопровода? Жили же тут люди когда-то… Пока бродил, трубы мне попадались, надо проверить, вдруг с водой? Что-то тут неладно, надо валить. Но сперва всё же помыться, потому что восприятие запахов почему-то не выключается, а несёт от меня… Дичайше несёт. Может, и хорошо, что тут никого нет, повезло им. Сколько я проспал? Не пойму. Часы в смарт-слое моргают прочерками вместо цифр, логи пестрят ошибками. Нет, точно место дурное. Голова мутная, вспомнить, где видел трубы, не могу, бреду вдоль стены, держась за неё рукой, по первому попавшемуся коридору. Тут всё одинаковое. Кажется, что я хожу по кругу, но нет, трассировка в смарт-слое показывает, что иду прямо. Видимо, не туда, потому что выпираюсь в помещение, где раньше не был. Хотя перед сном обошёл всё. Впрочем, труба тут есть. Сразу вижу, что не водяная, больше похоже на систему пневмодоставки к пищематам, только сделано непривычно. Вот этот стеклянный отсек, видимо, приёмный, сюда должна прилетать капсула со жратвой. Мне бы пригодилась жратва. А лучше стим. И побольше. Или газировки сладкой. Хотя и несладкая сойдёт… Вот, стати, и сама капсула торчит. Как это открывается? Дёргаю за рычаг, коротко шипит воздух, и серый прозрачный цилиндр улетает в трубу.

Не доставка. Отправка. Жаль. И воды тут нет. Ничего тут нет. И никого. Надо сделать так, чтобы и меня не было. Зря я сюда приехал вообще, дурное место.

Машина не стартует. Силовая установка не запускается. Сканер показывает полный ноль электрических процессов везде. Когда я доехал, аккумулятор был заряжен на две трети, сейчас пуст. Нет заряда во встроенной батарее перепрошитого комм-тестера, который используется как управляющий модуль. Сдохли даже микроисточники в управляющих платах миоблоков. Сами миоблоки на вид целы, кибконцентрата ещё много, но запустить их нечем. Нужен осциллятор, подающий управляющие импульсы. Он потребляет сущую ерунду, но даже такого крошечного заряда нет. Не понимаю, как это возможно.

Но солнце-то снаружи светит, верно? Зря я машину загнал внутрь, на свету она бы подзаряжалась от небольшой батареи на крыше. Ничего, сейчас выкачу. Таратайка нетяжёлая, пол ровный, справлюсь. Там разложу все панели, сколько-то заряда батарея наберёт быстро, мне лишь бы миоблоки запустить, а там генератором наберу. И валить, валить, валить отсюда! У меня уже и сканер, кажется, начал поглючивать, а список ошибок имплухи даже не читаю, чтобы не расстраиваться. Вот сейчас откажут имплоруки, и что тогда?

Упёрся плечом, навалился — еле сдвинул, с хрустом и скрипом, как будто она тут годы стояла. Креонова жопа, да у неё даже на колёсах вмятины внизу! Промялись в тех местах, где упирались в пол! Ничего, внутренняя ячеистая структура покрышки постепенно восстановит геометрию, а пока немного попрыгаем на некруглых. Чуть-чуть энергии, завести силовую установку и валить-валить-валить. Дурное место.

Солнца снаружи нет. Не в смысле «зашло за облако» или «ночь настала». Его просто нет. Нет солнца, неба, облаков, звёзд, луны и всего такого. Есть тусклый серый свет без источника… Нет, не свет даже, а просто темнота тоже отсутствует. Этой серостью батареи не зарядишь.

И ехать некуда.

Вместо заметённых песком развалин Второго Города вокруг раскинулся город совершенно другой. Наверное, Третий. Или Сотый какой-нибудь. Город белых башен, связанных на высоте переходами. Наверное, он когда-то был красивым, но чёрные пятна мёртвых деревьев в сером отсутствии света всё портят. Тут было много зелени. Наверное. В нашем городе растения только внутри холлов в кадках, в гостиных у вершков, ну и на Средке ещё были до локаута небольшие кусты на насыпных газонах. Предмет роскоши, можно сказать. А здесь на каждой ровной площадке торчали. И сейчас торчат, только мёртвые. Чёрные корявые палки, бурые сухие листья. Жуткое место. Валить-валить-валить… Но куда? В какой стороне Пустоши? Где наш город? Есть ли он тут вообще? Наверное, это что-то вроде того самого «внешнего» мира? Тогда неудивительно, что «внешники» лезут к нам. Я бы отсюда куда угодно лез.

— Кто ты и что здесь делаешь? — раздался за моей спиной ровный синтетический голос.

Обернувшись, вижу женщину в эксокибрисе — оболочке владетелей. Глазищи эти круглые, широко расставленные, чёрные щитки полугибкой брони, выступающие впереди двумя полушариями. Женский вариант. Говорят, в этих штуках владетели могут силового киба на куски порвать.

— Я Тиган Ковыряла.

— Я должна тебя знать?

— Нет. И я не в курсе, что тут делаю. И даже где это «тут».

— Вижу. Пошли.

— Куда?

— Туда, где ты сдохнешь не так быстро.

Интерьер напоминает что-то из Креоновой башни. Из тех комнат, которые обставили ещё до Тумана. То есть на самом деле совсем не похоже, но я не знаю с чем ещё сравнить. Не с модулем кондоминиума же.

Никакого неона, никакой особой роскоши, просто жильё. Но хорошее. Пара спален, санмодуль… нет, это называется «ванная комната», мне Калидия сказала. Кухня ещё есть. Это место, где «готовят еду». Наверное, лапшу кипятком заливают или как-то так. Пищемата, чтобы выдавать готовую, тут нет.

В «ванной комнате» есть ванна. Туда можно налить горячую воду и лечь в неё. Очень поправляет, если ты тащился днями по Пустошам, а потом уснул и обоссался. Калидия разрешила лить воду, сколько хочу, лимита нет. Правда, она понятия не имеет, откуда та берётся и что её греет. Просто открываешь кран, и течёт.

Тут есть электричество, по крайней мере, горят лампы. Я сразу предложил приволочь батарею с таратайки, но Калидия сказала, что «это так не работает». Мол, даже если я сумею зарядить, то заряд исчезнет, как только вытащу наружу. Откуда подаётся электричество, она тоже не знает. Сканер показывает скудную проводку под напряжением: переменный ток, только лампы, несколько розеток непривычного формата, плита с простейшим резистивным нагревом на кухне. На ней сейчас закипает «чайник», похожий на тот, что я видел у Скриптора. Провода кончаются в стене, словно оборванные, но при этом электричество в них есть. С водяными трубами, похоже, та ж фигня, а сети нет вовсе. Калидия не может объяснить, что это за место. Она вообще почти ничего не может объяснить.

— Они не очень много успели рассказать, — поделилась девушка.

— Кто?

— Владетели Второго Города.

— Почему?

— Я их быстро убила, — отвечает она равнодушно.

Калидия красивая, выглядит лет на двадцать — двадцать пять, сидит в кресле. Черноволосая, темноглазая, с отличной фигурой. Эксокибрис валяется в углу бесформенной грудой. В руке у девушки странная прозрачная посудина из тонкого стекла на длинной ножке, внутри тёмно-красный, как венозная кровь, напиток.

— Вино. Хочешь попробовать?

Оказалось — слабый алкоголь с резким, очень сильным, кисловато-терпким, с нотками сладости вкусом. Мне не очень.

— Я пробовала раньше. В… другом месте. Сперва тоже не пошло, но потом понравилось. Теперь пью и вспоминаю то время, как странный хороший сон. Солнце, море в котором можно купаться, ежедневная радость жизни, любовь. Время, когда я ничего была не должна. Здесь нет других напитков, кроме вина, зато оно никогда не кончается. Возвращаешься, а бар снова полный.

— И еда тоже?

Я хлебаю из миски что-то вроде супа. Он не похож на лапшу, но его тоже заливают кипятком. Очень сильный и непривычный вкус, но есть можно.

— Да. Тут много еды. Тебе мало что понравится, но я такую ела и раньше. Она не сделана на фабрике.

— Внешниковская жратва?

— Да, наверное. Не знаю, откуда берётся. Может быть, ниоткуда, просто я, возвращаясь, оказываюсь в моменте до того, как её съела. Время тут не то очень странное, не то его вовсе нет.

— Стоп, но если ты ешь эту еду до того, как съела в прошлый раз, то тогда в том, прошлом разе, её бы не было! Ведь ты её съела в следующем…

Я помотал головой пытаясь вообразить обратную последовательность питания, но не преуспел.

— Одна здешняя женщина мне сказала, что мы говорим и думаем на языке, не позволяющем осознать концепцию нелинейности времени. Это, мол, было сделано специально, чтобы мы ничего в нём не поломали. Но мы поломали всё равно.

— И где эта женщина?

— Я её убила.

— Почему?

— Они хотели… Впрочем, долго объяснять. Но иначе остановить не получалось. Но и я не искала других путей. Мало знаю, но хорошо владею мечом.

Меч стоит в углу возле лежащей на полу оболочки, я не стану проверять, успеет ли Калидия до него дотянуться.

— А что это за место?

— Не знаю. Не уверена, что это вообще место.

— А что? — озадачился я.

— Время. Кусок времени.

— Время бывает кусками?

— Конечно. И очень разными. Пара кубиков времени — и Город не нуждается в электричестве, например. Но я не тот человек, который знает, как это работает. Что-то прочитала в отцовских файлах, что-то мне рассказали Владетели Второго Города.

— До того, как ты их убила?

— Кто-то до. Кто-то после. По-разному.

— Креонова перхоть! Это как?

— У отца нет перхоти. Он лысый.

— Ой, прости… Забыл, что ты его дочь.

— Ничего, все всегда ругались и клялись его именем. Традиция. Я могу бесконечно рассказывать тебе даже то немногое, что узнала, но лучше ты скажи, зачем приехал на той смешной штуке.

— Меня Шоня послала.

— Шоня… Шоня… Что-то знакомое…

— Рыжая девчонка из корпы «Шуздры». Ты её ещё Верховной назначила, если не врёт.

— А, да, точно. Не врёт. Это не было обдуманным решением, но почему бы и нет? Она была смешная. И красивая. Вся в порыве, так мило. Кто-то ведь должен сидеть в Башне, воображая, что всё под контролем? Не я же.

— А почему не ты?

— А я узнала, как всё на самом деле устроено.

— То есть ты не вернёшься?

— Тебя за этим послали… Как, говоришь, зовут?

— Тиган Ковыряла.

— Ломщик, что ли?

— Техн. Пострендовый. Но да, был ломщиком.

— Понятно. Я Калидия из Дома Креона, но ты и так знаешь.

— Верховная Владетельница, ага. Я тебя в интере в рекламе видел, но ты всегда была в той штуке, — я показал в угол, на оболочку.

— Да, я её не снимала тогда почти, хотя понятия не имела, зачем на самом деле нужны эксокибрисы. Впрочем, это, кажется, все к тому времени забыли. Кроме отца, может быть.

— Разве не для того, чтобы быть сильными, быстрыми и крепкими, рубая всех мечом?

— Нет, это случайный вторичный эффект. Шоня отправила тебя за мной? Почему? Я думала, ей понравится быть Верховной.

— Ну, так-то да, ей идёт. Отлично смотрится в рекламе. Но внешники отжали у неё руль, Город катится в мрачную жопу, рыжая не знает, что с этим делать, и паникует. Сперва послала меня за своим прошлым премом…

— За Доком? — удивилась Калидия.

— Вы знакомы?

— Он дважды спас мне жизнь.

— Ого, похоже, Шоня не преувеличивала его крутизну, а скорее преуменьшала…

— Она просто почти ничего о нём знала. Все они. Так что Док?

— Всё обломалось, я не смог к нему добраться.

— Жаль.

— Думаешь, он бы реально разрулил?

— Не он. Его дочь. Ладно, расскажи, что там с Городом. Пожалуй, мне стало интересно…

Имплуха постепенно восстановилась и перестала сыпать в смарт-слой ошибками, но часы всё равно моргают прочерками, поэтому я не знаю, сколько времени рассказывал. Калидия сообщила, что времени тут то ли нет, то ли нет ничего, кроме времени, но я решил, что не буду над этим задумываться. Говорил и говорил, пока не вывалил на Владетельницу всё: свои наблюдения, рассказы Шони, объяснения Никлая, истории Гарта, требования Грерата…

— Бераны тут нет, — категорически заявила девушка. — Она стала бесполезна там, где мы оказались в итоге, потому что не имела эксокибриса, и я её отпустила. Не убивать же? Всё-таки мать. Впрочем, она осознала некоторые ошибки. Не все, но для неё и это прорыв.

— И где она теперь?

— Понятия не имею. Ты продолжай, продолжай. Надо же, там два года прошло, как странно… Никогда не привыкну смотреть на время вот так, снаружи и чуть сбоку.

— А тут сколько прошло?

— Бессмысленный вопрос. Снаружи, — она показала на дверь, через которую мы вошли, — времени просто нет. А тут, внутри, нет ничего, кроме.

— Я не понимаю…

— Я тоже. Знаешь, что такое вакуум?

— Ну да, я же техн. Это если воздух из ёмкости откачать.

— А мы сейчас там, откуда откачали время. Вот оно было, и вот его нет. Совсем. Выжить можно только в эксокибрисе, это его предназначение. «Скафандр» — кажется, есть такое слово. Исключение — вот этот дом. Не знаю почему. Тут можно отдохнуть и снять оболочку, попить, поесть, пописать, помыться. В эксокибрисе не требуется, но иногда просто хочется. Но если выйти и вернуться, то всё, что я тут делала, исчезает. Запасы не тронуты, постель не расправлена, в сливе ванны нет чёрных волос. Я даже оставляла сама себе записки, царапая стену — бесполезно. Каждый раз как первый.

— А вот это зачем? — я показал на прибор, похожий на узел пневмодоставки.

Такой же был в чёрном здании, где я чуть не сдох. Калидия объяснила, что из-за того, что «терял время». Не в том смысле, что нифига не делал, а в каком-то физическом. Как будто его из меня откачивали, как кровь. Не понял, но принял к сведению.

— Система передачи сообщений. Я плохо понимаю, как она работает и зачем, но, когда ты её использовал, смогла тебя найти. В том времени, когда был нажат рычаг.

— А если бы не нашла?

— Твоё время ушло бы полностью.

— Я бы умер?

— Или не родился. В каком-то смысле. Всё сложно. Я пыталась читать здешние книги, но не поняла примерно ничего.

— Тут есть книги? — обрадовался я. — Книги — это дичайше круто!

— Целая библиотека, внизу. Попробуй, может у тебя получится лучше. Так, говоришь, внешники продают Городу его же энергию?

— Ну, типа притащили какие-то штуки, из которых она добывается. Сказали, что те дичайше дорогие и невозможно редкие, а значит, мы торчим им буквально всё. Если нас что-то не устраивает, они их заберут, и мы все сдохнем без электричества.

— То есть, — уточнила Калидия, — Шоня не привезла кристаллы?

— Какие кристаллы?

— Инкумбы. Которые я купила.

— Яснее не стало.

— Перед самым локаутом я выкупила у Владетелей Второго Города очередную пару кристаллов, которые преобразовываются в энергию станцией под отцовской Башней. Была уверена, что Шоня забрала, и хотя бы этой проблемы нет. Их хватает на годы.

— Рыжая, мне кажется, вообще про них не в курсе. Забыла, наверное.

— Может быть… — задумчиво покачала головой Калидия, — я не стала объяснять, казалось, что всё очевидно… Получаются, они так и остались лежать.

— Лежать где?

— Нет, «лежать когда». В том временном моменте. Надо бы забрать, оплачено.

— Шоня говорила, что за энергию отдавали…

— Детей, да. Это не плата, а сырьё.

— Их убивали, чтобы?..

— Из них откачивали время. Это не убийство, потому что нельзя убить то, что никогда не рождалось. Не я это придумала. И даже не отец. Так устроен наш сраный мир. Плохо жить внутри дверного замка.

— Не понял.

— Неважно. Доставь Шоне инкумбы, пусть использует их и шлёт внешников нафиг.

— И где… или когда? В общем, как их получить-то?

— А, ну это проще всего…

Она подошла к устройству пневмодоставки и потянула рычаг. Свистнуло воздухом, канула в трубу капсула.

— И что будет?

— Эта штука отправляет то, что должно быть получено, в тогда, для которого оно предназначено. Не спрашивай, что это значит, я только пользуюсь.

Свистнуло, глухо хлопнуло. В стеклянном отсеке трубы приземлился матовый цилиндр. Калидия нетерпеливо открыла приёмное окошко, вытащила ёмкость, сняла крышку, вытряхнула на стол содержимое.

Два полупрозрачных кубика. Каждый размером с мою голову примерно. Грязновато-голубые с прожилками.

— И вот эта фигня…

— Именно. А так и не скажешь, верно? Отдай Шоне, это развяжет ей руки перед внешниками.

— То есть ты не вернёшься?

— А зачем? Я паршивая Верховная, один раз всё уже просрала по незнанию. Теперь знаю гораздо больше, но от этого только хуже, поверь.

— Чтобы владетели могли вмешаться. Думаю, внешники не отдадут Шоне руль просто так, хоть их завали этими кубиками.

— Боюсь себе представить, как они «вмешаются»… Впрочем, их ждёт кое-что получше, чем моё возвращение. Не спрашивай, будет сюрприз. Мне есть чем заняться здесь, Тиган. Не так уж много осталось носителей эксокибрисов. В городе же и я никому не нужна, и мне никто не нужен.

— Ладно, — вздохнул я. — Последняя попытка.

Достал из кармана коммуникатор. Здесь он ожил даже без зарядки, словно и не был мёртвым куском пластика совсем недавно. Только часы на экране показывают прочерки вместо цифр, как и мой смарт-слой. Пролистал входящие, нашёл сообщение от Седьмой, открыл прикреплённое фото, развернул на весь экран, повернул к Калидии.

— Алька… — неверяще сказала та. — Офигеть. Но как?

Машину пришлось бросить. Жалко до слёз, но в дверь она не пролезет. Калидия объяснила, что в этот странный дом можно попасть много откуда и выйти из него тоже реально во множестве мест. И времён. Последнее я даже не пытаюсь понять, но идея вернуться в Город раньше, чем вылетел оттуда с Лендиком, меня немедля посетила.

— Полагаю, это возможно, — равнодушно ответила на мой вопрос Владетельница. — Но я не знаю, как и не в курсе, что будет. Если ты, вернувшись, отговоришь себя лететь, этот мир вряд ли исчезнет, замкнувшись в петле временного парадокса, но проверять всё же не стоит. Ситуация и так достаточно сложная.

— Конечно, — согласился я, представив.

Если нынешний я отговорю того себя лететь, то мы не встретимся с Калидией, я не попаду в этот дом, не смогу вернуться раньше, чем улетел и отговорить себя… Не, этак мозги перегорят. Не надо нам такого.

Владетельница разрешила мне отдыхать сколько угодно, потому что «времени нет». Звучит нелепо, но фактически правильно, потому что момент, который будет за дверью, когда мы её откроем, связан со временем, которое мы проведём внутри «нелинейно», что бы это ни значило.

Я сперва хотел почитать здешние книги, но оказалось, что они совсем не похожи на наши. Какие-то закорючки и неприятное ощущение, словно бы есть картинки, но я их почему-то не вижу.

— Возможно, дело в оптоимплах, — пояснила Калидия. — Они работают не так, как глаза. Эти книги написаны не людьми не для людей, но прочитать их можно, восприятие постепенно подстраивается… Или они подстраиваются под восприятие, не знаю. У отца в Башне были такие, владетелей учили их читать. Но моему образованию никто не уделял достаточно внимания, потому что девчонка и полукровка. А у меня самой никогда не хватало терпения.

— Тогда отправь меня в Город, — сказал я. — Чего тут сидеть-то?

— Ностальгично, — сказала Калидия, окинув взглядом коридор. — Всё-таки я тут выросла.

— Не хочешь зайти?

— Нет. Воспоминания детства не наполняют меня радостью. Может быть, навещу вас позже.

Синтетический голос эксокибриса лишён эмоций, так что я не знаю, сколько в её словах иронии.

— Поздоровалась бы с Шоней…

— Не стоит. Девчонка станет невольно рассчитывать на то, что за её спиной стою я.

— А это не так?

— Вообще нет. Я не собираюсь снова становиться Верховной, мне и в прошлый раз не понравилось. В принципе всё равно, кто занимает место, если это не Креон, но на меня будут возложены неоправданные надежды. От Шони хотя бы не ждут чудес.

— А я смогу снова попасть туда? — ткнул пальцем в дверь, соединившую странный дом с коридором Башни.

— Для этого мало просто открыть дверь, — ответила Калидия пустым голосом оболочки, — да и зачем тебе?

— Не знаю. Просто интересно.

— Интересно? Надо же… Ты коснулся самого краешка, Тиган Ковыряла. Не лезь глубже, там мрачный кошмар и кровавая жуть. Надейся, что Изнанка не поставила на тебе свою метку, дро.

Калидия не стала прощаться, просто закрыла дверь. Когда открыл снова, там оказалась комната, одна из многих пустующих. В Башне дофига свободных помещений, наверное, при Креоне жизнь тут кипела. Не то что теперь, когда я дохожу до общей гостиной, никого не встретив.

— Тиган? — Шоня смотрит на меня с изумлением. — Но ты же…

— Сюрприз.

— Тиган, дро, ты жив! — Козябозя накинулась на меня с разбегу, повисла, чуть не опрокинув на пол, вцепилась изо всех сил. — Я знала, я знала! Они все не верили, но я знала!

— Во что не верили?

— Что ты мог выжить полгода в Пустошах!

— Какие нафиг полгода?

То ли я слишком долго спал в том мерзком чёрном кубическом здании, то ли у Калидии не очень хорошо с точностью наведения, но корпа «Шуздры» давно списала меня в потери. Лендик несколько раз вылетал, проверяя сигнал маяка, и даже разок долетел до места падения на случай, если маяк сломался, но меня там, разумеется, не было. Что они должны были подумать? Правильно — что Тиган Ковыряла сгинул где-то в Пустошах. Машина сломалась, да мало ли ещё что.

Что радует: Город всё это время более-менее продержался. Панические прогнозы Шони не оправдались. Ситуация медленно ухудшается, экономика проседает всё глубже в задницу, но никакого моментального обвала. Что не радует: перспективы лучше не стали.

— Мне пришлось вернуть соцминимум, — жалуется рыжая. — Внешники были категорически против, но иначе люди просто сдохли бы с голоду. Лимиты крошечные, потому что пищефабрики не тянут, им нужно больше энергии. Внешники, разозлившись, что я сделала по-своему, подняли цену на электричество, я в ответ перестала за него платить. Теперь у города быстро растёт долг, мне уже прямо говорят, что «должникам электричество отключают». Пока просто ограничили, ждут, что я одумаюсь. На низах растёт мелкий крайм. Если раньше отжимали дышку, то теперь отжимают еду. Дышки нет вообще, потому что энергию нам урезали, а жратва важнее. Низы пустеют, молодь сидит до упора в интерах, там хотя бы кормят и не краймят. Куда их девать после — ни одной идеи. Город нанимает в микроренд уже просто для того, чтобы люди не шлялись голодные без дела, платит им токи, которые скоро некуда будет потратить, потому что даже на Средке теперь дефицит жратвы. Рендовых хотя бы можно было положить на хранение со шлангом в заднице!

— Дела…

— Тиган, городу реально трындец. Я недооценила устойчивость системы, думала, всё навернётся раньше, но ту самую «точку невозврата» мы уже прошли. Значит, Калидия не хочет возвращаться?

— Сказала, «крутитесь сами как хотите». Ну, если вкратце. Мне показалось, что ей нет больше дела до Города, занята чем-то другим, поважнее. Нет, чем именно — не сказала.

— И что мне делать?

— Выпнуть внешников.

— Ты серьёзно?

— Ну да. Я притащил те штуки, из которых берётся энергия. Пусть внешники забирают свои и уматывают. Электричество снова станет бесплатным и неограниченным, фабрики заработают, будет бесплатная жратва и дышка. Как раньше.

— Надо же, — грустно засмеялась Шоня, — а мы ведь раньше думали, что паршиво живём. Ренд говно, соцмин говно, промы говнюки, владетели говнюки с мечами, Калидия сумасшедшая девка в оболочке.

— Тогда у нас хотя бы Средка была.

— Именно. Тут, кстати, твоя подарочная прибегала недавно.

— Чего хотела?

— Требовала, чтобы Город что-нибудь уже наконец сделал для бизнеса. Мол, из всего ассортимента «Весёлкиных домов» не подорожали только девки, потому что дырки у них никуда не делись. Та же «весёлка» не из воздуха берётся. Алкоголь, штырево, жратва — всего стало меньше, а значит, дороже. Но поднять цены они не готовы, потому что микрорендовый не сможет прогулять больше, чем ему заплатили.

— И что ты сделала?

— Отменила последние налоги.

— Чего?

— А смысл токи из кармана в карман перекладывать? Я всё равно плачу микрорендовым ни за что. Хотя нет, они метут улицы. На Средке теперь пусто, но чисто.

— Тогда откуда у Города токи, чтобы им платить?

— Ниоткуда, — вздохнула рыжая. — Мы просто пишем циферки на сервере. Я не очень понимаю, как это работает, подозреваю, что кончится плохо, но в моменте помогает.

— Что-то Никлай такое рассказывал, — припомнил я. — Когда денег всё больше, а товаров всё меньше…

— Я не настолько дура, Тиган. Понимаю, что это полное говно. Просто живу одним днём. Надо заплатить компенсации очередным пострендникам, надо рассчитаться с микрорендом, надо закупить у фабрики жратву на бесплатный соцмин — рисуем на сервере ещё немного токов. Точнее, много. Уже много. Жаль, нельзя заплатить ими внешникам, им токи ни к чему.

— А что им надо?

— Знать бы. Они получают всё, что хотят, просто ткнув пальцем. В основном это работники, которых они гонят в пустоши, и Горфронт, который их охраняет. Те работают на них, платит им Город, но баланс не сходится. Не так уж много людей там требуется. Я нифига не понимаю, Тиган, и это очень паршиво. Говоришь, «выпнуть внешников, чтобы всё было как раньше»? Что-то я сомневаюсь, что они просто пожмут плечами и уйдут. Хорошо, что ты не сдох в Пустошах, Козявка тут с ума сходила, но жаль, что не привёз Калидию. Я бы охотно свалила всё на неё.

Гарт отключил тестер, промотал логи на экране и сообщил, что с моим имплосетом всё в норме. Я и так не жаловался. Глюк с неработающими часами пропал, как только я вернулся в Город, но почему бы не проверить, раз есть возможность? Рассказал ему, что силовая имплоустановка в машине отработала отлично, так что причина моих приключений не техническая, и он ни при чём. Оказывается, техн переживал, что я пропал из-за того, что мы что-то не додумали с таратайкой. Не рассчитали.

— Её пришлось бросить, — сказал я, — но не потому, что сломалась. Просто обстоятельства. Очень жаль, на самом деле.

— Ничего, — утешил меня Гарт. — Принцип мы знаем, ходовые испытания провели, так что всегда можно сделать новую.

— А как же лабораторный модуль питания?

— Он сделан из обычной внутренней имплухи от полного сета. Там, собственно, упрощённые импловые потроха: желудок, печень, почки, лёгкие и так далее. Просто упакованы хорошо. Повторить в точности сложно, но нечто в этом роде можно собрать самому, да хоть с разборки имплухи набрав. Будет не так компактно и эффективно, но сработает. Впрочем, ты же больше не собираешься ехать в Пустоши?

— Вроде бы незачем.

— Ну и ладно тогда. Вообще, — пожаловался он, — в последнее время стало как-то скучно. Бордели почти все закрылись, а те, что ещё дышат, перестали выставлять мап в витринах. Экономят ресурс и питалово. Совершенно не на что поглядеть!

Седьмая слушает меня очень внимательно. Мы сидим на лавочке снаружи, девушка не хочет, чтобы Гарт услышал.

— Очень сильно удивилась, — рассказываю я. — Назвала тебя «Алькой». Я объяснил, что ты подруга моего дро, живёшь на Средке, и этот дро не «Дмыдри», или как там она его назвала, а Гарт, крутой техн. И что он точно не внешник. Кажется, я её сильно удивил. Вы были знакомы раньше?

— Она со мной — да, я с ней — нет. Это странная история, Тиган. Я, как и ты, проект Бераны, и во мне тоже есть что-то не очень понятное. Гарт долго исследовал закладку, но так и не понял до конца, что это. Я эксклюзивка, сделанная персонально для Калидии, потом всё пошло не так, но, кажется, мы всё равно как-то связаны.

— Ты рендовалась в эксклюзив?

— Я вообще не рендовалась. Я… Это неважно. Значит, говоришь, Калидия заинтересовалась?

— Очень. Мне даже показалось, что если на Город ей в целом плевать, то тебя она может и навестить.

— Не могу сказать, что меня это совсем не пугает, — призналась Седьмая. — Но я хочу уже какой-то определённости. Кто я, что я и зачем я. Не говори Гарту, он очень боится в итоге меня потерять. Но я уверена, что так надо.

— Или закладка в твоей прошивке уверена, — не удержался я.

— Или так, — спокойно кивнула Седьмая.

Никлай необычно позитивен. Потирает руки, улыбается, хлопает меня по плечу. Встречаемся на Средке, в одном из немногих оставшихся уличных кафе, то есть бояться он почему-то перестал.

— Думаю, всем сейчас не до меня, — пояснил он, — или скоро будет.

— А что насчёт меня? — спросил я. — Я ведь не привёз Берану. Калидию тоже. Первой там не было, вторая отказалась.

— Это ничего, — ещё раз похлопал меня по плечу учитель, — это, если вдуматься, даже к лучшему. Я о Калидии. Её появление породило бы хаос двоевластия, на сей момент уже избыточный.

— Что-то изменилось, пока меня не было?

— Тебя не было достаточно долго, а жизнь не стоит на месте. Изменилось, разумеется. Для тебя важно, что Дом Грерата и другие владетели про тебя забыли, поскольку поставленная задача уже не актуальна, а ты слишком мелкая фигура.

— Это радует, — признался я. — Ещё мне не хватало внимания владетелей. А почему задача не актуальна? Берана им больше не нужна?

— Меньше знаешь крепче спишь, — хохотнул непривычно оживлённый Никлай. — Не нужно оно тебе, Тиган. Как говорил классик: «Люди всегда были и будут жертвами обмана и самообмана в политике, пока не научатся за любыми нравственными, религиозными, политическими, социальными фразами, заявлениями, обещаниями разыскивать интересы тех или иных классов».

— Нет так нет, — не стал спорить я. — Распрекрасно обойдусь.

— Расскажи про Калидию. Что она тебе сказала?

— Да ничего такого. Типа Город ей не всрался, Шоня в качестве Верховной устраивает, но помогать она не будет, пусть рыжая сама крутится как хочет. Вроде как дела поважнее есть, но я не знаю, какие именно.

— Но тебя она в Город всё же вернула?

— Ей, типа, было не трудно. Открыла дверь, ручкой помахала и всё.

— Значит, дверь сюда у неё есть… — задумчиво прокомментировал Никлай.

— Это вроде как много куда дверь, как я понял. Не знаю, как это работает.

— Я, к сожалению, тоже. Эта часть у нас была в ведении Лейха… Но главное, что девчонка не собирается вмешиваться. Не собирается же?

— Мне показалось так. Мы не особо много общались, понятия не имею, почему тут полгода прошло.

— Полгода — это тебе ещё повезло, — кивнул учитель. — Я бывал в доме-на-изнанке, там и сотню лет потерять можно…

— Вы там были? — удивился я.

— Наша компания использовала его для… разных дел. Чисто технически, это вроде лифта, в котором, чтобы вычислить нужную кнопку, надо оперировать высшей математикой вперемешку с квантовой физикой и фрактальным счислением. Но некоторые при этом обходятся одной интуицией. В общем, типичное наследие мелефитов.

— Кого?

— Не бери в голову. В общем, награды ты не заработал, но и претензий к тебе нет, можешь быть свободен. Если, конечно, ты ничего не забыл упомянуть. Не забыл же?

— Да вроде нет, — соврал я.

Про кристаллы решил Никлаю ничего не говорить. Я его уважаю даже больше, чем раньше, — он бывал в том доме! — но доверять перестал почти совсем. Бывший учитель явно поддерживает одну из сторон, а я даже понять не могу, сколько их вообще и есть ли тут моя. Пожалуй, буду держаться Шони, она хоть понятная.

На столе лежат кристаллы, мы с Шоней сидим в креслах и смотрим на них.

— Вот эти штуки? — спрашивает рыжая.

— Типа да. Калидия сказала так.

— Как-то мелковаты для фиговин, в которых энергия для всего Города на годы.

Я молча пожимаю плечами. Владетельница попыталась мне объяснить что-то про сжатое время, но я не понял. Правда, мне показалось, она просто пересказывает услышанное, сама не слишком понимая, как это работает.

— Их правда делают из детей? Выжимают из них кровь или как?

— Вроде не кровь, — ответил я неуверенно, — а время. То время, что они могли прожить, но не прожили. Полностью, как будто они даже не рождались.

— Сраная жуть.

— Не то слово.

— Интересно, — задумалась рыжая, — а те, что от внешников, такие же? Они тоже суют детишек в годовыжималку?

— Без понятия, ты с ними лучше знакома.

— Как по мне, это им всё равно что поссать сходить, — убеждённо заявила Верховная. — Они все какие-то… Не знаю, как сказать… Целеустремлённые, что ли. Совсем не как мы. Если им что-то надо, то никого не жалеют.

— И ничего?

— Тут сложнее, — вздохнула она. — Приход-расход. Если цена не устраивает, то будут торговаться. Но только в том случае, если это нельзя отнять.

— А у нас можно?

— Не знаю. Они не показывают всех возможностей. Думаю, дело в том, что отнимать почему-то дороже, чем купить. Они дали энергию, взамен забрали всё. Док предупреждал меня, что так будет, но выбора не было. Представь, в Городе локдаун, каждую минуту умирают десятки людей, и тут мне говорят: «Мы всё исправим к вечеру, но вы соглашаетесь на наши условия». Само собой, я не стала читать мелкий шрифт. Может быть, на самом деле им эта энергия ничего не стоит, и они купили себе Город за фантик от батончика. Нафига тогда отнимать?

— А если им вернуть взятое? — спросил я.

— В каком смысле?

— Технически, как я понимаю, мы платим за использование их кристаллов. Типа расходуем ресурс. По цене, которую они назначили. Торговаться мы не можем, потому что… как это называл Никлай… монополия, вот! «Берите или сдохните». Но если мы их вернём, то типа и платить больше не за что. Пусть они нам платят, если им тут что-то нужно! И тогда уже Город диктует цену, разве нет?

— Ну, звучит интересно, — признала рыжая. — Ставим свои кристаллы, возвращаем внешниковские. Надеюсь, это не очень сложно технически. Тогда они, типа, не смогут пугать нас отключением и медленно душить ограничениями, как сейчас.

— В твоём тоне мне слышится какое-то «но».

— Понимаешь, Тиган, я не сильно умная, просто низовая девчонка, не интик даже. Но, став Верховной, училась как подорванная. В основном на опыте обломов, но опыта побед мне не предложили. Так вот, одна из штук, которые я поняла: «Если видишь простое решение сложной проблемы, то просто чего-то не учла». Много раз проверяла, всегда так.

— И что теперь, ничего не делать, что ли?

— Делать, — ответила Шоня, — но быть готовыми к тому, что всё пойдёт через жопу.

— Энергостанция? — почесал височный имплант Капрен. — Нет, у меня нет доступа. Физически она под Башней, но структурно уровнем выше, чем её системы. Полагаю, это вообще первое техническое устройство Города. Обвязка с тех пор несколько раз менялась, так что схемы распределительных узлов в базе есть, а вот сам генератор… Никогда его не видел и даже представить себе не могу, как он устроен. Хотя… нет, всё же кое-что знаю. У него приливный привод!

— Это как?

— В заливе есть остров, так?

— Ну да, круглый такой,

— Так вот, это не остров, а поплавок. От него под водой идёт длинная железка, которая передаёт усилие куда-то в энергостанцию. Луна создаёт в море прилив, тот поднимает остров, ну и так далее. Как это преобразуется в электричество, я без понятия. Моя компетенция начинается на уровне подключения систем Башни.

— А как туда, к примеру, попасть?

— Ну, есть ворота внизу. В самом низу. Я их видел один раз. Издали. Там боевые кибы стоят, приближаться не захотелось.

— А кто командует кибами?

— Никто. То есть прошивка, само собой. Кто там прописан, тот пройдёт, кто нет — ну, наверное, предупредят сначала. Но я бы не стал проверять. Ренд-сервер сейчас под внешниками, а они все ненормальные.

— То есть ты бы туда попасть не смог?

— Даже думать в эту строну не стану, дро. И тебе не советую.

— Спасибо, Капрен, — сказал я.

— Да не за что, Тиган. Не сильно я тебе помог. Реально, тамошним хозяйством рулил лично сам Креон. Лично. Никому не доверял и, как жизнь показала, правильно делал. Там ведь не только станция, но и куча всего старого внизу. Хотел сказать «древнего, как Креоново говно», но, пожалуй, на том фоне и Креоново говно совсем свежак.

— Это как?

— Говорят, там внизу под Башней огромный чёрный каменный куб.

— Куб?

— Прикинь, да. Но ты учти, дро, на самом деле я не встречал тех, кто бы его видел, или тех, кто видел видевших. Кроме, может быть, самого Креона. Это как фабрики имплухи, осталось от Ушедших. На фабриках свои башни ставили Владетели, а на этом кубе отстроился Дом Креона, типа как главный. Поэтому само здание частью под землёй, частью закрыто Башней, снаружи не видно. Внутри, говорят, всякие чудеса и сокровища, но попасть туда мог только сам Его Мудейшество, больше никому не откроется. Даже Калидия не смогла, хотя пыталась. Она ж полукровка, мать из внешников, а нужен типа кровный наследник.

— А ты-то откуда знаешь?

— Ха, дро, обсуждение хозяев — любимое развлечение слуг! При Креоне кибов тут почти не было, у Владетелей было принято держать натурную обслугу, некоторые из них жили при Башне поколениями, сохраняя в семье древние предания.

— Древние, как Креоново говно? — уточнил я.

— А может, и ещё древнее, — кивнул Капрен. — Слуг было принято игнорировать, но они всё слышат, и картинка постепенно складывается. Это была закрытая компашка, на стороне не трепались, но между собой делились только в путь!

— Но ты же не… А, ну да.

— Разумеется я подслушивал, дро! — рассмеялся Главный Техн. — Все коммуникации башни сходятся тут!

Он, повернувшись, похлопал по своему терминалу.

— Следить за Владетелем, конечно, нельзя, за такое можно было и башки лишиться, но на слуг это не распространялось. Так что у меня тут, — Капрен постучал по височному импланту, — чуть ли не полное собрание легенд о владетелях. Правда, — вздохнул он, — понятия не имею, сколько в них правды.

— Допуск не подтверждён. Покиньте охранную зону, — вещает ровным голосом боевой киб.

— Я Верховная Шоня! Это моя Башня! Мои приказы приоритетны…

— Покиньте охранную зону! Огонь на поражение будет открыт через пять, четыре…

— Нафиг-нафиг! — я оттащил рыжую за угол, где она ругается и плюётся совсем не как Верховная, а как обычная низовая девчонка из корпы. — Шоня, мы же договаривались, что просто проверим!

— Креоновы мудя, как это бесит! Эти кибы — охрана Дома Креона, видишь значки на броне? Что толку быть Верховной, если меня даже собственные кибы не слушаются?

— Шоня, — мягко сказал я, — ты не входишь в Дом Креона. Поэтому безусловная директива не работает, только прошивка. Калидия отменила бы её прямым приказом, но ты не сможешь.

— Я вообще никуда не вхожу, — злобно ответила девушка, — зато в меня все… А, ладно, ты прав, мы знали, что так будет.

— Мне Гарт объяснил, как это работает. Прошивку кибам обновляет ренд-центр, а там сейчас рулят внешники, поэтому охрана пропустит только тех, кого они внесли в базу. У Гарта больше нет доступа к серверу, все его лазейки вычислили и закрыли. Говорит, что у внешников дичайше сильная команда прогеров-безопасников, и если по имплухе он круче, то по сетям они его кроют как силовик мапу.

— Знаешь, иногда хочется, как во времена «Горфронта», нацепить «Скорлупу», взять винтовку и перестрелять внешников нафиг. Бесят неимоверно. Но ключи к «Скорлупе» тоже у них, так что я смогу разве что застрелиться.

— Шоня, успокойся. Зато они нас ни во что не ставят, думают, что мы ничего не сможем им сделать. А мы сможем! Прикинь, как они удивятся!

— Мне бы твою уверенность…

— К сожалению, — рассказывает Гарт, — отключить нельзя. Возможность дистанционного обновления прописана на уровне ядра системы. Это техническая необходимость: прошивки ренда надо регулярно корректировать, сбрасывая накапливающиеся ошибки.

Техн отвечает на наши вопросы рассеянно, глядя на экран и что-то набирая на клавиатуре. Шоня сидит в кресле, к её затылку подключён комм-тестер, так что на экране сейчас в некотором смысле содержимое её головы.

А, нет, не головы. Прошивки. Которая технически не в башке… хотя отчасти всё же да. Не совсем понимаю, как это работает, всё-таки я не по имплухе техн. Гарт объяснял, что директивное управление есть даже на таких «нулевых» сетах, как у Шони. Это понятие принёс микроренд: имплантируется только самый минимум, нейровентиль и процессорная сборка. Они нужны для того, чтобы человеческий мозг управлял «Скорлупой» так же легко, как телом. Ну и заодно для того, чтобы управлять микрорендовым удалённо. «Шуздры» рассказали мне, что во время битвы на Средке весь «Горфронт» управлялся с того же сервера, что и получившие такую же «Скорлупу» бойцы кланов, так что это была своего рода компьютерная игра. А умерли все по-настоящему. Так вот, мощности самой процессорной сборки для управления недостаточно, поэтому она задействует часть мозга. Оказывается, для думанья мы используем его не весь, там ещё дофига ресурсов остаётся. Вот и выходит, что прошивка вроде бы и не в голове, и в голове одновременно. Сложно всё, короче. Даже дичайше умный Гарт и тот признаётся, что имплуха во многом «чёрный ящик», это типа такая штука, про которую можно понять, как она работает, но нельзя объяснить, почему именно так.

— Если прошивки не обновлять, — продолжает рассказывать Гарт, — то через какое-то время сеты начинают глючить. Это связано с тем, что нейровентиль с человеческим мозгом стыкуется неидеально. Или сам мозг неидеален. С одной стороны, он очень адаптабелен, так что приспосабливается, с другой, работает не так, как предполагали создатели вентиля, ошибки накапливаются и связность падает. Поэтому «непримиримые кланы» скоро останутся без пострендников, ведь для обновления надо быть в зоне действия городской сети.

— То есть, — сообразил я, — мне из Города лучше надолго не уезжать?

— Только если реально надолго, — пояснил техн. — У тебя довольно сложный сет, но даже он пару лет не будет беспокоить, потому что свежий. Потом начнутся мелкие глюки, отказы того и сего. В какой-то момент ты всё проклянёшь и побежишь в город обновляться, потому что иначе имплуха откажет. У высокоплотных сетов это происходит ещё быстрее, и последствия отказа хуже, потому что у них даже сердце может быть импловое. Начнёт сбоить — и всё, приехали. Поэтому отключить вас от сервака совсем не выйдет, не предусмотрено такой функции.

— Они всегда смогут творить со мной, что хотят? — сердито спросила Шоня.

— Любой, кто рулит рендом, рулит и пострендом, — пожал плечами Гарт. — Вентиль — это навсегда. Некоторые решения необратимы. Но кроме этого с тобой всё в порядке. Никаких закладок.

Он отключил тестер.

— Слушай, — сообразил я. — Получается, что все, кто призывал «долой ренд», просто не понимали, как он работает?

— Да, — кивнул Гарт. — Не знаю, кто перед самым локаутом грохнул ренд-сервер, но он обрёк большую часть горожан на медленную смерть от постепенного отказа имплухи. Хорошо, что на тот момент уже работал альтернативный сервак, и на нём удалось оперативно поднять рендовый дамп. Хотя жертв всё равно было дофига.

— Разве не из-за отключения электричества? — странным голосом спросила Шоня.

— Одно наложилось на другое, — пояснил он. — Но первый удар нанесло падение ренда. Если бы на момент локаута сервер работал, то вывел бы рендовых из режима «холодного хранения». По ускоренной процедуре, на остатках аварийного питания сети, с последствиями для организма… но они бы выжили. А так нет. Тысячи человек. Утилизаторы не справлялись с телами, их просто свалили в тоннели и бросили гнить. Потом сказали, что сервак грохнул «Кибернуль». Не знаю, мне казалось, что это просто безобидные фрики, на которых удобно списывать мелкие аварии, но, может быть, им удалось-таки сделать настоящую диверсию. Кстати, показательно, что после локаута про них никто больше не слышал…

— Мы пойдём, Гарт, — перебила его Шоня. — Спасибо за помощь. Верховной не стоит надолго оставлять Башню, никогда не знаешь, что там ещё стрясётся.

Когда вышли от Гарта, Шоня зашагала по Средке так быстро и решительно, что мне за ней пришлось чуть ли не бежать.

— Да стой ты, — не выдержал я. — Что случилось?

Рыжая широким шагом подошла к уличному пищемату, на пару секунд задумалась над выбором, потом решительно ткнула в экран. В лоток выдачи выпала яркая банка. Я удивился — довольно крепкий алкогольный коктейль. Ни разу не видел, чтобы Шоня пила алкоголь.

— Составишь компанию? — спросила она.

— Если хочешь, — я ткнул в тот же пункт меню, со счёта списались токи, выпала банка.

— Давай посидим тут, — предложила Верховная. — Мне надо подумать.

— С вот этой штукой? — покрутил я банку.

— Именно. Что надо для таких мыслей. Выпьем?

Мы открыли банки и отпили по паре глотков. Сладко, крепко, газ щекочет в носу. Ничего так, прикольно даже.

— Что случилось? Тебя как током шарахнуло там, у Гарта. Если бы он уже не отключил тестер, я бы решил, что прошивка глюкнула.

— Я не знала, — сказала Шоня, отхлебнув ещё. — Мне никто не сказал.

— Что?

— Что это из-за сервера. Я думала, из-за электричества.

— А какая разница?

Рыжая в один приём дохлебала банку, встала со скамейки, шагнула к пищемату, купила ещё одну.

— Тебе взять?

— Ну возьми.

Я быстро допил свою, чтобы не отставать.

— Это я, — сообщила она, открывая ёмкость.

— Не понял.

— Я грохнула ренд-сервер перед локаутом.

— Шоня, не гони, какой из тебя ломщик? Его бы даже Капрен не подломил, наверное.

— Причём тут «ломщик»? Я его руками грохнула. Вот этими!

Рыжая сунула мне под нос кулак, я пару секунд его рассматриваю. Надо же, у неё и на пальцах веснушки. Прикольно, раньше не замечал.

— Ну, то есть технически я была в «Скорлупе», но это неважно. Я понятия не имела, что кто-то помрёт. Никто из нас не знал. Ни про «холодное хранение», ни про обновления прошивок. Мы думали, сломаем, и все рендовые просто придут в себя! Самодерендятся! Начнут новую нормальную жизнь!

— Погоди, вы что, были, типа «Кибернуль»?

— Да какой там… А, хотя стоп, Тохия же. Да, она вроде раньше хороводилась с теми придурками, но это просто совпадение. Нет, мы как были корпа, так и остались. И когда прем сказал, что нам решать, что дальше будет с рендом, то я просто кинула ту фигню на пол и попрыгала на ней. В «Скорлупе». Растоптала в пыль.

— Какую ещё фигню? Я не понимаю, Шонь!

Рыжая бросила банку в кусты, попыталась встать, её повело, села обратно. Уже всю выпила? Ничего себе!

— Тиган, дро, возьми мне ещё, а?

— Тебе не хватит?

— Нет. Я, оказывается, пол-Города разом грохнула, а не просто ту фигню об пол. Но я ведь не знала!

Я принёс коктейль. Смарт-слой сигнализирует, что в крови уже изрядно алкоголя, а я ведь вторую банку только начал, да и потяжелее рыжей. Газированные быстро по мозгам дают. Понимаю, что Шоня уже поплыла, и даю команду на утилизацию спирта имплухой. Кто-то из нас должен соображать, и это явно не она.

— Выпьем!

— Выпьем, — соглашаюсь я, отхлёбывая. — Так что за фигню ты грохнула?

— Фигню? — задумалась Шоня. — А, ну да. Не знаю, мне Дмитрий сказал, что она типа основная, и если её сломать, то ренд грохнется. Он как-то обозвал ту железку, но я забыла. Спросила ребят, никто не возразил, Дженадин только сомневалась, но потом и она сказала «в жопу ренд». Ну я и… Креонова срань, я же не знала! И Дмитрий не знал! И прем! И даже Калидия!

— Там ещё и Калидия была?

— А кто бы нас к серваку провёл? И вообще пустил в Башню? Вот я и… Какой трындец, а? Я ту фигню — хлобысь! — на пол. И ногами, ногами, только хруст пошёл! А потом электричество фигак — и погасло. А ещё там головы были! Головы же, глядь! Креонова срань… Бошки на тумбочках! Усраться вообще… Они тоже сдохли, как ты думаешь?

Так, кажется, её совсем понесло по кочкам. Три банки коктейля здорового мужика свалят, не то что девчонку.

— Головы так головы, — не стал спорить с пьяным бредом я. — Живёхоньки, поди. Что им сделается, головам-то? Все проблемы от жопы, которая приключения ищет. Нет жопы — нет проблем! Вставай, вставай, пошли. Вот, за шею хватайся. Нет, не к пищемату, хватит тебе. Потопали к Башне, там есть аптечка с антидотами.

— Я не знала, Тиган!

— Не знала значит не виновата, — утешаю я повисшую на моей шее рыжую. — Ты же не специально. Ты хотела как лучше…

— Я их всех убила!

— Ну, не всех, не всех, много осталось… — я не особо прислушиваюсь, выбирая дорогу так, чтобы не засветиться с пьяной в сопли Верховной.

Вряд ли, конечно, кто-то сообразит, что это именно она, но всякое бывает.

— Как мне жить теперь, Тиган?

— День за днём, потихонечку.

— Как я могу быть Верховной, если столько народу грохнула?

— Спорим, Креон грохнул больше? Да и Калидия, говорят, чуть что — голову с плеч долой. Это для Верховных нормально, дро.

— Я не хочу, чтобы нормально!

— Не хочешь — не надо. Никто же не заставляет! Вот, пришли уже. Сделай трезвое лицо. Не можешь? Ну и ладно, переживут, небось. Ты не убивайся над тем, что уже не исправить, давай лучше попробуем поправить поправимое.

— Что с ней? — кинулась к нам Дженадин, когда мы вывалились из лифта наверху.

Рыжую окончательно накрыло, она только мычит и с трудом переставляет ноги.

— На вас напали? Шонька ранена?

— Просто перебрала, ничего страшного. Давай отведём в спальню.

Вдвоём дотащили, уложили на кровать.

— Я присмотрю, — сказала Дженадин, — в корпе всегда всех выхаживала. Ну, пока Док не появился. Он говорил, я могла бы стать лечилой. Спасибо, что довёл, дро. Как это её так угораздило?

— Нервы сдали, бывает. Если будет нести чушь, не обращай внимания, она реально дофига всадила.

— Да, Верховной быть сложно, я бы не смогла. Дам антидот, подставлю тазик… Ты иди, иди, а то ей потом неловко будет.

И я ушёл.

Козябозя как-то незаметно переселилась ко мне в комнату. Сначала приходила на ночь, потом перестала уходить, сменив статус с «дро, которые трахаются» на «дро, которые живут вместе». На низах такое бывает редко, в интере всем сто раз объяснили, что это «вершковый изврат», да и большинство модулей слишком тесные для двоих. Тем не менее всё равно случается. Модуль можно при удаче и двойной занять, они предназначены для тех, кто нормародок заводит, но по факту никто за этим не следит, разумеется. Я в таком жил у Гореня. Правда, Таришка ко мне приходила только потрахаться и выпросить токов, зато было, где верстак под лабу поставить.

Жить вдвоём оказалось вовсе не так противно, как говорили воспитутки в интере. Козя не храпит, кровати тут широкие, в санмодуль можно ходить по очереди, а убирают кибы. В общем, в чём-то даже понимаю вершков, у которых эти самые… как их… семьи, вот. Когда места много, то к тому, что кто-то сопит на соседней подушке, можно и привыкнуть. Козя — нормародка, выросла с матерью, ей прикольно, когда кто-то постоянно рядом. Ну и я постепенно привыкаю, даже почти не стесняюсь того, что стал этаким вершком-извращугой. В конце концов, реально ведь в Башне живу, чего теперь стесняться.

Неожиданно классно оказалось сидеть вместе в ванне и трепаться. Ну, то есть не только трепаться, конечно, но потом всё равно просто сидеть в горячей воде и разговаривать о всякой фигне. Вот, оказывается, зачем вершкам такие здоровенные ванны!

— Знаешь, — рассказываю я, — про головы под колпаками оказалось правда. Я думал, Шоня спьяну чушь несла, но мы потом проверили, и они реально там.

— Фигасе! — ужаснулась Козя. — А чего ребятам не сказали?

— Шоня попросила.

— Я смотрю, у вас дофига с ней секретиков! — надула и без того пухлые губы девчонка. — Вы прям как парочка…

— Мы не трахаемся, — честно сказал я. — Рыжая уважает, что мы с тобой дро.

— А ты?

— И я.

— Тогда почему всё важное только вдвоём? Корпа побоку?

— Шоня считает, что кто-то в корпе сливает внешникам.

— Лендик?

— Не обязательно. Да, мне он тоже не нравится, но вообще может быть кто угодно.

— И я? Ты-то хоть мне доверяешь?

— Полностью.

Я пощекотал под водой её пятку, Козя дрыгнула ногой, расплёскивая воду, и захихикала.

— Прекрати, щекотно!

Пятки у неё розовые, хотя ноги чёрные. Смешная.

— Вот, рассказываю же тебе.

— Всё?

— Ну почти, — признался я. — Если Шоня не просит «вообще никому». Так-то мы просто решили в корпе особо планы не обсуждать, всё равно никто нифига не сделает, только трындят и нервы мотают. Как будто Шонька одна должна всё разруливать.

— Она тебе нравится?

— Ну, она рыжая.

— Я не об этом!

— Мы не трахаемся.

— И не об этом!

— Тогда о чём?

— Не знаю. Вы постоянно вместе, всякие дела важные, а я типа так, ни о чём.

— Козя, мы с тобой трахаемся и живём вместе. Я не трахаюсь ни с кем, кроме тебя, даже с Шоней, хотя она рыжая. Чего ты ещё хочешь-то?

— Не знаю. Быть в твоей жизни, а не только в постели и комнате.

— Ну, до такого изврата даже вершки не докатились! — засмеялся я и опять пощекотал розовую пятку.

— Перестань! Я серьёзно! Я ведь могу помочь! Я уже много всего умею!

— Так мы ничего пока не делаем, честно. Только планы строим.

— Какие?

— Коварные, разумеется. Прости, Шоня просила никому не говорить. Слушай, дро, ты обязательно нам поможешь, как только будет в чём.

— Честное слово?

— Клянусь Шонькиными сиськами!

— Фу! Почему именно сиськами?

— Ну, так принято. И сиськи у неё классные!

— А у меня типа нет?

— И у тебя классные. Давай не будем сравнивать.

— Ладно, давай, — вздыхает Козя.

Я привык к её странной внешности, и девчонка давно не кажется мне некрасивой. Фигурка так вообще отличная, а тёмная кожа… Ну, подумаешь. Одно время была мода на цветных мап, их вообще чуть не в полосочку делали. Синий с оранжевым, например. Я не застал, но Гарт рассказывал, что считалось дичайше красиво. Потом мода прошла, но цветные шлочки на низах встречаются. Или вон Тохия, которая на себе рисует узоры импортным скинмаркером. Ходит иногда как фантик от батончика, но всё равно симпотная отвязная девчуля. В общем, Никлай был прав, внешность — вопрос привычки, был бы человек хороший, а Козябозя реально очень норм девчонка. Смешная.

— Так что там с головами? — напоминает она.

— Это оказался брейнкластер, который до локаута ренд-сервер в башне тащил.

— Так их правда из детей делали? Не страшилка?

— Точняк, — кивнул я. — Причём именно из клановых, которые мечены Туманом. Ну, те, странные, ты должна помнить.

— Да уж, — поёжилась несмотря на тёплую воду Козя. — Я тогда решила, что ни за что в клане не останусь! А то вдруг рожу такого…

— Они почему-то лучше подходят для брейнпроцессинга, мозги иначе устроены, чем у интерских. Бошки отделяют, подключают к стационарной питающей имплухе, вроде того ящика, что я в машину вкорячил, впихивают им нейровентили, соединяют всё это проводами в единый вычислительный комплекс.

— Только головы? А остальное?

— Тушки в компост, конечно. Они даже на органы не годятся, больные все. Говорят, стойка в десяток голов по вычислительной мощности кроет весь нынешний железный ренд-сервак, который занимает два этажа и жрёт пятую часть всего городского электричества. При том, что бошки пережили локаут на батареях.

— Так они до сих пор живые? — ужаснулась Козя.

— Прикинь! Шоня тоже офигела вкрай, когда увидела. Капрен, оказывается, когда всё пошло мапе в трещину, сутки метался по башне как перемкнутый киб, спасал оборудование. Притащил туда автомобильные батареи из гаража, подключил брейнкластер к ним, и бошки выжили. Почти все.

— Почти?

— Две торчат под колпаками дохлые, высохшие и предельно стрёмные. Ну, то есть там всё выглядит так, что кошмары потом снятся, но эти две прям особо доставляют. Капрен не рискнул их трогать, потому что без понятия, как отключить, не повредив остальным. Но те вроде норм. Двигаются даже.

— В смысле «двигаются»? Это ж бошки!

— Ну, там, губами шевелят. У кого глаза не удалены, открывают их иногда и словно бы смотрят. Но непонятно на что, я не понял, видят они нас или так моргают просто. У большинства просто провода в глазницах.

— Жуть какая!

— И не говори. Реально мурашки по жопе.

— А они… ну… думают?

— Без понятия. Ренд-сервер с тех пор не работает, потому что… В общем, сломался. Но Капрен говорит, что какие-то данные брейнкластер в себе гоняет, считает чего-то, трафик туда-сюда в сети бегает. Чего и зачем — он сам не в курсе, потому что процессингом рулили внешники, не нынешние, а те, что при Креоне ещё были. У них были спецы, которые умели как-то общаться с кластерами.

— Они что, ещё и разговаривают?

— Нет вроде… — ответил я неуверенно. — Как-то подключались, Капрен говорит. Мозгом к мозгам. Там кресло стоит с шлемом, туда совали башку, и хоба. Но никто из городских не умел, да и внешников таких было человека три, и странные они были. Наверное, крыша от такого подключения улетает только в путь, я бы и пробовать не стал. В общем, что-то оно делает, но никто не знает, что именно. Может, просто думает о чём-то своём или сны смотрит. Если этот брейнкластер и можно для чего-то использовать, то Капрен не знает как. А кроме него вообще никто про него не знает. Ну, кроме меня и Шони. Ну, и тебя теперь тоже. Те, кто знал, думают, что он при локауте помер. Ну, или сломался, не знаю, как правильно. А так-то это самый мощный из городских брейнкластеров.

— Так их ещё и много? — удивилась Козя.

— Ну да, было. Ну, то есть не так чтобы реально дофига, может, десяток или типа того. Никто точно не знает, тем более теперь, когда непонятно, пережили ли они локаут. Кстати, в башне есть ещё один, мелкий, на три башки. Он до сих пор рабочий, генерит рекламу для видеостен. Капрен с ним типа даже общается, без всяких шлемов, просто текстом через терминал. Он так спецом обучен, потому что ему задачи рекламщики ставят, они наши, местные, в шлем не умеют.

— И как это?

— Ну, с его слов, как с нормальным дро в комме переписываться. Отвечает, уточняет, шутит даже. Если не знать, в жизни не догадаешься, что это бошки на тумбочках.

— А они сами знают? Что на тумбочках?

— Не знаю. Надо у Капрена спросить, может, он в курсе.

— Всё-таки это жуть какая-то, — Козю передёрнуло. — Прикинь, вот так ты жил, что-то себе хотел, думал, надеялся, планы строил, а потом фигак — башка на тумбочке. Ужас. Слушай, а посмотреть на них можно?

— Зачем?

— Интересно. Жутко, но всё равно интересно.

— Ну, наверное, можно, — ответил я неуверенно. — Капрен же их обслуживает как-то. Питалово заливает, или как там оно устроено… Спросить его?

— Спроси, а? Можно прямо сейчас, всё равно вода остыла.

— Я их называю Боня, Гуня и Силечка, — смущённо сказал Капрен. — Ну, как в той рекламе…

Мы с Козей закивали, эту рекламу все видели, она крутая. Там два парня, Боня и Гуня, типа запали на одну девчонку, Силечку. Рыжую, конечно. Но она сказала, что не может выбрать, с кем стать «дро, которые трахаются», потому что другой расстроится, а они ей оба дро. Но парни настаивают, типа «выбирай, Силечка!», и тогда она говорит: «Я иду в ренд, вы тоже, встретимся через десятку, и кто рендуется лучше, тот и будет мой „дро, с которым трахаемся“„. И вот они все дружно идут в ренд-центр, очень трогательно обнимаются в вестибюле, целуются на прощание и расходятся на тесты. Силечка, конечно, попадает в мапы: рыжая же, рыжие все красотки, куда ещё-то? Боня рендуется в кибприслугу, а Гуне не везёт — попадает на мусор. Дальше показывают, как Силечка шикарно танцует в витрине и с необыкновенным изяществом подмахивает клиентам, как Боня бегает с подносом в вершковой высотке и, кланяясь, подаёт напитки на вершковых пьянках, и как Гуня день за днём стойко гребёт мусор, расчищая завалы. Потом они все разом откидываются и встречаются на Средке. Роскошная вся из себя Силечка в дичайше прекрасных шмотках и в неоновых цацках, фигурка настолько секси, что у зрителей ладошки в мозолях. Боня тоже на стиле, имплуха скрытая (у слуг на основе мапень-сета комплекты), ну и токов у него валом, за вершковый ренд хорошо башляют. А вот Гуня такой мальца потасканный, имплуха силовая, но дешманская, вся наружу, шмотки бесплатные, рожа тоже пострадавшая чуток, что испарениями не пожгло, то фильтрами натёрло. В общем, реально сделано, если и приукрашено, то совсем чуток. Говорю же, крутая реклама. И кажется, что финал очевиден: сейчас Боня и Силечка посмеются над этим неудачником, обнимутся и пойдут вместе в дансинг, под весёлкой отрываться. Но Силечка внезапно говорит: 'Я обещала выбрать того, чей ренд будет круче. Поэтому я выбираю Гуню! Он десять лет приносил реальную пользу городу, а ты, Боня, только вершкам-извращугам бухло подавал! Извини, но 'дро, которые трахаются“ мы будем с ним. Гуня заслужил чотко оттянуться после ренда!» И пока Боня холёным хлебалом щёлкает, Гуня и Силечка отваливают плясать и трахаться. Потом показывают, как они отрываются на Средке, всё время вместе, даже в бордели идут одновременно, в соседние, чтобы потом встретиться и сразу продолжить веселье. А когда всё прогуливают, то отправляются вместе в ренд-центр и, обнявшись, договариваются, что после ренда встретятся снова. Целуются (на этом месте многие девчонки плачут, так это трогательно) и расходятся в ренд. Типа будут всю жизнь друг с дружкой пострендить, пока не станут шлоками. Реально классика рекламы, нет того, кто бы её не видел.

— Это они сделали? — спрашиваю я.

Три головы, два пацана и девчонка. Даже похожи чуток, девчонка не совсем рыжая, но с рыжинкой. Правда, совсем не красотка, видно, что из клановых травленых Туманом нормародок, на курносом носу зачем-то очки.

— Они… Точнее, он. Или оно, — отвечает Капрен. — Просто так называю, на самом деле их не трое, а один. Одно.

— Один с тремя головами? — осторожно уточняет Козя.

— Это просто… Ну… Как ядра процессора, понимаете? Многоядерный проц всё равно одна вычислительная единица, просто часть конвейеров распараллелена для скорости. Это вообще не личность, понимаете? Оно не живое, хотя из живого сделано. Просто специфический комп, очень мощный и с небинарной логикой. Правда, — вздохнул Капрен, — отлично имитирует.

— Что имитирует? — заинтересовался я.

— Разум. Делает вид, что ему нравится, когда я его так называю, и начинает притворяться, что их правда трое. Даже споры изображает.

— Нафига?

— Поди пойми. Так обучен. Он же рекламу генерит, а там сплошь эмоции и чувства. Вот и изображает везде. Привык. Точнее, запрограммирован… Или не знаю, сложно всё. Я только железный кодинг понимаю, там по-другому вообще.

— А с ними… с ним можно поговорить? — спросила робко Козя.

— Да запросто, — кивнул Капрен. — Вот терминал.

— И что писать?

— Да что угодно. Они… он нормально понимает, никаких специальных команд, пиши, как знакомому в комме.

Девушка подошла к терминалу и напечатала: «Привет».

«И тебе привет», — тут же всплыла строчка.

«Я Козябозя».

«Мы Боня, Гуня и Силечка. А что у тебя с волосами?»

— Вы меня видите? — от удивления вслух спросила Козя.

— Конечно, — ответил динамик на стене. — Силечка видит.

Глаза девчоночьей головы открылись, левый глаз подмигнул из-под очков.

— И слышите?

— Тут есть микрофон.

Голос странный, не пацанский и не девчачий, но юный такой, задорный.

— И нафига, глядь, терминал? — обиженно спросил Капрен. — Со мной вы никогда не разговаривали!

— Тебе приятнее считать, что мы компьютер, а нам несложно.

— Вы и есть компьютер, — буркнул техн, — просто с придурью. То есть глючный.

— Это называется «косички», — быстро сказала Козя. — Удобно, когда волосы сильно вьются, как у меня. Если распустить, то волос становится слишком много, как будто вместо головы здоровенный мяч.

— Можешь повернуться? Силечка хочет посмотреть, как это выглядит со всех сторон.

Козя покрутилась перед постаментом и наклонила голову так и этак.

— Забавно выглядит, — сказал динамик. — Ты смешная.

— Э… спасибо. А ты… то есть вы…

— Мы жуткие и производим тягостное впечатление на непривычных людей. Напоминаем о конечности бытия и несправедливости жизни. Вызываем жалость и омерзение, желание немедленно уйти и навсегда забыть, какой ценой даётся городское благополучие.

— Там того благополучия осталось… — я перехватил разговор вместо растерявшейся Кози, а то у неё уже слёзы в глазах заблестели.

— Мы со своей работой справляемся, — возразил динамик. — Остальное не наша забота.

— Ну, не знаю, — пожал плечами я. — Как по мне, реклама в последнее время как-то не очень стала.

— Таков заказ.

Мне показалось, что в синтетическом голосе прозвучало что-то типа неудовольствия и досады, но может быть, ничего такого и не было.

— Тебе заказывают делать скучную рекламу?

— Нам. Мы делаем её вместе. Боня, Гуня и Силечка. Да, главный заказчик требует постепенного снижения эмоциональной напряжёности рекламных сюжетов.

— И нафига? Они же стали скучные!

— Именно это им и требуется.

— Кому?

— Внешникам, — пояснил Капрен. — Они теперь заказывают рекламу.

— Рекламу чего? В городе про них почти никто и не знает! Для всех тут типа Шоня рулит! Я же смотрю рекламу, там всё то же самое: Средка, ренд, микроренд. Только микроренда теперь больше, чем ренда, а про Средку стало как-то уныло, без огонька. Никакой рекламы внешников не видел!

— Видишь ли, Тиган… — начал динамик.

— Ты… вы меня знаете?

— У нас, разумеется, есть доступ в сеть. Боня уже всё про тебя выяснил, дро Ковыряла. Так вот, новая рекламная политика города состоит в том, чтобы постепенно снизить привлекательность локальных стимулов и традиционных мотиваций.

— Не понял, — признался я. — Можно как-то попроще?

— Раньше реклама показывала, как хороша Средка. Настолько, что ради неё стоит сходить в ренд.

— Ну да. Бордели, дансинги, жратва, штырево, игры, зрелища и всё такое. Рендуйся, и всё это будет твоим. На самом деле все понимают, что реклама приукрашивает, но зато её было классно смотреть. А новая какая-то… Извините.

— Не надо извиняться, так и задумано. Можем сделать предположение, что цель заказчика состоит именно во внедрении месседжа: «Тут ловить нечего». Продвигается паттерн социального пессимизма: «Зачем это всё, когда даже на Средке, если вдуматься, ничего особо прикольного нет?»

— И нафига?

— Для переключения целевой аудитории на альтернативные стимулы.

— Какие, глядь, стимулы?

— Прости, дро Ковыряла, мы не можем комментировать медиапродукты, которые только готовятся к выходу на рынок. Это нарушает интересы заказчика.

— А на интересы города типа насрать?

— Посмотри на нас, дро. Мы три башки на тумбочках. Нас родили, вырастили, искалечили и убили для Города. Что ещё ему должны Боня, Гуня и Силечка?

Шоня сидит за столом, уронив буйную рыжую голову на руки. Лицо выражает тоску и страдание, хотя похмелье от вчерашнего внезапного срыва уже должно бы пройти.

— Ещё и это, глядь, — комментирует она наш с Козей рассказ. — Мало мне было… всего остального. Значит, говорите, рекламу тоже заказывают внешники?

— А ты не знала? — уточняю я.

— Не, откуда? Ты думаешь, мне кто-то что-то докладывает? Все ставят меня перед фактами. Иногда сразу раком. То-то такое унылое говно на видеостенке в последнее время… Это они, получается, молоди объясняют, что в городе нифига хорошего их не ждёт. Рендуйся, не рендуйся — одна фигня. И не скажешь, что неправда, но зачем? Тиган, есть идеи?

— Чисто тебе поднасрать? — предположил я. — Молодь не пойдёт в ренд и микроренд, будет требовать вернуть соцмин.

— Уже требует. И я его даже вернула. Не весь, правда…

— Вот именно. С нынешним лимитом еле прокормиться, а дышки вовсе нет.

— Она в производстве дорогая, — пояснила Шоня. — Мы просто не тянем делать её столько, как до локаута. Электричества дофига надо, и вроде какие-то химикаты в дефиците…

— А из чего её вообще делают? — спросила Козя.

— Без понятия, — скривилась рыжая. — Я почти три года пытаюсь разобраться, как устроен Город, но всё время упираюсь в то, что даже спросить толком не у кого! Инфа вроде есть у Владетелей, но они меня игнорят.

— А промы? — спросил я.

— Промы администраторы, они сами чаще всего не понимают, как что работает.

— А кто понимает?

— Знаешь, Тиган, — мрачно ответила Шоня. — Мне уже кажется, что никто. Может быть, и владетели тупо не в курсе, а игнорят, чтобы не признаваться в этом. Такое ощущение, что о том, как именно работал Город, знал один Креон, но он не спешил этим поделиться с остальными, а потом его грохнула Калидия, и всё сразу пошло по мапской линии.

— Я не думаю, что внешники спать не могут, только и думают, «как бы Шоне поднасрать», — сказала вдруг Козя. — Мне кажется, им на нас плевать вообще.

— Согласна, — кивнула рыжая. — У них есть какая-то цель, просто мы её не видим, поэтому не понимаем, что происходит. И меня это реально напрягает. Что-то ещё интересное узнали? А то я такая офигенно классная Верховная, что даже ни разу не задумалась, откуда берётся реклама…

— Да ладно, — утешил её я, — кто вообще об этом думает? Реклама она… Ну, типа всегда есть. С детства видим на каждой видеостенке. Сначала интерскую, обучающую, потом низовую для молоди, потом средочную для постренда, а потом шлоковую, которая чисто время убить, потому что токов нет и больше никогда не будет. Я вот тоже никогда не думал, откуда она берётся.

— А внешники узнали как-то, — с досадой ответила Шоня. — И вовсю используют, пока мы ушами хлопаем. Так что давайте, выкладывайте, я же вижу, что не всё рассказали.

— Ну, не знаю, обрадует тебя это или нет…

— Тиган, глядь!

— Ладно, ладно. Помнишь, ты рассказывала, как тебя вырубили, а потом ты увидела, что, пока была в отключке, типа произносила речь?

— Да, — поморщилась она. — Трындец как унизительно было. Подумала, что меня вот так и трахнуть на публику могли. Да практически и трахнули, только в мозг.

— Так вот, никакой речи ты не произносила. Это генерация.

— Точно? Тиган, ты уверен?

— Реально, дро. Боня, Гуня и Силечка её сделали по заказу внешников. Наверное, на самом деле они не могут тобой управлять так, чтобы вот прям речь толкнула. Вырубить только, и всё. Просто развели и напугали.

— Уф, хоть одна хорошая новость. По крайней мере, если меня решат отключить и трахнуть, то я хотя бы подмахивать и кричать «давай-давай» не буду. Какое-то утешение. Что ещё?

— Это, наверное, уже неважно…

— Тиган!

— В Городе был как минимум ещё один брейнкластер, который занимался рекламой.

— И что это значит? Я и про этот-то не знала…

— Вроде как он какой-то левый, как я понял, не включён в общую сеть, и это типа необычно. На нём генерились все агитационные материалы, которые привели к «войне с кланами», и тогдашняя реклама «Горфронта». Боня, Гуня и Силечка сказали, что сделано было дичайше круто, они прямо завидовали. Явно не три башки там, а больше.

— Да, — вздохнула Шоня. — Помню. Мы тогда все ломанулись в «Горфронт» как идиоты, хотя Док нас отговаривал изо всех сил. Посрались с ним жуть! Наговорили гадостей, чуть не послали, типа не нужен нам такой прем. Хорошо, что он нас всё-таки не бросил, потому что весь первый набор «Горфронта» убили об кланы на Средке. Едва один из десяти выжил. Если б не Док, мы сдохли бы с ними. Кажется, он уже тогда, до всего, говорил, что это подстава и видео якобы со Средки левые, но мы не поверили. Интересно, что стало с тем брейнкластером?

— Боня, Гуня и Силечка сказали, что его не было в общей сети, поэтому они не знают. Большинство брейнов не пережили локаут, медленно умирали от кислородного голодания и отравления токсинами, когда пропадало электричество в системах питания. Если где и были батареи, на весь срок отключения их не хватило. Они транслировали свою агонию в сеть, от чего сходили с ума и те, кто ещё работал.

— А эта ваша троица, как их…

— Боня, Гуня и Силечка?

— Да. Они тоже крышей поехали?

— Сказали, что всегда были безумны, поэтому перенесли легче других. Творческие брейны должны быть сумасшедшими, иначе прикольную рекламу не сделать. А вот тот, что рулил ренд-центром, конкретно рехнулся. У него вдобавок ко всему ещё и две башки сдохли, что паршиво отразилось на остальных. Капрен пытался спасти всех, но тупо не успел, потому что таскать из гаража наверх автомобильные тяговые батареи — это даже с силовой имплухой усраться можно, а у него техновская.

— То есть у нас в сети наглухо дурной брейнкластер? И что он делает?

— Боня, Гуня и Силечка сказали, что он «пытается рисовать мир быстрее, чем его съедают с изнанки».

— И что это значит?

— Они не знают. Просто цитируют. Типа он сам им так сказал. Ну, или не «сказал», а как там у них это происходит. В общем, очень занят, но никто не в курсе чем.

— А ещё чего-нибудь он им говорит?

— Да. Что «его глазами смотрит Аллах».

— Кто смотрит?

— Без понятия.

— Ну почему с каждым днём всё становится только сложнее? — с отчаянием в голосе спросила нас Шоня.

Вечером обнаружил у себя в комнате Дженадин, Шонину подружку. На мой взгляд, из всех «Шуздр» Шоня ближе всего с ней. Именно как с дро-девчонкой, по всяким личным приколам. Бремя Верховной рыжая тащит сама, никто помогать не спешит, ну, может быть, только я немного. Остальных, мне кажется, до усёру пугает сложность задачи. Слишком дофига всего надо усвоить, чтобы врубаться хотя бы приблизительно, а из них даже интик только Кери. Ну, Тики ещё с Мешаной, но они всё же в стороне, держатся ближе к Гарту, в Шонины дела не лезут. Типа не настоящие «Шуздры», а так, рядышком постояли.

Дженадин синеволосая, большеглазая, грудь маленькая, бёдра широкие. Симпатичная, но не более. Нормародок сразу видно. Шоня рассказывала, что в интере у неё было прозвище Колбочка из-за большой задницы, но потом девчонка выросла, и фигура стала более пропорциональной. Теперь никто её так не зовёт, хотя попа изрядная.

— Привет, Ковыряла, — поприветствовала меня Дженадин.

— И тебе того же.

Я удивлён, увидев её у себя, мы не общаемся особо, так, здороваемся.

— Поговорить хочу.

— Чего б нет. Говори.

— Слушай, — она подёргала за рукав Козину ночнушку, которую та бросила на кровати. — У тебя с чернявой что, реально типа серьёзно? Живёте вместе и всё такое?

— Ну, как-то так вышло, да. А что?

— А почему? Она же, ну… Необычная, — мягко сформулировала девушка. — Я и сама нормародка, ты видишь, но Козявка прям совсем стрёмная. Та, подарочная твоя, первый сорт, хоть и сучка, а эта с фига?

— Она смешная.

— Смешная? И всё?

— И не сучка. А ты с чего спрашиваешь?

— Мне нравилась идея, что ты будешь с Шоней, — призналась Дженадин. — Ей тяжело одной. Вы вроде хорошо поладили, она прям выдохнула и попустилась чуток, а тут фигак — ты её бортанул, живёшь с чернявой. Шоня же в сто раз красивее, почему не с ней?

— Не знаю, — сказал я честно. — Наверное, потому что Шоне более-менее поровну, а Козе прям зарез как важно.

— То есть ты живёшь с девчонкой, потому что это важно ей, а не потому что втрескался?

— Ну, типа как-то так. Я не особо об этом задумывался. Козябозя… Не знаю, как объяснить. Не такая, как мы, интерские. Нас приучили жить типа вместе, но поодиночке, потому что «привязанности — изврат и вершковство». Есть дро. Есть дро, которые трахаются. Больше ничего нет. А она не такая. Ей реально больно быть одной. Она плакать будет. Кто из интерских вообще плакать умеет?

— Знаешь, Тиган, — сказала Дженадин, вставая, — ты тоже какой-то неправильный.

— С фига ли?

— Не знаю парней, которым было бы не пофиг, что какая-то там некрасивая девчонка будет из-за них плакать. Ты точно не вершковый нормародок, которого в интер подбросили?

— Ты пришла, чтоб до меня докопаться? — напрягся я.

Вот ещё меня «вершком» не обзывали. В интерах за такое сразу морду бьют. Ну, не девчонкам, конечно, девчонок бить не по понятиям. Но обида всё равно смертная.

— Прости, я не в плохом смысле, — отмахнулась Дженадин. — У нас вот прему тоже было не пофиг, я и удивилась. А с чего ты взял, что Шоне поровну?

— Она сама сказала.

— Дурак ты, Тиган Ковыряла.

И вышла. Чего приходила, спрашивается? А вот, вернулась.

— Забыла. Там до Шони вершки докопались. Главный их припёрся, грызёт ей мозг.

— И что?

— А то, что плакать Поганка, может быть, и не умеет, но надёжный дро рядом ей сейчас точно пригодится.

Рыжая стоит, смотрит в окно, ко мне даже не повернулась. Если бы не просьба Дженадин, и заходить бы не стал, прикрыл бы тихонько дверь и сделал вид, что меня тут не было.

Подошёл, стал рядом. Шоня прислонилась ко мне плечом.

— Какой трындец, дро, — сказала она помолчав. — Какой трындец.

Я обнял девушку за плечи, она повернулась и спрятала лицо у меня на груди.

— Что случилось?

— Чернявая была права. У них есть план. И на нас им насрать. Не только на меня. На всех.

— Расскажи.

— Приходил этот их… Куратор. По территориям. Ну, ты его видел…

— Да, тяжёлый тип.

— Не то слово, дро. Говорит вежливо, голос не повысит, грубого слова не скажет, «уважаемая Верховная» и всё такое, а ощущение потом, как будто раком поставил и во все дырки поимел.

— И чего он хотел?

— Донести до меня, дурочки, мысль, что я никто, прошмандовка рыжая, и меня, если буду выпендриваться, просто выкинут из Башни на раз-два. Хорошо, если не с крыши. Потому что Дом Креона, меня поставивший, уже ничего никому не предъявит, а значит, ничего за мной нет и никто за меня не спросит. А ещё у них ключик к вентилю в моей башке, поэтому они могут меня хоть мапой в окне борделя поставить, пофиг, что у меня имплухи нет.

— Ну, это он пугает, мы же выяснили. Максимум выключит. Ты не сказала ему, надеюсь?

— Что я, совсем дура, что ли?

— Тогда чего так расстроилась?

— Он спрашивал, какого фига я лезу вниз, к энергостанции. Им, наверное, кибы рапортуют. Типа «а не задумала ли уважаемая Верховная Шоня какой-нибудь вредной фигни?»

— А ты?

— А я сказала, что меня больше не устраивают их сраные условия. Что они душат Город, что нарочно роняют нам уровень жизни и срут в головы молоди. Рисуются, выставляя себя спасителями, а сами выжимают последнее.

— А он?

— А он сказал, что ему пофиг, что я там себе думаю, и что они получат то, что хотят.

— Это то, что они там в Пустошах роют? Знаешь, дро, а пусть забирают, как по мне. Мы про это знать не знали, жили себе и дальше проживём. Пусть выкапывают, берут и валят. Они-то думают, что мы без них сдохнем, но из чего электричество добыть, у нас теперь есть. Обойдёмся.

— Если бы. Им, глядь, нужно не только это.

— А что ещё?

— Смотри, — Шоня достала из кармана пульт и активировала видеостену.

Камера летит вдоль по Средке. То ли правда дрон снимал, то ли сгенерировано всё, но выглядит очень похоже. Даже похожее, чем в реальности. Ничего вроде не подрисовано, всё как на самом деле, но ощущение от рекламы сразу какое-то тоскливое.

Пустые пыльные витрины центровых борделей. Мапы не танцуют, подсветка погашена. Брошенные разграбленные киоски, закрытые кафе, опустевшие игровые салоны. Мусор. На Средке сейчас мало мусора, Шоня запрягла убирать микрорендовых, но в переулках и на боковых линиях говна всё равно хватает. Облезлые стены, погасшие фонари, текущие трубы, ржавые лестницы, искрящие кабели. Вроде бы так было всегда, Средка строилась как времянка и обветшала ещё при Креоне, но камера ловко суёт зрителю в нос то, что мы привыкли не замечать. Без неонового тумана стало видно, как тускло и уныло теперь в Городе, реклама это умело подчёркивает.

— Средка! Достойная плата за вашу жизнь! — сообщает закадровый голос.

Взломанные пищематы. Возле одного из них низовая корпа метелит ногами какого-то парня. Бьют зло, сильно, на убой, раньше так не делали. Бывало, надают краймовые интику пенделей, отберут дышку — обидно, но не смертельно. Тут же видно, что и до смерти забить могут. Как бы подводя зрителя к причине, крупно показана моргающая надпись «Отключено» на автомате с дышкой. Дышки для низов больше нет. Только за токи и только на Средке. На двери модуля в грязном облезлом кондоминиуме нацарапано «Даю за жратву», внутри силовик жёстко пялит раком потасканную шлочку, а когда она протягивает руку за платой, даёт по морде. Генерация, конечно, но сделано так, что цепляет. Мусор, мусор, мусор. Низы тонут в мусоре. Ренда не хватает, микроренд вниз не шлют. Может быть, пока. Вот рендовый мусорщик, ещё из тех, кто рендовался до локаута, размеренно и безнадёжно таскает расползающиеся мешки, засовывая их в мусороприёмник, те не лезут, потому что устройство забито и сломано, вокруг растёт куча говна, но рендовый, видимо, заглючил из-за отсутствия сети, не может обновить задачу, продолжает пихать, не обращая внимания на результат. Сеть в низах, говорят, легла уже целыми секторами, потому что разборные с голодухи краймят всё подряд, меняя железо на еду.

— Плата за его жизнь! — камера приближается к мусорщику, показывая язвы на лице и оптоимпл с разбитым левым окуляром.

Совсем, похоже, сработавшийся рендовый, последний ресурс донашивает, потом только в шлоки. А ведь не старый ещё, вторую, пожалуй, десятку мотает.

Холл кондоминиума, очередь шлоков к пищемату. Старые, с убитой имплухой, еле ковыляют. У автомата стоят трое краймовых, отбирая половину лимита. Морщинистая, перекошенная, совсем древняя шлочка без видимой имплухи, то есть бывшая мапа, скорее всего, пытается возражать, её бьют по голове арматуриной, она падает, заливая пол кровью, тело отпихивают в сторону.

— Так кончается жизнь, — комментирует голос.

Тело шлочки среди мешков мусора где-то в глухой заброшке, движение осторожных теней в темноте, тело утаскивают в подвал, костёр в бочке, варится суп. Мясо в супе. Прямо не показывают, но и так понятно, чьё. Генерация, само собой, но слухи ходят, и я им верю. Трясущиеся драные имплоруки тянутся к кастрюле, морщинистые оплывшие лица, космы грязных седых волос, мутная оптика, воспалённая кожа, выпавшие зубы, расползающаяся одежда. Доживающие шлоки, которым не хватило соцмина, или его отобрали краймовые.

— И так кончишь ты! — говорит голос.

Экран гаснет.

— Экое говно-то, — комментирую я. — И ведь всё правда. Не вся, но правда. Боня, Гуня и Силечка умеют попасть в нерв. Это то, что заказали им внешники?

— Да, — кивает Шоня.

— И это уже крутят?

— Везде.

— Низы растаращит, пожалуй. Все и так знают, что Город в жопе, но тут прям наглядно. Тебе предъявят, Верховная. Но внешникам-то это зачем?

— Смотри дальше.

Экран загорается снова. Начинается реклама почти так же, как предыдущая, с панорамы мрачной Средки.

— Город умирает, — сообщает нам голос.

Но потом камера начинает подниматься вверх, словно взлетая в небо. Уходят вниз улицы и эстакады, высотки промов и башни владетелей, секундная задержка на Башне Креона, ракурс подчёркивает её подавляющее доминирование, затем точка съёмки устремляется ввысь, удаляясь, пока город не превращается в неровный кружок посреди Пустошей.

— Но Город — это ещё не весь мир!

Камера стремительно падает вниз, пронзает крышу и перекрытия одной из высоток и показывает роскошные интерьеры, где по светлым коридорам ходят красивые и счастливые, хотя и непривычно выглядящие люди.

— Вы завидовали внешникам? — вкрадчиво спрашивает голос. — Спрашивали себя, почему им всё, а вам ничего?

Люди, люди, люди, мелькание симпатичных лиц, дорогой одежды, классных интерьеров заканчивается чем-то вроде столовой, где все подходят к стойке и берут что хотят, и отчего-то сразу становится понятно, что еда вкусная, бесплатная и нелимитированная. Вот прямо то, что нужно после прошлого ролика.

— Вы можете стать одним из них! — бодро провозглашает голос. — В другом мире внешник — это ты!

На экране возникает удивительный, ни на что не похожий город. Белый, чистый, невысокий, весь из плавных линий, полный зелени и солнца. Словно бы по небрежности монтажёра сквозь него слегка просвечивает наш, угловатый и хмурый, но это, конечно, замысел, передающий контраст. По улицам идут красиво одетые люди, улыбаются, сидят в кафе, где снова полно еды. Ни у кого ни единого импла. Катятся гладкие, словно облизанные, леденцово-стеклянные машины, одна из них останавливается, верх откидывается, внутри — рендовый киб-драйв с имплухой. Держится за руль, приветливо кивает, машет приглашающе рукой.

Камера смещается, и видно, что официантка в кафе с лёгкой имплухой, декорированный верхний сет, руки-плечи. Легко несёт большой поднос с грудой еды. Еды много!

Камера улетает в подсобку. Там среди стеклянных холодильников (с едой, едой, едой!) возится с проводкой распределительного шкафа киб-техн с полным имплокомплектом. Попискивает сканер, имплоруки ловко коммутируют провода. Раскрывается дверь, и силовой тяж заносит ящики… правильно, со жратвой! Гора жратвы, пирамида ящиков, с таким сетом он грузовик унести может.

— Мультиверсум открыт для тебя! Стань для них внешником! — завершает рекламу голос.

Мы с рыжей переглядываемся удивлённо.

— Ты понял, что они делают, Тиган?

Никлай согласился встретиться не сразу, ссылался на чрезвычайную занятость, но я уговорил. Пришлось снова тащиться в Башню Дома Грерата, но не потому, что учитель боится выйти, а потому, что у него нет времени посидеть в кафе на Средке.

— События переходят в быструю фазу, — сказал он. — Требуется оперативное реагирование. Я как главный консультант должен быть в постоянном контакте с Советом Владетелей.

— Консультант чего? — затупил я.

— Я единственный и уникальный специалист по социальному устройству Города, — устало, но гордо ответил Никлай. — Собственно я его по большей части и придумал. Увы, практически никто из владетелей, кроме самого Креона, не интересовался, как он работает. Вот и приходится объяснять.

— Владетелям, а не Шоне?

— Ваша рыжая девица отказалась меня слушать, как только я сказал то, что ей не понравилось. Владетели более адекватны в оценках. А ещё у них есть реальные ресурсы. Что ты хотел узнать, Тиган?

— Вы видели новую рекламу?

— Конечно. Сильный, хотя и предсказуемый ход. Контора в очередной раз показала себя рациональным и эффективным игроком.

— Предсказуемый? То есть вы знали, что они так сделают?

— Не именно так… Скажем так, я предполагал, что если их поиски затянутся, то они, как и полагается парамонетарной структуре, однажды поставят вопрос о самоокупаемости проекта.

— Я не понял, простите.

— Контора использует принцип самофинансирования. Операции должны окупаться. Когда они пришли сюда, то рассчитывали быстро получить искомое и покинуть Город. В этом случае вложения в проект были бы небольшими, ведь главная их инвестиция — источник энергии — возвратная.

— То есть они бы его просто забрали? Оставив нас помирать без электричества?

— Вполне вероятно. Контора не благотворительная организация. Впрочем, может быть, я наговариваю, и нынешний вариант был предусмотрен изначально.

— Какой вариант? Чего они хотят-то вообще?

— Город располагает единственным монетизируемым ресурсом, это имплосеты. Владетель Креон использовал их, чтобы получать ресурсы и технологии, но во время Чёрного Тумана что-то изменилось, произошла частичная переориентация с внешнего на внутренний рынок…

— Боз Никлай…

— Не понимаешь?

— Не-а. Простите.

— Скажу проще. Самое ценное, что можно взять сейчас в Городе, это рендовые. Рабочая сила с уникальными характеристиками. Нетребовательная, безотказная, с высокой отдачей при небольших вложениях. Только за счёт неё Город пережил катастрофу Тумана. Наёмный труд несравнимо менее эффективен. Есть места, где труд очень востребован, а значит, его можно обменять на что-то. Продовольствие, материалы, технологии, энергию и так далее. В Городе сейчас избыток трудовых ресурсов при недостатке остальных, и Контора вполне логично хочет обменять одно на другое, не обидев при этом себя.

— Но ведь рендовым нужен ренд-сервер!

— Думаю, какое-то техническое решение этой проблемы уже найдено. В конце концов, нынешний ренд-центр в распоряжении внешников давно, время разобраться, как он работает, у них было, а Город оперирует далеко не самыми передовыми технологиями. Вполне допускаю, что вычислительный эквивалент вашего ренд-сервера в каком-нибудь высокотехнологичном мире можно запустить на карманном устройстве вроде комма.

— Неужели там настолько не хватает официантов, грузчиков и водителей?

— Нет, конечно — засмеялся Никлай. — С этим обычно проблем нет нигде.

— Но тогда зачем?

— Не стоит верить рекламе, Тиган. Уверен, основной ренд во внешний мир будет отнюдь не в официанты.

— А какой?

— Военный, я полагаю. Очень много где нуждаются в эффективных, крепких, бесстрашных, полностью управляемых и легко заменяемых бойцах. Та же Контора наверняка найдёт, где их применить.

— Нафига?

— Мультиверсум — опасное место.

Ренд-приёмные, из которых после локаута оставался рабочим один из десяти, снова открылись в тот же день. Вскоре стало понятно, что Никлай не ошибся в своих предположениях: так называемый «ренд во внешники», который теперь рекламируют с каждого экрана, предлагают в основном парням с хорошими физическими данными. То есть потенциальные силовики или безы. Исключение — красивые девчонки, с задатками под премиальный мап-ренд. Их тоже готовы брать неограниченно. Видимо, в внешнем мире нужны не только бойцы. Та же «десятка», но условия не только в разы лучше, чем у городского ренда, но и с уникальной «индексацией выплат».

Я удачно встретил на Средке Хлося и попросил сходить и узнать условия, рассудив, что такому мощному парню с опытом «Горфронта» точно не откажут, и оказался прав.

— Я прям задумался, дро, — сказал он, скидывая мне на комм предложенный ему договор. — При нынешнем росте цен, когда даже нормальную жратву можно купить только на чёрном рынке, мои выплаты как командиру отряда уже не кажутся такими большими. Ребята тем более недовольны. А эта их «индексация», ну? Офигенная тема, прикинь.

Я вчитался. Договор предусматривает выплаты и компенсации в полтора раза выше городских «безовских», которые сами по себе довольно сытые, но главная фишка — выплата привязывается к «реальной покупательной способности» токов. То есть если цены за десять лет вырастут в десять раз, то и выплата будет в десять раз больше. Ума не дам, как они это будут считать, но звучит привлекательно. В ренд теперь мало кто идёт именно потому, что фиг угадаешь, что будет через ту десятку лет. Может, всей твоей выплаты на стакан лапши не хватит. При Креоне такой фигни не было, цены не менялись… примерно никогда. Микроренд хотя бы даёт возможность следить за ситуацией, даже если повлиять на неё никак нельзя.

— Не, микроренда туда нет, — покачал головой Хлось. — Я спрашивал. Или десятка, или никак. И всё равно, дро, многие поведутся. Тут реально ловить сейчас нечего, а там намекают, что после ренда не обязательно возвращаться в город. Мол, можно получить выплату местными токами (или что там у них) и остаться жить в месте получше нашей загибающейся задницы.

— Брешут, — уверенно сказал я.

— С фига ты взял?

— Гарт говорил, что пострендник с имплухой без ренд-сервера долго не протянет, обновлять прошивки надо постоянно. Иначе год-два и начнёт глючить. И чем сет тяжелее, тем быстрее, а безовские самые тяжёлые, сам знаешь.

— Ну, может, организуют как-то… — неуверенно предположил Хлось.

— Или просто кинут.

— Думаешь?

— Не верю я внешникам.

— А варианты? Не, дро, может, ты и прав, но я тебе скажу, многие согласятся. Да почти все.

— Так, может, оно и неплохо в принципе? — спрашивает Тики. — Не, Шонь, ты не спеши на меня орать! Подумай!

— О чём мне ещё подумать? — шипит рыжая.

— Ну вот смотри, ты же реально не знала, чем занять молодь, чтобы она не разнесла низы, сидя без жратвы и дышки. Понятия не имела, чем расплатиться с внешниками за электричество…

Шоня покосилась на меня, я покачал головой. Мы решили не говорить никому, что Калидия дала мне кристаллы для энергостанции, и, если бы мы смогли как-то подвинуть внешников… Другое дело, что мы так и не придумали, как это сделать. Они нас просто туда не пустят. Сейчас они держат Город за яйца, и Шоню… тоже за что-нибудь держат. А если энергия снова станет нашей, то всё уже не так однозначно. Мы их тогда и выкинуть можем. Теоретически. Практически что-то мне подсказывает, что фиг они выкинутся.

— А теперь смотри, — продолжает Тики, — молодь уйдёт в ренд вместо крайма, на низах сразу станет гораздо меньше народу. Можно будет поднять лимиты по жратве, вернуть дышку и бесплатное жильё.

— И внешники получат свою плату, — добавил Лендик. — Причём возьмут её не с Города, а с других внешников, за то, что рендовые там поработают.

— А Город что с этого поимеет? — спросил я. — Внешники заработают на рендовых, а выплаты за ренд будет при этом отдавать Шоня? Отличная тема, чо.

— Так они же не всё себе заберут, — не сдаётся Тики. — Взамен Город получит жратву, её будет снова всем хватать, а значит, и токи будут работать как раньше.

— И фабрики имплухи снова заработают, — поддержал его Лендик, — потому что спрос на ренд вырастет. Как там говорил тот учитель, от внешников? Товарная масса будет соответствовать денежной…

— С каких это пор ты стал слушать уроки внешников? — подозрительно спрашивает Шоня.

Она думает, что её корпу купили, и что кто-то стучит. А может, и не один. А может, и все. Возможно, Тики и Лендик сейчас говорят то, что им велели внешники. Уговаривают Шоню, что всё норм, что надо расслабиться и получать удовольствие. А я не знаю, что сказать.

Весь этот «выход на внешний рынок» вроде бы звучит логично. Город даст то, что есть у него, получит то, что есть у других. Что может пойти не так? Без понятия. Но не оставляет ощущение, что мне просто не хватает ума увидеть, в чём засада, и Никлай бы сейчас разнёс их аргументы. Ну почему я его так плохо слушал на «внеклассках»? Он ведь точно объяснял, почему токи — не «деньги», хотя на них можно что-то купить. Там было что-то про эмиссию, учётные единицы и обменные эквиваленты… Слова помню, память хорошая, а что всё это значило — хоть убей. «Немонетарная экономика» ещё, «бестоварно-распределительная», что бы это ни значило тоже.

— Интеры опять можно будет запустить, — сказала Мешана. — Пока ещё есть чего запускать. Ренду нужна новая молодь. Вот вы не думаете о том, что будет через десять лет, а ведь тогда не только вернутся те, кто сейчас уйдёт в ренд, но и интеры опустеют. Последние подрощенные выйдут в низы, и всё, новых нет. Уже три года как ни одного помёта не было. Скоро последние кибвоспитутки дерендятся, наёмные спецы разбегутся, и назад будет уже не откатить.

— Какая-то фигня, — ответил ей Тики. — Типа нынешнюю молодь девать некуда, но давайте наделаем новой? Калидия же не зря остановила интеры.

— А без этого Город тупо вымрет, — возразила Мешана. — Не на нормародок же рассчитывать? Нас всегда было чуть.

Интересно, при том, что нормародки реально редкое исключение, тут их большинство: Тики, Кери, Мешана, Дженадин, Козя. Из нормальных я, Шоня и Тохия, пять к трём, хотя так-то один к ста, наверное. Может быть, в этом что-то есть, а может, просто совпало, не знаю. Большинство «нормуродцев», как их зовут в интерах, не «выпускаются», а уходят в «отброс». Не проходят тесты на стабильность психики или по физпараметрам не дотягивают, или ещё по чему-то, никто из молоди не знает точно, как это работает. Но они всё равно зачем-то нужны, раз за них давали пособие. Или были нужны. Интересно, сейчас Город за это платит? Надо будет у Шони спросить, если не забуду.

Разошлись ни с чем, пересрались только дичайше. У каждого своё мнение, и никто никого не слушает, как обычно. Шоня попросила меня остаться, Козя тоже хотела, но я уговорил идти спать. Кажется, она до сих пор переживает, что я снова буду трахаться с рыжей, и не верит, что мне и с ней норм.

— Знаешь, — сказала Шоня, — реально уверена только в тебе и Тохе. Нормародки все какие-то нервные и себе на уме. Но Тохия по жизни шибанутая антирендница, недаром её даже в «Кибернуль» заносило, с ней что-то обсуждать без толку.

— Никлай как-то сказал, что «Кибернуль» Козина мамка придумала. Как раз для шибанутых, чтоб не скучали.

— Да? Тесен Город. Так что скажешь, Тиган? Реально «ренд на внешника» не такое говно, как мы подумали?

— Говно, — уверенно сказал я. — Не могу объяснить толком, но отчего-то уверен.

— Вот и у меня та же фигня, — согласилась Шоня. — Что делать будем, дро? Мы сами по себе, никто нам не поможет. Прем не вернётся, Калидия свалила, Креон помер, корпа бестолковая, Гарт пофигист, владетели говнюки, промы придурки. Остались ты да я.

— Давай бортанём внешников, — предложил я, и сам себе удивился. Как-то вырвалось.

— Типа как?

— Никлай говорил, «всё решает энергия». Он так-то дофига чего говорил, но это я понял. Типа политика, экономика и прочая фигня — вроде как «тень энергетики». У кого энергоресурс, тот и главный. Сейчас он у внешников, и они крутят как хотят. Давай отожмём.

— И что будет?

— Если энергия наша, то им придётся договариваться на наших условиях или проваливать в свой внешний мир. Вряд ли они захотят, потратились ведь уже нехило. Так что мы такие… Ну, то есть ты, как Верховная, конечно: «Хоба, засранцы, теперь делаем как я скажу, или никак!»

— А они?

— Они скажут: «Фиг вам тогда, а не кристаллы!» И заберут.

— А мы тогда, хоба, и вставим свои?

— Именно! Если они свои себе вернут, то охранять там будет нечего! Охрану снимут, мы тут же запихнём свои и дверь запрём нафиг.

— Но ведь это новый локаут!

— Ненадолго же. И все, кто мог сдохнуть, сдохли в прошлый раз.

— Из-за меня, — помрачнела Шоня.

— В тот раз ты не знала, что делаешь.

— А теперь, типа, знаю? Так я и в прошлый раз так думала…

— Всегда чего-то не знаешь. И что теперь, нифига не делать, что ли?

— Ну, так-то да… Хотя ссыкотно, конечно.

— Ну, ты ж Верховная. Кто как не ты?

— Ну да, и прем мне то же самое говорил. Мол, «быть Верховной это в том числе и стрёмные решения принимать». А он был умный. Жаль, что его нет.

— Так что, решаемся? У меня есть что-то типа плана.

— А давай! Достали меня эти внешники! Что там у тебя за план, дро?

Я изложил. Шоня долго ходила по комнате, морщила лоб, потирала нос, пырилась из окна на Город, упершись лбом в стекло. Думала.

— А ведь может сработать, Ковыряла. Я всё сделаю, только ты не лажани, на тебе главное.

— Постараюсь, дро. Ну что, до завтра? Прям с утра и начнём, чего тянуть-то.

— Ну да… Слушай, а может, трахнемся? А то нервы и всё такое. Не усну.

— Понимаешь, Шонь…

— Чернявая?

— Да. Ты дичайше секси, не подумай, но…

— Иди уже к ней, обломщик. Сама как-нибудь обойдусь. Небось не спит, переживает…

Фиг она угадала, Козя дрыхнет в моей постели, сопит в две дырочки. Но я разбудил, потому что нефиг.

— Ой, а я ждала-ждала и уснула! — и сразу целоваться.

Смешная.

— Вот здесь можно вырубить весь Город? — осторожно спрашивает Козя, осматривая помещение.

— Весь не здесь, — отвечаю я, подтягивая в смарт-слой схему.

Главный рубильник, который я показывал недавно Шоне, слишком близко к энергостанции, там легко спалиться и слишком просто всё включить обратно. Да и не хотим мы уронить весь Город, нафига нам жертвы? К счастью, по причуде моего досрочного деренда в кэше смарт-слоя осталась структура сети, на которой обозначены ключевые узлы. Если вдуматься, то я как-то многовато знаю об этом. Слишком дофига для обычного рендового техна. Гарт предположил даже, что закладка, спланированная Бераной, сделала из меня диверсанта-саботажника, который должен был по команде отрубать городские системы. Но не пригодилось, потому что всё само сдохло разом. Вскрыть мою закладку у него так и не вышло. Точнее, оказалось, что большая часть её зашита не на уровне «железа» в имплухе, а в «брейнслое», то есть буквально в мозгу. И вот тут невольно подумаешь, что я сейчас собираюсь делать именно то, для чего меня программировали. Но сам. Или не сам? Может ли быть такое, что я принимаю за свою идею чужой план, прошитый мне в мозгах при ренде? И как это вообще можно понять? Этак далеко можно зайти…

— Выключишь это и это, — инструктирую я Козю. — Точно в тот момент, когда я тебе маякну на комм. Понятно?

— Да, Тиган.

— Свет переключится на аварийную линию, эти лампы погаснут, но ты не пугайся, так и надо.

— Да, Тиган.

— Сеть тут ляжет, связаться не выйдет, так что надеваешь очки и идёшь назад по треку, который мы только что записали. Проверь, что он есть.

Девчонка послушно опустила на нос электронный девайс и, касаясь пальцем сенсора на оправе, промотала меню.

— Всё в порядке, сохранился.

— Отлично, там и встретимся. Нервничаешь?

— Очень. Но не так сильно, как тогда.

— Когда?

— Ну, когда ты меня запихал в вентканал и сказал, что если застряну, то меня сожрут пегли!

— Но ты всё равно полезла.

— Ага. Чуть не писалась от страха, но ещё больше боялась, что ты разочаруешься и меня прогонишь. Что снова буду одна, никому не нужная.

— Ты очень нужная, — успокоил я Козю. — Потому что переключить надо одновременно, тогда мы перегрузим узел…

— Только поэтому?

— Нет. Ещё ты мне дро. Не сцы, Козявка, ты не одна.

Ну вот, полезла целоваться.

Смешная.

— Как ты думаешь, получилось? — спрашивает Козя, осторожно выглядывая.

— Не попробуешь не узнаешь, — ответил я.

Киберы у входа стоят, как стояли. Не те, что были в прошлый раз, другие модели, но суть от этого не меняется. Они, конечно, нас отлично видят, Козявка зря из-за угла подглядывает. У них там сенсоров в шлемах до Креоновой жопы. Просто пока мы не в запретной зоне, им до нас дела нет, а вот если войдём, то предупредят разок, и всё. Ружья на них не для красоты висят.

Если всё сработало как надо, то кибы сейчас в автономке, на урезанной локальной прошивке, без доступа к базе ренд-сервера. Для нас с Козей разницы нет, мы так и так «посторонние», но то мы…

Шоня спустилась на лифте почти через час, я уже начал беспокоиться, что сеть восстановят раньше.

— Внешники, — коротко объяснила она задержку. — Отреагировали быстрее, чем мы думали.

— Не понравилось без света сидеть?

— Ды ваще. И вот совсем не поверили, что «оно само».

Ну ещё бы. И свет погас, и сеть пропала, и замки перекодировались ровно там, где никакой киб-техн не включит ничего обратно. Потому что ситуация нестандартная, автономная прошивка тупая, а до сервера линка нет. Хабы где вырубились, а где и погорели по питанию, менять их несложно, но железо сейчас в дефиците, а на чёрный рынок киба не пошлёшь. Мне даже немного стыдно, что я так нехило врезал по инфраструктуре, которую учился чинить. Но пока всё восстановимо, ущерб точечный. Если наш план сейчас сработает, то…

— Запретная зона, — сказал кибер ровным голосом прошивки. — Нарушители будут уничтожены физически.

— Верховная плюс два.

Шоня протянула вперёд руку с коммом. Это особый аппарат, его когда-то отдала ей Калидия. Там прошиты полномочия Верховной, и мы надеемся, что без связи с ренд-сервером кибы их примут. В базовой-то прошивке и приоритеты базовые. Гарт, правда, говорил, что это не точно. Зависит от того, когда шился конкретный ренд. Если эти два конструктора рендовались при Калидии, а ещё лучше при Креоне, то потом их вряд ли перешивали на уровне дефолтных приоритетов, просто незачем. Они обращаются по сети к актуальной базе допуска, приоритет которой выше. Без сети — не обращаются. Вероятность того, что кибы недавние рендовые, невелика, потому что после локаута «тяжёлый» ренд просел почти до нуля. Кроме того, Гарт считает, что базовые прошивки внешники вряд ли меняли, потому что это сложно, спецов не осталось, а разбираться особо незачем, проще поверх накатить. Я не всё понял, но уяснил, что шансы у нас вроде как неплохие. Правда, есть вероятность, что…

— Допуск принят, — сказал правый киб.

— В допуске отказано, — сказал левый. — Покиньте охранную зону. Огонь будет открыт через пять, четыре, три…

— Охранный приоритет Верховной! — крикнула Шоня.

Левый поднял ствол и навёл на нас, правый поднял ствол и шарахнул ему в башку.

Кибы-безы ребята крепкие, так что мы вернулись обратно только после того, как перестрелка затихла окончательно. Отсиделись в лифте, прижавшись к стенкам так, чтобы не зацепило случайным рикошетом. Оба лежат, лужа крови общая, никто не победил, значит. Я стараюсь не думать, что это два низовых пацана, которым по физическим данным повезло словить хороший ренд. Наверное, охранным безам Башни неплохие выплаты полагаются, многие бы не отказались. Ренд-центр отобрал этих двоих по габаритам и тестам на реакцию, внутри напихал дорогущей форсажной имплухой так, что дальше некуда, сверху прицепил на неё броню, в башку засунул тактические прицельные имплы, соединяющиеся с сенсорикой шлема и прицелом оружия. Получилась та ещё машина смерти. Уложить боевого киба может только такой же боевой киб, ну, или, по слухам, владетель в эксокибрисе. Хотя Гарт говорил, что слабые места у них есть, так что, если их знать, отлично стрелять и располагать бесконечным запасом везения, то даже из пистолета, подаренного мне Скриптором, завалить можно. Но я бы не стал пробовать. Может быть, это были нормальные пацаны, и до ренда мы могли бы быть дро на низах, но вышло как вышло.

— Они точно, ну, того? — испуганно спросила Козя.

— И чего того, второго, заклинило? — поинтересовалась мрачно Шоня. — Первый вон норм был.

— Гарт предупреждал, что такое возможно, — ответил я. — Видимо, второй недавно сменился и у него обновились директивы, висели в кэше оперативной памяти. А первый заступил на пост до обновления, кэш сбросился, отреагировал по автономке. Я точно не знаю, на самом деле. Просто не повезло.

— Им, — вздохнула рыжая. — Выживут, как думаешь?

— Нет, — сказал я уверенно. — Не выживут. Отвернитесь, пожалуйста.

Если знать куда стрелять и кибы не шевелятся, то и пистолет пробивает. Гарт показал секретные места, которые специально оставлены условно поражаемыми на случай, если что-то пойдёт не так. Туда может, например, ткнуть своим мечом владетель в эксокибрисе, или выстрелю, приставив ствол, я. Техн строго-настрого предупредил, что оставлять за спиной даже обезвреженных на вид кибов смертельно опасно. Аварийные протоколы безжалостны, имплуха может сработать и в мёртвой тушке, поскольку для того, чтобы пальнуть нам в спины, дофига ресурсов не надо. Но не с разрушенной процессорной сборкой, конечно. Тут уже окончательно всё.

Девушки никак мой поступок не прокомментировали, хотя Козя, мне кажется, ещё мне предъявит. Потом.

Шоня осторожно, по большой дуге обошла битых кибов и приложила комм к терминалу ворот. Замок открылся. Перешивать его, само собой, никому и в голову не пришло. Он не в сети, просто железка, в норме им вообще кибы управляют по ближней связи. Но комм Верховной тоже годится.

Внутри коридор с чёрными стенами, вот прямо один в один как внутри того каменного куба, что чуть не угробил меня во Втором Городе. У меня аж мурашки по всем местам забегали, хотя такого давящего неприятного чувства, как там, нету. Просто зловещее местечко.

— И где тут что? — спросил я Шоню.

— А я почём знаю? — удивилась рыжая. — Думаешь, мне кто-то проводил экскурсию? Пошли вперёд, увидим. Наверное.

— Жутковато, — поёжилась Козя. — Всё такое… древнее, что ли. Это над нами сейчас вся Башня?

— Точняк, — подтвердил я. — Но ты не бойся, стены крепкие.

Энергостанция не похожа ни на какой генератор, электрожелеза тупо нуль. В центре зала чёрная каменная фигня, в которую засунута металлическая решетчатая фигня. Там, в дырке, стоят в распор два тех самых кубика. Точно таких же, как у меня в сумке, только цвет малёх отличается. Верхний окутан пеленой микроразрядов, как пробитая высоковольтная катушка, нижний тусклый, в помещении резко пахнет озоном.

У меня всплывает полувоспоминание, что эта штука производит не электричество, а энергию другой формы, что для её преобразования есть специальная машина, и она не здесь. Я не могу сказать, откуда это знаю. Может быть, из закладки в башке просочилось. Или сработал тот самый «маловероятный триггер», про которые говорил Гарт. Хотя мне кажется, тут он перемудрил. Какова вероятность, что пострендовый техн Тиган окажется внутри той штуки, вокруг которой когда-то вырос Город? На которой поставили первую Башню предки Владетеля Креона? Меньше, чем никакая, если вдуматься. Собственно, техну тут делать нечего, не надо ничего чинить и налаживать, ведь те, кто это построили, обошлись простейшей механикой, и она, может быть, тыщу лет работает. Или десять тыщ. Или сто. Или я не знаю сколько. Никто не знает. Вроде как люди пришли сильно позже того, как объекты Ушедших, все эти подземные фабрики и прочее, были заброшены. Пришли, сели жопами сверху, сказали «будет наше!» и стали владетелями. Завладели, значит. А что это, зачем и как работает, разбирались уже потом. В чём-то разобрались, в чём-то нет. А нафига? И так неплохо вышло. Город вон целый отстроили.

— И как их вытащить? — спросила Шоня, разглядывая кристаллы. — Руки туда совать не хочется.

— У меня имплы, — напомнил я. — Диэлектрические. Правда, это не то чтобы прямо электричество. Но попробовать-то можно.

— Думаю, вряд ли их меняли, тупо выдёргивая, — засомневалась Козя. — Верхний зажат насмерть вон той железкой. Судя по приводу, там усилие жуткое. Ты его просто не вытащишь. Мне кажется, это надо сперва как-то отключить. Тут, кстати, рычаги какие-то…

— Девушка! — донёсся спокойный уверенный голос от входа. — Я вам очень рекомендую воздерживаться от использования переключателей, назначение которых вам неизвестно.

— Куратор, — с досадой сплюнула Шоня. — Догадался-таки.

— Уважаемая Верховная, — сказал мужчина в костюме. — Я вас уверяю, что сопоставить картину аварийных отключений с вашим очевидным интересом к этому месту было совсем несложно. Хотя вы, молодой человек, — кивнул он мне, — неплохо сымитировали каскадный отказ из-за броска питания. У вас очевидный талант, вам учиться надо. Думаю, вы уже поняли, что совершили акт совершенно бессмысленного вандализма, приведший к необратимой порче двух кибов. Или к убийству двух рендованных горожан, как посмотреть. Разумеется, я не позволю вам испортить ещё и это устройство. Простите, но мне придётся ограничить вашу свободу. Пожалуйста, не пытайтесь на меня напасть, это контрпродуктивно.

Он один и внешник, а у меня имлуха, пистолет и две моих дро, которых я сюда притащил, убедив, что всё получится. Я просто не мог не попробовать.

Пришёл в себя в модуле без окон. Всего трясёт, ощущение как будто с Башни Креона падал, но почему-то не до конца упал.

— Тиган! — обрадовалась Козя. — Ну наконец-то!

Она сидит рядом на кровати, и видно, что плакала. Она вообще часто плачет, обычных низовых на слёзы фиг разведёшь, ещё в интере из всех эти сопли повыбили.

— Долго…

— Почти четыре часа. Я уже с ума тут схожу!

— Что…

— Что случилось? Ты не помнишь? Ты вообще что-то помнишь? Меня помнишь? — испугалась девчонка.

— Козя…

— Уф. В общем, ты напал на Куратора.

— И?

— Вы как бы замерцали и раз — исчезли. На секунду, не больше! Потом — фигак, вернулись. Но ты лежишь на полу никакой. Потом пришли новые кибы-безы, и нас увели, а тебя унесли. Потом Шоню забрали, а нас везли в машине…

— Куда?

— По-моему, в ту высотку, где внешники живут. Но я не уверена.

— Сейчас… погоди…

Смарт-слой загрузился не сразу, изображение рябит, цифры прыгают, логи дёргаются. Имплуху словно глушануло чем-то.

— Сети нет, — Козя помахала коммом. — Отключена, наверное.

Это я уже и сам понял, значок соединения перечёркнут. Но сканер работает, я вижу проводку и маршрутизаторы. Типовое оборудование для высоток, так что это точно не низы, но какое именно здание, не понять.

— Видео работает, — сообщила Козябозя. — Но я уже опухла смотреть про «ренд во внешники», выключила. Там больше ничего теперь не крутят. Могу включить, если хочешь.

Я просканировал замок. Сперва обнадёжился тем, что он электрический, потом понял, что управляющая электроника далеко, я не достану. Облом. Похоже, что помещение специально предназначено для удержания людей внутри. Окон нет, технических люков тоже, замок коммутируется не тут. Из проводки только свет, слаботочка видеосигнала. В обе стороны, тут камера в углу скрытая. Есть вода в санкабине. Всё.

Сел. Посидел. Встал. Слегка пошатывает, но ничего страшного.

— Ты как себя чувствуешь, дро?

— Норм, Козя. Отпускает.

— Что он с тобой сделал?

— Без понятия. Помню, что решил прорываться, дёрнулся — и всё. Фигак — уже тут.

Сходил в санкабину, вернулся.

— Жрать тут дают?

— Пока не давали. Но у меня есть сладкий батончик, хочешь?

— Нет, может, позже.

Охлопал карманы: не хватает только пистолета. Даже комм на месте, но без сети от него толку немного.

— Тиган… — отводит глаза.

Кажется, я знаю, о чём сейчас будет речь.

— А убивать тех кибов было обязательно?

— Они сами друг друга убили. Сбой приоритетов. Шоня как Верховная потребовала защиты, у одного сработала базовая прошивка, а у второго программа из кэша. Счёт один-один.

— Но ты…

— Я просто выбил процессоры имплухи. Они уже дохлые были, но тяжёлый полный сет может и сам отработать какие-то простые штуки. Типа выстрелить, например.

— А точно дохлые?

— Конечно, — соврал я.

На самом деле я не знаю. Может, и откачали бы. Киба-беза сложно совсем убить, там натуры нет почти, одно железо.

— Ладно тогда, — вздохнула Козябозя. — А то мне прям нехорошо стало. Ты же не такой, я знаю.

— Угу. Включи видео, один фиг делать нечего.

Экран небольшой, как в бесплатном низовом модуле, закрыт толстым стеклом, чтобы не разбили. Но картинка неплохая, чёткая.

Действительно, куча свежей рекламы нового ренда. Нагенерили Боня, Гуня и Силечка отменно, цепляет. Особенно внешние всякие места, как там красиво, сыто и весело. Мало кто задумается, что в ренде ты один фиг ничего этого не увидишь, потому что башка-то выключена. Толку тебе, что там жратва классная, тебя-то кибпиталовом заливать будут, но ты и этого не вспомнишь, потому что ренд. А в то, что там можно будет остаться, я не верю. Разве что на повторный ренд.

— Ой, это что-то новое! — заинтересовалась Козя.

На экране зал Совета Домов. На трибуне Шоня, вся на пафосе. Красотка. Зал не показывают, так что я не знаю, перед кем она выступает, кроме камеры. Может, ни перед кем. А может и вовсе не выступает, а как в прошлый раз.

— Она серьёзно? — удивляется Козябозя, прислушавшись. — С ума сошла, что ли?

Рыжая, улыбаясь, рассказывает, что Город находится в тяжёлом технологическом кризисе, что наследие разрухи, вызванной действиями предыдущей Верховной, никак не удаётся преодолеть самостоятельно, и сегодняшнее падение нескольких больших секторов сети и цепочка локальных отключений электричества — тому лишнее подтверждение.

Ну да, ну да. Валите всё на Тигана… Хотя поломал я действительно качественно. И это вы ещё не всё прохавали, внешнички.

— Это генерёж, почти наверняка, — успокоил я Козю. — Шоня где-нибудь запертая сидит, как мы. Ну, то есть вряд ли совсем как мы, там, небось, получше условия, всё же Верховная, не пеглей насрано…

— Да, я тоже уже сообразила. Шонька бы так не прогнулась.

Я подумал, что прогнулась бы ещё и не так, рыжая девчонка практичная, и три года прогибается только в путь, но сгенерить проще и надёжней. По сути, внешники могут её и вовсе не выпускать. Кто узнает? А то и грохнуть… Нет, это вряд ли. Никлай упоминал, что тогда владетели могут вписаться, типа рыжая Домом Креона поставлена, валить её не по понятиям.

На экране Шоня, между тем, объясняет, что в силу чрезвычайности обстоятельств она готова разделить полноту власти Верховной, делегировав… (тут я окончательно убедился, что генерёж, рыжая таких слов не употребляет), в общем, делегировав часть полномочий практического управления внешникам. Она там много ещё чего сказала, но вкратце: «Внешники умные, у них всё офигенно, вон, видали в рекламе, какие города? А у нас все технологии чужие, и жопа нам сфинктером подмигивает. Так пусть они сделают у нас, как у них, а мы им поможем. Все идите во „внешний ренд“. Откинетесь, а тут уже как там, а не как сейчас». В общем, торжественно вручила им руль, а сама типа так, рядышком постоит.

— Какая-то фигня, — сказала расстроенно Козя. — Получается, внешники теперь вообще типа главные? Шоню могут даже не спрашивать?

— Можно подумать, они раньше сильно напрягались.

— Не, ну всё же приходили, торговались, уговаривали, убеждали. Куратор к ней таскался регулярно. Давили, конечно, но она иногда взбрыкивала и делала по-своему. А теперь что?

— А теперь… — я сфокусировался на часах в смарт-слое, — теперь… теперь…

— Тиган, ты чего? — испугалась девчонка.

— Теперь — сюрприз!

И свет погас.

Вниз пришлось топать по лестнице, потому что вырубился не только электрозамок (на что я рассчитывал), но и лифты (про них я не подумал). Спускаемся небыстро, потому что Козябозя висит у меня на локте, нащупывая ступеньки ногами. Даже оптические усилители моих имплогляделок дают серую мутную картинку, настолько тут темно. А вот в подземке, как ни странно, стало легче, потому что аварийные лампы горят хоть и тускло, но независимо. Неоновые, ещё с тех времён, кто их тут менять-то будет?

— Просто таймер, — объясняю я Козе.

Если с ней говорить, то ей не так страшно.

— Таймер?

— Ну да. Штатный. Они много где стоят. Например, пошёл ты линию чинить, вырубил напругу, поставил таймер на включение, чтобы обратно не тащиться потом. Ну или наоборот, на отключение — чтобы, пока дойдёшь, как раз сработал, а потребители долго в темноте не сидели.

— Не знала. В школе не говорили вроде.

— Ну, у меня это от прошивки осталось. Типа кэш. По ходу, я в основном этим в ренде занимался, а не только сетку в Пустоши тянул. Или шили под это, а занимался другим… Теперь фиг поймёшь.

Меня всё ещё беспокоит мысль, что я, возможно, отрабатываю сейчас хитро вшитую в меня закладку Бераны. Потому что если она про диверсии на городской инфраструктуре, то я ровно этим и занят. Вот, поотрубал питалово куче всего, например. Сейчас в Городе не полный локаут, основные системы работают, но внешникам прилетело по полной, у них даже говно в сортире не смыть. Но вообще-то сами виноваты: если бы меня не повязали и всё прошло по плану, то я бы отрубил таймеры дистанционно, по сети, и они бы не сработали. Так что, может, это и не закладка, а просто запасной план. Не основной же! По основному мы меняли кристаллы на свои, запирали энергостанцию и начинали торг с внешниками: «Обсудим, что вы за них дадите, а то вовсе ничего не получите!» Ну да, план не без натяжек, но могло же сработать!

— Что мы натворили, Тиган?

— Да не парься ты. Ничего страшного. Пока. Насосы работают, вентиляшка и канашка тоже, пищематы и всё такое. Просто свет пропал, да и то не везде. В низах светит, в высотках погас. Ну, кроме Башен, там своя сеть. Пусть теперь вершки посмотрят вниз, как там свет горит, не всё же низам верху завидовать. И рендовая сеть кусками лежит, чтобы кибтехны не подключались. Автономно они тупые, не вдуплят.

— А что дальше?

— Ну, сообразят через какое-то время и врубят обратно. Я же не единственный нерендовый техн в Городе. Замки в распределительных узлах перешил и залочил, но это их не сильно задержит, можно просто повыламывать нафиг.

— А ещё дальше? Мы что будем делать?

— Мы? Мы с тобой, Козя, «поднимем молот народной борьбы».

— Это что значит?

— Не знаю, Никлай говорил, а я запомнил. Думаю, что-то типа того, что пора врезать внешникам молотком по яйцам.

— Долго они тупили, — сказала Козя, когда свет зажёгся.

— Наверное, нерендовых технов со схемами силовых узлов в смарт-слое не дофига, то и вовсе нет. Поэтому сперва поднимали сеть, чтобы запустить кибов, потом вскрывали двери…

— И что, теперь опять будет как раньше?

— Не, Козя, уже не будет. Так что ещё раз: ты можешь свалить, вернуться к Шоне в башню…

— Даже не начинай, дро. Я с тобой.

— Ладно, тогда погнали. Включай камеру.

Девчонка кивнула, я нацепил платок и защитные очки, прокашлялся. Загорелась лампочка записи.

— Внимание, Город! С вами говорит «Кибернуль». Вы забыли о нас, но мы о вас помним! Мы следили и не вмешивались, потому что ренд перестал пожирать ваши жизни, но теперь он возвращается! Внешники захватили власть. Верховная Шоня у них в плену. Всё, что вам показывают, — симулямба и генерёж! «Ренд во внешники» — обман. Вас используют и выкинут. Не дайте себя поиметь! В знак серьёзности наших намерений мы будем отключать городские системы одну за другой, пока внешники не вернут власть Шоне!

Я подал знак, Козя выключила камеру.

— И как я выступил?

— Офигенно, Тиган! Если бы я уже не была в тебя втрескавшись, втрескалась бы сейчас! Ух! Такой суровый голос! Аж мурашки… везде.

— Тогда пишем остальные ролики и запускаем.

Идею я подрезал у Тохии, она ещё при Калидии с «кибнулями» тусила и однажды участвовала в записи ролика. «Долой ренд» и всё такое. Толку от этого не было и быть не могло, но где находится подпольная студия, она запомнила. Вообще «Кибернуль», как говорил Никлай, был просто отдушиной для фриков, предохранительным клапаном. Никто не воспринимал его всерьёз. «Утилизация стихийного протеста», или как-то так. Им давали делать тупые ролики против ренда, потому что всем было насрать, а ещё на них списывали аварии: типа «Кибернуль» сеть положил, а не маршрутизатор старый сдох. «Посмотрите, народ, какие говнюки те, кто против ренда. Из-за них вы не можете на порно подрочить. А раз против ренда говнюки, то сам ренд хороший…» — не буквально, конечно, но смысл такой. В Городе вообще всё отлично было продумано.

В отличие от настоящего «Кибнуля», я знаю, как устроена сеть, и запускаю свой ролик так, чтобы трансляция шла уровнем выше системы контроля трафика. На каждом экране в Городе сейчас моя рожа. Ну, то есть, надеюсь, никто не поймёт, что моя, просто какой-то парень в платке и очках. Вырубят, конечно, но сильно не сразу. Сначала им придётся физически восстановить то, что я перекоммутировал, а удалённо никак. А нам пора дать понять, что угрозы не пустой звук. Внешники включили себе свет? Молодцы. Возились долго, но справились. Поставили кибов охранять рубильники? И это понятно, всякий догадается. Но вот ведь какая фигня — рубильников в сети до Креоновой задницы, вырубать свет можно на самых разных уровнях. Где они расположены, внешники не знают, схема есть в прошивке рендовых кибов, но им нужна сеть, а сеть я положил и буду класть дальше. Ломать не строить, тут я всяко быстрее. Я даже ничего не порчу, просто выдёргиваю кабели питания из ключевых хабов ренд-сети. Потом их опять воткнут, и всё обратно поднимется, но технов в городе мало, на оставшиеся хабы растёт нагрузка, и сеть ложится всё шире и шире.

К полуночи мы с Козей убегались по техническим тоннелям до дрожи в ногах, особенно после того, как в подземку погнали киб-полисов. Толку от них не дофига: хотя автономная прошивка в их сетах неплохая, но схемы тоннелей там нет, расположения узлов тоже, так что они шарашатся наугад, теряются, бродят кругами. А ещё они не пролезают в кабельные шахты, такие узкие, что Козя, кажется, с ностальгией вспоминает времена, когда фигуры у неё не было. Зато внешники, несмотря на все их усилия, сидят без света. Только врубят один узел, как я вырубаю другой. Ничего не ломаю, всё можно включить обратно — если знаешь где и знаешь как. Но выглядит это, наверное, как светомузыка в дансинге: загорелось — погасло, загорелось — погасло. Кусками Средки, высотками и целыми кварталами верхов. Низы я не трогаю, там внешников нет, а вот все ренд-центры без питания, так что рендоваться пока никак. Я пытался вырубить и ренд-сервер, но не смог. Он расположен на Окраине, там отдельный сегмент. Но все доступные узлы, связывающие его с городом, я обесточил, так что если под кем-то в борделе мапа посреди сеанса переключилась с серверного управления на автономный режим, то я дичайше извиняюсь за потраченные зря токи. Говорят, с «автономной» это как в дырку в стене совать. Дырка есть, обратной связи нет.

— Тиган! — взмолилась Козя. — Я не могу больше! Я сейчас лягу прямо тут! И умру! Мы за день не присели ни разу и жрали одни батончики! Я устала, как в жизни не уставала вообще!

— Прости, — опомнился я. — Что-то увлёкся.

— Увлёкся? Да ты мечешься как заглючивший киб! С тобой точно всё в порядке? Я тебя таким никогда не видела…

— Не знаю, Козявка, — признался я. — Вот прямо разобрало. Спасибо, что остановила. Если бы не ты, я бы, наверное, так и бегал по тоннелям, пока не рухнул без сил. Давай поднимемся в заброшку и заляжем до утра. Всё равно сделали, что могли. Дальше их ход.

По иронии городской застройки мы вылезли возле той самой «консервы», где когда-то скраймили холловый экран для Гореня. Она так и стоит закрытая, потому что никому особо не нужна.

— Эй, я теперь не пролезу в ту трубу! — хлопает себя по округлившимся бёдрам Козя. — Мне давно не пятнадцать.

— Не сцать, дро, я знаю другой путь…

— Слушай, Тиган, — спросила меня Козя, когда мы заняли первый попавшийся модуль. — А ты ведь и тогда мог через лифтовую влезть?

— Типа того, — не стал отпираться я.

— Тогда нафига ты меня в вентканал загнал?

— Чтобы проверить.

— Зассу или нет?

— Пролезешь или нет. Хотя насчёт «зассать» тоже. У меня уже был заказ от клановых на интер, а там иначе никак.

— Вот ты жопа.

— Это крайм, дро. И ты всегда могла отказаться.

— Нет, не могла. Я в тебя ещё в школе втрескалась. Ты… всегда был не такой, как другие парни.

— В каком смысле? Я же интерский, мы все одинаковые. Вот ты всегда отличалась, да, — я подёргал её за косичку, и девчонка хихикнула.

— Ты… не знаю, как сказать. Тебе почему-то на других не насрать было. Ну, не так насрать, как остальным. Ты мне конфеты таскал, когда мы даже дро не были.

— Не прям тебе… Просто держал в карманах на всякий случай. Ими удобно было за всякие мелкие услуги отдариваться. Средочное на низах было в цене.

— Держал на всякий случай, но отдавал мне? С фига?

— Ну… — я задумался, — как-то жалко тебя было. Худая, обтрёпанная, не по росту одетая и какая-то постоянно несчастная. Я не знал тогда, что тебя мамка кинула, но видно было, что тебе фигово там, где остальным норм. А конфеты — фигня же, не жалко.

— Вот видишь. Всем было насрать, а тебе нет. И Кери ты помогал, когда он встрял, и Тики отбивал, когда на него наехали, и…

— Да ладно, — смутился я. — Мне это нифига не стоило же. Низовые сцали со мной связываться, потому что я на серьёзные корпы работал через арбера. И шокер у меня удачный получился…

— Ты мог просто забить. Много ты знаешь тех, кто не забил бы? Вон Кери и Тики на тебя и сейчас посрать, фиг они вспомнят, что ты их к Никлаю притащил.

— Не знаю, Козявка. Не думал об этом. Притащил, потому что они умные… Ну, на фоне остальных. Одному тупо скучно было. Ладно, мыться пойдёшь? Вода уже нагрелась, наверное.

— А тут что, вода есть?

— Я включил линию.

— А не выпасут?

— На фоне того, что мы устроили в городе? Смеёшься?

— А, ну да, наверное. Пойду, конечно. Но потом сразу ты. Видел себя в зеркале вообще?

— Нет, но могу представить, после тоннелей-то.

Когда вышел из душа, Козя уже спит. Умоталась. Даже я, несмотря на имплуху, еле ноги таскаю. Но вот что странно — пёрло меня со всего этого неимоверно. Не могу даже вспомнить, когда такой кайф ловил от работы. Или антиработы? В общем, ломать Город мне понравилось дичайше. Может, и правда, закладка сработала? Но я же себя всё время контролировал! Отключал аккуратно, так, чтобы назад включилось; следил, чтобы не уронить что-нибудь важное вроде интеров. Получилось же.

В общем, ни до чего не додумался, подвинул спящую Козю, пристроился рядом. Да, отвык уже от узких кроватей в модулях. В Башне-то хоть вдоль, хоть поперёк… Ничего, авось не подерёмся.

Девчонка, не просыпаясь, вцепилась в меня, засопела в ухо.

Смешная.

Утром поделили последний батончик, запили водой из-под крана. Вот и весь завтрак. На низах, говорят, теперь все так живут. При Креоне такой фигни не было!

— Как ты думаешь, мы хоть чего-то добились? — спросила Козя. — Или просто весело провели время?

— Тебе тоже понравилось?

— Ну, так, не очень. Утомительно. Грязно. Воняет. И сцыкотно.

— А чего сцыкотно-то? Фиг бы они нас поймали.

— Я боялась, что тебя потом не отпустит. Так и будешь бегать и всё отключать. Пару раз казалось, что ты совсем крышей поехал.

— Попустись, дро, всё норм. Я в адеквате.

— Ну, теперь вроде да. Но лучше не повторять, мне кажется.

— Ладно, давай глянем на результат.

На видеостене крутится реклама Средки из набора «нестареющая классика», которую ещё при Креоне делали. Красивая, тогда реально старались, не то что сейчас. Значит, трансляцию восстановили, мои ролики (мы их записали в запас восемь штук, со всякими требованиями, разъяснениями за внешников и ультиматумами вида «если вы не, то мы ой») выпилили, но и новые, которые про «внешний ренд», на экраны не вернули. Это было одним из требований моего якобы «Кибернуля», для достоверности. Приняли? Или выжидают?

Рекламный ролик закончился, оставив привкус ностальгии по той самой Средке, о которой мы мечтали в интере и которой нам не досталось. Потом трансляцию внезапно прервали новости.

— Фигасе, — поразилась Козя.

Я её понимаю, новости по видео — дичайшая редкость. Кажется, до того, как Креон помер, их и вовсе не было. Или я не помню, я в интере был, там как-то пофиг… А, не, вроде, когда мятежные Дома штурмовали Башню, что-то такое объявляли. Но так, больше в формате «держитесь подальше, а то на голову чегось упадёт». Там тогда леталок посшибали в количестве. И потом, когда Креон вернулся и Дома по самые гланды натянул, тоже новости показывали. Бошки зачинщикам прям на площади лично снёс, то-то они до сих пор в эту сторону даже думать боятся… Ну и Калидия мелькала несколько раз, но всегда в эксокибрисе. Говорят, когда случился замес с кланами, было дофига трансляций, но я этого не видел, в ренде был. А так — ну какие у нас новости, откуда? Всё важное в рекламе есть.

На экране Шоня. Интерьер Башни, та гостиная, где нам внешники лекции читали. Объясняли, какие мы дураки и какие они умные. Шоня какая-то усталая, но улыбается. Она всегда почти улыбается, даже если злится или не в настроении. Держит лицо, типа. Говорят, генерашку от реальной трансляции фиг отличишь, но мне кажется, что сейчас она настоящая.

Рыжая довольно сухо сообщила, что беспорядки, устроенные террористами из «Кибернуля», прекращены, последствия устраняются, виновные разыскиваются. Всё поломатое, мол, починили, а если где чего до сих пор не работает, то скоро заработает, не парьтесь. Исключение — приёмные ренд-центра, их работа пока не восстановлена, ожидайте. Также пока поставлен на паузу проект частичной передачи управления внешникам, потому что такой бардак, мол, передавать стыдно. Вот вернём всё как было и обсудим этот вопрос снова. Но есть и хорошие новости: пойдя навстречу нуждам города, получившего внезапный коварный удар, внешники временно отказываются от взимания платы за электричество, предоставляя его на гуманитарных началах. Благодаря этому Верховная получила возможность существенно поднять лимиты соцминимума, а главное — вернуть бесплатную дышку! Первые автоматы с ней будут активированы в низах уже сегодня!

— Они что, сдались? — не верит глазам Козя. — Вот так просто? Это же практически все наши требования! Не верю! Всего-то немного помигали электричеством…

— Я тоже сомневаюсь, что всё так просто, — согласился я. — Но мы знаем, у кого уточнить.

К Гарту можно попасть по тоннелям внутри Средки — если знать как и иметь допуск. Он как-то рассказывал, что сам о нижнем ярусе не имел понятия, обнаружил случайно. Когда-то тут был «мясной» бордель, и нижние комнаты держали для извращенцев, поэтому отсюда и были тайные выходы. Это было давно, не при Гарте. А теперь у него тут лаба, склад и всякое такое. Гостевые комнаты тоже есть, в них часто ночуют Тики и Мешана, но и для нас с Козей место найдётся.

— Ничего себе вы зажгли вчера, — покачал головой Гарт, впуская нас внутрь. — Это же ты был на тех роликах?

— Узнал?

— Скорее, догадался. Но причёску тебе надо сменить.

— И как вам, в целом?

— Ну… Уже к полуночи большую часть питания восстановили, но сеть до сих пор таращит. Видимо, часть узлов после переподключения не завелись.

— Не удивляюсь. Там такое старьё… не то удивительно, что не включилось, а то, что до того работало.

— По частной информации из башни, — Гарт ткнул пальцем в потолок, — внешники делают вид, что не очень-то и хотелось. Типа раз вам так это всё не нравится, то и ладно.

— Шоню отпустили?

— Да её почти сразу отпустили. Но кто теперь рулит, я так и не понял. Не то она, не то внешники, не то вообще никто. Ситуация встала на паузу, пожалуй.

— Ты веришь, что они вот так легко сдали назад?

— Я работал с внешниками, — неопределённо ответил Гарт. — И с прошлыми, при Креоне, и с нынешними пересёкся. Они не такие, как мы. У них главное «выгодно или невыгодно». Вы дали им понять, что можете резко повысить затратную часть проекта, потому что постоянно охранять каждый кран и рубильник, чтобы им не отключали свет и воду, можно, но очень хлопотно. Они сказали: «Допустим. И что теперь? Ждём ваших предложений». Для них это нормально. Учли новые вводные, пересчитали, подумали, пересмотрели подход.

— И что будет?

— Не знаю, я же не внешник. Скорее всего, раз не удалось забрать по дешевке, будут торговаться. Это они любят и умеют, не то что мы. Жрать хотите?

— Очень хотим! — быстро сказала Козя.

— Тогда пошли наверх, Седьмая обещала что-то вкусное намутить.

— Здравствуйте, Тиган и Козя, — приветливо сказала нам Седьмая. — Сейчас покормлю вас, подождите.

Мы послушно уселись и принялись ждать. Пахнет откуда-то дичайше вкусно, аж слюнки потекли. Сижу и смотрю, как в витрине танцует та же Седьмая. Голограмма, конечно, но если не приглядываться к лёгкой ряби по краям, то прям шикарно. Бордели нынче уже не те, пыриться не во что, но они с Гартом сами справляются. Странно, наверное, сидеть и смотреть на себя же, но не страннее многого другого.

— Вот, — Седьмая внесла посудину, от которой идёт пар, и нас накрыло вкусным запахом.

— Не знаю, как она это делает, — признался Гарт. — Жратва обычная, средочная, но ум отъешь.

— Я экспериментирую с разными ингредиентами, — скромно ответила Седьмая. — Лапшу, например, не обязательно есть так, как её запихнули в стакан на фабрике. Можно взять соусы и разные добавки от других блюд. Иногда получается хорошо.

— Да офигенно получается! — восхитилась Козя, наворачивая суп. — Даже в Башне не так классно кормят.

— Спасибо, я старалась. У меня много свободного времени, я изучаю… всякое. Читаю. Пробую.

Действительно, вкусно. В Башне тоже шикарно, но там как-то непривычно, что ли. А тут вроде и лапша, и не совсем, что-то там плавает, и вкус такой… интересный, но не чересчур плотный, как у того «рамёна», что Козин отец нам давал. Не внешниковская еда, в общем, но классная. Жрал бы и жрал…

— Ковыряла, — произнёс синтетический голос со стороны входа. — За тобой пришлось побегать.

В гостиную вошла женская фигура в эксокибрисе.

— Калидия? — удивился я. — Но как…

— От тебя так и тащит Изнанкой, для меня это теперь как фонарь в темноте. Ты как-то снова ухитрился туда попасть?

— Не знаю. Может быть. Со мной тут много всего случилось. А зачем искала?

— Ты говорил, что встречал… Алиана?

Седьмая как раз вышла, чтобы принести нам попить, так что жуткие круглые глаза оболочки смотрят на витрину.

— Почему она… там?

— Я здесь, а это видео, — беловолосая вернулась. — Калидия?

— Алька? Это правда ты? Но как? Почему? Ты же… нет, не может быть.

— Я всё объясню. Насколько сама поняла. Но, может быть, не здесь и не так? Простите, ребята, нам надо поговорить. Сидите пока, пейте газировку.

— Я тебя одну не оставлю, — заявил Гарт и ушёл с ними.

— Ух ты! — восхитилась Козя. — Это что было сейчас?

— Хвост какой-то истории, которую мы не знаем. Сам разберутся, я думаю.

— А нам что делать?

— Газировку пить. Эта неплохая, сладкая.

Гарт вернулся даже раньше, чем мы допили. Сел в кресло, уставился в стену.

— Всё норм, боз Гарт? -спросил я осторожно.

— Не знаю, — ответил он. — Убивать друг друга они вроде не собираются.

— А могли? — понизила голос Козя.

— У Седьмой на Калидию закладка. Берана говорила, что безвредная, но я ей не верю ни в чём. Могла и соврать. Я вообще одно время думал, что Седьмая запрограммированная убийца.

— И всё равно с ней жил?

— Ну, не на меня же запрограммированная. Но то ли Берана для разнообразия сказала правду, то ли закладка просто не сработала. Сидят, общаются. Калидия броню даже сняла.

— В халатике она секси, — кивнул я.

— Вы что, встречались?

— Случайно вышло. И нет, Козя, ничего не было.

— Я и не думала!

— Угу, ври больше.

— Ну, может, чуть-чуть думала. Капельку. Тебя же прям так и тянет к Верховным…

— Козя!

— Молчу-молчу. Уж и пошутить нельзя…

— И что теперь? — спросил я Гарта.

— Не знаю. Пусть болтают. Седьмая умная и может за себя постоять. Калидия вроде в адеквате, хотя говорили про неё разное…

— Да я про Город. Если Калидия вернулась, то что?

— Фиг его поймёшь, — ответил Гарт. — Может быть, это означает, что Шоня больше не Верховная. А может, наоборот, что Верховнее некуда. Если Калидия лично подтвердит, то никто даже слова против не скажет. Дочь Креона всё-таки.

— А она подтвердит? Мне показалось, ей пофиг.

— Ну тогда и не изменится ничего, наверное. Увидим. А, да, тут Шоня маякнула, что ждёт вас в Башне. Ты не отвечаешь, вот и…

— У меня комм выключен со вчера. Точно она?

— Точно. Тики подтвердил. Говорит, всё будет норм, с внешниками типа перемирие.

— Ладно, тогда мы пойдём.

Шоня буквально вцепилась в меня.

— Ковыряла, это было круто! Ну ты устроил световое шоу! Как тебе удалось от них свалить?

— План «Бэ».

— Что?

— Никлай говорил, что всегда должен быть план «Бэ», и он был. Как раз на случай, если что-то пойдёт не так. А ты как?

— Да мне вообще ничего не сделали, просто вернули наверх и погрозили пальчиком: «Ну что же вы, уважаемая Верховная, не посоветовались с нами! Установка, в работу которой вы хотели вмешаться, требует очень квалифицированного обращения. Последствия могли быть…» И всё такое.

— Кристаллы забрали?

— Ага. И пока мы общались, по видео уже крутился ролик, как я передаю им управление Городом. Я такая: «Да вы офигели совсем?»

— А они?

— «Это для всеобщего блага. Мы возьмём на себя техническую часть управления, всякие скучные вещи вроде экономики, производства, инфраструктуры, ренда. А вам оставим всё остальное». Правда, что там за «остальное» такое, я не поняла. Нафиг я вообще сдалась в таком раскладе?

— Если открыто скинут, это будет типа замес с Владетелями. Тебя же Дом Креона поставил, они могут за это предъявить. Ну, я так думаю. Проще оставить, но отодвинуть от руля.

— Ну, может быть, не знаю. Я, короче, совсем приуныла, тем более что они отказались говорить, что с тобой. А потом фигак — и у них свет погас. Прямо во время разговора. В Башне горит, а Город прям кусками гаснет. И сеть легла, и всё такое. А по видео твоя рожа. Ты хоть её и замотал, я-то сразу узнала, да и Куратор тоже.

— Да? — расстроился я. — Думал, прокатит…

— Не прокатило, дро. Он прям так и сказал: «Какой активный молодой человек. Надо было его на Изнанке оставить». Я не поняла, что он имеет в виду, но переспрашивать не стала. Делала вид, что всё так и задумано, хотя ты мне про свой «план бе» не рассказал.

— Калидия тоже что-то про изнанку говорила, — вспомнил я. — Типа от меня ей тащит, как говном от мусорщика, она по запаху нашла. Ну, не совсем так сказала, но смысл такой.

— Калидия? В Городе? Уверен?

— Видел как тебя. Она с Седьмой что-то там трёт, Гарт весь на нервах, а мы свалили.

— Ну да, Седьмая же… Сама офигела, когда её впервые увидела. Ладно, разберутся. Но если Калидия тут… Даже не представляю, что это значит. Это хорошо? Или плохо?

— Или ей пофиг. Не похоже, что собирается вернуть себе статус Верховной. Ей вообще ни до чего дела нет, чисто с подружкой зашла поболтать. Она дичайше странная.

— Тем не менее, Калидия здесь, а внешники об этом не знают… — задумчиво сказала Шоня. — Это может как-то сыграть… Понять бы ещё как!

— Где сыграть?

— А я не сказала? Внешники запросили переговоры. Прямо сейчас. Прямо подгорает у них, не знаю, с чего. И ты идёшь со мной.

— Нафига? Я ж никто.

— Уже нет. Ты, Тиган, теперь глава мощной подпольной организации «Кибернуль», которая за сутки поставила раком всесильных внешников. Ну, то есть они так думают, а я не стала разочаровывать. Учти, если они начнут борзеть, то твои многочисленные агенты обрушат всю систему.

— Но у меня нет агентов. Есть только одна Козя…

— Внешники-то этого не знают!

Сегодня нас снова почтил своим визитом Антолигеныч, он же Куратор. Главный у здешних внешников. Поздоровался вежливо и со мной, и с Шоней, пододвинул ко мне свёрток:

— Это ваше, возвращаю. Надеюсь, необходимость временного изъятия не вызывает у вас вопросов?

Внутри пистолет, который мне подарил Скриптор. Всё ещё пахнет горелым порохом. Надо будет почистить, так полагается, если стрелял. Ни разу этого не делал, но разберусь, конструкция не выглядит очень уж сложной.

— Не вызывает, — ответил я коротко.

Я бы спросил, что он со мной проделал там внизу, и что такое «Изнанка», но как-нибудь в другой раз, пожалуй. Лучше сперва выяснить, зачем он пришёл.

— Прежде всего, — сказал Куратор торжественно, — я хочу ещё раз заверить, что мы с глубочайшим уважением относимся к легитимной власти Города и полностью признаём все права Верховной Шони.

— И с каких это пор? — подняла брови рыжая.

— С первого дня знакомства, — невозмутимо ответил Куратор. — Помните нашу встречу?

— В Пустошах?

— Именно. Я сразу обозначил, что мы не ищем власти и уважаем волю Верховной.

— И сделали из меня дрессированную пеглю.

— Печально видеть, что вы так агрессивно воспринимаете наши попытки помощи. Мы всего лишь пытались компенсировать вашу неопытность в вопросах практического управления. Поддержать на период адаптации и обучения. Избежать фатальных ошибок.

— Поэтому вы вырубали меня нейровентилем и генерили ролики, где я отдаю вам Город?

— Не надо преувеличивать, уважаемая Верховная, — неожиданно жёстко ответил Куратор. — Никто у вас Город не забирает. Никому не нужна вонючая помойка посреди Пустошей.

— А что вам тогда нужно? — спросил я. — Нет, серьёзно, почему бы вам не сказать уже это вслух?

Куратор покосился на меня, посмотрел на Шоню, вопросительно поднял бровь. Изобразил «А кто он вообще такой, чтобы спрашивать?»

— Тиган представляет здесь интересы низовой технической молодёжи, составляющей самую активную и интеллектуальную часть городского общества, — важно ответила Шоня на этот безмолвный вопрос. — Наше, в прямом смысле, будущее.

Я аж рот раскрыл: недурно она наблатыкалась по-вершковски тереть! Не ожидал. Не, что ни говорите, а рыжая ни разу не дурочка и полна сюрпризов. Клянусь её сиськами.

— Это вот так теперь позиционируется «позорное говнючьё»? — засмеялся Антолигеныч.

Пусть ржёт, я-то я вижу, что он тоже впечатлён.

— Просто ответьте на вопрос. Пора наконец обозначить границы интересов.

Вижу, что Куратору не хочется, но, похоже, что-то в подземке сдохло, потому что он отвечает:

— Мы никогда не скрывали своего интереса к историческому наследию этого мира. Особо хочу отметить, что при этом мы не претендуем на ту его часть, которая освоена Городом. Ваша адаптация производственной линии мелефитов под нужды человеческого общества этически сомнительна, чрезвычайно остроумна и технически интересна, но её востребованность весьма ограничена. Мы же пытаемся отыскать… нечто вроде двери, пожалуй.

— Откуда вылезут Ушедшие? — уточнил я.

— Глупости, — отмахнулся Антолигеныч. — Кто вам такое сказал?

— Слухи ходят.

— Абсолютная чушь. Мы совершенно не заинтересованы в возвращении Доминаторов. Даже если бы это было возможным. Наши интересы совершенно практического свойства: информация, технологии, артефакты. Мы плодотворно сотрудничали с Владетелем Креоном, который предоставил нам доступ к… закрытой части того, на чём стоит эта Башня. Однако, к сожалению, это мог сделать только он, теперь путь закрыт. Но мы считаем, что есть альтернативный, о котором даже Креон не знал. Его мы и разыскиваем.

— Куда он ведёт? — спросила Шоня.

— В некое место, где может как найтись что-то нам интересное, так и нет. Но мы готовы рискнуть.

— Я не верю, что у вас нет собственных землекопов, — покачала головой рыжая. — Но вы пытаетесь взять под контроль Город, одновременно утверждая, что вас «не интересуют помойки». Где-то вы мне всё-таки врёте.

— Дело не в так называемых «землекопах», — поморщился Куратор. — Разумеется, мы бы могли завезти рабочую силу и технику. Вопрос в конфликте интересов. Раскопки ведутся с согласия официальной власти, то есть вас.

— Оно вам прям так нужно?

— Мы стараемся соблюдать локальные правила…

— Они сцут владетелей, — неожиданно дошло до меня. — Не знаю, почему, но сцут реально.

— Вы очень упрощаете, молодой человек. Но да, в силу ряда обстоятельств, те, кого вы называете владетелями, могут создать серьёзные препятствия нашим исследованиям. Преодолимые, но к чему эти трудности? Вам, уважаемая Верховная, делегировано право решения Домом Креона, вы позволили нам вести поиски, получив взамен энергию для Города. Мне кажется, это вполне взаимовыгодная сделка.

— Стоп, — сказал я. — Если сделка в этом, то почему вы берете ещё и плату за электричество?

— Уже не берём, — быстро сказал Куратор. — Мы пришли к соглашению. Впредь энергия будет предоставляться бесплатно. Это была, так сказать, небольшая ошибка планирования. Мы не думали, что поиск так затянется, накладные расходы превысили первоначальную смету… Менеджеры среднего звена приняли неверное решение, я его отменил. Никакой больше платы, пользуйтесь на здоровье.

— А работа рендовых? — уточнила Шоня

— Будет оплачиваться отдельно. Внешний ренд также поставлен на паузу, мы не ожидали, что он вызовет такое неудовольствие. Однако я предложил бы вернуться к этому вопросу, когда страсти улягутся. Наши аналитики считают, что внешний ренд может решить множество экономических проблем Города…

— С чего вы так внезапно прогнулись? — прямо спросил я. — Ещё вчера руки выкручивали, энергию ограничивали, довели низы до голода…

— Ошибки случаются, — развёл руками Куратор. — Хотя, на мой взгляд, вы недооцениваете эффективность негативной мотивации трудовых ресурсов. Голодные люди гораздо более склонны к труду на благо общества, нежели сытые.

— Не вам это решать! — резко оборвала его Шоня.

— Абсолютно согласен, Верховная.

— Итак, что изменилось? — перефразировала мой вопрос она.

— Видите ли, у нас с вами снова появились общие интересы!

Куратор заверил, что принесённая им запись совершенно точно не является генерацией, и что получить доступ к камерам Совета Домов было совсем несложно, потому что они всегда пренебрегали сетевой безопасностью. Наверное, у владетелей нет своего Капрена. В башне Дома Грерата, например, вообще сети нет, я ещё удивлялся. Никлай объяснил, что у них это типа считается не по понятиям, технику там не любят. Дом Креона всегда был исключением, поэтому и рулил Городом.

Учитель на видео тоже есть, сидит в уголке скромненько, и это придаёт записи достоверность. Вряд ли внешники стали бы рисовать его в генерации, откуда им знать-то?

Выступает какая-то тётка темноволосая непонятного возраста с волевым жёстким лицом. Рядом с ней два бойца в эксокибрисах, ещё одна женщина с личиком попроще и мелкий пацан. Лица кажутся знакомыми, но из-за ракурса я не сразу понимаю, где их видел. Только через несколько минут доходит: через камеру микродрона в исследовательском центре же! Пока мы с Гартом краймили там модуль питания для машины, эти подломили лабу Креона. Во всяком случае, пацан похож, да и тётка вроде та же. Пока я соображал, она уже разразилась речью, из которой я мало что понял. Что-то на владельском: право крови, очерёдность наследования, претензии на власть или власть над претензиями, договоры Домов, древние уложения, долг владетелей, компромиссы и правила…

— Берана, — с удивлением констатировала Шоня.

— О, так вы её знаете? — удивился Куратор.

— Видела пару раз. Жопа спесивая.

— Вот! — воодушевился внешник. — Вижу, вы согласны с нашей оценкой!

— А чего ей надо-то? — спросил я.

— Власть, разумеется. Её поддержал Дом Грерата и ещё несколько, но часть владетелей против, потому что она, как вы нас называете, «внешница», к тому же имплантированная.

— Она из ваших, что ли?

— Нет, ничуть. Креон пригласил её как эксперта ещё в начале Чёрного Тумана, потом, сильно позже, она стала его женой на какое-то время.

— А по ней и не скажешь… — заметил я, думая, что они, наверное, должны быть хорошо знакомы с Никлаем, коллеги же. Недаром он за неё впрягся в этот блудняк с Домами.

— Креон платил экспертам долгой жизнью, — ответил Куратор. — Кстати, формально развода не было, так что она его вдова и имеет основания выступать от лица Дома.

— А вторая кто? — спросила Шоня. — Которая с пацаном мелким?

— Вторая вдова. Её права куда более весомы: она сама из владетелей и не нарушила телесную чистоту…

— Это как? — удивился я. — Он её не трахал, что ли?

— Не в этом смысле не нарушила. В отличие от Бераны, у неё нет имплантов, зато есть сын от Креона. Так что формально она регентша наследника, то есть, возможно, глава Дома.

— Возможно? — спросила Шоня.

— Это они и обсуждают сейчас. Дом после Креона приняла Калидия, и её права вполне весомы: старший ребёнок, Верховная, которую приняли Дома… Не без сопротивления, но приняли. Во всяком случае те, кто выжил после той памятной дискуссии о правах наследования. Отыграть это признание назад не так просто. С другой стороны, она женщина и дочь внешницы, то есть полукровка. С третьей стороны, она приняла эксокибрис, чем доказала право крови, а главное — великолепно владеет мечом. Связываться с ней никто не хочет, уже пробовали. С четвёртой стороны, её давно не видели, а сын Креона вот он.

— Этот пацан? — уточнил я.

— Он самый. Беране есть что предложить Домам, и если они сторгуются, то Совет закроет глаза на все скользкие моменты. Официально главой Дома станет мать наследника, но она совершенно не рвётся править, так что фактически его возглавит Берана.

— И вам это не нравится? — спросила Шоня.

— А вам? Ваши полномочия делегированы Калидией. Если та лишится статуса, то вы тоже.

— Может быть, это и к лучшему? — равнодушно пожала плечами рыжая. — Пусть владетели разбираются сами. Из меня так себе Верховная, вы и сами это прекрасно знаете.

— И что вы будете делать? Пойдёте в ренд? Сядете на соцмин в низах? Будете давать за деньги в «Весёлкином доме»?

— А вам что за дело? Моя жизнь.

— Разумеется, — не стал спорить Куратор. — Меня волнует не ваша дальнейшая карьера, а то, что Берана не самостоятельный игрок. Она представляет интересы тех, кто препятствует нашей работе здесь.

— И меня это почему-то должно волновать? Ну выкинут внешников из Города, подумаешь. Вы мне никогда не нравились. Кристаллы только наши не забудьте вернуть.

— Они у меня в сумке, — покладисто сказал Антолигеныч. — Можете забрать. Но не могу не напомнить, что, в отличие от наших, эти инкумбы при использовании дают эффект токсичного тумана. Да, он частично нейтрализуется излучением определённого спектра, но… Вы правда хотите, чтобы Город вернулся туда же, где был? К туману, неону, ренду? К переработке детей в энергию? К брейнкластерам из клановых подростков?

— Мне нравился туман и неон, — пожала плечами рыжая. — Это было стильно.

— Они, — Куратор ткнул пальцем в экран, где в стоп-кадре застыли Берана и прочие, — могут ведь и не дать вам просто уйти. Перестав быть Верховной, вы отдадите свою жизнь им в руки.

— А насрать, — ответила Шоня. — Достало меня это всё.

Мы снова стоим на крыше Башни Креона, но смотрим на Город с другим чувством. Ну, по крайней мере, я.

— Может быть последний раз поднялась так высоко, — говорит рыжая.

Да, примерно об этом я и думаю сейчас. Жалею? Да не особо. Тут было прикольно, но я почти не успел привыкнуть. Широкая кровать и вкусная жратва мне нравятся, но глупо было бы думать, что это навсегда.

Подошёл и обнял Верховную Шоню, которая скоро снова станет Шоней Поганкой. Думаю, в низовых шмотках она тоже будет вполне секси. Рыжие все такие.

— Думаешь, они меня реально будут щемить потом? Ну, Владетели?

— Думаю, это не по понятиям. Типа мы же никто, низовые, что с нас взять? Тебя Калидия поставила, пусть ей предъявляют.

— Ну, да… — задумалась Шоня. — Слушай, Ковыряла, ты мне скажи: я правильно поступила?

— Что не легла снова под внешников? Мне кажется, да. Они просто хотели тобой подтереться, обосравшись. Всё равно слили бы потом, но ты бы уже закусилась с Владетелями. Вот тогда бы тебя точно щемили всерьёз.

— Так-то оно так… Но мне никогда не нравилось, как был устроен Город. Ренд и прочее. И дети… Неправильно это всё. Я потому и за према тогда зацепилась. Хотела, чтобы не так, но не знала как.

— А теперь знаешь?

— Не-а. От того, что я поняла, почему всё было говённо устроено, мне не стало понятнее, как устроить неговённо. Я ведь пыталась изменить то и это, но каждый раз становилось только хуже, потому что всё связано и трындец как сложно устроено. Может быть, то, что предлагал Куратор, и правда сделало бы город лучше?

— Вряд ли, дро. Город просто задница, но это задница — наша. Внешникам её подставлять точно не стоит.

— Вот и я так думаю. И чем мне теперь заняться? Памятник с сиськами мне, похоже, не поставят, в ренд не хочу, никогда не нравилась мне эта идея, соцмин я сама понерфила, делать не умею вообще ничего…

— У тебя есть корпа.

— Эти балбесы? Толку с них…

— У тебя есть я.

— Точно есть?

— Конечно. Мы же дро. А я, между прочим, не последний человек в городе, глава «Кибернуля»!

— О, точно, — засмеялась Шоня, — я и забыла уже. Ты, я и Козя — уже, считай, целое Сопротивление! И Тоха не удержится, я уверена, ей лишь бы подраться, пофиг с кем.

— Охотно уступлю тебе пост лидера.

— Почему?

— У тебя есть сиськи для памятника.

— Это я не подумала. Что за памятник без сисек?

Низложили нас как-то очень буднично. Ночью мы с Козей оторвались напоследок в широкой кровати, потом в большой ванне, потом снова в кровати, а утром явилась целая делегация. Берана, вторая тётка с пацаном (мелкого зовут Калид и он реально похож на сводную сестру по отцу. А тётка не представилась), несколько глазастых носителей оболочек с мечами — не чтобы с нами драться, а для понтов. С ними зачем-то пришёл Никлай.

— Дом Креона благодарит за службу, — равнодушно обратилась Берана к Шоне. — Ваши временные полномочия отменены главой Дома.

Она показала на безымянную тётку, та кивнула, подтверждая. Выметаться бегом не велели, но и так понятно, что пора. Шоня молча выложила на стол управляющий комм, который ей выдала Калидия.

— Что там по кондоминиумам? — деловито интересуется Тоха.

Кажется, боевая девица единственная, кто вообще не расстроился. Идея «Сопротивления» ей хорошо зашла, хотя чему мы будем «сопротивляться» и зачем, я пока представляю смутно. Шоня держит лицо, но напряжена, Дженадин заметно куксится:

— Надо было себе таки сиськи вставить. Зря вы меня отговорили. Теперь снова токов не наскребу.

Она приподняла майку, демонстрируя небольшую грудь, и горестно вздохнула.

— Да норм у тебя сиськи, дро, — утешил я. — Это всё комплексы. Главное, чтобы человек был хороший. А с кондоминиумами типа тема, электричество опять бесплатное, можно занимать и жить. Правда, всё, что не совсем всратое, под корпами, придётся кого-то подвинуть.

— Ваще не вопрос! — скалится Тоха. — Отмудохаем и выкинем! Будем сами держать район. Вспомнят низы корпу «Шуздры»!

— А я попрошусь тут в найм, — сказал Лендик. — Может, возьмут рулить леталкой?

— Так, поди, кибы для этого есть, — напомнил я.

— Кибы фигово справляются, когда сеть ложится или если в Пустоши лететь. А я норм умею, не хуже киба. Где я ещё леталку найду?

— Да без проблем, дро, я всё понимаю, — отвечает рыжая.

— Правда? Без напряга, Шонь?

— Вот вообще нет. Я знаю, как тебе важно.

— Спасибо!

Корпа маленькая, пять человек из которых трое девчонки. Ну да ничего, поставим себя хорошо — народ потянется. За себя я вообще не переживаю, техн с хорошей имплухой всегда найдёт, чем заработать.

— Зря ты соцмин понерфала, — пихает рыжую в бок локтем Тоха. — Будем теперь сами на подсосе.

— Я вчера лимиты подняла до старых.

— Реально?

— Не спалось, подумала, оттянусь напоследок. Вернула соцмин, рендовые выплаты разморозила, цены откатила, где могла. Дальше это уже проблемы Дома Креона будут.

— Ну и ладушки, — кивнула Тоха. — Куда пойдём, дро?

Мы стоим на Средке возле Башни, на которую теперь всегда будем смотреть снизу вверх.

— Может, пожрём тут, пока токи есть? — предложила Козя. — Нет, что соцмин вернули, это хорошо, но хочется как-то сгладить переход. Не так резко…

— А что у нас вообще с токами? — спросила Дженадин. — У меня малёх есть, но не так чтоб дофига. Шонь, ты всегда была казначеем, хочешь, тебе скину?

— Да, у меня тоже завалялось, — вспоминает Тохия, — в Башне не надо тратиться было.

— У меня остаток компенсации за деренд, — потряс айдишкой я. — Но что сейчас по ценам, непонятно.

— У меня почти ничего, — признается Козя. — Откуда?

— У меня, вы удивитесь, тоже мало, — улыбается рыжая. — Как-то не накопилось. Точно хотите видеть меня казначеем?

— И премом хотим, — сказала Дженадин. — А кого ещё? В какой другой корпе прем — бывшая Верховная?

— Вы лучше никому не говорите, — посоветовал я. — Мало ли какой дурак предъявит. Или решат, что токов дофига. А так — мало ли рыжих девчонок? Никому и в голову не придёт, что та самая.

— Тиган дело говорит, — согласилась Тоха. — А то замучаюсь морды бить. Так что? Пожрём на Средке или сразу на соцмин? Прем, твоё слово!

— А пожрём! — кивает рыжая. — Вон кафе как раз. Но премом я не хочу, наигралась. Пусть Тиган будет. Если на тёрки от корпы девчонка придёт, на низах не поймут. Что скажешь, Ковыряла?

— Да без проблем, — не стал спорить я. — Так действительно меньше проблем, перед премом-девкой, да ещё рыжей, все будут яйцами звенеть напоказ, чтобы никто не подумал, что они типа прогнулись. Между пацанами проще распедалить. И связи у меня кой-какие остались, знакомства полезные. Всё не с нуля начинать. Я, Козя, Кери — трое технов, вот вам уже практически интик-корпа. Тики и Мешана остались при Гарте, но они всегда нам помогут, если попросим. Перекантуемся, дро, не ссыте.

— Как скажешь, прем, — засмеялась она. — Уф, как же приятно, оказывается, назвать кого-то своим премом! Прямо как Башню Креона с плеч сбросила! Теперь не я за всех тащу. Класс!

— Но главой Сопротивления всё равно будешь ты, Шонька, — ткнула её в плечо кулаком Тоха. — Ковыряла слишком скучный.

— И сисек у него нет, — поддержал Кери.

— Можно к Гореню попроситься в Шлокоблок, — рассуждаю я, наворачивая лапшу. — Он мне малость торчит за одно дело, не откажет. Но там надо в общак башлять. Или отрабатывать, как договоримся. Нам с Козей найдётся работа что-то чинить, они же давно без техна сидят.

— Но это идти под него, — не соглашается Дженадин. — Какая из нас корпа тогда? Да и жить со шлоками… Они, во-первых, пахнут плохо, а во-вторых, дырки на сиськах проглядят. И лапать будут за жопу.

— Я лапалки мигом поотрываю! — смеётся Тоха.

— Ну и зачем нам эти напряги? — качает головой Шоня. — Кроме того, дро, если мы сядем на шею Тигану, будет как-то криво сразу. Надо что-то сразу на корпу мутить, как при Доке было.

— Вершков доить? — спросила Дженадин. — Вряд ли мы сами потянем…

— Нет, я как пример чисто. Мы тогда все тащили как одна команда, было круто.

— Ага, — хмыкнула Дженадин, — как же! «Как одна команда…» Прем нас на пинках гнал, а мы говнились и капризничали!

— Дурные были, — признала Шоня. — Стыдно вспомнить. Теперь всё не так. Ладно, пожрали? Ну, корпа «Шуздры», пора в низы! Нам ещё кондоминиум себе отжимать.

Отжимать кондоминиум мы не стали, и не потому, что не могли. Не захотели. Последние пару лет низы практически не обслуживали, не убирали, не вывозили мусор, не чинили железо, трубы и сети. Шоня сперва притащила нас туда, где тусовали когда-то «Шуздры» (а до них корпа Пупера), и выпинать засевшую там молодь даже одна Тоха могла бы вообще не напрягаясь. Более того, оказалось, что премом у них всё тот же Грохер, который меня тут же вспомнил. Его убогая недокорпа влачит настолько жалкое существование в условиях ставшего куда более жёстким, чем раньше, низового крайма, что он чуть не в ноги упал, просясь под нас. Готов признать меня премом и делать что скажу. Вот вообще всё, потому что своих идей у них ноль, наехать на кого-нибудь не хватает яиц, и даже на улицу выйти ссыкотно, потому что слухи о шлоках-людоедах тут вовсе не слухи. Максимум, на что оказались способны, — удержать свой пищемат в холле, круглосуточно охраняя с палками в руках заваленную хламом дверь. Нас впустили с поклонами, но мы принюхались, огляделись и дружно сказали: «Данунафиг». Похоже, канализация тут не работает уже год или типа того, так что они просто срут в подвал. Мусор выкидывают в окна, завалив их до второго этажа, моются редко, потому что вода только холодная и не везде, одежду не меняют примерно никогда. Те ещё красавцы, нафига они нам сдались?

Жить в таком говне после Башни было невозможно. И мы заняли ту самую «консерву». Ну да, без экрана в холле, зато внутри всего лишь пыльно, а не засрано. Просто так внутрь не попасть, а ломать закрытые металлическими ставнями окна и заблокированные двери низовым незачем. Они же думают, что «консервы» отключены от сети. Оно так и есть, но включить, если умеешь, вообще без проблем. Я умею, так что у нас есть свет, вода, сеть, видео, кондеи и даже рабочий пищемат с соцмином и платкой. Пока есть токи, можно иногда себя побаловать. В целом, если не сравнивать с Башней, то мы даже неплохо устроились.

По меркам низов так вообще всем на зависть. Шифруемся: ставни с окон не снимаем, стараемся не светить место, выбираемся наружу по ночам и через крышу. Я аккуратно восстанавливаю старые связи. Это оказалось не так уж сложно, потому что железный шлок Бельвигль всё так же сидит на рынке, и хотя смотрящие поменялись и арберы новые, спрос на лом никуда не делся. Брать заказы не спешу, но то, что они есть, меня успокаивает. Найдём, где срубить токов.

О том, что наша Поганка — та самая Шоня, никто не знает, да и насрать всем теперь. Я думал, что её уход как-то будет обсуждаться, всё же впервые в истории Города низовая девчонка была Верховной, и вот снова владетели у руля… Фиг там. Всё перебило возвращение Креона.

Да, да, того самого, которого Капрен уважительно называл «Его мудейшество» и который уже почти шесть лет считался мёртвым.

Никлай, с которым мы встретились на Средке, рассказал, что это было очень драматичное появление.

— Берана рассчитывала, что прямой наследник, Калид Креонович, сможет открыть запертое генетическим кодом отца хранилище Ушедших, где по её расчётам должны быть запасы ихора (дистиллята времени, который продляет жизнь людям).

— Вы же с ней давно знакомы? — спросил я.

— И довольно близко, — засмеялся бывший учитель. — Я, Берана, Каролина, Бокамосо — все мы из числа первых нанятых Креоном внешников. Группа кризисных экспертов, придумавших Город таким, каким он был. Искусственное общество, которое смогло выжить в катастрофе Чёрного Тумана. Не очень красивая местами, но единственно возможная модель, использовавшая местные ограниченные ресурсы, включая человеческие, максимально эффективно. Берана решила повторить этот опыт, ей нужно было платёжное средство, добраться до него мог только носитель чистой крови Дома, она нашла сына Креона, которого тот в разгар мятежа отправил с матерью в другой мир. Вполне понятное решение, учитывая, что предыдущего наследника незадолго перед этим убили.

— А чего он Калид, типа как сестра? У папаши так плохо с фантазией?

— Когда он родился, Креон был уверен, что Калидия погибла при штурме Башни мятежными Домами. Назвал сына в её честь. Берана отыскала пацана, притащила сюда, легализовала через Совет Домов, пообещав тем поделиться монополией власти над Городом, привела под Башню, к заветной дверке, замок принял его кровь, дверь открылась, и оттуда вышел сам Верховный Владетель Креон. «Слухи о моей смерти, мол, сильно преувеличены!»

— Так и сказал?

— Нет, конечно, — захохотал Никлай. — Это цитата… неважно откуда.

— Но ведь его же Калидия грохнула? Она и сама это подтверждала…

— Креон не потрудился объяснить, как так вышло и где его носило все эти годы. Сразу перешёл к делу. Город ждут большие перемены.

— А что будет с Бераной? И с вами? Вы же на её стороне были, правда?

— В некотором смысле, — подтвердил Никлай. — Она побывала в удивительных местах, многое узнала и пересмотрела свои взгляды. Характер не стал приятнее, но теперь Берана готова бороться за Город так же активно, как пыталась его уничтожить. Так что, да, мы оказались на одной стороне.

— И Креон не снёс ей башку мечом?

— Верховный Владетель очень рационален. Берана обладает уникальными знаниями и огромным опытом. Она полезна.

— Но вы тоже, разве нет?

— И я, — кивнул Никлай. — И Бокамосо Омари по прозвищу «Скриптор». И даже Каролина Консум, я надеюсь, получит прощение, если правильно выберет сторону. Я за неё уже попросил. Вполне возможно, что твоя подружка будет иметь возможность общаться с родителями, не пересекая для этого Пустоши.

— Вряд ли ей захочется. А почему вы за неё просили?

— Она дочь моего старого друга. Пусть она и наделала много ошибок, но не безнадёжна, а Креону нужны квалифицированные кадры. К слову, я не зря попросил тебя прийти, Тиган. Мне предложено возглавить новый образовательный проект, который превратит интиков из «позорного говнючья» в новую техническую элиту Города. Институт промов себя не оправдал, полностью выродившись в пустой менеджмент процессов, которые они не понимают и даже не пытаются понять. Креон вспомнил о моём проекте «образовательного социального лифта для низовой молоди», который в своё время удачно стартовал, создав Городу прослойку местных спецов, но потом был дискредитирован промами и внешниками. Теперь я получу второй шанс и хочу предложить тебе, Козе, Кери, Тики и другим стать его первой учебной группой. Будет обидно, если ваши способности канут в низовой крайм. Я не прошу дать ответ прямо сейчас, поговори с ребятами, обдумай. Это хороший шанс, Тиган. Возможно, лучший в твоей жизни…

— Соглашайтесь, — сказал Гарт. — Я сам учился в первом экспериментальном потоке. Потом всё быстро понерфили, потому что вершки зассали, что их отодвинут от производства, а внешники не хотели делиться знаниями, да и Креон не успевал всё контролировать. Не знал, что Никлай был с этим связан, но и не удивлён.

— А сами вы как теперь?

— Вернусь, наверное, в центр разработки. От Бераны я не в восторге, но если Креон её простил, то ему, наверное, виднее. У меня есть проект «Сила разума», который может сильно изменить ренд. И он уже предварительно одобрен.

— Пойдёте к Креону? Серьёзно?

— Ну не бордель же мне возрождать тут? — засмеялся Гарт. — Я был у Верховного на хорошем счету, и если бы тот не помер… то есть, не пропал, конечно, я бы не оказался здесь.

— Значит, рекомендуете?

— Однозначно. Ты умный парень, тебе надо учиться дальше. Свалить в низы и податься в ломщики можно в любой момент. Тики и Мешана уже согласились. Будут учиться и работать у меня в лабе. Тебе тоже местечко найдётся, железа там полно.

Калидию встретил в холле бывшего борделя, она там болтает с Седьмой. Гарт перестал напрягаться по поводу их общения:

— Это не то, чего я боялся. Берана не соврала, в закладке нет ничего страшного. Но и совсем игнорировать её не выходит, так что пусть лучше так.

— Я испытываю желание помогать Калидии и защищать её, — объяснила мне девушка. — Отчасти понимаю, что оно наведённое, но воспринимаю как естественное. Она не нуждается в моей защите и помощи, но то, что мы теперь дро, помогает мне избегать внутреннего конфликта. Я не говорила ей, и ты не говори. Делюсь, потому что у тебя тоже закладка. Может быть, тебе тоже удастся встроить её в свою жизнь так, чтобы не сойти с ума.

Я только плечами пожимаю неопределённо — после того, что я натворил с городскими сетями, пытаясь напугать внешников, закладка себя никак больше не проявляла. А может, и тогда дело было не в ней, просто накатило что-то. Это, в конце концов, было реально весело.

— Ну конечно, меня все об этом спрашивают, — улыбнулась мне Калидия. — Но мне нечего ответить. Я долгое время точно знала, что убила отца под воздействием острого реактивного психоза, который был инициирован закладкой моей матери. Для этого не обязательно иметь имплы и прошивку, она отлично умеет программировать людей просто словами, так что я была оружием в её руках. Оружием, которым она убила отца. Потом, читая его записи с расшифрованного информационного носителя, поняла, что всё не так просто. Мать великолепный манипулятор, но он лучше. Она была таким же орудием для отца, как я для неё. Не знаю, кого я убила в том безумном месте и убила ли вообще кого-то, но уверена, что всё это было спланировано отцом с самого начала.

— И как вы теперь с ним?

— Никак. Я не планирую возвращаться в Дом. У отца есть наследник, а у меня куча более важных дел.

— И Креон с этим согласен?

— Конечно. Ведь он один из немногих, кто понимает, зачем на самом деле нужен Город, кто такие владетели и что такое эксокибрисы. Думаю, всё было спланировано отчасти и для того, чтобы поняла я. Увы, это не то, что можно объяснить словами.

— А Седьмая? Что будет с ней?

— Переживаешь за Гарта? — улыбнулась девушка. — Ему не о чем беспокоиться. Это совсем не та Алька, с которой мы были близки, а я давно не та девчонка, что в неё влюбилась однажды. Мы познакомились здесь и сейчас, она интересная, сильная и умная, мы просто хорошие дро. Мне тоже надо иногда с кем-то выпить и поболтать, так что буду её навещать.

— А Город? Что будет с Городом? С внешниками, рендом, кланами?

— Не знаю, Тиган. Но верю в отца, он всегда умел со всем этим управляться. Держись его и тех, кто с ним. Креон жёстко требует, но хорошо вознаграждает. А если не захочешь, то что ж, Город — место свободы. Уж какой есть.

Споров в корпе «Шуздры» было много. Против оказалась Тохия, которой запала в душу идея Сопротивления (пофиг чему, тут главное — сам принцип). Против выступила Дженадин, которая просто не видит себя в учёбе: «Я низовая дурочка с прошвырканной дышкой башкой, ну нафига я туда полезу?» Козя хочет учиться, но напрягается из-за родителей: как Никлай и предсказывал, Бокамосо и Каролина вернулись в Город. Шоня колеблется, боится, что ей припомнят все косяки её краткого «Верховства».

Тохию я убедил, объяснив, что, изучив своего врага, она в Сопротивлении лучше сработает. Чем больше она узнает о том, как думают верхи, тем более крутой «кибернулькой» станет.

Дженадин уболтал Кери, который настроен учиться на спеца. Расставаться со своим дро девчонка не хочет, так что согласилась потерпеть.

С Козей мы сошлись на том, что я никому не дам её в обиду, а с родителями тусить, в общем, не обязательно. Захочется — да, не захочется — нафиг. Она уже большая девочка, и у неё есть «дро, с которым живут вместе».

Шоне Никлай дал гарантии, что претензий к ней нет. Раз, мол, даже Каролине не предъявили, то ей тем более бояться нечего. Рыжая не виновата, что её кинули в воду, не научив плавать, и она выгребала как могла.

Но главную роль в принятии решения сыграла, на мой взгляд, элементарная скука. Мы могли бы долго сидеть в «консерве», пополняя запасы токов мелким ломом на заказ, но оказалось, что жизнь низовой молоди нам больше не прёт. Сидеть по модулям, пыриться в рекламу, швыркать дышку, жрать, спать и трахаться? Ну день, ну три, ну неделю можно. Низы так и живут, кто не в ренде, но мы почему-то не смогли. Отвыкли тупо сидеть без смысла и цели. Отрастили шило в жопе. Особенно Шоне тяжело, после рулёжки Городом-то. У Креона это получается всяко лучше: снова заработали интеры, поднялся ренд, что-то как-то разрулилось с кланами, оживает понемногу Средка. Про внешников больше ничего не слышно, хотя я сомневаюсь, что они вот так запросто соскочили с темы. Шоня прямо вся извелась, терзая меня: «Как ты думаешь, Тиган, как они это сделали? А я что тогда делала не так?»

— Шоня, — сказал я ей, — фигли ты у меня это спрашиваешь? Спроси у них! У Никлая, у Бераны, да хоть у самого Креона!

— И что, мне ответят?

— Если мы будем там, то да. Учитель сказал, что у тебя есть все задатки хорошего руководителя, и ты, если подучишься, можешь прекрасно послужить Городу.

— Ещё скажи, памятник поставят! — фыркнула рыжая.

— А чего б нет? — ответил я серьёзно. — С такими-то сиськами?

— Ну вот все и собрались, — удовлетворённо кивнул Никлай. — Рад видеть вас на моих занятиях. Некоторые уже посещали их, с некоторыми мы знакомимся впервые. Итак, я Николай Баривол, специалист по социальному конструированию, и тема первой моей лекции: «Почему именно технокоммунизм является единственной рабочей моделью в обществе перманентного управляемого кризиса».

Козя тут же достала тетрадку и ручку, уставившись преданными глазами на учителя. У неё давно уже есть комм, но привычка осталась. Смешная!

За окном поднимается туман и загорается неон, привлекательные, как всё вредное и опасное. Я откидываюсь на стуле, готовый слушать.

Не, ну правда же интересно, почему!

Конец

Книга предоставлена Цокольным этажом , где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть:

1. Почта b@searchfloor.org — отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.

2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» .

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Ковыряла 2