[xyz-ips snippet="Card"]
<h2>Содержание книги</h2>
В глубине лабиринтов древнего замка, где на стенах мерцают слабые отблески магических символов, звучат крики и стук оружия — здесь начинается история, в которой сила четырех стихий сворачивает привычный ход времени и меняет судьбы. Дмитрий Шатров мастерски ведет читателя сквозь мрак и свет, вплетающийся в сознание героя, чья жизнь сотрясается от неожиданного пробуждения могущества и нескончаемой ответственности.
Эдик — человек, не лишенный сомнений и боли, но с необычайной стойкостью, будто выкованный в самом пламени судьбы. Его неугомонный дух разрывается между жгучей потребностью контролировать разрушительные силы и тяжестью невидимых оков прошлого. Он не избранник в классическом понимании — скорее, случайно оказавшийся носителем древней магии, стихийной и непредсказуемой, отголоска времен, когда мир колебался на грани хаоса и порядка.
Путь героя, от отверженного питомца судьбы до заклинателя, держащего под контролем берущие начало в стихии ветра, огня, воды и земли, непрост и полон вызовов. Читатель невольно ощущает сжатый кулак внутренней борьбы — между тем, что можно назвать «грубым молотом» стихийной магии и тонкими нитями эфирного волшебства, утраченными в веках. Эдик склонен видеть в своей силе не только дар, но и бремя — ведь та, кто владеет великим, неизбежно становится мишенью для множества претензий мира и собственной совести.
Вызовы на опасном пути сквозь неприветливый ландшафт Аркенсейла — от снежных перевалов до тёмных шахт, где из мрака вырываются чудовища с когтистыми пальцами и огненной яростью — заставляют героя не только сражаться с врагами внешними, но и копаться в собственных страхах и сомнениях. Его ум постоянно вертится вокруг вопросов: достойна ли он обретенной силы? Что значит быть заклинателем, когда прошлое кажется увязшим в пламени неудач? И действительно ли этой магии место в новом мире, где составляют честь тонкие расчеты, а не стихийное буйство?
Мир, где кипит магия, но в нём царит застой и забытье древних времен, раскрывается в каждом образе — от мрачных шахтерских проходов до выжженных солнцем деревень, пряча под своей тенью судьбы тысячи простых людей, затерянных между могуществом и выживанием. Здесь соседствуют быт и эпос: скромные деревни, поддерживающие замок, и неминуемая угроза из земель Запределья — холодных, беспощадных, населённых существами, которых можно использовать лишь как пушечное мясо.
Изящно повествуя о зарождающейся силе, Дмитрий Шатров создаёт не просто рассказ о магии — он приглашает заглянуть внутрь человека, испытавшего на себе цену власти и одиночества. Его талант обнажает в Эдике раны, которые невозможно залечить заклинаниями, и людскую жестокость, от которой не скрыться даже за маской заклинателя.
В этом повествовании — не просто внешний бой, а битва со своими сомнениями, с гулкими ударами каменных молотов, с воспоминаниями, что горят ярче пламени любого заклинания. Оглушительный шум магии наносит удар не только по врагам, но по самому сердцу героя, ставя на карту его право называться мастером стихий.
И в то время когда силы природы воплощаются в самой плоти — в реке, что Эдик вызвал, чтобы смыть сомнения; в огне, что жарит свежую баранину на шампурах, найденных среди холодного оружия; в тверди земли, где укрываются древние тайны — кажется, что всё это гладко вписано в один узор, сотканный судьбой с нитей веры и отчаяния.
История напоминает наглядный танец между стихиями, где герой — одновременно кузнец и художник, работающий с самой основой бытия. Лишь тот, кто осмелится взглянуть в глаза урагану, сможет понять цену спокойствия, и только сумевший устоять перед смерчем внутреннего мира станет настоящим заклинателем.
Так, прочитывая страницы, чувствуешь ритмы борьбы, открывая глубину личности, которую просто так не узнать. Эдик проходит через испытания пламени, воды, земли и воздуха не только ради силы, но ради возвращения собственного «я» — сильного, но не безжалостного, мудрого, но не отрешённого от человеческого.
Проникнувшись историей, нельзя не заметить, как нежно и в то же время безжалостно изложена ирония судьбы — ведь зачастую величие измеряется не только силой заклинаний, но и умением простить и принять себя. В этом ключе сила приобретает иное, почти философское звучание, вырываясь из слов и сцен живой плотью истории.
В итоге та магия, что носит имя четырёх стихий, обретает настоящее значение в руках человека, который не просто колдует, а живёт и борется, ищет и не сдаётся. Это рассказ о поиске баланса — между мощью безудержного стихийного удара и тончайшими линиями внутреннего мира, уязвимого и крепкого одновременно.
Эдик проспорил.
И теперь отрабатывал проигрыш.
— Синька — зло, — бурчал он, карабкаясь по каменной осыпи.
Накануне они шумной компанией приплыли на заимку на берегу реки Белой и отметили приезд. Хорошо отметили, как это водится у студентов-медиков. Вечеринка закончилась тем, что он пообещал найти Круглое озеро, о котором им рассказали местные. И его развели на слабо. А как известно: пацан сказал — пацан сделал. Именно поэтому Эдик третий час блукал по горным склонам.
Шёл налегке с минимумом снаряжения. За спиной рюкзачок с полторашкой воды. Охотничий нож на поясе да телефон в заднем кармане джинсов. Зачем телефон? Эдик и сам бы не смог объяснить. Наверное, взял по привычке.
Поначалу было прикольно. Первозданная природа, неопороченная присутствием человека, прекрасные виды, воздух чище капли росы. Щебет птиц, запах соснового леса, кабаньи следы. Кстати, наткнувшись на характерный отпечаток копыта, размера этак сорок четвёртого-сорок пятого, Эдик забрал хорошо влево. Ну его на хрен с такой зверушкой встречаться. Нож — не защита. Такому чудовищу он не опаснее зубочистки. Лишь разозлит.
Постепенно восторги утихли. Усталость брала своё, стали донимать комары, да и похмелье никуда не девалось. Сушило не хуже, чем в пустыне Калахари. На языке песок, а вкусовые ощущения словно там вчера стадо верблюдов ночевало. Полторашка с водой, которую Эдик предусмотрительно прихватил уже почти опустела, но это не помогло.
— Всё, хорош. Заберусь на косогор и домой, — решил Эдик, раздражаясь всё больше и больше. — Ну надо же… Нашёл.
Восклицание вырвалось у него минут через пять, когда он исполнил обещанное. Со скалы открылся вид на водную гладь изумительно синего цвета. Озеро, зажатое между скал, в окружении сосен. И радужное сияние вокруг водопада. Даже сюда доносился шум падающей воды.
— Оно действительно круглое, — пробормотал потрясённый Эдик и начал спускаться, почувствовав неожиданный прилив сил.
Изыскательская жилка характера гнала парня вперёд. Он себя ощущал реальным первопроходцем. Найти нечто новое, посмотреть и пощупать, рассказать другим. Но самое главное — стать первым. Наверное, неуёмная тяга к приключениям от далёких предков в наследство досталась. Да ещё удалось разглядеть каменистый уступ, далеко выдающийся над водной поверхностью — идеальное место для пикника.
«Сейчас осмотрюсь, передохну и пойду обратно. С победой!» — оформился план ближайших действий.
Спускаясь к берегу озера, Эдик столкнулся со странным. Контуры деревьев, шапки кустов вдруг смазались, задвоились на какой-то миг, и земля под ногами ощутимо вздрогнула. Да так, что пришлось присесть, чтобы сохранить равновесие. Хотя ощущение было настолько мимолётным, что произошедшее можно списать на пекущее солнце и случайно подвернувшуюся на камнях стопу. Хотелось бы списать. Но чувство дискомфорта не проходило. Гнетущая тишина, какая бывает перед бурей. Даже ветер затих и перестал скрипеть стволами высоких сосен. И ещё птицы. Они как будто пропали. Ни посвиста, ни случайного хлопанья крыльев среди густых крон. Не по себе даже как-то стало.
Да и хрен с ним. Не менять же из-за этого планы. Тем более что почти дошёл. До облюбованного уступа осталось рукой подать. Тот уже виднелся в просветах между листвой подлеска. Да и отпускать вроде начало. Так что, вперёд и только вперёд.
Эдик выбрался на обширную площадку у подножия отвесных скал, прошёл по широкому выступу, нависающего над озером и устроился на краю каменного языка. С некоторыми оговорками, но впечатление такое, будто паришь в воздухе. Между небом и землёй. Водой, если в конкретном случае.
Эдик болтал ногами, разминая уставшие мышцы, отдыхал и наслаждался видами. Там было чем. Вода прозрачная — даже дно видно. Водопад шумел, сверкал хрустальным потоком, переливался радужными мазками. Воздух пьянил влажной свежестью… в хорошем смысле пьянил. Показалось даже, что головная боль отступила.
Ну а раз так, Эдик засобирался домой.
Развернулся и обомлел.
Что испытывают кладоискатели или археологи, когда находят что-то стоящее, онне знал, но ощущения были именно такими. Дыхание перехватило, сердце в груди забухало часто и гулко, в желудке образовалась не то тяжесть, не то лёгкость, во рту пересохло. И снова очень захотелось пить. Все доступные силы уходили на то, чтобы удержать нижнюю челюсть от падения на землю.
Перед ним возвышался, ни много ни мало, замок в лучших средневековых традициях.
Эдик был готов поклясться, что, когда он сюда пришёл, ничего подобного и в помине не было. Ну не мог он этого не заметить. Никак не мог. Настоящий рыцарский замок. Вальтер Скотт такие в своих романах описывал. В точности. Но древняя постройка в отрогах Уральских гор. В Башкирии. Нет, это нонсенс. Подобного просто не может быть по определению.
Эдик зажмурился и потряс головой. Замок не исчез. Продолжал стоять серой громадой, начихав на попытки избавиться от наваждения.
Похоже, планы всё-таки придётся поменять. Ну не оставлять же исторический памятник, неведомо каким образом здесь появившийся, без исследования. Пусть и поверхностного. Да это ещё и приключение! Самое настоящее! Кто сможет таким похвастаться?
«Вот это я, — с ноткой гордости подумал Эдик. — И первопроходец, и первооткрыватель. А если найду что-нибудь стоящее, то ещё кладоискатель. Ну, или археолог. Смотря что найду».
Золотая лихорадка исподволь захватила его, и ноги сами потащили к нежданной находке.
Замковая стена вздымалась на четыре человеческих роста. Массивные тёсаные блоки, подточенные временем, сплошь в пятнах лишайника и разросшегося мха. Приземистые привратные башни с вертикальными щелями бойниц соединены между собой крытой галереей. Толстые двустворчатые ворота, окованные железом, некогда крепкие и надёжные, сейчас валялись на земле набором переломанных дубовых досок. Хоть дерево и железо несли на себе следы времени, но здесь явно не природа потрудилась. Безошибочно прослеживалось человеческое воздействие. Видно, замок кто-то брал штурмом. Опускающаяся на цепях решётка была на месте, вот только в её середине зияла огромная прореха. Толстые металлические прутья были разорваны, выгнуты и местами выломаны. А кое-где даже оплавлены.
Эдик, с интересом оглядываясь, сделал первый шаг во внутренний двор. Крепостная стена огораживала не очень большую территорию, но всё же, достаточно просторную для размещения необходимых хозяйственных построек и нескольких домов. Остатки этих строений угадывались по контурам фундаментов и разрушенным перегородкам. Эд задрал голову вверх. Донжон. Сердце любого замка. Надо сказать, главная башня изяществом архитектурных форм не поражала. Частично пристроенное, частично вырубленное в толще высокой скалы сооружение распространяло вокруг ауру мощи и неприступности. Наверху, прямо на отвесном склоне расположились несколько выступающих башен и балконы с зубчатыми перилами.
Под подошвой что-то звонко хрустнуло. Вот и первая археологическая находка — человеческая бедренная кость. Эдик внимательно посмотрел под ноги. Мама дорогая! Двор оказался буквально засыпан костями. И вразброс и целыми скелетами. Анатомический театр позавидовал бы такому обилию экспонатов. Сразу было трудно заметить, потому что людские останки были прикрыты слоем ветоши и ржавыми ошмётками. Судя по всему, остатками одежды и доспехов. Придётся идти осторожнее. Беспокоить мертвецов, кем бы они ни были, не самая хорошая мысль.
Одно дело изучать остов человека на занятиях по анатомии, и совсем другое оказаться на поле брани. Среди десятков таких остовов. Да ещё и древних, к тому же. Непроизвольно задерживая дыхание, Эдик начал пробираться вперёд и не заметил, как оказался перед входной группой замка.
— И куда мне теперь? — пробормотал Эдик в лёгком замешательстве.
Три возможных варианта, по классике жанра, приглашали приключенца сделать свой выбор. Дверь прямо. Лестница на верхние ярусы. Спуск в подвал.
Исследовательский дух вновь возбудился и отогнал здравый смысл. Воображение разыгралось и рисовало картинки одну краше другой. В голове менялись образы: замковые сокровищницы, ломящиеся от сундуков с золотыми монетами и ларцов, полных драгоценных камней; арсенал с оружейными стойками, заставленными всевозможными образцами вооружения и богатыми доспехами древних мастеров; винные погреба с широким выбором вина в бочонках разных размеров. Абсурд, конечно, но даже кладовые, заставленные разнообразной снедью, привиделись. Почему? Наверное, проголодался от пережитых эмоций.
Алмазная пыль окончательно затмила глаза новоиспечённого кладоискателя, и Эдик сделал первый шаг к входу в подземелье.
Ступени, сглаженные от долгого использования, спускались под навес и заканчивались квадратной площадкой перед почерневшими от времени дверями. И снова классический выбор. Одна из трёх. Какая? Эдик не стал долго думать и потянул крайнюю левую. Та не поддалась.
— Если не тянется — толкай.
Эдик усмехнулся, вспомнив надпись на витраже какого-то магазина, и последовал совету. Ржавые петли истошно заскрипели, освобождая проход. Темнота коридора выдохнула густым воздухом с ощутимым запахом плесени.
— Как в погребе, — Эдик достал из заднего кармана джинсов телефон и включил встроенный фонарик.
Зачем он смартфон взял в лес, где и связи-то нет, объяснить было трудно. Скорее всего, машинально сунул в штаны. По многолетней привычке. Потом всю дорогу эту привычку проклинал. Телефон откровенно мешался. А оно вон как обернулось. И бесполезный, казалось бы, гаджет пригодился. Глянув на индикатор заряда аккумулятора, Эдик шагнул в коридор.
— Другое дело! — послышался в темноте довольный возглас.
Яркий светодиодный луч уверенно разогнал сумрак. Пятно света запрыгало вокруг, повинуясь движению руки. Пару минут ушло на предварительный осмотр. Здесь скелетов было гораздо меньше, чем снаружи. Да и попривычней они стали, если честно. Проще воспринимались, без придыхания. Как неотъемлемая часть реальности, на которую нельзя повлиять. Как соседи в многоквартирном доме. Впрочем, сейчас Эдика больше интересовали архитектурные тонкости.
Длинный проход был вырублен прямо в горной породе. Высокий сводчатый потолок, пол с неровной поверхностью. Череда дверей по обеим сторонам терялась в сгущающейся черноте. Протяжённость коридора пока оставалась загадкой.
— Ух! — не удержался Эдик от шалости, и тут же об этом пожалел.
Под коридорными сводами заметалось многоголосое эхо.
Страшновато…
Нет. Страшновато — слово не то. Эдику вдруг стало откровенно жутко. Жутко до гусиной кожи, до холодного пота, стекающего между лопаток. Образы несметных сокровищ и других приятных находок как веником сдуло. Им на смену пришли совершенно иные, менее жизнерадостные ассоциации. Пыточные застенки с набором кошмарных, покрытых застарелой кровью, инструментов. Камеры смертников с кандалами, вмурованными в стену. Смертоносные ловушки для непрошеных гостей. Вспомнилось даже проклятие фараонов. То, что неведомым образом убивало археологов, вскрывавших древние гробницы пирамид.
С проклятием фараонов, конечно, вышел перебор, но оно тоже пришло в голову и не добавляло оптимизма. Нервная дрожь пробежала по плечам. Чувство самосохранения заставляло развернуться, прилагая к этому максимум усилий. И банальный страх оказывал ему в этом значительную поддержку.
— Да ладно, хорош! — воскликнул Эдик. — Мужик я или где⁈
Звук собственного голоса придал уверенности и разогнал наваждение. Эдик тряхнул головой, волевым усилием отогнал слабодушное чувство и снова пошёл вперёд. Осторожно. Приглядываясь и прислушиваясь, но вперёд. Ну и немного вниз. Наверное.
Поравнявшись с первыми дверями, он снова остановился в нерешительности. Дубовые створки, похожие друг на друга, как близнецы-братья. Толстые доски, кованые петли, массивные кольца вместо ручек. Эдик дёрнул, одну. Вторую. Коротко разбежавшись, толкнул плечом третью. Безрезультатно. Двери сидели как забитые, даже не шелохнулись.
— Закрыто, подумал Штирлиц, — вспомнил Эдик концовку старого анекдота и, поморщившись, потёр ушибленное место, — Ключи надо искать, однако.
Луч фонаря осветил новый участок коридора, и угловатая тень сломала стройный дверной ряд.
— Ох ты ж… Это чего-то новенького! — воскликнул Эдик и даже присел от неожиданности.
Рука сама собой улеглась на рукоять охотничьего ножа. Так себе защита, прямо сказать. Больше для самоуспокоения. Преодолевая волнение, на цыпочках, почти не дыша, Эдик подобрался к источнику непонятной тени.
Этим источником оказалась боковая арка с выступающей, грубо выделанной из того же камня, окантовкой. Раскорячившись, как краб, Эдик осторожно заглянул за угол. Фонарь высветил небольшую площадку и ступени. На этот раз кованные. Очередная лестница, ведущая ещё глубже в подземелье.
— Хм, становится всё интереснее и интереснее. Штаны бы еще сухими сохранить от таких интересов…
Эдик выдохнул, набрался решимости и начал спускаться. Трудно заставить себя сделать самый первый шаг, все последующие легче даются.
Ступеньки закручивались раковиной садовой улитки, было тесно и приходилось пригибаться, чтобы не врезаться головой обо что-нибудь неподходящее. Хорошо хоть, что не сильно глубокий переход был. Эдик всего четыре витка успел насчитать.
Спиральная лестница закончилась в небольшом холле перед единственной приоткрытой дверью с торчащими в ней ключами. Вот это действительно неожиданно. Наглядный пример овеществления мысли… Эдик озадаченно застыл на последних ступенях пролёта.
Что бы кто ни говорил, но в подобных ситуациях всегда страшновато. Иногда до медвежьей болезни. Но поскольку туалетной бумаги с собой не было, остаётся один вариант. Эдик сделал последние шаги и решительно потянул за стальное кольцо. Пронзительный скрип противно резанул по нервам и заставил стиснуть зубы. Дверь тяжело подалась, распахнулась, звякнув связкой ключей в замочной скважине.
Эдик в ожидании чудесных открытий заглянул внутрь комнаты.
Фонарь осветил кости в истлевшем балахоне.
Скелет сидел на высоком стуле, распластавшись грудью на широкой столешнице длинного стола. Голова, теперь уже череп, упёрлась лбом в кипу исписанных свитков. Костяшки пальцев правой руки продолжали сжимать большое гусиное перо. В затылке торчало охвостье арбалетного болта.
— Да, твою ж мать! Когда вы уже закончитесь, наконец! — в сердцах выругался Эдик, едва сдержав позыв к позорному бегству.
Адреналин хлынул в кровь, сердце бешено заколотилось, руки судорожно сжались. Правая на рукояти ножа, левая чуть не раздавив телефон. Встреча с этим мертвецом прошла хуже, чем с десятками до него. Наверное, сказывался общий антураж.
В закрытых пространствах, вообще всё воспринимается по-другому, тем более глубоко под землёй. В голову опять полезли фараоны со своим древним проклятьем. Всё, что Эдик, когда-либо читал, слышал или смотрел о древних находках и археологах, реальные факты или художественный вымысел, выплыло из закоулков памяти и перемешалось в безумный клубок. Пришлось несколько раз глубоко вдохнуть, чтобы унять сердцебиение.
— Хм, а пахнет, как на дедовом сеновале, — аромат сушёных трав защекотал в носу, когда Эдик смог заставить себя зайти в келью и осмотреться, — а тут народ, похоже, неленивый жил.
Вытянутая прямоугольная комната без окон, была так же вырублена в камне, как и всё ранее увиденное. Страшно даже представить, сколько горной породы пришлось сначала выдолбить, а потом вынести и куда-то деть. И это притом, что всё приходилось делать вручную. Механизации и современных долбительных приборов тогда скорее всего не знали. Хотя… Тут даже отбойным молотком работать заморишься, не то чтобы ручным кайлом и зубилом с кувалдой.
Вдоль двух стен стояли деревянные стеллажи в потолок. Полки ломились от фолиантов, свитков и манускриптов всевозможных толщины и размеров. Около третьей расположился длинный стол, заставленный всевозможными колбами, ретортами и пробирками. Была оборудована даже вытяжка — она торчала жестяной воронкой из дырки в стене. Над столом по всей его длине навесили полки с коробками, бутылками, банками. С потолка свисали вязанки засушенных растений. Всё покрывал густой слой пыли, в углах махрилась, пыльная же, паутина.
— Алхимик, наверное, был местный. А может и колдун вовсе, — высказал предположение Эдик, посмотрев на одинокий скелет. но больше для того чтобы разогнать тишину. — Кто же его так приголубил?
Разговаривая сам с собой вслух, он пытался разогнать тишину и утихомирить эмоции. Звуки собственного голоса немного успокаивали.
Луч фонаря двинулся по часовой стрелке. Приключенец принялся за детальный осмотре стеллажей. Зря что ли сюда пришёл?
— Я прямо археолог какой-то. Осталось решить какой. Чёрный или белый, — Эдик улыбнулся своей немудрёной шутке и повернулся к выходу. — Египетская сила…
Сложное ругательство захлебнулось от боли в затылке, которым он треснулся об стойку, отпрыгнув от атакующего чудовища.
Стеллажи закачались от удара, с полок посыпалась пыль, свитки и книги. Тяжёлый фолиант добавил разнообразия в болевых ощущениях, увесисто шлёпнувшись на макушку. Эдик сжался в комок, закрыл голову левой рукой, правой пытаясь вытащить нож из ножен. Ноги беспомощно заелозили по ставшему вдруг скользким полу, в попытке уползти как можно дальше.
— А-а-а-а-а! — истошный крик разогнал тишину подземелья.
В ожидании разрывающих плоть зубов и когтей нервы натянулись в струну. В голове забилась мысль о полном и безоговорочном фиаско, выраженная одним нецензурным словом из шести букв. Эдик зажмурился.
И ничего не произошло.
Совсем ничего. Ни зубов, ни когтей, ни безоговорочного фиаско.
— Я больше не хочу быть археологом, — выдохнул Эдик, осторожно открывая один глаз. — Особенно чёрным.
И открыл второй.
После чего встал, отряхнулся, мстительно пнул упавшую ему на голову книгу и уставился на причину пережитого ужаса.
Прямо над дверью, на подвешенных к потолку струнах, висело чучело воплощённого кошмара, состоящего, казалось, из огромной пасти с неимоверным количеством зубов и мощных лап с длинными и острыми когтями. Неизвестный таксидермист смог до малейшей детали передать всю ярость и мощь атаки неведомой твари.
— Вот же зараза, чуть не обгадился, — прозвучало как комплимент неизвестному мастеру.
Эдик, на всякий случай провёл ладонью по джинсовой ткани штанов, попутно пытаясь подавить в себе желание сломать этому мастеру руки. Такого зверя он не видел даже в интернете. И близко ничего похожего припомнить не смог. Все известные хищники нервно курили в стороне. Самая уродливая гиена выглядела милым ухоженным шпицем по сравнению с тем, что висело под потолком.
— Это я в сказку, что ли, попал? В страшную, — протянул Эдик и почесал саднящий затылок, нащупав там наливающуюся кровью шишку. — Но так не бывает.
Он растерянно огляделся вокруг, зачем-то поднял один из упавших свитков. Исследовательский пыл несколько поугас. Организм сильно потряхивало после массивного выплеска гормонов.
— Если так дальше пойдёт… — Эдик не закончил фразу, перескочив на новую мысль: — «Твою мать… Здесь от одной комнаты впечатлений полные штаны, а там их три коридора. Нет, хорош. Хватит с меня на сегодня».
В продолжение своего монолога он теребил свиток, мял в пальцах шнурок с массивной печатью зелёного сургуча… И неосторожным движением её сорвал. Та выскользнула из руки, упала на пол, но не разбилась. Пренебрегая всеми известными законами физики, подскочила вверх и застыла на уровне лица.
Эдик от неожиданности вздрогнул, выпустив из рук прямоугольник выделанной кожи… Тот колыхнулся в воздухе плавным движением и завис рядом. Сложный рисунок печати пронзило искристым светом. Его отблески насытили каллиграфические символы на пергаменте. Строки на глазах делались объёмными, отрывались от основы и уплывали вверх трёхмерными титрами. Через мгновения весь текст замерцал в воздухе, выстроившись ровными рядами под сверкающими изумрудными переливами.
Цветные пятна заполонили зрение, складываясь в подвижную мозаику калейдоскопа. Контуры кельи поплыли, рандомно меняясь местами. Запах сушёных трав усилился цветочными нотками. Чудовище под потолком приветливо улыбнулось во всю зубастую пасть, помахало лапой и подмигнуло жёлтым глазом…
Разум подмигнул в ответ. И отключился.
Сознание возвращалось долго и неохотно. Боль сверлила виски, отдаваясь в ушибленном затылке. Каменный пол неприятно холодил спину сквозь тонкую ткань футболки. Эдик усилием воли открыл налитые тяжестью веки и упёрся взглядом в свод потолка. В пустой голове всплывали вопросы.
Кто я?
Где я?
И что я тут делаю?
Слава создателю, ответы нашлись сравнительно быстро. Обошлось без ретроградной амнезии.
Эдик уселся, опираясь на руки, и ошарашенно оглянулся.
Телефон валялся на полу, сложившись в чехле книжкой, но пробивающегося света хватало, чтобы рассмотреть детали. Чучело пещерного варгала лениво покачивалось под потолком. Скелет старого замкового мага Божеслава (ударение на букву «е»), убитого тяжёлым болтом из штурмового пехотного арбалета , лежал на старых досках рабочего стола. В воздухе приятно пахло сушёным горным пятицветником, луговой кровохлёбкой и заячьим клевером . За пыльным стеклом банок искрился толчёный змеевик и тягуче опалесцировал настой ведьминой полыни .
— Стоп!
Эдик резким движением вскочил на ноги, не обращая внимания на усилившуюся головную боль.
По спине пробежали мурашки, глаза заметались по комнате, фиксируя отдельные фрагменты, словно при покадровом воспроизведении. «Трактат о практическом применении магии в сельском хозяйстве» . Охапка высушенного долинного вереска . Склянка с магической киноварью . Бутылка дорогого дорнийского вина , сбора урожая пятилетней давности. Набор посуды для алхимической перегонки . «Расширенные комментарии к списку Дагонефа» в кожаном переплёте. Свиток с печатью наместника Роры …
— Мать их ети…
Ещё полчаса назад, или сколько там он провалялся без сознания, Эдик ведать не ведал, как называются чахлые веники под потолком, кто такой Божеслав с ударением на букву «е», и где находится эта самая Рора. Откуда всё это взялось⁈ Взгляд переместился на упавший пергамент, усыпанный осколками зелёного сургуча. «Свиток нечаянного знания». Чтоб тебя… и его удалось опознать. Мозг уже вовсю оперировал новыми данными, подсказывая доступные объяснения происходящему.
— Но такого просто не может быть! — завопил Эдик и стремглав бросился к выходу из подвала.
Поскользнувшись на гладких камнях и чуть-чуть не встретившись зубами со ступенькой, он вылетел наверх, пулей пробежав между башнями. Обращать внимание на разбросанные повсюду кости было некогда. Холодный пот стекал по спине, голова гудела от переполнявшей её информации. Разум судорожно пытался найти логическое объяснение случившемуся, но пока это не получалось. Первый порыв бежать сломя голову вниз, чтобы скорее оказаться в привычной обстановке, Эдик смог преодолеть. Хотя и с трудом. Подвернуть в потёмках ногу на каменистом склоне или напороться на торчащий сук в незнакомом лесу, дело вообще не хитрое, а поэтому крайне вероятное. Тут и без того чертовщина творится, серьёзной травмы только ещё не хватало.
Вечерняя прохлада прояснила голову, боль понемногу стихала, но ясности не прибавилось. Эдик вновь стоял на площадке у водопада и всматривался в окружающий пейзаж, пытаясь уловить знакомые фрагменты. Но все усилия были тщетны. И лес, и близлежащие горы приобрели другие очертания. Только озеро было по-прежнему круглым.
И его переполняла уверенность, что ещё должно быть светло.
Не так уж долго он провёл в этом клятом замке, проводя свои археологические изыскания. Чтоб им пусто было, изысканиям этим, в частности, и археологии в целом. Дёрнул же чёрт!
Но с течением времени творилось непонятное. Вечер стремительно насыщался глубокими тенями. Среди деревьев уже царила непроглядная темнота, и Эдик решил, что утро вечера мудренее и отложил внесение ясности на завтрашний день. Ну не бегать же по округе с криками о помощи. Только зверей смешить, да к тому же и без толку.
На улице ночевать, тоже не самый удачный вариант, поэтому выбор был очевиден.
— Нечаянное знание, говоришь? — обратился Эдик к костяку старого мага и снял пыльную бутыль с полки над пробитым черепом. — Думаю, здесь без поллитры не разберёшься.
Штопора у студентов никогда под рукой не бывает. Так уж заведено. Наверное, традиция такая. Но голь, как известно, на выдумки хитра. Портить старинную бутыль не хотелось, поэтому пришлось немного повозиться. Знание принципов гидродинамики — наше всё, а цена вопроса — пять минут времени, и ушибленная ладонь. Но дело того стоило. Вылезшая на треть пробка была беспощадно ухвачена зубами и выдрана с характерным звуком — «ЧПОК». Нос защекотал тонкий букет выдержанного дорогого вина. Эдик протёр горлышко краем футболки и осторожно пригубил рубиновую жидкость.
— Очень неплохо, хоть я и не знаток. Твоё здоровье, старый, — он отсалютовал бутылкой скелету Божеслава с ударением на «е» и сделал первый глоток.
Древняя бутыль из толстого зелёного стекла вмещала в себя литра полтора, если не больше. А Эдик провёл активный день в активных физических нагрузках. Про расшатанные недавними событиями нервы и послестрессовое состояние даже упоминать будет излишне. Да и не ел он сегодня. Поэтому к дальнейшему надо отнестись с пониманием. В любом случае, немного расслабиться Эдику точно не повредит. Будем воспринимать алкоголь, как лекарственный препарат. Неизвестно ещё, как сам себя поведёшь, оказавшись в подобной ситуации. Упаси Господь от такого!
Содержимое бутыли ещё не перевалило за половину, а Эдик уже активно общался с магом и чучелом, обсуждая насущные проблемы. Язык начал немного заплетаться, но вопросы сыпались из парня как горох из порванного мешка. Как он сюда попал и куда это сюда? Каким образом теперь отсюда выбираться? Зачем и почему чучело такое страшное? Для чего магу арбалетный болт в затылке и как он докатился до такой жизни?
Ответов, естественно, не было и в помине. Беседа, вообще, выходила несколько однобокой. Больше похожей на монолог. Но Эдика это совсем не смущало. Лечебный аспект дорогого вина, да на голодный желудок не заставил себя долго ждать. Стало легко и просто, все сложности жизни отошли на второй план. Мозг получил новый заряд бодрости и сделал попытку отправить организм за очередной порцией приключений на задницу. Но, слава богам, ноги не захотели слушаться и никуда не пошли.
Бутылка, наконец, показала дно и зазвенела по полу, куда-то закатившись. Веки отяжелели и уже поднимались через раз. Усталость и употреблённое вино забирали своё. Эдик на последних проблесках сознания кое-как сгрёб рассыпанные свитки в общую кучу и, пожелав собеседникам приятной ночи, устроился на импровизированном ложе, пристроив самый большой фолиант под голову. Кстати, тот самый, что шлёпнулся ему на макушку.
Библиофилы и любители редкостей, наверное, растерзали бы святотатца на месте, увидев, как он обращается с бесценными носителями знаний. Но Эдику было глубоко наплевать на чувства библиофилов. Он уже погрузился в глубокий сон без сновидений, утомившись богатым на события минувшим днём.
Боль в пояснице.
Это было первое чувство после пробуждения. Спать на каменном полу — не самое изысканное удовольствие. Эдик с удовольствием потянулся, прислушиваясь к себе — голова была на удивление ясной и лёгкой. Вчерашнее возлияние никак не сказывалось. Посмотрел на часы, стрелки показывали семь утра. Ещё бы поспать, но хорошего понемногу. Режим и всё такое. И дел невпроворот впереди.
— Доброе утро, чучело. Доброе утро, профессор, — Эдик с милой улыбкой поприветствовал новых знакомцев.
Сон, наверное, самое древнее целебное средство. Даже на таком неудобном ложе молодой организм успел отдохнуть и физически, и духовно. Мозг переварил полученную информацию, уложил её по полкам и рассортировал новые знания. Нервная система успокоилась и перестала воспринимать творящуюся вокруг дичь, как нечто из ряда вон выходящее. Происходит и происходит, просто данность, просто новые трудности, которые надо решать, ничего такого в этом нет.
Эдик прополоскал рот остатками воды из пластиковой полторашки. Тёплая минералка приятно защекотала нёбо. Возможности гигиенических процедур, пожалуй, сегодня будут слегка ограничены. И, похоже, ресурс комнаты мага себя исчерпал в исследовательском плане, а это значит — нужно двигаться дальше. Эдик пробежался по книжным полкам, выбирая приглянувшиеся чем-то свитки и пихая те в рюкзачок.
Хоть какие-то, да трофеи, археологам без них никак. Весь смысл сразу терялся.
Вчерашняя паника прошла без следа, и заведомо тщетные поиски обратной дороги были бы бездарной тратой времени. По трезвому размышлению, Эдик пришёл к выводу, что случилось нечто из ряда вон. Но если произойдёт чудо, и он всё-таки ошибается, то друзья в любом случае отправятся на его поиски. И найдут. Не так уж далеко он забрался, в поисках Круглого озера. Как раз часа через полтора и появятся, по приблизительным расчётам. Как раз хватит времени, чтобы на скорую осмотреть замок.
Ну а раз так, тогда вперёд, навстречу новым приключениям.
«Свиток нечаянных знаний» оказался полезной штукой. Стоило только задуматься, план древнего здания нарисовался в голове поэтажной схемой. С пояснительными надписями, само собой. Оставалось только ему следовать и периодически сверяться.
Замок, кстати, носил гордое имя Альдерри, его название произносилось на французский манер, и давал право его владельцу на титул маркграфа. Звучало это здесь несколько по-другому, но смысл был тот. Хранитель рубежей. Владения маркграфа Альдеррийского распространялись на крепость у перевала Белых камней и несколько деревушек в горной долине. Крепость называлась Сломанный Зуб и запирала единственный проход через горы на участке в триста сорок лиг.
Лиги, это местные километры, если упрощать. Эдик ещё в подробности не вникал, за недостатком времени, поэтому слабо ориентировался в здешних измерениях расстояний, веса и размеров. Лиги и лиги. Сто метров туда, сто метров сюда существенной роли не играли. По крайней мере, пока.
Деревни, общим числом три, населяли записные маркграфские подданные. Что-то около тысячи человек общим числом. Опять же, плюс-минус. В среднем выходило по три с лишним сотни душ на деревню. Они-то как раз и обеспечивали замок практически всем необходимым. И в виде обязательных податей, и приторговывая, чем придётся. Ну а аристократ со своей дружиной их защищал от возможных агрессоров и охотников за халявой. Это уж, как водится.
— Махровый феодализм и средневековье, — Эдик выразил своё отношение смачным плевком и выругался, остановившись у ответвления нужного коридора. — Дальше куда?
В ответ план передвинулся на нужное место и сделал картинку крупнее.
«Так… в кладовые мы не пойдём, там только ботулизм ловить… Ну, или пенициллин добывать в крайнем случае, но мы здесь сейчас не за этим. Ага… арсенал и оружейные залы… Сюда, пожалуй, наведаемся».
Обзавестись какой-нибудь железякой повнушительнее — было более чем разумным решением. Ведь зубастое чучело, когда-то жизнерадостно бегало и не менее жизнерадостно кого-то жрало. А если тут такое водится, то охотничий нож — слишком вялый аргумент при защите. Да, надо обязательно что-нибудь серьёзное подобрать, желательно с рукоятью подлиннее. И с набалдашником поувесистей.
С этими мыслями Эдик вставил ключ в замочную скважину. Замок душераздирающе проскрежетал, раздался звонкий щелчок. Дверь подалась. Новый «владелец» и единственный на сегодня обитатель замка шагнул внутрь в предвкушении чудесных находок.
Зал, отведённый под арсенал, оказался большим, просторным и с высокими потолками, не в пример тесной келье. И ещё забит, что называется, под завязку. Обилие и разнообразие всяких смертоносных штук поражало воображение.Эдик одно время интересовался историей холодного оружия, но некоторые образцы он опознать так и не смог.
— Етиш-ш-шь… Сколько тут всего, — присвистнул Эдик от изумления.
Он одно время интересовался историей холодного оружия, но некоторые образцы опознать так и не смог.
Полки, стеллажи, стойки, крюки, вбитые в стены, ломились от развешанного, расставленного и просто сваленного грудой железа для боевого применения. Мечи и боевые секиры, копья и алебарды, шлемы и нагрудники. Наколенники, налокотники, хауберги, кольчуги, шишаки, щиты разнообразной формы. Длинный список получался. Но, чем дольше продолжался осмотр, тем сильнее утихали первые восторги. Всё, что удалось увидеть, нуждалось в глубоком уходе, а то и в тщательной переделке. Многие из обнаруженных ништяков можно было выкидывать на свалку. Время оно такое, ничего не щадит.
— Мдя, похоже, я тут ничего подходящего не найду, — разочарованно протянул Эдик. — Сплошные дрова и металлолом. Печальное зрелище.
Древки алебард рассохлись и потрескались. Наконечники копий болтались, как плохо насаженные лопаты. Пылились массивные арбалеты, жильную тетиву которых давно сожрали мыши. Доспехи и кольчуги покрылись сплошным ковром ржавчины. Эдуард вытащил из облезших ножен прямой короткий меч, придирчиво осмотрел иззубренное, в рыжих пятнах лезвие. Напоминало кошкодёр. Из тех, что в своё время предпочитали ландскнехты.
Широкий замах завершился жёстким ударом. Клинок врезался в дубовый брус оружейной стойки и сломался почти у самой рукояти. Обломок зазвенел на полу.
— Этим много не навоюешь, — буркнул Эдик и сожалением зашвырнул остатки кацбальгера в сторону.
Чуда не случилось. Все находки стоили не дороже содержащегося в них железа и то, по ценам, которые предлагают скупки вторсырья. С солидной скидкой на ржавчину. Погрустневший Эдик продолжал бродить по проходам между стеллажами с ощущениями обманутого ребёнка. Он мимоходом пнул подвернувшийся бочонок с наконечниками для стрел. Проходя мимо, тронул ворох кольчуги крупного плетения. От необдуманного движения в воздух взлетела взвесь ржавой пыли.
— А вот это я зря… Кха… — Эдик закашлялся, отмахнулся рукой и отбежал за угол стойки, зажмурив глаза. — Ах ты ж, м-м-мать!..
Движение вслепую всегда чревато последствиями. Подчас неожиданными. Эдикин судорожный забег на короткую дистанцию с препятствиями не стал исключением. Растирая ушибленную голень, он сидел на полу и рассматривал здоровенный сундук, о который, собственно, и приложился. Радость новой находки немного компенсировала боль. Азарт кладоискателя вспыхнул вновь, как костёр, в который сунули свежую партию хвороста.
— Очень похоже, что я в ВИП зону попал…
Сундук был не один.
Навесной замок вылетел из петли, глухо звякнув о камень. Удар обуха боевого топора, взятого с ближайшей полки, справился с задачей без особого труда. С замиранием сердца Эдик откинул тяжёлую крышку. На этот раз Санта-Клаус, или кто там отвечает за подарки в летнее время, его не обманул. До кладоискательского джекпота, наверное, не дотягивало, но всё же очень неплохо. Эдик прислонил телефон к стеллажу так, чтоб светил и не занимал рук. Работа, похоже, предстояла нешуточная. Жалко, вот только, что батарея на исходе
Звуки сбиваемых замков, скрип петель, лязг железа заполнили тишину зала, давно не слышавших подобного шума. Спустя некоторое время, чумазый и запыхавшийся, но очень довольный Эдик взирал на свои находки. Перед ним расположился комплект полных рыцарских доспехов с богатым вооружением. В других сундуках обнаружились ещё два таких же, если не лучше. Их он не стал доставать. На потом оставил. Не всё сразу, и так уже хорошо.
— Это сколько же может стоить такая красота? — меркантильные мысли о несказанном обогащении заставили Эдика позабыть о неоднозначности своего положения.
Доспех выглядел так, как будто его только что выковали и отполировали. Очень неожиданно, учитывая унылую картину окружающего царства ржавчины и разрушения. Какая-то специальная магия, не иначе. Элементы брони переливались тусклой зеленью, золотая отделка сверкала в лучах света. Мастер, сотворивший этот образец кузнечного искусства, потрясающе обыграл образ болотного леопарда — смертоносного хищника, быстрого и опасного. Алхимические добавки в железо позволяли получить необходимую окраску и повышали сопротивляемость к ржавчине. К тому же каким-то образом облегчали общий вес доспеха. Он ощущался в руках не тяжелее зимней кожаной куртки.
Эдик вновь помянул недобрым словом свиток с зелёной печатью и поднял секиру с хищно изогнутым лезвием. Покрутил в руках, примерился, сделав пару взмахов и круговых движений. Оружие потрясло ухватистостью, балансом и удобством в применении. Острый шип навершия и мощный клевец на обухе расширяли возможности боевого использования. Секиры были парными. Вторая, полный близнец той, что была в руках у Эдуарда, лежала у него под ногами.
— Вот их-то я точно экспроприирую. Их, и вон те ножи. Интересно, как они в этот набор попали
Эдик завозился, откладывая отдельно понравившиеся предметы.
Но стать обладателем полного комплекта рыцарских доспехов и не попробовать его примерить — это кощунство. Ни один нормальный мужик себе такого не позволит. Необъяснимая тяга к холодному оружию прошла сквозь века, сконцентрировавшись в хромосоме, отвечающей за формирование пола ребёнка. У любого мужчины она есть. В большей или меньшей степени. У Эдика была в большей. Особенно в той части, которая касалась топоров и ножей. В том числе и метательных.
Был даже период в жизни, когда его занесло в клуб реконструкторов. Это такие люди, которые занимаются моделированием антуража и событий седой древности. Все про них знают. Среди них даже девушки встречаются. Надо признаться, Эдику не понравилось. Уж очень всё по колхозному выглядело. С большим энтузиазмом, но тем не менее неказисто. Вот там-то ему довелось познакомиться с дядькой Тиграном. А тот, в свою очередь, научил его кое-каким штукам с топорами. И с одним, и с парой. Мужик тоже фанател по этому оружию. Ну и метание всяческих предметов подтянул на приличный уровень. А какой шашлык готовил этот армянин… Пальцы можно было откусить и не заметить, так было вкусно. Пропал он потом куда-то. Говорили, что в столицу перебрался.
Так что Эдик умел топором не только дрова рубить. А уж метал в мишень всё, что имело шанс воткнуться. Начиная с мелкой отвёртки. Нет, конечно, и вилку мог удачно кинуть, и даже гвоздь-сотку, но это считалось уже баловством. Несерьёзно воспринималось. Много, конечно, времени с той поры минуло, но кое-какие навыки остались.
Именно в силу приведённых причин Эдик влез в панцирь и нахлобучил на голову шлем в виде оскаленной морды хищника. Попробовал прикрепить набедренники, но получилось как-то неудачно. На футболку, разумеется, такие вещи не надевают. Да и подшлемник бы не помешал. Одним словом, сидела всё это роскошество, как на корове седло.
Эдик несколько раз подпрыгнул, лязгая на весь арсенал подвижными деталями доспеха. При этом шлем съехал набок, оцарапав щёку посеребрённым клыком. На этом собственно примерка и закончилась.
Эдик с сожалением разоблачился и стал упаковывать доспех обратно в ящик, чувствуя себя при этом начинающим миллионером. Настроение было превосходным. По крайней мере кладоискательская составляющая приключения заладилась. Когда последний элемент брони улёгся на своё прежнее место, у него остались две секиры, комплект из шести метательных ножей и наборный пояс с перевязью. Нужно только придумать, как на себя повесить все эти железяки, чтобы не мешали при ходьбе.
За этим тоже дело не стало. Вновь приобретённый пояс удалось подогнать по размеру. Все ножи получилось закрепить на перевязи. Она, похоже, для этого и предназначалась. С топорами только вышла незадача. Если крепить их как положено, в специальных штатных креплениях, то они путались в ногах рукоятями и больно били по бёдрам и коленям. Но проблема ненадолго задержалась. Эдик вообще был человек быстрых решений. Можно даже сказать стремительных.
На одной лямке рюкзака мастерится петля. Один топор в неё, второй в руку, в другую руку фонарь. Вуаля! Готово! Можно продолжать поиски дальше. И ничто ничему не мешает. А телефон всё равно скоро сдохнет, тогда обе руки освободятся.
Следующую дверь Эдуард открывал уже с чувством хозяина, инспектирующего свои владения.
Новый зал давал начало шахтам, зияющими двумя провалами в дальней стене, и служил местом сбора, сортировки и хранения добытых материалов. Левая шахта проходила вдоль мощной жилы самородного серебра. Тут был устроен путь для вагонеток, с многочисленными погрузочными площадками у боковых тоннелей. Шахта была сквозная и выходила далеко внизу у реки Быстрой, вытекающей из Круглого озера. Там располагалось оборудование для промывки породы и выделения драгоценного металла. Очищенное серебро доставлялось в большой зал, где уже упаковывалось в специальную тару. Правая штольня и её многочисленные ответвления вели к месторождениям, богатым самоцветами и драгоценными камнями.
Рядом с каждым входом в подземные штреки, прямо в камне были высечены карты разработок. Первая, которая серебряная, походила на изломанную молнию с частыми мелкими боковыми лучами. Вторая, самоцветная, напоминала крону могучего дерева с мощными ветвями. Карты периодически дополнялись обозначениями новых проходов и месторождений.
Луч фонаря пробежался по массивным столам на приёмной площадке. Свет вдруг рассыпался разноцветными бликами. Эдик подошёл ближе, походя пнув подвернувшийся дубовый бочонок. В ответ глухо звякнули серебряные самородки. Эхо удара метнулось в ближайшую штольню, почему-то сопровождаясь шорохом мелкой осыпи.
— А маркграф-то не бедствовал, судя по всему, — Эдик набрал полную жменю камней глубокого синего цвета, от ощущения богатства у него захватило дух, — это на сколько же тут добра?
Драгоценных камней было на самом деле очень много. И на столах, россыпью, и в специально отведённых ящиках, уже отсортированных. Изумруды, рубины, сапфиры узнавались легко. Отдельно стояли бочонки для серебра. Штук двадцать, не меньше. Тоже не пустые. Обнаруженные сокровища подавляли своим количеством. Эдик с немного пришибленным видом подошёл к входу в правую штольню, уставился на карту. Обозначение самой нижней, самой глубокой шахты было закрашено толстым слоем красной краски и перечёркнуто крест-накрест у основания.
— Что бы это могло значить? То, что ничего хорошего, это точно…
Эдик задумчиво перенёс луч фонаря с карты вглубь прохода, продолжая перебирать сапфиры в ладони.
В ответ мигнули пять пар глаз, сверкнув кроваво-красными рубинами в отражённом свете.
Утробное рычание, набирая тональность, перешло в пронзительный визг, и в круг света выпрыгнула крысоподобная тварь, размером с перекормленного дога. Вожак стаи скальных шчуров оттолкнулся мощными задними лапами, скакнул с пола на стену и ринулся в атаку. Эдик смог увернуться на чистых рефлексах.
Над ухом клацнули острые клыки, лицо обдало смрадным дыханием. Адреналин выплеснулся в кровоток, замедляя течение времени. Гроздь драгоценных камней полетела в морду следующим за вожаком монстрам. Одновременно с этим Эдик исхитрился ухватить пролетающего мимо зверя за лапу, крутанул изо всех сил и отправил его завершать полёт к ближайшей стене.
Мелькнул лысый хвост. Раздался удар. Крысоид врезался башкой в камень, коротко вякнул, и, хрустнув шейными позвонками, сполз вниз по стене. Там замер бесформенной тушей.
Минус один.
Тем временем, остальные твари вылезли тоннеля и стали расходиться кольцом, чтобы охватить жертву с флангов. Эдик отбежал в глубину зала, разрывая дистанцию. Телефон в руке сейчас помеха. Его быстро в сторону, но так, чтобы работал. Свет пока нужен. Топор — в левую руку, метательный нож — в правую. Как раз навыки и проверим, на предмет их сохранности.
Короткий замах, бросок и почти тут же тупой удар. Есть! Ещё один хищник с визгом забился в судорогах на полу. Лезвие зашло в правую глазницу по рукоять. И не надо думать, что мастерство парня тут роль сыграло. Скорее всего, со страху получилось. Повезло.
Но, как бы там ни было, счёт пока два — ноль. Возможно преимущество долгим не будет. Серые поджарые тела, размерами ненамного меньше вожака, приближались. С оскаленных пастей шчуров срывалась и падала вниз голодная пена. В налитых кровью глазах единственное желание. Сожрать.
Ещё ничего не закончилось.
Эдик попятился в сторону выхода, вытягивая из петли вторую секиру. Ничего не скажешь, вовремя прибарахлился. Ложка к обеду, если образно выражаться. И про обед кстати пришлось. Только здесь неувязочка. У кого ложка, и кто обед? Вопросы пока открытые.
Отвлечённое течение бесполезных мыслей прервал строенный рык хищников. Твари прыгнули одновременно.
— Мать-мать-мать, — эхо разбило длинную ругательную фразу, разбросав слова по стенам тоннелей.
Эдик крутанулся вокруг себя, превращаясь в кровавую мельницу. Сочные звуки ударов, противный визг крысоидов, трёхэтажная матерщина заполонила пространство на бесконечные десять секунд. Ещё не стихли последние отголоски, и Эдуард безумными глазами искал следующего противника, а бой уже был закончен. На полу, среди вываленных внутренностей и вытекших мозгов, содрогались в агонии три туши с разрубленными черепами.
— Вроде всех уработал, — запалено озирался Эдик, стараясь смотреть сразу во все стороны.
Но можно уже успокаиваться — вокруг никого.
Успокоишься тут, среди этих крыс-переростков. Тяжело дыша, Эдик протёр окровавленные секиры подобранной с пола ветхой мешковиной и заткнул их в ремённую петлю, сразу обе. Нервно вслушиваясь в тишину подземелья, выдернул из головы убитого зверя нож, очистил и его. Взгляд остановился на хищнике. Крыса, крысой, только очень большая.
— Тьфу, пакость, — с омерзением сплюнул он и тут вновь приобретённая память выкинула финт, заставив вздрогнуть от неожиданности.
В голове всплыла, ни дать, ни взять, энциклопедическая справка.
«Шчур скальный. Хищник-падальщик. Обитает в заброшенных шахтах и скальных выработках. Ведёт стайный образ жизни, собирается в группы до семи особей, редко больше. Смертельно опасен для женщин, детей, горняков-одиночек».
Эдик вновь испытал панический приступ. Его вновь захлестнул шквал вопросов и вновь те оставались неотвеченными.
— Куда же меня всё-таки занесло? И как мне отсюда выбираться, самое главное? Все эти твари, маги, свитки. Средневековые замки в Башкирии. Бред же полнейший, — причитая в голос, Эдик уселся за сортировочный стол, подняв с пола массивный стул с криво приколоченной спинкой, и машинально принялся перебирать самоцветы, — а залежи серебра и драгоценных камней в отрогах Уральских гор? Может, я с ума сошёл? Провал во времени? Параллельные миры?'.
Под однообразные механические движения пальцев и речитатив собственного голоса нервы понемногу успокаивались. Шок от неожиданного нападения необычных зверей проходил. Адреналиновый постэффект сходил на нет, вместе с ним утекало минутное отчаяние и чувство жалости к себе любимому. Мысли вновь потекли в конструктивном русле. Луч света переместился к карте, останавливаясь на закрашенной ветке с крестом.
— Если судить по этому наскальному рисунку, — продолжал рассуждать Эдик вслух, — то эти ребята до чего-то докопались. И это что-то, вероятно, выбралось и дало стране угля. Тьфу, ты. Древнее Зло пробудилось. Толкиен отдыхает, блин.
Последнее предположение окончательно привело его в чувство, он даже негромко рассмеялся. Со смехом ушли последние волнения, и Эдик с удивлением уставился на результаты своей неосознанной работы. На столе лежали крупные камни, разложенные по трём одинаковым кучкам. Изумруды. Сапфиры. Рубины.
— Во как… ну не пропадать же добру, — он поочерёдно ссыпал драгоценности в кармашек рюкзака и откинулся на ненадёжную спинку, положив при этом ноги на стол, — Теперь я определённо богат, а что там дальше у нас по списку? Эльфы, орки, гномы? Будем решать проблемы по мере их поступления. Сейчас продовольственную программу реализовать надо. А кроме озера я пока источников пропитания не вижу.
Ветхая мебель не выдержала барских замашек новоиспечённого богатея и развалилась прямо под ним. Эдик рухнул на пол, подняв облако пыли, но только расхохотался. Настроение вновь замечательное. Есть цели. Есть задачи. Чего ещё нужно целеустремлённому человеку? Он ещё раз прошелся мимо бочонков с серебром, мазнул взглядом по карте самоцветной шахты и из чистого озорства гукнул в тоннель.
— Гу, гу, у… — затихало в глубине эхо и вдруг, — БУМММММ!
Далеко, в глубине горы неслабо так бумкнуло. Лиловые сполохи вынеслись из штольни лентой северного сияния, окрасили всё вокруг и тут же пропали. Реальность на миг задвоилась, смазывая очертания окружающих предметов. Пол под ногами ощутимо дрогнул, заставляя присесть в поисках равновесия.
Может и дежавю, но нечто подобное Эдик уже испытывал немного раньше. Как раз по дороге сюда. Возможно, это сможет пролить свет на происходящие события. Было бы ещё у кого спросить.
Мелкий щебень осыпался со стен редкими ручейками. С перестуком последнего упавшего камня снова наступила обволакивающая тишина. Эдик замер, напряжённо вслушиваясь, в ожидании неприятностей.
И те не заставили себя дожидаться.
В глубине самоцветной шахты послышались крики, гулкие удары, металлический скрежет и топот бегущих ног. Кромешную темноту разбросал синеватый свет, из тоннеля выбежал человек в растрёпанной одежде. Припадая на левую ногу, он сделал несколько шагов, остановился и, опершись на длинный посох со светящимся оголовьем, с трудом перевёл сбитое дыхание. Его безумный взгляд остановился на Эдике.
— Бегите! Они смогли снять Печать Вневременья! Мы не… — это были единственные и последние слова незнакомца.
Что там «мы не…» Эдик так и не узнал. Голова человека вдруг разлетелась кровавыми брызгами под мощным ударом каменной палицы.
Отпихнув обезглавленное тело зажатой в трёхпалой руке дубиной, из шахты выбралось невообразимый монстр. Он остановился, осматриваясь сам и позволяя рассмотреть себя. Под два метра ростом, мощный торс, толстые, мускулистые руки. Ноги с вывернутыми назад коленями заканчивались тремя когтистыми пальцами. Маленький череп с глубоко посаженными чёрными глазами без белков, проваленной дырой носа и безгубым клыкастым ртом. Загнутые бараньи рога выдавались остриями далеко вперёд, на уровне скуловых костей. Грубая фиолетовая кожа на локтях и коленях покрыта роговыми наростами, а от затылка вдоль позвоночника спускалась мохнатая грива. Чудовище было облачено в неказистое подобие лат из плохо выделанных металлических пластин. Узкие наручи и юбка из стальных полос дополняли броню.
У Эдика в голове вновь замелькали картинки и описания из Свитка Нечаянных Знаний.
Тварь звалась гривистый аруи. Обитатель одного из многочисленных миров Запределья, не обладающий магическими способностями. Да ещё и причислялся к ограниченно разумным существам, хоть и был очень силён и вынослив. Высокая врождённая агрессивность этих созданий в сочетании с зачатками интеллекта без труда позволяла использовать их, как ударную пехоту. Причём, всеми, кто возжелал бы этих существ нанять. Наёмники, одним словом. Пушечное мясо.
Аруи шумно втянул воздух в дуру носа, повёл головой и уставился на, опешившего от такого поворота событий, Эдика. Чудовищу понадобилась всего секунда, чтобы зачислить человека в противники. Дальнейший алгоритм был для него прост. Кто не с нами, тот против нас. Эта аксиома, похоже, существовала и здесь. Здоровенная тварь изготовилась к атаке и начала разгоняться.
«Вот на хрен мне это знание, — успел подумать Эдик за те короткие секунды, пока приближался фиолетовый „рогоносец“. — Какая разница, кто меня прихлопнет».
Дальше размышлять стало некогда, пришлось отпрыгивать в сторону, чтобы увернуться от опускающейся дубины. Единственно верное решение в данном конкретном случае. По инерции чудовище проскочило вперёд, тем самым заблокировав выход из галереи, и развернулось. Палица заскрежетала по полу, набрала амплитуду и снова устремилась Эдику в голову. Тот попятился, запнулся ногой о камень и полетел на пол, зажмурившись и рефлекторно закрывая лицо руками.
«Ну всё, трындец», — промелькнула печальная мысль.
За спиной твари два раза хлопнуло, рогатый урод взревел, хлопнуло ещё раз и рёв перешёл в судорожное бульканье.
— Уходи в серебряные шахты!
Эдик не то что смысла, он вообще не понял, что обращались к нему. Сидел на заднице, кстати, сильно ей приложившись при падении, и бестолково крутил головой. Фиолетовая туша лежала на полу, пуская кровавые пузыри пробитым стрелами горлом и царапая когтями камень.
— Уходи. В. Серебряные. Шахты.
Эдик сфокусировал взгляд на источнике слов.
Над ним возвышался воин в лёгком кожаном доспехе, с луком в левой руке и колчаном со стрелами за спиной. В тоннеле загрохотали приближающиеся шаги, и в главный зал выскочил ещё один — таких габаритов, что давешнее чудище могло бы ему позавидовать. Под хитроумно сплетённой из толстых кожаных ремней бронёй бугрились и перекатывались мышцы. Гигант выглядел уставшим и сильно потрёпанным. Страшно было даже было подумать, кто его смог довести до подобного состояния.
— Арч, времени совсем в обрез. Наши полегли все. Вторая волна прорыва уже на подходе. Надо вызывать подмогу, — выдохнул он, останавливаясь рядом.
Нереальность происходящего ввергла Эдика в шок. Со всеми проявлениями этого состояния. Он видел людей вокруг себя, слышал и понимал, что они говорят, но всё это доходило до него, словно сквозь туман. Обобщить полученную информацию и сделать какие-то выводы по-прежнему не удавалось.
— Рыцарь, здесь нонкомбатант. Заторможенный сильно, — лучник кивнул на продолжающего тупить Эдика.
— Вот ещё незадача, — мощная рука того, кого назвали рыцарем, встряхнула Эдика, поднимая его на ноги, — Очнись уже, телепень! Бегом отсюда, если шкура тебе дорога!
Из глубины самоцветной разработки накатывал шум бегущей толпы. Здоровяк подтолкнул в спину своих спутников, придавая им нужное направление, и затопал сапогами следом, в штрек серебряной шахты.
— Да что здесь, в конце концов, происходит? — с губ Эдика, неожиданно для него самого, сорвались звуки незнакомого языка.
— Нас сейчас будут убивать, — равнодушно ответил стрелок и добавил несколько непонятных слов.
Они бежали вдоль старого вагонеточного пути. А звуки погони настигали звоном лязгающего железа. Эдик, по какому-то необъяснимому наитию, на бегу исхитрился запустить в рюкзак руку и вытащил несколько свитков, свёрнутых трубкой.
Зелёная печать. Долой! Свиток полыхнул изумрудным всплеском, сургуч разлетелся на пять равных осколков. Показавшаяся пятёрка преследователей застыла на месте, с бешеным рёвом срывая и обрубая опутавшие их толстые колючие ветви. Побеги магических растений росли, увеличивались в диаметре, сжимая свои жертвы петлями стеблей и пронзая их длинными, острыми шипами.
Красный сургуч с причудливыми знаками. Долой! Бумага осыпалась золотистым пеплом. Огненный шар выжег в чёрный порошок самого шустрого монстра, хорошо опалив ещё двоих, поспешавших следом за ним.
Волшебные письмена реально работали, но кардинально проблему решить не могли. Фиолетовые твари были слишком тупы, чтобы испугаться и повернуть назад.
Эдик лихорадочно работал руками. Под яростные вопли рогачей, сбивавших пламя с боков, с нового свитка слетела большая печать. На этот раз чёрная. Слетела, но не упала на землю, как предыдущие. Толстая сургучная лепёшка зависла точно посередине тоннеля, выпустила восемь суставчатых ног, и превратилась в огромного паука. Вокруг него начало сгущаться серебристое облако Магическое создание замельтешило в воздухе длинными лапами, сплетая призрачную сеть. Беглецы застыли, не в силах оторвать взор от разворачивающегося действа.
Симметричный узор паутины замерцал чаще, заблистал металлическим отливом и выстрелил острыми стрелами в стороны, впиваясь своими нитями в стены, в пол, в потолок. Секунду сеть колебалась, набирая прочность, после чего застыла жёской стальной конструкцией. Особо ретивая рогатая тварь не успела затормозить и на всём ходу врезалась в образовавшуюся преграду. Короткий вопль боли тут же оборвался, а фиолетовый рогач осыпался сквозь ячейки острейшей паутины бесформенной грудой окровавленных кусков мяса, перемешанных с фрагментами доспехов. Троица людей с облегчением перевела дух.
— Заклинание паучьей решётки, — озвучил Эдик пришедшую в голову мысль, — На какое-то время она их задержит.
С оглушительным звоном стальную преграду атаковал очередной, выбежавший из темноты тоннеля, монстр. Ещё один. И ещё. Грохот и рёв заполнили подземелье, разбегаясь эхом по галереям. На четвёртом фиолетовом трупе преследователи сделали правильные выводы и не больше не пытались сломать возникшее препятствие своими телами. Теперь они пробовали на прочность магическую паутину оружием, пытаясь разбить её палицами и огромными секирами. Слава создателю, что у них это пока не особенно получалось. Ажурная решётка не поддавалась.
Хлопнула о наруч тетива — в игру вступил Арч. Тут же обиженно завопило подстреленное чудовище. С другой стороны стальной паутины собралась толпа в полтора десятка рогатых тварей. Арч выстрелил снова — очередной враг завалился набок со стрелой в глазнице. Третья выпущенная стрела заставила противника отойти назад и укрыться за изгибом подземного коридора.
— Ловко получилось, — ухмыльнулся гигант, подразумевая не то магическую сетку, не то меткость товарища, протянул широкую ладонь и представился: — я Деккер, это Арч.
Стрелок вскинул руку в молчаливом приветствии.
— Эдуард, — ответил рукопожатием Эдик.
— Эддард? — переспросил рыцарь, пристально взглянув в глаза Эдику. — Очень редкое имя.
Эдик пожал плечами. Какое есть, пусть даже местные и переделывают его на свой манер. Он, к слову, успел заметить, что артикуляция здешнего языка немного отличается от привычной ему. Тут любят сдваивать согласные и проглатывать некоторые гласные звуки. Досужее наблюдение. Непонятно каким образом это сможет пригодиться в будущем. Ну и бог с ним.
— Уходим, — скомандовал Деккер и беглецы быстрым шагом устремились дальше вглубь тоннеля.
Эдик освещал путь фонарём телефона, работающем на последнем издыхании. Индикатор зарядки батареи показывал всего семь процентов. Арч поминутно оглядывался, держа стрелу наготове. Огибая брошенные вагонетки, попавшие в опасный переплёт люди, где шагом, где бегом, протопали почти полчаса. Погоня себя никак не проявляла.
Силы покидали натруженные ноги. Очень хотелось пить. Остатки воды из пластиковой бутылки были поделены еще у паутины. Эдик уже готов был взмолиться о привале, когда темень тоннеля разбавилась слабым светом снаружи.
— Дошли! — в один голос воскликнули воины.
Через минуту галерея раздалась вширь и вывела путников на каменистую площадку у искусственной заводи. Не сговариваясь, трое мужчин кинулись к горной речке, как коровы на водопой, и принялись шумно утолять жажду. Эдик и Арч было развалились на большом валуне, но Деккер не дал долго разлёживаться. Он начал стаскивать скопившиеся внизу галереи вагонетки, устраивая подобие баррикады. Вот ведь неугомонный тип! Хочешь не хочешь, а пришлось присоединяться к созидательному труду. После того как выход из тоннеля был кое-как перегорожен, богатырь повернулся к Эдуарду.
— Ты кто таков, откуда взялся, и что здесь делаешь?
Очень хорошие вопросы. Главное, ёмкие. Причём Эдик и сам не прочь получить на них ответы. Ну, кроме самого первого, разумеется. Но нужно было как-то налаживать контакты со своими спасителями, поэтому он рассказал новым спутникам о последних приключениях. Не особенно заостряясь на подробностях, впрочем. Начиная с причин своего похода на поиски Круглого озера, и заканчивая неожиданной встречей в штольне.
— Так что меня, наверно, друзья сейчас разыскивают…
— Забудь, — отрезал гигант, не дав ему закончить. — После того как сломали печать Вневременья, этого места больше не существует в вашем мире. И всё, что находилось в ближайшей округе, разметало во времени и пространстве.
— А вот отсюда, пожалуйста, поподробнее. Как не существует? Каким образом разметало? Куда? — Эдик, конечно, предполагал нечто подобное, но получить подтверждение своим догадкам был не готов совершенно.
Больше того, он ожидал увидеть удивление на лицах собеседников, услышать хоть какие-то вопросы от них. А как по-другому? Человек из высокотехнологического века встречтился с представителями ярко выраженного средневековья. Да ещё и с мистической составляющей, к тому же. Но Деккер с Арчем попросту внимательно выслушали его рассказ без лишних эмоций. Для Эдика это было нереально дико. Как минимум. А для них — словно ничего сверхъестественного и не произошло. Недоумение было настолько явным, что рыцарь улыбнулся, разгадав причину его переживаний. Воин взял у парня пустую бутылку, наполнил её водой, не торопясь отхлебнул.
— У нас есть немного времени. Я тебе вкратце объясню, и ты поймёшь. Слушай. Планета, на которой ты очутился, являет собой узел пересечения во времени и пространстве множества миров и реальностей этого отрога глобальной паравселенной с мирами Запределья…
Вот тут-то, Эдуард и выхватил сильнейший культурный шок.
Ничего подобного ему ранее испытывать не приходилось. Даже понимание переноса в другой мир померкло после этих слов. Брутальный перекачанный мужик в диковинных ременных доспехах рассуждает о множестве параллельных миров и оперирует астрономической терминологией. Ощущение было такое, словно гладиатор рассуждает о техническом устройстве и принципах работы космического телескопа «Хаббл». Это надо увидеть, пересказать невозможно. Не хватит фразеологического запаса, чтобы донести эмоциональное потрясение. Эдик уставился на Деккера с открытым ртом, а тот, продолжал своё повествование с лёгким оттенком горечи.
— Аркенсейл, так мы называем этот удивительный и прекрасный мир. Мир могучих волшебников и доблестных воинов. Мир цветущий, плодородный и изобильный настолько, что большего трудно представить. Магическое искусство достигло небывалых высот, получив в наследство от мудрых предков алтари силы и равновесия. Наши чародеи нашли способ открывать и контролировать порталы в другие миры, уже и не упомнишь когда. И не только нашли, но и смогли этим знанием грамотно распорядиться, обратив его ко всеобщему благу. Тут нет места войнам и бессмысленным разрушениям, — на этих словах Деккер запнулся, но сделал над собой усилие и заговорил снова, — не было, если точнее. Так продолжалось до недавнего времени. А двадцать восемь лет назад на Аркенсейл упал огромный космический осколок. И с тех пор всё пошло наперекосяк. Беда в том, что упал он недалеко от одного из алтарей равновесия, расположенном в этих горах. Да-да, что ты на меня так смотришь. Тут не очень далеко, кстати. Ну вот. Пока разобрались, что случилось, пока собрались, стало уже поздно. Нарушился какой-то там магический баланс, я в этом не сильно разбираюсь, что-то расстроилось в ауре мира и порталы стали открываться сами собой, при этом совершенно хаотичным образом. И если раньше место возникновения перехода, и то куда он приведёт, определял и контролировал специально обученный волшебник, то сейчас — нет. Пробои появляются где угодно, когда угодно и приводят в миры, которые были под запретом или вообще неизведанные. И сюда такое лезет, что и в страшном сне не приснится.
— А что, у вас эти места сил и равновесия, вообще, не охраняются, что ли? — только и смог спросить Эдуард.
— Охраняются, как без этого, — Деккер даже немного обиделся на такие слова. — Только ты сам представь, что происходило, когда эта космическая каменюка рухнула. Там кого завалило, кого присыпало. Тех, кто смог уцелеть, сожрали инфернальные твари. Поначалу порталы как раз в месте падения и открывались, сразу после катастрофы. А сколько их было, этого никто и не скажет теперь. Вот и носимся с той поры, как ошпаренные. Попытки восстановить разрушенный алтарь предпринимаются с завидным постоянством, только без особых успехов. Страсть, столько народу полегло. А около пятнадцати лет назад маги даже орден организовали. Специально для противостояния созданиям Запределья, пытающимся пролезть через порталы. Я, к слову сказать, в этом ордене и состою. Командую отрядами, которые на закупорку переходов отправляются. Правда справляться в последнее время с трудом получается. Уж очень часто они стали появляться. И новая напасть обнаружилась. Сейчас этими тварями, будто чья-то воля руководит. Их атаки стали многочисленнее и гораздо организованнее. Словно Аркенсейл кто-то захватить удумал. Маги пытаются понять, в чём дело, но пока больше догадок. Похоже, и то, с чем мы сейчас столкнулись, тоже к этой категории относится. Но это предмет более неторопливого разговора, в другом месте и в другое время. Вот так-то, дружище. Такие здесь творятся дела, если коротко. А сейчас у нас одна задача — здешний прорыв заткнуть.
Эдик хлопал глазами как объевшийся мышами филин. Неясных моментов у него в голове появилось как бы не больше, чем до начала рассказа Деккера. И очень не верилось словам про доблестных воинов и всеобщее благо. Здоровяк или приврал, или сам заблуждается в силу своего прекраснодушия. Но немного поразмыслив, Эдик решил повременить с вопросами и последовать примеру немногословного стрелка. Арч сидел около импровизированной баррикады, привалившись к опрокинутой вагонетке. Молчал, прислушиваясь к звукам, доносившимся из тоннеля, баюкал в руках лук и отдыхал. Сумка на поясе Деккера вдруг озарилась голубоватым свечением.
— Что это? — вскинулся от неожиданности Эдик.
— Сейчас увидишь, — промолвил рыцарь и достал кристалл вытянутой формы, окутанный туманным сиянием.
Шар света расширился и в нём появился силуэт человека в тёмной накидке с капюшоном, практически полностью закрывающим лицо. Он не стал размениваться на приветствия, и тон его не терпел возражений. Не говорил, а приказывал.
— Деккер, к тебе выдвигается полная боевая секция, усиленная магическим звеном. Принимай и командуй. Не оплошай на этот раз.
Рыцарь склонил голову, повинуясь незнакомцу. А тот уже пропал из поля зрения, даже не попрощавшись.
— Третий Магистр Ордена, — шёпотом произнёс Деккер, отвечая Эдику на невысказанный вопрос.
«Заносчивый какой магистр…».
Но магистр тут же вылетел из головы, потому что дальше стало ещё интереснее.
На площадке полыхнуло холодным светом, и появился портал. Он разрастался в верх и в стороны, пока не достиг размеров замковых ворот. Новая вспышка и из магического перехода, «в чешуе, как жар горя», звеня и громыхая доспехами, начали выходить «тридцать три богатыря». Буквально. Плотным строем, в шеренгу по три на площадку перед баррикадой вышли тридцать могучих бойцов, сплошь закованных в железо. Дядьки Черномора лишь не хватает. Для полноты образа.
Вытянутые треугольные щиты и полуторные мечи у первой тройки рыцарей, сменялись алебардами в руках у воинов следующего ряда. И так дальше. Замыкал процессию орденский маг в кольчуге с кольчатым капюшоном, надетой прямо поверх длиннополой мантии. Его оберегали два стрелка с мощными арбалетами в руках.
Деккер спрятал камень портала в подсумок, развернулся к отряду, что-то прорычал. Что именно, Эдик не разобрал. Или разобрал, но не понял. Хотя это, впрочем, и неважно. Воины ответили единым гулом удара, закованным в сталь кулаком о стальной же нагрудник, развернулись и, грохоча сапогами, втянулись внутрь шахты. Деккер махнул рукой, указывая Эдику место в конце колонны, и сорвался на бег, обгоняя бойцов. Арч увязался следом с неизменной стрелой на тетиве лука.
Телефон всё-таки сдох, но идти впотьмах не пришлось.
Прибывший чародей запустил несколько магических светляков, которые летали над колонной, освещая дорогу. Бойцы не обращали на волшебную подсветку ни малейшего внимания, а Эдику было интересно до жути. Ну ещё бы. Практическое применение магии в бытовых условиях. В нашем технологическом мире такое только по телевизору и увидишь. В фантастических фильмах.
Когда достигли случайным образом установленной Эдиком преграды, там картина уже изменилась. Прутья паутинной решётки, в местах, где они впились в камень, были облеплены существами субтильного телосложения с оливково-зелёным оттенком кожи. Из одежды на них присутствовали лишь мохнатые набедренные повязки из шкур каких-то животных. И сами прутья были тоже сплошь обмотаны шкурами. Во избежание повреждений от острых режущих поверхностей, надо понимать. Мелкие работники долбили, пилили, сверлили, пытаясь выдрать прутья из камня. Во многих местах лучи паутины уже были отогнуты и освобождены из каменного плена.
Снова часто захлопал лук Арча, завопил от боли первый подстреленный. Бойцы, обнажили мечи, наставили алебарды и ринулись к решётке с намерением сбить с неё зелёных уродцев. В глубине тоннеля раздался многоголосый рёв, и рогатые монстры единым организмом вылетели из темноты тоннеля, набирая скорость.
Страшное зрелище. Жуткое.
Мощные туши чудовищ на всём скаку врезались в магическую преграду. Зазвенели, застонали, где подрытые, где подпиленные стальные лучи. Сеть не выдержала такого обращения, сдалась и под звон лопающегося металла начала заваливаться прямо на орденский отряд. Аруи заревели ещё громче, поднажали, карабкаясь на ажурное полотно, и вдавили его в передовые шеренги людей. Деккер, Арч и десяток воинов оказались придавлены решёткой и весом навалившихся на неё тварей. Остальные успели отскочить. Арбалетчики тут же сомкнули плечи, защищая и отводя от разгорающейся схватки волшебника, и разрядили арбалеты в атакующую толпу. Завертелось сражение. Людей против невероятных созданий.
Пронзительно вереща, под ноги Эдику прикатился тщедушный уродец, слетевший в момент удара с решётки. В голове возникла страница из «Классификатора нечисти, созданий Запределья и прочих сущностей». Картинка с таким же зеленокожим ушлёпком с мосластыми руками, коротенькими кривыми ножками, с длинными заострёнными ушками и носом крючком на узком вытянутом лице. И короткая подпись. «Горный гоблин. Враждебен людям».
«Да ты ж мать… — вздрогнул Эдик. — Эти образы надо как-то контролировать. Подсказка, конечно, нужная, но момент не совсем подходящий…».
Словно в подтверждение этих мыслей, зелёный противно заверещал, извлёк из глубины мохнатой повязки кривой нож и ударил им Эдика под колено. Вернее, попытался ударить. Эдик успел среагировать и вовремя убрал ногу. Но проклятый гоблин не унимался. Его даже разница в весовых категориях не смущала. Новый удар. Ещё. Цепкая и неожиданно сильная рука ухватила Эдика за пятку.
— Отцепись, придурок зелёный, — заорал тот, выдрался из захвата и отступил, перебирая ногами в стиле лунной походки незабвенного Майкла Джексона. — Задолбал!
Царящее вокруг безумие закономерно воспринималось разумом Эдуарда, как бред шизофреника в стадии обострения. Ну, или, как трёхмерное изображение современной кинокартины, снятой в фэнтезийном жанре. Но это в самом лёгком варианте. Не способен мозг человека перестраиваться за такой короткий период. На помощь пришёл инстинкт самосохранения, помогая поменять восприятие в форсированном режиме.
Эдик выхватил топор из петли, перехватил поудобнее и рубанул наотмашь. Широкое острое лезвие встретило лишь лёгкое сопротивление рассекаемой плоти.
— Вяк, — успела сказать приставучая мелочь, и две половины гоблина шлёпнулись на пол, заливая камень кровью и зловонным дерьмом.
Увидев гибель соплеменника, оставшиеся горные гоблины пронзительно завопили и всей гурьбой ринулись на Эдика. В их жёлтых глазах пылала неутолимая жажда мести. И жажда крови тоже.
Танцы продолжились.
Эдик крутился волчком, прыгал, скакал, отбиваясь от шустрых недомерков с кривыми ножами. Их было немного, штук шесть всего, — остальных уже пришибли в катавасии схватки — но атаковали они с яростью берсерка. Да и потом, без разницы от кого получить заточенную сталь в бок: от прекрасного витязя или от такого вот недомерка. Поэтому Эдик прыгал, скакал и даже кувыркался. Изворачивался, как только мог. И рубил, рубил, рубил…
Тем временем бронированные рогатые туши преодолели рухнувшую преграду и схлестнулись с людьми. Ближайшие к прорыву три щитоносца погибли практически одновременно, на считаные секунды сдержав натиск атаки. Стоящие за ними алебардщики успели заколоть парочку рогачей, но фиолетовые туши заблокировали оружие и быстро высвободить алебарды не получилось. Набежавшие следом Аруи забили людей палицами, отмстив за собратьев.
Уцелевшие орденские воины попятились назад, на ходу перерестраиваясь. Сплошная линия щитов перегородила коридор от края до края. Жала алебард тыкались в рогатые морды, не позволяя им приближаться.
Хреновая ситуация. Нехорошая.
Перевес сил сместился к противнику, к тому же Аруи явно нацелились на волшебника. Никто не сможет уцелеть, если его уничтожат. Только на чародея надежда и осталась. А воины… постольку, поскольку. Всего лишь сдерживающий фактор. Причём недолгий, судя по всему. Люди продолжали падать замертво, под ударами страшных дубин.
'Да что же он медлит⁈ — Эдик зыркнул на мага, улучив момент между ударами.
А тот под защитой арбалетчиков делал пассы руками, творя заклинание.
Рогачи, словно их подхлестнули, вновь усилили натиск. Под треск ломаемых древков рухнул очередной щитоносец. Мощный удар палицы свалил ещё одного. Монстры устремились в образовавшуюся брешь, не позволяя той затянуться.
— Навали-и-и-ись! — слух рванул надрывный крик, вылетевший из многих глоток.
Решётка шевельнулась и пошла вверх под усилием поднимающихся с колен витязей. Трупы убитых гоблинов покатились с неё на пол. Звон упавшей стальной паутины ознаменовал перелом в этой стычке. Деккер и выжившие бойцы ударили противнику в тыл, яростно рубя направо и налево. А вот и маг вступил в бой.
— Ну наконец-то!
Мутный сгусток сорвался с его рук в тот миг, когда Эдик срубил своего последнего гоблина. Заклинание пролетело несколько метров и лопнуло среди рогачей со звуком взорвавшейся петарды. Призрачное марево туманом разошлось среди тварей, заметно замедляя их движения. Причём, на людей, эта волшба не оказывала никакого воздействия.
Ну вот, собственно, и всё. Бой можно считать законченным.
Осталась лишь механическая работа, а это, как говорится — дело техники. Вопли атакующих воинов, грохот доспехов перекрыли яростный и тем не менее беспомощный, рёв монстров.
Эдик благоразумно не стал соваться на помощь, хотя и возник такой порыв поначалу. Не с его облачением лезть в эту толпу. Махнёт кто-нибудь острой железякой случайно, и можно себя записывать в список потерь. Хорошо, если в возвратные. Да и без него справились. Через минуту для рогатых всё было кончено. Аруи полегли все до единого.
На каменном полу осталось лежать двадцать пять уродливых трупов. Отряд Деккера потерял почти половину бойцов. Так себе размен, если мягко сказать. Арч — первый Эдиковский знакомец, тоже не уцелел. Погиб, раздавленный тяжестью монстров, пробежавших по решётке.
Выжившие принялись без лишних распоряжений перетаскивать тела погибших соратников ближе к стене, с целью устроить братскую могилу. Видимо, так тут было заведено. Хоронить павших сразу после боя. Благо камней вокруг для этой задачи было достаточно. Суровые нравы. И суровый народ.
Эдик подобной крутостью характера похвастаться не мог. Он стоял в стороне, опершись рукой о выступ стены и пытался побороть рвотный позыв. Получалось не очень удачно. Спасало только то, что желудок был пуст.
Адреналиновый выплеск прекратил своё действие, и теперь Эдика ощутимо поколачивало от пережитых потрясений. И то, что пришлось насмерть зарубить шестерых зелёных уродцев, тоже бодрости не прибавляло. Что ни говори, а к такому, цивилизованного человека жизнь не готовила. Да и моральные устои сказывались. Эдик учился лечить, а не убивать.
По ногам текла кровь из множественных порезов. Ладно, хоть неглубоких. В запале боя Эдик не замечал, но теперь надо как-то обрабатывать раны. Выйти победителем в драке с гоблинами ему удалось поистине чудом. Очень уж целеустремлённые противники попались. Но подобный практический опыт, точно, не будет лишним, раз пришлось оказаться в мире, где такое происходит часто и густо. А разодранные в лохмотья штаны и несколько поверхностных ран — не такая уж большая плата.
— Ты как? — поинтересовался проходящий мимо Деккер.
Эдик в ответ лишь вяло махнул рукой.
— Нормально.
Он уже немного пришёл в себя и начал заниматься своими порезами. С оказанием первой медицинской помощи, как он понял, тут дела обстояли не очень. Как и с медикаментами. Поэтому в ход пошла вода из бутылки и носовой платок вместо стерильной салфетки. А бинтами послужили полоски трикотажной ткани всё той же футболки. После этого она больше на женский топик стала похожа и начала придавать Эдику несколько неуместный вид. Но с одеждой, как и с имиджем, разбираться позже придётся. Если получится дожить до этого счастливого момента.
Пока же, всё что здесь происходило, больше уверяло в обратном. По крайней мере, его уже три раза хотели убить. И шансы при этом не выжить достигали девяноста девяти процентов. Хорошо, в случае с гоблинами — девяноста восьми. Там всё-таки пришлось использовать обе секиры — наверное, потянет на ещё один процент благополучного исхода.
Эдик обмыл кровь с ран, оставленных кинжалами гоблинов. На три самых глубоких пореза пришлось наложить повязки. Наложил бы и больше, да нечем было. Очень бы не помешала перекись водорода и йод, но незачем мечтать о недоступном. Чего нет, того нет. Остаётся лишь надеяться на везение и на то, что лишнюю заразу подцепить не получится. Чёрт его знает, где эти мелкие вонючки своими ножиками ковырялись. Всё равно, в подобных условиях лучше ничего сделать нельзя. Полевая хирургия, мать её ети, как она есть.
— Надо спешить, — вдруг вскинулся маг, прислушался к чему-то и в его глазах заплескался страх, — грядёт нехорошее.
Эдик хотел спросить, что нехорошее, но Деккеру хватило этих нескольких слов. Он уже растворился в темноте коридора, на ходу раздавая распоряжения. Следом, сбиваясь в плотный строй, тяжёлой рысью побежали воины. За ними изо всех сил поспешал волшебник со своей охраной.
— Хрен всем вам в дышло! — от души выругался Эдик.
Желанная передышка, похоже, накрылась медным тазом. И самое печальное, что ему деваться некуда. Оставаться одному в тёмных проходах замкового подземелья — вообще плохой вариант. С коллективом вооружённых людей в любом случае веселее будет. Особенно учитывая, кого он здесь уже успел повстречать.
И Эдик захромал следом, морщась от щипучей боли в свежих ранах.
Отряд ворвался в сортировочный холл, где, явно мучаясь от безделья, бродил с десяток рогатых монстров. Тупые твари не знали, куда применить звериную силу, поэтому переворачивали, роняли и ломали всё, до чего могли дотянуться. Развлекались они так, чтоб им пусто было. Действительно тупые придурки, недаром их к ограниченно разумным отнесли.
Нас они точно не ждали и этот раз боевая удача была полностью на стороне людей.
Под слаженный хлопок арбалетов одновременно завалились набок две твари. Остальные было кинулись на обидчиков, но их и дожидаться не стали. Бойцы ринулись навстречу, разбившись на тройки. Деккер на этот раз и не командовал вовсе — орденские латники и так знали, что им делать. Аруи, наверное, и разобраться, что к чему не успели, а уже были накрошены в мелкий винегрет. Даже удивительно как быстро всё закончилось. Особенно после пережитого недавно сражения. Эту стычку можно было назвать молниеносной без малейшего приукрашивания.
— Вот те на. Похоже, никто даже не вспотел, — не удержался Эдик от легкомысленного комментария.
И тут же осознал, что поторопился с выводами. Ему даже немного стыдно стало за свою неуместную реплику. Бойцы оставались в напряжении и снова сбились в плотном построении. Деккер не опускал меч и внимательно вглядывался в тоннели. Чародей следовал его примеру. Видно было, что они ждали чего-то ещё. Уж лучше бы не дождались.
Тщетная надежда.
— Туда. Скорее, — воскликнул маг, махнув рукой на второй тоннель, стены которого окрасились цветными переливами.
Густое фиолетовое свечение быстро разрасталось, а когда вырвалось из штольни в холл, ещё и начало менять окраску на яркий сиреневый оттенок. И судя по выражению лица волшебника, ничего хорошего эти перемены не сулили.
— За мной, — коротко бросил Деккер и устремился навстречу источнику света.
Совершенно понятно, что остальные не стали задерживаться.
Через пятнадцать минут быстрого бега ветка шахты закончилась обширной и высокой полостью с наглухо заваленными боковыми проходами. Причём, здесь точно не природа потрудилась. Каменные блоки, что запечатывали провалы в стенах, носили следы обработки инструментами. И кто-то немало потрудился, чтобы плотно подогнать их друг к другу.
А вот сама пещера была явно естественного происхождения. Сталактиты и сталагмиты причудливым прикусом каменных челюстей образовывали извилистый проход, упирающийся в отвесную стену. Там инородным орнаментом проступала арка, внутри которой клубилось туманное облако портального перехода. Того самого сиренево-фиолетового, что так растревожил орденского мага. По сторонам арки стояли Рогачи, потрясающих размеров и мощи. Двое. С огромными обоюдоострыми секирами в трёхпалых руках. Монстры даже на вид были гораздо опаснее, чем те, от которых Эдик бегал по подземным коридорам. И экипированы поосновательнее.
— Стражи Портала, — расстроенно выдохнул орденский маг.
И да, тут было от чего расстраиваться.
Портал мерцал, постепенно наливаясь фиолетово-чернильной тяжестью, и готовился исторгнуть нечто с той стороны. Запахло чем-то неприятно-кислым и едким. Воздух словно загустел от ощущения грядущей опасности. Неведанной, но неминуемой. И от этого становилось совсем жутко.
Один из гигантов повёл головой в сторону людей, недобро набычился и шагнул вперёд.
В ответ уже привычно хлопнули тетивы арбалетов. Стрелки не стали выдумывать ничего нового и придерживались обычной тактики ведения боя. Рогатый здоровяк глухо рыкнул и умело прикрылся своим оружием, одновременно перехватывая его поудобнее. Болты дважды звякнули. Сначала о металл широких лезвий, затем о гранит пола.
Второй часовой переместился к центру ворот, приготовившись их защищать.
Деккер рявкнул команду, перебежав к левому флангу. Отряд перестроился в две изогнутые линии, полумесяцем обтекая противника. Пока арбалетчики возились с перезарядкой, маг размашистыми движениями плёл заклинание. Готовился запечатать портал, не иначе. Эдик, не придумав себе боевого применения в такой обстановке, прислонился к ближайшему сталагмиту и рылся в сумке — перебирал прихваченные в замке свитки. Чем чёрт не шутит — может и получится найти чего-нибудь стоящего. Хотя бы на интуитивном уровне.
Грохнули смыкаемые щиты. Бойцы сделали слитный шаг вперёд, блокируя Стража. Тот взревел, широко отмахнулся секирой и тут же рванулся в атаку. Новый взмах гигантского топора сбил оголовья алебард в сторону. Тяжёлая туша врезалась в бронированный строй.
Два щитоносца не выдержали удара и свалились, а тварь продолжала развивать успех. Доспех Стража пока успешно справлялся направленными на него мечами. Рубящие удары соскальзывали с лат, а колющие не пробивали толстое железо. Алебардщики и вовсе были большей частью выключены из схватки — тварь умела выбирать дистанцию. Под частый перестук металла люди пытались выдавить рогатую тварь за линию щитов, а он, в свою очередь, рвался сквозь построение к чародею.
Наконец, бестолковая толкотня надоела рогатому монстру, и он решил сменить тактику. Проделал это внезапно, потому и успешно. Орденские бойцы попросту не ожидали от закованного в тяжёлый доспех увальня такой прыти. Громадный аруи взмыл над бронированным людскими порядками в высоком прыжке, и его секира описала кривую восьмёрку. Оружие двигалось настолько стремительно, что под его лезвиями загудел воздух. Люди прянули в стороны, но увернуться успели не все. У плотного строя есть свои недостатки.
Упали два алебардщика. Один — лишившись головы, второй — разваленный напополам. Обоюдоострый топор преодолел сталь доспехов и разрубил плоть от правого плеча до левой лопатки. Строй рассыпался, и атакующее чудовище ничего больше не сдерживало. Легко выдернув оружие из оседающего тела, рогач торжествующе взревел и ринулся в разрыв строя, намереваясь укоротить мага на голову.
Но праздновать победу Страж всё-таки поторопился.
Стрелки вновь спустили тетивы, и тяжёлые болты вгрызлись в ноги монстра, умеряя его прыть. Орденские ратники успели перегруппироваться, снова загудел воздух, разгоняемый острой сталью. На этот раз алебард. Чудовище замычало от боли и, припадая на раненую ногу, попытался достать чародея своей секирой.
Ему не дали.
…Бам-м-м…
Крюк алебарды с гулким звоном пробил массивный наплечник, впиваясь глубоко под ключицу.
…Бам-м-м… Сбоку ударила вторая, соскользнула с доспеха и в клочья порвала шейные мышцы.
… Буц…
Бойцы синхронно дёрнули своё оружие, и рогач завалился на спину, не сумев удержать в ослабших руках жуткую секиру. Заработали алебарды и под сводами рассыпался кузнечный перестук-перезвон. Бойцы увлечённо, на выдохе, рубили живучего монстра.
«Ага. Вроде, всё. С одним разобрались», — подумал Эдик, когда колотушки затихли.
Маг же, казалось, даже не вздрогнул. Так и продолжал творить заклинание, полностью сосредоточившись на волшбе. Он, похоже, даже не подозревал, что его шея недавно разминулась с лезвием гигантского топора, на считаные сантиметры. Целеустремлённость достойная уважения.
«Только что же он так долго возится, зараза!».
Пока основной отряд разбирался со своим противником, огромный Деккер сцепился с ещё более огромным чудовищем. Рогатая тварь застыла в створе портала слегка пригнувшись и часто меняла хваты на топоре.
Орденский рыцарь замер на миг. Приценился к противнику. Выставил щит и пошёл на сближение, удерживая полуторный меч на отлете. Секира метнулась ему в голову ещё на подходе. Деккер перетёк в сторону и вдарил треугольным щитом по рылу чудовища. Страж заревел, дёрнул рогатой башкой и отступил, сделав пару неверных шагов. Зуботычина явно его потрясла.
Бастард Деккера сверкнул отражённым фиолетовым светом и устремился к шее врага. Тот, всё еще потерянный, дёрнул головой, уводя её с линии атаки. И у него почти получилось. Острый клинок срубил витой рог у самого основания и пошёл на новый заход, со свистом рассекая воздух.
Ошеломлённая новым ударом, уже однорогая тварь разорвала дистанцию, и попыталась достать человека, используя преимущество в длине своего оружия. Деккер закрылся щитом, нырнул под секиру, и тут же контратаковал. Глубокий низкий выпад достал Стража Портала, подрубив ему ноги под завёрнутыми назад коленями. Тот взвыл от боли и в попытке устоять опёрся на топор.
А Деккер уже крутанулся на пятке, разгоняя меч до состояния размытого круга.
Сочно хрястнуло, и однорогая голова с весёлым стуком поскакала по полу пещеры. Фонтан чёрной крови ударил мощной струей. Обезглавленная туша постояла мгновение, затем завалилась набок и обмякла, громыхнув напоследок доспехами.
Эдик же давно бросил бесполезную затею найти что-нибудь нужное среди непонятного и превратился в досужего наблюдателя. Он стоял с охапкой свитков в руках и заворожённо следил за боем, переводя взгляд с воинов на Деккера, с Деккера на мага, с мага на монстров и обратно. В руках волшебника как раз начала формироваться тёмно-зелёная сфера, потихоньку наливаясь битумной густотой. Заклинание почти готово к применению.
«Похоже, управились», — Эдик с облегчением перевёл дух.
Как оказалось, немного преждевременно.
Сияние портала на секунду померкло, и на пол пещеры ступил человек. Ну как человек… Скорее, создание, статями походившее на человека. Гуманоид, если уж придерживаться точной терминологии. Две руки, две ноги, одна голова. Стройный, широкоплечий, идеально сложенный. Он был выше гиганта Деккера и гораздо шире его в плечах. От ощущения нечеловеческой мощи у Эдика заныли зубы.
На доспехи никакого намёка. Мягкие высокие сапоги, не стесняющие движений штаны, куртка до середины бедра. Вся одежда из чёрной глянцевой кожи с застёжками в тон венозной крови. На голове капюшон, сидевший как накинутое банное полотенце. Опять же чёрный, с широкой красной оторочкой по краю. Над плечами выдавались рукояти двух мечей, висевших крест-накрест за спиной в хитрой сбруе. В правой руке кольцами свернулась косица боевого бича с металлическими вставками на конце.
Гуманоид сделал два шага вперёд, остановился, расправил плечи и потянулся до хруста в сочленениях позвоночника. Вел себя так, словно и не было никого рядом.
В густой тени глубокого капюшона неожиданными сапфирами сверкнули глаза. Новый гость окинул пронзительным взглядом пещеру. Людей. Изрубленные трупы Стражей Портала. После чего хохотнул. Странно, но ни раздражённым, ни рассерженным он при этом не выглядел. Хотя бес его знает, как у подобных персонажей недовольство проявляется.
— Осквернитель, — охнул маг и метнул зелёное заклинание в портал.
— Цэнхер-Нудтэй, — процедил Деккер сквозь зубы и грязно выругался.
Эдик не знал, кто такой Осквернитель и Цэнхер-Нудтэй, но по реакции спутников потихонечку понимал, что подкрался полный звездец. И вот этот вот хрен, который только вынырнул из портала — звездеца этого олицетворение. Новообретённая память на этот раз не выдала никаких подсказок, но вывод напрашивался очевидный. Ценхер-как-его-там имел прямое отношение к рогачам, если вообще не командовал ими.
Тем временем зелёный шар, запущенный магом, потерял чёткую форму и растёкся в воздухе густой кляксой расплавленного сургуча. Заклинание плавно обтекло Осквернителя, не причинив ему видимого вреда, и с влажным шлепком встретилось с пеленой перехода. Там взбухла, поползла в стороны, постепенно увеличиваясь в размерах. Жирные потёки методично поглощали портал и вбирали в себя фиолетовый свет. Тягучая субстанция заклинания уже почти заволокла проём перехода, как вдруг надулась бубльгумным пузырём. Задёргалась. С той стороны что-то яростно продиралось в этот план бытия.
И продралось, будь оно неладно.
Под звонкий хлопок лопнувшей плёнки, на пол пещеры выпрыгнуло новое чудище с телом хищника. Хищника из семейства кошачьих. Грациозного, гибкого, быстрого. К тому же размерами с бенгальского тигра.
Хотя у страха глаза велики… тут Эдику могло и почудиться.
Следом за первым рванулось второе, но этому повезло меньше. Временной интервал был ничтожен, но магическая печать успела застыть, и монстр оказался в ловушке. И слава тебе, яйца. И одного более чем достаточно.
Эдик поймал на себе приценивающийся взгляд вертикальных зрачков, судорожно сглотнул и шагнул назад. Догадался, кого тварь выбрала в качестве первой жертвы.
Время выкинуло новую штуку. Заледенело, на мгновение заморозив всех участников действия, и тут же стало оттаивать. Потихоньку, незаметно отпуская с самых краёв. Потом всё быстрее и быстрее, пока события снова не закрутились в бешеном ритме.
Случайному наблюдателю глаз точно не хватило бы, чтобы успеть за всеми нюансами. Да и не могло здесь оказаться случайных. Сбежали бы уже все давно. Эдик и сам был не прочь дать драпака, да три вещи не позволяли. Первая — это элементарная мужская гордость. Вторая — совесть не дающая бросить соратников, пусть и случайных. А третья — вот эта драная кошка, которая и не кошка вовсе, а, прости господи, бес его ведает, кто.
Драная кошка атаковать не спешила. Она припала на передние лапы, утробно урчала и охлёстывала себя длинным тонким хвостом. Шкура переливалась блеском расплавленного гудрона, отчего казалось, что тварь затянули в латексный костюм…
«Ага, мне сейчас только садо-мазо и не хватает», — мысленной выматерился Эдик и плюнул в урчащую тварь.
Та в ответ зашипела, ощерила пасть… И снова смогла удивить, чуть не до обоссанных штанов. Вместо ожидаемых клыков — две иззубренные роговые пластины. Сверху и снизу. Отдалённо похожие на клюв черепахи. Той, которая называется каймановой и пребольно кусается. Чёрт возьми, эти челюсти даже на взгляд острые, как хирургический скальпель.
Пока Эдик рассматривал диковинную кошку, у остальных тоже становилось интересно.
Цэнхер-Нудтэй вновь сверкнул синевой взгляда из-под накидки и нацелился на волшебника. Рука осквернителя дёрнулась, и бич улёгся на полу аккуратными изгибами. Всем почему-то хотелось в первую очередь прибить чародея. Бедолага. Недаром его так охраняли.
Пальцы орденского мага расплылись полупрозрачной аурой, с такой скоростью он сплетал защитное заклинание. Он тоже боялся. Но в этом случае, только на пользу. Быстрее соображать будет, а то уж слишком медлительный. Арбалетчики, закрыв спинами своего подопечного, готовились к выстрелу.
Боевой порядок вобрал в себя Деккера и серпом охватил Осквернителя. Невзирая на испытываемый ужас, люди продолжали делать работу, для которой их сюда, собственно, и прислали.
Эдик с удовольствием посмотрел, как бы развивались события дальше, но ему не позволили. Кошке надоели игры в тупые гляделки, и она атаковала намеченную жертву. Живая пружина чёрной молнией метнулась к Эдику. Он едва успел нырнуть за каменную сосульку, кинув в монстра то единственное, что находилось в тот момент в руках. Свитки.
Наверняка они по-другому работали, но даже так получилось неплохо. Бумажное облако накрыло чудовищу морду, и вместо человека монстр поймал толстенный сталагмит. Противно заскрежетали сползающие вниз когти. Клацнули челюсти. На пол посыпалась каменное крошево — тварь умудрилась откусить кусок от кальцитовой породы.
Дальше начались натуральные пятнашки.
Игра сама по себе увлекательная, но не в этом составе участников. Водить вызвалась тварь. И второго раунда не предполагалось. Если догонит, то всё. Gave over. Без права на отыгрыш. Эдик носился от одного минерального наплыва к другому, стараясь как можно чаще менять траекторию. А большущий кошак его догонял, периодически вгрызаясь в сталагмитовые стенки. Чтоб он себе зубы сломал, или как там это непотребство, что у него в пасти, называется.
Понимание, что он таких гонок долго не выдержит, пришло к Эдику минут через пять. Слишком много на него приключений сегодня свалилось. И ратных подвигов до кучи. Он уже, считай, бегал на чистом адреналине, а надпочечники ведь не резиновые. У гормонального выплеска тоже есть свои пределы. Надо было срочно что-то придумывать, потому что тварь уставать не собиралась. Судя по всему, только во вкус вошла.
Эдик заложил сложный зигзаг, умудрившись при этом выгадать себе несколько метров. Развернулся на бегу и, пока чудовище пробуксовывало на поворотах, метнул приготовленные заранее ножи. Один, второй, и тут же бросился дальше. Сзади раздался пронзительный визг. Наверное, куда-то попал… Эффект только вот получился обратный ожидаемому. Тварь вместо того, чтобы притормозить, лишь сильней разозлилась и заметно ускорилась. По крайней мере, когти по камню заклацали чаще.
Эдик заприметил впереди свободное от пещерных наростов пространство и устремился туда. В голове сформировался план. Даже не план, скорее, случайное озарение, дважды умноженное на русский «авось». Выложиться, правда, пришлось, как Усэйну Болту на финише стометровки. Иначе ничего бы не получилось. Да и, к слову сказать, не очень-то Эдик был уверен в успехе своего тактического хода. Но решаться было необходимо. Ещё несколько минут, и он попросту свалится от усталости.
Тварь неслась позади, уверенно сокращая расстояние. На это и был расчёт. Зверь прыгнул. Эдик скакнул в сторону, получив в ответ на свой нежданный манёвр прозвучало возмущённое взрыкивание. Мгновенье спустя послышался противный звук, словно железом водили по стеклу. Это монстр елозил когтями по камню, пытаясь погасить инерцию после экстренного приземления. Эдик поменял траекторию и со всей доступной скоростью кинулся следом, на ходу вытаскивая секиру и перехватывая её двумя руками.
Ставка на единственный удар, большего ему не позволят.
Кошак попытался извернуться навстречу угрозе. И у него почти получилось. Может, какой-то секунды не хватило. Но на этот раз Эдик был быстрее. С натужным хаканьем он вбил топор в череп твари, и та рухнула как подкошенная. Жёлтые глаза потухли. Мышцы расслабились. Длинный хвост в последний раз дёрнулся и затих. Лезвие вошло почти на две трети, ровно посередине головы. Была бы рулетка — можно было ради интереса замерить, но интереса никакого не было.
Эдик выпустил рукоять своего оружия и с удивлением рассматривал кровь, стекающую по предплечью. Полосанул всё-таки когтями этот кошмарный кошак. Успел напоследок.
— Мама. Страшно-то как, — проговорил Эдик ровным голосом с ничего не выражающей интонацией.
И принялся перевязывать подранное плечо. То, что осталось от многострадальной футболки, надевать стало бессмысленно. Да и хрен на неё, жив остался и ладно. Эдик выдернул из кошачьего черепа секиру и обречённо побрёл на звуки лязгающего железа.
Ничего ещё не закончилось. Битва в самом разгаре, придётся участвовать. А этого делать, ой как не хочется.
— Лучше бы я дома остался и два лишних дежурства взял, — бормотал под нос Эдик, петляя между сталагмитами.
Осквернитель начал действовать в тот момент, когда Эдик уворачивался от первого прыжка гигантской кошки.
Страшный бич скользнул змеёй по полу, взметнулся в воздух, оглушительно щелкнул… Но удар, предназначавшийся магу, самоотверженно принял на себя один из телохранителей. Он заметил движение и выпрыгнул вверх — ни на что более времени не оставалось.
Кончик боевого бича захлестнулся вокруг его шеи, и устремился назад, распиливая мышцы, сосуды и связки. Из разорванных артерий ударили густые красные струи. Воин осел на колени и завалился навзничь. А страшная плеть уже пошла на новый заход.
Деккер в длинном выпаде выскочил из строя и перерубил плеть у самого основания. Так низко, как смог достать. Но Цэнхер-Нудтэй лишь хмыкнул и, небрежным движением отбросив бесполезный обрубок, вытянул из-за спины мечи. Щиты бойцов сбились ещё плотнее.
Хлопнул одинокий арбалет. Мимо.
Осквернитель закрутил клинки в безумную пляску стали и рванул вперёд с места в карьер. Его силуэт смазался, настолько стремительным было движение. Один из щитоносцев зазевался и тут же поплатился за это. Подобный противник даже мелких оплошностей не прощает. Сильный удар клинка сбил щит вниз, боец раскрылся, и второй клинок вошёл ему под подбородок. Хлынула кровь. Ещё один воин рухнул под ноги товарищам.
Бешеная юла, в которую превратился Цэнхер-Нудтэй, прокатилась вдоль строя под стальной перезвон клинков. Короткий миг, и новая жертва. На этот раз алебардщик из второго ряда. Гость из портала ввинтился между мечами передней шеренги и вонзил ему сразу оба клинка под ключицы. Прямо через доспех. Поразил. Отскочил. Ответные удары его даже не оцарапали. Быстрый, сволочь.
— В стороны! — крикнул Деккер, осознав, что плотное построение в этом случае их не спасает.
Хотя о каком плотном построении тут говорить. Людей-то осталось — раз, два и обчёлся. Тем не менее ратники бросились врассыпную, а их противник на секунду растерялся. Ему понадобилось время, для того чтобы решить, кого атаковать первым. Одна цель вдруг превратилась в несколько. В подобных случаях поневоле внимание рассеивается. А пока осквернитель вертел головой, атаковали уже его. Два бойца попытались сковать движения шустрого противника своими телами. Пожертвовали собой, чтобы остальным было легче справиться.
Но задумка не удалась.
Поразительно, сколько в этом создании силы. Казалось бы, лёгкое движение плеч, и люди разлетелись в стороны сбитыми кеглями. А это — два здоровенных мужика, на минуточку. Да ещё и в полном доспехе, в придачу. Если задаться вычислениями, то килограмм сто в каждом наберётся. А, может, и все сто двадцать. И чтобы вот так запросто послать эту тяжесть в полёт на несколько метров…
Один латник врезался шлемом в стену пещеры и сполз вниз без видимых признаков сознания. А второй ударился спиной о дефектную магическую печать, рядом с пытающейся выбраться кошкой. Волшебная субстанция пошла трещинами и осыпалась крупными кусками, попутно освобождив попавшего в капкан зверя. Осквернитель получил нежданную подмогу. Оказавшаяся на свободе тварь тут же вцепилась в незадачливого бойца, тряся и мотыляя его, как пустую консервную банку.
Если по чесноку, то синеглазому мечнику помощь была не нужна. Уж больно у него всё ловко получалось… А, нет. Вот теперь бы не помешала.
С рук мага наконец-то сошло новое заклинание и амёбой медового цвета шлёпнулось на голову Осквернителю. Шлёпнулось и тягуче поползло вниз, растекаясь по всему телу. Цэнхер-Нудтэй задёргался, пытаясь стряхнуть с себя липкую массу, но все усилия не принесли результатов. Шансов освободиться у него было как у мухи, попавшей в свежую сосновую смолу, разогретую на солнце. Густые потёки сложной волшбы продолжали вязать стремительные доселе движения. Теперь людям можно и пободаться.
Меч рубанул по предплечью. Алебарда рассекла бедро. Синеглазый не смог ни отбить, ни увернуться. Но тем не менее эффект от атаки был удручающе мал. Другой бы на месте Цэнхер-Нудтэя уже лежал с отрубленными конечностями и смирненько истекал кровью, а он ещё рыпался. Даже клинки не выронил.
Два крюка зацепили Осквернителя за обе лодыжки. Латники дёрнули — ноги растащило в стороны. Синеглазый потерял равновесие и с размаху шарахнулся об пол. Сверху стремительным коршуном рухнул Деккер, прижимал его всем своим весом, размахнулся мечом… Удар!
И звон железа о камень. Поверженный враг успел увернуться.
Чёрный зверь бросил ковырять свою добычу и поспешил на выручку хозяину. Прыгнул, сбил Деккера лапой и, уложив того на спину, навалился сверху. Меч вылетел из рук рыцаря, а хищник уже тянулся к его горлу. Деккер успел перехватить зверя за шею, но чудовищный клюв щёлкал в сантиметрах от лица, грозя отхватить нос, а острые когти терзали ременную защиту. Было бы у него чуть меньше здоровья, на том всё и кончилось. Но пока он, хоть и с трудом, но справлялся.
Синеглазый, вскочил на ноги и, в свою очередь, бросился на Деккера. Настолько стремительно, насколько позволяло действие замедляющего заклинания. Но даже так, бойцы едва смогли сдержать его натиск.
В воздухе дважды свистнуло. Подоспевший Эдик метнул ножи. Первый впился в плечо Осквернителю, а второй… Упс! Звякнул о шлем одного из латников и улетел в сторону. Хлопнула тетива. Последний стрелок забил болт в широкую грудь Цэнхер-Нудтэя по самые лётки. И это окончательно подкосило противника.
Он продолжал сражаться, но уже без прежнего задора. Больше отступал, и вяло отбивался от наседающих на него людей. А те его теснили с удесятерённой силой, пока не затолкали обратно в портал. В два меча и в три алебарды. Осквернитель размылся мазком акварели, исчез, утянутый своим миром.
Точку в сражении поставил Эдик, вколотив секиру в голову зверя. Так же, как и предыдущему, точно промеж глаз. Хотя специально и не старался. Случайно получилось.
Деккер устало выдохнул и полез из-под обмякшей хвостатой туши. Бой закончен, остались небольшие детали. По стенам запрыгали зелёные зайчики, послышался знакомый шлепок. Портал перехода стал меркнуть и уменьшаться в размерах, пожираемый магическим субстратом. На этот раз обошлось без сюрпризов. Так, как должно было быть изначально.
Через несколько минут на стене образовался уродливый наплыв, застывающий прямо на глазах.
— Ну, хоть теперь-то всё? — спросил Эдик, помогая Деккеру подняться.
— Очень на это надеюсь, — ответил он, утирая с лица кровь и пот.
Портал погас, в пещере стало темно, хоть глаз выколи. Чародей выпустил магические светляки и начал что-то мудрить с печатью Вневременья. С его пальцев то и дело слетали яркие вспышки, выжигавшие на печати хитрые знаки. Не то руны, не то иероглифы, не то клинопись.
Эдик в порыве любопытства подошёл ближе, с очевидным намерением потыкать в фигуры пальцем. Но тут же был отогнан прочь охранником.
— Не надо мешать мастеру, сударь, — интонация его голоса не допускала даже намёка на дискуссию.
— Не очень-то и хотелось, — фыркнул Эдик, разворачиваясь на пятке.
Вот тут он покривил душой — очень хотелось. Неуёмная любознательность проснулась едва отступила опасность. Эдика обуревала жажда познаний, несмотря на усталость и полученные раны. Ведь совершенно понятно, что печать Вневременья — не самая простая штука. Особенно учитывая, что здесь полегло два орденских отряда. Один полностью и один, больше, чем на две трети. Из последнего состава в живых осталось всего восемь человек. Если считать Эдика, то девять. И отсутствием ран могли похвастаться только маг и его охранник. Кстати, а куда делись останки погибших предшественников? Здесь непонятно.
— Не надо мешать мастеру… — пробурчал себе под нос Эдик, передразнивая стрелка, впрочем, без особенной злости.
Характер у него был такой. Отходчивый и жизнелюбивый. И неугомонный к тому же. Тут же найдя себе другое применение, Эдик отправился на помощь бойцам — хоронить павших соратников. Их тела стащили под сталактитовый гребень и в несколько ударов алебард его обрушили. Получилось приличное надгробье. Между камней воткнули меч, а на его рукоять повесили шлем. Вместо памятника.
Теперь осталось только ждать мага. Когда он там посчитает, что достаточно хорошо запер пробой. Воины уселись недалеко у кургана прямо на пол. Тихо переговаривались, осматривали раны друг друга. И отдыхали, пока появилась такая возможность. Впереди ещё дорога домой, да и мало ли какие неожиданности ещё могут приключиться.
— А с этими что? Тут бросим, — Эдик показал на трупы кошкообразных хищников и Стражей Портала.
— Ну не с собой же их тащить, — усмехнулся Деккер.
— Ну мало ли… Вдруг у вас какое-нибудь волшебство для этого есть. Сумка там, или кольцо…
Деккер ответить уже не успел. Чародей уже завершил свои манипуляции и присоединился к бойцам.
Рыцарь поднял людей, и они побрели к выходу на поверхность, сохраняя подобие строя. Правда, строить было особенно не кого, но любое, мало-мальски военизированное подразделение без строя ходить не может. Порядок должен быть в любом случае.
Усталость брала своё, все мысли были заняты предстоящим отдыхом и возможностью поспать в безопасном месте, желательно в кровати с подушкой и постельным бельём. Ещё, неплохо было бы поесть чего-нибудь горячего в большом количестве. От проделанного объёма физических упражнений разыгрался зверский аппетит. Но, вроде недолго осталось ждать исполнения бесхитростных желаний. До сортировочного зала всего два поворота. Потом портал, мгновенное перемещение… Уж Деккер-то не оставит боевого товарища без заботы.
Хочешь рассмешить бога? Расскажи ему о своих планах.
— А это что за перцы? — воскликнул Эдик, когда они наконец-то вышли из самоцветной штольни.
Сортировочный зал преобразился до неузнаваемости — чисто, светло, многолюдно. На стенах пылали яркие факелы, от былого беспорядка не осталось следа, толкался какой-то народ. Вдоль стен выстроился десяток бойцов — на вид испанцы испанцами. Конкистадоры эпохи колонизации Южной Америки, по крайней мере, как их на картинках изображали. Полный доспех, алебарды в руках и шлемы-морионы с гребнем и изогнутыми полями. Откуда они набежали, оставалось загадкой даже для Деккера. А он-то по определению знает о происходящем больше всех, здесь присутствующих.
Кроме воинов были ещё и гражданские, если можно так выразиться. Несколько человек в чудной одежде, с закосом под средневековье. Камзолы, высокие воротники, буфы и всякие чудные штуки, названия которых Эдик не знал. Трое субъектов чиновничьего вида сидели за сортировочными столами и сноровисто перебирали драгоценные камни. Над ними стоял четвёртый. Худой до костлявости, скорее даже тощий, и выряженный, как фазан в брачный период. Главный верховод здесь, судя по всему. Да у него ещё и личные телохранители имелись. Два звероподобных типа, как тут водится в латах, шлемах и с треугольными щитами. Точно главный.
Неожиданный приступ ярости накрыл Эдика с головой. Ещё бы, драгоценности, которые он уже полагал своими, нагло пересчитывали какие-то незнакомые типы. Да ещё и неприятные, к тому же.
— Э, вы кто такие⁈ — от бурлившей внутри злости Эдик перешёл на язык подворотен. — Валите на хрен отсюда!
Наверное, смесь местного диалекта и русских матерных слов прозвучала дико. От такой экспрессии даже гигант Деккер опешил. Костлявый же лениво повернулся на голос, движением тонких пальцев остановил, дернувшихся было, громил и принял вальяжную позу. Казалось, вся спесь мира собралась на узком бледном лице этого индивидуума. Как презрительно выпяченная нижняя губа не задевала длинный нос, оставалось только изумляться.
— Тебе повторить, долгоносый? — Эдик адресовал вопрос конкретно к нему, догадавшись кто у «испанцев» главный.
Владетельный тип изогнул тонкую бровь, рассматривая того, кто осмелился с ним разговаривать в таком тоне. Увиденное его, похоже не впечатлило: малочисленный отряд в потёках крови на помятых латах, усталые бойцы… Полуголый Эдик в своих изодраных джинсах вообще создавал впечатление бомжа из трущоб. Костлявый скользнул ленивым взглядом по Деккеру с орденским магом и всё же решил ответить. Опознал в них равных по статусу.
— Я снизойду до ответа на ваш вопрос, — писклявый голос был таким же противным, как и его обладатель. — Замок Альдерри, вкупе со всеми ленными владениями, отныне входит в состав протектората Баросс. А я, в свою очередь, с сегодняшнего дня являюсь наместником Северных Территорий и владетелем Альдеррийским. Монаршей волей Верховного Лорда-Протектора.
На последней фразе самозваный хозяин замка добавил в голос торжественных ноток и почтительно поклонился куда-то в сторону. После чего продолжил:
— Вы же, судари, — в его словах неприкрыто прозвучала насмешка, — сейчас нарушаете право частных владений и находитесь на моей территории. А посему, прошу вас покинуть пределы этого замка.
— Слышь, утырок, ты чего, с первого раза не рассекаешь? — Эдику было абсолютно по хрену на статусы и все монаршьи воли. — Это мой замок! Владетель я!
— Чем докажете?
— Я те ща нос набок сверну!
— Стража, взять их, — бросил Баросский вельможа охране, утрачивая интерес к дальнейшей беседе.
— Ах ты, сука! — задохнулся от ярости Эдик
Деккер положил руку ему на плечо и, хищно оскалившись, взялся за рукоять меча. Даже в таком урезанном составе, ему и его людям понадобится от силы минут пять, чтобы разделать под орех этих индюков, по какой-то нелепой ошибке называемых стражей. Гиганты-охранники производили внушительное впечатление, но и тут особых затруднений рыцарь не видел. Большой шкаф громче падает.
— К бою! — рыкнул он и в его голосе лязгнул металл.
Два орденских ратника шагнули вперёд, уложив мечи на верхний срез щитов. К их головам опустились три алебарды. Меч Деккера прошелестел, покидая ножны.
Стражники, похоже впечатлились. Они засуетились, приняли подобие боевого порядка, двинулись типа вперёд… Но за минуту не прошли и двух метров. За их спинами топтался десятник. Он толкал в спины своих подчинённых, побуждая к выполнению приказа.
Дворняги против волков. Такое складывалось впечатление.
Так и не заставив свой отряд двигаться побыстрей, десятник прокричал что-то невнятное про подмогу и скрылся за дверью замковой галереи.
Деккер повернулся к чародею — Пора. И дал команду к атаке.
Бес его знает, по каким канонам тут работала магия, но на этот раз волшебник был быстр. С рук чародея сорвался магический конструкт, во всех фэнтезийных книгах называемый фаерболом. И тут же второй — Не прошло и секунды.
Первый врезался в толпу стражников, взорвался с оглушительным грохотом. На ногах не смог удержаться никто. Те, кто остался в сознании потихонечку расползались сознании стали потихоньку расползаться по тёмным углам. Для них бой закончился.
Второй огненный шар с гулом пламени в паровозной печи улетел в сторону костлявого наместника. Тот побледнел ещё больше, зашлёпал губищей… Громыхнули смыкаемые щиты. Фаербол рванул. В воздухе поплыл запах раскалённого металла. Невероятно, но бодигарды выстояли. И теперь отходили, прикрывая собой охраняемое тело.
Эдик, хоть его и душила меркантильная ярость, всё же дождался команды к атаке и только потом рванулся вперёд. Его не смутили даже два бронированных гамадрила, с ног до головы закованных в сталь. Да он и не собирался с ними в единоборство вступать. Главное — до нарядного придурка добраться. А потом пусть попробуют поймать. В своих железяках-то. И он, раскручивая секиры, пошёл вперёд с твёрдым намерением восстановить свои права на замок и на сокровища.
— Сейчас я тебя научу чужого не брать, раз в детстве родители не научили, — бурчал Эдик, кривя губы в недоброй улыбке.
Двери распахнулись и в зал начали вбегать латники в гребнистых шлемах, вооружённые длинными копьями. Их количество увеличивалось с каждой секундой —толстый десятник не соврал про подмогу. Подоспевшие воины выстраивались в шеренги, перегораживая помещение. Человек тридцать набежало, не меньше. Численный перевес придал им уверенности, и они ринулись в контратаку.
— Эддард, оставь его. Уходим, — отозвал Эдика Деккер.
Он уводил людей в серебряный рудник. Отряд копейщиков им уже не потянуть, а терять бойцов, без веской на то причины, рыцарь не собирался. Эдик остановился. До наместника ему теперь добраться не дадут, как бы этого не хотелось. Пришлось плюнуть на эту затею и догонять отступивший отряд. Чародей умерил энтузиазм бароссцев, напоследок запулив в них ещё два огненных заклинания, и тоже скрылся в штольне.
— Твою мать, я даже в армии столько не бегал, — пробормотал Эдик по-русски, поравнявшись с Деккером.
— Что ты сказал? — переспросил тот.
— Забей. Береги дыхание.
Эдик уже не злился. Вся злость пошла на поддержку сил для очередного марш-броска. А механическое переставление ног в ровном темпе, как нельзя больше способствовало размышлениям.
Если отбросить нелепицы вроде магических печатей, порталов в другие миры и прочего перемещения во времени-пространстве, получалася не уж это и чудесный мир, как его Деккер расписывал. Ну, или сам он — восторженный идеалист, несмотря на весь его брутальный вид и впечатляющие габариты. Надо будет ещё в этот вопрос вникать, раз уж придётся здесь оставаться.
Впереди раздался смачный пинок, ругань, истошный визг, какие-то тени сыпанули в стороны. Отряд ходом протопал по заваленной решётке, между делом всполошив стаю крысоидов, пировавших на трупах гоблинов и рогачей.
А вот, наконец, и шум воды. Люди выбежали к горной речке. Немного времени выгадали, но медлить было нельзя. Костлявый наверняка снарядил погоню.
Маг вскинул руку вверх.
— Соберитесь вокруг меня! — сказал маг с интонациями детсадовского воспитателя и вскинул руку вверх.
Народ облепил чародея, как пчёлы медовую соту. Доспехи цеплялись, оружие мешалось, но в конце концов справились. С пальцев волшебника слетела яркая звёздочка, зависла в полутора метрах над его головой и окуталась молочной дымкой. Мутное марево потекло вниз, трансформируясь вокруг людей в туманную сферу. Зрелище было настолько захватывающим, что один из бойцов не сдержал восхищения. И в порыве восторга пихнул соседа локтем в бок.
И всё бы ничего, но только этим соседом оказался Эдик.
Как на беду, худых и немощных в отряде не водилось, поэтому результат был закономерен. От тычка бронированной рукой он шатнулся назад, оступился и полетел в речку. Вскочил, фыркая и отплёвываясь. Рванулся обратно. Поскользнулся на склизком окатыше и снова плюхнулся в воду. Когда ему удалось подняться, то даже самому законченному оптимисту стало бы ясно, что Эдик уже никуда не успеет.
Сфера заколыхалась желеобразной субстанцией и начала терять прозрачность, покрываясь белой коркой. Так холодец покрывается слоем застывающего жира, если понаблюдать за ним в холодильнике. Изнутри доносились возбуждённые голоса. Казалось, заговорили все разом. Отдельных слов было не разобрать.
— Эддард! — сквозь общий гвалт прорвался крик Деккера.
Это было последнее, что удалось услышать. Сфера схлопнулась и осыпалась восковыми обломками. Орденский отряд растворился в ослепительно яркой вспышке.
— Ну как так-то⁈
Обессилевший Эдик осел на колени, бездумно перебирая пальцами голыши на дне. Твою же мать! Закончится это когда-нибудь? Но долго сидеть и киснуть ему не пришлось. Ледяная вода горной речки быстро смыла ненужные эмоции и привела его в чувство. Сиди, не сиди, а предпринимать-то что-то нужно.
Эдик тяжело вздохнул и пошлёпал к берегу.
Было немного обидно. Как всякую нечисть лупить, рискуя жизнью — это пожалуйста. А как спасаться, улетая в безопасные края — извини-подвинься. Так, что ли, выходит? Нет, конечно, понятно, что и сам виноват в сложившейся ситуации. Нечего было ворон ловить. И чародей, скорее всего, не мог пустить действие заклинания перемещения вспять. Но, чёрт возьми, могли бы и подождать, придумать что-нибудь, в конце концов. А теперь что? Снова один, среди опасностей незнакомой реальности. Вдобавок ко всему уставший, раненый, голодный как волк и промокший до нитки. Да ещё с людьми злобного наместника на хвосте.
Накаркал.
В глубине шахты послышалось звяканье и через минуту показались преследователи. Не все, только авангард судя по их малому числу. Пятеро копейщиков осторожно выбрались из штольни и при этом отчаянно трусили — жались друг к другу и пытались прятаться за спину товарища.
«Занятные бойцы служат лорду-протектору. Можно лишь посочувствовать, если у него вся армия такая», — подумал Эдик и крикнул, нагибаясь за голышом: — Эй, придурки!
А что? Один чёрт терять уже нечего.
Копейщики дёрнулись на окрик, и один из них тут же получил булыжником в лицо. Их тут хватало с избытком, даже искать не нужно, разве что выбирать поувесистее. Ну уж за этим дело не стало. Второй камень сбил следующему бароссцу шлем набок, едва не срезав ему уши ремнями. Третьему прилетело в середину кирасы. Четвёртый ушёл в пустоту. Бравые вояки наперегонки отступили и скрылись в темноте тоннеля гораздо быстрее, чем появились.
Эдик решил не дожидаться второго раунда и бросился наутёк. Вверх по течению. При этом старался перещеголять копейщиков в скорости.
— Я сегодня на всю жизнь набегаюсь, — буркнул Эдик, споткнулся, ухнул в случайную яму с головой и, вынырнув, раздражённо добавил: — и напьюсь вволю.
Бег в воде, это вообще, редкое по своей увлекательности занятие. Иногда применяется как элемент тренировок в лёгкой атлетике, но стремительный поток горных рек в этих целях никто не использовал. Мало того что под ногами неустойчивое дно из гладких, скользких камней, так ещё и вода ледяная. Причём даже в самую несносную жару. А скорость течения такая, что зазеваешься и собьёт с ног. Да ещё и протащит пару метров, отбивая бока и локти.
Эдика выбора не было. Или сдаваться на милость победителя, или бежать. Первый вариант в принципе не рассматривался. Даже особенно не фантазируя, можно представить, что ждало его в плену у бароссцев. Однозначно, ничего хорошего. Наместник в любом случае отыграется за пережитый испуг и нанесённое оскорбление. А второй предоставлял для бегства только русло реки. Потому что по берегам вздымались крутые и обрывистые скалы, по которым передвигаться было затруднительно. Только с применением специального оборудования и то небыстро. Поэтому пришлось стиснуть зубы и, преодолевая усталость, боль и холод ломиться куда глаза глядят.
Минут через двадцать Эдик замёрз как цуцик. Каждая мышца тела мелко дрожала, пытаясь согреться в рефлекторных сокращениях, зубы выбивали барабанную дробь. Он уже не предпринимал даже попыток бежать. Просто брёл походкой механической куклы. Ноги закоченели настолько, что ещё немного, и он перестанет их чувствовать. Каждый шаг давался с неимоверным трудом.
Появлению водопада прямо по курсу, Эдик даже обрадовался. Вода падала с высоты около трёх метров, и преодолеть препятствие не представлялось возможным. Очевидно настолько, что даже пробовать бессмысленно. Появился обоснованный предлог прекратить свои мучения. Через несколько метров на правом берегу обнаружился пологий участок. И узенькая тропинка, уходящая в горы.
Эдик выбрался из опостылевшей речки. Пару минут попрыгал, ещё пару растирал онемевшие мышцы и прислушивался, пытаясь оценить близость погони. Но кроме всепоглощающего шума падающей воды ничего не разобрал. Хрен знает, может и оторвался.
Но как бы там ни было, расслабляться нельзя. Чуть присядешь и тут же сморит от усталости. О том, что Эдик устал как грузчик после двух вагонов с цементом, можно даже не упоминать. Сейчас движение — это жизнь. Во всех смыслах. И Эдик шагнул на тропу.
Законы Мёрфи, похожи работали во всех срезах реальности/времени.
Если что-то может пойти не так, оно пойдёт не так обязательно.
После очередного уступа, тропа по которой двигался Эдик, сузилась в нитку и запетляла вверх по крутым скалам. Теперь по ней, разве что горные козы смогут пройти. Или архары, если он здесь вообще, водятся. И, поскольку, Эдик не относился ни к тем, ни к другим, то его путешествие здесь и закончилось. А вот приключения продолжались.
Снизу уже доносились недовольные голоса солдат и визгливая ругань их командира. Наверняка пузатый десятник решил отличиться, узнав, что догнать и изловить нужно всего-навсего одного беглеца.
Эдик ещё раз осмотрелся в поисках возможности улизнуть от преследователей, и её не нашёл. Вокруг лишь отвесные каменные глыбы и вскарабкаться по ним нереально. Можно, конечно, попробовать, но не в теперешнем состоянии. Оставалось принять бой, возможно последний. Потому что, что? Правильно, русские не сдаются. Сейчас это узнают и здесь. В Аркенсейле.
Голоса приближались, и Эдик заметался по террасе, стаскивая подходящие камни в кучу. Сидеть и тупо ждать гостей, было не в его принципах. Везде и всегда нужна инициатива. Даже в защите. Тем более что лучший её способ, это нападение. А каждому нападению должна предшествовать артиллерийская подготовка.
Ага. Вроде уже можно и начинать.
— Держите гостинчик, сволочи! — крикнул Эдик и метнул вниз каменюку.
Второй снаряд улетел сразу за первым.
Грохот удара и сдавленные крики, раздавшиеся в ответ, подтвердили, что он не промазал. Камни летели настолько часто, насколько быстро осаждённый успевал их поднимать. Жаль, что времени для основательной подготовки к обороне почти не было.
Эдик только разошёлся, а оружие пролетариата уже кончилось. И даже если бы не кончилось — всё равно солдаты не отступили. Таким способом причинить серьёзный урон доспешному воину практически невозможно. А ушибы и ссадины, они только злят. Плюс ко всему, и десятник, и его бойцы знали, что им противостоит всего лишь жалкий оборванец оборванец без брони и серьёзного вооружения. Нет, по-любому не отступят.
— Ну и ладно, хоть повеселился напоследок, — проворчал Эдик и взялся за топоры.
На горной тропинке, по которой он сюда забирался, и одному тесно, но преследователи исхитрились. Над краем террасы показались сразу три копья, и Эдик бросился в атаку, заведомо обречённую на провал. Ему не то чтобы наконечники срубить, даже сбить копья в сторону не удалось. Этому ведь тоже надо учиться, а откуда у него такой подобный опыт? Вот тут-то баросские бойцы себя и проявили.
А чего бы и нет? С десятикратным численным превосходством, против неумелого и почти голого человека. Любой проявит…
— Живым брать!
«Господи, как же противно верещит кривоногий десятник!» — подумал Эдик отступая к скале и сглотнул.
Жало острого наконечника упёрлось под кадык, да так, что пришлось привстать на носках и задрать вверх голову. Во избежание пробитого горла.
— Всё, болезный, отбегался. Бросай топоры, — прогудел самый здоровый из латников. — Бросай топоры.
Не успел он закончить, зашелестела, зашуршала каменная осыпь. С откоса потекли струйки песка и мелкого щебня. Десятник прекратил верещать и присел от испуга. Копейщики завертели головами в поисках причины, вызвавшей камнепад.
А причина и не пряталась. Даже наоборот — спешила заявить о себе.
— Я смотрю, у вас тут не скучно! — прилетел откуда-то сверху звучный весёлый голос.
Пойманный беглец был моментально забыт.
Солдаты сгрудились в центре террасы и наставили копья на незнакомца. Их командир неожиданно осип и переместился за спины подчинённых, пародируя своими движениями краба — боком и немного нараскоряк.
«Интересно, кто это такой переполох вызвал?».
Эдик бросил взгляд в направлении, куда смотрели наконечники копий. И вспомнил свою реакцию на чучело, с которым встретился в келье замкового мага. Тут и крабом пойдёшь и раком попятишься — по отвесной скале медленно и неотвратимо спускалось воплощение ночных кошмаров. Да такое, что пещерный варгал, окажись он поблизости, нервно курил бы в стороне, высаживая сигарету в одну затяжку.
Здоровенная чешуйчатая тварь переливалась всеми оттенками алого цвета. Если замерить высоту в холке, то ростом это чудище будет не меньше взрослого мужчины. Большая треугольная голова. Массивные челюсти, полные острейших зубов. Короткая толстая шея. Широкая сильная грудь. Мощные лапы с кривыми когтями. Длинный хвост с шипастым утолщением на конце. Тварь, казалось, вобрала в себя черты многих животных: от динозавров до современных млекопитающих. По крайней мере Эдик насчитал десяток, как минимум, и это только тех, про которых он точно знал.
Свиток Нечаянных Знаний, как всегда, решил вставить свои три копейки.
«Пламенный шипохвост. Опаснейший хищник Молочных Гор. Мало изучен, в связи со своей редкостью и крайней сложностью получения экземпляра для наблюдения. По легенде охотится на утренней или вечерней заре, когда вечно заснеженные горные пики окрашиваются лучами восходящего или закатного светила».
Эдик невольно улыбнулся, хотя, казалось бы, веселье сейчас неуместно.
«И в самом деле, как же ещё окрестить красную тварь с шипастым хвостом? Естественно, пламенный шипохвост, и никак иначе. Юные натуралисты, блин…».
Изучение вопроса, каким образом чудовище передвигалось по отвесной, монолитной, стене, Эдик решил оставить на потом. Интерес к научным изысканиям потерялся он потерял, едва встретился с взглядом пламенного шипохвоста. Взглядом прирождённого убийцы — пронзительным, холодным, ищущим… Ищущим кого бы употребить в качестве ужина.
Эдик отвёл глаза и заметил хитрую систему ремней, оплетающую монстра. Сбруя? Ну, если судить по седлу, узде и подпруге, то да. Ко всему этому прилагался и всадник. Увлёкшись созерцанием смертоносного зверя, Эдик его не сразу заметил.
«А у мужика-то яйца стальные», — подумал он.
Очевидно, что да, иначе бы как ему в голову пришло использовать эту скотину в качестве ездового животного.
Кстати, всадник не принимал участие в управлении шипохвостом — уздечка была намотана на переднюю луку. Сам же обладатель алого зверя непринуждённо развалился в седле, ловко балансируя в такт плавным движениям.
Эдик уже понял, что Аркенсейл — мир не из гостеприимных, и враждебности стоило ждать от любого. Но дядька, оседлавший шипохвоста, был ему симпатичен. В хорошем смысле этого слова. Спокойный, весёлый, уверенный в себе. Да и черты лица приятные. Даже шрам, полукругом огибающий правый глаз и спускающийся через всю щёку к углу рта, общего впечатления не портил. Телосложения, скорее крепкого, точнее сказать затруднительно, из-за лёгкого кожаного доспеха, в который всадник был облачён. Но руки — большие и сильные, это точно. Правая сжимала короткое древко, не то глефы, не то рогатины. Всё же, наверное, ближе к рогатине. Клинок наконечника длинный, прямой и с двусторонней заточкой. Таким хоть колоть, хоть рубить. И судя по тому, что оружие выглядело как продолжение руки — обращаться с ним незнакомец умел.
Хотя это всего лишь первое впечатление —ничем не обоснованное, кроме субъективных эмоций и ненадёжной интуиции. Подвох со стороны приятного нещнакомца вовсе не исключён. И от того, что он сделает пакость с весёлой улыбкой на лице, легче Эдику вряд ли станет. Хотя… пока складывалось ощущение, что всадник всецело на его стороне.
— Могу я поинтересоваться, что нужно столь доблестным воинам от несчастного юноши? — спросил тот, и в каждом слове сквозил неприкрытый сарказм. — Не кажется ли вам, уважаемые, что нападать вдесятером на одного, как-то… не по-рыцарски?
— Мы действуем по приказанию владетеля Адельррийского! Этот мерзавец оскорбил нашего господина, и мы должны его наказать! — десятник пытался говорить твёрдо, но то и дело срывался на петушиный крик.
— Позвольте, позвольте, — всадник сделал удивлённое лицо. — О ком вы сейчас изволите говорить? Насколько я знаю, владелец замка Адельрри погиб со всей своей дружиной, отражая портальный прорыв.
— Я говорю о лорде-наместнике Северных Территорий Барроса! — в голосе толстяка прорезались горделивые нотки. — Отойдите в сторону и не мешайте задержанию опасного преступника.
— Ого! У Барроса появились северные территории? — не унимался всадник, пропустив требование мимо ушей. — И когда эти земли оказались под контролем Протектората, не соблаговолите ли объяснить?
— Совсем недавно. По причине их беспризорности, — раздражённо ответил десятник. — Идите уже своей дорогой, любезный.
— А что будет, если я вашему совету не последую? — вкрадчиво поинтересовался всадник.
— Окажетесь в замковом узилище вместе с оборванцем, — совсем уж раздухарился толстяк. — Как соучастник и лицо, препятствующее совершению правосудия.
— И всё же, разрешите вас ослушаться, — улыбнулся незнакомец, показав ровные крепкие зубы. — И, в свою очередь, посоветовать оставить парня в покое.
— Не вам советовать командиру Баросской гвардии! — высокомерно заявил десятник.
Он то ли попутал, то ли забылся, приняв долгую беседу за слабость, но осмелел настолько, что перестал прятаться за спины бойцов. ВОзможно сказалось его желание отличиться. Возможно что-то ещё. Влюбом случае, он неправильно расценил ситуацию. А сделав неверные выводы, принял опрометчивое решение.
— Сбейте этого говоруна со скалы! — была его следующая фраза. — Живо!
Приказ есть приказ.
Трое солдат кинулись исполнять, в тот же миг шипохвост прыгнул, словно только и дожидался отмашки. Когтистая лапа размылась алой дугой. Древки копий хрустнули и в руках латников остались лишь жалкие обломки. Новый удар и всех троих смело словно веником. Единственного воина, что отважился поспешить на помощь, отоварил уже всадник, влепив ему по шлему рогатиной. Бил он, правда, плашмя, но так, что даже у Эдика в ушах зазвенело. Контуженый боец схватился за голову, бросив при этом копьё, и осел на колени.
Атакующий запал бароссцев иссяк, а оставшиеся копейщики отшатнулись к краю террасы. Причём, использовали все доступные сантиметры, чтобы оказаться на максимальном удалении от шипохвоста и его хозяина. Копья продолжали смотреть в сторону всадника, но уже без прежнего энтузиазма. И все они ощутимо дрожали. А когда хищник развернулся с оглушительным рыком, дрожать стали и ноги в коленях. Погибать на зубах жуткого зверя никому не хотелось.
— Продолжим разговор? — полюбопытствовал всадник, ищу глазами десятника.
Но того уже и след простыл.
Толстяк был редкостной сволочью, но в чём ему не отказать, так это в мгновенной реакции на опасность. Он ещё в замке эту свою способность продемонстрировал. В подобных ситуациях толстяк был неудержим, как холерный понос. И так же стремителен.
Шипохвост ещё не успел приземлиться, а десятник уже скрылся за краем скального выступа и нёсся вниз со скоростью конной повозки. Раздался грохот, лязг доспехов о камни… Похоже, спуск оказался не из самых удачных.
— Чтоб ты себе там шею свернул, скотина, — недобро пробормотал Эдик ему вслед.
Напутственным пожеланиям не суждено было сбыться. Грохот падения стих, снизу долетела злобная тирада. Расстояние заглушило слова, но общий угрожающий посыл был понятен. Поразительно живучий тип. А чему удивляться? Подобных субъектов в ведре вилами не заколешь. Ну да и хрен бы с ним.
Эдик устало вздохнул и подобрался, с явным намерением продолжить бой. Не всё же неожиданному спасителю отдуваться, надо и самому принимать посильное участие. Он начал примеряться кого и с какой стороны ловчее ударить…
Но не понадобилось. Незнакомец уже сам со всем разобрался.
Он сидел в седле, возвышаясь над головами перепуганных стражников, а шипохвост глухо рычал, показывая внушительные клыки. Клокочущие звуки, доносившиеся из горла хищника, отбивали малейшее желание сопротивляться. Четверо солдат вяло шевелились на камнях площадки, в попытках прийти в чувство. Остальные шестеро ждали, когда одинокий воин решит проявить свою волю. Жить им дальше или умереть. В том, что он сможет уничтожить превосходящего количеством противника, уже ни у кого сомнений не было. Даже оружие бароссцев в землю уткнулось. Толку-то от него. Всё равно не поможет.
На счастье солдат, смертоубийство не входило в планы владельца чудовищного скакуна. Его цель сейчас стала очевидна — спасти несчастную жертву от неправедной расправы. И цель эта была достигнута. Проливать ненужную кровь ни необходимости, ни желания у благородного спасителя не было. И слава создателю. Потому что если бы незнакомец жаждал крови, то его ни десяток копейщиков, ни даже два, не остановил. А так, попавшие под раздачу воины, можно сказать, отделались лёгким испугом и помятыми латами. Небольшое сотрясение мозга у одного из них, и ушибы с синяками у других, в счёт не идут.
— Помогите своим товарищам, — обратился всадник к солдатам, указывая на побитых солдат, — И убирайтесь отсюда. А лорду-наместнику передайте, чтобы не совался в эти горы. А ещё лучше, чтобы убирался себе, в Баррос. Потому что иначе, ничем хорошим это не кончится, помяните моё слово.
И чтобы ни у кого не оставалось сомнений, он сотворил одной рукой фаербол и швырнул его вниз к водопаду. Там грохнуло, взметнулись брызги кипящей воды, отбивая последнюю охоту спорить. Да никто спорить и не хотел. Солдаты и без того приняли совет, как приказ и уже уходили.
Эдик тяжело опустился на камни, положив топоры рядом с собой. В крови закончился последний адреналин, и сил хватало только чтобы дышать и смотреть. Что он и делал: восстанавливал уровень кислорода в крови и провожал глазами уходящих врагов. Всадник дождался, пока шлем последнего солдата скроется за выступом, и спрыгнул на землю.
— Давай познакомимся? — он протянул руку раскрытой ладонью вверх, — Меня зовут Аларок.
— Эдуард, — представился Эдик, делая безуспешную попытку подняться.
— Эддард? — удивлённо переспросил Аларок.
Дежавю, как оно есть.
«Они тут сговорились, что ли? Чего им моё имя покоя не даёт?», — подумал Эдик, но вслух свои мысли не высказал. Лишь вздохнул ещё раз и вяло взмахнул рукой:
— Хрен с ним, пусть будет Эддард.
— Вставай, Эддард, нам надо ехать, — сказал Аларок и снова протянул руку, чтобы помочь Эдику подняться, но тот в ответ отрицательно помотал головой.
Сегодняшние приключения умаяли его совершенно. Неизмеримая усталость переросла апатию. Лечь и уснуть. Единственное, чего хотелось. И абсолютно наплевать, вернутся ли солдаты Барроса в усиленном составе, или тварь подобная шипохвосту, откусит ему голову. Да мало ли чего ещё тут может случиться. На-чи-хать! Вот прямо с этого уступа. Было настолько всё равно, что и вопросов задавать не хотелось, не то, что тащиться куда-то. Даже неинтересно куда. Лишнее движение сделать — уже титанический подвиг. А тут, ехать…
— Извини, я действительно погорячился, — отступил Аларок, — Неправильно оценил твоё состояние. Ты попросту не доедешь. Свалишься в ущелье где-нибудь по дороге. Будем ночевать здесь.
Эдик его уже не слышал, потому что спал. Прямо так, сидя, привалившись боком на камень. Как в яму провалился. Только иногда то рука дёрнется в невольной судороге, то нога. Видать, продолжал сражаться даже в объятьях Морфея.
— Эк тебя потрепало, парень, — Аларок с сочувствием покачал головой. — Ну ладно, отдыхай. Мы и так всё успеем.
Произнеся последнюю фразу с понятным только ему смыслом, он тихим свистом подозвал шипохвоста и стал освобождать его от сбруи. Не след без нужды скотину неволить, пусть на воле побегает, порезвится. Когда на животном остался только ошейник с чеканными серебряными бляхами, Аларок что-то прошептал зверю на ухо и хлопнул его по крупу ладонью. Тот довольно рыкнул и в три прыжка скрылся из вида. А его хозяин принялся за обустройство полевого лагеря.
До вечерних сумерек времени было достаточно, поэтому Аларок всё проделывал неспеша, с основательность опытного путешественника, не впервые оказавшегося вдали от обжитых мест. А его седельные сумки, казалось, были бездонными, столько нужных вещей из них появилось.
Не прошло и три четверти часа, а террасса преобразилась до неузнаваемости. Там, где недавно кипел бой, теперь царил походный уют. На аккуратно выложенной из камней чаше плясал огонь. Булькотил кипяток в котелке на треноге. Сонно причмокивал Эдик, укрытый попоной. Облокотившийся на седло Аларок смотрел на языки пламени и потягивал из кружки душистый мятный отвар.
Из сгустившейся темени выпрыгнул шипохвост устроился рядом с хозяином и тоже уставился на огонь. Вот теперь точно не о чем беспокоиться. Этой ночью их никто не потревожит.
Эдик замычал в попытке вырваться из цепких объятий сна.
Всё тело ломило, суставы выкручивало на триста шестьдесят градусов, жгучая боль отдавалась в каждой мышце при малейшем движении. Даже не при движении, а при малейшей попытке пошевелиться. Ощущения были такие, будто на нём целые сутки ездили впятером и вдобавок нещадно лупили палками. Да ещё и снилась какая-то непотребщина из серии снов о бесконечном проигрыше. Когда ни победить врага, ни убежать от него ты не можешь.
Вот и этой ночью так было. Главного злодея не убили, найденные сокровища отобрали, в спасительный портал опоздал. Короче, полный трындец. Вдобавок ещё и убегать пришлось от ретивой стражи какого-то там владетеля. Или наместника, уже и не упомнишь. И опять неудачно. Догнали. Ладно, хоть мужик какой-то помог. Верхом на жуткой твари. Алароком, вроде, назвался. Хорошо, что на этом моменте кошмары закончились и остаток ночи прошёл без кошмаров. И на том спасибо.
«Го-осподи, как же вставать не хочется… Хотя, кто меня гонит? Поваляюсь, пока полегче не станет. А вот с бухлом надо завязывать», — подумал Эдик и перестал бороться со сном.
Нос защекотал запах жаренного мяса и чая с добавлением трав. Мята, похоже…
«Это кто там у нас такой хозяйственный? Надо попросить, чтобы супчику сварганили…».
Кулинарные ароматы разожгли аппетит, желудок заурчал, рот наполнился голодной слюной… Эдик разлепил один глаз. И тут же закрыл.
«Твою мать, это что же, сон продолжается?».
Он ущипнул себя за предплечье — больно! Значит, всё же не сон. И снова открыл глаза, на этот раз уже оба. Картина не поменялась — Аларок прихлёбывал из кружки мятный отвар и внимательно наблюдает за Эдиковыми упражнениями. Попытка проморгаться тоже мало чего изменила. Лишь вызвала понимающую улыбку на лице Аларока.
… — простонал Эдик словом из пяти букв и зарылся головой в попону.
У прозвучавшего слова два варианта написания и несколько смысловых значений. Одно из них характеризует девушку, как гулящую особу. Но сейчас Эдик имел в виду другое. Он таким образом выразил крайнюю степень досады и разочарования от ситуации, в которую попал.
— Вставай, лежебока, — добродушно произнёс Аларок — Скоро полдень, а тебе надо поесть.
— Ну на хрен, — Эдик снова продемонстрировал неприятие окружающей действительности.
После чего собрался с духом и сел, озираясь с видом человека, только что вышедшего из комы.
В костре выстроились шалашиком странные дрова, геометрически правильной формы. Над огнём шкворчала нога какого-то травоядного. Рядом стоял котелок, из-под крышки которого вился парок с аппетитным запахом. Тут же небольшой чайник с изогнутым носиком. Чуть дальше — на этом моменте Эдик вздрогнул — лежало чудище и самозабвенно догрызало тушу животного, чья нога жарилась над очагом. А поскольку шипохвост не брезговал ни шкурой, ни костями, ни даже внутренностями, то определить вид животного не представлялось возможным. Хищник недобро зыркнул на Эдика оранжевым глазом, и тот снова вздрогнул, пожалев, что монстр не плод его воспалённого воображения.
— Его зовут Василёк. Вы скоро подружитесь, — сказал Аларок и протянул Эдику миску с похлёбкой. — Мясом как раз он поделился.
— Василёк? — брови Эдика поползли вверх от удивления.
— Да, они любят «цветочные» имена, — кивнул Аларок, добавляя к тарелке ложку, вырезанную из дерева.
Эдика передёрнуло от одного предположения, что ему придётся приятельствовать с живой машиной для убийства. Иной раз от обычной собаки не знаешь, чего ожидать, а уж от воплощения живого кошмара…. Но вскоре вкусная еда подровняла эмоциональный фон, а когда дело дошло до жаркого, Эдик уже воспринимал шипохвоста, как домашнего питомца. Забавного и вдобавок полезного. Он даже кличку переименовал на свой лад, перекрестив зверя в Ваську. Правда, пока только про себя.
Насытившись, Эдик почувствовал себя гораздо лучше. Как физически, так и морально. А после того, как Аларок налил ему травяного чая, предварительно уронив в него две крупинки мелкокристаллического порошка, энергия начала переполнять организм. Боль ушла, будто её и не было вовсе, голова прояснилась, настроение взлетело на недосягаемую высоту. Вновь стало хотеться куда-то идти и чего-то делать. Жаждой деятельности такое состояние называется. Хотя, возможно, в этом мог и Аларок подсобить своим зельем. Эдик начал подозревать, что его спаситель не без причины здесь появился.
После завтрака занялись ранами Эдика. Признаков воспаления, к счастью, не обнаружилось, но всегда лучше перестраховаться. Порезы и царапины Аларок промыл какой-то едкой дрянью из склянки, сверху и наложили свежие повязки.
Пришла пора собираться. Аларок седлал шипохвоста, а Эдик сворачивал лагерь и укладывал вещи в седельные сумки. Василёк взбрыкивал и периодически пытался забодать хозяина. Игрался он так, выказывая хорошее настроение. Все живы, здоровы, светило солнце. Чего ещё нужно для счастья?
Наконец, последний ремень был увязан, сумки застёгнуты, и Эдик взгромоздился позади Аларока.
Само путешествие было непередаваемым. Причём в крайне нехорошем смысле этого слова. Обитателю мира, где прочно обосновались двигатель внутреннего сгорания, радиальные шины и девяносто пятый бензин, трудно получить удовольствие от верховой езды. Ну, если он не олигарх какой-то и не фанат такого времяпрепровождения. Эдик был не фанат, поэтому у него быстро затекли пальцы рук — с такой силой он вцепился в своего попутчика.
Впрочем, представлять, что маршрут путешественников проходил только лишь по горным кручам и нагромождениям камней, было бы неправильно. Конечно, без таких участков не обходилось. Но были отдельные отрезки дороги, когда не приходилось прикидывать, какое расстояние пролетишь, если вдруг сорвёшься вниз. Встречались горные долины, отвоевавшие себе место среди скал. Отлогие склоны, поросшие лесом. Мелкие речки с ровными берегами. Пейзаж вокруг менялся регулярно, периодически позволяя шипохвосту идти размеренной рысью. В такие моменты спутники разговаривали. Эдик задавал вопросы на интересующие его темы, а Аларок на них немногословно отвечал.
— Аларок, скажи, ты маг?
— Маг.
— А насколько сильный?
— Магистр.
— Ого! — из Свитка Нечаянных Знаний Эдик знал, что это высшее звание у местных чародеев и абы кому его не присваиваивали. — А куда мы едем?
— Ко мне. У меня пещера недалеко от Сонного ущелья.
— Пещера? Ты что, отшельник?
— Получается да, — Аларок явно не желал развивать эту тему
— Как-то неправильно получается, — не унимался Эдик. — Разве магистры не должны жить в замках и преодолевать всяческие напасти, вроде портальных прорывов? Ну или спасать людей.
— Ну тебя то я спас, — усмехнулся Аларок. — А про замки и напасти я тебе потом расскажу. Когда доберёмся.
Эдик даже кивнуть в ответ не успел. Следующие тридцать минут пришлось молчать, потому что все силы уходили на то, чтобы не свалиться. Шипохвост полез вверх по крутому откосу, а потом скакал галопом по осыпающейся под ногами гряде. Да ещё и неглубокие расщелины с ходу перепрыгивал.
Какой заряд бодрости получил Эдик, могут представить только избранные — те, кому посчастливилось ехать вдвоём на одной лошади. Причём, вторым номером. Через очень короткое время начинает казаться, что тебя бьют доской по жопе. Широкой и плашмя. И ни увернуться, ни смягчить удар нельзя. Потому что ни стремян под ногами, ни седла, ни уздечки в руках. Всей опоры — корпус впереди сидящего, и больше ничего. Даже материться приходится сквозь стиснутые зубы. Чтобы язык не откусить.
После того как зубодробительная тряска закончилась, Эдику понадобилось ещё минут десять, чтобы перевести дух и немного прийти в себя. А когда пришёл, то снова принялся донимать спутника своими вопросами.
— Аларок, а ты же меня неслучайно спас?
— Неслучайно.
— А зачем?
— Вот неугомонный. Сказал же, позже всё расскажу.
— И всё-таки?
— Потерпи немного.
— Ну хоть в двух словах.
В конце концов, Эдик достал Аларока, как осёл — Шрека в одноимённом мультфильме. Пришлось останавливаться, чтобы унять его разбушевавшееся любопытство. Впрочем, привал напрашивался сам по себе. Хотя бы потому, что спина у Эдика гудела, задница нещадно болела, а сам он был похож на татаро-монгольского захватчика. Потому что его ноги приобрели очертания колеса. Ну и четыре часа, проведённые в дороге, тоже нужно принять во внимание.
Расположились в небольшом сосновом перелеске у начала широкой долины между двумя хребтами. Тень деревьев давала защиту от летней жары, а на подушке из опавшей хвои было удобно лежать. Лагерь разбивать не стали. Дольше возиться. Немного отдышаться можно и без этого. Полчаса — более чем достаточно. Лёгкий ветерок разгонял назойливое комарьё, атмосфера благоприятствовала для беседы.
Аларок отхлебнул воды из фляги и заговорил:
— Чтобы тебе стало понятно, придётся немного рассказать, как работает магия этого мира. Вопросы задашь потом. По большому счёту магический субстрат можно разделить на две основные группы. Первая — это стихийная энергия, она является неотъемлемой частью природы. Огонь, вода, земля и воздух. Всего четыре. Вторая — это рукотворная магия, она обусловлена наличием в атмосфере некоей субстанции. Мы называем её Эфиром. Работать с ней могут лишь те, у кого обнаруживается способность чувствовать Эфир. За счёт него и проявляется волшебный эффект заклинаний. Артефакты, свитки, магические формулы, алхимические зелья, руны, знаки, письмена, всё это помогает чародею воздействовать на Эфир, чтобы получить результат. И, чем сложнее волшебство, тем дольше его нужно готовить. Со стихийной же энергией наоборот. Она практически мгновенно работает, и активировать её относительно несложно. Вот только маги могут взаимодействовать лишь с малой толикой этой энергии и лишь с самыми элементарными её проявлениями. Иначе чародея просто выжжет энергетический поток…
— Вот оно что, — перебил Эдик и кивнул с донельзя глубокомысленным видом.
В целом он и половины не понял, зато уяснил, почему орденский маг так долго возился со своими заклинаниями, а огненный шар выпустил практически мгновенно. Аларок с укоризной посмотрел на парня, дождался от него извиняющегося жеста и продолжил:
— Наши маги стараются не иметь дела со стихиями, потому что это ослабляет их чувствительность к Эфиру. Применяются лишь самые маломощные заклинания и в самых крайних случаях. Теперь дальше. Когда произошла Катастрофа и порталы сошли с ума, я заметил, что у провалившихся из других миров людей встречается предрасположенность к стихиям. Не у всех, только у некоторых, но это бесспорный факт. И я сформировал теорию с подробными выкладками, как обучить сильного стихийного мага из пришлых. Но, к сожалению, коллеги восприняли эту теорию в штыки. Причём настолько, что меня объявили схизматиком и отщепенцем. Пришлось бросить всё и уйти в безлюдные горы. И здесь уже работать над своей теорией.
— Очень печальная история, — снова не утерпел Эдик. — Но это до сих пор не объясняет, почему ты сорвался за тридевять земель, чтобы меня спасти.
— Объясняет, — не согласился Аларок. — Ты один из таких пришлых. Как я про тебя узнал, проще показать, чем рассказать. Но поверь мне, я не ошибаюсь.
— То есть, ты хочешь заявить, что я потенциальный стихийный маг, да ещё и невероятной силы? — скептически усмехнулся Эдик.
— Да. И я помогу тебе эти силы развить, — с такой убеждённостью заявил Аларок, что силой его уверенности можно было прошибать стены.
— И как, позволь спросить?
— Возьму тебя в ученики, — пояснил АЛарок, с таким видом, словно сказал что-то само собой разумеющееся.
— Вот так с ходу? — засомневался Эдик.
— А чего тянуть?
— А меня спросить?
— А ты против?
— Ладно, — сдался Эдик. — Только скажи, а у тебя уже был кто-то в обучении? Ну, чтобы подтвердить твою теорию.
— Был один, — Аларок слегка поскучнел.
— И куда делся, — не отставал от него Эдик.
— Сожрали его. Слишком тупой и ленивый для волшебника оказался.
А вот эта информация не порадовала. Эдик хоть и был неунывающим оптимистом, но не настолько же, чтобы принять участие в безумном эксперименте безумного мага. Крайности он не приветствовал. Обученных волшебников выжигает, учеников едят… Ну его к дьяволу такие расклады. Тут не захочешь, а задумаешься…
— Я так понимаю, предложение, от которого нельзя отказаться? — после минутного размышления спросил он.
— Нет, почему. Очень даже можно, — ухмыльнулся Аларок. — Можешь прямо сейчас сказать мне спасибо и отправиться на все четыре стороны.
— А спасибо за что? — опешил Эдик.
— За спасение, — бросил Аларок и отвернулся.
А Эдик задумался снова, на этот раз крепче.
По сути, его никто не неволил. Но это только казалось. Куда он пойдёт? Домой не попасть, это он уже выяснил. Средств к существованию нет никаких. Здешней жизни не знает… Не в пастухи же идти наниматься? Да ещё не факт, что возьмут. С другой стороны, Аларок предлагал, как минимум кров и стол, это помимо обучения всяким магическим штукам. Не будет же он держать ученика впроголодь и на улице? Да рискованно, но кто не рискует, тот… Да хрен с ним, чем чёрт не шутит.
— Ладно, уговорил, иду в ученики, — Эдик встал и шутливо поклонился. — С этого момента, наверное, на вы и по имени-отчеству? Как называть-то теперь вас, магистр?
— Ты давай не придуривайся, — довольно улыбнулся Аларок. — Зови как прежде, и можно на ты. Мне формальные проявления уважения неинтересны.
Подивившись про себя демократичности взглядов магистра, Эдик замолк. Теперь надолго. Сейчас главное, чтобы от всего этого крыша не поехала. Уж очень много всего навалилось за последнее время. Вот так запросто провалиться в другой мир, несколько раз чуть не погибнуть, а на третий день стать учеником чародея… Запросто можно умом тронуться. Может, и тронулся уже, а всё окружающее не больше, чем горячечный бред шизофреника. Одним словом, было над чем серьёзно подумать, пока время выдалось. Новые реалии нужно было как-то принимать и к ним приспосабливаться. Хотя бы для того, чтобы просто выжить.
И в самом деле, если посмотреть на сложившуюся ситуацию трезвыми глазами, то какое применение себе найдёт выходец из сугубо материального мира развитых технологий и средств коммуникаций. Станет доктором? Вряд ли. Во-первых, три курса медицинского образования совершенно для этого недостаточно. Во-вторых, без современных лекарств и оборудования не получится лечить людей, а по-другому сейчас не учат. В-третьих, тут и без самозваных медиков справляются. Могли бы помочь народные методы, вроде лечения травами, но их набор у Эдика был не очень велик. Он знал про целебные свойства подорожника и ещё пяток растений мог применить с уверенностью в результате. Но очень сомнительно, что они здесь произрастают. Нет, конечно, какие-то навыки у парня были, но делать на это ставку слишком самонадеянно. А прозябать внизу социальной лестницы совсем не хотелось.
Что ещё можно придумать? Внедрить в дремучее средневековье опережающие время методики? Стать прогрессором и на этом поприще приподнять свой статус? Тоже не выйдет. Для этого необходимы фундаментальные знания классического образования. Технического, к тому же. А когда всё, что нужно, хранится на серверах, соединённых всемирной паутиной, мало кто будет напрягать голову. Вот такую свинью подложило современникам развитие информационных технологий. Достаточно отключить интернет, чтобы оказаться на уровне пятиклассника. Так что предложить местным особенно нечего. Получается, что ничего, кроме как, стать работником и заниматься тяжёлым физическим трудом с рассвета до заката не остаётся. Такая перспектива совсем не вдохновляла.
Военная стезя была привлекательнее ненамного. Молодого и физически крепкого парня заберут с руками в дружину какого-нибудь местного владетеля или в городскую стражу. Вербовщики таких не упускают. И даже в этом случае шансы сделать карьеру великого воина, опять же, невысоки. Нужны специальные навыки и умения. Естественно, его обучат всему необходимому. Но провести всю жизнь в казарме — совсем не предел мечтаний. Тем более что такая жизнь обещает быть недолгой. Пришибут его в первой же серьёзной стычке и вся недолга. Нет, такое положение вещей Эдика тоже не устраивало.
Выходит, Аларок предложил оптимальное решение ситуации. Пускай немного дикое, в силу непривычности происходящего вокруг, но пока самое приемлемое. Сказал бы кто неделю назад, что волшебство бывает не только в сказках. Первый засмеял бы. А тут — ученик чародея. Эдик потихоньку свыкался с этой мыслью. Хотя и стало немного страшно. Ведь неизвестно, насколько тяжёлым будет предстоящее обучение и получится ли у него вообще. Шутка ли, вот так запросто стать стихийным волшебником. Всё, хватит уже рефлексировать по этому поводу. Очень может статься, что до высокого звания мага он вовсе недотянет. Сожрут, как предыдущего ученика, какой смысл тогда от лишних переживаний. Решать проблемы надо по мере их появления, и не надумывать ненужных сложностей. Эдик не стал забивать себе голову лишними мыслями и вернулся к реальности.
Сколько времени прошло, трудно сказать. Пара часов, не меньше. Пока Эдик был погружен в себя, шипохвост пересёк долину вдоль и добрался до подножья очередного кряжа. Дорога ощутимо стала забирать вверх и с каждой минутой становилась всё круче. Эдик покрепче вцепился в спутника, приготовившись к очередному штурму вершин. Он даже зажмурился и стиснул зубы, настолько ему эти скачки надоели за сегодняшний день.
— Приехали, — слова Аларока прозвучали неожиданной музыкой.
Похоже, и в самом деле приехали.
Василёк спрыгнул на каменистую террасу у отвесной скалы и остановился. Эдик неуклюже слез с опостылевшей до слёз спины зверя и с интересом осмотрелся. Процесс знакомства с новым местом жительства сопровождался оханьем и натужным кряхтением. И копчик пришлось долго массировать, уж очень тяжело далось путешествие. Натёртые ноги можно было и не упоминать. На фоне общего состояния это были сущие мелочи.
Если честно, то обиталище отшельника он представлял себе сильно иначе. Более первобытно, что ли. Дыра в скале, полог из шкул, закопчённый очаг и всё в таком роде. По факту же не оказалось ни шкур, ни дыры. И уж точно Эдик не ожидал увидеть аккуратную каменную кладку, отгораживающую пещеру от внешней среды. И добротную дубовую дверь с узким высоким окном, напоминающим бойницу. В остальном же быт был устроен как в деревне, в условиях, когда недоступно электричество и центральное водоснабжение.
Классический рукомойник со стержнем дозатора закреплён прямо на скале, с помощью металлических кронштейнов. Похоже, что сделан из бронзы. Под ним — деревянное ведро для сбора использованной воды. Тут, кстати, практически все ёмкости деревянные. Искусство бондарей здесь, похоже, очень востребовано. Рядом с умывальником — зона помывки и стирки. Если можно сделать такие выводы по нескольким вёдрам, ушатам и корыту, стоящим на длинной, широкой лавке. И паре пузатых бочек рядом. И всё это хозяйство спрятано под аккуратным навесом. Стойки-тумбы из булыжников на известковом растворе, перекрытия из жердей и черепичная крыша.
Очаг всё же присутствовал, только не закопчённый. Совершенно понятная особенность, учитывая применение магического топлива. Да и сам очаг напоминал продвинутую мангальную зону из тех, что устраивают в коттеджах за сумасшедшие деньги. С тем отличием, что сделан он был не из кирпича, а из того же природного камня. Но другого строительного материала в горах и ожидать не стоило. На кухонной зоне обнаружились котлы и котелки разных размеров, чайник, раза в четыре больше походного, чашки, ложки и прочая утварь. Рядом стоял стол, сколоченный из грубых досок и два массивных стула в том же стиле.
Углядев сооружение, стоявшее на отшибе, Эдик не смог сдержать улыбку. Туалет типа сортир или удобства во дворе. Классическая дощатая кабинка с деревянным ромбом поворотного запора для открывающейся наружу двери и маленьким окошком в виде сердечка. Этот своеобразный храм гигиены был установлен на краю обрыва над выдолбленным в камне жёлобом. Решение в стиле текущей эпохи. Средневековье, чтоб ему пусто было. Хорошо, что хоть обрыв глубокий, иначе можно представить, как бы здесь воняло. Эдик тут же окрестил туалет «Орлиным Гнездом» и решил лишний раз в эту сторону не ходить. Надо будет всё же подумать над внедрением ватерклозета и канализации. Да и душ бы не помешал.
Пока Эдик глазел по сторонам и разминал ноги, Аларок расседлал шипохвоста и перетаскал сбрую под другой навес. Стойлом эту конструкцию назвать язык не поворачивался. Больше слово «будка» напрашивалось, или, скорее, «вольер». Ваське где-то тоже надо непогоду пережидать. Хотя он не походил на домоседа. Энергии и силы у зверя было хоть отбавляй. Не успел хозяин с него поводья снять, а шипохвост уже умотал по своим делам. Словно и не скакал несколько часов под грузом двух всадников.
Аларок тем временем пригласил гостя, да можно уже, наверное, говорить — нового ученика, внутрь. Пещера оказалась обширной, достаточно высокой и многокамерной. Вот тут-то и обнаружились ширмы из шкур. Они выполняли функцию сдвижных перегородок и отделяли помещения друг от друга. Осветительные приборы заменяли магические светляки, свободно парившие под потолком в произвольном порядке. И, скорее всего, где-то была скрытая вентиляция, потому что воздух ощущался свежим, без малейших признаков затхлости.
Ступив за порог, Эдик очутился в главном зале. Если, конечно, судить по размерам. В центре расположилась вогнутая металлическая чаша переносной жаровни. Рядом — роскошное мягкое кресло с накинутым клетчатым пледом, и широкая кушетка с раскиданными подушками. Оказывается, магистр вовсе не чурается элементов роскоши, хоть и ведёт жизнь отшельника. Эдик вытащил из жаровни багрово-чёрный брус и провёл пальцем по гладкой поверхности. Кожа осталась чистой.
— Что это такое?
— Моё личное изобретение, — с гордостью ответил магистр, — смешал каменный уголь с красным пирритом, обогатил воздухом и закрепил заклинанием самовоспламенения. Не дымит, не выгорает, можно использовать многократно. Удобная штука получилась. Полностью решает проблему с дровами. Камень Скрытого Пламени, так я его назвал.
— Прикольно, — восхитился Эдик и бросил волшебный топливный элемент обратно, — А это что?
Его внимание привлёк сложный прибор у дальней стены помещения, и он подошёл поближе, чтобы его рассмотреть
На массивном столе стоял механизм, отдалённо напоминающий раннюю версию самописца детектора лжи. Внутреннее устройство прибора закрывал резной лакированный короб, установленный на широкой станине. Снаружи оставались лишь три золотых пера разной длины. Каждый в виде изогнутого буквой «Г» шестигранника и с вытянутым кристаллом на конце. Вместо термочувствительной бумаги, использовался тщательно выделанный пергамент. Да ещё и, похоже, что специально для этого прибора приготовленного. Иначе, какая необходимость заморачиваться с нанесением градуированной масштабной сетки. Тонкая кожа была намотана на два специальных валика. А те, в свою очередь, крепились на осях самоподающего механизма. С другой стороны, из коробки выходил толстый жгут, свитый из серебряной проволоки. Неэкранированный магический кабель забирался вверх по стене и терялся в толще потолка. Видимо, к какой-то антенне.
— А это, собственно, то, с помощью чего я тебя обнаружил. Устройство для прогнозирования и выявления провалов, прорывов и переходов между мирами, — Аларок подошёл и остановился за спиной ученика. — Сейчас покажу.
Магистр покрутил витой маховичок с изящной рукояткой, перематывая ленту пергамента на один из валиков. При этом он не молчал и по ходу дела объяснял Эдику, как действует техномагический прибор. Тому было абсолютно ничего непонятно, но тем не менее жутко интересно.
— Когда уловитель наверху поймает дрожание аур, он передаёт изменения в магический преобразователь. Тот в свой черёд активирует пишущее устройство и накаляет кристаллы. Подающий механизм синхронизируется, и лента начинает двигаться. Перья выжигают кривые уникальных графиков. При расшифровке которых и получаются необходимые данные. Ага, нашёл. Вот, — Аларок ткнул пальцем в середину пергамента. — Видишь точку с тройной аурой вокруг, потом веретенообразная кривая и снова такая же точка. Это твоё появление в замке Альдерри. Вот этот выжженный круг образовался в момент, когда была разрушена Печать Вневременья. Это орденский портал. Здесь — битва с Осквернителем. Ещё портал, после которого осталась всё та же точка в тройной окружности. Я понял, что ты оказался в одиночестве и поспешил на помощь…
Магистр, погрузившись в свою стихию артефактов, аур и техномагических графиков, стал напоминать Эмметта Брауна. В момент, когда объяснял Марти Макфлаю устройство машины времени. У Эдика мозг опух от произнесённых заумностей. И смысл сказанного воспринимался как детская небылица. Но вот что он точно делать не стал, так это прогнозы по магической предрасположенности кого бы то ни было. Тем более на основании сумбурной мешанины синусоид.
— Погоди, погоди, — перебил он и уставился на магистра крайне подозрительным взглядом. — А каким образом у тебя получилось такое? Я сейчас про «увидел — поспешил».
— Так портал мгновенного перемещения… — объяснил Аларок не догадавшись к чему клонит Эдик.
— То есть, ты хочешь сказать, что мы могли попасть сюда за секунду? — взгляд Эдика сменился с подозрительного на сердитый.
— Ну да. Аркенсейл — мир порталов. Забыл? — пожал плечами магистр.
— Тогда какого беса я отбивал себе задницу семь часов⁈ — захлебнулся от негодования Эдик.
— Ну… Должен же я был тебя получше узнать, — хитрая улыбка осветила лицо магистра. — И, вообще, конные прогулки полезны для здоровья.
— Ты очень коварный учитель, — выдавил Эдик, после того как справился с эмоциями. — И я, скорее всего, пожалею, что пошёл к тебе в ученики.
— Не пожалеешь, — расхохотался Аларок, — пойдём ужинать и ляжем сегодня пораньше. С завтрашнего дня начнётся твоё обучение.
Эдик, собственно, не сильно и злился. Вернее, не злился вообще. Он больше для собственного удовольствия эту сценку разыграл. Для разгрузки нервов. И чтобы посмотреть на реакцию будущего наставника. Ему тоже хотелось получше узнать человека, с которым пересеклись жизненные пути. И стоит сказать, пока оставались только положительные впечатления. Даст бог, тенденция не изменится. С этими мыслями Эдик вышел во двор.
Очень кстати пришлись вёдра-ушаты на лавке под навесом. Конечно, лучше бы банька, на дровах и с веничком, но это дело наживное. Пока и так хорошо. Гигиена должна быть — непреложное правило. Удивительно, но нашёлся даже кусок мыла и мочалка из рогожи. Правда, мыло больше похоже на хозяйственное, а вода исключительно холодная. Зато бодрила несказанно.
Фыркая, отдуваясь и матерясь, Эдик смывал с себя пот, грязь и засохшую кровь. А вместе с ними уходили усталость и отрицательные эмоции.
Вода всё-таки несёт в себе волшебную силу. Даже в самом немагическом мире. Она словно забирает с собой весь негатив, полученный за день. Особенно душ помогает. Некоторое время постоишь под тугими струями и чувствуешь себя другим человеком. Немного похоже на процедуру дезактивации радиоактивного воздействия. Всё ненужное — в слив.
Пока Эдик плескался, Аларок принёс комплект нательного белья, вышитый рушник вместо полотенца и клятвенно пообещал, что завтра подберёт остальную одежду.
Неплохо бы было. Потому что Эдиковские джинсы уже даже на шорты не годились. По причине чего он их отправил в утиль без малейшего сожаления. А на сегодня и рубаха с кальсонами пойдёт. Вместо домашнего спортивного костюма с поправкой на местные реалии. Эдик быстро обтёрся и облачился в обновки. Кроссовки пришлось оставить. Они ещё терпят, да и не босиком же по пещере шлындать. Тапочек ведь не предлагали.
Аларок снова скрылся в глубине пещеры и снова появился. На этот раз с продуктами в плетёной корзине. На столе очутились копчённая баранья нога, небольшая головка сыра, бутылка красного вина. Отдельной горкой были выложены корнеплоды. Придётся готовить, но Эдику даже хотелось кухарить. Тем более что картошку и лук трудно не узнать. Эти вещи, похоже, из категории незыблемых основ и пронизывают время и пространство. Как ещё объяснить этакое совпадение?
Картошка, лук и подсолнечное масло. Бутыль которого Эдик выцыганил у щедрого хозяина. А ещё соль и чёрный молотый перец. По крайней мере последняя специя была на него очень похожа на вкус. И чихалось от неё так же. Пусть будет перцем. Незачем плодить сущности. Взамен парень пообещал магистру райское наслаждение, в ответ на что тот лишь недоверчиво усмехнулся. Его реакция вполне объяснима. Он просто не ел нормальной жареной картошки. Но это упущение можно исправить.
Эдик быстро почистил картофель с луком. Клубни нарезал соломкой, а луковицы — часть измельчил, а часть настрогал полукольцами. Чтобы так есть. Вприкуску. Для общей витаминизации организма. Найденная среди посуды сковорода отправилась на магический огонь. Следом щедро плеснул масла. Нужно, чтобы хорошо разогрелось.
— Ну, за встречу, — провозгласил Аларок тост, протягивая Эдику бокал с вином.
— А ты точно местный, — прищурился тот.
— Вот сейчас не понял? — вскинул брови магистр.
— Проехали, потом объясню — улыбнулся Эдик под звон бокалов.
Вино было ничуть не хуже, чем то, которое довелось попробовать в замковом подземелье. Хозяин, определённо, человек нежадный. Щедрый даже можно сказать. И радушный, к тому же. Ещё один плюсик в его копилку. В принципе, можно было и холодными закусками налопаться. Мясо, сыр и вино — достаточно изысканная трапеза. Но Эдику просто нравилось готовить.
Лук уже окрасился в золотистый цвет. Масло на сковороде кипело. Подошла очередь засыпать картошку. Главное в этом деле — получить максимум поджаристых ломтиков. И ещё не превратить блюдо в бесформенную массу в процессе перемешивания. Эдик умел. Соль по вкусу, перец для остроты. И через некоторое время перед каждым стояла большущая тарелка, наполненная поджаристой картошкой.
— Ммм, как вкусно, — промычал с набитым ртом Аларок.
— Ешь на здоровье.
— Ну, за здоровье! — мгновенно последовал очередной тост.
Тут Эдик не выдержал и заржал в голос. Аларок недоумённо смотрел на него и не понимал причины такого веселья. Эдик объяснил, как мог. Рассказал про ставшие классикой у себя на Родине тосты. И про генерала из фильма про национальную рыбалку. С его манерой кратко, но вместе с тем удивительно ёмко выражаться. Через минуту ржали оба. Да так, что магистра слеза прошибла.
— Нет, я не русский, — немного с трудом выговорил волшебник незнакомое слово, когда отсмеялся.
— Жаль, — ответил Эдик.
И они снова захохотали.
Пробуждение следующим утром было не в пример вчерашнему. Эдик прекрасно выспался и чувствовал себя на редкость бодрым и отдохнувшим. И проснулся рано без всякого будильника. Хотя провести ночь на соломенном тюфяке и подушке, набитой сеном, было, некоторым образом, непривычно.
Крошечный альков, выделенный ему для проживания, являл собой ни что иное, как отрог большой пещеры. Выемка в горной породе, образовавшаяся под влиянием разрушительных сил природы. Комнатой её делала ширма, сшитая из овечьих шкур, и подвешенная на толстой верёвке. Помещение было настолько мало, что с трудом вмещало грубый топчан, сколоченный из жердей и кривой табурет, заменявший тумбочку. Высокий дощатый щит с вколоченными не до конца гвоздями заменял вешалку. Более чем спартанские условия, честно сказать. Но если Эдик правильно понял учителя, то проводить здесь много времени ему не придётся. А до постели он будет добираться в таком состоянии, что будет всё равно где спать. Хоть на голом каменном полу.
Аларок ему вчера прямым текстом заявил, что будет делать из него не только мага, но и воина. А это подразумевало регулярные физические нагрузки. Магистр придерживался мнения, что к магии нужно прибегать лишь при необходимости. Когда способы, доступные простым людям, не эффективны. Особенно это касалось боевой составляющей чародейства. Если можешь разрешить вопрос словами или честным железом, то не следует козырять магией. Естественно, для этого нужны практические занятия и хороший наставник. Поэтому предстоящие дни обещали быть очень насыщенными.
Но как бы там дальше ни было, утро любого дня должно начинаться с определённых процедур. В том числе с посещения «Орлиного гнезда». Единственное что ставило в тупик, это отсутствие туалетной бумаги.
— А чем, собственно, подтираться? — не стал ходить вокруг да около Эдик.
На что Аларок кивнул на сосуд, стоящий под умывальником. Высокий медный кувшин немного восточного стиля с длинным изогнутым носиком и ручкой на боку.
— Как пользоваться, показать? — с ехидством поинтересовался он. — Или сам разберёшься?
Отвечать на эти вопросы Эдик посчитал ниже собственного достоинства. Да и подпирало уже, дальше некуда. Шутка ли — три дня не оправляться. К слову, решение гигиенической части туалетных процедур достаточно приемлемое. Могли быть варианты и похуже. А в сочетании с наличием здесь мыла, так и вообще красота. Руки только не забывать мыть. Ну, да и хватит интимных подробностей.
Пока Эдик совершал утренний моцион, Аларок принёс обещанную вчера одежду. Льняную рубаху без воротника, с длинным рукавом, широкие штаны из плотной дерюги и сапоги. Не бог весть что, но для повседневного ношения сгодится. Всё равно, единственная альтернатива — голым ходить. Штаны были слегка великоваты, но завязки и приспособленный ремень вполне решали проблему. А рубаха так и вовсе впору пришлась. Одевалась предметы средневековой моды прямо поверх нательного белья. Вместо пуговиц — всякие шнурочки-тесёмочки. Необычно, но к этому хочешь не хочешь, а придётся привыкать. И ещё пришлось вспоминать, как наматываются портянки, потому что обувь хотелось бы на размер поменьше. Зато меньше натирать будет. Хотя сапоги были выше всех похвал. Мягкие, удобные, с толстой подошвой. Всяко лучше, чем кроссовки. Особенно если придётся по горам бегать.
Кто бы в том сомневался.
Первая пробежка себя ждать не заставила. Аларок вручил Эдику два деревянных ведра и показал направление. Где-то там текла горная речка, и надо было принести воды. В пересчёте на привычную метрическую систему получалось километра полтора в одну сторону. И хотя бочки стояли практически полными, Эдик не стал вдаваться в дискуссию. У тренера своя метода, с ним не принято пререкаться. Придётся бежать.
Следом увязался Василёк. Шипохвост полностью игнорировал узкую тропку и скакал прямо по горным склонам. То сзади, то сбоку, то сверху, а то и забегая далеко вперёд. Зверю было весело. Ну, ещё бы. Не ему тащить полные вёдра обратно. А они и пустые тяжёлые, как оказалось.
Кстати, вышло вовсе не три километра. Если всё вместе посчитать, получилось около четырёх. Эдик сумел заблудиться, и слишком поздно это понял. И шипохвост не подсказал, зараза. Продолжал прыгать вокруг, как будто, так и надо. Плюс ко всему, приключился ещё один казус: воды-то Эдик набрал, но не донёс. Вернулся с пустыми вёдрами и мокрыми ниже колен ногами. Что плескалось на дне, можно было не считать. Там не хватило бы и на стакан чая.
Кто ж знал, что деревянные ёмкости со временем рассыхаются? Эдик точно нет. А коварный учитель подсунул именно такую посуду.
— Не получилось? — участливо спросил магистр.
— В следующий раз получится, — раздражённо буркнул Эдик, проходя мимо.
У Аларока лицо светилось удовольствием от удавшейся шутки, поэтому в его искреннее сопереживание трудно было поверить. Эдик с грохотом поставил вёдра в корыто и налил их доверху. Завтра по-любому снова бежать, зачем наступать на одни и те же грабли дважды?
Пока ученик отсутствовал, учитель успел сварить кашу. На вид, как гречневая, да и на вкус тоже. К тому же щедро сдобренная сливочным маслом. Эдик упорно продолжал искать знакомые аналогии вещам и предметам нового мира. И если не принимать в учёт магию и порталы, то было очень много схожего. Лишь называлось по-другому, а больше никаких отличий. Поэтому нет смысла язык ломать. Будем называть кошку кошкой, в смысле гречку гречкой.
Аларок, к слову, очень заинтересовался наручными часами ученика, после того как ему объяснили, что это такое. Скорее всего, здесь и временны́е параметры суток были где-то рядом с привычными. По крайней мере Эдик пока не ощущал особенного дискомфорта. Но магистр на этот вопрос точнее ответит, после углубленного изучения предмета. Часы, правда, пришлось ему отдать. Оставалось надеяться, что не сломает.
— Что дальше, о многомудрый учитель? — спросил Эдик, когда в его чашке осталась только ложка. — Будут ли ещё заковыристые задания для глупого ученика?
— Дальше, начнём ковать из тебя воина, — Аларок воздел палец к небу, не реагируя на лёгкий стёб, он и сам был из шутников, как выяснилось. — Для этого надо определиться, какое оружие тебе подойдёт, но сначала вымой посуду.
Ага. Кто бы думал, что будет иначе. Такая она, ученическая доля — шуршать по хозяйству и заниматься делами учителя. Но Эдик не расстраивался, принял, как должное. Тем более, что помывка посуды много времени не заняла.
Потом он вытащил из кладовой целую груду боевого железа и установил у скалы щит, сбитый из досок. Потратил часа полтора, но дело того стоило. По крайней мере, так заявил Аларок.
— Будет весело, — сказал он.
Первые сомнения закрались в голову Эдику, когда ему приказали переодеться в толстую стёганую куртку и такие же штаны. А когда Аларок нацепил на него кожаный нагрудник, а на голову нахлобучил шлем, стало ясно, что весело будет только магистру. Так и оказалось.
Магистр изучал предрасположенность ученика к владению холодным оружием методом тыка. Причём буквально. Потому что он и в самом деле тыкал в Эдика длинной жердью, а тот пытался парировать удары. Получалось не очень. Вернее, совсем не получалось. Доставалось не только в корпус, но и сбоку, и снизу, и сверху. По голове, по рукам, по ногам — магистр редко повторялся в своей изощрённости. Шлем и доспех, конечно, гасили силу попаданий, но вскоре голова загудела, а на руках и ногах расцвели синяки.
Под язвительные комментарии Аларока Эдик сломал алебарду, умудрился погнуть щит и закинул в ущелье боевой молот. Когда прозвучала команда к перерыву, с новоявленного бойца сошёл седьмой пот, а сам он дышал как загнанная лошадь.
После короткого передыха пришёл черёд метания смертоносных железяк в мишень. И хоть здесь Эдик показал хорошие результаты с лица магистра не сходило недовольное выражение. Ну а что он хотел? Эдик — не Конан-варвар. Потому и оказался в учениках.
Стрельбу из лука парень напрочь завалил, а от местной модификации арбалета сам отказался. Постоянно таскать с собой тяжёлую и неудобную штукенцию, чтобы при случае иметь возможность сделать один выстрел, пусть и убойный? Увольте от такого счастья.
— Будем считать, ознакомительная часть закончена, — подвёл итог прошедшему дню Аларок.
Эдик виду не подал, но внутри его немного покоробило. Он еле ноги таскал, а это, оказалось, всего лишь ознакомительная часть. Страшно представить, что будет, когда начнётся непосредственное обучение. Но немного поразмыслив, Эдик решил не заостряться на этом моменте. Всё, что ни делается — делается к лучшему. Вот этим утверждением и надо руководствоваться. Хотя перестроиться будет сложно. Уж очень разнятся жизненные приоритеты.
— Там сумка твоя, среди упряжи висит. Посмотри, может, есть что-то нужное, — слова магистра перевели мысли Эдика в другое русло.
Нужное-не нужное, но ценное — это точно. Он уже и думать забыл, про добычу из замковых подземелий. Нагрузки последних дней напрочь отбили меркантильные мысли. Эдик сбегал в вольер шипохвоста, вернулся и высыпал на стол груду драгоценностей. Не огранённые камни засверкали разноцветными бликами в лучах закатного солнца и заставили магистра прищуриться.
— Неожиданно, — протянул Аларок, взял большой изумруд и принялся разглядывать его на свет. — Ты, оказывается, богач.
Спорное утверждение. Сейчас это не более, чем красивые блестяшки. Ни продать, ни воспользоваться — какое же это состояние? Поэтому Эдик не испытывал ни малейшего сожаления, отдавая магистру сокровища. Кроме того, он был уверен, что Аларок поступит по совести. В крайнем случае пойдёт как плата за проживание и обучение.
— Пусть пока в моей кладовой полежит. Думаю, мы сможем найти твоему богатству достойное применение, — сказал магистр, сделав акцент на слове «твоему» и ссыпал камни обратно.
— Богатства, — хмыкнул Эдик с некоторой долей сарказма.
И в самом деле смешно. Иметь миллионы, жить в пещере и ходить в одежде, сшитой чуть ли не из мешка. Вселенская несправедливость какая-то…
Словно в насмешку вспомнился расфуфыренный наместник, облачённый в парчу и бархат. И этот образ неожиданно спровоцировал развитие целой логической цепочки. Причём, мысли были самые революционные. Из серии землю — крестьянам, власть — народу и всё такое. Экспроприация экспроприаторов и личное обогащение стояли совсем не на последнем месте.
— Вот скажи мне, Аларок, почему уважаемый магистр ютится в горах, а всяческие уроды занимают пустующие замки? — спросил Эдик, неприкрыто играя на самолюбии волшебника.
— Ты сейчас про Альдерри? — и бровью не повёл Аларок, но разговор, всё же поддержал.
— Я других пока не знаю, — хмыкнул Эдик.
— Во-первых, у замка до недавнего времени был законный хозяин… — начал загибать пальцы Аларок.
— Так сейчас-то нет! — пылко перебил Эдик, но тут же умолк под укоризненным взглядом магистра.
— Если ты позволишь, я продолжу, — сказал Аларок и загнул ещё один палец. — Во-вторых, даже мне трудно захватить крепость с защитниками в одиночку. Из тебя пока помощник, как из козла — дойная корова, сам понимаешь. Ну а в-третьих, не считаешь ли ты разумным, дать немного времени Лорду-наместнику северных территорий, чтобы отремонтировать замок и настроить против себя местное население? Я думаю, что ты достаточно умён и согласишься с моими доводами. В любом случае, вернёмся к этому разговору немного позже.
Эдику только и осталось, что молча кивнуть, выражая согласие. Но он готов был поставить сотню против десятки, что заметил на лице учителя довольную улыбку. Из тех, что появляются, когда человек неожиданно для себя находит единомышленника. Аларок совершенно точно уже размышлял на эту тему. А раз так, то можно было и повременить с захватническими планами. Единственно — не слишком долго. Если уж случилось застрять в махровом средневековье, то лучше задрать планку донельзя и стать владетельным лордом, или вроде того. Стезю гордого, свободолюбивого и, в то же время абсолютно нищего оборванца, можно выбрать в любой момент.
А сейчас спать. Эдик пожелал магистру спокойной ночи и удалился к себе. Неказистая лежанка и незамысловатые постельные принадлежности, после тяжёлого дня воспринимались, как добрые знакомые. Он уснул, едва положив голову на подушку.
Тем и хороша молодость, что даёт возможность легко приспособиться к переменам в жизни. Подчас самым кардинальным и не всегда положительным. И ещё тем, что молодой организм имеет свойство быстро восстанавливаться. Буквально несколько часов сна, и утром энергия плещется через край. Бодр, свеж и готов к новым свершениям.
Утро у Эдика не заладилось. Проснулся, а ни бодрости, ни свежести, а вся энергия вытекла в щели, потому что чувствовал он себя разбитым корытом. И ноги тяжёлые, как чугунные чушки. Не меньше получаса понадобилось, чтобы разойтись и размяться. Тут-то Аларок и подоспел с новым заданием. Тушу горного барана нужно было притащить, которого на заре задрал Василёк.
Как он сообщил об этом хозяину, оставалось загадкой. Но Аларок не рассказывал, а Эдик не спрашивал — в себя ещё не пришёл.
— Заодно и разомнёшься, — общее самочувствие ученика не ускользнуло от намётанного глаза магистра.
Разминка — это, конечно, здорово, но Эдик был уверен, что учитель специально такую каверзу подстроил. Шипохвост, и не смог дотащить добычу к пещере? Да эта зубастая скотина быка принесёт и не запыхается! Василёк, кстати, снова составил компанию, на этот раз в качестве проводника.
— Лучше бы я за водой сбегал, — ворчал Эдик, карабкаясь вверх по скале. — Там хоть какая-то тропинка была.
На самом деле задранный баран лежал недалеко. Максимум метров сто-сто пятьдесят, вверх по крутому склону. В том-то и вся закавыка — Эдик не особенно дружил с высотой. Не сказать, что боялся, но большой радости тоже не испытывал. Ещё и камни из-под когтей шипохвоста летели в лицо. Нет, не задалось утро.
— Тоже мне, туша, — Эдик слегка наподдал сапогом в мохнатый бок, когда наконец добрался до охотничьего трофея. — В этой овце килограмм тридцать, не больше. Давай, сам неси, лентяй.
Василёк возмущённо рыкнул и запрыгнул на уступ выше по склону. Наверное, посчитал несправедливым такое замечание. Хотя в оранжевых глазах бесенята прыгали, и хвостом чуть не вилял. Развлекался он так. По-своему. Умное животное. И Эдика уже считал за своего. Хотя чесать его за ухом тот пока остерегался. Во избежание откушенных пальцев и прочих недоразумений.
Ваську уговорить не удалось, он наверняка был заодно с хозяином. Поэтому пришлось тащить барана самому. Эдик взвалил тушу на плечи, пристроил её поудобнее и начал осторожно спускаться.
Кстати, он зря расстраивался по поводу непринесённой воды. Аларок ему вновь вручил два ведра и отправил к реке. Сразу после того, как Эдик снял шкуру, разделал баранью тушу и спрятал мясо в кладовой. Хорошо, хоть руки успел от крови обмыть.
Дощечки деревянных ёмкостей разбухли после вчерашних процедур, и на этот раз удалось принести почти полное ведро. Если точнее, то два по половине. Остальное расплескалось в процессе бега, потому что переходить на шаг магистр строго-настрого запретил. Ещё и шипохвоста следом отправил, в качестве соглядатая. А уж он точно нашёл бы способ наябедничать, реши Эдик ослушаться учителя. Даром, что бессловесная скотина. Но не в этом была главная проблема. Запас воды резко пошёл на убыль, а вот так, по полведра таскать — много ли запасёшь? Не пришлось бы днями напролёт с вёдрами носиться.
Не пришлось. Аларок был настолько изобретателен в плане придумывания поручений, что гонять ученика целый день за одним и тем же, было для него как минимум скучно. И не продуктивно. Ежедневные пробежки к горной речке никуда не делись, но к ним добавилась масса других хозяйственных дел. Разной степени увлекательности и удалённости от пещеры. Эдик позже сравнивал задания учителя со временем, проведённым у деда в деревне. Он тогда точно так же задолбался.
Чего только не привелось делать новоиспечённому ученику магистра. И сено косить, и деревья валить, и камни собирать, а потом ещё и таскать всё, что накосил, нарубил, насобирал. Вот тут то и вспомнишь добрым словом инженерную мысль и средства малой механизации своего мира. Хотя худа без добра не бывает. По крайней мере, количество брёвен, пусть и не сильно толстых со временем увеличивалось, и Эдик уже подумывал построить небольшую баньку.
Да и у самого́ парня здоровья заметно прибавлялось. И выносливости, кстати, тоже. Недели через две он уже бегал наперегонки с шипохвостом. Для собственного удовольствия и развлечения. Причём с полными вёдрами. Правда, пришлось смухлевать немножко и смастерить себе коромысло. Но всё равно показатель. К тому же обоим нравилось. И зверю, и человеку. Они достаточно быстро нашли общий язык, и Василёк теперь постоянно таскался за Эдиком, и даже иногда помогал ему, когда хозяин не видел. Вставать по утрам тоже стало гораздо легче. В плане бодрости и самочувствия. Режим и регулярные нагрузки делают чудеса. Что ни говори, а тренировать Аларок умел.
День ученика был расписан буквально до минуты. Магистр придерживался армейской методики, суть которой состоит в том, чтобы у бойца не было ни мгновения свободного времени. С единственным различием, что откровенно бестолковых поручений не было вовсе. Физкультурно-хозяйственные занятия, после короткого завтрака меняли тренировки с холодным оружием. Они состояли из двух частей. Первую половину Аларок обучал ученика бою с двумя топорами. Вторая посвящалась метанию ножей и прочих острых предметов. После обеда и непродолжительного отдыха наступала пора магических упражнений. В чём была их суть, Эдик пока не понимал, потому что они с учителем сидели часами смотрели друг другу в глаза. Магистр бормотал что-то невнятное под нос, а Эдика то в жар бросало, то холод пробирал. Аларок окрестил этот процесс магической инициацией, но, похоже, у него что-то не получалось. Как минимум потому, что никаких особенных подвижек не было. Изо дня в день, одна и та же игра в гляделки, пока копчик не заболит, и всё та же смена температурных ощущений. Ничего нового. Возможно, магистр где-то ошибся в своих расчётах, когда теорию формулировал. Не быть Эдику великим стихийным магом, как пить дать не быть.
И то ладно, что с топорами получалось, хотя манера преподавания у магистра была самая изуверская. Аларок мог часами швыряться в Эдика камнями, заставляя отбивать их секирами. А иной раз притащит из кладовой какую-нибудь железяку, и давай охаживать Эдика. То мечом, то копьём, то алебардой. Ускоренный курс обучения он это издевательство называл. Синяки с парня уже не сходили. Только их цветовая гамма менялась. От багрово-синего к жёлто-зелёному. Так что унывать Эдику было некогда. Да и незачем. Эка печаль! Не будет великим магом, станет великим воином. Тоже неплохо по местным меркам. Хотя ни то ни другое ему вовсе не нужно было. Да и свои возможности он совершенно трезво оценивал. Поэтому слова насчёт величия в его исполнении звучали с некоторым оттенком иронии.
Промежуток времени между окончанием занятий и отходом ко сну был отведён для ужина и самообразования. Для этого Аларок выделил несколько книжек и наказал обязательно прочесть. Жёстких сроков учитель не назначал, поэтому Эдик дальше заглавия первого фолианта не продвинулся. Хотя и честно пытался. Причина была простая — рубило его не по-детски после уроков. А лишние полчаса сна — это полчаса сна!
Во многих философских концепциях существует закон перехода количественных изменений в качественные. Возможно, Аларок руководствовался именно этим принципом, когда в течение двух недель пытался пробудить в Эдике способности к стихийной магии. Наконец он сдался. Может, конечно, и не сдался, но в применяемой методике разочаровался полностью. Закончилось это тем, что магистр на один день отменил вообще все занятия, а сам засел перед техно-магическим прибором за какими-то вычислениями. С книгами, письменными принадлежностями и запасом бумаги. А Эдику настоятельно рекомендовал заняться наведением порядка в пещере и на прилегающей территории. В армии такому времяпрепровождению дали название парково-хозяйственный день.
Так то в армии. А здесь и делать особо ничего не надо было. Разве что с веником пройтись, больше для виду, шипохвосту свежую подстилку постелить и обед приготовить. По поводу неожиданно выдавшегося выходного Эдик решил сделать шашлык из свежей баранины. Мясо, нарезанное на кусочки, с утра мариновалось в пряном рассоле с добавлением специй и яблочного уксуса. Одно из брёвен приготовленное для будущей бани пришлось безжалостно перевести на дрова. А что делать? Не бежать же за ними чёрт знает куда, а для шашлыка нужна настоящая древесина. Все эти магические штуки нормального угля-то не дадут.
Вся затея чуть не провалилась из-за отсутствия шампуров. Эдик долго возился в оружейной комнате, пока не нашёл четыре тонких длинных стилета, подходящих на замену. Варварство, конечно, боевое оружие в огонь совать, но что делать. Не отменять же праздничный обед. Вино открыть тоже будет к случаю. Пусть подышит пока. Чтобы букет получше раскрылся. Эстетический момент должен присутствовать в любой трапезе. Грамотно подобранное сочетание продуктов и красиво сервированный стол доставляет большее удовольствие, чем поедание пищи с целью просто утолить голод. Проверено.
И всё же, несмотря на это утверждение, Аларок даже не вышел на одуряющий аромат жарящегося мяса. А когда всё-таки сел за стол, то молча покидал в рот несколько кусков шашлыка и механически запил рубиновой жидкостью из бокала. После чего, всё так же молча, вернулся к своим занятиям. Эдик даже слегка задела такая реакция. Зря старался что ли?
Хотя понять магистра можно. Уж очень он сильно загрузился какими-то мыслями. Целый день, считай, от своего прибора не отходит. Всё вычерчивает разные графики, да сверяется с книгами. А на осторожную попытку ученика выяснить, чем же он всё-таки занимается, Аларок только рыкнул раздражённо и приказал ему не мешать.
Ну, на нет и суда нет. До вечера было ещё далеко, все дела переделаны, и Эдик решил посвятить время чтению. Свиток нечаянного знания — вещь хорошая, но и новая информация об этом мире не повредит. Ученье свет. Русский народ врать не будет.
— Вот и займёмся, — с этими словами Эдик взял самую большую книгу.
«Портальные твари и иные выходцы Запределья» за авторством некоего Родеро Браггета. Труд представлял собой бестиарий с описаниями всевозможных созданий и был дополнен красочными иллюстрациями. Никаких обобщений, выводов и систематики. Чисто справочная информация, дающая некоторое представление, с кем можно столкнуться при появлении переходов из параллельных миров. Довольно полезная штука в плане расширения кругозора. Эдик плеснул себе в бокал вина́ и открыл первую страницу.
«Драконова двухвостка». На цветном рисунке было изображено шестиногое бескрылое насекомое, внушающее омерзение. Мало того что хищное, так оно ещё и здоровое. Для понимания масштаба рядом был нарисован контур человеческого тела. Выходило, что размеры ужасной твари не меньше трёх метров. И это без хвоста. Не дай бог, с таким чудовищем встретится. Шесть пар янтарных глаз над изогнутыми серповидными челюстями. На лапах многочисленные острые выросты и шипастые гребни. Брюшная часть продолжается лезвиями полуметровых хитиновых ножниц. Если верить тексту, то этот монстр без труда может с их помощью располовинить человека.
Эдика передёрнуло от нахлынувшего отвращения. Он и так фанатом насекомого мира не был. Даже повседневно встречающегося на покинутой им Земле. А тут три метра. Ничего себе! Чтобы таракана такого размера тапком прихлопнуть, это как потрудиться нужно.
Б-р-р-р, гадость, — Эдик перевернул лист.
«Дробящий тупень». Бронированная тварь длиной до шести метров и высотой до двух. Толстый хвост с булавовидным утолщением на конце и маленькая голова с глупыми глазами. Всё тело покрыто костяными бляхами и шиповидными наростами. Если бы Эдик был специалистом по вымершим пресмыкающимся, то он наверняка отметил сходство с анкилозавром мелового периода. Тварь по своей сути безобидная, но тупая до невозможности. Просто пугается, попав в непривычную обстановку, поэтому и ломает всё, до чего сможет дотянуться. Отсюда и название. Кстати, при большом желании можно употреблять в пищу. Мясо у дробящего тупня вполне съедобное.
— Ох, какая! — не удержался от восклицания Эдик при виде следующей иллюстрации — Ничего так, симпатичная.
«Фурия» или «Чёрная дева». С книжного листа смотрела фигуристая деваха, приятно затянутая в кожаную одежду, что только подчёркивало волнующие округлости. Хотя фигура скорее спортивная. Этакая накачанная фитоняшка из другого мира. С чёрными волосами, забранными в длинную косу и двумя кривыми клинками в руках. Лицо и тело, там, где было видно, покрыты вязью причудливой татуировки.
— Красивая девка, — Эдик мечтательно задумался. — Замутить бы с такой, если доведётся встретиться.
В описательной части, правда, была ссылка, на то, что «Чёрная дева» крайне опасный субъект и много не разговаривает. Но попробовать ведь никто не запретит. Попытка — не пытка, а дальше — как пойдёт. По ситуации придётся действовать. Эдик отхлебнул из бокала и перешёл к изучению следующего персонажа.
На сей раз книга знакомила с представителем псевдоразумной формы каменной жизни. «Обсидиановый осколочник». Нагромождение чёрно-коричневых кристаллов, отдалённо напоминающее человеческую фигуру. Опасен тем, что при гибели разлетается острейшими осколками, превращаясь в противопехотную мину. Если не успеешь спрятаться, то трындец. Превратишься в мясной фарш. Даже доспехи не помогут. Единственно радовало, что каменные формы жизни попадают сюда случайно и в условиях Аркенсейла долго не живут. Климат для них не тот. Осколочник гибнет в первые две минуты, так что ничего страшного. Можно просто переждать за каким-нибудь укрытием.
Дальше шёл ещё один монстр из той же оперы. «Каменный таран». Это чудовище было похоже на гранитного бегемота. Время жизни ему было отмеряно побольше. Минут двадцать. И все эти минуты он крушил и уничтожал всё вокруг. А потом рассыпался грудой безобидного щебня. Если бы не проблемы с транспортировкой, его и вовсе можно в дорожном строительстве использовать. Или в производстве бетона.
А вот это уже серьёзней. «Визжащая тварь Горга». Что такое или кто такой «Горг» не объяснялось. Оставалось только предполагать. Может, это был обитатель Аркенсейла, впервые открывший монстра. А может, так назывался мир, откуда она родом. Чудовище было похоже на подросшую облезлую гиену с гипертрофированными челюстями на злобной морде. Вся спина твари покрыта длинными костяными шипами, которыми она выстреливает, поражая всё в радиусе десяти метров вокруг. Да ещё оглушительно визжит при этом на грани ультразвука. На редкость мерзкое животное. Автор утверждает, что монстр наиболее уязвим в течение пяти минут после того, как сбросит шипы. Приблизительно за это время у неё отрастают новые.
«Олмордер». На рисунке стоял воин, облачённый в кольчугу до щиколоток и закрытый круглый шлем. Остроносые сапоги на ногах. В руках круглый щит и кривой меч. Вполне себе человек в духе современной ему эпохи. По крайней мере, Эдик бы и не понял, что это выходец из другого мира. Но описание утверждало обратное. Эти парни проходили в порталы целыми отрядами и были крайне кровожадны. Если их не успевали остановить сразу, и они добирались до человеческих поселений — беда. Устраивали такую резню, что Варфоломеевская ночь побледнеет рядом с кровавыми ужасами, творимыми этими отморозками.
На страницах книги встретились и старые знакомые. Гривистые аруи — те фиолетовые рогатые здоровяки, с которыми бились в пещере, и горные гоблины, бывшие у них на подхвате. Но в этом случае парень ничего нового не узнал. Про этих монстров Свиток Нечаянного Знания давал более чем исчерпывающую информацию.
Насколько Эдик успел понять, проникающих через порталы тварей можно было разделить на две группы. В первую попадали те, кто проваливался случайно, и сам был не рад такому стечению обстоятельств. И все разрушения и беды, причиняемые такими созданиями, носил больше случайный характер. Взять того же осколочника например. Ко второй категории можно было отнести монстров, сознательно проникающих в портал и вредящие обитателям Аркенсейла целенаправленно. Их мотивацию ещё предстоит осознать. Но это чуть позже, когда больше данных для анализа соберётся.
Эдик так увлёкся чтением, что не заметил, как к нему подошёл Аларок. Магистру пришлось положить руку на плечо ученика, чтобы тот оторвался от книги. Учитель выглядел уставшим, но его лицо выражало довольное удовлетворение. Наверно нашёл решение заботившей его проблемы. По-другому тут и не подумаешь. Впрочем, делиться своими находками Аларок не спешил. И это слегка настораживало парня. За магистром не заржавеет, чего-нибудь отчебучить. Подход к педагогике у него своеобразный. Нехороший, прямо сказать подход, особенно если принять точку зрения обучаемого.
Впрочем, новых заданий, в которых могла скрываться каверзная подоплёка, не последовало, и ученик облегчённо выдохнул. А когда учитель сообщил, что вместо завтрашних занятий у них планируется выезд в горы для знакомства с местностью, Эдик и вовсе расслабился. Два дня выходных получается. С шашлыком и пикником на лоне дикой природы. Какое-никакое, а разнообразие.
Поскольку к магистру вернулось благодушное настроение, они ещё посидели немного за праздными разговорами и вином. Между делом Эдик ненавязчиво пытался выяснить, над чем же учитель целый день работал, и какой результат получил. Волшебник так же ненавязчиво уходил от вопросов ученика, технично переводя беседу на другую тему. Но в любом случае посидели душевно. Эдик по такому случаю и мясо, оставшееся с обеда, разогрел на углях. На этот раз Аларок уделил трапезе достойное внимание. Хотя свежеприготовленное было бы вкуснее.
Завтрашний ранний подъём подразумевал ранний отход ко сну, поэтому засиживаться не стали. Но, пока Эдик укладывался спать, его всё-таки терзал червь сомнений. Он был готов на последнюю рубаху поспорить, что учитель чего-то замыслил. И сам ученик в этих замыслах будет принимать самое непосредственное участие.
Вот завтра и узнаем.
С этой мыслью Эдик заснул.
Аларок растолкал Эдика ни свет, ни заря.
— Просыпайся, засоня, нас ждут великие дела!
Магистр буквально лучился энергией, его глаза сверкали лихорадочным блеском, какой бывает у исследователей перед ответственным экспериментом. Эдик бы обратил внимание, если бы не был спросонья. Но он не заметил, поэтому просто пожелал доброго утра и ушёл к умывальнику.
Шипохвост уже стоял во дворе осёдланный и снаряжённый, ждали только его. Эдик быстро умылся, собрался, прихватил на всякий случай парные секиры и минут через десять присоединился к остальным. Аларок взобрался в седло и скомандовал, взмахнув своей неизменной рогатиной:
— Вперёд!
Шипохвост трусил мерной рысью, Эдик бежал чуть позади, стараясь не отставать. Предложение учителя сесть позади он вежливо отклонил — не забылись ещё впечатления от недавнего путешествия. Он лучше на своих двоих пробежится. Тем более поездка развлекательная и торопиться никуда не надо. Правда, на это предположение, высказанное вслух, магистр лишь загадочно улыбнулся. Но всё равно, лишний раз отбивать себе задницу повода не было.
Лучше всех устроился Аларок. Он единственный, кто ехал, а не бежал. Причём, ехал с комфортом. Магистр время от времени сверялся с картой и корректировал направление. Часа через полтора тропа пошла под уклон, расширилась и привела к небольшой лощине между двух косогоров.
Свежая зелень берёзок и молодых осин радовала глаз, подуставший от серых оттенков горных пейзажей. Цветущие травы опьяняли густым ароматом. А когда обнаружились заросли ежевики, растущей вдоль русла родника, Эдик без промедлений туда забурился, уподобившись молодому медведю. С фруктовым разнообразием в местном рационе не то чтобы очень.
Пока он набивал себе оскомину тёмно-синими ягодами, Аларок что-то прикидывал, периодически заглядывая в свои записи. Но совершенно не надо думать об Эдике плохо —он и учителю ягод принёс, набрав полные пригоршни. Васильку тоже не жалко, да тот отказался от такого угощения.
— Ну что, располагаемся для пикника или ещё чем займёмся? — поинтересовался Эдик и облизал перемазанные красно-синим соком губы.
— Погоди немного, — остановил его жестом Аларок. — Если я не ошибся…
Мелодичный хрустальный перезвон не позволил магистру закончить фразу. В центре лощины возникла серебристая сфера и зависла невысоко над землёй, переливаясь ёлочной игрушкой.
А вот и подвох. Не зря Эдик терзался сомнениями. Но с другой стороны, надо уже привыкнуть, что учитель ничего просто так не делал. К тому же прикольно. Эдик не стал размениваться на бессмысленные претензии и во все глаза разглядывал первый в своей жизни портал.
Технически, конечно второй — первый был в подземельях Альдеррийского замка. Но тогда он толком ничего не понимал и не видел начала процесса. Поэтому тот в счёт не идёт. Этот первый.
Тем временем, блестящая поверхность налилась серостью оружейной стали, по сфере пробежала неровная трещина и портал лопнул точно посередине. Половина шара осыпалась разбитым калёным стеклом, открывая зеркало из закипающей ртути. Других сравнений в голову не пришло.
«Интересно, кого сейчас сюда чёрт принесёт?» — подумал Эдик.
Похоже ждать осталось недолго, скоро выяснится.
Зеркальная поверхность запузырилась сильнее, подёрнулась крупной рябью и пропустила на эту сторону недомерка с тёмно-зелёной кожей. Ростом чуть больше метра, субтильного телосложения и с неожиданно мощными голенями и предплечьями. Вытянутый череп на несоразмерно тонкой шее. Узкое скуластое лицо с длинным носом. Широкая щель тонкогубого рта с выпирающими наружу нижними клыками. Раскосые глаза… И взгляд, выдававший недобрые намерения. Самые недобрые.
Из одежды — плетёная из ремней, крупноячеистая рубаха ниже колен, грубые сапоги и шлем, похожий на перевёрнутую кастрюлю без ручек. В руках круглый дощаый щит с бронзовым умбоном и шипастая булава. В гости так точно не наряжаются.
Недомерок спрыгнул на землю, пнув, подвернувшийся под ногу, мелкий камень, зыркнул по сторонам. Заметив людей, стоящих у родника, презрительно сплюнул, после чего сорвал с перевязи рог и дунул. Над лощиной прокатился хриплый рёв, многократно отражённый от горных склонов.
— Твою мать… — Эдик продолжил моделировать сложное предложение, нимало не стесняясь в выражениях.
И тому были причины. Он не мог точно сказать, откуда почерпнул информацию, но этот зелёнокожный урод назывался младшим комесом чёрных недоорков. А сигнал, что он продудел, был сигналом к атаке. И этих тварей сюда набежит штук пятьдесят, как минимум. Отрядом меньшей численности младший комес не командует. И хоть эти существа не вырастали выше метра с четвертью, они могли наделать проблем одной своей численностью. Справиться простому воину в одиночку — нереально.
Как же, всё-таки, замечательно, что учитель — волшебник в ранге магистр. Он их сейчас одной левой уделает.
Аларок полностью разделял мнение о своей замечательности, но совершенно не спешил что-либо предпринимать. Напротив, он поудобнее устроился в седле, чтобы наблюдать за происходящим.
«Нашёл себе цирковое представление» — подумал Эдик, притопнув с досады. — Ты что, не поможешь?
— Нет, ты должен справиться сам. Немного не то что я ожидал, но думаю, так ещё лучше получится, — мило улыбнулся Аларок и сделал приглашающий жест в сторону прибывающих недоорков.
Размышлять над смыслом сказанного Эдику уже было некогда — к нему неслась первая боевая тройка, размахивая оружием.
Он рванул навстречу на максимальной скорости, на бегу доставая секиры. Ну не думали же они, что он уйдёт в оборону. Пока есть манёвр, преимущество на его стороне. Он не жертва — недомерки ошиблись. Эти трое — последний раз в своей жизни.
Эдик с ходу влепил с ноги в грудину центральному нападающему, а пока тот кувыркался в обратном направлении, широко отмахнулся руками. Сразу двумя. Хрястнуло и отрубленные головы забрякали кастрюльными шлемами по камням. Эдик кинулся вдогонку за центральным нападающим.
«Причём здесь футбол?», — мелькнула шальная мысль, но додумать не удалось, противник уже поднимался.
Эдик раскроил ему череп жёстким ударом секиры, после чего огляделся.
Из портала выпрыгивали новые воины, но нападать не спешили. Комес сделал выводы из неудачной атаки, выдул новый сигнал и недоорки вытянулись полумесяцем, перегруппировываясь по ходу движения. Точно, хотят числом задавить, для одного ну очень их много…
— Вот куда вы лезете? Не трогал же вас никто… ёшкин кот, точно полтинник. — Эдик смахнул с окровавленного опора остатки мозгов и обернулся к учителю, но тот лишь отрицательно покачал головой. — Ну и хрен с тобой, сам справлюсь.
План был простой, хоть и несколько туповатый. Эдик решил бегать вокруг и по одному — по трое выбивать недомерков. Ничего другого ему в голову не пришло. Нет, так-то нормальная тема, но сразу пошла по звезде. На всякую хитрую гайку всегда есть болт с правой резьбой. И у комеса этот болт нашёлся.
Эдик как раз разгонялся, нацелившись на левый край полумесяца, когда чёртова дудка вновь прохрипела. В воздухе свистнуло, мелькнуло движение, и каменное боло захлестнулось вокруг лодыжек, больно врезав по голени. Эдик со всего маху грохнулся прямо под ноги передней шеренги недоорков.
Те восторженно завопили и всем скопом насели на поверженного противника. Даже дышать Эдику удавалось с трудом, такая навалилась тяжесть. Секиры вырвали из пальцев, руки заломили назад. О том, что каждая тварь норовила пнуть или стукнуть или и говорить не приходится. И ещё они мерзко воняли мокрой псиной.
— Едучий случай! — пропыхтел Эдик, вспомнив, что недоорки ещё и людоеды.
Оказаться в качестве главного блюда у мерзких нелюдей совершенно не хотелось. Разыгравшееся воображение тут же подсунуло трёхмерную картинку, на которой Эдика жарят на вертеле над костром. Причём, ещё живого. Изображение немного повернулось, и удалось отчётливо рассмотреть, куда этот вертел ему забили. Во всех подробностях. Вот тут-то и стало по-настоящему страшно. Это и помогло.
Надпочечники влили в кровь повышенную дозу адреналина. Страх превратился в гнев. Гнев в ярость.
— А-а-а-а, твари! — заорал Эдик, ощутив, как вскипает от гормонального выплеска кровь.
Сил прибавилось многократно.
Эдик выдрал руки из захвата, рывком поднялся на четвереньки. Недоорки посыпались со спины, как собаки с медведя. Понадобилась секунда, чтобы сорвать с себя путы. Каменные шары улетели в толпу. В ответ раздался костяной хруст и сдавленный вопль, но это только порадовало. Эдик вскочил на ноги с единственным желанием. Убивать. Убивать, чтобы самому выжить.
Недомерки крутились вокруг парня дворовыми шавками. Всё норовили укусить исподтишка. Ударом кулака Эдик отправил в нокаут одного, свернул шею набок второму, третьего схватил и швырнул его в набегающих сзади. Сейчас темп терять нельзя, иначе снова навалятся и скрутят. Вон уже четверо коротышек растягивают ловчие сети. Хриплый вой рога выдал местоположение младшего комеса.
— Ну, уж тебя, гнида, я точно угандошу! — Эдик нашёл взглядом зелёного с дудкой и рванулся к нему. — Стоять, подлюка!
Расшвыривая попадающихся под ноги противников, он в три прыжка настиг главного недоорка и подмял его под себя. Замахнулся, концентрируя в руке всю свою злость. От желания вбить череп урода в землю свело скулы. Удар!
Недомерок извернулся в самый последний момент.
Кулак врезался рядом с головой, и случилось немыслимое. Каменистая почва дрогнула, разошлась концентрическими волнами в стороны метра на три, сбивая с ног всех без разбору.
Боль в разбитых костяшках добавила Эдику злости, хотя казалось бы больше и некуда. Кровавое безумие заволокло глаза, и он ударил снова. Ещё сильней. Ещё яростнее. Удар проломил коротышке грудину и сломал позвоночник. Неизрасходованная энергия, бушующая внутри Эдика, нашла себе выход и устремилась наружу. Земля вздыбилась гранитными клыками, и вокруг воцарился каменный ад. Оглушающий треск и грохот смешался с душераздирающими воплями гибнущих под обломками недоорков.
Когда пыль осела, уютной лощины больше не было.
То, во что она превратилась, даже каменоломней трудно было назвать. Вокруг царил хаос, разрушение и смерть. Портал перестал существовать. Его расплескало серебристыми кляксами по каменным глыбам, вперемешку с красными пятнами. Тяжёлый запах крови и раздавленных внутренностей не позволял ошибиться в их происхождении. Рейдовый отряд чёрных недоорков погиб в полном составе. Воинственных коротышек буквально размазало по обломкам. И в центре этого безумия сидел ошарашенный до крайней степени Эдик. И совершенно опустошённый. И насколько не осталось сил, настолько много было вопросов. И все к одному человеку. А если точнее — к учителю.
Аларок как раз осторожно пробирался между валунов, покинув уютное седло на спине шипохвоста. Он по пути подобрал топоры, протянул их ученику и хотел было что-то сказать, но не успел. Эдик начал первым.
— Какого, собственно, хрена? — он говорил тихо, но негодованию не было предела. — Ты, когда в следующий раз меня прикончить захочешь, то заранее предупреди. Я тогда сразу со скалы сигану, чтобы ноги не топтать зря.
— Не злись, — магистр выглядел довольным и виноватым одновременно. — Произошло недоразумение.
— И какое, постесняюсь спросить? — Эдик слизнул кровь с разбитых костяшек и сплюнул солёной слюной.
— Портал должен был принести этих существ, — Аларок протянул ученику вырванную из книги страницу и смущённо добавил: — по моим расчётам.
— Кротовые камнерезки? — удивлённо прочитал парень, не веря своим глазам.
На бумаге было изображено животное, вобравшее в себя черты таксы, крота и с зубами, как у бобра. Комментарий пояснял, что эти они собирались в стаи, по двадцать-двадцать пять особей, постоянно мигрируют и могут прогрызать зубами гранит. Не хищники, но тому, кто очутится на их пути мало не покажется. Эти создания могли вызывать оползни и обвалы в горах, проделывая тоннели, в процессе своего неостановимого движения.
— Я надеялся, что встреча с многочисленным противником, спровоцирует магический прорыв, — растерянно развёл руками Аларок. — Так собственно и вышло.
— Ни хрена себе, недоразумение! — Эдик обвиняюще потряс в воздухе скомканным листком. — Вместо стайки милых зубастиков — полурота злобных вонючек. Да они нас бы упаковали в шесть секунд. И сожрали потом. Запекли на углях и сожрали. С перчиком, лучком и морковкой. Вот тогда бы и поулыбался.
— Ну не упаковали же, — улыбнулся магистр и погрозил ученику пальцем. — И не нужно обо мне так плохо думать. Не считаешь же ты на самом деле, что я спокойно бы смотрел, как изводят моего собственного ученика. Для чего я тебя тогда спасал? Чтобы вот так бездарно потерять?
— И то верно. Ладно, замнём для ясности, — Эдик вяло отмахнулся. — Всё хорошо, что хорошо кончается.
Он продолжал бездумно сидеть на заднице и отдыхал. Сказывался адреналиновый откат и последствия перенапряжения сил. Шутка ли — выйти победителем из схватки с настолько превосходящим противником. Первая, по-настоящему смертельная, битва в его жизни. Один на один с врагом, незнающим жалости. Но даже это меркнет, по сравнению с вызванным каменным шквалом.
— Кстати, ты ничего не чувствуешь? — как бы, между прочим, поинтересовался Аларок.
Эдик набрал воздуха в грудь. У него было что рассказать учителю, причём, в самых цветистых и сочных выражениях. Что он устал как собака. Что у него дико болит разбитая рука, и сломано как минимум два ребра. Что он в гробу видел такие приключения. Но ничего из того, что хотелось бы сказать, не сказал.
Он вдруг почувствовал, что мироощущение на самом деле изменилось. Стало богаче. Как-то глубже, что ли. Как будто окружение насытилось новыми красками и приобрело объёмность. Может быть, воспалённый мозг взбунтовался и это просто глюк, но словно и воздух гуще стал, и вода в роднике журчала по-иному, а камни перестали восприниматься неживыми объектами. Конечно, не как люди или животные, но как растения точно. Гневная тирада застряла в горле, а лицо парня приобрело удивлённое выражение.
— Вот и чудно, — Алароку ответ не потребовался, — значит, всё получилось.
Эдик осваивался с новыми ощущениями.
Получалось, не ошибался учитель, рассказывая про стихийную магию. Но ведь одно дело слушать рассказы, подсознательно воспринимая их как чудесные истории, и совсем другое испытать это непосредственно на себе. Было необычно и немного щекотно, но без откровенного дискомфорта. Наверное, именно это имеют в виду, когда говорят, что третий глаз открылся.
Произошедшее настолько поразило Эдика, что он полностью выпал из течения жизни. Только и смотрел по сторонам с открытым ртом, словно деревенский дурачок на ярмарке. Разве что слюни не пускал. Он так бы и сидел среди каменных обломков, если бы не Аларок. Учитель посадил своего ученика в седло, устроил его понадёжней, и они отправились обратно. Дорога домой заняла гораздо больше времени. Шипохвост шёл потихоньку, а магистр придерживал парня, чтобы он ненароком не свалился.
Эдик пришёл в себя, только возле пещеры. Аларок уже начал переживать за целостность его рассудка. Бывали такие случаи, когда неофиты не справлялись с новыми умениями и лишались разума. Несколько подобных историй даже подробно описывались в трудах авторитетных магов. Но на этот раз обошлось.
— Оказывается, всё вокруг, буквально напитано энергией, — были первые слова, новоиспечённого стихийного мага, — и мне кажется, что я могу ей управлять. Теоретических знаний только немного не хватает.
— Ну, чем-чем, а этим я тебя с лихвой обеспечу, — с облегчением рассмеялся магистр. — А пока — немного вина и спать.
И снова наставник не надурил с обещаниями. Именно что с лихвой. Аларок столько книг натащил, что в Эдиковской комнатушке они с трудом умещались. Слава богу, что всё сразу читать не пришлось, тогда Эдик точно с ума бы сошёл. Пока что решили остановиться на «Общей теории магии» Эрберта Горраха и «Прикладных стихийных заклинаниях» Коррмика Дагга. Имена авторов ничего не говорили, и Эдик решил это оставить на совести учителя. Не будет же наставник ерунду подсовывать для изучения.
Быстро пробежавшись по первым главам «Общей теории», Эдик поблагодарил судьбу, что не придётся заниматься эфирной магией. Да он бы и не смог, если честно — уж очень сложные формулы для этого были нужны. И количество знаний в самых различных отраслях. Чтобы освоить все эти премудрости — не один год нужен. То ли дело стихийное волшебство — воспроизвёл парочку жестов и готово.
Работало это следующим образом. Стихийного мага можно было сравнить с повышающим мощность редуктором или с системой усиливающих линз. Он захватывал спонтанный поток энергии извне и пропускал через свой организм, усиливая его на выходе. Формирование нужной структуры заклинания достигалось через управление телом. Принял позу — получил одно заклинание, сплёл по-хитрому пальцы — другое. И так дальше. Понимание, конечно, сильно упрощённое, но Эдику не терпелось получить новые знания и, естественно, опробовать их на практике. Особенно, опробовать на практике. Эдик вообще был из тех, кто инструкции читали, только после того, как сломают чего-нибудь. Возможно, не самая лестная характеристика, но зато как есть.
Первая книга была отложена, как освоенная, и только что народившийся волшебник взялся за «Прикладные заклинания». Раздел «Боевая магия». Подраздел «Стихия Земли».
Оказалось, что в день, когда пришлось схлестнуться с недоорками, Эдик умудрился воссоздать две магические структуры. «Дрожь Земли» и «Скалистую волну». Причём, объединил их в единое целое, что до него никто не делал. А если верить Алароку, то и по своей силе его заклинания превосходили всё, о чём кто-либо раньше слышал. Аларок, если что, магистр. Ему не верить нет никаких оснований. Так что впору говорить не о «Скалистой Волне», а о «Скалистом Цунами».
Эдик горделиво хмыкнул. Знай наших!
Учиться было интересно и увлекательно. В считаные дни он освоил ещё пару заклинаний в дополнении к первым двум. «Камнепад» и «Песковый Зыбун». Единственное, что у Эдика не получалось, так это контролировать мощность создаваемых чар. Причём, в сторону уменьшения. Как бы он ни старался себя сдерживать, выходило всегда очень сильно. И по ощущениям можно было ещё и наддать. Поэтому после того как Эдик чуть не утопил наставника в зыбком песке, почти обрушил террасу перед пещерой и практически похоронил шипохвоста под потоком камней и щебня, Аларок начал выгонять его в горы. Подальше. Чтобы он там самостоятельно осваивал магию без отрицательных последствий для ближайшего окружения.
Затык произошёл, когда Эдик стал изучать формулу «Идущих Камней». Заклинание совмещающее силу Земли и Воздуха.
Суть чародейства была в создании опоры из перемещающихся под ногами камней. Может быть, начинающий волшебник слегка вперёд забежал, не освоив смежную стихию? Может и так, но в любом случае получалось пока не очень. Валуны неохотно повисали над землёй, но перемещаться совсем не желали и вес человеческого тела не выдерживали. Попросту падали вниз, когда на них ступала нога человека, несколько раз отдавив Эдику пальцы в процессе многочисленных экспериментов.
Пришлось отложить практические занятия и посвятить время теоретическому изучению нового раздела, а именно, посвящённого стихии Воздуха. На этот раз всё пошло сложнее. Что самое обидное, по непонятным причинам, хотя, казалось бы, проще некуда. Эдик и потоки видел, и формулы, вроде, элементарные, и сил немеряно… Ан нет, как бы ни старался, ничего путного не выходило.
— И над чем ты сейчас работаешь? — задал вопрос магистр, наблюдая за раскорячившимся в нелепой позе учеником.
— Базовые заклинания воздуха. Защита и Атака, — пропыхтел красный от усердия Эдик. — Вихрь разрушения создаю.
— На вихрь это как-то слабо похоже, — усмехнулся Аларок, глядя на хилый смерчик, крутящийся вокруг ног ученика. — Подумаю, как решить твою проблему.
Он удалился в пещеру и снова полдня сидел за графиками и диаграммами, что вызвало у Эдика сильное беспокойство. Чем закончились последние изыскания магистра, он ещё очень хорошо помнил. И повторять подобный опыт совсем не хотелось. Но вместо пустых треволнений лучше теорию подтянуть. С этим решением Эдик тоже засел за книги, пытаясь понять, какой момент он упускал из виду.
— Кажется, я разобрался, в чём твоя ошибка, — оторвал его от чтения Аларок часа через два. — Пойдём, проверим кое-что.
Они, с увязавшимся следом шипохвостом, ушли в горы, правда, на этот раз недалеко. К ближайшему ущелью. Аларок остановился на краю обрыва и уставился вниз с самым задумчивым видом.
— Что там? — спросил идущий следом Эдик.
— Да ты сам посмотри, — магистр шагнул в сторону, освобождая для него место.
— Куда смотреть? — Эдик попытался разглядеть, что так заинтересовало учителя на дне глубоченной пропасти.
— Я не мог ошибиться в расчётах, — немного невпопад ответил магистр, и без затей спихнул своего подопечного вниз.
Слава создателю, не ошибся.
Что бы он там ни имел в виду, Эдик и трети расстояния не успел пролететь, как со страху умудрился вызвать «Облачную Подушку» и кинуть её себе под ноги. Падение замедлилось, а затем и остановилось. От испуга и желания поскорее выбраться, следующее заклинание создалось практически бессознательно. Ввысь взметнулась «Воздушная Лестница» и Эдик устремился наверх по едва угадываемым мерцающим ступеням. Злой, как тысяча тварей Бездны он выскочил на уступ, с которого свалился, приготовив для наставника сотню нелицеприятных слов. Но Аларока уже и след простыл.
Он улепётывал верхом на Васильке, со всей возможной для шипохвоста прытью. Магистр посчитал разумным дать ученику время, чтобы тот остыл после экстремального способа обучения. Так, чисто на всякий случай. Лишь ниже по тропе слышался его торжествующий хохот.
Эдик смачно выругался, а затем и сам рассмеялся. Ну не плакать же, в самом деле. А долго злиться он на магистра не мог. Что ни говори, а в действенности применяемых методик учителю не откажешь. Да и позитив сейчас превалировал. Во-первых, ему удались заклинания новой стихии. Целых две штуки. А во-вторых, облегчение после пережитого испуга было мало с чем сравнимо, по остроте ощущений. Ну и совладание с неизмеримой мощью воздушной стихии приятно тешило самолюбие. Так что учителя не ругать, его хвалить нужно, с изъявлениями глубочайшей благодарности.
И Эдик поспешил вдогонку, чтобы эту самую благодарность выразить. Ещё, конечно, хотелось бы попросить о некотором послаблении учебной программы, но эта мысль была отвергнута, как недостойное проявление слабости. Хотя, если по правде, на сон уже даже шести часов не оставалось. А магистр всё добавлял и добавлял новые отрасли и направления для изучения. Как в теоретическом, так и в практическом плане.
Закрепив освоенные формулы заклинаний Земли и Воздуха, Эдик перешёл к Огненной магии. И снова пришлось притормозить — очередная стихия закономерно не давалась.
Элементарная в исполнении формула Огненного Шара, в лучшем случае искрила дешёвым бенгальским огнём. На вкрадчивое предложение помочь, наставник был категорически послан в известном направлении. Правда, только лишь про себя, потому что вслух эти слова ученик произнести не решился. Эдик где-то вычитал описание техники повышения чувствительности к стихии и занялся медитацией. Если смотреть со стороны, то попросту сидел часами внутри равностороннего треугольника с вершинами из пылающих костров с закрытыми глазами.
Но, опять же, помог случай.
Так сложилось, что в то же время Аларок начал знакомить ученика с нюансами портальных переходов и учить работать с техномагической машиной. Эти уроки проходили на повышенных тонах, потому что по необъяснимой причине предмет Эдику давался с трудом. В его голову никак не укладывались мудрёные определения и взаимосвязи.
— Эддард, соберись! Я в который раз тебе повторяю, — Аларок с трудом сдерживал раздражение, тыкая в график, начерченный самописцем прибора. — Эта кривая, показывает образование временного малого портала. Временного! И малого! А не среднеустойчивого, среднего. А теперь ответь мне, в чём между ними принципиальная разница?
— Ну, малый временный портал, это случайный краткосрочный прокол из иного мира, — неуверенно загундосил Эдик, словно пятиклассник, оставшийся на второй год — Схлопывается и перестаёт функционировать после любого единичного перехода. В отличие от среднеустойчивого среднего портала, который существует до двух часов включительно и не имеет ограничений в количестве переходов.
— Ну, вот! Можешь же, когда захочешь! Ведь абсолютно ничего сложного, — похвалил ученика магистр, как вдруг ожил регистратор порталов. — Вот, кстати, и пример образования малого портала. Недалеко совсем. Давай съездим, посмотрим, как это на самом деле работает.
Аларок скакал на шипохвосте проторенными путями, Эдик некоторое время держался рядом, а затем вырвался далеко вперёд. После того как он модифицировал «Идущие Камни» в «Парящую Гранитную Дорогу», ему горные тропы стали без надобности. Вереницы каменных глыб мостами выстраивалась над обрывами и расщелинами, позволяя сокращать путь и не выбирать безопасных маршрутов. Поэтому в нужное ущелье он вбежал первым.
Аккурат в тот момент, когда через сферу портального перехода протолкнулась упитанная животина с весёлой бугристо-клыкастой мордой африканского бородавочника. Вот только размерами с откормленного гиппопотама. И ещё одна поправочка. Налитые кровью, злые глаза, сводили на нет первое впечатление о весёлом дружелюбии.
Мозг Эдика уже на полном автоматизме применял полученные знания, распознавая новую угрозу. Неггерская Свиножуть — редкая в своём стремлении к разрушению тварь. Уничтожает всё живое, что попадалось на пути, после чего пожирает. И всё бы ничего, но глаза зверя остановились на Эдике и определили его своей первой жертвой.
Портал лопнул, расплескавшись по камням фиолетовой жижей. Громкий хлопок подхлестнул тварь к нападению. Свиножуть взрыла каменистую почву огромным раздвоенным копытом, громогласно всхрюкнула и ринулась в атаку. Всё произошло настолько быстро, что Эдик ещё не успел остановиться, а гигантская свинья уже набирала ход.
Что послужило толчком для произошедшего дальше, так и осталось до конца неясно. Можно было только предполагать. Наверное, сказалась неожиданность встречи с крайне опасным созданием. Или что у Эдика голова была забита попытками пробиться к стихии огня и формулами создания файербола.
Эдик споткнулся, стараясь затормозить, и он инстинктивно выставил руки вперёд. А перспектива столкновения в узком ущелье с несколькими тоннами плотоядной свинины запустила ответную реакцию. И у Эдика нечаянно получилось создать свой первый в жизни огненный шар.
Такая была случайная мысль, после того как с его рук слетели первые сполохи.
Впрочем, заблуждение быстро исчезло, потому что файерболом это огненное безумие нельзя было назвать даже с самой буйной фантазией. Из, особым образом сложенных, ладоней вырвался пламенеющий поток густого напалма и заполонил ущелье доверху. Огненный шквал плеснул навстречу атакующей Неггерской свинье, накрыв её с уродливой головой. Свиножуть пронзительно завизжала от боли и ярости, но продолжала нестись вперёд. Эдик заорал в ответ ещё громче и усилил напор.
Пламя побелело, стало ярче и загудело, как в паровозной топке. От недостатка кислорода и обжигающего жара стало трудно дышать. Пот, не успевая стекать по вискам, тут же испарялся. И пришлось зажмуриться, чтобы не выжгло глаза.
Такую картину застал Аларок, когда ворвался в ущелье с занесённой для удара рогатиной. Шипохвост еле успел остановиться у границы бушующего пламени, чудом не сбросив в огонь хозяина.
Тишина наступила внезапно, оглушив своей неожиданностью. Эдик так и застыл с крепко закрытыми глазами, выставив руки вперёд. А перед ним, в каком-то метре стояли четыре гигантских раздвоенных копыта с торчащими из них остатками обугленных костей.
— Впечатляет — только и смог сказать немного ошалевший от увиденного Аларок и добавил по-русски, удваивая букву «т» в непривычных словах. — Ттвою матть.
Реагируя на эту фразу, Эдик открыл глаза и пришёл его черёд удивляться.
Он недоумённо оглядел закопчённые дочерна склоны ущелья. Вздрогнул, увидев то, что осталось от громадного зверя, и застонал. Возбуждение противоборства схлынуло, и боль в обожжённых руках дала о себе знать. Причём дала не слабо. Обе кисти и предплечья до локтей покрылись волдырями ожогов. Даже кожа местами румянилась поджаренной корочкой. Рубаха превратилась в обгоревшее рубище, а от самого Эдика несло палёной курицей. Потому что вместо ресниц, бровей и половины чёлки у него остались лишь опалённые пеньки. Даже в носу волосы выгорели.
Аларок молча слез со спины шипохвоста, порылся в седельной сумке и достал из неё плошку с заживляющей мазью, закрытую тряпицей и несколько рулонов бинтов. Потом взял флягу с водой и подошёл к Эдику. Тот уже не мог стоять и сидел со стиснутыми зубами, растопырив руки в стороны.
Магистр вздохнул, до конца оторвал рукава многострадальной рубахи и обмыл раны прямо из фляги. Когда Аларок открыл посуду с мазью, Эдик непроизвольно поморщился — целебный состав обладал резким и неприятным запахом. Впрочем, Аларок не обратил на это никакого внимания, а Эдик ничего не сказал. Боль от подобных ожогов такая, что чем угодно намажешься, лишь бы помогло.
И помогло.
Магистр ещё не закончил перевязку, а Эдика уже отпустило. По лицу стало видно — лоб разгладился, появилась улыбка. Аларок успокоился, умыл ученика, набрав в ладонь воды, и поднялся.
— Хватит на сегодня практических занятий, — подвёл итоги ещё не закончившемуся дню магистр и свистнул шипохвоста. — Пошли домой. Отдыхать.
— Можно я копыта себе заберу? На память — не утерпел Эдик.
— Вот ты неугомонный, Эддард. Можно, конечно, — бросил уже сидевший в седле Аларок. — Только сделаешь это сам. Когда выздоровеешь. Они отсюда никуда не денутся.
Долго отлёживаться Эдику не пришлось.
Целебное зелье магистра оказалось поистине чудодейственным и вылечило его за три дня. Хотя рассчитывал он на неделю восстановительного периода, как минимум, чтобы отдохнуть и хорошенечко отоспаться. Но, увы. Наставник не собирался тратить время зря. Причина выяснилась в тот же вечер, когда Эдик спалил гигантскую плотоядную свинью.
Они как раз закончили ужинать и сидели за бокалом старого варнийского — отмечали освоение новой стихии и лечили растрёпанные нервы. Вот тогда-то наставник и проговорился. Хотя нет, немного не тот смысл, не проговорился — скорее поделился далеко идущими планами. Так точнее будет.
Как оказалось, в магистре всё-таки сидел отчаянный авантюрист с замашками спасителя мира. Причём эпического масштаба. Он ни много ни мало задумал вернуть на круги своя всё, что порушил метеорит. Если говорить проще, то ему надоел тот бардак, который творился с порталами в Аркенсейле. Аларок и план уже разработал. Сил и знаний магистру у магистра было достаточно, не хватало только помощника, толкового и владеющего магией. А сейчас такой помощник появился.
Эдику едва хватило выдержки, чтобы не уронить челюсть на стол от таких откровений.
Но это больше от удивления. Он и особенно против-то не был. Хотя если бы Эдику сделали подобное предложение немного раньше, он и слушать не стал. А сейчас уверенность в своих силах прирастала с каждым выученным заклинанием. Поэтому отправиться навстречу новым приключениям даже хотелось. И в силу особенностей характера, и чтобы себя испытать в новой ипостаси волшебника. Ведь зачем ещё нужны все эти магические умения, если не применять их на практике. Вдобавок ко всему, появилась цель существования в этом мире, что само по себе очень неплохо. Да и цель более чем достойная.
Почему наставник его раньше не посвятил в свои намерения? Эдик сам себе ответил на этот вопрос. Раньше просто смысла не было. Ведь никто не мог точно сказать, проявятся у него способности к управлению стихийной магией или нет. По всему выходило, что сейчас самое время.
Хотя сама идея несла в себе лёгкий налёт клинической шизофрении.
Даже исходя из того, что было известно Эдику — а надо учесть, что знал он очень немного — соваться в эпицентр спонтанных порталов, было чистым безумием. Хоть вдвоём, хоть в одиночку, хоть в составе целого войска. Этот факт уже не раз подтверждался гибелью многочисленных экспедиций.
Утешало только то, что немедленно отправляться в поход не требовалось. Расчётливое благоразумие магистра всё же оставляло немного времени на подготовку и обучение. Но и разбазаривать его бесцельно тоже не следовало. Взаимосвязь здесь простая. Чем больше знаешь — тем больше можешь. Короче говоря, полученная информация послужила дополнительным стимулом, и Эдик приналёг на учёбу с двойным усердием. Полностью освобождённый от практики и хозяйственных забот на период выздоровления, он углубился в изучение магических книг.
Между прочим, выяснилось, что в Аркенсейл захаживали и классические представители фэнтези, описанные земными авторами. Вот только здесь они были вовсе не вымышленными. Совсем даже наоборот — абсолютно реальными и не очень добрыми. Эдик нашёл целый раздел, посвящённый всевозможным разновидностям эльфов, гномов и орков. За чтением время летело незаметно и крайне познавательно. Всё не лежать без толку, глядя в потолок, и изображать из себя великомученика.
Многострадальные руки, наконец, зажили и первым делом Эдик забрал свои трофеи. Нашёл в кладовой большие рогожные мешки и за два раза перетащил копыта Неггерской Свиножути к пещере. Правда оставить их пришлось около туалета. Аларок категорически не хотел видеть около жилища, воняющие горелой плотью копыта, хоть они и являлись доказательством героической победы ученика.
Но это Эдику общего настроя не портило. Он буквально лучился позитивом и переполнявшей организм энергией. Разве что копытом не бил, как застоявшийся жеребец в стойле. Вынужденный отдых, безусловно, пошёл на пользу, но безделье уже утомило. Хотелось активности, движений, свершений. Поэтому к тренировкам и своим ежедневным хлопотам Эдик вернулся с неподдельным удовольствием.
Формат занятий оставался тем же, разве что для практического освоения приходилось уходить подальше в горы и выбирать уединённые ущелья с минимумом растительности. Стихия огня — не шутка, и превратить худо-бедно налаженный быт в обугленные головешки вовсе не улыбалось. Тем более устроить лесной пожар.
Эдик закатал повыше рукава, обмазал руки мазью, предохраняющей от ожогов, и кивнул наставнику, показывая, что готов начинать. Аларок, предусмотрительно стоявший поодаль, дал отмашку и… Столб огня рухнул с небес прямо ему на голову.
— Ты что творишь, Эддард⁈ — заорал он, уходя от заклинания в длинном прыжке.
— Упс…
Теоретические выкладки применённого заклинания утверждали, что «Огненный столб» предназначался для точечного поражения удалённых одиночных объектов. Ещё там говорилось о слабости и не долговременности этих чар и предлагалось уделить особое внимание точности применения. Поверить в подобное утверждение сейчас было трудно. Столб огня двух метров в диаметре и высотой в восемь не проявлял ни малейшего признака к затуханию. Ошиблись теоретики, как пить дать ошиблись.
Эдик потушил пламя и тут же ударил снова.
И вновь Аларок отбежал в сторону — с точностью у ученика были явные проблемы. Что, впрочем, с лихвой компенсировалось количеством вливаемой в заклинание энергии. Новая пауза и новый удар. Земля покрылась пятнами гари, песок слипался в стеклянную корку. Ещё удар. От невероятного жара плавились и растекались тягучими лужами камни. А Эдик всё наращивал и наращивал мощь. Минут через пять нервы наставника сдали.
— Эддард, смотри, куда лупишь! Дозируй усилия, Эддард! — орал закопчённый учитель на не менее чумазого ученика. — Это простейшее огненное заклинание! Точечное! Не надо шарахать по площадям! Эддард!
Но Эдик или не слышал, или не слушал.
Ухнуло. Грохнуло. Очередной поток пламени рухнул вниз, ударился в дно ущелья и расплескался потоками лавы. Шипохвост вздрогнул и сжался за небольшим валуном, куда он спрятался ещё в самом начале урока. А Эдик с высунутым от усердия языком прилежно закреплял алгоритм вызова заклинания. Причём сам процесс ему дико нравился. Пусть не получалось уменьшить количество вливаемой энергии, не особо выходило с точностью попаданий, но нравилось очень.
— Так, стоп. Хватит! Достаточно с тебя пока Стихии Огня, — прекратил огненную вакханалию Аларок. — Всё, Василёк, всё. Успокойся. Он больше не будет.
Шипохвост, услышав слова хозяина, осторожно выглянул из-за камня и потянул носом воздух. Удостоверившись, что опасность миновала, он бросил на Эдика укоризненный взгляд и стремглав ускакал вверх по тропе. Не оборачиваясь. Натерпелась страху бедная животина.
Каждый день привносил в жизнь Эдика что-то новое. Новые знания, новые умения, новый опыт. Не всегда приятный, что, сожалению, приходилось испытывать на своей шкуре. В том числе изучение портальных процессов.
Неотъемлемой частью этих занятий оставались совместные вылазки. Дальние рейды. Такое название дал им Эдик. Техномагическая машина на этот раз заблаговременно предсказала координаты и время появление среднего среднеустойчивого портала, поэтому наставник с учеником оказались на месте заранее.
Неприятная местность, надо сказать. Тесно, темно, каменисто. Узкая щель каньона прорезала толщу горы от верхушки до самого основания. Свет даже в полдень отказывался проникать на дно гигантской трещины. Аларок бросил взгляд на честно присвоенные часы и жестом подал ученику сигнал — сейчас начнётся.
Эдик выступил вперёд и приготовился.
Хрустальный шар перехода появился, как по расписанию, на миг окрасив отвесные скалы солнечными зайчиками. Ажурная конструкция портала возникла и тут же рассыпалась с переливчатым звоном. Сфера исчезла, а на её месте остался стоять малый клин дроу, в сопровождении Призрачного Баньши. Сущность, нечасто встречающаяся, и на редкость пакостная. Она даже в умных книжках разве что вскользь упоминалась. И то, от силы пару раз.
Темные эльфы не славились дружелюбием и на незнакомцев отреагировали со скоростью молнии. Скрипнули слаженно натянутые луки. Хлопнули тетивы о наручи. Рой злых, острых стрел полетел в сторону людей с шипохвостом.
На этот раз Эдик не сплоховал. Скастовал заклинание и «Огненный Шквал» покатился навстречу пришельцам с задержкой в долю секунды. Выжить в бушующем пламени не сможет никто. Без вариантов.
Стрелы дроу сгорели в полёте, не оставив после себя даже пепла, только стальные наконечники затюкали о камни. Густой поток огня накрыл малый клин… вдруг вспучился очертанием дымного купола и тут же опал, не причинив вреда.
Призрачный Баньши вскинул костлявую руку. Речитатив вербального заклинания эхом заметался между склонами. Слова незнакомого языка стихли, к Эдику устремилась мутная тень и окутала его с головой. Предпринять он ничего не успел — растерялся после неудачной атаки.
Чародейство призрачной твари подавило волю и парализовало мышцы. Эдик замер гипсовой статуей не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. Да что там говорить, даже моргать удавалось через раз. Отчаянная попытка сдвинуться с места привела к потере равновесия, и Эдик грохнулся навзничь с грацией телеграфного столба.
— А вот защиту мы отпустили, — пробормотал Аларок, кубарем скатываясь со спины шипохвоста.
Всё произошло быстрее, чем про это можно рассказать.
Если бы он не был магистром, так они и остались в том ущелье. Счёт шёл на мгновения. С луков дроу уже готов был сорваться следующий залп, когда волшебник сотворил «Молот Чистого Разума». Заклинание сверкнуло в воздухе, на мгновенье разогнав полумрак, и обрушилось на врага. После того как осело облако пыли, на каменистой почве остались лишь кровавые кляксы.
Аларок облегчённо выдохнул и утёр выступивший на лбу пот. Всё могло сложиться гораздо печальнее. И это было его личным упущение. Магистр увлёкся успехами своего подопечного в атакующей магии и совершенно забыл про защитные заклинания. Ладно, хоть живы остались. Есть возможность исправить ошибки.
Домой Эдика везли как вязанку дров, аналогия полная. Такой же неподвижный, негнущийся и корявый. Его даже пришлось приторочить к седлу пришлось, чтобы не свалился по дороге. И придерживать вдобавок, потому что он то и дело сползал набок.
Эдик приходил в себя целые сутки. И это, лишь благодаря глубоким познаниям магистра в лекарском искусстве. Наставник всю ночь отпаивал ученика, попавшего под ментальный удар, отварами и окуривать целебными травами. Зато к следующему вечеру тот уже был на ногах, только заикался немного и периодически застывал в неожиданных позах. Но это быстро прошло.
За ночь Аларок придумал как наверстать упущенное, и Эдик приступил к изучению защитых чар.
Чтобы не плодить сущности и ускорить процесс, магистр выбрал всего два заклинания: «Песчаный Купол» стихии Земли и «Водяные Круги» стихии Воды.
Первое лучше защищало от физических ударов. Хаотичное движение песчинок останавливало любой предмет, включая арбалетные болты, заряды баллист и гигантские стрелы «скорпионов». Второе вызывало волнение магической энергии в зоне своего действия, чем нарушало работу других заклинаний. Сами по себе техники не сложные, но очень энергоёмкие. Впрочем, как раз последний момент для Эдика трудностей не составлял. Оставалось только вовремя разобраться в ситуации и успеть применить то или иное заклинание. Но это уже дело навыков. Для начала достаточно.
Эдик приступил к обучению, едва вернул себе полный контроль над телом. И если «Песчаный Купол» у него получился практически сразу, то с «Водяными Кругами» пришлось попотеть. Последняя неосвоенная стихия давалась с трудом. Что, впрочем, не удивительно — так и с магией Воздуха было, и с Огнём тоже. Поэтому не стоило унывать, нужно лишь немного усердия.
Эдик старался изо всех сил — не хотел провоцировать Аларока к форсированным методам обучения. Впрочем, на этот раз магистр не особенно зверствовал. Просто подстерегал ученика врасплох и выливал на него полное ведро воды. Поэтому в последние дни Эдик ходил промокшим до нитки.
Увлечение магистра извращёнными водными процедурами, катастрофически уменьшали запасы воды. Теперь Эдик дважды в день бегал к реке, чтобы их пополнять. И было похоже, что скоро придётся бегать ещё чаще. Потому что Аларок только наращивал кратность обливаний, выскакивая из самых неожиданных мест.
И вскоре это стало отрицательно сказываться на процессе обучения. Когда голова занята тем, как избежать очередного холодного душа, становится немного не до уроков. Мысли обучаемого убегают в другую сторону. Хотя, сказать, что выбранный подход был абсолютно нерезультативным, тоже будет неправильным.
Правда, результат оказался несколько неожиданным.
В то знаменательное утро Аларока разбудил грохот лавины. Он выскочил из пещеры в исподнем белье, озираясь в поисках угрозы. Ту долго искать не пришлось. По западному горному склону змеилась полоса каменной осыпи, оставляющая за собой пыльный хвост. Словно минное заграждение кто-то активировал. Череда разрывов выбила из ближайшей скалы приличный кусок и угомонилась.
Магистр спросонья и сообразить не успел, что это была за напасть, как послышался нарастающий гул. То в новое русло хлынула бушующая масса воды с пенными шапками на гребнистых волнах. Бурлящий поток чуть не смёл хлипкий домик сортира и рухнул вниз в ущелье потоками водопада.
Аларок на мгновенье потерял дар речи, хотя сказать ему было что. Но для полного выражения эмоций слов ему не хватало. Русским матерным он пока владел недостаточно, а в родном языке не нашлось выражений, подходящих случаю.
— Ттвою матть… — наконец выдавил он, когда вдалеке послышались восторженные вопли Эдика.
Через пару секунд показался шипохвост, задорно скачущий по берегу горной реки. Вслед за ним, оседлав крутой бурун, выскочил Эдик. Он то ли плыл, то ли ехал на большой волне и выглядел очень счастливым.
— «Речная Лошадь», — выдохнул Аларок. — Освоил-таки, паразит.
Осталось узнать подробности. Не след наставнику оставаться в стороне от процесса обучения — педагогически будет неправильно. С этими мыслями учитель направился встречать сумасбродного ученика.
«Водяная Лошадь», будто специально, притормозила, осыпалась крупными брызгами и смешалась с потоком. Эдик лихо спрыгнул на берег и приветственно помахал рукой наставнику. Его лицо едва не трескалось от довольной улыбки. Получилось всё, что он хотел и даже немного больше. Единственно, утренние пробежки потеряли практический смысл — вода теперь рядом — но магистр что-нибудь другое придумает. За этим дело не станет.
Аларок не знал ругать ученика или хвалить, когда тот пересказывал ему подробности своего приключения. Но в конце концов склонился к последнему варианту — обошлось без жертв и разрушений.
Выяснилось, что Эдик, задолбавшись вконец бегать туда-сюда с вёдрами, решил привести горную реку поближе к пещере. А чтобы магистр его не остановил, держал эти замыслы при себе. Поднялся затемно, добрался до места и активировал «Скалистое Цунами», подмешав в него элементы «Шквального Ветра» и «Воздушного Взрыва». Что получилось в результате эксперимента, объяснять не пришлось — магистр наблюдал за процессом воочию.
Небольшая накладочка вышла, когда Эдик соединял старое и новое русло. Как всегда, не соразмерил силу заклинания, река взбесилась и смыла незадачливого чародея. Пришлось в экстренном порядке подчинять разбушевавшуюся стихию — отсюда «Водяная Лошадь».
— Как-то так получилось, — закончил рассказывать Эдик.
Аларок внимательно выслушал и задумался, принимая непростое решение.
Ученик только что сделал то, что не каждый Мастер осилит. Швыряться стихийными заклинаниями, много ума не надо. А вот так, с помощью боевой магии выкопать в гранитной породе новое русло, пустить по нему реку и довести к нужному месту… Просто нет слов. Особенно если учесть расстояние.
— Получилось даже больше, чем ты думаешь, — несколько непонятно промолвил магистр и направившись к пещере, бросил через плечо: — Иди завтрак готовь, баламут.
В котле липко булькало варево, на сковороде шкворчала баранина, в чайнике закипала вода. Эдик помешивал кашу ложкой и недовольно кривился.
Ячка на воде — не самое любимое блюдо. Но запасы подходили к концу, поэтому выбора особого не было. Ладно хоть, что Василёк исправно снабжал свежим мясом. Впрочем, пополнением кладовой в любом случае нужно озаботится. На носу зима и сидеть впроголодь не улыбалось.
— Надо узнать, где магистр обычно припасы берёт, — Эдик сделал зарубку на память и принялся сервировать стол.
Аларок подоспел аккурат, когда все приборы были расставлены. Вид имел торжественный, в руках нёс бутылку вина и большую резную шкатулку.
— По какому случаю праздник? — спросил Эдик, доставая бокалы
Аларок молча подвинул к нему пыльную бутыль.
— Ого! Старое варнийское? Это ты так мои водяные приключения оценил? — усмехнулся Эдик, сноровисто вытащив пробку.
— Нет. Повод особый. Думаю, пришло время. Вообще-то, для этого существует специальная церемония, и выглядеть всё должно куда как торжественнее… Но чего уж там, суть в любом случае не меняется, — путанно объяснил Аларок, поднял бокал и чокнулся с Эдиком. — Тебе ещё, конечно, учиться и учиться, но это вопрос дисциплины и стремления к самосовершенствованию. В общем, поздравляю, отныне можешь себя считать полноценным стихийным магом.
Под хрустальный звон по спине Эдика пробежал озноб. Хоть он и не желал себе такой судьбы, но его проняло, да так, что дыхание спёрло. Глоток вина протолкнул ком, застрявший в горле и слегка утихомирил эмоции.
— Что в шкатулке? — поинтересовался Эдик чуть севшим голосом.
— Сейчас покажу, — Аларок поставил бокал и откинул полированную крышку, — Кристаллы Стихий. Символ подлинного могущества стихийного мага.
Внутри на чёрном бархате лежали три огранённых, прозрачных, как слеза младенца, камня. Размером с грецкий орех в причудливой оправе из червонного золота. К каждому прилагалась массивная золотая цепь грубого плетения. Аларок осторожно достал один —по кристаллу пробежали радужные блики — и протянул Эдику.
— Сожми в правой руке. Если я не поторопился с выводами, то кристалл покажет стихию, в которой ты сможешь достичь наибольшего развития и твой реальный уровень чародейского мастерства.
— А если ты ошибся? — спросил Эдик, с опаской принимая камень.
— Ничего не произойдёт, — пожал плечами магистр. — Кристалл останется прозрачным и чистым.
— А если у меня предрасположенность к двум стихиям? — не унимался Эдик.
— Значит, покажет две.
— А если три?
— Значит, три, — улыбнулся Аларок, — но так почти не бывает. Давай уже приступай.
Эдик глубоко вдохнул, задержал дыхание и сжал кулак до хруста в костяшках. Полыхнуло. Радужной аурой засверкали разноцветные сполохи. Когда пальцы разжались, на ладони лежал тот же кристалл, только теперь поделённый на четыре разноцветных сектора.
Абсолютная прозрачность обработанного алмаза сменилась нежной голубизной турмалина, насыщенной зеленью изумруда, глубокой синевой сапфира и кровавым блеском рубина. Каждый цвет олицетворял подвластную магу стихию. А их насыщенность говорила о силе обладателя камня. Окрашенные сектора переливались, создавая ощущение движения. Словно краска была жидкой и её каким-то образом смогли поместить внутрь.
— На значок БМВ немного похоже, — пробормотал потрясённый Эдик, не в силах оторвать глаз от кристалла. — Ого!
— Ого, — согласился с ним Аларок.
Из глубины камня выплыл символ, соответствующий четвёртому рангу.
Заклинатель.
Эдик шумно выдохнул.
Ступеней магического мастерства всего было семь. Если не считать ученический статус, то по возрастающей шли следующие ранги: неофит, посвящённый, подмастерье, заклинатель, мастер, мэтр и магистр. У Эдика получилось скакануть сразу через три ступени. И это за неполные три месяца обучения. А чего стоит максимальная предрасположенность ко всем четырём стихиям? Потрясающий результат.
Конечно, магистр гнал коней. И учитель он был каких поискать. Но окажись его подопечный оказался совсем бесталанным, то вряд ли такое получилось. Хотя, если честно, ранг Заклинателя был немного притянут за уши. Наверное, сказалась невероятная для этого мира мощь пришельца с Земли. И всё же Аларок получил фактическое подтверждение своей теории. Да и зачем врать волшебному артефакту? Остаётся принять за непреложную истину.
Эдик — Заклинатель четырёх Стихий.
Торжественную церемонию можно считать оконченной.
Довольный магистр уселся за стол. Торжество торжеством, но от завтрака он отказываться не собирался. А вот у новоиспечённого заклинателя аппетит пропал напрочь. Он налил себе полный бокал, проглотил одним махом… в голове слегка зашумело.
— Ты чего не садишься? — спросил Аларок, пододвигая к себе тарелку с бараниной.
— Мне надо прогуляться, ешь без меня, — буркнул Эдик и пошатываясь побрёл прочь.
— Кристалл забери, он, кроме всего прочего чувствительность к стихиям увеличивает, — Аларок кинул в рот кусок мяса. — Как придёшь в себя, вернёмся к нашим планам.
Впереди, как обычно, бежал шипохвост. Эдик шёл за ним с потерянным видом.
Много чего произошло, многое надо переосмыслить. Он уже не тот потеряшка, что случайно оказался в другом мире без средств к существованию и смыслом жизни. И даже не ученик-неумеха, неожиданно для себя оказавшийся под крылом могучего мага. Сейчас он сам чародей. И не простой, а стихийный. Заклинатель, с неизмеримой разрушительной мощью.
А кому многое дано, с того много и спрашивают. И хотелось бы ошибиться, да магическая побрякушка не даёт.
Эдик для верности даже потряс камень. Тяжёлая цепь звякнула, в толще кристалла колыхнулись краски и абсолютно ничего не изменилось. Разве что ярче стали оттенки. И символ заклинателя никуда не делся.
Новые события воспринимались как дешёвый мюзикл в постановке любительской труппы. Ощущение незаслуженности обретённого ранга не оставляло ни на минуту. Это было, как украдкой диплом в переходе купить. Стыдно и немного мерзко. Эдик продолжал мусолить наболевшую тему, пытаясь найти хоть что-нибудь, что бы позволило ему примириться с очередным вывертом судьбы.
Хотя, разбираясь детально, стихийная магия среди волшебников Аркенсейла, расценивается как грубый и опасный инструмент. Отголосок далёкого прошлого. Сложная эфирная магия здесь в большем почёте. Если проводить аналогии, получится тяжёлый кузнечный молот против станка с числовым программным управлением. Удивительно точное сравнение. С молотом далеко не каждый сможет справиться, для этого нужна определённая сила. А станок, в свою очередь, требует тонкости настроек и множества специальных знаний. Да ещё если вспомнить, что современные чародеи этого мира разучились работать со стихиями. Простенькие заклинания сейчас в зачёт не идут.
Эдик вдруг разозлился и по большей части на самого себя. Вспомнились обожжённые до мяса руки, переломанные дубинами недоорков рёбра, падение с отвесной скалы. Сотворённую сегодня реку и вспоминать не пришлось. Вот она, журчит рядом стремительным потоком. Прочь сомнения. Всё очень даже заслуженно.
Маг четырёх стихий! Заклинатель! И точка!
А у кого есть претензии, пусть их предъявит. Стихийный чародей найдёт, чем ответить на любые вопросы.
Разобравшись с чувствами, Эдик заметно оживил, от хандры не осталось даже намёка, жутко захотелось есть. Неожиданно шипохвост подобрался, скакнул вперёд и скрылся за поворотом тропы. Такое игнорировать здесь нельзя — чревато сокращением продолжительности жизни. Этот урок был усвоен давно. Тут такое можно встретить — не во всяком ночном кошмаре приснится…
Из-за каменного выступа донеслись звук удара, грозное рычание и дробный перестук.
«Что там Васька нашёл?» — подумал Эдик и привычно вскинул руку к плечу. Пальцы схватили воздух. — Твою мать! Секиры дома оставил.
Да какие секиры, когда ты стихийный маг? Да и бросать Василька один на один с непонятной опасностью, как-то стрёмно… Эдик бросился на звуки, проскочил изгиб тропы и встал.
Можно было не торопиться.
Ситуация не совсем обычная, но угрозы не представляла. Просто Василёк почуял добычу и решил поохотится. Правда, на этот раз не совсем удачно. Несостоявшаяся жертва отбилась, заскочила не уступ выше по склону и теперь смотрела на шипохвоста умными карими глазами с замечательно прямоугольным зрачком. Васька же успел крепко получить рогами в бок и теперь пытался достать обидчика когтями. А тот только фыркал и пресекал наиболее удачные попытки ударами острого копыта.
Гигантский пепельный мархур, так называлось это животное, если верить Ситку Нечаянных Знаний.
Коренной обитатель отвесных скал, заснеженных пиков и очень красивый сам по себе. Если говорить понятней — винторогий горный козёл. На Земле водились похожие, только поменьше. В этом самце было килограмм триста, как минимум. А в холке он был Эдику по плечо. Широкие рога закручены полутораметровыми штопорами. Толстая шкура покрыта коротким плотным мехом цвета соли с перцем. На шее подвес из длинных волос спускался до широкой груди. Сильные ноги держали мархура на едва отвесных уступах. Матёрые самцы частенько выходили победителями даже в схватке с шипохвостами — вершине пищевой цепочки в здешних горах. Только этот факт заставлял отнестись к животному с большим уважением.
— Фу, Васька, фу! Нельзя! Оставь его в покое, — прикрикнул Эдик на разъярённого Василька. — Тебе столько мяса всё не сожрать.
И, как ни странно, шипохвост послушался. Неохотно, с недовольным ворчанием, но прекратил попытки достать козла.
— Вот и умница. Пойдём домой, я проголодался, — Эдик потрепал Василька по загривку и обернулся к мархуру, — А ты иди отсюда, пока цел.
Наверное, сегодня день был такой. Из разряда перенасыщенных событиями. Казалось, сутки никогда не закончатся, а поток новостей не прекращался, преподнося всё новые и новые сюрпризы.
Очередное откровение ждало Эдика с Васильком около пещеры. Гигантский пепельный мархур удобно устроился под навесом шипохвоста и с удовольствием поедал сено из его подстилки. Как обладатель закрученных рогов их смог обогнать, Эдик даже задумываться не стал. Факт остаётся фактом. Парнокопытная животина находилась здесь уже приличное время. По крайней мере, достаточное для того, чтобы сожрать половину разбросанной по полу сушёной травы.
Аларок сидел за столом, попивал винишко и с невозмутимым видом наблюдал за бесцеремонной скотиной. Причём, получая от этого эстетическое наслаждение. Он только прикрикнул на, возмутившегося было, шипохвоста. Тот на мархура не кинулся, но успокоился лишь тогда, когда Эдик пообещал ему большую кучу свежескошенного сена.
— И что мы будем делать с этим чудовищем? — Эдик кивнул на незваного гостя.
— Оставим, я думаю, — равнодушно пожал плечами Аларок.
— И на кой нам этот обжора? — Эдик был полностью солидарен с Васильком в отношении того, что чужую постель есть нехорошо.
— Ну, не всё же тебе пешком ходить, — магистр разлил остатки вина по бокалам и протянул один ученику. — Нам ещё мир спасать, не забыл?
Эдик молча выпил и ушёл в пещеру.
Через пять минут вернулся, держа в одной руке подкопчёную баранью ногу, а в другой большую морковку. Мясо ловко перехватил на лету шипохвост, мархур аппетитно захрумкал корнеплодом, а Эдик принялся за остывшую кашу. Завтрак сегодня выдался поздним.
Статус заклинателя мало что поменял в привычном укладе. Мыть посуду всё одно пришлось Эдику. Потом сено косить. Потом таскать его чёрт знает откуда. А деваться некуда — пообещал.
Васька строго следил за процессом. Чуть позже к ним присоединился мархур. И теперь они двумя хвостиками бегали за Эдиком, соблюдая между собой вооружённый нейтралитет.
— Хоть бы помогли сено таскать, — ворчал тот, возвращаясь с очередной охапкой душистой травы.
Васька сделал вид, что не слышал. Мархур фыркнул и помотал рогатой башкой, показывая, что в носильщики не нанимался. И в тоже время не уходил. Похоже, ему здесь понравилось.
— И-и-и-ха! — ковбойский крик метался в горах, многократно умноженный эхом.
В крови плескалась ядерная доза адреналина, американские горки нервно курили в сторонке, экстрим обрастал новыми гранями.
Винторогий мархур с человеком на спине гигантскими скачками забирался вверх по крутому склону. Эдик орал от непередаваемого восторга и немножечко от страха. Потому что он даже разглядеть не всегда мог крошечные уступы, от которых отталкивались копыта его скакуна. Ощущение полёта менялось ожиданием неминуемого падения. За разом раз. От прыжка к прыжку.
Потребовалась целая неделя, чтобы мархур позволил использовать себя как ездового животного. Он с первого дня начал бегать за Эдиком, вызывая поначалу чувство ревности у шипохвоста. Но потом Васька привык и стал воспринимать козла, как неотъемлемого участника их маленького коллектива. Рогатая животина была очень умной и настолько же упёртой. Он всё прекрасно понимал, но команды выполнять не спешил. С ним надо было договариваться. Эдик перевёл на него почти всю морковку, которая оставалась в кладовке, прежде чем получилось хотя бы одеть на него седло.
Козла, кстати, назвали Штопором.
И, естественно, его пришлось мыть, стричь и вычёсывать. Как ни крути, а домашний питомец должен и выглядеть соответственно. Ох и намучался Эдик с этим процессом. Особенно если учесть, что рогатая скотина абсолютно не горела желанием купаться и посещать парикмахерскую. Штопор активно упирался, взбрыкивал и всё норовил улизнуть. Каждый этап гигиенических процедур был подобен эпическому подвигу Геракла, столько пришлось приложить усилий.
Но в конце концов, и эта эпопея закончилась. Штопор приобрёл чистый и ухоженный вид и щеголял неровно подстриженной гривой. Был ещё один несомненный плюс во всех этих хлопотах. Между животным и человеком установилась устойчивая связь. И мархур начал воспринимать Эдика, как хозяина.
Дальше пошло легче. Взаимопонимание, подкреплённое порциями сочных корнеплодов, было найдено и успешно развивалось в последующем общении. Оставалось лёгкое сомнение, как Штопор воспримет попытку человека забраться ему на спину, но всё прошло на удивление спокойно. Эдик залез в седло без каких-либо проявлений недовольства со стороны скакуна, и мархур даже прокатил его до речки и обратно.
Проблема оказалась в другом. Эдик оказался ещё тем всадником, пришлось ему осваивать ещё эту премудрость. Причём, как всегда, в ускоренном темпе. Настроение Аларока уже было, что называется, чемоданное. Он мог объявить сроки выступления в любой момент и было бы немного неловко отправляться в дальнее путешествие, совершенно не умея держаться в седле. Впрочем, как раз с этим моментом обошлось. Немного пообвыкнув, Эдик даже стал получать удовольствие от процесса. Он всё чаще и чаще стал выбираться в горы верхом. И аллюр его рысака становился резвее с каждым разом.
Тем временем, Аларок полностью погрузился в проработку предстоящего похода, зарывшись в карты, книги и записи. Текущие дела полностью легли на плечи ученика. Хотя, наверное, его уже и не стоило так называть — что ни говори, а он получил статус действительного мага. Но сути дела это не меняло. Наставник оставался наставником и непререкаемым лидером в их сложившемся тандеме. Как и раньше Эдик носился, как оглашенный, занимаясь домашними хлопотами. Разве что теперь его обучение перешло в формат саморазвития, да и за техномагическим прибором ему приходилось приглядывать. Появляющиеся в зоне досягаемости порталы нужно было обязательно контролировать. Мало ли оттуда кто вылезти мог. Прозеваешь — потом беды не оберёшься.
Эдик возвращался из такого инспекционного рейда, как всегда, в сопровождении шипохвоста. Удивительно, но на этот раз обошлось без особых приключений. Малый портал выплюнул рой мелких крылатых существ и осыпался хлопьями пепла. А следом попадали прорвавшиеся летуны. Издохли. Чего-то им не хватило в здешней атмосфере. Даже для образца ничего не осталось. Иномирные твари превратились в мерзкую жижу и растеклись по камням вонючими лужами.
Да и бог с ними. Баба с воза, как говорится, кобыле легче. Минус одна проблема, требующая немедленного решения. Можно насладиться безумной и бездумной скачкой по скалам, поорать от удовольствия и послушать многоголосое эхо по дороге домой…
А дома ждали незваные гости — пять мужиков и три мохнатые низкорослые лошади. Первые — по виду крестьяне — топтались у входа в пещеру, не решаясь войти. Вторые — нагруженные сверх всяческой меры тюками, мешками, корзинами — тупо стояли в рядок. Им было неинтересно.
Магистр, скорее всего, не стал отвлекаться от своих занятий и не посчитал нужным встретить гостей. Так что, очень вовремя Эдик вернулся.
Появление шипохвоста внесло в грустное перетаптывание сумятицу задор и весёлое оживление. Лошадки, почуяв смертоносного хищника, пронзительно заржали и рванули кто куда, теряя поклажу. Мужики кинулись их держать, но на самом деле, сами прятались от алого зверя.
На суету выглянул Аларок.
— Что за шум? — буркнул он с хмурым видом, бросив вопросительный взгляд на Эдика.
Тот в ответ неопределённо пожал плечами, а мужики окончательно скисли. Похоже, ждали другого приёма.
Эдику и самому было интересно чего эти лишенцы сюда заявились. Почему лишенцы? Да потому, что лишь крайняя необходимость заставит прижимистого крестьянина переться за тридевять земель, чёрт знает к кому и с негарантированным результатом. Да ещё и с богатыми подношениями. Но Эдик почему-то был на сто процентов уверен, что продовольственную программу они так или иначе закроют. По крайней мере, на ближайшее время.
— Ну⁉ — прикрикнул Аларок, хмуря брови. — Я не услышал ответа!
Мужик с седой растрёпанной бородой, очевидно их старший, набрался смелости и выступил вперёд.
— Не обессудьте, ваша милость, — склонился он в глубоком поклоне, ломая шапку. — Мы к вам с просьбочкой.
— Говори.
— Нет, вы не подумайте, — засуетился тот и цыкнул на остальных. — Мы ж с пониманием… Со всем тык сказать уважением…
Мужики начали сноровисто разгружать лошадок и складывать мешки в кучу. Старший отвлёкся от темы и принялся сверяться с каким-то списком, который достал из-за пазухи. Аларок продолжал хмуриться, раздражённый тем, что его отвлекли от важных дел. А Эдик пользовался возникшей паузой и с интересом рассматривал гостей.
Так, наверное, и должны выглядеть настоящие трудяги от сохи. Жилистые поджарые, с широкими мозолистыми ладонями и загоревшей до черна кожей. И бородатые, все, как один. Спокойные, неторопливые, но вместе с тем ловкие и чёткие движения людей, привыкших к тяжёлой работе. Неспециалисту судить трудно, но оборванцами они совершенно не выглядели. Скорее наоборот. Добротная одежда без прорех и заплат, хоть и немного поношенная. Возможно, даже домотканая и самостоятельно пошитая, но в этом вопросе Эдик вообще был несведущ. Сказывался разрыв в эпохах. У каждого на голове остроконечный колпак с широкими полями, на ногах крепкие сапоги, и долгополый кафтан, по осеннему времени. Хотя крестьяне считаются сугубо мирным слоем населения, у этих за поясами торчали топоры и рукоятки ножей. Тоже можно понять. Времена беспокойные, места опасные, а дорога, судя по всему, выдалась дальняя. Вот и вооружились от греха. В общем, мужики как мужики.
Тем временем разгрузочные работы закончились, старший спрятал список и вернулся к разговору уже с гораздо более уверенным видом.
— Вот, ваша милость, — он взмахом руки обвёл уложенный скарб, — не побрезгуйте. Тремя деревнями собирали.
— Что здесь? — бросил Аларок с раздражением.
Зря спросил. Не подумал.
— А вот… — оживился крестьянин, ободрённый интересом магистра. — Вот тут, ваша милость. картоха молоденькая, нового урожая. Морква, тоже свежая, недавно копали. Свеколки немного. Лучок — вот, в косицах. Вот крупица дробленая. Тут из ячменя, а тут из пшенички. Мучицы мешок. Яблочек наливных цельная корзина. Крынка мёда. Сыра большая голова. Масло коровье, подсоленное, чтобы не спортилось. Сало копчёное, два шматка. И солёного, тоже два. Яичек семь дюжин. Рыбка тут вяленная, полная связка. Пива бочонок и вина три бутыли с прошлого урожая. Хлеба пшеничного каравай. Больше не положили — боялись засохнет. Вы, ваша милость, не сумлевайтесь, всё честь по чести. Со всем уважением отнеслись. И это только аванец, а там ещё…
— Хорошо, хорошо, достаточно, — прервал Аларок словоохотливого мужика. — А теперь, объясни мне любезный, чем вызвана столь неожиданная щедрость? Ведь вы к нам неспроста заявились?
— Ну дык эта… — растерялся мужик от вопроса в лоб и беспомощно развёл руками.
— Что, эта? — магистр не собирался делать скидку на необразованность мужика. — Ты не мычи, как телок, ты по порядку рассказывай. Кто ты, откуда, чего вам от нас нужно?
— Дык из Троеполья мы. Деревня, что в ближней долине. Меня Дробышем кличут, я тамошний староста, — выпалил единым крестьянин на едином духу. — Помощи пришли просить у вас, ваша милость. Лютует клятый бароссец, никакой мочи нет. Подати назначил такие, что в эту зиму, боюсь, зубы на полку положим. И защиты от него никакой. То портальные твари поля потравят, то волки скотину передушат, а ему хоть бы хны. Старого графа добрым словом вспоминаем, а этот… Тьфу! Индюк надутый, пусть и ледащий, как овечья смерть.
Староста в сердцах выругался, а Эдик помаленьку начал улавливать суть разговора. Похоже, надутый индюк, к которому у него свои счёты, закрутил гайки и тянет из мужиков последние жилы. Вот те и зачесались. Только как они вообще узнали про Аларока? Не ближний свет поди…
— Не оставь в беде, благодетель, помоги, ради всего святого, — промолвил крестьянин, комкая колпак в натруженных руках. — А мы уж отблагодарим чем сможем. Не поскупимся.
— Идите пока. Скотину свою накормите-напоите, сами передохните с дороги, а мне поразмыслить нужно. И с товарищем посоветоваться, — задумчиво ответил Аларок. — Вёдра под навесом, сено из копны берите. Я позову, когда понадобишься.
— Ну что, Эддард? — обратился он к Эдику, когда мужики отправились заниматься своими делами. — Боюсь, нам придётся отложить спасение мира и выручить из беды небольшое количество конкретных людей. Заодно попробуем осуществить твою мечту о собственном замке и восстановим попранную справедливость. Лорду-Протектору Баросса аппетиты пора урезать. Я давно собираюсь, да всё недосуг. А тут такая оказия. Грех не воспользоваться.
— В смысле, мою мечту о собственном замке? — удивился Эдик постановке вопроса. — А разве так можно?
— А почему бы и нет? — усмехнулся магистр, — Единый свод законов Аркенсейла пока никто не отменял. Если какой-либо человек собственными усилиями или во главе собранной им рати, возвращает под королевскую руку захваченные иноземцами территории, то он имеет право стать полновластным хозяином возвращённых земель. Так, по-моему, нужное нам уложение звучит, если не ошибаюсь.
— Но я даже не являюсь подданным вашего короля, — резонно возразил Эдик. — Я вообще с другой планеты.
— А это как раз меньше всего волнует, — улыбнулся Аларок. — Главное, что ты человек. Ты ведь человек?
— Человек, — согласился Эдик.
— Тогда имеешь полное право, — улыбка магистра стала ещё шире.
— Но почему замок мне? — не сдавался Эдик. — Почему не тебе? Так было бы правильнее.
— Ну, во-первых, мне это совершенно ненужно, а во-вторых, ты все будешь делать сам. Я буду лишь на подхвате, — огорошил неожиданным ответом Аларок. — Будем считать это твоим главным экзаменом.
Эдик почесал в затылке и крепко задумался.
Вот ведь как повернулось. Заиметь собственный замок, это, конечно, круто. Не то чтобы заветная мечта, но тоже очень неплохо. По крайней мере, чувство собственника успело в нём прорости, когда он бродил по заброшенным подземельям. И желание проучить самозваного наместника никуда не делась. До сих пор свежи воспоминания, как его гоняли по окрестным горам, словно шелудивого пса. Колхозникам этим опять же помочь — только к карме плюс. Куда ни кинь, везде сплошные выгоды. Причём наставник даже тени сомнения не высказал, что затея не выгорит. Да и отказаться просто-напросто невозможно. Учитель не поймёт. Для чего он тогда его готовил, как не для подобных свершений. Нужно соглашаться.
— Договорились, — Эдик решительно тряхнул головой. — Завтра поутру и поеду.
— Вот и отлично, — хмыкнул Аларок и взмахнул рукой, подзывая крестьян. — Эй, любезные. Подойдите.
Мужики уже успели обиходить коней после долгой дороги, но сами даже не присели. Сбились кучкой и обеспокоенно переговаривались вполголоса. Ждали, каким будет окончательное решение мага. Переживали. Поэтому на оклик Аларока староста отреагировал без промедления. Прискакал, чуть ли не бегом и застыл в почтительном полупоклоне.
— Ты спину-то разогни, — поморщился магистр, на проявление напускного подобострастия. — Решили мы ваш вопрос.
— Спасибо, благодетель! — Дробыш заломал шапку и хотел бухнуться магу в ноги, — да мы тебе по гроб жизни… Да мы…
— Не мне, — оборвал начавшиеся было излияния благодарности Аларок. — Ему.
На этих словах крестьянин завис. Как так? Просили одного, а обязаны будут другому. Было слышно, как скрипели извилины, обрабатывающие новую информацию.
Эээ, господин… — пробормотал Дробыш, повернувшись к Эдику и снова завис, не зная как к нему обращаться.
— Эддард, — помог ему Аларок.
— Эддард? — брови крестьянина полезли на лоб, а глаза из орбит.
Имя, переиначенное на местный лад, привело Дробыша в чувство быстрее, чем нашатырь.
— Да чтоб тебя, — вполголоса ругнулся Эдик, уже подзабыв, как реагируют местные на его имя. — Эддард, Эддард. И выручать вас буду я.
— Благодетель! — снова заблажил староста уже по новому адресу. — Да мы… Да я…
— Угомонись, старый, — поморщился Эдик. — Давай ближе к сути. Нет. Сначала скажи своим, чтобы припасы в кладовую перетаскали. Я покажу.
Эдик повёл Дробыша в пещеру, а магистр уселся за стол с крайне довольным видом. С появлением ученика его размеренное существование запестрело яркими красками. А в последнее время, так и вообще, что ни день, то событие. Жизнь стала гораздо ярче, осмысленней и интереснее и это радовало несказанно.
— Эддард! — крикнул он Эдику в спину. — бутылку вина прихвати, как назад пойдёшь.
Средневековье средневековьем, а законы гостеприимства никто не отменял. Накорми, напои, спать уложи.
Крестьяне поначалу дичились неожиданно потеплевшего приёма — сословные различия и чинопочитание глубоко сидели у них в крови. Но магистр потому и слыл вольнодумцем, что у него была своя точка зрения на любые вещи. А Эдику и вовсе было начихать. Панибратства, конечно, не разводили, но накормить просителей, приехавших с щедрым подношением, требовалось хотя бы из элементарных приличий.
Впрочем, это не помешало ему припахать гостей на кухонные работы. Мужики чистили овощи, таскали воду, резали мясо, а Эдик примерил на себя роль шеф-повара. Он решил приготовить тушёную картошку с копчёной бараниной. Чем ещё быстро накормить такую ораву ему в голову не пришло. Работа спорилась, как в приличном ресторане, поэтому между делом они с магистром прикладывались к бокалу и слушали старосту Троеполья.
Лорд-наместник северных территорий оказался очень жадным и от этого хватким сверх всякой меры. И хоть Альдерри с тремя небольшими деревнями были единственными северными территориями Протектората, замашки у баросского вельможи достигали имперских массштабов. Мужиков гоняли в хвост и в гриву, а драли три шкуры.
Сам замок восстановили, наверное, с месяц назад. Работы кое-где ещё велись, но основное закончили. Теперь бароссец принялся за крестьянские подворья. Подати назначил такие, что мужики только кряхтели, чесали затылки и потуже затягивали пояса. К тому же, как оказалось, работы по ремонту замковых помещений, в общий зачёт не пошли и никак не оплачивались.
Подход лорда-наместника к хозяйственным делам был очень простой: чтобы корова меньше ела и больше давала молока, её нужно меньше кормить и больше доить. Такими категориями он оперировал. Он создал отряд для пригляда за населением — чтобы те не отлынивали от работы, не ленились, не прятали продукцию от хозяйского учёта. С подобными делами стража Баросса справлялась более чем хорошо. Мирных тружеников гонять, это не с обученными бойцами сражаться. Здесь много ума не надо. И доблести тоже.
Складывалось впечатление, что нынешний владелец Альдерри в детстве сильно недоедал — настолько целенаправленно стремился забить кладовые замка. Причём на пару лет вперёд как минимум, если непредвзято оценить его запросы. А если где-то прибыло, значит, где-то убыло. То есть, привязываясь к конкретной ситуации, чем полнее становились хозяйские закрома, тем больше пустели крестьянские амбары. И крестьянские желудки тоже. Расчётливый деревенский ум быстро прикинул к чему это приведёт и пришёл к неутешительным выводам. А поскольку самостоятельно справиться с возникшей проблемой они не могли, то было принято решение обратиться за помощью.
Почему пришли сюда и каким образом вообще узнали о том, что в горах обитает маг? Так это давно не секрет для местных жителей. То пастух что-то услышит, то охотники кого-то увидят. А зарево в горах, когда Эдик осваивал магию огня, так и, вообще, наблюдали всей деревней. Поэтому выбор был очевиден. На общем совещании старост трёх посёлков Дробыша выбрали делегатом и отправили договариваться с волшебником.
Собственно, это была вся полезная информация, которую удалось вычленить из корявого многословия старосты. А поговорить он любил. Поток ненужных подробностей прервало появление на столе котла с доспевшей едой, а затем гостям и вовсе не до разговоров стало. Ели так, что за ушами трещало. Дробыш всё же, нет-нет, порывался ещё что-нибудь рассказать, но, в конце концов, ошпарил себе язык горячей картошкой и прекратил дальнейшие попытки.
Застолье прошло чинно-благородно и не переросло в безобразную пьянку, хоть для посланников трёх деревень вина не пожалели. Не Варнийского, конечно, но качество компенсировали количеством, а мужики были неприхотливы. Вино, и ладно. Несмотря на активность, с которой крестьяне прикладывались к кубкам, излияний глубокой признательности и уважения удалось избежать. А потом и вовсе пришла пора ночного отдыха.
Мужики устроились рядом со своими лошадьми, соорудив себе постель прямо в копне сена. Штопор пофыркал немного от возмущения — незнакомцы заняли его законное место — но потом удалился спать под навес к шипохвосту. А маги отправились к себе.
Эта ночь для Эдика выдалась, как никогда, беспокойной. Волнение от предстоящего приключения мешало заснуть. Он так и проворочался в полудрёме до самого утра. И соскочил спозаранку, едва окрасился алым западный край небосвода.
Сам встал и другим разлёживаться не позволил. Гостей разбудил плеск воды и громкое фырканье, с которым Эдик принимал утренний моцион. Чуть позже, от грохота упавших доспехов, что хранились в оружейной комнате, проснулся и Аларок. Поворчал, конечно, немного, но в итоге сам взялся собирать всё необходимое для похода, а Эдик отправил готовить завтрак.
Яичница-болтунья с жареным салом и свежий хлеб со сливочным маслом. Беспроигрышный вариант, сколько бы человек ни предстояло накормить. Большущая сковорода вскоре зашкворчала жёлто-белым роскошеством с прозрачными ломтиками сала. В воздухе расплылся неповторимый аромат. На столе уже стояла миска с маслом и лежала половина каравая. Травяной отвар, разлитый по чашкам, источал запах свежей мяты. Довершала картину крынка с липовым мёдом. Завтрак готов.
Кликнув Аларока, Эдик разделил яичницу на порции и занял своё место.
Поели, попили, пришла пора отправляться в дорогу. Мужики добирались сюда двое суток с короткой ночёвкой. Эдик рассчитывал управиться за день. Для этого Дробышу выделили лошадь, чтобы ехал верхами и показывал путь. Остальным же можно было не спешить.
Пока крестьяне седлали лошадей, Аларок позвал ученика и скрылся вместе с ним в пещере. Через несколько минут стало ясно для чего. Эдик вышел обратно совершенно другим человеком.
Замшевые бриджи заправлены в высокие новые ботфорты. Поверх белейшей шёлковой рубахи с отложным воротником и манжетами — бархатный камзол с тёплым подкладом. И хотя во всех доступных источниках утверждается, что волшебнику латы только мешают, Аларок заставил Эдика надеть броню. Магистр справедливо рассудил, что лёгкая кираса, наручи и полушлем лишними совершенно не будут — мало ли как могло повернуться. В одежде преобладал радикальный чёрный цвет. Чернённые же доспехи украшала искусная чеканка. Из оружия — неизменные секиры за спиной, на поясе набор из трёх метательных ножей и кинжала.
Была ещё одна цель, которую преследовал Аларок. Что ни говори, а широтой взглядов в Аркенсейле мало кто отличался. Таких, как магистр можно по пальцам пересчитать. И все они слывут чудаками. Поэтому раз случился шанс, обзавестись Эдику замком и подданными, так и выглядеть он должен соответственно. Что тут же и подтвердилось. Едва Эдик в новом наряде шагнул из дверей, мужики охнули, заломали свои смешные шапки и согнулись чуть ли не в земном поклоне.
Средневековье, как оно есть. Чтоб ему пусто было.
Эдик, отыгрывая роль вельможи и лорда, важно кивнул в ответ, а потом весело улыбнулся и пошёл надевать сбрую на Штопора. Витязь на сером козле. Можно поспорить, что даже здесь такого ещё не видели.
Конечно, отправляться в поход в новой одежде и ненадёванных ни разу сапогах было слегка опрометчиво. И кровавые мозоли можно набить, и натереть может в самых неожиданных местах. Вот только деваться некуда. Отчаянные времена требую отчаянных решений. Владетельный вельможа по-другому выглядеть не должен. Тем более, благородный защитник сирых и убогих. Впрочем, на крайний случай, магистр положил в седельную сумку целительную мазь. Ту, которой ожоги лечили. Универсальное средство, от всего помогало.
Немного скованно, но от этого не менее сердечно Эдик попрощался с учителем, вскочил в седло и тронул поводья. Мархур пошёл мерной рысью, лошадка Дробыша затрусила следом. Его попутчики тоже не стали дольше задерживаться. Площадка перед пещерой опустела, словно никого здесь и не было. А часа через четыре Аларок начал седлать шипохвоста для дальнего и долгого перехода. Конечная цель его поездки сомнений не оставляла. Магистр не собирался бросать своего ученика без присмотра.
Переход по горным тропам вскоре начал напоминать Эдику глупый анекдот про Чапаева. Точнее, про то, как Петька решил написать книгу про своего лихого командира. «Василий Иванович сел на коня. Тыг-дыг, тыг-дыг, тыг-дыг… Василий Иванович слез с коня». Собственно, и всё содержание этого произведения. Сейчас Эдик себя ощущал приблизительно на сто пятьдесят третьей странице этих «тыг-дыгов». С единственной разницей, что Дробыш вносил некоторое разнообразие в путешествие и не затыкался ни на минуту.
Староста Троеполья оказался из той породы говорливых людей, для которых собеседник нужен лишь как носитель пары ушей. Крестьянину было абсолютно наплевать интересна ли тема разговора слушателю и какую вызывала реакцию. Такие люди обычно останавливают пытающихся вежливо улизнуть от назойливого говоруна и продолжают накидывать бесполезной информации. Поначалу Эдик пытался включиться в диалог и даже вежливо кивал, обозначая внимание. Но вскоре масса подробностей сельской жизни переполнила его черепную коробку и замкнула мозг накоротко.
— У мельника давеча свиноматка опоросилась. Семнадцать поросят. Вот ведь прибытка привалило. Мне бы так, — вещал Дробыш с оттенками зависти в голосе. — Но ведь нет. То шесть, то восемь. Самое многое — десяток, да и то трое сдохли.
Эдик заставил мархура идти быстрее и тут же услышал, как крестьянская лошадка чаще зацокала копытами. Попутчик решил не отставать, рассудив, что увеличение дистанции помешает молодому волшебнику расслышать заниматльные подробности.
— А у кузнеца на прошлой неделе дойная корова пропала, — на этот раз явственно прорезались нотки удовлетворения. — Такая беда. Полтора ведра молока за одну дойку давала. Больше всех в деревне.
Вот уж действительно: не жаль, что своя корова сдохла, жаль, что у соседа живая. Достаточно один раз взглянуть на Дробыша, чтобы удостовериться в справедливости этого высказывания.
— А пастух у нас пропойца редкостный. У него то телёнок пропадёт, то волки овцу зарежут, а то и вовсе заснёт и стадо потеряет. Приходится чуть ли не всей деревней искать до самой ночи.
Эдик обречённо выдохнул и направил своего скакуна прямо в пропасть. Ближайшие камни взмыли в воздух, и козёл бодро поскакал по Каменной Тропе. Вслед полетели восторженные и нечленораздельные крики старосты.
— О, молодой господин — могучий волшебник. Теперь мы под надёжной защитой, — вопил Дробыш, поражённый увиденной картиной.
Дорога превратилась в абсурдную гонку. Парень использовал все доступные ему преимущества, чтобы максимально оторваться от Дробыша. Мархур то убегал вверх по обрывистым склонам, то прыгал по парящим камням. Но заканчивались все эти попытки всегда одинаково. Крестьянин догонял своего попутчика, и вербальная пытка продолжалась с новой силой.
Скорняк — бабник. Гончар — скареда. Повитуха — стерва. Репа в этом году уродилась, как никогда раньше. У ткачихи старшая дочь гулящая — позор для всей семьи. Урожаи, приплоды, надои… Брюква, свёкла, морковь… Молоко, сметана, масло… Куры, гуси, индюки… Тема обрастала всё новыми и новыми деталями. К середине дня Эдик знал столько, будто прожил в этой деревне всю свою жизнь.
— Господи, за что мне это, — простонал он, выслушав очередную порцию новостей Троеполья.
— Так вот и я говорю. Урожай в этом году на удивление, но владетель такой оброк назначил, что хоть в петлю лезь. Аккурат к завтрему обещал сборщика податей прислать…
— Что ты сказал? — Эдик натянул поводья и мархур встал, как вкопанный.
— Урожай, говорю, на удивление… — захлопал глазами Дробыш, в свою очередь, осаживая лошадь.
— Да чтоб тебя, я не про то, — от непроходимой тупости крестьянина, Эдика пробрало раздражение. — Когда сборщик податей придёт?
— К завтрему… Ой! — Дробыш осёкся и прижал ладонь ко рту, — Я, кажись, перепутал. Уже сегодня. Сегодня!
— Старый ты дурень! Чего же ты мне голову полдня морочишь? — выругался Эдик, окончательно разозлившись на своего проводника, — Ты здесь байки травишь, а там твоих односельчан последнего лишают.
— Да я, да мне… — залепетал перепуганный Дробыш. — Не гневись господин, нечистый попутал.
Эдик уже его не слушал. Мархур летел галопом, оставив далеко позади лошадку сопровождающего. Назвался груздем — полезай в кузов. Это к тому, что коли вызвался встать на защиту угнетённых, то нужно соответствовать. Да и легче воспрепятствовать, чем выковыривать отобранное из замковых погребов и кладовых. Вот ведь сподобил чёрт связаться с тупым колхозником.
Проводник уже был не нужен. Рельеф гористой местности не предполагал иного маршрута, так что заблудиться не представлялось возможным. Оставалось только срезать углы и преодолевать ущелья и расщелины. Дробыш остался далеко позади, но это только к лучшему. Его непрестанный бубнёж уже достал дальше некуда.
Склоны стали заметно положе. Горные кряжи сменились холмистой местностью. Внизу показалась деревня. Троеполье. Другого поселения в ближайшей округе попросту быть не могло. Приехали даже быстрее, чем планировалось. До темноты было ещё достаточно далеко, а до пункта назначения уже рукой подать. Но это если образно выражаться. На самом деле ехать ещё прилично. И по времени, и по расстоянию.
Пока добирался успел рассмотреть устройство посёлка.
Бревенчатые избы и хозяйственные постройки подворий расположились в неожиданном для этого места порядке. Хотя того порядка было — две улицы и три переулка. Ещё присутствовала центральная площадь. Слишком громкое наименование для сельской местности, но по-другому свободное пространство посередине деревни не назвать. Дымила труба кузни и печь трактира. Эти строения были достаточно узнаваемы даже для неискушённого глаза закоренелого городского жителя.
Внизу царила суета и нездоровая суматоха. Рельеф скрывал детали, но слух обмануть было трудно. Судя по доносившимся звукам, деревню попросту грабили. Причём в самой грубой форме. А то, что этот процесс назвали сбором податей, суть дела не особо не меняло.
Стража владетеля вела себя в лучших традициях захватчиков чужих земель. Парочка баросских вояк вытягивала яростно мычащего бычка из сарая. В свинарнике истошно визжала свинья. Ещё один воин гонял по двору петуха с малиновым гребнем. Крики, ругань, кудахтанье кур… Надрывались собаки. Орали гуси. А уж как бабы голосили… Надо было слышать.
Эдик стиснул зубы и пришпорил мархура
— Добанный Дробыш! — в сердцах выругался Эдик.
На подготовку времени не оставалось, а импровизаций он не любил. И тем не мене нужно поторопиться, чтобы не пришлось выковыривать крестьянское добро из подземелий Альдеррийского замка.
Да хрен бы с ним, с добром, делать-то что? Нужен хоть какой-то план действий. Вот так, лезть с бухты-барахты прямо в лапы многочисленных врагов не самая лучшая затея. Мысли метались от стремительного гусарского натиска до скрытного проникновения в духе японских диверсионных отрядов. Хотя ниндзя из Эдика никакущий, да и гусар так себе. Уж в чём, в чём, а в этом он себе прекрасно отдавал отчёт.
По-хорошему, жахнуть бы сейчас чем-то убойным. Да тем же «Огненным шквалом». Но тогда от деревни головёшки останутся. Да и от жителей тоже. А мелко-точечным Эдик, к сожалению, не владел.
Пронзительный женский вопль прервал размышления и сузил варианты до единственно возможного.
Копейщик замковой стражи тащил растрёпанную женщину во двор крайнего дома. Она заходилась криком, упиралась изо всех сил, но куда ей было противостоять здоровенному солдату, намерения которого не оставляли сомнений. Объятый похотью мужлан прямо на ходу срывал со своей жертвы одежду, так ему не терпелось.
А вот это уже за гранью. Даже для средневековья. Бароссцы, обиравшие беззащитных крестьян уже заслужили самое суровое наказание, но то, что творили эти двое, достойно смертной казни. Двое, потому что товарищ первого насильника со всех ног бежал через улицу, торопясь присоединиться к предстоящему веселью. Даже копьё бросил, чтобы не мешало развлекаться. Похоже, хлопцы чувствовали себя абсолютно безнаказанными.
— Ну это я сейчас поправлю!
Пелена гнева застила Эдику взор, и он пустил мархура в галоп.
Тот, кто тащил сопротивляющуюся селянку, даже понять ничего не успел. Секира Эдика со звоном замяла шлем острым обухом и пробила бестолковый череп. Спасённая женщина охнула и осела рядом с трупом несложившегося насильника.
Второй сообразил, что запахло жареным, но и только. Штопор с ходу мотнул могучими рогами, и стражник улетел в сторону ближайшего сеновала. Там он и приземлился прямо на свежее сено. Удачно, можно сказать, если бы не кованные вилы. Жаль, что их зубьями кверху не оставили. Но и так хорошо получилось. Солдат заверещал и упал набок. Скрючившись и зажимая руками причинное место. Черенок угодил точно, куда было нужно. Травматическая кастрация — жуткая штука. Хотя конкретно в этом случае, вполне заслуженная.
А Эдик уже нёсся дальше.
Под острые копыта козла угодил ещё один стражник, некстати выскочивший из калитки с пронзительно визжащим поросёнком в охапку. Бароссец грянулся о земь с грохотом пустого ведра, а освободившийся свин сквозанул прочь с недовольным похрюкиванием. Поверженный солдат со стонами начал отползать к забору. Ещё минус один враг. Похоже, козёл сломал ему челюсть.
Эдик влетел на центральную площадь.
Деревенских согнали на показательную казнь с целью запугать недовольных. Мужики, бабы, дети, стояли под присмотром десятка солдат и хмуро наблюдали за экзекуцией. На коновязи распнули здоровенного мужичину, очевидно местного кузнеца. Один из солдат охаживал его кнутом по голой спине. Судя по всему, уже долго.
Своей очереди дожидался ещё один троеполец. Молодой крепкий парень сидел, связанный по рукам и ногам, и вздрагивал от каждого нового удара, словно били его самого. Кнут свистнул ещё раз. Кузнец обмяк на бревне, лишившись сознания.
— Отец! — из толпы выбежала маленькая девочка. — Дяденька не надо больше!
Она вцепилась в руку палачу, пытаясь прекратить расправу над родителем. Стражник не глядя ударил её открытой ладонью наотмашь. Девчушка отлетела в сторону, упала на утоптанную землю и затихла. Из разбитого рта по щеке скатилась капелька крови. И вновь раздался свист, сопровождающийся хлёстким звуком удара.
Эдика затрясло от увиденного. Осаженный на всём скаку мархур взвился на дыбы. В воздухе мелькнула сталь, и самозваный палач забулькал пробитым горлом. Метательный нож вошёл в его шею по самую рукоять.
Пятки в бока и снова в галоп. Десяток — не так уж и много. Здесь даже магия не нужна, и так справится.
Эдик врезал по башке одному, метнул нож в другого, третьего боднул рогами мархур… Дальше пошли гонки по кругу. Семеро уцелевших бегали вокруг деревенских, Штопор за ними. Троепольцы же не то, что помочь, с места сдвинуться побоялись. Да и бог с ними.
Через минуту в догонялках принимало участие шестеро — Штопор затоптал ещё одного. Через две — пятеро — Эдик удачно достал бароссца секирой. Через три открылась дверь трактира, на улицу выглянул толстяк в форме замковой стражи.
— Что за шум? — прошлёпал он жирными губищами, едва ворочая языком
Эдик отвлёкся, придержал Штопора, пятёрка солдат воспользовалась моментом и припустила прочь из деревни в направлении Альдеррийского замка.
— Что за шум, спрашиваю⁈ — повысил голос толстяк и Эдик его узнал.
Десятник, который гонял его по горам в день прибытия. Вот так встреча. Эдик соскочил на землю, схватил толстяка за грудки и выволок на улицу.
— Иди сюда, ушлёпок. Сейчас я тебе объясню, — процедил он, впечатав бароссца в стену трактира.
— Что происходит? — в дверь выглянул ещё один персонаж.
Тоже толстый, тоже пьяный, только не в форме, а в гражданской одежде. По виду чиновник.
— Ты ещё кто такой? — удивился Эдик.
— Сборщик податей, — прошелестел за спиной голос Дробыша.
Добрался, наконец. Соскучиться не успели.
— Тоже сюда! — Эдик выволок и второго, устроив его рядом с первым.
Обожранцы лупали глазёнками, пытаясь понять, что произошло и стремительно трезвели. Десятника пробрала нервная дрожь. Сборщик неудержимо икал.
— Значит так, слушать сюда, — гаркнул Эдик. — Сейчас руки в ноги и к лорду-наместнику. Передайте, чтобы убирался отсюда в Баросс. Сроку даю до вечера. Понятно.
— Ик…
— Понятно⁈
— Д-дыа…
— Выполнять!
Увесистый пинок по жирному заду десятника добавил прыти обоим. И они засверкали пятками вслед за солдатами. Эдик проводил их недобрым взглядом развернулся… и выругался:
— Вашу мать, вы чего встали⁈
Селяне как стояли, так и продолжали стоять, даже с места не стронулись. Только глазами хлопали не хуже тех толстяков, да перетаптывались с ноги на ногу. Рядом мялся Дробыш, как обычно, тиская в руках колпак. Особенности здешнего менталитета. Чтоб ему пусто было. Даже кузнеца с коновязи не сняли. Вот что за люди такие?
— А что делать прикажете? — пролепетал староста.
— Тебе дел мало? — рявкнул Эдик. — Для начала мужика с коновязи снимите. Не ровен час, кровью истечёт. Повозки разгрузите с добром своим… Ну, чего ждёте⁈
Во, вроде подействовало. Засуетились. Избитого мужика отвязали и утащили в дом. Несколько человек принялись разгружать подводы. Народ начал разбираться, где, чьё.
— Что-то ещё, ваша милость? — подскочил угодливый Дробыш.
— Возьми двух парней покрепче, да по улицам пробегись. Там солдаты остались…
— И что с ними прикажете делать?
— Да что хотите, то и делайте, — отмахнулся Эдик и добавил. — И распорядись, чтобы Штопора напоили-накормили. Да и мне не помешает пожрать.
Трактирщик прибрался после пирушки бароссцев и снова собрал на стол. Жареная курица, свежий хлеб и кувшинчик местного вина. Не так шикарно, как у предыдущих посетителей, но тоже хорошо. Голод унять хватало с избытком, а обжираться Эдик не собирался. Ситуация не предрасполагала.
— Всё, управились. Чужих больше нет, — сообщил Дробыш схватил пустую кружку со стойки, плеснул в неё вина и выпил залпом.
Эдик не стал спрашивать, как троепольцы поступили с солдатами. Нет и нет. Одной проблемой меньше.
— Тогда поехали, — он закинул в рот последний кусочек белого мяса и встал со скамьи.
— Куда поехали? — на лице старосты появилось удивлённое выражение.
— Так, нам же ещё в две деревне успевать надо, — в свою очередь спросил Эдик.
— Зачем?
— Как зачем? — тупые вопросы начинали бесить. — Ты сам же сказал, что вас без штанов оставляют.
— Сказал, — согласился Дробыш и налил себе снова.
— Ну так и поторопись! — Эдик шагнул к двери. — Вечер на носу, а ещё ехать сколько. Или твою деревню защитили, а остальное тебя не касается?
— Не надо никуда торопиться. Вы садитесь, ваша милость, садитесь, — староста жестом усадил начавшего закипать Эдика обратно, и объяснил свою позицию. — Подати собирает специальный отряд, а его вы только что разгромили. Так что у нас есть передышка.
Эдик немного остыл, опёрся локтями о край стола и нахмурился. Передышка — это хорошо, просто здорово, конечно, если Дробыш не врёт. Хотя, врать ему, вроде незачем…
— Вот я дебил, — протянул он, ожесточённо почёсывая затылок.
Эдика только сейчас осенило, какой эпический фейл допустил. Он один перебил отряд Лорда-наместника. Пусть не самый умелый отряд, но один. И будь он даже супер-воином, практика показала, что бароссцы одиночек не сильно боялись. Сейчас соберутся толпой и пойдут напролом. Запусти он даже простой фаербол и ничего этого не было бы. Ну спалил бы пару крестьянских домов… Да и хрен с ними.
«Погоди, может и не дебил…», — продолжал размышлять Эдик.
Ну допустим, запустил фаербол и проявил способности мага. Ну, и? Тогда бароссцы заперлись бы в замке, и пришлось бы их выковыривать. А это на порядки сложнее. Так что всё не так плохо. Будем считать обманным манёвром. Осталось придумать, как сделать, чтобы наместник прислал сюда основные силы, да и сам показал личико. Может, он вообще не придёт.
«Да не, придёт. По-любому придёт».
Ведь, по законам этого мира, выходило, что крестьяне не своё добро вернули, а господское отобрали. А это — ни много, ни мало, бунт. Причём бунт в грубой форме. С попранием прав собственника и запусканием рук в его казну. Такое наместник точно не стерпит. Осталось придумать как его не спугнуть.
В голове потихонечку прорисовывался, пока смутный, но план.
— Пошли, — Эдик вскочил с лавки и решительно направился к выходу из таверны.
— Куда?
— Задолбал ты с тупыми вопросами, Дробыш.
Народу на площади не убавилось. Эдик, думал, что крестьяне пришли с благодарностью, оказалось — с претензией. Люди встревоженно переговаривались, обсуждали последние события и каким боком это им вылезет. Радостных лиц не было, хотя вроде бы и добро вернули, и не пострадал особо никто. Вот, поди ж, угоди им… Дремучие крестьяне, что с них взять.
Увидев своего «освободителя», толпа загудела пуще прежнего. Раздались недовольные выкрики, обвинения. Того и гляди — камнями побьют. Эдик умом понимал, что ими двигало, но в сердце вскипела ярость.
— Тихо! — рявкнул он и снова пожалел, что не спалил пару домов. — Вы чего разгалделись⁈
— А того, что щас бароссцы придут и вздёрнут каждого пятого! — выкрикнули из толпы.
— Ты, вообще, кто такой?
— Ты на кой ляд к нам припёрся?
— Ты на кой солдат смертно забил?
— Кто теперь отвечать будет⁈
Обстановка накалялась. Троепольцы жаждали найти виноватого в своих бедах и примерно его наказать. Страх перед предстоящим наказанием подливал масла в огонь, а эффект толпы умножал всё это на три. Эдика тоже душил гнев и у сжатых кулаков побелели костяшки пальцев. Ангельским долготерпением он никогда не отличался.
— Хватай, его робя!
— Сдадим Лорду, глядишь и помилуют!
— Вот и помогай после этого людям, — зло процедил Эдик и потянулся к оружию.
Самое время, пожалуй. В руках у крестьян появились камни и палки. Подтягивались ещё деревенские и тащили с собой разнообразный сельскохозинвентарь. Классика жанра: топоры вилы косы… Похоже, не стать Эдику владельцем замка и удельных земель. Не в этот раз, как минимум.
Громко хлопнула дверь. Во двор, наконец, вышел Дробыш.
— Вы опупели тут все⁈ — гаркнул он. — Чего такое творите, неблагодарные⁈
Удивительно, но недовольный народ притормозил. Ну а как? Дробыш — какая-никакая, а власть. Первое лицо в деревне, уважаемый человек. Хочешь не хочешь, а выслушать надо. И если кто опупел, так это Эдик. Дробыш же продолжал упражняться в красноречии, выдавая незаурядные способности к ораторскому искусству.
— Значится так. За насущными занятиями некогда было, да и дело очень секретное, но теперь в самый раз, — деревенский голова отступил в сторону, жестом конферансье указал на Эдика и провозгласил, выдерживая интригующие паузы в нужных местах. — Позвольте представить. Новый хозяин и защитник Альдер-р-рийских земель. Лор-р-рд Эддар-р-рд!
И всё. Как бабка отшептала. Куда что подевалось. Ни претензий, ни недовольных возгласов, ни сельскохозяйственного инвентаря, применённого не по назначению. Тихий шепоток и немое восхищение в глазах.
— Эддард… лорд Эддард… владетельный господин Эддард…
Обычная реакция местных на транскрипцию его имени.
— Тьфу ты напасть, — ругнулся Эдик и слегка поклонился новым подданным.
И ведь ничего, в сущности, не поменялось. И крестьяне те же, и Эдик тот же, и вилы с косами никуда не делись. А вот погляди ж… Лорд… Стоило только старосте обозначить его как барина, и сразу другой коленкор. Сразу и защитник, и лорд, и владетельный господин. Почтение, уважение и земные поклоны. Даже противно немного. Но это надо списать на особенности воспитания и местный склад ума. Бороться с подобными проявлениями бесполезно.
Ну а раз таким образом повернулось, то свои земли надо защищать. Как и народ, их населяющий. «Noblesse oblige», как поговаривали французы. «Положение обязывает», если перевести эту фразу на доступный язык. И никуда от этого не денешься. Условия игры такие. Впрочем, Эдик и не сильно старался увильнуть от этих обязанностей.
— Дробыш, отряди людей, пусть перегородят улицу со стороны замка. — так прозвучало первое распоряжение новоявленного лорда. — И камней пусть натаскают побольше.
В ответ лишь недоумённое молчание, удивлённо изогнутые брови и непонимающие взгляды. Ну да. Ни с баррикадами, ни с общепризнанным оружием пролетариата, местное население знакомо не было. Придётся учить. Ещё самому знать бы предмет обучения, было бы совсем хорошо.
Эдик действовал по наитию, но в целом план был рабочий.
Со стороны должно выглядеть, будто крестьяне взбунтовались и готовятся к обороне. Именно для этого, он и строил сейчас баррикады. По крайней мере, Эдик так себе представлял действия средневековых бунтовщиков. Осталось, чтобы наместник в это поверил.
— Две телеги поперёк, между оградой крайних домов. — командовал Эдик, взяв инициативу в свои руки. — Разгораживайте пролёты заборов и тоже туда. Мешки наполняйте песком. Несите брёвна, доски, всё что найдёте.
Работа закипела. Как скоро нагрянут каратели, никто не знал — зависело от того, насколько сильно обиделся главный барросец. Эдик надеялся, что сильно. Хотелось бы с ним побыстрее разобраться.
— Твою мать, куда ты с лошадью её ставишь⁈
Какой-то исполнительный крестьянин перекрывал въезд запряжённой повозкой. Причём, с явным намерением оставить тягловую животину в составе защитного заграждения.
— Выпрягай, выпрягай её на хрен! — срывал Эдик голос на нерадивых помощников, — и ты тоже выпрягай. А ты зачем сюда сено тащишь? Чтобы горело лучше? Унеси с глаз долой! Боже, за что мне всё это?
Последние слова вызвали двое мужиков активно разбирающие забор со стороны предполагаемого противника. У Эдика закончился запас матерных слов и сел голос, пока он им втолковал, какие они два дебила. Но зато народ стал немного понимать, что и для чего они делают.
Процесс пошёл веселее. И хоть Эдик не большой специалист от фортификации, к вечеру баррикада была готова, а вся околица загорожена тыном. И, надо сказать, весьма прилично загорожена. По крайней мере, Штопор, назначенный главным испытателем, категорически отказался его перепрыгивать.
А баррикада вышла и вовсе на загляденье. Щиты из досок внахлёст стояли стеной. Мешки, набитые песком и землёй усиливали барьер снизу и по краям. Заострённые толстые колья, закреплённые вразнобой, торчали метра на полтора в сторону дороги. С ходу такое препятствие не преодолеть. Даже тяжёлой рыцарской коннице придётся потрудиться, чтобы перебраться на другую сторону.
Для борьбы с возможным пожаром, в случае если бароссцы догадаются применить огонь, прикатили две большие пузатые бочки и наполнили их водой. Для защиты от возможного обстрела соорудили пару навесов. А в качестве метательного оружия, крестьяне натаскали булыжников, свалив их в кучи на обочине.
Понятно, что оборонительная линия весьма условная, и для обученных бойцов тут дел минут на пятнадцать. Но на это и был расчёт. Бароссцы должны думать, что за укреплениями простые крестьяне и в то же время получить достойный отпор. Сейчас главное — собрать силы врага в одном месте. А потом жахнуть… Но не будем загадывать.
Все жители Троеполья собрались у баррикады в ожидании дальнейших распоряжений. Все буквально, даже женщины с грудными детьми. Посмотрев на них, Эдик понял, что отступать ему теперь некуда. Уж сильно крутую кашу он заварил.
— Дробыш, отбери самых крепких мужиков и вооружи их, чем сможешь, будем оборону организовывать, — приказал старосте Эдик всё ещё сиплым голосом. — Остальных по домам разгони.
Пришлось прикрикнуть, в ответ на поднявшийся в толпе ропот. Натруженное горло не выдержало, и Эдик согнулся в натужном кашле. Дробыш замахал на крестьян руками.
— Расходитесь, расходитесь. Слышали, что лорд Эддард приказал? Остаются только те, кто скажу, — староста принялся называть имена.
Люди были нужны Эдику для аутентичности — баррикада без защитников не бывает, подозрительно это. Плюс патрули, плюс наблюдение. Впереди ночь и прозевать приближение врага можно легко. Налетит, к примеру, тяжёлая конница, прорвётся в деревню и всё станет сложнее. Вдобавок лазутчиков никто не отменял. Нож в бок или арбалетный болт в спину тоже штука малоприятная.
Минут через двадцать Эдик оглядел своё воинство. Мужики, человек тридцать. Кроме них осталась группа подростков и несколько баб, из самых бойких. Не послушались старосту. Впрочем, с этими разговаривать бессмысленно. Первые всё равно не подчинятся и будут сидеть где-нибудь в ближайших кустах в силу неуёмного детского любопытства. А со вторыми без толку, поскольку всё равно сделают так, как им в голову взбредёт. Так что пусть помогают — хоть какая-то польза. Из вооружения всё те же косы, топоры и вилы. Ну хоть бы завалящий лук со стрелами кто-нибудь притащил… Самым боеспособным из присутствующих выглядел Штопор. Хоть он сейчас с донельзя миролюбивым видом обдирал ветки яблони в чьём-то палисаднике.
— Мда… — протянул Эдик и почесал подбородок.
В голову не приходило ни малейшей идеи, каким образом сделать из крестьян подобие боевого подразделения. Пусть даже охранно-постового толка. С поры армейской службы прошло достаточно времени, и положения воинских уставов выветрились из памяти за ненадобностью. Попытки вспомнить что-нибудь полезное вызывали лишь мешанину из общих понятий и заумных определений. Наряды, караулы, патрули сплелись в плотный клубок и, чем больше Эдик прилагал стараний найти концы, тем запутаннее он становился.
— Ну и хрен с ним, — он затряс головой в попытке очистить перегруженный разум. — Пойдём другим путём. Своим. Дробыш!
— Туточки я, ваша милость, — подскочил тот и согнулся рядом в полупоклоне.
— Раздели мужиков на десятки и в каждой назначь старшего, — приказал Эдик, мысленно повысив старосту до адьютанта. — Задача пока такая. Первый десяток дежурит, второй на стрёме, третий отдыхает. Через каждые два часа меняются.
— На стрёме, это чегось?
— Бдят вполглаза.
— Агась.
Понял Дробыш не понял, оставалось неясным, но он уже умотал выполнять поручение.
— Пацаны, геть сюда. Ты, чубатый, — Эдик выделил крепенького лохматого паренька с вихрастым чубом. — будешь старшим. Слушайте меня внимательно. Метрах в пятнадцати и в тридцати дальше по дороге нужно развести по два костра и запас дров к ним натаскать. После этого оставляете там двух самых быстрых бегунов, чтобы огонь поддерживали и возвращаетесь. Как только появится кто-то чужой, бегуны накидывают в костры дрова и мухой за баррикаду. Что дальше делать, я потом скажу. Ясно?
Дождавшись от мальчишек кивков, означавших понимание, он повернулся к троепольским женщинам.
— Что касается вас, дамы… — вымолвил Эдик и запнулся, прилагая усилие, чтобы сохранить строгий вид и не заржать в голос.
Сказать, что дамы были несколько габаритны, было не совсем правильно. Они все как одна, словно только что сошли с полотен Рубенса. Такие быка кулаком смогут убить, причём, по неосторожности. Но доброе слово, оно и кошке приятно. Непривыкшие к столь изысканному обращению троепольские бабы разрумянились от удовольствия и засмущались. Наблюдать за этим со стороны было крайне забавно.
— Да… кхм… что касается вас, — Эдик откашлялся и продолжил, — у вас самое важное задание. Горячая пища для защитников, припасы и раненые. Не дай бог, такие появятся. Мальчишки вам в помощь. Если что-то будет непонятно — сразу обращайтесь.
Пришлось потратить ещё некоторое время, чтобы объяснить, сколько это час, где будет пятнадцать метров и что такое «быть на стрёме». Ну и выдержать натиск женщин, возжелавших записаться в ряды защитников баррикады. Троих так и не удалось отговорить. Пришлось уступить. Поэтому в каждом отряде появилось по бойцу женского пола. Чему, кстати говоря, мужики не сильно обрадовались и даже немного испугались. Больше за себя, чем за представительницу прекрасной половины человечества.
Впрочем, этот момент только на пользу пошёл. В плане насаждения воинской дисциплины. Бабы, прорвавшиеся в боевые подразделения, быстро примеряли на себя роль сержантов и гоняли мужиков так, что любо-дорого посмотреть. Женщины вообще гораздо ответственнее мужчин, особенно если им достались контролирующие функции. Так что здесь можно быть спокойным. Служба будет нестись как надо. По крайней мере, первые несколько часов.
Эдик поглубже зарылся в копну душистого сена, опёрся спиной на тёплый бок мархура и решил немного вздремнуть. Сено откуда? Да незадачливый строитель баррикад поленился его назад везти, да и скинул у ближайшего забора. За строительной суетой на этот момент не обратили внимания, а сейчас пригодилось. Штопор первый оценил. Тут тебе и постель, и ужин. Он лениво пережёвывал засушенные стебли и смотрел на костёр, у которого коротал время третий десяток. Эдик тоже сначала смотрел. Но очень скоро веки налились тяжестью, и он провалился в сон.
Отдыхал он недолго.
На баррикаде поднялась суматоха, вызванная мальчишками из передового дозора. Они всё сделали, как им наказали. Увидели приближающегося противника, накидали дров в огонь и прибежали обратно. А теперь верещали на два голоса и пытались прорваться к «дяденьке Эддарду», чтобы доложить о выполненной задаче. Дробыш мальцов еле удерживал, чтобы они не побеспокоили высокопоставленную особу.
— Молодцы! — похвалил дозорных подошедший Эдик. — Дробыш, отпусти уже пацанов. Пусть бегут.
Если по-хорошему, то мальчишек наградить бы не мешало, но им и незатейливой похвалы хватило. Само участие в обороне посёлка было для них достаточным стимулом. А тут ещё и сам лорд их выделил. Хлопцы покраснели от удовольствия, немного раздулись от гордости и убежали к сверстникам. Делиться впечатлениями и хвастаться своими подвигами.
Эдик влез на верх баррикады, согнав с неё остальных наблюдателей. Далеко в ночи тянулась вереница огней от факелов и редкая цепочка огоньков, которые двигались заметно быстрее. Пехота и передовой отряд конников — иначе увиденное не интерпретируешь. Всё-таки сильно наместник разозлился, если погнал столько народу, не дождавшись утра. Пока всё шло по плану.
— Мужики, слушать задачу! — Эдик посмотрел вниз, — Первый десяток берёт вилы, косы и всё, что есть с длинным черенком и встаёт так, чтобы оружие было видно. На всякий случай готовьтесь скидывать тех, кто заберётся на баррикаду. Второй десяток на правый фланг, третий на левый. Вы кидаете камни по моей команде. И кидаете до тех пор, пока я не скажу и так быстро, как только сможете. Да и костёр притушите, оставьте ровно столько света, чтобы не спотыкаться.
Авангард врага быстро приближался. Эдик насчитал семь факелов. Как-то слабовато. Хотя нет. В разрезе местной реальности и этого за глаза. Тут и одного закованного в железо рыцаря хватит, чтобы перебить всю деревню. А уж какую резню семеро смогут устроить, страшно подумать. Так что нормально. Единственно, с этими придётся сражаться без магии, чтобы остальных подпустить.
Стал различим перестук копыт. Враги всё ближе и ближе. Вот уже в топочущем грохоте прорезался лязг доспехов. Фырканье разгорячённых коней. В круг света дальних костров ворвались всадники… и осадили своих скакунов. Дальше поехал только один. Медленным шагом.
Картина внушала. На гладких пластинах брони плясали оранжевые блики. Над шлемом с закрытым забралом в такт шагам колыхался пышный султан. На треугольном щите скалил клыки геральдический лев. Длинный меч… покоился в ножнах.
Эдик напрягся.
«Атаки не будет? Что эти черти задумали?»
Рыцарь извлёк из латной перчатки белый платок, лениво помахал им в воздухе. Черти задумали переговоры.
— Ну, что же, давайте поговорим, — буркнул Эдик и выпрямился в полный рост. — Чего хотел?
— Мне нужен человек, оскорбивший моего лорда и проливший кровь благородных бароссцев, — прогудел рыцарь сквозь решётку забрала.
— Ну, я, что дальше?
— Предлагаю вам сдаться на милость лорда-Протектора…
— Ваш лорд нам больше не лорд, — подал голос Дробыш, перебивая парламентёра. — У нас теперь новый господин. Добрый. А вы проваливайте откуда пришли.
— Предлагаю вам сдаться, — повторил рыцарь, повысив голос. — Или мы спалим дотла всю деревню, а жителей перевешаем.
— Не скажи гоп, пока не перепрыгнешь, — усмехнулся Эдик, прислушиваясь к голосам за спиной.
— То есть нет?
— То есть нет.
— Значит не договорились, — рыцарь тронул поводья и небрежным жестом отбросил платок.
У дальних костров глухо хлопнуло. Тут же лязгнуло. Ударило в грудь. Плечо пронзила острая боль. Арбалетный болт пробил левый наплечник. Второй ударил в кирасу и сшиб Эдика с баррикады.
— Камни! — заорал он в полёте и грохнулся на дорогу. — Сука, больно-то как!
Но крестьяне и сами не сплоховали. Воздух заполонили увесистые булыжники… но всё бестолку. Пару раз громыхнуло камнем о латы. Один снаряд вскользь угодил в шлем. Рыцарь пришпорил коня и перешёл на галоп. Его товарищи благоразумно отступили в темноту.
Первый раунд закончился полным фиаско.
— Да как же… да что же… да ох ты ж…
Над Эдиком кудахтал растерянный Дробыш. Мужики, собрались толпой, тревожно переговаривались и бросали боязливые взгляды за баррикаду. Мальчишки, повесив носы, сгрудились мелкой кучкой в сторонке. Воинский дух, похоже, упал ниже плинтуса.
Хотя, какой воинский дух у крестьян, да ещё в феодальные времена? Да оно и понятно. Страшно им. Наобещал лорд-наместник ужасных кар, вот и боятся. И с этим нужно срочно что-то решать. Но пока Эдику едва хватало сил, чтобы остаться в сознании.
— Мож, эта… Мож, не поздно ещё? Мож, и вправду сдадимся? — послышался неуверенный мужской голос и тут же звук сочной затрещины.
— Заткнись Мидон! Или ты думаешь, тебя бароссцы помилуют, после всего? Да я тебя тогда сама удавлю! — пригрозила пораженцу бабища из третьего десятка и вышла вперёд, пихнув его могучим плечом.
— Да не, Нилда. Это ж я так, предложил… — пошёл на попятную Мидон.
— Вот и заткнись! — она развернулась, упёрла руки в пышные бока, обвела взглядом каждого. — Что вы за мужики такие, а? Ноете и ноете, ноете и ноете. Тьфу, смотреть противно!Какого рожна вы тогда вообще сюда припёрлись? Или вы думаете, что проклятые бароссцы вам чего-то оставят. Или простят? Если так думаете, то идите и наденьте юбки вместо штанов. Нет? Тогда по местам! Ничего ещё не закончилось!
Мужикам стало стыдно. Они поворчали ещё для порядка и разошлись по местам. Мальчишки приободрились и разбежались к постам наблюдения. А Нилда переключилась на старосту.
— Дробыш, ты чего раскудахтался? Давай помогай! — она подошла к Эдику, усадила его и принялась осматривать раны.
Кираса смогла сдержать болт и наконечник вошёл в грудную мышцу всего на пару-тройку сантиметров. Больно, кроваво, но не критично. А вот с плечом всё печальнее. Доспех не выдержал и его пробило насквозь. Да ещё кость вскользь задело. Перелома не было, но рука висела беспомощной плетью.
— Так, ваша милость, придётся немного потерпеть, — предупредила Нилда и выдернула болт из кирасы.
— Не больно совсем, — сморщился Эдик.
— Сейчас будет, — пообещала она и потащила второй.
Не соврала. Эдик чуть не обоссался от боли. Но болт оказался бронебойным, поэтому вышел легко. Относительно.
Под руководством хозяйственной Нилды его освободили от пробитых доспехов, перевязали как смогли и упаковали обратно. Левую руку повесили на косынку, чтоб не болталась.
— Как себя чувствуете, господин? — спросила Нилда, помогая Эдику встать.
— Спасибо, лучше, — вяло улыбнулся он.
Нет, хреново, конечно, но в целом терпимо. Плечо только дёргало и подкатывала тошнота. Главное сейчас — дотерпеть до атаки бароссцев. Если те затянут…
— Идут! — возвестил звонкий мальчишечий голос.
Бой начался с арбалетного залпа с дальнего расстояния.
— В укрытие! — гаркнул Эдик, услышав характерный хлопок, толкнул под навес Нилду, а сам начал кастовать заклинание «Песчаного Купола».
Не успевал. С раненной рукой получалось не быстро.
Попадания частым градом затарахтели по доскам. Ткнулся в землю крестьянин, зажимая пробитую грудь. Рядом рухнул другой. Схватился за плечо третий. По доском забарабанило частым градом. Совсем близко вскрикнул мальчишка. Тонко. Пронзительно.
И Эдика захлестнул гнев.
Детей нельзя убивать!
Злость помогла справиться с болью и через миг мерцающая полусфера накрыла баррикаду от края до края. Новый залп. На этот раз болты повисли в воздухе, застряв в магической защите. А Эдик уже лез вверх, матерясь сквозь стиснутые зубы.
— Вперёд! — послышался противный визг лорда-Протектора. Он вызвался лично командовать карательной операцией.
— Рр-р-р-рра-а-а! — раскатился боевой клич.
То бароссцы закончили с артподготовкой и в атаку ринулись шеренги пехоты. Блестели в свете костров латы и гребнястые шлемы. Наставленные копья топорщились частой расчёской. На бледных лицах зияли провалы распахнутых ртов. От топота многих сапог дрожала земля. Позади маячили силуэты трёх конников.
— Не ждали, сукины дети⁈ — рыкнул Эдик, забравшись наверх, и сплёл пальцы в нужную формулу.
Воздух загудел от магической мощи и навстречу противнику покатился «Огненный Вал». И тут же второй. Бушующее пламя поглотило копейщиков, превращая их в обугленные головёшки. Теперь каратели вопили уже от мучительной боли.
Уцелеть удалось лишь задней шеренге и десятку стрелков. Ну и лорд-Протектор вовремя смикитил и рванул наутёк в сопровождении своих бодигардов. Выжившие солдаты покидали оружие и устремились вдогонку.
Эдик скастовал «Огненный столб», не попал, спрыгнул вниз и бросился следом. Ярость душила его и требовала выхода. Он был готов удавить каждого бароссца собственными руками… На дальней околице полыхнул голубым открывшийся портал. Сверкнуло ослепительно-белым, оглушительно грохнуло. Эдик узнал заклинание. Молот Чистого Разума.
— Твою мать, это что за дела?
Портального прорыва ему только и не хватало. И погоню ему придётся отложить, пока не выяснит, кто это там тренируется с магией и по какому поводу. Эдик плюнул с досады, запустил вдоль дороги «Огненный Шар» и полез обратно на баррикаду.
Троепольцы встретили его как ожившее божество. В их глазах плескалась смесь страха, восхищения и любопытства. Ну ещё бы, их новый господин — маг ужасающей силы. Они про такое даже не слышали.
— Не стойте, займитесь ранеными, — буркнул Эдик и свистнув Штопора, взобрался в седло.
Движение далось с ощутимым трудом. Боевая горячка пошла на убыль, вернулась боль, снова подкатила тошнота, голова закружилась. Он пошатнулся и вцепился в поводья, чтобы удержать равновесие. Когда уже этот день закончится? Но пока не закончился, нужно найти в себе силы и ехать…
Но ехать никуда не пришлось.
На противоположном конце улицы сгустился силуэт всадника. Тот с неторопливой вальяжностью выплыл из тени домов и лунный свет отразился на клыках чудовищной пасти. Под незнакомцем оказался вовсе не конь. Позади кто-то испуганно ойкнул. А Эдик расслабился — узнал шипохвохвоста и его хозяина. Аларок. Теперь всё будет легче и проще.
— Не дёргайтесь, это друзья, — бросил Эдик троепольцам и тронул мархура навстречу. — Доброй ночи, учитель!
Легко сказать, не дёргайтесь. Не захочешь, а дёрнешься, когда такая тварь в деревню наведалась. Дробыш минут пять распинался — объяснял, кто к ним на самом деле пожаловал. Вроде, объяснил. Мужики, может, и не до конца поверили, но немного расслабились, перестали сжимать топорища и черенки вил.
Дробыш же кинулся встречать высокого гостя.
— Ваше магичество! Какой приятный визит! — причитал он с придыханием.
Ну и дальше по длинному списку приветствий и уважительных расшаркиваний. Старосте в этом равных не было. Ему только дай повод поговорить, потом хрен заткнёшь. Под белый шум словоизлияний Дробыша, магистр и его ученик обменялись приветствиями.
— Аларок, какими судьбами? — не удержался от вопроса Эдик. — И что там случилось, на околице?
— У нас же экзамен, поэтому полагается экзаменатор, — хитро улыбнулся наставник. — А на околице… Не бери в голову. Ничего такого, с чем бы ты не справился самостоятельно. Обходной манёвр бароссцев. Просто подвернулись под горячую руку.
Упоминание обходного манёвра вернуло Эдика к суровой действительности. Пока он здесь мило беседует, враг укрепляется в замке. В его замке! Сейчас нужно успех развивать, ворваться на плечах противника за стены, разгромить, захватить!
— Освободите проход! — крикнул Эдик, кивнув на баррикаду. — Первый, второй десяток со мной, третий на месте. На вас охрана и раненые. Нилда за старшую! Вперёд!
Он тронул повод, разворачивая мархура… вдруг обмяк и замертво рухнул на землю.
Эдик очнулся и обнаружил себя лежащим в постели под затейливым лоскутным одеялом. Огляделся и снова закрыл глаза. Ничего сверхъестественного не увидел. Комната в деревенской избе. Стены из брёвен, низкие потолки и маленькие слюдяные окошки. Немудрёная утварь — стол, пара скамеек, колченогая табуретка. В углу большущий сундук. Простенькие занавески. В другом углу печь для обогрева-готовки. Обычный кантри стайл русской глубинки, с поправкой на местную реальность.
Эдик прислушался к самочувствию.
Плечо болело, колола рана в груди, чуть кружилась голова. Не смертельно, но двигаться не хотелось. А уж освобождать девственниц из пасти драконов или спасать мир и подавно. По крайней мере, сегодня. Похоже выложился вчера на полную… или не вчера?
В памяти всплыли события недавнего боя вплоть до команды «вперёд». Дальше провал.
«Сколько я здесь? — мелькнула заполошная мысль, но Эдик тут же её отогнал. — Да пофиг. Отдыхаем, пока отдыхается. Кстати, кто это меня так замотал?».
Грудь и рука до локтя были перевязаны, но не белоснежными бинтами, а льняными полосками унылого серого цвета. Эдик поморщился с лёгкой тревогой. Похоже, придётся привыкать к местному уровню медицины. Гангрену бы не подхватить, антибиотиков здесь точно нет.
В сенях стукнула дверь, под ногами гостей скрипнули половицы. Пациента пришли навещать целой делегацией. В комнату вошёл Аларок. Следом две женщины. Одна в возрасте, почти старуха. Вторая гораздо моложе и симпатичная. За ними сунулся Дробыш, но старуха грубо вытолкала его за порог.
— Как себя чувствуешь, герой? — с улыбкой спросил Аларок.
— Как разбитое корыто, — проворчал в ответ Эдик.
— Тогда будем чинить, — магистр уселся на колченогий табурет. — Пора тебя на ноги ставить, и так уже без малого суток провалялся. Кстати, знакомься, тётушка Дрина, здешняя целительница. И её ученица.
— Очень приятно, Эддард, — галантно представился Эдик.
— Да по мне хоть Ламберт, — проворчала старуха и откинула покрывало.
После чего подхватила его за шею и рывком усадила в кровати. Мозолистые руки оцарапали шею. Плечо ожгло острой болью. Эдик дёрнулся и уже открыл рот, чтобы высказать своё недовольство, но старуха его перебила.
— Ну-ка цыц! Потрепыхайся мне тут! — грозно прикрикнула она, сноровисто разматывая бинты.
Никакого пиетета по отношению к VIP-персоне. Пришлось заткнуться. Эдик стоически переносил живодёрские процедуры, чувствуя себя телёнком в руках коновала, но с таким трагическим выражением, что Аларок улыбнулся, а молодуха хихикнула в кулачок.
— Готовь отвар пепельного лишайника, — сердито зыркнула на неё тётушка Дрина и сорвала присохшую повязку в одно движение.
— Да твою ж мать! — взвыл Эдик в голос. — Можно полегче, карга ты старая⁈
А как ещё, когда ощущения, словно раскалённой кочергой да по живому мясу?
— Я те дам, старая, — пригрозила знахарка, ничуть не обидевшись на «каргу», и плеснула в рану мутным снадобьем. — Терпи!
И пришлось терпеть, поскольку других альтернатив не было. Целительница продолжала манипуляции, то и дело, меняя зелья. Целительные составы пенились и шипели, по руке, по груди текло, раны неимоверно пекло и дёргало. Казалось, что его не лечат, а пытают, причём в самой изощрённой форме.
Эдик так старался отрешиться от процесса средневекового лечения, что не сразу заметил, как боль отступила. Совершенно. Словно её и не было вовсе.
В ответ на облегчённый выдох парня старуха улыбнулась. Похоже, зря на неё Эдик ругался. Знает ведунья своё дело. Ой как знает. Целительница сменила бинты и с довольным видом пошла мыть руки. Правда, пришлось ещё выпить целую кружку приторного и очень противного на вкус отвара, но это того стоило. Через минуту по жилам словно огонь прокатился. Слабость и хандру как рукой сняло.
— Появишься ко мне через день! — наказала она напоследок и удалилась вместе с ученицей. Та, кстати, так и не представилась.
— Спасибо вам! — крикнул Эдик им вслед, но дверь уже успела захлопнуться.
— Ну что, как теперь самочувствие? Лучше? — спросил Аларок, уверенный в ответе.
— Гораздо! — бодро кивнул Эдик, после чего вдруг поник. — Два дня? Получается экзамен я завалил?
— Это ещё почему? — удивился магистр.
— Но замок-то я не взял, — неуверенно протянул Эдик.
— Ну, так иди и возьми! — неожиданно развеселился Аларок. — Во времени тебя никто не ограничивал.
Эдик надулся и завозился, слезая с кровати. Ему стало обидно. Во-первых, он не понимал причин веселья магистра. А во-вторых, это только сказать легко: «иди и возьми». Замок есть замок, со всеми необходимыми атрибутами. Со всеми соответствующими атрибутами, к тому же. Стены, решётки и всё такое. Это не дорвавшуюся до грабежа солдатню из деревни выпереть. И одно дело ворваться внутрь на плечах бегущего и деморализованного противника, и совсем другое — выбивать гарнизон с укреплённых позиций. Практически непосильная задача, тем более с местным ополчением.
Нет, конечно, превратить замок в груду мелкого щебня Эдик мог и в одиночку. Как минимум два способа сразу приходили в голову. Но вся беда в том, что условия задачи были совершенно другие. Нужно не разрушить, а, именно захватить. А в мыслях даже намёка не возникало, как это осуществить.
«Да и бог с ним, на месте решу. А учитель всё-таки язва!» — подумал Эдик и принялся одеваться.
— Да ладно тебе, шучу я, — наконец, раскрыл карты Аларок. — Всё ты уже сделал.
— Не понял, — от удивления Эдик даже обижаться перестал. — Что сделал?
— Замок твой.
— Это каким это чудом? Во сне, что ли хожу? Или у меня провал в памяти?
От удивления Эдик замер на одной ноге, не до конца натянув штаны. Поза была настолько нелепая, а удивление настолько искреннее, что магистр расхохотался. Отсмеявшись, утёр выступившую слезу и рассказал, что случилось за время Эдиковской отключки.
Всё обошлось без чудес, магии и ходьбы по ночам. Сработали абсолютно прозаичные вещи, в том числе и человеческий фактор. Лорд-наместник просто-напросто испугался и тупо сбежал с остатками своего воинства. Детали выяснить не удалось, но факт остаётся фактом — когда Аларок отправился на разведку, его встретили распахнутые настежь ворота и пустующий замковый двор.
Впрочем, ничего удивительного. Любой бы свалил, увидев, как отряд латников в единый миг превратился в обугленные головёшки.
Подробное изучение захваченной территории магистр оставил на более подходящее время. А пока лишь организовал охрану крепости из числа тех же крестьян. Строго-настрого наказал им закрыть ворота и прислать гонца, если что-то пойдёт не так. После чего отправился обратно в деревню.
— Так что будем считать, что выпускной экзамен ты сдал, — подвёл итог Аларок. — Принимай поздравления!
— Это мне сильно повезло, что у лорда-наместника волшебника под рукой не оказалось, — протянул ошарашенный Эдик. — Иначе бы туго пришлось.
— Не пришлось бы, — не согласился с ним Аларок. — Нет в протекторате волшебников.
— Почему?
— Это мы в другой раз обсудим.
Эдик пожал плечами, застёгивая пояс. В другой, так в другой. Слишком незначительный повод, чтобы спорить. Да и сам интерес носил больше академический характер. Праздное любопытство, не несущее практического применения. На сегодня есть более важные дела. Он встряхнулся и подхватил с пола секиры.
— Ну что, лорд Эддард, ты готов вступать во владение Альдеррийскими землями? — торжественно произнёс магистр.
— Готов! — Эдик ни на секунду не задержался с ответом и шагнул к выходу.
Снаружи, у дверей импровизированного лазарета, дежурил первый десяток Троепольского ополчения. Староста спорил с Нилдой, кому из них сопровождать нового лорда к замку. И похоже, к общему решению они пока не пришли. Боевая баба не захотела сдавать полномочия командира и считала, что идти должна именно она. Её оппонент настаивал на своей кандидатуре. До крика дошло. И почти до рукоприкладства. Хотя может быть и не почти — одно ухо у Дробыша покраснело и слегка топорщилось.
— Оба пойдёте, — разрешил нескончаемый спор Эдик. — Готовьте лошадей.
— Да всё уже готово, благодетель, — Дробыш кинулся зарабатывать очки в глазах нового начальства. — И лошади, и припасы, и люди. Только вашего приказания ждём.
— По коням, — не стал затягивать ожидание Эдик и свистнул Штопора.
Баррикаду растаскивать не стали. Более того, противоположный въезд в деревню тоже перегородили. Лишь соорудили проходы, чтобы верховой всадник мог проехать. И наблюдательные посты назначили из двух человек. Не иначе, что Аларок распорядился. Всё правильно — безопасности много не бывает.
Дорога некоторое время петляла среди распаханных к зиме полей и нырнула в яблоневые сады, потерявшие листву по осеннему времени. Плодовые деревья вскоре сменились пушистыми ёлками, ёлки — соснами. Лес становился гуще, стволы мощнее, начался затяжной подъём. Эдик порылся в торбе, которую Нилда всучила ему перед отъездом.
О, кровяная колбаса, варёная картоха в мундире, несколько яиц и краюха хлеба. Очень кстати. Жрать охота — спасу нет.
— Присоединишься? — Эдик разломил колбасный кругаль и протянул половину учителю.
— Я не голоден, — отказался тот. — Пообедал в трактире.
— Как хочешь, мне больше достанется, — пожал Эдик плечами и отхватил приличный кусок.
— Так почему, ты говоришь, в протекторате волшебников нет, — вернулся к заинтересовавшему его вопросу Эдик, когда утолил голод и отряхнул крошки с рук.
— Не рождаются, потому что, — Аларок тоже был не против скоротать поездку за разговорами.
— Почему?
— Да кто же его знает. Не рождаются, и всё. За последние сто лет не удалось найти ни одного ребёнка с предрасположенностью к магии. Больше того, заклинания на территории Протектората получаются гораздо слабее, чем в других местах. А волшебники, прожившие там больше полугода, и вовсе теряют свои способности. Не навсегда, но для восстановления нужен длительный период времени. Может, в воздухе что-то у них, может, в земле… Этот вопрос глубоко не изучен.
— Странно. Интересно же, — удивился Эдик.
— Ты же имел удовольствие общения с бароссцами? — Аларок дождался утвердительного кивка и продолжил. — Они все такие. Надменные и заносчивые. Просто никто не хочет связываться.
— Лорд Эддард, гляньте, — в разговор бесцеремонно влез Дробыш. — Кажись, приехали.
В редких просветах между деревьями показалось массивное монументальное сооружение, зажатое среди вздымающихся скал. И Круглое озеро у его подножья. Замок Альдерри — конечный пункт короткого путешествия. Эдик поймал себя на мысли, что волнуется. Как ни крути, а это станет его домом на ближайшее обозримое будущее.
Солнечные лучи заиграли на мелкой волне. Кавалькаде оставалось преодолеть чуть больше сотни метров, когда обе створки ворот начали открываться. Троепольцы благополучно забили на все наказы магистра и бросились встречать нового владетеля и сопровождающих его односельчан. Аларок недовольно скривился.
— Видишь, в чём отличие ополчения от регулярной замковой стражи? — прокомментировал он опрометчивый поступок охранников. — Крестьяне неуправляемы, непредсказуемы и чужды дисциплине.
Эдик в ответ лишь хмыкнул. Это как кого припрёт. Некоторые троепольцы показали себя очень неплохо. Да хоть ту же Нилду взять. Хотя… больше никто не особо не отличился.
— Это, к слову, одна из проблем, которую тебе надо решить в ближайшее время, — магистр увёл разговор в практическое русло.
— Что за проблема? — поморщился Эдик.
— Гарнизон. Нужны обученные бойцы в достаточном количестве, — пояснил Аларок. — Или ты собираешься стены на пару со Штопором оборонять?
— Придумаю что-нибудь, — беззаботно отмахнулся Эдик. Ему не хотелось портить первые впечатления нудной рутиной.
Они въехали во внутренний двор замка. Эдик, так уже во второй раз. Он с любопытством оглядывался по сторонам, отмечая изменения. О былой ветхости и разрухе ничего не напоминало. Дубовые ворота желтели свежими досками под толстым слоем олифы. На месте оплывших фундаментов — аккуратные постройки с крышами из красно-коричневой черепицы. И, конечно, ни одного скелета в истлевшем тряпье и заржавевших доспехах. Чистота и порядок. Загляденье.
Пока Эдик глазел по сторонам, Аларок накручивал хвоста крестьянам оставленным в замке крестьянам. Причём совершенно не стесняясь в выражениях и не разбирая правых и виноватых. Интересно отметить, что больше всего досталось Дробышу и Нилде. Для профилактики. Наконец, Аларок решил, что поднял уровень ответственности на должную величину и хлопнул Эдика по плечу.
— Ну что, пошли внутрь?
— Пошли.
Эдик поднялся на крыльцо и толкнул массивную дверь. На верхних ярусах он ещё не был.
— А ничего так. Миленько, — с изрядной долей сарказма заявил он, остановившись посреди широкого холла. — Честное слово, Аларок, в нашей пещере было гораздо уютней.
Впрочем, чего ожидать? Не королевский замок достался. И до эпохи Ренессанса далеко, если она вообще в этом мире наступит. Обычная постройка мелкого средневекового владетеля, вполне в духе времени. Сырость, полумрак и затхлая атмосфера. Грубо обработанный камень, массивные балки под потолком и щелястый настил деревянного пола. Порадовало, что недавно отремонтированный. Запах обработанной древесины перебивал дух застоявшейся сырости. Лорду-наместнику отдельное спасибо сказать, что озаботился.
Интерьер, скорее всего, остался от старых хозяев, и тоже оригинальностью не отличался. Несколько ростовых фигур, собранных из доспехов. На стенах щиты, оружие и головы животных. Немного порадовало огромное чучело медведя, вставшего на задние лапы. Слегка избитый символ родных пенатов, но душу согрело.
Кстати, о тепле. Эдик зябко потёр плечи. Температура внутри могла быть и покомфортнее. На улице и то теплее. Страшно подумать, что здесь зимой будет твориться. Твою же мать! Два шага не прошли, а уже столько вопросов навалило. Вентиляция, отопление, освещение, и это только навскидку. Список, похоже, будет длинным.
— Мда. Не было заботы — купила бабка порося, — расстроенно пробормотал Эдик.
— Что ты сказал, — не расслышал Аларок.
— Гребанули мы с тобой геморроя, говорю, — пояснил Эдик, отчего-то на русском. — Пошли дальше смотреть.
Аларок вряд ли что понял, но и не отставал.
Пол нещадно скрипел, под ногами шуршала разбросанная солома. Как в хлеву, честное слово. Дерьма только не хватает, для полного соответствия. Впрочем, нет. Хватает. Дунуло сквозняком, и нос уловил запахи деревенского сортира. Твою же мать! Канализация! Ещё один пункт в список проблем. Угораздило же попасть в мир неразвитых технологий.
— Сюда пока не пойдём, — Эдик остановил магистра, собравшегося открыть боковую дверь, — там кухня, подсобные помещения и крыло для проживания прислуги. Сейчас, погоди, дай припомнить. Эти двери — на второй ярус, эти — на третий. Ага, нам туда.
На дальней стене холла расположилась двустворчатая дверь с высокими створками. Главный зал, она же общая трапезная. Эдик потянул кольцо дверной ручки, зажатое в зубах львиной головы, и сделал приглашающий жест магистру. Сам вошёл следом.
Неожиданно, но эта комната неприятных ассоциаций не вызвала. Хотя и тут всё было устроенно в традициях произведений Вальтера Скотта. Огромный закопчённый камин в половину стены. Над ним — сложная инсталляция из головы оленя с раскидистыми рогами, щита, мечей и охотничьего рога. В центре — длинный стол, по его периметру скамьи и стулья, застеленные шкурами. Вся мебель массивная, грубая и неподъёмная даже на вид.
Исключение составило лишь обитое синим бархатом мягкое кресло, одиноко стоявшее на сколоченном из досок возвышении. Подиум был обит той же тканью и создавал неприятное ощущение инородного тела, выдаваясь из общего стиля остальной обстановки. Не иначе лорд-наместник реализовывал свои императорские амбиции. Впрочем, если не придираться, то даже прикольно смотрится. Пусть будет.
— Аларок, а ты случайно не знаешь, сколько обслуживающего персонала нужно для такого замка, — обнаружил свой интерес Эдик, пока они переходили к двери, за которой скрывалась лестница, ведущая на второй этаж.
— Это ты сейчас про прислугу? — на всякий случай уточнил тот.
— Да, — раздался ответ из-за первого поворота винтовой лестницы, вырубленной в толще горной породы.
— Давай считать, — Аларок шагнул через ступеньку и начал загибать пальцы, — для уборки, стирки и наведения порядка нужно три человека, а лучше пять. Кухня — повар, кухарка, посудомойка. Это самый минимум. Ещё нужен истопник, дворник и золотарь. Ну и тот, кто будет управлять всей этой братией. То есть, десять человек, по самым скромным подсчётам.
— Беда, — Эдик добрался до лестничной площадки верхнего яруса и толкнул очередную дверь. — И ведь это только гражданский персонал. А гарнизон?
— С замковой стражей вообще всё сложно. Всё зависит от целей, которые преследует владелец замка. В мирное время будет достаточно и пяти человек. Но это — не наш случай. Так что, чем больше, тем лучше. Человек пятьдесят, как минимум. Охрана стен в три смены, личная гвардия. — закончил рассуждения магистр, выходя в коридор.
Второй этаж не так давил на психику, как первый. Здесь всё было миниатюрней, отчего казалось изящнее. Если вообще можно было применить эти понятия к брутальности средневековых интерьеров. Эдик пробежался вдоль коридора, распахивая двери по его сторонам.
— Спальня. Спальня. Выход на галерею. Спальня. Ещё один выход. Снова спальня, — он комментировал каждую комнату, пока не достиг последней двери. — О, сортир нашёл! Я и думаю, чего это вонять стало сильней? Пошли отсюда, учитель.
Эдик хлопнул дверью и устремился к выходу. Вдруг ноги стали ватными его повело, хорошо, что магистр оказался рядом и не дал ему упасть. Эдика будто выключили. Щёлк, и дальше двигаешься лишь по инерции. И в голове мутный туман. Аларок утащил ученика в первую попавшуюся спальню и уложил в кровать.
Волноваться не стоило. Обычные последствия ранения, усталости и переживаний. Такое случается. Поспит и пройдёт.
— Аларо-о-ок! Ты где, Аларо-о-ок? — Эдик резвым сайгаком скакал по ступенькам вниз, призывая наставника.
Он был бодр, весел и полон энергии. Выспаться удалось на зависть. Раны почти не болели, лишь слегка чесались под бинтами — явный признак заживления. Самочувствие отличное, настроение превосходное, так что вперёд! К новым свершениям!
— Аларо-о-ок! — металось эхо от стены к стене.
У костра, разведённого в центре двора, коротали время не занятые службой троепольцы. Над огнём, в подвешенном на треноге котле, булькало какое-то варево. Нилда готовила для односельчан завтрак. При появлении Эдика присутствующие вскочили на ноги и склонились в почтительном поклоне.
— Доброго здравия, лорд Эддард! Хорошо ли спалось? — елей в голосе старосты соревновался с подобострастием.
Эдика до сих пор коробило, от всех этих «владетельных лордов», «ваших светлостей», «ваших милостей» и прочих эпитетов, с которыми обращались к нему местные. И ничего ведь не поделаешь с этим. Понятия равенства и демократии, для здешнего народонаселения так же чужды, как для него, скажем, работорговля и право первой ночи. Но, похоже, придётся привыкать. Единственно хотелось бы как-то покороче и без лишних расшаркиваний.
— Обращайтесь ко мне «барин», что ли, — не подумав, ляпнул Эдик, за что тут же и поплатился.
— Барин… — попробовал на язык новое слово Дробыш, — а барин выше барона, ваша светлость? А маркграфа? А…
— Тьфу ты напасть, — Эдик в сердцах плюнул в сторону. — Когда ты уже наговоришься, Дробыш?
— Отстань от господина, репей липучий, — грубо оборвала излияния старосты Нилда и протянула Эдику объёмистую кружку с отваром. — Вот, выпейте, ваша светлость. Снадобье тётушки Дрины. Магистр строго-настрого приказал проследить, чтобы вы приняли.
— Барин, Нилда. Привыкай, — поправил её Эдик, послушно отхлебнул и поморщился.
Прикольная штука, хоть и противная. Но самое главное — действенная. Он и до этого бодр был, а сейчас его прямо-таки раздирало от переполнявшей энергии. И это после нескольких глотков. Был бы жеребцом, уже стал бы ржать и бить копытом.
— Барин, — не стала спорить Нилда и сообщила: — А господин Аларок где-то внизу, в подвалах был… А вот как раз и он сам.
И действительно, магистр появился на лестнице, ведущей к подземным помещениям. Выглядел он усталым и озабоченным. Похоже, что в отличие от своего ученика, наставник за минувшую ночь не прилёг ни на минуту. Не теряя времени на приветствия, Аларок направился прямиком к главному входу.
— Эддард, идём, — махнул он рукой, не замедляя шага. — У нас появились дела.
— Как будто они заканчивались, — хмыкнул Эдик и побежал следом.
Обосновались они в главной зале.
Тот, стараниями Аларока приобрёл жилой вид и стал слегка похож на штабное помещение. В камине пылал огонь, а в держаках на стенах горели факела. На столе, среди слоя бумаг и развёрнутых свитков стоял письменный прибор с чернильницей и гусиными перьями и небольшой сундучок. У бронзового канделябра, с оплывшими до основания свечами, кучкой сгрудилось несколько набитых кошельков.
Магистр и в самом деле неплохо поработал, Эдику даже стыдно немного стало за свою вчерашнюю слабость.
— Значит так, если мы не найдём людей, можно сразу отправляться назад в нашу пещеру, — не стал тянуть кота за хвост Аларок.
— Какой смысл тогда было затеваться? — не согласился с ним Эдик.
— Вот и я о чём, — кивнул магистр, — просто хотел убедиться, что ты понимаешь важность ситуации.
— Да что ты паникуешь, найдём мы людей. Поговорим с Дробышем. Ещё две деревни у нас есть, надо, кстати, гонцов туда отправить, — Эдик незаметно для себя стал формировать предварительный план действий, — думаю, набрать десять человек обслуги и пятнадцать-двадцать мужиков в ополчение, большого труда не составит.
— Беда в том, что нас это количество людей не спасёт, — заявил магистр, — если только на первое время.
— Погоди. Ты же вчера сам считал, сколько нужно народу, — удивился Эдик, — я же помню.
— Это было вчера, — Аларок вытащил из кипы бумаг карту Альдеррийского маркграфства. — Вот, смотри. Троеполье, Лесной Кордон и Батоги. А вот крепость на Белом перевале. Прямо на границе с Протекторатом.
— Я пока не понимаю, к чему ты ведёшь.
— К тому, что всё это надо охранять. А вот ещё, — Аларок достал ещё один свиток и развернул его перед собеседником, — читай.
Очень похоже на накладную. Нумерованный список и цифры в конце каждой строки. От дальнейшего обсуждения их отвлекла распахнувшаяся дверь. В зал вошла Нилда с большим подносом в руках. Она бесцеремонно сдвинула бумаги в сторону и принялась расставлять принесённую снедь.
— Вот кашка горячая на молоке, хлебушек свежий, колбаска домашняя. Вот взвар медовый. Покушайте, милсудари, ваши дела никуда не денутся, — Нилда закончила хлопотать, замерла, припоминая, ничего ли не забыла и развернулась к выходу, — Приятного аппетита.
От такой заботливой бесцеремонности Эдик слегка опешил, но отчитывать женщину не стал. Эта тётка ему нравилась. Да, в общем-то, и правильно она сделала. Война войной, а обед по расписанию. А читать документы можно и в процессе приёма пищи. Парень взял ложку и пододвинул к себе свиток. Он быстро пробежал его глазами и поперхнулся горячей кашей.
«Рубины — 95 мер. Сапфиры — 120 мер. Изумруды — 232 меры. Серебро в слитках −7 бочонков»
— Неожиданно, — только и смог сказать Эдик, когда у него получилось откашляться.
— И это, заметь, лишь за один месяц, — Аларок с глубокомысленным видом отправил в рот кусок колбасы, прожевал и продолжил — я и не представлял, что шахты под замком настолько богаты. А теперь выскажи, что ты об этом думаешь.
— Такими подарками разбрасываться точно не стоит, — уверенно заявил Эдик. — Это я про твоё «вернуться в пещеру». Считаю, разработки надо продолжать хотя бы потому, что если это не сделаем мы, то сделают другие. Тот же Протекторат. Так и мало добыть. Нужно ещё и реализовать как-то, и сохранить добытое тоже надо. Думаю, что народу нам понадобится очень много.
— Кстати, что такое геморрой? — поинтересовался Аларок, припомнив вчерашнее высказывание ученика.
— У тебя зубы когда-нибудь болели? — вопросом на вопрос ответил Эдик.
— Было как-то раз, — кивнул магистр.
— Так вот. Считай, что это полная жопа больных зубов.
— Точнее и не скажешь.
Завтракать заканчивали в молчании, погрузившись каждый в свои мысли. Но хрен ли думать, когда надо прыгать. Эдик встал и вышел из-за стола.
— Куда собрался? — спросил Аларок.
— В Троеполье поеду, — ответил Эдик и непроизвольно поморщился.
— Что не так? — тут же отреагировал на его недовольную мину Аларок. — Раны?
— Да всё не так, — буркнул Эдик. — И раны. И времени терять неохота. Два часа туда, два обратно. Капец.
— Хорошо, что напомнил, — хлопнул себя ладонью по лбу магистр.
С этими словами Аларок взял со стола кожаный кисет и вытащил из него голубой кристалл каплевидной формы. Размером приблизительно с кулак. На самой большой грани грубо обработанного минерала тягуче переливалась незнакомая руна.
— Что это? — Эдик застыл, не в силах оторвать глаз от голубых переливов.
— Кристалл Моментального Перемещения, — пояснил Аларок — творение Великих магов прошлых лет.
— Моментального перемещения? — оживился Эдик. — То есть, туда и обратно, я правильно понял?
— Правильно. Вдобавок, его может использовать любой человек, не обладающий волшебным даром. Штука дорогая, редкая и, к сожалению, имеет определённые ограничения в применении.
— И какие же? — не смог не поинтересоваться Эдик.
— Их немного. Во-первых, камень перемещает только в известные места. Во-вторых, действие артефакта ограниченно радиусом в десять лиг. И в-третьих, когда Кристалл исчерпает заложенный в него ресурс, он рассыпается мелкой пылью, — Аларок вытянул из кошелька на поясе серебряную монету, для наглядности продемонстрировав её ученику, — работает это так. Представляешь себе место, куда ты хочешь переместиться и прикладываешь монету к руне…
Полыхнул небесно-голубым цветом купол портального перехода, и магистр, сопровождающий свои слова действиями, исчез в яркой вспышке. Эдик ещё проморгаться толком не успел, как полыхнуло снова. С единственным отличием, что на этот раз Аларок появился.
— … и появляешься в нужном тебе месте. Монета обязательно должна быть серебряной, — как ни в чём ни бывало, продолжил Аларок, — с золотом, медью и любыми другими металлами, Кристалл Моментального Перемещения не взаимодействует.
— Ты хоть бы предупредил, — пробурчал Эдик, утирая слезящиеся глаза. — Зайчиков наловил, как от сварки.
— Ты же полноценный стихийный маг, — назидательно проговорил Аларок. — должен быть готов ко всему. Вот держи.
С этими словами он вернул волшебный камень в кисет и протянул его Эдику, вместе с кошельком, полным серебра.
— Спасибо, — поблагодарил тот, всё ещё пытаясь разогнать разноцветные пятна в глазах, и закрепил подарки на поясе.
— По мере использования Кристалл будет уменьшаться, пока не станет размером, приблизительно с грецкий орех. После чего всё — снова пешком, — накидывал тонкостей Аларок, — И да, ты можешь перемещать с собой до пяти человек включительно. Только нужен телесный контакт.
— Телесный? — вскинул бровь Эдик.
— Касания рук будет достаточно, — уточнил Аларок. — Можно даже через одежду.
— Тогда я пойду?
— Иди. Не забудь только наведаться к тётушке Дрине, — напомнил магистр и вернулся к изучению документов.
Эдик выбежал во двор, сжимая камень в руке.
Что и говорить, подарок действительно царский. Магический кристалл сильно примирял выходца из мира скоростей и моторов со здешней неторопливой размеренностью. Очень полезное приобретение, даже при всех его ограничениях. И седалище не придётся стирать о седло, что тоже не могло не радовать. Достал волшебный камень, оп — и готово!
Штопора в этот раз Эдик решил не брать. Его только седлать полчаса. К тому же мархура в замке не оказалось — они с Васильком умотали в горы по каким-то своим надобностям. Ну и ладно. Осталось только старосту отыскать и можно отправляться.
— Дробыш, собирайся. В Троеполье… — тут Эдик запнулся, подбирая нужное слово. — поедем.
— Сей момент, ваша светлость, — охотно откликнулся староста, — лошадку только оседлаю.
— Не надо никого седлать. Иди сюда и положи руку мне на плечо, — Эдик вытащил из мешочка магический камень и достал монетку, — глаза прикройте.
Это он адресовал остальным мужикам во дворе.
Дождавшись, пока робеющий Дробыш дотронется до вельможного тела, Эдик представил дорогу у баррикады и инициировал процесс перемещения. Полыхнуло голубым, желудок сжался, словно ухнули в воздушную яму. Ощущение тут же пропало, голубое свечение померкло, и они оказались у въезда в деревню. Перед баррикадой, как и планировалось.
— Прикольно! — воскликнул Эдик, переводя дух от пережитого приключения. — Вот же чёрт!
Троепольские сторожа улепётывали с истошными воплями, побросав объект и оружие. Дробышу поплохело. Он стоял в позе рака, тяжело дышал и хватался за сердце. И восторги своего господина, похоже, не разделял.
В следующий раз нужно как-то поаккуратнее да с предупреждениями. Так можно и по голове схлопотать, окажись мужики посмелее. Да и потерь среди верноподданных не хотелось бы среди верноподданнического населения не приветствуются. Вон, Дробыша сейчас Кондратий обнимет. А, нет. Вроде оклемался.
— Эй, ты как, — Эдик участливо похлопал своего спутника по спине, — выживешь?
— Всё хорошо уже, ваша светлость, — с одышливым придыханием ответил Дробыш, — сейчас совсем отпустит. Просто испугался маненько.
А в деревне уже народ стягивался в кучу. И не только поглазеть, а как положено — с вилами, дрекольем и топорами. Всё же, удалось поселить в аборигенах воинственный дух, не все труса празднуют. Дробыш, увидев такое дело, окончательно совладал с собой и пошёл навстречу односельчанам важным селезнем. Чтобы все увидели, как его новый хозяин привечает. Ну ещё бы, настолько феерического зрелища в Троеполье давно не видали.
— Дробыш, давай-ка, ты потом важничать будешь, — немного вернул его на грешную землю Эдик, — слушай, что мне от тебя нужно.
Пока он ставил старосте задачу, народ и поуспокоился. Признал своих. Толпа, конечно, не рассосалась, но стала гораздо дружелюбней. Но возможность высмеять сбежавших охранников ни один не упустил. Раздались приветственные возгласы — народ здоровался с владетелем Альдеррийским и поселковым головой.
— Понял? — Эдик посмотрел Дробышу в глаза в поисках искры понимания, обнаружил её и хлопнул крестьянина по плечу, — вот и выполняй. А я пока займусь собственным здоровьем.
Староста заметно воодушевился и был полон решимости выполнить возложенное на него поручение. Тем более, настолько ответственное. Честно говоря, Дробыш глубоко в детали не вдавался. Главное, то, что владетель набирает людей на службу в замок, ему понятно, осталось поговорить с односельчанами и найти желающих. Он помахал руками, привлекая к себе внимание и увлёк селян на центральную площадь. Все важные для жителей Троеполья дела обсуждались именно там.
А Эдик отправился искать целительницу, не имея ни малейшего понятия, где она обитает. Не поинтересовался в прошлую встречу. Впрочем, не самая большая проблема. Язык до Киева доведёт, как гласит народная мудрость. Эдик решил получить нужную ему информацию у трактирщика. Но и этого не понадобилось. Тётушка Дрина нашлась самостоятельно — шла по улице в направлении своего дома.
— Явился, — не очень приязненно отметила она появление пациента, — иди за мной.
Вот так. Ни тебе приветственных слов, ни светских разговоров. Всё-таки не забыла знахарка про «каргу».
Они вошли в избу, целительница кивнула на лавку у окна. Эдик скинул на пол камзол, снял нательную рубаху и сел, куда сказали. С тётушкой Дриной лучше не спорить. Она и в этот раз не церемонилась, срезала бинты одним махом и так же, как в прошлый свой визит, без малейшей жалости отодрала повязку. Больно не было. Разве что совсем чуть-чуть. Эдик зря заранее зажмурился и стиснул зубы.
— Не похож ты на благородного, — проворчала целительница, — зажило, как на собаке.
Тётушка Дрина нанесла на затянувшуюся рану слой мази и залепила широким пластырем. Квадратный кусок льняной ткани, вываренный в травяном настое и пропитанный по краям сосновой смолой. Не современные образцы перевязочного материала, но всё лучше, чем ходить перемотанным бинтами, словно египетская мумия.
— Через три дня снимешь, и ещё неделю без драк и скачек, чтобы рана не разошлась, — наказала она напоследок и вернулась к своим делам, бросив через плечо: — Всё, иди.
Эдик оделся и немного замялся прежде, чем уйти. Простых слов благодарности ему показалось недостаточно, и он оставил на столе пять монет. Впрочем, целительница и на это не обратила внимания. Так и продолжала громыхать чем-то в дальнем углу. Ну нет и нет. Главное, что своя совесть чиста.
— Всего хорошего, — парень попрощался со спиной знахарки, толкнул дверь и отправился на площадь.
А там вовсю бурлило народное сборище. Ни дать, ни взять Новгородское Вече. И судя по взъерошенному виду Дробыша, у него не очень получалось справиться с возложенным поручением. Настроение Эдика стремительно поползло вниз в ожидании неприятных новостей.
С появлением владетеля Альдеррийского накал страстей не утих, но стало гораздо тише. Всё-таки верховную власть здесь уважали. Ну хоть что-то. Возбуждённые жители примолкли, многие начали отводить взгляды. Не самое лучшее предзнаменование. Растрёпанный староста повернулся к Эдику с виноватым выражением лица.
— Лорд Эддард, люди не хотят переезжать в замок, — он сокрушённо развёл руками и, увидев, как закаменело лицо «его светлости», начал канючить: — Ну сами посудите, ваша милость, ну какие из нас стражники. А в шахтах и вовсе никакой пользы не будет. Мы же крестьяне, наше дело землю пахать, да скотину пасти. Ни ратному, ни горному делу не обучены. Ну ваша светлость…
— Помолчи! — Эдик подкрепил свои слова жестом, вскинув руку с раскрытой ладонью. — Мне нужно подумать.
Над площадью повисла напряжённая тишина. Жители деревни тревожно ждали решения своего господина. И тревога имела под собой все основания. Как отреагирует новый лорд на отказ? А вдруг разозлится, да деревню спалит. Или подати увеличит. Или… Да что бы ни сделал, он в своем праве — праве сильного — и право своё доказал. Свидетельство тому — обугленные костяки бароссцев, что лежали в овраге.
Даже странно. Троепольцы признавали за Эдиком право повелевать, а вот служить не хотели. Засада.
Но, с другой стороны, Дробыш прав. Из колхозников воины, как из дерьма пуля. И в разработки их можно только силком загнать, да только пользы не будет. Разве что породу кайлить на щебень и бутовый камень. Да и потом, не для того Эдик спасал троепольцев, чтобы из них потом жилы вытянуть… Но делать-то что?
— В замковую челядь тоже никого не нашёл? — хмуро уточнил у старосты Эдик.
— Никого, — сокрушённо вздохнул тот. — Хозяйства у всех… семьи. Не гневитесь, ваша милость…
— Я готов, лорд Эддард, — вперёд выступил здоровенный детина и Эдик узнал мужика, которого пороли плетьми.
«Фигасе, — удивился он про себя. — Уже оклемался. Здоровья много, или тётушка Дрина поставила на ноги?»
— Троеполье не может остаться без кузнеца, — тут же возразил ему староста. — Ты не поедешь.
Брови Эдика взметнулись на лоб. Слова Дробыша задели его за живое.
— А ты не охренел часом, старче, — процедил он с недобрым прищуром.
— Прав его милость, не тебе решать, — поддержал кузнец. — Я лорду Эддарду жизнью обязан. Если бы он тогда не вмешался, бароссцы меня до смерти запороли. Это самое малое, чем я ему могу отплатить.
— Н-но как же… без кузнеца? — пролепетал староста, заикаясь от страха. — Я ж не со зла… я ж для общего дела.
Эдик хотел вспылить и ответить что-нибудь резкое, но снова вмешался кузнец.
— Не переживай, с делами и мой старший справится. Я ему и дом оставлю, и кузню, а сам с семейством переберусь в Альдерри, — промолвил он, повернулся к Эдику и поклонился в пояс. — Меня зовут Бласс, ваша милость, моя жизнь в вашем распоряжении.
— Рад слышать, Бласс, — Эдик коротко, как подобает важной персоне, кивнул в ответ, — Служи мне честно, и твоя семья не будет ни в чём нуждаться. Размер жалования обсудим позже.
Эдик пафоса не любил, но сейчас по-другому нельзя. Местные не поймут. Он должен вести себя как истинный лорд — владетель земель и защитник своих подданных.
— Жалование? — вылетело удивлённое из толпы.
Народ заметно возбудился. Новость, что за службу будут ещё и платить, была для крестьян в новинку. До сих пор их только обирали заставляли и обязывали. Гомон толпы набрал обороты и стал походить на шум прибоя у скалистого берега. Желающих поступить на службу в замок, внезапно стало очень много. Дошло до массовой свалки. Правда, пока они рядились между собой, стесняясь перед Эдиком за недавний отказ, но вскоре ситуация выйдет из-под контроля.
За суетой никто не заметил сверкнувшую вспышку портала. А через пару секунд с окраины деревни раздался громкий оклик.
— Чего, разгалделись, селяне? — владелицу весёлого звучного голоса не узнать было невозможно.
— Нилда? Ты какого лешего здесь? — воскликнул растерянный Дробыш.
— Больше уважения, староста! Ты говоришь с новым кастеляном замка Альдерри, — самодовольно вздёрнула нос бойкая баба, но опомнилась и с поклоном подошла к Эдику. — Меня его магичество Аларок назначил, если вы не возражаете, лорд Эддард.
Нилда присела в неловком книксене и почтительно склонила голову. Наблюдать за её попытками вести себя, как придворная дама, было по меньшей мере забавно. Но Эдик сдержал эмоции и спрятал улыбку. Не стоит без причины обижать преданных людей. И возражений против такого назначения у него не было. Он бы и сам предложил эту должность боевой тётке, да как-то руки не дошли. Так что нет.
— Не возражаю, — доброжелательно кивнул Эдик. — Магистр имеет на это полное право.
С Нилдой процесс пошёл гораздо веселее. Новоиспечённая кастелянша сразу взяла быка за рога, но её кипучая деятельность только радовала. Она не тратила время на уговоры, не выясняла возможности и возражений не слушала. Прямо говорила кому и что делать. Начала суровая тётка с того, что пресекла крики и шум.
— Тихо! — гаркнула Нилда, уперев мощные длани в не менее мощные бока.
И стало слышно, как мухи летают. Боевую бабищу, сделавшую за три дня карьеру от троепольской вдовушки до кастеляна Альдеррийского замка, никто ослушаться не посмел. Она и без того была достаточно заметной персоной в общественной жизни, а сейчас её авторитет и вовсе взлетел до небес.
— Так, Идоя и ты, Амэда, собирайтесь, — Нилда назвала имена двух женщин, потерявших мужчин в ночь защиты деревни.
Крестьянки тут же побежали домой, благодаря вполголоса судьбу и Нилду, за то, что остановила выбор на них. Оставшиеся вновь разволновались. Ведь, сколько человек будут набирать — неясно, а два места уже занято.
— Лурд, мальчик мой, я что-то мамку твою не вижу, — кастелянша нашла в толпе белобрысого паренька в залатанной рубахе. — Найди-ка её и позови ко мне.
— Бегу, тётя Нилда, — мальчишка шмыгнул носом и зашлёпал голыми пятками по дороге.
— Нерия, — Нилда дождалась, пока та откликнулась, и продолжила: — бери своего малахольного и тоже готовьтесь переезжать.
— Чего сразу малахольного? — голос невзрачного мужичонки с головой выдал закоренелого подкаблучника.
— Иди уже, нетопырь, — Нерия, не уступавшая статями Нилде, отвесила муженьку сочную оплеуху.
— Меня, меня возьми, — выскочила вперёд молодая баба, не очень опрятного вида.
— Ты, Палома, в своём доме сначала порядок наведи, а потом уже в хозяйский замок просись, — не очень вежливо отрезала Нилда. — Не возьму, и не думай.
Собственно, необходимость личного присутствия на деревенском собрании отпала, и Эдик потихоньку отошёл в сторону. По пути подхватив под локоть абсолютно потерянного старосту. Дробыш переживал за пошатнувшийся авторитет, как головы Троеполья, и немилость Альдеррийского лорда.
Ну ещё бы! И односельчан взбаламутил, с поручением не справился, да ещё хозяину поперёк сказал. А тут ещё Нилда эта… Того и гляди, другого человека на его должность назначат. Было из-за чего волноваться.
Впрочем, нервничал он совершенно зря. Эдик про это вообще не думал. Ему в голову пришла неожиданная мысль, как решить проблему с замковой стражей. Решение, правда, было авральным, но на какое-то время вопрос закроет. По крайней мере отворять — затворять ворота и осуществлять наблюдение со стен будет кому. И мысль эта была — вахтовый метод!
— Какой метод? — вытаращился Дробыш, услышав незнакомое слово.
— Вахтовый, — повторил Эдик, но увидев, что понимания в глазах собеседника больше не стало, принялся разъяснять.
Неожиданная идея обходила практически все подводные камни. И мужиков от семей и хозяйства отрывать надолго не надо, и окрестности замка без присмотра не оставались. Да и дополнительный заработок крестьянским семействам лишним не будет. Найти десяток-другой человек, на пару недель необременительной службы, труда не составит. Тем более за деньги. Пришлось, правда, потратить изрядное количество слов, чтобы объяснить старосте суть такого процесса, но дело того стоило. В конце концов Дробыш понял, что от него требовалось и даже лицом просветлел от собственной сообразительности.
— Вот и молодец — похвалил недотыку Эдик, поощрив его хлопком по плечу. — А теперь иди помогай Нилде с организацией переезда.
Вспышка гнева прошла, и Эдик уже не держал зла на Дробыша. И даже смещать в должности не собирался. Он уже составил для себя характеристику старосты и его пока всё устраивало. Да жадноват, да трусоват, да завистлив, но своё место занимал с полным на то основанием. Не одна корысть им двигала, за людей тоже радел. Поэтому пусть служит, пока серьёзно не накосячит.
Площадь потихоньку пустела. Нилда уже успела с избытком перекрыла вакансии замковой обслуги, поэтому остальным ловить было нечего. Народ, получив очередную порцию нервной встряски, возвращался к своим делам. Дробыш стоял в окружении мужиков у таверны, размахивал руками, что-то им объясняя.
Эдик снова погрузился в размышления и принялся мерить шагами дорогу.
Планы сдвинулись с мёртвой точки и начали понемногу осуществляться. А сколько ещё предстоит сделать… Даже страшно подумать. И ещё немного точил червь сомнений. Может, зря он позарился на Альдеррийский замок? Может, сверкание найденных в подземелье драгоценных камней затмило разум? Откуда взялись барские амбиции? Понятно, что покривит душой тот, кто скажет, что не хочет быть богатым. И Эдик хотел, это очевидно. Просто насколько разнится понимание богатой жизни здесь и в покинутом мире?
Можно привести научное определение денег как таковых, но, по сути, они являлись мерилом свободы. То есть, чем больше у тебя презренного металла, тем больше ты независим от жизненных неурядиц и больше можешь себе позволить. Как в материальном плане, так и в духовном. Не нужно переживать за завтрашний день, зависеть от настроения начальства, терять время и нервы на постоянные попытки заработать побольше этих самых денег. Ведь в результате человека затягивает в порочный круг, из которого невозможно вырваться. В современном представлении богатство — это кредитная карта, подкреплённая солидным счётом в банке. Остальное можно купить, причём достаточно просто и не сильно трудозатратно.
Вот тут-то и крылся подвох, на который Эдик сразу не обратил внимания. Здесь всё гораздо сложнее. Особенно для человека из другого мира и другой эпохи. Ведь что толку, что у тебя полные карманы серебра и драгоценностей? Есть их не станешь и на себя не оденешь. Из них даже костёр не развести, чтобы защититься от холода. Так и отнять же могут, вдобавок ко всему. Вместе с жизнью.
Эдик тряхнул головой, отгоняя прочь слабодушные сомнения. Он всё решит. Пока не знает, каким образом, но то, что решит — это точно. Да и некуда заднюю давать. Домой не сбежишь, как бы этого ни хотелось….
Всё, стоп. Спишем душевные метания на минуту слабости. Со всеми бывает.
От раздумий отвлёк скрип тележных колёс и фырканье лошадей.
— Ни хрена себе, десять человек набрали, — Эдик не смог удержать удивлённый возглас, — исход евреев из Египта.
Но это он слегка преувеличил.
На площади формировался с отъезжающими. Пока всего две телеги, но, похоже, всё только начиналось. И зря крестьян здесь считали беднейшим слоем населения, по крайней мере, если судить по количеству добра в повозках. Всевозможных тюков, мешков, сундуков было не пересчитать. Орали куры в плетёных клетках, торчали гусиные шеи из объёмистых корзин. Кто-то умудрился даже несколько свиней с собой прихватить. А к одной телеге корову привязали. С телёнком.
Масштабы переезда шокировали, но Эдик не стал вмешиваться — Нилда уже показала свою хватку, вот пусть и занимается. Кстати, вот и она.
Кастелянша, на чём свет стоит, костерила мужика, ведущего в поводу лошадь, запряжённую в третью телегу. Кричать не хотелось, а поговорить с ней не помешало бы. Эдик махнул рукой в призывающем жесте.
Вот же глазастая баба. Вроде и не смотрела по сторонам, а заметила тут же. Бросила распекать мужика и, подхватив юбки, поспешила на зов. Но смачного леща бедолаге успела отвесить. Даже интересно, в чём он таком провинился.
Словно ниоткуда появился и Дробыш. Он теперь долго с Нилдой будет соревноваться. Натура у него такая. Ревнивая. А впрочем, и событие не из заурядных. Присутствие поселкового головы вполне обосновано.
— Я же тебе не нужен? — обратился к кастелянше Эдик.
— Нет, ваша светлость, сама справлюсь — правильно поняла вопрос Нилда, — отправляйтесь в замок спокойно, а уж я проконтролирую. Глядишь, к вечеру и доберёмся.
И удалилась, испросив разрешения.
Не женщина — чудо. Понимает с полуслова и не говорит лишнего. А самое главное — делает много. Живое подтверждение слов советского вождя и отца народов. Кадры решают всё. Точнее и сказать невозможно.
С Дробышем пришлось разговаривать подольше. В основном потому, что староста боялся попасть в просак и уточнял всё по три раза. Вахтовую бригаду сторожей он пообещал прислать к завтрашнему полудню. А сам со старостами двух других деревень предполагал приехать недели через полторы. Немного обсудили вопросы сообщения, кое-какие хозяйственные дела, на том и распрощались.
— И да. Передай это семье погибшего мальчика, — Эдик уронил в руки Дробышу кошелёк, оставив себе единственную монету, и направился к деревенской околице.
Через минуту на дороге ослепительно плеснуло голубым. Портал перенёс Эдика в замок.
Быт в Альдерри помаленьку налаживался.
К месту пришлись и куры, и гуси и коровы со свиньями. Всей скотине хватило места с избытком. Можно было ещё три раза по столько разместить и всё равно тесно не будет. А если и будет, то можно и расстроиться. В смысле новых домов понастроить. Внутри крепости места уже не оставалось, но за стеной можно подобрать подходящие участки для приличного посёлка.
Замок наполнился движением, звуками и запахами. Приобрёл те неуловимые нюансы, которые присущи обжитым постройкам и помещениям. Если смотреть со стены — выглядело всё так, как в фильмах показывают про средневековые времена. Не в самых высокобюджетных фильмах, если оставаться до конца честным, но тем не менее, общую картину можно представить.
Кстати, со стенами тоже всё образумилось. В плане пригляда. Дробыш на этот раз не подвёл и организовал людей для охраны. Правда, вместо десятка ополченцев понадобилось пятнадцать. И продолжительность вахт пришлось подкорректировать. Каждый отряд, заступая на десять дней, делился на три пятёрки. По пять человек на восемь часов дежурства. Привратник и четверо часовых. Дежурная смена на стене. Бодрствующая — в караулке, и отдыхающая — в казарме. Так себе армия, конечно, но заметить врага и предупредить хозяев замка смогут. К слову, ворота теперь держали постоянно закрытыми.
Очень помогал Бласс. С этим человеком Эдику повезло, практически, как и с Нилдой. Мало того что спасённый от порки кузнец чувствовал себя в неоплатном долгу, так ещё и мужик был рукастый и неугомонный. В том хорошем смысле этого слова, что сидеть сложа руки, совершенно не мог. Постоянно находил себе занятие. Между делом и командование ополченцами к нему перешло в прямые обязанности.
По первому времени крестьяне, отряжённые в замок, несли службу без особенного рвения. Хоть и оплата была им обещана более, чем щедрая, по местным меркам. И староста строго наказывал, как себя вести. Да и Эдик, чуть ли не каждый день, проводил с мужиками беседы на патриотические темы, чувствуя себя при этом законченным замполитом. Но дисциплина всё равно приживалась со страшным скрипом. Так продолжалось до тех пор, пока Бласс случайно не обнаружил заснувшего на посту часового и, недолго думая, не приложил ему по уху. А десятника и вовсе чуть не прибил в приступе праведного гнева. Тот потом два дня от него бегал, избегая случайных встреч, ждал пока злость не отпустит. После того случая колхозное раздолбайство сменилось железной дисциплиной. Никому не хотелось лишний раз попадать под пудовые кулаки кузнеца.
Кроме того, и снова благодаря неуёмному Блассу, стража Альдерри перестала напоминать сборище беглых каторжников. Кузнец дорвался до оружейной и подобрал для каждого ополченца комплект амуниции. Мало того что подобрал, так ещё и подогнал индивидуально. Благо, что запасов всякого железа военного назначения прежние владетели Альдеррийского замка накопили с избытком. Теперь часовые, облачённые в шлем и кирасу, с алебардой в руках, смотрелись и вовсе антуражно.
Эдик уже не морщился, когда к нему обращались «ваша светлость» и «владетельный лорд», а уж на «Эддарда» и вовсе реагировал, словно его так нзвали с самого рождения. Сейчас, вместе с ним и Алароком, в замке проживало двадцать три человека. Не считая стражников — те приходящие. Довольно значительное количество народа, особенно после уединённой жизни в пещере магистра. Но жаловаться было бы грешно.
Сказались и первые плюсы господской жизни. Хозяйственные хлопоты перестали его касаться абсолютно. За это надо уже Нилде спасибо сказать. Кастелянша развернулась не на шутку. Её, разве что, кузнец не боялся. Остальные, если по струнке не ходили, то летали, как угорелые. Но это только касательно непосредственных обязанностей. В остальном — вполне себе нормальная тётка. И пошутить, и посмеяться, и за воротник заложить при случае. Но, без излишеств. Магистра она откровенно робела, а в Эдике души не чаяла. Носилась с ним, как с собственным ребёнком.
Да со всеми она носилась, если уж на то пошло. Даже с поросятами и телёнком. Дробыш не один раз уже у неё выхватывал, за то, что сена не довёз, или дрова не вовремя приехали. В общем, получили обитатели замка общую мамку. Строгую, скорую на наказание, но справедливую и заботливую. В любом случае все Альдеррийцы были сыты, согреты, одеты и жильём обеспечены.
Сам Эдик занял покои на третьем, самом верхнем ярусе. Пентхаус, если так можно назвать комнату, вырубленную в толще скалы и с приделанным балкончиком. Не очень большую, надо отметить. Метров двадцать пять квадратных, если с натяжкой, но какой открывался вид на горные кряжи!
Из обстановки здесь была широкая кровать под балдахином, мягкое кресло у большого камина, небольшой стол, по типу журнального и высокое бюро с письменными принадлежностями. На толстых пуховых перинах спалось, как младенцу, а пуховое же одеяло согревало так, что камин казался ненужным. Но не ломать же его, раз он уже был. Да и нравилось Эдику, когда в топке горел огонь, распространяя живое тепло вокруг. Беспокоил лишь момент, что с таким потреблением дров, придётся вырубить все деревья в долине. Немного утрировано, но топлива и в самом деле уходило чудовищное количество. И не денешься никуда. Зима уже набирала силу.
Пришлось долго уламывать магистра, чтобы он согласился наделать Камней Скрытого Пламени для внутренних нужд замка. Аларок долго упирался, но потом сдался на уговоры и пообещал заняться, когда необходимые материалы найдутся. А пока он выделил Эдику два волшебных бруска из своих походных запасов. Так что совсем отказаться от поленьев не получилось.
Магистр обосновался в подвале, застолбив под свои нужды сразу три комнаты. Одну под спальню, одну под склад и одну под рабочий кабинет. Ту самую, в которой Эдик наткнулся на останки замкового мага, по имени Божеслав с ударением на букву «е» и чучело пещерного варгала. Аларок, когда её обнаружил, два дня на глаза не показывался. Всё изучал оставшуюся после волшебника библиотеку. Его еле вернули в реальность, к неотложным текущим делам.
Очень вовремя, к слову, вернули. Потому что в тот же день, ближе к вечеру, приехал Дробыш со старостами двух других деревень, для знакомства с новым владетелем. Куик представлял Лесной Кордон, а Тэкито, соответственно, Батоги. Не известно, чего им троепольский голова наплёл по дороге, но на Эдика они смотрели с благоговейным ужасом, на магистра с подобострастным восторгом, а на самого Дробыша с нескрываемым уважением.
Общение проходило в главном зале. Правда, больше в формате монолога. Говорил преимущественно Эдик, а гости слушали и принимали к сведению. Обсуждались вопросы снабжения и предоставления людей для несения постовой службы в замке. Последний пункт преследовал и другую цель. Менее очевидную. Эдика самого только недавно осенило.
Крестьяне, несущие сторожевую службу, получали, какие-никакие, а навыки. И, что самое главное, индивидуальный комплект оружия и доспехов. И надо понимать, что тяжёлая алебарда — аргумент гораздо весомей, чем вилы или переделанная коса. Таким образом, в каждом посёлке постоянно будет находиться как минимум пятнадцать вооружённых человек. Совсем не лишняя предосторожность при такой беспокойной жизни. Или самим получиться отбиться от мелкой напасти, или крупную сдержать смогут на какое-то время. Пока тяжёлая артиллерия не подтянется в лице Эдика с Алароком.
С этим предложением вновь прибывшие крестьяне согласились сразу и безоговорочно. Кстати, именно портальная нечисть вырезала прежних владельцев Альдеррийских земель под корень. Со всеми бойцами. Хорошо обученными и вооружёнными, к слову. Чего уж говорить про обычных селян.
Угроза нападения со стороны Протектората тоже никуда не делась. Лорд-наместник нападёт в любом случае. С силами соберётся и нападёт. Ему только подходящий момент надо выбрать. Так что это вопрос времени. А ко всему прочему ещё и зима набирает ход. В этот период года, хищники, обитающие в здешних горах, могут спуститься в долину и вырезать скот начисто. И такое бывало.
— Кроме всего прочего, — повысил голос Эдик, — я хочу, чтобы вы начали строить ограду вокруг своих деревень.
И тут мужики согласно закивали. Нужное дело, хоть и затратное.
— В каждой деревне, на центральной площади, надо сложить запас дров, соломы и воды, — продолжил повестку дня Эдик, — это будет сигнальный дым для экстренного оповещения.
— Какого оповещения? — в один голос выдали Куик и Тэкито, они ещё не привыкли к заумным словам нового владетеля.
— Срочного, — немного переиначил фразу Эдик, для большей доступности, — дрова должны быть сухие и лежать под навесом. Если произошла беда, с которой сам справиться не можете — запаливаете костёр, воду на солому, солому в огонь. В Альдерри увидят дым и пришлют помощь.
Теперь кивнул магистр. Хорошая затея. Верховые гонцы доставят, конечно, более подробную информацию, но несравнимо медленнее. А камней перемещения на все случаи жизни не напасёшься.
— А как же навес, — задал вопрос Куик деловитым тоном.
— Какой навес, — поначалу не понял Эдик.
— Ну, над дровами, — пояснил староста Кордона, известный своей прижимистостью на все три посёлка, — он ведь сгорит.
— Да и хрен с ним, пусть горит, — неожиданно вспылил Эдик, не терпевший проявлений тупости, трусости и жадности, — если дело дойдёт до этого дыма, то сгоревший навес будет самой маленькой вашей потерей, хозяйственный ты мой!
Куик обиженно поджал губы и замолчал, поняв, что ляпнул не то.
— Обязательные поставки обсудите с Дробышем, Нилдой и Блассом, они в курсе, — закончил совещание парень, выходя из образа владетеля, но до конца это сделать не успел.
— А если мы по какой-то причине не сможем… — начал было говорить Тэкито, но замолчал, потому что Дробыш пнул его под столом ногой.
— Спалю всю деревню, — Эдик сделал страшное лицо.
Староста Батогов хлопнулся в обморок, а Аларок не удержался и захохотал. Ему понравилась выходка ученика.
Эдику же за глаза хватило общения с подданными. Создавалось впечатление, что местные старосты из одного инкубатора вылезли. Однояйцевые близнецы, блин. Это сейчас про особенности характера было. Тем для разговоров не осталось, поэтому Эдик встал и вышел за дверь не попрощавшись.
Пусть переживают хозяйское неудовольствие!
А Тэкито еле откачали. Дробыш и, оказавшаяся неподалёку, Нилда, привели мужика в чувство и в два голоса объяснили, что у хозяина чувство юмора такое. Своеобразное. И что бояться совершенно нечего, и эти слова не более, чем безобидная шутка. Но если судить по выражению лица крестьянина, то он им до конца так и не поверил.
Назавтра делегация уехала, а вместе с ними отправился и Аларок. Он уже давно собирался привезти пожитки из пещеры, да пока руки не доходили. А теперь ситуация мало-мальски устаканилась, да и Эдик проявил себя неплохим управленцем, поэтому Аларок решил потратить несколько дней для переезда. План был прост и непритязателен. Доехать до Троеполья, где Дробыш выделит лошадей и людей для погрузочно-разгрузочных работ. Потом следует переход до пещеры, погрузка скарба и обратный маршрут. Зима только началась, поэтому должны управиться без особых проблем.
Эдик немного не понимал, почему наставник не хотел воспользоваться портальным переходом, но настаивать не стал. Он знал, что у магистра своё отношение к магии в любом её проявлении. Пока не припечёт, Аларок всё будет делать, как обычный человек. Имеет полное право на свои маленькие странности. Пусть делает как хочет.
На следующий день выпал первый снег.
Эдик ещё накануне задумал совершить объезд собственных владений, и отказываться от своего решения не собирался. Хотя Нилда его отговаривала изо всех сил. Может быть ей это и удалось в конце концов, если бы поездка была обусловлена лишь желанием развеять скуку или другими праздными хотелками. Но здесь присутствовало слово «надо» и оно в корне меняло ситуацию.
Конечно, хорошо наблюдать за падающими снежинками в окно, укутавшись в тёплый плед и попивая подогретое вино из бокала. И пуховые перины, и личный повар, и обслуживающий персонал, обеспечивающий комфортную жизнь, тоже замечательно. Но расслабляет беспредельно. А праздность и леность до хорошего не доводят, да и несвойственны были Эдику все эти характеристики. Хотя, нет. Если по чесноку, то свойственны, как и любому другому человеку.
И всё же, какая бы ни была причина, нужно было возвращаться к поискам портальных прорывов и уничтожать опасных для этого мира созданий. Тем более, сейчас это приобрело практический смысл и целевую аудиторию. Больше не безымянный ученик чародея оказывает неизвестную услугу абстрактным жителям Аркенсейла, но владетель Альдеррийский защищает своих подданных и свои рубежи.
Кроме того, была необходима практика в прикладной магии, чтобы приобретённые навыки не растерять и новые приобрести. Волшебник должен самосовершенствоваться всю свою жизнь. Иначе его жизнь будет печально короткой. Эту аксиому Аларок вдалбливал в голову своего ученика с первых занятий.
Портативный прибор для обнаружения порталов нет-нет, да и сообщал о свершившихся переходах из других миров. Но на эти показания Эдик с магистром не реагировали. То далеко, то портал слабенький, то ещё что-нибудь. Приходилось расставлять приоритеты. Решать хозяйственные вопросы Альдеррийских земель на тот момент было куда важнее. Но на душе драли кошки. Мало ли какая тварь прорвётся. Сожрёт всю деревню вместе со скотиной, и все усилия псу под хвост.
Привратник распахнул ворота, и всадник верхом на мархуре выехал за крепостные стены.
— Господи, как хорошо! — Эдик полной грудью вдохнул морозный воздух, потянулся, раскинул руки в стороны и закрыл глаза от удовольствия.
Погода стояла чудесная. Снег словно и не падал вовсе. Лишь невесомо парил в воздухе пушистыми хлопьями, по непонятной причине оказываясь на земле. Вокруг тихо-тихо, только под копытами Штопора похрустывает толстый снежный покров. Ни ветерка, ни лишнего звука. Полное единение с природой.
За спиной лязгнули запоры. Привратник, зараза! Такой момент испортил.
Эдик тронул мархура и поехал вдоль стены — там потом начиналась тропа, уводящая в горы — хотел проверить одно место, внушающее ему беспокойство. Он на всякий случай посмотрел на портативный техномагический прибор. Сейчас тот молчал, а вот ночью сработал, разбудив своим жужжанием Эдика. Где-то в окрестностях Батогов открылись порталы. Оба малые и кратковременные, но один из них продержался немного дольше. Может быть, ничего страшного они и не принесли, но близость посёлка обязывала проверить.
Штопор карабкался по склонам, его Эдик крутил головой. Он сейчас, к слову, был похож на деда Мазая и немного на Ивана Сусанина. Потому что владетельные лорды не одеваюлись в овчинные полушубки, ватные стёганые штаны и валенки. И толстые вязаные свитера с высоким горлом тоже не носили. А лисий треух на голове и вовсе выбивался из образа высокопоставленной особы.
Но Эдику было начихать с высокой колокольни на всяческие образы и модные тенденции, принятые у вельмож. Он не на придворный бал собирался. В горы ехал, где погода может так дуркануть, что красивые бархатные бриджи примёрзнут к заднице, а ноги в изящных сапогах из тонко выделанной кожи превратятся в звенящие ледышки.
Поэтому выбор очевиден. Простая крестьянская одежда, известная с незапамятных времён, в этом случае побеждала с абсолютным преимуществом. Да и перед девушками красоваться не придётся.
Эдик на минуту отвлёкся на такие мысли. Эх, девушки. Горячая молодая кровь периодически вырывалась из-под контроля и требовала своего. Особенно когда нагрузки ослабевали, и время свободное появлялось. В пещере было проще справляться с естественными желаниями. Там наставник спуску не давал, некогда было думать об удовлетворении плоти. И сил не оставалось, что вернее. В замке стало с этим делом сложнее бороться. Особенно если учитывать, что Идоя и Амэда проявляли к нему недвусмысленный интерес.
— Что-то я не о том думаю, — встряхнул головой Эдик и поправил треух, — в этих горах девушек нет, на этом и остановимся.
Знал бы он, как ошибался.
Снегопад прекратился, придавил морозец, что, впрочем, не мешало Штопору продолжать движение в прежнем ритме. Для мархура горы — всё равно что для рыбы вода. И даже лучше. С камня на камень, с уступа на уступ. Где прыжками, а где перебежками — для горного козла здесь непреодолимых преград не было. А если такие и попадались, то для чего же ещё нужен хозяин-волшебник?
До конечной цели оставалось рукой подать. Через вон ту гряду перевалить, и на месте. А дальше, если в ущелье спуститься и пройти по нему километра три, то как раз к Батогам можно выйти и выйдешь. А если бы по торной дороге пошли, то и половины пути не преодолели за это время. Это к тому, что ездовой мархур в горах незаменим.
Снежное покрывало, пока ещё не растрёпанное ветром, никому не оставляло шансов для незаметного передвижения. Любая пешеходная тварь, появись она здесь, по-любому наследит за собой. Эдик внимательно оглядывался и не находил причин для беспокойства. Как минимум два часа, здесь не проходил ни человек, ни портальная тварь.
Кругом девственная чистота, тишина и спокойствие. Разве что, какие-то мудаки резину от «КамАЗа» решили здесь выбросить. Да ещё новую, к тому же.
На гребне скалистого излома лежала груда покрышек от большегрузной техники. Блестящие чёрные, они разительно контрастировали с бесконечно-белым безмолвием. Можно было разглядеть редкую щетину коротких ворсин на глубоком пятачковом протекторе.
— Какая на хрен резина от «КамАЗа»⁈ — эту мысль Эдик проорал вслух, одновременно вбивая пятки в бока мархуру.
Штопор по какому-то наитию прыгнул не вперёд, а далеко в сторону. Это спасло обоих.
Позади клацнула клыками змеиная пасть, а на склоне вскипели разворачивающиеся кольца длинного тела. Да тут и белазовских колёс для сравнения было бы мало! Штопор скакнул вверх по склону. Валун, на котором они только что стояли, раскрошила в щебень гигантская голова атаковавшей вновь рептилии.
«Антрацитовый аспид», вспомнил Эдик, но лучше бы не вспоминал. А ещё лучше — и вовсе не знал бы о подобных тварях. Потому что эта гадина вырастала до таких размеров, что самая большая анаконда рядом выглядела жалким дождевым червяком. И ко всем прочим ужасам, антрацитовый аспид ещё и ядовит. Не настолько, конечно, как чёрная мамба, но где-то близко. В любом случае хватит за глаза обоим. И всаднику, и скакуну.
Штопор, подхлёстываемый страхом, со всей доступной прытью взбирался на склон. Эдик оглянулся и чуть не выпал из седла — ему удалось рассмотреть всю чудовищную мощь монстра, который их жаждал сожрать. Рука рефлекторно нащупала секиру.
Впрочем, от этой идеи он тут же отказался, как от несостоятельной. Оружие выглядело настолько смехотворным, по сравнению с гигантской змеюкой, что не приходилось думать даже о причинении минимального ущерба не приходилось. Разве что зубки… даже не загнуть, слегка затупить получится, незадолго до героической, но скоропостижной и мучительной гибели. Единственный шанс — применение боевых заклинаний.
Вот уже и вершина горы.
Дальше бежать некуда. Разве что скатиться по противоположному склону. Но задача изначально стояла другая. Ведь Эдик не бегать сюда ехал нстолько часов, а совсем наоборот. Обнаружить и прибить гада при обнаружении. Кто же мог предположить, что гад окажется настолько огромен и страшен.
Эдик спешился, оступился на случайном камне и чуть не грянулся навстречу зубам кровожадного чудовища. А ползучая тварь продолжала сокращать расстояние. Медленно и неостановимо, словно взбесившаяся транспортёрная лента. Не прекращающееся текучее движение рептилии начало откровенно выводить из себя и Эдик шарахнул вниз гигантским файерболом. Огненный шар прокатился вдоль чешуйчатого тела, но тварь от этого, похоже, только взбодрилась. Во всяком случае, её движения заметно ускорились.
— Твою мать! — Эдик прикусил губу от досады, — как я мог забыть, что на него огненная стихия не действует?
Тем временем Аспид сворачивался в кольца, подтягивая к себе хвост. Эдик чуть-чуть замешкался с выбором заклинания, и змеюка прыгнула. Не в буквальном смысле, хотя чёрт его знает, как она это проделала. В деталях рассмотреть не удалось. Гадина развернулась, словно пружина, вытягиваясь во всю свою немаленькую длину. Гигантские челюсти распахнулись, выбрасывая ядовитые клыки. Твари немного не хватило, чтобы кого-то зацепить. Её накрыл «Каменный Дождь».
Эдик со страху перестарался и калибр летящих камней получился крупным, как никогда. Аспид оглушительно зашипел, но тут же заткнулся — в пасть влетело подряд три булыжника. Монстр сглотнул, судорожно дёрнулся и плотный поток камнепада сбил его вниз — к тропе, где всё и началось. Последний валун упал на верхушку огромного кургана и стало тихо.
Спускаться Эдику пришлось самостоятельно. Штопор зарекомендовал себя умным питомцем, и поэтому наотрез отказался приближаться к поверженному змею. Он даже задом повернулся к хозяину, для большей наглядности. Уговоры не помогли, и Эдик полез вниз, одновременно матерясь и поражаясь, как мархур находил точку опоры, на кажущейся абсолютно гладкой скале. Валенки оказались не самой подходящей обувью, чтобы заниматься экстремальным альпинизмом, и последние метры пришлось преодолевать кубарем.
Хаотичное перемещение закончилось у рукотворной насыпи, Эдик встал и выдохнул с облегчением. Попрыгал, отряхиваясь от снега, заодно понял, что ничего не сломал. Ну, вроде, можно себе зачесть ещё одну победу. Был бы у Штопора фюзеляж, то эта звёздочка была бы самая большая, на сегодняшний день. Приятные мысли ещё носились в голове, когда мархур сначала зафыркал, а потом и заорал дурным голосом.
Победу оказалось праздновать рано.
Валуны дрогнули, и курган словно взорвался изнутри. Увесистый булыжник пушечным ядром ударил Эдика в грудь, отбрасывая его на несколько метров. А следом метнулась треугольная голова аспида. В крови, побитая, со сломанным правым клыком, но всё такая же опасная, смертоносная и невероятно мощная.
Избыток мощи и помешал монстру поставить точку в единоборстве. Рывок твари нарушил хрупкое равновесие и курган снова осыпался. Тяжёлые камни завалили аспида, прижав его к земле. Чудовищу чуть больше метра оставалось до намеченной жертвы. Могучее тело дёргалось под грудой камней, пытаясь освободиться из ловушки. Аспид шипел, то распахивая, то схлопывая челюсти, и разбрызгивал яд из обломанного зуба. Безжалостные глаза сверлили человека немигающим взглядом.
А Эдик стоял, скрючившись на коленях и пытался вдохнуть. Подняться на ноги тоже не получалось. Если бы не тулуп, удар Аспида сломал бы грудину и почти все рёбра. Пока же предварительный прогноз — сильный ушиб грудной клетки. Но вдохнуть всё равно не пудавалось. От недостатка кислорода стала кружиться голова, приступ паники только усугубил ситуацию.
Монстр с каждым рывком выигрывал пару сантиметров, а Эдик вот-вот потеряет сознание. В глазах уже плыли чёрные пятна с радужной окантовкой. Похоже, это конец…
В боковом зрении мелькнул здоровенный топор, но разум это воспринял как гипоксический глюк. Лишь только отметил, что и во второй портал пролезла какая-то тварь.
Массивный клюв на обухе впился в левый глаз Аспида. Змеюка зашипела пробитой трубой теплотрассы. Топор пропал из виду на миг и тут же вернулся, впившись в правую глазнизу твари. Шипение сменилось пронзительным верещаньем, и тут же раздались характерные звуки. Кто-то, с задорным хаканьем, самозабвенно рубил монстру голову. Ошибиться трудно, потому что вариантов немного: или голову, или хвост.
На третьем ударе аспид затих, а ещё через пять замолчал и владелец топора. Только и было слышно, как Эдик с натужным сипением втягивает в себя живительный воздух. Зрение к нему ещё не вернулось, зато раздирало любопытство.
Кто схлестнулся с гигантской змеёй, да еще по собственной воле?
Воображение нарисовало образ двухметрового верзилы, увитого гипертрофированными мышцами. Этакого Конана-варвара в полтора Арнольда в период его расцвета.
Но интуиция в который раз подвела.
В глазах, наконец, посветлело, и Эдик офонарел от увиденного. Даже проморгался для полной уверенности, что не бредит. И за мочку уха себя ущипнул. Но картинка не изменилась.
Перед ним, опираясь на гигантский топор, стояла молодая блондинка ростом до ста шестидесяти. С потрясающей фигурой и очень, очень симпатичная.
Лицо сердечком с ямочками на щеках. Немного скуластое, но девушку это абсолютно не портило. Густые волосы собраны в толстую, до лопаток косу, виски в то же время выбриты. Высокий лоб, аккуратные изгибы бровей, пронзительный взгляд больших изумрудных глаз. Точёный носик и пухлые губки. Улыбка настолько милая, если… если…
Если бы она вообще улыбалась. Пока же выражение её лица скорее было насмешливо-изучающим.
Мужские гормоны плеснули в кровь, побороли слабость и помогли встать. Эдик отвесил церемонный поклон, стараясь не охать от боли и витиевато представился:
— Разрешите рекомендоваться. Моё имя — лорд Эддард, владетель Альдеррийский. Вы спасли мою жизнь, и я теперь ваш должник.
Ну в самом деле. Не Эдуардом Викторовичем Мельницким же представляться. Да и желание покрасоваться перед девушкой сыграла не последнюю роль. Хотя наблюдать за процессом было потешно. Словно по неведомой случайности в одном месте оказался ночной сторож с металлобазы и супермодель в сценическом наряде. Растрёпанный мужик в ватных штанах, побитых молью валенках и тулупе с заплатками и ухоженная молодая леди, затянутая в меха и кожу.
Северный ветер и бушующий поток. Лёд и пламень. И ни одно сравнение Эдику не подходило. Он сейчас больше кусок свалявшейся пакли напоминал. Уж по внутренним ощущениям — точно.
Кстати, зимняя одежда его и на этот раз выручила. Здоровому, молодому организму наблюдать с близкого расстояния за женскими формами противопоказано из медицинских соображений. Тем более после длительного воздержания. Плюс ко всему одежда воинственной незнакомки подчёркивала достоинства фигуры, больше подчёркивая, чем скрывая. Тонкая талия, круглая попа, высокая третьего размера грудь… Эдик сцепил зубы, чтобы случайно не пустить слюни.
Одним словом, его желания со страшной силой лезли из штанов, и по летнему времени он по-любому бы оконфузился. А так, только пола полушубка оттопырилась немного, и всё.
От внимания девушки, впрочем, и это не ускользнуло. Она просто виду не подала. Лишь правая бровь приподнялась немного, и уголок рта дёрнулся в скрытой улыбке. В глубине зелёных глаз прыгали бесенята. Она демонстративно осмотрела Эдика, перевела взгляд на козла, так и не спустившегося с горы, и снова повернулась к собеседнику.
— Лорд? — насмешливо протянула она со странным акцентом, — Надо же, первый встречный и сразу лорд. А у вас здесь все лорды такие, в валенках и верхом на козле?
Эдик вдруг разозлился. И на девушку, и на себя, и на глупую ситуацию, в которую он попал. Злость немного выжгла гормоны и прояснила разум. Мозг вырвался из пелены любовных грёз и связал вчерашние проявления порталов, аспида и девицу. Память даже напрягать не пришлось.
Дева битвы, фурия — вот с кем он сейчас познакомился. Только татуировок нет. И язык местный знает не пойми откуда. Но логично предположить, что если Эдик освоил язык, то и в других мирах это могут повторить.
Ладно. Хоть она и включена в бестиарий портальных тварей, но жизнь ему всё же спасла. Да не было уверенности, что он с ней справится, если дело до драки дойдёт… Хотя почему нет? Можно попробовать.
Надпочечники оживились, выдавая свежие порции адреналина. Кровь забурлила, боль куда-то ушла, мышцы обрели тонус — организм перешёл в боевой режим. С девушкой больше не хотелось знакомиться, её хотелось отлупить. Прямо по замечательно-круглой заднице.
— Знаешь, что, красивая? — на этот раз тон Эдика был далёк от учтивого. — В валенках я хожу или совсем босиком, это моё личное дело. И не тебе в них совать нос. И тот факт, что ты меня спасла от зубов аспида, сути вопроса не меняет. Мой дом открыт для тебя и от своих слов я не отказываюсь, но если ты хочешь чего-то другого…
На последней фразе в его голосе уже скрежетал металл, энергия стихий только что не искрила вокруг. Эдик сжал кулаки, машинально перенёс вес на левую ногу, словно готовясь нанести удар, и тропу ощутимо тряхнуло. Воительница даже позы не поменяла, но в её глазах промелькнул интерес.
Эдик немного остыл и продолжал уже более спокойным голосом — на симпатичных девушек нельзя долго злиться.
— Мой замок в той стороне, — он указал рукой направление. — Или можешь со мной в деревню поехать, тут недалеко. Отдохнёшь, обогреешься. Уж больно у тебя одёжка не по сезону.
— Я пока осмотрюсь тут, — отказалась она от предложения и слегка ехидно добавила, — если вы, конечно, не против, ваша светлость.
— Дело твоё, — равнодушно пожал плечами Эдик, подозвал Штопора и попрощался, — пока.
Человеку лучше не помогать, если он этого не желает. Обидно, конечно, что не получилось по нормальному познакомиться, но куда деваться. Насильно мил не будешь. Эдик решил списать всё на гормоны и, стараясь о ней больше не думать, на остатках адреналина запрыгнул в седло.
Девушка легко крутанула монструозную секиру, забросив ту на плечо, после чего горделиво вздёрнула носик и походочкой от бедра продефилировала мимо. Этакая прекрасная фея. Сильная и независимая. А почему с топором? Настроение, наверное, не очень.
Эдик проводил её взглядом и отправился к спуску в ущелье. Его путь лежал в Батоги. Неожиданный свист заставил его вновь оглянуться.
— Эрика, — крикнула девушка, скрываясь за изгибом тропы, — меня зовут Эрика!
Батоги встретили, стуком молотков, визгом пил и деловитым многоголосьем большой стройки.
Староста посёлка не стал заигрывать с судьбой и начал возведение ограды, как только вернулся из замка. По периметру предполагаемой изгороди развели костры, чтобы промёрзшая земля оттаяла. И уже успели установить столбы для главных ворот. Судя по кучам бутового камня и телегам, периодически подвозящие новые партии строительного материала, стену здесь решили возвести из самого распространённого сырья. Горы от Батогов буквально в шаговой доступности, и грех этим было не пользоваться. Технология так и вовсе простая — каркас из брёвен и досок, внутрь засыпать камней. Не бог весть что, но условиям поставленной задачи соответствовало на все сто процентов.
Правда, на подъезде к деревне приключилось недоразумение. Несколько дюжих мужиков схватились за топоры, едва заметили незнакомого всадника. Но подоспевший Тэкито мигом всё разрулил. Землякам объяснил кто есть, кто, а перед Эдиком потом долго извинялся. А тот и не оскорбился ни разу. Гневаться за проявленную бдительность глупо, а в лицо нового владетеля в этой деревне никто не знал. Так что всё в порядке вещей. Люди быстро успокоились, потратили некоторое время на поклоны и вскоре вернулись к работе. А Эдик поехал дальше в деревню.
Рядом семенил здешний староста, рассказывая, что здесь и как. Впрочем, ничего нового для себя Эдик не открыл. Батоги мало чем отличались от Троеполья. Типовое решение, так сказать. На центральной площади уже стояла пузатая бочка, солома в тюках и дрова, сложенные в поленницу. Два крестьянина заканчивали сооружать навес. Эдик мимоходом заглянул в бочку. Пустая. Хорошо, что сообразили. Кусок льда, в который превратится вода по зимнему времени, бесполезен. Только добротную тару размораживать. Но всё равно. Исполнительность на максимальном уровне. И это похвально. Староста Батогов только что набрал несколько плюсов в глазах своего нового лорда.
Слегка удивило, что местные жители не стали делать из приезда владетеля цирка с конями. Обычно охочие до свежих впечатлений селяне сразу собирались в толпу зевак. А здесь, вроде такое знаменательное событие, и нет никого. Любопытство, конечно, никуда не делось, просто удовлетворяли его в Батогах ненавязчиво. Как-то деликатно даже. Взгляд через плечо, дрогнувшая в окне занавеска, мальчишка, выглянувший из угла. Сразу и не заметишь, что тобой пристально интересуются. Тоже, кстати, в плюс пошло. Уже всему посёлку.
— Тэкито, там, сразу на выходе из ущелья, змеюка здоровая лежит, — Эдик махнул рукой в сторону гор. — Ты пошли кого-нибудь, пусть посмотрят. Может, шкуру снимут или ещё чего придумают. И голову надо забрать и прибить над воротами. Только скажи, чтоб аккуратнее, зубы у неё ядовитые.
Эдик, если честно, и сам толком не знал, что с тушей аспида делать. Но бросать было жалко, поэтому и распорядился, понадеявшись на крестьянскую смекалку и домовитость. Только насчёт головы было осознанное решение. Абсолютно практического применения, без капли бахвальства и хвастовства. Эдик здраво предположил, что любой три раза подумает, прежде чем связываться с людьми, над воротами которых висит такая жуть. Да и от хищников должно помогать первое время, пока запах не выветрится.
— Не желаете горячего медового взвара с дороги? — гостеприимно предложил Тэкито. — Обогреетесь, покушаете чего-нито. У нас в Батогах взвар знатный. Уважьте, ваша милость.
— Нет, спасибо, — мягко отказался Эдик. — Я лучше домой.
Дома действительно всегда лучше. А замок уже воспринимался именно так. Кроме того, и усталость навалилась, и боль в груди острее стала. Так что быстрее домой. Там и отдохнёт, и поест, и согреется. На этом и попрощались. Правда, пришлось ещё немного проехаться верхом до ближайшего перелеска. Не хотелось шокировать крестьян внезапным исчезновением. Эдик активировал Камень Мгновенного Перемещения, только когда деревья надёжно укрыли его от досужих взглядов.
На этот раз что-то пошло не так, но не сказать, что критично.
Вместо внутреннего двора Эдик очутился на лесной развилке. Казус странный, но разбираться сейчас не хотелось. До ворот рукой подать, полкилометра всего, так что ничего страшного. Прогулка не повредит. Тем более, верхом, а не на своих двоих.
Хотя лучше было бы не промахиваться, так как чувствовал себя Эдик с каждой минутой хуже и хуже. Боль уже разлилась по всей грудной клетке, вспыхивая ярче при каждом вдохе. Ноги задеревенели, задница затекла, хотелось лечь и умереть. А ещё пятьсот метров впереди. Сейчас бы Штопора в галоп пустить, но сил уже нет. Тряска выбьет последнюю душу. Мархур, словно понимая состояние хозяина, двигался насколько возможно плавно… А вот и стена замка показалась.
— Ну наконец-то, — с облегчением выдохнул Эдик, — добрался.
Окрик наблюдателя предупредил привратника, тот поспешил открыть ворота. Остатков воли хватило только на то, чтобы спрыгнуть с седла и доковылять до дверей своими ногами. Подоспевший кузнец подхватил Штопора под уздцы и повёл его в конюшню. Кормить, поить и обихаживать. Даже вопросами решил не докучать, лишь оглядел внимательно и неодобрительно покачал головой. Эдик ввалился в замок и оказался в руках причитающей кастелянши.
— Да что же это такое? Разве так можно, господин Эддард, настолько отлучаться из дома, да ещё одному. Вы бы хоть Бласса с собой взяли, всё помощь, — Нилда сноровисто избавляла хозяина от верхней одежды. — А уж я, как волновалась! Вы проголодались, поди.
Треух с полушубком полетели на пол, а Нилда принялась крутить Эдика, осматривая на предмет повреждений. Неосторожное движение пришлось на грудину, он заскрипел зубами от боли.
— Нилда, успокойся уже — попытался улизнуть от назойливой заботы Эдик. — СО мной всё хорошо.
Не получилось, Нилда и не подумала слушаться. В её мощных руках Эдик чувствовал себя малым ребёнком. В другое время он бы решительнее воспротивился, но сейчас не хотелось. Да и сил уже не было. Нилда стянула с него свитер через голову.
— Ох, ты, батюшки святы! — воскликнула она, прижимая ладонь к губам.
В вырезе нательной рубахи виднелся багровый кровоподтёк во всю грудь. Смотреть на такое Нилде оказалось противопоказано. Она тут же превратилась из кудахтающей наседки в стремительный торнадо. Эдика словно ураган подхватил и потащил вверх по лестнице, ведущей к его покоям. Поняв, что кастеляншу не остановить, он покорился воле стихии. Пятой, что была в его распоряжении. Следил, только чтобы о стены сильно не биться в процессе стремительного восхождения.
Очутиться в своей постели оказалось верхом блаженства, хоть его и бросили туда, как куль с мукой. Очень вовремя. Потому что начали появляться мысли, что лучше ещё раз столкнуться с антрацитовым аспидом, чем оказаться один на один с заботливой Нилдой. А та сновала по комнате и всё не могла успокоиться. То подушку взобьёт, то одеяло поправит, до дров в камин подкинет.
— Скажи, чтобы вина принесли, — попросил Эдик, — и не беспокойся, ты так. Ничего страшного не произошло. Отлежусь и пройдёт.
Похоже, убедить не получилось.
Кастелянша немного сбавила темпы, но беспокойство из глаз никуда не делось. Она ещё раз пошурудила кочергой в камине и убежала на кухню, а вскоре в комнату скользнула Идоя. С бутылкой вина и бокалом. И такой же тенью удалилась. По глазам было видно, что она не прочь и остаться… Но нет. Эдику формат плюс-сайз никогда особо не нравился. А после встречи с Эрикой так и вовсе ни о ком другом думать не хотелось.
Эдик посмотрел на бутылку, одобрительно крякнул. Варнийское. То, что доктор прописал — это вино распробовал в первый день, как здесь очутился. Он налил полный бокал, выпил практически залпом, снова налил. За неимением альтернатив отлично заменит обезболивающие средства.
В голове зашумело на половине второго бокала. Ну ещё бы, на голодный желудок-то А третий Эдик так и не допил до конца. Сморило. Как вошла Нилда с подносом, заставленным всякой едой, он уже не слышал. Тётка, хоть и была недовольна, что хозяин горячего не поел, будить его не стала. Только бокал забрала и устроила Эдика поудобнее.
Так он и проспал до самого утра.
Спал бы ещё, да не дали. Громко хлопнула дверь и вырвала Эдика из цепких объятий Морфея. Что-то увесисто бухнулось на стол, звякнула посуда, оставленная с вечера.
— Просыпайся, лежебока! — раздался сварливый голос тётушки Дрины. — Хватит бока мять.
Эдик с трудом разлепил веки, одновременно пытаясь понять, откуда здесь взялась троепольская знахарка. Объяснение было несложным — Нилда опять постаралась. После того как хозяин заснул, она накрутила хвоста Блассу, и тому пришлось в темпе вальса скакать в деревню. А потом полночи сопровождать повозку, в которой целительница ехала к замку. Так выглядела скорая помощь без телефонов и двигателей внутреннего сгорания.
— Показывай, что там у тебя приключилось, — приказала лекарка, вытаскивая из сумки снадобья и раскладывая их на столе.
Тётушка Дрина себе не изменяла. Такая же резкая и грубая, как и в первую встречу.
Эдик уселся в постели, спустив обе ноги на пол, и послушно задрал рубаху. Гематома за ночь расплылась ещё шире и приобрела багрово-чёрный оттенок. Ночной отдых, притупил острую боль, оставив лишь её отголоски, что уже достижение.
— Тьфу ты, а криков-то было. Обычный синяк. — презрительно оттопырила губу тётушка Дрина. — Стоило из-за этого гонять старую женщину… Знала бы, не поехала. Рёбра хоть не сломал?
Эдик хотел сказать, что не он звал и подобной отповеди не заслуживает, но не успел. Крепкие ладони знахарки уже сдавили его грудную клетку. Сначала с боков, а потом от грудины к позвоночнику. Что-то явственно хрустнуло. Эдик ойкнул.
— Сломал, — довольно кивнула тётушка Дрина. — Даже два. Будем лечить.
Целительница зачерпнула в ладонь густой мази, по цвету и консистенции, как перетопленное свиное сало, и стала втирать в гематому, бормоча себе под нос какие-то слова.
Если бы Эдика спрашивали, он бы от лечения отказался. Оно за тысячу лет не менялось. Эка невидаль — сломанные рёбра. Холод, голод и покой, вот и все процедуры. Голод в этом случае лишний, просто к слову пришлось. А так, хоть лечи, хоть не лечи, через месяц сами срастутся. Можно ещё бинтовать туго, но это уже по желанию.
— Ай, зараза! Печёт! — воскликнул Эдик, почувствовав действие мази.
— Терпи молча! Или не мужик? — тут же откликнулась знахарка.
— Мужик… ц-ц-ц…
Жжение сделалось нестерпимым, потихоньку сошло на нет, а потом ушло вместе с болью. И в месте ушиба, и в рёбрах. Вот как она это делает? Ведь и взаправду лечит тётка, хоть от её методов хочется волком выть и на стену лезть… Ох, вроде, совсем полегчало.
— Я тебе эту мазь оставлю, будешь через день втирать, пока синяк не пожелтеет. И вот ещё, — целительница положила на стол нечто, похожее на круглый леденец на палочке. — Я смотрю, ты парень деятельный, глядишь, и пригодится.
Вроде и похвалила, но таким тоном, что приятно не было ни на грамм.
— Спасибо! — поблагодарил Эдик и отважился на глупый вопрос. — А что это?
— Пилюля. Концентрат отвара, который в прошлый раз тебе давала. Только сильнее действует. Обладает чрезвычайно мощным тонизирующим, бодрящим и болеутоляющим эффектом. Поможет, если что, до меня добраться, коли совсем худо придётся, — целительница приблизилась к пациенту с рулоном ткани в руках. — А ну-ка, встань.
Без тугого бинтования не обошлось. Тётушка Дрина замотала Эдика от подмышек до пупка, пустив две петли через плечи, чтобы повязка не сползала вниз. После чего потребовала, чтобы он подышал полной грудью, и, по-видимому, осталась довольна результатом. По крайней мере переделывать ничего не стала.
— Перебинтовать-то тебя здесь смогут? — сварливо поинтересовалась старуха. — Или опять мне придётся семь лиг киселя хлебать?
— Под моим руководством смогут, — важно кивнул Эдик. — Я ведь в медицинском учился.
— Ты бы лучше учился, как от таких синяков уворачиваться, — недовольно проворчала целительница. — Где тут у тебя руки моют?
Общаться в таком ключе дальше, у Эдика не осталось ни сил, ни желания, а как тактично спровадить знахарку он пока не придумал. Тётка хоть и противная, но заслуживала всяческого уважения. Поэтому грубить ей не стоило.
Выручила Нилда.
Кастелянша уже отхватила свою порцию негатива и дожидалась за дверью, потому что внутрь её целительницу не пустила. Но подслушивать-то никто не запрещал. Услышав, что лечение закончилось, Нилда вошла и подхватила целительницу под локоток.
— Пойдёмте, тётушка Дрина, пойдёмте, — приговаривала она, подталкивая знахарку к выходу, — я провожу.
— Да что ты меня всё время хватаешь, я и сама могу, — раздалось уже за закрытой дверью.
Ну, слава богу. Эдик, на всякий случай подождал, пока голоса на лестнице не затихнут, и откинулся на подушки. Выходной! Вполне себе заслуженный, хоть и по болезни. Можно несколько дней смело дурака провалять. Ну уж три-то, как минимум. И из кровати он точно не вылезет. Когда ещё такой случай представится?
Мужик, он почему мужик? Потому что если сказал, то обязательно сделал. Вот и Эдик держал обещание. Лежал, закутавшись в одеяло, и ничего не делал.
Первый день безделья дался вообще легко. Даже с чудо-мазилкой тётушки Дрины боль не ощущалась только в покое. Чуть дёрнулся — заболело. Так что мотивация не шевелиться была более чем весомая убедительная. Поэтому Эдик ел, пил и спал, чередуя эти замечательные занятия в произвольном порядке. Правда, Нилда, по какой-то причине посадила его на диету из бульонов и каш, но это портило настроения. Главное, что от винного погреба не отлучили.
Второй день безделья дался уже сложнее. Общее самочувствие улучшилось, так что лежать стало скучно и сложно. Помогало винишко, и это как-то выравнивало ситуацию. Интересная книга бы не помешала, но чего нет, того нет. Библиотека магистра осталась в пещере, а спускаться в подвал, в лабораторию Божеслава Эдику не хотелось.
На третий день приехал Аларок, и чётко продуманный план пошёл насмарку.
Эдик как раз закончил втирать мазь, что оставила тётушка Дрина и маялся, пробуя перебинтоваться самостоятельно. Получалось не очень. То туго выходило, то повязка сразу сползала. А может, ну его в баню?
— Да твою мать, — ругался Эдик, в который раз выпутываясь из бинтов.
— Развлекаешься? — усмехнулся Аларок, войдя в комнату. — Муху в паутине напоминаешь.
— И тебе доброе утро, — буркнул Эдик. — Я тебя только завтра ждал.
— Получилось быстрее управиться. Ты как себя чувствуешь, герой? — магистр пододвинул кресло к камину и с удовольствием в нём устроился. — Слышал, что ты какую-то жуткую тварь одолел. Кто это был?
— Да терпимо уже. Тётушка Дрина расстаралась, — Эдик наконец-то справился с непослушной полоской ткани, скомкал её в кучу и бросил на пол. — Антрацитовый аспид прорвался. И не сам, мне помогли.
— Помогли? — удивился Аларок. — И кто же? Кстати, налей мне вина, по-моему, вон в той бутылке ещё осталось немного.
— Пить с утра?
— К чёрту условности.
Эдик выполнил просьбу магистра, а сам уселся на кровать и принялся подробно рассказывать о своих приключениях. Разговор затянулся надолго, а потом и вовсе превратился в застольную беседу.
Идоя, притащившая с подачи заботливой кастелянши, молочную кашу и стакан медового взвара на завтрак, была тут же отправлена обратно на кухню. За жареной курицей, копчёной козьей ногой, сыром, свежим хлебом и вином. Тем более что был повод. Наставник со своим учеником так надолго ещё не расставался. Так что и встречу надо обмыть, и за здоровье выпить, да и новоселье, по большому поводу, ещё не праздновали.
— Это была не фурия, — задумчиво промолвил Аларок, когда курица превратилась в груду обглоданных костей, а от копчёной ноги осталась ровно половина. — Фурия и тебя прибила бы там же, рядом с аспидом. Уж очень у них характер гадский.
— Ну, знаешь, у этой тоже не сахар, — Эдик откупорил очередную бутылку и наполнил опустевшие бокалы.
— Под твоё описание лучше подходит валькирия. Впрочем, хрен редьки не слаще, они мало чем отличаются. Твоё здоровье! — магистр отсалютовал бокалом и выпил. — И всё хорошо, что хорошо кончается.
Посидели, помолчали, подумали каждый о своём. Аларок хлопнул себя по бедру, словно вспомнил нечто важное.
— Что-то мы засиделись, Эддард, пора и честь знать, — он тяжело поднялся на ноги. — Пойду. Нужно разгребать вещи. Хотя нет. Лучше завтра. Наливай.
Как всё на свете имеет своё начало и свой конец, так и этот день закончился. Аларок, слегка пошатываясь и придерживая рукой стенку, ушёл к себе. Хозяину покоев повезло больше, в том смысле, что идти ему никуда пришлось. Бухнулся на подушку, натянул на себя одеяло и готово. В голове приятно шумело. Мысли путались.
— Надо же. Валькирия… — успел пробормотать Эдик, прежде чем заснуть.
Пусть ему сегодня приснится Эрика.
Не приснилась.
Переусердствовали они с магистром с выпивкой, на радостях-то от встречи. Эдика попросту вырубило напрочь, и он проспал до самого рассвета, так и не увидев ни единого сна. Но похмелья наутро не было, хоть Аларок, с которым они встретились в общей трапезной, был несколько хмур и растрёпан. Впрочем, дело быстро поправил потрясающее вкусный супчик, приготовленный на кухне по распоряжению Нилды. Кастелянша на всякий случай подготовилась ко всем возможным последствиям вчерашних посиделок. Житейского опыта ей было не занимать.
— Чем думаешь заняться сегодня? — спросил Аларок, отставив тарелку в сторону.
— В Лесной Кордон наведаюсь, — Эдик отхлебнул горячего медового взвара. — Только там ещё не был. Нужно хоть разок посмотреть, чтобы потом магическим кристаллом пользоваться.
И в самом деле, какой смысл в системе экстренного оповещения, если не можешь оперативно отреагировать? Аларок не всегда рядом будет. Кроме того, защита подданных — это прямая и неотъемлемая обязанность владетеля этих земель. И раз уж Эдик примерил на себя титул лорда Альдеррийского, то надо соответствовать в полном объёме.
— Не рано тебе? — мотнул головой магистр, имея в виду самочувствие ученика.
— Да не. Нормально, — Эдик осторожно потянулся, прислушиваясь к ощущениям. — Как минимум терпимо. Да и не собираюсь я в передряги попадать. Туда и обратно. А прогулки для выздоровления полезны, это тебе кто хочешь подтвердит.
— Ну сам смотри, — не стал отговаривать Аларок. — я тогда у себя буду.
— Договорились, — Эдик встал из-за стола и отправился к выходу. — вечером увидимся.
На том они расстались. Магистр занялся обустройством логова замкового мага в соответствии со своими привычками и предпочтениями, а Эдик оседлал мархура и неторопливо поехал в сторону Лесного Кордона. Спешить смысла не было, потому что в его в распоряжении был целый день. Обратно можно и с помощью Кристалла Мгновенного Перемещения добраться.
Сегодня Эдик решил в горы не лезть и воспользовался торным маршрутом. Сократить путь всё равно не получилось бы. В силу расположения деревни по дороге было тупо ближе. Вдобавок, общее состояние оставляло желать лучшего и к лазанью по горам не располагало. Хотя тётушке Дрине должное нужно отдать. Если бы не её снадобья, он бы ещё неделю пластом провалялся.
Так что сегодня предполагалась неспешная верховая прогулка и созерцание окружающих красот. Ознакомительный тур, с элементами общего оздоровления, и ничего больше. Ехать до Лесного Кордона столько же, сколько и до Троеполья. Только от лесной развилки развилке направо.
Что-то около трёх часов получилось или чуть больше — Эдик не засекал. Просто ехал, пустив Штопора шагом. Наслаждался зимним воздухом, запахом соснового бора и впитывал спокойствие могучих деревьев. Услада для глаз и успокоение для души. Всё, как и планировалось. Осталось лишь осмотреть деревню, пообщаться с местным старостой, обсудить текущие дела и можно отправляться домой.
В Лесном Кордоне тоже кипела стройка, с той разницей, что здесь больше использовали древесину. Деревня недаром получила своё название. Она действительно расположилась в самой что ни на есть лесной глуши. До первых настоящих гор было не меньше трёх километров, если по прямой. Камня не навозишься. Так что кордонцы остановили свой выбор на частоколе и уже почти закончили две стороны.
Эдиковские нововведения здесь соблюдались строго. Хоть периметр ещё не закрыли, ворота были заперты и охранялись двумя ополченцами. Процедура опознания на этот раз прошла без эксцессов. Один из дежурных побежал искать старосту, а второй поспешил запустить высокого гостя внутрь.
И это было последнее, что пошло по намеченному плану.
Гулкий грохот отдалённого взрыва отозвался в криках встревоженных птиц, через пару минут по верхушкам сосен прокатилась ударная волна. Деревню засыпало обломанными ветками, шишками, кусками коры. Эдика хлестнула по щеке пролетавшая сосновая лапа. Напор ветра заставил Штопора шагнуть назад и покрепче упереться ногами., а Штопор даже сделал два шага назад, борясь с напором ветра. С двух крайних домов сорвало кровлю. Упавшее дерево раздавило курятник… И всё стихло. Только кроны раскачивались, под мерный скрип стройных стволов, да вопили перепуганные люди и животные.
Что это было? Любую непонятную хрень в Аркенсейле связывали с портальным прорывом.
Эдик достал из футляра походный индикатор порталов и выматерился сквозь зубы. Техномагический прибор приказал долго жить. Все мелкие детали, подогнанные с ювелирным тщанием, сплавились между собой в покорёженный металлический жгут. О таком не рассказывал даже наставник.
Впрочем, что это был именно портальный прорыв, сомнений не оставалось. Но что касалось размеров, и кто оттуда мог вылезти… И ведь придётся ехать и выяснять. У Альдеррийского владетеля другого выбора не было.
— Бабака, как в воду смотрела, — недовольно проворчал Эдик, доставая пилюлю тётушки Дрины. — Остаётся надеяться, что сработает.
И он вгрызся зубами в леденец.
А что ещё делать? Сейчас больничный лист не поможет, его и показывать некому. Эдик в этой песочнице самый крутой перец. После Аларока, конечно. Поэтому ныть и отпрашиваться не у кого. Он крикнул растерянному Куику, чтобы бдел, выбрался за ворота и пустил мархура в галоп, направляясь к эпицентру взрыва. И только тогда понял, что поспешил объявить себя выздоровевшим. Каждый удар копыт Штопора отдавался вспышкой боли в повреждённых рёбрах. Эдик терпел, матерился и ждал, когда, наконец, пилюля подействует.
Подействовало минут через десять, когда в боку уже пекло уже не переставая. Болевые ощущения отключились, как по мановению волшебной палочки. По мышцам растеклось чувство всеобъемлющей силы, требовавшее сиюминутного применения. Хотелось крушить и созидать одновременно. Что угодно делать, лишь бы дать волю распиравшей изнутри мощи.
Штопор заразился состоянием Эдика и поднажал, ловко маневрируя среди толстых стволов. Рваный ритм, прыжки через бурелом, колючие лапы в лицо… Сейчас это не вызывало ни страха, ни раздражения. Только восторг и упоение скоростью. Похоже, адреналин усиливал действие снадобья.
Вырванные с корнем деревья стали попадаться всё чаще и чаще, пока не превратились в сплошной завал, но Штопор и не подумал снижать темп. Он словно оказался в родной стихии. И наплевать, что под ногами не скалы, а стволы поваленных деревьев — острые копыта уверенно находили опору для головокружительных скачков. И от этого вшторивало ещё сильнее. Штопор словно научился летать. А его всадник орал от восторга, вцепившись в поводья одной рукой, а секирой, зажатой в другой, сшибал случайные ветки.
Вдруг Эдик понял, что давно наблюдает купол портала, но сознание это не воспринимало, настолько тот был огромен. И даже сейчас мозг скорее отреагировал на изменения, происходившие с оболочкой пузыря, чем на портал как таковой.
Гигантская полусфера постепенно истаивала, стекая вниз потоками ледяных струй. Штопор преодолел последние вывороченные корни и остановился на границе огромного круга, гарцуя и беспокоясь. Его даже заставлять не пришлось.
И правильно сделал. Нечего наобум лезть сломя голову, как бы кого ни штырило. Нужно время, чтобы осмотреться. Хотя бы минуту.
Ни с чем подобным Эдик раньше не сталкивался. Совершенно понятно, что это — портальный прорыв, но смущали некоторые детали. Во-первых, линейные размеры аномалии. А во-вторых, порталы никогда не меняли ландшафт. А сейчас именно этот факт имел место быть.
Ровная, чёткая граница правильной окружности, отделяла заснеженный лес снаружи от элементов горного пейзажа внутри. И непросто элементов, а двух полноценных скал с провалом ущелья. Картинка уже необычная, но и это было не всё.
— Интересно, тетушка Дрина использует галлюциногенные травки? — пробормотал Эдик сильно зажмурился и снова открыл глаза.
Было бы проще, если б использовала.
Создания, на которых Эдик смотрел, словно вышли из миров Толкиена и Сальваторе. Плечистые, кряжистые, сами себя поперёк шире. Крупные черты рубленых лиц, носы картошкой, бороды до пупа, заплетённые в замысловатые косички… Гномы гномами. И их было много.
Не укладывалось в общую картину только одно. Рост.
Даже самый маленький гном был выше Эдика на целую голову. И остальные габариты под стать. Тут больше для сравнения медведь-гризли подходит… Но в голове уже сложилась прочная аналогия. Гномы, и хоть ты тресни. А почему такие большие? Да хрен их знает. Кушали хорошо.
Свиток Нечаянных Знаний на этот раз не сильно помог. Нет, картинку он выдал. Суровый чувак, в доспехах, мехах, с топором. Но рядом стоял знак вопроса и сноска — недостаточно информации.
Детали скрадывало расстояние, но даже отсюда было понятно, что гномы спасались бегством и отчаянно нуждались в помощи.
Выход из ущелья блокировала плотная группа латников в мощных доспехах. Хирд, в классическом его понимании. А защищали они другую группу, гораздо более многочисленную. Эти больше на табор были похожи, ну, или на караван. Старики, женщины, дети, торопились скрыться в лесу, подгоняя вереницу нагруженных яков. Назвать этих мощных, мохнатых, рогатых иначе не поворачивался язык.
От колонны отстала дюжина всадников. Вооружённые воины верхом на огромных овцебыках отгоняли пиками свору атакующих монстров. Уж как они прорвались через заслон… Фиг знает, как-то прорвались.
Эдик напряг зрение с памятью и на этот раз Свиток его не подвёл.
Пастушьи псы Эритейла.
Мирное название могло ввести в заблуждение, но к пастухам эти твари не имели никакого отношения. Они отдалённо напоминали собак породы слюги. Только больше в два раза, и морда гораздо страшнее. Костистые, поджарые с вытянутой длинной мордой и пастью, полной острых зубов. Умные, хитрые и крайне опасные хищники.
Атака псов была ложной. Твари атаковали лишь для того, чтобы отвлечь защитников и дать каравану уйти подальше. Потом выберут момент, оторвутся от первых и легко нагонят вторых. Закрутят, собьют в кучу, и устроят резню, первым делом выбивая слабых и немощных. А там женщины. Дети.
Штопор по команде Эдика сорвался в галоп.
— В лес, в лес бегите! — орал он во весь голоси размахивал руками, чтобы привлечь внимание. — Там деревня, пробирайтесь туда.
Скорее всего, его и не поняли. Но сейчас Эдика меньше всего волновал языковой барьер. Пронзительный вой вожака ознаменовал переход ко второй фазе охоты. Псы Эритейла сделали финт и рванули вслед каравану, вытягиваясь в цепь.
— Туда!
Эдик ещё раз мазнул рукой седобородому гному, идущему во главе колонны, и больше на беглецов не отвлекался. Если он сейчас ошибётся, то и сам сгинет. Тогда гномы точно не выживут.
Кавалеристы, если их так можно назвать, развернули неповоротливых скакунов и устремились вдогонку за псами.
Без вариантов. Специфика не та. Ударной мощи переизбыток, а скорости не хватает.
Эдик, прямо с седла, пустил навстречу стае «Зыбучую Дорогу». Заклинание тихое, без спецэффектов — как раз для подобных случаев. Псы Эритейла — шустрые твари, если заметят, то увернутся. А если рассредоточатся, тогда и вовсе пиши пропало. Заманаешься потом выдалбливать по одному.
Но всё сработало, как и задумывалось.
Зыбун прокатился под ноги псам и те увязли по самые уши. Даже последняя не успела отпрыгнуть. Эдик с ходу снёс башку вожаку и поскакал дальше. Остальным рубить головы смысла не было. Сдохнут и так — зыбучий песок свою добычу не отпускает.
Эдик бросил на псов торжествующий взгляд и чуть сам по голове не получил. Причём от тех, кого он так самоотверженно защищал. Передовой всадник на овцебыке ткнул в него пикой.
— Куда ты своей оглоблей тычешь? — заорал Эдик, отбив выпад в последний момент. — Долбогном!
— Не долбогном я! — прогудел обиженный бас из-под забрала. — По запарке вышло.
Похоже, что вопрос со взаимопониманием решился сам собой.
— Так, не долбогном, скачи за мной! — рявкнул Эдик, — Остальным скажи, пусть караван стерегут. Мало ли кто ещё нарисуется.
Сказал и погнал Штопора к ущелью.
Послушался тот или нет, сейчас было неважно. Так и так Эдик бы не поменял своих планов. Он и позвал-то гнома с собой, чтобы избежать эксцессов при встрече с его соплеменниками. Не та сейчас ситуация для знакомства с толпой, закованных в латы громил… Хотя, нет, скачет. Зря беспокоился.
Гномий хирд перегородил устье ущелья и готовился к драке. Триста спартанцев, блин… И в тоже время тактика правильная, особенно, если решили здесь стоять насмерть. Вот только как им помочь? У стихийного мага умения масштабные. Можно и зацепить кого-нибудь ненароком.
Пыхтящий, как паровоз овцебык, поравнялся с мархуром
— Предупреди своих, чтобы в меня железяками не тыкали, — крикнул Эдик, всё ещё злился за недавнее нападение.
— Предупрежу, — пробурчал здоровяк, в свою очередь обидевшийся на «долбогнома»
Да и бес с ним. На обиженных воду возят.
На миг Эдику стало интересно, как тот, вообще, это слово понял. Ведь, он его произнёс на русском языке. Уловил общую интонацию? А откуда он местный язык знает?
Досужие мысли выдуло из головы, словно шквальным порывом.
Эдик рассмотрел, с кем предстояло схватиться.
Безумный Гастат, Принцип — Кровавая Мельница и Проклятый Триарий.
Неразлучная Троица, мать их ети.
Три громадных воина рвались к выходу горной расщелины, растянувшись по фронту. Кроме названия, никаких других пересечений с римскими легионами не было. Тяжёлые чернёные доспехи, высокие закрытые шлемы и вооружение под стать ргабаритам. Росту в каждом было как в двух гномах, если тех друг на друга поставить.
Безумный Гастат орудовал чудовищных размеров двуручником, Принцип — парой кривых ятаганов, а Триарий рубился секирой с двумя широкими лезвиями на длинном древке. Щиты они не использовали, потому что о защите не помышляли. Только атака, только победа и только поверженный враг. Альтернативой для них была лишь смерть.
Достаточно проблемная, надо сказать, альтернатива.
Даже Эдик сейчас сомневался в собственных силах. А что могли противопоставить этим чудовищам гномы? Да, они непохоже, на гномиков из Белоснежки. У них и навык, и сила в руках, и броня. Но всё это есть и у Троицы, причём, в большей пропорции.
Хотя, если подумать, могли.
Самоотверженность загнанных в угол. Сейчас от них зависели жизни их близких, и они будут стоять до конца. А в этом случае даже легендарная гномья сталь шла просто довеском. Сейчас хирдманов победить невозможно. Только убить…
Тридцать три воина первой шеренги отделились от плотного строя и бросились в самоубийственную атаку.
— Айти Вуори! Куннан Луми Ульфур! — боевой клич покатился навстречу врагу.
Эхо топота железных сапог затерялось в грохоте сшибки.
На каждого из Неразлучной Троицы пришлось по одиннадцать копий. И при всей совей мощи, отбить они те не смогли. Слитный удар отбросил монстров назад, а хирдманы не останавливались. Они кололи, били, рубили. Сами получали в ответ, но падали только мёртвыми, погребая врага под собой.
Упал Гастат. Принципу прилетело в забрало. Подрубили колено Триарию. Гномы насели, не оставляя Троице шансов. Какое-то время Эдик ощутил себя словно в кузнице. Гномы долбили поверженных врагов всем, чем могли. Наконец, их ярость угасла, и на миг стало тихо. И только потом раздался победный крик.
В ответ из глубин ущелья прилетел оглушительный рёв.
— Отводи людей! — тут же среагировал Эдик.
Он выдвинулся в авангард, спрыгнул с седла и отогнал Штопора прочь. Сейчас мархур ему не помощник. Мельком осмотрелся, по телу пробежала непроизвольная дрожь. Да тут от одной акустики можно обосраться от страха. Звуки усиливались, многократно отражаясь от скал и, казалось, что из темноты навстречу летел локомотив, скрещенный с тяжёлым паровым молотом.
Эдик скастовал заклинание. Серия из трёх «Столбов Огня» подсветило расщелину, но легче от этого не стало.
— Едучий случай! Лучше бы это был паровоз.
Сквозь потоки пламени рвался Неистовый Декурион, даже не думая маневрировать. Лютый жар магического огня не причинял четырёхметровому исполину никакого вреда. Лишь стекал по чёрным доспехам пылающими потоками, создавая дополнительные спецэффекты. И эти спецэффекты оптимизма не добавляли.
Монстр из той же оперы, что и Неразлучная Троица, только хуже. И если тварь доберётся до Эдика, то от него мокрое место останется. Он был почему-то уверен, что шипастый шар, венчавший громадную булаву, вполне на это способен.
Пальцы рук сложились в фигуру, навстречу монстру заревел «Бушующий Шквал». Декурион взревел в ответ, упёрся ногами, сопротивляясь потоку плотного воздуха. Но пущенный следом «Ледяной Шторм» уволок его обратно в ущелье.
Но едва заклинания развеялись, монстр снова ринулся в бой.
И снова «Шквал», следом «Шторм».
Так могло продолжаться до бесконечности, сил Эдику доставало. Но с такой тактикой Декуриона можно только сдержать. Победить невозможно. И стоило ослабить напор, монстр приближался, отыгрывая за метром метр.
— Да что я туплю-то? — Эдика осенило простое решение.
Серия «Шквалов» выиграла несколько лишних секунд, и он вскинул руки вверх, кастуя заклинание «Скалистой Волны». То впиталось в камень, склоны ущелья дрогнули, и горная порода вспучилась осыпающейся черепицей. Эдик добавил для верности два «Камнепада» и демонстративно отряхнул ладони. Теперь всё.
Но Неистовый Декурион был с этим утверждением категорически не согласен. Оправдывая своё прозвище, он пёр вперёд раненным насмерть бизоном, не обращая внимания на падающие куски гранита. Мелкие камни отскакивали от толстой брони, от крупных осколков он уворачивался. Ещё немного и он выберется из-под обвала.
— Ага, щаз, — процедил Эдик и уже прикинул чем бы добить, но не пришлось.
Рухнула скала целиком и расплющила Декура в блин.
— Есть! — воскликнул Эдик, изобразив жест бейсболиста.
И не увидел, как за мгновение до гибели монстр метнул булаву. И сейчас гигантский моргенштерн летел ему в голову.
Всё закончилось, как по щелчку пальцев. Упал последний булыжник, по завалу прокатилась каменистая осыпь. И тишина.
Эдик ошеломлённо смотрел на шипастый шал, застывший в двадцати сантиметрах — расстояние, отделявшее его от неминуемой смерти. Спасло стечение обстоятельств. Падающие обломки успели зажать длинную рукоять в последний момент. Собственно, Эдик так это себе и объяснил. Но поразило его другое. Он был готов поспорить на собственный замок, что видел сквозь каменный ливень, как на короткий миг вспыхнул портал. И в нём растворился силуэт, сверкнув напоследок сапфировой синевой глаз. Хотя, может и показалось.
Эдик машинально потрогал один из шипов пальцем.
— Ай! — на подушечке появилась капелька крови.
Он слизнул солёную каплю, взял булаву у основания навершия, дёрнул… дёрнул сильнее. Моргенштерн Декура сидел, как забитый. Даже не шелохнулся ни разу.
— Дай-ка, я… — прогудел над плечом густой бас.
Широкая ладонь в латной перчатке сомкнулась на рукояти и вытащила булаву, как редиску из хорошо политой грядки.
— Держи, — верховой гном, тот, что обиделся на «долбогнома», протянул Эдику его законный трофей.
Тот взял. И чуть не уронил себе на ногу. Увесистый шар глухо звякнул о камни.
Накатил адреналиновый отходняк. Эмоциональный всплеск сменился апатией. Не хотелось ни двигаться, ни разговаривать.
Молчал Эдик. Рядом сопел долбогном. Позади притихли суровые хирдманы. Все смотрели на огромную груду щебня, булыжников и камней, в которую превратилось ущелье. Тотальная деструкция и разрушение. Фрагмент чужого мира был уничтожен полностью.
Первым, кому так надоело стоять, был овцебык долбогнома. Он повернул рогатую голову к Эдику, фыркнул, обдав облаком склизких соплей, и лизнул его в щёку. Длинный, шершавый язык прошёлся по лицу крупной наждачкой, оставляя после себя потоки тягучей слюны.
— Тьфу, мля… Уйди, скотина! — сморщился Эдик, отпихнув назойливое животное.
Вернее, попытался отпихнуть. На деле же ему пришлось отшагнуть самому. Потому сдвинуть скотину в тонну весом — затея изначально провальная.
Эдик утёрся как мог рукавом полушубка, свистнул Штопора. Мархур примчался сказочным Сивкой-Буркой, словно ждал, когда его позовут. Повозившись немного, Эдик приторочил трофей и забрался в седло.
— Ну, что смотришь? — сказал он любвеобильной скотине. — Поехали.
Штопор шёл размеренным шагом вдоль рядов гномьего воинства.
Четыре шеренги по тридцать три латника. Сто тридцать две боевые единицы в составе малого хирда. Вот только первая шеренга сильно поредела. Из схватки с Неразлучной Троицей живыми вышли только шестеро гномов. Остальные двадцать семь остались лежать под завалом. Шлемы единым движением поворачивались вслед, и Эдик почувствовал себя генералом на строевом смотре.
— Куннан, Тайкури! — громыхнул приветственный клич из сотни лужёных глоток и длинные пики взметнулись в воинском салюте.
Штопор недовольно зафыркал и пошёл боком от испуга. Пришлось его успокаивать. Но, чёрт возьми, это было приятно. Даже мурашки по спине пробежали.
— И вам привет, гномы! — помахал рукой Эдик в ответной любезности.
— Не гномы мы, чародей. Менникайны, — с чувством собственного достоинства поправил его знакомый бас.
Сути не меняло. Гномы они и есть гномы, как бы они там себя не называли. Но что с ними делать дальше, Эдик пока не понимал. А делать в любом случае надо. Мы в ответе за тех, кого приручили, или что-то вроде того. По меньшей мере оказать гостеприимство и приютить беглецов хотя бы до весны. Какой смысл их спасать, если они замёрзнут в лесу или с голоду окочурятся?
От размышлений отвлекла делегация гномов. Седой бородач верхом на овцебыке, тот что, раньше возглавлял колонну, ехал с явным намерением поговорить. Его сопровождали три всадника сурового вида.
— Похоже, главный гном пожаловал. Или как там его… менникайнен, — пробормотал Эдик и не ошибся.
Впрочем, любой бы не ошибся, учитывая количество мехов и драгоценностей на одежде. У него даже в бороде сверкали разноцветные камни и золотые висюльки. Плюс кольчуга тонкой работы, плюс пояс в жемчугах и рубинах, плюс церемониальный топор из серебра, за этот пояс заткнутый. Ну и почтение, с которым к нему относились другие гномы, тоже надо учесть.
Главный гном спешился, склонился в глубоком поклоне. Настолько глубоком, что борода смела снег с камней под ногами. Пришлось и Эдику вылезать из седла, иначе было бы неуважительно.
— Прими нашу признательность и глубочайшую благодарность, о, могучий Тайкури! — предводитель менникайнов выражался велеречиво и высокопарно. — Позволь узнать, кому мой народ обязан счастливым спасением?
— Куннан, Тайкури! — вновь проревели хирдманы, чем заставили Эдика вздрогнуть.
— Эддард. Владетель Альдеррийский. — представился Эдик и слегка оторопел от произошедшего дальше.
Старик опустился на колено и обнажил голову. Грохот доспехов сообщил, что хирдманы последовали примеру своего лидера. А Эдик только стоял и хлопал глазами, гадая, что предпринять.
— Я, Стор Эровар, говорю за всех менникайнов клана Луми Ульфур и приношу тебе, тингмар Эддард, владетель Альдеррийский и великий Тайкури, клятву веры и преданности на крови! И пусть нас покарает Айти Вуори, если мы её нарушим! — на этих словах Стор Эровар вытащил серебряный топор и чиркнул лезвием себе по ладони.
Кровь упала на камни, земля дрогнула под ногами, словно Айти Вуори лично засвидетельствовала слова верности. Может, так оно и было, на самом деле. А Эдик только что получил в вассальное подчинение целый клан, обязанный ему жизнью до последнего гнома.
— Куннан Тайкури, Куннан Эддард, яаарл Альдерри! — восславили гномы нового сюзерена.
Крики вернули Эдика к действительности, хотя от плотности событий, голова соображала туго. Важность момента требовала соответствовать, а Эдик не знал как. Решил действовать по наитию.
— Служение мне не уронит вашей чести! — проговорил он с величественным видом, делая ударение на каждом слове.
Вроде угадал. По крайней мере воины оживлённо загомонили, по шеренгам прокатился звон доспехов, а клановый старейшина завозился, пытаясь встать.
— Штерк, бесова ты молотилка, помоги мне подняться! — выругался Стор Эровар, призывая на помощь недогадливого соплеменника.
Штерк, тот самый менникайнен, которого Эдик обозвал долбогномом, подхватил старейшину под локотки и без видимых усилий поставил на ноги. Как взрослый дядька ребёнка, такое сложилось впечатление.
Да и немудрено, при его-то силище. Штерк был на две головы выше Эдика, ширина его плеч могла вызвать комплекс неполноценности и Арнольда. Другие хирдманы не сильно ему уступали.
На Эдика только сейчас обрушилось понимание того, что произошло. Судьба в кои веки повернулась лицом и подкинула царский подарок. В одночасье решились сразу две проблемы — он получил воинов в замок и работников в шахты. Причём воинов обученных и отважных, а работников умелых и трудолюбивых. Ведь кто, кроме гномов, лучше справится с серебряными разработками и добычей минералов из горных недр? А как бились хирдманы, он сам видел не далее, чем час назад. Это без учёта оружейников, ювелиров и прочих мастеров — они шли приятным бонусом.
Оставались сущие мелочи. Разместить, накормить и ассимилировать в человеческое сообщество…
— Веди нас тингмар Эддард! — молвил Стор Эровар, которого уже посадили в седло.
— Поехали, — Эдик взобрался на спину мархура.
Нонкомбатанты клана Луми Ульфур, встретили их радостными возгласами и приветственными поклонами. И повод для радости у них был. Недавние изгнанники, без кола, без двора, приобрели не просто нового господина, но дом и перспективы на будущее. Только могучим якам было фиолетово. Они стояли, тупо пережёвывали жвачку и смотрели перед собой большими красивыми глазами.
И без дела они не сидели. Пока воины разбирались с портальными монстрами, гражданские расчищали завал, для дальнейшего продвижения. Ждали только старейшину и нового лорда.
Оставалось лишь дать команду к отправке, об остальном позаботился Штерк.
Он, кстати, был кем-то вроде главнокомандующего, на период таких вот походов и боевых действий. Воевода, если проще сказать. А вообще, как это позже выяснилось, менникайны оказались достаточно универсальными созданиями. Хоть в хирд с пикой, хоть в кузню с молотом, хоть в шахту с киркой. Что называлось: и швец, и жнец, и на дуде игрец. Причём без присущих обычной универсальности недостатков. К любой работе относились крайне ответственно, и любое дело в руках спорилось.
Так и сейчас. Не успел Эдик рта открыть, а уже и фланговые дозоры назначены, арьергард и авангард заняли своё место, и колонна организованно двинулась. Ни суеты, ни лишних телодвижений. Передовой дозор, правда, пришлось притормозить. В любом случае выходило, что Эдику впереди надо было ехать — дорогу показывать. Он и поехал, на пару со Стор Эроваром.
Путь предстоял неблизкий, и скоротать его за беседой совсем не мешало. Заодно и приятное с полезным совместить. Интересно же узнать, что согнало гномов с насиженных мест.
История, кстати, была не нова.
Менникайны клана Луми Ульфур жили себе припеваючи в родных горах и горя не знали. Почитали древнюю богиню Айти Вуори, что в переводе означало Прародительница Гор, и занимались своими гномьими делами. Добывали руду, разводили яков и овец, тренировали бойцовых овцебыков. Даже поля распахивали в горных долинах, что было не совсем типично для гномов. Торговлю налаженную имели с человеческими поселениями на равнинах. С соседями уживались как могли. В основном мирно, но и ругаться приходилось. Как без этого. Даже до военных действий доходило. Правда, больше по мелочам. То из-за угнанной отары повздорят, то из-за спорных земель. Поэтому все менникайнские войны носили краткосрочный характер, в итоге сводясь к демонстрации силы. Да и договариваться гномы умели. Отдавали себе отчёт, что худой мир лучше доброй войны. Одним словом, плодились и размножались, прирастая народонаселением и благосостоянием, выраженном в материальных ценностях. Процветали, в общем. До недавнего времени.
Сначала в горах стали замечать неведомых тварей. Их становилось всё больше. Они резали скот, вытаптывали поля, даже на гномов нападали. Поначалу их расценивали как диких животных, появившихся на территории клана по непонятной причине. Ну мало ли что случается, бывает и такое. В ответ гномы усилили охрану полей, организовывали облавы, количество пастухов увеличивали. Но предпринятые меры не помогали, становилось всё хуже. И страшней.
Дети уже не играли на улице. Женщины боялись выходить за ограду. Для самой простой прогулки приходилось собираться, как в бой. Начали пропадать целые торговые караваны. Не возвращались охотничьи отряды. Домашние животные уничтожались стадами, зачастую вместе с пастухами.
А потом пришли слухи. Кто-то видел странное сияние в предгорьях. Кто-то рассказывал про огромные сверкающие пузыри, из которых появлялись монстры. Поговаривали, что на Равнинах вообще чёрт знает что, творилось. Города и деревни предавали мечам и разорению, а самих людей обращали в рабство. И кто это делал, оставалось непонятно. Якобы некие Осквернители появились, с полчищами невозможных тварей.
Но, как это всегда бывает, воспринимались подобные новости, как детские сказки, пусть и страшные. Ведь порталы между мирами остались только в старинных легендах. А то, что касалось людских дел? Так люди постоянно между собой что-то делили. Война и грабёж для них обычное времяпрепровождение. Этим фактом не удивить. Повоюют и успокоятся. Пока своих неприятностей хватает. Не до соседей.
Обычная житейская ситуация. Из разряда моя хата с краю, авось да пронесёт. Не пронесло. Докатилось и к менникайнам.
Первым принял на себя удар вражьих полчищ клан Тухота Васари. И погиб до единого гнома. Клан Кьеро Кирве выставил заслон и прислал гонцов с просьбой о военной помощи. Стор Эровар послал в ответ большой хирд и практически всю тяжёлую кавалерию. И не успел. Воины Луми Ульфур даже до границ своих владений не дошли. Сцепились с врагом у приграничной деревни.
И началась печальная история потерь, мытарств и лишений. Гномы бежали, отбивались от монстров, теряли бойцов и снова бежали. И этому не было конца. От некогда многочисленного клана осталось всего четыреста пятьдесят три менникайнена, когда их накрыло огромной полусферой и перенесло сюда. Вместе со сворой Пастушьих псов Эритейла и бойцами Осквернителя.
— Что было дальше, ты видел, — грустно закончил Стор Эровар и замолчал, шмыгнув носом.
Погрустнеешь тут. Старик сейчас не просто занимательную историю рассказал. Он это всё уже пережил один раз, а сейчас пережил снова. И подбодрить-то нечем. Сделать скорбное выражение лица и сказать «всё образуется». Лучше вообще ничего не говорить.
— Да, дела… — протянул Эдик, всё же не удержавшись от восклицания.
— Что это там? — вдруг оживился Стор Эровар, указывая пальцем по направлению движения.
От скорбных мыслей его отвлёк свет костров, показавшийся между деревьев.
Лесной Кордон, что там ещё может быть.
Они настолько увлеклись беседой, что и не заметили, что уже полтора часа как ехали в ночной темноте. Эдик так и вообще перестал за дорогой следить. Колонну, по сути, Штопор вёл две трети пути. Так и до беды недалеко. Хорошо, что для гномов дисциплина не пустой набор звуков. И факела зажгли без лишних указаний, и бдительность сохранили.
Вскоре вышли к опушке леса. Кордонцы неожиданно порадовали. Несмотря на поздний час, в посёлке жизнь била ключом. Стройка кипела, перевалив за половину третьей стены, а на готовых углах периметра появились смотровые вышки. И ещё немаловажный момент — путь к посёлку перегородили вооружённые ополченцы. Все тридцать человек выстроились в две линии, выставив вперёд алебарды. И староста во главе отряда. От него Эдик подобной самоотверженности меньше всего ожидал.
Конечно, появись тут кто-то серьёзный, его бы такой заслон и не остановил. Да, собственно, те же гномы могли стоптать ополченцев своей тяжёлой конницей. А уж если хирдманы подключились бы… Тем вообще вся деревня на один укус. Но дело в другом. Мужики начеку и готовы постоять за себя, а это уже немаловажно. Достойно уважения и похвалы. Кроме того, приятно, что собственные задумки претворяются в жизнь. А с серьёзным противником справляться не их задача.
— Куик, расслабься, свои! — издалека крикнул Эдик, помахав при этом рукой. — Принимай гостей.
Вроде услышали. И узнали.
Оружие кто поднял, кто опустил, но с облегчением выдохнул каждый. Выдохнешь тут, когда из леса такая толпа выдвигается. Ночью. Неизвестно кто, и не известно с какими намерениями. Одному только Куику не полегчало.
У старосты Лесного Кордона вместо головы арифмометр. Он уже прикинул, что проще набег пережить, чем оказать гостеприимство. С той разницей, что от налётчиков можно и отмахаться, тем более, если владетель подключится, а вот от торжественного ужина уже не отвертишься. Так что Куик вздохнул тяжело. Один из всех присутствующих.
Впрочем, торжественного приёма никто и не ждал, а уж каши с мясом наварить на всех можно. Острее стоял вопрос с размещением на ночь. Такая орава если даже просто в деревню зайдёт, то по улицам боком протискиваться придётся. Чего уж говорить про ночлег. Эдику только эта мысль в голову пришла, а гномы уже подсуетились.
На поляне между деревней и лесом застучали топоры и начал расти палаточный городок. Занялись костры. Из посёлка подвезли припасов, воды, организовали раздачу. Отзывчиво отнеслись селяне к чужой беде. Видно было, что от души стараются, не из-под палки.
Конечно, общего пира с братанием не получилось. Больше походило на раздачу гуманитарной помощи африканским беженцам. Но и такое организовать на скорую руку задача немалая. Кроме того, Эдик сознательно ограничил лишние контакты. Больше для того, чтобы гномы не чувствовали себя обезьянами в зоопарке под любопытными взглядами. Уклад жизни разный, может и полыхнуть. Чего очень не хотелось. И вроде получилось. Напряжения в воздухе не чувствовалось.
Стор Эровар поначалу порывался расплатиться за дрова и продукты, но Эдик его решительно остановил. Он и сам с этим прекрасно справится. Это, во-первых. А во-вторых, не след наживаться на чужой беде. Было ещё и в-третьих, и в-четвёртых, но к чему? Разве одного слова владетеля Альдеррийского недостаточно?
Эдик хотя и виду не показывал, а немного переживал. Как ни крути, а верноподданическое население приросло больше чем на треть. Считай ещё одна деревня. Большая. Хватит ли теперь припасов, чтобы пережить зиму? Всем вопросам вопрос.
И даже серебро с самоцветами, что у него есть в приличном количестве, ситуацию не спасали. Мёртвый металл и красивые, но бесполезные стекляшки. Как их реализовать? Да мало реализовать, где закупить нужное?
А ведь по-любому торговля здесь должна быть. И как он забыл спросить об этом у Дробыша. Эдик поморщился и сокрушённо покачал головой. Да, тяжела ты, шапка Мономаха! Мозг уже вспухал от перечня насущных вопросов, а что будет, когда до решений дойдёт?
Жильё строить надо? Надо. Работы в шахтах организовывать? Тоже необходимо. Гарнизонную службу в замке? Давно пора. Крепость на перевале стоит без пригляда? Стоит. Так её ещё и отремонтировать не мешало. Да и вторую построить — мало ли что соседям в голову взбредёт. И туда тоже гарнизон нужен. И патрули. И фураж. И амуниция. И бес его знает, что ещё…
«Мда, чувствую, носится тебе Эдик, как сраному венику…».
Они со старейшиной сидели у отдельного костра, но ели то же, что и все. Ячневую кашу с мелко накрошенным мясом. Не деликатесная еда, но зато её много, она сытная, и, что самое главное, горячая. Можно было, конечно, поужинать в более комфортных условиях, скажем в том же трактире, но в политическом плане всё сделано правильно. Людям импонирует, когда их лидеры разделяют с ними все тяготы и невзгоды. Гномы тоже должны оценить.
— Что планируешь, тингмар Эддард? — степенно огладил бороду Стор Эровар. — Прикажешь здесь лагерем встать, или какое другое место есть на примете?
— Есть конечно, — кивнул тот и вдруг замер задумавшись.
Собственно, какого лешего он должен здесь куковать? Лорд он, в конце концов или где? Да и старику нечего ревматизм наживать…
— Тингмар?
— А? Да. Есть место, говорю. Сейчас покажу, — отмер он и крикнул в темноту: — Штерк!
— Слушаю, тингмар, — клановый воевода появился за спиной бесшумно, как атакующий филин.
— Тьфу, чёрт, напугал! — ругнулся Эдик, вздрогнув от неожиданности. — Мы сейчас со старейшиной отлучимся, и очень может быть, что и до утра не появимся. Ты останёшся за старшего, и слушай, что тебе нужно будет сделать…
— Как до утра? Куда? Одни? — забеспокоился могучий гном. — Без охраны не отпущу!
— Угомонись, — попытался его успокоить Эдик. — Ничего с нами не случится…
— Не пущу!
Штерк упрямо замотал головой и уже набрал полную грудь воздуха, чтобы подозвать бойцов для сопровождения высоких персон…
— Аатставить разговор-р-ры! — рявкнул Эдик, вспомнив армейскую бытность. — Смир-р-рна! Слушать приказ!
Штерк лязгнул зубами и вытянулся во фрунт, прижав лапищи по швам.
— Завтра на рассвете получить проводника и сопроводить колонну к замку Альдерри! Дальнейшие распоряжения по прибытию! — Эдик навис над воеводой злобным коршуном, несмотря на разницу в росте. — Вопросы?
— Проводника где получить? — пролепетал опешивший Штерк.
— Найдёшь в деревне Куика, он сделает. Скажешь, я приказал. Ещё вопросы есть?
— Нет.
— Тогда кругом. Шагом марш, — Штерк ушёл, Эдик повернулся к старейшине. — Всё, можно отправляться.
— И куда, позволь спросить? — поинтересовался Стор Эровар.
— Пока в твою палатку, старейшина, — Эдик сделал приглашающий жест.
— А ты умеешь заинтриговать, тингмар Эддард. Что теперь? — улыбнулся гном, когда Эдик вошёл следом и плотно запахнул за собой полог.
— Увидишь. Возьми меня за руку, — ответил тот и достал Кристалл Мгновенного Перемещения.
Портал в темноте смотрелся ещё красивее. Цвет глубже, вспышка ярче и ослепительней. Вот только эффекты случайные зрители не оценили. Наверное, середина ночи не врем для таких представлений.
С раздражённым граем влетело разбуженное вороньё. Раздражённо каркая, взлетели разбуженные вороны. Кошак истерично мявкнул и свалился с крыши. Собаки надрвались лаем и рвались с цепей. Испуганные крики постовых заглушал привратник, долбя металлическим прутом о подвешенный железный брус. Бойцы бодрствующей смены всё же закемарили, и теперь спросонья пытались протиснуться в узкую дверь сразу всем составом. Отдыхающая пятёрка металась по казарме, стараясь быстро одеться.
— Ох, тингмар Эддард, — хватался за сердце Стор Эровар. — Зачем же ты так со стариком?
— Не прибедняйся, уважаемый, не такой ты и старый, — поддержал Эдик гнома за локоть. — Твои седины говорят о мудрости. Но никак о прожитых годах.
Лесть подействовала на старейшину лучше всякого валидола.
Стор Эровар перестал охать, приосанился и огляделся, довольно оглаживая бороду. Судя по выражению лица, ему понравилось. Он хотел было что-то спросить, но его прервали самым беспардонным образом.
Первое замешательство прошло, и охрана всё-таки справилась со своими прямыми обязанностями. Десять ополченцев взяли виновников беспокойства в кольцо, и постепенно сужали круг, тыкая перед собой алебардами. На шум прибежал кузнец. В исподних штанах, босиком, сжимая в руках тяжёлый кузнечный молот.
— Бласс, успокойся, это я, — Эдик выставил вперёд руку. — Стоять, я сказал!
Только после второго окрика возбуждённые люди начали успокаиваться. Алебарды неохотно опустились, на лицах появились первые неуверенные улыбки, кто-то поздоровался. Признали, наконец.
— Вы бы так больше не шутили, барин, — ворчливо попенял Эдику Бласс. — Ткнул бы вас вон тот герой своей железякой, что тогда? Потом бы жалели всеми тремя деревнями.
Стражника, на которого указал кузнец, трясло как осиновый лист. Он стоял с виноватым видом и пытался унять дрожь в коленях. Ну ещё бы. Чуть самого лорда не пришиб с перепугу. Не каждый день такое случается.
Барином, кстати, Эдика называли только Нилда и Бласс. У остальных это слово не прижилось почему-то.
Кузнец ещё немного поворчал для порядка, разогнал всех по местам и сам пошёл досыпать. И как бы ни терзало его любопытство, что за мужика притащил с собой Эдик, спрашивать он не стал. И другим интерес укоротил. Дело-то хозяйское, если посчитает нужным, то скажет, а нет, так и не надо.
Эдик провёл гнома в замок, пожелал доброй ночи Нилде, прятавшей за спиной здоровую сковородку, и прошёл в главный зал. Кастелянше больше и говорить ничего не надо было. Она поздоровалась в ответ и метнулась на кухню. Поднимать служанок и готовить угощение.
— О, привет, полуночники, — флегматично поприветствовал вошедших Аларок, вставая навстречу. — Кого это ты к нам привёл? Неужто самого Подгорного короля?
Оказалось, что магистр не спал, коротая ночь за изучением очередного магического трактата. Он сидел в мягком кресле у камина, читал и периодически прикладывался к бокалу с вином. Шум, поднявшийся во дворе, Аларок не посчитал достаточной причиной, чтобы прервать свои занятия. И, наверное, был прав. Могучий волшебник не та фигура, чтобы реагировать на всякие мелочи. А если нужен будет, не переломятся, позовут.
— Знакомьтесь, — улыбнулся шутке наставника Эдик. — Это магистр Аларок. Мой учитель и первый советник. А это менникайн Стор Эровар, старейшина клана Луми Ульфур и мой новый подданный.
Только взлетевшая вверх бровь, выдала удивление магистра. Он шагнул вперёд и протянул руку гному. Вышло немного неловко, потому что старейшина в это время церемонно поклонился. Но с этим недоразумением быстро разобрались и даже посмеялись. Тем более, что сторонник чопорных традиций Стор Эровар был ужасно доволен сравнением с Подгорным королём.
На фоне скромно одетого Альдеррийского лорда его вообще можно было с императором мира сравнить. Эдик в своих стёганых штанах, свитере с высоким горлом и в распахнутом полушубке был больше на лесоруба похож, чем на владельца замка. Даже Аларок, едва они обосновались на новом месте, поменял имидж. Белая рубашечка, штанишки из чёрного бархата, сапожки. Чисто граф де ла Фер, ну, или кто там ещё был, такой же элегантный. Эдик пообещал себе задуматься над этим вопросом. Статус растёт, и на спасение мира он в перспективе замахнулся. А спасатели миров в валенках и лисьем треухе с развязанными ушами не бегают. Обязательно надо приодеться получше. Но позже немного. Пока некогда, дел не переделанных воз и маленькая тележка, да и удобней ему так, если честно.
Тем временем Нилда озаботилась угоощением, да так, чтобы не ударить в грязь лицом перед нарядным гостем. Стор Эровар с видимым удовольствием наблюдал, как на столе появлялась богатая посуда, полная всяческой снеди. Гномы, они вообще не дураки пожрать, тем более что давешняя каша, только разогрела аппетит кланового старейшины.
Сервировка стола и впрямь выглядела достойно, хотя и принесли пока лишь холодные закуски. В нашей реальности такое называлось нарезкой. Только в отличие от ресторанной подачи, тарелки больше и куски толще. Если вообще можно назвать тарелками огромные подносы с толстыми ломтями. Мясо варёное, мясо копчёное, сало с прожилками, колбаса кровяная, колбаса домашняя, колбаса ливерная. Окорок свиной и бараний на специальной подставке. Сыра всего два вида, из козьего и коровьего молока, но здесь взяли количеством. Разнообразили меню глубокие плошки с квашеной капустой, бочковыми помидорами и мочёными яблоками. И кроме всего прочего, был ещё холодец. Правильный такой холодец. Много мяса и мало студня. С тёртым маринованным хреном в качестве приправы. Из напитков пиво, сидр и вино. Их принесли в пузатых кувшинах.
Дольше испытывать терпение гостя, плотоядно потирающего руки, было бы изощрённым издевательством.
— Прошу к столу, — сделал приглашающий жест магистр, решив не испытывать больше терпение гнома.
Тот не стал чиниться. Первым уселся за стол и накидал себе полную тарелку всего, до чего рука дотянулась. Вина в кубок наливать не стал, придвинул к себе сразу целый кувшин. И на какое-то время выпал из разговора. Что и понятно. Тяжело говорить с набитым ртом, и слушать, когда за ушами трещит.
— Я зафиксировал портал такой силы, что на приборе самописцы оплавились. Пришлось их менять, провозился до вечера, — улучив минутку, поделился магистр с учеником. — Не знаешь, что это было?
— Как не знать, знаю. Ты думаешь, откуда наш гость взялся? — Эдик кивнул на жующего менникайнена.
— Я не думаю, — Аларок подвинул к себе тарелку с мясом. — Я жду, когда ты мне всё расскажешь. Начинай.
Рассказывать пришлось два раза. А потом ещё и отвечать на многочисленные вопросы. Магистра интересовали малейшие детали случившегося. Эдику даже показалось, что он тут, в застольной беседе, устал больше, чем в ущелье, сражаясь с врагами.
Так ночь и пролетела. Аларок расспрашивал, Эдик говорил, а Стор Эровар ел, пил, важно кивал и поддакивал в нужных местах. Наконец, когда у магистра уже не осталось вопросов, а у Эдика пересохло в горле, гном сыто рыгнул и отвалился от стола.
— А вы умеете привечать гостей, тингмар Эддард, — он довольно потёр надувшийся живот и ослабил пояс. — Уважили старика, выше всех похвал. Тайкури Аларок, нет слов.
— Сам-то что скажешь, старейшина? — магистр переключился на гнома. — Что дальше делать думаете.
— Я уже всё сказал, — степенно ответил гном. — Ещё там, в ущелье. За себя и за всех менникайнов клана Луми Ульфур. А делать будем, что тингмар велит, пусть он и думает.
Аларок молча кивнул. Такой ответ, похоже, его устроил по всем параметрам. По крайней мере больше он допытывать гнома не стал, глянул на Эдика и показал ему большой палец. Годится.
А тот уже и засобирался.
— Аларок, я поскакал, а вы пока со старейшиной прикиньте, что, как и куда. Четыреста пятьдесят человек разместить, это не шутки, хоть они и гномы, — он поискал глазами свой полушубок.
— Ты куда? — удивился магистр. — Хорошо же сидели.
— А я, уважаемый наставник, единственное средство быстрого перемещения и мобильной связи в ближайшей округе, — Эдик нахлобучил треух на голову. — Поэтому вынужден ненадолго с вами попрощаться.
За дверями замка его встретил неожиданный сюрприз в образе Штопора. Мархур стоял перед входом полностью осёдланный, с обиженным и слегка негодующим видом. Ну, ещё бы не ему не обидеться. Хозяин куда-то делся посредине ночи и даже не предупредил.
— Вот, ваша светлость, скакун ваш, — поспешил объяснить привратник, что околачивался неподалёку. — Прибежал под утро и начал долбиться в ворота рогами. Пришлось впустить.
Ругать стражника было не за что. Всё правильно сделал. Если уж кто и виноват, то это сам Эдик. Не след так с животным поступать, тем более с боевым товарищем.
Чтобы выправить положение, пришлось сбегать на кухню за лакомством. Большущая сочная морковка должна искупить все грехи. Мархур ещё немного подулся, но подношение принял. Ну а раз мир восстановлен, то можно и отправляться. Эдик взобрался в седло и активировал кристалл перемещения.
Портал перенёс его в Лесной Кордон.
Эдик решил начать дела нового дня с посещения этой деревни. Гномов проведать и со старостой поговорить. Сельчане, кстати, провели время с гораздо большей пользой, чем их владетель. Крестьяне практически закончили сооружение частокола, им остались считаные метры, чтобы замкнуть периметр. Последнюю угловую вышку ещё надо было поставить, но это уже мелочи. До вечера будет стоять. Справившись у стражников, дежуривших на воротах, где сейчас находится Куик, Эдик отправился на его поиски.
Староста нашёлся в лагере гномов. Решил лично проводить многочисленных гостей, чтобы собственными глазами убедиться, что они уехали. Так даже лучше получилось Двух зайцев одним выстрелом. Эдику к менникайнам всё равно нужно было заскочить.
Гномы встали спозаранку и уже сворачивали лагерь. Здесь тоже работа кипела вовсю. Навьюченных скарбом яков выстраивали в колонну, по мере окончания погрузки. Верховые воины на могучих быках занимали места в охранении. Хирдманы облачались в латы и тоже строились. Проводник на мохноногой лошадке уже ждал во главе походных порядков.
Куик стоял поодаль, с выражением радостного облегчения на лице и наблюдал за суматохой сборов. Удовольствие от скорого отъезда гостей, усиливалось ещё и тем, что гномы отказались от завтрака, торопясь побыстрее отправиться в путь. Увлечённый созерцанием приятной картины, крестьянин больше не замечал ничего вокруг. Хруст снега под копытами Штопора прозвучал для него как гром среди ясного неба. Староста дёрнулся, словно от удара, обернулся. И его лицо стало вытягиваться в ожидании неприятных, для расчётливой души скопидомца, новостей.
— Куик, здорово! — Эдик поприветствовал крестьянина издалека.
— И вам, доброго здравьичка, лорд Эддард, — поклонился староста, заломав шапку.
— Слушай, а вы молодцы! Такой объём работ осилили. Не ожидал.
— Стараемся, лорд Эддард, — мужика от похвалы отпустило, но не сильно. — Понимаем, что это больше для нас нужно. Для безопасности Лесного Кордона.
— Леса-то хватает? — озаботился Эдик практической стороной вопроса.
— Хватает, как не хватать, — ответил Куик, — Тут этого добра до скончания веков, сами видите, какие дебри вокруг.
— Вот и чудненько, — кивнул Эдик. — Потому что задача усложняется. Мне нужен строевой лес и быстро.
Как мало надо, чтобы испортить человеку настроение.
Куик скис прямо на глазах. Хоть молоко неси, чтобы простоквашу ставить. И Эдик это заметил.
— Знаешь, что милый друг, — недобро прищурился он. — Молодец-то ты молодец, но давай с тобой так договоримся. Если тебя что-то не устраивает, ты скажи, я тебе живо замену подберу. Более жизнерадостную. А смотреть на твою кислую рожу, у меня желания нет. Ты меня понял!
Крестьянина от такой отповеди затрясло и бросило в жар. Несмотря на мороз, на лбу выступили крупные капли пота, а лицо покрылось красными пятнами. Место старосты хлебное по здешним меркам. Плюс, какая-никакая, а власть. Работы поменьше, уважения побольше, материальная выгода, опять же, присутствует. И терять все эти блага Куику не хотелось.
— Виноват, владетельный лорд, исправлюсь, — пролепетал он, изо всех сил борясь с приступом медвежьей болезни. — Разрешите выполнять?
— Разрешаю! — рыкнул Эдик, провожая глазами убегающего крестьянина.
Выбесил! Такое настроение с утра было.
Тут он заметил краем глаза движение и машинально схватился за топор. И вправду, смотреть, как на тебя набегает могучая рогатая туша овцебыка с не менее могучим всадником на спине, было по меньшей мере жутко. Да ещё с непривычки.
— Твою мать, Штерк! — выругался Эдик, разжимая пальцы на топорище. — Ты бы хоть предупреждал!
— Доброго утра, тингмар Эддард, — пророкотал Штерк, осаживая своего скакуна. — Надеюсь, у тебя всё в порядке.
— Всё в порядке, воевода, не беспокойся, — успокоил он гнома. — И у меня и у нашего старейшины. Стор Эровар сейчас в замке, готовится к прибытию клана.
— Мы готовы выдвигаться, тингмар, — громыхнул Штерк. — Ты с нами?
— Нет, дружище, у меня другие дела, — покачал головой Эдик. — Встретимся в Альдерри.
Менникайнен кивнул, развернул овцебыка и погнал его к голове походной колонны.
— Выступаем! — выкрикнул он на скаку команду.
С его голосиной так можно делать.
— Куннан, тингмар! — громыхнул дружным приветствием проходящий мимо строй хирдманов, и над лесом взлетели растревоженные птицы.
— Куннан, менникайнен! — Эдик поднял вверх сжатый кулак и улыбнулся.
Настроение вернулось. Дело всегда лучше спорится, когда видишь ответную реакцию тех, для кого делаешь. Положительную реакцию, сейчас имелось в виду. Эдик наблюдал, как вереница гномов скрывается среди ёлок и размышлял, что ему предпринять дальше.
Закавыка была не в том, что он не знал, за что взяться — тут как раз без проблем, занятий хватало. А вот приоритеты расставить не помешало бы. Вдобавок каждый решённый вопрос приносил кучу новых. Зачастую, более геморных.
Казалось бы, ещё неделю назад ломал голову, где раздобыть дружину и работников в шахты. А сейчас их вон сколько. И всех нужно разместить, прокормить и к делу приставить. Но это так, для примера. Здесь то как раз особых сложностей не возникло. По крайней мере план есть и что ещё не решили, то решаемо. Но вот с остальным…
Нужно торговлю налаживать. Внешнеэкономические связи, мать их ети. Без сбыта все добытые ресурсы, даже трудозатрат не окупят. Да и альтернативный вариант снабжения не помешает, в любом случае.
Политический вопрос решать тоже нужно. То есть, он пока не вставал, но обязательно встанет. Как ни крути, а он сейчас владетельный лорд. И владеет не абы чем, а маркграфством — пограничной и стратегически важной провинцией королевства. Наверняка есть какие-то вассальные обязательства. Это, во-первых. А во-вторых, он сильно удивится, если про серебро и самоцветы, добываемые в этих горах, так просто забудут. Даже Протекторат попытался урвать свой кусок пирога. А это уже вопрос военный.
Нехилым таким геморроем были порталы и портальные твари. И если с защитой своих земель они с Алароком пока как-то справлялись, то спасение мира в целом встало на паузу. Героические планы увязли в потоке житейских проблем. И с этим тоже нужно что-то решать.
С другой стороны, всё не так уж печально. Одно дело спасать мир без штанов, и совсем другое, когда у тебя есть военная и экономическая база. И по здешним меркам совсем неплохая.
Каждая деревня маркграфства имела свою специфику, исходя из особенностей месторасположения. Так Лесной Кордон поставлял лес. Причём не только кругляк, но и брус, разного размера и даже доски. Качество, конечно, соответствовало эпохе средневековья, но и это немало. В Батогах плавили железо, добывали слюду для окон, известь для строительных нужд. Весь здешний камень, щебень и песок тоже родом оттуда. Троеполья делали упор на сельское хозяйство. Пахотных полей у них было в три раза больше, чем у крестьян из других деревень. Кроме того, имелась гончарная мастерская, где делалась посуда и черепица для кровли. Не бог весть, какое производство, но было за что зацепиться…
С этими мыслями Эдик отправился в Троеполье.
Полыхнул в обычном месте портал. До смерти перепуганная дворняга припустила прочь. Истерический вой собаки ещё не затих вдали, а встречать «его милость» уже спешил Дробыш.
— Радость-то какая, лорд Эддард — голосил троепольский староста на ходу, размахивая своей смешной шапкой. — С чем пожаловали?
Что самое интересное, он, действительно радовался, и был готов выполнить любую просьбу владетеля. Не то что Куик. Эдик помахал в ответ рукой, выстраивая в голове нить предстоящего разговора, как вдруг его осенило. Зачем устраивать тряпочный телефон, бегая от одного человека к другому, когда можно собрать всех в кучу? Ему это сделать нетрудно. Собрать всех вместе, и пусть разговаривают. Разговаривают, договариваются и делают то, о чём договорились. Так будет гораздо продуктивнее. А уж он проследит, чтобы переговоры не затянулись, и дела в долгий ящик не откладывались.
— Дробыш, привет, — поздоровался Эдик, — Сильно занят?
— Да вроде нет, — озадачился таким началом крестьянин.
— Вот и хорошо, — парень ухватил старосту за воротник, — со мной поедешь.
Секунда, и Дробыш уже переводил дух и хлопал от удивления глазами на замковой площади. Через пятнадцать минут Эдик появился с Тэкито, а ещё через десять притащил Куика. Последний всё ещё не отошёл от неприятного разговора с владетелем, поэтому думал, что его привезли если не на казнь, то на физическую расправу точно.
— Где Аларок? — спросил привратника Эдик.
— Магистр и старейшина гномов осматривают место для постройки будущего посёлка за стеной, лорд Эддард, — поспешил внести ясность тот.
— Пошли, — увлёк за собой крестьян Эдик.
Переговоры затянулись до позднего вечера. Даже не переговоры, а планёрка скорее. Крестьяне голос сорвали, обсуждая кто, что и когда должен поставить. А Эдик и Стор Эровар с Алароком только накидывали задач. Наконец, всё решили.
А на следующий день замок Альдерри превратился в огромную строительную площадку. Гномы, люди, лошади, яки перемешались в, непрекращающемся даже ночью, движении. Стук кирок, топоров молотков не затихал ни на минуту. Крики, ругань, скрип тележных колёс… Короче, весело было.
Эдик носился как ужаленный из замка в деревни и обратно, выполняя функции почты России, только без задержек. К портальным вспышкам уже даже собаки привыкли, а люди так и вовсе перестали обращать внимание. Время, перестало иметь значение, потому что рабочий день стал абсолютно не нормированным. Есть приходилось что дают, спать — урывками и недолго.
Посёлок прирастал домами, что называлось, на глазах. Гномы развернулись не на шутку и, казалось, для них не существовало препятствий в достижении поставленных целей. Не подвезли камень — рубят скалу, задержалась поставка брёвен — валят в ближайшем лесу сосны. Закончилась черепица — кроют крыши тёсом, нет тёса, используют солому или тростник. Временное решение, но перезимовать хватит, а там и переделать недолго.
Ратные дела взял на себя Штерк и погрузился в них с головой. Теперь у владетеля Альдеррийского появилась настоящая дружина. Сто пять бывалых бойцов, с ног до головы, закованных в сталь. Правда сейчас в строю осталось лишь пятьдесят, остальные помогали на стройке, но и это немалая сила. Тяжёлый пехотинец хирда один стоил десятка ополченцев, если не больше. Почему тяжёлый? Потому что у гномов вообще ничего лёгкого не было. Поэтому так. Тяжёлая пехота и тяжёлая кавалерия. Последняя, кстати, в количестве двенадцати бойцов, четырьмя тройками патрулировала округу. Это уже Штерк организовал по собственной инициативе, ему даже напоминать не пришлось.
Кроме того, новый воевода всерьёз готовил замок к возможному штурму. На стене появились объёмистые котлы, подвешенные на массивных треножниках над кучей дров и станки для тяжёлых арбалетов. Пока только станки, потому что Бласс и кузнец менникайнов с подмастерьями зашивались заказами по строительству. В качестве поражающего элемента для котлов предполагалось использовать кипящую воду. Потому что дёшево и сердито. Но, опять же, тоже пока. В дальнейшем её заменит масло или смола, как более эффективные средства.
Замок Альдерри потихоньку превращался в городок. Классический такой средневековый городок с несколькими уровнями построек. Второй стены пока не было, но её возведение предполагалось в ближайшей перспективе.
Поначалу всё шло со скрипом, но потихоньку наладилось и поехало, как по накатанному. До всех, наконец дошло, что от них требовалось, и заминок практически не возникало. Старосты деревень рулили в своих вотчинах, организовывая поставки. Стор Эровар, несмотря на возраст и положение, личным примером возглавлял строительство. Аларок осуществлял общий контроль и помогал, где советом, а где и своей магической силой.
Вскоре Эдик почувствовал, что у него стало больше свободного времени и занялся другими делами. Тем более что их было предостаточно.
Оставался нерешённым вопрос с охранением внешних границ. За круговертью забот Эдик так и не выбрался к Белому перевалу, где стояла крепость Сломанный клык и сейчас собирался исправить это упущение. Вдобавок, бароссцы наверняка точили на него зуб, и пускать ситуацию на самотёк было бы неправильно.
Поэтому Эдик, предварительно посоветовавшись с Алароком, решил отправиться туда. Посмотреть, что к чему и определиться с дальнейшими действиями. Воеводу он взял с собой. А уже Штерк настоял на сопровождении.
В путь отправились в силах тяжких. Эдик, Штерк и тройка всадников тяжёлой кавалерии. Шли, если честно, сами не зная куда. Хоть и карта была, и направление известное. Спасало лишь то, что заплутать было практически невозможно. Дорога, пусть немного запущенная была одна. Даже тот факт, что её занесло снегом по колено, сложностей не прибавлял. Широкая лесная просека сама вела куда надо. А со снежными заносами уверенно справлялись скакуны менникайнов. Для мощных зверюг переть по снежной целине, только в удовольствие. По крайней мере именно так смотрелось со стороны.
Эдик удобно устроился на спине у Штопора и наслаждался каждым моментом путешествия. Вырвавшись из строительной колготы, он воспринимал деловую, по сути, поездку, как развлекательно-туристическую. Экзотическую, к тому же. Даже погода старалась соответствовать моменту и добавляла зимних красот окружающим пейзажам. Пышные подушки снега искрились алмазным блеском под ярким солнцем, а деревья словно нарядились в белые одежды с меховой опушкой.
И настроение, под стать всему остальному — просто песня. Свежий морозный воздух приятно бодрил, солнце дарило радость жизни. Могучие спутники создавали ощущение полной безопасности. Спокойствие, безмятежность и абсолютное самоудовлетворение. Обычно такие эмоции испытываешь, когда всё получается, и планы претворяются в жизнь…
Так. Стоп. А вот этого никто не планировал!
В сотне метров впереди по дороге вспучилось снежное облако и менникайны осадили своих скакунов. Эдик выдрался из-под лапищи, пытавшегося его остановить Штерка, и выехал вперёд. Такого ему ещё видеть не приходилось.
Возникший портал оказался скрыт в толще земли ровно наполовину. Льдистый купол растрескался и осыпался со звуком сбитых сосулек, а в горной породе осталась выемка с идеально круглыми краями и гладкой поверхностью. Из неё выбрался монстр — наполовину Халк, наполовину Шрек. Шрек недобрый. Громадный, свирепый и страхолюдный донельзя. Каменистые бляшки покрывали зелёную шкуру, сливаясь на плечах и животе в сплошную броню.
«Камнешкур» — подсказал Свиток Нечаянных Знаний. Тварь свирепая и кровожадная даже в привычной среде обитания, теперь и вовсе взбесилась. Вырванное из своего мира, чудовище выискивало виноватых, чтобы выместить на них ярость и злость. И судя, по налитым кровью глазам, остановившихся на пятёрке всадников, оно их нашло.
Камнешкур рыкнул и, раскручивая чудовищного вида дубину, начал разбег. Эдик шумно втянул воздух сквозь сжатые зубы, как всегда это делал перед схваткой. Но сегодня ему драться не пришлось.
— Афрад! — прогремел Штерк приказ.
Тройка менникайнов вбила пятки в бока овцебыков и ринулась в атаку, на ходу опуская длинные пики. Могучие скакуны набирали скорость, взбивая снежные шлейфы широкими копытами. У Эдика зашлось сердце и перехватило дыхание. Ощущения будто два локомотива несутся друг другу навстречу по одной колее. Так себе сравнение, но другого быстро не нашлось.
— Они справятся, тингмар, — прогудел воевода, спокойный, как каменная глыба. — Не волнуйся.
Легко сказать. От звука сшибки Эдик вздрогнул и на секунду зажмурил глаза. Но Штерк знал, что говорил.
Менникайны действительно справились. Они пронеслись дальше, втоптав камнешкура в землю, предварительно проколов пиками зелёное брюхо. Победа настолько же чистая, насколько стремительная. Чистая — образно выражаясь, всё же снег немного попачкали кровью и зловонным дерьмом.
Собственно, на том все приключения кончились. Дальше всё прошло гладко в формате обыденной инспекционной поездки. Добрались, посмотрели и отправились восвояси. Крепость и впрямь издалека напоминала сломанный клык своей смотровой башней. А в остальном ничего примечательного — каменная коробка на правом склоне перевала.
Осмотр показал, что строение требовало ремонта, но эта новость воспринималась как задача, не как проблема. Эдик бы ещё стеной весь тракт перегородил и ворота поставил с решёткой. Впрочем, с гномами это будет сделать несложно. Чуть позже. А пока ремонт, припасы и дежурный гарнизон. Пятнадцать гномов на первое время будет достаточно.
Всю обратную дорогу они со Штерком обсуждали, как организовать пограничный контроль.
Чувство причастности к чему-то большому приятно будоражила кровь. Эдик чувствовал себя творцом, полководцем, вождём и немного спасителем. И этого у него не отнять. Крестьян спас от гнёта иноземных захватчиков? Спас. Гномов оборонил от невиданной нечисти? Тоже да. Дайте время, он ещё и мир спасёт. Вот только разберётся с делами и обязательно спасёт…
За размышлениями он не обратил внимания на отряд всадников, что неторопливо ехали к замку. Строительство дело такое — там всегда кто-то, куда-то едет. Так что немудрено.
— Куда прёшься, холоп! — раздался гневный окрик, и Эдик не сразу понял, что это ему.
Но было достаточно, что понял Штерк.
Звук оплеухи совпал с окончанием фразы, громыхнуло доспехами упавшее тело, испуганно заржал конь. И тут же захрипел сигнальный рог. В замке затопали латные сапоги, и в открытые ворота выбежали хирдманы. Тройка сопровождения выдвинулась вперёд, тесня чужаков и их, ошалевших от вида огромных овцебыков, коней.
Эдик пришёл в себя, когда менникайны взяли незнакомцев в плотное кольцо возмутителей спокойствия: благообразного старца в длинной мантии и богатом плаще, двух пышно одетых господ и пятерых рыцарей, хватающихся за рукояти мечей. Не обнажать клинки им ума хватило. Шестой рыцарь валялся в беспамятстве на грязном снегу, сбитый мощной дланью воеводы. Хирдманы ждали лишь сигнала, чтобы нанизать чужеземцев на пики. Простого кивка хватило бы. Эдик остановил их, подняв правую руку.
— Заблудились уважаемые? — спросил он, подъезжая поближе.
— Ты что себе позволяешь, смерд⁈ — не утерпел самый нарядный всадник.
— Не самое хорошее начало для разговора, — ухмыльнулся Эдик в ответ. — Особенно в вашем положении.
Заблуждение незваных гостей объяснимо. На Эдике был всё тот же повседневный наряд: треух, полушубок, стёганые штаны и валенки. А учитывая, что в последние дни ему приходилось даже спать в одежде, то вид он имел самый затрапезный. Но в любом случае этот факт не давал повода к откровенному хамству. Грубиян собирался ещё что-то ответить, но его прервал старик.
— У нас важное дело к твоему господину, — вежливо объяснил он, тоном, каким разговаривают с несмышлёным ребёнком. — Тебе нужно просто сообщить о нашем прибытии.
— Что мне нужно, я как-нибудь сам решу, — процедил Эдик, теряя интерес к дальнейшему разговору. — И что вы прибыли, уже знаю. Говорите, зачем пришли, или проваливайте. В дом не приглашаю, но вы уж сами так себя поставили.
Вот честно, кого бы ни представляла эта делегация, какие бы интересы ни преследовала, сейчас было наплевать. Сытых хозяев жизни, разговаривающих с позиции силы, Эдик ещё в покинутом мире на дух не переносил. С чего бы ему здесь терпеть, тем более, когда у самого сил немеряно.
Старик и его спутники от таких речей откровенно зависли. Для них юноша в крестьянской одежде и верхом на козле не ассоциировался с владетельным лордом. Не привыкли здесь к такому. В этом мире с низшим сословием и разговаривали-то лишь в приказном тоне. Одним словом, было, над чем задуматься.
Первым оклемался старик.
— Послание короля для маркграфа Альдеррийского! — заявил он, добавив в голос торжественности и вытащил из рукава свиток с массивной печатью.
Вот, собственно, и дождались новых проблем. Нет, их конечно же, ждали… Но чёрт, как не вовремя. Впрочем, они всегда приходят невовремя.
— Ну, пойдёмте, — недовольно поморщился Эдик. — Посмотрим, что мне пишет король.
Вторую книгу цикла «Мир взбесившихся порталов» можно посмотреть здесь: https://author.today/reader/107986/855859
Книга предоставлена Цокольным этажом , где можно скачать и другие книги.
Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом .
У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах .
Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:
Заклинатель четырех стихий