Сегодняшний день не предвещал ничего необычного. Я, как всегда, закончив работу, топала домой по грязным лужам из смеси оставшегося снега и воды. Работаю я ведущим архивистом в городском архиве города Томска. Название должности звучит красиво, а на самом деле я девушка двадцати двух лет на побегушках. Прием запросов от населения, помощь людям в читальном зале и прочие мелкие поручения.

Вообще, работа мне искренне нравится. Благодаря ей я могу прикоснуться к истории города, да и всего человечества. Я, сколько себя помню, горела только историей. Поэтому и в университет поступила на исторический факультет. Только вот, когда мы учились на втором курсе, у университета неожиданно отозвали лицензию, студенты стали переводиться в другие учебные заведения, преподаватели тоже, и в итоге университет закрылся. Впрочем, я свыклась и даже научилась жить с сюрпризами, что подкидывает мне судьба.

Когда мне было три года, родители уехали на Север зарабатывать деньги, а меня оставили на попечение бабушки. На заработках они расстались и создали каждый свою семью. Прижились и возвращаться не планируют. Бабушка, которая научила меня всему, ушла два года назад. Легла спать и не проснулась. Боль от ее утраты никуда не делась, скорее со временем немного притупилась. Рожденная во время войны, бабушка пережила не самые сытные времена, поэтому умела сварить кашу даже из топора. А всю жизнь проработала в уголовном розыске, там и закалила характер. Мне же в наследство осталась хрущевка, старенькая, но хоть не на самой окраине, где я живу одна, а все попытки завести отношения с парнями заканчивались неудачей. Не будь у меня строгой бабушки, может, и соглашалась бы на вольности. Только вот не забыть мне историй из реальной жизни, которые она рассказывала.

Так вот, возвращаюсь я с работы, старательно обхожу самые глубокие лужи и тут поднимаю глаза, а в витрине книжного магазина висит плакат, на котором красными буквами написано “Мы закрываемся” и рядом “Ликвидация ассортимента. Книги по закупу, и дешевле”. В таких обстоятельствах я, пожалуй, смогу позволить сделать себе подарок. Возможно, исторический роман или книгу про Средние века?

А ноги уже несли меня вглубь пахнущего бумажной пылью магазина. Мимо полок с современными бестселлерами я прошла не задерживаясь. То, что меня увлекает, не ставят на видные места. Это же не модные романы об изменах. Мои любимые книги выставляют подальше от глаз, просто чтобы закрыть ими пустые и темные углы.

А вот и моя радость! “История создания мыла”! В изумрудно-зеленом переплете, надежно запечатана в пленку. Я и раньше ее видела, но цена в три тысячи мне совершенно не по карману. А вот новой не указано! Подхватив книгу, любовно прижала ее к груди и заторопилась к кассе. Сердце бешено колотилось. Какую скидку сделают? Если скинут всего тысячу, то я крепко задумаюсь о покупке. Дороговато это для моего кошелька.

– К оплате тысяча пятьсот! – не глядя на меня, сухо сказала девушка за прилавком.

И мое сердце пропустило удар. Я так желала узнать, что за история в этой книге, не раз заходила и брала ее в руки как недостижимую радость. А вот сейчас она точно станет моей!

– Вы покупаете? Если нет, то я возьму. – Старичок с тростью заглянул через плечо, примериваясь к моему сокровищу.

– Покупаю! – чуть громче обычного произнесла я в ответ и потянулась во внутренний карман за банковской картой.

Затем бережно уложила покупку в рюкзак и, закинув его на плечи, потопала в продуктовый магазин. Дома ужинать нечем, но тратить время на готовку – немыслимое расточительство с моей стороны. Поэтому будет отварной картофель в мундире, репчатый лук и сельдь в масле, уже разделанная на кусочки.

Минуты хватит, чтобы поставить варить картофель, а пока его дожидаюсь, начнется чудо – знакомство с новой историей. Интересно, насколько красочные иллюстрации и много ли их? А страницы книги, судя по приличному весу, из мелованной бумаги! Они всегда так вкусно пахнут! Обо всем этом я размышляла по дороге домой. Жмурилась, предвкушая удовольствие, и улыбалась прохожим.

Лучик заходящего солнца пощекотал в носу, и я чихнула, прикрыв рот сгибом локтя. И тут же послышался визг шипов об асфальт и звук гулкого удара. Я повернулась, чтобы посмотреть, что произошло, и шагнула в пустоту, вернее в дыру в земле.

Ноги потеряли опору, я летела вниз и молила только об одном, чтобы на дне не напороться на острые предметы. Вся сжалась в комок и мысленно попрощалась с жизнью. А затем случилось странное.

Я достаточно мягко приземлилась на четвереньки в неглубокую болотистую жижу. Джинсы тут же промокли, и холод заставил подняться на ноги. Но вот только с мокрых штанин водица потекла в ботинки. Бр-р-р!

В один шаг я выпрыгнула из лужи на ближайшую кочку и, вытирая ладони о куртку, принялась оглядываться. А где город-то? Я стояла на опушке леса. Передо мной открывался слегка заболоченный луг, не широкий, метров двадцать. Есть надежда пробежать его, не замочив ноги. За ним виднелась насыпь дороги и дальше снова лес. Повернув голову направо и налево, я убедилась, что пейзаж не меняется.

Да что такое происходит-то? Где город? И что со мной произошло? А может… я умерла? Похолодев от этой мысли, я начала себя щипать за руку. Больно. А после смерти может быть больно? А холодно? Я же ощущаю холод от сырых джинсов? Вопросы есть – а ответов нет! Я достала из кармана телефон, он пискнул мне в лицо разряженной батареей, и экран потух. Ну кто бы сомневался! На работе забыла зарядить.

Хорошо, пусть так. Дорога есть, а это уже спасение. Потому что рано или поздно она приведет меня к людям. А где люди – там и транспорт. Я поправила рюкзак за плечами и стала присматривать кочки, по которым смогу допрыгать до дороги. Получилось с первого раза! Что удивительно, для моей-то неуклюжести.

Дальше предстояло решить, в какую сторону пойти – влево или вправо. Что там, что сям населенных пунктов не видно, как я не вглядывалась. Пока стояла и выбирала направление, справа послышался шум. Повернув голову, я непроизвольно приоткрыла рот от удивления. Издалека приближалась группа всадников. Около десятка человек, на первый взгляд: плащи развеваются, мечи блестят, кони синхронно мотают головами.

Ряженые! В последние годы у состоятельных людей стали популярны костюмированные вечеринки по определенной тематике. Устроители таковых частенько захаживали к нам в архив, чтобы узнать подробности о той или об иной эпохе. Интернет, знаете ли, не гарантирует правдивость информации. А богачам надо, чтобы все было по-настоящему, с точностью до последнего штриха. Вот и отрабатывали свои деньги устроители празднеств у нас в архиве.

Спасение само мчалось мне навстречу, а я прижалась к обочине, чтобы не затоптали. Вместе с тем поджилки начинали трястись от тревожных мыслей. Я одна, девушка, в безлюдной местности… не случилось, бы беды. Страх волнами накатывал, сердце учащенно билось, и по мере их приближения я уже не была настолько уверена в помощи от них.

Всадников было семь человек. Похожие на береты шляпы с длинным пером сбоку, какие-то немыслимые цепи на груди, коричневые камзолы с блестящими завязками и длинные, подбитые мехом плащи. Так выглядели те двое, что двигались впереди.

Остальные были в обтягивающих смешных шапочках и черных одеждах без украшений. Правда, с их приближением я различила одного в коричневой сутане. Маскарад им удался на славу! Мне, любительнице всего старинного, они очень понравились. Жаль только, что их костюмы больше напоминали средневековые европейские, а не исконно русские. Но это уже не мое дело.

Когда они поравнялись со мной, тот, что в сутане, начал креститься, испуганно глядя на меня, и что-то шептать себе под нос. Какие начитанные аниматоры! Я вот прямо с первого взгляда поверила в искренность их переживаний.

– Прошу прощения, что нарушаю ваше времяпрепровождение, – я первая начала разговор, потому как пауза затягивалась, и с этим надо было что-то делать. – Телефон разрядился, и я не могу найти остановку. Подскажите, пожалуйста, в какой стороне Томск?

По мере того, как я говорила, глаза коричневого все больше округлялись. А едва я закончила, он дурным голосом заорал:

– Ведьма!

Все же он неплохо играет. Пожалуй, это не любитель, а скорее приглашенный артист. Да, такое тоже возможно, были бы деньги.

– Святой отец, не кричите на всю округу! Сейчас разберемся.

Это произнес один из двух всадников во главе отряда, у него черные кудри выбивались из-под берета. У второго волосы, покрывающие плечи, были цвета спелой соломы.

– Ты юноша или девица? – черноволосый обратился ко мне, оглядев с головы до ног.

Совсем уже? Разве парни так одеваются? Хотя… Я стащила с головы капюшон. По плечам рассыпались рыжие волосы, а вот ответить я ничего не успела. Коричневый завопил пуще прежнего:

– Ведьма она! Посмотрите на волосы! – тыкал он в меня пальцем.

С каждой минутой я все больше проникалась его талантом. Надо же! Знает, что в Средние века основанием для обвинения в колдовстве нередко служил цвет волос. Уважаю начитанных.

– Святой отец, да будет вам орать! Возьмите вот.

Черноволосый слез с коня и, отстегнув от седла кожаный бурдюк, подал коричневому. Тот зубами достал пробку, кинув на меня злобный взгляд. Затем зажал пробку в кулаке и, подняв бурдюк, начал жадно пить. Струйкой изо рта потекла прозрачная красная жидкость.

И реквизит подобрали достойный эпохе! Однозначно, своему организатору они должны отвалить кругленькую сумму за такое перевоплощение.

– Так в какой стороне остановка? – повторила я вопрос, а коричневый поперхнулся при этом.

– Говоришь ты вроде на нашем языке, а смысла слов не разобрать. – Черноволосый подошел ко мне почти вплотную.

– Истинный господин, не приближайтесь! Она может укусить, и тогда вас тоже придется сжечь на костре!

Коричневый начал меня раздражать. Да все уже поняли, что он отличный актер. Сколько можно-то?

– Что такое остановка? Где обоз притормаживает или на ночевку встает? – игнорируя предупреждение коричневого, продолжил со мной разговаривать черноволосый.

А он ничего так. Большие внимательные глаза, тонкий нос. Правда, бороду и усы мог бы подравнять, а то торчат в разные стороны.

– Нет, где автобус останавливается, в сторону Томска.

И этот начал раздражать. Ну хватит уже игр! Я продрогла в мокрых джинсах, и, кажется, сумерки опускаются, а еще домой добираться, да и работу завтра никто не отменял.

Тут подал голос светловолосый.

– Послушай, Адлар, девица и впрямь опасна. Давай ее свяжем да храмовникам отдадим. Не стоит заигрывать с рогатым.

– Волдо! Это первое достойное приключение за все время, что мы прозябаем в ссылке.

Я немного насторожилась. Каторжане? У нас, вообще-то, ссыльный край. Ох, не случилась бы беда. И я осторожно сделала шаг назад.

– Откуда ты? – вновь повернулся ко мне Адлар. Так, кажется, обращались к нему.

– Город Томск, улица Сталеваров, дом восемь, – отчеканила я в ответ.

В их игру меня не звали, поэтому рукой пусть покажут, куда идти, и я пойду уже. Не стану их задерживать.

– Во всей Маналии нет того, о чем ты говоришь.

– Где? – От такого ответа я подавилась воздухом на вдохе и закашлялась.

– Начинает колдовать! Спасайте свои души! – Коричневый развернул было коня, но качнулся в седле, и Адлар еле успел его подхватить и удержать.

– В бурдюке еще кое-что осталось. – Он вновь протянул коричневому кожаный мешок.

– Я объездил все королевство и заезжал в другие, но нигде не слышал тех названий, что ты молвишь, – терпеливо сказал мне Адлар.

Настал мой черед задуматься. Кажется, они не играют. Но тогда… Как же я так попала? А тот, что опорожняет курдюк… Он правда храмовник? Очень скверно! По одному его слову меня заживо сожгут. Или завяжут в мешок и кинут в воду. Если не утону – значит, ведьма. Но я же нормальная! В смысле, не ведьма!

– Скоро опустится ночь. Волки после зимы очень голодные, одной тебе не выжить. Поехали ко мне в усадьбу, там и договорим, – протянул мне ладонь Адлар.

Но храмовник вновь завыл:

– Остановитесь, истинный господин! Дайте я окроплю вас святой водой.

Он торопливо снял с шеи шнурок с небольшим глиняным флакончиком. Подставил ладонь и сперва побрызгал на себя, а затем уже на подошедшего Адлара.

– Ну, запрыгивай.

После обработки святой водой Адлар подвел ко мне коня, спина которого доходила мне до груди. Легко сказать – запрыгивай. Я никогда не ездила верхом, в чем честно призналась. Тогда он обхватил меня за талию и, словно пушинку, закинул на коня. При этом все присутствующие издали тревожный вздох. И что-то подсказывало – волновались они не за меня.

Я обхватила ногами теплые бока коня, и зубы перестали выбивать дробь. Но это продолжалось недолго. Мой спутник тут же оказался у меня за спиной, цыкнул и, развернув коня, помчался в ту сторону, откуда они все приехали. По ногам ударил холодный ветер, и я всерьез задумалась, что после этого заболею.

– Что с твоей спиной? Горб?

Это мой рюкзак привлек внимание Адлара, и я поторопилась заверить, что это сумка такая, надевается на плечи для удобства. Сейчас не время шутить. И лучше бы вспомнить все, что мне известно про средневековые нравы.

Вскоре я начала снова стучать зубами, то ли от холода, то ли от страха. Кто эти люди? Как я здесь оказалась? Получится ли вернуться домой? И главное – сколько мне осталось жить? На фоне этих мрачных мыслей подпрыгивания и удары задом не в такт о спину коня казались сущими пустяками. А вот регулярные попытки свалиться вниз приводили меня в чувство.

– Ногами держись. Обхвати бока коня.

Адлар скрежетал зубами, но каждый раз успевал меня поймать практически в полете. А потом обхватил с двух сторон руками и плотно прижал к себе. Только тогда я почувствовала себя более-менее в безопасности. Но надолго ли? Нас взяли в кольцо остальные всадники, но скакали они на почтительном расстоянии. Между своими попытками удержаться я замечала тревожные взгляды, которые они бросали на своего господина.

Итак. Это не вечеринка богачей, и я попала в неизвестный мир, который, кажется, еще не достиг должного развития. Иначе почему они передвигаются верхом? Очень плохо, что я угодила в лапы храмовнику. Интересно, насколько распространяется власть церкви здесь? Например, в наши Средние века храмовники имели практически безграничное могущество. В их суд не вмешивались даже монархи, потому как сами сильно зависели от милости церкви.

Пытаться доказать, что я из другого мира или времени, – сожгут. Придумать историю, что я пошла по грибы и заблудилась? Сожгут! Потому что моя одежда сильно отличается от местной. Да и спросят, откуда я? И что ответить? Нет! Надо честно во всем признаваться. И единственное, на что я могу уповать, – это на свои знания, которые, возможно, получится обменять на жизнь. Но это не точно.

Тем временем мы свернули с основной дороги на неприметную тропинку в лес. Неужели разбойники? А среди них бывают храмовники? Покопавшись в памяти, я не нашла ответа, оставалось только надеяться на лучшее. Но с каждой минутой самообладание меня покидало. Даже если каким-то чудом удастся сбежать от этих людей, долго я не проживу. Первый встречный поднимет меня на вилы или сдаст храмовникам. Нет уж, лучше останусь и буду пай-девочкой.

Проехали еще немного, и на смену лесу пришли поля, покрытые жухлой травой и небольшим количеством снега. Кажется Адлар говорил что сейчас весна? Старалась отвлечь себя от тяжелых мыслей. Хотя… в моем положении время года не играет существенной роли. Вернее вообще никакой.

– Адлар! Подумай, прежде чем везти ее к себе. А как дознаватели заявятся? Может, заедем да отдадим ее в храм, и дело с концом. Глядишь, за поимку ведьмы с нас наказание снимут? – С нами поравнялся светловолосый Волдо.

Наказание? Они преступники? Ох ты ж… вот угораздило меня вляпаться в историю!

– Храмовникам ее отдать всегда успеем. Вначале сами расспросим, – заступился, если можно так сказать, за меня Адлар.

И вот мы миновали поле, и впереди показалось строение, огороженное каменным забором. Дорога проходила мимо него, но мой спутник притормозил коня и свернул в открытую створку ворот. Мне открылся вид на большой двор с лужами жидкой грязи. Справа располагалась длинная постройка. Откуда при нашем появлении вышел мужчина в мешковатой одежде, вслед за ним выскочили две куры. Они с криками бросились прямо под ноги лошадям, потом одумались и кинулись в другую сторону. Повсюду валялся мусор, куски от бочек, какие-то ящики, у стены слева стояла перекошенная телега. Дальше в беспорядке были свалены дрова, занимая приличное по размерам место. Неужели так сложно прибраться? Ну, хорошо, грязь под ногами, но мусор-то можно убрать? Дрова аккуратно сложить? Непонятно мне такое отношение. Как будто хозяина нет.

Мы же подъехали к большому дому под покатой крышей. Первый этаж его был сложен из светлого камня, второй и третий из дерева. Узкие длинные окна, массивное каменное крыльцо с грубовато выложенными колоннами. Никаких изысков и украшений на фасаде. Этакая мужская берлога.

Едва мы приблизились к крыльцу, как навстречу из дома выбежал мужчина, растекся в заискивающей улыбке и поклонился. Одет он был в коричневую тунику до середины бедра, серые обтягивающие брюки и кожаные мягкие туфли.

– Истинный господин! Вы так скоро вернулись… – Он замер на полуслове, увидев меня, и даже сделал шаг назад. В глазах не то что бы страх… скорее священный ужас.

Между тем Адлар уже оказался на земле и, снова обхватив меня за талию, опустил на ноги. Но ноги предательски дрожали, и только чудом мне удалось устоять.

– Почисти коня, – не глядя, он кинул поводья появившемуся откуда-то слуге. А сам направился на крыльцо.

Рядом спешивались остальные и, на ходу передавая поводья слугам, шли в дом вслед за Адларом. Я же стояла как вкопанная. Меня вроде как не приглашали, а самовольничать совсем не хотелось в моем положении.

– Истинный господин, может, свяжем ее? Или колодку на шею повесим? – храмовник, не приближаясь к крыльцу, голосил на весь двор. Вот что я ему сделала?

– Не стой там, иди в дом! – обернувшись в дверях, прикрикнул на меня Адлар.

И, поправив рюкзак на плечах, я заторопилась следом. Надо бы поближе к нему держаться. Кажется, он один не желает мне смерти.

Дождавшись, пока я пробралась через толпу сопровождающих, он первым вошел в дом. Фу, гарь и дым полоснули по глазам, аж слезы выступили. Но я споро шагала за Адларом и одновременно с этим часто моргала. Миновав небольшой коридор, Адлар свернул направо и зашел в просторное помещение. У левой стены стоял внушительный камин, правую стену рассекали небольшие окна-бойницы, посередине располагался массивный деревянный стол с такими же стульями. На полу лежали шкуры, а по стенам были развешаны чучела голов животных.

Адлар с грохотом отодвинул один из стульев и сел за стол.

Рядом занимали места его сопровождающие, я же выбрала стул поближе к своему заступнику, сняла рюкзак и села рядом.

– Рассказывай, кто ты и откуда! – покосившись на рюкзак, который я прижимала к себе, приказал Адлар.

Я дрожала от холода и страха, но все же набрала в грудь побольше воздуха и произнесла:

– Меня зовут Полина Федоровна Лисецкая, мне двадцать два года, работаю ведущим архивистом в городском архиве города Томска, страна Российская Федерация. – Потом сделала еще один глубокий вдох и закончила: – Я из две тысячи двадцать четвертого года.

Мужчины уставились на меня, как на невиданное чудо. В образовавшейся тишине было слышно, как стучат мои зубы.

– Постойте, у меня паспорт с собой есть, – спохватилась я и полезла в рюкзак.

Но тут же пожалела о своем решении. Едва затрещала молния в рюкзаке, как храмовник начал громко произносить какие-то слова на незнакомом языке. А когда я вытащила паспорт и, развернув его, показала на фотографию и на свое лицо, случился очередной виток гонения на ведьму, то есть на меня.

– Колдовство! – вскочил на ноги храмовник.

Поддавшись его порыву, все повскакивали со своих мест, отшатнулись от меня и, перекрикивая друг друга, повторяли за храмовником, что это колдовство. Один Адлар оставался спокоен.

– Что это? – ткнул он пальцем в рюкзак.

– В моем мире принято носить такие сумки на плечах, чтобы руки были свободные. – Я начала тихонько шмыгать носом, понимая, что, увы… участь моя предрешена. Но до последнего не хотела показывать свою слабость. Этому меня бабушка учила.

– Картофель, сельдь в масле, лук…

Хлюпая носом, но стараясь держать лицо перед всеми, я доставала из рюкзака продукты, купленные в маркете.

– Заколдованная ткань и заговоренный бочонок, – указал пальцем храмовник на полиэтиленовые пакеты и банку с сельдью. Но на этот раз не стал призывать всех к моему сожжению, потому как между мужчинами прошел шепоток.

– Она прикасается к луку…

– И не вспыхивает огнем при этом…

– И не корчится от боли…

Что бы это могло значить? Я перестала выкладывать содержимое рюкзака и обвела всех присутствующих взглядом.

– Тебя не жалит лук? – Адлер переводил взгляд с крепкой луковицы на меня. И явно был удивлен.

– Ну, как не жалит? Когда ем, бывает, и слезы текут, и дыхание перехватывает. Но если понемногу, то терпимо. А почему вы спрашиваете? – наконец я догадалась задать вопрос.

– Церковь учит нас, что колдуны и ведьмы не переносят даже вида лука.

Я тут же разорвала пакет, в котором лежал лук, и, быстро сорвав с него шелуху, откусила кусок. Такой огромный, от всей души. Слезы, сопли, нехватка воздуха – я все стерплю! Главное, доказать всем, что я не ведьма. Прожевала и проглотила не моргнув глазом. Лишь смахнула накатившие слезы.

– Еще? Я могу всю съесть. И чеснок, кстати, тоже. Чем еще доказать, что я не ведьма?

Лучик спасения, маячивший впереди, придавал сил, и я начала храбриться.

– Святой отец! Что известно церкви о таких, как она? – Адлар обратился к храмовнику, указывая на меня.

– Ну, в древних свитках упоминают о таких странниках, что очутились откуда-то в нашем мире. Но они опасны для нас, поэтому подлежат смерти, – злорадно сверкнул глазами храмовник.

Радовало, что он не требовал моей немедленной казни. Пусть крошечная, но победа.

– Что еще у тебя там? – кивнув ему, вернулся к моему рюкзаку Адлар.

– А вот! – я расстегнула все молнии и, перевернув, вытряхнула содержимое на стол. Правда, книгу бережно достала и положила перед собой.

Разряженная трубка телефона, зарядное устройство, початая пачка сухих салфеток, пара прокладок, ключи, пакеты, сложенные и аккуратно завязанные в узел, чтобы не тратить деньги на покупные. Банковская карточка, проездной, кошелек с несколькими монетами, электронный пропуск на работу, зубочистка в упаковке, надкусанная плитка шоколада и крошки мусора. Вот и все, что было в моем рюкзаке.

Мужчины цокали языками и явно не понимали предназначения этих всех предметов. Тогда я взяла дело в свои руки и начала с самого простого – связки ключей. Объяснила, что эти два от квартиры, этот от домофона.

– Что такое квартира? У нас тоже есть ключи, но твои какие-то детские как будто.

Адлар отцепил от пояса внушительную связку амбарных ключей и грохнул ими о стол. Старинные, ручной работы, за какие коллекционеры дорого заплатят, наверное. Мелькнула мысль, но я отмела ее по причине несущественности. И принялась объяснять, что в моем мире не у каждого есть финансовая возможность иметь дом. Поэтому государство придумало форму совместного проживания – квартиры. А что ключи маленькие – так удобнее носить. А что еще сказать?

Затем я перешла к кошельку. Деньги – это ведь всем понятно? Высыпала на ладонь монеты и стала рассказывать, что в нашем мире можно оплатить покупку наличными или картой. В подтверждение подняла кусок пластика и покрутила его в руке. Затем положила все это на стол и предложила рассмотреть самим.

– Изящная работа.

– Мастер что надо.

Послышались шепотки, когда монеты пошли по рукам.

После я взяла в руки книгу и, сорвав с нее пленку, развернула. Первым кинулся заглянуть в нее храмовник, но тут же разочарованно отвернулся.

– Эту книгу я купила по дороге домой. Она посвящена истории мыла. Вот, посмотрите, здесь почти на каждой странице изображения.

Я повернула книгу так, чтобы всем было удобно рассматривать картинки, и медленно переворачивала страницы. А там… и египетские пирамиды, и средневековье с чанами и крысами под ногами людей, и современные заводы по производству мыла и сопутствующих товаров.

– Если ты настолько богата, то почему живешь со всеми? – храмовник, сощурившись, первый раз обратился ко мне напрямую.

Неужели крепость пала? Так это следует понимать? Он уже верит мне?

– Я далеко не богата. Стала бы я работать, по-вашему, будь я богата? – Ничего другого в голову не пришло, и поэтому отговорилась именно этим. – А с чего вы взяли, что я богата?

– Ну, не каждый может себе позволить купить даже свиток. А у тебя вон какая книга, – храмовник ткнул пальцем в раскрытые страницы.

Ах, вот оно что…

– Так у нас книги не представляют особой ценности – массовое производство потому что.

И какое-то время мне пришлось объяснять, что такое массовое производство, группы организованных людей, специально отведенные для этих целей строения, станки. В точности процесса я не знала, но думаю, что и этой информации, судя по приоткрытым ртам, было более чем достаточно.

– Истинный господин! Подавать на стол? – В дверях возник тот же мужчина, что давеча встречал нас на крыльце. Он поклонился, не сводя настороженного взгляда с меня.

– Подавай, – коротко кивнул в ответ Адлар.

Он что же, хозяин этого дома? Остальные-то промолчали в ответ, да и обращался этот точно к Адлару.

И тут я немного порадовалась. Может, теплая еда мне поможет согреться? Холод пробрался в самые отдаленные частички тела. Камин ярко горел, но тепла от него было явно не достаточно, чтобы прогреть каменные стены и большое пространство. Я посильнее запахнула куртку, но продолжала дрожать всем телом. Точно заболею.

– Замерзла? – Адлар повернулся ко мне. Я не стала храбриться и кивнула в ответ.

– Такой одежды у меня нет. А мои штаны… они тебе будут явно великоваты, – почесал он затылок, оглядывая меня.

– А может, платье или юбка с рубахой найдется?

Уже хотелось переодеться во что-нибудь просторное, не стягивающее ноги и живот. Все же весь день в джинсах провела.

– А ты и женскую одежду носишь? – явно удивился он. – Но и такой у меня нет. Если только… Бирк! – Адлар прикрикнул в сторону открытой двери, и почти сразу в ней показался тот распорядитель трапез.

– Истинный господин! – учтиво поклонился он в дверях, при этом старательно отводя взгляд от меня.

– Петре нужна другая одежда. Принеси теплую юбку или платье, нижнюю сорочку да чулки. И еще теплую шкуру на плечи.

Вот так с легкой руки Адлара я превратилась в Петру вместо Полины. Ну это пусть, это даже к лучшему. Я вроде как ассимилируюсь в их мир.

– Ну! – прикрикнул хозяин, и я вздрогнула.

Оказывается, Бирк продолжал стоять в дверях, широко открыв глаза от удивления.

– Да, истинный господин!

После окрика Брик заторопился на выход. Кто он? Распорядитель в доме? Дворецкий, кажется?

Тем временем в зал вошла пожилая женщина, пышная и невысокая. На голове белый чепец, серая туника и такая же серая юбка до самого пола. На плечи был наброшен теплый жилет, которому я искренне позавидовала, а через голову перекинут фартук, завязанный за спиной. В руках она несла внушительного размера кувшин, по цвету напоминающий серебро. С узким горлышком и чеканкой в виде орнамента на пузатых боках. В другой руке несколько тонких бокалов с такими же росписями.

Поставив все это на стол возле Адлера, она ушла, наверно, на кухню. Хозяин разлил по бокалам вино – да, судя по запаху, это было именно оно – и передал храмовнику и белокурому Волдо. Потом покосился на меня и придвинул один из бокалов мне.

– Благодарю, но можно горячий чай? Или отвар трав?

Бабушка с детства учила, что в самых сложных ситуациях голова должна оставаться ясной. Да и вообще, она столько историй рассказывала, как из-за рокового употребления алкоголя жизнь людей катилась под откос. Например, ученый после получения очередного звания нетрезвым сел за руль, да еще и посадил в машину коллег. Безумие и отвага! Проехать от академического городка до города – всего-то лишь реку миновать… Но или отвлекся, или не справился с управлением, кто разберет? Только машина на скорости слетела с моста, а тела потом еще неделю вылавливали из реки. А сколько мог бы еще принести пользы стране и людям? Да и просто радоваться жизни. Ни о чем люди не думают. Но я уроки бабушки крепко запомнила. Поэтому – только горячий чай.

Адлар лишь пожал плечами и, когда снова вернулась та женщина, в этот раз с подносом, на котором дымилась горячая каша, приказал принести для меня взвар из трав.

А вскоре возвратился дворецкий с ворохом одежды в руках. Он положил ее на ближайший от входа стул и задом попятился на выход.

– Выбирай себе одежку, – сказал Адлар и сделал внушительный глоток из кубка. Ох, не напивался бы мой единственный заступник. Хорошо бы успеть переодеться да расспросить о месте, в котором очутилась.

Я на негнущихся ногах подошла к куче тряпок, покопалась там и выудила длинную теплую шерстяную юбку, в цвет ей коричневую тунику, светлую простую рубашку с длинными рукавами и теплый меховой жилет на завязках. Прижала это богатство к груди и задумалась. А где же мне переодеться?

– Иди в угол, – кивнул Адлар.

Он что, предлагает мне при всех раздеться догола? Или, может, хочет посмотреть, нет ли у меня хвоста или чешуи на теле? И что же делать?

– Мне нужно уединиться. Я стесняюсь… – Опустив глаза, я подпустила в голос дрожь. Ну должны же они меня пожалеть.

– Не отпускай ее, Адлар. Сбежит, да мало ли чего натворит по округе.

К храмовнику вернулась подозрительность или это хмель в голову ударил?

– Бирк! – вновь крикнул Адлар. – Отведи ее… в чулан да постереги, чтобы не сбежала. А как переоденется – обратно проводи.

На дворецкого было больно смотреть. Он трясся как осиновый лист и смотрел во все глаза на хозяина.

– А как она меня того… – испуганным голосом возразил он.

– А как я? – грохнул по столу кулаком Адлар. Дворецкий вздрогнул всем телом, втянул голову в плечи и махнул мне дрожащей рукой на выход.

Вышли мы и тут же свернули в темный угол под лестницей. Провожатый сделал знак – жди, ткнув пальцем в пол под моими ногами, после чего распахнул какую-то дверь и спрятался за ней. Я же продолжала стоять на месте. Мало ли что он там делает, может, все еще чулан открывает? Подожду.

Бирк осторожно выглянул из-за двери и показал в сторону темноты.

– Мне туда проходить? – уточнила я, но он уже скрылся за преградой, разделяющей нас.

А голосом сказать не мог? Ну да ладно. Суеверия. И я пошла куда показали.

Если учесть, что и в зале особого освещения не наблюдалось, то внутри черной дыры и вовсе было ничего не разобрать. А вдруг там опасные предметы? Я пойду и голову разобью или ногу пораню? Нет уж.

Я скинула куртку и положила ее на пол. На куртке разложила принесенную одежду. Затем стянула свитер и надела нижнюю сорочку. Холод волной ударил по голому телу. К тому же одежда была чуть влажная или же она просто лежала на холоде.

Дворецкий сделал было попытку выбраться из укрытия, но, увидев меня, тут же передумал и нырнул обратно.

Я надела теплую тунику, сверху меховой жилет. С завязками разберусь при свете. Дальше – стянуть мокрые и холодные джинсы, расправить подол нижнего платья. Сверху юбку. М-да. Она сильно великовата в талии, но ничего. Обернула завязки и стянула их на поясе. Порядок! Сложила свою одежду стопочкой, потом накинула на плечи куртку и сообщила, что переоделась.

Дворецкий, не показываясь, вытянул руку, указывая на зал, который я не так давно покинула. Все понятно. Приглашает обратно. И я, подхватив свою одежду, вернулась.

Новая одежда попахивала затхлостью и сыростью, но я все равно начала быстро согреваться, а увидев дымящуюся чашку возле своего места, и вовсе обрадовалась. Отхлебнула маленький глоточек травяного напитка и сразу повеселела. Сейчас еще каши поем – и жизнь наладится.

– Адлар! Благодарю за одежду, так гораздо теплее, – я улыбнулась хозяину дома.

Он не ответил, а я, воспользовавшись паузой, решила узнать побольше об этих людях.

– Расскажите о себе. Кто вы? И что это за мир?

Адлар как-то странно на меня посмотрел, потом глубоко вздохнул и начал говорить. Они с Волдо бароны, выходцы из старинных и знатных семейств. Сюда сосланы минувшей осенью за амурные похождения при дворе. Причем много кто позволял себе лишнего, но гнев Его Величества обрушился именно на них двоих. Несправедливо. Им даже в тюрьме довелось посидеть пару дней, пока не вступились высокородные родители. Впрочем, на этом их заступничество ограничилось. Семьи попросту устали от постоянных проделок молодых людей, несмотря на то, что им все сходило с рук. Указ короля Адлар и Волдо восприняли стоически – поселится в отдаленных поместьях, не имея права покидать их без письменного дозволения монарха. Который, одним словом, велел убраться с глаз долой.

Я усмехнулась про себя. Мажоров за проделки наказали? Бывает… Но дальше выяснилось, что наказание вполне может длиться очень и очень долго, до тех пор, пока Его Величеству не напомнят о ссыльных. А этого делать побоятся даже родственники, потому что страшен гнев короля, который уличил любимую на тот момент фаворитку в связи с этими двумя.

Денег им вроде бы хватало. Но скука одолела смертная.

– Может быть, брак вас спасет? Там, глядишь, и дети пойдут, – поделилась я очевидным, на мой взгляд, выходом, но оба высокородных господина только скривились в ответ.

– Рано жениться, нам едва исполнилось по двадцать три года. Да и в нашем положении о хорошей партии мечтать не приходится. Кто поедет в ссылку до конца дней? – со вздохом ответил Адлар.

– А остальные? – покосившись на храмовника, я продолжила расспросы.

– Святой отец Бенедикт оказался здесь за излишнюю любовь к вину.

Ну и компания подобралась! Скучающие молодые разгильдяи и спивающийся храмовник.

– А год какой и что за королевство?

У меня, конечно, есть варианты, как упростить им жизнь, но я намерена их продать дорого. Поэтому пока не буду поднимать эту тему. Следует хорошенько изучить этот мир и обдумать детали.

– Одна тысяча двести двадцать четвертый год от сотворения мира. Королевство Маналия.

Я припомнила, что в моем мире это была эпоха Высокого Средневековья, характеризующаяся увеличением населения Европы, крестовыми походами и приближающейся трагедией – чумой, что выкосила две трети населения.

К этому времени мы доели кашу. К ней подавались огромные куски окорока, вареные яйца, крупно нарезанный лук и сыр. Все ароматное, натуральное, без вредных добавок и гормонов роста. Для профилактики простуды я налегала на лук, ну и чтобы лишний раз доказать свою принадлежность к обычным людям.

После ужина все как будто расслабились, Адлар с Волдо начали припоминать свои похождения, чем развеселили подвыпившего храмовника. Я же улыбалась исключительно ради приличия. Ну чем могут быть интересны гонки наперегонки на двуколках по оживленным городским улицам? Или заигрывания с молодыми женами влиятельных лиц?

Все истории сопровождались приступами смеха и шутками, что называется, на грани. Но страх вернулся, когда разговоры стихли и три пары нетрезвых глаз уставились на меня. Что они задумали?

– Что с ней делать будем? – словно прочитав мои мысли, спросил светловолосый пройдоха.

– Запрем на ночь в подвале, а утром решим, – покосился на меня хозяин дома.

– Может быть, вы отвезете меня утром обратно? На то место, откуда я появилась. Вдруг мне удастся каким-либо образом вернуться домой? А взамен я научу вас игре, что скрасит ваше пребывание здесь?

– Что за игра? – В глазах Адлара сверкнул огонек любопытства.

– А вы поможете мне вернуться? Отвезете меня на ту поляну, тогда и расскажу. – Я предлагала хороший обмен, честно. Чем ломать голову относительно своей судьбы, лучше уж развлечься.

Хотя я уже не очень верила в возможность вернуться домой. Но, как говорила бабушка, нужно испробовать все варианты.

– А может, все же сдадим ее храмовникам? Глядишь – прощение от Его Величества добьемся. – Волдо не поддался на мое предложение и продолжал настаивать на своем.

– Поддерживаю, истинный господин, и я, глядишь, вместе с вами покину это место, – тут же подхватил храмовник.

Плохи мои дела. Двое против одного. Хотя на что я рассчитывала? Что судьба перестанет насмехаться надо мной?

– Не думаю, что за поимку ведьмы нам простят все похождения, – задумчиво предположил Адлар.

И я тут же ухватилась за эту мысль.

– А какой вы должны совершить поступок? Или подвиг, или свершение? Что должно произойти, чтобы вы обрели прощение?

На меня с явным непониманием и удивлением уставились все трое. Потом переглянулись между собой, и Адлар, все же он был среди них за старшего, ответил:

– Мы об этом не задумывались.

Ну как их назвать после этого? Сидят в глуши, оплакивают свою судьбу и вспоминают былые похождения, а изменить что-либо не пытаются. Избалованные великовозрастные дети!

– Давайте вместе подумаем? Может, монумент воздвигнуть вашему королю? Найти хорошего мастера, вырезать Его Величество из камня, скажем, верхом на коне, в какой-нибудь героической позе. Поставить на высокий постамент на центральной площади или даже перед королевским дворцом. И преподнести как возвеличивание и память о таком могущественном правителе. Пройдут года, а потомки будут смотреть на скульптуру и помнить о Его Величестве, его достижениях и прочем… – я предложила первое, что пришло в голову.

Надо заставить этих дурней мыслить, шевелить извилинами, размышлять. Направить их энергию в нужное русло. А там, глядишь, и придумаем что-нибудь.

И вновь бароны недоуменно переглянулись между собой. Как их так воспитывали, что, кроме развлечений, они ни о чем другом не задумывались? Они ведь уже не подростки, а вполне взрослые мужчины. Нет, мне этого не понять. Бабушка с самых малых лет подготавливала меня к самостоятельной жизни. Учила готовить еду, убираться в доме, думать о будущем и наблюдать за поведением людей. А эти, родившиеся с золотой ложкой во рту, продолжают жить в детстве. А пора бы уже повзрослеть.

– Не принято у нас живого человека в камне изображать. Можно, конечно, попробовать, но как бы хуже не стало. – Волдо постучал пальцами по столу.

– А в вашем королевстве что больше приветствуется? Подарки, знаки внимания Его Величеству или общественная значимость события? Ну, например, можно очистить улицы, проделать сточные желоба и надолго избавить город от вони и грязи. Или организовать бесплатную лечебницу для бедных, школу, в конце концов. Что произведет на вашего короля наиболее благоприятное впечатление и поменяет его отношение к вам?

– Это бы с родителями лучше обсудить, а не с нами…

– Может быть, мы все, включая святого отца, продумаем варианты? Я повспоминаю успешные случаи из своего мира, а завтра вернемся к обсуждению? – Я зевнула, не удержалась.

Они сейчас пьяны, а в таком состоянии добрые мысли в головы не придут. Со своей стороны я подсказку дала. Показала, что со мной можно иметь дело и что живая я пригожусь больше, чем мертвая. Дальше пусть обдумывают. А мне уже сильно хотелось спать. Я согрелась и плотно отужинала, поэтому глаза закрывались сами собой.

– Бирк! Приготовь покои, рядом с моими. Повесь на двери замок, – распорядился Адлар, правильно истолковав мое поведение.

Дворецкий, или, может, главный слуга в доме, поклонился в ответ и исчез в проеме двери.

Он вернулся совсем скоро, сообщив, что все готово.

– Иди спать, да не вздумай сбежать – хуже будет, – предостерегающе напутствовал меня Адлар.

– Сами посудите – куда мне бежать. С вами вроде как надежнее, – как можно миролюбивее ответила я и улыбнулась для убедительности.

Следуя за Бирком, я поднялась на второй этаж и свернула в коридор. Возле предпоследней двери он остановился и, по-прежнему молча, показал, что мне туда. Едва я сделала шаг в совершенно темное помещение, как за мной с грохотом захлопнулась дверь, а затем в замке повернули ключ, и все затихло.

Эй, а свет? Как я разберусь в незнакомом помещении? А камин затопить? В помещении стоял могильный холод. Они за кого меня принимают? Ах да, за ведьму. Но этот номер у них не пройдет. И я, что есть сил, принялась колотить ногами в дверь. Тишина. Ничего, хотя бы согреюсь. И я продолжила это занятие.

Хорошо, что обувь я не сменила, и удары ботинками на массивной подошве гулко разносились по дому. Между тем ничего не изменилось. В перерывах я прислушивалась к тому, что происходит за дверью, но ничего, кроме полного безмолвия, не слышала.

Адлар сказал, что эти покои располагаются рядом с его? Значит, нужно ждать, когда он отправится спать и услышит меня. Судя по всему, Бирк мне в этом не помощник. А сколько ждать? Может, Адлар до середины ночи сидит с друзьями. Вот незадача!

– Чего шумишь?

Спустя довольно продолжительное время я услышала за дверью знакомый голос.

– А вы сами загляните сюда и все поймете! – что есть сил прокричала в ответ.

И вновь тишина. Да что это такое? Живого человека морозить холодом? Помнится, мы расстались весьма дружелюбно. Что могло произойти? Не успела я додумать, как в замке повернулся ключ. Я отошла на пару шагов и, когда дверь раскрылась, зажмурилась от яркого пламени факела, что держал в руке Адлар. Он немного постоял, рассматривая обстановку, после чего заорал во все горло:

– Бирк, пес шелудивый, я что тебе велел?! Почему покои не протоплены? Где свечи? Выпорю на конюшне!

– Здесь ждать будешь или ко мне пойдешь? – после нескольких крепких слов в адрес слуги вполне миролюбиво предложил он мне.

Хм, идти в спальню к подвыпившему мужчине? Бабушка всегда учила, что во многих преступлениях есть вина жертвы. Вот, например, трагический случай, один из многих, рассказанных ею. Групповое изнасилование с убийством. Преступников поймали, и один признался, что девушка, пока они свое мерзкое дело осуществляли, во все горло орала: я вас всех запомнила, я всех посажу. Испугались они. Вот и случилось то, что случилось. А изначально убийства у них в планах не было. А промолчи она? Осталась бы жива.

Поэтому – нет. Я решительно отказалась идти в гости. Постою в коридоре, пока мои покои приводят в должный вид.

– Спасибо за любезное предложение, но я очень устала и останусь у себя.

– Ну как знаешь. Если что надо, я здесь, – Адлар кивнул на соседнюю дверь и, повернувшись, скрылся за ней.

На лестнице показался Бирк. Он нес охапку дров, а венчала эту конструкцию маленькая тарелка или блюдце с огарком горящей свечи. Увидев меня в дверях, он остановился поодаль. Да сколько можно-то? Я еле на ногах стою, а он со своими причудами… Средневековье! Но вместе с тем я понимала, что он не приблизится, пока я не посторонюсь. Внутрь заходить? Нет, меня там уже закрывали. Поэтому я отошла ближе к двери Адлара, освобождая проход. И тут у меня родилась совершенно дурная идея.

Стоило слуге зайти внутрь, как я загородила собой проход и начала говорить, постепенно повышая голос.

– В тридевятом царстве, в тридесятом государстве жила была дева. Работала ведущим архивистом города Томска. И вот однажды шла она домой, как вдруг…

Договорить я не успела, потому что Бирк с диким криком бросился из комнаты. А в дверях я. Да еще и руки для пущего страху над головой подняла и пальцы скрючила. Бирк нагнулся за поленом и запустил им в меня. Вот это номер! Нападения я не ожидала, ну подумаешь, решила слугу проучить немного за то, что запер меня в холоде. Полено просвистело мимо лица и больно оцарапало ухо. Я уклонилась, но потеряла равновесие и упала, чувствительно ударившись плечом, а Бирк перепрыгнул через меня и, продолжая голосить, умчался. М-да, кажется, я чуть переборщила с юмором.

– Бирк! Убью! – выскочил из своих покоев Адлар, в одной сорочке, и мгновенно оценил ситуацию. Я сижу на полу, из поцарапанного уха капает кровь, слуги нет.

Но хуже всего, что, убегая, Бирк перевернул свечу, и сейчас пламя медленно пожирало шкуру какого-то зверя на полу моей комнаты.

– Пожар! Горим! – закричала я.

Адлар в один прыжок оказался внутри и босыми ногами затоптал пламя.

– Где этот сын собаки! Я не буду дожидаться утра, прямо сейчас его выпорю! – на полном серьезе заявил он, и я заволновалась. Мало того, что сама напугала слугу до седых волос, сейчас еще и хозяин накажет.

– Погодите, не надо пороть. Бирк принимает меня за ведьму и очень боится. Дайте время – он привыкнет. – И почти без паузы продолжила: – Помогите камин растопить, дров он принес. Вот еще одно, – я протянула злосчастное полено.

– Что тут у вас произошло? Подожди, к себе за свечой схожу.

Пока он отсутствовал, я лихорадочно размышляла. Свалить все на слугу – ему и без того крепко досталось, а, возможно, еще и утром выпорют. Брать все на себя? Обвинят в колдовстве, и неизвестно, чем все закончится. Вот непутевая! Поэтому, когда Адлар вернулся, я честно и без затей рассказала все как есть. Меня заперли – я решила отомстить, а оно вон как вышло. Прошу прощения, наперед буду умнее.

Он посмеялся, но посоветовал впредь быть осторожнее.

– Народ здесь темный, могут и на вилы поднять. – А сам тем временем ловко разжег огонь в камине. – Как прогорит, добавь новых дров. Сумеешь?

– Да, спасибо.

– Тогда я тебя закрываю. И до утра чтобы спала.

– Да, так и сделаю, – пообещала я и выдохнула, лишь дождавшись, когда за ним закроется дверь и повернется ключ в замке.

Уф-ф. Неужели этот сумасшедший день подошел к концу? Итак, что представляют мои покои. Это была одна большая комната. Налево от двери весело разгорался камин, дальше стоял небольшой стол и пара стульев, напротив находилась кровать, которая по высоте доходила мне до середины бедра. За дверью притаился пузатый горшок с крышкой, местный туалет, должно быть. Весь пол был устлан темными шкурами. Пожалуй, это все, что я разглядела в полутьме.

Комната медленно, но прогревалась. Я сходила на горшок, разобралась с кроватью: вместо постельного белья на ней лежало несколько шкур, сложенных друг на друге. Одна шкура, по всей видимости, выполняла роль простыни, вторая, свернутая в рулон, – подушки, а третья, стало быть, являлась одеялом. Ну, не так все и плохо. Я жива. Накормлена и в тепле. Место для сна готово. По сути, и желать больше нечего.

Я сняла юбку и теплый жилет с туникой, после чего забралась под одеяло. Хорошо! И только начала проваливаться в сон, как подумала, что очень скоро дрова прогорят и проснусь я в холоде. Поэтому, собрав остаток воли и сил, выбралась из-под одеяла, добавила дров в камин и, вернувшись на кровать, совсем скоро уснула.

Утром я вздрогнула всем телом, едва открыла глаза. Где это я? Ах да, в другом мире. Память услужливо подсунула все события вчерашнего дня. Непременно надо уговорить местных отвезти меня туда, где я очутилась. Возможно, портал в мой мир остался и мне удастся вернуться. Интересно, сколько сейчас времени? Время! Вот что нужно предложить баронам. Пусть найдут мастеров и изобретут часы. Это станет настоящим прорывом в их мире, и король непременно оценит их старания!

Не заметив прохлады, я соскочила с кровати и наскоро натянула на себя все теплые вещи. Затем сложила свои в рюкзак – оказывается, перед сном я догадалась расстелить джинсы на полу и они успели просохнуть за ночь. Затем сходила на горшок и принялась барабанить в дверь.

– Что у тебя опять случилось?

Сонный окрик Адлара сопровождался поворотом ключа в замочной скважине.

– Скажите, в вашем мире изобретены часы? Вы ориентируетесь по времени? Ну, там приходите ко мне в гости в семь вечера? – вместо “здравствуйте” набросилась я на него с расспросами.

– Ничего не понял, – Адлар потряс головой так, что волосы рассыпались по плечам. Спал еще, что ли?

– Я придумала, как вам получить прощение от короля и вернуться в столицу! – радостно заявила я и тут же принялась объяснять, что наблюдение за временем – это величайшее изобретение человечества. Оно перевернет жизнь людей. Подведет всех к единому стандарту, сэкономит силы и упорядочит движение транспорта.

– Как ты говоришь? Часы? Нет, такого у нас нет.

Адлар с заспанным лицом и в помятой рубахе привалился к косяку, а я, пританцовывая, стояла в проеме двери и с жаром возобновила расспросы.

– А как вы живете? Вот пригласили вас на знатный ужин или встречу. Откуда знать, во сколько прибыть?

– С этим как раз просто, мы так и говорим: до завтрака или после. То же с обедом или ужином. Всем сразу становится понятно.

– Но завтрак может быть ранним или поздним? Как тогда? – не отступала я.

– Тогда либо приглашают за стол, либо приходится ждать. Нас всегда приглашали, так что проблем не было.

– Ну хорошо. А вот задумали вы собраться компанией и ехать на охоту. Как время встречи назначаете?

– По тому же принципу. Не вижу разницы.

– А есть ли у вас сообщения между городами? Обозы или почтовые дилижансы? Как они ориентируются по времени?

– Да ты меня как будто не поняла. Утром, днем или вечером.

Мы с ним и впрямь словно на разных языках разговаривали. Ну, как объяснить, что с появлением часов открываются большие перспективы? Какие доступные аргументы привести?

– Ну вот, к примеру: когда вы меня вчера обнаружили на дороге – во сколько это случилось?

– Незадолго до ужина.

– Но это же не точное время. В моем мире ответили бы: от шести до восьми вечера. Понимаешь? Более конкретно.

Неожиданно для себя я перешла на упрощенное общение без “выканья”.

– Зачем это вам?

– Чтобы не ждать долго друг друга. Представь, ты пришел к Волдо до завтрака, а он еще спит. Что будешь делать?

– Растолкаю его…

– А к кому другому?

– У нас вообще-то не принято раньше обеда визиты наносить.

Да как же ему объяснить-то? Мне не хватало примеров и слов, чтобы выразить важность изобретения часового механизма. Я несколько расстроилась. Вот бабушка бы на моем месте и нужные слова подобрала, и примеры привела.

– Дождись меня. Сейчас оденусь, и вместе вниз спустимся. Одна не ходи, мало ли что…

Адлар принял мое затянувшееся молчание за отступление и ушел к себе. Видимо, одеваться. А я так и продолжала стоять в дверях, обдумывая новые аргументы.

Ждать пришлось недолго, но за это время я не придумала ничего нового. А может, и правда такое изобретение, как часы, для этого мира сейчас неактуально.

Вышел Адлар и кивнул, чтобы я шла за ним. Но он не сразу направился на лестницу. Вначале перешел в другое крыло на этом же этаже и по очереди стукнул кулаком в две двери.

– Просыпайтесь! – прокричал он и только после этого стал спускаться по ступеням. Я, памятуя его наставление, ни на шаг от него не отходила.

На первом этаже в зале, где мы вчера ужинали, уже жарко пылал камин. Присев за стол рядом с Адларом, я поинтересовалась у него:

– Это ваш дом, да?

Зевнув, он утвердительно качнул головой.

– А Волдо и святой отец, они у вас живут?

– Вот еще. У Волдо рядом свое поместье, мы вчера туда и направлялись, да тебя по дороге встретили. А отче Бенедикт… Ну он так-то при храме приписан, только часто с нами проводит время. А тебе зачем? – Адлар отчаянно растирал лицо руками. Видно, совсем не выспался.

– Знакомлюсь с укладом вашей жизни. Очень надеюсь, что мне удастся вернуться обратно и я буду вспоминать добрым словом вас и свои приключения.

– Не думаю, что твоим планам суждено сбыться, дочь моя.

В зал зашел храмовник, а следом за ним заспанный, с отпечатком меховой подушки на щеке Волдо. Я аж подпрыгнула от такого обращения. Еще накануне он называл меня ведьмой и призывал сжечь, а сегодня, посмотрите-ка, дочь моя!

Пока они рассаживались, я во все глаза разглядывала отца Бенедикта, а то вчера с перепугу боялась лишний раз на него посмотреть. Высокий, поджарый, с очень прямой спиной. Пепельные волосы волнами ниспадали на плечи. Высокий лоб, серые, пронзительные глаза, тонкий нос с еле заметной горбинкой и ухоженная борода. Наверняка прихожанкам он очень приятен. И тембр голоса, когда не кричит про ведьм, обволакивающий и какой-то родной. Так, про что это я?

– Почему вы так думаете, святой отец?

Что он надумал в отношении меня?

– Видишь ли, наш Создатель, – он картинно поднял глаза к потолку и перекрестился, – крайне разумен. И если перенес тебя к нам, значит, на то имелись веские причины. Не думаешь же ты, что он тебя на день-два сюда определил? – и храмовник улыбнулся мне такой обворожительной улыбкой, что у меня аж мурашки побежали по спине.

М-да. Давненько я не оказывалась в компании настолько привлекательных молодых мужчин. Вернее, никогда.

– Но здесь мне не выжить. Одни волосы чего стоят… – я грустно вздохнула в ответ.

– Мой их дурным корнем, от него они зараз потемнеют, – это кухарка, что накрывала на стол, вклинилась в разговор со своевременной помощью.

– Спасибо, – я поблагодарила ее. – А где его взять?

– Да в любом доме его полно. Ты зайди потом на кухню – отсыплю, – с опаской кидая взгляды в мою сторону, но все же миролюбиво предложила она.

Это ж надо, какие разные люди. Бирк со мной вчера разговаривать боялся, а она на кухню приглашает.

– Но волосы это не главное, их и под головным убором можно спрятать. А как быть с тем, что я не знаю совершенно ничего о вашем мире? Я даже не знаю, как у вас принято обращаться к людям.

– Истинный господин – это к господам, святой отец – ко мне, а с остальными как хочешь, – пожал плечами храмовник. – Можно и собакой обозвать или просто “эй, ты”. – И он изящным жестом смахнул соринку с рукава.

У меня все больше складывалось впечатление, что он будто красуется передо мной. Только с чего бы?

– Ну, допустим. А чем я буду зарабатывать на жизнь? Как вообще легализуюсь в вашем мире? – Увидев удивленные взгляды, я поторопилась объяснить: – Как объяснить, откуда я взялась? Не скажешь же – на дороге нашли.

– Пока ты под нашей защитой, бояться тебе нечего. А в остальном давай думать, чем мы можем помочь друг другу. Расскажи остальным про время, что ты мне втолковывала. – Говоря это, Адлар отправил в рот приличный кусок мяса и закончил фразу с набитым ртом.

Я в который раз принялась объяснять, что без точного времени взаимодействие людей затруднено.

– Святой отец, как вы на службе ориентируетесь? Сколько она должна длиться?

– Сколько пожелаю, – беззастенчиво усмехнулся храмовник. – Когда Всевышний радуется, то и я с ним. А бывает тошно, поэтому ограничиваюсь малым.

Я снова предприняла попытку растолковать важность наличия часов на примере отправления обозов, но мои собеседники только пожали плечами. Этот ушел – жди следующий. Делов-то! Одним словом, мне не хватило знаний и красноречия, чтобы убедить их. А если я этим не смогла доказать, то про весь остальной мир не стоит и думать.

– Часы я привела в пример, потому что это первое, что пришло в голову. Я про ваше возвращение в столицу думаю. Вот и предложила…

– А что еще особенного есть в твоем мире? – спросил Волдо и громко рыгнул прямо за столом. Позорище, да и только!

– Я так сразу и не соображу. Может, ателье по пошиву одежды открыть в столице или ресторан? Правда, о тонкостях их мастерства я не имею понятия.

– Швей в столице достаточно, харчевен тоже, – возразил Адлар, тряхнув головой.

– Вы мне совсем не помогаете. Расскажите тогда, чего у вас нет! – предложила я, но сразу поняла, что они не смогут этого сделать. Как рассказать о том, чего не знаешь?

– Мне бы в столицу вашу попасть, самой осмотреться, но при этом вместе с вами. Так спокойнее будет.

– Нам нельзя отсюда выезжать. В любой момент нагрянут дознаватели, и, если не встретят нас – сразу в тюрьму. Когда поймают, – пояснил Адлар.

– А святой отец? Хотя, наверное, будет странно видеть храмовника в компании девушки.

– Дело не в этом, ему тоже нельзя покидать эти земли, – Адлар тяжело вздохнул.

– А на каких условиях вы можете выехать? Позволено ли вам проведать семью? К лекарю столичному на прием попасть? Одежду себе пошить? Что является уважительной причиной?

Судя по недоуменным переглядам, они и об этом не задумывались.

– И когда приедут дознаватели, вы тоже не знаете. Так?

Вот тут они единодушно кивнули в ответ.

– Тогда давайте договоримся следующим образом. Я помогаю вам вернуться в столицу, а вы мне – устроиться в этом мире и сохранить мою тайну.

– Согласен! – Адлер с Волдо ответили почти одновременно, а храмовник отвел взгляд.

– Святой отец? – обратилась я к нему.

– Ты не сможешь меня отсюда вытащить, надо мной власть церкви, – печально произнес он.

– А что, церковь не нуждается в деньгах или уникальных новинках? А если их предложите именно вы?

Я по-свойски подмигнула храмовнику. И еле удержалась от хохота, когда он изумленно приоткрыл рот.

– Ну ладно, собирайся, поедем к Волдо, – обратился ко мне Адлар. Вставая из-за стола, он потянулся всем телом. – Святой отец, вы с нами?

– Конечно! Не в храм же мне идти?

Странный ответ от храмовника, но надо привыкать к здешним порядкам.

– Ты верхом совсем не умеешь или со страху вчера прикидывалась? – спросил Адлар.

– Совсем не умею, к тому же лошадей побаиваюсь, – честно созналась я.

– Значит, будем тебя учить по приезду. А на чем ты в своем мире ездила?

– Автобус и трамвай, быстро и дешево.

И, как сумела, я постаралась объяснить про железные коробки на колесах, приводимые в движение двигателем внутреннего сгорания.

Сборы были недолгими, если не сказать, что их вообще не было. Адлар приказал седлать коней, и спустя короткое время мы уже стояли на крыльце.

– Ой, а дурной корень-то забыла. А мы надолго к Волдо? – я хотела было вернуться, но Адлар меня остановил.

– Оставь, этого добра везде хватает. А к Волдо – нет, дня на два, может, три задержимся. – Он повернулся к храмовнику. – Святой отец, когда у вас месса?

– В аккурат через три дня, истинный господин.

– Ну вот к ней и вернемся.

– А можно попросить остановиться у того места, где вы меня встретили? Раз уж нам по дороге. – Я не хотела терять призрачную надежду вернуться.

Храмовник поднял глаза к небу и шумно выдохнул, всем своим видом показывая, какую глупость я сказала.

– Остановимся, вместе поищем дверь в твой мир. А если нам повезет, в гости к тебе наведаемся, – пообещал Адлар, и все захохотали.

Затем одним движением он привычно закинул меня на коня, а сам уселся сзади, страхуя меня по бокам руками. После чего в сопровождении четырех незнакомых мне всадников мы выехали за пределы поместья, и началась бешеная скачка. Тело тут же отозвалось болью в местах соприкосновения с конем, напоминая о вчерашней поездке.

– Здесь мы тебя встретили. – Адлар остановил коня и наклонился ко мне.

Прядь его волос пощекотала мне щеку. Необычные ощущения… но приятные. Да что это со мной? Очутилась я в другом мире. Еще вчера меня обещали сжечь как ведьму, да и сегодня ясности не прибавилось, а я улыбаюсь при этом. Между тем Адлар уже снимал меня с коня.

– Ты прямо на дорогу упала? Вспомнить место сможешь? – прищурившись, Адлар хитро улыбнулся. Или это сарказм?

Другие к этому времени спешились и потягивались, осматриваясь. Я одернула подол юбки, огляделась по сторонам и смело шагнула в сторону пролеска, в поисках того самого места. Адлар, Волдо и храмовник отдали поводья лошадей слугам и двинулись за мной.

Мы сделали несколько кругов по обочине. Попинали кочки. Ничего. Сырой мох со стоячей водой в ложбинках, даже следов от моих ног не наблюдается.

– Все же, что в тебе особенного? Почему Всевышний выбрал именно тебя? – в который раз обходя предполагаемое место моего падения, задумчиво произнес храмовник.

– Хотелось бы и мне это знать.

– А я надеялся на твои коробки на колесах взглянуть, – подал голос Адлар. Похоже, несколько разочарованно.

– С этим поосторожнее, истинный господин. Скажи, Петра, как в твоем мире поступили бы с нами? – задал вопрос храмовник, и я замерла на месте. А правда, как?

От общества бы точно изолировали. Долго изучали под микроскопом в закрытых лабораториях. И вряд ли этот человек когда-то почувствовал свободу. Все это я честно и рассказала своим спутникам.

– Поехали ко мне… нечего тут смотреть. Да и не хочу я на опыты, – выслушав мой рассказ, Волдо сплюнул себе под ноги и направился в сторону дороги.

А я впервые за неполные сутки пребывания в этом мире посочувствовала моим спасителям. Они обошлись со мной крайне гуманно, несмотря ни на что. И сразу рассосалась обида на храмовника за ведьму. По-своему он прав. Представить, что сделали бы с ними мои соотечественники, у меня просто не хватило фантазии. Но пришлось бы им несладко.

Пока ехали до поместья Волдо, я размышляла над словами храмовника. Он прав. Во мне нет ничего особенного, так, серая мышка. Почему именно я? Погрузиться глубже в философию этого вопроса не дал наш скорый приезд.

Поместье Волдо как две капли воды походило на поместье Адлара. Дом в три этажа, первый из камня, остальные из дерева. Такой же бесхозный и заваленный мусором двор. Отличие лишь в том, что дом этот располагался на опушке леса.

– Зажарьте молодого барашка на вертеле да подайте нам вина! – при входе в дом раздавал приказания Волдо.

Это что? Они с утра пить собираются? Ну ладно, уже дело к обеду, но все же? Вот ведь непутевые. Подумала я – и замерла на месте. А может, в этом разгадка и поэтому нас всех собрали в одном месте? Но для чего? Их, по-моему, все устраивает, только по гулянкам скучают. Что касается меня – в голове ни единой мысли. Чистый лист. Как выбираться из этого положения? Ну, ладно, пока им интересны рассказы о моем мире, а что будет со мной, когда им это наскучит? Нет, надо обдумать все в тишине и покое. И непременно лежа в горячей ванне…

– Волдо, а можно мне помыться здесь? – я показала на свои волосы.

Ну, правда, что я буду за столом делать? Слушать очередные рассказы о любовных похождениях? Никогда такое не любила, даже книги не читала на подобные темы. Книга! У меня же с собой мое сокровище!

– Приготовьте покои для госпожи Петры! И воду туда несите для мытья! И все, что она пожелает! Да быстро! – Волдо оказался строгим хозяином. И слуги горохом рассыпались в разные стороны, исполняя его поручения.

– Пойдем пока с нами, за тобой придут, – потянул он меня в зал.

А там уже разливали вино по бокалам, а на стол ставили мясо, сыр, соленые овощи и остальную закуску.

Пока господа обсуждали очередную веселую историю из своей жизни, я плотно наелась и запила все травяным взваром с медом. Что ни говори, а еда здесь совершенно волшебная! Так вкусно я, пожалуй, никогда не ела, а вот уже второй день наслаждаюсь.

И тут в дверях появилась пышная молодая блондинка в сером платье и накинутом поверх фартуке.

– Господин желал приготовить покои? – томным голосом произнесла она, покачивая бедрами. – Все готово, – и она призывно закусила губу.

– Покои для госпожи Петры. Проводи ее и помоги во всем, – рявкнул Волдо и отвернулся, а девушка состроила обиженную гримасу.

Адлар усмехнулся, а храмовник поднял глаза к небу. Что происходит? Эта девушка… как бы помягче выразиться… греет постель господину? Читала я про такое, весьма почетно и распространено в Средние века. По всей видимости, она рассчитывала на милость господина, а здесь я…

– Госпожа из другого королевства к нам приехали? – сквозь зубы спросила девушка, едва мы вышли из обеденной залы. Она окинула взглядом меня с ног до головы, задержавшись на куртке.

– Угу.

– К господину Волдо приехали?

Судя по вопросам, она пользовалась определенной дозволенностью. Иначе откуда у нее право так запросто расспрашивать госпожу? Эх, будь у меня сейчас другое настроение, можно было и поболтать с ней о господах, посплетничать, но мне хотелось побыть одной, привести мысли в порядок, отдохнуть от постоянного присутствия людей.

– К господину Адлару, – коротко ответила я.

И кажется, этот ответ удовлетворил мою провожатую. По крайней мере, до самой двери покоев, что располагались на втором этаже, она не проронила больше ни слова.

Внутри покои представляли собой одну большую комнату. Слева жарко пылали дрова в камине, напротив входа располагалось узкое длинное окно, затянутое чем-то мутным и непрозрачным. Возле окна стоял деревянный стол и два стула. Справа у стены находилась огромная кровать. У Адлара практически такое же убранство в комнате, в которой мне довелось переночевать. И да, на полу лежали шкуры, а за дверью так же стыдливо прятался горшок с крышкой.

– Посторонись! – донеслось из-за спины, и двое мужчин в простой одежде занесли здоровенную бочку, верхний край которой доходил мне до груди.

– Сейчас принесут воду. Помочь вам помыться, госпожа? – предложила девушка, но по ее быстрому взгляду на дверь стало понятно, что она желает поскорее отделаться от меня.

– Я помоюсь сама. Принеси мне отвар дурного корня, – сказала я и задумалась. Может, не отвар, а настой? Вдруг он должен выстаиваться пару суток? Я так и не спросила у кухарки.

– Слушаюсь, госпожа, – чуть присев, поклонилась девушка, после чего вышла, оставив меня одну.

Первым делом я сняла куртку и повесила ее на спинку стула. Туда же отправился рюкзак со всем содержимым. Затем я присела на кровать и стала смотреть, как мужчины носят ведрами воду. Наполнив бочку, они поставили несколько ведер возле нее и вышли. Сразу вернулась служанка, она принесла два кувшина, объемом примерно по литру, и мешочки с чем-то.

– Госпожа, это отвар из дурного корня. А это, – она показала на мешочки, – корни мыльнянки.

И, придвинув ближе к бочке стул, она поставила все принесенное на него.

– Я могу идти? – спросила она от двери.

– Да, и передай, чтобы меня долго не беспокоили.

А вот были бы часы, сказала: два-три часа. Удобнее ведь?

– Да, госпожа, – девушка вновь присела, а затем вышла, плотно закрыв за собой дверь.

Я разделась, повесив одежду на стул, и только тут спохватилась, что полотенец-то не попросила. Их и не предлагали. Вот незадача! И вспомнила я про полотенца, когда уже блаженствовала в воде, не так чтобы горячей, но приятно теплой. Залезть в бочку было легко, а вот как я буду вылазить – об этом даже думать не хотелось.

Первым делом – волосы! Я тщательно промочила их отваром дурного корня и завязала в высокий пучок на затылке. Пусть окрашиваются. А тем временем я вытащила из мешочка мыльный корень и попробовала помыть им руку. Он не мылится, про пену и речи не шло. Но хоть немного скользить по телу он должен же, судя по названию. Или я что-то не то делаю?

Пробовала его и с водой тереть, и сухим – эффекта почти нет. Ну да ладно. Значит, просто водой помоюсь. При этом я время от времени проверяла волосы. Не передержать бы. Вдруг вообще облысею. Вот зря я все же не спросила, как правильно пользоваться этим отваром. На всякий случай смыла его с волос. Посмотрела на цвет – темные, но в сыром виде они всегда такими и были. Ладно, пора бы уже выбираться. К счастью, во время своих бултыханий в бочке я обнаружила внутри нее две крошечные ступени.

Надо признаться, с большим трудом и применив всю свою врожденную гибкость, мне удалось встать одной ногой на стул, а дальше было проще.

Вместо полотенца я использовала нижнее платье, им же замотала волосы. Но одевать джинсы и свитер не решилась. Натянула на голое тело хозяйскую одежду, потому что свое белье ополоснула в той же бочке для мытья. И, подвинув к камину, повесила сушиться на спинку стула. После всех этих хлопот я забралась на кровать с книжкой и накрылась шкурами. Наконец-то! Можно предаться любимому развлечению.

И я с удовольствием читала и рассматривала красочные картинки. Мне не помешали даже слуги, что выносили воду, а затем и саму бочку для мытья. Я просто в это время отдыхала от всех невзгод, что свалились на мою голову. Но все хорошее когда-либо заканчивается.

– Господа приглашают вас спуститься к обеду, – прервала мой отдых служанка.

А сама глаз не сводила со стула, на спинке которого висело мое нижнее платье и белье из моего мира. Ярко-синий лиф и розовые трусики.

– Передай, что скоро спущусь, – ответила я и закрыла книгу.

После ее ухода я еще немного повалялась. Хорошо-то как! Ни на какую работу торопиться не надо. Еда – вкуснейшая. Вещи приносят по первому требованию. Пожалуй, не стоит жаловаться на судьбу. Не так уж я плохо устроилась. А что будущее туманно, так я же только первые дни здесь. Бабушка всегда учила, что в жизни должна быть цель. Одна – большая. Ее следует разбить на несколько поменьше, а их еще на несколько.

Моя большая цель – выжить и освоиться в новом мире. Но это можно сделать только при помощи баронов. Большое везение, что уровень развития здесь далек от моего мира. Нужно только придумать, вспомнить что-нибудь полезное.

И новая идея посетила меня вскорости. Когда я складывала книгу в рюкзак. Вот что следует предложить этому миру – рюкзаки для войска и походов. А может, даже для слуг, на рынок ходить. А для дам высшего света – яркие изящные сумочки-клатчи. Это скорее красивый аксессуар, нежели полезная вещь. Но мне-то без разницы – лишь бы запустить моду. А там…

Я бежала, перепрыгивая ступени, не чувствуя ног под собою. А когда ворвалась в зал – сникла. Крепкий винный дух и раскрасневшиеся лица господ не оставляли сомнений – они пьяны. И обсуждать с ними такими предстоящие планы – занятие заведомо бесперспективное. Но меня же распирало!

Волдо в красках рассказывал очередную историю, как он нагишом спасался от гнева рассерженного супруга.

– Выбросил я, значит, вещи с балкона и сам с него сиганул, когда дверь в покои моей пассии распахнулась.

Дружный приступ смеха распалил рассказчика, и он добавил, что все же осуществил задуманное, правда, это случилось на балу. Он увлек избранницу в отдаленную беседку в саду, и они вволю предались утехам. После чего вернулись и успели вовсю натанцеваться.

– Волосы! – вскричал Адлар, показывая на меня.

Сердце пропустило удар. Что с ними? Я потрогала голову руками – вроде на месте. Но все присутствующие разом заткнулись и смотрели на меня с удивлением.

– Что с ними?! – не выдержала я.

– Они потемнели, не такие яркие, как раньше, – не сразу ответил Адлар, и я облегченно опустилась на стул.

Сработало! Значит, вскоре от меня престанут шарахаться люди. Отличная новость!

– Уф, напугал. Ну, это дурной корень помог. А вообще, я придумала, как вас отсюда вытащить! – торжественно объявила я и, в свою очередь, взяла паузу. Пусть сейчас они помучаются.

– И чего ждешь? Рассказывай скорее!

Я переждала возмущенные окрики и, хищно улыбнувшись, подняла вверх указательный палец.

– Мы запатентуем рюкзаки и клатчи. – Ответом мне было непонимающее молчание.

– У вас армия есть? Ну, организованные вооруженные люди, что защищают королевство от врагов?

– Королевские гвардейцы.

– А как они переносят снаряжение и обмундирование?

– К седлам привязывают, к поясам…

– Это же неудобно. Мы сошьем для них рюкзаки, чтобы в них все класть. Как мой, но проще – без молний, а на обычных завязках. Примитивная конструкция, но будет удобно. Ваш король должен оценить новинку. А клатч – это очень маленькая сумочка для дам, скорее, украшение, годится для всяких женских мелочей. Можно подобрать под цвет платья или, наоборот, чтобы дополнить образ. А если украсить лентами, кружевами или камнями, то… Есть у вас такое? – с замиранием сердца я закончила краткий рассказ. Если в отношении рюкзаков я была уверена, то насчет маленьких дамских сумочек…

– Такого точно нет. И все модницы в очередь за ними выстроятся. Ну и Его Величество тоже. Он первый в части новинок во всем королевстве, – разом протрезвев, ответил Волдо. – И если ему понравятся твои эти… сумочки, то он нас точно простит. Только чтобы их изготовить, нужно попасть в столицу, а дознаватели вряд ли поверят нам на слово.

– Я и это продумала. Первые рюкзаки и сумочки мы сошьем здесь. Надо позвать швей, и неважно, что они деревенские. Я научу, как и что сделать, там несколько швов всего. Таким образом, к приезду дознавателей будет что показать. И всем нам разрешат выехать отсюда, чтобы продемонстрировать образцы Его Величеству, – я гордо задрала подбородок.

– Марта! – крикнул Волдо. В дверях возникла помогавшая мне девушка. – Немедленно найди швей и приведи ко мне.

– Господин, я умею шить. Что требуется-то?

Вот это удача! И далеко идти не надо, и поиски не заняли много времени. А это, пожалуй, главное. Потому как дознаватели могут явиться в любой момент.

– Рюкзаки, как у меня, и маленькие дамские сумочки, – вклинилась я. – Найди два вида ткани: одну прочную и дешевую, а вторую самую дорогую, что имеется. А еще нужны кружева, яркие ленты и камни для украшений.

Если с простой тканью проблем не возникло, то вот с красивой и дорогой вышла заминка. Ровно до тех пор, пока я не окинула взглядом одежду баронов.

– А у вас есть яркие камзолы? Можете ими пожертвовать ради обретения свободы?

Дважды объяснять не пришлось, и Марта, дождавшись указаний, помчалась за требуемым.

Пока она бегала, мы вернулись к обеду. Мясо оказалось настолько нежным, что таяло во рту. Его подали не большими кусками, а тонкими розовыми пластами. Я добавила к нему тушеных овощей и в очередной раз порадовалась, что попала сюда. За вкусную еду можно многое вытерпеть. Впрочем, в моем положении жаловаться не приходилось.

– В столице первым делом нужно найти надежную портниху и заключить с ней соглашение. Чтобы рюкзаки и сумочки шила и продавала только она. Но перед этим необходимо запатентовать эти изобретения, чтобы получить максимум денег за них. Подделывать, конечно, будут, с этим ничего не сделать, – описывала я детали плана.

– Отец поможет, – отозвался Волдо.

– Да и мой не откажет, – согласился Адлар.

Таким образом к возвращению Марты мы и главное обсудили, и знатно наелись.

– Складывай здесь, – я показала на край стола, – и неси ножницы, нитки, иглы..

Ну в самом деле, как мы справимся без ножниц?

– Не жалко? – уточнила я у Волдо, глядя на ворох разноцветной одежды.

– Режь, делай что хочешь, только вытащи нас отсюда! – Он мечтательно улыбнулся. – Вот вернусь в столицу, пошью себе новый туалет и навещу молодую вдовушку, с которой мы расстались в самый неподходящий момент.

Дружный взрыв хохота был ему ответом.

– Сдвиньте еду в сторону и попросите прибрать здесь. Думаю, до ночи мы успеем сшить рюкзак и сумочку.

Бароны заинтересованно наблюдали за процессом. Вещи поярче и в хорошем состоянии я складывала в одну кучу, а грязные, с жирными пятнами и неподходящего цвета в другую. Не нужно, чтобы на опытном образце были изъяны.

Работу я предпочитала делать от простого к сложному, поэтому, разобравшись с яркими и дорогими заготовками из господской одежды, взялась за ткань, из которой было сшито платье у Марты, по крайней мере, внешний вид совпадал. Серая, плотная, достаточно качественная, ее девушка принесла свернутой в рулон.

Я потерла ладони и смело отрезала от общего куска прямоугольник, сложила его пополам. После чего поручила Марте наживить швы. Сейчас некогда ждать, пока она качественно прошьет, поэтому пусть наметает, а я тем временем озаботилась, собственно, лямками для рюкзака. Проще, конечно, взять веревку, но тогда она будет давить на плечи при переноске тяжестей. А что, если сейчас мы сделаем опытный образец с веревкой, а домашним заданием Марте будет изготовление лямок из той же ткани, что и сам рюкзак? Я же не собираюсь здесь производство открывать. Мне нужны именно образцы. По одному, в качестве примера, насколько разнообразным и многофункциональным может быть изделие.

И еще. По вместительности рюкзак получился достаточно скромным. А значит, следующий экземпляр мы сошьем со вставкой на дне. Я разрежу нижний край и пришью к нему, вернее, Марта пришьет, дно в виде прямоугольника или овала. Таким образом, объем рюкзака заметно увеличится. А еще необходимы карманы, как наружные, так и потайные, внутренние – для хранения ценных вещей. Крайне незаменимая вещь.

Длину веревок, которые к тому времени по моей просьбе принесла служанка, я отмерила, приставив рюкзак к спине Волдо, так сказать по росту. Затем пришила один конец веревки ко дну рюкзака, показала, как подогнуть его верх, и просунула туда второй конец, который следом пришила к основанию рюкзака. Таким образом, одна веревка располагалась по часовой стрелке, вторая – против, а когда их дергали в разные стороны, они затягивали верх рюкзака. Самая прочная и удобная конструкция.

– Так просто?

Бароны с храмовником смотрели за моими действиями во все глаза. А Адлар даже вызвался подержать заготовку рюкзака, пока я отмеряла веревки нужного размера по спине Волдо.

– На это и расчет! С пошивом справится даже ребенок, а это значит, что производительность, скорость пошива будет большой, при этом брак практически исключен, – с видом знатока я объясняла господам суть изобретения.

И очень гордилась собой при этом. Надо же! Второе, что пришло в голову, – и все удачно складывается. Если уж господа так увлеклись рюкзаками, то успех нам в обществе обеспечен! Соответственно, я не останусь без денег и перспектив. Именно эти мысли воодушевляли, и я творила с удовольствием.

Отложив этот экземпляр в сторону, я принялась за следующий. А в душе радовалась, что господа, наблюдая за моими действиями, перестали налегать на вино, настолько были вовлечены в процесс.

Следующий рюкзак отличался лишь наличием дна. Как пришить карманы снаружи и внутри, я показала, приложив отрезки ткани. Марта кивнула в знак понимания моей задумки.

– Еще нужен будет рюкзак с ручками из ткани, ее следует свернуть в три слоя, прометать и использовать дальше так же, как мы использовали веревки. Итого получится три опытных экземпляра. Думаю, этого будет достаточно, чтобы объясниться с дознавателями.

Я оглядела дело рук своих. Половина пути пройдена. Мы не только сшили рюкзаки, но и показали всем, насколько разнообразными они могут быть и как быстро их можно шить.

Даже храмовник, до того наблюдавший с легкой ухмылкой, поднялся и подошел, чтобы рассмотреть поближе почти готовые изделия.

– Их можно предложить нашим странствующим братьям, – провел он рукой по ткани.

– А также путешественникам, хозяйкам, пастухам. Почти всем! – я дополнила варианты применения.

Цена рюкзаку медная монетка, а удобство, что он дарит, ни с чем несравнимо. Позже можно их изготовить из кожи и дорогих тканей, а также сделать совсем крошечные – для детей. Ух, заживем!

С маленькими сумочками-украшениями работа предстояла и того легче. Вырезать два одинаковых куска яркой ткани, соединить между собой узкой лентой, сверху завязки вместо молнии, лямка через плечо – и, собственно, все.

Я выбрала для первого образца камзол песочной расцветки и желтый шелковый платок. Из камзола, покосившись на хозяина, вырезала два прямоугольника и два круга. А дальше столкнулась с тем, что ткань оказалась очень мягкой и непослушной. Покрутила в руках так и этак. Нет, надо придать жесткости, чтобы конечное изделие держало форму, а не висело соплей. Именно от формы зависит успех моей задумки.

Итак, нужен клей, а самый простой и доступный в этих условиях – клей, сваренный из муки и воды. Он не оставит следов на сумочке и, главное, прост в изготовлении. Бабушка научила варить клейстер, когда мы переклеивали обои и специальный клей закончился в самый неподходящий момент.

– А сейчас, – я округлила глаза, – пойдемте варить клейстер.

– Если госпожа расскажет, как это сделать, я сама все сварю, – предложила Марта.

– Да, зачем тебе самой-то заниматься? – подхватили господа.

Ну как им объяснить, что пропорций я не помню и нужно уловить момент загустения клейстера.

– Пойдемте, я покажу, как надо, а словами объяснить не смогу.

И я потащила всех за собой, чтобы, во-первых, отвлечь их от вина, и, во-вторых, запустить в их головах мыслительные процессы. Не все же предаваться воспоминаниям о сомнительных достижениях.

И кажется, мне удалось всех заинтересовать. Вслед за служанкой мы пересекли холл и оказались в достаточно просторном помещении, где горел очаг, а на огромном столе стояли всевозможных размеров горшки. При нашем появлении женщина, что помешивала что-то в чане на огне, испуганно вскрикнула. А молоденькая девчушка, видимо помощница, едва завидев нас, юркнула под лавку.

– Добрый день! Мне нужна небольшая емкость, вода и мука, – попросила я женщину, пока Волдо не начал раздавать приказы.

Получив все необходимое, я взяла котелок, налила туда немного воды и поставила его на огонь. Пока вода нагревалась, насыпала в плошку необходимое количество муки, белой и рыхлой, с едва заметными вкраплениями. Когда вода закипела, я начала медленно всыпать в нее муку, все интенсивно размешивая.

– Снимай с огня! – скомандовала я Марте, как только добилась нужной консистенции.

– Поздравляю нас, господа! Клейстер готов. Теперь он должен остыть, а мы тем временем займемся заготовками. Давайте вернемся в зал.

Имея все нужное под рукой, я начала собирать сумочку. Из простой ткани, из которой шились рюкзаки, вырезала выкройки той же формы, что из бывшего камзола. Потом подумала, что внутри сумочка должны выглядеть не хуже, чем снаружи, и отрезала от камзола еще по заготовке. Вышло так: на дорогую ткань накладываем дешевую и закрываем сверху дорогой. Промазываем все клеем и проглаживаем горячей сковородой. Надо будет еще утюги изобрести. Металлические, тяжелые, с полым вместилищем для углей и отверстиями для поддува. Но это изобретение я приберегу. Равно как и самое главное – мыло.

План у меня сложился такой: узнать местные порядки, получить первый капитал, перезнакомиться с нужными людьми и обосноваться в столице. На первых порах мне помогут бароны. А дальше я буду строить свою жизнь сама, ну и, соответственно, деньгами ни с кем делиться не буду.

Ко времени, когда остыл клей, у нас с Мартой уже были подготовлены заготовки для всех сумочек. Кроме того, мы отпороли шелковые ленты и кружева с камзолов и придумали, как устроить из них ручки для сумочек. Свернули ленты пополам и сметали края – получилась полая трубочка из ткани. В нее продернули свернутую и сшитую аналогичным образом яркую ленту – и изящная ручка через плечо готова.

Заготовки склеивали на кухне, потому как сковородку нагревали там. Я проглаживала заготовки, накрыв дешевой тканью дорогую, чтобы не сжечь ее и не испачкать сковородой.

Что удивительно, бароны во все глаза наблюдали за моими действиями. Они даже придвинулись ближе, чтобы получше рассмотреть, что да как я вырезаю и складываю. Иногда нам с Мартой не хватало рук, и я обращалась к одному из них с просьбой что-то придержать или свернуть. И они с готовностью откликались.

– Как ты ловко все сшиваешь, к утру готово будет. Останется только дождаться дознавателей – и можно возвращаться домой, – улыбнулся Адлар, предвкушая исполнение задуманного. Волдо довольно кряхтел и тер ладони в нетерпении.

– Я свою часть уговора выполнила. А вы?

Я сказала это больше для того, чтобы сбить с их лиц довольное выражение.

– А что мы? Наше слово крепкое, – удивился Адлар. Волдо кивнул, подтверждая слова товарища.

– Правда? А в качестве кого я с вами поеду? Как вы собираетесь представлять меня знакомым? При оформлении патента, например, а?!

Самой мне ничего в голову не приходило относительно своего статуса, да и этот мир с его обычаями я совершенно не знаю. Одно дело здесь, в глуши, я второй день живу под покровительством баронов и храмовника. А как оно в городе будет? Да и одежда мне нужна для поездки. Насколько я понимаю, выдали мне чью-то служанскую. А по одежде обо мне люди судить будут. Как я пойду в патентное учреждение? Скажут, бароны бедную родственницу с собой привели. Я же лично собиралась объясняться с чиновниками. Будут ли они слушать служанку? Скорее всего, меня даже на порог не пустят, велят дожидаться на улице.

Собственно, все это я и озвучила Адлару и Волдо. Они замерли с широко раскрытыми глазами, в недоумении глядя на меня. Они явно не задумывались о таких мелочах или просто никогда не сталкивались с таким отношением. Сами-то с золотой ложкой во рту родились.

Бароны предложили наврать, что я из другого королевства, спасаюсь от навязанного семьей брака. Оказалось, что в Маналии существует закон, что брак должен заключаться по согласию обеих сторон. Если невеста по какой-то причине отказывается, жених должен в течение года добиться ее расположения или отступиться. По этой причине в Маналию сбегают невесты, кому грозит принудительное замужество. И по этому закону никто не может требовать от короля выдачи беглянки. Поэтому такие случаи не редкость и никого не удивляют.

Все дело в святой покровительнице этой земли. По легенде, она спасалась от вынужденного брака в этих местах, пролила много слез, молила Всевышнего о заступничестве и в итоге прожила долгую жизнь. И умирая, наказала сделать эту землю прибежищем для таких, как она. А взамен пообещала свое покровительство от врагов. Правда это или нет, неизвестно, но с тех пор нога отвергнутых иностранных женихов не ступала на землю Маналии.

Такую историю моего появления я одобрила. И честь удастся сохранить, и объяснить отсутствие багажа. Приличное платье купить или сшить в этой глуши не представлялось возможным, придется ехать в наряде служанки. Ничего, дознавателям скажем, что на меня по дороге напали и обокрали и я лишилась всего имущества. Спасибо баронам, взяли под защиту и обещали доставить в столицу.

– А в столице мы все же разделимся. Вы дадите мне на первое время денег. Обещаю вернуть с первых продаж. Кроме того, поможете снять жилье. И последнее, познакомите с какой-нибудь своей знакомой, можно с не очень знатной, но умной и умеющей держать язык за зубами. Она будет моей компаньонкой и поможет освоиться в столице. А если случится неразрешимый вопрос – я буду вашим покровительством прикрываться. Возможно, этого и не потребуется, но мне так будет спокойнее.

Ответом были радостные возгласы и заверения в вечном покровительстве. Только отец Бенедикт молчал. Сидел опустив плечи и печально вздыхал.

– Все разъедутся, а мне гнить в этих землях до конца дней. Только Всевышний послал мне утешение, и вот все заканчивается. И не останется ничего, кроме воспоминаний, да и те будут боль причинять.

Похоже, проняло не только меня, но и баронов. Ну что ты будешь с ним делать? Так-то храмовник оказался на поверку неплохим человеком. И в столице он может пригодиться. Сердце кольнуло от уготованной ему судьбы. Сопьется он здесь окончательно или замерзнет зимой в сугробе насмерть. Что же делать?

– Святой отец, а если вы предложите церкви наши изобретения, в дар. Скажем, штук сто рюкзаков для странствующих братьев. Плюс бароны за вас попросят, пожертвование сделают, – я кинула быстрый взгляд на Адлара с Волдо, и они согласно кивнули в ответ. – Могут на таких условиях вернуть вас в столицу? Или предложите, чем можно задобрить ваше начальство.

А дальше случилось неожиданное. Храмовник поднялся, обвел нас странным взглядом, а потом закрыл руками лицо. Чего это с ним? Бароны смутились и явно не знали, что делать, а уж я тем более. Может, я чего ляпнула не подумав и обидела отца Бенедикта. Наверно, надо извиниться. Но не успела я открыть рот, как он зачастил, вытирая рукавом слезы.

– Я… обо мне… я же сирота. К храмовникам еще ребенком прибился, чтобы с голоду не умереть. И привык к тому, что дорогу себе нужно прокладывать локтями, или наушничеством, или того хуже, – он поморщился и сплюнул брезгливо на пол. – А вот чтобы так, как Всевышний заповедовал, как мы сами на мессах наставляем… Ни разу со мной такого не случалось. Храни тебя Всевышний!

Он обогнул стол и, заключив меня в объятия, зарылся в мои волосы и громко разрыдался.

Бедный! Это же надо, человек впервые почувствовал участие в своей судьбе и растрогался до слез. Я гладила его по спине, а что сказать – не знала. Вроде бы все уже сказано. Наконец слез немного поубавилось, и, когда к отцу Бенедикту вернулась возможность говорить, он сказал:

– Достаточно будет слова Адлара и Волдо, чтобы меня перевели в столицу. А еще, если Всевышнему будет угодно, то мои братья позволят мне жить в доме одного из баронов. Сейчас в моде у богатых людей иметь под крышей доверенного храмовника. Впрочем, я на это не сильно и рассчитываю, – он потупился он и поджал губы.

Ай да молодец! Не растерялся в подходящую минуту! Правильно, нужно успевать пользоваться моментом. Только вот мне никогда это не удавалось. Но пусть ему повезет. Так оно и случилось. Волдо с Адларом тут же заверили его, что переговорят с родителями и непременно пригласят его к себе. Да чуть не переругались, в чьем доме ему жить.

На что храмовник вновь залился слезами и кинулся обнимать уже их. Плакал и благодарил. Обещал молиться за всю родню, сходить к какой-то святыне, чтобы благодать на них всех сошла. И много еще чего.

Мне даже показалось, что бароны, обнимая храмовника, сами смахивали слезы с глаз. А потом направились отмечать это дело. Тьфу. Я старалась оттянуть момент возвращения к застолью, но увы. Непривычные эмоции распирали мужчин, и, видимо, выплеснуть их они могли только с помощью вина. Но разница была. Бароны не вели разговоры о своих похождениях, а вспоминали знакомство с храмовником. Как они в полном отчаянии зашли здесь впервые в храм. Как морщились от нищеты и простоты отделки, и как к ним вышел отец Бенедикт. Он нашел нужные слова, и в душе у баронов появилась теплота. Тогда они впервые обрели надежду на возвращение.

Затем Адлар пригласил святого отца к себе погостить, потом приехали погостить к Волдо… так и сдружились. Расставались лишь на время мессы, отец Бенедикт уходил утешать страждущих, а бароны дожидались окончания, после чего совместное веселье продолжалось.

– Святой отец! Мы так рады нашему знакомству! Всевышний тебя нам послал в этих гиблых землях, – слегка подвыпив, бароны расчувствовались, признаваясь храмовнику в чувствах.

– Ты первый, кто отнесся к нам не по рангу, а по-человечески. Понял наши горести, поддержал, – они обнимались и говорили, говорили…

А отец Бенедикт не скрывал своих слез и отвечал, что пропал бы без них. В общем, обычный разговор разгоряченных спиртным мужчин. Только со стороны это выглядело совершенно отвратительно. Где гордость? Куда подевались прямые спины и вздернутые подбородки? А служитель церкви… Фу, смотреть противно.

Я и не стала участвовать в этом безобразии. Перекусила остывшим мясом с лепешкой, запила травяным чаем и, пожелав всем спокойной ночи, отправилась к себе.

Марта протопила мне комнату и по моей просьбе принесла свечу. А сама поспешила вниз под предлогом, что ей нужно закончить сумочки до завтра. Но, сдается мне, что ею двигали другие цели. Я же разделась и, почитав перед сном, уснула, совершенно довольная собой.

Утром, спустившись на завтрак, первое, что я увидела, это сложенные на краю стола готовые рюкзаки и сумочки. Марта совсем не спала, что ли? За ночь все сшила? Но приглядевшись повнимательней, я увидела, что она сделала только часть работы: качественно прошила рюкзаки, а маленькие сумочки только приметала по швам. Ничего, если дознаватели сегодня не заявятся, то к вечеру она успеет все закончить.

Бароны спустились поздно, помятые и заспанные. Я к тому времени успела позавтракать и осмотреть дом. А еще в деталях продумать предстоящую поездку.

По рассказам баронов выходило, что как такового графика визитов дознавателей не существовало. Это, конечно, плохо, но была и хорошая новость – они давненько не приезжали, а значит, ждать осталось недолго.

Пока господа завтракали, я пустилась в расспросы и выяснила, что до столицы два дня пути. Поедем мы в карете, в другой карете поедут сундуки с вещами. На ночлег остановимся в придорожной таверне, где поедим и переночуем. С рассветом выдвинемся и прибудем в столицу поздним вечером, а то и ночью. Там меня устроят на ночлег, а утром пойдем за покупками и в этот же день постараемся оформить патент. Ну или на следующий.

Что касается аудиенции у Его Величества, отцы Волдо и Адлара согласуют день, и мы с подарками устремимся во дворец. Если бы не наказание, бароны и сами могли договориться. Во дворце я презентую новинки, и, получив прощение монарха, бароны вернутся к прежней жизни, а я буду осваиваться в столице.

Хороший план? Лучший! Только вот сбыться ему было не суждено.

Время до приезда дознавателей мы проводили с пользой для всех. Я придумала новую игру под названием “Научи Петру всему”. И она пришлась по вкусу не только баронам, но и храмовнику. Поначалу они, перебивая друг друга, описывали порядки и правила королевства, но толку от этого не было.

– Я мало что запомню, когда вы говорите все одновременно. Давайте будем обучать меня системно. Разобьем на уроки с теорией и практикой. Можно еще экзамен по окончании устроить.

Мое предложение было встречено с восторгом, видимо, такого развлечения у баронов еще не случалось.

Первое занятие устроили бароны. Волдо изображал из себя даму, а Адлан галантного кавалера. Тонкокостный и изящный Волдо прекрасно вжился в роль с первых минут. Он прикрывал рот ладонью и изображал смех. Стрелял глазами налево и направо и всячески жеманился. Адлар же в свою очередь коршуном кружил вокруг и сыпал комплиментами, закатывал глаза, прижимал руки к груди. Что это они?

– Вы что изображаете? Соблазнение девушки? – нахмурившись, я уперла руки в боки. А бароны сразу осеклись и понуро повесили головы.

– Давайте начнем сначала. Первое знакомство. Вы подходите к девушке, представляетесь, начинаете разговаривать. Только вот без этих штучек, – я состроила кислую мину. – Принято ли у вас пожимать руку мужчинам? Или кланяться? Как должна ответить девушка? Поклониться в ответ или присесть?

Только после моих объяснений бароны поняли, что от них требуется, и пустились в объяснения. Мужчины в их королевстве приветствуют всех поклонами или наклоном головы. Сами бороны ограничивались именно ими, а кланялись только Его Величеству, или когда хотели расположить к себе женщину.

Женщины, в свою очередь, изображают реверанс, приветствуя лицо выше себя по статусу. И чем высокопоставленнее уважаемее лицо, тем ниже нужно приседать. А тем, кто ниже по статусу, достаточно книксена.

На этом месте я попросила научить меня тому и другому. Ох, и тяжелое это упражнение, скажу я вам. Опорная нога одна, вторая отводится за нее и сгибается. Спина должна быть ровная, руки опущены вниз и чуть согнуты в локтях, подбородок поднят, взгляд устремлен на собеседника. Добавьте к тому пышные юбки, в которых легко запутаться, и получите полный комплект неудобств.

– Не смотри вниз.

– Держи спину прямо.

– Ниже, ниже.

Как бы я ни исполняла реверанс, бароны оставались недовольны. Пока я не уверила их, что буду тренироваться все свободное время. И мы приступили к следующему этапу обучения – разговоры. К незнакомцу, лицу старше по статусу, родителям принято обращаться на “вы”. В обществе, на приеме или балу, с малознакомыми людьми или же при первом знакомстве нельзя обсуждать Его Величество и всю королевскую семью. Также политику и отношения между мужчинами и женщинами. Нельзя интересоваться положением в обществе собеседника и его семьи. Сплошные нельзя, нельзя.

– А о чем же тогда вести непринужденную беседу?

– О погоде, в основном. Опытные собеседники по полдня ее обсуждают, ни разу не повторившись, – рассмеялся Волдо.

Затем за дело взялся отец Бенедикт. Он рассказал суть их веры. Если вкратце, то Всевышний создал все, породил первых людей и продолжает заботиться о каждом. Святые получили от него заветы, что подобает совершать людям и что запрещено. Насколько я знакома с основами христианства, здесь все очень похоже. Не убей, не укради, почитай. Но есть нюанс: месса ведется на древнем языке, который сейчас используется только в богослужениях и молитвах.

Что касается молитв, их сотни: каждому Святому и по любому поводу. Молитвы тоже составлены на древнем языке. Мне как минимум следует знать несколько, чтобы сойти за свою в этом мире. Так что вместе с реверансами я заучивала молитвы.

А когда всем порядком надоедало меня учить, то мы вместе шли на прогулку. Гуляли в основном вокруг дома или в ближайшем лесу. Я рассказывала о своем мире, о бабушке, о работе. Пересказывала фильмы и романы.

Через три дня мы сложили готовые сумки с рюкзаками и переехали в дом к Адлару. Святой отец засобирался на мессу, и мне захотелось отправиться с ним, чтобы рассмотреть храм и посетить богослужение. А так как одну меня не отпустили, пришлось баронам стать сопровождающими.

К тому же я привела веский аргумент. Мы на пороге величайшего события в жизни, и, чтобы как-то его приблизить, следует обратиться к помощи Всевышнего – посетить мессу. Бароны покряхтели, повздыхали, но согласились.

Я упросила их идти пешком, потому как деревня с храмом располагалась под горой, рядом с домом Адлара. И снова неудовольствие на лицах и тяжелые вздохи.

– Вы что, совсем пешком не ходите?

– А зачем? Есть кони и карета? – искренне удивился Волдо.

И по дороге до храма я рассказывала про пользу физических нагрузок, медицину в моем мире и все, что с ней связано. Начиная от прививок в детстве и заканчивая пересадкой внутренних органов. Бароны удивились еще на моменте наличия внутри людей этих самых внутренних органов. Потому как их лекари пропагандировали учение, будто бы внутри человека наполняет желчь и кровь. Когда по каким-то причинам желчь разливается – человек заболевает. Может даже умереть. Единственное действенное средство – пускание крови, потому как вместе с ней выходит желчь. Одним словом – мрак!

– А если зуб заболит?

– Значит, желчь вот-вот разольется и надо его быстрее вырвать, – пожал плечами Адлар.

В итоге я пообещала себе изобрести в кратчайшие сроки зубную щетку, чтобы чистить зубы два раза в день. В качестве зубной пасты буду использовать мед. А потом изучу свойства местных трав и прибавлю к регулярной чистке полоскание после каждого приема пищи.

В сопровождении четырех слуг мы вышли из ворот поместья и повернули в сторону спуска к деревне, что живописно расположилась у подножья холма.

– А слуги нас сопровождают, потому что вы знатные особы? – поинтересовалась я, оглянувшись на охрану.

– Скорее, для надежности. Места здесь глухие, в лесах полно лихих людей. Бывает, и в деревню наведываются, поэтому мы всегда ездим с охраной.

Ответ меня удовлетворил, и я переключилось на изучение местности. А она была чудо как хороша. Под горой раскинулась деревня практически с одинаковыми деревянными домами и пристройками к ним. В центре возвышалось каменное здание – высокая башня в три-четыре этажа с узкими окнами-бойницами. К нему вплотную примыкало достаточно большое по размерам одноэтажное здание, выстроенное в одном стиле с башней – такие же каменные стены и такие же окна. Ошибиться невозможно – это и был храм.

А за деревней, сколько хватало глаз, раскинулись поля, прошитые тонкими полосками дорог, лесные массивы, а вдалеке виднелась гладь большого озера. И пусть сегодня погода стояла пасмурная, небо заполонили серые тяжелые тучи, но от открывающейся красоты захватило дух. Ни тебе труб, с непонятными выбросами в атмосферу. Ни окутавших всю землю столбов с проводами. Ни самолетов, пролетающих над головой. Почти первозданная красота!

Воздух, наполненный букетом ароматов! И все естественные, без примеси отдушек или ароматизаторов. О чем еще мечтать? Живи и радуйся! Правду говорят – все познается в сравнении.

– Ты чего улыбаешься? Бабушку вспомнила?

Бароны уже привыкли, что о своей второй маме я всегда говорила с легкой и чуть печальной улыбкой.

– Нет, сравниваю, как выглядит ваш мир и мой. Так вот у вас, пожалуй, он лучше.

И рассказала разницу, какую смогла уловить.

Так, за разговорами, мы и пришли на площадь в центре деревни. У храма собрались люди, но не заходили внутрь, а с интересом разглядывали нас. Женщины были одеты в основном в серые или коричневые юбки до пят и серые сорочки. А верхней одеждой служили короткие плащи, до середины бедра примерно. Почти у всех женщин волосы прикрывали светлые, почти белые чепцы. Мужчины носили длинные, почти до колен, туники, а сверху меховые жилеты. Штаны их были широкие, серые или коричневые, в цвет юбок спутниц.

Едва мы пришли на площадь, как люди расступились, организуя живой коридор, и кланялись при нашем приближении. При этом пожирали нас глазами. Оно и понятно, читала я, что развлечений в древние века у простолюдинов практически не было. А тут такое! Господа в храм пожаловали, да еще пешком! Вот это событие! Сейчас до осени будет что обсудить.

Под любопытными взглядами мы проследовали ко входу в храм. Внутри он представлял собой одно большое помещение. Повсюду вдоль каменных стен находились статуи людей со сложенными у груди ладонями. Справа и слева от прохода были расставлены деревянные лавки, а в глубине виднелось небольшое возвышение, отдаленно напоминавшее сцену.

Мы прошли к первому ряду лавок и сели. Только после этого зал начал наполняться людьми и гомоном множества голосов. Но это продолжалось недолго, потому как на возвышение вышел отец Бенедикт и, скрестив руки на груди, замер в ожидании. Взгляд его был направлен вдаль, на губах играла легкая улыбка.

Облачение его напоминало одеяние православных священников: многослойная и цветная, черная, белая, желтая. На плечах была накидка, спускавшаяся до самого пола, а голову прикрывала крошечная шапочка. Рядом находился еще один храмовник, но без накидки, и стоял он, скорее, за плечом отца Бенедикта. Из чего я сделала вывод, что это храмовый служка.

Разговоры тут же прекратились, а за спиной ощутимо почувствовалась суета. Торопливые шаги, шуршание тканей. Звуки опускающихся на лавки людей.

И вот отец Бенедикт поднял руки к небу и громко, певуче запел. Началась месса. Во время ее храмовники ходили по возвышению, менялись местами, кланялись друг другу и прихожанам. Звуки их голосов отражались от каменных стен и поднимались ввысь, создавая эффект многоголосия.

Вместе с тем внутри у меня разливались теплота и спокойствие. Именно сейчас, в храме, я укрепилась в мысли, что все имеет свой смысл. И если волею судьбы я оказалась в этом мире, то, значит, обладаю необходимыми навыками и знаниями. И исходя из этого, мне суждено что-то привнести в этот мир, как-то ему помочь, изменить в лучшую сторону. Но самое, пожалуй, главное – я отчетливо поняла, что принимаю эти перемены в свою жизнь: из тихони превращаюсь в вершительницу судеб!

Месса тем временем продолжалась. В какой-то момент все прихожане поднялись и поклонились в ответ. Это было кстати, потому как от сидения на деревянной лавке у меня затекло все тело.

Спустя какое-то время храмовники спустились с возвышения и подошли к одной из статуй. Мы вновь поднялись со своих мест. Отец Бенедикт торжественно и неторопливо произносил слова молитвы и в конце нее, приложив правую руку к груди, поклонился изваянию. Затем перешел к следующему, и так по кругу. Мы все это время продолжали стоять и сели только тогда, когда он вернулся на возвышение. А затем отец Бенедикт еще некоторое время что-то говорил и пел, после чего поклонился нам и замолчал.

Месса закончилась. Все встали и молча направились на выход. А я же пребывала в возвышенно-радостном настроении. Эта совместная молитва, пусть я не различала слов, словно окрылила. Про себя я поблагодарила Всевышнего и всех святых за поддержку и предоставленные мне возможности. А еще за то, что послали мне в помощь баронов и храмовника.

– Подождем святого отца и тоже пойдем, – предложил Адлар.

И отец Бенедикт не заставил себя ждать. Минут через десять он вышел к нам в привычной коричневой одежде.

Я тут же кинулась его благодарить за службу, поделилась своими эмоциями, и вскоре выяснилось, что такие же эмоции испытали Адлар, Волдо и сам храмовник. Поэтому домой мы возвращались в приподнятом настроении, а там нас ожидали дознаватели.

Едва мы шагнули во двор, как Адлар и Волдо ускорили шаг, а на крыльцо они почти вбежали. Во дворе у коновязи стояли четыре чужих коня, слуги чистили их и снимали седла и остальную упряжь. Самих же дознавателей мы обнаружили в гостевом зале.

– Истинные господа!

Они не поднялись со своих мест при нашем появлении, а просто кивнули. Одетые во все черное, они были забрызганы с головы до ног грязью. Их заляпанные плащи были небрежно брошены на соседние стулья. Дознаватели выглядели дико, лица у всех заросли бородами почти по самые глаза, и смотрели они на баронов… нет, не с уважением или испугом, а скорее с презрением.

– Вижу, все в сборе, живы и здоровы, – сказал один из них, тот, кто постарше, как мне показалось. – В таком случае переночуем у вас, а завтра в обратный путь, – по-хозяйски распорядился он.

Я ткнула локтем в бок Адлара, дескать, начинай говорить, а дальше я подхвачу.

– Господин Ланзо, я хочу обсудить с вами условия и возможность нашего возвращения в столицу, – начал Адлар, закончив давать распоряжения прислуге накрывать на стол.

– Что, по прежней жизни соскучились? – под дружный хохот трех своих товарищей прокомментировал старший дознаватель.

Он держался уверенно, настолько, что бароны в его присутствии тушевались. Интересно, почему так происходит? Жаль, я не догадалась заранее расспросить о функциях этой службы. Но если бароны и дальше так будут мямлить, то не видать нам столицы, поэтому…

– Приветствую вас, господин Ланзо. – Сделав книксен, я улыбнулась и продолжила: – Я чужестранка здесь, многое не знаю и прошу заранее меня простить. Мы совместно с баронами и святым отцом изобрели вещь, которая пригодится людям в жизни, а также украсит любой наряд истинных господ. Можем ли мы лично презентовать образцы Его Величеству?

А чего ходить вокруг да около? Сказала главное, если потребуется, объясню детали, покажу сами рюкзаки и сумочки. Главное, заинтересовать дознавателей. Насколько я понимаю, сейчас наша судьба в их руках. Сочтут, что рюкзаки никому не нужны, и сидеть нам здесь дальше, придумывая новое изобретение.

– Ты кто? – Ланзо нахмурился. И тут же проступила усталость на его лице. Мелкие, до того, морщинки превратились в заломы. Они наверняка проделали огромный крюк, чтобы проведать нас. Да и до того наверняка не сидели без работы. Может быть, в этом причина их агрессии?

Ах да, я поспешила и не представилась. Пришлось исправляться и рассказывать совместно выдуманную историю моего появления в этом мире.

– Я целиком и полностью подтверждаю слова госпожи Петры, – поднялся со своего места отец Бенедикт. Плечи расправлены, спина прямая, голова горделиво поднята, ни у кого не возникло ни капли сомнений в его словах.

– Передайте эти ваши… что вы там надумали, через нас. Мы отправим на рассмотрение Его Величества, – ответил Ланзо, но здесь уже подключился Волдо.

– И когда вы предадите? После нашей смерти? Кроме того, мы намерены получить патент на свое изобретение, а это можно сделать только лично и только в столице.

– Несите сюда это свое, посмотрим, – Ланзо с досадой сплюнул на пол.

Видимо, мы сломали ему все планы. А может, у него имелся особый приказ в отношении баронов. В любом случае он, скорее, искал отговорки, чтобы оставить нас здесь. А значит, следует устроить настоящую презентацию, показать товар во всей красе. Хорошо, что я заранее начала продумывать, как провести показ новинок у Его Величества. Сейчас мне очень пригодятся заготовки, да и потренируюсь на дознавателях, как и что следует говорить.

Адлар послал слуг за мешками, в которых хранились наши изделия. А я тем временем начала свой рассказ издалека.

– В путешествиях требуется, чтобы нужные вещи хранились в надежном месте, – я покосилась на пояс главного дознавателя, к которому были привязаны штук пять мешочков разных размеров. – При этом хорошо бы освободить руки. А что делать, если все не помещается на поясе? В этом случае незаменимой вещью в дороге окажется рюкзак!

Слуги как раз вносили мешки со всем требуемым. Я достала несколько рюкзаков и передала их в руки Ланзо. Пусть пока рассматривает. При этом один рюкзак оставила себе, положила в него подсвечник, что стоял на столе. Затем стянула лямки и надела его себе на спину.

– Рюкзак! Выручит в любом путешествии. А также при походе на рынок или по лавкам. – Специально размахивая свободными руками, я прошлась вокруг стола и опустилась на свободный стул. – Но и это не все. Внутри рюкзака имеются потайные кармашки, куда можно складывать особо ценные вещи. Также кармашки находятся и снаружи. Для предметов, которые часто требуются в пути.

Я бы продолжала и дальше, но хмурый Ланзо отодвинул от себя рюкзаки и коротко бросил:

– Еще что-то есть?

Причем по выражению его лица я не могла разобрать, понравились ему рюкзаки или нет? Оно по-прежнему оставалось неприветливым. Вот незадача!

– Следующие предметы являются украшением как для богатых мужчин, так и для их прекрасных дам.

Помня, что Его Величество тот еще модник, со слов баронов, мне в голову пришла мысль обыграть сумочки вне, так сказать, гендерных признаков.

Я попросила Волдо подняться, перекинула ему через шею и плечо песочного цвета сумочку, затем синюю, зеленую, показывая богатство красок и форм. Сама же рассказывала, что украсить такие сумочки можно и золотым шитьем и драгоценными камнями. Таким образом наряду с ожерельями, серьгами и браслетами они будут рассказывать о богатстве и положении своих владельцев.

– Там, откуда я прибыла, эта крохотная вещичка только набирает свою популярность, но уже пришлась всем по душе. Уверена, что Его Величество по достоинству оценит такую новинку.

Да, я специально сделала упор на подарок для короля. Дознаватели должны быть наслышаны о его пристрастиях. Посмеют ли они лишить монарха новой радости?

– Хватит! – Ланзо неожиданно ударил кулаком по столу. Был он чернее тучи, и, кажется, его раздражение перешло в гнев. – Я разрешаю истинным господам поехать в столицу.

Затем он поднял глаза, обвел всех взглядом, и на его лице проскользнула улыбка, напоминающая, скорее, оскал хищника.

– Я даю вам пять дней в столице на решение всех вопросов. Передвигаться вам разрешено только в нашем сопровождении и только в те места, которые мы сочтем необходимыми. Вам следует рассказать о своих планах, чтобы получить от меня лично на это разрешение. Все остальное время вы обязаны находиться дома под гарантией отцов. И не дайте мне повод сослать все ваши семьи сюда.

Я стояла оглушенная и не понимала, стоит радоваться услышанному или нет? Условия-то совершенно кабальные. А зная нрав баронов… ох, не сделали бы они хуже себе, да и всей семье.

– Нам все подходит, – чересчур быстро, на мой взгляд, ответил Адлар.

– Еще бы, – устало усмехнулся дознаватель. – К вам, госпожа… как вас там… все это не относится. Но вы обязаны ответить на несколько вопросов, чтобы иметь возможность находиться у нас.

– Баронесса Петра Томская, двадцати двух лет. Скрываюсь здесь от навязанного семьей брака. А так как моя семья очень могущественная, – я опустила глаза, выдерживая многозначительную паузу, – я не хочу называть королевство, откуда прибыла к вам. При этом смею заметить, что законы Маналии мне известны и я обязуюсь их соблюдать, – я горделиво вздернула подбородок. Все, справилась. Эту часть мы тоже репетировали с баронами.

– Род ваших занятий? – презрительно оглядев мой наряд, хмыкнул Ланзо. Уж не думает ли он…

– Госпожа Петра подверглась нападению, мы едва успели ее спасти от насилия. К сожалению, багаж, деньги, карета, кони – все досталось грабителям, – открыто глядя в лицо дознавателю, вступился за меня храмовник.

И так убедительно врал, что я невольно промокнула рукавом совершенно сухие глаза.

– В таком случае, как госпожа думает устраиваться в столице? – Ланзо перешел все границы, в моем понимании. Так откровенно оскорблять себя грязными намеками я не позволю.

– Господа бароны оказались людьми чести, – я сделала паузу и повыше вздернула подбородок. – На первое время они одолжили мне денег. Но чтобы у вас не возникло никаких домыслов, я пообещала им все вернуть, как только получу первые выплаты за патент.

На это дознаватель ничего не ответил, только кивнул, а вскоре слуги начали накрывать на стол и острота момента сгладилась. Правда, и настроение, приподнятое после мессы, у меня испортилось.

А еще жутко хотелось расспросить баронов про нападки Ланзо. И почему они их терпеливо сносят. Но не при дознавателях же об этом говорить.

– На сборы вам хватит один день? – в середине трапезы, выпив два бокала вина, поинтересовался Ланзо.

Исходя из того, что говорил он один, я укрепилась в мысли, что он главный.

– Да, – ответил за всех Адлар.

И больше за обедом мы не разговаривали. А после него Адлар велел приготовить для всех дознавателей покои и принести туда по графину вина с закусками.

Дознаватели поднялись, потянулись, сопровождая свои движения громкой отрыжкой, совершенно не стесняясь остальных. А главный, уходя, кинул через плечо:

– Истинные господа, прикажите почистить нашу одежду.

И под громкий хохот товарищей скрылся в холле.

Я сидела оглушенная. Щеки горели, как будто меня по ним отхлестали. Такого отношения к себе я вообще не припомню. Как будто вляпалась во что-то противное и липкое. Надо будет обязательно помыться перед сном.

Девушка-служанка как раз вносила очередной кувшин с вином. Я дернула ее за рукав.

– Эти, – я показала глазами на двери, – ушли?

– Да, госпожа, – слегка присела она.

– Постой у лестницы и понаблюдай. Если кто-то из них появится, громко кричи – куры опять вырвались. Поняла?

Девушка кивнула и спешно удалилась выполнять поручение. Я же попросила баронов и храмовника сесть кучнее и приступила к расспросам.

То, что они рассказали, порядком меня расстроило. По закону бароны признаны преступниками, просто в силу своего положения отбывают наказание не в тюрьме или на рудниках, а в ссылке. Дознаватели же – представители закона. И отношение их к преступникам вполне закономерное.

А хамили и самоутверждались они потому, что сами безродные. Им никогда не получить столько денег, которыми располагают Адлар и Волдо. Никогда они не смогут прикоснуться к роскоши и положению, которым обладали бароны. Оттого и унижают тех при любом посещении. А пресечь насмешки невозможно, потому как одно слово дознавателей – и бароны отправятся в тюрьму. Вот и приходится им терпеть. А еще они постоянно в разъездах, в отрыве от семей, поэтому вечно уставшие и злые. Поганая ситуация. Но, надеюсь, вскоре все это останется в прошлом.

После того как с этими вопросами разобрались, мы приступили к обсуждению поездки.

– Я верхом не поеду, – дабы пресечь возможные разговоры на этот счет, объявила я.

– Да мы же обсуждали, как будем добираться до столицы: на двух каретах, в первой мы, во второй багаж, – успокоил меня Адлар. – Сегодня же начнут все готовить. В первой карете поедем все мы, во второй вещи. Хотя мода в столице за время нашего отсутствия уже наверняка сменилась. Стоит ли тащить за собой это тряпье? Но хоть на сумки отдадим.

Затем мы поздравили друг друга с первым успешно пройденным этапом нашего пути и разошлись по своим делам. Вернее, я ушла, чтобы немного отдохнуть, помыться и полежать с книгой в руках. Но не тут то было. Едва я перешагнула порог своей комнаты, как под ногами что-то захрустело. Света от оконца было недостаточно, и я вернулась за свечей.

На недоуменные взгляды ответила, что у меня в покоях что-то не так. Тут же все подхватились и, опередив меня, кинулись наверх. Но открыв дверь, разразились громким смехом, показывая на пол, на мою кровать, стол и стулья.

И только тогда я заметила, что буквально все покрыто слоем чего-то белого.

– Ой, не могу. Это Бирк от тебя так избавляется. – Адлар прислонился спиной к стене и утирал слезы, что катились от хохота.

– А что это? – На всякий случай я не стала прикасаться руками к этому непонятно чему, но наверняка опасному.

– Куриная скорлупа, – сквозь смех ответил отец Бенедикт. – Верное средство от ведьм. Церковь этому учит.

– Ай да Бирк, сколько добра перевел. И ведь не показывается на глаза, пес. Точно прикажу выпороть его на прощание, – продолжая смеяться, беззлобно пообещал Адлар.

Но, судя по тону, скорее, это так, мысли вслух. И исполнять задуманное он не собирается.

Вволю отсмеявшись, Адлар выделил мне соседние покои – через дверь от своих. По внутреннему убранству они были схожи с предыдущими. Камин, стол, два стула и добротная кровать.

Пока служанка растапливала камин, пока носили воду для мытья, я забралась с ногами на кровать и начала обдумывать предстоящее путешествие. Как себя в дороге поведут дознаватели? Что еще придется от них претерпеть? Да, устроили они нам проблем. Кто будет меня размещать в столице? Как бароны найдут мне компаньонку, если сами будут находиться под домашним арестом? Впрочем, после получения прощения от монарха все изменится. Ну, только если нам удастся заполучить это самое прощение. А храмовник? Он наверняка поедет сразу в дом к Адлару или Волдо. Перезнакомится там с хозяевами и уведомит своих.

Тем временем вода для мытья была готова. Я попросила принести чистую одежду, полотенца и отвар дурного корня. Взяв за правило ополаскивать им волосы каждый день, я очень быстро добилась темно-русого цвета с едва заметным рыжим отливом. Но если не знать, какими были волосы раньше, то и этого оттенка не разглядеть.

Получив все необходимое, я попросила меня долго не беспокоить и залезла в бочку с водой. Хорошо-то как! Не сильно горячая вода расслабила и смыла тревоги. Я полусидела, уперевшись спиной, с закрытыми глазами и настраивалась на дорогу, а вместе с ней и на перемены в своей жизни.

После мытья я завернула волосы в полотенце и, переодевшись в чистое, устроилась на кровати. Немного почитала, но в основном рассматривала красочные картинки и с замиранием сердца думала о предстоящем путешествии.

Перед сном спустилась в зал, чтобы выпить взвар и обсудить предстоящие приготовления. Я все необходимое сложу в рюкзак и отправлю в багаж. Поеду в местной одежде, чтобы не привлекать к себе ненужного внимания.

– Волдо отправил слуг, чтобы привезли его вещи и карету. Мою посмотрели, подтянули ремни – можно хоть сейчас ехать. Завтра святой отец раздаст последние указания, соберет свои вещи, и рано утром послезавтра выезжаем, – буднично сообщил Адлар.

Как будто это не самое желанное событие в его и Волдо жизни. Или я чего-то не знаю? Тревожная мысли шевельнулась внутри, и я поспешила ее озвучить.

– Что ты! Я безусловно рад. Мы так долго мечтали об этом, и вот все случилось. Но как-то не празднично, что ли, – искренне ответил Адлар.

Наверное, просто до него еще не дошел смысл этого дня. Событие случилось, а эмоции немного запаздывают. Так бывает, по себе знаю.

Удостоверившись, что все идет по плану, я ушла к себе.

Утром, на завтрак шла с чувством, словно всхожу на эшафот. Была бы моя воля – осталась бы в покоях. Но так уж здесь заведено – нужно принимать трапезу всем вместе.

Кусок в горло не лез по причине присутствия за столом надменных дознавателей. Их поведение ничуть не изменилось. Хамоватые, презрительные, позволяющие себе громкие разговоры и обсуждения своих приключений. Причем ладно бароны, они вроде как каторжане здесь, но и наличие меня со святым отцом их ничуть не волновало.

– Если у нас нет планов на сегодняшний день, пойдемте с отцом Бенедиктом в храм. Помолимся на дорогу, попросим помощи Всевышнего во всех наших начинаниях, – предложила я.

И сделала это нарочно в тот момент, когда дознаватели рассказывали, как весело они обошлись с одним из подопечных – избили и бросили в тюрьму. И неожиданно их разговоры смолкли. Они тут же начали внимательно за нами следить и прислушаться ко всему, что я говорю.

– Вместе помолимся. Я прочитаю молитвы в помощь путешествующим. Всевышний не оставит чад своих без помощи, – тут же подхватил храмовник и мечтательно зажмурился.

– Конечно, пойдем. Мы и собирались сегодня, – переглянувшись с Адларом, с жаром откликнулся Волдо.

Ай да молодцы мы! С полуслова стали друг друга понимать. Ну правда, что нам делать в компании этих мужланов? Лучше проведем последний день изгнания в тишине и покое.

И да, наградой нам явились полуоткрытые от удивления рты дознавателей и мигом образовавшаяся тишина за столом.

Вежливо пожелав им спокойного отдыха, мы оделись и в сопровождении охраны пешком направились в деревню. Адлара и Волдо посетило лирическое настроение, и они перебирали в памяти и рассказывали моменты жизни здесь. Как ездили на первую охоту. Как от нечего делать гоняли по лесам разбойников, пока не угодили в плен. Как чудом из плена освободились. Отмечали, что здесь они много гуляли, объехали все окрестности, чего в столице им не доводилось. И, оказывается, в этом что-то есть. И никто не вспомнил про хамство дознавателей. Мы отделили их от себя раз и навсегда.

Храм оказался закрыт, но отец Бенедикт провел нас через коридоры пристройки, и таким образом в совершенно пустом храме мы были одни. Охрана дожидалась нас на улице. Это как будто ты остаешься один на один с господом. Некое таинство единения. Я никогда не испытывала ничего подобного. Никаких лишних звуков, чужого запаха или зловонного дыхания.

На глазах выступили слезы, когда отец Бенедикт появился перед нами в белом облачении. Он как будто прочувствовал этот момент и чуть добавил торжества.

– Помолимся Всевышнему! – поклонился он нам и звучно запел на незнакомом языке.

Голос у него был красивый, временами пронзительный. Я не понимала смысла слов, но все равно меня пробрало до мурашек и на глазах сами собой выступили слезы. Настолько тронул меня этот момент.

А голос храмовника поднимался ввысь, отражался от стен и лишь усиливал торжественность момента. Вскоре я услышала, что и Адлар с Волдо хлюпают носами, а значит, не одной меня коснулось дыхание Всевышнего.

Когда отец Бенедикт закончил короткую мессу, или как это называется, то оставил нас одних в храме, а сам ушел собирать вещи. Мы ожидали его молча. Я просила Всевышнего о помощи в дороге, о заступничестве перед дознавателями и о том, чтобы он вразумил баронов. Хватит им уже глупостями заниматься. Погуляли, а сейчас пришла пора за ум браться. Взрослеть.

Улучив момент, на обратной дороге я спросила у Адлара и Волдо об их планах на жизнь в столице. В ответ они лишь пожали плечами, объяснив, что так далеко не загадывали. Ну да, живя в изгнании полгода, они даже не потрудились узнать обстоятельства, при которых им разрешат вернуться в столицу. Интересно, а если бы я не появилась здесь? Сколько времени им потребовалось бы, чтобы самим начать задумываться об очевидных вещах?

Едва зайдя в ворота, мы, не сговариваясь, поморщились от суеты, царившей во дворе поместья. Недалеко от крыльца стояли две великолепные кареты. Они были оббиты превосходной кожей, на дверцах красовались позолоченные орнаменты. Кареты оказались просторные, спереди имелось место для возницы, а сзади нечто, похожее на полочку. Вокруг карет и под ними сновали люди, одни застегивали и туже затягивали ремни, другие, напротив, ослабляли их и чем-то промазывали.

Сердце кольнула мысль, неужели уже завтра я покину эти места? С одной стороны – страшно. Что ждет меня впереди? С другой – у меня есть богатые друзья, и я надеюсь совсем скоро сама сколотить небольшое состояние. Куплю домик, обзаведусь прислугой. Может, повезет, и найду себе подругу. А дальше постараюсь побольше путешествовать. В общем, время покажет, как оно дальше все будет.

Зайдя в дом, мы было направились в зал, где обычно проводили время, но оттуда доносился пьяный смех и громкие голоса дознавателей. И мы остановились в холле, переглядываясь и решая, идти туда или…

– Мне не хочется к ним. Пойдемте ко мне в покои? – предложила я и сморщилась от очередного приступа громкого хохота.

– Лучше ко мне, – Адлар решительно повернул к лестнице, попутно отдавая указания прислуге, чтобы обед подавали туда.

И мы неразлучной компанией потянулись вслед за ним. Было очень интересно посмотреть, в какой обстановке живут богатые люди, пусть и в изгнании. Поэтому, предвкушая новые эмоции, я проследовала за всеми. Но то, что я увидела, скорее, разочаровало. Из общей комнаты вели две двери. Сама же комната оказалась в размерах больше моей раза в два. И все в ней было такое же значительное. Огромный камин, много шкур на полу, по стенам развешаны головы животных. А где золотые подсвечники и люстры из хрусталя? Шелка и прочие проявления богатства? Ничего этого нет. Я даже почувствовала себя обманутой. Может быть, это связано с тем, что здесь Адлар проживал один? Без семьи и людей, отвечающих за его быт. И жилище свое обустраивал сам.

Мои спутники рассаживались тем временем на стулья, рассеянно оглядываясь по сторонам. До отъезда полдня, и вроде все подготовлено. Как провести оставшееся время? Ох, не начали бы они снова пить да предаваться воспоминаниям или предвкушать новые похождения.

– Предлагаю остаток дня провести в игре.

Почему мне раньше не пришла в голову эта мысль? За развлечениями они отвлекутся, пусть на время, но позабудут про дурные привычки. Впрочем, ранее мы всегда были заняты обучением меня, а сейчас не хотелось к этому возвращаться. Я уже довольно сносно выполняла реверанс, и бароны даже перестали закатывать глаза от этого зрелища. Я выучила две молитвы, изучила правила поведения на улице и в обществе. Еще б переодеться – и вполне сойду за госпожу.

– Попросите принести длинную веревку. Мы ее привяжем между двумя стульями и будем под ней проходить, не касаясь руками пола. Постепенно станем опускать ее ниже и ниже. Кто не сможет пролезть – тот выбывает из игры.

Название этого развлечения я забыла, а вспомнила именно о нем потому, что не требуется никакого реквизита. Только веревка. При этом игра вовлекает всех разом, а не только ведущего, и позволит подвигаться, а не сидеть на одном месте.

Адлар приоткрыл дверь и крикнул слугу. А к тому времени, как тот вернулся с веревкой, мы уже поставили два стула спинками друг к другу, чтобы было удобно завязать веревку. И я показала технику – продвигаться животом вперед, откидывая тело назад, чтобы регулировать угол наклона и следить за расстоянием между телом и веревкой.

Спинки стульев доходили мне до груди, поэтому вначале завязали веревку на самой высокой точке. С этим заданием с легкостью справились все.

Затем преграду опустили сантиметров на десять, и это сразу стало заметно при прохождении. Потом еще и еще.

Мы подбадривали друг друга улюлюканьем и возгласами “Отступись, эта цель не для тебя!”, чем вызывали больший азарт у игравшего в данный момент. А еще активно комментировали его действия: ноги шире, спину ниже, ниже, колени согни…

Первым из игры выбыл Адлар. Он все же не удержался при очередном испытании и завалился назад. А вот самым гибким оказался отец Бенедикт. И даже после того, как все вышли из состязания, он попросил еще немного опустить веревку и победоносно под ней прошел. При этом делал круговые движения кистями рук и подергивал плечами, чем сильно нас позабавил.

Мы не остановились даже, когда слуги накрывали на стол. Остывшее мясо и овощи ничуть не хуже горячих. И обсуждения продолжились за столом, с шутками и взаимными дружескими уколами.

А затем я откланялась и пошла принимать бочку, красить волосы отваром дурного корня и отдыхать. Радовало, что омерзительные дознаватели своим хамским настроением не смогли испортить нам последний день пребывания здесь. А уже рано утром нам предстояло отправиться в путь.

– Петра, просыпайся! Скоро выезжаем!

Я вздрогнула всем телом, просыпаясь от ударов в дверь и криков Адлара.

– Проснулась! Одеваюсь! – отозвалась я хриплым со сна голосом, и только после этого удары прекратились.

Я сладко потянулась в кровати, улыбнулась, предвкушая путешествие. Как же я их люблю! После чего торопливо оделась, заплела волосы и натянула сверху чепец – так требовали местные обычаи. После чего сложила свои вещи в рюкзак и, окинув взглядом свое временное жилье, как бы прощаясь, спустилась вниз.

В зале за столом уже ожидали причесанные, аккуратно одетые, с прямыми спинами и легкими полуулыбками Волдо и отец Бенедикт. Приятно посмотреть!

Совершенно другими явились к завтраку дознаватели. Круги под глазами под цвет одежды, морды опухшие, тела вонючие – явно не мытые несколько лет. Удручающее зрелище!

Последним присоединился к нам Адлар, присел рядом со мной и неожиданно для всех предложил:

– Святой отец! Помолимся перед едой.

Дзынь! Это стукнулись о стол челюсти дознавателей. Адлар же сцепил руки в замок, положил их на стол перед собой и опустил голову. Все мы последовали его примеру, за исключением храмовника. Тот поднялся, прочистил горло и запел на незнакомом языке. Совсем недолго, может, минуту или две, но помещение наполнилось его божественным голосом, все более обретающим силу и мощь. И вот когда звуки захлестнули все вокруг и я перестала слышать даже собственное дыхание, голос оборвался на самой высокой ноте, но продолжал еще некоторое время звенеть под потолком. Очень сильный эффект! Завороженные дознаватели до конца трапезы не произнесли ни слова, к моей огромной радости.

А после завтрака мы не стали задерживаться, завернулись в теплые плащи, подбитые мехом, и вышли на улицу. Первые лучи света едва раскрасили небо, но уже можно было различить четверку лошадей, запряженных в нашу карету, и четверку во второй. Ух ты! Прямо по-богатому поедем, да еще в сопровождении дознавателей. Мы сели в карету. Внутри она была отделана темно-синим бархатом с золотым шитьем. Вот нечто подобное я и ожидала увидеть вчера в покоях Адлара. Именно так, по моему мнению, должны выглядеть предметы роскоши.

Места в карете было достаточно. Когда мы устроились на сиденьях друг напротив друга, то, при желании, между нашими коленями поместился бы небольшой столик. Только вот сидения и спинки оказались очень жесткие. Нет, их слегка уплотнили конским волосом, но, на мой взгляд, этого было недостаточно.

Адлар приоткрыл дверцу и крикнул, чтобы возница начинал движение. Все! Путешествие началось!

Но уже с первых метров я стала подпрыгивать на сидении, когда обод колеса попадал на кочки и выбоины. А на поворотах было и того хуже – я заваливалась то налево, то направо. Окна в карете отсутствовали. То есть прорези в дверцах имелись, но из-за холода их закрыли досками, лишая нас единственного развлечения – смотреть в окно.

Спина затекла примерно через час, а вместе с ней навалилась общая усталость. Ни книгу полистать, ни подремать в дороге не представлялось возможным. Зубы стучали на каждой кочке, а голова моталась из стороны в сторону. А еще появился легкий холод и сквозняк, от которых не спасал теплый плащ. И так нам предстояло ехать два дня? Я мысленно хваталась за голову, и радость от поездки меркла с каждой новой кочкой.

А вот бароны и храмовник как будто не замечали неудобств. Какое-то время они болтали, обсуждая хорошую погоду, то есть отсутствие дождя. По их мнению, это позволит двигаться быстрее. А затем и вовсе задремали, откинув головы на спинку и вытянув ноги во всю длину.

Первая стоянка случилась днем, когда мы остановились перекусить. Я с трудом, придерживаемая Адларом, вышла или, скорее, вывалилась из кареты. Чтобы прийти в себя, сделала несколько шагов возле кареты. Оказывается, помимо дознавателей, нас сопровождала еще и охрана баронов. Аж восемь человек. Вот это кортеж! Сейчас все они спешивались и привязывали коней к коновязи, что располагалась возле серого каменного здания в два этажа. За ним находились навесы с сеном, бочками и еще чем-то хозяйственным.

Один из слуг первым вошел внутрь, а мы немного прошлись. Буквально десять шагов вперед и обратно.

– Хорошо доехали! – расправив плечи, с мечтательной улыбкой отозвался Волдо. Остальные согласно покачали головами.

Ну, если сравнивать с верховой ездой, то, наверное, он прав. А вот в мире, откуда я прибыла, даже рейсовые автобусы двигались плавнее и мягче. Мягче! Я остановилась как вкопанная. Вот же оно – мое второе изобретение, которое я предложу этому миру.

– Ты чего? – нахмурился Адлар.

– Я вспомнила кое-что из своего мира. И это будет наше новое изобретение, которое точно придется всем по вкусу и позволит нам заработать еще больше монет, – подмигнула я спутникам и, не дав им открыть рта, добавила, что расскажу обо всем, как только мы окажемся наедине, то есть в карете.

Отец Бенедикт аж зажмурился от услышанного и произнес короткую молитву, приложив руки к груди и подняв глаза в небо. Бароны лишь пожали плечами. Деньги, в отличие от нас с храмовником, их совершенно не интересовали, но мои рассказы о предметах из того мира, откуда я прибыла, их неизменно радовали. Поэтому все торопливо направились в харчевню.

А там… липкий пол, запах горелой каши и прогорклого жира, въевшийся винный дух. Фу! Как здесь можно есть? Огромное, навскидку метров сто, помещение было заставлено столами и лавками. При виде нас из-за перегородки слева из-за выбежал невысокий круглый мужчина в грязном фартуке и начал бормотать, как он счастлив принимать у себя истинных господ и что у него самая вкусная еда в округе. При этом он кланялся и заискивающе заглядывал в глаза баронам. На нас с храмовником даже не взглянул.

– Всех, кто прибыл с нами, покорми. – Адлар достал из мешочка, висящего на поясе, несколько монет и кинул хозяину. Тот ловко поймал их на лету и стал восхвалять щедрость истинного господина.

Нас усадили за стол. В этот раз дознаватели сели отдельно, но я все равно попросила отца Бенедикта прочитать молитву перед едой. Что-то в его пении было такое возвышенное, жизнеутверждающее, что хотелось вновь и вновь наслаждаться его голосом. А после молитвы вроде и вонь притупилась, и столы показались почище.

На обед подали тушеные овощи с мясом, горячие лепешки, сыр, отварные яйца, лук и жирный окорок. Господам вынесли кувшины с вином, а я попросила для себя взвар.

Еда мне не понравилась, потому что она была приготовлена на вонючем жире. Я ограничилась бутербродами с сыром и окороком.

После обеда мы сходили по нужде и еще немного размялись, прогуливаясь рядом с каретами, после чего продолжили путь.

В карете я заговорчески обвела взглядом спутников. Адлар, сидящий рядом, не сводил с меня любопытного взгляда. Волдо слегка покусывал губы в нетерпении. Один храмовник как будто оставался спокойным.

– Не стыдно тебе испытывать наше терпение?

Одновременно с вопросом отца Бенедикта я получила болезненный удар локтем в бок.

– Тише-тише, все по порядку. В моем мире, вернее, там, откуда меня перенесли к вам, транспорт, ну, телеги по-вашему, устроены иначе. Но главное, их не трясет нещадно на кочках. Езда осуществляется плавно и комфортно, как будто на волнах покачиваешься. А у вас есть море? Оно соленое и зелено-синее? – я сбилась с основной мысли, вспомнив, как бабушка меня вывозила в Анапу.

– В Маналии нет моря, но если миновать два королевства, то окажешься прямо на берегу. Хорошо там, – Адлар зажмурился от удовольствия и облизал губы. – Кожа женщин другого оттенка и приятная на ощупь. Потому ту самую фаворитку король и приблизил к себе.

– Вот не мог ты мимо пройти? Не удержался? – раздраженно подал голос Волдо.

– Ну кто же знал, что оно так окажется? – тяжело вздохнул Адлар. – Впрочем, я ни о чем не жалею, – и снова провел языком по краю губ.

– Ну ты-то получил свое, а я? Едва…

– Хватит! – перебила я его на полуслове. – Забыли, что здесь присутствую я и святой отец? Вам не надоели эти пошлости? Поймите, что если вы не измените свое поведение – ничем хорошим это не закончится. Так ведь, отец Бенедикт? – Меня они принимают за своего парня, возможно, храмовника послушают.

– Истинно, дочь моя! – многозначительно кивнул он, но вместе с тем проскользнула в его ответе доля иронии. Ну и на том спасибо.

– Так вот, про плавность в движении. Как это устроено в подробностях, я не скажу. Но знаю, что между колесами и собственно телегой устанавливают мощные пружины и они гасят удары о землю. Поездка становится очень приятной, и можно получать удовольствие от самого процесса.

– Да за такими каретами очередь из королей выстроится, – сощурившись, отозвался отец Бенедикт.

– Только давайте сразу договоримся: патентуем наше изобретение, а доход делим, как и прежде. Адлару, Волдо и мне по трети, остальное – уважаемому всеми святому отцу. Согласны?

Утвердительные кивки были мне ответом. И вновь на глазах храмовника выступили слезы.

– Как все задуманное осуществить? – обратилась я к баронам.

Те переглянулись и предложили отложить вопрос до прибытия в столицу. А там они с отцами переговорят, и родители за них все организуют.

– Э нет, так не пойдет. Нужно думать самим. И даже не упоминайте вслух про обращение к родителям!

Уже порядком приелась их детскость и неприспособленность. Хотелось заставить размышлять, а не надеяться на родителей.

– Нужно найти рукастого кузнеца, объяснить, что от него требуется, и отдать карету. Пусть сам разбирается.

Ай да отец Бенедикт, вот кто у нас смышленый. Повезло баронам, что он оказался в их компании. Так понемногу, совместными усилиями, глядишь – и добьемся взросления господ.

– У моего… – начал было Волдо, но тут же сжал губы, едва мы с храмовником на него зыркнули. Опять про батюшку, да?

– Думайте! Где найти кузнеца и карету.

– Эту отдадим, – хлопнул ладонью по сиденью Адлар.

– Договорились, остается кузнец. Вот как бы вы действовали, если бы уехали в другое королевство и у вас по дороге сломалось что-нибудь в карете? – задала я наводящий вопрос, вспоминая, как меня бабушка учила. При этом показала открывшему было рот храмовнику – молчи. Пусть сами думают.

– Ну… я бы отправил возницу и слугу на поиски кузнеца. Они сами и выберут, кто им лучше сгодится, – почесав затылок, ответил Волдо и, когда до него дошел смысл сказанного, улыбнулся по-детски широко.

– Правильно! В столице будет и того проще. А можно и у дознавателей спросить. Они уж точно знают, кто честно работает, а по кому тюрьма плачет.

Довольная собой и своей компанией, я откинулась на спинку сиденья. Первый шаг сделан. Дальше остается продолжать в том же направлении. И глядишь, скоро бароны повзрослеют, затем женятся, а там и дети пойдут. Хорошо, если к этому моменту они перестанут, я надеюсь, заниматься глупостями.

А я? Одной жить не хочу, мне нужна опора, свое уютное гнездышко, где я буду скрываться от всех невзгод мира. Муж. Каким он должен быть? Заботливым, понимающим, надежным. Вот как крепость. А где такого найти? И вообще, как тут принято знакомиться, искать жениха или невесту? Я сочла момент удобным, чтобы задать этот вопрос.

И неожиданно увидела неудовольствие на лицах баронов. Волдо презрительно фыркнул и отвернулся к дверце, пальцами теребя край плаща. Адлар же, покосившись на меня, потом на храмовника, просто молчал. Это еще что такое? Я вообще не припомню, чтобы они уклонялись от ответа. Наоборот, с горячностью, перебивая друг друга, в голос старались научить меня всему, что принято в их мире. И мне не казалось, что это обучение доставляло им удовольствие.

– Рано тебе замуж.

У меня непроизвольно открылся рот от такого заявления Адлара. И конечно, захотелось его подразнить. Да, детство, но он так не наиграно фыркнул, что я не удержалась.

– По годам вовсе не рано. К тому же вдруг мне встретится такой… такой… подходящий мужчина, и мы приглянемся друг другу… – Я закатила глаза и услышала легкий смешок храмовника.

– Вот когда встретится, мы с Волдо с ним и поговорим. А тебе не об этом думать надо. Ну-ка, прочитай нам молитвы, которые ты так старательно учила?

Что это было? Я поймала взгляд Волдо, который, не переставая хмуриться, как болванчик, кивал на каждое слово Адлара.

– Святой отец, а вы построже с Петрой, она же по-прежнему представляет опасность для церкви, да?

Вот так они со мной? После всего, что я для них сделала. Да я к ним со всей душой, а они меня сжечь? Щеки вспыхнули, ладони сжались в кулаки, а на глазах выступили слезы обиды.

– Дочь моя! Тебе следует прислушаться к словам истинных господ. Ты совершенно не готова к самостоятельной жизни. Ты говоришь как чужеземка, ведешь себя иначе, опять же молитвы… Сейчас ты находишься под покровительством всех нас, но наша сила распространяется только на земли, в которые мы были сосланы. В столице я превращусь в храмовника, коих множество, и к моим словам никто не станет прислушиваться. А истинные господа… они по-прежнему являются преступниками. Не торопись отделяться от нас и находить общения с незнакомцами. Ради сохранения жизни.

Отец Бенедикт говорил мягко и несколько просяще, как будто уговаривал меня. И сразу высохли слезы, и пропала обида. Действительно, он прав. Мне рано удаляться от Волдо и Адлара, но я же и не хотела этого. Спросила, а они разом меня одернули – и достаточно резко. Конечно, я не сдержалась. А вот храмовник напомнил мне о положении дел, и тотчас расхотелось храбриться.

Первая ссора. Надо бы ее загладить. Бароны по-прежнему молчали и дулись, только шумно выдыхали ноздрями воздух. Эти первые на перемирие не пойдут. Не тот характер, воспитание, положение. Придется самой. Но если относиться к этому как к очередному примеру того, как решают конфликты взрослые люди, то вроде и не обидно совсем.

– Адлар, Волдо! Мы не поняли друг друга. Или я не так выразилась. А вы вспыхнули, я и заигралась… Давайте дружить обратно.

Я протянула каждому руку для примиряющего рукопожатия. Они еще по разу фыркнули, но смягчились. Подхватили мои руки и… одновременно поднесли к губам, и поцеловали кончики пальцев.

Кровь ударила в лицо, дыхание перехватило. Раньше они так никогда не делали, чего это с ними? Нормально же дружили? Зачем так-то?

Пока я краснела и смущалась, они разразились дружным смехом.

– Не потеряли силу!

– Все так же вгоняем в краску молоденьких барышень!

Ну что ты будешь с ними делать? Отомстили мне как умели, ну, пусть, сама виновата.

Затем остаток пути до ночлега они продолжали меня учить, как вести себя в обществе. Наиболее меня впечатлила информация, что руку для приветствия девушка может подать разным способом, и способов этих больше десятка. Ох, я никогда все не запомню. Прав отец Бенедикт, рано мне нос высовывать из своей скорлупы.

И вот наконец карета притормозила, и мы вышли. Первыми достаточно бойко спрыгнули бароны, затем, размеренно и неторопливо покинул карету храмовник, а я выходила скрюченная, словно старуха, и кряхтела при каждом шаге. Ужас! А завтра предстоит еще один день этой сумасшедшей езды. Да я после нее неделю отлеживаться буду. А у нас всего пять дней, чтобы вернуть Волдо и Адлару вожделенную свободу.

Пока я разгибала спину и колени, к нам уже спешили люди, державшие в руках факелы. Да, на улице стремительно сгущались сумерки.

– Гулять будешь или пойдем?

– Сил нет, мне бы до кровати добраться, – растирая поясницу, я отказалась от предложения Адлара.

Он вдруг подхватил меня на руки. От неожиданности я охнула и вцепилась в него руками. Волдо открыл двери, а Адлар поднял меня по ступеням на второй… нет, понес выше, на третий этаж.

Здесь он поставил меня на ноги и показал на длинный коридор с дверями направо и налево.

– Это все наше до утра. Ты пойдешь спать в самые дальние покои, напротив – я, рядом Волдо и святой отец. Ужин подадут в покои. Еще что-то нужно?

– Помыться. Я вся грязная с дороги.

– Принесут в покои. Сиди и жди.

Пока говорили, дошли до последних дверей, а за спиной уже возились слуги и наши сопровождающие, неся сундуки. Адлар толкнул дверь и первый зашел внутрь. Окинул взглядом обстановку и недовольно нахмурился.

– Лучшего все равно не найти, поэтому располагайся.

Комната оказалась достаточно большой. Два окна были, как всегда, напротив двери, слева жарко полыхали поленья в камине, на полу лежали зашарканные домотканые коврики. В центре размещалась большая кровать с балдахином, у стены стоял стол и два стула. Все. Ах, нет. Возле двери ночной горшок с крышкой.

Адлар вышел, плотно закрыв за собой дверь, а я, скинув плащ, завалилась на кровать. Устала. Почему со мной так? Ничего же за день не делала, сидела только да разговоры вела, а сил совершенно нет. А бывает, что кручусь весь день как белка в колесе, и, только ложась в постель, ощущаю усталость.

Немного погодя принесли ведра с водой и нечто, напоминавшее кадку. Мне было не до привычной бочки для мытья. Скорей бы стащить с себя одежду и смыть дорожную грязь.

Я смешивала в кувшине горячую и холодную воду и, похрюкивая от удовольствия, лила ее на себя. Все же правду люди говорят – вода смывает все. Не то чтобы я готова была сейчас вновь проделать тот же путь, но в голове как будто прояснилось, усталость нехотя отступила. И когда я обтиралась серой тряпкой, что дали под видом полотенца, то чувствовала себя весьма сносно.

Одевшись, вновь развалилась на кровати в ожидании, когда принесут уже еду и можно будет спать.

Стук в дверь разбудил меня. Я что, успела задремать? Стук повторился.

– Ты там? – спросил Адлар.

– Да, заходи. – Спросонья мой голос дал петуха.

Адлар прошел внутрь, остановился около кадки, ее не успели унести после мытья. Внимательно посмотрел на воду, ведра и произнес:

– Церковь учит нас, что от воды бывают разные болезни. Мы-то знаем про тебя все, но твое ежедневное мытье может вызвать подозрение у других.

Он слегка пнул кадку, и вода в ней пошла волнами, но не расплескалась.

Ничего себе! А ведь и у нас в Средние века нечто подобное случалось. Уж не повторяет ли этот мир историю моего?

– Спасибо тебе, Адлар, за науку. А как часто можно мыться, не привлекая к себе внимания?

– Пару раз за жизнь.

У меня открылся рот от такого откровения, Адлар же весело рассмеялся.

– Не переживай, я что-нибудь придумаю. А сейчас пошли ко мне, там все собрались на ужин.

И я заторопилась следом, обдумывая его слова. Не моются вообще? Фу. А еще мне понравилось обещание, данное именно им – я что-нибудь придумаю. Это прозвучало так по-мужски. Надежно и многообещающе… Или я опять себе что-то вообразила?

За ужином, вяло жуя сыр, я поймала себя на ощущении тревожного зуда. С момента, как дознаватели дали добро на наш выезд в столицу, какая-то мысль постоянно ускользала от меня, не встраивалась в четкий план действий. Это нервировало, отчего я стала рассеянной и позволяла себе огрызаться на спутников. Но уловить эту мысль не могла. Когда пыталась – она замирала и растворялась в потоке остальных. А стоило о ней забыть – возвращалась, напоминая о себе смутным беспокойством.

Надо вернуться к началу. Дознаватели приехали проверить ссыльных баронов. Мы провели показ рюкзаков и клатчей. Они дали разрешение вернуться. Вот! На этом моменте начало жужжать. Я сфокусировалась на деталях этого разрешения. Пять дней в столице. Под домашним арестом. Передвижения только с личного дозволения главного дознавателя. И именно на этом месте вспыхнула тревожная лампочка – рассказ дознавателей, как они избили и кинули кого-то в застенки. Им это доставило явное удовольствие. Так поступить с баронами они не могут, но могут… Да, они запросто могут изощренно издеваться. Им это нравится.

– Нужно срочно изменить наши планы. Первое, что мы должны сделать, – это добиться аудиенции Его Величества и презентовать ему новинки. Только так, – схватила я Адлара за руку.

Разговоры смолкли, и все взгляды устремились на меня. А может, я ошиблась? Но на кон поставлено слишком многое. И единственное, что остановит дознавателей, это наше приглашение во дворец.

Я озвучила свои соображения, пытаясь подвести рациональное объяснение волнениям. Дознаватели ненавидят баронов за их положение и способны здорово потешить свое самолюбие. Попросту подставить.

Мои спутники переглянулись и нахмурились. Но не высмеяли мои предположения. Согласились? Они тоже это заметили?

– Но зачем тогда вообще они дали согласие? – поинтересовался Волдо.

– Потому что испугались, услышав о короле. Этого им никто не спустит с рук. А если получится, что они дали разрешение, привезли вас в столицу, а здесь вы оплошали – тогда вина полностью на вас, – отец Бенедикт спокойным голосом выдал то, что мучило меня всю дорогу.

– А если встреча у Его Величества уже будет назначена – они не посмеют вмешиваться! – я с торжествующей улыбкой обвела всех взглядом.

– Петра права, – кивнул храмовник.

– Пишите письма отцам и посылайте доверенных лиц вперед. Пусть несколько часов, но у нас будет фора. А в столице не расстаемся. По одному мы уязвимы. Селимся все вместе дома у одного из вас. У кого – решайте сейчас. И это тоже нужно указать в письме к вашим отцам.

Я облегченно выдохнула и откинулась на спинку стула. Прикрыла глаза, прислушиваясь к себе: на месте ли еще та тревожная свербящая нотка? Ее не было. Но на смену пришла другая – мы опаздываем. Надо было сразу отправлять людей в столицу. Из ссылки. Сейчас была бы ясность и наверняка назначенная встреча с королем. Неужели опоздали? И что тогда? Самое плохое – баронов отправят обратно.

– Скажите этим… – я кивнула в сторону двери. – Что письма отцам написали и отправили, будучи в поместье. Попросили организовать визит к королю.

Тем временем все вокруг пришло в движение. Откуда-то появилась рыхлая бумага и писчие принадлежности. Адлар сдвинул рукавом тарелки с едой и положил на освободившееся место чистый лист. Волдо пересел ближе к нему.

– Пойдем, дочь моя, провожу тебя, чтобы не мешать высокородным господам, – отец Бенедикт потянул меня на выход.

Он открыл дверь моей комнаты. Зашел первым, мельком оглядев беспорядок. Воду еще не убрали. Подкинул дров в камин. Сделал несколько шагов по комнате, задумчиво сложив руки за спиной.

– Все мы в руках Всевышнего.

Затем остановился, прощупал меня взглядом.

– Закройся на засов. Никому, кроме нас, не открывай. Спи. Завтра будет тяжелый день.

После чего повернулся и вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

У меня сил хватило только на то, чтобы задвинуть засов, стащить с себя одежду и доползти до кровати.

Сон был тревожный, поверхностный, я проваливалась и выныривала обратно. Ворочалась. Мысли не давали спать. Успели ли мы?

Стук в дверь раздался неожиданно, и сразу послышался голос Адлара:

– Петра! Пора.

– Одеваюсь! – хрипло, со сна, крикнула я в ответ и начала в потемках судорожно искать одежду. Камин почти прогорел, разжигать его вновь – только терять время.

Немного помучавшись с засовом, я открыла дверь и встретилась взглядом с ожидающим меня Адларом. Хмурый, такой же невыспавшийся, как и я.

– Пойдем завтракать – и в дорогу, – он кивком указал на свои покои.

Все уже собрались, и завтрак стоял на столе. Мы молча, без аппетита поели, после чего вышли на улицу, давая возможность слугам упаковать вещи и отнести их в карету.

– Ты когда обо всем догадалась? – Волдо буравил меня взглядом.

А вокруг суетились слуги, наша охрана, да и дознаватели глаз не сводили.

– Не здесь, – я показала глазами на сопровождение.

Багаж уложили, все было готово, и я, глубоко вздохнув, направилась в пыточную. То есть в карету. Еще один день пути – и все закончится.

А едва карета тронулась, я рассказала про свои ощущения и внезапное озарение вчера.

– Письма мы написали. Рано утром отправили к своим. Договорились, что остановимся у меня. Этим… – Адлар покосился на дверь, – сказали, что гонцы умчались несколько дней назад и к приезду нас будет ждать приглашение от короля. И они этому не рады. А еще выругались, узнав, что мы поселимся все вместе. Хотя им же меньше хлопот.

Спасибо тебе, бабушка! Научила меня обращать внимание на мелочи, наблюдать. И судя по реакции дознавателей, я не ошиблась в своих предположениях.

Половину дороги мы молчали, хмурились, каждый думал о своем. Я размышляла только о том, чтобы у баронов получилось задуманное и нам удалось остаться в столице.

Мы остановились на обед в неприметной харчевне, заодно и размялись. Мне запомнился лишь винный дух и грязь. Вся еда была невкусной, хоть баронам и кланялись в пояс.

А потом мы снова ехали, и ехали, и ехали, и когда я вконец потеряла счет времени, в нос ударила тошнотворная вонь и колеса загремели по камням. Оба барона встревоженно подпрыгнули на своих сидениях.

– Приехали!

Мы с отцом Бенедиктом переглянулись. В его взгляде читалось спокойствие. Все мы в руках Всевышнего. Вот завтра и проверим.

Едва мы въехали на мощеную камнем дорогу, я тут же почувствовала разницу в тряске. Можно сказать, что до этого момента нас просто покачивало на волнах.

– Как называется столица? Вы ни разу не обмолвились.

Моя усталость вылилась в злость, да еще эти чувствительные удары… В общем, я закипала. В основном из-за мыслей о знакомстве с родителями Адлара. За кого они меня примут? Опять придется терпеть уничижительные взгляды? Вот зачем мне это? Доказывать им, что я не такая? Ох…

– Раймира! – мечтательно закатив глаза, ответил Волдо с легкой улыбкой.

– Долго еще нам по булыжникам ехать?

Не успела я произнести, как карета остановилась. Уже? Адлар распахнул дверцу и бросил кому-то монету.

– За всех, – крикнул он, закрывая дверцу.

– Въезд за городскую стену платный, – прокомментировал его действия отец Бенедикт.

– Мы живем возле королевского дворца. Придется немного потерпеть, – успокоил меня Адлар.

Значит, в центре. Ох…

– Как ты представишь меня родителям? Чего мне опасаться? – Я нервно пыталась придать должный вид своему нищенскому наряду, стряхивая несуществующую пыль.

– Все по-прежнему: ты скрываешься здесь от вынужденного брака, я взял тебя под свое покровительство. Опасаться? Нечего тебе опасаться. Я все устрою. К тому же родители предупреждены.

Эх, мне бы его уверенность. Но, с другой стороны, за меня заступятся храмовник и Волдо. Да и потерпеть надо совсем недолго: после визита к королю я съеду от Адлара.

На смену людскому гомону пришла тишина. Карета замедлила ход и плавно повернула направо. Проехав еще немного, остановилась.

Дверцу распахнули снаружи, и первым выпрыгнул Адлар, за ним Волдо, храмовник и, наконец, я.

Я вышла, опираясь на подставленный локоть Адлара. Он бесцеремонно оттолкнул слугу и помог самолично.

Я оглянулась. Опускались сумерки, но можно было различить огромный парк с ухоженными деревьями и кустарниками, изящные лавочки и ровно очерченные тропинки. Это слева, а справа, за каретой… Едва я повернула голову, как дух захватило от красоты строения.

Белокаменный дворец! Три этажа и пологая крыша. По фасаду шли изящные барельефы и узоры. Крыльцо чуть выступало вперед, его обрамляли колонны, поднимающиеся до самой крыши.

– Матушка заждалась. Пойдемте! – подтолкнул всех ко входу Адлар.

Он перепрыгивал через две ступеньки. Следом шел Волдо и мы с храмовником, как два бедных родственника.

По обе стороны в полупоклоне выстроились слуги в одинаковых ливреях и с зажженными факелами в руках. Мой наряд выглядел значительно беднее их одежд. А ведь в любом мире встречают по одежке.

Позади нас шагали дознаватели. Остальные из нашего сопровождения крутились возле карет, разгружая сундуки.

Колени тряслись от неизвестности. На последней ступени я уже готова была развернуться и сбежать подальше. Плохая идея – остановиться здесь.

Едва мы вошли в распахнутые двустворчатые двери, я поперхнулась от ударившей в глаза роскоши: позолота, свечи, бархат, картины на стенах и росписи под потолком. Как люди могут жить в музее? Сопровождавший нас слуга, поклонившись, указал в зал, откуда из широкого проема доносились тихие голоса и сдавленные рыдания.

Перешагнув порог, я почувствовала, как ноги по щиколотку погрузились в мягкий ковер. Все присутствующие уставились на баронов. Что тут началось! Сразу стало громко, со всех сторон зазвучали радостные голоса. Адлара и Волдо облепили женщины в роскошных нарядах и мужчины им под стать. Все разных возрастов, но каждый старался сжать баронов в объятиях и с неохотой отпускал.

Мы же с храмовником застыли в дверях, не зная, куда себя деть. В этом огромном зале был накрыт не менее огромный стол, стены задрапированы бордовой тканью, которая подозрительно напоминала расшитую золотом парчу. Впрочем, золото было здесь повсюду. Свет свечей отражался в золотых подсвечниках и приборах на столе. Шеи, уши, руки женщин усыпали разной величины камни в оправах из золота. И каждая грань каждого камня отражала свет свечей, усиливая отблески до рези в глазах.

А наряды? От белоснежного до ярко-алого и синего. Я в своей простой юбке оказалась здесь совершенно неуместна. Зря вообще заходила. Нужно уйти, пока никто не обратил на меня внимание. И я, повинуясь своим страхам, сделала небольшой шажок в сторону дверей, куда уже заходили дознаватели. Ничего, пропущу их и тихонько выскочу наружу. И тут только я вспомнила, что денег-то у меня нет. Да, бароны обещали, а потом за суетой подзабыли. А просить было неудобно. Да и я запамятовала, к тому же мой рюкзак лежал в багаже. Ну почему я об этом не подумала заранее? Хоть реви.

– Дочь моя, ты куда это собралась? Стой здесь. Бароны представят нас родственникам. Ну, когда те выпустят их из объятий.

И, словно услышав слова храмовника, Адлар начал крутить головой, ища нас взглядом. А потом и вовсе вырвался и стремительно направился в нашу сторону.

– Позвольте представить: святой отец Бенедикт и баронесса Петра Томская, – громко, перекрикивая шум голосов и всхлипы женщин, заявил Адлар.

И едва стихли его слова, как в нашу сторону развернулись все и наступила звенящая тишина. Меня так ощупывали взглядами, что я чувствовала себя раздетой перед этой сверкающей толпой богачей.

Адлар же взял меня за руку и повел в центр этого великолепия. Это было выше моих сил. Ну разве он не видит разницы между мной и другими? Зачем все это? Пусть отведет в покои и даст спокойно переночевать?

Между тем он, не выпуская моей руки, остановился напротив мужчины, сухого, высокого, с совершенно прямой спиной и несколько презрительным взглядом. Рядом с ним стояла дородная женщина, такую и двумя руками не обхватишь. Невысокого роста, на шее тяжелое ожерелье, на каждом пальце руки по массивному кольцу. А на лице застыло выражение брезгливости.

– Матушка! Это Петра. Именно она придумала, как нам вернуться в столицу, – Адлар тепло улыбнулся.

Я не успела сделать реверанс, как лицо женщины поменяло выражение. Она распахнула глаза, как будто впервые меня увидела, затем схватила мою руку и с горячностью произнесла:

– Дорогая! Я вам очень благодарна за сына. Вы мой особый гость. Сама я не смогла… – она кинула испепеляющий взгляд на мужа. – Я у вас в долгу. Рассчитывайте на мое покровительство. – Она теребила мою руку, а в глазах стояли слезы.

Вскоре подошла и вторая пара, где женщина была не менее роскошно одета и увешана украшениями. Она переглянулась с мамой Адлара и присела в книксене.

– Баронесса Зельда Ирм. Вы и моего сына спасли.

Мужчина рядом с ней, явно отец Волдо, лишь скривился.

Как интересно выходит? Мамы плачут от радости за сыновей, а отцы как будто недовольны. Нужно непременно расспросить баронов об этом. Ох, как же мало я знаю.

Следующим под светлые очи подвели храмовника. Он почтительно поклонился и произнес короткую речь, благословил этот дом и всех находящихся в нем. Пожелал помощи Всевышнего во всех начинаниях и мира.

Едва я выдохнула, что внимание переключилось с меня на храмовника, как мама Адлара пригласила всех к столу.

А вот его отец направился в сторону дознавателей. Те вели себя незаметно. Стояли навытяжку у стены, не шелохнувшись. Какие разительные перемены.

– Пойдемте, дорогая, супруг все уладит.

Но не тут-то было! Коротко переговорив с дознавателями, отец Адлара во всеуслышание заявил, что бароны Адлар и Волдо не могут принимать участие в торжественном ужине и обязаны проследовать в свои покои.

Взбешенные баронессы повернулись к нему. Их губы были сжаты в тонкие полоски, а глаза зло прищурены. Даже я отшатнулась.

– Это приказ дознавателей. Адлар и Волдо все еще преступники, и им запрещено посещать публичные мероприятия.

Хозяин дома втянул голову в плечи и выставил перед собой ладони, как будто закрываясь от гнева женщин.

– Завтра утром едем во дворец. Мне назначен прием, там все решится. И после этого мы устроим прием, самый роскошный. Но сейчас – никак.

Он развел руками и опустил голову.

А я готова была расцеловать дознавателей – уберегли меня от этого приема, к которому я не готова. Да и усталость давала о себе знать. А еще завтра визит к Его Величеству, а я одета, как нищенка. Всевышний! Что же делать?

Пока родительницы не начали вновь обливаться слезами, я коснулась руки матушки Адлара.

– Помогите мне! У меня нет одежды, кроме той, что на мне, – я опустила взгляд. – Как я в таком виде явлюсь пред Его Величеством?

Стыдно, конечно, но обстоятельства так сложились. В конце концов, я для ее сына стараюсь. Сама бы ни за что не поехала во дворец.

Баронесса отступила на шаг и задумчиво поднесла палец к губам. Окинула мою фигуру взглядом и хлопнула в ладоши. Тут же в дверях появился лакей. Она поманила его пальцем и что-то прошептала на ухо, показывая на меня глазами. После чего тот откланялся и вышел.

– К утру у вас будет достойный наряд. Украшения я дам свои. Пожалуйста, не противьтесь. Это такая малость по сравнению с тем, что вы сделали для моего сына, – она легонько сжала мою ладонь и мягко улыбнулась.

А я не нашла, что возразить.

– Вы останетесь с нами на ужин? – спросила она, так и не отпустив моей руки.

– С радостью бы, но завтра важный день, а я очень утомилась с дороги. И надо о многом договориться с баронами. – Я опустила плечи, всем своим видом показывая усталость.

– Да, конечно. Завтра важнее. Отдыхайте. Ужин вам подадут в покои.

Баронесса вновь ударила в ладоши, и уже другой слуга появился в дверях.

– Разместите наших гостей рядом с покоями молодых баронов.

Наконец мы вчетвером покинули зал и направились по роскошной лестнице вверх. Покои нам отвели на втором этаже.

– Тебе воды и чистую одежду? – Адлар затормозил у одной из дверей. И все мы, включая сопровождавших нас слуг, остановились.

– Да, если можно. И нам надо уединиться и подготовится к завтрашнему приему, – я скосила глаза на слуг.

– Принесите госпоже воды помыться и чистую одежду, – кинул Адлар через плечо прислуге. – Прошу ко мне. – И другой слуга распахнул перед нами дверь.

Все сверкало от обилия свечей, отблески от которых ложились на стены. Хрусталь, золото, шелка, ковры. Все было не просто дорого, но еще и подобрано со вкусом. Понятно, что хозяева были не только богаты, но и обладали определенным вкусом к роскоши.

Покои состояли из анфилады комнат. Первая была проходная и практически пустая. Во второй вдоль стен стояли изящные диванчики, столики, окна украшали шторы, чуть темнее цвета стен, но с тем же рисунком.

В этом зале имелись две двери, но Адлар расположился на одном из диванов, и я не рискнула заглянуть в эти двери. В своих покоях я еще не была. Интересно, там тоже много комнат? Будет возможность прикоснуться к прекрасному.

– Итак, твоя матушка пообещала мне к утру платье и украшения, – сказала я Адлару. – С собой берем все рюкзаки и сумочки. Я не знаю, как вести себя во дворце, поэтому буду повторять за вами. Когда придет черед рассказывать про наши изобретения, повернитесь все ко мне. Я пойму и начну. От вас в этом деле потребуется лишь присутствие. Ну и, возможно, я повешу на кого-нибудь сумочку, чтобы продемонстрировать, как ее носить. Как это было с дознавателями.

– Я, наверное, вас здесь подожду, – отец Бенедикт напомнил о своем присутствии.

– Нет, будет хорошо, если вы согласитесь нас сопровождать. Я обмолвлюсь, что рюкзаки будут полезными вашим братьям. Да и само присутствие храмовника покажет королю изменения в лучшую сторону со стороны баронов. Готовы послужить благому делу?

– Готов, – с горячностью отозвался он.

– В таком случае у нас ночь, чтобы привести свои нервы в порядок.

– А?

Похоже, меня снова не поняли.

– Обрести покой и уверенность!

В двери постучали, после чего вереница слуг внесла яства. А один поклонился мне и попросил следовать за ним. Я тут же напряглась, ровно как и остальные мои товарищи.

– Платье, госпожа. Прибыла портниха, и нужно сделать замеры, – извиняющимся тоном произнес слуга.

– А, момент, – я облизнулась, кинув взгляд на дымящиеся запеченные овощи, сглотнула слюну и пошла на выход.

Мы спустились на первый этаж, но направились в противоположную от парадного зала сторону. Прошли коридором, свернули и остановились у покоев. Слуга стукнул два раза в дверь и, распахнув ее, пропустил меня вперед.

– Госпожа Петра, прошу.

А едва я вошла, он обратился к хмурой худой и высокой даме:

– Госпожа Зельда, пришла госпожа Петра. – И все это с подобострастной улыбкой и поклонами.

Портниха, сделав книксен, окинула меня цепким взглядом.

– Это, – она ткнула пальцем в голубое платье, разложенное на одном из диванов. А рядом лежало розовое, красное, зеленое, желтое. Целый разноцветный ворох.

Девушки, что стояли рядом с госпожой, отодвинули остальные платья и, подхватив то, на которое она указала, кинулись ко мне.

– Позвольте помочь снять ваши одежды?

– Нам нужно примерить.

Они чье-то платье будут на меня перешивать? Хотя какая разница. Мне важен результат. А следом началось мучение. Девушки легко облачили меня в обновку, но платье было настолько широко, что еще одна я в нем легко бы поместилась. К тому же оно оказалось короткое, даже щиколоток не прикрывало. Я же все время принюхивалась: не пахнет ли платье чужим телом. Не хотелось бы надевать уже ношеное. Но посторонних запахов не уловила.

Тем временем девушки уже подкалывали платье иглами, подгоняя по моей фигуре. Госпожа Зельда внимательно смотрела за их работой и только покрикивала, чтобы ровнее втыкали иглы, не морщили ткань, не дергали лишний раз.

– Здесь ушьем, внизу добавим подходящий отрез и пустим кружево повсюду. Разницы никто не заметит. К утру будет готово, – изрекла она, когда девушки закончили с иглами.

Какой длинный и насыщенный день выдался! Когда же он закончится? Аппетит от усталости пропал. Хотелось лишь помыться и лечь спать. От усталости я еле волочила ноги, пока слуга провожал меня на ужин к Адлару. И еще я заметила распахнутую дверь соседних с Адларом покоев. Стоило слуге и мне поравняться с ней, как в коридор высунулся один из дознавателей. Осмотрел нас быстрым взглядом и юркнул обратно. Вот, значит, как? Установили пост наблюдения за баронами? Ну пусть. Дождаться бы приема, и можно забыть о надзирателях как о страшном сне.

У Адлара между тем никто не расходился. Он и Волдо заметно нервничали. Адлар мерял покои шагами, Волдо же сидел, закинув ногу на ногу, и беспокойно качал ей.

– В старье поедем. А что ты предлагаешь? За ночь мы новый гардероб не справим. Позор, конечно, но будем надеяться, что не встретим знакомых.

– Ты сам-то в это веришь? Не сомневаюсь что весть о нашем возвращении уже облетела столицу, – возразил Адлар.

– О чем спор?

Вообще-то, я примерно понимала о чем, но пусть сами расскажут.

– Надеть завтра нам нечего, – Волдо горестно вздохнул и отвернулся.

– Это вам-то нечего надеть? Да вы зажрались, господа бароны! – я показала на свой наряд и на их. – К тому же, мне кажется, что одеться вам следует проще. Во что-то скромное и неяркое. Чтобы всем своим видом вызывать жалость у Его Величества, а не зависть.

– Что?! – оба барона подпрыгнули и ощетинились, услышав мои слова.

И наперебой пустились в объяснения, что они в свое время задавали моду в столице, да у них семьи богаче королевской, да положение в обществе… И прочее, и тому подобное.

– Делайте как хотите, – я махнула рукой.

Спорить и отстаивать свою точку зрения сил не было. Да и порядком надоело уже перевоспитывать великовозрастных вельмож. Я присела к столу с едой, пощипала сыр, поковыряла остывшие овощи и выпила бокал чуть теплого взвара.

– Мы все обсудили, поэтому я отправляюсь спать.

С трудом сдержав зевок, я попрощалась и в сопровождении одного из слуг, которые никуда и не отходили, направилась в соседние с Адларом покои. Где оказалась не менее роскошная обстановка. Камин жарко пылал, в центре большого зала прямо на ковре установили ванну, наполовину заполненную водой. Я потрогала рукой – чуть теплая.

– Госпоже немедленно принесут горячую воду, – заметив мое движение, поклонился слуга и удалился.

Я же опустилась на один из диванчиков и закрыла глаза. Осталось совсем немного. Надо пережить день. Затем будет легче. В том смысле, что отпадет необходимость переживать за других и подстраиваться под их капризы. И опять я запамятовала спросить, почему родители баронов так по-разному к ним настроены. Завтра, все завтра.

Вскорости принесли горячую воду, и служанка, молодая девушка, предложила помощь в мытье.

– Спасибо, я сама, – отослала я ее и поняла, что полноценно помыться сил уже нет. Поэтому обтерлась влажной тряпкой и надела чистое нижнее платье.

А теперь спать! Вот только найти бы где. Из зала выходило две двери. Я выглянула в одну – пустые стеллажи, открытые сундуки вдоль стен, столик и стул.

А за другой дверью обнаружилась гигантских размеров кровать с балдахином и возле нее невысокий столик, цветастый ковер с высоким ворсом полностью покрывал пол. Наконец-то! Я залезла на приличной высоты ложе и заснула мгновенно, едва голова коснулась подушки.

Разбудил меня девичий голосок. Казалось, я только закрыла глаза, а уже вставать? Да что же это такое? Не хочу. Не буду. Я лежала с закрытыми глазами и вспоминала планы на день. Можно же позволить себе поваляться подольше. А когда вспомнила – глаза в панике распахнулись сами собой. Прием у короля!

– Госпожа! Прошу вас. Платье уже принесли. Ждут вас на примерку. Нужно еще успеть прическу сделать, – служанка всхлипывала и повторяла одно и то же. Видимо, ей уже досталось за меня.

– Я проснулась! – я села на кровати, свесив ноги. Сейчас посижу так. Приведу мысли в порядок и начну собираться.

В соседней комнате послышались шепотки и какое-то движение. Пора вставать и отдавать себя в руки служанок. Я спустила ноги на ковер и, накинув на плечи покрывало, вышла из спальни.

– Госпожа, прошу сюда. Поднимите руки.

И моя ночнушка полетела прочь. Я попыталась закрыть голое тело руками, но их мягко отвели в стороны, и две служанки в четыре руки принялись втирать в тело масло с ароматом, кажется, лаванды. Затем накинули струящееся голубое платье, но совершенно не то, что я примеряла вчера. Более просторное и вроде как из шелка. Совершенно без украшений, но платье, как вторая кожа, обняло меня теплом, и я почувствовала себя королевой.

Затем с дивана в четыре руки подняли вчерашнее платье и надели на меня. Плечи тут же прочувствовали тяжесть, а затем служанки начали стягивать шнуровку на спине. И вот тут я окончательно проснулась! Тело разом потеряло привычную свободу. Внутри все съежилось, да и дыхание стало каким-то поверхностным. Но платье мне понравилось. Пышная юбка до пола, узкие рукава с воздушными кружевными манжетами. Роскошно. Придется потерпеть.

А когда с утягиванием закончили, сверху опустилось белоснежное кружевное облако. Я провела по нему ладонями и зажмурилась от ласкового прикосновения. А девушки между тем уже прямо на мне подгоняли кружево по фигуре.

– Госпожа, осталось совсем немного. Вот здесь прихватить, здесь кружево пустить и пояс пришить, – приговаривали они, не отвлекаясь от работы.

Да им еще до вечера со мной возиться! И уйти нельзя, и присесть, и даже позавтракать. А-а-а-а!

Но когда принесли “пояс”, я не поверила своему счастью. Это мне? Голубое полотно было расшито крупными жемчужинами. И к поясу прилагалось такая же ткань, чтобы обернуть шею и рукава.

И вновь пришлось стоять и не шевелиться, а лишь поднимать и опускать руки по команде. Ничего, утешала я себя. Это надо просто пережить как стихийное бедствие. Один раз.

Наградой за мои мучения и недосып стали лица друзей и их приоткрытые в изумлении рты.

Подстраиваясь под новый наряд, я шла маленькими шажочками, стараясь не размахивать руками и не вилять бедрами. Вспомнила знаменитый на весь мой мир плывущий шаг ансамбля “Березка” и на ходу имитировала это движение. Благо туго натянутые волосы со множеством жемчужных булавок не давали лишний раз повернуть голову или опустить подбородок. А вот обувь… нет, по длине кукольные туфельки из голубой парчи мне подошли, а вот по ширине… мои не узкие лапки с трудом в них уместились. Как говорят – красота требует жертв. Поэтому буду терпеть. В конце концов, это не на весь день.

Слуга предупредил, что все собрались в покоях Адлара, и я, войдя внутрь и насладившись удивлением, добила друзей изящным реверансом. Тренировки не прошли даром, и тело легко принимало нужные позы. Адлар с Волдо повскакивали со своих мест и начали кланяться, наперебой рассыпаясь в комплиментах. Одеты они были… Как бы это помягче… все самое дорогое собрать и разом на себя напялить. Примерно так можно описать их наряды. Золотые парчовые жилеты, белоснежные рубашки с воротниками-жабо, алые, зеленые, ярко-голубые цвета. Да ими можно движение на улице регулировать. Ну пусть, им же позориться.

Я скосила глаза на стол: судя по крошкам, все уже успели позавтракать. А как я буду во всем этом завтракать? А если капля упадет или крошка застрянет в кружевах? Я поделилась своими опасениями с друзьями, и мне накинули сверху на грудь и юбку камзолы, после чего я вполне спокойно перекусила.

– Кареты для господ поданы. – Слуга появился в тот момент, когда я допивала взвар.

Откинув защищающие одежду камзолы, я поднялась и направилась к выходу. Адлар в два прыжка догнал меня и протянул ладонь. Я вложила свою руку, и мы не спеша двинулись к лестнице. Дознаватели уже ожидали нас в коридоре. А вот на лестнице случился конфуз. Юбка моего наряда была до такой степени пышная, что я попросту не видела, куда ставить ногу. И если по прямой я шла не опасаясь, то перед суровым испытанием остановилась. Еще туфли неудобные…

– Ты чего? – Адлар переводил взгляд с меня на лестницу.

– Не вижу, куда ступать. Падения боюсь. Погоди, сейчас юбку задеру, и пойдем, – я схватилась было за подол, но тут же легонько получила по рукам.

– Не вздумай. Так только девки в борделях поступают.

И Адлар одним движением подхватил меня на руки и пошел вниз. А-а-а-а! Кричать тоже не принято. И визжать. Девушке вообще следует держать рот на замке, а глаза в пол. Это я уже выучила, но инстинкты никуда не денешь. И я тихонько подвывала, пока Адлар не опустил меня на пол первого этажа.

Тотчас подскочил Волдо и предложил свою ладонь. Я вложила было в нее руку, но с другой стороны встал Адлар и тоже протянул ладонь. Я дала руку и ему.

– Нельзя подавать руку двум мужчинам, – зашипел Адлар. – Отпусти Волдо.

И, повинуясь команде, я так и сделала.

Мы вышли на крыльцо. А вот и кареты. Четыре штуки, и все роскошные. Возле них суетились слуги, и от обилия людей и лошадей создалось впечатление, что подъезд к дому забит до отказа.

– Мы едем в одной карете, – распорядился Адлар.

И началось новое испытание – помоги Петре элегантно залезть в карету. В итоге Волдо обогнул карету, забрался с другой стороны и втащил застрявшую меня внутрь. Затем к нам присоединились отец Бенедикт и Адлар.

– Долго ехать?

– Нет. Надо было тебе показать – из окон нашего дома дворец видно.

– Рюкзаки-то! Сумочки! – я подпрыгнула и повернулась, чтобы бежать за ними.

– В другой карете. Я проверил, – успокоил Адлар.

– Чего ждем? – поинтересовалась я, потому что мы не двигались с места.

– Отца. Нужно ехать всем вместе.

Чтобы себя хоть чем-то занять, я уставилась в приоткрытое окно кареты на ухоженный парк. Вот мне бы кроссовки да погулять по манящим тропинкам. Присесть на одной из изящных лавочек и помечтать. Интересно, смогу ли я когда-нибудь позволить себе столь роскошный дом? С другой стороны, оно мне надо? Это же прорва денег уйдет на поддержание его в порядке. Подумаю, но пока что-то жалко денег. Да и нет у меня их совсем.

Карета мягко тронулась с места, и вот тут меня накрыл приступ настоящей паники. Я еду во дворец. Предстану перед королем. А я ведь на каждом шагу допускаю ошибки. Если он заметит, а этого нельзя не заметить, чем я буду отговариваться? Смогут ли бароны или храмовник меня защитить?

Я в испуге сжала руку Адлала.

– Ты чего? – покосился он

– Я боюсь.

– Мы рядом. А ты под охраной закона. Тебя никто не тронет, – он накрыл мою ладонь своей.

И не сказать, чтобы паника отступила… Но я как-то разом ему поверила. А еще пронеслась мысль, что завидую его будущей жене. Несмотря на огрехи в поведении, есть в нем что-то такое… Мужское, надежное, привлекательное.

Наверняка достанется ему какая-нибудь дурочка, помешанная только на деньгах и балах. Будет тратить деньги, а он искать утешения на стороне. Так и проживут жизнь, не познав радости любви. Мрачная картина.

– Вы почему не женаты до сих пор? И про невест молчите.

– Ты именно сейчас хочешь это знать? – усмехнулся Адлар.

– Ну да. – Я хотела уверенно тряхнуть головой и тут же осеклась от боли. Туго стянутые волосы сейчас были моими врагами.

– У каждого из нас практически с рождения были договоренности о будущей помолвке, – Волдо подключился к разговору. – Но после скандала семьи невест эти договоренности разорвали. Мы же тебе уже рассказывали, что за ссыльных мало кто согласится идти замуж.

Волдо дернул плечом и отвернулся. Видимо, я коснулась неприятной для него темы. Разорвали, значит. Интересно, это считается позором? А я потом у храмовника спрошу. Бароны чересчур болезненно воспринимают мой интерес.

А тем временем карета остановилась. Как?! Уже приехали?

Дверцы распахнули снаружи. Адлар вышел первым и, подхватив меня за талию, без видимых усилий приподнял и поставил уже на землю. Ноги. Они начали отекать или это со страху так показалось? Тогда почему колени подкашиваются? Надо потерпеть совсем немного. Это как на приеме у стоматолога. Я уговаривала себя, попутно разглядывая королевский дворец.

Нет, он монументальный, масштабный и все такое… Но дух не захватывало от лепнины и башенок на крыше. Взгляд то и дело выхватывал потемневшие пятна и заметные сколы на стенах. Все это вместе создавало впечатление, что дворец неплохо было бы подправить. Затертые до черноты перила помыть. Увядшие растения на входе заменить. В общем, если сравнивать королевский дворец с домом Адлара, то последний производил более выигрышное впечатление.

Отец Адлара направился вверх по лестнице, а нас, пока я разглядывала дворец, обступили дознаватели.

– Надо взять рюкзаки и сумки, – напомнила я, а Волдо лишь отмахнулся.

– На это есть слуги.

И мы дружною толпою пошли к лестнице. Внутри дворец производил еще более удручающее впечатление. Ковровые дорожки местами вышарканы, а местами прожжены. Позолота померкла, лучше уж ее закрасить. Неужели сами хозяева этого не видят? Да уберите вы эти дорожки, и вид изменится в лучшую сторону.

Я даже расстроилась. Рассчитывала увидеть немыслимую роскошь, а в глаза бросалось лишь ее остатки. Как тут не поверить баронам, что их семьи богаче королевской?

Мы проходили длинными коридорами и очень медленно преодолевали лестницы. На руках меня носить – неприлично. Сама я дороги не видела из-за пышной юбки. Приходилось вначале считать ступени, а потом на счет я и поднималась, опираясь на руку то Волдо, то Адлара.

Навстречу то и дело попадались мужчины разной степени задумчивости. Но едва они встречались взглядами с баронами, как менялись в лице. Кто-то демонстративно отводил глаза и торопился пройти мимо не поздоровавшись. Другие все же делали легкие кивки, но в целом старались держаться от нас подальше. Да еще и присутствие дознавателей за нашими спинами давало полет фантазиям.

Бароны скрипели зубами и шипели не хуже змей.

– Ты видел, барон Жоли демонстративно отвернулся? – процедил Волдо.

– А раньше только и делал, что искал знакомства и моей компании, – зло сплюнул на пол Адлар.

К моменту, как мы дошли до зала, в котором предстояло ожидать аудиенции, бароны накалились до предела. А там ждало новое испытание. При виде нас присутствующие принялись презрительно фыркать и пересаживаться подальше, освобождая нам угол. Но самое позорное, что отец Адлара присоединился к этим надутым индюкам. Он как бы провел черту между собой и сыном. Противно было стать свидетелем такой сцены. А о том, что творилось в душе у Адлара, я и не представляла.

Я с радостью устремилась к освободившемуся месту и с облегчением выдохнула, опустившись на обшарпанный диванчик. Интересно, а если незаметно стянуть туфли? Ног под платьем все равно не видно, а продолжать пытку с каждой минутой становилось все мучительнее. Боль злила и отвлекала от мыслей. А ведь впереди мне предстояло самое сложное в жизни выступление.

А куда деть туфли? Мой взгляд упал на мешки с рюкзаками. А что если их засунуть туда? А потом возьму этот рюкзак себе. Ну зачем Его Величеству все рюкзаки разом? Надеть его на плечи храмовнику, и порядок.

– Отец Бенедикт? – прошептала я. – Дотянитесь до рюкзака побольше. Мне надо.

– Тебе зачем? – Адлар передал требуемое, но глядел вопросительно.

– Туфли жмут, не могу больше. Тихонько сниму и спрячу.

– Да ты в своем ли уме? На прием босиком идти? – зашипел он на меня.

– Да лучше босиком, чем ползком.

Под платьем я уже стянула ненавистную обувку и расцвела в улыбке. Затем нагнулась и сложила все в рюкзак. Да, на глазах у всех, а что делать?

– Передай отцу Бенедикту. Пусть из рук не выпускает.

Хорошо-то как! Я вытянула ноги и несколько раз согнула-разогнула пальчики. Свобода. Правда, я сразу почувствовала, что платье чересчур сильно затянуто. Да и волосы не мешало бы ослабить. Ох, скорее бы уже нас приняли, пока я не разделась.

– Господа! – Как из-под земли перед нами возник мужчина в темном камзоле с цепким взглядом. Он прошелся по всем взглядом и вернулся к баронам. – Назовите цель своего появления здесь.

И тут три пары глаз уставились на меня. Зачем так-то? Сами и говорите. Пауза затягивалась, и Адлер придал мне уверенности легким толчком в бок.

– Мы с господами придумали изобретения, которые будут пригодны всем жителям королевства и придутся по вкусу даже Его Величеству.

Кланяться сидя было неудобно, поэтому я встала и после короткой речи присела в реверансе.

– Покажите! – требовательно сказал незнакомый господин.

Я перевела взгляд на своих и получила от них уверенные кивки.

Переступая короткими шагами, чтобы скрыть свою босоту, я подошла к мешкам с рюкзаками и сумочками. Затем провела короткий инструктаж и затихла, в ожидании дальнейших распоряжений.

Господин кивнул одному из слуг, тот подошел и забрал наши изобретения. Но господин не уходил. Он внимательно смотрел на рюкзак в руках отца Бенедикта.

– Дайте мне.

– Это личные вещи, – я кинулась на защиту своих туфель.

– Во дворце все принадлежит Его Величеству. Дайте мне! – он протянул руку к рюкзаку, и храмовник, бросив на меня беспомощный взгляд, отдал ему рюкзак.

– Ждите здесь.

С этими словами похититель моих туфель скрылся за двойными дверями.

– Что это было?

– Секретарь Его Величества, – вздохнул Адлар. Сам он, кажется, обмер, когда этот секретарь к нам обратился.

– Он мои туфли унес, – тихо сказала я.

Адлар только закатил глаза, ничего не ответив.

И вновь потянулось время ожидания. Сколько мы уже здесь? Люди заходили и выходили. Причем порядок был такой: к каждому подходит слуга и, наклонившись, что-то говорит. После чего посетитель поднимается и проходит в двойные двери. А наша очередь когда подойдет?

Наконец к нам вышел тот же секретарь.

– Ваши изобретения пришлись по вкусу Его Величеству, – он окинул всех взглядом и усмехнулся одними глазами, глядя на меня. – Вы можете возвращаться, – кивнул он баронам.

– Куда? – непонимающе спросил Волдо. Мы тоже ничего не поняли.

– Откуда приехали, – секретарь не скрывал сарказма в голосе. – Ваши подарки приняты, в личном приеме вам отказано.

Бах! Это сердце пропустило удар. А секретарь Его Величества уже удалялся и вскоре скрылся за двойными дверями. Сидящие напротив надутые индюки наблюдали за нами, не скрывая злорадства. Некоторые перешептывались, кто-то кидал на нас презрительные взгляды. И среди них сидел отец Адлара, всем своим видом выражая брезгливость от нашего присутствия. Козел!

Волдо медленно поднялся. Кулаки сжаты, зубы стиснуты до хруста. Мгновенно один из дознавателей встал перед ним, преграждая путь к королевским покоям. Рядом начал медленно, как танк, подниматься и разворачиваться Адлар. Нет! Эти двое сейчас здесь все разнесут. Срочно нужно что-то придумать и отвлечь их.

Сказано – сделано! Первое, что пришло на ум, – изобразить обморок. Я выпрямилась во весь рост, покачнулась и, уткнувшись в Адлара, начала медленно сползать вниз, цепляясь пальцами за его одежду, чтобы падение не было слишком уж стремительным.

– Петра! Петра! Что с тобой?!

– Мне плохо… Воды… На воздух…

Закатывая глаза, я все же успела заметить, что Волдо и Адлар умерили свой гнев и перенесли внимание на меня. А Адлар подхватил на руки и, бесцеремонно согнав храмовника с диванчика, положил туда мою тушку. Волдо начал орать, что баронессе плохо и надо нести нюхательную соль. Дознаватели кружили вокруг нас, не зная, за что хвататься. И лишь один храмовник стоял рядом и спокойно наблюдал за происходящим, скрестив на груди руки.

Опасность миновала. Соль нюхать не хотелось. Поэтому я резко распахнула глаза.

– Мне уже лучше. Пойдемте на воздух.

Я спустила ноги и не слишком быстро пошла в ту сторону, откуда мы сюда явились. Не давая тем самым баронам возможности для маневра.

Самостоятельно я, конечно, дорогу не нашла бы никогда. Но в тот же момент меня догнал слуга и пошел впереди. А сзади слышалась легкая брань баронов и торопливые шаги дознавателей. Я ускорила шаг: надо увести их отсюда, а потом пусть хоть всю столицу разметают.

На лестницах мы уже не церемонились: Адлар подхватывал меня на руки и преодолевал препятствия. Встречные шарахались от нас, как от прокаженных, а я мысленно плевала им в спину. Лизоблюды! Тьфу на вас!

– Ты как босиком-то пойдешь? – На крыльце к Адлару вернулся дар речи.

– С удовольствием! А дома просто помою ноги.

И, не давая опомниться, я обратилась к дознавателям приказным тоном.

– Нам надо оформить патент на изобретения. И сейчас мы поедем куда следует, – я перевела взгляд на Адлара. Дескать, где это самое место?

– В ратуше. Здесь неподалеку.

– Поехали!

Откуда только голос командный прорезался? С другой стороны, ослабь я сейчас хватку, и бароны погрузятся в пучину депрессии и невесть чего натворят. А мне нужны деньги и, вообще, нормализация ситуации. Потом будем слезы лить. А пока – за работу.

В карету я забралась сама. Правда, Адлар слегка придерживал меня за талию. А уже внутри, не давая всем опомниться, я взяла руководство операцией в свои руки. Дознаватели могут в любой момент потребовать возвращения баронов в ссылку. И мы с храмовником как верные соратники последуем за ними. Сколько нам отпущено времени? Нужно успевать все сделать за кратчайший срок.

– Сейчас едем в ратушу и договариваемся о приеме, чтобы оформить патент. Затем возвращаемся домой и вызываем госпожу Зельду. Она за ночь сумела перешить для меня платье, а это о многом говорит. С ней составим договор, и она будет в единственном числе шить рюкзаки и сумки. Образцы у нас остались?

– Госпожа Зельда – лучшая швея в городе. У нее заказывает гардероб королевская семья. Вряд ли она согласится на наше предложение, – сухо и безэмоционально сказал Волдо, потупил голову. Видимо, пошел “откат”, и вскоре он начнет либо рыдать, либо беспробудно пить.

– От денег еще никто не отказывался. А она, судя по всему, неглупа и быстро смекнет выгоду. Мы же поступим так. Установим цены на рюкзаки и сумки на средней отметке. Эту сумму она будет отдавать нам, а по какой цене продавать – нас не касается. Таким образом, разница останется у нее. Нам меньше забот, ей больше монет. И все счастливы!

Бароны ничего не ответили, только тяжело вздохнули. А вот храмовник задорно улыбался при моих словах и тер ладони. Ну да, сытый голодному не товарищ. Бароны родились в богатстве и не знали забот с рождения. Откуда им задумываться о такой мелочи, как отсутствие денег?

Ратуша располагалась в здании из светлого камня в три этажа. В здании имелся внутренний двор, отчего оно напоминало букву “О”, и несколько входов. Карета притормозила у одного из них, и мы потянулись на выход. Земля к этому времени достаточно прогрелась, и голые ступни не чувствовали холода. А вот мелкие камушки мостовой впивались острыми иглами. И я начала переживать, что в ранки набьется грязь, начнется заражение крови, а там и моя смерть в молодом возрасте не задержится.

– А нет ли где поблизости обувной лавки? – я притормозила перед ступенями, оглядывая площадь.

На первых этажах невысокие домов располагались какие-то лавки. Только вот названия я прочитать не могла.

– Да вон же она.

Волдо направился к нужной, и мы в сопровождении дознавателей двинулись за ним. К моей радости, дознаватели не пресекали наши передвижения. И этим тоже необходимо пользоваться.

В лавке пахло кожей, краской и клеем. Навстречу вышла девушка в простом сером платье и белом чепчике. Но ее глаза округлились, когда она увидела ввалившихся за нами дознавателей.

– Что угодно господам?! – сглотнув комок, пискнула она и присела в реверансе.

– Обувь для меня. Туфли и ботинки.

Оглядываясь по сторонам, я заметила, что здесь и зимняя обувь имеется, но меня сейчас интересовала летняя и демисезонная. Я очень рассчитывала вернуться к зиме в столицу. Точнее, переехать сюда насовсем. С изгнанниками, конечно.

– А еще воды и тряпку, – я приподняла подол платья, показывая босы ноги.

Девушка закрыла руками рот и убежала во внутреннее помещение. Я присела на ближайший стульчик и приготовилась ждать. Через минуту вместо девушки появился пожилой мужчина в коричневом камзоле и серых брюках. Он рассеянно поправлял волосы и старался поклониться каждому из нас.

– Туфли для госпожи принеси. Мы торопимся, – приказал Волдо, и хозяин лавки начал подносить мне всякие неподходящие туфли из дорогой ткани.

– Нет, мне нужны из кожи. Добротные и надежные. Ноги больные – другую обувь не могу носить, – соврала я первое, что пришло в голову. Не до объяснений сейчас.

Мужчина заметно погрустнел, но все же выставил несколько пар отличных туфель, напоминающих балетки. А еще – о чудо! – пару сандалий с кожаными шнурками. Вот их-то я решила надеть прямо сейчас.

Подросток в широких штанах и с перекинутой через плечо тряпкой вынес небольшой чан с водой. Я быстро помыла ноги, насухо вытерла тряпкой и тут же натянула сандалии. Порядок!

Еще я выбрала две пары туфель и высокие, до середины икры ботинки. Адлар достал из мешочка на поясе несколько монет и расплатился.

– А сейчас – в ратушу! – скомандовала я, и мы бодро пошли на выход.

В ратуше народу было как на базаре. Все куда-то спешили. Люди сновали туда-сюда, кто в задумчивости, а кто в ярости или унынии.

– Дальше куда? – повернулась я к баронам.

– Мы здесь впервые. Знаем, что канцелярия патентов здесь, и только, – оба вполне искренне пожали плечами. Опять все придется делать самой.

– Простите, господин… – я обратилась к проходящему мимо мужчине, но он лишь испуганно отшатнулся от меня и ускорил ход.

– Давай лучше мы. С женщинами не принято вести дела, – сказал Адлар.

И действительно, я лишь сейчас заметила, что была единственной женщиной здесь.

– Адлар! Волдо! Вот это встреча!

Не сговариваясь, мы повернулись к говорящему. Им оказался молодой мужчина в белой рубашке, темно-зеленом жилете, песочного цвета камзоле и узких брюках.

– Рубен, дружище! Ты как здесь? – бароны кинулись обнимать незнакомца. По первому впечатлению все они прекрасно знали друг друга.

– После того скандала, что случился, едва вас… В общем, отец поставил условие: либо я берусь за ум, либо он лишает меня наследства. И вот я здесь, – развел руками молодой человек.

– Вот ты-то нам и нужен. Как найти канцелярию патентов, или как она правильно называется?

– А зачем вам к нам?

– Да есть одна задумка… – начал было Волдо, а я услышала только “к нам”.

– Простите, нас не представили. Баронесса Петра. Вы сказали – к нам? Значит ли это, что вы имеете отношение к нужной нам канцелярии? – я присела в реверансе, подвинув баронов. А то они своими спинами загородили незнакомца.

– Барон Рубен Менно к вашим услугам. – Почтительный поклон мне, чуть менее почтительный храмовнику и едва заметный кивок в сторону дознавателей. – Вы очень умны для такой хорошенькой внешности. Да, я третий чиновник в канцелярии патентов. Отец так договорился.

– О, господин Рубен! Тогда сразу к делу. Как нам оформить патент на изобретения? Нам надо быстро.

Я не стала ходить вокруг да около. Некогда водить ритуальные хороводы, к тому же человек вроде как расположен к баронам. На моей памяти, он первый, кто за весь день не побоялся открыто продемонстрировать знакомство с ними.

– Хм… Где ваши изобретения? – он осмотрел наши пустые руки. – Без них даже я не помогу. Образцы должны остаться у нас. А по времени… До вечера я все сделаю.

Какой хороший человек! Я еле удержалась, чтобы не кинуться ему на шею.

– Образцы дома у Адлара. Мы пришлем. А вот еще вопрос. Патент мы будем оформлять на всех четверых. Нужно ли наше личное присутствие при этом?

– Да, собственно говоря, необязательно. Пришлите доверенное лицо с вашими письменными поручениями. Пусть найдет меня, и я все устрою. По старой памяти, – рассмеялся он звонко.

Так просто?! Вот что значит – иметь связи в обществе! Мы рассыпались в благодарностях и пообещали, что либо сами явимся не далее как завтра, либо пришлем доверенное лицо.

После чего попрощались и направились домой. Мне хотелось есть и пить, но больше всего – снять платье и расплести волосы. Голова от избытка переживаний и стянутых волос буквально раскалывалась от боли на несколько частей.

Дома у Адлара навстречу выбежала его матушка и тревожно оглядела наши лица. Настало самое тяжелое испытание. Мне стало жаль эту женщину. Несмотря на поведение сына, она сохранила свою любовь и, в отличие от отца, не предала его. Как можно ее расстроить? У меня язык не повернется.

Адлар отрицательно помотал головой, и она закрыла ладонями лицо. Даже представить сложно, какое горе вновь обрушилось на ее плечи. И как облегчить его, чем утешить? А может…

– Госпожа… – я замешкалась.

Адлар при знакомстве представил только меня. А я за хлопотами забыла поинтересоваться, как зовут его матушку.

– Аналиса, – она отняла руки от потемневшего враз лица.

– Госпожа Аналиса, а не составите ли нам компанию на обеде? – я покосилась на дознавателей. – В покоях Адлара. Я бы хотела… вернее, все мы хотим попросить вас о помощи и посвятить в наши планы.

Чем отвлечь женщину от горя? Только работой! Судя по вчерашнему поведению, она не робкого десятка. К тому же обладает положением в обществе и определенной властью. Из нее получится отличное наше доверенное лицо. Главное, правильно замотивировать – свободой сына.

– Да, непременно. Если я только смогу быть полезна.

Слезы разом высохли, в глазах блеснул интерес, плечи расправились. И она с надеждой ловила каждое мое слово.

– Тогда распорядитесь, чтобы подавали обед – и прошу наверх!

Командовать мне понравилось. Откуда что взялось? Но боюсь, что без четких указаний не видать нам успеха. А раздавать их некому. И пока меня не приструнили, возьму на себя эту роль.

В своих покоях я первым делом попросила служанок снять с меня ставшее ненавистным платье с корсетом. Свобода! Я глубоко подышала полной грудью.

– Переходите к волосам. Скорее уберите булавки и расплетите.

Я присела на стул и лишь скрипела зубами, пока служанки меня расплетали. Больно. И потом еще боль усилилась под тяжестью волос. Но я знала, что это ненадолго. Переоделась обратно в юбку и рубаху и направилась в покои Адлара.

Там уже слуги накрывали на стол. А в воздухе висела гнетущая тишина.

– Госпожа Аналиса, мы не оставим своих попыток снять с баронов наказание и вернуться всем вместе в столицу. Сегодня была лишь первая попытка, – я подошла к разговору по-деловому.

Сама я ничуть не сомневалась в успехе нашего общего дела. Да и договоренности нужно выполнять. А мы в свое время условились, что я помогаю баронам вернуться в столицу, а они предоставляют мне свое покровительство. Свою часть сделки они выполнили. Теперь моя очередь.

– Но мы не сможем действовать сами. Поэтому нам требуется законный представитель здесь, в столице. Как вы отнесетесь к тому, чтобы им выступить?

– Я согласна. Только все дела обычно ведет муж. Я совершенно не знаю, что делать, – госпожа Аналиса радостно подалась навстречу мне и тут же осеклась.

– О, многое от вас не потребуется. Например, сможете ли вы договориться с госпожой Зельдой, чтобы она взялась шить наши уникальные рюкзаки и сумки? Не бесплатно, конечно. Но разрешение получит только она одна в столице, – слегка склонив голову, я предложила самое легкое задание для начала.

– О! С этим я справлюсь. Зельда мне многим обязана, – легко отмахнулась родительница Адлара.

– Ну вот видите! А говорите – нет сноровки, – похвалила я ее и продолжила: – А съездить в городскую ратушу и передать от нас документы господину… как его? – я пощелкала пальцами.

– Рубену. Барону Рубену Менно, – подсказал Адлар.

– Да, у нас с ним есть договоренность. Требуется лишь передать ему бумаги и образцы, после чего забрать готовый патент. Не затруднит ли это вас?

– Рубби? Я знаю его с детства. Хороший мальчик, – госпожа Аналиса зарделась от радости, поняв, что все предложенное ей по силам.

– Вы всем нам окажите неоценимую услугу! – я прижала руки к груди, показывая степень своей благодарности. – Нам вскоре предстоит вернуться в ссылку. Но мы пришлем с новым изобретением к вам святого отца, – я перевела взгляд на храмовника.

У него лицо вытянулось от удивления.

– Больше просто некого. Сами посудите. – Эта фраза относилась к отцу Бенедикту.

– А сами не приедете? – Голос у родительницы дрогнул, и она опустила взгляд.

– Если позволят дознаватели, мы непременно явимся все вчетвером. Но может всякое случиться, поэтому я предполагаю худший вариант.

– Да, понимаю. Все, что требуется от меня, я непременно сделаю, – спрятав подальше печаль, госпожа Аналиса выпрямилась и подняла голову.

И мы наконец-то приступили к обеду и уже на сытый желудок рассказали, как прошла встреча в королевском дворце. Вернее, как она не прошла.

На мой вопрос о судьбе туфель Волдо с Адларом рассмеялись. Оказывается, зал для ожидания просматривается насквозь через потайные отверстия. И наверняка от наблюдателей не укрылся мой манёвр с обувью, поэтому ее изъятие было актом еще большего унижения баронов.

– Представляю, какие у них были лица, когда ты поднялась и как ни в чем не бывало направилась на выход. Они точно такого не ожидали.

– Госпожа Аналиса, простите меня за туфли. Они, наверное, стоят целое состояние, – я опустила глаза. Только со мной такое могло приключиться.

– Что вы, – отсмеявшись со всеми, ответила она. – Я готова подарить еще несколько пар, лишь бы поддеть королевских снобов.

После ее слов мой стыд за утерю чужого имущества улетучился. А после обеда мы впятером отправились к дознавателям. Они сейчас являлись главными распорядителями судьбы баронов.

Без особых вступлений я спросила, на какой срок нам позволено задержаться в столице, и к удивлению заметила проблеск сочувствия в глазах главного дознавателя.

– У нас нет нареканий к действиям баронов. Поэтому договоренности остаются в силе – пять дней. Но при первом нарушении они немедленно отправляются в ссылку, – Ланзо покосился на баронов.

– Спасибо, господин дознаватель. В таком случае позвольте посвятить вас в наши ближайшие планы.

Он явно шел нам навстречу, поэтому следовало соблюдать взаимные договоренности. И я рассказала, что мы намерены посетить госпожу Зельду и заключить с ней соглашение о производстве своих изделий. Затем вернуться в ратушу и запатентовать их. Ну или наоборот: вначале патент, потом уже договор с портнихой.

С этим дознаватель согласился. Я поблагодарила его от нашего имени, и мы вернулись в покои Адлара. На время пребывания в столице они превратились в центр совещательной жизни.

И вот там-то выяснилось, что мы, не задумываясь, прихватили во дворец все образцы рюкзаков и сумочек. Просто они находились в мешках, и никому в голову н пришло выложить часть. А мне было не до того.

– Госпожа Аналиса, нам срочно нужно к госпоже Зельде! До завтра она должна сшить первые экземпляры для канцелярии патентов, – обратилась я к родительнице Адлара.

– Я прямо сейчас прикажу закладывать карету, – с охотой подхватилась она.

– А наше присутствие там необходимо? – недовольно спросил Адлар.

– Конечно нет, но это нелепо: приехать в столицу и добровольно просидеть взаперти остаток времени.

И мои спутники, пусть с неохотой, но поднялись. Далее начались сборы, бароны в очередной раз сменили одежду. И вот слуги предупредили, что кареты для нас готовы.

А на выходе из дома мы столкнулись с отцом Адлара. Он обвел нас всех тем же презрительным взглядом, но задержался на лице супруги. Та шла вперед, словно ледокол, выпятив грудь и высоко задрав подбородок. Она даже не глянула в сторону мужа, проследовав мимо, словно он был пустым местом.

Сдается мне, вечером у них состоится серьезный разговор. Ну да это не мое дело.

А на улице случилась заминка. Мы, не сговариваясь, вчетвером направились к своей карете, а госпожа Аналиса к своей. По размеру та была чуть не в половину меньше нашей, но зато роскошнее.

Матушка Адлара остановилась, кинула взгляд на свою карету, затем на нашу и решительно двинулась к нам. В итоге я сидела между Волдо и отцом Бенедиктом, а Адлар расположился с родительницей.

Далее минут двадцать привычной тряски, и карета остановилась на большой площади. Бароны выбрались первыми, затем помогли нам, и пока я вновь привыкала к твердой земле, госпожа Аналиса уже неслась в сторону ближайшего здания. Удивительная прыть для дородной дамы. Нам пришлось ускориться, чтобы не отстать.

С порога она потребовала у встречающей посетителей девушки личной встречи с госпожой Зельдой.

– И поскорее, – напоследок припечатала она.

Не успели мы отдышаться и полюбоваться тканями, что в большом количестве лежали вдоль стен, как появилась сама хозяйка, встревоженная нашим появлением. Она осмотрела нашу толпу и склонилась в реверансе перед госпожой Аналисой.

– Что-то случилось? – она заметила мой простой наряд, и с ее лица схлынула кровь.

– Нам нужна помощь. Немедленно! – приказала мама Адлара, и лицо швеи пошло пятнами.

Я вмешиваться не стала. Если нашей законной представительнице захотелось проявить себя в деле – нам всем это только на руку.

– Прошу, госпожа, – дрожащим голосом отозвалась хозяйка и показала на внутренние помещения.

Следуя за ней, мы вошли в просторное помещение, которое с нашим появлением словно съежилось. В центре стоял большой стол, окруженный стульями.

– Чем могу помочь? – тихо произнесла госпожа Зельда, и все взгляды устремились на меня.

Набрав в грудь побольше воздуха, я в очередной раз пустилась рассказывать о наших похождениях. Говорила четко и по порядку, потому как рассчитывала на долгосрочное сотрудничество, а для этого нужно, чтобы госпожа Зельда понимала и принимала ответственность.

На моменте объяснения пошива она остановила меня и попросила сопровождающих ее девушек пригласить швей. А пока мы ожидали, осторожно начала выспрашивать про денежную часть сделки.

– Мы решили установить среднюю цену. За сколько вы будете продавать – решайте сами. Разница останется у вас. А также эксклюзивные права на пошив. Сколько составит средняя цена? Завтра, когда мы приедем за готовыми изделиями, вместе и решим.

На нашей стороне была госпожа Аналиса. Она, в отличие от нас, не покидала столицы и наверняка знала местные цены. Вот пусть и решает. Удобно я придумала, правда?

– Кстати, госпожа Аналиса великодушно согласилась стать нашим представителем, – я сделала книксен в сторону матушки Адлара.

Но когда посмотрела на швею, увидела ее кислое лицо. А ведь при разговоре о деньгах в ее глазах промелькнула заинтересованность. Или ее расстройство связано с появлением в деле госпожи? Нас-то она обмануть сможет, а вот мать Адлара вряд ли.

Пришли швеи, и вновь я пустилась в объяснения. Здесь подрезать, здесь затянуть. Сюда прикрепить. Рюкзак готов! С клатчами примерно так же, с той лишь разницей, что ткань для них следует выбирать дорогую и яркую.

– У меня заказывают наряды практически все модницы Раймиры. Эти сумочки можно ввести в оборот уже на ближайшем королевском балу. Я представлю их как новомодную вещь и таким образом запущу волну. А дальше только успевать шить.

Ай да молодец госпожа Зельда. Прекрасный рекламный ход! И хватка у нее на зависть. Тут же смекнула, что к чему!

– Все в ваших руках! Но первые готовые сумочки и рюкзаки нам нужны как можно скорее. В идеале завтра. Чтобы оформить на них патент и заключить с вами соглашение, – обратилась я к ней.

– Будут. Приезжайте утром.

На этом переговоры закончились и, поблагодарив хозяйку, мы повернулись было на выход, но госпожа Зельда нас остановила. Вернее, меня.

– Истинная госпожа! А для вас что сшить? – Она смотрела по-дружески, совершенно без укора, прощупывая взглядом мою фигуру.

– Соглашайся, – Адлар толкнул меня в бок.

Вообще-то, одежда мне нужна. Потому как я до сих пор донашиваю наряды за кем-то неизвестным. Но заказывать их у лучшей портнихи столицы? Да у меня денег столько нет. Точнее, у меня их сейчас вообще нет.

Я стояла и не знала, как правдоподобней отказаться. Мне ведь не только платья нужно. Еще и нижние сорочки, и плащи с капюшоном на теплую и прохладную погоду. Целый новый гардероб.

– Спасибо, я подумаю, – я извиняюще улыбнулась и собралась уходить, но тут вмешался храмовник.

– Истинные господа, я думаю, все дело в оплате услуг. Баронессу, как всем нам доподлинно известно, ограбили, и она осталась без средств к существованию. Денег от изобретения пока нет. Но, может быть, госпожа Зельда согласиться справить гардероб для Петры в долг?

Мое лицо запылало от стыда. Я еще ничего не привнесла в этот мир, денег не заработала, а бароны каждый день вынуждены меня кормить. Сегодня обувь купили. А я еще умудрилась туфельки баронессы профукать.

И тут с разных сторон раздались голоса:

– Возьми у меня.

– Нет, лучше у меня.

– Мальчики, отойдите, мы сами с госпожой Петрой договоримся, – отодвинула всех в сторону мама Адлара.

Но я упрямо трясла головой и наотрез отказывалась еще глубже лезть в долги.

– Не надо никаких денег. Я сошью все, что требуется, а затем вычту из договора. Так вы согласитесь? – улыбнувшись, госпожа Зельда предложила единственный подходящий мне вариант.

– Да, – согласилась я и радостно выдохнула.

– В таком случае, попрошу господ удалиться. Мы будем снимать мерки и подбирать ткани.

Бароны и дознаватели ушли. Госпожа Аналиса чуть замешкалась, но присоединилась ко всем. А у меня началось серьезное испытание. Для начала я объяснила, что мы живем в глуши и платья мне нужны удобные и немаркие. Никаких кружев и никакого жемчуга. После некоторых пререканий мы с госпожой Зельдой нашли общий язык, и дело пошло. Фасон простой. Но без всякой утяжки. Пусть струится по фигуре, а лучше приделать пояс к каждому платью. Чтобы я могла самостоятельно одеваться и раздеваться.

В итоге договорились на четыре нижних платья и два плаща. От чепцов, полностью закрывающих волосистую часть головы, я отказалась.

После всех разговоров сил просто не осталось. Я еле залезла в карету и вернулась домой, еле волоча ноги. Столько всего случилось за день! Да и не привыкла я раздавать указания. Это же в первую очередь ответственность. В общем, я попросила принести взвар в покои и улеглась отдыхать. А вскоре незаметно для себя уснула и проснулась, только когда служанка позвала на ужин.

В голове был туман, тело вспотело, одежда стала мятой… Ну куда я в таком виде пойду? Попросила принести еду, а чуть позже воду, чтобы помыться. План прогулки вечером по парку придется отложить на завтра. Но это ничего. Завтра, так завтра.

– Что с тобой?

Не успела я расположиться на диванчике в ожидании ужина, как ко мне потянулись друзья.

– Со мной? Все хорошо. Только вот я легла спать в одежде, и сейчас… Одним словом, смены у меня нет, а в таком виде я стесняюсь показываться на глаза.

– Ну тогда мы будем ужинать у тебя, – “подбодрил” меня Волдо.

На ужине я поделилась своим желанием погулять в парке как-нибудь, и бароны с храмовником меня поддержали.

– Так платье-то? – попробовала я возразить в ответ.

– А босиком по дворцу как? – все рассмеялись надо мной.

А и правда? Мы находимся на частной территории. Ну кому какое дело? И я согласилась. Мы бродили по ухоженным дорожкам, болтали обо всем, благо дознаватели нас не сопровождали. Присаживались на лавочки для отдыха и снова шли наматывать круги по прекрасному парку. Бароны рассказали, что после изгнания от них отвернулись практически все друзья.

– Не было и дня, чтобы мой дом не наполнялся шумом голосов. А сейчас… Все знают, что я вернулся, но ни одна морда глаз не кажет. – Адлар был зол и расстроен.

– Значит, не друзья они были, а так, собутыльники. С тобой удобно, ты богат, знатен, не скупой. Вот они, как пиявки, и прицепились к тебе, – я не утешала, а учила его, так же как меня учила в свое время бабушка. – Вы обязательно вернетесь. Мы придумаем, как снять с вас наказание. А дальше думайте сами, кого подпускать ближе, а с кем порвать отношения.

Обсуждали, и что закупить с собой в ссылку. Остановились на добротной обуви для всех. В деревнях такую не купить. Гуляли долго, и уже в темноте разошлись по своим покоям.

На завтраке к нам присоединилась матушка Адлара, а по его завершении пришла очередь гонок по столице. В хорошем смысле слова.

Началось все с визита к швее. Та охала и ахала, рассказывая, какие славные штучки мы ей подсказали.

– Совсем скоро состоится королевский бал, и мои наряды превзойдут всех. Благодаря вашим новинкам. Я уже предупредила клиенток, – госпожа Зельда отвела глаза в сторону. – В общем, некоторые из них уже заказали у меня эти прелестные сумочки. Но вы не беспокойтесь, наши договоренности остаются в силе, – поспешно добавила она.

Значит, я не ошиблась в ней. Хватка у нее железная. А нам это только на руку.

Прихватив образцы, мы поехали в ратушу. Там с трудом, но нашли канцелярию патентов. Дело в том, что встречные мужчины неохотно разговаривали с женщинами. А от баронов шарахались, как от чумы. Поэтому пришлось за дело взяться дознавателям, и только тогда мы попали в нужные кабинеты.

Барон Рубен встретил нас радушно, совсем как вчера. Я объяснила, что нашим законным представителем будет выступать родительница Адлара. На что третий чиновник в очередной раз поклонился баронессе Аналисе и заверил, что он сделает все, что в его силах, для ее удобства. Ну и нашего, конечно.

Затем я показала, собственно, наши изобретения. Объяснила их предназначение и отдала помощникам, коих подозвал барон Рубен.

– Наши доли с баронами по трети, оставшуюся часть отцу Бенедикту, – проговорила я договоренности.

– Отлично! Ближе к вечеру можете забирать патент, – пообещал барон Рубен, и мы рассыпались в благодарностях. Вернее, я.

– Да что вы. Мы же с Адларом друзья, – совершенно искренне удивился третий чиновник. Человечище! Не в пример другим. И добавить больше нечего.

Пообещав непременно заехать, мы раскланялись и пошли закупаться обувью в ту же лавку возле ратуши, где вчера приобрели мне сандалии и туфли. После чего уставшие и голодные вернулись домой на обед.

– У нас осталось три дня, отмеренных дознавателями, но, по мне, мы все успели. Что будем делать дальше? Останемся сидеть в четырех стенах или вернемся в ссылку? В конце концов, у нас есть следующее занятие – пружины для карет.

Я завела эту тему в первую очередь для баронов. Они должны внутренне подготовиться к отъезду. Как бы грустно для них это не было.

В ответ Волдо скривился, как от зубной боли. А Адлар, на удивление, оставался спокоен. Но еще сильнее огорошил его ответ.

– Мы уезжали отсюда знатью, а вернулись простолюдинами.

Волдо открыл было рот, чтобы возразить, но сразу прикрыл. Потому как возражать было нечего. Адлар озвучил самую суть их положения. Прежнего почета в обществе – нет. Их забыли и брезгуют общаться. Поддержка лишь от госпожи Аналисы и третьего чиновника в канцелярии патентов.

Но вместе с тем я радовалась тому, что бароны все увидели своими глазами. Поняли, насколько переменилось общественное мнение по отношению к ним. Задумались. Это первый шаг к исправлению ситуации. Нет, по-человечески их, конечно, жалко. Привычная жизнь в один миг рухнула и разбилась, словно зеркало. Но если подойти к этому как к новому этапу? Вхождению во взрослую жизнь с ее ответственностью? На мой взгляд, лучшего учения и не придумать. Только бы они прочувствовали это и захотели перемен. А не просто вернуться в столицу и продолжать прожигать жизнь.

Пауза затягивалась, но никто не решался ее прервать. Это тот момент, когда бароны должны сами принять решение.

Я посмотрела на отца Бенедикта. Вот он в нашей компании мне импонировал больше всех. Охотно соглашался со всем. Безропотно сносил укоризненные взгляды, что и ему с избытком доставались. Он же повсюду находился в компании опальных баронов. При этом не лез с нравоучительными речами, не жаловался на жизнь. Просто наблюдал, как повернется ситуация. А может, все от того, что ему просто нечего терять? В дальний приход он всегда сможет вернуться. А рядом с баронами есть шанс устроиться получше. Но опять-таки он не давил их своим мнением. Определенно, достойнейшее поведение.

– Нам и вправду лучше вернуться.

Не успела я мысленно похвалить храмовника, как он вслух озвучил мои мысли.

– Я распоряжусь, чтобы готовили карету. Завтра выезжаем, – Адлар поддержал отца Бенедикта. Остался Волдо, который сидел, опустив голову.

– А как же твои платья? – схватился он за соломинку.

– Отправят позднее. Как обычно это бывает? С обозом? – я задавила его надежду в зародыше.

– Тогда… едем, – наконец сдался он.

И после его слов и обоюдного решения мне показалось, что мы сделались ближе друг другу. Какая-то незримая нить нас связала пуще клятв. Мы стали слышать и понимать друг друга. Бароны… сложно представить, что творилось у них в душе. Но, оказавшись в изоляции, они прочувствовали нашу помощь и дружеское плечо. Это ли не есть главное?

После обеда мы пошли к дознавателям и уведомили их о планах. Вытянувшиеся в изумлении лица я надолго запомню. Что, не ожидали? Да, бароны заметно изменились за короткое время.

И неожиданно те разрешили нам устроить большой ужин перед отъездом. Нет, друзей пригласить нельзя, только близких родственников. Но тут бароны поразили всех в очередной раз, отказавшись от торжества.

– Подачки мне не нужны, – гордо вскинул голову Волдо.

– А я не хочу лишний раз видеться с отцом, – передернул плечами Адлар.

Я лишь пожала плечами. Не хотят бароны – мне только на руку. Как не хотелось этих пышных церемониальных мероприятий, так и не хочется. То ли дело в привычном кругу. К тому же я до сих пор чувствовала себя неуверенно в этом мире. За короткий срок узнала только малую толику правил, этим и объяснялось мое желание укрыться от посторонних глаз.

Дождавшись вечера, мы съездили за патентом в ратушу, затем к швее – оформлять наши договоренности. Цены мы не знали, поэтому отдали этот вопрос на откуп госпоже Аналисе. Договорились, что деньги будет забирать она же и пересылать нам. А вечером поужинали все вместе, погуляли в парке возле дома и собрали вещи. Потому что с утра нас ждало прощание со столицей.

Утром, еще в темноте, наскоро позавтракали. Попрощались с матушкой Адлара. Договорились, что будем посылать ей письма, рассказывать свои новости. Я все же набралась храбрости и пригласила ее к нам. А что? Наступает лето. Не сидеть же в душном городе? Пусть съездит, развеется. Мы вдоволь наговоримся и нагуляемся по окрестностям. Удивительно, но она приняла мое приглашение и пообещала разделаться с делами и непременно приехать. Хорошая она!

Обратная дорога показалась короче и спокойнее, что ли. Бароны приняли свою судьбу и время от времени вспоминали наши приключения в столице. Особо, конечно, смеялись над королем и его секретарем, что утащили мои взятые напрокат туфли. Много разговаривали, вспоминали, как от баронов повсеместно отворачивались те, кого они считали своими друзьями. Но самое удивительное, лично для меня, что ни в столице, ни в дороге они не приложились к вину. Прямо прорыв и особое достижение.

Мы останавливались на обед и ночлег на постоялых дворах. И наконец к вечеру второго дня вернулись… домой. Почему-то это место я ощущала именно домом. Здесь не было суеты. Я находилась под защитой баронов и храмовника. Мне здесь уютно и спокойно.

Кряхтя, выгрузились из кареты. Адлар тут же распорядился жарить барашка по случаю возвращения, накрывать на стол и готовить для всех покои.

Я попросила принести воду, чтобы помыться с дороги. На минутку задержалась на крыльце, поглядывая в темноту. Нет, здесь определенно лучше, чем в столице. Только вот хорошо бы прибраться во дворе. Сажать траву и декоративные деревья это, наверное, перебор. Хотя… можно снять дерн с лугов и выложить небольшой пятачок. Поставить там лавочки и сидеть вечерами, разговаривать да кормить мошкару. Вот этим я и озадачу нашу компанию на ближайшее время! И, довольная собой, я пошла в покои.

Камин уже успели растопить, и в ожидании воды я прилегла на кровать. Итак, мне нужно продолжать узнавать местные правила поведения для знати. Учиться. Поездка показала, что только компания баронов и дознавателей спасла меня. Но это до поры до времени.

Далее, нужно найти смышленого кузнеца или ремесленника и объяснить ему принцип установки пружин на карету. Затем опробовать новинку в действии и отправить в столицу, к маме Адлара. Пусть найдет там работников, которые смогут по такому же принципу сконструировать дорогую и роскошную карету в подарок Его Величеству. А вдруг его сердце от комфортной езды смягчится? А если нет, то мы запатентуем наше изобретение и найдем свое счастье в деньгах. А я еще что-нибудь придумаю. Например, устрою здесь загородный курорт для богачей.

Зимой – катания на горках, а затем баня с веником и массажем. Опять же спортивные занятия. Всем известно, что тело откликается хорошим настроением и самочувствием на физические упражнения. А вечером аниматоры с развлекательной программой.

Летом – конные и пешие прогулки. Занятия спортом на свежем воздухе. Карусели поставим. Да на кой нам эта столица? Мы и здесь придумаем, как развлечься, причем с заботой о доходе. Вот уедут дознаватели, и я поделюсь своими соображениями с баронами. Уверена, что им понравится!

От грандиозности планов я повеселела, и усталость словно рукой сняло. А после водных процедур и вовсе как будто стряхнула с себя тревоги, что копились во мне с момента попадания в этот мир. А все потому, что появились перспективы.

Я переоделась в свежее белье и одежду и спустилась к позднему ужину. Вот здесь меня ждало разочарование. Бароны активно напивались в компании дознавателей, и святой отец от них ничуть не отставал. Тьфу! Только порадовалась о переменах в лучшую сторону, а они за старое.

Но был и хороший момент. Дознавателей как будто подменили. Вместо надменных и грубых они превратились в добрых собеседников. Не ругались и не плевались ядом, а весело обсуждали поездку.

– Ну, бароны, ну, удивили! Я боялся, что вы в столице голову потеряете и во все тяжкие… – по-своему хвалил баронов главный дознаватель. – А вы, оказывается, ума набрались. Правда…

Ланзо выразительно посмотрел в мою сторону, но продолжать не стал. Хотя все разом захохотали, из чего я сделала вывод, что нарекания у дознавателей возникли только ко мне. Ну, как нарекания? Я же не нахожусь под их властью, поэтому, скорее, запомнился мой босой марш по королевскому дворцу, и только.

Набивать живот перед сном, конечно же, не полезно. Но когда принесли куски сочного мяса, удержаться я не смогла. И от души наелась, вприкуску со свежей зеленью и луком. А потом, пожелав всем спокойной ночи, ушла к себе.

Перед сном я вновь обдумывала большие и малые планы на жизнь. Надо бы начать уже делать зарядку по утрам. И вообще, ввести режим в жизнь. Утром зарядка, следом завтрак. Потом уроки, с перерывом на обед. После обеда… можно полежать. Но можно и неспешно погулять. В общем, надо чередовать. Затем – работа, а вечером – свободное время.

Впрочем, такие планы, с небольшими допущениями, я составляла практически каждый вечер. А утром меня подхватывали дела, и вспоминала я о задуманном только в кровати. Ну ничего, вот завтра точно начну новую жизнь. Ну, ладно. Попрошу Адлара навести порядок во дворе и сделать для нас уютный уголок отдыха. Да, начну с малого.

Утром я все же сделала зарядку. Совсем короткую. Здесь растянуть, здесь подкачать, планка и приседания. Я вернулась домой, меня ждет громадье планов, и начать их осуществление лучше с прокачки силы воли.

Бабушка всегда учила, что нужно ставить перед собой задачи и добиваться их. Только это позволит себя уважать. А если плыть по течению, то и ощущения будут соответствующими. Поэтому я дала обещание делать зарядку по утрам – и выполнила! А сейчас можно и на завтрак.

В общем зале расположились только свои.

– Дознаватели отсыпаются после дороги? – поинтересовалась я, присаживаясь за стол.

– Уехали рано утром, – потягиваясь, ответил Адлар.

– Отлично. Тогда давайте завтракать, а я расскажу, что мы будем предпринимать в ближайшее время. Согласны?

После утвердительных кивков и заинтересованных взглядов я поделилась своими планами. Вначале прибраться во дворе и сделать уютный уголок для отдыха. Попутно искать смекалистого кузнеца и ремесленника, чтобы изготовили экспериментальную карету. С этим все согласились.

А вот мой план по обустройству курорта для богачей вызвал жаркие споры. Бароны между собой переругались. Волдо нервно дергал плечом и настаивал, что это прекрасная идея и надо все бросать и приступать к ее реализации.

Адлар же доказывал, что в такую даль никто из знати не поедет. Да еще к ссыльным баронам.

– Они в столице от нас морды воротили, неужели ты думаешь, что сюда с радостью помчатся? С чего бы это? Кроме того, вспомни, как мы кутили. Предложи нам ехать невесть куда, ты бы согласился? Лично я – нет.

С этими доводами было трудно спорить. Волдо опустил голову, принимая неизбежное.

– Не расстраивайся, это был один из вариантов, я еще что-нибудь придумаю, – как могла, я утешила Волдо и остальных.

После завтрака отец Бенедикт объявил, что пойдет в храм наводить порядок. А заодно поспрашивает о кузнецах и ремесленниках. Свои вещи при этом он решил оставить в доме Адлара.

– Какой смысл их относить, если я здесь живу?

После его ухода Адлар позвал Бирка, того самого, что с помощью яичной скорлупы пытался от меня избавится. Тот замер в дверях, почтительно кланяясь хозяину.

– Ты сегодня подчиняешься госпоже Петре. Что она прикажет, то и сделаешь, – велел Адлар слуге.

Видимо, всю работу бароны решили свалить на меня. Дескать, сама придумала – тебе и воплощать. Ну, это они зря. Да, я начну сама, но затем непременно вовлеку и их.

А вот Бирка словно ведром холодной воды окатили. Он переминался с ноги на ногу, опустил плечи и преданно заглядывал в глаза хозяину. По всему читалось – не отдавайте меня ей. На все готов, только не это.

– Может, мне и не придется все время находиться рядом, – обрадовала я Бирка. – Давай я расскажу, что требуется. А когда будет готово, позовешь, и я проверю.

Кажется, впервые он посмел встретиться со мной взглядом. Правда, тут же отвел в испуге глаза. Но я посчитала, что контакт налажен. Поэтому не торопясь и с подробностями рассказала, как нужно прибрать двор. Это первый этап. Затем результат показать мне, и я дам дальнейшие указания.

В ответ он поклонился и чересчур торопливо поспешил покинуть зал. Я же напомнила баронам о своем обучении. Которое заключалось в том, что я по дням вспоминала наше путешествие и спрашивала, как должна была поступить в той или иной ситуации. А когда им надоело объяснять, перешла к обучению себя чтению.

Странно, что в момент попадания в этот мир меня наделили пониманием языка, но, увы, не письменности. Потому как ни одной таблички на городской площади мне прочесть не удалось.

Адлар отошел и вернулся с книгой огромного размера. Переплет был из кожи, а страницы выполнены из толстой рыхлой бумаги серо-желтого цвета. Но вместо привычных букв вился узор, а вокруг него с разных сторон шли точки, черточки и странные загогулины.

– Это история Маналии.

И он начал водить по орнаменту пальцем и произносить вслух то, что написано. Я слушала о том, как храбрый рыцарь Бертрам был послан церковью, чтобы нести слово Всевышнего людям, в результате чего все жители этих земель восхитились, прониклись и как один уверовали.

Ага. Знаю я, как насаждалась религия. Две трети населения убили, реки поменяли свой цвет на кроваво-красный, а тела просто некому было хоронить. Конечно, люди разом уверовали, потому что хотели сохранить жизнь себе и детям. И затем еще несколько столетий власти поддерживали террор. Ну да ладно, чего это я разошлась. Дела давно минувших дней.

– Ты мне не историю читай, а учи различать буквы. Вот эта загогулина что означает?

– Это можно прочитать по-разному. От места и смысла зависит, какая это буква.

М-да, а я-то надеялась за лето научиться бегло читать и пусть с ошибками, но писать. Да, видно, затянется мое обучение на долгий срок.

– Давай по-другому, – предложила я свой вариант.

На самом деле, в любом языке есть около ста самых распространенных глаголов. Существительных больше, но они и запоминаются легче. Местоимения, предлоги, немного прилагательных – и можно начинать говорить. В моем случае – писать. Откуда я знаю? Начинала изучать язык по одной распространенной методике. Да потом отвлеклась на новую книгу, подзабыла и, в общем, бросила. Но объяснения, что любой язык достаточно прост, я крепко усвоила.

– Неси бумагу и чем писать. Будем меня сразу словам учить.

Адлар вновь ушел, а вернулся со свитком такой же рыхлой бумаги, двумя перьями и маленьким пузатым флакончиком. Он расставил все это перед собой и, подозвав меня, нарисовал изящную ветку растения с листочками и цветком. По крайней мере, я так увидела.

– Что это?

– Твое имя – Петра! – с гордостью ответил он.

Да ну! Может, я обойдусь без письменности? Разбогатею и найму секретаря? Такое же просто невозможно запомнить, а тем более повторить.

– А напиши свое имя?

И вновь Адлар нарисовал витиеватый росток с замысловатыми украшениями. Я долго смотрела и сравнивала два этих рисунка. Нет, они, безусловно, отличаются, но проблема в том, что я не могу различить буквы, а воспринимаю слова именно как орнамент. Ох, что же делать?

– Напиши Всевышний, – попросила я следующее слово.

И вновь грациозный побег неведомого растения оставил свой след на бумаге. Я взяла в руки пергамент и старательно вглядывалась, пытаясь запомнить каждую черточку. Это, конечно, непросто, но вполне возможно. Потребуется лишь больше времени. Я провела взглядом по каждому изгибу, закрыла глаза и попыталась восстановить в памяти, вспомнить рисунок. Нет, не могу.

– Так. На сегодня мне хватит этих трех слов. Пойдемте сейчас смотреть, как уборка во дворе продвигается.

Едва выйдя на крыльцо, мы застыли в изумлении. Посреди двора напротив входа был сложен весь мусор, что работники вытащили из углов. Обломки жердей, части от бочек, раскуроченные сундуки, половина телеги без колес. Это зачем они так? Я посмотрела на Адлара, а тот от души рассмеялся.

– Ты просила собрать мусор – вот они и собрали.

– Хорошо, хоть в дом не догадались занести, – поддакивал Волдо, заливаясь смехом.

Смешно им, а мне вот не очень.

– Этот мусор сжечь. Аккуратно, чтобы пожар не устроить. Что можно разломать, то пригодится для растопки каминов.

Несмотря на наступление теплого времени года, на улице ощущалась прохлада. Да еще временами моросил мелкий холодный дождь. И как следствие, в доме всегда было промозгло и сыро, поэтому камины топились постоянно.

– А остальное вынести за ворота подальше и сжечь.

Я выдала распоряжения и задумалась. Рано или поздно, но я запущу выпуск мыла. А это зола и внутренний жир животных. Причем и того и другого потребуется много. Так, может, уже сейчас начать просеивать и собирать золу в бочки? Пусть стоит – дожидается своего часа. Она ведь не испортится? А то, что скомкуется и спрессуется, то ерунда. Просеивать… Зола вообще очень пыльная и летучая. Но желательно, чтобы она была максимально очищена от мелкого мусора. Интересно, в этом мире изобретен дуршлаг?

И стремительно развернувшись, я пошла на кухню. А где еще спрашивать? Пробежала глазами по посуде, взволновав кухарку своим появлением. А еще и бароны за мной потянулись из любопытства. Вскоре выяснилось, что нет здесь в обиходе нужного мне приспособления.

Ничего, изобрету. Патентовать… ну не знаю. А если повспоминать другие кухонные штуки? И тогда уже оптом патентовать? Надо обсудить с баронами. Они все же лучше знают потребности в этом мире. Но это потом. Браться за все разом – не уследить, надо выбирать самые востребованные проекты. А что касается посуды и кухонных принадлежностей… Можно же и подарок таким образом сделать. Допустим, хороший человек мне окажет неоценимую услугу, а я, чтобы не быть ему должной, подарю идею и все расскажу. Хороший подарок? По-моему, да.

А сейчас дуршлаг. Самое простое – взять готовый ковш для воды и сделать в нем отверстия. Этим я и поделилась с баронами. А с кем еще? На их вопросы, что это я задумала и почему ни во что их не посвящаю, пришлось рассказать полуправду. А именно: дескать обдумываю кой-какое дельце, а для его осуществления потребуется очень много золы. Как оно дальше получится – пока не знаю. Но жалко, что сырье пропадает. Да и потом, откуда в один момент взять большие запасы? А если собирать и складывать заранее – это значительно облегчит звдвчу. И вроде бы мое объяснение всех устроило. Что касается истинных моих целей… Здесь у меня самой не было решения. Вроде бы и бароны с храмовником оказали мне неоценимую услугу и по сути спасли жизнь. Но ведь и я предпринимаю усилия, чтобы добиться их возвращения в столицу. Одним словом, я пока не надумала делиться с ними своим главным будущим изобретением.

Адлар тут же позвал слуг и распорядился принести мне несколько ковшей на выбор. Затем отправил проделывать в них отверстия. И выгребать золу из каминов.

Таким образом уборка затронула и дом, так как наряду с чисткой каминов требовалось проверить трубы, а заодно их прочистить. Это можно было сделать двумя способами. Опустить в трубу щуплого ребенка, подвязав его веревками, чтобы он, рискуя здоровьем, а подчас и жизнью, выскребал стенки. Мне этот вариант совершенно не понравился. Поэтому остановились на более гуманном, но жутко грязном. На длинной палке опускали деревянную щетку и скребли ею стенки. Таким же образом орудовали и снизу.

Примерно представляя, во что превратится дом, мы быстро собрались и, заехав за храмовником, отправились переждать стихийное бедствие к Волдо. На пару дней, для надежности.

На этот раз я настояла, чтобы мы перемещались в карете. Вернее, чтобы для меня ее подготовили. Потому как передвигаться верхом я наотрез отказалась. А баронам захотелось верхом. Поэтому мы с отцом Бенедиктом ехали вдвоем, и он поделился, что нашел двух мастеров и одного толкового кузнеца.

– А почему вы уехали от Адлара? – задал он резонный вопрос, и я рассказала о своих придумках.

– А зачем вам это все? – как мне показалось, вполне искренне удивился он.

– Чтобы было чисто и красиво. Вспомните, с каким удовольствием мы гуляли по парку родителей Адлара в столице?

Но, судя по его недоуменному взгляду, он до конца не разделял моих убеждений.

Остаток дня мы провели обустраиваясь. Ну и, конечно, обсуждая те новости, что успел разузнать храмовник. А на следующий день с самого утра поехали к ремесленникам и кузнецу. Слава Всевышнему, что эти люди подчинялись Волдо, потому что работали на его землях. Такой здесь закон. И нам повезло, потому что если бы они трудились на землях какого-нибудь другого барона, не Волдо и Адлара, то мы бы столкнулись с серьезными затруднениями. Пришлось бы спрашивать у того разрешение, или брать его в долю, или платить ему побольше денег. А могло выйти и так, что от скверности характера он бы вообще запретил ссыльным баронам появляться на его земле. Но обошлось.

Оба ремесленника нам не подошли, потому что на месте выяснилось, что один является скорняком, а второй столяром. Но они подсказали, что если кто нам и поможет – то это кузнец. Он и карету починить сможет, и лошадь подкует.

А ведь я знала, что в Средневековье ремесленниками называли общую и достаточно обширную прослойку общества. И у каждого была узкая специализация. Кто-то ткач, другой кожемяка, третий хлебопек и так далее. А вот коснулась ситуации, и я подзабыла. Нет, надо выбрасывать другие мысли из головы и заниматься одним делом. Но золу все же пусть собирают.

К кузнецу мы приехали хоть и раздосадованные своими неудачами, но с горящими глазами. На него сейчас мы возлагали все свои надежды, и от его смекалки зависело будущее баронов.

Кузнеца звали Клос. Это был здоровенный мужик с кулаками размером с мою голову. Волосы прихвачены плетеным кожаным шнурком, лицо в оспинах, одет в серую рубаху, рукава которой закатаны выше локтей, и простые темные штаны. А поверх накинут прожженный в нескольких местах кожаный фартук, завязанный на шее и спине.

– Знаешь меня? – вместо “здравствуйте” сделал шаг вперед Волдо.

– Наслышан… – хмыкнул кузнец.

Волдо набрал в грудь побольше воздуха и выпятил грудь, но я успела его одернуть и обогнуть.

– Доброго дня, Клос! Нам нужна ваша помощь, причем не бесплатно. Мы заплатим. Потому что заказ у нас сложный и срочный.

Кузнец ничего не ответил, смерив меня взглядом. Но морщинка между его сдвинутыми бровями разгладилась. Хороший знак. И я приступила к объяснению.

Начала с того, что кареты на выбоинах нещадно трясет и что можно это исправить, смягчив удары при помощи тугой пружины, вернее четырех. Их следует как-то закрепить между днищем кареты и колесам. Но как именно, никто из нас не знает.

– Закрепить-то знамо как. Вы лучше толком объясните, что за пружина такая?

При этих словах я подпрыгнула на месте от радости, не веря своим ушам. Считай, половина дела кузнецу известна.

Сорвала травинку, закрутила спиралью вокруг пальца, показывая, что именно представляет собой пружина. И объяснила, что она должна быть из крепкого металла, чтобы сжималась при сдавливании и за счет этого смягчала езду.

Кузнец задумчиво наблюдал за моими движениями и слушал объяснения. Затем хмыкнул.

– Ловко придумано.

– Вы поняли, что это? Да?

– Отчего же не понять. Дня через два приезжайте, я пружину ту выкую. Но мне нужна будет карета. Своей не имею, – развел он руками и усмехнулся.

– Карету привезем. Вот деньги, – я потянулась к баронам за мешочком с монетами.

– Мне пока два серебряных надо. Но потом еще двадцать. Ежели согласны, то давайте монеты и приезжайте как договаривались, – закончил он разговор.

Адлар выдал деньги, и мы, не веря своему счастью, вернулись к карете. Я готова была бежать впереди лошадей, настолько меня распирала радость. Клос показался смышленым, а то что хмурый да неразговорчивый, это значения не имеет. Лишь бы руки у него росли откуда надо да голова работала.

Приехав домой, мы еще раз живо обсудили удачную поездку. Договорились, что отдадим карету Адлара. Ее же отправим затем в столицу, чтобы госпожа Аналиса заказала по этому принципу более роскошную карету для Его Величества. А на эту получила патент.

Сразу возник вопрос, кто поедет в столицу. Бароны на этом моменте отвернулись, никак не выказывая своего желания. Оставались я и храмовник. Но мне совершенно не хотелось покидать наш уютный уголок. Поэтому все взгляды сошлись на отце Бенедикте.

– Вам только отогнать карету и объяснить все матушке Адлара. Зато прибыль будем делить как и прежде. Можно сказать, что это будет ваш личный вклад в свое будущее, – уговаривала я храмовника.

По виду он был не против, но вот одному ему ехать не хотелось.

– Так это всего на несколько дней, – подключились бароны. – К тому же в мягкой карете дорога покажется короткой.

– А обратно? Верхом? – продолжал сопротивляться тот.

– Я у матушки карету попрошу. Напишу ей письмо.

В итоге почти убедили служителя культа. Во всяком случае, он открыто уже не выказывал свои протесты.

А дальше потянулись невыносимые два дня ожидания. Мы подолгу гуляли и обучали меня правилам этого мира. Каждый день мне писали по три новых слова, и я мучительно их запоминала.

Еще начала тренироваться писать пером и чернилами. Очень тяжело. Перо скрипело и норовило порвать бумагу. А чернила, как будто нарочно, пачкали пергамент отвратительными кляксами.

Учась пользоваться пером, я писала на русском языке, чем привлекла внимание баронов и храмовника. Выводила печатные буквы и прописные. Печатные сильно веселили всех.

– Виселица, – прокомментировал букву “Г” храмовник.

– А это светило. – Буква “О” тоже нашла свое значение.

На прописные они долго смотрели, но в итоге согласились, что мой язык, вернее письменная его составляющая, значительно проще, чем у них.

Два дня прошло, и сразу после завтрака мы рванули к кузнецу. На двух каретах: одну оставить для работы, а на второй вернуться. Слуги перегонят лошадей, выпряженных из кареты.

Кузнец вышел нам навстречу, коротко кивнул и протянул замечательную, на мой взгляд, пружину. В диаметре где-то сантиметров пятнадцать. Пять витков кованой стали или какого другого металла, я совершенно не разбираюсь. И очень тугая. Руками ее не сдавить. Я воткнула ее одним концом в землю, наступила ногой на другой конец и начала качаться. Держит, пружинит. То, что надо!

Глядя на меня, каждый по очереди поколыхался на пружине и остался доволен.

– Да, Клос! Это именно то, что я хотела, – возвращая кузнецу пружину, я дрожала от нетерпения.

– Ну, если так, то приезжайте дней через десять. А то и позже.

Мы оставили одну из карет и, заехав за вещами, направились в поместье Адлара. К тому же отцу Бенедикту нужно было на следующий день провести мессу. Он был не единственный храмовник, но, как сам говорил, если долго не служить Всевышнему, теряется связь с ним. И мы как раз договорились все вместе пойти на мессу в храм.

Дома у Адлара перемены отметили все. Чистота и невесть откуда взявшийся огромный двор радовали глаз. Едва покинув карету, я начала восхищенно цокать языком и советоваться – где лучше организовать место отдыха.

Сама спросила – сама же и ответила. На противоположной от конюшни стороне. В углу соорудить небольшую беседку, рядом мангал, чуть дальше качельки. Простенькие, но пусть будут, для развлечений. Повсюду поставить лавочки. И конечно, сформировать настил из травы и дерна, чтобы приятно было босиком ходить. Как же здорово, что в этом мире стекла почти нет! Вернее, есть, но оно очень дорогое и просто так его не раскидывают. Не нужно внимательно осматриваться, прежде чем сделать шаг босой ногой. Определенно, мне все больше здесь нравилось.

В самом доме воздух как будто стал чище. Копоть на стенах, безусловно, никуда не делась. Я же не приказывала мыть стены, а слуги или не догадались, или просто не проявили инициативу. Но в любом случае камины чистые, воздух отлично циркулирует. Красота!

Вместе с тем я задумалась. Если нам предстоит провести здесь зиму, то почему бы хорошенько не отмыть оба имения? Мы же этим дышим. Да и лето способствует. Не зимой же этим заниматься. Да, я посоветуюсь с баронами, и устроим генеральную уборку. При этом очень удобно, что, пока моют и чистят один дом, можно перебраться во второй.

Затем я посмотрела запасы золы. Две здоровенные бочки просеяны и набиты доверху. И работа продолжается. Отлично! Какой сегодня удачный день! Я еще у Волдо организую сбор золы. А что? Пусть стоит, дожидается своего часа.

Хотелось немедленно организовать уборку и стирку всего, что можно постирать. А еще кинуться обустраивать уголок на улице. Но нам завтра на мессу. Как мы переживем стихийное бедствие? Вернее, я-то справлюсь, а балованные бароны?

В общем, этот день будет у нас подготовительный, завтра сходим в храм и оттуда уедем к Волдо дней на пять, для верности.

Обсудив планы, я решила взять выходной от учебы и занялась обучением слуг уборке. Рассказывала, что ни один угол не должен остаться без внимания. Любая горизонтальная поверхность промыта. И потолок желательно тоже отмыть. На нем же вон какой слой копоти. Да, тяжело и трудоемко, но я же никого не тороплю. Мало того, сами мы уедем, чтобы под ногами не мешаться.

После обеда вместо ленивого отдыха я потащила баронов гулять. На ближайший луг, что располагался возле дома Адлара.

– Вот отсюда мы вырежем, вернее слуги вырежут, куски травы вместе с землей и перенесут во двор. Таким образом у нас в один момент появится превосходный ковер под ногами. Останется только его облагородить. Подравнять траву, полить и оставить на несколько дней, чтобы освоилась на новом месте.

– Это у вас так делают? Хитро! – Мои друзья ходили по лугу и как в первый раз рассматривали траву под ногами.

– Видела в магазине рулонный газон и вспомнила. Удобное изобретение.

Мы позвали слуг и начали руководить процессом: здесь копай, здесь не копай. Довели их до нервного тика, но в конце добились желаемого. Конечно, можно было и самой объяснить, что да как, но я и так все сама. А бароны вроде как в стороне. Не дай Всевышний, загрустят и к выпивке потянуться. Пусть уж лучше вносят суету.

– А что про качели? – напомнил отец Бенедикт, едва улеглась суматоха.

– Здесь нужен столяр.

Нетерпение храмовника было вызвано моими рассказами о чудо-качелях. Я надумала несколько самых простых.

Первые – для неспешной беседы. Доску поставить на распорку и усадить двух человек по краям. Один отталкивается ногами и взлетает, другой поджимает ноги и опускается вниз. Детский сад, ясельная группа. Но в этом мире и такого нет.

Вторая модель – крутящаяся, и рассчитана она на четырех человек. Столб вкапывается в землю, к нему крепятся две поперечины с сидушками. Потом знай отталкивайся от земли ногами и крутись по кругу в свое удовольствие.

Но покорила храмовника третья модель – на одного человека: когда с перекладины свешивается сиденье и можно качаться туда-сюда. Хотя эта модель подразумевает и “солнышко” – кручение вокруг оси. Вот где буря эмоций и адреналин бурлит. Я даже улыбалась, вспоминая, как мне нравилось в детстве развлекаться подобным способом.

– Так поехали к нему. Чего ждем? – переминался с ноги на ногу отец Бенедикт.

– Нет, лучше пойдем пешком.

Столяр жил в деревне под горой, недалеко от храма. От нас его дом было прекрасно видно. Мы уже заглядывали к нему, когда искали спеца по каретам.

Мое предложение нашло поддержку у всех. Все же интересней, чем дома сидеть. И мы направились в деревню.

Столяр Отто оказался невысоким коренастым мужичком с крепкими руками, по глаза заросшим неопрятной бородой. Этакая тумбочка на ножках. Одет в традиционную серую рубаху и коричневые штаны.

Он внимательно выслушал меня. Особое внимание я уделила безопасности двух качелей.

– На сколько они возвышаются над землей, ровно на столько они должны уходить в землю, – дважды повторила я для верности.

– Да понял я, – на второй раз Отто отозвался с раздражением. – Здесь работы немало. Дней двадцать, не меньше.

– Вначале качель на одного, – встрял храмовник. – Сколько на нее дней требуется?

– Ну, там не сложно. Дня три, думаю, – почесав бороду, ответил столяр, и отец Бенедикт обрадовался.

– Всевышний в помощь! – подбодрил он Отто.

Мы заплатили аванс: три монеты серебром – и направились обратно. А по дороге Адлар завел важный разговор.

– Зачем ты это делаешь?

– Что именно? Помогаю вам? Так вы мне жизнь спасли, да и уговор между нами.

– Нет. Я про мойку дома, уборку во дворе, да и качели эти. Зачем? Думаешь, что ничего не поможет и нам доживать свой век здесь?

– С чего ты это взял? Я продолжаю придумывать, чем смягчить вашу участь, чтобы всем нам вернуться в столицу. А что касается всего остального… Понимаешь, надо учиться получать удовольствие от жизни в любой ситуации. А вы привыкли только к эмоциям на грани. Но вспомни, как здорово было, когда мы гуляли в парке твоих родителей. Всем понравилось, и было душевно. Или вспомни, как отец Бенедикт для нас одних мессу проводил. Растрогал до слез. Именно поэтому я создаю такие же уютные уголки для воспоминаний здесь. Радость, она же не зависит от места пребывания. Нужно научиться видеть и чувствовать ее во всем. Поэтому я затеяла и уборку, и качели.

Адлар долго молчал. Я уже начала беспокоиться. Может, обидела его чем или посмеялась над его развлечениями в столице? Хотя я неоднократно баронам говорила, что это не развлечения, а дурь от скуки.

– А ведь твое появление уже изменило нас. Не так ли, Волдо? – Тот в ответ глубоко вздохнул, соглашаясь с другом. – Мне и самому сейчас неприятны воспоминания о наших похождениях в столице. Думаю, сейчас я бы от них отказался.

Вот они! Самые главные слова! Адлар начал взрослеть. Задумываться о поступках и об их последствиях. Безусловно, во многом на него повлияла поездка в столицу и то, как их там встретили. Вернее, как от них отвернулись все, за исключением, пожалуй, матушки Адлара и чиновника из канцелярии патентов. Начало положено. Осталось закрепить результат и подтолкнуть баронов к следующим размышлениям.

– А чем бы вы сейчас занялись в столице? Насколько я понимаю, вы никогда не работали. У вас нет знаний и навыков. А теперь? Кем вы себя видите?

– Ну… не знаю. Будем помогать тебе. Ты ведь не остановишься со своими придумками? А их надо шить, или вырезать, или еще невесть чего. А потом еще и предлагать купить. Это сейчас нам повезло, что король бал устраивает и швея успеет сумочек нашить. А с каретами как быть? Дело-то верное, но как сделать так, чтобы знать прознала о новшестве?

Адлар все больше мне нравился своей смекалкой. Прирожденный торгаш! Действительно, изобрести и изготовить можно все что угодно. Но попробуй это, продай?

– Я только за! Но этому тоже надо учиться. Наша поездка показала, что знатные люди отвернулись от вас. И не факт, что, когда вы получите прощение от Его Величества, они вернутся к прежнему общению. У них уже появились новые друзья и приятели, ваше место в их жизни занято. Я хочу сказать, что старыми связями вы пользоваться не сможете. И? Как будете действовать?

Адлар замер на месте. Хотя мы и без того шли очень медленно. Потому что в горку, да и разговор интересный.

– Через матушку. Она очень уважаема. От нее не посмеют отмахнуться или не принять ее предложение.

– Правильно. А еще?

Раз уж запустили мыслительный процесс – пусть продумывает разные варианты.

– Ну… отец. Тот вряд ли поможет. Рубен? Но что он сможет?

– А устроить бесплатную обзорную экскурсию по столице на новых каретах? Нанять гида, пусть рассказывает про историю столицы в целом и отдельных улиц. Не на долгий срок. До зимы, и хватит. А потом, если приживется, можно и деньги за это брать. И другие маршруты продумывать. Или организовать городское такси. Не у всех же есть кареты? – направила я его мысли совершенно в другом направлении. Правда, пришлось дополнить свои слова объяснениями относительно экскурсий, гида и такси.

Все втроем уставились на меня, открыв рот от неожиданных идей.

– Храмовникам нужно предложить, – подал голос отец Бенедикт, что до этого только внимательно прислушивался к нашему разговору. – Церковь очень богата. И высшие храмовники не жалеют денег на свои удовольствия. Поверьте, они купят мягкие кареты за любую цену.

– А можно еще на этих каретах отправиться в другие города и там ими похвастать. Например, к моему дядюшке. Он достаточно богат, но сторонится столичной суеты, – подал прекрасную идею Волдо.

А я не могла нарадоваться на них. Первый разговор – и такой конструктивный, грамотный. И чтобы закрепить результат, я пустилась в похвалы.

Пела оды отцу Бенедикту за его смелую идею, гибкий ум и способность в короткий срок перестроиться и удачно влиться в наш коллектив.

Восхваляла сообразительность баронов и искренне радовалась вслух, что за столь короткое время со дня нашего знакомства они настолько изменились. Прямо с примерами. Что ранее они только стонали о прошлом, а сейчас и гулять стали, и активно обдумывают свое будущее. И вообще, раскрылись, что ли. Стали более интересными собеседниками.

На следующий день была месса. И опять я получила восхитительные эмоции от нее. А сразу после, не заезжая к Адлару, мы переместились к Волдо. Он после возвращения из столицы охладел к пышногрудой служаночке, а она – нет, и при каждом удобном случае являлась на глаза хозяину. Нас это веселило, а для Волдо было испытанием. В итоге он только и мечтал побыстрее уехать из дома.

А наши чаяния крутились только вокруг мягкой кареты. Мы даже съездили один раз к кузнецу проверить, как идет переделка. Но увидели только полностью разобранную карету.

– Рано еще, – нахмурившись, буркнул Клос.

– Да мы так просто заехали. Мимо прогуливались. – Не объяснять же, что нам прямо невтерпеж.

В общем, мы не знали, чем себя занять оставшееся время. Правда, я все же распорядилась собирать золу в доме Волдо. В нежилых покоях. Просеивать и сваливать в бочки.

Сложнее всего было отмахнутся от любопытства друзей. Они совершенно правильно задавали вопрос – зачем столько? А я лишь уклонялась от прямого ответа различными отговорками.

И вот мы дождались назначенного дня и с замиранием сердца приехали к кузнецу. Карета готова! Слуги пригнали лошадей. Впрягли их, а бароны расплатились с кузнецом.

– Ну что, испробуем первыми? – я пригласила всех в карету.

– А можно мне за возничего? Хочу снаружи прочувствовать мягкую езду, – сказал отец Бенедикт.

Он с детской заинтересованностью поглядывал на вожделенное место. Если бы мы столько времени не проводили вместе и не разговаривали обо всем на свете, то его просьба могла бы показаться странной. Но не в нашей компании.

Отец Бенедикт пояснил, что умеет управляться с конями. И вот мы с баронами разместились внутри кареты, а храмовник снаружи. Охрана сопровождала нас верхом.

Служитель культа пронзительно свистнул, и карета тронулась, постепенно набирая ход. Мы сидели внутри и завороженно прислушивались к ее ходу. Словно на волнах качаемся. Мягко и приятно. Но это продолжалось до тех пор, пока карета не набрала скорость. Тогда сменилась амплитуда, и мы, будто неваляшки, стали качаться из стороны в сторону, но больше подпрыгивали вместе с каретой. А опускаясь, слышали тревожные скрипы. Но стоило храмовнику уменьшить скорость, как аттракцион прекратился.

Остановились, чтобы обменяться впечатлениями. Отец Бенедикт, сияя, как новогодняя лампочка, поделился, что пару раз чуть не слетел с козел, но все равно счастлив.

– Поехали обратно. Расскажем, как и что. И попросим кузнеца самого прокатиться. Думаю, надо какую-то заглушку поставить или ограничитель хода пружины. Пусть сам решит.

Сделали разворот прямо на лугу и помчались обратно. На этот раз крепко держась за сидения.

Кузнец сам вызвался вести карету. Но храмовник не покинул козел, а лишь подвинулся. Мы же предпочли дождаться их возвращения возле мастерской.

– Оставляйте еще на пару дней, – вернувшись с тестового пробега, обнадежил нас кузнец.

Ну что делать? Надо так надо.

Но эти дни мы провели не впустую. Закидали наказами отца Бенедикта. Забрать деньги у швеи – наверняка уже накопились. Помочь, если потребуется, госпоже Аналисе, найти и договориться со столичным кузнецом. Бароны написали письма семьям.

Затем помогли собраться в дорогу. Съездили к Адлару за вещами. Короче говоря, суетились, лишь бы приглушить зуд нетерпения.

К вечеру отведенного кузнецом второго дня мы явились к нему. Затем все повторилось, в смысле испытания. Но в этот раз карета двигалась иначе. Мягко и не раскачиваясь вверх-вниз. То, что нужно!

Договорились, что отец Бенедикт поедет в сопровождении двух охранников. Но он заявил, что внутри не поедет. И все доводы про дорожную грязь и пыль не помогали.

– Я перед столицей остановлюсь и переоденусь. Или вообще поеду в мирской одежде.

Вечером погрузили в карету его багаж. А наутро он посадил внутрь кареты возницу в качестве сменщика, на всякий случай. И, подхватив запасы еды и деньги, умчался.

Мы с грустью его проводили. Хоть расставались и ненадолго, все равно было неспокойно. Все-таки мы крепко сдружились и он стал неотъемлемой частью нашей компании. Умный, ироничный, веселый и легкий на подъем.

По времени мы рассчитали его возвращение дней через шесть. Максимум восемь. И пообещали ждать его в доме у Адлара. А до той поры решили устроить приятный сюрприз – установить качели. Раз уж ему так нравится задор и острые впечатления – то мы только порадуемся за него.

Газон к тому времени основательно прижился. Мы сходили к столяру и выяснили, что две качели готовы. Лавочка для двоих и “солнышко”. Тут же послали слуг с телегой, чтобы забирали диковинные новинки, а потом под нашим надзором вкапывали их во дворе.

Качель на двоих вызвала вялые эмоции. Но не “солнышко”! Адлар с Волдо даже немного повздорили в очереди на развлечение. В общем, так уж вышло, что большую часть времени мы проводили во дворе.

И именно во дворе неожиданно рано, в конце четвертого дня, объявился грязный, как сама дорога, храмовник. Он прискакал верхом! В сопровождении тех же двух охранников.

Мы радостные бросились к нему обниматься. Вопросы сыпались с разных сторон. Но отец Бенедикт стоял хмурый, опустив взгляд.

– Что случилось?

Мы отступили на шаг и начали внимательно разглядывать его. В голову лезли самые нехорошие мысли, начиная с ограбления на дороге и заканчивая смертью кого-то из семьи баронов.

– Оспа… – коротко ответил храмовник.

Бароны застыли на месте, я открыла рот от страшной новости. Оспа? Это те самые жуткие рубцы по всему телу, сопровождающиеся зачастую слепотой и смертью?

Плохо-то как! Дело в том, что вакцинацию от натуральной оспы после глобальной ликвидации этого заболевания в нашей стране прекратили в конце прошлого века. Откуда знаю? Бабушка рассказывала. Она долго ходила по врачам и настаивала на этой прививке для меня. Но никакие связи и угрозы не помогли. Отказали ей. То есть у меня нет иммунитета против этой болезни. Ну почему все так сложилось? Опять моя непутевость?

– Плохо дело… – выдохнул Волдо.

– А много ли заболевших? Мы вроде недавно из столицы, а ничего не слышали про болезнь? – спросила я.

– Она на тот момент была в бедных кварталах. А нам не до того было. Да и кроме матушки Адлара мы, по сути, ни с кем не разговаривали, – прояснил ситуацию отец Бенедикт и повернулся ко мне.

– А в твоем мире есть оспа?

– Нет, ее давно победили. И даже прививки детям перестали ставить.

И я объяснила, что знала про прививки: дескать, вводят мертвую сыворотку и возникает иммунитет к болезни. Таким образом человек никогда не заболеет.

– И у тебя нет такой… прививки?

– Нет, – я отрицательно помотала головой.

– А как ваш мир узнал про прививки?

Я же говорила, что отец Бенедикт чрезвычайно умен?! Именно его вопрос и заставил меня вспомнить историю, которая широко известна в России.

Екатерина Вторая, да, та самая, что пришла к власти в ходе дворцового переворота, отстранив от управления мужа. И она же запомнилась непомерной любвеобильностью. Но сейчас не об этом. Императрица пребывала в расцвете лет, а в России случился разгул эпидемии оспы. Она не могла допустить, чтобы тело изуродовали безобразные шрамы, да и смерть в результате болезни выкашивала население городов. Поэтому власть спешно искала решение проблемы.

Екатерина Вторая узнала про иностранного доктора, который обещал излечение, и пригласила его во дворец. И он предложил сделать прививку. Надо было найти больного ребенка, взять у того зараженный материал. После произвести надрезы на руке самодержавной правительницы и поместить в раны гной, как мне помнится. В результате императрица переболела, но в относительно легкой форме. А мальчику-донору потом подарила титул и деньги.

Способ этот не идеален. И риски, безусловно присутствуют. Но смертность от прививки на порядок меньше, чем от самой болезни.

– Это правда произошло? Или придумали люди? – оживились мои друзья после рассказа.

– Вроде как правда. Но история, она такая штука… Очевидцев же нет, а ради красного словца могли и приукрасить. Но я так не думаю. В общем, мы с вами одинаково в смертельной опасности. Эпидемия непременно до нас доберется. Это лишь вопрос времени. Поэтому, пока у нас есть шанс защититься, надо действовать! По крайней мере, я рискну.

Рассевшись по качелям, мы обсуждали варианты, которые у нас были. Первый – изолироваться в доме. И сколько лет нам придется отсиживаться? Да и заразу, как правило, приносили с продуктами. Нет, для нас это не вариант.

Защитные маски на лицо – второй вариант. Тоже гарантии не дают. Это во время ковидной пандемии у нас врачи объяснили. Опять не решение проблемы.

– А в вашем мире как борются с оспой? – наконец пришло в голову мне спросить местных: баронов и храмовника.

– Молитва! Это первая помощь, – охотно отозвался отец Бенедикт. – Красные одежды. Да, даже церковь подтверждает, что этот цвет помогает защититься от оспы. – На этом моменте я хихикнула. – Ну и так, по мелочи. Отвары разные, заговоры… Но за это можно и на костер угодить.

– Одним словом, лекарства у вас нет.

– Выходит, что так.

– Но оспа-то к нам еще не скоро доберется. Будет время обдумать.

– Правда?! А вот у матушки Адлара этого времени нет. И у его отца. И у родителей Волдо тоже. И у короля… – сказала я и замерла. Вот он! Тот шанс, что вернет баронов в столицу героями. Да их осыпят деньгами и утопят в почете! Его Величество, насколько я знаю, молод и не меньше Екатерины Второй боится за свою красоту. Надо сделать ему прививку. И всем нашим в столице. Да и всем людям повсеместно.

– Да ты вообще понимаешь, о чем говоришь? Мы здесь. Король там. Или ты забыла, как нас во дворце приняли? А вспомни, чего нам стоило уговорить дознавателей разрешить покинуть эти места? – рассердился Адлар.

– Все я помню. И туфли тоже. Но поймите – это наш единственный шанс. Во время эпидемии предлагать кареты или сумки бессмысленно! У всех паника и мысли совершенно о другом. Нет, нам надо прорываться к королю! Как? Это уж вы придумайте. Но ждать нельзя.

– А ты подумала, как мы расскажем о своих знаниях? Откуда мы все это взяли? У нас руки не режут и к зараженным стараются не подходить, – заявил Волдо, прищурившись, и своим вопросом поставил меня в тупик.

И правда, как мы объясним свою осведомленность?

– Здесь можно прибегнуть к божественному озарению. Его никак не проверить, – с иронией подал голос храмовник. – Допустим, Всевышний явился во сне к Петре и поручил ей спасти Маналию таким вот способом. В эту же ночь нам троим приснился сон о том, что Петра избранная и только она сможет избавить наше королевство от страшной болезни. Я – святой отец. К моим словам прислушаются. Бароны, они хоть и ссыльные, но не последние люди в королевстве. Если нам между собой договориться, то мало кто усомнится в наших словах. Да и страх смерти слишком велик. Люди будут хвататься за любую возможность избежать смерти.

Какой шикарный ум прозябает в глуши! Ну разве можно придумать более рациональное объяснение моим знаниям? Ох, не зря мы сдружились с отцом Бенедиктом. Он еще кардиналом станет.

– Ну а больного мальчика мы с легкостью найдем. Осталось дождаться дознавателей, – подытожил Адлар, потирая ладони.

– Да, договоримся потом. А я завтра тревожную мессу соберу.

На мой удивленный взгляд храмовник ответил, что есть в церкви такой порядок. Если приходит беда – оповещают всех. Звонят в колокола, собирают народ в храмах и призывают к молитве.

– Так вот я завтра расскажу про оспу в столице и про сон Петры. Пущу слух и дам людям надежду. Молва – штука сильная. Похлеще оспы. Поверьте, уже скоро к нам потянутся за помощью. А там и больного ребенка найдем. Но самое главное – слух непременно дойдет до Его Величества!

– Ах да! – отец Бенедикт отвязал от пояса три увесистых мешочка. – Это передала госпожа Аналиса, а ей швея. Несмотря на болезнь, торговля нашими новинками идет очень хорошо.

– А почему три? – Недоумение мое объяснялось тем, что нас четверо. И мы договаривались доход делить на всех.

– Мне отдали сумму целиком, около тысячи серебряных. Распределять будем сами. И вот еще, – он снял с пояса еще по два мешочка и передал баронам. – Это вам семьи послали. А еще письма. – В подтверждении своих слов храмовник вытащил из-за пазухи свитки и передал баронам.

Пока те читали новости от родных, я радовалась. Мои первые деньги! Свои собственные! Заработанные. Тысяча серебряных – это около трехста моих. Три золотых, на местные деньги. Маленькое состояние. Цены здесь я успела немного изучить. За ночлег в придорожной таверне, включающий питание, берут два серебряных за ночь с человека.

Приличная кожаная обувь – три-пять монет. Хорошие покои снять в столице – от тридцати монет примерно за месяц. Таким образом, наше изобретение, несомненно, пользовалось успехом. И это только начало. Но как же не вовремя обрушилась эпидемия оспы!

– А где наша мягкая карета? – поинтересовалась я.

Отец Бенедикт не слышал. Ему поручили разделить выручку на всех, и он, словно завороженный, перебирал монеты. Не дожидаясь, пока мы зайдем в дом, устроился прямо на газоне. Насыпал все монеты в кучу и любовался целым состоянием. Мне пришлось повторить вопрос.

– Оставил госпоже Аналисе. Она сказала, что сама ей займется.

– У меня есть предложение! – заявила я. – Давайте пересмотрим условия нашего сотрудничества. Да, мы договаривались – мне и баронам по трети, а отцу Бенедикту десятую часть. Но по факту он работает с нами наравне. Предлагаю делить на всех поровну.

Глаза храмовника округлились от удивления. А бароны достаточно равнодушно кивнули в знак согласия.

Почему я предложила пересмотреть условия соглашения? Да потому, что отношения между нами поменялись. Мы стали лучшими друзьями. А как известно, деньги могут разрушить любую дружбу. Поэтому следует устранить это недоразумение, чтобы уже ничего нас не разъединяло.

– Святой отец, делите поровну на всех, – улыбнулась я ему и задумалась.

Оспа! Так или иначе, все мысли крутились только вокруг этой страшной новости. Да и прививки… В цифрах статистику я не помню. Но риск смерти в результате прививки присутствовал. А что, если кто-то из нас умрет в результате манипуляции? Как я буду с этим жить? Чувство вины никогда меня не оставит. Но если этого не сделать, то риск слепоты и смерти очень велик.

Ну хорошо. Мы заразим себя. Переболеем. Только вот успех в этом деле гарантирован при соблюдении комплекса мер. Мы должны пребывать в изоляции. Та же Екатерина после прививки уехала в загородный дворец на карантин.

Ухаживать за нами должны люди, перенесшие эту болезнь. Помниться, у столяра на лице я видела те самые безобразные рубцы. Нужно найти по этому же принципу других людей и заплатить им любые деньги, чтобы они ухаживали за нами в болезни. У них иммунитет к оспе.

Дальше. Тряпичные повязки на лицо. Дезинфицировать их будем раскаленной сковородой. Другой способ на ум не приходит. Помещения проветривать. А можно вообще не закрывать окон, для надежности. Но все равно этого мало. Нужен реальный антисептик.

В народной медицине в течение нескольких столетий в этой цели использовали мирру, ладан, ромашку, полынь, алоэ, шиповник, алкоголь, мед, сахар, серу, керосин, соль. Что из этого доступно нам? Возможно, травы, соль и крепкий алкоголь. Но соль здесь меняют на серебро. По весу. И мы-то сможем ее использовать для своего лечения, и богачи тоже. А вот простому люду она будет недоступна.

А самое главное, это в принципе ввести понятие гигиены. Здесь без помощи церкви не обойтись. Именно храмовники должны заставить людей регулярно мыть руки и тело. Стирать вещи и не разбрасывать отходы жизнедеятельности повсюду. Сложно? Еще как!

Вот и зола пригодилась. Видимо, не буду я дожидаться лучших времен, а начну варить мыло уже сейчас. Зола плюс внутренний жир животных – это основа. При добавлении соли – ох как дорого! – полученная смесь обретает твердую форму. А если приплюсовать эфирные масла – роскошь, доступная только баронам и королю, – мыло начнет благоухать.

– Готово! – светящийся от счастья отец Бенедикт показал на четыре горки монет, разложенных на траве. Три монеты лежали отдельно. – Двести тридцать девять монет на каждого и вот еще три.

– Эти монеты предлагаю отдать Адлару. Или Волдо. Они платили за все наши передвижения. И еще от меня возьмите монет пятьдесят – погасить долги…

Начала было говорить, но бароны тут же запротестовали.

– Ты нам дала больше. Считай, научила нас жизни. Ничего мы от тебя не возьмем.

– Точно? Без обид?

– Без обид! – улыбнулись они в ответ.

– Искренне благодарю! И слушайте, что я еще придумала в связи с надвигающейся эпидемией.

Затем последовал рассказ о мерах профилактики. Что касается трав, храмовник вспомнил, что неподалеку живет травница. Люди здесь темные. Они посещают храм и возносят молитвы. Но для верности бегают попутно к старухе. Та вроде как все про травы знает: когда собирать, как заваривать – и в колдовстве не замечена. Да, храмовники приглядывают за ней.

– Совещаемся до завтра и начинаем действовать. Да, нам еще мыло варить придется. Пойдемте в дом, расскажу.

Ну и пусть. Сделаем патент на всех. Зато сколько жизней нам удастся сохранить. А деньги… Всех их не заработать! Да и не время о них думать. Нужно людей спасать!

Давно уже наступила глубокая ночь. А мы все не расходились. Раз за разом проговаривая мою “легенду” и якобы сны баронов и храмовника. Вроде бы все учли, но неизвестно, какое продолжение будет иметь эта история. Поэтому договорились отвечать туманно. А мне вообще посоветовали ссылаться на Всевышнего и выдавать информацию частями. Дескать, так заповедано. Люди не готовы ко всей правде сразу. И прочее.

А утром, сразу после завтрака отец Бенедикт ушел. И вскоре раздался звон колокола.

– Началось. Пойдем в храм.

Мы ждали сигнала на улице. Почти не разговаривали, но, полагаю, все мысли были об одном. За ночь никто новых решений не надумал, поэтому молчали и по дороге в храм.

А подойдя ближе, мы увидели скопление взволнованных людей. Они не успели принарядиться и прибежали кто в чем. Мельник, например, был от души обсыпан мукой. И пусть он тщательно отряхивался, но мука глубоко засела в его одежде и волосах. Женщины, те чуть ли не с ведрами прибежали. А объединяло всех одно – тревога! Потому как по хорошим новостям тревожную мессу не собирают.

Служба проходила совершенно по незнакомому мне сценарию. Отец Бенедикт вышел вперед и рассказал, что буквально вчера вернулся из столицы. И там свирепствует оспа. Вернее, начала свирепствовать. Что тут началось! Заголосили и заплакали женщины, поднялся шум. Но храмовник призвал всех к молитве, и постепенно голоса стихли.

А после того как обошел зал по кругу, он вновь призвал всех к тишине и открыл свой сон. Говорил витиевато и постоянно призывал в свидетели Всевышнего. Начал с того, что тот не оставил Маналию без своего покровительства. Затем рассказал, что Всевышний указал на того избранного, через которого откроет знания. Нам остается только ждать и молиться.

– Это подарок всем нам, возносящим ему молитвы! – закончил он свою речь, и храм погрузился в тишину.

– Мне тоже сегодня снился ровно такой же сон, – поднялся со своего места Адлар.

– И мне, – последовал его примеру Волдо.

– Избранная – я! Мне явился Всевышний и поведал, как спастись от страшной болезни, – срывающимся голосом проговорила и, поднявшись на трясущихся ногах, встала рядом с друзьями. Такой последовательности научил нас храмовник. Ну все, начался спектакль!

Тишина превратилась в могильную. Показалось, что люди даже дышать перестали. Никто не двигался. Все взгляды были направлены на нас. А в глазах только надежда.

А потом поползли шепотки, постепенно переходящие в разговоры, и закончилось все чуть не победными криками. Отец Бенедикт и об этом нас предупреждал. Да, он оказался отличным психологом!

После мессы к отцу Бенедикту потянулись люди. Хотели только одного – прикоснуться к его руке. А проходя мимо мест, где мы сидели, каждый разглядывал нас с интересом, как в первый раз. Представляю, что творилось в головах этих людей. Чудо! Они впервые видели своими глазами волшебство. Наверняка вознесли нас на место где-то рядом со Всевышним.

А когда мы вчетвером вышли из храма, народ не расходился, как это случалось после будничных месс. Все стояли и обсуждали услышанное. А едва мы появились, как голоса смолкли.

– Пойдем домой, – взял меня за руку Адлар и потянул сквозь коридор, образованный людьми. Те стояли не двигаясь и не сводя с нас глаз.

И тут внезапно под ноги нам со слезами кинулась женщина. Она причитала, что осталась вдовой с тремя детьми на руках. Просила помощи, дабы дети сиротами не остались. А у самой лицо изъедено оспой.

– Никого у нас больше не-е-е-ет! – выла она все громче. – Сжальтесь над малыми моими! Не выжить им одним!

– Ты не умрешь, – не подумав о последствиях, сказала ей в ответ.

И тут же вся толпа кинулась к нам с мольбами. Каждый урывками рассказывал свою историю, пытался дотронуться до меня. Всех их объединяло одно желание – они хотели получить защиту от смертельной болезни. И чтобы я сказала заветное слово. Суета, давка, слезы, крики. Я сильно напугалась. А как задавят от радости? Сколько таких случаев.

– Давайте поскорее уйдем, – вцепилась я в Адлара.

Охрана плечами и локтями прокладывала нам путь, а я уже не помнила себя от страха. И только покинув площадь, начала немного успокаиваться.

– Остановитесь! – Отец Бенедикт развернулся к толпе, метнувшейся было за нами. Он встал, как столб, на пути этой неуправляемой и напуганной людской реки. – Всевышний не оставит всех своей милостью! Но дайте госпоже Петре несколько дней! Ей тяжелей, чем всем нам!

По мере того как он говорил, опасная толпа остановилась. Люди молча ему внимали.

– Госпоже Петре нужно уместить в себе слова Всевышнего! Даже я чувствую боль в груди. А какого ей? К тому же в видении всем нам открылось, что спасение от страшной болезни обещано всему королевству. Молитесь!

Дождавшись полного спокойствия, отец Бенедикт развернулся и, не оборачиваясь, пошел за нами. Мы ждали его у ворот поместья. Пока он говорил с людьми, мы, можно сказать, спасались бегством и буквально взбежали на гору.

Это же надо иметь такую силу, чтобы остановить отчаявшихся людей! И ни один мускул на его лице не дрогнул! Поистине, нам его Всевышний в помощь отправил.

Страх схлынул, но я была по-прежнему сильно напугана.

– А они сюда не явятся?

– Нет. Это был порыв. Сейчас они получили надежду и будут терпеливо ждать, – отец Бенедикт успокаивал меня, когда мы уже разместились на своей поляне для отдыха.

– Ты зачем предсказывать взялась? – сердито спросил отец Бенедикт.

– Не подумала. Баба под ноги кинулась, а у самой лицо в оспинах. Вот я и… – К этому времени я уже поняла, что сама спровоцировала беспорядки.

– Они же тебя станут за святую принимать. По одному слову ждать избавления. Толпами за тобой ходить. А кому не дашь надежду, те в гневе и побить могут. Народ у нас легок на расправу. Ты видела, насколько они напуганы? – не унимался храмовник.

– Да поняла я все, только как обратно отмотать, не знаю. Слово-то уже вырвалось, – вздыхала я пуще прежнего. Ох, не зря говорят: благими намерениями устлана дорога в ад. Черт дернул утешить ту вдову на площади.

– Кстати, все обратили внимание на число попорченных оспой лиц? Я до того не приглядывалась, а сегодня заметила – их чуть не половина. Правда, в основном старшего возраста или старики. У молодежи и детей кожа чистая.

– Так давно оспа не возвращалась. Вот и народились те, кто ее не знает.

– Это очень хорошо! – воскликнула я и, стушевавшись, пояснила: – Болезнь не коснется тех, у кого оспины на лице. У них тело сформировало собственную защиту. Значит, их можно позвать ухаживать за нами, когда мы сами себя заразим.

Затем я подробно изложила, что нам потребуется для успешной вакцинации. В основном все сводилось к стерильности и чистоте. Обсудив, мы решили приступать к подготовке немедля.

Слуг послали в деревни Адлара и к Волдо, чтобы собирали по дворам внутренний жир животных. Плохо, что летом скотину не закалывают. Но здесь мое дело – дать приказ, и пусть выполняют.

Также я дала задание привезли золу из имения Волдо, которую заранее складывали в бочки.

Посетить травницу вызвался отец Бенедикт лично. Я напросилась с ним, и, конечно, бароны собрались примкнуть к нам. Но это ближе к вечеру.

Я хвалила себя и радовалась, что ранее дала распоряжение отмыть весь дом Адлара. Сейчас подготовка к карантину пройдет легче. Нужно лишь поддерживать чистоту, проветривать и запастись масками для лица. Для их пошива я планировала привлечь служанку Волдо. Она прекрасно себя зарекомендовала, когда помогала нам с рюкзаками и клатчами. Общий язык с ней установлен, и, самое главное, она четко улавливает, что от нее требуется.

Что касается ухода за нами, больными, то мы договорились, что всех слуг без следов оспы отошлем в имение Волдо. А переболевших оставим. Выдадим строгие инструкции и пообещаем заплатить, если те все сделают как надо.

– Немыслимое дело! – возмущался святой отец. – Никогда слугам за работу не платили. Они за еду работают и возможность жить в тепле и сухости.

– Мотивация! – я подняла вверх указательный палец. А потом рассказала, что это такое.

– Хлыст – вот и вся твоя эта… – не запомнил незнакомое слово храмовник.

– А ребенка больного где брать? – волновался Адлар.

– Это самое простое. Спросим, где бушует эпидемия, а на крайний случай пошлем переболевших в столицу, чтобы привезли болящего сироту сюда. Или семье монет дадим. Об этом рано думать. Надо все подготовить как следует, тогда уже и о ребенке думать.

После обеда я велела организовать костер во дворе и соорудить треногу с котлом. Для вываривания золы и получения щелока. Он достаточно агрессивен для кожи, а при добавлении животных жиров дает жуткую вонь. Поэтому только на улице.

В моей книге написано, что животный жир с успехом заменяли растительными маслами. Поэтому мыловарение получило широкое распространение в Италии. Оливковое масло придавало конечному продукту легкий аромат, и после его применения кожа оставалась приятной на ощупь. Все хорошо, но мы не в Италии.

– Отец Бенедикт, бароны! Умеют ли здесь добывать масло из семян растений или каких-либо плодов? Оно с успехом заменит животный жир.

– Густое молоко не подойдет?

– Нет.

Можно мыться и стирать в зольной воде. Но это, скорее, для бедняков. Да и как мы будем ее патентовать?

Вот незадача. Открыть, что ли, производство масел? По моим прикидкам, само производство совершенно несложное. Сродни мукомольне, но есть нюанс. Сырья требуется тонны для получения небольшого количества масла. Даже если мы соорудим пресс, то нам просто не хватит начального продукта, чтобы нагнать нужное количество масла. Да и время посадок уже закончилось. Но на будущее непременно нужно запомнить. Само по себе масло продавать нецелесообразно, а вот делать на его основе ароматные масла… Этому посвящен раздел в моей драгоценной книге, и, изучив его, я пришла к выводу, что не так уж это и сложно. Главное, разобраться, какое растение подвергать какой технологии. Но это детали. Все окупит цена масел. Они здесь на вес золота, и привозят их из дальних королевств. А мы будем производить свои. Но это потом. После эпидемии.

Подошло время обеда, и за столом я прочитала краткую лекцию про правильное питание во время болезни. Жирное, жареное, мучное, кислое, острое – исключить! А в первую очередь – вино!

– А что есть-то тогда? – Адлар переводил взгляд со своей тарелки, полной мяса, на меня и обратно.

– Творог, простоквашу, сыр, яйца, диетическое мясо, то есть курицу, овощи с костра можно. Голодными не останемся. Но начинать готовиться будем уже с завтрашнего дня. –

Лица товарищей так сморщились, словно я обещала кормить их лишь кислой капустой.

Ну я же не виновата, что самое вкусное – зачастую вредно для организма. А то, что полезно, не всем придется по душе. Тут добрым словом вспомнишь постные дни, устраиваемые церковью. Они в целом отлично сказываются на здоровье.

Итак, диета! Начать я предложила с самого простого – выпивать утром натощак по стакану простокваши. Это натуральные пробиотики, улучшают работу всего желудочно-кишечного тракта. К тому же простокваша не противная на вкус. А если добавить каплю меда, тогда полезное превращается во вкусное. Готовить ее проще простого: оставить кувшин молока на ночь в теплом месте – и к утру получится свежайшая простокваша.

На такую подготовку мои друзья согласились с легкостью.

А после обеда нас ждал неприятный сюрприз.

– Господин! Там у ворот баба с дитями. Ревет и просит, чтобы госпожа вышла к ней. Мы ее и гнали, и ругали, а она пуще прежнего воет и никуда не уходит. – Бирк переминался с ноги на ногу в дверях, всем своим видом показывая, что виноват, но баба упрямая попалась. Никак от нее не отделаться.

– Началось паломничество к святым мощам! – закатил глаза отец Бенедикт.

– Придумала! Давайте я выйду и объясню, что те, кто отмечен оспой, повторно не заболеют. Пусть передаст всем, чтобы не топтали землю у наших ворот напрасно.

– Вместе выйдем, да не дури боле, говори путано, туманно, с налетом таинственности.

– А как это?

– Начни с того что своим явлением Всевышний тебе грудь прожег, да так, что дышать больно. Открыл, что людей с кривыми лицами – на этом ткни пальцем в лицо бабы – хворь не коснется. При этим поднимай руки и лик к небу. Шепчи слова молитвы. Превозноси заступничество Всевышнего за нас. Затем вели ей передать это всем, кто будет встречаться на ее пути два… нет, четыре дня. После чего опусти плечи и, развернувшись, уходи. Все запомнила?

– Угу.

– Тогда пойдем освящать святостью недостойных, – усмехнулся храмовник.

Адлар приказал собраться охране, и когда те дали сигнал о готовности, мы вчетвером вышли во двор. Ворота были прикрыты, но крики бабы были слышны и из-за них. Охранник отворил одну створку, и женщина метнулась во двор. На руках она держала прехорошенькую девочку. Сколько ей, год-полтора? Не больше. Рядом стояли два мальчугана. Ох ты ж, оба босые, лет четырех и немного старше. Они не ревели, но с тревогой смотрели на подходящих нас.

– Может, еды им с собой сунуть? – шепнула я Адлару, он шел ближе остальных. В ответ он только покачал головой из стороны в сторону.

– Госпожа! Помоги! Защити и детей моих от напасти! – женщина упала на колени и с надеждой взирала на меня, размазывая грязь вперемешку со слезами по лицу.

– Всевышний! Лишь в нем наше спасение! – я подняла ладони к небу. – Открыл Господь мне, что меченных, – пальцем я указала на ее лицо, – болезнь обойдет стороной. А остальным надо молиться.

Женщина тут же принялась истошно голосить. Ну что ты будешь делать?

– Иди и всем, кто попадется тебе на пути в течение четырех дней, передавай мои слова. – я украдкой глянула на храмовника. Тот одобрительно прикрыл глаза. Вот и хорошо. Справилась, значит.

Не сказав больше ни слова, я повернулась и двинулась на поляну.

– Не совсем так, но главное ты донесла. Сейчас остается ждать, пока баба разнесет весть по округе, – присаживаясь на любимую качель, похвалил меня храмовник.

После обеда Адлар велел закладывать карету, чтобы ехать к травнице. Отец Бенедикт сказал, что дом ее стоит на окраине деревни, ближе к лесу. При других обстоятельствах я бы предложила прогуляться пешком, но после известных событий целесообразно оберегаться. Адлар же усилил охрану. Вызвал из поместья Волдо еще слуг, и таким образом нас охраняли шесть человек.

Собрались и все вчетвером поехали в карете. Бароны не стали привлекать к себе внимание верховой ездой. Кажется, постепенно мы переходим на осадное положение. И сколько это продлится? А дальше – больше. Если отец Бенедикт прав, то вскоре к нам потянутся страждущие исцеления из других мест. Но можем ли мы прививать всех? Не возмутятся ли храмовники? И как к этому отнесется Его Величество? По сути, на его земле мы устроили самоуправство. Вот если бы инициатива исходила от него – совершенно другое дело. Остается только молиться и ждать вестей.

И вот карета остановилась, распахнули дверцы, и мы вышли, озираясь в поиске нужного домика. Впрочем, долго искать не пришлось. Травница жила особняком от деревенских, на границе леса и деревни. По еле заметной тропинке мы шли друг за другом, первым шествовал храмовник.

Искомый домик вблизи оказался крошечным, но добротным. Деревянный, с крышей, покрытой соломой. Но солома свежая, похоже, недавно обновили. Сам домишко стоял на возвышении из четырех положенных друг на друга бревен, и, чтобы войти в дверь, нужно было подняться по ступеням.

Отец Бенедикт велел нам стоять на месте, а сам лихо преодолел ступени и заколотил в дверь. Тишина. Он снова постучал.

– Кого там Всевышний послал? – наконец из-за двери послышался старческий, но вместе с тем сильный голос.

Затем дверь распахнулась, и на пороге появилась хозяйка. Вся в черном. И даже голова прикрыта черным платком. По росту она вровень храмовнику, а ведь он меня значительно выше. Вот тебе и старушка – божий одуванчик. Лицо изъедено морщинами и оспой. Я стала это подмечать. Нос крючком, а губ совершенно не видно, видимо сжевала, как это случается со стариками. Маленькими хитрыми глазками травница оглядела храмовника, перевела взгляд на нас и снова на него. Ни тебе здравствуйте, ни узнать причину визита.

– Давно ты на мессе не была, – укоризненно начал отец Бенедикт.

– Каждому свое. Тебе души врачевать, мне телеса.

Однако! Дерзкая старушка попалась.

– Ты поосторожней со словами. Ладно я, а кто другой был бы на моем месте?

Ух ты, наш на попятную пошел? Вот это новость!

– Другому бы и ответ был другой.

И снова молчок. Не спрашивает, зачем к ней местная знать во главе с храмовником пожаловала. Вот это выдержка! Не нервы, а стальные канаты. Или… Да она все знает: и про оспу, и про наше представление. Вон как на меня поглядывает.

– У госпожи Петры вопросы до тебя есть.

– Ну раз есть, пусть задает. – И снова лукавый взгляд на меня.

– Как к тебе обращаться? – начала я с вежливых вопросов.

– Старая Барта. А можно старуха или травница. Кто как кличет.

Надо же! Она из молчуньи разом превратилась в болтушку. При этом ехидно улыбается.

– А меня Петра. Я не местная в этих землях. Да и в травах не особо разбираюсь. А сейчас вот нужда великая есть. Оспа надвигается. Много людей пострадать могут. Так вот, знаешь ли ты травы или настойки для очищения ран? Так, чтобы промыть или приложить – и рана подсыхала, не гноилась.

Сколько я ни думала, никак не могла объяснить про антисептические средства. В этом мире люди еще не знают о существовании невидимых глазу бактерий, которые вызывают болезни. Лечатся молитвами, прижиганием и кровопусканием. Да что уж говорить, моются пару раз в жизни, со слов Адлара.

– Рану вначале следует от грязи очистить. Затем промыть. А потом уже наложить мазь и закрыть чистой тряпицей. Но надо приглядывать и все повторять. Ты это хотела узнать? – склонив голову набок, ответила старуха.

– Да. Про это, а еще… Я не знаю, как объяснить, ну вот чтобы из углов не наползла грязь в рану, с одежды не сыпалась, с рук не попала. Вот как этого избежать? Чем мыть? Вот! – наконец мне удалось найти сносное объяснение.

– Той же настойкой мыть. Или зольной водой… – задумчиво произнесла травница. – Так подешевле выйдет. Но к ране с грязью на руках нельзя! – решительно закончила она.

– Есть у тебя все эти травы и настойки? Мы все заберем. Нам много надо. Беда надвигается, – зачем-то повторила я.

– Ну, не тебе одной Всевышний явился. – Да она откровенно смеется над нами. – Больших запасов у меня нет, но часть отдам. А коли помощников пришлешь, так мы в запас наготовим.

Я посмотрела на баронов. Те одобрительно кивнули.

– Сколько надо людей? Завтра отправлю.

– Двух девок молчаливых, болтушек не люблю. И мужика покрепче, чтобы травки таскал.

Всего-то? Я потерла ладошки.

Травница спустилась со ступенек и зашла за угол дома. Через продолжительное время, когда мы уже начали сомневаться, не сбежала ли, она вынесла полные руки холщовых мешочков и три крохотных кувшина, прямо как из кукольного набора. И стала рассказывать:

– Эти травки заварить, чистую тряпочку намочить – и на рану. Они кровь останавливают, – сунула она мне в руки два мешочка, с кулак примерно.

– А много ли? Щепотку или все? И на какое количество воды?

– Толковая из тебя травница получится. Если передумаешь госпожой быть – приходи ко мне в ученицы. – Мы аж рты пооткрывали от такого заявления. – А про траву: щепоть на вот столько воды, – травница сложила лодочкой ладони, показывая объем. Стакан.

Эти мешочки передали святому отцу. Потому как упаковка у всех одинаковая, а назначение – разное. Путаницы только не хватало.

Следующие были вытягивающие гной, потом заживляющие. А еще обезболивающие и понижающие жар. В общем, Старая Барта выдала комплект лекарств. В кувшинах оказалась ранозаживляющая мазь.

Адлар сунул ей серебряный, затем чуть подумал и добавил еще три. Она кивнула в ответ, на том мы и расстались.

Через пять дней подготовка к «вакцинации» была успешно завершена. Мы могли бы и раньше, но приходилось отбиваться от страждущих исцеления, что ломились в ворота нашего дома с утра до вечера.

Слуг с «чистыми» лицами отослали в усадьбу Волдо. А в деревне наняли женщин со следами оспы на лицах. Два дня я учила их соблюдать гигиену. Мыть руки после того, как брались за горшок, и вообще мыть руки. Они поначалу вздрагивали и искали подтверждения у храмовника, но затем вроде приняли на веру и ополаскивали руки в чане с зольной водой каждый раз, что пробегали мимо. Чан установили прямо в холле – мимо не пройти.

Защитные маски на лицо. С ними я тоже намучилась. Никто не хотел их надевать, дошло до слез и ползаний на коленях. Но храмовник прикрикнул на дурных баб и первым надел маску. Помогло.

Старшим над всеми поставили Бирка. Он показался самым смышленым. А когда узнал, что меня Всевышний выделил, то даже стал разговаривать и кланяться при встрече.

Чем ближе приближалось время заражения, тем больше меня одолевали сомнения. Связаны они были со смертельным риском. Несмотря на заверения друзей, что при моем способе у них есть шанс выжить, а при наступлении самой болезни – нет, я сомневалась. Есть же вокруг нас люди с обезображенными оспой лицами. Значит, смертность не поголовная. Но друзья заверяли, что сидеть и ожидать вероятной смерти – хуже нет.

Последнее, что нам предстояло сделать, – утром сходить на мессу, по окончании которой отец Бенедикт объявит, что мы вчетвером, следуя заветам Всевышнего, решились заразить себя сами.

Затем люди, переболевшие оспой, отправятся на поиски подходящего ребенка. И тут вставал вопрос: после того, как мы возьмем материал, что делать с ребенком? Отправлять обратно? В больном состоянии он с трудом перенесет дорогу к нам, а обратную может и не пережить. Готовы взять грех на душу? Лично я – нет.

Оставить его до выздоровления дома? Но это же источник вируса. Отправить в деревню – вызвать эпидемию. Не в конюшне же его поселить. После всех споров я настояла оставить ребенка в доме, в другом крыле, и создать максимальные условия, чтобы оградить всех нас от контактов с ним.

И вот когда все уже было готово, явились дознаватели. Тем же составом, что и в прошлый раз. Грязные, уставшие, но не агрессивные. Как не вовремя! Хотелось надеяться, что через день они уедут обратно. Куда там! Слуги проводили их в зал, где мы совещались относительно ближайших планов. Ланзо, главный среди дознавателей, плюхнувшись на стул, отвязал от пояса мешочек размером с мой кулак, вынул из-за пазухи свиток и все это передал Волдо.

Барон развернул пергамент. Пробежал его глазами. По мере чтения его лицо меняло выражение несколько раз – от удивления до угрюмости. Закончив, он выругался, скомкал пергамент и отбросил в сторону. Поднялся и, не говоря ни слова, ушел. Не во двор, а по лестнице вверх. Не прихватив с собой мешочек.

Чего это с ним? Адлар потянулся к письму, развернул – и та же реакция. Брови полезли на лоб, а в конце он выругался сквозь зубы.

– Да что там? Расскажи уже всем?

– Волдо лишили наследства, отец отрекся от него. Это последние монеты, которые ему прислали. Отобрали даже усадьбу, где он сейчас живет. Нашелся старший брат. Это путаная история. Если вкратце, то его похитили еще ребенком. И как не искали, сколь денег не предлагали, все безуспешно. Оказывается, его продали в рабство к Кануни, там его выкупила госпожа. Воспитала как сына и дала образование. Он вырос, занялся торговлей, выкупил себя из рабства и стал уважаемым человеком. Сейчас вернулся, и отец Волдо… В общем, приятнее любить успешного сына, нежели отщепенца. А, забыл, и баронский титул у Волдо отозвали. Нет у него больше ни семьи, ни денег, ничего.

Не хотела бы я оказаться на месте друга. Растили как знатного господина, он пользовался уважением в обществе, был вхож во дворец. И разом всего лишится! Да еще будучи гонимым королем. Считай, последнюю опору из-под ног выбили! Как бы руки на себя не наложил.

– Сходим к нему?

– Сейчас не надо. Позже я сам. И зачем только потащил его за собой на то злополучное свидание? Эх, знал бы, чем дело кончится… – Адлар с горечью ударил кулаком по столу.

Я же начала отходить после первого шока и рассуждала так. Бедность Волдо не грозит. Дайте срок, мы развернемся на полную мощность и, глядишь, станем если не богаче короля, то примерно вровень с ним. А касаемо титулов… Мне, конечно, не понять, но ведь можно же прожить и без них. Хотя здесь все-таки встречают по титулу, а не по количеству денег.

– Господин Ланзо, а можно ли купить титул? – обратилась я к дознавателю.

– Можно, чего нет-то. Но потом каторга или казнь, – устало усмехнулся тот и провел большим пальцем по горлу. И принялся за ужин, который к тому времени им подали.

– Адлар, а за что можно получить титул?

– За особые достижения перед Его Величеством. Он лично жалует, и земли в придачу.

– Так, может, после нашей планируемой поголовной вакцинации король вознаградит Волдо?

– Что за вакцинация? – дознаватель еле выговорил слово и недобро прищурился.

Пришлось рассказать нашу «легенду». Шок! Неверие! Ланзо переводил взгляд с меня на храмовника и Адлара и не мог вымолвить ни слова. Эк его накрыло!

– Всевышний? Сам? – наконец просипел он.

– Я тому свидетель! – подтвердил отец Бенедикт.

– Но почему вам, а не Его Величеству? Вы же… – Ланзо смолк на полуслове.

Ну да, мы в ссылке, а бароны вообще несут наказание. Да и храмовник не выделялся ничем грандиозным. И тут такое!

– Всевышний сам решает. Нам не понять это своей немощной головой, – отец Бенедикт тут же бросился на защиту.

– Ну хорошо, не король. Но есть же иерархи церкви, – не унимался Ланзо.

– Вот иди в храм и начинай все это высказывать Всевышнему. Надеюсь, гнев Его в виде молнии горстки пепла от тебя не оставит, – вспылил храмовник.

Дознаватель открыл было рот, но, подумав, закрыл. Лишь сверлил нас любопытным и недоверчивым взглядом. А потом задал главный вопрос:

– И что заповедовал Всевышний?

Тут взяла слово я и, старательно сбиваясь и всячески показывая священный трепет, рассказала о переболевших.

– Значит, я не умру? – Ланзо судорожно ощупывал руками щеки с характерными отметинами.

– Ну, раз не умерли в прошлый раз, то не умрете и в этот. Еще двое ваших тоже не умрут. А вот самый молодой среди вас… – я остановила взгляд на испуганном лице одного из дознавателей. Он смотрел на своих так, будто они его предали.

– Но вы сами? Как вы собираетесь уберечься?

– Намерено заразим себя и переболеем. Это и есть защита Всевышнего.

После моих слов воцарилась тишина. Отец Бенедикт и раньше предупреждал, что никому не пришла бы в голову мысли намеренно заражать себя. Все стремились, напротив, избежать болезни. Уединиться в загородных домах, перестать посещать друзей, у себя никого не принимать. А тут наоборот – идти навстречу смерти. Неслыханное дело!

Вот именно это непонимание и разрыв шаблона мы видели на лицах дознавателей.

– Вы же умрете. Святой отец, разве не греховно намерено лишать себя жизни?

– Да ты забыл, кто дал нам эти знания?! – вскочив со своего места, храмовник угрожающе потряс поднятым вверх пальцем.

– Это невозможно! – схватился за голову Ланзо.

– Разве мы в силах были сами на такое решиться? Но сейчас, получив прямой наказ от Всевышнего, мы не можем ослушаться и поступить иначе, – я склонила голову и глубоко вздохнула. Дескать, сами все понимаем, но сделать ничего не можем.

– И вы, святой отец, тоже позволите себя заразить?

– Все мы в руках Всевышнего! Не нам обдумывать свою участь, но следует твердо стоять в вере и вверять тело и душу в руки его. Не может тот, кто отвечает на наши молитвы и окормляет нас, немощных, допустить беды. Напротив, является особо чтущим его и дает надежду.

Отец Бенедикт почувствовал почву под ногами и провел краткую проповедь по вразумлению дознавателей. Которую закончил словами, что у нас уже все готово и завтра после мессы мы намерены отправить людей на поиски больного отрока или откровицы.

– Мы никуда не уедем, пока не увидим все своими глазами!

Не на такой ответ от дознавателей мы рассчитывали, но, может, оно и к лучшему? В случае успеха они разнесут весть по всему королевству. Правда, и о смерти доложат тут же. Но я все же надеюсь, что обойдется.

Мысль о том, что не просто так высшие силы закинули меня в этот мир, не давала мне покоя. Вначале виделось мое предназначение в том, чтобы помочь вразумить непутевых баронов. Но с приходом оспы я начала думать о другом. Звучит высокопарно и самой до сих пор не верилось в это: а вдруг мое предназначение – спасти жителей этого королевства, да и других, от смерти? Жаль, что инструкции не вложили мне в руку.

– Но это может занять дней пятнадцать, – я предприняла последнюю попытку отвязаться от дознавателей.

– Подходит, – коротко ответил Ланзо.

– Если вы остаетесь, то самого молодого надо отослать в поместье Волдо. А остальные обязаны подчиняться нашим требованиям. – Дознаватели начали хмуриться, и, пока они не надумали лишнего, я объяснила: – Соблюдать чистоту. Не нарушать наш покой, пока мы будем перебарывать болезнь. И носить маски, когда это потребуется.

– Поместье Волдо… Оно уже не принадлежит ему. Но так уж и быть. Пока мы здесь, пусть распоряжается, – тихо сказал Ланзо, и я услышала сочувствие в его голосе. Даже суровые дознаватели прониклись горем, обрушившимся на нашего друга.

– Мы вот что… Сами съездим, найдем для вас больного ребенка. И пока вы будете того, болеть, поглядим за порядком. Не ровен час, ворота у вас выломают.

Помощь нам действительно пригодится. Да и ребенка они найдут быстрее. И то, что они, выслушав меня, согласились соблюдать наши требования, тоже о многом говорило. А в плане безопасности – тут они будут просто незаменимы.

– Пойду я к Волдо, – поднялся Адлар.

И все проводили его понимающими взглядами.

– А что за строения у вас во дворе? – прищурился главный дознаватель.

– Мы сейчас почти на осадном положении из-за страждущих исцеления. Поэтому придумали для себя уголок отдыха, – отмахнулась я от его любопытства.

Не до того сейчас. Нужно срочно менять планы с учетом появления дознавателей. Отводить им для жилья другое крыло дома. Распорядиться, чтобы нашли для них другую одежду, а эту следует постирать. Научить правилам простейшей гигиены. И обосновать запрет на вино в нашем доме. Пусть временно, но это необходимо. Дабы в расслабленном состоянии не натворили чего.

Позже вернулся Адлар и рассказал, что Волдо немного разгромил мебель в своих покоях, а сейчас пребывает в унынии. Ничего ему не хочется, от разговоров по душам отмахивается. Ни о чем думать не хочет. Про свою жизнь говорит, что она кончена. Вот так он перенес печальное известие от отца.

Этим вечером я не пошла к нему. Пусть переспит новостями. А завтра поделюсь своими соображениями на его счет.

После завтрака мы собрались на мессу. Дознаватели выразили желание ехать с нами, дабы посмотреть настроение люда, как они выразились.

А увидеть было что. Слуги с трудом открыли ворота, разогнав страждущих. Их было немало. Поле между нашим домом и деревней они почти полностью заставили телегами. Возле них был разведен огонь, что-то готовилось в котлах. Кто эти люди? На помощь пришел храмовник и объяснил, что слухи дошли до ближайших деревень и, чтобы не пропустить чудо, люди начали стекаться сюда.

– Следом начнут пребывать истинные господа. И по правилам мы должны их принять и разместить у себя.

Адлар кивком подтвердил слова отца Бенедикта.

– Да как же, мы же ссыльные? И никого к себе не звали.

– А это неважно. Угроза жизни отменяет все условности.

Ну дела! Это что, пока мы будем перемогаться, наш дом превратится в гостиницу? Ладно, с дознавателями удалось договориться о соблюдении чистоты и ношении масок. А эти? Наверняка припрутся с апломбом и своими привычками. Да они нам весь порядок нарушат! Качели разломают. Газон вытопчут, замусорят весь дом. О ужас! Во что я влипла? Надо обсудить этот вопрос с дознавателями. И если понадобится – заплатить им. Пусть что хотят делают, лишь бы не допустить посторонних к нам в дом.

К моменту, как подъехали к храму, у меня чуть отлегло от сердца.

На мессе народу непривычно много. Наверняка прибавились «паломники». Народ ринулся к нашей карете, и вот тут я порадовалась наличию дознавателей. Наших слуг бы людское море поглотило и растоптало. А эти прямо с коней плетками начали расчищать нам пространство. Орали во все горло и лупили всех направо и налево. Безусловно, жалко народ, но только такие решительные действия спасли нас от разгоряченной толпы. То ли еще будет. Эпидемия пока не докатилась до наших мест. Да и прошло сравнительно мало времени после известия о чудесном вмешательстве Всевышнего.

В храм протискивались в плотном окружении дознавателей и наших слуг. Люди тянули ладони, желая прикоснуться к нам, и этот клубок человеческих рук меня пугал. Лишь бы не прорвали оцепление!

Храм всех не вместил, поэтому двери оставили открытыми. Таким образом люди, столпившиеся на улице, могли принять участие в мессе.

И вот действо подошло к концу. Вперед выступил отец Бенедикт. Призвал всех к тишине и во всеуслышание поведал о том, что в ближайшие время мы намеренно заразим себя болезнью по завету Всевышнего, и просил молитв за наше исцеление.

На мгновение храм погрузился в тишину, а затем завыли и заголосили бабы. Люди уже не горели желанием нас трогать, наоборот, они отшатнулись и смотрели полными священного ужаса глазами. Они видели нас живыми, но уже мысленно хоронили. По их понятию смерть наша была предрешена.

Воспользовавшись моментом, дознаватели рванули на выход, увлекая нас за собой. А едва закрылась дверца кареты, как площадь разразилась людским плачем. Но мы уже мчались прочь.

Только вернувшись домой, мы оценили масштаб надвигающейся беды. Приближение смертельной болезни стирало границы между крестьянами и господами. Угроза потери родных постепенно превращала людей в безумную толпу. А против такой силы не устоять. И, судя по всему, у нас оставалось совсем немного времени.

Думать о том, как обернутся события, если жители узнают, что мы привезли сюда зараженного оспой ребенка, не хотелось. В голове всплывала картинка сожженного поместья Адлара и наши бездыханные тела, лежащие во дворе.

– Завтра с утра поедем за ребенком, – Ланзо был хмур.

– Я распоряжусь, чтобы подготовили карету. Ребенку в болезни тяжело ехать верхом, да и так удастся его оградить от любопытных взглядов, – озвучила я свои мысли.

– Карету? Чтобы привлечь внимание и застопорить дело? Нет! Только верхом.

Вот ведь. А он прав. Карету знают, будут бросаться на нее, да и вообще, транспорт неповоротливый, и в этом плане неудобный. Другое дело – дознаватели верхом. Все жители уже привыкли, что время от времени они то появляются, то уезжают. Вот и в этот раз их отъезд не вызовет подозрений. Правда, как они будут прорываться обратно? И как перенесет дорогу ребенок? Тревожность моя нарастала. И чтобы отвлечься от навязчивых мыслей, я направилась к Волдо. Он после возвращения из храма заперся у себя в покоях.

Постучалась. В ответ тишина.

– Волдо, можно с тобой поговорить?

– Заходи, – ответил он не сразу. – Утешать меня пришла? – зло начал он разговор.

– Нет. Пришла узнать, что ты намерен делать дальше. Вот ты сейчас лишен титула и дома. С деньгами у тебя проблем не будет. Наверняка ты и сам понимаешь, что вскоре все мы станем неприлично богатыми. Эпидемия рано или поздно прекратится, мы вернемся к привычной жизни. Кем ты себя видишь в ней?

Я с одной стороны резала по живому. Жизнь без титула не заканчивается! Надо прижечь уже этот гнойник. Без этого о выздоровлении не может быть и речи. С другой стороны, я настраивала друга на мысли не о прошлом. Нет его. Точка. А о будущем. И про деньги сказала специально, чтобы убрать из его головы хоть одну проблему.

Жилье у него есть. Пусть не свое, а Адлара, но в качестве жизни он ничего не теряет. Деньги – с этим тоже понятно. Все остальное зависит только от него самого. Ну и немного от нас.

– Я надеюсь умереть. Вот только еще не решил, что надежнее – твоя прививка или дождаться все же болезни.

Тьфу, дурак! Как в детстве: вот уйду на балкон, замерзну там насмерть, тогда поплачете! Да поздно будет.

Как с ним разговаривать? Ведь, возможно, уже завтра нам нужно будет прививаться от оспы. А он сопли распустил. Нет, повод, конечно, есть. Только вот воспользоваться им или перестроить свое мышление и жизнь под новые реалии – решать только Волдо.

Мои слова он не услышал. Продолжать настаивать? Как бы хуже не сделать. А пошлю-ка я к нему профессионального врачевателя душ – отца Бенедикта. Тот, не сомневаюсь, сумеет до него достучаться.

Подговорив храмовника, я отправилась проверять, как готовят покои для ребенка. Нам нужно быть предельно осторожными с ним. Не получилось бы так, что мы заразимся воздушно-капельным путем, или как там оспа передается? А вдобавок еще и через рану. Считай, двойной удар по организму. Справится ли? Поэтому от того, как я все предусмотрю заранее, напрямую зависит жизнь моя и друзей. Остаток дня я провела в перепроверке всего. Осмотрительность в этом деле лишней не будет.

На следующее утро, еще до завтрака, дознаватели умчались. И потекло время мучительного ожидания.

Но была и хорошая новость. Отец Бенедикт! Ему каким-то образом удалось перевернуть сознание Волдо. И тот сейчас ходил по лужайке злой. Размахивал руками и брызгал слюной.

– Да пусть катятся со своим баронством куда подальше! Я им и всему миру докажу, что и без титула проживу. Еще на поклон ко мне припрутся! Только вот не прощу их! Никого! Выкинули, как щенка, на помойку! Вот я им! – он поднимал к небу сжатый кулак и угрожающе тряс им.

Конечно, это тоже немного нетипичное поведение для вечно выдержанного Волдо. Но пусть лучше выпустит пар, чем будет унылым и ждущим смерти. Да и цель у него амбициозная – доказать. А это не одним днем достигается. Главное – начать, а там уже и привычка выработается.

С мылом у меня не получилось из-за отсутствия сырья. Ну не режут в середине лета скотину, хоть ты что делай. Да и все мысли были о другом. Будет у нас еще время. И масла изготовим, и мыла наварим. Сейчас важнее осуществить задуманное.

Мысли возвращались к дознавателям. Надо было спросить, как далеко распространилась эпидемия, откуда примерно они собираются привезти ребенка. Если из столицы, то это же тяжелая дорога. И нам ждать четыре дня. Это в лучшем случае. Тревожно-то как!

Вечером второго дня дознаватели вернулись. И привезли с собой девочку.

– Вся семья у нее слегла. Соседи отгородись от них. Неизвестно, что с ними будет.

Ланзо сам вез ребенка всю дорогу, а при подъезде к поместью укрыл своим плащом.

Едва они въехали в ворота, как весь дом пришел в движение. Мы вчетвером тут же натянули маски на лицо. К ребенку ближе двух метров не приближались. Присматривались с приличного расстояния. Лет девочке было около пяти, она хныкала, вяло капризничала, испуганно оглядывалась по сторонам. При этом на лбу у неё выступила испарина, а на лицо было неприятно смотреть из-за множества отвратительных темных пузырьков.

Надо бы покормить девочку да дать отдохнуть, успокоиться. Только вот нет у нас этого времени. Поэтому, пока готовили инструменты: острый нож, заранее припасенные бинты – разводили огонь прямо во дворе, чтобы прокалить острие, а затем сжечь испачканные тряпки, ребенку вынесли простоквашу и кусок лепешки. Но она только чуть пригубила кружку и вновь начала хныкать.

Мне до жути было стыдно, что, помимо физических страданий, мы причиняем крохе еще и моральные. Оторвали от семьи, поместили в незнакомую обстановку, наверняка ей страшно от происходящего. А может, не стоило привозить ребенка? Взять кого постарше? Но в истории об исцелении императрицы донором выступал именно ребенок. Вдруг это важно? Я ведь не врач.

Поганое чувство стыда перед ребенком подстегивало мои действия. Нельзя медлить. Сейчас все сделаем и поместим кроху в подготовленную для нее комнату. Обеспечим уход, пусть спит, ест, отдыхает. Ранки будут обрабатывать раствором травницы. А после того, как девочка пойдет на поправку, вознаградим деньгами. Я все свои заработанные отдам, чтобы помочь ее семье. Если выживут, конечно. А если нет – тогда ребенок останется со мной. Здесь и думать нечего. Правда, если я выживу.

– Все готовы? – обвела я взглядом друзей и, получив согласие, распорядилась: – Тогда начинаем!

– Малышка, как тебя зовут? – я сделала было шаг к ней, но она в ужасе отпрянула и заголосила что есть сил. Ах да, у меня же маска на лице.

– Это господа, они не причинят тебе зла. Вот и еду принесли, – успокоил девочку Ланзо.

Он обходился без маски, да и уже какое-то время общался с девочкой, поэтому ему она доверяла чуть больше остальных. К моей радости, он и взял на себя общение с ней.

– Кати ее зовут, – поставил он нас в известность.

Ну почему я не подумала об игрушках?! Новый укол совести. Как хорошо было бы предложить девочке куклу, сшитую из тряпок и набитую травой. М-да. Хорошая мысля приходит опосля.

– А на качельке хочешь покачаться? – я показала на храмовника. Тот как ни в чем не бывало накручивал «солнышко» на любимой качели.

Увидев, как лихо он крутится, кроха зашлась плачем. Да что ты будешь делать! Если рев перейдет в детскую истерику, я не справлюсь. Надо срочно что-то придумать. Отвлечь ее. Переключить внимание.

И тут меня осенило! Сонное зелье! Да, травница дала нам с собой сон-травы. Ребенку пойдет на пользу успокоиться после дороги и хорошенько выспаться. А как заснет – мы и возьмем «материал» для «прививки».

Сообщив всем новый план, я метнулась на кухню. Там заварила нужные травы и после переливала отвар из кружки в кружку, чтобы быстрее остыл. А потом Ланзо уговорил Кати выпить травок. И прямо на глазах она начала затихать. Всхлипы стали реже. Взгляд затуманился, и видно было, что ребенок отчаянно борется с закрывающимися глазами. И вскоре она заснула.

Подождав еще немного, я собрала друзей вокруг себя и сунула остро отточенный нож в огонь. Прокалила с обеих сторон и закатала рукав платья. Резать себя было очень страшно. Это же противоестественно! Я же не самоубийца. Накатила паника, руки тряслись, и я все никак не могла решиться.

– Помочь тебе? – вызвался Адлар.

Я не раздумывала. С одной стороны, я должна сама, но мне никогда не приходилось этим заниматься. Да и задерживаю всех.

– Да, сделай три неглубоких надреза, – я протянула руку.

Адлар, как опытный хирург, не стал мешкать. Спросил: “Как ребенок?” – и пока я переводила взгляд на Кати, он уже закончил.

Снова прокалили нож и проткнули один из пузырьков. На кожу вылилась капля темного гноя. Собрав ее, я провела испачканным ножом по своим ранам. Готово! Обратной дороги нет. Затем Адлар быстро замотал мою руку импровизированным бинтом и опустил рукав платья.

Следом прокалил нож и сделал надрезы на своей руке, потом вскрыл следующий гнойник на руке ребенка и намазал свои раны. Забинтовывал его Волдо.

Наш, не побоюсь сказать, подвиг повторили Волдо и отец Бенедикт. А когда все закончилось, Ланзо отнес спящую Кати в отведенную ей комнату и вернулся к нам.

– Ну как вы? – переводя по очереди взгляд с одного на другого, поинтересовался он.

– Должно пройти время. От четырех до семи дней. Затем болезнь проявится. Так что рано еще.

– И что будет потом, когда она проявится?

– Не знаю. Надо ждать и молиться. У каждого могут быть разные ощущения. Жар, рвота, понос, сонливое состояние. Всевышний не открыл мне подробности. Велел только верить и молиться!

Друзьям я заранее описала симптомы, которые могут сопровождать болезнь. То есть я не знала, какие именно будут у нас, поэтому рассказала все, что могла вспомнить.

– Вы вот что. Когда мы сляжем, позовите к нам травницу. Она предупреждена обо всем. Пусть придет. Может, настои какие приготовит. Просто осмотрит нас. И малышку пускай не оставит своим вниманием.

Я до конца не знала, будем ли мы находиться в сознании или нет. Поэтому нам любая помощь сгодится.

В эту ночь мы долго сидели на улице возле костра и разговаривали обо всем. Дознаватели уже ушли спать. Они два дня провели в седле, помогая нам, устали. Да и впереди на их плечи ложилась огромная нагрузка. Они должны будут приглядывать за домом и обеспечивать нашу безопасность. Буквально стеречь ворота от натиска людей.

На следующий день встретились за завтраком и долго всматривались друг в друга в поиске симптомов болезни. Ничего! Даже рука под повязкой не болела.

А после обеда нас ждал неприятный сюрприз – приехал с визитом какой-то знатный сосед. До него дошли слухи, и вот он явился за исцелением. Колотился в ворота и кричал, чтобы его впустили. А у нас же больной ребенок. Никак нельзя допустить, чтобы о его наличии узнали в деревне. Точно сожгут!

За дело взялся Ланзо. Он один, вот какая смелость, вышел за ворота и объяснил, что мы на себе испытываем наказ Всевышнего. Заразили себя и перемогаемся. Принять не можем. Пусть едет обратно или ждет новостей в имении Волдо. В общем отправил гостя со всем семейством.

К Кати приставили служанку, и та не отходила от ее постели. Поила отварами и протирала ранки. Девочка чувствовала себя так же, как и накануне: плакала, звала родных, отказывалась от еды. Но хуже всего, что у нее поднялся жар. Обтирания уксусной водой давали кратковременный эффект. И я все больше погружалась в свою вину.

Через два дня меня уже утешали всем домом, потому что Кати становилось только хуже. Она впала в беспамятство и в бреду звала маму. Ну зачем я это сделала? Надо было выбирать подростка или взрослого. Сразу все ему объяснить и отдать монеты. Так хоть у того появилось бы утешение. А как успокоить ребенка? А случись что, как я буду с этим жить? Стоит ли наша жизнь такой цены? Да и относительно нас еще ничего не ясно.

И самая предательская мысль – а что, если я путаю факты и надо было использовать не гной? Или, вообще, в истории с императрицей речь шла не про оспу. У страха, как известно, глаза велики. Могла ли я что-то перепутать? Да запросто! Развивать эту мысль я не желала. Лишь сильнее погружалась в свои тревоги.

Еще через день у крохи спал жар. Она пришла в сознание. Правда, со слов служанки, по-прежнему была слаба. Но начала пить простоквашу с медом. А это верный признак – болезнь отступает. Слава Всевышнему! Я даже расплакалась от радости за малышку. Что бы там ни случилось дальше, она уже в безопасности.

Но радость длилась недолго. На пятый день я почувствовала озноб и слабость во всем теле. Есть совершенно не хотелось. Ноги подкашивались, пока я спускалась на улицу. С трудом заставила себя выпить кружку простокваши. Друзья с тревогой рассматривали меня.

– Кажется, я заболеваю. Пойду к себе, лягу. Вы-то как?

После секундной паузы все дружно замотали головами. Причем весьма резво.

– Берегите себя и малышку, – сказала я на прощание и неторопливо, с усилием поднялась в покои.

Пока я добиралась до них, то вспотела и нижняя сорочка стала влажной. Слабость. Раздеться мне помогла служанка, и, обливаясь потом, я забралась под меховое одеяло. Озноб сменился жаром, да еще и от камина разило. Фу, как противно. Попросила пошире открыть окно, а уже через пять минут страдала от ледяного, как показалось, ветра. Вскоре меня потянуло в бесконечный сон.

Сновидения отличались друг от друга лишь временем суток. То в комнате стояла темнота, которую едва прорезал свет свечей, то я отчетливо различала дневной свет. Иногда во сне ко мне приходили друзья, заглядывали в покои и что-то говорили. Но различить их слова не получалось. Они спрашивали о чем-то служанку, и она им отвечала. О чем шла речь? Да кто его знает.

Снилась какая-то старуха. Вся в черном. В голове промелькнула мысль – это смерть за мной пришла. Но тогда зачем она гладит меня по щеке и пытается влить в рот воду с привкусом травы? А однажды заглянула черноволосая девчушка. Совсем малышка. Потопталась в приоткрытой двери, огляделась, нет ли кого в коридоре, и шмыгнула ко мне. Забралась на кровать и долго меня разглядывала. Затем пришла служанка и выпроводила ее. Или служанка эта была в другом сне?

И вот в одну из ночей я проснулась. Пелена отступила, и я как в первый раз разглядывала свои покои, слабо различимые в свете свечи. Попутно пытаясь вспомнить где, кто я и что этому предшествовало. Служанка мерно посапывала на стуле, придвинутом к камину. А мне захотелось пить. Вернее, я и проснулась от мучительной жажды.

Попросить воды оказалось непросто. Губы потрескались, и я с трудом их разлепила. Из горла вместо слов вырывались какие-то свистящие звуки. Да и горло саднило. Я подумала – надо хлопнуть в ладоши, чтобы разбудить служанку. Какое там! Слабость была такая, что я едва руку приподняла. Ничего не добившись, вновь провалилась в сон.

Следующее пробуждение случилось более удачным. Едва я разлепила глаза, как служанка радостно вскинула ладони и начала приговаривать. И к своей радости, я различала слова!

– Давайте-ка я протру вас, госпожа. И одеялко поправлю. Вот так. Вот и хорошо.

– Пить, – одними губами прошептала я, глядя ей в лицо.

– Ась? – Вот дура! Второй раз вряд ли смогу повторить. Я начала злиться.

– Позвать кого?

Я закрыла и открыла глаза. Пусть зовет кого-нибудь, кто поднесет мне воды, раз сама не понимает.

– Позвать, да?

А-а-а-а! Кто ее ко мне приставил?! Замените немедленно! Пока она меня не угробила. Внутри все кипело. От своей беспомощности и ее тупости. Ну кто так за больным ухаживает?

– Зови! – громким шепотом произнесла в ответ.

– Агась. Поняла госпожа. Может, травок? – Да она издевается надо мной?! – Хотя нет, лучше господ позову, раз вы просите.

И она торопливо вышла за дверь. Гадина! Я так хотела пить, что ни о чем другом и думать не могла. Смотрела на кувшин, что стоял на столе, и из глаз катились слезы. А дотянуться до него не могла. Да чего уж там. Я даже руку поднять не могла. Какая изощренная пытка!

Благо, длилась она недолго. Дверь распахнулась, и ввалились мои друзья. В полном составе. Бодрые и совершенно здоровые. Высшее счастье! С любопытством стали разглядывать меня и наперебой расспрашивать.

– Пить, – со слезами на глазах я показала взглядом на вожделенный кувшин.

– Пить дайте. Вон как на кувшин смотрит и плачет.

Адлар! Мой спаситель! Век буду за тебя молиться!

Такой вкусной воды я не пила никогда! И кажется, навсегда запомню ее живительный вкус.

Друзья между тем наперебой рассказывали мне обо мне. Перемогалась я долго – сегодня шел шестой день. Они очень переживали за меня. Несколько раз посылали за травницей и сами постоянно заглядывали. Но сейчас видят, что я пошла на поправку, и сильно рады. Еще расспрашивали меня. Что мне принести, простокваши или яйцо? А может, кусок мяса?

От такой трогательной заботы я все-таки расплакалась.

– Да отстаньте вы от нее! – рявкнул отец Бенедикт.

Знаменитый врачеватель душ! Он первый сообразил, что к чему. Слава Всевышнему.

Хотелось узнать, как они перенесли болезнь. Как себя чувствует ребенок? Как обстановка вокруг дома? Но невозможность говорить душила. Вскоре и нос заполнился соплями. Ну зачем я ревела? А как не реветь-то? Спорила сама с собой.

А когда поняла, что вновь клонит в сон, поторопилась показать глазами на кувшин, что продолжал держать в руках Адлар. Надо напиться как следует. Неизвестно, когда такая возможность представится в следующий раз.

Благо, Адлар понял с одного взгляда и, приподняв мою голову, поднес к губам кружку с вожделенной водой. Напилась! Вот сейчас можно и поспать.

Я закрыла глаза, и вскоре звуки куда-то уплыли.

И вот наконец ко мне вернулась бодрость. Я каким-то образом это сразу почувствовала. В нос ударил запах дыма, пота и мочи. Тут же вспомнила – когда я просыпалась в прошлый раз, мне сообщили, что проболела я шесть дней. Это я под себя ходила все это время? И приходившие меня навестить друзья нюхали все это? Стыд-то какой! Как я буду им в глаза смотреть?

Я зажмурилась, подышала и вновь открыла глаза. Светло. Это уже новый день или тот же? У кровати на стуле дремала служанка.

– Эй!

Голос! Ко мне вернулся голос! Скрипучий и хриплый, но я могу говорить! Какое счастье!

Служанка тут же открыла глаза и уставилась на меня. Слава Всевышнему, это другая. Не та, что в прошлый раз не понимала меня.

– Что угодно, госпожа?

– Мне бы помыться, поменять постель и одеться.

– Это я мигом. Сбегаю на кухню, скажу, чтобы воды нагрели, и вернусь к вам, госпожа. Что-нибудь еще?

Мне хотелось есть. Творог со сметаной и медом. Самое то. Но вначале следовало привести себя в порядок. Самой противно лежать в такой вони.

– Вначале мыться. И распорядись, чтобы поменяли постель. А эту всю сжечь.

– Да, госпожа, – присела она и торопливо вышла за дверь.

Вскоре заглянули друзья. И знаете, с кем? Волдо держал на руках нашу малышку-спасительницу! Так вот кто мне снился! Узнала я ее.

– Вы бы подождали немного? Я хочу привести себя в порядок, – я стыдливо отвела глаза. Надо поскорее их выгнать, чтобы не позориться.

– Да мы просто заглянули. Служанка сообщила, что ты говорить начала, вот и мы примчались.

У меня вообще сложилось впечатление, что хворь их обошла стороной. Розовощекие, бодрые, ребенка на руках таскают. Очень хотелось узнать подробности. Но если я начну расспрашивать, они зайдут внутрь. А я воняю. Нет, лучше подожду. Час-два ничего не решают. Главное я увидела – все живы!

Затем две служанки тщательно обтерли меня мокрыми тряпками. Сменили рубашку. А дальше надлежало поменять постель. Только вот сил у меня почти не было. Я и сидела-то с трудом. А дойти до стула – это сейчас для меня сродни подвигу. Но одна служанка подхватила меня под коленки, словно пушинку, и пересадила. Вторая тут же накрыла шкурой и встала рядом, чтобы меня придерживать. Потому что я опасно покачивалась из стороны в сторону. В голове шумело, в глазах темнело.

Вторая сгребла в охапку мою постель и скрылась за дверью. Неприятный запах почти сразу исчез. После чего принесли другой матрас и шкуры. Порядок! Вот сейчас можно и с друзьями поговорить, и поесть. О чем я и объявила служанкам.

Первыми пришли друзья, а с ними Ланзо с малышкой на руках. Дознаватели все еще гостят у нас? Их не потеряли на службе?

– Расскажите, как вы переболели. Или ничего не получилось? Не заразились?

Это первое, что меня интересовало.

– Нет-нет, все прошло хорошо. Но мы не так, как ты, перенесли «прививку». Максимум один день провели в постели. И то потому, что на тебя насмотрелись. А потом все прошло, – отец Бенедикт пожал плечами как ни в чем не бывало.

– Мы несколько раз вызывали Старую Барту. Спрашивали, почему легко болеем, а ты по-другому. Она ничего толком не ответила. Сослалась на Всевышнего. Дескать, все в его власти.

Я находила объяснение только в одном. Их организмы крепче, чем мой. Бароны выросли на натуральных продуктах и в экологически чистом мире. Оттуда и богатырское здоровье.

– А что вокруг дома? Как обстановка? – этот вопрос я адресовала господину Ланзо.

– Вам надо как-то успокоить людей в ближайшее время. Мы ждали вашего выздоровления и завтра уедем. Как будете справляться одни – сами думайте. Но ворота вам уже несколько раз выставляли.

Плохая новость. Очень плохая. Я ожидала, что поднимутся волнения, но не придавала должного значения этому вопросу. Но оно и понятно. Все мысли были заняты только предстоящей «прививкой». А сейчас следует хорошенько обдумать этот вопрос.

– Может, нам выйти к людям и всех успокоить?

– Выходили. Но люди требуют чуда. Для себя и родни. Ждать устали. Да и болезнь распространяется стремительно. Все напуганы и готовы на крайние меры.

– Сколько дней, как вы думаете, у нас осталось?

– Нисколько. Едва уедут дознаватели – у нас снесут ворота, – подал голос Волдо.

Я беззвучно выругалась.

– Значит так. Давайте я сейчас оденусь и, держась за вас, выйду к людям. Ну или на руках меня вынесете.

Адлар открыл было рот, чтобы запротестовать, но я остановила его, подняв ладонь, и продолжила:

– Надо сообщить, что уже завтра мы начнем лечить всех желающих. Для этого людям следует разбиться на группы, в каждой группе должны быть два лекаря. Ну, условно лекаря. То есть те, кто будет ответственен за “прививку”. Мы учим их, показываем, что нужно делать и как. Остальную работу они выполнят сами.

Затем я повернулась к Ланзо.

– Нам нужен больной. Лучше, если это будет подросток. Мы сразу ему все объясним и дадим монет. Поможете? Мы вам заплатим.

Дознаватели говорили, что собираются уехать завтра. Но один день ведь ничего не решит, правда? Пусть помогут и едут со спокойной душой.

– Да при чем здесь деньги? Нам следует как можно скорее доложить начальству в столице все, что мы здесь увидели. Ну ладно. По дороге как раз Кати вернем домой. Надеюсь, ее родители живы и уже здоровы.

– И ей с собой тоже дайте монеты.

– Ты вот что. Никуда не ходи. Мы сейчас выйдем, и я передам твои слова людям, – отец Бенедикт предложил свой вариант решения проблемы. – Показать, как надрезы делать, мы и сами сможем. Без тебя. А ты набирайся сил. Сдается мне, что скоро они тебе понадобятся, – многозначительно закончил он, и позвал всех на выход.

Вскоре мне принесли вареное яйцо, простоквашу, лук и теплую лепешку. Не совсем то, что хотелось. Но я с удовольствием съела яйцо с луком. Потому как полезно. И выпила простоквашу. После чего почувствовала, что даже крошка лепешки в меня уже не поместится.

После еды сил прибавилось. Да и хорошие новости этому знатно способствовали. Друзья живы! И главное – у меня получился, прямо скажем, сомнительный эксперимент на людях! Я ничего не перепутала. Слава Всевышнему! Дальше – больше. Первый опыт прошел успешно. Значит, можно нести его в народ. Впрочем, этим уже начали заниматься друзья. Мне же остается окончательно окрепнуть.

– Можно к тебе? – ко мне заглянул Адлар, причем один.

– Да, конечно, заходи.

Он показал служанке выйти и сел на стул рядом, так чтобы видеть меня.

– Поела?

– Да. И сил сразу прибавилось. Думаю, уже завтра начну вставать. Все бока отлежала.

– Постель тебе поменяли?

Да что это с ним? Почему спрашивает очевидные вещи?

– Поменяли, – я отвела взгляд, вспоминая вонь.

– Это хорошо.

Помолчали. И тут иглой сердце пронзила мысль – что-то случилось! Что-то нехорошее. Адлара послали сообщить мне об этом, а он не знает, с чего начать.

– Говори, не тяни! Что произошло? – я приподнялась на локтях и впилась в него взглядом, пытаясь найти ответ.

Он удивленно вскинул брови. Недоуменно проморгался.

– Ты это про что? Мы же рассказали тебе все новости. А больше ничего не произошло.

– Тогда почему ты здесь. Один.

Адлар вздохнул. Помолчал. Вот ведь. Видно, не просто так он здесь. Но почему медлит? Что скрывает?

– Ты болела, даже травница не знала, выживешь ты или нет. И я многое передумал. Вспоминал свою жизнь до тебя и после твоего появления, – и он снова замолчал. Лишь вздыхал, как больная корова. – Вот незадача. Слов подобрать не могу.

Адлар соскочил со стула и сделал несколько шагов по покоям. Вернулся на свое место.

– Ты… вернее я… давай держаться вместе. Нет, не так… – он вновь сорвался с места. – Петра! Давай сговоримся не расставаться. Сейчас мне нечего тебе предложить. Но обещаю, клянусь все изменить, – он придвинул стул поближе и почти навис надо мной.

– Ты замуж меня зовешь?

Я и раньше замечала особенности в отношении Адлара ко мне. Он первым подавал руку или приоткрывал передо мной дверь. Всегда держался ближе остальных. В столице, когда покупали мне обувь, сам расплатился. Вроде мелочи. А вот сейчас припомнила их все и сложила в единое целое. Ой, неспроста он так себя ведет. Неужели влюбился?

– В моем положении это неуместно. Я ссыльный, почти арестант. Но как только выберемся…

Адлар ёрзал на стуле, коленями сжал ладони, избегал взглядов. Нет, определенно, здесь замешаны чувства.

– Это помолвкой называют?

Нет бы промолчать! Просто этот вопрос мне как-будто не рассказывали, или я подзабыла после болезни.

– Помолвка – это с кольцом. А я же… – он тяжело вздохнул и опустил плечи. – Ну так что? Ты согласна?

Еще бы знать, что он имеет в виду. А что я? Мне очень нравится его компания. Да чего уж там. Я впервые в жизни, не считая бабушки, почувствовала заботу о себе. Адлар меня оберегал с самого начала. Ведь именно он в момент нашего знакомства заступился за меня и не отдал храмовникам. Хотя Волдо его и подбивал.

Опыта общения с мужчинами у меня совершенно не было. Но это не мешало замечать очевидные вещи. Кроме всего прочего, Адлар знал про мое попаданство. Любую мою оплошность он принимал как должное. А коснись кого другого? Смогу ли я постичь все тонкости этого мира и не выделяться среди других? Что-то я сомневаюсь. К чему мне лишние подозрения, ложь и оправдания. Не так я себе брак представляла.

Ну и последнее. Госпожа Аналиса, мама Адлара, чудесная женщина! Ни тебе высокомерия или фырканья. А ведь я впервые предстала перед ней в наряде служанки! А какая деятельная. И, в отличие от мужа, не отреклась от сына. Замечательная из нее свекровь получится! Надо соглашаться.

– Я согласна! – тихо произнесла и прикрыла лицо одеялом. Потому что застеснялась, и щеки запылали.

– Тогда поправляйся. И будем выбираться отсюда. Хватит на выселках жить.

Лицо Адлара сияло. Он вновь забегал кругами, но уже в другом настроении. Нервозность ушла из его движений, а на смену пришла уверенность и расчетливость. Сцепив руки за спиной, он расхаживал и говорил, что нас ждет много работы. Для начало нужно вылечить всех в его землях, ну и тех, кто приехал за спасением. Затем переедем в поместье Волдо. Ну и пусть он там сейчас не хозяин. Что это меняет? Люди-то остались.

К тому времени вернутся дознаватели с новостями. И скорее всего, нам придется стремглав мчаться в столицу.

– Ну я тогда пойду? А ты это… выздоравливай. Может, принести чего? Ты только скажи.

Он улыбался от уха до уха. Даже слегка подпрыгивал, как мне показалось.

– Спасибо, ничего не нужно. А какое сейчас время?. День, вечер?

– Обед. Мы только за стол собираемся.

– Ты вечером зайди. Хочу на улицу выйти. Ненадолго. Посидеть со всеми на нашей лужайке. Поможешь спуститься?

– На руках отнесу! – расплылся он в довольной улыбке, хотя, казалось бы, куда уж больше.

После его ухода сонливость как рукой сняло. Невеста? Меня просватал Адлар? Мурашки побежали по коже. Я лежала и глупо улыбалась. Еще недавно я была тихоней, архивным работником. А сейчас! В королевском дворце побывала! Вхожа в высшее общество столицы. Прививки… Ну, за это спасибо моей любознательности и памяти. Но как вам наличие статного красавца в качестве жениха? Да мне все красотки в столице завидовать будут.

Вот пригласят нас на королевский бал. Мы нарядимся в шелка и парчу! Обвесимся драгоценностями и под ручку войдем в зал. Девицы тут же в слезы, в обморок. Мужчины кидают завистливые взгляды. А старшее поколение кусает локти – такого жениха упустили! Адлар же глаз с меня не сводит. Мы танцуем весь вечер только вдвоем и ни до кого нам нет дела.

Лежала и придумывала, как будем обустраивать свое гнездышко. Непременно вместе. Обо всем советоваться. В общем, заживем душа в душу!

На том незаметно для себя заснула. Совершенно счастливая.

Проснувшись, я послала служанку за водой и одеждой. Прогулка на свежем воздухе – это как раз то, что ускорит мое выздоровление.

Умылась. Сил заметно прибавилось на фоне хороших новостей. С помощью служанки привела волосы в порядок. Надо бы помыться. Но это уже завтра. После того как оделась, я послала за Адларом. Пусть помогает мне спуститься. Стояла я вполне сносно, даже мушки в глазах не мешали. А вот ходила так себе, покачивалась из стороны в сторону.

Адлар примчался, да не один, а, как водится, с друзьями. Еще заглянули три дознавателя и маленькая Кати. В моей комнате враз стало тесно.

И вновь посыпались вопросы о моем самочувствии, а потом всей толпой мы спустились на улицу. Я шла сама, только медленней обычного. И опиралась на подставленный локоть Адлара. Или называть его женихом? А он уже поделился новостью?

Мы с ним переглядывались, и губы сами собой расплывались в улыбке.

Когда мы вышли на лужайку, то устроились кто где. Отец Бенедикт на любиной качеле “солнышке”. Мы с Адларом на лавочке. А маленькая Кати с Волдо на качеле для двоих. Только я пригрелась на солнышке, Адлар поднялся с места.

– Друзья, у нас важная новость. Мы с Петрой решили пожениться. В будущем, – торжественно произнес он.

Я непроизвольно вскочила, щеки тут же запылали. Все замерли. Кати зависла в самой высокой точке, потому как Волдо, подогнув ноги, опустился с качелью и смотрел на нас с Адларом, будто первый раз видел. Даже храмовник остановил бешеное кручение и, слегка пошатываясь, подошел к нам.

– Я благословляю ваш союз! – он возложил ладони на наши головы.

Тут же посыпались поздравления, шутки на тему даты свадьбы. Но было видно, что все искренне радовались за нас. И как будто отступила неловкость. Прогретый за день воздух ударил в нос разнотравьем ароматов. Легкий ветерок щекотал за ушком. Хорошо-то как! Пожалуй, никогда прежде у меня не было столь близких друзей. И таких неподдельных эмоций. Хотелось бегать и смеяться. А еще немного поплакать.

Я подняла лицо к небу. «Бабушка! Ты видишь, как я счастлива?» И словно в ответ где-то залаял пес, заржали кони и… в наши ворота начали ломиться. Словно бабушка напомнила о работе. Выздоровела? Значит, пора думать о других!

Дознаватели со слугами вышли за ворота. А когда вернулись, то рассказали, что вновь прибыли соседи и просят их излечить.

– Я с ними переговорю, – двинулся в сторону ворот храмовник.

Мне же тем временем рассказали, что это не первые соседи, что жаждали спасения. Всех отправляли в поместье Волдо, и там они ожидают своего часа. Вернее, спасения. Предлагали им вернуться домой и ждать там, но никто не согласился.

– Вы рассказали людям, что уже завтра начнем?

– Конечно. Иначе не сидели бы мы сейчас в такой тишине, – усмехнулся Ланзо.

Просидели до сумерек, ужинали на улице. Как в старые добрые времена. С той лишь разницей, что внутри порхали бабочки от того, что все живы и смертельная опасность миновала. А еще у меня жених!

Утром я попросила нагреть воды. Пора! Надо бы, конечно, к друзьям на помощь бежать. Но мне уже самой неприятно от грязи. За час ничего не случится, зато я буду чувствовать себя уверенно. Кроме того, в здоровом теле – здоровый дух! А мне это сейчас ой как необходимо.

После я спустилась вниз. Чувствовала себя почти здоровой. Правда, платье на мне немного болталось, но не критично. Друзья сидели в зале. Пока я завтракала, рассказали последние новости.

Дознаватели, подхватив Кати, умчались по темноте. Наши выходили к людям уже два раза и раздавали указания. Все, как я велела: разбиться на группы, подготовить чистые тряпки, острые ножи и разжечь костры. Сейчас вот сидят и ждут, когда привезут «доноров».

Не успела я допить простоквашу, как за воротами послышался шум и во двор влетели покрытые дорожной пылью дознаватели.

Друзья тут же подхватились и, приказав мне оставаться на месте, выскочили на улицу.

– Без тебя справимся. Болезнь до конца не ушла. Не вздумай появиться возле больных, – назидательно произнес Адлар на прощание.

В этом он прав. Да и какой от меня, шатающейся, прок? Затопчут в суматохе. И пока я слизывала с ложки мед, в зал заглянул Ланзо.

– Встала? Пригляди за Кати. Некому ее отдать. А бросить на произвол судьбы не смогли. Вот и привезли обратно.

При этих словах он показал малютке на меня и исчез.

Вот горюшко-то! Не в том смысле, что кроха будет нам обузой, а то, что сиротой осталась. Какая бы ни была мать – она для ребенка ближе всех. Да и сестры с братьями. Привычный мир, окружение. Все рухнуло! Ничего этого у нее не осталось. Хоть реви.

С другой стороны, какие у нее были перспективы в деревне? Зарабатывать на кусок хлеба непосильным трудом? Выйти замуж и нарожать с десяток детишек? В этом меня тоже просветили. Крестьянки рожали помногу детей за свою жизнь. Но из-за болезней половина, а то и больше не доживала до подросткового возраста. Оно и понятно. Детская смертность в Средние века, насколько я помню из истории, доходила до восьмидесяти процентов. Умер ребеночек – Всевышний другого пошлет.

Кати отныне ожидает другое будущее. Мы с Адларом или Волдо ее удочерим. Воспитаем, дадим образование, обучим манерам. Может, получится титул для нее «организовать». Это и будет нашей платой за собственное спасение.

– Накаталась? – я похлопала рукой по лавке рядом, приглашая присесть.

Кати воспользовалась приглашением, стянула со стола кусок лепешки и, макая ее в мед, начала что-то рассказывать на тарабарском языке. Да еще с набитым ртом. Ничего не понятно. Но интонация озадаченная. Вроде как ее что-то беспокоит, но не так чтобы сильно.

– Ти кьтё?

Кати расправилась наконец с лепешкой, и я ее поняла.

– Петра.

– А я костья.

Наверно, говорит, что она наша гостья. Или что-то иное имеет в виду?

– Подем на качки? – осмотрев остатки еды на столе и не заинтересовавшись ничем, Кати показала своей крохотной ручкой на дверь

На качели зовет? А почему бы и нет? На работу меня не взяли, а с ребенком посидеть – самое то. И до возвращения друзей мы проводили время на свежем воздухе.

Друзья появились лишь к обеду. Быстро поели, отмахиваясь от моих расспросов, и вновь ушли прививать людей. Конечно, тот факт, что бароны сами работают, – событие из ряда вон выходящее. Но и ситуация совершенно непростая. Они же, как и я, избранные Всевышним! А значит, наряду со святыми угодниками обязаны исполнять то, что заповедано. А пред Всевышним все равны. И знать, и простые люди.

Только вечером, за ужином они рассказали, как прошел день. Дознаватели отбыли сразу же, как привезли трех зараженных подростков. Но отбыли втроем. Своего четвертого, более молодого товарища, оставили в поместье Волдо. Чтобы мы и его спасли. А в ответ взяли на себя ответственность передать отцу Волдо, что поместье нашего друга он больше не занимает. И заверили, что до следующего их появления мы можем пользоваться поместьем как и прежде. Сплошная коррупция!

– Еще два дня, и мы здесь закончим. Вообще-то люди и сами поняли, как следует поступать. Вначале не верили, но другого выхода у них не осталось. Вот и подставляли руки под порезы, со слезами на глазах и с молитвой Всевышнему. Но больше всего досталось святому отцу, – рассказывал Адлар.

Я перевела взгляд на отца Бенедикта, пытаясь разглядеть признаки усталости. И правда, глаза как будто погасли и под ними залегли тени. Но самое удивительно, наш вечно говорливый товарищ за вечер не проронил ни слова.

Оказалось, что весь день он в открытом поле молился во исцеление всех болящих. Заканчивал в одном месте, и его уже ждали в другом. Люди искали поддержки во всем. Поэтому отказать он не мог. Кто после такого может худое слово про него сказать? Да я первая в бой кинусь.

– И вот еще. Подростки, те самые, у которых мы брали гной. Поселить их некуда. Мы думаем, ты не откажешь им в приюте в нашем доме?

– Могли бы и не спрашивать. Конечно, пусть остаются. Они для нас не опасны.

– У меня к вам встречный вопрос. Кати осталась одна, – я покосилась на кроху, что сидела рядом. – Потом, когда все закончится, решим, с нами или с Волдо она останется. Никто ведь не против?

– Со мной! – выпалил Волдо. – Я уже все решил. Мы с дочуркой покажем всему свету, от кого они отвернулись. Так ведь, Кати?

– Тяк! – подтвердила кивком его слова девочка.

Вот это поворот! А может, так и правильно? Жить одному и для себя – сомнительное удовольствие. Кроме того, Волдо разом лишился семьи, а сейчас ему будет о ком заботиться, и это, несомненно, изменит его жизнь в лучшую сторону. Справится ли? Я в этом и не сомневалась. Из Волдо получится отличный отец!

В последующие два дня, как и ожидали бароны, все проходило по одному сценарию. С утра до вечера они прививали людей от оспы. А мы с Кати занимались хозяйством. Гуляли, играли и даже нашли несколько нарядов Адлара, чтобы сшить из них платья для нашей спасительницы.

К концу второго дня решили сделать перерыв. Подростки, три пугливых юнца лет по двенадцать, пошли на поправку. И язвы у них полопались и начали затягиваться. Да и устали они неимоверно. При том, что еще болели.

– Пусть отдохнут несколько дней. Отъедятся, и мы отправим их по домам.

С Адларом в этом вопросе никто спорить не стал. Следующий день мы провели в покое. Друзья только вышли один раз, проверить, всех ли «вакцинировали».

Договорились, что утром следующего дня они в карете отправятся за следующими подростками. Нам предстояло переезжать на земли Волдо. А там знать. Как они отнесутся к нашему методу лечения?

Я начала собираться. Подумывала даже Кати с собой прихватить, но меня остановил Адлар.

– Ты никуда не едешь.

– Как это?

– Мы сейчас знаем и понимаем в прививках больше тебя. Нечего тебе в крови и гное ковыряться. Сиди дома и приглядывай за детьми.

– Но я же хочу помочь.

– Ты уже помогла. Дальше мы сами.

Остальные только согласно кивали головами, сговорились, видимо. И что мне оставалось? Я предприняла еще ряд попыток, но все мои аргументы были отвергнуты.

– Сиди дома и жди нашего возвращения. Сколько? Пока не знаем.

– Вы хоть приезжайте меня навестить! Как я здесь одна?

– Ты не одна, ты с ребенком. Вот и занимайся им.

Утром они умчались. Я побродила по дому. Вышла на лужайку. За ворота мне запретили даже нос казать. Да я бы и сама не пошла. Поэтому оставалось только предаваться мечтам о будущем.

Как раз момент подходящий. Я впервые осталась одна. С момента попадания в этот мир такого не случалось. Так что я наконец в одиночестве. Нет, прислуга и охрана никуда не делась. Но разве с ними можно поговорить так, как с друзьями?

Правда, выручали подростки. В том смысле, что я заботилась о них. Смазывала ранки, поила целебными травами. Заставила даже помыться и переодеться в одежду Адлара. Ту, от которой он отказался по каким-то причинам. Она хранилась на чердаке.

Мы вместе трапезничали. Поначалу подростки жались и наотрез даже разговаривать со мной отказывались. Все кланялись и благодарили. Но я объяснила, что мне нужна поддержка, разговоры и компания за столом. А, так не принято? Так время сейчас такое.

– Вот смотрите – знатные бароны и храмовник. Кто мог подумать, что они будут самолично спасать людей? А ведь спасают!

С этим подростки согласились. И пошел процесс знакомства. Гуго, Йон и Дедерик. Все из одной деревни, знают друг друга с детства. Гуго оказалось четырнадцать лет, и он из самой бедной семьи. Братьев и сестер у него шестеро. А еще с ними живут родители отца. Вернее, вся семья живет в доме родителей отца. Самого отца насмерть зашибло деревом, когда для барона лес рубили. Мать и он сам с утра до вечера работают либо на своем огороде, либо на поле хозяина. Но еды на всех не хватает. На завтрак мать варит кашу на воде, обеда отродясь не бывало, а ужинают куском серой лепешки и стаканом воды. А бывает, что и просто водой.

Йону двенадцать. Его отцу в свое время повезло. На мельнице насмерть придавило помощника мельника, и отца взяли на освободившееся место. Он с тех пор ходит хмурый и вечно согнувшийся. Мать растирает ему больную спину, но зато на столе всегда есть каша. А еще удалось заполучить козочку. В общем, они прямо богачи по сравнению с Гуго.

Дедерик, тринадцать лет. Его семья пасет господскую скотину. Ну и он сам, конечно, помогает. Живут сносно. Не голодают, но мяса он никогда не пробовал.

Чтобы притупить угрызения совести, я пообещала себе помочь их семьям чем только смогу. Купить скотину, в первую очередь. Куры и козы – это уже разнообразие на столе. Кроме того, может, кому потребуется дом подлатать или, не знаю, телегу. В общем, все сделаем.

Да, всем помочь невозможно. Но эти семьи отныне мне не чужие.

На второй день отсутствия баронов мы с детьми обо всем договорились. Вместе завтракаем, обедаем и ужинаем. А в перерывах пьем взвар с медом, прямо на улице.

Видя, какими глазами смотрели мои гости на мясо, я распорядилась подавать его три раза в день. От Адлара не убудет, а у детей пусть останутся вкусные воспоминания. Кроме того, хорошее питание, да после болезни, пойдет им на пользу. К мясу подавали сыр, яйца, свежие огурцы, зеленый лук и листья чуть горьковатой травы, которую я называла салатом.

Но сидеть просто так, без дела, оказалось мучительно скучно. И я вспомнила игру. На расстоянии выставляются банки, в нашем случае это небольшие деревяшки, и мы по очереди кидаем в них палки размером чуть меньше черенка лопаты. А что? Затрат минимум, веселья полные штаны.

Правила установили сами. У кого деревяшки дальше разлетятся – тот и победил! И пошло веселье! Оказывается, это так интересно. Вначале мне было сложно вообще попасть в конструкцию, и пацаны надо мной потешались. Но когда пришла их очередь – веселилась уже я. Потому как и у них не с первого раза получилось.

Малышка Кати отчаянно желала к нам в игру. Мешалась под ногами, ждала, когда ей передадут метательную палку. В итоге мы прервались и построили ей мини-игру. Все то же самое, только на поляне подальше от нас. Слуги выточили для нее маленькие чурки и дали в руки тонкий прут. Ребенок был счастлив. Правда, ей не хватало командного веселья, и она время от времени нас дергала, чтобы составили ей компанию.

Прошло еще два дня, и примчался посыльный от баронов.

– Истинные господа просили передать, чтобы вы не волновались. Сами живы-здоровы, устают, но надеются, что дня через два смогут вернуться к вам.

Прекрасные новости. Тревога за друзей стихла. И мы с детьми вновь занялись усиленным питание и играми.

А на следующий день приехали дознаватели. Шесть человек, они сопровождали карету.

– Где истинные господа и святой отец? – без положенных приветствий спросил меня Ланзо.

– Так уехали в поместье Волдо, вернее, в бывшее его поместье. Вы же сами оставили там своего товарища. Да и соседи бароны там ожидают помощи.

– Вам надо собираться в столицу. Приказ Его Величества. Правда…

Главный дознаватель перевел взгляд на карету. Оттуда выходил пожилой мужчина. Седые волосы, свежая щетина. Роскошный зеленый камзол с золотым шитьем, легкие кожаные ботинки, трость в руке. И презрительный взгляд. Причем господин фыркал как от вида чистого двора, так и детей, что прятались у меня за спиной.

– Это кто? – подавшись ближе к Ланзо, тихо спросила я.

– Один из королевских лекарей. Противный самоуверенный тип. Кроме своего мнения других не признает, никого не слушает. Не любят его при дворе. Но вы не переживайте, от его слова решение короля не зависит. Да и надоел он всем. А чтобы его не прогнали, вызвался все самолично осмотреть.

– Так и везите его к Волдо. Там сейчас кипит работа. Сам и посмотрит. А здесь уже все закончилось. Хотя… Пусть вначале походит по полю, где перемогаются приезжие люди, да по деревне. По моим расчетам, именно сейчас должен наступить пик опасности. То есть болезни.

Безусловно, избавиться от непрошенного гостя хотелось. Но вместе с тем я понимала, что отдыхаю и провожу время в свое удовольствие. А у друзей кипит работа. Я прекрасно помню, какими они возвращались, когда лечили людей здесь. Поэтому надо взять этого господина на себя. Я уже достаточно научена местным правилам, надеюсь, он не удивиться моим странностям. А коснись чего, я сошлюсь на то, что чужестранка и еще не до конца выучила все формы этикета. Решено!

– Госпожа, позвольте представить, барон Бертольд Эодор, один из лекарей Его Величества, – дождавшись, когда недовольный всем господин подойдет к нам, представил его Ланзо.

– Не один из, а лучший! Остальные ремесленники по сравнению со мной! – окрысился гость, но сообразив, кому он выговаривает, только фыркнул.

– Госпожа Петра Томская. Хозяйка этого дома.

– А разве не ссыльный барон, как его там… – пощелкал костяшками пальцев барон Эодор, словно пытаясь вспомнить имя Адлара. Но мне показалось, что таким образом он в очередной раз пытается его унизить. Сколько я таких невеж в столице повидала.

– Впрочем, неважно, – сам себе ответил неприятный товарищ.

Ну-ну, приехал в гости, а имя хозяина ему неважно.

– Вы должно быть устали с дороги? Я распоряжусь, чтобы вам подготовили покои, – сжав зубы, я улыбнулась и присела в книксене.

– Уж будьте так добры! И пусть подадут обед в покои, – фыркнул в очередной раз гость и решительно двинулся внутрь.

И хорошо, что ушел. А то так и тянуло его по носу щелкнуть!

Я задержалась, успокаивая детей и давая распоряжения слугам. А что? Надо было всех бросить, ради одного невоспитанного господина? Кто без приглашения в дом идет? Вот и пусть в холле дожидается.

Когда я в сопровождении Ланзо вошла, лекарь от нетерпения постукивал тростью.

– Вам следовало вначале позаботиться обо мне, а уже потом делать все остальное. И отдаленность от столицы вас не оправдывает. Впредь не допускайте подобного неуважения к знатным персонам. – Его лицо покраснело от возмущения, а изо рта вылетали капельки слюны.

Я же стояла и только хлопала глазами. Меня уже давно никто не отчитывал как девчонку. Вернее, никогда. Ну что ж, учить хама никогда не поздно. У меня как раз предостаточно времени. Уж я придумаю, как это сделать.

Отдав распоряжение слугам, я попросила дознавателя отправить друзьям весточку. Пусть узнают новости и будут готовы к неприятной встрече.

Наутро выяснилось, что столичный лекарь отвесил оплеуху служанке за нерасторопность, а Бирка ударил кулаком в лицо. Да так, что у того кровь носом пошла. Что за свинство? Сам хозяин ни разу не замахнулся на слуг. А этот… Да, я понимаю, что слуг в этом мире за людей не считают. Но он же приехал в чужой дом. Почему позволяет так себя вести?

Этот вопрос я и задала ему за завтраком. Не в резкой форме, а поинтересовалась – неужели в столице принято бить чужих слуг?

– Вы продолжаете демонстрировать свою невоспитанность. Как вы вообще осмелились меня одергивать? Я приехал сюда по поручению Его Величества и…

– Простите. А письменно вы это как-то можете подтвердить? – я прервала его на полуслове, а то хам распылялся все больше. Надо остудить.

– Да как вы смеете?!

В общем, не было у него никаких рекомендательных писем. Можно сказать, что самозванец. И до конца завтрака он рассказывал, каким великим умом обладает. Слава о нем известна повсюду. Да к нему приезжают короли на консультации. Да он!.. И все в таком духе.

– Барон Бертольд Эодор, приглашаю вас осмотреть больных. Истинные господа сделали им прививки. По моим подсчетам, сейчас самое время проверить их состояние. Пойдемте вместе.

– Что за прививки? Это те самые надрезы на руках? Да как вам в голову пришло привезти сюда заразу! Вы понимаете, что самолично способствуете распространению болезни! Казнить вас за это следует!

Орал лекарь во все горло, и мои слова о пророчестве Всевышнего не возымели успех. Да он их будто и не слышал.

– Так пойдете?

– Конечно! Но вначале мне следует должным образом себя обезопасить.

– Судя по шрамам на лице, вы же уже болели оспой. Разве вам не известно, что второй раз заразиться ей нельзя?

– Кто вы такая, чтобы мне – мне! – указывать, как следует себя вести! Я королевский лекарь, а не знахарка из деревни!

– Собирайтесь, жду вас на улице, – я прервала поток брани и вышла из дома на лужайку. Пусть думает, что я невоспитанная. Терпеть его оскорбления просто надоело.

Рядом на лавочку опустился Ланзо. Он присутствовал на завтраке и все видел своими глазами.

– Зачем вы его привезли? Он же дурак!

– А как я мог отказаться, если мне приказали во дворце. Он там всем поперек горла. Вот и отправили сюда, – тяжело вздохнул дознаватель.

– Ладно, чего уж теперь. Будем молить Всевышнего, чтобы бароны с храмовником поскорее закончили, и мы отправились в столицу. Думаю, на этом наше знакомство с вами, господин Ланзо, закончится. И вот еще. Совсем забыла уточнить – кто именно нас в столицу вызывает?

– А я не сказал? Все этот… – Ланзо покосился на дом. – Его Величество вызывает. Лично. Мы приехали и доложили все увиденное начальству. А они кинулись во дворец. Но оказалось, что про ваши прививки там уже знали. Вызвали нас. Расспросили и отправили за вами. Это все, что мне известно. Ну и по секрету – Его Величество в панике. Жуть как боится болезни и ее последствий. Он же считает себя самым красивым в королевстве. Боится безобразных рубцов. Да чтоб тебя… – и он выругался про себя.

Я проследила за его взглядом и вздрогнула.

На крыльце появился королевский лекарь. Во всем алом. Шляпа, одежда и сверху алый плащ с завязками у горла. Но самым пугающим была маска. Она закрывала все лицо, а вперед выступал огромный клюв. Чумной доктор! Да он распугает всех в округе.

Словно в подтверждение моих мыслей завыла Кати. Тонко, на одной ноте. Подростки молчали, но сдвинулись плечом к плечу, ужас в их глазах был самым настоящим.

– Дети, это королевский лекарь. Ему положена необычная одежда. Пугаться не стоит. Мы сейчас уйдем за ворота, чтобы проведать больных. Вы останетесь здесь. Мальчики присматривают за Кати, договорились?

Мальчишки, подхватив малютку, отошли за качели. Мы с Ланзо переглянулась. Согласен ли он идти за ворота? Ланзо понял и кивнул в ответ.

– Прошу вас, истинный господин! – я показала лекарю на ворота и сама направилась к ним.

Надо побыстрее это чудище увести со двора. Даже слуги при его появлении попрятались, что уж говорить про испуганных детей.

Охранники помогли отворить ворота, и наконец-то мы вышли на простор. Первым делом я оглядела поле, что разделяло усадьбу Адлара и деревню. Все спокойно, никакой суеты. Как будто поредело количество телег. Возле некоторых возились люди, затаптывая костры и укладывая вещи.

– Ланзо, подскажите, количество людей и правда уменьшилось или мне кажется?

– Половина осталась, да и те разъезжаются, – он показал на собирающихся.

– Пойдемте поговорим с оставшимися о том, как они себя чувствуют.

И мы уверенно пошли к людям. При нашем приближении их реакция была неоднозначной. Они в первую очередь видели чумного доктора и старались укрыться. Но следом их взгляд падал на меня, Ланзо и охрану, и они неуверенно улыбались.

– Истинная госпожа, до скончания дней станем Всевышнему за вас молиться. Посмотрите, жинка моя еще вчера горячая лежала, а сейчас вон, шустрит у костра. Да и сам я, гляньте только!

Совершенно незнакомый мне молодой мужчина подпрыгнул, развел руки в стороны, покрутился на месте. А затем показал пальцем на женщину, которая закидывала в кипящий на огне котел корешки, крупу и на вид была совершенно здорова. Разве что повязка на левых руках у обоих выдавала причину их веселья.

– Как смеешь ты, собака, настолько вольно обращаться к господам?! – глухим голосом из-под маски заорал лекарь.

– Потише, пожалуйста. Люди радуются исцелению и возносят хвалы Всевышнему. С чем вы не согласны? – осадила я лекаря в надежде, что против веры и власти храмовников он не позволит открыть рта. Ну или просто орать перестанет.

– Да какие это люди!

Бесполезно, этого только могила исправит.

– Покажи свою руку! – приказал злобный лекарь мужику.

Тот попятился, а уперевшись в телегу, спрятал забинтованную руку за спину. При этом испуганно поглядывал на меня.

– Позволь, я размотаю повязку. Уже можно. – В знак подтверждения я закатала рукав, где виднелись три свежих шрама.

Озираясь на страшного и злого лекаря, мужичек все же протянул мне руку. Я развязала узел, сняла повязку. Все, как и ожидала, – на месте порезов виднелась сухая корочка, местами уже отвалившаяся, ни следа покраснения или воспаления. Мастерская работа!

– Кто тебя лечил? – задала я вопрос больше для лекаря.

– Сам барон Адлар, лично. Он на мне показывал остальным, как нужно резать руки, – просто и без прикрас объяснил мужик.

– Господин лекарь, подойдите, пожалуйста.

Мужик дернулся при моих словах. Но я объяснила, что так надо.

– Смотрите. Барон Адлар Корн, владелец этого поместья, сделал три легких надреза. Затем ножом поместил туда гной из раны зараженного подростка. После чего замотал раны чистой тряпкой. И сейчас мы видим результат. Воспаления нет. Со слов этого мужчины, он переболел в легкой форме, но отныне никогда больше не заболеет. Так открыл нам Всевышний!

Чумной доктор пыхтел и разглядывал руку. Даже надавил пальцем на корочку. Вот садюга! И во избежание проявления жестокости с его стороны я отпустила руку мужика и показала ему отойти.

– Если у твоей жены раны затянулись, то можно и ей снять повязку. А еще расскажи об этом остальным, – я специально дала ему подсказку. – Уезжайте, Всевышний вам в помощь.

Я огляделась по сторонам и заметила, что под одной из телег на земле кто-то лежит. И, недолго думая, направилась туда.

– Муж мой, – кланяясь в пояс, утирала влажные глаза молодая женщина.

– Я посмотрю? – Я наклонилась и на корточках подлезла к больному. – Что болит?

– Тяжело мне стоять. И работать тяжело. Даже хворост собирать трудно.

– И давно так?

– Вчера еще скакал козлом. А сегодня вот…

– Сегодня у тебя самый пик болезни. У всех заражение легко проходит. Надо молиться Всевышнему и ждать. Думаю, уже завтра почувствуешь силу.

– Да, мне соседи так же говорили. Приходили уже.

– Господин лекарь, этот мужчина сейчас пребывает в болезни. Во избежание беды, не прикасайтесь к нему. Но поближе посмотреть можете.

Кого там! Чумной доктор как стоял на почтительном расстоянии, так с места и не двинулся.

Вот и хорошо. Пусть боится.

– А что вы здесь делаете? – услышала я знакомый голос и подпрыгнула на месте от радости.

Адлар, Волдо и отец Бенедикт! Они вернулись! Счастье-то какое!

– Это что за зверь невиданный? – одним резким движением Адлар развернул к себе лекаря.

– Да как вы смеете! Да я… меня Его Величество лично отправил.

– Ага, и бумаг сопроводительных с собой не дал, – плеснула я маслица в огонь.

– Ты кто? Я хозяин этих земель. Я здесь власть и закон! Я задал тебе вопрос! Отвечай, пока не приказал тебя выпороть!

Да, так его! Сразу видно, кто здесь главный!

Усталый, злой, Адлар нависал над злобным лекарем, и вид его не предвещал ничего хорошего. Такой и впрямь даст команду пройтись поперек спины хлыстами. И будет совершенно прав. У лекаря ведь подтверждающих бумаг нет.

– Они, они меня знают! Дознаватели, – завизжал чумной доктор, указывая на Ланзо. А тот, будто не слыша, очищал ботинок от налипшей земли и тихонько бранился себе под нос.

– Ланзо, этот с вами?

– Нет, истинный господин, – поклонился дознаватель и вернулся к своему занятию. Этакая маленькая месть с его стороны.

– У-у-у-у! – завыл и, кажется, всхлипнул пару раз лекарь.

– Говори, собака, зачем приехал? По добру ли? – встряхнул его Адлар, и тот быстро-быстро закивал клювом и подобострастно заговорил:

– Истинный господин, я лекарь из королевского дворца. Прознав о вашем лечении, вызвался посмотреть все своими глазами. Я торопился, оттого и писем не взял. Но обо мне всем известно в столице.

К моему изумлению, лекарь заговорил вполне миролюбиво, толково объясняя свое появление. Вот гад! Перед слабыми он куражился, а едва почувствовав силу, испугался.

– Проверю. Иди пока, – брезгливо оттолкнул его Адлар.

И лекарь, во избежание последствий, заторопился к дому.

– Вы как? – устало улыбнувшись, Адлар повернулся ко мне.

– Нам-то что. Отдыхали, играли с детьми.

Я кинулась было к нему и замерла в шаге. Соскучилась. По нему и по остальным. Хотелось обнять. Крепко-крепко. Но мы же господа. Да еще на виду у всех. Поэтому я взяла его ладонь своими руками и чуть сжала. Он ответил тем же. А дальше мы стояли еще некоторое время и разговаривали глазами.

– Хм, – прервал наш молчаливый диалог святой отец.

– Ой, вы же устали после такой работы. А дознаватель вам новости передал? Нас в столицу вызывают, – затараторила я, не отпуская руки Адлара. И мы пошли к дому. Пусть берет мою силу! Ему сейчас нужнее.

– Все знаем. Завтра выезжаем.

Все ушли вперед, а Адлар резко меня притянул к себе и обнял. Крепко. На одно мгновение. А еще зарылся носом в мои волосы. И все! По спине побежали мурашки. Сердце сначала учащенно забилось, а потом провалилось в колени и затихло. Хорошо-то как! Вот как это, оказывается, бывает! Когда встречаешь вторую половинку.

Просто объятия – а мне летать хочется. И бегать, и смеяться. А еще вот так стоять какое-то время. Подольше. И пусть все видят. Жених с невестой имеют право. К тому же Адлар здесь закон, вот!

– Пойдем в дом, – разомкнул объятья Адлар, а я улыбалась до ушей. Что угодно думайте – я счастлива.

Во дворе нас встретили дети и орущая от радости Кати. Волдо поднял ее на руки и долго о чем-то расспрашивал. А она смеялась и показывала на наши городки. Пытаясь изобразить, как надо замахиваться, она мазнула ладошкой ему по лицу. Тут же обняла и притихла. А у Волдо глаза заблестели от счастья.

Потом господа ушли мыться и переодеваться, а мы ждали их для расспросов в зале. Все вместе, с детьми. Правда, лекарь куда-то запропастился. Он так и не появился внизу в этот день. Поэтому служанка носила еду к нему в покои.

И вот когда мы все собрались, Ланзо выложил на стол два приличных мешочка. Такие мне знакомы – там хранят монеты.

– Госпожа Аналиса Корн передала. Здесь тысяча шестьсот восемь монет. Серебром.

Вот тебе и пир во время чумы! Эпидемия, а модницы тратят деньги на украшения. А ведь еще до мягких карет дело не дошло. Сколько же мы заработаем на изготовлении мыла и ароматических масел? Пожалуй, я таких цифр и не знаю. Но это потом.

Восемь монет мы разделили между детьми. А остальные поровну. После чего принесли обед, и я спросила, как все прошло в поместье Волдо.

– Не все согласились прививаться. Но мы сделали что могли, – глубоко вздохнув, ответил Волдо.

– Все мы в руках Всевышнего. Он показывает нам путь, а идти ли этой дорогой, человек решает сам, – многозначительно молвил отец Бенедикт.

С этим не поспоришь.

– А вы? Чем вы кидались во дворе? – потерев щеку, по которой случайно попала Кати, спросил Волдо.

Когда я объяснила, все аж встрепенулись. А с нами почему не играла? И вмиг куда-то подевалась усталость. Всей компанией высыпали на улицу, и деревенские мальчишки учили баронов и храмовника игре. А мы с Кати сидели на безопасном расстоянии, подбадривали и сопровождали каждый бросок громкими криками.

Хорошо-то как! Все живы! Мы, как и прежде, вместе. Что нас ждет впереди? Один Всевышний ведает. Но у меня появился Адлар, а у Волдо маленькая Кати. Это ли не счастье?

А еще я сильно надеялась, что в этот раз мы уезжаем в столицу окончательно. Вернее, внутренне была убеждена в этом.

Выехали рано, лишь только рассвело. Мы с детьми, словно сельди в бочке, в одной карете, и лекарь в гордом одиночестве во второй. Никто не пожелал составить ему компанию. Впрочем, и он никого и не звал.

По дороге развезли мальчишек. Время поджимало, поэтому толком поговорить с их родителями не удалось.

Каждой семье мы отсыпали по сто монет серебра. Для них это целое состояние. Будет на что и дом поправить, и скотину закупить, и ткани справить, да еще и на приданое девочкам останется. Если получится, мы заедем к ним когда-нибудь. А пока нас ждала столица.

Ночь в придорожной таверне прошла спокойно, и следующим вечером мы в сопровождении дознавателей въезжали в столицу. Вскоре остановились у дома Адлара.

Со слезами радости нас встретила хозяйка. Всех оглядела, поохала, что исхудали-то как. За Кати очень хвалила Волдо и велела жить в ее доме, сколько он пожелает. Таким образом показывая, что знает про отречение его семьи.

Родительница Адлара отвела глаза в сторону, и сообщила, что его отец уехал в дальнее поместье – прятаться от болезни. Из числа знати многие так поступили. Поэтому и не вышел нас встречать.

А за ужином Адлар выдал еще одну новость. Про нас с ним. Ну почему так сразу? Нет чтобы как-то подготовить родительницу.

Та замерла, но лишь на миг, а потом стремительно нас покинула, не сказав ни слова. Что происходит? Не приняла? Мы приглядывались меж собой, но вслух никто не решался произнести свои догадки.

А вернулась госпожа Аналиса с небольшим сундучком, выполненным из камня.

– Наши фамильные ценности. И они отныне твои! – она торжественно протянула мне сундучок.

– Спасибо!

Усталость с дороги, неожиданный подарок и в целом ситуация лишили меня многословности. А в глазах защипало.

Утром меня разбудили служанки.

– Госпожа, пора одеваться, делать прическу.

Ой нет, только не волосы! От этой мысли я моментально проснулась. Оделась и чутко контролировала вопрос укладки. У себя-то на выселках я косу заплела, шнурком перетянула – и готово. Здесь же требовалась красота. В итоге совместными усилиями заплели волосы «корзиночкой», повтыкали жемчужные булавки, и все остались довольны.

Завтрак организовали в покоях Адлара. И я невольно изумилась переменам в баронах. Если в прошлый наш приезд в столицу они надели на себя все самое кричащее и яркое, то сейчас они выглядели, на мой взгляд, серьезно и достойно: в белоснежных рубахах, серых камзолах и таких же брюках. Правда, золотых украшений на себя нацепили… Ну смотрелось в целом гармонично. К тому же нельзя забывать, что в этом мире украшения, как на мужчинах, так и на женщинах, – показатель статуса.

– Доброе утро! Какие все красивые! – я улыбалась во весь рот от избытка чувств.

Присутствующие подскочили. Начали раскланиваться и сыпать комплиментами в ответ. И выходило у них не напыщенно, а вполне естественно. И мне нравилось, и они не испытывали неловкости от сказанного. А может, все оттого, что мы крепко сдружились за время, что провели вместе.

После завтрака сели в карету и направились во дворец. По дороге молчали. Все, что могли обсудить, мы уже разобрали. Каждый знал, что и когда следует сказать. Договорились лишь, что начнет рассказывать о наших прививках храмовник. Бароны, а я по-прежнему считала Волдо таковым, они вроде как не в чести. Я – женщина. Поэтому среди всех нас самый большой авторитет имел отец Бенедикт.

Нас встретили лакеи и провели коридорами до того самого зала, где мы уже бывали. Его я запомнила. И вновь все повторилось. Ожидающие приема мужчины при виде нас надулись и старательно отворачивали лицо, чтобы не иметь возможности встретиться с нами взглядом. А еще они отсели подальше, так что освободился целый угол. Который мы с удовольствием и заняли, вместе с дознавателями.

Какое же было всеобщее удивление, когда совсем скоро распахнулись двери и оттуда появился тот самый секретарь Его Величества. Подошел к нам и, коротко кивнув, пригласил следовать за ним. Без очереди и ожиданий! По всей видимости, король не на шутку встревожен болезнью.

Дознаватели остались дожидаться, а мы вошли в распахнутые двери, которые следом за нами сразу закрыли. Помещение было просторное, стены обиты светлой тканью в мелкий рисунок, камин в углу. Около узких окон, в самом светлом месте зала, стояли столы со множеством бумаг, за столами сидели мужчины. При нашем появлении они подняли головы и, бегло осмотрев нас, вернулись к работе.

Мы же направлялись к следующим двойным дверям. Возле них по сторонам стояли вооруженные стражи. И два лакея, слегка поклонившись при нашем появлении, распахнули двери. Далее следовал еще один зал. Стены там были украшены голубой тканью с золотым шитьем. Золотые подсвечники с множеством горящих свечей, серебряные бокалы и кувшины стояли на изящных столиках. Рядом с ними крошечные серебряные тарелочки с нарезанными сырами и окороком.

Вдоль стен были расставлены диваны, на которых стайками сидели разодетые дамы и оживленно беседовали. В глазах зарябило от обилия украшений, надетых на них. Увидев нас, дамы как по команде замолчали. Ощупали взглядом Адлара и Волдо, затем, словно рентгеном, прошлись по мне и вновь уставились на баронов. Но затишье длилось недолго. Тут же вспыхнули шепотки и переглядки между собой. М-да, не забыли при дворе моих друзей. Видимо, и впрямь славно они здесь куролесили.

Мы подошли к следующим дверям, и после заминки они распахнулись. Глухой коридор. Лишь вдоль стен горели подсвечники, и два вооруженных стража стояли у двери.

– Его Величество ожидает господ! – секретарь слегка кивнул, и один из стражей открыл дверь, едва мы поравнялись с ним.

Мы зашли в приемную, и меня охватило разочарование. Я надеялась увидеть богато украшенный зал. Золото, канделябры, ковры… Но это оказалось сравнительно небольшое помещение.

Стены отделаны красным бархатом с золотым рисунком. Под ногами огромный, во весь пол ковер, чуть темнее, но тоже красный. Алые тяжелые шторы, резной деревянный стол, украшенный позолотой и, накрытый скатертью из красной с золотым шитьем парчи. В общем, вся обстановка была кроваво-красных тонов.

Стол располагался на возвышении, и за ним восседал Его Величество Аурелиус Второй. Лет ему было чуть за тридцать. Надо отдать должное, Всевышний щедро наделил его красотой. Густые, темные, вьющиеся волосы волнами спадали на плечи. Черные глаза с красивым миндалевидным разрезом обрамляли пышные ресницы. Прямой тонкий нос и алые губы завершали картину. Определенно, красавец! Но красота его была схожа своей утонченностью с Волдо. Мне же больше по душе крепкий торс, рубленные, словно топором, черты лица. Мужественность в каждой черте. Как у Адлара, одним словом. И я прекрасно понимала тревогу короля относительно безобразных рубцов, остающихся после оспы. Это еще ничего, а если случится слепота? Как он перенесет такой удар?

Одет Его Величество был во все алое. Камзол, сверху накидка. Голову украшал тонкий золотой обруч, руки были усыпаны перстнями.

Мы остановились, едва перешагнув порог, и склонились в приветствии. Я сделала настолько низкий реверанс, что еле удержалась на ногах. Друзья почтительно поклонились.

Его Величество жестом пригласил присаживаться за приставной столик. И только сейчас я заметила, что за ним уже расположились четверо человек, тоже одетые во все красное. Все они были не молоды, с солидной сединой и глубокими морщинами. А одно лицо мне было прекрасно знакомо – барон Бертольд Эодор. Тот самый королевский лекарь, что приезжал посмотреть на наше лечение своими глазами.

– Вы знаете, зачем вас пригласили? – обратился к нам один из присутствующих.

– Видимо, слава о спасении, что послал нам Всевышний, дошла до ушей Его Величества, – отвесил легкий поклон королю отец Бенедикт.

– Этого никак не доказать! Они запросто могут оказаться лгунами. Нельзя им верить! Никто и никогда не применял такого способа лечения. Только красные одежды! В них наше спасение, – брызгая слюной и подпрыгивая при каждом слове, кинулся в атаку барон Бертольд Эодор.

Но тут поднялся с места отец Бенедикт. Сложил ладони на груди и начал говорить. Так, как он умеет. Сперва тихо и вкрадчиво, но постепенно его голос усиливался, набирая мощь и заполняя собой все пространство. Даже обитые тканью стены не могли его заглушить.

– Являясь хранителем веры, я с честью несу знамя церкви на протяжении своей жизни. Никто не смеет обвинять меня и моих друзей во лжи. Данной мне властью отлучаю вас, – храмовник резким движением ткнул пальцем в лекаря, – от участия в мессах. До покаяния перед моими братьями. Или пока Всевышний не обрушит свой гнев на вас! Да будет так!

Отец Бенедикт поднял обе руки вверх, и от этого резкого движения всколыхнулся воздух. Задрожало пламя множества свеч, и даже я невольно поежилась. Создалось впечатление, что Всевышний лично услышал и принял слова храмовника.

Барон схватился за грудь, и глаза его расширились от ужаса. Но благо, он перестал выкрикивать обидные слова и всячески смущать присутствующих.

– Расскажите нам, будьте любезны, что открыл вам Всевышний, – обратился к отцу Бенедикту тот человек, который первый задал вопрос.

Дальше разговор пошел в более мирном ключе. Служитель церкви в подробностях рассказал официальную версию произошедшего. Затем, оголив руку, продемонстрировал три еле заметных шрама. И закончил рассказ тем, что переболевшие оспой, то есть имеющие отметины на теле, повторно ей никогда не заразятся. После чего замолчал, давая возможность обдумать его слова.

– Правда ли, истинные господа, что вы самолично излечили людей в ваших поместьях?

– Всевышний тому свидетель. Болезнь у всех сопровождалась небольшим жаром. Но продолжалось это недолго. Буквально один день. Исключение коснулось только госпожи Петры Томской. Ее Всевышний испытывал более продолжительным недомоганием. Но, как видите, сейчас она полностью здорова. – Адлар отвечал совершенно спокойно, будто мы не на приеме у короля находимся, а на своей лужайке качаемся на качелях.

– Но как узнать, что болезнь вас не коснется?

– Это вам решать. Но мы можем пройтись по кварталу с больными. Пожать им руки и поесть одной ложкой. Всевышний нас защитил раз и навсегда, – ответил Адлар в той же уверенной манере.

Затем лекари, а мне казалось, что именно они и приглашены для изучения нашего феномена, стали расспрашивать тщательно и просить вновь описать саму процедуру.

Адлар с готовностью рассказал про мыло, защитные маски, отвары целебных трав и изоляцию каждого из нас. Добавив, что на время «прививки» в доме оставались только переболевшие оспой слуги.

После все замолчали и перевели взгляды на Его Величество. Тот, подперев голову ладонью, пребывал в глубокой задумчивости. Взгляд был устремлен на столешницу, но сдается мне, мыслями он погрузился в проблему выбора.

Пауза затягивалась, но никто не решался ее прервать.

– Я все услышал. Мне нужно время все обдумать. Вы, – он махнул шелковым алым платком в нашу сторону, – можете быть свободны.

А вот голоса ему Всевышний пожалел. Его Величество обладал высоким, почти женским голосом с писклявыми нотками. И после того, как он открыл рот, все впечатление о его красоте испарилось. По крайней мере, у меня.

Мы встали. Поклонились и вышли за двери.

На выходе нас остановил секретарь короля и сообщил, что несколько дней нам запрещено покидать столицу.

Вот это новость! То в столицу нельзя, то отсюда нельзя. В какое непростое время живем!

– Домой? – усаживаясь в карету, спросил Адлар.

– Вы да, а я поеду к своим. Вас с собой не приглашаю. Обмануть моих братьев будет посложнее, чем Его Величество, – усмехнулся отец Бенедикт, и мы сразу ему поверили. А уж мне и подавно нечего делать в логове храмовников.

Добрались до дома Адлара, а святой отец поехал дальше. Сказал, до вечера его не ждать.

– Чем займемся?

Мы стояли на улице и обозревали прекрасный парк возле дома родителей Адлара.

– Воспользуемся ситуацией. Нам надо найти мастера по каретам, запатентовать их. Сварить настоящее мыло. Надеюсь, уж в столице мы найдем жир. Кроме того, давайте наладим выпуск ароматных масел. Есть у вас такие?

– Конечно есть, но их привозят из южных стран, и стоят они гораздо дороже золота.

– А в моей книге имеются рецепты по их изготовлению. Оспа рано или поздно отступит, и люди вернутся к прежней жизни. Поэтому чем больше мы успеем подготовить новинок к этому времени, тем богаче станем в будущем.

Я как рассуждала. Ожидание ответа из дворца подобно пытке. Что решит король? Примет ли нашу сторону, оставит нас в столице навсегда или в очередной раз отправит на выселки? Да мы с ума сойдем в ожидании. А работа лучшее отвлекающее занятие. К тому же, болезнь нам не грозит, и мы можем без страха за свою жизнь посещать любые места.

Зашли в дом и, разыскав маму Адлара, рассказали, как прошел визит во дворец. Она же с горячностью поведала, как проводила время с малышкой Кати.

– Мы бросали щепки. Долго осматривали дом. Примеряли украшения и наряды. Договаривались, какие платья будем шить и чем украшать. Ребенок! Я словно сама помолодела рядом с Кати, – матушка Адлара улыбалась во весь рот. – Я вот что подумала. Не стоит вам затягивать со свадьбой. Давайте прямо сегодня объявим о вашей помолвке. А зимой и поженим вас. Хотя нет, к зиме не успеть. Разве что к следующему лету, – хитро глянула она на нас.

– Матушка права. Между помолвкой и женитьбой должно пройти время. Но решение за тобой. Я не тороплю, – Адлар, видимо, опять вспомнил про свое опальное положение.

– Если вы считаете, что так лучше, значит, так и поступим.

Мне и самой не терпелось всем объявить эту новость. Эх, увидеть бы лица тех дам, что шептались и рассматривали нас в кабинете перед королевскими покоями во дворце, в тот момент, когда они узнают новость. Ну да ладно.

– Как я счастлива! – смахнула слезу мама Адлара и потребовала к себе слуг.

Берегись, столица! Тебя ждет убойная новость – барон Адлар Корн женится!

Деятельная родительница Адлара стальной хваткой взялась за организацию. Первым делом послала за дорогой бумагой и шелковыми лентами.

– На вашей свадьбе будет все самое лучшее! – приговаривала она.

Мы перехватили у нее Кати, чтобы не путалась под ногами, и вышли в парк.

– Давайте я прочитаю вам рецепт изготовления масел, и мы вместе подумаем, где купить все необходимое.

Я провела краткий ликбез своими словами, иногда уточняя детали по тексту. Эфирные частицы добывают из цветов, плодов, семян, листьев, ветвей, стволов, корней и коры растений. Какие-то масла перегоняют с водяным паром, например из лепестков распустившихся бутонов. Масла цитрусовых производят из кожуры плодов посредством отжима, или, по-другому, прессования. Более нежные цветы, такие как у фиалки, жасмина или сирени, помещают в специальный состав, называемый растворителем. Через некоторое время извлекают из него сырье и смесь в два этапа доводят до необходимого состояния. Но в наших условиях, скорее всего, мы не будем использовать этот метод. Уж больно он трудоемкий.

– Я думаю, что всю линейку масел мы производить не будем. Ну где взять столько лепестков роз, к примеру? Испробуем доступное сырье и выделим наиболее подходящие для наших требований.

Прервались на обед, в этот раз в общей зале. Попутно совещаясь, куда направимся после обеда. Сошлись на том, что надо закончить, вернее начать, патентовать мягкие кареты. Матушка Адлара из-за обрушившейся на столицу болезни не занималась этим вопросом.

Начать стоило с поиска мастерской, которая возьмет на себя работу по переделке карет. Мы совещались и составляли списки: куда ехать в первую очередь, какие критерии для выбора мастерской для нас станут основополагающими. Например, мастерские, где кареты заказывает знать, вряд ли подойдут – у них и так хватает заказов. И именно в этот момент в наш разговор вклинился Ланзо.

– У нас, дознавателей, срок службы недолгий. Много опасностей предостерегает. Один норовит ткнуть ножом в бок, другой поколотить, в общем, сложно приходится. А когда сил работать больше не остается, все сотрудники оказываются не у дел. Мы же не умеем ни хлеб печь, ни кузнечному делу не обучены. Мне уже объявили, чтобы уходил на покой. А как содержать семью, дочерям приданое справить?

Дознаватель помолчал и обвел нас взглядом.

– Что предложить вам хотел. Может, я мастерскую для вас организую? Переговорю с товарищами, объединимся и будем на вас работать. Вам ведь важно, чтобы секрет ваш на сторону не уходил. А мы люди не болтливые, я сам буду присматривать за работниками. Вот что я хотел вам сказать, – смутившись, закончил Ланзо.

Отличная идея! Нам важен результат, а кому платить – значения не имеет. Отношения с Ланзо у нас почти дружеские. Он сильно изменился со дня нашего знакомства. Вспомнить хотя бы участие дознавателей в вакцинации и то, как они охраняли наш дом от страждущей исцеления толпы. Можно сказать, что в таких боевых действиях дознаватели и продемонстрировали характер. Зарекомендовали себя с лучшей стороны.

– Я не против. На покупку всего необходимого деньги вам выделим. Как развернетесь – так и отдадите. Осталось выбрать место.

– Не ожидал, – сказал Адлар. – Но буду рад, если сработаемся.

Так что послеобеденное дело само и нашлось – мы направились на поиски места для будущих мастерских. Я настаивала, чтобы место было большое, с запасом на будущее, для расширения производства. Причем желательно недалеко от дома Ланзо. Мало ли, придется задержаться или, наоборот, пораньше прийти.

Мы побывали в разных местах. Выходили из кареты, ходили взад-вперед по кварталам и присматривались. В связи с эпидемией многие дома пустовали. Но после беглого осмотра так ничего подходящего не нашлось. Нам требовались большие помещения, с широким подъездом для карет, разворотами и размахом. А предлагали в основном места для небольших мастерских.

– Истинные господа, я предлагаю другое решение. Вы езжайте домой, а я обойду своих. Объясню, что к чему, и отправлю их подыскивать что нужно.

На этом мы и порешили. Когда зашли в дом, обнаружили, что отец Бенедикт еще не вернулся. Слуги лишь разводили руками – как уехал с вами, истинные господа, утром, так и не появлялся.

Когда мы уже всерьез начали волноваться, отец Бенедикт вернулся, и слегка навеселе.

– Истинные господа, церковь берет нас под свое крыло! – упав на лавку рядом с нами, произнес он.

Что это значит? Все оказалось просто. Храмовники решили приписать чудо исцеления себе. Они быстро смекнули, какую власть над умами людей получат, но пошли чуть дальше. Деньги! Исцеление они будут продавать. Естественно, только тем, кто сможет заплатить за желание жить. Продумали, как обставить все с помпой. Хотите – приезжайте в монастырь, где братья-монахи будут день и ночь молиться о вашем исцелении. Не хотите – храмовники придут к вам домой и останутся до выздоровления. Оплата за жизнь устанавливается в зависимости от многих факторов. Но всегда в индивидуальном порядке. Хорошо задумано.

– А нам-то какая выгода от этого? – с недоумением спросила я.

– Королевство держится не только на власти короля. Церковь не менее значимая сила. Взять хотя бы тот факт, что наши братья дают благословение Его Величеству на правление. Нет, напрямую они не отказывают, но могут надолго затянуть процесс. А представляете, сколько желающих оказаться на месте законного наследника? Поэтому любая власть считается с храмовниками и не смеет перечить.

Отец Бенедикт неприлично икнул и продолжил:

– Меня за заслуги переводят на службу в столицу. А нам больше не придется лично доказывать действенность прививок. Этим будет заниматься церковь.

Неужели дождались? Кто бы мог подумать, что помощь придет от храмовников.

– Но завтра нас всех ждут в резиденции для беседы.

Только не это! Я же страсть как боюсь быть раскрытой. И идти к ним в логово?

– За себя не переживай. Ты же невеста Адлара. Вот с ним и будут разговаривать. У нас женщины, как бы это помягче… В общем, братья спорят между собой в вопросе: наделил ли Всевышний женщин душой. К ним отношение снисходительно-презрительное, потому как своей красотой они отвлекают мужчин от молитвы. Если хочешь – можешь и не ехать завтра. Тебя все равно ни о чем не спросят.

Если так, то, пожалуй, я дома отсижусь. Оно как-то спокойней будет.

Весь следующий день я провела дома. Бароны с отцом Бенедиктом уехали на встречу с храмовниками. Я же коротала время в играх с крошкой Кати и в беседах с матушкой Адлара.

Я и в прошлый наш приезд заметила, насколько она деятельна, когда того требуют обстоятельства. Но сейчас госпожа Аналиса целиком преобразилась. Мысли о нашей свадьбе ее настолько захватили, что она подумывала по-быстрому перестроить особняк, чтобы придать ему еще большего лоска.

А ближе к вечеру вернулись друзья. Уставшие, чуть хмельные и вместе с тем счастливые. Высокие чины храмовников времени даром не теряли. И прямо с утра посетили королевский дворец и побеседовали с Его Величеством. Заявили, что церковь целиком признает чудо, посланное Всевышним, и благословляет всех, кто решится заразить себя. Представляете реакцию короля? Он в числе первых вызвался сделать себе «прививку». И заодно своей семье и особо приближенным фрейлинам.

Все это и поведали храмовники моим друзьям. И тут меня осенило.

– Ну хорошо, те, кто смогут заплатить, обезопасят себя. А остальные? Вспомните, мы в землях Адлара и Волдо прививали всех подряд. По сути, на простых людях держится благополучие королевства. И они также нуждаются в защите от болезни. С ними что делать?

Радость моих друзей чуть поугасла.

– В столице есть больницы для бедных, где оказывают помощь бесплатно? Роженицам или детям?

– Мы не знаем, но даже если есть, лекари там, скорее, отбывают повинность. Им нет дела до болезни нищеты. Уходом занимаются такие же простые люди, без особых знаний.

– А храмовники? Согласятся они бесплатно прививать всех желающих? – обратилась я к отцу Бенедикту.

– При многих монастырях есть приюты для бедных. Но ты пойми, уровень там не многим отличается от лечебниц для бедных.

– И что нам делать?

Друзья переглянулись. Все понимали, что мы в силах помочь. Но с чего начать, через кого действовать? Деньги мы найдем, а вот как организовать столь масштабную акцию, никто не знал.

– Дай срок, несколько дней. Что-нибудь придумаем. А пока пойдем праздновать.

Во время ужина друзья делились между собой впечатлениями о поездке и по третьему разу пересказывали разговор с высшими чинами храмовников.

И тут же вернулись к разговору о служении отца Бенедикта. Лично мне было значительно спокойней, когда храмовник находится поблизости. Поэтому я напомнила нашу прежнюю договоренность и предложила переговорить с его начальством, чтобы позволили ему остаться служить в доме Адлара.

– Конечно, мы этот момент обговорили со святой братией. Я не сказал? Извини, забыл, – Адлар почесал заросшую щеку.

В этот вечер мы долго сидели и вспоминали все наши приключения, за исключением, конечно, моего появления в этом мире. Это уже чисто наша тайна.

Ланзо приехал утром.

– Мы с друзьями нашли место под мастерские. И если вы готовы – можем прямо сейчас проехаться.

– А что про баронов? Нет ответа Его Величества по вашей линии? Нам оставаться в столице или возвращаться?

– Сейчас поднялся большой шум из-за известий от храмовников. Знать ринулась к ним за спасением, идут приготовления во дворце. Это все, что мне известно. Но если вам приказали дожидаться ответа в столице, то покидать город вы не можете, – развел он руками.

Опять эта пытка неизвестностью. И чтобы отвлечься от невеселых мыслей, мы поехали смотреть место, которое подыскали дознаватели для мастерских.

Прибыли почти на окраину столицы – к городской стене, где располагался квартал ремесленников. Двухэтажные домики, на первых этажах вяло работают люди, а вторые, судя по всему, жилые. Но при этом не в каждом доме суетились люди. Болезнь. Кого-то убила, других заставила скрываться в деревнях. Столица в целом опустела по сравнению с нашим предыдущим приездом, и у ремесленников работы заметно поубавилось.

Карета остановилась в конце улицы. Мы вышли и увидели большую площадку под навесом. Рядом находилось внушительных размеров здание. Судя по траве и небольшим кустам, растущим на крыше, оно давно стояло без дела.

– Это бывшие конюшни королевских гвардейцев. Несколько лет назад построили новые, а эти оказались никому не нужны. Вот и стоят с тех пор. – Ланзо сиял, как лампочка, рассказывая историю этого здания. – Здесь гвардейцы выгуливали и тренировали лошадей, – он показал на площадку. – Мы с ребятами, как только вспомнили о них, сразу поехали осматривать. Пока там, конечно, разруха и запустение, но…

Он поднял указательный палец вверх и посмотрел по очереди на каждого из нас.

– Отдают за бесценок. Тысяча серебряных. Мы все узнали, – закончил он многозначительно и выгнул грудь от гордости.

– Действительно дешево, пойдемте посмотрим, – Адлар шагнул первым. Затем повернулся ко мне. – Не хочешь в карете подождать? Вдруг балка упадет или еще что.

– Ничего подобного. Несмотря на неказистость, все добротное. Лично проверил, – Ланзо отчаянно замотал головой. Судя по его виду, он и впрямь здесь все обследовал и остался доволен.

Развлечений у нас немного, зачем отказываться от изучения бывших конюшен? И я, кивнув Адлару, направилась с ними.

Итак, двойные распашные ворота такого размера, чтобы всадник, не задевая головой, мог свободно въехать или выехать. Внутри длинный и широкий проход, а с обеих сторон загоны для животных. Разделяющие их доски отсутствовали, а внутри лежала почерневшая от времени солома. И создавалась неприятное впечатление, будто в ней кто-то копошится.

– Истинные господа, на это не смотрите. Мы все вычистим. Главное, глядите, какие просторы! Да сюда можно несколько карет разом загнать. И печи есть, путь некоторые камни и вывалились, починить их легко. Строили добротно.

Я оглядывалась по сторонам и старалась не отходить от центра. Мало ли какой грызун выпрыгнет. А друзья, как горошины, разбрелись по разным углам. Внимательно рассматривали стены и даже простучали некоторые. Откуда такая хозяйственность в них взялась, неясно.

– Молодец, Ланзо! Лучшего нам не найти, – Адлар похлопал дознавателя по плечу. – Осталось решить вопрос с деньгами и то, на кого оформляем это все.

Деньги. Если мы скинемся по двести пятьдесят монет, то сможем выкупить здание. Но у Волдо это единственные деньги, и ребенок на руках, и ясности будущего нет. Отец Бенедикт. Тоже не хотелось бы лишать его столь вожделенных монет. Помню, как он с замиранием сердца первый раз их взял в руки. Остаемся мы с Адларом. У нас осталось после трат на семьи детей около пятисот монет у каждого. Я с легкостью их вложу. Но тогда не останется совсем ничего на ремонт и закупку всего необходимого. А не потрясти ли швею? Наверняка у нее уже накопилась некая сумма.

А что касается лица, на кого оформлять… Я уверена, что у нас в дальнейшем будет фабрика по производству мыла, другая по выпуску масел и непременно еще что-нибудь. Оформлять на четверых или стоит на каждое дело поставить отдельного человека, закрепить за одним из нас?

Все эти вопросы я обдумывала, пока мы возвращались домой.

Но поговорить с друзьями удалось не скоро. Потому что дома нас ожидали посланцы из дворца, и на нас с порога обрушился их гнев.

– Где вас носит? Почему заставляете Его Величество ждать? Немедленно собирайтесь, и едем, – говоривший, не дождавшись нашего ответа, повернулся и вышел.

А мы-то с какой стати? Насколько рассказал отец Бенедикт, высшие чины храмовников обо всем договорились. И король согласился им довериться. При чем здесь мы?

Но все вскоре выяснилось.

– Они… – Легкий кивок королевской головы в сторону сидящих в том же кроваво-красном кабинете храмовников. – Приняли на веру и благословили ваш способ. А сами никого пока не привили. На мне опробовать вздумали?

Писклявый голос ввинчивался в уши и неприятно зудел в голове, словно назойливая муха.

Все присутствующие молчали, потому как конкретных требований от Его Величества пока не поступало. Сам же он тоже замолчал, и только нервная дробь пальцев по алому полотну стола нарушала тишину.

– Я хочу, чтобы это сделали вы, – уже спокойным голосом приказал нам король. – Когда это случится?

– Ваше Величество, перед прививкой нужно провести несколько действий, подготовить вас и ваши покои. Заменить слуг на переболевших, поменять ваше питание, сшить маски для всех. Это может занять несколько дней, – учтиво поклонившись, Адлар рассказал план действий.

Король схватил колокольчик и яростно затряс им. Дверь распахнулась, и с поклоном вошел секретарь.

– Запоминай все, что они тебе расскажут, и подготовь все в точности. Да побыстрее!

– Слушаюсь, Ваше Величество! – поклонился секретарь и перевел взгляд на нас.

А дальше в мельчайших подробностях Адлар рассказал, что мы использовали, когда прививались сами. Вплоть до простокваши по утрам и мыльных растворов, чаши с которыми должны быть расположены повсюду.

Выслушав его со всем вниманием, секретарь попросил два дня на подготовку и… наше участие.

– Это честь для всех нас! – поклонился Адлар за всех.

– Ну так идите уже! – напутствовал нас “добрым” словом король.

После чего началась самая трудная в нашей жизни работа. Нет, организовывать все оказалось просто. Любой, на кого обращал свой взор герцог Барнабас Толи – мне наконец-то удалось узнать имя секретаря, – тут же начинал испуганно кивать головой, не решаясь смотреть секретарю в лицо. Только вот ответственность…

В покои Его Величества отправились бароны и храмовник. Я же осталась в приемной дожидаться их. И тут же была атакована стайкой молодых девушек в богатых нарядах и обвешанных украшениями.

– А правда, что вы помолвлены с бароном Адларом Корном?

Быстро же слухи распространились по столице.

– Правда.

Говорят, если отвечать односложно, то собеседник поймет, что с ним не хотят продолжать беседу. Но эти дамочки лишь пуще прежнего распалялись.

– А вы знаете, что он преступник? – милая барышня в цыплячьем облаке платья заговорчески зашептала, округлив глаза.

И тут же все эти «милые» сплетницы прыснули от смеха. Ну я вам сейчас устрою!

– А что вы здесь делаете? Разве приказ Его Величества на вас не распространяется?

– Какой приказ? Мы фрейлины, нам можно, – загалдели они.

– Да что вы? И как это осталось без внимания герцога Барнабаса Толи. Вы же прямая угроза! Я немедленно об этом доложу.

– О чем? И кому?

А вот как раз и сам секретарь Его Величества.

– Посторонних на время карантина во дворце быть не должно. Совсем никого. Только те, что имеют характерные рубцы на лице.

Герцог тотчас распорядился, чтобы девицы покинули дворец до особого распоряжения. Надо было видеть перекошенные лица нахалок. Так вам! Уходя, они кидали на меня злобные взгляды. Не я начала эту войну, но победа оказалась приятной, чего греха таить.

Дошла очередь до питания, и я рассказала состав диеты, начиная с этого момента и до полного выздоровления Его Величества.

– Но как без вина-то? – не наигранно сокрушался секретарь.

– Хотите благополучный исход – придерживайтесь того, что заповедовал Всевышний. И еще. Семью ребенка, что будет донором, нужно хорошенько отблагодарить. И речь не о паре серебряных.

Ну да, добавила от себя. А то сами они не догадаются, я не сомневаюсь.

И раз уж зашла речь о питании, мы отправились на кухню. А там!.. Как они еще никого не отравили? Повсюду грязь, которую ногами запинывают по углам, а она, кажется, шевелится. Или не кажется? Прямо на полу лежат продукты, все в одном углу. А как же товарное соседство? Тушки мелких птиц – и рядом овощи. Да в моем мире даже ребенок знает из передач по телевизору, что так нельзя.

– Грязь убрать! Все полы промыть зольной водой. Поставить повсюду чаны с зольной водой. Работники при входе на кухню переодеваются и меняют обувь. Вышли – надевают свое. Чтобы сходить на горшок – переодеваются. Принять продукты – то же самое. Понятно? И самое главное. Все, кто не имеет отметин на лице, – отстраняются от работы.

Все понятно? Исполнять!

Затем мы перешли к описанию защитных масок и их количеству. На Его Величестве менять маску четыре раза в день. Грязную проглаживать чистой раскаленной сковородой.

Во время самой прививки маска должна быть надета на ребенка, у которого мы будем брать материал. И лучше проводить все на открытом воздухе. Есть такое место? Дворцовый сад? Подходит!

По десятому разу проговорив все условия и дождавшись кивков от секретаря, мы облегченно выдохнули.

– Сегодня и завтра все подготовим. На третий день ждем вас с утра, – сказал на прощание герцог Барнабас Толи.

Кажется, нам удалось сбить невозмутимое выражение с его лица. Постарались мы на славу, раздавая указания направо и налево. А что? Сами напросились!

Домой вернулись уставшие, не чуя ног под собой. Язык не шевелится – настолько мы наговорились.

Поели и направились в домашний парк, чтобы немного отдохнуть.

– Жаль, что здесь качели нет. Мне славно на ней думалось, – отец Бенедикт с сожалением вздохнул.

– Закажем позднее. А пока давайте решать про конюшни.

Я поделилась своими соображениями и предложила оформить все на Волдо.

– Если вы с Адларом деньги вносите, значит, и оформлять следует на одного из вас, – встрепенулся он.

– Каждый впоследствии возьмет на себя управление чем-либо. Лично я предпочла бы масла. Все же это больше подходит для женщины. А кареты – это чисто мужское занятие. Поэтому и предлагаю Волдо.

– Я благодарен вам. Но мне неловко принимать столь ценный подарок. Я же сейчас вам не ровня, – смутился Волдо.

– Дружище, это не подарок – это твоя работа, твое будущее и будущее Кати. К тому же ты слышал, что каждый из нас будет чем-либо владеть, – Адлар положил ему руку на плечо.

– Все так переменчиво. Рос в богатстве и не задумывался о деньгах. Да ни о чем я не думал вообще. Сейчас оглядываюсь и не понимаю, как можно было так жить. Ради чего? А потом жизнь понеслась, как взбесившийся конь. Ссылка эта, безысходность. Решение отца меня окончательно подкосило. Оставили без титула, без денег, вообще выгнали, как пса, из дома. Я и по сей день не знаю, как с этим жить. Внутри-то я по-прежнему знатен и богат. А на самом деле…

Волдо замолчал и отвернулся. Что тут скажешь? Чем утешить? Только работой загрузить по самую макушку.

– Сегодня бы доехать до швеи и забрать у нее наши деньги. Сколько накопилось. И хорошо было бы успеть выкупить конюшни. Сегодня. Потому как завтра еще один сумасшедший день, а потом и самое важное событие.

– Я могу съездить, с Ланзо. Затем и постараюсь все оформить, раз уж все решили.

– Езжай, Всевышний тебе в помощь, – напутствовал Волдо храмовник.

Мы с Адларом сходили за деньгами, отчитали ему монеты для выкупа конюшен и сложили в один мешочек.

Волдо с дознавателем уехали, а мы остались отдыхать и развлекать малютку Кати. Энергии в ней было – как воды в океане. Чем ее вычерпать? Только играми на свежем воздухе.

Ну и началось. Первое задание – обежать все деревья в парке по разу, потом все лавочки. Добежать до ворот, до крыльца… Да мало ли куда можно отправить полного сил ребенка.

– Я волнуюсь за Его Величество. Одно дело прививать крестьян, другое дело король, – поделилась я своей тревогой.

– Не переживай. Кого мы привили – ни один не умер. И в этот раз все пройдет хорошо. Но я тоже несколько волнуюсь. Но это, скорее, потому что человек он важный. Ничего, мы опытные – все обойдется. Завтра проверим, как идет подготовка, и уже послезавтра все сделаем. А там пять дней – и конец нашим беспокойствам.

– Там же еще его семья.

– Вначале он сам, а как поправится – остальные.

– Хорошо.

Но тревога не уходила. Наоборот, чем больше я думала о предстоящей прививке Его Величества, тем сильнее она нарастала. А может, зря я так? Организм людей здесь здоровее, чем в моем мире. Король молод. Вон мои друзья как легко перенесли процедуру. Но беспокойство, между тем, не убавлялось.

Уже в темноте вернулись Волдо с Ланзо. Оба светились от счастья и наперебой рассказывали, как вытащили чиновника из дома обратно на работу, чтобы оформить все необходимые бумаги. Здесь здорово помог Ланзо. Несмотря на нежелание возвращаться, возражать ему чиновник не решился, так что отныне Волдо является счастливым обладателем конюшен.

Кроме того, он выложил мешочек с монетами.

– Шестьсот серебряных. Швея передала.

Вот и деньги на ремонт и закупку всего необходимого. Как все хорошо складывается. Верный знак, что мы на правильном пути.

– Я прямо сейчас товарищам сообщу, и они уже завтра начнут расчищать завалы.

Ланзо не мог усидеть на месте от переполняющих его новостей и, получив пятьдесят монет на первые расходы, стремительно исчез в ночи.

…Весь следующий день мы провели в королевском дворце. Наши наказы выполнялись, но как будто наполовину. Здесь помыли – а там грязь оставили. То же самое со слугами – они всеми способами пытались отлынить от работы. А все потому, что во дворце царило сплошное кумовство, и даже в услужение протаскивали своих родственников.

А еще непрекращающийся поток просителей к королю. Правду им говорить Его Величество запретил. Поэтому дворец был полон посторонних людей.

И колоссальное сопротивление практически всех! Вот что отнимало силы неимоверно!

– Зачем две чаши? Одной вполне достаточно…

И это решение принимает служанка! Вместо того, чтобы тупо исполнять приказание. И каждый под шумок пытается облегчить свою работу или избежать ее.

Я поначалу пробовала убеждать и ссылаться на Всевышнего. Но Адлар меня остановил и приказал выпороть на конюшне несколько особо ленивых слуг. Через герцога Барнабаса Толи, естественно. После этого вроде бы слуги стали посмышленее.

Мы за хлопотами даже пообедать забыли. Ноги до колен стерли, обходя дворец по десятому разу. И только под вечер в сопровождении секретаря попали на прием к королю.

– Ваше Величество, все готово. Завтра утром можем прививать вас, – с поклоном отчитался Адлар.

– Точно все сделали? Ты проверил?

Последние слова относились к секретарю, и тот утвердительно склонил голову.

– Ну что ж, тогда утром жду вас всех. И храмовников предупредите. Пусть пришлют кого-нибудь молиться.

На этом Его Величество махнул алым платочком, указывая нам на выход. Ура! Домой! Смывать с себя дворцовую пыль и грязь и отсыпаться.

Поиск больного ребенка взвалил на свои плечи Ланзо. За что мы ему были бесконечно благодарны. Потому как совершенно упустили этот момент из виду.

Утром еле прорвались во дворец. По распоряжению герцога Барнабаса Толи посторонним вход был перекрыт.

Ланзо в карете привез подростка лет десяти. Забрал из бедных кварталов. Тот уже практически переболел, но пустулы в большом количестве покрывали его лицо и тело. Именно то, что надо. Опасность для ребенка миновала, а материала для прививки достаточно.

– Ждите здесь. Когда все будет готово, за вами придут. На себя и ребенка нужно надеть маску, – напутствовала я дознавателя и проследовала за слугами во дворец.

Нас провели напрямую в сад. Дорожки покрыты мелкой светлой галькой. Кусты роз и изящные лавочки, скрытые нависшими ветвями деревьев. Красота и покой! В центре стояла небольшая ротонда, возле которой уже собрались храмовники, слуги, лекари и охрана. В жаровне полыхал огонь. На столике разложены чистые тряпки, клинки, маски. Не хватало только самого главного участника.

Я обошла все кругом. Попросила храмовников отодвинуться подальше, а остальных отойти метра на три от стола. Послали за Ланзо. Он пришел, ведя перед собой подростка, и слуги отправились за королем.

Я начала волноваться. Вернее, тревога не покидала меня уже несколько дней. Такое мероприятие! От его исхода зависит, пожалуй, наша жизнь, а не просто лояльность власти.

– Его Величество Аурелиус Второй! – громогласно провозгласил лакей, и все склонились в поклоне. А я в реверансе. Храмовники тут же затянули молитву.

– Все готово? – самодержец обошел стол, брезгливо поморщившись. Заглянул в жаровню и, сложив руки в замок на животе, остановился, требовательно разглядывая нас.

– Да, Ваше Величество! – секретарь склонился в поклоне.

– Тогда приступим, – немного нервно скомандовал король.

Адлар сделал шаг в его сторону и попросил оголить руку.

– Нет, тебе не доверяю. Пусть он все сделает, – Его Величество указал пальцем на Волдо.

– Это честь для меня! – склонился тот в поклоне.

А дальше все прошло быстро и буднично. Храмовники монотонно молились. Волдо ловко сделал надрезы на оголенной руке короля. Затем вскрыл пустулу на руке подростка и перенес гной в царственную рану. Готово! После чего молниеносно наложил повязку и, сделав шаг в сторону, поклонился.

– Уже? Так быстро! – искренне удивился король.

– Ваше Величество, с этого момента и до полного выздоровления вы должны носить защитную маску. Избегать общества людей. Лучше уединиться в покоях и допускать лишь слуг, – в очередной раз напомнил Волдо.

Король лишь махнул рукой и удалился восвояси. Следом за ним проследовали храмовники, на ходу распевая молитвы. А мы напомнили секретарю о вознаграждении для подростка.

Он отвязал от пояса скромный по размерам мешочек и протянул нам. Он вообще с опаской поглядывал на ребенка.

– Может, и вам сделать прививку? – предложила я.

Отметины на лице герцога отсутствовали, и возрастом он был немногим старше Адлара и Волдо. Одним словом, находился в зоне риска.

– Нет, я против. Вернее, пока не готов, – нервно обернувшись вслед Его Величеству, торопливо ответил герцог.

Было бы предложено! На этом мы распрощались и договорились, что заедем завтра. Проверить обстановку.

Ура, выходной! Но не тут-то было. Правда, меня отвезли домой, а вот друзья вместе с храмовником, которому не сиделось дома, отправились закупать инструменты для мастерской. Они рассуждали моими словами: чем больше успеем сделать сейчас, тем быстрее начнем получать доход. Кроме того, мы до конца не знали, останемся ли в столице или нас опять отправят на выселки.

Следующее утро мы начали с посещения королевского дворца. Там по-прежнему сохранялось осадное положение. Ворота были закрыты. Кареты со страждущими попасть на прием к Его Величеству разворачивали на подъезде без объяснения причин. Но нас пропустили.

Слуги провели нас в дворцовый сад, где прогуливался в сопровождении слуг, лекарей, охраны и храмовников самодержец. Храмовники неустанно молились, остальные молчали.

– Ваше Величество!

Мы вчетвером склонились в приветствии.

– Как ваше здоровье? Как вы себя чувствуете? Жар? Головная боль? Слабость? – отец Бенедикт взялся расспрашивать короля.

– Ничего подобного. Я бодр и весел. Радуюсь одиночеству и отсутствию дел. Правда, не хватает фрейлин. Они меня знатно развлекали.

– Потерпите несколько дней. Это же не навсегда.

– Ну да, поэтому и гуляю здесь один.

Так-то Его Величество несколько лукавил. Или вельможи в его понимании людьми не считались?

Тут он повернулся к нам спиной и проследовал по дорожке вперед. Видимо, аудиенция на этом закончилась. И мы направились на выход.

…Наши посещения в последующие четыре дня ничем не отличались от первого. Короткая встреча с королем, пара дежурных вопросов – и домой.

А вот на шестой день нас во дворец не пустили.

– Его Величество никого не принимает, – сурово заявили стражники.

– Это нам известно. Но мы делали ему прививку и приезжаем каждый день справиться о его самочувствии.

– Вам отказано в посещении королевского дворца.

– А с герцогом Барнабасом Толи можно увидеться?

– Нет.

Мы недоуменно переглянулись. Что происходит? По нашим расчетам примерно в это время Его Величество должен начать премогаться. Заболевать. И в самый ответственный момент нас отстраняют. Что-то тут нечисто.

– Езжайте домой. Я к своим. Храмовников обязаны пропустить к королю. Это правило он сам ввел.

В подавленном настроении мы вернулись домой. А через некоторое время отец Бенедикт передал сообщение через поверенного – срочно следовать во дворец.

Вот здесь паника взяла надо мной верх. Ох, неспроста все это!

– Меня зовут отец Клаус. Нам удалось узнать немногое. Во дворце заговор с целью свергнуть короля. Враги решили воспользоваться вашим способом и убить его. Секретарь явно в этом замешан. В общем, доверять никому нельзя.

Внутри все оборвалось. Я забыла, как дышать. Меня словно могильным холодом обдало. Нас всех повесят! Сделают крайними – и прощай белый свет!

– Его Величество жив? – с дрожью в голосе спросила я онемевшими губами.

– Точно не известно. Мы вам поможем пробраться во дворец, а дальше вы должны его спасти. Если еще не поздно.

Предчувствие не обмануло. Вот и пришла беда на нашу голову. А если храмовники опоздали? Долго ли яд влить в рот человеку или подушкой придушить? Кто будет разбираться? Все на нас свалят. И храмовники не помогут. Помолятся за нас, покойничков, вот и вся помощь. А я только встретила любовь. Так жить хочется! Одна надежда, что у заговорщиков было мало времени на подготовку. Не могли они все предусмотреть. Да и решится убить человека непросто. Помоги, Всевышний, всем нам, дай время, а королю здоровья!

Площадь перед королевским дворцом пустовала. За время карантина знать оставила попытки попасть на прием.

– Одевайтесь, – храмовник протянул сутаны. – На голову капюшон, и лицо опустите. И вместе с братьями заходим во дворец.

– Но как нас заговорщики пропустят? – не унималась я, путаясь в рукавах одежды храмовников. Да еще и руки тряслись от страха. А вдруг нас узнают? Тут же и схватят. Считай, сами пришли на эшафот.

– Церковь никогда не участвует в заговорах. Мы идем помолиться за здоровье Его Величества. А дальше все в руках Всевышнего. Ну и в ваших.

– А сейчас почему участвуете?

– Братья прикинули, сколько они смогут заработать, если Его Величество поправится, и решили рискнуть. Но это строго между нами, – поднес палец к губам храмовник.

Мы подошли к воротам и присоединились к группе из десятка храмовников. Поклонились.  И они закричали охране, требуя нас пропустить.

Десять, ну пусть тринадцать, безоружных людей! Что мы сможем предпринять? Это безумие! Но ворота приоткрылись, и мы протиснулись внутрь. Отступать некуда и бежать поздно. Да и куда бежать? Где скрыться? А как же матушка Адлара? Ее же насмерть замучают, разыскивая нас. А кроха Кати? Ланзо? Слишком много людей, за которых мы отвечаем. Нет, бежать не выход. Единственное спасение для нас – защитить короля. Если он еще жив.

Почти сразу же храмовники затянули протяжные молитвы. Таким образом наше появление не осталось незамеченным. Отличный план! На нас устремились десятки взглядов. Это конец! Но, как ни странно, план сработал. Вооруженная охрана пропустила нас внутрь дворца без помех.

Обстановка внутри напоминала пчелиный улей. Громко разговаривающие крепкие мужчины заполнили собой практически весь холл. И вели себя развязно и вольно. Ранее я такого не замечала. Мы стали подниматься по лестнице, шли и пели. Навстречу попадались воины. У всех за поясами торчали кинжалы. Многие держали в руках короткие мечи. Никогда за все время я не видела в одном месте столько вооруженных людей. Нас сопровождали слуги и охрана.

– Эти-то зачем здесь? – со всех сторон доносились недоуменные вопросы.

– За помин души помолиться! – Это замечание было встречено дружным смехом.

– Ну пусть помолятся.

Опоздали? Король мертв? А о чем еще могли свидетельствовать подобные разговоры.

Но мы мужественно шли, пока не оказались в зале с вооруженной охраной у двойных дверей.

– Пропустить.

Я вздрогнула, услышав знакомый голос герцога Барнабаса Толи. Подлый предатель!

Двери распахнулись, и мы беспрепятственно попали в следующий зал. Он пустовал. Столы возле окон, немногочисленные стулья, сейчас опрокинутые. Мы прошли до следующих распашных дверей и, открыв их, оказались в роскошных апартаментах.

Изумрудного цвета ковер гасил шум шагов. Изящные диванчики вдоль стен, обитые цветастым шелком. Стены, затянутые зеленоватой тканью в мелкий цветочек. Тяжелые шторы на окнах. Позолоченные подсвечники, крошечные столики и потухший камин. А где же король? Вновь пустой зал.

Но храмовники уверенно двигались дальше. Следующая дверь. Сравнительно небольшой зал для приемов. От двери до возвышения напротив тянется ковровая дорожка. По бокам колонны. К ним прикреплены подсвечники. А на возвышении стоит величественное кресло. Или, подождите… это же настоящий королевский трон. И опять никого.

Храмовники, явно знакомые с планировкой, шли вперед не останавливаясь. Обойдя тронное возвышение, один из храмовников толкнул скрытую дверь в стене. Она вела в коридор, из которого мы попали в огромную гардеробную. Или как здесь называется место, где хранится одежда. Несмотря на дикое напряжение, любопытство взяло верх, и я быстро огляделась. Все диваны были завалены разноцветными камзолами, брюками, широкими лентами. Вдоль стен стояли ряды ярких, почти женских туфель на небольшом каблучке. И это лишь верхняя одежда. Значит, где-то есть помещение с нательными рубахами.

Следующая дверь вела в зал для приема пищи. Весь центр его занимал огромный стол, на нем стояло блюдо с фруктами – виноград, груши, яблоки – и несколько серебряных кувшинов. Из зала вело несколько дверей.

– А где королевская семья? – дотронулась я до руки Адлара. Он всегда держался рядом.

– Его Величество отослал их в загородное поместье на время карантина.

Умно. Хотя и до них наверняка уже добрались заговорщики.

Двери, двери, двери… Бесконечные двери. Следующая вела в кабинет. Но не тот, в котором мы встречались несколько раз с королем. Этот был меньше по размерам. Длинный стол с ворохом свитков и на приставном столе тоже. Один стул с высокой спинкой, и камин.

Да когда мы уже придем? По моим расчетам, прошли уже квартал. А короля все нет. И вот перед очередной дверью храмовники остановились. Их пение прекратилось, и они постучали, прежде чем ее открыть.

– Войдите! – сказал до боли знакомый высокий голос.

Жив! Ура! Мы спасены!

Но на смену веселью пришли другие мысли. И как его спасти? Не ждать же, пока придут заговорщики и убьют его на наших глазах.

– Ваше Величество!

Мы шагнули внутрь, прикрыв за собой двери.

Синий, цвета моря, ковер во всю спальню. Голубые, словно небеса, стены. А в центре широкая, как небольшая площадь, кровать. Резные деревянные стойки устремлялись под потолок. С них свешивался голубой балдахин с золотыми кистями по краям. И вот на этой роскошной кровати в ворохе подушек полусидел король, одетый в простую нательную рубаху.

Но находился он в спальне не один. Рядом, на приставленном стульчике во всем черном сидела седая сгорбившаяся старушка.

– Где все? Почему мне не несут еду? Прислали старую кормилицу и только, – сразу начал возмущаться монарх.

– Ваше Величество, переворот. Враги воспользовались вашим согласием на прививку и захватили власть.

Адлар снял с головы капюшон и поклонился. Его примеру последовали все мы.

– Кто посмел! – Визг въедался в уши. Ну зачем он так?

Впрочем, была и хорошая новость. Монарх, судя по виду, был совершенно здоров.

– Мы не знаем, но руководит всеми ваш секретарь – герцог Барнабас Толи.

– Казнить! Я приказываю его немедленно казнить!

Видимо, до него еще не дошел смысл наших слов.

– Ваш дворец заполнен вооруженными людьми. И они подчиняются предателю, – продолжил Адлар.

Кормилица у ложа короля беззвучно заплакала. А он только сейчас понял смысл происходящего. Глаза его округлились, рот приоткрылся, и он стал хватать им воздух, не в силах произнести ни единого слова.

– Воды, принесите ему воды, – подсказала кормилица, и один из храмовников вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

– Но почему до сих пор меня не убили?

Вот и меня интересовал тот же вопрос.

– Черная оспа! Заговорщики ее боятся. Они не верят в промысел Всевышнего. Герцог своими глазами видел, как вас заразили. А сейчас ждут когда вы сами… – отец Клаус не договорил. Но всем и так стало ясно, что он имел в виду.

– Головы всем отрублю! – рявкнул храбрый король.

Я все это время судорожно соображала, как спасти Его Величество.

– Во дворце есть тайные ходы?

– Нет, я не хотел, чтобы кто-нибудь мог исподтишка напасть. Кто знал, что так обернется.

– Сколько обычно длится болезнь? – обратилась я к храмовникам.

– День, редко когда два и больше. Либо на поправку, либо человек умирает в горячке и жутких муках, – сказал отец Клаус.

Нам требуется выиграть время. Мы непременно что-нибудь придумаем.

– Вернитесь к заговорщикам и сообщите, что Его Величество плох. Скажите, к утру отойдет к Всевышнему.

– Да как ты смеешь! – подскочил на ложе монарх, но я примирительно выставила вперед ладони и объяснила свой план.

– А если не сработает? – он прищурился.

– Значит, нас всех убьют. Потому что мы вас не оставим одного.

– И что дальше?

– Будем думать. – Я первым делом подошла к распахнутому окну и посмотрела вниз. Этаж пятый, не меньше. – Другой выход на улицу есть?

– Конечно нет! Это же королевские покои! – гордо заявил король, но когда понял, к чему я веду, то глубоко вздохнул и опустил голову.

Итак, что мы имеем. Два барона, которые, возможно, сносно умеют драться на дуэли. Но не против толпы профессиональных воинов. Я. И десять монахов. Ни о каком сопротивлении речи быть не может. Только хитрость и смекалка.

Нам на руку, что заговорщики боятся болезни. Мы попытаемся выиграть время. Может, сплести из нарядов Его Величества веревку и по ней спуститься?

Я снова выглянула в окно. Ага, оно выходило на дворцовый парк. А из него, насколько я помню, так просто не попасть на улицу, то есть на свободу.

Я мерила шагами покои от окна до двери и мысленно перебирала варианты, пока в голову не пришла совершенно безумная идея. Безумная по своей дерзости.

– Мы выйдем так же, как и зашли. Ваше Величество, вы идти сможете?

– Конечно. Я здоров.

– Это прекрасно. Но есть и плохая новость. Кому-то придется остаться и занять ваше место. Наверняка заговорщики нас пересчитали, да и лишней сутаны у нас нет.

– Я останусь, – вызвался отец Клаус. – На храмовника руку не поднимут. Проклятие грозит всему роду, поэтому мне ничего не угрожает.

Какие хорошие законы! Будем надеяться, что в приступе ярости заговорщики вспомнят о проклятии.

– Ты уверена? А если попросят снять капюшоны?

– Мы его и всех нас вымажем сажей. Придумайте только какое-нибудь оправдание этому, что-нибудь из церковного канона.

– Ну… вот если кровью, то можно было бы списать на защиту от оспы. Кровь же красная.

Мы с друзьями переглянулись. В принципе, нам достаточно немного крови, и если надрезать всем троим руки, то должно хватить на всех.

– У меня волосы, – я вспомнила про длинную косу, – и платье.

– Обрежем и переоденем в рубаху Его Величества. Если он не против.

– Берите все, что хотите, – легко отмахнулся король. – Вон за той дверью вы найдете груды одежды.

Он показал на скрытую в стене нишу, за которой и правда виднелась дверь. Хорошо придумано.

– Выходить будем по темноте. Заговорщики устанут за день. Может, успеют напиться к тому времени. Потемки нам в помощь.

– Но я же умру от голода до вечера, – простонал Его Величество.

Нашел, о чем сокрушаться перед лицом смерти. Но понять его можно – не привык ни в чем видеть отказа.

– В предыдущем зале на столе есть фрукты. Сходите за ними, – я дала указание храмовникам. –  Да проверьте, что в кувшинах. Если вода – несите сюда.

И тут в покои вошел посланник, который ходил к заговорщикам с «печальной» новостью.

– Они рады. Приказали нести всем вина – собираются праздновать.

– Мое вино! – взвизгнул Его Величество и с силой ударил кулаком в подушку.

Нет, если он будет и по дороге так визжать, нас точно всех перебьют.

– Ваше Величество, это нам только на руку. Пусть пьют больше. Вы потом с них золотом за каждый глоток возьмете.

Хищная, недобрая улыбка была мне ответом.

Принесли фрукты. Кувшины оказались пустыми. Ничего, до вечера продержимся, а там свобода. Пока монарх вкушал, мы отошли к окну и по пунктам прошлись по моему плану. Сразу посыпались возражения в духе – у нас не получится.

– Предложите свой вариант, – резонно сказала я.

Понятное дело – критиковать мы все первые, а вы по делу выскажитесь. Времени у нас – половина дня, не больше. Но других вариантов спасения Его Величества не находилось.

– Мне надо опорожниться! – прервал наши рассуждения король.

Мы, не сговариваясь, уставились на него, как баран на новые ворота.

– Принесите мне горшок. Усадите, – нисколько не смущаясь, сердито приказал Его Величество.

Да он издевается? Ему грозит смерть, а он со своими имперскими замашками. Но ничего не поделаешь. Если человека с рождения приучали к одним и тем же правилам, то мы за пару часов его не отучим.

Поэтому один из монахов уточнил, где сие находится, и ушел в соседнюю дверь. А вернулся с пузатым горшком, накрытым крышкой.

Монарх слез с кровати и встал рядом с горшком, требовательно глядя на нас.

– Ну, чего стоите? Помогайте мне!

На этом я вышла. Пусть Его Величество не стесняется меня, но я-то его стесняюсь!

Когда меня окликнули, зашла обратно. Монарх вернулся на постель и с интересом ждал продолжения.

– Ну что, пойдем мне волосы обрезать и искать подходящую рубаху?

У меня была и своя, нательная. Но в ней я ощущала себя будто голышом. Поэтому накину сверху еще и королевскую. Когда еще такой шанс выпадет?

– Рубахи там! – с готовностью показал рукой король на дверь, из которой недавно выносили горшок.

– Благодарю вас, Ваше Величество, – я слегка поклонилась в ответ.

– И мне возьмите. Переоденусь.

Ну что сказать? Соседняя комната, а скорее большая кладовка, была заполнена рубахами и нижними штанами разной степени чистоты. Не хватало еще мне рыться в грязном белье короля. Фу как противно! Окинув взглядом разложенное исподнее, я выбрала комплект для монарха и себя. Осмотрела с разных сторон: не совсем новое, но хоть чистое. И вернувшись, положила один комплект на кровать.

– А кто переодевать меня будет?

Монахи вызвались помочь, а мы пошли в кабинет короля, чтобы найти ножницы или нож и обрезать мне волосы. Волдо вызвался с нами.

– Я готов его прибить, – сквозь зубы отозвался Адлар.

– В нем наше спасение и ваша с Волдо свобода.

И я высказала свое предположение, что Его Величество так приучен. Не умеет по-другому. Не знает, что делать.

– Рубаху надеть не умеет? – горячился Адлар.

– Я читала, что такое весьма распространено. Потерпи, недолго осталось. Вот уже и сумерки сгущаются, – я показала на узкую створку окна, за которой день переходил в ночь.

– Точно резать или, может, завернуть как-нибудь?

Мы втроем стояли в королевском кабинете. Адлар держал в одной руке мои волосы, во второй нож.

– Режь. Я не кукла – отрастут. У меня тонкие черты лица, вдруг кто заподозрит неладное.

И Адлар, собрав мои волосы в кулак, одним сильным движением их обрезал.

Я покрутила головой – сразу стало легко и свободно. Укороченные волосы веером опустились на плечи. Так-то лучше будет.

– Выйдите, я переоденусь, и начнем кровь добывать.

– Может, без тебя обойдемся? Мы с Волдо свою отдадим.

– От большой кровопотери голова может кружиться. А вы нужны здоровые. Поэтому нет. К тому же, я сама и предложила этот вариант. Поэтому буду лично участвовать.

Мы захватили глубокую серебряную тарелку из столовой и вернулись в покои короля.

Он сидел на кровати, подвернув под себя по-детски ноги, и рассматривал сутану, что лежала у него на коленях.

– Колючая. Может, под нее что-нибудь надеть? – вслух рассуждал он. – Вон у тебя еще что-то надето, – он указал на отца Клауса.

– Нам так положено, – смущенно ответил тот. Видимо, нечасто приходилось обсуждать свою одежду с королем. Скорее, никогда.

– Скоро выдвигаемся. Все готовы! Ваше Величество, ни при каких обстоятельствах, не подавайте голос. Уж больно он у вас узнаваем для придворных, – Адлар проводил наставления.

– Я вас услышал, – отмахнулся монарх и подозрительно уставился на блюдо в руках Адлара и нож.

Мой жених – ах, как это звучит! – первым полоснул себе по руке и подставил блюдо, куда стала стекать кровь. Затем нож перешел Волдо, а я… я опять не смогла. И Адлар сделал глубокий надрез на моей ладони. И мы втроем стояли и держали руки над чашей.

– Выглядит, будто вы приносите мне клятву верности на крови, – после долгого молчания заметил король.

– Так оно и есть, Ваше Величество, – я не упустила момент напомнить, что мы загоняем его в долги.

– Вот выберусь, первым делом издам указ, чтобы сняли с вас все обвинения.

Не может быть! Дождались! Вымучили, кровью заплатили за свободу! Мы тут же рассыпались в благодарностях, а я воспользовалась моментом и задала вопрос, который меня сильно волновал.

– Ваше Величество, я уверена, что Всевышний поможет и мы спасем вас. А дальше как вы будете подавлять бунт? Неизвестно же, кто перешел на сторону заговорщиков.

Ну правда, одно дело – спасти ему жизнь, и другое – вернуть законную власть.

– Я уже все продумал. Это не первый переворот в истории королевства, и я много читал про это, когда взошел на престол. У каждого неудачного захвата власти есть свои ошибки. Я их изучил и рассчитываю победить с помощью этих знаний.

Ты посмотри-ка! А король не дурак! Ну кому придет в голову изучать заговоры? А этот не пожалел времени. Может, и вправду с храмовниками и своими знаниями устоит. Очень бы хотелось.

Переодели Его Величество в сутану, отец Клаус затянул пояс-шнурок. И мы начали мазать лица друг друга кровью. Я обмакнула пальцы и провела по лицу Адлара, а он по моему. И в нос сразу ударил характерный запах с нотками металла, ни с чем не спутаешь. Все разбились на пары, а место Его Величества на королевском ложе занял отец Клаус.

Когда мы стали больше походить на куски свежего мяса, чем на людей, храмовники поклонились отцу Клаусу. Возложили на него руки и прочитали молитву. Он в ответ благословил всех нас, и мы двинулись к свободе. Шли в том же порядке. Храмовники взяли нас в кольцо и громко распевали молитвы.

Помоги, Всевышний! Ты видишь, мы делаем самое святое дело – спасаем жизнь человека. Разве может быть что-то выше этого? Заступись за нас перед злодеями. Закрой им глаза, затумань мозги. Без тебя мы все погибнем.

Примерно так я молилась всю дорогу, пока мы проходили по пустующим покоям. И тряслась как осиновый лист. А когда вышли к заговорщикам, моя паника достигла высшей точки. Ладони вспотели, ног не чувствовала. Сердце билось так, что я боялась этим грохотом выдать себя.

Открыли распашные двери и очутились в хлеву. Возле стен валялись вдрабадан пьяные мужики, кто-то обделался, другого стошнило. Вонь стояла как на помойке. Другие, что еще держались на ногах, не могли сфокусировать взгляд на нас. Не заговорщики, а пьяные матросы в революцию. Фу, загадили дворец!

Наша процессия остановилась, и один из храмовников поднял вверх руку. Нет, это не было неожиданностью. Мы все действия проговорили в мельчайших подробностях. Но как только молитва храмовников оборвалась, у меня от страха остановилось сердце.

– Его Величество впал в беспамятство. Конец близок. Мы уходим, пришлем вместо себя похоронных братьев.

– Туда ему и дорога… – послышалось с разных сторон.

Храмовники вновь затянули громкую молитву, и мы двинулась на выход. Я от всей души поблагодарила Всевышнего за его помощь и просила всю дорогу, чтобы он не оставил нас своим заступничеством. Так горячо я никогда не молилась. Мне казалась, я чувствую дыхание Всевышнего на своей щеке.

В потемках продвигались мы медленно, потому как путь то и дело перегораживали мертвецки пьяные мужики. Кого-то выворачивало прямо на товарища, другой мочился, стоя на лестнице. Твари безродные! Чтоб вам пусто было!

Что творилось в душе Его Величества, мне даже представить сложно. Но он сдержал слово и за весь путь не проронил ни слова. Кремень! Возвысился в моих глазах до неимоверных высот этим поступком.

Вышли с молитвами за ворота, а там нас дожидались три кареты: храмовников и наша. Последние силы я потратила на то, чтобы не бежать сломя голову до кареты, а без суеты, неторопливо залезть в нее. Очень тяжело, немыслимо!

А едва карета тронулась с места, я разрыдалась в голос, уткнувшись в плечо Адлара.

– Прекрати реветь. Не люблю я этих ваших женских штучек, – брезгливо обронил король. И да, он ехал в нашей карете.

Адлар лишь крепче сжал меня в объятьях.

– Все позади. Скоро будем у храмовников. А у них как у Всевышнего под покровом, в полной безопасности.

Он гладил меня, пытаясь успокоить, но куда там! Я от утешения лишь громче ревела, а когда размазала слезы по лицу, вновь появился характерный запах крови. Правда, и корка от засохшей крови размокла и перестала стягивать лицо.

– Как мы такие к храмовникам заявимся?

– Нашла о чем беспокоиться.

Нет, вы только посмотрите на этого напыщенного индюка! В смысле – монарха. Я вообще-то к жениху обращалась, а не к нему.

Но я не стала отвечать, потому как карета притормозила и наконец остановилась.

Что случилось? Я начала крутить головой в полной темноте.

– Мы приехали, выходим.

Самые радостные слова! Какое счастье! Мы в безопасности. И каким-то чудом спасли венценосную голову. По-другому наш безумный план и назвать сложно.

Меня отвели в каменную крошечную келью, где помещались две лежанки и крошечный столик. Но перед этим я попросила Адлара перевести сюда его матушку и Кати. Это я задумала ранее.

Храмовники принесли мне небольшое корытце и помогли смыть кровь с лица. Затем предложили черствую лепешку и травяной чай. Есть совершенно не хотелось. А вот попила я с превеликим удовольствием и, как сидела на топчане, так и уснула с пустой кружкой в руке.

Сквозь сон мне мерещился тревожный голос мамы Адлара и детский смех Кати. А потом меня положили на топчан, укрыли чем-то тяжелым и теплым, и я провалилась в сон.

Утром проснулась разбитая и с отекшим лицом. Напротив меня сидела госпожа Аналиса и играла с Кати.

– Ну наконец-то! Проспала полдня. У нас тут такое творится, а поговорить не с кем! – затараторила она, едва я зашевелилась, переворачиваясь на другой бок.

– Некем, – поддакнула Кати.

– Ланзо вчера весь день метался по столице как сумасшедший. Несколько раз заезжал отец Бенедикт. Только вас спросят, и дальше бежать. А я же ничего не знаю. Вы даже мне не сказали, куда направились, – госпожа Аналиса обиженно поджала губы.

– Натрались, – Кати укоризненно покачала поднятым вверх пальчиком. Кто, интересно, ее этому научил?

– Всю ночь по столице туда-сюда сновали люди. Мы еле добрались сюда, настолько много народа на улице. И вот сидим с тех пор в ожидании новостей. Может, ты чего знаешь? Всевышний! Что с твоими волосами?! Так же наказывают распутных девок! – матушка Адлара закрыла рот ладонями, а в глазах стоял неприкрытый ужас.

– Ерунда! Адлар вчера обрезал, когда мы Его Величество спасали.

– Ерунда… ерунда… – четко повторила за мной Кати. Ну вот, научила ребенка словечку из своего мира.

Предсказуемо на меня обрушился вал вопросов. Как спасали? Что случилось? Пришлось ей все рассказать. Я добавила в конце, что у монарха был план по возвращению власти и наверняка он его начал осуществлять еще ночью. Я бы именно так и поступила. Пока мятежники пьяные валяются во дворце.

Матушка Адлара только взмахивала руками при каждом новом повороте моего рассказа. И Кати удивительно точно копировала ее движения и даже мимику.

– Что происходило дальше, одному Всевышнему известно!

Дверь распахнулась, и два храмовника внесли лепешки, глиняный кувшин и пару кружек. Поставив все это на стол, они молча развернулись и вышли.

– Святые отцы, что сейчас происходит в столице? – крикнула я им в спину.

Но монахи не остановились и не проронили ни слова. А когда за ними закрылась дверь, то послышался звук задвигаемого засова. Это еще что за новости! Нас заперли?

– Никто не будет тебе отвечать. Это вообще странно, что нас, женщин, приютили в монастыре. Надо ждать. А пока давай перекусим.

…Только к вечеру к нам пришли друзья. Зато все вместе. Черные от усталости, но живые.

– Можем возвращаться домой. Его Величество восстановил власть. Подробности завтра – сил нет.

Адлар стоял, оперевшись на стену спиной, и усиленно тер лицо руками, но глаза закрывались против его воли.

Спустя пять дней

Нас пригласили во дворец. Всех четверых. Первое, что повергло меня в шок, – это насаженные на острые шпили ограды отрубленные человеческие головы.

– Так надо, не смотри. Это заговорщики. Знать по закону нельзя вешать, можно лишь рубить головы. Вот их и выставили на всеобщее обозрение, чтобы другим неповадно было, – прокомментировал Адлар.

И я опустила глаза, глядя строго себе под ноги. Как к этому относиться? Поделом мерзавцам. Уверена, нас бы они не пощадили, да и король чудом спасся.

Слуги нам впервые, насколько я помню, улыбались и, не жалея спины, кланялись. А затем проводили вонючими коридорами, которые еще хранили запах пьяных заговорщиков, в огромный зал.

В глазах зарябило от ярких нарядов дам и господ. Но хватало и знакомых коричневых сутан. Я выхватила взглядом лицо одного – отец Клаус! Жив, какое счастье!

– Его Величество определил вам место подле своего трона. – Кланяясь, распорядитель провел нас в другой конец зала, где на тронном возвышении стоял один из символов королевской власти.

На нас глазели и перешептывались, пока мы шли по центру тронного зала. Видимо, королевство уже знало своих героев.

Затем было получасовое ожидание, пока все приглашенные не соберутся. После чего двери закрылись, а спустя минут десять пред троном встал распорядитель и гаркнул:

– Его Величество король Аурелиус Второй!

Король в алом наряде, в алой, отороченной мехом мантии чинно прошел и занял свое место. Законное.

Распорядитель выступил вперед, развернул пергамент и громогласно объявил:

– Волей Его Величества короля Аурелиуса Второго с барона Адлара Корна и простолюдина Волдо снимаются все прежние обвинения.

«Простолюдин» царапнуло слух, и, кажется, не только мне. Краем глаза я заметила, что Волдо поморщился. Распорядитель меж тем продолжил:

– За особые заслуги Его Величество король Аурелиус Второй дарует Адлару Корну титул герцога, дом в столице и земли на юге Маналии. Простолюдину Волдо даруется титул герцога, дом в столице и земли рядом с землями герцога Адлара Корна. Фамилия его отныне Маналийский. Святому отцу Бенедикту также даруются земли рядом с герцогами.

Он свернул свиток и повернулся к Его Величеству. Тот ткнул пальцем в меня.

– Госпожа баронесса, – обратился ко мне распорядитель, понизив голос, – чего вы желаете в качестве награды за спасение Его Величества?

Я не размышляла ни секунды.

– Постройте повсеместно лечебницы для неимущих. Я готова взять их на содержание. С королевской казной поровну, разумеется.

– Спасайся кто может! Семейство Волдо в гости завалилось!

С балкона нашего дома я наблюдала, как в ворота въезжала вереница карет. Роскошные гербы на их дверях ни с чем не спутаешь.

Слуги пустились наутек, а я прикрикнула:

– Вы куда?!

– Простите, госпожа, никак не привыкнем к вашим шуткам, – поклонилась молоденькая служанка Ивон.

– Возьми Амали. Я пойду встречать гостей. И накажи подать всем лимонада.

Передала крошку-дочь ей на руки и направилась встречать гостей.

После производства масла на моей фабрике оставалось много отходов из выжатых корок цитрусовых. А стоили они здесь неприлично дорого. Вот я и приловчилась делать лимонад. Поставляли мы его и в королевский дворец, и в лечебницы для неимущих, и даже храмовникам. Потому как ничего выбрасывать нельзя. Грех это.

Едва выйдя на крыльцо, я наткнулась на малолетних разбойников – отпрысков Волдо: Ральфа и Лукаса. Они с упоением хлестали деревянными мечами по моим любимым цветам в клумбах. Понятно дело, что эту встречу растения не переживут.

– Смотрите, как мы умеем! – самоуверенно кричали маленькие разбойники.

– Истинные господа, нам за вами не угнаться, – подскочили няньки, служанки и оттащили детей от клумб. Правда, те были безвозвратно загублены.

– Волдо, я второй раз за лето цветы высаживаю! Следующим летом привезу из дальних королевств кактусы и натыкаю повсюду.

– Да будет тебе. Сама же говорила, дети – цветы жизни.

Заматеревший Волдо в сопровождении округлившийся супруги Илсы, опять на сносях, примирительно развел руки для объятий.

– Эти твои цветы загубили мои. Все в тебя пошли! – улыбаясь, я обнялась с другом.

Он за эти несколько лет раздобрел. Брюшко было уже не спрятать под одеждой. Лицо оплыло и, кажется, на голове появились первые залысины.

– Госпожа Петра, можно мне укрыться в доме от братьев? Бить их отец не разрешает, а терпеть их выходки сил никаких нет, – уже от дверей крикнула Кати.

Из неповоротливого ребенка она превращалась в угловатого подростка. Так и не заметишь, как Волдо дочь замуж выдаст. Хотя как это – не заметишь? Такую свадьбу не пропустить.

– Иди, родная, делай что хочешь. В моем доме я хозяйка!

– А как же я? – Сзади подошел муж и обнял меня, дуя в макушку.

– И ты хозяин.

Макс, наш первенец, с боевым кличем, как папа учил, кинулся со своим деревянным мечом на Ральфа и Лукаса. Но был атакован с двух сторон и предусмотрительно спрятался за любимой качелью отца Бенедикта. А вот и он, вышел на шум.

– Избранные чада нашей любимой церкви, давайте остановимся и помолимся Всевышнему за его благосклонность к нам.

Только святой отец обладал уникальной способностью останавливать любой детский бой.

Он жил с нами. Мы первым делом об этом договорились с его верховными братьями.

– Надо поскорее выезжать, пока они нам дом не развалили, – я чмокнула в щеку Адлара.

Каждое лето мы старались выбраться в свои земли. Спасибо Его Величеству, что выделил их рядом. Там дети бегали с утра до ночи. А мы отдыхали от забот и столичной суеты.

Дела были отлажены, везде наняты надежные управляющие. А на время нашего отъезда за всем приглядывает вездесущий Ланзо. Он ушел со службы сразу же, после того как с друзей сняли обвинения. Быстро разобрался с делом улучшения карет и незаметно для всех стал принимать участие во всех наших проектах. Нашел для моей фабрики по производству эфирных масел надежных поставщиков. Лично объехал деревни вокруг столицы и договорился, чтобы весь жир возили на фабрику мыла. Стал в итоге талантливым руководителем, которому оба наших семейства безоговорочно доверяли. Платили мы ему весьма щедро – двадцать золотых в год. Это целое состояние по местным меркам. Не каждый знатный человек столько получает со своих земель.

– По каретам! – скомандовал муж, и слуги начали выносить сундуки с вещами.

А впереди нас ждал целый месяц беззаботного отдыха. И длинная, счастливая жизнь!