[xyz-ips snippet="Card"]
Содержание книги
В пылу бесконечных боёв, где шрапнель не щадит ни юных, ни седых, появляется фигура, не вписывающаяся в привычные рамки военного времени — юный князь Борис Куракин, чьё имя звучит как вызов судьбе и её жестокому произволу. Его порыв, столь противоречивый и одновременно храбрый, увлекает за собой не только пыльные дороги Плевны, но и сложное переплетение судеб, ломающих каноны и ожидаемые роли.
Далёкие от столицы разговоры о партии большевиков приобретают оттенок реальности на фоне перемен, даря персонажам необходимый драйв и заряд борьбы за идеалы, несмотря на все препятствия и недопонимания. Борис не просто предстаёт перед читателем как мальчик, пускающийся в пучину военной жизни — он ищет собственное место в этом мире грозных перемен, где музыка и литература становятся не менее сильным оружием, чем ружья и мины.
Как сквозь призму детского героизма, воспоминаний и новых открытий, развивается повествование: союзники и враги, тайные миссии и малые подвиги — всё это сплетается в сложный узор событий, где человеческое — превыше всего. Каждая страница открывает мир, где даже самые простые владения — велосипед и защитная амуниция — обретают символическую весомость, отражая борьбу не только на поле боя, но и в повседневной жизни.
Образы генералов, полковников и меняющихся союзов — румын, русских и немцев — создают атмосферу неизбежного конфликта, который не обходит стороной ни одну судьбу, и Борис, несмотря на юность и ревность противников, не желает оставаться в стороне. Его песни, хоть и несут отголоски чужих культур, наполнены искренностью и жаждой перемен, словно голос юности, не согласной с безжизненной тишиной войны.
Закат на вершинах холмов, ночи, проведённые в ожидании атаки, и тонкие психологические переплетения внутри малой группы — всё это показывает, как хрупок баланс между жизнью и смертью, но и как крепка воля жить и творить. «Вот и свела нас судьба (на войне как на войне)» — произведение, где альтернативная история становится не просто фоном, а пространством для взросления, испытаний и переосмысления собственной силы.
Все персонажи — словно зеркала различных граней эпохи, где мечты сталкиваются с безжалостной реальностью, а юный князь воплощает ту надежду на светлое будущее, которая придаёт смысл и смысл существованию там, где, казалось бы, царит лишь хаос. Каждый шаг Бориса — это вызов времени, это поиск и творчество, звучащие на фоне реальных боевых действий, суровых политических ходов и душевных волнений.
Анатолий Патман мастерски вплетает в ткань повествования не просто события, а внутренние метания героя, смелость и неукротимость молодого духа, давая читателю возможность ощутить мужество, тревогу и надежду, которые питали сердца тех, кто был втянут в водоворот истории. Война здесь — не только передача огня и стали, но и сражение за идеалы, за право быть услышанным и понятым.
Через строки пробегают как вспышки ярости и боли, так и нежные мгновения творчества и личной свободы, что даёт произведению особую глубину и эмоциональный резонанс. Отражённые в повествовании музыкальные и художественные начинания персонажей служат своего рода контрапунктом, давая понять: даже в самые мрачные времена человек сохраняет способность создавать красоту.
Этот роман — не просто рассказ о войне, а о той силе, что подвигла мальчика с княжеским титулом пойти туда, где страшно и нелегко, ради возможности оставить след, который когда-нибудь проронит свет в истории и судьбах многих. В дыхании страниц живут голоса будущего, обретённого через прошлое, звучащие с непосредственной искренностью и мечтой о мире.
В итоге, читатель получает не просто историю о сражениях и приключениях, но живую картину эпохи, отражённую глазами тех, кто, несмотря на юность, стал свидетелем и, на свой манер, творцом великих перемен. Эта книга — приглашение взглянуть на войну и судьбу через призму человеческого сердца, смелости и творчества, которыми пронизан каждое событие, каждый миг, каждая нота песни юного князя.
Патман Анатолий
Вот и свела нас судьба (на войне как на войне)…
Фантастика (альтернативная история)
Аннотация:
Как сладок хруст французской булки, но слегка пропитанной бунтарским духом…
Юный князь Борис Куракин всё-таки добрался на войну. Хоть и опасно, но рискнул. Он, конечно, хочет совершать подвиги, но разные взрослые стараются его оберегать. Но юному князю, как ни крути, не совсем везёт… Но свою лепту он всё-таки внесёт…
Очередная попытка что-то сочинить на тему альтернативной истории. Лютые Марти Хью и Мэри Сью, и рояли в кустах!
Черновик, и текст по мере сил и желания будет чиститься и изменяться. Всем читателям, высказавшим конструктивные замечания и пожелания, автор выражает самую искреннюю благодарность. Все события вымышленные, персонажи выдуманные, но есть и исключения.
Текст книги, думается, вполне соответствует соглашению «Красный конвент» ( http://samlib.ru/k/krysolow/redkonvent.shtml ).
Оглавление
Пролог
Глава 01. Эх, дороги?
Глава 02. В чужих краях…
Глава 03. В Одессе всё спокойно?
Глава 04. Скучать не приходится…
Глава 05. Мы гуляем по Европе?
Глава 06. Пока зависли?
Глава 07. Всё развлекаюсь?
Глава 08. Пока отдыхаем…
Глава 09. И снова в путь?
Глава 10. У голубого Дуная?
Глава 11. Вот мы и прибыли на войну!
Глава 12. Идём вперёд!
Глава 13. Встречи в пути…
Глава 14. Тяжело в учении?
Глава 15. Пока едем?
Глава 16. Есть порох в пороховницах!
Глава 17. Мы в Плевне!
Глава 18. Готовимся…
Глава 19. Пока всё спокойно?
Глава 20. Первое испытание?
Глава 21. Дела земные…
Глава 22. Плевна пока наша!
Глава 23. Появляются надежды…
Глава 24. Перед грозой?
Глава 25. Ждём?
Глава 26. Тоже важно?
Глава 27. Странные, но дела…
Глава 28. Штурм, штурм, штурм?
Глава 29. Стало тихо?
Глава 30. Пора домой?
Эпилог
Пролог
— Беримор, что там у русских на Балканах происходит? Они ещё не начали переправу через Дунай? А то что-то не торопятся.
— Пока такие сообщения не поступали, сэр. Но, похоже, что у них уже почти всё готово. Должны начать, но чего-то ждут.
— Ну, пусть ждут. Зато турки лучше подготовятся. А что там творится на Кавказе? Тоже ждут?
— Ждут, сэр. Похоже, что русские на Кавказе явно недооценили турок и оттого недостаточно войск выделили? Можно сказать, сэр, что у них сил откровенно не хватает, оттого успехи пока довольно скромные. Побережье Чёрного моря от Сухума, после восстания прибрежных туземцев, по обе стороны занято турками. Отбить город русским пока не удалось. И в горах восточнее тоже всё длится восстание туземцев. Русским придётся привлечь немало сил и для его подавления. Но их ещё надо найти и выдвинуть туда. А ещё турки во главе с Фаик-паши осадили небольшую крепость Баязет недалеко от границы с Персией. У русских ещё осталась крепость Ардаган, и они застряли под Карсом. Так что, сэр, пока трудно сказать, как там у них всё сложится. Явно плохо подготовились.
— Ну, пока они подготовятся, и турки успеют подтянуть резервы. Пусть посильнее друг другу кровь пустят. Нам же лучше будет. У русских сейчас и с деньгами большие проблемы, особенно с золотом и серебром. Царь Александр еле-еле уломал барона Рейтерна выделить деньги на эту войну. Россия и так едва успела поправить финансы после Восточной войны, так теперь русским ещё больше придётся потратиться. Пусть! И мы им в этом поможем!
— Да, это так, сэр. Эта война ещё раз может сильно расстроить в России финансы и экономику. У русских уже сейчас многие банки обанкротились. И для исправления ситуации им, даже без войны, пришлось немало потратиться.
— А на эту войну, Беримор, русским придётся потратиться ещё больше. И наш Имперский османский банк им обязательно поможет! Зато мы сможем выбить у турок и очередные преференции. Нам эта война в любом случае выгодна. Если дела у турок пойдут плохо, то мы, как и во время Восточной войны, им опять поможем. Пусть русские ещё раз испытают горечь поражения и склонят головы перед нами! Сильно подняться мы им никогда не позволим! Жаль, конечно, что нам Россию не подчинить, как Османскую империю!
— К сожалению, сэр, это пока так. Россия слишком сильна, и там и сам царь, и вся царская семья, и аристократия к нам ещё не совсем благосклонно расположены. О её дворянах и прочих подлых людишках и говорить не приходится. Дикая страна, сэр.
— Да, дикая, Беримор. Ладно, пока к чёрту Россию. Я просил тебя проследить за юным князем Куракиным. Где он сейчас и что делает? Хоть и юн, мальчик слишком странен и непредсказуем. Похоже, что он ещё и опасен для нас?
— Опасен, сэр. Он же наполовину немец и теперь под их опекой. Правда, мальчик своеволен и ещё сильно скрытен. Еле удалось вычислить, куда он пропал. Оказалось, что поехал инкогнито, под видом простолюдина, в Одессу. И его удалось вычислить лишь по некоторым его делам. Да, мальчик умеет дела вести.
— И что он сейчас устроил, Беримор? Тоже что-то интересное и нам? Или опять нас грязью облил?
— Нет, ничего такого, сэр. Связался там с разными людьми и организовал небольшой турнир игры в футбол. И в этой Одессе уже создано и Общество его почитателей, во главе с неким Самуилом Абрамовичем Маршаком. Но к делам этого Общества подключились и достаточно богатые люди, к примеру, некий Григорий Фёдорович Рафалович. Правда, согласно полученным оттуда сведениям, этих господ больше заинтересовали предложения, нежданно полученные ими от мальчика. Он как бы сам разрешил этим лицам шить одежду, разработанную им, так и заняться табачными изделиями. Пока не совсем понятно, как разовьются дела, но эти господа являются евреями, и они свою выгоду чуят.
— А после, Беримор, они подключается и к остальным делам мальчика, и Россия получит новые производства! Да, он знает, что делает! Хотя, а всё-таки зачем юный Куракин явился в Одессу?
— Скорее всего, сэр, мальчик хочет попасть на войну. Наверное, такой юношеский порыв? Явно хочет прославиться? Только вот, сэр, он оттуда уже уехал, и неизвестно куда!
— Думаешь, Беримор, что юный князь хочет воевать с турками? Ну, если желает, то пусть воюет. Вот было бы хорошо, если он там навечно пропал? Как ты думаешь, это возможно, Беримор?
— Раз Вы сказали, всё возможно, сэр. Я подумаю над тем, как это организовать. Нужные люди у нас имеются.
— Что же, Беримор, продумай. Пусть у русских станет ещё одним героем больше, но мёртвым. Они нам уже не опасны…
Глава 01.
Эх, дороги?
В Кишинёв мы поехали прямо на поезде. Аркадий договорился. Но теперь я его, даже наедине, стал звать, как и положено, только по имени и отчеству, Аркадием Николовичем, У меня крепко сидело в памяти, что людям, какого бы происхождения, хоть самого низкого, они не были, всегда надо относиться с уважением. Честно говоря, даже к самым заклятым врагам. А Аркадий мне пока не враг, но, наверняка, он не забыл своего унижения на пляже «Аркадия», ещё от юнца, поэтому от него вполне можно было ожидать какой-нибудь, ну, да, подлянки. Да хоть сейчас! Хотя, скорее, позже? Вполне могут подвернуться, вообще-то, удобные моменты!
Но я и сам воспитанный человек. Всё-таки Аркадий Виленов уже взрослый человек лет под тридцать, и за эти несколько дней нежданно как бы и стал одним из моих самых доверенных людей. Да, бывает и так. Доверять ему, конечно, пока рановато… Он, хоть и простой православный болгарин, а не тайно помешанный на своём превосходстве еврей-иудей, который считает всех остальных гоями, и для него совсем не зазорно обмануть какого-нибудь поца. Жаль, но Аркадий ещё является и мелким криминальным элементом. Но раз решил сделать его своим представителем в Одессе, то нам надо соответствовать своему положению. И мне, и ему.
Но, вроде, всё было спокойно? Мы сели, точнее, нас посадили в один, почти полный, грузовой вагон с разным имуществом, хотя, в основном со строительными материалами. Доски там, брусы, брёвна и прочие деревяшки. И разная рухлядь в одном углу. Недалеко от двери нашлось и подходящее место для нас. И, конечно, это Аркадий договорился. Никто не узнает, куда мы поехали.
Из Одессы поезда — и пассажирские, и грузовые, в основном ходили на север, может, и до Варшавы или самого Петербурга. И конечно, обратно. Как раз в столицу нашей Российской империи, к моей тёте Арине, только сегодня отправились на пассажирском поезде восемнадцатилетняя сестра Аркадия Софья, день назад вышедшая замуж за Константина Дзюбу. Муж у неё был её на год старше и являлся обыкновенным одесским босяком-рыбаком, но судьба всё-таки улыбнулась этой влюблённой парочке, и они смогли создать свою семью. Надеюсь, у них всё сложится хорошо…
Со станции Балта, что, наверное, в паре сотен вёрст к северу от города, можно было отправиться уже на восток — в Киев, а то и Харьков, и, само собой, ещё и другие места. Этим путём я со своими помощниками — Демьяном Дубовым и Николаем Колычевым, уже успешно проехался и пока нас обратно не тянуло.
Мы сели в поезд под вечер, около восьми часов вечера, а уже с рассветом прибыли в Кишинёв. На товарной площадке, к счастью, нашлись извозчики, и мы сразу же наняли две пролётки. Хорошо, что по пути успели неплохо отдохнуть и перед самым прибытием слегка и перекусили. Огибая окольными путями железнодорожный вокзал, как говорили, довольно красивый, извозчики не торопясь повезли нас по окраинам столицы Бессарабской губернии куда-то на запад. Мы так и не посмотрели на город, хотя, не очень и большой, как говорили, с населением под полсотни тысяч жителей. До Одессы, конечно, далеко. И, можно сказать, ещё большая деревня.
Понятно, что нам надо было в новообразованное румынское княжество. До пограничной реки Прут насчитывалось не так много, может, полсотни вёрст. Да, тут как бы всё рядом. Бессарабия она, хоть и холмистая, вообще-то, крошечная. По пути мы сделали одну длительную остановку, и то, чтобы дать отдых лошадям. Заодно и сами привели себя в порядок, слегка отдохнули и поели. А к вечеру мы уже доехали до какой-то приграничной деревни. И, конечно, и я, и мои помощники никогда в этих местах не были — я ещё беден и юн, а они простолюдины. Осталось довериться Аркадию. Но, на всякий случай, я и сам сразу же вооружился, и выдал Демьяну с Николаем полностью заряженные четырёхлинейные револьверы «Смит энд Вессон» второго образца и по десятке запасных патронов. Стрелять они уже умели, так как успели пройти короткое и хоть какое-то обучение у улан-гвардейцев в Петербурге. Всё-таки удалось мне дома дать немного пострелять и своим помощникам, и не только из револьвера, но и винтовки Крнка. К тому же, драться и бороться, и пользоваться режущими-колющими предметами они были обучены лучше. Всё же мои охранники… Кинжал и ножи были у них и свои, но я добавил ещё по одной штуке. Лишние не помешают, так теперь и они тоже могли вполне сносно метать их. К сожалению, снабдить огнестрельным оружием своих помощников Митяя, Косту и Кирюху, вообще-то, за неимением времени, Аркадию не удалось. Он решил отправить со мной в качестве проводников и помощников всех троих. Первый являлся Димитрием Тодоровичем Живковым и тоже, как сам главарь, болгарином. Второй был российским греком Костой Никосовичем Онассисом. Лишь Кирилл Васильевич Осокин оказался русским откуда-то из-под Таганрога, но казаком не являлся. Вроде, его родители переселились туда из-под Тамбова. Да, странные у меня теперь друзья. Хотя, я и сам странен.
Револьверы можно было всё-таки купить ещё в Одессе, но мы решили не привлекать к себе лишнего внимания. А то власти подумают невесть что! Мы всё же, несмотря на разное прошлое, уже не бендюжники, а простые любители футбола! Потом, как Аркадий станет вполне уважаемым подданным империи, то уже ничего страшного. А оружие, думаю, в Румынии мы запросто добудем…
При первом же нашем привале, ещё до перехода через границу, я решил проверить уровень своих, конечно, бойцов.
— Что же, раз эти бойцы, Аркадий Николович, — я решил внести полную ясность в наши дальнейшие шаги, — переходят в моё полное подчинение, то, друзья, придётся вам немного позаниматься над поднятием своего уровня. У меня есть своя тайная система боевых ухваток сродни пластунским, и, наверное, вам будет полезно освоить из него хотя бы часть. А потом станете более опасными бойцами. — Тут я слегка горестно вздохнул. — Всё-таки на войну идём.
— Конечно, Иван. Они теперь твои! — подтвердил Аркадий. — Но можешь не сомневаться, ребята тебя не подведут. Они у меня не из пугливых. Хоть и не солдаты, но оружием пользоваться умеют.
Честно говоря, при всех их данных, Демьян быстро переборол всех троих помощников Аркадия. И Николай не смог справиться только с Димитрием. Хорошо я их натаскал, и вовремя.
Тут уже я сам решил показать себя, честно говоря, захотелось выпендриться перед Аркадием. Чтобы знал, с кем имеет дело и под руку кого пошёл. У меня схватки ожидаемо получились длиннее, но и мне всё-таки, конечно, за счёт скорости и неизвестных ухваток, ну, да, приёмов, удалось свалить, хотя, уронить на землю, всех троих. Когда им по паре-тройке раз удавалось схватить меня крепко, то я только чудом, резкими рывками выворачивался из их железных объятий. Понятно, что и силы, и веса у меня не хватало. Возраст ещё не тот. Но я уже немало подрос и своими подвижностью и боевыми умениями, благодаря воспоминаниям, всё равно превосходил всех. А если применить удары руками, ещё и ногами, то можно было свалить их почти сразу же. И Аркадий впечатлился:
— Да, Иван, хоть ты и юн, но научен будь здоров. А если ещё и стреляешь хорошо, то с тобой вообще опасно связываться.
Я, подтверждая, что хорошо, просто согласно кивнул. Тем не менее, прямо с места нежданно кинул пару кинжалов в дерево поблизости, и они воткнулись в его ствол рядышком, так ещё и на впечатляющую, для моего возраста, глубину. Сам Аркадий сходил и достал их, но видно было, что не без усилия.
А перед пересечением границы мы попрощались. Через реку нас на паре лодок, в полной темноте, перевезли двое неизвестных мужчин средних лет, скорее, местные молдаване. Мы с ними вообще не общались. Река оказалась не очень большой, но просто так не перейдёшь. Ладно, что с румынский стороны граница не особо и охранялась. Тем более, там стояли русские войска. Больше, похоже, российские власти беспокоилась, чтобы кому не лень не шастали в нашу благословенную Российскую империю. Хотя, честно говоря, нищую. Наверное, чтобы бедные холопы ещё и не убегали за границу в поисках хорошей жизни? Как мы, например?
Но я и не собирался сбежать из своей России. Зачем? Ну, Демьян с Николаем, может быть, и хотели, но пока ничего такого не показывали. А мне, князю Борису Павловичу Куракину, и смысла нет. Я ведь что ни есть владелец заводов, фабрик, хотя, пароходов у меня ещё нет, и кровавый эксплуататор трудового народа. Надо будет, сделаю заграничный паспорт и свободно выеду куда надо. Да хоть в Лондон и Париж, или даже, как в песне, Манчестер и Ливерпуль. Хотя, мне только тринадцать лет, значит, несовершеннолетний, и оттого без сопровождающих и опекунов не могу. Но, думаю, моя тётя Арина Васильевна Тутолмина, хотя, в девичестве Переверзева, согласится хоть раз съездить со мной за границу. В Лондон мне не надо, Париж тоже, а вот в Веймар, на родину бабушки Агнессы, урождённой Браун, или баронессы фон Либендорф, охотно бы прокатился. Всё-же много оказалось у нас в Германской империи немецких родственников. Правда, ни им приезжать к нам в Петербург было несподручно, ибо бедны, ни нам, но уже, хоть и богаты, слишком заняты. К тому же, муж тёти Арины, полковник Иван Фёдорович Тутолмин, командир первой бригады Кавказской казачьей дивизии, уже два месяца как находился в Действующей армии. Нам надо было под Зимницу, и уже оттуда в Никополь и Плевну. Как раз там и должна была воевать бригада Ивана Фёдоровича. Но мне, в первую очередь, нужна была и группа майора Николая Фёдоровича, младшего брата полковника, с очень важным грузом. Она должна была привезти в район боевых действий новомодное оружие. Не такое уж грозное, но пока туркам-османам и прочим врагам неизвестное. И эти ручные гранаты с тёрочным запалом и противопехотные мины нажимного действия, без ложной скромности, придумал я! Так что, не всё так просто со мной, и не по дурной прихоти я решил добраться до Ивана Фёдоровича. Ну, кто, кроме меня, лучше знает, как с этим оружием воевать? Я однозначно знал! У меня в голове столько странных и полезных, и опасных знаний из будущего, что, узнай кто о них, меня бы сразу же страшно запытали до смерти! Сам не знаю, как так получилось, но они у меня имеются. И музыка из будущего лишь малая часть моих знаний. Но бойца «Бурлака» не просто разоблачить и взять! Я постараюсь ещё много пользы своей любимой России принести! Правда, уже неизвестно, что далее будет и со мной самим произойдёт. Возможно, и ничего хорошего?
Переправа прошла успешно. Уже и рассвело. Утренний туман безустанно стелился по сочной траве и кустам. Один из проводников пробыл с нами ещё пару часов и провёл нас вглубь, получается, уже территории княжества Румыния, вёрст шесть и потом пропал. Тут мы сами, всё же не совсем доверяя контробандистам, поспешили резво удалиться ещё дальше. Хоть железная дорога и была южнее, я повёл группу на север и только часа через два мы опасливо направились на запад, а потом стали постепенно поворачивать на юго-запад. Может, мы тут вообще никого не интересовали, но, на всякий случай, оберегаться стоило. Мы прошли и рядом с парой деревень, но в них заходить не стали. Хотя, еды на первое время у нас вполне хватало. А потом где-нибудь купим. Денег у меня в достатке…
К вечеру мы спокойно добрались до Ясс. Это уже был вполне приличный город, и явно и старинный.
— Княже, надо же, и сюда добрались! — восхищённо проговорил Демьян. — Вот наши родные, когда об этом узнают, сильно удивятся. А то сидели мы безвылазно у себя дома. Всё время было холодно, ветренно и слякотно. А тут тепло и всё зеленеет! Благодать!
— Ну, так, юга, Демьян, — кивнул я довольно. — Всё-таки почти две тысячи вёрст от нашего Петербурга. Далее, наверное, ещё теплее будет? Так что, не замёрзнем.
Но так сразу лезть в город мы не стали. И время терпело. Нам требовалось и отдохнуть, и привести себя в хоть какой-то порядок. Мы аккуратно забрались и тихо переночевали в пригороде, в слегка запущенных хозяйственных постройках какой-то богатой усадьбы. Время летнее, тепло, и мы уже привычные ко всяким неудобствам.
К счастью, Димитрий и Коста, помимо своих родных языков, русского и малороссийского наречия, вполне сносно владели и молдовским. Румынским его, наверное, ещё мало кто считал, так как княжество было создано лишь месяц назад. Ну, для нас без разницы. Я и сам, и мои помощники этот язык не знали. Нет, у меня всё в порядке было с французским и английским, и немецким языками. В своей шестой гимназии я довольно успешно изучал латинский и древнегреческий, так и сам самостоятельно взялся учить испанский. И Демьян с Николаем слегка могли разговаривать на французском, хоть и с сильным «рязанским» акцентом. Хотя, и Димитрий с Костой немного знали этот язык, но похуже моих помощников. Так что, не пропадём. Мы же мужчины, и русские!
Но меня вопросы большой геополитики не сильно волновали. На это в Российской империи цари-немцы имеются. Уже давно, как писали в газетах, наш император Александр Николаевич, как и Наследник Александр Александрович, находился при русской армии, сосредоточённой вдоль Дуная. Это они, как и господарь-немец в новообразованной Румынии Кароль Первый, всё тут решают. Если честно, я был против этой русско-турецкой войны и ещё с осени прошлого года считался в Петербурге в её противниках. Конечно, это никого особо не трогало, и моё мнение абсолютно ничего не значило, но многие ученики нашей гимназии посматривали на меня косо. Ну, это их дело и меня мало трогало, и на меня нисколько не влияло. Просто я как бы знал многое об этой войне, и мои странные знания говорили, что она может получиться и довольно затяжной, и, главное, наша Российская империя ничего особого в ней не выиграет. Не знаю, как всё сложится сейчас, но моя память говорила, что, да, русская армия дойдёт, ну, когда-то дошла, почти до Стамбула, но войти в Константинополь не сможет. Да, подлые англичане и наглые австрияки, само собой, и другие европейские страны, как ни крути, наши враги, сразу же пригрозят войной и сольют все победы русского оружия. И сбросится лицемерная маска с Германской империи — как бы верный союзник никак не поддержит Российскую империю и просто встанет на сторону её извечных врагов. Хотя, Прусское королевство почти всегда являлось нашим врагом. А так, просто болгарский народ, как бы и дружественный, и родственный русскому, будет освобождён от жестокого османского ига, и всё. Российская империя ожидаемо получит ещё одного неблагодарного нахлебника, только и всего. Жаль, что эти знания были доступны лишь мне, и я не мог кричать о них в каждом углу. Так и приходилось жить — с болью в душе… Поэтому решил сам отправиться на войну.
А уже утром мы вошли в город. Яссы тоже оказался небольшим городком, но, видать, долгое османское владычество свой отпечаток сильно наложило. Ведь лишь под полсотни лет, как княжество Молдова стало как бы независимым от кровожадных турок-осман. Да, жестокие времена были. Если бы не Российская империя… Жаль, польза от этой войны лишь в том, что будет почти сломан хребет Османской империи. Не нужны на наших границах лишние сильные враги. Пусть они будут сломлены. И за Восточную войну отомстить надо. Хоть и не помню я своего отца, князя Павла Александровича Куракина, но ведь и он воевал в Крыму с разными сволочами — и жестокими турками-османами, и высокомерными французами, и коварными англичанами, и даже подлыми сардинцами, ныне уже итальянцами. Надо же, и они тоже решили отметиться! Натуральные шакалы Тобаки! Как говорили мне мои странные воспоминания, все эти народы ещё не раз подстроят всяких гадостей нашей стране. Не всё в моих силах, но и я постараюсь оплатить им хоть чем-то!
Глава 02.
В чужих краях…
Конечно, Яссы были сильно запружёны русскими войсками из самых разных родов. На улицах города хватало и офицеров разного уровня, и рядовых солдат. Везде слышалась русская речь, хотя, на удивление, разная. Ну, да, и в Российской империи разных наречий хватало. Но нам напрямую выяснять, где находится первая бригада Кавказской казачьей дивизии, было опасно. Не дай бог, вдруг кто сдуру посчитает нас османскими лазутчиками. Но, судя по всему, вряд ли соответствующие чины из русского командования толком позаботились о сохранении воинской тайны. Но мы порядки знали и блюли. Так и Димитрий с Костой быстро прошерстили торговые ряды на местном рынке в нижней, старой части города, как оказалось, преимущественно населённой евреями, и прикупили для всех нас подходящую одежду, ещё и разузнали интересующие меня данные. Нам надо было ехать к Зимнице. Оказалось, что русские войска уже успели там переправиться в нескольких местах. Всё, начиналось то, ради чего я сюда прибыл! Успеть бы!
На этот раз прикидываться каким-то жалким простолюдином и торговцем я не стал. Наверное, хватит уже ходить в ряженых? Но так сразу сбрасывать свою, ну, да, маскировку тоже не стоило. Почему бы мне сейчас не прикинуться немцем, да ещё и дворянином? Вот я и нарядился в богатые одежды вполне дворянского уровня, правда, чтобы меньше обращать на себя внимание, всё ещё старого фасона. Пока, хоть никаких бумаг, подтверждающих это, у меня не имелось, решил прикинуться Борисом фон Брауном, и даже баронетом, из Веймара. А, что, я же внук Агнессы Браун, ещё и фон Либендорф. Ну, пусть пока побуду фон Брауном. Немецкий язык у меня был вообще без акцента. Точнее, он у меня появился, но нижнесаксонский. Да, слегка перенял от Вернера и Луизы, моих немецких родственников, и ещё больше от их премиленькой дочки Евы. Такая же красавица, как и моя сестра Александра, ещё и похожа на неё. Да, было и в крошке что-то от бабушки Агнессы. Всё же одна кровь. Если честно, мы с сестрой, хоть и имеем разных матерей, больше немцы, чем русские. Не зря же князья Куракины не признали ни моего отца, если прямо, как бы внебрачного сына веймарского Великого герцога Карла Августа, ни меня, уже, получается, его же внука… Но моя мама, Софья Васильевна Переверзева, настоящая русская. И она для меня святая. Я верный сын своей матери. А ещё во мне сидит, чего уж теперь таиться от себя, личность русского бойца-ополченца с проклятыми «укропами» «Бурлака» из будущего. Значит, я русский и всегда им буду! Мне тоже за державу обидно, и мсту я не беру!
Ладно, мне сейчас прямо открыто светиться, что князь Борис Куракин, нецелесообразно, да ещё и опасно. Я спокойно мог сойти за подданного Германской империи и как раз немного побуду им. Если надо, могу запросто изобразить и лёгкий немецкий акцент при использовании русского языка. Или французский и английский. Жаль, что мои личные помощники и бойцы Аркадия немецкий не знали, и оттого сойти за немцев они всё-таки не могли. Но и тут я, не мудрствуюя лукаво, выписал им справки о том, ещё и с моей личной печатью, что Демьян Дубов и Николай Колычев, ещё и трое других лиц, приданы, да, князем Борисом Куракиным, своему троюродному брату, баронету Борису фон Брауну, в качестве личных помощников и охранников и сопровождают его в дальнем путешествии, само собой, в Вену, столицу славной Австро-Венгерской империи. Ну, вообще-то, образовавшейся лишь лет десять назад! А я мальчик непростой и из богатой семьи. Конечно, сильно опасаюсь за свою безопасность. Может же богатый немчик, хоть и юный, позволить себе достойное сопровождение? Конечно, может и должен! Ведь сейчас, как ни крути, война идёт! А княжество Румыния и его столица Бухарест выбраны мной для знакомства с их прекрасными достопримечательностями. Хоть время и военное, но, что делать, у меня на это как бы не нашлось другого свободного времени.
Все мои помощники и охранники, особо не мудрствуя, тоже были одеты в европейскую одежду, конечно, поскромнее. Так что, мы точно не босяки и не бендюжники, а вполне приличные особы, а я даже настоящее благородие и, вообще, даже милость. Правда, у Димитрия и Косты, хоть они и нарядились в одежду такого же старого фасона, но отдельные детали, как пояса с кинжалами и болгарским и греческим узорами, выдавали их, ага, национальный колорит. Что делать, захотели, так я мешать им и качать права не стал. Вообще-то, так и меньше подозрений. Нам же нужны знающие проводники. Вот коренастый Кирилл выглядел типичным немецким бюргером. Жаль, что он «родной» язык вообще не знал.
Вообще, в этой новой Румынии жили не одни только румыны. К примеру, полно было цыган. Или немцев, или венгров, так и прочих славян. Если честно, в этих Яссах своих молдован не так много и проживало. Оказалось, что приличную массу населения составляли евреи, жившие в нижнем городе и преобладавшие там, далее греки и армяне, ещё и поляки. Притом, и торговлей в основном и ожидаемо занимались представители первых трёх народов. Как оказалось, и русских хватало, как раз и сбежавших из нашей Российской империи по разным причинам, но больше из-за преследования за веру. Было много и малороссов из разных мест, в том числе и враждебно настроенных к великороссам. В общем, всяких хватало…
А так, странно одетых или наряженных в национальную одежду людей на улице Ясс хватало. Ну, да, кто тут только не обитал! Всяких «тварей» хватало! С другой стороны, вон, местное офицерьё слишком возгордилось, возомнило себя просвещёнными европейцами и меж собой и другими балакало больше на корявом французском. И, надо же, эти козлы вовсю воротили нос от русских офицеров и старались с ними не общаться! Да, русским однозначно не нужны такие гнилые и продажные союзники, ещё и нищие. Жаль, что у царей-немцев — хоть российских, хоть румынских, свои интересы.
Ладно, это не мои дела, и мне надо спокойно путешествовать. Деньги, и в достаточном размере, у меня как бы имелись. Абрам Самуилович Маршак, раз пронырливый еврей, явно догадываюсь, куда я мог направиться, выдал мне и молдовские леи, и французские франки, и английские фунты, и немецкие марки — всего на тысячу рублей. Хотя, всё-таки маловато, но хоть что-то. Ну, понятно, что мне всё-таки несподручно было обратиться в банки для обмена рублей на иностранные деньги. Ну, и у меня самого ещё оставалось около тысяча трёхсот рублей. Думаю, что в целом вполне достаточно. Если что, найдём у кого на срочные нужды занять. Тут теперь русская армия, и там полно тех, кто наслышан обо мне. А то найдутся и те, кто знает меня в лицо. Хоть и не совсем хотелось, но, думаю, при случае и одолжить можно будет. Вряд ли кто откажет?
Так что, пошли мы гулять по Яссам. Ничего город — довольно красивый и чистый. И улицы, и тротуары, надо же, часто вымощены асфальтом. По окраине протекает небольшая река Бахлуи. Но, вроде, здесь на ней больше озёр с болотистыми берегами? Хотя, мы там и не гуляли, лишь перешли в самом начале в одном месте по мосту, и всё. Мы немного прошлись ещё по «Strada capa». Что больше всего бросилось мне в глаза, то это обилие в городе церквей и монастырей, к тому же, и каменных, и ещё высокие каменные башни на входе в них, одновременно служащие и колокольнями. Мы слышали, что самыми важными и интересными из них являлись Тросвитичь, где как бы погребены все молдавские Митрополиты, и Голик, где как раз и высились громадные башни. Конечно, интерес представлял и дворец Господаря, но, как оказалось, уже новый. Прежний был как бы сильно разрушен во время пожара в далёком 1827 году. Вроде, и городская ратуша оказалась не совсем старинной, лишь с конца прошлого века? И, конечно, железнодорожный вокзал был построен лишь недавно. Неплохо смотрелся — три этажа, окна очень большие, длинный, два крыла. Но мы, точнее, я, туда близко не подходили. Там слишком много было русских военных. Нет, простых солдат мы не опасались. Но среди офицеров случайно могли найтись те, кто мог опознать меня. А мне пока раскрываться не хотелось. Честно говоря, русские военные на нас вообще не обращали внимания. Разве что местные криминальные элементы. Воры там всякие и нищие да мальчишки-попрошайки. Но приставать так никто и не решился. Было кому меня защищать.
А меня всё-таки интересовали русские военные. Я осторожно прислушивался к разговорам прохожих офицеров. Вдруг случайно услышу, к примеру, о группе майора-гвардейца Николая Фёдоровича Тутолмина? Правда, никто ни слова о них не обмолвился. Вот где находилась первая казачья бригада полковника Тутолмина, я уже и так догадывался, и узнал. Да, судя по разговорам русских военных, у Зимницы. Многие офицеры откровенно делились друг с другом, что там наконец-тоначалась переправа русских войск за Дунай! Скорее всего, и группа Николая Фёдоровича где-то там.
Да, мы неплохо прогулялись по Яссам и закупили почти всё, что нам необходимо. Вообще-то, больше еды и ещё разной мелочи. До румынской столицы отсюда было почти четыре сотни вёрст, так там наверняка всё стоило и дороже, поэтому мы решили подготовиться к далёкой и долгой дороге уже здесь. Хоть я был и юн, но в моей памяти хранились такие знания, что не у всякого взрослого имелись. И все мои помощники поверили в меня и беспрекословно слушались. Не из-за того, что имел положение выше них, а просто знали, что, хоть мал и юн, но удал и довольно опасен. Уж постоять за себя и сполна навалять врагам я мог.
Тем не менее, несмотря на наличие русских войск, оказалось, что наглые местные криминальные элементы и не думали оставлять свой подлый промысел. Под вечер нас вдруг зажали в одном глухом переулке, и с двух сторон. Димитрий и Коста предупредили меня, что нас откровенно, ага, пасут. Похоже, что местные бандиты вычислили, что мы чужаки и, тем более, хоть сам юнец как бы и благородного происхождения, обычные простолюдины. Но нас и вычислить было не так уж трудно. Несмотря на постоянное применение старшими охранниками молдовского языка, их акценты всё равно выдавали в них не только болгарина и грека, так и явно жителей Российской империи. Да и Демьян с Николаем, хоть больше и молчали, но изредка переговаривались на русском. Я и сам порой бросал русские словечки, пусть и с немецким акцентом. Ещё и время от времени обращался к своим помощникам на чистейшем французском, а они отвечали, к сожалению, всё ещё на ломаном. Так что, мы ненужное внимание всё же привлекли и как бы являлись лёгкой добычей.
Надо же, вот, сволочи, не уважают нас местные криминальные элементы и не боятся русских! Две группы по пять человек, и явно вооружённых, хотя, пока угадывалось только наличие холодного оружия, стали подходить к нам с двух сторон. Откровенное отребье — и одеты плохо, и вид такой же пропитый. Пара человек имелось, по одному в каждой группе — и одетых получше, и крепких, но пока они, похоже, решили брать нас лишь на испуг.
— Ну, что, русские, давайте ваши денежки. Добром отдайте, а то мы вас порежем! — надо же, вполне русский язык, пусть и с явным молдовским акцентом. — Если отдадите, то отпустим.
Ага, мы тут олухи царя небесного и вот так сходу и поверили! Нашли дураков! Да, таких наглецов надо наказать, и жестоко! Тут я сходу выдал лишь несколько слов на французском:
— On y va! Avos pieds! (франц. — Работаем! Главных, в ноги!)
И сразу же в главарей групп и наиболее опасных полетели кинжал и ножи! Не зря учил и Демьяна, и Николая! Мои кинжалы точно воткнулись в бедра главарей, и их штаны тут же окрасились кровью. И они оба начали валиться на землю. И сразу же в моей руке появился револьвер. И кинжалы моих помощников точно попали в ноги трём другим бандитам, слишком приблизившимся к нам. Не зря же я усердно учил своих помощников. Хотя, Демьян с Николаем тоже достали револьверы. Димитрий, Коста и Кирилл не успели среагировать на наши броски, но и в их руках уже блестели кинжалы. Правда, они меня не совсем поняли, так и кидали ножи не так точно, как мы. Все трое лишь переглянулись друг с другом, но ничего не сказали. Ясно, что я и мои помощники, хоть и юнцы, но опасны.
И обе толпы бандитов от испуга сразу же замерли. Ну, не на тех нарвались. Главари, получившие ножи и уже свалившиеся на землю, всё равно пытались что-то вытащить из-под одежды, но тут я их сразу же остановил зловещим окриком, уже вполне на русском:
— Всем быстро лечь на землю! Иначе продырявим башки.
Главари что-то рявкнули явно на молдовском, и бандиты по одному нехотя начали ложиться на землю.
— Димитрий, Коста, Кирилл, порежьте всем штаны! Быстро обшмонать и всё забрать! Только действуйте осторожнее!
После резких взмахов кинжалами на земле тут же засверкали голые зады бандитов. Хотя, какой нечистоплотный народ! Воняли, словно никогда не мылись. И ведь и испугаться не успели, оттого штаны остались сухими и вполне чистыми. Но всё-таки явно мало мылись. Хотя, похоже, что кто-то всё же не удержался…
Улов у нас оказался скромным. Ну, да, бандиты пока же лишь на дело шли и не успели особо поживиться. Главное, у главарей нашлись два револьвера, надо же, такие же «Смит энд Вессон», как у нас, и пара десятков патронов. То, что надо! А ещё мы забрали у бандитов полтора десятка русских пехотных кинжалов и пару бебутов, пару десятков простых ножей, припрятанных в одежде и в сапогах. И нам досталось и немного денег, хотя, больше русских, правда, лишь рублей пятьсот, и, на удивление, десяток золотых и серебряных женских украшений, но всё же не самых дорогих. Нашли мы и пару часов с цепочками, но, к сожалению, лишь серебряных. Явно кого-то успели ограбить по пути, но не самых богатых людей.
Вообще-то, мне не хотелось связываться с местными стражами порядка. Могли и сами запросто стать подозреваемыми. Уж подлые румыны охотно бы над нами, наверняка ненавистными им русскими, поиздевались. Само собой, и заниматься возвратом добычи мы не собирались. И самим пригодится. Ещё мы нашли у бандитов дюжину разноцветных листов толстой бумаги на молдовским языке. Это оказались местными удостоверениями личности и своего рода справками, судя по печатям и подписями, выданными разными властями. Ладно, будут на память. Может, вдруг и пригодятся?
Мы достали из тел пострадавших своё оружие, полностью искромсали одежду на бандитах и оставили их лежать на земле. Хотя, тут я решил слегка подшутить над разбойниками. Нечего было лезть на меня. Их белые полушария тут же украсили небольшие латинские буквы Z, перечёркнутые посередине. А у главарей они добавились и на лбах. Переворачивать других неохота было, а эти уже начали терять сознание и поэтому можно было не беспокоиться, что начнут рыпаться. А всё остальное уже не наша беда. Сами виноваты! Даже если помрут, и то жаль не будет. Хотя, раны не такие опасные, так и кровь уже мало текла, так что, не помрут. А что там заражение какое-нибудь подлое ненароком могут подхватить, то всё же почаще мыться и стирать вещи надо, и обязательно с мылом!
На подробные распросы у нас времени просто не имелось, и поэтому мы поспешили ретироваться к железнодорожному вокзалу. Просто аккуратно обошли его и вышли на запасные пути, к вагонам, там стоявшим. И так уж, да, нехило, наследили. Наверняка нас будут усиленно искать — и местные стражи порядка, и сами криминальные элементы. А то явились тут залётные русские и их опозорили…
Ну, ничего страшного. Нас тут уже не будет. Димитрий с Костой просто обратились к знакомому унтеру Никодиму Протасову из третьего железнодорожного батальона. Оказалось, что ранее имели с ним некоторые дела. Само собой, пришлось немного и потратиться. Хотя, для хороших людей ничего не жаль, тем более, лишь пару сотен рублей. Ничего, невелика потеря. Зато для нас нашлись подходящие места в ближайшем воинском эшелоне на Бухарест. Так что, хоть как, но мы скоро будем на месте…
Глава 03.
В Одессе всё спокойно?
— Господа! У нас в городе происходят интересные события, но Мы почему-то о них узнаем последними. Как Нам доложили, три дня назад на пляже «Ланжерон» провели странную игру, называемую футболом. И играли там, с одной стороны, дети жидов, а с другой, городские босяки. Непорядок! Почему Мы узнаем об этом лишь после? И что за игра?
— Э, Ваше Превосходительство, разрешите доложить? Мы уже провели тщательное расследование и установили, что на пляже «Ланжерон», э, Одесским Обществом любителей футбола проведён, э, просто второй матч между командами «Привоз» и «Арнаут», и первая, э, команда выиграла со счётом 6:3. И, да, Ваше Превосходительство, футбол — это такая аглицкая игра, в которой надо забить в ворота противника небольшой кожаный мяч. Просто интересная игра, и ничего опасного для нашей Империи. Оказывается, что в самом Соединённом королевстве даже проводятся первенства, в которых участвуют десятки команд. Теперь эта игра дошла и до нас.
— Да, господа, может, и ничего противозаконного, но игра была проведена, заметьте, без Нашего разрешения! Так недалеко и до разных сборищ и бунтов. И это в то время, когда наша Российская Империя во главе с Его Величеством Александром Вторым ведёт войну с проклятыми османами. Или, вот, на Соборной площади, у памятника светлейшему князю Воронцову, была исполнена странная босяцкая песня. И кто объяснит Нам, что происходит у нас в городе?
— Что касается игры, Ваше Превосходительство, разрешение всё-таки было запрошено, но, к сожалению, в городской праве, хоть и рассмотрели прошение, и согласились с ним, но не успели выдать нужные бумаги. Глава нового самообразованного Общества, купец второй гильдии Абрам Маршак торговец зерном и хозяин доходного дома на Нежинской улице, пояснил, что решил не откладывать проведение матча, так как Глава, э, судейского комитета этого Общества Аркадий Виленов должен был срочно выехать куда-то. И в данное время он действительно отсутствует в городе. Оказалось, что сопровождает братьев Дубовых.
— Господа, а кто такие это братья Дубовы, чтобы их должен сопровождать этот Аркадий Виленов? Нам это непонятно!
— Э, Ваше Превосходительство, эти молодые люди — одни из важных игроков. Один из них, Иван Дубов, мальчик в возрасте тринадцати лет, прикинувшийся сыном торговца одеждой нового фасона и игрушками, оказался, на удивление, юным князем Борисом Куракиным из Петербурга. О нём сейчас много пишут в разных газетах. И Вы, Ваше Превосходительство, и сами слышали о князе. Недавно Вы даже обсуждали его новые музыкальные произведения. А братья Демьян и Николай Дубовы, оба в возрасте семнадцати лет, являлись его охранниками.
— Э, Даниил Милославович, даже так? Мы так понимаем, что это наш юный автор странных сказок и множества музыкальных сочинений из Санкт-Петербурга? Значит, приехал к нам в Одессу? Однако, от него можно было ожидать!
— Так точно, Ваше Превосходительство! Он и есть. Установлено, что князем Борисом Куракиным, помимо песни «Шаланды полные кефали», спетой на Соборной площади и в других местах, исполнено в Одессе множество своих прежних и новых сочинений, также им оставлена купцу Абраму Маршаку новая песня о нашем городе. Называется «Ах, Одесса, жемчужина у моря…». Позвольте заметить, Ваше Превосходительство, премилая песня. Согласно имеющимся данным, князь Борис Куракин, его сестра, баронесса Александра фон Либендорф, и тётя князя, младшая сестра его матери, покойной княгини Софьи, полковница Арина Тутолмина, хоть и проживают в самой столице, являются помещиками Петербургской губернии. Согласно свидетельству купца Абрама Маршака и прочим данным, полковница Арина Тутолмина ещё и владеет в Санкт-Петербурге, совместно с Великим князем Петром Николаевичем, мастерской «Арина». Кроме того, она имеет долю и в Доме Моды «Татьяна», который принадлежит княгине Татьяне Юсуповой. Эти предприятия как раз и занимаются пошивом одежды нового фасона и игрушек. Князь, э, получается, что как бы нисколько не обманул с родом своих занятий. Кроме того, как сообщил купец, оказывается, что все вышеуказанные лица в семье мальчика владеют разными долями в совместных предприятиях с подданными Германской империи, в том числе, э, по производству и новомодных велосипедов, недавно изобретённых самим князем. Они, согласно сообщениям в газетах, уже начали продаваться в Санкт-Петербурге.
— Э, даже так, Даниил Милославович? А как же так получилось, что Мы тут только сейчас узнали о нахождении юного князя в нашем городе и о некоторых его делах?
— Виноваты, Ваше Превосходительство, проморгали. В ходе расследования выяснилось, что эта троица, прикинувшись детьми торговцев металлическими изделиями и одеждой из Петербурга, прибыла в Одессу инкогнито на поезде Харьков-Одесса ещё восемнадцатого июня. Также стало известно, что первая игра была проведена уже двадцать первого июня на пляже «Аркадия» в районе Малый Фонтан между, э, командами «Привоз» и «Аркадия», и первая выиграла там со счётом 8:3. Организатором являлся, опять же, именно князь Борис Куракин. Вместе со своими спутниками он временно остановился в доходном доме купца Абрама Маршака, но в данное время, оказалось, уже покинул город, тайно убыв в неизвестном направлении. Пока его местонахождение нам неизвестно. Согласно предположению купца, он вместе со своими людьми мог тайно отправиться в Действующую армию. Известно, что муж тёти князя полковник Иван Тутолмин является командиром первой бригады Кавказской казачьей дивизии.
— Понятно, Даниил Милославович. Значит, юный князь, скорее всего, отправился на войну? Э, Даниил Милославович, а что за пляж такой «Аркадия»? И что за команда с таким названием?
— Это, Ваше Превосходительство, как объяснил купец Абрам Маршак, пляж в районе шестой станции Малого Фонтана. Он сильно понравился князю Борису Куракину, и он обозвал его Аркадией, мифическим местом в Древней Греции.
— Э, Аркадия, в Древней Греции? И князь Куракин назвал пляж у нас, в Одессе, Аркадией? О, это название Нам вполне нравится. Хотя, утвердить его должны наш градоначальник Владимир Васильевич Левашов и городской глава Николай Александрович Новосельский. Так что, придётся дождаться их решения. Хорошо, пока оставим пляж в покое. А что там с командой?
— Назвали в честь пляжа, Ваше Превосходительство. И как раз там был проведён первый, э, футбольный матч. Команда «Привоз» состояла из братьев Дубовых и сыновей разных купцов, в том числе и сына купца Абрама Маршака Самуила, избранного там капитаном команды, а «Аркадия» — из детей местных рыбаков. У нас имеются и акты об этом. Составлены игроками после игры. Установлено, что песня «Шаланды полные кефали» исполнена князем на Соборной площади в честь бракосочетания в Спасо-Преображенском соборе рыбака Константина Дзюбы, девятнадцати лет, игрока команды, э, «Аркадия», и его жены Софьи, уже на год моложе, как оказалось, младшей сестры, э, главы судейского комитета Общества любителей футбола Аркадия Виленова.
— Ну, если так, Даниил Милославович, то это понятно. Можно считать, что как бы поддержка члена своего Общества, пусть пока и не зарегистрированного. И женитьба тоже святое дело! Получается, господа, ничего предосудительного?
— Так точно, Ваше Превосходительство. И застолье было проведено в доходном доме купца Абрама Маршака, и никаких происшествий на ней не отмечено. Кстати, князь, не считая другой помощи, выделил на устройство свадьбы свои средства в сумме пятьсот рублей. Ещё столько же выделил купец Абрам Маршак. Стоит отметить, Ваше Превосходительство, что эта босяцкая песня всё-таки довольно сильно понравилась многим жителям нашего города, разумеется, простолюдинам. Как сообщил купец, эта семейная пара уже выехала на постоянное место жительства в Санкт-Петербург к полковнице Арине Тутолминой и в настоящее время в городе отсутствует. Купец Абрам Маршак, избранный Главой Общества, уже подал в канцелярию градоначальника прошения о регистрации Общества любителей футбола и Правил игры в футбол, так и множество прошений на привилегии на разные изобретения для этой игры. Также Обществом и членами команд поданы прошения о регистрации футбольных клубов «Привоз», «Аркадия», «Арнаут», «Ланжерон» и «Молдаванка».
— Вот как дела повернулись? Хотя, раз нашлись поклонники этой английской игры, то пусть играют себе на удовольствие. Разве Мы против? Вот только, господа, странно получается. Один юный князь за несколько дней взбаламутил весь город, а мы тут узнаем о его делах только после его отъезда. Так, господа, не годится. Мы должны сразу же узнавать о таких событиях. Даниил Милославович, Вы установили, хоть чем наш юный князь ещё занимался?
— Так точно, Ваше Превосходительство! Всё проверили! Больше ничем особенным он не занимался. Днём прогулки по городу, а по вечерам музицирование вместе с молодыми людьми и девицами из торговых семей в банкетном зале доходного дома купца Абрама Маршака. Ничего запрещённого не исполняли, только сочинения самого князя. Полный список с нотами и текстами имеется. Позвольте заметить, Ваше Превосходительство, весьма милые сочинения. Ещё князь изобрёл для Софьи Виленовой, хотя, применил ранее изобретённое в Санкт-Петербурге, кстати, как сообщил Абрам Самуилович, самим князем, белое свадебное платье нового фасона, и оно, сшитое портным Иосифым Бергманом, было на ней во время обряда в соборе и на Соборной площади. Кроме того, князем придуманы сам мяч для футбола и насос для подкачки, нарисованы рисунки женских платьев нового фасона, пляжных купальников нового вида и спортивной формы разных видов. Ещё им подарены девицам Ребекке, дочке Абрама Самуиловича, и Руфине и Саре, дочкам торговца Исаака Бабеля, названных князем тремя грациями, рисунки с их ликами. Позвольте заметить, Ваше Превосходительство, премилые картины и, как намекнул Абрам Самуилович, немалой цены. Ещё одна картина с ликом Сары Бабель, хоть и странная, тоже интересная. Абрам Самуилович сказал, что она в стиле «кубизм», что сейчас используется Великим князем Петром Николаевичем.
— Ну, если так, то ничего такого. А девицы-то хоть ничего?
— Да, Ваше Превосходительство, и сами девицы, хоть Саре Бабель исполнилось лишь тринадцать лет, весьма премиленькие. Оказалось, хорошо играют на разных музыкальных инструментах и красиво поют. А так, встреч князя Бориса Куракина с разными сомнительными личностями не установлено. По одному разу Абрама Самуиловича навещали Сергей Витте, помощник торговца Григория Рафаловича, и сам торговец. Кстати, Григорий Фёдорович уже подал прошения в канцелярию градоначальника о выкупе мест проведения игр для устройства там спортивных сооружений в интересах Общества любителей футбола. Он сообщил, что намерен выделить крупные средства для поддержки уже созданных футбольных клубов и написал ходатайства о скорейшей регистрации как самого Общества любителей футбола, так и клубов. В общем, пока всё, Ваше Превосходительство.
— Да, интересно получается. И всё это юный князь Борис Куракин успел за несколько дней? Однако, разносторонний и весьма шустрый мальчик! Хорошо, что он встретился с достойными представителями состоятельных людей города, и они, разглядев в начинаниях юного князя их полезность, вовремя поддержали его.
— Да, Ваше Превосходительств, я разговаривал с Григорием Фёдоровичем, и он сказал, что этот футбол может стать сильно популярным. Кроме того, заявил, что это вполне выгодное вложение средств. Хотя, оказалось, что юный князь подал и некоторые другие идеи и изъявил желание о сотрудничестве, так уже и написал рекомендательные письма к своей тёте в Санкт-Петербург.
— Ну, раз так, то пусть сотрудничают. Со своей стороны, и Мы считаем, что нашему городу нужны достойные места досуга для его жителей и такие интересные игры, как футбол. Жаль, что Вы, Даниил Милославович, заранее не установили прибытие в наш город князя Куракина. Вместо того, чтобы получить от нас полное содействие, нашему юному дарованию пришлось притвориться сыном торговца и попытаться самим воплотить в жизнь некоторые свои задумки? И теперь что Мы будем докладывать градоначальнику? Что он скажет? Плохо работаем, господа, плохо! Мы должны заранее знать обо всём, что происходит в нашем городе! Хотя, наверное, всё-таки ничего страшного? Жаль, что Нам самим не удалось встретиться с юным князем. Надеюсь, что в следующий его приезд в Одессу уже ничего такого не случится?
— Ох, Ясмина, и эта игра получилась весьма интересной! Самуил неплохо управлял игроками своего «Привоза». И сразу было видно, что игроки «Ланжерона» пока и правила плохо выучили. Хорошо, что проиграли лишь со счётом 7:3! Ладно, что их вратарь Игорь Сёмин довольно шустрым оказался. Почти половину мячей поймал!
— Так ведь, Руфина, Самуил уже третью игру провёл. А капитан «Ланжерона» Семён Трофимов, хоть и неплохо смотрелся, многих игроков своей команды до этого и не знал. Но мне он понравился. И форма ему шла. Красивый парень, и сильный. Всю игру выдержал. Жаль, что Танечка Соколова от него не отходила и никого к нему не подпускала. Мне его даже и поздравить с успехом не удалось.
— Ну, Ясмина, сама же прекрасно знаешь, что Танечка давно на Семёна заглядывается. И тот не против с ней дружить. А на тебя Яша Фридман зарится. Хоть он не такой красавчик и не силён, как Семён, зато всегда услужлив и манеры хорошие показывает.
— С ним, Руфина, не совсем интересно! И он подозрителен, всё время распрашивает меня о торговых делах моего отца. Я о них и не знаю, так зачем ему знать, сколько ткани за прошлый месяц было продано в нашей лавке? Он же не рассказывает мне, сколько булок люди купили в их булочной? И не интересуюсь. И Яша не разбирается в музыке. Он считает, что мы с тобой тратим время зря. Ещё ему не понравилось, что четыре дня назад я протанцевала с Николаем Дубовым три танца. А с ним лишь раз. До сих пор на меня дуется.
— Ну, не знаю, Ясмина, что тут сказать? Сама понимаешь, что и Николай не Дубов, и главный там Иван. Только вот и он не Иван. И теперь я не знаю, как успокоить Сару. Он ей сильно понравился. Хоть Иван перед отъездом и написал ей вполне дружественное письмо, но кто он, и кто мы? Ладно, что Иван ещё совсем юн, и Сара тоже.
— Ну, Руфина, им с Сарой лишь по тринадцать лет. Так что, Руфина, скоро всё пройдёт, и твоя сестра успокоится. Позже этот князь Борис о нас и не вспомнит. В Санкт-Петербурге полно разных аристократок. Да, хоть и знаменит, и знатен, а вёл себя с нами так приятно и уважительно! И музыка у него хорошая. И сам он добрый. Вон, Ребекке какую прелестную песенку подарил! Я бы сама с удовольствием спела эту «Ah, dites, dites», но, жаль, он на меня и внимания не обратил. Да, Руфина, вам с сестрой сильно повезло.
— Это, Ясмина, просто случайно получилось. Не знаю, что далее будет, но кому повезло, так это Соне и Косте. И свою любовь спасли, думаю, что и в Санкт-Петербурге у них всё хорошо сложится. Если Иван сказал, что его тётя их примет, значит, так и будет. Он её как бы сильно любит, почитает как свою маму, думаю, что она тоже очень хорошая. Да, оказывается, и среди знати попадаются такие люди!
— Жаль, Руфина, но и мне Николай понравился. Хороший парень, хоть и стеснительный. Только куда ему без своего князя⁈ Демьян был как бы смелее, он, оказывается, даже смог пару раз поцеловать Ольгу, но и она вряд ли увидит его в ближайшее время. Хотя, Демьян обещался ей писать. Может, и Николай мне напишет? А Яшу я пока не хочу видеть, поэтому сегодня не приду музицировать к Ребекке. В следующий раз. Вы уж, Руфина, как-нибудь без меня.
— Ладно, Ясмина. Да, Яша и мне не совсем нравится. Он не совсем хороший и, похоже, жадный и жёсткий. Лучше дружить с Николаем. Он наверняка станет одним из ближайших людей Ивана. Так что, за него стоит держаться. Ладно, не пропадай. Приходи на следующий вечер. А то Ребекка обидится.
— Ладно, приду, Руфина. Пока! Увидимся!
Глава 04.
Скучать не приходится…
Да, прямо вечером, почти сразу же мы и поехали. Небольшой эшелон состоял из десятка вагонов, и унтер Протасов устроил нас к своему приятелю, такому же ушлому унтеру Фёдору Белецкому, как бы литвину из-под Витебска. Ну, тот сам так нам представился. Было ему уже за сорок лет, и коренастый унтер оказался выше меня, но чуть ниже Демьяна, вообще-то, вровень с Николаем. Хотя, и другие мои помощники были его слегка выше.
А так, мы очутились в вагоне, сплошь заполненным вещевым довольствием — шинели там, гимнастёрки, рубахи, сапоги и много чего другого. Хотя, и оружие имелось, но в другой половине вагона, и больше холодное — сабли, палаши, штыки и что помельче. Вот оно меня нисколько не интересовало. Вроде, и винтовки Крнка в ящиках немного лежали, но зачем нам они? Тем более, патронов к ним в вагоне не имелось. Они находились в другом, уже оружейном, и строже охраняемом. И там командовал штабс-капитан Попов Иван Денисович, ушлый индендант из девятого армейского корпуса под командованием генерала-лейтенанта и барона Криденера Николая Павловича. Ну, я, хоть немного и слышал о генерале, конечно, не знал. Не приходилось сталкиваться. Да я, если честно, и не того уровня. Оказалось, что в Бухарест направлялась пара пехотных маршевых рот для обычного пополнения пехотных батальонов пятой пехотной дивизии под начальством генерала-лейтенанта Шильдера-Шульднера Юрия Ивановича. Ну, да, хоть пока бои и не начались, но убыль личного состава имелась. Солдаты тоже не железные — и заболеть могут, и разные случаи тоже имеют место.
Ну, соваться к штаб-капитану я и не собирался. Пусть спокойно пьянствует вместе с поручиками Долговым и Лихтенштейном. Тем более, что патроны к нашим четырёхлинейным револьверам «Смит энд Вессон» второго образца нашлись и у Фёдора Ивановича. Просто надо было спеть ему пару душевных песен, и всё.
— И кто таков будешь, мальчик? — спросил у меня унтер сразу же после посадки. — Никодим сказал, что какой-то юный немчик отчего-то сильно хочет в Бухарест, но по виду ты как бы наш, русский. И парни твои тоже наши, русские.
Что же, я таиться не стал. Хоть слегка и слукавил:
— Князь Борис Куракин я, Фёдор Иванович. Может, и слышали обо мне? — По сильно удивлённому виду унтера стало понятно, что слышал. Ну, теперь наверняка многие люди в нашей Российской империи обо мне знают. — Но по бабушке Агнессе я и фон Браун. Так что, без обмана, немчик и есть. И мне надо найти майора Николая Фёдоровича Тутолмина с командой из лейб-гвардии уланского Её Величества полка. А так, у меня тётя Арина замужем за полковником Иваном Фёдоровичем Тутолминым, командиром первой бригады Кавказской казачьей дивизии. Но к нему я не хочу. Да, желаю как бы прославиться, но не воевать. Рано ещё. Мне хочется почувствовать дух нынешнего времени. Заодно свои песни солдатам и офицерам буду петь. Сами, Фёдор Иванович, небось слышали, что юный князь Куракин много чего сочинил?
Тут унтер, слегка и испугавшись, крякнул:
— Ну и сподсобил мне Никодим! Меня же, князь, если не доложу по инстанции, из армии могут выгнать. — Тут унтер, конечно, слегка преувеличивал, но наказать его могли. — Ладно, князь, рад, что хоть с Вами познакомился. На память будет. Большая честь.
— Не переживайте, Фёдор Иванович. Если что, всей семьёй к нам Кириши переедете. На свою фабрику в охрану приму и хорошие оплату и довольствие положу. Нам верные люди нужны.
— Ну, если так, князь… Может, покажете что-нибудь? Чтобы было что вспомнить. Скажу, что самолично князя Куракина слушал.
Тут я просто улыбнулся.
— Само собой, Фёдор Иванович. Я для того сюда и хотел, чтобы боевой дух наших воинов поднять. И ещё чтобы было что вспомнить и быть причастным. Это ведь не просто война, а очень важная. Надолго в памяти русских людей останется, на века.
И чуть позже, когда эшелон тронулся, я спел унтеру и двум его помощникам — простым солдатам Егору Лихову и Федоту Караулову, само собой, и своим помощникам, «Берёзы» и, конечно, «Жизнь моя как ветер». Хотя, ещё и «Как упоительны в России вечера». Просто потому, что унтер сказал, что разные благородия как бы сильно уважали именно эту песню. Пусть уже и простые солдаты послушают её в исполнении автора. Конечно, мой голос был слабоват, но песни я вытянул. Унтер и его помощники точно впечатлились.
— Да, князь, Вы, хоть и юны, но большие способности имеете. Ещё и нас, простых солдат, уважили.
— Так ведь, Фёдор Иванович, вы же тут все на войну едете. Да, и я не один, но мне всё-таки хоть какая-то охрана нужна. И мы, ясно, едем не воевать, а просто посмотреть. Хотя, можно попросить у Вас немного патронов для револьверов? У меня «Смит энд Вессон» есть, князь Юсупов подарил, а вот патронов мало. А вдруг кто на меня нападёт? Не сомневайтесь, стрелять я умею, и хорошо.
Так-то, револьвер мне подарил генерал-майор Эттер, командир гвардейского уланского полка. А подарок князя Юсупова я оставил в имении, нашему управляющему. Ну, не важно. Да, унтер не побоялся отсыпать мне аж пару сотен патронов. И ни копейки не попросил. Хотя, после я ему и его помощникам сыграл «Путь домой», «Золушку» и «Весенний вальс». Напоследок ещё и спел «Les Moulins de mon Coeur», и прямо на французском языке. Спать пока мне не хотелось, а эшелон тянулся очень медленно. Тут унтер с большим сожалением сообщил нам, что железная дорога ещё не совсем подходит для столь больших воинских перевозок, и потому поезда ходили по ней медленно. Мол, бывало, что и прямо по ходу чинить её приходилось. Но это ранее. А сейчас уже как бы всё наладили.
А так, после неплохой трапезы, которую нам устроил уже Фёдор Иванович, мы спокойно завалились спать и проспали почти до полудня. Ну, это я спал, а мои помощники, как и положено на войне, по очереди несли дежурство. Мало ли что? Так что, когда к нам в вагон вдруг заявился поддатый штабс-капитан Попов, они все тут же попрятались. Оказалось, что эшелон на какой-то мелкой станции на некоторое время встал. Вроде, воду получал, ещё и что-то выгружали. Так что, и штабс-капитан как бы решил проверить своё хозяйство.
Нет, сам я прятаться не стал. Ну, если высадят, так всё равно и сам один доеду. Мне даже легче будет добраться до Бухареста. Хуже, если арестуют. Ну, так и сбежать могу. Мне никто ничего не сделает.
— Унтер, почему в вагоне посторонний? — сразу же рявкнул, и строго, штаб-капитан. — Что за мальчишка?
Тут я решил уже сам нарваться на гнев инденданта:
— Иван Денисович, помогите, пожалуйста. Мне надо добраться до майора Николая Тутолмина. Я князь Борис Куракин. Да, простите, пожалуйста, Фёдора Ивановича. Это я сам тайком в вагон пробрался. А потом, уже ночью, выбрался. Ну, не выкидывать же меня наружу!
Тут офицер пристально вгляделься в меня:
— Князь Борис Куракин? Тот самый? Не врёшь, мальчик?
Я опять улыбнулся.
— Ну, что Вы, Иван Денисович? Как можно? Слово князя! Честь имею! Помогите, пожалуйста? Вынужден сознаться, что как бы и глупо, но хочу быть причастным к столь важному событию. Песни свои буду петь, музыку исполнять. Поэтому хочу к майору Николаю Тутолмину, в уланский полк. А к полковнику Ивану Тутолмину, мужу своей тёти Арины, не хочу. Иван Фёдорович меня отругает и может домой отправить. А Николай Фёдорович, думаю, меня поймёт?
Тут штабс-капитан, похоже, мне поверил?
— Хорошо, князь, пойдёмте. Установим Вашу личность. А ты, унтер, будь бдителен! У нас воинский эшелон! Понять должен!
И индендант, уже не обращая внимания на извиняющегося унтера, повёл меня в свой вагон. А там его ждали оба поручика и ещё пять подпоручиков. Да, и они были слегка выпившими. Офицеры сразу же перестали играть — ну, да, перекидывались в картишки. А что им ещё делать? Ну, да, можно и мою музыку слушать! И стол у штабс-капитана оказался намного обильнее, чем у простого унтера.
— Вот, господа, — хитро и торжественно улыбнулся индендант, — у унтера Белецкого лазутчика поймал. Как бы тайком к нему в вагон пробрался. Представился князем Борисом Куракиным. Сказал, что хочет попасть к уланам, майору Николаю Тутолмину.
Поручики, уже лет под тридцать, внимательно оглядели меня. Вот подпоручики были сильно моложе.
— Сильно похож, Иван Денисович, — заявил один из поручиков. — Скорее, он и есть. И, да, князь, майор Тутолмин должен быть в Бухаресте. Его группу как раз перед нами туда отправили. Мы вместе в Яссы прибыли. Но с ним лишь полсотни человек, ещё 6ольшой обоз. Не знаю, примет ли он Вас к себе? Всё-таки у Вас возраст не тот. И от начальства может попасть.
— Примет, — спокойно заявил я. — Я уланам новые песни спою.
— Что же, князь, пока давайте к нам, — заявил штабс-капитан. — Мы как раз собирались перекусить. В Бухарест придём лишь поздно вечером. А там и майора как-нибудь найдёте.
Что же, сел я трапезничать. Пить, конечно, не стал, но должное еде отдал. Да, неплохой стол, нисколько не хуже, чем в Одессе у Абрама Самуиловича. Ну, не мои дела, раз угощают, не откажусь. Главное, чтобы меня не обижали.
Как насытился, так сразу же и за гитару взялся. Ну, раз сам так заявлял, то пусть русские воины послушают мою музыку, и у них поднимется боевой дух. Тем более, в вагоне находились ещё три унтера и пять простых солдат. Хоть они и сели немного в отдалении, но и им всё было слышно. Вот для них я и хотел петь.
— Господа, ей богу, не подумайте, что я за славой гоняюсь. Я уже сказал Ивану Денисовичу, что просто хочу быть причастным к такому важному событию. У меня отец, майор Павел Куракин, в Крыму воевал, на Альме, в составе Владимирского полка, насмерть стоял. Разрешите исполнить песню в память тех времён?
И я сразу же начал песню «Хотят ли русские войны». Да, сам я его уже давно не исполнял. Но в Петербурге он стал популярным.
— Не только за свою страну
Солдаты гибли в ту войну,
А чтобы люди всей земли
Спокойно ночью спать могли.
Спросите тех, кто воевал,
На Альме насмерть кто стоял!
Мы этой памяти верны.
Хотят ли русские, хотят ли русские,
Хотят ли русские войны?
И после того, как стих последний аккорд гитары, офицеры не сразу заговорили. Индендант пока промолчал. Вот поручик Долгов Григорий Васильевич резко влил в себя рюмку, судя по запаху, простой водки и зажевал её куском чёрного хлеба с колбасой.
— У меня отец, штабс-капитан Долгов, тоже на Альме стоял и, к счастью, хоть и ранен был, жив остался. Не могу сказать, князь, был ли он знаком с Вашим отцом, но, скорее всего, да. И я рад, что мне удалось познакомиться с сыном его боевого товарища. Кстати, он ещё жив, и я отпишу ему об этой встрече. Ничего, хоть и трудно будет, на этот раз мы всыплем туркам, в том числе и за Крым, и за Альму! Припомним им все старые обиды!
Ну, поручик мог так сказать. Уж он наверняка поведёт свою роту в бой. Ну, дай бог, чтобы умело воевал — и сам не погиб, и своих солдат берёг. Жаль, что пока русская армия, как я уже знал, всё ещё придерживалась старой тактики действий сомкнутым строем и слабо применяла стрелковый строй. Это однозначно вела к большим потерям. Но, что делать, я всего лишь глупый и слабый юнец, тайком удравший на войну и, кроме себя и небольшой группы помощников, и никак не воинов, никем не командовал. У нас и оружия не имелось. Дай бог и нам, если сумеем добраться до линии фронта, уцелеть. И ещё надо и воплотить в жизнь свои замыслы.
После этого я исполнил «Песенку кавалергарда» и затем, как оказалось, весьма популярный у офицеров «Офицерский романс». Я и сам, едва слышал «Я вижу во сне Ваши нежные руки и тонкие кудри российских берёз», сильно волновался.
— Да, князь, хоть Вы и столь юны, однозначно молодец! — Тут и поручик Лихтенштейн Юрий Петрович как бы решил выразить свои мысли. — Хотя, что ни есть сын боевого офицера, и сами решившие посмотреть, что тут происходит. Конечно, Вас могут и вернуть домой, но я бы всё же разрешил выступать перед нашими войсками. Мне тут самому легче стало. Хорошие песни у Вас.
А далее я уже просто сыграл те же «Путь домой», «Золушку» и «Весенний вальс». Хотя, ещё спел и «Песню о звёздах». Хоть и загнал офицеров в грусть, но они остались довольными.
— Благодарствуем, князь! Хорошие музыка и песни! За душу берут! — штабс-капитан и сам чуть не прослезился. — Конечно, это не дело, что Вы сорвались сюда, но раз решили… А мы со своей стороны хотим сделать Вам небольшой подарок.
Тут я увидел в руке поручика Долгова точно такой же «Смит энд Вессон», как у меня. Надо же, неплохой подарок получается.
— У Вас, князь, наверняка оружия нет?
Тут я сразу же храбро возразил:
— Почему же, нет? Есть! — и в моей руке тут же появился кинжал, который был со мной ещё с Петербурга. — Ещё я хорошо бегаю.
Тут все офицеры заулыбались и чуть не рассмеялась.
— Ну, вот, князь, чтобы не пришлось бегать, и примите от нас этот револьвер. Стрелять Вы, мы тут надеемся, умеете?
Тут я просто согласно кивнул.
Так что, индендант вручил мне и револьвер, и ещё полсотни патронов к нему. А то как раз Кириллу надо. Я уж думал и купить. А далее мы предались беседе о повседневной жизни и рассказам офицеров об их воинской службе. Что же, познавательно и для меня нужно. Я же о здешних воинских делах мало что знаю.
И уже поздно вечером эшелон всё же добрался до столицы новой Румынии. Тут русских войск было ещё больше, чем в Яссах. Уже у железнодорожного вокзала, называвшегося, вроде, «Gara Targovistei», это сразу же сильно чувствовалось. Хоть близилась ночь, беспрерывно туда-сюда сновали офицеры. Но и нижних чинов хватало. Вот они уж явно бегали по заданиям господ офицеров. Конечно, и местных гражданских хватало. Виднелись и румынские офицеры, и они вели себя ещё хуже, чем в Яссах.
Но так, город, конечно, готовился ко сну. А может, наоборот, к ночной злачной жизни? Ну, это не для меня. Мне спать надо.
Простившись с офицерами, я направился к вагону унтера. Если честно, просто сбежал. Хоть штабс-капитан и предложил мне на ночь остаться у него, но мне и о своих людях надо было позаботиться, так и никого не выдавать. Конечно, он уже всё понял, но возникать не стал. А обе роты отправлялись уже во временные казармы, поэтому мне туда лучше было и не соваться. А то ещё возьмут и арестуют!
Мои помощники уже высыпали на перрон. И мы постарались быстрее удалиться от железнородорожного вокзала. Тут нас сразу же поймал торговец Ион Дмитреску. Ему было под полсотни лет, и он имел вполне крупную комплекцию. Хитрый румын даже был рад, что наткнулся на гражданских русских. Хотя, я порадовал его больше, заявив, что я баронет Борис фон Браун из Веймара, само собой, подданный великой Германской империи, и как бы направляюсь в Вену. Ну, да, в Бухаресте как бы проездом. А что мои помощники оказались болгарином, греком и русскими, так они, мол, люди моего троюродного брата князя Бориса Куракина, временно выделенные в моё сопровождение и охрану. Конечно, торговец явно сильно желал нажиться на бедных путешественниках, особенно русских. Но тут он нарвался на жадного и высокомерного немчика. Оказалось, что Ион, помимо своего родного молдовского, и немецкий язык знал на вполне хорошем уровне, так что, торговался я уже сам. Просто для интереса. Нет, нисколько, как там, не лоханулся, приемлимую цену выторговал. С другой стороны, хитрый румын чуть ли не довольно потёр руки, что я решил расплатиться с ним немецкими марками.
А далее мы немного прогулялись пешком. Как бы недалеко было. Так и оказалось. Хоть и вечер, и скоро ночь уже, но на улице светло было. Оказалось, что в Бухаресте давно уличные газовые фонари были поставлены. Правда, достопримечательности меня не сильно интересовали. Пусть многие дома оказались старинными, город как город. Мне, раз Николай Фёдорович со своей группой здесь, быстрее хотелось его найти. Завтра и будем искать.
А сейчас и я прибыл на эту войну, и важную. Так что, и мне надо быть всегда начеку и использовать все свои способности и умения. На войне как на войне! Пусть враги боятся и меня!
Глава 05.
Мы гуляем по Европе?
— Значит, унтер, ты тут тайно разных лазутчиков возишь?
— Виноват, Ваше благородие! Больше не повторится! Малец больно сильно просился, не смог отказать. Подумал, что немчик какой, а оказался сам князь Борис Куракин!
— Значит, ещё и с охраной?
— Так и есть, Ваше благородие. Пятеро, и крепкие парни, ещё явно и вооружённые. И вели себя, как казаки-пластуны какие-то. Но мальчика слушались, как мы Вас!
— Хорошо, унтер. Их не было, лишь сам князь. Тайком в твой вагон пробрался. Сколько ты с него взял?
— Двести рубликов, Ваше благородие. Больше не решился.
— Ладно, давай полторы сотни сюда. Но чтобы больше никого! Если и кого возьмёшь, чтобы я знал!
— Слушаюсь, Ваше благородие! Простите! Больше никого без Вашего дозволения не возьму!
— Иди, унтер. На этот раз тебе повезло. Всё-таки взял того, кого надо. Хоть и странен, но способный мальчик. И на войну не побоялся приехать. Пусть повезёт ему, и Господь хранит его!
— Ну, вот, Сашенька, ты всё беспокоилась, но, к счастью, всё разрешилось, и наш Борис нашёлся. Я и сама себе места не находила, но, благодаря Господу, пока с ним всё хорошо. И Иван написал, что и он и жив, и здоров. Правда, предупредил, что основные боевые действия с турками-османами впереди, но тут ничего не поделаешь. Он военный человек, и куда пошлют, там и придётся воевать.
— Да, тётя Арина, я прямо сильно напереживалась. Ладно, что с Борисом всё хорошо. Всё-таки ему спокойно не сидится, до Одессы добрался. Вообще-то, когда-нибудь и нам можно бы туда съездить. А то там они, оказывается, уже вовсю в море купаются. А у нас тут всё время дождь и холодно, словно и не лето. Хорошо, что мы в нашу Березовую горку поедем. Там наверняка получше будет.
— Да, Сашенька, нам надо немного отдохнуть. А то совсем заработались. Но мы там немного побудем. А то мне скоро рожать надо будет, и лучше в городе. Хорошо, что Костя с Соней вовремя приехали. Их и так бы приняли, но с нами всё хорошо получилось. Пусть пока в квартире Бориса поживут. Федот с Марьей и малышки, даже когда вернутся, им там не помешают. Наоборот, привыкнуть помогут. На работу в мастерскую будут ходить. А Вернера с семьёй к нам, в Березовую горку, заберём. Тем более, пусть он там посмотрит фабрику Бориса и всё там в порядок приведёт.
— А Борис у нас, тётя Арина, скучать не любит. Надо же, он в Одессе даже футбольные клубы и целое общество организовал. Лихо! Костя с Соней рассказали, что очень интересная игра. И у нас в Санкт-Петербурге надо такие же общество и клубы создать.
— Обязательно создадим, Сашенька. Как вернёмся, сразу же займёмся. Я напишу Абраму Самуиловичу в Одессу. Пусть приезжает в Санкт-Петербург к этому времени. Заодно всё обговорим и насчёт совместных дел. Пора нам расширяться. Средства имеются и ещё поступать будут. Скоро и мастерская Луизы заработает. И другие совместные предприятия с немцами строятся.
— Да, пока всё хорошо идёт, тётя Арина. Вон, немцы захотели ещё одну книгу сочинений Бориса выпустить. Ещё и прежние желают переиздать, и большим тиражом. Жаль, что Борис на войну сорвался. Он бы сейчас ещё много чего придумал и разную музыку сочинил.
— Пусть издают, Сашенька. У него книжки хорошие. И у нас тут, на удивление, всё хорошо. Велосипеды быстро распродались, сама не ожидала. Ещё больше просят. Немцы довольны. Вот как фабрику Бориса запустим, уже и свои велосипеды пойдут. Хоть и не так много, но свои. А потом постепенно будем наращивать их производство. Тут Костя с Соней письмо от Бориса привезли, так он предлагает внедрить жареную на растительном масле картошку. Ещё можно и халву изготовлять. Придётся заказать немцам нужное оборудование. Прямо сейчас и сделаю. А заводик откроем в Санкт-Петербурге. Уже сейчас надо будет насчёт участка озаботиться. Как вернёмся, начнём строиться. Да, очень много дел у нас стало. Пока я, Сашенька, буду с дитём возиться, всё на тебя ляжет. Придётся постараться.
— Справлюсь, тётя Арина. Ничего страшного. Уже привыкла. Лишь бы Борис быстрее вернулся. Без него скучно. Лишь бы он на войну не сунулся и там не пострадал. А как вернётся, ещё много чего придумает. Чтобы и Иван Фёдорович живым и целым вернулся.
— Вернётся, Сашенька. Я в него верю. Дай бог, чтобы и с Иваном всё хорошо было. И как они вернутся, мы заживём как прежде.
Само собой, в слишком роскошные хоромы мы не попали, но жильё торговца, расположенное чуть южнее вокзала, на полпути к Старому городу, нас вполне устроило. На первом этаже у него располагалась небольшая галантерейная лавка и склады, а наверху жилые помещения. При нашем появлении сразу же резво забегали жена хозяина Илона, уже довольно дородная женщина, и тоже под полсотни лет, и одна молодая девушка, явно служанка. Нам отвели две комнаты. Само собой, я взял к себе своих помощников. И мы, после скромкой трапезы, выставив дежурного, завалилась спать. Через пару часов его должен был сменить следующий. И мне, как главному, так ещё и ребёнку, конечно, сделали послабление. Хотя, я и так, если что, вскочил бы первым. Сам не знаю как, но у меня сразу же обострились все чувства. Само собой, и оружие было наготове. Явно сказывалось наличие где-то у меня внутри знаний и умений, так и чувств Бурлака. Всё-таки он был умелым воином-диверсантом, как сейчас сказали бы, лазутчиком. Не хуже казаков-пластунов…
Утром торговец позвал нас на завтрак. Правда, это в оплату ночлега не входило, и кормить нас я не просил. Ну, раз позвал, то мы охотно согласились. А то у нас впереди и так длинная дорога.
Да, торговец жил не так уж роскошно, но сносно. И дом был у него собственным. Не то, что мы с тётей Ариной и уже и Иваном Фёдоровичем ютились в Петербурге, да ещё в доходных домах. Даже можно было считать, что мы жили намного хуже и лишь недавно являлись практически нищими. В большой трапезной комнате даже чёрное блестящее фортепиано, надо же, «Schiedmayer», стояло. А что постояльцев пустил, так местные, раз русские войска пока здесь находились, пытались поживиться, сколько получится. Так и от Иона, оказывается, лишь вчера вечером съехали два важных русских офицера, как бы и аристократов. Он не успел подобрать достойных жильцов, ладно, что хоть наткнулся на нас, решил, что на ночь сойдёт. Да, ничего такого, просто бизнес. А теперь торговцу-простолюдину явно было интересно познакомиться со случайным немецким баронетом, хоть и юным:
— Баронет, а Вы смелый молодой человек. Извините меня за этот вопрос, но как Вы решились в столь тревожное время пуститься в такую опасную поездку?
Разговор у нас вёлся на немецком языке. Похоже, и вся семья торговца его знала? А чего удивляться? Я уже знал, что в Бухаресте жило много немцев. Хватало их и среди богатых и влиятельных лиц. Если князем был чистейший немец. Вообще-то, пока столица новой Румынии являлась небольшим городом, в котором проживало чуть более сто семидесяти тысяч человек. И население объединённого княжества не превышало четырёх с половиной миллионов. И оно было аграрным, слаборазвитым. Конечно, однозначно мало для противодействия туркам-османам. Тут уж без помощи Российской империи никак не обойтись. Только вот зря всё оказалось.
Наш разговор внимательно слушали жена торговца Илона, ещё вчерашняя молодая девушка, оказавшаяся их дочкой Марией и худощавый и низкорослый мальчик моих лет, уже сын Эрих. Слуга и служанка в доме имелись, но были постарше и работали только днём. Как раз они, вместе с хозяевами, и накрыли стол.
Но я вступать с хозяином дома в длинные разговоры не стал:
— А что тут такого, герр Ион? У нашей семьи, хоть мы лишь обычные мелкие бароны, нужные связи тоже имеются. Так и русские благородные люди, тем более, у меня важные родственники в самом Санкт-Петербурге. Я был представлен самим князям Юсуповым! Ещё и Барятинским — Анатолию и Виктору Ивановичам и их семьям!
Ну, вообще-то, теперь и имя юного князя Бориса Куракина было известно во всей Европе. Торговец сразу же вспомнил про него:
— Э, баронет, значит, Вы являетесь троюродным братом самого князя Бориса Куракина? У нас дома и его книжки имеются.
И торговец показал нам немецкие «Märchen der neuen Zeit» и «Musik der neuen Zeit» и французские «Contes du nouveau temps» и «Musique du nouveau temps». Ну, да, что ни есть мои книжки «Сказки нового времени» и «Музыка нового времени» — первая довольно толстая и вторая уже тонкая, просто на немецком и французском языках. Надо же, и сюда дошли! Умеют немцы!
— Так и есть. Мой брат способный, но очень скромный. Правда, у него не совсем сложились отношения с разными аристократами. — Тут я решил пустить в Европу немного интересных слухов, вообще-то, даже сплетен. — Те же Юсуповы запретили ему встречаться со своей младшей дочкой, посчитали, что он ей не совсем подходящая партия. А мы с братом считаем, что так неправильно. Молодые люди сами должны выбирать себе спутников жизни, и лучше по любви.
Да, хоть и жаль, но на самом деле запрещали. Но ведь мне сейчас лишь тринадцать лет, осенью будет четырнадцать, а Татьяна на пару лет меня моложе. Ну, какая любовь меж нами? Мы же ещё маленькие дети! Нам вырасти надо! Я пока к ней ничего такого не испытываю. Но всё равно нам даже дружить друг с другом не разрешают. А когда мы вырастем, ещё неизвестно, какая судьба нас ожидает. Может, всё сложится, как в моей памяти, и она влюбится в Великого князя Павла, а потом трагически умрёт даже в двадцать два года? Не знаю, где сейчас Татьяна, но две с лишним недели назад она ещё находилась в Архангельском. Интересно, а велосипед, подарок от меня, она получила? Хотя, должна. Немцы обычно очень исполнительны. И неизвестно, что будет со мною? Может, тоже умру? Я полтора года назад и так чудом спасся. Тогда меня спасла и выходила тётя Арина. Да, она для меня тоже такая же любимая мать, как моя мама Софья. Я всё сделаю, чтобы ей жилось хорошо. И ещё моей любимой сестре Александре.
Тут я, уже подкрепившийся, посмотрел на фортепиано.
— Позвольте, герр Ион, что-нибудь попробую сыграть. У брата музыки много. А то давно в пути. Немного и соскучился.
Да, на самом деле захотелось поиграть, услышать чарующую музыку с других времён. Хотя, и оставить некоторую память о себе у этого семейства. Уж они должны были видеть мои портреты в обеих книгах. Один в один. Хотя, я сейчас себе же троюродный брат.
— Ну, раз умеете, попробуйте, Борис. У нас и София, наша старшая дочь, и Мария немного на нём играют. Вот сын Роман решил пойти служить в армию и уже дослужился до субофицера. Жаль, но он не особо интересуется музыкой. И торговлей тоже.
Я не знал, что и как в армии новой Румынии, но, похоже, что сын торговца не смог выучиться на офицера и пока, судя по всему, служил простым унтером. Ну, пусть служит. Хоть кому-то из румын надо защищать свою Родину от турок-осман. Не всё же лишь русские должны воевать с ними. Правда, от румын толка мало.
Ладно, вопросы политики и межгосударственных отношений не ко мне. Так что, я со спокойной душой сел за стулчик и прошёлся по блестящим чёрным клавишам. Фортепиано было налажено, ещё и выдало звуки очень хорошего качества. Сначала я сыграл «A comme amour» или «Приди ко мне любовь». Красиво получилось. А потом наступила очередь «Весеннего вальса». Так как все внимательно меня слушали, и я решил отвести душу, то далее сыграл «Eleana». И она имелась в «Музыке нового времени».
А далее я решил сыграть новую вещь, называвшуюся «Joie de Vivre». Как раз подходила для фортепиано. Даже как-то нежданно вспомнил. Да, к сожалению, у меня не всё — и музыка, и прочие сведения, не сразу и в полном объёме вспоминаются. Иногда, как сейчас, и чаще всего, что-то приходит на память и нежданно, порой и отрывочно. Потому что я сейчас живу и не поглощён полностью странными воспоминаниями, и мне и о нынешней жизни думать надо. Хорошо, что эта музыка как бы вспомнилась полностью. Она трогательная, и как раз под мой вкус. И Бурлак любил именно такую музыку. Так что, к месту пришлась. И небольшой концерт я завершил «К Элизе» великого Бетховена. Просто для того, чтобы показать, что как бы не чужд и своей немецкой музыки.
— Э, баронет, Вы играете, словно с раннего детства увлекались музыкой. Это всё музыка князя Куракина?
Правда, тут в разговор решила включиться дочь торговца:
— Э, папа, не всё. Последнюю композицию написал Людвиг ван Бетховен. Э, баронет, извините, но композиция перед ней мне не знакома. Это, наверное, новая вещь?
Надо же, а девушка действительно моя поклонница!
— Да, новая, фройляйн Мария. Брат знакомил с ней лишь меня и ещё нигде не показывал. Называется «Joie de Vivre». Получается, вы услышали её первыми, конечно, после меня.
Ясно, что и отец девушки выразил мне восхищение и от души поблагодарил за исполнение столь красивой музыки. Далее мы начали собираться. Торговец предложил нам, если что, вернуться к нему, но я обещаний не дал. Он сообщил, что можно остановиться и у дочки с зятем, тоже мелким торговцем. Семья Симона Митреску как бы и жила недалеко. У них тоже был свой дом. Хоть они и растили сына Михася и дочь, как раз Элизу, шести и трёх лет, но как бы и у них имелись свободные комнаты. Ну, да, если надумаем или вдруг не повезёт, то, да, конечно, вернёмся. Хотя, видно будет…
— Нашёлся мальчик, herr секретарь. К полковнице Тутолминой молодая пара из Одессы приехала. Мальчик их там подобрал и к тёте отправил. Оказывается, он уже неделю в Одессе с евреями и простолюдинами в футбол играл. Наверняка на войну собрался? И далее его следует искать уже на фронте, у полковника Тутолмина?
— Уже знаю, Генрих. Даже из Берлина срочное сообщение об этом прислали. У них там возможностей намного больше, чем у нас. Да, беда с этим юным князем! Никак невозможно за ним уследить. И сейчас он, оказывается, уже дней пять как нежданно пропал. На этот раз, скорее всего, всё-таки на войну отправился? Тем более, русские у Зимницы уже начали переправу своих войск через Дунай. Ладно, это уже не наше дело. Пока, Генрих, нам придётся усилить внимание к его семье. Знаешь, случилось чрезвычайно важное событие! И это, получается, даже благодаря нам!
— Даже так, herr секретарь? Но пока я ничего такого не слышал. Отношения с тётей мальчика у нас хорошие. Вроде, она от нас ничего важного не утаила? А что касается всей Российской империи, то пока тоже ничего неожиданного не случилось.
— Нет, Генрих, это не у нас, а в Африке случилось! Из Берлина секретное сообщение пришло. Знаешь, на побережье этой проклятой Намибии наша экспедиция алмазы нашла! Ещё две недели назад. Нам благодарность объявили. И всех нас ждут высокие награды. Herr посол от радости решил тебя в Берлин отпустить на некоторое время. Чтобы ты пока отдохнул. Возможно, далее тебя отправят уже на Балканы? Всё-таки это у тебя лучшие отношения с юным князем.
— Э, herr секретарь, это же многое меняет! Получается, нелепые фантазии мальчика, пока насчёт алмазов, потвердились? Он, что, всё знал? Или просто так удачно нафантизировал?
— Это, Генрих, уже не важно. Главное, мальчик навёл нас туда, куда надо. Знаешь, как бы принято решение о колонизации этой Намибии. А это, сам понимаешь, ведёт к сильному осложнениюо отношений с Британией. А если мы найдём ещё и золото в этом Трансваале, то не знаю, что далее последует? Нашей империи нужны ресурсы. Значит, сразу же пойдёт помощь бурам, а британцам это не понравится. И это всё благодаря одному мальчику.
— Да, herr секретарь, придётся обратить на юного князя ещё большее внимание. А вдруг он знает ещё и что-то другое?
— В том-то и дело, Генрих! И музыка, и странные сказки, ещё и новая одежда, а далее пошли уже разные изобретения… Да, этот мальчик не просто странен, он нам сильно интересен и нужен! Тем более, он же немец, и даже герцогских кровей! Великий герцог Карл Александр готов принять его в свою семью хоть сейчас!
— Да, herr секретарь, мы, сами того не ожидая, наткнулись на алмаз! Что же, я готов хоть сейчас отправиться на его поиски!
— Отправишься, Генрих. Скоро!
Глава 06.
Пока зависли?
Что же, погостили, даже немного помузицировали, значит, пока хватит. Нам надо было срочно узнать, где могли находиться Николай Фёдорович и его группа, поэтому мы далее отправились обратно к железнодорожному вокзалу. А больше и негде.
На удивление, проводить нас туда вызвался Эрих, да ещё и на велосипеде, конечно, нашем «Volhov». По пути мы встретили пару молодых мужчин, явно мелких торговцев, в общем, коробейников, и одного мальчика, продавца газет, вполне с ветерком пронёсшихся мимо нас, и тоже на них. Оказалось, что и в Бухаресте немцы начали их продавать. Просто вчера вечером мы их не увидели.
— Княже, — сказал Демьян, — и здесь ваши велосипеды. Надо же, на них не просто катаются, но и разные вещи возят.
— Да, Демьян, на них много чего можно возить. А если сделать самобеглые телеги, то и лошади не будут нужны.
— А можно сделать? — тут же азартно загорелись глаза моего помощника. — Я бы тоже хотел на них ездить.
— Можно, — улыбнулся я. — Вот как вернёмся с этой войны, то сразу же за них и возьмёмся. В гимназию буду ездить. Ещё в Кириши. А то всё время кататься туда на поезде не совсем удобно.
Приблизится прямо к вокзалу я сам поостерёгся. Не дай бог на знакомых русских офицеров наткнусь. Пусть пока разные чужие люди не знают, что и сюда заявился. Я лишь слабый мальчишка, меня обидеть легко. Мои помощники меня защитить не смогут. Их самих от них защищать надо. Людей, и самых разных, там хватало. Словно, несмотря на войну, весь Бухарест тут гулял. Конечно, полно было и русских военных. Множество русских офицеров торопливо носились туда-сюда, похоже, многие явились сюда и просто так. Конечно, виднелись и принарядившиеся местные дамочки, и частью явно низкой социальной ответственности. Может, больше их и было? Э, тоже «бизнес», и как бы очень широко распространённый. Немало попадалось и местных офицеров. И они вели себя тут так же, как и в Яссах — смотрели на русских, и даже офицеров, свысока. А ведь, если откровенно подумать, у этой новообразованной Румынии и достойной армии не имеется. Откуда ей взяться за столь короткое время, и у нищего и слаборазвитого княжества? Наверное, сейчас военное командование быстро мобилизовало всяких необученных гражданских, разной мелкой знати раздало офицерские чины, и они сразу же возомнили себя крутыми вояками? Но, судя по разговорам на французском языке, порой, и ущербном, часть офицеров прошла обучение где-то там и получило соответствующую накачку.
Ладно, это не мои дела. У нас и своих забот хватает. А так, нам радоваться надо. Всё-таки удачно аж в Бухарест добрались. Правда, я не собираюсь тут во что-то вложиться и развивать, но себя хоть немного покажу. Пусть знают и в этой гадкой Европе, что и в Российской империи щи не лаптем хлебают. Мы, русские, ещё будем впереди планеты всей. Хотя, я и так впереди…
Эрих сразу же уехал обратно. Само собой, тут вперёд пошли Димитрий и Коста. Они быстро ввинтились в ряды местных — и язык неплохо знали, и с обычаями были хорошо знакомы. И Кирилл ненадолго присел у группы из трёх десятков простых русских солдат, во главе с усатым унтером, расположившихся с краю привокзальной площади. Явно из какого-то хозяйственного взвода, вид у них был не совсем строевым. Похоже, что ждали своих офицеров? А Кирилл просто достал из дорожной сумки немного сухофруктов и стал есть их, так и предложил оказавшимся рядом солдатам. Уж не вином же угощать. Из армейской фляжки. Правда, они были, но стеклянными или металлическими, само собой, или бились, или весили слишком много, оттого почти не применялись. А для производства алюминия для тех же фляжек и котелков много электричества надо. Как и для самолётов. Так что, чуть подождать придётся.
Кирилл уже вовсю болтал и с унтером. Да, он, хоть и всегда крестился тремя перстами, прикинулся одним из местных русских староверов. Много их убегло из Российской империи. И в Румынии они имелись, так что, прокатило. Что делать, царская власть не давала им житья, уже давно жёстко преследовала.
Вот мне вопросы веры были побоку. Я и дома — и в Петербурге, хотя, и Киришах, в церковь ходил лишь изредка, и то потому, что не хотел обижать тётю Арину. Если честно, она и сама не так строго придерживалась церковных порядков. Нет, наша семья жила вполне праведно и имперских законов так уж не нарушала. Разве что я? Вот в прошлом году, перед Новым годом, один раз и на антицарском митинге участвовал, и «Интернационал» со своим переводом пел, и лишь недавно спасать Софью Перовскую в Симферополь ездил. Да, и антицарские статьи и песню написал. Если меня вдруг разоблачат, то наверняка сошлют на каторгу, и до конца жизни. Будут день и ночь строго стеречь как князя Кропоткина, одного из самых опасных государственных преступников. Хотя, он, вроде, уже весной успешно сбежал куда-то во Францию. Или сидит в Англии? Вообще-то, все революционеры, как правило, туда бегут и там сидят. Да, ещё и в Швейцарии. И русские аристократы и буржуи, хотя бы те же князья Юсуповы, тоже постоянно там околачиваются и безбожно тратят деньги, вывезенные из нашей империи. Не развивают свою страну. Вплоть до самих царей, царской семьи и всех Романовых. Хотя, они же немцы. Вот и крутились часто в Германской империи, у своей многочисленной родни. Я тоже как бы немецких кровей, но нигде, кроме Петербурга и своего имения под Кирешем, не был. Просто сейчас вырвался, и то тайком. Если поймают, то сразу же в большую немилость могу попасть. Поэтому и надо до последнего не выдавать себя. Вот как исполню свои задумки, то сразу же домой вернусь.
Чуть позже мои помощники вернулись. Жаль, но они принесли не совсем хорошие новости. Димитрий и Коста, оказалось, успели уже шустро пробежаться и по вокзалу, и проникнуть к вагонам, где временно обитали служащие и солдаты третьего железнодорожного батальона. И там у них нашлась пара знакомых. Вот они и сообщили им, что мы всё-таки слегка опоздали.
— Иван, — мои помощники при наличии рядом посторонних всегда старались звать меня так. А тут чужие всё время пробегали мимо нас. — Уланы как раз вчера вечером были отправлены в Фратешти. Это как бы в сотне вёрст от Бухареста, где-то недалеко от Дуная. Хотя, оттуда их, скорее всего, напрявят уже под Зимницу.
Ну, раз группа Николая Фёдоровича, если всё будет идти как задумано, была отправлена генералом-майором Эттером в бригаду Ивана Федоровича, то, само собой, она отправилась туда. А казачья бригада сейчас, вместе с девятым корпусом под командованием генерала-лейтенанта Криденера, наверняка двинулись к Никополю, к большой турецкой крепости? Да, тут я ожидаемо огорчился. Немного, но, получается, всё же слегка опоздали? Но, что делать, не всё от нас и меня зависит. Пока ничего не потеряно. Всё равно найдём и догоним. Если что, сами на другую сторону Дуная проберёмся…
— Ладно, друзья, не страшно. Значит, едем туда!
И я попросил Димитрия сходить обратно к своим знакомым и попробовать договориться насчёт устройства нас в какой-нибудь воинский эшелон, следующий в Фратешти. Вроде, пока в Зимницу поезда не ходили? Хотя, туда можно и своим ходом добраться. Не так и далеко, лишь вёрст под двести будет. Наймём извозчиков и дня через три будем там. Зато ничего и никого бояться не придётся. Правда, там теперь всё же русские военные распоряжаются. Нас, простых гражданских, хоть и русских, туда могут и не пустить. Да, можно кого-то там и подкупить, но у меня денег не так много. И ещё такого чина надо найти! А раскрывать своё инкогнито мне не хочется! Тогда и на скандал можно нарваться, и нас сразу же арестуют и домой отправят! Вообще-то, могут, за незаконный переход границы, хотя, больше моих помощников, и в тюрьмю посадить, и подержать там некоторое время. Нет, этого мне не надо! Проще и спокойнее будет переправиться через Дунай самим. Только вот тогда придётся нанять румынских лодочников. Но им придётся заплатить много денег! Это ещё и сильно опасно! Тут жестокая война идёт!
А пока Коста и Кирилл рассказали мне последние новости. Их много, и самых разных, было. Часть я слышал ещё от компании штабс-капитана Попова. И сам индендант, и другие офицеры много чего знали и так уж от меня не таились. Что-то рассказал и унтер Белецкий, но не так много. У него положение было намного ниже, вот он и не мог знать того, что было доступно офицерам. Хотя, и мои помощники сейчас ничего такого не узнали, просто то, что было известно всем. Мы всё же мало общались с людьми и местных, и российских, и мировых газет не успели почитать, потому были далеки от всего. А сейчас они немного и газет принесли. Конечно, я какие-то местные «Timpul» и «Gura satului» даже смотреть не стал. Всё равно не пойму, что там написано. Потом Димитрий с Костой просмотрят и всё доведут до меня. Вот русские журналы «Журнал Министерства путей сообщения» и «Новое время» Суворина за июнь можно было почитать. Надо же, и их тут продавали. Кто-то всё же завёз. Но моё внимание больше привлекла «Петербургская газета» Худекова пятидневный давности. Надо же, там даже на первой же странице рассказывалось об успехе продаж наших велосипедов «Volhov», хотя, всё же «Волхов». Да, придётся мне по возвращению домой сделать хороший подарок автору статьи, нашему хорошему знакомому Константину Апполоновичу Скальковскому! Хоть никто его не просил, всё же написал. Ведь в газете прямо было написано, что велосипед придуман мной, то есть, князем Борисом Куракиным, само собой, вместе с немецкими инженерами. И ещё уважительно отмечалось, что разную амуницию для велосипедов разработали владелица мастерской «Арина» полковница Арина Тутолмина, само собой, моя тётя, и баронесса Александра фон Либендорф, уже старшая сестра. Хотя, новости с Балканского фронта были не совсем свежими. В газете сообщалось лишь о начале форсирования Дуная, и то где-то под Галацем. Вот что происходило на Кавказском фронте, вообще не упоминалось. Но штабс-капитан и его офицеры мне откровенно рассказали, что там наступление русских войск пока слегка замедлилось, так как турки-османы оказывали ожесточённое сопротивление. И в газете про Баязет ничего не было, и до офицеров про осаду этой крепости турками-османами новости не дошли. Нет, о высадке ими десанта под Сухумом поручики мне рассказали. Но, как мне и самому помнилось, осада Баязета как раз должна была лишь начаться. Хотя, всё могло и поменяться. Правда, я, если честно, не такая уж важная личность, чтобы влиять на разные события.
А так, мои помощники принесли и пару немецких газет. «Berliner Tageblatt» и «Berliner Volks zeitung» двухдневной давности. Вот в них открыто писалось много о чём, в том числе сообщали о том, что турки-османы как бы сцепились с русскими где-то в районе крепости Баязет. Собщалось и о том, что весь этот месяц на большой части кавказских гор и побережье Чёрного моря шли ожесточённые бои именно с воставшими там туземцами. И немецкие газеты, если честно, открыто симпатизировали им. Ладно, что хоть не называли русских угнетателями кавказцев. Ещё в них сообщалось, что русские войска уже удачно форсировали Дунай в двух местах — да, в нижнем течении и как раз у Зимницы, и теперь как бы успешно развивали оттуда наступление в разные стороны, конечно, вдоль реки направо и налево, и ещё, само собой, и в сторону гор. А так, сами немецкие новости меня не сильно заинтересовали.
Тут и Димитрий вернулся, но он опять меня огорчил:
— К сожалению, Иван, на воинские эшелоны до Фратешти сесть невозможно. Там и дорога плохая, и вагоны в основном отданы под снабжение войск. Придётся добираться самим.
Да, придётся. Жаль, опять большие расходы предстоят.
— Ладно, поедем сами! — решил я. — В Александрию. Оттуда в Зимницу будет даже проще добираться. Туда по прямой тоже под сотню вёрст. Там тоже наших войск полно. А то сразу соваться в Зимницу опасно. Сразу же попадёмся. И из Алесандрии до Дуная лишь вёрст пятьдесят. Даже пешком дойти можно.
Так что, мы вернулись обратно к торговцу Иону Дмитриеску. Я решил обратиться к нему за помощью или хотя бы навести нужные нам справки. Он наверняка много что знает. Вдруг поможет?
Торговец, правда, сильно удивился, но нам обрадовался:
— Э, баронет, Вы, что, передумали поехать в Вену?
— Нет, герр Ион, поедем. Но сначала мне захотелось заехать в Александрию. — Конечно, сходу обращаться к торговцу за помощью я не стал. — Тут такие интересные события происходят! Хочется хоть немного приобщиться к ним, посмотреть на всё своими глазами. А потом как-нибудь доберёмся в Крайову и уже оттуда отправлюсь в Вену. У меня времени много. Зато такое интересное путешествие получится, все мне завидовать будут!
Так что, торговец пригласил нас на обед. Хотя, похоже, что он уже раскусил меня, поэтому трапезничать мы сели ещё в компании семьи его старшей дочери Софии и даже сына Романа. Надо же, тот явился даже в сопровождении пары таких же унтеров, как сам, и одного офицера, ну, да, локотенента или, получается, поручика, как оказалось, вполне командира пехотной роты. Хотя, не знали, что мы вернёмся, а просто заглянули на время. Все они служили, как сами же хвастливо нам сообщили, в шестом линейном полку второй бригады второй дивизии под командованием полковника Логади. У унтеров на серых погонах, ещё и треугольных у пуговиц, виделись по две широкие жёлтые полосы, а у офицера — серых, ещё и один край прогона был полукруглым. И тридцатилетний локотенент Михай Чаушеску, как оказалось, племянник хозяйки, решил как бы слегка выпендриться или просто задумал осторожно прощупать меня и нас, начав разговор со мной на французском языке, вообще-то, не очень хорошем. Может, ещё и решил чуть подколоть немецкого барончика? Нет, я тут же охотно включился в обсуждение высокой французской моды и самого Парижа. Хозяин дома сразу же предоставил мне, по моей просьбе, небольшую тетрадку. И я начал рисовать там фасоны прежней одежды — и мужской, и женской, и детской, и новой, что уже шили в Петербурге в мастерских «Татьяна» князей Юсуповых и «Арина» моей тёти. Рисунки вышли у меня красивыми и получились довольно интересными и, да, слишком даже наглядными. Притом, и французский у меня являлся практически парижским диалектом.
— Э, баронет, а откуда Вы так хорошо знаете прежнюю и новую французскую одежду? — спросила, не выдержав, хозяйка дома. — И по Вашим рисункам уже вполне можно шить некоторые платья для женщин. Вы, что, учились у портных?
Да, можно было и пошить. Ещё и мужские костюмы.
— Ну, так, фрау Илона, у меня же брат, князь Борис Куракин, сам придумал множество фасонов одежды и для взрослых, и детей. И то, что сейчас шьётся французами, всё придумано им. Они просто нагло украли его модели, и сейчас Дом моды «Wejmar» судится со многими французскими производителями одежды нового фасона. Может, Вы и не знаете, и не слышали, но в Петербурге вся эта одежда уже больше года шьётся в мастерских «Татьяна» князей Юсуповых и «Арина» нашей родственницы, полковницы Арины Тутолминой.
— Э, мы тоже слышали об этом.
— Вы, фрау Илона, не думайте, что мой брат слишком юн. Он очень способный. Давайте я спою вам, для примера, его песню о Париже. Она красива и в Санкт-Петербурге многим нравилась.
И я тут же сел за фортепиано. А, что, можно и на этот раз слегка помузицировать. Так ведь и семья торговца собралась на этот обед как раз для того, чтобы поглазеть на меня. Ну, конечно, и послушать мою музыку, ещё и в авторском исполнении. Уж они не такие дураки, чтобы не успели раскусить нас. Всё было слишком на виду, так я особо и не таился. Главное, чтобы прилично выглядело, и всё.
Глава 07.
Всё развлекаюсь?
Да, я тут же взялся за «Sous le ciel de Paris» или «Под небом Парижа». Давно не исполнял эту песню, и голос детский, но всё вспомнилось, и я сыграл и спел её, можно сказать, на довольно высоком уровне. Конечно, мне никто не хлопал, всё же не концерт какой-то, а просто как бы обычный обед, но меня внимательно слушали. Далее я решил спеть «Emmanuelle». А что, тоже очень красивая лиричная песня. Хоть её лучше исполнить под гитару, но и сейчас тоже неплохо справился. Самому понравилось.
— Да, хочется сообщить, что эту песню князь Борис посвятил своей любимой сестре, баронессе Александре фон Либендорф. И её постоянно исполняют во Дворце веймарского Великого герцога Карла Александра. Ведь их бабушка, мать их отца, баронессе Агнесса фон Либендорф, оттуда. И там её помнят. Она была очень красивой.
Ну, это я добавил для того, чтобы как бы подтвердить слухи о нашем родстве с Великими герцогами. Хотя, похоже, что так и было.
— Да, позвольте исполнить одну грустную мелодию. Князь Борис сочинил её в память своей матери, княгине Софье. Она умерла, когда ему было шесть лет. Ну а я исполню её в честь нашей славной родственницы, баронессы Агнессы фон Либендорф.
И тут я сыграл, конечно, «Вальс дождя». Очень трогательная мелодия. Самому заплакать захотелось. Пусть хоть эта мелодия всем будет напоминать о моей бедной матери. Сам не заметил, как перешёл на «Мелодию слёз», уже посвящённую моим покойным сёстрам, княжнам Агнессе и Екатерине. Несмотря на как бы сильно насыщенную жизнь, я всегда помнил о них и грустил.
Да, слишком грустно получилось. Тут я решил, что можно как бы слегка и пошутить, тем более сейчас время военное, и поэтому я спел «Песенку французского солдата». Хотя, и она получилась. И мой небольшой концерт завершился «Manchester et Liverpool».
— Хочется добавить, что эта песня подарена княжне Татьяне Юсуповой, и её ещё мало кто слышал. И, да, герр Ион, примите нашу благодарность за этот обед. Приятно было познакомиться с членами Вашей семьи и Вашими гостями.
Тут я решил, что уже можно обратиться к хозяину дома за тем, зачем мы сюда вернулись:
— И, да, герр Ион, мне хотелось бы попросить Вас помочь нам добраться до Александрии. Мы доедем туда сами, но нам хотелось бы попросить у Вас хоть какие-то рекомендательные письма к Вашим знакомым там. Конечно, если они у Вас имеются.
Оказалось, что имелись. Мало того, помочь нам вдруг вызвался и локотенент Михай. Оказалось, что ему и так надо было направить туда небольшой обоз с продовольствием и десяток солдат для его охраны, так что, он сразу же предложил нам присоединиться к этому обозу. Нам даже ничего нанимать и платить не придётся. Хоть и медленно, за сутки однозначно доедем. И никто к нам чужой не пристанет. Ещё и торговец даст рекомендательные письма к своим знакомым. Так что, не пропадём…
Раз дорога довольно дальняя, то обоз собирался выехать с рассветом. Поэтому локотенент предложил нам переночевать у него в роте, в офицерских покоях. А на вечер он наметил музыкальную вечеринку для своих приятелей, офицеров своего второго пехотного батальона, где в качестве приглашённой знаменитости должен быть я, князь Борис Куракин, ну, сейчас баронет Борис фон Браун. И я его предложение принял. А что, пусть имя моего брата прославится и в Румынии. Оно и так популярно, а теперь пусть и его воины больше узнают обо мне и зауважают нашу любимую Россию и русских.
Конечно, всё семейство и его гости уже прекрасно уяснили, кто я, и моё инкогнито горело синим пламенем. Нет, никто не собирался разоблачать меня, все обращались ко мне как к немецкому баронету. Члены семейства, так и унтера с локонентом явно поняли, что у нас с Александрой имеются и родственные связи с семейством Великого герцога, пусть и не признанные. Хоть кто нас не признаёт, но со знатностью у нас с сестрой всё было в порядке. А теперь мы обрели и достаточное для неплохой жизни состояние, так и наши имена знали чуть ли не во всём мире. Моё уж точно.
Локотенент и два унтера ушли. А сын хозяев остался. Это он вечером доведёт нас до расположения своего пехотного батальона. А пока я с хозяйкой дома и двумя её дочками занялся записями своей музыки и слов, конечно, новых. Почти всё исполненное мной и так имелось в «Музыке нового времени». Так что, мне надо было записать лишь «Joie de Vivre» и «Manchester et Liverpool». Хотя, ещё и «Emmanuelle». Вообще, последние шесть десятков композиций в этот сборник, раз они были выпущены в свет позднее, и не могли попасть. София и Мария на самом деле сильно увлекались музыкой и хорошо знали произведения, приведённые в «Музыке нового времени». Так что, я со спокойной душой записал для них ещё «Les Moulins de mon Coeur» или «Мельницы моего сердца», «Dolannes Melodie», «Ah, dites, dites» и «Das kleine Küken piept» с «Mein Vater war ein Wandersmann». Это уже для того, чтобы как бы оставить хоть маленький немецкий след. А то что за немец, если ни одной песни на родном языке не сочинил? Хотя, мне позже так и так придётся записать ещё и «Марш сталинской авиации», само собой, с русским текстом!
А потом мы с женщинами занялись музицированием. Сначала всё новое для них исполнил я сам, а далее попытались уже они. Да, всё-таки у них мастерства не хватало. Тем более, не аристократы, а простое торговое семейство, и им приходилось больше времени уделять зарабатываю денег. Ну, ничего, чтобы слегка блеснуть перед другими торговцами, вполне хватит. Не знаю, что они заявят насчёт нашего визита к ним, но эта семейка мне вполне понравилась. Да, не совсем уж такие горячие поклонники юного князя Бориса Куракина, но уважение ко мне и моему «творчеству» её члены, включая и главу, имели. И сейчас это вполне искренне показывали.
Ну, пусть повезёт им в жизни. Если судьба сведёт нас вместе, и в другой раз я и сам отнесусь к ним с таким же уважением.
После лёгкого перекуса, уже ближе к вечеру, Роман повёл нас в свой батальон. Кстати, пешком. Не так далеко было. Его рота и часть батальона пока стояла в Бухаресте. Немецкий язык он знал, и по пути мы с ним немного поспорили о порядке действий разных родов войск на поле боя. Просто случайно получилось. Сначала обсуждали ход нынешней войны, а потом начали разбирать тактику действий. Я сам не заметил, как меня понесло!
— Должен заметить, Роман, что прежняя, широко применяемая и сейчас тактика действий пехотных подразделений сомкнутым строем и игнорирование стрелкового строя, возможно, и рассыпного, будет приводить к большим потерям личного состава. Ещё сильно увеличится роль артиллерии. Надо будет больше применять орудия с большей дальностью, так и с большим углом подъёма стволов, чтобы снаряды могли доставать вражеских солдат, находящихся за укрытиями. Навесной огонь позволит уже в начале атаки сильно ослабить противодействие противника. Само собой, в обороне надо шире применять укрепления, выкопанные прямо в земле — окопы полного профиля, траншеи и ходы сообщения, и лучше извилистые, лесенкой, защитные блиндажи и деревянно-землянные огневые точки, если имеется возможность, и бетонные. Ещё много чего. Но я, чтобы не выдавать Вам тайны армии нашей Германской империи, сейчас больше ничего такого рассказывать не буду. Вот о музыке пожалуйста. Там ничего тайного не имеется.
Да, двадцатитрёхлетний субофицер глянул на меня с сильным удивлением. Надо же, малолетний мальчишка, пусть и князь, хотя, пока лишь баронет, взялся рассуждать об очень серьёзных вещах. Явно возомнил о себе слишком многого?
А так Роман, оказывается, уже два года служил в своей армии. Хотя, с продвижением по службе явно помог дядя? Тот, оказывается, и на самом деле успел год проучиться в каком-то военном училище во Франции. Хотя, тоже происходил из семьи торговцев, так что, деньги для оплаты обучения и проживания за бугром, и немалые, имелись. Конечно, мало для полноценного военного образования, но для продвижения до уровня полковника, может, и хватит? А выше и не позволят. У высших чинов и свои дети имеются, которые тоже желают стать генералами. Семейные династии называется.
Понятно, что рассуждения какого-то недозрелого юнца, ещё и на военные темы, унтера немало удивили. Но он меня, ясно, что из-за преклонения перед моей знатностью, вполне спокойно выслушал. Хоть и запомнил, наверняка не воспринял мои рассуждения всерьёз. А ведь жаль! Крепкий и рослый мужчина из моей памяти, с боевым позывным «Бурлак», был, скорее всего, тоже офицером, и в чине не менее поручика или штабс-капитана. И погиб он, вместе со своим товарищем со странным позывным «Орк», при выполнении важного боевого задания. Да, при взрыве противопехотной мины, которые уже были разработаны, как ни странно, мной и сейчас находились в обозе группы майора Николая Тутолмина! У меня нужных знаний, как воевать, было больше, чем у какого-нибудь нынешнего генерала!
Ну, и не надо. Я и так корил себя за несдержанность. Вообще, зачем мне просвещать ненадёжных союзников, фактически готовых предателей и врагов? Если честно, мировая слава начала портить меня, хоть пока и не так сильно. Жаль, что свои, русские, меня вообще не будут слушать. Не из-за того, что юн. И взрослого бы не выслушали. Просто бы посчитали, что как бы не туда полез. Такой менталитет у нашего начальства. Всегда был. Если что придёт с Запада, примут. А всё своё просто тупо похерят.
А о музыке мы слегка поговорили, точнее, разных авторах, как бы и румынских. Само собой, я сразу же вспомнил о великом Йоване Ивановиче, истинном авторе как бы своих «Дунайских волн». Сказал, что слышал от некоторых русских композиторов в Петербурге, и они как бы очень тепло о нём отзывались:
— Профессор Фёдор Осипович Лещетицский из Петербургской консерватории неплохо знаком с частью его произведений и как бы даже встречался Йованом Ивановичем. — Тут я, конечно, наврал. Да, композиторы могли слышать друг о друге, но мне они ничего такого не рассказывали. У меня просто времени не было на посторонние разговоры. — Он хороший знакомый моего брата. Я случайно слышал его разговор с Модестом Петровичем Мусоргским и Александром Порфирьевичем Бородиным, это русские композиторы и довольно знаменитые, и профессор Лещетицский сказал, что у маэстро Ивановича премилая музыка, особенно вальсы. Он как бы хотел пригласить его и в Санкт-Петербург, но Йован Иванович как бы служит в армии и не пожелал покинуть службу.
Ну, да, если вспомнить тех, с кем был знаком и имел дела юный князь Борис Куракин, то запросто поверить можно! И ещё он, конечно, я, немного слышал, хоть и не сталкивался, о генеральше Эсмеральде Гардеевей, неплохой пианистке, часто игравшей в салонах петербургской знати, вроде, всё же молдовкой. Она была хорошо знакома и с моими старшими товарищами, так как в одно время училась в Санкт-Петербургской консерватории.
— Да, баронет, я немного слышал о нём, но пока он и сам, и его музыка не совсем известны в нашем княжестве. Я ни с одним его произведением не знаком. Софья и Мария больше интересуются творчеством разных авторов, но и они, похоже, с его работами пока не сталкивались. Хотя, им тоже не совсем до музыки. И других дел полно. Всё же торговля для нашей семьи важнее.
Мы с Романом вспомнили и о Дмитрие Кантемире, молдовском господаре со времён царя Петра Первого, как оказалось, немало отметившегося и литературными, и музыкальными делами. Я ещё рассказал удивлённому унтеру о Чиприане Порумбэску, пока никому неизвестном австрийском композиторе Киприане Голембиовском. Сам удивился, но вдруг вспомнил. Вроде, он являлся даже автором гимна Румынии, конечно, ставшего им много позже? Оказалось, что у меня в памяти хранились и такие сведения!
В свою очередь, Роман немного вспомнил об Эдуарде Кауделле, знакомом музыканте их семьи, а сейчас как бы преподователе Ясской консерватории. Он же рассказал мне о Георге и Елене Асачи, муже и жене, ныне уже покойных, как бы известных молдовских писателе и композиторе. Правда, вот об этих людях у меня в памяти ничего не нашлось. Всё же Бурлак, хоть много чем интересовался, но, прежде всего, советской и русской музыкой. И теперь мне больше было известно имя настоящего румына Георга Замфира, одного из авторов «Одинокого пастуха». Ну, так сохранилось в моей памяти.
А так, мы с Романом только нескольких композиторов и успели вспомнить. Вообще-то, интересно и тепло поговорили. Унтер и сам оказался довольно образованным и разностронним парнем. И я показал ему, что, хоть и юн, обладаю многими знаниями из самых разных областей. Но приходилось сильно сдерживать себя.
Скоро мы, и незаметно для себя, дошли и до казарм батальона Романа. Там, помимо локотенента Михая, нас встретили и другие офицеры и унтеры батальона. Они оказались командирами рот и взводов, и другими военнослужащими. Вот высокого начальства, к счастью, среди них не было. Ну, да, как бы намечались дружеские посиделки офицеров батальона, и там спрашивать и разрешение, и уведомлять хоть кого-то не требовалось. А что локотенент Михай Чаушеску и субофицер Роман Дмитриеску случайно притащили на это вечер одного одарённого мальчика, пусть и немецкого баронета, и несколько его охранников, к тому же, простолюдинов, так это таким уж большим нарушением не являлось. Вообще-то, офицеры, если честно, некоторые и женатые, и имевшие своих детей, позвали на посиделки и пару дюжин красоток, частично оказавшихся и девицами низкой социальной ответственности, конечно, местными. Нет, часть девиц всё же являлась родственницами самих военных. Кого успели, того и позвали. Но вот своих жён они никого на вечер не привели. Ну, меня всё это не касается, и их же неприятности. Ладно, придётся мне общаться с людьми из самых разных слоев общества. Так это меня особо и не трогало. Уж я сам предаваться разным порокам не собирался, так и, несмотря на то, что в последний год уже прилично вытянулся, окреп и вообще выглядел на пару лет взрослее своих лет, ещё был юн. Девушки меня интересовали, но у меня имелись и свои моральные, и довольно строгие принципы.
Правда, не все офицеры и субофицеры батальона собрались. Локотенент Михай представил мне лишь пару своих коллег, таких же командиров рот и локотенентов Эмиля Лотяну и Ференца Крамера. А о прочих сублокотенентах и субофицерах он и не вспомнил, так и долго бы пришлось с ними знакомиться. Всё же там их два десятка было. Ну, по ходу вечера, может, ещё с кем-то и познакомлюсь?
Сама встреча была спрятана под празднование дня рождения сублокотенента Юлия Бредичану. Рослому, но худощавому офицеру с вполне симпатичным лицом исполнилось двадцать пять лет. Был он ещё холостым и, надо же, являлся и местным дворянином, хотя, мелким. Вроде, и среди других офицеров и унтеров такие имелись? Всё равно с князем и даже баронетом не сравнить. Может, нужные приличия, из-за наличия на этом нежданном вечере десятка девиц одной древней профессии, и приглашённых самим именинником, как бы и не были соблюдены, но, как оказалось, сублокотенент позвал на него и пару своих родственниц — младшую сестру Веренею как бы восемнадцати лет и двоюродную сестру Хлою, уже чуть постарше. Наверняка сначала намечалась просто пьянка в узком кругу, а потом, узнав о моём прибытии, были быстро позваны и другие сослуживцы и прочие девицы. Так как он являлся именинником, то мне его и его сестёр сразу же и представили.
А так, ко мне и моим помощникам все собравшиеся отнеслись с полным вежеством. Я с самого начала был представлен баронетом Борисом фон Брауном, как бы и хорошим знакомым семьи Чаушеску, собравшимся совершить поездку в Крайову, да, через Александрию, оттого обратившимся к локотененту Михаю за помощью. Нет, я и сам подтвердил это. Нас сразу же усадили за пару столиков, притом, компанию мне и Димитрию составили Роман и сам локотенент.
Что же, можно и погостить! Вообще-то, интересно посмотреть на румынских военных. Со своими русскими я уже довольно близко знаком. Такие же люди, и многие хорошие!
Глава 08.
Пока отдыхаем…
Так-то, стол, хоть и не такой роскошный, мне понравился. Да, особых изысков на нём не имелось, но всё было накрыто красиво. Явно старались держать уровень перед заезжей знаменитостью и знатным лицом, пусть и юным. Ещё и собрались разные благородия, хоть и румынские. Им и их положение обязывало хорошо выглядеть. А так, на вечере главенствовал локотенент Эмиль, оказавшийся тут старшим и по возрасту, и по должности. Он являлся и помощником командира батальона, майора Киприана Антонеску.
— Ну, баронет, — спросил локотенент Михай у меня на немецком, — как Вы находите наше общество? Вы наверняка не встречались с другими военными на их празднествах в узком кругу?
Вообще-то, встречался, и не раз! И имеющими намного высшее положение. Да у меня в друзьях целый лейб-гвардии уланский полк, во главе с его командиром, генералом-майором Эттером Николаем Павловичем, с которым я теперь знаком лично и состою в хороших отношениях! Правда, сообщать об этом совсем случайному человеку я не стал. Зачем ему лишние сведения?
— Очень приятно видеть, герр Михай, вас всех, можно сказать, настоящих воинов! Для меня большая честь быть знакомым с Вами лично и Вашими сослуживцами. Пусть Господь поможет вам всем во время этой войны с турками-османами.
— Да, помощь Господа нам нисколько не помешает. Наконец-то мы освободилась от ига проклятых басурман. И мы отомстим им за все их злодейства! Больше не посмеют на нас лезть!
Ну, на румын турки, конечно, больше не полезут. Только вот в Европе немцы, и враги намного опасней турок-осман, появились. И уже и так имеются коварные англичане. Подлее их и не сыскать!
Тут к нам подошёл уже локотенент Эмиль:
— Дорогой Борис, может, покажете нам что-нибудь из музыки Вашего брата? Михай сказал, что у него разные новинки появились?
Ну, раз просят, почему бы и не показать? Я, хоть и князь, всегда уважал и уважаю своих слушателей и поклонников.
— Да, герр Эмиль, брат, вроде, написал в последнее время ещё несколько десятков произведений. Конечно, я успел выучить лишь их часть, но, думаю, они вам понравятся.
А далее я прошёл к фортепиано, точно такому же, что стоял и в доме Дмитриеску. Он тоже оказался в исправном состоянии.
— Позвольте, друзья, — произнёс я, хоть и странно, вполне на немецком языке, и хорошем, нижнесаксонском, — вспомнить пару песен моего брата, князя Бориса Куракина. Вы, пожалуйста, так уж не обращайте внимания на мой возраст. Это, к сожалению, такая вещь, что и не заметишь, как быстро проходит. Уже через некоторое время и я, если всё же доживу, стану не просто взрослым, а даже глубоким стариком, и буду с грустью вспоминать этот вечер.
И я начал петь, конечно, на русском. Ничего, наверняка есть тут и среди этих молдован те, кто знает великий и могучий!
— Оглянись, незнакомый прохожий,
Мне твой взгляд неподкупный знаком.
Может, я это только моложе,
Не всегда мы себя узнаём.
Да, мой голос, конечно, слабоват, но, ничего, я сразу же смог взять нужный уровень. И музыка вся вспомнилась, и слова. Прямо сходу и сыграл, как будто до этого уже не раз исполнял. Чудны дела твои, Господь, и спасибо, что у меня пока всё получается! Значит, не зря мне дана память Бурлака. Хоть как, мне надо справиться!
— Ничто на Земле не проходит бесследно,
И юность ушедшая всё же бессмертна.
Как молоды мы были,
Как молоды мы были,
Как искренне любили,
Как верили в себя.
Когда прозвучали последние аккорды «Как молоды мы были», удивлённые офицеры не сразу смогли заговорить. Ну, да, я смог их сильно удивить и явно тронуть. Не ожидали! А потом всё тот же локотенент Эмиль произнёс, и вполне на неплохом русском языке:
— Э, баронет, очень сильно! Да, жаль, что мы больше никогда не будем юными и такой искренней любви, как ранее, не испытаем. Да, наша юность бессмертна и всегда останется в нашей памяти!
— Благодарствую за столь тёплые и интересные слова, герр Эмиль, — произнёс я уже на немецком. — А теперь позвольте спеть песни о любви, конечно, для милых фройляйн.
Далее я исполнил песню что ни есть о любви. И слова милой «Et si tu n’existais pas», прозвучавшие на французском языке, сейчас многим военным и даже барышням, похоже, были явно понятны. Мало того, по моему знаку Демьян и Николай тут же резко и резво вскочили на ноги и почти в мгновение очутились у Веренеи и Хлои, сестёр сублокотенента Юлия, и на французском, пусть не совсем чистом, и пригласили их на танец, конечно, вальс. Девушки охотно и радостно приняли их приглашение. А что, мои помощники, хоть их чуть и помоложе, но рослые и сильно окрепшие, ничего выглядели. И обе пары неторопливо закружилась на свободной половине зала. Тут и другие офицеры и субофицеры последовали их примеру.
Далее я спел «Emmanuelle». И после неё сразу же полилась нежная «A Toi», конечно, тоже на французском:
— A toi,
A la facon gue tu as d’etre belle,
A la facon gue tu as d’etre a moi,
A tes mots tendres un peu artificiels
Quelguefois.
(франц. — За тебя,
За то, как ты умеешь быть красивой,
За то, как ты умеешь быть моей,
За твои нежные, немного неестественные слова
Иногда.)
Четвёртым я сыграл «Dark Night» или великую и трогательную «Тёмную ночь», но петь не стал. Потом своим русским как-нибудь спою. Уж они точно будут от неё в восторге.
— Да, баронет, Вы явно играете и поёте нисколько не хуже своего брата! — улыбнулся довольный локотенент Эмиль. Он тоже покружил в танце одну милую фройляйн из приглашённых девиц не самого лучшего поведения. Ну, его дела, меня никак не касающиеся. И я ещё слишком юн, чтобы угнаться за взрослыми мужчинами. Мне пока хватит и музицирования, и других своих дел. — Одна мелодия за другой, и все такие милые и интересные.
Я ненадолго прервался. Надо же хоть немного восстановить силы, тем более, и стол терпимый. Завтра рано с утра ведь в дальний путь, и там ничего этого уже не будет. Разве что буду грызть сухой паёк или нас угостят походным кулешом. А военные и их милые дамы выпили и вина. Выпивки на столах вполне хватало. Так что, у них настроение, и так хорошее, ещё больше поднимется. Да, жизнь прекрасна, и хорошо повеселиться тоже надо!
Далее сами военные, прилично разгорячённые вином, захотели музицировать. Локотенент Эмиль тут же сыграл на фортепиано, и на вполне хорошем уровне, «На прекрасном голубом Дунае» и «Сказки Венского леса», конечно, великого Иоанна Штрауса, хотя, сына не менее великого отца. И пары неплохо покружились по залу, в том числе и мои помощники. Меня самого пригласила одна милая и низкорослая девица, правда, похоже, что всё же работница одной древней профессии, но я не стал ей отказывать, и мы с ней тоже показали неплохой вальс. Я умел танцевать и просто любил этот прелестный танец. Потом четвёрка субофицеров, вместе с девицами, под игру субофицера Мирчы Эминовича, уже на гитаре, станцевали молдовский национальный танец сырбу, но немного в медленном темпе. Да, красивый и зажигательный танец! Не только интересно было посмотреть, но и самому захотелось пуститься в пляс. Тут уже и мои помощники не ударили в грязь лицом. Я сыграл на гитаре, а они дружно станцевали, правда, не русский национальный танец, а как бы мой сиртаки, само собой, в честь славных греческих борцов с турками-османами. К тому же, Коста что ни есть настоящий грек, и он этот танец сильно полюбил. Интересно и трогательно получилось.
Далее я просто сыграл на гитаре пару мелодий — да, звонкую «Romance d’amour» и прелестную «Золушку». Как раз под настроение всех военных. И для меня и моих помощников вечер завершился уже милыми и привычными «Дунайскими волнами», исполненными ещё и на русском языке, «Весенним вальсем» и «Приди ко мне любовь». Вообще, неплохо получилось.
Далее мы просто отправились спать. А господа офицеры и субофицеры и их подруги остались. Ну, они все взрослые люди и тут хозяева, пусть развлекаются, как смогут и умеют. Вообще-то, многие девицы тут же засобирались домой, и часть военных отправилась их провожать. Да, они всё же не работницы одной древней профессии, а вполне приличные девицы. Им ещё замуж выходить и рожать детей, само собой, от своих мужей, а не разных нехороших козлов, надо…
— И как тебе, Эмиль, этот юный князь? Мне кажется, достойно получилось, и он нас неплохо развлёк.
— Да, Михай, прекрасный и приятный вечер получился. Только вот с юным князем не всё так просто. Твой Роман, если ты ещё не успел расспросить его, подробно рассказал мне, о чём они там по пути сюда беседовали. Так вот, князь на полном серьёзе заявил ему, что действия пехотных подразделений сомкнутым строем ведут к большим потерям личного состава, и как бы желательнее применять стрелковый строй, и даже рассыпной. Ещё сказал, что надо больше применять орудия с большей дальностью, так и с большим углом подъёма стволов для навесного огня. И в обороне как бы надо шире применять окопы полного профиля, траншеи и ходы сообщения, защитные блиндажи и деревянно-землянные огневые точки, лучше и бетонные. И это прозвучало из уст тринадцатилетнего юнца!
— Да, Эмиль, с этим юным князем всё странно. Он и дома у тёти представил нам множество рисунков с одеждой разных видов и заявил, что одежду новых фасонов придумал он, и французы просто украли его модели. Я уж не говорю о его музыке. «Дунайские волны» просто прелесть. Послушать бы её в исполнении оркестра⁈
— Ну, теперь уже послушаем. А ещё юнец, сам знаешь, написал и «Балканские горы». Прямо как раз к этой войне. Я думаю, Михай, что он говорил правду. Первыми одежду нового фасона начали шить и больше всех шьют князья Юсуповы в Санкт-Петербурге. Я видел журналы моды «Татьяна», моя жена Люция постоянно их заказывает. Кстати, там ещё в первых номерах, так и сейчас, хоть и изредка, можно было видеть портреты полковницы Арины Тутолминой, тёти князя и теперь владелицы мастерской «Арина», где тоже шьют в большом количестве одежду нового фасона. Сразу скажу, что очень красивая женщина. Как раз она считается основной разработчицей моделей этой одежды и разных игрушек. Да, как бы и княгиня Татьяна Юсупова что-то придумала, но лишь немногие модели. Но, согласно многим слухам, там как раз и постарался наш юный князь. Чтобы привлечь Юсуповых, им просто была отдана часть моделей. Достоверно известно, что мальчик является и неплохим художником и одним из зачинателей, наряду с Великим князем Петром, какого-то нового и весьма популярного у аристократов стиля «кубизм». Кстати, у твоей тёти дома же имеется велосипед?
— Да, Эмиль, марки «Volhov». Мой племянник Эрих постоянно на нём катается и уже не раз с него падал. Хорошо, что у него нужная защитная амуниция имеется. Хотя, она была продана в комплекте вместе с велосипедом. Хорошо немцы придумали.
— Так вот, Михай, этот велосипед придумал как раз наш юный князь, а амуницию разработали его тётя и старшая сестра, та самая баронесса Александра, как её там, да, фон Либендорф. И Волхов — это русская река, расположенная неподалёку от их столицы. Кстати, и титул у старшей сестры князя немецкий, и её баронство находится в Веймаре. По слухам, отец князя и баронессы являлся, на самом деле, побочным сыном веймарского Великого герцога Карла Августа. Вообще, теперь эта семья пользуется большой поддержкой немцев. У них там имеются и совместные предприятия. Знаешь, юный князь, его тётя и сестра вообще много чего интересного разработали.
— Ну, да, князь у тёти прямо заявил, что Дом моды «Wejmar» теперь судится с французами. Вообще удивительно слушать всю эту музыку, видя перед собой юнца. И ведь хорошо играет и поёт, ещё и на разных языках. Да, однозначно гений!
— Согласен, Михай. Не зря его сравнивают с Моцартом. И ещё начитанный и имеющий хорошие связи. Ведь мы с тобой почти ничего не знаем о Йоване Ивановиче, как бы сербе, служащем в нашей армии и, оказывается, являющимся хорошим композитором. Или вот о русской генеральше и неплохой пианистке Эсмеральде Гардеевей, но тоже нашей землячке. Но сейчас она, правда, живёт в Санкт-Петербурге, и о ней мы и не могли знать. Но, оказывается, что в Австро-Венгерской империи живёт и работает композитор Чиприан Порумбэску или Киприан Голембиовский, тоже наш земляк. Хотя, чего тут думать, если у мальчика в наставниках и близких друзьях русские композиторы, известные на весь мир. Кстати, и мальчик, оказывается, является одним из авторов балетов «Щелкунчик», «Баядерка» и «Лебединое озеро». Они сейчас ставятся не только в Санкт-Петербурге и Москве, но последний недавно начали и в Вене. Так что, Михай, вы и мы вдруг познакомились с интересным лицом!
— Да, Эмиль, нежданно и странно получилось. Дядя Ион просто искал постояльцев. Он хотел пустить их лишь на ночь, а, получается, нарвался на юного князя и его охранников. Утром позвал их на завтрак, вот там всё и раскрылось. Что же, удачно получилось.
— Трудно сказать, Михай, как там далее всё повернётся, но это знакомство вашей семье и нам потом может пригодиться. Ведь муж тёти юного князя Тутолмин Иван Фёдорович является полковником гвардии и ещё командиром первой бригады Кавказской казачьей дивизии, сейчас воюющей с турками-османами на другой стороне Дуная. Я как-то видел его. Блестящий офицер. Он находился в свите Главнокомандующего русскими войсками Великого князя Николая Николаевича, так как является воспитанником его сына, Великого князя Петра. Скорее всего, юный князь именно от полковника и наслышался о тактике действий пехотных подразделений и прочих военных делах. И это говорит о том, что скоро у русских можно ожидать появления новых тактики действий и даже видов оружия. У меня предчувствие, что скоро мы с ними столкнёмся. И мальчик о них явно что-то слышал. Просто он юн, ещё глуп и в военных делах мало что смыслит, поэтому так случайно и глупо проговорился.
— Вообще-то, Эмиль, я бы не сказал, что мальчик глуп. Думаю, что военные дела ему просто ещё мало интересны. Он больше и сильно увлечён музыкой и, как видим, добился тут больших успехов. Ещё, раз жить на что-то надо и тоже получается, начал изобретать. А так, зачем ему военная служба, если его семья теперь и так богата?
— Тут ты, Михай, прав. Мальчик и его семья скоро могут стать ещё сильно богаче. И его изобретения весьма интересны. Ты же и сам видел у казаков новую защитную военную форму. Как бы и не по уставу, но многие из них в них ходят. Хотя, у казаков с дисциплиной не очень, поэтому их особо и не трогают. Казаки и сами разболтали, так и по всем имеющимся у меня данным, эту форму начали шить в Санкт-Петербурге как раз в мастерской тёти князя и как бы по заказу Великого князя Николая Николаевича. Представляешь, это же какие деньги можно заработать только на одной военной форме!
— Да, Эмиль, ты, несомненно, прав. А так, надо же, интересно получилось! Один легкомысленный и болтливый юный князь решил слегка покрасоваться перед моим племянником и взял, и выдал их важные военные тайны. Правда, и что нам делать с полученными сведениями? Мы же сами не можем применять эту новую тактику?
— Подумать надо, Михай. Хотя, сам ведь прекрасно знаешь, что у меня дядя, Давид Лотяну, служит в канцелярии господаря и имеет отношение к некоторым тайным делам. И ему будут интересны дела юного князя и его высказывания. Хоть и юн, этот мальчик талантлив, имеет интересные связи и уже сейчас имеет немалое влияние на умы русских. Нам тоже стоит завязать с юным князем, раз он у нас, хорошие отношения. Так что, мы дадим ему побольше охраны и отправим в Александрию и твоего Романа, и моего сублокотенента Георге Лозяну. Он тоже интересуется музыкой и хорошо играет на гитаре. Так что, им по пути скучно не будет. Скажи племяннику, что пусть постарается понравиться юнцу и поможет ему во всём. А потом уже мой дядя оценит их и наши старания.
— Хорошо, Эмиль, строго накажу, чтобы доставил юного князя в Александрию в полной сохранности и довольного путешествием. Хотя, он и так будет стараться. И без нас наверняка всё понял.
Глава 09.
И снова в путь?
На другой день прямо с рассветом из расположения батальона выехал приличный, из трёх десятков двуконных повозок, обоз с продовольствием. Для их охраны выделили пару отделений во главе с сублокотенентом Георге Лозяну и Романом. Первый был назначен и старшим командиром. Ему было уже лет под тридцать.
Нас рассадили в середине колонны на трёх повозках. Хотя сейчас, из-за наличия в районе Бухареста и Александрии большого количества русских войск, было спокойно. Вряд ли кто осмелился бы напасть на этот обоз? Но раз военные регламенты требовали, что положена охрана, то её без слов и выделили.
А так, пользуясь правом старшего в своей группе, я тут же завалился спать и проспал до первого привала, уже, как оказалось, в километрах пятнадцати от столицы княжества. Нет, мои помощники тоже строго по очереди несли дежурство. Теперь мы все были вооружены, и у каждого имелось чуть ли не по полсотни патронов к револьверу. И ещё примерно столько сверх у меня. И я знал, что мы и сами, и тройка помощников Аркадия умели стрелять, и неплохо. Так что, постоять за себя, конечно, в ближнем бою, могли. Можно было и нарваться, но уже больше из-за потери бдительности.
Грызть сухой паёк нам не пришлось. Как только помылся и привёл себя в порядок, я тут же сел хлебать густой мясной кулеш. А после меня сразу же напоили крепким кофе, может, и по-турецки. Но мне больше понравился кувшинчик свежей простокваши. Так что, жить было можно, и неплохо. В благодарность за хороший завтрак я тут же сыграл на гитаре, хотя, те же «Romance d’amour» и «Золушку». Ну, простые солдаты их же не слышали, так они и не знали, что я, вообще-то, знатный русский князь или хотя бы немецкий баронет. Сублокотенент представил меня им как родственника локотенента Михая Чаушеску, а моих помощников — как наёмных работников его отца. Тут я возникать не стал. Лишние неприятности мне тоже ни к чему. Надо доехать, а потом видно будет, кем мне представиться.
На этот раз я не спал. Ко мне пристроился Роман, и мы с ним почти всю дорогу проболтали, хотя, на немецком языке, на разные темы. Я подозревал, что его попросили слегка проследить за мной. Но у меня и самого имелось желание, так что, мы с ним довольно подробно обсудили действие пехотных подразделерий при атаке и обороне. Я сам же охотно изложил субофицеру свои мысли насчёт стрелкового строя. Теперь, при появлении дальнобойных орудий и ружей, нечего и было думать идти в атаку колоннами. Как накроет их шрапнелью или просто расстреляют хорошие стрелки, много бойцов зря погибнет. И в обороне надо спрятаться получше.
В конце Роман явно не выдержал и всё-таки спросил:
— Э, Вам, баронет, всё это полковник Тутолмин рассказал?
Ну, если думают на Ивана Фёдоровича, то пусть будет. Всё-таки он большой военноначальник и наверняка примерно так и думает. Вот пусть и станет, сам не зная об этом, ещё и великим военным теоретиком. Может, заодно сейчас, тем более, с моей подсказки, а я в любом случае подскажу, применит «свои» теории и на практике? Правда, всё же интересно, а он ко мне хоть немного прислушается? Пусть я сильно юн, но ведь много чего знаю. Вообще-то, должен. Иван Фёдорович не дурак и знает, что у меня можно узнать много интересного и нужного. И мы с ним и так неплохо поладили.
А пока я как бы сильно смутился:
— Ну, да, это он вёл эти разговоры с другими военными, а мы с Борисом там присутствовали и немного подслушали. Но Вы, герр Роман, пожалуйста, не думайте, что я выдаю вам военную тайну. Это были просто обычные разговоры военных людей. Они там, похоже, порой обсуждали свои задумки, пока официально не принятые? Так что, сейчас я вам ничего тайного не открыл. Но, вообще-то, думаю, что скоро все войска придут к такой тактике действий.
Ну, к новым тактикам, конечно, придут, правда, ещё не скоро. И в этой войне многие военноначальники будут воевать по-старому и много солдат зря положат. Это всегда так было и будет. На войне многие нововведения принимаются лишь после обильного пролития крови. Не просто и опасно переключаться на что-то новое, ещё не проверенное. А проверки требуют и времени, и потерь. И просто так на практике у военных всего мира ничего не принимается. Так что, мои разговоры с Романом так уж сильно вряд ли кого заинтересуют.
Правда, насчёт применения гранат и мин я умолчал. Хотя, эта тайна тоже так долго не продержится. Мне, чего уж скрывать, надо было лишь не допустить турок-осман Осман-паши в Плевну. А потом наши офицеры уже сами будут стремиться больше применять новое оружие. Чуть позже оно однозначно утечёт и к врагам. Там же ничего сложного нет, и тротил немцы быстро выделят. Он у них и так есть, и у немцев сейчас продвинутая химическая промышленность, лучшая в мире. И другие враги тоже за ними резко подтянутся. За учёными Российской империей останется лишь приоритет в получении новой взрывчатки и разработка нескольких видов оружия. И всё. Дай бог хотя бы через некоторое время что-то произвести для русской армии.
Второй призвал мы сделали ещё часа через четыре. После сытного обеда меня опять потянуло на музицирование. Так что, я тут же спел под гитару «La Peregrinación», уже на испанском языке, и сыграл «Little Man». Да, солдаты впечатлились. Ну, пусть думают, что у локотенента Михая способный племянник. И ещё пусть у них останется добрая память обо мне. Потом они узнают, кто пел им песенки и будут часто вспоминать меня с благодарностью. Хотя, и так вдруг от души поблагодарили. Несколько солдат один за другим подошли ко мне и вручили мне крестики, пусть и на простых шнурках. А ещё они дружно подкинули нам разной еды, в том числе и сухофруктов. Что же, как раз то, что нужно в дороге.
— Пусть Господь всегда хранит тебя, мальчик! — перевёл мне Димитрий речь одного из солдат. — Ты очень способный и хорошие песни поёшь, и мелодии исполняешь, и они тронули нас за душу. Порадовал нас! Пусть везёт тебе и долгих лет жизни.
И что мне понравилось, мы с помощниками вволю искупались в небольшом придорожном озере. Хоть и в Бухаресте помылись, но свежая вода, и чуть холодноватая, нас приятно освежила.
На этот раз мы с Романом разговоры о военных делах не вели. Он, похоже, хотел вернуться к прежнему разговору, но я тут же увлёк его, хоть немного и странно было, на обсуждение направлений в музыке и опять как бы выдал тайну из творчества брата. Рассказал ему, что он нежданно увлёкся танцами из разных стран, почему-то и латиноамериканскими. Ну, да, танго. Кроме как у себя в Аргентине, оно вряд ли где было известно. А так, я сейчас рассказал парню о уже написанных князем Борисом песнях в этом стиле и даже спел под гитару первые куплеты «Ах эти чёрные глаза». А потом взялся и за «Танго любви», и её, пусть как бы и женскую песню, спел даже полностью, ещё и на польском языке:
— Wczoraj wieczorem znów
tańczyłeś tylko z nią.
Widziałam jak ukradkiem
jej tuliłeś dłoń.
Z nią dziś tak samo czule
tańczysz tango
i tak samo czule muskasz jej dłoń.
(польск. — Вчера вечером опять
танцевал только с ней.
Я видела, как украдкой
её обнимал рукой.
С ней сегодня так же нежно
ты танцуешь танго
и так же нежно гладишь её руку.)
Конечно, с тем, что сохранилось в моей памяти, тем более, исполнением одной милой певицы, как отчего-то чётко вспомнилось, Анны Герман, не сравнить, но тоже прозвучало неплохо. Явно она, ну, её творчество, Бурлаку сильно нравилось. Теперь и мне тоже. А уж исполнение припева вышло у меня вполне терпимо:
— Tango, tango d’amore.
Serce zapomni żal,
Znów będzie twoje.
Tango de mi amor.
Tango de mi amor…
(польск. — Танго, танго любви.
Сердце к тебе цепляется,
потому что он хочет быть твоим.
Танго моей любви.
Танго моей любви.)
Правда, насчёт «Татьяны» и «Голубые глаза», раз слова к ним у меня были написаны только на русском языке, я лишь упомянул. Не совсем удобно было вспомнить и насчёт «Der Pariser Tango», так как в новом княжестве слишком уж благовели перед французами, и те же офицеры и субофицеры могли меня не понять. Ведь эта песня теперь звучала как бы моей насмешкой над французами. Хотя, всё равно вспомнил. Как я знал, сейчас она была сильно популярна в Германской империи. Вот «Romance De Barrio» я сыграл Роману на гитаре прямо по пути. Душевная мелодия, как раз в моём вкусе. Видно было, что и солдатам понравилась. Правда, до прелестной «Рио-Риты» мы не успели дойти. Хотя, все эти песни и так имелись в изданных немцами «Песнях нового времени», и на всех языках. И, само собой, я тут же сообщил Роману об этом.
Третий привал, тоже часа через четыре, и ближе к вечеру, был у нас в густом лесу. Ближе к Александрии они пошли. Тут мы все, и шестером, сразу же ненадолго отошли в лес и предались стрельбе. Да, по магазину выпустили. Надо было проверить себя и не потерять навыков. Вроде, ничего отстрелялись — все в цель, в пару пенёчков, попали. А чтобы отвлечь внимание солдат от этого, я на этот раз сыграл на гитаре одну композицию — «Путь домой», и спел две песни на французском языке, и хорошем — «Les Moulins de mon Coeur» и, само собой, ещё больше для Романа, милую «Рио-Риту». Хорошо они прозвучали! Так что, если солдаты что и вспомнят, то мою музыку и песни. А что стреляли, так кого сейчас этим удивишь? На удивление, к нам тут же подошёл наш старший обоза и вручил мне полсотни патронов к нашим револьверам. Так что, мы как бы и остались при своих. Патроны нам совсем не лишние.
— Герр баронет, а последняя песня однозначно танцевальная! — Ну, и Георге всю дорогу, хоть и старался не показывать этого, чутко следил за мной. Он и ехал в соседней повезке, так что, слышал и все наши разговоры, и музицирование. — Наверное, интересный танец?
Что же, мне осталось лишь подтвердить это:
— Да, многим знакомым князя Бориса этот танец понравился. Правда, пока про него мало знают, но он весьма интересен.
Так как уже вечерело, ещё и подустал, то остаток пути я опять проспал. Всё-таки мне за взрослыми пока не угнаться, и организм не совсем крепок. Вот когда вырасту, то тоже стану вполне опасным лазутчиком. Главное, требовалось беречься.
В Александрию, вообще маленький городок или, скорее всего, большую деревню, мы въехали уже после полуночи. Там, похоже, полно было и русских, и румынских войск, но нашим обозом и нами никто не заинтересовался. Идти ночевать в казарму, точнее барак, к солдатам я не захотел и сразу же повёл своих помощников, согласно рекомендательному письму Ионы Дмитриеску, к мелкому торговцу Мирче Зеля Кодряну. И он нас, хоть немного хмуро и насторожённо, принял. Нет, чтобы лишних вопросов к нам не возникало, я сразу же вручил ему местные молдовские леи, как раз за ночлег в одну ночь. Так что, мы вполне законно и спокойно расположились в одной большой комнате, являвшейся кладовкой, хотя, заполненной лишь наполовину. Для нас нашлись и топчаны, и торговец предоставил нам вполне терпимые постельные принадлежности. Ещё слегка и подкрепились. Хозяин сам угостил нас поздним ужином.
Утром мы встали немного поздно, в часов девять утра. Но нас никто и не беспокоил. Я неплохо выспался и хорошо отдохнул. Мы как раз завтракали, когда в дом к торговцу нежданно явился наш сублокотенент Георге. Оказалось, что он позвал нас в путь, и прямо в Зимницу. Ну, да, раскусили меня, и полностью. Хотя, чего я ожидал?
— Герр баронет, тут мне вдруг приказали сопроводить десяток повозок в Зимницу, и я подумал, что и Вам будет весьма интересно посмотреть на Дунай. Тем более, там русские навели переправу через реку. Конечно, к нему они сторонних не пускают, но издали посмотреть можно. А так, будет что вспомнить.
Мне только и осталось поблагодарить субофицера:
— Благодарствую, герр Георге. Да, интересно будет посмотреть. А то рядом проехал, а на Дунай и не посмотрел! Мы едем!
— Ну, вот, Даниил Милославович, как нами и ожидалось, всё разрешилось! И наше скромное общество любителей футбола благополучно зарегистрировали, и Вы за чуткое внимание к нуждам жителей города получили благодарности, и заслуженные, лично от градоначальника Владимира Васильевича Левашова и городского главы Николая Александровича Новосельского. Может, со временем и на повышение пойдёте? Ну, как, Вам понравились последние игры?
— Да, Абрам Самуилович, интересные игры получились. Тем более, хоть команды и новые, их игроки в этой футбольной одежде красиво смотрелись. Но должен заметить, что многие футболисты ещё плохо владеют мячом. Только и пинают его, а поиграть с ним, как тот же капитан «Ланжерона» Семён Трофимов, не могут.
— Согласен, Даниил Милославович, пока мастерства у игроков не хватает. Ну, так игра новая, и «Аркадия», и «Ланжерон» провели лишь вторые игры. А «Арнаут» и «Молдаванка» так вообще первые. Само собой, игроки ещё и правила толком не выучили. Но, главное, игра вызвала у публики широкий интерес. Вы же сами видели, что поле было окружено зрителями со всех сторон. И как они азартно болели за команды и саму игру! Я сам этого не ожидал!
— Да, Абрам Самуилович, этот футбол публике понравился. Но надо непременно повышать мастерство игроков. Хоть «Аркадия» и выиграла у «Арнаута» со счётом 5:4, видно, что команда не совсем сложилась, и победу она вырвала с большим трудом. Если честно, обе команды, хоть и старались, не понимали игру. Вот «Ланжерон» вчера заслуженно выиграл у «Молдаванки», и счёт 6:3 показывает, что там с игроками всё хорошо. Правда, и капитан у команды хорош. И шустрым оказался, и метко бьёт.
— Да, «Ланжерону» с капитаном повезло. Семён Трофимов и игру видит, и с командой хорошо поладил. Но пока «Привоз», похоже, что всё же лучше играет. Не буду, Даниил Милославович, хвалиться, но мой сын не просто увлёкся футболом, но, как оказалось, имеет и хорошие задатки. Но сейчас у меня появились новые заботы. Сами знаете, что любители игры организовали ещё три клуба — «Отраду», «Пересыпь» и «Слободку». И мне надо их не только зарегистрировать, но и требуется обеспечить формой. Как видите, и вложиться надо, и немало. Ладно, что Григорий Фёдорович решил взять часть затрат на новые команды на себя. И он же обещал уже через месяц сдать первый стадион, хоть и не совсем благоустроенный, но уже можно будет где играть и достойно принимать публику.
— Ну, справитесь, Абрам Самуилович. А мне, к сожалению, надо быстрее разобраться с пропажей юного князя. Знаете, и губернатор, и глава сильно обеспокоились его судьбой. И нежданно и Великий князь Николай Николаевич. Хорошо, что Вы вовремя сообщили, что и он имеет интерес в делах князя Бориса. Всем уже доложено, что князь, скорее всего, выехал в Румынию. Насколько мне известно, в войска отправлен и циркуляр о его немедленной поимке. Если его обнаружат, он сразу же будет возвращён домой.
— Да, Даниил Милославович, он там. Аркадий Николович, хоть сам и побоялся явиться к Вам, вчера сообщил мне, что князь Борис со своими помощниками и тройкой его людей уже в княжестве. Ещё неделю назад они тайно переправились через Прут. Он понимает, что совершил нарушение, но объяснил тем, что никак не мог отказать юному князю. Если надо, тут же явится к Вам с повинной. Пока не разъяснится эта ситуация, мне пришлось отстранить его от судейских дел. Хотя, ко мне сразу же обратился военный инженер Михаил Андреевич Лишин, и я утвердил уже его главным судьёй. Ещё и его брат Николай вызвался.
— Ну, это и правильно, Абрам Самуилович. Мне знакомы оба брата, достойные люди. А что касается господина Виленова, то могу лишь сообщить, что за открытое пособничество князю Куракину в нарушении границы нашей Империи его может ожидать наказание. Так что, пусть сам решает, как поступить.
— Хорошо, Даниил Милославович, если он свяжется со мной, то всё передам. Со своей стороны, могу сказать, что юный князь не выдержал, сам решил принять участие в этой священной войне. Что делать, искренний порыв юной души. Пусть Господь хранит его!
— Да, Абрам Самуилович. И будем надеяться, что его скоро всё же поймают и вернут домой.
Глава 10.
У голубого Дуная?
И мы опять отправились в путь, на этот раз прямо в Зимницу. До неё было полсотни вёрст. На всякий случай, мы все переоделись в румынскую военную форму, конечно, уже использованную и не совсем годную. И знаки различия на нём отсутствовали. Мы как бы стали наёмными работниками. И некоторые ездовые из крестьян, срочно нанятых, само собой, ни дня не служившие, тоже спокойно в них ходили. Княжеству явно не хватало подготовленных солдат, ни денег для обмундирования для них, вот его армия и привлекала на свои нужды кого можно. Так что, нами даже никакие правила не нарушались, просто как бы было допущено, вынужденно, некоторое отклонение от них, и всё. Я перестал беспокоиться за возможные неудачи или даже насчёт нашего ареста.
По пути мы, уже с Георге, раз Роману пришлось остаться в Александрии, тоже обсудили, хоть ему было и не совсем по чину, само собой, раз я не знал молдовского языка, на немецком, тактику действий пехотных подразделений. Жаль, но французский он не знал. А с австрийскими немцами, раз их в Валахии хватало, и с детства общался, и язык неплохо выучил.
А ещё мы с Георге слегка и помузицировали. Оказалось, что он довольно неплохо играл на гитаре. Жаль, что почти не знал музыку юного князя Куракина, но вот своей молдовской сильно увлекался. Георге больше интересовали разные танцы, конечно, свои, и песни, тоже национальные. Русский язык он вообще не знал. Так что, мне, раз сублокотенент сам изъявил желание, пришлось показать ему, а потом и помогать, в освоении «Пути домой» и «Romance d’amour». И ещё я написал ему ноты «Romance De Barrio» и «Рио-Рита», конечно, вместе с текстом, правда, лишь на французском языке. Ну, если надо, посмотрит, раз у Романа дома она имеется, в «Музыке нового времени». Про книжку сублокотенент знал.
— Герр баронет, да, Вы, хоть и юны, очень способны. Для меня знакомство с Вами является большей честью.
— Взаимно, герр Георге! — тут же ответил я. — Вы уже десять лет служите в армии, а это, как я понимаю, не так просто было, тем более, при постоянной угрозе нападения турок-осман. И Вам, скорее всего, ещё предстоит принять участие в боях против них? Так что, пусть Господь поможет Вам и Вашим товарищам уцелеть в них. А мне, Вы уж не обижайтесь, надо было посмотреть на эту войну, хоть чем-то оказаться сопричастным и полезным. Всё-таки это важное событие, и память о нём останется на века. Может, позже я напишу и другую музыку, и именно об этой войне? И о вас всех, с кем мне тут пришлось увидеться, обязательно напишу.
— Напишите, герр баронет. Это тоже важно. Я буду рад, если и обо мне хоть что-то останется в истории. Мои дети будут гордиться.
Оказалось, что сублокотенент был всё-таки женат, и его в Бухаресте ждали жена Аннета, на три года его моложе, и сын Мирча и дочь София шести и двух лет. Да, будет кому вспомнить. Всё-таки для людей важно, чтобы о них помнили.
А так, чтобы и десятку солдат, и полутора десяткам ездовых было что вспомнить, во время привала, в середине пути, я сыграл им «La Corrida» и «Мечту» того же автора, что написал и «Путь домой». Мне вспомнилась и другая его музыка. Будет время, всё запишу и исполню. Память у меня хорошая, что вспомнилось, уже никак не забудется. Дай бог, чтобы у меня всё хорошо сложилось.
Поздно вечером наш обоз благополучно достиг Зимницы. Да, ко мне с помощниками вообще никто не придрался. Городок был маленьким и весь заполнен русскими войсками. К переправе наш обоз и не сунулся. Там нам и нечего было делать. Она, оказывается, ещё и восстанавливалась после небольшого повреждения бурей. Хотя, была почти готова. Георге надо было сдать повозки русскому инденданту на северной окраине городка. А далее он и его группа, оказалось, могли действовать, согласно приказа своего локотенента Эмиля, по своему усмотрению. На этот счёт, как ни странно, даже письменный приказ имелся. И это меня сильно заинтересовало.
А так, мы остановились в лесу севернее Зимницы. Раз сейчас лето, и здесь южные края, поэтому насчёт ночёвки нам особо не надо было беспокоиться. Солдаты, конечно, несли и караул, а мы как бы завалились спать. Конечно, и у нас имелся дежурный.
Уже рано утром мы все были на ногах. Георге сразу же отправился сдавать в Зимницв свой обоз. А мы подобрались поближе к городку, залезли на деревья и стали просто осматривать местность. Просто для того, чтобы иметь общее представление.
Да, место под Зимницей подходило для устройства переправы. Вообще-то, Дунай тут был и не таким уж широким, наверное, всего лишь в версту. Правый, болгарский берег оказался лесистым, слегка обрывистым и поднимался вверх небольшими уступами. А наверху находился небольшой городок Систово.
Ближе к полудню сублокотенент и его солдаты вернулись. К счастью, в Зимнице имелось немного и румынских войск. Так что, Георге спокойно сходил к своим и уточнил, что тут происходило за прошлые дни. Вот он и рассказал нам последние новости. Да, они были интересными. Русские войска как бы успешно отогнали турок-осман к Никополю и Рущуку, находящихся в верстах пятьдесят к западу и семьдесят к востоку. Как мне вспомнилось, последняя крепость как бы держалась до конца войны. Её, вроде, так и не взяли? Оказалось, что восьмой армейский корпус генерала от инфантерии Радецкого уже как бы полностью находился на болгарской земле. Ну, я сразу же предположил, что он и сейчас пойдёт на Тырново, а затем к Шипкинскому перевалу. Это было как бы главным направлением действий. Сейчас шла переправа войск девятого армейского корпуса генерала-лейтенанта Криденера. Правда, понтонный мост как бы был слегка повреждён, и получилось небольшое замедление. И, да, к счастью или несчастью, как раз вчера первая бригада Кавказской казачьей дивизии во главе с полковником Тутолминым была переправлена на другой берег. Но я пока и не собирался встречаться с Иваном Фёдоровичем. Надо же, а я ведь нисколько не опоздал! Мне надо было лишь найти группу Николая Фёдоровича и самому постараться перейти на другой берег Дуная.
После Георге в Зимницу сходили Димитрий и Коста. Они просто прикинулись жителями какой-то деревни Червения к северу отсюда, прибывшими сюда навестить своих родственников. У них было своё задание. Я ничего не сообщал Георге о группе Николая Фёдоровича, так и мои помощники о ней не проболтались. Жаль, но её в Зимнице не оказалось, и она как бы и не успела прибыть сюда. Вот это было плохо. Без нового оружия мне нечего было делать на другой стороне Дуная. А хоть как раскрываться даже Ивану Фёдоровичу я никак не собирался. Никто, даже самые близкие люди, не должен знать обо мне ничего лишнего! Я и так уже слишком засветился!
Револьверы у нас имелись, но надо было достать и винтовки. Сам я, конечно, таскать её не мог и не собирался, потому что у меня просто бы сил не хватило. Но зато даже Демьяну и Николаю они были в самый раз. И мы ещё и стрелять умели, и неплохо. А уж троица Аркадия вообще являлась готовыми солдатами. Когда я сказал Георге насчёт винтовок, он лишь согласно кивнул.
— Князь Борис, в роте, что стоит в Зимнице, лишние винтовки есть. — Я на это ничего не сказал. Что делать, князь и есть. Так и не дело притворяться меж своими. А с сублокотенентом мы уже пару дней в пути. Как бы неплохо и сдружились. — Даже английские Мартини-Генри, и они не состоят и на учёте. И патроны найдутся. Там служит субофицер Мартин Сабатини, мой хороший знакомый. Он мастер-оружейник, а эти винтовки уже списаны, так как считались неисправными. Мартин их починил, но в роту не сдал. Когда я был в роте, он случайно посетовал, что их некуда сплавить. А русские солдаты вооружены винтовками Крнка. Им они без надобности. Просто его надо немного задобрить, и он выдаст всё необходимое.
Надо же, мне даже воевать придётся за свой счёт! Тут я решил избавиться от трофеев, взятых в Яссах.
— Э, подойдут! — только и сказал унтер при виде пары золотых и четвёрки серебряных украшений. По паре таких и серебряные часы я решил оставить. Нам ведь и время надо знать. — И патронов даст в достатке. Ещё и прочую мелочь.
— Что же, благодарствую, герр Георге. От души! Вот это, — я достал ещё по одному золотому и серебряному украшению, — лично Вам, за хлопоты. Для Вашей супруги. Остальное Вашему другу. Если не хватит, добавлю деньгами.
— Хватит, князь Борис. — И тут унтер сам, сильно удивив меня, сделал предложение, от которого невозможно было отказаться. — Моё отделение может на время поступить в Ваше распоряжение. Локотенент Эмиль дал такое распоряжение. Мы можем сопроводить Вас и Ваших людей до полковника Тутолмина.
Да, этим предложением, ещё не знаю как, надо было всё-таки воспользоваться. Меня одолевали смутные предположения, что если я раньше времени покажусь перед русскими командирами, то они меня тут же арестуют и охотно отправят обратно в Российскую империю. Могут ненадолго и в тюрьму отправить. Позже, конечно, отпустят, но все мои задумки полетят к чертям собачьим!
— Хорошо, Георге, мы можем как-то переправиться на другую сторону? Надо в течение ближайших пары дней. Иначе полковник со своей бригадой уйдёт куда-нибудь в рейд, и я к нему уже никак не доберусь. Тем более, везде будут шастать проклятые турки-османы и башибузуки. — Вообще-то, бригада Ивана Федоровича, скорее всего, будет сначала отправлена под Никополь. А когда она пойдёт к Плевне, уже может быть поздно. — Уж попадать к ним мне не хочется. Мы им и не сдадимся, будем драться до конца.
— Здесь, у Зимницы, мы не переправимся. Все лодки наверняка собраны русскими. Можно выше и ниже по течению, но в пару дней можем и не уложиться. Может, и там лодок не найдём?
Тут мне в голову пришла одна дерзкая мысль.
— А мы, Георге, можем отправиться к переправе как группа лазутчиков из вашей армии? Да, я знаю, что в ближайшее время ваши войска не собираются воевать с турками-османами. На это нужно соответствующее соглашение. Само собой, позже и ваша армия будет воевать с турками-османами, но пока договорённость об этом между Его Величествами не достигнута.
— Можно попробовать, князь Борис. У меня письменный приказ локотенента Эмиля на действия по собственному усмотрению. Вдруг и повезёт? Может, и пропустят? Только вы не являетесь солдатами нашей армии, и у Вас и Ваших помощников нет даже удостоверений личности подданных нашего княжества. А их наверняка попросят.
Тут я облегчённо выдохнул.
— Есть, Георге. Даже настоящие. Не на наши имена, но есть.
И я достал удостоверение одного из главарей и показал его.
— Э, Ион Друцэ из Молдовского княжества, двадцать два года. Настоящее, князь Борис. Может подойти. И на всех имеется?
— На всех, Георге. Нужен лишь какой-нибудь приказ о составе Вашей группы. Если и поймают, то Вам лично и вам всё равно ничего не будет. Даже мне. А вот мои помощники могут пострадать. Но, что делать, придётся рискнуть. Иначе дядя уйдёт в рейд.
— Будет список, князь Борис! Мартин и поможет. Скажу ему, что несколько гражданских решили присоедиться к моей группе и вернуться в Бухарест. А то, мол, здесь стало опасно. Вот он и сходит к своему капитану Драгомиру Калинэску и подпишет.
И предложение Георге меня порадовало.
А так, дале я уже сам, переодевшись в мальчишескую одежду и просто измазав лицо сажей, направился в Зимницу. Буду меньше болтать, чтобы меня не узнали по речи, и всё.
В городок я проник спокойно. Ни один воинский патруль меня не остановил. Ну, да, кто подумает, что один глупый мальчик решил прикинуться партизаном в тылу врага. Хоть тут и свои, но лучше будет, чтобы и они не знали, что я тут.
Надо же, оказывается, у меня и тут имеются знакомые! Я сразу же наткнулся на поручиков Долгова и Лихтенштейна и некоторых их подчинённых. Хотя, ведь их маршевые роты как раз и направили на пополнение пятой пехотной дивизии под начальством генерала-лейтенанта Шильдера-Шульднера. Он обсуждали меж собой, что может их ждать на другом берегу Дуная. Оказалось, что завтра переправа может заработать в полную силу. Так что, завтра или послезавтра они тоже попадут на жестокую войну. И моя память говорила, что потери личного состава и у наших войск будут большими, особенно умерших от ран и болезней, даже в несколько раз больше погибших прямо в боях. Что делать, пока уровень медицины низок во всех странах мира. И в нашей стране тоже. Даже в армии. Лишь бы и самому не заболеть, и не получить ран!
Вот что меня порадовало, так поручики ненароком вспомнили обо мне и Николае Фёдоровиче! И они, оказывается, меня ему уже выдали! Хотя, ничего страшного, немецкий баронет пока остался в Бухаресте. Меня и моего брата здесь нет.
— Вот, Юрий, как хорошо мы добрались из Ясс до Бухареста. Да, хорошие песни князь, хоть и юный, пел. А в эти Фратешты, хоть и рядом, с трудом добрались. И сюда тоже. А снабдить наших солдат едой в достатке снабженцы не подумали! Ладно, что уланы по пути нас догнали и накормили. Что ни говори, гвардия, из самой стотицы! Хорошо их снабдили! Хорошо, что там нам майор Тутолмин попался. Хорошая семья. И его старшего брата, полковника Тутолмина, казаки хвалят. И юный князь молодец! Не побоялся, аж в Бухарест добрался. Может, уже и здесь находится?
— Нет, Григорий, здесь уже вряд ли? Сам же читал этот странный приказ по армии, что князя Бориса Куракина, тринадцати лет, при обнаружении, требуется немедленно взять под арест и сдать в ближайшую военную комендатуру. Так же требуется проверять и мальчиков немецкой национальности, тем более, имеющих титулы. А как узнать, немец он или русский, если просто будет молчать?
Хорошо, что я находился чуть в стороне от поручиков. А то вдруг они решат проверить, немец я или русский.
— Можно проверять по приметам. Вдруг и найдут? И здесь, как видишь, довольно строгие порядки. Но, вообще-то, перед Зимницами, нам кого только не пришлось встретить. Одних продажных девиц собралось чуть ли не на целый полк. А ещё разных торговцев. И как они все сюда добрались? Как бы и приказы имеются, чтобы шпионов стеречься. Хотя, добрался же юный князь до Бухареста.
Далее поручики и пара подпоручиков направились в центр Зимницу, где находились разные штабы. Но я туда соваться не стал. Жаль, так и не узнал, где застряли Николай Фёдорович и его уланы. А поручики, как назло, о нём больше не в помнили.
Так что, я сам решил направиться по пути на Фратешты. Скорее всего, где-то перед городком они и остановились. Возможно, их ещё и в очередь на переправу не поставили? Так и будут сидеть где-то там и ждать. А ведь надо срочно переправляться на ту сторону!
Нет, далеко ходить не пришлось. На восточной окраине ещё пара незнакомых офицеров обсуждали улан. Оказались, они встали в небольшой деревне перед городом и на самом деле ждали своей очереди на переправу. Так что, пришлось мне вернуться назад в наш лагерь в лесочке к северу от Зимниц, написать пространное письмо, заверенное своей подписью и печатью, и отправить Димитрия и Косту в ту самую деревушку. Я попросил их самим к уланам не лезть, а просто попросить какого-нибудь местного жителя отнести письмо к майору Николаю Тутолмину или корнету Владимиру Шереметеву. Кто там именно был в группе, я не знал, но уж он наверняка имелся. Ещё уланы и, само собой, военные сапёры из друзей Александра Порфирьевича Бородина и Николая Николаевича Зинина.
Чуть позже мои помощники, и вполне довольные, вернулись. Они сообщили мне, что моё задание выполнили в точности. Сам майор в небольшом лагере, оказывается, отсутствовал, но корнета, молодого парня лет девятнадцати, взявшего письмо, они описали мне в точности. Так что, письмо попало по назначению.
Ну, не знаю, что предпримет Николай Фёдорович, но в любом случае постараться выполнить мою просьбу он должен. А так, я просто сообщил ему, что в течение пары дней буду ждать его группу на другой стороне Дуная, по пути на Плевну. И попросил его взять с собой побольше охраны, лучше из казаков. Потому что они и конные, и более приспособлены к долгим маршам. Их можно использовать и в качестве лазутчиков. Так что, мне осталось лишь ждать.
Глава 11.
Вот мы и прибыли на войну!
Вечером Георге и пара его солдат притащили к нам того самого субофицера Мартина Сабатини и его винтовки, шесть штук. На меня тоже. Ну, придётся Демьяну потаскать. Он сильный. Унтеру было уже лет под сорок. Оказалось, что коренастый и усатый, ещё и чернявый унтер сам захотел посмотреть на юного князя Куракина. Да, видать, не удалось сублокотененту сразу же договориться? Так что, раскололся он, но всё же решил хоть как выполнить мою просьбу.
— Князь Борис! — заявил унтер на неплохом русском языке, — мне для Вас ничего не жаль! Всё достану и сделаю!
И он тут же достал украшения и попытался вернуть их мне. Но я не принял. Мне, да, понты были дороже. Я же целый князь!
— Знаете, Мартин, нельзя ли нам достать хотя бы пару биноклей и ещё сшить небольшое приспособление из плотной ткани?
И я тут же нарисовал простейшую разгрузку.
— Хотя бы несколько штук, и до завтра к полудню? А так, если можно, даже пару десятков? И если вдруг кому надо, шейте и далее!
— Ну, столько не обещаю, князь Борис, но десяток будет! И ещё пару биноклей. Они у меня даже цейсовские!
Тут я лично для Мартина, как оказалось, даже сына итальянца, осевшего в Валахии, где-то под Крайовой, но уже лет как десять умершего, сначала спел «Nathalie», правда, на испанском языке, а после уже «Bella, ciao», и даже на итальянском:
— Una mattina mi son svegliato,
О bella, ciao! Bella, ciao! Bella, ciao, ciao, ciao!
Una mattina mi son svegliato
E ho trovato l’invasor.
(ит. — Однажды утром я вдруг увидел —
Прощай, родная, прощай! Белла чао, чао, чао!
Однажды утром я вдруг увидел —
Родную землю топчет враг.)
— О, князь Борис, Вы сильно порадовали меня. Даже песни на моём родном языке сочиняете!
К сожалению, с итальянским языком у меня всё же было не так хорошо, как с французским и немецким. Ну, песню я знал полностью. И от Бурлака мне достался кое-какой словарный запас, правда, не такой большой. Тем не менее, я же в гимназии и латинский изучал, и неплохо. Так и сам занимался, так что, худо-бедно поддерживать разговор мог. И не только исполнять, но даже сочинять песни.
— Прошу извинить, Мартин, но это я просто попытался слегка переделать итальянские песни, дать им свою музыку. Что смог, то и получилось. Хотя, могу сказать, что в дальнейшем предприму и другие попытки. Правда, прошу извинить, уже после этой войны. Думаю, что мы в любом случае победим! Такой жестокий враг, как турки-османы, должен быть загнан в свою Азию!
— Сочиняйте, князь Борис. Буду следить за Вашим творчеством.
Довольный унтер ушёл в расположение своей роты. А мы тут же проверили, что же нам досталось. Да, пришлось немного и пострелять. Винтовки оказались даже пристрелянными. Субофицер принёс нам три сотни патронов. Ещё и два десятка патронташей и разные приспособления для ухода за оружием.
Нет, я не пожалел и полусотню патронов. Все мои помощники отстрелялись хорошо. Лучше всех стрелял Демьян, затем Кирилл и Николай. Да, Димитрий с Костой немного сплоховали. Я и сам сходу положил пять патронов точно в цель, точнее и Демьяна, но стрелял лёжа, с упора. Ну, пока винтовка не совсем для меня.
Ночь у нас прошла спокойно. Мы все — я и мои помощники, неплохо выспались и хорошо отдохнули. Сублокотенент пока ничего не сказал своим солдатам, но воспитательную работу с ними явно провёл. Утром все они подозрительно поглядывали на меня. Ну, да, скорее всего, сообщил, что я всё-таки что ни есть знаменитый русский юный князь, но явно глуповатый и бесшабашный, раз решил посмотреть на войну и стать знаменитым. Но чуть позже они стали бояться меня ещё больше, так как, с разрешения Георге, я устроил проверку их способностей. К чести сублокотенента, он подобрал себе, хоть и обыкновенных, но не самых худших солдат. Мои помощники были лучше, особенно Демьян. Он в рукопашной, конечно, по одному, спокойно победил всех румын-молдован. Там лишь пара солдат, и на вид самых крепких, смогли хоть немного продержаться против него. Я и сам сразился с ними и тоже их уложил, хоть и медленнее, чем мой помощник. Правда, пришлось немного побегать, но против моих ухваток им нечего было противопоставить.
— Э, князь Борис, — не выдержав, спросил у меня донельзя удивлённый Георге. — Где Вы такому научились?
— Так, Георге, казаки-пластуны научили. Вы же не думаете, что они могут лишь шашками махать? Знаете, среди них имеются такие бойцы, что и богатырей много крупнее себя только так на землю укладывают. Правда, тяжело у них учиться.
Ну, пусть эти новые румыны хоть что думают. Но они должны запомнить, что казаков надо уважать и бояться.
А так, эти два солдата оказались сильнее остальных моих помощников. Кирилл одолел всех остальных, Димитрий и Коста уступили ещё паре румын, а Николай смог победить четверых. Жаль, но он ещё не успел окрепнуть. Не знаю, как там с самим Георге, но, думаю, что Демьян, скорее всего, одолел бы и его. Вот насчёт себя не знаю, всё же мне пока трудно тягаться со взрослыми мужчинами, к тому же, явно имеющими навыки фехтования и борьбы. А что солдат победил, так они, хоть и дрались сильно, но ухваток почти не знали.
Ещё мы опять постреляли. Стрелял и сам сублокотенент. Но всё равно я и Демьян оказались лучшими стрелками, но и Георге всё же удержался за нами. Жаль, но румынские солдаты, кроме одного, Алана Делонэ, стреляли похуже всех моих помощников. Тот всё же оказался лучше Димитрия и Костя.
— Да, солдаты, будет возможность, я дам вам пострелять. Но имейте ввиду, что так не годится. Надо лучше!
И бойцы сублокотенента дружно гаркнули:
— Будем стараться, Ваше благородие!
Правда, это Димитрий с Костой так перевели мне.
После полудня появился и Мартин, уже с парой других солдат. Они притащили пару больших сумок. В них нашлись обещанные бинокли, жаль, что лишь два, и дюжина разгрузок. Ещё и разная еда.
— Больше не успели, князь Борис. Но хорошие вещи. Хоть и не по уставу, но в походах будут в самый раз.
— Если надо будет, Мартин, шейте. Кто спросит, скажете, что я разрешил. — Я тут же вырвал с тетрадки листок и написал на нём, что я, князь Борис Куракин, даю субофицеру Мартину Сабатини права на производство и использование вида обмундирования с названием «солдатская разгрузка», расписался и поставил на нём свою печать. — Пусть эта вещь поможет сохранить жизни ваших солдат.
А ещё Мартин принёс нам и соответствующий приказ, где мы все шестеро числились под другими именами, ясно, что, согласно удостоверений личности из Ясс, молдовскими, в составе отдельного отряда особого назначения сублокотенента Георге Лозяну. И я там значился под именем Михая Волонтира, семнадцати лет, откуда-то из-под Галаца. Ну, да, самого младшего бандита и выбрал. А то и на вид выглядел слишком юным и был худоват. Так что, пришлось зеленовато-серую форму, особенно мундир, слегка ушить. И кепи подобрать поменьше. И всё равно выгляжу вешалкой для формы.
А далее мы, по русскому обычаю, немного посидели перед дальней дорогой. Так как время было обеденное, то устроили и совместный обед. Само собой, я и тут сыграл на гитаре «La Playa» и спел «Emmanuelle» и «Bella, ciao», что ни говори, именно для Мартина. Он пока не знает, что я не так прост, но пусть иногда вспоминает, что имел честь быть знакомым с самим князем Борисом Куракиным.
После этого довольный субофицер покинул нас.
А наша группа тут же вскочила на ноги и тронулась в путь. На удивление, и приказы локотенентов Эмиля и капитана Драгомира Калинэску сработали, и сам наш решительный вид явно помешал русским патрулям придраться к нам. Хотя, хоть какие, но всё же союзники. Конечно, у меня и моих помощников были знаки различия рядовых. И я шёл в колонне по два самым последним. Правда, никто на меня и не смотрел. Ну, попался низкорослый солдат в форме, не совсем подходящим для него. Этим точно никого не удивить. И на переправу нас сразу же пропустили. Что же, раз румыны решили выслать небольшой ряд лазутчиков на другой берег, их дело. Видный полковник, стоявший на въезде на переправу, лишь неприязненно махнул перчаткой, и мы тут же втиснулись в ряды батальона русской пехоты. Так вместе и перешли. Хотя, интересно было. Тем не менее, час, что мы потратили на этот переход, даже мне показался целой вечностью. Как ни крути, сейчас вершилась история!
Потом мы поднялись наверх и втиснулись в какую-то улочку в Систово. Этот городок протянулся вдоль реки, но сам был не так широк, и мы быстро вышли на дорогу в направлении деревеньки Ореш. Как раз в верстах пяти от Систово я назначил встречу группе Николая Фёдоровича. Придёт, хорошо, если же нет, что же, значит, такая судьба. Я и так выдал ему тайну, опасную, вообще-то, больше для меня самого — попросил сообщить русскому командованию, что, по имеющимся у меня данным, как бы имеется большая вероятность того, что Осман-паша оставит в Видине часть войск и перебросит большую часть своей армии именно в Плевну, тем самым отрежет пути на юг и создаст немалую угрозу правому флангу русской армии. Ну, не знаю, что далее последует, но я свои карты открыл. А если кто спросит, откуда у меня такие сведения, то просто скажу, что даже дураку ясно, что такой ход событий весьма вероятен. А что, я же умный мальчик! И мне сильно обидно за нашу державу!
А если события не изменятся, и генерал Криденер и сейчас не обратит внимания на правый флаг? Тогда вполне может быть, что русской армии придётся до зимы штурмовать неприступную Плевну и нести тяжёлые потери. И сражение там не самым лучшим образом скажется на ходе всей войны. Тем более, несчастный Рущук так и не удастся взять. Это тоже как бы пятно на репутации русской армии.
Да, сегодня у нас тяжёлый и нервный день получился. Хорошо, что смогли хоть переправиться спокойно. И по дороге в сторону Ореша никто к нам не пристал. Ну, тут турок-осман и башибузуков, и всяких беглых черкес с Кавказа опасаться не приходилось. Русские войска двигались во все стороны. Ещё и окрестности Систово были забиты всевозможными лагерями. Ну, да, если тут скоро сотня тысяч русских войск, скорее, и больше, займёт всю округу от Рущука до Никополя и Тырново, может, и Шипкинского перевала. Правда, как говорили мне мои знания, этих сил окажется недостаточно. Если ничего не изменится, это сразу же почувствуется под Плевной. Ещё и потерь окажется много. Тем не менее, намного большее количество войск, то ли опасаясь мифического нападения подлых англичан на Санкт-Петербург, то ли из-за других причин, стояло под столицей. Я бы спокойно большую часть из них направил сюда. Но это не мне решать. Нам бы тут самим впросак не попасть!
А так, нам повезло. Часа через полтора торопливого пешего марша мы свернули с дороги и направились влево к небольшому лесочку, расположенному где-то в вёрстке от дороги. Так и вечер уже наступил, поэтому лишних глаз мы так не опасались. Одна большая колонна пехоты ушла вперёд, другая отстала. А эскадрон кавалерии вообще скрылся из глаз. И местных жителей не наблюдалось. Хотя, они, явно напуганные, так и зашуганные башибузуками, сейчас вряд ли выйдут из своих домов. Или попрятались где?
До лесочка пришлось шагать ещё четверть часа. Хорошо, что в нём никого не нашлось. Так там обнаружился и большой овраг, а на дне протекал и звонкий ручеек. То, что надо.
А так, мы сразу же начали разбирать сумки, что несли мои помощники, так и солдаты Грегоре. Пять разгрузок достались моим людям, а семь я отдал румынам. Мне и самому хотелось, но им было нужнее. Это им винтовки таскать и патроны к ним. А у меня лишь револьвер. Хотя, и сублокотенент не позарился на разгрузку. И у него винтовки не было. Но скоро, думаю, обзаведётся. Ну, он офицер, ему виднее, и таскать винтовку как бы не положено.
А так, мы пока дошли, куда надо. Завтра будет ясно, что нам делать далее. Если честно, сегодня я устал и переволновался так, как никогда ранее! Наверное, точно Рубикон перешёл!
— Ну, что, господа офицеры, удалось кому-нибудь заметить нашего юного князя? Письмо написал именно он, значит, всё-таки успел побывать в Зимнице. Корнет, ну, что скажете?
— Николай Фёдорович, глухо. Я и вчера вечером допоздна гулял по городку, и сегодня, и несколько раз заглядывал и к переправе, но Бориса и его парней так и не заметил. Жаль, но нам так и не прислали портретов его помощников из Одессы.
— Их, Владимир, должно быть трое, уже взрослых парней, лет под двадцать пять. Из лиц не самого примерного поведения, значит, держать себя умеют. Не знаю, как Борис с ними совладал, но он может. Хоть на вид и совсем юн, но поведение у него, если надо, довольно жёсткое. И, как видим, господа офицеры, умеет быть невидимым. Уже неделя прошла, как они покинули Одессу, и сюда добрались, но их пока так никто и не засёк. Конечно, Борис знает, что, если его поймают, сразу же отправят домой.
— Судя по всему, Николай Фёдорович, к нам в лагерь явились двое из них. И мы их и не могли опознать. Демьян и Николай в самой Зимнице всё же не появлялись. Они наверняка вместе с Борисом. И вместе, всех шестеро, мы вряд ли увидим? Но я, Николай Фёдорович, могу сказать, что Борис зря тревогу поднимать не станет. Значит, он что-то узнал, и это очень важно?
— Да, Владимир, Борис написал, что скоро Осман-паша оставит в Видине малую часть своих войск и с большой частью направится в Плевну. И это как бы может случиться в ближайшее же время. Сами понимаете, господа, что это очень важные сведения. Борис как-то о них узнал и поспешил нам сообщить. Значит, так и будет. Ладно, на это у нас есть ответственные лица, которые должны проверить все такие сведения. А Вы, поручик, что скажете?
— Я весь день, Николай Фёдорович, простоял у переправы, но тоже никого из них не заметил. Уж князя Бориса, его помощников Демьяна и Николая у себя в Санкт-Петербурге я не раз видел. И сейчас бы смог уверенно опознать. Но они так и не показались.
— Значит, господа офицеры, они решили перейти через Дунай в другом месте. Скорее, просто наняли лодку? А что касается сведений, что Борис сообщил, и посещения мной штаба наших войск, то тут я должен сказать, что всё печально, и мне явно не поверили. Но этим сведениям и поверить не так просто. Меня принял лишь дежурный адьютант, полковник Самойлов, даже толком не выслушал, лишь забрал мой рапорт и письмо Бориса, и сказал, что доложит, и всё.
— Да, Николай Фёдорович, не всё хорошо. Я так понимаю, что для действий в этом направлении пока и войск не выделено? Мы запросто можем нарваться на турок-осман или башибузуков. Наших сил даже для отражения их нападения не хватит!
— Да, господа офицеры, это так. Пока ничего не понятно. Только что пришло уведомление, что нам разрешено переправиться завтра утром. Нам в сопровождение, в виду важности груза, всё-таки дают маршевую роту поручика Долгова. Их мы как раз встретили по пути. Ещё запасной эскадрон из девятого Киевского гусарского полка. Так как мы всё же придаёмся первой бригаде Кавказской казачьей дивизии, то нам сначала было предписано направиться в Никополь. Сейчас предписали двигаться в направлении Плевны. И мой брат должен направить туда пару эскадронов из своей бригады. Не знаю, во что всё выльется, но раз приказано, будем двигаться.
— А как быть, Николай Фёдорович, насчёт князя Бориса? Он же находится тут тайно. А если с ним что-то случится?
— Сами понимаете, господа офицеры, что мы никак не можем спокойно относиться к тому, что Борис тут, на войне. Он не просто племянник Арины Васильевны, жены моего брата, он ценен для всей нашей империи! Сами знаете, зачем мы тут. Хоть мы люди военные и действуем согласно приказам, но пока никто и ничего не мешает, и не запрещает нам явиться на место встречи, назначенное им. Тем более, оно и по пути. Значит, мы туда и отправимся. Так что, господа офицеры, готовимся к самым разным неожиданностям. Мы на войне, и кругом могут находиться враги. Как сказал бы Борис, на войне как на войне! Так что, мы должны быть готовы ко всему!
Глава 12.
Идём вперёд!
— Что же, господа, всё, мы смогли переправить основные силы за Дунай. Наладили и работу переправы, и её охрану. Так что, завтра начнём наступать по всем принятым направлениям.
— Ваше Императорское Высочество, разрешите вопрос? Хоть и под конец совещания, требуется небольшое уточнение.
— Хорошо, Николай Павлович. У Вас же всё готово?
— Да, Ваше Императорское Высочество. Основные силы и пятой, и тридцать первой пехотных, и девятой кавалерийской дивизий, ещё и первой бригады Кавказской казачьей дивизии, приданной корпусу, успешно переправились. Есть задержки с артиллерией и тыловыми частями, но в ближайшие дни, надеюсь, они догонят корпус.
— Хорошо, Николай Павлович. И что же Вас волнует?
— Тут, Ваше Императорское Высочество, бригаде полковника Тутолмина придан небольшой отряд улан и сапёров, оказалось, что для испытания новой взрывчатки. Так вот, майор Тутолмин, его командир, вдруг подал рапорт, что им получено письмо от юного князя Бориса Куракина, где тот сообщает, что Осман-паша как будто скоро собирается с большей частью своих войск направиться в Плевну. И он просит направить туда группу наших войск, дабы опередить Осман-пашу. Только, Ваше Императорское Высочество, у нас таких сведений не имеется. И как можно обращать внимание на такие странные сообщения, и от кого⁉ Я, хоть и не знаком с нашим знаменитым юнцом, не могу понять, что он делает в Зимнице? Что, выполняет какое-то тайное задание Главного штаба? Сегодня ещё и какая-то странная группа румынских лазутчиков перешла на тот берег вместе с восемнадцатым Вологодским пехотным полком. Я не могу понять, что вообще творится! Насколько мне известно, пока румыны не собирались принимать участие в боях?
— А юный князь, Николай Павлович, получается, в Зимнице? Откуда это Вам известно? И можно ознакомиться с рапортом?
— Конечно, Ваше Императорское Высочество! Я прихватил его с собой. Вместе с письмом юного князя. Ещё вот и рапорт полковника Зильберкранца насчёт группы румынских лазутчиков.
— Так, значит, юный князь действительно в Зимнице. Майор пишет, что два его помощника подбросили письмо князя корнету Шереметеву из его отряда. Князь и корнет знакомы. А что письмо от князя, то, да, от него, так как приложены ноты и слова его музыки и песен, и новых. Ещё и рисунки какой-то «солдатской разгрузки». Да, получается, что это он. Надо же, а юный князь на самом деле пишет, что Осман-паша скоро уйдёт из Видина. Николай Павлович, пусть полковник Тутолмин проверит эти сведения. И ещё направьте один полк из его бригады в Плевну. Мы Думаем, что у Вас сил для захвата Никополя и так достаточно. Мы должны быть готовы ко всему! А так, Николай Павлович, примите Нашу благодарность, вовремя сообщили. Остальные наши замыслы не меняются.
— Хорошо, Ваше Императорское Высочество, будет исполнено. И позвольте уточнить, что делать с этим юным князем, если он будет обнаружен? А то странно получается!
— Ну, Николай Павлович, его ещё надо обнаружить. А так, да, на самом деле непорядок, что его до сих пор не могли поймать. Ну, если вдруг обнаружится, тогда, да, надо взять под стражу и отправить домой. Пусть дома сидит и своими делами занимается. А пока Мы можем лишь сказать, что юный князь очень нужен нашей Империи! А насчёт румын Мы уточним. Хотя, на самом деле странно?
Да, неплохое место для привала мы нашли, так что, сразу же расслабились. И начали готовиться ко сну и отдыху.
Но нам надо было решить вопрос насчёт командования. Но тут, на удивление, Грегоре сам решил, что командовать буду я!
— Князь Борис, похоже, что у Вас имеются какие-то сведения, неизвестные мне? Или даже замыслы?
— Да, Грегоре. Нам надо добраться до Плевны до подхода туда сил Осман-паши. Завтра сюда должна подойти группа улан майора Николая Тутолмина. Думаю, что русское командование направит в Плевну и другие силы. Скорее всего, как раз казаков полковника Тутолмина? Так что, нам, в принципе, не так много осталось. Думаю, что через пару дней мы будем на месте.
— А Вы не боитесь, что дядя отправит Вас домой?
— Пусть отправит. Мне надо было лишь добраться до Плевны. Ну, может, мы там ещё немного местные достопримечательности посмотрим? И прикупим какие-нибудь раритеты? А то как-то не дело — так далеко забраться, и уехать домой без подарков любимым тёте и сестре? Они меня просто не поймут!
— Что же, князь, тогда Вам и решать, что делать нашему отряду. Я, конечно, ещё немного посмотрю, что и как тут происходит, для доклада локотененту Эмилю, но, думаю, мы свою задачу в любом случае выполним. Можно сказать, что уже и так обозначили своё присутствие. А что Вас сопроводили, то Вы и сами бы дошли.
Ну, да, если сублокотенента начальство всё-таки не накажет за это самовольство, то быть ему одним из румынских героев. Всё-таки обозначит присутствие румын в самой Плевне! И это потом будет важно для истории. Имя Грегоре теперь точно туда впишется.
— Хорошо, Георге. Вы просто не удивляйтесь, если я буду принимать какие-то решения. Не считайте, что юн. Правда, я всё же не открою Вам всех своих замыслов, но особо таиться не буду. Мы сейчас одно дело делаем, и оно, несомненно, пойдёт на пользу и вашему княжеству. Да, не дай бог нам нарваться на турок-осман! Но имейте ввиду, что мы будем драться до конца!
— Мы, князь Борис, тоже не убежим!
Тут мы просто пожали друг другу руки.
А далее мы расположились на ночь. Георге сразу же определил порядок караулов. Я попросил включить в их состав и меня. Пора мне становиться воином. Хотя, меня пожалели и поставили первым. Вместе с Оскаром Попеску, одним из здоровяков. Он, оказывается, немного понимал по-русски. Так что, мы с ним залегли с одной стороны оврага, а Димитрий с другим румыном — с другой. А наш отряд спрятался в небольшой прогалине на склоне.
Через пару часов нас сменили. Ночь у нас прошла спокойно. Рано утром мы все были на ногах. Тут, как на другой стороне Дуная, насчёт свободного времяпровождения думать не приходилось. Мы на самом деле находились на войне и даже являлись боевой частью. Так что, все внимательно проверили оружие, свою амуницию, потом крепко позавтракали. И, слава богу, вовремя!
В прогалину приполз Корней Чудеску, уже второй здоровяк:
— Башибузуки! Три десятка! — прохрипел он на молдовском. Но Георге сразу же стал всё переводить мне. — Явно лазутчики. Сильно нагибаясь, тихо прибежали с севера. Похоже, будут следить отсюда за русскими. Или попытаются взять пленных? Пока остановились на опушке. Вперёд пошла группа в четыре воинов.
Да, мы видели, что в паре вёрст отсюда, за полем, виднелся ещё другой лес. Похоже, что башибузуки не решились явиться сюда на конях. Сразу обнаружат. Судя по услышанным мной разговорам, они обычно передвигались конными отрядами. Тем более, сейчас. И в лесочек их нельзя было допустить. Все тут и ляжем.
— Георге, берём лазутчиков. Бесшумно. — Это я сказал на немецком языке. Далее продолжил на русском. — Демьян, Николай, не промахнитесь. — И сразу же перешёл на немецкий. — А далее тихо выдвигаемся к опушке и открываем сильный огонь по башибузукам из винтовок и револьверов. Кто убежит, пусть. Но близко к себе не подпускать. Иначе сразу же тут и ляжем!
Сублокотенент лишь покивал головой и тут же стал ставить задачу своим солдатам. А я своим помощникам.
Мы с Демьяном и Николаем, а позади уже наша вторая тройка и Корней с Оскаром, тут же бесшумно выдвинулись в направлении, указанном первым. Да, четверо бандитов в непонятной одежде, то есть, странной смеси и военной формы, и гражданской одежды, спокойно, попарно шли в нашу сторону и тихо переговаривались на незнакомом мне языке. Может, на турецком или каком-то другом? Винтовки у них висели за спинами. Вообще, в руках даже кинжалов не имелось. Хорошо, что нас на засекли!
— Черкесы! Будь они прокляты! — тихо прошипел на ломаном русском Оскар. — И ничего ведь не боятся!
— Работаем! — уже прошипел я и один за другим отправил в полёт пару своих кинжалов. Целился я в заднюю пару, и в их животы. А Демьян с Николаем должны были свалить передних бандитов. — Так, последний тоже мой!
Да, удачно получилось. Демьян с Николаем кинули в своих бандитов по паре кинжалов, и всеми попали. И я влупил кинжалы в третьего. И они все уже валились на землю. Ни один крикнуть не успел. Хоть с трудом захрапели, но их хрипы можно было услышать лишь поблизости. И мой нож врезался последнему бандиту уже в шею. Тоже не успел издать ни звука.
А далее к нам быстро подтянулся весь отряд. Мы рассыпались широкой цепью и осторожно двинулись к северной опушке лесочка. К счастью, никто ни одного сучонка не сломал.
А почти три десятка башибузуков уже завалились на траву. Они легли отдохнуть прямо на опушке, пройдя лишь чуть вглубь. Хотя, немного справа и слева в кустах явно притаились парные дозоры. И один даже залез на не очень высокое дерево, но на опушке, и нас он не видел. Я тут же указал на него Демьяна. На парные дозоры нацелились Николай и Кирилл. А все остальные попрятались за деревьями и целились уже в основную группу.
— Foc! Огонь! — одновременно выдохнули мы с Георге. И сразу же захлопали наши винтовки и револьверы. Я сразу же засёк, как с треском свалился с дерева засевший там наблюдатель. Демьян уже открыл огонь по второму старшему башибузуку. Первого я уже добил, хоть и на пределе дальности стрельбы револьвера. Успел свалить ещё одного, но сейчас лишь ждал, так как уцелевшие башибузуки, и в большом количестве, резко и резво рванули в поле. Там колыхалось на лёгком ветру явно что-то из зерновых, похоже, что пшеница, и сейчас виднелись лишь спины стремительно убегающих бандитов.
Чуть позже наш ружейный огонь сам по себе стих. Мы не собирались напрасно тратить патроны.
— Оскар, Корней, ползком, проверить башибузуков! Живых тут же вязать! — опять скомандовал я. — Демьян, Николай, смотреть в оба, контроль! Чтобы ни одного выстрела по ним и нам!
А другим своим помощникам я указал в сторону дозоров и наблюдателя. И уже Георге повёл своих солдат — и бегом, и сильно нагнувшись к земле, к основному отряду башибузуков. Он зорко следил за лежавшими на земле бандитами. Если что, готов был тут же пристрелить их из своего револьвера, такого же «Смит энд Вессон», как у нас. Оттуда не стреляли, вот с поля прозвучали и штук пять выстрелов. И стрелков оттуда, судя по всему, троих, сразу же накрыли Демьян с Николаем. Больше уже никто по нам не стрелял.
Далее мы осторожно оттащили тела башибузуков подальше в лес и потрошили их уже там. Вдруг в поле кто засел? Туда лезть мы пока не стали. Могли и нарваться. И на опушке леса мы будем как на ладони. Сублокотенент хотел их пристрелить, но я убедил его их перевязать, а потом отдать русским. Пусть там наши решают. С другой стороны, эти, да, «груз 300» уже не являлись жильцами. При нынешнем уровне медицины всё равно рано или поздно сдохнут. Ну, пусть немного помучаются, кто выживет, его счастье. А так, мне точно не было нужно, чтобы потом меня вдруг взяли и обвинили в военных преступлениях. И в пленных всё-таки стрелять не надо.
Трофеи мы взяли, можно сказать, конечно, для нашего уровня, знатные. Судя по всему, десяток башибузуков, может, и больше, смогли убежать, так как нашлись в козлах или просто лежали на земле, так мы подобрали и в поле, три десятка винтовок. Правда, они были разных типов — примерно поровну русских Крнка, потом Пибоди и, что нас порадовал, Мартини-Генри. Да, румыны тоже были вооружены Пибоди. И возвращать купленные у Мартина шесть винтовок я уже не собирался. А что, законно наши. И револьверы нашлись — вполне себе десяток, но тоже разных типов. Лишь пара попалась, как у нас. Мы собрали и наплечные сумки, тоже почти пять десятков. Правда, изучить их содержимое у нас не получилось.
— Казаки! — сообщили выставленные нами пара дозорных.
Да, со стороны дороги, рассыпавшись широкой конной лавой, в сторону лесочка уже двигалась полусотня казаков. Там двигалась и большая пешая колонна. Тут Оскар с Георге немедленно рванули к опушке на ту сторону, и скоро оттуда послышался голос здоровяка:
— Казаки, мы свои! Армата романа! Румынская армия!
Чуть позже к полянке, где мы собрали раненных и убитых башибузуков, прибыл десяток казаков.
— Aici, Domnul Cornet, sunt in mod clarcercertasi! (рум. — Вот, господин хорунжий, явно лазутчики!) — заявил старшему казаку, крепкому молодому мужчине своих же лет, Георге. — Au încercat să ajungă la drum, dar au fugit în ambuscada noastră! (рум. — Пытались пройти к дороге, но нарвались на нашу засаду!)
Тут Димитрий тут же стал переводить слова сублокотенента на русский язык. Среди румын имелись и те, кто его знал, но слабо.
— Хорошо, сублокотенент, сработали! — довольно кивнул казак. — Вахмистр! — он тут же повернулся к своему подчинённому. — Всей полусотней немедленно проверить дальний лес. Только осторожно там. Нам тут турецкие лазутчики не нужны! И пошли кого-нибудь к воронежцам. Пусть пришлют санитарные повозки. Скажи, что тут румыны башибузуков положили и отдают нам.
— Будет сделано, господин хорунжий! Сейчас всё проверим!
Теперь Димитрий перевёл всё уже на молдовский.
Вахмистр кивнул ещё паре казаков, и они трое тут же побежали обратно. Скоро конная лава уже помчалась по полю в сторону дальнего леса. Но по ним уже никто не стрелял.
Далее Георге начал рассказывать казаку о ходе боя. А мы все продолжили потрошение трупов. Хотя, нет, я аккуратно занялся перевязкой раненных башибузуков. Да, мне лишний грех на душу не нужен. И так уже солдаты Георге стали дружно коситься на меня то с восхищением, то испугом. Был милый мальчик, но он вдруг оказался жестоким и опасным монстром, без всяких угрызений убивающим разных бандитов. Да, у меня внутри вообще никаких потрясений и чувств не появилось. Словно так и было надо.
Ещё позже неторопливо прибыли и двуконные санитарные повозки. Убитых кучей свалили в четыре повозки, а раненных — уже в пять. И с ними обращались вполне аккуратно.
— Не жильцы! — плюнул на землю пожилой санитар. — Хотя, этим разбойникам так и надо! Хуже самих турок!
— Fie ca Domnul să trimită sufletele lor în iad imediat! (рум. — Пусть Господь сразу же отправит их души в ад!) — вдруг добавил Оскар.
Сублокотенент сдал казакам и почти все трофеи, в том числе и оружие, кроме винтовок Мартини-Генри и револьверов. Но оставили и патроны к ним, ещё винтовкам Пибоди. Из сумок забрали лишь самое ценное или то, что солдатам понравилось, но немного. Мои помощники там себе ничего не взяли. Ну, нам всё это барахло было не нужно. Взятые ценности Георге потом поделит на всех, и всё.
Тут и казаки вернулись из дальнего леса и привели с собой большой табун, наверное, и в полсотни голов. На них полно было и перемётных сумок, но это уже являлось их хабаром, поэтому мы туда и не лезли. Похоже, что уцелевшие башибузуки побоялись идти к своим коням и просто убрали куда-то. Хотя, казаки притащили и пару раненных, найденных в поле, и их они забрали с собой.
А мы пока остались в лесочке.
— Да, князь Борис, мы, получается, уже на войне! — грустно заявил мне на немецком языке Георге. — Хорошо, что сейчас нам повезло. Но так не всегда бывает. А Вы действовали так, словно и до этого воевали. И когда успели?
— В первый раз, Георге, — как бы признался я. — И внутри всё мутит. Но мне, если честно, не хочется показывать свою слабость и пока держусь. Вообще-то, я сирота, у меня ещё в моём раннем детстве умерли отец и мать, и две старшие сестры. И полтора года назад моя тётя, мама Арина, чудом спасла меня самого. И поэтому я, наверное, уже выплакал все свои слёзы, и душа моя затвердела. Так что, не обращайте на меня внимание. Тем более, это же были враги, и довольно жестокие. Я уже много чего вычитал об их зверствах, поэтому жалеть этих разбойников не придётся и не следует!
— Тем не менее, князь Борис, Вы их всех перевязали, и весьма умело. Вас можно смело ставить в санитары.
Ну, тут отвертеться было легко.
— Не хочется, Георге, прослыть жестоким. Тем более, я же не судья и не Господь. Пусть уж их осудят те, кому положено. Но, если надо, и я умею мстить, и жестоко! И обязательно буду!
Глава 13.
Встречи в пути…
Далее наш отряд предался отдыху. Само собой, слегка и потрапезничали. Еды у нас хватало, так и трофейная досталась. Тем более, уже полдень наступил. Хотя, сублокотенент налил и своим солдатам, и моим помощникам, немного кислого вина. Нашлось среди трофеев. Да, им надо всё-таки немного расслабиться. Своего рода, да, наркомовские сто грамм. Но мне и предлагать не стал. Зато я вволю наелся каких-то восточных сладостей.
Долго отдыхать у нас не получилось, наверное лишь пару часов. Двое дозорных, даже залезших на невысокое, но кряжистое и разлапистое дерево, звонко подозвали нас. Мы с сублокотенентом тоже присоединились к ним. На этот раз на дороге показался длинный обоз. Не знаю, наверное и под сотню двуконных повозок. Вперемешку с ними двигались и кавалеристы, ещё и в красивой форме, и пешие солдаты. И, главное, в части конных я, хоть и с трудом, узнал Николая Фёдоровича, корнета Шереметева, некоторых знакомых улан и сапёров. Хотя, сама группа майора явно была не такой большой, ну, может, чуть больше полусотни. Намного больше насчитывалось ездовых. И ещё повозки охраняли, скорее всего, пехотная рота — надо же, и мне знакомая, и конный эскадрон, по всей видимости, что ни есть, гусар. Правда, рядовые гусары так уж особо не блистали, но вот офицеры выглядели представительно. Ну, кавалеристов я не знал. А вот во главе роты явно находился хорошо мне знакомый поручик Долгов, и это меня порадовало. На него однозначно можно было положиться.
— Георге, тот конный офицер, к которому часто обращаются — это явно майор уланского гвардейского полка Тутолмин Николай Фёдорович, младший брат полковника Тутолмина. Во главе пехотной роты поручик Долгов Григорий Васильевич, тоже мой знакомый. Вот гусар я не знаю. Ну, что, пойдёмте к ним. Пока насчёт меня говорить не надо, и я с помощниками к ним не подойду. Наверное, всё же сразу не стоит? Скажете, что встречаете их по моей просьбе и будете сопровождать со своим отрядом до самой Плевны.
Так что, наш отряд быстро построился и вышел из леса, и дружно зашагал к дороге. Там нас заметили и уже десяток гусар, и с ними ещё и корнет Шереметов, двинулись к нам. Скоро две группы встретились. У нас вперёд вышел, само собой, сублокотенент. А с той стороны выдвинулся всё же корнет. Ну, он и меня, и Демьяна с Николаем явно же сразу приметил. Хотя, выдавать не стал, и это было хорошо. Значит, скандала, возможно, не будет?
— Sublocotenent Gheorghe Lozianu, commandant d’une unité spéciale séparée! Sixième régiment de ligne de la deuxième brigade de la deuxième division du colonel Logadi. (фр. — Сублокотенент Георге Лозяну, командир отдельного отряда особого назначения! Шестой линейный полк второй бригады второй дивизии полковника Логади!) — тут же представился на французском языке Георге. — J’ai besoin du major Nikolay Tutolmin ou du cornet Vladimir Sheremetov. J’ai un message spécial pour eux. (фр. — Мне нужны майор Николай Тутолмин или корнет Владимир Шереметов. У меня особое сообщение к ним.)
— Cornet Vladimir Sheremetov, régiment des gardes d’Oulan-Bator! (фр. — Корнет Владимир Шереметов, гвардейский уланский полк!) — в свою очередь представился корнет. Хоть и весь запыленный, и в помятой форме, он тоже выглядел не менее представительно, чем поручик гусар. Не зря Александра на него глаз положила. Ну, если они поженятся, я только рад буду. Хорошая пара получится. Хотя, Владимир уже слез с коня и отдал честь, стоя на земле, ещё и протянул Георге руку, и тот его пожал. — Le major Tutolmin est dans la colonne, vous attend. Venez, sublocotenent. (фр. — Майор Тутолмин в колонне, ждёт Вас. Пойдёмте, сублокотенент.)
Да, так вместе рядом и пошли, и завязали короткий разговор. Хотя, корнет просто спросил у сублокотенента, не нуждается ли наш отряд в чём-то, а тот ответил, что в каретах. И они оба, и гусары сопровождения рассмеялась. Хотя, да, я бы и сам не отказался часть пути в Плевну проделать в карете. Но сейчас я лишь простой солдат, и мне сначала придётся пройти её на своих двоих. Ну, и потом лишь сидя на повозке. Я, конечно, умею ездить на лошадях, но тут нужна большая практика, и потому лучше и не пробовать.
Далее мы, солдаты, просто влились в пешую колонну пехотной роты. Поручик Долгов кинул в нашу сторону подозрительный взгляд, но меня явно не узнал. А моих помощников он, к счастью, не видел. А вот уланы и сапёры, конечно, не все, а те, с кем я виделся в уланском полку, меня явно сразу же узнали. Но они люди военные и без разрешения Николая Фёдоровича ко мне и Демьяну с Николаем не подойдут. Как ни крути, тоже военная тайна.
Так и прошагали мы молча ещё целый час. Георге уже сидел в повозке, рядом с Николаем Фёдоровичем, и они явно обсуждали, что делать далее. К счастью, тут всё-таки объявили короткий привал. И Георге позвал меня и Димитрия с Костой, как бы солдат, знающих другие языки, к майору, чтобы быть при нём, если понадобится, переводчиками. Ну, Димитрий болгарин, и раз мы в Болгарии, уж он точно будет нужен. Может, нам и греки попадутся, и тут Коста как раз пригодится. А я, вот, ни эти языки, ни молдовский не знаю. Зато у меня за спиной, в большой сумке, находилась гитара. И я тоже знал другие языки, но пока здесь не особо нужные.
Николай Фёдорович спросил у Димитрия и Косты, пока как бы Думитру Брэтиану и Костаки Мурадеи, какими языками они владеют. Хотя, он сейчас с ними просто знакомился. Ну, я своих людей в любом случае в обиду не дам. Потом майор оставил меня одного.
— Ну, здравствуй, Борис! — слегка с грустью, но явно радуясь, проговорил Николай Фёдорович. — Наконец ты нашёлся.
— Ну, Николай Фёдорович, я и не пропадал, — спокойно ответил я. — Просто немного мир посмотрел и с людьми, и интересными, познакомился. Видите, и жив, и здоров, и настроение хорошее. Ещё немного, и домой вернусь. А то у меня там работы много.
— Да, много, — согласился майор. — А ещё Арина Васильевна сильно переживает, и Александра себе места не находит. И ведь они тебя сильно любят. И сам знаешь, что Арину Васильевну лучше не волновать и не перегружать. А у неё сейчас работы через край!
— Да, Николай Фёдорович, это так. А как вернусь, её сразу же ещё больше станет. У меня задумок много.
— Вот для того, чтобы воплотить их в жизнь, лучше дома надо было оставаться. Кроме тебя, Борис, их никто не воплотит. Воевать здесь и без тебя люди найдутся. Правда, мы лишь недавно по пути в Сиртово встретили санитарные повозки. Сказали, что особый отряд румын постарался. И сублокотенент сказал, что и ты там сильно отличился. Можно считать, что боевое крещение ты получил. А ещё и Зимницу на уши поставил. Там сейчас всё начальство, после твоего письма, как на сковородке трясётс. И все, как ошпарённые, несутся туда-сюда. И откуда ты такие сведения узнал?
Ну, пусть побегают. Главное, чтобы Осман-пашу не прозевали.
— Ну, Николай Фёдорович, у меня свои источники и люди. И я их разглашать не буду, иначе без них останусь. А это, как говорят в САСШ, деньги, и большие. А так, то, что Осман-паша скоро рванёт в Плевну, это лежит на поверхности. Именно там он лучше всего прикроет и свой Видин, и Софию, и, вообще, весь запад и даже юг.
— Тут ты прав, — вздохнул майор. — Это лежит на поверхности. Вчера мы с некоторыми друзьями обсудили твои сведения и сразу же пришли к выводу, что Плевну надо срочно занять и держать.
Тут я решил, что не помешает и ещё большая ложка дёгтя. Хотя, строго меж своими и без лишнего словоблудия в честь высоких особ. У нас должны иметься и свои понятия о верности державе.
— Я больше скажу, правда, только Вам и, конечно, Ивану Фёдоровичу. А то меня могут и не понять. Я и так на некоторых приёмах наговорил много лишнего. И ведь правду сказал. Вы же и сами видите, что нынешних сил для войны с турками-османами недостаточно. Надо принять во внимание и австрийцев. И от них, на всякий случай, надо прикрыться. И в Чёрное море у нас доступа нет. А держать большие силы под Санкт-Петербургом бессмысленно. Я бы просто закупил в Германской империи побольше мин Герца и тут же завалил бы ими морские пути. Ни один англичанин в никакую лужу не сунется. А сейчас, да, надо защитить Плевну.
— Защитим, Борис, но, пожалуйста, без тебя. А то уже нас наши женщины не поймут. Ты ещё успеешь повоевать. И на твой век войн хватит. Просто тогда ты будешь уже взрослым.
Что делать, надо сдаваться. А то Николай Фёдорович просто взбрыкнет и точно меня арестует.
— Само собой, Николай Фёдорович. Простите, но мне всё-таки хочется хоть немного посмотреть на Плевну. А после я заберу своих людей и поеду прямо в Санкт-Петербург. Лишь бы нас на границе не задержали. Хотя, её мы можем перейти и просто так.
Вообще-то, это тоже опасно. На границе и пограничная охрана имеется. Можно и нарваться. И до смерти!
А так, и майор тоже сдался:
— Ладно, Борис, посмотришь. Думаю, что уж теперь в Плевну много сил отправят, и будет кому её защищать. А на нашу колонну башибузуки не нападут. Если что, у нас, чтобы отбиться от них, сил достаточно. Так что, ты будешь у меня переводчиком. Сублокотенент отпускает тебя ко мне. И твоих парней тоже.
А далее я осмелел и сделал Николаю Федоровичу несколько предложений. И их надо было обязательно внедрить ещё ранее. Хотя, не поздно, так и для турок-осман неожиданнее будет.
— Ладно, Борис, выдадим гранаты. Даже твоим румынам. И отряд стрелков создадим. Поручик Долгов свой человек, сразу же согласится. Правда, тяжелее будет с ротмистром Дельгаузеном. Но у барона поручик Субботин вполне толковый офицер. Так что, сможем создать хотя бы пару кавалерийских боковых дозоров. И обозники, умеющие шить, у меня есть. Так что, хоть сколько-то твоих разгрузок смогут сшить. А вот насчёт касок на голову и металлических пластин на грудь или живот будет трудно. Ладно, ты хоть себе что-нибудь поищи. И о запасе крепкого вина позаботимся. Ты себя береги и куда не надо не лезь. И, да, если хочешь, можешь и на гитаре поиграть, и песни петь. Даже нужно. Всем понравится. Объявим тебя любителем музыки князя Куракина, но сообщать о тебе официально всё же не будем. Так что, побудешь пока молдаванином.
А далее Николай Фёдорович велел мне забраться в одну из штабных повозок и отдохнуть там. Я и на самом деле устал. Всё-таки не взрослый муж и лишь слабый, юный и растущий организм. Мне много и вкусно питаться надо, больше есть и отдыхать.
Когда вдруг проснулся, я, оказывается, находился в открытой повозке и куда-то ехал. Ну, да, почувствовал себя в безопасности и слегка расслабился. На самом деле беспокоиться не надо было — и впереди, и сзади виднелись повозки и шагающие меж них пешие солдаты и кавалеристы, конечно, на конях. Ещё и в поле, с одной стороны, я заметил десяток конников. Но это были наши же гусары.
Чувствовал себя хорошо. Хотя, видно было, что близилась ночь. Судя по часам, было уже девять часов вечера. Пора бы и на ночлег встать. Думаю, что и солдаты, и кони за длинный марш устали.
Тут повозки стали один за другим останавливаться. Я сразу же потянулся к револьверу. Но беспокоиться было нечего. Ездовой, рядовой Трофим Барсуков, тут же сообщил мне, что будет остановка на ночь. Хотя, да, пора. И ездить с таким обозом ночью опасно.
Повозки потихонечку начали втягиватья на небольшой холм, расположенный неподалёку от дороги. А я пошёл искать своих помощников. Они нашлись неподалёку, вместе с румынами. Лишь сублокотенент был более-менее свеж, а все остальные уже сидели на земле. Ясно, что им пришлось идти пешком. Всё-таки на повозки сажали лишь тех, кто послабее, и сильно уставших. Все они явно были сильно нагружены. Понятно, что в длительный поход, помимо оружия, взяли почти всё необходимое. Всё-таки численность отряда была довольно большой, больше полутысячи человек. Хотя, Николай Фёдорович и румынам выделил одну повозку. Всё-таки не все можно и нужно тащить на себе. А то устанешь и как положено воевать не сможешь. Так что, и группа сублокотенента влилась в отряд.
Майор уже сообщил мне, что в самой группе было лишь шесть десятков человек. Ещё в обозе состояли чуть более сто двадцати ездовых из простых солдат, выделенных в Фратешты из тыловых частей, само собой, уже не самых годных. Так и одних повозок было больше сотни, и к ним по две лошади, и ещё два десятка запасных. И в роте насчитывалось две сотни личного состава, ещё ей был придан и обоз в два десятка повозок. Сто сорок гусаров и полторы сотни коней, в том числе десяток запасных, оказалось и в эскадроне. И у него имелся такой же обоз, как у роты. Получилась длиннейшая тыловая колонна, а не боевая группа. В нём имелось четыре с половиной сотен лошадей и почти полторы сотни повозок. Тем более, и рота была маршевой, не совсем боеготовой, и эскадрон запасным, тоже состоявшим во многом из новобранцев. Ну, два десятка улан вполне имели боевой опыт, так как успели повоевать в разных местах. И можно было положиться и на два десятка сапёров, имевших большую выслугу лет, и именно по работе с взрывчаткой. Вот солдатов охраны и обслуги, хотя, тоже взятых из саперной роты, вряд ли можно было считать умелыми воинами.
Что же, я тут же позвал своих помощников к повозке. Пусть они всегда будут со мной рядом. Николай Фёдорович уже отдал её мне в пользование. Ну, да, не могу же я всё время идти пешком. Тогда у меня сил ни на что не останется. И ещё мне надо позаботиться и о своих людях. Вон, пока и Барсуков был временно переведён в моё подчинение. Ну, он-то этому был и рад.
Тут к нам пришёл корнет Шереметев. До того он держался в стороне от меня, а сейчас, похоже, что Николай Фёдорович разрешил. Ну, далее такой уж строгой конспирации не требовалось, так что, уж с ним я вполне мог общаться и иметь дела. Не знаю, как у него далее сложатся отношения с Александрой, но пока моя любимая сестра явно благоволила к корнету. Ну, и она являлась, тем более, для него, подходящей партией. Уж я её люблю и в обиду не дам, и её выбор принимаю и уже принял. Поэтому мне и требовалось поддерживать с Владимиром хорошие отношения. Хотя, пока он, вроде, и не давал никаких поводов для отторжения?
— Да, Борис, заставил ты поволноваться всех!
— Что делать, Владимир, пришлось. Но могу заверить, что так уж опасно для меня не было. А здесь я уже под вашим присмотром.
Тут я сходу познакомил корнета со своими помощниками и румынами. Ну, Демьяна с Николаем он и так хорошо знал. Но и троица других явно внушила ему уважение. Ну, так, группа у меня была что надо! И группа сублокотенента выглядела ничего.
Далее мои помощники занялись обустройством на ночь, так им и себя в порядок надо было привести. Я-то спал в повозке, а они всю дорогу на своих двоих, да ещё, как солдаты, в полной боеготовности. Ладно, они, можно сказать, уже все взрослые…
— Ну, что, Мария, понравилось у нас? Теперь для нас, хоть мы больше живём в Санкт-Петербурге, эти места самые родные. Тут у нас и имения, и наши родные лежат, и Борис с Александрой здесь родились. Получается, что наши корни здесь. И ты тоже наша. Мы всегда будем рады видеть тебя и поможем всем, чем можем.
— Э, спасибо, тётя Арина. Да, мне у вас понравилось. И красиво, и спокойнее. Да, жаль, что тётя Софья, Екатерина с Агнессой и дядя Павел так рано умерли. Я всегда буду помнить о них. Жаль, что сейчас и Бориса рядом с нами нет. Когда он вернётся, я сразу же попрошу у него извинений. Он мой брат, и очень хороший! Папа и Мама тоже сожалеют, что у нас появились некоторые разногласия, и сильно желают, чтобы наши отношения снова стали хорошими. Мы же родственники, и близкие.
— Да, Мария! Мы все тоже желаем, чтобы наши семьи жили дружно и всегда поддерживали друг друга.
— Я вас всех, тётя Арина, люблю. И очень скучно без Бориса. Он и музыку, и песни интересные сочинял, но я не думала, что он может придумывать такие сложные вещи, как этот велосипед! Считала, что они немецкие. Надо же, теперь вы их даже здесь, в Киреше, начали выпускать! Вот Папа и Мама сильно удивятся. Они про это тоже не знали. Считали, что вы тут лишь матрёшки выпускаете.
— Ну, не только матрёшки, Мария. Ты же сама увидела, что там и куклы шьют. На второй фабрике будем собирать велосипеды. Сегодня первый и получили. Так что, скоро мы начнём торговать уже нашими велосипедами. А на заводе будем выпускать консервы! Ещё, может быть, жареную картошку и халву⁈ Тоже Борис придумал. Ну а пока, раз у нас всё хорошо, немного отдохнём!
Глава 14.
Тяжело в учении?
Мы с корнетом сразу же перешли к обсуждение своих и прочих дел. И ему было интересно узнать о моих приключениях, так и я мог много чего рассказать. Ну и о последних новостях узнать хотелось.
Вот слегка и поговорили. Правда, ничего такого Владимир не рассказал. Отряд Николая Фёдоровича больше в пути находился и много времени просто зря потерял. Сначала три их вагона в Москве несколько дней простояли, потом Курске. Далее их отправили в Киев, оттуда, через пару дней, куда-то под Одессу, но не в саму. Вот и помотались. Хоть как бы ничего и не делали, и устали, и всё надоело. Что делать, в воинской службе всё по воле начальства делается. Ладно, что хоть из Бухареста, хоть они и хотели слегка посмотреть и погулять в румынской столице, их быстро выпнули. И под Фратешты отряд не застрял. Вот под Зимницей они могли запросто простоять непонятно сколько, но тут уже я появился. И всё зашевелилось. Раз отряд был направлен в распоряжение бригады Ивана Федоровича, то его как бы туда и отправили. Правда, уже немного переиграли. А что отряд направили кружным путём, то в штабе русских войск как бы решили, что так безопаснее, и по дороге на Никополь слишком много войск. Ну, теперь нам осталось и самим быстрее добраться до Плевны, и дождаться прибытия и бригады, и самого полковника. Ну, надеюсь, у нас всё удачно сложится?
Так что, и я кратко довёл до корнета о нашем путешествии из Одессы досюда. Ну, уж ему доверять можно. Тем более, я уже и так кратко рассказал Николаю Фёдоровичу почти обо всём, что со мной произошло. Конечно, своих тайных помыслов не выдал, так и о части путешествия, конечно, в Симферополь, умолчал.
— Да, Борис, а ты, оказывается, интересно время провёл. Ещё и в Одессе погулял! И в Яссах был, и Бухаресте! — Ну, да, одно название, что был. Нет, в Одессе всё хорошо было. Жаль, что пришлось уехать. И Яссы чуть посмотрели и даже несчастных бандитов ограбили. А вот в Бухаресте, кроме железнодорожного вокзала, ничего не видели. — Ладно, позже подробнее расскажешь, что и как. Надо же, с кем только там не познакомился и даже сам румыном стал!
— Это невольно, Владимир. Пришлось применить своего рода военную хитрость. Ну, с сублокотенентом мы неплохо поладили. Он сейчас, само собой, узнает немного лишнего и позже всё доложит своему командование, но это не так страшно. Без румын уже никак. Если честно, я и так рассказал ему и другим румынским офицерам, ещё в Бухаресте, пусть уж Иван Фёдорович не обижается на меня, приписав получение этих сведений от него, о желательности отхода от действий сомкнутым строем, так как это приведёт к большим потерям личного состав, так и важности применения стрелкового строя. Тем более, во время атак, ещё и в неудобный местах.
— Э, Борис, и где ты нахватался таких знаний, даже военных? Да многие генералы и таких выражений не знают!
Ну, может, и не знают, зато они успешно наверх пробились и в истории останутся. Да, всё-таки много в мире несправедливости!
— Да, вот, Владимир, приходится крутиться и много чего изучать. Так что, если что увидишь и узнаешь, сильно не удивляйся. Мне же семью, свой род поднять надо. Я маме Арине всю жизнь в пояс кланяться буду. Если бы не она, я бы сейчас не жил. И милее Александры для меня никого нет. Ну, ладно, извини, Владимир, это я просто переволновался в последнее время. У меня ещё много новых задумок появилось. Вот как вернусь домой, ими и займусь!
Дай бог хотя бы их часть в жизнь воплотить!
— Можно было бы и сейчас вернуться, но ты же не станешь? — Тут я просто кивнул головой. — Но после того, как немного побудешь в Плевне, Николай Федорович, тем более, Иван Фёдорович, уж точно отправят тебе домой. Всё-таки у тебя и возраст не совсем тот, и Арину Васильевну пожалей. Ей будет тяжело, если с тобой что-нибудь случится. И Александра сильно по тебе грустит.
Тут мне уже при мысли о тёте Арине и сестре стало сильно тепло. И грустно! Всё же я не одинок на свете, и мне о ком, и обо мне кому есть заботиться. Так что, мне в любом случае надо выжить и вернуться домой в своим близким. Так и, да, прогрессорством надо заниматься. Не зря же я выжил, и память Бурлака мне досталась.
— Да, Владимир, обязательно вернусь. Сам, и добровольно. Просто пока ещё не всё с Плевной решилось. А мне хочется быть уверенным. А потом что я расскажу, если спросят, о Болгарии? Что даже до Плевны не смог добраться? Конечно, хотелось бы взять и Константинополь, но у меня под рукой армии нет. Лишь с пятёркой своих помощников мне этого не сделать.
Тут корнет звонко рассмеялся.
— Ну и мысли у тебя, Борис! Хотя, ваш отряд утром, оказывается, и так неплохо повоевал. Полсотни башибузуков положили.
— Нет, всего три десятка, Владимир. И то они бдительность потеряли, и мы их просто из засады расстреляли. Вот потому важно уметь хорошо стрелять. И поэтому мне хочется создать при отряде и группы метких стрелков. Залповая стрельба не всегда даёт тех результатов, что надо. Это и больший расход боеприпасов. Так что, больше применения стрелкового строя, всевозможных укреплений и меткая стрельба. Ну, насчёт применения гранат и мин ты и так знаешь. И ещё хорошая и своевременная разведка. Ну, на это уже ответственные лица имеются. Пусть штабы шевелятся! И снабжение получше наладят! А так, мне кажется, что надо шире применять новую тактику действий, к примеру, массированное применение кавалерии не только для разведки, но и дальних, и быстрых рейдов. Целыми корпусами и армиями! Но тут, сам понимаешь, понадобится больше конной артиллерии и лёгких орудий, само собой, и носимых, и разборных. И новая взрывчатка будет в самый раз.
— И румыны, Борис, сейчас обо всём этом узнают? Получится, что это Иван Фёдорович выдал тебе важные военные тайны, и уже ты всё сразу же сливаешь румынам. Кому-то из важных лиц, Борис, если дойдёт до них, всё это может и не понравиться!
— Да, Владимир, это так. Только и Ивану Фёдоровичу вряд ли что можно предьявить, тем более, мне? Что взять с одного глупого мальчика, пусть и успешно сочиняющего музыку? Ты знаешь о моём отношении к этим дунайским княжествам. Если честно, нахлебники, и от них особой пользы для нашей империи не будет. А так, пусть хоть слегка сами повоюют за свою независимость. Но и не дело, если не помочь им. А что касается насчёт сведений, что я как бы выболтал, так эти военные знания уже и так известны, просто не до всех высших чинов дошло. В отличие от них, я любознательный и стараюсь обязательно уследить за всем новым.
— Ты, Борис, теперь не просто любознательный, а даже, как не так давно заявил нам Александр Порфирьевич, один из самородков нашей империи. Ты и музыку сочинил, и много всего придумал. Так что, уж не обижайся, мы с Николаем Фёдоровичем будем настаивать на твоём отъезде домой. Ладно, не беспокойся, после Плевны.
Ну, я так сильно и не хотел воевать. После столь длительных пеших переходов мне уже самому захотелось в Санкт-Петербург. Там и спокойно, и ни о чём думать не надо, и жизнь быстрее. Даже в гимназию на велосипеде буду ездить. И это ещё и полезно будет.
— Поеду, Владимир. Знаешь, у меня мысль появилась насчёт новой сказки. О бедной девочке-сиротке Асоль, потом выросшей и ставшей красавицей. Решил назвать «Алыми парусами». Жаль, что и времени совсем не было, и условий, чтобы хоть что-то записать.
— Да? Вот дома всё и запишешь! И Александра тебе поможет. Хорошо, Борис, что ты появился. Ладно, сыграй что-нибудь перед сном? Николай Фёдорович не будет против. И на наш лагерь сейчас вряд ли кто нападёт? А потом пойдём спать.
И я, конечно, сыграл, и даже спел. Как раз песню об Асоль!
— Ребята, надо верить в чудеса!
Когда-нибудь весенним утром ранним
Над океаном алые взметнутся паруса,
И скрипка пропоёт над океаном.
Мои помощники находились рядом, и они сразу потянулись к нам. А ещё поблизости полно было и членов отряда, так что, скоро вокруг нас собралось чуть ли не полсотни солдат, скорее, и больше.
— О, Борис, ты к своей сказке успел и песню сочинить! Хорошая! — сразу же заявил корнет. — А сказку расскажешь?
— Расскажу, Владимир, только позже.
Да, почти сразу же явился и сам Николай Фёдорович, так что, раз он ничего не сказал, то я продолжил свой концерт. И вторым решил спеть «Тёмную ночь»:
— Тёмная ночь, только пули свистят по степи,
Только ветер шумит в вышине, тускло звёзды мерцают.
В тёмную ночь, ты, любимая, знаю, не спишь,
И у детской кроватки тайком ты слезу вытираешь.
Как только стихли последние аккорды гитары, вдруг среди солдат прозвучал голос одного из них:
— О, это же наш юный князь! Сам! Княже, храни Вас Господь! Дюже хорошая песня, вельми и душевная.
Правда, остальные солдаты на него зашипели, и он замолчал. Ну, да, тут, к сожалению, армия, и без дозволения командиров, даже сейчас, голос подавать нельзя. Разве что мне можно, и то с оглядкой на Николая Фёдоровича. Сейчас он, хоть я совсем гражданское лицо, и ещё и юн, всё равно мой командир.
И третьим я решил спеть «Как молоды мы были». Конечно, никто мне не хлопал, но по виду солдат было видно, что и это песня им понравилась. Хотя, я что-то много грусти на них нагнал, поэтому четвёртым спел «Аты-баты». Тут они уже повеселели.
— Ладно, солдат, хорошие песни! Объявляю благодарность! — вдруг сказал майор. — Так держать!
Что же, и мне пришлось рявкнуть в ответ:
— Рад стараться, Ваше высокоблагородие! — Хоть это и не полагалось, ещё и добавил. — Служу Царю и Отечеству!
— А теперь всем отбой! Надо отдохнуть! — уже строго приказал Николай Фёдорович. — Завтра всё по распорядку.
Раз командир приказал, значит, надо спать. Если честно, я за день всё-таки и на самом деле сильно вымотался. Даже то, что успел немного поспать в повозке, усталость полностью не сняло.
— Беримор, что там с новостями насчёт немцев? Нашли они в этой проклятой Намибии алмазы или нет? Что там наши агенты из Берлина сообщили? Можно ли верить их сообщениям?
— Нашли, сэр, пока только на побережье Намибии. В нескольких местах. И месторождения как бы богатые. Согласно сообщениям наших тайных агентов из Берлина, уже принято решение о срочной колонизации Намибии. Туда отправятся немецкие войска. И сильная эскадра. Только вот, сэр, немцы отправили большие экспедиции и в земли буров — в Оранжевую Республику и Трансвааль. Как будто ищут золото. Пока данные о том, нашли или нет, не поступили. Но, скорее всего, найдут. Как будто у немцев имеются точные сведения насчёт месторождений золота.
— Это плохо, Берримор! У нас там с этими проклятыми бурами и так напряжённые отношения. Если сейчас немцы захватят Намибию, то далее они будут помогать и бурам. Тем более, если найдут у них золото. У нас сейчас руки связаны. Надо присмотреть и за русскими.
— Они, сэр, успешно переправились через Дунай и перешли в решительное наступление. Скоро создадут большой плацдарм. А уже далее могут попытаться осуществить удар прямо на Стамбул.
— А мы помешать им пока не в силах! Тут ещё надо отвлекаться и на немцев. Если они сейчас найдут в бурских республиках и золото, то нам придётся направить в Капскую колонию дополнительные силы. Мы не можем отдать в руки немцев столь ценные ресурсы.
— У нас, сэр, время ещё имеется. Немцы золото пока не нашли. У нас пока нет сведений насчёт этого.
— Да, Берримор, имеется. Но готовиться надо. Если опоздаем, то мы не только не сможем помешать немцам, но рискуем потерять и саму Капскую колонию. Так что, строго следи за всеми новостями. Мы должны быть готовыми ко всему!
А утром и нам с помощниками тоже пришлось встать рано, ещё до общего подъёма. Правда, это я сам придумал себе занятие. Да, не совсем хорошо, но всё же и мне, малолетнему мальчишке, придётся впрягаться в усиление боеготовности отряда.
Сначала мы всё же слегка перекусили. Еда для личного состава готовилась, но надо было немного подождать. Нет, мы тоже были поставлены на общее довольствие, так что, голодными нас, тем более, меня, не оставят. Но мне было уже невтерпёж.
Я тут же направился к поручику Долгову. А мои помощи тащили за мной трофейные винтовки Мартини-Генри. Георге сразу же и без всяких вопросов отдал их мне. Поручик посмотрел на меня долгим изучающим взглядом — само собой, после вечернего концерта в отряде уже все поняли, кто я есть на самом деле, но ничего не сказал и под конец лишь изобразил вопрос.
— Господин поручик, господин майор просил собрать из солдат Вашей роты команду стрелков, хотя бы человек десять. Если можно, выделите, пожалуйста, тех солдат, кто и ранее показывал хорошие результаты. Можно и тех, кто мало стрелял, но уверен в себе или сильно желает стать хорошим стрелком.
Тут поручик просто улыбнулся.
— Я слышал, что Вы, солдат, вчера утром успели и отличиться?
Правда, он таки не назвал прямо, кто я. Ну, так пока и Николай Фёдорович официально не обозначил моё истинное положение. Он объявил мне благодарность как солдату, значит, так и есть.
— Пришлось, господин поручик. Или они нас, или мы их.
Тут поручик позвал пару своих подпоручиков, и мне знакомых, и назвал им длинный ряд фамилий, наверное, и два десятка.
— И, да, Евдоким, объяви там, что сюда могут подойти и те, кто желает стать стрелком, и хорошим.
— Хорошо, Григорий Васильевич, будет сделано.
А поручик снова посмотрел на меня:
— Да, не ожидал такого, но, что делать, война. Наши отцы на Альме стояли, а мы, солдат, постоим в Плевне. Ладно, проверьте там, кто хорошо стреляет, и они в Вашем полном распоряжении.
— Спасибо, Григорий Васильевич, — тихо сказал я. — Ничего, и мы справимся. И у нас есть порох в пороховницах!
Да, пока есть возможность, надо получше подготовиться. Враг не дремлет, и он крайне жестокой!
Далее мы с помощниками спустились вниз, в небольшой овраг. Для наших целей он подходил. Чуть позже подпоручик Евдоким Воронин привёл три десятка солдат. Хотя, там было и два унтера, явно уже матёрых бойцов. И они вовсю сверлили меня взглядами.
Да, надо было показать себя и своих помощников.
— Демьян, вбей колья в землю и прибей к ним эту доску.
Я подал парню приготовленную мной чуть ранее небольшую мишень. Там, на куске тонкой дошечки, были приклеены несколько листочков и грубо нарисованы неровные круги. Он быстро сходил и закрепил её в шагах триста. Ну, пока хватит.
А далее я лёг на землю и выстрелил по мишени из своей штатной винтовки, конечно, Мартини-Генри. Хоть я её с собой и не таскал, но она у меня имелась. Ну, ничего, в повозке полежит. Жаль, что держать её на весу при стрельбе у меня не хватало сил. А так, три пули один за другим легли в центральный кружочек.
— Так, теперь ты, Демьян.
И мой помощник тоже положил пули рядом, хотя, одна всё же попала в чуть больший круг. Ну, тоже ничего.
А так, даже подпоручик явно удивился и проникся!
Все три десятка будущих стрелков тоже произвели, само собой, из принесённых нами винтовок Мартини-Генри, по три выстрела. Жалеть пули не приходилось. Жизни дороже. Подпоручик и унтера тоже попали в центр, хоть и стреляли похуже Демьяна. Но лишь полтора десятка стрелков смогли положить все пули в мишень. Так что, остальных я тут же отправил обратно.
— Извините, господин подпоручик, что как бы вмешиваюсь в ваши дела. Господин майор попросил. А ему господин сублокотенент сказал, что я хороший стрелок. Но, оказалось, что и Вы неплохо стреляете. Могу я попросить господина поручика назначить Вас командиром этой команды стрелков? Конечно, свой взвод Вам пока придётся оставить. Всё-таки стрелки нужнее.
И подпоручик согласно кивнул. Само собой, ему не совсем нравилось, что тут распоряжался юнец, ещё в солдатской форме, но он понимал, что сейчас не стоило лезть в ненужные споры с одним юным князем, ещё и пользующимся полной поддержкой Николая Фёдоровича и его же командира роты.
— Далее вот эти десять винтовок Мартини-Генри, господин подпоручик, ваши. Ещё и патроны к ним. Если можно, то немного постреляем позже на привале. А мы составим вторую команду.
Правда, я не уточнил, кто это мы. Может, лишь мы шестеро, может, ещё и румыны? Или и кто-то другой?
Глава 15.
Пока едем?
Что же, одно дело, и важное, сделано. Я тут же отправился со своими помощниками к нашей повозке. Пора завтракать. И Трофим уже всё для нас приготовил. Ну, он не собирался стать стрелком. Ему больше нравилось быть простым ездовым.
И после завтрака вся наша колонна тронулась в путь. Да, она сильно расстянулась и еле-еле ползла. Хорошо, что и враги на нас не напали, и пока дождей не было. Так что, можно было ехать, и после полудня мы спокойно проехали какую-то деревню, вроде, Мораву. Чуть позже отряд благополучно пересёк и мост через реку Осым и вышел на дорогу, ведущую из Рущука через Бялу прямо на Плевну. Тут уж нам надо было рассчитывать только на себя, так как, как я знал, далее войска восьмого армейского корпуса пойдут в Тырнов и уже оттуда на Шипкинский перевал. Не знаю, что будет, но если удержать Плевну, то, возможно, и насмерть стоять там не придётся?
Тут отряд опять встал на причал, хотя, и чуть длительный. Потому что Николай Фёдорович приказал встать как можно ближе к реке. Тут и личный состав мог хоть немного помыться, так слегка и постираться. И коней в реке искупать было можно.
А мы с помощниками пошли стрелять. Хотя, и отряд Георге к нам присоединился. Нашли очередной овраг, поставили несколько мишеней, и начали. Само собой, был поднят и новообразованный отряд стрелков, уже под командованием подпоручика Воронина. Но на этот раз мы всё же больше постреляли из винтовок Крнка. Благо, что патронов к ним было вдоволь. И лишь под конец попробовали из трофейных винтовок. Там патроны приходилось беречь. Притом, для своих помощников я поставил мишень уже в четырёхстах шагах. Тем не менее, Демьян с Кириллом положили в её центр все пули.
А так, Григорий Васильевич тоже явился в овраг и остался вполне довольным своими стрелками. Уж сам подпоручик и оба унтера оказались отличными стрелками. И пятеро солдат вполне к ним приближались. Но и к дюжине оставшихся особо придираться не приходилось. Да, нам бы больше биноклей! Во всём отряде их нашлось ещё штук пять, и они все оказались у гусар! Даже у Николая Фёдоровича не было. Так что, я ещё утром отдал ему свой. Уже он ему был нужнее. А у меня зрение и так хорошее.
— Да, Борис, а ты молодец! Хороших и верных помощников себе подобрал. А за бинокль спасибо. На свои покупать не решился, а в полку не выдали. Ладно, что хоть гранаты и мины успели собрать.
Я ненадолго сходил и посмотрел на занятия новых гренадеров или гранатомётчиков. Хотя, пока из пехотной роты было взято лишь три десятка солдат. Вот гусар набралось и под полсотни. Ну, да, ротмистр Дельгаузен, и даже барон, вроде, откуда-то из Курляндии, быстро просёк, что с гранатами у кавалеристов его эскадрона больше шансов и боевые задачи выполнить, и самим выжить. Он и сам кинул три раза учебные, а потом пару раз и боевые. И ему явно всё понравилось. Жаль, что пока некому производить эти гранаты.
А так, гусарами как раз руководил поручик Субботин. Ещё пожилой поручик-сапёр Синицын Михаил Евгеньевич и молодой и лихой поручик из улан Голицын Сергей Сергеевич, вроде, младший сын князя Сергея Григорьевича, как я слышал, с прозвищем «Фирс». Да, знатная, богатая и довольно влиятельная семья. Вообще, этих Голициных в Российской империи полно было — можно сказать, как грязи! Это он попытался в расположении своего полка слегка придраться ко мне, как бы проверить мои способности. Вообще-то, если честно, хотел как бы спустить на землю или поставить на место зарвавшегося юнца, точнее, даже унизить. Так что, мне с ним придётся быть осторожнее и уж никак не привечать в свои друзья. Тем не менее, князь здесь. Или Николай Фёдорович посчитал его достойным важной миссии, или сам сумел как-то влезть в группу, или всё же начальство засунуло его туда. Ну, не моё дело, тем более, в армии не служу и тут просто случайно. А так, и по малолетству, ещё больше и бедности, я вообще не интересовался аристократическими семействами. Что делать, не мой круг общения. Если честно, хоть как бы и считался представителем довольно знатного рода, но ни мой отец, ни я сам до сих пор не были признаны не только самими Куракинами, так и другими аристократами, ясно, что и Голицынами. Так что, я наверняка являлся для поручика не совсем приемлемым для его круга общения лицом. И он сейчас ещё и благородие, а я лишь простой «румынский солдат». Но мне на это плевать. У меня сильная поддержка командира отряда, и не из-за родственной связи, а своих дел. И ещё, хоть и юн, я стал довольно важной личностью, и более значимой и влиятельной, чем двадцатипятилетний поручик. Конечно, сышал от других улан, которые изредка заглядывали к тёте Арине, что этот смугловатый, не очень высокий, усатый молодой мужчина, вообще-то, ещё неженатый парень, пользовался большим успехом в петербургском высшем свете и был принят во многих аристократических домах. Но сейчас мы на войне, и тут нет особо важных лиц. Все, кроме командира отряда, довольно равны. Не перед кем, да, выпендриваться. Надо воевать.
Само собой, Николай Фёдорович выдать так уж много гранат гусарам не собирался и не мог. Всё же его отряд был придан бригаде старшего брата. Когда ещё доставят из Санкт-Петербурга новые гранаты и мины? Если о них узнают, то казакам они сейчас могут и не достаться. И кавалеристов запросто могли забрать и обратно в свой полк. Но обучить их, пока есть возможность, не просто следовало, но и обязательно требовалось. Свои же, всё равно вместе воевать придётся и одно общее деле делать. Но гранатами их снабдит уже своё начальство.
Нет, и я с помощниками покидали гранаты — пока раз по пять учебных и по одной боевой. Успешно получилось! Ну, мне всё было привычно, а моим людям требовалось заранее наработать нужные навыки, чтобы ещё и не растеряться во время боя. И ещё, по распоряжению майора, поручик Синицын в тайне ото всех выдал лично мне десяток учебных и сотню боевых гранат. Так что, мы будем упражняться уже сами по себе. И по поручение Николая Фёдоровича на мне висело и обучение бойцов сублокотенента.
А так, я тут же выдал своим помощникам по четыре гранаты. Как раз в нужных кармашках разгрузки и разместились.
И мы ещё успели сходить и искупаться. Тем более, особого разрешения спрашивать уже не требовалось. Конечно, нас, точнее, меня, всё-таки опекал Владимир, ещё и вместе с парой рядовых улан, но он не командовал, а просто составил компанию. Так что, по пути я успел рассказать ему и начало новой сказки, хотя, только то, как княжна Асоль познакомилась с княжичем Греем.
— Э, Борис, это про то, как ты сам познакомился с княжной Татьяной Юсуповой? Тоже ведь на балу.
— Ну, Владимир, какой из меня отважный княжич Грей? Я, что, сын владетеля? Между прочим, ещё год назад мы с тётей Ариной были нищими, и у нас, как в церквях, сдохли бы и крысы. Это сейчас мы немного поднялись. А с Татьяной мы просто дружим, и то против воли её родителей. Даже когда вырасту, они вряд ли выдадут её за меня. Так что, я не рассматриваю Татьяну ни в каком качестве. И она не является прообразом главной героини этой сказки.
И я кратко рассказал корнету о храбром русском дипломате, жаль, что человеке с трагической судьбой, что когда-то влюбил в себя милую и юную испанку, но позже умер где-то в Сибири по пути в Петербург. И сообщил, что будто эта девушка всё ждала любимого и так и не вышла ни за кого замуж. Правда, что там с ней случилось, я точно не знал и сделал заявление, допустив, что могла иметь место и такая ситуация. Моя память говорила, что, вроде, так и было. Да, жаль, конечно, и в жизни так почти никогда не бывает, и такую самоотверженную любовь редко когда можно встретить.
А так, мы неплохо отдохнули. Привал получился довольно длительным, часа на три. Уже сильно после полудня наш отряд тронулся в путь. Мы успели проехать ещё часа четыре. Хоть и не совсем удобно было, я всё же занялся писаниной. Ну, карандашом можно было работать. Всё-таки решил хоть немного новую сказку записать. Красивая же история! Жаль будет, если пропадёт. Если сейчас не запишу, потом могу к ней и не вернуться. Вообще-то, у меня здесь получилось даже смешение двух совершенно разных историй. В первой сказке, и выдуманной, и так всё закончилось счастливо, и Асоль дождалась Грея. А вот во второй истории, как бы и реальной, и случившейся не так давно, главные герои не только расстались, но уже наверняка и умерли. Ведь всё произошло ещё в начале этого века. Может, несчастная красавица ещё была и живой, но этого я не знал. Хотя, вряд ли? Слишком много времени прошло. А вот русский дипломат однозначно погиб и был похоронен где-то в Сибири. Так пусть о них, несчастной паре, хоть добрая память останется. Пусть они будут счастливы хотя бы в сказке. Так что, моя история закончилась со счастливым концом.
Жаль, что эти истории не вспомнились мне чуть ранее, ещё в Петербурге. Как раз такие мне всегда нравились. Но там я был слишком занят гранатами и минами, ещё и другими изобретениями. Так к нам и Вертер со своей семьёй приехал. Как же мне не покатать крошку Еву на велосипеде?
Конечно, сюжет, имевшийся в моей памяти, был немного другим. Но мне захотелось изменить его, как говорится, на злобу дня! Вот я слегка и переделал его под свой вкус. Кстати, черты главной героини я во многом списал со своей миловидной сестры. Она вполне подходила и была достойна. Тяжёлая крестьянская жизнь не успела испортить милые черты Александры. А вот главного героя я решил срисовать всё же не с корнета Шереметева. Хватит ему одного героя из «Острова сокровищ»! Недолго думая, я срисовал главного героя с Михаила Юрьевича Лермонтова, нашего великого поэта. Он, конечно, и сам блестяще вывел одного безобразного героя тех времён, и явно как раз с себя, а вот у меня поэт пусть будет милым и пушистым, ну, да, настоящим святым героем.
Конечно, главной героиней сказки у меня стала крошка Асоль, дочка владетеля княжества Аркадия. Как-то на одном детском балу она познакомилась с княжичем Греем Резаном, сыном владетеля небольшого княжества Аврора, распологавшегося рядом. И у них вдруг возникла друг к другу взаимная симпатия, конечно, детская, но крепкая. Тут жестокие бандиты из большой соседней страны, но не названной, во главе с Альфредо Краттером задумали захватить эти княжества. Они тайком убили отца и мать Асоль, а её чудом спас старый садовник и увёз на побережье Великого океана. Не избежали печальной участи и родители княжича Грея. Они тоже были убиты, а княжество Аврора бандит как бы купил у продажного Великого князя, дяди княжича. Но он его просто обманул и денег полностью не выплатил. Княжича Грея всё-таки успели увезти на парусном корабле «Авось» на север, в холодные земли княжества Танатос, который принадлежал уже другой великой стране, расположенной западнее, хотя, тоже не названной. Но враги добрались и до этих земель и захватили их, и тоже великим обманом. Как бы выделили деньги, но они в казну великой страны так и не поступили. Корабль с золотом как бы утонул в море.
Да, тут возникали нехорошие ассоциации с одним реальным случаем, но я некоторые данные в текст всё же записал. Конечно, уж их Владимиру и другим своим слушателям, если у меня получится продолжить рассказ, я никак не приведу.
А княжич Грей вынужден был бежать, конечно, уже в великую страну. Но он никак не смог забыть милую Асоль. Снарядив большой корабль с названием «Юнона», способный плавать по Великому океану, он тайком отправился в родные места. И ему удалось найти Асоль. Садовник вырастил её, и она превратилась в прелестную девушку. Многие богатые женихи, больше жадные и коварные, хотели на ней жениться, но Асоль всем отказывала. Оказалось, что одна местная гадалка предрекла ей, что она встретит свою детскую любовь, и он приплывёт к ней на корабле с алыми парусами. К этому времени бандиту Краттеру удалось захватить и княжество Аркадию. Чтобы не потерять захваченные земли, он продал их большой соседней стране. Правда, недолго прожил. Свои же разбойники вдруг прикончили его. Но вот его сын выжил и, повзрослев, перебил врагов отца и сам встал во главе банды. Тут он прознал об Асоль и захотел сделать её своей рабыней. К счастью, об этом стало известно княжичу Грею, и он, как раз поставивший на свою «Юнону» алые паруса, тут же отправился спасать Асоль. Он чуть не опоздал. Бандиты всё же не смогли так сразу захватить девушку, и она, чтобы спастись от бесчестия, решила броситься в Великий океан. Но Грей успел вовремя. Пушки «Юноны» закидали бандитов разрывными снарядами, а вовремя высаженный десант во главе с самим княжичем добил выживших, в том числе и Дональда Краттера. И прямо на берегу Великого океана княжна Асоль согласилась стать женой княжича Грея. Жаль, но они лишились своих родных княжеств, и оттого молодая пара на время решила переехать в великую страну на западе и отправилась в её столицу, конечно, Санкт-Петербург. Да, им пришлось совершить большое кругосветное путешествие, но в конце концов они добрались туда. И кто знает, может, они и живут сейчас тихо и незаметно в городе и растят милых детей? Главное, что сумели сохранить свою любовь и соединить свои судьбы.
Конечно, как и в других сказках, и к этой были записаны несколько песен. В первую очередь, это, конечно «Я тебя никогда не забуду». Это княжич пел, когда покидал детский бал. Так он как бы поклялся Асоль. И она ему ответила. Мне ещё припомнилась песня «Прощайте скалистые горы», и там я лишь изменил Рыбачий на Танатос. Как бы княжич пел, когда покидал северные края.
— Да, Эмиль, ну и натворил ты дел! Ещё и твой сублокотенент добавил! Даже и не знаю, как всё это подать.
— Э, дядя Давид, я не ожидал, что он пустится во все тяжкие! Вроде, всегда был исполнительным? Я просил его лишь больше подслушать откровения юнца, а он, получается, решил сопроводить его прямо до его дяди? Ещё, значит, уже и воевать начал?
— Да, отряд сублокотенента разгромил полусотню башибузуков и ещё взял и десяток пленных. Это официальные данные из штаба Великого князя Николая Николаевича, и русские уже запросили у нас данные на бойцов этого отряда для их награждения. А ещё они спрашивают, что он там делает и каковы наши дальнейшие замыслы. Мы пока промолчали. Да, Эмиль, откровения юного князя насчёт новой тактики действий и стрелкового строя, ещё и об укреплениях, признаны достойными внимания. И он дал в Зимнице субофицеру Мартину Сабатини право на производство «солдатских разгрузок». Нужная вещь! Полковник Тутолмин входит в ближайшее окружение Великого князя Николая Николаевича, и юнец явно подслушал то, что обсуждали в Главном штабе русских.
— Да, простите дядя, я не думал, что так повернётся. На вид князь вообще безобидный юнец, и довольно симпатичный. И музыка у него красивая, и голос хороший. Если подумать, просто способный мальчик, ещё и глупый, раз болтает непонятно что! А он, оказывается, почти что готовый лазутчик!
— Да, Эмиль, странный мальчик. Наши агенты в штабе русских сообщили, что как будто это он написал в своём письме, что скоро Осман-паша с большой частью своих войск уйдёт в Плевну. После этого русские сильно встревожились и начали отправлять войска, что под рукой, в эту Плевну. Вот и «отряд особого назначения» твоего сублокотенента как будто движется туда. Он теперь находится в составе отряда майора Тутолмина, младшего брата полковника. Вот и получилось, что и мы невольно, хоть и лишь небольшим отрядом лазутчиков, включились в войну с турками-османами. И теперь мы в небольшом затруднении, не знаем что делать.
— Отозвать бы отряд сублокотенента, и всё!
— А как это сделать, Эмиль? У нас с ним прямой связи нет. А через русских нежелательно. У нас с ними и так сложные отношения. Если отозвём, то могут и не понять. И тебе ничего не будет. Наоборот, скажут, что это ты этот отряд послал.
— Да, дядя, но я послал сублокотенента лишь до Александрии! Это он сам сорвался на другой берег Дуная!
— Ничего страшного, Эмиль. Ты дал ему полномочия, вот пусть и воюет! Хоть какое, но участие. И русские слегка успокоились, и, главное, простому народу понравится. Погибнут, сделаем героями. И, главное, в истории останется, что это ты их послал!
Глава 16.
Есть порох в пороховницах!
Но нам помешали. Судя по карте, до Плевны оставалось ещё вёрст пятнадцать. Немного, к ночи могли всё-таки и доехать. Чтобы подстраховаться, Николай Фёдорович кинул туда весь эскадрон гусар. И наш караван, и так сильно растянутый, остался почти без прикрытия с боков. Нет, по паре отделений из пехотной роты туда, на расстояние по три-четыре сотни шагов, всё же были выдвинуты. Вот одна их них, прикрывавшая часть колонны слева, с юга, ближе к середине, нежданно подверглась удару конной сотни башибузуков. Но большая часть отряда стрелков подпоручика Воронина осталась сзади — прикрывала обоз с тыла. И сам майор с частью улан, в том числе и корнетом Шереметевым, и поручиком Голицыном, само собой, и взводом пехоты, находился впереди. Получилось, что в центре колонны охраны почти не виднелось. Разве что несколько пеших улан во главе с поручиком Силантьевым из нижегородских дворян и пять стрелков? И сапёры, и уланы парами были разбросаны по всей её длине. Я сидел в повозке, как раз дописывал песни, и своих помощников усадил в пару соседних. А что им топать и силы зря тратить? И Георге некоторых солдат послабее усадил на повозки. У него по дороге устало брела лишь крепкая шестёрка. Но бывалый сублокотенент и им давал время от времени отдохнуть. Усталые солдаты и толком стрелять не смогут.
Хорошо, что отряд шёл по довольно ровной и безлесистой местности. Река Олым, и с берегами, местами густо заросшими разным кустарником, осталась уже справа и сзади. А бандитам, похоже, было всё же невтерпёж? И они, скорее всего, наверняка не хотели воевать в темноте. Так что, конная лава резко выскочила из небольшого лесочка, находящегося в шагах четыреста, и ринулась к повозкам. Но головорезам и на этот раз сильно не повезло. Тут нас вовремя выручили Демьян и Николай. Ну, да, хоть мы и ехали, но у меня по паре человек всё время бдительно смотрели по сторонам. Это Косту я сейчас припахал, чтобы он чинил нашу новую обувь. Хотя, старую, выданную из запасов отряда.
А Демьян, едва увидел выскочивших из леса всадников, пока не успевших и набрать скорость, тут же крикнул мне:
— Княже, бандиты! Сейчас дозор порежут!
И я тут же из всех сил заорал:
— Отряд, к бою! Трофим, стой! Демьян, Николай, огонь!
И тут же один за другим хлестнули два выстрела. И почти сразу же по башибазукам выстрелили Димитрий с Кириллом. А далее к ним присоедились и мой Коста, и вся группа сублокотенента. Да, из винтовок Мартини-Генри как бы можно было поражать даже на расстоянии больше версты, но вряд ли простые солдаты попали бы там в цель. Вот на шага четыреста они могли стрелять, и спокойно. Тем более, мои помощники. Уже после выстрелов Демьяна и Николая один конь упал и пропал среди неплохо вытянувшихся сорняков. Хотя, и пшеница уже набрала рост. А так, дружный огонь моих помощников и румын уже начал косить башибузуков. Ещё и взвод пехотной роты, хоть и рассыпанный среди повозок, открыл по ним ожесточённый огонь. Не самые лучшие стрелки, но хоть что.
Но и унтер семёрки дозорных оказался толковым. Они тут же залегли где-то среди травы, и несколько солдат там осмелились сделать и по паре выстрелов. Больше, правда, не успели. Конные башибузуки слишком быстро приблизились к ним. И многие из них попытались на ходу открыть огонь и по дозорным, и по обозу. Но часть солдат дозора была вооружена и гранатами. Не зря же учили. Так что, среди башибузуков ожидаемо вспухли разрывы гранат, хоть пока и лишь три. Затем ещё три, и уже почти рядом с залегшими в траве дозорными. Тут три солдата вскочили на ноги и попытались бежать, но тут же были зарублены передовыми всадниками. И уже прямо на месте, где лёг дозор, вспухли два последних разрыва.
Но и со стороны нашего отряда по башибузукам вовсю вёлся ожесточённый огонь. Бандиты ещё не успели пройти и половину пути, но немалая их часть погибла. Точнее, больше пострадали их кони, но наверняка и кто-то из них получил наши пули. Уж Демьян точно подстрелил нескольких из них. Мы все залегли за повозками. Тут и я, удобно разместившись на земле, прицелился в одного бандита, и неплохо одетого. Выстрел, и он тут же откинулся назад, а потом и слетел со своего коня, яростно нёсшегося вперёд. Вторым выстрелом я снял ещё одного. А третий попал уже в коня, и он тут же споткнулся, опрокинулся на бок и больше не поднялся.
Тут башибузуки явно поняли, что дойти до повозок они не успеют. Хотя, и их выстрелы достигли цели. И у нас явно имелись потери, и больше лошади. Ведь вся колонна встала. Ещё и из травы постреливали — это, конечно, упавшие или спрыгнувшие на ходу бандиты. Но лава, уже не более половины, начала заворачивать назад. Она сильно закруглённой дугой пронеслась в паре сотен шагов от колонны, а затем из всех сил рванула к прежнему лесочку. И нам не надо было дать им там спешиться. Хотя, башибузуки явно решили последовать и далее.
— Демьян, Кирилл, продолжить огонь! Остальные, короткими перебежками, за мной! — рявкнул я резко. — Надо быстро добежать до дозорных. Может, кто и выжил?
Я как заяц резко попетлял по полю. Десяток шагов, и сильно пригнувшись, рывком вперёд, потом падал на землю и перекатывлся вбок три-четыре раза или резво отползал на пять-шесть шагов, ещё рывок, третий, четвёртый… Винтовка у меня, конечно, осталась у повозки. Не в моих силах было таскать её. Но мои помощники свои взяли. За нами тут же пустились и Георге и несколько его солдат. Оставшиеся тоже вели огонь по башибузукам.
Попетляв пару сотен шагов, я ненадолго прилёг на землю. Да, хоть немного отдышаться надо. Почти сразу же рядом со мной легли Димитрий и Коста, а затем и Николай.
— Винтовки с собой? — спросил я?
— Да, княже! — хором ответили все трое.
— Николай, выцеливай бандитов. Откуда стреляют, туда сразу же и стреляй. Сделал выстрел, откатись или отползи немного вбок и смотри. Увидел кого, опять стреляй. А мы вперёд!
И я пополз вперёд уже по-пластунски. Потому что впереди валялись и кони, и люди. Первый турок, до кого дополз, оказался раненым. Но я его тут же заколол. Мне же ползти ещё далее, а за спиной живой враг не должен оставаться. Второй бандит оказался уже мёртвым. Немного правее почудилось шевеление, но врага я ещё не увидел, поэтому застрелил его из револьвера. Короткий вскрик на незнакомом языке подтвердил, что попал.
Тут ко мне доползли и Димитрий с Костой, и румыны. Сам Георге догнал меня. Конечно, его красивая офицерская форма после этого превратится просто в тряпки. Ну, ничего, починит, а после, уже у своих, как-нибудь новую купит. Может, и новую, казённую дадут? Главное, выжить, а всё остальное не важно.
— Князь Борис, пожалуйста, больше вперёд не лезьте! — сказал мне сублокотенент на немецком. — Дальше мы справимся сами.
— Dă-i drumul! Cine nu renunță, termină-l! (рум. — Вперёд! Кто не сдастся, добить!) — услышал я возглас Георге.
Да, далее я пополз уже сзади, за Дмитрием и Костой и бойцами сублокотенента. Хотя, и мне пришлось застрелить из револьвера пару башибузуков. Но до дозорных мы добрались.
К счастью, унтер и один из солдат, хоть и находились без сознания и еле-еле дышали, были живы. Так что, мне пришлось остаться сзади, чтобы срочно их перевязать. А то истекут кровью. Два других, оказавшихся гранатомётчиками, просто подорвали себя и добравшихся до них башибузуков, точнее, их коней. Несчастные животные, ещё живые, лежали рядом, и дёргались. Конечно, были ранены и их всадники. Но один из них уже лежал полностью связанный. А ещё пару бандитов румыны просто закололи.
Чуть позже сзади, со стороны обоза, послышался «Вперёд!». Это уже поручик Долгов собрал под взвод солдат и бегом повёл их, уже с примкнутыми к винтовкам штыкам, в поле. К счастью, со стороны лесочка никто по ним не стрельнул. Правда, там уже пару раз прощёлкали револьверные выстрелы. Значит, румыны и мои помощники дошли и туда. А я, найдя в сидорах бандитов разные тряпки, старательно стал мотать унтера. Солдата я уже перевязал.
— Князь, живой? — послышался голос поручика. — А, понятно! Так, ребятушки, быстро взяли Филимонова и понесли к санитарной повозке. Пусть Савушкин займётся. Двое, останьтесь с князем. Как он закончит, унтера Семёнова тоже в повозку. Остальные, за мной!
Тут ко мне прибежали уже Демьян с Кириллом.
— Княже, похоже, что башибузуки уже ушли? Наши в лесочке. Что далее делать будем?
— Пока сховайтесь здесь где-нибудь за кочками и следите. Вдруг кто из врагов уцелел и выстрелит? Тогда его добить. Позже, как солдаты начнут шмонать бандитов, подстрахуйте их. Вдруг там кто из них живым окажется и на наших кинется? Сами ничего не трогайте. Нам всё равно долю выделят. Вы у меня на службе, и я вас не обижу. Главное, чтобы наши не пострадали.
Когда я закончил перевязку унтера, солдаты роты и часть ездовых уже вовсю шмонали поле битвы. И они были злы. Часть раненных башибузуков была просто безжалостно добита.
Чуть позже на место схватки прибыл и Николай Фёдорович. В это время мы с сублокотенентом как раз лазили по лесочку. И нам как бы сильно повезло — мы нежданно наткнулись на место сброса башибузуками части своей добычи. Они же в атаку шли, вот и оставили. Там нашлось несколько приличных кучек разного добра. Было похоже, что они где-то здесь пограбили местных болгар. И мы освободили ещё и десяток пленников — четверых парней и шестерых девушек. Им было примерно по шестнадцать-двадцать лет. Слегка избиты, но целы. И девушки даже не были изнасилованы. Скорее, не успели, так как жадные бандиты решили сначала разгромить нашу колонну. Ясно, что более лакомая цель, а охраны как бы никакой. Димитрий сразу же вступил в разговор со своими земляками. Правда, оказалось, что его разговор немного отличался от речи местных. Те сильно ему обрадовались, особенно девушки. Чуть позже он сообщил мне, что на нас напали пришлые башибузуки откуда-то из-под Филиппополя, но не черкесы. Надо же, куда забрались! А спасённые оказались из какой-то деревушки чуть южнее дороги. Ну, повезло им!
Увидев нашу добычу и спасённых, Николай Фёдорович лишь удивлённо воскликнул. Хотя, мы же не зря сражались.
— Да, Борис, это тебя разным разбойникам надо опасаться. Надо же, какой богатой добычей разжились! Ладно, спасибо, хорошо справились. Твои помощники настоящие бойцы!
Конечно, бойцы! Я и сам не подарок!
— Сублокотенент Лозяну! — К Георге майор обратился уже на французском языке. Они оба его знали. — Позвольте выразить Вам и вашим воинам от себя лично и от имени командования огромную благодарность. Ваши действия будут отражены в моём рапорте, и я буду просить своё командование отметить ваш подвиг достойными наградами. Хорошо иметь таких союзников, как Вы!
Тут Николай Фёдорович просто подошёл к сублокотененту и пожал ему руку, само собой, от всей души. Правда, далее он отослал меня и Демьяна с Николаем к повозкам. Чтобы я как бы находился в безопасности. Хотя, другую мою троицу припахал. Но я и не подумал ослушаться. Честно говоря, и на этот раз вымотался. Это во время схватки я ничего не чувствовал. А сейчас, как накал схлынул, понял, что потратил слишком много сил. Да, разум уже слегка отвердел, а вот тело было слабоватым. Нет, силой и воинскими умениями я и сейчас превосходит многих, но мне ещё вырасти требовалось.
Зато Трофим встретил меня радостно. И он уже приготовил для меня много еды. Ещё как бы и благодарность за хорошее отношение. Хоть простые солдаты и унтера отчества не имели, я порой называл его по имени и отчеству. Ну, да, ему было уже под тридцать лет. А к старшим надо всё-таки относиться уважительно.
— Хорошо, княже, что Вы не пострадали! Турков сколько было!
— Ничего, Трофим Яковлевич, справились! Больше не полезут!
Я поел и, сам того не ожидая, сразу же отрубился. Вообще-то, вымотался, и сон и для меня лучшее лекарство.
Чуть позже я ненадолго проснулся. Тут уже отряд почти весь собрался в лагере. И гусары виднелись, но мало. Вернулись лишь два десятка. Оказалось, что остальные уже находились в Плевне, при этом нежданно пленили почти половину и рассеяли большую часть турецкой роты, правда, состоявшей больше из новобранцев, явно не самых боеспособных воинов. Ну, тоже хорошо — меньше врагов будут с нами воевать. Ну, дай бог, чтобы за ночь и утро турки-османы на Плевну не напали. А потом туда придёт уже наш отряд.
Меня охраняли лишь Демьян и Николай. Правда, и последний уже спал. Ну, ему ведь тоже лишь семнадцать лет. Хотя, с нами был и улан Новосельцев, уже бывалый мужчина лет тридцати. Вот он и рассказал мне о результатах схватки.
А так, да, нам всё же малость повезло. Всё-таки башибузуки не так сильны духом. Они лишь в зверствах над болгарами сильны, а уж воевать не любят, тем более, гибнуть не желают. Вот и из более чем сотни бандитов ушли, бросив всё, как бы полсотни. Но семь десятков остались лежать в поле. Два десятка из них, и раненных, были взяты в плен. Из полусотни погибших половина явно была лишь ранена, но часть из них попала под горячую руку и нас, и других солдат и получили заслуженное. Лютые злодеи, каких мало! Повесить мало! Ещё нам досталось три десятка коней, правда, больше половины из них имели раны разной тяжести, но их можно было вылечить.
Конечно, и трофеев много досталось. Из восьми десятков винтовок половина оказалось типа Пибоди, но стрелки подпоручика Воронина сразу же отобрали для себя два десятка Мартини-Генри. Жаль, но наши, хотя, австрийские Крнка сильно им уступали.
Да, и у нас в колонне, помимо пятёрки дозорных, погибли три солдата и пять ездовых. И ещё столько было ранено. Но, главное, я всё-таки спас жизнь и унтеру, и солдату. Если будет достойный уход, они выживут. И что меня порадовало, никто и из моих помощников, и румын не был ранен. Но зато это они больше всех поразили башибузуков. Ещё улан сообщил, что и у нас тоже погибла дюжина лошадей, и ещё десяток были сильно ранены. Они к службе уже не годились. Хотя, четверых ещё можно было вылечить. До Плевны они дойдут. А уж потом что с ними случится, пока гадать не приходится.
А далее я опять отрубился. Ясно, что всё-таки усталость накапливалась, и моему молодому организму требовался отдых. Хотя, ничего страшного — к утру стану огурчиком. Тем более, я под надёжной охраной. Ну, Николай Фёдорович и другие офицеры меня не беспокоили. У них полно было и своих забот.
Утром я встал и сразу же занялся делами. Ну, да, надо было распределить трофеи, что натащили к нашей повозке солдаты пехотной роты. Чего там только не нашлось! Как бы было положено. Хотя, да. Нет, меня этот хабар нисколько не заинтересовал. Я просто сказал своим помощникам, что это всё ихнее и предупредил, что, если что, мы их на себе не унесём. Вообще-то, троица Аркадия люди ушлые, они в таких делах точно собаку съели, поэтому я попросил их как-нибудь сплавить всё добро, а вместо него получить нам нужное. Хотя, не здесь, а, скорее всего, в Плевне. Там народа много живёт.
Завтрак у нас был обильный, почти из одного мяса. Да, много конины вдруг образовалось. Ладно, что в отряде запасные лошади имелись, так и трофеи помогли, поэтому ни одна повозка не была брошена. Обратно, в расположение своих войск в Систово, ничего и никого отправлять не стали — и слишком далеко, и опасно.
Так что, сразу же после завтрака отряд резво рванул к Плевне. Убитые башибузуки были уже быстро похоронены в общей могиле, а вот раненных всё же забрали с собой. И в полдень мы были в городе! Но там нас, помимо гусар, вдруг встретили ещё две конные сотни из бригады Ивана Фёдоровича! Их личный состав, на удивление, в основном состоял из горцев! Хорошо, что большую часть офицеров составляли казаки, и треть личного состава тоже, а так, среди бойцов виделись люди самых разных национальностей. В эскадроне ротмистра Багратиони больше было грузин и осетин, а ротмистра Чарджиева — тех же осетин и других горцев.
Главное, среди них таких юнцов, как я или хотя бы Демьян и Николай, не виднелось. Мы трое даже по возрасту под призыв не попадали. Я, хоть и князь, и на воинскую службу не был записан. И кавалеристы посмотрели на меня снисходительно. Но многие из них сразу приметили, что и офицеры нашего отряда, и простые солдаты относились ко мне не просто с большим уважением, но как бы и любовью. Я был уже их верным боевым товарищем, и испытанным, ещё и удачливым. На меня можно было положиться. И я пел для них милые песни!
Глава 17.
Мы в Плевне!
По пути я опять занялся писаниной. Набросал к основному сюжету пару эпизодов — встречу княжича Грея и княжны Асоль на детском балу и самую главную сцену, прибытие «Юноны» с алыми парусами и разгром бандитов. Хотя, первый эпизод во многом повторял нашу случайную встречу с княжной Татьяной Юсуповой. Ещё и нарисовал десяток рисунков, как раз относящихся к главному эпизоду. «Юнона» у меня вышла прелестной, жаль, что рисунок был чёрно-белым. Но можно было спокойно и вообразить, что у корабля вполне алые паруса. Даже рисунок навевал такое чувство.
Конечно, русских воинов-освободителей болгары встретили радостно и даже устроили небольшую торжественную встречу. Нет, я туда не пошёл. Так и возрастом, и положением просто не тянул на доблестного воина-освободителя. Тем более, сейчас как бы являлся не русским, а румыном и даже простым солдатом румынский армии. Так что, мы с помощниками, вместе с нами и Георге с Оскаром и Корнеем, тут же направились на осмотр города. Просто прошли его насквозь и дошагали к реке Вит. Если бы было побольше пехоты и артиллерии, то можно было окопаться на окраине Плевны, а мост через неё просто взорвать. Пусть турки-османы наводят переправы. Ну, сейчас лето, и они могут и переплыть через Вит. Это же не Дунай. Тем не менее, пушкам и обозам нужен мост.
И нам было понятно, что наших сил однозначно мало, чтобы оборонять город с населением, не знаю, вроде, тысяч под двадцать, скорее, всё же меньше. Ещё и личный состав наверняка, тем более, и офицеры, особенно генералы, не знают, как воевать. И вооружение у нас не то. А артиллерии пока нет вообще. И местность оказалась сложной. Когда мы шли к городу, уже видел к югу от дороги высокие холмы. Вообще, сама Плевна находилась в долине, окружённой со всех сторон возвышенной местностью. И эти холмы со стороны реки и к северу, и югу оказались обрывистыми. Жаль, что они находились на некотором расстоянии от города. Без пушек с них просто нельзя было держать под контролем берег реки. Так что, подходила только своего рода активная оборона, точнее, постепенный отход.
Часа через четыре мы вернулись в расположение, точнее, к своим повозкам, пока стоявшим на восточной окраине Плевны, у дороги на Гривицу. Там осталась лишь небольшая охрана из состава пехотной роты. Кавалеристы, и пехотинцы тоже, уже разбрелись по городу в поисках приличных мест для постоя. Да, тут Николай Фёдорович немного не дорабатывал. Ну, он же в армии не такой большой чин и вражеские города ещё не занимал.
Не успели мы потрапезничать и привести себя в порядок, как меня и сублокотенента позвали на совещание офицеров отряда. Оно проходило в большом здании, где до этого сидели местные турецкие кнез или градоначальник, разные чиновники и кади, то есть судья. И слова Николая Фёдоровича сразу же расставили всё по местам:
— Господа офицеры, позвольте представить вам храброго офицера, нашего румынского союзника, сублокотенента Георге Лозяну, командира отдельного отряда особого назначения. Воины его отряда уже достойно показали себя — они разгромили полусотню башибузуков и сыграли важную роль в недавней схватке, уничтожив немало нападавших. И позвольте представить нашего родственника, юного князя Бориса Куракина, племянника Арины Васильевны, жены моего старшего брата, полковника Ивана Тутолмина, командира бригады, к которому мы приданы. Прошу любить и жаловать. Хотя, думаю, что вы многие наверняка знакомы с его музыкальным и литературным творчеством. Должен заметить, что Борис, несмотря на свой юный возраст, является командиром отдельной группы добровольцев, и они тоже достойно показали себя в недавней схватке. И ещё довожу до вашего сведения, что Борис назначается моим личным помощником, и с этого момента его указания так же обязательны к исполнению, как мои!
И эти слова майора сильно удивили и меня самого.
— Пока, до прибытия бригады полковника Тутолмина и лично его самого в Плевну, принимаю на себя обязанности начальника гарнизона и коменданта города. Согласно имеющимся у нашего командования сведениям, возможны нападения как отдельных групп башибузуков, так и частей противника, отходящих из Никополя. Кроме того, в ближайшее же время ожидается отбытие из Видина и прибытие к Плевне большой части армии Осман-паши. Сами знаете, что отсюда до Видина более двухсот вёрст, значит, через десять суток, а то и ранее, его части могут оказаться здесь. Может, они уже и в пути? Нам за имеющееся время надо создать укрепления для обороны хотя бы части города, сами понимаете, что больше высот, окружающих Плевну. Так что, подумаем, господа, что нам делать!
Ну, в самом обсуждении того, где и как оборонять город, я участия не принимал. Мне тоже надо было знать своё место. Тем более, многие благородия просто не понимали, что сейчас делать, и предлагали не совсем приемлимые решения. В конце концов, после решающего слова Николая Фёдоровича, офицеры согласились и как бы приняли предварительное решение, что занимают город, наладят караульную службу и разведку окрестностей, и ждут подхода подкреплениий. И уже тогда более старший начальник даст указания, что делать. Так это было и правильно.
Правда, тут Николай Фёдорович задержал меня и Георге, ещё корнета Шереметева, поручика-улана Силантьева, поручика-сапёра Синицына и поручика Долгова. А так, кавалерийские ротмистры и их офицеры поглядывали на сапёров и пехотных офицеров свысока. Нет, с уланами они считались, тем более, гвардейцами. Уж Николай Фёдорович и для них являлся непререкаемым авторитетом.
— Борис, хоть ты и юн, мне хотелось бы услышать твоё мнение. Я, господа офицеры, уже убедился, что мой родственник довольно подготовлен и в военном отношении. И, да, почему я оставил именно вас всех, это, сами понимаете, господа, чтобы принятые тут решения не ушли в сторону. Общее решение принято, но теперь надо её слегка уточнить и дополнить. Так что, Борис тебе слово.
Ну, раз Николай Фёдорович готов, то, конечно, скажу.
— С имеющимися силами, Николай Фёдорович, город нам никак не удержать. Если бы у нас имелись пушки, то хотя бы два ротных, а лучше батальонных, опорных пункта, предназначенные для круговой обороны, на холмах со стороны реки Вит, скажем, около деревни Опанец и южнее самого моста, и третий опорный пункт на холме южнее деревни Буковлек, дали бы нам некоторые шансы на успех. А так, придётся ограничиться последним. Конечно, надо использовать для активной обороны и сам город. На случай отхода, обязательно нужен опорный пункт, тоже предназначенный для круговой обороны, около Гривицы, можно чуть западнее. Там тоже одни высоты. И его надо удержать в любом случае. Если придут подкрепления, то через него можно быстро прорваться в город. Надо бы оборудовать ещё один опорный пункт южнее Гривицы. Хотя, обоз можно отогнать и южнее — там и выше, и доступ труднее. Но сил на всё не хватит.
Тут в разговор сразу же включился поручик-сапёр:
— Надо же, князь, а Вы хорошо знаете и терминологию! Похоже, что много что читали. Николай Фёдорович, полностью поддерживаю. Жаль, что у нас и сил мало, и пушек нет. Что тогда, князь?
Ну, на хитрого поручика и у меня есть достойный ответ:
— Если не будет пушек и воевать лишь с имеющимися силами, то, Михаил Евгеньевич, останется подвижная оборона с отходом от моста в сам город и далее в опорные пункты у Гривицы. И у меня есть и небольшие уточнения. Мост через реку надо взорвать, нам он вообще не нужен. Можно, чтобы местные не видели, этой же ночью. Места, удобные для сооружения переправ или имеющиеся броды заминировать, притом мины лучше поставить на неизвлекаемость. Крепкие здания в городе тоже. Хоть это и не так хорошо выглядит, ещё и колокольни церквей, и минареты мечетей. А то турки устроят в них наблюдательные пункты. Зданиями могу заняться я сам.
Тут поручик Долгов посмотрел на меня сильно удивлённо. Но остальные лишь усмехнулась.
— Григорий Васильевич, сможет! — весело заявил поручик-сапёр. — Думаю, что сделает и похлеще, чем я.
— Похоже, что сможет. Уж как князь действовал при нападении башибузуков, это было любо-дорого и поучительно посмотреть. Сразу видна пластунская школа. У меня в роте ни один солдат и унтер просто не сможет это повторить! — грустно выдохнул поручик. — Ладно, что стрелковую команду удалось создать. Я уже наказал своим командирам взводов начать учить солдат этой пластунской перебежке. Ещё бы и стрелковый строй освоить. Много жизней при атаках можно сохранить. А то сомкнутыми колоннами много не навоюешь. Как шрапнелью накроют, солдат не останется.
Вот, есть и среди русских офицеров продвинутые командиры. А то как начнут бросать или бросали солдат в атаки колоннами, хотя бы здесь же, под Плевной, а то и Ловчей, вроде, тот же знаменитый генерал Скобелев, точно в русской армии солдат не останется!
Но у меня было ещё не всё. Видя это, и Николай Фёдорович включился в разговор:
— Григорий Васильевич, я полностью за стрелковый строй или эти пластунские перебежки. Все видели, как действовать. Если что, уточните у Бориса. Пусть побольше проползёт по-пластунски. Ему это полезно. Будет знать, как лезть туда, куда ему пока как бы рано! Но, что делать, в жизни всё бывает. Как появятся казаки, сразу же выпрошу у них тех, кто владеет этими пластунскими перебежками. Перевооружите часть роты на трофейные винтовки. Использовать их, пока патроны не кончатся.
— Хорошо, Николай Фёдорович, сделаю.
— Ладно, Борис, говори, что ещё хотел! — тут майор обратился уже ко мне. — Вижу, что ещё не закончил.
Конечно, не закончил. Далее мне придётся прослыть злодеем.
— Да, Николай Фёдорович, ещё несколько важных дополнений. Хоть это как бы и не принято, но надо срочно выселить из Плевны всё турецкое население. Это и для того, чтобы болгары не занялись погромами. И чтобы не было удара в спину. Уверен, что среди турок полно башибузуков, просто на время затаившихся. И чтобы не оставить Осман-паше никаких возможных рекрутов.
Тут меня поддержали все оставшиеся офицеры.
— Хорошо, Борис, сделаем. Что ещё?
— Ещё, Николай Фёдорович, надо немедленно провести среди болгар мобилизацию. Тех, кто пожелает, включить в ополчение, а остальных направить на земляные работы. Сами не успеем. Если не мы, то турки заставят их работать на себя. Как я читал, они всегда так делают. Общепринятые редуты и другие насыпные укрепления не строить. Это долго и напрасная трата сил. Разве что выкопать или, где камень, насыпать артиллерийские позиции, и устроить запасные, с путями для быстрого перемещения.
— Если не их, Борис, то что тогда предлагаешь?
— А просто, Николай Фёдорович, надо выкопать окопы полного профиля, траншеи и ходы сообщения, и обязательно извилистые, и переоборудовать крепкие дома, расположенные удобно, в опорные пункты для групп стрелков. Что касается использования кавалерии, часть можно спешить, а так надо держать её в безопасных местах в качестве резерва и использовать для ударов в нужных местах или во время опасных ситуаций. Ну, в общем, всё, Николай Фёдорович.
Я, конечно, ещё много чего мог добавить, но пока, наверное, хватит? И так, чувствую, что всех сильно удивил.
— Согласен, Николай Фёдорович! — тут же поддержал меня поручик Долгов. — Будут болгары, всё, что надо выкопаем! Пусть и кавалеристы себе опорные пункты копают. А то как выбьют их коней, как они будут воевать? Конечно, надо создать и побольше групп метких стрелков, всё-таки вооружённых трофейными винтовками, и гренадеров, снабжённых новыми гранатами. Нам сейчас лучше воевать от обороны. А то все тут поляжем!
— Хорошо, Григорий Васильевич, всё принимается. А тебе, Борис, будет особое задание. Хотя, это и Вам, Георге. Будете вместе с Борисом создавать опорный пункт для обоза. А то вдруг придётся отступить? А у нас тут много ценного имущества. Туркам его нельзя оставить, а уничтожить жаль. Так что, постарайтесь!
— Будет исполнено, господин майор. Если можно, разрешите тоже мобилизовать болгар. А то сил не хватит.
— Разрешаю, Георге. Действуйте!
И мы с сублокотенентом удалились. Чуть позже нас нежданно догнал и корнет.
— Всё, Борис, направлен в твоё распоряжение. Сам понимаешь, что обоз нам надо сохранить любой ценой.
Ну, да, там мины и гранаты. Без них нам придётся совсем туго.
Конечно, распоряжение Николая Фёдоровича касалось только обоза группы из уланского полка. Надо было строить опорный пункт, как приказал Николай Фёдорович, чуть южнее Гривицы. Конечно, у нас просто сил не имелось, чтобы защищать укрепления, слишком удалённые от Плевны. Нам разрешили забрать лишь шесть десятков повозок. Остальные остались в распоряжении сапёров.
А так, лесистый холм под версту южнее Гривицы, частично занятый и виноградниками, нам вполне подходил. Хоть и ночь близилась, мы поехали. Вдруг к нам привели спасённых нами парней и девушек. Оказалось, что сами попросились — они никак не хотели покидать русские войска. Ну, дома бедняги в очередной раз могли нарваться на башибузуков и черкесов. На всякий случай, и нам дали взвод солдат, и это помимо нас самих. Десятки охраны и обслуги остались у сапёров. Ну, да, они ихние и нужны им самим. Так что, нам надо было крутиться самим.
Что же, мы с Владимиром и Георге тут же припахали и солдат, и ездовых. Подпоручик Михасевич возражать не стал, тем более, я сам с помощью Демьяна и Николая выбрал подходящее место и стал копать там окоп полного профиля. Чтобы всем было понятно. И не с бухты-барахты, а чтобы с него можно было держать под плотным обстрелом подходы со стороны Гривицы. А ездовым приказал насыпать небольшой вал для защиты лошадей и позок. У овражка со стороны Плевны нашёлся и небольшой обрыв. Вот мы и загнали все повозки туда. И чуть выше по склону, на полпути к вершине, уже солдаты начали копать траншею.
Пока мои помощники копали окоп и возились с размещением повозок и обустройством лагеря на ночь, я попросил Димитрия разъяснить болгарам порядок их службы у нас.
— Так, девушки, кто желает поступить на службу в отдельный отряд юного князя Куракина? Это, если не знаете, я. Позже могу увезти тех, кто пожелает, и в нашу Российскую империю. У меня там тётя и старшая сестра. Работу найдём, жильём обеспечим, а потом и замуж выйдете, и детей нарожаете. Ну, кто желает?
Надо же, все шестеро вызвались!
— Всё, приняты! Будете не только кашеварить, но и чинить одежду, ещё и учиться воевать. Кто желает научиться стрелять?
И все шестеро опять дружно изъявили желание.
— Если кто, будь это даже господа офицеры, будет пытаться к вам приставать, сразу скажите им, что будут иметь дело с князем Куракиным! И они пожалеют, что свяжутся со мной!
Да, если кто посягнёт на честь моих людей, то будет иметь дело со мной! Не посмотрю на их положение!
А парней я записал в отряд ополчения и назначил их старшим Димитрия. Он болгарин, и язык знает, так пусть и обучает своих земляков. Я тут же выдал им и винтовки, и вполне типа Пибоди. В обозе нашлась и русская тёмно-зелёная пехотная форма, так что, они тут же переоделись в неё. Лишь знаки различия убрали. Вместо них я попросил их нашить себе на рукава небольшой знак в виде «7 л». Уже слышал, что были созданы дружины болгарских добровольцев, вроде, шесть, но как у них дела, конечно, мне было неведомо. А так, мне на память пришла одна интересная история о как бы из истории Древнего Рима. Ещё и одна милая песня. Правда, в них говорилось о девятом и шестом легионах. А мне больше нравится цифра семь, и она сакральная. Так что, пусть будет. И местные болгары должны воевать за своё освобождение!
Честно говоря, к ночи я и сам сильно измаялся. Всё-таки мы с офицерами наметили контур полноценного ротного опорного пункта. И солдаты с ездовыми, ещё и болгары успели выкопать десяток окопов и пару коротких траншей. Ещё и вал насыпать, и с четырьмя стрелковыми ячейками. Так что, после плотного мясного кулеша, сваренного болгарками, мы расположились на ночь.
Хоть меня и не беспокоили насчёт караулов, ночью я ненадолго проснулся от нескольких взрывов. Само собой, наш лагерь сразу же приготовился к обороне. Корнет послал пару посыльных в Плевну, но скоро они вернулись обратно и принесли записку с коротким текстом. Поручик Синицын сообщил, что дело сделано и просил не беспокоиться. Ну, зато проверили свою боеготовность по тревоге. Вроде, терпимо сработали? Враги нас просто так не возьмут!
Глава 18.
Готовимся…
А утром мы продолжили оборудование опорного пункта. Хотя, и чуть западнее Гривицы кавалеристы-кавказцы начали оборудование другого пункта, но как-то вяло. Тут два гусара привели к нам два десятка болгар разных возрастов. Шестеро парней и два подростка тут же вызвались пойти служить в ополчение. А дюжину мужчин постарше мы поставили копать укрепления. А так, оказалось, что в Плевне начался шмон турок и мобилизация болгар. Чуть позже в городе даже послышались редкие выстрелы. Ближе к полудню мы увидели, как под охраной кавказских кавалеристов большой обоз с гражданскими, примерно в полусотню повозок и телег, двинулся на восток. Турок точно надо было выслать из города. А то во время обороны не до них будет, и их мужчины под шумок наверняка попытаются резать русских солдат.
Корнет сходил в Плевну и чуть позже привёл ещё два десятка болгар и десяток болгарских женщин, и приказ Николая Фёдоровича, правда, только мне, явиться к нему. Ещё шестеро мужчин помоложе вызвались в ополчение и, надо же, две девушки. Мужчины пошли копать, а женщин мы засадили чинить солдатскую форму, бывшую в употреблении, и шить разгрузки. Ещё я сделал им отдельный заказ от себя. И пару рисунков интересных отдал. Болгарки хмыкнули, но охотно согласились поработать. Странный юный русский князь их не только забавлял, но явно и понравился.
А я взял Демьяна с Николаем, и мы поехали верхом на трёх лошадях. Чтобы никто к нам не придирался, мы до сих пор ходили в румынской форме. А что, отряд особого назначения, и сам по себе. Но в центре города нас удивило столпотворение там казаков, на вид, и полусотни. И у майора я вдруг застал незнакомого казацкого офицера, оказалось, есаула Афанасьева, и сильно злого.
— Господин майор, у меня задание проверить Плевну, а потом я должен разведать путь в Ловчу и далее вернуться в Тырнов.
— Ничего, есаул, сходите. У меня две просьбы — есть ли среди вас те, кто служил пластунами или имеет представление об их службе, и мне надо аккуратно проверить дорогу на запад. Просто не хочется выдавать своё присутствие в Плевне. А вы, казаки, высланы в разведку во все стороны и не привлечёте особого внимания. Поэтому сейчас немного пройдите на запад и посмотрите, есть ли там турки. Если вам попадутся башибазуки, то сразу же отходите. А я двину туда свои эскадроны для их уничтожения. Скоро сюда должны явиться казаки Кавказской дивизии, вот тогда вместе с ними и отправитесь в Ловчу. А то вашей полусотни там может и не хватить.
Николай Фёдорович всё же уговорил казаков, тут же посулив им кое-какой хабар с недавних трофеев. И у них нашлись и три казака, один из них и бывший пластун, просто ушедший от них по болезни, имевшие представление о службе пластунов. Так что, они остались у нас, а есаул получил расписку о временном переводе троицы в распоряжение майора Тутолмина.
И полусотня отправилась на запад для проверки наличия там турок и башибузуков. Пощипать врагов, если есть возможность, не помешает. Да, на самом деле правильное решение.
— Ну, как у вас дела, Борис? Знаешь, я уже перестал удивляться. Владимир сообщил, что у вас новые укрепления. Мы тоже решили оборудовать опорный пункт на холме южнее деревни Буковлек и построить линию обороны по окраине Плевны. Григорий Васильевич сам решил сходить и посмотреть, что вы там копаете.
— Э, Николай Фёдорович, знаете, сколько я просидел в прошлые годы в библиотеке гимназии? Это лишь недавно начал заниматься музыкой. Вот, после болезни вдруг прорезалось. Мне бы просто жить, но уже не получается. Хочется побольше успеть. Я же чуть не умер. Ладно, что тётя Арина меня спасла. Я её так люблю, как маму.
— Ладно, Борис, мы все хотим больше успеть и улучшить жизнь своим близким. Ты, главное, береги себя. А сейчас к тебе просьба. Ты же хотел заминировать здания и колокольни, и минареты. Мы тут слегка прошерстили местных турок и нашли у них много оружия. Да, всё-таки оказались местными башибузуками. Некоторые и пытались сопротивляться, но мы их того. Сейчас Михаил Евгеньевич даст тебе двоих сапёров, а Григорий Васильевич десяток солдат, и начните минировать окраины Плевны. За ними будет первая линия обороны. Траншеи уже начали копать, так и готовить дома для стрелков. А то у нас сапёров не хватает. Они и так всю ночь работали. Мост, сам знаешь, уже взорвали, и мины вдоль реки понаставили. А мне надо идти проверять кавалеристов. Не хотят копать и оборудовать себе опорные пункты. Ещё из них создали и по три группы стрелков и конных гренадеров. Тут уже легче. Так что, помоги.
Я бы и так взялся. Тут же взял выделенных сапёров — унтера Якова Васильева и рядового Тимофея Семченко, ещё и десяток солдат под командованием унтера Павла Червонного, само собой, Демьяна с Николаем, и мы пошли ставить мины вдоль окраины Плевны. Да, почти все дома там заминировали. Их обитатели ушли в дома выселенных турок. Кое-где я поставил и растяжки, особенно в подвалах и кладовках с оставшимся имуществом. Чтобы никто в них не лазил, двери и окна в домах и разных хозяйственных постройках просто накрепко забили. Да, кто залезет, на что-нибудь нарвётся и взорвётся. А сзади этой линии другие сапёры и солдаты готовили своего рода доты и сединяли некоторые укрепления траншеями и разными препятствиями. Тут я как бы случайно посоветовал унтеру Василию Липатову накидать в тех местах, где никто не будет ходить, самодельные «чесноки» хотя бы из досок с гвоздями. Ну, они и сами много чего приготовили, но главным для них являлась подготовка укреплений и оборудование позиций для стрелков.
Мы провозились до самого вечера, а потом прихватили и часть ночи. Да, заметили, что в городе поднялся небольшой шум. Николай сходил в центр и выяснил, что это в Плевну прибыл ещё один эскадрон из бригады Ивана Фёдоровича. Но основные силы, вроде, немного отстали, так как тащили пушки. Это уже радовало.
Глубоко ночью мы заминировали колокольни и минареты, но мины потом можно было снять. Входы в церкви Святого Николая и Святой троицы, ещё трёх мечетей тоже забили. Вообще-то, в церкви большинство местных болгар, боясь преследования турок, особо и не ходило. Потому что на христиан и налоги были повышенными, им не разрешали заниматься многими доходными промыслами, и вовсю ущемляли сами болгары, перешедшие в мусульманство, да, новые турки. Не говоря уже о захватах турками, башибузуками и черкесами рабов для себя и женщин в свои гаремы. Притом, ни один судья-кади, оказывается, не принимал жалоб болгар насчёт зверств и притеснений в отношении них. Да, тут невольно и самому только так хотелось вешать прямо на месте проклятых турок! Ну, насчёт прошлогодней апрелевской «батакской» резни болгар, и именно башибузуками, весь мир и так знал.
Лишь ближе к рассвету мы с Демьяном и Николаем вернулись в свой лагерь и завалились спать. Они тоже сильно измаялись. Ясно, что парни сами ничего не минировали и были у меня на подхвате, но я их понемногу учил. И они нечему не удивлялись.
А унтер Васильев прямо сказал:
— Была бы моя воля, княже, я бы сразу же перешёл служить к Вам! Я ещё не видел лучшего минёра!
— Э, Яков Семёнович, я же не минёр. Просто мне пришлось много разных умных книжек почитать, вот и пригодилось.
— Да, княже, так начиталась, что эти мины и гранаты сами создали. Александр Порфирьевич сказал, что это ему у Вас надо учиться, а не брать Вас в ученики.
Ну, унтер как раз и плотно работал с моими наставниками и знал некоторые тайны насчёт меня.
— Нет, мне ещё до него, Яков Семёнович, далеко! Зато мне насчёт учёбы беспокоиться не надо. Меня будет учить и уже и учит один из лучших учёных в мире, ещё и великий композитор.
— Да, княже, Александр Порфирьевич поистину велик.
Так что, с усталости мы трое легли спать и встали, сильно полусонные, уже после завтрака. Ну, еда для нас была уже и так приготовлена. Две милые болгарки, Божена Драгомирова и Амина Диброва, что ни есть мои помощницы, сразу же принесли. Правда, девушек, оказывается, мучил совсем другой вопрос:
— Княже, и когато ще ни учат да стреляме? (болг. — Княже, а когда нас стрелять учить будут?)
И я вполне понимал девушек. Им было лишь по восемнадцать лет, но они чудом избежали измывательства башибузуков над ними. Не знаю, что те натворили у них в селе, но, думаю, ничего хорошего. Хотя, пленные из них есть, и, насколько я знал, Николай Фёдорович и команду дал провести дознание насчёт их зверств. Я сам ему сказал, что надо провести военный трибунал над злодеями.
— Вот прямо сейчас, бойцы, и пойдём!
Да, быстро поели и пошли. Заодно по пути проверил, как идёт устройство опорного пункта. Оказывается, нам дали ещё два десятка болгар, хоть и больше молодёжи. Окопы уже закрывали почти весь периметр, на холме угадывались траншеи. Ещё и строились по паре блиндажей и дзотов, хоть пока лишь в три наката. Ну, должно хватить. Сейчас пушки ещё не такие мощные, как позже.
А в ображке рядом я сам показал всем шестерым девушкам, как обращаться с винтовой Мартини-Генри. Потом они сделали по три выстрела. И ведь умудрились попасть в мишени, хоть и не всеми пулями. Как раз Божена и Амина и попали, и почти в центр. Я тут же отдал первой свою винтовку, а Николай — второй. Ну, для себя мы ещё достанем. Она у меня и так просто лежит.
— Сейчас научитесь чистить их, а потом Демьян с Николаем покажут вам, как совершать короткие перебежки. И ещё копать маленькие окопы, и лёжа. Иначе враги подстрелят.
Оставив своих помощников обучать своих новых бойцов, я пошёл проверять болгарский легион. Димитрий вполне справлялся с новым назначением. Коста ему помогал, и Кирилл учил ополченцев обращению с оружием. Все они были в пехотной форме. Хотя, им ещё помогали сам подпоручик Михасевич и трое солдат. А Владимир, оказывается, уже был срочно вызван в штаб.
— Князь Борис, только что сообщили, что прибыла бригада и сам полковник Тутолмин. Иван Фёдорович вызвал Вас к себе.
— Хорошо, Денис Петрович. Прямо сейчас и отправлюсь. Вчера слышал, что вместе с бригадой должны были прибыть и пушки. Не знаете, они прибыли, и сколько?
— Прибыли, князь, и много. Около сорока. Ещё и пехотный батальон из двадцатого Галицкого полка.
— О, даже так! Что же, тогда нам стоит оборудовать прямо на холме и хотя бы со стороны Гривицы позиции для артиллерийских батарей. Ещё и запасные позиции. А так, не мешало бы прикрыть и юг. Жаль, что у нас людей всё же маловато.
— Посмотрю, князь, и одну группу болгар выделю прямо сейчас.
Я не стал трогать своих помощников, просто взял одного из солдат из приданного пехотного взвода и поехал в Плевну. Да, бригада точно прибыла. Везде виднелись казаки, но больше тут и там собрались большие группы кавказских горцев. Оказалось, что прибыли ещё десять эскадронов и семь конных батарей. В полках бригады числилось по шесть эскадронов, ещё в бригаду входили одна отдельная сотня и две батареи четырёхфунтовок. И общая численность подкрепления, конечно, с учётом трёх эскадронов, прибывших ранее, и пехотного батальона, достигала как бы и более четырёх тысяч воинов. Да, солидно! Уже можно было продержаться в Плевне хоть немного. И разных припасов они немного привезли. И запасы турок в Плевне были прихвачены. Так что, продержимся!
Честно говоря, я был не совсем высокого мнения об боевых качествах горцев. Лично, может быть, и храбры, и то не всегда, но вот с дисциплиной они наверняка не совсем ладили, и дружными действиями в составе своих взводов и эскадронов, тем более, всей бригады, вряд ли блистали? Почти те же башибузуки, просто более дисциплинированные. Ну, может, и воинских умений больше — всё же, не сброд, а в российской армии служат.
Иван Фёдорович меня не сразу принял. Ну, и не стремился — у него наверняка полно было дел. Я сразу же услышал от корнета Шереметева, встретившего меня, что Владикавказский конный полк полковника фон Левиза оф Менара, в составе шести эсэскадронов ещё и Осетинский дивизион отправляют в Ловчю. Как бы приказ самого Верховного Главнокомандующего, Великого князя Николая Николаевича. Он, оказывается, уже должен прибыть в Тырнов. Вот поэтому казаки торопились туда. Хотя, они же должны доложить о ситуации во всей округе. Просто она может резко поменяться. Только одного полка казаков наверняка будет мало для удержания Ловчи. Но надо захватить и Орхание, и это прямая связь с Софией. Оттуда могли прибыть и более многочисленные турецкие части. Ну, высокому начальству видней, и не в моей власти всё поменять. Главное, надо отстоять Плевну. Только вот шесть сотен второго Кубанского казачьего полка полковника Кухаренко и один пехотный батальон, ещё и плохо обученный, майора Позднякова — явно не те силы, что нужны для обороны столь большой и трудной местности! Ладно, не я тут решаю, и авось нам повезёт?
— Борис, а что там со сказкой? А то закрутились, и ты вчера пропал до самой ночи. Может, расскажешь продолжение?
Надо же, Владимира сейчас больше интересовала моя сказка? Ну, война войной, а обед по расписанию. Жизнь же продолжается! Людям на войне всегда страшно, и их успокоить требуется. Так что, я не стал упираться и охотно продолжил свои «Алые паруса». И слушатели нашлись — те же казаки и горцы. Вообще-то, часть из них и русский язык плохо понимала. Ну, ничего, кто знает, расскажет другим. Я постарался подать сюжет как можно более кратко и как раз успел дойти до прибытия «Юноны», ещё и с поднятыми алыми парусами, в небольшую и нищую прибрежную деревню Зурбаган, расположенную недалеко от форта Алроса, бывшей столицы княжества Аврора, а ныне тихо превратившегося лишь в заурядную крепость, и с чужим гарнизоном.
— Алые паруса? Должно быть красиво! Я бы тоже явился к своей любимой на яхте с такими парусами! — как-то мечтательно проговорил корнет Сергей Оболенский, командир конного взвода из бригады Ивана Фёдоровича, и того же возраста, что и Владимир. — А Ваши песни, князь Борис, когда мы послушаем?
Да, всё крутился, и пока никак не до песен было.
— Да, когда скажете, князь Сергей, и если Иван Фёдорович разрешит. Всё же, сами понимаете, и с ним всё надо согласовать.
— Спросим, князь Борис. Думаю, что он разрешит.
Но тут меня, наконец, позвали к командиру бригады. Иван Фёдорович, конечно, был слегка сердит.
— Ну, наконец, нашлась пропажа! Борис, я и сам, и не только Арина, себе места не находил. Она сразу же написала, что ты поехал ко мне. Просто долго собирался.
— Э, Иван Фёдорович, простите, пожалуйста! Понимаете, я не мог пройти мимо такого важного события. А теперь дошёл сюда, посмотрел, и уже успокоился. Мне только в Плевну и надо было, больше никуда. И теперь, раз Вы здесь, всё хорошо!
— Похоже, Борис, ты с самого начала всё предвидел? Ну, ладно, что и как, выпытывать не буду. Главное, ты здесь, и с тобой всё хорошо. Но теперь надо вернуться домой. Меня же Арина не простит, если с тобой, Борис, что-нибудь случится!
Да, тут мне в очередной раз пришлось сдаться:
— Да, Иван Фёдорович, поеду. Я сильно люблю маму Арину и не хочу её, и никак, огорчать. И я буду сильно беречься.
— Ладно, Борис, пока безопасно, и ты нужен здесь. Николай уже всё рассказал мне. Хотя, и я не удивлён твоим знаниям. Так что, ты останешься на своём опорном пункте. Его командиром официально будет назначен корнет Шереметев. Но ты всё-таки личный помощник Николая и им и останешься, так что, волен предпринимать любые действия, которые посчитаешь нужным. Один полк из моей бригады отправится в Ловчу, и с ним уйдут две батареи четырёхфунтовых пушек. Поэтому я могу выделеть вам, хотя она в тылу и не нужна, лишь одну батарею, и только четырёхфунтовок.
О, такого я вообще не ожидал!
— Спасибо, Иван Фёдорович. С пушками я точно буду в полной безопасности! Ни один турок до нашего обоза не доберётся!
— Ладно, иди, Борис. Пока сиди в своём опорном пункте и ни на что не отвлекайся. Да, в ваше подчинение выделяется ещё один пехотный взвод из пятой, запасной роты прибывшего батальона. И дадим больше болгар для земляных работ. Так что, работайте.
И я пошёл. По пути забрал с собой толпу болгар из четырёх десятков душ, конечно, больше молодёжи. И там дюжина оказалась женщинами и молодыми девушками. Да, на удивление, со мной пошли и четыре семейные пары, и ещё с малолетними детьми. Ладно, что там оказались всё-таки пять мальчиков и три девочки пяти-десяти лет. Эти семьи почему-то не захотели сидеть в Плевне.
Да, мне пришлось взять с собой и детей. А куда их деть? Ну, пусть немного посидят на высоте. Придётся соорудить им лишние блиндажи. Ничего, я их в обиду не дам!
Глава 19.
Пока всё спокойно?
Но меня ненадолго задержал и Николай Фёдорович. Вместе со мной он отправил десяток повозок, уже выбранных, но загруженных оружием и боеприпасами, отобранных у местных башибузуков. Ну, надо же, тут целую роту можно было вооружить! Из сотни винтовок и карабинов меня привлекли два десятка тех же английских винтовок Мартини-Генри и ещё столько же американских Винчестеров. Ещё и патронов к ним было загружено немало. Так что, и для учёбы, и для боёв хватало. Остальное оружие оказалось разнообразным, в том числе и пистолеты, и револьверы. Главное, патронов хватало. Ну, десяток «Смит энд Вессон» я приметил сразу. Так что, надо будет выбрать себе второй револьвер и заменить их у Демьяна и Николая.
После прибытия на опорный пункт я занялся распределением болгар. И тут шесть мужчин и четыре девушки захотели записаться в ополчение. Что же, я был им рад. А вот остальные мужчины пошли в землекопы. И женщинам у нас работы хватало.
Да, револьверы своим помощникам я заменил, а их прежние, уже слегка подчищенные, очутились среди трофеев от башибузуков. Только они могут замышлять нехорошее против нашей Российской империи! Больше некому! Так что, вряд ли кто что узнает!
Так как немного позже к нам прибыла и конная батарея, надо же, из шести пушек! Ещё и снарядов там полно было — и фугасов, и гранат, ещё картечи и даже немного шрапнели. Пушки стреляли гранатами почти на шесть вёрст! Так что, воевать было можно. Это оказалась штатная батарея из бригады Ивана Федоровича. В её состав, помимо двух дюжин артиллерийских лошадей, десятка коней командования, входили ещё два десятка животных, тянувших десяток двуконных повозок со снарядами и другим имуществом. И, главное, личный состав численностью под сто двадцать человек всё же состоял из русских, и не всегда казаков. Но два десятка ездовых и десяток обслуги вряд ли являлись подготовленными бойцами? Но сотник Лисицын, из царицынских дворян, как бы являлся умелым артиллеристом. Хотя, это позже видно будет. Хорошо, что из восьми хорунжих в батарее никого из знати не имелось. А то я постепенно убеждался в том, что у неё с дисциплиной не всё было в порядке. И ярким примером тут являлись офицеры кавалерийских эскадронов. Но и с казаками приходилось держаться насторожённо. И уж, не знаю, что можно ожидать от кавказцев бригады?
Только вот второй полк как раз при моём отбытии стал спешно собираться в путь в сторону Ловчи!
— Что же, Константин Сергеевич, хоть и странный вопрос, но нам тут надо определиться с тем, кто будет командовать опорным пунктом и личным составом, размещённым на нём. Полковник Тутолмин сообщил мне, что комендантом пункта назначен корнет Шереметев. Так что, Вам и Вашей батарее придётся исполнять все его приказы. Ещё и мои. Потому что майор Тутолмин назначил меня, до особого его распоряжения, и полковник Тутолмин это подтвердил, своим личным помощником и куратором этого опорного пункта. Вы, пожалуйста, не удивляйтесь и не принимайте сразу в штыки мои распоряжения. Хоть я и молод, но у меня есть необходимые знания. Ещё, как сами видите, и родственные связи. А что касается опорного пункта, то под моим прямым введением будут находиться отряд особого назначения сублокотенента Георге Лозяну и все болгары, в том числе и их ополчение. У меня есть и свои помощники, в том числе и особы женского пола. Обеими пехотными взводами и личным составом, приданным уланам, будет руководить корнет Шереметев. Надеюсь, Константин Сергеевич, мы с Вами поладим?
Слава богу, что поручик попался понятливый!
— Что же, князь, Иван Фёдорович уже предупредил меня обо всём. Тем более, Вы тут будете находиться не так много времени, лишь до прибытия турок, так что, потерплю. А теперь, если можно, ознакомите меня с обстановкой и, да, ставьте уже и боевую задачу.
И начало разговора мне понравилось.
— Что же, Константин Сергеевич, ничего такого. Позиции для артиллерии уже начали готовить. Обоз отправьте к обозу улан. А Вам надо будет срочно подготовить, в том числе и силами личного состава вашей батареи, основную и запасные позиции на холме, и лучше для кругового обстрела. Ещё желательно оборудовать одну позицию как можно ближе к Гривице и вторую на южной стороне нашего опорного пункта. Это на тот случай, если враг нападёт на нас с юга. Копать придётся всем. Хотя, болгары вам помогут. И, да, если можно, завтра же пристрелите обороняемую зону на максимальную дальность. Пути для перемещения орудий на все позиции должны быть подготовлены. Ещё обязательно сделайте укрытия для личного состава, желательно наподобие наших.
Ну, да, мне тут насыпные редуты, используемые в это время, были не нужны. Всё должно быть незаметно для врага и хорошо замаскировано. Чтобы никто толком не знал, что за позиции тут.
— Хорошо, князь, я осмотрюсь и распоряжусь.
И спокойный сотник удалился к своей батарее. А подпоручик Михасевич покажет ему сам опорный пункт. Чтобы не сделать урон чести офицеров, я с ними не пошёл. Вернётся Владимир, всё меж собой и решат. А я направился к своим помощникам и румынам. Они все дружно учили молодых болгар и болгарок, уже три десятка, пока оборудованию оборонительных позиций. Ну, да, все, вместе с парой десятков других болгар, тоже копали окопы и траншеи со стороны Гривицы. Скорее, именно оттуда можно было ожидать нападения турок и башибузуков. Ещё полсотни мобилизованных были заняты оборудованием артиллерийских позиций.
Явных нарушений и чего-то, не понравившегося мне, я не нашёл и сразу же повёл половину ополченцев на стрельбы. Все были одеты в починённую болгарками форму пехотинцев, правда, без воинских знаков различия. Нет, у четверых знаки десятников виднелись. Вот у шестёрки девушек, как и моих помощников, выделялись знаки Z с черточками посередине. Это сообщало, что они мои помощницы. На этот раз стрельбы получились длинными. Патронов у нас хватало. После этой половины отстрелялась и вторая. Конечно, в основном мало кто показал выдающиеся результаты, но, на удивление, можно было считать, что ополченцы стрелять научились. Вообще, солдаты русской армии стреляли не лучше. Правда, они были крепче, умели ходить строем и владели штыковым боем. Но мне это пока и не было нужно. Лишь бы стреляли и попадали хотя бы с шагов триста. К тому же, шестеро парней и по паре девушек и женщин оказались вообще неплохими стрелками. Я их оставил отдельно и дал сполна пострелять из винтовок Мартини-Генри. Да, до Демьяна или меня, или Георге не доходили, но к уровню других моих помощников или румын вполне приближались. Так что, я поставил над ними Кирилла и выделил в отдельное отделение стрелков.
А остальные — и мобилизованные болгары, и пехотинцы, и все ездовые, и личный состав недавно прибывшей батареи, все дружно копали. Я быстро прошёлся по опорному пункту. Внутренняя, вторая линия обороны была почти готова. Теперь надо было оборудовать траншеи первой линии и отдельные окопы впереди них. Хотя, и там почти треть была выкопана. Труднее было с размещением лошадей и повозок, так как под обрывом всем места не хватало, но можно было приспособить овраг. Просто там требовалось выкопать места для спуска и подъёма в нескольких местах. Хотя, сейчас же лето, и тут южные края. Было даже жарко. Похоже, в следующие дни можно было ожидать и более жаркой погоды. Поэтому мы сразу же решили поставить и вдоль обрыва, и над овражком и лёгкие навесы. И от жары защитят, и от осколков тоже.
Под вечер на пункт вернулся Владимир и привёл с собой взвод пехоты из пятой роты четвёртого батальона двадцатого Галицкого полка. Подпоручик Любимцев недовольно оглядел меня с Демьяном, вышедших встречать их. Может, и слышал про меня, но всё же ему явно было неприятно видеть над собой мальчишку. Хотя, и корнет был младше него и по возрасту, и по чину. Правда, судя по виду, и сам взвод нам достался не самый лучший. И возраста солдат сильно различались, и сам их вид, и телосложение — явно там были собраны все списанные с других взводов. Ну, это для меня тоже не имело особого значения. Не дав взвод опомниться, я повёл солдат в овраг на стрельбы. Да, стреляли плохо, хуже, чем ополченцы. Возможно, до этого толком и не стреляли?
— Должен заметить, господин подпоручик, что Ваши солдаты вообще стрелять не умеют! — тут же резко заявил я. — Так не годится! Божена, порази, пожалуйста, дальнюю цель на четырёхстах шагах.
И тут моя болгарка всадила все пять пуль в мишень. Хотя, она стреляла из моей бывшей винтовки, а у солдат взвода было штатное оружие, и явно слабо ухоженное.
— Так что, господин подпоручик, сегодня, чуть позже, после отдыха, проведите с личным составом ещё одно занятие по огневой подготовке. Патроны у нас имеются.
Далее мы остались одни с Владимиром.
— М-да, Борис, резко ты! –заметил корнет. — Жаль, но должен сразу же тебя предупредить, что в этом взводе собраны не самые лучшие солдаты батальона. И сам батальон не очень хорош. Лучшие остались под Никополем. Наверняка будут штурмовать.
— Будут, — согласился я. — Эта крепость сильно мешает. А так, как займут, прикроет плацдарм с запада. Между прочим, и Плевна. Ладно, что хоть пушек столь много прислали.
— Иван Фёдорович сказал, что девятому корпусу много полевой и осадной артиллерии сверх штата дали, вот часть и отправили сюда. А пехоты нам мало послали, так как и в Никополе турок много сидит. Вот Осман-паша как бы до сих пор сидит в своём Видине. Сведений о его выходе из крепости пока как бы не поступило.
Нет, послезнание говорило, что выйдет, и как раз в эти дни. Одно было хорошо, что я как бы заранее предупредил об этом, и поэтому в Плевне уже стояли мы.
— Думаю, Владимир, что он всё-таки придёт сюда. Или в Ловчу. Наверное, решит по ходу, по обстановке? Туркам-османам так и так надо прикрыть и закрыть нашим войскам пути на юг, и места для этого лучше Плевны нет. Хотя, сгодится и Ловча, но оттуда угрозы нашим войскам будет меньше. Так что, Осман-паша сначала придёт сюда и попробует на зуб нас. Хотя, меня, Демьяна и Николая скоро отправят в тыл, так что, это вам тут придётся воевать.
— А другие трое твоих помощников останутся?
— Не знаю, Владимир, это как Иван Фёдорович решит. Но пока Димитрий командир ополченцев, а Коста и Кирилл ему помогают. А так, забирать их с собой я не буду.
— Понятно, Борис. Тогда нам тут тяжело придётся. Я слышал, что у Османа-паши в одном Видине до тридцати тысяч солдат, и, как говорят, отборных. И немало и в Софии, и других местах. Ещё полно и башибузуков, и черкесов. А один полк из бригады Ивана Фёдоровича уже ушёл в эту Ловчу. И дивизион четырёхфунтовок с собой забрал. Ладно, что хоть и нам на опорный пункт одну их батарею дали.
— Нам бы тут, Владимир, больше девятифунтовки подошли. У них и дальность больше, и снаряды, особенно фугасы, мощнее.
— Нет, Борис, их пока направили под Опанец и на холм к мосту. Там тоже начали оборудовать на скорую руку опорные пункты. И уже оттуда они отступят к основному редуту на холме южнее деревни Буковлек. Кавалерия встанет на холмах чуть западнее Гривицы и южнее Плевны. Эскадроны уже начали там собираться. Ну, первый опорный пункт и отсюда слегка наблюдается.
Да, что-то виднелось. Правда, работы там, похоже, всё-таки шли не так быстро, как у нас, и больше копали не окопы и траншеи, а явно глубокие рвы, и сыпали за ними высокие защитные валы. Жаль, что это долго и в нынешние времена не сильно поможет.
— Ну, пусть копают. Лишь бы успеть.
Да, далее мы занялись своими делами, и никто нам не мешал. Взвод подпоручика Любимцева устроил повторные стрельбы, и, вроде, солдаты отстрелялись уже немного лучше. Затем стрелял взвод подпоручика Михасевича, и явно намного лучше. А я вот занялся с ополченцами отработкой перебежек по-пластунски. Даже девушек и женщин не пожалел, погонял от души. Нет, они и в пехотной форме выглядели ничего. Но я был ещё юн, и их прелести меня не сильно интересовали. А вот мои помощники и сами болгары на них сильно заглядывались, и по-другому, чем ранее. Намного заинтересованно. Да, увидели в них совсем других людей.
Поздно вечером и в начале ночи, когда весь личный состав, кроме караульных, отдыхал, я взял Демьяна с Николаем и аккуратно и плотно заминировал подходы к опорному пункту с юга, со стороны расположенной далее холма, являвшейся и выше нашей. Чужие тут никак не должны были ходить, тем более, местные жители. Они к нам и близко не подходили. А в Плевне действовал комендантский час, и местным теперь запрещалось покидать город в западном направлении, само собой, и переходить реку Вит. Хоть мост и был взорван, там явно имелись и подходящие броды. Но поблизости от города они были заминированы. Нет, жители Плевны целый день, небольшими группами, уходили на восток. Явно поняли, что лучше уйти сейчас, чем погибнуть во время боёв.
И другой день у нас оказался полностью занятым. Мы всё копали и копали. А ещё все учились стрелять. Даже личный состав батареи сходил и устроил стрельбы. И все ездовые сделали по три выстрела. И ещё я проверил опорный пункт и после полудня устроил внезапную учебную тревогу. Чтобы все вовремя заняли отведённые им места. Вроде, справились, никто не подвёл.
Но было и тревожно. Оказалось, что после полудня вернулась полусотня казаков и ожидаемо принесла сведения о большой орде башибузуков, в сотни три воинов, собравшихся в верстах сорока к западу от Плевны, в долине реки Искыр, неподалёку от небольшого болгарского селения и моста через реку. И она обнаружила казаков и погналась за ними. Вроде, и два десятка вёрст шла за полусотней? Казаки еле ушли от неё. Правда, они сразу же после возвращения резво засобирались в свою Ловчу. Ну, им же в любом случае надо было выполнять задание командования. Так что, убедятся, что и этот городок в наших руках и поскачут уже в Тырнов. Тем более, оттуда лишь чуть ранее прибыл десяток казаков с донесением, что Ловча успешно взята, а небольшой турецкий гарнизон из пары рот новобранцев пленён. Ещё и захвачено десяток пушек.
Тут нежданно для всех оказалось, что Иван Фёдорович и другие кавалерийские командиры решили, раз бандиты подошли почти к Плевне, попытаться уничтожить бандитов. Чтобы позже не стали нам досаждать. Так что, оставшийся полк был поднят по тревоге. В городе остались лишь пехотные батальон и рота и ещё эскадрон гусар. Ладно, что артиллерийские батареи остались на месте. Правда, для них нужен мост или переправа. А кони реку просто переплывут.
Но всё это меня и наш опорный пункт почти не коснулось. Нет, у нас забрали ещё три десятка повозок с минами и гранатами, а четыре десятка пустых, хотя, с разным имуществом, пригнали. Мы и далее продолжали укреплять наши позиции. Жаль, что не было колючей проволоки, так что, пришлось некоторые места перед ними утыкать деревянными кольями, прежде всего, со стороны Гривицы и с востока, вдоль склона холма. И «чесноки» немного насыпали. Ещё там и некоторое количество «волчьих» ям выкопали. А внизу уже тёк ручей. А ещё я выставил между первой и второй линиями траншей мины. Ну, тут чужие не ходили, так что, ничего страшного.
А так, под вечер мы усиленно занялись метанием гранат. Хоть как, они нас должны здорово выручить. Все пехотинцы и ополченцы их получили. И в артиллерийской батарее создали группу гренадеров из двух десятков казаков. Если что, не пропадём. И уже ночью я опять поставил мины, на этот раз с восточной стороны. Тем более, у меня их было много. Кое-где и растяжки оставил. Надёжнее будет.
— Неужели, Зина, Борис осмелился отправиться на войну?
— Да, Татьяна, Папа так и сказал. Ещё неделю назад Борис как бы прибыл в Зимницу, а потом мог отправиться в какую-то Плевну. Будто полковник Тутолмин, муж его тёти Арины, там воюет. А Папа об этом написали его знакомые военные.
— Похоже, что так? Борис может, он храбрый. Ещё и новые песни написал, жаль, что лишь на русском.
— Да, Татьяна, его «Nuit noire» и «Comme nous etions jeunes» красивые и душевные. Но он не совсем умён. Там же его убить могут! Так что, перестань думать о нём! У нас сколько хороших мальчиков в гостях побывали! И все хотят дружить с тобой!
Глава 20.
Первое испытание?
А утром севернее и западнее Гривицы нежданно для всех сильно загрохотало. На недоделанном опорном пункте кавалеристов вспухли разрывы снарядов. Правда, не особо сильные, но явно не ниже девятифунтовок. А там осталась лишь тыловая обслуга из пары эскадронов — наверное, не более полусотни человек. Ещё копали рвы и сыпали валы примерно столько же мобилизованных болгар. Да, промашка вышла — меня ещё ранее сверлила мысль о турецких батальонах, успевших уйти из Никополя, но и дела закрутили, так и прибытие бригады успокоило. Само собой, и обозники, и болгары, бросив всё, рванули и в Плевну, но это первые, а вторые ринулись уже к нам. Ну, город и сейчас был подготовлен и далее готовился к круговой обороне, и там стояли рота поручика Долгова и эскадрон гусар. Наверняка и батальон майора Позднякова гарнизону города помощь окажет? Да, всё же ожидали нападение с одной стороны, а получили с другой! Ну, ещё ничего не потеряно. К счастью, и турки не спешили. Похоже, что сначала решили сравнить с землёй всё на опорном пункте? Ну, пусть гвоздят там побольше. Зато дадут время нам. Ещё и обслуга, и болгары, хоть и не все, успеют убежать.
А турки, оказалось, с собой и кавалерию прихватили, правда, всё же не регулярную, а башибузуков и черкесов. Но сотни три их было. Так что, после артиллерийского обстрела на опорный пункт резво ворвалась их лава. К счастью, большая часть обозников явно успела уйти, так и болгар тоже. К нам их прибежало четыре десятка.
Тут и сотник Лисицын, конечно, его батарея, сказал своё веское слово. Башибузуков и черкесов, никак не ожидавших этого, сразу же накрыли один за другим облака картечи, а следующим выстрелом, и шрапнели. Ну, тут и я не сплоховал — сразу же после начала обстрела турок сотник получил от меня приказ срочно выдвинуть орудия на позицию поближе к Гривице. Третий залп, четвёртый — бандиты тут же ринулись обратно. Но и артиллеристы, ударив пару раз по едва показавшимся пешим колоннам, тут же поспешили сменить позиции. И так стреляли на пределе дальности. А у турок орудия, похоже, были и помощнее? Уж самим подставляться под их удар не стоило. Надеюсь, что наши укрепления нас всё же не подведут?
А мы все, вдруг поднятые по боевой тревоге, уже попрятались по укрытиям. Далее турецкие снаряды посыпались на наш опорный пункт. Хорошо, что мы окопались основательно. Нет, снаряды всё же куда-то попали, оказалось, что по вновь прибывшим болгарам, не успевшим спрятаться. По двое из них были убиты и ранены. Ещё один снаряд прилетел в траншею, где любопытные женщины вышли посмотреть из блиндажа, что же там творится снаружи. Одна погибла на месте, а другую ожидаемо ранили. Но с нашей стороны было тихо — умелый сотник приказал ответного огня не открывать.
— Да, Борис, надо же, не рассчитали! И откуда взялись эти бандиты? — с грустью произнёс корнет. — Ладно, что мы тут хорошо окопались. Только хватит ли у нас сил?
— Думаю, Владимир, часть турок-осман из Никополя удрала. Больше неоткуда. Ну, ничего, надо лишь немного продержаться. Думаю, что Николай Фёдорович уже послал посыльных к бригаде. И наши эскадроны вернутся. А что напали, то, возможно, что всё-таки кто-то из местных бежал и предупредил турок, что в Плевне мало русских осталось. Иначе они к нам бы не сунулись.
Да, это было самым вероятным объяснением.
— И что будем делать, Борис?
— Пока ничего, Владимир. Бери пехотные взводы и выдвигайся вправо. Турки наверняка попытаются нас обойти. Не переживай, с востока и юга перед нашими позициями уже стоят мины и растяжки. Так что, хоть какая, но преграда там имеется. Батарея сейчас на холме, и у неё там круговой обзор, так что, прикроет. Обозники пусть сядут в траншеи понемногу и с запада, и юга. А мы все остальные выдвинемся к Гривице. Будем обороняться там. Отстреливаемся, а если подойдут ближе, уже будем отбиваться гранатами. Их у нас в достатке. Если что, аккуратно отступаем ко второй траншее, а потом на вершину холма. У нас есть где защищаться.
Да, мы все — и я с Демьяном и Николаем, ещё и болгарками, и группа Георге, и все болгарское ополчение — тут же выдвинулись в передовую траншею. Пока засели в парах блиндажей и дзотах. Их, если только не прямое попадание, трудно поразить. Один дзот был выдвинут немного и вперёд. Туда я взял Демьяна и Божену с Аминой. Не знаю, пойдут турки сейчас вперёд или нет, но мы их встретим.
Тем временем турки явно подтянули свои батареи поближе к Гривице и начали ожесточённый обстрел нашего опорного пункта. Похоже, что они знали, что он там имеется, но что в нём и как, всё же представления не имели. Да, у нас чужие не бывали, даже из своих. Чуть позже стало ясно, что пушек не так и много, наверное, не более пары батарей. Хотя, вполне достаточно. И у нас лишь три батареи девятифунтовок. Но они пока были расположены ближе к реке Вит, поэтому помочь нам никак не могли.
Под прикрытием артиллерийского огня начала выдвигаться и турецкая пехота. Турки явно решили дружно вложиться в первый же удар. Ну, да, пока к нам не подоспела помощь, они могли занять наши позиции, и тогда их отсюда трудно будет вышибить.
А вот башибузуки и черкесы явно пошли в обход. Ну, да, они решили ударить по нам с востока. А мы, вот, молчали, ждали, пока турецкая пехота спустится в Гривицу и уже оттуда быстро начала подниматься к нам. Наверное, и больше часа прошло? Хотя, я за это время осторожно выставил в некоторых местах перед траншеями и дзотами мины и ещё поставил и растяжки. Турецкие пушки всё гвоздили по холму, больше по верху, но эти укрепления, похоже, что ещё не вычислили и по этому месту не стреляли. Только вот, что делать, похоже, что ещё кого-то убило и ранило? Ладно, что кони и повозки у нас были скрыты под обрывом и ниже в овражке, и снаряды просто пролетали через них. И над ними были построены ещё и лёгкие навесы. Всё-таки вовремя успели.
Но когда турецкие колонны, хотя, небольшие группы, вышли на расстояние под шестьсот шагов, я тут же шепнул своим помощникам:
— Демьян, девушки, работаем.
Я уже заранее предупредил их, что надо стрелять по турецким командирам. Как правило, их выдавала отличная от других форма.
Мой первый же выстрел сразил турецкого командира в синей накидке, явно имевшего и немалое положение. И Демьян попал в своего. И девушки тоже удачно сразили кого-то из важных турок. Там просто невозможно было — шли плотными группами. Тут и наши пушки открыли огонь по группам турок. Да, один залп, второй, третий, и после них батарея сразу же сменила позицию. Хотя, не все пушки там стреляли, а лишь четыре. Нет, чуть позже и они выстрелили — да, просто стояли на другой позиции. Опять три залпа, и после оба расчёта тоже прервались на смену позиции. Конечно, обе позиции уже нащупали турецкие пушки. Да, умело работают. Не просто будет воевать с армией Османа-паши.
Тут открыли огонь и первые четыре пушек. Успели сменить позиции. Да, неплохо накрыли турецких солдат. Но и среди них вдруг поднялся столб огня. Всё-таки сразу же накрыли. Далее у нас там стреляли лишь три пушки. Они сделали ещё два зала и замолкли. Да, очередная смена позиций. Зато открыли огонь другие две пушки.
За это время группы турок уверенно смогли продвинуться на сотню шагов. Тут уже открыли огонь и все наши бойцы, засевшие в траншеях со стороны Гривицы. Нас было немного, но мы сидели в укрытиях, а турки лезли вверх. Хотя, там имелись и неровности, где можно было спрятаться. Но им карабкаться наверх было всё же не так просто. Мы же не зря и колья там потыкали, и «волчьи» ямы устроили. И наш огонь тоже стал уверенно косить турок.
Тут, похоже, что наши пушки, судя по звукам взрывов, открыли огонь и по башибузукам и черкесам. Но тем тоже было явно нелегко? Не так просто коням взбираться на холм, ещё и по минному полю. А вот спереди на нас лезла озверевшая турецкая толпа. Там явно было и под тысячу солдат. Похоже, что часть турок шустро растеклась по Гривице. Явно собирались обороняться и там. Но в сторону Плевны пока никто из них не шёл. Явно хотели сначала захватить наш холм.
— Так, девушки, винтовки в зубы и дружно отходим во вторую линию. Демьян, давай мины и гранаты. А то не успеем.
Да, я быстро засунул мины, поставленные на неизвлекаемость, в приготовленные места. Ещё в дзоте и пару растяжек оставил.
Мы с Демьяном быстро вылетели в траншею к ополченцам. Там, похоже, кто-то был уже и убит, и ранен.
— Так, бойцы, забираем своих и отходим во вторую линию. Быстро! Отряд Георге вас прикроет!
Да, тут уже сам сублокотенент прибежал ко мне:
— Князь, мы все нижайше просим Вас срочно отойти во вторую линию. Мы тут и сами справимся.
Мне пришлось согласиться. С другой стороны, точно не дело командиру самому воевать. Он всё-таки должен находиться сзади и командовать своими воинами. Хотя, я оставил ещё десяток болгар для прикрытия отхода остальных. Они и продолжили яростно вести огонь. А по пути ко второй линии я опять поставил десяток мин.
Скоро и ополченцы начали вести огонь уже со второй линии обороны. Но наиболее шустрые турки уже успели приблизиться к первой линии. Тут в них сразу же полетели гранаты. Это румыны Георге постарались. А болгары, оставленные мной, отошли немного назад в боковые траншеи, отрытые в середине ходов сообщения, и стали прикрывать их. После взрывов гранат и румыны тут же начали отход к ним. Жаль, но, похоже, не все? Одного не хватало, и другого несли на руках. Хотя, тут некогда было разбираться, кто и где, и как.
Тут я заметил, что и в Гривице, и на холме западнее неё встали разрывы. Это явно уже наши девятифунтовки открыли огонь. Чуть позже из Плевны вышла, точнее, вылетела пара конных эскадронов. И ещё я увидел в бинокль, как и по холмам севернее Плевны резво пошла наша конница. Скорее, это были уже кавказцы из бригады Ивана Федоровича. Похоже, что успели вернуться? У меня сразу же отлегло от сердца. Да, нам надо было лишь немного продержаться.
Тем временем и румыны, и оставшиеся ополченцы отошли ко второй линии. Турки, уже залезшие в первую линию, местами тут же нарвались на мины и растяжки. Это и сублокотенент их там десяток оставил. Быстро минирование освоил. А дзот, где не так давно я сам держал оборону, вспух, а потом осел. Хотя, румынам пришлось ещё раз применить гранаты по догонявшим их группам турок. Далее часть из них нарвалась на минное поле.
Похоже, что и на востоке нашим пехотинцам пришлось немного повоевать. Они, судя по звукам взрывов, явно применили и гранаты. Хотя, может, это растяжки взрывались? Ещё и мины. Но, судя по звукам выстрелов, у нас стреляли уже лишь четыре пушки.
Тут турецкая атака всё-таки довольно сильно ослабла. Нет, мы всё ещё продолжали стрелять по ним. А турецкие пехотинцы уже стали шустро прятаться — где попало и как могли. Они тоже открыли в нашу сторону ожесточённый ружейный огонь.
Тем временем, вдруг перестали стрелять турецкие пушки. И на нашем холме стали слышаться лишь выстрелы винтовок. И ещё турок продолжали гвоздить наши четыре пушки. Далее и выстрелы из винтовок, особенно турецких, начали постепенно стихать. Турки явно решили попрятаться и не обнаруживать себя. И на восточной стороне холма стало тихо. Пехотинцы там уже не стреляли.
Так что, далее я просто поднялся на холм, к артиллерийской батарее. И Владимир находился там. А сотник деловито осматривал местность в бинокль и потом давал команды своим пушкарям, уже и отдельным расчётам. Но виднелись лишь турецкие пехотинцы, изо всех сил скатывающиеся вниз по холму в сторону Гривицы. Но их там ждали наши кавалеристы, спустившиеся и с холмов с севера.
— Князь, мы выстояли! Бригада вовремя вернулась! — устало выдохнул сотник. — Ох, давно так не стреляли!
Да, нам сильно повезло! Как ни крути, основной урон туркам нанесла артиллерийская батарея.
— Да, выстояли, сотник! Хорошо вы сегодня поработали! — И вдруг я, неожиданно и для себя, сделал немного странное заявление. — Объявляю Вам и всей батарее благодарность! От всей души!
— Служим Царю и Отечеству! — вдруг рявкнул сотник.
Да, вообще-то, я же, как старший командир, как бы объявил ему и его батарее благодарность. Вот он и ответил.
Что же, мне осталось лишь найти для славных артиллеристов подходящее слово. Сегодня они совершили подвиг! Конечно, не в первый раз, но жизнь мне и близким мне людям спасли.
— Я, Константин Сергеевич, всегда буду помнить этот день! Если вдруг окажетесь в Санкт-Петербурге или у Вас или ваших бойцов возникнет просьба или вам и им будет нужна помощь, обязательно обращайтесь. Постараюсь помочь всем, чем смогу. Иначе не быть мне князем Борисом Куракиным! Честь имею!
Далее я попросил сотника прекратить огонь. Перестали стрелять и наши воины. На холме внезапно наступила тишина.
А потом тут и там замелькали разноцветные платки или они виднелись на стволах винтовок и штыков. Турки начали сдаваться. Ну, они меня не заинтересовали — я тут же забегал по опорному пункту, проверяя убитых и раненых, конечно, своих.
Да, в группе сублокотенента было убито двое бойцов и ещё двое ранено, правда, один, Корней, легко. И болгарские ополченцы не досчитались пятерых убитых, и трое там, в том числе одна из девушек, были ранены. И снарядами достало, и турецкие пехотинцы подстрелили. Ещё и оба пехотных взвода, и ездовые потеряли по пять человек и убитыми, и ранеными. Больше всех пострадали артиллеристы. Они потеряли обе пушки, пришедшие в негодность, ещё десяток бойцов из разных расчётов убитыми и два десятка и ранеными. Жаль, но, помимо прибежавших к нам болгар, и среди наших погибли пятеро мужчин и одна женщина, и столько же были ранены. Турецкие снаряды так удачно в траншеи попали. Надо больше блиндажей строить.
Вот в моей личной группе, к счастью, никто не пострадал. Да, далее я больше занимался своими ранеными. Часть из них сам же лично и перевязал. К сожалению, среди них было пятеро тяжёлых — два артиллериста и по одному пехотинцу, ездовому и ополченцу. И они, скорее всего, не выживут? Но, что делать, мы на войне… И, надо же, меня самого нигде не царапнуло…
Чуть позже на холм поднялся Николай Фёдорович. И он был цел. Правда, левая рука была перевязана. Увидев, что я сразу же посмотрел на его рану, майор лишь невесело усмехнулся:
— Ничего страшного, Борис. Хотя, повезло. Турок выстрелил, но, к счастью, промахнулся, и пуля лишь слегка царапнула по руке. А ты, смотрю, Борис, и сам весь в крови?
— Нет, Николай Фёдорович, со мной всё хорошо. Это я раненых перевязывал. Многих ранило. Пятеро тяжёлых, думаю, и не выживут? А так, господин майор, опорный пункт выстоял, гарнизон потерял убитыми двадцать шесть бойцов, ранено тридцать семь. Потеряно две пушки. Противник смог дойти до первой линии траншей, но дальше не успел. Да, ещё убито восемь гражданских лиц и столько же ранено. Прямые попадания снарядов в траншеи. К нам из лагеря севернее Гривицы успело перебежать сорок человек, но десяток, похоже, там и остался, и у нас погибли ещё двое из них.
— Это ещё легко отделались, Борис! Хорошие укрепления ты создал. Да, Борис, полная победа! Хорошо, что Иван успел вернуться вовремя. Три табора или батальона турок было и ещё четыре артиллерийские батареи. Ушли из Никополя. Больше батальона на твой опорный пункт рвались! И вместе с ними с востока на вас навалились три сотни башибузуков и черкесов. Хорошая ловушка, хоть и нежданная, получилась. Ещё и все пушки захватили.
Слова Николая Фёдоровича меня порадовали. Что же, хорошо получилось, и у Османа-паши будет на три батальона меньше. Ведь и в этом Никополе стояли не самые худшие турецкие войска. Не знаю, как там справятся войска девятого корпуса, а мы своё дело сделали! Нам же самим чуть позже легче будет!
Глава 21.
Дела земные…
— Георгий, позволь передать тебе самые наилучшие пожелания от одной юной француженки. Ты, вроде, вместе с ней пел в декабре, у Казанского собора, «Интернационал»?
— Э, Софья, ты с ней знакома? Как можно с ней связаться? Это же она перевела «Интернационал»! Мне бы хотелось с ней связаться! Это же она спасла меня от ареста, отбила у городовых!
— Нет, она сейчас на связь с нами не выйдет. Может быть, позже, когда-нибудь, и если сама захочет? Ладно, Георгий, у меня к тебе дело. Мне хочется познакомить тебя с одной статьёй.
— Так, Софья, «Апрельские тезисы»? Странное название. Что, написала ещё в апреле? Ладно, не важно. О, тут твои мысли, надо же, об организации массовой рабочей партии и его структуре! О, ещё о целях и самой сути борьбы против самодержавия? Значит, нам надо создать государство рабочих и крестьян? Да, тут без диктатуры пролетариата никак не обойтись! Ты, Софья, написала и о развитии социалистического общества и постепенном преобразовании его в коммунистическое? Надо же, Председатель РСДРПБ, и это ты, Софья? Значит, хочешь стать председателем? Раз вопросительный знак, то пока лишь намекаешь?
— Георгий, я не настаиваю на председательстве. Главное, надо создать саму партию и разработать теоретическое положение о сути нашей борьбы с самодержавием. А управление будет коллективным, и решения будут приниматься большинством голосов. И мы будем бороться за интересы большинства населения Российской империи!
— Нет, Софья, я согласен с твоим председательством. Что же, тогда немного поработаем над твоими «Апрельскими тезисами», а потом свяжемся с другими товарищами и организуем партию. Да, ты, Софья, вовремя и такую важную статью написала! Спасибо! Партии большевиков быть! И социализму! Добьёмся, Софья!
— Так, Людвиг, кажется, ты один пока остался? Ничего, скоро к нам из Берлина приедут два достойных сотрудника, интересующихся русской культурой, в частности, творчеством одного юного князя. Не говоря уже о музыке, и его литературное творчество нам сильно интересно. Ещё и изобретательство. Да, Людвиг, нам всем тут ещё раз объявлена благодарность, и с самого верха. Из Берлина только что пришла шифрованная телеграмма, где сообщается, что где-то в самом центре Трансвааля нашими геологами найдено золото, и очень даже богатое месторождение. Так что, нас, возможно, ждут очередные награды? Да, вдруг, но приятно!
— Даже так, herr посол? Это большая радость! Значит, мы тут не зря старались. Всё для блага нашей великой Германской империи!
— И далее, Людвиг, будем стараться! Тут, да, больше, конечно, заслуга Генриха — нарвался на юного глупца и вовремя оценил его. Но барон сейчас в Берлине. По секрету скажу, что скоро его ожидает очередная важная миссия. Из Бухареста сообщили, что мальчик всё же найден. Он сейчас находится на другой стороне Дуная и воюет с турками в Плевне. Русские заняли его ещё вечером пятого июля. Туда направлена бригада полковника Тутолмина. Ей, возможно, скоро придётся вцепиться и с войсками Османа-паши?
— Ну, какой буйный и бесстрашный мальчик, herr посол? Надо же, умеет и скрываться! И как он смог туда добраться?
— Как бы румыны, Людвиг, помогли. Вместе с какой-то группой особого назначения сублокотенента Лозяну спокойно дошёл до Александрии, потом Зимницы и смог и переправиться. А далее добрался и до Плевны. Румыны сами сильно удивлены, но их отряд уже воюет с турками и как бы успел отличиться в двух схватках. Это, Людвиг, официальные данные русского командования. Известно, что в румынском отряде лишь семнадцать человек. И юный князь как бы является одним из его бойцов. Что он там, пока официально не объявлено. В свою очередь, этот отряд подчинён отдельному отряду майора Тутолмина, приданному казачьей бригаде полковника Тутолмина. Сами знаете, что полковник муж тёти мальчика, а майор его младший брат. И полковница явно с самого начала знала, что его племянник сбежал к её мужу. Но мы это прозевали. Хотя, это ни на что не влияет и нам просто неинтересно.
— Вообще, herr посол, полковница сильно скрытая особа. От нас она, раз ей нужно наше оборудование, конечно, не особо таится. Но многие связи её предприятий нам неизвестны. Теперь и в её Киреше начата сборка велосипедов, и часть деталей делается на месте, а часть заказывается на предприятиях Санкт-Петербурга. Но особо важные узлы, как механизмы и подшипники, покупаются у нас и шведов. Ещё и часть металла поступает из Швеции. Но полковница стремится к полной самостоятельности.
— Пусть, Людвиг, это не страшно. У нас объёмы производства просто несопоставимы. И нам интересны сам мальчик и его задумки. Вы же сами два дня назад доложили, что в эти дни некий литератор и чиновник Константин Скальковский, который сильно дополнил сказки о боевых псах и русских гардемаринах, выехал в какую-то экспедицию в Уральские горы. И что он там может искать?
— Точно неизвестно, herr посол, но как будто решил поискать развалины города Аркаим, упомянутого в сказке мальчика «Аэлита». Странно и в это поверить трудно, но некоторые знакомые этого лица заявляли именно об этом.
— Ну, пусть поищет, мы подождём. Кстати, Людвиг, Генрих тоже подал записку, что желательно проверить непонятные измышления мальчика в сказке «Остров сокровищ» насчёт древних цивилизаций краснокожих индейцев. Как будто где-то в Мексике могут находиться развалины их городов, разрушенных испанцами, и насчёт них как бы сохранились многие подтверждения в испанских источниках. Он даже хотел сам отправиться на их поиски.
— Э, понятно, herr посол, хочет стать первооткрывателем! Так сразу сказать трудно, но, может, Генрих и прав? У него интуиция на разные вещи сильно развита. Хороший разведчик, herr посол. Жаль, что его от нас забрали.
— Понятно, Людвиг, и спасибо за подсказку. Хоть это и смешно будет выглядеть, тогда и я подам записку в наше министерство с поддержкой идеи Генриха. Пусть какую-нибудь мелкую экспедицию, что ли, пошлют? Тем более, можно и разведку для будущих целей произвести. А Генрих пусть отправится в новоявленную Румынию. Может, даже в эту самую Плевну, хотя бы корреспондентом «Berliner Tageblatt» или «Berliner Volks zeitung»? Вот, даже и такую записку подам. В этой Плевне сейчас как бы спокойно, но, правда, скоро может стать жарко. Осман-паша с большей частью своих сил вчера ушёл из Видина и сейчас движется к Плевне. Русским это как бы известно, но они намерены осадить Никополь и пока слишком много сил для обороны этого города выделить не могут.
— Значит, herr посол, обстановка у русских осложнилась? У них же сейчас и на Кавказе сложности? Они пока не могут снять и осаду этой крепости Баязет, и с горными туземцами ещё не справились? А тут ещё и на Балканах у них оказалось мало сил?
— Да, Людвиг, русские, похоже, что серьёзно просчитались? Им пока никак не удалось продвинуться в сторону Рущука и Шумлы. Цесаревич Александр, похоже, может надолго застрять там? А для штурма крепостей у него явно не хватает сил? Русские пока заняли лишь Бялу. И от него до Плевны почти двести километров. Так сразу войска не перебросить.
— Э, herr посол, тогда как Генрих сможет помочь юному князю? Турки могут мальчика и убить, а то и пленить. И Генрих тоже может попасть в плен. Раз русские не способны двинуть туда достаточные силы? У него миссия будет слишком опасной!
— Так мы же, Людвиг, служим великой Германской империи! И нам надо достойно выполнять свои обязанности, несмотря ни на какие угрозы! Жаль, что у русских нет сил для Плевны. Они пока и у Никополя не смогли собрать достаточно войск. У них и на других направлениях возникли сложности. Передовым отрядам восьмого корпуса русских удалось дойти до Тырнова, и они намерены и перевалить за Балканские горы, и выйти на южные равнины. Но опять основные силы русских и здесь отстали. И на южных равнинах их ожидают значительные и свежие турецкие силы. Пока неизвестно, что будет, но русским не удастся сходу прорваться к Стамбулу. Так что, Людвиг, эта война, скорее всего, окажется затяжной.
— Да, herr посол, Вы нарисовали не совсем радостную картину, конечно, для русских. В этой Плевне Генриху придётся трудно.
— Он должен, Людвиг, справиться. Всё-таки интересно, откуда у мальчика такие странные фантазии? Может, он ещё что-то знает? Всё же это юный дурачок навёл нас на важные для нашей Империи сведения. Да, жаль, что далее нам предстоят немалые сложности в отношениях с Британской империей. Но мы не можем упустить эти алмазы и золото! Они нам нужны! Если помочь бурам, то они смогут и должны прогнать англичан из этой Капской колонии. Пока те не смогли там сильно утвердиться. А буры почти такие же, как мы, немцы. Мы тоже должны владеть землями в Африке!
— Да, herr посол, интересные события надвигаются. Ну, надо же, повезло Генриху нарваться на этого мальчика!
— Ну, так, Людвиг, и Вы тут постарайтесь. Сами же видели, что у мальчика сестра хорошенькая, ещё и герцогских кровей, и богатая. Скоро она станет ещё богаче. У нас, что, в Империи нет достойных и смазливых кавалеров? Вот и пригласите сюда, в Санкт-Петербург, кого-нибудь и аккуратно подведите к девчонке. Партия хорошая, если добьётся успеха, не пожалеет. Я бы даже сам занялся, но у меня, жаль, нет подходящих родственников.
— Э, займусь, herr посол, даже срочно. Есть у меня племянник, и вполне смазливый. Как раз женить надо. А то никак не смог выбрать для себя подходящую партию. Одни бедные девушки попадались. Может, уже здесь ему повезёт? И партия достойная!
Турками, башибузуками и черкесами, лезшими на наш опорный пункт, занялись корнет Шереметев и другие офицеры. Ещё и поручик Долгов быстро прибыл со всей ротой, вообще-то, уцелевшими солдатами. И его пехотинцы тут же начали тщательно и осторожно прочёсывать склон холма. Хорошо, что там мин и растяжек я не выставил. Зато и трупов, и раненных много осталось, явно и живые и целые турецкие солдаты попытались спрятаться. Ладно, что никто из них не решился напасть на наших солдат. Уж нам лишние потери были ни к чему. Но, к счастью, всё обошлось. Зато и сами турки в живых остались. Никого из них не добили, ещё и всех раненных собрали и увезли в Плевну. Уж большая часть там может и выжить.
А я тут же занялся минными полями с восточной стороны. Да, половины мин как не бывало. Сработали. Много башибузуков и их коней нарвалась на них. Хорошо, что я всё хорошо помнил и успел до темноты поставить около каждой уцелевшей мины вешки. Всё же надо было срочно убрать и с этого склона холма трупы и турок, и коней, и вытащить раненных, в том числе и животных. Проверил и минное поле между первой и второй линиями траншей. Почти все мины в первой линии взорвались, но что-то и осталось. Их тоже пометил вешками. Укрепления надо было восстанавливать.
Да, так до ночи вместе с Демьяном и Николаем и провозились. Но зато на нашем опорном пункте был наведён терпимый порядок. Это, само собой, не мы постарались, а все остальные. Наши русские солдаты были хмуры, и болгарские мужчины тоже. Вот болгарки ожидаемо плакали, но с ума не сходили. Да, надо своих погибших оплакать, но все болгары явно были довольны видами погибших и попавших в плен турок. Всё-таки они веками жаждали мести, и её получили. Она свершилась у них на глазах, и болгары сами же участвовали в этом. Плакали и мои помощницы, но это у них уходил страх. Убивать людей, даже врагов, не просто. Но когда я им объявил благодарность и осыпал кучей комплиментов, все мило заулыбались сквозь слёзы. Они же девушки, и прелестные! Тяжело пришлось, но мы все достойно выдержали этот бой!
А потом меня, хотя, вполне ожидаемо, сморило, и пришлось завалиться спать в командном блиндаже. Да, всё-таки я ещё не успел вырасти и окрепнуть. Ну, ничего страшного, это, как в песне, быстро пройдёт… Зато на душе у меня было спокойно.
— Да, странно с Борисом, а что делать, Николай, я не знаю. Он слишком рано повзрослел. Услать бы его домой, но он, хоть и обещал уехать, может на нас и обидеться. А Арина сразу же встанет на его сторону. Всё-таки Борис для неё как сын, она его и вырастила. И ещё он и так много сделал, и далее нужен всей нашей семье. Я себя от Арины и нашего будущего ребёнка не разделяю.
— И не надо, Иван. Борис относится и к нам как к своим. А уж Арину Васильевну и Александру он обожает. Я не знаю, откуда у него все умения, но это он обеспечил оборону опорного пункта. И далее нам надо строить всю оборону, учитывая и его нововведения.
— Да, если бы не Борис и его задумки, то я не знаю, что нас бы ожидало. Турки, Николай, могли смять вас в Плевне, а потом дать отпор и моей бригаде. К счастью, хорошо, что мы с тобой всё же решили дать одну батарею Борису, и сотник Лисицын показал, что он весьма умелый артиллерист. Мне повезло, что он служил в моей бригаде. И хорошо, что и Борис создал на холме свой опорный пункт и построил там хорошие укрепления.
— Да, Иван, повезло. И ещё хочется рассказать тебе о кое-чём интересном. Владимир сообщил мне, что он с пехотными взводами оборонял восточный склон. На юге и западе в траншеях сидели ездовые, но там турки и не нападали. А северный склон обороняли группа Бориса, румыны и болгарские ополченцы. Это они держались в первой траншее, а затем отошли ко второй. Ещё имелась и третья линия, уже на вершине и вокруг неё. И во время боя там находились артиллеристы. Поручик Долгов, просто для интереса, проверил некоторых убитых турецких командиров и вдруг обнаружил, что Ашут-паша и часть его офицеров, найденных у подножия холма, убиты всё же не в ходе артиллерийского обстрела, а застрелены. Притом, у самого паши пуля попала ему в голову и прошила её насквозь. А расстояние там было и более шестисот шагов. И начали стрелять именно сам Борис, его охранник Демьян и две девушки-болгарки, зачисленные им в свою группу. Остальные стрелки открыли огонь с пятисот, а то и четырёхсот шагов. И убийство своих командиров сразу же сильно ослабило боевой дух турок. Их погнал в бой Джамшут-бей, но он и сам погиб перед первой траншеей. А далее турками уже никто не управлял. Да, батареями за Гривицей и их прикрытием командовал Якуб-бей, а в самой деревне Нияз-бей, но они при нашей атаке сразу же бросили свои войска и быстро удрали.
— Значит, даже так? Да, это нашим разным начальникам может не понравиться. Я поговорю с поручиком Долговым и уговорю его умолчать о своей проверке турецких командиров. Пусть они погибли от артиллерийского обстрела. И сотник Лисицын заслужил свои почести. Это его батарея положила большую часть турок.
— Согласен, Иван. Зачем Борису лишнее внимание? Я поговорю с ним, и думаю, что он и сам не стремится к лишней славе. А нам надо быстрее построить такие же опорные пункты. Конечно, везде поставить артиллерийские батареи у нас не выйдет. Но Лисицыну надо дать трофейные пушки. Они и девятифунтовые, и немецкие, и боеприпасов нам досталось в достатке.
— Само собой, Николай. Я дам ему четыре девятифунтовки. Ими он может прикрыть и опорный пункт на другой стороне Гривицы. Основные силы нам придётся разместить на холме южнее деревни Буковлек. Девятифунтовки оттуда накроют и другой берег реки. По одной батарее девитифунтовок выдвинем к реке на севере и юге и прикроем пехотой. Если что, быстро отойдут к городу. Одну батарею, и четырёхфунтовок, разместим в самой Плевне. А кавалерия встанет перед Гривицей. Можно будет ударить ей во все стороны. И, конечно, Николай, надо заминировать все опасные места. И гранаты раздать. Так что, в эти дни у нас будет достаточно работы. А насчёт Бориса подумаю. Пока спокойно, пусть побудет перед нашими глазами. А когда прибудут войска, так и быть, уговорим отправиться домой.
— Да, Иван, так будет правильней и надёжней. Дай бог нам достойно выдержать и другие испытания!
Глава 22.
Плевна пока наша!
А на следующий день, уже в полдень, меня, Владимира и сотника Лисицына, хотя, и других офицеров, позвали на большое совещание у Ивана Фёдоровича. Конечно, намечалось подведение итогов боя и явно состоится разговор о дальнейшей обороне Плевны. Но мне было немного непонятно, зачем я там? И юн, и не офицер, и меня скоро просто отправят домой. Я и сам был готов. Своего как бы добился — и внимание к Плевне, и неслабое, привлёк, так сейчас и три батальона турок смогли разгромить. И мне бы ещё небольшой концерт дать, как раз для поднятия боевого духа русских воинов. И всё! Можно и домой отбыть. Вообще-то, ещё не вечер!
А так, совещание началось с приятных объявлений:
— Господа офицеры! — разговор начал сам полковник, и на вид, вполне довольный. — Позвольте кратко обрисовать вам результаты вчерашнего боя. Разгромлены три турецких табора или батальона и три сотни башибузуков, ещё и четыре артиллерийские батареи, а сами пушки захвачены. Потери турок только убитыми составили четыре сотни, ещё чуть больше тысячи взяты в плен. Но наступление темноты сорвало преследование отступающих, и, предположительно, остатки двух батальонов противника и всех трёх сотен башибузуков ушли обратно в сторону Никополя. Мы думаем, что они перейдут Вит и уйдут на запад, на встречу с войсками Османа-паши. Ещё мы и позавчера смогли разгромить три сотни башибузуков и сотню из них взяли в плен. Но должен сообщить вам, что и у нас имеются потери, к счастью, они не такие большие. Правда, всё равно прискорбно — только убитыми мы потеряли под три сотни воинов, в том числе пехотинцев — около сотни, кавалеристов — полторы, и два десятка артиллеристов. Ещё имеем три сотни раненных. Вывозить их в армейские госпитали у нас сейчас возможностей не имеется. Для этого надо собрать санитарный обоз, а сил для его сопровождения у нас тоже нет. Поэтому мы освободим для ухода за ранеными дома в Плевне. При первой же возможности сдадим их в госпитали. Но пока придётся подождать.
Хоть лицо Ивана Фёдоровича и выразило скорбь, но в целом он, похоже, что всё же был доволен. Но тут удивляться не приходилось — полковник был военным до мозга костей, и такие потери, притом, при удачной виктории, его вполне удовлетворяли. Ещё и среди господ офицеров мало кто погиб, лишь несколько кавалеристов. Это мне Владимир сообщил — он занимался сбором погибших и пленных турок и, в отличие от меня, много общался и с другими офицерами.
Ну, мне просто было не до них — всё же меня больше заботили раненые, так и минирование своих позиций в основном сделал я сам. Если честно, уровень полевой медицины в наших войсках был низок, и в бригаде Ивана Федоровича имелось лишь пять врачей. Да, в её составе числился ещё и санитарный взвод, но их уровень знаний всё же был низок. На нашем опорном пункте лишь в артиллерийской батарее имелось два санитара, и всё. Поэтому мне пришлось больше полагаться на себя. Раны своих раненых в основном обрабатывал и перевязывал их я сам. На помощь часто привлекались и русские солдаты, ещё болгары и особенно болгарки. Ну, их у нас хватало. А так, два парня и две девушки в болгарском ополчении были назначены мной санитарами, вот они мне больше и помогали. Чуть позже тех, кому нужны хирургические операции, отвезём в Плевну. Врачи из бригады Ивана Фёдоровича их сделают.
— А что касается наших дальнейших действий, то продолжаем укрепляться на занятых позициях. Наши замыслы пока остаются прежними. Что изменить, обсудим позже. А пока, господа офицеры, разрешите объявить нашу благодарность отличившимся. Прежде всего, хорошо действовали сотник Лисицын и его артиллерийская батарея. Ещё поручики Долгов и Шумилов и их роты. И эскадрон гусар ротмистра Дельгаузена. Это они быстро прорвались в Гривицу и не дали туркам продолжить атаку на опорный пункт корнета Шереметева и пленили большую часть наших пленных. Хочется отметить и эскадрон ротмистра Чарджиева, который нежданным рывком прорвался на позиции артиллерии турок и захватил все пушки, так и пленил личный состав. Все отличившиеся офицеры будут представлены к наградам. И, господа офицеры, обязательно представьте и списки нижних чинов, достойно показавших себя в бою. Они тоже должны быть отмечены.
Вот последние слова полковника мне особенно понравились. Вряд ли кого-нибудь из них сейчас удостоят достойными наградами, но списки представлений останутся. Для истории… Кстати, Владимир уже всё предоставил. И он включил в списки отличившихся и моих помощников, и всех болгар, само собой, и румын. Правда, я попросил его умолчать обо мне и моих делах. Лучше не надо.
Да, про меня и Иван Фёдорович не сказал ни слова. Конечно, и я падок на славу, но на этот раз слишком сильно торчать на виду мне всё-таки не хотелось. Это может оказаться для меня слегка опасным. Могут не понять. Поэтому после совещания, когда меня ненадолго задержал Николай Фёдорович, я спокойно воспринял его слова:
— Борис, ты, пожалуйста, ничего не думай, но мы с Иваном уже знаем, что это ты и твои стрелки вовремя обезвредили турецких командиров, тем самым сразу же обезглавили турок и снизили их боевой дух. Но такая охота именно на главных лиц может кое-кому не понравиться, поэтому мы решили это не выпячивать. Пусть будет считаться, что эти паша и беи погибли во время артиллерийского обстрела батареей сотника Лисицына. Не возражаешь?
Ну, я и сам это хорошо понимал. Да, высшие чины могут не так понять откровенный расстрел командного состава. Пока не пришло время, когда меткие стрелки могли целенаправленно лишить жизни «больших шишек». Но я, если что, точно буду в них стрелять! Правда, если узнают, что я меткий стрелок, мне далее жизни не будет!
— Конечно, Николай Фёдорович. Но я и сам не знаю, кто мог там погибнуть во время нашего ответного огня. Турки на нас напали, а мы оборонялись и стреляли в них, так что, они получили то, что хотели. А Константин Сергеевич меткий артиллерист. Это он и его батарея нас спасли. Ему от меня огромная благодарность!
— Ты, Борис, и так ему и его артиллеристам благодарность объявил. И они его приняли и горды. Ладно, командуй пока в своём опорном пункте. Но как только Осман-паша объявится здесь, сразу же уедешь. Ты и так уже повоевал. Для тебя хватит. Потом, когда повзрослеешь и семьёй, и детьми обзаведёшься, повоюешь. Ты же хотел свой род восстановить, так что, постарайся! Арина Васильевна наверняка дома места себе не находит, и Александра за тебя сильно переживает. Ей даже тяжелее.
При мысли о сестре мне сразу же стало грустно. Да, как её мне сейчас не хватало! И к маме Арине сильно хочу! Рядом с ней я всегда чувствовал себя спокойно. Да, мне надо и о них позаботиться!
— Да, поеду, Николай Фёдорович. Как скажете, так сразу же!
— Вот и хорошо, Борис. А пока у нас к тебе небольшая просьба. Уж больно твои болгарские ополченцы хорошо себя показали. Так что, ещё немного займись ими. А то в городе и другие желающие туда записаться нашлись, особенно девушки. Трофейное оружие дадим, и боеприпасы будут. Даже пару четырёхфунтовок, конечно, трофейных, можно выделить. Вожмёшься?
Да, слов нет, мои болгарские ополченцы в недавнем бою не струсили, достойно себя проявили. Ну, им скоро своей любимой Родине независимость возвращать, так что, пусть, раз возможности и время имеются, научатся её защищать.
— Спасибо за доверие, Николай Фёдорович. Постараюсь.
— Ну, вот, Борис, всё решили. А так, ещё одна небольшая просьба. Выступи, пожалуйста, перед нашими воинами и местными жителями. Сейчас как раз время их боевой дух поднять.
Конечно, я выступил, уже через полчаса. Площадь перед местной управой была заполнена и воинами всего нашего отряда, так и местными болгарами. И даже пару сотен пленных с одного края площади усадили, конечно, более-менее целых и выглядевших терпимо. И наши военные нашли в Плевне даже фортепиано, вроде, австрийское, и оно оказалось исправным.
Так что, я начал, и ясно, что с «Мелодии слёз». Хотя, даже без объявления всем было ясно, что она в память о погибших. И все мужчины тут же сняли головные уборы. И на лицах многих были видны и скупые мужские слёзы. Хоть и война, тяжело терять своих.
Далее я исполнил «Тёмную ночь», конечно, для того, чтобы воины, собравшиеся здесь, не забывали, что у них где-то есть и дома, где их помнят и ждут. И после красивого «Весеннего вальса» спел «Жизнь моя как ветер». Как раз песня для казаков. Тут же их много. После неё сразу же взялся, уже под гитару, за «Офицерский романс». Не только господа офицеры, но и простые солдаты и казаки песню приняли тепло. И я сразу же сыграл «Путь домой». А далее решил спеть «Как молоды мы были». Видно было, что воинам и эта песня понравилась. И тихо было, что чётко слышалось, как рядом с нами, раз жара стояла, летали мухи. Конечно, куда без них? Хотя, никто на них не обращал внимания. Живы, и ладно. Если Господь поможет, то и в следующий раз от турок отобьёмся. После «К Элизе» великого Людвига ван Бетховена, исполненной на гитаре, я спел уже «Песню гардемаринов». Хотя, и к месту, и как бы прямо обо мне самом!
— Не вешать нос, гардемарины!
Дурна ли жизнь или хороша —
Едины парус и душа,
Едины парус и душа,
Судьба и Родина едины!
И в конце концерта все собравшиеся тепло приняли «Журавли». Да, грустная песня, но, что делать, надо ещё раз вспомнить и о наших погибших, отдать им, так сказать, дань. И как раз, едва прозвучали первые аккорды гитары, один из офицеров тут же подал команду:
— Головные уборы снять!
И все собравшиеся, ясно, что мужчины, прослушали песню с непокрытыми головами. И когда она завершилась, этот же офицер, хотя, поручик Долгов, подал команду:
— Головные уборы одеть!
И он же подошёл ко мне:
— Князь Борис, примите от всех нас огромную благодарность. Вы и сами хороший воин, так и успокоили нас, настроение подняли. Так что, мы ещё повоюем и покажем туркам, чего стоят русские воины! Плевну Осману-паше не взять!
Правда, господа офицеры, больше молодые, меня отпустили не сразу. Вот, захотелось узнать им концовку «Алых парусов». Ну, да, отважный Грей как раз прибыл на «Юноне» с алыми парусами под деревню Зурбаган. Что же, рассказал я им о состоявшейся битве и в конце спел под гитару и песню «Я тебя никогда не забуду»:
— Ты меня на рассвете разбудишь,
Проводить необутая выйдешь.
Ты меня никогда не забудешь,
Ты меня никогда не увидишь.
Часть песни, конечно, ответ Кончиты, я спел даже на испанском языке. Похоже, что эта песня Бурлаку нравилась? Тоже хорошо всё вспомнилось. Может, и у него произошла какая-то любовная драма? У меня имелось смутное подозрение о том, что его бывшая любимая, узнав о том, что он пошёл воевать с проклятыми украми и прочими врагами, просто подло присвоила все его деньги и сбежала от него к другому, более ушлому и красноречивому хахалю. Что же, время было сложное, и хватало и таких нехороших женщин. Много было их и продажных — на жизнь себе так зарабатывали.
— Князь Борис, — спросил у меня корнет Оболенский, — это же, получается, не просто сказка? Ведь всё из нашей истории?
Тут я повторно рассказал своим слушателям, а ведь собралась немалая толпа, конечно, кратко, историю о нашем славном русском дипломате Николае Резанове и его возлюбленной Кончите. Сказал, что, возможно, девушка осталась верна своему возлюбленному и так и не вышла замуж. Правда, добавил, что не всё так просто было, но эта история всё же имела место.
Да, как мне тут же вспомнилось, делу время, а потехе час. Так что, я откланялся господам офицерам и отправился на свой опорный пункт. А меня там ждало множество неотложных дел. И болгарские красавицы! Надо же, оказалось, что ещё четыре девушки из Плевны, из свежего пополнения, прибывшего на холм только что, захотели не просто пойти служить в ополчение, а непременно поступить в мою группу, и как бы хоть кем. Ну, понятно, их привлекли мой титул и мировая известность. Но красавицы на самом деле хотели воевать с проклятыми турками-османами. И отказать им в этом желании было невозможно! Да, я охотно принял их в свою группу.
А так, дружина ополченцев сразу же резко пополнилась на пару десятков мужчин и десяток женщин. И по паре парней и девушек оказались из недавних землекопов. Если честно, мобилизованные болгары не особо интересовали ни Ивана Фёдоровича, ни многих других русских офицеров. Это Николай Фёдорович озаботился их судьбой. Так что, он вместе с ними прислал и трофейное оружие, и нужную амуницию, и прибыли даже обе пушки, ещё и с немалым количеством снарядов. Так как в батарее сотника Лисицына была большая убыль личного состава, то майор прислал мне и четверых пушкарей, взятых из другой батареи четырёхфунтовок. Ещё сотник и сам получил четыре трофейные девятифунтовки.
Чтобы не мешать Владимиру, так он и сам неплохо справлялся, я решил отстраниться от многих дел и больше внимания уделить подготовке болгарского ополчения. И после экипировки нового пополнения, мы сразу же занялись стрельбами. И румыны, как раз вернувшиеся с похорон погибших, взялись мне помогать. Ну, они и свои умения повышали, так и понимали, что ни один воин лишним не будет. Тут и так позавчера при схватке с тремя сотнями башибузуков западнее Плевны кавказцы положили три десятка своих воинов. И сейчас весь отряд, хоть и разгромил отряд турок численностью до двух с половиной тысяч воинов, за короткую схватку потерял, как оказалось, почти под двести сорок человек только убитыми. И это не считая моих болгар-ополченцев и ещё землекопов. Кавалеристы, ринувшиеся на турок в Гривице и опорном пункте севернее неё, ещё и лагере под тамошним холмом, везде встретили ожесточённое, хоть и короткое, сопротивление. Да, резкий и сильный удар сломал волю противника, но за это пришлось немало и заплатить, и жизнями русских воинов. Если честно, мы на своём опорном пункте вообще удачно отсиделись. Вовремя бригада Ивана Федоровича вернулась. И мы спаслись. Хотя, тоже, да, нехило туркам наваляли!
Хоть это и довольно трудно, но ополчение требовалось выучить. Кого-то там пришлось учить пользоваться оружием, а кто-то и вполне успешно отстрелялся. И тут нашлись четверо мужчин и две женщины, которые смогли неплохо положить пули в мишени. Их тут же под свою опеку взял Кирилл. Вместе с прежними стрелками — шестёркой парней и четвёрткой женщин, они составили отдельную стрелковую группу. Если слегка подучить их, то будет ужас для турок!
Кстати, и моя четвёрка девиц, хоть до этого и не умела стрелять, но быстро всё освоила. Там тоже нашлась будущая, да, снайперша. Асия Левскина спокойно вбила, пусть и с трёхсот шагов, все пули в центр мишени. Ещё и Бьянка Добеличева неплохо отстрелялась. Вот две девушки пока с заданиями не справились, но я решил сделать из них санитарок. Тоже ведь надо, и больше стрелков!
И ещё все ополченцы, уже под конец дня, побросали учебные гранаты. Они уже видели, как румыны сразили ими немало турок.
Так что, я и сам лёг спать с чувством выполненного долга.
И следующий день у меня повторился. Сначала мы отправили десяток раненых в Плевну на операции к врачам бригады. Далее я ненадолго отвлёкся на минирование склонов холма перед нашими позициями с западной стороны. Ещё и сходил вместе с Владимиром и Георге на другой холм южнее, расположенный чуть восточнее небольшой болгарской деревни, сейчас уже пустой. Он был и повыше, чем наш. Здесь тоже находились виноградники, местами росли и деревья, и с краю, к востоку, виднелись и поля, засеянные зерновыми и, да, кукурузой. А далее, к юго-востоку, начинался и большой лес. Мне на холме понравилось, и мы решили оборудовать и там небольшой ротный опорный пункт, само собой, для защиты нашего, и основного. Как раз прикроет с опасной стороны. Так что, взвод Любимцева и два десятка болгар тут же переместились сюда. Решили начать с траншей и пар блиндажей и дзотов. Главное, надо было спрятать позицию так, чтобы враги и с поблизости ничего не поняли. Хотя, и на основных позициях решили добавить побольше дзотов. Всё-таки от огня артиллерии надо было защищаться.
Глава 23.
Появляются надежды…
— Так, полковник, что случилось? А то Вы так взволнованы и явно спешили? Вы же лишь недавно докладывали, что всё идёт, как и намечали. Вот сейчас освоимся в этом Тырнове, войска немного отдохнут, приведут себя в порядок и через Хаинкиойский перевал сразу же пойдут дальше на юг.
— Так и есть, Ваше Императорское Высочество. Но только что поступили свежие новости, и они тревожные. Румыны через своих агентов узнали, что Осман-паша с большей частью своих войск ещё четыре дня назад ушёл из Видина. Некоторые его передовые части как бы дошли даже до Рахова. Туда ещё из Никополя ушла часть гарнизона, по примерным данным, три батальона, два эскадрона и два десятка пушек. Штурм Никополя идёт удачно, удалось захватить передовые редуты, но на намеченные для главного штурма позиции ещё не вышли. К сожалению, не хватает пехотных частей. Ещё и двадцатый Галицкий полк сегодня ушёл оттуда на Плевну.
— Ну, это, полковник, Нами ещё ранее было намечено. А то у полковника Тутолмина войск мало осталось. Он отправил один полк в Ловчу, и она уже четыре дня наша. Но отбытие Османа-паши из Видина всё меняет. Удалось установить, куда он направился?
— Пока нет, Ваше Императорское Высочество. Если иметь в виду некоторые предположения, то, скорее всего, в Плевну. Уже отправлены приказы в войска о проведении разведки в западном направлении. Но до Плевны только по прямой под сотню вёрст, а по дорогам больше и ста двадцати. К тому же, Никополь и дальше.
— Да, тревожная ситуация, полковник. Всё зависит от того, куда Осман-паша пойдёт. Придётся усилить девятый корпус.
— Ваше Императорское Высочество, пришли хорошие новости из Плевны. Донесение сначала было отправлено в Систово и уже оттуда сюда. Полковнику Тутолмину удалось разгромить там три турецких батальона, ушедших из Никополя. Сообщает, что турки потеряли только убитыми четыре сотни, и пленных взято больше тысячи. Ещё захвачено и двадцать четыре пушки. Правда, и он сам потерял только убитыми почти три сотни. И ещё столько же ранены. Пишет, что особо отличились корнет Шереметев и сотник Лисицын, удержавшие силами до роты пехоты и батареей четырёхфунтовых пушек, ключевую высоту 250. Отважно действовали роты поручиков Долгова и Шумилова и эскадрон гусар ротмистра Дельгаузена. Они прорвались в Гривицу, разгромили противника и взяли там в плен множество пленных. И эскадрон ротмистра Чарджиева резким ударом прорвался на позиции артиллерии турок и захватил двадцать четыре пушки, ещё и пленил личный состав. Полковник приложил и список отличившихся, включая и нижних чинов.
— О, даже так⁈ Молодец, полковник! Немедленно отпишите ему Нашу благодарность. Особо отличившихся представить к наградам и внеочередным званиям. Да, и другим отличившимся объявить Нашу благодарность! Ну, надеемся, что нам всё же удастся справиться, с божьей помощью, и с Османом-пашой? Хотя, может, дадим Тутолмину один пехотный полк, уже отсюда? Да, пятьдесят пятый Подольский. Пишите, полковник, приказ. Как раз успеет дойти. Да, а где сейчас находится юный князь Куракин?
— К сожалению, Ваше Императорское Высочество, как раз в Плевне. Тут полковник Тутолмин отписал, что он успел и отметиться. Пишет, что «во время обороны высоты 250 умело управлял группой наших добровольцев и 7 дружиной болгарского ополчения. Плотным стрелковым огнём и широким применением противопехотных мин типа МППБЗ, противнику были нанесены большие потери. Особо отличился отряд особого назначения сублокотенента Георге Лозяну. Умело применив гранаты типа РГБЗ, он уничтожил до взвода пехоты противника и прикрыл отход части сил на вторую линию обороны».
— Значит, воюет, и даже успешно? И даже румыны отличились, и в очередной раз? Мы уже и так подписали представление об их награждении. Что же, и второе подпишем. Да, полковник, отправьте запрос румынам! Когда они пришлют достойное пополнение своему отряду особого назначения? Да, похоже, что придётся дать большее усиление и полковнику Тутолмину?
— Да, Ваше Императорское Высочество, одного пехотного полка однозначно не хватит. Можно придать ещё кавалерию и особенно артиллерию. Жаль, но девятый корпус не успеет взять Никополь. Мы не сможем взять оттуда больше пехоты.
— Хорошо, полковник, тогда прямо сейчас отправим в Плевну всю вторую бригаду четырнадцатой пехотной дивизии и восьмой Донской казачий полк. Ещё два артиллерийских дивизиона. Пишите приказ! Поднять их по тревоге! Пусть двигаются ускоренным маршем. И ещё казаки пусть не ждут пехоту и артиллерию! Плевну надо удержать любой ценой!
И ещё один день я потратил на учёбу ополченцев. Да, всё как-то скомкано и урывками получилось, тем не менее, они поголовно и отстрелялись, и учебные гранаты покидали, самым толковым мы доверили и боевые. Слегка ещё и действия по выдвижению и отходу с позиций отработали. Правда, пришлось чуть отвлечься и на новых добровольцев, но явились лишь десяток парней и пара девушек, и не с самой Плевны, а деревень. Ничего, приняли. Это пополнение даже получше будет. И у них желания воевать с турками больше.
А другой день уже принёс всей Плевне радость и облегчение, и немалое. К нам прибыл весь двадцатый Галицкий полк! Нет, гонцы оттуда уже сообщили нам о его скорейшем прибытии, и мы просто с нетерпением ждали. Само собой, явился и его командир, полковник Разгильдеев Пётр Анемподистович, мужчина лет за сорок. В составе полка числилось ещё три батальона по четыре роты, и явно более боеготовых, чем четвёртый. Так-то, прибыли ещё сапёрная рота и две артиллерийские батареи четырёхфунтовых пушек. Да, и немалый обоз с едой и боеприпасами, и прочим имуществом.
Я не особо вникал в то, кого к нам прислали, но, оказалось, что четвёртый батальон как бы являлся резервным, и в его пятой роте, вообще-то, собирали наихудших солдат. Правда, это, похоже, что лишь на взгляд начальства? Я почти не сталкивался ни с офицерами, ни прочим личным составом этого батальона, так как он в основном занимался оборудованием опорных пунктов под Опанцем, южнее взорванного моста через Вит и, главное, у Буковлека. Только и сам поручик Шумилов мне показался подготовленным командиром роты. И подпоручик Любимцев и его взвод, пусть на самом деле состоял из необученных солдат, в недавней схватке нисколько не дрогнули. И за эти дни они, ещё и взвод подпоручика Михасевича, каждый день по паре раз и стреляли, и гранаты бросали, и отрабатывали перебежки по-пластунски. И ведь оказались вполне вменяемыми, просто сама боевая подготовка в нашей армии, если честно, явно оставляла желать лучшего. А здесь никто их не унижал, шагистикой и разными хозяйственными делами не мучил. Сказал или приказал юный князь Куракин, то и стреляли, и ползли, и копали — понимали, что как раз это им, чтобы выжить, и надо. Подпоручики Любимцев и Михасевич, так и Владимир даже и не думали тут что-то менять. Они сами всё время старались, чтобы ничего не мешало боевой учёбе солдат. Так и сама рота поручика Шумилова во время боя с турками показала себя в Гривице вполне достойно. Да, там она, к сожалению, потеряла лишь убитыми тридцать своих солдат, а раненными и чуть больше, и сейчас боеспособным остался лишь взвод подпоручика Любимцева. Жаль, но так сложилось…
И часа через четыре, как двадцатый полк прибыл в Плевну, уже ближе к вечеру, поручик привёл на наш опорный пункт и остальные сорок солдат своей роты. Видно было, что десяток из них имел лёгкие раны. Хотя, ничего страшного — уже здесь подлечатся. А так, своих раненых мы в основном оставили на опорном пункте. У нас для них было отведено два блиндажа. И санитары ополченцев всё время старательно ухаживали за ними. Жаль, но трое из пятерых тяжелораненых, сданных врачам бригады, всё-таки умерли. Упорно боролись за свою жизнь артилллерист Яков Трофимов и солдат из взвода подпоручика Михасевича Николай Евграфов. И у них имелись хорошие шансы выжить. Остальные пятеро раненных точно поправятся.
И поручик, на удивление, сразу же как бы представился мне:
— Сообщаю, князь Борис, что направлен командиром полка, полковником Разгильдеевым, сюда, и именно в Ваше распоряжение. Сразу же заявляю, что рад и намерен выполнять все Ваши приказы. У вас здесь налажена лучшая боевая подготовка.
Я, честно говоря, слегка и опешил:
— Э, господин поручик, я же не состою на военной службе и, сами видите, даже возрастом не подхожу!
Тут поручик даже рассмеялся:
— Ничего страшного, князь. Вы сейчас официально считаетесь помощником майора Тутолмина, помощника полковника Тутолмина по инженерной подготовке, и куратором этого опорного пункта. Как я знаю, Вы собрали тут и дружину ополченцев, как там, да, Седьмой легион. Так что, что ни есть боевой командир и уже показали себя, и для меня большая честь воевать вместе с Вами.
Ну, раз сам командир полка приказал?
— Хорошо, Юрий Алексеевич. И для меня большая честь воевать вместе с Вами и быть причастным к столь важному и великому делу, как освобождение славян от османского ига. Но должен попросить, что всё-таки не считайте меня странным. Мои действия, хоть я ещё и юн, направлены на всемерное повышение боеготовности вверенных мне сил. Я тоже следил за нововведениями в военном деле и могу сказать, что надо шире применять и стрелковый строй, и укрепления, что Вы видите здесь. Ещё и группы метких стрелков, новое оружие, как гранаты и мины. Кстати, они разработаны нашими великими русскими учёными Бородиным и Зининым, и я горжусь тем, что не только близко знаком с ними, но они сами считают меня своим другом и учеником. А я уже своими наставниками.
И тут и поручик удивил меня:
— Может, Вы не знаете, князь Борис, но я являюсь дальним родственником Вашей бабушки Агриппины Константиновны. Другая ветка Шумиловых, и мы тоже выходцы из Курской губернии.
Да, я слышал от родственников, гостивших у нас в Петербурге, и тёти Арины тоже, что у нас и со стороны бабушки имелись и другие родственники. Но у меня и с памятью немного не то стало, так и связи с ними, если честно, из-за нашей бедности и слегка странного происхождения отца, особо не поддерживались. Вообще-то, это они от нас, к примеру, как Нелидовы, отошли.
— Да, Юрий Алексеевич, я слышал от тёти Арины, что у бабушки Агриппины имелось много родственников. Правда, она не называла мне имён. Если честно, и привыкнуть надо, и уточнить это родство требуется. Но Вы, пожалуйста, не думайте, что мы, тем более, я, возгордились. Для меня родственные связи очень важны и святы. К нам недавно из Германской империи даже дядя Вернер Браун, родственник бабушки Агнессы, с семьёй приехал. Мы их сразу же приняли. И он теперь является инженером в мастерской тёти Арины. Так что, дядя Юрий, я рад, что Вы сообщили мне о нашем родстве. И сразу скажу, что доволен, что у нас такой родственник, и горд.
— Борис, и я рад и горд тобой. Признаюсь, что сначала неудобно было открыться. Всё-таки это мы отдалились от твоей бабушки и её детей и внуков. Я уже написал своим родственникам из Курской губернии, что у нас замечательные родственники. Я знаю, Борис, и о баронессе Александре. Корнет Шереметев признался, что красивая и замечательная девушка. Хотя, в Курской губернии про вас все наши знают и следят за вами. Своя же кровь.
Да, я всё-таки слегка и расчувствовался.
— Спасибо, дядя Юрий. Я рад, что мы всё-таки познакомились, хоть и здесь. Что же, немного и повоюем. Правда, Иван Фёдорович уже сказал, что, как Осман-паша приблизится к Плевне, он отправит меня домой. Так что, скоро я и мои помощники и помощницы уедем. А то маме Арине скоро родить, и мне не хочется, чтобы она всё время переживала за меня. Пусть спокойно родит.
— Да, Борис, это будет и правильнее. Тут мы и сами справимся.
Так что, я вдруг обрёл ещё одного родственника. Правда, мы сразу же занялись делами. Вообще-то, они двигались. И на другом холме пехотинцы подпоручика Любимцева и болгары часть позиций успели построить. И я сразу же присмотрел места для мин прямо на позиции, а часть восточного и южного склонов и заминировал. Само собой, этот небольшой пункт перешёл под управление дяди Юрия.
Далее я занялся болгарскими ополченцами. И нам удалось даже подобрать людей в расчёты пушек. И ещё сотник Лисицын направил в этот взвод своего хорунжего Аркадия Буданова, конечно, временным командиром. Пока мои болгарские артиллеристы могли стрелять лишь прямой наводкой. И то хлеб.
А так, и наше войско всемерно укреплялось. Усиленно строился другой опорный пункт, что западнее Буковлека. Пока туда направили четвёртую роту, вообще-то, тоже остатки, поручика Каледина из четвёртого же батальона. Ещё одна рота батальона заняла большой холм в Зелёных горах. Он находился чуть южнее и западнее Плевны и севернее деревни Кришин и оборонял город с юга, закрывая долину Тученицы. Ещё пара рот — первая и вторая, вместе с ротой поручика Долгова, тоже сильно уменьшившейся, остались в городе. Вот три свежих батальона ожидаемо заняли опорные пункты под Опанцем, южнее моста и у Буковлека. В них встали и артиллерийские батареи девятифунтовых пушек. И Иван Фёдорович приказал, невзирая на усталость после длинного марша, всему личному составу копать укрепления наподобие тех, что на высоте 250, то есть, у нас. А кавалерия встала и в самой Плевне, частично и в долине между городом и Гривицей. Само собой, большую часть артиллерии, в том числе и трофейной, пока сосредоточили на холме под Буковлеком. Девятифунтовки оттуда накрывали и оба берега Вита. Но и западнее Гривицы встала батарея четырёхфунтовок.
И ещё под вечер прибыла полусотня казаков из Тырнова с приказами самого Великого князя Николая Николаевича об обороне Плевны и разведке местности западнее. Там и предупреждалось, что передовые отряды Османа-паши уже замечены около Рахова. Но Иван Фёдорович и так оставил в верстах двадцати от Плевны пару конных взводов, так и отправил третий в сторону Орхание. И он знал, что передовые турецкие отряды уже находились на другой стороне Искыра. Следующим днём войско Османа-паши можно было ожидать у нас. Честно говоря, у турок было преимущество и в численности, и выручке, и даже оружии. Трудно было сказать, во что всё выльется, но схватка за город обещала быть жаркой. Да, на самом деле стояла трудно терпимая жара. В такую адскую погоду лучше нежиться на берегу местных речушек, как Гривица, Тученица или Чернялка, да и Вита тоже. Но мы все копали укрытия, даже кавалеристы.
Приятной новостью было то, что Великий князь благодарил весь личный состав за верную службу и героизм, проявленный при недавней схватке господами офицерами и нижними чинами. Да, ещё имелось упоминание о наградах и следующих чинах и должностях. Хотя, война идёт, и жестокая, и на ней погибнут и много офицеров попроще и даже высших лиц. Понятно, что вместо них, чтобы кому было управлять войсками, придётся поставить других.
Ну, мне было уже намного спокойнее, к тому же, награды и новые назначения меня не волновали. Я же ещё ребёнок. Тем не менее, вдруг оказалось, что в приказах Великого князя имелось и упоминание обо мне. Надо же, попался! Хотя, Николай Николаевич никак не приказывал, а как бы просил юного князя Куракина, и так проявившего храбрость при обороне Плевны, и ввиду его ценности для Российской империи — и это меня даже сильно удивило и, если честно, чуть польстило, в ближайшее же время отбыть в Систово и переправиться в Зимницу, оттуда прибыть в Бухарест и уже оттуда отбыть на поезде домой, прямо в Санкт-Петербург. И всё! Жаль, но меня почему-то ни к свите самого Великого князя, ни цесаревича Александра Александровича, уж не говоря Государя императора Александра Второго, не пригласили. Я бы мог там им свою музыку исполнить и новые песни спеть. А ведь они сейчас находились как бы совсем рядом — да, Николай Николаевич в Тырнове, а Государь с Наследником, скорее всего, в Бяла. Какие-то сотня вёрст! Конечно, вряд ли кто меня туда позовёт, и я не такая уж важная личность. Возможно, имелись и другие причины, но мне было слегка и обидно. Всё-таки это же я принял участие и в получении новой взрывчатки, так и создании пары видов оружия.
Глава 24.
Перед грозой?
Но было и тревожно. Поэтому от нас спешно отошёл большой обоз с двумя сотнями наших раненных. Хоть и под вечер, всё равно отправился. А то завтра придут войска Османа-паши, то не до них будет, так и, скорее, невозможно. Раз пришёл целый пехотных полк, то уже и можно было, так и давно требовалось. Они разместились в полусотне уже разгруженных повозок. Полсотни легкораненых были поставлены в строй, два десятка тяжелораненых, к сожалению, отошли в мир иной и были похоронены, как и погибшие русские воины, так и мои болгары, на холме чуть южнее и восточнее Плевны. И ещё три десятка таких раненых посчитали пока лучше не трогать. Они остались в городе. Если что, их переместят к нам. Болгары уже начали сооружение именно для них нескольких блиндажей.
Вот четыре сотни погибших в схватке турок дружно закопали севернее Гривицы. Но у них почти пять сотен было ранено, и ещё восемь десятков из них тоже присоединились к своим славным боевым товарищам. Всех отправить не смогли, но две сотни раненых турок из числа пленных тоже были усажены в четыре десятка повозок. И ещё отправили, уже пешим ходом, и всех ходячих пленных — аж более шести сотен! А то тут злой Осман-паша на город надвигается. Как и положено, взяли два десятка повозок с запасами еды. На охрану обоза пришлось отвлечь эскадрон гусар, само собой, не полный. Но и Великий князь приказал вернуть его в Систово. В ходе атаки в Гривице было потеряно около трёх десятков бойцов, и чуть больше ранено. Жаль, но пять тяжелораненых гусар тоже умерли.
Так как одного эскадрона было мало, то пришлось выделить и одну конную сотню кавказцев, правда, такую же неполную. Этих сил уже могло хватить. Зато и своих раненых почти не осталось, и от большой части пленных избавились. Но вот наш опорный пункт лишился почти всех повозок, лошадей и, главное, ездовых, которые прикрывали у нас юг и запад. Осталось лишь десяток двуконных повозок, выделенных для меня, Георге, пехотной роте и артиллерийской батарее, и дюжина ездовых. Так что, мне пришлось провести с мобилизованными болгарами учебные стрельбы. Если враги вдруг ворвутся на наши позиции, то без жалости вырежут и их. Но тут ещё десяток из них изъявили желание пойти в ополчение. Прямо ко мне прибыли и два десятка парней и десяток девушек из окрестных деревень и тоже пожелали биться с турками, правда, пока лишь при защите Плевны. Так что, работы у меня сильно добавилось.
Трофейного оружия у нас было полно. Большая часть винтовок оказалась типа Пибоди, но примерно треть составили уже знакомые нам Мартини-Генри. И пятую часть составили винтовки Винчестер из САСШ. Для вооружения ополченцев я выпросил оба типа. Ещё и роты дяди Юры и поручика Долгова тут же поменяли свои Крнка на трофейное оружие. Все остальные винтовки были поделены меж другими батальонами двадцатого полка. Само собой, винтовки Мартини-Генри пошли больше на вооружение отдельных отрядов стрелков. Правда, этих стрелков ещё надо было найти. Но, вроде, небольшие команды из двух-трёх десятков солдат до ночи всё-таки успели создать. Ну, хоть что-то. Ещё бы достойно обучить их, но тут я не успею, так и не буду. Так что, со временем сами всё освоят.
Похоже, что и местное население что-то узнало. В последние дни, после разгрома трёх турецких батальонов, уход болгар был, но не очень сильный. А тут вслед за обозом с ранеными и колонной пленных турок вдруг ударились в бегство и местные, в том числе и турки, вообще-то, те же болгары, просто принявшие мусульманство. После поиска башибузуков их не трогали. А что сейчас сами решили удрать, то и правильно. Нечего нам на себя лишние грехи брать. А то во время осады они нам в Плевне однозначно были не нужны. Без всякого сомнения, ненадёжное население. От них запросто можно было ожидать и ударов в спину! Меньше турок, больше кислорода, то есть, безопасности. Нам тут вражеские лазутчики были не нужны!
А рано утром опять загрохотало. Сначала мы увидели столбы взрывов на холме чуть южнее Плевны. Хотя, немного, лишь десяток. До него от нас было вёрст семь. Ещё послышались взрывы и со стороны деревни Буковлек. А это ещё дальше, уже и восемь вёрст. Тем не менее, это говорило, что турки-османы уже у Плевны, и явно их артиллерия решила прощупать нашу оборону! Больше грохотало, конечно, у реки. Хоть дотуда от нас было и под дюжину вёрст, но мы всё равно услышали. Там, помимо турецких, явно стреляли и наши девятифунтовые пушки. Вроде, там что-то, через разные промежутки времени, и взрывалось? Несколько раз и довольно сильно. Как я знал, помимо противопехотных мин, сапёры собирались заложить в некоторых местах вдоль реки и мощные фугасы, в том числе и из артиллерийских снарядов. А что, снаряды четырёхфунтовок весят фунтов десять, а то и больше, а девятифунтовок — почти два раза больше. Но разбрасываться взрывчаткой и снарядами не стоило. У нас тут запасы не бездонные, и подвоза ещё не было. Хорошо, что слегка трофеями от турок разжились, так что, можно было какое-то время продержаться. Но беречь снаряды и патроны требовалось.
А так, для нас наступило время ожидания. Нет, я взял Демьяна с Николаем и ещё пятерых болгар и пошёл ставить мины, само собой, вокруг опорного пункта роты дяди Юры, и больше с южной стороны. И в некоторых местах и растяжки установил. Свои тут точно не ходили, а чужим тем более не место. Уж Бурлак своё дело знал, так что, врагам здесь, если удастся пройти, только с большой кровью.
А солдаты и все болгары продолжали усердно копать траншеи и блиндажи, ещё и дзоты. Это всегда, когда пришёл пушистый зверёк, вдруг обнаруживается, что многое не успели и не сделали. Так что, мы начали в спешке устранять недоделки в своей обороне. Да, ещё немедленно перепрятали пушки. Они в основном встали с южной стороны нашего опорного пункта. На вершине остался лишь взвод из двух девятифунтовок. Пока и его там хватит.
— Константин Сергеевич, на вас вся надежда! — открыто сказал я сотнику. — Стреляйте поменьше, но точнее. И оборудуйте побольше запасных позиций. Боюсь, что мы ещё раз попадём под удар.
— Скорее всего, князь Борис! — согласился со мной сотник. — Наш пункт сильно мешает туркам для удара с юга. Если попытаются прорваться, то попадут под наш удар. Надо бы соорудить ещё один между нами и Плевной, но для этого пока сил нет.
Ближе к полудню Владимир решил сходить в Плевну и узнать свежие новости. А то всё грохотало и грохотало, а мы находились в неизвестности. Да, хуже однозначно нет. Я ещё ожидал, что Иван Фёдорович пришлёт мне приказ взять помощников и немедленно отправиться в Систово, но он что-то медлил. Вообще-то, это сейчас, уже днём, было и опасно. Я и сам предпочёл бы отправиться в путь лишь ночью. Уж тогда у меня было бы больше шансов добраться. А раз меня и нас никто не трогал, то я со своей временной командой выдвинулся немного южнее и заминировал другой холм. Хотя, лишь места, годные для укрытий. А открытые места можно накрыть и пушками, пусть и днём. Ну, и ночью турки могут себя выдать.
Мы вернулись уже ближе к вечеру. Корнет Шереметев всё-таки выглядел довольно встревоженным:
— Пока отбились, Борис. Похоже, у Осман-паши не все войска прибыли? Один наш дозор от реки Искыр вернулся. Как бы большая часть войск и обозы у него сильно отстали. Но пушки пригнали, в том числе и девятифунтовки, и даже покрупнее. Это они прямо с утра открыли ожесточённый огонь по опорным пунктам у Вита, потом тем, что расположены севернее и южнее Плевны. Но и наши батареи девятифунтовок открыли ответный огонь и часть там как бы вывели из строя. И на время огонь турок ослаб.
— Пусть наши пушкари снарядов не жалеют! — Что тут скажешь? Только это. И осталось надеяться, что и наши пушкари не оплошают, не дадут себя накрыть. — И чаще меняют свои позиции.
А Владимир продолжил свой рассказ:
— Чуть позже турки попытались переправиться через реку, но сразу же нарвались на мины. Сначала они отступили и тут же послали вперёд своих саперов, но многие из них подорвались. Далее турки обстреляли полосы вдоль реки, где стояли мины, сильным артиллерийским огнём. Похоже, что куда-то всё-таки и попали? Но и при второй атаке они нарвались на мины, тем не менее, им удалось сделать три достаточных прохода на своей стороне. Конечно, наши пушки стреляли по ним, но помешать не удалось. Турки в этих местах перешли через реку, но опять нарвались на мины. Пришлось им откатиться назад. Пока они других попыток перейти Вит не сделали. Идёт артиллерийская дуэль, и нашим пушкарям приходится трудно, но они держатся.
Что же, вот мины и показали себя. Можно сказать, что полдня времени выиграно. Теперь турки предпримут другие, и ожидаемые шаги, и для нас они ничего хорошего не несли.
— Владимир, надо ещё раз провести учёбу гренадеров. Думаю, что ночью нам спать не придётся. Турки переправятся через Вит в других местах и постараются нас окружить. И один из главных ударов они могут нанести через нас.
Да, скорее всего, так и будет. Ладно, что у нас, и именно в нашем пункте, и запас мин имелся, и гранат полно было. Вообще-то, мы ещё толком и не успели повоевать.
Да, на западе, хоть и реже, чем с утра, всё ещё грохотали пушки. Нет, и Иван Фёдорович явно чувствовал, что надо надёжнее и срочно прикрыть город с юга, поэтому, как сообщил корнет, и на холме к юго-востоку от него появились наши пехотинцы из рот четвёртого батальона. Ещё и сапёры. Так уж больших и крепкиз укреплений они там не построят, но окопы и траншеи, блиндажи и дзоты выкопать смогут. Полковник на насыпные редуты не налегал, разве что где были выкопаны рвы поглубже, ну, сколько успели, и насыпаны всевозможные валы. И они сразу же минировались.
А мы с Владимиром тут же собрали десяток солдат из взвода подпоручика Михасевича и два десятка из роты дяди Юры, ранее показавших хорошие броски гранат и назначенных гренадерами, ещё и два десятка воинов болгарского ополчения, и провели с ними учение по защите отдельных участков наших позиций, уже как бы при прорыве к ним турок. Да, пока побросали учебные гранаты, но части бойцов, и самой умелой, дали покидать и боевые. И весь оставшийся личный состав провёл стрельбы. А стрелки пристреляли в некоторых местах уже подходы к нашим позициям. И у меня от стрельбы Демьяна и трёх своих болгарок осталось лишь восхищение. И у Кирилла по трое мужчин и девушек тоже показали себя выше всех похвал. Да, теперь у нас имелись настоящие снайперы! Вообще, в последнее время троица больше времени проводила с ополченцами и, можно сказать, отошла от моей опеки. И это им, похоже, и нравилось? Да, пусть сами решают, что им делать и как жить далее.
Тут нас насторожила сильная стрельба на востоке, в верстах трёх-пяти от наших позиций. Хорошо, что она быстро стихла. Тем не менее, из Плевны резво, через Гривицу, вылетели в ту сторону три эскадрона. Наши артиллеристы тут же приготовились к стрельбе. Но, к счастью, всё обошлось. Ещё, да, мы все нехило и порадовались! И было отчего! Через час с востока показалась длинная колонна казаков! К нам явно прибыло подкрепление.
Да, Владимир, как командир опорного пункта, прикрывающего эту сторону, пошёл в Гривицу встречать казаков и знакомиться с их командирами. Скоро он вернулся. Оказалось, что к нам на помощь прибыл восьмой Донской казачий полк во главе с полковником Желтоножкином Василием Петровичем из второй бригады восьмой кавалерийской дивизии. В его составе находилось шесть эскадронов, ещё была придана и казачья конная батарея во главе с войсковым старшиной Костиным Алексеем Ивановичем. Как было принято по штатному расписанию, в ней имелось шесть пушек, что порадовало, все они оказались девятифунтовыми.
Ну, это уже Иван Фёдорович оценит. Пока он старший командир. С прибытием двадцатого Галицкого полка, а теперь и восьмого Донского полка, пусть и после понесённых немалых потерь и даже отправки наших раненных в Систово, гарнизон Плевны уже стал представлять достойную силу. Только численность личного состава составляла более шести с половиной тысяч душ. И ещё у нас, вместе с трофейными, стало и более шести десятков пушек. Конечно, с двумя десятками тысяч, что у Османа-паши, не сравнить, но теперь мы вполне можем оказывать ему достойное сопротивление.
Но завтра всё может поменяться, так как до Плевны ещё не успела дойти Вторая бригада четырнадцатой пехотной дивизии во главе с генералом-майором Петрушевским Михаилом Фомичем. Раз старше по званию, скорее всего, он и примет командование над гарнизоном Плевны? К нам должны были прибыть два, и полных, пехотных полка — пятьдесят пятый Подольский и пятьдесят шестой Житомирской, ещё два артиллерийских дивизиона из состава четырнадцатой артиллерийской бригады. Достойное пополнение! Сам Великий князь Николай Николаевич послал это подкрепление.
А что стреляли, то, как оказалось, казаки вдруг встретились и сходу обратили в бегство три сотни регулярной турецкой конницы. Преследовать турок они не стали. Всякое могло быть, так им и было приказано прибыть в Плевну и влиться в её гарнизон. Хотя, ими как бы было и взято два десятка пленных.
— Ну, вот, Владимир, всё, следует ожидать турок. Может, как раз на нас и попытаются напасть? Возможно, в эту же ночь? Жаль, что пехота не прибыла. И нам могли бы выделить хоть одну роту.
Но корнет мне явно не поверил:
— Этой же ночью? Но туркам, Борис, силы сюда перебросить надо. И им их не хватит нас окружить. Мы и сейчас от них отобьёмся. Тем более, завтра к нам и помощь придёт.
Но я просто не стал спорить с Владимиром и доказывать ему хоть что-то. Тем более, хоть он и считался тут начальником, но у меня, хоть и юн, и вообще не имел отношения к армии, полномочий было больше, и личный состав слушался и меня. Но я и не собирался давать Владимиру поводов для разных недоразумений. Именно он продолжал ведать отношениями с артиллеристами и пехотинцами из обеих рот. Но вот болгарские ополченцы и землекопы остались на мне, и даже Иван Фёдорович не давал никаких распоряжений насчёт них. Надеюсь, что наши отношения с корнетом и далее останутся добрыми. Да, не всё так просто в жизни!
— Я, полковник, прошу у Вас извинений и за себя, и племянника, но, что делать, так получилось. Сами не ожидали. Эмиль думал лишь слегка проследить за юным князем Куракиным и послал своего сублокотенента Лозяну только до Александрии. Но тот отправился вместе с ним и до Зимницы, а затем и переправился на тот берег. И его «отряд особого назначения» сейчас находится в Плевне и уже не раз успел отличиться. Сам Великий князь Николай Николаевич прислал Его Величеству благодарность за его посылку.
— Э, советник, это, конечно, неожиданно для меня и приятно, что воины моей дивизии достойно показали себя. Но я вижу, что у Вас ко мне имеется и какое-то дело. Если можно, хотелось бы узнать причину Вашего визита в штаб моей дивизии.
— Пока, полковник, Его Величество и наше правительство не приняли окончательного решения насчёт участия в войне против турок. Но, получается, что, хоть и случайно, мы уже участвуем. Тем более, Великий князь сделал настоятельный запрос о том, когда мы пошлём намного боеспособное пополнение для «особого отряда». И есть мнение, что надо послать хотя бы роту. Я бы мог даже назвать некоторые кандидатуры, но Всё же предпочёл довериться Вам.
— Хорошо, советник, я подумаю и приму решение. Но раз есть мнение, то, само собой, надо послать. И это будет для нас и важно, и познавательно. Да, даже полученные от этого юного князя отрывки сведений весьма ценны. Они, скажу так, меня заинтересовали.
— Спасибо, полковник, за понимание. Должен сказать, что этот мальчик, хоть и не занимает в своей империи никакого положения, но его мнение уже сейчас имеет немалый вес и там, сами понимаете, и в мире. И он будет расти. Возможно, отношения с ним благоприятно скажутся и на положении нашего княжества? И уж благодаря именно ему и Ваше имя может остаться в истории.
— Конечно, советник, мы это учтём. И позвольте поблагодарить Вас за этот интересный визит. Завтра я сообщу Вам своё решение.
Глава 25.
Ждём?
А так, постепенно вечерело. У нас на опорном пункте было тихо. А вот на западе время от времени слышались взрывы. Ну, вроде, пока наши и турецкие артиллеристы пытались прощупать позиции друг друга. И ещё наверняка шло размещение прибывшего полка казаков. Тут и корнета вместе с сотником Лисицыным и дядей Юрой вызвали в Плевну, похоже, на совещание. Чтобы не было ненужных и лишних разговоров, Иван Фёдорович меня вообще никуда не дёргал. У него, если честно, забот, особенно сейчас, и так хватало.
Зато это Николай Фёдорович вовсю опекал меня и помогал мне, поэтому ко мне никто особо и не лез. Даже насчёт музыкальных выступлений не беспокоили. Нет, иногда я брал гитару и играл что-то и исполнял одну-две песни. Вот и сейчас, раз из-за прибытия казаков образовался небольшой перерыв для отдыха, как бы между делом спел под гитару своим помощникам и больше помощницам, хотя, и многим болгарским ополченцам, ещё и румынам, так и части солдат и гражданским болгарам «Мою гитару»:
— Порой приходят такие дни, такие дни,
Что и не знаешь, когда же кончатся они?
Дождь мелкий льётся, и снова я смотрю в окно,
Где мир бесцветный, как чёрно-белое кино.
Когда день пасмурный, мне хочется весны,
Гитару тихо я снимаю со стены,
Чтоб тучи хмурые растаяли как дым,
И мир мой снова стал просторным и цветным!
Да, я спел песню так грустно, что и сам растрогался. И с трудом выдохнул последние строки:
— … И прижимаюсь к ней щекою и молчу,
И верю я, всё будет так, как я хочу…
— Княз Борис, какво е кино? (болг. — Князь Борис, а что такое кино?) — вдруг спросила Божена.
Да, тут я немного не подумал. Но, ничего, ответил:
— Это быстро движущиеся картинки. Как во сне или видениях — бывает, что-то вдруг промелькнет перед глазами быстро, одно за другим. Такое можно сделать и по-настоящему. Если много картин показывать быстро, одну за другой, получится, что изображение вдруг задвигается. Это будет как раз кино.
— Вие, княз Борис, отново измислихте нещо интересно, вече ли е този кино? (болг. — Вы, князь Борис, опять что-то интересное придумали, уже это кино?) — тихо, осторожно продолжила девушка. Ну, все хорошо знали, что я уже успел много чего придумать. — И скоро може да го видите? (болг. — И скоро его можно увидеть?)
Да, а когда я сниму настоящее кино?
— К сожалению, ещё не скоро. Там сначала много других вещей изобрести надо, и лишь после этого ими можно снять и показать кино. А пока, милые красавицы, придётся просто нарисовать вас. Вы и красивые, и такие мужественные. Точно всех нарисую!
Конечно, я потихонечку и тайно рисовал — много, не много, но три десятка рисунков сделал. Половина там являлась портретами, четверть — пейзажами, и ещё четверть как бы батальными сценами. На одном большом рисунке я нарисовал склон нашего холма, весь усеянный телами турецких солдат, конечно, больше убитыми, и внизу подписал «Лик войны». А что? Ведь война — это не всегда парады с криками «Ура!» и «Славься, Государь!». Ладно, если просто работа, как у нас — мы весь холм уже как бы перекопали вдоль и поперёк. Да, на опорном пункте имелись и окопы, и траншеи, и дзоты, и блиндажи, само собой, отхожие места и даже мыльни для лиц мужского пола — штук пять, и женского — хотя, лишь два. В общем, обжились.
А так, раз сейчас заикнулся, мне точно придётся нарисовать своих болгарских красавиц. Тоже ведь грации! Не хуже, чем в Одессе! Да, я тут же взял большой лист, карандаш и прямо сходу нарисовал Божену — что ни есть в полувоенной форме, сидящую напротив меня и держащую в руках трофейную винтовку Мартини-Генри. Правда, сейчас её винтовка находилась в стойке. И все внимательно за мной следили. Нарисовать красавицу у меня получилось быстро — то ли вдруг вдохновение разыгралось, то ли уже руку набил. Скорее, и то, и другое. Но, сам видел, что рисунок получился. И девушке он явно понравился. И её подружки тут же дружно полезли смотреть его.
— Благодаря, княз Борис! (болг. — Спасибо, князь Борис!)
Да, Божена и на самом деле красавица что надо! Надо же, у неё глаза какие-то зелёные! Тут мне захотелось спеть ещё одну новую красивую песню, вдруг всплывшую в моей памяти. Да, так и бывает — как вспомню что-то, оно сразу же цепляет другое! А сейчас мне вспомнилась очередная песня, хотя, уже вполне про любовь:
— У беды глаза зелёные,
Не простят, не пощадят.
С головой иду склонённою,
Виноватый прячу взгляд.
В поле ласковое выйду я
И заплачу над собой.
Кто же боль такую выдумал,
И за что мне эта боль?
Красиво получилось! Да, чуть изменил слова — вместо «В нашу пору» спел «Отчего же». Да, хоть и не совсем то, и вместо «Свадьбы сыграны давно» прозвучало «Так начертано судьбой?». И многие из присутствующих тут же впились взглядами в девушку. Да, конфетка «Алёнка»! Взгляд отвести невозможно! Невольно получилось, что песня стала как бы посвящением Божене. Пусть! Хоть мы и на войне, но жизнь прекрасна! И там есть место и любви. Правда, я ничего такого не сказал. Не в том возрасте.
— Что же, друзья, пока всем аккуратно готовиться! — устало произнёс я. — Сегодня ночью или с утра турки могут напасть на нас. Или в другом месте. Но это всё же не отменяет того, чтобы мы были наготове. Вдруг кому понадобится помощь, то придётся идти. Так что, будьте готовы. Если что, я вас всех, кто будет нужен, подниму.
Так что, пока все пошли отдыхать. Но чуть позже я вызвал к себе полтора десятка болгар посильнее и пошустрее. Ещё Димитрия, их командира, Косту, как инструктора, и Кирилла, командира отряда стрелков. У меня вдруг, вообще-то, теплились ещё ранее, появились некоторые смутные мысли насчёт разведки местности к юго-востоку от наших позиций. А то возникшая неопределённость меня пугала.
— Друзья, надо тихо выдвинуться в направлении Пелишат, это чуть более десятка вёрст отсюда, и разузнать, появились там турки или нет. Раз казаки встретили три сотни, ещё и турецкой конницы, а не башибузуков или черкесов, то, скорее всего, Осман-паша уже перевёл часть войск на этот берег. С севера нападать он будет опасаться, так как скоро наши войска возьмут Никополь и явятся сюда. Если и нападёт, то, скорее всего, нанесёт лишь отвлекающий удар? Желательно взять пленного, но это лишь при возможности. И ещё чтобы все вернулись. Если слишком много турок или опасно продвигаться вперёд, возвращайтесь обратно.
Конечно, я не знал, отправлял ли Иван Фёдорович в последний день кого-то в разведку или нет. Но он и не должен был сообщать мне об этом. Странно, что он не отправил меня домой? Похоже, что просто опасался неприятностей со мной в пути. Явно считал, что под его присмотром здесь мне будет лучше и безопаснее.
А что я решил отправить болгар в разведку, то они всё-таки находились в моём введении и, кроме Ивана Фёдоровича и Николая Фёдоровича, никто не мог запретить мне это. Так сейчас никто и не будет знать об этом. Мне всё же не хотелось вмешательства других офицеров в свои дела. Уж у Бурлака знаний в некоторых областях военного дела было намного больше.
Так что, Димитрий с шестью болгарами составил основную группу. Сзади его должны были прикрывать Коста с четырьмя бойцами и ещё Кирилл с пятью стрелками. На всякий случай, я привёл в боевую готовность и взвод хорунжего Буданова.
— Димитрий, я бы сам пошёл вместе с вами, но сейчас меня просто не поймут. Так что, действуйте осторожнее и сдуру на турок не лезьте. Пленного возьмите лишь при том случае, когда это вам ничем не будет грозить. Чуть что, отступайте.
Все три группы вышли в путь с всевозможной осторожностью. Я сам вместе со своими стрелками и десятком других болгар прошёл в овражек чуть западнее малого опорного пункта, откуда они, с небольшим промежутком между выходами групп, отправились на задание. Потому что мне, на всякий случай, захотелось хоть немного заминировать склоны холма и оврагов со стороны деревеньки, вроде, Радищево. Немного далее протекала речка Тученица, и по её долине в Плевну, от другой деревни Брестовец, вела дорога из Ловчи. Там, чуть южнее города, уже был подготовлен опорный пункт, вроде, как упомянул днём Владимир, довольно большой и сильный, но как бы совмещённый. Пехотинцы, сапёры и артиллеристы соорудили несколько насыпных редутов и подготовили траншеи, но больше насыпных, ещё позиции для орудий. И они все были видны издалека. Конечно, вырыли и блиндажи. Но вот таких укреплений, как дзоты, там пока как бы не соорудили. Ну, военным виднее. Я бы предпочёл закопаться в землю, но это им воевать, так что, пусть воюют, как умеют. И большие чины всегда готовились к прошлым войнам. Жаль, конечно, русских солдат, но, как говорится, бабы ещё нарожают… Но я сам так не думаю!
Мины ставил я сам, а мне помогали Демьян и Николай. Они уже наловчились в этом деле. Четвёрка моих снайперш нас охраняла, а остальные девушки и болгары являлись носильщиками и помогали мне маскировать наши следы. Слишком долго мы не проработали, лишь пару часов. Мне надо было хоть слегка прикрыть дороги и тропинки в сторону наших позиций. Уже в полной темноте мы вернулись к себе. Владимир сразу же явился ко мне.
— Хорунжий Буданов сказал, что вы пошли ставить мины с западной стороны? А он как бы получил задание вас прикрывать?
Ну, да, кроме Георге, никто не знал, что я отправил часть болгар в разведку. Зачем напрасно волновать Ивана Фёдоровича? У него сейчас и более важные дела имеются.
— Да, Владимир, подумал, что турки могут послать свои отряды на нас и с запада. Там же полно оврагов. А так, вдруг они нарвутся на наши мины? И мы уже не прозеваем их появление.
Моё объяснение корнета, похоже, удовлетворило?
— Похоже, что завтра нас, Борис, будет ждать тяжёлый день? Хотя, возможно, что больше опорным пунктам около реки? Согласно сведениям наших лазутчиков, турки начали переправляться через Вит и на севере, и юге. Там мин уже нет. Их лазутчики ещё утром приблизились со стороны Трнины к пункту у моста, но были сразу же обнаружены и отогнаны. Днём из Брестовца был выбит наш дозор из полусотни кавказцев. Под вечер их дозор отступил уже из Вырбицы. В это же время казаки Донского полка столкнулись с конными сотнями турок восточнее Гривицы. Получается, Борис мы сейчас уже окружены! Теперь ты домой не попадёшь!
Ну, окружены, и что? Вообще-то, это меня не особо пугало. Если надо, то я теперь через любое окружение прорвусь! Точнее, тайком пролезу. Жаль, что у меня полно своих людей, и бросить их не могу. С другой стороны, туркам сдаваться я не собираюсь и, если придётся погибнуть, то с честью. Буду сражаться до конца!
— Ничего страшного, Владимир. Ну, посидим немного в осаде. — Ну, да, посидим? Тут не Баязет! Многие не доживут! — Нас всё равно скоро освободят. Вот как наши войска возьмут Никополь, то они сразу же явятся сюда. Может, уже и взяли? Если же пока нет, то всё равно возьмут. Нам тут, главное, Плевну не сдать.
— Ладно, Борис, отдыхай. Утром всё ясно будет.
Конечно, будет. Только мне надо было дождаться болгар. Как раз утром они и должны вернуться.
Но прямо до утра ждать не получилось. Едва появились еле заметные проблески рассвета, как западнее малого опорного пункта раздались взрывы. Да, взрывались мины и растяжки. Я уж было подумал, что это наши лазутчики нарвались на них, но крики «Алла! Алла!» нам сразу же всё разъяснили. Я сидел в траншее у хорунжия Буданова, точнее, даже спал, но раздавшиеся взрывы и крики сразу же меня разбудили. И они продолжились.
— Князь Борис, турки. Втихую пролезть захотели! — злорадно заявил хорунжий. — Что же, татям так и надо!
— Аркадий Евсеевич, можете их достать? И ещё надо бы срочно предупредить Константина Сергеевича?
— Достанем, князь Борис! Сидор! — рявкнул хорунжий! — Лети к сотнику Лисицыну! Скажи ему, что князь Борис просил подсобить!
— Есть, господин хорунжий! Всё, бегу!
А взрывы продолжились, и крики «Алла! Алла!» слышались всё отчётливее. А потом с той стороны в нашу сторону раздались и ружейные выстрелы. Правда, они вряд ли нам угрожали? А вот что чуть выше по холму снаряд разорвался, это было уже плохо. Турки явно успели переправить на наш берег и артиллерию. Правда, второй снаряд разорвался позже и немного справа, да ещё за пределами опорного пункта. Потом один за другим раздалось ещё несколько взрывов, но больше половины снарядов тоже взорвались в стороне от нашей траншеи. Стреляли три или четыре пушки не менее калибра в девять фунтов, но явно издалека. Тоже опасно, но не так страшно.
Тут рявкнули и наши две пушки, и как раз по замелькавшим на холме, и не так далеко от нас, фигуркам. Всё-таки пробились через наши мины и растяжки. Ну, я там их немного и поставил, лишь для того, чтобы внезапно к нам не пробрались. Так что, свою задачу они удачно выполнили. Растяжки турецкие сапёры смогут и обезвредить, и даже прихватить сами гранаты, но вот все мины там поставлены на неизвлекаемость. Так что, хрен им!
— Попали, князь Борис! — злорадно вскрикнул хорунжий. — Всё, басурмане не пройдут! Сейчас им и сотник добавит!
Да, тут и две девятифунтовки с вершины холма резко рявкнули. И чуть позже среди вражьих фигурок разорвались их снаряды. Обе пушки болгар тоже произвели по четыре выстрела, но замолкли. Но тут хорунжий просто приказал сменить позицию. И девятифунтовки выстрелили столько же и тоже прекратили стрельбу для смены позиции. У нас с этим было строго. Остальные пушки пока молчали. Хотя, и правильно. Нечего раньше времени обнаруживать себя. То, что у нас пушки имелись, это турки знали. А вот сколько, это вряд ли? Так что, пусть и далее останутся в неведении.
Конечно, оба наших опорных пункта мгновенно приготовились к отражению атаки турок. Правда, было похоже, что на нас врагов послали мало. Явно рассчитывали на внезапность. Ещё повторный удар наших четверых пушек, и фигурки исчезли, явно скатились в овраги. Хотя, последовал и третий удар в четвёрку снарядов, и тут и хорунжий, и сотник подали команды прекратить огонь.
Зато чуть позже начали вовсю рявкать наши пушки со стороны опорного пункта, расположенного южнее Плевны. Ещё и с другого, что севернее. Снаряды начали густо рваться на местности между городом и нашими позициями. Тут огонь открыла уже батарея из лагеря кавалеристов западнее Гривицы. Похоже было, что турки решили нагло вклиниться в нашу оборону чуть восточнее Плевны. Но там, в долине Гривицы, стояла почти вся наша кавалерия. Правда, наши пушки уже не стреляли. Чуть позже к нам прискакал важный поручик Голицын, присланный самим Иваном Фёдоровичем, хотя, в сопровождении хорунжиев и из бригады кавказцев, и полка казаков. И они сразу же показали Владимиру приказы пока огня не открывать и ждать новых приказов. Хотя, и сообщили, что сейчас последует атака нашей кавалерии на турок.
— Корнет, а вы удачно мины понаставили! — добавил поручик. — И на себя атаку сорвали, и всех предупредили.
— Это Борис постарался, — не стал скрывать Владимир. — Как раз вечером всё выставил. А так, и пушкари метко стреляли.
Поручик пристально вгляделся в меня. Он, конечно, знал, что у меня умения не совсем мальчишеские. Но явно не ожидал, что я сам пойду ставить мины и растяжки. И ещё его взгляд зацепился на разгрузке. Мой отряд, румыны, болгары и часть пехотинцев в роте дяди Юры уже ходили в них. Ну, нам всем, раз люди невоенные, можно. А дядя решился на это оттого, что наш опорный пункт пока мало кто посещал из чужих. И ведь удобно, особенно для запасов гранат и патронов. А то на ремне их не разместить и тяжело носить.
— Князь Борис, а хорошую вещь Вы придумали. Но вот уставам она всё-таки не соответствует. Могут придраться.
Да, могут. Хотя, я же привёл в письме к Николаю Фёдоровичу, ещё в Зимнице, рисунок солдатской разгрузки и все данные на неё. А он как бы приложил его к своему рапорту, направленному в адрес барона Криденера? Мог написать и напрямую к самому Великому князю Николаю Николаевичу, но раз был придан девятой армии, то и решил не перепрыгивать через начальство. Могут и не понять. Это я написал письмо прямо к Его Величеству Александру Второму, но оно мне никак не помогло — или просто не дошло до императора, или он решил проигнорировать просьбу какого-то мелкого подданного? Ну, я не гордый. Напомнил о себе, мне большего и не надо…
— Так мы, господин поручик, добровольцы. Нам можно! — лишь хмыкнул я. — И в бою патронов и гранат никогда много не бывает.
Ещё махорка как бы в цене, но мне ещё рано…
Глава 26.
Тоже важно?
Постепенно светлело. Нежданные гости начали внимательно осматривать наши позиции. Жаль, что я на других опорных пунктах не был, поэтому мне не с чем было сравнивать. И у себя дел хватало, так и старался не мешать другим и не привлекать к себе лишнего внимания. Ещё и опасно было. Вдруг под обстрел случайно попаду? А так, кому надо, и так прекрасно знали, чем мы тут занимались. И это их забота, чтобы строились хорошие укрепления. А у нас, помимо множества воронок от турецких снарядов и траншей и окопов, ещё артиллерийских позиций, расположенных поблизости, почти ничего не выдавало, что на холме располагался сильно укреплённый опорный пункт. Так и личному составу команды не было, чтобы выходить наружу. А то вдруг опять артиллерийский обстрел?
— Господа, пойдём в блиндаж, — уже предложил и Владимир. — А то, неровен час, нас засекут турки и откроют огонь из пушек.
Да, правильное предупреждение, и вовремя.
— Князь Борис, а Вы, что, с нами не пойдёте? — спросил у меня поручик. Заметил, что я направился в траншею. А там, в блиндаже поблизости, сидели мои помощники, в том числе болгарки. Нам надо было идти встречать и подстраховать разведку. У них было задание вернуться как раз примерно в это время. — Мы хотели бы послушать Вашу музыку. А то корнет говорил, что Вы тут изредка музицировали, но, раз Вас в Плевну не приглашали, то никак не получалось.
Я постарался быть повежливее:
— Прошу извинить, господин поручик, но, к сожалению, пока турки не опомнились, надо идти восстанавливать минное поле. А то они через некоторое время могут пойти в повторную атаку, и с большими силами, а у нас тут не так много войск.
Тут уж поручик и оба хорунжия промолчали.
Я опять взял с собой тех, с кем мы ночью минировали холм и овраги со стороны Радищево, и пошли. Хотя, мин и гранат у нас было чуть поменьше, так как на этот раз большая часть девушек заранее приготовила винтовки к стрельбе. Вдруг что, могли и не успеть. И мы пошли вперёд короткими перебежками, и двумя группами — пока одна изо всех сил перебегала, другая прикрывала. Добравшись до овражка, мы ненадолго затаились там, а потом поднялись наверх и по краю холма двинулись вперёд, уже на юго-восток. К счастью, мы тут на турок не наткнулись и их следов тоже не обнаружили. Похоже, что сейчас они решили прорваться всё-таки чуть западнее. А то просто наткнулись бы на наши опорные пункты. Тогда они могли наглухо перерезать моим людям путь. Хорошо, что обоснованно выбрали путь полегче. Ну, Осман-паша не дурак. Он, как мне память говорила, как бы являлся одним из лучших военноначальников не только турок, но, наверняка, и мира. Когда-то был. А сейчас может им и стать, а, может, и нет? Тут уже как карта ляжет.
Через полчаса, уже и пару вёрст, мы удачно наткнулись на наших болгар. Я засёк их и чуть ранее, когда сам Димитрий и пара его болгар, нёсшие кого-то, ненадолго показались из кустов. Чуть позже и остальная четвёрка показалась. Они уже силком тащили двух, одетых в цветные одежды, мужчин. У небольшой полянки, куда они должны были выйти, я свистнул. И мои разведчики меня сразу опознали. Чуть позже вперёд вышел сам Димитрий.
— Всё хорошо, княже. Жаль, но Стояна ранили. Хорошо, что не так сильно. А ещё двух турок взяли — вроде, даже какого-то бея и его денщика. И десяток наших девушек освободили. Коста с ними, чуть сзади отстал. Девушки еле-еле идут. А Кирилл уже сзади. Немного пострелять пришлось, но отбились. До десятка турок подстрелили, поэтому они пока отстали. Но могут нагнать. Сначала их немного было, а сейчас могут большую группу собрать.
Я был сильно рад встретить своих разведчиков. Ещё и оттого, что всё обошлось. Жаль, конечно, Стояна, одного из крепких и умелых парней — его успел полоснуть саблей один из турок при их взятии. Его, само собой, тут же закололи.
— Молодцы, Димитрий! Сейчас мы тут всё подготовим. Николай, возьми Тодора и Симеона и проводи группу Димитрия. Демьян, а ты вместе с Виленом и Корнилом поможешь мне. А вы, девушки, мигом рассыпались и приготовились к круговой обороне!
Чуть позже показалась группа Косты, тащившая за собой десяток девушек. Да, те были сильно уставшими. Так-то, обычные болгарки лет шестнадцати-восемнадцати, хотя, часть из них одета и побогаче. Оказалось, что вчера турки весь день люто разбойничали в попавшихся на их пути деревнях. Ну, да, как бы решили отомстить предателям-болгарам, собравшимся пойти под руки русских гяуров. А красавицы предназначались для утёх больших турецких чинов и были собраны в небольшом лагере, но довести их, куда требовалось, каратели просто не успели. И ночь наступила, и пока запроса не было. Вот сегодняшний день девушки могли и не пережить.
Да, с большой частью своих сил Осман-паша перешёл на эту сторону Вита. Часть, оказалась, обошла холмы с юга, а обозы и их охрана как бы осталась на другой стороне. Это мои разведчики подслушали оказавшихся рядом турок. Девушки, само собой, ничего особого не знали. Ну, сейчас и не время уточнять разные данные. Надо их довести к себе. А там уже устроим полноценные опросы.
А я просто занялся минированием склона холма. Разведчики оставили за собой весьма заметный след. Не знаю, придут сюда турки или нет, но свои позиции прикрыть надо. Так что, длинная, но, жаль, узкая полоса мин и растяжек хоть немного задержит врагов и, главное, предупредит нас о том, что они здесь.
Чуть позже показался и Кирилл со своими стрелками. И они тащили одного болгарина, Мефодия. Оказалось, что всё-таки попал под шальную пулю. Но пока, к сожалению, никто из нас от них толком защититься не сможет. Нет у нас и ещё долго не будет защитной амуниции. Я хорошо помнил, как их делать и из чего, но вот как раз нужных материалов у меня ещё не скоро будет.
Стрелки-болгарки отошли чуть назад и прикрыли нас оттуда. А то мне будет жаль, если турки наткнутся на них. Стрелять они могут, но в единоборстве любой мужчина их одолеет.
Чуть позже я завершил установку мин. Небольшое количество их встало уже перед оврагом и на его дне, и на другой стороне. Всё равно здесь наши воины пока не должны ходить. Чтобы потом мины уничтожить, я сделал рисунки. Может, сам, но, скорее, сапёры их и подорвут. Потому что турки их вряд ли обезвредят.
Возвращение разведчиков на опорный пункт, само собой, все заметили. Но поручик Голицын и оба хорунжия уже убрались к себе. Оказалось, что почти вся наша кавалерия резко и сильно навалилось на пять таборов или батальонов турок, решившихся прорваться к Плевне. Сзади они тащили и пару батарей четырёхфунтовок. Само собой, Осман-паша уже приготовился кинуть в прорыв и резервы. Да, драка как бы вышла жестокой. Турецкие таборы, понеся большие потери, отступили. Пока данных о них не имелось. Вот десяток пушек было захвачено. Конечно, и оба наших кавалерийских полка понесли большие потери, но всё же намного меньше, чем у турок. Надо было, конечно, ещё пару опорных пунктов с юга построить, но у нас и времени не имелось, и людей. Ну, тут я уже не помощник.
Владимир сразу же увидел и пленных турок, и освобождённых девушек. И он понял, что мы занимались не только минированием.
— Борис, ты, что, лазутчиков выслал? Когда успел?
— Ещё вчера вечером, Владимир. Что делать, надо же знать, куда турки нанесут главный удар. Но, похоже, опоздали?
Тем не менее, отправив большую часть разведчиков отдыхать, ещё и вызвав санитаров от артиллеристов для ухода за ранеными, уже повторно перевязанных лично мной, мы занялись опросом пленного турка, как оказалось, ихнего унтера или чавуша, вообще-то, хитрого грека, но принявшего мусульманство. А второй, бинбаши или майор Махмут-бей, оказался командиром одного из баторов или батальонов и был чистейшим османом из богатой и знатной семьи. Но теперь являлся и военным преступником, так как сейчас именно его солдаты зверствовали в болгарских деревнях к югу от Плевны.
Мои болгары быстро разговорили чавуша. Уж они к туркам особой любовью не страдали. И грек запел, как соловей. Он, да, многого не знал, но, главное, указал место временной ставки Османа-паши, само собой, по состоянию на вчерашний вечер. Тот, оказалось, временно расположился на холме между Радищево и Тученницей, в верстах, надо же, даже пяти от нас. А что не в самой деревне, то там турецкие солдаты как бы позволили себе лишнего, поэтому глава войска как бы решил не смотреть на ночь разных нехороших картин.
Пришлось срочно начать опрос и бея, и довольно жёсткий. И он раскололся. Мы уточнили и точное место ставки, так и ближайшие замыслы турецкого генерала, так и о составе войск противника и об их размещении. Пока у Османа-паши было двадцать четыре батора, и частично неполных, в том числе пара удравших от нас, десять сотен кавалерии, большей частью состоявших из башибузуков и черкесов, и частью тоже спасшихся от нас, и шесть десятков пушек. Ладно, что крупных калибров — девяти фунтов и выше, там насчитывалось не более десятка. Но, вообще-то, армия была хорошо обученной и имела высокий боевой дух. Нам тут наверняка придётся тяжко.
Так что, Владимир сразу же, взяв с собой четвёрку пехотинцев, повёз пленных в Плевну. Не знаю, как там у командования нашего гарнизона, но сведения, конечно, не совсем точные, но важные. И для них лишними не будут. Хотя, ничего хорошего нас не ждало.
А так, меня эти сведения заинтересовали, но совсем по другой причине. Вообще-то, моя память примерно такое и выдала. Разве что имелось главное отличие — это Осман-паша сейчас нас осаждал, а не мы его. Так что, едва корнет убыл, я тут же взял списки показаний пленников и карту, и отправился в блиндаж к сотнику Лисицыну:
— Вот, Константин Сергеевич, вчера поздно ночью Осман-паша остановился в этом месте. — Я показал сотнику место турецкой ставки на карте. — Сами видите, что лишь в пяти вёрстах от нас. Насчёт самого Османа-паши сказать трудно, но его штаб наверняка всё ещё там. Мы сможем как-то достать и накрыть его?
— Четырёхфунтовками, князь Борис, бесполезно — и снаряды слабые, и дальность предельная. А вот девятифунтовыми, хоть тоже на пределе, можно попробовать. Только то место, скорее всего, не сможем? Там местность явно не совсем ровная. Наши снаряды могут просто пролететь сверху. Углы подъёма стволов не позволят.
— Хорошо, Константин Сергеевич, прямо сейчас разместим пушки с нужными углами подъёма стволов. Чуть окопы подкопаем. Конечно, будет не совсем привычно и успеем сделать только четыре-пять выстрелов, но нам больше и не надо. Если штаб там, то накроем, если же нет, то потеря небольшая. Тем более, там рядом полно было охраны и прочих турецких войск. Всё равно кого-то достанем. Зато турки испугаются и отведут свои резервы немного назад, а это они будут вводить их в бой позже, что для нас хорошо.
И сотник охотно со мной согласился. Он тут же сделал все необходимые расчёты. Хотя, я и сам помог ему считать, так как и у меня имелись некоторые знания из высшей математики. Но сотник этому нисколько не удивился. Уже, похоже, привык к тому, что юный князь всё же являлся не совсем обычным мальчиком.
Так что, чуть позже мы все четыре девятифунтовые пушки закрепили жёстко и в нужном направлении. И сделали, плюнув на возможность ответного удара, всё же восемь быстрых, один за другим, залпов. А потом постарались как можно скорее убрать пушки на запасные позиции. По нам турецкие снаряды всё же прилетели, но позже и мало, и опять не совсем точно. Образовалось десяток не совсем глубоких воронок с южной стороны холма, но никто не погиб, и ничего важного у нас не пострадало. И чтобы отвести от себя лишние подозрения, наши пушки, в том числе и все четырёхфунтовки, ударили ещё по паре других целей, правда, всё же чуть поближе. В одном месте находились пара артиллерийских батарей и большой обоз со снарядами, а в другом — пеший батор, резерв командования турок. Они наверняка ещё не успели после пропажи важного бея сменить позиции. А что больше стрелять не стали, то турки сейчас явно всполошатся и сделают перестановки. Они же тоже не дураки. Так нам и снаряды требовалось беречь.
Пусть турки дёргаются и покоя не знают. Хорошо бы ещё и ночью выслать лазутчиков и захватить других пленных!
Так как пока было спокойно, так и своё начальство не мешало, то я решил сделать одну важную и нужную, хотя бы для себя, вещь. Всё болгарское ополчение по моей просьбе собралось на другой стороне холма, под небольшим обрывом. Легион встал ещё и в единый строй. Само собой, и наши русские солдаты наблюдали за нами, но я не стал их приглашать и ничего им не сообщать. Разве что предупредил господ-офицеров и румын. Всё-таки легион пока в моём введении и имею полное право. Хотят, пусть смотрят, нет, их дело. Зато потом с чистой совестью скажут, что это проделки юного князя, и они ничего не знали. Вот болгар-землекопов позвал.
— Легион, смирно! — строго скомандовал Димитрий. — Господин куратор опорного пункта, княже Борис, легион построен. В строю сто тридцать три бойца. В связи с ранениями, отсутствуют четверо. — Да, я и своих болгарок, и недавно освобождённых девушек уже в строй поставил. Пусть почувствуют, что и они воины, и мстить будут! Но это не отменяет того, что останутся и моими личными помощницами. Вот Демьян и Николай, хоть и помогали мне, сейчас остались в стороне. Пусть они всегда находятся при мне. Позже я их домой заберу. — Докладывает начальник легиона Димитрий Живков!
И тут я толкнул и небольшую речь:
— Друзья, вы уже не раз доказали, что настоящие воины. И сейчас добыли важных пленных и сведения. Поэтому, как личный помощник начальника инженерной службы гарнизона Плевны и куратор этого опорного пункта, вручаю легиону боевое знамя!
Может, то, что я сейчас делал, было несерьёзно, и вряд ли кто из высших чинов примет его, но меня это не волновало. Нас, скорее, бойцов легиона, уже скоро ждала тяжёлая, смертельная схватка с турками-османами, и надо было дать своим бойцам уверенность и показать, что они тут не просто так, а воюют за святое дело. А что немного не так, так ведь и гвардейские полки самой Российской империи брали начало от «потешных» полков царя Петра Первого. Я не царь и даже не состою на военной службе, и, вообще, слишком юн, но, волею судьбы и некоторых официальных военноначальников, пока тоже являюсь мелким воинским командиром. Так что, вполне имею право! И не дело, если отдельное воинское подразделение не имеет своего боевого знамени! Оно должно быть! Ибо положено!
Так что, Демьян вынес из блиндажа и подал мне алое знамя обычного размера, и на нём виднелся вышитый, примерно в треть полотнища, чёрный орёл с огромными крыльями, как бы паривший в голубом небе над белыми облаками. Да, сверху были вышиты три волнистые линии голубого цвета, а снизу — белые лепёшки, притом, две внизу, одна чуть сверху. И смотрелось всё строго и красиво! Наши болгарки-работницы постарались. По моей тайной просьбе. И под рисунком была вышита надпись «7 легион».
— Легат, примите знамя! — Хоть пока в легионе и числилось чуть больше ста воинов, то есть, центурия, главное, и воины имелись, и его командир. И Димитрий взял знамя в свои руки. — Всё, легат, берегите её! Легионеры, служите и воюйте достойно! Легион, вольно!
А затем, после повторения Димитрием команды «Вольно!», я взял в руки гитару, поданную Демьяном, и спел одну интересную песню. Само собой, её слова были немного изменены:
— Пусть я погиб под Ахероном,
Пусть кровь моя досталась псам —
Орёл Седьмого легиона,
Орёл Седьмого легиона,
Всё так же рвётся к небесам.
А что, ничего ведь песня! И главное, там есть интересные слова:
— Пусть век солдата быстротечен,
Пусть век солдата быстротечен,
Но вечен Рим, священный Рим!
И мне и самому нравились эти слова:
— В честь императора и Рима,
В честь императора и Рима
Седьмой шагает легион!
Да, Москва тоже Рим, просто третий!
Глава 27.
Странные, но дела…
Да, весь строй меня слушал, и внимательно. Хоть и странная песня, но ведь она про нас, то есть, и про них!
После песни я продолжил свою речь:
— Прошу извинить друзья, могу и ошибиться, но когда-то в древности легионом с таким номером одно время командовал сам Гай Юлий Цезарь! Так что, не уроните честь своего легиона!
И тут строй, вновь встав в положение «Смирно», и без всякой команды, дружно гаркнул:
— Няма да изпуснем, княже, честта на нашия седми легион! Клъна! (болг. — Не уроним, княже, честь нашего седьмого легиона! Клянёмся!) — Оказалось, ещё не всё! Легион и далее дружно гаркнул! — Клъна! Клъна! (болг. — Клянёмся! Клянёмся!)
А ведь этот возглас прозвучал как присяга! К тому же, у легиона появилось боевое знамя. И теперь только от самих бойцов зависело, будет он существовать далее или нет. Но, независимо от этого, имя и этого странного легиона наверняка останется в истории. Ведь мы сейчас находились не где-нибудь, а грудью защищали Плевну от турок! Святое дело! Может, мы все тут и ляжем, но не отступим и не сдадимся! Уж я не собирался. И воины легиона явно поддержат меня и без моего приказа тоже не сдадутся. А я такого приказа не отдам.
Да, пехотинцы и артиллеристы с удивлением наблюдали за странным действом. Ну, мне можно. Только вот во время вручения знамени и дядя Юрий, и подпоручики Михасевич и Любимцев, и унтера, и солдаты, присутствовавшие тут, вдруг без всяких команд и просьб тоже встали в положение «Смирно». Хотя, они же люди военные и понимали, что сейчас идёт война и наблюдаемое ими действо, хоть и странное, но важное. Так и болгары-ополченцы их боевые братья и сёстры, уже с оружием в руках и боях доказавшие, что они тоже воины. Но и русские солдаты и офицеры очередную «мою» песню, и хорошую, послушали. Кстати, все они и как бы при принятии присяги опять приняли положение «Смирно». Получается, освятили моё странное действо? Так я же тоже не шутки шутил, а готовился к страшному бою. Война!
После этого я отпустил воинов легиона, уже не ополченцев. Тем более, Демьян и Николай стали тут же раздавать им нарукавные знаки, и не просто с надписью «7 л», но и небольшим рисунком, где виднелся тот же гордый орёл, что на флаге. А что, ничего вышло! Тоже болгарки-работницы постарались. А легионеры пусть слегка отдохнут и придут в себя, и приведут форму в порядок, да, пришьют новые знаки, хотя, на левый рукав. И прежний останется. Так скоро может начаться и жестокий бой. Уж турки не преминут обстрелять из пушек, тем более, в ответ, наш опорный пункт, так и мы тут им сильно мешаем. Значит, возможна и прямая атака на нас.
Так что, я, взяв Демьяна с Николаем, ещё и десяток болгар, само собой, нагрузив их минами и гранатами, направился в овраги на западе опорного пункта. Надо было и там усилить преграды на пути турок. Они далее, конечно, будут осторожничать, но всё равно на что-нибудь залезут. Уж я знал, как всё замаскировать так, что ни один враг ничего не обнаружит. Всё-таки Бурлак воевал в те времена, когда военное искусство стояло намного выше, и люди стали более коварными и жестокими. Так и я постепенно менялся.
Да, провозились пару часов. Турок в овраге не было, но убитые в разных местах валялись. Насчитали три десятка трупов. Попались и пять раненных — похоже, что всё же не всех утащили. Но болгары их просто добили, и запрещать я им не стал. А собрать оружие, документы и прочие ценности приказал уже сам.
Как и чувствовал, турки почти тут же после нашего отбытия открыли по опорному пункту довольно сильный огонь. Явно все доступные пушки привлекли. Ещё, похоже, что часть из них поближе к Плевне поставили? И четырёхфунтовки стреляли. Значит, начали оборудовать позиции ближе к нам? Наши, на опорном пункте, пушки молчали. Зато по туркам открыли огонь, и тоже довольно сильный, батареи из-под Буковлека. Хотя, им и надо было мешать врагам. А то скоро совсем рядом с нами окопаются!
Нас в овраге турки не засекли, поэтому мы спокойно закончили свою работу и, выбрав «окно», когда снаряды перестали падать, тут же рванули к себе и забежали в свои блиндажи. Тоже надо было отдохнуть. Меня уже ждал Владимир. Правда, он насчёт того, что происходило в его отсутствие, даже не стал напоминать.
— Нас, Борис, похоже, что полностью окружили? Вторая бригада пока встала в верстах десяти от Плевны. Разворачивается в боевое положение. Посередине турки успели возвести какие-то укрепления, хотя, не сильно крепкие. Наша кавалерия ударит навстречу. Но это ближе к вечеру, после того, как пушки второй бригады откроют огонь. Им время нужно, чтобы подготовиться и разведать силы врага. Так что, пока ждём. И Иван Фёдорович объявил тебе и твоим болгарам благодарность. Этот бинбаши Махмут-бей оказался родственником какого-то важного турка в Стамбуле и много знал, в том числе и о делах и замыслах самого Османа-паши. Так что, его, если получится, передадут нашему командованию. А к нам скоро придут ещё одна батарея четырёхфунтовок и рота поручика Долгова. На усиление. И, да, комендантом нашего опорного пункта Иван Фёдорович назначил поручика Силантьева. Скоро он явится сюда.
Ну, Владимир был слегка огорчён, но не подавал вида. С другой стороны, он уже показал, что может успешно командовать, так что, со временем может и выдвинуться. Похоже, что Иван Фёдорович просто решил усилить контроль за мной. Наверняка подумал, что я могу и выкинуть что-нибудь неприемлемое для него. Правда, и не думал! А ругать меня он не хочет, понимает, что я уже повзрослел. Уж за поручиком не заржавеет — он мужчина намного нас старше и тёртый, и жизнью битый. А Владимир видел, что и я много чего знаю, и, хоть и имел своё мнение, старался мне не мешать. Ну, ничего, и с Иваном Сергеевичем можно неплохо поладить.
— Это хорошо, Владимир. А то у нас тут сил было маловато. Тем более, мы же должны сохранять связь с нашими основными силами. Вот как наши возьмут Никополь, то девятый корпус придёт сюда и прогонит турок. Главное, нам надо удержаться.
Да, надо удержаться. Похоже, уже и сможем. Через час пришли и Иван Сергеевич в сопровождении пары сапёров, и рота поручика Долгова, жаль, что немало потерявшая в численности, подошла. И, главное, явилась артиллерийская батарея поручика Ржевского из состава двадцатого Галицкого полка. И она придавалась нашему опорному пункту, пусть лишь на ближайшее время.
— Что же, князь Борис, я рад, что мне доверили столь важный опорный пункт! — сразу же заявил Иван Сергеевич. — Правда, Иван Фёдорович всё же оставил легион в Вашем введении. Но он просил Вас согласовывать все Ваши действия со мной. И корнет Шереметев переводится к Вам помощником. Вы тут неплохо сработались, и не стоит нарушать вашу связку. Так что, думаю, мы справимся?
Ну, понятно, что Иван Фёдорович всё же решил, как только будет налажена связь с русскими войсками, отправить меня домой. И поэтому он решил подогнать ко мне Владимира. Чтобы он успел принять легион. Да, тут становится жарковато, и мне на самом деле пора к тёте Арине и Александре. И насчёт Владимира правильное решение. Он для легиона свой и мой хороший знакомый, и надёжно прикроет его своим именем. Хоть какой, но Шереметев. Тем более, вряд ли кто из русских больших военных чинов сейчас всерьёз будет принимать моих легионеров и считаться с Димитрием. Пусть даже это я его назначил! Может, сильно позже? И простолюдин, и вообще непонятных занятий. А ведь он вполне справлялся.
— Конечно, Иван Сергеевич! Вы же меня ещё с Санкт-Петербурга хорошо знаете! Я даже рад, что это Вам доверили наш опорный пункт! Жаль, что мы тут не все работы успели завершить.
Да, не успели. У меня в замыслах было строительство ещё двух или трёх дзотов в малом опорном пункте.
— Ну, и не скажешь, что тут что-то имеется. Хотя, корнет заверил меня, что полно надёжных укреплений. Ну, зная Вас, думаю, что всё в порядке. И ещё, князь Борис, пока примите под своё крыло унтера Васильева и рядового Семченко и ознакомьте их всеми делами. Вы же неплохо с ними в Плевне поработали.
Да, поработали. И унтер мне понравился. Хороший минер.
— О, я даже рад, Иван Сергеевич, что сюда прислали таких хороших минёров! Мы тут всех турок взорвём!
Да, далее мне пришлось отвлечься на ознакомление сапёров с минными полями и передать им все схемы. Хотя, скоро турки все наши мины наверняка уничтожат. Но сначала польют немало своей крови. Не всегда ангорскому коту масленица!
Ещё через час унтер меня отпустил.
— Да, князь Борис, неплохо Вы тут поработали! Тяжко туркам придётся. На таком надёжном опорном пункте сидеть можно!
— Уважаемый Адил-паша, позвольте высказать Вам, хоть Вы и сами всё прекрасно понимаете, некоторые Наши соображения?
— Хорошо, уважаемый полковник Джон, Мы Вас слушаем.
— Вы уж простите Нас, уважаемый Адил-паша, но время дорого, и оно бесцельно утекает. Не сегодня, так завтра Никополь падёт, и уже через два дня весь русский девятый армейский корпус будет здесь. И Вашей армии остаётся только отойти в сторону Орхание. Ловчу Вы сейчас не возьмёте, ибо сил у Вас и так недостаточно, чтобы отвлечься на второстепенные цели. Так это Вам сейчас и не поможет. Вот если возьмёте Плевну и укрепитесь в нём, то скоро можно будет часть сил направить и в Ловчу.
— Мы поняли Вас, уважаемый полковник Джон. Мы непременно будем атаковать Плевну и возьмём город.
— Решайтесь, уважаемый Адил-паша! Судьба Плевны в Ваших руках! Сами видите, что Осман-паша тяжело ранен и сейчас просто не в состоянии управлять войском. Мы сожалеем, что и уважаемый Гассан-Сабри-паша не смог уберечься от русских снарядов и погиб. Что делать, на войне никто не застрахован от неожиданностей. Но пока под Вашей рукой, уважаемый Адиль-паша, готовая на многое и уверенная в себе армия, и нужно лишь Ваше мудрое решение, чтобы направить её в тяжёлый, но нужный бой!
— Хорошо, уважаемый полковник Джон, говорите конкретно, что Вам нужно. Мы не можем распылять свои силы!
— Так Мы, уважаемый Адил-паша, многого и не просим. Вы лишь немного усильте силы, направленные на взятие холма, что южнее Гривицы. Там находится один юный, но вредный русский, да, князь Куракин, сильно нужный нам. Хотелось бы захватить его живым, но Мы не будем так уж огорчаться, если увидим хотя бы его труп. Тем более, это же с этого холма русские нанесли свой подлый удар. И Мы, и Вы хорошо знаете, что именно этот юнец там верховодит. И это его болгары, скорее всего, захватили несчастного и глупого Махмута-бея, позарившегося на женщин, предназначавшихся для Вас? Хорошо, что Вы сами не успели на совещание к Осман-паше!
— Мы достойно отомстим подлым гяурам и этому наглому и глупому юнцу, уважаемый полковник Джон! На этот холм будут направлены дополнительные силы. И, да, мы нанесём намеченный Османом-пашой удар прямо сейчас! К вечеру эта проклятая Плевна станет нашей!
Да, я не успел хоть немного отдохнуть, как снаружи, на холме, послышались многочисленные взрывы. Похоже, что турки решили возобновить свой артиллерийский обстрел, к счастью, пока не нанёсший нам особого вреда. Но сейчас снаряды стали рваться чаще и точнее. Похоже, что всё-таки пристрелялись?
А так, я не совсем отдыхал, а рисовал. Вообще-то, тоже отдых. На этот раз решил нарисовать по памяти портрет Амины, хотя, тоже в военной форме и знаками Седьмого легиона, и новыми, на рукаве, и даже закончил. Вот портрет Асии не успел завершить. Нет, лицо и фигуру всю нарисовал, просто отдельные детали остались.
Но, к сожалению, проклятые турки моему творчеству помешали.
— Княже, похоже, что турки на нас в атаку пошли? — доложил заглянувший ко мне Демьян. — Там мины и гранаты и на юге, и на западе, в овраге, начали рваться.
Я тоже вышел наружу и чуть позже понял, что так. Само собой, что уже весь гарнизон вслушивался в эти звуки.
— Так, Демьян, сообщи корнету Шереметеву и Димитрию, ещё и Кириллу, что стрелки легиона отправляются на опорный пункт к поручику Шумилову. А я загляну к поручику Силантьеву и попрошу у него артиллерийского прикрытия. А то без пушек никак!
Да, Иван Сергеевич уже вовсю изучал в бинокль окружающую местность. Пока турок не было видно. Они явно пустили вперёд, чтобы проложить путь, своих сапёров, но те нарвались на наши мины и растяжки. Хотя, тоже ущерб, и немалый. Уж сапёров труднее и дольше подготовить.
— Явно к атаке готовятся, — тут же заметил поручик. — Что же, как раз туда, куда надо, ты, Борис, мины выставил. Сами подорвутся, но турки путь сделают. И, похоже, что нас будут атаковать и в других местах. Жаль, что у нас сил не хватает, чтобы контратаковать их.
Да, взрывы слышались и сильно к западу от нас — и на севере, и на юге. Похоже, что турки обстреливали наши позиции почти везде. Разве что западнее Гривицы было тихо.
— Э, Иван Сергеевич, у нас с корнетом к Вам небольшая просьба. Нельзя ли, пока стрелки легиона переберутся к Юрию Алексеевичу, прикрыть их артиллерийских огнём? А то, вон, мины рвутся в лощине перед его позицией. Значит, на другой стороне, в виноградниках и лесу, скопилось пехота. Пусть она уже сейчас пойдёт в атаку.
— Думаешь, Борис? И пойдут?
— Куда денутся, Иван Сергеевич? Они там в открытых местах лежат. Где хоть какие-то укрытия имеются, я мины выставил. Но пока там не сильно рвётся. Значит, попробовали и уже опасаются.
— Хорошо, Борис. Сам тоже пойдёшь?
— Пойду, Иван Сергеевич. Неохота девушек одних отпускать.
— Да, ты, Борис, у себя одних красавиц собрал. Ведь им всем приданое дать придётся! Кроме тебя, некому!
— Дам, Иван Сергеевич. Теперь уже есть чем.
Как только я со своими стрелками, так и Кирилл тоже, ещё и три десятка болгар для прикрытия, рванули по ходу сообщения к дяде Юрию, как впереди нас, на холме повыше, среди виноградников, ещё и далее, уже среди не слишком густого лесочка, вспухли взрывы. Как раз там, где, как я и предполагал, на время могла залечь турецкая пехота. Что она может быть там, сообщили редкие взрывы. Не зря же я там кое-где мины выставил, и на неизвлекаемость? Вряд ли какой турецкий сапёр их обезвредит?
Мы едва успели расположиться в дзотах опорного пункта, как турки не выдержали и вскочили на ноги. Да, много их собралось. Вот только к нам ещё добежать надо! И, в первую очередь, их офицерам и унтерам! Уж наши стрелки знали, в кого стрелять.
И мы сразу же открыли огонь. Я и сам стрелял, и строго в тех, кто там, у турок, командовал. Их выдавали и форма, и как они себя вели. И много таких воинов падали на землю и больше не вставали. Ещё и наша артиллерия не жалела для них и картечи, и шрапнели. Так и с позиций западнее Гривицы и на юго-востоке Плевны нас сразу же поддержали. Как раз дальность позволяла.
Но и турки открыли из своих пушек по нашему главному холму ураганный огонь. Хорошо, что у нас полно было запасных позиций, так и не только расчёты, но и сами пушки, и коней можно было на время спрятать в укрытиях. Да, наши артиллеристы стали стрелять сильно меньше. Похоже, что пару расчётов там и накрыло? Жаль, но неизбежные потери. Хорошо, что нас было кому поддержать.
Правда, западнее и севернее Плевны грохотало ещё сильнее. Уже явно все пушки из-под Буковлека открыли огонь по Зелёным горам. Думаю, что турки рвались и к Опанцу. Всё-таки они имели над нами по пехоте чуть ли не пятикратное превосходство. Нас спасало лишь то, что у нас пушек было не меньше, чем у них. И мы, из-за двукратного превосходства в кавалерии, могли хоть что-то быстро перебросить на угрожаемое направление.
Ну, тут уже Иван Фёдорович будет решать. А я пока стрелял и стрелял по туркам, конечно, больше по их офицерам. Тут и Владимир явно не выдержал, прибежал на малый опорный пункт. Он, правда, таким метким стрелком не являлся, больше яростным и умелым рубакой из шашки или палаша, поэтому лишь ненадолго заглянул к нам в дзот и выскочил наружу. А что, и пять моих красавиц стреляли без передыха. Остальные находились в другом дзоте. Хотя, мне надо было поддержать и их, потому я тоже быстро выскочил наружу. Да, сразу же стало страшно. Потому что турки вели по нам сильный огонь и из винтовок, ещё лютовали и их пушки. Стоял сплошной грохот, и наши позиции накрыли облака пыли. Ну, пусть, это даже лучше. Нас мало видно.
Глава 28.
Штурм, штурм, штурм?
Но и турки быстро к нам приближались. Они уже находились в шагах триста. Тут и вся рота дяди Юрия, жаль, что неполная, открыла огонь из винтовок. Ещё турки начали нарываться на наши мины. Их поле как раз там начиналось. Турецкие сапёры не смогли незаметно приблизиться к позиции роты. Жаль, что турецкие снаряды всё-таки уничтожили часть мин и растяжек. Но оставшиеся всё равно свою жатву собирали, и обильную. И, похоже, что тут и нам самим, если ещё немного задержимся, не так много прожить удастся? Турецкие солдаты остервенело рвались вперёд.
Я ворвался в дзот и сходу скомандовал девушкам:
— Покинуть дзот и немедленно перейти на запасную позицию!
Да, на другой стороне тоже имелось несколько дзотов.
Все пять красавиц, хорошо, что пока целые, резво выскочили наружу и по глубокому и извилистому ходу сообщения устремились в нужную сторону. А я достал из ниши пару мин и установил их у входа и чуть подальше. Далее уже и сам выскочил наружу.
И второй дзот был оставлен. И часть стрелков Кирилла тоже выскочила наружу. Правда, у них была ранена Милена Станкова, и её тащили за руки. Но я на неё отвлекаться пока не стал. Да, слишком много турок на нас попёрло. Батальона, наверное, не будет, но пару рот, это наверняка? И роте дяди Юрия опорный пункт не удержать. Он уже и сам всё понял и, оставив часть солдат на прикрытие, ясно, что больше гренадеров, торопил остальных. Похоже, кто-то из них уже и лежал на дне траншеи, а забрать их не было возможности. Да, девиз, что русские своих не бросают, не всегда срабатывает.
— Дядя Юра! — тут же крикнул я. — Всё, уходим! Не сдержим!
— Понял, Борис! Только гренадеры и останутся.
А я продолжил минировать дзоты и блиндажи. Вместе со мной торопилась и Васильев, и Семченко. Ясно, что всё не получится. Нам и свои мины, не взведённые, врагам нельзя оставить. Наверняка турки что-то и захватили — и смогли обезвредить, и какая-то мина не сработала. Может, что-то и забыли?
А турки неумолимо приближались. Ну, что для них, уже как бы и разум потерявших, три сотни шагов? Пусть даже по ним и стреляли, и среди них рвались снаряды и мины. Всего лишь пара минут! Зато тут, в наших окопах и траншеях, и ненавистные враги, с которыми можно тут же жестоко расправиться за всё, и неплохие укрытия.
Да, мы всё же не успевали. Осталась последняя сотня шагов. Хотя, у нас и мин не так много осталось.
— Всё, оставшиеся мины на дно траншей и чуть присыпаем землёй. Оставляем лишь ход сообщения для гренадеров. Уходим!
И мы с сапёрами устремились вслед за стрелками. Да, они и два десятка бойцов уже вовсю прикрывали нас с запасных позиций.
И тут я увидел Неждану Стойкову, одну из своих помощниц, лежавшую на дне траншеи. Похоже, что и опоздала уйти, и неудачно показалась. Вот и подстрелили, или осколок снаряда достал. Ладно, что Николай был рядом. А Демьян, отстав чуть сзади, прикрывал.
— Николай, берём!
И взяли, и таки мы вдвоём дотащили девушку, к счастью, ещё дышавшую, к крайнему дзоту.
Я показал ещё двум своим помощницам на их подругу:
— Донести Неждану на другой опорный пункт и сдать нашим санитарам. А потом займите позицию и прикрывайте нас. Скоро будем отходить. И берегите себя!
Тут сзади один за другим раздались взрывы гранат. Десятки! Всё, турки дошли почти до наших траншей. Но у нас не было сил для контратаки, так я насчёт этого и не думал. Для нас сейчас главное нанести врагу как можно больше урона и удачно отойти.
Тут ко мне подошёл дядя Юра:
— Всё, Борис, забирай своих красавиц и бегом на основной пункт! Прикроете нас оттуда!
И я тут же махнул рукой в сторону своих легионеров, указывая на соседний холм. Да, надо было уходить. Хотя, кого-то из них я не заметил. Но искать их времени не имелось. Ладно, что уцелевшие девушки, вроде, все были на месте. И они тут же устремились на нашу основную позицию. А мы с сапёрами занялись минированием. Но недолго, так как мин здесь уже не осталось. Ладно, что часть опорного пункта и так было заминировано заранее. Но многое и нельзя было, так и могли взорваться от взрыва снарядов.
Но не повезло и нам. Рядом с Семченко вдруг взорвался турецкий снаряд. Тут сработала и мина, которую он как раз ставил. Так что, и мы с унтером рванули по ходу сообщения в сторону своих позиций. Сзади нас уже остались лишь солдаты роты дяди Юрия и выжившие гренадеры. Мне тоже не хотелось умирать, поэтому и я стремительно понёсся вперёд, и ещё, чтобы не подстрелили, низко нагнувшись. Вроде, и получилось — в себя пришёл уже в нашем дзоте. Меня там встретили и Георге со своими румынами, и поручик Силантьев, и Владимир. И они тут же дружно потащили меня по ходу сообщения на вторую линию обороны.
— Так, Борис, пока отдохни. И без тебя справимся! — сказал мне корнет. — Сил у нас сейчас хватит. Хорошо туркам наваляли!
А так, Демьян с Николаем уже стояли рядом со мной. Правда, я тут же услал второго проверять наличие своих помощниц. Само собой, и остальных легионеров. А насчёт солдат уже их командиры должны беспокоиться. Не знаю, как на других опорных пунктах, но у нас между офицерами, унтерами и нижними чинами установились вполне ровные и заботливые отношения. У офицеров не было такого пренебрежения к своим подчинённым, что я часто наблюдал.
А малый опорный пункт мы, конечно, потеряли. Там уже много турок проникло в наши траншеи. Большая часть гренадеров успела отойти. Но кто-то из них и остался — может, просто не успел, или ранен был? Я за ними и не следил. Так и не успели бы помочь. Перед своим уходом лишь успел заметить, как два гренадера просто подорвали себя и догнавших их турок гранатами. Жаль, но, может, так и лучше бы было. Разъярённые турки их наверняка бы жестоко замучили. Уж мы их очень много положили.
Да, враг уже шустро растёкся по брошенному нами опорному пункту. Но многим из них и здесь не повезло. Я сам, уже вылезший в траншею, заметил, как один за другим взрывались оставленные нами мины. Но турки, добравшиеся до вожделенных и спасительных укреплений, никуда уходить не собирались. К счастью для нас, у них угас и пыл продолжить атаку на нас. Хотя, это было бы для них и не так легко. Наши пушки продолжали вовсю гвоздить наш бывший опорный пункт. И те полутысячи шагов, что нас отделяли, опять были забиты минами. И лощина насквозь простреливалась нашими стрелками, и сейчас выцеливавших неосторожных турок. И до прежних позиций доставали. Так что, бедные турки из наших бывших траншей и носа не показывали. Вся местность далее на юго-восток была забита их телами. Многие там наверняка были убиты. Ещё и наши уцелевшие пушки сделали в ту сторону пару залпов картечью и шрапнелью. Жаль, но оказалось, что и у нас были приведены в негодность одна девятифунтовка и две четырёхфунтовки. Турецкие снаряды разорвались прямо рядом с ними. Понятно, что и среди самих артиллеристов имелись большие потери. Правда, сейчас, хоть обстрел турками нашего опорного пункта продолжался, но уже не такой яростный.
Чуть позже вернулся Николай и сообщил, что, кроме Нежданы, были ранены ещё Милана Босниева и, к сожалению, не успела дойти до укрытия Цвета Любенова. Турецкая пуля вошла ей в спину, где сердце, и девушка умерла сразу же. Меня тут же обуяли грусть, жалость к девушкам и ярость. Но сдержался. Я их даже не успел нарисовать! Но память у меня хорошая, помню все их черты.
И среди стрелков Кирилла погибли трое, притом, тело Ангела Петричева, похоже, вообще осталось на прежней позиции. Может, он был лишь ранен, но теперь турки, скорее всего, его уже добили. Жаль, но погибла и Гергана Расиева. Но её тело донесли. Были ранены ещё трое стрелков, в том числе и невысокая Илиана Радкова. И ещё от прямых попаданий турецких снарядов были убиты два легионера и одна санитарка, и ранены осколками три бойца.
Да, само собой, и рота дяди Юрия понесла большие потери. Из семи десятков душ личного состава уцелело полсотни, и то два десятка из них были ранены, и пятеро тяжело. Полтора десятка солдат остались на прежней позиции, и их судьба, кроме нескольких гренадеров, взорвавших себя гранатами, нам была неизвестна. Тела ещё шести смогли вынести. И среди солдат роты поручика Долгова имелись потери, и намного больше у артиллеристов. Хотя, погибли и пятеро мобилизованных болгар — три землекопа и две работницы. Тоже прямо попадание снарядов в траншеи, где они находились. Да, среди них имелись и раненные, и чуть больше.
Жаль, но у нас всё ещё не хватало укрытий. Так и новый личный состав прибыл. Пришлось освободить часть блиндажей для них и их имущества. И артиллерийская дуэль ещё продолжалась. Так что, были возможны и другие потери.
Ладно, мы у себя, кажется, всё-таки отбились, и не с такими уж большими потерями. Турки потеряли намного больше. Хотя, от них можно было ожидать и новых атак. Но вот на юго-западе Плевны всё ещё грохотало. Возможно, бой шёл и на окраине города? Но мы на помощь батальонам и ротам там и отвлекаться не могли. Нас тут самих немного и просто не успеем дойти. Всё-таки туда даже по прямой вёрст семь будет. Но после понесённых жестоких потерь турки явно потеряли к нам интерес. Тем более, и западнее Гривицы, и на юге-востоке Плевны имелись другие укрепления.
А тут ещё загрохотало и далеко на востоке. Это уже артиллерия второй бригады открыла огонь. К нам прибыл штабс-капитан Селин их штаба Галицкого полка и привёз приказ об открытии огня по нескольким целям в трех-четырёх верстах от нас. Наши пушки тут же отстреляли по десятку снарядов. Тут уже прибыл есаул Соломин из Донского полка с просьбой прекратить огонь, так и быть наготове для поддержки. И скоро и сам полк пошёл в атаку куда-то на восток.
А есаул грустно рассказал офицерам нашего опорного пункта последние данные о нашем положении. Да, укрепления на холме южнее моста, к северу-востоку от деревни Плазивас, мы потеряли. А всё нехватка сил. Несколько временных укреплений не помогли сдержать атаку турок с юга, со стороны Кышина. Ещё они, не взирая на потери от мин и нашего артиллерийского огня, перешли через Вит и пошли на Плевну. Батарея девятидюймовок у реки потеряли три пушки и много личного состава. Всё-таки к туркам, как оказалось, подошло подкрепление со стороны Орхание. Правда, насколько большое, пока наша лазутчики не смогли установить. И пехотный батальон, и так выделивший роту на защиту временных укреплений, понёс большие потери в ходе отражений атак и на сам опорный пункт. Так что, опасаясь полного окружения, и батальон, и батарея отошли на позиции к юго-западу от Плевны. Конечно, прежние позиции были заминированы, но враг через время очистит их от мин. После этого турки тут же попытались ворваться в Плевну по долине Гривицы, но тут их постигла неудача. На окраине города они опять нарвались на мины, растяжки и опорные пункты, сооружённые в крепких домах. Да, на западе Плевны пока шёл ожесточённый бой. Туда подошли две роты из опорного пункта южнее Буковлека. К счастью, у турок просто не хватило сил на полноценную атаку наших позиций у Опанца, и он устоял. Они с севера, вообще-то, наносили лишь отвлекающий удар. А атака на Буковлек была сорвана сразу же. Там и пушек хватало, и кавалерия из бригады Ивана Фёдоровича помогла. Вот Донской полк держали в резерве для помощи нам и пробития коридора на восток. Но мы отбились сами, так что, полк со всей силой пошёл на восток.
И, похоже, удачно! Через пару часов с востока показались несколько колонн пехоты, шедших на довольно большом расстоянии друг от друга. Ну, да, развернулись для атаки. Надо бы, конечно, в стрелковые цепи? Если накроют шрапнелью, меньше потерь будет.
Но тут Осман-паша просто недооценил наши силы. Скорее, это уже у него не хватило. Как чуть позже сообщил нам Иван Сергеевич, вышедший на встречу с генералом-майором Петрушевским, всё-таки четыре батора и пара батарей против двух полноценных полков, по четыре пехотных батальона в каждом, и двух свежих дивизионов, с хорошими запасами снарядов, патронов, еды и прочего имущества — этого мало. Так и генерал-майор действовал грамотно. Удар с двух сторон не оставил туркам шансов. Хотя, они особо и не сражались, понеся не такие уж большие потери, поспешили отойти в сторону Згалево и Пелишата. Разведка бригады уже установила, что турки, пользуясь наличием высот, и повыше, чем у Плевны, создали там временные укрепления. Так что, тоже опасно туда лезть.
Но главным для нас являлось то, что едва на наш опорный пункт стал подниматься батальон из пятьдесят пятого Подольского полка, как турки спешно бросили занятый ими наш малый опорный пункт и отошли. Они не успели убрать с него и вокруг и трупы своих солдат. Оставили и много раненых. И теперь это нашей армии придётся позаботиться о них и потратиться. Хотя, многие из них, скорее всего, не выживут? Если честно, и наши раненые тоже. У меня из головы никак не хотела убираться мысль, что раненых и больных, и особенно солдат, умерло как бы не в раза три, чем погибших в бою. Так что, я не собирался отдавать раненых болгар, разве что лишь самых тяжёлых, в санитарные обозы и далее наши госпитали. Но их, скорее всего, сейчас никто туда бы и не принял. Так что, я просто поручил легионерам срочно соорудить ещё пару блиндажей для раненых, и больше из роты дяди Юры. Прямо сейчас и не стоило их отдавать в санитарный обоз. Лучше чуть позже, когда ясно будет, кого можно оставить, а кого лучше передать.
Вообще-то, батальон уже оставался у нас. А большая часть полка, как и пятьдесят шестой Житомирский, и оба артиллерийских дивизиона двинулись в Плевну. Не знаю, удастся ли выбить турок из опорного пункта у реки, но это уже как получится.
Что пришло пополнение, это было хорошо. Только получилось и как в поговорке. Командир прибывшего батальона, подполковник Самойлов, сразу же начал искать на опорном пункте безопасное место и жильё для себя и своих офицеров. Решил, что раз старший по званию, то он и будет у нас комендантом. Хотя, приказа об этом ещё не было. Скорее всего, и будет, но завтра. Явно генерал-майор Петрушевский станет начальником гарнизона Плевны. А тут ночь впереди. Подполковник уже видел у нас множество воронок. И их было довольно много, как раз после последнего боя. Как у мелкого начальника, и у меня имелся свой блиндаж. Правда, в нём мы обитали вместе с Демьяном и Николаем. Ещё и другая троица моих помощников хранила свои вещи. Но, раз появились раненые, то я тут же отвёл блиндаж для девушек-легионерок и женщин-работниц. Как раз туда и сунулся штабс-капитан Немчинов, помощник комбата по снабжению. И ему явно не понравилось, что в хорошем блиндаже находились женщины, судя по всему, и местные простолюдинки. И он сразу же явился к своему командиру с докладом об этом. А тот приказал женщин переселить в другое место и даже послал солдат для этого. Пока погода нам благоприятствовала, на улице стояла жара. Но опасаться артиллерийских обстрелов турок требовалось.
Мы с унтером Васильевым в это время находились на малом опорном пункте. Ну, кто, кроме нас, укажет солдатам роты поручика Долгова, пусть их не так и много уцелело, мины и растяжки?
Мы сразу же попытались найти своих бойцов — хоть убитых, хоть уцелевших. Тело Ангела нашли сразу же, и он был весь исколот штыками. Явно добили, и в ярости. И тела восьми солдат роты дяди Юры были исколоты, но явно после гибели. Крови меньше вытекло, чем у Ангела. Да, пятеро гранатомётчиков просто подорвали себя и турок, окруживших их. Вот двоих солдат мы не нашли — явно попали в плен или турки унесли их тела.
Да, жаль, но ничего не сделать. Судьба…
Глава 29.
Стало тихо?
Когда ко мне прибежала Божена, я удивился. У меня даже в голове не было мыслей, что раненных собираются выселить на улицу. Тем более, моих людей! Уж Неждана и Милана мои прямые помощницы! Так и легион на моём попечении! Только вот Владимир ушёл в Плевну, а у Димитрия веса против подполковника не имелось. Пришлось мне ненадолго отлучиться.
Хорошо, что услужливый штабс-капитан не решился прямо выкинуть раненных женщин на улицу. Он даже пригнал несколько повозок из своего обоза, чтобы отвезти их в Гривицу. Я успел.
— Господин штабс-капитан, я запрещаю Вам трогать на этом опорном пункте хоть что-то и кого-то, даже придраться к самому последнему рядовому. А тут, ставлю Вас в известность, находятся раненые воины Седьмого легиона. Они только что смогли уцелеть в ходе жестокого боя с турками. Да, это ещё и мой личный блиндаж.
Тут штабс-капитан презрительно скривил лицо.
— Э, мальчик, а ты кто тут будешь? Может, тебе сейчас пока просто надрать уши? А ещё лучше выпороть?
Нет, в драку я не полез. У меня возможностей и так хватит.
— Ну, во-первых, господин штабс-капитан, если не знаете, то я князь Борис Куракин. Во-вторых, личный помощник майора Николая Тутолмина и куратор этого опорного пункта, считайте, что старший начальник на нём. И пока от этой должности не отстранён. В-третьих, куратор Седьмого легиона болгарского ополчения. И, значит, Вы решили выкинуть из моего блиндажа моих воинов, ещё и раненных? Если извинитесь, то просто забудем это недоразумение. Если же нет, то порядки Вы знаете. А пока, господин штабс-капитан, приказываю Вам удалиться и идти доложиться Вашему начальнику! И, вообще, пока ничего не трогайте на опорном пункте без согласования со мной. Вот если тут сменится командование, то делайте что хотите. И то не имеете права трогать раненых. Они на особом положении.
Тут и сильно удивлённый штабс-капитан убежал, и повозки с солдатами уехали. А я приказал выставить у блиндажей легиона вооружённые парные посты. Легионеры и так были вооружены, но это уже просто для, да, понта. Сам же вернулся к унтеру.
Хорошо, что после ухода из опорного пункта турки прекратили обстрел. Конечно, они понимали, что тем самым просто убивают своих раненых. А так, мы могли бы хоть кого-то спасти.
Вообще, сбор убитых и раненных турок продолжился до полной темноты. И то наши солдаты далеко от укрепления не отходили. Нет, я вызвал легионеров, и они аккуратно проверили всё на расстоянии версты. Даже наткнулись на турецкий взвод, состоявший из всякого сброда, как бы собиравший своих убитых и раненных, но больше мародёрствовавший. После окрика Косты, что он помощник князя Куракина, турки мгновенно удрали. Да, стрелки сразу же отошли немного назад и заняли позиции, но никто к ним не явился. Хотя, турки явно выставили наблюдение.
А так, остальные легионеры вывезли и оттуда всех раненных, и подобрали тела убитых. Турки там пострадали от артиллерийского огня, поэтому насчёт нас ничего не знали. Мы ведь начали стрелять на расстояние примерно шестисот шагов, а там турки никого, даже своих командиров не успели забрать. В общем, уже почти в темноте у нас вышел приблизительный подсчёт потерь турков. Только тел убитых мы нашли под две сотни. И подобрали столько же раненных. Скорее всего, раненных было и больше, но часть наверняка и сама, и с помощью товарищей ушла. Ну, нам и так было чем отчитаться. Мы одних винтовок разных типов, и больше Пибоди и Мартини-Генри, собрали под четыре сотни. Ещё и сотню Винчестеров.
— Да, надо же, как сильно вооружены турки! — проворчал Григорий Васильевич. Особенно его удивили Винчестеры из САСШ. — Хорошо, что это они на нас в атаку шли, а не мы на них. Запросто могли нас огнём залить. А так, хоть от роты Юрия Алексеевича почти ничего не осталось, но неплохо она и твои легионеры им вломили!
На нас шёл батальон, и ему в усиление были приданы две роты из личного резерва командующего. Но по роте и из батальона, и из резерва, оказалось, не успели прибыть. Наш обстрел поднял турок в атаку раньше назначенного времени. Ну, их счастье, выжили.
Пленные из выживших раненных, как раз из роты резерва, на радостях нам выдали, что Осман-паша в ходе утреннего налёта был тяжело ранен, а вместо него командование принял Адил-паша. А так, был убит и другой важный паша, Гассан-Сабри. Турки лишились ещё несколько командиров помельче, и немало было ранено. Один удачный удар, и турецкое войско было почти обезглавлено. И нашим пушкарям ещё удалось поразить, точнее, взорвать часть обоза со снарядами, вывести из строя пару пушек и уничтожить несколько расчётов. Попало и батору, расположившегося на отдых. Уж пару взводов убитыми и ранеными он потерял. Мы аккуратно обслужили ценных пленных и сразу же отправили их на повозках в Плевну. Дядя Юрий, и так радостный, написал благожелательный рапорт, где хорошо отозвался, в том числе, и о сотнике Лисицыне.
Хоть и сильно опасно было, на ночь на малый опорный пункт выдвинулась рота поручика Долгова. Пока и некому. С оставшимся у нас батальоном пока ничего не ясно. Жаль, что так сразу укрепления, особенно дзоты, не восстановить. Мы ещё выставили к югу и западу от опорного пункта мины. Попробуют сунуться, узнаем.
Больше покушений ни на жильё легионеров, ни других не было. Нижние чины спокойно и радостно разместились в оборудованных траншеях. Их всех ещё и досыта накормили из наших запасов, часть ещё и помыли, постирали форму, кому надо, выдали новую, и охотно поделились трофеями. Так и больных отделили, разместили их, хоть и в траншеях, ближе к Гривице. Если даже нас обстреляют из пушек, то не так страшно будет. Вот офицеры помельче ушли в Гривицу, а командование, за редким исключением, в Плевну. Занятие этих высот ничего бы не дало. Главное, что сама Плевна и все остальные позиции остались у нас. Есть и связь с основным войском. Он как бы предложил подтянуть побольше артиллерии и подавить турок их огнём, и лишь потом штурмовать.
Это нам рассказали Владимир и Иван Сергеевич, вернувшиеся из Плевны. До комбрига, хотя, уже нового коменданта гарнизона, раз у него оказался приказ самого Великого князя Николая Николаевича об этом, дошли и слухи обо мне. Как бы комбат Самойлов сразу же на меня, какого-то наглого мальчишку, нажаловался.
— Иван Фёдорович, скажите, пожалуйста, а что тут делает один мальчик, хоть и весьма способный? — всё-таки спросил комбриг. — У него и возраст не подходит, он и в армии не служит, но всё равно немалые полномочия имеет? Мы понимаем, что он Ваш родственник. Только Николай Николаевич дал Нам отдельные указания насчёт него. Мы с уважением относимся к талантам юного князя Куракина, так и Великий князь, ввиду особой их ценности, приказал отправить его домой. Там он сможет принести ещё большую пользу.
И Ивану Фёдоровичу как бы и осталось лишь сказать:
— Так и есть, Михаил Фомич. Мы и сами этого хотели, но у нас не было возможности. Всё-таки не решились отправить его в путь без надёжного сопровождения. А потом и Осман-паша заявился. Но теперь непременно отправим. Нам всё равно санитарный обоз в Систово собирать. Вот туда, в сопровождение, и включим. Весь его Седьмой легион. Если честно, Михаил Фомич, одно из наших лучших и боеспособных подразделений. Они и ранее, и вчера отличились.
Да, Иван Фёдорович, оказывается, похвалил и меня, и легион. Но решение было окончательным!
— Мы, Борис, отправимся сопровождать санитарный обоз! — сказал мне корнет. — Легион, само собой, здоровые бойцы, останется в Систово, а ты вместе с помощниками и сопровождающими из штаба армии отправишься в Бухарест, а оттуда в Санкт-Петербург. И ещё принято решение отправить наших раненных на лечение в Яссы. Их будет сопровождать Коста. Но Димитрий, как легат, и Кирилл, центурион, останутся в Систово. Я буду куратором легиона. Нам там должны дать ещё несколько офицеров. Сказали, что будет и большое пополнение. Туда уже как бы много добровольцев-болгар прибыло.
— Ну, разве я против, Владимир? — как бы обиженно сказал я. — И убежать не подумаю. Ещё успею до начала учёбного года и в имение съездить, велосипедную фабрику проверить.
— Вот и проверяй, Борис. Кстати, твои велосипеды нам тут как раз бы пригодились. Сел и поехал. Их и кормить не надо.
Ночь на наших опорных пунктах, на удивление, прошла вполне спокойно. По нам турки даже из пушек не стреляли. Или я слишком устал и так крепко спал? Но на нас никто не напал. Иначе меня бы тоже подняли. Вот на юге-западе Плевны сильно грохотало прямо до утра. Ну, я, мои помощники и весь Седьмой легион, раз получили прямой приказ Ивана Фёдоровича находиться на опорном пункте, на самом деле отдыхали. И лишь утром мы узнали последние новости. Оказалось, что генерал-майор Петрушевский всё-таки попытался ночной атакой занять оставленный опорный пункт, но турки не дали. Они успели подтянуть туда большое количество своей пехоты и открыли ожесточённый огонь. Всё-таки у них почти трёхкратное преимущество в численности, так и стрелковое оружие лучше. Жаль, но даже часть солдат прибывших полков не были перевооружены трофейным оружием. Хорошо, что хоть двадцатый Галицкий полк почти весь перешёл на турецкие Пибоди-Мартини и Винчестеры. Так и патронов к ним пока хватало. Так что, наши солдаты сразу же вернулись на свои позиции, но тут уже им самим пришлось отражать ожесточённую контратаку врага на Плевну. К счастью, отбились.
Зато наша кавалерия прямо с рассветом с опорных пунктов под Опанцем и Буковлеком ринулась на север и смогла, просто обогнув выставленные заслоны, нагнать хвосты отходящих баторов турок. Там, вообще-то, отходили, под прикрытием заслонов, в основном обозы, вывозящие оружие, боеприпасы, имущество и раненных. А большая часть боевых подразделений уже находилась на другой стороне Вита. Да, поспешили турки. Решили сохранить побольше своих боевых частей. Может, и надеялись, что русские не осмелятся покинуть свои позиции? Но и нам хорошие трофеи не помешают. Так и пара сотен раненых турецких солдат в плен попала.
Чуть позже были разгромлены и заслоны из пары рот турецкой пехоты. Им попытались помочь три сотни башибузуков и черкесов, отходящих уже от Вырбицы, но тоже были рассеяны. Так нашим кавалеристам сильно помогли и гусары уже знакомого нам девятого Киевского полка, пока пара эскадронов, в том числе и ротмистра Дельгаузена, уже пополненного. Оказалось, что турки в Никополе вчера вечером сдались, и часть сил девятого армейского корпуса с рассветом должна была тронуться в сторону Плевны. А гусар ещё с вечера тремя группами отправили вперёд. Сегодня вечером, скорее всего, завтра к утру, пятая пехотная дивизия генерала-лейтенанта Шильдер-Шульднера должна прибыть в город. Вот поэтому турки и бросили свои обозы и поспешили отвести боевые подразделения!
Так что, получилось так, что к северу от Плевны крупных вражеских сил не осталось. Зато утром к нам с опорного пункта под Буковлеком переместился третий батальон Галицкого полка, и уже две роты из него и сапёры этого полка начали восстанавливать и усиливать малый опорный пункт. И им стали помогать сапёры Николая Фёдоровича. Турки вели по нам, хотя, и наши пушки по ним, беспокоящий огонь, но пока никто друг на друга в атаку не двинулся. Ну, у нас и сил для этого не имелось. Явно обе стороны больше и спешно возводили укрепления.
А так, после полудня другой батальон из Подольского полка спокойно занял брошенные временные укрепления турок и сам стал их укреплять. Туда тут же перекинули и по одной батарее девяти и четырёхфунтовых пушек. Ещё и Донской полк послал на восток от Плевны пару эскадронов. И они тут же стали «шерстить» всю округу, но так сразу пока никого, конечно, не нашли.
А мы продолжали отдыхать. Ну, это образно. А так, вообще-то, меня с помощниками, румын и весь Седьмой легион вдруг подняли и перекинули на опорный пункт западнее Гривицы, на его восточный край, смотревший на деревню. Конечно, подполковник Самойлов был назначен комендантом нашего бывшего пункта, а мне оставили лишь должность личного помощника Николая Фёдоровича. Хотя, и кураторства над легионом не лишили. Приказа об этом не было. Наверное, не додумались?
Жаль, но пункт не был толком укреплён. Нет, траншеи и окопы там имелись, но вот блиндажей и дзотов нашлось мало, и они нам не достались. Больше виднелись открытые артиллерийские позиции. Так что, нам пришлось спешно соорудить несколько блиндажей для раненных и пару дзотов для их прикрытия с севера и востока. И ещё мы провели учебные стрельбы и метания гранат. И, да, спасённых от турок девушек тоже переодели в военную форму и определили в санитары. Но это пока. Я сам провёл с ними стрельбы и увидел, что две девушки неплохо попали в цели. Их, конечно, перевели в группу Кирилла. И все красавицы горели желанием мщения. Хоть не у всех, но у некоторых из них турками при разбое были убиты члены их семей и родственники. И они не знали, что с ними — ведь их деревни ещё не были освобождены. Так что, было за что мстить.
А так, ближе к вечеру у меня состоялась и неожиданная встреча. На наш опорный пункт приехал корреспондент «Правительственного вестника», и не кто-нибудь, а, оказалось, Всеволод Владимирович Крестовский личной персоной. Ну, да, один из героев моей сказки «Земля Санникова». На лицо я его, конечно, почти не помнил, но вот имя, едва назвался, всплыло. И корреспондент, хотя, и довольно известный сейчас писатель, понял, что я о нём наслышан. Ну, да, это же он написал весьма интересные «Петербургские трущобы», можно сказать, и явление в нашей русской литературе. Ещё на самом деле служил в гвардии и точно являлся поручиком.
— Ну, здравствуйте, князь Борис. Значит, и Вы здесь?
— Здравствуйте, Всеволод Владимирович. Что делать? У меня отец Севастополь защищал, а мне, вот, пришлось Плевну. Судьба…
— Да, от судьбы не уйдёшь. Хотя, не хотелось бы. Читал я, князь, Вашу «Землю Санникова». Жаль, что Вы там одного поручика под льдами похоронили. Хоть уж его жену можно было в живых оставить.
Да, примерно так и было. Поручик Крестовский остался на Антарктиде, но в сказке не было указано, что он погиб. Жаль, что экипаж парусного крейсера «Аврора» так и не смог пробиться через льды пещеры к нему. Можно было написать продолжение, но, как всегда, у меня руки до него не дошли.
— Э, извините, Всеволод Владимирович. Не совсем похоронил. Их просто отрезало от главного героя. Думаю, что поручик спасётся и сам, и жену спасёт. Не такой человек. Отчаянный, до последнего будет держаться. Побольше бы таких.
— Да, это так, князь. Продолжение думаете написать?
— Э, пока не буду. Времени нет.
Конечно, какие тут сказки? Воюю, вот. Хорошо, что пока живой!
— Ну, да, это понятно. С другой стороны, наверное, и не стоит? Пусть читатели сами додумывают. Кстати, и «Аэлиту» тоже. Похлеще Жюля Верна получилось. И разные научные данные удивительные.
Ну, да, со временем, когда появится больше научных данных, многие на Земле ахнут! Что делать, послезнание…
— Э, спасибо, Всеволод Владимирович. Старался.
— Да, князь, не ожидал, но встретил. И мне в Плевне такое о Вас рассказали, что и поверить трудно. Получается, что Вы достойно воевали. Рад, что удалось встретиться.
— Спасибо, Всеволод Владимирович. И я рад, что встретился со столь достойным человеком, как Вы. А что пришлось повоевать, так Родину, хоть и здесь, защищал. Если образно, за державу обидно. Зато с такими людьми познакомился! Соль земли русской!
Да, так и есть. На войне многие люди раскрываются. Хотя, разные подлецы воевать и не идут. Разве что где-нибудь в «тёплых местах» могут сидеть и безбожно воровать.
— Да, князь, так и есть. Но и Вы достойно себя проявили. Один Седьмой легион чего стоит. Рассказали, что и много чего сочинили.
Конечно, старался. Правда, не так много сочинил. Я же на войне! Мне прежде надо было Плевну отстоять. Вроде, что-то и получилось? И теперь могу спокойно отвлечься и на творчество…
Глава 30.
Пора домой?
Тут у меня внутри что-то шевельнулось. Я достал из своей полевой сумки — и ведь почему-то, как услышал о корреспонденте, с собой взял, и нотные листы, ещё и с текстами песен, рукопись «Алых парусов», рисунки к нему, ещё и военные рисунки. Хотя, и наброски к очередной сказке, названной «Орёл седьмого легиона». Ну, да, пусть люди ознакомятся. С другой стороны, не в стол же мне писать! Все должны знать, какие воины — и наши русские, и другие подданные Российской империи, да хоть болгары или те же румыны, защищали Плевну. Среди бумаг лежали и поименные списки личного состава всех подразделений, само собой, и моего Седьмого легиона, что держали наш опорный пункт. Ведь герои, и они не должны быть забыты. Ещё и списки описаний их подвигов, подготовленных для Николая Федоровича, но пока всё же не переданных. Вот Всеволоду Владимировичу сейчас всё и покажу.
— Вот, Всеволод Владимирович, пока всё, что успел.
И мой собеседник на какое-то время замолк. Он быстро пробежался по бумагам, посмотрел на рисунки…
— Князь, это портреты тех, кто тут воевал? Даже девушки? Вижу, что описаны и их подвиги. Да, и сказки хороши. Но дописать пока времени нет? И ещё много прекрасной музыки. Князь, это достойно!
— Спасибо, Всеволод Владимирович. Некоторые уже погибли, часть и вчера. А девушки из Седьмого легиона. Многие хорошие стрелки. Достойно воевали. На их счету много турок.
Тут писатель ненадолго о чём-то задумался.
— Да, князь, ещё раз повторяюсь, что достойно. Можно мне взять все эти материалы? Обещаю, потом обязательно верну. Если не Вам, отдам Вашей тёте, Арине Васильевне. Они все должны увидеть свет! И чем скорее, тем лучше! Тут такие воины собрались! На самом деле соль земли русской! Не говоря уже о том, как Вы сами воевали.
Тут я просто кивнул. Да, пусть увидят свет. А то вдруг кто из моих боевых товарищей завтра же погибнет? Даже через минуту? Турки тут рядом, и их снаряды запросто до нас достают.
А Всеволод Владимирович хороший писатель и достойный человек. Пусть их использует в своих работах. А позже, думаю, он их мне всё равно вернёт. И, да, я ещё отдал ему и как бы краткий отчёт о проделанной боевой работе. Конечно, на свои сказки и отчёт у меня остались списки. Ещё и не все рисунки отдал.
— Хорошо, князь, большое спасибо! Надеюсь, что ещё увидимся?
Конечно, увидимся! Я умирать не собираюсь! Так и юн ещё. Мне ещё много разных дел сделать надо.
— Непременно, Всеволод Владимирович!
И писатель, успевший осмотреть опорный пункт и поговорить с частью и офицеров, и унтеров, и простых солдат, отправился через Гривицу в наш прежний опорный пункт. Ну, всё же корреспондент, должен достойно осветить подвиг всех защитников Плевны. Ведь одних опорных пунктов было создано восемь! И город защищали и будут защищать тысячи воинов. Уже сейчас, наверное, и под десять тысяч? И многих уже и нет!
А так, далее меня никто не беспокоил. Правда, чуть позже к нам ненадолго заскочил хмурый Николай Фёдорович и сообщил, что мне всё-таки надо готовиться к отправке домой:
— Борис, у Михаила Фомича предписание самого Великого князя Николая Николаевича. Сам понимаешь, что тебе надо ехать.
Я и сам этого ожидал, поэтому охотно подтвердил согласие:
— Само собой, Николай Фёдорович. Правда, мне бы хотелось забрать с собой своих помощников?
— Конечно, Борис. Демьян и Николай ещё несовершеннолетние, и они не имеют права здесь находиться. Мало того, ты можешь забрать с собой и своих помощниц — тех, кто изъявит желание. Они тоже возрастом не вышли, так и женщины. И у некоторых из них, сам знаешь, никого из родственников не осталось. Турки убили. Так что, далее уже ты будешь за них в ответе.
Вообще-то, не вопрос. Мне нужны свои люди, и уж лучше никого нет тех, с кем мы тут прошли через немалые испытания. Ну, не зря же я принял некоторых девиц в свои помощницы. Они и красавицы, каких мало. Я бы сам на них, к примеру, той же Божене, женился, но пока возрастом не вышел. Так что, придётся за других отдать. Кто им самим понравится. А денег мне не жаль. Помогу, чем смогу.
— Возьму, Николай Фёдорович. Буду у них младшим братом. И всех и замуж отдам, и приданное дам.
Тут Николай Фёдорович рассмеялся:
— Придётся, Борис. Твои люди. А своих не бросают.
Да, мы всё-таки в ответе за тех, кого приручили.
Так что, я как бы стал собираться. Но у меня с собой только то, что положено солдату, и гитара. Многие бумаги я отдал Всеволоду Владимировичу. И остались два револьвера. Один из них подарен мне Николаем Павловичем, командиром Николая Фёдоровича. Так что, не отнимут. А то уже сейчас чувствую себя раздетым. И я тут же попросил у Николая Фёдоровича, чтобы он выписал разрешения на револьверы и пока оставил винтовки для моих помощников, само собой, и девушек. Без слов выписал. Мало ли что в пути может случиться? Тем более, они воины Седьмого легиона! Им без оружия никак нельзя! Ещё я подписал у майора и некоторые бумаги на легион и для легиона. Чтобы всё официально было.
А ночью я спокойно спал. И весь наш легион, выставив караулы, отдыхал. Меня не беспокоили ни на что. Но я и так валился с ног. Целый день на ногах носился. Не для мальчишки. Разумом я являлся почти взрослым, но тело ещё не было приспособлено. Но и детство во мне только так играло. Наверное, как раз это и помогало мне стойко переносить выпавшие на мою долю испытания? И интересно было, и верил, что у меня впереди ещё необъятная жизнь. И хотелось её прожить так, чтобы на самом деле не было обидно за напрасно прожитые годы. И мне хотелось верить, что всё будет хорошо.
— Ну, вот, девочки, мы все тут зря беспокоились. Борис нашёлся. Иван пишет, что у них всё хорошо, они пока находятся в Плевне, хоть и пришлось немного повоевать с турками, но их прогнали, и теперь стало спокойно. И ожидается прибытие туда и других наших войск.
— И что, тётя Арина, Борис тоже воевал?
— Нет, Мария. Иван пишет, что Борис находится в штабе, при Николае Фёдоровиче, его младшем брате, майоре, числится у него личным помощником и выполняет его мелкие поручения. Ну, он же ещё юн, чтобы воевать. Так что, девочки, ничего страшного.
— Э, тётя Арина, всё равно страшно. Там же турки наверняка по ним из пушек стреляют? А вдруг попадут?
— Думаю, Мария, что они там все находятся в укрытиях. Так что, не попадут. Тебе, как, у нас понравилось? Жаль, что пришлось много времени провести на фабрике. Всё-таки выпускать эти велосипеды оказалось не так просто. Но сейчас всё наладили. Так что, можно немного и отдохнуть. И через неделю поедем домой.
— Спасибо, тётя Арина. Мне на фабрике очень понравилось! Мы же с Александрой сами велосипеды собирали! Так интересно было! Мама и Папа расскажу, не поверят! И здесь так красиво!
— Да, Мария, у нас тут красивые места. Ничего, как-нибудь позже ещё приедем. Если пожелаешь, и тебя возьмём.
— Приеду, тётя Арина! Обязательно приеду!
А на другой день с утра из Плевны вышел большой санитарный обоз. Пока под две сотни двуконных повозок. Почти всё выскребли. Взяли пять сотен наших раненных разной степени тяжести. Одних ездовых и прочей обслуги, так и санитаров там насчитывалось три сотни. Всё же раненым был нужен достойных уход. Так как дорога предстояла дальней, и так взяли раненных полегче. Должны были дотерпеть до Систово.
Само собой, много раненных осталось в городе. Турки уже как бы не помышляли об осаде. Оказалось, что до самого утра в Плевну всё прибывали и батальоны пятой дивизия, и эскадроны Киевского кавалерийского полка. Всю ночь шли. Но они прошли в Плевну через Буковлек, поэтому я и наш легион ничего не увидели. Часть войск, конечно, осталась на опорных пунктах там и под Опанцем. Особенно артиллерия. Ещё часть прошла на опорные пункты южнее города. Всё, турки Плевну уже не возьмут!
А так, оказалось, что девятая армия наконец-то взяла Никополь. Точнее, в конце турки, понеся большие потери, сдались уже сами. Ну, всем жить охота. Вроде, под восемь тысяч пленных взяли. И больше сотни пушек захватили. Так что, заслуженная виктория.
Но в Плевне у нашей армии пока не было сил, чтобы сильнее насесть на турок. Так никто этого и не хотел. Наверняка и сами турки? Утром было тихо. Даже пушки, и с обеих сторон, мало стреляли. Пока и мы, и турки как бы зализывали раны.
Для прикрытия обоза вышел ещё один батальон Подольского полка. Но он сопроводил нас лишь немного, вёрст десять. А далее с обозом, помимо Седьмого легиона, пошла и пешая рота из этого полка, примерно полторы сотни солдат. И была выделена конная полусотня из Донского полка. Чтобы кому было выставить боковые дозоры и держать связь в колонне. Ведь она получилась длинной, аж под пару вёрст. Что делать, дорога не очень удобная…
Говорят, что снаряд в одну воронку дважды не падает. Врут! Оказывается, вполне может! Хотя, может упасть и немного сбоку. Как сейчас. Вот и получилось, что в верстах пяти от того места, где пару недель назад башибузуки напали на нас, недалеко от реки Осым, нас ожидала очередная турецкая засада!
На этот раз враг был гораздо силён. Наверное, нас ждали и три сотни, и одна явно регулярной турецкой кавалерию? Но сначала по нам прямо издали открыли сильный ружейный огонь. И это явилось ошибкой нападавших. Конечно, турки хотели нанести нам больше урона ещё до атаки своей конной лавы, но они явно не понимали, на кого нарвались. Да, часть пехотной роты шла впереди, а часть сзади. Но наш легион почти весь находился в середине. Как раз там, где у нас ехали повозки с дюжиной наших раненных. Обе пушки у легиона, конечно, забрали. Но десяток бывших пушкарей, хотя, необученной прислуги, для нас не были лишними. Весь десяток парней был крепким, и они уже набрались неплохих умений.
Может, кто и не понял, но едва прозвучали первые выстрелы, как в колонне один за другим раздались несколько «Тревога! Турки!». Я и сам, и мои командиры яростно заорали, правда, единственное слово «Ложись!». И весь Седьмой легион практически сразу дружно плюхнулся на землю. Я тоже резво упал с повозки влево от него. Не просто так, ещё и винтовку, раз она лежала рядом, с собой прихватил. А разгрузка с патронами и гранатами и так была на мне.
Хорошо, что по обе стороны дороги имелись неровности. Ещё и трава сильно, по пояс, выросла, так и в поле зерновые колосились. Ещё не успели убрать. Так что, мы сразу же, хоть и не совсем исчезли, но ненадолго потерялись для нападавших. Хотя, и пехотная рота. Уж и там солдаты поняли, что скоро помирать будем.
Тяжелее пришлось конной полусотне. Правда, двум десяткам, несшим дозор справа. Ещё два дозора неторопливо ехали слева, а десяток проверял дорогу впереди колонны. И ещё десяток во главе с сотником Козьмой Крючковым ехала чуть впереди легиона. Конный корнет Шереметев как раз находился там.
И дозоры справа сразу же потеряли половину коней, может, и самих казаков. Всё-таки турки больше в них и целились. Уцелевшие тут же попадали на землю. Понимали, что просто расстреляют. Хотя, кто-то из них резво умчался и вперёд, постепенно забирая влево. И с дозоров слева несколько конников повернули назад и умчались в сторону Плевны. Тоже правильно. И за подмогой рвануться надо.
Но хуже было, конечно, раненым. Они все лежали в повозках, а их начали поливать свинцом. Часть, правда, тоже сползла на землю. Но и солдаты роты оказались не из новобранцев, и мы уже успели достаточно понюхать в Плевне пороха. Нас просто так не возьмёшь!
Так что, я просто передал по цепочке:
— Огонь! Слева направо!
И мы начали стрелять. Весь легион был в разгрузках, поэтому у нас имелись и гранаты. Так что, если турки смогут приблизиться к нам, будем отбиваться уже ими. И думаю, что отобьёмся.
Мои легионеры сосредоточились на коннице. Хорошо, что мы ехали и шли все вместе, и в середине колонны. Все легионеры уже лежали на земле, а многие и открыли ответный огонь. Всех я не видел, но мои помощницы и многие стрелки находились неподалёку и неплохо так и старательно укрылись под повозками, а то и в ямках и за бугорками. Вроде, пока все целые…
А мы с Демьяном начали выцеливать тех, кто открыл по нам огонь с земли. Вообще-то, их немного было, скорее всего, не более двух десятков. Половина засела на деревьях, росших не так далеко от дороги, а часть лежала за небольшим холмиком. Я и семёрка моих помощников и помощниц как раз оказались на широком бугорке, и они нам хорошо виднелись. Так что, я показал Николаю на стрелков, сидевших на деревьях, а Демьяну — уже внизу. Тут к нам сразу же присоединились и солдаты Георге. Обе повозки его отряда всё время держались с нами рядом, и потому и его подчинённые вовремя попадали на землю. Тем более, они уже сами стоили нескольких солдат, не нюхавших пороха.
Мой первый же выстрел заставил замереть одного турка, и не стрелка, а явно старшего. Это он высматривал нас в бинокль. Но у меня зрение и так хорошее, и запросто могу попасть в цель и на шестистах шагах. Так что, упокой Господь его душу! И Демьян попал в стрелка неподалёку от него. И Николай сразу же удачно сбил с дерева одного. Мы успели сделать ещё по одному выстрелу, как уцелевшие как белки сиганули с деревьев вниз. Правда, один из них, уже на земле, попытался утащить за собой типа с биноклем, но после моего выстрела и сам лёг с ним рядом.
Демьяна с Николаем уже переключились на конников. Да, лава яростно неслась на нас. Но она уже сильно уменьшилась. Кто-то из нападавших всё-таки не подумал. Да, пехотная рота даже не успела вмешаться. Не успели подольцы повоевать, и с такой ситуацией не сталкивались. Но мой Седьмой легион, хоть и состоял из ополченцев, успел и позаниматься, и пару тяжёлых боев выдержал. У меня там даже девушки стрелки, каких ещё поискать надо! Да, большая часть воинов ничего из себя не представляла, но треть уже многое на себе испытала! Вот они и стреляли, валя одного турка за другим на землю. Нет, все мы целились, хоть и жаль было, в коней. Они больше, в них попасть легче. Тем более, если мчатся прямо на тебя.
Так что, лава уменьшалась на глазах. Не всегда ангорскому коту масленица! Большинство там явно поняло, что всё, и им тоже кранты, поэтому часть прямо на ходу спрыгивала на землю. И большая часть конников стала, по короткой дуге, разворачиваться. Ясно было, что не успеют до нас добраться, перестреляем. Оттого часть захотела уйти. Конечно, кто-то и уйдёт. Не так просто попасть на полном ходу даже в коня. И у нас не все меткие стрелки.
Только вот по мне турки явно продолжали стрелять. Потому что рядом со мной один за другим прожужжали несколько пуль, а пара впилась и в землю. Похоже, что имелась ещё одна группа стрелков? И они охотились именно за мной? Я тут же резко подал немного назад, в крохотную ямку. Вроде, смог разместиться?
— Демьян, Николай! Ищите других стрелков! — тут же заорал я. — По мне стреляют, все вместе.
— Вижу, княже! Сейчас я их достану! — ответил мне Демьян и тут же сделал, один за другим, пару выстрелов. — Одного достал!
И Николай сделал пару выстрелов, правда, пока молчал.
А я резво подал ещё назад. Откуда стреляли, уже засёк. Плохо было видно, лишь небольшой бугорок, и то тут же переместившийся вбок. И едва он замер, я сделал выстрел. Всё, один есть! Тоже навек замер. Но там их было не менее семи, скорее, и больше. Слишком много пуль рядом прожужжало! Мы с Демьяном уже достали двоих. Тут и Николай стрельнул и сразу же воскликнул:
— Княже, ещё один!
Но его слова были последними, что я услышал. Тут мне вдруг стало резко больно — одно за другим в правом плече и чуть ниже сильно кольнуло. Да, сразу же после выстрела решил переместиться немного влево, резво пополз, но, похоже, получилось неудачно. Да, хоть и жаль, пришлось тело чуть приподнять, и меня подстрелили. Тут у меня сильно закружилась голова, свет стал меркнуть и чуть позже и погас. Похоже, всё, приплыл? Надо сушить вёсла…
Море, море, мир бездонный,
Пенный шелест волн прибрежных…
Да, прощайте скалистые горы. Мне явно больше не видеть вас…
Эпилог
— Так, Людвиг, как у вас там дела? Как новые сотрудники?
— Работаем, herr посол. Старательные сотрудники. В Киреш недавно съездили, посмотрели на фабрики. Хорошие велосипеды, не хуже наших, получились. Идут и ещё начаты поставки оборудования для предприятий по производству консервов, жареной картошки и других продуктов. Швейная фабрика в Санкт-Петербурге для frau Луизы почти готова. Там скоро начнётся и строительство другого велосипедного завода. Всё, herr посол, согласно договорённостей. Только у меня такое чувство, что мы упустили что-то важное. Или нас крупно обманули? Или мы сами обманулись?
— Даже так, Людвиг? Ладно, не расстраивайтесь. Что в ваших силах, Вы сделали. И не так плохо, как Вам кажется. Тут из Берлина пришла очередная шифрованная телеграмма. Похоже, что нашим геологам в этом Трансваале крупно повезло? Найдены и другие месторождения золота, и они тоже оказались богатыми. Так что, нас, Людвиг, однозначно ждут награды!
— Э, я рад, herr посол! И позвольте поинтересоваться, что далее последует? Уж англичане наверняка вмешаются?
— Они, Людвиг, уже вмешалась, и нагло! Пока неофициально, но англичане выразили своё недовольство с началом захвата Намибии и как бы нашим откровенным вмешательством в бурские дела. Мало того, они как бы потребовали от нас остановиться, по крайней мере, всё согласовать с ними! Но из Берлина получили ответ, что ничего такого нет, лишь оказывается помощь слаборазвитым республикам буров, тем более, родственным немцам народу. А что касается этой Намибии, то Германской империи как бы просто нужны порты для торговли с туземцами. В общем, отписались.
— Ну, да, herr посол, им можно, а нам нельзя? Но и нашей Германской империи нужно жизненное пространство!
— Конечно, Людвиг, нужно! И мы его обязательно получим! Пока там, в Намибии! Ладно, расскажите, что Вас беспокоит. Вы явно обнаружили что-то важное.
— Пока нет, herr посол. Меня всё волнуют дела юного князя. Чем больше думаю, тем больше кажется, что мы что-то упустили. И он явно не тот глупый мальчишка, за кого мы его принимаем.
— Конечно, не глупый, Людвиг, просто наивный. Но со временем заматереет. А так, да, уже не мальчишка. Согласен, что мы его всё же слегка недооценили. Жаль, что Генрих сильно опоздал с выездом в эту Румынию. Не его вина, но досадно. А сейчас из Бухареста пришли срочные сообщения, что русские взяли Никополь. Ещё три дня назад. И в Плевне удачно отбили очередную атаку турок. Туда, на помощь бригаде полковника Тутолмина, уже подошли три пехотных и один кавалерийский полка и, главное, много артиллерии. Конечно, и турки получили немалые подкрепления, но, к сожалению, Плевну им уже не взять. Ещё и русские войска из-под Никополя скоро подойдут туда. Может, они и там? Пятьдесят километров за день пройти можно, тем более, кавалерии. И пехота сможет. И ещё, к сожалению, оказалось, что после удачного артиллерийского налёта русских был ранен и сам Осман-паша, и другие турецкие командиры. Есть и убитые, в том числе и Гассан-Сабри-паша. Во главе стал Адил-паша, но, согласно мнению наших военных, у него уровень сильно ниже.
— Да, herr посол, получается, что туркам не хватило немного времени! А ведь они, заняв Плевну, могли сковать там русских!
— Могли, Людвиг, но, к сожалению, у них это не получилось. Согласно последним сведениям, как раз наш беспокойный мальчик им и помешал. Оказывается, это он сообщил майору Тутолмину о возможном отходе войск Османа-паши из Видина, что Великий князь Николай Николаевич, после рапорта этого майора, снял бригаду полковника Тутолмина из-под Никополя и отправил в Плевну. И она сразу же разбила там три батальона турок. И наш мальчик как бы принял в этом бою прямое участие и даже отличился. Ещё он создал там из болгарских ополченцев какой-то Седьмой легион, и тот как бы неплохо показал себя при попытке турок прорваться к Плевне с юга. И наш мальчик опять отличился. И, к сожалению, мы тут, Людвиг, прозевали, что русские создали новую взрывчатку и применили её при производстве новых типов мин и гранат! Это именно они сильно помогли русским войскам в Плевне. И в Берлине сейчас недовольны. Нам, Людвиг, нужна эта взрывчатка! И мины, и гранаты!
— Виноват, herr посол, да, упустили. И, похоже, что полковница Тутолмина тоже причастна к их производству. Русские химики Зинин и Бородин подали заявки на их регистрацию, но там в качестве причастных лиц указаны и майор Тутолмин, и сама полковница. Ещё это она организовала какое-то предприятие по их производству, но всё засекречено, и нам пока подробностей узнать не удалось.
— Да, Людвиг, упустили. И, знаешь, у меня тоже возникли мысли насчёт того, что, хоть это и кажется невероятным, возможно, что как раз наш мальчик может иметь отношение ко всему. Да, сначала могло иметь место и патриотический порыв души. Но почему позже он так рвался в эту Плевну? Явно что-то узнал по пути. Скорее всего, от румын? А те решили ему помочь и дали какую-то «группу особого назначения» во главе с сублокотенентом Лозяну. Хотя, как оказалось, выделили обычное пехотное отделение, но с подготовленными солдатами. И этот Лозяну оказался хорошим офицером.
— Да, herr посол, похоже, что имеет. Почему-то именно майор Тутолмин, как оказалось, с большой партией мин и гранат, выехал сначала в Зимницу, и уже оттуда отправился в Плевну? И полковник Тутолмин, его старший брат, со своей бригадой тоже оказался там. И ещё юный князь Куракин. И им сильно помог Великий князь Николай Николаевич. И они все действовали слаженно.
— Да, Людвиг, мы недооценили и Великого князя. Он и так имеет долю в наших предприятиях, так теперь подгребёт под себя и новые взрывчатку и оружие. Тутолмины, особенно полковник, его люди. И юный князь будет под его опекой. Хотя, уже там. И нам придётся пересмотреть отношение к мальчику. Судя по имеющимся данным, он теперь продвинулся в военных делах, ещё и повоевал, и неплохо. Уже не юнец, пусть пока и наивен. И станет опасным. Но мы будем с ним сотрудничать. Нам это выгодно. Продажи его новой книги уже сейчас превзошли все ожидания. Переиздание прежних, хотя, и дополненных, тоже оказалось выгодным.
— А как, herr посол, с подготовкой экспедиции в Мексику? А то этот литератор и чиновник Константин Скальковский уже по пути в Ekaterinburg. Немного осталось.
— Похоже, Людвиг, что экспедиция всё-таки будет. После успеха в Южной Африке в Берлине нашлись некоторые заинтересованные лица. Они провели изыскания в доступных архивах и выяснили, что города у туземцев там имелись, и шансы найти их развалины велики. Если это удастся, то престиж наших германских учёных вырастет. Так что, экспедиция признана целесообразной, и уже выделены нужные средства. В следующем месяце возможна и отправка.
— Э, herr посол, мне тоже хотелось бы туда отправиться!
— Что, Людвиг, тоже захотел стать первооткрывателем? Нет, у нас и тут работы много. Мы даже с делами одного юнца не можем толком разобраться. А он взял и стал защитником Плевны. И теперь дела русских на Балканах значительно улучшились. Они, Людвиг, уже дошли до Шипкинского перевала! Скоро откроется путь и на Софию. Да, отряд Цесаревича Александра застрял под Рущуком и Шумлой, но это окажет не такое большое влияние на текущую обстановку. Русские, вон, сняли и осаду крепости Баязет на Кавказе. Хотя, у них там сложностей хватает. Но, похоже, что русские имеют большие шансы завершить войну уже в этом году.
— Э, herr посол, англичане им этого не позволят!
— Конечно, не позволят. Они уже ввели свои корабли в проливы. Правда, часть убрали и решили направить их на юг Африки. Теперь решили уже нам мешать. Никак не могут успокоиться!
— Да, herr посол, постоянно мешают. Они и здесь нам покоя не дают. Давно ведут слежку за полковницей Тутолминой и сестрой юнца, и многих чиновников подкупили. Но, похоже, что и им пока не удалось добраться до новой взрывчатки и мин с гранатами?
— Надо бы, Людвиг, осторожно поговорить с полковницей и заинтересовать её? Для неё же и её семьи будет выгодно. Мы можем дать ей хорошие доли в совместном производстве. У русских нет таких возможностей, как у нас. И нужное оборудование предоставим. Вы тут постарайтесь. И, Людвиг, Вы подыскали жениха для freifrau Александры? Учтите, что юный князь ей явно дорожит!
— Уже, herr посол. Мой племянник всё-таки захотел посмотреть на неё и скоро приедет в Санкт-Петербург. А что задержался, так решил хоть немного изучить музыку юного князя. Чтобы выглядеть привлекательнее в глазах девушки. А деньгами я его обеспечу.
Приложение 04.
Музыка, упоминаемая в «Вот и свела нас судьба» (На войне как на войне…):
4.01). 3.89). ×181). «Шаланды полные кефали» из к/ф «Два бойца» (1943) (муз. — Никита Богословский, ст. — Владимир Агатов, исп. — Марк Бернес).
4.02). 3.92). ×184). «Ах, Одесса, жемчужина у моря…» (1936) (муз., ст. — Модест Табачников, исп. — Марк Бернес).
4.03). 3.84). ×178). «Ah, dites, dites» (1965) (муз. — Андре Попп (Andre Popp), ст. — Эдди Марне (Eddy Marnay), исп. — Мари Лафоре (Marie Laforet) (фр.)).
4.04)@. 3.44)@. 1.77)#@. ×68)@. «Берёзы» (2001–2002) (муз. — Игорь Матвиенко, ст. — Михаил Андреев, исп. — «Любэ», солист Николай Расторгуев).
4.05). 3.72). ×173). «Жизнь моя как ветер» («Коник ты мой») («Я пока ещё живой») из к/ф «Баязет» (2003) (муз. — Михаил Григорьев, Николай Парфенюк, ст. —, исп. — '').
4.06)@. 3.54)@. 2.63)@. ×111)@. «Как упоительны в России вечера» (1996,1998) (муз. — Александр Добронравов, ст. — Виктор Иванович Пеленягрэ, исп. — «Белый Орёл» (Владимир Анатольевич Жечков)).
4.07)@. 3.49)@. 2.38)@. 1.16)@. ×12)@. «Путь домой» (2004) (муз., исп. — Дидюля).
4.08)@. 3.50)@. 1.22)@. ×16)@. «Синдерелла» или «Золушка» (2017) (муз., исп. — Алексей Архиповский (балалайка), Александр Поелуев (аккордеон)).
4.09)@. 3.17)@. 2.20)@. 1.05)@. ×02). «Mariage D’Amour» (1978, выход 1979) (в тексте «Весенний вальс» или «Мелодия рая») (муз. — Поль де Сенневиль (Paul De Senneville), исп. — Ричард Клаудерман (Richard Clayderman) (пиан.), Жорж Дэвидсон (George Davidson) (пиан.), Lumiere Tales (эл. муз.)).
4.10)@. 3.03)@. 2.91)@. ×138)@. «Les Moulins de mon Coeur» или «Мельницы моего сердца» () (муз. — Мишель Легран (Michel Legrand), ст. —, исп. — (рус.) Анастасия Вязова, (фр.) Мирей Матье (Mireille Mathieu), Мишель Легран (Michel Legrand), Фрида Боккара (Frida Boccara) (1969), Алан Делон (Alain Delon), Руге Байзер (Rouge Baiser), орк. Поля Мориа (Paul Mauriat) (1973)).
4.11)@. 3.25)@. 2.53)@. 1.55)@. ×49)@. «Хотят ли русские войны» (1961) (муз. — Эдуард Колмановский, ст. — Евгений Евтушенко, исп. — Марк Бернес, Ренат Ибрагимов).
4.12)@. 3.26)@. 2.25)@. ×87)@. «Песенка кавалергарда» из к/ф «Звезда пленительного счастья» (1975). Реж. Владимир Мотыль. (муз. — Исаак Шварц, ст. — Булат Окуддава, исп. — Владимир Качан, Олег Погудин).
4.13)@. 3.31)@. 2.67). ×114)@. «Офицерский романс» из к/ф «Цена сокровищ» (1992) (муз. — И. Кантюков, ст. — Н. Болтянская, исп. — Лариса Кандалова, Александр Топчий).
4.14). 3.37). ×152). «Песня о звёздах» (1964) (муз., ст. — Владимир Высоцкий, исп. — «Любэ», солист Николай Расторгуев (2001)).
4.15)@. 3.18)@. 2.62)@. ×110)@. «A comme amour» или «Приди ко мне любовь» (1978) (муз. — Поль де Сенневиль (Paul De Senneville), Оливер Туссен (Oliver Tоussaint), исп. — Ричард Клаудерман (Richard Clayderman)).
4.16)@. 3.85)@. 2.39)@. 1.21)@. ×15)@. «Eleana» (1985) (муз. — Поль де Сенневиль (Paul De Senneville), исп. — (пиан.)).
4.17). ×186). «Joie de Vivre» из альбома «My Heart Will Go On» (2000) (муз. — Жорж Дэвидсон (George Davidson), исп. — Жорж Дэвидсон (George Davidson). (пиан.)).
4.18.1). 2.29.1). 1.13.1). «К Элизе» (1810, 1865) (муз. — Людвиг ван Бетховен (Ludwig van Beethoven), исп. — (пиан.)).
4.18.2). 2.29.2). 1.13.2). Песня (ст. —, исп. — Мирей Матье (Mireille Mathieu)).
4.19)@. 3.05)@. 2.01)@. 1.44)@. ×38)@. «Sous le ciel de Paris» или «Под небом Парижа» для к/ф «Sous le ciel de Paris» (1951) (муз. — Юбер Жиро (Hubert Giraund), ст. — Жан Дрежак (Jan Drejag), исп. — Мирей Матье (Mireille Mathieu), Эдит Пиаф (Edith Piaf) (1954), Ив Монтан (Yves Montand) (1964), Олег Погудин, Дорошева Варвара).
4.20). 3.58). ×161). «Emmanuelle» («Эммануэль») (1974) (в тексте «Музыка любви») из фильма «Эммануэль» (1974) (муз., ст. — Эрве Руа, Пьер Башле (Pierre Bachelet), исп. — Джо Дассен (Joe Dassin) (фр.), аранж. — Джеймс Ласт (James Last), исп. — Френсис Гойя (Francis Goya)).
4.21)@. 2.19)@. 1.04)@. ×01)@. «W of rain» (в тексте «Вальс дождя») из проекта «Пятое измерение» (1986–2008) (муз. — Ярослав Никитин, аранж. — Сергей Кузнецов, исп. — ).
4.22)@. 3.51)@. 2.42)@. 1.14)@. ×10)@. «I Miss You» (в тексте «Мелодия слёз») (2001) (муз. — The Daydream, исп. — The Daydream (пиан.)).
4.23)@. 2.70)@. ×117)@. «Песенка французского солдата» (Quand un soldat) (1952) (муз., ст. — Франсис Лемарк (Francis Lemarque), исп. — Ив Монтан (Yves Montand)).
4.24.1). 3.74.1). ×175.1). «Manchester et Liverpool» («Manchester y liverpool» (исп.)) (1966) (муз. — Андре Попп (), ст. — Эдди Марней (Eddy Marnay (Edmond Bacri)), исп. — оркестр Франка Пурселя (Franck Pourcel), Мари Лафоре (Marie Laforet) (фр., исп., итл.), Jeanette (Джаннет) (исп.)).
4.24.2). 3.74.2). ×175.2). «Манчестер-Ливерпуль» (сл. «На дорогах мокрый снег, надежды белый парус смят волной…» — Александр Глезер (1973), исп. — Алла Иошпе (1973), сл. «Вновь чужие города, и снова с неба серые дожди» — Лев, Барашков (), исп. — Лев, Барашков, сл. «Я могу тебя простить» — Роберт Рождественский (1972), исп. — Муслим Магомаев (1972), Алёна Свиридова и Лев Лещенко (1997), сл. «Манчестер и Ливерпуль опять зажгли в ночи свои огни» — Леонид Дербенёв (), исп. — Александр Бобков, сл. «Погода», исп. — Юрий Визбор (1971)).
4.25). 3.42). 2.92). ×139). «Dolannes Melodie» из к/ф «У савана нет карманов» ('') (1974) (муз. — Поль де Сенневиль (Paul De Senneville), исп. — Жан-Клод Борелли (Jean-Claude Borelly), (Claude Vasori (Caravelli)), Жорж Дэвидсон (George Davidson)).
4.26.1). 3.69.1). ×170−1). «Das kleine Küken piept» (2013) (муз. — Erisvaldo Da Silva, Bruno Benvenuti, Masimiliano Moroldo, ст. — Bruno Benvenuti, исп. — «Pulcino Rio» (2011), «Heidis Erben» (2013)).
4.26.2). 3.69.2). ×170−2). «Цыплёнок по имени Пи» () (муз. — Erisvaldo Da Silva, Bruno Benvenuti, Masimiliano Moroldo, ст. —, исп. — '').
4.27). ×187). «Mein Vater war ein Wandersmann» («Счастливый странник») (1949) (муз. — Фридрих Вильгельм Мёллер (1949), аранж. — Милтон Делаг, ст. — Флоренц Фридрих Сигизмунд (1791–1877) (1847), исп. — «Шаумбургские сказочники» (1949), «Heidis Erben» (2011)).
4.28). ×188). «Марш авиаторов» (в тексте «Марш сталинской авиации») (1920?, 1923) («Herbei zum kampf», «Heraus zum kampf» (1929)) (муз. — Юлий Хайт, ст. — Павел Герман, исп. — ).
4.29). ×189). «Как молоды мы были» (1975) (муз. — Александра Пахмутова, ст. — Николай Добронравов, исп. — Александр Градский).
4.30)@. 2.15)@. 1.32)@. ×26)@. «Et si tu n’existais pas» («Если б не было тебя») (1976) (муз. — Тото Котуньо (Toto Cotugno), Паскуаль Лозито (Paskuale Losito), ст. — Джо Дассен (Joe Dassin), Клод. Лемель (Claude Lemesle), Пьер Деланоэ (Pierre Delanoe), исп. — Джо Дассен (Joe Dassin) (фр.)).
(«Oasis» (1975) (муз. — Тото Котуньо (Toto Cotugno), Паскуаль Лозито (Paskuale Losito), ст. — Вито Паллавичини (Vito Pallavichini), исп. — «Albatros» (ит.))
(Русский текст гр. «Несчастный случай» (Алексей Кортнев) (1999)).
4.31). ×190). «A Toi» (1976) (муз. — Джо Дассен (Joe Dassin), Жан Бодло (Jean Baudlot), ст. — Клод. Лемель (Claude Lemesle), Пьер Деланоэ (Pierre Delanoe), исп. — Джо Дассен (Joe Dassin) (фр.)).
4.32). ×191). «Тёмная ночь» («Dark Night») (1942) к/ф «Два бойца» (1983) (муз. Никита Богословский, сл. — Владимир Агатов, исп. — Леонид Утёсов (1942), Марк Бернес, Иосиф Кобзон).
4.33). «На прекрасном голубом Дунае» («An der sconen blauen Donau») (1867) (муз. — Иоганн Штраус-сын, исп. — ).
4.34). «Сказки Венского леса» («Geschicten aus dem Wienerwald») (1868) (муз. — Иоганн Штраус-сын, исп. — ).
4.35)@. 3.79)@. 1.29)@. ×23)@. «Сиртаки» (1964) для к/ф «Грек Зорба» (муз. — Микис Теодоракис, исп. — ).
4.36)@. 3.43)@. 1.60)@. ×54)@. «Romance d’amour» (1939) («Романс Гомеса»?) («Нiч яка місячна… »?) (1885?) (муз. — Нарсисо Йепес (Narciso Yepes)(?), исп. — Висенте Гомес () (гит.)).
4.37)@. 3.29)@. 2.33)@. ×91)@. «Дунайские волны» (рум. «Valurile Dunării», серб. «Дунавски валови»/«Dunavski valovi») (1880) (муз. — Иосиф (Ион) Ивановичи (рум. Iosif Ivanovici, 1845—1902), исп. — ).
4.38)@. 3.30)@. 2.32)@. ×90)@. «На сопках Манчжурии» () (в тексте «Балканские горы») (муз. — Илья (Илий) Алексеевич Шатров, ст. — Степан Петров (Скиталец), исп. — Иван Козловский).
4.39.1)@. 2.75.1)#@. ×122−1)@. «Alouette» или «Жаворонок» () из передачи «В мире животных» (в тексте «Лебединый вальс») (муз. — Ариэл Рамирес (исп. Ariel Ramires), аранж. Поля Мориа (Paul Mauriat), исп. — орк. Поля Мориа (Paul Mauriat)).
4.39.2)@. 2.75.2)#@. ×122−2)@. '«La Peregrinación» или «Паломничество» (Huella Pampeana) () (муз. — Ариэл Рамирес (исп. Ariel Ramires), ст. —, исп. — Los Fronterizos, Paloma Pradal, Los Calchakis, Florence K., Mercedes Sosa).
4.40)@. 2.74)@. ×121)@. «Little Man» (1966) (муз. — Сальваторе Филипп «Сонни» Боно (Salvatore Phillip «Sonny» Bono), аранж. Джеймс Ласт (James Last) (1968), исп. — «Сонни» Боно и Шер (Шерил Саркисян (Sheryl Sarkisian))).
4.41)@. 3.14)@. 2.07)@. 1.57)@. ×51)@. «Ах эти чёрные глаза» (1928) (муз. — Оскар Давидович Строк, ст. — Александр Перфильев, исп. — Пётр Лещенко, Олег Погудин).
4.42)@. 3.13)@. 1.27)@. ×21)@. «Танго любви» («Tango d’amore») (1966) (муз. — Доменико Модунью (Domenico Modugno), ст. — Nina Pilchowska, исп. — Анна Герман (Anna German)).
4.43)@. 3.12)@. 2.13)@. ×82)@. «Татьяна» (1930) (муз., сл. — Марк Марьяновский, Оскар Давидович Строк, гитарная обработка — Игорь Ковалевский, исп. — Пётр Лещенко).
4.44)@. 3.16)@. 2.61)@. ×109)@. «Голубые глаза» () (муз., ст. — Оскар Строк, исп. — Константин Сокольский, Оскар Давидович Строк, Пётр Лещенко).
4.45)@. 3.15)@. 2.57)@. ×106)@. «Der Pariser Tango» (1971) (муз., ст. — Christian Bruch, Georg Buschor, исп. — Мирей Матье (Mireille Mathieu), Ирина Дельская).
4.46)@. 3.11)@. 1.25)@. ×19)@. «Romance De Barrio» («Соседский роман») () (муз. — Анибаль Тройло (Anibal Troilo), ст. — Омеро Манци, исп. — Floreal Ruiz).
4.47)@. 3.10)@. 2.14@. ×83)@. «Рио-Рита» (1932) (муз. — Энрике Сантеухини (Enrique Santeugini), ст. — O. H. Adam, J. Brest (нем.), H. Gietz, I. Sterbini (фр.), исп. — ).
4.48)@. 2.55)@. ×104)@. «La Corrida» («Коррида») (из альбома «Субботняя ночь на земле») (1994) (муз. — Френсис Кабрел (Francis Cabrel), ст. —, исп. — ).
4.49). ×192). «Мечта» (2003, издана 01.01.2004) (муз., исп. — Дидюля).
4.50.1). ×158). «Nathalie» (исп.), «Nostalgie» (фр.) (1982) (муз. — Хулио Иглесиас (Julio Iglesias), ст. — (пер. Николай Левкович), исп. — Хулио Иглесиас (Julio Iglesias), Френсис Гойя (Francis Goya)).
4.50.2). «Очи чёрные» («Очи чёрныя») (1884) (муз. («Valse Hommage») — Флориан Герман, ст. — Евгений Гребёнка (1843), исп. — Фёдор Шаляпин, Изабелла Юрьевна, Николай Сличенко, Алла Баянова).
4.50.3). «Les Yeux Noirs» () (исп. — Мирей Матье (Mireille Mathieu), Патрисия Каас).
4.51). ×193). «Белла Чао» («Bella ciao») («Прощай красавица») (февраль-март 1940) (муз., ст. — нар., исп. — Ив Монтан (), Муслим Магомаев (1963), Дин Рид, Олег Погудин).
4.52)@. 3.80)@. 1.26)@. ×20)@. «La Playa» (1964) (муз. — Jo Van Wetter, аранж. Джеймс Ласт (James Last), Френсис Гоя (Francis Goya), ст. — Pierre Barouh, исп. — Claude Ciari (гит.), Мария Лафоре (Marie Laforêt) («La Plage») (12.1964) (фр.)).
4.53). ×194). «Ребята, надо верить в чудеса» («Алые паруса» (06.1966) (муз., ст. — Владимир Исаакович Ланцберг, исп. — Владимир Исаакович Ланцберг, Игорь Саруханов).
4.54). ×195). «Я тебя никогда не забуду» (1978, исп. 1980) из рок-оперы «Юнона и Авось» (1978) (муз. — Алексей Рыбников, ст. — Андрей Вознесенский (1965), исп. — Николай Караченцев и Елена Шанина).
4.55). ×196). «Прощайте скалистые горы» (1943) (муз. — Евгений Жарковский, ст. — Николай Букин, исп. — Владимир Бунчиков и Пётр Киричек, Иосиф Кобзон, Большой детский хор ЦТ и ВР п/у Виктора Попова (БДХ), сол. Серёжа Парамонов, Олег Погудин).
4.56)@. 2.27)@. ×89)@. «Журавли» (1969) (муз. — Ян Френкель, ст. — Расул Гамзатов (перевод Наум Гребнев), исп. — Марк Бернес, Иосиф Кобзон).
4.57). 3.48). ×155). «Песня гардемаринов» из к/ф «Гардемарины, вперёд» (1987) (муз. — Виктор Лебедев, ст. — Юрий Ряшенцев, исп. — Дмитрий Харатьян и Олег Анофриев).
4.58). ×197). «Моя гитара» (1987) (муз. — Вячеслав Добрынин, ст. — Леонид Дербенёв, исп. — Сергей Беликов).
4.59). ×198). «Сон-трава» («У беды глаза зелёные») (?) из к/ф «Опасные друзья» (1979) (муз. — Евгений Птичкин, ст. — Татьяна Коршилова, исп. — Сергей Беликов (1979), Валентина Толкунова (1986)).
4.55). ×199). «Орёл Шестого легиона» (лето 1975) (муз. — Владлен Колмогоров, ст. — Александр Козлов (часть текста из книги «Калигула или после нас хоть потоп», автор Йозеф Томан (1956), перевод И. Холодова (1973), исп. — Владимир Высоцкий).
4.55). ×200). «Море» из т/ф «Берегите женщин» (1981) (муз. — Юрий Антонов, ст. — Леонид Фадеев, исп. — Юрий Антонов).
Примечание:
1). # — мелодии и песни, отправленные княжне Татьяне Юсуповой в Швейцарию.
2). * — авторство главного героя.
3). @ — музыка, включенная в сборник «Музыка нового времени».
Книга предоставлена Цокольным этажом , где можно скачать и другие книги.
Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free.
Еще у нас есть:
1. Почта b@searchfloor.org — отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.
2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» .
Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:
Вот и свела нас судьба (на войне как на войне)