Я всегда был расчетливым. Без чувства вины, без совести. Эгоистом, нацеленным на свою выгоду в первую очередь. Именно поэтому женщины для меня не имели особого значения, я никогда не влюблялся, потому что похоть не туманила мне голову, как большинству. Я отделял базовые потребности от действительно важных вещей. До нее. До Леры.

Сначала я просто трахал ее. Как любую другую красивую куклу, которые были до нее. Потом я начал замечать, что думаю о ней, когда ее долго нет рядом. Начал жаждать ее под собой, именно ее, а не женщину без лица. Она перестала быть просто красивым телом, удовлетворяющим потребности. Она стала одержимостью. Я начал слушать то, что она говорит. Начал разговаривать с ней, как с равной. Понял, что она не просто кукла, а умная и хитрая девушка, желающая того же, чего и я – власти. Я был готов дать ей очень многое, пойти на уступки там, где не уступал никому, но в один момент она у меня была, а в другой исчезла.

Пуф!

Ее жизнь забрали из ее тела на моих глазах, пока я боролся с наручниками, выворачивая суставы, но все равно не успел до того, как она упала на пол, бледная, не дышащая, с мокрыми от слез щеками и навсегда закрывшимися глазами.

Даже жестокие пытки, последовавшие после ее смерти, не смогли переплюнуть ту боль, которая начала разъедать мои внутренности, когда я понял, что больше не увижу ее живой. Лера влюбила меня в себя, стала моей первой слабостью, а потом оставила жить в агонии, о существовании которой я даже не подозревал. А тот, кто сделал это с ней, человек-призрак, руководящий даже после своей смерти для всего мира, мой будущий тесть, все еще ожидал, что после такого урока, я буду хорошо обращаться с его дочерью. Моей невестой. Маленькой, никчемной девчонкой, которую я и так еле выносил. Да, я должен был жениться на Лиане ради власти, но я не собирался ради нее отказываться от Леры. Ее отняли у меня силой, чтобы преподать урок, и теперь мелкая дрянь Лиана будет всю жизнь расплачиваться за то, что сделал ее папаша. Она уже в моих руках, живет в моем доме, в иллюзии, что ее спасут, что скоро все закончится и она перестанет быть невестой Казбека до того, как станет его женой, но этого не случится. Я женюсь на ней и заставлю страдать за каждый день моей боли от потери Леры. Даже если на это уйдет вся жизнь.

Я всегда был расчетливым. Без чувства вины, без совести. Эгоистом, нацеленным на свою выгоду в первую очередь. Именно поэтому женщины для меня не имели особого значения, я никогда не влюблялся, потому что похоть не туманила мне голову, как большинству. Я отделял базовые потребности от действительно важных вещей. До нее. До Леры.

Сначала я просто трахал ее. Как любую другую красивую куклу, которые были до нее. Потом я начал замечать, что думаю о ней, когда ее долго нет рядом. Начал жаждать ее под собой, именно ее, а не женщину без лица. Она перестала быть просто красивым телом, удовлетворяющим потребности. Она стала одержимостью. Я начал слушать то, что она говорит. Начал разговаривать с ней, как с равной. Понял, что она не просто кукла, а умная и хитрая девушка, желающая того же, чего и я – власти. Я был готов дать ей очень многое, пойти на уступки там, где не уступал никому, но в один момент она у меня была, а в другой исчезла.

Пуф!

Ее жизнь забрали из ее тела на моих глазах, пока я боролся с наручниками, выворачивая суставы, но все равно не успел до того, как она упала на пол, бледная, не дышащая, с мокрыми от слез щеками и навсегда закрывшимися глазами.

Даже жестокие пытки, последовавшие после ее смерти, не смогли переплюнуть ту боль, которая начала разъедать мои внутренности, когда я понял, что больше не увижу ее живой. Лера влюбила меня в себя, стала моей первой слабостью, а потом оставила жить в агонии, о существовании которой я даже не подозревал. А тот, кто сделал это с ней, человек-призрак, руководящий даже после своей смерти для всего мира, мой будущий тесть, все еще ожидал, что после такого урока, я буду хорошо обращаться с его дочерью. Моей невестой. Маленькой, никчемной девчонкой, которую я и так еле выносил. Да, я должен был жениться на Лиане ради власти, но я не собирался ради нее отказываться от Леры. Ее отняли у меня силой, чтобы преподать урок, и теперь мелкая дрянь Лиана будет всю жизнь расплачиваться за то, что сделал ее папаша. Она уже в моих руках, живет в моем доме, в иллюзии, что ее спасут, что скоро все закончится и она перестанет быть невестой Казбека до того, как станет его женой, но этого не случится. Я женюсь на ней и заставлю страдать за каждый день моей боли от потери Леры. Даже если на это уйдет вся жизнь.

– Почему ты разгуливаешь по дому в таком виде? – пугает меня грубый голос за спиной, когда я крадусь в темноте ночи к кухне.

Я подскакиваю на месте и тихо вскрикиваю от неожиданности. Казбек стоит в нескольких шагах от меня и светит фонариком на телефоне, направив его на мое тело в шортах и топике.

– Сейчас ночь, я в пижаме, – указываю на очевидное. – Нужно было одеться, чтобы пойти за водой? С каких пор ты стал таким ханжой? Я же не в белье хожу.

– Эти шортики немногим отличаются от трусов, – осуждающе говорит этот придурок. – Я вижу складки твоей задницы. Ты забыла, что в этом доме круглосуточно дежурит охрана? Или надеешься привлечь чье-то внимание?

– П-ф-ф-ф! Очень надо, чтобы одна из твоих горилл обратила на меня внимание! – закатываю глаза. – Иди куда шел, Казбек. Я хочу попить и лечь спать.

Отвернувшись, я иду дальше по огромному холлу на кухню и открыв холодильник для напитков, беру бутылку воды, но выход преграждает массивная темная фигура, застывшая в дверном проеме. Мои глаза привыкли к темноте, я специально не стала пользоваться подсветкой телефона, чтобы не привлечь внимание охраны, патрулирующей дом, но все равно не могу разглядеть выражение лица Казбека. Он всегда либо игнорирует меня, либо оскорбляет. Третьего не дано. Зачем сегодня вдруг решил изменить свое поведение и последовал за мной, когда я ушла от уже надоевшего обмена «любезностями»?

– Ладно, что тебе нужно? – вздыхаю нетерпеливо, остановившись прямо перед ним.

То, что моя макушка находится на уровне его груди, а в ширину он вдвое больше меня, конечно, заставляет чувствовать себя уязвимой. Меня всю жизнь окружали спортивные, сильные мужчины, я даже была влюблена в одного из таких гигантов, но у Казбека кроме физической силы есть еще и тяжелая аура психопата-убийцы, так что я часто нервничаю, когда мы оказываемся так близко, ведь он может спокойно задушить меня или свернуть шею, и глазом не моргнув. Это желание так и читается в его темных глазах при виде меня.

– Мне нужно, чтобы ты перестала вести себя, как избалованный ребенок, Лиана. Ты моя невеста. Будущая жена Главы. Соответствуй, или мне придется лично заняться твоим перевоспитанием.

– Я не веду себя, как ребенок. Ну вышла один раз в пижаме, и что? Я же слушаюсь тебя и твоего отца. Иду, куда мне велят, делаю вид, что счастлива быть твоей невестой, не болтаю лишнего. Что еще тебе от меня нужно?

– Мне нужно, блядь, чтобы ты перестала играть в невинную зайку! Я прекрасно знаю, какой сукой ты можешь быть. Не нужно играть в хорошую девочку, я терпеть не могу лицемерие!

– Я ни в кого не играю, мудак! – аж задыхаюсь от возмущения. – Ты можешь считать меня кем хочешь, но я не буду играть роль стервы, которая тебе так нравится. Делай с этим, что хочешь! Я до смерти устала, что мне указывают, как жить. Не хватало еще, чтобы мне указывали, какой быть и что из себя представлять! Я такая, какая есть, и меняться не собираюсь. Саму себя ты у меня не отнимешь, Казбек, ни угрозами, ни шантажом!

– Не делай вид, что не понимаешь о чем я, Лиана! – больно сжимает он мое предплечье. – Думаешь, я поверю, что ты просто так среди ночи шатаешься по дому полуголая? Если хотела почесать зуд, то делай это в другом месте, с тем, кто не будет потом трепаться, что поимел невесту Казбека. А вообще, купи себе вибратор. Я запрещаю тебе трахаться с другими мужиками, пока мы не разведемся.

Я настолько шокирована его словами, что на секунду забываю даже о боли в руке, которую он держит мертвой хваткой.

– Ты вообще в своем уме?! Иди к черту, придурок, никакого зуда у меня нет, я же не ты! – пытаюсь вырваться, но он только сильнее сжимает пальцы и я скулю от боли.

Из глаз брызжут слезы, я с отчаянием пытаюсь разжать его пальцы и когда он резко отпускает, падаю на задницу на пол, баюкая пострадавшее предплечье у груди.

– Ты мне руку сломал, урод! – кричу на него, потому что ощущения именно такие, но я боюсь проверять.

Никто никогда не смел так обращаться со мной, что вообще этот изверг себе позволяет? Сам напридумывал, напал на меня, как на преступницу, еще и силу применяет. И этот мужчина станет моим мужем? Да он с легкостью убьет меня в порыве ярости, как только решит, что я снова сделала что-то не так.

Блин, папа, на что ты меня обрек? Мне восемнадцать, я жизни не видела, а из-за тебя умру, так и не пожив нормально. Замужем за психованным ублюдком. Как жаль, что папа умер, не подумав, на чьем попечении я останусь после его ухода.

К сожалению, я родилась не в обычной семье, а в Общине, организованной во времена правления Хрущева – организации, основой которой являются деньги и власть. А во Главе этой организации последние тридцать лет стоял мой отец – Игнатий Попов или просто Поп, как его называли свои. Один из самых влиятельных людей в стране, у которого в кармане были политики и бизнесмены. А, еще деньги, конечно. Много-много денег.

К сожалению, я жила далеко не как избалованная принцесса. Папа был строг со мной, я была практически изолирована всю свою жизнь, всегда в окружении охраны, редко выпускаемая за пределы нашей территории.

Когда папу внезапно убили я перешла в руки его доверенного лица. Потом следующего. И третьего. Снова под охраной, в еще большей опасности, чем раньше. Пока, наконец, большие дяди не решили, кто все же займет освободившееся место Главы и не собрались выдать меня замуж в качестве гарантии. Женихи тоже сменялись быстрее, чем я успевала привыкнуть к новым изменениям в жизни. Со старого, лысого извращенца на молодого, объективно привлекательного морального урода, которого я ненавижу всем сердцем.

Да, я познакомилась с Казбеком раньше, чем он стал претендовать на кресло папы и мою руку, но этот козел не понравился мне с первой встречи и свое мнение о нем я не поменяла, как и он свое обо мне. Ему всего двадцать три, ненамного старше меня, но он слишком много знает и слишком самоуверен, чтобы мне понравиться. Казбек всегда относился ко мне с оскорбительной снисходительностью, даже с презрением, еще не зная меня, но уже сделав выводы только потому, что я дочь Попа. Это многое говорит о нем, как о личности.

К счастью, в отличие от первого жениха, Казбек не очень-то спешит на мне жениться и совершенно не заинтересован в том, чтобы переспать со мной, чему я безмерно рада, потому что надеюсь на то, что он оставит наш брак фиктивным и только на бумаге. Помнится, первый жених Андрей все не мог дождаться того момента, когда наложит на меня свои отвратительные лапы, но к счастью, умер раньше, чем удалось это осуществить. С Казбеком я этого даже не боюсь, его отвращение ко мне очевиднее некуда, но это не значит, что я со спокойной душой смогу выйти за него. Вдруг, вместо обещанного развода через несколько лет он просто решит избавиться от меня, убив? Я бы не удивилась такому исходу, но спасения все равно пока нет. Я заложница и идти мне некуда, а если верить тому, что мне говорят, то за пределами мира Казбека, меня ожидают враги папы, мечтающие отомстить мертвому диктатору хотя бы поиздевавшись над его единственным ребенком. Сбежать отсюда было бы верной смертью, и, только поэтому я решила, что приспособиться и выжить – единственный возможный выход для меня. Но если Казбек начнет распускать руки, не уверена, что смогу терпеть это. Лучше рискнуть и умереть на воле, чем жить, мирясь с побоями и абьюзом.

– Ничего я тебе не сломал, – спокойно говорит этот бесчувственный урод, включая свет и глядя на меня, как на истеричку. – Сжал сильнее, чем нужно, будет синяк и только. Вставай.

– Что вы тут делаете? – раздается голос за его спиной и я вижу, как Казбек на секунду прикрывает глаза и раздраженно морщится, прежде чем отойти в сторону от дверного проема, чтобы пропустить своего отца.

Артур Тарханович хмуро смотрит на меня и я неловко встаю на ноги, вытирая слезы и опуская руку, которая и правда теперь не ощущается так, словно получила серьезную травму. Боль постепенно утихает.

– Ты ударил ее? – резко говорит мужчина, с гневом глядя на сына.

– Нет, – не вдаваясь в объяснения отвечает Казбек.

– Лиана?

– Он слишком сильно сжал мою руку, – говорю, глядя на расцветающий кровоподтек на коже. – Мы поссорились и Казбек вышел из себя. Очень больно, я боюсь, что может быть трещина. Можно утром проверить в клинике?

– Да, я скажу Сереже, он тебя отвезет, а пока давай зафиксируем твою руку, – подходит ко мне Артур Тарханович, осторожно начиная осматривать мое предплечье.

Я почти уверена, что ничего серьезного нет, боль прошла и если не нажимать на образующийся синяк, то все как обычно, но я хочу досадить Казбеку. У него с отцом паршивые отношения, они часто ссорятся, а я уверена, что несмотря на его безразличный вид, ссоры с отцом больно по нему бьют. Рыбак рыбака, как говорится, ведь мои отношения с папой складывались по той же схеме.

Папа всегда заставлял меня сомневаться в себе, морально давил, критиковал, называл неважной и никчемной, убивал любую хорошую эмоцию, но даже после его смерти я не избавилась от этой боли. Артур Тарханович обращается с сыном так же и обычно мне даже жалко своего женишка, но только не сегодня. Он заслужил хорошую взбучку.

– Казбек, принеси аптечку, – приказывает Артур Тарханович.

– Ты думаешь, я знаю где в этом доме аптечка? – язвит тот.

– Тогда принеси один из своих бинтов, руку надо зафиксировать, – нетерпеливо рявкает его отец.

Он очень раздражен, но скорее на поведение сына, а не из-за моей травмы. Я не обманываюсь, для этого мужчины я стою, наверное, на последнем месте по значимости в списке обитателей этого дома. Он считает моего отца злейшим врагом и не испытывает ко мне нежных чувств, но по одному случаю из жизни нашей прислуги я знаю, что Артур Тарханович считает неприемлемым применять силу к женщине и поднимать на нее руку. Все служащие на территории предупреждены об этом после нападения охранника на одну из горничных и он обещал суровое наказание любому, кто ослушается.

– У меня в спальне есть обезболивающие, я дам тебе, как только перевяжем руку, – говорит он мне, когда Казбек уходит за бинтами.

– Спасибо, у меня в комнате тоже есть, я выпью свои, – отказываюсь я.

А потом натыкаюсь на его разочарованный взгляд в пространство, вижу опущенные плечи и начинаю испытывать дурацкое чувство вины, потому что я – причина его сегодняшнего разочарования в сыне.

А ведь Артур Тарханович умирает от рака…

Ему дают год в лучшем случае и по-человечески я сочувствую ему, даже если ему самому на меня глубоко плевать. Почему-то, все, кто знает чья я дочь, считают, что раз я унаследовала гены своего отца, то автоматически являюсь такой же бездушной машиной без капли человечности, а я не такая. Хотела бы быть, потому что безжалостным людям живется проще, совесть только мешает, но во мне больше от мамы, чем от отца. И эта проклятая совесть часто рушит мои планы и бьет по пятой точке, как сейчас.

– Казбек просто не рассчитал силу, он никогда не поднимал на меня руку, – зачем-то оправдываю его сынка. – Мы просто поругались и были оба на эмоциях. Это случайность. Думаю, я просто перепугалась, даже болеть перестало. Скорее всего это просто синяк, ничего серьезного.

Артур Тарханович смотрит на меня с любопытством, приподняв одну бровь. На секунду от его проницательного взгляда мне становится не по себе, словно он видит меня насквозь и читает мысли, так что я смотрю в пол, не в силах смотреть ему прямо в глаза.

Ох уж эти Давыдовы и их тяжелая энергетика!

Артур и два его сына – Тархан и Казбек, все слеплены из одной глины. Они похожи внешне – высокие, смуглые брюнеты с мощным телосложением и тяжелым взглядом. Чрезмерно властные, самолюбивые и упрямые. Глаза черные, как у черта, римские носы и грубые черты лица, подчеркнутые бородой, чтобы называться классически красивыми, но Казбек посимпатичнее, возможно, потому что у него и Тархана разные матери, и он не настолько похож на отца, как старший брат. Правда, в моих глазах это ему очков не добавляет, я все равно предпочитаю мужчин с очевидной красотой. Но что объединяет Давыдовых больше всего, так это тот факт, что с ними сложно находиться в одном помещении, не чувствуя угрозы, даже когда они выглядят расслабленными. Опасность исходит у них из пор и очень немногим людям удается это игнорировать.

– Мы все же сделаем завтра снимок в клинике и проверим на всякий случай, – говорит мне Артур Тарханович.

– Хорошо, – соглашаюсь с ним.

Мы сидим в неловкой тишине, ожидая куда-то запропастившегося Казбека, и когда тот, наконец, возвращается, я вздыхаю с облегчением, чувствуя, как напряжение немного уходит. Все-таки, он-то для меня более знакомый зверь. Казбек протягивает отцу эластичный бинт для перевязки, но Артур Тарханович не берет его.

– Давай сам, – говорит он, вставая со стула. – Ты же создал эту травму, теперь устраняй последствия, а я пойду спать. Не ссорьтесь больше.

– Не боишься оставлять ее со мной наедине? – язвит Казбек. – Вдруг, будут еще травмы.

– Не будут, – уверенно заявляет Артур Тарханович, глядя ему в глаза. – Я знаю тебя лучше, чем ты думаешь, сын.

А потом уходит, оставляя меня на милость этого взбесившегося орангутанга.

– Почему ты разгуливаешь по дому в таком виде? – пугает меня грубый голос за спиной, когда я крадусь в темноте ночи к кухне.

Я подскакиваю на месте и тихо вскрикиваю от неожиданности. Казбек стоит в нескольких шагах от меня и светит фонариком на телефоне, направив его на мое тело в шортах и топике.

– Сейчас ночь, я в пижаме, – указываю на очевидное. – Нужно было одеться, чтобы пойти за водой? С каких пор ты стал таким ханжой? Я же не в белье хожу.

– Эти шортики немногим отличаются от трусов, – осуждающе говорит этот придурок. – Я вижу складки твоей задницы. Ты забыла, что в этом доме круглосуточно дежурит охрана? Или надеешься привлечь чье-то внимание?

– П-ф-ф-ф! Очень надо, чтобы одна из твоих горилл обратила на меня внимание! – закатываю глаза. – Иди куда шел, Казбек. Я хочу попить и лечь спать.

Отвернувшись, я иду дальше по огромному холлу на кухню и открыв холодильник для напитков, беру бутылку воды, но выход преграждает массивная темная фигура, застывшая в дверном проеме. Мои глаза привыкли к темноте, я специально не стала пользоваться подсветкой телефона, чтобы не привлечь внимание охраны, патрулирующей дом, но все равно не могу разглядеть выражение лица Казбека. Он всегда либо игнорирует меня, либо оскорбляет. Третьего не дано. Зачем сегодня вдруг решил изменить свое поведение и последовал за мной, когда я ушла от уже надоевшего обмена «любезностями»?

– Ладно, что тебе нужно? – вздыхаю нетерпеливо, остановившись прямо перед ним.

То, что моя макушка находится на уровне его груди, а в ширину он вдвое больше меня, конечно, заставляет чувствовать себя уязвимой. Меня всю жизнь окружали спортивные, сильные мужчины, я даже была влюблена в одного из таких гигантов, но у Казбека кроме физической силы есть еще и тяжелая аура психопата-убийцы, так что я часто нервничаю, когда мы оказываемся так близко, ведь он может спокойно задушить меня или свернуть шею, и глазом не моргнув. Это желание так и читается в его темных глазах при виде меня.

– Мне нужно, чтобы ты перестала вести себя, как избалованный ребенок, Лиана. Ты моя невеста. Будущая жена Главы. Соответствуй, или мне придется лично заняться твоим перевоспитанием.

– Я не веду себя, как ребенок. Ну вышла один раз в пижаме, и что? Я же слушаюсь тебя и твоего отца. Иду, куда мне велят, делаю вид, что счастлива быть твоей невестой, не болтаю лишнего. Что еще тебе от меня нужно?

– Мне нужно, блядь, чтобы ты перестала играть в невинную зайку! Я прекрасно знаю, какой сукой ты можешь быть. Не нужно играть в хорошую девочку, я терпеть не могу лицемерие!

– Я ни в кого не играю, мудак! – аж задыхаюсь от возмущения. – Ты можешь считать меня кем хочешь, но я не буду играть роль стервы, которая тебе так нравится. Делай с этим, что хочешь! Я до смерти устала, что мне указывают, как жить. Не хватало еще, чтобы мне указывали, какой быть и что из себя представлять! Я такая, какая есть, и меняться не собираюсь. Саму себя ты у меня не отнимешь, Казбек, ни угрозами, ни шантажом!

– Не делай вид, что не понимаешь о чем я, Лиана! – больно сжимает он мое предплечье. – Думаешь, я поверю, что ты просто так среди ночи шатаешься по дому полуголая? Если хотела почесать зуд, то делай это в другом месте, с тем, кто не будет потом трепаться, что поимел невесту Казбека. А вообще, купи себе вибратор. Я запрещаю тебе трахаться с другими мужиками, пока мы не разведемся.

Я настолько шокирована его словами, что на секунду забываю даже о боли в руке, которую он держит мертвой хваткой.

– Ты вообще в своем уме?! Иди к черту, придурок, никакого зуда у меня нет, я же не ты! – пытаюсь вырваться, но он только сильнее сжимает пальцы и я скулю от боли.

Из глаз брызжут слезы, я с отчаянием пытаюсь разжать его пальцы и когда он резко отпускает, падаю на задницу на пол, баюкая пострадавшее предплечье у груди.

– Ты мне руку сломал, урод! – кричу на него, потому что ощущения именно такие, но я боюсь проверять.

Никто никогда не смел так обращаться со мной, что вообще этот изверг себе позволяет? Сам напридумывал, напал на меня, как на преступницу, еще и силу применяет. И этот мужчина станет моим мужем? Да он с легкостью убьет меня в порыве ярости, как только решит, что я снова сделала что-то не так.

Блин, папа, на что ты меня обрек? Мне восемнадцать, я жизни не видела, а из-за тебя умру, так и не пожив нормально. Замужем за психованным ублюдком. Как жаль, что папа умер, не подумав, на чьем попечении я останусь после его ухода.

К сожалению, я родилась не в обычной семье, а в Общине, организованной во времена правления Хрущева – организации, основой которой являются деньги и власть. А во Главе этой организации последние тридцать лет стоял мой отец – Игнатий Попов или просто Поп, как его называли свои. Один из самых влиятельных людей в стране, у которого в кармане были политики и бизнесмены. А, еще деньги, конечно. Много-много денег.

К сожалению, я жила далеко не как избалованная принцесса. Папа был строг со мной, я была практически изолирована всю свою жизнь, всегда в окружении охраны, редко выпускаемая за пределы нашей территории.

Когда папу внезапно убили я перешла в руки его доверенного лица. Потом следующего. И третьего. Снова под охраной, в еще большей опасности, чем раньше. Пока, наконец, большие дяди не решили, кто все же займет освободившееся место Главы и не собрались выдать меня замуж в качестве гарантии. Женихи тоже сменялись быстрее, чем я успевала привыкнуть к новым изменениям в жизни. Со старого, лысого извращенца на молодого, объективно привлекательного морального урода, которого я ненавижу всем сердцем.

Да, я познакомилась с Казбеком раньше, чем он стал претендовать на кресло папы и мою руку, но этот козел не понравился мне с первой встречи и свое мнение о нем я не поменяла, как и он свое обо мне. Ему всего двадцать три, ненамного старше меня, но он слишком много знает и слишком самоуверен, чтобы мне понравиться. Казбек всегда относился ко мне с оскорбительной снисходительностью, даже с презрением, еще не зная меня, но уже сделав выводы только потому, что я дочь Попа. Это многое говорит о нем, как о личности.

К счастью, в отличие от первого жениха, Казбек не очень-то спешит на мне жениться и совершенно не заинтересован в том, чтобы переспать со мной, чему я безмерно рада, потому что надеюсь на то, что он оставит наш брак фиктивным и только на бумаге. Помнится, первый жених Андрей все не мог дождаться того момента, когда наложит на меня свои отвратительные лапы, но к счастью, умер раньше, чем удалось это осуществить. С Казбеком я этого даже не боюсь, его отвращение ко мне очевиднее некуда, но это не значит, что я со спокойной душой смогу выйти за него. Вдруг, вместо обещанного развода через несколько лет он просто решит избавиться от меня, убив? Я бы не удивилась такому исходу, но спасения все равно пока нет. Я заложница и идти мне некуда, а если верить тому, что мне говорят, то за пределами мира Казбека, меня ожидают враги папы, мечтающие отомстить мертвому диктатору хотя бы поиздевавшись над его единственным ребенком. Сбежать отсюда было бы верной смертью, и, только поэтому я решила, что приспособиться и выжить – единственный возможный выход для меня. Но если Казбек начнет распускать руки, не уверена, что смогу терпеть это. Лучше рискнуть и умереть на воле, чем жить, мирясь с побоями и абьюзом.

– Ничего я тебе не сломал, – спокойно говорит этот бесчувственный урод, включая свет и глядя на меня, как на истеричку. – Сжал сильнее, чем нужно, будет синяк и только. Вставай.

– Что вы тут делаете? – раздается голос за его спиной и я вижу, как Казбек на секунду прикрывает глаза и раздраженно морщится, прежде чем отойти в сторону от дверного проема, чтобы пропустить своего отца.

Артур Тарханович хмуро смотрит на меня и я неловко встаю на ноги, вытирая слезы и опуская руку, которая и правда теперь не ощущается так, словно получила серьезную травму. Боль постепенно утихает.

– Ты ударил ее? – резко говорит мужчина, с гневом глядя на сына.

– Нет, – не вдаваясь в объяснения отвечает Казбек.

– Лиана?

– Он слишком сильно сжал мою руку, – говорю, глядя на расцветающий кровоподтек на коже. – Мы поссорились и Казбек вышел из себя. Очень больно, я боюсь, что может быть трещина. Можно утром проверить в клинике?

– Да, я скажу Сереже, он тебя отвезет, а пока давай зафиксируем твою руку, – подходит ко мне Артур Тарханович, осторожно начиная осматривать мое предплечье.

Я почти уверена, что ничего серьезного нет, боль прошла и если не нажимать на образующийся синяк, то все как обычно, но я хочу досадить Казбеку. У него с отцом паршивые отношения, они часто ссорятся, а я уверена, что несмотря на его безразличный вид, ссоры с отцом больно по нему бьют. Рыбак рыбака, как говорится, ведь мои отношения с папой складывались по той же схеме.

Папа всегда заставлял меня сомневаться в себе, морально давил, критиковал, называл неважной и никчемной, убивал любую хорошую эмоцию, но даже после его смерти я не избавилась от этой боли. Артур Тарханович обращается с сыном так же и обычно мне даже жалко своего женишка, но только не сегодня. Он заслужил хорошую взбучку.

– Казбек, принеси аптечку, – приказывает Артур Тарханович.

– Ты думаешь, я знаю где в этом доме аптечка? – язвит тот.

– Тогда принеси один из своих бинтов, руку надо зафиксировать, – нетерпеливо рявкает его отец.

Он очень раздражен, но скорее на поведение сына, а не из-за моей травмы. Я не обманываюсь, для этого мужчины я стою, наверное, на последнем месте по значимости в списке обитателей этого дома. Он считает моего отца злейшим врагом и не испытывает ко мне нежных чувств, но по одному случаю из жизни нашей прислуги я знаю, что Артур Тарханович считает неприемлемым применять силу к женщине и поднимать на нее руку. Все служащие на территории предупреждены об этом после нападения охранника на одну из горничных и он обещал суровое наказание любому, кто ослушается.

– У меня в спальне есть обезболивающие, я дам тебе, как только перевяжем руку, – говорит он мне, когда Казбек уходит за бинтами.

– Спасибо, у меня в комнате тоже есть, я выпью свои, – отказываюсь я.

А потом натыкаюсь на его разочарованный взгляд в пространство, вижу опущенные плечи и начинаю испытывать дурацкое чувство вины, потому что я – причина его сегодняшнего разочарования в сыне.

А ведь Артур Тарханович умирает от рака…

Ему дают год в лучшем случае и по-человечески я сочувствую ему, даже если ему самому на меня глубоко плевать. Почему-то, все, кто знает чья я дочь, считают, что раз я унаследовала гены своего отца, то автоматически являюсь такой же бездушной машиной без капли человечности, а я не такая. Хотела бы быть, потому что безжалостным людям живется проще, совесть только мешает, но во мне больше от мамы, чем от отца. И эта проклятая совесть часто рушит мои планы и бьет по пятой точке, как сейчас.

– Казбек просто не рассчитал силу, он никогда не поднимал на меня руку, – зачем-то оправдываю его сынка. – Мы просто поругались и были оба на эмоциях. Это случайность. Думаю, я просто перепугалась, даже болеть перестало. Скорее всего это просто синяк, ничего серьезного.

Артур Тарханович смотрит на меня с любопытством, приподняв одну бровь. На секунду от его проницательного взгляда мне становится не по себе, словно он видит меня насквозь и читает мысли, так что я смотрю в пол, не в силах смотреть ему прямо в глаза.

Ох уж эти Давыдовы и их тяжелая энергетика!

Артур и два его сына – Тархан и Казбек, все слеплены из одной глины. Они похожи внешне – высокие, смуглые брюнеты с мощным телосложением и тяжелым взглядом. Чрезмерно властные, самолюбивые и упрямые. Глаза черные, как у черта, римские носы и грубые черты лица, подчеркнутые бородой, чтобы называться классически красивыми, но Казбек посимпатичнее, возможно, потому что у него и Тархана разные матери, и он не настолько похож на отца, как старший брат. Правда, в моих глазах это ему очков не добавляет, я все равно предпочитаю мужчин с очевидной красотой. Но что объединяет Давыдовых больше всего, так это тот факт, что с ними сложно находиться в одном помещении, не чувствуя угрозы, даже когда они выглядят расслабленными. Опасность исходит у них из пор и очень немногим людям удается это игнорировать.

– Мы все же сделаем завтра снимок в клинике и проверим на всякий случай, – говорит мне Артур Тарханович.

– Хорошо, – соглашаюсь с ним.

Мы сидим в неловкой тишине, ожидая куда-то запропастившегося Казбека, и когда тот, наконец, возвращается, я вздыхаю с облегчением, чувствуя, как напряжение немного уходит. Все-таки, он-то для меня более знакомый зверь. Казбек протягивает отцу эластичный бинт для перевязки, но Артур Тарханович не берет его.

– Давай сам, – говорит он, вставая со стула. – Ты же создал эту травму, теперь устраняй последствия, а я пойду спать. Не ссорьтесь больше.

– Не боишься оставлять ее со мной наедине? – язвит Казбек. – Вдруг, будут еще травмы.

– Не будут, – уверенно заявляет Артур Тарханович, глядя ему в глаза. – Я знаю тебя лучше, чем ты думаешь, сын.

А потом уходит, оставляя меня на милость этого взбесившегося орангутанга.

– Почему ты разгуливаешь по дому в таком виде? – пугает меня грубый голос за спиной, когда я крадусь в темноте ночи к кухне.

Я подскакиваю на месте и тихо вскрикиваю от неожиданности. Казбек стоит в нескольких шагах от меня и светит фонариком на телефоне, направив его на мое тело в шортах и топике.

– Сейчас ночь, я в пижаме, – указываю на очевидное. – Нужно было одеться, чтобы пойти за водой? С каких пор ты стал таким ханжой? Я же не в белье хожу.

– Эти шортики немногим отличаются от трусов, – осуждающе говорит этот придурок. – Я вижу складки твоей задницы. Ты забыла, что в этом доме круглосуточно дежурит охрана? Или надеешься привлечь чье-то внимание?

– П-ф-ф-ф! Очень надо, чтобы одна из твоих горилл обратила на меня внимание! – закатываю глаза. – Иди куда шел, Казбек. Я хочу попить и лечь спать.

Отвернувшись, я иду дальше по огромному холлу на кухню и открыв холодильник для напитков, беру бутылку воды, но выход преграждает массивная темная фигура, застывшая в дверном проеме. Мои глаза привыкли к темноте, я специально не стала пользоваться подсветкой телефона, чтобы не привлечь внимание охраны, патрулирующей дом, но все равно не могу разглядеть выражение лица Казбека. Он всегда либо игнорирует меня, либо оскорбляет. Третьего не дано. Зачем сегодня вдруг решил изменить свое поведение и последовал за мной, когда я ушла от уже надоевшего обмена «любезностями»?

– Ладно, что тебе нужно? – вздыхаю нетерпеливо, остановившись прямо перед ним.

То, что моя макушка находится на уровне его груди, а в ширину он вдвое больше меня, конечно, заставляет чувствовать себя уязвимой. Меня всю жизнь окружали спортивные, сильные мужчины, я даже была влюблена в одного из таких гигантов, но у Казбека кроме физической силы есть еще и тяжелая аура психопата-убийцы, так что я часто нервничаю, когда мы оказываемся так близко, ведь он может спокойно задушить меня или свернуть шею, и глазом не моргнув. Это желание так и читается в его темных глазах при виде меня.

– Мне нужно, чтобы ты перестала вести себя, как избалованный ребенок, Лиана. Ты моя невеста. Будущая жена Главы. Соответствуй, или мне придется лично заняться твоим перевоспитанием.

– Я не веду себя, как ребенок. Ну вышла один раз в пижаме, и что? Я же слушаюсь тебя и твоего отца. Иду, куда мне велят, делаю вид, что счастлива быть твоей невестой, не болтаю лишнего. Что еще тебе от меня нужно?

– Мне нужно, блядь, чтобы ты перестала играть в невинную зайку! Я прекрасно знаю, какой сукой ты можешь быть. Не нужно играть в хорошую девочку, я терпеть не могу лицемерие!

– Я ни в кого не играю, мудак! – аж задыхаюсь от возмущения. – Ты можешь считать меня кем хочешь, но я не буду играть роль стервы, которая тебе так нравится. Делай с этим, что хочешь! Я до смерти устала, что мне указывают, как жить. Не хватало еще, чтобы мне указывали, какой быть и что из себя представлять! Я такая, какая есть, и меняться не собираюсь. Саму себя ты у меня не отнимешь, Казбек, ни угрозами, ни шантажом!

– Не делай вид, что не понимаешь о чем я, Лиана! – больно сжимает он мое предплечье. – Думаешь, я поверю, что ты просто так среди ночи шатаешься по дому полуголая? Если хотела почесать зуд, то делай это в другом месте, с тем, кто не будет потом трепаться, что поимел невесту Казбека. А вообще, купи себе вибратор. Я запрещаю тебе трахаться с другими мужиками, пока мы не разведемся.

Я настолько шокирована его словами, что на секунду забываю даже о боли в руке, которую он держит мертвой хваткой.

– Ты вообще в своем уме?! Иди к черту, придурок, никакого зуда у меня нет, я же не ты! – пытаюсь вырваться, но он только сильнее сжимает пальцы и я скулю от боли.

Из глаз брызжут слезы, я с отчаянием пытаюсь разжать его пальцы и когда он резко отпускает, падаю на задницу на пол, баюкая пострадавшее предплечье у груди.

– Ты мне руку сломал, урод! – кричу на него, потому что ощущения именно такие, но я боюсь проверять.

Никто никогда не смел так обращаться со мной, что вообще этот изверг себе позволяет? Сам напридумывал, напал на меня, как на преступницу, еще и силу применяет. И этот мужчина станет моим мужем? Да он с легкостью убьет меня в порыве ярости, как только решит, что я снова сделала что-то не так.

Блин, папа, на что ты меня обрек? Мне восемнадцать, я жизни не видела, а из-за тебя умру, так и не пожив нормально. Замужем за психованным ублюдком. Как жаль, что папа умер, не подумав, на чьем попечении я останусь после его ухода.

К сожалению, я родилась не в обычной семье, а в Общине, организованной во времена правления Хрущева – организации, основой которой являются деньги и власть. А во Главе этой организации последние тридцать лет стоял мой отец – Игнатий Попов или просто Поп, как его называли свои. Один из самых влиятельных людей в стране, у которого в кармане были политики и бизнесмены. А, еще деньги, конечно. Много-много денег.

К сожалению, я жила далеко не как избалованная принцесса. Папа был строг со мной, я была практически изолирована всю свою жизнь, всегда в окружении охраны, редко выпускаемая за пределы нашей территории.

Когда папу внезапно убили я перешла в руки его доверенного лица. Потом следующего. И третьего. Снова под охраной, в еще большей опасности, чем раньше. Пока, наконец, большие дяди не решили, кто все же займет освободившееся место Главы и не собрались выдать меня замуж в качестве гарантии. Женихи тоже сменялись быстрее, чем я успевала привыкнуть к новым изменениям в жизни. Со старого, лысого извращенца на молодого, объективно привлекательного морального урода, которого я ненавижу всем сердцем.

Да, я познакомилась с Казбеком раньше, чем он стал претендовать на кресло папы и мою руку, но этот козел не понравился мне с первой встречи и свое мнение о нем я не поменяла, как и он свое обо мне. Ему всего двадцать три, ненамного старше меня, но он слишком много знает и слишком самоуверен, чтобы мне понравиться. Казбек всегда относился ко мне с оскорбительной снисходительностью, даже с презрением, еще не зная меня, но уже сделав выводы только потому, что я дочь Попа. Это многое говорит о нем, как о личности.

К счастью, в отличие от первого жениха, Казбек не очень-то спешит на мне жениться и совершенно не заинтересован в том, чтобы переспать со мной, чему я безмерно рада, потому что надеюсь на то, что он оставит наш брак фиктивным и только на бумаге. Помнится, первый жених Андрей все не мог дождаться того момента, когда наложит на меня свои отвратительные лапы, но к счастью, умер раньше, чем удалось это осуществить. С Казбеком я этого даже не боюсь, его отвращение ко мне очевиднее некуда, но это не значит, что я со спокойной душой смогу выйти за него. Вдруг, вместо обещанного развода через несколько лет он просто решит избавиться от меня, убив? Я бы не удивилась такому исходу, но спасения все равно пока нет. Я заложница и идти мне некуда, а если верить тому, что мне говорят, то за пределами мира Казбека, меня ожидают враги папы, мечтающие отомстить мертвому диктатору хотя бы поиздевавшись над его единственным ребенком. Сбежать отсюда было бы верной смертью, и, только поэтому я решила, что приспособиться и выжить – единственный возможный выход для меня. Но если Казбек начнет распускать руки, не уверена, что смогу терпеть это. Лучше рискнуть и умереть на воле, чем жить, мирясь с побоями и абьюзом.

– Ничего я тебе не сломал, – спокойно говорит этот бесчувственный урод, включая свет и глядя на меня, как на истеричку. – Сжал сильнее, чем нужно, будет синяк и только. Вставай.

– Что вы тут делаете? – раздается голос за его спиной и я вижу, как Казбек на секунду прикрывает глаза и раздраженно морщится, прежде чем отойти в сторону от дверного проема, чтобы пропустить своего отца.

Артур Тарханович хмуро смотрит на меня и я неловко встаю на ноги, вытирая слезы и опуская руку, которая и правда теперь не ощущается так, словно получила серьезную травму. Боль постепенно утихает.

– Ты ударил ее? – резко говорит мужчина, с гневом глядя на сына.

– Нет, – не вдаваясь в объяснения отвечает Казбек.

– Лиана?

– Он слишком сильно сжал мою руку, – говорю, глядя на расцветающий кровоподтек на коже. – Мы поссорились и Казбек вышел из себя. Очень больно, я боюсь, что может быть трещина. Можно утром проверить в клинике?

– Да, я скажу Сереже, он тебя отвезет, а пока давай зафиксируем твою руку, – подходит ко мне Артур Тарханович, осторожно начиная осматривать мое предплечье.

Я почти уверена, что ничего серьезного нет, боль прошла и если не нажимать на образующийся синяк, то все как обычно, но я хочу досадить Казбеку. У него с отцом паршивые отношения, они часто ссорятся, а я уверена, что несмотря на его безразличный вид, ссоры с отцом больно по нему бьют. Рыбак рыбака, как говорится, ведь мои отношения с папой складывались по той же схеме.

Папа всегда заставлял меня сомневаться в себе, морально давил, критиковал, называл неважной и никчемной, убивал любую хорошую эмоцию, но даже после его смерти я не избавилась от этой боли. Артур Тарханович обращается с сыном так же и обычно мне даже жалко своего женишка, но только не сегодня. Он заслужил хорошую взбучку.

– Казбек, принеси аптечку, – приказывает Артур Тарханович.

– Ты думаешь, я знаю где в этом доме аптечка? – язвит тот.

– Тогда принеси один из своих бинтов, руку надо зафиксировать, – нетерпеливо рявкает его отец.

Он очень раздражен, но скорее на поведение сына, а не из-за моей травмы. Я не обманываюсь, для этого мужчины я стою, наверное, на последнем месте по значимости в списке обитателей этого дома. Он считает моего отца злейшим врагом и не испытывает ко мне нежных чувств, но по одному случаю из жизни нашей прислуги я знаю, что Артур Тарханович считает неприемлемым применять силу к женщине и поднимать на нее руку. Все служащие на территории предупреждены об этом после нападения охранника на одну из горничных и он обещал суровое наказание любому, кто ослушается.

– У меня в спальне есть обезболивающие, я дам тебе, как только перевяжем руку, – говорит он мне, когда Казбек уходит за бинтами.

– Спасибо, у меня в комнате тоже есть, я выпью свои, – отказываюсь я.

А потом натыкаюсь на его разочарованный взгляд в пространство, вижу опущенные плечи и начинаю испытывать дурацкое чувство вины, потому что я – причина его сегодняшнего разочарования в сыне.

А ведь Артур Тарханович умирает от рака…

Ему дают год в лучшем случае и по-человечески я сочувствую ему, даже если ему самому на меня глубоко плевать. Почему-то, все, кто знает чья я дочь, считают, что раз я унаследовала гены своего отца, то автоматически являюсь такой же бездушной машиной без капли человечности, а я не такая. Хотела бы быть, потому что безжалостным людям живется проще, совесть только мешает, но во мне больше от мамы, чем от отца. И эта проклятая совесть часто рушит мои планы и бьет по пятой точке, как сейчас.

– Казбек просто не рассчитал силу, он никогда не поднимал на меня руку, – зачем-то оправдываю его сынка. – Мы просто поругались и были оба на эмоциях. Это случайность. Думаю, я просто перепугалась, даже болеть перестало. Скорее всего это просто синяк, ничего серьезного.

Артур Тарханович смотрит на меня с любопытством, приподняв одну бровь. На секунду от его проницательного взгляда мне становится не по себе, словно он видит меня насквозь и читает мысли, так что я смотрю в пол, не в силах смотреть ему прямо в глаза.

Ох уж эти Давыдовы и их тяжелая энергетика!

Артур и два его сына – Тархан и Казбек, все слеплены из одной глины. Они похожи внешне – высокие, смуглые брюнеты с мощным телосложением и тяжелым взглядом. Чрезмерно властные, самолюбивые и упрямые. Глаза черные, как у черта, римские носы и грубые черты лица, подчеркнутые бородой, чтобы называться классически красивыми, но Казбек посимпатичнее, возможно, потому что у него и Тархана разные матери, и он не настолько похож на отца, как старший брат. Правда, в моих глазах это ему очков не добавляет, я все равно предпочитаю мужчин с очевидной красотой. Но что объединяет Давыдовых больше всего, так это тот факт, что с ними сложно находиться в одном помещении, не чувствуя угрозы, даже когда они выглядят расслабленными. Опасность исходит у них из пор и очень немногим людям удается это игнорировать.

– Мы все же сделаем завтра снимок в клинике и проверим на всякий случай, – говорит мне Артур Тарханович.

– Хорошо, – соглашаюсь с ним.

Мы сидим в неловкой тишине, ожидая куда-то запропастившегося Казбека, и когда тот, наконец, возвращается, я вздыхаю с облегчением, чувствуя, как напряжение немного уходит. Все-таки, он-то для меня более знакомый зверь. Казбек протягивает отцу эластичный бинт для перевязки, но Артур Тарханович не берет его.

– Давай сам, – говорит он, вставая со стула. – Ты же создал эту травму, теперь устраняй последствия, а я пойду спать. Не ссорьтесь больше.

– Не боишься оставлять ее со мной наедине? – язвит Казбек. – Вдруг, будут еще травмы.

– Не будут, – уверенно заявляет Артур Тарханович, глядя ему в глаза. – Я знаю тебя лучше, чем ты думаешь, сын.

А потом уходит, оставляя меня на милость этого взбесившегося орангутанга.

– Вот об этом я и говорил, – хмыкает Казбек, как только его отец выходит, бросая бинт на стойку. – Ты – коварная маленькая сука! Сначала разыгрываешь из себя жертву, хотя никакой травмы у тебя нет, потом оправдываешь меня и все ради чего? Хочешь втереться в доверие к моему отцу, чтобы он оценил, какая ты хорошая девочка и… Что? Хотя, знаешь, все равно не сработает. Он не бедный, доверчивый старик, способный разглядеть в тебе давно потерянную дочь, ему плевать на людей. Но мне не плевать, если ты натравливаешь его на меня, потому что я не хочу ссориться с умирающим отцом. Держись от него подальше, поняла меня?

– Я удивляюсь, как вообще работает твой мозг, – ошеломленно качаю головой. – У тебя серьезные проблемы с головой и ни грамма проницательности, если ты делаешь такие бредовые выводы на основе моих слов и поступков, Казбек. Оставь меня в покое, я не хочу даже разговаривать с тобой, ты неадекватен. Да я тебя боюсь! Сегодня чуть не сломал мне руку, а завтра начнешь душить, если надумаешь, что я снова сделала что-то не так?

– Не подавай мне идей.

– Я серьезно! – срываюсь и повышаю голос. – Вот чего ты ко мне прицепился? Я тебя игнорирую, так какого черта ты ко мне лезешь? Или скучно стало?

– Что-то не похоже, что ты меня боишься, Лиана, – усмехается он, хватая меня за запястье.

Я тут же замираю, как кролик перед удавом, не зная, чего от него ожидать. Он схватил меня за больную руку, неужели решил причинить еще больший вред?

Однако, Казбек удивляет, начиная ощупывать мою руку от самого запястья и вверх, к предплечью, где образовался синяк. И он делает это очень аккуратно!

– Так больно? – надавливает чуть ниже синяка.

Качаю головой, словно проглотив язык, но нервы берут верх. Только когда Казбек выпускает мою руку, я начинаю свободно дышать и сразу же отхожу от него подальше.

– Не нужна тебе никакая повязка, – говорит он, глядя на меня, как на букашку, на которую ему хочется наступить ногой. – Иди спать и прислушайся к моему совету. Узнаю, что стал рогоносцем или ты пытаешься манипулировать моим отцом – сегодняшняя боль покажется тебе ничем, потому что нянчиться с тобой у меня нет ни желания, ни терпения. Тебе лучше быть послушной, Лиана, и помнить, что у тебя больше нет защиты в этом мире.

– Я всегда об этом помню, иначе не торчала бы тут, позволяя тебе диктовать, что мне делать! – оставляю последнее слово за собой, отворачиваясь и шагая к выходу.

Казбек меня не останавливает, не начинает пытаться поставить на место, но я все равно чувству досаду и унижение. У меня не много вариантов хоть как-то отстоять свою независимость и гордость, но в голову приходит довольно безобидная идея, как взбесить Казбека и поступить ему наперекор, не превращая это в открытое противостояние.

Я включаю ноутбук у себя в спальне и начинаю просматривать онлайн-магазины, решив заняться шоппингом. Скоро Казбек сам убедится, что я и есть невинная зайка. Ну просто ни одного шанса на образ стервы!

Следующим утром я кручусь перед зеркалом, вполне довольная своим образом. Мои ночные заказы еще не пришли даже с экспресс-доставкой, так что пришлось порыться в своем гардеробе.

Я не придерживаюсь какого-то одного стиля в одежде, у меня есть всего понемногу, зависит от настроения, но специально ради Казбека я решила сменить образ и стать самой сладкой и милой крошкой на планете Земля, чтобы у него аж зубы ныли каждый раз при виде меня.

Я заказала множество чрезмерно женственной одежды, со всякими воланами, рюшами и цветочками. Не полную безвкусицу, вполне трендовые бренды, вроде Yvon, от некоторых нарядов я и сама в восторге, но если носить такое каждый день, то проблеваться захочется даже самой женственной девушке. А пока, раскопала в своем шкафу белое короткое платье с принтом в мелкий розово-голубой цветочек и рукавами-крылышками. На ноги обула белые кроссовки, а свои длинные светлые волосы уложила в локоны.

– Да я просто конфетка! – подмигиваю собственному отражению в зеркале.

Спасибо маме за мою красоту, ведь папа даже в молодые годы был не особо привлекательным. К счастью, я вся в нее – блондинка среднего роста с большими глазами цвета морской волны, аккуратным носиком и красивыми губами. Я принципиально решила не краситься, чтобы казаться младше, ведь Казбек так презирает мой возраст. Только использовала бесцветный бальзам для губ, прежде чем спуститься вниз на завтрак.

– Доброе утро, Лиана Игнатьевна! – приветствует меня наш мажордом Георгий.

Раньше он работал на старшего брата Казбека, Тархана, но тот переехал в другую страну недавно и теперь Георгий работает здесь.

– И тебе, – киваю ему. – После завтрака меня должны отвезти в клинику. Тебя предупредили?

– Да, – идя за мной в сторону столовой, подтверждает он. – Но прежде, чем вы присоединитесь к семье, я бы хотел обсудить с вами один вопрос. Вы потратили четыре миллиона семьсот восемьдесят три тысячи вчера ночью. Эта сумма превышает установленный для вас суточный лимит.

– В смысле? – удивленно округляю глаза. – Какой такой лимит? Я всегда трачу, сколько хочу, и у меня никогда не было проблем с картой.

– Это не банковский лимит, – невозмутимо заявляет мажордом, словно такое в порядке вещей. – Его установил для вас Казбек Артурович.

WTF?! Этот козел теперь и деньгами моего отца распоряжается?! Ну, это уже слишком!

Я мчусь в столовую на всех парах, вне себя от возмущения. Да как он смеет, жалкий альфонс!

– Что это за лимиты ты решил для меня установить? С какой стати?! – выпаливаю на одном дыхании, резко проглотив матерные слова, которые хотела изначально выпалить, при виде спокойно завтракающего Казбека.

Да, я трусиха. Как только встретилась с ним лицом к лицу, мигом растеряла весь пыл, потому что он и правда пугающий, о чем я забываю, когда оказываюсь вдали от него.

Казбек смотрит на меня без единой эмоции на лице, его темные глаза пробегаются по моему телу с ног до головы и он едва заметно хмурится, а потом откладывает вилку и откидывается на спинку стула, прямо встречая мой взгляд, словно провоцирует бросить ему вызов.

– Тебе не хватает пол ляма в сутки? – с деланным любопытством спрашивает он. – Что же ты делаешь с деньгами, если даже из дома не выходишь?

– Ты установил мне лимит в пятьсот тысяч в сутки? – уточняю я.

В груди снова поднимается злость. Да как он смеет упрекать меня? Я сама видела тот браслет, которым хвасталась Лера на празднике Василия Терехина. Он купил любовнице украшение за восемь миллионов! На деньги моего, блядь, отца!

– Да, установил. Если тебе нужны наряды и украшения для официальных выходов, то можешь обратиться к Георгию, он все оплатит. Все остальное у тебя есть, ведь твои походы по всяким салонам не обходятся в несколько сотен тысяч ежедневно?

– Дело не в покупках, а в самом факте того, что ты ограничиваешь меня в собственных деньгах! – говорю с яростью. – Это не твои деньги, чтобы распоряжаться ими.

– Да ты что? – язвительно усмехается урод. – Чьи же тогда?

– Моего отца! Все, что ты сейчас имеешь, принадлежало ему! Ты просто прибрал к рукам то, что осталось от Игнатия Попова, и сколько бы ты не притворялся и не строил из себя Главу, ты навсегда останешься всего лишь дешевым быдлом, обманом прибравшим к рукам чужое!

Георгий за моей спиной тихо ахает, хотя его сложно вывести из равновесия, но Казбек не выглядит оскорбленным, конечно, нет. Что ему знать об уязвленной гордости, если ее у него просто нет? Уважающий себя человек не оказался бы на его месте. Его брат Тархан отказался. Максим отказался. Да, я была убита горем, когда Макс не стал даже бороться за место Главы и мою руку, соответственно, ведь я люблю его до безумия, но с другой стороны, этим выбором он доказал, что не хочет быть ничьей пешкой и жениться ради кресла. За это я его уважаю.

А за что уважать Казбека, который строит из себя Главу? Его отец на самом деле всем заправляет, Казбек лишь марионетка. Жалкий позер!

– Да ты и правда дура, – вздыхает он, словно безумно устал от разговора со мной. – У тебя глаза и уши есть, Лиана? Не надоело жить в пузыре? Как в твою гениальную голову пришла мысль, что вместе с креслом Главы его преемник получает и его состояние?

– Не делай мне мозги! Думаешь, я поверю, что все, чем владел мой отец, кануло в лету? Он не оставил завещания? Его собственность была записана на других людей, а денег на счетах не оказалось? Какие неправдоподобные версии ты хочешь мне скормить?

– Единственное, что он оставил тебе в своем завещании – этот дом! – рявкает на меня Казбек. – И то, он не имел на это права, потому что земля принадлежит Главе. Не человеку, а должности! Почему, ты думаешь, последние пятьдесят лет все Главы жили только здесь? Так сказано в уставе. Запомни раз и навсегда – ты живешь за счет моей милости, принцесса! Ты ешь мою еду, спишь на моих простынях и тратишь мои деньги. У тебя нет ничего, потому что твой отец забрал все свое с собой.

– Ага, унес все в могилу! Я вижу, к чему ты клонишь, и если тебе хочется жить в пузыре, то давай. Ты можешь обманывать, кого хочешь, но я всегда буду помнить правду, Казбек. Ты всего лишь альфонс. Все, что у тебя есть – благодаря моему отцу.

– Который живет в свое удовольствие, бросив тебя на растерзание волкам без копейки за душой, – усмехается он. – Можешь и дальше жить в отрицании, только избавь меня от своих жалоб и истерик. Мы договорились, что я оставляю тебя под своей защитой, а ты ведешь себя, как примерная девочка. Пока, только я выполняю свою часть сделки. Я не хочу даже видеть тебя лишний раз, Лиана, но ты постоянно привлекаешь к себе внимание. Отъебись, наконец! Решай все вопросы через Георгия.

«Который живет в свое удовольствие» – прокручивается в моей голове его фраза, как на перемотке, остальные слова я даже не воспринимаю.

Живет.

Это не первый раз, когда я слышу подобное. Были обрывки подслушанных разговоров, непонятные для меня споры между Казбеком и Максом, когда тот приезжал в этот дом…

Нет, я все равно не верю в это! Папа не может быть жив, иначе он меня не оставил бы. Да, он никогда не был ласковым отцом, всегда придирался ко мне, унижал словами, словно специально хотел причинить боль, но я знаю, что он любил меня! Просто он был непростым человеком, жестоким диктатором – эту правду отрицать невозможно, а такие люди не умеют и не хотят выражать свои чувства. И все же, папа меня любил. Он был сильным человеком, даже если бы ему пришлось бросить свой трон и все то, чем он дорожил больше всего, меня бы он не оставил. Казбек просто лжет. Хочет казаться лучше, не слабаком, живущим за чужой счет. Я не верю ни единому его слову и не поверю!

Тем не менее, жгучие слезы закипают в глазах, горло сдавливает ком и я просто бегу подальше от него и его лживых слов, чтобы спрятаться в своей комнате и забыть, что этот дурацкий спор вообще состоялся. К черту Казбека, я вообще больше не собираюсь с ним заговаривать!

– Вот об этом я и говорил, – хмыкает Казбек, как только его отец выходит, бросая бинт на стойку. – Ты – коварная маленькая сука! Сначала разыгрываешь из себя жертву, хотя никакой травмы у тебя нет, потом оправдываешь меня и все ради чего? Хочешь втереться в доверие к моему отцу, чтобы он оценил, какая ты хорошая девочка и… Что? Хотя, знаешь, все равно не сработает. Он не бедный, доверчивый старик, способный разглядеть в тебе давно потерянную дочь, ему плевать на людей. Но мне не плевать, если ты натравливаешь его на меня, потому что я не хочу ссориться с умирающим отцом. Держись от него подальше, поняла меня?

– Я удивляюсь, как вообще работает твой мозг, – ошеломленно качаю головой. – У тебя серьезные проблемы с головой и ни грамма проницательности, если ты делаешь такие бредовые выводы на основе моих слов и поступков, Казбек. Оставь меня в покое, я не хочу даже разговаривать с тобой, ты неадекватен. Да я тебя боюсь! Сегодня чуть не сломал мне руку, а завтра начнешь душить, если надумаешь, что я снова сделала что-то не так?

– Не подавай мне идей.

– Я серьезно! – срываюсь и повышаю голос. – Вот чего ты ко мне прицепился? Я тебя игнорирую, так какого черта ты ко мне лезешь? Или скучно стало?

– Что-то не похоже, что ты меня боишься, Лиана, – усмехается он, хватая меня за запястье.

Я тут же замираю, как кролик перед удавом, не зная, чего от него ожидать. Он схватил меня за больную руку, неужели решил причинить еще больший вред?

Однако, Казбек удивляет, начиная ощупывать мою руку от самого запястья и вверх, к предплечью, где образовался синяк. И он делает это очень аккуратно!

– Так больно? – надавливает чуть ниже синяка.

Качаю головой, словно проглотив язык, но нервы берут верх. Только когда Казбек выпускает мою руку, я начинаю свободно дышать и сразу же отхожу от него подальше.

– Не нужна тебе никакая повязка, – говорит он, глядя на меня, как на букашку, на которую ему хочется наступить ногой. – Иди спать и прислушайся к моему совету. Узнаю, что стал рогоносцем или ты пытаешься манипулировать моим отцом – сегодняшняя боль покажется тебе ничем, потому что нянчиться с тобой у меня нет ни желания, ни терпения. Тебе лучше быть послушной, Лиана, и помнить, что у тебя больше нет защиты в этом мире.

– Я всегда об этом помню, иначе не торчала бы тут, позволяя тебе диктовать, что мне делать! – оставляю последнее слово за собой, отворачиваясь и шагая к выходу.

Казбек меня не останавливает, не начинает пытаться поставить на место, но я все равно чувству досаду и унижение. У меня не много вариантов хоть как-то отстоять свою независимость и гордость, но в голову приходит довольно безобидная идея, как взбесить Казбека и поступить ему наперекор, не превращая это в открытое противостояние.

Я включаю ноутбук у себя в спальне и начинаю просматривать онлайн-магазины, решив заняться шоппингом. Скоро Казбек сам убедится, что я и есть невинная зайка. Ну просто ни одного шанса на образ стервы!

Следующим утром я кручусь перед зеркалом, вполне довольная своим образом. Мои ночные заказы еще не пришли даже с экспресс-доставкой, так что пришлось порыться в своем гардеробе.

Я не придерживаюсь какого-то одного стиля в одежде, у меня есть всего понемногу, зависит от настроения, но специально ради Казбека я решила сменить образ и стать самой сладкой и милой крошкой на планете Земля, чтобы у него аж зубы ныли каждый раз при виде меня.

Я заказала множество чрезмерно женственной одежды, со всякими воланами, рюшами и цветочками. Не полную безвкусицу, вполне трендовые бренды, вроде Yvon, от некоторых нарядов я и сама в восторге, но если носить такое каждый день, то проблеваться захочется даже самой женственной девушке. А пока, раскопала в своем шкафу белое короткое платье с принтом в мелкий розово-голубой цветочек и рукавами-крылышками. На ноги обула белые кроссовки, а свои длинные светлые волосы уложила в локоны.

– Да я просто конфетка! – подмигиваю собственному отражению в зеркале.

Спасибо маме за мою красоту, ведь папа даже в молодые годы был не особо привлекательным. К счастью, я вся в нее – блондинка среднего роста с большими глазами цвета морской волны, аккуратным носиком и красивыми губами. Я принципиально решила не краситься, чтобы казаться младше, ведь Казбек так презирает мой возраст. Только использовала бесцветный бальзам для губ, прежде чем спуститься вниз на завтрак.

– Доброе утро, Лиана Игнатьевна! – приветствует меня наш мажордом Георгий.

Раньше он работал на старшего брата Казбека, Тархана, но тот переехал в другую страну недавно и теперь Георгий работает здесь.

– И тебе, – киваю ему. – После завтрака меня должны отвезти в клинику. Тебя предупредили?

– Да, – идя за мной в сторону столовой, подтверждает он. – Но прежде, чем вы присоединитесь к семье, я бы хотел обсудить с вами один вопрос. Вы потратили четыре миллиона семьсот восемьдесят три тысячи вчера ночью. Эта сумма превышает установленный для вас суточный лимит.

– В смысле? – удивленно округляю глаза. – Какой такой лимит? Я всегда трачу, сколько хочу, и у меня никогда не было проблем с картой.

– Это не банковский лимит, – невозмутимо заявляет мажордом, словно такое в порядке вещей. – Его установил для вас Казбек Артурович.

WTF?! Этот козел теперь и деньгами моего отца распоряжается?! Ну, это уже слишком!

Я мчусь в столовую на всех парах, вне себя от возмущения. Да как он смеет, жалкий альфонс!

– Что это за лимиты ты решил для меня установить? С какой стати?! – выпаливаю на одном дыхании, резко проглотив матерные слова, которые хотела изначально выпалить, при виде спокойно завтракающего Казбека.

Да, я трусиха. Как только встретилась с ним лицом к лицу, мигом растеряла весь пыл, потому что он и правда пугающий, о чем я забываю, когда оказываюсь вдали от него.

Казбек смотрит на меня без единой эмоции на лице, его темные глаза пробегаются по моему телу с ног до головы и он едва заметно хмурится, а потом откладывает вилку и откидывается на спинку стула, прямо встречая мой взгляд, словно провоцирует бросить ему вызов.

– Тебе не хватает пол ляма в сутки? – с деланным любопытством спрашивает он. – Что же ты делаешь с деньгами, если даже из дома не выходишь?

– Ты установил мне лимит в пятьсот тысяч в сутки? – уточняю я.

В груди снова поднимается злость. Да как он смеет упрекать меня? Я сама видела тот браслет, которым хвасталась Лера на празднике Василия Терехина. Он купил любовнице украшение за восемь миллионов! На деньги моего, блядь, отца!

– Да, установил. Если тебе нужны наряды и украшения для официальных выходов, то можешь обратиться к Георгию, он все оплатит. Все остальное у тебя есть, ведь твои походы по всяким салонам не обходятся в несколько сотен тысяч ежедневно?

– Дело не в покупках, а в самом факте того, что ты ограничиваешь меня в собственных деньгах! – говорю с яростью. – Это не твои деньги, чтобы распоряжаться ими.

– Да ты что? – язвительно усмехается урод. – Чьи же тогда?

– Моего отца! Все, что ты сейчас имеешь, принадлежало ему! Ты просто прибрал к рукам то, что осталось от Игнатия Попова, и сколько бы ты не притворялся и не строил из себя Главу, ты навсегда останешься всего лишь дешевым быдлом, обманом прибравшим к рукам чужое!

Георгий за моей спиной тихо ахает, хотя его сложно вывести из равновесия, но Казбек не выглядит оскорбленным, конечно, нет. Что ему знать об уязвленной гордости, если ее у него просто нет? Уважающий себя человек не оказался бы на его месте. Его брат Тархан отказался. Максим отказался. Да, я была убита горем, когда Макс не стал даже бороться за место Главы и мою руку, соответственно, ведь я люблю его до безумия, но с другой стороны, этим выбором он доказал, что не хочет быть ничьей пешкой и жениться ради кресла. За это я его уважаю.

А за что уважать Казбека, который строит из себя Главу? Его отец на самом деле всем заправляет, Казбек лишь марионетка. Жалкий позер!

– Да ты и правда дура, – вздыхает он, словно безумно устал от разговора со мной. – У тебя глаза и уши есть, Лиана? Не надоело жить в пузыре? Как в твою гениальную голову пришла мысль, что вместе с креслом Главы его преемник получает и его состояние?

– Не делай мне мозги! Думаешь, я поверю, что все, чем владел мой отец, кануло в лету? Он не оставил завещания? Его собственность была записана на других людей, а денег на счетах не оказалось? Какие неправдоподобные версии ты хочешь мне скормить?

– Единственное, что он оставил тебе в своем завещании – этот дом! – рявкает на меня Казбек. – И то, он не имел на это права, потому что земля принадлежит Главе. Не человеку, а должности! Почему, ты думаешь, последние пятьдесят лет все Главы жили только здесь? Так сказано в уставе. Запомни раз и навсегда – ты живешь за счет моей милости, принцесса! Ты ешь мою еду, спишь на моих простынях и тратишь мои деньги. У тебя нет ничего, потому что твой отец забрал все свое с собой.

– Ага, унес все в могилу! Я вижу, к чему ты клонишь, и если тебе хочется жить в пузыре, то давай. Ты можешь обманывать, кого хочешь, но я всегда буду помнить правду, Казбек. Ты всего лишь альфонс. Все, что у тебя есть – благодаря моему отцу.

– Который живет в свое удовольствие, бросив тебя на растерзание волкам без копейки за душой, – усмехается он. – Можешь и дальше жить в отрицании, только избавь меня от своих жалоб и истерик. Мы договорились, что я оставляю тебя под своей защитой, а ты ведешь себя, как примерная девочка. Пока, только я выполняю свою часть сделки. Я не хочу даже видеть тебя лишний раз, Лиана, но ты постоянно привлекаешь к себе внимание. Отъебись, наконец! Решай все вопросы через Георгия.

«Который живет в свое удовольствие» – прокручивается в моей голове его фраза, как на перемотке, остальные слова я даже не воспринимаю.

Живет.

Это не первый раз, когда я слышу подобное. Были обрывки подслушанных разговоров, непонятные для меня споры между Казбеком и Максом, когда тот приезжал в этот дом…

Нет, я все равно не верю в это! Папа не может быть жив, иначе он меня не оставил бы. Да, он никогда не был ласковым отцом, всегда придирался ко мне, унижал словами, словно специально хотел причинить боль, но я знаю, что он любил меня! Просто он был непростым человеком, жестоким диктатором – эту правду отрицать невозможно, а такие люди не умеют и не хотят выражать свои чувства. И все же, папа меня любил. Он был сильным человеком, даже если бы ему пришлось бросить свой трон и все то, чем он дорожил больше всего, меня бы он не оставил. Казбек просто лжет. Хочет казаться лучше, не слабаком, живущим за чужой счет. Я не верю ни единому его слову и не поверю!

Тем не менее, жгучие слезы закипают в глазах, горло сдавливает ком и я просто бегу подальше от него и его лживых слов, чтобы спрятаться в своей комнате и забыть, что этот дурацкий спор вообще состоялся. К черту Казбека, я вообще больше не собираюсь с ним заговаривать!

– Вот об этом я и говорил, – хмыкает Казбек, как только его отец выходит, бросая бинт на стойку. – Ты – коварная маленькая сука! Сначала разыгрываешь из себя жертву, хотя никакой травмы у тебя нет, потом оправдываешь меня и все ради чего? Хочешь втереться в доверие к моему отцу, чтобы он оценил, какая ты хорошая девочка и… Что? Хотя, знаешь, все равно не сработает. Он не бедный, доверчивый старик, способный разглядеть в тебе давно потерянную дочь, ему плевать на людей. Но мне не плевать, если ты натравливаешь его на меня, потому что я не хочу ссориться с умирающим отцом. Держись от него подальше, поняла меня?

– Я удивляюсь, как вообще работает твой мозг, – ошеломленно качаю головой. – У тебя серьезные проблемы с головой и ни грамма проницательности, если ты делаешь такие бредовые выводы на основе моих слов и поступков, Казбек. Оставь меня в покое, я не хочу даже разговаривать с тобой, ты неадекватен. Да я тебя боюсь! Сегодня чуть не сломал мне руку, а завтра начнешь душить, если надумаешь, что я снова сделала что-то не так?

– Не подавай мне идей.

– Я серьезно! – срываюсь и повышаю голос. – Вот чего ты ко мне прицепился? Я тебя игнорирую, так какого черта ты ко мне лезешь? Или скучно стало?

– Что-то не похоже, что ты меня боишься, Лиана, – усмехается он, хватая меня за запястье.

Я тут же замираю, как кролик перед удавом, не зная, чего от него ожидать. Он схватил меня за больную руку, неужели решил причинить еще больший вред?

Однако, Казбек удивляет, начиная ощупывать мою руку от самого запястья и вверх, к предплечью, где образовался синяк. И он делает это очень аккуратно!

– Так больно? – надавливает чуть ниже синяка.

Качаю головой, словно проглотив язык, но нервы берут верх. Только когда Казбек выпускает мою руку, я начинаю свободно дышать и сразу же отхожу от него подальше.

– Не нужна тебе никакая повязка, – говорит он, глядя на меня, как на букашку, на которую ему хочется наступить ногой. – Иди спать и прислушайся к моему совету. Узнаю, что стал рогоносцем или ты пытаешься манипулировать моим отцом – сегодняшняя боль покажется тебе ничем, потому что нянчиться с тобой у меня нет ни желания, ни терпения. Тебе лучше быть послушной, Лиана, и помнить, что у тебя больше нет защиты в этом мире.

– Я всегда об этом помню, иначе не торчала бы тут, позволяя тебе диктовать, что мне делать! – оставляю последнее слово за собой, отворачиваясь и шагая к выходу.

Казбек меня не останавливает, не начинает пытаться поставить на место, но я все равно чувству досаду и унижение. У меня не много вариантов хоть как-то отстоять свою независимость и гордость, но в голову приходит довольно безобидная идея, как взбесить Казбека и поступить ему наперекор, не превращая это в открытое противостояние.

Я включаю ноутбук у себя в спальне и начинаю просматривать онлайн-магазины, решив заняться шоппингом. Скоро Казбек сам убедится, что я и есть невинная зайка. Ну просто ни одного шанса на образ стервы!

Следующим утром я кручусь перед зеркалом, вполне довольная своим образом. Мои ночные заказы еще не пришли даже с экспресс-доставкой, так что пришлось порыться в своем гардеробе.

Я не придерживаюсь какого-то одного стиля в одежде, у меня есть всего понемногу, зависит от настроения, но специально ради Казбека я решила сменить образ и стать самой сладкой и милой крошкой на планете Земля, чтобы у него аж зубы ныли каждый раз при виде меня.

Я заказала множество чрезмерно женственной одежды, со всякими воланами, рюшами и цветочками. Не полную безвкусицу, вполне трендовые бренды, вроде Yvon, от некоторых нарядов я и сама в восторге, но если носить такое каждый день, то проблеваться захочется даже самой женственной девушке. А пока, раскопала в своем шкафу белое короткое платье с принтом в мелкий розово-голубой цветочек и рукавами-крылышками. На ноги обула белые кроссовки, а свои длинные светлые волосы уложила в локоны.

– Да я просто конфетка! – подмигиваю собственному отражению в зеркале.

Спасибо маме за мою красоту, ведь папа даже в молодые годы был не особо привлекательным. К счастью, я вся в нее – блондинка среднего роста с большими глазами цвета морской волны, аккуратным носиком и красивыми губами. Я принципиально решила не краситься, чтобы казаться младше, ведь Казбек так презирает мой возраст. Только использовала бесцветный бальзам для губ, прежде чем спуститься вниз на завтрак.

– Доброе утро, Лиана Игнатьевна! – приветствует меня наш мажордом Георгий.

Раньше он работал на старшего брата Казбека, Тархана, но тот переехал в другую страну недавно и теперь Георгий работает здесь.

– И тебе, – киваю ему. – После завтрака меня должны отвезти в клинику. Тебя предупредили?

– Да, – идя за мной в сторону столовой, подтверждает он. – Но прежде, чем вы присоединитесь к семье, я бы хотел обсудить с вами один вопрос. Вы потратили четыре миллиона семьсот восемьдесят три тысячи вчера ночью. Эта сумма превышает установленный для вас суточный лимит.

– В смысле? – удивленно округляю глаза. – Какой такой лимит? Я всегда трачу, сколько хочу, и у меня никогда не было проблем с картой.

– Это не банковский лимит, – невозмутимо заявляет мажордом, словно такое в порядке вещей. – Его установил для вас Казбек Артурович.

WTF?! Этот козел теперь и деньгами моего отца распоряжается?! Ну, это уже слишком!

Я мчусь в столовую на всех парах, вне себя от возмущения. Да как он смеет, жалкий альфонс!

– Что это за лимиты ты решил для меня установить? С какой стати?! – выпаливаю на одном дыхании, резко проглотив матерные слова, которые хотела изначально выпалить, при виде спокойно завтракающего Казбека.

Да, я трусиха. Как только встретилась с ним лицом к лицу, мигом растеряла весь пыл, потому что он и правда пугающий, о чем я забываю, когда оказываюсь вдали от него.

Казбек смотрит на меня без единой эмоции на лице, его темные глаза пробегаются по моему телу с ног до головы и он едва заметно хмурится, а потом откладывает вилку и откидывается на спинку стула, прямо встречая мой взгляд, словно провоцирует бросить ему вызов.

– Тебе не хватает пол ляма в сутки? – с деланным любопытством спрашивает он. – Что же ты делаешь с деньгами, если даже из дома не выходишь?

– Ты установил мне лимит в пятьсот тысяч в сутки? – уточняю я.

В груди снова поднимается злость. Да как он смеет упрекать меня? Я сама видела тот браслет, которым хвасталась Лера на празднике Василия Терехина. Он купил любовнице украшение за восемь миллионов! На деньги моего, блядь, отца!

– Да, установил. Если тебе нужны наряды и украшения для официальных выходов, то можешь обратиться к Георгию, он все оплатит. Все остальное у тебя есть, ведь твои походы по всяким салонам не обходятся в несколько сотен тысяч ежедневно?

– Дело не в покупках, а в самом факте того, что ты ограничиваешь меня в собственных деньгах! – говорю с яростью. – Это не твои деньги, чтобы распоряжаться ими.

– Да ты что? – язвительно усмехается урод. – Чьи же тогда?

– Моего отца! Все, что ты сейчас имеешь, принадлежало ему! Ты просто прибрал к рукам то, что осталось от Игнатия Попова, и сколько бы ты не притворялся и не строил из себя Главу, ты навсегда останешься всего лишь дешевым быдлом, обманом прибравшим к рукам чужое!

Георгий за моей спиной тихо ахает, хотя его сложно вывести из равновесия, но Казбек не выглядит оскорбленным, конечно, нет. Что ему знать об уязвленной гордости, если ее у него просто нет? Уважающий себя человек не оказался бы на его месте. Его брат Тархан отказался. Максим отказался. Да, я была убита горем, когда Макс не стал даже бороться за место Главы и мою руку, соответственно, ведь я люблю его до безумия, но с другой стороны, этим выбором он доказал, что не хочет быть ничьей пешкой и жениться ради кресла. За это я его уважаю.

А за что уважать Казбека, который строит из себя Главу? Его отец на самом деле всем заправляет, Казбек лишь марионетка. Жалкий позер!

– Да ты и правда дура, – вздыхает он, словно безумно устал от разговора со мной. – У тебя глаза и уши есть, Лиана? Не надоело жить в пузыре? Как в твою гениальную голову пришла мысль, что вместе с креслом Главы его преемник получает и его состояние?

– Не делай мне мозги! Думаешь, я поверю, что все, чем владел мой отец, кануло в лету? Он не оставил завещания? Его собственность была записана на других людей, а денег на счетах не оказалось? Какие неправдоподобные версии ты хочешь мне скормить?

– Единственное, что он оставил тебе в своем завещании – этот дом! – рявкает на меня Казбек. – И то, он не имел на это права, потому что земля принадлежит Главе. Не человеку, а должности! Почему, ты думаешь, последние пятьдесят лет все Главы жили только здесь? Так сказано в уставе. Запомни раз и навсегда – ты живешь за счет моей милости, принцесса! Ты ешь мою еду, спишь на моих простынях и тратишь мои деньги. У тебя нет ничего, потому что твой отец забрал все свое с собой.

– Ага, унес все в могилу! Я вижу, к чему ты клонишь, и если тебе хочется жить в пузыре, то давай. Ты можешь обманывать, кого хочешь, но я всегда буду помнить правду, Казбек. Ты всего лишь альфонс. Все, что у тебя есть – благодаря моему отцу.

– Который живет в свое удовольствие, бросив тебя на растерзание волкам без копейки за душой, – усмехается он. – Можешь и дальше жить в отрицании, только избавь меня от своих жалоб и истерик. Мы договорились, что я оставляю тебя под своей защитой, а ты ведешь себя, как примерная девочка. Пока, только я выполняю свою часть сделки. Я не хочу даже видеть тебя лишний раз, Лиана, но ты постоянно привлекаешь к себе внимание. Отъебись, наконец! Решай все вопросы через Георгия.

«Который живет в свое удовольствие» – прокручивается в моей голове его фраза, как на перемотке, остальные слова я даже не воспринимаю.

Живет.

Это не первый раз, когда я слышу подобное. Были обрывки подслушанных разговоров, непонятные для меня споры между Казбеком и Максом, когда тот приезжал в этот дом…

Нет, я все равно не верю в это! Папа не может быть жив, иначе он меня не оставил бы. Да, он никогда не был ласковым отцом, всегда придирался ко мне, унижал словами, словно специально хотел причинить боль, но я знаю, что он любил меня! Просто он был непростым человеком, жестоким диктатором – эту правду отрицать невозможно, а такие люди не умеют и не хотят выражать свои чувства. И все же, папа меня любил. Он был сильным человеком, даже если бы ему пришлось бросить свой трон и все то, чем он дорожил больше всего, меня бы он не оставил. Казбек просто лжет. Хочет казаться лучше, не слабаком, живущим за чужой счет. Я не верю ни единому его слову и не поверю!

Тем не менее, жгучие слезы закипают в глазах, горло сдавливает ком и я просто бегу подальше от него и его лживых слов, чтобы спрятаться в своей комнате и забыть, что этот дурацкий спор вообще состоялся. К черту Казбека, я вообще больше не собираюсь с ним заговаривать!

Конечно, Лиана убегает, как сопливая девчонка, которой и является. Я тяжело вздыхаю и тянусь к кофе.

Кто бы знал, как меня все задолбало! Особенно эта дурочка, которую надо опекать, как малого ребенка. До сих пор не могу понять, она просто тупая или все же эгоцентричная. Поп, хоть я его и ненавижу, надо признать, очень продуманный гад с высоким интеллектом. Дочь ничего от него не взяла, кроме раздутого эго и самолюбия.

– Тебе нужно наладить отношения с Лианой, вы должны производить впечатление настоящей пары, а не двух враждующих подростков, – говорит мне папа в тот же вечер в моем кабинете.

Все пытается восполнить упущенное, воспитывая уже взрослого сына.

– Подростком ты меня не знал, так что сравнение неуместное, – хмыкаю я, крутя в руках бутылку с пивом. – Я тогда был почти диким, так что Лиане повезло, что она застряла со взрослой версией меня.

На его лицо набегает тень, чувство вины цветет пышным цветом с тех пор, как он узнал, что умирает. Видимо, прошлые грешки не дают покоя, когда понимаешь, что скоро придется за них расплачиваться. Сначала, я получал удовольствие, напоминая ему о них снова и снова, давя на больную мозоль, но с тех пор, как умерла Лера, я изменился.

Не верится, что прошло всего два месяца! Еще больше удивляет, как сильно эта смерть на меня подействовала. Я любил ее так недолго, но слишком быстро прикипел к ней, что вообще нехарактерно для меня. Я не могу сказать, что легко привязываюсь к людям или ценю их. Я по натуре одиночка, с самого детства, и я действительно пережил в жизни гораздо худшие удары. Предательство одного родителя и мучительную смерть другого. Я работал с четырнадцати лет, работал кулаками, калечил чужие тела и свою душу, чтобы заработать на лечение матери, потому что папа нас бросил, просто исчез безо всякого предупреждения и причины.

Я злился на него, скучал, снова злился и когда он объявился, с объяснениями, которые я принял, потому что хотел верить в то, что у него не было другого выбора, я столкнулся с еще одним предательством. Горьким осознанием того, что этот человек готов пожертвовать чем угодно ради достижения своей цели – мести Игнатию Попову. Но после смерти Леры даже эта обида отступила на второй план, потому что я ясно осознал, что скоро он снова исчезнет из моей жизни – на этот раз его заберет смерть. Так что я отодвинул свои чувства в сторону и решил начать отношения с ним с чистого листа. Как бы то не было, он именно тот отец, который воспитывал меня первые тринадцать лет моей жизни, тот, кого я считал своим идеалом, незыблемым авторитетом и кого любил больше самого себя. Стыдно признавать, но даже немного больше мамы, хотя она была чистым ангелом.

Папа – последний человек, жизнь которого для меня чего-то стоит. Хоть с ним я могу нормально прожить оставшееся время и не сожалеть об упущенных шансах. После него не останется никого. Ни друзей, ни семьи, ни женщины рядом.

Все мое окружение – средства достижения цели. Как и сводный брат Тархан, мой новый лучший друг Макс и будущая жена Лиана. В этом мы с папой тоже похожи.

– Не воспринимай мои слова в штыки, Казбек. Я хочу облегчить тебе все, но ты не слушаешь советов. Проблема с Лианой не в том, что она молода, а в том, что она не знает жизни. Эта девочка всегда жила взаперти. Она знает только то, что ей показывал отец, домашние учителя и прислуга. Почему ты думаешь, она дружит с горничными? Больше просто не с кем. Подумай, какой это уровень изолированности. Ее мышление отличается от нашего и, если она чего-то не понимает, надо доносить это до нее словами, а ты слишком нетерпелив, чтобы что-то объяснять ей, ты сразу заходишь с угроз и ультиматумов. Попробуй договориться для разнообразия. Это принесет пользу вам обоим.

– Какую пользу она еще может принести? – недоверчиво фыркаю я. – Угрозы помогают, когда ей нужно вести себя смирно, большего я не прошу. Она меня бесит, понимаешь? Я не хочу ее лишний раз даже видеть. Оставь все, как есть, ничего она не испортит, а объяснять ей что-то я не хочу.

У меня правда нет на это блядского терпения. Я ненавижу разжевывать что-то людям, если им самим не хватает ума проанализировать ситуацию. Тупые рядом со мной надолго не задерживаются, я меняю сотрудников снова и снова, пока не нахожу того, кто меня устраивает, и такая схема идеально работала на меня задолго до того, как я вошел в эту чертову Общину.

Я не обманул Лиану, ее отец правда ни хрена ей не оставил. Все, на что мы живем, заработано мной. Я два года дрался в подпольных боях, пока мне не исполнилось шестнадцать и я не стал слишком стар для тех, кто любил смотреть на бои подростков со взрослыми мужиками. Но взрослым я тоже не был, чтобы драться за другую сторону, так что меня просто выпнули. Мама к тому времени уже умерла, об исчезновении папы никто не заявлял, так что я жил сам по себе. Потом ввязался в бизнес по лизингу рабочей техники вместе со случайным знакомым, а к двадцати годам уже имел законное, приносящее хорошую прибыль, дело.

Тогда-то и вернулся папа, вместе с безумным планом полного краха Попа, а в качестве награды за помощь предложил мне его кресло и идущие вместе с ним преимущества. Кто бы от такого отказался? Тем более, что мои амбиции быстро переросли бизнесы, которыми я владею, как бы часто я не ввязывался в новые проекты и какую бы прибыль не получал. Мне недостаточно быть просто богатым, таких людей полно кругом, это мало что значит без реальной власти и имени, я хочу гораздо большего, хочу превзойти даже Попова, имя которого держало в напряжении людей десятки лет, и скоро я это получу. А что думает обо мне его избалованная, глупая дочь мне вообще пофиг. Она свою задачу выполняет и на этом все. Не хватало еще что-то ей объяснять и ввязываться в настоящие отношения, даже деловые. Минимум контакта – вот идеальная схема для этого недобрака.

Я не знаю, что происходит, но в доме сегодня больше охраны, чем обычно. Когда я спускаюсь на завтрак в одном из своих новых нарядов – белых льняных шортах с высокой талией и сиреневым кроп-топом на бретелях с вышитыми бабочками, даже Артур Тарханович смотрит на меня слегка удивленно.

Казбека за столом нет, так что я сажусь напротив его отца и ем в напряженном молчании, пока тот пьет отвратительного вида смузи, читая что-то на планшете.

– Гости уже приехали, вы не присоединитесь к ним? – нарушает тишину Георгий, обращаясь к Артуру Тархановичу.

– Нет, Казбеку я там не нужен, – еле заметно усмехается он. – Пойду, пройдусь по саду. Скажи Ване, чтобы ждал меня в тренажерке к одиннадцати.

Когда он выходит, Георгий идет за ним и я остаюсь одна, но ненадолго. Появляется горничная Маша, которая ведет за собой Соню.

– Соня! – удивленно смотрю на то ли подругу, то ли знакомую, то ли родственницу.

Я еще не разобралась, кто мы друг другу. Мы познакомились всего несколько месяцев назад, когда она работала горничной в доме, в котором я жила после смерти папы. Потом оказалось, что она и Лера – сестры по отцу, а так как их отец был двоюродным братом моего, то мы, вроде как, родственницы. Троюродные сестры, получается, но я к ней больше отношусь, как к подруге.

С Лерой, которую я знала с детства, никаких отношений у меня не сложилось из-за разницы в возрасте и того, что она – конченная стерва. Соня тоже старше меня на шесть лет, но она нормальная и с ней весело проводить время. Я даже не злюсь на нее из-за того, что она теперь встречается с Максом. Да, у меня все еще есть чувства к нему, все-таки, Максим моя первая любовь, но я уже немного остыла, да и перспектив на отношения с ним никаких нет. Я ему вообще не нравлюсь. А так как других друзей поблизости у меня не наблюдается, я решила не дать своей ревности испортить отношения с Соней.

– Привет, Лиан. Я приехала с Максом, решила посмотреть, как у тебя дела, – улыбается она, подходя ко мне, чтобы чмокнуть в щеку. – Выглядишь шикарно! Решила сменить имидж?

– Да, немного. Но до тебя мне далеко.

Это заставляет Соню улыбнуться и я в который раз поражаюсь, до чего она красивая. Я понимаю, почему Макс влюбился в нее. Кто бы устоял? Она такая красивая, что легко могла бы стать известной актрисой или моделью. Мы с ней вообще-то, одного типажа, даже чем-то похожи, но ее обаяние зацепило Макса, а ко мне он остался равнодушен.

– У нас совершенно разный стиль, но тебе этот женственный образ невероятно идет, – отмахивается Соня, поправляя блестящие светлые локоны. – Покажешь мне потом, что еще у тебя есть? Я сейчас умру от недостатка кофеина, если не попью кофе! Макс опаздывал на это их важное собрание и не дал мне допить мою утреннюю чашку, аргументируя это тем, что у вас все равно он бывает вкуснее.

Соня пьет кофе, отказавшись от завтрака, и мы болтаем на поверхностные темы, наслаждаясь клубникой в шоколаде, пока к нам не присоединяются мужчины. Казбек с Максом заходят вдвоем, без остальных гостей, смеясь над чем-то, что рассказывает Максим, и я не могу удержаться от того, чтобы начать их сравнивать. Они оба высокие, примерно одной комплекции, но у Макса славянская внешность, он красивее любой голливудской звезды, даже борода, которую я не люблю, его не портит, а яркие синие глаза с густыми ресницами приковывают взгляд. Казбек рядом с ним выглядит грубовато, сравнение явно не в его пользу.

– Лиана, – обаятельно улыбается мне Макс, садясь рядом с Соней и целуя ее в обнаженное плечо. Два раза. Прямо ножом по сердцу, я не могу усмирить свою ревность при виде их прилюдных ласк. – Как у тебя дела?

– Почему все спрашивают, как у меня дела? – позволяю раздражению вырваться на волю. – Когда вы прекрасно знаете ситуацию и в курсе, что я тут не жизнью наслаждаюсь.

– У нее вечный ПМС, не обращай внимания, – бормочет Казбек и это еще больше выводит меня из себя.

– Ну давай, обесценивай мои проблемы, сам-то ты живешь, как хочешь!

– Лиана! – рявкает на меня дорогой женишок. – Не начинай снова, меня уже тошнит от твоих детских обид.

– А меня тошнит от тебя, но я же терплю!

Я завожусь с полуоборота. Умом понимаю, что на пустом месте и лучше заткнуться, но эмоции перевешивают и меня уже понесло.

– Вижу, чем ближе свадьба, тем больше здесь напряжения, – пытается отшутиться Макс.

– В смысле? – удивленно смотрю на него. – Разве дата свадьбы уже назначена?

– Ты ей не сказал? – переводит он стрелки на Казбека, пока я пытаюсь переварить такую новость.

– Это всего лишь формальность, я забыл.

Забыл он!

– То есть, я такое пустое место, что мне даже не надо сообщать о том, что дата моей свадьбы уже назначена?! Какой же ты козел, Казбек!

– Снова убежишь со слезами? – скучающе спрашивает он. – Если что, я именно за этот вариант. Не люблю, когда на меня кричат истеричные дети.

– Да ты! – не нахожу слов от возмущения и унижения. И перед кем?! Перед Максом и Соней! – Я не ребенок! Оставь свой снисходительный тон, возраст – не признак ума, а ты яркий тому пример. Я имею право знать, когда выхожу замуж!

– Ладно, давайте успокоимся, – хлопает руками Макс.

– Извини, Макс, но вам пора, – спокойно заявляет Казбек. – Мне нужно поговорить со своей невестой о ее хамском поведении. Один на один.

От взгляда, которым он смотрит на меня, моя душа уходит в пятки. Я тяжело сглатываю и умоляюще смотрю на Макса, но он и не думает вмешиваться. Шепнув что-то на ухо Соне, он поднимает ее на ноги и ведет к выходу, хотя та и пытается притормозить, отчаянно оглядываясь на меня и глазами прося прощения.

– Казбек, держи себя в руках, она же просто эмоциональный подросток! – все же кричит она напоследок, но что-то мне подсказывает, что Казбек плевать хотел на чужие советы.

Я мысленно готовлюсь к смерти или увечьям. Боже, помоги!

Конечно, Лиана убегает, как сопливая девчонка, которой и является. Я тяжело вздыхаю и тянусь к кофе.

Кто бы знал, как меня все задолбало! Особенно эта дурочка, которую надо опекать, как малого ребенка. До сих пор не могу понять, она просто тупая или все же эгоцентричная. Поп, хоть я его и ненавижу, надо признать, очень продуманный гад с высоким интеллектом. Дочь ничего от него не взяла, кроме раздутого эго и самолюбия.

– Тебе нужно наладить отношения с Лианой, вы должны производить впечатление настоящей пары, а не двух враждующих подростков, – говорит мне папа в тот же вечер в моем кабинете.

Все пытается восполнить упущенное, воспитывая уже взрослого сына.

– Подростком ты меня не знал, так что сравнение неуместное, – хмыкаю я, крутя в руках бутылку с пивом. – Я тогда был почти диким, так что Лиане повезло, что она застряла со взрослой версией меня.

На его лицо набегает тень, чувство вины цветет пышным цветом с тех пор, как он узнал, что умирает. Видимо, прошлые грешки не дают покоя, когда понимаешь, что скоро придется за них расплачиваться. Сначала, я получал удовольствие, напоминая ему о них снова и снова, давя на больную мозоль, но с тех пор, как умерла Лера, я изменился.

Не верится, что прошло всего два месяца! Еще больше удивляет, как сильно эта смерть на меня подействовала. Я любил ее так недолго, но слишком быстро прикипел к ней, что вообще нехарактерно для меня. Я не могу сказать, что легко привязываюсь к людям или ценю их. Я по натуре одиночка, с самого детства, и я действительно пережил в жизни гораздо худшие удары. Предательство одного родителя и мучительную смерть другого. Я работал с четырнадцати лет, работал кулаками, калечил чужие тела и свою душу, чтобы заработать на лечение матери, потому что папа нас бросил, просто исчез безо всякого предупреждения и причины.

Я злился на него, скучал, снова злился и когда он объявился, с объяснениями, которые я принял, потому что хотел верить в то, что у него не было другого выбора, я столкнулся с еще одним предательством. Горьким осознанием того, что этот человек готов пожертвовать чем угодно ради достижения своей цели – мести Игнатию Попову. Но после смерти Леры даже эта обида отступила на второй план, потому что я ясно осознал, что скоро он снова исчезнет из моей жизни – на этот раз его заберет смерть. Так что я отодвинул свои чувства в сторону и решил начать отношения с ним с чистого листа. Как бы то не было, он именно тот отец, который воспитывал меня первые тринадцать лет моей жизни, тот, кого я считал своим идеалом, незыблемым авторитетом и кого любил больше самого себя. Стыдно признавать, но даже немного больше мамы, хотя она была чистым ангелом.

Папа – последний человек, жизнь которого для меня чего-то стоит. Хоть с ним я могу нормально прожить оставшееся время и не сожалеть об упущенных шансах. После него не останется никого. Ни друзей, ни семьи, ни женщины рядом.

Все мое окружение – средства достижения цели. Как и сводный брат Тархан, мой новый лучший друг Макс и будущая жена Лиана. В этом мы с папой тоже похожи.

– Не воспринимай мои слова в штыки, Казбек. Я хочу облегчить тебе все, но ты не слушаешь советов. Проблема с Лианой не в том, что она молода, а в том, что она не знает жизни. Эта девочка всегда жила взаперти. Она знает только то, что ей показывал отец, домашние учителя и прислуга. Почему ты думаешь, она дружит с горничными? Больше просто не с кем. Подумай, какой это уровень изолированности. Ее мышление отличается от нашего и, если она чего-то не понимает, надо доносить это до нее словами, а ты слишком нетерпелив, чтобы что-то объяснять ей, ты сразу заходишь с угроз и ультиматумов. Попробуй договориться для разнообразия. Это принесет пользу вам обоим.

– Какую пользу она еще может принести? – недоверчиво фыркаю я. – Угрозы помогают, когда ей нужно вести себя смирно, большего я не прошу. Она меня бесит, понимаешь? Я не хочу ее лишний раз даже видеть. Оставь все, как есть, ничего она не испортит, а объяснять ей что-то я не хочу.

У меня правда нет на это блядского терпения. Я ненавижу разжевывать что-то людям, если им самим не хватает ума проанализировать ситуацию. Тупые рядом со мной надолго не задерживаются, я меняю сотрудников снова и снова, пока не нахожу того, кто меня устраивает, и такая схема идеально работала на меня задолго до того, как я вошел в эту чертову Общину.

Я не обманул Лиану, ее отец правда ни хрена ей не оставил. Все, на что мы живем, заработано мной. Я два года дрался в подпольных боях, пока мне не исполнилось шестнадцать и я не стал слишком стар для тех, кто любил смотреть на бои подростков со взрослыми мужиками. Но взрослым я тоже не был, чтобы драться за другую сторону, так что меня просто выпнули. Мама к тому времени уже умерла, об исчезновении папы никто не заявлял, так что я жил сам по себе. Потом ввязался в бизнес по лизингу рабочей техники вместе со случайным знакомым, а к двадцати годам уже имел законное, приносящее хорошую прибыль, дело.

Тогда-то и вернулся папа, вместе с безумным планом полного краха Попа, а в качестве награды за помощь предложил мне его кресло и идущие вместе с ним преимущества. Кто бы от такого отказался? Тем более, что мои амбиции быстро переросли бизнесы, которыми я владею, как бы часто я не ввязывался в новые проекты и какую бы прибыль не получал. Мне недостаточно быть просто богатым, таких людей полно кругом, это мало что значит без реальной власти и имени, я хочу гораздо большего, хочу превзойти даже Попова, имя которого держало в напряжении людей десятки лет, и скоро я это получу. А что думает обо мне его избалованная, глупая дочь мне вообще пофиг. Она свою задачу выполняет и на этом все. Не хватало еще что-то ей объяснять и ввязываться в настоящие отношения, даже деловые. Минимум контакта – вот идеальная схема для этого недобрака.

Я не знаю, что происходит, но в доме сегодня больше охраны, чем обычно. Когда я спускаюсь на завтрак в одном из своих новых нарядов – белых льняных шортах с высокой талией и сиреневым кроп-топом на бретелях с вышитыми бабочками, даже Артур Тарханович смотрит на меня слегка удивленно.

Казбека за столом нет, так что я сажусь напротив его отца и ем в напряженном молчании, пока тот пьет отвратительного вида смузи, читая что-то на планшете.

– Гости уже приехали, вы не присоединитесь к ним? – нарушает тишину Георгий, обращаясь к Артуру Тархановичу.

– Нет, Казбеку я там не нужен, – еле заметно усмехается он. – Пойду, пройдусь по саду. Скажи Ване, чтобы ждал меня в тренажерке к одиннадцати.

Когда он выходит, Георгий идет за ним и я остаюсь одна, но ненадолго. Появляется горничная Маша, которая ведет за собой Соню.

– Соня! – удивленно смотрю на то ли подругу, то ли знакомую, то ли родственницу.

Я еще не разобралась, кто мы друг другу. Мы познакомились всего несколько месяцев назад, когда она работала горничной в доме, в котором я жила после смерти папы. Потом оказалось, что она и Лера – сестры по отцу, а так как их отец был двоюродным братом моего, то мы, вроде как, родственницы. Троюродные сестры, получается, но я к ней больше отношусь, как к подруге.

С Лерой, которую я знала с детства, никаких отношений у меня не сложилось из-за разницы в возрасте и того, что она – конченная стерва. Соня тоже старше меня на шесть лет, но она нормальная и с ней весело проводить время. Я даже не злюсь на нее из-за того, что она теперь встречается с Максом. Да, у меня все еще есть чувства к нему, все-таки, Максим моя первая любовь, но я уже немного остыла, да и перспектив на отношения с ним никаких нет. Я ему вообще не нравлюсь. А так как других друзей поблизости у меня не наблюдается, я решила не дать своей ревности испортить отношения с Соней.

– Привет, Лиан. Я приехала с Максом, решила посмотреть, как у тебя дела, – улыбается она, подходя ко мне, чтобы чмокнуть в щеку. – Выглядишь шикарно! Решила сменить имидж?

– Да, немного. Но до тебя мне далеко.

Это заставляет Соню улыбнуться и я в который раз поражаюсь, до чего она красивая. Я понимаю, почему Макс влюбился в нее. Кто бы устоял? Она такая красивая, что легко могла бы стать известной актрисой или моделью. Мы с ней вообще-то, одного типажа, даже чем-то похожи, но ее обаяние зацепило Макса, а ко мне он остался равнодушен.

– У нас совершенно разный стиль, но тебе этот женственный образ невероятно идет, – отмахивается Соня, поправляя блестящие светлые локоны. – Покажешь мне потом, что еще у тебя есть? Я сейчас умру от недостатка кофеина, если не попью кофе! Макс опаздывал на это их важное собрание и не дал мне допить мою утреннюю чашку, аргументируя это тем, что у вас все равно он бывает вкуснее.

Соня пьет кофе, отказавшись от завтрака, и мы болтаем на поверхностные темы, наслаждаясь клубникой в шоколаде, пока к нам не присоединяются мужчины. Казбек с Максом заходят вдвоем, без остальных гостей, смеясь над чем-то, что рассказывает Максим, и я не могу удержаться от того, чтобы начать их сравнивать. Они оба высокие, примерно одной комплекции, но у Макса славянская внешность, он красивее любой голливудской звезды, даже борода, которую я не люблю, его не портит, а яркие синие глаза с густыми ресницами приковывают взгляд. Казбек рядом с ним выглядит грубовато, сравнение явно не в его пользу.

– Лиана, – обаятельно улыбается мне Макс, садясь рядом с Соней и целуя ее в обнаженное плечо. Два раза. Прямо ножом по сердцу, я не могу усмирить свою ревность при виде их прилюдных ласк. – Как у тебя дела?

– Почему все спрашивают, как у меня дела? – позволяю раздражению вырваться на волю. – Когда вы прекрасно знаете ситуацию и в курсе, что я тут не жизнью наслаждаюсь.

– У нее вечный ПМС, не обращай внимания, – бормочет Казбек и это еще больше выводит меня из себя.

– Ну давай, обесценивай мои проблемы, сам-то ты живешь, как хочешь!

– Лиана! – рявкает на меня дорогой женишок. – Не начинай снова, меня уже тошнит от твоих детских обид.

– А меня тошнит от тебя, но я же терплю!

Я завожусь с полуоборота. Умом понимаю, что на пустом месте и лучше заткнуться, но эмоции перевешивают и меня уже понесло.

– Вижу, чем ближе свадьба, тем больше здесь напряжения, – пытается отшутиться Макс.

– В смысле? – удивленно смотрю на него. – Разве дата свадьбы уже назначена?

– Ты ей не сказал? – переводит он стрелки на Казбека, пока я пытаюсь переварить такую новость.

– Это всего лишь формальность, я забыл.

Забыл он!

– То есть, я такое пустое место, что мне даже не надо сообщать о том, что дата моей свадьбы уже назначена?! Какой же ты козел, Казбек!

– Снова убежишь со слезами? – скучающе спрашивает он. – Если что, я именно за этот вариант. Не люблю, когда на меня кричат истеричные дети.

– Да ты! – не нахожу слов от возмущения и унижения. И перед кем?! Перед Максом и Соней! – Я не ребенок! Оставь свой снисходительный тон, возраст – не признак ума, а ты яркий тому пример. Я имею право знать, когда выхожу замуж!

– Ладно, давайте успокоимся, – хлопает руками Макс.

– Извини, Макс, но вам пора, – спокойно заявляет Казбек. – Мне нужно поговорить со своей невестой о ее хамском поведении. Один на один.

От взгляда, которым он смотрит на меня, моя душа уходит в пятки. Я тяжело сглатываю и умоляюще смотрю на Макса, но он и не думает вмешиваться. Шепнув что-то на ухо Соне, он поднимает ее на ноги и ведет к выходу, хотя та и пытается притормозить, отчаянно оглядываясь на меня и глазами прося прощения.

– Казбек, держи себя в руках, она же просто эмоциональный подросток! – все же кричит она напоследок, но что-то мне подсказывает, что Казбек плевать хотел на чужие советы.

Я мысленно готовлюсь к смерти или увечьям. Боже, помоги!

Конечно, Лиана убегает, как сопливая девчонка, которой и является. Я тяжело вздыхаю и тянусь к кофе.

Кто бы знал, как меня все задолбало! Особенно эта дурочка, которую надо опекать, как малого ребенка. До сих пор не могу понять, она просто тупая или все же эгоцентричная. Поп, хоть я его и ненавижу, надо признать, очень продуманный гад с высоким интеллектом. Дочь ничего от него не взяла, кроме раздутого эго и самолюбия.

– Тебе нужно наладить отношения с Лианой, вы должны производить впечатление настоящей пары, а не двух враждующих подростков, – говорит мне папа в тот же вечер в моем кабинете.

Все пытается восполнить упущенное, воспитывая уже взрослого сына.

– Подростком ты меня не знал, так что сравнение неуместное, – хмыкаю я, крутя в руках бутылку с пивом. – Я тогда был почти диким, так что Лиане повезло, что она застряла со взрослой версией меня.

На его лицо набегает тень, чувство вины цветет пышным цветом с тех пор, как он узнал, что умирает. Видимо, прошлые грешки не дают покоя, когда понимаешь, что скоро придется за них расплачиваться. Сначала, я получал удовольствие, напоминая ему о них снова и снова, давя на больную мозоль, но с тех пор, как умерла Лера, я изменился.

Не верится, что прошло всего два месяца! Еще больше удивляет, как сильно эта смерть на меня подействовала. Я любил ее так недолго, но слишком быстро прикипел к ней, что вообще нехарактерно для меня. Я не могу сказать, что легко привязываюсь к людям или ценю их. Я по натуре одиночка, с самого детства, и я действительно пережил в жизни гораздо худшие удары. Предательство одного родителя и мучительную смерть другого. Я работал с четырнадцати лет, работал кулаками, калечил чужие тела и свою душу, чтобы заработать на лечение матери, потому что папа нас бросил, просто исчез безо всякого предупреждения и причины.

Я злился на него, скучал, снова злился и когда он объявился, с объяснениями, которые я принял, потому что хотел верить в то, что у него не было другого выбора, я столкнулся с еще одним предательством. Горьким осознанием того, что этот человек готов пожертвовать чем угодно ради достижения своей цели – мести Игнатию Попову. Но после смерти Леры даже эта обида отступила на второй план, потому что я ясно осознал, что скоро он снова исчезнет из моей жизни – на этот раз его заберет смерть. Так что я отодвинул свои чувства в сторону и решил начать отношения с ним с чистого листа. Как бы то не было, он именно тот отец, который воспитывал меня первые тринадцать лет моей жизни, тот, кого я считал своим идеалом, незыблемым авторитетом и кого любил больше самого себя. Стыдно признавать, но даже немного больше мамы, хотя она была чистым ангелом.

Папа – последний человек, жизнь которого для меня чего-то стоит. Хоть с ним я могу нормально прожить оставшееся время и не сожалеть об упущенных шансах. После него не останется никого. Ни друзей, ни семьи, ни женщины рядом.

Все мое окружение – средства достижения цели. Как и сводный брат Тархан, мой новый лучший друг Макс и будущая жена Лиана. В этом мы с папой тоже похожи.

– Не воспринимай мои слова в штыки, Казбек. Я хочу облегчить тебе все, но ты не слушаешь советов. Проблема с Лианой не в том, что она молода, а в том, что она не знает жизни. Эта девочка всегда жила взаперти. Она знает только то, что ей показывал отец, домашние учителя и прислуга. Почему ты думаешь, она дружит с горничными? Больше просто не с кем. Подумай, какой это уровень изолированности. Ее мышление отличается от нашего и, если она чего-то не понимает, надо доносить это до нее словами, а ты слишком нетерпелив, чтобы что-то объяснять ей, ты сразу заходишь с угроз и ультиматумов. Попробуй договориться для разнообразия. Это принесет пользу вам обоим.

– Какую пользу она еще может принести? – недоверчиво фыркаю я. – Угрозы помогают, когда ей нужно вести себя смирно, большего я не прошу. Она меня бесит, понимаешь? Я не хочу ее лишний раз даже видеть. Оставь все, как есть, ничего она не испортит, а объяснять ей что-то я не хочу.

У меня правда нет на это блядского терпения. Я ненавижу разжевывать что-то людям, если им самим не хватает ума проанализировать ситуацию. Тупые рядом со мной надолго не задерживаются, я меняю сотрудников снова и снова, пока не нахожу того, кто меня устраивает, и такая схема идеально работала на меня задолго до того, как я вошел в эту чертову Общину.

Я не обманул Лиану, ее отец правда ни хрена ей не оставил. Все, на что мы живем, заработано мной. Я два года дрался в подпольных боях, пока мне не исполнилось шестнадцать и я не стал слишком стар для тех, кто любил смотреть на бои подростков со взрослыми мужиками. Но взрослым я тоже не был, чтобы драться за другую сторону, так что меня просто выпнули. Мама к тому времени уже умерла, об исчезновении папы никто не заявлял, так что я жил сам по себе. Потом ввязался в бизнес по лизингу рабочей техники вместе со случайным знакомым, а к двадцати годам уже имел законное, приносящее хорошую прибыль, дело.

Тогда-то и вернулся папа, вместе с безумным планом полного краха Попа, а в качестве награды за помощь предложил мне его кресло и идущие вместе с ним преимущества. Кто бы от такого отказался? Тем более, что мои амбиции быстро переросли бизнесы, которыми я владею, как бы часто я не ввязывался в новые проекты и какую бы прибыль не получал. Мне недостаточно быть просто богатым, таких людей полно кругом, это мало что значит без реальной власти и имени, я хочу гораздо большего, хочу превзойти даже Попова, имя которого держало в напряжении людей десятки лет, и скоро я это получу. А что думает обо мне его избалованная, глупая дочь мне вообще пофиг. Она свою задачу выполняет и на этом все. Не хватало еще что-то ей объяснять и ввязываться в настоящие отношения, даже деловые. Минимум контакта – вот идеальная схема для этого недобрака.

Я не знаю, что происходит, но в доме сегодня больше охраны, чем обычно. Когда я спускаюсь на завтрак в одном из своих новых нарядов – белых льняных шортах с высокой талией и сиреневым кроп-топом на бретелях с вышитыми бабочками, даже Артур Тарханович смотрит на меня слегка удивленно.

Казбека за столом нет, так что я сажусь напротив его отца и ем в напряженном молчании, пока тот пьет отвратительного вида смузи, читая что-то на планшете.

– Гости уже приехали, вы не присоединитесь к ним? – нарушает тишину Георгий, обращаясь к Артуру Тархановичу.

– Нет, Казбеку я там не нужен, – еле заметно усмехается он. – Пойду, пройдусь по саду. Скажи Ване, чтобы ждал меня в тренажерке к одиннадцати.

Когда он выходит, Георгий идет за ним и я остаюсь одна, но ненадолго. Появляется горничная Маша, которая ведет за собой Соню.

– Соня! – удивленно смотрю на то ли подругу, то ли знакомую, то ли родственницу.

Я еще не разобралась, кто мы друг другу. Мы познакомились всего несколько месяцев назад, когда она работала горничной в доме, в котором я жила после смерти папы. Потом оказалось, что она и Лера – сестры по отцу, а так как их отец был двоюродным братом моего, то мы, вроде как, родственницы. Троюродные сестры, получается, но я к ней больше отношусь, как к подруге.

С Лерой, которую я знала с детства, никаких отношений у меня не сложилось из-за разницы в возрасте и того, что она – конченная стерва. Соня тоже старше меня на шесть лет, но она нормальная и с ней весело проводить время. Я даже не злюсь на нее из-за того, что она теперь встречается с Максом. Да, у меня все еще есть чувства к нему, все-таки, Максим моя первая любовь, но я уже немного остыла, да и перспектив на отношения с ним никаких нет. Я ему вообще не нравлюсь. А так как других друзей поблизости у меня не наблюдается, я решила не дать своей ревности испортить отношения с Соней.

– Привет, Лиан. Я приехала с Максом, решила посмотреть, как у тебя дела, – улыбается она, подходя ко мне, чтобы чмокнуть в щеку. – Выглядишь шикарно! Решила сменить имидж?

– Да, немного. Но до тебя мне далеко.

Это заставляет Соню улыбнуться и я в который раз поражаюсь, до чего она красивая. Я понимаю, почему Макс влюбился в нее. Кто бы устоял? Она такая красивая, что легко могла бы стать известной актрисой или моделью. Мы с ней вообще-то, одного типажа, даже чем-то похожи, но ее обаяние зацепило Макса, а ко мне он остался равнодушен.

– У нас совершенно разный стиль, но тебе этот женственный образ невероятно идет, – отмахивается Соня, поправляя блестящие светлые локоны. – Покажешь мне потом, что еще у тебя есть? Я сейчас умру от недостатка кофеина, если не попью кофе! Макс опаздывал на это их важное собрание и не дал мне допить мою утреннюю чашку, аргументируя это тем, что у вас все равно он бывает вкуснее.

Соня пьет кофе, отказавшись от завтрака, и мы болтаем на поверхностные темы, наслаждаясь клубникой в шоколаде, пока к нам не присоединяются мужчины. Казбек с Максом заходят вдвоем, без остальных гостей, смеясь над чем-то, что рассказывает Максим, и я не могу удержаться от того, чтобы начать их сравнивать. Они оба высокие, примерно одной комплекции, но у Макса славянская внешность, он красивее любой голливудской звезды, даже борода, которую я не люблю, его не портит, а яркие синие глаза с густыми ресницами приковывают взгляд. Казбек рядом с ним выглядит грубовато, сравнение явно не в его пользу.

– Лиана, – обаятельно улыбается мне Макс, садясь рядом с Соней и целуя ее в обнаженное плечо. Два раза. Прямо ножом по сердцу, я не могу усмирить свою ревность при виде их прилюдных ласк. – Как у тебя дела?

– Почему все спрашивают, как у меня дела? – позволяю раздражению вырваться на волю. – Когда вы прекрасно знаете ситуацию и в курсе, что я тут не жизнью наслаждаюсь.

– У нее вечный ПМС, не обращай внимания, – бормочет Казбек и это еще больше выводит меня из себя.

– Ну давай, обесценивай мои проблемы, сам-то ты живешь, как хочешь!

– Лиана! – рявкает на меня дорогой женишок. – Не начинай снова, меня уже тошнит от твоих детских обид.

– А меня тошнит от тебя, но я же терплю!

Я завожусь с полуоборота. Умом понимаю, что на пустом месте и лучше заткнуться, но эмоции перевешивают и меня уже понесло.

– Вижу, чем ближе свадьба, тем больше здесь напряжения, – пытается отшутиться Макс.

– В смысле? – удивленно смотрю на него. – Разве дата свадьбы уже назначена?

– Ты ей не сказал? – переводит он стрелки на Казбека, пока я пытаюсь переварить такую новость.

– Это всего лишь формальность, я забыл.

Забыл он!

– То есть, я такое пустое место, что мне даже не надо сообщать о том, что дата моей свадьбы уже назначена?! Какой же ты козел, Казбек!

– Снова убежишь со слезами? – скучающе спрашивает он. – Если что, я именно за этот вариант. Не люблю, когда на меня кричат истеричные дети.

– Да ты! – не нахожу слов от возмущения и унижения. И перед кем?! Перед Максом и Соней! – Я не ребенок! Оставь свой снисходительный тон, возраст – не признак ума, а ты яркий тому пример. Я имею право знать, когда выхожу замуж!

– Ладно, давайте успокоимся, – хлопает руками Макс.

– Извини, Макс, но вам пора, – спокойно заявляет Казбек. – Мне нужно поговорить со своей невестой о ее хамском поведении. Один на один.

От взгляда, которым он смотрит на меня, моя душа уходит в пятки. Я тяжело сглатываю и умоляюще смотрю на Макса, но он и не думает вмешиваться. Шепнув что-то на ухо Соне, он поднимает ее на ноги и ведет к выходу, хотя та и пытается притормозить, отчаянно оглядываясь на меня и глазами прося прощения.

– Казбек, держи себя в руках, она же просто эмоциональный подросток! – все же кричит она напоследок, но что-то мне подсказывает, что Казбек плевать хотел на чужие советы.

Я мысленно готовлюсь к смерти или увечьям. Боже, помоги!

– Ты и представить себе не можешь, сколько раз я хотел задать тебе трепку, Лиана, – подходя ко мне, говорит Казбек. – Мне удавалось сдержаться, потому что я говорил себе, что устного предупреждения будет достаточно. Что тебе хватит мозгов прислушаться к моим словам и ты перестанешь доставлять мне проблемы. Видимо, я переоценил тебя, устные предупреждения до тебя не доходят, так что самое время изменить тактику и научить тебя, как вести себя, доступным для любого ребенка способом. Вставай.

– Ч-что ты собираешься делать? – пытаюсь слиться со спинкой стула, потому что мне откровенно страшно от его решительного настроя, но он хватает меня за запястье и грубо ставит на ноги.

– Собираюсь вбить здравый смысл в твою пустую голову, – рявкает Казбек, вцепившись пальцами в мой затылок и нагибая меня над столом.

Я в ужасе начинаю вырываться, но он мертвой хваткой держит меня. Моя грудь распластана по столу, в живот впивается ложка, я могу только беспорядочно размахивать руками, но до Казбека, стоящего за моей спиной, мне не дотянуться, а чтобы вырваться, оттолкнувшись от столешницы, не хватает сил.

Когда на мою задницу неожиданно приземляется удар, я настолько шокирована, что до меня даже не сразу доходит, что это было. А потом следует второй, прямо на ягодицу, обтянутую лишь тонкими льняными шортами и трусиками под ними.

Шлеп.

Шлеп.

Шлеп.

Он… Он… Шлепает меня! Как провинившегося ребенка!

Унижение бьет по мне наравне с физической болью, я начинаю еще активнее дергаться, пытаясь избежать этой тяжелой, карающей ладони, вызывающей жжение на моей коже, но Казбек неумолим.

– Перестань! Хватит! Отпусти меня, урод! – кричу во весь голос, в ответ получая еще более жгучий шлепок.

– Как ты меня назвала?

– А-а-а-а, козел, убери от меня руки! Я убью тебя! – плачу навзрыд, за что получаю еще несколько шлепков.

Оу, до чего же это больно!

– Неправильный ответ. Вот видишь, ты ничему не учишься, – отвратительно поучительным тоном говорит со мной этот садист. – А ведь я сначала хотел отходить тебя ремнем, пожалел, бедную дурочку, но ты, видимо, не понимаешь хорошего языка.

– Ты не имеешь права меня бить, отпусти! – продолжаю кричать, как резаная, надеясь, что кто-то услышит и придет, но видимо, никто не собирается меня спасать, потому что истязания продолжаются.

Казбек шлепает меня по заднице и бедрам, спокойно и методично, как самый настоящий псих-садист, и только когда я превращаюсь в скулящий, рыдающий беспорядок, останавливается, хотя и не отпускает. Его рука на затылке продолжает удерживать меня на столе.

– Ты ошибаешься, думая, что можешь разговаривать со мной в таком тоне и такими словами, Лиана, – наклонившись, шепчет он мне на ухо. – Так как слова до тебя не доходят, с этого дня, за каждое оскорбление и неуважительное отношение я буду наказывать тебя таким способом. Неприятно и унизительно, правда? Помни об этих ощущениях, когда в следующий раз захочешь открыть рот в мою сторону. Я не собираюсь нянчиться с тобой, принцесса, пойми уже, что прежняя жизнь закончилась. Чем быстрее ты приспособишься и начнешь думать о том, что для тебя хорошо, тем лучше будет наше сосуществование. Поняла меня?

Я быстро киваю, продолжая плакать в скатерть, лишь бы все это побыстрее закончилось и он отвалил от меня. Я сдаюсь, сдаюсь! Хватит!

– Я жду ответа, Лиана! – нетерпеливо рычит это животное.

– Я поняла! Я больше не буду!

– Вот и умница, – разжимает свою мертвую хватку Казбек и я едва не сползаю под стол на ослабевших ногах.

Моя попа горит, но сильнее физической боли я ощущаю отвратительный стыд, поэтому бегу оттуда со всех ног прямо в свою комнату и сворачиваюсь на кровати, рыдая в подушку.

Казбек думает, что просто наказал меня, поставил на место, но все намного хуже. Так ужасно, что, если он когда-нибудь узнает об этом, я умру от ужаса.

Да я уже хочу умереть от осознания того, что все это значит для меня! Что я настолько извращена…

Да, я настоящая извращенка! Никогда даже фантазий таких не было, а сегодня… Страшно признать, но эта экзекуция принесла мне не только боль, но и волнующие вспышки удовольствия, из-за которого я чувствую, какой влажной стала между ног и как пульсирует от потребности мое тело.

И из-за кого?

Фу, ну просто фу!

Я ненавижу Казбека, я совсем-совсем его не хочу, но почему-то именно из-за его шлепков я сейчас чувствую себя гораздо более заведенной, чем когда-либо доводили меня фантазии о Максе, к которому у меня настоящие чувства.

«Дело не в человеке, а в ситуации, – убеждаю себя, апеллируя к логике. – Меня завел не Казбек, меня завели либо боль, либо унижение. Видимо, я скрытая мазохистка. Фу, конечно! Фу, фу, фу! Но этого не повторится, никогда! Я лучше стану послушной марионеткой, чем допущу повторение сегодняшнего! Больше он меня не тронет, больше никогда я не позволю себе завестись из-за этого козла!»

Теперь, если это вообще возможно, я ненавижу Казбека еще больше. Чтоб он сдох, урод!

Я всеми силами избегаю Казбека весь этот день, а потом и следующий. Практически круглосуточно сижу у себя в комнате, прося горничную Машу приносить мне еду сюда. Пока не понимаю, что для спасения своего достоинства мне нужно взять себя в руки и самой сделать первый шаг из этой комнаты. Если Казбек просто прикажет мне прийти к нему для разговора или очередного приказа, это будет означать, что я сдалась, испугалась и проиграла. А я ненавижу проигрывать!

На очередной завтрак я спускаюсь ровно в то время, когда в столовой должны находиться мужчины. В этом доме есть незыблемое правило – завтракать мы должны за одним столом, никакой еды в постель. Мое отсутствие, правда, никогда не было проблемой, но Артур Тарханович настаивает, что Казбек должен присутствовать. Он не сказал этого прямо, но я знаю, что это единственный прием пищи за день, когда он может пообщаться с сыном, сидя за одним столом. Вечерами Казбек обычно не сидит дома, едет развлекаться, да и днем его редко можно поймать, если только не запланированы встречи с высокопоставленными членами Общины, которые проводятся строго под крышей этого дома.

Я захожу в столовую, одетая в короткий бирюзовый сарафан на широких бретелях, завязанных бантами с длинными концами, который плотно облегает мою небольшую грудь, но свободно висит от талии до подола. Милая вещица, которая нравится мне больше всего в новом гардеробе и в пару к которой я подобрала джутовые эспадрильи на танкетке. А вот с прической и макияжем не стала заморачиваться, пришла, какая есть, только волосы расчесала после сна и собрала в жгут на макушке.

– Доброе утро! – здороваюсь самым нейтральным тоном, даже не глядя в сторону Казбека и сосредоточив взгляд на его отце.

– И тебе, – отвечает мне Артур Тарханович.

Я сажусь и без прелюдий тянусь к еде, наливая себе чай с ягодами и беря кашу. Казбек с Артуром обсуждают какого-то Дмитрия и предстоящие переговоры с ним. Скука смертная, я даже не вслушиваюсь, но к своему ужасу замечаю, вдруг, что последнюю минуту мой взгляд неосознанно блуждал по Казбеку, сосредоточившись на его руках. Больших, смуглых руках, с длинными, толстыми пальцами и завихрениями татуировки на одной из них. Очень твердых и крепких руках, с жилистыми предплечьями, силу которых я познала позавчера. Да я сидеть в тот день нормально не могла из-за него, и какого черта я пялюсь?!

«Ты же мазохистка, забыла?» – подсказывает вредное подсознание.

«Рано ставить диагнозы!» – убеждаю его.

Уф, уже сама с собой разговариваю, совсем с катушек так съеду! Надо переключить внимание и я это делаю. Смотрю в свой телефон. Конечно, особо интересного там ничего нет, я не могу свободно выходить в интернет, на всех моих гаджетах стоит родительский контроль, но хоть почитать могу одну из книг, скачанных в читалку, чем пялиться на руки Казбека. Если он заметит, я просто умру от унижения!

Я сбиваюсь с мысли, когда ловлю на себе пристальный взгляд Лианы за завтраком. Она вела себя тише воды после того, как я ее отшлепал, даже глаза не мозолила пару дней, а сегодня боялась взглянуть на меня, сжимаясь на стуле так, словно мечтает исчезнуть. Что же изменилось, что она так пристально наблюдает за мной теперь? Хотя… В лицо она мне так ни разу и не посмотрела, уставившись на мои руки. Вспоминает, как я ее уму-разуму учил? Интересно.

Приходится подавить внезапную вспышку возбуждения от воспоминаний о ее криках и слезах, но член, нет-нет, да дергается в штанах. Надо признать, это меня завело. Она может мне не нравится, но я мужик, в конце концов. Кого бы не завела порка непослушной, вздорной девчонки, которая стала как шелковая в моих руках, как только до нее дошло, что я могу лупить по ее круглой, упругой попке до посинения? Лиана явно не захочет повторить этот опыт.

Значит, теперь самодовольная папина принцесса меня боится? Значит ли это, что ее поведение изменится? Мне нравится такая перспектива. Ненавижу постоянно напоминать ей, как себя вести, а ее незрелость и глупые подростковые выходки доводят меня до белого каления. Разве такой должна быть невеста Главы? Зачем мне невеста-ребенок, когда я хочу жену, которая будет королевой рядом со мной, а не капризной ебанной принцесской. Я себя так не вел даже в двенадцать, а ей уже восемнадцать лет. Что вообще у нее в голове? Лучше уж пусть боится, тогда, по крайней мере, она будет послушной и я смогу направлять ее в ту сторону, куда держу направление сам.

– Ладно, позвоню прямо сейчас, – поднимается на ноги папа, решив связаться с Дмитрием перед встречей. – А потом мне нужно потренироваться. Хочешь составить компанию?

– Мне нужно в офис, – отказываюсь нехотя, потому что тренироваться с ним мне нравится.

Это возвращает меня в счастливое детство, как бы сентиментально не звучало. Папа груб, требователен, и честно говоря, ему больше нечему меня учить, потому что я знаю теперь больше, чем он, ведь на какое-то время борьба стала моей профессией, но мне все равно не хочется отказываться от спаррингов с ним.

Когда он уходит, плечи Лианы каменеют. Я замечаю это, потому что не стесняюсь смотреть на нее, с азартом гадая, скажет она что-нибудь или продолжит притворяться, что ее тут нет. Когда она продолжает молча жевать, изо всех сил фокусируя взгляд на телефоне, я ощущаю что-то вроде разочарования, хотя должен быть доволен. Наверное, мне действительно становится скучно жить, раз я так реагирую на отсутствие глупых споров с этой дурочкой.

– Ты и представить себе не можешь, сколько раз я хотел задать тебе трепку, Лиана, – подходя ко мне, говорит Казбек. – Мне удавалось сдержаться, потому что я говорил себе, что устного предупреждения будет достаточно. Что тебе хватит мозгов прислушаться к моим словам и ты перестанешь доставлять мне проблемы. Видимо, я переоценил тебя, устные предупреждения до тебя не доходят, так что самое время изменить тактику и научить тебя, как вести себя, доступным для любого ребенка способом. Вставай.

– Ч-что ты собираешься делать? – пытаюсь слиться со спинкой стула, потому что мне откровенно страшно от его решительного настроя, но он хватает меня за запястье и грубо ставит на ноги.

– Собираюсь вбить здравый смысл в твою пустую голову, – рявкает Казбек, вцепившись пальцами в мой затылок и нагибая меня над столом.

Я в ужасе начинаю вырываться, но он мертвой хваткой держит меня. Моя грудь распластана по столу, в живот впивается ложка, я могу только беспорядочно размахивать руками, но до Казбека, стоящего за моей спиной, мне не дотянуться, а чтобы вырваться, оттолкнувшись от столешницы, не хватает сил.

Когда на мою задницу неожиданно приземляется удар, я настолько шокирована, что до меня даже не сразу доходит, что это было. А потом следует второй, прямо на ягодицу, обтянутую лишь тонкими льняными шортами и трусиками под ними.

Шлеп.

Шлеп.

Шлеп.

Он… Он… Шлепает меня! Как провинившегося ребенка!

Унижение бьет по мне наравне с физической болью, я начинаю еще активнее дергаться, пытаясь избежать этой тяжелой, карающей ладони, вызывающей жжение на моей коже, но Казбек неумолим.

– Перестань! Хватит! Отпусти меня, урод! – кричу во весь голос, в ответ получая еще более жгучий шлепок.

– Как ты меня назвала?

– А-а-а-а, козел, убери от меня руки! Я убью тебя! – плачу навзрыд, за что получаю еще несколько шлепков.

Оу, до чего же это больно!

– Неправильный ответ. Вот видишь, ты ничему не учишься, – отвратительно поучительным тоном говорит со мной этот садист. – А ведь я сначала хотел отходить тебя ремнем, пожалел, бедную дурочку, но ты, видимо, не понимаешь хорошего языка.

– Ты не имеешь права меня бить, отпусти! – продолжаю кричать, как резаная, надеясь, что кто-то услышит и придет, но видимо, никто не собирается меня спасать, потому что истязания продолжаются.

Казбек шлепает меня по заднице и бедрам, спокойно и методично, как самый настоящий псих-садист, и только когда я превращаюсь в скулящий, рыдающий беспорядок, останавливается, хотя и не отпускает. Его рука на затылке продолжает удерживать меня на столе.

– Ты ошибаешься, думая, что можешь разговаривать со мной в таком тоне и такими словами, Лиана, – наклонившись, шепчет он мне на ухо. – Так как слова до тебя не доходят, с этого дня, за каждое оскорбление и неуважительное отношение я буду наказывать тебя таким способом. Неприятно и унизительно, правда? Помни об этих ощущениях, когда в следующий раз захочешь открыть рот в мою сторону. Я не собираюсь нянчиться с тобой, принцесса, пойми уже, что прежняя жизнь закончилась. Чем быстрее ты приспособишься и начнешь думать о том, что для тебя хорошо, тем лучше будет наше сосуществование. Поняла меня?

Я быстро киваю, продолжая плакать в скатерть, лишь бы все это побыстрее закончилось и он отвалил от меня. Я сдаюсь, сдаюсь! Хватит!

– Я жду ответа, Лиана! – нетерпеливо рычит это животное.

– Я поняла! Я больше не буду!

– Вот и умница, – разжимает свою мертвую хватку Казбек и я едва не сползаю под стол на ослабевших ногах.

Моя попа горит, но сильнее физической боли я ощущаю отвратительный стыд, поэтому бегу оттуда со всех ног прямо в свою комнату и сворачиваюсь на кровати, рыдая в подушку.

Казбек думает, что просто наказал меня, поставил на место, но все намного хуже. Так ужасно, что, если он когда-нибудь узнает об этом, я умру от ужаса.

Да я уже хочу умереть от осознания того, что все это значит для меня! Что я настолько извращена…

Да, я настоящая извращенка! Никогда даже фантазий таких не было, а сегодня… Страшно признать, но эта экзекуция принесла мне не только боль, но и волнующие вспышки удовольствия, из-за которого я чувствую, какой влажной стала между ног и как пульсирует от потребности мое тело.

И из-за кого?

Фу, ну просто фу!

Я ненавижу Казбека, я совсем-совсем его не хочу, но почему-то именно из-за его шлепков я сейчас чувствую себя гораздо более заведенной, чем когда-либо доводили меня фантазии о Максе, к которому у меня настоящие чувства.

«Дело не в человеке, а в ситуации, – убеждаю себя, апеллируя к логике. – Меня завел не Казбек, меня завели либо боль, либо унижение. Видимо, я скрытая мазохистка. Фу, конечно! Фу, фу, фу! Но этого не повторится, никогда! Я лучше стану послушной марионеткой, чем допущу повторение сегодняшнего! Больше он меня не тронет, больше никогда я не позволю себе завестись из-за этого козла!»

Теперь, если это вообще возможно, я ненавижу Казбека еще больше. Чтоб он сдох, урод!

Я всеми силами избегаю Казбека весь этот день, а потом и следующий. Практически круглосуточно сижу у себя в комнате, прося горничную Машу приносить мне еду сюда. Пока не понимаю, что для спасения своего достоинства мне нужно взять себя в руки и самой сделать первый шаг из этой комнаты. Если Казбек просто прикажет мне прийти к нему для разговора или очередного приказа, это будет означать, что я сдалась, испугалась и проиграла. А я ненавижу проигрывать!

На очередной завтрак я спускаюсь ровно в то время, когда в столовой должны находиться мужчины. В этом доме есть незыблемое правило – завтракать мы должны за одним столом, никакой еды в постель. Мое отсутствие, правда, никогда не было проблемой, но Артур Тарханович настаивает, что Казбек должен присутствовать. Он не сказал этого прямо, но я знаю, что это единственный прием пищи за день, когда он может пообщаться с сыном, сидя за одним столом. Вечерами Казбек обычно не сидит дома, едет развлекаться, да и днем его редко можно поймать, если только не запланированы встречи с высокопоставленными членами Общины, которые проводятся строго под крышей этого дома.

Я захожу в столовую, одетая в короткий бирюзовый сарафан на широких бретелях, завязанных бантами с длинными концами, который плотно облегает мою небольшую грудь, но свободно висит от талии до подола. Милая вещица, которая нравится мне больше всего в новом гардеробе и в пару к которой я подобрала джутовые эспадрильи на танкетке. А вот с прической и макияжем не стала заморачиваться, пришла, какая есть, только волосы расчесала после сна и собрала в жгут на макушке.

– Доброе утро! – здороваюсь самым нейтральным тоном, даже не глядя в сторону Казбека и сосредоточив взгляд на его отце.

– И тебе, – отвечает мне Артур Тарханович.

Я сажусь и без прелюдий тянусь к еде, наливая себе чай с ягодами и беря кашу. Казбек с Артуром обсуждают какого-то Дмитрия и предстоящие переговоры с ним. Скука смертная, я даже не вслушиваюсь, но к своему ужасу замечаю, вдруг, что последнюю минуту мой взгляд неосознанно блуждал по Казбеку, сосредоточившись на его руках. Больших, смуглых руках, с длинными, толстыми пальцами и завихрениями татуировки на одной из них. Очень твердых и крепких руках, с жилистыми предплечьями, силу которых я познала позавчера. Да я сидеть в тот день нормально не могла из-за него, и какого черта я пялюсь?!

«Ты же мазохистка, забыла?» – подсказывает вредное подсознание.

«Рано ставить диагнозы!» – убеждаю его.

Уф, уже сама с собой разговариваю, совсем с катушек так съеду! Надо переключить внимание и я это делаю. Смотрю в свой телефон. Конечно, особо интересного там ничего нет, я не могу свободно выходить в интернет, на всех моих гаджетах стоит родительский контроль, но хоть почитать могу одну из книг, скачанных в читалку, чем пялиться на руки Казбека. Если он заметит, я просто умру от унижения!

Я сбиваюсь с мысли, когда ловлю на себе пристальный взгляд Лианы за завтраком. Она вела себя тише воды после того, как я ее отшлепал, даже глаза не мозолила пару дней, а сегодня боялась взглянуть на меня, сжимаясь на стуле так, словно мечтает исчезнуть. Что же изменилось, что она так пристально наблюдает за мной теперь? Хотя… В лицо она мне так ни разу и не посмотрела, уставившись на мои руки. Вспоминает, как я ее уму-разуму учил? Интересно.

Приходится подавить внезапную вспышку возбуждения от воспоминаний о ее криках и слезах, но член, нет-нет, да дергается в штанах. Надо признать, это меня завело. Она может мне не нравится, но я мужик, в конце концов. Кого бы не завела порка непослушной, вздорной девчонки, которая стала как шелковая в моих руках, как только до нее дошло, что я могу лупить по ее круглой, упругой попке до посинения? Лиана явно не захочет повторить этот опыт.

Значит, теперь самодовольная папина принцесса меня боится? Значит ли это, что ее поведение изменится? Мне нравится такая перспектива. Ненавижу постоянно напоминать ей, как себя вести, а ее незрелость и глупые подростковые выходки доводят меня до белого каления. Разве такой должна быть невеста Главы? Зачем мне невеста-ребенок, когда я хочу жену, которая будет королевой рядом со мной, а не капризной ебанной принцесской. Я себя так не вел даже в двенадцать, а ей уже восемнадцать лет. Что вообще у нее в голове? Лучше уж пусть боится, тогда, по крайней мере, она будет послушной и я смогу направлять ее в ту сторону, куда держу направление сам.

– Ладно, позвоню прямо сейчас, – поднимается на ноги папа, решив связаться с Дмитрием перед встречей. – А потом мне нужно потренироваться. Хочешь составить компанию?

– Мне нужно в офис, – отказываюсь нехотя, потому что тренироваться с ним мне нравится.

Это возвращает меня в счастливое детство, как бы сентиментально не звучало. Папа груб, требователен, и честно говоря, ему больше нечему меня учить, потому что я знаю теперь больше, чем он, ведь на какое-то время борьба стала моей профессией, но мне все равно не хочется отказываться от спаррингов с ним.

Когда он уходит, плечи Лианы каменеют. Я замечаю это, потому что не стесняюсь смотреть на нее, с азартом гадая, скажет она что-нибудь или продолжит притворяться, что ее тут нет. Когда она продолжает молча жевать, изо всех сил фокусируя взгляд на телефоне, я ощущаю что-то вроде разочарования, хотя должен быть доволен. Наверное, мне действительно становится скучно жить, раз я так реагирую на отсутствие глупых споров с этой дурочкой.

– Ты и представить себе не можешь, сколько раз я хотел задать тебе трепку, Лиана, – подходя ко мне, говорит Казбек. – Мне удавалось сдержаться, потому что я говорил себе, что устного предупреждения будет достаточно. Что тебе хватит мозгов прислушаться к моим словам и ты перестанешь доставлять мне проблемы. Видимо, я переоценил тебя, устные предупреждения до тебя не доходят, так что самое время изменить тактику и научить тебя, как вести себя, доступным для любого ребенка способом. Вставай.

– Ч-что ты собираешься делать? – пытаюсь слиться со спинкой стула, потому что мне откровенно страшно от его решительного настроя, но он хватает меня за запястье и грубо ставит на ноги.

– Собираюсь вбить здравый смысл в твою пустую голову, – рявкает Казбек, вцепившись пальцами в мой затылок и нагибая меня над столом.

Я в ужасе начинаю вырываться, но он мертвой хваткой держит меня. Моя грудь распластана по столу, в живот впивается ложка, я могу только беспорядочно размахивать руками, но до Казбека, стоящего за моей спиной, мне не дотянуться, а чтобы вырваться, оттолкнувшись от столешницы, не хватает сил.

Когда на мою задницу неожиданно приземляется удар, я настолько шокирована, что до меня даже не сразу доходит, что это было. А потом следует второй, прямо на ягодицу, обтянутую лишь тонкими льняными шортами и трусиками под ними.

Шлеп.

Шлеп.

Шлеп.

Он… Он… Шлепает меня! Как провинившегося ребенка!

Унижение бьет по мне наравне с физической болью, я начинаю еще активнее дергаться, пытаясь избежать этой тяжелой, карающей ладони, вызывающей жжение на моей коже, но Казбек неумолим.

– Перестань! Хватит! Отпусти меня, урод! – кричу во весь голос, в ответ получая еще более жгучий шлепок.

– Как ты меня назвала?

– А-а-а-а, козел, убери от меня руки! Я убью тебя! – плачу навзрыд, за что получаю еще несколько шлепков.

Оу, до чего же это больно!

– Неправильный ответ. Вот видишь, ты ничему не учишься, – отвратительно поучительным тоном говорит со мной этот садист. – А ведь я сначала хотел отходить тебя ремнем, пожалел, бедную дурочку, но ты, видимо, не понимаешь хорошего языка.

– Ты не имеешь права меня бить, отпусти! – продолжаю кричать, как резаная, надеясь, что кто-то услышит и придет, но видимо, никто не собирается меня спасать, потому что истязания продолжаются.

Казбек шлепает меня по заднице и бедрам, спокойно и методично, как самый настоящий псих-садист, и только когда я превращаюсь в скулящий, рыдающий беспорядок, останавливается, хотя и не отпускает. Его рука на затылке продолжает удерживать меня на столе.

– Ты ошибаешься, думая, что можешь разговаривать со мной в таком тоне и такими словами, Лиана, – наклонившись, шепчет он мне на ухо. – Так как слова до тебя не доходят, с этого дня, за каждое оскорбление и неуважительное отношение я буду наказывать тебя таким способом. Неприятно и унизительно, правда? Помни об этих ощущениях, когда в следующий раз захочешь открыть рот в мою сторону. Я не собираюсь нянчиться с тобой, принцесса, пойми уже, что прежняя жизнь закончилась. Чем быстрее ты приспособишься и начнешь думать о том, что для тебя хорошо, тем лучше будет наше сосуществование. Поняла меня?

Я быстро киваю, продолжая плакать в скатерть, лишь бы все это побыстрее закончилось и он отвалил от меня. Я сдаюсь, сдаюсь! Хватит!

– Я жду ответа, Лиана! – нетерпеливо рычит это животное.

– Я поняла! Я больше не буду!

– Вот и умница, – разжимает свою мертвую хватку Казбек и я едва не сползаю под стол на ослабевших ногах.

Моя попа горит, но сильнее физической боли я ощущаю отвратительный стыд, поэтому бегу оттуда со всех ног прямо в свою комнату и сворачиваюсь на кровати, рыдая в подушку.

Казбек думает, что просто наказал меня, поставил на место, но все намного хуже. Так ужасно, что, если он когда-нибудь узнает об этом, я умру от ужаса.

Да я уже хочу умереть от осознания того, что все это значит для меня! Что я настолько извращена…

Да, я настоящая извращенка! Никогда даже фантазий таких не было, а сегодня… Страшно признать, но эта экзекуция принесла мне не только боль, но и волнующие вспышки удовольствия, из-за которого я чувствую, какой влажной стала между ног и как пульсирует от потребности мое тело.

И из-за кого?

Фу, ну просто фу!

Я ненавижу Казбека, я совсем-совсем его не хочу, но почему-то именно из-за его шлепков я сейчас чувствую себя гораздо более заведенной, чем когда-либо доводили меня фантазии о Максе, к которому у меня настоящие чувства.

«Дело не в человеке, а в ситуации, – убеждаю себя, апеллируя к логике. – Меня завел не Казбек, меня завели либо боль, либо унижение. Видимо, я скрытая мазохистка. Фу, конечно! Фу, фу, фу! Но этого не повторится, никогда! Я лучше стану послушной марионеткой, чем допущу повторение сегодняшнего! Больше он меня не тронет, больше никогда я не позволю себе завестись из-за этого козла!»

Теперь, если это вообще возможно, я ненавижу Казбека еще больше. Чтоб он сдох, урод!

Я всеми силами избегаю Казбека весь этот день, а потом и следующий. Практически круглосуточно сижу у себя в комнате, прося горничную Машу приносить мне еду сюда. Пока не понимаю, что для спасения своего достоинства мне нужно взять себя в руки и самой сделать первый шаг из этой комнаты. Если Казбек просто прикажет мне прийти к нему для разговора или очередного приказа, это будет означать, что я сдалась, испугалась и проиграла. А я ненавижу проигрывать!

На очередной завтрак я спускаюсь ровно в то время, когда в столовой должны находиться мужчины. В этом доме есть незыблемое правило – завтракать мы должны за одним столом, никакой еды в постель. Мое отсутствие, правда, никогда не было проблемой, но Артур Тарханович настаивает, что Казбек должен присутствовать. Он не сказал этого прямо, но я знаю, что это единственный прием пищи за день, когда он может пообщаться с сыном, сидя за одним столом. Вечерами Казбек обычно не сидит дома, едет развлекаться, да и днем его редко можно поймать, если только не запланированы встречи с высокопоставленными членами Общины, которые проводятся строго под крышей этого дома.

Я захожу в столовую, одетая в короткий бирюзовый сарафан на широких бретелях, завязанных бантами с длинными концами, который плотно облегает мою небольшую грудь, но свободно висит от талии до подола. Милая вещица, которая нравится мне больше всего в новом гардеробе и в пару к которой я подобрала джутовые эспадрильи на танкетке. А вот с прической и макияжем не стала заморачиваться, пришла, какая есть, только волосы расчесала после сна и собрала в жгут на макушке.

– Доброе утро! – здороваюсь самым нейтральным тоном, даже не глядя в сторону Казбека и сосредоточив взгляд на его отце.

– И тебе, – отвечает мне Артур Тарханович.

Я сажусь и без прелюдий тянусь к еде, наливая себе чай с ягодами и беря кашу. Казбек с Артуром обсуждают какого-то Дмитрия и предстоящие переговоры с ним. Скука смертная, я даже не вслушиваюсь, но к своему ужасу замечаю, вдруг, что последнюю минуту мой взгляд неосознанно блуждал по Казбеку, сосредоточившись на его руках. Больших, смуглых руках, с длинными, толстыми пальцами и завихрениями татуировки на одной из них. Очень твердых и крепких руках, с жилистыми предплечьями, силу которых я познала позавчера. Да я сидеть в тот день нормально не могла из-за него, и какого черта я пялюсь?!

«Ты же мазохистка, забыла?» – подсказывает вредное подсознание.

«Рано ставить диагнозы!» – убеждаю его.

Уф, уже сама с собой разговариваю, совсем с катушек так съеду! Надо переключить внимание и я это делаю. Смотрю в свой телефон. Конечно, особо интересного там ничего нет, я не могу свободно выходить в интернет, на всех моих гаджетах стоит родительский контроль, но хоть почитать могу одну из книг, скачанных в читалку, чем пялиться на руки Казбека. Если он заметит, я просто умру от унижения!

Я сбиваюсь с мысли, когда ловлю на себе пристальный взгляд Лианы за завтраком. Она вела себя тише воды после того, как я ее отшлепал, даже глаза не мозолила пару дней, а сегодня боялась взглянуть на меня, сжимаясь на стуле так, словно мечтает исчезнуть. Что же изменилось, что она так пристально наблюдает за мной теперь? Хотя… В лицо она мне так ни разу и не посмотрела, уставившись на мои руки. Вспоминает, как я ее уму-разуму учил? Интересно.

Приходится подавить внезапную вспышку возбуждения от воспоминаний о ее криках и слезах, но член, нет-нет, да дергается в штанах. Надо признать, это меня завело. Она может мне не нравится, но я мужик, в конце концов. Кого бы не завела порка непослушной, вздорной девчонки, которая стала как шелковая в моих руках, как только до нее дошло, что я могу лупить по ее круглой, упругой попке до посинения? Лиана явно не захочет повторить этот опыт.

Значит, теперь самодовольная папина принцесса меня боится? Значит ли это, что ее поведение изменится? Мне нравится такая перспектива. Ненавижу постоянно напоминать ей, как себя вести, а ее незрелость и глупые подростковые выходки доводят меня до белого каления. Разве такой должна быть невеста Главы? Зачем мне невеста-ребенок, когда я хочу жену, которая будет королевой рядом со мной, а не капризной ебанной принцесской. Я себя так не вел даже в двенадцать, а ей уже восемнадцать лет. Что вообще у нее в голове? Лучше уж пусть боится, тогда, по крайней мере, она будет послушной и я смогу направлять ее в ту сторону, куда держу направление сам.

– Ладно, позвоню прямо сейчас, – поднимается на ноги папа, решив связаться с Дмитрием перед встречей. – А потом мне нужно потренироваться. Хочешь составить компанию?

– Мне нужно в офис, – отказываюсь нехотя, потому что тренироваться с ним мне нравится.

Это возвращает меня в счастливое детство, как бы сентиментально не звучало. Папа груб, требователен, и честно говоря, ему больше нечему меня учить, потому что я знаю теперь больше, чем он, ведь на какое-то время борьба стала моей профессией, но мне все равно не хочется отказываться от спаррингов с ним.

Когда он уходит, плечи Лианы каменеют. Я замечаю это, потому что не стесняюсь смотреть на нее, с азартом гадая, скажет она что-нибудь или продолжит притворяться, что ее тут нет. Когда она продолжает молча жевать, изо всех сил фокусируя взгляд на телефоне, я ощущаю что-то вроде разочарования, хотя должен быть доволен. Наверное, мне действительно становится скучно жить, раз я так реагирую на отсутствие глупых споров с этой дурочкой.

Позже днем, я решаю погулять по саду, до смерти устав сидеть взаперти. Территория нашего дома, который скорее подходит под звание особняка, огромная. Именно поэтому, вокруг всегда столько людей, охрана рассредоточена по всему периметру и я вижу вдалеке аж трех из них, когда качаюсь на качелях в беседке. Папа построил ее для меня, когда мне было пять или шесть лет. Тогда отношения между нами были другими, он обожал и баловал меня в первые годы жизни. Потом, когда мама умерла и он изменил свое отношение ко мне, причину чего я так и не поняла, я приходила сюда, чтобы напомнить себе о счастливых моментах с ним.

Я качаюсь, дрейфуя в своих мыслях и мечтах. Раньше я хотела учиться. Казбек и его отец пообещали мне это, когда обстановка станет не такой напряженной и меня не будут пытаться убить. Случится ли это когда-нибудь? Я уже и не верю. Наверное, так и проведу жизнь в этом доме, взаперти. Но все равно люблю помечтать о том, как бы все было, будь я обычной девушкой из среднестатистической семьи.

Раньше мои фантазии включали Макса. Я была бы студенткой, а он преподавателем. В редких случаях однокурсником, потому что я не уверена, что мне понравился бы Макс, будь он моим ровесником. Мне нравятся мужчины постарше, между нами разница в двенадцать лет. По-моему, идеально. Но Макс выбрал Соню, так что этот поезд ушел. Она, кстати, звонила мне в тот вечер, спрашивала, что со мной сделал Казбек после их ухода и я солгала, сказав, что просто прочел длинную нудную лекцию.

– В смысле отшлепал? – внезапно замираю от звука голоса Макса, который словно возник из моих мечтаний. – Типа как дал серьезную трепку или отшлепал понарошку, чтобы возбудить?

– Это было наказание, зачем мне ее возбуждать? – раздается следом недоуменный голос Казбека. – Между нами не те отношения, я же тебе говорил. Как девушка, Лиана меня не интересует. Я просто устал терпеть ее дерьмовое отношение.

Меня словно кипятком обливают. Вот ведь придурки! Они обсуждают меня! Зачем Казбек вообще рассказывает Максу такие вещи?

Полузакрытая беседка обшита деревянными панелями с дырочками, так что тот, кто находится снаружи, меня не видит, но я могу подсмотреть, глядя в одну из этих дырочек сантиметр на сантиметр, что и делаю, прислонившись к стене. Казбек с Максом сидят на скамейке, которая находится ровно в двух метрах от задней стены беседки, и оба курят.

Я даже не знала, что они курят, ни разу не видела! Скрыть такую привычку трудно, может это не сигареты, а марихуана, например? И они под кайфом обсуждают слишком личные вещи.

«Не ищи оправдания Максу, он такой же козел, как и другие мужики, которые всем друг с другом делятся, даже о своих женах и девушках», – включается внутренний циник.

– Ну да, она давно заслужила хорошую взбучку за свое поведение, ты еще долго терпел, – говорит Макс, только подтверждая мою мысль.

По сердцу словно ножом полоснули. Мне больно. Неприятно. Я чувствую себя такой преданной и униженной!

– И главное, это подействовало! – делится с ним дальше Казбек. – Она с того дня избегает меня, а когда мы все же пересекаемся, то молчит, как немая и даже не смотрит в мою сторону. Одного урока хватило, чтобы малявка испугалась и спряталась в норку, поджав хвост.

Ну это уж слишком! Я настолько закипаю от ярости, что выскакиваю из беседки и бегом огибаю ее до задней части со скамейкой, чтобы высказать все, что думаю о них, лицом к лицу.

– Я тебе не животное, чтобы поджимать хвост и прятаться по норам! Я тебя не боюсь! Понял? Ты никто, ничто в моих глазах, Казбек! А ты! – обращаю свой злой взгляд к Максу, который имеет наглость выглядеть растерянным. – Не тебе судить о том, заслуживаю я наказания или нет! Я свободный человек, а не скотина! Со мной нужно договариваться, а не бить, я дрессировке не поддаюсь! Взрослые мужики, а сидите тут и сплетничаете, как бабы! Фу на вас!

Мне не нужно слышать очередные угрозы, так что, высказав наболевшее, я разворачиваюсь и бегу обратно в дом, уже не в силах сдерживать слезы. Но хотя бы перед ними я не расплакалась! Этим можно гордиться, и на том спасибо, а то от моего достоинства остались бы одни крошки.

К сожалению, только я забегаю к себе в спальню, где, кстати, нет замка на двери, Казбек врывается ко мне и больно хватает за затылок, притягивая вплотную к себе. Я ахаю, когда моя грудь ударяется о его, очень твердую и широкую, и инстинктивно упираюсь ладонями в его мускулистый живот, пытаясь оттолкнуть, но это бесполезно. Так близко к нему я еще никогда не находилась, это настолько выбивает из колеи, что даже слезы перестают течь, я слишком встревожена таким поворотом событий. Когда же вторая его ладонь ложится мне на поясницу, удерживая на месте еще крепче, я шокировано ахаю, подняв голову и встречаясь взглядом с его дикими, темными глазами, замечая, как исказилось от гнева его лицо, приняв устрашающую маску.

Казбек тяжело дышит, его грудь быстро поднимается и опускается, он, кажется, готов убить меня, и тогда меня по-настоящему охватывает дикий, животный страх. Я начинаю истошно кричать во все горло, зажмурившись и с новой силой делая попытки вырваться из его рук.

Видимо, я перестарался с изображением ярости, потому что Лиана начинает орать, как будто ее режут. Я закрываю ей рот ладонью, чтобы заткнуть эти вопли, но она начинает извиваться и отбиваться, как сумасшедшая, пытаясь вырваться. Я не отпускаю. Это демонстрация силы, она должна понять, что физически ей меня не победить и убежать не получится. Я удерживаю ее, пока она не выбивается из сил и не перестает пытаться вырваться. Ее грудь ходит ходуном от тяжелого дыхания, по лицу текут слезы, которые, впрочем, не приносят мне удовлетворения, ведь не в них была цель.

Сегодня Лиана снова открыла рот и по привычке накинулась на меня с оскорблениями. Я знал, что она в той беседке, когда решил остановиться рядом, чтобы покурить. И рассказывать Максу о ее наказании начал с определенной целью – проверить, хватило ли ей того урока, чтобы держать язык за зубами и перестать быть такой импульсивной в моменты, когда ей кажется, что ее оскорбляют. А ей так кажется довольно часто, потому что опять-таки, папина принцесса с огромным ЧСВ. И как я вижу, нет, того раза не хватило. Придется учить дальше.

Я все еще держу руку на ее губах, не обращая внимания, что на мою кожу текут слезы и возможно слюни и сопли, потому что ладонь влажная. Лиана смотрит на меня колючим взглядом, полным ненависти, видимо, обуздав свой животный страх и панику. Я ведь пока ничего не сделал, кроме как удерживал ее на месте, и до нее это дошло.

– Я буду прибегать к наказанию каждый раз, когда с твоего рта слетит оскорбление или то, что мне не понравится, Лиана, – говорю ей, глядя в ее влажные глаза, блестящие от слез и неприязни. – До тех пор, пока ты не усвоишь урок и не научишься себя вести.

Она мычит что-то в мою руку и я отпускаю ее, заставляя отшатнуться в сторону. Лиана тут же начинает вытирать рот, брезгливо скривив лицо.

– Тебе это нравится, не так ли? – язвит она, снова превращаясь в злючку. – Наказывать меня, указывать, что мне делать и говорить. Ты так чувствуешь себя кем-то важным, Казбек? Проявляя свою власть над беззащитной девушкой?

– Будь ты беззащитной, ты бы себя так дерзко не вела. У тебя вообще нет инстинкта самосохранения, значит, ты готова к последствиям, признаешь ты это или нет. В чем дело, Лиана? У тебя адреналиновая зависимость? Нравится дергать тигра за усы?

Не знаю, что именно ее задело в моих словах, на какую кнопку я случайно нажал, но она резко напрягается и испуганно смотрит на меня, прежде чем резко опустить глаза в пол и покраснеть. Хотя она и так была раскрасневшейся из-за нашей борьбы, но теперь по ее шее и даже ушам разливается яркий румянец и эта реакция не остается незамеченной. Интересно.

– Ладно, у меня мало времени. Иди к столу и ляг на него грудью. Сегодня ты получишь пятнадцать ударов вместо десяти.

– Нет! – в панике кричит она, бегая взглядом по комнате в поисках выхода. – Ни за что! Ты не можешь сделать этого снова!

– Могу и сделаю. Ляг. Грудью. На. Стол, – повторяю медленно.

Она делает попытку сбежать, обходя меня слева, но я быстрее. Ловлю ее за талию, прижимая к себе спиной. От прилива адреналина и в предвкушении от очередного наказания этой нахалки, чувствую, как напрягается член в штанах, но недостаточно, чтобы это стало проблемой. Это инстинктивная реакция, которую я почти не замечаю. А вот то, как Лиану накрывает очередной волной паники, замечаю сразу же. Она снова начинает вырываться, как дикая кошка.

– Прекрати или я буду повторять это всю неделю! – предупреждаю ее. – Уже забыла, как умоляла меня прекратить в прошлый раз? Уверена, что не хочешь сразу показать мне, какой послушной можешь быть?

– Тогда ты меня отпустишь?

– Э, нет, за сегодняшнее заплатить придется. Не глупи, Лиана, давай побыстрее разделаемся с этим. Ложись на стол, если не хочешь, чтобы я снова удерживал тебя сам.

– Да я скорее сдохну, чем по своей воле лягу и позволю себя избить, козел! – кричит она и я понимаю, что все пройдет по старому сценарию.

Лиана – маленькая девушка. Не слишком низкая, но по сравнению со мной, совсем малышка. И весит не больше пятидесяти кило. Удерживать ее не сложно, но из-за того, что она пытается вырваться и ерзает по столу, на который я ее нагнул, ее короткое платье задирается, открывая вид на нижнюю часть круглой задницы и тонкие, голубые трусики. Я не позволяю этому виду отвлечь меня, потому что ясно осознаю кто подо мной и для чего. Не обращая внимания ни на ее крики, ни на то, как она вертится ужом под моей рукой, я методично наношу удары по ее заднице, считая их в уме. Я даже не чувствую текстуру ее кожи под ладонью, только вспышки жара боли от соприкосновения, но уверен, ее попе сейчас намного больнее, чем моей руке, к тому же, ее вопли становятся громче, пока не переходят в рыдания.

– Прекрати, пожалуйста! Хватит! – поет она ту же песню, что и в прошлый раз, но я твердо решил, что она получит все пятнадцать шлепков. – Казбек, хва-а-а-а-тит!

Однако, после двенадцатого удара я все равно останавливаюсь, скорее от неожиданности, потому что замечаю то, чего совсем уж не ожидал – на маленьком клочке ткани между ног этой принцессы появилось влажное пятно, которое я вижу так же четко, как красные отпечатки своей ладони на ее светлой коже.

Блядь! Да ее это заводит!

Позже днем, я решаю погулять по саду, до смерти устав сидеть взаперти. Территория нашего дома, который скорее подходит под звание особняка, огромная. Именно поэтому, вокруг всегда столько людей, охрана рассредоточена по всему периметру и я вижу вдалеке аж трех из них, когда качаюсь на качелях в беседке. Папа построил ее для меня, когда мне было пять или шесть лет. Тогда отношения между нами были другими, он обожал и баловал меня в первые годы жизни. Потом, когда мама умерла и он изменил свое отношение ко мне, причину чего я так и не поняла, я приходила сюда, чтобы напомнить себе о счастливых моментах с ним.

Я качаюсь, дрейфуя в своих мыслях и мечтах. Раньше я хотела учиться. Казбек и его отец пообещали мне это, когда обстановка станет не такой напряженной и меня не будут пытаться убить. Случится ли это когда-нибудь? Я уже и не верю. Наверное, так и проведу жизнь в этом доме, взаперти. Но все равно люблю помечтать о том, как бы все было, будь я обычной девушкой из среднестатистической семьи.

Раньше мои фантазии включали Макса. Я была бы студенткой, а он преподавателем. В редких случаях однокурсником, потому что я не уверена, что мне понравился бы Макс, будь он моим ровесником. Мне нравятся мужчины постарше, между нами разница в двенадцать лет. По-моему, идеально. Но Макс выбрал Соню, так что этот поезд ушел. Она, кстати, звонила мне в тот вечер, спрашивала, что со мной сделал Казбек после их ухода и я солгала, сказав, что просто прочел длинную нудную лекцию.

– В смысле отшлепал? – внезапно замираю от звука голоса Макса, который словно возник из моих мечтаний. – Типа как дал серьезную трепку или отшлепал понарошку, чтобы возбудить?

– Это было наказание, зачем мне ее возбуждать? – раздается следом недоуменный голос Казбека. – Между нами не те отношения, я же тебе говорил. Как девушка, Лиана меня не интересует. Я просто устал терпеть ее дерьмовое отношение.

Меня словно кипятком обливают. Вот ведь придурки! Они обсуждают меня! Зачем Казбек вообще рассказывает Максу такие вещи?

Полузакрытая беседка обшита деревянными панелями с дырочками, так что тот, кто находится снаружи, меня не видит, но я могу подсмотреть, глядя в одну из этих дырочек сантиметр на сантиметр, что и делаю, прислонившись к стене. Казбек с Максом сидят на скамейке, которая находится ровно в двух метрах от задней стены беседки, и оба курят.

Я даже не знала, что они курят, ни разу не видела! Скрыть такую привычку трудно, может это не сигареты, а марихуана, например? И они под кайфом обсуждают слишком личные вещи.

«Не ищи оправдания Максу, он такой же козел, как и другие мужики, которые всем друг с другом делятся, даже о своих женах и девушках», – включается внутренний циник.

– Ну да, она давно заслужила хорошую взбучку за свое поведение, ты еще долго терпел, – говорит Макс, только подтверждая мою мысль.

По сердцу словно ножом полоснули. Мне больно. Неприятно. Я чувствую себя такой преданной и униженной!

– И главное, это подействовало! – делится с ним дальше Казбек. – Она с того дня избегает меня, а когда мы все же пересекаемся, то молчит, как немая и даже не смотрит в мою сторону. Одного урока хватило, чтобы малявка испугалась и спряталась в норку, поджав хвост.

Ну это уж слишком! Я настолько закипаю от ярости, что выскакиваю из беседки и бегом огибаю ее до задней части со скамейкой, чтобы высказать все, что думаю о них, лицом к лицу.

– Я тебе не животное, чтобы поджимать хвост и прятаться по норам! Я тебя не боюсь! Понял? Ты никто, ничто в моих глазах, Казбек! А ты! – обращаю свой злой взгляд к Максу, который имеет наглость выглядеть растерянным. – Не тебе судить о том, заслуживаю я наказания или нет! Я свободный человек, а не скотина! Со мной нужно договариваться, а не бить, я дрессировке не поддаюсь! Взрослые мужики, а сидите тут и сплетничаете, как бабы! Фу на вас!

Мне не нужно слышать очередные угрозы, так что, высказав наболевшее, я разворачиваюсь и бегу обратно в дом, уже не в силах сдерживать слезы. Но хотя бы перед ними я не расплакалась! Этим можно гордиться, и на том спасибо, а то от моего достоинства остались бы одни крошки.

К сожалению, только я забегаю к себе в спальню, где, кстати, нет замка на двери, Казбек врывается ко мне и больно хватает за затылок, притягивая вплотную к себе. Я ахаю, когда моя грудь ударяется о его, очень твердую и широкую, и инстинктивно упираюсь ладонями в его мускулистый живот, пытаясь оттолкнуть, но это бесполезно. Так близко к нему я еще никогда не находилась, это настолько выбивает из колеи, что даже слезы перестают течь, я слишком встревожена таким поворотом событий. Когда же вторая его ладонь ложится мне на поясницу, удерживая на месте еще крепче, я шокировано ахаю, подняв голову и встречаясь взглядом с его дикими, темными глазами, замечая, как исказилось от гнева его лицо, приняв устрашающую маску.

Казбек тяжело дышит, его грудь быстро поднимается и опускается, он, кажется, готов убить меня, и тогда меня по-настоящему охватывает дикий, животный страх. Я начинаю истошно кричать во все горло, зажмурившись и с новой силой делая попытки вырваться из его рук.

Видимо, я перестарался с изображением ярости, потому что Лиана начинает орать, как будто ее режут. Я закрываю ей рот ладонью, чтобы заткнуть эти вопли, но она начинает извиваться и отбиваться, как сумасшедшая, пытаясь вырваться. Я не отпускаю. Это демонстрация силы, она должна понять, что физически ей меня не победить и убежать не получится. Я удерживаю ее, пока она не выбивается из сил и не перестает пытаться вырваться. Ее грудь ходит ходуном от тяжелого дыхания, по лицу текут слезы, которые, впрочем, не приносят мне удовлетворения, ведь не в них была цель.

Сегодня Лиана снова открыла рот и по привычке накинулась на меня с оскорблениями. Я знал, что она в той беседке, когда решил остановиться рядом, чтобы покурить. И рассказывать Максу о ее наказании начал с определенной целью – проверить, хватило ли ей того урока, чтобы держать язык за зубами и перестать быть такой импульсивной в моменты, когда ей кажется, что ее оскорбляют. А ей так кажется довольно часто, потому что опять-таки, папина принцесса с огромным ЧСВ. И как я вижу, нет, того раза не хватило. Придется учить дальше.

Я все еще держу руку на ее губах, не обращая внимания, что на мою кожу текут слезы и возможно слюни и сопли, потому что ладонь влажная. Лиана смотрит на меня колючим взглядом, полным ненависти, видимо, обуздав свой животный страх и панику. Я ведь пока ничего не сделал, кроме как удерживал ее на месте, и до нее это дошло.

– Я буду прибегать к наказанию каждый раз, когда с твоего рта слетит оскорбление или то, что мне не понравится, Лиана, – говорю ей, глядя в ее влажные глаза, блестящие от слез и неприязни. – До тех пор, пока ты не усвоишь урок и не научишься себя вести.

Она мычит что-то в мою руку и я отпускаю ее, заставляя отшатнуться в сторону. Лиана тут же начинает вытирать рот, брезгливо скривив лицо.

– Тебе это нравится, не так ли? – язвит она, снова превращаясь в злючку. – Наказывать меня, указывать, что мне делать и говорить. Ты так чувствуешь себя кем-то важным, Казбек? Проявляя свою власть над беззащитной девушкой?

– Будь ты беззащитной, ты бы себя так дерзко не вела. У тебя вообще нет инстинкта самосохранения, значит, ты готова к последствиям, признаешь ты это или нет. В чем дело, Лиана? У тебя адреналиновая зависимость? Нравится дергать тигра за усы?

Не знаю, что именно ее задело в моих словах, на какую кнопку я случайно нажал, но она резко напрягается и испуганно смотрит на меня, прежде чем резко опустить глаза в пол и покраснеть. Хотя она и так была раскрасневшейся из-за нашей борьбы, но теперь по ее шее и даже ушам разливается яркий румянец и эта реакция не остается незамеченной. Интересно.

– Ладно, у меня мало времени. Иди к столу и ляг на него грудью. Сегодня ты получишь пятнадцать ударов вместо десяти.

– Нет! – в панике кричит она, бегая взглядом по комнате в поисках выхода. – Ни за что! Ты не можешь сделать этого снова!

– Могу и сделаю. Ляг. Грудью. На. Стол, – повторяю медленно.

Она делает попытку сбежать, обходя меня слева, но я быстрее. Ловлю ее за талию, прижимая к себе спиной. От прилива адреналина и в предвкушении от очередного наказания этой нахалки, чувствую, как напрягается член в штанах, но недостаточно, чтобы это стало проблемой. Это инстинктивная реакция, которую я почти не замечаю. А вот то, как Лиану накрывает очередной волной паники, замечаю сразу же. Она снова начинает вырываться, как дикая кошка.

– Прекрати или я буду повторять это всю неделю! – предупреждаю ее. – Уже забыла, как умоляла меня прекратить в прошлый раз? Уверена, что не хочешь сразу показать мне, какой послушной можешь быть?

– Тогда ты меня отпустишь?

– Э, нет, за сегодняшнее заплатить придется. Не глупи, Лиана, давай побыстрее разделаемся с этим. Ложись на стол, если не хочешь, чтобы я снова удерживал тебя сам.

– Да я скорее сдохну, чем по своей воле лягу и позволю себя избить, козел! – кричит она и я понимаю, что все пройдет по старому сценарию.

Лиана – маленькая девушка. Не слишком низкая, но по сравнению со мной, совсем малышка. И весит не больше пятидесяти кило. Удерживать ее не сложно, но из-за того, что она пытается вырваться и ерзает по столу, на который я ее нагнул, ее короткое платье задирается, открывая вид на нижнюю часть круглой задницы и тонкие, голубые трусики. Я не позволяю этому виду отвлечь меня, потому что ясно осознаю кто подо мной и для чего. Не обращая внимания ни на ее крики, ни на то, как она вертится ужом под моей рукой, я методично наношу удары по ее заднице, считая их в уме. Я даже не чувствую текстуру ее кожи под ладонью, только вспышки жара боли от соприкосновения, но уверен, ее попе сейчас намного больнее, чем моей руке, к тому же, ее вопли становятся громче, пока не переходят в рыдания.

– Прекрати, пожалуйста! Хватит! – поет она ту же песню, что и в прошлый раз, но я твердо решил, что она получит все пятнадцать шлепков. – Казбек, хва-а-а-а-тит!

Однако, после двенадцатого удара я все равно останавливаюсь, скорее от неожиданности, потому что замечаю то, чего совсем уж не ожидал – на маленьком клочке ткани между ног этой принцессы появилось влажное пятно, которое я вижу так же четко, как красные отпечатки своей ладони на ее светлой коже.

Блядь! Да ее это заводит!

Позже днем, я решаю погулять по саду, до смерти устав сидеть взаперти. Территория нашего дома, который скорее подходит под звание особняка, огромная. Именно поэтому, вокруг всегда столько людей, охрана рассредоточена по всему периметру и я вижу вдалеке аж трех из них, когда качаюсь на качелях в беседке. Папа построил ее для меня, когда мне было пять или шесть лет. Тогда отношения между нами были другими, он обожал и баловал меня в первые годы жизни. Потом, когда мама умерла и он изменил свое отношение ко мне, причину чего я так и не поняла, я приходила сюда, чтобы напомнить себе о счастливых моментах с ним.

Я качаюсь, дрейфуя в своих мыслях и мечтах. Раньше я хотела учиться. Казбек и его отец пообещали мне это, когда обстановка станет не такой напряженной и меня не будут пытаться убить. Случится ли это когда-нибудь? Я уже и не верю. Наверное, так и проведу жизнь в этом доме, взаперти. Но все равно люблю помечтать о том, как бы все было, будь я обычной девушкой из среднестатистической семьи.

Раньше мои фантазии включали Макса. Я была бы студенткой, а он преподавателем. В редких случаях однокурсником, потому что я не уверена, что мне понравился бы Макс, будь он моим ровесником. Мне нравятся мужчины постарше, между нами разница в двенадцать лет. По-моему, идеально. Но Макс выбрал Соню, так что этот поезд ушел. Она, кстати, звонила мне в тот вечер, спрашивала, что со мной сделал Казбек после их ухода и я солгала, сказав, что просто прочел длинную нудную лекцию.

– В смысле отшлепал? – внезапно замираю от звука голоса Макса, который словно возник из моих мечтаний. – Типа как дал серьезную трепку или отшлепал понарошку, чтобы возбудить?

– Это было наказание, зачем мне ее возбуждать? – раздается следом недоуменный голос Казбека. – Между нами не те отношения, я же тебе говорил. Как девушка, Лиана меня не интересует. Я просто устал терпеть ее дерьмовое отношение.

Меня словно кипятком обливают. Вот ведь придурки! Они обсуждают меня! Зачем Казбек вообще рассказывает Максу такие вещи?

Полузакрытая беседка обшита деревянными панелями с дырочками, так что тот, кто находится снаружи, меня не видит, но я могу подсмотреть, глядя в одну из этих дырочек сантиметр на сантиметр, что и делаю, прислонившись к стене. Казбек с Максом сидят на скамейке, которая находится ровно в двух метрах от задней стены беседки, и оба курят.

Я даже не знала, что они курят, ни разу не видела! Скрыть такую привычку трудно, может это не сигареты, а марихуана, например? И они под кайфом обсуждают слишком личные вещи.

«Не ищи оправдания Максу, он такой же козел, как и другие мужики, которые всем друг с другом делятся, даже о своих женах и девушках», – включается внутренний циник.

– Ну да, она давно заслужила хорошую взбучку за свое поведение, ты еще долго терпел, – говорит Макс, только подтверждая мою мысль.

По сердцу словно ножом полоснули. Мне больно. Неприятно. Я чувствую себя такой преданной и униженной!

– И главное, это подействовало! – делится с ним дальше Казбек. – Она с того дня избегает меня, а когда мы все же пересекаемся, то молчит, как немая и даже не смотрит в мою сторону. Одного урока хватило, чтобы малявка испугалась и спряталась в норку, поджав хвост.

Ну это уж слишком! Я настолько закипаю от ярости, что выскакиваю из беседки и бегом огибаю ее до задней части со скамейкой, чтобы высказать все, что думаю о них, лицом к лицу.

– Я тебе не животное, чтобы поджимать хвост и прятаться по норам! Я тебя не боюсь! Понял? Ты никто, ничто в моих глазах, Казбек! А ты! – обращаю свой злой взгляд к Максу, который имеет наглость выглядеть растерянным. – Не тебе судить о том, заслуживаю я наказания или нет! Я свободный человек, а не скотина! Со мной нужно договариваться, а не бить, я дрессировке не поддаюсь! Взрослые мужики, а сидите тут и сплетничаете, как бабы! Фу на вас!

Мне не нужно слышать очередные угрозы, так что, высказав наболевшее, я разворачиваюсь и бегу обратно в дом, уже не в силах сдерживать слезы. Но хотя бы перед ними я не расплакалась! Этим можно гордиться, и на том спасибо, а то от моего достоинства остались бы одни крошки.

К сожалению, только я забегаю к себе в спальню, где, кстати, нет замка на двери, Казбек врывается ко мне и больно хватает за затылок, притягивая вплотную к себе. Я ахаю, когда моя грудь ударяется о его, очень твердую и широкую, и инстинктивно упираюсь ладонями в его мускулистый живот, пытаясь оттолкнуть, но это бесполезно. Так близко к нему я еще никогда не находилась, это настолько выбивает из колеи, что даже слезы перестают течь, я слишком встревожена таким поворотом событий. Когда же вторая его ладонь ложится мне на поясницу, удерживая на месте еще крепче, я шокировано ахаю, подняв голову и встречаясь взглядом с его дикими, темными глазами, замечая, как исказилось от гнева его лицо, приняв устрашающую маску.

Казбек тяжело дышит, его грудь быстро поднимается и опускается, он, кажется, готов убить меня, и тогда меня по-настоящему охватывает дикий, животный страх. Я начинаю истошно кричать во все горло, зажмурившись и с новой силой делая попытки вырваться из его рук.

Видимо, я перестарался с изображением ярости, потому что Лиана начинает орать, как будто ее режут. Я закрываю ей рот ладонью, чтобы заткнуть эти вопли, но она начинает извиваться и отбиваться, как сумасшедшая, пытаясь вырваться. Я не отпускаю. Это демонстрация силы, она должна понять, что физически ей меня не победить и убежать не получится. Я удерживаю ее, пока она не выбивается из сил и не перестает пытаться вырваться. Ее грудь ходит ходуном от тяжелого дыхания, по лицу текут слезы, которые, впрочем, не приносят мне удовлетворения, ведь не в них была цель.

Сегодня Лиана снова открыла рот и по привычке накинулась на меня с оскорблениями. Я знал, что она в той беседке, когда решил остановиться рядом, чтобы покурить. И рассказывать Максу о ее наказании начал с определенной целью – проверить, хватило ли ей того урока, чтобы держать язык за зубами и перестать быть такой импульсивной в моменты, когда ей кажется, что ее оскорбляют. А ей так кажется довольно часто, потому что опять-таки, папина принцесса с огромным ЧСВ. И как я вижу, нет, того раза не хватило. Придется учить дальше.

Я все еще держу руку на ее губах, не обращая внимания, что на мою кожу текут слезы и возможно слюни и сопли, потому что ладонь влажная. Лиана смотрит на меня колючим взглядом, полным ненависти, видимо, обуздав свой животный страх и панику. Я ведь пока ничего не сделал, кроме как удерживал ее на месте, и до нее это дошло.

– Я буду прибегать к наказанию каждый раз, когда с твоего рта слетит оскорбление или то, что мне не понравится, Лиана, – говорю ей, глядя в ее влажные глаза, блестящие от слез и неприязни. – До тех пор, пока ты не усвоишь урок и не научишься себя вести.

Она мычит что-то в мою руку и я отпускаю ее, заставляя отшатнуться в сторону. Лиана тут же начинает вытирать рот, брезгливо скривив лицо.

– Тебе это нравится, не так ли? – язвит она, снова превращаясь в злючку. – Наказывать меня, указывать, что мне делать и говорить. Ты так чувствуешь себя кем-то важным, Казбек? Проявляя свою власть над беззащитной девушкой?

– Будь ты беззащитной, ты бы себя так дерзко не вела. У тебя вообще нет инстинкта самосохранения, значит, ты готова к последствиям, признаешь ты это или нет. В чем дело, Лиана? У тебя адреналиновая зависимость? Нравится дергать тигра за усы?

Не знаю, что именно ее задело в моих словах, на какую кнопку я случайно нажал, но она резко напрягается и испуганно смотрит на меня, прежде чем резко опустить глаза в пол и покраснеть. Хотя она и так была раскрасневшейся из-за нашей борьбы, но теперь по ее шее и даже ушам разливается яркий румянец и эта реакция не остается незамеченной. Интересно.

– Ладно, у меня мало времени. Иди к столу и ляг на него грудью. Сегодня ты получишь пятнадцать ударов вместо десяти.

– Нет! – в панике кричит она, бегая взглядом по комнате в поисках выхода. – Ни за что! Ты не можешь сделать этого снова!

– Могу и сделаю. Ляг. Грудью. На. Стол, – повторяю медленно.

Она делает попытку сбежать, обходя меня слева, но я быстрее. Ловлю ее за талию, прижимая к себе спиной. От прилива адреналина и в предвкушении от очередного наказания этой нахалки, чувствую, как напрягается член в штанах, но недостаточно, чтобы это стало проблемой. Это инстинктивная реакция, которую я почти не замечаю. А вот то, как Лиану накрывает очередной волной паники, замечаю сразу же. Она снова начинает вырываться, как дикая кошка.

– Прекрати или я буду повторять это всю неделю! – предупреждаю ее. – Уже забыла, как умоляла меня прекратить в прошлый раз? Уверена, что не хочешь сразу показать мне, какой послушной можешь быть?

– Тогда ты меня отпустишь?

– Э, нет, за сегодняшнее заплатить придется. Не глупи, Лиана, давай побыстрее разделаемся с этим. Ложись на стол, если не хочешь, чтобы я снова удерживал тебя сам.

– Да я скорее сдохну, чем по своей воле лягу и позволю себя избить, козел! – кричит она и я понимаю, что все пройдет по старому сценарию.

Лиана – маленькая девушка. Не слишком низкая, но по сравнению со мной, совсем малышка. И весит не больше пятидесяти кило. Удерживать ее не сложно, но из-за того, что она пытается вырваться и ерзает по столу, на который я ее нагнул, ее короткое платье задирается, открывая вид на нижнюю часть круглой задницы и тонкие, голубые трусики. Я не позволяю этому виду отвлечь меня, потому что ясно осознаю кто подо мной и для чего. Не обращая внимания ни на ее крики, ни на то, как она вертится ужом под моей рукой, я методично наношу удары по ее заднице, считая их в уме. Я даже не чувствую текстуру ее кожи под ладонью, только вспышки жара боли от соприкосновения, но уверен, ее попе сейчас намного больнее, чем моей руке, к тому же, ее вопли становятся громче, пока не переходят в рыдания.

– Прекрати, пожалуйста! Хватит! – поет она ту же песню, что и в прошлый раз, но я твердо решил, что она получит все пятнадцать шлепков. – Казбек, хва-а-а-а-тит!

Однако, после двенадцатого удара я все равно останавливаюсь, скорее от неожиданности, потому что замечаю то, чего совсем уж не ожидал – на маленьком клочке ткани между ног этой принцессы появилось влажное пятно, которое я вижу так же четко, как красные отпечатки своей ладони на ее светлой коже.

Блядь! Да ее это заводит!

Я не видела Казбека два дня. С того самого момента, как он отшлепал меня в моей комнате и молча ушел, оставив меня валяться рыдающей кучей на столе. Эти два дня я провела, еще больше презирая себя за то, что снова возбудилась от этого «наказания» и молясь, чтобы он этого не заметил. Вряд ли Казбек стал бы молчать, если все понял. Это дало бы ему повод поиздеваться надо мной, он ведь так любит это делать.

– Лиана Игнатьевна, вас ждут гости в гостиной, – стучится ко мне горничная Ира как-то после обеда.

– Кто? – спрашиваю с любопытством, потому что меня никто не навещает, кроме Сони.

– Не знаю, две женщины. Георгий просил вас позвать, он с ними.

Я спускаюсь в гостиную и вижу, что мажордом разговаривает с двумя молодыми, красивыми женщинами немного за тридцать. Они оживленно что-то обсуждают, пялясь в ноутбук, но, когда замечают меня, замолкают.

– Лиана Игнатьевна, это Арина Ковалева и ее помощница Татьяна, – обращается ко мне Георгий. – Они организовывают вашу свадьбу. Казбек Артурович посчитал, что вы захотите принять участие, поэтому я пригласил их сюда.

– Здравствуйте, приятно познакомиться, – вежливо улыбаюсь женщинам, не показывая, как меня удивил этот жест Казбека. Я думала, мое мнение о свадьбе его не волнует.

Следующие три часа Арина и Татьяна полностью посвящают мне, рассказывая о своих идеях и записывая мои. Мы составляем пока пространный план, но у меня хороший вкус, который не мешает концепции «элегантной» свадьбы, которую потребовал организовать Казбек, уточнив, что мое мнение можно не учитывать, если я предлагаю полную чушь или безвкусицу. Конечно, Арина выразилась не так прямо, но смысл я поняла. Любит же этот урод унижать меня!

Мое свадебное платье уже в разработке, о чем сообщила мне тоже Арина. Я могу поучаствовать и что-то изменить. Ну просто курам на смех! Почему мое, блядь, свадебное платье выбирают за меня?!

Первым порывом становится найти Казбека и выплеснуть на него свою ярость, но вспомнив, как он меня за такое наказывает, я быстро беру себя в руки и соглашаюсь завтра поехать в салон на первую примерку. Когда эти женщины с искусственными улыбками и презрением в глазах уезжают, я иду на поиски Георгия, чьи обязанности уже выходят за должность обычного мажордома.

– Это ты заведуешь бюджетом свадьбы? – спрашиваю его напрямую, ворвавшись в его маленький кабинет рядом с кухней.

– На данный момент да, Лиана Игнатьевна. Хотите присесть? – невозмутимо указывает он мне на стул, ни слова не сказав о том, что я ворвалась к нему без стука.

Но взгляд-то! Уф! Всем своим видом Георгий говорит, что я веду себя, как ребенок.

– Не смотри на меня так! Ты мне не отец, так что не надо всего этого… Только не ты, ладно? Мне хватает дерьмового отношения от Казбека, игнорирования Артура, но ты, Георгий! Ты тоже встал на его сторону! Я думала, ты хорошо ко мне относишься!

Я правда так думала. Георгий с виду строгий, профессиональный стоик со стальными нервами, но он проявлял ко мне доброту в те моменты, когда я меньше всего этого ожидала, дав мне повод думать, что я нравлюсь ему. Естественно, просто как человек. Он же мне в отцы годится! А учитывая, что я мало кому нравилась в течение всей моей жизни, это кое-что для меня значило, но когда он перешел работать к Казбеку, то стал его послушным слугой.

– Я очень хорошо к вам отношусь, Лиана Игнатьевна, но вы не понимаете, что нет никакой другой стороны, – спокойно замечает он. – Вы с Казбеком Артуровичем, метафорически выражаясь, застряли в одной лодке. В тонущей лодке. И пока он пытается заткнуть течь, вы только раскачиваете ее, рискуя утонуть, потому что не хотите спастись вместе.

– Я хочу спастись! Почему никто не понимает? Почему все думают, что я должна стать рабыней Казбека, которую можно унижать, заставлять делать, что ему взбредет в больную голову, и принимать это с улыбкой на лице? Я разве не человек? Со мной можно по-всякому, потому что я Попова? Ты тоже меня ненавидишь, Георгий? По-твоему, это нормально, переносить ненависть к моему отцу на меня?

– Нет, это не нормально, – вздыхает Георгий. – Я не испытываю к вам ненависти, а за других говорить не могу, потому что не знаю. Однако, я могу дать вам совет, потому что хочу, чтобы вы выбрались из этой ситуации невредимой. Будьте мудрее, Лиана Игнатьевна. Постарайтесь обуздать свои эмоции и действовать с холодной головой. Воспринимайте это, как роль в спектакле, если это сделает все проще. Я уверен, что если вы станете той идеальной женой Главы, которой вас хочет видеть Казбек Артурович, у него не останется к вам никаких претензий и вас оставят в покое.

Он не сказал ничего нового. Я все это уже слышала. Даже сама себе это говорила, я ведь не дура, я все понимаю. Но понимать и делать – разные вещи. Я всего лишь человек, я чувствую много эмоций, меня захлестывают чувства и я забываю, что надо играть. Я становлюсь собой. Все эти люди хотят превратить меня в то, чем я быть не могу. Даже притворяться не могу. И что мне с этим делать?

– Спасибо за совет, ты прав, Георгий, – киваю ему со смущенным видом, начиная играть, как он и хотел. – Извини, что сорвалась на тебе. Я поработаю над собой, хотя мне и сложно сдерживаться, я ведь очень эмоциональный человек. Я просто так зла на Казбека!

Он благородно кивает, принимая мои извинения, и жестом предлагает мне сесть напротив.

– Не хотите кофе? Мы можем обсудить бюджет свадьбы, если вам интересно.

– Конечно. Мне очень интересно, – улыбаюсь ему, надеясь, что не фальшивлю.

Кажется, он купился. Надо бы мне поддерживать дружеские отношения со стариком, а то уж слишком ему доверяет Казбек, может и я узнаю что-то полезное для себя.

День моей свадьбы приближается быстрее, чем я хочу, словно время работает против меня, но есть один плюс во всем этом – я настолько занята, что у меня остается мало времени нервничать о том, что дверь клетки скоро захлопнется передо мной.

Казбек слишком занят и редко появляется дома, чтобы бесить меня. Какое счастье не видеть его противную рожу перед собой каждый день! А вот Соня, наоборот, все чаще навещает меня, помогая с приготовлениями, и даже время от времени помогает ставить на место планировщицу Арину, которая считает, что раз я молодая, то мое мнение можно не учитывать, когда оно не совпадает с ее, ведь она-то давно этим занимается и лучше знает. Высокомерная сука!

– Тархан не хочет ехать, но я его уговорю! – во время коллективного видеозвонка обещает мне Аля. – Я же сказала, что не пропущу твою свадьбу.

– Попробуй мне только, я сто лет тебя не видела! – грозит ей пальцем Соня.

– А я еще дольше, – жалобно надуваю губы.

В течение своей жизни я много раз начинала дружить с прислугой, потому что больше было не с кем, но Аля – это совершенно другой случай. Она, наверное, самый добрый и бескорыстный человек, которого я знаю. Мы с Соней не такие. Соня очень самоуверенная, даже немного стервозная, так что мне понадобилось время, чтобы лучше понять ее, но что касается Али – она просто ангел. Я потянулась к ней сразу же, но выйдя замуж за брата Казбека – Тархана, Аля переехала вместе с ним и я ее больше не вижу.

С новыми горничными, мне, кстати, запрещено пытаться дружить моим драгоценным женишком. По статусу не положено, я же невеста Главы. Хорошо хоть Соня у меня осталась, а то я совсем зачахла бы без нормального общения. Мне даже не мешает дружить с ней тот факт, что она встречается с Максом. Я вообще после его сплетен с Казбеком разочаровалась в нем, да так сильно, что от былой любви не осталось ни капельки. Вот зачем мне любить такого мужчину? Он совсем не такой, каким я его считала.

– Может у вас с Казбеком все еще сложится? – с надеждой спрашивает Аля и я закатываю глаза от такой глупости.

– Как ты можешь такое говорить, Аля? Я знаю, что он тебе нравится, но это потому что ты не видишь, какой он на самом деле. Я его ненавижу! Вот прям ненавижу! Так что ничего у нас с ним не сложится. Я не заслуживаю такого наказания, вот за что ты меня так не любишь?

– Не драматизируй, – улыбается она.

– А ты не фантазируй, – встает на мою сторону Соня. – Казбек, конечно, секси, и на фотках они красиво смотрятся, как пара, но он и правда не ее вариант. Этот парень встречался с Лерой. С Лерой, понимаешь? Если бы ты знала ее, ты бы сразу поняла, что ни один нормальный мужик на такую не клюнет. Если только он не тупой или такая же бессовестная сволочь. Ты хоть представляешь, как ужасны люди без совести?

– Но ты сказала встречался, значит, сейчас они уже не вместе, – возражает Аля. – Они расстались? Может, он понял, что она за женщина и бросил ее.

Мне это тоже интересно, но я молчу. Не хочу, чтобы меня неправильно поняли, я просто от природы любопытная. Лера исчезла в какой-то момент. Типа вообще. Телефон недоступен, соц. сети не ведет и не заходила уже очень давно. Я даже подозреваю, что Казбек мог ее убить, но боюсь выяснять. Мало ли мужчин убивают своих любовниц из-за ссоры? А тут чуть ли не криминальный авторитет, для такого убийство – вообще раз плюнуть.

– Или она его, – говорит Соня. – Лера исчезла, поэтому они больше не вместе. Но скажу одно – Казбек вел себя, как раненый медведь, заводился с полуоборота и кидался на всех. Потом вообще превратился в холодную рыбину без эмоций. А в каких случаях мужчины так себя ведут? Когда им разбивают сердце. Думаю, это она его бросила и его это задело, но Макс молчит, как партизан. Я не смогла выпытать у него никакую информацию.

– И почему я до сих пор об этом не слышала? – возмущается Аля.

– Я и сама этого не знала, я не интересуюсь его жизнью, – фыркаю я. – Делать мне больше нечего!

– Зато Соня держит при себе самые интересные сплетни.

– Да, Сонь, что еще ты скрываешь? – накидываемся на нее вдвоем.

– Ничего, клянусь! – смеется она. – Я и про Казбека ничего не знаю, это просто предположения. Мне Макс как-то сказал, что он не на шутку увлекся Лерой, а так как она мне наполовину сестра, это меня, как бы, тоже касается.

– Не нужно каждый раз уточнять, что она тебе сестра наполовину, – говорю я.

– Ну должны же люди знать, что я такая хорошая и добрая душа, потому что пошла в свою мамочку, а она такая стерва, потому что ее мама была той еще…

– О мертвых плохо не говорят, даже в шутку, – обрывает ее Аля.

– Ладно, зануда. Тогда сменим тему и поговорим о платье Лианы. Ты представляешь, Казбек реально вообразил себе, что даже платье для себя ей выбирать необязательно?

И-и-и-и… Мы снова вернулись к перемыванию косточек Казбека. Не то, чтобы я не любила это дело, но хоть иногда можно поговорить о чем-то другом, кроме моей несчастной свадьбы и ужасного жениха? Надеюсь, ему там икается до боли в ребрах.

Я не видела Казбека два дня. С того самого момента, как он отшлепал меня в моей комнате и молча ушел, оставив меня валяться рыдающей кучей на столе. Эти два дня я провела, еще больше презирая себя за то, что снова возбудилась от этого «наказания» и молясь, чтобы он этого не заметил. Вряд ли Казбек стал бы молчать, если все понял. Это дало бы ему повод поиздеваться надо мной, он ведь так любит это делать.

– Лиана Игнатьевна, вас ждут гости в гостиной, – стучится ко мне горничная Ира как-то после обеда.

– Кто? – спрашиваю с любопытством, потому что меня никто не навещает, кроме Сони.

– Не знаю, две женщины. Георгий просил вас позвать, он с ними.

Я спускаюсь в гостиную и вижу, что мажордом разговаривает с двумя молодыми, красивыми женщинами немного за тридцать. Они оживленно что-то обсуждают, пялясь в ноутбук, но, когда замечают меня, замолкают.

– Лиана Игнатьевна, это Арина Ковалева и ее помощница Татьяна, – обращается ко мне Георгий. – Они организовывают вашу свадьбу. Казбек Артурович посчитал, что вы захотите принять участие, поэтому я пригласил их сюда.

– Здравствуйте, приятно познакомиться, – вежливо улыбаюсь женщинам, не показывая, как меня удивил этот жест Казбека. Я думала, мое мнение о свадьбе его не волнует.

Следующие три часа Арина и Татьяна полностью посвящают мне, рассказывая о своих идеях и записывая мои. Мы составляем пока пространный план, но у меня хороший вкус, который не мешает концепции «элегантной» свадьбы, которую потребовал организовать Казбек, уточнив, что мое мнение можно не учитывать, если я предлагаю полную чушь или безвкусицу. Конечно, Арина выразилась не так прямо, но смысл я поняла. Любит же этот урод унижать меня!

Мое свадебное платье уже в разработке, о чем сообщила мне тоже Арина. Я могу поучаствовать и что-то изменить. Ну просто курам на смех! Почему мое, блядь, свадебное платье выбирают за меня?!

Первым порывом становится найти Казбека и выплеснуть на него свою ярость, но вспомнив, как он меня за такое наказывает, я быстро беру себя в руки и соглашаюсь завтра поехать в салон на первую примерку. Когда эти женщины с искусственными улыбками и презрением в глазах уезжают, я иду на поиски Георгия, чьи обязанности уже выходят за должность обычного мажордома.

– Это ты заведуешь бюджетом свадьбы? – спрашиваю его напрямую, ворвавшись в его маленький кабинет рядом с кухней.

– На данный момент да, Лиана Игнатьевна. Хотите присесть? – невозмутимо указывает он мне на стул, ни слова не сказав о том, что я ворвалась к нему без стука.

Но взгляд-то! Уф! Всем своим видом Георгий говорит, что я веду себя, как ребенок.

– Не смотри на меня так! Ты мне не отец, так что не надо всего этого… Только не ты, ладно? Мне хватает дерьмового отношения от Казбека, игнорирования Артура, но ты, Георгий! Ты тоже встал на его сторону! Я думала, ты хорошо ко мне относишься!

Я правда так думала. Георгий с виду строгий, профессиональный стоик со стальными нервами, но он проявлял ко мне доброту в те моменты, когда я меньше всего этого ожидала, дав мне повод думать, что я нравлюсь ему. Естественно, просто как человек. Он же мне в отцы годится! А учитывая, что я мало кому нравилась в течение всей моей жизни, это кое-что для меня значило, но когда он перешел работать к Казбеку, то стал его послушным слугой.

– Я очень хорошо к вам отношусь, Лиана Игнатьевна, но вы не понимаете, что нет никакой другой стороны, – спокойно замечает он. – Вы с Казбеком Артуровичем, метафорически выражаясь, застряли в одной лодке. В тонущей лодке. И пока он пытается заткнуть течь, вы только раскачиваете ее, рискуя утонуть, потому что не хотите спастись вместе.

– Я хочу спастись! Почему никто не понимает? Почему все думают, что я должна стать рабыней Казбека, которую можно унижать, заставлять делать, что ему взбредет в больную голову, и принимать это с улыбкой на лице? Я разве не человек? Со мной можно по-всякому, потому что я Попова? Ты тоже меня ненавидишь, Георгий? По-твоему, это нормально, переносить ненависть к моему отцу на меня?

– Нет, это не нормально, – вздыхает Георгий. – Я не испытываю к вам ненависти, а за других говорить не могу, потому что не знаю. Однако, я могу дать вам совет, потому что хочу, чтобы вы выбрались из этой ситуации невредимой. Будьте мудрее, Лиана Игнатьевна. Постарайтесь обуздать свои эмоции и действовать с холодной головой. Воспринимайте это, как роль в спектакле, если это сделает все проще. Я уверен, что если вы станете той идеальной женой Главы, которой вас хочет видеть Казбек Артурович, у него не останется к вам никаких претензий и вас оставят в покое.

Он не сказал ничего нового. Я все это уже слышала. Даже сама себе это говорила, я ведь не дура, я все понимаю. Но понимать и делать – разные вещи. Я всего лишь человек, я чувствую много эмоций, меня захлестывают чувства и я забываю, что надо играть. Я становлюсь собой. Все эти люди хотят превратить меня в то, чем я быть не могу. Даже притворяться не могу. И что мне с этим делать?

– Спасибо за совет, ты прав, Георгий, – киваю ему со смущенным видом, начиная играть, как он и хотел. – Извини, что сорвалась на тебе. Я поработаю над собой, хотя мне и сложно сдерживаться, я ведь очень эмоциональный человек. Я просто так зла на Казбека!

Он благородно кивает, принимая мои извинения, и жестом предлагает мне сесть напротив.

– Не хотите кофе? Мы можем обсудить бюджет свадьбы, если вам интересно.

– Конечно. Мне очень интересно, – улыбаюсь ему, надеясь, что не фальшивлю.

Кажется, он купился. Надо бы мне поддерживать дружеские отношения со стариком, а то уж слишком ему доверяет Казбек, может и я узнаю что-то полезное для себя.

День моей свадьбы приближается быстрее, чем я хочу, словно время работает против меня, но есть один плюс во всем этом – я настолько занята, что у меня остается мало времени нервничать о том, что дверь клетки скоро захлопнется передо мной.

Казбек слишком занят и редко появляется дома, чтобы бесить меня. Какое счастье не видеть его противную рожу перед собой каждый день! А вот Соня, наоборот, все чаще навещает меня, помогая с приготовлениями, и даже время от времени помогает ставить на место планировщицу Арину, которая считает, что раз я молодая, то мое мнение можно не учитывать, когда оно не совпадает с ее, ведь она-то давно этим занимается и лучше знает. Высокомерная сука!

– Тархан не хочет ехать, но я его уговорю! – во время коллективного видеозвонка обещает мне Аля. – Я же сказала, что не пропущу твою свадьбу.

– Попробуй мне только, я сто лет тебя не видела! – грозит ей пальцем Соня.

– А я еще дольше, – жалобно надуваю губы.

В течение своей жизни я много раз начинала дружить с прислугой, потому что больше было не с кем, но Аля – это совершенно другой случай. Она, наверное, самый добрый и бескорыстный человек, которого я знаю. Мы с Соней не такие. Соня очень самоуверенная, даже немного стервозная, так что мне понадобилось время, чтобы лучше понять ее, но что касается Али – она просто ангел. Я потянулась к ней сразу же, но выйдя замуж за брата Казбека – Тархана, Аля переехала вместе с ним и я ее больше не вижу.

С новыми горничными, мне, кстати, запрещено пытаться дружить моим драгоценным женишком. По статусу не положено, я же невеста Главы. Хорошо хоть Соня у меня осталась, а то я совсем зачахла бы без нормального общения. Мне даже не мешает дружить с ней тот факт, что она встречается с Максом. Я вообще после его сплетен с Казбеком разочаровалась в нем, да так сильно, что от былой любви не осталось ни капельки. Вот зачем мне любить такого мужчину? Он совсем не такой, каким я его считала.

– Может у вас с Казбеком все еще сложится? – с надеждой спрашивает Аля и я закатываю глаза от такой глупости.

– Как ты можешь такое говорить, Аля? Я знаю, что он тебе нравится, но это потому что ты не видишь, какой он на самом деле. Я его ненавижу! Вот прям ненавижу! Так что ничего у нас с ним не сложится. Я не заслуживаю такого наказания, вот за что ты меня так не любишь?

– Не драматизируй, – улыбается она.

– А ты не фантазируй, – встает на мою сторону Соня. – Казбек, конечно, секси, и на фотках они красиво смотрятся, как пара, но он и правда не ее вариант. Этот парень встречался с Лерой. С Лерой, понимаешь? Если бы ты знала ее, ты бы сразу поняла, что ни один нормальный мужик на такую не клюнет. Если только он не тупой или такая же бессовестная сволочь. Ты хоть представляешь, как ужасны люди без совести?

– Но ты сказала встречался, значит, сейчас они уже не вместе, – возражает Аля. – Они расстались? Может, он понял, что она за женщина и бросил ее.

Мне это тоже интересно, но я молчу. Не хочу, чтобы меня неправильно поняли, я просто от природы любопытная. Лера исчезла в какой-то момент. Типа вообще. Телефон недоступен, соц. сети не ведет и не заходила уже очень давно. Я даже подозреваю, что Казбек мог ее убить, но боюсь выяснять. Мало ли мужчин убивают своих любовниц из-за ссоры? А тут чуть ли не криминальный авторитет, для такого убийство – вообще раз плюнуть.

– Или она его, – говорит Соня. – Лера исчезла, поэтому они больше не вместе. Но скажу одно – Казбек вел себя, как раненый медведь, заводился с полуоборота и кидался на всех. Потом вообще превратился в холодную рыбину без эмоций. А в каких случаях мужчины так себя ведут? Когда им разбивают сердце. Думаю, это она его бросила и его это задело, но Макс молчит, как партизан. Я не смогла выпытать у него никакую информацию.

– И почему я до сих пор об этом не слышала? – возмущается Аля.

– Я и сама этого не знала, я не интересуюсь его жизнью, – фыркаю я. – Делать мне больше нечего!

– Зато Соня держит при себе самые интересные сплетни.

– Да, Сонь, что еще ты скрываешь? – накидываемся на нее вдвоем.

– Ничего, клянусь! – смеется она. – Я и про Казбека ничего не знаю, это просто предположения. Мне Макс как-то сказал, что он не на шутку увлекся Лерой, а так как она мне наполовину сестра, это меня, как бы, тоже касается.

– Не нужно каждый раз уточнять, что она тебе сестра наполовину, – говорю я.

– Ну должны же люди знать, что я такая хорошая и добрая душа, потому что пошла в свою мамочку, а она такая стерва, потому что ее мама была той еще…

– О мертвых плохо не говорят, даже в шутку, – обрывает ее Аля.

– Ладно, зануда. Тогда сменим тему и поговорим о платье Лианы. Ты представляешь, Казбек реально вообразил себе, что даже платье для себя ей выбирать необязательно?

И-и-и-и… Мы снова вернулись к перемыванию косточек Казбека. Не то, чтобы я не любила это дело, но хоть иногда можно поговорить о чем-то другом, кроме моей несчастной свадьбы и ужасного жениха? Надеюсь, ему там икается до боли в ребрах.

Я не видела Казбека два дня. С того самого момента, как он отшлепал меня в моей комнате и молча ушел, оставив меня валяться рыдающей кучей на столе. Эти два дня я провела, еще больше презирая себя за то, что снова возбудилась от этого «наказания» и молясь, чтобы он этого не заметил. Вряд ли Казбек стал бы молчать, если все понял. Это дало бы ему повод поиздеваться надо мной, он ведь так любит это делать.

– Лиана Игнатьевна, вас ждут гости в гостиной, – стучится ко мне горничная Ира как-то после обеда.

– Кто? – спрашиваю с любопытством, потому что меня никто не навещает, кроме Сони.

– Не знаю, две женщины. Георгий просил вас позвать, он с ними.

Я спускаюсь в гостиную и вижу, что мажордом разговаривает с двумя молодыми, красивыми женщинами немного за тридцать. Они оживленно что-то обсуждают, пялясь в ноутбук, но, когда замечают меня, замолкают.

– Лиана Игнатьевна, это Арина Ковалева и ее помощница Татьяна, – обращается ко мне Георгий. – Они организовывают вашу свадьбу. Казбек Артурович посчитал, что вы захотите принять участие, поэтому я пригласил их сюда.

– Здравствуйте, приятно познакомиться, – вежливо улыбаюсь женщинам, не показывая, как меня удивил этот жест Казбека. Я думала, мое мнение о свадьбе его не волнует.

Следующие три часа Арина и Татьяна полностью посвящают мне, рассказывая о своих идеях и записывая мои. Мы составляем пока пространный план, но у меня хороший вкус, который не мешает концепции «элегантной» свадьбы, которую потребовал организовать Казбек, уточнив, что мое мнение можно не учитывать, если я предлагаю полную чушь или безвкусицу. Конечно, Арина выразилась не так прямо, но смысл я поняла. Любит же этот урод унижать меня!

Мое свадебное платье уже в разработке, о чем сообщила мне тоже Арина. Я могу поучаствовать и что-то изменить. Ну просто курам на смех! Почему мое, блядь, свадебное платье выбирают за меня?!

Первым порывом становится найти Казбека и выплеснуть на него свою ярость, но вспомнив, как он меня за такое наказывает, я быстро беру себя в руки и соглашаюсь завтра поехать в салон на первую примерку. Когда эти женщины с искусственными улыбками и презрением в глазах уезжают, я иду на поиски Георгия, чьи обязанности уже выходят за должность обычного мажордома.

– Это ты заведуешь бюджетом свадьбы? – спрашиваю его напрямую, ворвавшись в его маленький кабинет рядом с кухней.

– На данный момент да, Лиана Игнатьевна. Хотите присесть? – невозмутимо указывает он мне на стул, ни слова не сказав о том, что я ворвалась к нему без стука.

Но взгляд-то! Уф! Всем своим видом Георгий говорит, что я веду себя, как ребенок.

– Не смотри на меня так! Ты мне не отец, так что не надо всего этого… Только не ты, ладно? Мне хватает дерьмового отношения от Казбека, игнорирования Артура, но ты, Георгий! Ты тоже встал на его сторону! Я думала, ты хорошо ко мне относишься!

Я правда так думала. Георгий с виду строгий, профессиональный стоик со стальными нервами, но он проявлял ко мне доброту в те моменты, когда я меньше всего этого ожидала, дав мне повод думать, что я нравлюсь ему. Естественно, просто как человек. Он же мне в отцы годится! А учитывая, что я мало кому нравилась в течение всей моей жизни, это кое-что для меня значило, но когда он перешел работать к Казбеку, то стал его послушным слугой.

– Я очень хорошо к вам отношусь, Лиана Игнатьевна, но вы не понимаете, что нет никакой другой стороны, – спокойно замечает он. – Вы с Казбеком Артуровичем, метафорически выражаясь, застряли в одной лодке. В тонущей лодке. И пока он пытается заткнуть течь, вы только раскачиваете ее, рискуя утонуть, потому что не хотите спастись вместе.

– Я хочу спастись! Почему никто не понимает? Почему все думают, что я должна стать рабыней Казбека, которую можно унижать, заставлять делать, что ему взбредет в больную голову, и принимать это с улыбкой на лице? Я разве не человек? Со мной можно по-всякому, потому что я Попова? Ты тоже меня ненавидишь, Георгий? По-твоему, это нормально, переносить ненависть к моему отцу на меня?

– Нет, это не нормально, – вздыхает Георгий. – Я не испытываю к вам ненависти, а за других говорить не могу, потому что не знаю. Однако, я могу дать вам совет, потому что хочу, чтобы вы выбрались из этой ситуации невредимой. Будьте мудрее, Лиана Игнатьевна. Постарайтесь обуздать свои эмоции и действовать с холодной головой. Воспринимайте это, как роль в спектакле, если это сделает все проще. Я уверен, что если вы станете той идеальной женой Главы, которой вас хочет видеть Казбек Артурович, у него не останется к вам никаких претензий и вас оставят в покое.

Он не сказал ничего нового. Я все это уже слышала. Даже сама себе это говорила, я ведь не дура, я все понимаю. Но понимать и делать – разные вещи. Я всего лишь человек, я чувствую много эмоций, меня захлестывают чувства и я забываю, что надо играть. Я становлюсь собой. Все эти люди хотят превратить меня в то, чем я быть не могу. Даже притворяться не могу. И что мне с этим делать?

– Спасибо за совет, ты прав, Георгий, – киваю ему со смущенным видом, начиная играть, как он и хотел. – Извини, что сорвалась на тебе. Я поработаю над собой, хотя мне и сложно сдерживаться, я ведь очень эмоциональный человек. Я просто так зла на Казбека!

Он благородно кивает, принимая мои извинения, и жестом предлагает мне сесть напротив.

– Не хотите кофе? Мы можем обсудить бюджет свадьбы, если вам интересно.

– Конечно. Мне очень интересно, – улыбаюсь ему, надеясь, что не фальшивлю.

Кажется, он купился. Надо бы мне поддерживать дружеские отношения со стариком, а то уж слишком ему доверяет Казбек, может и я узнаю что-то полезное для себя.

День моей свадьбы приближается быстрее, чем я хочу, словно время работает против меня, но есть один плюс во всем этом – я настолько занята, что у меня остается мало времени нервничать о том, что дверь клетки скоро захлопнется передо мной.

Казбек слишком занят и редко появляется дома, чтобы бесить меня. Какое счастье не видеть его противную рожу перед собой каждый день! А вот Соня, наоборот, все чаще навещает меня, помогая с приготовлениями, и даже время от времени помогает ставить на место планировщицу Арину, которая считает, что раз я молодая, то мое мнение можно не учитывать, когда оно не совпадает с ее, ведь она-то давно этим занимается и лучше знает. Высокомерная сука!

– Тархан не хочет ехать, но я его уговорю! – во время коллективного видеозвонка обещает мне Аля. – Я же сказала, что не пропущу твою свадьбу.

– Попробуй мне только, я сто лет тебя не видела! – грозит ей пальцем Соня.

– А я еще дольше, – жалобно надуваю губы.

В течение своей жизни я много раз начинала дружить с прислугой, потому что больше было не с кем, но Аля – это совершенно другой случай. Она, наверное, самый добрый и бескорыстный человек, которого я знаю. Мы с Соней не такие. Соня очень самоуверенная, даже немного стервозная, так что мне понадобилось время, чтобы лучше понять ее, но что касается Али – она просто ангел. Я потянулась к ней сразу же, но выйдя замуж за брата Казбека – Тархана, Аля переехала вместе с ним и я ее больше не вижу.

С новыми горничными, мне, кстати, запрещено пытаться дружить моим драгоценным женишком. По статусу не положено, я же невеста Главы. Хорошо хоть Соня у меня осталась, а то я совсем зачахла бы без нормального общения. Мне даже не мешает дружить с ней тот факт, что она встречается с Максом. Я вообще после его сплетен с Казбеком разочаровалась в нем, да так сильно, что от былой любви не осталось ни капельки. Вот зачем мне любить такого мужчину? Он совсем не такой, каким я его считала.

– Может у вас с Казбеком все еще сложится? – с надеждой спрашивает Аля и я закатываю глаза от такой глупости.

– Как ты можешь такое говорить, Аля? Я знаю, что он тебе нравится, но это потому что ты не видишь, какой он на самом деле. Я его ненавижу! Вот прям ненавижу! Так что ничего у нас с ним не сложится. Я не заслуживаю такого наказания, вот за что ты меня так не любишь?

– Не драматизируй, – улыбается она.

– А ты не фантазируй, – встает на мою сторону Соня. – Казбек, конечно, секси, и на фотках они красиво смотрятся, как пара, но он и правда не ее вариант. Этот парень встречался с Лерой. С Лерой, понимаешь? Если бы ты знала ее, ты бы сразу поняла, что ни один нормальный мужик на такую не клюнет. Если только он не тупой или такая же бессовестная сволочь. Ты хоть представляешь, как ужасны люди без совести?

– Но ты сказала встречался, значит, сейчас они уже не вместе, – возражает Аля. – Они расстались? Может, он понял, что она за женщина и бросил ее.

Мне это тоже интересно, но я молчу. Не хочу, чтобы меня неправильно поняли, я просто от природы любопытная. Лера исчезла в какой-то момент. Типа вообще. Телефон недоступен, соц. сети не ведет и не заходила уже очень давно. Я даже подозреваю, что Казбек мог ее убить, но боюсь выяснять. Мало ли мужчин убивают своих любовниц из-за ссоры? А тут чуть ли не криминальный авторитет, для такого убийство – вообще раз плюнуть.

– Или она его, – говорит Соня. – Лера исчезла, поэтому они больше не вместе. Но скажу одно – Казбек вел себя, как раненый медведь, заводился с полуоборота и кидался на всех. Потом вообще превратился в холодную рыбину без эмоций. А в каких случаях мужчины так себя ведут? Когда им разбивают сердце. Думаю, это она его бросила и его это задело, но Макс молчит, как партизан. Я не смогла выпытать у него никакую информацию.

– И почему я до сих пор об этом не слышала? – возмущается Аля.

– Я и сама этого не знала, я не интересуюсь его жизнью, – фыркаю я. – Делать мне больше нечего!

– Зато Соня держит при себе самые интересные сплетни.

– Да, Сонь, что еще ты скрываешь? – накидываемся на нее вдвоем.

– Ничего, клянусь! – смеется она. – Я и про Казбека ничего не знаю, это просто предположения. Мне Макс как-то сказал, что он не на шутку увлекся Лерой, а так как она мне наполовину сестра, это меня, как бы, тоже касается.

– Не нужно каждый раз уточнять, что она тебе сестра наполовину, – говорю я.

– Ну должны же люди знать, что я такая хорошая и добрая душа, потому что пошла в свою мамочку, а она такая стерва, потому что ее мама была той еще…

– О мертвых плохо не говорят, даже в шутку, – обрывает ее Аля.

– Ладно, зануда. Тогда сменим тему и поговорим о платье Лианы. Ты представляешь, Казбек реально вообразил себе, что даже платье для себя ей выбирать необязательно?

И-и-и-и… Мы снова вернулись к перемыванию косточек Казбека. Не то, чтобы я не любила это дело, но хоть иногда можно поговорить о чем-то другом, кроме моей несчастной свадьбы и ужасного жениха? Надеюсь, ему там икается до боли в ребрах.

В день своей свадьбы я проснулась в шесть, даже сквозь сон чувствуя тревогу, ворочающуюся в груди. Солнце уже встало, обещая прекрасную, ясную погоду, которой была бы рада любая невеста, только не я. Ощутив, что стены спальни давят на меня, я пошла на первый этаж, к задней двери, ведущей в сад. Бросив тапочки у двери, я вышла на улицу босиком, ступая на идеальный газон и чувствуя прохладную от росы травку голой кожей. Как приятно!

В саду все уже готово для нашей шикарной по всем меркам свадьбы. Осталось только доставить свежие цветочные композиции, которые прибудут около девяти. Вчера я наравне с организатором наблюдала за работой, чтобы все было идеально, но сегодня мне совсем не хочется идти в ту сторону сада, где обычно принимают гостей, где все уже готово к тому моменту, когда я против своего желания свяжу себя с Казбеком. Так что, я остаюсь на «домашней» территории обширного сада и гуляю босиком, наслаждаясь последними минутами свободы.

Когда я дохожу до своей беседки, то решаю немного посидеть на качелях, но зайдя внутрь, вижу, что мое место занял Казбек. Он сидит в джоггерах и промокшей футболке, на ногах кроссы для бега, волосы тоже влажные, но дыхание не сбито, а в пальцах он сжимает зажженную сигарету, медленно затягиваясь и бросая пепел прямо на пол, что приводит меня в бешенство.

– Это мое место! – не могу сдержать разъяренное шипение.

Он смотрит на меня с прищуром и вызывающе выпускает дым изо рта прямо мне в лицо.

– Все твое – мое, принцесса, – говорит с усмешкой, которую я не видела уже очень давно.

Мы не вступали в конфронтацию уже месяц, Казбек вообще держался от меня подальше, что было мне только на руку.

– Ты капаешь потом на мои качели!

– Это не пот, я просто облился водой, чтобы охладиться после бега, – невозмутимо поясняет он, а затем удивляет меня, немного сдвигаясь вправо и оставляя мне место. – Садись.

– Не хочу.

– Давай, Лиана, разговор есть, – давит он.

Я не рискую спорить. Сажусь рядом, стараясь оставить между нами как можно больше места, но не выходит, потому что его попросту нет, и мое бедро касается бедра Казбека. «Хорошо хоть я сегодня надела пижаму со штанами, а не шортами!» – проносится мысль в голове, но ее сметает неожиданно дошедший до моих ноздрей, пряный мужской аромат.

Ну конечно, этот урод даже после бега пахнет хорошо! Где справедливость? Почему его пот не отвратно воняет, как у большинства мужиков?

Я задерживаю дыхание, потому что запах его разгоряченного тела посылает мне совершенно неправильные сигналы, заставляя реагировать так же, как и вид его больших, сильных рук, одна из которых расслабленно лежит на бедре, а вторая держит сигарету.

«Мне восемнадцать и у меня никогда не было парня. Естественно, я реагирую на него, это просто гормоны! – утешаю себя, отводя взгляд в сторону. – Я бы среагировала так на близость любого симпатичного парня!»

– Держи, расслабляет, – неожиданно протягивает он мне сигарету и я морщусь в отвращении.

– Нет уж, спасибо! Не хочу ни травить свой организм, ни вонять потом этим ядом. Медитации прекрасно справляются с моим напряжением.

– Ты поэтому сюда пришла? – прикусывает он губу, глядя куда-то вдаль, прежде чем немного сдвинуться и повернуться ко мне лицом. – Помедитировать?

– Нет, – охрипшим голосом бормочу я, не зная куда деть глаза, потому что его лицо неожиданно оказывается слишком близко к моему. – О чем ты хочешь поговорить?

– О твоем поведении, – ухмыляется Казбек и у меня сердце уходит в пятки.

– Я ничего не сделала! – тяжело сглатываю от волнения, пытаясь вспомнить, за что он может меня снова наказать.

Только не сегодня! Я и так не в себе, очередной всплеск стыда и возбуждения от его чертового «наказания» доведет меня до нервного срыва.

– Смотри, в штаны не напруди, – хихикает он, как ребенок, явно очень веселясь из-за того, что мучает меня.

Я вскакиваю с качелей и встаю к нему лицом, пытаясь усмирить панику.

– Тебе снова стало скучно или давно никого не бил? Не играй на моих нервах сегодня, Казбек, ты выбрал не лучший день. Я вела себя образцово и если хочешь, чтобы и дальше так было, чтобы эта свадьба прошла спокойно и без скандалов, то лучше не провоцируй меня.

– Ты сама себя провоцируешь, принцесса. Разве я сказал, что ты что-то сделала? Нет. Я всего лишь хочу попросить тебя – заметь, попросить, Лиана, – чтобы ты сегодня держалась молодцом. Внимание всех гостей будет сосредоточено на тебе. Если ты справишься с этой задачей, я пойду тебе навстречу и рассмотрю вариант для твоей дальнейшей учебы. Ты ведь именно этого хотела?

Я не верю своим ушам. Он не шутит?

– Серьезно? Ты позволишь мне учиться? А как же угроза безопасности?

– Сейчас есть возможность учиться дистанционно, так ты будешь в безопасности, – поясняет он, а у меня внутри все падает от разочарования.

Значит, я все равно не получу опыта нормальной студенческой жизни. Так себе одолжение.

«Зато у тебя будет профессия, диплом! – включается мозг. – Ты ведь не собираешься всю жизнь быть его женой.»

– Хорошо, – соглашаюсь, не раздумывая. – Обещаю быть идеальной невестой, но если ты меня обманешь…

– Не обману, – обрывает меня Казбек. – Значит, по рукам?

– Да.

– Вот и умница. Ладно, медитируй, – встает он, бросая сигарету на пол и туша ее ногой. – Увидимся на свадьбе, моя счастливая невеста.

– Я не собиралась медитировать, идиот! – бормочу себе под нос, когда он уходит.

А потом сажусь на качели и тихо раскачиваюсь, молясь, чтобы кто-то появился и расстроил эту ненастоящую свадьбу, как в сопливых мелодрамах. Жаль, у меня нет в запасе влюбленного в меня героя, готового украсть меня из-под носа у злодея.

Чуть позже я поднимаюсь к себе и принимаю душ, после чего прошу принести мне завтрак в постель. До десяти я провожу ленивое утро, а потом приезжают стилисты и наводят красоту.

Пусть это и не настоящая свадьба, но я постаралась ради нее, потому что не знаю, будет ли в моей жизни другая. Выбрала себе самое нежное и сексуальное нижнее белье девственно-белого цвета – кружевные трусики с укороченным бюстье, чулки с подвязками, шелковый халат, который накинула сверху и в таком виде сидела, потягивая «Мимозу», пока мне делали прическу – изысканно-небрежный пучок из завитых в локоны волос с ниспадающими на лицо легкими прядями и макияж в золотисто-розовых тонах, который отлично смотрится на моей светлой коже.

К сожалению, Аля не смогла приехать, потому что ее мучает дикий токсикоз и перелеты ей пока противопоказаны, но я взяла обещание с Сони, что она всеми силами будет сегодня мне помогать и поддерживать, потому что наперед знаю, как мне будет сложно играть роль счастливой невесты перед сотнями гостей.

Она стучится в мою дверь как раз тогда, когда стилисты собирают свои вещи и уходят, оставив меня в одиночестве.

– Лиана, можно к тебе?

– Да, входи!

И она входит. Не одна. Впереди нее плывет небольшой, но округлый, явно беременный животик, упакованный в потрясающее розовое платье.

– Ты беременна?! – смотрю на нее округлившимися глазами, потому что я об этом даже не подозревала.

– Ага, – накрывая свой животик ладонью, улыбается она. – Как думаешь, достаточно хорошее отвлечение внимания от жениха и невесты в их особенный день? Как видишь, напиться сегодня я не смогу.

Нет, ну это просто невероятно! Я все еще не верю. Не в силах сдержать волнение, я подбегаю к ней и легонько прикасаюсь к вершине круглого живота, чтобы убедиться, что это не накладка и она таким образом не решила подшутить, помня, как я в порыве отчаяния умоляла ее устроить сцену на моей свадьбе, чтобы отвлечь внимание от меня, но в ответ получаю очень даже реальный пинок от реального малыша.

– Ой! – отдергиваю руку от неожиданности. – Ух ты, он живой!

– Конечно, живой, – смеется Соня.

Это правда. Она беременна, как и Аля. Они обе ждут малышей!

– Поздравляю! – выдыхаю, все еще ошеломленная. – Это здорово, Сонь. Ух ты, и это точно станет сегодня главной сплетней!

Соня в последнее время ходила в одежде оверсайз, поэтому я уверена, что не только для меня станет сюрпризом ее беременность.

– А еще это, – протягивает она мне руку, на безымянном пальце которой красуется огромный бриллиант.

– Он сделал предложение! – хватая ее за руку, чтобы хорошенько рассмотреть, вскрикиваю от наплыва эмоций. – Какое красивое кольцо! И как долго ты все скрывала?

– Предложение Макс сделал в Греции, а беременна я шестой месяц.

– Класс, – говорю совершенно искренне. Они с Максом до отвращения влюбленная друг в друга парочка и это прекрасно, что у них все так серьезно. – Вот ты везучая! Ты не подумай только, я уже совсем-совсем не люблю Макса, но мне бы хотелось, чтобы мой брак был по любви, понимаешь?

– Когда-нибудь так и будет, – утешает меня подруга. – Ты еще очень молодая, Лиана, у тебя еще будет большая любовь. Взаимная.

– Да, когда-нибудь, в неопределенном будущем, – ворчу я. – А пока, придется играть в семью с придурком. Ненавижу это!

Я уже хочу расспросить у нее подробности, но наш разговор прерывает громкий стук в дверь.

– Лиана Игнатьевна, вы готовы? Выход через десять минут.

Я совсем потеряла счет времени!

– Черт, помоги мне надеть платье! – быстро сбрасываю с себя халат, оставаясь в белье, которое вызывает удивленно приподнятые брови и дразнящую усмешку у Сони. – Не смотри так, я просто хотела полный комплект, раз уж играю сегодня в невесту. Казбек всего этого не увидит, потому что раздеваться перед ним я не собираюсь.

– Да, все в порядке, я и сама люблю красивое белье, – пожимает плечами Соня, но выражение ее лица говорит, что она не до конца верит, что между нами с Казбеком ничего не будет.

Я надеваю свое шикарное, струящееся свадебное платье А-силуэта из полупрозрачного фатина, в который раз удивляясь, до чего же мне идет образ невесты. Корсет с тонкими бретельками и вырезом сердечком плотно облегает мой торс, а воздушные слои юбки идеально ниспадают на пол, не делая меня похожей на колокол и не утяжеляя образ, как того хотела чертова дизайнер. Казбек пожелал видеть меня в чем-то объемном, царственном, но я решила, что мне больше подходит легкий, сексуальный образ, который я выбрала сама. И оказалась права. Я просто идеальная невеста, сама от себя не могу глаз оторвать! И кто вообще решил, что жених имеет право голоса в том, что касается наряда невесты? Глупость полнейшая! Не могу дождаться его реакции, когда он увидит, во что я сегодня одета.

– Лиана, ты готова? – приходит за мной Артур Тарханович, когда Соня уходит занять свое место среди гостей до начала церемонии.

– Да, готова, – беря в руки букет цветов, шагаю я ему навстречу.

Сегодня к жениху меня будет вести его отец. Не то, чтобы это был мой выбор, кто меня спрашивает? Но я все же рада, что не придется делать это в одиночку.

– Прекрасно выглядишь, – делает мне неожиданный комплимент будущий свекор.

– Спасибо, – пищу я, потому что это на него вообще не похоже.

Он предлагает мне свой локоть и положив руку на прохладную ткань его пиджака, я глубоко вдыхаю, а потом делаю первый шаг вперед, навстречу нежеланному жениху и сотне гостей, который не сводят с меня любопытных глаз.

В день своей свадьбы я проснулась в шесть, даже сквозь сон чувствуя тревогу, ворочающуюся в груди. Солнце уже встало, обещая прекрасную, ясную погоду, которой была бы рада любая невеста, только не я. Ощутив, что стены спальни давят на меня, я пошла на первый этаж, к задней двери, ведущей в сад. Бросив тапочки у двери, я вышла на улицу босиком, ступая на идеальный газон и чувствуя прохладную от росы травку голой кожей. Как приятно!

В саду все уже готово для нашей шикарной по всем меркам свадьбы. Осталось только доставить свежие цветочные композиции, которые прибудут около девяти. Вчера я наравне с организатором наблюдала за работой, чтобы все было идеально, но сегодня мне совсем не хочется идти в ту сторону сада, где обычно принимают гостей, где все уже готово к тому моменту, когда я против своего желания свяжу себя с Казбеком. Так что, я остаюсь на «домашней» территории обширного сада и гуляю босиком, наслаждаясь последними минутами свободы.

Когда я дохожу до своей беседки, то решаю немного посидеть на качелях, но зайдя внутрь, вижу, что мое место занял Казбек. Он сидит в джоггерах и промокшей футболке, на ногах кроссы для бега, волосы тоже влажные, но дыхание не сбито, а в пальцах он сжимает зажженную сигарету, медленно затягиваясь и бросая пепел прямо на пол, что приводит меня в бешенство.

– Это мое место! – не могу сдержать разъяренное шипение.

Он смотрит на меня с прищуром и вызывающе выпускает дым изо рта прямо мне в лицо.

– Все твое – мое, принцесса, – говорит с усмешкой, которую я не видела уже очень давно.

Мы не вступали в конфронтацию уже месяц, Казбек вообще держался от меня подальше, что было мне только на руку.

– Ты капаешь потом на мои качели!

– Это не пот, я просто облился водой, чтобы охладиться после бега, – невозмутимо поясняет он, а затем удивляет меня, немного сдвигаясь вправо и оставляя мне место. – Садись.

– Не хочу.

– Давай, Лиана, разговор есть, – давит он.

Я не рискую спорить. Сажусь рядом, стараясь оставить между нами как можно больше места, но не выходит, потому что его попросту нет, и мое бедро касается бедра Казбека. «Хорошо хоть я сегодня надела пижаму со штанами, а не шортами!» – проносится мысль в голове, но ее сметает неожиданно дошедший до моих ноздрей, пряный мужской аромат.

Ну конечно, этот урод даже после бега пахнет хорошо! Где справедливость? Почему его пот не отвратно воняет, как у большинства мужиков?

Я задерживаю дыхание, потому что запах его разгоряченного тела посылает мне совершенно неправильные сигналы, заставляя реагировать так же, как и вид его больших, сильных рук, одна из которых расслабленно лежит на бедре, а вторая держит сигарету.

«Мне восемнадцать и у меня никогда не было парня. Естественно, я реагирую на него, это просто гормоны! – утешаю себя, отводя взгляд в сторону. – Я бы среагировала так на близость любого симпатичного парня!»

– Держи, расслабляет, – неожиданно протягивает он мне сигарету и я морщусь в отвращении.

– Нет уж, спасибо! Не хочу ни травить свой организм, ни вонять потом этим ядом. Медитации прекрасно справляются с моим напряжением.

– Ты поэтому сюда пришла? – прикусывает он губу, глядя куда-то вдаль, прежде чем немного сдвинуться и повернуться ко мне лицом. – Помедитировать?

– Нет, – охрипшим голосом бормочу я, не зная куда деть глаза, потому что его лицо неожиданно оказывается слишком близко к моему. – О чем ты хочешь поговорить?

– О твоем поведении, – ухмыляется Казбек и у меня сердце уходит в пятки.

– Я ничего не сделала! – тяжело сглатываю от волнения, пытаясь вспомнить, за что он может меня снова наказать.

Только не сегодня! Я и так не в себе, очередной всплеск стыда и возбуждения от его чертового «наказания» доведет меня до нервного срыва.

– Смотри, в штаны не напруди, – хихикает он, как ребенок, явно очень веселясь из-за того, что мучает меня.

Я вскакиваю с качелей и встаю к нему лицом, пытаясь усмирить панику.

– Тебе снова стало скучно или давно никого не бил? Не играй на моих нервах сегодня, Казбек, ты выбрал не лучший день. Я вела себя образцово и если хочешь, чтобы и дальше так было, чтобы эта свадьба прошла спокойно и без скандалов, то лучше не провоцируй меня.

– Ты сама себя провоцируешь, принцесса. Разве я сказал, что ты что-то сделала? Нет. Я всего лишь хочу попросить тебя – заметь, попросить, Лиана, – чтобы ты сегодня держалась молодцом. Внимание всех гостей будет сосредоточено на тебе. Если ты справишься с этой задачей, я пойду тебе навстречу и рассмотрю вариант для твоей дальнейшей учебы. Ты ведь именно этого хотела?

Я не верю своим ушам. Он не шутит?

– Серьезно? Ты позволишь мне учиться? А как же угроза безопасности?

– Сейчас есть возможность учиться дистанционно, так ты будешь в безопасности, – поясняет он, а у меня внутри все падает от разочарования.

Значит, я все равно не получу опыта нормальной студенческой жизни. Так себе одолжение.

«Зато у тебя будет профессия, диплом! – включается мозг. – Ты ведь не собираешься всю жизнь быть его женой.»

– Хорошо, – соглашаюсь, не раздумывая. – Обещаю быть идеальной невестой, но если ты меня обманешь…

– Не обману, – обрывает меня Казбек. – Значит, по рукам?

– Да.

– Вот и умница. Ладно, медитируй, – встает он, бросая сигарету на пол и туша ее ногой. – Увидимся на свадьбе, моя счастливая невеста.

– Я не собиралась медитировать, идиот! – бормочу себе под нос, когда он уходит.

А потом сажусь на качели и тихо раскачиваюсь, молясь, чтобы кто-то появился и расстроил эту ненастоящую свадьбу, как в сопливых мелодрамах. Жаль, у меня нет в запасе влюбленного в меня героя, готового украсть меня из-под носа у злодея.

Чуть позже я поднимаюсь к себе и принимаю душ, после чего прошу принести мне завтрак в постель. До десяти я провожу ленивое утро, а потом приезжают стилисты и наводят красоту.

Пусть это и не настоящая свадьба, но я постаралась ради нее, потому что не знаю, будет ли в моей жизни другая. Выбрала себе самое нежное и сексуальное нижнее белье девственно-белого цвета – кружевные трусики с укороченным бюстье, чулки с подвязками, шелковый халат, который накинула сверху и в таком виде сидела, потягивая «Мимозу», пока мне делали прическу – изысканно-небрежный пучок из завитых в локоны волос с ниспадающими на лицо легкими прядями и макияж в золотисто-розовых тонах, который отлично смотрится на моей светлой коже.

К сожалению, Аля не смогла приехать, потому что ее мучает дикий токсикоз и перелеты ей пока противопоказаны, но я взяла обещание с Сони, что она всеми силами будет сегодня мне помогать и поддерживать, потому что наперед знаю, как мне будет сложно играть роль счастливой невесты перед сотнями гостей.

Она стучится в мою дверь как раз тогда, когда стилисты собирают свои вещи и уходят, оставив меня в одиночестве.

– Лиана, можно к тебе?

– Да, входи!

И она входит. Не одна. Впереди нее плывет небольшой, но округлый, явно беременный животик, упакованный в потрясающее розовое платье.

– Ты беременна?! – смотрю на нее округлившимися глазами, потому что я об этом даже не подозревала.

– Ага, – накрывая свой животик ладонью, улыбается она. – Как думаешь, достаточно хорошее отвлечение внимания от жениха и невесты в их особенный день? Как видишь, напиться сегодня я не смогу.

Нет, ну это просто невероятно! Я все еще не верю. Не в силах сдержать волнение, я подбегаю к ней и легонько прикасаюсь к вершине круглого живота, чтобы убедиться, что это не накладка и она таким образом не решила подшутить, помня, как я в порыве отчаяния умоляла ее устроить сцену на моей свадьбе, чтобы отвлечь внимание от меня, но в ответ получаю очень даже реальный пинок от реального малыша.

– Ой! – отдергиваю руку от неожиданности. – Ух ты, он живой!

– Конечно, живой, – смеется Соня.

Это правда. Она беременна, как и Аля. Они обе ждут малышей!

– Поздравляю! – выдыхаю, все еще ошеломленная. – Это здорово, Сонь. Ух ты, и это точно станет сегодня главной сплетней!

Соня в последнее время ходила в одежде оверсайз, поэтому я уверена, что не только для меня станет сюрпризом ее беременность.

– А еще это, – протягивает она мне руку, на безымянном пальце которой красуется огромный бриллиант.

– Он сделал предложение! – хватая ее за руку, чтобы хорошенько рассмотреть, вскрикиваю от наплыва эмоций. – Какое красивое кольцо! И как долго ты все скрывала?

– Предложение Макс сделал в Греции, а беременна я шестой месяц.

– Класс, – говорю совершенно искренне. Они с Максом до отвращения влюбленная друг в друга парочка и это прекрасно, что у них все так серьезно. – Вот ты везучая! Ты не подумай только, я уже совсем-совсем не люблю Макса, но мне бы хотелось, чтобы мой брак был по любви, понимаешь?

– Когда-нибудь так и будет, – утешает меня подруга. – Ты еще очень молодая, Лиана, у тебя еще будет большая любовь. Взаимная.

– Да, когда-нибудь, в неопределенном будущем, – ворчу я. – А пока, придется играть в семью с придурком. Ненавижу это!

Я уже хочу расспросить у нее подробности, но наш разговор прерывает громкий стук в дверь.

– Лиана Игнатьевна, вы готовы? Выход через десять минут.

Я совсем потеряла счет времени!

– Черт, помоги мне надеть платье! – быстро сбрасываю с себя халат, оставаясь в белье, которое вызывает удивленно приподнятые брови и дразнящую усмешку у Сони. – Не смотри так, я просто хотела полный комплект, раз уж играю сегодня в невесту. Казбек всего этого не увидит, потому что раздеваться перед ним я не собираюсь.

– Да, все в порядке, я и сама люблю красивое белье, – пожимает плечами Соня, но выражение ее лица говорит, что она не до конца верит, что между нами с Казбеком ничего не будет.

Я надеваю свое шикарное, струящееся свадебное платье А-силуэта из полупрозрачного фатина, в который раз удивляясь, до чего же мне идет образ невесты. Корсет с тонкими бретельками и вырезом сердечком плотно облегает мой торс, а воздушные слои юбки идеально ниспадают на пол, не делая меня похожей на колокол и не утяжеляя образ, как того хотела чертова дизайнер. Казбек пожелал видеть меня в чем-то объемном, царственном, но я решила, что мне больше подходит легкий, сексуальный образ, который я выбрала сама. И оказалась права. Я просто идеальная невеста, сама от себя не могу глаз оторвать! И кто вообще решил, что жених имеет право голоса в том, что касается наряда невесты? Глупость полнейшая! Не могу дождаться его реакции, когда он увидит, во что я сегодня одета.

– Лиана, ты готова? – приходит за мной Артур Тарханович, когда Соня уходит занять свое место среди гостей до начала церемонии.

– Да, готова, – беря в руки букет цветов, шагаю я ему навстречу.

Сегодня к жениху меня будет вести его отец. Не то, чтобы это был мой выбор, кто меня спрашивает? Но я все же рада, что не придется делать это в одиночку.

– Прекрасно выглядишь, – делает мне неожиданный комплимент будущий свекор.

– Спасибо, – пищу я, потому что это на него вообще не похоже.

Он предлагает мне свой локоть и положив руку на прохладную ткань его пиджака, я глубоко вдыхаю, а потом делаю первый шаг вперед, навстречу нежеланному жениху и сотне гостей, который не сводят с меня любопытных глаз.

В день своей свадьбы я проснулась в шесть, даже сквозь сон чувствуя тревогу, ворочающуюся в груди. Солнце уже встало, обещая прекрасную, ясную погоду, которой была бы рада любая невеста, только не я. Ощутив, что стены спальни давят на меня, я пошла на первый этаж, к задней двери, ведущей в сад. Бросив тапочки у двери, я вышла на улицу босиком, ступая на идеальный газон и чувствуя прохладную от росы травку голой кожей. Как приятно!

В саду все уже готово для нашей шикарной по всем меркам свадьбы. Осталось только доставить свежие цветочные композиции, которые прибудут около девяти. Вчера я наравне с организатором наблюдала за работой, чтобы все было идеально, но сегодня мне совсем не хочется идти в ту сторону сада, где обычно принимают гостей, где все уже готово к тому моменту, когда я против своего желания свяжу себя с Казбеком. Так что, я остаюсь на «домашней» территории обширного сада и гуляю босиком, наслаждаясь последними минутами свободы.

Когда я дохожу до своей беседки, то решаю немного посидеть на качелях, но зайдя внутрь, вижу, что мое место занял Казбек. Он сидит в джоггерах и промокшей футболке, на ногах кроссы для бега, волосы тоже влажные, но дыхание не сбито, а в пальцах он сжимает зажженную сигарету, медленно затягиваясь и бросая пепел прямо на пол, что приводит меня в бешенство.

– Это мое место! – не могу сдержать разъяренное шипение.

Он смотрит на меня с прищуром и вызывающе выпускает дым изо рта прямо мне в лицо.

– Все твое – мое, принцесса, – говорит с усмешкой, которую я не видела уже очень давно.

Мы не вступали в конфронтацию уже месяц, Казбек вообще держался от меня подальше, что было мне только на руку.

– Ты капаешь потом на мои качели!

– Это не пот, я просто облился водой, чтобы охладиться после бега, – невозмутимо поясняет он, а затем удивляет меня, немного сдвигаясь вправо и оставляя мне место. – Садись.

– Не хочу.

– Давай, Лиана, разговор есть, – давит он.

Я не рискую спорить. Сажусь рядом, стараясь оставить между нами как можно больше места, но не выходит, потому что его попросту нет, и мое бедро касается бедра Казбека. «Хорошо хоть я сегодня надела пижаму со штанами, а не шортами!» – проносится мысль в голове, но ее сметает неожиданно дошедший до моих ноздрей, пряный мужской аромат.

Ну конечно, этот урод даже после бега пахнет хорошо! Где справедливость? Почему его пот не отвратно воняет, как у большинства мужиков?

Я задерживаю дыхание, потому что запах его разгоряченного тела посылает мне совершенно неправильные сигналы, заставляя реагировать так же, как и вид его больших, сильных рук, одна из которых расслабленно лежит на бедре, а вторая держит сигарету.

«Мне восемнадцать и у меня никогда не было парня. Естественно, я реагирую на него, это просто гормоны! – утешаю себя, отводя взгляд в сторону. – Я бы среагировала так на близость любого симпатичного парня!»

– Держи, расслабляет, – неожиданно протягивает он мне сигарету и я морщусь в отвращении.

– Нет уж, спасибо! Не хочу ни травить свой организм, ни вонять потом этим ядом. Медитации прекрасно справляются с моим напряжением.

– Ты поэтому сюда пришла? – прикусывает он губу, глядя куда-то вдаль, прежде чем немного сдвинуться и повернуться ко мне лицом. – Помедитировать?

– Нет, – охрипшим голосом бормочу я, не зная куда деть глаза, потому что его лицо неожиданно оказывается слишком близко к моему. – О чем ты хочешь поговорить?

– О твоем поведении, – ухмыляется Казбек и у меня сердце уходит в пятки.

– Я ничего не сделала! – тяжело сглатываю от волнения, пытаясь вспомнить, за что он может меня снова наказать.

Только не сегодня! Я и так не в себе, очередной всплеск стыда и возбуждения от его чертового «наказания» доведет меня до нервного срыва.

– Смотри, в штаны не напруди, – хихикает он, как ребенок, явно очень веселясь из-за того, что мучает меня.

Я вскакиваю с качелей и встаю к нему лицом, пытаясь усмирить панику.

– Тебе снова стало скучно или давно никого не бил? Не играй на моих нервах сегодня, Казбек, ты выбрал не лучший день. Я вела себя образцово и если хочешь, чтобы и дальше так было, чтобы эта свадьба прошла спокойно и без скандалов, то лучше не провоцируй меня.

– Ты сама себя провоцируешь, принцесса. Разве я сказал, что ты что-то сделала? Нет. Я всего лишь хочу попросить тебя – заметь, попросить, Лиана, – чтобы ты сегодня держалась молодцом. Внимание всех гостей будет сосредоточено на тебе. Если ты справишься с этой задачей, я пойду тебе навстречу и рассмотрю вариант для твоей дальнейшей учебы. Ты ведь именно этого хотела?

Я не верю своим ушам. Он не шутит?

– Серьезно? Ты позволишь мне учиться? А как же угроза безопасности?

– Сейчас есть возможность учиться дистанционно, так ты будешь в безопасности, – поясняет он, а у меня внутри все падает от разочарования.

Значит, я все равно не получу опыта нормальной студенческой жизни. Так себе одолжение.

«Зато у тебя будет профессия, диплом! – включается мозг. – Ты ведь не собираешься всю жизнь быть его женой.»

– Хорошо, – соглашаюсь, не раздумывая. – Обещаю быть идеальной невестой, но если ты меня обманешь…

– Не обману, – обрывает меня Казбек. – Значит, по рукам?

– Да.

– Вот и умница. Ладно, медитируй, – встает он, бросая сигарету на пол и туша ее ногой. – Увидимся на свадьбе, моя счастливая невеста.

– Я не собиралась медитировать, идиот! – бормочу себе под нос, когда он уходит.

А потом сажусь на качели и тихо раскачиваюсь, молясь, чтобы кто-то появился и расстроил эту ненастоящую свадьбу, как в сопливых мелодрамах. Жаль, у меня нет в запасе влюбленного в меня героя, готового украсть меня из-под носа у злодея.

Чуть позже я поднимаюсь к себе и принимаю душ, после чего прошу принести мне завтрак в постель. До десяти я провожу ленивое утро, а потом приезжают стилисты и наводят красоту.

Пусть это и не настоящая свадьба, но я постаралась ради нее, потому что не знаю, будет ли в моей жизни другая. Выбрала себе самое нежное и сексуальное нижнее белье девственно-белого цвета – кружевные трусики с укороченным бюстье, чулки с подвязками, шелковый халат, который накинула сверху и в таком виде сидела, потягивая «Мимозу», пока мне делали прическу – изысканно-небрежный пучок из завитых в локоны волос с ниспадающими на лицо легкими прядями и макияж в золотисто-розовых тонах, который отлично смотрится на моей светлой коже.

К сожалению, Аля не смогла приехать, потому что ее мучает дикий токсикоз и перелеты ей пока противопоказаны, но я взяла обещание с Сони, что она всеми силами будет сегодня мне помогать и поддерживать, потому что наперед знаю, как мне будет сложно играть роль счастливой невесты перед сотнями гостей.

Она стучится в мою дверь как раз тогда, когда стилисты собирают свои вещи и уходят, оставив меня в одиночестве.

– Лиана, можно к тебе?

– Да, входи!

И она входит. Не одна. Впереди нее плывет небольшой, но округлый, явно беременный животик, упакованный в потрясающее розовое платье.

– Ты беременна?! – смотрю на нее округлившимися глазами, потому что я об этом даже не подозревала.

– Ага, – накрывая свой животик ладонью, улыбается она. – Как думаешь, достаточно хорошее отвлечение внимания от жениха и невесты в их особенный день? Как видишь, напиться сегодня я не смогу.

Нет, ну это просто невероятно! Я все еще не верю. Не в силах сдержать волнение, я подбегаю к ней и легонько прикасаюсь к вершине круглого живота, чтобы убедиться, что это не накладка и она таким образом не решила подшутить, помня, как я в порыве отчаяния умоляла ее устроить сцену на моей свадьбе, чтобы отвлечь внимание от меня, но в ответ получаю очень даже реальный пинок от реального малыша.

– Ой! – отдергиваю руку от неожиданности. – Ух ты, он живой!

– Конечно, живой, – смеется Соня.

Это правда. Она беременна, как и Аля. Они обе ждут малышей!

– Поздравляю! – выдыхаю, все еще ошеломленная. – Это здорово, Сонь. Ух ты, и это точно станет сегодня главной сплетней!

Соня в последнее время ходила в одежде оверсайз, поэтому я уверена, что не только для меня станет сюрпризом ее беременность.

– А еще это, – протягивает она мне руку, на безымянном пальце которой красуется огромный бриллиант.

– Он сделал предложение! – хватая ее за руку, чтобы хорошенько рассмотреть, вскрикиваю от наплыва эмоций. – Какое красивое кольцо! И как долго ты все скрывала?

– Предложение Макс сделал в Греции, а беременна я шестой месяц.

– Класс, – говорю совершенно искренне. Они с Максом до отвращения влюбленная друг в друга парочка и это прекрасно, что у них все так серьезно. – Вот ты везучая! Ты не подумай только, я уже совсем-совсем не люблю Макса, но мне бы хотелось, чтобы мой брак был по любви, понимаешь?

– Когда-нибудь так и будет, – утешает меня подруга. – Ты еще очень молодая, Лиана, у тебя еще будет большая любовь. Взаимная.

– Да, когда-нибудь, в неопределенном будущем, – ворчу я. – А пока, придется играть в семью с придурком. Ненавижу это!

Я уже хочу расспросить у нее подробности, но наш разговор прерывает громкий стук в дверь.

– Лиана Игнатьевна, вы готовы? Выход через десять минут.

Я совсем потеряла счет времени!

– Черт, помоги мне надеть платье! – быстро сбрасываю с себя халат, оставаясь в белье, которое вызывает удивленно приподнятые брови и дразнящую усмешку у Сони. – Не смотри так, я просто хотела полный комплект, раз уж играю сегодня в невесту. Казбек всего этого не увидит, потому что раздеваться перед ним я не собираюсь.

– Да, все в порядке, я и сама люблю красивое белье, – пожимает плечами Соня, но выражение ее лица говорит, что она не до конца верит, что между нами с Казбеком ничего не будет.

Я надеваю свое шикарное, струящееся свадебное платье А-силуэта из полупрозрачного фатина, в который раз удивляясь, до чего же мне идет образ невесты. Корсет с тонкими бретельками и вырезом сердечком плотно облегает мой торс, а воздушные слои юбки идеально ниспадают на пол, не делая меня похожей на колокол и не утяжеляя образ, как того хотела чертова дизайнер. Казбек пожелал видеть меня в чем-то объемном, царственном, но я решила, что мне больше подходит легкий, сексуальный образ, который я выбрала сама. И оказалась права. Я просто идеальная невеста, сама от себя не могу глаз оторвать! И кто вообще решил, что жених имеет право голоса в том, что касается наряда невесты? Глупость полнейшая! Не могу дождаться его реакции, когда он увидит, во что я сегодня одета.

– Лиана, ты готова? – приходит за мной Артур Тарханович, когда Соня уходит занять свое место среди гостей до начала церемонии.

– Да, готова, – беря в руки букет цветов, шагаю я ему навстречу.

Сегодня к жениху меня будет вести его отец. Не то, чтобы это был мой выбор, кто меня спрашивает? Но я все же рада, что не придется делать это в одиночку.

– Прекрасно выглядишь, – делает мне неожиданный комплимент будущий свекор.

– Спасибо, – пищу я, потому что это на него вообще не похоже.

Он предлагает мне свой локоть и положив руку на прохладную ткань его пиджака, я глубоко вдыхаю, а потом делаю первый шаг вперед, навстречу нежеланному жениху и сотне гостей, который не сводят с меня любопытных глаз.

Если Казбека и разозлило то, как я оделась, он этого никак не показал. Мой жених стоял рядом с регистратором брака у арки с каменным лицом, одетый в строгий черный костюм с галстуком и смотрел, как я приближаюсь к нему без малейшего признака радости на лице. Значит, я должна играть, а он даже не попытается сделать вид, словно рад своей женитьбе? Лицемер!

Когда Артур подвел меня к нему и отступил, я повернулась лицом к регистратору и тот начал свою короткую речь. Мы с Казбеком не стали браться за руки, улыбаться друг другу, как другие пары. Вся церемония прошла как-то очень официально и обезличено. Когда у меня спросили, согласна ли я вступить в брак, я даже не задумалась, прежде чем произнести «Да». Все было решено задолго до этого момента, так к чему теперь тянуть с ответом, как в дешевых мелодрамах? Спасения не будет.

Казбек тоже не сомневался, прежде чем выразить сухое согласие. Мы поставили свои подписи, где надо, и когда было произнесено предложение о поцелуе, которого я совершенно не хотела, раздался громкий женский крик.

– Подождите! Нет, Казбек!

Все синхронно повернулись к женщине, которая с отчаянием бежала к нам по проходу. Лера. Моя красивая, искушенная кузина, всегда одетая с иголочки, считающая, что она лучше всех и утверждающая, что в жизни не будет бегать за мужчиной, ведь они все у ее ног. А теперь она несется к нам, одетая кое-как, с растрепанными длинными рыжими волосами и без капельки макияжа на лице.

Откуда она взялась и какого черта устраивает сцену?! Я думала, они с Казбеком расстались.

Люди начинают перешептываться, я чувствую, как меня неотвратимо охватывает чувство унижения, а когда Казбек, бросив меня в одиночестве, идет ей навстречу и взяв за руку, ведет в дом, наплевав на всех и в первую очередь на меня, это чувство разрастается до тошноты. Брошенная, униженная новоиспеченная жена – вот кто я теперь. Люди никогда этого не забудут и мне не дадут. Я дочь и теперь жена Главы одного из самых влиятельных сообществ в мире, брошена в день свадьбы, не успели чернила высохнуть на свидетельстве о браке, собственным мужем ради любовницы. Которая, к тому же, значительно старше меня. Да она даже старше Казбека на несколько лет! И не так красива, как я. Какое впечатление производит такой треугольник? Какой изъян мне будут приписывать, если объективно я лучше нее по всем параметрам и все равно нежеланна?

Я убью этого придурка! Точно убью! Такое унижение не сойдет ему с рук!

Я стою, как истукан, закипая от ярости, поэтому не сразу осознаю реальность – они уже ушли, а Артур Тарханович взял дело в свои руки и теперь направляет гостей в сторону накрытых столов.

– Лиана, пойдем со мной, – говорит он мне, взяв за руку и как безвольную марионетку тяня в ту сторону, где исчезли Казбек с Лерой.

– Куда мы? Я не хочу!

– В дом. Молчи пока, – шипит он и я затыкаюсь, начав соображать.

Как только за нами закрывается дверь, Артур Тарханович отпускает меня.

– Иди, выпей чего-нибудь и возьми эмоции под контроль, – приказывает он мне. – Только не напивайся. Через десять минут вы с Казбеком присоединитесь к гостям и я не потерплю публичного выяснения отношений, понятно?

– Мне-то все понятно, лучше сыну своему это объясните, – говорю зло, прежде чем повернуться к нему спиной и пойти в сторону лестницы.

Первый порыв – запереться у себя. Я так и делаю, но через несколько минут мне в голову приходит мысль выяснить, вернее подслушать, что происходит. Я выхожу, сняв туфли, и на цыпочках приближаюсь к двери в кабинет, прижимаясь к ней ухом и почти не дыша.

Черт, ничего не слышно! Вернее, слышны лишь звуки гневного голоса Артура Тархановича и Казбека. Простояв так минуту и ничего не добившись, я иду обратно к себе и залпом допиваю утреннюю мимозу, оставшуюся в бокале. Мало помогает, но выбора у меня сейчас особо нет. Либо плакать, либо смириться и попытаться выйти из этой дерьмовой ситуации хоть с каким-то достоинством, а выпивка этому точно не поможет.

Когда через несколько минут в мою дверь стучат, я открываю ее относительно спокойная. За ней стоит Казбек.

Я сказала, что спокойна? Ха, как бы не так! Стоит мне увидеть его лицо, как я просто не могу сдержаться. Моя рука поднимается сама собой и я от души, с громким хлопком, залепляю ему пощечину.

Время словно застывает в этом моменте. Мы с Казбеком оба офигеваем от моего поступка и долгие секунды просто смотрим друг на друга в шоке, а потом я четко улавливаю момент, когда шок на его лице сменяется осознанием, а следом гневом. Он жестко хватает меня за запястье и я вскрикиваю от боли, чувствуя, как меня охватывает липкий страх и сожаление о своем поступке, потому что без ответа он это не оставит.

– Ты хоть представляешь, как унизил меня сегодня?! – кричу на него, решив, что раз умирать, то сначала высказав ему все наболевшее. – Козел, дебил, тупой придурок! Ненавижу тебя! Как ты мог так унизить нас обоих, где были твои мозги?!

Я бью его свободной рукой по груди, впадая в раж, моя ярость выплескивается на него беспорядочно и без всяких тормозов, а он, на удивление, допускает это, позволяя мне бить себя по торсу, но защищая лицо от моих ногтей, пока я сама не выдыхаюсь, тяжело дыша и пытаясь задушить слезы, рвущиеся наружу.

Впервые, когда Лиана оскорбляет меня, я не хочу поставить ее на место. Потому что в чем-то она права. Я сам попросил ее быть паинькой на свадьбе, а в итоге проебал все, как тупой влюбленный школьник, побежав за Лерой. Мы оба унижены и этого не изменить. В глазах всех высокопоставленных членов Общины я выдал такую слабость, которую Поп никогда не показал бы.

– Я все исправлю, – говорю Лиане, когда она устает меня бить. – Вы выйдем из этого положения с минимальными потерями, если ты мне поможешь.

– Это невозможно, – отходя от меня на шаг, смахивает она слезинку.

К моему удивлению, одна-единственная слезинка – все, что она позволила себе. Никаких рыданий, хотя именно этого я от нее ожидал.

– Возможно, – пытаюсь быть терпеливым, чтобы не спровоцировать ее природное упрямство. – Я хочу, чтобы ты помогла Лере привести себя в порядок. Дай ей одно из своих вечерних платьев, косметику, все необходимое! Вы вместе спуститесь в сад и будете делать вид, что безумно рады встрече. Вы же родственницы, сыграйте на этом. С ней я уже поговорил.

– И как ты объяснишь это людям? – недоверчиво смотрит она на меня.

– Скажу правду. Что Леру похитили враги твоего отца и ей удалось сбежать. Она прервала нашу свадьбу, потому что спешила мне сообщить об их местонахождении. Я отправил туда наряд, чтобы проверить.

– Это чушь какая-то, никто не поверит. Все знают, что Лера твоя любовница!

– Вообще-то нет, об этом знает очень узкий круг лиц и они не распространяют сплетни. Включи голову, Лиана, это единственный вариант для нас сейчас не выглядеть глупо.

– Слишком поздно, мы уже выглядим глупо, – смотрит она на меня колючим взглядом. – Но так и быть, я подыграю. Не хочу быть брошенной у алтаря невестой.

– Умница, – удовлетворенно киваю ей, на что она морщится.

– Ее и правда похитили?

– Да. Мне еще предстоит разобраться с этим, но сначала спасем эту свадьбу.

Она открывает рот, чтобы еще что-то сказать, но, видимо, передумывает, потому что сжимает губы и отворачивается.

– Ладно, зови ее. У меня не такая большая грудь, но в одно из моих платьев она, думаю, влезет.

И конечно, мой взгляд при этих словах сразу же падает на грудь этой заразы. Действительно, не такая большая, как у Леры, но и не совсем плоская. Хотя, какая мне разница?

Встряхнувшись, выхожу за дверь и вижу, что Лера ждет меня в коридоре, обняв себя за плечи с несчастным видом.

– Она тебе поможет, делай все, как я сказал, – нежно говорю ей, целуя в лоб, и направляюсь вниз, к гостям.

На языке остается горький привкус. Когда я увидел Леру, бегущую ко мне, я не поверил своим глазам. Я вообще ни о чем не думал, кроме как добраться до нее. Как только мы оказались в доме, она разрыдалась в моих объятиях. Лера испуганно жалась ко мне, впервые на моей памяти показывая свою беззащитную сторону, тогда как я всегда видел ее только в образе сильной и самодостаточной женщины, и в этот момент мне хотелось укрыть ее от всего мира. Я не мог поверить, что моя самая несбыточная фантазия осуществилась и она действительно здесь, живая и невредимая, но потом включилась та часть моего мозга, которая анализирует и делает выводы. А вывод таков, что слишком многое не сходится с той информацией, которая у меня есть.

Я уже автоматически обнимал ее, в голове просчитывая все возможные варианты ее появления именно сегодня, но учитывая, как я проебался, побежав за ней и бросив собственную жену перед толпой гостей, времени на это прямо сейчас у меня не было. Нужно сначала спасти ситуацию, а потом думать, что же случилось с Лерой.

Папу, накинувшегося на меня, как на малолетнего пацана, с нравоучениями, я еле как успокоил.

– Ты исправишь это сейчас же! – заявил он, обложив меня трехэтажным матом. – И поубедительнее, Казбек. Включи, наконец, мозг, я знаю, что он у тебя есть.

– Казбек, не оставляй меня! – сразу после его ухода, снова обвилась вокруг меня Лера.

Я прижал ее покрепче, больше всего желая послать всех нахер и остаться с ней наедине, но нужно думать о будущем, поэтому пришлось отстраниться.

– Сегодня очень важный день, Лера. Мы не раз об этом говорили. Пожалуйста, возьми себя в руки ради меня. Только на один вечер, ладно? Здесь ты в безопасности, обещаю! Но мне нужно, чтобы сейчас ты привела себя в порядок и подыграла мне.

– О чем ты говоришь? – просипела она, глядя на меня большими влажными глазами. – Я не понимаю…

– Мне нужно, чтобы ты отыграла свою роль.

Я объяснил ей все так же, как и Лиане, но потребовалось больше усилий, чтобы успокоить и убедить ее. Лера была в шоке и очень напугана, но в конце концов согласилась. Лиане удалось привести ее в порядок, они вышли вместе, держась за руки, как подружки, я сам слышал охи и ахи, раздававшиеся от женщин, которые окружили их стайкой, в погоне за объяснениями из первых уст, пока я объяснял нескольким важным гостям такой неожиданный финт под конец церемонии.

В принципе, через полчаса все разговоры были только о похищении Леры и о том, как бедняжка хорошо со всем справляется и как чудесно, что ее никто не мучил физически.

Однако, потом начался лютый пиздец, потому что Лера начала липнуть ко мне, как потерявшийся щенок, и только слепой этого не заметил бы.

Какого черта она делает? Не дура ведь, я все ей объяснил, попросил подыграть, и она согласилась. Блядь, не нравится мне это!

– Лерочка, не возражаешь, если мы с Казбеком кое-что обсудим без лишних ушек? – снисходительно улыбается ей Петр Корниенко, как раз в тот момент, когда я отхожу к бару взять себе выпить и она в очередной раз подходит ко мне, вцепившись в мой локоть.

– Ладно, – бросив на него недовольный взгляд, отходит она, снова показывая очень нетипичное для себя поведение.

– Казбек, думаю, пора обсудить сегодняшнее собрание, – усмехается Корниенко, переглядываясь с Борисовым, который смотрит на нас с расстояния трех метров. Они оба – часть ближнего круга, те, кто еще остался на своем месте после Попа. – Во сколько встречаемся?

– Я не назначал на сегодня собрание, Петр.

Он хихикает, как долбанный подросток. Хихикает, бля!

– Это метафора, если ты не понял. Сегодня твоя свадьба, Глава. За ней обычно идет брачная ночь. Понимаешь теперь?

Ни хрена не понимаю, но признаваться в этом не хочется, так что я принимаю знающий вид.

– А, ты об этом. Не знаю пока, Петр, насколько затянется эта вечеринка. Давай ближе к ночи обсудим. Нам ведь некуда торопиться?

– Ты прав, конечно, мы в твоем распоряжении хоть до утра, – снова хихикает он, и если бы я не знал его лучше, то подумал бы, что он под кайфом.

Какого черта они с Борисовым так переглядываются? Надо спросить у отца, уж он-то должен быть в курсе того, что тут происходит и почему я, мать их, один ни черта не понимаю!

Если Казбека и разозлило то, как я оделась, он этого никак не показал. Мой жених стоял рядом с регистратором брака у арки с каменным лицом, одетый в строгий черный костюм с галстуком и смотрел, как я приближаюсь к нему без малейшего признака радости на лице. Значит, я должна играть, а он даже не попытается сделать вид, словно рад своей женитьбе? Лицемер!

Когда Артур подвел меня к нему и отступил, я повернулась лицом к регистратору и тот начал свою короткую речь. Мы с Казбеком не стали браться за руки, улыбаться друг другу, как другие пары. Вся церемония прошла как-то очень официально и обезличено. Когда у меня спросили, согласна ли я вступить в брак, я даже не задумалась, прежде чем произнести «Да». Все было решено задолго до этого момента, так к чему теперь тянуть с ответом, как в дешевых мелодрамах? Спасения не будет.

Казбек тоже не сомневался, прежде чем выразить сухое согласие. Мы поставили свои подписи, где надо, и когда было произнесено предложение о поцелуе, которого я совершенно не хотела, раздался громкий женский крик.

– Подождите! Нет, Казбек!

Все синхронно повернулись к женщине, которая с отчаянием бежала к нам по проходу. Лера. Моя красивая, искушенная кузина, всегда одетая с иголочки, считающая, что она лучше всех и утверждающая, что в жизни не будет бегать за мужчиной, ведь они все у ее ног. А теперь она несется к нам, одетая кое-как, с растрепанными длинными рыжими волосами и без капельки макияжа на лице.

Откуда она взялась и какого черта устраивает сцену?! Я думала, они с Казбеком расстались.

Люди начинают перешептываться, я чувствую, как меня неотвратимо охватывает чувство унижения, а когда Казбек, бросив меня в одиночестве, идет ей навстречу и взяв за руку, ведет в дом, наплевав на всех и в первую очередь на меня, это чувство разрастается до тошноты. Брошенная, униженная новоиспеченная жена – вот кто я теперь. Люди никогда этого не забудут и мне не дадут. Я дочь и теперь жена Главы одного из самых влиятельных сообществ в мире, брошена в день свадьбы, не успели чернила высохнуть на свидетельстве о браке, собственным мужем ради любовницы. Которая, к тому же, значительно старше меня. Да она даже старше Казбека на несколько лет! И не так красива, как я. Какое впечатление производит такой треугольник? Какой изъян мне будут приписывать, если объективно я лучше нее по всем параметрам и все равно нежеланна?

Я убью этого придурка! Точно убью! Такое унижение не сойдет ему с рук!

Я стою, как истукан, закипая от ярости, поэтому не сразу осознаю реальность – они уже ушли, а Артур Тарханович взял дело в свои руки и теперь направляет гостей в сторону накрытых столов.

– Лиана, пойдем со мной, – говорит он мне, взяв за руку и как безвольную марионетку тяня в ту сторону, где исчезли Казбек с Лерой.

– Куда мы? Я не хочу!

– В дом. Молчи пока, – шипит он и я затыкаюсь, начав соображать.

Как только за нами закрывается дверь, Артур Тарханович отпускает меня.

– Иди, выпей чего-нибудь и возьми эмоции под контроль, – приказывает он мне. – Только не напивайся. Через десять минут вы с Казбеком присоединитесь к гостям и я не потерплю публичного выяснения отношений, понятно?

– Мне-то все понятно, лучше сыну своему это объясните, – говорю зло, прежде чем повернуться к нему спиной и пойти в сторону лестницы.

Первый порыв – запереться у себя. Я так и делаю, но через несколько минут мне в голову приходит мысль выяснить, вернее подслушать, что происходит. Я выхожу, сняв туфли, и на цыпочках приближаюсь к двери в кабинет, прижимаясь к ней ухом и почти не дыша.

Черт, ничего не слышно! Вернее, слышны лишь звуки гневного голоса Артура Тархановича и Казбека. Простояв так минуту и ничего не добившись, я иду обратно к себе и залпом допиваю утреннюю мимозу, оставшуюся в бокале. Мало помогает, но выбора у меня сейчас особо нет. Либо плакать, либо смириться и попытаться выйти из этой дерьмовой ситуации хоть с каким-то достоинством, а выпивка этому точно не поможет.

Когда через несколько минут в мою дверь стучат, я открываю ее относительно спокойная. За ней стоит Казбек.

Я сказала, что спокойна? Ха, как бы не так! Стоит мне увидеть его лицо, как я просто не могу сдержаться. Моя рука поднимается сама собой и я от души, с громким хлопком, залепляю ему пощечину.

Время словно застывает в этом моменте. Мы с Казбеком оба офигеваем от моего поступка и долгие секунды просто смотрим друг на друга в шоке, а потом я четко улавливаю момент, когда шок на его лице сменяется осознанием, а следом гневом. Он жестко хватает меня за запястье и я вскрикиваю от боли, чувствуя, как меня охватывает липкий страх и сожаление о своем поступке, потому что без ответа он это не оставит.

– Ты хоть представляешь, как унизил меня сегодня?! – кричу на него, решив, что раз умирать, то сначала высказав ему все наболевшее. – Козел, дебил, тупой придурок! Ненавижу тебя! Как ты мог так унизить нас обоих, где были твои мозги?!

Я бью его свободной рукой по груди, впадая в раж, моя ярость выплескивается на него беспорядочно и без всяких тормозов, а он, на удивление, допускает это, позволяя мне бить себя по торсу, но защищая лицо от моих ногтей, пока я сама не выдыхаюсь, тяжело дыша и пытаясь задушить слезы, рвущиеся наружу.

Впервые, когда Лиана оскорбляет меня, я не хочу поставить ее на место. Потому что в чем-то она права. Я сам попросил ее быть паинькой на свадьбе, а в итоге проебал все, как тупой влюбленный школьник, побежав за Лерой. Мы оба унижены и этого не изменить. В глазах всех высокопоставленных членов Общины я выдал такую слабость, которую Поп никогда не показал бы.

– Я все исправлю, – говорю Лиане, когда она устает меня бить. – Вы выйдем из этого положения с минимальными потерями, если ты мне поможешь.

– Это невозможно, – отходя от меня на шаг, смахивает она слезинку.

К моему удивлению, одна-единственная слезинка – все, что она позволила себе. Никаких рыданий, хотя именно этого я от нее ожидал.

– Возможно, – пытаюсь быть терпеливым, чтобы не спровоцировать ее природное упрямство. – Я хочу, чтобы ты помогла Лере привести себя в порядок. Дай ей одно из своих вечерних платьев, косметику, все необходимое! Вы вместе спуститесь в сад и будете делать вид, что безумно рады встрече. Вы же родственницы, сыграйте на этом. С ней я уже поговорил.

– И как ты объяснишь это людям? – недоверчиво смотрит она на меня.

– Скажу правду. Что Леру похитили враги твоего отца и ей удалось сбежать. Она прервала нашу свадьбу, потому что спешила мне сообщить об их местонахождении. Я отправил туда наряд, чтобы проверить.

– Это чушь какая-то, никто не поверит. Все знают, что Лера твоя любовница!

– Вообще-то нет, об этом знает очень узкий круг лиц и они не распространяют сплетни. Включи голову, Лиана, это единственный вариант для нас сейчас не выглядеть глупо.

– Слишком поздно, мы уже выглядим глупо, – смотрит она на меня колючим взглядом. – Но так и быть, я подыграю. Не хочу быть брошенной у алтаря невестой.

– Умница, – удовлетворенно киваю ей, на что она морщится.

– Ее и правда похитили?

– Да. Мне еще предстоит разобраться с этим, но сначала спасем эту свадьбу.

Она открывает рот, чтобы еще что-то сказать, но, видимо, передумывает, потому что сжимает губы и отворачивается.

– Ладно, зови ее. У меня не такая большая грудь, но в одно из моих платьев она, думаю, влезет.

И конечно, мой взгляд при этих словах сразу же падает на грудь этой заразы. Действительно, не такая большая, как у Леры, но и не совсем плоская. Хотя, какая мне разница?

Встряхнувшись, выхожу за дверь и вижу, что Лера ждет меня в коридоре, обняв себя за плечи с несчастным видом.

– Она тебе поможет, делай все, как я сказал, – нежно говорю ей, целуя в лоб, и направляюсь вниз, к гостям.

На языке остается горький привкус. Когда я увидел Леру, бегущую ко мне, я не поверил своим глазам. Я вообще ни о чем не думал, кроме как добраться до нее. Как только мы оказались в доме, она разрыдалась в моих объятиях. Лера испуганно жалась ко мне, впервые на моей памяти показывая свою беззащитную сторону, тогда как я всегда видел ее только в образе сильной и самодостаточной женщины, и в этот момент мне хотелось укрыть ее от всего мира. Я не мог поверить, что моя самая несбыточная фантазия осуществилась и она действительно здесь, живая и невредимая, но потом включилась та часть моего мозга, которая анализирует и делает выводы. А вывод таков, что слишком многое не сходится с той информацией, которая у меня есть.

Я уже автоматически обнимал ее, в голове просчитывая все возможные варианты ее появления именно сегодня, но учитывая, как я проебался, побежав за ней и бросив собственную жену перед толпой гостей, времени на это прямо сейчас у меня не было. Нужно сначала спасти ситуацию, а потом думать, что же случилось с Лерой.

Папу, накинувшегося на меня, как на малолетнего пацана, с нравоучениями, я еле как успокоил.

– Ты исправишь это сейчас же! – заявил он, обложив меня трехэтажным матом. – И поубедительнее, Казбек. Включи, наконец, мозг, я знаю, что он у тебя есть.

– Казбек, не оставляй меня! – сразу после его ухода, снова обвилась вокруг меня Лера.

Я прижал ее покрепче, больше всего желая послать всех нахер и остаться с ней наедине, но нужно думать о будущем, поэтому пришлось отстраниться.

– Сегодня очень важный день, Лера. Мы не раз об этом говорили. Пожалуйста, возьми себя в руки ради меня. Только на один вечер, ладно? Здесь ты в безопасности, обещаю! Но мне нужно, чтобы сейчас ты привела себя в порядок и подыграла мне.

– О чем ты говоришь? – просипела она, глядя на меня большими влажными глазами. – Я не понимаю…

– Мне нужно, чтобы ты отыграла свою роль.

Я объяснил ей все так же, как и Лиане, но потребовалось больше усилий, чтобы успокоить и убедить ее. Лера была в шоке и очень напугана, но в конце концов согласилась. Лиане удалось привести ее в порядок, они вышли вместе, держась за руки, как подружки, я сам слышал охи и ахи, раздававшиеся от женщин, которые окружили их стайкой, в погоне за объяснениями из первых уст, пока я объяснял нескольким важным гостям такой неожиданный финт под конец церемонии.

В принципе, через полчаса все разговоры были только о похищении Леры и о том, как бедняжка хорошо со всем справляется и как чудесно, что ее никто не мучил физически.

Однако, потом начался лютый пиздец, потому что Лера начала липнуть ко мне, как потерявшийся щенок, и только слепой этого не заметил бы.

Какого черта она делает? Не дура ведь, я все ей объяснил, попросил подыграть, и она согласилась. Блядь, не нравится мне это!

– Лерочка, не возражаешь, если мы с Казбеком кое-что обсудим без лишних ушек? – снисходительно улыбается ей Петр Корниенко, как раз в тот момент, когда я отхожу к бару взять себе выпить и она в очередной раз подходит ко мне, вцепившись в мой локоть.

– Ладно, – бросив на него недовольный взгляд, отходит она, снова показывая очень нетипичное для себя поведение.

– Казбек, думаю, пора обсудить сегодняшнее собрание, – усмехается Корниенко, переглядываясь с Борисовым, который смотрит на нас с расстояния трех метров. Они оба – часть ближнего круга, те, кто еще остался на своем месте после Попа. – Во сколько встречаемся?

– Я не назначал на сегодня собрание, Петр.

Он хихикает, как долбанный подросток. Хихикает, бля!

– Это метафора, если ты не понял. Сегодня твоя свадьба, Глава. За ней обычно идет брачная ночь. Понимаешь теперь?

Ни хрена не понимаю, но признаваться в этом не хочется, так что я принимаю знающий вид.

– А, ты об этом. Не знаю пока, Петр, насколько затянется эта вечеринка. Давай ближе к ночи обсудим. Нам ведь некуда торопиться?

– Ты прав, конечно, мы в твоем распоряжении хоть до утра, – снова хихикает он, и если бы я не знал его лучше, то подумал бы, что он под кайфом.

Какого черта они с Борисовым так переглядываются? Надо спросить у отца, уж он-то должен быть в курсе того, что тут происходит и почему я, мать их, один ни черта не понимаю!

Если Казбека и разозлило то, как я оделась, он этого никак не показал. Мой жених стоял рядом с регистратором брака у арки с каменным лицом, одетый в строгий черный костюм с галстуком и смотрел, как я приближаюсь к нему без малейшего признака радости на лице. Значит, я должна играть, а он даже не попытается сделать вид, словно рад своей женитьбе? Лицемер!

Когда Артур подвел меня к нему и отступил, я повернулась лицом к регистратору и тот начал свою короткую речь. Мы с Казбеком не стали браться за руки, улыбаться друг другу, как другие пары. Вся церемония прошла как-то очень официально и обезличено. Когда у меня спросили, согласна ли я вступить в брак, я даже не задумалась, прежде чем произнести «Да». Все было решено задолго до этого момента, так к чему теперь тянуть с ответом, как в дешевых мелодрамах? Спасения не будет.

Казбек тоже не сомневался, прежде чем выразить сухое согласие. Мы поставили свои подписи, где надо, и когда было произнесено предложение о поцелуе, которого я совершенно не хотела, раздался громкий женский крик.

– Подождите! Нет, Казбек!

Все синхронно повернулись к женщине, которая с отчаянием бежала к нам по проходу. Лера. Моя красивая, искушенная кузина, всегда одетая с иголочки, считающая, что она лучше всех и утверждающая, что в жизни не будет бегать за мужчиной, ведь они все у ее ног. А теперь она несется к нам, одетая кое-как, с растрепанными длинными рыжими волосами и без капельки макияжа на лице.

Откуда она взялась и какого черта устраивает сцену?! Я думала, они с Казбеком расстались.

Люди начинают перешептываться, я чувствую, как меня неотвратимо охватывает чувство унижения, а когда Казбек, бросив меня в одиночестве, идет ей навстречу и взяв за руку, ведет в дом, наплевав на всех и в первую очередь на меня, это чувство разрастается до тошноты. Брошенная, униженная новоиспеченная жена – вот кто я теперь. Люди никогда этого не забудут и мне не дадут. Я дочь и теперь жена Главы одного из самых влиятельных сообществ в мире, брошена в день свадьбы, не успели чернила высохнуть на свидетельстве о браке, собственным мужем ради любовницы. Которая, к тому же, значительно старше меня. Да она даже старше Казбека на несколько лет! И не так красива, как я. Какое впечатление производит такой треугольник? Какой изъян мне будут приписывать, если объективно я лучше нее по всем параметрам и все равно нежеланна?

Я убью этого придурка! Точно убью! Такое унижение не сойдет ему с рук!

Я стою, как истукан, закипая от ярости, поэтому не сразу осознаю реальность – они уже ушли, а Артур Тарханович взял дело в свои руки и теперь направляет гостей в сторону накрытых столов.

– Лиана, пойдем со мной, – говорит он мне, взяв за руку и как безвольную марионетку тяня в ту сторону, где исчезли Казбек с Лерой.

– Куда мы? Я не хочу!

– В дом. Молчи пока, – шипит он и я затыкаюсь, начав соображать.

Как только за нами закрывается дверь, Артур Тарханович отпускает меня.

– Иди, выпей чего-нибудь и возьми эмоции под контроль, – приказывает он мне. – Только не напивайся. Через десять минут вы с Казбеком присоединитесь к гостям и я не потерплю публичного выяснения отношений, понятно?

– Мне-то все понятно, лучше сыну своему это объясните, – говорю зло, прежде чем повернуться к нему спиной и пойти в сторону лестницы.

Первый порыв – запереться у себя. Я так и делаю, но через несколько минут мне в голову приходит мысль выяснить, вернее подслушать, что происходит. Я выхожу, сняв туфли, и на цыпочках приближаюсь к двери в кабинет, прижимаясь к ней ухом и почти не дыша.

Черт, ничего не слышно! Вернее, слышны лишь звуки гневного голоса Артура Тархановича и Казбека. Простояв так минуту и ничего не добившись, я иду обратно к себе и залпом допиваю утреннюю мимозу, оставшуюся в бокале. Мало помогает, но выбора у меня сейчас особо нет. Либо плакать, либо смириться и попытаться выйти из этой дерьмовой ситуации хоть с каким-то достоинством, а выпивка этому точно не поможет.

Когда через несколько минут в мою дверь стучат, я открываю ее относительно спокойная. За ней стоит Казбек.

Я сказала, что спокойна? Ха, как бы не так! Стоит мне увидеть его лицо, как я просто не могу сдержаться. Моя рука поднимается сама собой и я от души, с громким хлопком, залепляю ему пощечину.

Время словно застывает в этом моменте. Мы с Казбеком оба офигеваем от моего поступка и долгие секунды просто смотрим друг на друга в шоке, а потом я четко улавливаю момент, когда шок на его лице сменяется осознанием, а следом гневом. Он жестко хватает меня за запястье и я вскрикиваю от боли, чувствуя, как меня охватывает липкий страх и сожаление о своем поступке, потому что без ответа он это не оставит.

– Ты хоть представляешь, как унизил меня сегодня?! – кричу на него, решив, что раз умирать, то сначала высказав ему все наболевшее. – Козел, дебил, тупой придурок! Ненавижу тебя! Как ты мог так унизить нас обоих, где были твои мозги?!

Я бью его свободной рукой по груди, впадая в раж, моя ярость выплескивается на него беспорядочно и без всяких тормозов, а он, на удивление, допускает это, позволяя мне бить себя по торсу, но защищая лицо от моих ногтей, пока я сама не выдыхаюсь, тяжело дыша и пытаясь задушить слезы, рвущиеся наружу.

Впервые, когда Лиана оскорбляет меня, я не хочу поставить ее на место. Потому что в чем-то она права. Я сам попросил ее быть паинькой на свадьбе, а в итоге проебал все, как тупой влюбленный школьник, побежав за Лерой. Мы оба унижены и этого не изменить. В глазах всех высокопоставленных членов Общины я выдал такую слабость, которую Поп никогда не показал бы.

– Я все исправлю, – говорю Лиане, когда она устает меня бить. – Вы выйдем из этого положения с минимальными потерями, если ты мне поможешь.

– Это невозможно, – отходя от меня на шаг, смахивает она слезинку.

К моему удивлению, одна-единственная слезинка – все, что она позволила себе. Никаких рыданий, хотя именно этого я от нее ожидал.

– Возможно, – пытаюсь быть терпеливым, чтобы не спровоцировать ее природное упрямство. – Я хочу, чтобы ты помогла Лере привести себя в порядок. Дай ей одно из своих вечерних платьев, косметику, все необходимое! Вы вместе спуститесь в сад и будете делать вид, что безумно рады встрече. Вы же родственницы, сыграйте на этом. С ней я уже поговорил.

– И как ты объяснишь это людям? – недоверчиво смотрит она на меня.

– Скажу правду. Что Леру похитили враги твоего отца и ей удалось сбежать. Она прервала нашу свадьбу, потому что спешила мне сообщить об их местонахождении. Я отправил туда наряд, чтобы проверить.

– Это чушь какая-то, никто не поверит. Все знают, что Лера твоя любовница!

– Вообще-то нет, об этом знает очень узкий круг лиц и они не распространяют сплетни. Включи голову, Лиана, это единственный вариант для нас сейчас не выглядеть глупо.

– Слишком поздно, мы уже выглядим глупо, – смотрит она на меня колючим взглядом. – Но так и быть, я подыграю. Не хочу быть брошенной у алтаря невестой.

– Умница, – удовлетворенно киваю ей, на что она морщится.

– Ее и правда похитили?

– Да. Мне еще предстоит разобраться с этим, но сначала спасем эту свадьбу.

Она открывает рот, чтобы еще что-то сказать, но, видимо, передумывает, потому что сжимает губы и отворачивается.

– Ладно, зови ее. У меня не такая большая грудь, но в одно из моих платьев она, думаю, влезет.

И конечно, мой взгляд при этих словах сразу же падает на грудь этой заразы. Действительно, не такая большая, как у Леры, но и не совсем плоская. Хотя, какая мне разница?

Встряхнувшись, выхожу за дверь и вижу, что Лера ждет меня в коридоре, обняв себя за плечи с несчастным видом.

– Она тебе поможет, делай все, как я сказал, – нежно говорю ей, целуя в лоб, и направляюсь вниз, к гостям.

На языке остается горький привкус. Когда я увидел Леру, бегущую ко мне, я не поверил своим глазам. Я вообще ни о чем не думал, кроме как добраться до нее. Как только мы оказались в доме, она разрыдалась в моих объятиях. Лера испуганно жалась ко мне, впервые на моей памяти показывая свою беззащитную сторону, тогда как я всегда видел ее только в образе сильной и самодостаточной женщины, и в этот момент мне хотелось укрыть ее от всего мира. Я не мог поверить, что моя самая несбыточная фантазия осуществилась и она действительно здесь, живая и невредимая, но потом включилась та часть моего мозга, которая анализирует и делает выводы. А вывод таков, что слишком многое не сходится с той информацией, которая у меня есть.

Я уже автоматически обнимал ее, в голове просчитывая все возможные варианты ее появления именно сегодня, но учитывая, как я проебался, побежав за ней и бросив собственную жену перед толпой гостей, времени на это прямо сейчас у меня не было. Нужно сначала спасти ситуацию, а потом думать, что же случилось с Лерой.

Папу, накинувшегося на меня, как на малолетнего пацана, с нравоучениями, я еле как успокоил.

– Ты исправишь это сейчас же! – заявил он, обложив меня трехэтажным матом. – И поубедительнее, Казбек. Включи, наконец, мозг, я знаю, что он у тебя есть.

– Казбек, не оставляй меня! – сразу после его ухода, снова обвилась вокруг меня Лера.

Я прижал ее покрепче, больше всего желая послать всех нахер и остаться с ней наедине, но нужно думать о будущем, поэтому пришлось отстраниться.

– Сегодня очень важный день, Лера. Мы не раз об этом говорили. Пожалуйста, возьми себя в руки ради меня. Только на один вечер, ладно? Здесь ты в безопасности, обещаю! Но мне нужно, чтобы сейчас ты привела себя в порядок и подыграла мне.

– О чем ты говоришь? – просипела она, глядя на меня большими влажными глазами. – Я не понимаю…

– Мне нужно, чтобы ты отыграла свою роль.

Я объяснил ей все так же, как и Лиане, но потребовалось больше усилий, чтобы успокоить и убедить ее. Лера была в шоке и очень напугана, но в конце концов согласилась. Лиане удалось привести ее в порядок, они вышли вместе, держась за руки, как подружки, я сам слышал охи и ахи, раздававшиеся от женщин, которые окружили их стайкой, в погоне за объяснениями из первых уст, пока я объяснял нескольким важным гостям такой неожиданный финт под конец церемонии.

В принципе, через полчаса все разговоры были только о похищении Леры и о том, как бедняжка хорошо со всем справляется и как чудесно, что ее никто не мучил физически.

Однако, потом начался лютый пиздец, потому что Лера начала липнуть ко мне, как потерявшийся щенок, и только слепой этого не заметил бы.

Какого черта она делает? Не дура ведь, я все ей объяснил, попросил подыграть, и она согласилась. Блядь, не нравится мне это!

– Лерочка, не возражаешь, если мы с Казбеком кое-что обсудим без лишних ушек? – снисходительно улыбается ей Петр Корниенко, как раз в тот момент, когда я отхожу к бару взять себе выпить и она в очередной раз подходит ко мне, вцепившись в мой локоть.

– Ладно, – бросив на него недовольный взгляд, отходит она, снова показывая очень нетипичное для себя поведение.

– Казбек, думаю, пора обсудить сегодняшнее собрание, – усмехается Корниенко, переглядываясь с Борисовым, который смотрит на нас с расстояния трех метров. Они оба – часть ближнего круга, те, кто еще остался на своем месте после Попа. – Во сколько встречаемся?

– Я не назначал на сегодня собрание, Петр.

Он хихикает, как долбанный подросток. Хихикает, бля!

– Это метафора, если ты не понял. Сегодня твоя свадьба, Глава. За ней обычно идет брачная ночь. Понимаешь теперь?

Ни хрена не понимаю, но признаваться в этом не хочется, так что я принимаю знающий вид.

– А, ты об этом. Не знаю пока, Петр, насколько затянется эта вечеринка. Давай ближе к ночи обсудим. Нам ведь некуда торопиться?

– Ты прав, конечно, мы в твоем распоряжении хоть до утра, – снова хихикает он, и если бы я не знал его лучше, то подумал бы, что он под кайфом.

Какого черта они с Борисовым так переглядываются? Надо спросить у отца, уж он-то должен быть в курсе того, что тут происходит и почему я, мать их, один ни черта не понимаю!

– Ну давай, показывай, что у тебя есть, – с хозяйским видом заходит ко мне Лера, как только Казбек уходит.

Она совсем не похожа на жертву похищения, все такая же самоуверенная стерва. Лере двадцать семь лет. Она на девять лет старше меня и между нами никогда не было дружеских отношений, несмотря на наше родство. Я не испытываю к ней привязанности, хотя родственников обычно принято любить, но только из-за того, что она всегда относилась ко мне, как к пустому месту. Она высокомерная, эгоистичная и расчетливая. Идеальная пара для Казбека, лучше бы его заставили на ней жениться, а не на мне!

– Сомневаюсь, что на твои сиськи налезет хоть одно мое платье, но можешь попытаться, – фыркаю я, идя к гардеробу и начиная перебирать вешалки.

Мне не жалко отдавать ей любое из своих платьев, потому что Казбек обязательно оплатит мне замену, но я специально достаю те наряды, которые уже надевала на скучные приемы членов Общины. Маленькая месть.

– Какое все скучное, – кривится Лера, глядя на мои платья пастельных оттенков. – Нет чего-нибудь поярче? Что это там красное висит?

Нет-нет-нет! Вот ведь сука!

Не успеваю я и глазом моргнуть, как она обходит меня и тянется своей клешней к ярко-красному платью от Balenciaga, которое я приберегала для особого случая.

– Какая прелесть, надену его! – заявляет она, разглядывая кружевное платье-комбинацию, которое я так и не осмелилась надеть из-за его откровенности.

– Нет, это платье я тебе не дам! – возражаю я, на что она ехидно приподнимает бровь.

– Да ладно тебе, купишь еще, оно же не в единственном экземпляре.

– Я сказала нет, Лера. Выбери что-нибудь еще.

– Я хочу это! – упирается она, словно имеет на это право.

– А я не хочу, чтобы ты его надевала, так что смирись! Это мое платье и только мне решать, давать тебе его или нет.

– Ладно, – сдается она, бросая его мне в лицо. – Подавись, малявка! Можешь не давать мне свое платье, но твоего мужа я заберу. Ты ведь понимаешь, что ему нужна только я?

– Да мне плевать, – улыбаюсь ей в лицо, аккуратно расправляя платье на вешалке. – С чего ты вообще взяла, что меня волнует, кого трахает Казбек? Сегодня ты, завтра другая. Мне достаточно того, что я имею его кошелек, тело можешь забирать на здоровье.

– Глупая малолетка, – многозначительно ухмыляется она, прежде чем повернуться обратно к гардеробу, чтобы перебрать мои наряды.

Я ей не мешаю. Вешаю свою красную прелесть в отдельный отсек и сажусь на пуфик, наблюдая, как она кривится, осматривая мой огромный гардероб и не находя в нем ничего достаточно сексуального по ее мнению.

В конце концов Лера выбирает изумрудно-зеленое шелковое платье на бретелях с запахом, которое будет хорошо сочетаться с ее рыжими волосами. Она не стесняясь начинает раздеваться при мне, оставаясь только в черных стрингах, и я специально не отворачиваюсь, показывая, что мне плевать на то, какой идеальной она себя считает и как хочет похвастать хорошей фигурой, разглядывая себя в зеркало и делая селфи, прежде чем, наконец, прикрыть платьем свою большую грудь и накачанную попу. Меня таким богатством не задеть, моя попа тоже орех, а грудь идеального среднего размера, которой не грозит обвиснуть с годами, как ее бидонам.

– Упс, еле застегивается. Какая же ты плоская! – недовольно корчит она рожу, театрально борясь с молнией платья на боку.

– Ну извини, не все могут заведовать молочной фермой.

– Какое ребячество! – смеется она, поправляя волосы. – Ну ладно, забудем это. Давай лучше дружить, нам обеим это будет выгодно, потому что ты все равно никогда не сможешь влиять на Казбека так, как это могу делать я. Ты ведь в курсе, что просто объект для него?

– В курсе. Мне просто плевать, Лер. Мне неинтересны ваши интриги, я не хочу как-либо на него влиять, так что нет, мы с тобой дружить не будем, потому что ты стерва и я тебя на дух не переношу.

– Тебе же хуже, – вздыхает она, продолжая прихорашиваться. – Второй раз ты такого предложения не получишь.

Мы молчим, пока она не заканчивает и не приходит пора спуститься обратно вниз. Когда мы уже стоим перед дверью на улицу, Лера неожиданно берет меня за руку и я удивленно пялюсь на нее.

– Играй поубедительнее, не подведи Казбека, – закатывает она глаза. – Мы с тобой не чужие друг другу люди, помнишь? Никакой неприязни на людях, сделай лицо попроще.

Как не противно это признавать, но она держится лучше, чем я. Актриса, конечно, феноменальная, кино по ней плачет. Мы проходимся по саду, берем себе по бокалу шампанского и принимаем слова утешения от окруживших нас женщин. Только Соня за спинами у других закатывает глаза на рассказ Леры о том, как ее держали на хлебе и воде в чьем-то подвале, заставляя умирать от неизвестности в темноте и одиночестве непонятно сколько времени, потому что она света дневного не видела, чтобы считать дни. И никого, конечно, не смущает, что выглядит она совсем не как жертва похищения. Да, похудела, но не так сильно, как человек, несколько месяцев просидевший на воде и хлебе без солнечного света. Мне вообще не верится в ее рассказ, учитывая, как бойко она себя вела, когда мы остались наедине, а сейчас прямо боится каждой тени и вздрагивает от любого громкого звука.

Еще смешнее мне становится, когда она начинает искать Казбека и висеть на его руке, куда бы он не пошел, явно обозначая свою территорию. Вот значит как мы спасаем положение, да? Они оба унижают меня, закапывают еще глубже и я не собираюсь больше терпеть этот фарс, притворяясь глупой, влюбленной невестой! Хватит с меня одолжений Казбеку!

Когда я нахожу папу в толпе, он как раз говорит о чем-то с Борисовым. В принципе, Андрей Борисов не так раздражает меня, как Корниенко, что уже плюс. Он не отпускает тупые шуточки и в принципе не болтает просто так. Человек дела, что мне в нем нравится. А еще, он люто ненавидит Попа, что тоже плюс.

– Андрей, – киваю ему. – Мне нужно решить с отцом одно дело, пересечемся позже.

– Конечно, Глава, – без лишних вопросов уходит он.

Папа встречает мой тяжелый взгляд и вздыхает.

– Я видел, как к тебе подошел Корниенко. Судя по тупому выражению его лица, речь зашла о брачной ночи. Придется перетерпеть, Казбек. Я сам, естественно, присутствовать отказался.

– О чем это ты? – снова ни хрена не понимаю я. – Почему всех так волнует моя брачная ночь?

Папа смотрит на меня, как на идиота, и если честно, я себя таким и чувствую, понимая, что они явно знают то, чего не знаю я, но судя по их реакции, знать вроде бы должен.

– Разве ты не ознакомился с уставом, Казбек? Не просмотрел документы из архива, которые передал нам Тархан?

– Да, просмотрел и читал я этот долбанный устав, но все равно не понимаю, на что намекает Корниенко. Я не помню точно всей информации, ее было слишком много, так что не мог бы ты освежить мою память?

– Когда Глава женится, члены ближнего круга получают доступ в спальню в брачную ночь, – без преамбул заявляет мне отец. – Как знак доверия. Ты не мог этого пропустить.

Вот ведь ебанные ублюдки! Конечно, я не пропустил такой любопытный факт, но в архиве такие случаи не были зафиксированы с конца семидесятых годов. Я думал, они отказались от этой ереси, когда к власти пришел предшественник Попова, потому что ни он, ни сам Поп своими женами не делились. А теперь они хотят, чтобы я не только поимел ни о чем не подозревающую Лиану, но и отдал ее после себя этим двум жиртрестам? Сама мысль настолько выводит из себя, что я чуть ли не рычу от ярости.

– Ты, блядь, ошибаешься, если думаешь, что я позволю себя поиметь, батя!

– Казбек…

– Даже не начинай! Этого не будет. Я не бесхребетное чмо, чью жену могут трахать другие мужики. Мое – это только мое. Им нужно доказательство моего доверия? То, что они не лежат с пулей в своих тупых бошках после такого оскорбления – само по себе чудо, блядь! Они полезны, но не незаменимы. Либо прогнутся, либо умрут.

– Ты привлекаешь к нам внимание, что за незрелая вспышка, – шипит на меня отец, наклоняясь поближе. – Никто не собирается трахать твою жену, это недопустимо, но дать им посмотреть придется! И да, они незаменимы, Казбек, как бы тебе не хотелось поиграть в главу мафии. Мы не этим занимаемся и мы не можем убивать людей, которые нам необходимы. Ты хоть представляешь, сколько ушло лет и денег, чтобы довести Корниенко до его кресла? И ты знаешь еще кого-то, кто может заменить Борисова в администрации президента? Они не шестерки, которые будут бояться оскорбить тебя. Вы на равных. Так что умерь свое эго, собери яйца в кучу и позволь им посмотреть, как трахнешь дочку Попа. Даже ты не настолько тупой, чтобы не понять, что дело в ней, а не в тебе.

– Она на это не соглашалась! – выдавливаю сквозь сжатые зубы, потому что я, блядь, не могу погасить ярость внутри себя. – Ты действительно хочешь, чтобы я изнасиловал ее? Мы обещали ей защиту, а теперь я должен исполнить их извращенные мечты о том, чтобы помучить дочку самого Игнатия Попова?

– Никто не просит тебя ее мучить, она твоя жена и только тебе решать, что с ней делать. Лиане так или иначе придется пройти через это. Это просто секс, Казбек. Договорись с ней.

Договорись. Да это все, что я с ней делаю, с момента нашего знакомства! И получается каждый раз через одно место.

Договорись! Да ни хрена!

Лиана мне горло перегрызет, но не согласится на «просто секс». Она сто процентов целка, у нее пока даже нет такого понятия, как «просто секс», иначе она не бегала бы от меня и не тряслась от страха, поняв, что ее заводит, когда я ее шлепаю. Я сам охренел, когда понял это, и больше не прикасался к ней, но сейчас, думая, как должна пройти наша брачная ночь, я становлюсь твердым от предвкушения, потому что меня, блядь, заводит мысль о том, чтобы поиметь эту дерзкую малявку!

Я не могу перестать думать об этом с того дня, когда увидел ее промокшие от моих шлепков трусики, которыми так и хотелось ткнуть ей в лицо. Чертова принцесса, презрительно кривящая свой рот при виде меня, течет как сучка, как только я накладываю руки на ее круглую задницу. Кто бы мог подумать, что такую гордячку заводит унижение? Или дело в боли? Как бы то ни было, мне захотелось это изучить, повторить все и посмотреть, насколько далеко она готова зайти, если как следует разогреть ее, но я сдерживал себя, потому что от нее будет только больше проблем, если я сделаю наши отношения настолько личными. Фиктивность нашего брака дает мне больше удобств, чем жена, которая на самом деле решит строить из себя жену, а женщины всегда ждут обязательств, если их трахают. Они просто не способны отделять физическое от эмоционального. Никакой связи. Мне не должна нравиться женщина, чтобы у меня на нее встал. Достаточно красивого тела и влажной дырки, которую можно выебать и, спустив напряжение, уйти. Лиане до такого отношения еще расти и расти.

Но сейчас… Сейчас это вообще не та проблема, о которой я парюсь, потому что вот так, без подготовки, я ее на секс не уломаю. Она закатит истерику. Нет, пытаться договориться с ней – мертвый номер. Насиловать ее я тоже не хочу, очень сомнительное удовольствие, любителем которого я не являюсь. Однако, отмазаться тоже не получится. Придется устроить шоу для жиртрестов на «важных» креслах, нахуй их, но пусть только посмеют расстегнуть штаны, я им тогда точно дрочилки пообрываю!

– Ну давай, показывай, что у тебя есть, – с хозяйским видом заходит ко мне Лера, как только Казбек уходит.

Она совсем не похожа на жертву похищения, все такая же самоуверенная стерва. Лере двадцать семь лет. Она на девять лет старше меня и между нами никогда не было дружеских отношений, несмотря на наше родство. Я не испытываю к ней привязанности, хотя родственников обычно принято любить, но только из-за того, что она всегда относилась ко мне, как к пустому месту. Она высокомерная, эгоистичная и расчетливая. Идеальная пара для Казбека, лучше бы его заставили на ней жениться, а не на мне!

– Сомневаюсь, что на твои сиськи налезет хоть одно мое платье, но можешь попытаться, – фыркаю я, идя к гардеробу и начиная перебирать вешалки.

Мне не жалко отдавать ей любое из своих платьев, потому что Казбек обязательно оплатит мне замену, но я специально достаю те наряды, которые уже надевала на скучные приемы членов Общины. Маленькая месть.

– Какое все скучное, – кривится Лера, глядя на мои платья пастельных оттенков. – Нет чего-нибудь поярче? Что это там красное висит?

Нет-нет-нет! Вот ведь сука!

Не успеваю я и глазом моргнуть, как она обходит меня и тянется своей клешней к ярко-красному платью от Balenciaga, которое я приберегала для особого случая.

– Какая прелесть, надену его! – заявляет она, разглядывая кружевное платье-комбинацию, которое я так и не осмелилась надеть из-за его откровенности.

– Нет, это платье я тебе не дам! – возражаю я, на что она ехидно приподнимает бровь.

– Да ладно тебе, купишь еще, оно же не в единственном экземпляре.

– Я сказала нет, Лера. Выбери что-нибудь еще.

– Я хочу это! – упирается она, словно имеет на это право.

– А я не хочу, чтобы ты его надевала, так что смирись! Это мое платье и только мне решать, давать тебе его или нет.

– Ладно, – сдается она, бросая его мне в лицо. – Подавись, малявка! Можешь не давать мне свое платье, но твоего мужа я заберу. Ты ведь понимаешь, что ему нужна только я?

– Да мне плевать, – улыбаюсь ей в лицо, аккуратно расправляя платье на вешалке. – С чего ты вообще взяла, что меня волнует, кого трахает Казбек? Сегодня ты, завтра другая. Мне достаточно того, что я имею его кошелек, тело можешь забирать на здоровье.

– Глупая малолетка, – многозначительно ухмыляется она, прежде чем повернуться обратно к гардеробу, чтобы перебрать мои наряды.

Я ей не мешаю. Вешаю свою красную прелесть в отдельный отсек и сажусь на пуфик, наблюдая, как она кривится, осматривая мой огромный гардероб и не находя в нем ничего достаточно сексуального по ее мнению.

В конце концов Лера выбирает изумрудно-зеленое шелковое платье на бретелях с запахом, которое будет хорошо сочетаться с ее рыжими волосами. Она не стесняясь начинает раздеваться при мне, оставаясь только в черных стрингах, и я специально не отворачиваюсь, показывая, что мне плевать на то, какой идеальной она себя считает и как хочет похвастать хорошей фигурой, разглядывая себя в зеркало и делая селфи, прежде чем, наконец, прикрыть платьем свою большую грудь и накачанную попу. Меня таким богатством не задеть, моя попа тоже орех, а грудь идеального среднего размера, которой не грозит обвиснуть с годами, как ее бидонам.

– Упс, еле застегивается. Какая же ты плоская! – недовольно корчит она рожу, театрально борясь с молнией платья на боку.

– Ну извини, не все могут заведовать молочной фермой.

– Какое ребячество! – смеется она, поправляя волосы. – Ну ладно, забудем это. Давай лучше дружить, нам обеим это будет выгодно, потому что ты все равно никогда не сможешь влиять на Казбека так, как это могу делать я. Ты ведь в курсе, что просто объект для него?

– В курсе. Мне просто плевать, Лер. Мне неинтересны ваши интриги, я не хочу как-либо на него влиять, так что нет, мы с тобой дружить не будем, потому что ты стерва и я тебя на дух не переношу.

– Тебе же хуже, – вздыхает она, продолжая прихорашиваться. – Второй раз ты такого предложения не получишь.

Мы молчим, пока она не заканчивает и не приходит пора спуститься обратно вниз. Когда мы уже стоим перед дверью на улицу, Лера неожиданно берет меня за руку и я удивленно пялюсь на нее.

– Играй поубедительнее, не подведи Казбека, – закатывает она глаза. – Мы с тобой не чужие друг другу люди, помнишь? Никакой неприязни на людях, сделай лицо попроще.

Как не противно это признавать, но она держится лучше, чем я. Актриса, конечно, феноменальная, кино по ней плачет. Мы проходимся по саду, берем себе по бокалу шампанского и принимаем слова утешения от окруживших нас женщин. Только Соня за спинами у других закатывает глаза на рассказ Леры о том, как ее держали на хлебе и воде в чьем-то подвале, заставляя умирать от неизвестности в темноте и одиночестве непонятно сколько времени, потому что она света дневного не видела, чтобы считать дни. И никого, конечно, не смущает, что выглядит она совсем не как жертва похищения. Да, похудела, но не так сильно, как человек, несколько месяцев просидевший на воде и хлебе без солнечного света. Мне вообще не верится в ее рассказ, учитывая, как бойко она себя вела, когда мы остались наедине, а сейчас прямо боится каждой тени и вздрагивает от любого громкого звука.

Еще смешнее мне становится, когда она начинает искать Казбека и висеть на его руке, куда бы он не пошел, явно обозначая свою территорию. Вот значит как мы спасаем положение, да? Они оба унижают меня, закапывают еще глубже и я не собираюсь больше терпеть этот фарс, притворяясь глупой, влюбленной невестой! Хватит с меня одолжений Казбеку!

Когда я нахожу папу в толпе, он как раз говорит о чем-то с Борисовым. В принципе, Андрей Борисов не так раздражает меня, как Корниенко, что уже плюс. Он не отпускает тупые шуточки и в принципе не болтает просто так. Человек дела, что мне в нем нравится. А еще, он люто ненавидит Попа, что тоже плюс.

– Андрей, – киваю ему. – Мне нужно решить с отцом одно дело, пересечемся позже.

– Конечно, Глава, – без лишних вопросов уходит он.

Папа встречает мой тяжелый взгляд и вздыхает.

– Я видел, как к тебе подошел Корниенко. Судя по тупому выражению его лица, речь зашла о брачной ночи. Придется перетерпеть, Казбек. Я сам, естественно, присутствовать отказался.

– О чем это ты? – снова ни хрена не понимаю я. – Почему всех так волнует моя брачная ночь?

Папа смотрит на меня, как на идиота, и если честно, я себя таким и чувствую, понимая, что они явно знают то, чего не знаю я, но судя по их реакции, знать вроде бы должен.

– Разве ты не ознакомился с уставом, Казбек? Не просмотрел документы из архива, которые передал нам Тархан?

– Да, просмотрел и читал я этот долбанный устав, но все равно не понимаю, на что намекает Корниенко. Я не помню точно всей информации, ее было слишком много, так что не мог бы ты освежить мою память?

– Когда Глава женится, члены ближнего круга получают доступ в спальню в брачную ночь, – без преамбул заявляет мне отец. – Как знак доверия. Ты не мог этого пропустить.

Вот ведь ебанные ублюдки! Конечно, я не пропустил такой любопытный факт, но в архиве такие случаи не были зафиксированы с конца семидесятых годов. Я думал, они отказались от этой ереси, когда к власти пришел предшественник Попова, потому что ни он, ни сам Поп своими женами не делились. А теперь они хотят, чтобы я не только поимел ни о чем не подозревающую Лиану, но и отдал ее после себя этим двум жиртрестам? Сама мысль настолько выводит из себя, что я чуть ли не рычу от ярости.

– Ты, блядь, ошибаешься, если думаешь, что я позволю себя поиметь, батя!

– Казбек…

– Даже не начинай! Этого не будет. Я не бесхребетное чмо, чью жену могут трахать другие мужики. Мое – это только мое. Им нужно доказательство моего доверия? То, что они не лежат с пулей в своих тупых бошках после такого оскорбления – само по себе чудо, блядь! Они полезны, но не незаменимы. Либо прогнутся, либо умрут.

– Ты привлекаешь к нам внимание, что за незрелая вспышка, – шипит на меня отец, наклоняясь поближе. – Никто не собирается трахать твою жену, это недопустимо, но дать им посмотреть придется! И да, они незаменимы, Казбек, как бы тебе не хотелось поиграть в главу мафии. Мы не этим занимаемся и мы не можем убивать людей, которые нам необходимы. Ты хоть представляешь, сколько ушло лет и денег, чтобы довести Корниенко до его кресла? И ты знаешь еще кого-то, кто может заменить Борисова в администрации президента? Они не шестерки, которые будут бояться оскорбить тебя. Вы на равных. Так что умерь свое эго, собери яйца в кучу и позволь им посмотреть, как трахнешь дочку Попа. Даже ты не настолько тупой, чтобы не понять, что дело в ней, а не в тебе.

– Она на это не соглашалась! – выдавливаю сквозь сжатые зубы, потому что я, блядь, не могу погасить ярость внутри себя. – Ты действительно хочешь, чтобы я изнасиловал ее? Мы обещали ей защиту, а теперь я должен исполнить их извращенные мечты о том, чтобы помучить дочку самого Игнатия Попова?

– Никто не просит тебя ее мучить, она твоя жена и только тебе решать, что с ней делать. Лиане так или иначе придется пройти через это. Это просто секс, Казбек. Договорись с ней.

Договорись. Да это все, что я с ней делаю, с момента нашего знакомства! И получается каждый раз через одно место.

Договорись! Да ни хрена!

Лиана мне горло перегрызет, но не согласится на «просто секс». Она сто процентов целка, у нее пока даже нет такого понятия, как «просто секс», иначе она не бегала бы от меня и не тряслась от страха, поняв, что ее заводит, когда я ее шлепаю. Я сам охренел, когда понял это, и больше не прикасался к ней, но сейчас, думая, как должна пройти наша брачная ночь, я становлюсь твердым от предвкушения, потому что меня, блядь, заводит мысль о том, чтобы поиметь эту дерзкую малявку!

Я не могу перестать думать об этом с того дня, когда увидел ее промокшие от моих шлепков трусики, которыми так и хотелось ткнуть ей в лицо. Чертова принцесса, презрительно кривящая свой рот при виде меня, течет как сучка, как только я накладываю руки на ее круглую задницу. Кто бы мог подумать, что такую гордячку заводит унижение? Или дело в боли? Как бы то ни было, мне захотелось это изучить, повторить все и посмотреть, насколько далеко она готова зайти, если как следует разогреть ее, но я сдерживал себя, потому что от нее будет только больше проблем, если я сделаю наши отношения настолько личными. Фиктивность нашего брака дает мне больше удобств, чем жена, которая на самом деле решит строить из себя жену, а женщины всегда ждут обязательств, если их трахают. Они просто не способны отделять физическое от эмоционального. Никакой связи. Мне не должна нравиться женщина, чтобы у меня на нее встал. Достаточно красивого тела и влажной дырки, которую можно выебать и, спустив напряжение, уйти. Лиане до такого отношения еще расти и расти.

Но сейчас… Сейчас это вообще не та проблема, о которой я парюсь, потому что вот так, без подготовки, я ее на секс не уломаю. Она закатит истерику. Нет, пытаться договориться с ней – мертвый номер. Насиловать ее я тоже не хочу, очень сомнительное удовольствие, любителем которого я не являюсь. Однако, отмазаться тоже не получится. Придется устроить шоу для жиртрестов на «важных» креслах, нахуй их, но пусть только посмеют расстегнуть штаны, я им тогда точно дрочилки пообрываю!

– Ну давай, показывай, что у тебя есть, – с хозяйским видом заходит ко мне Лера, как только Казбек уходит.

Она совсем не похожа на жертву похищения, все такая же самоуверенная стерва. Лере двадцать семь лет. Она на девять лет старше меня и между нами никогда не было дружеских отношений, несмотря на наше родство. Я не испытываю к ней привязанности, хотя родственников обычно принято любить, но только из-за того, что она всегда относилась ко мне, как к пустому месту. Она высокомерная, эгоистичная и расчетливая. Идеальная пара для Казбека, лучше бы его заставили на ней жениться, а не на мне!

– Сомневаюсь, что на твои сиськи налезет хоть одно мое платье, но можешь попытаться, – фыркаю я, идя к гардеробу и начиная перебирать вешалки.

Мне не жалко отдавать ей любое из своих платьев, потому что Казбек обязательно оплатит мне замену, но я специально достаю те наряды, которые уже надевала на скучные приемы членов Общины. Маленькая месть.

– Какое все скучное, – кривится Лера, глядя на мои платья пастельных оттенков. – Нет чего-нибудь поярче? Что это там красное висит?

Нет-нет-нет! Вот ведь сука!

Не успеваю я и глазом моргнуть, как она обходит меня и тянется своей клешней к ярко-красному платью от Balenciaga, которое я приберегала для особого случая.

– Какая прелесть, надену его! – заявляет она, разглядывая кружевное платье-комбинацию, которое я так и не осмелилась надеть из-за его откровенности.

– Нет, это платье я тебе не дам! – возражаю я, на что она ехидно приподнимает бровь.

– Да ладно тебе, купишь еще, оно же не в единственном экземпляре.

– Я сказала нет, Лера. Выбери что-нибудь еще.

– Я хочу это! – упирается она, словно имеет на это право.

– А я не хочу, чтобы ты его надевала, так что смирись! Это мое платье и только мне решать, давать тебе его или нет.

– Ладно, – сдается она, бросая его мне в лицо. – Подавись, малявка! Можешь не давать мне свое платье, но твоего мужа я заберу. Ты ведь понимаешь, что ему нужна только я?

– Да мне плевать, – улыбаюсь ей в лицо, аккуратно расправляя платье на вешалке. – С чего ты вообще взяла, что меня волнует, кого трахает Казбек? Сегодня ты, завтра другая. Мне достаточно того, что я имею его кошелек, тело можешь забирать на здоровье.

– Глупая малолетка, – многозначительно ухмыляется она, прежде чем повернуться обратно к гардеробу, чтобы перебрать мои наряды.

Я ей не мешаю. Вешаю свою красную прелесть в отдельный отсек и сажусь на пуфик, наблюдая, как она кривится, осматривая мой огромный гардероб и не находя в нем ничего достаточно сексуального по ее мнению.

В конце концов Лера выбирает изумрудно-зеленое шелковое платье на бретелях с запахом, которое будет хорошо сочетаться с ее рыжими волосами. Она не стесняясь начинает раздеваться при мне, оставаясь только в черных стрингах, и я специально не отворачиваюсь, показывая, что мне плевать на то, какой идеальной она себя считает и как хочет похвастать хорошей фигурой, разглядывая себя в зеркало и делая селфи, прежде чем, наконец, прикрыть платьем свою большую грудь и накачанную попу. Меня таким богатством не задеть, моя попа тоже орех, а грудь идеального среднего размера, которой не грозит обвиснуть с годами, как ее бидонам.

– Упс, еле застегивается. Какая же ты плоская! – недовольно корчит она рожу, театрально борясь с молнией платья на боку.

– Ну извини, не все могут заведовать молочной фермой.

– Какое ребячество! – смеется она, поправляя волосы. – Ну ладно, забудем это. Давай лучше дружить, нам обеим это будет выгодно, потому что ты все равно никогда не сможешь влиять на Казбека так, как это могу делать я. Ты ведь в курсе, что просто объект для него?

– В курсе. Мне просто плевать, Лер. Мне неинтересны ваши интриги, я не хочу как-либо на него влиять, так что нет, мы с тобой дружить не будем, потому что ты стерва и я тебя на дух не переношу.

– Тебе же хуже, – вздыхает она, продолжая прихорашиваться. – Второй раз ты такого предложения не получишь.

Мы молчим, пока она не заканчивает и не приходит пора спуститься обратно вниз. Когда мы уже стоим перед дверью на улицу, Лера неожиданно берет меня за руку и я удивленно пялюсь на нее.

– Играй поубедительнее, не подведи Казбека, – закатывает она глаза. – Мы с тобой не чужие друг другу люди, помнишь? Никакой неприязни на людях, сделай лицо попроще.

Как не противно это признавать, но она держится лучше, чем я. Актриса, конечно, феноменальная, кино по ней плачет. Мы проходимся по саду, берем себе по бокалу шампанского и принимаем слова утешения от окруживших нас женщин. Только Соня за спинами у других закатывает глаза на рассказ Леры о том, как ее держали на хлебе и воде в чьем-то подвале, заставляя умирать от неизвестности в темноте и одиночестве непонятно сколько времени, потому что она света дневного не видела, чтобы считать дни. И никого, конечно, не смущает, что выглядит она совсем не как жертва похищения. Да, похудела, но не так сильно, как человек, несколько месяцев просидевший на воде и хлебе без солнечного света. Мне вообще не верится в ее рассказ, учитывая, как бойко она себя вела, когда мы остались наедине, а сейчас прямо боится каждой тени и вздрагивает от любого громкого звука.

Еще смешнее мне становится, когда она начинает искать Казбека и висеть на его руке, куда бы он не пошел, явно обозначая свою территорию. Вот значит как мы спасаем положение, да? Они оба унижают меня, закапывают еще глубже и я не собираюсь больше терпеть этот фарс, притворяясь глупой, влюбленной невестой! Хватит с меня одолжений Казбеку!

Когда я нахожу папу в толпе, он как раз говорит о чем-то с Борисовым. В принципе, Андрей Борисов не так раздражает меня, как Корниенко, что уже плюс. Он не отпускает тупые шуточки и в принципе не болтает просто так. Человек дела, что мне в нем нравится. А еще, он люто ненавидит Попа, что тоже плюс.

– Андрей, – киваю ему. – Мне нужно решить с отцом одно дело, пересечемся позже.

– Конечно, Глава, – без лишних вопросов уходит он.

Папа встречает мой тяжелый взгляд и вздыхает.

– Я видел, как к тебе подошел Корниенко. Судя по тупому выражению его лица, речь зашла о брачной ночи. Придется перетерпеть, Казбек. Я сам, естественно, присутствовать отказался.

– О чем это ты? – снова ни хрена не понимаю я. – Почему всех так волнует моя брачная ночь?

Папа смотрит на меня, как на идиота, и если честно, я себя таким и чувствую, понимая, что они явно знают то, чего не знаю я, но судя по их реакции, знать вроде бы должен.

– Разве ты не ознакомился с уставом, Казбек? Не просмотрел документы из архива, которые передал нам Тархан?

– Да, просмотрел и читал я этот долбанный устав, но все равно не понимаю, на что намекает Корниенко. Я не помню точно всей информации, ее было слишком много, так что не мог бы ты освежить мою память?

– Когда Глава женится, члены ближнего круга получают доступ в спальню в брачную ночь, – без преамбул заявляет мне отец. – Как знак доверия. Ты не мог этого пропустить.

Вот ведь ебанные ублюдки! Конечно, я не пропустил такой любопытный факт, но в архиве такие случаи не были зафиксированы с конца семидесятых годов. Я думал, они отказались от этой ереси, когда к власти пришел предшественник Попова, потому что ни он, ни сам Поп своими женами не делились. А теперь они хотят, чтобы я не только поимел ни о чем не подозревающую Лиану, но и отдал ее после себя этим двум жиртрестам? Сама мысль настолько выводит из себя, что я чуть ли не рычу от ярости.

– Ты, блядь, ошибаешься, если думаешь, что я позволю себя поиметь, батя!

– Казбек…

– Даже не начинай! Этого не будет. Я не бесхребетное чмо, чью жену могут трахать другие мужики. Мое – это только мое. Им нужно доказательство моего доверия? То, что они не лежат с пулей в своих тупых бошках после такого оскорбления – само по себе чудо, блядь! Они полезны, но не незаменимы. Либо прогнутся, либо умрут.

– Ты привлекаешь к нам внимание, что за незрелая вспышка, – шипит на меня отец, наклоняясь поближе. – Никто не собирается трахать твою жену, это недопустимо, но дать им посмотреть придется! И да, они незаменимы, Казбек, как бы тебе не хотелось поиграть в главу мафии. Мы не этим занимаемся и мы не можем убивать людей, которые нам необходимы. Ты хоть представляешь, сколько ушло лет и денег, чтобы довести Корниенко до его кресла? И ты знаешь еще кого-то, кто может заменить Борисова в администрации президента? Они не шестерки, которые будут бояться оскорбить тебя. Вы на равных. Так что умерь свое эго, собери яйца в кучу и позволь им посмотреть, как трахнешь дочку Попа. Даже ты не настолько тупой, чтобы не понять, что дело в ней, а не в тебе.

– Она на это не соглашалась! – выдавливаю сквозь сжатые зубы, потому что я, блядь, не могу погасить ярость внутри себя. – Ты действительно хочешь, чтобы я изнасиловал ее? Мы обещали ей защиту, а теперь я должен исполнить их извращенные мечты о том, чтобы помучить дочку самого Игнатия Попова?

– Никто не просит тебя ее мучить, она твоя жена и только тебе решать, что с ней делать. Лиане так или иначе придется пройти через это. Это просто секс, Казбек. Договорись с ней.

Договорись. Да это все, что я с ней делаю, с момента нашего знакомства! И получается каждый раз через одно место.

Договорись! Да ни хрена!

Лиана мне горло перегрызет, но не согласится на «просто секс». Она сто процентов целка, у нее пока даже нет такого понятия, как «просто секс», иначе она не бегала бы от меня и не тряслась от страха, поняв, что ее заводит, когда я ее шлепаю. Я сам охренел, когда понял это, и больше не прикасался к ней, но сейчас, думая, как должна пройти наша брачная ночь, я становлюсь твердым от предвкушения, потому что меня, блядь, заводит мысль о том, чтобы поиметь эту дерзкую малявку!

Я не могу перестать думать об этом с того дня, когда увидел ее промокшие от моих шлепков трусики, которыми так и хотелось ткнуть ей в лицо. Чертова принцесса, презрительно кривящая свой рот при виде меня, течет как сучка, как только я накладываю руки на ее круглую задницу. Кто бы мог подумать, что такую гордячку заводит унижение? Или дело в боли? Как бы то ни было, мне захотелось это изучить, повторить все и посмотреть, насколько далеко она готова зайти, если как следует разогреть ее, но я сдерживал себя, потому что от нее будет только больше проблем, если я сделаю наши отношения настолько личными. Фиктивность нашего брака дает мне больше удобств, чем жена, которая на самом деле решит строить из себя жену, а женщины всегда ждут обязательств, если их трахают. Они просто не способны отделять физическое от эмоционального. Никакой связи. Мне не должна нравиться женщина, чтобы у меня на нее встал. Достаточно красивого тела и влажной дырки, которую можно выебать и, спустив напряжение, уйти. Лиане до такого отношения еще расти и расти.

Но сейчас… Сейчас это вообще не та проблема, о которой я парюсь, потому что вот так, без подготовки, я ее на секс не уломаю. Она закатит истерику. Нет, пытаться договориться с ней – мертвый номер. Насиловать ее я тоже не хочу, очень сомнительное удовольствие, любителем которого я не являюсь. Однако, отмазаться тоже не получится. Придется устроить шоу для жиртрестов на «важных» креслах, нахуй их, но пусть только посмеют расстегнуть штаны, я им тогда точно дрочилки пообрываю!

Соня с Максом отрываются на танцполе и моей подруге, кажется, ничуть не мешает ее животик резво отплясывать и выкручивать сексуальные па, которым может позавидовать даже профессиональная танцовщица. Я решаю подойти к ней, прежде чем гневно уйти с этой глупой свадьбы, но Соня утягивает меня за собой на танцпол.

– Я не хочу танцевать! – сердито заявляю ей, все еще оскорбленная поведением своего жениха-идиота.

– Сделай лицо попроще, за тобой все наблюдают, – говорит она. – Давайте вместе потанцуем. Макс, справишься с двумя партнершами?

– Не впервой, – подмигивает он, а меня все больше раздражает их жизнерадостность.

– Я не хочу! Без обид, но мне не до танцев. Я ухожу.

– Лиан, подожди… – пытается остановить меня Соня, но я не слушаю и быстрым шагом направляюсь в сторону дома.

Поднявшись в свою комнату, я встаю перед зеркалом в полный рост и смотрю на себя. Ненавижу, что козел, до которого мне даже нет дела, заставляет меня усомниться в себе, но сейчас я чувствую себя кем-то вроде серой, невзрачной мыши, хотя в зеркале отражается настоящая красотка.

Моя прическа и макияж все еще держатся. Платье сидит, как влитое. У меня хорошая кожа, отпадная фигура и симметричное лицо с правильными чертами. Объективно я красивее Леры. Мои глаза большие и миндалевидные, даже их цвет морской волны не обычный голубой или зеленый, а помесь того и другого. У меня маленький носик и в меру пухлые губы, красивая улыбка, густые светлые волосы натурального оттенка. В мире, полном искусственной красоты, я натуральная редкость и это всегда было предметом моей гордости, но после знакомства с Казбеком я этого больше не чувствую. Он заставляет меня сомневаться в себе и я это ненавижу! Мне кажется, что все, кто был на этой свадьбе, сейчас смеются надо мной, жалеют Казбека, которому навязали невесту и не будь я дочкой Попа, то никому нафиг не сдалась бы.

«Ты знаешь, что это чушь, Лиана! – говорит мозг. – Проблема не в тебе, а в нем. Забей!»

Но забить не получается. Я не понимаю, почему он так действует на меня, я ведь не должна беспокоиться о том, нравлюсь ему или нет! Он мне безразличен! Он просто придурок, которого я ненавижу!

– Почему ты ушла? – слышу грубый голос за спиной, словно вызванный моими мыслями о нем.

– Потому что мне надоело быть посмешищем! – оборачиваюсь к нему, не ожидая, что он окажется так близко.

Казбек стоит всего в двух шагах от меня, без пиджака и галстука, в расстегнутой у горла рубашке, обнажающей маленький участок кожи, на котором я залипаю взглядом, непроизвольно втягивая в легкие дикий мужской запах, наполняющий пространство вокруг с его близостью.

Я ненавижу это! Терпеть не могу его запах, его острый взгляд, эту его дурацкую бороду в конце концов! И эти большие руки, сжатые в кулаки по бокам от тела…

– Не драматизируй, Лиана. Пока ты не ушла, все шло, как надо, – бесит он меня своим ответом.

– Ты, блядь, издеваешься надо мной?!

– Не выражайся.

– Да как ты смеешь! – чуть ли не визжу от возмущения. – Я буду, блядь, выражаться, потому что то, что ты творишь – это просто пиздец, придурок! Кто я, по-твоему? Думаешь, я буду стоять там и смотреть, как твоя любовница трется о тебя на нашей, блядь, свадьбе, пока люди смеются надо мной? Пошел ты, Казбек! С меня хватит!

Я обхожу его, чтобы убраться подальше из этой комнаты, но он хватает меня за предплечье, останавливая.

– Успокойся и перестань визжать. Сейчас возникла проблема посерьезнее, чем…

– Мне плевать, отпусти! Я даже слушать не буду больше ничего о твоих проблемах, сам разбирайся! Я тебе не помощник, понял? Если не отпустишь, я такой крик подниму, что твои драгоценные гости всей толпой сюда примчатся!

– Твою мать, ты можешь хоть раз вырубить свою ебанную истеричность и…

– Не могу! – кричу ему в лицо.

– Не перебивай меня! – кричит он в ответ, выходя из себя и встряхивая меня за плечи.

Моя инстинктивная реакция – залепить ему пощечину. На этот раз я даже не пугаюсь того, что натворила, мне слишком плевать на последствия, я хочу его уничтожить. А Казбек хочет за это уничтожить меня, потому что как только моя рука перестает соприкасаться с его щекой, он с животным рычанием хватает меня и перекидывает через плечо, как пещерный человек.

– Отпусти меня, гад! – бью его по спине, пытаясь вырваться. – А-а-а-а-а, помогите, убивают! А-а-а-а-а!

– Ты сама облегчила мне задачу, потом не жалуйся! – больно шлепая меня по попе, заявляет он и несет меня по коридору в сторону своей спальни.

– Куда ты идешь? – начинаю паниковать. – Отпусти меня!

– В комнате Главы звуконепроницаемые стены, так что кричи, пока не охрипнешь, мне плевать, – говорит он. – Гости тебя все равно не услышат.

А потом заносит меня внутрь и захлопывает за нами дверь, прежде чем свалить меня на высокую кровать, как мешок с картошкой. Я тут же пытаюсь отползти на другую сторону, но он хватает меня за лодыжку и дергает к себе. Я вскрикиваю, хватаясь за одеяло, но только собираю его в кучу, выбраться из стальной хватки оно мне не поможет.

– Если ты думаешь, что отшлепав меня, сможешь сделать покорной дурочкой, то ни хрена у тебя не выйдет, придурок! – беспомощно извиваясь на животе, кричу ему. – Твой метод наказания не работает, я все равно не буду тебя слушаться!

– Будешь, – ворчит Казбек, обхватывая меня одной рукой под животом, а другой поднимая юбку моего платья до талии.

– Ты что делаешь, извращенец?!

– Заткнись, – звонко шлепает он меня по попе, теперь прикрытой только тонкими трусиками, и я непроизвольно сжимаюсь.

Я очень смущена тем, что оказалась перед ним в одном белье, но когда его большая ладонь снова приземляется на мою ягодицу, этот дискомфорт сопровождается запретной дрожью возбуждения. Я ахаю, ощущая, как ритмично сжимается влагалище с каждым его быстрым, безжалостным ударом. Сегодня Казбек не так хорошо владеет собой, его шлепки более беспорядочные, а моя ярость под ними сформировалась в болезненную потребность. Я позорно теку, ощущаю, как меня захлестывает дикий стыд, но он только увеличивает мое возбуждение. Уткнувшись лицом в одеяло, я всхлипываю, дрожа, как листок на ветру, и подаюсь навстречу его жестокой руке, чувствуя болезненное жжение и еще более болезненное желание кончить. Этот раз хуже предыдущих, я не знаю, как ему это удается, но я на грани, за которую не могу переступить, и я настолько сильно нуждаюсь, что готова умолять его.

– Я знал, что тебе это нравится, принцесса, – издевается он, гладя мою попу обеими руками, а потом грубо сжимая в пригорошни. – Знаешь, что я вижу прямо сейчас?

Я зажмуриваюсь, продолжая дрожать в его руках и сжимая в кулаках мятую ткань под собой. Один из его пальцев скользит под кружево трусиков, отодвигая ткань в сторону и обнажая меня самым бесстыдным образом, из-за чего я громко ахаю.

– Ты промокла. Насквозь, Лиана. Тебе очень нужно кончить, не так ли?

Мне хочется, чтобы земля разверзлась подо мной и поглотила меня, но, когда кончик его пальца безошибочно находит мой клитор и щелкает по нему, я тянусь навстречу его прикосновению с громким стоном, потому что никогда не чувствовала ничего лучше. Это касание пронизывает меня насквозь и я тут же хочу больше, сильнее, быстрее, и Казбек мне это дает, обводя мое самое чувствительное местечко круговым движением и даря сильный нажим, который подкидывает мои бедра вверх от интенсивности пронзающих меня ощущений.

– Оставить тебя сейчас в подвешенном состоянии было бы лучшим наказанием, принцесса, но тогда ты не поняла бы, чего именно лишишься из-за своего плохого поведения, потому что, готов поспорить, этот оргазм не сравнится с тем, что были у тебя раньше. Разве ты когда-нибудь заводилась так сильно?

Я не могу ответить ему, я даже говорить не могу, только всхлипывать и стонать, потираясь о его пальцы, которые бесстыдно гладят меня, снова и снова, подводя к долгожданному взрыву.

– Вот видишь? Ты даже не способна поддержать разговор, и, ты намочила мне всю руку. Так сильно нуждаешься, да? Мне будет приятно напоминать тебе об этом, позже, когда снова начнешь выебываться. Этот придурок все-таки может найти подход к тебе, да, принцесса?

Он вдавливает палец в мой вход и надавливает, проталкиваясь внутрь сначала до костяшки, а потом полностью вставляя его, что вызывает новый прилив острых ощущений. Я корчусь, вздрагивая всем телом, чувствуя что уже вот-вот, сейчас этот момент настанет, но снова не получается, мне нужно больше.

– Ебать, как туго! – шипит Казбек сквозь зубы, потирая мои сжимающиеся стенки. – Ты целка, Лиана?

Я всхлипываю, пытаясь потереться о его ладонь, но он шлепает меня по бедру и вытащив из меня палец, вставляет два, что ощущается еще туже, но вместе с этим, он также возвращается к моему горящему клитору, снова потирая его, уже настойчивее, и я захожусь криком, потому что это сводит с ума. Казбек больше не дразнит, он трахает меня своими толстыми пальцами, словно хочет пронзить насквозь, его тяжелое дыхание опаляет мою спину, а бедра прижимаются к моим, пока я не чувствую, как между половинок моей задницы вжимается пугающий твердый бугор, прикрытый тканью его брюк, скользя взад-вперед в одном ритме с толчками его пальцев внутри меня.

Я уже не я. Я просто животное, объятое инстинктивной потребностью, до меня не доходят его дальнейшие слова, только гулкий звук его голоса, его горячее дыхание на коже, его терпкий мужской запах, заполняющий ноздри, его пальцы внутри и снаружи, удовольствие, расходящееся по моему телу сначала как боль, потом яркая вспышка и долгое падение. Такое сильное, незнакомое ранее, что кажется я теряю саму себя, потерявшись в нем.

Соня с Максом отрываются на танцполе и моей подруге, кажется, ничуть не мешает ее животик резво отплясывать и выкручивать сексуальные па, которым может позавидовать даже профессиональная танцовщица. Я решаю подойти к ней, прежде чем гневно уйти с этой глупой свадьбы, но Соня утягивает меня за собой на танцпол.

– Я не хочу танцевать! – сердито заявляю ей, все еще оскорбленная поведением своего жениха-идиота.

– Сделай лицо попроще, за тобой все наблюдают, – говорит она. – Давайте вместе потанцуем. Макс, справишься с двумя партнершами?

– Не впервой, – подмигивает он, а меня все больше раздражает их жизнерадостность.

– Я не хочу! Без обид, но мне не до танцев. Я ухожу.

– Лиан, подожди… – пытается остановить меня Соня, но я не слушаю и быстрым шагом направляюсь в сторону дома.

Поднявшись в свою комнату, я встаю перед зеркалом в полный рост и смотрю на себя. Ненавижу, что козел, до которого мне даже нет дела, заставляет меня усомниться в себе, но сейчас я чувствую себя кем-то вроде серой, невзрачной мыши, хотя в зеркале отражается настоящая красотка.

Моя прическа и макияж все еще держатся. Платье сидит, как влитое. У меня хорошая кожа, отпадная фигура и симметричное лицо с правильными чертами. Объективно я красивее Леры. Мои глаза большие и миндалевидные, даже их цвет морской волны не обычный голубой или зеленый, а помесь того и другого. У меня маленький носик и в меру пухлые губы, красивая улыбка, густые светлые волосы натурального оттенка. В мире, полном искусственной красоты, я натуральная редкость и это всегда было предметом моей гордости, но после знакомства с Казбеком я этого больше не чувствую. Он заставляет меня сомневаться в себе и я это ненавижу! Мне кажется, что все, кто был на этой свадьбе, сейчас смеются надо мной, жалеют Казбека, которому навязали невесту и не будь я дочкой Попа, то никому нафиг не сдалась бы.

«Ты знаешь, что это чушь, Лиана! – говорит мозг. – Проблема не в тебе, а в нем. Забей!»

Но забить не получается. Я не понимаю, почему он так действует на меня, я ведь не должна беспокоиться о том, нравлюсь ему или нет! Он мне безразличен! Он просто придурок, которого я ненавижу!

– Почему ты ушла? – слышу грубый голос за спиной, словно вызванный моими мыслями о нем.

– Потому что мне надоело быть посмешищем! – оборачиваюсь к нему, не ожидая, что он окажется так близко.

Казбек стоит всего в двух шагах от меня, без пиджака и галстука, в расстегнутой у горла рубашке, обнажающей маленький участок кожи, на котором я залипаю взглядом, непроизвольно втягивая в легкие дикий мужской запах, наполняющий пространство вокруг с его близостью.

Я ненавижу это! Терпеть не могу его запах, его острый взгляд, эту его дурацкую бороду в конце концов! И эти большие руки, сжатые в кулаки по бокам от тела…

– Не драматизируй, Лиана. Пока ты не ушла, все шло, как надо, – бесит он меня своим ответом.

– Ты, блядь, издеваешься надо мной?!

– Не выражайся.

– Да как ты смеешь! – чуть ли не визжу от возмущения. – Я буду, блядь, выражаться, потому что то, что ты творишь – это просто пиздец, придурок! Кто я, по-твоему? Думаешь, я буду стоять там и смотреть, как твоя любовница трется о тебя на нашей, блядь, свадьбе, пока люди смеются надо мной? Пошел ты, Казбек! С меня хватит!

Я обхожу его, чтобы убраться подальше из этой комнаты, но он хватает меня за предплечье, останавливая.

– Успокойся и перестань визжать. Сейчас возникла проблема посерьезнее, чем…

– Мне плевать, отпусти! Я даже слушать не буду больше ничего о твоих проблемах, сам разбирайся! Я тебе не помощник, понял? Если не отпустишь, я такой крик подниму, что твои драгоценные гости всей толпой сюда примчатся!

– Твою мать, ты можешь хоть раз вырубить свою ебанную истеричность и…

– Не могу! – кричу ему в лицо.

– Не перебивай меня! – кричит он в ответ, выходя из себя и встряхивая меня за плечи.

Моя инстинктивная реакция – залепить ему пощечину. На этот раз я даже не пугаюсь того, что натворила, мне слишком плевать на последствия, я хочу его уничтожить. А Казбек хочет за это уничтожить меня, потому что как только моя рука перестает соприкасаться с его щекой, он с животным рычанием хватает меня и перекидывает через плечо, как пещерный человек.

– Отпусти меня, гад! – бью его по спине, пытаясь вырваться. – А-а-а-а-а, помогите, убивают! А-а-а-а-а!

– Ты сама облегчила мне задачу, потом не жалуйся! – больно шлепая меня по попе, заявляет он и несет меня по коридору в сторону своей спальни.

– Куда ты идешь? – начинаю паниковать. – Отпусти меня!

– В комнате Главы звуконепроницаемые стены, так что кричи, пока не охрипнешь, мне плевать, – говорит он. – Гости тебя все равно не услышат.

А потом заносит меня внутрь и захлопывает за нами дверь, прежде чем свалить меня на высокую кровать, как мешок с картошкой. Я тут же пытаюсь отползти на другую сторону, но он хватает меня за лодыжку и дергает к себе. Я вскрикиваю, хватаясь за одеяло, но только собираю его в кучу, выбраться из стальной хватки оно мне не поможет.

– Если ты думаешь, что отшлепав меня, сможешь сделать покорной дурочкой, то ни хрена у тебя не выйдет, придурок! – беспомощно извиваясь на животе, кричу ему. – Твой метод наказания не работает, я все равно не буду тебя слушаться!

– Будешь, – ворчит Казбек, обхватывая меня одной рукой под животом, а другой поднимая юбку моего платья до талии.

– Ты что делаешь, извращенец?!

– Заткнись, – звонко шлепает он меня по попе, теперь прикрытой только тонкими трусиками, и я непроизвольно сжимаюсь.

Я очень смущена тем, что оказалась перед ним в одном белье, но когда его большая ладонь снова приземляется на мою ягодицу, этот дискомфорт сопровождается запретной дрожью возбуждения. Я ахаю, ощущая, как ритмично сжимается влагалище с каждым его быстрым, безжалостным ударом. Сегодня Казбек не так хорошо владеет собой, его шлепки более беспорядочные, а моя ярость под ними сформировалась в болезненную потребность. Я позорно теку, ощущаю, как меня захлестывает дикий стыд, но он только увеличивает мое возбуждение. Уткнувшись лицом в одеяло, я всхлипываю, дрожа, как листок на ветру, и подаюсь навстречу его жестокой руке, чувствуя болезненное жжение и еще более болезненное желание кончить. Этот раз хуже предыдущих, я не знаю, как ему это удается, но я на грани, за которую не могу переступить, и я настолько сильно нуждаюсь, что готова умолять его.

– Я знал, что тебе это нравится, принцесса, – издевается он, гладя мою попу обеими руками, а потом грубо сжимая в пригорошни. – Знаешь, что я вижу прямо сейчас?

Я зажмуриваюсь, продолжая дрожать в его руках и сжимая в кулаках мятую ткань под собой. Один из его пальцев скользит под кружево трусиков, отодвигая ткань в сторону и обнажая меня самым бесстыдным образом, из-за чего я громко ахаю.

– Ты промокла. Насквозь, Лиана. Тебе очень нужно кончить, не так ли?

Мне хочется, чтобы земля разверзлась подо мной и поглотила меня, но, когда кончик его пальца безошибочно находит мой клитор и щелкает по нему, я тянусь навстречу его прикосновению с громким стоном, потому что никогда не чувствовала ничего лучше. Это касание пронизывает меня насквозь и я тут же хочу больше, сильнее, быстрее, и Казбек мне это дает, обводя мое самое чувствительное местечко круговым движением и даря сильный нажим, который подкидывает мои бедра вверх от интенсивности пронзающих меня ощущений.

– Оставить тебя сейчас в подвешенном состоянии было бы лучшим наказанием, принцесса, но тогда ты не поняла бы, чего именно лишишься из-за своего плохого поведения, потому что, готов поспорить, этот оргазм не сравнится с тем, что были у тебя раньше. Разве ты когда-нибудь заводилась так сильно?

Я не могу ответить ему, я даже говорить не могу, только всхлипывать и стонать, потираясь о его пальцы, которые бесстыдно гладят меня, снова и снова, подводя к долгожданному взрыву.

– Вот видишь? Ты даже не способна поддержать разговор, и, ты намочила мне всю руку. Так сильно нуждаешься, да? Мне будет приятно напоминать тебе об этом, позже, когда снова начнешь выебываться. Этот придурок все-таки может найти подход к тебе, да, принцесса?

Он вдавливает палец в мой вход и надавливает, проталкиваясь внутрь сначала до костяшки, а потом полностью вставляя его, что вызывает новый прилив острых ощущений. Я корчусь, вздрагивая всем телом, чувствуя что уже вот-вот, сейчас этот момент настанет, но снова не получается, мне нужно больше.

– Ебать, как туго! – шипит Казбек сквозь зубы, потирая мои сжимающиеся стенки. – Ты целка, Лиана?

Я всхлипываю, пытаясь потереться о его ладонь, но он шлепает меня по бедру и вытащив из меня палец, вставляет два, что ощущается еще туже, но вместе с этим, он также возвращается к моему горящему клитору, снова потирая его, уже настойчивее, и я захожусь криком, потому что это сводит с ума. Казбек больше не дразнит, он трахает меня своими толстыми пальцами, словно хочет пронзить насквозь, его тяжелое дыхание опаляет мою спину, а бедра прижимаются к моим, пока я не чувствую, как между половинок моей задницы вжимается пугающий твердый бугор, прикрытый тканью его брюк, скользя взад-вперед в одном ритме с толчками его пальцев внутри меня.

Я уже не я. Я просто животное, объятое инстинктивной потребностью, до меня не доходят его дальнейшие слова, только гулкий звук его голоса, его горячее дыхание на коже, его терпкий мужской запах, заполняющий ноздри, его пальцы внутри и снаружи, удовольствие, расходящееся по моему телу сначала как боль, потом яркая вспышка и долгое падение. Такое сильное, незнакомое ранее, что кажется я теряю саму себя, потерявшись в нем.

Соня с Максом отрываются на танцполе и моей подруге, кажется, ничуть не мешает ее животик резво отплясывать и выкручивать сексуальные па, которым может позавидовать даже профессиональная танцовщица. Я решаю подойти к ней, прежде чем гневно уйти с этой глупой свадьбы, но Соня утягивает меня за собой на танцпол.

– Я не хочу танцевать! – сердито заявляю ей, все еще оскорбленная поведением своего жениха-идиота.

– Сделай лицо попроще, за тобой все наблюдают, – говорит она. – Давайте вместе потанцуем. Макс, справишься с двумя партнершами?

– Не впервой, – подмигивает он, а меня все больше раздражает их жизнерадостность.

– Я не хочу! Без обид, но мне не до танцев. Я ухожу.

– Лиан, подожди… – пытается остановить меня Соня, но я не слушаю и быстрым шагом направляюсь в сторону дома.

Поднявшись в свою комнату, я встаю перед зеркалом в полный рост и смотрю на себя. Ненавижу, что козел, до которого мне даже нет дела, заставляет меня усомниться в себе, но сейчас я чувствую себя кем-то вроде серой, невзрачной мыши, хотя в зеркале отражается настоящая красотка.

Моя прическа и макияж все еще держатся. Платье сидит, как влитое. У меня хорошая кожа, отпадная фигура и симметричное лицо с правильными чертами. Объективно я красивее Леры. Мои глаза большие и миндалевидные, даже их цвет морской волны не обычный голубой или зеленый, а помесь того и другого. У меня маленький носик и в меру пухлые губы, красивая улыбка, густые светлые волосы натурального оттенка. В мире, полном искусственной красоты, я натуральная редкость и это всегда было предметом моей гордости, но после знакомства с Казбеком я этого больше не чувствую. Он заставляет меня сомневаться в себе и я это ненавижу! Мне кажется, что все, кто был на этой свадьбе, сейчас смеются надо мной, жалеют Казбека, которому навязали невесту и не будь я дочкой Попа, то никому нафиг не сдалась бы.

«Ты знаешь, что это чушь, Лиана! – говорит мозг. – Проблема не в тебе, а в нем. Забей!»

Но забить не получается. Я не понимаю, почему он так действует на меня, я ведь не должна беспокоиться о том, нравлюсь ему или нет! Он мне безразличен! Он просто придурок, которого я ненавижу!

– Почему ты ушла? – слышу грубый голос за спиной, словно вызванный моими мыслями о нем.

– Потому что мне надоело быть посмешищем! – оборачиваюсь к нему, не ожидая, что он окажется так близко.

Казбек стоит всего в двух шагах от меня, без пиджака и галстука, в расстегнутой у горла рубашке, обнажающей маленький участок кожи, на котором я залипаю взглядом, непроизвольно втягивая в легкие дикий мужской запах, наполняющий пространство вокруг с его близостью.

Я ненавижу это! Терпеть не могу его запах, его острый взгляд, эту его дурацкую бороду в конце концов! И эти большие руки, сжатые в кулаки по бокам от тела…

– Не драматизируй, Лиана. Пока ты не ушла, все шло, как надо, – бесит он меня своим ответом.

– Ты, блядь, издеваешься надо мной?!

– Не выражайся.

– Да как ты смеешь! – чуть ли не визжу от возмущения. – Я буду, блядь, выражаться, потому что то, что ты творишь – это просто пиздец, придурок! Кто я, по-твоему? Думаешь, я буду стоять там и смотреть, как твоя любовница трется о тебя на нашей, блядь, свадьбе, пока люди смеются надо мной? Пошел ты, Казбек! С меня хватит!

Я обхожу его, чтобы убраться подальше из этой комнаты, но он хватает меня за предплечье, останавливая.

– Успокойся и перестань визжать. Сейчас возникла проблема посерьезнее, чем…

– Мне плевать, отпусти! Я даже слушать не буду больше ничего о твоих проблемах, сам разбирайся! Я тебе не помощник, понял? Если не отпустишь, я такой крик подниму, что твои драгоценные гости всей толпой сюда примчатся!

– Твою мать, ты можешь хоть раз вырубить свою ебанную истеричность и…

– Не могу! – кричу ему в лицо.

– Не перебивай меня! – кричит он в ответ, выходя из себя и встряхивая меня за плечи.

Моя инстинктивная реакция – залепить ему пощечину. На этот раз я даже не пугаюсь того, что натворила, мне слишком плевать на последствия, я хочу его уничтожить. А Казбек хочет за это уничтожить меня, потому что как только моя рука перестает соприкасаться с его щекой, он с животным рычанием хватает меня и перекидывает через плечо, как пещерный человек.

– Отпусти меня, гад! – бью его по спине, пытаясь вырваться. – А-а-а-а-а, помогите, убивают! А-а-а-а-а!

– Ты сама облегчила мне задачу, потом не жалуйся! – больно шлепая меня по попе, заявляет он и несет меня по коридору в сторону своей спальни.

– Куда ты идешь? – начинаю паниковать. – Отпусти меня!

– В комнате Главы звуконепроницаемые стены, так что кричи, пока не охрипнешь, мне плевать, – говорит он. – Гости тебя все равно не услышат.

А потом заносит меня внутрь и захлопывает за нами дверь, прежде чем свалить меня на высокую кровать, как мешок с картошкой. Я тут же пытаюсь отползти на другую сторону, но он хватает меня за лодыжку и дергает к себе. Я вскрикиваю, хватаясь за одеяло, но только собираю его в кучу, выбраться из стальной хватки оно мне не поможет.

– Если ты думаешь, что отшлепав меня, сможешь сделать покорной дурочкой, то ни хрена у тебя не выйдет, придурок! – беспомощно извиваясь на животе, кричу ему. – Твой метод наказания не работает, я все равно не буду тебя слушаться!

– Будешь, – ворчит Казбек, обхватывая меня одной рукой под животом, а другой поднимая юбку моего платья до талии.

– Ты что делаешь, извращенец?!

– Заткнись, – звонко шлепает он меня по попе, теперь прикрытой только тонкими трусиками, и я непроизвольно сжимаюсь.

Я очень смущена тем, что оказалась перед ним в одном белье, но когда его большая ладонь снова приземляется на мою ягодицу, этот дискомфорт сопровождается запретной дрожью возбуждения. Я ахаю, ощущая, как ритмично сжимается влагалище с каждым его быстрым, безжалостным ударом. Сегодня Казбек не так хорошо владеет собой, его шлепки более беспорядочные, а моя ярость под ними сформировалась в болезненную потребность. Я позорно теку, ощущаю, как меня захлестывает дикий стыд, но он только увеличивает мое возбуждение. Уткнувшись лицом в одеяло, я всхлипываю, дрожа, как листок на ветру, и подаюсь навстречу его жестокой руке, чувствуя болезненное жжение и еще более болезненное желание кончить. Этот раз хуже предыдущих, я не знаю, как ему это удается, но я на грани, за которую не могу переступить, и я настолько сильно нуждаюсь, что готова умолять его.

– Я знал, что тебе это нравится, принцесса, – издевается он, гладя мою попу обеими руками, а потом грубо сжимая в пригорошни. – Знаешь, что я вижу прямо сейчас?

Я зажмуриваюсь, продолжая дрожать в его руках и сжимая в кулаках мятую ткань под собой. Один из его пальцев скользит под кружево трусиков, отодвигая ткань в сторону и обнажая меня самым бесстыдным образом, из-за чего я громко ахаю.

– Ты промокла. Насквозь, Лиана. Тебе очень нужно кончить, не так ли?

Мне хочется, чтобы земля разверзлась подо мной и поглотила меня, но, когда кончик его пальца безошибочно находит мой клитор и щелкает по нему, я тянусь навстречу его прикосновению с громким стоном, потому что никогда не чувствовала ничего лучше. Это касание пронизывает меня насквозь и я тут же хочу больше, сильнее, быстрее, и Казбек мне это дает, обводя мое самое чувствительное местечко круговым движением и даря сильный нажим, который подкидывает мои бедра вверх от интенсивности пронзающих меня ощущений.

– Оставить тебя сейчас в подвешенном состоянии было бы лучшим наказанием, принцесса, но тогда ты не поняла бы, чего именно лишишься из-за своего плохого поведения, потому что, готов поспорить, этот оргазм не сравнится с тем, что были у тебя раньше. Разве ты когда-нибудь заводилась так сильно?

Я не могу ответить ему, я даже говорить не могу, только всхлипывать и стонать, потираясь о его пальцы, которые бесстыдно гладят меня, снова и снова, подводя к долгожданному взрыву.

– Вот видишь? Ты даже не способна поддержать разговор, и, ты намочила мне всю руку. Так сильно нуждаешься, да? Мне будет приятно напоминать тебе об этом, позже, когда снова начнешь выебываться. Этот придурок все-таки может найти подход к тебе, да, принцесса?

Он вдавливает палец в мой вход и надавливает, проталкиваясь внутрь сначала до костяшки, а потом полностью вставляя его, что вызывает новый прилив острых ощущений. Я корчусь, вздрагивая всем телом, чувствуя что уже вот-вот, сейчас этот момент настанет, но снова не получается, мне нужно больше.

– Ебать, как туго! – шипит Казбек сквозь зубы, потирая мои сжимающиеся стенки. – Ты целка, Лиана?

Я всхлипываю, пытаясь потереться о его ладонь, но он шлепает меня по бедру и вытащив из меня палец, вставляет два, что ощущается еще туже, но вместе с этим, он также возвращается к моему горящему клитору, снова потирая его, уже настойчивее, и я захожусь криком, потому что это сводит с ума. Казбек больше не дразнит, он трахает меня своими толстыми пальцами, словно хочет пронзить насквозь, его тяжелое дыхание опаляет мою спину, а бедра прижимаются к моим, пока я не чувствую, как между половинок моей задницы вжимается пугающий твердый бугор, прикрытый тканью его брюк, скользя взад-вперед в одном ритме с толчками его пальцев внутри меня.

Я уже не я. Я просто животное, объятое инстинктивной потребностью, до меня не доходят его дальнейшие слова, только гулкий звук его голоса, его горячее дыхание на коже, его терпкий мужской запах, заполняющий ноздри, его пальцы внутри и снаружи, удовольствие, расходящееся по моему телу сначала как боль, потом яркая вспышка и долгое падение. Такое сильное, незнакомое ранее, что кажется я теряю саму себя, потерявшись в нем.

«Так вот они какие, эти оргазмы», – первая связная мысль, возникающая в моей голове, когда меня отпускает.

Не то, чтобы я не пыталась раньше доставить себе удовольствие… Я пыталась, просто не получалось. А Казбек смог. Еще как смог! У меня чуть ли глаза не закатываются от блаженства и неги.

Я продолжаю лежать на животе в полной прострации и даже когда чувствую, как вес его тела смещается, покидая меня, не спешу шевелиться и пытаться как-то прикрыться. Можно ли впасть в эйфорическую кому? Даже если нельзя, я в нее попала, потому что мне пофиг на все. Мне просто так хорошо-о-о!

Только когда слышу, как Казбек скидывает обувь на пол, а потом расстегивает молнию, скорее всего на брюках, начинаю напрягаться, но при мысли о том, какие еще удовольствия мне могут быть доступны, а я об этом и не подозреваю…

Что плохого случится, если я пересплю со своим фиктивным мужем? Когда-то же я должна начать заниматься сексом, так почему не сейчас, если он может сделать мне хорошо? Казбек бабник, ему наверняка пофиг, кого трахать, так что драмы из этого делать никто не будет. Точно не я.

– Не двигайся, – требует он охрипшим, сексуальным голосом, от звука которого у меня сжимается живот.

– Я мертва, – говорю в одеяло, в которое все еще утыкаюсь лицом.

Ладно, на самом деле, я просто боюсь поднять голову и встретиться с ним лицом к лицу. Боюсь, что он унизит меня, ткнет носом в тот факт, что я легко растаяла в его руках. Не такая уж я и взрослая, какой себя считала. Мне хочется по-детски спрятаться, а еще больше хочется, чтобы он хоть раз повел себя нормально и просто продолжил то, чем мы занимались, чтобы потом мирно разойтись, словно ничего этого не было.

Когда Казбек снова подходит ко мне и прикасается к моей лодыжке, медленно очерчивая себе пальцами путь наверх, через икру к коленке и дальше к бедру, я даже не дышу, напряженно застыв в ожидании его дальнейших действий.

– Я не хочу, чтобы ты раздевалась, – тихо говорит он в мою кожу, неожиданно впиваясь острыми зубами в мою ягодицу.

Он меня укусил!

– Ау, животное! Не кусайся!

– Буду кусаться, – снова прихватывая зубами мою кожу, заявляет он, а потом я чувствую его пальцы между своих ног и снова сжимаюсь, едва сдерживая стон нетерпения. – Разве тебе это не нравится?

Он проводит кончиком пальца по моему входу, а потом толкает внутрь сразу два, хмыкая, когда я плотно смыкаю вокруг них мышцы просто потому, что ничего не могу с собой поделать.

– Хочешь больше, Лиана? – вкрадчиво спрашивает Казбек у моего уха. Теперь его голая грудь соприкасается с моей обнаженной из-за большого выреза на платье, спиной, но голыми бедрами я чувствую, что брюки все еще на нем.

Он не разделся полностью, как я подумала ранее, и это почему-то оставляет меня разочарованной. Я хотела утолить свое любопытство, посмотреть на него, чтобы проверить, так ли все выглядит в реальной жизни, как на картинках.

– Думаю, что хочешь, – не дождавшись ответа, продолжает говорить Казбек. – Я тоже хочу. Ты давно напрашивалась на то, чтобы я вытрахал из тебя всю дурь, и сегодня, думаю, идеальный день для этого.

Его слова действуют на меня так сильно, что я с громким стоном сжимаюсь на его пальцах, которые с хлюпаньем входят и выходят из меня, имитируя то, что он собирается делать своим членом. В голове проносятся образы того, как это будет происходить, что я буду ощущать, заполненная им полностью, и вместо ожидаемого страха, эти фантазии только усиливают мое возбуждение. Я даже не думаю говорить ему «Нет», я действительно хочу этого. Почему он болтает вместо того, чтобы приступить к делу?

– Сделай это! – требую не своим голосом и спиной чувствую, как он замирает на секунду, громко выпуская воздух сквозь зубы.

– Обязательно, – ворчит он, сжимая мою попку свободной рукой. – Но на моих условиях. Приказы здесь отдаю я, ненасытная нахалка! Твое дело – подставлять мне свои дырочки и получать кайф, если я решу, что ты его заслужила.

– Пошел ты! – сильнее насаживаюсь на его пальцы, злая, что он не торопится, а мне уже так хочется кончить снова.

– Обязательно, – посмеивается Казбек, вытаскивая их и начиная шуршать чем-то за моей спиной. Я пытаюсь перевернуться, но он держит руку на моей пояснице, прижимая меня обратно лицом к матрасу. – Не двигайся, принцесса. Сейчас все будет.

А потом, без предупреждения, я чувствую, как в меня тычется что-то большое, после чего он вталкивает внутрь меня толстый кончик, растягивая мое бедное влагалище так сильно, что я хнычу от дискомфорта. Мои узкие стеночки пульсируют, пытаясь приспособиться, я даже не успеваю толком осознать, что именно ощущаю, когда получаю еще больше его длины, толчок за толчком, пока не оказываюсь наполнена настолько, что кажется, будто вот-вот лопну по швам.

– Подожди! – вскрикиваю громко, впиваясь ногтями в ладони.

– Уже все, – ворчит он, вставляя в меня последние сантиметры, хотя я думала, что больше уже некуда.

Мои глаза чуть не вылезают из орбит, я борюсь за дыхание, потому что оно застряло где-то в горле от шока, а мои мышцы так сильно сжимаются на огромной штуке, на которую он так безжалостно нанизал меня, что я не сразу понимаю – боли-то нет. То, что я чувствую – это не боль, это скорее неудобство. Его пальцы внутри меня ощущались волшебно, но члена оказалось слишком много, я к такому не привыкла и не могу сказать, что мне это нравится. Может, мы не подходим друг другу физически? Если бы я не была такой мокрой от его прошлых ласк, он бы, наверное, просто порвал меня.

– Охуеть! – выдыхает Казбек в мою макушку.

А потом медленно вытаскивает из меня свою дубинку, чтобы с громкими ругательствами вставить снова, и опять до самого конца, выбивая весь воздух из моих легких. И еще раз. Еще. Снова и снова, взад-вперед, вращая бедрами и плотно вжимаясь в мою попку тазом, пока я изо всех сил пытаюсь расслабиться, чтобы ослабить это странное чувство переполненности.

«Ничего особенного, все совсем не так, как ты думала, – разочарованно тянутся мысли в голове. – Оргазмы – хорошо, секс – плохо».

Однако, в какой-то момент, мои ощущения начинают меняться. Не сразу, постепенно. Сначала проходит скованность, потом мы оба немного передвигаемся и трение его плоти о мою высекает искры, которые я чувствовала, когда он имел меня своими талантливыми пальцами. Я выпячиваю попу повыше и сильнее раздвигаю ноги, становится еще лучше, да так хорошо, что я не могу сдержать развязные звуки, которые вырываются из моего рта.

– Еще! Казбек, сильнее! Ах… А-а-а-а, да, вот так!

Я ничего не могу с собой поделать, мое тело снова настраивается только на удовольствие, мне нравится, как туго внутри меня скользит член, как остро ощущается трение, как пульсирует мой клитор, хотя он его даже пальцем не коснулся. Это тоже кайф, другой вид удовольствия и я жадно хочу его, хочу получить прямо сейчас, до последней капли!

– Вошла во вкус, принцесса? – усмехается Казбек сквозь тяжелое дыхание, шлепая меня по бедру.

Я вскрикиваю, получая двойную дозу от этой вспышки боли. И он не останавливается. Руки Казбека сжимают мою попку до боли, шлепают, щипают и я громко кричу, ослепленная слишком интенсивным и быстрым оргазмом, который чувствую каждой клеточкой своего тела, пока он продолжает высасывать из него последние крохи жизни. Казбек кончает вслед за мной с громким «Блядь!» и сразу же выходит из меня, но я настолько не в себе, что даже ноги сдвинуть не могу, пытаясь отдышаться и не умереть на месте от изнеможения.

«Так вот они какие, эти оргазмы», – первая связная мысль, возникающая в моей голове, когда меня отпускает.

Не то, чтобы я не пыталась раньше доставить себе удовольствие… Я пыталась, просто не получалось. А Казбек смог. Еще как смог! У меня чуть ли глаза не закатываются от блаженства и неги.

Я продолжаю лежать на животе в полной прострации и даже когда чувствую, как вес его тела смещается, покидая меня, не спешу шевелиться и пытаться как-то прикрыться. Можно ли впасть в эйфорическую кому? Даже если нельзя, я в нее попала, потому что мне пофиг на все. Мне просто так хорошо-о-о!

Только когда слышу, как Казбек скидывает обувь на пол, а потом расстегивает молнию, скорее всего на брюках, начинаю напрягаться, но при мысли о том, какие еще удовольствия мне могут быть доступны, а я об этом и не подозреваю…

Что плохого случится, если я пересплю со своим фиктивным мужем? Когда-то же я должна начать заниматься сексом, так почему не сейчас, если он может сделать мне хорошо? Казбек бабник, ему наверняка пофиг, кого трахать, так что драмы из этого делать никто не будет. Точно не я.

– Не двигайся, – требует он охрипшим, сексуальным голосом, от звука которого у меня сжимается живот.

– Я мертва, – говорю в одеяло, в которое все еще утыкаюсь лицом.

Ладно, на самом деле, я просто боюсь поднять голову и встретиться с ним лицом к лицу. Боюсь, что он унизит меня, ткнет носом в тот факт, что я легко растаяла в его руках. Не такая уж я и взрослая, какой себя считала. Мне хочется по-детски спрятаться, а еще больше хочется, чтобы он хоть раз повел себя нормально и просто продолжил то, чем мы занимались, чтобы потом мирно разойтись, словно ничего этого не было.

Когда Казбек снова подходит ко мне и прикасается к моей лодыжке, медленно очерчивая себе пальцами путь наверх, через икру к коленке и дальше к бедру, я даже не дышу, напряженно застыв в ожидании его дальнейших действий.

– Я не хочу, чтобы ты раздевалась, – тихо говорит он в мою кожу, неожиданно впиваясь острыми зубами в мою ягодицу.

Он меня укусил!

– Ау, животное! Не кусайся!

– Буду кусаться, – снова прихватывая зубами мою кожу, заявляет он, а потом я чувствую его пальцы между своих ног и снова сжимаюсь, едва сдерживая стон нетерпения. – Разве тебе это не нравится?

Он проводит кончиком пальца по моему входу, а потом толкает внутрь сразу два, хмыкая, когда я плотно смыкаю вокруг них мышцы просто потому, что ничего не могу с собой поделать.

– Хочешь больше, Лиана? – вкрадчиво спрашивает Казбек у моего уха. Теперь его голая грудь соприкасается с моей обнаженной из-за большого выреза на платье, спиной, но голыми бедрами я чувствую, что брюки все еще на нем.

Он не разделся полностью, как я подумала ранее, и это почему-то оставляет меня разочарованной. Я хотела утолить свое любопытство, посмотреть на него, чтобы проверить, так ли все выглядит в реальной жизни, как на картинках.

– Думаю, что хочешь, – не дождавшись ответа, продолжает говорить Казбек. – Я тоже хочу. Ты давно напрашивалась на то, чтобы я вытрахал из тебя всю дурь, и сегодня, думаю, идеальный день для этого.

Его слова действуют на меня так сильно, что я с громким стоном сжимаюсь на его пальцах, которые с хлюпаньем входят и выходят из меня, имитируя то, что он собирается делать своим членом. В голове проносятся образы того, как это будет происходить, что я буду ощущать, заполненная им полностью, и вместо ожидаемого страха, эти фантазии только усиливают мое возбуждение. Я даже не думаю говорить ему «Нет», я действительно хочу этого. Почему он болтает вместо того, чтобы приступить к делу?

– Сделай это! – требую не своим голосом и спиной чувствую, как он замирает на секунду, громко выпуская воздух сквозь зубы.

– Обязательно, – ворчит он, сжимая мою попку свободной рукой. – Но на моих условиях. Приказы здесь отдаю я, ненасытная нахалка! Твое дело – подставлять мне свои дырочки и получать кайф, если я решу, что ты его заслужила.

– Пошел ты! – сильнее насаживаюсь на его пальцы, злая, что он не торопится, а мне уже так хочется кончить снова.

– Обязательно, – посмеивается Казбек, вытаскивая их и начиная шуршать чем-то за моей спиной. Я пытаюсь перевернуться, но он держит руку на моей пояснице, прижимая меня обратно лицом к матрасу. – Не двигайся, принцесса. Сейчас все будет.

А потом, без предупреждения, я чувствую, как в меня тычется что-то большое, после чего он вталкивает внутрь меня толстый кончик, растягивая мое бедное влагалище так сильно, что я хнычу от дискомфорта. Мои узкие стеночки пульсируют, пытаясь приспособиться, я даже не успеваю толком осознать, что именно ощущаю, когда получаю еще больше его длины, толчок за толчком, пока не оказываюсь наполнена настолько, что кажется, будто вот-вот лопну по швам.

– Подожди! – вскрикиваю громко, впиваясь ногтями в ладони.

– Уже все, – ворчит он, вставляя в меня последние сантиметры, хотя я думала, что больше уже некуда.

Мои глаза чуть не вылезают из орбит, я борюсь за дыхание, потому что оно застряло где-то в горле от шока, а мои мышцы так сильно сжимаются на огромной штуке, на которую он так безжалостно нанизал меня, что я не сразу понимаю – боли-то нет. То, что я чувствую – это не боль, это скорее неудобство. Его пальцы внутри меня ощущались волшебно, но члена оказалось слишком много, я к такому не привыкла и не могу сказать, что мне это нравится. Может, мы не подходим друг другу физически? Если бы я не была такой мокрой от его прошлых ласк, он бы, наверное, просто порвал меня.

– Охуеть! – выдыхает Казбек в мою макушку.

А потом медленно вытаскивает из меня свою дубинку, чтобы с громкими ругательствами вставить снова, и опять до самого конца, выбивая весь воздух из моих легких. И еще раз. Еще. Снова и снова, взад-вперед, вращая бедрами и плотно вжимаясь в мою попку тазом, пока я изо всех сил пытаюсь расслабиться, чтобы ослабить это странное чувство переполненности.

«Ничего особенного, все совсем не так, как ты думала, – разочарованно тянутся мысли в голове. – Оргазмы – хорошо, секс – плохо».

Однако, в какой-то момент, мои ощущения начинают меняться. Не сразу, постепенно. Сначала проходит скованность, потом мы оба немного передвигаемся и трение его плоти о мою высекает искры, которые я чувствовала, когда он имел меня своими талантливыми пальцами. Я выпячиваю попу повыше и сильнее раздвигаю ноги, становится еще лучше, да так хорошо, что я не могу сдержать развязные звуки, которые вырываются из моего рта.

– Еще! Казбек, сильнее! Ах… А-а-а-а, да, вот так!

Я ничего не могу с собой поделать, мое тело снова настраивается только на удовольствие, мне нравится, как туго внутри меня скользит член, как остро ощущается трение, как пульсирует мой клитор, хотя он его даже пальцем не коснулся. Это тоже кайф, другой вид удовольствия и я жадно хочу его, хочу получить прямо сейчас, до последней капли!

– Вошла во вкус, принцесса? – усмехается Казбек сквозь тяжелое дыхание, шлепая меня по бедру.

Я вскрикиваю, получая двойную дозу от этой вспышки боли. И он не останавливается. Руки Казбека сжимают мою попку до боли, шлепают, щипают и я громко кричу, ослепленная слишком интенсивным и быстрым оргазмом, который чувствую каждой клеточкой своего тела, пока он продолжает высасывать из него последние крохи жизни. Казбек кончает вслед за мной с громким «Блядь!» и сразу же выходит из меня, но я настолько не в себе, что даже ноги сдвинуть не могу, пытаясь отдышаться и не умереть на месте от изнеможения.

«Так вот они какие, эти оргазмы», – первая связная мысль, возникающая в моей голове, когда меня отпускает.

Не то, чтобы я не пыталась раньше доставить себе удовольствие… Я пыталась, просто не получалось. А Казбек смог. Еще как смог! У меня чуть ли глаза не закатываются от блаженства и неги.

Я продолжаю лежать на животе в полной прострации и даже когда чувствую, как вес его тела смещается, покидая меня, не спешу шевелиться и пытаться как-то прикрыться. Можно ли впасть в эйфорическую кому? Даже если нельзя, я в нее попала, потому что мне пофиг на все. Мне просто так хорошо-о-о!

Только когда слышу, как Казбек скидывает обувь на пол, а потом расстегивает молнию, скорее всего на брюках, начинаю напрягаться, но при мысли о том, какие еще удовольствия мне могут быть доступны, а я об этом и не подозреваю…

Что плохого случится, если я пересплю со своим фиктивным мужем? Когда-то же я должна начать заниматься сексом, так почему не сейчас, если он может сделать мне хорошо? Казбек бабник, ему наверняка пофиг, кого трахать, так что драмы из этого делать никто не будет. Точно не я.

– Не двигайся, – требует он охрипшим, сексуальным голосом, от звука которого у меня сжимается живот.

– Я мертва, – говорю в одеяло, в которое все еще утыкаюсь лицом.

Ладно, на самом деле, я просто боюсь поднять голову и встретиться с ним лицом к лицу. Боюсь, что он унизит меня, ткнет носом в тот факт, что я легко растаяла в его руках. Не такая уж я и взрослая, какой себя считала. Мне хочется по-детски спрятаться, а еще больше хочется, чтобы он хоть раз повел себя нормально и просто продолжил то, чем мы занимались, чтобы потом мирно разойтись, словно ничего этого не было.

Когда Казбек снова подходит ко мне и прикасается к моей лодыжке, медленно очерчивая себе пальцами путь наверх, через икру к коленке и дальше к бедру, я даже не дышу, напряженно застыв в ожидании его дальнейших действий.

– Я не хочу, чтобы ты раздевалась, – тихо говорит он в мою кожу, неожиданно впиваясь острыми зубами в мою ягодицу.

Он меня укусил!

– Ау, животное! Не кусайся!

– Буду кусаться, – снова прихватывая зубами мою кожу, заявляет он, а потом я чувствую его пальцы между своих ног и снова сжимаюсь, едва сдерживая стон нетерпения. – Разве тебе это не нравится?

Он проводит кончиком пальца по моему входу, а потом толкает внутрь сразу два, хмыкая, когда я плотно смыкаю вокруг них мышцы просто потому, что ничего не могу с собой поделать.

– Хочешь больше, Лиана? – вкрадчиво спрашивает Казбек у моего уха. Теперь его голая грудь соприкасается с моей обнаженной из-за большого выреза на платье, спиной, но голыми бедрами я чувствую, что брюки все еще на нем.

Он не разделся полностью, как я подумала ранее, и это почему-то оставляет меня разочарованной. Я хотела утолить свое любопытство, посмотреть на него, чтобы проверить, так ли все выглядит в реальной жизни, как на картинках.

– Думаю, что хочешь, – не дождавшись ответа, продолжает говорить Казбек. – Я тоже хочу. Ты давно напрашивалась на то, чтобы я вытрахал из тебя всю дурь, и сегодня, думаю, идеальный день для этого.

Его слова действуют на меня так сильно, что я с громким стоном сжимаюсь на его пальцах, которые с хлюпаньем входят и выходят из меня, имитируя то, что он собирается делать своим членом. В голове проносятся образы того, как это будет происходить, что я буду ощущать, заполненная им полностью, и вместо ожидаемого страха, эти фантазии только усиливают мое возбуждение. Я даже не думаю говорить ему «Нет», я действительно хочу этого. Почему он болтает вместо того, чтобы приступить к делу?

– Сделай это! – требую не своим голосом и спиной чувствую, как он замирает на секунду, громко выпуская воздух сквозь зубы.

– Обязательно, – ворчит он, сжимая мою попку свободной рукой. – Но на моих условиях. Приказы здесь отдаю я, ненасытная нахалка! Твое дело – подставлять мне свои дырочки и получать кайф, если я решу, что ты его заслужила.

– Пошел ты! – сильнее насаживаюсь на его пальцы, злая, что он не торопится, а мне уже так хочется кончить снова.

– Обязательно, – посмеивается Казбек, вытаскивая их и начиная шуршать чем-то за моей спиной. Я пытаюсь перевернуться, но он держит руку на моей пояснице, прижимая меня обратно лицом к матрасу. – Не двигайся, принцесса. Сейчас все будет.

А потом, без предупреждения, я чувствую, как в меня тычется что-то большое, после чего он вталкивает внутрь меня толстый кончик, растягивая мое бедное влагалище так сильно, что я хнычу от дискомфорта. Мои узкие стеночки пульсируют, пытаясь приспособиться, я даже не успеваю толком осознать, что именно ощущаю, когда получаю еще больше его длины, толчок за толчком, пока не оказываюсь наполнена настолько, что кажется, будто вот-вот лопну по швам.

– Подожди! – вскрикиваю громко, впиваясь ногтями в ладони.

– Уже все, – ворчит он, вставляя в меня последние сантиметры, хотя я думала, что больше уже некуда.

Мои глаза чуть не вылезают из орбит, я борюсь за дыхание, потому что оно застряло где-то в горле от шока, а мои мышцы так сильно сжимаются на огромной штуке, на которую он так безжалостно нанизал меня, что я не сразу понимаю – боли-то нет. То, что я чувствую – это не боль, это скорее неудобство. Его пальцы внутри меня ощущались волшебно, но члена оказалось слишком много, я к такому не привыкла и не могу сказать, что мне это нравится. Может, мы не подходим друг другу физически? Если бы я не была такой мокрой от его прошлых ласк, он бы, наверное, просто порвал меня.

– Охуеть! – выдыхает Казбек в мою макушку.

А потом медленно вытаскивает из меня свою дубинку, чтобы с громкими ругательствами вставить снова, и опять до самого конца, выбивая весь воздух из моих легких. И еще раз. Еще. Снова и снова, взад-вперед, вращая бедрами и плотно вжимаясь в мою попку тазом, пока я изо всех сил пытаюсь расслабиться, чтобы ослабить это странное чувство переполненности.

«Ничего особенного, все совсем не так, как ты думала, – разочарованно тянутся мысли в голове. – Оргазмы – хорошо, секс – плохо».

Однако, в какой-то момент, мои ощущения начинают меняться. Не сразу, постепенно. Сначала проходит скованность, потом мы оба немного передвигаемся и трение его плоти о мою высекает искры, которые я чувствовала, когда он имел меня своими талантливыми пальцами. Я выпячиваю попу повыше и сильнее раздвигаю ноги, становится еще лучше, да так хорошо, что я не могу сдержать развязные звуки, которые вырываются из моего рта.

– Еще! Казбек, сильнее! Ах… А-а-а-а, да, вот так!

Я ничего не могу с собой поделать, мое тело снова настраивается только на удовольствие, мне нравится, как туго внутри меня скользит член, как остро ощущается трение, как пульсирует мой клитор, хотя он его даже пальцем не коснулся. Это тоже кайф, другой вид удовольствия и я жадно хочу его, хочу получить прямо сейчас, до последней капли!

– Вошла во вкус, принцесса? – усмехается Казбек сквозь тяжелое дыхание, шлепая меня по бедру.

Я вскрикиваю, получая двойную дозу от этой вспышки боли. И он не останавливается. Руки Казбека сжимают мою попку до боли, шлепают, щипают и я громко кричу, ослепленная слишком интенсивным и быстрым оргазмом, который чувствую каждой клеточкой своего тела, пока он продолжает высасывать из него последние крохи жизни. Казбек кончает вслед за мной с громким «Блядь!» и сразу же выходит из меня, но я настолько не в себе, что даже ноги сдвинуть не могу, пытаясь отдышаться и не умереть на месте от изнеможения.

Сняв презерватив, я завязываю его и бросаю в мусорку в ванной, прежде чем окончательно раздеться и встать под душ. Ненавижу ощущение высыхающего на теле пота, поэтому лучше сразу его смыть.

Уже натираясь гелем я думаю о том, что нужно разобраться сегодня еще и с Лерой. Это пока первостепенная задача, я должен развязать ей язык, тем или иным способом. И так потерял время, трахая Лиану, хотя об этом я не жалею. Разрядка была мощной. И не скажешь, что у нее совсем нет опыта, она даже кончила от проникновения, хотя точно была целкой, я это почувствовал, даже если бы презик не остался в разводах от смеси ее крови и смазки.

Раньше целок у меня не было. Не то, чтобы было большое отличие, пизда – она и в Африке пизда, зато теперь я приобрел и такой опыт, утолил любопытство. Все же, опытные и знающие, как максимально возбудить меня, женщины мне нравятся больше. Хотя, стоит признать, Лиана была очень хороша, тугая и горячая, настолько мокрая, что никакая смазка не нужна. Даже не помню, когда в последний раз так сильно кончал, после «смерти» Леры меня никто не мог удовлетворить.

Лера. Надо идти к ней.

Я вытираюсь и иду обратно в спальню, чтобы одеться, видя, что Лиана все еще лежит пластом на кровати, даже не пошевелилась после моего ухода. Неужели уснула? С раздвинутыми бедрами, между которыми сверкает ее гладкая киска, все еще в свадебном платье, в одной туфле, рваных чулках и остатках трусов, которые я разорвал на ластовице, чтобы освободить себе доступ.

В который раз жалею, что послал Корниенко и Борисова. Не насовсем, конечно. На несколько дней. Сказал им, что у моей невесты месячные, а я не любитель копошиться в крови, поэтому брачная ночь ненадолго откладывается. Подумав, я решил поступить именно так, чтобы у меня было время подготовить истеричную жену к неизбежному, чтобы она сама на это пошла, раз есть такая необходимость, но теперь мне кажется, что лучше бы я этого не делал. Лиана была настолько поглощена собой, что даже не заметила бы, будь они здесь, наблюдая, как я ее трахаю. Эта малявка оказалась очень жадной до оргазмов, она была готова позволить мне все, что я захочу, лишь бы я делал ей хорошо.

– Лиана, иди к себе, – говорю ей громко, чтобы проснулась.

– Не кричи, я не глухая, – ворчит она. – Дай хоть отдышаться.

Значит, она не уснула, а просто вымоталась и лежит в прострации. В любом случае, к себе пойти ей придется, я не терплю других людей в своей кровати.

– Ладно, приходи в себя и чтобы когда я вернулся, тебя тут не было. Я слишком устал, чтобы снова спорить с тобой.

Я ожидаю очередного дерзкого ответа, но она молчит. Неужели настолько не в себе? От двух оргазмов? Никакой выносливости, а я думал, она активно занимается спортом.

Надев спортивную одежду, чтобы пробежаться позднее перед сном и подумать, я выхожу, зная, что даже если Лиана начнет копаться в моих вещах, то ничего личного не найдет, и иду на поиски Леры. Из окон второго этажа вижу, что основная масса гостей разошлась, но некоторые еще танцуют в пьяном угаре, хотя таких немного, не больше десяти человек, среди которых нет ни моего отца, ни Леры, а персонал уже начал потихоньку убирать беспорядок.

– Казбек Артурович, – резко возникает из-за следующего поворота мажордом Георгий. – Ваш отец удалился на отдых, а ваша гостья просила передать, что ждет вас, если кто-то из персонала вас сегодня еще увидит.

– Куда ты ее поселил? – спрашиваю у него.

– В гостевом крыле, в розовую спальню.

– И какая спальня там розовая?

– Первая справа, – без заминки отвечает он.

– Ладно, меня сегодня не беспокоить, – разворачиваюсь в противоположную сторону, чтобы пойти в гостевое крыло.

Я захожу к Лере без стука, чтобы уловить ее реакцию. Она сидит перед зеркалом и расчесывает волосы. Из одежды на ней только трусики, ее совершенно не смущает собственная нагота, мне всегда это нравилось в ней. Лера знает, что красива, она чувствует себя уютно в собственном теле и умеет наслаждаться им, не прячась ни от зеркал, ни от глаз любовников.

– Я ждала тебя, – улыбается она, встречаясь со мной взглядом в зеркале. – Почему так долго, Казбек?

Я подхожу ближе, не улавливая в ее мимике или голосе ничего необычного. Никакой фальши. Но сегодня утром она вела себя совершенно по-другому. Чей это был недоработанный сценарий? Ее или Попова? Она с ним заодно или он ее просто запугал? Я не могу доверять ей, но и выгонять ее не хочу. Это же Лера! Я уже и не надеялся увидеть ее снова, чувства, которые я испытываю к ней, снова вылезают наружу и мешают мне ясно мыслить, я только что кончил, но глядя на ее великолепное тело, на эти пухлые губы, хитро ухмыляющиеся мне, в ее живые, яркие глаза, я завожусь с полуоборота.

Она откладывает расческу, откидывая свои густые рыжие волосы за спину, и встает лицом ко мне, позволяя насладиться видом большой, мягкой груди с уже вставшими сосками, которые мне хочется накрыть своим ртом.

– Казбек? – кладя руки мне на грудь, приподнимается она на цыпочки, тянясь ко мне губами, и я целую ее, жадно сжимая руками ее пышные бедра и размышляя, не отложить ли разговор на потом, но Лера внезапно замирает и отстраняется, с подозрением глядя на меня.

– Что? – не понимаю ее реакции.

Она смотрит на меня, словно хочет испепелить взглядом, и сбросив мои руки со своих бедер, отходит на шаг назад.

– Ты трахался! – звучит обвиняюще и резко. – Я узнаю этот сытый взгляд, эти ленивые поцелуи после того, как ты получил первый оргазм. Ох, блядь, только не говори мне, что пришел ко мне, трахнув перед этим свою жену!

Лера сама отрезвляет меня своим требовательным тоном. Я терпеть не могу, когда мне пытаются ставить условия. Раньше она себе такого не позволяла. Лера всегда смотрела на наши отношения с трезвым расчетом, что мне в ней очень нравится. Она не из тех, кто закатывает истерики и сцены ревности. По крайней мере, раньше такой не была.

– Что с тобой происходит, Лера? Ты сегодня ведешь себя, как истеричка. Срываешь церемонию, липнешь ко мне при гостях. От кого, от кого, а от тебя я такого типично бабского поведения ожидал в последнюю очередь. Раньше тебя вообще не парило, где я и с кем, а теперь ты ревнуешь к Лиане? Какая разница, трахал я ее или нет?

– Ты говорил, что она тебя не привлекает! – скрещивая руки на груди, отчего та соблазнительно приподнимается, приковывая к себе взгляд, возмущается моя тигрица. – Что у тебя на нее даже не встает, потому что она глупая, пресная малявка. А теперь ваш брак не такой уж фиктивный? Одно дело, когда ты трахаешь эскортниц и продажных девок в поисках папика, а другое, когда это Лиана! С ними я могла быть уверена, что ты просто спускаешь пар, а с Лианой…

– Что с Лианой? – подталкиваю ее к ответу, когда она останавливает себя на полуслове. – Продолжай, раз начала. Думаешь, я что-то чувствую к ней? Вошел в роль мужа? То, что она постоянно рядом, не делает ее какой-то особенной в моих глазах, Лера, не будь дурой!

– Тогда почему ты сегодня пошел к ней, а не ко мне?! – кричит она и ее глаза наполняются слезами. – Я думала, что значу для тебя больше, чем просто хороший трах, Казбек. Я буквально восстала из мертвых, вернулась к тебе, а ты даже не пришел ко мне, когда мог это сделать, хотя я взяла себя в руки и играла роль, которую ты мне навязал на твоей ебанной свадьбе с другой! Я люблю тебя, ты знаешь каково это вообще? Думаешь, мне легко было присутствовать на твоей свадьбе? И с кем! С самой, мать ее, желанной невестой в Общине! Я поверила, когда ты сказал, что Лиана не привлекает тебя! Но это неправда, ты не устоял перед ней и только тот, у кого нету глаз, не видит, насколько она красивая! Все мужики пускали на нее слюни, чем ты от них отличаешься? Ничем. Видимо, Поп был прав, когда говорил, что я ничего для тебя не значу и что он только сделал тебе одолжение, устранив меня из твоей жизни.

Она начинает плакать, отвернувшись от меня и судорожно пытаясь вдеть руки в рукава халата, который взяла со стула, но я цепляюсь только за ее последние слова.

– Что-что сказал тебе Поп? Объяснись, Лера. У меня много вопросов о том, как ты осталась жива и что делала все то время, когда тебя не было.

– Ну конечно! – усмехается она, глядя на меня слезящимися глазами. – Плевать на мои чувства, тебя волнует Попов. Кто бы сомневался! Иди ты к черту, Казбек! Все, что со мной случилось – все! – было только по твоей вине.

– Ты не уйдешь отсюда, пока не скажешь мне правду, – игнорируя ее истерику, потому что не могу быть уверен, настоящая ли она, предупреждаю ее. – Не играй со мной, я не один из тех оленей, которые недооценивали тебя, Лера.

– Ты действительно думаешь, что это игра? – подходя ко мне, разъяренно вцепляется она в мою футболку, держа за грудки. – Думаешь, мне нравится так унижаться перед тобой? Я ведь действительно люблю тебя, урода! Ни один мужчина никогда не видел меня в таком состоянии и не увидит, но тебе удалось задеть меня за живое, Казбек. Я ненавижу себя за эту слабость, но ничего не могу с собой поделать. Любовь, оказывается, та еще сука. А ты ее даже не достоин, ты просто ветреный мальчишка!

Она отталкивает меня с силой, на которую только способно ее миниатюрное тело, и пытается смотреть на меня свысока, но сквозь маску снисходительности на ее лице пробивается обида, которую точно невозможно так натурально подделать. Это не значит, что Лера ничего не скрывает, но я теперь вижу, что и вправду задел ее чувства.

– Будь я мальчишкой, ты бы рядом со мной не осталась, – хватаю ее за шею, притягивая к себе. – Разве тебя заводят мальчики, Лера?

Она тяжело дышит, пытаясь вырваться, но я не отпускаю. Разница в возрасте между нами никогда не ощущалась и не мешала, хотя она старше меня на пять лет. Сегодня Лера впервые попыталась разыграть эту фишку, но меня не в первый раз пытаются обыграть картой возраста. Я многого добился в юные годы и никогда не чувствовал кого-то выше и умнее себя только из-за цифр в паспорте.

– Отпусти меня!

– Не хочу, – прижимаюсь губами к ее шее, прикусывая место, где бешено бьется пульс. – Давай поговорим без эмоций, нам многое нужно обсудить. Не Лиану, конечно, она все еще просто навязанная обуза. Я хочу тебя рядом с собой, Лера, это не изменилось, но я должен знать, что с тобой происходило в последние месяцы во всех подробностях.

– Не трогай меня, – обиженно надувшись, отталкивает меня Лера. – Я не проглочу это так просто, Казбек. Тебе придется выбрать, кого ты хочешь в своей постели, потому что делить тебя с Лианой я не собираюсь! Либо я, либо она! Дай мне однозначный ответ, а потом я расскажу тебе все, что видела и слышала в той конуре, в которой меня держали, пока ты тут налаживал контакт со своей «обузой».

Сняв презерватив, я завязываю его и бросаю в мусорку в ванной, прежде чем окончательно раздеться и встать под душ. Ненавижу ощущение высыхающего на теле пота, поэтому лучше сразу его смыть.

Уже натираясь гелем я думаю о том, что нужно разобраться сегодня еще и с Лерой. Это пока первостепенная задача, я должен развязать ей язык, тем или иным способом. И так потерял время, трахая Лиану, хотя об этом я не жалею. Разрядка была мощной. И не скажешь, что у нее совсем нет опыта, она даже кончила от проникновения, хотя точно была целкой, я это почувствовал, даже если бы презик не остался в разводах от смеси ее крови и смазки.

Раньше целок у меня не было. Не то, чтобы было большое отличие, пизда – она и в Африке пизда, зато теперь я приобрел и такой опыт, утолил любопытство. Все же, опытные и знающие, как максимально возбудить меня, женщины мне нравятся больше. Хотя, стоит признать, Лиана была очень хороша, тугая и горячая, настолько мокрая, что никакая смазка не нужна. Даже не помню, когда в последний раз так сильно кончал, после «смерти» Леры меня никто не мог удовлетворить.

Лера. Надо идти к ней.

Я вытираюсь и иду обратно в спальню, чтобы одеться, видя, что Лиана все еще лежит пластом на кровати, даже не пошевелилась после моего ухода. Неужели уснула? С раздвинутыми бедрами, между которыми сверкает ее гладкая киска, все еще в свадебном платье, в одной туфле, рваных чулках и остатках трусов, которые я разорвал на ластовице, чтобы освободить себе доступ.

В который раз жалею, что послал Корниенко и Борисова. Не насовсем, конечно. На несколько дней. Сказал им, что у моей невесты месячные, а я не любитель копошиться в крови, поэтому брачная ночь ненадолго откладывается. Подумав, я решил поступить именно так, чтобы у меня было время подготовить истеричную жену к неизбежному, чтобы она сама на это пошла, раз есть такая необходимость, но теперь мне кажется, что лучше бы я этого не делал. Лиана была настолько поглощена собой, что даже не заметила бы, будь они здесь, наблюдая, как я ее трахаю. Эта малявка оказалась очень жадной до оргазмов, она была готова позволить мне все, что я захочу, лишь бы я делал ей хорошо.

– Лиана, иди к себе, – говорю ей громко, чтобы проснулась.

– Не кричи, я не глухая, – ворчит она. – Дай хоть отдышаться.

Значит, она не уснула, а просто вымоталась и лежит в прострации. В любом случае, к себе пойти ей придется, я не терплю других людей в своей кровати.

– Ладно, приходи в себя и чтобы когда я вернулся, тебя тут не было. Я слишком устал, чтобы снова спорить с тобой.

Я ожидаю очередного дерзкого ответа, но она молчит. Неужели настолько не в себе? От двух оргазмов? Никакой выносливости, а я думал, она активно занимается спортом.

Надев спортивную одежду, чтобы пробежаться позднее перед сном и подумать, я выхожу, зная, что даже если Лиана начнет копаться в моих вещах, то ничего личного не найдет, и иду на поиски Леры. Из окон второго этажа вижу, что основная масса гостей разошлась, но некоторые еще танцуют в пьяном угаре, хотя таких немного, не больше десяти человек, среди которых нет ни моего отца, ни Леры, а персонал уже начал потихоньку убирать беспорядок.

– Казбек Артурович, – резко возникает из-за следующего поворота мажордом Георгий. – Ваш отец удалился на отдых, а ваша гостья просила передать, что ждет вас, если кто-то из персонала вас сегодня еще увидит.

– Куда ты ее поселил? – спрашиваю у него.

– В гостевом крыле, в розовую спальню.

– И какая спальня там розовая?

– Первая справа, – без заминки отвечает он.

– Ладно, меня сегодня не беспокоить, – разворачиваюсь в противоположную сторону, чтобы пойти в гостевое крыло.

Я захожу к Лере без стука, чтобы уловить ее реакцию. Она сидит перед зеркалом и расчесывает волосы. Из одежды на ней только трусики, ее совершенно не смущает собственная нагота, мне всегда это нравилось в ней. Лера знает, что красива, она чувствует себя уютно в собственном теле и умеет наслаждаться им, не прячась ни от зеркал, ни от глаз любовников.

– Я ждала тебя, – улыбается она, встречаясь со мной взглядом в зеркале. – Почему так долго, Казбек?

Я подхожу ближе, не улавливая в ее мимике или голосе ничего необычного. Никакой фальши. Но сегодня утром она вела себя совершенно по-другому. Чей это был недоработанный сценарий? Ее или Попова? Она с ним заодно или он ее просто запугал? Я не могу доверять ей, но и выгонять ее не хочу. Это же Лера! Я уже и не надеялся увидеть ее снова, чувства, которые я испытываю к ней, снова вылезают наружу и мешают мне ясно мыслить, я только что кончил, но глядя на ее великолепное тело, на эти пухлые губы, хитро ухмыляющиеся мне, в ее живые, яркие глаза, я завожусь с полуоборота.

Она откладывает расческу, откидывая свои густые рыжие волосы за спину, и встает лицом ко мне, позволяя насладиться видом большой, мягкой груди с уже вставшими сосками, которые мне хочется накрыть своим ртом.

– Казбек? – кладя руки мне на грудь, приподнимается она на цыпочки, тянясь ко мне губами, и я целую ее, жадно сжимая руками ее пышные бедра и размышляя, не отложить ли разговор на потом, но Лера внезапно замирает и отстраняется, с подозрением глядя на меня.

– Что? – не понимаю ее реакции.

Она смотрит на меня, словно хочет испепелить взглядом, и сбросив мои руки со своих бедер, отходит на шаг назад.

– Ты трахался! – звучит обвиняюще и резко. – Я узнаю этот сытый взгляд, эти ленивые поцелуи после того, как ты получил первый оргазм. Ох, блядь, только не говори мне, что пришел ко мне, трахнув перед этим свою жену!

Лера сама отрезвляет меня своим требовательным тоном. Я терпеть не могу, когда мне пытаются ставить условия. Раньше она себе такого не позволяла. Лера всегда смотрела на наши отношения с трезвым расчетом, что мне в ней очень нравится. Она не из тех, кто закатывает истерики и сцены ревности. По крайней мере, раньше такой не была.

– Что с тобой происходит, Лера? Ты сегодня ведешь себя, как истеричка. Срываешь церемонию, липнешь ко мне при гостях. От кого, от кого, а от тебя я такого типично бабского поведения ожидал в последнюю очередь. Раньше тебя вообще не парило, где я и с кем, а теперь ты ревнуешь к Лиане? Какая разница, трахал я ее или нет?

– Ты говорил, что она тебя не привлекает! – скрещивая руки на груди, отчего та соблазнительно приподнимается, приковывая к себе взгляд, возмущается моя тигрица. – Что у тебя на нее даже не встает, потому что она глупая, пресная малявка. А теперь ваш брак не такой уж фиктивный? Одно дело, когда ты трахаешь эскортниц и продажных девок в поисках папика, а другое, когда это Лиана! С ними я могла быть уверена, что ты просто спускаешь пар, а с Лианой…

– Что с Лианой? – подталкиваю ее к ответу, когда она останавливает себя на полуслове. – Продолжай, раз начала. Думаешь, я что-то чувствую к ней? Вошел в роль мужа? То, что она постоянно рядом, не делает ее какой-то особенной в моих глазах, Лера, не будь дурой!

– Тогда почему ты сегодня пошел к ней, а не ко мне?! – кричит она и ее глаза наполняются слезами. – Я думала, что значу для тебя больше, чем просто хороший трах, Казбек. Я буквально восстала из мертвых, вернулась к тебе, а ты даже не пришел ко мне, когда мог это сделать, хотя я взяла себя в руки и играла роль, которую ты мне навязал на твоей ебанной свадьбе с другой! Я люблю тебя, ты знаешь каково это вообще? Думаешь, мне легко было присутствовать на твоей свадьбе? И с кем! С самой, мать ее, желанной невестой в Общине! Я поверила, когда ты сказал, что Лиана не привлекает тебя! Но это неправда, ты не устоял перед ней и только тот, у кого нету глаз, не видит, насколько она красивая! Все мужики пускали на нее слюни, чем ты от них отличаешься? Ничем. Видимо, Поп был прав, когда говорил, что я ничего для тебя не значу и что он только сделал тебе одолжение, устранив меня из твоей жизни.

Она начинает плакать, отвернувшись от меня и судорожно пытаясь вдеть руки в рукава халата, который взяла со стула, но я цепляюсь только за ее последние слова.

– Что-что сказал тебе Поп? Объяснись, Лера. У меня много вопросов о том, как ты осталась жива и что делала все то время, когда тебя не было.

– Ну конечно! – усмехается она, глядя на меня слезящимися глазами. – Плевать на мои чувства, тебя волнует Попов. Кто бы сомневался! Иди ты к черту, Казбек! Все, что со мной случилось – все! – было только по твоей вине.

– Ты не уйдешь отсюда, пока не скажешь мне правду, – игнорируя ее истерику, потому что не могу быть уверен, настоящая ли она, предупреждаю ее. – Не играй со мной, я не один из тех оленей, которые недооценивали тебя, Лера.

– Ты действительно думаешь, что это игра? – подходя ко мне, разъяренно вцепляется она в мою футболку, держа за грудки. – Думаешь, мне нравится так унижаться перед тобой? Я ведь действительно люблю тебя, урода! Ни один мужчина никогда не видел меня в таком состоянии и не увидит, но тебе удалось задеть меня за живое, Казбек. Я ненавижу себя за эту слабость, но ничего не могу с собой поделать. Любовь, оказывается, та еще сука. А ты ее даже не достоин, ты просто ветреный мальчишка!

Она отталкивает меня с силой, на которую только способно ее миниатюрное тело, и пытается смотреть на меня свысока, но сквозь маску снисходительности на ее лице пробивается обида, которую точно невозможно так натурально подделать. Это не значит, что Лера ничего не скрывает, но я теперь вижу, что и вправду задел ее чувства.

– Будь я мальчишкой, ты бы рядом со мной не осталась, – хватаю ее за шею, притягивая к себе. – Разве тебя заводят мальчики, Лера?

Она тяжело дышит, пытаясь вырваться, но я не отпускаю. Разница в возрасте между нами никогда не ощущалась и не мешала, хотя она старше меня на пять лет. Сегодня Лера впервые попыталась разыграть эту фишку, но меня не в первый раз пытаются обыграть картой возраста. Я многого добился в юные годы и никогда не чувствовал кого-то выше и умнее себя только из-за цифр в паспорте.

– Отпусти меня!

– Не хочу, – прижимаюсь губами к ее шее, прикусывая место, где бешено бьется пульс. – Давай поговорим без эмоций, нам многое нужно обсудить. Не Лиану, конечно, она все еще просто навязанная обуза. Я хочу тебя рядом с собой, Лера, это не изменилось, но я должен знать, что с тобой происходило в последние месяцы во всех подробностях.

– Не трогай меня, – обиженно надувшись, отталкивает меня Лера. – Я не проглочу это так просто, Казбек. Тебе придется выбрать, кого ты хочешь в своей постели, потому что делить тебя с Лианой я не собираюсь! Либо я, либо она! Дай мне однозначный ответ, а потом я расскажу тебе все, что видела и слышала в той конуре, в которой меня держали, пока ты тут налаживал контакт со своей «обузой».

Сняв презерватив, я завязываю его и бросаю в мусорку в ванной, прежде чем окончательно раздеться и встать под душ. Ненавижу ощущение высыхающего на теле пота, поэтому лучше сразу его смыть.

Уже натираясь гелем я думаю о том, что нужно разобраться сегодня еще и с Лерой. Это пока первостепенная задача, я должен развязать ей язык, тем или иным способом. И так потерял время, трахая Лиану, хотя об этом я не жалею. Разрядка была мощной. И не скажешь, что у нее совсем нет опыта, она даже кончила от проникновения, хотя точно была целкой, я это почувствовал, даже если бы презик не остался в разводах от смеси ее крови и смазки.

Раньше целок у меня не было. Не то, чтобы было большое отличие, пизда – она и в Африке пизда, зато теперь я приобрел и такой опыт, утолил любопытство. Все же, опытные и знающие, как максимально возбудить меня, женщины мне нравятся больше. Хотя, стоит признать, Лиана была очень хороша, тугая и горячая, настолько мокрая, что никакая смазка не нужна. Даже не помню, когда в последний раз так сильно кончал, после «смерти» Леры меня никто не мог удовлетворить.

Лера. Надо идти к ней.

Я вытираюсь и иду обратно в спальню, чтобы одеться, видя, что Лиана все еще лежит пластом на кровати, даже не пошевелилась после моего ухода. Неужели уснула? С раздвинутыми бедрами, между которыми сверкает ее гладкая киска, все еще в свадебном платье, в одной туфле, рваных чулках и остатках трусов, которые я разорвал на ластовице, чтобы освободить себе доступ.

В который раз жалею, что послал Корниенко и Борисова. Не насовсем, конечно. На несколько дней. Сказал им, что у моей невесты месячные, а я не любитель копошиться в крови, поэтому брачная ночь ненадолго откладывается. Подумав, я решил поступить именно так, чтобы у меня было время подготовить истеричную жену к неизбежному, чтобы она сама на это пошла, раз есть такая необходимость, но теперь мне кажется, что лучше бы я этого не делал. Лиана была настолько поглощена собой, что даже не заметила бы, будь они здесь, наблюдая, как я ее трахаю. Эта малявка оказалась очень жадной до оргазмов, она была готова позволить мне все, что я захочу, лишь бы я делал ей хорошо.

– Лиана, иди к себе, – говорю ей громко, чтобы проснулась.

– Не кричи, я не глухая, – ворчит она. – Дай хоть отдышаться.

Значит, она не уснула, а просто вымоталась и лежит в прострации. В любом случае, к себе пойти ей придется, я не терплю других людей в своей кровати.

– Ладно, приходи в себя и чтобы когда я вернулся, тебя тут не было. Я слишком устал, чтобы снова спорить с тобой.

Я ожидаю очередного дерзкого ответа, но она молчит. Неужели настолько не в себе? От двух оргазмов? Никакой выносливости, а я думал, она активно занимается спортом.

Надев спортивную одежду, чтобы пробежаться позднее перед сном и подумать, я выхожу, зная, что даже если Лиана начнет копаться в моих вещах, то ничего личного не найдет, и иду на поиски Леры. Из окон второго этажа вижу, что основная масса гостей разошлась, но некоторые еще танцуют в пьяном угаре, хотя таких немного, не больше десяти человек, среди которых нет ни моего отца, ни Леры, а персонал уже начал потихоньку убирать беспорядок.

– Казбек Артурович, – резко возникает из-за следующего поворота мажордом Георгий. – Ваш отец удалился на отдых, а ваша гостья просила передать, что ждет вас, если кто-то из персонала вас сегодня еще увидит.

– Куда ты ее поселил? – спрашиваю у него.

– В гостевом крыле, в розовую спальню.

– И какая спальня там розовая?

– Первая справа, – без заминки отвечает он.

– Ладно, меня сегодня не беспокоить, – разворачиваюсь в противоположную сторону, чтобы пойти в гостевое крыло.

Я захожу к Лере без стука, чтобы уловить ее реакцию. Она сидит перед зеркалом и расчесывает волосы. Из одежды на ней только трусики, ее совершенно не смущает собственная нагота, мне всегда это нравилось в ней. Лера знает, что красива, она чувствует себя уютно в собственном теле и умеет наслаждаться им, не прячась ни от зеркал, ни от глаз любовников.

– Я ждала тебя, – улыбается она, встречаясь со мной взглядом в зеркале. – Почему так долго, Казбек?

Я подхожу ближе, не улавливая в ее мимике или голосе ничего необычного. Никакой фальши. Но сегодня утром она вела себя совершенно по-другому. Чей это был недоработанный сценарий? Ее или Попова? Она с ним заодно или он ее просто запугал? Я не могу доверять ей, но и выгонять ее не хочу. Это же Лера! Я уже и не надеялся увидеть ее снова, чувства, которые я испытываю к ней, снова вылезают наружу и мешают мне ясно мыслить, я только что кончил, но глядя на ее великолепное тело, на эти пухлые губы, хитро ухмыляющиеся мне, в ее живые, яркие глаза, я завожусь с полуоборота.

Она откладывает расческу, откидывая свои густые рыжие волосы за спину, и встает лицом ко мне, позволяя насладиться видом большой, мягкой груди с уже вставшими сосками, которые мне хочется накрыть своим ртом.

– Казбек? – кладя руки мне на грудь, приподнимается она на цыпочки, тянясь ко мне губами, и я целую ее, жадно сжимая руками ее пышные бедра и размышляя, не отложить ли разговор на потом, но Лера внезапно замирает и отстраняется, с подозрением глядя на меня.

– Что? – не понимаю ее реакции.

Она смотрит на меня, словно хочет испепелить взглядом, и сбросив мои руки со своих бедер, отходит на шаг назад.

– Ты трахался! – звучит обвиняюще и резко. – Я узнаю этот сытый взгляд, эти ленивые поцелуи после того, как ты получил первый оргазм. Ох, блядь, только не говори мне, что пришел ко мне, трахнув перед этим свою жену!

Лера сама отрезвляет меня своим требовательным тоном. Я терпеть не могу, когда мне пытаются ставить условия. Раньше она себе такого не позволяла. Лера всегда смотрела на наши отношения с трезвым расчетом, что мне в ней очень нравится. Она не из тех, кто закатывает истерики и сцены ревности. По крайней мере, раньше такой не была.

– Что с тобой происходит, Лера? Ты сегодня ведешь себя, как истеричка. Срываешь церемонию, липнешь ко мне при гостях. От кого, от кого, а от тебя я такого типично бабского поведения ожидал в последнюю очередь. Раньше тебя вообще не парило, где я и с кем, а теперь ты ревнуешь к Лиане? Какая разница, трахал я ее или нет?

– Ты говорил, что она тебя не привлекает! – скрещивая руки на груди, отчего та соблазнительно приподнимается, приковывая к себе взгляд, возмущается моя тигрица. – Что у тебя на нее даже не встает, потому что она глупая, пресная малявка. А теперь ваш брак не такой уж фиктивный? Одно дело, когда ты трахаешь эскортниц и продажных девок в поисках папика, а другое, когда это Лиана! С ними я могла быть уверена, что ты просто спускаешь пар, а с Лианой…

– Что с Лианой? – подталкиваю ее к ответу, когда она останавливает себя на полуслове. – Продолжай, раз начала. Думаешь, я что-то чувствую к ней? Вошел в роль мужа? То, что она постоянно рядом, не делает ее какой-то особенной в моих глазах, Лера, не будь дурой!

– Тогда почему ты сегодня пошел к ней, а не ко мне?! – кричит она и ее глаза наполняются слезами. – Я думала, что значу для тебя больше, чем просто хороший трах, Казбек. Я буквально восстала из мертвых, вернулась к тебе, а ты даже не пришел ко мне, когда мог это сделать, хотя я взяла себя в руки и играла роль, которую ты мне навязал на твоей ебанной свадьбе с другой! Я люблю тебя, ты знаешь каково это вообще? Думаешь, мне легко было присутствовать на твоей свадьбе? И с кем! С самой, мать ее, желанной невестой в Общине! Я поверила, когда ты сказал, что Лиана не привлекает тебя! Но это неправда, ты не устоял перед ней и только тот, у кого нету глаз, не видит, насколько она красивая! Все мужики пускали на нее слюни, чем ты от них отличаешься? Ничем. Видимо, Поп был прав, когда говорил, что я ничего для тебя не значу и что он только сделал тебе одолжение, устранив меня из твоей жизни.

Она начинает плакать, отвернувшись от меня и судорожно пытаясь вдеть руки в рукава халата, который взяла со стула, но я цепляюсь только за ее последние слова.

– Что-что сказал тебе Поп? Объяснись, Лера. У меня много вопросов о том, как ты осталась жива и что делала все то время, когда тебя не было.

– Ну конечно! – усмехается она, глядя на меня слезящимися глазами. – Плевать на мои чувства, тебя волнует Попов. Кто бы сомневался! Иди ты к черту, Казбек! Все, что со мной случилось – все! – было только по твоей вине.

– Ты не уйдешь отсюда, пока не скажешь мне правду, – игнорируя ее истерику, потому что не могу быть уверен, настоящая ли она, предупреждаю ее. – Не играй со мной, я не один из тех оленей, которые недооценивали тебя, Лера.

– Ты действительно думаешь, что это игра? – подходя ко мне, разъяренно вцепляется она в мою футболку, держа за грудки. – Думаешь, мне нравится так унижаться перед тобой? Я ведь действительно люблю тебя, урода! Ни один мужчина никогда не видел меня в таком состоянии и не увидит, но тебе удалось задеть меня за живое, Казбек. Я ненавижу себя за эту слабость, но ничего не могу с собой поделать. Любовь, оказывается, та еще сука. А ты ее даже не достоин, ты просто ветреный мальчишка!

Она отталкивает меня с силой, на которую только способно ее миниатюрное тело, и пытается смотреть на меня свысока, но сквозь маску снисходительности на ее лице пробивается обида, которую точно невозможно так натурально подделать. Это не значит, что Лера ничего не скрывает, но я теперь вижу, что и вправду задел ее чувства.

– Будь я мальчишкой, ты бы рядом со мной не осталась, – хватаю ее за шею, притягивая к себе. – Разве тебя заводят мальчики, Лера?

Она тяжело дышит, пытаясь вырваться, но я не отпускаю. Разница в возрасте между нами никогда не ощущалась и не мешала, хотя она старше меня на пять лет. Сегодня Лера впервые попыталась разыграть эту фишку, но меня не в первый раз пытаются обыграть картой возраста. Я многого добился в юные годы и никогда не чувствовал кого-то выше и умнее себя только из-за цифр в паспорте.

– Отпусти меня!

– Не хочу, – прижимаюсь губами к ее шее, прикусывая место, где бешено бьется пульс. – Давай поговорим без эмоций, нам многое нужно обсудить. Не Лиану, конечно, она все еще просто навязанная обуза. Я хочу тебя рядом с собой, Лера, это не изменилось, но я должен знать, что с тобой происходило в последние месяцы во всех подробностях.

– Не трогай меня, – обиженно надувшись, отталкивает меня Лера. – Я не проглочу это так просто, Казбек. Тебе придется выбрать, кого ты хочешь в своей постели, потому что делить тебя с Лианой я не собираюсь! Либо я, либо она! Дай мне однозначный ответ, а потом я расскажу тебе все, что видела и слышала в той конуре, в которой меня держали, пока ты тут налаживал контакт со своей «обузой».

«Ты не будешь ставить мне условия. Ты либо со мной, либо нет. Вот и все, Лера».

Естественно, она выбрала остаться. Выебала мне мозг, продолжила истерить, но в конце концов сделала самый выгодный для себя выбор. Я даже почувствовал неясный укол разочарования от того, что она так просто прогнулась, хотя терпеть не могу, когда мной пытаются управлять.

Рассказу Леры о жизни в плену я не поверил, потому что она все изложила кратко, без эмоций и лишних подробностей, словно заранее готовила эту речь.

– Я никого не видела, кроме охранника, приносившего еду. Ничего не слышала, меня даже на пять минут не выводили, обращались хуже, чем с тюремными заключенными. Я думала, что никогда больше не увижу солнечный свет, Казбек! А потом, охранник не до конца защелкнул замок, когда приносил завтрак, и я смогла открыть дверь и выбраться. Это место было пустым и заброшенным, что-то вроде большого сарая, там только этот один охранник и был. Я ударила его лопатой и забрала телефон, он не успел его заблокировать, потому что играл в игру. Я вызвала такси до тебя и выбросила его в окно по дороге. Мне больше некуда идти, Казбек. Если поеду домой, меня могут похитить снова. Мне нужно безопасное место с охраной, я не могу сама себя защитить.

– Ты пока останешься здесь.

Я решил так не потому, что не могу дать ей охрану и защитить от кого угодно, а потому что мне нужно узнать правду. Лера многое умалчивает и мои чувства не ослепляют меня настолько, чтобы без сомнений поверить в ее рассказ.

– Спасибо, – уже не так холодно смотрит она на меня. – Я знаю, как это выглядит со стороны и что у тебя будут проблемы из-за слухов, но я ценю то, что ты заботишься обо мне. Сегодня я вышла из себя, потому что мне было очень обидно. До сих пор обидно, если честно. Я пережила ад, я была уверена, что больше никогда не увижу тебя, а ты не смог уделить мне больше пяти минут, потому что женился на другой. Я ненавижу ее, Казбек! Меня убивает, что ты связан с ней, а от мысли, что ты прикасаешься к ней, целуешь, ласкаешь…

– Так, стоп! – останавливаю ее фантазии. – Она ничем не отличается от тех девок, которых я трахал раньше. Никаких ласк и поцелуев, Лера. Ты ведь знаешь, что я не любитель долгих прелюдий.

– Меня ты постоянно ласкаешь, – надувает она губы.

– Тебя я люблю, – говорю откровенно. – Я не мог насытиться тобой, Лера. Я не спал ни с одной женщиной, когда мы были вместе. Когда я думал, что ты умерла… Не буду врать, женщины были, но только чтобы спустить пар. Ты одна для меня когда-либо имела значение и это не изменилось, но мне не нравится сам факт того, что ты пытаешься давить на меня и требовать верности. У меня нет желания иметь кого-то еще, но Лиана – особый случай. Через несколько дней мне придется трахнуть ее перед Корниенко и Борисовым, потому что они требуют соблюдения этой дебильной традиции с брачной ночью Главы.

– Правда? – удивленно приподнимает она брови. – Я думала, это пережиток прошлого. Это потому что Лиана – дочка Попа, да? Понимаю, я бы на их месте тоже так поступила. Так ты отдашь ее им, когда закончишь?

Ее лицо просто светится от мстительной радости и мне становится неприятно от этого, хотя я всегда восхищался ее безжалостностью. Однако, я уже не так сильно злюсь на Лиану, и не вижу удовольствия в том, чтобы мучить ее. Она не Поп. Другие этого не хотят понимать, но я уже перестал ассоциировать ее только с ее отцом. Почему она должна отвечать за его грехи, если ничего плохого в своей жизни не сделала?

– Не отдам, – говорю откровенно. – Никому не позволено прикасаться к тому, что принадлежит мне, а Лиана, хоть и формально, но моя жена. Поиметь ее – значит поиметь меня.

– Поиметь ее – поиметь Попа, ты тут вообще не причем! – фыркает Лера. – Только не говори мне, что ревнуешь!

– Я не собираюсь снова выслушивать твой бред, – теряю терпение. – Если тебя так триггерит упоминание Лианы, то вообще больше со мной о ней не говори. Я не собираюсь каждый раз оправдываться из-за твоих ревнивых фантазий. Ты знаешь, как я к тебе отношусь, Лера. Повторяться я не люблю.

– Посмотрела бы я на тебя, окажись ты на моем месте! Ты бы нормально реагировал, будь у меня муж?

– Ты прекрасно знала, что я несвободен, когда мы встретились, Лера. Тебя все устраивало тогда, так что изменилось теперь? Или ты лгала мне?

– Я не ожидала, что так сильно полюблю тебя, ты, бессердечный урод!

– Я не собираюсь продолжать этот спор по второму кругу. Обдумай все и не устраивай сцен при моем отце, когда мы увидимся за завтраком.

– Ты уходишь? – растерянно хлопает она ресницами.

– Не вижу смысла оставаться, когда ты в таком настроении. Спокойной ночи!

Я выхожу, не дав ей времени на второй заход, и иду обратно к себе, раздраженный до крайности. Мало того, что она лжет мне о своей жизни в последние месяцы, так еще и начала играть в безумно влюбленную ревнивицу. Я совсем не узнаю ту Леру, которую знал и любил, и мне тошно от мысли, что именно сегодняшняя ее версия – настоящая. Рано делать выводы, я не собираюсь сдаваться, но выяснить, чем именно ее держит Поп, я просто обязан. Она добровольно действует по его указке или нет? Если нет, то у нас еще есть шанс, но осознанного предательства я ей простить не смогу.

Я кое-как выползаю из постели Казбека и только когда мое платье с легким шуршанием юбки прикрывает меня, спадая до пола, понимаю, что кроме порчи моих трусиков, он не удосужился не то, что раздеть, а даже расстегнуть хоть одну пуговицу на моем платье.

«О каком раздевании речь, когда тебя даже не поцеловали ни разу», – шепчет язвительный голосок в голове.

Меня захлестывает унижение и горькое сожаление о том, что я сделала, как только я понимаю, что была просто использована, как какая-то шлюха. Эйфория от полученного удовольствия мигом выветрилась из головы, стоило только обдумать и осознать произошедшее. Казбек использовал меня, как какую-то безымянную дырку. Еще и заставил чуть ли не умолять об этом, чтобы доказать свою точку зрения – я ничем не отличаюсь от других женщин, которые сохнут по нему и готовы раздвинуть ноги по одному щелчку пальцев.

Быстро убравшись из его комнаты, я иду к себе и с трудом раздевшись, потому что пальцы не слушаются и дрожат, встаю под горячие струи душа, смывая с себя его прикосновения и клянясь, что никогда больше не повторю этой ошибки и не пересплю с ним снова.

Промучившись полночи без сна, я просыпаюсь утром измученная и не выспавшаяся, потому что кто-то долбит в мою дверь в восемь, мать его, утра.

– Я сплю! – кричу громко.

– Лиана Игнатьевна, вас просят спуститься к завтраку! – кричит мне через дверь горничная Маша.

Меня никогда не зовут присоединиться к завтраку, так что я понимаю, что повод особый. Придется идти. Быстро умывшись, я надеваю одно из своих новых платьев – короткое белое бандо с перекрещивающимися на талии шнурками, которое идеально подчеркивает фигуру и обнажает ноги, визуально удлиняя их. Собрав волосы в узел, потому что нет времени укладывать их, я крашу губы розовым блеском и спускаюсь в столовую, резко тормозя при виде самодовольно восседающей рядом с Казбеком Леры.

«Какого черта она здесь делает?!»

– И чего ради меня разбудили в такую рань? – зеваю, прикрывая рот ладонью.

Ни за что не покажу, как меня бесит ее присутствие здесь! Еще подумают, что я ревную.

– Доброе утро, – улыбается Лера.

– Не сказала бы. Еще даже Артур Тарханович не спустился, зачем ты меня позвал, Казбек?

Я горжусь собой за то, что могу прямо встретить его взгляд, словно между нами ничего не было и это обычное утро.

– Я уезжаю через полчаса на весь день, так что мне нужно поговорить с тобой прямо сейчас. Садись. Лера, оставь нас.

– Но…

Он так выразительно на нее смотрит, что она замолкает на полуслове. Я бы тоже не осмелилась спорить с ним после такого взгляда. Казбек явно не в духе сегодня и в таком настроении он становится опасным. Лера была бы дурой, если бы не отступила.

– Хорошо. Я пойду в гостиную, не уезжай, не попрощавшись со мной, – говорит она, вставая, чтобы уйти.

Я занимаю место напротив Казбека, сдерживая свою злость на него. Как он смеет держать здесь свою любовницу, когда официально он мой муж, а значит, это мой дом, как его законной жены. Наше семейное, черт бы его побрал, гнездышко! Я и так стала посмешищем после ее вчерашнего выступления.

– Вчера я должен был трахнуть тебя при Борисове и Корниенко, – без какого-либо вступления, шокирует меня Казбек, выглядя при этом так, словно мы погоду обсуждаем. – Они требуют соблюдения этой традиции и я не могу им отказать.

– Серьезно?! – не верю своим ушам. – Это же бабушкины сказки, что за ересь?! Ты ведь отказался? Только не говори мне, что они вчера были в твоей спальне, когда мы…

Я осекаюсь, не в силах произнести это вслух и только с ужасом смотрю на него, чувствуя тошнотворное отвращение при мысли, что кто-то еще был свидетелем того, как мы с Казбеком занимались сексом. Как он отшлепал меня, как я возбудилась, соглашаясь на все, что бы он не захотел со мной сделать, как полностью потеряла контроль над собой… Боже, меня сейчас вырвет!

– Нет, я сказал им, что у тебя месячные и брачная ночь откладывается на несколько дней. Но это только отсрочка неизбежного, Лиана. Я не могу им отказать ни при каком варианте событий, они слишком важны. Нам придется это сделать.

– Нет! – кричу, вскочив на ноги. – Ни за что, слышишь? Я не согласна, я не какая-то проститутка, которую можно использовать для чужих извращенных желаний! Только через мой труп!

– Не кричи, – предупреждает он со знакомыми опасными нотками в голосе.

– Как тут не кричать, когда ты говоришь мне такие вещи? Я, по-твоему, должна спокойно принять это?

– Тебе придется это принять, потому что выбора у нас нет, Лиана. Мы сделаем это. Как вчера, это ведь было не так уж плохо. Ты получила удовольствие.

– Это не одно и то же! Вчера мы были одни и вообще, это была одноразовая акция! Я не хочу больше с тобой спать!

– Придется, – без эмоций констатирует он. – Еще один раз при свидетелях и все. Ты свободна. Я не собираюсь навязываться тебе.

– Нет, – решительно качаю головой. – Я этого не сделаю. Тебе не удастся меня заставить!

– Но я заставлю, – вставая со стула, заявляет он. – У тебя есть несколько дней, чтобы смириться с тем, что произойдет, а потом мы обсудим, как лучше всего это провернуть. Мне пора идти.

– От того, что ты уйдешь, ничего не изменится! – кричу ему вслед. – Я ни за что не соглашусь, слышишь?

В ответ он только хлопает дверью, оставляя меня задыхаться от накативших слез и чувства отчаяния, потому что я знаю – Казбек может заставить меня сделать все, что ему нужно, ведь я полностью в его власти. Я могу кричать, вырываться, пытаться сбежать, но он все равно меня заставит. На его стороне сила и мне не удастся его победить.

«Ты не будешь ставить мне условия. Ты либо со мной, либо нет. Вот и все, Лера».

Естественно, она выбрала остаться. Выебала мне мозг, продолжила истерить, но в конце концов сделала самый выгодный для себя выбор. Я даже почувствовал неясный укол разочарования от того, что она так просто прогнулась, хотя терпеть не могу, когда мной пытаются управлять.

Рассказу Леры о жизни в плену я не поверил, потому что она все изложила кратко, без эмоций и лишних подробностей, словно заранее готовила эту речь.

– Я никого не видела, кроме охранника, приносившего еду. Ничего не слышала, меня даже на пять минут не выводили, обращались хуже, чем с тюремными заключенными. Я думала, что никогда больше не увижу солнечный свет, Казбек! А потом, охранник не до конца защелкнул замок, когда приносил завтрак, и я смогла открыть дверь и выбраться. Это место было пустым и заброшенным, что-то вроде большого сарая, там только этот один охранник и был. Я ударила его лопатой и забрала телефон, он не успел его заблокировать, потому что играл в игру. Я вызвала такси до тебя и выбросила его в окно по дороге. Мне больше некуда идти, Казбек. Если поеду домой, меня могут похитить снова. Мне нужно безопасное место с охраной, я не могу сама себя защитить.

– Ты пока останешься здесь.

Я решил так не потому, что не могу дать ей охрану и защитить от кого угодно, а потому что мне нужно узнать правду. Лера многое умалчивает и мои чувства не ослепляют меня настолько, чтобы без сомнений поверить в ее рассказ.

– Спасибо, – уже не так холодно смотрит она на меня. – Я знаю, как это выглядит со стороны и что у тебя будут проблемы из-за слухов, но я ценю то, что ты заботишься обо мне. Сегодня я вышла из себя, потому что мне было очень обидно. До сих пор обидно, если честно. Я пережила ад, я была уверена, что больше никогда не увижу тебя, а ты не смог уделить мне больше пяти минут, потому что женился на другой. Я ненавижу ее, Казбек! Меня убивает, что ты связан с ней, а от мысли, что ты прикасаешься к ней, целуешь, ласкаешь…

– Так, стоп! – останавливаю ее фантазии. – Она ничем не отличается от тех девок, которых я трахал раньше. Никаких ласк и поцелуев, Лера. Ты ведь знаешь, что я не любитель долгих прелюдий.

– Меня ты постоянно ласкаешь, – надувает она губы.

– Тебя я люблю, – говорю откровенно. – Я не мог насытиться тобой, Лера. Я не спал ни с одной женщиной, когда мы были вместе. Когда я думал, что ты умерла… Не буду врать, женщины были, но только чтобы спустить пар. Ты одна для меня когда-либо имела значение и это не изменилось, но мне не нравится сам факт того, что ты пытаешься давить на меня и требовать верности. У меня нет желания иметь кого-то еще, но Лиана – особый случай. Через несколько дней мне придется трахнуть ее перед Корниенко и Борисовым, потому что они требуют соблюдения этой дебильной традиции с брачной ночью Главы.

– Правда? – удивленно приподнимает она брови. – Я думала, это пережиток прошлого. Это потому что Лиана – дочка Попа, да? Понимаю, я бы на их месте тоже так поступила. Так ты отдашь ее им, когда закончишь?

Ее лицо просто светится от мстительной радости и мне становится неприятно от этого, хотя я всегда восхищался ее безжалостностью. Однако, я уже не так сильно злюсь на Лиану, и не вижу удовольствия в том, чтобы мучить ее. Она не Поп. Другие этого не хотят понимать, но я уже перестал ассоциировать ее только с ее отцом. Почему она должна отвечать за его грехи, если ничего плохого в своей жизни не сделала?

– Не отдам, – говорю откровенно. – Никому не позволено прикасаться к тому, что принадлежит мне, а Лиана, хоть и формально, но моя жена. Поиметь ее – значит поиметь меня.

– Поиметь ее – поиметь Попа, ты тут вообще не причем! – фыркает Лера. – Только не говори мне, что ревнуешь!

– Я не собираюсь снова выслушивать твой бред, – теряю терпение. – Если тебя так триггерит упоминание Лианы, то вообще больше со мной о ней не говори. Я не собираюсь каждый раз оправдываться из-за твоих ревнивых фантазий. Ты знаешь, как я к тебе отношусь, Лера. Повторяться я не люблю.

– Посмотрела бы я на тебя, окажись ты на моем месте! Ты бы нормально реагировал, будь у меня муж?

– Ты прекрасно знала, что я несвободен, когда мы встретились, Лера. Тебя все устраивало тогда, так что изменилось теперь? Или ты лгала мне?

– Я не ожидала, что так сильно полюблю тебя, ты, бессердечный урод!

– Я не собираюсь продолжать этот спор по второму кругу. Обдумай все и не устраивай сцен при моем отце, когда мы увидимся за завтраком.

– Ты уходишь? – растерянно хлопает она ресницами.

– Не вижу смысла оставаться, когда ты в таком настроении. Спокойной ночи!

Я выхожу, не дав ей времени на второй заход, и иду обратно к себе, раздраженный до крайности. Мало того, что она лжет мне о своей жизни в последние месяцы, так еще и начала играть в безумно влюбленную ревнивицу. Я совсем не узнаю ту Леру, которую знал и любил, и мне тошно от мысли, что именно сегодняшняя ее версия – настоящая. Рано делать выводы, я не собираюсь сдаваться, но выяснить, чем именно ее держит Поп, я просто обязан. Она добровольно действует по его указке или нет? Если нет, то у нас еще есть шанс, но осознанного предательства я ей простить не смогу.

Я кое-как выползаю из постели Казбека и только когда мое платье с легким шуршанием юбки прикрывает меня, спадая до пола, понимаю, что кроме порчи моих трусиков, он не удосужился не то, что раздеть, а даже расстегнуть хоть одну пуговицу на моем платье.

«О каком раздевании речь, когда тебя даже не поцеловали ни разу», – шепчет язвительный голосок в голове.

Меня захлестывает унижение и горькое сожаление о том, что я сделала, как только я понимаю, что была просто использована, как какая-то шлюха. Эйфория от полученного удовольствия мигом выветрилась из головы, стоило только обдумать и осознать произошедшее. Казбек использовал меня, как какую-то безымянную дырку. Еще и заставил чуть ли не умолять об этом, чтобы доказать свою точку зрения – я ничем не отличаюсь от других женщин, которые сохнут по нему и готовы раздвинуть ноги по одному щелчку пальцев.

Быстро убравшись из его комнаты, я иду к себе и с трудом раздевшись, потому что пальцы не слушаются и дрожат, встаю под горячие струи душа, смывая с себя его прикосновения и клянясь, что никогда больше не повторю этой ошибки и не пересплю с ним снова.

Промучившись полночи без сна, я просыпаюсь утром измученная и не выспавшаяся, потому что кто-то долбит в мою дверь в восемь, мать его, утра.

– Я сплю! – кричу громко.

– Лиана Игнатьевна, вас просят спуститься к завтраку! – кричит мне через дверь горничная Маша.

Меня никогда не зовут присоединиться к завтраку, так что я понимаю, что повод особый. Придется идти. Быстро умывшись, я надеваю одно из своих новых платьев – короткое белое бандо с перекрещивающимися на талии шнурками, которое идеально подчеркивает фигуру и обнажает ноги, визуально удлиняя их. Собрав волосы в узел, потому что нет времени укладывать их, я крашу губы розовым блеском и спускаюсь в столовую, резко тормозя при виде самодовольно восседающей рядом с Казбеком Леры.

«Какого черта она здесь делает?!»

– И чего ради меня разбудили в такую рань? – зеваю, прикрывая рот ладонью.

Ни за что не покажу, как меня бесит ее присутствие здесь! Еще подумают, что я ревную.

– Доброе утро, – улыбается Лера.

– Не сказала бы. Еще даже Артур Тарханович не спустился, зачем ты меня позвал, Казбек?

Я горжусь собой за то, что могу прямо встретить его взгляд, словно между нами ничего не было и это обычное утро.

– Я уезжаю через полчаса на весь день, так что мне нужно поговорить с тобой прямо сейчас. Садись. Лера, оставь нас.

– Но…

Он так выразительно на нее смотрит, что она замолкает на полуслове. Я бы тоже не осмелилась спорить с ним после такого взгляда. Казбек явно не в духе сегодня и в таком настроении он становится опасным. Лера была бы дурой, если бы не отступила.

– Хорошо. Я пойду в гостиную, не уезжай, не попрощавшись со мной, – говорит она, вставая, чтобы уйти.

Я занимаю место напротив Казбека, сдерживая свою злость на него. Как он смеет держать здесь свою любовницу, когда официально он мой муж, а значит, это мой дом, как его законной жены. Наше семейное, черт бы его побрал, гнездышко! Я и так стала посмешищем после ее вчерашнего выступления.

– Вчера я должен был трахнуть тебя при Борисове и Корниенко, – без какого-либо вступления, шокирует меня Казбек, выглядя при этом так, словно мы погоду обсуждаем. – Они требуют соблюдения этой традиции и я не могу им отказать.

– Серьезно?! – не верю своим ушам. – Это же бабушкины сказки, что за ересь?! Ты ведь отказался? Только не говори мне, что они вчера были в твоей спальне, когда мы…

Я осекаюсь, не в силах произнести это вслух и только с ужасом смотрю на него, чувствуя тошнотворное отвращение при мысли, что кто-то еще был свидетелем того, как мы с Казбеком занимались сексом. Как он отшлепал меня, как я возбудилась, соглашаясь на все, что бы он не захотел со мной сделать, как полностью потеряла контроль над собой… Боже, меня сейчас вырвет!

– Нет, я сказал им, что у тебя месячные и брачная ночь откладывается на несколько дней. Но это только отсрочка неизбежного, Лиана. Я не могу им отказать ни при каком варианте событий, они слишком важны. Нам придется это сделать.

– Нет! – кричу, вскочив на ноги. – Ни за что, слышишь? Я не согласна, я не какая-то проститутка, которую можно использовать для чужих извращенных желаний! Только через мой труп!

– Не кричи, – предупреждает он со знакомыми опасными нотками в голосе.

– Как тут не кричать, когда ты говоришь мне такие вещи? Я, по-твоему, должна спокойно принять это?

– Тебе придется это принять, потому что выбора у нас нет, Лиана. Мы сделаем это. Как вчера, это ведь было не так уж плохо. Ты получила удовольствие.

– Это не одно и то же! Вчера мы были одни и вообще, это была одноразовая акция! Я не хочу больше с тобой спать!

– Придется, – без эмоций констатирует он. – Еще один раз при свидетелях и все. Ты свободна. Я не собираюсь навязываться тебе.

– Нет, – решительно качаю головой. – Я этого не сделаю. Тебе не удастся меня заставить!

– Но я заставлю, – вставая со стула, заявляет он. – У тебя есть несколько дней, чтобы смириться с тем, что произойдет, а потом мы обсудим, как лучше всего это провернуть. Мне пора идти.

– От того, что ты уйдешь, ничего не изменится! – кричу ему вслед. – Я ни за что не соглашусь, слышишь?

В ответ он только хлопает дверью, оставляя меня задыхаться от накативших слез и чувства отчаяния, потому что я знаю – Казбек может заставить меня сделать все, что ему нужно, ведь я полностью в его власти. Я могу кричать, вырываться, пытаться сбежать, но он все равно меня заставит. На его стороне сила и мне не удастся его победить.

«Ты не будешь ставить мне условия. Ты либо со мной, либо нет. Вот и все, Лера».

Естественно, она выбрала остаться. Выебала мне мозг, продолжила истерить, но в конце концов сделала самый выгодный для себя выбор. Я даже почувствовал неясный укол разочарования от того, что она так просто прогнулась, хотя терпеть не могу, когда мной пытаются управлять.

Рассказу Леры о жизни в плену я не поверил, потому что она все изложила кратко, без эмоций и лишних подробностей, словно заранее готовила эту речь.

– Я никого не видела, кроме охранника, приносившего еду. Ничего не слышала, меня даже на пять минут не выводили, обращались хуже, чем с тюремными заключенными. Я думала, что никогда больше не увижу солнечный свет, Казбек! А потом, охранник не до конца защелкнул замок, когда приносил завтрак, и я смогла открыть дверь и выбраться. Это место было пустым и заброшенным, что-то вроде большого сарая, там только этот один охранник и был. Я ударила его лопатой и забрала телефон, он не успел его заблокировать, потому что играл в игру. Я вызвала такси до тебя и выбросила его в окно по дороге. Мне больше некуда идти, Казбек. Если поеду домой, меня могут похитить снова. Мне нужно безопасное место с охраной, я не могу сама себя защитить.

– Ты пока останешься здесь.

Я решил так не потому, что не могу дать ей охрану и защитить от кого угодно, а потому что мне нужно узнать правду. Лера многое умалчивает и мои чувства не ослепляют меня настолько, чтобы без сомнений поверить в ее рассказ.

– Спасибо, – уже не так холодно смотрит она на меня. – Я знаю, как это выглядит со стороны и что у тебя будут проблемы из-за слухов, но я ценю то, что ты заботишься обо мне. Сегодня я вышла из себя, потому что мне было очень обидно. До сих пор обидно, если честно. Я пережила ад, я была уверена, что больше никогда не увижу тебя, а ты не смог уделить мне больше пяти минут, потому что женился на другой. Я ненавижу ее, Казбек! Меня убивает, что ты связан с ней, а от мысли, что ты прикасаешься к ней, целуешь, ласкаешь…

– Так, стоп! – останавливаю ее фантазии. – Она ничем не отличается от тех девок, которых я трахал раньше. Никаких ласк и поцелуев, Лера. Ты ведь знаешь, что я не любитель долгих прелюдий.

– Меня ты постоянно ласкаешь, – надувает она губы.

– Тебя я люблю, – говорю откровенно. – Я не мог насытиться тобой, Лера. Я не спал ни с одной женщиной, когда мы были вместе. Когда я думал, что ты умерла… Не буду врать, женщины были, но только чтобы спустить пар. Ты одна для меня когда-либо имела значение и это не изменилось, но мне не нравится сам факт того, что ты пытаешься давить на меня и требовать верности. У меня нет желания иметь кого-то еще, но Лиана – особый случай. Через несколько дней мне придется трахнуть ее перед Корниенко и Борисовым, потому что они требуют соблюдения этой дебильной традиции с брачной ночью Главы.

– Правда? – удивленно приподнимает она брови. – Я думала, это пережиток прошлого. Это потому что Лиана – дочка Попа, да? Понимаю, я бы на их месте тоже так поступила. Так ты отдашь ее им, когда закончишь?

Ее лицо просто светится от мстительной радости и мне становится неприятно от этого, хотя я всегда восхищался ее безжалостностью. Однако, я уже не так сильно злюсь на Лиану, и не вижу удовольствия в том, чтобы мучить ее. Она не Поп. Другие этого не хотят понимать, но я уже перестал ассоциировать ее только с ее отцом. Почему она должна отвечать за его грехи, если ничего плохого в своей жизни не сделала?

– Не отдам, – говорю откровенно. – Никому не позволено прикасаться к тому, что принадлежит мне, а Лиана, хоть и формально, но моя жена. Поиметь ее – значит поиметь меня.

– Поиметь ее – поиметь Попа, ты тут вообще не причем! – фыркает Лера. – Только не говори мне, что ревнуешь!

– Я не собираюсь снова выслушивать твой бред, – теряю терпение. – Если тебя так триггерит упоминание Лианы, то вообще больше со мной о ней не говори. Я не собираюсь каждый раз оправдываться из-за твоих ревнивых фантазий. Ты знаешь, как я к тебе отношусь, Лера. Повторяться я не люблю.

– Посмотрела бы я на тебя, окажись ты на моем месте! Ты бы нормально реагировал, будь у меня муж?

– Ты прекрасно знала, что я несвободен, когда мы встретились, Лера. Тебя все устраивало тогда, так что изменилось теперь? Или ты лгала мне?

– Я не ожидала, что так сильно полюблю тебя, ты, бессердечный урод!

– Я не собираюсь продолжать этот спор по второму кругу. Обдумай все и не устраивай сцен при моем отце, когда мы увидимся за завтраком.

– Ты уходишь? – растерянно хлопает она ресницами.

– Не вижу смысла оставаться, когда ты в таком настроении. Спокойной ночи!

Я выхожу, не дав ей времени на второй заход, и иду обратно к себе, раздраженный до крайности. Мало того, что она лжет мне о своей жизни в последние месяцы, так еще и начала играть в безумно влюбленную ревнивицу. Я совсем не узнаю ту Леру, которую знал и любил, и мне тошно от мысли, что именно сегодняшняя ее версия – настоящая. Рано делать выводы, я не собираюсь сдаваться, но выяснить, чем именно ее держит Поп, я просто обязан. Она добровольно действует по его указке или нет? Если нет, то у нас еще есть шанс, но осознанного предательства я ей простить не смогу.

Я кое-как выползаю из постели Казбека и только когда мое платье с легким шуршанием юбки прикрывает меня, спадая до пола, понимаю, что кроме порчи моих трусиков, он не удосужился не то, что раздеть, а даже расстегнуть хоть одну пуговицу на моем платье.

«О каком раздевании речь, когда тебя даже не поцеловали ни разу», – шепчет язвительный голосок в голове.

Меня захлестывает унижение и горькое сожаление о том, что я сделала, как только я понимаю, что была просто использована, как какая-то шлюха. Эйфория от полученного удовольствия мигом выветрилась из головы, стоило только обдумать и осознать произошедшее. Казбек использовал меня, как какую-то безымянную дырку. Еще и заставил чуть ли не умолять об этом, чтобы доказать свою точку зрения – я ничем не отличаюсь от других женщин, которые сохнут по нему и готовы раздвинуть ноги по одному щелчку пальцев.

Быстро убравшись из его комнаты, я иду к себе и с трудом раздевшись, потому что пальцы не слушаются и дрожат, встаю под горячие струи душа, смывая с себя его прикосновения и клянясь, что никогда больше не повторю этой ошибки и не пересплю с ним снова.

Промучившись полночи без сна, я просыпаюсь утром измученная и не выспавшаяся, потому что кто-то долбит в мою дверь в восемь, мать его, утра.

– Я сплю! – кричу громко.

– Лиана Игнатьевна, вас просят спуститься к завтраку! – кричит мне через дверь горничная Маша.

Меня никогда не зовут присоединиться к завтраку, так что я понимаю, что повод особый. Придется идти. Быстро умывшись, я надеваю одно из своих новых платьев – короткое белое бандо с перекрещивающимися на талии шнурками, которое идеально подчеркивает фигуру и обнажает ноги, визуально удлиняя их. Собрав волосы в узел, потому что нет времени укладывать их, я крашу губы розовым блеском и спускаюсь в столовую, резко тормозя при виде самодовольно восседающей рядом с Казбеком Леры.

«Какого черта она здесь делает?!»

– И чего ради меня разбудили в такую рань? – зеваю, прикрывая рот ладонью.

Ни за что не покажу, как меня бесит ее присутствие здесь! Еще подумают, что я ревную.

– Доброе утро, – улыбается Лера.

– Не сказала бы. Еще даже Артур Тарханович не спустился, зачем ты меня позвал, Казбек?

Я горжусь собой за то, что могу прямо встретить его взгляд, словно между нами ничего не было и это обычное утро.

– Я уезжаю через полчаса на весь день, так что мне нужно поговорить с тобой прямо сейчас. Садись. Лера, оставь нас.

– Но…

Он так выразительно на нее смотрит, что она замолкает на полуслове. Я бы тоже не осмелилась спорить с ним после такого взгляда. Казбек явно не в духе сегодня и в таком настроении он становится опасным. Лера была бы дурой, если бы не отступила.

– Хорошо. Я пойду в гостиную, не уезжай, не попрощавшись со мной, – говорит она, вставая, чтобы уйти.

Я занимаю место напротив Казбека, сдерживая свою злость на него. Как он смеет держать здесь свою любовницу, когда официально он мой муж, а значит, это мой дом, как его законной жены. Наше семейное, черт бы его побрал, гнездышко! Я и так стала посмешищем после ее вчерашнего выступления.

– Вчера я должен был трахнуть тебя при Борисове и Корниенко, – без какого-либо вступления, шокирует меня Казбек, выглядя при этом так, словно мы погоду обсуждаем. – Они требуют соблюдения этой традиции и я не могу им отказать.

– Серьезно?! – не верю своим ушам. – Это же бабушкины сказки, что за ересь?! Ты ведь отказался? Только не говори мне, что они вчера были в твоей спальне, когда мы…

Я осекаюсь, не в силах произнести это вслух и только с ужасом смотрю на него, чувствуя тошнотворное отвращение при мысли, что кто-то еще был свидетелем того, как мы с Казбеком занимались сексом. Как он отшлепал меня, как я возбудилась, соглашаясь на все, что бы он не захотел со мной сделать, как полностью потеряла контроль над собой… Боже, меня сейчас вырвет!

– Нет, я сказал им, что у тебя месячные и брачная ночь откладывается на несколько дней. Но это только отсрочка неизбежного, Лиана. Я не могу им отказать ни при каком варианте событий, они слишком важны. Нам придется это сделать.

– Нет! – кричу, вскочив на ноги. – Ни за что, слышишь? Я не согласна, я не какая-то проститутка, которую можно использовать для чужих извращенных желаний! Только через мой труп!

– Не кричи, – предупреждает он со знакомыми опасными нотками в голосе.

– Как тут не кричать, когда ты говоришь мне такие вещи? Я, по-твоему, должна спокойно принять это?

– Тебе придется это принять, потому что выбора у нас нет, Лиана. Мы сделаем это. Как вчера, это ведь было не так уж плохо. Ты получила удовольствие.

– Это не одно и то же! Вчера мы были одни и вообще, это была одноразовая акция! Я не хочу больше с тобой спать!

– Придется, – без эмоций констатирует он. – Еще один раз при свидетелях и все. Ты свободна. Я не собираюсь навязываться тебе.

– Нет, – решительно качаю головой. – Я этого не сделаю. Тебе не удастся меня заставить!

– Но я заставлю, – вставая со стула, заявляет он. – У тебя есть несколько дней, чтобы смириться с тем, что произойдет, а потом мы обсудим, как лучше всего это провернуть. Мне пора идти.

– От того, что ты уйдешь, ничего не изменится! – кричу ему вслед. – Я ни за что не соглашусь, слышишь?

В ответ он только хлопает дверью, оставляя меня задыхаться от накативших слез и чувства отчаяния, потому что я знаю – Казбек может заставить меня сделать все, что ему нужно, ведь я полностью в его власти. Я могу кричать, вырываться, пытаться сбежать, но он все равно меня заставит. На его стороне сила и мне не удастся его победить.

– Ты все-таки женился на моей дочери. Поздравляю! – выходит на связь Поп на следующий день после моей свадьбы.

В нашу последнюю встречу он якобы убил Леру, а потом с удовольствием наблюдал, как меня бьют и пытают его люди, но я не доставил ему радости услышать свои мольбы. Он мог бы убить меня, я был к этому готов, но никакой болью ни одному человеку не удастся заставить меня умолять о снисхождении. В конце концов, Поп просто приказал выбросить меня, как мусор, в чистом поле и только сила воли помогла мне добраться до ближайшей населенной точки со сломанными костями и кровопотерей, из-за которой наваливалась слабость и головокружение. Я даже отцу не рассказал всю правду о том дне, потому что ненавижу свое бессилие. Мне не нужно, чтобы другие об этом знали. Но труднее всего было скрывать, какую боль мне причинила потеря Леры, а теперь я даже не знаю, стоило ли оно того? Если Лера продала меня Попу, то я и правда такой идиот, что заслуживаю смерти. Тупые в нашем мире долго не живут.

– Общение с тестем не входило в нашу договоренность, – отвечаю ему, борясь с желанием бросить трубку.

– Нам необязательно быть врагами, Казбек, – заливает старый черт. – Ты мог бы многое получить от дружбы со мной.

– Любой пользе, полученной от тебя, я предпочту удовольствие забить тебя до смерти, Поп. Дай только время, я до тебя доберусь.

– Ай-яй-яй, а я думал, ты научился контролировать свои эмоции, мальчик. Или ты уже остыл к Лере, раз смог так легко отмахнуться от нее после чудесного воскрешения из мертвых ради кучки людей, которые хотели отпраздновать твою свадьбу? Честно говоря, я даже испытал гордость, когда ты оправдал мои ожидания и попытался хотя бы притвориться, что тебе не насрать на свою собственную свадьбу. Хорошо выкрутился. В брачную ночь, надеюсь, тоже не оплошал? Время идет, Казбек, имей в виду, что у тебя в запасе только год и даже у самых молодых и здоровых пар не всегда получается сразу зачать. Не трать время на всяких Лер, пока Лиана не забеременеет.

Какого. Мать. Его. Хрена. Он. Несет?!

Я в таком ахуе, что отключаюсь, пока не выдал свою реакцию. Для Попа любая моя неосведомленность – слабость. Не нужно быть гением, чтобы правильно понять его слова. Он ясно сказал, что от нас с Лианой ждут беременности. Какого хуя я ни хрена об этом не знаю?

Блядь, неужели папа мог меня так подставить? На что он надеялся? Что раз я согласился жениться, то и ребенка заведу без проблем? Учитывая, что сам он так и сделал в свое время, чему удивляться? Этому человеку нужна была семья для прикрытия и он женился на маме, сразу же заделав меня и изображая из себя кого-то, кем не являлся. Я так поступать не собираюсь! Мне не нужен несчастный ребенок от соплячки, которая сама еще практически дитя! Какие из нас, сука, родители? Смешно же!

Отменив свою встречу, потому что не способен ясно мыслить, я еду домой и сразу иду на поиски отца. Его, блядь, нигде нет!

– Артур Тарханович уехал в клинику, – ставит меня в известность Георгий, постоянная невозмутимость которого меня сейчас просто выбешивает.

– Когда? – рявкаю на него.

– Час назад. Сказал, что пообедает дома, так что, наверное, он скоро приедет.

Я не звоню отцу, потому что этот разговор должен произойти лицом к лицу. Чтобы хоть как-то убить время и постараться никого не отмудохать, я выхожу на улицу и раздевшись, голым ныряю в бассейн.

«Отца бить нельзя, он болен. Отца бить нельзя, он болен» – повторяю про себя снова и снова, пока наворачиваю круги в бассейне, в надежде истощить себя, но адреналин в крови мешает усталости взять верх и я нисколько не успокаиваюсь, все такой же взбешенный и нуждающийся в хорошем спарринге.

– Вот ты где! – вынырнув в очередной раз перед бортиком, вижу перед собой ноги Лианы. – Значит, прохлаждаться здесь время у тебя есть, а поговорить со мной – нет?

– Не сейчас, Лиана! – рычу на нее, чувствуя себя зверем, жаждущим крови. – Убирайся!

– Так не пойдет! Ты не можешь всерьез ожидать, что я приму участие в твоей оргии! Мне плевать, как ты это разрулишь, но тебе придется что-нибудь придумать, чтобы отказаться! В конце концов, Глава ты или кто? Мой отец никогда не позволил бы так собой помыкать!

Это оказывается последней каплей. Я хватаю ее за лодыжку и с силой дергаю, от чего она перелетает через меня и с громким криком плюхается в бассейн, уходя под воду, но быстро выныривая и откашливаясь. Я тут же оказываюсь рядом и обхватываю ладонью ее тонкую шейку, которую так и хочется свернуть.

– Псих… – со страхом в голосе выдыхает Лиана, прежде чем я сжимаю пальцы с достаточным давлением, чтобы не придушить, но заставить ее заткнуться.

– Я мог бы убить тебя здесь и сейчас, – глядя в широко раскрытые в панике глаза, предупреждаю эту занозу в своей заднице. – Не боясь последствий. Просто потому, что хочу, потому что ты меня достала. Ведь так поступил бы твой отец, великий Глава Поп? Хочешь, чтобы я брал с него пример?

Она комично качает головой, вцепившись ногтями в мою руку, но страх на ее лице не уменьшает мой гнев.

– Ты не можешь меня убить, я…

– Нет? – сжимаю ее горло сильнее, лишая воздуха и не обращая внимания на ее панические попытки вырваться и причинить мне боль своими маленькими ручками. – Почему, принцесса? Когда тебе невыгодно, то я не могу поступать так, как хочу, а когда тебе нужно, то должен наплевать на всех и вся? Очень удобная позиция, но это так не работает. Я разрешаю тебе выбрать. Один-единственный раз, Лиана. Мне задушить тебя, как я хочу, или отпустить, чтобы позже выебать на глазах у Корниенко и Борисова?

Я ослабляю хватку, возвращая ей дыхание, и когда она начинает рыдать, засовываю куда подальше глупое желание извиниться и утешить ее. Гнев как рукой сняло.

– Отпусти… – дрожит она в моих руках, крепко зажмурившись и закрыв рот рукой, чтобы не плакать в голос.

– Уже не хочешь разговаривать?

– Просто отпусти, – в отчаянии качает головой, чуть не уходя под воду, когда я резко убираю от нее руки.

Откашливаясь и отплевываясь, рыдающая навзрыд, Лиана подплывает к ступенькам и спотыкаясь выбирается из бассейна, обхватив руками свое тонкое тело и дрожа в своем промокшем платье так сильно, словно на улице зима. Именно в этот момент на улицу выходит мой отец и утихший гнев просыпается снова в полную силу. Я выскакиваю из воды, забыв и о своей наготе, и о том, что лучше бы нам обсудить все наедине, в закрытом помещении. Мне нужны ответы здесь и сейчас.

Я в панике, я только что избежала смерти от рук сумасшедшего и все мои инстинкты подсказывают мне бежать подальше от опасности. Так я и поступаю. Бегу из бассейна, со всей дури впечатываясь в тело Артура Тархановича, которого не заметила на своем пути. Едва не упав, я обхожу его, все еще рыдая от эмоций, но резкий голос Казбека останавливает меня уже возле двери, ведущей в дом.

– Какого черта ты скрыл от меня, что мы должны родить гребаного ребенка?!

Эти слова доходят до меня сквозь панику и страх, потому что остановил меня прежде всего его яростный тон, которому мое тело инстинктивно велит подчиниться, если хочу выжить. Но Казбек задает этот вопрос не мне. Своему отцу. Он сказал ребенок? Какой ребенок?

– Казбек, не здесь, – шипит Артур Тарханович.

– Здесь и сейчас! – рычит Казбек и обернувшись, я в шоке смотрю, как он стоит совершенно голый и не спеша тянется к своим штанам, не отрывая напряженного взгляда со своего отца в ожидании ответа.

– Не кипятись так, – вздыхает Артур Тарханович, тяжело опускаясь на шезлонг. – Это условие появилось перед самой свадьбой. Я знал, что ты не согласишься сразу, поэтому не стал тебе пока говорить.

– Я вообще на это не соглашусь! – кричит Казбек. – Ты в своем уме? Какой, нахрен, ребенок? Он будет еще одним рычагом давления и ты прекрасно понимаешь, почему Поп этого требует.

– А ты прекрасно знаешь, что просто так ничего не бывает, – успокаивающим тоном говорит Артур Тарханович, зля его еще больше.

Я стою, затаившись, как мышка, и в голове вырисовываются еще более страшные перспективы, чем предстоящая пытка сексом со зрителями.

Неужели я правильно все поняла? Мы должны родить ребенка? Нет, не может быть! И почему они говорят о папе? Я все еще не верю в то, что когда-то сказал мне Казбек. О том, что папа не умер, что он живет в свое удовольствие где-то там и просто бросил меня, как ненужную вещь.

– Артур Тарханович! – с отчаянием смотрю на пожилого мужчину, глотая новые рыдания. – Это правда? Мой отец жив?

Они оба смотрят на меня и если на лице Казбека написано раздражение, то его отец скорее недоумевает.

– Разве ты этого не знала? – спрашивает он.

– Все она прекрасно знала, я сам ей сказал, – вмешивается Казбек. – Верить или нет – дело твое, но твой проклятый папаша жив-здоров и теперь он требует, чтобы мы родили ему внука в течение года. Как тебе такая новость, Лиана?

Как? Я не знаю. Кажется, я сейчас потеряю сознание от гипервентиляции, потому что меня, вдруг, одолевает странный приступ, пока я пытаюсь удержать свое тело на ногах. Я задыхаюсь на суше, как рыба без воды, или, как если бы Казбек снова перекрыл мне воздух своей безжалостной рукой.

– Блядь, только не вздумай падать в обморок! – неожиданно оказывается он рядом со мной, хватая меня за плечи. – Смотри на меня. Смотри, я сказал!

Я снова подчиняюсь. Смотрю на него во все глаза и когда он требует сделать глубокий вдох, показывая, как именно, на собственном примере, я следую за ним, заставляя свои легкие работать в более медленном режиме и это помогает. Меня потихоньку отпускает.

– Вы оба на эмоциях, нет смысла сейчас что-либо обсуждать, – подходит к нам Артур Тарханович. – Проводи Лиану в ее комнату, сын, видишь ведь, что ей плохо. Через час я буду ждать тебя в кабинете. Мне нужно достать документы, которые я хотел тебе показать. Тогда ты поймешь, почему мы пляшем под дудку этого старого ублюдка.

Я испуганно вскрикиваю, когда Казбек неожиданно подхватывает меня на руки. Пытаюсь вырваться, но он так зыркает на меня взглядом, что я сразу же прекращаю, только держусь за его голые плечи, чтобы не упасть. Я чувствую дрожь в теле все те невыносимые минуты, в течение которых он несет меня сначала в дом, потом по лестнице наверх, в мою спальню. И это не приятная дрожь предвкушения, как вчера. Вовсе нет. Меня трясет от пережитого стресса, даже зубы начинают стучать, и, хотя сейчас очень теплая погода на улице, я замерзла до костей и хочу поскорее в тепло. А еще, мне очень-очень хочется плакать.

– Не хнычь, – ворчит на меня Казбек.

Меня это даже не возмущает, как обычно. Хочу и хнычу! Он может избить меня, изнасиловать, убить, но над моими слезами он не властен и заставить меня перестать ему не по силам!

– Этот ад никогда не закончится, – шепчу в отчаянии, и мне глубоко пофиг, что своими страданиями я делюсь с врагом номер один. – Я передумала, Казбек. Лучше сразу убей меня, не заставляй заниматься сексом перед другими, не заставляй рожать ребенка… К черту папу! Если я умру, он ничего не сможет сделать! Хрен ему!

Рыдания толчками выходят из моего горла. Я не могу совладать с непониманием, обидой и болью, которые захлестывают меня. Папа все это затеял. Он – тот, кто дергает за ниточки и играет с моей жизнью. Это он превратил меня в рабыню Казбека, из-за него я переживаю одно унижение за другим.

Как он так может? Неужели настолько сильно ненавидит меня? И за что? Я когда-нибудь получу ответ, за что мой собственный отец ненавидит меня?

– Почему он так поступает? – словно в бреду, плачу в грудь Казбека, впившись ногтями в его кожу. – Что я ему сделала? Почему он бросил меня? Почему?!

Но ответа нет. Казбек молчит. Он заносит меня в мою спальню и кладет на кровать, отцепляя от себя мои руки и глядя на меня сверху вниз.

– Поп в принципе говно, так что не бери на свой счет, – наконец, произносит он, словно это все объясняет.

А потом разворачивается и выходит.

– Ты все-таки женился на моей дочери. Поздравляю! – выходит на связь Поп на следующий день после моей свадьбы.

В нашу последнюю встречу он якобы убил Леру, а потом с удовольствием наблюдал, как меня бьют и пытают его люди, но я не доставил ему радости услышать свои мольбы. Он мог бы убить меня, я был к этому готов, но никакой болью ни одному человеку не удастся заставить меня умолять о снисхождении. В конце концов, Поп просто приказал выбросить меня, как мусор, в чистом поле и только сила воли помогла мне добраться до ближайшей населенной точки со сломанными костями и кровопотерей, из-за которой наваливалась слабость и головокружение. Я даже отцу не рассказал всю правду о том дне, потому что ненавижу свое бессилие. Мне не нужно, чтобы другие об этом знали. Но труднее всего было скрывать, какую боль мне причинила потеря Леры, а теперь я даже не знаю, стоило ли оно того? Если Лера продала меня Попу, то я и правда такой идиот, что заслуживаю смерти. Тупые в нашем мире долго не живут.

– Общение с тестем не входило в нашу договоренность, – отвечаю ему, борясь с желанием бросить трубку.

– Нам необязательно быть врагами, Казбек, – заливает старый черт. – Ты мог бы многое получить от дружбы со мной.

– Любой пользе, полученной от тебя, я предпочту удовольствие забить тебя до смерти, Поп. Дай только время, я до тебя доберусь.

– Ай-яй-яй, а я думал, ты научился контролировать свои эмоции, мальчик. Или ты уже остыл к Лере, раз смог так легко отмахнуться от нее после чудесного воскрешения из мертвых ради кучки людей, которые хотели отпраздновать твою свадьбу? Честно говоря, я даже испытал гордость, когда ты оправдал мои ожидания и попытался хотя бы притвориться, что тебе не насрать на свою собственную свадьбу. Хорошо выкрутился. В брачную ночь, надеюсь, тоже не оплошал? Время идет, Казбек, имей в виду, что у тебя в запасе только год и даже у самых молодых и здоровых пар не всегда получается сразу зачать. Не трать время на всяких Лер, пока Лиана не забеременеет.

Какого. Мать. Его. Хрена. Он. Несет?!

Я в таком ахуе, что отключаюсь, пока не выдал свою реакцию. Для Попа любая моя неосведомленность – слабость. Не нужно быть гением, чтобы правильно понять его слова. Он ясно сказал, что от нас с Лианой ждут беременности. Какого хуя я ни хрена об этом не знаю?

Блядь, неужели папа мог меня так подставить? На что он надеялся? Что раз я согласился жениться, то и ребенка заведу без проблем? Учитывая, что сам он так и сделал в свое время, чему удивляться? Этому человеку нужна была семья для прикрытия и он женился на маме, сразу же заделав меня и изображая из себя кого-то, кем не являлся. Я так поступать не собираюсь! Мне не нужен несчастный ребенок от соплячки, которая сама еще практически дитя! Какие из нас, сука, родители? Смешно же!

Отменив свою встречу, потому что не способен ясно мыслить, я еду домой и сразу иду на поиски отца. Его, блядь, нигде нет!

– Артур Тарханович уехал в клинику, – ставит меня в известность Георгий, постоянная невозмутимость которого меня сейчас просто выбешивает.

– Когда? – рявкаю на него.

– Час назад. Сказал, что пообедает дома, так что, наверное, он скоро приедет.

Я не звоню отцу, потому что этот разговор должен произойти лицом к лицу. Чтобы хоть как-то убить время и постараться никого не отмудохать, я выхожу на улицу и раздевшись, голым ныряю в бассейн.

«Отца бить нельзя, он болен. Отца бить нельзя, он болен» – повторяю про себя снова и снова, пока наворачиваю круги в бассейне, в надежде истощить себя, но адреналин в крови мешает усталости взять верх и я нисколько не успокаиваюсь, все такой же взбешенный и нуждающийся в хорошем спарринге.

– Вот ты где! – вынырнув в очередной раз перед бортиком, вижу перед собой ноги Лианы. – Значит, прохлаждаться здесь время у тебя есть, а поговорить со мной – нет?

– Не сейчас, Лиана! – рычу на нее, чувствуя себя зверем, жаждущим крови. – Убирайся!

– Так не пойдет! Ты не можешь всерьез ожидать, что я приму участие в твоей оргии! Мне плевать, как ты это разрулишь, но тебе придется что-нибудь придумать, чтобы отказаться! В конце концов, Глава ты или кто? Мой отец никогда не позволил бы так собой помыкать!

Это оказывается последней каплей. Я хватаю ее за лодыжку и с силой дергаю, от чего она перелетает через меня и с громким криком плюхается в бассейн, уходя под воду, но быстро выныривая и откашливаясь. Я тут же оказываюсь рядом и обхватываю ладонью ее тонкую шейку, которую так и хочется свернуть.

– Псих… – со страхом в голосе выдыхает Лиана, прежде чем я сжимаю пальцы с достаточным давлением, чтобы не придушить, но заставить ее заткнуться.

– Я мог бы убить тебя здесь и сейчас, – глядя в широко раскрытые в панике глаза, предупреждаю эту занозу в своей заднице. – Не боясь последствий. Просто потому, что хочу, потому что ты меня достала. Ведь так поступил бы твой отец, великий Глава Поп? Хочешь, чтобы я брал с него пример?

Она комично качает головой, вцепившись ногтями в мою руку, но страх на ее лице не уменьшает мой гнев.

– Ты не можешь меня убить, я…

– Нет? – сжимаю ее горло сильнее, лишая воздуха и не обращая внимания на ее панические попытки вырваться и причинить мне боль своими маленькими ручками. – Почему, принцесса? Когда тебе невыгодно, то я не могу поступать так, как хочу, а когда тебе нужно, то должен наплевать на всех и вся? Очень удобная позиция, но это так не работает. Я разрешаю тебе выбрать. Один-единственный раз, Лиана. Мне задушить тебя, как я хочу, или отпустить, чтобы позже выебать на глазах у Корниенко и Борисова?

Я ослабляю хватку, возвращая ей дыхание, и когда она начинает рыдать, засовываю куда подальше глупое желание извиниться и утешить ее. Гнев как рукой сняло.

– Отпусти… – дрожит она в моих руках, крепко зажмурившись и закрыв рот рукой, чтобы не плакать в голос.

– Уже не хочешь разговаривать?

– Просто отпусти, – в отчаянии качает головой, чуть не уходя под воду, когда я резко убираю от нее руки.

Откашливаясь и отплевываясь, рыдающая навзрыд, Лиана подплывает к ступенькам и спотыкаясь выбирается из бассейна, обхватив руками свое тонкое тело и дрожа в своем промокшем платье так сильно, словно на улице зима. Именно в этот момент на улицу выходит мой отец и утихший гнев просыпается снова в полную силу. Я выскакиваю из воды, забыв и о своей наготе, и о том, что лучше бы нам обсудить все наедине, в закрытом помещении. Мне нужны ответы здесь и сейчас.

Я в панике, я только что избежала смерти от рук сумасшедшего и все мои инстинкты подсказывают мне бежать подальше от опасности. Так я и поступаю. Бегу из бассейна, со всей дури впечатываясь в тело Артура Тархановича, которого не заметила на своем пути. Едва не упав, я обхожу его, все еще рыдая от эмоций, но резкий голос Казбека останавливает меня уже возле двери, ведущей в дом.

– Какого черта ты скрыл от меня, что мы должны родить гребаного ребенка?!

Эти слова доходят до меня сквозь панику и страх, потому что остановил меня прежде всего его яростный тон, которому мое тело инстинктивно велит подчиниться, если хочу выжить. Но Казбек задает этот вопрос не мне. Своему отцу. Он сказал ребенок? Какой ребенок?

– Казбек, не здесь, – шипит Артур Тарханович.

– Здесь и сейчас! – рычит Казбек и обернувшись, я в шоке смотрю, как он стоит совершенно голый и не спеша тянется к своим штанам, не отрывая напряженного взгляда со своего отца в ожидании ответа.

– Не кипятись так, – вздыхает Артур Тарханович, тяжело опускаясь на шезлонг. – Это условие появилось перед самой свадьбой. Я знал, что ты не согласишься сразу, поэтому не стал тебе пока говорить.

– Я вообще на это не соглашусь! – кричит Казбек. – Ты в своем уме? Какой, нахрен, ребенок? Он будет еще одним рычагом давления и ты прекрасно понимаешь, почему Поп этого требует.

– А ты прекрасно знаешь, что просто так ничего не бывает, – успокаивающим тоном говорит Артур Тарханович, зля его еще больше.

Я стою, затаившись, как мышка, и в голове вырисовываются еще более страшные перспективы, чем предстоящая пытка сексом со зрителями.

Неужели я правильно все поняла? Мы должны родить ребенка? Нет, не может быть! И почему они говорят о папе? Я все еще не верю в то, что когда-то сказал мне Казбек. О том, что папа не умер, что он живет в свое удовольствие где-то там и просто бросил меня, как ненужную вещь.

– Артур Тарханович! – с отчаянием смотрю на пожилого мужчину, глотая новые рыдания. – Это правда? Мой отец жив?

Они оба смотрят на меня и если на лице Казбека написано раздражение, то его отец скорее недоумевает.

– Разве ты этого не знала? – спрашивает он.

– Все она прекрасно знала, я сам ей сказал, – вмешивается Казбек. – Верить или нет – дело твое, но твой проклятый папаша жив-здоров и теперь он требует, чтобы мы родили ему внука в течение года. Как тебе такая новость, Лиана?

Как? Я не знаю. Кажется, я сейчас потеряю сознание от гипервентиляции, потому что меня, вдруг, одолевает странный приступ, пока я пытаюсь удержать свое тело на ногах. Я задыхаюсь на суше, как рыба без воды, или, как если бы Казбек снова перекрыл мне воздух своей безжалостной рукой.

– Блядь, только не вздумай падать в обморок! – неожиданно оказывается он рядом со мной, хватая меня за плечи. – Смотри на меня. Смотри, я сказал!

Я снова подчиняюсь. Смотрю на него во все глаза и когда он требует сделать глубокий вдох, показывая, как именно, на собственном примере, я следую за ним, заставляя свои легкие работать в более медленном режиме и это помогает. Меня потихоньку отпускает.

– Вы оба на эмоциях, нет смысла сейчас что-либо обсуждать, – подходит к нам Артур Тарханович. – Проводи Лиану в ее комнату, сын, видишь ведь, что ей плохо. Через час я буду ждать тебя в кабинете. Мне нужно достать документы, которые я хотел тебе показать. Тогда ты поймешь, почему мы пляшем под дудку этого старого ублюдка.

Я испуганно вскрикиваю, когда Казбек неожиданно подхватывает меня на руки. Пытаюсь вырваться, но он так зыркает на меня взглядом, что я сразу же прекращаю, только держусь за его голые плечи, чтобы не упасть. Я чувствую дрожь в теле все те невыносимые минуты, в течение которых он несет меня сначала в дом, потом по лестнице наверх, в мою спальню. И это не приятная дрожь предвкушения, как вчера. Вовсе нет. Меня трясет от пережитого стресса, даже зубы начинают стучать, и, хотя сейчас очень теплая погода на улице, я замерзла до костей и хочу поскорее в тепло. А еще, мне очень-очень хочется плакать.

– Не хнычь, – ворчит на меня Казбек.

Меня это даже не возмущает, как обычно. Хочу и хнычу! Он может избить меня, изнасиловать, убить, но над моими слезами он не властен и заставить меня перестать ему не по силам!

– Этот ад никогда не закончится, – шепчу в отчаянии, и мне глубоко пофиг, что своими страданиями я делюсь с врагом номер один. – Я передумала, Казбек. Лучше сразу убей меня, не заставляй заниматься сексом перед другими, не заставляй рожать ребенка… К черту папу! Если я умру, он ничего не сможет сделать! Хрен ему!

Рыдания толчками выходят из моего горла. Я не могу совладать с непониманием, обидой и болью, которые захлестывают меня. Папа все это затеял. Он – тот, кто дергает за ниточки и играет с моей жизнью. Это он превратил меня в рабыню Казбека, из-за него я переживаю одно унижение за другим.

Как он так может? Неужели настолько сильно ненавидит меня? И за что? Я когда-нибудь получу ответ, за что мой собственный отец ненавидит меня?

– Почему он так поступает? – словно в бреду, плачу в грудь Казбека, впившись ногтями в его кожу. – Что я ему сделала? Почему он бросил меня? Почему?!

Но ответа нет. Казбек молчит. Он заносит меня в мою спальню и кладет на кровать, отцепляя от себя мои руки и глядя на меня сверху вниз.

– Поп в принципе говно, так что не бери на свой счет, – наконец, произносит он, словно это все объясняет.

А потом разворачивается и выходит.

– Ты все-таки женился на моей дочери. Поздравляю! – выходит на связь Поп на следующий день после моей свадьбы.

В нашу последнюю встречу он якобы убил Леру, а потом с удовольствием наблюдал, как меня бьют и пытают его люди, но я не доставил ему радости услышать свои мольбы. Он мог бы убить меня, я был к этому готов, но никакой болью ни одному человеку не удастся заставить меня умолять о снисхождении. В конце концов, Поп просто приказал выбросить меня, как мусор, в чистом поле и только сила воли помогла мне добраться до ближайшей населенной точки со сломанными костями и кровопотерей, из-за которой наваливалась слабость и головокружение. Я даже отцу не рассказал всю правду о том дне, потому что ненавижу свое бессилие. Мне не нужно, чтобы другие об этом знали. Но труднее всего было скрывать, какую боль мне причинила потеря Леры, а теперь я даже не знаю, стоило ли оно того? Если Лера продала меня Попу, то я и правда такой идиот, что заслуживаю смерти. Тупые в нашем мире долго не живут.

– Общение с тестем не входило в нашу договоренность, – отвечаю ему, борясь с желанием бросить трубку.

– Нам необязательно быть врагами, Казбек, – заливает старый черт. – Ты мог бы многое получить от дружбы со мной.

– Любой пользе, полученной от тебя, я предпочту удовольствие забить тебя до смерти, Поп. Дай только время, я до тебя доберусь.

– Ай-яй-яй, а я думал, ты научился контролировать свои эмоции, мальчик. Или ты уже остыл к Лере, раз смог так легко отмахнуться от нее после чудесного воскрешения из мертвых ради кучки людей, которые хотели отпраздновать твою свадьбу? Честно говоря, я даже испытал гордость, когда ты оправдал мои ожидания и попытался хотя бы притвориться, что тебе не насрать на свою собственную свадьбу. Хорошо выкрутился. В брачную ночь, надеюсь, тоже не оплошал? Время идет, Казбек, имей в виду, что у тебя в запасе только год и даже у самых молодых и здоровых пар не всегда получается сразу зачать. Не трать время на всяких Лер, пока Лиана не забеременеет.

Какого. Мать. Его. Хрена. Он. Несет?!

Я в таком ахуе, что отключаюсь, пока не выдал свою реакцию. Для Попа любая моя неосведомленность – слабость. Не нужно быть гением, чтобы правильно понять его слова. Он ясно сказал, что от нас с Лианой ждут беременности. Какого хуя я ни хрена об этом не знаю?

Блядь, неужели папа мог меня так подставить? На что он надеялся? Что раз я согласился жениться, то и ребенка заведу без проблем? Учитывая, что сам он так и сделал в свое время, чему удивляться? Этому человеку нужна была семья для прикрытия и он женился на маме, сразу же заделав меня и изображая из себя кого-то, кем не являлся. Я так поступать не собираюсь! Мне не нужен несчастный ребенок от соплячки, которая сама еще практически дитя! Какие из нас, сука, родители? Смешно же!

Отменив свою встречу, потому что не способен ясно мыслить, я еду домой и сразу иду на поиски отца. Его, блядь, нигде нет!

– Артур Тарханович уехал в клинику, – ставит меня в известность Георгий, постоянная невозмутимость которого меня сейчас просто выбешивает.

– Когда? – рявкаю на него.

– Час назад. Сказал, что пообедает дома, так что, наверное, он скоро приедет.

Я не звоню отцу, потому что этот разговор должен произойти лицом к лицу. Чтобы хоть как-то убить время и постараться никого не отмудохать, я выхожу на улицу и раздевшись, голым ныряю в бассейн.

«Отца бить нельзя, он болен. Отца бить нельзя, он болен» – повторяю про себя снова и снова, пока наворачиваю круги в бассейне, в надежде истощить себя, но адреналин в крови мешает усталости взять верх и я нисколько не успокаиваюсь, все такой же взбешенный и нуждающийся в хорошем спарринге.

– Вот ты где! – вынырнув в очередной раз перед бортиком, вижу перед собой ноги Лианы. – Значит, прохлаждаться здесь время у тебя есть, а поговорить со мной – нет?

– Не сейчас, Лиана! – рычу на нее, чувствуя себя зверем, жаждущим крови. – Убирайся!

– Так не пойдет! Ты не можешь всерьез ожидать, что я приму участие в твоей оргии! Мне плевать, как ты это разрулишь, но тебе придется что-нибудь придумать, чтобы отказаться! В конце концов, Глава ты или кто? Мой отец никогда не позволил бы так собой помыкать!

Это оказывается последней каплей. Я хватаю ее за лодыжку и с силой дергаю, от чего она перелетает через меня и с громким криком плюхается в бассейн, уходя под воду, но быстро выныривая и откашливаясь. Я тут же оказываюсь рядом и обхватываю ладонью ее тонкую шейку, которую так и хочется свернуть.

– Псих… – со страхом в голосе выдыхает Лиана, прежде чем я сжимаю пальцы с достаточным давлением, чтобы не придушить, но заставить ее заткнуться.

– Я мог бы убить тебя здесь и сейчас, – глядя в широко раскрытые в панике глаза, предупреждаю эту занозу в своей заднице. – Не боясь последствий. Просто потому, что хочу, потому что ты меня достала. Ведь так поступил бы твой отец, великий Глава Поп? Хочешь, чтобы я брал с него пример?

Она комично качает головой, вцепившись ногтями в мою руку, но страх на ее лице не уменьшает мой гнев.

– Ты не можешь меня убить, я…

– Нет? – сжимаю ее горло сильнее, лишая воздуха и не обращая внимания на ее панические попытки вырваться и причинить мне боль своими маленькими ручками. – Почему, принцесса? Когда тебе невыгодно, то я не могу поступать так, как хочу, а когда тебе нужно, то должен наплевать на всех и вся? Очень удобная позиция, но это так не работает. Я разрешаю тебе выбрать. Один-единственный раз, Лиана. Мне задушить тебя, как я хочу, или отпустить, чтобы позже выебать на глазах у Корниенко и Борисова?

Я ослабляю хватку, возвращая ей дыхание, и когда она начинает рыдать, засовываю куда подальше глупое желание извиниться и утешить ее. Гнев как рукой сняло.

– Отпусти… – дрожит она в моих руках, крепко зажмурившись и закрыв рот рукой, чтобы не плакать в голос.

– Уже не хочешь разговаривать?

– Просто отпусти, – в отчаянии качает головой, чуть не уходя под воду, когда я резко убираю от нее руки.

Откашливаясь и отплевываясь, рыдающая навзрыд, Лиана подплывает к ступенькам и спотыкаясь выбирается из бассейна, обхватив руками свое тонкое тело и дрожа в своем промокшем платье так сильно, словно на улице зима. Именно в этот момент на улицу выходит мой отец и утихший гнев просыпается снова в полную силу. Я выскакиваю из воды, забыв и о своей наготе, и о том, что лучше бы нам обсудить все наедине, в закрытом помещении. Мне нужны ответы здесь и сейчас.

Я в панике, я только что избежала смерти от рук сумасшедшего и все мои инстинкты подсказывают мне бежать подальше от опасности. Так я и поступаю. Бегу из бассейна, со всей дури впечатываясь в тело Артура Тархановича, которого не заметила на своем пути. Едва не упав, я обхожу его, все еще рыдая от эмоций, но резкий голос Казбека останавливает меня уже возле двери, ведущей в дом.

– Какого черта ты скрыл от меня, что мы должны родить гребаного ребенка?!

Эти слова доходят до меня сквозь панику и страх, потому что остановил меня прежде всего его яростный тон, которому мое тело инстинктивно велит подчиниться, если хочу выжить. Но Казбек задает этот вопрос не мне. Своему отцу. Он сказал ребенок? Какой ребенок?

– Казбек, не здесь, – шипит Артур Тарханович.

– Здесь и сейчас! – рычит Казбек и обернувшись, я в шоке смотрю, как он стоит совершенно голый и не спеша тянется к своим штанам, не отрывая напряженного взгляда со своего отца в ожидании ответа.

– Не кипятись так, – вздыхает Артур Тарханович, тяжело опускаясь на шезлонг. – Это условие появилось перед самой свадьбой. Я знал, что ты не согласишься сразу, поэтому не стал тебе пока говорить.

– Я вообще на это не соглашусь! – кричит Казбек. – Ты в своем уме? Какой, нахрен, ребенок? Он будет еще одним рычагом давления и ты прекрасно понимаешь, почему Поп этого требует.

– А ты прекрасно знаешь, что просто так ничего не бывает, – успокаивающим тоном говорит Артур Тарханович, зля его еще больше.

Я стою, затаившись, как мышка, и в голове вырисовываются еще более страшные перспективы, чем предстоящая пытка сексом со зрителями.

Неужели я правильно все поняла? Мы должны родить ребенка? Нет, не может быть! И почему они говорят о папе? Я все еще не верю в то, что когда-то сказал мне Казбек. О том, что папа не умер, что он живет в свое удовольствие где-то там и просто бросил меня, как ненужную вещь.

– Артур Тарханович! – с отчаянием смотрю на пожилого мужчину, глотая новые рыдания. – Это правда? Мой отец жив?

Они оба смотрят на меня и если на лице Казбека написано раздражение, то его отец скорее недоумевает.

– Разве ты этого не знала? – спрашивает он.

– Все она прекрасно знала, я сам ей сказал, – вмешивается Казбек. – Верить или нет – дело твое, но твой проклятый папаша жив-здоров и теперь он требует, чтобы мы родили ему внука в течение года. Как тебе такая новость, Лиана?

Как? Я не знаю. Кажется, я сейчас потеряю сознание от гипервентиляции, потому что меня, вдруг, одолевает странный приступ, пока я пытаюсь удержать свое тело на ногах. Я задыхаюсь на суше, как рыба без воды, или, как если бы Казбек снова перекрыл мне воздух своей безжалостной рукой.

– Блядь, только не вздумай падать в обморок! – неожиданно оказывается он рядом со мной, хватая меня за плечи. – Смотри на меня. Смотри, я сказал!

Я снова подчиняюсь. Смотрю на него во все глаза и когда он требует сделать глубокий вдох, показывая, как именно, на собственном примере, я следую за ним, заставляя свои легкие работать в более медленном режиме и это помогает. Меня потихоньку отпускает.

– Вы оба на эмоциях, нет смысла сейчас что-либо обсуждать, – подходит к нам Артур Тарханович. – Проводи Лиану в ее комнату, сын, видишь ведь, что ей плохо. Через час я буду ждать тебя в кабинете. Мне нужно достать документы, которые я хотел тебе показать. Тогда ты поймешь, почему мы пляшем под дудку этого старого ублюдка.

Я испуганно вскрикиваю, когда Казбек неожиданно подхватывает меня на руки. Пытаюсь вырваться, но он так зыркает на меня взглядом, что я сразу же прекращаю, только держусь за его голые плечи, чтобы не упасть. Я чувствую дрожь в теле все те невыносимые минуты, в течение которых он несет меня сначала в дом, потом по лестнице наверх, в мою спальню. И это не приятная дрожь предвкушения, как вчера. Вовсе нет. Меня трясет от пережитого стресса, даже зубы начинают стучать, и, хотя сейчас очень теплая погода на улице, я замерзла до костей и хочу поскорее в тепло. А еще, мне очень-очень хочется плакать.

– Не хнычь, – ворчит на меня Казбек.

Меня это даже не возмущает, как обычно. Хочу и хнычу! Он может избить меня, изнасиловать, убить, но над моими слезами он не властен и заставить меня перестать ему не по силам!

– Этот ад никогда не закончится, – шепчу в отчаянии, и мне глубоко пофиг, что своими страданиями я делюсь с врагом номер один. – Я передумала, Казбек. Лучше сразу убей меня, не заставляй заниматься сексом перед другими, не заставляй рожать ребенка… К черту папу! Если я умру, он ничего не сможет сделать! Хрен ему!

Рыдания толчками выходят из моего горла. Я не могу совладать с непониманием, обидой и болью, которые захлестывают меня. Папа все это затеял. Он – тот, кто дергает за ниточки и играет с моей жизнью. Это он превратил меня в рабыню Казбека, из-за него я переживаю одно унижение за другим.

Как он так может? Неужели настолько сильно ненавидит меня? И за что? Я когда-нибудь получу ответ, за что мой собственный отец ненавидит меня?

– Почему он так поступает? – словно в бреду, плачу в грудь Казбека, впившись ногтями в его кожу. – Что я ему сделала? Почему он бросил меня? Почему?!

Но ответа нет. Казбек молчит. Он заносит меня в мою спальню и кладет на кровать, отцепляя от себя мои руки и глядя на меня сверху вниз.

– Поп в принципе говно, так что не бери на свой счет, – наконец, произносит он, словно это все объясняет.

А потом разворачивается и выходит.

– Почему каждый раз, когда я думаю, что ему нечего больше поставить, этот черт наебывает нас!? – рычу от досады, когда папа показывает мне документы.

У Общины есть архив, в котором содержится так много информации, что в чужих руках она может стать смертельным оружием. Я в курсе, что Тархан был одним из избранных, имевших к нему доступ, но то, что он раскопал, не хранит даже десятой части того, что еще не изучено. Теперь, как новый Глава, я тоже имею неограниченный доступ к архиву, в котором содержится и Устав, за нарушение любого пункта из которого я могу потерять свое место. Естественно, Поп изучил его от корки до корки и воспользовался лазейкой, чтобы снова шантажировать меня.

Я не могу потерять все теперь, когда едва получил пост Главы. Не после всего того дерьма, которое мне пришлось ворошить голыми руками. А ребенок… В конце концов, я не намерен быть таким отцом, каким был мой собственный. Даже когда мы с Лианой разведемся, я буду все еще рядом с ним, я не брошу его, как надоевшую игрушку.

– Так ты сделаешь это? – спрашивает папа.

– Сделаю, – прямо встречаю его взгляд. – Я не сентиментальный слабак, чтобы отступить сейчас. Я начинаю думать, что уже не осталось ничего, чего я не сделал бы, лишь бы победить в этой игре.

– Теперь я вижу, что ставил не на того сына, – сверкает улыбкой отец. – Я горжусь тобой, Казбек.

«Я не нуждаюсь в твоей гордости», – хочется сказать в ответ, но я молчу. Потому что, во-первых, это неправда. Я не могу перестать нуждаться в его одобрении.

Во-вторых, я не ношу шоры на глазах, вижу, что отец мало чем отличается от Попа в своих амбициях, но как я могу судить его, когда и сам такой же? Я не чувствую угрызений совести из-за своих решений, но мысль о ребенке кажется какой-то неправильной.

А Лиана…

Черт! Сегодня, когда она плакала на моей груди, я прочувствовал ее обиду до самых костей, потому что когда-то тоже задавался такими вопросами, как «Почему папа бросил меня?» и «Что я сделал не так?».

Ответ в том, что это чертов папа мудак, что в ее случае, что в моем. Мне хотелось сказать ей об этом, напомнить, кого из себя представляет Поп и спросить, неужели она действительно думает, что это с ней что-то не так? Естественно, я этого не сделал, потому что мы с ней не друзья и мы не можем быть на равных, если я хочу, чтобы она и дальше мне подчинялась. У Лианы буйный характер, она сопротивляется мне на каждом шагу, даже чувство самосохранения у нее включается, когда все уже пошло по пизде. Страх – единственное, что может хоть как-то сдерживать самоубийственные порывы этой девчонки.

Я решаю не трогать ее сегодня и ухожу в спортзал. Там Лера. В обтягивающих шортах и топе, стоит в позе собаки мордой вниз, выпятив в мою сторону шикарный зад. Блядь, мне этого достаточно, чтобы член встал, потому что я и так на взводе уже пару часов. Направляюсь к ней, на ходу хватая за талию и ставя на ноги прямо. Она испуганно кричит и увидев меня, хватается за сердце.

– Блин, Казбек, не подкрадывайся так! – вытаскивая наушники из ушей, бросает их на пол девушка, пока я пожираю взглядом ее грудь, выпирающую сквозь глубокий вырез на топе. – Ну нет, не смотри на меня так! – выставляет она перед собой руки, когда я подхожу вплотную. – Я не собираюсь с тобой трахаться, пока мы не закроем вопрос с Лианой.

Не обращая внимания на очередную манипуляцию, я наклоняюсь и целую ее в шею, сжимая в ладонях пухлую попку, но Лера начинает всерьез меня отталкивать.

– Я сказала нет! – кричит она так, словно я ее насилую. – Услышь меня! Со мной так нельзя, Казбек. Я не наивная дурочка, которую ты можешь уломать парой поцелуев. Сначала разберись со своими отношениями с женой, а потом мы с тобой разберемся, хотим быть вместе или нет.

– То есть, это уже под вопросом? – не могу сдержать ухмылку.

Она действительно думает, что я поведусь на это? Да Лера никогда от меня не откажется, пока я Глава! Мы изначально сошлись только потому, что она искала себе мужика с властью. Ей не нужны деньги, она богата, благодаря состоянию своего умершего мужа, да и отец ей многое оставил. Лера жаждет быть на верхушке Общины, она надеется выйти за меня замуж, когда с Лианой все будет кончено, так что все ее слова – типичный блеф, чтобы набить себе цену и заставить меня испугаться.

– Не смотри на меня так, Казбек, я не шучу! Я не буду терпеть твое скотское отношение только потому, что ты Глава. Ты меня знаешь, я могу пойти другим путем и выбрать кого-то без твоего мешка проблем, не потеряв при этом лицо.

– Валяй. Пойду, трахну свою жену, раз любовница не дает. Тем более, в прошлый раз мне это, пиздец, как понравилось!

– Ну и вали к ней! – кричит она мне в лицо, толкая в грудь. – Только это наш конец, понял? Я никогда не буду на вторых ролях, поэтому все. Можешь забыть обо мне!

– С каждым днем убеждаюсь, что это будет не так уж трудно. Ты оказалась истеричкой, Лера, а я терпеть не могу истеричных баб!

Игнорируя ее дальнейшие крики и ругательства, я выхожу и иду в гараж.

Бля, да нет в этом доме для меня места, где никто не помешал бы мне сбросить пар, не разозлив еще больше! Не дом, а дурдом какой-то!

Я думала, что уже пережила худшее с этим браком и зависимым положением, но то, что я чувствую сейчас – полная безнадега. Не получается больше успокаивать себя и тешить ложными надеждами.

Я провожу весь день у себя в комнате, то плачу, то злюсь, но ближе к ночи приходит принятие. Не ситуации с потенциальной беременностью, нет. Этого я не допущу. А вот то, что папа еще жив и ему на меня наплевать, я пережевала и проглотила. Да, больно, обидно, но что я могу сделать? Это не первый раз, когда он плохо обходится со мной, но я больше не буду оправдывать его в своих глазах и искать в нем что-то хорошее. Пора принять правду. Мой отец – эгоистичный и расчетливый мерзавец. Не зря его ненавидит столько людей.

Я не могу заснуть, сколько бы не ворочалась, на часах уже два ночи, а мне неспокойно, я не могу ждать до завтра, чтобы получить ответы, поэтому поддавшись своей сумасшедшей стороне без инстинкта самосохранения, крадусь по коридору к комнате Казбека и стучу в дверь.

Он открывает на удивление быстро, одетый только в боксеры, но я не позволяю себе рассматривать его полуобнаженное тело, хотя стоит признать, что сложен он великолепно – весь такой мускулистый и в меру волосатый. Мне нравятся волосы на мужской груди, выглядит брутально. Если бы мы были настоящей парой, я бы сейчас протянула руку и проверила, какие они на ощупь. Вместо этого, я прямо встречаю его вопросительный и немного сонный взгляд, и решительно делаю шаг вперед.

– Впусти меня.

– Зачем? – даже не думая уступать мне дорогу, стоит он на месте, загораживая проход.

До меня внезапно доходит, что Казбек может быть не один. В желудке бурлит, а во рту появляется кислый привкус, но я не показываю своего отвращения при мысли о том, что сейчас в его постели находится Лера.

– Ладно, можно и в коридоре поговорить. Я не дотерплю до завтра, мне нужно знать!

Он, блядь, закатывает на меня глаза! Как по-детски.

– Ты когда-нибудь доведешь меня, – раздраженно ворчит он, а потом хватает меня за запястье и тянет в комнату, захлопывая за нами дверь.

В его комнате не включен свет. Мы оказываемся в полной темноте. Я стою, замерев, чтобы случайно не столкнуться с ним, но пальцы Казбека все еще обхватывают мое запястье и я гадаю, не обнаружу ли Леру, когда свет все-таки включится.

– Ну? – поторапливаю его.

– Что ну? Говори, давай.

– В темноте? Включи свет. Чего, как ты думаешь, я еще не видела в твоей спальне?

Он неожиданно притягивает меня к себе и через секунду я в шоке вскрикиваю, потому что его пальцы грубо обхватывают мой сосок сквозь ткань платья и тянут. Совсем не нежно, но меня сразу же простреливает искра возбуждения.

– Ты действительно хочешь, чтобы я включил свет и поддался виду твоих твердых сосков, готовых прорвать эту ебанную тряпку, которую ты называешь пижамой, принцесса? – рычит он мне на ухо. – Потому что я, блядь, весь день на взводе и ты у меня сейчас получишь по первое число, если быстро не скажешь зачем пришла и не свалишь!

От его слов я вся сжимаюсь и становлюсь влажной, а мозг подкидывает картинки того, как я получаю по первое число, причем в разных позах и несколько раз. Не уверена, что это вообще можно физически выдержать, учитывая, что секс – это что-то совершенно новое для моего тела, но искушение велико. А главное, это точно поможет мне заснуть и не думать о том, что моя жизнь пошла ко дну.

– Ты всерьез обдумываешь это, не так ли? – хмыкает он. – Тебе понравилось иметь член в своей тугой пизде, Лиана? Уже хочешь добавки? А я-то думал дать тебе пару дней отдыха, чтобы все зажило, но судя по твоей…

– Хватит пороть чушь! – выхожу из себя, быстро сбрасывая морок после его отвратительно самодовольных слов и интонации. – Я пришла не для того, чтобы снова стать твой грушей для битья! Думаешь, ты один злишься? Я такая же жертва в этой ситуации, Казбек, и мне нужно знать, действительно ли ты сможешь не пойти на поводу у наших отцов, потому что я не хочу никакого ребенка!

– Я его тоже, блядь, не хочу, но он у нас будет! – повышает он голос, резко отпуская меня и отходя к стене, чтобы хлопнуть по выключателю.

Когда в комнате включается свет, я пару секунд моргаю, а потом с ужасом смотрю на решительное выражение его лица, на хмуро сведенные брови и стиснутую челюсть.

Он сдался.

Днем кричал, а сейчас просто принимает весь тот бред, что нас заставляют делать. Меня охватывает отчаяние, потому что я уже понимаю – сопротивление не поможет. Я еще ни разу не смогла заставить его передумать, в конце концов он всегда добивается от меня того, чего хочет. Сейчас ничего не изменится, потому что я все еще в зависимом положении. Если сбегу – меня ждут куда более безжалостные звери за стенами этого дома. Что же делать?

– Почему? – требую ответа.

– Ты знаешь, – не отводит он взгляд. – У них всегда есть, чем надавить. Мы оба в безвыходном положении, Лиана.

– Это я в безвыходном положении, мне некуда идти! Со всех сторон угрожает опасность. А что за проблемы у тебя, Казбек? Ты сильный мужчина, у тебя есть деньги и возможности. Что мешает тебе свалить отсюда? Просто отказаться от этой чертовой должности Главы и быть свободным?

– Мне нужна власть.

Вот и весь ответ. Он типичный мужик, который хочет быть выше всех. Такой же, как и папа. Власть для него превыше всего.

– Меня тошнит от тебя, – едва сдерживаю слезы, отходя к двери. – Я думала, что хуже моего отца быть не может, но ты такой же, как он, Казбек! Ты тоже готов пожертвовать своим ребенком ради собственной выгоды! Надеюсь, что я бесплодна и ты никогда не добьешься своего, урод! Надеюсь, ты потеряешь все, что имеешь, и сгниешь в какой-нибудь канаве, никому не нужный и жалкий! Только такого конца ты и заслуживаешь!

Я сбегаю, прежде чем разревусь, и заперев за собой дверь своей спальни, плачу до самого утра, пока не забываюсь сном, слишком изможденная, чтобы горевать дальше.

– Почему каждый раз, когда я думаю, что ему нечего больше поставить, этот черт наебывает нас!? – рычу от досады, когда папа показывает мне документы.

У Общины есть архив, в котором содержится так много информации, что в чужих руках она может стать смертельным оружием. Я в курсе, что Тархан был одним из избранных, имевших к нему доступ, но то, что он раскопал, не хранит даже десятой части того, что еще не изучено. Теперь, как новый Глава, я тоже имею неограниченный доступ к архиву, в котором содержится и Устав, за нарушение любого пункта из которого я могу потерять свое место. Естественно, Поп изучил его от корки до корки и воспользовался лазейкой, чтобы снова шантажировать меня.

Я не могу потерять все теперь, когда едва получил пост Главы. Не после всего того дерьма, которое мне пришлось ворошить голыми руками. А ребенок… В конце концов, я не намерен быть таким отцом, каким был мой собственный. Даже когда мы с Лианой разведемся, я буду все еще рядом с ним, я не брошу его, как надоевшую игрушку.

– Так ты сделаешь это? – спрашивает папа.

– Сделаю, – прямо встречаю его взгляд. – Я не сентиментальный слабак, чтобы отступить сейчас. Я начинаю думать, что уже не осталось ничего, чего я не сделал бы, лишь бы победить в этой игре.

– Теперь я вижу, что ставил не на того сына, – сверкает улыбкой отец. – Я горжусь тобой, Казбек.

«Я не нуждаюсь в твоей гордости», – хочется сказать в ответ, но я молчу. Потому что, во-первых, это неправда. Я не могу перестать нуждаться в его одобрении.

Во-вторых, я не ношу шоры на глазах, вижу, что отец мало чем отличается от Попа в своих амбициях, но как я могу судить его, когда и сам такой же? Я не чувствую угрызений совести из-за своих решений, но мысль о ребенке кажется какой-то неправильной.

А Лиана…

Черт! Сегодня, когда она плакала на моей груди, я прочувствовал ее обиду до самых костей, потому что когда-то тоже задавался такими вопросами, как «Почему папа бросил меня?» и «Что я сделал не так?».

Ответ в том, что это чертов папа мудак, что в ее случае, что в моем. Мне хотелось сказать ей об этом, напомнить, кого из себя представляет Поп и спросить, неужели она действительно думает, что это с ней что-то не так? Естественно, я этого не сделал, потому что мы с ней не друзья и мы не можем быть на равных, если я хочу, чтобы она и дальше мне подчинялась. У Лианы буйный характер, она сопротивляется мне на каждом шагу, даже чувство самосохранения у нее включается, когда все уже пошло по пизде. Страх – единственное, что может хоть как-то сдерживать самоубийственные порывы этой девчонки.

Я решаю не трогать ее сегодня и ухожу в спортзал. Там Лера. В обтягивающих шортах и топе, стоит в позе собаки мордой вниз, выпятив в мою сторону шикарный зад. Блядь, мне этого достаточно, чтобы член встал, потому что я и так на взводе уже пару часов. Направляюсь к ней, на ходу хватая за талию и ставя на ноги прямо. Она испуганно кричит и увидев меня, хватается за сердце.

– Блин, Казбек, не подкрадывайся так! – вытаскивая наушники из ушей, бросает их на пол девушка, пока я пожираю взглядом ее грудь, выпирающую сквозь глубокий вырез на топе. – Ну нет, не смотри на меня так! – выставляет она перед собой руки, когда я подхожу вплотную. – Я не собираюсь с тобой трахаться, пока мы не закроем вопрос с Лианой.

Не обращая внимания на очередную манипуляцию, я наклоняюсь и целую ее в шею, сжимая в ладонях пухлую попку, но Лера начинает всерьез меня отталкивать.

– Я сказала нет! – кричит она так, словно я ее насилую. – Услышь меня! Со мной так нельзя, Казбек. Я не наивная дурочка, которую ты можешь уломать парой поцелуев. Сначала разберись со своими отношениями с женой, а потом мы с тобой разберемся, хотим быть вместе или нет.

– То есть, это уже под вопросом? – не могу сдержать ухмылку.

Она действительно думает, что я поведусь на это? Да Лера никогда от меня не откажется, пока я Глава! Мы изначально сошлись только потому, что она искала себе мужика с властью. Ей не нужны деньги, она богата, благодаря состоянию своего умершего мужа, да и отец ей многое оставил. Лера жаждет быть на верхушке Общины, она надеется выйти за меня замуж, когда с Лианой все будет кончено, так что все ее слова – типичный блеф, чтобы набить себе цену и заставить меня испугаться.

– Не смотри на меня так, Казбек, я не шучу! Я не буду терпеть твое скотское отношение только потому, что ты Глава. Ты меня знаешь, я могу пойти другим путем и выбрать кого-то без твоего мешка проблем, не потеряв при этом лицо.

– Валяй. Пойду, трахну свою жену, раз любовница не дает. Тем более, в прошлый раз мне это, пиздец, как понравилось!

– Ну и вали к ней! – кричит она мне в лицо, толкая в грудь. – Только это наш конец, понял? Я никогда не буду на вторых ролях, поэтому все. Можешь забыть обо мне!

– С каждым днем убеждаюсь, что это будет не так уж трудно. Ты оказалась истеричкой, Лера, а я терпеть не могу истеричных баб!

Игнорируя ее дальнейшие крики и ругательства, я выхожу и иду в гараж.

Бля, да нет в этом доме для меня места, где никто не помешал бы мне сбросить пар, не разозлив еще больше! Не дом, а дурдом какой-то!

Я думала, что уже пережила худшее с этим браком и зависимым положением, но то, что я чувствую сейчас – полная безнадега. Не получается больше успокаивать себя и тешить ложными надеждами.

Я провожу весь день у себя в комнате, то плачу, то злюсь, но ближе к ночи приходит принятие. Не ситуации с потенциальной беременностью, нет. Этого я не допущу. А вот то, что папа еще жив и ему на меня наплевать, я пережевала и проглотила. Да, больно, обидно, но что я могу сделать? Это не первый раз, когда он плохо обходится со мной, но я больше не буду оправдывать его в своих глазах и искать в нем что-то хорошее. Пора принять правду. Мой отец – эгоистичный и расчетливый мерзавец. Не зря его ненавидит столько людей.

Я не могу заснуть, сколько бы не ворочалась, на часах уже два ночи, а мне неспокойно, я не могу ждать до завтра, чтобы получить ответы, поэтому поддавшись своей сумасшедшей стороне без инстинкта самосохранения, крадусь по коридору к комнате Казбека и стучу в дверь.

Он открывает на удивление быстро, одетый только в боксеры, но я не позволяю себе рассматривать его полуобнаженное тело, хотя стоит признать, что сложен он великолепно – весь такой мускулистый и в меру волосатый. Мне нравятся волосы на мужской груди, выглядит брутально. Если бы мы были настоящей парой, я бы сейчас протянула руку и проверила, какие они на ощупь. Вместо этого, я прямо встречаю его вопросительный и немного сонный взгляд, и решительно делаю шаг вперед.

– Впусти меня.

– Зачем? – даже не думая уступать мне дорогу, стоит он на месте, загораживая проход.

До меня внезапно доходит, что Казбек может быть не один. В желудке бурлит, а во рту появляется кислый привкус, но я не показываю своего отвращения при мысли о том, что сейчас в его постели находится Лера.

– Ладно, можно и в коридоре поговорить. Я не дотерплю до завтра, мне нужно знать!

Он, блядь, закатывает на меня глаза! Как по-детски.

– Ты когда-нибудь доведешь меня, – раздраженно ворчит он, а потом хватает меня за запястье и тянет в комнату, захлопывая за нами дверь.

В его комнате не включен свет. Мы оказываемся в полной темноте. Я стою, замерев, чтобы случайно не столкнуться с ним, но пальцы Казбека все еще обхватывают мое запястье и я гадаю, не обнаружу ли Леру, когда свет все-таки включится.

– Ну? – поторапливаю его.

– Что ну? Говори, давай.

– В темноте? Включи свет. Чего, как ты думаешь, я еще не видела в твоей спальне?

Он неожиданно притягивает меня к себе и через секунду я в шоке вскрикиваю, потому что его пальцы грубо обхватывают мой сосок сквозь ткань платья и тянут. Совсем не нежно, но меня сразу же простреливает искра возбуждения.

– Ты действительно хочешь, чтобы я включил свет и поддался виду твоих твердых сосков, готовых прорвать эту ебанную тряпку, которую ты называешь пижамой, принцесса? – рычит он мне на ухо. – Потому что я, блядь, весь день на взводе и ты у меня сейчас получишь по первое число, если быстро не скажешь зачем пришла и не свалишь!

От его слов я вся сжимаюсь и становлюсь влажной, а мозг подкидывает картинки того, как я получаю по первое число, причем в разных позах и несколько раз. Не уверена, что это вообще можно физически выдержать, учитывая, что секс – это что-то совершенно новое для моего тела, но искушение велико. А главное, это точно поможет мне заснуть и не думать о том, что моя жизнь пошла ко дну.

– Ты всерьез обдумываешь это, не так ли? – хмыкает он. – Тебе понравилось иметь член в своей тугой пизде, Лиана? Уже хочешь добавки? А я-то думал дать тебе пару дней отдыха, чтобы все зажило, но судя по твоей…

– Хватит пороть чушь! – выхожу из себя, быстро сбрасывая морок после его отвратительно самодовольных слов и интонации. – Я пришла не для того, чтобы снова стать твой грушей для битья! Думаешь, ты один злишься? Я такая же жертва в этой ситуации, Казбек, и мне нужно знать, действительно ли ты сможешь не пойти на поводу у наших отцов, потому что я не хочу никакого ребенка!

– Я его тоже, блядь, не хочу, но он у нас будет! – повышает он голос, резко отпуская меня и отходя к стене, чтобы хлопнуть по выключателю.

Когда в комнате включается свет, я пару секунд моргаю, а потом с ужасом смотрю на решительное выражение его лица, на хмуро сведенные брови и стиснутую челюсть.

Он сдался.

Днем кричал, а сейчас просто принимает весь тот бред, что нас заставляют делать. Меня охватывает отчаяние, потому что я уже понимаю – сопротивление не поможет. Я еще ни разу не смогла заставить его передумать, в конце концов он всегда добивается от меня того, чего хочет. Сейчас ничего не изменится, потому что я все еще в зависимом положении. Если сбегу – меня ждут куда более безжалостные звери за стенами этого дома. Что же делать?

– Почему? – требую ответа.

– Ты знаешь, – не отводит он взгляд. – У них всегда есть, чем надавить. Мы оба в безвыходном положении, Лиана.

– Это я в безвыходном положении, мне некуда идти! Со всех сторон угрожает опасность. А что за проблемы у тебя, Казбек? Ты сильный мужчина, у тебя есть деньги и возможности. Что мешает тебе свалить отсюда? Просто отказаться от этой чертовой должности Главы и быть свободным?

– Мне нужна власть.

Вот и весь ответ. Он типичный мужик, который хочет быть выше всех. Такой же, как и папа. Власть для него превыше всего.

– Меня тошнит от тебя, – едва сдерживаю слезы, отходя к двери. – Я думала, что хуже моего отца быть не может, но ты такой же, как он, Казбек! Ты тоже готов пожертвовать своим ребенком ради собственной выгоды! Надеюсь, что я бесплодна и ты никогда не добьешься своего, урод! Надеюсь, ты потеряешь все, что имеешь, и сгниешь в какой-нибудь канаве, никому не нужный и жалкий! Только такого конца ты и заслуживаешь!

Я сбегаю, прежде чем разревусь, и заперев за собой дверь своей спальни, плачу до самого утра, пока не забываюсь сном, слишком изможденная, чтобы горевать дальше.

– Почему каждый раз, когда я думаю, что ему нечего больше поставить, этот черт наебывает нас!? – рычу от досады, когда папа показывает мне документы.

У Общины есть архив, в котором содержится так много информации, что в чужих руках она может стать смертельным оружием. Я в курсе, что Тархан был одним из избранных, имевших к нему доступ, но то, что он раскопал, не хранит даже десятой части того, что еще не изучено. Теперь, как новый Глава, я тоже имею неограниченный доступ к архиву, в котором содержится и Устав, за нарушение любого пункта из которого я могу потерять свое место. Естественно, Поп изучил его от корки до корки и воспользовался лазейкой, чтобы снова шантажировать меня.

Я не могу потерять все теперь, когда едва получил пост Главы. Не после всего того дерьма, которое мне пришлось ворошить голыми руками. А ребенок… В конце концов, я не намерен быть таким отцом, каким был мой собственный. Даже когда мы с Лианой разведемся, я буду все еще рядом с ним, я не брошу его, как надоевшую игрушку.

– Так ты сделаешь это? – спрашивает папа.

– Сделаю, – прямо встречаю его взгляд. – Я не сентиментальный слабак, чтобы отступить сейчас. Я начинаю думать, что уже не осталось ничего, чего я не сделал бы, лишь бы победить в этой игре.

– Теперь я вижу, что ставил не на того сына, – сверкает улыбкой отец. – Я горжусь тобой, Казбек.

«Я не нуждаюсь в твоей гордости», – хочется сказать в ответ, но я молчу. Потому что, во-первых, это неправда. Я не могу перестать нуждаться в его одобрении.

Во-вторых, я не ношу шоры на глазах, вижу, что отец мало чем отличается от Попа в своих амбициях, но как я могу судить его, когда и сам такой же? Я не чувствую угрызений совести из-за своих решений, но мысль о ребенке кажется какой-то неправильной.

А Лиана…

Черт! Сегодня, когда она плакала на моей груди, я прочувствовал ее обиду до самых костей, потому что когда-то тоже задавался такими вопросами, как «Почему папа бросил меня?» и «Что я сделал не так?».

Ответ в том, что это чертов папа мудак, что в ее случае, что в моем. Мне хотелось сказать ей об этом, напомнить, кого из себя представляет Поп и спросить, неужели она действительно думает, что это с ней что-то не так? Естественно, я этого не сделал, потому что мы с ней не друзья и мы не можем быть на равных, если я хочу, чтобы она и дальше мне подчинялась. У Лианы буйный характер, она сопротивляется мне на каждом шагу, даже чувство самосохранения у нее включается, когда все уже пошло по пизде. Страх – единственное, что может хоть как-то сдерживать самоубийственные порывы этой девчонки.

Я решаю не трогать ее сегодня и ухожу в спортзал. Там Лера. В обтягивающих шортах и топе, стоит в позе собаки мордой вниз, выпятив в мою сторону шикарный зад. Блядь, мне этого достаточно, чтобы член встал, потому что я и так на взводе уже пару часов. Направляюсь к ней, на ходу хватая за талию и ставя на ноги прямо. Она испуганно кричит и увидев меня, хватается за сердце.

– Блин, Казбек, не подкрадывайся так! – вытаскивая наушники из ушей, бросает их на пол девушка, пока я пожираю взглядом ее грудь, выпирающую сквозь глубокий вырез на топе. – Ну нет, не смотри на меня так! – выставляет она перед собой руки, когда я подхожу вплотную. – Я не собираюсь с тобой трахаться, пока мы не закроем вопрос с Лианой.

Не обращая внимания на очередную манипуляцию, я наклоняюсь и целую ее в шею, сжимая в ладонях пухлую попку, но Лера начинает всерьез меня отталкивать.

– Я сказала нет! – кричит она так, словно я ее насилую. – Услышь меня! Со мной так нельзя, Казбек. Я не наивная дурочка, которую ты можешь уломать парой поцелуев. Сначала разберись со своими отношениями с женой, а потом мы с тобой разберемся, хотим быть вместе или нет.

– То есть, это уже под вопросом? – не могу сдержать ухмылку.

Она действительно думает, что я поведусь на это? Да Лера никогда от меня не откажется, пока я Глава! Мы изначально сошлись только потому, что она искала себе мужика с властью. Ей не нужны деньги, она богата, благодаря состоянию своего умершего мужа, да и отец ей многое оставил. Лера жаждет быть на верхушке Общины, она надеется выйти за меня замуж, когда с Лианой все будет кончено, так что все ее слова – типичный блеф, чтобы набить себе цену и заставить меня испугаться.

– Не смотри на меня так, Казбек, я не шучу! Я не буду терпеть твое скотское отношение только потому, что ты Глава. Ты меня знаешь, я могу пойти другим путем и выбрать кого-то без твоего мешка проблем, не потеряв при этом лицо.

– Валяй. Пойду, трахну свою жену, раз любовница не дает. Тем более, в прошлый раз мне это, пиздец, как понравилось!

– Ну и вали к ней! – кричит она мне в лицо, толкая в грудь. – Только это наш конец, понял? Я никогда не буду на вторых ролях, поэтому все. Можешь забыть обо мне!

– С каждым днем убеждаюсь, что это будет не так уж трудно. Ты оказалась истеричкой, Лера, а я терпеть не могу истеричных баб!

Игнорируя ее дальнейшие крики и ругательства, я выхожу и иду в гараж.

Бля, да нет в этом доме для меня места, где никто не помешал бы мне сбросить пар, не разозлив еще больше! Не дом, а дурдом какой-то!

Я думала, что уже пережила худшее с этим браком и зависимым положением, но то, что я чувствую сейчас – полная безнадега. Не получается больше успокаивать себя и тешить ложными надеждами.

Я провожу весь день у себя в комнате, то плачу, то злюсь, но ближе к ночи приходит принятие. Не ситуации с потенциальной беременностью, нет. Этого я не допущу. А вот то, что папа еще жив и ему на меня наплевать, я пережевала и проглотила. Да, больно, обидно, но что я могу сделать? Это не первый раз, когда он плохо обходится со мной, но я больше не буду оправдывать его в своих глазах и искать в нем что-то хорошее. Пора принять правду. Мой отец – эгоистичный и расчетливый мерзавец. Не зря его ненавидит столько людей.

Я не могу заснуть, сколько бы не ворочалась, на часах уже два ночи, а мне неспокойно, я не могу ждать до завтра, чтобы получить ответы, поэтому поддавшись своей сумасшедшей стороне без инстинкта самосохранения, крадусь по коридору к комнате Казбека и стучу в дверь.

Он открывает на удивление быстро, одетый только в боксеры, но я не позволяю себе рассматривать его полуобнаженное тело, хотя стоит признать, что сложен он великолепно – весь такой мускулистый и в меру волосатый. Мне нравятся волосы на мужской груди, выглядит брутально. Если бы мы были настоящей парой, я бы сейчас протянула руку и проверила, какие они на ощупь. Вместо этого, я прямо встречаю его вопросительный и немного сонный взгляд, и решительно делаю шаг вперед.

– Впусти меня.

– Зачем? – даже не думая уступать мне дорогу, стоит он на месте, загораживая проход.

До меня внезапно доходит, что Казбек может быть не один. В желудке бурлит, а во рту появляется кислый привкус, но я не показываю своего отвращения при мысли о том, что сейчас в его постели находится Лера.

– Ладно, можно и в коридоре поговорить. Я не дотерплю до завтра, мне нужно знать!

Он, блядь, закатывает на меня глаза! Как по-детски.

– Ты когда-нибудь доведешь меня, – раздраженно ворчит он, а потом хватает меня за запястье и тянет в комнату, захлопывая за нами дверь.

В его комнате не включен свет. Мы оказываемся в полной темноте. Я стою, замерев, чтобы случайно не столкнуться с ним, но пальцы Казбека все еще обхватывают мое запястье и я гадаю, не обнаружу ли Леру, когда свет все-таки включится.

– Ну? – поторапливаю его.

– Что ну? Говори, давай.

– В темноте? Включи свет. Чего, как ты думаешь, я еще не видела в твоей спальне?

Он неожиданно притягивает меня к себе и через секунду я в шоке вскрикиваю, потому что его пальцы грубо обхватывают мой сосок сквозь ткань платья и тянут. Совсем не нежно, но меня сразу же простреливает искра возбуждения.

– Ты действительно хочешь, чтобы я включил свет и поддался виду твоих твердых сосков, готовых прорвать эту ебанную тряпку, которую ты называешь пижамой, принцесса? – рычит он мне на ухо. – Потому что я, блядь, весь день на взводе и ты у меня сейчас получишь по первое число, если быстро не скажешь зачем пришла и не свалишь!

От его слов я вся сжимаюсь и становлюсь влажной, а мозг подкидывает картинки того, как я получаю по первое число, причем в разных позах и несколько раз. Не уверена, что это вообще можно физически выдержать, учитывая, что секс – это что-то совершенно новое для моего тела, но искушение велико. А главное, это точно поможет мне заснуть и не думать о том, что моя жизнь пошла ко дну.

– Ты всерьез обдумываешь это, не так ли? – хмыкает он. – Тебе понравилось иметь член в своей тугой пизде, Лиана? Уже хочешь добавки? А я-то думал дать тебе пару дней отдыха, чтобы все зажило, но судя по твоей…

– Хватит пороть чушь! – выхожу из себя, быстро сбрасывая морок после его отвратительно самодовольных слов и интонации. – Я пришла не для того, чтобы снова стать твой грушей для битья! Думаешь, ты один злишься? Я такая же жертва в этой ситуации, Казбек, и мне нужно знать, действительно ли ты сможешь не пойти на поводу у наших отцов, потому что я не хочу никакого ребенка!

– Я его тоже, блядь, не хочу, но он у нас будет! – повышает он голос, резко отпуская меня и отходя к стене, чтобы хлопнуть по выключателю.

Когда в комнате включается свет, я пару секунд моргаю, а потом с ужасом смотрю на решительное выражение его лица, на хмуро сведенные брови и стиснутую челюсть.

Он сдался.

Днем кричал, а сейчас просто принимает весь тот бред, что нас заставляют делать. Меня охватывает отчаяние, потому что я уже понимаю – сопротивление не поможет. Я еще ни разу не смогла заставить его передумать, в конце концов он всегда добивается от меня того, чего хочет. Сейчас ничего не изменится, потому что я все еще в зависимом положении. Если сбегу – меня ждут куда более безжалостные звери за стенами этого дома. Что же делать?

– Почему? – требую ответа.

– Ты знаешь, – не отводит он взгляд. – У них всегда есть, чем надавить. Мы оба в безвыходном положении, Лиана.

– Это я в безвыходном положении, мне некуда идти! Со всех сторон угрожает опасность. А что за проблемы у тебя, Казбек? Ты сильный мужчина, у тебя есть деньги и возможности. Что мешает тебе свалить отсюда? Просто отказаться от этой чертовой должности Главы и быть свободным?

– Мне нужна власть.

Вот и весь ответ. Он типичный мужик, который хочет быть выше всех. Такой же, как и папа. Власть для него превыше всего.

– Меня тошнит от тебя, – едва сдерживаю слезы, отходя к двери. – Я думала, что хуже моего отца быть не может, но ты такой же, как он, Казбек! Ты тоже готов пожертвовать своим ребенком ради собственной выгоды! Надеюсь, что я бесплодна и ты никогда не добьешься своего, урод! Надеюсь, ты потеряешь все, что имеешь, и сгниешь в какой-нибудь канаве, никому не нужный и жалкий! Только такого конца ты и заслуживаешь!

Я сбегаю, прежде чем разревусь, и заперев за собой дверь своей спальни, плачу до самого утра, пока не забываюсь сном, слишком изможденная, чтобы горевать дальше.

– Пока ты спал, звонил Борисов, – предъявляет мне отец на утренней тренировке, которую я проспал, потому что сначала меня посреди ночи разбудила Лиана, а потом я потерял кучу времени, пытаясь снова уснуть.

Удалось только после того, как подрочил. Бля, надо уже приступать к этому плану с ребенком, потому что это пока единственный секс, который у меня намечается. Лера все еще пытается играть на моих нервах, а мотаться в поисках доступной пизды в клуб мне некогда.

– Ты слушаешь меня?

– Слушаю, – хмуро смотрю на отца, который становится нетерпеливым. – Я приглашу их с Корниенко сегодня, а ты перестань думать о делах и сосредоточься на своем отдыхе.

– Я не собираюсь…

– Собираешься, – не даю ему снова начать возражать. – Ты дал мне слово.

– Блядь! Сейчас не время, Казбек. Я еще должен…

– Ты скоро умрешь, – напоминаю ему. – Когда, если не сейчас? Прекрати пытаться все контролировать, все равно рано или поздно я останусь без твоего участия и пущу все по пизде.

– Не пустишь, – удивляет он меня. – Я верю в тебя, Казбек.

Честно, не ожидал. Папа не поощряет, он всегда верил, что только через критику можно добиться еще лучших результатов и то, что он сейчас сказал, настолько выбивается из того, к чему мы привыкли, что неловкость и напряжение можно практически осязать в воздухе.

– Ты едешь отдыхать, – возвращаюсь к прошлой теме, начиная снова тягать вес, равный половине массы моего тела. – Я уже все организовал, потому что сам ты этого так и не сделал.

На этот раз он не возражает и мы продолжаем тренироваться молча, пока он не выдыхается, что в последнее время случается все быстрее.

Лиана и Лера обе, словно испарились, видимо, дуются в своих комнатах, но я ни одну из них не беспокою, занимаясь своими делами, пока жду Корниенко с Борисовым после обеда. Когда они входят в мой кабинет, я сразу вижу, какое нетерпеливое возбуждение их охватило по дороге сюда, они уверены, что это тот самый визит, которого они требовали, язык тела выдает их с потрохами, хотя Борисов еще пытается выглядеть скучающим.

– Как вы думаете, зачем я вас пригласил? – не могу устоять перед искушением подразнить их.

– К чему эти игры, Казбек? – покровительственно усмехается Борисов.

Он всегда считал меня просто мальчишкой с гонором и я сам в этом виноват, потому что придерживался тактики отца, который не хочет действовать силой, как Поп. Но папа ошибается и как иронично, что именно дочь Попа напомнила мне, как я собирался и должен был действовать с того самого дня, как сел в кресло ее отца.

– Это твоя обязанность, ты должен выказать нам уважение и свое доверие, – более миролюбиво говорит Корниенко.

– Почему? – озвучиваю вопрос, которым задавался с тех пор, как впервые услышал об этом глупом условии. – Кому я должен? Я – Глава. Мое слово – закон. Я вас не уважаю и тем более не доверяю, так что даже притворяться не буду, что конкретно это положение в Уставе применимо к нашей ситуации.

– Я знал, что ты выкинешь что-то подобное, – прямо встречает мой взгляд Борисов. – Ты действительно такой тупой, что не понимаешь, как мы важны для тебя? Для Общины?

– Понимаю. Просто мне насрать, Андрей. Вы, кажется, забыли, что именно Община дала вам то положение, которое вы сейчас имеете. Вы полезны, но реальная власть находится не в ваших руках.

– Ты не можешь позволить себе потерять нас! – багровеет от злости Корниенко, еще больше напоминая хряка. – Пройдут годы, прежде чем ты сможешь продвинуть на мое место другого!

– Придется потрудиться, – пожимаю плечами. – В любом случае пришлось бы выкручиваться, когда тебя хватит инфаркт и ты умрешь прямо на своей секретарше. У тебя ведь слабое сердце, да, Петр?

Информация, которую, как ему кажется, он тщательно скрывает.

– Серьезно? – усмехается Борисов. – Угрожаешь убить нас, Казбек?

– Ни в коем случае. Я ценю человеческую жизнь, Андрей, просто напоминаю, что любой из нас может внезапно скончаться и тогда все равно придется выкручиваться и искать замену тебе, Петру или даже мне.

– Ты сейчас очень глупо поступаешь, – предупреждает он. – Что это? Ревность? Мне кажется, ты просто не понимаешь, как много от нас зависит. Ты еще молод, возможно, тебя обманула красивая мордашка …

– Не продолжай, – поднимаю руку, потому что даже слушать этот бред смешно. – Я все сказал, в вашем мнении не нуждаюсь. Свободны.

– Я не одна из твоих шавок, Казбек! – вскакивает на ноги Корниенко. – Ты очень скоро поймешь, что со мной так нельзя! Я с удовольствием посмотрю, как тебя сменит кто-то вроде твоего «друга» Шагаева, потому что каким бы всесильным Главой ты себя сейчас не ощущал, ты никто без людей за своей спиной! Людей с реальной властью, как я и Андрей.

– Ага, очень реальной властью, – серьезно киваю, тянясь к трубке телефона и нажимая на кнопку, чтобы вызвать охрану. – Федя, выпроводи наших гостей.

– Не надо, – спокойно поднимается Борисов, поправляя пиджак. – Я сам уйду. Впредь не трудись даже звонить мне, Казбек, что бы ты не предложил, я не соглашусь.

Он выходит и сердито пыхтящий Корниенко семенит за ним, едва держа себя в руках от желания еще высказать мне, как я пожалею о том, что так поступил с ним. Если бы я не вызвал охрану, это трепло могло тут распинаться до вечера, но все равно жаль, что он не остался. Было бы приятно смотреть, как этого хряка выводят мои парни. Они никогда не нежничают с нежелательными гостями.

Ужин обе мои дамы тоже пропускают, мы с отцом едим вдвоем и я специально не говорю Георгию пригласить ни одну из них, чтобы не думали, словно мне есть дело до того, ели они или нет. Не спеша приняв душ, я натягиваю трусы и иду к Лиане, не видя смысла тянуть. Ребенок нам нужен, секс мне тоже нужен, так что совмещу приятное с полезным.

Я захожу к ней без стука, застав врасплох, и она подскакивает на кровати, быстро захлопывая ноутбук.

– Черт, Казбек! Стучать надо! – тут же начинаются возмущения.

Лиана приподнимается на колени на кровати, на ней одна из ее блядских пижам с шортами-трусами, но на этот раз все это безобразие шелковое, тонкое и я отчетливо вижу вставшие соски, натянувшие ткань. Мне хочется попробовать их на вкус. И не только их.

«Этого не будет, ты здесь по делу», – мысленно напоминаю себе и демонстративно защелкиваю замок на двери.

Она все понимает по одному взгляду на меня. Я четко улавливаю момент, когда Лиана осознает это. Выражение ее лица меняется, возмущение быстро сменяется страхом, она напрягается всем телом и рассматривает меня расширившимися от паники глазами, ясно понимая, что я не просто так пришел к ней полуголым. Но это не все. Когда ее взгляд падает на мои трусы и очертания твердеющего члена под тканью, на долю секунды на поверхность всплывает предвкушение, прежде чем она резко отводит взгляд, пытаясь скрыть, как ей понравилось увиденное. Лиана может сколько хочет притворяться, что не хочет меня, что ее заставляют, но эта малявка так же голодна, как и я. Только если у меня есть возможность утолить свой голод с кем угодно, для нее я – единственно возможный вариант.

– Сними все ниже пояса и встань на четвереньки, – говорю спокойным тоном, направляясь к ней. – Думаю, ты помнишь, как все было в прошлый раз.

– Ты серьезно? – выдыхает она слабым голосом. – Казбек, так нельзя… Я же не кобыла, которую нужно покрыть, чтобы понесла. У меня есть чувства, неужели в тебе не осталось ничего человеческого?

– Интересная аналогия, – хмыкаю, стягивая трусы и бросая их на пол. Она резко втягивает воздух в легкие, шокировано глядя на мой стояк. – Я заметил, что ты часто сравниваешь нас с животными. Откуда это берется?

Я не хочу видеть эти слезливые глазки и слушать мольбы. Мне больше нравится, когда она шипит и язвит. Сегодня, однако, Лиана не в боевом настроении, потому что мое циничное отношение ее не трогает, она продолжает изображать несчастную жертву.

– Казбек, пожалуйста!

– Нет, – говорю четко и ясно. – Давай по-хорошему, принцесса, пока я не разозлился и не выдрал тебя до визга. Это все равно случится.

Лиана тяжело сглатывает и замирает, явно обдумывая, как поступить, но в конце концов сдается. Ее щеки краснеют и этот румянец распространяется до самой верхушки груди, виднеющейся в вырезе майки, когда она неловко стягивает с себя шорты, под которыми нет белья, и поворачивается ко мне спиной, вставая на четвереньки на краю кровати. Теперь я вижу только ее задорно торчащую вверх, сливочную попку, которую так и хочется отходить ремнем, пока не покраснеет. Мой член становится каменным от этой мысленной картинки. Я не позволяю фантазии как следует разгуляться и подойдя к ней, просовываю руку между ее бедер, обводя пальцем узкую дырочку и обнаруживая, что она слегка влажная. Недостаточно для безболезненного секса, но Лиана уже на пути к этому. Надо ее разогреть.

Все мои действия – чистая механика, когда я нахожу пальцами чувствительный клитор и обвожу его кругами, постепенно увеличивая давление, пока Лиана не начинает извиваться и тихо стонать, пытаясь сама тереться о мою руку. Я мог бы просто отшлепать ее и не париться, она сама потекла бы, но это слишком ей нравится, а между нами не те отношения, когда мы занимаемся сексом, чтобы доставить удовольствие друг другу. Я не собираюсь делать это личным, точно не с ней. Лиана слишком молодая и неопытная, у нее не было других мужчин и в ближайшее время не будет, так что я не хочу стать объектом ее романтических чувств. А они точно возникнут, если мы начнем заниматься сексом, получая от него удовольствие, а не просто тупо сношаясь с единственной целью сделать ребенка.

Когда ее пизда становится достаточно мокрой, чтобы относительно легко принять в себя три моих пальца, я без лишних церемоний подхватываю ее за бедро, раскрывая пошире, и вставляю в нее головку, едва сдерживая шипение от кайфа, когда очень тугие и горячие стенки смыкаются на мне, постепенно поддаваясь и растягиваясь, пока я не спеша проталкиваю его все дальше и дальше, входя до самого основания. Лиана жалобно хнычет подо мной и этот звук почти сносит мне башню, потому что это намного сексуальнее, чем если бы она стонала в голос, как бывалая порнозвезда. Не зацикливаясь на желании накрутить ее волосы на запястье, хотя оно очень сильное, я позволяю себе только держать ее за бедра, пока вбиваюсь в нее в относительно спокойном темпе, помня, что она вчерашняя девственница и от того, что я разорву ее бешеным темпом, в который хочет перейти мое тело, ничего хорошего не выйдет.

Черт, это похоже на пытку!

Она стонет, хнычет, выгибается мне навстречу, подставляя себя под более глубокие толчки и поднимая свою аппетитную пухлую попку повыше, а я двигаюсь, как робот, мысленно ведя счет, словно занимаюсь ебанными выпадами, а не ебусь буквально. Дыхание застревает в горле, с меня катит пот в три ручья и я вот-вот потеряю самообладание, когда Лиана начинает кончать, сжимая меня внутри еще крепче, ритмично пульсируя и обжигая влажным жаром, словно пытаясь выдоить досуха, взрывая мой мозг ко всем чертям. Стиснув зубы, я начинаю кончать вместе с ней, накачивая ее спермой и всаживая как можно глубже, а когда все заканчивается, еле могу устоять на ногах, не рухнув на нее сверху, как бескостное ничтожество.

Блядь! Вот это мне вставило не на шутку!

– Пока ты спал, звонил Борисов, – предъявляет мне отец на утренней тренировке, которую я проспал, потому что сначала меня посреди ночи разбудила Лиана, а потом я потерял кучу времени, пытаясь снова уснуть.

Удалось только после того, как подрочил. Бля, надо уже приступать к этому плану с ребенком, потому что это пока единственный секс, который у меня намечается. Лера все еще пытается играть на моих нервах, а мотаться в поисках доступной пизды в клуб мне некогда.

– Ты слушаешь меня?

– Слушаю, – хмуро смотрю на отца, который становится нетерпеливым. – Я приглашу их с Корниенко сегодня, а ты перестань думать о делах и сосредоточься на своем отдыхе.

– Я не собираюсь…

– Собираешься, – не даю ему снова начать возражать. – Ты дал мне слово.

– Блядь! Сейчас не время, Казбек. Я еще должен…

– Ты скоро умрешь, – напоминаю ему. – Когда, если не сейчас? Прекрати пытаться все контролировать, все равно рано или поздно я останусь без твоего участия и пущу все по пизде.

– Не пустишь, – удивляет он меня. – Я верю в тебя, Казбек.

Честно, не ожидал. Папа не поощряет, он всегда верил, что только через критику можно добиться еще лучших результатов и то, что он сейчас сказал, настолько выбивается из того, к чему мы привыкли, что неловкость и напряжение можно практически осязать в воздухе.

– Ты едешь отдыхать, – возвращаюсь к прошлой теме, начиная снова тягать вес, равный половине массы моего тела. – Я уже все организовал, потому что сам ты этого так и не сделал.

На этот раз он не возражает и мы продолжаем тренироваться молча, пока он не выдыхается, что в последнее время случается все быстрее.

Лиана и Лера обе, словно испарились, видимо, дуются в своих комнатах, но я ни одну из них не беспокою, занимаясь своими делами, пока жду Корниенко с Борисовым после обеда. Когда они входят в мой кабинет, я сразу вижу, какое нетерпеливое возбуждение их охватило по дороге сюда, они уверены, что это тот самый визит, которого они требовали, язык тела выдает их с потрохами, хотя Борисов еще пытается выглядеть скучающим.

– Как вы думаете, зачем я вас пригласил? – не могу устоять перед искушением подразнить их.

– К чему эти игры, Казбек? – покровительственно усмехается Борисов.

Он всегда считал меня просто мальчишкой с гонором и я сам в этом виноват, потому что придерживался тактики отца, который не хочет действовать силой, как Поп. Но папа ошибается и как иронично, что именно дочь Попа напомнила мне, как я собирался и должен был действовать с того самого дня, как сел в кресло ее отца.

– Это твоя обязанность, ты должен выказать нам уважение и свое доверие, – более миролюбиво говорит Корниенко.

– Почему? – озвучиваю вопрос, которым задавался с тех пор, как впервые услышал об этом глупом условии. – Кому я должен? Я – Глава. Мое слово – закон. Я вас не уважаю и тем более не доверяю, так что даже притворяться не буду, что конкретно это положение в Уставе применимо к нашей ситуации.

– Я знал, что ты выкинешь что-то подобное, – прямо встречает мой взгляд Борисов. – Ты действительно такой тупой, что не понимаешь, как мы важны для тебя? Для Общины?

– Понимаю. Просто мне насрать, Андрей. Вы, кажется, забыли, что именно Община дала вам то положение, которое вы сейчас имеете. Вы полезны, но реальная власть находится не в ваших руках.

– Ты не можешь позволить себе потерять нас! – багровеет от злости Корниенко, еще больше напоминая хряка. – Пройдут годы, прежде чем ты сможешь продвинуть на мое место другого!

– Придется потрудиться, – пожимаю плечами. – В любом случае пришлось бы выкручиваться, когда тебя хватит инфаркт и ты умрешь прямо на своей секретарше. У тебя ведь слабое сердце, да, Петр?

Информация, которую, как ему кажется, он тщательно скрывает.

– Серьезно? – усмехается Борисов. – Угрожаешь убить нас, Казбек?

– Ни в коем случае. Я ценю человеческую жизнь, Андрей, просто напоминаю, что любой из нас может внезапно скончаться и тогда все равно придется выкручиваться и искать замену тебе, Петру или даже мне.

– Ты сейчас очень глупо поступаешь, – предупреждает он. – Что это? Ревность? Мне кажется, ты просто не понимаешь, как много от нас зависит. Ты еще молод, возможно, тебя обманула красивая мордашка …

– Не продолжай, – поднимаю руку, потому что даже слушать этот бред смешно. – Я все сказал, в вашем мнении не нуждаюсь. Свободны.

– Я не одна из твоих шавок, Казбек! – вскакивает на ноги Корниенко. – Ты очень скоро поймешь, что со мной так нельзя! Я с удовольствием посмотрю, как тебя сменит кто-то вроде твоего «друга» Шагаева, потому что каким бы всесильным Главой ты себя сейчас не ощущал, ты никто без людей за своей спиной! Людей с реальной властью, как я и Андрей.

– Ага, очень реальной властью, – серьезно киваю, тянясь к трубке телефона и нажимая на кнопку, чтобы вызвать охрану. – Федя, выпроводи наших гостей.

– Не надо, – спокойно поднимается Борисов, поправляя пиджак. – Я сам уйду. Впредь не трудись даже звонить мне, Казбек, что бы ты не предложил, я не соглашусь.

Он выходит и сердито пыхтящий Корниенко семенит за ним, едва держа себя в руках от желания еще высказать мне, как я пожалею о том, что так поступил с ним. Если бы я не вызвал охрану, это трепло могло тут распинаться до вечера, но все равно жаль, что он не остался. Было бы приятно смотреть, как этого хряка выводят мои парни. Они никогда не нежничают с нежелательными гостями.

Ужин обе мои дамы тоже пропускают, мы с отцом едим вдвоем и я специально не говорю Георгию пригласить ни одну из них, чтобы не думали, словно мне есть дело до того, ели они или нет. Не спеша приняв душ, я натягиваю трусы и иду к Лиане, не видя смысла тянуть. Ребенок нам нужен, секс мне тоже нужен, так что совмещу приятное с полезным.

Я захожу к ней без стука, застав врасплох, и она подскакивает на кровати, быстро захлопывая ноутбук.

– Черт, Казбек! Стучать надо! – тут же начинаются возмущения.

Лиана приподнимается на колени на кровати, на ней одна из ее блядских пижам с шортами-трусами, но на этот раз все это безобразие шелковое, тонкое и я отчетливо вижу вставшие соски, натянувшие ткань. Мне хочется попробовать их на вкус. И не только их.

«Этого не будет, ты здесь по делу», – мысленно напоминаю себе и демонстративно защелкиваю замок на двери.

Она все понимает по одному взгляду на меня. Я четко улавливаю момент, когда Лиана осознает это. Выражение ее лица меняется, возмущение быстро сменяется страхом, она напрягается всем телом и рассматривает меня расширившимися от паники глазами, ясно понимая, что я не просто так пришел к ней полуголым. Но это не все. Когда ее взгляд падает на мои трусы и очертания твердеющего члена под тканью, на долю секунды на поверхность всплывает предвкушение, прежде чем она резко отводит взгляд, пытаясь скрыть, как ей понравилось увиденное. Лиана может сколько хочет притворяться, что не хочет меня, что ее заставляют, но эта малявка так же голодна, как и я. Только если у меня есть возможность утолить свой голод с кем угодно, для нее я – единственно возможный вариант.

– Сними все ниже пояса и встань на четвереньки, – говорю спокойным тоном, направляясь к ней. – Думаю, ты помнишь, как все было в прошлый раз.

– Ты серьезно? – выдыхает она слабым голосом. – Казбек, так нельзя… Я же не кобыла, которую нужно покрыть, чтобы понесла. У меня есть чувства, неужели в тебе не осталось ничего человеческого?

– Интересная аналогия, – хмыкаю, стягивая трусы и бросая их на пол. Она резко втягивает воздух в легкие, шокировано глядя на мой стояк. – Я заметил, что ты часто сравниваешь нас с животными. Откуда это берется?

Я не хочу видеть эти слезливые глазки и слушать мольбы. Мне больше нравится, когда она шипит и язвит. Сегодня, однако, Лиана не в боевом настроении, потому что мое циничное отношение ее не трогает, она продолжает изображать несчастную жертву.

– Казбек, пожалуйста!

– Нет, – говорю четко и ясно. – Давай по-хорошему, принцесса, пока я не разозлился и не выдрал тебя до визга. Это все равно случится.

Лиана тяжело сглатывает и замирает, явно обдумывая, как поступить, но в конце концов сдается. Ее щеки краснеют и этот румянец распространяется до самой верхушки груди, виднеющейся в вырезе майки, когда она неловко стягивает с себя шорты, под которыми нет белья, и поворачивается ко мне спиной, вставая на четвереньки на краю кровати. Теперь я вижу только ее задорно торчащую вверх, сливочную попку, которую так и хочется отходить ремнем, пока не покраснеет. Мой член становится каменным от этой мысленной картинки. Я не позволяю фантазии как следует разгуляться и подойдя к ней, просовываю руку между ее бедер, обводя пальцем узкую дырочку и обнаруживая, что она слегка влажная. Недостаточно для безболезненного секса, но Лиана уже на пути к этому. Надо ее разогреть.

Все мои действия – чистая механика, когда я нахожу пальцами чувствительный клитор и обвожу его кругами, постепенно увеличивая давление, пока Лиана не начинает извиваться и тихо стонать, пытаясь сама тереться о мою руку. Я мог бы просто отшлепать ее и не париться, она сама потекла бы, но это слишком ей нравится, а между нами не те отношения, когда мы занимаемся сексом, чтобы доставить удовольствие друг другу. Я не собираюсь делать это личным, точно не с ней. Лиана слишком молодая и неопытная, у нее не было других мужчин и в ближайшее время не будет, так что я не хочу стать объектом ее романтических чувств. А они точно возникнут, если мы начнем заниматься сексом, получая от него удовольствие, а не просто тупо сношаясь с единственной целью сделать ребенка.

Когда ее пизда становится достаточно мокрой, чтобы относительно легко принять в себя три моих пальца, я без лишних церемоний подхватываю ее за бедро, раскрывая пошире, и вставляю в нее головку, едва сдерживая шипение от кайфа, когда очень тугие и горячие стенки смыкаются на мне, постепенно поддаваясь и растягиваясь, пока я не спеша проталкиваю его все дальше и дальше, входя до самого основания. Лиана жалобно хнычет подо мной и этот звук почти сносит мне башню, потому что это намного сексуальнее, чем если бы она стонала в голос, как бывалая порнозвезда. Не зацикливаясь на желании накрутить ее волосы на запястье, хотя оно очень сильное, я позволяю себе только держать ее за бедра, пока вбиваюсь в нее в относительно спокойном темпе, помня, что она вчерашняя девственница и от того, что я разорву ее бешеным темпом, в который хочет перейти мое тело, ничего хорошего не выйдет.

Черт, это похоже на пытку!

Она стонет, хнычет, выгибается мне навстречу, подставляя себя под более глубокие толчки и поднимая свою аппетитную пухлую попку повыше, а я двигаюсь, как робот, мысленно ведя счет, словно занимаюсь ебанными выпадами, а не ебусь буквально. Дыхание застревает в горле, с меня катит пот в три ручья и я вот-вот потеряю самообладание, когда Лиана начинает кончать, сжимая меня внутри еще крепче, ритмично пульсируя и обжигая влажным жаром, словно пытаясь выдоить досуха, взрывая мой мозг ко всем чертям. Стиснув зубы, я начинаю кончать вместе с ней, накачивая ее спермой и всаживая как можно глубже, а когда все заканчивается, еле могу устоять на ногах, не рухнув на нее сверху, как бескостное ничтожество.

Блядь! Вот это мне вставило не на шутку!

– Пока ты спал, звонил Борисов, – предъявляет мне отец на утренней тренировке, которую я проспал, потому что сначала меня посреди ночи разбудила Лиана, а потом я потерял кучу времени, пытаясь снова уснуть.

Удалось только после того, как подрочил. Бля, надо уже приступать к этому плану с ребенком, потому что это пока единственный секс, который у меня намечается. Лера все еще пытается играть на моих нервах, а мотаться в поисках доступной пизды в клуб мне некогда.

– Ты слушаешь меня?

– Слушаю, – хмуро смотрю на отца, который становится нетерпеливым. – Я приглашу их с Корниенко сегодня, а ты перестань думать о делах и сосредоточься на своем отдыхе.

– Я не собираюсь…

– Собираешься, – не даю ему снова начать возражать. – Ты дал мне слово.

– Блядь! Сейчас не время, Казбек. Я еще должен…

– Ты скоро умрешь, – напоминаю ему. – Когда, если не сейчас? Прекрати пытаться все контролировать, все равно рано или поздно я останусь без твоего участия и пущу все по пизде.

– Не пустишь, – удивляет он меня. – Я верю в тебя, Казбек.

Честно, не ожидал. Папа не поощряет, он всегда верил, что только через критику можно добиться еще лучших результатов и то, что он сейчас сказал, настолько выбивается из того, к чему мы привыкли, что неловкость и напряжение можно практически осязать в воздухе.

– Ты едешь отдыхать, – возвращаюсь к прошлой теме, начиная снова тягать вес, равный половине массы моего тела. – Я уже все организовал, потому что сам ты этого так и не сделал.

На этот раз он не возражает и мы продолжаем тренироваться молча, пока он не выдыхается, что в последнее время случается все быстрее.

Лиана и Лера обе, словно испарились, видимо, дуются в своих комнатах, но я ни одну из них не беспокою, занимаясь своими делами, пока жду Корниенко с Борисовым после обеда. Когда они входят в мой кабинет, я сразу вижу, какое нетерпеливое возбуждение их охватило по дороге сюда, они уверены, что это тот самый визит, которого они требовали, язык тела выдает их с потрохами, хотя Борисов еще пытается выглядеть скучающим.

– Как вы думаете, зачем я вас пригласил? – не могу устоять перед искушением подразнить их.

– К чему эти игры, Казбек? – покровительственно усмехается Борисов.

Он всегда считал меня просто мальчишкой с гонором и я сам в этом виноват, потому что придерживался тактики отца, который не хочет действовать силой, как Поп. Но папа ошибается и как иронично, что именно дочь Попа напомнила мне, как я собирался и должен был действовать с того самого дня, как сел в кресло ее отца.

– Это твоя обязанность, ты должен выказать нам уважение и свое доверие, – более миролюбиво говорит Корниенко.

– Почему? – озвучиваю вопрос, которым задавался с тех пор, как впервые услышал об этом глупом условии. – Кому я должен? Я – Глава. Мое слово – закон. Я вас не уважаю и тем более не доверяю, так что даже притворяться не буду, что конкретно это положение в Уставе применимо к нашей ситуации.

– Я знал, что ты выкинешь что-то подобное, – прямо встречает мой взгляд Борисов. – Ты действительно такой тупой, что не понимаешь, как мы важны для тебя? Для Общины?

– Понимаю. Просто мне насрать, Андрей. Вы, кажется, забыли, что именно Община дала вам то положение, которое вы сейчас имеете. Вы полезны, но реальная власть находится не в ваших руках.

– Ты не можешь позволить себе потерять нас! – багровеет от злости Корниенко, еще больше напоминая хряка. – Пройдут годы, прежде чем ты сможешь продвинуть на мое место другого!

– Придется потрудиться, – пожимаю плечами. – В любом случае пришлось бы выкручиваться, когда тебя хватит инфаркт и ты умрешь прямо на своей секретарше. У тебя ведь слабое сердце, да, Петр?

Информация, которую, как ему кажется, он тщательно скрывает.

– Серьезно? – усмехается Борисов. – Угрожаешь убить нас, Казбек?

– Ни в коем случае. Я ценю человеческую жизнь, Андрей, просто напоминаю, что любой из нас может внезапно скончаться и тогда все равно придется выкручиваться и искать замену тебе, Петру или даже мне.

– Ты сейчас очень глупо поступаешь, – предупреждает он. – Что это? Ревность? Мне кажется, ты просто не понимаешь, как много от нас зависит. Ты еще молод, возможно, тебя обманула красивая мордашка …

– Не продолжай, – поднимаю руку, потому что даже слушать этот бред смешно. – Я все сказал, в вашем мнении не нуждаюсь. Свободны.

– Я не одна из твоих шавок, Казбек! – вскакивает на ноги Корниенко. – Ты очень скоро поймешь, что со мной так нельзя! Я с удовольствием посмотрю, как тебя сменит кто-то вроде твоего «друга» Шагаева, потому что каким бы всесильным Главой ты себя сейчас не ощущал, ты никто без людей за своей спиной! Людей с реальной властью, как я и Андрей.

– Ага, очень реальной властью, – серьезно киваю, тянясь к трубке телефона и нажимая на кнопку, чтобы вызвать охрану. – Федя, выпроводи наших гостей.

– Не надо, – спокойно поднимается Борисов, поправляя пиджак. – Я сам уйду. Впредь не трудись даже звонить мне, Казбек, что бы ты не предложил, я не соглашусь.

Он выходит и сердито пыхтящий Корниенко семенит за ним, едва держа себя в руках от желания еще высказать мне, как я пожалею о том, что так поступил с ним. Если бы я не вызвал охрану, это трепло могло тут распинаться до вечера, но все равно жаль, что он не остался. Было бы приятно смотреть, как этого хряка выводят мои парни. Они никогда не нежничают с нежелательными гостями.

Ужин обе мои дамы тоже пропускают, мы с отцом едим вдвоем и я специально не говорю Георгию пригласить ни одну из них, чтобы не думали, словно мне есть дело до того, ели они или нет. Не спеша приняв душ, я натягиваю трусы и иду к Лиане, не видя смысла тянуть. Ребенок нам нужен, секс мне тоже нужен, так что совмещу приятное с полезным.

Я захожу к ней без стука, застав врасплох, и она подскакивает на кровати, быстро захлопывая ноутбук.

– Черт, Казбек! Стучать надо! – тут же начинаются возмущения.

Лиана приподнимается на колени на кровати, на ней одна из ее блядских пижам с шортами-трусами, но на этот раз все это безобразие шелковое, тонкое и я отчетливо вижу вставшие соски, натянувшие ткань. Мне хочется попробовать их на вкус. И не только их.

«Этого не будет, ты здесь по делу», – мысленно напоминаю себе и демонстративно защелкиваю замок на двери.

Она все понимает по одному взгляду на меня. Я четко улавливаю момент, когда Лиана осознает это. Выражение ее лица меняется, возмущение быстро сменяется страхом, она напрягается всем телом и рассматривает меня расширившимися от паники глазами, ясно понимая, что я не просто так пришел к ней полуголым. Но это не все. Когда ее взгляд падает на мои трусы и очертания твердеющего члена под тканью, на долю секунды на поверхность всплывает предвкушение, прежде чем она резко отводит взгляд, пытаясь скрыть, как ей понравилось увиденное. Лиана может сколько хочет притворяться, что не хочет меня, что ее заставляют, но эта малявка так же голодна, как и я. Только если у меня есть возможность утолить свой голод с кем угодно, для нее я – единственно возможный вариант.

– Сними все ниже пояса и встань на четвереньки, – говорю спокойным тоном, направляясь к ней. – Думаю, ты помнишь, как все было в прошлый раз.

– Ты серьезно? – выдыхает она слабым голосом. – Казбек, так нельзя… Я же не кобыла, которую нужно покрыть, чтобы понесла. У меня есть чувства, неужели в тебе не осталось ничего человеческого?

– Интересная аналогия, – хмыкаю, стягивая трусы и бросая их на пол. Она резко втягивает воздух в легкие, шокировано глядя на мой стояк. – Я заметил, что ты часто сравниваешь нас с животными. Откуда это берется?

Я не хочу видеть эти слезливые глазки и слушать мольбы. Мне больше нравится, когда она шипит и язвит. Сегодня, однако, Лиана не в боевом настроении, потому что мое циничное отношение ее не трогает, она продолжает изображать несчастную жертву.

– Казбек, пожалуйста!

– Нет, – говорю четко и ясно. – Давай по-хорошему, принцесса, пока я не разозлился и не выдрал тебя до визга. Это все равно случится.

Лиана тяжело сглатывает и замирает, явно обдумывая, как поступить, но в конце концов сдается. Ее щеки краснеют и этот румянец распространяется до самой верхушки груди, виднеющейся в вырезе майки, когда она неловко стягивает с себя шорты, под которыми нет белья, и поворачивается ко мне спиной, вставая на четвереньки на краю кровати. Теперь я вижу только ее задорно торчащую вверх, сливочную попку, которую так и хочется отходить ремнем, пока не покраснеет. Мой член становится каменным от этой мысленной картинки. Я не позволяю фантазии как следует разгуляться и подойдя к ней, просовываю руку между ее бедер, обводя пальцем узкую дырочку и обнаруживая, что она слегка влажная. Недостаточно для безболезненного секса, но Лиана уже на пути к этому. Надо ее разогреть.

Все мои действия – чистая механика, когда я нахожу пальцами чувствительный клитор и обвожу его кругами, постепенно увеличивая давление, пока Лиана не начинает извиваться и тихо стонать, пытаясь сама тереться о мою руку. Я мог бы просто отшлепать ее и не париться, она сама потекла бы, но это слишком ей нравится, а между нами не те отношения, когда мы занимаемся сексом, чтобы доставить удовольствие друг другу. Я не собираюсь делать это личным, точно не с ней. Лиана слишком молодая и неопытная, у нее не было других мужчин и в ближайшее время не будет, так что я не хочу стать объектом ее романтических чувств. А они точно возникнут, если мы начнем заниматься сексом, получая от него удовольствие, а не просто тупо сношаясь с единственной целью сделать ребенка.

Когда ее пизда становится достаточно мокрой, чтобы относительно легко принять в себя три моих пальца, я без лишних церемоний подхватываю ее за бедро, раскрывая пошире, и вставляю в нее головку, едва сдерживая шипение от кайфа, когда очень тугие и горячие стенки смыкаются на мне, постепенно поддаваясь и растягиваясь, пока я не спеша проталкиваю его все дальше и дальше, входя до самого основания. Лиана жалобно хнычет подо мной и этот звук почти сносит мне башню, потому что это намного сексуальнее, чем если бы она стонала в голос, как бывалая порнозвезда. Не зацикливаясь на желании накрутить ее волосы на запястье, хотя оно очень сильное, я позволяю себе только держать ее за бедра, пока вбиваюсь в нее в относительно спокойном темпе, помня, что она вчерашняя девственница и от того, что я разорву ее бешеным темпом, в который хочет перейти мое тело, ничего хорошего не выйдет.

Черт, это похоже на пытку!

Она стонет, хнычет, выгибается мне навстречу, подставляя себя под более глубокие толчки и поднимая свою аппетитную пухлую попку повыше, а я двигаюсь, как робот, мысленно ведя счет, словно занимаюсь ебанными выпадами, а не ебусь буквально. Дыхание застревает в горле, с меня катит пот в три ручья и я вот-вот потеряю самообладание, когда Лиана начинает кончать, сжимая меня внутри еще крепче, ритмично пульсируя и обжигая влажным жаром, словно пытаясь выдоить досуха, взрывая мой мозг ко всем чертям. Стиснув зубы, я начинаю кончать вместе с ней, накачивая ее спермой и всаживая как можно глубже, а когда все заканчивается, еле могу устоять на ногах, не рухнув на нее сверху, как бескостное ничтожество.

Блядь! Вот это мне вставило не на шутку!

Я могу только надеяться, что не забеременела с первого раза без презерватива, потому что не собираюсь пускать все на самотек. Не уверена, что могу на все сто процентов доверять Соне, все-таки, она может выложить все своему мужу, а Макс точно потом расскажет Казбеку, но больше просить помощи мне не у кого. Поэтому, как только Казбек уходит от меня, я сразу же пишу подруге с просьбой приехать в гости завтра.

Я ненавижу то, что Казбек просто воспользовался мной, как бессловесной дыркой, и свалил без единого слова, будто это в порядке вещей. Причем, он так поступает уже во второй раз. Вот значит как все будет между нами? Ни одного ласкового слова, ни одного поцелуя, он даже не раздел меня ни разу! Это уязвляет мое женское самолюбие. Почему ему не интересно посмотреть на меня, полностью голую, ведь я хороша, я не просто так регулярно занимаюсь спортом, мое тело отточено до совершенства! Что он вообще за человек такой? Или он и со своей любимой Лерой такой же безэмоциональный эгоист?

«К черту Казбека, у меня еще будет мужчина, который будет меня обожать!» – думаю разъяренно, но потом вспоминаю, что даже Макс меня не хотел. И Казбек не хочет. Явно чего-то мне не хватает, одной внешности мало. Может я зануда неинтересная, со мной скучно. Нет харизмы, ничего не поделаешь.

Я долго рефлексирую, прежде чем уснуть, а на следующий день спускаюсь к завтраку, но за столом только Артур Тарханович, а Казбека и Леры нет.

«Возможно они прямо сейчас нежатся в постели после бурной ночи», – обжигает ревнивая мысль, которой я совсем не рада.

Я не хочу ревновать, но ничего не могу с собой поделать. Это чисто женский заскок. Почему Лера для него привлекательнее меня? Я хочу быть той, которую хотят! Даже если Казбек мне нафиг не сдался.

Соня приезжает ближе к обеду, еще более красивая и сияющая, чем на нашей свадьбе. Я смотрю на ее животик и при мысли, что через несколько месяцев могу ходить с таким же, меня передергивает. Рано мне становиться матерью, так что я поступаю правильно.

– Сонь, если я тебя кое о чем попрошу, ты не расскажешь Максу? – спрашиваю у нее после того, как мы немного болтаем на общие темы.

– Ты удивишься, но я не рассказываю Максу все подряд, – дразнится она. – Если только это не касается непосредственно его самого, конечно.

– А если это касается Казбека?

– Я не клялась в верности Казбеку, – становится она серьезнее, угадывая мое настроение. – Ты можешь мне доверять, Лиана. Я знаю, в каком ты находишься положении, и я постараюсь помочь, если это в моих силах, не рассказывая Максу.

– Хорошо, – выдыхаю, все еще боясь того, что будет, если Казбек узнает. Я поэтому не написала ей, а пригласила на личный разговор. Мой телефон под контролем, даже у стен есть уши, так что я наклоняюсь близко к Соне и шепчу ей на ухо: – Ты можешь привезти мне противозачаточные таблетки?

Соня с удивлением смотрит на меня, явно ожидая пояснений. Мне снова приходится шептать.

– Теперь они требуют, чтобы я родила ребенка. А я не могу, Сонь! Я не хочу, я вообще не готова к материнству, тем более в таких обстоятельствах.

– Ох, Лиана, – с жалостью вздыхает она, обнимая меня. – Я сегодня же их привезу.

– Нет, это будет подозрительно! Давай завтра?

– Ладно, – соглашается она. – Я приеду с утра, перед поездкой в клинику.

А пока, мне придется как-то удержать Казбека подальше от себя. Посмотрев на свой календарь и увидев, что через два дня должны начаться мои месячные, я решаю сказать, что это случилось сегодня. Не будет же он проверять? Хотя, этот может. Он же такой придурок! Других вариантов все равно нет, так что я придерживаюсь этого плана.

Вечером, после ужина, на котором Леры снова не было, я прошу Казбека поговорить со мной наедине.

– Ладно, идем в кабинет, – говорит он.

Я иду за ним по коридору, оценивая взглядом широкие плечи, бугрящиеся мышцы на мощных руках и подтянутую задницу. Мне хочется пройтись руками по его дурацкому сексуальному телу в следующий раз, когда мы будем заниматься сексом. Я хочу, чтобы он лег на меня сверху, лицом к лицу, чтобы я могла гладить и сжимать, целовать и впиваться зубами в его грудь и шею. И плечи. И спину. Блин! Я превращаюсь в озабоченную маньячку! Кто бы мог подумать, что секс так увлекает. Мне казалось, это только в фильмах все шикарно, а на деле не очень-то и впечатлит, но оказалось, что и в реальной жизни секс – это та еще зависимость.

Как только дверь кабинета за нами закрывается, Казбек отходит и садится за свой стол, глядя на меня с нетерпеливым выражением на лице.

– Ну?

– У меня начались месячные, – говорю прямо, доставая свой телефон из кармана, чтобы показать ему график, если не поверит. – На два дня раньше, чем должны были. Закончатся через неделю, так что пока не приходи ко мне ночью.

Он относится к этой новости со скептицизмом.

– Почему я должен верить тебе на слово, учитывая наши обстоятельства? Мне нужны доказательства.

– Ну не заставляй меня так унижаться! – умоляюще смотрю на него, протягивая свой телефон с открытым приложением. – Вот, видишь график? Тут есть и за прошлые месяцы, отредактировать их я не могу, там нет такой функции. У меня правда сейчас эти дни, не заставляй меня показывать тебе тампон! Какой смысл мне обманывать, если у нас впереди целый год попыток? Я знаю, что мне не отвертеться.

Он молчит, пристально глядя на экран моего телефона, и я мысленно молюсь, чтобы пронесло.

– Ты ведь понимаешь, что через неделю ничего не изменится? Но я очень разозлюсь, если твои месячные начнутся как раз тогда, когда должны были закончиться. И твое наказание больше не будет приносить тебе удовольствие, потому что я действительно сделаю это наказанием, Лиана.

– Я знаю, я не дура, чтобы так рисковать, – уверяю его. – Через неделю я снова превращусь в твою призовую кобылку.

Его губы слегка подрагивают при этом сравнении, но он сжимает рот и указывает рукой на дверь.

– Ладно, иди.

Я тихонько выдыхаю и сдерживая ликование, несусь к себе, не веря, что мне так повезло. А ведь это совсем не похоже на Казбека – верить мне на слово.

Не знаю, что случилось с обитателями этого дома, но за последнюю неделю все изменилось. Артур Тарханович с Казбеком сильно разругались, их крики были слышны даже на втором этаже, а на следующий день мой свекор уехал в запланированный для него сыном отпуск.

Казбек меня по большей части игнорирует, видимо, когда не нужно меня трахать, ему нет до меня никакого дела. Мы даже ссориться перестали, хотя раньше его заводила любая мелочь.

Ну а Лера…

О-ф-ф! Об этой стерве ему лучше бы побеспокоиться, пока она не довела меня до убийства. Я и так на взводе из-за критических дней, а ее вечные подколы и провокации меня доводят до взрыва. Эта нахалка ведет себя тут, как хозяйка! Вернее, пытается, я-то ее быстро ставлю на место.

Одно утешает – Соня достала мне противозачаточные и оказывается, принимать их нужно начинать именно в первый день цикла. Мне повезло, что так совпало, сегодня я уже пятый день их пью и к сожалению, именно сегодня мои месячные закончились, а значит, Казбек уже ночью снова нагрянет ко мне в спальню. Неделя-то, о которой мы договорились, прошла.

Правда, я больше волнуюсь не из-за секса, а из-за того, что именно сегодня у нас может произойти показательный сеанс при свидетелях, которого я так боюсь. Боюсь настолько, что даже спросить его об этом не решаюсь. И чем ближе вечер, тем больше я нервничаю. Даже есть не могу за ужином, на который пришлось спуститься, потому что Казбек прислал за мной горничную. Ковыряюсь в тарелке и изо всех сил игнорирую спор своего мужа с его любовницей.

– Мне надоело сидеть взаперти! Завтра я еду по магазинам и точка! – тяжело дышит от злости, получившая отказ Лера.

– Ты и шагу не ступишь из этого дома без моего разрешения, – спокойно заявляет ей Казбек, разделываясь со стейком.

– Ты просто мстишь мне за отказ! – ядовито усмехается она, но он не поддается на провокацию, продолжая есть с таким видом, словно вопрос уже решен и в дальнейших обсуждениях не нуждается.

Честно говоря, меня немного мутит при мысли, что имея меня без презерватива, Казбек еще и с ней трахается. Вдруг какую-нибудь заразу принесет? Завел себе тут гарем и радуется, урод! А мне отдуваться потом. То, что Лера ему, по-видимому, отказала сегодня, заставляет меня мстительно злорадствовать про себя.

– Не игнорируй меня, Казбек! – возмущается она, не дождавшись ответа. – Неужели так сложно выделить несколько человек для охраны?

– Ты не выйдешь за пределы этого дома, пока я не буду уверен в твоей верности, Лера, – говорит Казбек, глядя ей в глаза. – Можешь считать себя пленницей.

– Ах, вот значит как?! – вскочив на ноги, со стуком бросает она приборы на стол. – Отлично! Продолжай в том же духе, Казбек, и тогда ты точно потеряешь меня!

Выпрямив спину, она выплывает из комнаты с видом оскорбленной невинности, и глядя, как Казбек провожает взглядом ее пятую точку в обтягивающем платье, я сжимаю кулаки под столом.

Типичный мужлан, ему бы только на задницу поглядеть!

– Ну а ты чего злишься? – обращается он ко мне, после ее ухода.

– Так ты все-таки заметил, что я тоже здесь сижу?

– Ревнуешь?

– Мечтай! – фыркаю громко. – Не ревную и не злюсь, ты явно плохо читаешь людей, Казбек.

– Тогда почему сидишь тут с кислой рожей? – вопросительно приподнимает он бровь.

Ух, скотина! Он так сексуально выглядит, когда делает это, что у меня от злости чуть пар из ушей не идет. Ненавижу, что замечаю это! Ненавижу, что не могу игнорировать его привлекательность!

– Потому что я оскорблена! Потому что мало того, что ты привел любовницу в мой дом, так еще и устраиваешь с ней разборки передо мной, словно я пустое место! Какого черта ты вообще послал за мной? Могли бы поужинать наедине, зачем вам третье колесо? Я не получаю удовольствия, наблюдая за вашими брачными играми, лучше бы сериал посмотрела.

– Брачные игры у нас с тобой , принцесса, – самодовольно улыбается он. – И кажется, все-таки ты ревнуешь. Не советую. Наши с тобой отношения носят только деловой характер, не придавай значения сексу. Для меня это ничего не значит.

– Для меня тоже! Ты слишком самовлюбленный, спустись на землю, Казбек. Скорее ад замерзнет, чем ты начнешь мне нравиться настолько, чтобы ревновать. Я забуду о тебе в ту же секунду, как мы разведемся, понял?

– Буду только рад, – продолжает он есть с этим невыносимо самодовольным выражением лица, а потом неожиданно меняет тему. – Твои месячные закончились?

И конечно, именно в тот момент, когда я решила проглотить кусочек мяса, чтобы занять свой рот, который выдает слишком много из того, что лучше держать в себе. Естественно, от неожиданности я поперхнулась, да так, что чуть не задохнулась, громко кашляя и с трудом выплевывая этот чертов кусок в салфетку. Даже глаза заслезились, а горло засаднило.

– Аккуратнее, – следует непрошенный совет, который только больше злит.

– А ты не заставай меня врасплох такими личными вопросами!

– Этот вопрос касается и меня, время-то идет, – говорит он и мне чудится скрытый намек в его тоне.

Я холодею при мысли, что он имеет в виду наш секс при свидетелях.

– А если закончились? – со страхом ожидая ответа, смотрю на него.

– Только не надо делать такой испуганный вид, – раздраженно вздыхает он. – Мы это уже проходили и не раз, Лиана. Ты даже кончала.

Я чувствую, что краснею от унижения. Вот козел, еще и этим меня попрекать будет?!

– Я беспокоюсь о твоих мерзких приятелях, которые хотят поглазеть!

Сначала он кажется растерянным, но быстро возвращает покер фейс и специально выдерживает долгую паузу, видя, как меня волнует этот вопрос. Казбек намеренно мучает меня, кладя в рот кусочек говядины и медленно пережевывая его, а потом с видимым удовольствием глотая. Я уже дрожу от напряжения, наблюдая, как он потом делает глоток воды и облизывает губы.

– Я получу сегодня ответ?

– Нет, – просто заявляет он и когда я уже готова на него наброситься, продолжает: – Сегодня будем только мы с тобой.

Я могу только надеяться, что не забеременела с первого раза без презерватива, потому что не собираюсь пускать все на самотек. Не уверена, что могу на все сто процентов доверять Соне, все-таки, она может выложить все своему мужу, а Макс точно потом расскажет Казбеку, но больше просить помощи мне не у кого. Поэтому, как только Казбек уходит от меня, я сразу же пишу подруге с просьбой приехать в гости завтра.

Я ненавижу то, что Казбек просто воспользовался мной, как бессловесной дыркой, и свалил без единого слова, будто это в порядке вещей. Причем, он так поступает уже во второй раз. Вот значит как все будет между нами? Ни одного ласкового слова, ни одного поцелуя, он даже не раздел меня ни разу! Это уязвляет мое женское самолюбие. Почему ему не интересно посмотреть на меня, полностью голую, ведь я хороша, я не просто так регулярно занимаюсь спортом, мое тело отточено до совершенства! Что он вообще за человек такой? Или он и со своей любимой Лерой такой же безэмоциональный эгоист?

«К черту Казбека, у меня еще будет мужчина, который будет меня обожать!» – думаю разъяренно, но потом вспоминаю, что даже Макс меня не хотел. И Казбек не хочет. Явно чего-то мне не хватает, одной внешности мало. Может я зануда неинтересная, со мной скучно. Нет харизмы, ничего не поделаешь.

Я долго рефлексирую, прежде чем уснуть, а на следующий день спускаюсь к завтраку, но за столом только Артур Тарханович, а Казбека и Леры нет.

«Возможно они прямо сейчас нежатся в постели после бурной ночи», – обжигает ревнивая мысль, которой я совсем не рада.

Я не хочу ревновать, но ничего не могу с собой поделать. Это чисто женский заскок. Почему Лера для него привлекательнее меня? Я хочу быть той, которую хотят! Даже если Казбек мне нафиг не сдался.

Соня приезжает ближе к обеду, еще более красивая и сияющая, чем на нашей свадьбе. Я смотрю на ее животик и при мысли, что через несколько месяцев могу ходить с таким же, меня передергивает. Рано мне становиться матерью, так что я поступаю правильно.

– Сонь, если я тебя кое о чем попрошу, ты не расскажешь Максу? – спрашиваю у нее после того, как мы немного болтаем на общие темы.

– Ты удивишься, но я не рассказываю Максу все подряд, – дразнится она. – Если только это не касается непосредственно его самого, конечно.

– А если это касается Казбека?

– Я не клялась в верности Казбеку, – становится она серьезнее, угадывая мое настроение. – Ты можешь мне доверять, Лиана. Я знаю, в каком ты находишься положении, и я постараюсь помочь, если это в моих силах, не рассказывая Максу.

– Хорошо, – выдыхаю, все еще боясь того, что будет, если Казбек узнает. Я поэтому не написала ей, а пригласила на личный разговор. Мой телефон под контролем, даже у стен есть уши, так что я наклоняюсь близко к Соне и шепчу ей на ухо: – Ты можешь привезти мне противозачаточные таблетки?

Соня с удивлением смотрит на меня, явно ожидая пояснений. Мне снова приходится шептать.

– Теперь они требуют, чтобы я родила ребенка. А я не могу, Сонь! Я не хочу, я вообще не готова к материнству, тем более в таких обстоятельствах.

– Ох, Лиана, – с жалостью вздыхает она, обнимая меня. – Я сегодня же их привезу.

– Нет, это будет подозрительно! Давай завтра?

– Ладно, – соглашается она. – Я приеду с утра, перед поездкой в клинику.

А пока, мне придется как-то удержать Казбека подальше от себя. Посмотрев на свой календарь и увидев, что через два дня должны начаться мои месячные, я решаю сказать, что это случилось сегодня. Не будет же он проверять? Хотя, этот может. Он же такой придурок! Других вариантов все равно нет, так что я придерживаюсь этого плана.

Вечером, после ужина, на котором Леры снова не было, я прошу Казбека поговорить со мной наедине.

– Ладно, идем в кабинет, – говорит он.

Я иду за ним по коридору, оценивая взглядом широкие плечи, бугрящиеся мышцы на мощных руках и подтянутую задницу. Мне хочется пройтись руками по его дурацкому сексуальному телу в следующий раз, когда мы будем заниматься сексом. Я хочу, чтобы он лег на меня сверху, лицом к лицу, чтобы я могла гладить и сжимать, целовать и впиваться зубами в его грудь и шею. И плечи. И спину. Блин! Я превращаюсь в озабоченную маньячку! Кто бы мог подумать, что секс так увлекает. Мне казалось, это только в фильмах все шикарно, а на деле не очень-то и впечатлит, но оказалось, что и в реальной жизни секс – это та еще зависимость.

Как только дверь кабинета за нами закрывается, Казбек отходит и садится за свой стол, глядя на меня с нетерпеливым выражением на лице.

– Ну?

– У меня начались месячные, – говорю прямо, доставая свой телефон из кармана, чтобы показать ему график, если не поверит. – На два дня раньше, чем должны были. Закончатся через неделю, так что пока не приходи ко мне ночью.

Он относится к этой новости со скептицизмом.

– Почему я должен верить тебе на слово, учитывая наши обстоятельства? Мне нужны доказательства.

– Ну не заставляй меня так унижаться! – умоляюще смотрю на него, протягивая свой телефон с открытым приложением. – Вот, видишь график? Тут есть и за прошлые месяцы, отредактировать их я не могу, там нет такой функции. У меня правда сейчас эти дни, не заставляй меня показывать тебе тампон! Какой смысл мне обманывать, если у нас впереди целый год попыток? Я знаю, что мне не отвертеться.

Он молчит, пристально глядя на экран моего телефона, и я мысленно молюсь, чтобы пронесло.

– Ты ведь понимаешь, что через неделю ничего не изменится? Но я очень разозлюсь, если твои месячные начнутся как раз тогда, когда должны были закончиться. И твое наказание больше не будет приносить тебе удовольствие, потому что я действительно сделаю это наказанием, Лиана.

– Я знаю, я не дура, чтобы так рисковать, – уверяю его. – Через неделю я снова превращусь в твою призовую кобылку.

Его губы слегка подрагивают при этом сравнении, но он сжимает рот и указывает рукой на дверь.

– Ладно, иди.

Я тихонько выдыхаю и сдерживая ликование, несусь к себе, не веря, что мне так повезло. А ведь это совсем не похоже на Казбека – верить мне на слово.

Не знаю, что случилось с обитателями этого дома, но за последнюю неделю все изменилось. Артур Тарханович с Казбеком сильно разругались, их крики были слышны даже на втором этаже, а на следующий день мой свекор уехал в запланированный для него сыном отпуск.

Казбек меня по большей части игнорирует, видимо, когда не нужно меня трахать, ему нет до меня никакого дела. Мы даже ссориться перестали, хотя раньше его заводила любая мелочь.

Ну а Лера…

О-ф-ф! Об этой стерве ему лучше бы побеспокоиться, пока она не довела меня до убийства. Я и так на взводе из-за критических дней, а ее вечные подколы и провокации меня доводят до взрыва. Эта нахалка ведет себя тут, как хозяйка! Вернее, пытается, я-то ее быстро ставлю на место.

Одно утешает – Соня достала мне противозачаточные и оказывается, принимать их нужно начинать именно в первый день цикла. Мне повезло, что так совпало, сегодня я уже пятый день их пью и к сожалению, именно сегодня мои месячные закончились, а значит, Казбек уже ночью снова нагрянет ко мне в спальню. Неделя-то, о которой мы договорились, прошла.

Правда, я больше волнуюсь не из-за секса, а из-за того, что именно сегодня у нас может произойти показательный сеанс при свидетелях, которого я так боюсь. Боюсь настолько, что даже спросить его об этом не решаюсь. И чем ближе вечер, тем больше я нервничаю. Даже есть не могу за ужином, на который пришлось спуститься, потому что Казбек прислал за мной горничную. Ковыряюсь в тарелке и изо всех сил игнорирую спор своего мужа с его любовницей.

– Мне надоело сидеть взаперти! Завтра я еду по магазинам и точка! – тяжело дышит от злости, получившая отказ Лера.

– Ты и шагу не ступишь из этого дома без моего разрешения, – спокойно заявляет ей Казбек, разделываясь со стейком.

– Ты просто мстишь мне за отказ! – ядовито усмехается она, но он не поддается на провокацию, продолжая есть с таким видом, словно вопрос уже решен и в дальнейших обсуждениях не нуждается.

Честно говоря, меня немного мутит при мысли, что имея меня без презерватива, Казбек еще и с ней трахается. Вдруг какую-нибудь заразу принесет? Завел себе тут гарем и радуется, урод! А мне отдуваться потом. То, что Лера ему, по-видимому, отказала сегодня, заставляет меня мстительно злорадствовать про себя.

– Не игнорируй меня, Казбек! – возмущается она, не дождавшись ответа. – Неужели так сложно выделить несколько человек для охраны?

– Ты не выйдешь за пределы этого дома, пока я не буду уверен в твоей верности, Лера, – говорит Казбек, глядя ей в глаза. – Можешь считать себя пленницей.

– Ах, вот значит как?! – вскочив на ноги, со стуком бросает она приборы на стол. – Отлично! Продолжай в том же духе, Казбек, и тогда ты точно потеряешь меня!

Выпрямив спину, она выплывает из комнаты с видом оскорбленной невинности, и глядя, как Казбек провожает взглядом ее пятую точку в обтягивающем платье, я сжимаю кулаки под столом.

Типичный мужлан, ему бы только на задницу поглядеть!

– Ну а ты чего злишься? – обращается он ко мне, после ее ухода.

– Так ты все-таки заметил, что я тоже здесь сижу?

– Ревнуешь?

– Мечтай! – фыркаю громко. – Не ревную и не злюсь, ты явно плохо читаешь людей, Казбек.

– Тогда почему сидишь тут с кислой рожей? – вопросительно приподнимает он бровь.

Ух, скотина! Он так сексуально выглядит, когда делает это, что у меня от злости чуть пар из ушей не идет. Ненавижу, что замечаю это! Ненавижу, что не могу игнорировать его привлекательность!

– Потому что я оскорблена! Потому что мало того, что ты привел любовницу в мой дом, так еще и устраиваешь с ней разборки передо мной, словно я пустое место! Какого черта ты вообще послал за мной? Могли бы поужинать наедине, зачем вам третье колесо? Я не получаю удовольствия, наблюдая за вашими брачными играми, лучше бы сериал посмотрела.

– Брачные игры у нас с тобой , принцесса, – самодовольно улыбается он. – И кажется, все-таки ты ревнуешь. Не советую. Наши с тобой отношения носят только деловой характер, не придавай значения сексу. Для меня это ничего не значит.

– Для меня тоже! Ты слишком самовлюбленный, спустись на землю, Казбек. Скорее ад замерзнет, чем ты начнешь мне нравиться настолько, чтобы ревновать. Я забуду о тебе в ту же секунду, как мы разведемся, понял?

– Буду только рад, – продолжает он есть с этим невыносимо самодовольным выражением лица, а потом неожиданно меняет тему. – Твои месячные закончились?

И конечно, именно в тот момент, когда я решила проглотить кусочек мяса, чтобы занять свой рот, который выдает слишком много из того, что лучше держать в себе. Естественно, от неожиданности я поперхнулась, да так, что чуть не задохнулась, громко кашляя и с трудом выплевывая этот чертов кусок в салфетку. Даже глаза заслезились, а горло засаднило.

– Аккуратнее, – следует непрошенный совет, который только больше злит.

– А ты не заставай меня врасплох такими личными вопросами!

– Этот вопрос касается и меня, время-то идет, – говорит он и мне чудится скрытый намек в его тоне.

Я холодею при мысли, что он имеет в виду наш секс при свидетелях.

– А если закончились? – со страхом ожидая ответа, смотрю на него.

– Только не надо делать такой испуганный вид, – раздраженно вздыхает он. – Мы это уже проходили и не раз, Лиана. Ты даже кончала.

Я чувствую, что краснею от унижения. Вот козел, еще и этим меня попрекать будет?!

– Я беспокоюсь о твоих мерзких приятелях, которые хотят поглазеть!

Сначала он кажется растерянным, но быстро возвращает покер фейс и специально выдерживает долгую паузу, видя, как меня волнует этот вопрос. Казбек намеренно мучает меня, кладя в рот кусочек говядины и медленно пережевывая его, а потом с видимым удовольствием глотая. Я уже дрожу от напряжения, наблюдая, как он потом делает глоток воды и облизывает губы.

– Я получу сегодня ответ?

– Нет, – просто заявляет он и когда я уже готова на него наброситься, продолжает: – Сегодня будем только мы с тобой.

Я могу только надеяться, что не забеременела с первого раза без презерватива, потому что не собираюсь пускать все на самотек. Не уверена, что могу на все сто процентов доверять Соне, все-таки, она может выложить все своему мужу, а Макс точно потом расскажет Казбеку, но больше просить помощи мне не у кого. Поэтому, как только Казбек уходит от меня, я сразу же пишу подруге с просьбой приехать в гости завтра.

Я ненавижу то, что Казбек просто воспользовался мной, как бессловесной дыркой, и свалил без единого слова, будто это в порядке вещей. Причем, он так поступает уже во второй раз. Вот значит как все будет между нами? Ни одного ласкового слова, ни одного поцелуя, он даже не раздел меня ни разу! Это уязвляет мое женское самолюбие. Почему ему не интересно посмотреть на меня, полностью голую, ведь я хороша, я не просто так регулярно занимаюсь спортом, мое тело отточено до совершенства! Что он вообще за человек такой? Или он и со своей любимой Лерой такой же безэмоциональный эгоист?

«К черту Казбека, у меня еще будет мужчина, который будет меня обожать!» – думаю разъяренно, но потом вспоминаю, что даже Макс меня не хотел. И Казбек не хочет. Явно чего-то мне не хватает, одной внешности мало. Может я зануда неинтересная, со мной скучно. Нет харизмы, ничего не поделаешь.

Я долго рефлексирую, прежде чем уснуть, а на следующий день спускаюсь к завтраку, но за столом только Артур Тарханович, а Казбека и Леры нет.

«Возможно они прямо сейчас нежатся в постели после бурной ночи», – обжигает ревнивая мысль, которой я совсем не рада.

Я не хочу ревновать, но ничего не могу с собой поделать. Это чисто женский заскок. Почему Лера для него привлекательнее меня? Я хочу быть той, которую хотят! Даже если Казбек мне нафиг не сдался.

Соня приезжает ближе к обеду, еще более красивая и сияющая, чем на нашей свадьбе. Я смотрю на ее животик и при мысли, что через несколько месяцев могу ходить с таким же, меня передергивает. Рано мне становиться матерью, так что я поступаю правильно.

– Сонь, если я тебя кое о чем попрошу, ты не расскажешь Максу? – спрашиваю у нее после того, как мы немного болтаем на общие темы.

– Ты удивишься, но я не рассказываю Максу все подряд, – дразнится она. – Если только это не касается непосредственно его самого, конечно.

– А если это касается Казбека?

– Я не клялась в верности Казбеку, – становится она серьезнее, угадывая мое настроение. – Ты можешь мне доверять, Лиана. Я знаю, в каком ты находишься положении, и я постараюсь помочь, если это в моих силах, не рассказывая Максу.

– Хорошо, – выдыхаю, все еще боясь того, что будет, если Казбек узнает. Я поэтому не написала ей, а пригласила на личный разговор. Мой телефон под контролем, даже у стен есть уши, так что я наклоняюсь близко к Соне и шепчу ей на ухо: – Ты можешь привезти мне противозачаточные таблетки?

Соня с удивлением смотрит на меня, явно ожидая пояснений. Мне снова приходится шептать.

– Теперь они требуют, чтобы я родила ребенка. А я не могу, Сонь! Я не хочу, я вообще не готова к материнству, тем более в таких обстоятельствах.

– Ох, Лиана, – с жалостью вздыхает она, обнимая меня. – Я сегодня же их привезу.

– Нет, это будет подозрительно! Давай завтра?

– Ладно, – соглашается она. – Я приеду с утра, перед поездкой в клинику.

А пока, мне придется как-то удержать Казбека подальше от себя. Посмотрев на свой календарь и увидев, что через два дня должны начаться мои месячные, я решаю сказать, что это случилось сегодня. Не будет же он проверять? Хотя, этот может. Он же такой придурок! Других вариантов все равно нет, так что я придерживаюсь этого плана.

Вечером, после ужина, на котором Леры снова не было, я прошу Казбека поговорить со мной наедине.

– Ладно, идем в кабинет, – говорит он.

Я иду за ним по коридору, оценивая взглядом широкие плечи, бугрящиеся мышцы на мощных руках и подтянутую задницу. Мне хочется пройтись руками по его дурацкому сексуальному телу в следующий раз, когда мы будем заниматься сексом. Я хочу, чтобы он лег на меня сверху, лицом к лицу, чтобы я могла гладить и сжимать, целовать и впиваться зубами в его грудь и шею. И плечи. И спину. Блин! Я превращаюсь в озабоченную маньячку! Кто бы мог подумать, что секс так увлекает. Мне казалось, это только в фильмах все шикарно, а на деле не очень-то и впечатлит, но оказалось, что и в реальной жизни секс – это та еще зависимость.

Как только дверь кабинета за нами закрывается, Казбек отходит и садится за свой стол, глядя на меня с нетерпеливым выражением на лице.

– Ну?

– У меня начались месячные, – говорю прямо, доставая свой телефон из кармана, чтобы показать ему график, если не поверит. – На два дня раньше, чем должны были. Закончатся через неделю, так что пока не приходи ко мне ночью.

Он относится к этой новости со скептицизмом.

– Почему я должен верить тебе на слово, учитывая наши обстоятельства? Мне нужны доказательства.

– Ну не заставляй меня так унижаться! – умоляюще смотрю на него, протягивая свой телефон с открытым приложением. – Вот, видишь график? Тут есть и за прошлые месяцы, отредактировать их я не могу, там нет такой функции. У меня правда сейчас эти дни, не заставляй меня показывать тебе тампон! Какой смысл мне обманывать, если у нас впереди целый год попыток? Я знаю, что мне не отвертеться.

Он молчит, пристально глядя на экран моего телефона, и я мысленно молюсь, чтобы пронесло.

– Ты ведь понимаешь, что через неделю ничего не изменится? Но я очень разозлюсь, если твои месячные начнутся как раз тогда, когда должны были закончиться. И твое наказание больше не будет приносить тебе удовольствие, потому что я действительно сделаю это наказанием, Лиана.

– Я знаю, я не дура, чтобы так рисковать, – уверяю его. – Через неделю я снова превращусь в твою призовую кобылку.

Его губы слегка подрагивают при этом сравнении, но он сжимает рот и указывает рукой на дверь.

– Ладно, иди.

Я тихонько выдыхаю и сдерживая ликование, несусь к себе, не веря, что мне так повезло. А ведь это совсем не похоже на Казбека – верить мне на слово.

Не знаю, что случилось с обитателями этого дома, но за последнюю неделю все изменилось. Артур Тарханович с Казбеком сильно разругались, их крики были слышны даже на втором этаже, а на следующий день мой свекор уехал в запланированный для него сыном отпуск.

Казбек меня по большей части игнорирует, видимо, когда не нужно меня трахать, ему нет до меня никакого дела. Мы даже ссориться перестали, хотя раньше его заводила любая мелочь.

Ну а Лера…

О-ф-ф! Об этой стерве ему лучше бы побеспокоиться, пока она не довела меня до убийства. Я и так на взводе из-за критических дней, а ее вечные подколы и провокации меня доводят до взрыва. Эта нахалка ведет себя тут, как хозяйка! Вернее, пытается, я-то ее быстро ставлю на место.

Одно утешает – Соня достала мне противозачаточные и оказывается, принимать их нужно начинать именно в первый день цикла. Мне повезло, что так совпало, сегодня я уже пятый день их пью и к сожалению, именно сегодня мои месячные закончились, а значит, Казбек уже ночью снова нагрянет ко мне в спальню. Неделя-то, о которой мы договорились, прошла.

Правда, я больше волнуюсь не из-за секса, а из-за того, что именно сегодня у нас может произойти показательный сеанс при свидетелях, которого я так боюсь. Боюсь настолько, что даже спросить его об этом не решаюсь. И чем ближе вечер, тем больше я нервничаю. Даже есть не могу за ужином, на который пришлось спуститься, потому что Казбек прислал за мной горничную. Ковыряюсь в тарелке и изо всех сил игнорирую спор своего мужа с его любовницей.

– Мне надоело сидеть взаперти! Завтра я еду по магазинам и точка! – тяжело дышит от злости, получившая отказ Лера.

– Ты и шагу не ступишь из этого дома без моего разрешения, – спокойно заявляет ей Казбек, разделываясь со стейком.

– Ты просто мстишь мне за отказ! – ядовито усмехается она, но он не поддается на провокацию, продолжая есть с таким видом, словно вопрос уже решен и в дальнейших обсуждениях не нуждается.

Честно говоря, меня немного мутит при мысли, что имея меня без презерватива, Казбек еще и с ней трахается. Вдруг какую-нибудь заразу принесет? Завел себе тут гарем и радуется, урод! А мне отдуваться потом. То, что Лера ему, по-видимому, отказала сегодня, заставляет меня мстительно злорадствовать про себя.

– Не игнорируй меня, Казбек! – возмущается она, не дождавшись ответа. – Неужели так сложно выделить несколько человек для охраны?

– Ты не выйдешь за пределы этого дома, пока я не буду уверен в твоей верности, Лера, – говорит Казбек, глядя ей в глаза. – Можешь считать себя пленницей.

– Ах, вот значит как?! – вскочив на ноги, со стуком бросает она приборы на стол. – Отлично! Продолжай в том же духе, Казбек, и тогда ты точно потеряешь меня!

Выпрямив спину, она выплывает из комнаты с видом оскорбленной невинности, и глядя, как Казбек провожает взглядом ее пятую точку в обтягивающем платье, я сжимаю кулаки под столом.

Типичный мужлан, ему бы только на задницу поглядеть!

– Ну а ты чего злишься? – обращается он ко мне, после ее ухода.

– Так ты все-таки заметил, что я тоже здесь сижу?

– Ревнуешь?

– Мечтай! – фыркаю громко. – Не ревную и не злюсь, ты явно плохо читаешь людей, Казбек.

– Тогда почему сидишь тут с кислой рожей? – вопросительно приподнимает он бровь.

Ух, скотина! Он так сексуально выглядит, когда делает это, что у меня от злости чуть пар из ушей не идет. Ненавижу, что замечаю это! Ненавижу, что не могу игнорировать его привлекательность!

– Потому что я оскорблена! Потому что мало того, что ты привел любовницу в мой дом, так еще и устраиваешь с ней разборки передо мной, словно я пустое место! Какого черта ты вообще послал за мной? Могли бы поужинать наедине, зачем вам третье колесо? Я не получаю удовольствия, наблюдая за вашими брачными играми, лучше бы сериал посмотрела.

– Брачные игры у нас с тобой , принцесса, – самодовольно улыбается он. – И кажется, все-таки ты ревнуешь. Не советую. Наши с тобой отношения носят только деловой характер, не придавай значения сексу. Для меня это ничего не значит.

– Для меня тоже! Ты слишком самовлюбленный, спустись на землю, Казбек. Скорее ад замерзнет, чем ты начнешь мне нравиться настолько, чтобы ревновать. Я забуду о тебе в ту же секунду, как мы разведемся, понял?

– Буду только рад, – продолжает он есть с этим невыносимо самодовольным выражением лица, а потом неожиданно меняет тему. – Твои месячные закончились?

И конечно, именно в тот момент, когда я решила проглотить кусочек мяса, чтобы занять свой рот, который выдает слишком много из того, что лучше держать в себе. Естественно, от неожиданности я поперхнулась, да так, что чуть не задохнулась, громко кашляя и с трудом выплевывая этот чертов кусок в салфетку. Даже глаза заслезились, а горло засаднило.

– Аккуратнее, – следует непрошенный совет, который только больше злит.

– А ты не заставай меня врасплох такими личными вопросами!

– Этот вопрос касается и меня, время-то идет, – говорит он и мне чудится скрытый намек в его тоне.

Я холодею при мысли, что он имеет в виду наш секс при свидетелях.

– А если закончились? – со страхом ожидая ответа, смотрю на него.

– Только не надо делать такой испуганный вид, – раздраженно вздыхает он. – Мы это уже проходили и не раз, Лиана. Ты даже кончала.

Я чувствую, что краснею от унижения. Вот козел, еще и этим меня попрекать будет?!

– Я беспокоюсь о твоих мерзких приятелях, которые хотят поглазеть!

Сначала он кажется растерянным, но быстро возвращает покер фейс и специально выдерживает долгую паузу, видя, как меня волнует этот вопрос. Казбек намеренно мучает меня, кладя в рот кусочек говядины и медленно пережевывая его, а потом с видимым удовольствием глотая. Я уже дрожу от напряжения, наблюдая, как он потом делает глоток воды и облизывает губы.

– Я получу сегодня ответ?

– Нет, – просто заявляет он и когда я уже готова на него наброситься, продолжает: – Сегодня будем только мы с тобой.

Казбек приходит ко мне в одних спортивных штанах, низко висящих на бедрах. Снова заходит без стука, но у меня нет энергии с ним спорить. Отложив телефон, я молча встаю на колени на кровати и задираю до талии свою короткую, хлопковую сорочку, обнажая себя ниже пояса. Трусики я даже не надела, зная, что придется от них избавляться.

– Смотри-ка, ты уже учишься выполнять мои указания до того, как я их озвучил, – насмехается надо мной Казбек, но я просто опускаю лицо в подушку и игнорирую его.

Его большая рука накрывает мое бедро и гладит, медленно поднимаясь наверх и сжимая в пятерне мою попу, прежде чем проникнуть между ног, обводя подушечками пальцев щель и находя клитор. Черт, мне не много нужно, чтобы завестись! Как только он появился у двери, у меня начало тянуть низ живота от предвкушения, а сейчас я готова растечься от легкого прикосновения.

Казбек гладит, пощипывает и натирает своими волшебными пальцами мой чувствительный комочек и я просто таю на его коже, становясь мокрой, как он и хотел. Все происходит в тишине, слышно только мое участившееся дыхание и бешеный стук сердца, я губы кусаю, чтобы не застонать, но когда моей дырочки касается толстая головка, ищущая путь внутрь, я издаю тоненький писк от первого укуса боли, когда упругие мышцы с трудом расходятся, вмещая в себя половину его длины. Черт, чего бы я не отдала, чтобы видеть все это своими глазами! Чтобы сравнить свои ощущения и фантазии с тем, что происходит на самом деле.

Мне нравится, что моему телу нужно время, чтобы привыкнуть и раскрыться для него. Нравится ощущать облегчение и нужду после первых минут обжигающей растяжки. Когда Казбек вставляет до конца, я ничего не могу поделать со звуками, вырывающимися из моего рта. Сжимаюсь на нем, пульсирую и теку сильнее, заставляя его довольно порыкивать, словно дикому животному. Казбек раздвигает руками мою попку и крепко удерживая ее в своей хватке, начинает жестко толкаться, входя глубоко и быстро. Никакой передышки для меня и возможности справиться с ощущениями. Трение такое сильное, мучительно сладкое, что у меня не получается собрать мысли в кучу. Я превращаюсь в хнычущий и скулящий комок плоти, подставляя себя под него, чтобы он вставлял максимально глубоко. Ткань сорочки намного жестче привычного шелка и так сильно натирает мои затвердевшие соски при каждом толчке, что я получаю дополнительную стимуляцию и теряю рассудок, извиваясь под твердой хваткой мужских рук, что Казбек воспринимает, как сопротивление и обхватив мой затылок, глубже вжимает меня лицом в подушку, из-за чего положение наших бедер меняется и он со всей дури вбивается так глубоко, что из моего горла вырывается громкий крик.

– Блядь! – громко дыша, останавливается он, выходя из меня полностью и утыкаясь лицом куда-то мне в спину. – Замри.

Его мокрая головка тычется в мои складочки и я инстинктивно ищу трения, пытаясь сдвинуться под тяжелым телом так, чтобы она снова нашла вход и вошла в меня, но насадиться на член самостоятельно не получается, я только зря трепыхаюсь.

– Ну давай! – зло пыхчу, толкаясь в застывшего Казбека попой. – Продолжай.

Он прикусывает кожу над моей лопаткой сквозь ткань и весело хмыкает, прежде чем снова задвинуть мне до самых яиц.

– А-а-а!

– Да, покричи для меня, – звучит зловещий шепот в шею, а потом Казбек ложится на меня, раздвигая своими коленями мои бедра до боли широко и начинает так интенсивно въебывать меня в матрас, что я при всем желании не могу заткнуться, слишком переполненная шокирующим экстазом.

Мы словно превращаемся в один единый, слаженный механизм, мощно, без передышки, трахаясь в полную силу, забыв обо всем и движимые только похотью. Я кончаю на его члене, выплескиваясь мокрой волной, почти теряя сознание от передозировки удовольствия, а Казбек продолжает проталкиваться в меня до отказа еще несколько минут, пока не затапливает в своей сперме, едва не раздавив меня своим мощным телом, пока я пытаюсь просто дышать и держать глаза открытыми.

Не знаю, чего ждала после такого выноса мозга, я и думать-то пока толком не могу, но когда он, все еще тяжело дышащий и мокрый от пота и наших выделений, перекатывается с моей спины на кровать, а потом встает на ноги и натягивает штаны, что-то в моей груди сжимается в болезненной хватке и я еле успеваю отвернуться и уткнуться лицом в подушку, прежде чем из глаз хлынут слезы.

Казбек не говорит мне ни слова. Он уходит, закрыв за собой дверь, а я снова чувствую себя использованной половой тряпкой. Каким бы сильным не было удовольствие от секса с ним, я начинаю ненавидеть это, потому что с каждым разом, бороться с чувством унижения и боли, наступающим после, становится все труднее и труднее.

Оказывается, нежелательная беременность – не единственное последствие от секса с фиктивным мужем, которого я должна была бояться. Казбек меняет меня, меняет мое отношение к себе, и с каждым своим прикосновением он забирает у меня то, чего я не хочу ему отдавать. Я не хочу желать от него большего, не хочу привязываться к нему и тем более влюбляться, но кажется, именно это со мной и происходит, потому что я уже очень давно не вспоминала Макса и не трепетала при звуке его имени. Теперь, всеми моими мыслями, хорошими и плохими, завладел Казбек и я очень боюсь того, во что это может вылиться.

Лера больше не кажется мне самой великолепной женщиной в мире. Ее внешняя привлекательность осталась прежней, я все еще завожусь при одном взгляде на ее аппетитную фигурку, но меня в ней привлекало не только тело. Куда делись ее сообразительность, харизма, ее желание принимать участие в жизни Общины, а не просто быть ее украшением? Хоть я и не доверял ей полностью, все же, я мог говорить с ней относительно свободно, как с Максом, она была мне в чем-то другом и я думал, что в будущем эта женщина сможет стать для меня партнером, надежным тылом, но с каждым днем я обнаруживаю только какие-то непонятные в своей очевидности, манипуляции, не достойные ее острого ума.

– Я устала просто существовать здесь, Казбек. Твоя жизнь течет по твоему плану, ты сидишь в кресле Главы, потрахиваешь свою жену и строишь планы по уничтожению Попа, которые навсегда так и останутся фантазиями, потому что его невозможно достать. Какое место я занимаю в этом уравнении? Никакого. Зачем ты мучаешь меня, держа здесь взаперти? – пытается она давить на жалость после очередной ссоры между нами.

Если бы у меня была совесть, я бы ее отпустил. Но у меня ее нет, зато есть шестое чувство, которое подсказывает, что она не так невинна, какой хочет казаться. Я буду идиотом, если отпущу ее. Даже если мои мотивы изменились и я уже не уверен, что она мне нужна. Информация мне необходима в любом случае.

– Видимо, твоя жизнь в плену была не такой плохой, как ты рассказывала, если тебе кажется, что я тебя мучаю.

– Блядь, да сколько можно быть таким параноиком?! – выходит она из себя. – Не заодно я с Поповым, как еще до тебя это донести? Вместо того, чтобы подозревать меня, лучше думай, как собираешься разобраться с Борисовым и Корниенко.

– Подслушиваешь мои разговоры?

– Тут не надо подслушивать, когда вы с отцом кричите друг на друга на весь дом, – закатывает она глаза. – Я знаю их, Казбек, они тебе этого не спустят. Ты ошибаешься, если думаешь, что сможешь подавить их своим новым положением. Они боялись Попа, потому что он заслужил свою репутацию годами жестокой расправы за малейшее проявление неуважения в свою сторону. Ты же для них просто выскочка. Они знают, что незаменимы, поэтому могут не подчиняться тебе. Если ничего не предпримешь в ближайшее время, то они нанесут удар первыми и не факт, что ты от него оправишься.

– Я не нуждаюсь в твоих советах, Лера, – огрызаюсь на нее.

На самом деле, она права и я это сам знаю. Как и то, что нужно устроить показательную порку этим двум придуркам, у которых эго затмило голос разума. Но если я это сделаю, то потеряю прогресс, которого добилась Община в течение многих лет. Методы Попа мне не подходят, я хочу большего. Успешность нашего сообщества гарантирует Глава, а это я. Нужно думать в первую очередь об Общине, а не о себе, поэтому, как бы противно мне это не было, я проглотил гордость и помирился с Борисовым и Корниенко, сделав всего лишь по одному звонку каждому из них. Накажу их – и еще больше подорву свою репутацию Главы, разрушив многолетнюю схему распространения нашей власти по всем системам управления. Община все же больше про политику, чем про мафию, хотя Поп и любил порой вести себя, как головорез. Вот только зачем Лера предлагает мне заведомо проигрышную тактику? Она не глупая, ни в чем не разбирающаяся женщина, лезущая в мужские дела ради самоутверждения. Она хочет , чтобы я провалился. Подталкивает меня к плохому решению, давя на мужскую гордость, обличив все это в упаковку из фальшивой заботы обо мне.

– Когда-то ты прислушивался к моим советам, – с грустью говорит эта обманщица, глядя мне в глаза и кладя руку мне на грудь. – Почему все стало так плохо между нами, Казбек? Неужели ты настолько не доверяешь никому, что заведомо обвинил и вынес мне приговор? Я больше не нужна тебе?

– Лучше бы была не нужна, – утыкаюсь лбом в ее лоб, прикрыв глаза.

Я пытаюсь не дать своему гневу вырваться на волю, чтобы не придушить ее за все, через что она заставила меня пройти, теперь, когда я уже точно знаю, что она заодно с Попом хочет разрушить все, что я пытаюсь построить. Я контролирую свое дыхание и расслабляю мышцы, но когда ее пальцы переплетаются с моими, резко открываю глаза, видя, как на ее лице растягивается нежная улыбка, слишком фальшивая, чтобы быть настоящей.

– Я люблю тебя, Казбек, – тихо признается Лера, а я едва сдерживаю едкий смешок.

– Тебе осталось потерпеть совсем недолго, – обещаю ей, высвобождая свои руки и отступая назад, пока мы не перестаем соприкасаться друг с другом.

Впервые думаю о том, что разочарование в человеке сравнимо с физической болью, потому что мне сейчас, пиздец, как больно в груди. И как ее, суку такую, не придушить на месте?

– Не отстраняйся от меня снова, – хмурится она, делая шаг вперед. – Давай сегодня забудем обо всех наших разногласиях? Я даже готова забыть о том, что ты каждую ночь идешь к ней, а не ко мне. Только на сегодня. Я соскучилась по тебе, Казбек. Проведи эту ночь со мной.

Казбек приходит ко мне в одних спортивных штанах, низко висящих на бедрах. Снова заходит без стука, но у меня нет энергии с ним спорить. Отложив телефон, я молча встаю на колени на кровати и задираю до талии свою короткую, хлопковую сорочку, обнажая себя ниже пояса. Трусики я даже не надела, зная, что придется от них избавляться.

– Смотри-ка, ты уже учишься выполнять мои указания до того, как я их озвучил, – насмехается надо мной Казбек, но я просто опускаю лицо в подушку и игнорирую его.

Его большая рука накрывает мое бедро и гладит, медленно поднимаясь наверх и сжимая в пятерне мою попу, прежде чем проникнуть между ног, обводя подушечками пальцев щель и находя клитор. Черт, мне не много нужно, чтобы завестись! Как только он появился у двери, у меня начало тянуть низ живота от предвкушения, а сейчас я готова растечься от легкого прикосновения.

Казбек гладит, пощипывает и натирает своими волшебными пальцами мой чувствительный комочек и я просто таю на его коже, становясь мокрой, как он и хотел. Все происходит в тишине, слышно только мое участившееся дыхание и бешеный стук сердца, я губы кусаю, чтобы не застонать, но когда моей дырочки касается толстая головка, ищущая путь внутрь, я издаю тоненький писк от первого укуса боли, когда упругие мышцы с трудом расходятся, вмещая в себя половину его длины. Черт, чего бы я не отдала, чтобы видеть все это своими глазами! Чтобы сравнить свои ощущения и фантазии с тем, что происходит на самом деле.

Мне нравится, что моему телу нужно время, чтобы привыкнуть и раскрыться для него. Нравится ощущать облегчение и нужду после первых минут обжигающей растяжки. Когда Казбек вставляет до конца, я ничего не могу поделать со звуками, вырывающимися из моего рта. Сжимаюсь на нем, пульсирую и теку сильнее, заставляя его довольно порыкивать, словно дикому животному. Казбек раздвигает руками мою попку и крепко удерживая ее в своей хватке, начинает жестко толкаться, входя глубоко и быстро. Никакой передышки для меня и возможности справиться с ощущениями. Трение такое сильное, мучительно сладкое, что у меня не получается собрать мысли в кучу. Я превращаюсь в хнычущий и скулящий комок плоти, подставляя себя под него, чтобы он вставлял максимально глубоко. Ткань сорочки намного жестче привычного шелка и так сильно натирает мои затвердевшие соски при каждом толчке, что я получаю дополнительную стимуляцию и теряю рассудок, извиваясь под твердой хваткой мужских рук, что Казбек воспринимает, как сопротивление и обхватив мой затылок, глубже вжимает меня лицом в подушку, из-за чего положение наших бедер меняется и он со всей дури вбивается так глубоко, что из моего горла вырывается громкий крик.

– Блядь! – громко дыша, останавливается он, выходя из меня полностью и утыкаясь лицом куда-то мне в спину. – Замри.

Его мокрая головка тычется в мои складочки и я инстинктивно ищу трения, пытаясь сдвинуться под тяжелым телом так, чтобы она снова нашла вход и вошла в меня, но насадиться на член самостоятельно не получается, я только зря трепыхаюсь.

– Ну давай! – зло пыхчу, толкаясь в застывшего Казбека попой. – Продолжай.

Он прикусывает кожу над моей лопаткой сквозь ткань и весело хмыкает, прежде чем снова задвинуть мне до самых яиц.

– А-а-а!

– Да, покричи для меня, – звучит зловещий шепот в шею, а потом Казбек ложится на меня, раздвигая своими коленями мои бедра до боли широко и начинает так интенсивно въебывать меня в матрас, что я при всем желании не могу заткнуться, слишком переполненная шокирующим экстазом.

Мы словно превращаемся в один единый, слаженный механизм, мощно, без передышки, трахаясь в полную силу, забыв обо всем и движимые только похотью. Я кончаю на его члене, выплескиваясь мокрой волной, почти теряя сознание от передозировки удовольствия, а Казбек продолжает проталкиваться в меня до отказа еще несколько минут, пока не затапливает в своей сперме, едва не раздавив меня своим мощным телом, пока я пытаюсь просто дышать и держать глаза открытыми.

Не знаю, чего ждала после такого выноса мозга, я и думать-то пока толком не могу, но когда он, все еще тяжело дышащий и мокрый от пота и наших выделений, перекатывается с моей спины на кровать, а потом встает на ноги и натягивает штаны, что-то в моей груди сжимается в болезненной хватке и я еле успеваю отвернуться и уткнуться лицом в подушку, прежде чем из глаз хлынут слезы.

Казбек не говорит мне ни слова. Он уходит, закрыв за собой дверь, а я снова чувствую себя использованной половой тряпкой. Каким бы сильным не было удовольствие от секса с ним, я начинаю ненавидеть это, потому что с каждым разом, бороться с чувством унижения и боли, наступающим после, становится все труднее и труднее.

Оказывается, нежелательная беременность – не единственное последствие от секса с фиктивным мужем, которого я должна была бояться. Казбек меняет меня, меняет мое отношение к себе, и с каждым своим прикосновением он забирает у меня то, чего я не хочу ему отдавать. Я не хочу желать от него большего, не хочу привязываться к нему и тем более влюбляться, но кажется, именно это со мной и происходит, потому что я уже очень давно не вспоминала Макса и не трепетала при звуке его имени. Теперь, всеми моими мыслями, хорошими и плохими, завладел Казбек и я очень боюсь того, во что это может вылиться.

Лера больше не кажется мне самой великолепной женщиной в мире. Ее внешняя привлекательность осталась прежней, я все еще завожусь при одном взгляде на ее аппетитную фигурку, но меня в ней привлекало не только тело. Куда делись ее сообразительность, харизма, ее желание принимать участие в жизни Общины, а не просто быть ее украшением? Хоть я и не доверял ей полностью, все же, я мог говорить с ней относительно свободно, как с Максом, она была мне в чем-то другом и я думал, что в будущем эта женщина сможет стать для меня партнером, надежным тылом, но с каждым днем я обнаруживаю только какие-то непонятные в своей очевидности, манипуляции, не достойные ее острого ума.

– Я устала просто существовать здесь, Казбек. Твоя жизнь течет по твоему плану, ты сидишь в кресле Главы, потрахиваешь свою жену и строишь планы по уничтожению Попа, которые навсегда так и останутся фантазиями, потому что его невозможно достать. Какое место я занимаю в этом уравнении? Никакого. Зачем ты мучаешь меня, держа здесь взаперти? – пытается она давить на жалость после очередной ссоры между нами.

Если бы у меня была совесть, я бы ее отпустил. Но у меня ее нет, зато есть шестое чувство, которое подсказывает, что она не так невинна, какой хочет казаться. Я буду идиотом, если отпущу ее. Даже если мои мотивы изменились и я уже не уверен, что она мне нужна. Информация мне необходима в любом случае.

– Видимо, твоя жизнь в плену была не такой плохой, как ты рассказывала, если тебе кажется, что я тебя мучаю.

– Блядь, да сколько можно быть таким параноиком?! – выходит она из себя. – Не заодно я с Поповым, как еще до тебя это донести? Вместо того, чтобы подозревать меня, лучше думай, как собираешься разобраться с Борисовым и Корниенко.

– Подслушиваешь мои разговоры?

– Тут не надо подслушивать, когда вы с отцом кричите друг на друга на весь дом, – закатывает она глаза. – Я знаю их, Казбек, они тебе этого не спустят. Ты ошибаешься, если думаешь, что сможешь подавить их своим новым положением. Они боялись Попа, потому что он заслужил свою репутацию годами жестокой расправы за малейшее проявление неуважения в свою сторону. Ты же для них просто выскочка. Они знают, что незаменимы, поэтому могут не подчиняться тебе. Если ничего не предпримешь в ближайшее время, то они нанесут удар первыми и не факт, что ты от него оправишься.

– Я не нуждаюсь в твоих советах, Лера, – огрызаюсь на нее.

На самом деле, она права и я это сам знаю. Как и то, что нужно устроить показательную порку этим двум придуркам, у которых эго затмило голос разума. Но если я это сделаю, то потеряю прогресс, которого добилась Община в течение многих лет. Методы Попа мне не подходят, я хочу большего. Успешность нашего сообщества гарантирует Глава, а это я. Нужно думать в первую очередь об Общине, а не о себе, поэтому, как бы противно мне это не было, я проглотил гордость и помирился с Борисовым и Корниенко, сделав всего лишь по одному звонку каждому из них. Накажу их – и еще больше подорву свою репутацию Главы, разрушив многолетнюю схему распространения нашей власти по всем системам управления. Община все же больше про политику, чем про мафию, хотя Поп и любил порой вести себя, как головорез. Вот только зачем Лера предлагает мне заведомо проигрышную тактику? Она не глупая, ни в чем не разбирающаяся женщина, лезущая в мужские дела ради самоутверждения. Она хочет , чтобы я провалился. Подталкивает меня к плохому решению, давя на мужскую гордость, обличив все это в упаковку из фальшивой заботы обо мне.

– Когда-то ты прислушивался к моим советам, – с грустью говорит эта обманщица, глядя мне в глаза и кладя руку мне на грудь. – Почему все стало так плохо между нами, Казбек? Неужели ты настолько не доверяешь никому, что заведомо обвинил и вынес мне приговор? Я больше не нужна тебе?

– Лучше бы была не нужна, – утыкаюсь лбом в ее лоб, прикрыв глаза.

Я пытаюсь не дать своему гневу вырваться на волю, чтобы не придушить ее за все, через что она заставила меня пройти, теперь, когда я уже точно знаю, что она заодно с Попом хочет разрушить все, что я пытаюсь построить. Я контролирую свое дыхание и расслабляю мышцы, но когда ее пальцы переплетаются с моими, резко открываю глаза, видя, как на ее лице растягивается нежная улыбка, слишком фальшивая, чтобы быть настоящей.

– Я люблю тебя, Казбек, – тихо признается Лера, а я едва сдерживаю едкий смешок.

– Тебе осталось потерпеть совсем недолго, – обещаю ей, высвобождая свои руки и отступая назад, пока мы не перестаем соприкасаться друг с другом.

Впервые думаю о том, что разочарование в человеке сравнимо с физической болью, потому что мне сейчас, пиздец, как больно в груди. И как ее, суку такую, не придушить на месте?

– Не отстраняйся от меня снова, – хмурится она, делая шаг вперед. – Давай сегодня забудем обо всех наших разногласиях? Я даже готова забыть о том, что ты каждую ночь идешь к ней, а не ко мне. Только на сегодня. Я соскучилась по тебе, Казбек. Проведи эту ночь со мной.

Казбек приходит ко мне в одних спортивных штанах, низко висящих на бедрах. Снова заходит без стука, но у меня нет энергии с ним спорить. Отложив телефон, я молча встаю на колени на кровати и задираю до талии свою короткую, хлопковую сорочку, обнажая себя ниже пояса. Трусики я даже не надела, зная, что придется от них избавляться.

– Смотри-ка, ты уже учишься выполнять мои указания до того, как я их озвучил, – насмехается надо мной Казбек, но я просто опускаю лицо в подушку и игнорирую его.

Его большая рука накрывает мое бедро и гладит, медленно поднимаясь наверх и сжимая в пятерне мою попу, прежде чем проникнуть между ног, обводя подушечками пальцев щель и находя клитор. Черт, мне не много нужно, чтобы завестись! Как только он появился у двери, у меня начало тянуть низ живота от предвкушения, а сейчас я готова растечься от легкого прикосновения.

Казбек гладит, пощипывает и натирает своими волшебными пальцами мой чувствительный комочек и я просто таю на его коже, становясь мокрой, как он и хотел. Все происходит в тишине, слышно только мое участившееся дыхание и бешеный стук сердца, я губы кусаю, чтобы не застонать, но когда моей дырочки касается толстая головка, ищущая путь внутрь, я издаю тоненький писк от первого укуса боли, когда упругие мышцы с трудом расходятся, вмещая в себя половину его длины. Черт, чего бы я не отдала, чтобы видеть все это своими глазами! Чтобы сравнить свои ощущения и фантазии с тем, что происходит на самом деле.

Мне нравится, что моему телу нужно время, чтобы привыкнуть и раскрыться для него. Нравится ощущать облегчение и нужду после первых минут обжигающей растяжки. Когда Казбек вставляет до конца, я ничего не могу поделать со звуками, вырывающимися из моего рта. Сжимаюсь на нем, пульсирую и теку сильнее, заставляя его довольно порыкивать, словно дикому животному. Казбек раздвигает руками мою попку и крепко удерживая ее в своей хватке, начинает жестко толкаться, входя глубоко и быстро. Никакой передышки для меня и возможности справиться с ощущениями. Трение такое сильное, мучительно сладкое, что у меня не получается собрать мысли в кучу. Я превращаюсь в хнычущий и скулящий комок плоти, подставляя себя под него, чтобы он вставлял максимально глубоко. Ткань сорочки намного жестче привычного шелка и так сильно натирает мои затвердевшие соски при каждом толчке, что я получаю дополнительную стимуляцию и теряю рассудок, извиваясь под твердой хваткой мужских рук, что Казбек воспринимает, как сопротивление и обхватив мой затылок, глубже вжимает меня лицом в подушку, из-за чего положение наших бедер меняется и он со всей дури вбивается так глубоко, что из моего горла вырывается громкий крик.

– Блядь! – громко дыша, останавливается он, выходя из меня полностью и утыкаясь лицом куда-то мне в спину. – Замри.

Его мокрая головка тычется в мои складочки и я инстинктивно ищу трения, пытаясь сдвинуться под тяжелым телом так, чтобы она снова нашла вход и вошла в меня, но насадиться на член самостоятельно не получается, я только зря трепыхаюсь.

– Ну давай! – зло пыхчу, толкаясь в застывшего Казбека попой. – Продолжай.

Он прикусывает кожу над моей лопаткой сквозь ткань и весело хмыкает, прежде чем снова задвинуть мне до самых яиц.

– А-а-а!

– Да, покричи для меня, – звучит зловещий шепот в шею, а потом Казбек ложится на меня, раздвигая своими коленями мои бедра до боли широко и начинает так интенсивно въебывать меня в матрас, что я при всем желании не могу заткнуться, слишком переполненная шокирующим экстазом.

Мы словно превращаемся в один единый, слаженный механизм, мощно, без передышки, трахаясь в полную силу, забыв обо всем и движимые только похотью. Я кончаю на его члене, выплескиваясь мокрой волной, почти теряя сознание от передозировки удовольствия, а Казбек продолжает проталкиваться в меня до отказа еще несколько минут, пока не затапливает в своей сперме, едва не раздавив меня своим мощным телом, пока я пытаюсь просто дышать и держать глаза открытыми.

Не знаю, чего ждала после такого выноса мозга, я и думать-то пока толком не могу, но когда он, все еще тяжело дышащий и мокрый от пота и наших выделений, перекатывается с моей спины на кровать, а потом встает на ноги и натягивает штаны, что-то в моей груди сжимается в болезненной хватке и я еле успеваю отвернуться и уткнуться лицом в подушку, прежде чем из глаз хлынут слезы.

Казбек не говорит мне ни слова. Он уходит, закрыв за собой дверь, а я снова чувствую себя использованной половой тряпкой. Каким бы сильным не было удовольствие от секса с ним, я начинаю ненавидеть это, потому что с каждым разом, бороться с чувством унижения и боли, наступающим после, становится все труднее и труднее.

Оказывается, нежелательная беременность – не единственное последствие от секса с фиктивным мужем, которого я должна была бояться. Казбек меняет меня, меняет мое отношение к себе, и с каждым своим прикосновением он забирает у меня то, чего я не хочу ему отдавать. Я не хочу желать от него большего, не хочу привязываться к нему и тем более влюбляться, но кажется, именно это со мной и происходит, потому что я уже очень давно не вспоминала Макса и не трепетала при звуке его имени. Теперь, всеми моими мыслями, хорошими и плохими, завладел Казбек и я очень боюсь того, во что это может вылиться.

Лера больше не кажется мне самой великолепной женщиной в мире. Ее внешняя привлекательность осталась прежней, я все еще завожусь при одном взгляде на ее аппетитную фигурку, но меня в ней привлекало не только тело. Куда делись ее сообразительность, харизма, ее желание принимать участие в жизни Общины, а не просто быть ее украшением? Хоть я и не доверял ей полностью, все же, я мог говорить с ней относительно свободно, как с Максом, она была мне в чем-то другом и я думал, что в будущем эта женщина сможет стать для меня партнером, надежным тылом, но с каждым днем я обнаруживаю только какие-то непонятные в своей очевидности, манипуляции, не достойные ее острого ума.

– Я устала просто существовать здесь, Казбек. Твоя жизнь течет по твоему плану, ты сидишь в кресле Главы, потрахиваешь свою жену и строишь планы по уничтожению Попа, которые навсегда так и останутся фантазиями, потому что его невозможно достать. Какое место я занимаю в этом уравнении? Никакого. Зачем ты мучаешь меня, держа здесь взаперти? – пытается она давить на жалость после очередной ссоры между нами.

Если бы у меня была совесть, я бы ее отпустил. Но у меня ее нет, зато есть шестое чувство, которое подсказывает, что она не так невинна, какой хочет казаться. Я буду идиотом, если отпущу ее. Даже если мои мотивы изменились и я уже не уверен, что она мне нужна. Информация мне необходима в любом случае.

– Видимо, твоя жизнь в плену была не такой плохой, как ты рассказывала, если тебе кажется, что я тебя мучаю.

– Блядь, да сколько можно быть таким параноиком?! – выходит она из себя. – Не заодно я с Поповым, как еще до тебя это донести? Вместо того, чтобы подозревать меня, лучше думай, как собираешься разобраться с Борисовым и Корниенко.

– Подслушиваешь мои разговоры?

– Тут не надо подслушивать, когда вы с отцом кричите друг на друга на весь дом, – закатывает она глаза. – Я знаю их, Казбек, они тебе этого не спустят. Ты ошибаешься, если думаешь, что сможешь подавить их своим новым положением. Они боялись Попа, потому что он заслужил свою репутацию годами жестокой расправы за малейшее проявление неуважения в свою сторону. Ты же для них просто выскочка. Они знают, что незаменимы, поэтому могут не подчиняться тебе. Если ничего не предпримешь в ближайшее время, то они нанесут удар первыми и не факт, что ты от него оправишься.

– Я не нуждаюсь в твоих советах, Лера, – огрызаюсь на нее.

На самом деле, она права и я это сам знаю. Как и то, что нужно устроить показательную порку этим двум придуркам, у которых эго затмило голос разума. Но если я это сделаю, то потеряю прогресс, которого добилась Община в течение многих лет. Методы Попа мне не подходят, я хочу большего. Успешность нашего сообщества гарантирует Глава, а это я. Нужно думать в первую очередь об Общине, а не о себе, поэтому, как бы противно мне это не было, я проглотил гордость и помирился с Борисовым и Корниенко, сделав всего лишь по одному звонку каждому из них. Накажу их – и еще больше подорву свою репутацию Главы, разрушив многолетнюю схему распространения нашей власти по всем системам управления. Община все же больше про политику, чем про мафию, хотя Поп и любил порой вести себя, как головорез. Вот только зачем Лера предлагает мне заведомо проигрышную тактику? Она не глупая, ни в чем не разбирающаяся женщина, лезущая в мужские дела ради самоутверждения. Она хочет , чтобы я провалился. Подталкивает меня к плохому решению, давя на мужскую гордость, обличив все это в упаковку из фальшивой заботы обо мне.

– Когда-то ты прислушивался к моим советам, – с грустью говорит эта обманщица, глядя мне в глаза и кладя руку мне на грудь. – Почему все стало так плохо между нами, Казбек? Неужели ты настолько не доверяешь никому, что заведомо обвинил и вынес мне приговор? Я больше не нужна тебе?

– Лучше бы была не нужна, – утыкаюсь лбом в ее лоб, прикрыв глаза.

Я пытаюсь не дать своему гневу вырваться на волю, чтобы не придушить ее за все, через что она заставила меня пройти, теперь, когда я уже точно знаю, что она заодно с Попом хочет разрушить все, что я пытаюсь построить. Я контролирую свое дыхание и расслабляю мышцы, но когда ее пальцы переплетаются с моими, резко открываю глаза, видя, как на ее лице растягивается нежная улыбка, слишком фальшивая, чтобы быть настоящей.

– Я люблю тебя, Казбек, – тихо признается Лера, а я едва сдерживаю едкий смешок.

– Тебе осталось потерпеть совсем недолго, – обещаю ей, высвобождая свои руки и отступая назад, пока мы не перестаем соприкасаться друг с другом.

Впервые думаю о том, что разочарование в человеке сравнимо с физической болью, потому что мне сейчас, пиздец, как больно в груди. И как ее, суку такую, не придушить на месте?

– Не отстраняйся от меня снова, – хмурится она, делая шаг вперед. – Давай сегодня забудем обо всех наших разногласиях? Я даже готова забыть о том, что ты каждую ночь идешь к ней, а не ко мне. Только на сегодня. Я соскучилась по тебе, Казбек. Проведи эту ночь со мной.

–

Я соскучилась по тебе, Казбек. Проведи эту ночь со мной.

Сука! Похотливая дрянь! Да чтоб ты сдохла!

Уф, меня просто трясет от злости. Я случайно услышала разговор Казбека с Лерой, потому что сама в этот момент направлялась поговорить с ним, а дверь в кабинет была приоткрыта. Про Корниенко и Борисова ничего не понятно, хотя очень интересно, но стоило ей начать подкатывать к Казбеку, как все – я разом потеряла интерес к ним. Мне теперь хочется услышать, что мой муженек ответит на такое предложение.

– Нет, сейчас мне нужно думать о наследнике, – наконец, говорит ей Казбек и я сама в шоке от волны огромного облегчения, накатившего на меня при этих словах.

Я не хочу, чтобы он спал с другими. Тем более с ней! Понимаю, насколько жалко ревновать того, кто мне не принадлежит, но ничего не могу с собой поделать. Я начинаю становиться собственницей по отношению к Казбеку.

– Ты отказываешь мне? – слышу изумленный возглас Леры. – После стольких месяцев? Или это месть за то, что я не кинулась в твои объятия сразу же?

– Лиана Игнатьевна? – пугает меня голос за спиной и я резко оборачиваюсь с тихим вскриком, встречаясь со знающим взглядом мажордома. – Думаю, Казбеку Артуровичу не понравится, что вы подслушиваете его частные беседы.

– А ты теперь его цербер? Предатель ты, Жора !

Глупо ожидать верности и искренности от наемного персонала, но меня все равно гложет чувство предательства, потому что Георгия я считала кем-то вроде союзника, а он, как и все, послушная собачка Казбека.

– Меня зовут Георгий, – с нажимом говорит мужчина.

– Называю, как хочу! Будешь Жорой. Мне пофиг, нравится тебе это или нет!

Он хмурится, поджав тонкий рот, но отступает боком и указывает мне рукой в сторону коридора, ведущего к холлу.

– Уходите, пока вас не обнаружили.

– То есть, ты меня не сдашь?

– Даже в мыслях не было, – невозмутимо смотрит на меня Георгий.

Я его неправильно поняла. Черт!

– Что тут происходит? – снова пугает меня голос из-за спины, на этот раз Казбека.

– Блин! – хватаюсь за сердце. Казбек широко открыл дверь кабинета и теперь я вижу эту змею Леру за его спиной, пытающуюся убить меня одним взглядом. – Я хотела поговорить с тобой, но Георгий предупредил, что ты занят.

– Да, занят. Я уезжаю. Потом поговорим.

– Но…

– У меня нет времени, Лиана, – отшивает он меня.

– Ладно! – зло сжимаю кулаки, а потом развернувшись, топаю наверх, в его спальню.

Перед отъездом он точно зайдет к себе, так что там-то я его и застану. Не проходит и пяти минут, как Казбек входит и закрывает за собой дверь, недовольно уставившись на меня, с ногами залезшую в его кресло у камина. Сегодня на мне белые шорты и топ, так что я могу спокойно сидеть, как захочу, не светя трусиками, но он все равно задерживается взглядом на моих бедрах.

– Разве я не говорил тебе не заходить в мою комнату?

– Нам нужно поговорить, – говорю с нажимом. – Я устала жить в постоянном напряжении. Что насчет нашей ситуации с Борисовым и Корниенко?

Он смотрит на меня, хмуро сдвинув брови, и выглядит в этот момент таким до нелепого сексуальным, что я едва сдерживаюсь, чтобы не запрыгнуть на него, как обезьянка. Мне хочется его поцеловать. Хоть разок. Хочется настоящего киношного поцелуя, с языком и лапаньем.

– Я все отменил, – удивляет он меня своим ответом.

– Ты же говорил, что это нельзя отменить.

– Значит, можно. Можешь больше не париться, а теперь уходи. Я не люблю опаздывать на встречи.

– И что это за встреча? Уж не с Лерой ли?

– Устраиваешь мне допрос, как настоящая жена? – приподнимает он бровь. – Не твое дело, Лиана. Иди, не беси меня.

– Пошел ты! – вырывается наружу ревность, и вскочив с кресла, я иду к двери, а он даже не останавливает меня.

Я его послала, а он не отреагировал! Он позволил мне просто уйти! Даже на громко хлопнувшую дверь не отреагировал. WTF!?

На меня волнами накатывает обида. То есть, вот до чего дошло, да? Ему теперь совсем пофиг, не будет больше учить меня, как себя с ним вести?

Иду быстрым шагом в сторону своей комнаты, стараясь не расплакаться, но где-то на полпути меня останавливает громкая сирена. Я замираю в коридоре, растерянно оглядываясь, потому что за все годы моей жизни в этом доме, я эту сирену ни разу не слышала. Неужели пожар начался?

Начинаю бежать в противоположном направлении, в сторону лестницы, и сталкиваюсь с выскочившим из своей спальни Казбеком. Он быстро хватает меня за предплечье и тащит внутрь.

– Что ты делаешь? – пытаюсь вырваться. – Надо выбираться отсюда!

– На территорию напали, – на удивление спокойно сообщает мне Казбек, таща к камину. – Они будут в доме через пару минут, так что заткнись и следуй инструкциям.

– Каким инструкциям? – в шоке смотрю на него.

Что значит напали? У нас же охрана! Десятки человек по всему периметру.

Казбек нажимает на скрытую кнопку где-то в леплине, украшающей огромный камин, и открывается потайное окошко с электронным замком, на котором он вводит пароль и делает сканирование сетчатки глаза. Прямо в задней стенке камина открывается небольшая дверца, в которую можно пролезть только ползком на четвереньках и именно в ее сторону он меня подталкивает.

– Внутрь, быстро!

Я не думаю дважды, прежде чем послушаться. Наклонившись, ступаю в камин почти в человеческий рост и опускаюсь вниз, начиная лезть в открывшийся лаз. К моему облегчению, я оказываюсь не в маленьком пространстве, вызывающим клаустрофобию, а в узком, длинном коридоре, в котором на стенах уже горят бра, освещающие путь куда-то вперед. Казбек лезет вслед за мной и закрывает дверь, а потом снова схватив меня за руку, ведет за собой. Коридор сворачивает направо, потом еще раз. Наверное, он опоясывает большую часть дома, если не весь. Никогда не знала, что у нас есть тут тайные ходы, но это неудивительно, зная моего отца.

Скоро мы доходим до еще одной двери, уже нормального размера, и Казбек открывает ее так же, как и первую, толкая меня внутрь небольшой комнаты.

– Когда все закончится, за тобой придут. Тут есть еда и все необходимое. Не паникуй.

– В смысле? – конечно же, паникую я. – Ты оставляешь меня тут одну!?

– Мне нужно контролировать ситуацию. Нет времени на споры, Лиана, просто пережди здесь, поняла?

– Нет, не бросай меня! – бросаюсь на него, обхватывая за плечи. – Я не останусь тут одна!

– Лиана! – раздраженно рычит он, но мне плевать на его доводы, я же тут умру от страха.

Одна, в тайной комнате, о которой наверняка никто не знает. Я здесь застряну и умру, если Казбека убьют! Я знаю, как это бывает. Ну уж нет! Моя жизнь не превратится в один из этих ужасных триллеров!

– Успокойся! – отрывает он мои руки от себя.

– Только через мой труп, я здесь не останусь одна! – бросаюсь к двери, захлопывая ее и закрывая своим телом, раскинув руки и ноги. – Ты без меня не уйдешь!

– Что ты наделала!? – кричит на меня Казбек, отталкивая с дороги и с яростью ударяя по металлической двери. – Она не открывается изнутри, дура! Мы здесь застряли!

–

Я соскучилась по тебе, Казбек. Проведи эту ночь со мной.

Сука! Похотливая дрянь! Да чтоб ты сдохла!

Уф, меня просто трясет от злости. Я случайно услышала разговор Казбека с Лерой, потому что сама в этот момент направлялась поговорить с ним, а дверь в кабинет была приоткрыта. Про Корниенко и Борисова ничего не понятно, хотя очень интересно, но стоило ей начать подкатывать к Казбеку, как все – я разом потеряла интерес к ним. Мне теперь хочется услышать, что мой муженек ответит на такое предложение.

– Нет, сейчас мне нужно думать о наследнике, – наконец, говорит ей Казбек и я сама в шоке от волны огромного облегчения, накатившего на меня при этих словах.

Я не хочу, чтобы он спал с другими. Тем более с ней! Понимаю, насколько жалко ревновать того, кто мне не принадлежит, но ничего не могу с собой поделать. Я начинаю становиться собственницей по отношению к Казбеку.

– Ты отказываешь мне? – слышу изумленный возглас Леры. – После стольких месяцев? Или это месть за то, что я не кинулась в твои объятия сразу же?

– Лиана Игнатьевна? – пугает меня голос за спиной и я резко оборачиваюсь с тихим вскриком, встречаясь со знающим взглядом мажордома. – Думаю, Казбеку Артуровичу не понравится, что вы подслушиваете его частные беседы.

– А ты теперь его цербер? Предатель ты, Жора !

Глупо ожидать верности и искренности от наемного персонала, но меня все равно гложет чувство предательства, потому что Георгия я считала кем-то вроде союзника, а он, как и все, послушная собачка Казбека.

– Меня зовут Георгий, – с нажимом говорит мужчина.

– Называю, как хочу! Будешь Жорой. Мне пофиг, нравится тебе это или нет!

Он хмурится, поджав тонкий рот, но отступает боком и указывает мне рукой в сторону коридора, ведущего к холлу.

– Уходите, пока вас не обнаружили.

– То есть, ты меня не сдашь?

– Даже в мыслях не было, – невозмутимо смотрит на меня Георгий.

Я его неправильно поняла. Черт!

– Что тут происходит? – снова пугает меня голос из-за спины, на этот раз Казбека.

– Блин! – хватаюсь за сердце. Казбек широко открыл дверь кабинета и теперь я вижу эту змею Леру за его спиной, пытающуюся убить меня одним взглядом. – Я хотела поговорить с тобой, но Георгий предупредил, что ты занят.

– Да, занят. Я уезжаю. Потом поговорим.

– Но…

– У меня нет времени, Лиана, – отшивает он меня.

– Ладно! – зло сжимаю кулаки, а потом развернувшись, топаю наверх, в его спальню.

Перед отъездом он точно зайдет к себе, так что там-то я его и застану. Не проходит и пяти минут, как Казбек входит и закрывает за собой дверь, недовольно уставившись на меня, с ногами залезшую в его кресло у камина. Сегодня на мне белые шорты и топ, так что я могу спокойно сидеть, как захочу, не светя трусиками, но он все равно задерживается взглядом на моих бедрах.

– Разве я не говорил тебе не заходить в мою комнату?

– Нам нужно поговорить, – говорю с нажимом. – Я устала жить в постоянном напряжении. Что насчет нашей ситуации с Борисовым и Корниенко?

Он смотрит на меня, хмуро сдвинув брови, и выглядит в этот момент таким до нелепого сексуальным, что я едва сдерживаюсь, чтобы не запрыгнуть на него, как обезьянка. Мне хочется его поцеловать. Хоть разок. Хочется настоящего киношного поцелуя, с языком и лапаньем.

– Я все отменил, – удивляет он меня своим ответом.

– Ты же говорил, что это нельзя отменить.

– Значит, можно. Можешь больше не париться, а теперь уходи. Я не люблю опаздывать на встречи.

– И что это за встреча? Уж не с Лерой ли?

– Устраиваешь мне допрос, как настоящая жена? – приподнимает он бровь. – Не твое дело, Лиана. Иди, не беси меня.

– Пошел ты! – вырывается наружу ревность, и вскочив с кресла, я иду к двери, а он даже не останавливает меня.

Я его послала, а он не отреагировал! Он позволил мне просто уйти! Даже на громко хлопнувшую дверь не отреагировал. WTF!?

На меня волнами накатывает обида. То есть, вот до чего дошло, да? Ему теперь совсем пофиг, не будет больше учить меня, как себя с ним вести?

Иду быстрым шагом в сторону своей комнаты, стараясь не расплакаться, но где-то на полпути меня останавливает громкая сирена. Я замираю в коридоре, растерянно оглядываясь, потому что за все годы моей жизни в этом доме, я эту сирену ни разу не слышала. Неужели пожар начался?

Начинаю бежать в противоположном направлении, в сторону лестницы, и сталкиваюсь с выскочившим из своей спальни Казбеком. Он быстро хватает меня за предплечье и тащит внутрь.

– Что ты делаешь? – пытаюсь вырваться. – Надо выбираться отсюда!

– На территорию напали, – на удивление спокойно сообщает мне Казбек, таща к камину. – Они будут в доме через пару минут, так что заткнись и следуй инструкциям.

– Каким инструкциям? – в шоке смотрю на него.

Что значит напали? У нас же охрана! Десятки человек по всему периметру.

Казбек нажимает на скрытую кнопку где-то в леплине, украшающей огромный камин, и открывается потайное окошко с электронным замком, на котором он вводит пароль и делает сканирование сетчатки глаза. Прямо в задней стенке камина открывается небольшая дверца, в которую можно пролезть только ползком на четвереньках и именно в ее сторону он меня подталкивает.

– Внутрь, быстро!

Я не думаю дважды, прежде чем послушаться. Наклонившись, ступаю в камин почти в человеческий рост и опускаюсь вниз, начиная лезть в открывшийся лаз. К моему облегчению, я оказываюсь не в маленьком пространстве, вызывающим клаустрофобию, а в узком, длинном коридоре, в котором на стенах уже горят бра, освещающие путь куда-то вперед. Казбек лезет вслед за мной и закрывает дверь, а потом снова схватив меня за руку, ведет за собой. Коридор сворачивает направо, потом еще раз. Наверное, он опоясывает большую часть дома, если не весь. Никогда не знала, что у нас есть тут тайные ходы, но это неудивительно, зная моего отца.

Скоро мы доходим до еще одной двери, уже нормального размера, и Казбек открывает ее так же, как и первую, толкая меня внутрь небольшой комнаты.

– Когда все закончится, за тобой придут. Тут есть еда и все необходимое. Не паникуй.

– В смысле? – конечно же, паникую я. – Ты оставляешь меня тут одну!?

– Мне нужно контролировать ситуацию. Нет времени на споры, Лиана, просто пережди здесь, поняла?

– Нет, не бросай меня! – бросаюсь на него, обхватывая за плечи. – Я не останусь тут одна!

– Лиана! – раздраженно рычит он, но мне плевать на его доводы, я же тут умру от страха.

Одна, в тайной комнате, о которой наверняка никто не знает. Я здесь застряну и умру, если Казбека убьют! Я знаю, как это бывает. Ну уж нет! Моя жизнь не превратится в один из этих ужасных триллеров!

– Успокойся! – отрывает он мои руки от себя.

– Только через мой труп, я здесь не останусь одна! – бросаюсь к двери, захлопывая ее и закрывая своим телом, раскинув руки и ноги. – Ты без меня не уйдешь!

– Что ты наделала!? – кричит на меня Казбек, отталкивая с дороги и с яростью ударяя по металлической двери. – Она не открывается изнутри, дура! Мы здесь застряли!

–

Я соскучилась по тебе, Казбек. Проведи эту ночь со мной.

Сука! Похотливая дрянь! Да чтоб ты сдохла!

Уф, меня просто трясет от злости. Я случайно услышала разговор Казбека с Лерой, потому что сама в этот момент направлялась поговорить с ним, а дверь в кабинет была приоткрыта. Про Корниенко и Борисова ничего не понятно, хотя очень интересно, но стоило ей начать подкатывать к Казбеку, как все – я разом потеряла интерес к ним. Мне теперь хочется услышать, что мой муженек ответит на такое предложение.

– Нет, сейчас мне нужно думать о наследнике, – наконец, говорит ей Казбек и я сама в шоке от волны огромного облегчения, накатившего на меня при этих словах.

Я не хочу, чтобы он спал с другими. Тем более с ней! Понимаю, насколько жалко ревновать того, кто мне не принадлежит, но ничего не могу с собой поделать. Я начинаю становиться собственницей по отношению к Казбеку.

– Ты отказываешь мне? – слышу изумленный возглас Леры. – После стольких месяцев? Или это месть за то, что я не кинулась в твои объятия сразу же?

– Лиана Игнатьевна? – пугает меня голос за спиной и я резко оборачиваюсь с тихим вскриком, встречаясь со знающим взглядом мажордома. – Думаю, Казбеку Артуровичу не понравится, что вы подслушиваете его частные беседы.

– А ты теперь его цербер? Предатель ты, Жора !

Глупо ожидать верности и искренности от наемного персонала, но меня все равно гложет чувство предательства, потому что Георгия я считала кем-то вроде союзника, а он, как и все, послушная собачка Казбека.

– Меня зовут Георгий, – с нажимом говорит мужчина.

– Называю, как хочу! Будешь Жорой. Мне пофиг, нравится тебе это или нет!

Он хмурится, поджав тонкий рот, но отступает боком и указывает мне рукой в сторону коридора, ведущего к холлу.

– Уходите, пока вас не обнаружили.

– То есть, ты меня не сдашь?

– Даже в мыслях не было, – невозмутимо смотрит на меня Георгий.

Я его неправильно поняла. Черт!

– Что тут происходит? – снова пугает меня голос из-за спины, на этот раз Казбека.

– Блин! – хватаюсь за сердце. Казбек широко открыл дверь кабинета и теперь я вижу эту змею Леру за его спиной, пытающуюся убить меня одним взглядом. – Я хотела поговорить с тобой, но Георгий предупредил, что ты занят.

– Да, занят. Я уезжаю. Потом поговорим.

– Но…

– У меня нет времени, Лиана, – отшивает он меня.

– Ладно! – зло сжимаю кулаки, а потом развернувшись, топаю наверх, в его спальню.

Перед отъездом он точно зайдет к себе, так что там-то я его и застану. Не проходит и пяти минут, как Казбек входит и закрывает за собой дверь, недовольно уставившись на меня, с ногами залезшую в его кресло у камина. Сегодня на мне белые шорты и топ, так что я могу спокойно сидеть, как захочу, не светя трусиками, но он все равно задерживается взглядом на моих бедрах.

– Разве я не говорил тебе не заходить в мою комнату?

– Нам нужно поговорить, – говорю с нажимом. – Я устала жить в постоянном напряжении. Что насчет нашей ситуации с Борисовым и Корниенко?

Он смотрит на меня, хмуро сдвинув брови, и выглядит в этот момент таким до нелепого сексуальным, что я едва сдерживаюсь, чтобы не запрыгнуть на него, как обезьянка. Мне хочется его поцеловать. Хоть разок. Хочется настоящего киношного поцелуя, с языком и лапаньем.

– Я все отменил, – удивляет он меня своим ответом.

– Ты же говорил, что это нельзя отменить.

– Значит, можно. Можешь больше не париться, а теперь уходи. Я не люблю опаздывать на встречи.

– И что это за встреча? Уж не с Лерой ли?

– Устраиваешь мне допрос, как настоящая жена? – приподнимает он бровь. – Не твое дело, Лиана. Иди, не беси меня.

– Пошел ты! – вырывается наружу ревность, и вскочив с кресла, я иду к двери, а он даже не останавливает меня.

Я его послала, а он не отреагировал! Он позволил мне просто уйти! Даже на громко хлопнувшую дверь не отреагировал. WTF!?

На меня волнами накатывает обида. То есть, вот до чего дошло, да? Ему теперь совсем пофиг, не будет больше учить меня, как себя с ним вести?

Иду быстрым шагом в сторону своей комнаты, стараясь не расплакаться, но где-то на полпути меня останавливает громкая сирена. Я замираю в коридоре, растерянно оглядываясь, потому что за все годы моей жизни в этом доме, я эту сирену ни разу не слышала. Неужели пожар начался?

Начинаю бежать в противоположном направлении, в сторону лестницы, и сталкиваюсь с выскочившим из своей спальни Казбеком. Он быстро хватает меня за предплечье и тащит внутрь.

– Что ты делаешь? – пытаюсь вырваться. – Надо выбираться отсюда!

– На территорию напали, – на удивление спокойно сообщает мне Казбек, таща к камину. – Они будут в доме через пару минут, так что заткнись и следуй инструкциям.

– Каким инструкциям? – в шоке смотрю на него.

Что значит напали? У нас же охрана! Десятки человек по всему периметру.

Казбек нажимает на скрытую кнопку где-то в леплине, украшающей огромный камин, и открывается потайное окошко с электронным замком, на котором он вводит пароль и делает сканирование сетчатки глаза. Прямо в задней стенке камина открывается небольшая дверца, в которую можно пролезть только ползком на четвереньках и именно в ее сторону он меня подталкивает.

– Внутрь, быстро!

Я не думаю дважды, прежде чем послушаться. Наклонившись, ступаю в камин почти в человеческий рост и опускаюсь вниз, начиная лезть в открывшийся лаз. К моему облегчению, я оказываюсь не в маленьком пространстве, вызывающим клаустрофобию, а в узком, длинном коридоре, в котором на стенах уже горят бра, освещающие путь куда-то вперед. Казбек лезет вслед за мной и закрывает дверь, а потом снова схватив меня за руку, ведет за собой. Коридор сворачивает направо, потом еще раз. Наверное, он опоясывает большую часть дома, если не весь. Никогда не знала, что у нас есть тут тайные ходы, но это неудивительно, зная моего отца.

Скоро мы доходим до еще одной двери, уже нормального размера, и Казбек открывает ее так же, как и первую, толкая меня внутрь небольшой комнаты.

– Когда все закончится, за тобой придут. Тут есть еда и все необходимое. Не паникуй.

– В смысле? – конечно же, паникую я. – Ты оставляешь меня тут одну!?

– Мне нужно контролировать ситуацию. Нет времени на споры, Лиана, просто пережди здесь, поняла?

– Нет, не бросай меня! – бросаюсь на него, обхватывая за плечи. – Я не останусь тут одна!

– Лиана! – раздраженно рычит он, но мне плевать на его доводы, я же тут умру от страха.

Одна, в тайной комнате, о которой наверняка никто не знает. Я здесь застряну и умру, если Казбека убьют! Я знаю, как это бывает. Ну уж нет! Моя жизнь не превратится в один из этих ужасных триллеров!

– Успокойся! – отрывает он мои руки от себя.

– Только через мой труп, я здесь не останусь одна! – бросаюсь к двери, захлопывая ее и закрывая своим телом, раскинув руки и ноги. – Ты без меня не уйдешь!

– Что ты наделала!? – кричит на меня Казбек, отталкивая с дороги и с яростью ударяя по металлической двери. – Она не открывается изнутри, дура! Мы здесь застряли!

– Ну не злись, – жалобно смотрит на меня Лиана. – Я же не специально! Ты уже полчаса на меня волком смотришь, хватит!

– Я сам решу, когда хватит, – сжимаю кулаки в бессильной ярости.

Я не должен был застрять здесь! В разгар налета на мой, мать его, дом! Вот узнаю, кто за этим стоит… Живым никто не уйдет!

– Почему дверь не открывается изнутри? – донимает меня вопросами Лиана.

Первые полчаса она сидела тихо, как мышь, забившись в угол одной из нижних коек. Всего их тут две пары, двухэтажные, на четырех человек. Обстановка спартанская, вмещает, кроме спальных мест, только шкаф с припасами и небольшой холодильник, забитый водой в бутылках. Есть еще небольшой санузел с узким душем и туалетом.

– Казбек?

– Не сейчас, Лиана! – рычу на нее.

У меня нет терпения удовлетворять ее любопытство. Я снова и снова пытаюсь дозвониться хоть до одного из своих людей, но никто не отвечает. Вероятно, у них в разгаре бой. Макс, которого в доме точно не было, тоже не берет трубку. Да что у них, блядь, происходит?!

– Не обязательно быть таким злобным! Я застряла здесь тоже и хочу знать, что происходит, пока не сошла с ума. Мы сможем выбраться отсюда? Или мне готовиться к голодной смерти?

– Дверь не открывается изнутри в целях безопасности, – с тяжелым вздохом решаю отвлечься разговором и заодно заткнуть ее. – Чтобы меня нельзя было заставить ее открыть, шантажируя чем-нибудь. Мой отец на этом настоял.

– Тогда как же мы выберемся?! – моментально впадает она в панику.

Глаза по пять копеек, руки дрожат, а дыхание учащается. Иногда я забываю, какая она еще маленькая. Глупый, пугливый заяц.

– Доступ есть у моего отца и еще одного доверенного человека. Если их не окажется в живых, один из моих людей свяжется с хакером, который сможет взломать систему. Таких в стране нет, придется вызывать оттуда, где он прячется, но он один может это сделать, потому что это его разработка.

– Ладно, – вяло говорит она, видимо, сомневаясь в моих словах. – Но сначала нам придется подождать, пока то, что творится наверху, закончится, да?

– Да.

– А ты знаешь, кто это? Думаешь… Это папа, да?

– Не знаю. Может и он. А может, кто-то другой. Я многим мешаю.

Она замолкает на несколько минут, а потом подскакивает на кровати.

– А что с прислугой? С Георгием и другими? Они же не могут отстреливаться, как твоя охрана, вдруг их убьют?

– У прислуги есть инструкции, я уверен, что Георгий проследил, чтобы повар и горничные спрятались. Нас предупредили уже на штурме ворот, у них в запасе было несколько минут.

Это ее немного успокаивает и Лиана ложится на бок, все еще обнимая себя за колени. Ее мелко потряхивает, она отворачивается к стенке и я замечаю, что ее спина мелко подрагивает, хотя она не издает ни звука. Плачет. Ну и к черту! Не в моих правилах успокаивать истеричных женщин.

И все равно, ее плач меня раздражает. Вот чего она расклеилась? Блядь!

– Перестань рыдать, нет никакой реальной угрозы, – ворчу нехотя. – Все с нами будет в порядке.

– Я не рыдаю! – врет она, хотя голос выдает.

– Да ты что? Повернись-ка ко мне.

– Иди к черту!

Вот ведь зараза! Теперь она уже открыто всхлипывает.

– Да ладно тебе, прекращай разводить сырость. Тебе нечего бояться.

– Есть! – эмоционально реагирует она, поворачиваясь ко мне покрасневшим лицом и вытирая слезы, которые текут без перерыва из ее больших, несчастных глаз. – Откуда мне знать, что Георгий жив? А если он не успел спрятаться? Если его убили? А я его обидела сегодня и даже не извинилась. Из-за тебя! Это ты во всем виноват, от тебя одни проблемы! Ты портишь мои отношения с людьми!

– Ну зашибись! Как у тебя все легко. Пошло все по пизде – виноват я. Ты решила кому-то нагрубить – я тебя заставил. Хотя чего еще от тебя ожидать? Типичное поведение для Поповой.

– А я теперь Давыдова! – нахально задирает она сопливый нос. – И вообще, не разговаривай со мной! Я не хочу тебя слышать, понял? Меня уже воротит от твоей токсичности.

– И что ты сделаешь? Заткнешь уши? Пожалуйста! Ты себе не представляешь, как меня воротит от твоих глупых капризов.

Она демонстративно отворачивается к стенке и возмущенно что-то бормочет себе под нос, но хотя бы плакать перестает. Ну наконец-то! Я получаю еще полчаса тишины, прежде чем ей надоедает дуться и она садится на кровати, хмуро уставившись на меня.

– А еда тут есть?

– Ты же запретила мне говорить, – насмехаюсь над ней.

– Как будто я могу тебе что-то запретить, – закатывает она глаза. – Я есть хочу, Казбек.

А уж губы-то дует так соблазнительно, что у меня вся кровь устремляется вниз. Член в штанах напрягается, стоит только представить эти губы, обернутыми вокруг него. Вот бы сейчас снять напряжение старым, проверенным способом… Но зная ее, она мне там что-нибудь откусит.

– Ну что ты так на меня смотришь?

– Думаю, может накормить тебя моим членом? Напряжение сниму и ты белок получишь.

– Фу, какой ты извращенец! – сразу же краснеет она. – Не говори мне такие вещи, держи свои фантазии при себе!

– А что, хороший способ скоротать время и снять стресс. Нам ведь тут еще неизвестно сколько торчать. Проведем время с пользой, – продолжаю издеваться над ней.

– Никакой пользы от минета для меня нет, – задирает она нос. – И вообще, мы не занимаемся сексом ради удовольствия, разве не так? Если ты, вдруг, передумал, то я нет. Ты не получишь от меня ничего большего, чем требуется для зачатия ребенка, понял? – Она резко осекается и тревожно округляет глаза. – Стоп! А сколько примерно нам придется тут пробыть? До утра ведь выберемся? Твое доверенное лицо живет ведь недалеко, я надеюсь? Потому что если придется возвращать твоего отца из круиза, то это займет больше суток, верно?

Мне хочется еще поиздеваться над ней, напугать хорошенько, но я не рискую снова вызвать приступ слез, поэтому говорю правду.

– Да, он в Москве. К утру мы отсюда выберемся.

У меня нет с собой своего телефона, поэтому время мне коротать очень скучно. Казбек сказал, что мы находимся здесь уже два часа. Все это время он не может дозвониться до своих людей.

Устав лежать, я встаю и открываю шкаф с припасами. Беру банку консервированных ананасов и открыв ее, начинаю есть руками. Вкуснятина! Не уверена, что когда-либо раньше ела консервированный ананас. Только свежий. Но этот кажется мне даже вкуснее обычного.

Казбек, сидящий на койке напротив меня, смотрит волком, пока я причмокиваю и с довольными вздохами приканчиваю сладкие колечки, вытирая сок с подбородка и не обращая внимания на то, что он пялится. Сахар поднимает мне настроение, все кажется уже не таким ужасным.

– Хочешь? – предлагаю ему кусочек.

– Нет.

– Тебе же хуже, – пожимаю плечами. – Это такая вкуснятина! Я до этого никогда не ела консервы, представляешь?

– Вполне, – усмехается он. – Негоже принцессам питаться едой для бедняков. Хотя… Помнится, в моем детстве был период, когда даже эта баночка казалась недоступной роскошью.

– Это как? – с любопытством смотрю на него, пропуская мимо ушей намек на то, что я избалованная «принцесса». – Разве твой отец ничего не имел?

– Это было после… – осекается он резко. – Неважно. В нашей семье были и взлеты, и падения.

– Ну расскажи! – ставя банку на пол, так как больше некуда, облизываю липкие пальцы.

Казбек наблюдает за каждым моим движением и я с небольшой неловкостью осознаю, что могу выглядеть так, словно дразню его, потому что выражение его глаз ясно выдает похоть. Но он просто смотрит, не делая ни одного движения в мою сторону.

– Пойду, помою руки, – вскакиваю на ноги и иду к крохотной ванной комнате.

Раковины в ней нет, так что приходится споласкивать руки под душем. Я прижимаю влажные ладони к щекам, надеясь остудить их, но мне хватает даже одного взгляда, чтобы мое тело отреагировало жаром и потребностью.

«Нельзя, Лиана! Это небезопасно, помни!» – кричу на себя мысленно, а потом делаю глубокий вдох и иду обратно к нему, чтобы отвлечь нас обоих разговором.

– Ну давай, расскажи мне о своем прошлом, – сажусь на койку, скрестив ноги по-турецки.

Он смотрит на мои голые бедра, задерживая на них взгляд, прежде чем уставиться в стену над моей головой.

– Это не то, чем я собираюсь с кем-либо делиться. Перестань быть такой любопытной.

– Я никому ничего не расскажу, честно-честно! Ну дай мне хоть что-нибудь, Казбек! Взамен я расскажу тебе о себе.

– Я знаю о тебе все, что мне нужно, – отрезает он.

– Нет, не знаешь! Например, о том, кто у меня был до Макса. То, что твой друг не ответил мне взаимностью и ты сам от меня не в восторге, не значит, что не было других мужчин, которым я нравилась. Когда мне было пятнадцать, у моего папы гостил один мужчина с сыновьями… И, знаешь…

Я делаю многозначительную паузу и замолкаю, когда он уже ждет продолжения.

– Говори, – рычит он.

– Не-а, – показываю ему язык. – Сначала ты. Расскажи мне о своих тяжелых периодах.

– Ты была девственницей, – хмуро говорит он.

– Можно подумать, нет многих других вещей, которыми можно заниматься с мальчиками, – фыркаю я. – Хотя, учитывая, что ты в постели умеешь только трахаться, то может и не в курсе о всяких других способах…

– Лиана! – подскочив ко мне, хватает он меня за горло, не сжимая достаточно сильно, чтобы перекрыть мне воздух, но ощутимо показывая, что власть в его руках. – Не играй со мной. Что и с кем у тебя было?

– Да какая тебе разница! – толкаю его в грудь. – Не нужно строить из себя ревнивого мужа, когда мы оба знаем, что тебе пофиг. Отпусти меня!

– Ответь мне, – мрачно предупреждает он, тяжело дыша.

– Нет!

Он притягивает меня к себе, все еще держа за горло, и жестко накрывает своим ртом мои губы. Смачно, влажно, прикусывая зубами мягкую плоть и толкаясь языком внутрь.

Боже мой! Я в таком шоке, что мой рот сам собой раскрывается, позволяя ему проникнуть в меня, пожирать меня, потому что поцелуем это назвать сложно. Казбек целует так же развратно и неудержимо, как и трахается. Он просто животное, вечно голодное и дикое, но хотя мои представления о поцелуях и отличаются от того, что он вытворяет, я чувствую отчаянную боль между ног и желание большего, когда запускаю пальцы в его волосы и тянусь навстречу.

К сожалению, у меня не очень хорошо получается включиться и ответить ему так же умело, и Казбек слишком быстро отстраняется, продолжая удерживать меня на месте и глядя на меня сверху вниз. Его губы влажные и пухлые, грудь часто вздымается от участившегося дыхания, но глаза расчетливые, знающие.

– Ты не умеешь целоваться, – с торжеством заявляет он и разозлившись, я подтягиваюсь вверх и кусаю его за нижнюю губу.

Это его удивляет и он смотрит на меня, приподняв брови, возвращая мне прежний боевой пыл.

– В губы, может и не умею, но есть куда более интересные части тела, – вру безбожно. – Трудно найти укромный уголок в доме, набитом камерами и охраной. Нам приходилось действовать быстро, чтобы урвать свой кусочек кайфа.

– Ты не умеешь врать, принцесса, – слегка оттолкнув меня, отстраняется он.

– Если я вру, то почему ты так завелся? Зачем проверял, как я целуюсь?

– Из любопытства. Так себе опыт, конечно. Снова проверять вряд ли захочу.

– Ну и кто теперь врет? – киваю на его промежность, где сквозь штаны явно проступает огромный стояк.

– Я молодой, здоровый мужчина, Лиана, – ухмыляется он. – Мой член может поднять даже дуновение ветерка, не говоря уже о запахе женщины или небольшом прикосновении. Не принимай на свой счет.

– Ну не злись, – жалобно смотрит на меня Лиана. – Я же не специально! Ты уже полчаса на меня волком смотришь, хватит!

– Я сам решу, когда хватит, – сжимаю кулаки в бессильной ярости.

Я не должен был застрять здесь! В разгар налета на мой, мать его, дом! Вот узнаю, кто за этим стоит… Живым никто не уйдет!

– Почему дверь не открывается изнутри? – донимает меня вопросами Лиана.

Первые полчаса она сидела тихо, как мышь, забившись в угол одной из нижних коек. Всего их тут две пары, двухэтажные, на четырех человек. Обстановка спартанская, вмещает, кроме спальных мест, только шкаф с припасами и небольшой холодильник, забитый водой в бутылках. Есть еще небольшой санузел с узким душем и туалетом.

– Казбек?

– Не сейчас, Лиана! – рычу на нее.

У меня нет терпения удовлетворять ее любопытство. Я снова и снова пытаюсь дозвониться хоть до одного из своих людей, но никто не отвечает. Вероятно, у них в разгаре бой. Макс, которого в доме точно не было, тоже не берет трубку. Да что у них, блядь, происходит?!

– Не обязательно быть таким злобным! Я застряла здесь тоже и хочу знать, что происходит, пока не сошла с ума. Мы сможем выбраться отсюда? Или мне готовиться к голодной смерти?

– Дверь не открывается изнутри в целях безопасности, – с тяжелым вздохом решаю отвлечься разговором и заодно заткнуть ее. – Чтобы меня нельзя было заставить ее открыть, шантажируя чем-нибудь. Мой отец на этом настоял.

– Тогда как же мы выберемся?! – моментально впадает она в панику.

Глаза по пять копеек, руки дрожат, а дыхание учащается. Иногда я забываю, какая она еще маленькая. Глупый, пугливый заяц.

– Доступ есть у моего отца и еще одного доверенного человека. Если их не окажется в живых, один из моих людей свяжется с хакером, который сможет взломать систему. Таких в стране нет, придется вызывать оттуда, где он прячется, но он один может это сделать, потому что это его разработка.

– Ладно, – вяло говорит она, видимо, сомневаясь в моих словах. – Но сначала нам придется подождать, пока то, что творится наверху, закончится, да?

– Да.

– А ты знаешь, кто это? Думаешь… Это папа, да?

– Не знаю. Может и он. А может, кто-то другой. Я многим мешаю.

Она замолкает на несколько минут, а потом подскакивает на кровати.

– А что с прислугой? С Георгием и другими? Они же не могут отстреливаться, как твоя охрана, вдруг их убьют?

– У прислуги есть инструкции, я уверен, что Георгий проследил, чтобы повар и горничные спрятались. Нас предупредили уже на штурме ворот, у них в запасе было несколько минут.

Это ее немного успокаивает и Лиана ложится на бок, все еще обнимая себя за колени. Ее мелко потряхивает, она отворачивается к стенке и я замечаю, что ее спина мелко подрагивает, хотя она не издает ни звука. Плачет. Ну и к черту! Не в моих правилах успокаивать истеричных женщин.

И все равно, ее плач меня раздражает. Вот чего она расклеилась? Блядь!

– Перестань рыдать, нет никакой реальной угрозы, – ворчу нехотя. – Все с нами будет в порядке.

– Я не рыдаю! – врет она, хотя голос выдает.

– Да ты что? Повернись-ка ко мне.

– Иди к черту!

Вот ведь зараза! Теперь она уже открыто всхлипывает.

– Да ладно тебе, прекращай разводить сырость. Тебе нечего бояться.

– Есть! – эмоционально реагирует она, поворачиваясь ко мне покрасневшим лицом и вытирая слезы, которые текут без перерыва из ее больших, несчастных глаз. – Откуда мне знать, что Георгий жив? А если он не успел спрятаться? Если его убили? А я его обидела сегодня и даже не извинилась. Из-за тебя! Это ты во всем виноват, от тебя одни проблемы! Ты портишь мои отношения с людьми!

– Ну зашибись! Как у тебя все легко. Пошло все по пизде – виноват я. Ты решила кому-то нагрубить – я тебя заставил. Хотя чего еще от тебя ожидать? Типичное поведение для Поповой.

– А я теперь Давыдова! – нахально задирает она сопливый нос. – И вообще, не разговаривай со мной! Я не хочу тебя слышать, понял? Меня уже воротит от твоей токсичности.

– И что ты сделаешь? Заткнешь уши? Пожалуйста! Ты себе не представляешь, как меня воротит от твоих глупых капризов.

Она демонстративно отворачивается к стенке и возмущенно что-то бормочет себе под нос, но хотя бы плакать перестает. Ну наконец-то! Я получаю еще полчаса тишины, прежде чем ей надоедает дуться и она садится на кровати, хмуро уставившись на меня.

– А еда тут есть?

– Ты же запретила мне говорить, – насмехаюсь над ней.

– Как будто я могу тебе что-то запретить, – закатывает она глаза. – Я есть хочу, Казбек.

А уж губы-то дует так соблазнительно, что у меня вся кровь устремляется вниз. Член в штанах напрягается, стоит только представить эти губы, обернутыми вокруг него. Вот бы сейчас снять напряжение старым, проверенным способом… Но зная ее, она мне там что-нибудь откусит.

– Ну что ты так на меня смотришь?

– Думаю, может накормить тебя моим членом? Напряжение сниму и ты белок получишь.

– Фу, какой ты извращенец! – сразу же краснеет она. – Не говори мне такие вещи, держи свои фантазии при себе!

– А что, хороший способ скоротать время и снять стресс. Нам ведь тут еще неизвестно сколько торчать. Проведем время с пользой, – продолжаю издеваться над ней.

– Никакой пользы от минета для меня нет, – задирает она нос. – И вообще, мы не занимаемся сексом ради удовольствия, разве не так? Если ты, вдруг, передумал, то я нет. Ты не получишь от меня ничего большего, чем требуется для зачатия ребенка, понял? – Она резко осекается и тревожно округляет глаза. – Стоп! А сколько примерно нам придется тут пробыть? До утра ведь выберемся? Твое доверенное лицо живет ведь недалеко, я надеюсь? Потому что если придется возвращать твоего отца из круиза, то это займет больше суток, верно?

Мне хочется еще поиздеваться над ней, напугать хорошенько, но я не рискую снова вызвать приступ слез, поэтому говорю правду.

– Да, он в Москве. К утру мы отсюда выберемся.

У меня нет с собой своего телефона, поэтому время мне коротать очень скучно. Казбек сказал, что мы находимся здесь уже два часа. Все это время он не может дозвониться до своих людей.

Устав лежать, я встаю и открываю шкаф с припасами. Беру банку консервированных ананасов и открыв ее, начинаю есть руками. Вкуснятина! Не уверена, что когда-либо раньше ела консервированный ананас. Только свежий. Но этот кажется мне даже вкуснее обычного.

Казбек, сидящий на койке напротив меня, смотрит волком, пока я причмокиваю и с довольными вздохами приканчиваю сладкие колечки, вытирая сок с подбородка и не обращая внимания на то, что он пялится. Сахар поднимает мне настроение, все кажется уже не таким ужасным.

– Хочешь? – предлагаю ему кусочек.

– Нет.

– Тебе же хуже, – пожимаю плечами. – Это такая вкуснятина! Я до этого никогда не ела консервы, представляешь?

– Вполне, – усмехается он. – Негоже принцессам питаться едой для бедняков. Хотя… Помнится, в моем детстве был период, когда даже эта баночка казалась недоступной роскошью.

– Это как? – с любопытством смотрю на него, пропуская мимо ушей намек на то, что я избалованная «принцесса». – Разве твой отец ничего не имел?

– Это было после… – осекается он резко. – Неважно. В нашей семье были и взлеты, и падения.

– Ну расскажи! – ставя банку на пол, так как больше некуда, облизываю липкие пальцы.

Казбек наблюдает за каждым моим движением и я с небольшой неловкостью осознаю, что могу выглядеть так, словно дразню его, потому что выражение его глаз ясно выдает похоть. Но он просто смотрит, не делая ни одного движения в мою сторону.

– Пойду, помою руки, – вскакиваю на ноги и иду к крохотной ванной комнате.

Раковины в ней нет, так что приходится споласкивать руки под душем. Я прижимаю влажные ладони к щекам, надеясь остудить их, но мне хватает даже одного взгляда, чтобы мое тело отреагировало жаром и потребностью.

«Нельзя, Лиана! Это небезопасно, помни!» – кричу на себя мысленно, а потом делаю глубокий вдох и иду обратно к нему, чтобы отвлечь нас обоих разговором.

– Ну давай, расскажи мне о своем прошлом, – сажусь на койку, скрестив ноги по-турецки.

Он смотрит на мои голые бедра, задерживая на них взгляд, прежде чем уставиться в стену над моей головой.

– Это не то, чем я собираюсь с кем-либо делиться. Перестань быть такой любопытной.

– Я никому ничего не расскажу, честно-честно! Ну дай мне хоть что-нибудь, Казбек! Взамен я расскажу тебе о себе.

– Я знаю о тебе все, что мне нужно, – отрезает он.

– Нет, не знаешь! Например, о том, кто у меня был до Макса. То, что твой друг не ответил мне взаимностью и ты сам от меня не в восторге, не значит, что не было других мужчин, которым я нравилась. Когда мне было пятнадцать, у моего папы гостил один мужчина с сыновьями… И, знаешь…

Я делаю многозначительную паузу и замолкаю, когда он уже ждет продолжения.

– Говори, – рычит он.

– Не-а, – показываю ему язык. – Сначала ты. Расскажи мне о своих тяжелых периодах.

– Ты была девственницей, – хмуро говорит он.

– Можно подумать, нет многих других вещей, которыми можно заниматься с мальчиками, – фыркаю я. – Хотя, учитывая, что ты в постели умеешь только трахаться, то может и не в курсе о всяких других способах…

– Лиана! – подскочив ко мне, хватает он меня за горло, не сжимая достаточно сильно, чтобы перекрыть мне воздух, но ощутимо показывая, что власть в его руках. – Не играй со мной. Что и с кем у тебя было?

– Да какая тебе разница! – толкаю его в грудь. – Не нужно строить из себя ревнивого мужа, когда мы оба знаем, что тебе пофиг. Отпусти меня!

– Ответь мне, – мрачно предупреждает он, тяжело дыша.

– Нет!

Он притягивает меня к себе, все еще держа за горло, и жестко накрывает своим ртом мои губы. Смачно, влажно, прикусывая зубами мягкую плоть и толкаясь языком внутрь.

Боже мой! Я в таком шоке, что мой рот сам собой раскрывается, позволяя ему проникнуть в меня, пожирать меня, потому что поцелуем это назвать сложно. Казбек целует так же развратно и неудержимо, как и трахается. Он просто животное, вечно голодное и дикое, но хотя мои представления о поцелуях и отличаются от того, что он вытворяет, я чувствую отчаянную боль между ног и желание большего, когда запускаю пальцы в его волосы и тянусь навстречу.

К сожалению, у меня не очень хорошо получается включиться и ответить ему так же умело, и Казбек слишком быстро отстраняется, продолжая удерживать меня на месте и глядя на меня сверху вниз. Его губы влажные и пухлые, грудь часто вздымается от участившегося дыхания, но глаза расчетливые, знающие.

– Ты не умеешь целоваться, – с торжеством заявляет он и разозлившись, я подтягиваюсь вверх и кусаю его за нижнюю губу.

Это его удивляет и он смотрит на меня, приподняв брови, возвращая мне прежний боевой пыл.

– В губы, может и не умею, но есть куда более интересные части тела, – вру безбожно. – Трудно найти укромный уголок в доме, набитом камерами и охраной. Нам приходилось действовать быстро, чтобы урвать свой кусочек кайфа.

– Ты не умеешь врать, принцесса, – слегка оттолкнув меня, отстраняется он.

– Если я вру, то почему ты так завелся? Зачем проверял, как я целуюсь?

– Из любопытства. Так себе опыт, конечно. Снова проверять вряд ли захочу.

– Ну и кто теперь врет? – киваю на его промежность, где сквозь штаны явно проступает огромный стояк.

– Я молодой, здоровый мужчина, Лиана, – ухмыляется он. – Мой член может поднять даже дуновение ветерка, не говоря уже о запахе женщины или небольшом прикосновении. Не принимай на свой счет.

– Ну не злись, – жалобно смотрит на меня Лиана. – Я же не специально! Ты уже полчаса на меня волком смотришь, хватит!

– Я сам решу, когда хватит, – сжимаю кулаки в бессильной ярости.

Я не должен был застрять здесь! В разгар налета на мой, мать его, дом! Вот узнаю, кто за этим стоит… Живым никто не уйдет!

– Почему дверь не открывается изнутри? – донимает меня вопросами Лиана.

Первые полчаса она сидела тихо, как мышь, забившись в угол одной из нижних коек. Всего их тут две пары, двухэтажные, на четырех человек. Обстановка спартанская, вмещает, кроме спальных мест, только шкаф с припасами и небольшой холодильник, забитый водой в бутылках. Есть еще небольшой санузел с узким душем и туалетом.

– Казбек?

– Не сейчас, Лиана! – рычу на нее.

У меня нет терпения удовлетворять ее любопытство. Я снова и снова пытаюсь дозвониться хоть до одного из своих людей, но никто не отвечает. Вероятно, у них в разгаре бой. Макс, которого в доме точно не было, тоже не берет трубку. Да что у них, блядь, происходит?!

– Не обязательно быть таким злобным! Я застряла здесь тоже и хочу знать, что происходит, пока не сошла с ума. Мы сможем выбраться отсюда? Или мне готовиться к голодной смерти?

– Дверь не открывается изнутри в целях безопасности, – с тяжелым вздохом решаю отвлечься разговором и заодно заткнуть ее. – Чтобы меня нельзя было заставить ее открыть, шантажируя чем-нибудь. Мой отец на этом настоял.

– Тогда как же мы выберемся?! – моментально впадает она в панику.

Глаза по пять копеек, руки дрожат, а дыхание учащается. Иногда я забываю, какая она еще маленькая. Глупый, пугливый заяц.

– Доступ есть у моего отца и еще одного доверенного человека. Если их не окажется в живых, один из моих людей свяжется с хакером, который сможет взломать систему. Таких в стране нет, придется вызывать оттуда, где он прячется, но он один может это сделать, потому что это его разработка.

– Ладно, – вяло говорит она, видимо, сомневаясь в моих словах. – Но сначала нам придется подождать, пока то, что творится наверху, закончится, да?

– Да.

– А ты знаешь, кто это? Думаешь… Это папа, да?

– Не знаю. Может и он. А может, кто-то другой. Я многим мешаю.

Она замолкает на несколько минут, а потом подскакивает на кровати.

– А что с прислугой? С Георгием и другими? Они же не могут отстреливаться, как твоя охрана, вдруг их убьют?

– У прислуги есть инструкции, я уверен, что Георгий проследил, чтобы повар и горничные спрятались. Нас предупредили уже на штурме ворот, у них в запасе было несколько минут.

Это ее немного успокаивает и Лиана ложится на бок, все еще обнимая себя за колени. Ее мелко потряхивает, она отворачивается к стенке и я замечаю, что ее спина мелко подрагивает, хотя она не издает ни звука. Плачет. Ну и к черту! Не в моих правилах успокаивать истеричных женщин.

И все равно, ее плач меня раздражает. Вот чего она расклеилась? Блядь!

– Перестань рыдать, нет никакой реальной угрозы, – ворчу нехотя. – Все с нами будет в порядке.

– Я не рыдаю! – врет она, хотя голос выдает.

– Да ты что? Повернись-ка ко мне.

– Иди к черту!

Вот ведь зараза! Теперь она уже открыто всхлипывает.

– Да ладно тебе, прекращай разводить сырость. Тебе нечего бояться.

– Есть! – эмоционально реагирует она, поворачиваясь ко мне покрасневшим лицом и вытирая слезы, которые текут без перерыва из ее больших, несчастных глаз. – Откуда мне знать, что Георгий жив? А если он не успел спрятаться? Если его убили? А я его обидела сегодня и даже не извинилась. Из-за тебя! Это ты во всем виноват, от тебя одни проблемы! Ты портишь мои отношения с людьми!

– Ну зашибись! Как у тебя все легко. Пошло все по пизде – виноват я. Ты решила кому-то нагрубить – я тебя заставил. Хотя чего еще от тебя ожидать? Типичное поведение для Поповой.

– А я теперь Давыдова! – нахально задирает она сопливый нос. – И вообще, не разговаривай со мной! Я не хочу тебя слышать, понял? Меня уже воротит от твоей токсичности.

– И что ты сделаешь? Заткнешь уши? Пожалуйста! Ты себе не представляешь, как меня воротит от твоих глупых капризов.

Она демонстративно отворачивается к стенке и возмущенно что-то бормочет себе под нос, но хотя бы плакать перестает. Ну наконец-то! Я получаю еще полчаса тишины, прежде чем ей надоедает дуться и она садится на кровати, хмуро уставившись на меня.

– А еда тут есть?

– Ты же запретила мне говорить, – насмехаюсь над ней.

– Как будто я могу тебе что-то запретить, – закатывает она глаза. – Я есть хочу, Казбек.

А уж губы-то дует так соблазнительно, что у меня вся кровь устремляется вниз. Член в штанах напрягается, стоит только представить эти губы, обернутыми вокруг него. Вот бы сейчас снять напряжение старым, проверенным способом… Но зная ее, она мне там что-нибудь откусит.

– Ну что ты так на меня смотришь?

– Думаю, может накормить тебя моим членом? Напряжение сниму и ты белок получишь.

– Фу, какой ты извращенец! – сразу же краснеет она. – Не говори мне такие вещи, держи свои фантазии при себе!

– А что, хороший способ скоротать время и снять стресс. Нам ведь тут еще неизвестно сколько торчать. Проведем время с пользой, – продолжаю издеваться над ней.

– Никакой пользы от минета для меня нет, – задирает она нос. – И вообще, мы не занимаемся сексом ради удовольствия, разве не так? Если ты, вдруг, передумал, то я нет. Ты не получишь от меня ничего большего, чем требуется для зачатия ребенка, понял? – Она резко осекается и тревожно округляет глаза. – Стоп! А сколько примерно нам придется тут пробыть? До утра ведь выберемся? Твое доверенное лицо живет ведь недалеко, я надеюсь? Потому что если придется возвращать твоего отца из круиза, то это займет больше суток, верно?

Мне хочется еще поиздеваться над ней, напугать хорошенько, но я не рискую снова вызвать приступ слез, поэтому говорю правду.

– Да, он в Москве. К утру мы отсюда выберемся.

У меня нет с собой своего телефона, поэтому время мне коротать очень скучно. Казбек сказал, что мы находимся здесь уже два часа. Все это время он не может дозвониться до своих людей.

Устав лежать, я встаю и открываю шкаф с припасами. Беру банку консервированных ананасов и открыв ее, начинаю есть руками. Вкуснятина! Не уверена, что когда-либо раньше ела консервированный ананас. Только свежий. Но этот кажется мне даже вкуснее обычного.

Казбек, сидящий на койке напротив меня, смотрит волком, пока я причмокиваю и с довольными вздохами приканчиваю сладкие колечки, вытирая сок с подбородка и не обращая внимания на то, что он пялится. Сахар поднимает мне настроение, все кажется уже не таким ужасным.

– Хочешь? – предлагаю ему кусочек.

– Нет.

– Тебе же хуже, – пожимаю плечами. – Это такая вкуснятина! Я до этого никогда не ела консервы, представляешь?

– Вполне, – усмехается он. – Негоже принцессам питаться едой для бедняков. Хотя… Помнится, в моем детстве был период, когда даже эта баночка казалась недоступной роскошью.

– Это как? – с любопытством смотрю на него, пропуская мимо ушей намек на то, что я избалованная «принцесса». – Разве твой отец ничего не имел?

– Это было после… – осекается он резко. – Неважно. В нашей семье были и взлеты, и падения.

– Ну расскажи! – ставя банку на пол, так как больше некуда, облизываю липкие пальцы.

Казбек наблюдает за каждым моим движением и я с небольшой неловкостью осознаю, что могу выглядеть так, словно дразню его, потому что выражение его глаз ясно выдает похоть. Но он просто смотрит, не делая ни одного движения в мою сторону.

– Пойду, помою руки, – вскакиваю на ноги и иду к крохотной ванной комнате.

Раковины в ней нет, так что приходится споласкивать руки под душем. Я прижимаю влажные ладони к щекам, надеясь остудить их, но мне хватает даже одного взгляда, чтобы мое тело отреагировало жаром и потребностью.

«Нельзя, Лиана! Это небезопасно, помни!» – кричу на себя мысленно, а потом делаю глубокий вдох и иду обратно к нему, чтобы отвлечь нас обоих разговором.

– Ну давай, расскажи мне о своем прошлом, – сажусь на койку, скрестив ноги по-турецки.

Он смотрит на мои голые бедра, задерживая на них взгляд, прежде чем уставиться в стену над моей головой.

– Это не то, чем я собираюсь с кем-либо делиться. Перестань быть такой любопытной.

– Я никому ничего не расскажу, честно-честно! Ну дай мне хоть что-нибудь, Казбек! Взамен я расскажу тебе о себе.

– Я знаю о тебе все, что мне нужно, – отрезает он.

– Нет, не знаешь! Например, о том, кто у меня был до Макса. То, что твой друг не ответил мне взаимностью и ты сам от меня не в восторге, не значит, что не было других мужчин, которым я нравилась. Когда мне было пятнадцать, у моего папы гостил один мужчина с сыновьями… И, знаешь…

Я делаю многозначительную паузу и замолкаю, когда он уже ждет продолжения.

– Говори, – рычит он.

– Не-а, – показываю ему язык. – Сначала ты. Расскажи мне о своих тяжелых периодах.

– Ты была девственницей, – хмуро говорит он.

– Можно подумать, нет многих других вещей, которыми можно заниматься с мальчиками, – фыркаю я. – Хотя, учитывая, что ты в постели умеешь только трахаться, то может и не в курсе о всяких других способах…

– Лиана! – подскочив ко мне, хватает он меня за горло, не сжимая достаточно сильно, чтобы перекрыть мне воздух, но ощутимо показывая, что власть в его руках. – Не играй со мной. Что и с кем у тебя было?

– Да какая тебе разница! – толкаю его в грудь. – Не нужно строить из себя ревнивого мужа, когда мы оба знаем, что тебе пофиг. Отпусти меня!

– Ответь мне, – мрачно предупреждает он, тяжело дыша.

– Нет!

Он притягивает меня к себе, все еще держа за горло, и жестко накрывает своим ртом мои губы. Смачно, влажно, прикусывая зубами мягкую плоть и толкаясь языком внутрь.

Боже мой! Я в таком шоке, что мой рот сам собой раскрывается, позволяя ему проникнуть в меня, пожирать меня, потому что поцелуем это назвать сложно. Казбек целует так же развратно и неудержимо, как и трахается. Он просто животное, вечно голодное и дикое, но хотя мои представления о поцелуях и отличаются от того, что он вытворяет, я чувствую отчаянную боль между ног и желание большего, когда запускаю пальцы в его волосы и тянусь навстречу.

К сожалению, у меня не очень хорошо получается включиться и ответить ему так же умело, и Казбек слишком быстро отстраняется, продолжая удерживать меня на месте и глядя на меня сверху вниз. Его губы влажные и пухлые, грудь часто вздымается от участившегося дыхания, но глаза расчетливые, знающие.

– Ты не умеешь целоваться, – с торжеством заявляет он и разозлившись, я подтягиваюсь вверх и кусаю его за нижнюю губу.

Это его удивляет и он смотрит на меня, приподняв брови, возвращая мне прежний боевой пыл.

– В губы, может и не умею, но есть куда более интересные части тела, – вру безбожно. – Трудно найти укромный уголок в доме, набитом камерами и охраной. Нам приходилось действовать быстро, чтобы урвать свой кусочек кайфа.

– Ты не умеешь врать, принцесса, – слегка оттолкнув меня, отстраняется он.

– Если я вру, то почему ты так завелся? Зачем проверял, как я целуюсь?

– Из любопытства. Так себе опыт, конечно. Снова проверять вряд ли захочу.

– Ну и кто теперь врет? – киваю на его промежность, где сквозь штаны явно проступает огромный стояк.

– Я молодой, здоровый мужчина, Лиана, – ухмыляется он. – Мой член может поднять даже дуновение ветерка, не говоря уже о запахе женщины или небольшом прикосновении. Не принимай на свой счет.

«Да ты заврался, Казбек», – звучит насмешливый голос в голове, подозрительно напоминающий голос отца.

Но да, я правда ей солгал. Было бы очень легко поддаться искушению, взять все, чего я хочу, но потом все равно придется разгребать. Мой опыт с Лерой наглядно демонстрирует, что отношения – это не мое. Я не могу позволить себе увлечься Лианой, а это уже происходит, потому что теперь я смотрю на нее совсем не так, как еще несколько месяцев назад.

Она стала интересной. Я хочу ее. Мне ее нельзя.

Я вздрагиваю, когда мой телефон начинает звонить. Наконец-то, бля!

– Макс! Что там? – беру трубку.

– Где ты? – задает он встречный вопрос.

– В доме. А ты где?

– Я тоже в доме, ищем раненых. Спускайся на первый этаж.

– Я в убежище, застрял тут с Лианой. Мне нужно, чтобы ты нашел Серегу, Макс. Только он может открыть дверь.

– Серега мертв, Казбек, – сообщает Макс и я матерюсь от души, потому что надеялся, что такой волк, как Серега, точно не даст себя убить.

Он был самым верным человеком, я его знаю полжизни. Не просто так назначил главой своей службы безопасности. Сука, да как же так?!

– Где это убежище? – спрашивает Макс, потому что с ним я этой тайной не делился. – Кто-нибудь еще среди твоих людей в курсе?

– Нет. Придется лететь за Артуром, Макс. Привезите его как можно быстрее, у меня нет времени сидеть тут без дела.

– Понял, – вздыхает он. – Тут просто месиво, Казбек. Я разберусь с властями, команду зачистки тоже подгоню. Половина твоей охраны мертва, если не больше. У меня пока нет точной информации, поймем по ходу.

– Кроме охраны кто-нибудь пострадал? Что с Лерой и прислугой?

– Они спрятались и переждали, никто не ранен.

– Отлично. Проследи, чтобы каждый держал язык за зубами. Ни одной фотографии или слова не должно выйти за пределы дома, Макс. Из нападавших кого-нибудь взяли?

– Да, двое раненных, но до допроса доживут, – усмехается он.

– Оставь их мне.

– Ладно. Все тогда, нужно заняться делом.

Я отключаюсь и смотрю на Лиану, которая слушала весь разговор.

– Я правильно поняла, что никто из прислуги не пострадал? – с надеждой спрашивает она. – И Георгий?

– Они в порядке.

– Слава Богу! А что с нами? Раз ты послал за отцом, значит, твое доверенное лицо нас не освободит?

– Его убили, – сжимаю зубы от ярости за смерть Сереги. – Подождем Артура.

Она сникает и прикусывает губу, но мне не до ее страданий сейчас. Я жажду свободы, мне невыносимо сидеть тут, пока в доме творится такой пиздец. Я не хочу слушать отчеты Макса по телефону, я должен быть там, видеть все своими глазами. Я должен как можно скорее выпытать, кто стоит за этим нападением. Мне нужно пролить кровь тех, кто посмел посягнуть на мою территорию и убить моих людей. Кровь кипит от желания выпустить все свое разочарование на ушлепках, которые ждут, когда их допросят. Надеюсь, их раны недостаточно серьезны и у меня будет с ними побольше времени.

– Раз в ближайшее время нас отсюда не вытащат, я ложусь спать, – говорит Лиана, разворачивая одеяло на койке, но я ее игнорирую.

Сейчас середина ночи, но мне не до сна. Чтобы не оторваться на ней, я иду в ванную и сняв одежду, встаю под ледяной душ. Он не охлаждает мою ярость, но замедляет подскочивший адреналин, когда я стою под ним достаточно долго.

Мой телефон больше не звонит, люди заняты делом и я не отвлекаю их своими звонками, хотя сидеть без дела невыносимо. Лиана уже заснула, когда я выхожу из душа. Мне остается только лежать, пялясь в стену и перечисляя в голове все изощренные пытки, которым я хочу подвергнуть того, кто устроил эту диверсию.

– Я почти слышу, как ты думаешь, – раздается сиплый голос сбоку.

Поворачиваю голову, встречаясь с сонным взглядом Лианы через небольшой проход между нашими кроватями.

– Спи.

– Не могу, твое напряжение ощущается в воздухе, – зевая, говорит она. – Тебе нужно отвлечься, чтобы уснуть. Хочешь поговорим?

– Хватит на сегодня разговоров, спи.

– Какой же ты твердолобый, – тяжело вздыхает она, а потом встает и идет к шкафу с припасами. – Тогда поешь. На полный желудок всегда хочется спать. Хочешь тушенку? Или фрукты? Кроме ананасов есть еще персики.

– Я не собираюсь есть, Лиана. Ляг, – теряю терпение.

Она оборачивается и смотрит на меня, как на непослушного ребенка, хотя сама малышка малышкой. Особенно с растрепанными волосами и сонным взглядом больших аквамариновых глаз.

– Мне не по себе, когда ты в таком настроении, – откровенно признается она, не двигаясь с места. – Ты злой и страшный. Ты злишься на меня, что я заперла нас здесь? Но это не только моя вина. Ты просто хотел бросить меня здесь без объяснений, а я бы одна взаперти с ума от страха сошла! Я ненавижу замкнутые пространства! А об этом твоем убежище никто не знает, если бы тебя убили, я бы осталась здесь навечно!

– Не драматизируй, мой отец знает, как сюда попасть.

– А сколько бы времени прошло, прежде чем он догадался проверить это место? Когда меня бы не нашли после нападения, то могли подумать, что меня похитили или я сбежала. Разве это не то, чего можно ожидать в первую очередь, учитывая, что вы ведете войну с моим… – она осекается и морщится. – С Попом.

Она права, но я ей этого не скажу. Блядь, мой проеб!

– Бесполезно теперь гадать, что могло случится. Мы здесь вдвоем и нас вытащат. Успокойся и ложись спать. Мое настроение – не твое дело.

– Отлично! – обиженно пыхтит она, падая на кровать и взбивая тонкую подушку. – Тебе же хуже! Только перестань уже так громко дышать и хрустеть костяшками, злись молча!

– Непременно, принцесса. И как я, сука такой, посмел нарушить твой сон?

Мне не спится. Я ворочаюсь, вспоминаю этот чертов поцелуй и еще больше ворочаюсь. Я даже не успела распробовать. Это нечестно! Вот почему он не мог поцеловать меня, как нормальный человек?!

– И кто кому теперь мешает? – звучит его ехидный голос в темноте.

Казбек выключил свет, чтобы мы могли поспать. По моим ощущениям, это было целую вечность назад, но скорее всего сейчас только середина ночи.

– Если бы ты не был таким… – не могу подобрать подходящих слов. – Таким бесчувственным, такой свиньей, которой нужно только одно, то я бы сейчас не мучилась!

– И что же нужно свиньям, принцесса?

– Побыстрее кончить и свалить! Типичный мужлан, вот ты кто! – выхожу из себя от разочарования и обиды.

А потом мне в голову приходит безумная мысль, что я должна сама взять то, что мне нужно. Раз он использует меня, то почему я не могу? Это будет справедливо, в конце концов!

Не успевает эта мысль сформироваться, как я прыгаю со своей койки через проход прямо на его и жестко приземляюсь на огромное, жесткое тело своего мужа.

– Уф! – кряхтит он, хватая меня за ноги и отводя мою коленку от своего живота. – Ты с ума сошла прыгать тут в темноте?

Упс. Кажется, я довольно ощутимо заехала ему коленом в нижние ребра.

Казбек в мгновение ока подминает меня под себя и хлопнув по стене, включает свет. Я моргаю от неожиданности, пытаясь сфокусировать зрение на его лице, но, когда глаза привыкают, мои руки уже взяты в плен и надежно зафиксированы над головой, а тело Казбека расположилось у меня между ног.

– Что с тобой, блядь? – рычит он мне в губы, потому что наши лица разделяют считанные сантиметры.

А я не придумываю ничего лучше, чем подтянуться наверх и укусить его за пухлую нижнюю губу, облизывая ее языком, словно вкусный леденец.

– Лиана! – отодвигается он, хватая меня пальцами за подбородок. – Прекрати меня провоцировать, ничем хорошим это для тебя не кончится.

– А ты прекрати вести себя, как эгоист! – освободившейся рукой тяну его на себя за футболку. – Я хочу нормального секса, а не этой жалкой пародии в стиле сунул-кончил-высунул. Поцелуй меня! Поласкай. Или я найду того, кто сделает за тебя твою работу!

– Ах ты мелкая дрянь! – сжимает он мое горло. – Я тебе найду, нахалка!

А потом сдается и прижимается к моему рту своим, жестоко сминая мои губы и входя в меня языком, словно это он изголодавшийся по ласке маньяк, а не я. Крошечный вздох слетает с моих губ прямо в его рот, а потом он так основательно, так пошло и эротично целует меня, что я ничего не могу поделать со звуками удовольствия, которые льются из меня, словно музыка.

Мне кажется, я сейчас сгорю в огне. Его поцелуй возбуждает меня так же остро, как и шлепки, которые он обрушивал на мою попку. Я приподнимаю таз, пытаясь потереться о него, и скулю, когда не получается, потому что мы лежим слишком неудобно.

– Такая нетерпеливая, – дьявольски усмехается он мне в губы, а потом приподнимается, чтобы сесть, и стягивает с себя футболку, сразу же после этого захватывая руками подол моего топа, чтобы стянуть его через голову.

Я втягиваю воздух сквозь зубы, когда прохладный воздух касается моих обнаженных сосков, сжавшихся в тугие комочки от возбуждения. От взгляда Казбека, который смотрит прямо на них, облизывая губы и хищно раздув ноздри, мне хочется только еще больше поддразнить его и я выпячиваю грудь, словно предлагая себя ему на блюдечке.

– Ты хочешь, чтобы я поцеловал тебя здесь, принцесса? – шепчет он мне в губы, накрывая мою грудь своими большими ладонями и совсем не нежно сжимая ее. – Сколько раз ты дразнила меня этими сиськами, Лиана? Ходила без лифчика, выставляя напоказ эти твердые сосочки, открыто предлагая мне их.

– Я так не делала! – задыхаюсь от возмущения и жалобно стону, когда он сжимает и скручивает мои соски, одновременно больно и так – так! – хорошо.

– Ты такая врушка, – хрипло смеется он, прежде чем прикусить мой левый сосок.

Я вздрагиваю от остроты ощущений, а потом вцепляюсь в его волосы, потому что он начинает сосать мою грудь, теребя сосок языком и щелкая по нему, как делал раньше своими пальцами на моем клиторе. Ощущения просто великолепные, я стону, как заведенная, пока он снова и снова мучает своим горячим ртом мои соски, намеренно оставляя багровые засосы и следы от зубов. Уколы боли от такой грубой ласки почти доводят меня до оргазма, но Казбек останавливается, прежде чем я успеваю поймать волну.

– Где еще мне тебя поцеловать? – издевается он, поглаживая мое бедро и заходя пальцами под шорты, но не касаясь меня там, где мне необходимо сильнее всего.

Его губы прокладывают дорожку поцелуев вверх по моей шее, кусая за подбородок и снова впиваясь в мой рот, но он мучает меня, не давая углубить поцелуй и слишком быстро отстраняясь.

– Казбек… – с придыханием тянусь за ним, но он перехватывает мои руки, а потом удивляет меня, перевернув на бок и устроившись за моей спиной, крепко обнимая меня в позе ложек и держа мои руки надежно прижатыми к моей груди в заложниках своих. – Что ты делаешь?

– Хочешь кончить, принцесса? – выдыхает он мне на ухо, прикусывая мочку зубами.

– Да, – практически умоляю, пытаясь посильнее сжать бедра в поисках трения.

– Отлично! Похоже, ты не на шутку завелась. Жаль только, что я не ведусь на шантаж и попытки манипуляции, особенно от маленьких, избалованных девочек, вроде тебя. Никакого облегчения сегодня не будет, принцесса. Ложись спать. А чтобы убедиться, что ты не вздумаешь трогать себя, я буду держать тебя так, пока ты не уснешь.

Его слова не сразу пробиваются в мой разум сквозь дымку похоти, но стоит их смыслу дойти, как я чувствую такую сильную ярость и унижение, что готова убить этого урода к чертовой матери.

Вот ведь скотина, ну я ему покажу!

«Да ты заврался, Казбек», – звучит насмешливый голос в голове, подозрительно напоминающий голос отца.

Но да, я правда ей солгал. Было бы очень легко поддаться искушению, взять все, чего я хочу, но потом все равно придется разгребать. Мой опыт с Лерой наглядно демонстрирует, что отношения – это не мое. Я не могу позволить себе увлечься Лианой, а это уже происходит, потому что теперь я смотрю на нее совсем не так, как еще несколько месяцев назад.

Она стала интересной. Я хочу ее. Мне ее нельзя.

Я вздрагиваю, когда мой телефон начинает звонить. Наконец-то, бля!

– Макс! Что там? – беру трубку.

– Где ты? – задает он встречный вопрос.

– В доме. А ты где?

– Я тоже в доме, ищем раненых. Спускайся на первый этаж.

– Я в убежище, застрял тут с Лианой. Мне нужно, чтобы ты нашел Серегу, Макс. Только он может открыть дверь.

– Серега мертв, Казбек, – сообщает Макс и я матерюсь от души, потому что надеялся, что такой волк, как Серега, точно не даст себя убить.

Он был самым верным человеком, я его знаю полжизни. Не просто так назначил главой своей службы безопасности. Сука, да как же так?!

– Где это убежище? – спрашивает Макс, потому что с ним я этой тайной не делился. – Кто-нибудь еще среди твоих людей в курсе?

– Нет. Придется лететь за Артуром, Макс. Привезите его как можно быстрее, у меня нет времени сидеть тут без дела.

– Понял, – вздыхает он. – Тут просто месиво, Казбек. Я разберусь с властями, команду зачистки тоже подгоню. Половина твоей охраны мертва, если не больше. У меня пока нет точной информации, поймем по ходу.

– Кроме охраны кто-нибудь пострадал? Что с Лерой и прислугой?

– Они спрятались и переждали, никто не ранен.

– Отлично. Проследи, чтобы каждый держал язык за зубами. Ни одной фотографии или слова не должно выйти за пределы дома, Макс. Из нападавших кого-нибудь взяли?

– Да, двое раненных, но до допроса доживут, – усмехается он.

– Оставь их мне.

– Ладно. Все тогда, нужно заняться делом.

Я отключаюсь и смотрю на Лиану, которая слушала весь разговор.

– Я правильно поняла, что никто из прислуги не пострадал? – с надеждой спрашивает она. – И Георгий?

– Они в порядке.

– Слава Богу! А что с нами? Раз ты послал за отцом, значит, твое доверенное лицо нас не освободит?

– Его убили, – сжимаю зубы от ярости за смерть Сереги. – Подождем Артура.

Она сникает и прикусывает губу, но мне не до ее страданий сейчас. Я жажду свободы, мне невыносимо сидеть тут, пока в доме творится такой пиздец. Я не хочу слушать отчеты Макса по телефону, я должен быть там, видеть все своими глазами. Я должен как можно скорее выпытать, кто стоит за этим нападением. Мне нужно пролить кровь тех, кто посмел посягнуть на мою территорию и убить моих людей. Кровь кипит от желания выпустить все свое разочарование на ушлепках, которые ждут, когда их допросят. Надеюсь, их раны недостаточно серьезны и у меня будет с ними побольше времени.

– Раз в ближайшее время нас отсюда не вытащат, я ложусь спать, – говорит Лиана, разворачивая одеяло на койке, но я ее игнорирую.

Сейчас середина ночи, но мне не до сна. Чтобы не оторваться на ней, я иду в ванную и сняв одежду, встаю под ледяной душ. Он не охлаждает мою ярость, но замедляет подскочивший адреналин, когда я стою под ним достаточно долго.

Мой телефон больше не звонит, люди заняты делом и я не отвлекаю их своими звонками, хотя сидеть без дела невыносимо. Лиана уже заснула, когда я выхожу из душа. Мне остается только лежать, пялясь в стену и перечисляя в голове все изощренные пытки, которым я хочу подвергнуть того, кто устроил эту диверсию.

– Я почти слышу, как ты думаешь, – раздается сиплый голос сбоку.

Поворачиваю голову, встречаясь с сонным взглядом Лианы через небольшой проход между нашими кроватями.

– Спи.

– Не могу, твое напряжение ощущается в воздухе, – зевая, говорит она. – Тебе нужно отвлечься, чтобы уснуть. Хочешь поговорим?

– Хватит на сегодня разговоров, спи.

– Какой же ты твердолобый, – тяжело вздыхает она, а потом встает и идет к шкафу с припасами. – Тогда поешь. На полный желудок всегда хочется спать. Хочешь тушенку? Или фрукты? Кроме ананасов есть еще персики.

– Я не собираюсь есть, Лиана. Ляг, – теряю терпение.

Она оборачивается и смотрит на меня, как на непослушного ребенка, хотя сама малышка малышкой. Особенно с растрепанными волосами и сонным взглядом больших аквамариновых глаз.

– Мне не по себе, когда ты в таком настроении, – откровенно признается она, не двигаясь с места. – Ты злой и страшный. Ты злишься на меня, что я заперла нас здесь? Но это не только моя вина. Ты просто хотел бросить меня здесь без объяснений, а я бы одна взаперти с ума от страха сошла! Я ненавижу замкнутые пространства! А об этом твоем убежище никто не знает, если бы тебя убили, я бы осталась здесь навечно!

– Не драматизируй, мой отец знает, как сюда попасть.

– А сколько бы времени прошло, прежде чем он догадался проверить это место? Когда меня бы не нашли после нападения, то могли подумать, что меня похитили или я сбежала. Разве это не то, чего можно ожидать в первую очередь, учитывая, что вы ведете войну с моим… – она осекается и морщится. – С Попом.

Она права, но я ей этого не скажу. Блядь, мой проеб!

– Бесполезно теперь гадать, что могло случится. Мы здесь вдвоем и нас вытащат. Успокойся и ложись спать. Мое настроение – не твое дело.

– Отлично! – обиженно пыхтит она, падая на кровать и взбивая тонкую подушку. – Тебе же хуже! Только перестань уже так громко дышать и хрустеть костяшками, злись молча!

– Непременно, принцесса. И как я, сука такой, посмел нарушить твой сон?

Мне не спится. Я ворочаюсь, вспоминаю этот чертов поцелуй и еще больше ворочаюсь. Я даже не успела распробовать. Это нечестно! Вот почему он не мог поцеловать меня, как нормальный человек?!

– И кто кому теперь мешает? – звучит его ехидный голос в темноте.

Казбек выключил свет, чтобы мы могли поспать. По моим ощущениям, это было целую вечность назад, но скорее всего сейчас только середина ночи.

– Если бы ты не был таким… – не могу подобрать подходящих слов. – Таким бесчувственным, такой свиньей, которой нужно только одно, то я бы сейчас не мучилась!

– И что же нужно свиньям, принцесса?

– Побыстрее кончить и свалить! Типичный мужлан, вот ты кто! – выхожу из себя от разочарования и обиды.

А потом мне в голову приходит безумная мысль, что я должна сама взять то, что мне нужно. Раз он использует меня, то почему я не могу? Это будет справедливо, в конце концов!

Не успевает эта мысль сформироваться, как я прыгаю со своей койки через проход прямо на его и жестко приземляюсь на огромное, жесткое тело своего мужа.

– Уф! – кряхтит он, хватая меня за ноги и отводя мою коленку от своего живота. – Ты с ума сошла прыгать тут в темноте?

Упс. Кажется, я довольно ощутимо заехала ему коленом в нижние ребра.

Казбек в мгновение ока подминает меня под себя и хлопнув по стене, включает свет. Я моргаю от неожиданности, пытаясь сфокусировать зрение на его лице, но, когда глаза привыкают, мои руки уже взяты в плен и надежно зафиксированы над головой, а тело Казбека расположилось у меня между ног.

– Что с тобой, блядь? – рычит он мне в губы, потому что наши лица разделяют считанные сантиметры.

А я не придумываю ничего лучше, чем подтянуться наверх и укусить его за пухлую нижнюю губу, облизывая ее языком, словно вкусный леденец.

– Лиана! – отодвигается он, хватая меня пальцами за подбородок. – Прекрати меня провоцировать, ничем хорошим это для тебя не кончится.

– А ты прекрати вести себя, как эгоист! – освободившейся рукой тяну его на себя за футболку. – Я хочу нормального секса, а не этой жалкой пародии в стиле сунул-кончил-высунул. Поцелуй меня! Поласкай. Или я найду того, кто сделает за тебя твою работу!

– Ах ты мелкая дрянь! – сжимает он мое горло. – Я тебе найду, нахалка!

А потом сдается и прижимается к моему рту своим, жестоко сминая мои губы и входя в меня языком, словно это он изголодавшийся по ласке маньяк, а не я. Крошечный вздох слетает с моих губ прямо в его рот, а потом он так основательно, так пошло и эротично целует меня, что я ничего не могу поделать со звуками удовольствия, которые льются из меня, словно музыка.

Мне кажется, я сейчас сгорю в огне. Его поцелуй возбуждает меня так же остро, как и шлепки, которые он обрушивал на мою попку. Я приподнимаю таз, пытаясь потереться о него, и скулю, когда не получается, потому что мы лежим слишком неудобно.

– Такая нетерпеливая, – дьявольски усмехается он мне в губы, а потом приподнимается, чтобы сесть, и стягивает с себя футболку, сразу же после этого захватывая руками подол моего топа, чтобы стянуть его через голову.

Я втягиваю воздух сквозь зубы, когда прохладный воздух касается моих обнаженных сосков, сжавшихся в тугие комочки от возбуждения. От взгляда Казбека, который смотрит прямо на них, облизывая губы и хищно раздув ноздри, мне хочется только еще больше поддразнить его и я выпячиваю грудь, словно предлагая себя ему на блюдечке.

– Ты хочешь, чтобы я поцеловал тебя здесь, принцесса? – шепчет он мне в губы, накрывая мою грудь своими большими ладонями и совсем не нежно сжимая ее. – Сколько раз ты дразнила меня этими сиськами, Лиана? Ходила без лифчика, выставляя напоказ эти твердые сосочки, открыто предлагая мне их.

– Я так не делала! – задыхаюсь от возмущения и жалобно стону, когда он сжимает и скручивает мои соски, одновременно больно и так – так! – хорошо.

– Ты такая врушка, – хрипло смеется он, прежде чем прикусить мой левый сосок.

Я вздрагиваю от остроты ощущений, а потом вцепляюсь в его волосы, потому что он начинает сосать мою грудь, теребя сосок языком и щелкая по нему, как делал раньше своими пальцами на моем клиторе. Ощущения просто великолепные, я стону, как заведенная, пока он снова и снова мучает своим горячим ртом мои соски, намеренно оставляя багровые засосы и следы от зубов. Уколы боли от такой грубой ласки почти доводят меня до оргазма, но Казбек останавливается, прежде чем я успеваю поймать волну.

– Где еще мне тебя поцеловать? – издевается он, поглаживая мое бедро и заходя пальцами под шорты, но не касаясь меня там, где мне необходимо сильнее всего.

Его губы прокладывают дорожку поцелуев вверх по моей шее, кусая за подбородок и снова впиваясь в мой рот, но он мучает меня, не давая углубить поцелуй и слишком быстро отстраняясь.

– Казбек… – с придыханием тянусь за ним, но он перехватывает мои руки, а потом удивляет меня, перевернув на бок и устроившись за моей спиной, крепко обнимая меня в позе ложек и держа мои руки надежно прижатыми к моей груди в заложниках своих. – Что ты делаешь?

– Хочешь кончить, принцесса? – выдыхает он мне на ухо, прикусывая мочку зубами.

– Да, – практически умоляю, пытаясь посильнее сжать бедра в поисках трения.

– Отлично! Похоже, ты не на шутку завелась. Жаль только, что я не ведусь на шантаж и попытки манипуляции, особенно от маленьких, избалованных девочек, вроде тебя. Никакого облегчения сегодня не будет, принцесса. Ложись спать. А чтобы убедиться, что ты не вздумаешь трогать себя, я буду держать тебя так, пока ты не уснешь.

Его слова не сразу пробиваются в мой разум сквозь дымку похоти, но стоит их смыслу дойти, как я чувствую такую сильную ярость и унижение, что готова убить этого урода к чертовой матери.

Вот ведь скотина, ну я ему покажу!

«Да ты заврался, Казбек», – звучит насмешливый голос в голове, подозрительно напоминающий голос отца.

Но да, я правда ей солгал. Было бы очень легко поддаться искушению, взять все, чего я хочу, но потом все равно придется разгребать. Мой опыт с Лерой наглядно демонстрирует, что отношения – это не мое. Я не могу позволить себе увлечься Лианой, а это уже происходит, потому что теперь я смотрю на нее совсем не так, как еще несколько месяцев назад.

Она стала интересной. Я хочу ее. Мне ее нельзя.

Я вздрагиваю, когда мой телефон начинает звонить. Наконец-то, бля!

– Макс! Что там? – беру трубку.

– Где ты? – задает он встречный вопрос.

– В доме. А ты где?

– Я тоже в доме, ищем раненых. Спускайся на первый этаж.

– Я в убежище, застрял тут с Лианой. Мне нужно, чтобы ты нашел Серегу, Макс. Только он может открыть дверь.

– Серега мертв, Казбек, – сообщает Макс и я матерюсь от души, потому что надеялся, что такой волк, как Серега, точно не даст себя убить.

Он был самым верным человеком, я его знаю полжизни. Не просто так назначил главой своей службы безопасности. Сука, да как же так?!

– Где это убежище? – спрашивает Макс, потому что с ним я этой тайной не делился. – Кто-нибудь еще среди твоих людей в курсе?

– Нет. Придется лететь за Артуром, Макс. Привезите его как можно быстрее, у меня нет времени сидеть тут без дела.

– Понял, – вздыхает он. – Тут просто месиво, Казбек. Я разберусь с властями, команду зачистки тоже подгоню. Половина твоей охраны мертва, если не больше. У меня пока нет точной информации, поймем по ходу.

– Кроме охраны кто-нибудь пострадал? Что с Лерой и прислугой?

– Они спрятались и переждали, никто не ранен.

– Отлично. Проследи, чтобы каждый держал язык за зубами. Ни одной фотографии или слова не должно выйти за пределы дома, Макс. Из нападавших кого-нибудь взяли?

– Да, двое раненных, но до допроса доживут, – усмехается он.

– Оставь их мне.

– Ладно. Все тогда, нужно заняться делом.

Я отключаюсь и смотрю на Лиану, которая слушала весь разговор.

– Я правильно поняла, что никто из прислуги не пострадал? – с надеждой спрашивает она. – И Георгий?

– Они в порядке.

– Слава Богу! А что с нами? Раз ты послал за отцом, значит, твое доверенное лицо нас не освободит?

– Его убили, – сжимаю зубы от ярости за смерть Сереги. – Подождем Артура.

Она сникает и прикусывает губу, но мне не до ее страданий сейчас. Я жажду свободы, мне невыносимо сидеть тут, пока в доме творится такой пиздец. Я не хочу слушать отчеты Макса по телефону, я должен быть там, видеть все своими глазами. Я должен как можно скорее выпытать, кто стоит за этим нападением. Мне нужно пролить кровь тех, кто посмел посягнуть на мою территорию и убить моих людей. Кровь кипит от желания выпустить все свое разочарование на ушлепках, которые ждут, когда их допросят. Надеюсь, их раны недостаточно серьезны и у меня будет с ними побольше времени.

– Раз в ближайшее время нас отсюда не вытащат, я ложусь спать, – говорит Лиана, разворачивая одеяло на койке, но я ее игнорирую.

Сейчас середина ночи, но мне не до сна. Чтобы не оторваться на ней, я иду в ванную и сняв одежду, встаю под ледяной душ. Он не охлаждает мою ярость, но замедляет подскочивший адреналин, когда я стою под ним достаточно долго.

Мой телефон больше не звонит, люди заняты делом и я не отвлекаю их своими звонками, хотя сидеть без дела невыносимо. Лиана уже заснула, когда я выхожу из душа. Мне остается только лежать, пялясь в стену и перечисляя в голове все изощренные пытки, которым я хочу подвергнуть того, кто устроил эту диверсию.

– Я почти слышу, как ты думаешь, – раздается сиплый голос сбоку.

Поворачиваю голову, встречаясь с сонным взглядом Лианы через небольшой проход между нашими кроватями.

– Спи.

– Не могу, твое напряжение ощущается в воздухе, – зевая, говорит она. – Тебе нужно отвлечься, чтобы уснуть. Хочешь поговорим?

– Хватит на сегодня разговоров, спи.

– Какой же ты твердолобый, – тяжело вздыхает она, а потом встает и идет к шкафу с припасами. – Тогда поешь. На полный желудок всегда хочется спать. Хочешь тушенку? Или фрукты? Кроме ананасов есть еще персики.

– Я не собираюсь есть, Лиана. Ляг, – теряю терпение.

Она оборачивается и смотрит на меня, как на непослушного ребенка, хотя сама малышка малышкой. Особенно с растрепанными волосами и сонным взглядом больших аквамариновых глаз.

– Мне не по себе, когда ты в таком настроении, – откровенно признается она, не двигаясь с места. – Ты злой и страшный. Ты злишься на меня, что я заперла нас здесь? Но это не только моя вина. Ты просто хотел бросить меня здесь без объяснений, а я бы одна взаперти с ума от страха сошла! Я ненавижу замкнутые пространства! А об этом твоем убежище никто не знает, если бы тебя убили, я бы осталась здесь навечно!

– Не драматизируй, мой отец знает, как сюда попасть.

– А сколько бы времени прошло, прежде чем он догадался проверить это место? Когда меня бы не нашли после нападения, то могли подумать, что меня похитили или я сбежала. Разве это не то, чего можно ожидать в первую очередь, учитывая, что вы ведете войну с моим… – она осекается и морщится. – С Попом.

Она права, но я ей этого не скажу. Блядь, мой проеб!

– Бесполезно теперь гадать, что могло случится. Мы здесь вдвоем и нас вытащат. Успокойся и ложись спать. Мое настроение – не твое дело.

– Отлично! – обиженно пыхтит она, падая на кровать и взбивая тонкую подушку. – Тебе же хуже! Только перестань уже так громко дышать и хрустеть костяшками, злись молча!

– Непременно, принцесса. И как я, сука такой, посмел нарушить твой сон?

Мне не спится. Я ворочаюсь, вспоминаю этот чертов поцелуй и еще больше ворочаюсь. Я даже не успела распробовать. Это нечестно! Вот почему он не мог поцеловать меня, как нормальный человек?!

– И кто кому теперь мешает? – звучит его ехидный голос в темноте.

Казбек выключил свет, чтобы мы могли поспать. По моим ощущениям, это было целую вечность назад, но скорее всего сейчас только середина ночи.

– Если бы ты не был таким… – не могу подобрать подходящих слов. – Таким бесчувственным, такой свиньей, которой нужно только одно, то я бы сейчас не мучилась!

– И что же нужно свиньям, принцесса?

– Побыстрее кончить и свалить! Типичный мужлан, вот ты кто! – выхожу из себя от разочарования и обиды.

А потом мне в голову приходит безумная мысль, что я должна сама взять то, что мне нужно. Раз он использует меня, то почему я не могу? Это будет справедливо, в конце концов!

Не успевает эта мысль сформироваться, как я прыгаю со своей койки через проход прямо на его и жестко приземляюсь на огромное, жесткое тело своего мужа.

– Уф! – кряхтит он, хватая меня за ноги и отводя мою коленку от своего живота. – Ты с ума сошла прыгать тут в темноте?

Упс. Кажется, я довольно ощутимо заехала ему коленом в нижние ребра.

Казбек в мгновение ока подминает меня под себя и хлопнув по стене, включает свет. Я моргаю от неожиданности, пытаясь сфокусировать зрение на его лице, но, когда глаза привыкают, мои руки уже взяты в плен и надежно зафиксированы над головой, а тело Казбека расположилось у меня между ног.

– Что с тобой, блядь? – рычит он мне в губы, потому что наши лица разделяют считанные сантиметры.

А я не придумываю ничего лучше, чем подтянуться наверх и укусить его за пухлую нижнюю губу, облизывая ее языком, словно вкусный леденец.

– Лиана! – отодвигается он, хватая меня пальцами за подбородок. – Прекрати меня провоцировать, ничем хорошим это для тебя не кончится.

– А ты прекрати вести себя, как эгоист! – освободившейся рукой тяну его на себя за футболку. – Я хочу нормального секса, а не этой жалкой пародии в стиле сунул-кончил-высунул. Поцелуй меня! Поласкай. Или я найду того, кто сделает за тебя твою работу!

– Ах ты мелкая дрянь! – сжимает он мое горло. – Я тебе найду, нахалка!

А потом сдается и прижимается к моему рту своим, жестоко сминая мои губы и входя в меня языком, словно это он изголодавшийся по ласке маньяк, а не я. Крошечный вздох слетает с моих губ прямо в его рот, а потом он так основательно, так пошло и эротично целует меня, что я ничего не могу поделать со звуками удовольствия, которые льются из меня, словно музыка.

Мне кажется, я сейчас сгорю в огне. Его поцелуй возбуждает меня так же остро, как и шлепки, которые он обрушивал на мою попку. Я приподнимаю таз, пытаясь потереться о него, и скулю, когда не получается, потому что мы лежим слишком неудобно.

– Такая нетерпеливая, – дьявольски усмехается он мне в губы, а потом приподнимается, чтобы сесть, и стягивает с себя футболку, сразу же после этого захватывая руками подол моего топа, чтобы стянуть его через голову.

Я втягиваю воздух сквозь зубы, когда прохладный воздух касается моих обнаженных сосков, сжавшихся в тугие комочки от возбуждения. От взгляда Казбека, который смотрит прямо на них, облизывая губы и хищно раздув ноздри, мне хочется только еще больше поддразнить его и я выпячиваю грудь, словно предлагая себя ему на блюдечке.

– Ты хочешь, чтобы я поцеловал тебя здесь, принцесса? – шепчет он мне в губы, накрывая мою грудь своими большими ладонями и совсем не нежно сжимая ее. – Сколько раз ты дразнила меня этими сиськами, Лиана? Ходила без лифчика, выставляя напоказ эти твердые сосочки, открыто предлагая мне их.

– Я так не делала! – задыхаюсь от возмущения и жалобно стону, когда он сжимает и скручивает мои соски, одновременно больно и так – так! – хорошо.

– Ты такая врушка, – хрипло смеется он, прежде чем прикусить мой левый сосок.

Я вздрагиваю от остроты ощущений, а потом вцепляюсь в его волосы, потому что он начинает сосать мою грудь, теребя сосок языком и щелкая по нему, как делал раньше своими пальцами на моем клиторе. Ощущения просто великолепные, я стону, как заведенная, пока он снова и снова мучает своим горячим ртом мои соски, намеренно оставляя багровые засосы и следы от зубов. Уколы боли от такой грубой ласки почти доводят меня до оргазма, но Казбек останавливается, прежде чем я успеваю поймать волну.

– Где еще мне тебя поцеловать? – издевается он, поглаживая мое бедро и заходя пальцами под шорты, но не касаясь меня там, где мне необходимо сильнее всего.

Его губы прокладывают дорожку поцелуев вверх по моей шее, кусая за подбородок и снова впиваясь в мой рот, но он мучает меня, не давая углубить поцелуй и слишком быстро отстраняясь.

– Казбек… – с придыханием тянусь за ним, но он перехватывает мои руки, а потом удивляет меня, перевернув на бок и устроившись за моей спиной, крепко обнимая меня в позе ложек и держа мои руки надежно прижатыми к моей груди в заложниках своих. – Что ты делаешь?

– Хочешь кончить, принцесса? – выдыхает он мне на ухо, прикусывая мочку зубами.

– Да, – практически умоляю, пытаясь посильнее сжать бедра в поисках трения.

– Отлично! Похоже, ты не на шутку завелась. Жаль только, что я не ведусь на шантаж и попытки манипуляции, особенно от маленьких, избалованных девочек, вроде тебя. Никакого облегчения сегодня не будет, принцесса. Ложись спать. А чтобы убедиться, что ты не вздумаешь трогать себя, я буду держать тебя так, пока ты не уснешь.

Его слова не сразу пробиваются в мой разум сквозь дымку похоти, но стоит их смыслу дойти, как я чувствую такую сильную ярость и унижение, что готова убить этого урода к чертовой матери.

Вот ведь скотина, ну я ему покажу!

В Лиану словно черт вселился. Она начинает брыкаться и материться, царапая меня ногтями и пиная ногами. Блядь, вот ведь юркая девчонка! Я не так уж быстро ее утихомириваю, она успевает заехать мне пяткой по колену, прежде чем я накрываю ее ноги своим бедром, удерживая в мертвой хватке.

– Пусти меня, козел! – визжит она.

– Перестань визжать, как поросенок. Мне уже уши заложило.

– П-поросенок?! – задыхается она от возмущения. – Это ты свинья! Отпусти тебе сказали!

– Мало ли что ты говоришь, – кусаю ее за плечо.

– А-у-ч! Больно!

– Тогда перестань брыкаться и играть на моих нервах. Я отпущу тебя, как только успокоишься.

Лиана обиженно пыхтит, бормоча что-то себе под нос, но замирает на месте, расслабляя конечности, однако, я не спешу верить в то, что она так быстро сдалась. Мы лежим, переплетаясь руками и ногами, я полностью окружил собой ее маленькое тело, и то, что она такая мягкая и вкусно пахнущая в моих объятиях, а мой член твердо упирается в ее круглую попку – совсем не помогает.

– Между прочим, я чувствую твой стояк попой, – едко говорит она. – Надеюсь, у тебя яйца посинеют и ты будешь страдать всю ночь! Я-то уже ничего не хочу, ты так меня разозлил, что это подействовало не хуже холодного душа. Мучайся в одиночку, мудак!

Боже, эта девушка! Я просто не могу, ее язычок острее ножа. Кто бы мог подумать, что она такая забавная? Я вообще в первое время считал ее туповатой хамкой, но Лиана меня удивила.

– Я бы наказал тебя за каждое оскорбление и неуважительное слово, но тогда ты снова возбудишься, принцесса, – улыбаюсь ей в макушку.

– Не волнуйся, насиловать тебя не собираюсь, – фыркает она. – Очень надо! Ты просто пока мой единственный вариант, не думай, что это личное, Казбек. Я не хочу конкретно тебя, я просто хочу нормального секса и острых ощущений.

Меня бесят ее слова, но я не реагирую. Она может утешать себя этой ложью, если ей от этого легче, но мы оба знаем, что она хочет именно меня. К сожалению, я тоже ее хочу, и это только осложняет ситуацию.

– Прекрати болтать и спи, – добавляю раздраженные нотки в свой голос. – Достала уже!

– Пошел ты! – обиженно шипит она, но замолкает.

«Мне ее нельзя», – повторяю про себя, как мантру. Снова и снова. Игнорирую ощущение ее мягких волос на щеке, легкий цветочный аромат, исходящий от ее кожи, то, как хорошо ощущаются наши объятия. Мне нельзя отвлекаться на нее, у меня есть цель. Осталось совсем недолго и я своего добьюсь. Нужно просто держать себя в руках и не поддаваться похоти.

Я просыпаюсь от того, что чувствую маленькие, непослушные пальчики в своей бороде. Лежу, притворяясь спящим, и Лиана смелеет. Она гладит меня по обеим щекам, приглаживая бороду вниз, потом проводит одним пальцем по брови и действительно удивляет меня, скользя рукой под мою футболку, чтобы пощупать мою грудь.

– Что ты делаешь? – спрашиваю, открывая веки.

Она замирает, как олень в свете фар, раскрыв рот и с ужасом встречая мой взгляд, но быстро принимает свой обычный, независимый вид.

– Щупаю твои волосы, разве непонятно?

Вот нахалка, еще и смотрит на меня, как на дурачка! Актриса, блин.

– Зачем?

– Потому что мне стало интересно. У тебя волосы на голове не такие, как в бороде. Я решила заодно проверить и те, что на груди.

– И как ощущения? – приподнимаю бровь. – Может, хочешь еще где-нибудь проверить?

– Нет, – морщится она. – Мне хватило. Отпусти, я хочу встать.

Но я не хочу ее отпускать. Время на телефоне показывает, что мы уснули всего два часа назад. Не знаю, почему ей не спится в эту ночь, но к черту мое терпение! Я не железный, оно закончилось.

Наклонившись, я целую ее в пухлые губы, проникая внутрь, снова поражаясь тому, какая она сладкая и как мне хочется еще больше этой сладости. Лиана пытается оттолкнуть меня сначала, но быстро сдается, когда я засасываю ее язычок и запускаю пятерню ей в волосы, чтобы повернуть ее голову так, как мне удобно, чтобы полностью завладеть ее ртом. Ее вздохи и нетерпеливые хныканья только больше заводят меня. Я не могу оторваться от нее, хотя раньше не считал поцелуи чем-то настолько захватывающим и возбуждающим, но эта малявка что-то сделала со мной.

Блядь, я мог бы целовать ее, пока губы не онемеют, но не факт, что даже тогда мне будет достаточно.

– Казбек! – жалобно стонет Лиана, пытаясь увернуться, но кто бы ей разрешил.

Я давлю любой протест своим ртом, умудряясь стянуть с ее бедер шорты вместе с трусами почти до колен, а потом накрывая теплую, текущую на мои пальцы, пизду рукой. Маленькая дразнилка промокла насквозь! Мой палец с хлюпаньем входит в узкую дырочку и Лиана так сильно сжимает его своими тугими стенками, что я стону в ее рот, желая войти туда не только пальцем. В голове вовсю гуляют фантазии о том, как она так же сжимает мой язык, катаясь на моем лице и заливая меня своим соком, пока я не захлебнусь в ее вкусе. Пиздец!

Я не даю себе времени на сомнения, прежде чем отрываюсь от ее верхних губ, чтобы сразу наклониться и накрыть своим ртом нижние.

– Казбек! – взвизгивает она от шока, дергая меня за волосы, но я игнорирую ее.

Мой нос упирается в ее клитор, пока я лижу истекающий смазкой вход, а потом ввожу язык в тугое отверстие, получая еще больше терпкой сладости. Лиана громко стонет, сжимая мой язык в идеальном давлении, ее руки все еще в моих волосах, пытаются направить меня куда ей нужно, но я слишком сосредоточен на том, чтобы как следует распробовать ее. Поиграться с ее клитором я всегда успею, а сейчас мне слишком нравится то, как мой язык трахается с ее пиздой.

– Ох, пожалуйста! Я не могу, Казбек, это больно! – умоляет она, выгибая бедра, и каждый раз, когда она зовет меня по имени этим нуждающимся голосом, мой член болезненно дергается.

Я чувствую, как влага стекает по кончику, понимая, что завелся, как подросток. Если не трахну ее, то кончу в штаны. Но я еще не закончил есть ее, так что нет, придется потерпеть.

Как я и представлял, Лиана катается на моем лице, гоняясь за оргазмом, вскрикивая каждый раз, когда удается случайно потереться своим изнывающим клитором о мой нос или любую другую доступную часть лица, но я не даю ей кончить, потому что хочу ощутить, как она сокращается на моем члене. Встав на колени, я вытираю ладонью мокрый рот и бороду, а потом окончательно срываю с нее шорты и устраиваю стройные ноги на своих плечах, пока она не оказывается максимально раздвинута и раскрыта для меня.

Широко открытые, бирюзовые глаза Лианы смотрят прямо на меня, пока я расстегиваю и приспускаю штаны, вытаскивая напряженный член и пару раз грубо надрачивая его кулаком. Она тяжело дышит, сжимая в руках простыню под собой, и когда я вдавливаю головку члена в мокрую дырочку, плавно вставляя его внутрь и задвигая до конца, ее припухшие губы раскрываются в немом крике, образуя самую эротичную картинку на моей памяти.

Охуеть, до чего же туго!

Лиана хнычет, крепко сжимая мой член упругими стенками, а я как зачарованный пялюсь на то место, где основание моего члена широко растягивает ее маленькое отверстие, расширяя его и подстраивая под свои размеры. Я готов обкончаться от одного только вида, но требовательная пизденка моей принцессы крепко сжимается на мне, покрывая соками, буквально утапливая в них, и мне не остается ничего другого, кроме как удовлетворить ее.

Обхватив ее за бедра, я выхожу и с рычанием вдалбливаюсь обратно, жестко и глубоко, потому что у меня нет контроля над собой, чтобы действовать медленно и подольше насладиться процессом. Лиана кричит и извивается, как дикая фурия, пока я втрахиваю ее в матрас сильными толчками. Ее щеки красные, глаза блестят от слез, а рот широко раскрыт. Такая красивая… И вся моя, в моей полной власти, чтобы делать с ней все, что захочу!

И я делаю. Трахаю ее, словно голодное животное, едва ли не сгибая пополам и безжалостно долбясь в узкую киску, даже когда она кончает, пытаясь выдоить из меня сперму и тихо скуля, когда я продолжаю всаживать ей, пока она не кончает снова, захлебываясь криком и купая мой член в водопаде своего сока, едва не теряя сознание от интенсивности кайфа. Мои яйца поджимаются, я чувствую приближение собственного оргазма, больше всего желая обкончать ее всю изнутри, но мой мозг еще не окончательно отключился, так что я все же выхожу из нее, сжимая себя в кулаке и жестко дроча, пока не покрываю спермой ее сливочные бедра с красными отпечатками моих пальцев, которые скоро потемнеют, превращаясь в синяки.

В Лиану словно черт вселился. Она начинает брыкаться и материться, царапая меня ногтями и пиная ногами. Блядь, вот ведь юркая девчонка! Я не так уж быстро ее утихомириваю, она успевает заехать мне пяткой по колену, прежде чем я накрываю ее ноги своим бедром, удерживая в мертвой хватке.

– Пусти меня, козел! – визжит она.

– Перестань визжать, как поросенок. Мне уже уши заложило.

– П-поросенок?! – задыхается она от возмущения. – Это ты свинья! Отпусти тебе сказали!

– Мало ли что ты говоришь, – кусаю ее за плечо.

– А-у-ч! Больно!

– Тогда перестань брыкаться и играть на моих нервах. Я отпущу тебя, как только успокоишься.

Лиана обиженно пыхтит, бормоча что-то себе под нос, но замирает на месте, расслабляя конечности, однако, я не спешу верить в то, что она так быстро сдалась. Мы лежим, переплетаясь руками и ногами, я полностью окружил собой ее маленькое тело, и то, что она такая мягкая и вкусно пахнущая в моих объятиях, а мой член твердо упирается в ее круглую попку – совсем не помогает.

– Между прочим, я чувствую твой стояк попой, – едко говорит она. – Надеюсь, у тебя яйца посинеют и ты будешь страдать всю ночь! Я-то уже ничего не хочу, ты так меня разозлил, что это подействовало не хуже холодного душа. Мучайся в одиночку, мудак!

Боже, эта девушка! Я просто не могу, ее язычок острее ножа. Кто бы мог подумать, что она такая забавная? Я вообще в первое время считал ее туповатой хамкой, но Лиана меня удивила.

– Я бы наказал тебя за каждое оскорбление и неуважительное слово, но тогда ты снова возбудишься, принцесса, – улыбаюсь ей в макушку.

– Не волнуйся, насиловать тебя не собираюсь, – фыркает она. – Очень надо! Ты просто пока мой единственный вариант, не думай, что это личное, Казбек. Я не хочу конкретно тебя, я просто хочу нормального секса и острых ощущений.

Меня бесят ее слова, но я не реагирую. Она может утешать себя этой ложью, если ей от этого легче, но мы оба знаем, что она хочет именно меня. К сожалению, я тоже ее хочу, и это только осложняет ситуацию.

– Прекрати болтать и спи, – добавляю раздраженные нотки в свой голос. – Достала уже!

– Пошел ты! – обиженно шипит она, но замолкает.

«Мне ее нельзя», – повторяю про себя, как мантру. Снова и снова. Игнорирую ощущение ее мягких волос на щеке, легкий цветочный аромат, исходящий от ее кожи, то, как хорошо ощущаются наши объятия. Мне нельзя отвлекаться на нее, у меня есть цель. Осталось совсем недолго и я своего добьюсь. Нужно просто держать себя в руках и не поддаваться похоти.

Я просыпаюсь от того, что чувствую маленькие, непослушные пальчики в своей бороде. Лежу, притворяясь спящим, и Лиана смелеет. Она гладит меня по обеим щекам, приглаживая бороду вниз, потом проводит одним пальцем по брови и действительно удивляет меня, скользя рукой под мою футболку, чтобы пощупать мою грудь.

– Что ты делаешь? – спрашиваю, открывая веки.

Она замирает, как олень в свете фар, раскрыв рот и с ужасом встречая мой взгляд, но быстро принимает свой обычный, независимый вид.

– Щупаю твои волосы, разве непонятно?

Вот нахалка, еще и смотрит на меня, как на дурачка! Актриса, блин.

– Зачем?

– Потому что мне стало интересно. У тебя волосы на голове не такие, как в бороде. Я решила заодно проверить и те, что на груди.

– И как ощущения? – приподнимаю бровь. – Может, хочешь еще где-нибудь проверить?

– Нет, – морщится она. – Мне хватило. Отпусти, я хочу встать.

Но я не хочу ее отпускать. Время на телефоне показывает, что мы уснули всего два часа назад. Не знаю, почему ей не спится в эту ночь, но к черту мое терпение! Я не железный, оно закончилось.

Наклонившись, я целую ее в пухлые губы, проникая внутрь, снова поражаясь тому, какая она сладкая и как мне хочется еще больше этой сладости. Лиана пытается оттолкнуть меня сначала, но быстро сдается, когда я засасываю ее язычок и запускаю пятерню ей в волосы, чтобы повернуть ее голову так, как мне удобно, чтобы полностью завладеть ее ртом. Ее вздохи и нетерпеливые хныканья только больше заводят меня. Я не могу оторваться от нее, хотя раньше не считал поцелуи чем-то настолько захватывающим и возбуждающим, но эта малявка что-то сделала со мной.

Блядь, я мог бы целовать ее, пока губы не онемеют, но не факт, что даже тогда мне будет достаточно.

– Казбек! – жалобно стонет Лиана, пытаясь увернуться, но кто бы ей разрешил.

Я давлю любой протест своим ртом, умудряясь стянуть с ее бедер шорты вместе с трусами почти до колен, а потом накрывая теплую, текущую на мои пальцы, пизду рукой. Маленькая дразнилка промокла насквозь! Мой палец с хлюпаньем входит в узкую дырочку и Лиана так сильно сжимает его своими тугими стенками, что я стону в ее рот, желая войти туда не только пальцем. В голове вовсю гуляют фантазии о том, как она так же сжимает мой язык, катаясь на моем лице и заливая меня своим соком, пока я не захлебнусь в ее вкусе. Пиздец!

Я не даю себе времени на сомнения, прежде чем отрываюсь от ее верхних губ, чтобы сразу наклониться и накрыть своим ртом нижние.

– Казбек! – взвизгивает она от шока, дергая меня за волосы, но я игнорирую ее.

Мой нос упирается в ее клитор, пока я лижу истекающий смазкой вход, а потом ввожу язык в тугое отверстие, получая еще больше терпкой сладости. Лиана громко стонет, сжимая мой язык в идеальном давлении, ее руки все еще в моих волосах, пытаются направить меня куда ей нужно, но я слишком сосредоточен на том, чтобы как следует распробовать ее. Поиграться с ее клитором я всегда успею, а сейчас мне слишком нравится то, как мой язык трахается с ее пиздой.

– Ох, пожалуйста! Я не могу, Казбек, это больно! – умоляет она, выгибая бедра, и каждый раз, когда она зовет меня по имени этим нуждающимся голосом, мой член болезненно дергается.

Я чувствую, как влага стекает по кончику, понимая, что завелся, как подросток. Если не трахну ее, то кончу в штаны. Но я еще не закончил есть ее, так что нет, придется потерпеть.

Как я и представлял, Лиана катается на моем лице, гоняясь за оргазмом, вскрикивая каждый раз, когда удается случайно потереться своим изнывающим клитором о мой нос или любую другую доступную часть лица, но я не даю ей кончить, потому что хочу ощутить, как она сокращается на моем члене. Встав на колени, я вытираю ладонью мокрый рот и бороду, а потом окончательно срываю с нее шорты и устраиваю стройные ноги на своих плечах, пока она не оказывается максимально раздвинута и раскрыта для меня.

Широко открытые, бирюзовые глаза Лианы смотрят прямо на меня, пока я расстегиваю и приспускаю штаны, вытаскивая напряженный член и пару раз грубо надрачивая его кулаком. Она тяжело дышит, сжимая в руках простыню под собой, и когда я вдавливаю головку члена в мокрую дырочку, плавно вставляя его внутрь и задвигая до конца, ее припухшие губы раскрываются в немом крике, образуя самую эротичную картинку на моей памяти.

Охуеть, до чего же туго!

Лиана хнычет, крепко сжимая мой член упругими стенками, а я как зачарованный пялюсь на то место, где основание моего члена широко растягивает ее маленькое отверстие, расширяя его и подстраивая под свои размеры. Я готов обкончаться от одного только вида, но требовательная пизденка моей принцессы крепко сжимается на мне, покрывая соками, буквально утапливая в них, и мне не остается ничего другого, кроме как удовлетворить ее.

Обхватив ее за бедра, я выхожу и с рычанием вдалбливаюсь обратно, жестко и глубоко, потому что у меня нет контроля над собой, чтобы действовать медленно и подольше насладиться процессом. Лиана кричит и извивается, как дикая фурия, пока я втрахиваю ее в матрас сильными толчками. Ее щеки красные, глаза блестят от слез, а рот широко раскрыт. Такая красивая… И вся моя, в моей полной власти, чтобы делать с ней все, что захочу!

И я делаю. Трахаю ее, словно голодное животное, едва ли не сгибая пополам и безжалостно долбясь в узкую киску, даже когда она кончает, пытаясь выдоить из меня сперму и тихо скуля, когда я продолжаю всаживать ей, пока она не кончает снова, захлебываясь криком и купая мой член в водопаде своего сока, едва не теряя сознание от интенсивности кайфа. Мои яйца поджимаются, я чувствую приближение собственного оргазма, больше всего желая обкончать ее всю изнутри, но мой мозг еще не окончательно отключился, так что я все же выхожу из нее, сжимая себя в кулаке и жестко дроча, пока не покрываю спермой ее сливочные бедра с красными отпечатками моих пальцев, которые скоро потемнеют, превращаясь в синяки.

В Лиану словно черт вселился. Она начинает брыкаться и материться, царапая меня ногтями и пиная ногами. Блядь, вот ведь юркая девчонка! Я не так уж быстро ее утихомириваю, она успевает заехать мне пяткой по колену, прежде чем я накрываю ее ноги своим бедром, удерживая в мертвой хватке.

– Пусти меня, козел! – визжит она.

– Перестань визжать, как поросенок. Мне уже уши заложило.

– П-поросенок?! – задыхается она от возмущения. – Это ты свинья! Отпусти тебе сказали!

– Мало ли что ты говоришь, – кусаю ее за плечо.

– А-у-ч! Больно!

– Тогда перестань брыкаться и играть на моих нервах. Я отпущу тебя, как только успокоишься.

Лиана обиженно пыхтит, бормоча что-то себе под нос, но замирает на месте, расслабляя конечности, однако, я не спешу верить в то, что она так быстро сдалась. Мы лежим, переплетаясь руками и ногами, я полностью окружил собой ее маленькое тело, и то, что она такая мягкая и вкусно пахнущая в моих объятиях, а мой член твердо упирается в ее круглую попку – совсем не помогает.

– Между прочим, я чувствую твой стояк попой, – едко говорит она. – Надеюсь, у тебя яйца посинеют и ты будешь страдать всю ночь! Я-то уже ничего не хочу, ты так меня разозлил, что это подействовало не хуже холодного душа. Мучайся в одиночку, мудак!

Боже, эта девушка! Я просто не могу, ее язычок острее ножа. Кто бы мог подумать, что она такая забавная? Я вообще в первое время считал ее туповатой хамкой, но Лиана меня удивила.

– Я бы наказал тебя за каждое оскорбление и неуважительное слово, но тогда ты снова возбудишься, принцесса, – улыбаюсь ей в макушку.

– Не волнуйся, насиловать тебя не собираюсь, – фыркает она. – Очень надо! Ты просто пока мой единственный вариант, не думай, что это личное, Казбек. Я не хочу конкретно тебя, я просто хочу нормального секса и острых ощущений.

Меня бесят ее слова, но я не реагирую. Она может утешать себя этой ложью, если ей от этого легче, но мы оба знаем, что она хочет именно меня. К сожалению, я тоже ее хочу, и это только осложняет ситуацию.

– Прекрати болтать и спи, – добавляю раздраженные нотки в свой голос. – Достала уже!

– Пошел ты! – обиженно шипит она, но замолкает.

«Мне ее нельзя», – повторяю про себя, как мантру. Снова и снова. Игнорирую ощущение ее мягких волос на щеке, легкий цветочный аромат, исходящий от ее кожи, то, как хорошо ощущаются наши объятия. Мне нельзя отвлекаться на нее, у меня есть цель. Осталось совсем недолго и я своего добьюсь. Нужно просто держать себя в руках и не поддаваться похоти.

Я просыпаюсь от того, что чувствую маленькие, непослушные пальчики в своей бороде. Лежу, притворяясь спящим, и Лиана смелеет. Она гладит меня по обеим щекам, приглаживая бороду вниз, потом проводит одним пальцем по брови и действительно удивляет меня, скользя рукой под мою футболку, чтобы пощупать мою грудь.

– Что ты делаешь? – спрашиваю, открывая веки.

Она замирает, как олень в свете фар, раскрыв рот и с ужасом встречая мой взгляд, но быстро принимает свой обычный, независимый вид.

– Щупаю твои волосы, разве непонятно?

Вот нахалка, еще и смотрит на меня, как на дурачка! Актриса, блин.

– Зачем?

– Потому что мне стало интересно. У тебя волосы на голове не такие, как в бороде. Я решила заодно проверить и те, что на груди.

– И как ощущения? – приподнимаю бровь. – Может, хочешь еще где-нибудь проверить?

– Нет, – морщится она. – Мне хватило. Отпусти, я хочу встать.

Но я не хочу ее отпускать. Время на телефоне показывает, что мы уснули всего два часа назад. Не знаю, почему ей не спится в эту ночь, но к черту мое терпение! Я не железный, оно закончилось.

Наклонившись, я целую ее в пухлые губы, проникая внутрь, снова поражаясь тому, какая она сладкая и как мне хочется еще больше этой сладости. Лиана пытается оттолкнуть меня сначала, но быстро сдается, когда я засасываю ее язычок и запускаю пятерню ей в волосы, чтобы повернуть ее голову так, как мне удобно, чтобы полностью завладеть ее ртом. Ее вздохи и нетерпеливые хныканья только больше заводят меня. Я не могу оторваться от нее, хотя раньше не считал поцелуи чем-то настолько захватывающим и возбуждающим, но эта малявка что-то сделала со мной.

Блядь, я мог бы целовать ее, пока губы не онемеют, но не факт, что даже тогда мне будет достаточно.

– Казбек! – жалобно стонет Лиана, пытаясь увернуться, но кто бы ей разрешил.

Я давлю любой протест своим ртом, умудряясь стянуть с ее бедер шорты вместе с трусами почти до колен, а потом накрывая теплую, текущую на мои пальцы, пизду рукой. Маленькая дразнилка промокла насквозь! Мой палец с хлюпаньем входит в узкую дырочку и Лиана так сильно сжимает его своими тугими стенками, что я стону в ее рот, желая войти туда не только пальцем. В голове вовсю гуляют фантазии о том, как она так же сжимает мой язык, катаясь на моем лице и заливая меня своим соком, пока я не захлебнусь в ее вкусе. Пиздец!

Я не даю себе времени на сомнения, прежде чем отрываюсь от ее верхних губ, чтобы сразу наклониться и накрыть своим ртом нижние.

– Казбек! – взвизгивает она от шока, дергая меня за волосы, но я игнорирую ее.

Мой нос упирается в ее клитор, пока я лижу истекающий смазкой вход, а потом ввожу язык в тугое отверстие, получая еще больше терпкой сладости. Лиана громко стонет, сжимая мой язык в идеальном давлении, ее руки все еще в моих волосах, пытаются направить меня куда ей нужно, но я слишком сосредоточен на том, чтобы как следует распробовать ее. Поиграться с ее клитором я всегда успею, а сейчас мне слишком нравится то, как мой язык трахается с ее пиздой.

– Ох, пожалуйста! Я не могу, Казбек, это больно! – умоляет она, выгибая бедра, и каждый раз, когда она зовет меня по имени этим нуждающимся голосом, мой член болезненно дергается.

Я чувствую, как влага стекает по кончику, понимая, что завелся, как подросток. Если не трахну ее, то кончу в штаны. Но я еще не закончил есть ее, так что нет, придется потерпеть.

Как я и представлял, Лиана катается на моем лице, гоняясь за оргазмом, вскрикивая каждый раз, когда удается случайно потереться своим изнывающим клитором о мой нос или любую другую доступную часть лица, но я не даю ей кончить, потому что хочу ощутить, как она сокращается на моем члене. Встав на колени, я вытираю ладонью мокрый рот и бороду, а потом окончательно срываю с нее шорты и устраиваю стройные ноги на своих плечах, пока она не оказывается максимально раздвинута и раскрыта для меня.

Широко открытые, бирюзовые глаза Лианы смотрят прямо на меня, пока я расстегиваю и приспускаю штаны, вытаскивая напряженный член и пару раз грубо надрачивая его кулаком. Она тяжело дышит, сжимая в руках простыню под собой, и когда я вдавливаю головку члена в мокрую дырочку, плавно вставляя его внутрь и задвигая до конца, ее припухшие губы раскрываются в немом крике, образуя самую эротичную картинку на моей памяти.

Охуеть, до чего же туго!

Лиана хнычет, крепко сжимая мой член упругими стенками, а я как зачарованный пялюсь на то место, где основание моего члена широко растягивает ее маленькое отверстие, расширяя его и подстраивая под свои размеры. Я готов обкончаться от одного только вида, но требовательная пизденка моей принцессы крепко сжимается на мне, покрывая соками, буквально утапливая в них, и мне не остается ничего другого, кроме как удовлетворить ее.

Обхватив ее за бедра, я выхожу и с рычанием вдалбливаюсь обратно, жестко и глубоко, потому что у меня нет контроля над собой, чтобы действовать медленно и подольше насладиться процессом. Лиана кричит и извивается, как дикая фурия, пока я втрахиваю ее в матрас сильными толчками. Ее щеки красные, глаза блестят от слез, а рот широко раскрыт. Такая красивая… И вся моя, в моей полной власти, чтобы делать с ней все, что захочу!

И я делаю. Трахаю ее, словно голодное животное, едва ли не сгибая пополам и безжалостно долбясь в узкую киску, даже когда она кончает, пытаясь выдоить из меня сперму и тихо скуля, когда я продолжаю всаживать ей, пока она не кончает снова, захлебываясь криком и купая мой член в водопаде своего сока, едва не теряя сознание от интенсивности кайфа. Мои яйца поджимаются, я чувствую приближение собственного оргазма, больше всего желая обкончать ее всю изнутри, но мой мозг еще не окончательно отключился, так что я все же выхожу из нее, сжимая себя в кулаке и жестко дроча, пока не покрываю спермой ее сливочные бедра с красными отпечатками моих пальцев, которые скоро потемнеют, превращаясь в синяки.

Лиана задумчиво водит пальцами по своей коже, там, где я кончил на нее, с любопытством растирая кончиками уже подсыхающую сперму.

– Почему ты не кончил в меня? – поднимая взгляд от своих пальцев ко мне, серьезно спрашивает она. – Разве не в этом смысл?

– Увлекся, – пожимаю плечами. – Хочешь первой в душ?

– Да, – явно нехотя встает она, стягивая топ, который я не успел с нее снять, и бросая его на свою кровать вместе с остальной одеждой.

Вот что она за существо такое?! Раздевается передо мной, словно всю жизнь так делала, и совершенно не пытаясь прикрыться, лениво бредет в ванную совершенно голая. Никаких комплексов, никакой зажатости. Хотя, учитывая, какое идеальное у нее тело, их и не должно быть, у меня снова привстал при виде ее упругих сисек, покачивающихся с каждым шагом, но она ведь женщина! Бабы постоянно находят, о чем париться, выдумывая себе тот или иной недостаток. Ее самоуверенность и дерзость заводит ничуть не меньше, чем аппетитная фигурка.

Встав, я расправляю сбитую постель и как только Лиана выходит из душа, сразу же иду туда, не позволяя себе лишний раз рассматривать ее, хотя на этот раз она прикрылась полотенцем. К тому времени, как я заканчиваю смывать с себя пот и возвращаюсь обратно, она уже крепко спит на своей койке, завернувшись в одеяло, так что я следую ее примеру.

На следующее утро я получаю от Макса «прекрасные» новости.

– Состояние твоего отца ухудшилось в круизе и его госпитализировали, – первым делом докладывает мне друг. – Он не скоро сможет приехать, если вообще приедет. Врач сказал, что дело дрянь, Казбек. Тебе надо ехать к нему, попрощаться. Кто-нибудь еще может тебя вытащить?

– Да, но это займет время. Я свяжусь с ним прямо сейчас, мне нужно, чтобы ты его встретил и провел. Я тебе попозже скину схему.

– Понял. Я буду следить за состоянием Артура, думаю, нужно предупредить Тархана.

– Как хочешь, – говорю бесстрастно, хотя внутри меня эмоции так и бурлят, хочется приложиться к чему-нибудь кулаками. – Не думаю, что он полетит к нему.

– А я думаю полетит, – вздыхает Макс. – Он его отец. Даже если отношения между ними не заладились, я знаю нашего брата, он не оставит Артура одного.

– Он твой брат, не мой, – огрызаюсь по привычке.

– Как скажешь, – уступает Макс и это о многом говорит.

В любое другое время он бы меня достал своими насмешками по поводу того, как я недолюбливаю нашего брата, но сейчас, видимо, решил посочувствовать моей скорой потере и не подначивать меня. Интересно, а он в курсе всех событий или тоже просто пешка Попова? Блядь, я сойду с ума, если начну подозревать каждого, кто со мной хоть как-то связан! Сейчас не время для теорий, нужно действовать.

Я посылаю одно-единственное сообщение, зная, что мне даже ответа ждать не нужно, потому что его не будет, и надеюсь, что мой хакер будет лететь сюда не несколько суток, ведь он вполне может находиться в какой-нибудь жопе мира, экстримал хренов! Остается только ждать чудесного спасения.

Я уже проверил запасные зарядные устройства, которые здесь есть, и зарядил телефон, так что без связи не останусь, но у меня нет с собой второго, с защищенным соединением, так что я не могу свободно общаться по обычному, а мне есть куда еще позвонить. Вот как я не просчитал такого проеба со стороны Лианы? Как позволил запереть себя здесь? Идиот!

– Доброе утро! – просыпается она, сладко потягиваясь, словно отлично выспалась. – Сколько сейчас времени?

– Одиннадцать утра, – смотрю на экран. – Только утро не доброе, мой отец не приедет. Придется ждать несколько суток, пока до нас доберется тот, кто сможет взломать эту чертову систему!

– А почему твой отец не приедет? – сникает она.

– Он в больнице. Возможно, умирает.

Лиана ахает. Шок на ее лице настоящий, такую реакцию она сыграть не смогла бы. Значит, она не причем. Мне пиздец, как надоело быть параноиком, но довериться ей было бы верхом тупости.

– Казбек… Ты уверен? Может, все не так плохо? Артур Тарханович ведь выглядел хорошо, когда уезжал и разве ему не давали больше времени?

– Я не нуждаюсь в твоем сочувствии, так что не трудись меня утешать, – останавливаю поток ее утешений. – Артур смертельно болен и я давно это знаю. Его смерть неизбежна и я к ней готов. Точка.

– Ладно, – все еще слишком мягко, чтобы мне это понравилось, соглашается она. – Пойду, умоюсь, а потом сообразим, чем позавтракать.

Очевидно, что она спала голой под одеялом, так что теперь, в отличие от прошлой ночи, Лиана не разгуливает в чем мать родила, а прикрывается полотенцем, прежде чем встать и уйти. Я провожаю ее взглядом, размышляя, не сочтет ли она слишком странным то, что меня может потянуть на еще один раунд секса, учитывая, что где-то там умирает мой отец. Может, все же стоило разыграть карту сочувствия и позволить ей утешить меня? Здесь все равно нечем заняться, а секс может очень хорошо отвлечь от всех проблем и мыслей об их решении, которые сводят меня с ума.

Только умывшись, я понимаю, что мне придется снова надеть несвежую вчерашнюю одежду. Б-р-р! Решив пока походить в полотенце или соорудить тогу из простыни, я стираю руками всю одежду и развешиваю на перекладине коек сверху. Казбек наблюдает за моими действиями очень заинтересованным взглядом. Я узнаю это выражение на его лице. Он так выглядит, когда возбужден. Однако, учитывая новости о его отце, я должно быть ошибаюсь, потому что если Казбек способен мечтать о сексе в такой момент, то я даже не знаю, что о нем думать.

– Что ты хочешь на завтрак? – спрашиваю у него, изучая содержимое шкафчика.

Мне не внушает доверие ни тушенка из мяса, ни рыбные консервы. Никогда такое не ела и в интернете содержимое таких банок выглядит не особо привлекательно. Я решаю остановиться на более нейтральном варианте и выбираю для себя консервированные персики.

– Я сам посмотрю, – отвечает Казбек, вставая за мной и почти вплотную прижимаясь к моей спине.

Я стою, затаив дыхание, чувствуя, как учащается мое сердцебиение, а мурашки ползут по коже от его близости, от запаха его тела, такого мужского и сексуального, что я невольно начинаю реагировать, хотя у меня между ног все болит после вчерашнего грубого секса.

Когда Казбек протягивает руку и берет банку с тушенкой, он касается предплечьем моего плеча и я вздрагиваю, невольно вжимаясь спиной в его грудь.

– Ты чего? – со смешком выдыхает он мне на ухо, а потом отходит и с непринужденным видом садится, открывая свою банку и начиная есть.

Я в который раз осознаю, что моя неопытность дает ему преимущество надо мной и злюсь из-за собственной слабости. Нельзя так остро реагировать на его близость! Я веду себя, как влюбленная малолетка.

Последовав его примеру, я тоже напускаю на себя безразличный вид и молча ем персики, оказавшиеся не такими вкусными, как ананасы. Надеюсь, нас скоро вытащат, потому что на такой диете я с ума сойду. Хочется настоящей, горячей еды!

– Ты так и будешь сидеть в полотенце? – через какое-то время спрашивает меня Казбек.

– Не хочу ходить в грязной одежде! Вот если бы ты вчера удосужился снять с меня топ или подождать, пока я сама его сниму перед сексом, то я бы в нем не потела и могла спокойно поносить еще денек!

Он смотрит на мою грудь, прикрытую махровой тканью, и пошло ухмыляется.

– Я уже сам жалею, что забыл о нем. Давай, опусти полотенце. Покажи мне свои сиськи, принцесса.

– Ты с ума сошел?

– Нет, просто есть еще так много приятных способов скоротать время. Ты сама наводишь меня на такие мысли, разгуливая тут голой. Давай, Лиана. Сними полотенце.

– Нет! – покрепче перехватываю ткань у груди. – Блин, Казбек, у тебя отец, возможно, умирает, как ты вообще можешь думать о сексе?!

– Лучше думать о сексе, чем о нем, – пожимает он плечами. – Хорошая жена помогла бы своему мужу забыться и подарила ему утешительный секс.

Я не верю. Просто не верю, что он это серьезно! Я же жила с ними в одном доме, видела их взаимодействие. Казбек любит своего отца! Он не может так спокойно сидеть тут и заигрывать со мной. Либо я попала в альтернативную реальность, либо…

– Ты соврал! – осеняет меня. – С Артуром Тархановичем ничего ведь не случилось, да? Иначе ты не сидел бы тут так спокойно, уплетая тушенку и настраиваясь на секс со мной! Зачем ты меня обманываешь, Казбек? Что вообще происходит?

– Я не лгал, Лиана, Макс действительно сообщил мне, что папа госпитализирован, – раздраженно ворчит он. – Мне незачем об этом лгать, ты сама все увидишь, когда мы выберемся. На похороны свекра тебе придется пойти, вот и убедишься.

– Тогда как ты можешь так расчетливо об этом рассуждать? – в неверии качаю головой. – Вот что ты за человек такой? Неужели тебе все равно на собственного отца? Он ничего для тебя не значит? Ты от смерти своего нач беза больше расстроился!

– Не тебе рассуждать о том, какой я человек, – сразу же закрывается он. – Я тебе никто, Лиана. Я не твой парень, даже не твой друг. Приятелями или хорошими знакомыми нас нельзя назвать. По факту, я тот, кто купил тебя в обмен на защиту. Как только ты перестанешь быть мне полезной, ты исчезнешь из моей жизни. Поэтому, не пытайся навязать мне свои взгляды и не ищи во мне человека, хорошего или нет. Тебя не должно волновать мое внутреннее содержание, мы просто трахаемся. По расчету. Держи это в своей голове, чтобы потом не было слез и соплей, потому что в какой-то момент тебе наши отношениями показались чем-то большим, чем деловым соглашением. Даже общий ребенок не заставит меня посмотреть на тебя по-другому. Ты всегда будешь никем для меня, поняла?

Он словно окунул меня в ледяную воду своими словами и тоном, которым они были сказаны. Я действительно забылась. Боже, какая же я дура!

В глазах закипают злые слезы и я умру от унижения, если он их увидит. Так что я делаю то же, что и всегда в таких ситуациях – капаю ядом.

– Не бойся, по тебе я слезы пускать точно не буду! Неужели ты действительно веришь в то, что можешь понравиться мне? Повторюсь – ты просто мой единственный вариант. Далеко не самый лучший и точно не тот, которого я выбрала бы себе сама. Забыл, как выглядит Макс? Так вот, он мой эталон. В такого мужчину я могла бы влюбиться, а ты на его фоне просто незрелый, самовлюбленный придурок. Женщинам от такого, как ты, нужны только деньги, ты не красавчик, в которого можно влюбиться просто так, и харизмы у тебя ноль! Так что не воображай себе, что я готова упасть к твоим ногам только потому, что мне захотелось секса.

Лиана задумчиво водит пальцами по своей коже, там, где я кончил на нее, с любопытством растирая кончиками уже подсыхающую сперму.

– Почему ты не кончил в меня? – поднимая взгляд от своих пальцев ко мне, серьезно спрашивает она. – Разве не в этом смысл?

– Увлекся, – пожимаю плечами. – Хочешь первой в душ?

– Да, – явно нехотя встает она, стягивая топ, который я не успел с нее снять, и бросая его на свою кровать вместе с остальной одеждой.

Вот что она за существо такое?! Раздевается передо мной, словно всю жизнь так делала, и совершенно не пытаясь прикрыться, лениво бредет в ванную совершенно голая. Никаких комплексов, никакой зажатости. Хотя, учитывая, какое идеальное у нее тело, их и не должно быть, у меня снова привстал при виде ее упругих сисек, покачивающихся с каждым шагом, но она ведь женщина! Бабы постоянно находят, о чем париться, выдумывая себе тот или иной недостаток. Ее самоуверенность и дерзость заводит ничуть не меньше, чем аппетитная фигурка.

Встав, я расправляю сбитую постель и как только Лиана выходит из душа, сразу же иду туда, не позволяя себе лишний раз рассматривать ее, хотя на этот раз она прикрылась полотенцем. К тому времени, как я заканчиваю смывать с себя пот и возвращаюсь обратно, она уже крепко спит на своей койке, завернувшись в одеяло, так что я следую ее примеру.

На следующее утро я получаю от Макса «прекрасные» новости.

– Состояние твоего отца ухудшилось в круизе и его госпитализировали, – первым делом докладывает мне друг. – Он не скоро сможет приехать, если вообще приедет. Врач сказал, что дело дрянь, Казбек. Тебе надо ехать к нему, попрощаться. Кто-нибудь еще может тебя вытащить?

– Да, но это займет время. Я свяжусь с ним прямо сейчас, мне нужно, чтобы ты его встретил и провел. Я тебе попозже скину схему.

– Понял. Я буду следить за состоянием Артура, думаю, нужно предупредить Тархана.

– Как хочешь, – говорю бесстрастно, хотя внутри меня эмоции так и бурлят, хочется приложиться к чему-нибудь кулаками. – Не думаю, что он полетит к нему.

– А я думаю полетит, – вздыхает Макс. – Он его отец. Даже если отношения между ними не заладились, я знаю нашего брата, он не оставит Артура одного.

– Он твой брат, не мой, – огрызаюсь по привычке.

– Как скажешь, – уступает Макс и это о многом говорит.

В любое другое время он бы меня достал своими насмешками по поводу того, как я недолюбливаю нашего брата, но сейчас, видимо, решил посочувствовать моей скорой потере и не подначивать меня. Интересно, а он в курсе всех событий или тоже просто пешка Попова? Блядь, я сойду с ума, если начну подозревать каждого, кто со мной хоть как-то связан! Сейчас не время для теорий, нужно действовать.

Я посылаю одно-единственное сообщение, зная, что мне даже ответа ждать не нужно, потому что его не будет, и надеюсь, что мой хакер будет лететь сюда не несколько суток, ведь он вполне может находиться в какой-нибудь жопе мира, экстримал хренов! Остается только ждать чудесного спасения.

Я уже проверил запасные зарядные устройства, которые здесь есть, и зарядил телефон, так что без связи не останусь, но у меня нет с собой второго, с защищенным соединением, так что я не могу свободно общаться по обычному, а мне есть куда еще позвонить. Вот как я не просчитал такого проеба со стороны Лианы? Как позволил запереть себя здесь? Идиот!

– Доброе утро! – просыпается она, сладко потягиваясь, словно отлично выспалась. – Сколько сейчас времени?

– Одиннадцать утра, – смотрю на экран. – Только утро не доброе, мой отец не приедет. Придется ждать несколько суток, пока до нас доберется тот, кто сможет взломать эту чертову систему!

– А почему твой отец не приедет? – сникает она.

– Он в больнице. Возможно, умирает.

Лиана ахает. Шок на ее лице настоящий, такую реакцию она сыграть не смогла бы. Значит, она не причем. Мне пиздец, как надоело быть параноиком, но довериться ей было бы верхом тупости.

– Казбек… Ты уверен? Может, все не так плохо? Артур Тарханович ведь выглядел хорошо, когда уезжал и разве ему не давали больше времени?

– Я не нуждаюсь в твоем сочувствии, так что не трудись меня утешать, – останавливаю поток ее утешений. – Артур смертельно болен и я давно это знаю. Его смерть неизбежна и я к ней готов. Точка.

– Ладно, – все еще слишком мягко, чтобы мне это понравилось, соглашается она. – Пойду, умоюсь, а потом сообразим, чем позавтракать.

Очевидно, что она спала голой под одеялом, так что теперь, в отличие от прошлой ночи, Лиана не разгуливает в чем мать родила, а прикрывается полотенцем, прежде чем встать и уйти. Я провожаю ее взглядом, размышляя, не сочтет ли она слишком странным то, что меня может потянуть на еще один раунд секса, учитывая, что где-то там умирает мой отец. Может, все же стоило разыграть карту сочувствия и позволить ей утешить меня? Здесь все равно нечем заняться, а секс может очень хорошо отвлечь от всех проблем и мыслей об их решении, которые сводят меня с ума.

Только умывшись, я понимаю, что мне придется снова надеть несвежую вчерашнюю одежду. Б-р-р! Решив пока походить в полотенце или соорудить тогу из простыни, я стираю руками всю одежду и развешиваю на перекладине коек сверху. Казбек наблюдает за моими действиями очень заинтересованным взглядом. Я узнаю это выражение на его лице. Он так выглядит, когда возбужден. Однако, учитывая новости о его отце, я должно быть ошибаюсь, потому что если Казбек способен мечтать о сексе в такой момент, то я даже не знаю, что о нем думать.

– Что ты хочешь на завтрак? – спрашиваю у него, изучая содержимое шкафчика.

Мне не внушает доверие ни тушенка из мяса, ни рыбные консервы. Никогда такое не ела и в интернете содержимое таких банок выглядит не особо привлекательно. Я решаю остановиться на более нейтральном варианте и выбираю для себя консервированные персики.

– Я сам посмотрю, – отвечает Казбек, вставая за мной и почти вплотную прижимаясь к моей спине.

Я стою, затаив дыхание, чувствуя, как учащается мое сердцебиение, а мурашки ползут по коже от его близости, от запаха его тела, такого мужского и сексуального, что я невольно начинаю реагировать, хотя у меня между ног все болит после вчерашнего грубого секса.

Когда Казбек протягивает руку и берет банку с тушенкой, он касается предплечьем моего плеча и я вздрагиваю, невольно вжимаясь спиной в его грудь.

– Ты чего? – со смешком выдыхает он мне на ухо, а потом отходит и с непринужденным видом садится, открывая свою банку и начиная есть.

Я в который раз осознаю, что моя неопытность дает ему преимущество надо мной и злюсь из-за собственной слабости. Нельзя так остро реагировать на его близость! Я веду себя, как влюбленная малолетка.

Последовав его примеру, я тоже напускаю на себя безразличный вид и молча ем персики, оказавшиеся не такими вкусными, как ананасы. Надеюсь, нас скоро вытащат, потому что на такой диете я с ума сойду. Хочется настоящей, горячей еды!

– Ты так и будешь сидеть в полотенце? – через какое-то время спрашивает меня Казбек.

– Не хочу ходить в грязной одежде! Вот если бы ты вчера удосужился снять с меня топ или подождать, пока я сама его сниму перед сексом, то я бы в нем не потела и могла спокойно поносить еще денек!

Он смотрит на мою грудь, прикрытую махровой тканью, и пошло ухмыляется.

– Я уже сам жалею, что забыл о нем. Давай, опусти полотенце. Покажи мне свои сиськи, принцесса.

– Ты с ума сошел?

– Нет, просто есть еще так много приятных способов скоротать время. Ты сама наводишь меня на такие мысли, разгуливая тут голой. Давай, Лиана. Сними полотенце.

– Нет! – покрепче перехватываю ткань у груди. – Блин, Казбек, у тебя отец, возможно, умирает, как ты вообще можешь думать о сексе?!

– Лучше думать о сексе, чем о нем, – пожимает он плечами. – Хорошая жена помогла бы своему мужу забыться и подарила ему утешительный секс.

Я не верю. Просто не верю, что он это серьезно! Я же жила с ними в одном доме, видела их взаимодействие. Казбек любит своего отца! Он не может так спокойно сидеть тут и заигрывать со мной. Либо я попала в альтернативную реальность, либо…

– Ты соврал! – осеняет меня. – С Артуром Тархановичем ничего ведь не случилось, да? Иначе ты не сидел бы тут так спокойно, уплетая тушенку и настраиваясь на секс со мной! Зачем ты меня обманываешь, Казбек? Что вообще происходит?

– Я не лгал, Лиана, Макс действительно сообщил мне, что папа госпитализирован, – раздраженно ворчит он. – Мне незачем об этом лгать, ты сама все увидишь, когда мы выберемся. На похороны свекра тебе придется пойти, вот и убедишься.

– Тогда как ты можешь так расчетливо об этом рассуждать? – в неверии качаю головой. – Вот что ты за человек такой? Неужели тебе все равно на собственного отца? Он ничего для тебя не значит? Ты от смерти своего нач беза больше расстроился!

– Не тебе рассуждать о том, какой я человек, – сразу же закрывается он. – Я тебе никто, Лиана. Я не твой парень, даже не твой друг. Приятелями или хорошими знакомыми нас нельзя назвать. По факту, я тот, кто купил тебя в обмен на защиту. Как только ты перестанешь быть мне полезной, ты исчезнешь из моей жизни. Поэтому, не пытайся навязать мне свои взгляды и не ищи во мне человека, хорошего или нет. Тебя не должно волновать мое внутреннее содержание, мы просто трахаемся. По расчету. Держи это в своей голове, чтобы потом не было слез и соплей, потому что в какой-то момент тебе наши отношениями показались чем-то большим, чем деловым соглашением. Даже общий ребенок не заставит меня посмотреть на тебя по-другому. Ты всегда будешь никем для меня, поняла?

Он словно окунул меня в ледяную воду своими словами и тоном, которым они были сказаны. Я действительно забылась. Боже, какая же я дура!

В глазах закипают злые слезы и я умру от унижения, если он их увидит. Так что я делаю то же, что и всегда в таких ситуациях – капаю ядом.

– Не бойся, по тебе я слезы пускать точно не буду! Неужели ты действительно веришь в то, что можешь понравиться мне? Повторюсь – ты просто мой единственный вариант. Далеко не самый лучший и точно не тот, которого я выбрала бы себе сама. Забыл, как выглядит Макс? Так вот, он мой эталон. В такого мужчину я могла бы влюбиться, а ты на его фоне просто незрелый, самовлюбленный придурок. Женщинам от такого, как ты, нужны только деньги, ты не красавчик, в которого можно влюбиться просто так, и харизмы у тебя ноль! Так что не воображай себе, что я готова упасть к твоим ногам только потому, что мне захотелось секса.

Лиана задумчиво водит пальцами по своей коже, там, где я кончил на нее, с любопытством растирая кончиками уже подсыхающую сперму.

– Почему ты не кончил в меня? – поднимая взгляд от своих пальцев ко мне, серьезно спрашивает она. – Разве не в этом смысл?

– Увлекся, – пожимаю плечами. – Хочешь первой в душ?

– Да, – явно нехотя встает она, стягивая топ, который я не успел с нее снять, и бросая его на свою кровать вместе с остальной одеждой.

Вот что она за существо такое?! Раздевается передо мной, словно всю жизнь так делала, и совершенно не пытаясь прикрыться, лениво бредет в ванную совершенно голая. Никаких комплексов, никакой зажатости. Хотя, учитывая, какое идеальное у нее тело, их и не должно быть, у меня снова привстал при виде ее упругих сисек, покачивающихся с каждым шагом, но она ведь женщина! Бабы постоянно находят, о чем париться, выдумывая себе тот или иной недостаток. Ее самоуверенность и дерзость заводит ничуть не меньше, чем аппетитная фигурка.

Встав, я расправляю сбитую постель и как только Лиана выходит из душа, сразу же иду туда, не позволяя себе лишний раз рассматривать ее, хотя на этот раз она прикрылась полотенцем. К тому времени, как я заканчиваю смывать с себя пот и возвращаюсь обратно, она уже крепко спит на своей койке, завернувшись в одеяло, так что я следую ее примеру.

На следующее утро я получаю от Макса «прекрасные» новости.

– Состояние твоего отца ухудшилось в круизе и его госпитализировали, – первым делом докладывает мне друг. – Он не скоро сможет приехать, если вообще приедет. Врач сказал, что дело дрянь, Казбек. Тебе надо ехать к нему, попрощаться. Кто-нибудь еще может тебя вытащить?

– Да, но это займет время. Я свяжусь с ним прямо сейчас, мне нужно, чтобы ты его встретил и провел. Я тебе попозже скину схему.

– Понял. Я буду следить за состоянием Артура, думаю, нужно предупредить Тархана.

– Как хочешь, – говорю бесстрастно, хотя внутри меня эмоции так и бурлят, хочется приложиться к чему-нибудь кулаками. – Не думаю, что он полетит к нему.

– А я думаю полетит, – вздыхает Макс. – Он его отец. Даже если отношения между ними не заладились, я знаю нашего брата, он не оставит Артура одного.

– Он твой брат, не мой, – огрызаюсь по привычке.

– Как скажешь, – уступает Макс и это о многом говорит.

В любое другое время он бы меня достал своими насмешками по поводу того, как я недолюбливаю нашего брата, но сейчас, видимо, решил посочувствовать моей скорой потере и не подначивать меня. Интересно, а он в курсе всех событий или тоже просто пешка Попова? Блядь, я сойду с ума, если начну подозревать каждого, кто со мной хоть как-то связан! Сейчас не время для теорий, нужно действовать.

Я посылаю одно-единственное сообщение, зная, что мне даже ответа ждать не нужно, потому что его не будет, и надеюсь, что мой хакер будет лететь сюда не несколько суток, ведь он вполне может находиться в какой-нибудь жопе мира, экстримал хренов! Остается только ждать чудесного спасения.

Я уже проверил запасные зарядные устройства, которые здесь есть, и зарядил телефон, так что без связи не останусь, но у меня нет с собой второго, с защищенным соединением, так что я не могу свободно общаться по обычному, а мне есть куда еще позвонить. Вот как я не просчитал такого проеба со стороны Лианы? Как позволил запереть себя здесь? Идиот!

– Доброе утро! – просыпается она, сладко потягиваясь, словно отлично выспалась. – Сколько сейчас времени?

– Одиннадцать утра, – смотрю на экран. – Только утро не доброе, мой отец не приедет. Придется ждать несколько суток, пока до нас доберется тот, кто сможет взломать эту чертову систему!

– А почему твой отец не приедет? – сникает она.

– Он в больнице. Возможно, умирает.

Лиана ахает. Шок на ее лице настоящий, такую реакцию она сыграть не смогла бы. Значит, она не причем. Мне пиздец, как надоело быть параноиком, но довериться ей было бы верхом тупости.

– Казбек… Ты уверен? Может, все не так плохо? Артур Тарханович ведь выглядел хорошо, когда уезжал и разве ему не давали больше времени?

– Я не нуждаюсь в твоем сочувствии, так что не трудись меня утешать, – останавливаю поток ее утешений. – Артур смертельно болен и я давно это знаю. Его смерть неизбежна и я к ней готов. Точка.

– Ладно, – все еще слишком мягко, чтобы мне это понравилось, соглашается она. – Пойду, умоюсь, а потом сообразим, чем позавтракать.

Очевидно, что она спала голой под одеялом, так что теперь, в отличие от прошлой ночи, Лиана не разгуливает в чем мать родила, а прикрывается полотенцем, прежде чем встать и уйти. Я провожаю ее взглядом, размышляя, не сочтет ли она слишком странным то, что меня может потянуть на еще один раунд секса, учитывая, что где-то там умирает мой отец. Может, все же стоило разыграть карту сочувствия и позволить ей утешить меня? Здесь все равно нечем заняться, а секс может очень хорошо отвлечь от всех проблем и мыслей об их решении, которые сводят меня с ума.

Только умывшись, я понимаю, что мне придется снова надеть несвежую вчерашнюю одежду. Б-р-р! Решив пока походить в полотенце или соорудить тогу из простыни, я стираю руками всю одежду и развешиваю на перекладине коек сверху. Казбек наблюдает за моими действиями очень заинтересованным взглядом. Я узнаю это выражение на его лице. Он так выглядит, когда возбужден. Однако, учитывая новости о его отце, я должно быть ошибаюсь, потому что если Казбек способен мечтать о сексе в такой момент, то я даже не знаю, что о нем думать.

– Что ты хочешь на завтрак? – спрашиваю у него, изучая содержимое шкафчика.

Мне не внушает доверие ни тушенка из мяса, ни рыбные консервы. Никогда такое не ела и в интернете содержимое таких банок выглядит не особо привлекательно. Я решаю остановиться на более нейтральном варианте и выбираю для себя консервированные персики.

– Я сам посмотрю, – отвечает Казбек, вставая за мной и почти вплотную прижимаясь к моей спине.

Я стою, затаив дыхание, чувствуя, как учащается мое сердцебиение, а мурашки ползут по коже от его близости, от запаха его тела, такого мужского и сексуального, что я невольно начинаю реагировать, хотя у меня между ног все болит после вчерашнего грубого секса.

Когда Казбек протягивает руку и берет банку с тушенкой, он касается предплечьем моего плеча и я вздрагиваю, невольно вжимаясь спиной в его грудь.

– Ты чего? – со смешком выдыхает он мне на ухо, а потом отходит и с непринужденным видом садится, открывая свою банку и начиная есть.

Я в который раз осознаю, что моя неопытность дает ему преимущество надо мной и злюсь из-за собственной слабости. Нельзя так остро реагировать на его близость! Я веду себя, как влюбленная малолетка.

Последовав его примеру, я тоже напускаю на себя безразличный вид и молча ем персики, оказавшиеся не такими вкусными, как ананасы. Надеюсь, нас скоро вытащат, потому что на такой диете я с ума сойду. Хочется настоящей, горячей еды!

– Ты так и будешь сидеть в полотенце? – через какое-то время спрашивает меня Казбек.

– Не хочу ходить в грязной одежде! Вот если бы ты вчера удосужился снять с меня топ или подождать, пока я сама его сниму перед сексом, то я бы в нем не потела и могла спокойно поносить еще денек!

Он смотрит на мою грудь, прикрытую махровой тканью, и пошло ухмыляется.

– Я уже сам жалею, что забыл о нем. Давай, опусти полотенце. Покажи мне свои сиськи, принцесса.

– Ты с ума сошел?

– Нет, просто есть еще так много приятных способов скоротать время. Ты сама наводишь меня на такие мысли, разгуливая тут голой. Давай, Лиана. Сними полотенце.

– Нет! – покрепче перехватываю ткань у груди. – Блин, Казбек, у тебя отец, возможно, умирает, как ты вообще можешь думать о сексе?!

– Лучше думать о сексе, чем о нем, – пожимает он плечами. – Хорошая жена помогла бы своему мужу забыться и подарила ему утешительный секс.

Я не верю. Просто не верю, что он это серьезно! Я же жила с ними в одном доме, видела их взаимодействие. Казбек любит своего отца! Он не может так спокойно сидеть тут и заигрывать со мной. Либо я попала в альтернативную реальность, либо…

– Ты соврал! – осеняет меня. – С Артуром Тархановичем ничего ведь не случилось, да? Иначе ты не сидел бы тут так спокойно, уплетая тушенку и настраиваясь на секс со мной! Зачем ты меня обманываешь, Казбек? Что вообще происходит?

– Я не лгал, Лиана, Макс действительно сообщил мне, что папа госпитализирован, – раздраженно ворчит он. – Мне незачем об этом лгать, ты сама все увидишь, когда мы выберемся. На похороны свекра тебе придется пойти, вот и убедишься.

– Тогда как ты можешь так расчетливо об этом рассуждать? – в неверии качаю головой. – Вот что ты за человек такой? Неужели тебе все равно на собственного отца? Он ничего для тебя не значит? Ты от смерти своего нач беза больше расстроился!

– Не тебе рассуждать о том, какой я человек, – сразу же закрывается он. – Я тебе никто, Лиана. Я не твой парень, даже не твой друг. Приятелями или хорошими знакомыми нас нельзя назвать. По факту, я тот, кто купил тебя в обмен на защиту. Как только ты перестанешь быть мне полезной, ты исчезнешь из моей жизни. Поэтому, не пытайся навязать мне свои взгляды и не ищи во мне человека, хорошего или нет. Тебя не должно волновать мое внутреннее содержание, мы просто трахаемся. По расчету. Держи это в своей голове, чтобы потом не было слез и соплей, потому что в какой-то момент тебе наши отношениями показались чем-то большим, чем деловым соглашением. Даже общий ребенок не заставит меня посмотреть на тебя по-другому. Ты всегда будешь никем для меня, поняла?

Он словно окунул меня в ледяную воду своими словами и тоном, которым они были сказаны. Я действительно забылась. Боже, какая же я дура!

В глазах закипают злые слезы и я умру от унижения, если он их увидит. Так что я делаю то же, что и всегда в таких ситуациях – капаю ядом.

– Не бойся, по тебе я слезы пускать точно не буду! Неужели ты действительно веришь в то, что можешь понравиться мне? Повторюсь – ты просто мой единственный вариант. Далеко не самый лучший и точно не тот, которого я выбрала бы себе сама. Забыл, как выглядит Макс? Так вот, он мой эталон. В такого мужчину я могла бы влюбиться, а ты на его фоне просто незрелый, самовлюбленный придурок. Женщинам от такого, как ты, нужны только деньги, ты не красавчик, в которого можно влюбиться просто так, и харизмы у тебя ноль! Так что не воображай себе, что я готова упасть к твоим ногам только потому, что мне захотелось секса.

Секса ей, значит, просто хочется! Вот ведь засранка мелкая! Она меня еще с другими мужиками сравнивать будет!

Я едва держу себя в руках, чтобы не перевернуть ее на живот и не отходить по наглой заднице, а потом трахнуть так хорошо, что она имя свое забудет, не то, что Макса этого. Гордость не позволяет. К черту ее, не хватало еще показать, что меня бесит ее глупая влюбленность в моего друга!

– Вот и отлично! Чем меньше у тебя иллюзий относительно нашего брака и меня, тем лучше, – оставляю за собой последнее слово.

А потом, в течение долгих, нудных часов, мы оба молчим, время от времени обмениваясь злобными взглядами, пока мой телефон снова не звонит.

– Твой мальчик пришел, – весело заявляет Макс. – Не ожидал, что он такой молодой.

– Ему восемнадцать, – лгу я, хотя по документам так и есть.

Гоша – самый гениальный человек, которого я знаю. И самый неуловимый, к сожалению. Я удивлен, что он так быстро приехал. Это также значит, что он уже находился в России или поблизости. Это настораживает. Я уже никому не доверяю и он только что дал мне повод подозревать себя, потому что я знаю, насколько Гоша стремится держаться подальше от своей родины и как трудно его сюда заманить.

Мне приходится объяснить, как сюда добраться, а значит, это убежище скомпрометировано. Не то, чтобы я еще раз допустил, чтобы меня тут заперли. Лиана наблюдает за мной любопытными глазами, прислушиваясь к разговору, но не задает вопросов, когда я кладу трубку. Она дуется. Буквально. Дует свои пухлые губки, одаривая меня пренебрежительными взглядами, а мне так и хочется зацеловать их. Зачем я только поцеловал ее? Теперь мне хочется больше. Совсем, блядь, потерял голову от этой девчонки, а это огромная проблема! Осложнение, которого я хотел бы избежать.

После того, как Гоша добирается до нас и начинает работу, о чем сообщает по телефону, Лиана встает и взяв свои все еще влажные вещи, идет в ванную, где одевается и приходит обратно, все так же игнорируя меня.

Нас вытаскивают через час.

Я боюсь выходить обратно в дом, хотя так и мечтала выбраться наружу из ужасного убежища. Я боюсь того, что могу увидеть. В доме случилась перестрелка. Убили людей. Мое воображение рисует картины крови и мертвых, искалеченных тел. Я дрожу всем телом, пока мы вместе с Казбеком и молодым парнем, который вытащил нас, идем обратно по узкому проходу к лазу в камине, через который и залезли сюда. Мне хочется схватить Казбека за руку, спрятать лицо у него за спиной, чтобы он вел меня вслепую и я могла избежать ужасных картин, но как он сам мне жестоко напомнил – мы не в тех отношениях. Я не могу рассчитывать на него ни в чем. Мы сами по себе и никогда не будем вместе.

– Давай первая, – говорит мне Казбек, подталкивая к лазу в его комнату, а потом без предупреждения хватает за бедра и не дав мне времени морально подготовиться, подсаживает в дыру в стене.

Я громко выдыхаю, оказавшись в чистой спальне без каких-либо следов крови и мертвецов. Однако, это не значит, что в остальных комнатах будет так же. Боже, надеюсь, в моей спальне никого не убили. Я никогда там не засну, хотя я вряд ли теперь вообще засну под крышей этого дома!

– Ты в порядке? – встречает меня Макс, хватая за руку и помогая встать на ноги и выйти из камина.

– Да, – выдыхаю, отнимая у него руку и отходя на шаг. – Привет.

Я чувствую себя дезориентированной, мне хочется сбежать и спрятаться в своей комнате, чтобы никого не видеть и ничего не знать. К счастью, мужчины слишком заняты собой, чтобы заметить мое состояние. Казбек со вторым парнем тоже выбираются и Макс начинает докладывать обстановку в доме. Они все направляются к выходу, забыв обо мне, но перед самой дверью Казбек оборачивается и кивает, показывая, чтобы я шла за ними.

А я не могу. Физически не могу заставить себя подойти к этой двери и увидеть то, что находится за ней. Кажется, он это понимает, потому что говорит что-то Максу и они с парнем-хакером выходят, оставляя нас вдвоем.

– В чем дело? – подходит ко мне Казбек.

Я качаю головой. Не хочу признаваться, что боюсь. Не хочу выглядеть слабой в его глазах.

– Ничего. Я просто устала и замерзла. Пойду сразу к себе и приму горячую ванну.

– У нас нет на это времени, – хмурится он. – Мы должны уехать прямо сейчас, Лиана. У тебя три минуты, чтобы надеть сухую одежду. Нужно спешить.

– Почему? Куда мы едем?

– В безопасное место. Все вопросы потом, сначала выберемся отсюда. Идем.

Он берет меня за руку и ведет к двери, как маленькую. Как только мы шагаем в коридор, я зажмуриваюсь и сильно сжимаю его ладонь. Мне очень страшно открывать глаза.

– Эй, – слегка трясет он мою руку. – Ты чего? Тут чисто, можешь смотреть. Макс навел порядок, так что никаких тел, валяющихся в коридорах.

– Меня не пугают тела, – с облегчением открыв глаза, храбрюсь я. – Да и вообще, я не трусиха, знаешь ли.

– А, по-моему, ты не только трусиха, но и врушка, – ухмыляется он. – Ладно, пойдем. Мы, правда, должны спешить.

Мы быстро проскальзываем в мою комнату и зайдя в ванную, я переодеваюсь в свою самую удобную одежду – леггинсы и рубашку на пуговицах вместе с кроссовками. Не знаю, куда меня собирается отвезти Казбек, но хочу быть подготовленной. Я только рада выбраться из этого дома, ставшего для меня тюрьмой. Вопрос в том, куда именно я попаду, выйдя отсюда, и как надолго.

Мне приходится переступить через свою гордость, чтобы поехать к Тархану, но я это делаю. Потому что не вижу другого варианта. К тому же, он может помочь мне с информацией.

Макс сообщил мне, что Лера и один из охранников пропали. Их тел обнаружено не было, значит, вывод один – они сбежали. Я не удивлен. Ни тем, что в моем доме была крыса, ни тем, что Лера сбежала. В том, что она работает на своего дядю, я уже и не сомневался. Только злость берет, что я был таким идиотом! Я ведь действительно верил, что эта женщина хочет того же, что и я. Теперь все это кажется одной большой глупостью поплывшего от умеющий зацепить, сексуальной крошки, дурака. Больше я им не являюсь. Ни одна женщина не помешает мне идти к своей цели! Как бы сильно меня не ломало от похоти ко всяким Лерам, Лианам и другим проклятым женщинам из рода Попова.

– Я никогда не была заграницей! – взволнованно тараторит Лиана, когда мы пересекаем залы аэропорта в Тоскане, где на данный момент Тархан отдыхает со своей женой. – А летать оказалось совсем не страшно! Если бы только уши не закладывало…

Я игнорирую ее болтовню, мысленно прокручивая будущий разговор со старшим сыном моего отца. Тархан – последнее средство. Мне просто не оставили выбора.

– Почему ты так напряжен? – спрашивает Лиана, когда мы садимся в такси. – Мы все еще в опасности?

– Да, так что помолчи и не мешай мне сосредоточиться! – рявкаю на нее, злой сам на себя от того, что потащил ее за собой.

Еще одна слабость. Мне не должно быть дела до ее безопасности, я мог бросить ее, она не настоящая жена, к которой я испытываю привязанность, но что-то колыхнулось при этой мысли и я не смог ее оставить на растерзание волкам.

Дом Тархана – ебанная вилла в какой-то глуши, кругом открытая местность и мне это очень не нравится, как и тот факт, что я оставил частный самолет Главы, со всей охраной, дома и выехал из страны в сопровождении только Лианы коммерческим рейсом. Сомневаюсь, что ее можно использовать, как заложницу в случае чего. Для Попа она не представляет особой ценности.

– Чей это дом? – спрашивает Лиана, когда таксист высаживает нас перед охраняемыми воротами.

– Тархана, – отвечаю ей, направляясь к будке охранника, но ворота открываются прежде, чем я дохожу до него.

– Он нас ждет? – продолжает она расспросы, позволяя мне направлять себя в нужную сторону.

Мы идем вперед по подъездной дорожке и видим, что Тархан ждет нас на крыльце дома, скрестив руки на груди, с очень скептическим выражением на лице, потому что моего приезда он ждал в последнюю очередь.

– Ну здравствуй, Глава, – усмехается он, когда мы доходим до него. – Лиана, как ты?

– Хорошо. Здравствуйте, Тархан Артурович!

Ебанный Тархан Артурович! Каждый раз, когда я его вижу, мне хочется ему вмазать. Терпеть не могу этого гамадрила!

– Есть разговор, – сразу перехожу к делу. – О нашем отце.

Тархан мрачнеет и опускает руки, сжимая их в кулаки.

– Он уже?..

– Нет, – пытаюсь понять, не притворяется ли он или правда думает, что наш отец умрет со дня на день.

К сожалению, Тархан выглядит слишком искренне расстроенным, он не гениальный актер, чтобы я не почувствовал фальши, и ее нет. Блядь! Получается, я зря к нему ехал.

– Казбек? – вопросительно смотрит на меня Лиана, которая в курсе, что Артур сейчас в больнице.

– Я хочу поговорить без лишних ушей. Может впустишь нас в дом?

– Проходите, – отступает назад Тархан, открывая нам дверь.

– Лиана! – тут же берет ее в захват жена Тархана, Альбина, ждавшая в холле. – Как я рада тебя видеть!

Пока женщины обнимаются и тараторят в один голос, Тархан молча делает мне знак идти за ним и уводит в свой кабинет, плотно закрывая за нами дверь.

– Что происходит, Казбек? Ты последний человек, которого я ожидал увидеть на своем пороге.

Он настолько взвинчен, что даже не садится, а я вот не отказываю себе в удовольствии занять одно из кресел и вытянуть ноги.

– Я и сам не горел желанием ехать сюда, но не мог рисковать тем, что ты бросишь трубку, если я позвоню. Мне нужно спросить, что ты знаешь об отношениях нашего отца с Попом, Тархан.

– Столько же, сколько и остальные, – не думая, отвечает он. – Артур был предан ему, как собака, но потом он исчез, а когда появился снова, объявил себя его врагом. Я думал, отец рассказывает тебе больше, учитывая, что сам я наложил болт на Общину и не захотел ничего уже знать о вашей кучке свихнувшихся на мировом господстве фанатиков.

– Но ты ведь изучал архивы для Попа, прежде чем уйти. Хочешь сказать, тебе нечего использовать против него?

– Это уже другой вопрос, – усмехается этот придурок. – С чего бы мне лишать себя такого преимущества?

– С того, что ты тоже хочешь уничтожить его раз и навсегда. И нашего отца вместе с ним.

– О как мы заговорили! – удивленно присвистывает он, опираясь бедром на краешек стола. – Чем же тебя разозлил Артур? Старик одной ногой в могиле, хочешь сам добить?

– Хочу проучить. Я так понимаю, ты не в курсе, что он только притворяется больным? Или, что если бы ты согласился на его предложение стать Главой, то именно тобой эти два урода сейчас манипулировали, пытаясь слепить то, что им нужно.

Секса ей, значит, просто хочется! Вот ведь засранка мелкая! Она меня еще с другими мужиками сравнивать будет!

Я едва держу себя в руках, чтобы не перевернуть ее на живот и не отходить по наглой заднице, а потом трахнуть так хорошо, что она имя свое забудет, не то, что Макса этого. Гордость не позволяет. К черту ее, не хватало еще показать, что меня бесит ее глупая влюбленность в моего друга!

– Вот и отлично! Чем меньше у тебя иллюзий относительно нашего брака и меня, тем лучше, – оставляю за собой последнее слово.

А потом, в течение долгих, нудных часов, мы оба молчим, время от времени обмениваясь злобными взглядами, пока мой телефон снова не звонит.

– Твой мальчик пришел, – весело заявляет Макс. – Не ожидал, что он такой молодой.

– Ему восемнадцать, – лгу я, хотя по документам так и есть.

Гоша – самый гениальный человек, которого я знаю. И самый неуловимый, к сожалению. Я удивлен, что он так быстро приехал. Это также значит, что он уже находился в России или поблизости. Это настораживает. Я уже никому не доверяю и он только что дал мне повод подозревать себя, потому что я знаю, насколько Гоша стремится держаться подальше от своей родины и как трудно его сюда заманить.

Мне приходится объяснить, как сюда добраться, а значит, это убежище скомпрометировано. Не то, чтобы я еще раз допустил, чтобы меня тут заперли. Лиана наблюдает за мной любопытными глазами, прислушиваясь к разговору, но не задает вопросов, когда я кладу трубку. Она дуется. Буквально. Дует свои пухлые губки, одаривая меня пренебрежительными взглядами, а мне так и хочется зацеловать их. Зачем я только поцеловал ее? Теперь мне хочется больше. Совсем, блядь, потерял голову от этой девчонки, а это огромная проблема! Осложнение, которого я хотел бы избежать.

После того, как Гоша добирается до нас и начинает работу, о чем сообщает по телефону, Лиана встает и взяв свои все еще влажные вещи, идет в ванную, где одевается и приходит обратно, все так же игнорируя меня.

Нас вытаскивают через час.

Я боюсь выходить обратно в дом, хотя так и мечтала выбраться наружу из ужасного убежища. Я боюсь того, что могу увидеть. В доме случилась перестрелка. Убили людей. Мое воображение рисует картины крови и мертвых, искалеченных тел. Я дрожу всем телом, пока мы вместе с Казбеком и молодым парнем, который вытащил нас, идем обратно по узкому проходу к лазу в камине, через который и залезли сюда. Мне хочется схватить Казбека за руку, спрятать лицо у него за спиной, чтобы он вел меня вслепую и я могла избежать ужасных картин, но как он сам мне жестоко напомнил – мы не в тех отношениях. Я не могу рассчитывать на него ни в чем. Мы сами по себе и никогда не будем вместе.

– Давай первая, – говорит мне Казбек, подталкивая к лазу в его комнату, а потом без предупреждения хватает за бедра и не дав мне времени морально подготовиться, подсаживает в дыру в стене.

Я громко выдыхаю, оказавшись в чистой спальне без каких-либо следов крови и мертвецов. Однако, это не значит, что в остальных комнатах будет так же. Боже, надеюсь, в моей спальне никого не убили. Я никогда там не засну, хотя я вряд ли теперь вообще засну под крышей этого дома!

– Ты в порядке? – встречает меня Макс, хватая за руку и помогая встать на ноги и выйти из камина.

– Да, – выдыхаю, отнимая у него руку и отходя на шаг. – Привет.

Я чувствую себя дезориентированной, мне хочется сбежать и спрятаться в своей комнате, чтобы никого не видеть и ничего не знать. К счастью, мужчины слишком заняты собой, чтобы заметить мое состояние. Казбек со вторым парнем тоже выбираются и Макс начинает докладывать обстановку в доме. Они все направляются к выходу, забыв обо мне, но перед самой дверью Казбек оборачивается и кивает, показывая, чтобы я шла за ними.

А я не могу. Физически не могу заставить себя подойти к этой двери и увидеть то, что находится за ней. Кажется, он это понимает, потому что говорит что-то Максу и они с парнем-хакером выходят, оставляя нас вдвоем.

– В чем дело? – подходит ко мне Казбек.

Я качаю головой. Не хочу признаваться, что боюсь. Не хочу выглядеть слабой в его глазах.

– Ничего. Я просто устала и замерзла. Пойду сразу к себе и приму горячую ванну.

– У нас нет на это времени, – хмурится он. – Мы должны уехать прямо сейчас, Лиана. У тебя три минуты, чтобы надеть сухую одежду. Нужно спешить.

– Почему? Куда мы едем?

– В безопасное место. Все вопросы потом, сначала выберемся отсюда. Идем.

Он берет меня за руку и ведет к двери, как маленькую. Как только мы шагаем в коридор, я зажмуриваюсь и сильно сжимаю его ладонь. Мне очень страшно открывать глаза.

– Эй, – слегка трясет он мою руку. – Ты чего? Тут чисто, можешь смотреть. Макс навел порядок, так что никаких тел, валяющихся в коридорах.

– Меня не пугают тела, – с облегчением открыв глаза, храбрюсь я. – Да и вообще, я не трусиха, знаешь ли.

– А, по-моему, ты не только трусиха, но и врушка, – ухмыляется он. – Ладно, пойдем. Мы, правда, должны спешить.

Мы быстро проскальзываем в мою комнату и зайдя в ванную, я переодеваюсь в свою самую удобную одежду – леггинсы и рубашку на пуговицах вместе с кроссовками. Не знаю, куда меня собирается отвезти Казбек, но хочу быть подготовленной. Я только рада выбраться из этого дома, ставшего для меня тюрьмой. Вопрос в том, куда именно я попаду, выйдя отсюда, и как надолго.

Мне приходится переступить через свою гордость, чтобы поехать к Тархану, но я это делаю. Потому что не вижу другого варианта. К тому же, он может помочь мне с информацией.

Макс сообщил мне, что Лера и один из охранников пропали. Их тел обнаружено не было, значит, вывод один – они сбежали. Я не удивлен. Ни тем, что в моем доме была крыса, ни тем, что Лера сбежала. В том, что она работает на своего дядю, я уже и не сомневался. Только злость берет, что я был таким идиотом! Я ведь действительно верил, что эта женщина хочет того же, что и я. Теперь все это кажется одной большой глупостью поплывшего от умеющий зацепить, сексуальной крошки, дурака. Больше я им не являюсь. Ни одна женщина не помешает мне идти к своей цели! Как бы сильно меня не ломало от похоти ко всяким Лерам, Лианам и другим проклятым женщинам из рода Попова.

– Я никогда не была заграницей! – взволнованно тараторит Лиана, когда мы пересекаем залы аэропорта в Тоскане, где на данный момент Тархан отдыхает со своей женой. – А летать оказалось совсем не страшно! Если бы только уши не закладывало…

Я игнорирую ее болтовню, мысленно прокручивая будущий разговор со старшим сыном моего отца. Тархан – последнее средство. Мне просто не оставили выбора.

– Почему ты так напряжен? – спрашивает Лиана, когда мы садимся в такси. – Мы все еще в опасности?

– Да, так что помолчи и не мешай мне сосредоточиться! – рявкаю на нее, злой сам на себя от того, что потащил ее за собой.

Еще одна слабость. Мне не должно быть дела до ее безопасности, я мог бросить ее, она не настоящая жена, к которой я испытываю привязанность, но что-то колыхнулось при этой мысли и я не смог ее оставить на растерзание волкам.

Дом Тархана – ебанная вилла в какой-то глуши, кругом открытая местность и мне это очень не нравится, как и тот факт, что я оставил частный самолет Главы, со всей охраной, дома и выехал из страны в сопровождении только Лианы коммерческим рейсом. Сомневаюсь, что ее можно использовать, как заложницу в случае чего. Для Попа она не представляет особой ценности.

– Чей это дом? – спрашивает Лиана, когда таксист высаживает нас перед охраняемыми воротами.

– Тархана, – отвечаю ей, направляясь к будке охранника, но ворота открываются прежде, чем я дохожу до него.

– Он нас ждет? – продолжает она расспросы, позволяя мне направлять себя в нужную сторону.

Мы идем вперед по подъездной дорожке и видим, что Тархан ждет нас на крыльце дома, скрестив руки на груди, с очень скептическим выражением на лице, потому что моего приезда он ждал в последнюю очередь.

– Ну здравствуй, Глава, – усмехается он, когда мы доходим до него. – Лиана, как ты?

– Хорошо. Здравствуйте, Тархан Артурович!

Ебанный Тархан Артурович! Каждый раз, когда я его вижу, мне хочется ему вмазать. Терпеть не могу этого гамадрила!

– Есть разговор, – сразу перехожу к делу. – О нашем отце.

Тархан мрачнеет и опускает руки, сжимая их в кулаки.

– Он уже?..

– Нет, – пытаюсь понять, не притворяется ли он или правда думает, что наш отец умрет со дня на день.

К сожалению, Тархан выглядит слишком искренне расстроенным, он не гениальный актер, чтобы я не почувствовал фальши, и ее нет. Блядь! Получается, я зря к нему ехал.

– Казбек? – вопросительно смотрит на меня Лиана, которая в курсе, что Артур сейчас в больнице.

– Я хочу поговорить без лишних ушей. Может впустишь нас в дом?

– Проходите, – отступает назад Тархан, открывая нам дверь.

– Лиана! – тут же берет ее в захват жена Тархана, Альбина, ждавшая в холле. – Как я рада тебя видеть!

Пока женщины обнимаются и тараторят в один голос, Тархан молча делает мне знак идти за ним и уводит в свой кабинет, плотно закрывая за нами дверь.

– Что происходит, Казбек? Ты последний человек, которого я ожидал увидеть на своем пороге.

Он настолько взвинчен, что даже не садится, а я вот не отказываю себе в удовольствии занять одно из кресел и вытянуть ноги.

– Я и сам не горел желанием ехать сюда, но не мог рисковать тем, что ты бросишь трубку, если я позвоню. Мне нужно спросить, что ты знаешь об отношениях нашего отца с Попом, Тархан.

– Столько же, сколько и остальные, – не думая, отвечает он. – Артур был предан ему, как собака, но потом он исчез, а когда появился снова, объявил себя его врагом. Я думал, отец рассказывает тебе больше, учитывая, что сам я наложил болт на Общину и не захотел ничего уже знать о вашей кучке свихнувшихся на мировом господстве фанатиков.

– Но ты ведь изучал архивы для Попа, прежде чем уйти. Хочешь сказать, тебе нечего использовать против него?

– Это уже другой вопрос, – усмехается этот придурок. – С чего бы мне лишать себя такого преимущества?

– С того, что ты тоже хочешь уничтожить его раз и навсегда. И нашего отца вместе с ним.

– О как мы заговорили! – удивленно присвистывает он, опираясь бедром на краешек стола. – Чем же тебя разозлил Артур? Старик одной ногой в могиле, хочешь сам добить?

– Хочу проучить. Я так понимаю, ты не в курсе, что он только притворяется больным? Или, что если бы ты согласился на его предложение стать Главой, то именно тобой эти два урода сейчас манипулировали, пытаясь слепить то, что им нужно.

Секса ей, значит, просто хочется! Вот ведь засранка мелкая! Она меня еще с другими мужиками сравнивать будет!

Я едва держу себя в руках, чтобы не перевернуть ее на живот и не отходить по наглой заднице, а потом трахнуть так хорошо, что она имя свое забудет, не то, что Макса этого. Гордость не позволяет. К черту ее, не хватало еще показать, что меня бесит ее глупая влюбленность в моего друга!

– Вот и отлично! Чем меньше у тебя иллюзий относительно нашего брака и меня, тем лучше, – оставляю за собой последнее слово.

А потом, в течение долгих, нудных часов, мы оба молчим, время от времени обмениваясь злобными взглядами, пока мой телефон снова не звонит.

– Твой мальчик пришел, – весело заявляет Макс. – Не ожидал, что он такой молодой.

– Ему восемнадцать, – лгу я, хотя по документам так и есть.

Гоша – самый гениальный человек, которого я знаю. И самый неуловимый, к сожалению. Я удивлен, что он так быстро приехал. Это также значит, что он уже находился в России или поблизости. Это настораживает. Я уже никому не доверяю и он только что дал мне повод подозревать себя, потому что я знаю, насколько Гоша стремится держаться подальше от своей родины и как трудно его сюда заманить.

Мне приходится объяснить, как сюда добраться, а значит, это убежище скомпрометировано. Не то, чтобы я еще раз допустил, чтобы меня тут заперли. Лиана наблюдает за мной любопытными глазами, прислушиваясь к разговору, но не задает вопросов, когда я кладу трубку. Она дуется. Буквально. Дует свои пухлые губки, одаривая меня пренебрежительными взглядами, а мне так и хочется зацеловать их. Зачем я только поцеловал ее? Теперь мне хочется больше. Совсем, блядь, потерял голову от этой девчонки, а это огромная проблема! Осложнение, которого я хотел бы избежать.

После того, как Гоша добирается до нас и начинает работу, о чем сообщает по телефону, Лиана встает и взяв свои все еще влажные вещи, идет в ванную, где одевается и приходит обратно, все так же игнорируя меня.

Нас вытаскивают через час.

Я боюсь выходить обратно в дом, хотя так и мечтала выбраться наружу из ужасного убежища. Я боюсь того, что могу увидеть. В доме случилась перестрелка. Убили людей. Мое воображение рисует картины крови и мертвых, искалеченных тел. Я дрожу всем телом, пока мы вместе с Казбеком и молодым парнем, который вытащил нас, идем обратно по узкому проходу к лазу в камине, через который и залезли сюда. Мне хочется схватить Казбека за руку, спрятать лицо у него за спиной, чтобы он вел меня вслепую и я могла избежать ужасных картин, но как он сам мне жестоко напомнил – мы не в тех отношениях. Я не могу рассчитывать на него ни в чем. Мы сами по себе и никогда не будем вместе.

– Давай первая, – говорит мне Казбек, подталкивая к лазу в его комнату, а потом без предупреждения хватает за бедра и не дав мне времени морально подготовиться, подсаживает в дыру в стене.

Я громко выдыхаю, оказавшись в чистой спальне без каких-либо следов крови и мертвецов. Однако, это не значит, что в остальных комнатах будет так же. Боже, надеюсь, в моей спальне никого не убили. Я никогда там не засну, хотя я вряд ли теперь вообще засну под крышей этого дома!

– Ты в порядке? – встречает меня Макс, хватая за руку и помогая встать на ноги и выйти из камина.

– Да, – выдыхаю, отнимая у него руку и отходя на шаг. – Привет.

Я чувствую себя дезориентированной, мне хочется сбежать и спрятаться в своей комнате, чтобы никого не видеть и ничего не знать. К счастью, мужчины слишком заняты собой, чтобы заметить мое состояние. Казбек со вторым парнем тоже выбираются и Макс начинает докладывать обстановку в доме. Они все направляются к выходу, забыв обо мне, но перед самой дверью Казбек оборачивается и кивает, показывая, чтобы я шла за ними.

А я не могу. Физически не могу заставить себя подойти к этой двери и увидеть то, что находится за ней. Кажется, он это понимает, потому что говорит что-то Максу и они с парнем-хакером выходят, оставляя нас вдвоем.

– В чем дело? – подходит ко мне Казбек.

Я качаю головой. Не хочу признаваться, что боюсь. Не хочу выглядеть слабой в его глазах.

– Ничего. Я просто устала и замерзла. Пойду сразу к себе и приму горячую ванну.

– У нас нет на это времени, – хмурится он. – Мы должны уехать прямо сейчас, Лиана. У тебя три минуты, чтобы надеть сухую одежду. Нужно спешить.

– Почему? Куда мы едем?

– В безопасное место. Все вопросы потом, сначала выберемся отсюда. Идем.

Он берет меня за руку и ведет к двери, как маленькую. Как только мы шагаем в коридор, я зажмуриваюсь и сильно сжимаю его ладонь. Мне очень страшно открывать глаза.

– Эй, – слегка трясет он мою руку. – Ты чего? Тут чисто, можешь смотреть. Макс навел порядок, так что никаких тел, валяющихся в коридорах.

– Меня не пугают тела, – с облегчением открыв глаза, храбрюсь я. – Да и вообще, я не трусиха, знаешь ли.

– А, по-моему, ты не только трусиха, но и врушка, – ухмыляется он. – Ладно, пойдем. Мы, правда, должны спешить.

Мы быстро проскальзываем в мою комнату и зайдя в ванную, я переодеваюсь в свою самую удобную одежду – леггинсы и рубашку на пуговицах вместе с кроссовками. Не знаю, куда меня собирается отвезти Казбек, но хочу быть подготовленной. Я только рада выбраться из этого дома, ставшего для меня тюрьмой. Вопрос в том, куда именно я попаду, выйдя отсюда, и как надолго.

Мне приходится переступить через свою гордость, чтобы поехать к Тархану, но я это делаю. Потому что не вижу другого варианта. К тому же, он может помочь мне с информацией.

Макс сообщил мне, что Лера и один из охранников пропали. Их тел обнаружено не было, значит, вывод один – они сбежали. Я не удивлен. Ни тем, что в моем доме была крыса, ни тем, что Лера сбежала. В том, что она работает на своего дядю, я уже и не сомневался. Только злость берет, что я был таким идиотом! Я ведь действительно верил, что эта женщина хочет того же, что и я. Теперь все это кажется одной большой глупостью поплывшего от умеющий зацепить, сексуальной крошки, дурака. Больше я им не являюсь. Ни одна женщина не помешает мне идти к своей цели! Как бы сильно меня не ломало от похоти ко всяким Лерам, Лианам и другим проклятым женщинам из рода Попова.

– Я никогда не была заграницей! – взволнованно тараторит Лиана, когда мы пересекаем залы аэропорта в Тоскане, где на данный момент Тархан отдыхает со своей женой. – А летать оказалось совсем не страшно! Если бы только уши не закладывало…

Я игнорирую ее болтовню, мысленно прокручивая будущий разговор со старшим сыном моего отца. Тархан – последнее средство. Мне просто не оставили выбора.

– Почему ты так напряжен? – спрашивает Лиана, когда мы садимся в такси. – Мы все еще в опасности?

– Да, так что помолчи и не мешай мне сосредоточиться! – рявкаю на нее, злой сам на себя от того, что потащил ее за собой.

Еще одна слабость. Мне не должно быть дела до ее безопасности, я мог бросить ее, она не настоящая жена, к которой я испытываю привязанность, но что-то колыхнулось при этой мысли и я не смог ее оставить на растерзание волкам.

Дом Тархана – ебанная вилла в какой-то глуши, кругом открытая местность и мне это очень не нравится, как и тот факт, что я оставил частный самолет Главы, со всей охраной, дома и выехал из страны в сопровождении только Лианы коммерческим рейсом. Сомневаюсь, что ее можно использовать, как заложницу в случае чего. Для Попа она не представляет особой ценности.

– Чей это дом? – спрашивает Лиана, когда таксист высаживает нас перед охраняемыми воротами.

– Тархана, – отвечаю ей, направляясь к будке охранника, но ворота открываются прежде, чем я дохожу до него.

– Он нас ждет? – продолжает она расспросы, позволяя мне направлять себя в нужную сторону.

Мы идем вперед по подъездной дорожке и видим, что Тархан ждет нас на крыльце дома, скрестив руки на груди, с очень скептическим выражением на лице, потому что моего приезда он ждал в последнюю очередь.

– Ну здравствуй, Глава, – усмехается он, когда мы доходим до него. – Лиана, как ты?

– Хорошо. Здравствуйте, Тархан Артурович!

Ебанный Тархан Артурович! Каждый раз, когда я его вижу, мне хочется ему вмазать. Терпеть не могу этого гамадрила!

– Есть разговор, – сразу перехожу к делу. – О нашем отце.

Тархан мрачнеет и опускает руки, сжимая их в кулаки.

– Он уже?..

– Нет, – пытаюсь понять, не притворяется ли он или правда думает, что наш отец умрет со дня на день.

К сожалению, Тархан выглядит слишком искренне расстроенным, он не гениальный актер, чтобы я не почувствовал фальши, и ее нет. Блядь! Получается, я зря к нему ехал.

– Казбек? – вопросительно смотрит на меня Лиана, которая в курсе, что Артур сейчас в больнице.

– Я хочу поговорить без лишних ушей. Может впустишь нас в дом?

– Проходите, – отступает назад Тархан, открывая нам дверь.

– Лиана! – тут же берет ее в захват жена Тархана, Альбина, ждавшая в холле. – Как я рада тебя видеть!

Пока женщины обнимаются и тараторят в один голос, Тархан молча делает мне знак идти за ним и уводит в свой кабинет, плотно закрывая за нами дверь.

– Что происходит, Казбек? Ты последний человек, которого я ожидал увидеть на своем пороге.

Он настолько взвинчен, что даже не садится, а я вот не отказываю себе в удовольствии занять одно из кресел и вытянуть ноги.

– Я и сам не горел желанием ехать сюда, но не мог рисковать тем, что ты бросишь трубку, если я позвоню. Мне нужно спросить, что ты знаешь об отношениях нашего отца с Попом, Тархан.

– Столько же, сколько и остальные, – не думая, отвечает он. – Артур был предан ему, как собака, но потом он исчез, а когда появился снова, объявил себя его врагом. Я думал, отец рассказывает тебе больше, учитывая, что сам я наложил болт на Общину и не захотел ничего уже знать о вашей кучке свихнувшихся на мировом господстве фанатиков.

– Но ты ведь изучал архивы для Попа, прежде чем уйти. Хочешь сказать, тебе нечего использовать против него?

– Это уже другой вопрос, – усмехается этот придурок. – С чего бы мне лишать себя такого преимущества?

– С того, что ты тоже хочешь уничтожить его раз и навсегда. И нашего отца вместе с ним.

– О как мы заговорили! – удивленно присвистывает он, опираясь бедром на краешек стола. – Чем же тебя разозлил Артур? Старик одной ногой в могиле, хочешь сам добить?

– Хочу проучить. Я так понимаю, ты не в курсе, что он только притворяется больным? Или, что если бы ты согласился на его предложение стать Главой, то именно тобой эти два урода сейчас манипулировали, пытаясь слепить то, что им нужно.

– Ты уверен? – спрашивает Тархан.

– Уверен.

Это заставляет его, наконец, усадить свой зад на кресло.

– Не могу сказать, что удивлен. Нельзя ожидать от Артура, что он поставит семью на первое место.

Его слова оседают комом горечи в моем горле. То, что Тархан понял давно, я осознал только сейчас. Вернее, не осознал, меня ткнули носом в то, что мой отец не относится ко мне так же, как я к нему. Я боготворил этого человека в детстве, простил ему все его промахи во взрослом возрасте, и никогда не переставал испытывать к нему любовь, как к своему родителю, но для него на первом месте всегда стоял только он. Я могу это понять с одной стороны. Можно только восхищаться способности быть таким эгоистом и наплевать на собственных детей. Жаль, что я так не умею. Если бы умел, то просто пустил ему пулю между глаз за еще одно предательство.

– И что будешь делать? – когда я ничего не говорю, спрашивает Тархан.

– Буду наводить порядок. Лиана может погостить у тебя? Мне нужно держать ее подальше.

– Неделю, – твердо говорит он. – У нас с женой планы, мы уже выбрали следующее место для путешествия.

– Недели мне хватит, – киваю ему, вставая на ноги. – Мне пора.

– И что, ничего мне не расскажешь? – возмущается Тархан.

– Дела Общины тебя больше не касаются, как ты сам не раз говорил.

– Но присмотреть за женой Главы Общины ты меня просишь, – хмыкает он. – И главное даже не поблагодарил.

– Спасибо, – говорю ему. – Когда будешь готов поделиться со мной тем, что знаешь, я окажу ответную услугу.

И конечно же, он ничего мне не говорит. Ну и черт с ним! Его информация облегчила бы мне задачу, но я и без нее справлюсь. О чем я не говорю Тархану, так это о том, что не доверяю его брату Максу. Даже если после моего отъезда Тархан все ему расскажет о моем визите и о том, что Лиана осталась у него.

О том, что отец что-то от меня скрывает, что-то серьезное, я знал с самого начала. Просто не рассматривал вариант, при котором он заодно с Поповым. Первые звоночки пошли после ситуации с Борисовым и Корниенко. Когда у меня возник конфликт с ними, всплыли договоренности, которые отец заключил за моей спиной. И это не имело никакого отношения к Лиане, конечно. Скорее касалось трех организаций, которые, как выяснил мой хакер Гоша, под подставными руководителями, создал Попов, чтобы отмыть деньги, принадлежащие Общине. Старый черт украл у меня, а мой отец в этом замешан! Пришлось признать очевидное и смириться с тем, что меня снова предали.

Снова прилетев в Россию, я звоню Максу со своего нового, защищенного номера.

– Макс, это я. Скину тебе адрес, забери меня в восемь вечера.

– Ты, блядь, серьезно?! – кричит он, оглушая меня через трубку. – Вы с Лианой исчезли без следа, твой Гоша сбежал, я весь город на уши поставил! Два дня поисков, Казбек! А ты только сейчас нашел время связаться со мной? Какого хуя, когда тут такое творится?!

– Значит, Тархан не звонил тебе? – хмыкаю я, не очень-то в это веря.

– При чем тут Тархан? Подожди! Ты с ним что ли был? Он здесь?

– Кончай, Макс, я все равно не поверю, что он не доложил тебе сразу же, как я вышел за порог.

– Не беси, блядь, меня! Тархан не докладывает мне о каждом своем шаге, как и я ему о своем. Ты можешь нормально объяснить, что происходит? Я, блядь, сутки не спал, у меня башка уже не варит, так что давай без двусмысленностей и пассивной агрессии!

– При встрече поговорим, – решаю отступить. – Не опаздывай, Макс. Ровно в восемь вечера.

Гоша, с которым у меня встреча, рассказывает мне обо всем, что накопал. Мой отец пропал без следа, видимо, когда мы с Лианой исчезли, понял, что я его раскусил и примкнул к Попу, местонахождение которого даже Гоше пока не удалось выяснить.

Все мои люди были проверены. Те, в ком есть хоть малейшее сомнение, заключены под стражу для допроса. Остался только Макс. Чертов Макс!

Я малодушничаю с ним. Он мне нравится. Он почти мой друг и он реально полезен, его голова работает как надо, но как известно, незаменимых нет. Если он тоже предатель, то будет гнить рядом с другими самоубийцами, посчитавшими, что выйдут сухими из воды, предав своего Главу. Может я и не демонстрирую свою жестокость, как Поп, устраивая показательные выступления, но я ничем не уступаю ему в кровожадности по отношению к тем, кто идет против меня.

Закончив с Гошей, я еду в ресторан, из которого меня должен забрать Макс. Забавно, что весь день я ездил по городу один, без охраны, и так и не нарвался на людей Попова. Чего он ждет? Было бы так легко снова захватить меня или убить. Хотя, не думаю, что Поп хочет моей смерти. Он явно играет в долгосрочную игру, цель которой я пока не понимаю, но я отказываюсь и дальше быть его пешкой.

Я не спеша ужинаю в ресторане, а когда время близится к восьми, за мой стол садится знакомая сука, сверкая улыбкой и сиськами в глубоком вырезе платья.

– Добрый вечер, любимый! – мурлычет Лера, проводя кончиками пальцев вверх по моей руке. – Соскучился по мне?

– Очень. Ночи не спал, Лера. Думал, тебя снова похитили или убили, – не скрываю сарказма. – Но у тебя ведь девять жизней, как у кошки, да? Интересно, если я прямо сейчас воткну в тебя этот нож, ты выживешь?

– Не будь таким вредным, – дует она губы. – Я здесь, чтобы пригласить тебя в гости. Поедешь со мной?

– А я могу отказаться? – вопросительно приподнимаю бровь.

– Конечно, можешь, – смеется она. – Правда, тогда тебя придется транспортировать тем же способом, что и в прошлый раз.

Зря она мне напомнила, как нас похитили в прошлый раз. Вместе. Когда я еще думал, что она моя, что мы с ней заодно. Когда я вынужден был смотреть, как ее «убивают» и гореть заживо от боли этой потери.

– Поедем, как только я доем, – продолжаю не спеша разрезать стейк, краем глаза проверяя время.

Макс скоро будет здесь, если не опоздает. Я хочу, чтобы его взяли вместе со мной. Интересно, они провернут прошлый сценарий, заменив роль жертвы или сразу же выложат карты на стол?

Лера молча наблюдает, как я ем. Теперь она серьезна, в глазах плещется острый ум, она анализирует каждое мое движение. Проходит минут пятнадцать, прежде чем она снова открывает рот.

– Тебе просто нужно усмирить свою гордыню и быть послушным, Казбек. Это все, чего они хотят от тебя.

Я ничего не отвечаю. Пошла она! Скорее ад покроется льдом, чем я стану послушной марионеткой Попа и моего папаши-предателя!

Доев и оплатив счет, я встаю и следую за Лерой к выходу. Сразу за дверью нас ждут четыре мужика в гражданском, но в них без труда можно узнать натренированных бойцов. И конечно, именно в этот момент, из своей машины выходит Макс, направляясь к нам ленивой походкой, на ходу поправляя свою рубашку, играя мускулами и приглаживая волосы. Позер!

Лера рядом со мной напрягается.

– Отошли его, если не хочешь, чтобы он пострадал, – шипит она на меня. – Макс – не Тархан, Поп его убьет.

– Как-то не хочется, – хмыкаю я.

Если Макс не их человек, он мне понадобится. Мы встречаемся взглядами на расстоянии и я незаметно дергаю подбородком влево, всего на сантиметр, но он понимает знак, потому что его плечи расслабленно опускаются. Мы сдаемся, никакой драки не будет.

Двое вышибал Попа сразу же подходят к нему и под руки ведут к внедорожнику, стоящем у тротуара на холостом ходу. Двое других ведут меня и требуется огромное усилие, чтобы не сопротивляться им. Мне хочется выплеснуть на них свою злость, хорошенько размять кулаки об их тела, прежде чем меня скрутят и бросят к ногам Попова.

Нас с Максом сажают в разные машины и я понимаю, что Поп послал за мной не четверку, а шестерку людей. Конечно, я могу уложить их в честном бою, но не легче ли было просто вырубить меня шокером и затолкать в багажник? На этот раз мне даже глаза не завязывают, позволяя смотреть, куда мы едем, а значит, живым выпускать не планируют. Не то, чтобы я собирался умереть сегодня.

Перед глазами внезапно всплывает образ Лианы в моей футболке, со спутанными волосами, искусанными губами и широко раскрытыми, аквамариновыми глазами цвета океана. Я бы хотел увидеть ее еще раз. Снова прикоснуться к ней.

«Она всего лишь девушка, разве их мало кругом?» – всплывает раздраженная мысль.

Но я уже знаю, что она не просто одна из многих, иначе я не прилагал бы столько усилий, чтобы защитить ее, вывозя к старшему брату, которого терпеть не могу.

С Тарханом я мог поговорить и по телефону. А вот оставить ее на виду – нет. Даже если я не поеду за ней, Аля не позволит Тархану оставить ее без защиты. У Тархана только одна слабость – его жена, и так уж получилось, что слабость Альбины в ее доброте, которой легко воспользоваться, тем более «бедной сиротке», которую насильно выдали замуж, едва ей исполнилось восемнадцать.

Надеюсь только, что Лиана не забеременела и ее таблетки подействовали. Я узнал о них сразу же, как она принесла их в свою комнату и спрятала, потому что давно установил там камеры и проверил, что именно она пьет, как только эта неугомонная девчонка спустилась вниз. К тому времени у меня уже появились подозрения в сторону отца, поэтому я позволил ей их принимать. В мои намерения не входило заводить ребенка и сама того не зная, Лиана помогла мне предотвратить это.

Пока я не поддался искушению и не оттрахал ее в убежище, дебил!

Теперь остается только надеяться, что на этот раз пронесет. Лиана едва ли сможет сама о себе позаботиться, оставшись без кокона, созданного вокруг ее жизни сначала отцом, а потом мной. Как она вырастит ребенка без меня? Потому что не факт, что я останусь в живых достаточно надолго, чтобы позаботиться о них.

– Молишься? – усмехается качок, сидящий рядом со мной. – Ну молись-молись.

Смешно. Можно подумать, встреча с его боссом внушает мне страх. Поп уже сделал со мной все, что только мог. Физическая боль меня не пугает. Я могу ее пережить, я привычен к ней с детства. Она только распаляет мою ярость, делая меня сильнее.

Смерть?

Не знаю. Я не собираюсь умирать. Я хочу убить Игнатия Попова и покончить с ним раз и навсегда. Сегодня именно это я и планирую сделать.

– Ты уверен? – спрашивает Тархан.

– Уверен.

Это заставляет его, наконец, усадить свой зад на кресло.

– Не могу сказать, что удивлен. Нельзя ожидать от Артура, что он поставит семью на первое место.

Его слова оседают комом горечи в моем горле. То, что Тархан понял давно, я осознал только сейчас. Вернее, не осознал, меня ткнули носом в то, что мой отец не относится ко мне так же, как я к нему. Я боготворил этого человека в детстве, простил ему все его промахи во взрослом возрасте, и никогда не переставал испытывать к нему любовь, как к своему родителю, но для него на первом месте всегда стоял только он. Я могу это понять с одной стороны. Можно только восхищаться способности быть таким эгоистом и наплевать на собственных детей. Жаль, что я так не умею. Если бы умел, то просто пустил ему пулю между глаз за еще одно предательство.

– И что будешь делать? – когда я ничего не говорю, спрашивает Тархан.

– Буду наводить порядок. Лиана может погостить у тебя? Мне нужно держать ее подальше.

– Неделю, – твердо говорит он. – У нас с женой планы, мы уже выбрали следующее место для путешествия.

– Недели мне хватит, – киваю ему, вставая на ноги. – Мне пора.

– И что, ничего мне не расскажешь? – возмущается Тархан.

– Дела Общины тебя больше не касаются, как ты сам не раз говорил.

– Но присмотреть за женой Главы Общины ты меня просишь, – хмыкает он. – И главное даже не поблагодарил.

– Спасибо, – говорю ему. – Когда будешь готов поделиться со мной тем, что знаешь, я окажу ответную услугу.

И конечно же, он ничего мне не говорит. Ну и черт с ним! Его информация облегчила бы мне задачу, но я и без нее справлюсь. О чем я не говорю Тархану, так это о том, что не доверяю его брату Максу. Даже если после моего отъезда Тархан все ему расскажет о моем визите и о том, что Лиана осталась у него.

О том, что отец что-то от меня скрывает, что-то серьезное, я знал с самого начала. Просто не рассматривал вариант, при котором он заодно с Поповым. Первые звоночки пошли после ситуации с Борисовым и Корниенко. Когда у меня возник конфликт с ними, всплыли договоренности, которые отец заключил за моей спиной. И это не имело никакого отношения к Лиане, конечно. Скорее касалось трех организаций, которые, как выяснил мой хакер Гоша, под подставными руководителями, создал Попов, чтобы отмыть деньги, принадлежащие Общине. Старый черт украл у меня, а мой отец в этом замешан! Пришлось признать очевидное и смириться с тем, что меня снова предали.

Снова прилетев в Россию, я звоню Максу со своего нового, защищенного номера.

– Макс, это я. Скину тебе адрес, забери меня в восемь вечера.

– Ты, блядь, серьезно?! – кричит он, оглушая меня через трубку. – Вы с Лианой исчезли без следа, твой Гоша сбежал, я весь город на уши поставил! Два дня поисков, Казбек! А ты только сейчас нашел время связаться со мной? Какого хуя, когда тут такое творится?!

– Значит, Тархан не звонил тебе? – хмыкаю я, не очень-то в это веря.

– При чем тут Тархан? Подожди! Ты с ним что ли был? Он здесь?

– Кончай, Макс, я все равно не поверю, что он не доложил тебе сразу же, как я вышел за порог.

– Не беси, блядь, меня! Тархан не докладывает мне о каждом своем шаге, как и я ему о своем. Ты можешь нормально объяснить, что происходит? Я, блядь, сутки не спал, у меня башка уже не варит, так что давай без двусмысленностей и пассивной агрессии!

– При встрече поговорим, – решаю отступить. – Не опаздывай, Макс. Ровно в восемь вечера.

Гоша, с которым у меня встреча, рассказывает мне обо всем, что накопал. Мой отец пропал без следа, видимо, когда мы с Лианой исчезли, понял, что я его раскусил и примкнул к Попу, местонахождение которого даже Гоше пока не удалось выяснить.

Все мои люди были проверены. Те, в ком есть хоть малейшее сомнение, заключены под стражу для допроса. Остался только Макс. Чертов Макс!

Я малодушничаю с ним. Он мне нравится. Он почти мой друг и он реально полезен, его голова работает как надо, но как известно, незаменимых нет. Если он тоже предатель, то будет гнить рядом с другими самоубийцами, посчитавшими, что выйдут сухими из воды, предав своего Главу. Может я и не демонстрирую свою жестокость, как Поп, устраивая показательные выступления, но я ничем не уступаю ему в кровожадности по отношению к тем, кто идет против меня.

Закончив с Гошей, я еду в ресторан, из которого меня должен забрать Макс. Забавно, что весь день я ездил по городу один, без охраны, и так и не нарвался на людей Попова. Чего он ждет? Было бы так легко снова захватить меня или убить. Хотя, не думаю, что Поп хочет моей смерти. Он явно играет в долгосрочную игру, цель которой я пока не понимаю, но я отказываюсь и дальше быть его пешкой.

Я не спеша ужинаю в ресторане, а когда время близится к восьми, за мой стол садится знакомая сука, сверкая улыбкой и сиськами в глубоком вырезе платья.

– Добрый вечер, любимый! – мурлычет Лера, проводя кончиками пальцев вверх по моей руке. – Соскучился по мне?

– Очень. Ночи не спал, Лера. Думал, тебя снова похитили или убили, – не скрываю сарказма. – Но у тебя ведь девять жизней, как у кошки, да? Интересно, если я прямо сейчас воткну в тебя этот нож, ты выживешь?

– Не будь таким вредным, – дует она губы. – Я здесь, чтобы пригласить тебя в гости. Поедешь со мной?

– А я могу отказаться? – вопросительно приподнимаю бровь.

– Конечно, можешь, – смеется она. – Правда, тогда тебя придется транспортировать тем же способом, что и в прошлый раз.

Зря она мне напомнила, как нас похитили в прошлый раз. Вместе. Когда я еще думал, что она моя, что мы с ней заодно. Когда я вынужден был смотреть, как ее «убивают» и гореть заживо от боли этой потери.

– Поедем, как только я доем, – продолжаю не спеша разрезать стейк, краем глаза проверяя время.

Макс скоро будет здесь, если не опоздает. Я хочу, чтобы его взяли вместе со мной. Интересно, они провернут прошлый сценарий, заменив роль жертвы или сразу же выложат карты на стол?

Лера молча наблюдает, как я ем. Теперь она серьезна, в глазах плещется острый ум, она анализирует каждое мое движение. Проходит минут пятнадцать, прежде чем она снова открывает рот.

– Тебе просто нужно усмирить свою гордыню и быть послушным, Казбек. Это все, чего они хотят от тебя.

Я ничего не отвечаю. Пошла она! Скорее ад покроется льдом, чем я стану послушной марионеткой Попа и моего папаши-предателя!

Доев и оплатив счет, я встаю и следую за Лерой к выходу. Сразу за дверью нас ждут четыре мужика в гражданском, но в них без труда можно узнать натренированных бойцов. И конечно, именно в этот момент, из своей машины выходит Макс, направляясь к нам ленивой походкой, на ходу поправляя свою рубашку, играя мускулами и приглаживая волосы. Позер!

Лера рядом со мной напрягается.

– Отошли его, если не хочешь, чтобы он пострадал, – шипит она на меня. – Макс – не Тархан, Поп его убьет.

– Как-то не хочется, – хмыкаю я.

Если Макс не их человек, он мне понадобится. Мы встречаемся взглядами на расстоянии и я незаметно дергаю подбородком влево, всего на сантиметр, но он понимает знак, потому что его плечи расслабленно опускаются. Мы сдаемся, никакой драки не будет.

Двое вышибал Попа сразу же подходят к нему и под руки ведут к внедорожнику, стоящем у тротуара на холостом ходу. Двое других ведут меня и требуется огромное усилие, чтобы не сопротивляться им. Мне хочется выплеснуть на них свою злость, хорошенько размять кулаки об их тела, прежде чем меня скрутят и бросят к ногам Попова.

Нас с Максом сажают в разные машины и я понимаю, что Поп послал за мной не четверку, а шестерку людей. Конечно, я могу уложить их в честном бою, но не легче ли было просто вырубить меня шокером и затолкать в багажник? На этот раз мне даже глаза не завязывают, позволяя смотреть, куда мы едем, а значит, живым выпускать не планируют. Не то, чтобы я собирался умереть сегодня.

Перед глазами внезапно всплывает образ Лианы в моей футболке, со спутанными волосами, искусанными губами и широко раскрытыми, аквамариновыми глазами цвета океана. Я бы хотел увидеть ее еще раз. Снова прикоснуться к ней.

«Она всего лишь девушка, разве их мало кругом?» – всплывает раздраженная мысль.

Но я уже знаю, что она не просто одна из многих, иначе я не прилагал бы столько усилий, чтобы защитить ее, вывозя к старшему брату, которого терпеть не могу.

С Тарханом я мог поговорить и по телефону. А вот оставить ее на виду – нет. Даже если я не поеду за ней, Аля не позволит Тархану оставить ее без защиты. У Тархана только одна слабость – его жена, и так уж получилось, что слабость Альбины в ее доброте, которой легко воспользоваться, тем более «бедной сиротке», которую насильно выдали замуж, едва ей исполнилось восемнадцать.

Надеюсь только, что Лиана не забеременела и ее таблетки подействовали. Я узнал о них сразу же, как она принесла их в свою комнату и спрятала, потому что давно установил там камеры и проверил, что именно она пьет, как только эта неугомонная девчонка спустилась вниз. К тому времени у меня уже появились подозрения в сторону отца, поэтому я позволил ей их принимать. В мои намерения не входило заводить ребенка и сама того не зная, Лиана помогла мне предотвратить это.

Пока я не поддался искушению и не оттрахал ее в убежище, дебил!

Теперь остается только надеяться, что на этот раз пронесет. Лиана едва ли сможет сама о себе позаботиться, оставшись без кокона, созданного вокруг ее жизни сначала отцом, а потом мной. Как она вырастит ребенка без меня? Потому что не факт, что я останусь в живых достаточно надолго, чтобы позаботиться о них.

– Молишься? – усмехается качок, сидящий рядом со мной. – Ну молись-молись.

Смешно. Можно подумать, встреча с его боссом внушает мне страх. Поп уже сделал со мной все, что только мог. Физическая боль меня не пугает. Я могу ее пережить, я привычен к ней с детства. Она только распаляет мою ярость, делая меня сильнее.

Смерть?

Не знаю. Я не собираюсь умирать. Я хочу убить Игнатия Попова и покончить с ним раз и навсегда. Сегодня именно это я и планирую сделать.

– Ты уверен? – спрашивает Тархан.

– Уверен.

Это заставляет его, наконец, усадить свой зад на кресло.

– Не могу сказать, что удивлен. Нельзя ожидать от Артура, что он поставит семью на первое место.

Его слова оседают комом горечи в моем горле. То, что Тархан понял давно, я осознал только сейчас. Вернее, не осознал, меня ткнули носом в то, что мой отец не относится ко мне так же, как я к нему. Я боготворил этого человека в детстве, простил ему все его промахи во взрослом возрасте, и никогда не переставал испытывать к нему любовь, как к своему родителю, но для него на первом месте всегда стоял только он. Я могу это понять с одной стороны. Можно только восхищаться способности быть таким эгоистом и наплевать на собственных детей. Жаль, что я так не умею. Если бы умел, то просто пустил ему пулю между глаз за еще одно предательство.

– И что будешь делать? – когда я ничего не говорю, спрашивает Тархан.

– Буду наводить порядок. Лиана может погостить у тебя? Мне нужно держать ее подальше.

– Неделю, – твердо говорит он. – У нас с женой планы, мы уже выбрали следующее место для путешествия.

– Недели мне хватит, – киваю ему, вставая на ноги. – Мне пора.

– И что, ничего мне не расскажешь? – возмущается Тархан.

– Дела Общины тебя больше не касаются, как ты сам не раз говорил.

– Но присмотреть за женой Главы Общины ты меня просишь, – хмыкает он. – И главное даже не поблагодарил.

– Спасибо, – говорю ему. – Когда будешь готов поделиться со мной тем, что знаешь, я окажу ответную услугу.

И конечно же, он ничего мне не говорит. Ну и черт с ним! Его информация облегчила бы мне задачу, но я и без нее справлюсь. О чем я не говорю Тархану, так это о том, что не доверяю его брату Максу. Даже если после моего отъезда Тархан все ему расскажет о моем визите и о том, что Лиана осталась у него.

О том, что отец что-то от меня скрывает, что-то серьезное, я знал с самого начала. Просто не рассматривал вариант, при котором он заодно с Поповым. Первые звоночки пошли после ситуации с Борисовым и Корниенко. Когда у меня возник конфликт с ними, всплыли договоренности, которые отец заключил за моей спиной. И это не имело никакого отношения к Лиане, конечно. Скорее касалось трех организаций, которые, как выяснил мой хакер Гоша, под подставными руководителями, создал Попов, чтобы отмыть деньги, принадлежащие Общине. Старый черт украл у меня, а мой отец в этом замешан! Пришлось признать очевидное и смириться с тем, что меня снова предали.

Снова прилетев в Россию, я звоню Максу со своего нового, защищенного номера.

– Макс, это я. Скину тебе адрес, забери меня в восемь вечера.

– Ты, блядь, серьезно?! – кричит он, оглушая меня через трубку. – Вы с Лианой исчезли без следа, твой Гоша сбежал, я весь город на уши поставил! Два дня поисков, Казбек! А ты только сейчас нашел время связаться со мной? Какого хуя, когда тут такое творится?!

– Значит, Тархан не звонил тебе? – хмыкаю я, не очень-то в это веря.

– При чем тут Тархан? Подожди! Ты с ним что ли был? Он здесь?

– Кончай, Макс, я все равно не поверю, что он не доложил тебе сразу же, как я вышел за порог.

– Не беси, блядь, меня! Тархан не докладывает мне о каждом своем шаге, как и я ему о своем. Ты можешь нормально объяснить, что происходит? Я, блядь, сутки не спал, у меня башка уже не варит, так что давай без двусмысленностей и пассивной агрессии!

– При встрече поговорим, – решаю отступить. – Не опаздывай, Макс. Ровно в восемь вечера.

Гоша, с которым у меня встреча, рассказывает мне обо всем, что накопал. Мой отец пропал без следа, видимо, когда мы с Лианой исчезли, понял, что я его раскусил и примкнул к Попу, местонахождение которого даже Гоше пока не удалось выяснить.

Все мои люди были проверены. Те, в ком есть хоть малейшее сомнение, заключены под стражу для допроса. Остался только Макс. Чертов Макс!

Я малодушничаю с ним. Он мне нравится. Он почти мой друг и он реально полезен, его голова работает как надо, но как известно, незаменимых нет. Если он тоже предатель, то будет гнить рядом с другими самоубийцами, посчитавшими, что выйдут сухими из воды, предав своего Главу. Может я и не демонстрирую свою жестокость, как Поп, устраивая показательные выступления, но я ничем не уступаю ему в кровожадности по отношению к тем, кто идет против меня.

Закончив с Гошей, я еду в ресторан, из которого меня должен забрать Макс. Забавно, что весь день я ездил по городу один, без охраны, и так и не нарвался на людей Попова. Чего он ждет? Было бы так легко снова захватить меня или убить. Хотя, не думаю, что Поп хочет моей смерти. Он явно играет в долгосрочную игру, цель которой я пока не понимаю, но я отказываюсь и дальше быть его пешкой.

Я не спеша ужинаю в ресторане, а когда время близится к восьми, за мой стол садится знакомая сука, сверкая улыбкой и сиськами в глубоком вырезе платья.

– Добрый вечер, любимый! – мурлычет Лера, проводя кончиками пальцев вверх по моей руке. – Соскучился по мне?

– Очень. Ночи не спал, Лера. Думал, тебя снова похитили или убили, – не скрываю сарказма. – Но у тебя ведь девять жизней, как у кошки, да? Интересно, если я прямо сейчас воткну в тебя этот нож, ты выживешь?

– Не будь таким вредным, – дует она губы. – Я здесь, чтобы пригласить тебя в гости. Поедешь со мной?

– А я могу отказаться? – вопросительно приподнимаю бровь.

– Конечно, можешь, – смеется она. – Правда, тогда тебя придется транспортировать тем же способом, что и в прошлый раз.

Зря она мне напомнила, как нас похитили в прошлый раз. Вместе. Когда я еще думал, что она моя, что мы с ней заодно. Когда я вынужден был смотреть, как ее «убивают» и гореть заживо от боли этой потери.

– Поедем, как только я доем, – продолжаю не спеша разрезать стейк, краем глаза проверяя время.

Макс скоро будет здесь, если не опоздает. Я хочу, чтобы его взяли вместе со мной. Интересно, они провернут прошлый сценарий, заменив роль жертвы или сразу же выложат карты на стол?

Лера молча наблюдает, как я ем. Теперь она серьезна, в глазах плещется острый ум, она анализирует каждое мое движение. Проходит минут пятнадцать, прежде чем она снова открывает рот.

– Тебе просто нужно усмирить свою гордыню и быть послушным, Казбек. Это все, чего они хотят от тебя.

Я ничего не отвечаю. Пошла она! Скорее ад покроется льдом, чем я стану послушной марионеткой Попа и моего папаши-предателя!

Доев и оплатив счет, я встаю и следую за Лерой к выходу. Сразу за дверью нас ждут четыре мужика в гражданском, но в них без труда можно узнать натренированных бойцов. И конечно, именно в этот момент, из своей машины выходит Макс, направляясь к нам ленивой походкой, на ходу поправляя свою рубашку, играя мускулами и приглаживая волосы. Позер!

Лера рядом со мной напрягается.

– Отошли его, если не хочешь, чтобы он пострадал, – шипит она на меня. – Макс – не Тархан, Поп его убьет.

– Как-то не хочется, – хмыкаю я.

Если Макс не их человек, он мне понадобится. Мы встречаемся взглядами на расстоянии и я незаметно дергаю подбородком влево, всего на сантиметр, но он понимает знак, потому что его плечи расслабленно опускаются. Мы сдаемся, никакой драки не будет.

Двое вышибал Попа сразу же подходят к нему и под руки ведут к внедорожнику, стоящем у тротуара на холостом ходу. Двое других ведут меня и требуется огромное усилие, чтобы не сопротивляться им. Мне хочется выплеснуть на них свою злость, хорошенько размять кулаки об их тела, прежде чем меня скрутят и бросят к ногам Попова.

Нас с Максом сажают в разные машины и я понимаю, что Поп послал за мной не четверку, а шестерку людей. Конечно, я могу уложить их в честном бою, но не легче ли было просто вырубить меня шокером и затолкать в багажник? На этот раз мне даже глаза не завязывают, позволяя смотреть, куда мы едем, а значит, живым выпускать не планируют. Не то, чтобы я собирался умереть сегодня.

Перед глазами внезапно всплывает образ Лианы в моей футболке, со спутанными волосами, искусанными губами и широко раскрытыми, аквамариновыми глазами цвета океана. Я бы хотел увидеть ее еще раз. Снова прикоснуться к ней.

«Она всего лишь девушка, разве их мало кругом?» – всплывает раздраженная мысль.

Но я уже знаю, что она не просто одна из многих, иначе я не прилагал бы столько усилий, чтобы защитить ее, вывозя к старшему брату, которого терпеть не могу.

С Тарханом я мог поговорить и по телефону. А вот оставить ее на виду – нет. Даже если я не поеду за ней, Аля не позволит Тархану оставить ее без защиты. У Тархана только одна слабость – его жена, и так уж получилось, что слабость Альбины в ее доброте, которой легко воспользоваться, тем более «бедной сиротке», которую насильно выдали замуж, едва ей исполнилось восемнадцать.

Надеюсь только, что Лиана не забеременела и ее таблетки подействовали. Я узнал о них сразу же, как она принесла их в свою комнату и спрятала, потому что давно установил там камеры и проверил, что именно она пьет, как только эта неугомонная девчонка спустилась вниз. К тому времени у меня уже появились подозрения в сторону отца, поэтому я позволил ей их принимать. В мои намерения не входило заводить ребенка и сама того не зная, Лиана помогла мне предотвратить это.

Пока я не поддался искушению и не оттрахал ее в убежище, дебил!

Теперь остается только надеяться, что на этот раз пронесет. Лиана едва ли сможет сама о себе позаботиться, оставшись без кокона, созданного вокруг ее жизни сначала отцом, а потом мной. Как она вырастит ребенка без меня? Потому что не факт, что я останусь в живых достаточно надолго, чтобы позаботиться о них.

– Молишься? – усмехается качок, сидящий рядом со мной. – Ну молись-молись.

Смешно. Можно подумать, встреча с его боссом внушает мне страх. Поп уже сделал со мной все, что только мог. Физическая боль меня не пугает. Я могу ее пережить, я привычен к ней с детства. Она только распаляет мою ярость, делая меня сильнее.

Смерть?

Не знаю. Я не собираюсь умирать. Я хочу убить Игнатия Попова и покончить с ним раз и навсегда. Сегодня именно это я и планирую сделать.

Меня заставляют ждать. Нагнетают атмосферу. Оставляют одного в той же самой комнате, в которой пытали в прошлый раз, только на этот раз я не привязан. Здесь не осталось никакой мебели. Ни шкафчика с инструментами, ни стола, ни зеркал, в которых человек может наблюдать, как его пытают с разных ракурсов, ни ярких ламп.

По моим подсчетам, проходит не меньше пяти часов, прежде чем дверь открывается и входит Поп в сопровождении двух телохранителей. Они ставят стул, который принесли с собой, чтобы он мог сесть, я же остаюсь сидеть на полу, опираясь спиной о стену в расслабленной позе, никак не реагируя на его появление.

– Здравствуй, Казбек, – улыбается Поп, поудобнее устраиваясь на стуле.

За прошедшие месяцы он сильно похудел, что не может скрыть официальный костюм-тройка, сидящий на нем гораздо свободнее, чем должен. Его кожа землистого оттенка и такое ощущение, что старика вот-вот вырвет. Он явно болен и болен тяжело.

– Отличный костюм, – усмехаюсь я. – Решил принарядиться ради меня?

– Конечно. Я давно не принимал гостей, а ты особенный гость. Как-никак, сам Глава. И не будем забывать, что ты мой зять. Как, кстати, поживает Лиана? Уже забеременела?

– Она на противозачаточных, – говорю с удовольствием. – Мы решили, что нам пока рано заводить детей.

Поп недовольно хмурится и смотрит на меня, как на непослушного ребенка, от чего у меня закипает кровь. Дверь за его спиной снова открывается и входит мой отец, живой и здоровый, что особенно заметно на фоне дышащего на ладан Попова.

– Все улажено, – обращается к нему Артур, прежде чем перевести свой взгляд на меня.

Меня бесит то, с каким разочарованием он на меня смотрит. Как он, блядь, смеет?!

– Лиана на противозачаточных, он нас провел, – мрачно сообщает ему Поп, заставляя отца побагроветь от ярости.

Он матерится, выпуская эмоции наружу, а потом бьет кулаком в стену. Глупо. Все костяшки себе отбил, наверное, пиздецки больно. Так ему и надо!

– Почему ты такой упрямый, черт бы тебя побрал?! – кричит он на меня. – Я ведь все делаю ради твоего будущего! Тебе просто нужно было, бля, слушаться меня!

– Я давно не ребенок, чтобы беспрекословно следовать твоим приказам, – указываю на очевидное. – У меня есть собственное видение своего будущего и оно нравится мне больше, чем твое.

– Борзый щенок, – качает головой Поп. – Я думал, Тархан мне все нервы вымотал, но ты еще тупее. Я – тот, кто дал тебе все! Все! Я подарил тебе Общину и власть, которую ты никогда не заработал бы сам! Я отдал тебе свою дочь! Ты хоть представляешь, что мне предлагали за Лиану? Сколько влиятельных мужчин хотели взять ее в жены? Она – бриллиант чистой воды! Послушная, невинная, домашняя девочка, воспитанная стать идеальной женой. А ее красота! Редкая женщина обладает такой природной красотой, да ее просили у меня даже когда у девочки грудь еще не выросла! А ты все нос воротишь и бегаешь за шкурами, вроде Леры. Полудурок!

– Ты сам подложил под меня Леру, – провоцирую его, потому что мне интересно, зачем он вообще это сделал, если так возмущен тем, что я не оценил его дочь-бриллиант.

– Это была проверка! Еще не дошло? Господи, Артур, в кого у тебя такие тупые сыновья?

– Не заводись, – хлопает его по плечу уже успокоившийся папа.

Поп так разнервничался, что ему, кажется, тяжело дышать. Будет жаль, если этот гад откинется, прежде чем я успею всадить в него свой нож. Он не заслуживает естественной смерти.

– Знаешь, ты как-то сильно обижен за дочь, которая для тебя, якобы, ничего не значит, – говорю ему.

– Она моя дочь, дочь Игнатия Попова! – орет он. – Мое продолжение! У тебя была простейшая задача – обрюхатить ее, но ты ее провалил! Нахрена мне теперь оставлять тебя в живых, когда ты доказал, что бесполезен? Надо было ставить на Макса.

– Игнатий, – с нажимом говорит отец.

– Отвали! У твоих сыновей был шанс, Артур. Я послушал тебя и сел в лужу. Нужно спасать положение, пока не поздно.

– Ты не заменишь Казбека, – рявкает на него папа. – Он доказал, что достоин! Он прошел все твои проверки! Он не позволил Лере запудрить себе мозги, хотя любой дурак видел, как он в нее влюблен. Он не сдался под пытками и психологическим давлением. Что касается твоего наследника, то еще не поздно все исправить. Лиана прекратит пить таблетки и забеременеет. Они оба здоровы.

– Он не способен работать в команде и следовать приказам, – раздраженно смотрит на меня Поп. – Эмоционально нестабилен. Проебал сделку с Борисовым и Корниенко. Проигнорировал все твои советы и наставления. Да он просто глупый мальчишка, какой из него Глава?!

Меня это уже раздражает. Боже мой, какая честь, великий Поп и мой отец решили превратить меня в свою марионетку, а я только и должен был, что слушать, да выполнять! Подарили, значит, глупому мальчишке царство и принцессу в придачу. Живи да процветай! Они настолько уверены в собственном величии, что меня тошнит. Самые умные, значит, а я тупой? Ну-ну. Это они еще не знают, какой туз запрятан у меня в рукаве.

Я молча слушаю, как они спорят. Отец доказывает, что это даже хорошо, что я такой инициативный. Они ведь не всегда будут рядом, чтобы направлять меня, а Глава должен уметь сам принимать решения.

– Теоретически, – прерываю их спор в какой-то момент. – Какая разница, будет у нас с Лианой ребенок сейчас или через несколько лет? Судя по твоему виду, Поп, ты очень сильно болен. Неужели надеешься протянуть еще девять месяцев, до рождения внука?

Эти слова заставляют обоих мужчин повернуться ко мне лицом.

– Я протяну еще, как минимум, год, – хищно улыбается Поп. – Достаточно, чтобы убедиться в том, что кресло Главы после тебя займет мой внук. Ни один человек, правивший до меня, не сделал для Общины того, что сотворил я. Больше тридцати лет упорного труда и титанических усилий создали ту империю, которой ты хочешь завладеть, Казбек. Но ты ошибаешься, если думаешь, что я тебе это позволю. Ты не более, чем донор спермы для моего настоящего наследника, в котором будет течь моя кровь. Даже если я умру сегодня, у меня есть люди, которые проследят за выполнением моей воли. Лиана будет рожать до тех пор, пока не родит сына. Мне все равно, сколько раз ей придется выйти замуж, чтобы осуществить мой план. Ты не единственный кандидат, есть и другие, им только нужно дождаться своей очереди, когда ты облажаешься и пойдешь на корм рыбам.

По лицу своему отца я вижу, что в эту часть «великого плана» он посвящен не был. Артур в ярости, но он не позволяет себе наброситься на Попова.

– Игнатий… – шипит он сквозь зубы.

Поп резко взмахивает рукой в раздражении.

– Избавь меня от своих возмущений, Артур. Ты забываешься. Я дал тебе шанс, но только мне решать, как распоряжаться своим имуществом. Твое дело – исполнять приказы и благодарить за проявленное мной доверие и оказанную честь.

Бля, мне хочется раздавить этого старикашку, как таракана! Мало того, что он маразматик, так еще и нарциссизм зашкаливает. Интересно, сильно ли расстроится Лиана, что я убил ее чокнутого папашу, если узнает, что он собирался сделать из нее племенную кобылу и каждый год подкладывать под нового мужика, чтобы она уж наверняка родила сына?

У меня кровь вскипает от такой перспективы. Она пока еще моя! Я не закончил с ней. Не будет у нее никаких других мужей, пока я так не решу!

– Мы сейчас все на эмоциях, давайте успокоимся, – резко меняет тактику отец, удивляя меня своей способностью так быстро остыть от унижения и ярости, в которые его привели слова Попа. – Игнатий, я уверен, что теперь, когда Казбек понимает всю иллюзорность своего положения, он начнет действовать с умом.

– Я же не самоубийца, – фыркаю я, подыгрывая ему. – Я надеюсь, больше не будет никаких проверок? Потому что я сыт по горло вашими ловушками, которые даже не имеют смысла, учитывая, что вы все равно не хотите, чтобы я сам что-то решал и делал.

– Я не верю ни единому твоему слову, но я дам тебе еще один шанс, – прищуривается Поп. – Ты все равно у меня под колпаком, тебе не спастись, Казбек. Верни свою жену домой и прекрати валять дурака. В ближайшее время я жду новость о ее беременности.

Я встаю на ноги и подхожу к нему, протягивая руку, чтобы скрепить сделку.

– Буду стараться в поте лица, дорогой тесть.

Он ненавидит неуважение и действует так, как я и рассчитывал. Хватает пистолет у своего телохранителя и замахивается, чтобы ударить им меня в лицо, но я быстро перехватываю его руку и стреляю в упор в хозяина пистолета, пока папа нейтрализует второго телохранителя.

Слава Богу у Артура еще работает мозг! О чем он только думал, когда заключал сделку с Попом? Никогда этот старик не стал бы воспринимать его, как равного себе!

– Артур! – глядя на двух мертвых телохранителей, разъяренно шипит Попов.

Этот самоубийца настолько самоуверен, что вместо того, чтобы испытывать страх, начинает злиться, словно мы всего лишь его шавки, не выполнившие команду.

– Сколько здесь людей? – игнорируя его, спрашиваю я отца.

– Еще семеро, – отвечает он.

– Вы не выберетесь отсюда живыми! – угрожает Попов, сжимая кулаки, но он слишком слаб физически, чтобы напасть на любого из нас. Отец с легкостью его обыскал и вытащил все имеющееся оружие из карманов, усадив на стул, как беспомощного старика, которым он и является.

– Ты сам себя переиграл, Игнатий, – посмеивается папа, связывая ему руки за спиной. – Не нужно было так хорошо изолировать эту комнату, выстрелов никто не услышал и на помощь к тебе никто не придет. Мы с Казбеком с легкостью зачистим дом и уйдем отсюда вместе с тобой.

Спасибо, блядь, за это! Как и в случае с убежищем в доме, тут Поп тоже перемудрил. Я не доверяю отцу, но выбора сейчас у меня нет.

– Макс работает на вас? – спрашиваю я у него.

– Нет, – без заминки отвечает Артур. – Он через коридор от нас и его охраняет один человек. Пользуйся ножом, не стоит поднимать шум, пока мы в меньшинстве.

А то я не знаю! Меня серьезно достало такое отношение!

Нож и пистолет, которые я забрал у мертвого телохранителя, уже у меня в руках, так что, открыв дверь, я тихо двигаюсь через узкое помещение к соседнему коридору, где застаю врасплох еще одного бойца Попа, перерезав ему горло от уха до уха. Меня не трогает убийство, нож в руках лежит слишком привычно, а убирать того, кто стоит у меня на пути, мне не впервой. Обыскав тело, я нахожу связку ключей и подобрав нужный, открываю дверь, находя Макса, прикованного к стулу наручниками.

– Самое время! – возмущается он, увидев меня, резко стряхивая с рук наручники и вставая на ноги. Этот придурок, как чертов Гудини, всегда мог вскрыть любой замок. – Я пиздец, какой голодный и злой!

Нам не требуется много времени, чтобы очистить дом и беспрепятственно вывезти, связанного, как гуся, Попа, с его территории. Правда, возникает небольшая перестрелка, потому что папа не знал о еще нескольких людях, патрулирующих на улице, но мы обходимся малой кровью, хотя Макс и ноет, что его снова подстрелили из-за ебанного Попа, а папа, скрежеща зубами, зажимает рану на моем бедре, которую я не чувствую из-за адреналина, бушующего в крови, пока я на всех парах гоню машину по плохой дороге, даже не стараясь быть аккуратным, пока мой тесть отбивает свое дряхлое тело в багажнике, наслаждаясь веселой поездкой, которую я решил ему устроить по пути к ближайшему врачу, которому мы можем более-менее доверять.

– Я надеюсь, мы собираемся его убить? – спрашивает Макс по пути.

– Не в ближайшее время, – нехотя говорю я.

– У нас мало времени, нужно продумать план действий, – нервничает отец. – Если к шести утра из убежища Попа не поступит контрольный звонок, то его группа быстрого реагирования организует спасательную операцию. Первым делом нужно вырезать из него чип.

Естественно, этот параноик вживил в себя чип! Я и сам об этом подумывал, Гоша как раз занят разработкой новой программы для меня, улучшенной версии того, что уже есть на рынке. Как бы сильно не было искушение самому поковыряться ножом в Попове, я все же предоставлю эту возможность врачу, раз мы все равно туда едем.

Пока я рулю, Макс собирает и координирует действия всех наших людей по телефону. Папа указывает на тех, кто предан Попу и их оказывается не так уж много. Проверка Макса многих уже отсекла, что не может не радовать. Папа пока действует заодно с нами, но это не значит, что я ему доверяю. У него просто нет выбора, он не захотел быть под Попом и поняв свой просчет, решил пойти по более выгодному для себя пути, но, когда весь этот пиздец закончится, я планирую раз и навсегда отсечь его от своей жизни и от Общины. Хватит прощать его только потому, что он мой отец! Всему есть предел, я не собираюсь держать рядом человека, который может предать в любой момент, как только ветер подует в другую сторону.

От врача мы сразу же, вместе с моей подъехавшей охраной, едем домой. В дом Главы. Он снова изолирован и безопасен. Я не трогаю Попа, просто запираю его в одной из камер в подвале и отдав указания, иду отсыпаться. Штурмовать мой дом снова ни у кого больше не получится, я подключил все имеющиеся у меня силы.

От потери крови слегка кружится голова, действие обезболивающего прошло и мое бедро ноет до зубовного скрежета, но как только я ложусь в кровать, то сразу же вырубаюсь, но даже во сне мне нет покоя, потому что там меня преследует Лиана.

С каких пор я начал мечтать о женщинах во сне? Потому что иначе, чем фантазией, не назовешь то, какой я ее вижу, веря, что это реальность и не понимая, что на самом деле я просто сплю.

В своем сне я бегу за ней по лужайке позади дома, ловя как раз у беседки и затаскивая ее внутрь под веселый смех и визг. Лиана вырывается из моих рук, играя в сопротивление, но как только я стаскиваю с нее блядский сарафан, она замолкает и смотрит на меня своими большими, голубыми глазами, облизывая нижнюю губу и соблазнительно прикусывая ее зубами. Я рывком ставлю ее на колени, наслаждаясь ее предвкушением, тем, как у нее перехватывает дыхание, когда она тяжело сглатывает, глядя на мой член, рвущийся в ее горячий ротик. Я буквально не дышу в ожидании момента, когда ее пухлые губы приоткроются для меня, а острый язычок оближет уже влажную головку. Моя рука путается в ее гладких волосах, наматывая их на кулак, когда я наконец-то чувствую, как вокруг меня смыкаются нежные губы, всасывая внутрь. Чувствую себя, как в свой первый раз. Меня так сильно заводит то, что это делает именно она, что я готов кончить, даже не успев насладиться этими ощущениями.

Лиана сразу же берет меня глубоко в горло и даже не давится, начиная профессионально насаживаться в быстром темпе. Я громко стону и подаюсь бедрами вперед, готовый вот-вот кончить, когда чувствую боль в бедре и нервирующее чувство на краю сознания, кричащее, что что-то не так, но мне слишком хорошо, чтобы отвлекаться на что-либо. Однако, назойливая мысль, рвущаяся наружу, не отпускает, и я никак не могу кончить, начиная испытывать все более сильную боль в бедре и резко просыпаясь с приглушенными стонами и ругательствами.

Мне требуется несколько долгих секунд, чтобы понять одну тревожную вещь – я не один в своей постели. И этот чертов минет мне не приснился, мой член действительно погружен в умелую глотку, вот только не моей жены, а Леры, которая хитро смотрит на меня влажными глазами в свете включенного ночника, постанывая с набитым ртом.

Да ну, нахуй!

Я действую на чистых инстинктах, когда сжимаю в горсть ее волосы и оттаскиваю от себя, скидывая с кровати на пол. Бедро тут же горит в агонии и взглянув вниз, я вижу, что повязка намокла от крови. Швы разошлись.

Черт, черт, черт! Как эта сука сюда проникла?!

– Казбек, мне же больно! – обиженно кричит она, поднимаясь на ноги. – Что на тебя нашло?

– Что на меня нашло, блядь?! – рычу, как злой пес. То, что мой член пульсирует и стал жестким, как дубинка, так и не достигнув оргазма, вдобавок к боли в бедре, доводит меня до раскаленной добела ярости. – Как ты вошла сюда, тварь?

Ее уже не было в доме Попа, когда я вырвался на свободу. То, что она пришла сюда, как ни в чем не бывало, и проникла в мою спальню, где могла запросто перерезать мне горло, выводит меня из себя. Из-за таблеток я уснул мертвым сном, как и мои инстинкты. Меня бесит, что даже после многочисленных проверок, в моем доме все еще остался крот, ведь невозможно, чтобы она вошла внутрь без чьей-либо помощи!

– Не злись так, я все объясню, – заискивает она, пытаясь снова приблизиться ко мне, но я останавливаю ее, схватив за запястье. – Ай, Казбек! Не будь таким жестоким! Я ведь знала, что ты можешь убить меня за предательство, но все равно пришла к тебе. Выслушай меня, пожалуйста! Я не знала тебя, когда соглашалась на план Попа. Я слишком боялась его, чтобы отказать! Но потом я узнала тебя и полюбила. Я хотела, чтобы мы были вместе, как и планировали, чтобы тебе не пришлось жениться на Лиане и Поп исчез с лица земли, но он был слишком могущественным и неуловимым. Он шантажировал меня твоей жизнью, заставляя продолжать играть в его извращенные игры. Клянусь тебе, я просто боролась за твою жизнь! Я действительно люблю тебя, Казбек! Я ни одного человека в своей жизни так не любила и мне невыносима мысль, что мы не будем вместе. Я не могу просто сбежать и оставить тебя, как бы сильно ты на меня не злился. Это не может закончиться вот так! Прошу тебя, ты ведь тоже любишь меня! Если ты сможешь простить меня, мы можем быть счастливы вместе. А если нет, то я предпочту умереть от твоей руки, чем жить без тебя. Я отдаю себя в твои руки, любимый!

Меня заставляют ждать. Нагнетают атмосферу. Оставляют одного в той же самой комнате, в которой пытали в прошлый раз, только на этот раз я не привязан. Здесь не осталось никакой мебели. Ни шкафчика с инструментами, ни стола, ни зеркал, в которых человек может наблюдать, как его пытают с разных ракурсов, ни ярких ламп.

По моим подсчетам, проходит не меньше пяти часов, прежде чем дверь открывается и входит Поп в сопровождении двух телохранителей. Они ставят стул, который принесли с собой, чтобы он мог сесть, я же остаюсь сидеть на полу, опираясь спиной о стену в расслабленной позе, никак не реагируя на его появление.

– Здравствуй, Казбек, – улыбается Поп, поудобнее устраиваясь на стуле.

За прошедшие месяцы он сильно похудел, что не может скрыть официальный костюм-тройка, сидящий на нем гораздо свободнее, чем должен. Его кожа землистого оттенка и такое ощущение, что старика вот-вот вырвет. Он явно болен и болен тяжело.

– Отличный костюм, – усмехаюсь я. – Решил принарядиться ради меня?

– Конечно. Я давно не принимал гостей, а ты особенный гость. Как-никак, сам Глава. И не будем забывать, что ты мой зять. Как, кстати, поживает Лиана? Уже забеременела?

– Она на противозачаточных, – говорю с удовольствием. – Мы решили, что нам пока рано заводить детей.

Поп недовольно хмурится и смотрит на меня, как на непослушного ребенка, от чего у меня закипает кровь. Дверь за его спиной снова открывается и входит мой отец, живой и здоровый, что особенно заметно на фоне дышащего на ладан Попова.

– Все улажено, – обращается к нему Артур, прежде чем перевести свой взгляд на меня.

Меня бесит то, с каким разочарованием он на меня смотрит. Как он, блядь, смеет?!

– Лиана на противозачаточных, он нас провел, – мрачно сообщает ему Поп, заставляя отца побагроветь от ярости.

Он матерится, выпуская эмоции наружу, а потом бьет кулаком в стену. Глупо. Все костяшки себе отбил, наверное, пиздецки больно. Так ему и надо!

– Почему ты такой упрямый, черт бы тебя побрал?! – кричит он на меня. – Я ведь все делаю ради твоего будущего! Тебе просто нужно было, бля, слушаться меня!

– Я давно не ребенок, чтобы беспрекословно следовать твоим приказам, – указываю на очевидное. – У меня есть собственное видение своего будущего и оно нравится мне больше, чем твое.

– Борзый щенок, – качает головой Поп. – Я думал, Тархан мне все нервы вымотал, но ты еще тупее. Я – тот, кто дал тебе все! Все! Я подарил тебе Общину и власть, которую ты никогда не заработал бы сам! Я отдал тебе свою дочь! Ты хоть представляешь, что мне предлагали за Лиану? Сколько влиятельных мужчин хотели взять ее в жены? Она – бриллиант чистой воды! Послушная, невинная, домашняя девочка, воспитанная стать идеальной женой. А ее красота! Редкая женщина обладает такой природной красотой, да ее просили у меня даже когда у девочки грудь еще не выросла! А ты все нос воротишь и бегаешь за шкурами, вроде Леры. Полудурок!

– Ты сам подложил под меня Леру, – провоцирую его, потому что мне интересно, зачем он вообще это сделал, если так возмущен тем, что я не оценил его дочь-бриллиант.

– Это была проверка! Еще не дошло? Господи, Артур, в кого у тебя такие тупые сыновья?

– Не заводись, – хлопает его по плечу уже успокоившийся папа.

Поп так разнервничался, что ему, кажется, тяжело дышать. Будет жаль, если этот гад откинется, прежде чем я успею всадить в него свой нож. Он не заслуживает естественной смерти.

– Знаешь, ты как-то сильно обижен за дочь, которая для тебя, якобы, ничего не значит, – говорю ему.

– Она моя дочь, дочь Игнатия Попова! – орет он. – Мое продолжение! У тебя была простейшая задача – обрюхатить ее, но ты ее провалил! Нахрена мне теперь оставлять тебя в живых, когда ты доказал, что бесполезен? Надо было ставить на Макса.

– Игнатий, – с нажимом говорит отец.

– Отвали! У твоих сыновей был шанс, Артур. Я послушал тебя и сел в лужу. Нужно спасать положение, пока не поздно.

– Ты не заменишь Казбека, – рявкает на него папа. – Он доказал, что достоин! Он прошел все твои проверки! Он не позволил Лере запудрить себе мозги, хотя любой дурак видел, как он в нее влюблен. Он не сдался под пытками и психологическим давлением. Что касается твоего наследника, то еще не поздно все исправить. Лиана прекратит пить таблетки и забеременеет. Они оба здоровы.

– Он не способен работать в команде и следовать приказам, – раздраженно смотрит на меня Поп. – Эмоционально нестабилен. Проебал сделку с Борисовым и Корниенко. Проигнорировал все твои советы и наставления. Да он просто глупый мальчишка, какой из него Глава?!

Меня это уже раздражает. Боже мой, какая честь, великий Поп и мой отец решили превратить меня в свою марионетку, а я только и должен был, что слушать, да выполнять! Подарили, значит, глупому мальчишке царство и принцессу в придачу. Живи да процветай! Они настолько уверены в собственном величии, что меня тошнит. Самые умные, значит, а я тупой? Ну-ну. Это они еще не знают, какой туз запрятан у меня в рукаве.

Я молча слушаю, как они спорят. Отец доказывает, что это даже хорошо, что я такой инициативный. Они ведь не всегда будут рядом, чтобы направлять меня, а Глава должен уметь сам принимать решения.

– Теоретически, – прерываю их спор в какой-то момент. – Какая разница, будет у нас с Лианой ребенок сейчас или через несколько лет? Судя по твоему виду, Поп, ты очень сильно болен. Неужели надеешься протянуть еще девять месяцев, до рождения внука?

Эти слова заставляют обоих мужчин повернуться ко мне лицом.

– Я протяну еще, как минимум, год, – хищно улыбается Поп. – Достаточно, чтобы убедиться в том, что кресло Главы после тебя займет мой внук. Ни один человек, правивший до меня, не сделал для Общины того, что сотворил я. Больше тридцати лет упорного труда и титанических усилий создали ту империю, которой ты хочешь завладеть, Казбек. Но ты ошибаешься, если думаешь, что я тебе это позволю. Ты не более, чем донор спермы для моего настоящего наследника, в котором будет течь моя кровь. Даже если я умру сегодня, у меня есть люди, которые проследят за выполнением моей воли. Лиана будет рожать до тех пор, пока не родит сына. Мне все равно, сколько раз ей придется выйти замуж, чтобы осуществить мой план. Ты не единственный кандидат, есть и другие, им только нужно дождаться своей очереди, когда ты облажаешься и пойдешь на корм рыбам.

По лицу своему отца я вижу, что в эту часть «великого плана» он посвящен не был. Артур в ярости, но он не позволяет себе наброситься на Попова.

– Игнатий… – шипит он сквозь зубы.

Поп резко взмахивает рукой в раздражении.

– Избавь меня от своих возмущений, Артур. Ты забываешься. Я дал тебе шанс, но только мне решать, как распоряжаться своим имуществом. Твое дело – исполнять приказы и благодарить за проявленное мной доверие и оказанную честь.

Бля, мне хочется раздавить этого старикашку, как таракана! Мало того, что он маразматик, так еще и нарциссизм зашкаливает. Интересно, сильно ли расстроится Лиана, что я убил ее чокнутого папашу, если узнает, что он собирался сделать из нее племенную кобылу и каждый год подкладывать под нового мужика, чтобы она уж наверняка родила сына?

У меня кровь вскипает от такой перспективы. Она пока еще моя! Я не закончил с ней. Не будет у нее никаких других мужей, пока я так не решу!

– Мы сейчас все на эмоциях, давайте успокоимся, – резко меняет тактику отец, удивляя меня своей способностью так быстро остыть от унижения и ярости, в которые его привели слова Попа. – Игнатий, я уверен, что теперь, когда Казбек понимает всю иллюзорность своего положения, он начнет действовать с умом.

– Я же не самоубийца, – фыркаю я, подыгрывая ему. – Я надеюсь, больше не будет никаких проверок? Потому что я сыт по горло вашими ловушками, которые даже не имеют смысла, учитывая, что вы все равно не хотите, чтобы я сам что-то решал и делал.

– Я не верю ни единому твоему слову, но я дам тебе еще один шанс, – прищуривается Поп. – Ты все равно у меня под колпаком, тебе не спастись, Казбек. Верни свою жену домой и прекрати валять дурака. В ближайшее время я жду новость о ее беременности.

Я встаю на ноги и подхожу к нему, протягивая руку, чтобы скрепить сделку.

– Буду стараться в поте лица, дорогой тесть.

Он ненавидит неуважение и действует так, как я и рассчитывал. Хватает пистолет у своего телохранителя и замахивается, чтобы ударить им меня в лицо, но я быстро перехватываю его руку и стреляю в упор в хозяина пистолета, пока папа нейтрализует второго телохранителя.

Слава Богу у Артура еще работает мозг! О чем он только думал, когда заключал сделку с Попом? Никогда этот старик не стал бы воспринимать его, как равного себе!

– Артур! – глядя на двух мертвых телохранителей, разъяренно шипит Попов.

Этот самоубийца настолько самоуверен, что вместо того, чтобы испытывать страх, начинает злиться, словно мы всего лишь его шавки, не выполнившие команду.

– Сколько здесь людей? – игнорируя его, спрашиваю я отца.

– Еще семеро, – отвечает он.

– Вы не выберетесь отсюда живыми! – угрожает Попов, сжимая кулаки, но он слишком слаб физически, чтобы напасть на любого из нас. Отец с легкостью его обыскал и вытащил все имеющееся оружие из карманов, усадив на стул, как беспомощного старика, которым он и является.

– Ты сам себя переиграл, Игнатий, – посмеивается папа, связывая ему руки за спиной. – Не нужно было так хорошо изолировать эту комнату, выстрелов никто не услышал и на помощь к тебе никто не придет. Мы с Казбеком с легкостью зачистим дом и уйдем отсюда вместе с тобой.

Спасибо, блядь, за это! Как и в случае с убежищем в доме, тут Поп тоже перемудрил. Я не доверяю отцу, но выбора сейчас у меня нет.

– Макс работает на вас? – спрашиваю я у него.

– Нет, – без заминки отвечает Артур. – Он через коридор от нас и его охраняет один человек. Пользуйся ножом, не стоит поднимать шум, пока мы в меньшинстве.

А то я не знаю! Меня серьезно достало такое отношение!

Нож и пистолет, которые я забрал у мертвого телохранителя, уже у меня в руках, так что, открыв дверь, я тихо двигаюсь через узкое помещение к соседнему коридору, где застаю врасплох еще одного бойца Попа, перерезав ему горло от уха до уха. Меня не трогает убийство, нож в руках лежит слишком привычно, а убирать того, кто стоит у меня на пути, мне не впервой. Обыскав тело, я нахожу связку ключей и подобрав нужный, открываю дверь, находя Макса, прикованного к стулу наручниками.

– Самое время! – возмущается он, увидев меня, резко стряхивая с рук наручники и вставая на ноги. Этот придурок, как чертов Гудини, всегда мог вскрыть любой замок. – Я пиздец, какой голодный и злой!

Нам не требуется много времени, чтобы очистить дом и беспрепятственно вывезти, связанного, как гуся, Попа, с его территории. Правда, возникает небольшая перестрелка, потому что папа не знал о еще нескольких людях, патрулирующих на улице, но мы обходимся малой кровью, хотя Макс и ноет, что его снова подстрелили из-за ебанного Попа, а папа, скрежеща зубами, зажимает рану на моем бедре, которую я не чувствую из-за адреналина, бушующего в крови, пока я на всех парах гоню машину по плохой дороге, даже не стараясь быть аккуратным, пока мой тесть отбивает свое дряхлое тело в багажнике, наслаждаясь веселой поездкой, которую я решил ему устроить по пути к ближайшему врачу, которому мы можем более-менее доверять.

– Я надеюсь, мы собираемся его убить? – спрашивает Макс по пути.

– Не в ближайшее время, – нехотя говорю я.

– У нас мало времени, нужно продумать план действий, – нервничает отец. – Если к шести утра из убежища Попа не поступит контрольный звонок, то его группа быстрого реагирования организует спасательную операцию. Первым делом нужно вырезать из него чип.

Естественно, этот параноик вживил в себя чип! Я и сам об этом подумывал, Гоша как раз занят разработкой новой программы для меня, улучшенной версии того, что уже есть на рынке. Как бы сильно не было искушение самому поковыряться ножом в Попове, я все же предоставлю эту возможность врачу, раз мы все равно туда едем.

Пока я рулю, Макс собирает и координирует действия всех наших людей по телефону. Папа указывает на тех, кто предан Попу и их оказывается не так уж много. Проверка Макса многих уже отсекла, что не может не радовать. Папа пока действует заодно с нами, но это не значит, что я ему доверяю. У него просто нет выбора, он не захотел быть под Попом и поняв свой просчет, решил пойти по более выгодному для себя пути, но, когда весь этот пиздец закончится, я планирую раз и навсегда отсечь его от своей жизни и от Общины. Хватит прощать его только потому, что он мой отец! Всему есть предел, я не собираюсь держать рядом человека, который может предать в любой момент, как только ветер подует в другую сторону.

От врача мы сразу же, вместе с моей подъехавшей охраной, едем домой. В дом Главы. Он снова изолирован и безопасен. Я не трогаю Попа, просто запираю его в одной из камер в подвале и отдав указания, иду отсыпаться. Штурмовать мой дом снова ни у кого больше не получится, я подключил все имеющиеся у меня силы.

От потери крови слегка кружится голова, действие обезболивающего прошло и мое бедро ноет до зубовного скрежета, но как только я ложусь в кровать, то сразу же вырубаюсь, но даже во сне мне нет покоя, потому что там меня преследует Лиана.

С каких пор я начал мечтать о женщинах во сне? Потому что иначе, чем фантазией, не назовешь то, какой я ее вижу, веря, что это реальность и не понимая, что на самом деле я просто сплю.

В своем сне я бегу за ней по лужайке позади дома, ловя как раз у беседки и затаскивая ее внутрь под веселый смех и визг. Лиана вырывается из моих рук, играя в сопротивление, но как только я стаскиваю с нее блядский сарафан, она замолкает и смотрит на меня своими большими, голубыми глазами, облизывая нижнюю губу и соблазнительно прикусывая ее зубами. Я рывком ставлю ее на колени, наслаждаясь ее предвкушением, тем, как у нее перехватывает дыхание, когда она тяжело сглатывает, глядя на мой член, рвущийся в ее горячий ротик. Я буквально не дышу в ожидании момента, когда ее пухлые губы приоткроются для меня, а острый язычок оближет уже влажную головку. Моя рука путается в ее гладких волосах, наматывая их на кулак, когда я наконец-то чувствую, как вокруг меня смыкаются нежные губы, всасывая внутрь. Чувствую себя, как в свой первый раз. Меня так сильно заводит то, что это делает именно она, что я готов кончить, даже не успев насладиться этими ощущениями.

Лиана сразу же берет меня глубоко в горло и даже не давится, начиная профессионально насаживаться в быстром темпе. Я громко стону и подаюсь бедрами вперед, готовый вот-вот кончить, когда чувствую боль в бедре и нервирующее чувство на краю сознания, кричащее, что что-то не так, но мне слишком хорошо, чтобы отвлекаться на что-либо. Однако, назойливая мысль, рвущаяся наружу, не отпускает, и я никак не могу кончить, начиная испытывать все более сильную боль в бедре и резко просыпаясь с приглушенными стонами и ругательствами.

Мне требуется несколько долгих секунд, чтобы понять одну тревожную вещь – я не один в своей постели. И этот чертов минет мне не приснился, мой член действительно погружен в умелую глотку, вот только не моей жены, а Леры, которая хитро смотрит на меня влажными глазами в свете включенного ночника, постанывая с набитым ртом.

Да ну, нахуй!

Я действую на чистых инстинктах, когда сжимаю в горсть ее волосы и оттаскиваю от себя, скидывая с кровати на пол. Бедро тут же горит в агонии и взглянув вниз, я вижу, что повязка намокла от крови. Швы разошлись.

Черт, черт, черт! Как эта сука сюда проникла?!

– Казбек, мне же больно! – обиженно кричит она, поднимаясь на ноги. – Что на тебя нашло?

– Что на меня нашло, блядь?! – рычу, как злой пес. То, что мой член пульсирует и стал жестким, как дубинка, так и не достигнув оргазма, вдобавок к боли в бедре, доводит меня до раскаленной добела ярости. – Как ты вошла сюда, тварь?

Ее уже не было в доме Попа, когда я вырвался на свободу. То, что она пришла сюда, как ни в чем не бывало, и проникла в мою спальню, где могла запросто перерезать мне горло, выводит меня из себя. Из-за таблеток я уснул мертвым сном, как и мои инстинкты. Меня бесит, что даже после многочисленных проверок, в моем доме все еще остался крот, ведь невозможно, чтобы она вошла внутрь без чьей-либо помощи!

– Не злись так, я все объясню, – заискивает она, пытаясь снова приблизиться ко мне, но я останавливаю ее, схватив за запястье. – Ай, Казбек! Не будь таким жестоким! Я ведь знала, что ты можешь убить меня за предательство, но все равно пришла к тебе. Выслушай меня, пожалуйста! Я не знала тебя, когда соглашалась на план Попа. Я слишком боялась его, чтобы отказать! Но потом я узнала тебя и полюбила. Я хотела, чтобы мы были вместе, как и планировали, чтобы тебе не пришлось жениться на Лиане и Поп исчез с лица земли, но он был слишком могущественным и неуловимым. Он шантажировал меня твоей жизнью, заставляя продолжать играть в его извращенные игры. Клянусь тебе, я просто боролась за твою жизнь! Я действительно люблю тебя, Казбек! Я ни одного человека в своей жизни так не любила и мне невыносима мысль, что мы не будем вместе. Я не могу просто сбежать и оставить тебя, как бы сильно ты на меня не злился. Это не может закончиться вот так! Прошу тебя, ты ведь тоже любишь меня! Если ты сможешь простить меня, мы можем быть счастливы вместе. А если нет, то я предпочту умереть от твоей руки, чем жить без тебя. Я отдаю себя в твои руки, любимый!

Меня заставляют ждать. Нагнетают атмосферу. Оставляют одного в той же самой комнате, в которой пытали в прошлый раз, только на этот раз я не привязан. Здесь не осталось никакой мебели. Ни шкафчика с инструментами, ни стола, ни зеркал, в которых человек может наблюдать, как его пытают с разных ракурсов, ни ярких ламп.

По моим подсчетам, проходит не меньше пяти часов, прежде чем дверь открывается и входит Поп в сопровождении двух телохранителей. Они ставят стул, который принесли с собой, чтобы он мог сесть, я же остаюсь сидеть на полу, опираясь спиной о стену в расслабленной позе, никак не реагируя на его появление.

– Здравствуй, Казбек, – улыбается Поп, поудобнее устраиваясь на стуле.

За прошедшие месяцы он сильно похудел, что не может скрыть официальный костюм-тройка, сидящий на нем гораздо свободнее, чем должен. Его кожа землистого оттенка и такое ощущение, что старика вот-вот вырвет. Он явно болен и болен тяжело.

– Отличный костюм, – усмехаюсь я. – Решил принарядиться ради меня?

– Конечно. Я давно не принимал гостей, а ты особенный гость. Как-никак, сам Глава. И не будем забывать, что ты мой зять. Как, кстати, поживает Лиана? Уже забеременела?

– Она на противозачаточных, – говорю с удовольствием. – Мы решили, что нам пока рано заводить детей.

Поп недовольно хмурится и смотрит на меня, как на непослушного ребенка, от чего у меня закипает кровь. Дверь за его спиной снова открывается и входит мой отец, живой и здоровый, что особенно заметно на фоне дышащего на ладан Попова.

– Все улажено, – обращается к нему Артур, прежде чем перевести свой взгляд на меня.

Меня бесит то, с каким разочарованием он на меня смотрит. Как он, блядь, смеет?!

– Лиана на противозачаточных, он нас провел, – мрачно сообщает ему Поп, заставляя отца побагроветь от ярости.

Он матерится, выпуская эмоции наружу, а потом бьет кулаком в стену. Глупо. Все костяшки себе отбил, наверное, пиздецки больно. Так ему и надо!

– Почему ты такой упрямый, черт бы тебя побрал?! – кричит он на меня. – Я ведь все делаю ради твоего будущего! Тебе просто нужно было, бля, слушаться меня!

– Я давно не ребенок, чтобы беспрекословно следовать твоим приказам, – указываю на очевидное. – У меня есть собственное видение своего будущего и оно нравится мне больше, чем твое.

– Борзый щенок, – качает головой Поп. – Я думал, Тархан мне все нервы вымотал, но ты еще тупее. Я – тот, кто дал тебе все! Все! Я подарил тебе Общину и власть, которую ты никогда не заработал бы сам! Я отдал тебе свою дочь! Ты хоть представляешь, что мне предлагали за Лиану? Сколько влиятельных мужчин хотели взять ее в жены? Она – бриллиант чистой воды! Послушная, невинная, домашняя девочка, воспитанная стать идеальной женой. А ее красота! Редкая женщина обладает такой природной красотой, да ее просили у меня даже когда у девочки грудь еще не выросла! А ты все нос воротишь и бегаешь за шкурами, вроде Леры. Полудурок!

– Ты сам подложил под меня Леру, – провоцирую его, потому что мне интересно, зачем он вообще это сделал, если так возмущен тем, что я не оценил его дочь-бриллиант.

– Это была проверка! Еще не дошло? Господи, Артур, в кого у тебя такие тупые сыновья?

– Не заводись, – хлопает его по плечу уже успокоившийся папа.

Поп так разнервничался, что ему, кажется, тяжело дышать. Будет жаль, если этот гад откинется, прежде чем я успею всадить в него свой нож. Он не заслуживает естественной смерти.

– Знаешь, ты как-то сильно обижен за дочь, которая для тебя, якобы, ничего не значит, – говорю ему.

– Она моя дочь, дочь Игнатия Попова! – орет он. – Мое продолжение! У тебя была простейшая задача – обрюхатить ее, но ты ее провалил! Нахрена мне теперь оставлять тебя в живых, когда ты доказал, что бесполезен? Надо было ставить на Макса.

– Игнатий, – с нажимом говорит отец.

– Отвали! У твоих сыновей был шанс, Артур. Я послушал тебя и сел в лужу. Нужно спасать положение, пока не поздно.

– Ты не заменишь Казбека, – рявкает на него папа. – Он доказал, что достоин! Он прошел все твои проверки! Он не позволил Лере запудрить себе мозги, хотя любой дурак видел, как он в нее влюблен. Он не сдался под пытками и психологическим давлением. Что касается твоего наследника, то еще не поздно все исправить. Лиана прекратит пить таблетки и забеременеет. Они оба здоровы.

– Он не способен работать в команде и следовать приказам, – раздраженно смотрит на меня Поп. – Эмоционально нестабилен. Проебал сделку с Борисовым и Корниенко. Проигнорировал все твои советы и наставления. Да он просто глупый мальчишка, какой из него Глава?!

Меня это уже раздражает. Боже мой, какая честь, великий Поп и мой отец решили превратить меня в свою марионетку, а я только и должен был, что слушать, да выполнять! Подарили, значит, глупому мальчишке царство и принцессу в придачу. Живи да процветай! Они настолько уверены в собственном величии, что меня тошнит. Самые умные, значит, а я тупой? Ну-ну. Это они еще не знают, какой туз запрятан у меня в рукаве.

Я молча слушаю, как они спорят. Отец доказывает, что это даже хорошо, что я такой инициативный. Они ведь не всегда будут рядом, чтобы направлять меня, а Глава должен уметь сам принимать решения.

– Теоретически, – прерываю их спор в какой-то момент. – Какая разница, будет у нас с Лианой ребенок сейчас или через несколько лет? Судя по твоему виду, Поп, ты очень сильно болен. Неужели надеешься протянуть еще девять месяцев, до рождения внука?

Эти слова заставляют обоих мужчин повернуться ко мне лицом.

– Я протяну еще, как минимум, год, – хищно улыбается Поп. – Достаточно, чтобы убедиться в том, что кресло Главы после тебя займет мой внук. Ни один человек, правивший до меня, не сделал для Общины того, что сотворил я. Больше тридцати лет упорного труда и титанических усилий создали ту империю, которой ты хочешь завладеть, Казбек. Но ты ошибаешься, если думаешь, что я тебе это позволю. Ты не более, чем донор спермы для моего настоящего наследника, в котором будет течь моя кровь. Даже если я умру сегодня, у меня есть люди, которые проследят за выполнением моей воли. Лиана будет рожать до тех пор, пока не родит сына. Мне все равно, сколько раз ей придется выйти замуж, чтобы осуществить мой план. Ты не единственный кандидат, есть и другие, им только нужно дождаться своей очереди, когда ты облажаешься и пойдешь на корм рыбам.

По лицу своему отца я вижу, что в эту часть «великого плана» он посвящен не был. Артур в ярости, но он не позволяет себе наброситься на Попова.

– Игнатий… – шипит он сквозь зубы.

Поп резко взмахивает рукой в раздражении.

– Избавь меня от своих возмущений, Артур. Ты забываешься. Я дал тебе шанс, но только мне решать, как распоряжаться своим имуществом. Твое дело – исполнять приказы и благодарить за проявленное мной доверие и оказанную честь.

Бля, мне хочется раздавить этого старикашку, как таракана! Мало того, что он маразматик, так еще и нарциссизм зашкаливает. Интересно, сильно ли расстроится Лиана, что я убил ее чокнутого папашу, если узнает, что он собирался сделать из нее племенную кобылу и каждый год подкладывать под нового мужика, чтобы она уж наверняка родила сына?

У меня кровь вскипает от такой перспективы. Она пока еще моя! Я не закончил с ней. Не будет у нее никаких других мужей, пока я так не решу!

– Мы сейчас все на эмоциях, давайте успокоимся, – резко меняет тактику отец, удивляя меня своей способностью так быстро остыть от унижения и ярости, в которые его привели слова Попа. – Игнатий, я уверен, что теперь, когда Казбек понимает всю иллюзорность своего положения, он начнет действовать с умом.

– Я же не самоубийца, – фыркаю я, подыгрывая ему. – Я надеюсь, больше не будет никаких проверок? Потому что я сыт по горло вашими ловушками, которые даже не имеют смысла, учитывая, что вы все равно не хотите, чтобы я сам что-то решал и делал.

– Я не верю ни единому твоему слову, но я дам тебе еще один шанс, – прищуривается Поп. – Ты все равно у меня под колпаком, тебе не спастись, Казбек. Верни свою жену домой и прекрати валять дурака. В ближайшее время я жду новость о ее беременности.

Я встаю на ноги и подхожу к нему, протягивая руку, чтобы скрепить сделку.

– Буду стараться в поте лица, дорогой тесть.

Он ненавидит неуважение и действует так, как я и рассчитывал. Хватает пистолет у своего телохранителя и замахивается, чтобы ударить им меня в лицо, но я быстро перехватываю его руку и стреляю в упор в хозяина пистолета, пока папа нейтрализует второго телохранителя.

Слава Богу у Артура еще работает мозг! О чем он только думал, когда заключал сделку с Попом? Никогда этот старик не стал бы воспринимать его, как равного себе!

– Артур! – глядя на двух мертвых телохранителей, разъяренно шипит Попов.

Этот самоубийца настолько самоуверен, что вместо того, чтобы испытывать страх, начинает злиться, словно мы всего лишь его шавки, не выполнившие команду.

– Сколько здесь людей? – игнорируя его, спрашиваю я отца.

– Еще семеро, – отвечает он.

– Вы не выберетесь отсюда живыми! – угрожает Попов, сжимая кулаки, но он слишком слаб физически, чтобы напасть на любого из нас. Отец с легкостью его обыскал и вытащил все имеющееся оружие из карманов, усадив на стул, как беспомощного старика, которым он и является.

– Ты сам себя переиграл, Игнатий, – посмеивается папа, связывая ему руки за спиной. – Не нужно было так хорошо изолировать эту комнату, выстрелов никто не услышал и на помощь к тебе никто не придет. Мы с Казбеком с легкостью зачистим дом и уйдем отсюда вместе с тобой.

Спасибо, блядь, за это! Как и в случае с убежищем в доме, тут Поп тоже перемудрил. Я не доверяю отцу, но выбора сейчас у меня нет.

– Макс работает на вас? – спрашиваю я у него.

– Нет, – без заминки отвечает Артур. – Он через коридор от нас и его охраняет один человек. Пользуйся ножом, не стоит поднимать шум, пока мы в меньшинстве.

А то я не знаю! Меня серьезно достало такое отношение!

Нож и пистолет, которые я забрал у мертвого телохранителя, уже у меня в руках, так что, открыв дверь, я тихо двигаюсь через узкое помещение к соседнему коридору, где застаю врасплох еще одного бойца Попа, перерезав ему горло от уха до уха. Меня не трогает убийство, нож в руках лежит слишком привычно, а убирать того, кто стоит у меня на пути, мне не впервой. Обыскав тело, я нахожу связку ключей и подобрав нужный, открываю дверь, находя Макса, прикованного к стулу наручниками.

– Самое время! – возмущается он, увидев меня, резко стряхивая с рук наручники и вставая на ноги. Этот придурок, как чертов Гудини, всегда мог вскрыть любой замок. – Я пиздец, какой голодный и злой!

Нам не требуется много времени, чтобы очистить дом и беспрепятственно вывезти, связанного, как гуся, Попа, с его территории. Правда, возникает небольшая перестрелка, потому что папа не знал о еще нескольких людях, патрулирующих на улице, но мы обходимся малой кровью, хотя Макс и ноет, что его снова подстрелили из-за ебанного Попа, а папа, скрежеща зубами, зажимает рану на моем бедре, которую я не чувствую из-за адреналина, бушующего в крови, пока я на всех парах гоню машину по плохой дороге, даже не стараясь быть аккуратным, пока мой тесть отбивает свое дряхлое тело в багажнике, наслаждаясь веселой поездкой, которую я решил ему устроить по пути к ближайшему врачу, которому мы можем более-менее доверять.

– Я надеюсь, мы собираемся его убить? – спрашивает Макс по пути.

– Не в ближайшее время, – нехотя говорю я.

– У нас мало времени, нужно продумать план действий, – нервничает отец. – Если к шести утра из убежища Попа не поступит контрольный звонок, то его группа быстрого реагирования организует спасательную операцию. Первым делом нужно вырезать из него чип.

Естественно, этот параноик вживил в себя чип! Я и сам об этом подумывал, Гоша как раз занят разработкой новой программы для меня, улучшенной версии того, что уже есть на рынке. Как бы сильно не было искушение самому поковыряться ножом в Попове, я все же предоставлю эту возможность врачу, раз мы все равно туда едем.

Пока я рулю, Макс собирает и координирует действия всех наших людей по телефону. Папа указывает на тех, кто предан Попу и их оказывается не так уж много. Проверка Макса многих уже отсекла, что не может не радовать. Папа пока действует заодно с нами, но это не значит, что я ему доверяю. У него просто нет выбора, он не захотел быть под Попом и поняв свой просчет, решил пойти по более выгодному для себя пути, но, когда весь этот пиздец закончится, я планирую раз и навсегда отсечь его от своей жизни и от Общины. Хватит прощать его только потому, что он мой отец! Всему есть предел, я не собираюсь держать рядом человека, который может предать в любой момент, как только ветер подует в другую сторону.

От врача мы сразу же, вместе с моей подъехавшей охраной, едем домой. В дом Главы. Он снова изолирован и безопасен. Я не трогаю Попа, просто запираю его в одной из камер в подвале и отдав указания, иду отсыпаться. Штурмовать мой дом снова ни у кого больше не получится, я подключил все имеющиеся у меня силы.

От потери крови слегка кружится голова, действие обезболивающего прошло и мое бедро ноет до зубовного скрежета, но как только я ложусь в кровать, то сразу же вырубаюсь, но даже во сне мне нет покоя, потому что там меня преследует Лиана.

С каких пор я начал мечтать о женщинах во сне? Потому что иначе, чем фантазией, не назовешь то, какой я ее вижу, веря, что это реальность и не понимая, что на самом деле я просто сплю.

В своем сне я бегу за ней по лужайке позади дома, ловя как раз у беседки и затаскивая ее внутрь под веселый смех и визг. Лиана вырывается из моих рук, играя в сопротивление, но как только я стаскиваю с нее блядский сарафан, она замолкает и смотрит на меня своими большими, голубыми глазами, облизывая нижнюю губу и соблазнительно прикусывая ее зубами. Я рывком ставлю ее на колени, наслаждаясь ее предвкушением, тем, как у нее перехватывает дыхание, когда она тяжело сглатывает, глядя на мой член, рвущийся в ее горячий ротик. Я буквально не дышу в ожидании момента, когда ее пухлые губы приоткроются для меня, а острый язычок оближет уже влажную головку. Моя рука путается в ее гладких волосах, наматывая их на кулак, когда я наконец-то чувствую, как вокруг меня смыкаются нежные губы, всасывая внутрь. Чувствую себя, как в свой первый раз. Меня так сильно заводит то, что это делает именно она, что я готов кончить, даже не успев насладиться этими ощущениями.

Лиана сразу же берет меня глубоко в горло и даже не давится, начиная профессионально насаживаться в быстром темпе. Я громко стону и подаюсь бедрами вперед, готовый вот-вот кончить, когда чувствую боль в бедре и нервирующее чувство на краю сознания, кричащее, что что-то не так, но мне слишком хорошо, чтобы отвлекаться на что-либо. Однако, назойливая мысль, рвущаяся наружу, не отпускает, и я никак не могу кончить, начиная испытывать все более сильную боль в бедре и резко просыпаясь с приглушенными стонами и ругательствами.

Мне требуется несколько долгих секунд, чтобы понять одну тревожную вещь – я не один в своей постели. И этот чертов минет мне не приснился, мой член действительно погружен в умелую глотку, вот только не моей жены, а Леры, которая хитро смотрит на меня влажными глазами в свете включенного ночника, постанывая с набитым ртом.

Да ну, нахуй!

Я действую на чистых инстинктах, когда сжимаю в горсть ее волосы и оттаскиваю от себя, скидывая с кровати на пол. Бедро тут же горит в агонии и взглянув вниз, я вижу, что повязка намокла от крови. Швы разошлись.

Черт, черт, черт! Как эта сука сюда проникла?!

– Казбек, мне же больно! – обиженно кричит она, поднимаясь на ноги. – Что на тебя нашло?

– Что на меня нашло, блядь?! – рычу, как злой пес. То, что мой член пульсирует и стал жестким, как дубинка, так и не достигнув оргазма, вдобавок к боли в бедре, доводит меня до раскаленной добела ярости. – Как ты вошла сюда, тварь?

Ее уже не было в доме Попа, когда я вырвался на свободу. То, что она пришла сюда, как ни в чем не бывало, и проникла в мою спальню, где могла запросто перерезать мне горло, выводит меня из себя. Из-за таблеток я уснул мертвым сном, как и мои инстинкты. Меня бесит, что даже после многочисленных проверок, в моем доме все еще остался крот, ведь невозможно, чтобы она вошла внутрь без чьей-либо помощи!

– Не злись так, я все объясню, – заискивает она, пытаясь снова приблизиться ко мне, но я останавливаю ее, схватив за запястье. – Ай, Казбек! Не будь таким жестоким! Я ведь знала, что ты можешь убить меня за предательство, но все равно пришла к тебе. Выслушай меня, пожалуйста! Я не знала тебя, когда соглашалась на план Попа. Я слишком боялась его, чтобы отказать! Но потом я узнала тебя и полюбила. Я хотела, чтобы мы были вместе, как и планировали, чтобы тебе не пришлось жениться на Лиане и Поп исчез с лица земли, но он был слишком могущественным и неуловимым. Он шантажировал меня твоей жизнью, заставляя продолжать играть в его извращенные игры. Клянусь тебе, я просто боролась за твою жизнь! Я действительно люблю тебя, Казбек! Я ни одного человека в своей жизни так не любила и мне невыносима мысль, что мы не будем вместе. Я не могу просто сбежать и оставить тебя, как бы сильно ты на меня не злился. Это не может закончиться вот так! Прошу тебя, ты ведь тоже любишь меня! Если ты сможешь простить меня, мы можем быть счастливы вместе. А если нет, то я предпочту умереть от твоей руки, чем жить без тебя. Я отдаю себя в твои руки, любимый!

Я очень разозлилась, когда поняла, что Казбек просто бросил меня у Тархана с Алей и уехал, не попрощавшись. Но я была уверена, что когда он все уладит, то вернется за мной. Однако, прошло уже две недели. Я все еще с Тарханом, даже переехала вместе с ним и Алей из их дома в Италии в Лондон, где Альбина собирается рожать.

Мне здесь не нравится. Конечно, я всегда мечтала попутешествовать и уже увидела две новые для себя страны, мы с Алей изучили все достопримечательности Лондона, это было интересно, но есть огромный жирный минус – мне здесь не место, это не моя семья и не мой дом. Я чувствую себя лишней, а наблюдение за счастливой парой, которая без ума друг от друга, рождает в моей груди жгучую ревность, потому что я хочу так же.

Я люблю Казбека. Очень сильно люблю. Не так, как любила Макса, то были скорее мечты. Мои чувства к собственному мужу хаотичные, всепоглощающие и болезненные. Я умираю от тоски по нему, хоть и стараюсь этого не показывать. Не думала, что можно так скучать по кому-либо. Это тоже новый опыт для меня.

Глядя же, как Тархан относится к Але, как сильно он любит ее, я испытываю еще большую тоску и горечь, потому что понимаю, что Казбек никогда не будет так относиться ко мне. Я хочу этого, желаю до боли, но не могу обманывать себя надеждой. Казбек меня не полюбит и наш брак закончится в тот момент, когда его перестанут держать прикованным ко мне договоренности, заключенные с моим отцом.

– Я не знаю, что с тобой делать, – громко вздыхает Аля как-то во время обеда. – Не думай, что я не замечаю, как тебе плохо, Лиана. Ты почти не ешь и часто уходишь в свои мысли. Что тебя гложет?

– Ничего. Я просто не люблю неизвестность. Казбек бросил меня с вами, ничего не объяснив. Я чувствую, что мешаю вам, и не надо говорить, что это не так Аля! Мне самой неуютно. Я не знаю, что со мной будет дальше. Я вернусь обратно домой?

– Я не знаю, – с жалостью смотрит она на меня. – Он просто попросил Тархана еще ненадолго присмотреть за тобой. Макс говорит, что у них там настоящая мясорубка. Он не имеет права делиться деталями, но что-то происходит, Лиана. Иначе Казбек не оставил бы тебя с нами. Он ненавидит просить Тархана об одолжении, ты же знаешь, как они относятся друг к другу.

Она права. Казбек недолюбливает своего брата и это еще мягко сказано. Что же происходит дома и выйдет ли Казбек из этого живым? Теперь это мой главных страх – узнать, что его убили.

Я понимаю, что не беременна, на вторую неделю в гостях у Тархана. У меня начинаются месячные. Казалось бы, я должна испытывать облегчение, но мне отчего-то становится грустно. Я действительно не готова к детям сейчас. Какая из меня мать, когда я сама, словно брошенный ребенок, кочую из рук в руки и нуждаюсь в постоянной защите?

На третью неделю пребывания у них Тархан сообщает мне, что Макс приедет за мной, чтобы отвезти обратно в Россию.

«Почему не Казбек?» – хочется спросить мне, но я не хочу показывать перед Тарханом свою слабость, хотя, уйдя после в свою комнату, плачу в подушку от обиды.

Он даже не может лично приехать за мной. Более того, послал за мной Макса! Неужели он совсем меня к нему не ревнует, учитывая мои прошлые чувства? Это в очередной раз доказывает, что ему на меня плевать.

Макс приезжает и остается на ночь. Они с Тарханом разговаривают в кабинете несколько часов, а потом мы все вместе ужинаем. На следующий день я прощаюсь с Алей, крепко обняв ее и попросив прислать фото малыша, который скоро должен родиться.

– Что происходит дома? – начинаю я допрос Макса в самолете.

Мы летим коммерческим рейсом. Первым классом, но все же, это не частный самолет, а я знаю, что Макс предпочитает именно его. Он любит роскошь и удобство.

– Все в порядке, тебе не о чем беспокоиться, – отмахивается он.

– Тогда почему ты не использовал наш самолет?

– Казбек полетел на нем в Швейцарию, – усмехается он. – Но не волнуйся, он тоже прилетает домой сегодня.

– Зачем он туда полетел?

– Не твое дело, – с улыбкой щелкает меня по носу, как ребенка, этот придурок.

– Не делай так больше, – хватаю его за руку, впиваясь в кожу ногтями. – Я жена твоего Главы, Макс. Друг ты ему или нет, но ты не имеешь права фамильярничать со мной.

– Я думал, я и твой друг, Лиана, – неожиданно серьезно говорит он.

– Ты мне не друг, – недоверчиво фыркаю я. – Учитывая, сколько раз ты отказывал мне в помощи, когда меня передавали из рук в руки, словно трофей. Мне такие друзья не нужны.

– Принял к сведению, – хмыкает он и весь оставшийся полет мы игнорируем друг друга.

Приехав домой, я первым делом вижу Георгия и испытываю огромное облегчение, когда он встречает меня в холле, выглядя как ни в чем не бывало.

– Добро пожаловать домой, Лиана Игнатьевна, – говорит он со своим обычным каменным выражением лица, но я готова поклясться, что на секунду его губы дрогнули, словно пытаясь растянуться в улыбке.

– Спасибо, Георгий, – искренне улыбаюсь я, борясь с желанием обнять старика. – Я очень голодна, попроси горничную принести мне перекусить, пока я принимаю душ.

– Конечно. Будут пожелания?

– Нет, удиви меня, – ухмыляюсь я, прежде чем направиться к лестнице.

Поборов искушение наведаться в спальню Казбека, чтобы проверить, не дома ли он, я иду к себе и раздевшись, вхожу в душевую кабину. На глаза наворачиваются глупые слезы, но я не позволяю себе плакать, взяв себя в руки и сосредоточившись на том, чтобы равномерно нанести бальзам на волосы. Я почти заканчиваю купаться, когда дверь позади меня открывается, обдавая меня прохладным воздухом. Удивленно обернувшись, я утыкаюсь носом в голую, мужскую грудь и подняв голову, встречаюсь с тлеющим похотью взглядом Казбека, который, не теряя времени, закрывает за собой дверь душевой, запирая нас вместе в тесном пространстве, и, обхватив меня за бедра, притягивает к себе, вдавливаясь в мой живот затвердевшим членом и недвусмысленно показывая, что именно ему нужно от меня.

– И тебе привет, – говорю охрипшим голосом, борясь с желанием поцеловать его. Вместо этого слизываю с губ капельки воды и пытаюсь отстраниться от него, за что получаю звонкий шлепок по заднице. – Ай, больно!

– И тебя это совсем не заводит? – дьявольски усмехается он.

Конечно, это меня заводит! Но я и так возбуждена до предела одним его присутствием здесь, голодным взглядом, которым он смотрит на меня и властным прикосновением его рук к моему телу.

– Зачем ты пришел? – проявляется мое природное упрямство, потому что я не хочу просто падать в его объятия после того, как он бросил меня без объяснений.

– Разве не очевидно? – оттесняя меня к стене душевой и потираясь вставшим членом о мой живот, издевается он. – Я хочу трахаться, принцесса. Думал, ты успела соскучиться за все это время.

– Кто сказал, что меня некому было трахать, пока я путешествовала? – тяжело дыша от вожделения, с придыханием спрашиваю я.

Казбек сжимает рукой мое горло, немного перекрывая мне дыхание, и клянусь, я испытываю мини-оргазм от этого проявления собственничества!

– Ты ошибаешься, если думаешь, что я не слежу за тобой круглосуточно, Лиана, – наклонившись, рычит он мне прямо в ухо. – Ты моя жена, принцесса. Никто не посмеет тронуть то, что я сделал своим!

На этом, его терпение иссякает, потому что он без дальнейших слов подхватывает меня за бедра и приподняв, с размаху насаживает на себя, входя в меня сильным, глубоким толчком, от которого из моего горла вырывается резкий вскрик.

Ох, я почти успела забыть это ощущение его большого, толстого члена, растягивающего мои стенки почти до боли.

– Ты такая мокрая, что мне не пришлось даже стимулировать тебя, принцесса, – говорит он, согнув колени и вдалбливаясь в меня снизу. – Вся течешь, как хорошая девочка. Ох, блядь!

Сначала я принимаю его ругательство за обычный мат во время секса, но, когда он внезапно выходит из меня, оставляя задыхаться от нужды, и ставит на ноги, отшатываясь назад, я понимаю, что что-то не так. Блин, да у него бедро кровоточит!

– Что с тобой?! – в ужасе смотрю, как его кровь смывается вместе с водой в водосток. – Ты ранен?

– Швы разошлись, – хмуро констатирует он, не показывая, что ему больно и к моему удивлению, сжимая в кулаке все еще твердый член с истекающей предэякулятом головкой. – К черту, потом зашью!

– Ты с ума сошел? – кричу на него, когда он делает шаг ко мне, явно собираясь продолжить начатое. – Ты же кровью истекаешь!

– Я от этого не умру, – недовольно говорит Казбек. – Боль в яйцах меня сейчас бесит больше, так что развернись и оттопырь попку.

– Нет! – отбрасываю тянущуюся ко мне руку. – Сначала нужно проверить рану. Как ты вообще ее получил?

– Словил пулю, – удостаивает он меня объяснением, но все равно поступает по-своему, силой поворачивая меня лицом к стене и раздвигая мои бедра, несмотря на сопротивление.

Силы слишком неравны, а мои слова он пропускает мимо ушей, жестко давя любое сопротивление и через считанные секунды снова натягивая меня на член с довольным стоном.

– Казбек! – пытаюсь воззвать к его разуму, но мой собственный уже затмевает нереальными ощущениями от жестких, болезненных толчков, которые взрывают мой центр удовольствия.

Казбек крепко держит меня за бедра, вдалбливаясь в меня глубокими, неумолимыми толчками, отчего его яйца громко шлепают по моей попке. Мне приходится стоять на цыпочках, потому что он слишком высокий, и мои мышцы ног и бедер горят от напряжения, но это последнее, что меня волнует, как и моя прижатая к стене щека, потому что мне слишком хорошо и ощущение того, как его волшебный член наполняет и растягивает меня, натирая именно так, как нужно, заглушает все остальное.

– Похоже, боль усиливает удовольствие не для тебя одной, принцесса, – ворчит Казбек за моей спиной, еще жестче работая тазом. – Ты охуенная, блядь! Я скучал по этой тугой пизде и она соскучилась по мне, правда? Слышишь, как хлюпает? Моя ненасытная девочка…

Я сжимаюсь и пульсирую на нем от каждого комплимента, даже если он направлен не конкретно на меня, а на мои женские части. Похвала и грязные разговоры заводят меня так же, как и боль, проявление его доминирования и собственная беспомощность. Казбек это понимает и без слов, потому что он стонет, чувствуя реакцию моего тела и снова сжимает мою шею, лишая меня кислорода на несколько секунд, которых хватает, чтобы получив снова доступ к воздуху, я кончила невероятно сильно, царапая ногтями гладкую стену душевой и выдаивая член, который продолжает трахать мою, сжимающуюся в оргазме и ставшую еще более тугой для него, киску.

– Вот так, принцесса. Кончай на меня, я обожаю, когда твоя тугая пизденка мочит мой член, – рычит Казбек, одержимо проталкиваясь в меня сквозь сжимающиеся стенки. – Ты действительно думаешь, что сможешь так кончать с другим мужиком? Только я знаю, что тебе нужно, Лиана! Никто не даст тебе такого кайфа, только я!

Его слова заглушаются моими всхлипами, потому что я превратилась в месиво от интенсивности своего удовольствия, но Казбеку хватает сил держать меня в вертикальном положении, одновременно трахая до безумия. Он кончает в меня с диким, первобытным ревом. Мы падаем на колени, но продолжаем сношаться, словно животные, на одних инстинктах, пока Казбек окончательно не замирает внутри меня, наполнив своей спермой, но все еще не желая выходить. Я не замечаю ни нашу неудобную позу, ни то, что на нас сверху все еще льется вода, ни то, что у меня до боли перетружены все мышцы, желая остаться в этом моменте единения навечно, пока розовая вода под нами не напоминает мне о том, что он ранен и истекает кровью.

Я очень разозлилась, когда поняла, что Казбек просто бросил меня у Тархана с Алей и уехал, не попрощавшись. Но я была уверена, что когда он все уладит, то вернется за мной. Однако, прошло уже две недели. Я все еще с Тарханом, даже переехала вместе с ним и Алей из их дома в Италии в Лондон, где Альбина собирается рожать.

Мне здесь не нравится. Конечно, я всегда мечтала попутешествовать и уже увидела две новые для себя страны, мы с Алей изучили все достопримечательности Лондона, это было интересно, но есть огромный жирный минус – мне здесь не место, это не моя семья и не мой дом. Я чувствую себя лишней, а наблюдение за счастливой парой, которая без ума друг от друга, рождает в моей груди жгучую ревность, потому что я хочу так же.

Я люблю Казбека. Очень сильно люблю. Не так, как любила Макса, то были скорее мечты. Мои чувства к собственному мужу хаотичные, всепоглощающие и болезненные. Я умираю от тоски по нему, хоть и стараюсь этого не показывать. Не думала, что можно так скучать по кому-либо. Это тоже новый опыт для меня.

Глядя же, как Тархан относится к Але, как сильно он любит ее, я испытываю еще большую тоску и горечь, потому что понимаю, что Казбек никогда не будет так относиться ко мне. Я хочу этого, желаю до боли, но не могу обманывать себя надеждой. Казбек меня не полюбит и наш брак закончится в тот момент, когда его перестанут держать прикованным ко мне договоренности, заключенные с моим отцом.

– Я не знаю, что с тобой делать, – громко вздыхает Аля как-то во время обеда. – Не думай, что я не замечаю, как тебе плохо, Лиана. Ты почти не ешь и часто уходишь в свои мысли. Что тебя гложет?

– Ничего. Я просто не люблю неизвестность. Казбек бросил меня с вами, ничего не объяснив. Я чувствую, что мешаю вам, и не надо говорить, что это не так Аля! Мне самой неуютно. Я не знаю, что со мной будет дальше. Я вернусь обратно домой?

– Я не знаю, – с жалостью смотрит она на меня. – Он просто попросил Тархана еще ненадолго присмотреть за тобой. Макс говорит, что у них там настоящая мясорубка. Он не имеет права делиться деталями, но что-то происходит, Лиана. Иначе Казбек не оставил бы тебя с нами. Он ненавидит просить Тархана об одолжении, ты же знаешь, как они относятся друг к другу.

Она права. Казбек недолюбливает своего брата и это еще мягко сказано. Что же происходит дома и выйдет ли Казбек из этого живым? Теперь это мой главных страх – узнать, что его убили.

Я понимаю, что не беременна, на вторую неделю в гостях у Тархана. У меня начинаются месячные. Казалось бы, я должна испытывать облегчение, но мне отчего-то становится грустно. Я действительно не готова к детям сейчас. Какая из меня мать, когда я сама, словно брошенный ребенок, кочую из рук в руки и нуждаюсь в постоянной защите?

На третью неделю пребывания у них Тархан сообщает мне, что Макс приедет за мной, чтобы отвезти обратно в Россию.

«Почему не Казбек?» – хочется спросить мне, но я не хочу показывать перед Тарханом свою слабость, хотя, уйдя после в свою комнату, плачу в подушку от обиды.

Он даже не может лично приехать за мной. Более того, послал за мной Макса! Неужели он совсем меня к нему не ревнует, учитывая мои прошлые чувства? Это в очередной раз доказывает, что ему на меня плевать.

Макс приезжает и остается на ночь. Они с Тарханом разговаривают в кабинете несколько часов, а потом мы все вместе ужинаем. На следующий день я прощаюсь с Алей, крепко обняв ее и попросив прислать фото малыша, который скоро должен родиться.

– Что происходит дома? – начинаю я допрос Макса в самолете.

Мы летим коммерческим рейсом. Первым классом, но все же, это не частный самолет, а я знаю, что Макс предпочитает именно его. Он любит роскошь и удобство.

– Все в порядке, тебе не о чем беспокоиться, – отмахивается он.

– Тогда почему ты не использовал наш самолет?

– Казбек полетел на нем в Швейцарию, – усмехается он. – Но не волнуйся, он тоже прилетает домой сегодня.

– Зачем он туда полетел?

– Не твое дело, – с улыбкой щелкает меня по носу, как ребенка, этот придурок.

– Не делай так больше, – хватаю его за руку, впиваясь в кожу ногтями. – Я жена твоего Главы, Макс. Друг ты ему или нет, но ты не имеешь права фамильярничать со мной.

– Я думал, я и твой друг, Лиана, – неожиданно серьезно говорит он.

– Ты мне не друг, – недоверчиво фыркаю я. – Учитывая, сколько раз ты отказывал мне в помощи, когда меня передавали из рук в руки, словно трофей. Мне такие друзья не нужны.

– Принял к сведению, – хмыкает он и весь оставшийся полет мы игнорируем друг друга.

Приехав домой, я первым делом вижу Георгия и испытываю огромное облегчение, когда он встречает меня в холле, выглядя как ни в чем не бывало.

– Добро пожаловать домой, Лиана Игнатьевна, – говорит он со своим обычным каменным выражением лица, но я готова поклясться, что на секунду его губы дрогнули, словно пытаясь растянуться в улыбке.

– Спасибо, Георгий, – искренне улыбаюсь я, борясь с желанием обнять старика. – Я очень голодна, попроси горничную принести мне перекусить, пока я принимаю душ.

– Конечно. Будут пожелания?

– Нет, удиви меня, – ухмыляюсь я, прежде чем направиться к лестнице.

Поборов искушение наведаться в спальню Казбека, чтобы проверить, не дома ли он, я иду к себе и раздевшись, вхожу в душевую кабину. На глаза наворачиваются глупые слезы, но я не позволяю себе плакать, взяв себя в руки и сосредоточившись на том, чтобы равномерно нанести бальзам на волосы. Я почти заканчиваю купаться, когда дверь позади меня открывается, обдавая меня прохладным воздухом. Удивленно обернувшись, я утыкаюсь носом в голую, мужскую грудь и подняв голову, встречаюсь с тлеющим похотью взглядом Казбека, который, не теряя времени, закрывает за собой дверь душевой, запирая нас вместе в тесном пространстве, и, обхватив меня за бедра, притягивает к себе, вдавливаясь в мой живот затвердевшим членом и недвусмысленно показывая, что именно ему нужно от меня.

– И тебе привет, – говорю охрипшим голосом, борясь с желанием поцеловать его. Вместо этого слизываю с губ капельки воды и пытаюсь отстраниться от него, за что получаю звонкий шлепок по заднице. – Ай, больно!

– И тебя это совсем не заводит? – дьявольски усмехается он.

Конечно, это меня заводит! Но я и так возбуждена до предела одним его присутствием здесь, голодным взглядом, которым он смотрит на меня и властным прикосновением его рук к моему телу.

– Зачем ты пришел? – проявляется мое природное упрямство, потому что я не хочу просто падать в его объятия после того, как он бросил меня без объяснений.

– Разве не очевидно? – оттесняя меня к стене душевой и потираясь вставшим членом о мой живот, издевается он. – Я хочу трахаться, принцесса. Думал, ты успела соскучиться за все это время.

– Кто сказал, что меня некому было трахать, пока я путешествовала? – тяжело дыша от вожделения, с придыханием спрашиваю я.

Казбек сжимает рукой мое горло, немного перекрывая мне дыхание, и клянусь, я испытываю мини-оргазм от этого проявления собственничества!

– Ты ошибаешься, если думаешь, что я не слежу за тобой круглосуточно, Лиана, – наклонившись, рычит он мне прямо в ухо. – Ты моя жена, принцесса. Никто не посмеет тронуть то, что я сделал своим!

На этом, его терпение иссякает, потому что он без дальнейших слов подхватывает меня за бедра и приподняв, с размаху насаживает на себя, входя в меня сильным, глубоким толчком, от которого из моего горла вырывается резкий вскрик.

Ох, я почти успела забыть это ощущение его большого, толстого члена, растягивающего мои стенки почти до боли.

– Ты такая мокрая, что мне не пришлось даже стимулировать тебя, принцесса, – говорит он, согнув колени и вдалбливаясь в меня снизу. – Вся течешь, как хорошая девочка. Ох, блядь!

Сначала я принимаю его ругательство за обычный мат во время секса, но, когда он внезапно выходит из меня, оставляя задыхаться от нужды, и ставит на ноги, отшатываясь назад, я понимаю, что что-то не так. Блин, да у него бедро кровоточит!

– Что с тобой?! – в ужасе смотрю, как его кровь смывается вместе с водой в водосток. – Ты ранен?

– Швы разошлись, – хмуро констатирует он, не показывая, что ему больно и к моему удивлению, сжимая в кулаке все еще твердый член с истекающей предэякулятом головкой. – К черту, потом зашью!

– Ты с ума сошел? – кричу на него, когда он делает шаг ко мне, явно собираясь продолжить начатое. – Ты же кровью истекаешь!

– Я от этого не умру, – недовольно говорит Казбек. – Боль в яйцах меня сейчас бесит больше, так что развернись и оттопырь попку.

– Нет! – отбрасываю тянущуюся ко мне руку. – Сначала нужно проверить рану. Как ты вообще ее получил?

– Словил пулю, – удостаивает он меня объяснением, но все равно поступает по-своему, силой поворачивая меня лицом к стене и раздвигая мои бедра, несмотря на сопротивление.

Силы слишком неравны, а мои слова он пропускает мимо ушей, жестко давя любое сопротивление и через считанные секунды снова натягивая меня на член с довольным стоном.

– Казбек! – пытаюсь воззвать к его разуму, но мой собственный уже затмевает нереальными ощущениями от жестких, болезненных толчков, которые взрывают мой центр удовольствия.

Казбек крепко держит меня за бедра, вдалбливаясь в меня глубокими, неумолимыми толчками, отчего его яйца громко шлепают по моей попке. Мне приходится стоять на цыпочках, потому что он слишком высокий, и мои мышцы ног и бедер горят от напряжения, но это последнее, что меня волнует, как и моя прижатая к стене щека, потому что мне слишком хорошо и ощущение того, как его волшебный член наполняет и растягивает меня, натирая именно так, как нужно, заглушает все остальное.

– Похоже, боль усиливает удовольствие не для тебя одной, принцесса, – ворчит Казбек за моей спиной, еще жестче работая тазом. – Ты охуенная, блядь! Я скучал по этой тугой пизде и она соскучилась по мне, правда? Слышишь, как хлюпает? Моя ненасытная девочка…

Я сжимаюсь и пульсирую на нем от каждого комплимента, даже если он направлен не конкретно на меня, а на мои женские части. Похвала и грязные разговоры заводят меня так же, как и боль, проявление его доминирования и собственная беспомощность. Казбек это понимает и без слов, потому что он стонет, чувствуя реакцию моего тела и снова сжимает мою шею, лишая меня кислорода на несколько секунд, которых хватает, чтобы получив снова доступ к воздуху, я кончила невероятно сильно, царапая ногтями гладкую стену душевой и выдаивая член, который продолжает трахать мою, сжимающуюся в оргазме и ставшую еще более тугой для него, киску.

– Вот так, принцесса. Кончай на меня, я обожаю, когда твоя тугая пизденка мочит мой член, – рычит Казбек, одержимо проталкиваясь в меня сквозь сжимающиеся стенки. – Ты действительно думаешь, что сможешь так кончать с другим мужиком? Только я знаю, что тебе нужно, Лиана! Никто не даст тебе такого кайфа, только я!

Его слова заглушаются моими всхлипами, потому что я превратилась в месиво от интенсивности своего удовольствия, но Казбеку хватает сил держать меня в вертикальном положении, одновременно трахая до безумия. Он кончает в меня с диким, первобытным ревом. Мы падаем на колени, но продолжаем сношаться, словно животные, на одних инстинктах, пока Казбек окончательно не замирает внутри меня, наполнив своей спермой, но все еще не желая выходить. Я не замечаю ни нашу неудобную позу, ни то, что на нас сверху все еще льется вода, ни то, что у меня до боли перетружены все мышцы, желая остаться в этом моменте единения навечно, пока розовая вода под нами не напоминает мне о том, что он ранен и истекает кровью.

Я очень разозлилась, когда поняла, что Казбек просто бросил меня у Тархана с Алей и уехал, не попрощавшись. Но я была уверена, что когда он все уладит, то вернется за мной. Однако, прошло уже две недели. Я все еще с Тарханом, даже переехала вместе с ним и Алей из их дома в Италии в Лондон, где Альбина собирается рожать.

Мне здесь не нравится. Конечно, я всегда мечтала попутешествовать и уже увидела две новые для себя страны, мы с Алей изучили все достопримечательности Лондона, это было интересно, но есть огромный жирный минус – мне здесь не место, это не моя семья и не мой дом. Я чувствую себя лишней, а наблюдение за счастливой парой, которая без ума друг от друга, рождает в моей груди жгучую ревность, потому что я хочу так же.

Я люблю Казбека. Очень сильно люблю. Не так, как любила Макса, то были скорее мечты. Мои чувства к собственному мужу хаотичные, всепоглощающие и болезненные. Я умираю от тоски по нему, хоть и стараюсь этого не показывать. Не думала, что можно так скучать по кому-либо. Это тоже новый опыт для меня.

Глядя же, как Тархан относится к Але, как сильно он любит ее, я испытываю еще большую тоску и горечь, потому что понимаю, что Казбек никогда не будет так относиться ко мне. Я хочу этого, желаю до боли, но не могу обманывать себя надеждой. Казбек меня не полюбит и наш брак закончится в тот момент, когда его перестанут держать прикованным ко мне договоренности, заключенные с моим отцом.

– Я не знаю, что с тобой делать, – громко вздыхает Аля как-то во время обеда. – Не думай, что я не замечаю, как тебе плохо, Лиана. Ты почти не ешь и часто уходишь в свои мысли. Что тебя гложет?

– Ничего. Я просто не люблю неизвестность. Казбек бросил меня с вами, ничего не объяснив. Я чувствую, что мешаю вам, и не надо говорить, что это не так Аля! Мне самой неуютно. Я не знаю, что со мной будет дальше. Я вернусь обратно домой?

– Я не знаю, – с жалостью смотрит она на меня. – Он просто попросил Тархана еще ненадолго присмотреть за тобой. Макс говорит, что у них там настоящая мясорубка. Он не имеет права делиться деталями, но что-то происходит, Лиана. Иначе Казбек не оставил бы тебя с нами. Он ненавидит просить Тархана об одолжении, ты же знаешь, как они относятся друг к другу.

Она права. Казбек недолюбливает своего брата и это еще мягко сказано. Что же происходит дома и выйдет ли Казбек из этого живым? Теперь это мой главных страх – узнать, что его убили.

Я понимаю, что не беременна, на вторую неделю в гостях у Тархана. У меня начинаются месячные. Казалось бы, я должна испытывать облегчение, но мне отчего-то становится грустно. Я действительно не готова к детям сейчас. Какая из меня мать, когда я сама, словно брошенный ребенок, кочую из рук в руки и нуждаюсь в постоянной защите?

На третью неделю пребывания у них Тархан сообщает мне, что Макс приедет за мной, чтобы отвезти обратно в Россию.

«Почему не Казбек?» – хочется спросить мне, но я не хочу показывать перед Тарханом свою слабость, хотя, уйдя после в свою комнату, плачу в подушку от обиды.

Он даже не может лично приехать за мной. Более того, послал за мной Макса! Неужели он совсем меня к нему не ревнует, учитывая мои прошлые чувства? Это в очередной раз доказывает, что ему на меня плевать.

Макс приезжает и остается на ночь. Они с Тарханом разговаривают в кабинете несколько часов, а потом мы все вместе ужинаем. На следующий день я прощаюсь с Алей, крепко обняв ее и попросив прислать фото малыша, который скоро должен родиться.

– Что происходит дома? – начинаю я допрос Макса в самолете.

Мы летим коммерческим рейсом. Первым классом, но все же, это не частный самолет, а я знаю, что Макс предпочитает именно его. Он любит роскошь и удобство.

– Все в порядке, тебе не о чем беспокоиться, – отмахивается он.

– Тогда почему ты не использовал наш самолет?

– Казбек полетел на нем в Швейцарию, – усмехается он. – Но не волнуйся, он тоже прилетает домой сегодня.

– Зачем он туда полетел?

– Не твое дело, – с улыбкой щелкает меня по носу, как ребенка, этот придурок.

– Не делай так больше, – хватаю его за руку, впиваясь в кожу ногтями. – Я жена твоего Главы, Макс. Друг ты ему или нет, но ты не имеешь права фамильярничать со мной.

– Я думал, я и твой друг, Лиана, – неожиданно серьезно говорит он.

– Ты мне не друг, – недоверчиво фыркаю я. – Учитывая, сколько раз ты отказывал мне в помощи, когда меня передавали из рук в руки, словно трофей. Мне такие друзья не нужны.

– Принял к сведению, – хмыкает он и весь оставшийся полет мы игнорируем друг друга.

Приехав домой, я первым делом вижу Георгия и испытываю огромное облегчение, когда он встречает меня в холле, выглядя как ни в чем не бывало.

– Добро пожаловать домой, Лиана Игнатьевна, – говорит он со своим обычным каменным выражением лица, но я готова поклясться, что на секунду его губы дрогнули, словно пытаясь растянуться в улыбке.

– Спасибо, Георгий, – искренне улыбаюсь я, борясь с желанием обнять старика. – Я очень голодна, попроси горничную принести мне перекусить, пока я принимаю душ.

– Конечно. Будут пожелания?

– Нет, удиви меня, – ухмыляюсь я, прежде чем направиться к лестнице.

Поборов искушение наведаться в спальню Казбека, чтобы проверить, не дома ли он, я иду к себе и раздевшись, вхожу в душевую кабину. На глаза наворачиваются глупые слезы, но я не позволяю себе плакать, взяв себя в руки и сосредоточившись на том, чтобы равномерно нанести бальзам на волосы. Я почти заканчиваю купаться, когда дверь позади меня открывается, обдавая меня прохладным воздухом. Удивленно обернувшись, я утыкаюсь носом в голую, мужскую грудь и подняв голову, встречаюсь с тлеющим похотью взглядом Казбека, который, не теряя времени, закрывает за собой дверь душевой, запирая нас вместе в тесном пространстве, и, обхватив меня за бедра, притягивает к себе, вдавливаясь в мой живот затвердевшим членом и недвусмысленно показывая, что именно ему нужно от меня.

– И тебе привет, – говорю охрипшим голосом, борясь с желанием поцеловать его. Вместо этого слизываю с губ капельки воды и пытаюсь отстраниться от него, за что получаю звонкий шлепок по заднице. – Ай, больно!

– И тебя это совсем не заводит? – дьявольски усмехается он.

Конечно, это меня заводит! Но я и так возбуждена до предела одним его присутствием здесь, голодным взглядом, которым он смотрит на меня и властным прикосновением его рук к моему телу.

– Зачем ты пришел? – проявляется мое природное упрямство, потому что я не хочу просто падать в его объятия после того, как он бросил меня без объяснений.

– Разве не очевидно? – оттесняя меня к стене душевой и потираясь вставшим членом о мой живот, издевается он. – Я хочу трахаться, принцесса. Думал, ты успела соскучиться за все это время.

– Кто сказал, что меня некому было трахать, пока я путешествовала? – тяжело дыша от вожделения, с придыханием спрашиваю я.

Казбек сжимает рукой мое горло, немного перекрывая мне дыхание, и клянусь, я испытываю мини-оргазм от этого проявления собственничества!

– Ты ошибаешься, если думаешь, что я не слежу за тобой круглосуточно, Лиана, – наклонившись, рычит он мне прямо в ухо. – Ты моя жена, принцесса. Никто не посмеет тронуть то, что я сделал своим!

На этом, его терпение иссякает, потому что он без дальнейших слов подхватывает меня за бедра и приподняв, с размаху насаживает на себя, входя в меня сильным, глубоким толчком, от которого из моего горла вырывается резкий вскрик.

Ох, я почти успела забыть это ощущение его большого, толстого члена, растягивающего мои стенки почти до боли.

– Ты такая мокрая, что мне не пришлось даже стимулировать тебя, принцесса, – говорит он, согнув колени и вдалбливаясь в меня снизу. – Вся течешь, как хорошая девочка. Ох, блядь!

Сначала я принимаю его ругательство за обычный мат во время секса, но, когда он внезапно выходит из меня, оставляя задыхаться от нужды, и ставит на ноги, отшатываясь назад, я понимаю, что что-то не так. Блин, да у него бедро кровоточит!

– Что с тобой?! – в ужасе смотрю, как его кровь смывается вместе с водой в водосток. – Ты ранен?

– Швы разошлись, – хмуро констатирует он, не показывая, что ему больно и к моему удивлению, сжимая в кулаке все еще твердый член с истекающей предэякулятом головкой. – К черту, потом зашью!

– Ты с ума сошел? – кричу на него, когда он делает шаг ко мне, явно собираясь продолжить начатое. – Ты же кровью истекаешь!

– Я от этого не умру, – недовольно говорит Казбек. – Боль в яйцах меня сейчас бесит больше, так что развернись и оттопырь попку.

– Нет! – отбрасываю тянущуюся ко мне руку. – Сначала нужно проверить рану. Как ты вообще ее получил?

– Словил пулю, – удостаивает он меня объяснением, но все равно поступает по-своему, силой поворачивая меня лицом к стене и раздвигая мои бедра, несмотря на сопротивление.

Силы слишком неравны, а мои слова он пропускает мимо ушей, жестко давя любое сопротивление и через считанные секунды снова натягивая меня на член с довольным стоном.

– Казбек! – пытаюсь воззвать к его разуму, но мой собственный уже затмевает нереальными ощущениями от жестких, болезненных толчков, которые взрывают мой центр удовольствия.

Казбек крепко держит меня за бедра, вдалбливаясь в меня глубокими, неумолимыми толчками, отчего его яйца громко шлепают по моей попке. Мне приходится стоять на цыпочках, потому что он слишком высокий, и мои мышцы ног и бедер горят от напряжения, но это последнее, что меня волнует, как и моя прижатая к стене щека, потому что мне слишком хорошо и ощущение того, как его волшебный член наполняет и растягивает меня, натирая именно так, как нужно, заглушает все остальное.

– Похоже, боль усиливает удовольствие не для тебя одной, принцесса, – ворчит Казбек за моей спиной, еще жестче работая тазом. – Ты охуенная, блядь! Я скучал по этой тугой пизде и она соскучилась по мне, правда? Слышишь, как хлюпает? Моя ненасытная девочка…

Я сжимаюсь и пульсирую на нем от каждого комплимента, даже если он направлен не конкретно на меня, а на мои женские части. Похвала и грязные разговоры заводят меня так же, как и боль, проявление его доминирования и собственная беспомощность. Казбек это понимает и без слов, потому что он стонет, чувствуя реакцию моего тела и снова сжимает мою шею, лишая меня кислорода на несколько секунд, которых хватает, чтобы получив снова доступ к воздуху, я кончила невероятно сильно, царапая ногтями гладкую стену душевой и выдаивая член, который продолжает трахать мою, сжимающуюся в оргазме и ставшую еще более тугой для него, киску.

– Вот так, принцесса. Кончай на меня, я обожаю, когда твоя тугая пизденка мочит мой член, – рычит Казбек, одержимо проталкиваясь в меня сквозь сжимающиеся стенки. – Ты действительно думаешь, что сможешь так кончать с другим мужиком? Только я знаю, что тебе нужно, Лиана! Никто не даст тебе такого кайфа, только я!

Его слова заглушаются моими всхлипами, потому что я превратилась в месиво от интенсивности своего удовольствия, но Казбеку хватает сил держать меня в вертикальном положении, одновременно трахая до безумия. Он кончает в меня с диким, первобытным ревом. Мы падаем на колени, но продолжаем сношаться, словно животные, на одних инстинктах, пока Казбек окончательно не замирает внутри меня, наполнив своей спермой, но все еще не желая выходить. Я не замечаю ни нашу неудобную позу, ни то, что на нас сверху все еще льется вода, ни то, что у меня до боли перетружены все мышцы, желая остаться в этом моменте единения навечно, пока розовая вода под нами не напоминает мне о том, что он ранен и истекает кровью.

Казбек сам наложил себе швы, а потом я помогла перевязать его бедро, несмотря на его категорический отказ от моей помощи. По выражению его лица я поняла, почему ему стало некомфортно от моих действий и он стремился все сделать сам. Поняла, потому что сама испытывала то же самое не один раз. Такое случается, когда ты растешь сам по себе. Забота воспринимается, как что-то сюрреалистичное и не вызывает доверия. Наверное, это даже хорошо, что он такой отстраненный. Мы с ним похожи, а значит, между нами не будет обид из-за отсутствия близости, если, конечно, наши отношения продолжатся и перерастут в полноценную семейную жизнь. Мы можем вместе научиться близости, чтобы нашим детям не пришлось расти с такими же родителями, как мой или его отцы.

– Казбек, а что с вопросом наследника? – спрашиваю у него, спохватившись. – Мы все еще должны родить в течение года или что-то изменилось?

Мы переместились в его спальню, потому что аптечка была там, но хотя Казбек без стеснения дошел до нее голым, я натянула свой банный халат. После того, как рану перевязали, Казбек надел спортивные штаны и мы сели на кресла вокруг небольшого журнального столика, на котором нам накрыли обед, который горничная по его просьбе принесла прямо в спальню.

– Мы никому ничего не должны, – мрачно говорит он, отпивая горький кофе из своей чашки. – Твой отец здесь.

– Где? – шокировано выдыхаю я.

– В доме, в подвале, – усмехается он. – Я запер его в той дыре, где он раньше держал своих провинившихся людей.

Не знаю, что я чувствую по этому поводу.

– Ты убьешь его?

– А ты этого хочешь? – задает он встречный вопрос.

– Нет, – отвечаю автоматически, секунду спустя понимая, что и правда этого не хочу. – Я не хочу его смерти, Казбек. Он все еще мой отец. Я не люблю его, может, даже ненавижу, но не могу желать ему смерти. А что насчет твоего отца?

– Своего отца убивать я тоже не собираюсь, – говорит он, спокойно продолжая есть, хотя у меня аппетит полностью пропал. – Он может идти на все четыре стороны. Ему нет места в Общине и моей жизни. Я отпустил его сразу после той ночи, когда мы взяли Попа. Мой человек следит за его передвижениями, но он даже не пытается пока что-то предпринять. Улетел в Питер и пока остается там.

– Ладно, – выдыхаю с облегчением. – И что дальше? Что будет с моим… с Попом? – не хочу больше называть его своим отцом.

– А это решать тебе, принцесса. Но сначала ты должна знать две вещи: твой отец умирает от рака, который приписывал себе Артур. Это первое. А во-вторых, он собирался выдавать тебя замуж снова и снова, каждый год, пока ты не родила бы ему наследника-мальчика. Тебя ждала бы выдающаяся карьера черной вдовы.

– Это на него похоже, – не могу сдержать истерический смешок, потому что, блядь, это все еще больно. Не важно, что я говорю себе, его жестокость бьет по моему сердцу каждый раз. – Но я все еще не хочу, чтобы ты его убивал, Казбек. Пусть умрет сам, если он болен. Значит, это все? Конец? Ты его победил?

– Нет, не победил, – смеется он, но как-то безрадостно. – Поп как гидра с девятью головами – срубишь одну и вырастает новая. У него столько людей и связей, что они исполняют его инструкции даже если его самого больше нет. Он подстраховался со всех сторон, но у меня есть один рычаг давления, который заставит его добровольно сдаться.

– Что это? – затаив дыхание, жду ответа, но Казбек меня разочаровывает.

– Я не хочу, чтобы ты знала.

Его недоверие бьет меня больнее, чем очередное предательство отца. Я физически отшатываюсь от него, чувствуя, как в глазах закипают слезы. Черт, только не при нем!

Вскочив на ноги, готовлюсь сбежать к себе, но Казбек меня останавливает, перехватив за талию и крепко прижав к себе спиной.

– Не сбегай, – говорит он мне, игнорируя мои попытки вырваться. – Это для твоего же блага, Лиана. Тебе лучше не знать. Я защищаю тебя.

– Вот только не надо притворяться, что заботишься обо мне! – не прекращаю попыток оттолкнуть его. – Раз ты прищучил Попа, значит и нашему браку конец. Тебе больше не придется париться о моей защите, я буду сама по себе. А раз наследник нам тоже больше не нужен, то не смей прикасаться ко мне, понял? Я тебя не хочу!

– А я тебя не спрашиваю, чего ты хочешь! – развернув меня лицом к себе, встряхивает он меня за плечи. – Ты останешься моей женой. Можешь врать сколько хочешь, мы оба все равно знаем правду. Ты со мной не потому, что я твой единственный вариант, как и я трахаю тебя не потому, что твой отец не оставил мне выбора. Я хочу тебя, Лиана, и ты тоже меня хочешь, поэтому наша старая сделка отменяется. Я не отпущу тебя, ты останешься моей женой.

– Ты не можешь решать за меня, я не вещь! – возмущенно кричу я, потому что главного он так и не сказал. Мне недостаточно того, что меня хотят. Я знаю мужчин, их вожделение не длится долго, если они не любят женщину. – У нас был уговор, Казбек, ты обещал мне свободу!

– Тебе не нужна свобода, принцесса, – обхватив рукой мое горло, гортанно говорит он прямо мне в губы. – Ты не хочешь, чтобы я тебя отпускал. Ты хочешь, чтобы я заставил тебя остаться. Хочешь и дальше играть в жертву, чтобы у тебя был повод изводить меня и нарываться на наказание, но не волнуйся, я не буду сюсюкаться с тобой и давать тебе выбор, лишь бы ты осталась рядом. Ты и так моя.

– До каких пор? – не могу сдержать горечь в голосе. – Как быстро тебе надоест играть в женатика и ты переключишься на кого-то еще? Тебе напомнить про Леру? Разве у вас с ней не было «любви»? – показываю кавычки пальцами, потому что мне тошно даже произносить это слово в отношении того, что между ними было. – Она была уверена, что нужна тебе, и где она сейчас? Как быстро я превращусь в нее?

– Не сравнивай себя с Лерой! – рычит он. – Она была ошибкой.

– Так вот кем я скоро стану? Ошибкой, – через силу усмехаюсь в его губы, все еще нависающие так близко над моими.

– Ты никогда не будешь ошибкой, принцесса. Даже если мы расстанемся, хотя я сомневаюсь, что отпущу тебя по доброй воле, ты не будешь для меня очередной Лерой. Ты будешь женщиной, которую я когда-то любил.

– Хочешь сказать, что любишь меня? – недоверчиво смеюсь, внутренне морщась от истерических ноток в своем голосе.

– Люблю, – словно это очевидно, заявляет он. – У тебя совсем мозги перестали соображать? Зачем, по-твоему, мне еще спрашивать твое мнение о том, что делать с Попом и оставлять тебя себе? Доступную пизду я везде найду, но мне нужна именно твоя.

– Как романтично! – смеюсь еще громче, еще более нервозно, просто чтобы не заплакать.

Его признание не делает меня счастливой. Я даже не уверена, что он действительно имеет в виду то, что говорит. Разве так признаются кому-то в любви?

– Что, блядь, не так? – раздраженно встряхивает он меня. – Ты знаешь меня, Лиана. Не еби мне мозг, говори прямо, что тебя не устраивает.

– Ты меня не устраиваешь! – бью его в грудь, всхлипывая от обиды. – Ты обращаешься со мной, как… Не так, как нужно обращаться с девушками! Если бы ты меня любил, то не был бы со мной таким говнюком!

Я уже плачу, пытаясь отодвинуться от него, чтобы уйти, но Казбек только крепче обхватывает меня руками, обвиваясь вокруг моего тела и таща на кровать, пока не ложится, прижав меня спиной к своей груди и надежно обхватив руками, чтобы не убежала.

– Ты хочешь нежного мальчика, малышка? – спрашивает он у моего уха, кусая мочку зубами. – Я так не думаю.

– Я хочу нежности от грубого мудака, которым ты являешься, – шмыгаю носом. – Не хочу, чтобы со мной обращались, как с проституткой, которая нужна лишь для секса.

– Ты мне нужна для очень многих вещей, принцесса, – вздыхает он, прижимаясь губами к моей шее. – Хочешь поговорить о чувствах? У меня их пиздец, как много! Я так, блядь, сильно скучал по тебе, что ты мне снилась. Я соображать не в состоянии, когда ты далеко от меня, потому что в моей голове постоянно прокручиваются сценарии всего, что может с тобой случится, когда меня нет рядом. Я никогда ни о ком так не беспокоился и мне это совсем не нравится, потому что сводит с ума. Ты хоть понимаешь, что въелась мне под кожу, Лиана? Ты настолько моя, что я не помню, что чувствовал, когда тебя у меня не было. Мне плевать на все договоренности, потому что я тебя не отпущу.

– Даже если я не захочу оставаться рядом с тобой? – внутренне трепеща от его признаний, задаю провокационный вопрос.

– Я заставлю тебя хотеть, – крепче сжимая на мне руки, говорит он. – Других вариантов нет, принцесса. Я не собираюсь ограничивать твою свободу, как это делал Поп, но ты будешь рядом со мной на каждом шагу, защищенная настолько хорошо, что не одна собака не осмелится гавкнуть в твою сторону.

Перед тем, как задать следующий вопрос, я поворачиваюсь к нему лицом, положив руку на его грудь и ощущая ритм его сердца.

– И у тебя не будет других женщин?

– Нет, – не колеблясь отвечает он. – Разве я не сказал, что хочу только твою пизду? И рот… – Его взгляд опускается на мои губы, которые он медленно обводит пальцем, надавливая подушечкой на середину нижней губы. – Который я собираюсь выебать, как только ты закончишь со своим допросом.

У меня перехватывает дыхание от темного обещания в его голосе, а бедра непроизвольно сжимаются от пульсации внизу живота.

– А если тебе придется уехать куда-нибудь без меня и жить без секса какое-то время? Даже тогда не уступишь искушению? – не сдаюсь, несмотря ни на что.

– Даже тогда, Лиана, – ухмыляется он. – Я, знаешь ли, могу себя контролировать, я же не животное.

С этим я могла бы поспорить, но если назову его сексуальным зверем сейчас, то он точно на меня накинется и неизвестно, когда я смогу снова вызвать его на откровенный разговор.

– А если голая женщина заберется на тебя верхом и залезет к тебе в штаны? Даже тогда устоишь? – уже начинаю издеваться, чувствуя, как его прижатый ко мне член напряжен и просится на волю, но оттягивая момент его триумфа.

– Даже тогда, – смеется он. – Хотя я оскорблен тем, что ты считаешь меня настолько слабым и подверженным инстинктам.

Он о чем-то задумывается и я просто чувствую какую-то перемену в его настроении, поэтому сразу настораживаюсь.

– О чем ты сейчас подумал? И не ври мне.

– Командирша! – широко улыбается он, а потом снова начинает смеяться. – Черт! Не знаю, обрадует тебя эта новость или ужаснет, но я думал о том, как убил Леру.

– Что-о-о?! – резко сажусь на кровати, шокированная этой новостью. – Серьезно? Когда? Почему?

Наверное, странно, что я не чувствую негативных эмоций от его признания, я ненавидела эту суку, но что побудило Казбека убить ее? Я думала, он не сделает этого. Может, из-за их прошлого, или потому что она женщина.

– Не так давно, – спокойно рассказывает он. – Я не собирался ее преследовать, думал она исчезла, но эта женщина просто не знала, когда нужно остановиться. Она попыталась меня соблазнить, потом захотела обмануть и наконец, когда поняла, что я не тот олень, которым она меня считала, попыталась убить. Я пустил ей пулю в голову, потому что она уже заебала. Одной проблемой меньше.

Я прихожу в ярость при мысли, что эта коварная сука покушалась на Казбека. То, что она пыталась его соблазнить меня не удивляет, это то, чего можно было ожидать.

– Но почему ты смеялся? – не понимаю ход его мыслей. – И как вообще мы дошли от разговора о наших будущих отношениях до Леры?

И тогда он рассказывает мне, как проснулся однажды с членом в глотке у этой шлюшки, попав как раз в ту ситуацию, которую я описывала, и устоял, несмотря на боль в синих яйцах, причем говорит об этом с таким видом, словно ему полагается медаль, что злит меня еще больше, приводя в раскаленную добела ярость. Естественно, я набрасываюсь на него дикой кошкой, но этот гад, как всегда, пользуется нечестными методами, чтобы меня успокоить, целуя и лаская мое тело, пока я не сдаюсь, а потом предлагает «стереть» память о прикосновениях к ядовитому рту Леры моим собственным.

Казбек сам наложил себе швы, а потом я помогла перевязать его бедро, несмотря на его категорический отказ от моей помощи. По выражению его лица я поняла, почему ему стало некомфортно от моих действий и он стремился все сделать сам. Поняла, потому что сама испытывала то же самое не один раз. Такое случается, когда ты растешь сам по себе. Забота воспринимается, как что-то сюрреалистичное и не вызывает доверия. Наверное, это даже хорошо, что он такой отстраненный. Мы с ним похожи, а значит, между нами не будет обид из-за отсутствия близости, если, конечно, наши отношения продолжатся и перерастут в полноценную семейную жизнь. Мы можем вместе научиться близости, чтобы нашим детям не пришлось расти с такими же родителями, как мой или его отцы.

– Казбек, а что с вопросом наследника? – спрашиваю у него, спохватившись. – Мы все еще должны родить в течение года или что-то изменилось?

Мы переместились в его спальню, потому что аптечка была там, но хотя Казбек без стеснения дошел до нее голым, я натянула свой банный халат. После того, как рану перевязали, Казбек надел спортивные штаны и мы сели на кресла вокруг небольшого журнального столика, на котором нам накрыли обед, который горничная по его просьбе принесла прямо в спальню.

– Мы никому ничего не должны, – мрачно говорит он, отпивая горький кофе из своей чашки. – Твой отец здесь.

– Где? – шокировано выдыхаю я.

– В доме, в подвале, – усмехается он. – Я запер его в той дыре, где он раньше держал своих провинившихся людей.

Не знаю, что я чувствую по этому поводу.

– Ты убьешь его?

– А ты этого хочешь? – задает он встречный вопрос.

– Нет, – отвечаю автоматически, секунду спустя понимая, что и правда этого не хочу. – Я не хочу его смерти, Казбек. Он все еще мой отец. Я не люблю его, может, даже ненавижу, но не могу желать ему смерти. А что насчет твоего отца?

– Своего отца убивать я тоже не собираюсь, – говорит он, спокойно продолжая есть, хотя у меня аппетит полностью пропал. – Он может идти на все четыре стороны. Ему нет места в Общине и моей жизни. Я отпустил его сразу после той ночи, когда мы взяли Попа. Мой человек следит за его передвижениями, но он даже не пытается пока что-то предпринять. Улетел в Питер и пока остается там.

– Ладно, – выдыхаю с облегчением. – И что дальше? Что будет с моим… с Попом? – не хочу больше называть его своим отцом.

– А это решать тебе, принцесса. Но сначала ты должна знать две вещи: твой отец умирает от рака, который приписывал себе Артур. Это первое. А во-вторых, он собирался выдавать тебя замуж снова и снова, каждый год, пока ты не родила бы ему наследника-мальчика. Тебя ждала бы выдающаяся карьера черной вдовы.

– Это на него похоже, – не могу сдержать истерический смешок, потому что, блядь, это все еще больно. Не важно, что я говорю себе, его жестокость бьет по моему сердцу каждый раз. – Но я все еще не хочу, чтобы ты его убивал, Казбек. Пусть умрет сам, если он болен. Значит, это все? Конец? Ты его победил?

– Нет, не победил, – смеется он, но как-то безрадостно. – Поп как гидра с девятью головами – срубишь одну и вырастает новая. У него столько людей и связей, что они исполняют его инструкции даже если его самого больше нет. Он подстраховался со всех сторон, но у меня есть один рычаг давления, который заставит его добровольно сдаться.

– Что это? – затаив дыхание, жду ответа, но Казбек меня разочаровывает.

– Я не хочу, чтобы ты знала.

Его недоверие бьет меня больнее, чем очередное предательство отца. Я физически отшатываюсь от него, чувствуя, как в глазах закипают слезы. Черт, только не при нем!

Вскочив на ноги, готовлюсь сбежать к себе, но Казбек меня останавливает, перехватив за талию и крепко прижав к себе спиной.

– Не сбегай, – говорит он мне, игнорируя мои попытки вырваться. – Это для твоего же блага, Лиана. Тебе лучше не знать. Я защищаю тебя.

– Вот только не надо притворяться, что заботишься обо мне! – не прекращаю попыток оттолкнуть его. – Раз ты прищучил Попа, значит и нашему браку конец. Тебе больше не придется париться о моей защите, я буду сама по себе. А раз наследник нам тоже больше не нужен, то не смей прикасаться ко мне, понял? Я тебя не хочу!

– А я тебя не спрашиваю, чего ты хочешь! – развернув меня лицом к себе, встряхивает он меня за плечи. – Ты останешься моей женой. Можешь врать сколько хочешь, мы оба все равно знаем правду. Ты со мной не потому, что я твой единственный вариант, как и я трахаю тебя не потому, что твой отец не оставил мне выбора. Я хочу тебя, Лиана, и ты тоже меня хочешь, поэтому наша старая сделка отменяется. Я не отпущу тебя, ты останешься моей женой.

– Ты не можешь решать за меня, я не вещь! – возмущенно кричу я, потому что главного он так и не сказал. Мне недостаточно того, что меня хотят. Я знаю мужчин, их вожделение не длится долго, если они не любят женщину. – У нас был уговор, Казбек, ты обещал мне свободу!

– Тебе не нужна свобода, принцесса, – обхватив рукой мое горло, гортанно говорит он прямо мне в губы. – Ты не хочешь, чтобы я тебя отпускал. Ты хочешь, чтобы я заставил тебя остаться. Хочешь и дальше играть в жертву, чтобы у тебя был повод изводить меня и нарываться на наказание, но не волнуйся, я не буду сюсюкаться с тобой и давать тебе выбор, лишь бы ты осталась рядом. Ты и так моя.

– До каких пор? – не могу сдержать горечь в голосе. – Как быстро тебе надоест играть в женатика и ты переключишься на кого-то еще? Тебе напомнить про Леру? Разве у вас с ней не было «любви»? – показываю кавычки пальцами, потому что мне тошно даже произносить это слово в отношении того, что между ними было. – Она была уверена, что нужна тебе, и где она сейчас? Как быстро я превращусь в нее?

– Не сравнивай себя с Лерой! – рычит он. – Она была ошибкой.

– Так вот кем я скоро стану? Ошибкой, – через силу усмехаюсь в его губы, все еще нависающие так близко над моими.

– Ты никогда не будешь ошибкой, принцесса. Даже если мы расстанемся, хотя я сомневаюсь, что отпущу тебя по доброй воле, ты не будешь для меня очередной Лерой. Ты будешь женщиной, которую я когда-то любил.

– Хочешь сказать, что любишь меня? – недоверчиво смеюсь, внутренне морщась от истерических ноток в своем голосе.

– Люблю, – словно это очевидно, заявляет он. – У тебя совсем мозги перестали соображать? Зачем, по-твоему, мне еще спрашивать твое мнение о том, что делать с Попом и оставлять тебя себе? Доступную пизду я везде найду, но мне нужна именно твоя.

– Как романтично! – смеюсь еще громче, еще более нервозно, просто чтобы не заплакать.

Его признание не делает меня счастливой. Я даже не уверена, что он действительно имеет в виду то, что говорит. Разве так признаются кому-то в любви?

– Что, блядь, не так? – раздраженно встряхивает он меня. – Ты знаешь меня, Лиана. Не еби мне мозг, говори прямо, что тебя не устраивает.

– Ты меня не устраиваешь! – бью его в грудь, всхлипывая от обиды. – Ты обращаешься со мной, как… Не так, как нужно обращаться с девушками! Если бы ты меня любил, то не был бы со мной таким говнюком!

Я уже плачу, пытаясь отодвинуться от него, чтобы уйти, но Казбек только крепче обхватывает меня руками, обвиваясь вокруг моего тела и таща на кровать, пока не ложится, прижав меня спиной к своей груди и надежно обхватив руками, чтобы не убежала.

– Ты хочешь нежного мальчика, малышка? – спрашивает он у моего уха, кусая мочку зубами. – Я так не думаю.

– Я хочу нежности от грубого мудака, которым ты являешься, – шмыгаю носом. – Не хочу, чтобы со мной обращались, как с проституткой, которая нужна лишь для секса.

– Ты мне нужна для очень многих вещей, принцесса, – вздыхает он, прижимаясь губами к моей шее. – Хочешь поговорить о чувствах? У меня их пиздец, как много! Я так, блядь, сильно скучал по тебе, что ты мне снилась. Я соображать не в состоянии, когда ты далеко от меня, потому что в моей голове постоянно прокручиваются сценарии всего, что может с тобой случится, когда меня нет рядом. Я никогда ни о ком так не беспокоился и мне это совсем не нравится, потому что сводит с ума. Ты хоть понимаешь, что въелась мне под кожу, Лиана? Ты настолько моя, что я не помню, что чувствовал, когда тебя у меня не было. Мне плевать на все договоренности, потому что я тебя не отпущу.

– Даже если я не захочу оставаться рядом с тобой? – внутренне трепеща от его признаний, задаю провокационный вопрос.

– Я заставлю тебя хотеть, – крепче сжимая на мне руки, говорит он. – Других вариантов нет, принцесса. Я не собираюсь ограничивать твою свободу, как это делал Поп, но ты будешь рядом со мной на каждом шагу, защищенная настолько хорошо, что не одна собака не осмелится гавкнуть в твою сторону.

Перед тем, как задать следующий вопрос, я поворачиваюсь к нему лицом, положив руку на его грудь и ощущая ритм его сердца.

– И у тебя не будет других женщин?

– Нет, – не колеблясь отвечает он. – Разве я не сказал, что хочу только твою пизду? И рот… – Его взгляд опускается на мои губы, которые он медленно обводит пальцем, надавливая подушечкой на середину нижней губы. – Который я собираюсь выебать, как только ты закончишь со своим допросом.

У меня перехватывает дыхание от темного обещания в его голосе, а бедра непроизвольно сжимаются от пульсации внизу живота.

– А если тебе придется уехать куда-нибудь без меня и жить без секса какое-то время? Даже тогда не уступишь искушению? – не сдаюсь, несмотря ни на что.

– Даже тогда, Лиана, – ухмыляется он. – Я, знаешь ли, могу себя контролировать, я же не животное.

С этим я могла бы поспорить, но если назову его сексуальным зверем сейчас, то он точно на меня накинется и неизвестно, когда я смогу снова вызвать его на откровенный разговор.

– А если голая женщина заберется на тебя верхом и залезет к тебе в штаны? Даже тогда устоишь? – уже начинаю издеваться, чувствуя, как его прижатый ко мне член напряжен и просится на волю, но оттягивая момент его триумфа.

– Даже тогда, – смеется он. – Хотя я оскорблен тем, что ты считаешь меня настолько слабым и подверженным инстинктам.

Он о чем-то задумывается и я просто чувствую какую-то перемену в его настроении, поэтому сразу настораживаюсь.

– О чем ты сейчас подумал? И не ври мне.

– Командирша! – широко улыбается он, а потом снова начинает смеяться. – Черт! Не знаю, обрадует тебя эта новость или ужаснет, но я думал о том, как убил Леру.

– Что-о-о?! – резко сажусь на кровати, шокированная этой новостью. – Серьезно? Когда? Почему?

Наверное, странно, что я не чувствую негативных эмоций от его признания, я ненавидела эту суку, но что побудило Казбека убить ее? Я думала, он не сделает этого. Может, из-за их прошлого, или потому что она женщина.

– Не так давно, – спокойно рассказывает он. – Я не собирался ее преследовать, думал она исчезла, но эта женщина просто не знала, когда нужно остановиться. Она попыталась меня соблазнить, потом захотела обмануть и наконец, когда поняла, что я не тот олень, которым она меня считала, попыталась убить. Я пустил ей пулю в голову, потому что она уже заебала. Одной проблемой меньше.

Я прихожу в ярость при мысли, что эта коварная сука покушалась на Казбека. То, что она пыталась его соблазнить меня не удивляет, это то, чего можно было ожидать.

– Но почему ты смеялся? – не понимаю ход его мыслей. – И как вообще мы дошли от разговора о наших будущих отношениях до Леры?

И тогда он рассказывает мне, как проснулся однажды с членом в глотке у этой шлюшки, попав как раз в ту ситуацию, которую я описывала, и устоял, несмотря на боль в синих яйцах, причем говорит об этом с таким видом, словно ему полагается медаль, что злит меня еще больше, приводя в раскаленную добела ярость. Естественно, я набрасываюсь на него дикой кошкой, но этот гад, как всегда, пользуется нечестными методами, чтобы меня успокоить, целуя и лаская мое тело, пока я не сдаюсь, а потом предлагает «стереть» память о прикосновениях к ядовитому рту Леры моим собственным.

Казбек сам наложил себе швы, а потом я помогла перевязать его бедро, несмотря на его категорический отказ от моей помощи. По выражению его лица я поняла, почему ему стало некомфортно от моих действий и он стремился все сделать сам. Поняла, потому что сама испытывала то же самое не один раз. Такое случается, когда ты растешь сам по себе. Забота воспринимается, как что-то сюрреалистичное и не вызывает доверия. Наверное, это даже хорошо, что он такой отстраненный. Мы с ним похожи, а значит, между нами не будет обид из-за отсутствия близости, если, конечно, наши отношения продолжатся и перерастут в полноценную семейную жизнь. Мы можем вместе научиться близости, чтобы нашим детям не пришлось расти с такими же родителями, как мой или его отцы.

– Казбек, а что с вопросом наследника? – спрашиваю у него, спохватившись. – Мы все еще должны родить в течение года или что-то изменилось?

Мы переместились в его спальню, потому что аптечка была там, но хотя Казбек без стеснения дошел до нее голым, я натянула свой банный халат. После того, как рану перевязали, Казбек надел спортивные штаны и мы сели на кресла вокруг небольшого журнального столика, на котором нам накрыли обед, который горничная по его просьбе принесла прямо в спальню.

– Мы никому ничего не должны, – мрачно говорит он, отпивая горький кофе из своей чашки. – Твой отец здесь.

– Где? – шокировано выдыхаю я.

– В доме, в подвале, – усмехается он. – Я запер его в той дыре, где он раньше держал своих провинившихся людей.

Не знаю, что я чувствую по этому поводу.

– Ты убьешь его?

– А ты этого хочешь? – задает он встречный вопрос.

– Нет, – отвечаю автоматически, секунду спустя понимая, что и правда этого не хочу. – Я не хочу его смерти, Казбек. Он все еще мой отец. Я не люблю его, может, даже ненавижу, но не могу желать ему смерти. А что насчет твоего отца?

– Своего отца убивать я тоже не собираюсь, – говорит он, спокойно продолжая есть, хотя у меня аппетит полностью пропал. – Он может идти на все четыре стороны. Ему нет места в Общине и моей жизни. Я отпустил его сразу после той ночи, когда мы взяли Попа. Мой человек следит за его передвижениями, но он даже не пытается пока что-то предпринять. Улетел в Питер и пока остается там.

– Ладно, – выдыхаю с облегчением. – И что дальше? Что будет с моим… с Попом? – не хочу больше называть его своим отцом.

– А это решать тебе, принцесса. Но сначала ты должна знать две вещи: твой отец умирает от рака, который приписывал себе Артур. Это первое. А во-вторых, он собирался выдавать тебя замуж снова и снова, каждый год, пока ты не родила бы ему наследника-мальчика. Тебя ждала бы выдающаяся карьера черной вдовы.

– Это на него похоже, – не могу сдержать истерический смешок, потому что, блядь, это все еще больно. Не важно, что я говорю себе, его жестокость бьет по моему сердцу каждый раз. – Но я все еще не хочу, чтобы ты его убивал, Казбек. Пусть умрет сам, если он болен. Значит, это все? Конец? Ты его победил?

– Нет, не победил, – смеется он, но как-то безрадостно. – Поп как гидра с девятью головами – срубишь одну и вырастает новая. У него столько людей и связей, что они исполняют его инструкции даже если его самого больше нет. Он подстраховался со всех сторон, но у меня есть один рычаг давления, который заставит его добровольно сдаться.

– Что это? – затаив дыхание, жду ответа, но Казбек меня разочаровывает.

– Я не хочу, чтобы ты знала.

Его недоверие бьет меня больнее, чем очередное предательство отца. Я физически отшатываюсь от него, чувствуя, как в глазах закипают слезы. Черт, только не при нем!

Вскочив на ноги, готовлюсь сбежать к себе, но Казбек меня останавливает, перехватив за талию и крепко прижав к себе спиной.

– Не сбегай, – говорит он мне, игнорируя мои попытки вырваться. – Это для твоего же блага, Лиана. Тебе лучше не знать. Я защищаю тебя.

– Вот только не надо притворяться, что заботишься обо мне! – не прекращаю попыток оттолкнуть его. – Раз ты прищучил Попа, значит и нашему браку конец. Тебе больше не придется париться о моей защите, я буду сама по себе. А раз наследник нам тоже больше не нужен, то не смей прикасаться ко мне, понял? Я тебя не хочу!

– А я тебя не спрашиваю, чего ты хочешь! – развернув меня лицом к себе, встряхивает он меня за плечи. – Ты останешься моей женой. Можешь врать сколько хочешь, мы оба все равно знаем правду. Ты со мной не потому, что я твой единственный вариант, как и я трахаю тебя не потому, что твой отец не оставил мне выбора. Я хочу тебя, Лиана, и ты тоже меня хочешь, поэтому наша старая сделка отменяется. Я не отпущу тебя, ты останешься моей женой.

– Ты не можешь решать за меня, я не вещь! – возмущенно кричу я, потому что главного он так и не сказал. Мне недостаточно того, что меня хотят. Я знаю мужчин, их вожделение не длится долго, если они не любят женщину. – У нас был уговор, Казбек, ты обещал мне свободу!

– Тебе не нужна свобода, принцесса, – обхватив рукой мое горло, гортанно говорит он прямо мне в губы. – Ты не хочешь, чтобы я тебя отпускал. Ты хочешь, чтобы я заставил тебя остаться. Хочешь и дальше играть в жертву, чтобы у тебя был повод изводить меня и нарываться на наказание, но не волнуйся, я не буду сюсюкаться с тобой и давать тебе выбор, лишь бы ты осталась рядом. Ты и так моя.

– До каких пор? – не могу сдержать горечь в голосе. – Как быстро тебе надоест играть в женатика и ты переключишься на кого-то еще? Тебе напомнить про Леру? Разве у вас с ней не было «любви»? – показываю кавычки пальцами, потому что мне тошно даже произносить это слово в отношении того, что между ними было. – Она была уверена, что нужна тебе, и где она сейчас? Как быстро я превращусь в нее?

– Не сравнивай себя с Лерой! – рычит он. – Она была ошибкой.

– Так вот кем я скоро стану? Ошибкой, – через силу усмехаюсь в его губы, все еще нависающие так близко над моими.

– Ты никогда не будешь ошибкой, принцесса. Даже если мы расстанемся, хотя я сомневаюсь, что отпущу тебя по доброй воле, ты не будешь для меня очередной Лерой. Ты будешь женщиной, которую я когда-то любил.

– Хочешь сказать, что любишь меня? – недоверчиво смеюсь, внутренне морщась от истерических ноток в своем голосе.

– Люблю, – словно это очевидно, заявляет он. – У тебя совсем мозги перестали соображать? Зачем, по-твоему, мне еще спрашивать твое мнение о том, что делать с Попом и оставлять тебя себе? Доступную пизду я везде найду, но мне нужна именно твоя.

– Как романтично! – смеюсь еще громче, еще более нервозно, просто чтобы не заплакать.

Его признание не делает меня счастливой. Я даже не уверена, что он действительно имеет в виду то, что говорит. Разве так признаются кому-то в любви?

– Что, блядь, не так? – раздраженно встряхивает он меня. – Ты знаешь меня, Лиана. Не еби мне мозг, говори прямо, что тебя не устраивает.

– Ты меня не устраиваешь! – бью его в грудь, всхлипывая от обиды. – Ты обращаешься со мной, как… Не так, как нужно обращаться с девушками! Если бы ты меня любил, то не был бы со мной таким говнюком!

Я уже плачу, пытаясь отодвинуться от него, чтобы уйти, но Казбек только крепче обхватывает меня руками, обвиваясь вокруг моего тела и таща на кровать, пока не ложится, прижав меня спиной к своей груди и надежно обхватив руками, чтобы не убежала.

– Ты хочешь нежного мальчика, малышка? – спрашивает он у моего уха, кусая мочку зубами. – Я так не думаю.

– Я хочу нежности от грубого мудака, которым ты являешься, – шмыгаю носом. – Не хочу, чтобы со мной обращались, как с проституткой, которая нужна лишь для секса.

– Ты мне нужна для очень многих вещей, принцесса, – вздыхает он, прижимаясь губами к моей шее. – Хочешь поговорить о чувствах? У меня их пиздец, как много! Я так, блядь, сильно скучал по тебе, что ты мне снилась. Я соображать не в состоянии, когда ты далеко от меня, потому что в моей голове постоянно прокручиваются сценарии всего, что может с тобой случится, когда меня нет рядом. Я никогда ни о ком так не беспокоился и мне это совсем не нравится, потому что сводит с ума. Ты хоть понимаешь, что въелась мне под кожу, Лиана? Ты настолько моя, что я не помню, что чувствовал, когда тебя у меня не было. Мне плевать на все договоренности, потому что я тебя не отпущу.

– Даже если я не захочу оставаться рядом с тобой? – внутренне трепеща от его признаний, задаю провокационный вопрос.

– Я заставлю тебя хотеть, – крепче сжимая на мне руки, говорит он. – Других вариантов нет, принцесса. Я не собираюсь ограничивать твою свободу, как это делал Поп, но ты будешь рядом со мной на каждом шагу, защищенная настолько хорошо, что не одна собака не осмелится гавкнуть в твою сторону.

Перед тем, как задать следующий вопрос, я поворачиваюсь к нему лицом, положив руку на его грудь и ощущая ритм его сердца.

– И у тебя не будет других женщин?

– Нет, – не колеблясь отвечает он. – Разве я не сказал, что хочу только твою пизду? И рот… – Его взгляд опускается на мои губы, которые он медленно обводит пальцем, надавливая подушечкой на середину нижней губы. – Который я собираюсь выебать, как только ты закончишь со своим допросом.

У меня перехватывает дыхание от темного обещания в его голосе, а бедра непроизвольно сжимаются от пульсации внизу живота.

– А если тебе придется уехать куда-нибудь без меня и жить без секса какое-то время? Даже тогда не уступишь искушению? – не сдаюсь, несмотря ни на что.

– Даже тогда, Лиана, – ухмыляется он. – Я, знаешь ли, могу себя контролировать, я же не животное.

С этим я могла бы поспорить, но если назову его сексуальным зверем сейчас, то он точно на меня накинется и неизвестно, когда я смогу снова вызвать его на откровенный разговор.

– А если голая женщина заберется на тебя верхом и залезет к тебе в штаны? Даже тогда устоишь? – уже начинаю издеваться, чувствуя, как его прижатый ко мне член напряжен и просится на волю, но оттягивая момент его триумфа.

– Даже тогда, – смеется он. – Хотя я оскорблен тем, что ты считаешь меня настолько слабым и подверженным инстинктам.

Он о чем-то задумывается и я просто чувствую какую-то перемену в его настроении, поэтому сразу настораживаюсь.

– О чем ты сейчас подумал? И не ври мне.

– Командирша! – широко улыбается он, а потом снова начинает смеяться. – Черт! Не знаю, обрадует тебя эта новость или ужаснет, но я думал о том, как убил Леру.

– Что-о-о?! – резко сажусь на кровати, шокированная этой новостью. – Серьезно? Когда? Почему?

Наверное, странно, что я не чувствую негативных эмоций от его признания, я ненавидела эту суку, но что побудило Казбека убить ее? Я думала, он не сделает этого. Может, из-за их прошлого, или потому что она женщина.

– Не так давно, – спокойно рассказывает он. – Я не собирался ее преследовать, думал она исчезла, но эта женщина просто не знала, когда нужно остановиться. Она попыталась меня соблазнить, потом захотела обмануть и наконец, когда поняла, что я не тот олень, которым она меня считала, попыталась убить. Я пустил ей пулю в голову, потому что она уже заебала. Одной проблемой меньше.

Я прихожу в ярость при мысли, что эта коварная сука покушалась на Казбека. То, что она пыталась его соблазнить меня не удивляет, это то, чего можно было ожидать.

– Но почему ты смеялся? – не понимаю ход его мыслей. – И как вообще мы дошли от разговора о наших будущих отношениях до Леры?

И тогда он рассказывает мне, как проснулся однажды с членом в глотке у этой шлюшки, попав как раз в ту ситуацию, которую я описывала, и устоял, несмотря на боль в синих яйцах, причем говорит об этом с таким видом, словно ему полагается медаль, что злит меня еще больше, приводя в раскаленную добела ярость. Естественно, я набрасываюсь на него дикой кошкой, но этот гад, как всегда, пользуется нечестными методами, чтобы меня успокоить, целуя и лаская мое тело, пока я не сдаюсь, а потом предлагает «стереть» память о прикосновениях к ядовитому рту Леры моим собственным.

Пять лет назад я смог выторговать у Игнатия Попова спокойную жизнь для себя и своей жены шантажом. А случилось это благодаря тому, что я узнал от самой Лианы и что породило поразительную догадку, проверить которую оказалось не так уж сложно.

Когда Лиана рассказала мне, что в детстве у них с отцом были прекрасные отношения и он любил ее до определенного момента, когда словно перестал замечать, это показалось мне подозрительным. Я начал пытаться восстановить цепочку событий, произошедших тогда в жизни Попа, но немногого добился, хотя узнал, что он сам убил свою жену и никакого «несчастного» случая, как считает Лиана, с ее матерью не произошло.

Достать материал для теста ДНК оказалось непросто, но я его получил и убедился, что Лиана, как я и думал, не является его биологической дочерью, хотя между ними определенно есть родство. Логическая цепочка привела меня к отцу Леры и Сони – единственному известному кровному родственнику Попа. Видимо, жена Попа за его спиной спала с его двоюродным братом и узнав о ее предательстве, он ее убил, но почему-то оставил Лиану в качестве своей дочери, хотя мог подстроить и для нее «несчастный» случай.

Когда я рассказал Попу о том, что знаю, он даже не торговался и сразу пошел на сделку. Для этого урода настолько важно было сохранить лицо, даже на пороге смерти, что он был готов на что угодно. Я никому, даже Лиане, не раскрою эту тайну, а он в обмен свяжется со своими контактами и отменит все распоряжения, отданные на случай его смерти. Эта тварь так и умерла под моей крышей, естественной смертью, но похоронили его, как безымянного бездомного, и даже единственная дочь не захотела с ним попрощаться. А я…

Пять лет спустя я Глава самой могущественной организации в стране. Община под моим руководством процветает и обрастает властью, о которой Поп мог только мечтать, а рядом со мной находится самая красивая и безжалостная женщина. Моя принцесса, ставшая королевой.

– Я уже на грани, – шепчет мне на ухо Лиана, пока я расслабленно потягиваю вискарь, обнимая ее за талию и поглаживая кончиками пальцев обнаженную спину в откровенном вырезе ее вечернего платья. – Я на полном серьезе думала о том, чтобы всадить вилку в глаз Меньшиковой, клянусь тебе! Она снова начала намекать на проблемы бесплодия.

– Я бы очень не хотел ссориться с ее мужем, малышка, – целую ее в уголок красных губ.

Сейчас мы находимся в закрытом кабинете, так что я могу позволить себе нежность, но на людях мы с женой не проявляем эмоций. Мне пришлось срочно увести ее сюда, потому что я видел, как кипела Лиана, разговаривая с группой женщин, сбившейся в кучу после того, как завершился этот скучнейший званый ужин.

– Знаю, именно поэтому я и сдержалась, – капризно дует губы моя девочка. – Я ненавижу, что стала такой эмоциональной! Кому какое дело, есть у нас дети или нет?

– Мне ты такой нравишься, – покусываю ее надутую губку, вызывая низкий стон из ее горла. – Если бы я знал, что беременность сделает тебя такой взрывной, я бы не ждал столько лет…

– А еще, я стала очень-очень похотливой, – мурлычет она, накрывая пальцами мой ремень и начиная его расстегивать. – Думаю, сегодня я в последний раз влезла в это платье, поэтому…

– Ой, простите! – слышу громкий, фальшивый вздох от двери. – Я не знала, что здесь кто-то есть!

Это жена хозяина дома и этого кабинета. Она стоит, широко распахнув дверь, и с любопытством переводит взгляд с меня на Лиану и к ее руке в моих штанах.

– Теперь знаешь, Лиза, – раздраженно вздыхает моя жена. – Главе нужна передышка, дай нам десять минут.

– Конечно-конечно, – с глупой подобострастной улыбкой закрывает за собой дверь эта идиотка, снова оставляя нас одних.

– За десять минут мы ничего не успеем, – шлепаю Лиану по аппетитно выгнутой попке.

– Я успею, – ухмыляется она, поднимая платье до талии и показывая, что на ней нет трусиков. – Это ты сделал меня беременной и похотливой, так что исправляй ситуацию, Казбек.

– Ты очень пожалеешь об этом, когда мы окажемся дома, маленькая дразнилка, – шлепаю ее по бедру, прежде чем встать на колени и зарыться лицом в ее мокрую киску.

Потому что она права, раз я – причина, по которой она такая возбужденная и нетерпеливая, то мне это и исправлять.

Пять лет назад я смог выторговать у Игнатия Попова спокойную жизнь для себя и своей жены шантажом. А случилось это благодаря тому, что я узнал от самой Лианы и что породило поразительную догадку, проверить которую оказалось не так уж сложно.

Когда Лиана рассказала мне, что в детстве у них с отцом были прекрасные отношения и он любил ее до определенного момента, когда словно перестал замечать, это показалось мне подозрительным. Я начал пытаться восстановить цепочку событий, произошедших тогда в жизни Попа, но немногого добился, хотя узнал, что он сам убил свою жену и никакого «несчастного» случая, как считает Лиана, с ее матерью не произошло.

Достать материал для теста ДНК оказалось непросто, но я его получил и убедился, что Лиана, как я и думал, не является его биологической дочерью, хотя между ними определенно есть родство. Логическая цепочка привела меня к отцу Леры и Сони – единственному известному кровному родственнику Попа. Видимо, жена Попа за его спиной спала с его двоюродным братом и узнав о ее предательстве, он ее убил, но почему-то оставил Лиану в качестве своей дочери, хотя мог подстроить и для нее «несчастный» случай.

Когда я рассказал Попу о том, что знаю, он даже не торговался и сразу пошел на сделку. Для этого урода настолько важно было сохранить лицо, даже на пороге смерти, что он был готов на что угодно. Я никому, даже Лиане, не раскрою эту тайну, а он в обмен свяжется со своими контактами и отменит все распоряжения, отданные на случай его смерти. Эта тварь так и умерла под моей крышей, естественной смертью, но похоронили его, как безымянного бездомного, и даже единственная дочь не захотела с ним попрощаться. А я…

Пять лет спустя я Глава самой могущественной организации в стране. Община под моим руководством процветает и обрастает властью, о которой Поп мог только мечтать, а рядом со мной находится самая красивая и безжалостная женщина. Моя принцесса, ставшая королевой.

– Я уже на грани, – шепчет мне на ухо Лиана, пока я расслабленно потягиваю вискарь, обнимая ее за талию и поглаживая кончиками пальцев обнаженную спину в откровенном вырезе ее вечернего платья. – Я на полном серьезе думала о том, чтобы всадить вилку в глаз Меньшиковой, клянусь тебе! Она снова начала намекать на проблемы бесплодия.

– Я бы очень не хотел ссориться с ее мужем, малышка, – целую ее в уголок красных губ.

Сейчас мы находимся в закрытом кабинете, так что я могу позволить себе нежность, но на людях мы с женой не проявляем эмоций. Мне пришлось срочно увести ее сюда, потому что я видел, как кипела Лиана, разговаривая с группой женщин, сбившейся в кучу после того, как завершился этот скучнейший званый ужин.

– Знаю, именно поэтому я и сдержалась, – капризно дует губы моя девочка. – Я ненавижу, что стала такой эмоциональной! Кому какое дело, есть у нас дети или нет?

– Мне ты такой нравишься, – покусываю ее надутую губку, вызывая низкий стон из ее горла. – Если бы я знал, что беременность сделает тебя такой взрывной, я бы не ждал столько лет…

– А еще, я стала очень-очень похотливой, – мурлычет она, накрывая пальцами мой ремень и начиная его расстегивать. – Думаю, сегодня я в последний раз влезла в это платье, поэтому…

– Ой, простите! – слышу громкий, фальшивый вздох от двери. – Я не знала, что здесь кто-то есть!

Это жена хозяина дома и этого кабинета. Она стоит, широко распахнув дверь, и с любопытством переводит взгляд с меня на Лиану и к ее руке в моих штанах.

– Теперь знаешь, Лиза, – раздраженно вздыхает моя жена. – Главе нужна передышка, дай нам десять минут.

– Конечно-конечно, – с глупой подобострастной улыбкой закрывает за собой дверь эта идиотка, снова оставляя нас одних.

– За десять минут мы ничего не успеем, – шлепаю Лиану по аппетитно выгнутой попке.

– Я успею, – ухмыляется она, поднимая платье до талии и показывая, что на ней нет трусиков. – Это ты сделал меня беременной и похотливой, так что исправляй ситуацию, Казбек.

– Ты очень пожалеешь об этом, когда мы окажемся дома, маленькая дразнилка, – шлепаю ее по бедру, прежде чем встать на колени и зарыться лицом в ее мокрую киску.

Потому что она права, раз я – причина, по которой она такая возбужденная и нетерпеливая, то мне это и исправлять.

Пять лет назад я смог выторговать у Игнатия Попова спокойную жизнь для себя и своей жены шантажом. А случилось это благодаря тому, что я узнал от самой Лианы и что породило поразительную догадку, проверить которую оказалось не так уж сложно.

Когда Лиана рассказала мне, что в детстве у них с отцом были прекрасные отношения и он любил ее до определенного момента, когда словно перестал замечать, это показалось мне подозрительным. Я начал пытаться восстановить цепочку событий, произошедших тогда в жизни Попа, но немногого добился, хотя узнал, что он сам убил свою жену и никакого «несчастного» случая, как считает Лиана, с ее матерью не произошло.

Достать материал для теста ДНК оказалось непросто, но я его получил и убедился, что Лиана, как я и думал, не является его биологической дочерью, хотя между ними определенно есть родство. Логическая цепочка привела меня к отцу Леры и Сони – единственному известному кровному родственнику Попа. Видимо, жена Попа за его спиной спала с его двоюродным братом и узнав о ее предательстве, он ее убил, но почему-то оставил Лиану в качестве своей дочери, хотя мог подстроить и для нее «несчастный» случай.

Когда я рассказал Попу о том, что знаю, он даже не торговался и сразу пошел на сделку. Для этого урода настолько важно было сохранить лицо, даже на пороге смерти, что он был готов на что угодно. Я никому, даже Лиане, не раскрою эту тайну, а он в обмен свяжется со своими контактами и отменит все распоряжения, отданные на случай его смерти. Эта тварь так и умерла под моей крышей, естественной смертью, но похоронили его, как безымянного бездомного, и даже единственная дочь не захотела с ним попрощаться. А я…

Пять лет спустя я Глава самой могущественной организации в стране. Община под моим руководством процветает и обрастает властью, о которой Поп мог только мечтать, а рядом со мной находится самая красивая и безжалостная женщина. Моя принцесса, ставшая королевой.

– Я уже на грани, – шепчет мне на ухо Лиана, пока я расслабленно потягиваю вискарь, обнимая ее за талию и поглаживая кончиками пальцев обнаженную спину в откровенном вырезе ее вечернего платья. – Я на полном серьезе думала о том, чтобы всадить вилку в глаз Меньшиковой, клянусь тебе! Она снова начала намекать на проблемы бесплодия.

– Я бы очень не хотел ссориться с ее мужем, малышка, – целую ее в уголок красных губ.

Сейчас мы находимся в закрытом кабинете, так что я могу позволить себе нежность, но на людях мы с женой не проявляем эмоций. Мне пришлось срочно увести ее сюда, потому что я видел, как кипела Лиана, разговаривая с группой женщин, сбившейся в кучу после того, как завершился этот скучнейший званый ужин.

– Знаю, именно поэтому я и сдержалась, – капризно дует губы моя девочка. – Я ненавижу, что стала такой эмоциональной! Кому какое дело, есть у нас дети или нет?

– Мне ты такой нравишься, – покусываю ее надутую губку, вызывая низкий стон из ее горла. – Если бы я знал, что беременность сделает тебя такой взрывной, я бы не ждал столько лет…

– А еще, я стала очень-очень похотливой, – мурлычет она, накрывая пальцами мой ремень и начиная его расстегивать. – Думаю, сегодня я в последний раз влезла в это платье, поэтому…

– Ой, простите! – слышу громкий, фальшивый вздох от двери. – Я не знала, что здесь кто-то есть!

Это жена хозяина дома и этого кабинета. Она стоит, широко распахнув дверь, и с любопытством переводит взгляд с меня на Лиану и к ее руке в моих штанах.

– Теперь знаешь, Лиза, – раздраженно вздыхает моя жена. – Главе нужна передышка, дай нам десять минут.

– Конечно-конечно, – с глупой подобострастной улыбкой закрывает за собой дверь эта идиотка, снова оставляя нас одних.

– За десять минут мы ничего не успеем, – шлепаю Лиану по аппетитно выгнутой попке.

– Я успею, – ухмыляется она, поднимая платье до талии и показывая, что на ней нет трусиков. – Это ты сделал меня беременной и похотливой, так что исправляй ситуацию, Казбек.

– Ты очень пожалеешь об этом, когда мы окажемся дома, маленькая дразнилка, – шлепаю ее по бедру, прежде чем встать на колени и зарыться лицом в ее мокрую киску.

Потому что она права, раз я – причина, по которой она такая возбужденная и нетерпеливая, то мне это и исправлять.