Зима наступала. Лето закончилось, а осень предстала перед нами лишь несколькими неделями переходного периода. А переходный период полон сюрпризов. И не только погодных.

Хотя даже про них есть что сказать. Ночная температура регулярно опускалась ниже десяти градусов — но только по ощущениям и невероятной росе. Градусников у нас не было. Рассвет по технологиям не доходил до того, что я видел иногда в своих снах. Такое же унылое Средневековье.

Но и это было для нас хорошим началом, подспорьем к тому, чтобы двигаться вперед. Я решил, что сейчас, когда холодов можно ждать в любой момент, лучше всего вести какой-нибудь понедельный отчет для себя. Не так, чтобы это выглядело, как дневник или отдельная задача, но для собственного понимания — действительно ли мы готовимся к зиме или деятельность наша сомнительна в лучшем случае. А в худшем — вообще распыляет ресурсы на ненужное.

Неприятные мысли посещали меня лишь в том случае, если что-то не получалось или получалось сделать не так быстро. Например, когда мы начали создавать лесопилку. Чем не проблема, решить которую можно было и быстрее — заранее зная, что и как необходимо делать.

И такие проблемы возникали почти во всех наших начинаниях. Казалось бы, что такого сложного в том, чтобы поставить простую лесопилку? Возьми любую игру — либо ты рубишь лес, чтобы создать там строительную площадку, либо… Но на самом деле давно уже было понятно, что реальная жизнь здесь игрой не перебивается. Если только кто-нибудь из верхних балуется игрушками.

Но я представлял себе это весьма смутно, так как не видел ни одного из них. Представить себе сложно, что я прошел такой путь, организовал немаленькое поселение — и в итоге максимум, до которого я дошел — глава Полян. Вернее, глава полянского Совета.

Так вот, возвращаясь к проблемам, которые стоило бы предусмотреть. Прежде всего — дорогу. Да, предусмотреть стоило, но и подготовка тоже была для меня важным этапом.

Мне вдруг показалось, что за прошедшие две недели я ничем другим и не занимался, кроме как помогал возводить лесопилку. Лес. Дорога, стройка. Пильные полотна.

Да, предусмотреть то, что при таком расположении сама постройка отняла в разы меньше времени, чем подготовка — было сложно. И хорошо еще, что на первое время проблем с подвозом ресурсов не предвидится.

А кроме того… Хватит про лесопилку. На самом деле всего лишь две недели — а прорыв. Настоящий прорыв, который заставил меня выбраться из Рассвета, когда я завяз в поселении надолго.

Но и это не заставило меня вспомнить о настоящей цели. Ради чего все это делается? Для меня или для людей? Сперва для людей, чтобы потом мне же было проще.

Проще перебраться в город. Узнать, что происходит на самом деле. Почему идет бесконечная война и почему страдают люди.

Очень много странностей имеется в этом мире. Почему война бесконечна? Почему нет технологий, почему они не развиваются?

У меня Орек, Крол и Окит думали насчет привода для пильного механизма. Составили его, установили, потом модернизировали. И даже, быть может, проводят исследования и сейчас, думают над тем, как сделать работу лесопилки еще более эффективной.

Почему же в другой части мира этого не происходит? Некогда? Незачем? Ломать голову над тем, что пытаются сделать другие люди — глупо. Они делают то, что считают нужным.

А ко мне бегут люди. Да, я всех приючу. И сделаю так, что у каждого была работа. Как бы то ни было, игра здесь или нет, опыт моей прошлой жизни можно воплотить на максимум. Не зря же я играл в Тропико. Во все части!

И знаю, что безработные люди так же страдают, как и люди, у которых этой работы выше крыши. Вот, Йон уже свалился.

А ведь этот человек прямо сейчас был бы очень важен. Кто еще будет класть печи, чтобы у людей было тепло в домах?

Уверен, что сейчас Йону уже лучше. И он лежит, отдыхает — но напрягать его нельзя. Надо было дать отдых раньше, однако я не видел того, как перенапряжен один из самых важных сейчас людей для Рассвета.

Дать отдых другим — надо. Только бы не прибыли еще беженцы.

Я фыркнул. Удивительно. Еще несколько дней назад я мечтал о том, чтобы мое поселение росло. Развивалось. Увеличивалось в численности, в площади. В ценности. Каждый поселенец привозит с собой живность, транспорт, тяговую силу. Детей.

Одних детей в Рассвете сейчас несколько десятков. Уже сегодня можно сказать, что мое поселение способно просуществовать очень и очень долго. Безопасное, устоявшееся, с минимальными проблемами.

Но иногда проблемы могут внезапно разрастись вширь. А я не пытаюсь их купировать.

— Как дела? — ко мне подошел Аврон.

— Так себе, — ответил я. — Так себе. Могло быть лучше, будь я более предусмотрителен.

Листок из тетради, который вырвал Отшельник, я все равно носил с собой. Его можно использовать для того, чтобы создать свою систему. А вообще, надо определить не более трех рабочих задач, а остальное разделить между остальными. Или…

— Почему? — продолжал любопытствовать помощник. — Я думал, что у нас все не так плохо. Ведь есть кирпичи, скоро будет печь…

— Кирпичей очень мало, Аврон. Йон слег. Выкладывать это все некому.

— Так что же, остановимся на полпути⁇

— Нет, не думаю. Но я не знаю, как класть.

— А как делать кирпичи — знаешь? — оживился Аврон.

— Разве у нас с тобой более нет никаких задач? — я приподнял одну бровь.

Нечего удивляться тому, что фигура Аврона в моей жизни как-то отошла в сторону. Да и вообще. Я весь в делах — мне толком не с кем общаться. И все, что я создавал за последние дни и недели, я делал по собственным задумкам.

Не собственными руками, но по личным идеям и инициативам. И, да, помогал во многом.

— Задач… Бавлер, ты напридумывал столько, что и вдесятеро большее количество человек будут делать это еще не один день. Мы строим склад для города, достраиваем дома. Еще у нас делаются мастерские. Рабочий квартал, — продублировал Аврон. — Люди называют кто как. Но делаются.

— Дороги тоже? — уточнил я.

— Рук маловато, каменотесов нет, — пожал плечами помощник. — Но дело не в этом. Пока нет дождей — а для здешней осени очень странно отсутствие дождей. То, что пролилось в этом сезоне с неба — не дожди. Так, мелочь. Пыль. И это хорошо.

— Чем же?

— Скорее всего, дожди пойдут позже. Посадим озимые. Их прольет. Укоренятся. Но более точно надо с фермерами поговорить.

— Вот, а ты сказал, что дел нет.

— Это подождет, посадки не завтра. Но холода грядут, так что нам неплохо бы заняться теплом. Отоплением и печами. Кирпичом для этого. Что осталось после Йона?

— Ты так говоришь! — воскликнул я. — Будто бы он умер!

А для меня вообще было особым достижением, что в поселении пока еще никто не умер! И я не планировал, что будут те, кто не переживет зиму.

— Что ж, — Аврон пожал плечами. — Я не знаю, что с ним случилось, но верю, что все будет в порядке. — А теперь скажи мне, что нужно знать о том, чтобы делать кирпичи?

Я решил, что в этом вопросе мы точно не остановимся на полпути. Но все же задумал переговорить с Йоном, Отшельником и Вардо. Кирот постепенно отходил на задний план. И в мой путь он вписывался все меньше. Особенно с тех пор, как прекратились поставки металла.

Но было множество других достойных людей, которые путь со мной пройдут не хуже. Не сзади меня. А рядом. Вместе. И ради таких я строил Рассвет.

Времени мы не теряли. Осень была относительно теплой — но лишь пока светило солнце. Как только оно опускалось за горизонт, температура стремительно падала.

Надо было спешить. И, прежде всего, чтобы помочь простым людям. И Йону — чтобы он помог нам помочь простым людям. Логика понятна, так как он — единственный кирпичник на весь Рассвет.

К счастью, сейчас он уже немного пришел в себя, но из-за слабости ничего не мог делать. Разве что с трудом шевелился на соломенной кровати, затянутой сероватой простыней. И немного говорил. Достаточно для того, чтобы объяснить нам, что надо делать.

Вдвоем с Авроном мы нашли бывшего всадника, который был еще и бывшим пленником. Тот все еще переживал, что все случилось «в его смену»

— Я правда ничего не делал, — первым делом сказал он, когда мы нашли его, бесцельно мотающего круги по улицам. Он решил, что мы пришли за ним.

— Верю, — тут же отозвался я. Всадник поднял давно немытую голову, напомнив мне, что общественные бани надо тоже успеть построить до зимы. — Но то, что Йон временно неспособен работать, не значит, что его дело не стоит завершить. Мы идем помогать. Ты с нами?

— Да! — усердно закивал незадачливый воин.

— Звать как? — спросил его Аврон.

— Маринек, — тот чуть склонил голову, проявляя почтение.

Мы втроем вышли из Рассвета и направились к Нируде. Инструмент не брали — все, что могло пригодиться, осталось там, на месте. Когда же мы прошли достаточно далеко, что никого не было рядом, и никто не мог нас подслушать, я сообщил Аврону:

— Маринек из Мордина. Верно? — уточнил я у всадника. — Аврон мой помощник, ему стоит знать такое.

— Из Мордина? — сперва чуть испуганно, а потом уже более уверенно переспросил Аврон: — Из Мордина⁇

— Да, — и Маринек снова склонил голову.

Я попытался рассмотреть его получше, увидеть какие-то другие черты, но он выглядел, как и прочие жители Пакшена, Полян, Бережка и Ничков. Ничего особенного. Подбородок, чуть выступающий вперед, впалые щеки, едва заметные скулы на узком лице. Такой же, как и все.

Военный ведь, как Перт. Или как наемник Конральд. Откуда это воспитание, эти манеры, эти поклоны!

— Расскажи о себе, — попросил я. — Дорога длинная. Мне интересно, кто ты такой, как ты попал в армию Мордина. Что происходит в этом мире с твоей точки зрения?

Маринек помалкивал, но всем видом показывал нерешительность. Он явно раздумывал над тем, что можно мне сказать, а чего говорить нельзя. Секретов у всадника имелось прилично — иначе бы он сразу выпалил все, что знал.

— Просто вы вдвоем — единственные пока что жители Мордина и его земель, — пояснил я. — И, чтобы понимать, какая у нас ситуация, мне стоит знать про Мордин чуть больше.

— Я не могу рассказать всего, — негромко ответил мне всадник. — Секреты моего города…

— Давай сперва о себе. Кто ты?

— Я Маринек из Орстеда.

— Что это? — продолжал расспрашивать я. Мы даже шаг замедлили, чтобы услышать как можно больше сведений.

— Орстед — городок южнее Мордина, — Маринек отвечал только на то, что мы хотели у него узнать. Информацию он давал вроде бы охотно, но в то же время в безумно ограниченном количестве.

— Орстед, — проговорил Аврон, — я о нем не слышал. Надо будет узнать о Конральда… он много где был.

— Конральд? — вдруг нахмурился Маринек. — Я знаю о нем. Хороший воин, но лично я с ним не сталкивался.

— Ты с ним ехал в соседних телегах, — улыбнулся я. — Хорошего воина знаешь только по слухам, а лично не узнал.

— О, так он живет здесь? В Рассвете? — обрадовался всадник — причем обрадовался неприкрыто и искренне.

— Да, конечно, вечером, я думаю, ты с ним переговоришь, — я поспешил успокоить Маринека. — Так, Орстед… это, вероятно, что-то вроде здешних Полян?

— Ну да, — охотно кивнул всадник, помощник кирпичника. — Да, только больше на город похоже, чем на деревню.

— Я думал, что везде плюс-минус все одинаковое, — я пожал плечами, — и что Пакшен от Мордина отличается разве что названиями да мировоззрением.

— О, нет, все куда сложнее, — заметил Маринек. — Дело не только в названиях. Дело в стиле жизни. Пакшен выживает. Мордин — вливается в общий… ритм жизни. Сотрудничает, договаривается.

— Так сколько населения в Орстеде? — встрял Аврон, который до того внимательно слушал, а после слов о разнице между Пакшеном и Мордином внезапно подключился к нашему диалогу.

— Человек триста. Может, даже пятьсот, — ответил всадник, но Аврон вдруг ускорился и встал перед нами:

— Лжец! — крикнул он. — Шпион! Мординский шпион!

И, если бы я не перехватил его руку, то, наверняка, ударил бы Маринека. Тот испуганно присел, но защиту выставил впереди себя профессионально.

Догадаться, что для подстраховки Маринек врет насчет населения Орстеда, было несложно, но я увлекся самим процессом получения информации. И почти все впитывал, не сортируя. А следовало бы разделять ложь и правду.

— Не шпион, вовсе нет, — оправдывался всадник. Когда же я строго посмотрел на бывшего пленника, раздался вздох. — Да, я сказал вам неправду. У Мордина нет столько людей, сколько сейчас есть в Пакшене. Слухи такие ходят, что нас даже в ловушку заманили, сдав форт.

И выжидающе притих, полагая, что я сейчас открою ему планы, о которых сам не имел ни малейшего понятия.

— Маринек, я же не спрашиваю тебя о силах, которые вы скопили у себя. Не спрашиваю о фронте. Войсках. Мне интересен Мордин даже не столько как потенциальный победитель или проигравший в этой войне, сколько как место, где живут люди. Люди с другим взглядом на мир. Мне мординские секреты не нужны, — я набрал воздуха побольше, и, подтолкнув Маринека, пошел вперед, к Нируде. — Ты многое и сам сообщил, еще до того, как раскрыл рот. Разве не так?

— Не так, — выпалил всадник.

— Ты пришел ко мне, хотя не знал, что у меня есть. Боялся, что тебя сварят. Или сожгут. Или еще что-нибудь с тобой сделают, потому что думал, что я — маг. Не согласился остаться у Анарея.

— Тот бы меня живьем закопал.

— Сварить — не лучше. Я предположил, что ты тоже бежишь от войны. И на виде тебе лет куда больше, чем мне, — я прищурился. — К тридцати?

— Двадцать шесть, — мрачно проговорил Маринек, понимая, что его раскусить — как гнилой орех расколоть.

— А сколько из них ты находишься на войне? — продолжал я. Дорога и без того долгой была, а в таком разговоре она становилась еще длиннее.

— Десять, — тем же тоном продолжал бывший всадник. — И ничего хорошего я там не увидел. Простите, я не должен был этого говорить.

— Маринек, я здесь, похоже, один из немногих, кто пытается хоть как-то остановить кровопролитие. В любом его формате. Мне жаль, что из твоего отряда выжило так мало. Мог не выжить никто.

— Могли не выжить и солдаты Пакшена, — с налетом злости проговорил Маринек.

— Могли. Если бы меня не было рядом. Думаю, с их способностью не держать оборону… А, может быть, это тоже была ловушка. Как и форт. Вы же так думаете у себя в Мордине?

Помощник кирпичника засопел. Мне пока что удавалось ловко перевернуть его слова против него самого.

— Пойми, — продолжал продавливать я. — Мне видится, что ты пришел к нам не просто жизнь свою спасти. На тот момент, когда ты согласился, ты даже не был уверен, что эту жизнь ты сохранишь. Но зато, когда я направил тебя работать, а не маршировать с оружием в руках, ты сразу же сорвался с места и заделался помощником у Йона. И знаешь, что странно? — спросил я внезапно. Маринек замер. — Странно, что когда мы с ним разговаривали сегодня, он ни одного плохого слова о тебе не сказал. Упомянул только, что за работу ты взялся живо — но это я и сам видел.

Кажется, сегодня мне предстояло очень много говорить. Давно пора, но я еще не привык так же активно работать языком, как до того я работал руками.

— Поэтому, — после короткой передышки продолжил я, — мне кажется, что ты и сам бы не против сбежать от войны.

— От войны не сбежишь, — без угрозы, а скорее с предупреждением умудренного опытом человека, проговорил Маринек. — Потому что сбежать нельзя. Чем дальше люди прячутся, тем сильнее их хотят найти. То же самое и с войной. Ты либо сам вернешься, потому что в противном случае тебя ждет наказание. Либо тебя убивают. Конец один.

— Конец у всех один, — ответил Аврон, порадовав меня философским подходом к жизни.

Я же заметил, что за прошедшие месяцы, напрактиковавшись в общении с разными людьми, я быстро находил подход и разговаривал в целом куда лучше, чем в первые дни знакомства с Отшельником.

— Так ты тоже предпочитаешь сейчас взять передышку, а не воевать, — сказал я.

— Устал. Солдату приходится терпеть многое. Конному — чуть меньше. Да и пора мне уже остепеняться. Я ведь тоже свои вопросы задаю, Бавлер. И ответы на них получаю. Я вижу, что ты не с Пакшеном. Вижу, что ты сам по себе. Но, боюсь, сильные мира сего легко тебя продавят.

— Почему же?

— Потому что у тебя есть Рассвет. И я насчитал там около двухсот жителей. Наши города с окрестными территориями — это от восьми до тридцати тысяч. Даже если твою деревню вооружить поголовно — не выстоишь. Даже если Пакшен сейчас плюнет на наше наступление и отправится завоевывать тебя.

— Знаю, — ответил я. — Но Пакшен не может плюнуть на ваше наступление, поэтому я сейчас в полной безопасности. К тому же Нируда есть.

— До января, — хмыкнул всадник. — Пока не встанет крепкий лед. Но два месяца всего. А потом — безопасность еще на десять.

— Рано еще думать об этом. Скажи, Маринек, — вполне серьезно ответил я. — Как тебе у нас вообще? Несколько дней ты провел, поделись впечатлениями. А потом сам себе и ответишь на вопрос о нашей безопасности.

— Я… — осекся всадник.

— Правду. Не думая. Голову никто не отрубит, — пообещал я.

— Не думаю, что чего-то неприятное скажу, — оживился Маринек. — Я думал, что без денег я пропаду. Но нет. Меня накормили. Мне дали место. Дали занятие, чтобы я не плевал в небо. Быть может, кто-то и не хочет работать, а хочет просто лежать на траве весь день, но меня не так воспитывали. Труд делает человека лучше.

— А война — это труд тоже? — спросил Аврон.

— Да… — растерянно ответил всадник. — В некоторой степени — да.

— Давай не будем спорить, — попросил я Аврона. Тот притих, но лишь на время.

Когда мы добрались до рабочего места Йона, где остались раскиданными по траве кирпичи, инструменты и формы, помощник отвел меня в сторону.

— Ты сошел с ума. Зачем ты привел сюда врага!

— У нас нет врагов, Аврон, — ответил я серьезно. — Мы не воюем ни с кем. Мы даже толком ни с кем не торгуем, потому что пока еще ничего не производим на продажу. Нет отношений с другими поселениями и городами. О нас даже толком никто не знает. И потому Мордин нам не враг. Пакшен нам не враг. Случись что серьезное — к нам в Рассвет в равной степени придут беженцы с обеих сторон. Ты что, будешь селить их в разные части города? А если потом появится третья сторона? Четвертая?

— Бавлер, я не про это, я ведь лишь прояснить… что именно мы делаем?

— Мы готовимся к зиме. У нас полно работы. Мординские секреты, как я уже сказал, мне ни к чему. Я хочу понять, везде ли одинаковые люди! И…

Наши переговоры прервал Маринек, которому надоело шататься в одиночестве:

— Мы работать будем или у вас государственные обсуждения⁇

Шутка про государственность запала в душу. Не обидела, не оскорбила — запала. Для меня государство — это не город. Не один город, во всяком случае.

Так что считать, как в Древней Греции полисы, Пакшен и Мордин государствами — нет, едва ли. Какая-то здесь своеобразная раздробленность получается. Что-то типа тринадцатого века.

Внезапные познания в истории меня порадовали — но не было уверенности, что все всплывшее в памяти — правда. Поэтому я решил не восторгаться преждевременному возвращению воспоминаний. Разумно было бы дождаться посещения Монастыря, если только не появится человек, который мне прямым текстом сообщит то, что мне необходимо знать о собственном прошлом.

Пока таких личностей на горизонте замечено не было, а прошлое мое не так сильно волновало меня с тех пор, как я увлекся развитием Рассвета.

И сейчас предпочел заняться… кирпичами.

Солнце поднималось все выше, но осенний свет не давал слишком много тепла и потому погода была идеальной для работы с глиной. Нет ветра, нет жары — материал не пересыхал и оставался пластичным в течение долгого времени.

Йон рассказал, как мешать глину с песком, чтобы получить оптимальную консистенцию. И мы послушно следовали его советам.

Для работы ему уже привезли две или даже три телеги песка — похоже было, что Йон планировал развернуться здесь основательно. И что бы получилось, случись беда, пока тот работал в полном одиночестве?

Что случилось уже не вернуть, успокоил я себя, чтобы мысли не донимали меня очень уж сильно. Процесс создания кирпича требовал немалых усилий, потому что глина даже с песком оказалась очень густой и потому замешивали ее мы втроем, каждый работая на своем «участке».

Потом пришлось разделиться. Мы с Авроном принялись закладывать материал в форму, а Маринек продолжил работать руками, пополняя запасы. Но получалось это у него гораздо медленнее.

Даже здесь, в таком простом процессе, как заготовка кирпича, мы столкнулись с необходимостью использования каких-либо механизмов. Мне бы очень хотелось, чтобы глину замешивали не мы сами, а использовалось что-то более производительное.

— Как у вас относятся к изобретателям? — спросил я Маринека между делом. — К тем, кто всякие улучшения придумывает?

— Хорошо только к тем, кто занят оружием. Сплавы, стрелы, тетивы, самострелы. Все, что делает лучше оружие и защиту от него, ценится очень высоко. У нас есть гильдия Оружейников — в ней состоят кузнецы и изобретатели, первопроходцы, которые создают новое и улучшают старое, — ответил тот, почти не раздумывая. — А вот тех, кто пытается сделать что-то другое, чаще всего…

Я закивал:

— Понимаю. Ничего хорошего с ними не происходит. Все ради войны. Ради победы. А для людей — ничего.

— Ну, как… ничего, — поджав губы, ответил Маринек. — Живут. Работают. Платят налоги. Детей рожают. Правда, не так много, как раньше. Но живут.

— И хорошо живут?

— Почти так же, как и у тебя, знаешь ли. Работа, сон. Сон, работа.

— Только какой темп жизни у вас?

— Приличный. Создавать осадные машины, оружие, доспехи, снабжать тех, кто создает оружие, едой, одеждой, мебелью. Все это требует огромных усилий. И Мордин платит людям.

— У вас есть своя экономика. У нас своя, — я не хотел ввязываться в этот спор, но Маринек буквально вынудил меня сделать это.

— Ваша… странная.

— Странная — не значит неэффективная, — я улыбнулся и продолжил делать кирпичи.

Маринек хмыкнул, но продолжать не стал. Я опасался, что спор затянется и мы не сделаем так много, как хотели.

Во всяком случае, перед уходом от Йона я услышал что-то вроде «три сотни кирпича на печь». И прикидывал, что три сотни кирпича потребуется умножить на… Я задумался: двенадцать жилых домов, мастеровые. Ориентироваться надо минимум на двадцать печей, а это шесть тысяч штук кирпича.

Наш процесс включал в себя несколько этапов. Первый — замес глины. Работали лопатами, руками. Различным инструментом, если нужно было разбивать комки или собирать еще сухую глину ближе к центру.

На него уходила уйма времени. Месить приходилось втроем, потому что густота смеси была такой поначалу, что сил мешать в одиночку не хватало. Поэтому прочих нужно было отрывать от других процессов, чтобы заготовить нужный объем смеси.

Второй процесс — распределение глины по формам. Йон успел сделать несколько двойных форм, в которые мы руками закладывали глину и вдавливали ее, уплотняя смесь до упора. Затем еще сырые кирпичи мы вытряхивали на относительно ровную доску и уносили порцию, как на носилках, на поляну.

Здесь сложно было прессовать — давить приходилось руками, пытаясь выжать воздух, который мог попасть вниз. Зато доски, которые использовал кирпичник, были гладкими. Крол и Окит прошлись по ним рубанком, так что глина буквально вылетала из форм.

Сентябрьский день постепенно клонился к закату. При помощи того, что сделал Йон, мы втроем успели сделать кирпичей только на одну печь. Ровно триста штук. Сто пятьдесят раз мы заполняли двойную форму для кирпича и ровно столько же раз вытряхивали ее на доску.

На доске помещалось десять штук кирпича. Всего тридцать ходок. Время улетало на замес и забивку. Пока солнце еще не совсем село, я попросил Маринека сбегать до Крола и Окита и привести одного из них сюда. Еще лучше, если кузнец тоже прибудет.

Чтобы скоротать время, мы с Авроном развели костер, отмылись в холодной воде Нируды от глины, а потом сели поболтать.

— Думаешь, Маринек прав? — спросил я помощника. Мысли, которые бывший всадник занес в мою голову, не давали покоя. — Что мы загоняем людей?

— Если посмотреть на то, что происходит сейчас — да, — кивнул Аврон. — У нас все стихийно. Все… слишком быстро. Пришли люди, мы начали строить им дома.

— У меня была мысль кого-нибудь отправить по ту сторону Нируды. В Бережок. Но это еще не наша земля.

— Мне не нравится то, что ты говоришь, Бавлер, — нахмурился помощник. — Еще не наша земля?

— Я не буду воевать. Мы займем эти территории. Там, где мы захватили пару пленных, уже была стычка. Я никому не стал говорить. Ни Йоль, ни Конральд, ни я — никто не сказал людям о том, что случилось.

— Хотя бы со мной делишься, — едва улыбнулся Аврон. — Он из Мордина. Так что происходит? Они наступают, а наши бегут?

— Вроде того. Но не сказал бы, что у тех есть чувство перевеса в силах. Тоже побаиваются. Маринек из передового отряда. Остальные силы дальше. Но они дошли почти до самых Ничков.

— Ужасно… — выдохнул Аврон. — Так у тебя есть план?

— Вариантов немного. Мы можем углубиться в пустоши. Сутки пешком я шел на север, чтобы добраться до реки. И нашел тебя. Сутки. Это же почти тридцать километров пустошей. Если нам будет проще отделиться от остального мира рекой, то лучше уйти на юг. Создать поселения там. Поближе к полям — деревни. В лесах на местах вырубок основать что-то более значительное. Но не сразу… — я понял, что начинаю путаться в словах, так как говорил не то, что планировал. Но испуг Аврона от того, что нам, вероятно, придется захватывать земли силой, заставил меня буквально на месте придумать альтернативный план.

— Этот вариант меня устраивает, — с готовностью ответил помощник.

— Но есть кое-какие проблемы. Я видел огромных волков и медведей. Те, с кем мы боролись здесь — мелкие хищники. У Отшельника в том лесу на юге была хижина, — я даже вздрогнул, когда начал вспоминать это. — И добротная. Но медведь так об нее почесался… что пришлось ремонтировать. Да и волк… едва ли не выше меня.

— Хищников можно поймать в ловушки. Необязательно даже охотиться на них, рискуя жизнями людей.

— И создавать полностью свой мир, который не будет зависеть ни от одного из городов? — поинтересовался я мыслями Аврона.

— Да. Я против того, чтобы лезть на север. Займем Бережок — получим проблемы. Неважно от кого. У нас же сейчас нет врагов? Будут. Хозяева Бережка. А деревня — несколько домов. По большому счету — это лишь кусок земли. Нам что, мало земли?

— Нет, у нас ее… много. Все, что не принадлежит никому — принадлежит нам. Здесь можно основать целое поселение кирпичников, — я махнул рукой вдоль реки. — Запасов довольно много и на пару лет здесь могут поселиться рабочие. Да и от Рассвета недалеко.

— И рыбаки! — воскликнул Аврон.

— И рыбаки, — согласился я. — То же самое можно сделать и за мостом, ниже по течению. Если там глубже, то можно строить лодки. Если мы наладим отношения с соседями, то в каждом таком поселке можно построить переправы. И на плотах люди будут перемещаться, причем гораздо быстрее, чем по мосту.

— А для этого нам нужен мир со всеми.

— Да. Так что, пожалуй, ты прав. Рано нам еще лезть так далеко на север. Мы не готовы. И даже через несколько лет наша готовность ровным счетом ничего не будет значить. Но о защите все равно надо думать! — добавил я.

И еще надо попросить Конральда перепрятать наши сокровища в более безопасном месте. На «наших» землях.

У меня еще было время подумать над тем, как организовать сеть поселений, однако ничего толкового на ум не шло — сказывалась усталость. Вскоре подошли Крол и Орек.

— Все трудишься, — ухмыльнулся кузнец.

— Все ради Рассвета! — чуть пафоснее, чем следовало бы, добавил Крол.

— Ради людей, — заметил я. — Мне нужна ваша помощь. Обоих.

— Кузнец и плотник, — посмотрев на спутника, заметил Орек. — Что ты хочешь сконструировать?

— Мне нужен механизм, — коротко пояснил я. — Чтобы мешать глину с песком и водой.

— О! — кузнец широко улыбнулся. — Какая интересная задача!

— Еще бы, — пробормотал Крол. — Мешать… глину с песком. Могу предложить тебе классический привод: Нируда вращает лопасти колеса, а это, в свою очередь, позволяет тебе вращать… еще что-нибудь.

Думать к вечеру плотник был тоже не в состоянии.

— Мне нужна рабочая идея завтра утром, — ответил я. — Колесо можешь начать конструировать по возможности.

— Уже почти ночь!

— Я же не сказал, что прямо сейчас, — как можно мягче ответил я. — Орек, ты согласен, что нам нужно колесо?

— Согласен, — ответил он. — Но пока что я и сам не знаю, как можно месить глину без человека.

— Есть время подумать, — сказал Аврон. — А еще, — он показал формы, а я подхватил:

— Нам нужно заполнять их глиной быстро и равномерно.

— Тогда рычаг, — ответил кузнец. — Можно деревянный. Здесь не такое большое усилие. Хорошая доска, немного гвоздей, шарнир и рукоять.

Он начал показывать, как рычаг при правильном закреплении позволит быстрее заполнить формы.

— Сделаете отверстия, — предложил кузнец. — Как у форм в литье. Чтобы воздух не прошибало вверх. Правда, в таких формах размер кирпича, скорее всего, будет чуть меньше.

Затем они с плотником принялись спорить. Маринек присел к костру, мы с Авроном наблюдали за происходящим с большим интересом. Спор включал в себя какие-то технические аспекты, причем, когда я говорил о сложностях, вопросы о времени не стояли, но все понимали, что нам крайне важно успеть сделать все до холодов.

— Так будет эффективно, но не быстро!

— Если сделать так, на времени можно сэкономить позднее!

— Спорно. Не докажешь.

— Зависит от того, кто будет печи класть. И сколько их будет.

— Так! — я привстал. — Мы можем сделать так, чтобы кирпичник работал один? Механизм делает смесь, а тот лишь раскладывает ее в формы и делает кирпичи. Параллельно. Одновременно. Быстро. Кирпичник занят тем, чтобы качественно сделать кирпич, а механизм экономит его время. Безумно долго месить глину.

— Вот так бы сразу, — хором ответили Крол и Орек.

— Тогда здесь нам больше делать нечего, — заключил я.

Мы затоптали костер и отправились обратно в Рассвет. Если у них получится придумать достойный механизм, то даже до полного выздоровления Йона мы сможем начать делать печи во всех домах, не занимая больше драгоценных людских ресурсов.

Но только если у них действительно получится.

Вечером я долго не мог уснуть и все ворочался, и ворочался, и ворочался, пока не решил, что лучше подышать свежим воздухом, несмотря на поздний час.

Сунул ноги в драные кроссовки — в которых уже было довольно холодно, но, когда работа кипела, холод не чувствовался вообще. И вышел из маленькой избы.

Ситуация в Рассвете постепенно менялась к лучшему. Строители в большом квартале закончили полностью уже три дома — Орек успел выковать фурнитуру для дверей и ставен, так что в двухэтажные многоквартирные домики въехали по большей части те из последних приезжих, кто ночевал на улице.

Прочие оставались на складе Кирота — там было хотя бы сухо и не так холодно, как снаружи. Всяко комфортнее, чем ночевать на земле возле костра.

Это успокаивало, как и тот факт, что люди, прибывшие большими семьями, активно заселялись. Например, три поколения — бабушка, двое взрослых и трое детей. Шестеро поселились в одном помещении, хотя я рассчитывал на иную плотность.

Для меня такое развитие событий было как в плюс, так и в минус, потому что людей в здании становилось как-то очень много. Но положительной стороной я считал то, что остаются свободные помещения.

И потому первым делом, как только это стало возможно, я переселил из первой избушки всех в нормальное жилье. Даже Отшельника, который сам попросился на типовую квартиру. Причем просился еще давно.

Так я, как и Кирот, стали обладателями пристойного жилья в Рассвете, которое предпочитал ни с кем не делить. Но, если торговец до сих пор достраивал свои хоромы, компактные тридцать квадратных метров были давным-давно готовы.

То, что я предпочел выделить их под себя, ни у кого не вызвало вопросов. Наоборот, даже те, у кого толком не было собственного жилья, удивлялись тому, что у правителя Рассвета жилплощадь такая маленькая.

Было приятно наградить себя, пусть и так скромно, пусть и так редко, но все же это был не бестолковый подарок. После двух месяцев работ, снабдив людей всем необходимым, вполне можно выдать и себе то, что было так надо.

Правда, после того, как часть кроватей перенесли в новые дома, места стало больше, однако стало пусто. И я подумал, что после грандиозных планов надо бы заняться самым простым, что есть на свете: обустроить дом.

До того момента мое любимое рабочее место, несмотря на погоду и время года, — сторожевая башня, куда я направился и в этот раз. Перт спал после смены, Конральд прогуливался по улицам — народу в поселении было довольно много, несмотря на поздний час, так что для лучшей безопасности стражники были внизу.

Так что мне никто не мешал. Даже Ония. Хотя нет, она мне не мешала. Но в это время она тоже дремала. Скорее всего.

Я оперся на бревна, которые наверху башни исполняли роль ограждения, и уставился вдаль. Что если Рассвет сделать столицей?

Это вполне логичная мысль, которая сейчас далека от исполнения по единственной причине — слишком мало людей.

Вот захочу я сделать то, что я обозначил Аврону ранее днем. Поселение кирпичников. Да, мне нужно много кирпича. Сколько людей там будет жить? Десять рабочих, допустим. И, чтобы не совсем однообразно, еще пяток рыбаков. Если все они — мужчины, то еще и жены. Итого двадцать-тридцать человек, не считая детей.

И их нужно кормить. Мати? Или «Мати» в их формате? Я посмеялся про себя, оценив рифму. Мне казалось, что централизованное питание помогает избежать хлопот. Люди заняты делами. Работой. Не думают о том, что сегодня останутся голодными.

Допустим, то же самое будет и в новом поселении, то есть, обслуги будет минимум. Плюс река рядом — белье постирать, например. Всякие бытовые нужды, опять же.

Вдруг я задумался: а что насчет бытовых нужд сейчас? Никто не спрашивает, куда валить отходы, вопросы туалета тоже никого не беспокоят. Мытья. Хотя, если спуститься вниз, от большинства наверняка будет попахивать.

Я отметил, пока что у себя в голове — баня. Большие общественные бани. Но их не открыть, пока Йон не пришел в себя, потому что там потребуется специфическая печь.

И потому вернулся к мыслям о других поселениях. С кирпичниками решено. Они будут трудиться на благо всего государства, поставляя огромное количество кирпича. Ведь десять кирпичников плюс хороший механизм даст в сумме пристойную производительность. Но это следует оставить на потом — когда Орек и Крол хоть что-нибудь-придумают.

Далее, если Рассвет станет столицей, то поля вокруг него будет создавать бессмысленно. И поводом для того будет бесконечное расширение. Что было два месяца назад? Поля и луга. А теперь примерно сто пятьдесят на двести пятьдесят метров Рассвет.

Пройдет еще месяц или два, будут еще беженцы. И еще пара кварталов удвоит площадь поселения.

Или сохранить размеры Рассвета, но всех переселенцев кидать в новые места? Нет, это уж точно плохо будет. В зиму гораздо проще всем жить в одно месте. Теплее, кучнее, безопаснее.

Точно, ведь в поселение кирпичников придется выделить еще и стражу. Минимум троих. И, скорее всего, бригаду строителей, которые будут работать в основном там. А это уже больше сорока человека. И двести с небольшим сейчас проживает в Рассвете.

Но маловероятно, что они сами смогут обеспечивать себя едой. Придется выделить фермеров в несколько отдельных специализированных поселений. К югу, к востоку. На окраине лесов. Но это тоже по пятьдесят-семьдесят человек деревни, не меньше. Сейчас я не смогу позволить себе разодрать Рассвет на три деревни.

Поэтому придется некоторое время потянуть до начала реализации таких масштабных действий.

Впрочем, у меня есть еще и желание заполучить хотя бы небольшой кусочек земли с северной стороны Нируды. Пусть это будет земля от реки до границы Бережка. Чтобы иметь какой-нибудь… авангард или как это правильно называется. Будет полезно и для торговли, и в том случае, если кто-нибудь решит на нас напасть.

Правоту Аврона я в то же время не отрицал — захватывать чужие земли было бы неправильно. И могло послужить причиной неприятного конфликта.

Я посмотрел на улицы Рассвета. Не слишком светлые, но все же там довольно много факелов, чтобы заметить наличие людей, которые перемещались… за пределы Рассвета. Кто-то приходил, кто-то уходил.

А ведь я думал, что беженцы, которые прибывают к нам, приходят группами. Дороги опасны, бездорожье — еще опаснее. Даже не каждая деревня может быть пристанищем безопасным.

Но то, что я видел сейчас, заставляло меня задуматься. Люди шли не группами. А штучно. И не все выглядели, как беженцы. Кто-то на телеге. Кто-то пешком.

Многие что-то везли. Я не удержался и спустился вниз. Почти что слетел, так спешил. И лиц идущих не узнавал. Ни единого.

— К кому? — спросил я.

— А ты кто такой? — спросили меня в ответ.

— Главный здесь, — я машинально повысил голос. Пеший остановился:

— Я к Кироту. Я думал, он здесь главный, — растерялся он.

— Зачем?

— Не могу сказать, — продолжал мяться человек.

— Значит, пойдем вместе и поговорим, — ответил я, положил руку тому на плечо и повел в сторону особняка Кирота.

Раз он начал вести дела за моей спиной, настало время поговорить открыто.

— Доброй ночи, — хмуро поприветствовал я торговца, который стоял буквально в дверях своего особняка. Строение у него выглядело даже в некоторой степени величественно, а потому привлекало внимание. К счастью, оно не так бросалось в глаза от входа в Рассвет со стороны Нируды — требовалось пройти несколько домов, чтобы особняк показался.

— Доброй, — коротко ответил Кирот. Мне он не показался недовольным, а потому его ответ своей краткостью меня даже оскорбил. Пожалуй, лучше будет построить еще несколько кварталов, если в том будет необходимость, западнее и южнее. Штуки четыре, быть может. И застроить это все не меньше, чем двухэтажными домами. В идеале добиться высоты в три этажа, чтобы его особняк и вовсе был в тени.

Торговец выждал некоторое время, оценивающе глядя на человека, с которым я к нему пришел, а потом задал вопрос:

— Чего нужно, Бавлер? — причем задал его с нарочитой вежливостью. Или мне так уже показалось? Но стройку все равно начну, когда прибудут новые переселенцы.

— Что происходит, Кирот? — я вот за тоном не следил и не собирался. Пусть видит мое возмущение. И понимает, что я им недоволен. К тому же торговец мне и руки не протянул, хотя живет в Рассвете практически «за так».

— Странный вопрос, — торговец пожал плечами и одернул балахон. — Мне кажется, ты должен быть в курсе того, что происходит вокруг.

— Кто он? — я продолжил расспросы, показав на человека, с которым пришел к торговцу. — И зачем он идет к тебе.

— И ты спрашиваешь его, а не меня?

— Потому что он искренне удивляется, узнав, что здесь главный не ты, Кирот!

— Ах, вот оно что, — улыбнулся тот. Гаденько и мерзко, потому что явно хотел вложить в улыбку добродушие, но не получилось — вышло натянуто и неестественно. — Прошу прощения, господин Бавлер, — и он склонил голову. — Я бы поклонился, но мешает, — и он показал на обилие одежд.

— К чему этот спектакль? Я задал простой вопрос!

— Я делаю то, чего не сделал ты, Бавлер, — сделал свой ход торговец. — Понемногу возвращаю свои товары на склад. Потому что этим должен был заняться ты.

— Я делаю все, чтобы Рассвет держался на ногах, — с вызовом ответил я.

— Что делает каждый из здесь живущих. А ты правитель. Не забывай об этом.

— Я не забываю. И помню про то, что мы просил меня сделать с твоими товарами.

— Прекрасно, прекрасно, — протянул Кирот. — Я не хочу вражды. Хотя ожидал, что ты начнешь работать почти сразу после того, как я выделю тебе место на собственном складе, а ты не сделал этого, я по-прежнему не хочу с тобой ничего делить. Нам обоим выгодно быть друзьями. У меня есть связи, деньги и товары. А у тебя есть земля, которую можно заселить. Как ТЫ думаешь, что я делаю?

— Очевидно, втихую и понемногу освобождаешь свой склад в Полянах? — предположил я.

— О, нет, Бавлер. Точнее, хм, не только освобождением склада я занят. Ситуация в мире немного меняется. Вероятно, меняется к худшему, иначе бы к тебе не прибыла сотня переселенцев за один день. Такую большую группу я не видел ни разу. Это же почти четверть Полян за один заход. Еще пара групп, — продолжил торговец свою простую математику, — и Рассвет превысит по населению сами Поляны.

— Это разве плохо?

— Плохо, если этим заинтересуются сильные мира сего. Или ты думаешь, что ты зимой сможешь строить и возводить укрепления, если вдруг война докатится до твоего селения?

— Я думаю, что нет, — ответил я, хотя и без раздумий было понятно, что зимой все стройки встанут, кроме, разве что… — Хотя кое-что можно продумать и сделать так, что и зимой мы все прекрасно продолжим. Не в этом дело. Что происходит, я так и не услышал ответа на этот простой вопрос?

— Происходит то, что сплетни о Рассвете продолжают распространяться. И делается это далеко не так, как ты бы того хотел. Как мы бы того хотели, — тут Кирот натужно вздохнул. — Да, мы с тобой, Бавлер, должны и будем работать вместе, чтобы получилось хоть что-то пристойное. Рассвету нужна торговля. Торговля двигает тебя вперед. Рассвет двигается вперед. Без торговли он не доживет до следующего года.

— Я понял, мы с тобой вместе, помогаем друг другу, — ответил я, хотя, глядя на то, что происходит, я не видел подтверждения его словам. Если только он сейчас же не начнет прояснять, что именно он вытворяет.

— Разумеется. Друг другу, рука руку моет, — закивал Кирот. — Друг без друга мы не добьемся и половины. Кстати, а что ты имел в виду, когда говорил про то, что стройка у тебя не остановится даже зимой?

— Хочу успеть заложить еще несколько фундаментов до того, как ударят морозы. Ведь бревно же можно класть и обрабатывать в любое время года, — заявил я.

— Смело, — согласился он.

— Так что происходит?

Кирот вздохнул. Он явно не хотел делиться со мной всей информацией, которая ему поставлялась. Но в то же самое время не желал ссориться и со мной. Поэтому вздохнул еще раз, а потом попросил:

— Говори, — обратился он к человеку, с которым я пришел.

— В Полянах паника, — сухо сообщил человек. — Паника из-за того, что некуда бежать. И паника из-за того, что Мордин не удается остановить до сих пор.

— Как это, некуда бежать? — удивился я.

— Некуда, — все так же сухо продолжал человек. — Проблема в том, что Рассвет вроде бы хорош внешне. Судя по тому, что я успел увидеть.

Говорил он довольно неплохо, а потому я удивился — вроде бы не крестьянин, но и не мастеровой. Кто же он?

— Однако многие в это не верят, — продолжал он. — Не верят, потому что никто не вернулся обратно. Некому подтвердить слухи. А торговцам и сплетникам сейчас никто не верит. Слишком много шпионов развелось в последнее время. Кто-то недавно сказал, что отряд мординских всадников видели под Ничками. И если отрежут пути через Нируду, то к вам никто не доберется, даже если слухи подтвердят.

— Так надо подтвердить, — воскликнул я.

— Подтвердить… лучше, чем официально сделать это, нет ничего, — отозвался Кирот. — Ты можешь отправить кого угодно. Торговцев, крестьян, помощников, которые будут помогать, но нет, этого недостаточно. Все они будут сплетниками!

— Ты предлагаешь мне…

— Посольство. С официальным предложением к каждому поселению и каждому жителю, которые могут сюда переехать.

— Это дерзко, — ответил я, но при этом не мог не признать, что мне нравится это. Предложение Кирота интересно. Тем более, что у меня есть грамота.

— И от этого результат будет лучше, вот увидишь, — ответил Кирот. — Вероятно, что я смогу привлечь больше людей к работе с товарами со склада в Полянах. А если целые поселения снимутся с места, то они и вещей возьмут с собой немало.

— А Мордин свободные места займет своими людьми, — недовольно проворчал человек.

— Что ты предлагаешь? — обратился к нему Кирот, как к хорошему другу или даже советнику. — Что лучше сделать? Съехать с жильем? Или все сжечь дотла, чтобы не осталось ничего?

— Если не останется ничего, если не останется ни людей, ни жилья, но будут вопросы, а поиски ответов приведут врагов сюда.

— Необязательно… — начал я, но Кирот меня перебил:

— Он прав. Слухи непременно дойдут для других, но Рассвет же для всех, так? — с намеком спросил он.

— Для всех. И это место — место мира, — с нажимом произнес я.

— Дети, — презрительно фыркнул человек. — Для вас все только черное или белое. Не бывает чего-то промежуточного. А мир на самом деле полон оттенков серого. Нет ни черного, ни белого. В каждом хорошем есть плохое…

— Так, друг мой, — остановил Кирот его словоизвержение. — Твоя философия понятна, но ничуть не полезна. Этим ты сейчас не изменишь мир, но я вижу, что раздражаешь Бавлера.

— Едва ли это мои проблемы…

И до того, как я психанул, Кирот погрозил человеку пальцем:

— Не смей так говорить! В чем-то Бавлер прав. Конечно, не во всем. Желания верные — нам не хватает мира. Без мира нет торговли. А на одном оружии выехать нельзя.

— Пф… — в сторону произнес человек.

— На самом деле, очень правильно было бы проехаться по селениям. Собрать людей. Кинуть им клич. Особенно, если ты действительно уверен в способностях моих… ой, прошу прощения, ныне уже почти что твоих людей. Я про строителей. И про Йона в особенности.

— Да откуда ты все уже знаешь! — воскликнул я.

— Я уже ответил на этот вопрос, Бавлер. Мне нужно быть в курсе происходящего. Понимать, откуда мы можем извлечь выгоду.

— Я думаю не о выгоде, — сердито ответил я.

— Но согласился с тем, что надо больше людей.

— Мы МОЖЕМ принять больше людей, Кирот, но сейчас у нас нет в этом особой нужды.

— Решить вопрос с теплом ты сможешь? — уточнил торговец. — Неплохо бы освободить склад — там уже становится тесно.

— Все в процессе. Максимум неделя, — сообщил я.

— Лучше бы успеть за три дня.

— Шесть.

— Четыре.

— Пять, — закончил я.

— Договорились, — Кирот протянул ладонь. Мне не оставалось ничего иного, кроме как пожать ее.

Теперь предстояло не только разобрать старые дела, но еще и подготовиться к новым. Вероятно, после моей поездки по селениям жителей Рассвета прибавится. А мне нужно успеть застроить Рассвет жильем, чтобы к первому снегу люди попали в нормальные дома, а не ночевали на улице.

И перед этим следовало разобраться с недостающими материалами — кирпичом.

Прогулки до Кирота мне хватило выше крыши, чтобы погрузиться в сон, едва я лег на кровать. И наутро я отыскал Крола с Ореком, чтобы вновь переговорить насчет механизмов.

— А чего тут думать, — сходу сказал Орек. — Как ты мешаешь глину? Взял на лопату и уронил?

— Ну… в целом да, — согласился я.

— Тогда нужен чан, а привод и стойку мы сделаем. Вместе с механизмом. Уже к вечеру. Может, чуть быстрее.

— А как дела с лесопилкой? — поинтересовался я.

— Вторую пилу поставили, — улыбнулся Крол. — Так что дела идут.

— Очень даже идут. Слушайте. Готовьтесь. Скоро здесь будет очень много людей.

— Куда уж больше⁈

— Много больше!

И решил, что с Киротом пока рано ссориться. Умеет же он предлагать дельные вещи.

— Не будь дураком! — почти закричал Отшельник. — Ты хочешь лично отправиться по деревням и поселкам? Да про тебя и так почти все знают, кому надо. Кто хочет — верит. А кто жаждал отправиться сюда — отправился и давным-давно прибыл!

— Ты не прав, — спокойно ответил я. — Кирот делает правильные вещи. А у меня к тебе совершенно другой вопрос. Не в том, что надо или не надо делать посольство. А в том, как именно его сделать?

— Охрана тебе точно понадобится.

— Так, — согласился я. — Здорово. Что дальше? Охрана в каком количестве? Одного Конральда мне не хватит?

— Не хватит, — решительно заключил старик. — Ты — лицо важное. На уровне крупного городского торговца, а то и выше. Поэтому если кто-то пожелает тебе зла, например, правитель небольшого поселения, то он может снарядить и троих, и пятерых, чтобы тебя поймать. Или убить на месте. И не надо на меня так смотреть! Мир сейчас такой, что к тебе пришло сто двадцать переселенцев, а выйти могло сто пятьдесят! — он снова закричал.

— Мне выделить людей в охрану переселенцев? Поставить кого-нибудь дороги охранять? Патрули? Нет уж, Отшельник.

— Но ты можешь сделать доброе дело, если правильно составишь маршрут и проведешь переселенцев таким образом, чтобы они все шли единой группой. И при том дашь людям время на раздумья. Ну… и оденешься пристойно, — поморщился старик, глядя на мои кроссовки. Думаю, пристойные сапоги твоего размера у кого-нибудь да найдутся.

— Я бы хотел, чтобы Трик сделал что-то лично мне. Не хочу донашивать.

— О, да с каких это пор ты стал таким привередливым? — принялся поучать меня Отшельник. — Я-то думал, что у тебя нет этой спеси. Или она приобретается со временем?

— Никакой спеси у меня нет! — возмущенно воскликнул я. — И не было никогда.

— Тогда соглашайся. И волчий плащ тебе пригодится. Вот на это Трик не только согласится, но еще и с удовольствием сделает. Все равно большая часть шкур у нас в погребе так и лежит.

— В погребе? — ужаснулся я. — В сырости⁇

— Кожа и должна лежать в умеренной влажности, — надавив на особенность параметра, заявил Отшельник. — Ничего страшного в этом нет. Все лучше, чем в сухости лежать и трескаться.

— Ладно. Сделаем. Что тогда получается?

— Карту тащи, будем смотреть.

Пришлось сбегать до дома и принести старику карту. Что он, что я на память не знали расположения всех поселений. А их, если посчитать еще и маленькие фермы, было очень и очень много. Крупных, не меньше, чем Нички, размером, имелось около десятка.

— Так, смотри. До Пакшена, разумеется, не ходи. И от линии фронта держись подальше. На самом деле, до города ходить и вовсе не нужно. А по тому, где сейчас идут бои, ты узнаешь от Кирота. Ему докладывают, как ты говоришь. Значит, ничего дополнительно тебе делать не придется. Смотри, сперва идешь в Нички. Выше, севернее, Коливан и Артуя, неподалеку друг от друга.

Я смотрел на то, как палец Отшельника двигается по карте. Он сам видел ее в первый раз, но уверенно вел меня по тонким черточкам дорог, чтобы построить маршрут, как он говорил, максимально безопасный и эффективный.

То, что у карты не было каких-то дополнительных данных, весьма расстраивало. Придешь в Артую, а там десять жителей. Или в Коливан — а там все разорено. Хотя Артуя должна быть ближе к линии фронта, если та идет, не меняясь, с севера на юг. В любом случае, оттуда будет больше желающих убраться подальше.

— Так, что тут у нас еще… — Отшельник прошел мимо кучки символов ферм, каких-то еще непонятных знаков — стоило отдельно почитать большой блок информации с левой стороны карты. — Ага, между Мелами и Артуей еще есть несколько небольших деревушек. Вот, они все на речке Крале стоят. Наверно, маленькая речушка, но зато рыбная — нет резона ставить так много селений по реке, если там нет ресурсов.

— Рыбы… — повторил я, — или глины.

— Или торфа, — добавил Отшельник. — Зато ты точно с названиями не запутаешься. Верхние, Средние и Нижние Крали. Все по течению реки.

— А впадает она…

— Проходит севернее Полян и впадает потом в Нируду. Тут еще есть какие-то мелкие ручейки и небольшие речки, но явно меньше даже Крали — названий на карте нет, — задумчиво отметил Отшельник.

— Получается, у нас до Полян по восточной стороне пакшенских земель — семь деревень. А между Полянами и нами был только Бережок. Тебе не кажется это странным?

— Кажется, — признался Отшельник, — но…

— О чем толкуете? — беспардонно вмешался в наш разговор Конральд.

— Собираемся проехаться по Пакшенским землям, — сразу же ответил я. — Но только тут кое-какие странности нашлись.

— Например?

— Если Пакшен воюет с Мордином, то почему на границе с ним деревень больше, чем перед западным пустырем? — спросил я. — Разве не логично было бы людей переселить в безопасные места?

— Во-первых, места могут быть не такими и безопасными, — ответил Конральд, даже не взглянув на карту. — Во-вторых, если ты оставляешь пустоши на границе, то риск, что их захватит противник, куда выше. Просто потому, что это пустая земля. Раз пустая — значит ничейная. К тому же с точки зрения обороны густота деревень позволяет быстро собрать ополчение при необходимости.

— И потому люди, которые от этого всего устали, в первую очередь бегут, несмотря ни на что, — добавил Отшельник.

— А вы хотите склонить на свою сторону колеблющихся?

— Именно, — ответил я.

— Тогда действительно нужна фигура сильного лидера. Но, — наемник почесал в затылке, — лидеров я в своей жизни столько видел, что уже и не скажешь, без личного знакомства, что перед тобой действительно стоит человек, способный сделать жизнь других лучше. Многие попросту преследовали собственные цели, но ничего другого не делали. Использовали других. И все. Больше ничего.

— Так получается, что, — я растерянно посмотрел на Конральда, — что я ничего толком не смогу решить в этой поездке? Даже если буду с телеги хвалить Рассвет?

— Ты сможешь убедить кого-нибудь. Но не уверен, что даже каждый третий пойдет за тобой. А если кто-то усомнится, что ты — лидер Рассвета, то не пойдет никто.

— Да как так!

— А ты уверовал в собственное всемогущество, — рассмеялся Отшельник.

— Похоже на то, — улыбнулся Конральд. — Нет, все не так плохо. Но тебе надо взять с собой несколько человек. Желательно тех, кого в том или ином поселении хорошо знали. И про охрану не забудь.

— Я уже сказал, — добавил Отшельник.

— Да это я и сам знаю! — вспылил я. — Не совсем дурак!

— Ну как сказать, — усмешка на лице наемника стала шире, а потом он рассмеялся. — Не обижайся, ты просто до сих пор не избавился от своей наивности. Это плохо. Но что готов рискнуть отправиться так далеко, — он проследил путь от Нируды до Мелов, где сейчас находится палец Отшельника, — похвально. Похвально.

— Ты начал про людей, — напомнил я.

— Те, кого хорошо знают в тех же Мелах, например. У нас есть такие люди. А еще есть те, кто могли ходить в другие деревни. И даже если у тебя нет бывших жителей каких-нибудь Краль, ты все равно сможешь повлиять на их решение. И еще можно какие-нибудь подарки сделать местным старостам. Вероятно, тебе придется порешать их вопросы.

— Да почему только приезжие должны это делать!

— Потому что своими силами справиться не могут, а ты приходишь с весьма амбициозной целью, — добавил Отшельник. — Потому что ты хочешь забрать их людей. Не все правители с этим согласятся.

— Оно и понятно, там такие же цели, как у Торлина в Полянах, — припомнил я. — Набрать людей на войну. И не отпустить никого. Кое-кто, — я покосился на старика, — даже предположил, что часть беженцев не дошла до нас.

— Очень вероятно. Дикие звери, бандиты. Да и свои могли счесть их бегство предательством, — согласился Конральд.

— Даже так?

— Даже так. Не удивляйся, если через пару лет за Рассвет жители, и молодые, и старые, будут глотки грызть. Особенно, если ничего не испортится с течением времени.

— Что получается в итоге? — уточнил я. — Мне нужно взять несколько человек, несколько телег, нормально одеться, вооружить всех, взять с собой провизии и даров?

— В идеале — да. Но это не гарантирует тебе положительный результат. Вообще никак.

— Приехали, — у меня чуть ноги не подкосились от этого. — А что тогда может гарантировать результат?

— Уверенность в себе, — сказал Отшельник. — Люди тоже должны быть уверены в себе. И в тебе. А чтобы они были уверены в себе и в тебе одновременно, у них в Рассвете должно быть больше, чем там, где они раньше жили.

— И как мне это выяснить, кроме как не расспрашивать каждого?

— У тебя есть Аврон, — напомнил Конральд. — Как его тоска по Фелиде?

— Вроде бы как прошла, — пробормотал я.

— Вроде? Не интересуешься, что чувствуют друзья? — насел наемник. — Или у тебя нет друзей?

— Есть, — я ощутил, что меня насильно вгоняют в краску.

— Хорошо. А то я было подумал, что у тебя нет никого, кроме подчиненных, — ухмылка, которая ненадолго стерлась с лица Конральда, вновь возникла.

— Да я же… я… занят!

— Да-да, — вздохнул наемник.

— Слушай, чтобы у тебя невнятных мыслей не появлялось, — начал я, — сделай доброе дело — надо перезахоронить наши припасы из Бережка.

— Так, а это уже интересно. Мы что, отказываемся от идеи развиваться на север? — уточнил наемник.

— Отказываемся, — отрезал я. — Бережок нам не нужен. Чтобы не плодить потенциальные конфликты, мы попросту не будем соваться в земли, которые уже кому-то принадлежат.

— Даже если их захватит Мордин?

— Даже. Особенно, — подчеркнул я.

— Не есть хорошо, — грустно вздохнул наемник.

— Мы не будем воевать. Я должен сдержать хоть какое-то обещание. Если и будет что-то… то только ради защиты Рассвета от других.

— Понял тебя, — все так же грустно ответил Конральд. Отшельник в это время лишь внимательно слушал. — Куда?

— В место, о котором ты мне потом отдельно сообщишь. Выберешь то, какое сочтешь нужным. У нас вокруг Рассвета очень много потайных мест.

Наемник кивнул и ушел, не попрощавшись.

— Мне кажется, ты его обидел, — ответил Отшельник.

— Но ведь мы же все ради одной цели здесь. Работаем ради людей. Ради…

— Бавлер, прости, — Отшельник отошел от карты. — Но тебе лучше замолчать. И подумать, не слишком ли много ты на себя берешь.

Я хлопал глазами, глядя на старика. Ладно Конральд, который только что обиделся, как девочка. Старик-то куда!

О чем мне думать? Ведь надо двигаться дальше, хотя…

— Дошло? — улыбнулся старик, и его обида, которая мне казалась явной, осталась далеко позади. — Ты сейчас свободно согласился отправиться по землям Пакшена. Ради этого ты строил Рассвет. И вот у тебя есть все необходимое. Что дальше?

— Дальше… — растерянно пробормотал я. — Дальше…

И правда, а дальше что? Я ведь и хотел ради того, чтобы узнать свое прошлое, отправиться по землям Пакшена. Только вот если я поеду посольством, не создаст ли это проблем Рассвету? И не окажется ли это вовсе пустой затеей?

Может, проще одному добраться до Пакшена и не рисковать людьми?

Хотя… Сколько людей прибыло, но никто не знает, кто я. Не узнают. Может, разве что надо совсем до города добраться?

— Так дальше — мир.

— Мира без войны не будет, — ответил Отшельник. — Не будет, — добавил он, вздохнув так тяжко, что у меня руки опустились. — Ладно, давай собираться.

Мы порешали вопрос с Киротом. Чуть не поцапались с Конральдом, да и Отшельник не слишком доволен остался, как мне показалось.

История в целом его устраивала, но я до сих пор не понимал, почему он со мной. Тот же монах пришел, дал руну, сказал, что меня ждут — и ушел. Отшельник же творил благие дела, но почти ничего не требовал взамен. Вероятно, он просто устал от одиночества и теперь жаждал общества.

Я решил вернуться к своему дневнику, из которого старик выдрал страницу с моими параметрами. Когда мне заняться разработкой системы для своего поселения?

Пролистав его от начала до конца, я чуть ли с ностальгией вздохнул, посмотрев на то, сколько всего я уже понаписал.

И списки, и дела, причем разделенные даже по населенным пунктам. Вероятно, это уже не имеет особого смысла, потому что люди все равно приходят ко мне. Бережка уже не существует и, я думаю, существовать не будет вскоре.

То же самое можно сказать и про Нички. И, вероятно, про часть других деревень тоже. Я вернулся к последнему списку задач и вновь его просмотрел. Что стоит сделать, а что стоит попросту выкинуть за ненадобностью. Все-таки, время идет, дела меняются.

И тут же подумал, что надо бы составить список выполненных задач, чтобы хоть как-то поднять самооценку. Иначе Отшельник может еще пару ласковых сказать. Или кто-то еще проблем подкинет — и вообще завязну.

Приютить аптекаря

Построить склад

Построить таверну

Построить дополнительные башни

Построить загон для животных

Сделать дороги

Построить лесопилку

Фундамент

Найти камни

Подающий механизм

См. Найти кузнеца.

Распределить роли

Отыскать Еливара

Определиться с торговлей

Найти хотя бы одну книгу

Спросить у Кирота

Сходить в Монастырь

Придумать систему для всех жителей

Построить дом для себя

Построить мельницу

Найти камни

Сделать крылья

Сделать шестерни

Забрать урожай из Бережка

Найти Фелиду!

Отправить экспедиции

Разделить жителей.

Список тут же пополнился завершенными задачами. Из Бережка уже полностью вывезли весь урожай. Его было не так много, как мне бы того хотелось, но по прикидкам людей опытных, зерна хватит на два месяца существования нашего поселения, если не появится еще больше людей.

Пока что спасало то, что многие семьи прибыли со своими припасами, и у некоторых в телегах было по пять, десять, а то и пятнадцать килограммов муки. Суммарно это позволяло просуществовать еще несколько недель, не прибегая к нашим потенциальным запасам муки вообще.

В действительности же тот факт, что у нас запасов муки и зерна было лишь на два месяца, меня беспокоил. Когда все кончится, надо где-то брать еще припасы.

Я вычеркнул строительство склада. Здание было практически завершено — доделывали крышу. Справились очень быстро, я бы даже сказал, невероятно быстро. Но виной тому простота укладки.

Вертикальные опорные столбы, меж которых уложили бревна, сшитые между собой шипами. Получалась конструкция надежная и в то же время высокая. Пожалуй, чуть ниже, чем башни. Около трех с половиной — четырех метров в чистоте от пола до потолка.

Места должно было хватить как для хранения зерна и муки, так и для любых других товаров, которые можно производить в Рассвете.

Задачу про лесопилку можно было вычеркнуть еще раньше. А можно было не вычеркивать до сих пор. Почему так?

Потому что, с одной стороны, здание работало. Бревна распускались на доски — и можно было сказать, что лесопилка действительно давала продукт. В таком случае еще неделей ранее я мог вычеркнуть задачу.

Но сейчас на ней запускали вторую и третью очередь — а под них потребуются отдельные здания, корпуса. Это занимает время. И стоит ли считать запуском только первую очередь? Пожалуй, стоит.

И закрытая задача по лесопилке моментально убрала кучу второстепенных задач.

Приятный бонус — расселенная первая изба, где я теперь живу. По сути, дом для меня есть.

Теперь предстояло расписать новые задачи, чтобы в заботах не потеряться…

— Бавлер… — ко мне подошел Трик, бледный и дрожащий. — Мне же надо заняться обувью, а Крол до сих пор ничего мне не выточил…

— Ты уверен, что ты сейчас сможешь что-то сделать? — уточнил я.

— Смогу, руки же, видишь, вот они, — кожевник слабо повращал трясущимися ладонями. — Смогу-смогу. Но не на чем мне шить.

— Так, Йон у нас уже свалился, давай-как и ты иди отдыхай, — ответил я. — Отшельник говорил, разве что, волчий плащ можно сделать быстро. У тебя получится?

— Ко… конечно! — Трик даже икнул. — Я же много чего умею…

Мне показалось, что он немного не в себе. И, дождавшись, когда он отойдет подальше, бросился искать Торна. Травник ковырялся в своем маленьком огородике.

— Нужна помощь. Трик болен. Вроде бы, — сообщил я.

— Я лишь выращиваю и не могу сделать все, — монотонно сообщил травник. — Что с ним? — и, когда я описал симптомы, покачал головой. — Не очень похоже на обычную простуду. Но я посмотрю. Хорошо бы его отделить от остальных. Вдруг он заразный?

Этого еще не хватало! Я корил себя, что не обратил внимания на состояние Трика раньше. Но оставалось надеяться, что Торн справится при помощи своих трав.

Удостоверившись, что травнику есть, что предложить больному, я вернулся на прежнее место.

Новый список задач выглядел внушительно.

Приютить аптекаря

Построить таверну

Построить дополнительные башни

Построить загон для животных

Построить лечебницу

Построить мастерскую кирпичника

Сделать дороги

Распределить роли

Отыскать Еливара

Определиться с торговлей

Найти хотя бы одну книгу

Спросить у Кирота

Сходить в Монастырь

Придумать систему для всех жителей

Построить мельницу

Найти камни

Сделать крылья

Сделать шестерни

Найти Фелиду!

Отправить экспедиции

Нички

Поляны

Крали

Артуя

Коливан

Мелы

Разделить жителей.

Задачи типовые, разве что над местом, где будет работать Йон, пришлось подумать. Сперва я хотел назвать это глиномесней, но слово звучало не слишком благозвучно.

— Бавлер! — ко мне буквально мчался мужичок, которого я в глаза-то особо не видел. — Тут спрашивают, куда сажать? — он так запыхался, что не мог до конца даже фразы проговорить.

— Чего сажать? — я отложил в сторону дневник и внимательно посмотрел на незнакомца. Нет, он ведь должен быть мне знаком. Хоть раз да видел я его! Я же встречал всех, кто приходит в Рассвет.

— Как чего! — он уставился на меня, как на последнего идиота. — Как чего! — он от возбуждения даже говорить не смог дальше, а только руками махал. — Ведь уже пора. Давно пора! Время скоро… у-ух! — и он сделал левой рукой кольцо в воздухе.

Я окончательно перестал понимать, о чем речь.

— Да озимые сажать пора! — наконец-то воскликнул незнакомец. — Через неделю уже поздно будет, а, говорят, вы уезжать собрались!

Выезд откладывался. Пропустить процесс посадки я не мог никак. К тому же стоило расспросить о том, чего стоит ожидать от посадок, определить размеры поля и выполнить кучу всяческих работ, простых и сложных — но нужных и важных.

Доверить бы все это Аврону… А с собой забрать только Отшельника. А почему бы и нет? Но желание контролировать все самостоятельно пересилило здравый смысл. И ведь стоило бы просто довериться людям, но…

— Сколько зерна? И откуда оно? — я спешил за незнакомцем, который так и не представился. Спешил и гадал, как я мог прозевать человека и запасы зерна.

— Нормально так будет, нормально, — приговаривал он. — А откуда… так из Полян. Говорят, вы не ругаетесь за такое?

— За какое такое? — недоумевал я. Мало того, что не представился, так еще и загадками говорит. Нет уж, надо вносить ясность: — Может, уже назовешь себя?

— Эйрил.

— И откуда ты?

— Я из Полян. Удалось с ферм стащить кое-какие запасы, которые там только-только собирались сеять.

Это вселило в меня надежду на то, что запасов у нас действительно много. Зерна, во всяком случае. А если есть зерно, то в будущем году его станет больше. Еды тоже.

Все-таки, население Полян очень сильно варьировалось в оценках различных людей. От трехсот до семисот — и запасы делались, надо полагать, даже если и для минимального количества жителей, то так, чтобы их хватило на приличный срок. Но я не захотел полагаться на собственные догадки.

— Нормально зерна — это сколько? — уже с нажимом поинтересовался я. — Мне нужно точно знать, потому что…

— Послушай, что ты какой любопытный! — недовольно воскликнул Эйрил.

— Да как ты…

— Слушай, парень, — он остановился и обернулся. — Я знаю, что ты здесь играешь в главного, стараешься показать, что у тебя все здорово, но на самом деле я вижу, что все далеко не так. Эйфория у людей пройдет. И глаза их откроются. А пока что меня попросили.

— Тебя попросили? — я дернул Эйрила за плечо, когда тот собрался идти дальше. — Кто попросил?

— Неважно.

— Я могу попросить кое-кого тебя разговорить, — не раздумывая бросил я. — И тогда я узнаю все ответы.

— Тогда я не вижу смысла тебе больше помогать. Если ты не уважаешь чужие тайны… — он посмотрел на мою ладонь, и я тут же снял ее с плеча. — Не уважаешь, значит, и разговаривать с тобой, малолетка, смысла нет.

Слово так покоробило, что я едва удержался, чтобы не ударить Эйрила.

— Задел, да? Тогда в следующий раз думать будешь, — и он пошел дальше, заставив меня следовать за ним.

Смягчаться он явно не собирался, а то, что ему удалось меня задеть буквально парой фраз, моментально выбило меня из колеи. Кто он вообще такой и кто его послал сюда?

Первым делом я подумал про Кирота. Но мы вроде бы только что с ним приятно поговорили и сошлись во мнении, что нам надо работать вместе. Теперь же какие-то невнятные мужики оскорбляют меня, правителя Рассвета!

Я нервно дернул головой. Надо чуть меньше пафоса, но злости от этого меньше ничуть не стало. Потому что я не привык, чтобы ко мне так относились. И продавать свою гордость даже за мешок зерна для жителей я не собирался.

Мстить, по правде говоря, тоже. Времени нет. Если бы я был одним из тех праздных правителей, которые только и делают, что сидят на троне, да в потолок плюют, так я бы уже сел, поплевал — и нанял бы кого-нибудь, чтобы язык Эйрилу укоротили. А пока он просто до жути бесил.

Я без него обойтись не мог, как и без, впрочем, каждого жителя Рассвета. А потому шел следом. Эйрил привел меня к строящемуся кварталу. Рядом с ним стояла телега и лошадь, причем зверюга была крепкая на вид, а вот в телеге под толщей покрывного материала явно пряталось немало мешков с зерном.

— Здесь — триста кило зерна, пригодного к посадке. Собрать все это и вытащить из Полян было непросто, так что… — Эйрил сделал эффектную паузу.

— Ты чувствуешь себя героем и хочешь награды? — я приподнял бровь.

— Разумеется!

Мне очень не хотелось никого прогонять или наказывать, но с Эйрилом хотелось сделать именно это — прогнать или наказать. И за наглость, и за поведение. Потому что так поступать не стоит.

Но и физическое наказание устраивать ему тоже не есть хорошо. Такое создаст неприятный прецедент. И добавит страха, а я не хотел, чтобы жители Рассвета меня боялись. Они не должны меня бояться в принципе — достаточно того, что они сейчас ко мне чувствуют.

Вероятно, отношение людей ко мне тоже нужно прописать в какой-то отдельно взятый параметр. Пока я думал, Эйрил стоял, сложив руки на груди, и притопывал ногой.

— Пойдем, поможешь, — я сделал шаг в сторону полей. — Или ты можешь привезти еще?

— Я? Еще… — растерялся Эйрил.

— И, если сможешь, то когда?

— Не знаю, быть может, неделя… если меня пустят.

— То есть, пустят? — нахмурился я. — Или ты расстроил настоящих владельцев этого зерна? Украл его?

— Я… — Эйрил растерялся еще больше. — Нет, я ничего такого не делал…

— Тогда, — я сунул руку в сумку и извлек оттуда одну из уже немногочисленных серебряных монет, кинул ее Эйрилу и спросил еще раз: — так когда ты сможешь привезти еще телегу зерна?

— Два дня! — тот ловко схватил свою «награду».

— Прекрасно. Столько же?

— Столько же! — повторил он. — Куда везти?

— Пойдем-пойдем, — ответил я. — Веди свою лошадку.

По дороге пришлось подцепить пару человек из строительных бригад. Взяв в руки шнурок и колышки, мы отправились размечать поля. Под посадки полей у меня еще не было. А следовало бы озаботиться этим заранее.

Беда в том, что весов у нас не было и по поводу массы всего груза, который привез Эйрил, пришлось попросту довериться ему. Триста — так триста. От объема зерна, как я представлял себе процесс высадки, зависит и площадь будущего поля.

Зерно мы прямо в мешках сгрузили на траву. Подошел Отшельник, заинтересовавшийся новой деятельностью в Рассвете.

— Пшеница? Рожь? — спросил он меня, когда Эйрил укатил с серебряным в кармане.

— Я не смотрел, — севшим голосом ответил я, а строители посмеялись:

— Лишь бы не камни!

При всех я развязал несколько мешков, сунув внутрь руку по локоть. Нет, зерно. Без камней.

— Рожь, — оценил Отшельник. — Пойдет. И немало ее. Еще будет?

— Будет, — уверенно ответил я. — Только сколько же из этого всего потом будет хлеба?

— Поживем — увидим, — пожал тот плечами. — А сейчас надо сажать.

— Сажать не пересажать… — протянули строители, посмотрев на заросшее травой поле. — Тут ведь еще косить. И пахать.

— У нас же есть плуг? — спросил Отшельник. — Если не знаете — пройдитесь по Рассвету и спросите. Лучше найти два или три, хотя удивлюсь, если найдется хотя бы один.

Скептицизм старика был понятен — инструмента в Рассвете хоть и было достаточно, но полноценной упряжи с плугом мне на глаза до сих пор не попадалось.

— А мы с тобой пока границы очертим.

И вдвоем мы определили четырехугольник, который, помимо ограждения веревкой, дополнили еще и скошенной по периметру травой — косу нам принесли, как только увидели, что наконец-то появляется полноценное поле для посадки.

— За день-то не успеете, — посетовала женщина, которая поделилась с нами инструментом. — Вам бы помощников!

А помощников нам набирать — равносильно уничтожению любого другого дела. Камни добываются, лес рубится, чистится, пилится. Рассвет строится — до сих пор доделывают рабочий квартал, склад уже почти готов, застилают скаты крыш в жилых домах.

Кто не занят в этом — пасут скот, возят товары между точками производства и Рассветом. Брать в целом некого.

Забрать из любой сферы хотя бы пару человек — и все процессы встанут. Причем встанут намертво.

У меня на каменоломне шестеро должны работать. К примеру. Из них один возит, один — разгружает, четверо добывают.

Уполовинить производство? Камни активно идут в фундаменты домов. А впереди еще рывок до морозов, чтобы все легло, как надо.

С лесопилки? Я ведь не знаю, сколько работников у меня там… надо исправиться.

— Да за плугом ходить — много сил не надо. Лошади же есть, — продолжала неугомонная дама. — Да хоть сына моего возьмите, он сейчас же с лошадью и придет.

— Давайте, — опередил меня Отшельник, а потом, когда женщина спешно ушла, сказал: — Я решил, что ты можешь отказаться, поэтому позволил себе ответить вместо тебя.

— А я и не против был, чтобы хоть кто-то поработал, — шепнул я в ответ, глядя вслед уходящей женщине. — Хоть даже и ее сын. Но мне кажется, что на наше поле… одного человека маловато будет.

— На самом деле уложиться в день — надо человека четыре, — Отшельник присел на травяную кучу. — Знаешь же, как это все делается?

— Не-а.

— Чего же ты знаешь, Бавлер? — хитро прищурился старик. — Я в правители пойду, пусть меня научат?

— Я б… хм… куда-то там пошел, пусть меня научат, — я запнулся, но повторил строчку, которая у меня долго крутилась в голове. — Ведь это же что-то известное, да?

— Не знаю, поговорка такая. Давнишняя. Про неучей.

Мне отчего-то показалось, что все далеко не так просто.

— Мы ведь до сих пор не разобрались, откуда я.

— А ты хочешь? — с грустью спросил Отшельник. — Мне кажется, тебе сейчас новая жизнь нравится. Или ты уже запутался в ней?

— Нет, не запутался, — уверенно ответил я.

— Это пока все идет по порядку.

— Не стоит пугать меня проблемами. Посмотри вокруг. У нас должно быть, — тут я заговорил тише, — двадцать с лишком стражников. А ходит всего два-три. Но ничего страшного не происходит.

— Многие, кто сюда приехал, живут не больше двух недель в Рассвете. Как ты думаешь, бросив родной дом, они сразу же начнут куролесить? Сперва пройдет немного времени перед тем, как они свыкнутся с новой жизнью. Потом начнут испытывать ее на прочность.

— То есть? — не понял я. — Испытывать на прочность?

— Не будут выходить на работу, например. Я смотрю на то, какую ты придумал систему. Она интересная, но в ней сплошные пряники. К тебе приезжают люди, ты им даешь жилье и еду. Сейчас большинству этого всего предостаточно. Но весной захотят большего. Если ты сможешь им это предоставить — здорово! Правда, я не отговариваю тебя от твоей задумки. Мати и другие кормят людей. Строители создают им жилье. Пока основная масса — это добыча ресурсов и их реализация в Рассвете — все так и будет работать.

— Примерно на год этого хватит, — заверил я.

— Уверенности бы твоей… — покачал головой старик. — Понимаешь ли, Бавлер, когда дети будут? Что ты будешь делать?

— Ты про…

— Как минимум, я говорю про пеленки. Сейчас у нас нет младенцев. Когда они появятся… Хотя нет, о чем я. Даже не о младенцах речь. У нас элементарно нет тканей. С овец можно настричь шерсти, но из шерсти не все получается.

— Я понимаю, но сейчас хочу сделать самое необходимое.

— В твоем представлении необходимое, — дополнил старик.

— Да, — подумав, ответил я. — И еще я думаю, что надо бы все же сделать праздник. Ахри подстрелит кого-нибудь в лесах, зажарим, добавим к празднику тех покупок, которые я сделал у Арина. Но после того, как засеем поле. Не раньше. Сегодня предупрежу Мати.

— Ехать ты уже никуда не собираешься? — удивился Отшельник.

— Нет, почему же. Собираюсь. Но нам надо выгадать немного времени, — я начал пояснять старику новую позицию. Пока никто не вернулся помогать нам с посадкой, можно было говорить и говорить. — Сейчас надо сажать. Иначе можем не успеть в сезон!

— Это верно. Хотя я в сельских делах не силен, но даже я это знаю. И насчет праздника тоже верно, — хотя тут Отшельник вздохнул. — Про безопасность все равно подумать надо. Стражи у нас маловато.

— Забор, стража, башни, — начал я. — Все помню. Но хочу подготовиться, чтобы не аврально собирать ресурсы. Не отправлять на валку леса толпы людей. Лесорубы сейчас заготавливают нормально — больше месяца древесина не пролежит. Как только я вернусь из путешествия, у нас уже будет прилично новых переселенцев.

— Ты так уверен в этом? — вновь засомневался Отшельник. — Что людей будет много?

— Да. Думаю, да.

— Мне кажется, что, если строители займутся новыми домами в твое отсутствие, у нас будет массовое переселение. Каждого надо закрепить. Документально.

— Хорошая мысль, — согласился я. — Иначе будет жить в доме на десять семей одна или две, а дров расходоваться будет…

— Экономику ты все же можешь вести, — улыбнулся старик.

— Экономия должна быть! — воскликнул я. — Иначе чего ради мы строим дома такого типа? Людей надо посадить в их домах!

— Сажать не пересажать, — пошутил Отшельник.

К нам вернулись строители, которые нашли целых два плуга, а следом за ними пришел и паренек лет одиннадцати — сын той самой женщины, которая решила нам помочь.

— Сейчас еще подойдут, — добавили строители к моему удивлению.

— Кто подойдет⁇ Все же заняты.

— Подойдут, — повторили строители и мы стали ждать.

Но не прошло и десяти минут, как к нам привели еще двух лошадей, а кроме плугов появился еще инструмент.

— Знакомься, Бавлер, — старик потыкал пальцем в изогнутую корягу, обитую железом. — Это соха, — а потом указал на шипастую решетку, собранную также из дерева, довольно толстого. — Это борона. Соху можно использовать вместо плуга, если будут лошади, а борона рыхлит. Только у нас здесь почва годами не использовалась.

— Пару раз вспашем, потом сеять можно, — подсказал один из жителей, удерживая за поводья лошадь. — Это только кажется, что долго. К вечеру точно управимся.

— А если потом еще привезут столько же зерна? — уточнил я.

— Выйдем еще разок, — радостно добавил местный.

Я вот его радости не разделял. Почему он так легко согласился и не работал ли он сейчас? Если работал, то что сейчас простаивает без дела? Если ничего не простаивает, то почему он бездельничал?

Но надо было начинать работу. Это им кажется, что недолго. Я засучил рукава и скорбно посмотрел на кроссовки.

— У меня есть пара сапог, не знаю только, твой ли размер, — строитель ткнул пальцем. — В таком долго не проработаешь. Сбегать, принести?

Терпеть не мог просить и потому кивнул, стиснув зубы. Сапоги принесли, и они оказались мне впору, хотя после привычных кроссовок я долго пытался понять, что не так. Подняв глаза от обуви, заметил что-то вроде портянок. Полотнища пришлось аккуратно намотать, потому что после первой попытки с кучей складок результат был плачевным.

Потом все легло ровнее, и нога в сапоге чувствовала себя пристойно. А втянувшись в работу, уже через пару минут я забыл о том, что у меня на ногах было что-то другое.

Сажать не пересажать? Почему бы и нет!

Даже не знаю, что мне нравилось больше. То, что я контролирую и управляю процессами, которые проходят в Рассвете, или то, что я сам принимаю в них непосредственное участие.

Если это кирпичи — то несколько десятков кирпичей уже были мной сделаны. Значит, чья-то печь в Рассвете будет сложена с моей помощью. Я подумал, что здорово действительно дарить тепло людям, посмотрел на небо — и в этот момент солнце как раз скрылось за свинцовыми тучами.

Ничего, скоро будет тепло в домах, даже если снаружи — холодно. А зимой уже засяду за расчеты.

Я посмотрел на поле, которое нам предстояло обработать. Вроде бы ничего особенного — и все же ощущение того, что благое дело принесет не столько пользу, сколько вообще позволит существовать Рассвету и дальше, заставляло поскорее начать.

Но спешить было нельзя — все работы по посадке, как и строительные, дорожные — и любые прочие — необходимо было проводить в строгом порядке, без нарушения технологий.

Об этом мне напомнил один из строителей, которому доводилось, как и прочим местным, не раз наблюдать за распашкой полей.

— Правда, давно это было — целинные земли на моей памяти, — продолжил строитель, которому на вид было по меньшей мере лет сорок, — распахивали лишь когда я был отцу по колено ростом. Тогда выходили в поле, убирали траву почти под самый корень, а затем распахивали. Причем делали это дважды, а то и трижды.

Так мы и поступили. Сперва все, кто был, взяли в руки инструмент — в большинстве своем это были косы. Я, поначалу неловко по своей неопытности, взялся махать слишком широко, да и поднимал лезвие высоко над землей.

Но чуть позже, когда и руку набил, и пару раз подсказали, что надо пятку пониже держать, стал резать ровнее. Получалось быстрее, потому что корни рядом. Разве что пару кучек земли от землероек разворошил, пока на своем участке работал.

Остальные махали не менее упорно — для того, чтобы скосить траву под самый корень потребовалось примерно полтора часа. Еще час траву стаскивали в общие кучи по краю поля. Часть удалось скормить лошадям на месте, но это не помешало образованию нескольких стогов приличных размеров.

Ходить стало неудобно — жесткие стебли травы неплохо ощущались даже через подошву новых сапог, я часто спотыкался и потому решил, что пока не будет вспахана хотя бы одна полоса земли, не вернусь на поле.

Вскоре тех, кто носил траву стало меньше — на лошадей надевали сбруи, крепили плуги и прикидывали, как бы поровнее распахать. Да верную ли сторону и направление выбрали.

— Я же не всегда строителем был, — проговорил самый памятливый. — Лет до десяти и пахать помогал. А потом вот… — он поморщился и вздохнул. — Не хочется вспоминать об этом. Совсем не хочется.

Я предположил, что дело опять же в военных действиях. Но вдаваться в подробности не стал. Вместо этого сел передохнуть и посмотрел, как плугом выворачивают пласт земли.

Лошадь шла с трудом. Там, где мы решили сделать поля, не росло ни деревьев, ни кустарников — мы специально облегчили задачу, чтобы не тратить кучу времени на распашку.

Но все равно было недостаточно силы одной лошади. Мы то здесь, то там помогали, тянули ее вперед, при этом сзади всегда находился кто-то, вдавливавший плуг в землю.

Снаряжение, навешенное на лошадь, справлялось даже с такой чудовищной работой: ремни не рвались, ничего не лопнуло — хотя, должен признаться, под конец я уже ждал. Вот-вот и… все.

Но ничего страшного не случилось и первую борозду прошли неплохо. Со второй все получилось проще — рассекать и разрывать корни пришлось только с одной стороны. Да и прошло все быстрее, к тому же, без помощи людей.

После первого прохода лошадям дали отдых с полчаса — нельзя заставлять их столько работать. Когда это сказали про животных, я ощутил, что краснею. Ведь людей я заставлял трудиться чуть ли не сверх меры. То есть, не заставлял… это были лишь указания — но менее совестно мне от этого не становилось.

Когда перерыв кончился, а лошади вернулись к работе, я обратил внимание на то, что теперь распашка шла поперек предыдущих борозд. Комья разбивали еще больше, а потом, когда пара лошадей влегкую прошла поле второй раз, верх измельчили бороной.

Процесс подготовки завершился, как мне показалось, потому что большую часть травы и корней сорняков работники выбрали очень быстро, во время второго прохода.

Интересно было и то, что, хотя я точно знал — есть люди, которые не работают, и не заняты прямо сейчас какой-то деятельностью, зеваки не толпились у края поля.

К моменту, когда солнце уже собралось коснуться макушек сосен, мы начали сеять. Делали это размашисто, но не слишком щедро. Во-первых, как охотно делился опытом все тот же строитель, если зерно будет лежать слишком тесно друг к другу, часть его попросту не взойдет. Во-вторых, птицы осенью просто обожают подъедать все, что плохо лежит. Так что, лучше зерно кидать пошире и запахать чуть глубже. Точнее, заборонить.

С последними лучами солнца мы скрыли зерна в земле и на том с посадками все было кончено. Я с облегчением вздохнул и приготовился всех распустить.

— Пугало бы еще, — вдруг вспомнил кто-то.

— Точно. Пугало.

Осень. Пугала. Страшные рожи — моя память снова выдала странный набор образов, но на деле все оказалось очень просто.

Пару палок связали крестом и на этот крест надели старые тряпки, чтобы они развевались на ветру. При свете факелов это сделали за несколько минут, воткнули в землю покрепче, чтобы не падало, и вскоре кривое пугало уже болталось, готовясь поутру отпугивать ворон.

Но сам факт наличия пугала довел меня до того, что ночью начали сниться кошмары. То странный тип с обезображенным лицом и когтями, то какая-то кукла, то клоун с шариком — причем все это казалось таким нелепым на фоне куда более реальных ужасов этого мира: войны и голода — что я лишь вздрагивал во сне от неожиданности, когда один образ сменялся другим.

Выглядело это непонятно. Я как будто смотрел на картинки, только не статичные — они немного двигались. Клоун улыбался и махал рукой. Жуть, конечно, но даже забавно. То же самое я чувствовал и в других подвижных картинках.

Куда страшнее прозвучал женский голос:

— Артем! Хватит смотреть телевизор! Спать пора!

Я проснулся в действительности. Телевизор… Артем… или я все же Бавлер, который правит Рассветом?

Достав свой дневник, я много раз обвел слово «монастырь» в заданиях. Мне нужно было туда сходить. Но до того — праздник людям и поездка по дальним селениям. Все по порядку. И никак иначе.

Время праздника я постарался подобрать так, чтобы после него не стало хуже. Как мне казалось, ситуация в Рассвете позитивная. Правильная — то есть, людей не коснутся потом никакие беды.

Если что-то пойдет ровно, то так оно и должно быть. Или лучше — что тоже идет по плану. Но ничего не может пойти не так. Или пойти хуже. Например… не знаю, если вдруг жилья станет не хватать тем, у кого оно уже есть. Или… нет, о плохом думать точно не стоит.

Но и заранее говорить о празднике тоже не следовало бы. Потому я создал узкий круг жителей Рассвета, куда вошел Конральд, Мати, Перт и Ахри с Авроном. Отшельника я не стал брать после того, как тот отмахнулся совершенно неожиданно от торжества в принципе.

— Давай лучше сделаем это с первым снегом? Тогда и поводов побольше будет.

Я же мыслил иначе. Подгонять много поводов для праздника тоже не стоит. Потом не будет возможности все это провести. То, что в один день или неделю мы сведем сразу же несколько событий, регулярно повторяться не будет. А мне хотелось бы, чтобы мой праздник повторился и на будущий год, уже на постоянной основе. Привязка к погодным событиям тут никак не поможет.

Потому пятерку жителей я собрал сразу же после разговора с Отшельником.

— У меня дела, — важно заявил Аврон.

— Подождут, — загадочно проговорил я. — Мати вот нашла десять минут оторваться от котла, чтобы поговорить.

— Вообще-то у нас Трик простужен. И, я опасаюсь, не он один.

— Что? — воскликнул я.

— Не нужно так громко, — добавил Конральд. — Если люди узнают о болезни, могут пойти нехорошие разговоры. Потому что у нас сейчас лекарств нет.

— Я мог бы попросить Кирота, — начал я, но наемник покачал головой:

— С каждой твоей просьбой к этому человеку ты все больше попадаешь в его невидимую кабалу.

— Невидимую кабалу? — повторил я. — О чем ты говоришь?

— Когда он придет к тебе с просьбой, то ты уже не сможешь ему отказать. Он приведет тебе миллион доводов к тому, что именно ты должен помочь. А в чем будет заключаться эта помощь, ты узнаешь непосредственно в момент предложения. Привезти или увезти. Добыть. Убить. Убрать. И ты будешь это делать, потому что иначе Кирот попросту уйдет отсюда.

— Но он пока не принес нам особенной пользы, — продолжил спорить я. Остальные недоуменно переглядывались, пока Мати не сказала:

— Мы дело пришли обсуждать или вашу болтовню слушать⁇

— Мы, то есть я, хотели бы праздник организовать для людей в Рассвете.

— Благое дело, — сказала Мати. — И готова помочь, но с условием, что работать буду не одна. Мне и так уже три человека помогает, чтобы готовить еду в том объеме, в котором ее потребляет народ.

— Сколько еще надо будет помощников? — спросил я.

— Еще трое.

— Аврон поможет тебе набрать людей, — распорядился я. — Ты согласна?

— Да!

— Хорошо, с едой разобрались. Три бочонка у нас лежат в прохладном месте и ждут своего часа. Что еще нужно для хорошего праздника?

— Музыку, — предложил Конральд.

— Костры, — добавил Аврон.

— Никакой работы в этот день, — спохватился Ахри.

— А ты чего скажешь? — обратился я к Перту, который до того молчал и только лишь слушал.

— Всего и побольше. Веселья, пива, еды, — резюмировал он. — Обилие должно быть.

— А пока что ты его не ощущаешь? — спросил я, хотя прекрасно понимал, каким будет ответ.

Сейчас в Рассвете запасов по некоторым продуктам практически не имелось. Дичь, которую приносили охотники, расходовалась моментально. Если удавалось подстрелить несколько перепелок или хотя бы соек — максимум, что их ждало, так это суп следующего дня. Чаще всего ничего не оставалось вообще.

Зато куры были в целости и несли яйца, как полагается. То же самое можно было сказать и о коровах и свиньях. Разве что таких крупных диких «аналогов» у нас не было вовсе.

— Конечно… — начал Перт, а потом осекся — оказалось, Конральд сделал ему знак. — Прости, Бавлер, не ощущаю.

— Так будет лучше.

— Если не прибудут новые поселенцы. Знаешь, я бы не хотел, чтобы ты отправлялся в то путешествие.

— Кто уже разболтал? — нахмурился я. — Вроде бы как…

— Отшельник сказал, когда предложил сопроводить караван.

— Ты и ему сказал, что ты — против?

— Конечно. Потому что, если бы не новенькие, мы бы сейчас прекрасно жили. Еды на семьдесят человек пришлось бы тратить в разы меньше, а строители бы не маялись с жильем. Мы бы уже выложили несколько печей и спокойно бы грелись. Ты же хочешь провести праздник, чтобы люди после него отправились в теплые дома, а не остались греться на улице, правда, Бавлер?

Я посмотрел на Перта с недоумением.

— Я понимаю, что тебе не нравится кое-что… в нашей ситуации. Я думаю, что мы можем выложить очаг, хотя бы простой, уже… — я снова запнулся и в поисках помощи обратился к Аврону: — сегодня или завтра? Получится ли у нас так?

— Во всех домах? — приподнял бровь Перт. — Я вот думаю, что максимум в одном. И то, если Йон вам подскажет, как это все выкладывать, потому что…

Он замолчал. Почему-то я подумал, что это опять Конральд сделал ему знак — и не ошибся. Похоже, недовольство сержанта слишком велико. Но люди не любят вояк. И едва ли кто-то еще поддержит Перта.

Так что я кивнул:

— Мы сделаем ровно столько, сколько получится. Сколько успеем. Нам в любом случае надо спасать людей, переводя на эту сторону Нируды, но мы могли бы сделать это позже, парой дней.

— Действительно, — подхватил наемник. — В осень погода портится. Наступление завязнет из-за проблем с дорогами, а мы сможем вывезти людей, когда у нас уже завершится большая часть работ, связанных с жильем. Удивительно, но нам пока что хватает даже стекол. А с ними в домах станет куда теплее.

— Сколько людей в дома набилось, так и без очага тепло, — ворчливо откликнулся сержант. — Но я уже достаточно наговорил. Праздник так праздник. Ничего против не имею.

— Хорошо, — сказал я, чувствуя, что с Пертом точно ничего хорошего не будет. — Значит, Мати согласна заняться едой, Конральда и Перта я назначаю ответственными за нужное количество дров. Чтобы костры праздничным вечером и ночью горели везде и не затухали.

— Да лишь бы сам Рассвет не сгорел, — добавил Аврон.

— На то он и Рассвет, — многозначительно и мрачно пошутил Перт. Каждый понял его шутку по-своему. Я — что гореть будет до Рассвета, а Аврон сказал потом, что сержант имел в виду горящий Рассвет.

Но мы все разошлись и принялись заниматься подготовкой. Я выбрал не самое простое дело — предстояло сложить хотя бы одну простую печь. И вывести трубу, чтобы дым не шел прямо в дом.

Перед делом мы зашли проконсультироваться к Йону, но возле кирпичника нашли Торна. Со скорбным лицом тот сидел рядом и пытался прощупать пульс.

— Кажется, он все, — сказал травник. — Не скажу, что неожиданно, но я надеялся на его лучший исход.

Теперь перед нами встала куда более значительная проблема, чем я думал.

Кирпичник тихо и спокойно оставил нас. Что-то говорили про какие-то старые церемонии, то ли народные, то ли семейные — что надо дать Йону побыть с людьми еще какое-то время. Три дня или два. Вроде как три. Тем более, что и погода позволяла.

Однако большинство было за то, чтобы с человеком попрощались все, кто пожелал, а потом его отправят в землю. Не было никаких процедур.

Йона вынесли, собрали людей — благо Рассвет был невелик. Сходили даже за теми, кто работал на лесопилке, на вырубке, на каменоломне.

Поскольку это был первый случай, то не было ни одного жителя, который бы пропустил прощание с Йоном. Но никто не плакал — все постояли вокруг тела, затем те, кто хотел, подходили ближе, а затем два человека ушли подальше от Рассвета, чтобы выкопать яму.

Справились они с этим делом быстро, и вскоре Йона укутали в полотнище, а потом унесли. На том закончилась благая мысль создать для людей хорошие печи. Потому что хорошие печи мог сделать профессионал. А все остальные, кто был в Рассвете, таковыми не являлись.

Да еще и подавленное состояние из-за того, что не стало хорошего человека. Причем так быстро.

— Что с Триком? — спросил я Торна, поймав его уже после того, как яму завалили землей. — Он вроде бы болеет серьезно?

— Достаточно серьезно, и я не уверен, что моих знаний хватит для того, чтобы ему помочь, — поджал губы травник. — Я знаю достаточно растений, но нет возможности изготовить лекарства из них. А в чистом виде эти травы могут не обеспечить нужной силы для борьбы с болезнью.

И сославшись на спешку, Торн ушел, оставив меня в сомнениях. У нас в течение недели планировался праздник, однако теперь о торжестве в ближайшие дни не могло быть и речи. А если еще и второй житель Рассвета отправится в лучший мир, как сказали во время погребения Йона, то не хватит хороших новостей, чтобы затмить эти трагедии.

— Кажется, нам надо крепко поработать, — сообщил я помощнику. — Кирпичи необходимо превратить в печи. А у нас не налажено даже производство!

Аврон отправился искать людей, чтобы принести готовые кирпичи в Рассвет. Телега, лошадь, возничий. Или просто телега и лошадь — он и сам бы привез, если удастся время найти.

Я же в это время отправился к кузнецу и плотнику. Оба они попались мне на церемонии прощания, но никто не подошел и не спросил — понадобится ли теперь такой механизм, который они разрабатывали? И не зря ли они все это сделали.

Ведь предстояло еще и смонтировать все сделанное ими в нужном месте! Но, как оказалось, механизм еще не протестировали. Правда, на мое предложение провести проверку непосредственно в месте будущего монтажа, ответили согласием.

И вскоре проблема решилась — телега для будущего кирпича, ведомая Авроном, везла оборудование к берегу Нируды. Крол и Орек смонтировали странную конструкцию, которая в теории должна была работать быстрее, чем если бы эту работу выполняли люди.

Крол выточил из прочных деревянных заготовок несколько шестерней — по тому же принципу, как и для лесопилки. Только на этот раз они были не такие большие, хотя я ожидал обратного.

— Жалко Йона, — первым делом произнес Крол, до того всю дорогу молчавший. — Словом, ему бы понравилось. Смотри. Вот вал.

— Это бревно, — ответил я.

— Вал, — настойчиво повторил Крол. — Он должен быть сделан из максимально жесткой сосны. В идеале вообще должно быть другое дерево. Не такое подверженное скручиванию. Но что есть, то есть.

Далее плотник показал на большое колесо с плоскими дощечками-лопастями.

— Надеваем, крепим, — он все свои слова подкреплял движениями, после чего на валу закрепились лопасти. Затем он добавил опоры, шестерню и затем показал на котел, тоже «обернутый» массивными зубцами.

Все вместе представляло собой механизм, который явно мог работать даже с большой загрузкой. Но стоило опустить лопасти в воду, как котел принялся вращаться.

— Внутри есть лопатки, чтобы глина не просто по стенкам липла, — подскочил Орек.

— Проверим? — предложил я, и мы приступили к работе.

Несколько лопат глины да полведра воды в котле начали смешиваться, брызгая во все стороны. Дополнительно внутрь влетели еще две лопаты песка.

Потом четыре человека, опираясь каждый на свой инструмент, принялись наблюдать за тем, как отдельные компоненты смешиваются в общий раствор. Не прошло и десяти минут, как раствор принял нужную густоту.

А вот над объемом предстояло поработать — котел мог вместить минимум в три раза больше. При этом поток воды обеспечивал нужное усилие без всяких помех.

После того, как первая порция смеси была готова, Крол стащил с телеги еще одну их разработку. Здесь все было более понятно.

— У нас получилась идеальная смесь, — плотник потрогал ее пальцем. — Так что…

Он показал двойную форму и рычаг. А также обратил мое внимание на несколько отверстий в нижней части. Самые большие были по углам.

— Там самое сложное для смеси. Как и у металла, — добавил Орек. — Разве что внутри формы глина не остывает. Поэтому у нас все будет просто.

Под форму положили простую доску, а затем бросили внутрь прямоугольника порцию глины. Крол нажал на рычаг и продолжал давить до тех пор, пока глина не полезла из всех щелей.

К счастью имелся ограничитель — и форма заполнилась равномерно, но… идеально настолько, что ровный край даже жалко было портить, когда форму сняли с доски и переставили на другое место.

— Мы подготовили все заранее. Выровняли доски. Так что если пресс мыть и чистить, то кирпичей получится сделать гораздо больше. И лучше качеством, — продолжал пояснять Крол.

Затем мы сделали еще пару кирпичей, а потом еще и еще. Форма заполнялась быстро, остатки глины мы собирали для второй партии. Из того, что было заготовлено, вышло восемь кирпичей.

Из второго замеса — уже больше двадцати, причем времени на смешивание потребовалось не втрое больше, а символически больше. На пару минут.

Так что за день мы заняли целое поле сохнущими кирпичами, а ближе к вечеру собрали с подсохший кирпич в количестве трехсот штук — пересчитал стопку на телеге. И готовый к укладке материал мы увезли в Рассвет. Пришло время делать людям тепло в домах.

Телега с кирпичом вызвала неожиданный ажиотаж — в сто раз больший, чем посадка зерна днем ранее. Все знали, что кирпич предназначен исключительно для печей, а это означало скорое появление тепла.

И, чтобы побыстрее начать кладку, мы захватили еще и немного раствора, чтобы сделать, как предположил Аврон, вообще единый блок печи.

— А кто делать будет? — был первый же вопрос к нам. Не было в Рассвете ни одного человека, кто не слышал бы про смерть Йона.

— Мы, — буркнул я.

— На все руки… — послышалось из толпы, но я не смог разобрать, каким тоном это было сказано. То ли люди восхищались, то ли были недовольны.

Я же пока сомневался в том, получится ли у меня. Хотя, с другой стороны, в моей памяти было довольно много про строительство. Я же помнил про фундаменты и про то, что дерево в землю нельзя класть ни в коем случае. Или моя память — это лишь фантазия, как и сны про движущиеся картинки с клоуном?

— Пойдем, — мимо меня прошел Аврон, открыл дверь в первый попавшийся дом. — Неважно же…

— У нас!

— К нам!

— Сюда, сюда!

— Давайте лучше…

И тут толпа словно с ума сошла. Все хотели, чтобы первая печь появилась именно у них! Да, сентябрьские ночи были довольно холодными и печь хотелось получить в первую очередь, но Аврон напомнил:

— Йон говорил нам про дома в один этаж. Так что идем сюда.

Земляной пол в доме, сырость и… как-то неприятно мне стало, когда я оказался внутри. Даже мрачновато как-то, хотя в целом еще и светло было — через окна пробивался свет.

Дополнительно горела пара свечей, но их пламя не добавляло тепла, зато с ними предметы внутри отбрасывали играющие тени, которые вполне могли напугать маленького ребенка.

— Ну ничего себе, — вырвалось у меня.

— В первый раз в таком доме? — вздохнул Аврон.

— Да… — протянул я, шокированный увиденным.

Несмотря на то, что темное помещение было сделано меньше месяца тому назад, запах древесины уже почти выветрился. Лишь отдаленный аромат смолы внутри напоминал о светлых стенах — темными пятнами покрылось почти каждое бревно. Или то были тени?

В любом случае, я ожидал иного. Я думал, что внутри будет светло. Не так влажно — потому что в моей избушке влага выветривалась и, несмотря на относительную прохладу, там было довольно приятно.

Но здесь влажность висела какой-то давящей тяжестью. То, что такое строение может расположиться в Рассвете — вообще не укладывалось в моей голове.

— Погоди! — я подошел поближе к свече и посмотрел на нее.

— Первый раз свечку видишь? — улыбнулся Аврон, встав напротив меня.

— М-м-м… — протянул я. — Странно. Это что?

— Жир, — помощник втянул воздух носом. — Натуральный жир. А еще есть свечи из воска.

— Так… — задумчиво выдал я. — Нам надо подумать над освещением. Свечей побольше.

— Пока что можем только купить, — пояснил Аврон. — Хотя свиной жир можно использовать. Или пчелиный воск, но его у нас точно нет.

— Я отмечу, — достав тетрадь, я посмотрел на список задач. Посмотрел раздел «торговля» и с грустью отметил, что нам нечего ни продавать, ни покупать. И закрыл тетрадь. Но плюнуть на это дело было невозможно. Так что под хитрым прищуром Аврона я повернулся в темноту: — посередине будем складывать?

— Да, — и, распахнув дверь, Аврон принялся заносить кирпичи по четыре-пять штук разом.

Я присоединился к нему, и мы очень быстро перетаскали все внутрь. А вот с кладкой начались проблемы. Я хотел начать с основания толщиной в несколько рядов, но Аврон покачал головой.

— Основание сделаем, но камеру для золы оставить тоже нужно.

И сперва нам пришлось разложить кирпичи так, как они должны лежать, но без глиняной связки. Печь получилась невысокой, но Аврон слушал Йона более внимательно, чем я. И припомнил камеры и связки, чтобы печь при небольшом размере все равно получилась теплой и надежной.

Объем печи получался больше, теплым воздух оставался дольше, продолжал объяснять мне Аврон, а я при этом удивлялся, как я все это прослушал, когда мне говорил Йон.

Поэтому первую печь начали складывать постепенно и неспешно, делая все так, чтобы, во-первых, нам хватило кирпича, во-вторых, печь сохраняла тепло и была прочной.

Основание уменьшили до двух рядов в толщину. Причем я предложил выпустить часть кирпича наружу — площадь больше, значит, меньше шансов, что печь опустится. Тем более, что здесь — грунт. Обычный и неуплотненный.

Аврон искоса посмотрел на меня, предположив, что любой грунт, который около года не трогали никаким инструментом, в принципе плотный. Я не стал с ним спорить, хотя был уверен, что даже землю, на которой мы сейчас стоим, можно сделать еще более плотной.

Но послушался моего совета — и примерно четверть кирпича в первом ряду вышла наружу. Затем прошел второй ряд основания, после которого мы сделали один ряд камеры для золы.

Чтобы дрова не падали в нее сразу, мы перекинули поперек камеры три кирпича, сделав четыре небольших отверстия. Затем начали выкладывать толстые стенки — внутренние и внешние, не забывая связывать их между собой.

Внутрь дома мы никого не впускали, только слышно было, как снаружи толпятся желающие, шушукаются и переговариваются. Еще один момент, которые надо было бы устранить.

Итого, за время работы над печью, которая длилась всего лишь полтора часа, я обнаружил, что в домах надо делать светлее — найти или сделать свечи. В домах надо избавляться от сырости и, в идеале, необходимо проложить полы везде. А запасы досок пока что уходили на хорошие крыши и перекрытия в новых домах.

Получилась первая некрасивая ситуация, когда у людей, что пришли позже, жилье стало лучше.

Посторонние мысли не мешали нам заниматься печью. Когда мы закончили с основной камерой, которую окружала двойная стена с воздушными карманами, мы перешли к верхней части. Там предстояло сделать несколько рядом таких же карманов, мимо которых витиевато — опять же по настоянию Аврона, который слушал Йона, — шел дымоход.

Общий принцип мне был предельно понятен, так что мы быстро сложили печь до дымохода, а потом перешли к прямой трубе, которая поднималась до самой крыши. Небольшое отверстие, по моему мнению, было вполне достаточным для того, чтобы пропускать большое количество воздуха.

Оставалось проделать отверстие в крыше, обмазать все оставшейся глиной, чтобы в щели не уходило тепло. Для этого пришлось выйти и попросить лестницу — роста не хватало, чтобы дотянуться до самого верха.

Пока заносили стремянку, люди осматривали печь и… восхищались работой. Вероятно, Йон бы не так восхищался, поскольку он, в отличие от большинства, был профессионалом. И точно нашел бы несколько спорных моментов.

Но ни мы с Авроном, ни прочие зрители — никто не замечал даже неровных углов в печи, а также то, что она местами была пузатой. Не слишком, но, если приложить что-то ровное, становились видны кое-какие дефекты. Для первого раза получилось очень даже ничего!

— Зажигай! — послышались возгласы, когда мы закончили заделывать щель между крышей и трубой.

— Нет, сперва сверху замажьте! — посоветовал кто-то. Аврон кивнул, да и я не спорил.

Пришлось лезть на крышу и там по контуру отверстия обмазывать так, чтобы вода не попадала в дымоход. Спустившись вниз, я застал уже кучку бревен и пучки соломы.

— Жги! Зажигай! — люди ждали тепла так, как не ждали даже еды на следующий год.

В печь сунули солому, а затем накидали щепы и тонких дровишек. Пламя осветило часть стены, а вскоре затрещали дрова и, когда на разогретые угли накидали приличный запас дров, наконец-то пошло тепло.

— Ур-ра! — крикнул кто-то, и уже во второй раз закричала вся толпа: — Ур-р-ра!

С момента поджига до ощущения тепла в доме возле печи прошло двадцать минут. Результата мы достигли и это не могло не радовать.

Мы получили типовую печь, в которой нельзя было готовить, но она делала тепло. И должна была хранить его даже несколько часов после полного прогорания.

Услышав возгласы одобрения, я с облегчением вздохнул. Мы сделали еще одно важное дело.

Когда мы закончили наш печной эксперимент, на улице уже стемнело. Счастливые жители единственного теплого дома принимали гостей, которые тоже хотели погреться.

По итогу гостей, званых и незваных набилось столько, что в доме было уже не протолкнуться. Они бы и сами прогрели весь дом от основания до крыши — столько их было.

Аврон улыбался. Даже Отшельник зашел внутрь посмотреть на то, что мы сделали.

— Молодцы, — старик выглядел довольным. — Теперь наши шансы пережить зиму стали гораздо выше.

Его слова может и стали бы пророческими, только буквально на следующий день выкатилась такая жара, точно лето вернулось. Кирпичи сохли прямо на глазах, а люди и думать забыли про холодные ночи.

Но это не мешало нам заниматься работой. До праздника, который мы запланировали перед моим отъездом, оставалось еще несколько дней, поэтому я принял решение перераспределить усилия и заняться организацией процессов, а не их непосредственным исполнением.

Рабочие кварталы в количестве четырех помещений были практически доведены до конца. Но при этом опытные строители, разбавленные возрастными работниками, явно не жаловались на нехватку дел.

Из многочисленных домов, запланированных в последнем жилом квартале, осталось довести до ума всего лишь два. Поэтому я предвидел освобождение большого числа рук и готовился к тому, чтобы привести в порядок планы на будущее.

Да, вероятно, не стоило так гнать лошадей, потому что у меня уже две сотни жителей — а достаточно было и пятидесяти по первоначальным планам. Я же собирался превратить деревню Рассвет в большой город. А для этого мне предстояло заложить немалое количество нового жилья.

Для разметки я взял с собой в помощники Сенока. Судя по тому, как он справлялся с работой, его вполне можно было сделать самым главным строителем. И потому еще до того, как начать разметку новых кварталов, я поправил список задач:

Приютить аптекаря

Построить таверну

Построить дополнительные башни

Построить загон для животных

Построить лечебницу

Построить мастерскую кирпичника

Сделать дороги

Распределить роли

Отыскать Еливара

Определиться с торговлей

Найти хотя бы одну книгу

Спросить у Кирота

Сходить в Монастырь

Придумать систему для всех жителей

Построить мельницу

Найти камни

Сделать крылья

Сделать шестерни

Найти Фелиду!

Отправить экспедиции

Нички

Поляны

Крали

Артуя

Коливан

Мелы

Разделить жителей.

Свечи и освещение

Печи в каждом доме

Создать рабочие кварталы

Отыскать новый инструмент

Выбрать главных по строительству, питанию, торговле

Заложить фундаменты до холодов!

И если в списке задач связанные с монастырем и Фелидой дела у меня и без того были обведены несколько раз, то я проставил еще и восклицательные знаки рядом, а потом обвел задачу по закладке фундаментов.

Я давненько не наведывался на каменоломни. И стоило ожидать, что все идет хорошо, однако где же мостились дороги добытым камнем? Все же не отлынивали ведь работники от своих обязанностей?

— Так чего ты хочешь, Бавлер? — спросил Сенок. — Может, Отлю тоже возьмем? У тебя в последнее время простых дел не бывает, только большие, на целую деревню каждое.

— Я много чего хочу, Сенок, — улыбнулся я.

— Довольный, потому что печь сложили и тепло в деревне еще и безопасным стало? — усмехнулся строитель.

— Да, — ответил я. — Именно так. Но я не считаю, что мы с Авроном что-то великое сделали. Вот за Йоном я не досмотрел…

— Брось, — махнул рукой Сенок, заставив меня одним словом смотреть на него иначе. — То, что случилось с Йоном, могло произойти чуть позже или чуть раньше. Но едва ли это началось из-за его переезда сюда. И из-за работы, которую ты ему дал. У тебя не работа, у тебя — сплошная радость, если что.

— О чем ты? — я погрузился в неприятные размышления о том, что нельзя говорить так про умершего. Да и про живых тоже не стоит. И из-за этих самых размышлений прослушал, что говорил Сенок в конце. — Радость?

— Работа — радость, — добавил Сенок.

— А… — я еще больше задумался.

Недавно я считал, что Йон погиб из-за переработок и напряжения, а для строителей отгрохать с десяток домов — не проблема. А еще склад и рабочие кварталы. Причем последние дома шли с хорошими деревянными полами на первом и на втором этаже.

Любопытство все же взяло верх:

— Почему в радость? Мне тут недавно показалось, что в Рассвете появились люди, которые не слишком жаждут работать.

— Это не про меня и не про моих ребят, — отмахнулся Сенок. — Ничего подобного от меня ты точно не услышишь и не увидишь. Мы — люди простые. Работаем, живем. Делаем что-то полезное. Не в нашем мире можно быть неблагодарным нахлебником. По тебе смотрю. Ты не такой, и люди вокруг тебя такие же, как и ты сам. Другие не задержатся долго. Вот увидишь.

— Хорошо, если так, — ответил я. И, подумав над тем, что к Йону он все же скорее относился положительно, продолжил: — Я планирую, что до снегов население Рассвета может увеличиться еще на пятьдесят или даже сто человек.

— Это точные цифры?

— Нет. Может, не придет никто. Или придет в пять раз больше.

— Тогда как мы можем к этому подготовиться?

— Мы ведь можем провести все земляные работы до холодов, а потом, при необходимости, быстро построить дом?

— Можем, — согласился Сенок.

Я раскрыл страницу с записями о строительстве. Сиротливо чернела буквально пара слов.

ДД-2–10

Фундамент: тридцать шесть телег булыжника, двенадцать телег глины, шесть телег песка.

— Скажи пока что, сколько материалов ушло на типовой дом?

— Давненько я не видел хоть каких-то проектов, — ухмыльнулся Сенок. — Что ж, похвально. Тем проще будет потом новеньких учить. Слушай, дом получился не очень большой, всего лишь восемнадцать на двенадцать метров. Сосны у нас высокие, так что получается четыре раза по шестиметровому бревну и еще дважды по двенадцатиметровому. Итого — ряд, — затем последовали непродолжительные умственные вычисления, — сорок шестиметровых и двадцать двенадцатиметровых на этаж или восемьдесят и сорок на двухэтажный дом соответственно, плюс стоймя поставленные, а это еще двенадцать шестиметровых. Итого получается девяносто два шестиметровых бревна и сорок двенадцатиметровых бревен. Без учета внутренних стен, которые дают еще сто сорок шестиметровых бревен.

Я поспешил дополнить записи, но и Сенок продолжал.

— Далее перекрытия, полы на этаж, — он задумчиво поскреб подбородок, а потом выдал: — лаги через метр, внутри получается шестнадцать двенадцатиметровых досок, на которые кладется такой же пол. И это еще по тридцать шестиметровых досок на помещение. Итого триста шестьдесят.

Математика требовала записей, так что стены и перекрытия у меня оперативно прописались в тетради. Сенок же добрался до крыши — тридцать две двенадцатиметровых доски, потом тонкая обрешетка — еще доски. И еще, и еще…

В итоге я получил следующий список материалов:

ДД-2–10

Фундамент: тридцать шесть телег булыжника, двенадцать телег глины, шесть телег песка.

Стены внешние: девяносто два шестиметровых бревна, сорок двенадцатиметровых бревен.

Стены внутренние: сто сорок шестиметровых бревен

Перекрытия: триста шестьдесят шестиметровых досок, шестнадцать двенадцатиметровых досок.

Крыша: тридцать две двенадцатиметровых доски, пятьсот сорок тонких досок. Тес.

Список материалов для одного типового дома выглядел фантастически. Мало того, что количество бревен составляло какие-то невероятные сотни, так то же самое можно было сказать и про доски.

— Выглядит слишком невероятно даже для одного дома, — сказал я, прикинув, сколько материалов ушло на строительство. — Слишком. А у нас их двенадцать. То есть, одних только досок за прошедшие недели мы напилили несколько тысяч⁇

— Могу тебе сказать на личном опыте, так как видел сам — ослики работают посменно, но уверенно. Хорошо тянут и распил выходит на удивление ровный. К тому же твою просьбу выполнили уже давно — три пильных ленты явно работают лучше, чем одна. А людей там по-прежнему столько же, разве что работать они тоже стали в две смены, как и ослики.

— Мне стоит о чем-то еще переживать, особенно после Йона? — спросил я, ужаснувшись тому, что на лесопилке, вероятно, ужасные условия.

— Нет, не стоит. Бревно закинули, подождали, пока распилят. В это время и передохнуть немного успевают, и по всем пильным механизмам материалы разложить, — уверенно ответил Сенок. — Не скажу, что там рабский труд. Даже не слишком пыльно. Явно могло быть хуже, если бы распил шел быстрее.

У меня в голове все равно не укладывалось, с какой скоростью нужно пилить бревна, чтобы заготовить столько материала. По правде говоря, распил досок на крышу шел до сих пор, потому что несколько домов стояли без обрешетки. Поэтому общее число досок вроде бы и укладывалось в разумные пределы.

— И ты хочешь сколько еще таких же домов поставить?

— У нас есть склад? — ответил я вопросом на вопрос, заставив Сенока кивнуть. — Весь его под завязку стоит забить досками, чтобы лесопилка работала, как и раньше. Занять склад, занять собственные помещения. Потому что мне понадобится, пожалуй, не меньше десятка домов жилых, — для пущей наглядности я начал загибать пальцы. — Таверна, мельница, рабочие кварталы — еще два или три… нет, четыре здания, можно того же типа, что и уже готовое. На празднике людям покажем, что это такое.

— Это уже немало, — покачал головой Сенок.

— Еще мне нужна таверна, которая будет не хуже, чем в Ничках. С колоннами и балконом, — но, заметив, что строитель скривился, тут же добавил: — На самом деле, я лишь очерчиваю примерный облик. То, как таверна будет выглядеть действительно — решать вам. Подумайте. И еще…

— А, так это еще не все… — улыбнулся строитель.

— Работа уже не в радость?

— Не будет, если это надо будет построить за неделю или две.

— Если за неделю или две вам надо будет лишь выложить фундаменты? — предложил я.

— Тогда никаких проблем не вижу, мы все успеем, — проговорил Сенок.

— А еще… — я начал фразу, но строитель расплылся в такой широкой улыбке, что я не выдержал: — Что такое?

— Вообще-то ты хочешь за зиму построить еще целую деревню минимум.

— Зима — не повод не работать, если погода позволит, — выразительно отметил я. — Но самое главное — люди потом будут идти и идти, так что не исключено, что весной мы будем делать еще больше. Я остановился на таверне? Еще три сторожевых башни, — я открыл карту, которую примерно накидал с неделю тому назад, и показал места, где эти башни будут располагаться.

Вместе с первой защитной башней они образовали полукруг, направленный на запад. Северная и южная башни дополняли периметр защиты и позволяли вовремя заметить тех, кто может пойти зимой со стороны Нируды. Или тех, кто может прийти с юга. При любом раскладе, мне надо было добавить башню с востока, но там монастырь. Оттуда никто не нападет.

— Хороший список, — покачал головой Сенок.

— И мельницу, — добавил я. — У нас полно зерна на складе, которое нужно превратить в муку и затем испечь хлеб. Без этого еды в поселении станет гораздо меньше, чем могло бы быть.

— Те, кто видел эти кучи хлеба, говорят, что не досыта, но есть можно.

Я едва заметно выдохнул. Хоть кто-то мне дал оценку тому количеству зерна, которое мы собрали. Самое интересное в том, что из него никто не выделил зерна на посадку. Никто не обмолотил его — и потому сажали то зерно, которое привезли из Полян. Интересно, а где тот, кто отправился за второй партией…

— В любом случае, я бы хотел, чтобы сперва появилась таверна, а одновременно с ней — башни. Хотя бы одна, — я начал постепенно расставлять приоритеты по строительству, чтобы список у меня не был абы каким. — После башен можно начать жилье, а когда будет готово несколько новых домов, можно будет перейти и к рабочим местам. А печи постепенно будут делать новенькие. Аврон подскажет тем, кто заменит Йона. Знания будут передаваться дальше, так что печи сделаем, будет тепло.

— А лесорубам придется вечно вырубать леса, — добавил Сенок.

— Мы для одной дороги срубили не меньше пары тысяч деревьев. Не думаю, что в лесах вокруг Рассвета осталось так мало леса, что нам не хватит его для строительства.

— При темпах, которые ты хочешь достичь… — строитель покачал головой. — Так где бы ты хотел все это возвести? Прямо здесь?

Я посмотрел по сторонам. Сейчас мы стояли относительно недалеко от склада Рассвета. И я прикидывал, где можно расположить все объекты, которые мы хотели возвести.

Для начала строительной лихорадки нужно было нечто большее, чем планы. И, скинув с плеча веревку со множеством колышков, я начал вместе с Сеноком размечать. Работы предстояло много — но и времени на ее выполнение имелось достаточно.

Ведь для производства кирпича я отправил Аврона и бывшего всадника. А потому был уверен в том, что материалы для печей создаются. Скорость стала выше — если получится делать кирпич на пару печей разом, то и скорость обеспечения жителей Рассвета теплом.

Слишком много если. Но Сенок стоял рядом и ждал, когда мы начнем работать. Я был уверен — всего пара дней отделяет нас от поворотного момента, каким я видел торжество. Первый праздник Рассвета.

Для хорошего праздника недоставало мяса. Хорошего мяса для хорошего праздника. А для мяса надо было поговорить с Ахри. Но мы с Сеноком пока даже не закончили разбираться с местами для нового жилья.

Было решено стартовать в двух местах. Первое место для жилья было к югу от склада Рассвета. Здесь я запланировал пять новых двухэтажных домов.

Придумывать что-то новое перед зимой было непрактично. Если не получится проект, его надо будет переделывать по факту, а фундамент уже давно заложен.

Поэтому я решил остановиться на стандартном, уже проверенном объекте. К тому же под это были заточены руки строительных бригад, которые успешно построили несколько полноценных домов.

С южной стороны склада я расположил вдоль натоптанной тропинки два дома, оставил место для улицы с направлением с запада на восток между домом и складом. Развернул в ту сторону еще три дома и положил начало новому большому кварталу.

Сенок только лишь пожал плечами, предположив, что для такой плотности населения надо определять не более, чем четыре дома в квартал. И получился бы пристойный вариант с внутренним двориком примерно пятнадцать на пятнадцать метров. Достаточно для того, чтобы дети могли погулять. Или белье повесить. Или еще что-нибудь.

Но я хотел, чтобы даже за домами было просторно. Мне не хотелось строить огромные дома высотой в четыре этажа — а бревна длиной в восемнадцать метров позволяли строить здания именно такой высоты. Поэтому я держал в уме возможность строить выше, но сейчас не видел смысла в этом вообще.

Так что пять домов мы разметили без особых трудностей. Ровная поверхность, минимум травы. Но вторую пятерку я запланировал в другом месте — не хотелось, чтобы создавались блоки с жителями в количестве даже не нескольких десятков, а нескольких сотен. Все должно быть равномерно.

Ведь еще будут рабочие места. И потому вторая пятерка жилых домов определилась на западе, прямо перед башней. Я не хотел рисковать и строиться на севере, ближе к Нируде. Все же иногда даже несколько десятков метров могут оказаться решающими при затоплении.

Несмотря на километровые расстояния до реки, я полагал, что риск велик. В будущем году, когда станет понятно, что река не затапливает, к примеру, еще метров пятьсот к северу, я буду знать, что вполне вероятно построить в ту сторону еще улицу. Если же речка подберется ближе — севернее нынешних кварталов вообще ничего построить будет нельзя.

— Вот видят в тебе люди, Бавлер, что-то они в тебе видят, раз все равно идут за тобой, — в какой-то момент начал говорить Сенок. — У нас толком нет запасов еды, зиму, если не успеем построить мельницу, придется встречать впроголодь, надеясь лишь на покупное и на то, что сможет добыть Ахри.

— Я еще его отправлю на охоту. Может, с ним сам схожу, — я пожал плечами. — Но то, что люди за мной идут… Думаешь, я знаю, откуда это все? Из-за моего красноречия? Или просто из-за того, что здесь у них есть все, о чем они в старом мире могли лишь мечтать?

— Пожалуй, — глубокомысленно заметил Сенок. — Пожалуй, — но не стал развивать мысль, хотя мог. — И потому я верю, что даже эти разметки сейчас мы с тобой делаем не зря. А что старик, который без имени? Кто он тебе?

— Учитель, — отозвался я. — Показывает, рассказывает. Помогает освоиться. Но на самом деле, здесь много учителей. Кто-то учит, как работать с деревом. Кто-то показывает, как надо сеять и сажать. Ухаживать за растениями. Я там, где мне интересно, где то, что я пойму, будет полезно не только мне самому, но и другим. Первые дома я строил вместе с Кролом и Окитом. Избушка, в которой я сейчас живу, например.

— М-м-м, — протянул строитель. — Я вижу, что ты и живешь довольно аскетично.

— Мне незачем строить замок. Пока что, — добавил я.

— Пока что, — повторил почти сразу же Сенок. — Старому миру не нравится то, что ты здесь делаешь.

— Знаю, — пришлось признать мне. — Знаю, потому что там все по-другому. И здесь есть еще Кирот, представитель старого порядка. Он — наш проводник в тот мир. Нам ведь придется что-то покупать. А чтобы что-то покупать, надо что-то продавать.

— Бревна и доски, — хмыкнул Сенок. — Но нет, не резон. Если бы у тебя была вторая лесопилка, то одна бы работала на Рассвет, а вторая — для извлечения прибыли. И тогда бы спокойно покупал себе металл для инструмента, еду, чтобы обеспечивать людей пропитанием. Да и много другого можно было бы сделать.

Мы продолжили работу. На небольшом расстоянии от первой сторожевой башни, отступив место, чтобы получилась площадь, мы заложили вторую улицу на север и протянули туда три дома, тогда как на запад я развернул два. Потом вспомнил, что безопасность — превыше всего.

— Вроде бы мы с тобой запланировали пять домов здесь. А это уже седьмой, — заметил Сенок, когда мы обкопали траншею параллельной улицы.

— Дома тоже могут служить… — я заговорил тише, — оборонительной линией. Если на нас кто-то будет нападать.

— Все же ты об этом думаешь, — кивнул строитель. — Буду спать спокойнее. В отличие от людей на передовой.

— Которой еще нет. И, я надеюсь, ее никогда не будет!

— Хорошо-хорошо, твое право, — улыбнулся Сенок.

Через центральную улицу Рассвета от жилых кварталов я сперва хотел расположить еще рабочие помещения, но внезапно передумал. И ткнул пальцем в пустырь.

— Здесь, — сказал я, — будет таверна. Люди в большинстве своем к нам прибывают с этой стороны. Пусть здесь будет и постоялый двор, и комнаты для гостей Рассвета, и стойла. В два этажа. С балконом и колоннами. Большой и теплой кухней, чтобы Мати оценила по достоинству.

— Для кухарки стараешься? — ухмыльнулся строитель.

— Если жилье делается для тех, кто в нем будет жить, так почему же рабочее место нельзя сделать для того, кто там будет трудиться? Если работать удобно, то любой труд будет не в тягость, — ответил я и подумал, откуда я вообще умудрился понабраться таких слов. Бавлер-Артем шестнадцати лет.

— Иногда ты говоришь очень странно, — отметил Сенок. — Даже слишком. Вероятно, это твоя темная сторона. Светлая — Рассвет.

— Ага, а темная — Закат, — пошутил я. — Поехали дальше.

Мы не стали обкапывать и размечать, потому что строителю я дал четкие указания — завтра же поговорить с Мати и выяснить, чего она хочет от своего будущего рабочего места. Таверна — это хорошо, но прежде всего хорошо должно быть самой Мати, а потом уже и гостям.

Получался пустырь между таверной с запада, улицей, ведущей к складу, с востока, а также центральной улицей с севера.

— Что здесь будем делать? Башни? — спросил Сенок.

— Нет, не башни. Решили же, что башню поставим к реке. Еще одну — перед новой пятеркой домов. Видишь, удобно определять — пятерка с юга, семерка с запада, — улыбнулся я, хотя усталость уже накатывала, потому что приходилось с лопатой в руках и веревкой на плече проходить десятки метров траншей. Небольшой глубины, чтобы наметить работу для бригад на завтра.

— Так что здесь будет? — повторил строитель, заметив, что я уже мечтательно пялюсь по сторонам.

— Здесь будут еще рабочие кварталы. Поместится два по четыре. А где еще определить универсальные рабочие места — я подумаю попозже.

Так что пару квадратов мы разметили очень даже удачно. И места между строениями оказалось довольно много. Я посчитал это не столько удачей, сколько хорошо продуманной планировкой, потому что если вдруг одно из строений загорится, то до второго огонь либо не доберется вовсе, либо достаточно поздно, чтобы жители успели начать тушить. Тушить…

— И еще несколько колодцев надо будет вырыть! — и я принялся буквально наугад тыкать пальцем, а потом остановился. — Давай по окраинам сделаем. Так будет проще. И вода почище.

— Хорошо, — согласился Сенок. Он тоже устал работать лопатой, но впереди было еще довольно много дел. — Мельницу давай разметим.

— Ее бы хорошо подальше от Рассвета. Лучше за полями, которые мы засеяли на днях.

Мы выбрали расстояние в два поля от уже засеянного и разметили массивный квадрат двенадцать на двенадцать метров.

— Что скажешь? — спросил я у Сенока.

— Скажу насчет чего? Мельница хорошая получится. Привод тебе сделают твои плотники, у них это неплохо получается. Очень даже неплохо. Лопасти легко сплести или сбить — доски у нас имеются. Жернова остаются. Камень, который идет в фундамент, для этого не пойдет. Нужен гранит. Или базальт. Что-то очень прочное.

— Найдем! — с готовностью воскликнул я.

Потом мы разметили башни, посмотрели на все, что нам предстояло сделать и… не ужаснулись. Я радовался тому, что в Рассвете продолжает кипеть жизнь. Одно только не давало мне покоя.

— Сенок, — спросил я осторожно. — А если сделать двойные вертикальные столбы или выбрать под них очень прочные сосны высотой метров в двенадцать? — уточнил я. — Чтобы два этажа можно было очень легко превратить в три этажа. Всего лишь увеличив опоры в высоту.

— Очень даже внезапно, — Сенок даже икнул. — Это вместо каких-то новых домов или…

— Нет, это на всякий случай, например, если людей вдруг будет много. Да и внешний вид Рассвета станет каким-то не таким, если будет двадцать одинаковых домов. Что-то в них должно быть разное, понимаешь. И комбинация два или три этажа, — я задумался на миг. — Давай через один. Соседние дома отличаются высотой в этаж. Получится и места больше, и не так громоздко. И облик будет интересный, — я с довольным лицом закончил фразу.

— Это… даже не знаю, что и сказать, — вздохнул Сенок. — Я понимаю твою мысль, но не понимаю, чего от тебя ожидать! Потому что то ты говоришь про пятьдесят человек, то… Скольких мы можем заселить в один дом?

— Десять помещений, по три человека в каждое максимум. Тридцать. Двадцать-тридцать, — навскидку сказал я.

— А мы с тобой запланировали не десять, а двенадцать домов. И после этого ты мне говоришь, что каждое второе здание будет высотой не в два, а в три этажа. То есть, тридцать-сорок в каждом втором доме. И двадцать-тридцать… ладно, упростим, тридцать в каждом. Почти четыре сотни мест!

— На вырост! — почти крикнул я.

Тут моя уверенность дала сбой. Я не рассчитывал, что из путешествия в дальние края я смогу привезти хоть сколько-то людей — точнее, сколько-нибудь согласных со мной прибудет в Рассвет, но даже десять двухэтажных домов я планировал уже «на всякий случай». А теперь был второй уровень «всякого случая».

— Будь что будет, — согласился Сенок. — Построимся, как захочешь, ребята сделают все в лучшем виде. А если Мати получит еще и отличную таверну, где наших кормить будут в тепле и удобстве…! — теперь уже он замечтался.

Все шло своим чередом, а мне предстояло заняться проверками и Ахри.

Разметка отняла много сил и времени. Мне нравилось принимать участие хотя бы ненамного в каждом из процессов. Разве что к Мати я заглядывал лишь для того, чтобы перекусить, а не чтобы готовить. Чего-чего, а резать овощи мне не хотелось. Как и мешать суп в большом котле. То ли дело глину с песком замешивать да кирпичи лепить!

Следующим утром в Рассвет прибыл наш поставщик зерна. Я отыскал Отшельника и попросил его проконтролировать посадки. Предварительно уточнив, не будет ли еще зерна.

Когда я передал ему еще одну серебряную монету, тот с готовностью скинул зерно с телеги и укатил прочь, пообещав, что привезет еще минимум дважды, пока позволяет погода.

Воздух был теплым и свежим, небо покрыто редкими облаками — и только солнце, тянущееся к горизонту, навевало мысли об осени, уже наступившей, но пока что не взявшей все в свои руки.

Мне же предстояло проверить, как обходится с новой техникой Маринек, который усердно делал кирпичи. Во всяком случае, он должен был их начать усердно делать сразу же после того, как Орек показал ему, как надо работать с их механизмом.

И я в гордом одиночестве, так как Отшельник был занят севом, Аврон — решал какие-то вопросы у Мати и Онии, отправился к месту, где глина с песком превращаются в кирпичи.

Прибыв на место я… просто замер на месте. Я ожидал, что Маринек будет работать, но мои ожидания после смерти Йона насчет его помощника варьировались от «халтура» до «размеренный труд». Так что увиденное меня поразило.

— Здравствуй, Бавлер! — перепачканный глиной от макушки до пят Маринек подошел ближе ко мне, но держался на расстоянии. — Я тут немного… поскользнулся, — он виновато смотрел в землю, а я уставился не на грязного Маринека, а на целое поле кирпича. Не мешатель глины с одним работником, а целое предприятие. Большое производство.

Потому что я попытался пересчитать, сколько же кирпича сохло на траве, но сбился уже после того, как насчитал почти пятьсот штук. Я прикинул, что вижу не меньше двадцати по одной стороне и около двадцати — тридцати по другой. Все я считал быстро и приблизительно, так что не удивился, когда число удвоилось.

— Тут больше тысячи штук, — сказал Маринек. — Большую часть я сделал вчера, сегодня еще не успел толком приступить.

— Я… — язык у меня заплелся, когда я прикинул, что это печи для трех домов в один этаж. Для домов в два этажа я подумывал сделать две печи по обе стороны от лестницы. Так что в подобном темпе работа шла очень быстро. — Как ты так справляешься?

— Это очень легко, — начал пояснять Маринек, явно обрадовавшийся тому, что ему необязательно пачкаться глиной дальше. — Я выяснил, что в котел входит девятнадцать полных лопат глины и пять таких же лопат песка. Это идеальная пропорция. Еще я добавляю туда не больше половины ведра воды — глина и так влажная, так что в большей степени вода нужна, чтобы смочить песок и сделать общую смесь более податливой. Затем я выгружаю глину на доски, — и он показал мне на щит под котлом, который сейчас покрывала смесь глины с песком. — Выгружаю и беру оттуда, а в это время в котле размешивается новая порция. За пятнадцать минут она успевает приготовиться, так что это почти сотня кирпича в час. Но я отдыхаю! — поспешно добавил Маринек.

— Как будто я тебя ругаю за то, что ты и так разумно тратишь свое время, — почти ласково произнес я. — Вчера Сенок согласился запланировать кучу всяких строек, а ты умудряешься делать кирпич с такой скоростью, что из него впору будет дома возводить!

Бывший всадник отчего-то покраснел.

— На самом деле я пришел убедиться в том, что кирпича достаточно. Вероятно, когда Аврон освободится, он сможет научить пару человек класть печи и, быть может, что-то большее. Получается, — у меня снова началась математика, — ты делаешь за день не меньше шестисот кирпичей?

— Не меньше. Думаю, что смогу делать и около девяти сотен. Лишь бы было, куда это все использовать. Не хочу, чтобы мои труды уходили в пустоту.

— Точно не уйдут. Когда кирпич будем обжигать, то из него тоже будем дома строить. Поэтому много его потребуется. Очень много. Большая печь для Мати, шесть сотен кирпичей будет требоваться для домов в два этажа. А скоро холода.

Я подумал, что мотивации для Маринека достаточно. Во всяком случае, вопросов у него осталось не очень много. Он лишь уточнил по поводу подсыхающего кирпича, который мешается на поле. Решили, что его можно увозить на склад, если в текущий момент он не требуется в стройке. Но до того надо бы сложить в каждом доме или рядом с ним необходимый запас.

Телегу я обещал предоставить, чтобы Маринек работал исключительно с глиной. Помощники ему не требовались и в ближайшие пару дней он будет работать на удовольствии от того, что его работа важна и нужна.

Воодушевленный я отправился на каменоломню. Беспокоиться относительно вырубок не стоило. И хотя цифры, которые мне предоставил Сенок, пугали трехзначием, я не надеялся, что лес вокруг Рассвета кончится. Как и камень.

Однако, если я представлял, что у нас были и запасы бревен, а новый кирпичник производил по шестьсот кирпичей в день, что происходило с камнем — я не понимал.

У меня в Рассвете должны были замостить хотя бы одну дорогу, но между домами до сих пор лежала то пыль, то грязь. И ничего больше.

Фундаменты домов активно не закладывались. Если бы работники каменоломни вдруг пропали или с ними что-нибудь случилось, то мне бы сказали. Жены, семьи точно бы зашумели. Но нет, все в порядке — значит, они живы. Но камня нет.

По пути к каменоломне я прошелся мимо лесопилки. Вокруг лежали горы опилок и остатки бревен, которые прямо здесь пилились в размер. Работа шла, лесорубы подтаскивали новые бревна. Цеха представляли собой весьма плодотворное производство.

Люди сновали туда-сюда, то с инструментом, то со спилами. Кто-то колол остатки на дрова, чтобы начать прогревать Рассвет, как только температура снова опустится до критичных значений.

Людей было довольно много, что неудивительно. Впору было и здесь дом построить. Хотя бы в один этаж. Но предлагать я ничего не стал, просто прошелся мимо и посмотрел, все ли действительно в порядке. Мне вопросов тоже не задавали, только приветственно помахали.

И только я собрался идти дальше, как навстречу мне показалсь телега с камнем. Она шла, полностью груженая, только почему-то в городе в последнее время я таких телег не видел. И возле лесопилки дорога тоже не очень-то отсвечивала щебнем.

Я пропустил телегу, сделав вид, что ничего особенного не вижу. Возница, как и работники с лесопилки, помахал мне и поехал дальше. Я подождал, пока он не скроется из виду, и направился сперва к тем, кто колол дрова.

— Телеги тут часто ездят? — спросил я. — Со стороны каменоломни, не ваши.

— Ездят, — подумав, ответил лесоруб. — Не меньше трех ежедневно. А что?

— Странно это. И каждый день?

— Сегодня уже две было. Вчера ездили. И позавчера, — начал перечислять лесоруб. — И на прошлой неделе тоже ездили. А что? — повторил он свой вопрос.

— Камень уезжает, а в Рассвет не приезжает.

— Так вы же строите!

— Но не из камня, — хмыкнул я. — Я бы прокатился до точки назначения, если бы мне кто сказал, где она находится.

— Не знаю, извини, Бавлер, — огорченно пожал плечами лесоруб. — Но сегодня будет еще одна — может, тебя подвезут?

— Никуда не денутся, — я уже начал составлять план, как мне поудобнее провести проверку. — А подожду я ее здесь. Не против?

— Ни разу, — и лесоруб, до того державший колун с длинной рукояткой на плече, продолжил колоть дрова. — Еще пара часов — и пойдет следующая.

Подозрительные поставки щебня внезапно стали большой проблемой только потому, что направлялись не в Рассвет. Кто-то явно приложил руку к тому, чтобы наши ресурсы шли не туда.

И все же я не зря решил остаться на лесопилке. Удалось выяснить довольно много, как рабочие настроения, наподобие как я узнавал у Маринека, так и желания и хотелки. С одной стороны, я ожидал, что лесорубы сами в состоянии срубить себе небольшой домик, но без моего дозволения никто не собирался работать даже на расстоянии от Рассвета.

Учитывая, что расстояние до поселения постепенно сокращалось, следовало бы задуматься над созданием жилья близ лесопилки. Людей там работало немало и не всем нравилось регулярно бегать туда-сюда до Рассвета.

Выдать разрешение не составило труда — лишь бы им времени хватало на все остальные работы.

А потом решил все-таки дойти до каменоломни. Звук инструмента, бьющего по камню, разносился далеко. Работа, как и на лесопилке, кипела.

Отвалы щебня и мелкого камня виднелись даже среди деревьев, тогда как готового камня весом хотя бы килограммов в сто или около того вообще не имелось. Зато стояла телега.

Я остановился у первого рабочего.

— Как работается?

— А, Бавлер! — поприветствовавший приятно меня порадовал тем, что узнал издалека. — Работа кипит! А ты к нам с новостями или проверкой?

— И с тем, и с другим, — ответил я.

— У нас все хорошо, — продолжал покрытый белой каменной пылью работник. — Каждый день отправляем по две-четыре телеги. Указание ведь было мелочь не возить. Только крупные камни.

— Э… — запнулся я. — Да, было, — потом подумал и добавил: — Но не от меня.

Лицо, покрытое белой пылью, вдруг вытянулось:

— Как не от тебя?

— Я жду камень в Рассвете. Я жду камень в дорогах, чтобы не по грязи телеги ездили…

— Так мы немного подсыпали, — пожал плечами человек с белым лицом. — Возле каменоломни. А дальше — суше.

— Прекрасно, но в Рассвете пыльно, — добавил я. — А еще у нас есть большая нужда в камне. Не меньше двадцати построек. И для них нужны фундаменты. Так что с учетом моих заметок… — я раскрыл дневник и выдал: — тридцать шесть телег для каждого строения. В среднем. А вы ежедневно четыре телеги только предоставляете. И не мне.

— Да как не тебе! — воскликнул человек с белым лицом. — А куда же тогда?

— Возят твои телеги? — спросил я. — Мне кажется, за каменоломней была закреплена телега.

— Наша телега тоже в деле, а вот забирают все другие.

— Другие? — задумался я. — Интересно как. Не чужие, меня знают. Что у вас тут происходит?

— Я… Я думал, что все ради Рассвета! — воскликнул человек с белым лицом. — Значит, куда-то увозят наш камень!

— Да ну! — я бы даже повеселился, если бы не впустую ушло огромное количество камня. — Как догадался-то!

— Бавлер! Я готов помочь, остановим загрузку, запретим…

— Сперва я съезжу и посмотрю, куда возят камень, — ответил я. — Сделаем вид, что я ничего не знаю, но хочу проконтролировать. У вас уже почти полная телега, я смотрю. Так что… Эй там! День добрый! — посреди разговора я повернулся и пошел в сторону телеги. Загрузка уже почти закончилась.

— Привет, Бавлер!

— Я прокачусь с тобой, чтобы пешком не идти?

— Конечно! — охотно воскликнул возничий. — Как раз почти закончили грузить. Поедем скоро.

Я понаблюдал за тем, как в телегу заталкивают последний камень.

— Может, вам рычаг поставить? — предложил я.

— Думали, да веревок нет, чтобы камень обвязать, — подошел человек с белым лицом.

— Площадку, — подумав немного, ответил я.

— Ну… площадку… — поморщился каменщик.

— Несколько платформ попрошу сделать на лесопилке. Хороших и прочных. С канатами по углам. Вы же килограмм по триста грузите?

— Около того, — согласился белолицый. — Не больше.

— Тогда платформа, рычаг, опора, — я взял веточку и начал накидывать. Работа с Кролом, Ореком и Окитом оставила во мне некоторые принципы физики — хотя явно у строителя их должно быть чуть больше. Пожалуй, стоит поработать еще и с теми, кто крыши делает.

— Как весы? — нахмурился белолицый.

— Как весы, — присмотревшись получше, сказал я. — Очень похоже. По одну сторону груз чуть меньше, чем триста килограммов. Как только платформа с грузом опускается, работник ее поднимает собственным весом, подводите телегу, грузите. Опустили, отвязали. Привязали следующую и…

— Понял! — завопил белолицый, а возничий разулыбался. — Это же… Вот парни обрадуются! — продолжал голосить он, а я повернулся к телеге:

— Поехали?

— Поехали!

Груженая телега пошла неспешно, но мягко, слегка покачиваясь. Я молчал, высматривая, где же в дороге находится щебень и камень, которые рабочие свезли в лес, чтобы телеги не вязли в грязи.

Местами попадался камень, спору не было, но его было настолько мало, что эффективность работников вызывала у меня большие вопросы. И все же это было лучше, чем в дни, когда мы валили лес.

Телега миновала лесопилку, добралась до развилки с основной дорогой, которая шла от Рассвета к мосту. Направо было поселение, но телега пошла левее. И тут возничий заговорил.

— Знаешь, Бавлер, очень хорошо, что мы решили оказать помощь.

— Да, — кивнул я, уверенный, что соглашаться лучше со всем подряд, чтобы не вызывать подозрений. А потом уже, втеревшись в доверие окончательно, выяснить, что же происходит. — Все же у нас стабильность, какая-никакая.

— Да, хорошо живем. Вот в Мелах у меня крыша текла постоянно. Я что ни делал — все никак не получалось заделать дыру. То материалу нет, то еще чего, — возничий поправил высокую шапку, из-под которой показалась седина. — Уже и жена ругаться начала, что ничего не получается. Была бы доска, так деревьев в нас нет. Вырастет хоть какой-нибудь кустик, так его на хворост раздербанят.

— Как же вы зимовали? — удивился я.

Телега докатилась до моста. Возничий привстал, присмотрелся к полотну через Нируду и расслабился.

— Дождемся встречную телегу и поедем, — сказал он.

Я прислушался. Над водой разносилось эхо от мягкого цоканья копыт по поверхности моста.

Через пару минут показалась лошадь и телега, возницы поприветствовали друг друга. Тот, что шел нам навстречу, приподнял шапку, долго и с любопытством смотрел на меня. Потом остановился:

— С пассажиром сегодня? — улыбнулся он.

— Ага, — кивнул мой возница.

— А, — присмотрелся встречный. — Бавлер. Рад встрече!

Я махнул рукой, тот кивнул еще раз. Наша телега медленно поехала вперед, еще тише, чем мы ехали до этого. На другом берегу показался Бережок, пустынный, безлюдный. А голые поля напоминали о том, что мы успешно провернули сбор зерна.

— Вот бы людям сюда вернуться, — мечтательно произнес возница. — Все же, когда мы победим Мордин, я думаю, это можно будет сделать.

Вот и пошли первые факты. Несмотря на то, что Рассвет официально не относился ни к Пакшену, ни к Мордину, ни к какому-либо другому городу с его землями, люди до сих пор жили мыслями о войне.

Я же был уверен — доберись кто до сути древнего конфликта, так окажется, что его причины столь малозначительны…

— Бавлер! — продолжал возничий, оторвав меня от собственных мыслей. — Мы ведь выберемся сюда? Нам очень надо вернуть Бережок!

Вернуть. Бережок. Я фыркнул, но про себя.

— Бережок никогда не был нашим.

— Ну, нашим, пакшенским! — проговорил возничий.

— Рассвет не пакшенский, — ответил я. — Мы сами по себе.

— Хорошо, тогда Бережок должен стать рассветовским, — уверенно продолжал старик в высокой шапке. — Как же так, мы просто сбегаем?

— Не сбегаем. Мы живем в безопасности, — ответил я. — А раз мы в безопасности, самостоятельно нарушать ее основы не стоит. Мы живем сами по себе в ничейных землях, которые сейчас можно объявить рассветовскими. От берега Нируды и дальше, исключая земли Монастыря.

— Ну пусть так, но люди пришли к тебе не для того, чтобы прятаться! — продолжал возница.

— Ты пойдешь возвращать деревни, которые оставили другие?

— Нет, я уже слишком стар для этого.

— Другие должны умирать за твои задумки? — грустно хмыкнул я. — Интересно ты мыслишь.

— Но ведь государство превыше всего!

— Непохоже, — ответил я. — Мне говорили, что воюют десятки лет.

— Так людей меньше все равно не становится, — возразил старик. — Значит, ничего страшного. Плодятся.

— У тебя самого дети есть?

— Нет, — тут же ответил он.

Я не нашел, что можно ответить на это. Человек готов ради чужой идеи жертвовать другими людьми.

Раньше я говорил, что можно собрать отряд наемников для защиты, платить людям за то, чтобы они рисковали жизнями для Рассвета. Наемники, которые будут махать оружием для того, чтобы простые жители спокойно работали.

Но мои мысли радикально отличались от того, что предлагал старик. И нормально относиться к вознице после его идей и желаний «вернуть» Бережок, который никогда нашим не был?

Интересно, а сколько таких жителей Рассвета у нас есть, которые от войны сбежали, но хотят в нее вернуться. Причем так яростно хотят, что… Я тяжко вздохнул.

Больше мы не разговаривали. Дорога свернула вправо — хотя я предполагал, что камни везут в Поляны, чтобы подготовить селение к обороне. Нет, мы ехали в сторону Ничков.

Но проехали и их, а затем свернули еще раз, уже практически в чистое поле, которое показалось мне смутно знакомым. Телега остановилась, возница спрыгнул.

— Пассажир? — подошедший удивился, но, присмотревшись, рассердился: — ОН?

— Привет, капитан Анарей, — я спрыгнул на землю. — Что это вы тут делаете⁇

Покрытое шрамами лицо перекосилось, но сделать он ничего не мог. Благо и руна моя была рядом. На всякий случай я зажал ее в кулаке.

— Готовимся, — взгляд капитана упал на мою руку. — Зачем ты приехали?

— Узнать, куда уходит мой камень. Если что, я приехал с миром. Поговорим?

— Поговорим, — процедил сквозь зубы капитан Анарей.

Камня капитану привезли прилично. Но и без камня люди в лагере наработали довольно много. Если в момент нашей первой встречи лагерь представлял собой простой забор из поваленных набок телег, то сейчас отсыпались валы, причем местами они достигали высотой двух метров.

Люди активно работали лопатами, работали на износ. Солдаты выглядели изможденными, но не истощенными. Я вопросительно посмотрел на Анарея, который провел меня внутрь строящейся крепости. То, что это крепость, не вызывало никаких сомнений.

— Что происходит? — на всякий случай спросил я. — Линия обороны?

— Очередная, — все так же сквозь зубы ответил капитан. — Враг рвется вперед.

— Что-то изменилось с последней нашей встречи?

— Нет, но постоянные вылазки заставляют нас быть настороже. А как твои пленники?

— Работают, — коротко ответил я. — Твой лагерь стал больше.

— Если сюда будут отступать другие войска, мы должны расположить их под защитой. Но с землей и камнями многого не сделаешь. Нам нужно что-то большее, чем земля. Валы легко преодолеть, если нет башен, с которых можно вести обстрел.

— Словом, ты хочешь окопаться здесь основательно.

— А разве тебе это не выгодно? — вдруг скривился Анарей. — Говорят, твое поселение будет в полной безопасности.

— Кто говорит?

— Люди, которые привозят мне булыжник. Это же твое указание, возить сюда камень?

— Честно — не мое. Я хотел до последнего держаться в стороне от ваших конфликтов. Похоже, не получается.

— И не получится. У тебя в твоем… Рассвете, да? — и, когда я кивнул, Анарей продолжил: — сплошь жители Пакшена и его деревень. — В Нички тоже люди приходят, потому что мы тоже кинули клич — здесь безопасно.

— До вас еще не докатились атаки Мордина? Конница была последней?

— Знаешь… — капитан вдруг потупился. — Может, тебе даже стоит сказать спасибо, но я этого делать не буду. Потому что не понимаю, на чьей ты стороне.

— На стороне людей, — ответил я.

— Чушь. На своей собственной, — фыркнул Анарей. — Но ты нам очень помог. Мало того, что мы пленных захватили, так еще и перебитый отряд вражеской конницы оказал очень важный эффект. По всем правилам они должны были нас даже в лагере перебить, как щенков. Ты же видел, на каких лошадях они носятся.

— Видел. Я рад, что помог тогда.

— Но не хочешь помогать сейчас? — уточнил капитан.

— Не знаю пока что, — я уклонился от ответа. — Потому что я хотел бы докопаться до сути, а не могу.

— Могу дать лопату — докапывайся, — грубовато пошутил Анарей.

— Нет, времени мало.

— Твой Рассвет… Интересная штука, — пробормотал капитан. — Загадочная. Люди приходят к нам и спрашивают, не слышали ли мы чего о новом поселении? Приходится говорить, что нет, не слышали. Других вариантов у нас нет. Приказ сверху — не пропускать людей, но кто-то же все равно просачивается.

— Я догадывался, что ты и твои люди не позволите переселенцам безопасно добраться до Рассвета. А ты не думаешь, что в Ничках нет возможности остаться под защитой? Вашу крепость легко обойти, — отметил я.

— Сам знаю, что легко. Я не строитель и не знаю правил фортификации, но знаю, что с башен и возвышенностей гораздо проще поливать врага стрелами.

— Если еще кто-то решится напасть на твой форт.

— Знаю. Думаешь, мне легко? Я просто выполняю свой приказ!

— А если я тебе скажу, что я хочу переселить к себе все поселения, что находятся недалеко от фронта. Точнее, тех людей, которые захотят переселиться. Без принуждения, — уточнил я.

— К тебе и без принуждения люди идут, только я понять не могу — здесь стоит армия Пакшена, но многие бегут к мосту через Нируду!

Я повернулся к телеге, с которой солдаты скидывали камень, а потом укатывали его, чтобы сформировать прочные основания для будущих защитных башен.

Было, над чем подумать. Стоит ли помочь Анарею? Вернее, помогать ему и дальше, ведь этот человек ничего плохого мне не сделал, как и другие солдаты. А если обеспечить им помощь, то в случае чего отряд пакшенских профессиональных бойцов значительно усилит оборону Рассвета.

— Я думаю, что мы с тобой сможем договориться. И сделаем чуть проще жизнь как мою, так и твою.

— Слушаю твое предложение, — с нескрываемым скепсисом проговорил капитан.

— У тебя есть приказ не пропускать людей ко мне?

— Есть, но контролировать его исполнение я не могу полностью.

— Вплавь Нируду преодолевают у тебя на глазах? — фыркнул я.

— Шутник. Что ты хочешь?

— Мне сейчас очень не хватает рабочих рук. А чего не хватает тебе?

— Мага, который при следующем нападении шарахнет молнией по врагам и сделает из них пару хорошо прожаренных котлет.

— Я серьезно, Анарей, — вздохнул я. — Если на вас нападут, куда вам бежать? — я стоял спиной Нируде и потом добавил: — сперва сожгут Нички, а потом прижмут вас к реке. Что делать будете? Слева будет враг. Справа — давно враг. Бежать некуда.

— Мы не собираемся бежать, — храбрился Анарей.

— Понимаю, что не собираетесь. Но если будет возможность перегруппироваться?

— Тактическое отступление для нового удара… — протянул Анарей. — Что ж… думаю, что можно было бы рассмотреть такую возможность. Но ее нет.

— Ее можно сделать. И довольно быстро.

— На лодках нас всех перестреляют. Мост бесполезен — враги пройдут по нему, да и за неделю мост не построят даже все жители твоего Рассвета.

— Я подумал о пароме. Ведь найти веревку нужно длины проще, чем отправить на лодках с полсотни воинов и жителей. Даже если вы, как героические воины, — я произнес это и сам чуть глаза не закатил, — останетесь стоять насмерть, жителей Ничков вы непременно отправите таким образом, чтобы никто не мог их догнать. Например, через Нируду. На плотах.

Капитан Анарей вздохнул. Посмотрел на то, как его люди продолжали накидывать землю в валы лопатами. Людей было мало.

— Да, мирных я предпочту спасти в любом случае. Но, если ты думаешь, что я сам предпочту сгинуть в атаке превосходящего противника без прямого приказа держать клочок земли… то ты ошибаешься, Бавлер.

— И это прекрасно, что я ошибусь, — улыбнулся я. — Тебя я считал человеком разумным в любом случае. Возле реки я бы предпочел поставить все нужное для натягивания троса. Натянем, мои люди соберут несколько плотов.

— Которые можно будет разобрать для строительства башен? — с намеком на вопросительность предложения, проговорил капитан. — Из бревен, разумеется.

— Конечно. Мы тогда не будем сматывать плоты под разбор очень уж крепко. Чтобы вы быстрее справлялись.

— Хорошо. Деревянный форт — это очень хорошо. Но ты думаешь, что у тебя получится перекинуть прочный канат через реку шириной в сотни метров?

— У меня есть кое-какие специалисты, — произнес я.

— Могу тебе в этом поспособствовать, — вдруг сказал Анарей. — Хороший пеньковый канат такой длины найти нельзя. А вот сплести можно. К северу от нашего лагеря есть приличные заросли. Найди человека, который сможет превратить поля пеньки в прочный канат, переправь нам несколько плотов — хотя бы на одну башню высотой в два метра. А я закрою глаза на людей, которые через Нички или наш форт захотят — именно захотят, а не ты их поведешь — попасть в Рассвет.

— Хорошо. И прибереги с десяток плотов для своих людей и жителей, если вдруг продолжится наступление. А я позабочусь о том, чтобы их приготовили сразу же, как только будет сплетен канат. Эй! Эй! — крикнул я возничему. — Постой-ка! Ты что, решил меня здесь оставить?

А тот уже собирался укатить на пустой телеге.

— Похоже, что не все твои тебя любят, — ухмыльнулся Анарей.

— Этот еще предлагал «отвоевать» Бережок, — машинально ответил я.

— Да? — моментально посерьезнел капитан. — Интересное предложение. Надеюсь, что ты не намерен его реализовывать?

— Более… ответственные жители против, — сказал я. — И я поддерживаю их, а не этого старика. Но он возит грузы и просто болтает всякое.

— Пускай болтает, — ответил Анарей. — Поля — севернее, через пару километров, — напомнил он.

— Так мы договорились?

— Договорились.

Огромную телегу пеньки я смог нагрузить меньше, чем за час. Нож резал волокно быстро — буквально несколько движений оставляли у меня в руках по пять-семь килограммов высоких растений, которые я даже не очищал от листьев.

Некоторые достигали двух метров — и дикорастущая пенька для меня оказалась куда лучше, чем крапива, которая жгла руки, но при этом плести из нее веревки было возможно.

В телеге быстро росла копна, но поле не уменьшалось — я едва ли прорезал десятую часть видимой растительности. Сентябрьская пенька была довольно гибкой, но холодные ночи не заставили ее опуститься к земле — и прямые стебли я кидал в телегу, даже не опасаясь их сломать.

— И куда тебе столько, — ворчливо выдал старик.

— Веревку сделаю.

— Зачем?

— Пленных мординцев связывать! — не сдержался я, а возничий, приняв мои слова за чистую монету, оживился:

— Пойдем бить врага?

— Ага, — откликнулся я, в который раз скрывшись в кустах. А когда выволок еще растительности, услышал:

— Да может хватит уже?

— Еще немного, — ответил я и пока гора растительности не стала выше возницы, не остановился.

Старик молчал, вертелся и дергался так, как будто пенька вот-вот упадет на его плечи. Но растительность падать не собиралась — каждый ряд я укладывал поперек другого, чтобы стебли не сваливались вниз.

В Рассвете телегу с пенькой встретили очень неожиданно — радостью. Я недоумевал, но потом выяснилось, что многие жители попросту подумали, что пенька пойдет в одежду. Пусть легкую, но она дает хорошее и прочное волокно. Канаты, рубахи, брюки — все это знающие люди могли легко сделать из пенькового волокна.

Правда, мне тут же сказали, что лучше пеньки — лен. А лучше льна — хлопок. А лучше хлопка — шелк. Но это уже для совсем ого-го каких людей, дав понять, что мой нынешний уровень сельского старосты явно выше, чем пеньковое рубище, но где-то потерявшийся между хлопком и льном.

Материалов в моей голове стало больше, но выращивать пеньку оказалось делом непростым, хотя стоило снарядить экспедицию за посадочным материалом и стараться размножить у нас — чтобы в будущем году не ездить далеко.

Ликбез прошел успешно, но при этом в голове у меня уложилось все совершенно иначе. Ведь если есть четыре разных материала, надо подумать над тем, как увеличить площадь полей!

Засеянное зерном поле уже занимало по меньшей мере пять тысяч квадратных метров земли. Оценку мне выдали примерную, потому что посадки шли без меня. Отшельник выглядел уже более довольным, так как поля увеличивались, проблема с едой становилась все менее значимой.

Он же успел поделиться новостями — меня не было почти целый день, так что случилось немало.

Из хорошего: Трик пошел на поправку. Кожевник имел хорошее здоровье, а лечение травами Торна дало определенный положительный эффект. До полного выздоровления было далеко, однако настрой Отшельника мне нравился. Следовало ожидать исключительных результатов.

Аврон тоже день провел не зря — сложенная им печь полностью копировала то, что мы сделали ранее. Но только теперь уже он сам проводил кладку от первого до последнего кирпича вместе с помощниками-учениками. Впору было налаживать поставки дров в большем количестве, чем раньше.

Также мы довольно быстро нашли людей, которые с пенькой дело имели и представляли, что это такое. Поэтому груз очень быстро оказался на траве, его начали разбирать, перекладывая по одному стеблю, а я стоял рядом и наблюдал за работой.

— А ты не многовато жилья решил построить? — спросил меня Отшельник.

— Ты спрашиваешь меня, как Учитель или как человек, который помогал с Рассветом с самого его основания? — уточнил я. Старик задумался:

— Как Учитель. Я хочу знать твои мотивы.

— Анарей сказал, что в Рассвет идет много людей. Но Пакшен не отпускает их, потому что знает, что здесь лучше. Приказ. Четкий приказ.

— Это логично. Но узнал про приказ Пакшена ты только что, когда побывал за Ничками. Мне даже интересно, почему тебя туда понесло.

— Кто-то распоряжается припасами Рассвета и отправил уже десятки телег в крепость Анарея.

— Я говорил с Конральдом и у Анарея нет крепости, — нахмурился Отшельник.

— У него теперь есть крепость — он окапывается восточнее Ничков и готовится к атаке Мордина.

— Отчасти благодаря нашему камню, — старик покачал головой. — Это делает нас своего рода соучастниками конфликта. В Ничках своего камня нет. А везти булыжник со стороны Мелов… нет, некрасиво получается. Но ты же прекратил это все? Ради того, чтобы остановить растрату наших ресурсов!

Я хотел было порадоваться тому, что Отшельник так ратует не только за Рассвет, но и за то, как существует наше поселение, не нуждается в чем-либо и не будет ли в чем-то нуждаться в ближайшее время, однако я сделал все иначе.

Но разумно ли было оставить по ту сторону Нируды людей, а здесь — ресурсы. Нет. Нет-нет-нет. Переубедить меня в том, что решение, принятое мной было верным, невозможно.

Я готов был обменять часть поистине бесконечных ресурсов на людей, которые могли погибнуть в войне. Люди были для меня бесценны, тогда как принципы Отшельника немного отличались.

Оказалось, мои мысли так четко отразились на лице, что старик без долгих раздумий поспешил прокомментировать свои высказывания:

— Я не говорю, что ты не должен помогать! Вероятно, не просто можешь, но именно, что должен. Вопрос первый — за что ты оказываешь помощь Анарею?

— Давай проясним, Отшельник, — этого ответа я тоже не ожидал. — Камни я туда не отправлял, но договорился о том, что Анарей не будет мешать людям проходить через Нируду к нам.

— В обмен на что?

— В обмен на бревна для их крепости. Я посчитал, что мощные укрепления задержат врага, а людей из Пакшена привлекут тем, что обеспечивают большую защиту, чем крохотные поселения.

— Или же заставит противника сконцентрировать огромные усилия для того, чтобы эту крепость взять. А потом они обнаружат, что за этой крепостью была переправа. Ведь телега пеньки здесь для того, чтобы сделать канат для переправы, да?

— Догадливый ты.

— Опыт, — добавил Отшельник. — Но если второй вариант развития событий будет иметь место, то нас попросту уничтожат.

— Это в том случае, если крепость пострадает. Или же мы можем приложить кое-какие усилия. Не очень значительные. Не в людских ресурсах.

— Какие же? — старик свел брови. — Я не для того избегал этой чертовой войны вот уже тридцать лет, чтобы первый же встреченный мной человек снова втянул меня в нее!

— Не кричи ты так, — ответил я. — Во-первых, отряд Анарея отбился от конных. Причем весьма успешно и не очень-то с моей помощью. Я так, помешал немного. И Конральд не мог не рассказать тебе об этом. Во-вторых, я верю, что сейчас у Мордина не так много сил, чтобы брать новые форты. Иначе бы не было этой многодневной паузы. С момента, когда вопили, что форт взят, сколько дней прошло? Или уже даже недель!

— А в-третьих свежие насыпи и кое-какие башенки десяток камнеметных машин снесет вмиг.

— Камнеметные машины тоже надо делать из дерева и железа. У Мордина есть дерево?

Старик вздохнул, покачал головой, но так и не принял мою сторону.

— Дело в том, что если слухи верны и Мордин на этот раз умудрился объединить под своим началом армии или хотя бы некоторые отряды других городов, чтобы добить Пакшен… Я опасаюсь, там будет много орудий.

— Вернемся к моему мнению про паузу в наступлении. Если бы всего было в достатке, наступление бы не остановилось. И не так важно, чего им не хватает. Им может не хватать людей, оружия или камнеметных машин. Чего-то не хватает. Но если мы не сможем использовать эту паузу, чтобы помочь Анарею, то его слабые укрепления сметут. Просто потому что это укрепления и они — слабые. Но даже небольшой деревянный форт задержит врага. Подумай.

Отшельник прислушался к моей просьбе, а пока он пытался мысли привести в порядок, я постарался как можно больше ему в этом помочь:

— Укрепления уже есть. Если они привлекут врага, то надо сделать так, чтобы это отвлечение отняло как можно больше сил. Если напугают — это еще лучше. К капитану не привезут камня вдоль линии фронта. Не помогут из Полян, потому что там все ресурсы идут на укрепления им самим.

— Устраняют страхи Неогона? — пошутил Отшельник. — Ну, допустим. Так. Хорошо. Твоя плата — это переправа к лагерю и бревна для укреплений?

— Да, — ответил я. — Сейчас наши ресурсы распределены довольно неплохо. Камень пойдет нам, Анарей достаточно получил… Так, ты! — я крикнул возничему, который опять собрался укатить куда-то прочь. — Доберешься до каменоломни — скажи, что последние телеги с камнем назад должны приходить с пенькой. Возите завтра и послезавтра. И все.

— Потом бревна возить будем?

— Потом камень будете возить в Рассвет! — крикнул я. — И чтоб ни одной телеги мимо! Мне нужны фундаменты и дороги!

— А еще лучше, — вступил Отшельник, — тебе нужно закрепить не по телеге за производством, а объединить все в одном. И распределять.

— Езжай! — отправил я возницу дальше, а сам вернулся к старику: — Об этом мы поговорим чуть позже. Оказывается, вокруг нас ресурсов чуть больше, чем я думал, — и показал на пеньку.

— Помнишь свои первые веревки из крапивы? Это что-то похожее, но гораздо прочнее.

— Главное, чтобы канат выдержал груженые плоты, — ответил я.

— У Нируды слабое течение, большого давления не будет, — сказал Отшельник. — При длине каната метров в пятьсот и толщиной не меньше пяти сантиметров его прочность будет достаточной, чтобы одновременно тянуть под тонну груза в чистом виде. Если же ты сделаешь специфические плоты с острым носом по течению, то и сопротивление будет меньше…

Отшельник сделал немного более подробных пояснений, но я увлекся зрелищем разделки пеньковых стеблей. Пяток женщин обдирали листву, сбрасывая ее в кучу, а стебли переносили к кострам, на которых уже стояли объемные котлы с водой.

Мое любопытство взяло верх над нуждой продолжать ревизии и другие работы в Рассвете, так что я смотрел, что они будут делать дальше.

В теплой воде стебли размачивали — теплой она должна быть для удобства снятия волокна, как мне пояснили работницы. В холодной можно делать то же самое, но руки замерзнут, а болеть никто не планировал.

Волокно со стеблей счищали, а древесные остатки просто выкидывали в костер. Небольшие кучки волокна увеличивались в количестве, однако с огромной телеги полезного материала оказалось не очень много.

Впрочем, даже с тем, что было в наличии, канат начали плести. Волокна расчесывали, выпрямляли, переплетали в тонкие нити, а потом уже и сами нити переплетали между собой, однако работу не могли вести параллельно, так что решили ограничиться толщиной сантиметра в полтора.

На выходе получилось приблизительно около пятидесяти метров. Всего лишь. Для связи с дальним берегом этого было мало. Канат толщиной в полтора сантиметра едва ли выдержит огромный плот.

— Маловато, — пожаловались работницы.

— Сам вижу, — поморщился я. — Отлично получается, но надо гораздо больше…

И тут же задумался над идеей организации общего места с телегами и фургонами. Ведь для того, чтобы внезапно увеличить количество телег для бревен и досок, или глины и кирпича, или камня, или пеньки. Или зерна. Сколько грузов! И как мне закрепить телегу или две за каждым предприятием?

Нет, Отшельник был совершенно прав. Полностью. Весь транспорт должен находиться в одном месте.

Но чтобы он находился в одном месте, необходимо провести полный пересчет транспорта и лошадей. Для этого я вновь прошелся по всем местам, где были телеги, а потом и по семьям, чьи телеги оставались бесхозными.

Не все были рады отдавать транспорт в пользу Рассвета, однако мягкие переговоры и помощь Отшельника, который ходил со мной, позволили мне собрать телеги в одном месте без затрат вообще.

Получилось пятнадцать фургонов — с некоторых можно снять тенты и превратить в узкие телеги. И еще порядка тридцати пяти телег.

Учитывая новые идеи и новые принципы работы, надо было провести собрание. А собрания лучше нет, как при празднике.

Но я помнил все — для праздника нужна дичь. Однако Ахри до сих пор никого не подстрелил. А сейчас мне, когда все процессы более-менее отлажены, нет ничего лучшего, чем отдохнуть в лесах, сопровождая охотника.

— Давно мы с тобой не выходили на охоту, — сказал Ахри, поправив лук.

Мы с ним углубились в леса примерно в том же направлении, откуда я выбрался от Отшельника. Как раз туда мы не работали никаким образом. Там не строилось жилье, не проводилась вырубка, не было ни песка, ни глины, ни камня — ничего там не было.

Так что мы могли предполагать, что дичь там точно будет крупная. Стук молотков и работа пил разгоняли даже птиц, которые залетали поближе к Рассвету. А здесь, в глухих лесах в паре километров от нашей цивилизации можно было найти приличного оленя — во всяком случае, Ахри был в этом уверен.

— Я весь в делах, — я пожал плечами. — И то не успеваю. А сейчас дичь нам нужна, чтобы наконец-то праздник провести.

— Праздник? Это здорово! — порадовался Ахри. — Давно пора.

— А раньше у вас были праздники?

— Были. Обычно это празднование урожая. Начало весны.

— А новый год?

— Мы никогда не праздновали новый год, — пожал плечами охотник, а потом, заслышав из леса хруст веток, вдруг боязливо поежился и выставил лук подальше от себя, чуть поднатянув тетиву. Но почти сразу расслабился. — Кстати, ты почему не вооружен?

— Мы же не на волков идем, да? К тому же мы пару стай успешно ликвидировали. Бояться нечего. Кто тут еще может быть?

— Думаешь, что охота — это развлечение? Мне показалось, что ты еще в прошлый раз понял, что охота небезопасна.

— У меня есть нож, — отозвался я. — Большего не потребуется, так что… Тем более, если я пойду с луком — получится, что я не доверяю тебе, как охотнику.

Ахри посмеялся. Мы продолжили идти дальше. До тех пор, пока мы не углубились в лес окончательно — потому что с южной стороны от Рассвета до лесов было несколько километров, — мы не слышали толком никаких звуков, которые охотник мог бы назвать оленьими.

Впрочем, чтобы не спугнуть животных, мы закончили наш разговор и далее шли молча, медленно и не спеша переставляя ноги, внимательно глядя не только по сторонам, но еще и на землю — сломать ветку было равносильно потерянным часам поисков.

Олени и прочие лесные обитатели из-за отсутствия людей поблизости были не так пугливы, но резкие звуки все равно помешали бы нам охотиться.

Ахри я пропустил вперед, а сам шел чуть позади, но так, чтобы тоже иметь максимальный угол обзора. Чем дальше мы уходили, тем быстрее таяла надежда найти хоть кого-нибудь.

Я даже подумал, что в таких местах надо как-то прикармливать животных, обустроить охотничьи домики, чтобы дичь можно было свезти сюда, потом уже всю добычу тащить в Рассвет.

Но пока я думал, внимание мое рассеялось, и я едва не врезался в Ахри, который встал намертво передо мной, подняв лук. Готовый к стрельбе охотник, однако, быстро сменил позу и предпочел спрятаться за дерево.

Я же, следуя его примеру, шарахнулся в сторону и занял позицию за соседним деревом. Хотелось спросить, что происходит, но охотник был белее мела, а потому я промолчал.

И лишь когда он сам рискнул выглянуть из-за дерева вперед, сам посмотрел на то, что его так испугало, я тоже высунулся ровно настолько, чтобы увидеть огромного медведя с меня ростом в холке.

Зверюга брела по хвое неспешно и так мягко, что шаги не ощущались, хотя, судя по размерам, земля должна была дрожать. Медведь, который чесал спину о домик Отшельника, имел размеры ничуть не меньшие. Я не сомневался, что это либо один и тот же зверь, либо все семейство медведей здесь имеет такие огромные размеры.

Ахри молчал и не дышал, но рискнул облизнуть палец и поднять его вверх, чтобы проверить, куда дует ветер — кроны сосен не колыхались, однако слабый ветерок дул в сторону. Потому мы не ощущали медвежьих ароматов, и хозяин леса не рвался нас превратить в поздний завтрак.

При любом раскладе ситуация получалась опасной. Медведя не одолеть. И не преодолеть — пойдем перед ним, он нас увидит. А за ним — ветерок, даже такой слабый и едва ощутимый, как сейчас, наверняка донесет до него наши запахи. И все, конец.

Ждать, пока он пройдет и съест все, что сможет найти — проще уйти и вернуться следующим днем. Но сроки поджимали, так как я хотел сделать праздник как можно скорее. Тем более, что Мати уже все просчитала и была готова начать. Тянуло только отсутствие мяса.

Наличие огромной зверюги рядом с Рассветом пугало. Это не толпа бандитов, которые сожгут деревянные дома, но все же довольно опасное соседство. Чем оно аукнется? Узнаем зимой, если этот монстр не уснет в берлоге и будет шататься по окрестностям. Тогда не поздоровится ни лесным обитателям, ни жителям Рассвета.

Так себе развлечение… я снова полностью спрятался за сосной. Вспомнил, как уже когда-то так же прятался, но летом. Большие лесные муравьи меня тогда знатно покусали. Но одного Ахри лес не слишком-то любит.

Я подумал об этом и слабо ухмыльнулся. А потом снова выглянул из-за дерева и продолжил наблюдать за медведем.

Тот не стал задерживаться на одном месте, что-то лениво поискал мордой, погреб хвою огромной лапой — такой бы только песок копать. Минимум по ведру может загребать!

Затем задрал голову вверх, начал принюхиваться и… вдруг спешно сбежал прочь.

— Нам лучше отсюда уйти совсем, — проговорил Ахри. — Если эту скотину что-то напугало, боюсь представить, какими размерами оно обладает.

— Ты не хочешь это увидеть? — расхрабрился я, сжав в руке руну. И продемонстрировал ее Ахри. — На всякий случай. Лучше, чем нож.

— Что это такое?

— Увидишь, — слабо улыбнулся я. — Специально для тех, кто предпочитает человечину даже в таких глухих лесах. Но куда нам идти? В сторону или дальше, за медведем?

— Я бы пошел прочь отсюда, — сказал Ахри. — Но если ты так уверен, что нам ничего не угрожает… Да еще так внезапно. Ладно, идем вперед. Медведь бежит к себе, в укромное место.

Затем Ахри сам потянул носом воздух, пытаясь обнаружить запахи, которые могли испугать медведя. Но ничего не почуял, как и я, старательно повторивший его движения.

Звуков тоже никаких не доносилось. Посторонних. Нельзя было сказать, что лес вдруг вымер. Даже когда медведь ходил неподалеку, в кронах сосен на расстоянии от места его прогулки все равно пели птицы.

Живой лес. Все в порядке. Никаких старых сучьев, черных погибших деревьев, мокрых оврагов и ям, пещер — ну, и всего остального, что обычно присуще страшным местам, приманивающим всяких монстров. Тем более таких, которые пугают даже медведей.

И чем дальше мы шли, тем спокойнее становилось. Мы уже добрались до того места, где гулял медведь. Может быть, вовсе и не монстр какой-то испугал его?

— Посмотрим, что он тут делал? — спросил я у Ахри. — Вряд ли рядом с таким большим медведем мы сможем найти хоть кого-нибудь мирного.

— Мирного? — переспросил Ахри.

— Ну… оленя. Просто слово «мирный» на языке крутилось. Медведи же не всегда нападают первыми, ведь так?

— Так, ну… ладно, про твои странности уже весь Рассвет говорит, — шепнул охотник. — Но на следы медведя я согласен посмотреть хотя бы потому, что он просто гигантский!

И парень поставил свой сапог в след от медвежьей лапы. Огромная разница! Можно было поставить в след, пожалуй, четыре таких сапога!

— М-да, — заключил Ахри. — Странностей у нас теперь будет предостаточно. Впервые такого большого видел. В норме он должен быть примерно в четыре раза меньше. И то его можно считать крупным. Как же он такой… Все еще думаешь, что мы с тобой сюда развлекаться пришли?

— Я бы посмеялся, но не буду, — ответил я. — Что он тут рыл?

— Может, все-таки не будем ждать чудищ, которые напугали медведя? — с нескрываемым страхом в голосе спросил Ахри. — Потому что я хоть и верю, что у тебя есть какая-то штука для нашей с тобой защиты, но не уверен, что хотел бы проверять ее способности.

Я опустился на одно колено и посмотрел место, где медведь сгреб хвою до самой земли.

— Вот бы он здесь золото искал, — почти мечтательно выдал я, хотя точно помнил, что Конральд все наши припасы схоронил где-то с южной стороны Рассвета. Забрал все из Бережка и, чтобы не оставалось никаких следов, постепенно перенес и оружие, и припасы. — Тогда можно было бы недостающее для Рассвета попросту купить.

— Медведи обычно на мертвечину падкие, так что здесь могли кого-нибудь закопать, — ответил Ахри.

— Кого, здесь людей не было несколько десятилетий! — почти воскликнул я, но вовремя спохватился и заговорил тише. — Давай отметим это место, а потом вернемся, когда пойдем назад с добычей. Или, если уж не получится сегодня, сходим в следующий раз.

— Почему нельзя просто поохотиться и вернуться спокойно обратно? — едва ли не умоляюще проговорил Ахри.

— Потому что я странный. Давай, рассказывай, что за странности беспокоят жителей Рассвета.

Я поднялся на ноги, нашел большую ветку и с размаху воткнул ее в землю. Как ни странно, но вошла она очень легко, почти на полметра в грунт.

Неожиданно Ахри достал полосу цветной ткани, уже поблекшей от времени, и привязал ее к палке.

— На обратном пути мы обязательно посмотрим, — добавил он и уверенно зашагал дальше. — Мы с тобой попробуем идти зиг-загом следом за медведем. Так мы пройдем относительно безопасными тропами, может быть найдем оленя или двух. Но на самом деле нам достаточно будет одной крупной особы не больше, чем в сотню килограммов. Потом вернемся и глянем.

— Почему ты изменил свое мнение? — спросил я. Мне показалось подозрительным такое переменчивое настроение, но молодой охотник быстро все прояснил:

— В старом лесу почти нет рыхлого грунта. Его некому рыхлить, кроме разве что червей. И даже хорошая рыхлая почва не сможет так легко принять в себя полметра толстой ветки, которую ты одной рукой загнал в землю. Это необычно и, пожалуй, здесь что-то закопано. Причем закопано давно.

Последняя фраза меня окончательно успокоила, потому что я уже начал думать, что здесь — один из кладов Конральда. Отлично. Если есть что-то еще, полезное или не очень, надо обязательно посмотреть. Пускай даже это могло испугать огромного медведя. О чем я не преминул спросить Ахри.

— Что может испугать такого гиганта? Не знаю, — тот покачал головой. — Все чего-то боятся. Но, скорее всего, дело в запахе. Ветер не сильный. Запах не наш и не кого-то еще. То, что лежит в земле, скорее всего, и напугало медведя.

Выяснять это все мы решили позже, а потому закончили тему и пошли вперед. Зиг-загом, как того и хотел Ахри.

— Так что про странности, давай. Говори, — попросил я, стараясь, чтобы мои просьбы не звучали слишком требовательно. — Я вроде бы как обычный человек, но раз слухи ходят, их надо развеять.

— С чего бы начать… Ты точно хочешь знать это? — Ахри предпринял последнюю попытку остановить мои порывы любопытства, однако, стоило мне уверенно и даже упрямо кивнуть, как он вздохнул. — Ладно. Говорят, что ты — шпион.

— А чей?

— Ты даже не отрицаешь? — ахнул Ахри.

— Отрицаю. Но если говорят, что я — шпион, то должны говорить, чей именно! Я не могу быть шпионом Пакшена, но если я работаю на любой другой город, то я непременно должен быть моментально убит каким-нибудь патриотом, разве нет?

— Ну… — Ахри задумался. — Вообще твои слова звучат логично. У нас все с пакшенских земель. Все свои. Если бы ты действительно ослаблял… ай, да, чушь все это. Правда. Не сходится.

— Что еще говорят? — повеселел я. — Нет, ну правда. Мне интересно. Я никого не собираюсь наказывать или выгонять.

— Что ты — чернокнижник, — коротко ответил Ахри.

— А в это ты готов быстрее поверить, чем в то, что я — шпион?

— Тебе удается многое. Но мне кажется, у тебя в окружении есть разные люди. Со связями. Откуда у нас в Рассвете, например, появились полноценные строительные бригады? Это ведь не тайна?

— Нет, ни разу, — ответил я. — Ты ведь знаешь, что у нас живет Кирот. Он был торговцем в Полянах, однако решил остановиться у нас, потому что ситуация по ту сторону реки совсем ему не подходит. Он искал безопасное место. И нашел его здесь. А раз мы обеспечили ему дом и склад, то в благодарность торговец предоставил в кратковременное пользование часть своих людей.

— Часть, ага… — перебил меня Ахри.

— Потом, когда мне потребовалась от них помощь, я предпочел заплатить еще, но, что удивительно, несмотря ни на что многие вернулись в Рассвет. Не знаю, вроде бы им и денег было достаточно — вполне можно вернуться к себе и жить припеваючи, но они решили остаться в Рассвете. Так что многие строители, которые теперь работают в новых бригадах — это работники от Кирота, ставшие нашими полноправными жителями. Я ответил на твой вопрос?

— Да, ответил, — согласился охотник, а потом замер и указал мне на оленя, который, склонив голову, пытался сгрызть какую-то скудную растительность.

Нашли мы его меньше, чем через километр от места, откуда сбежал медведь. Вроде бы как все рядом, но в то же время и далеко — сколько обговорить успели!

Ахри поднял лук, прицелился. Я затих. Только птицы не замолкали.

Перед нами стоял прекрасный олень, молодой, но уже с роскошной кроной рогов на голове. Крупный, крепкий… стрела вздрогнула, тетива завибрировала, а секундой позже олень упал, сраженный метким выстрелом.

— Вот, пожалуй, и все, — проговорил Ахри. — Теперь нам надо его как-то дотащить, не повредив при этом шкуру.

Справиться с этим удалось почти что элементарно — я своим ножом быстро срубил несколько веток с молодых сосен, а потом сделал из них основу, на которую мы взвалили оленя.

Правда, сперва Ахри, как настоящий охотник, решил облегчить нам задачу — сделал петлю, перекинул ее через ветку, растущую параллельно земле. Мы с ним подняли оленя, Потом Ахри сделал все, чтобы избавиться от лишней крови — и только потом опустил тушу на ветки.

Сделав что-то наподобие оглобли, мы с ним принялись тянуть добычу прочь из леса. Так себе развлечение, но, если ехать на телеге — явно хуже. Да и шуму от нее больше. От нее и от лошадей. Которых огромный медведь еще и испугать мог.

— Так… — выдохнул я, когда мы прошли около сотни метров. — Перерыв. Какие еще сплетни ходят?

— Что ты хочешь взять в жены дочь Вардо. Олию?

— Онию, — поправил я. — Давно с ней не общался. А… у вас как принято: только поговорил — и уже женят? Или перед этим все же нужно что-то большее?

— О чем ты? — не понял Ахри.

— Мы с ней разговаривали дважды, причем один раз — на башне. А второй — сразу после нашего большого собрания. Кто и когда нас поженить успел, — я посмеялся. — Нет, она очень красивая девушка, тут спору нет.

— Но у тебя ведь еще и Фелида.

— А ее-то каким образом ко мне приписали? — удивился я. — Бедная девушка пропала где-то… черт… ее ведь надо искать… А пропала она в землях Мордина. Вот как…

— Ты знаешь, где ее видели в последний раз? — спохватился Ахри. — Видел, да?

— Капитан Анарей сказал, что видел ее. Словом… я чувствую себя последней сволочью, что столько недель прошло, а я даже не подумал кого-нибудь отправить на ее поиски. Нет, дольше тянуть нельзя! — решительно сказал я и тут же бахнул кулаком по стволу сосны. — Отправлю с Конральдом… нет, с Пертом сообщение Анарею.

— Значит, Фелида тебе больше по душе, — слабо улыбнулся Ахри.

— Она… взбалмошная, — произнес я. — Но…

— Можешь больше ничего не говорить, — успокоил меня охотник.

Мы передохнули и прошли еще несколько сот метров, пока не добрались до палки с привязанной к ней цветастой лентой. Олень «прилег» отдохнуть, а мы, когда отдышались, уставились на землю.

— Так, теперь твой черед пояснения давать, — сообщил я Ахри. — Что не так с грунтом, что не так с лесом. Удиви меня.

— А нечего удивлять, — по-простому сообщил охотник. — Сосны живут не больше двухсот-трехсот лет. При этом в последние годы они почти не растут. Здесь же по краю растет относительно молодой лес — деревьям на вид лет по пятьдесят, может, семьдесят — не больше. А там, где мы, например, подстрелили оленя — там вот уже лес старый, дремучий.

— Но не страшный, — отметил я.

— Страх леса не зависит от его возраста и густоты. Это… — Ахри задумался. — Сложно объяснить. Бывает, лес светлый и чистый…

— Где же ты видел леса по ту сторону Нируды?

— Видел. Редкие рощицы еще видел. Но мертвые. Птиц нет. Звуков нет. Порой, когда и ветра нет, а внутри абсолютно тихо — тогда-то и становится жутко. А густые леса могут жить своей жизнью. И там не страшно. Особенно если там нет огромных медведей, — пошутил охотник.

— А что ты скажешь про здешнюю землю?

— Могу предложить тебе покопать, если есть, чем копать. Земля для леса довольно рыхлая….

Ахри мог бы продолжать еще и еще, говорить много и, кажется, он понимал, о чем говорит. Так что я решительно достал нож и принялся сперва грести землю им, а потом, убедившись, что она и правда не слишком плотная, рискнул испачкать руки.

Прокопаться удалось на полметра, в которые вошла палка. Назвать землю совершенно рыхлой было нельзя, но она легко проминалась вниз. Будто самое рыхлое находилось внизу.

Я собрался было копнуть еще, но подумал, что лучше это делать не ножом. И не вдвоем с охотником. И не когда за плечами есть целый олень.

— У нас ведь будет еще несколько часов до темноты. Когда мы вернемся? — спросил я Ахри. — Лучше ведь сбегать за подмогой, быстро привести сюда людей, вытащить оленя и немного покопать.

— Как знаешь, — пожал плечами охотник. — То, что лежит в этой земле, — он подошел ближе и промял ее руками, — лежит чуть ли не с момента, пока этот лес был чистым полем. Даже не знаю, что тут может быть. Хочется немного развлечений? — он приставил лук к сосне. — Тогда я, пожалуй, сбегаю за помощью.

И он, получив мое разрешение, быстренько умчал прочь.

Пока Ахри не было, я некоторое время прикидывал, не заняться ли мне копкой дальше. Но решил, что пока некому прикрывать мою спину, а это значит, что следует думать о безопасности.

Поэтому я нашел ветку, до которой мог дотянуться, взял лук и стрелы, которые мне оставил охотник, и сел поудобнее, чтобы, в случае чего, я мог подстрелить любого хищника, что может покуситься на нашу добычу.

Не прошло и часа, как Ахри вернулся. Я даже не успел начать беспокоиться, что мы не успеем засветло.

Охотник привел с собой несколько человек и даже пару конных. На одну лошадь положили добычу и отправили в нормальном темпе в Рассвет вместе с Ахри.

Со мной остался Конральд, Аврон и еще пара работников со строительных площадок.

— Что тут такое? — спросил наемник. Я поспешил рассказать про огромного медведя и то, что его напугало из земли.

Конральда больше заинтересовала огромная добыча в виде бродящего по лесам медведя, чем что-то закопанное в земле. Но строители с мотыгами и лопатами, как только я обозначил примерный круг раскопок, сразу же принялись срывать верхний слой.

Меньше, чем через десять минут, полметра были пройдены, а то, что могло выглядеть, как раскопки, быстро превратилось в рытье довольно глубокой ямы. Еще через четверть часа работники зарылись по пояс.

— Вообще-то очень вязко. Слишком рыхло, — сказал один из них.

Аврон заглянул через край. Я же смотрел на землю, которую они выбрасывали наружу. Песок и земля. Никакой глины. Все сухо, а потому нельзя было даже предположить, что ниже — вода.

— Как-то… может, не стоить рыть дальше?

Я посмотрел шире — ровная площадка, чуть-чуть вниз. Лишь чуть-чуть. Как огромное блюдце. В сумке у меня был моток веревки, который я использовал для того, чтобы подвязать копавших — вроде страховки. Чтобы в случае необходимости их можно было вытащить, спасти от вязкой массы внизу, которая…

— Эй… — я подошел ближе к одной из земляных куч, которые росли рядом с ямой. — Кости.

— А что мы тут вообще копаем? Не старые ли могилы⁇ — раздалось изнизу. — Здесь костей еще больше!

— Что? — я перегнулся через край и ужаснулся. Костей оказалось так много и лежали они в полнейшем беспорядке… Да и запах пошел слишком гадкий. Пришлось откинуться назад и глотнуть свежего воздуха. — Вылезайте! — крикнул я работникам и постарался отползти чуть дальше, чтобы не задохнуться.

— Что-то здесь не то. Совсем не то, — теперь в дело включился Конральд. — Ты говоришь, что медведя испугал запах отсюда. Он его почуял до того, как начал копать, а потом запах стал сильнее, когда он разгреб хвою и верхний слой почвы. И медведь отступил. То есть, сперва пахло гнилью и мясом. А потом чем-то еще. Что-то еще здесь есть… Уходим.

— Что? — спросил я. — Почему?

— Медведя сложно испугать запахами. А вот опасное дерьмо, что здесь лежит, вполне его может напугать. Так что давай не будем рисковать. Всех, кто там копал и кто хоть что-то трогал — вымыть, насколько это можно. И сюда приближаться мы не будем больше.

— Да объясни ты… — попросил я. — Что тут такого?

— Зараза здесь закопана! — произнес работник. — Там костей и черепов — с полсотни. И, — он оперся на край ямы, выбрался, а затем прошелся на несколько десятков метров в сторону. — И причем ее немало. Может, это люди, которых схоронили после чумы.

— Стоп! — воскликнул я. — Это что, все-таки кладбище?

— И немаленькое, — продолжил он. — Несколько тысяч человек здесь лежит. На такой площади — явно не меньше, а если яма было большой, то счет идет на десятки тысяч.

— То есть, здесь действительно болезнь есть?

— Вероятно.

— А что я еще не знаю? — воскликнул я возмущенно. — Почему мне говорят одно, а на самом деле все иначе. Может, это остатки вашего Веллента, который сгинул в безвременье?

— Ну-ну, Бавлер, не надо так, — попросил Конральд. — Проблем в мире много было раньше и есть сейчас. Кто-то скажет тебе, что раньше было лучше. Кто-то — что хуже. На самом деле проблем всегда было одинаково. Трудности лишь циркулируют между слоями населения.

— Конральд, брось. Всегда всем туго, кроме богатеев. Потому мы здесь. Здесь все равны. Всех кормит Мати. Дома строят, работа есть. Войны нет, — вступился второй вылезший из ямы.

— Знаешь что, Бавлер, сходи-ка ты в монастырь, — посоветовал наемник. — Там тебе подскажут, что нужно делать.

— Что делать? Я и так знаю, что нужно делать.

— Бавлер, я не о том, что ты не знаешь, что делать. Я говорю про то, там должны храниться исторические хроники, где будут ответы на твои вопросы. Я так понимаю, что ты думал найти здесь что-то ценное?

— Я даже не знал, что здесь лежит. Не предполагал, — я почему-то начал оправдываться. — Но в монастырь я давно хотел. Ты уверен, что там есть то, о чем ты говорил?

— Есть… — Конральд вдруг схватился за меч, резко выдернув его из ножен. — Здесь рядом кто-то ходит. Большой. И тяжелый.

— Кто? — я едва не запрыгнул на сосну от страха. Если уж наемник испугался, то даже вчетвером мы едва ли справимся.

— Не вижу, но слышу. Земля вздрагивает, — проговорил Конральд. — Пора уходить. Собираемся. Самого медленного на лошадь. Можно обоих.

Он обернулся в сторону леса и тут же отпрыгнул назад, а мы все услышали грозное шипение.

— Ох ты ж… — остальные, кто увидел источник звука первее меня, вздрогнули.

Конральд продолжал медленно отступать в сторону, а я схватился за нож, хоть и чуть более запоздало.

— Я задержу, — медленно произнес он. — Бегите. Нет. Что я… Не торопясь, назад. К лошади. И тогда бегом в Рассвет.

Наемник сдвинулся в сторону, открыв мне жутковатый вид какой-то огромной ящерицы. Приплюснутая морда, широкая пасть, длинный язык. Зеленоватая кожа — или чешуя. Когтистые лапы, коренастые, изогнутые, как у бульдога. Приземистое туловище, такое, будто на него упал булыжник весом в полтонны. Узкие глаза в закатном солнце ядовитое поблескивали красновато-золотым.

Размер монстра был не такой, как у медведя, но все равно внушительный. Ростом она доходила до пояса, а в пасти можно было потерять ногу.

Конральд придерживал меч перед лицом, готовый в любой момент опустить его на голову чудища. Я заметил краем глаза, что работники отступали назад.

— Без. Резких. Движений, — напомнил наш защитник.

Ящерица резко прыгнула вперед. Земля вздрогнула, когда земноводное опустилось на четыре лапы. В ее кратком полете я успел заметить, что толстый хвост длиной почти в метр тоже может служить оружием для этой твари — помимо зубастой пасти и острых когтей.

Из-за прыжка наемник чуть не потерял равновесие. Я же подумал, что ножом с ящерицей не справиться и вновь схватился за руну. Плевав на все предупреждения Конральда, я сделал это резко. Быстро. Стремительно — и этим привлек внимание ящерицы.

Наемник уже не отступал, но на смену точки внимания отреагировал довольно быстро и повернулся так, чтобы видеть и меня, и ящерицу.

— Что ты делаешь? — прошипел он так, что я уж было подумал — ящерица заговорила.

— Спасаю, — прошептал я, но зверюга смотрела на меня глазами с кроваво-золотистым отливом, гипнотизируя меня.

— Это моя… — начал наемник, но я уже взмахнул рукой.

Движение было коротким, не требовало времени и каких-либо усилий. Но все же ящерица была очень быстрой — и в момент, когда меня от пущенной молнии отделяли доли секунды, она уже была в воздухе.

Но промахнуться хорошей молнией очень сложно — и разряд поразил зверюгу прямо в лоб, плоский, покатый. Будь вместо молнии стрела — лобная кость без повреждений отразила бы наконечник, а стрелок сгинул в зубастой пасти.

Разряда хватило для того, чтобы моментально лишить зверюгу жизни. Туша упала на землю, раскинув передние лапы в стороны, а задние вытянув вдоль тела.

— Вот же… — ахнул Конральд. Аврон упал на землю, работники свалились с лошади. — Как ты это… а, руна, — он посмотрел на маленький камушек в моей ладони. — Да, удачно ты. А это что такое?

— Ящерица, — сказал я неуверенно.

— Сам вижу, что ящерица. Но почему такая большая? Злая? Прыгучая!

— Бавлер, ты ее… убил? — спохватился Аврон, подойдя ближе.

— Похоже на то.

— Мы такую на лошадь не положим… не олень.

— Дотащим. Веревки. Придумаем, — растерянно проговорил я.

— Так что это? — продолжил наемник.

— Здоровая ящерица. Не думаю, что люди должны ее видеть.

— Она же вкусная!

— Что⁇ — воскликнул я.

— Я пробовал. Не думаю, что большая хуже маленьких. В ней мяса побольше. Точно тащите в Рассвет.

Аврон рассмеялся. Вместе со мной.

— Ладно, угроза миновала. Поехали в Рассвет, пока не набежали другие.

— Другие⁈ — воскликнул я.

— Другие тайны молодого леса, — дрогнул наемник. — Не будем их дожидаться.

Встреча с новой опасностью заставила меня пересмотреть основные принципы безопасности Рассвета, которые я закладывал даже при строительстве новых защитных башен.

Похоже, что придется строить их больше, причем с южной стороны. И, вероятно, даже с востока, потому что звери могут обойти Рассвет без труда.

Ящерицы в сотни кило, которые прыгают, как кузнечики. Огромные медведи, которые боятся раскапывать старые могилы. Да и само наличие огромного кладбища в лесу — тоже не самое приятное соседство.

Я не боялся того, что кости сами по себе выйдут наружу — хотя работники принялись травить байки про оживших мертвецов, которые осенью или в зиму могут вылезать из земли. Истории у них немного отличались, но основные моменты были схожи.

— На самом деле, историй о-о-очень много, — важно протянул один из работников. Вроде бы как он был из строителей Отли. — Их пересказывают с завидной регулярностью, но у тебя в Рассвете было так хорошо, что никто не рискнул их повторять.

— Что же это за страшилки такие? — спросил я, шагая рядом с лошадью, которая волокла огромную ящерицу. — По-моему, такое зверье куда страшнее, чем любые истории.

— Ну, как сказать. Эту тварь я вижу в первый раз, — продолжил строитель.

— А мертвецов ты видел регулярно, — усмехнулся наемник. — И не говори, история уже хороша сама по себе.

— Нет, не видел. А вот моя бабка — та видела. Одного.

— И что же?

— Убежала. А что еще ей делать.

— Поди простой пьяница был, а старушка перепугалась! — воскликнул второй строитель и потыкал пальцем ящерицу. Та оказалась упругой, но из-за простого тычка пальцем так дернула лапой, что едва не остановила лошадь. — Ого!

— Какой пьяница, ты чего! — возмутился первый, и оба начали спорить между собой, оставив нас троих в стороне от их конфликта.

— Что думаете? — спросил я у Аврона и Конральда. — Я думал, что ящериц такого размера не бывает в принципе.

— Как и медведей. Я видел следы, — добавил наемник. — Но мне не нравится, что рядом с Рассветом бродят такие.

— Причем еще и волки были такие же. А рядом с поселением ходят не самые большие особи, — ответил я, в очередной раз с содроганием вспомнив первую встречу с гигантским хищником.

— А еще Бавлер — маг, похоже? — спросил Аврон.

— Ага, — кивнул я. — Вот этих вот любителей страшных историй молния моя вообще не смущает. Но, судя по тому, что про меня рассказывают в самом Рассвете, молния из руки — меньшая из бед.

— Оно и понятно. Ты у нас и чернокнижник, и шпион… — продолжил помощник. — Знаю я все эти слухи. Никто не верит, что можно в здравом уме заняться тем, что ты делаешь.

— Это все злобные завистники, — решил добавил Конральд. — А кому еще придумывать такие глупости. Но даже если бы Бавлер у нас трупы выкапывал, у меня к нему было бы куда меньше вопросов, чем к некоторым… — и он посмотрел на строителей Отли, которые до сих пор спорили из-за возраста бабки одного из них. — Вот благодатная тема для разговоров, когда такое чудище везем.

— Люди не должны испугаться, — вдруг сказал Аврон. — Мы же ушли, случайно столкнулись и победили. Они наоборот должны ощутить защищенность какую-никакую. И в этой защите больше очков получает сам Бавлер.

— Я могу сказать, что все сделал Конральд, — ответил я.

— Зачем? — нахмурился наемник. — Я, может, падок на золото, но никогда не гонюсь за чужой славой. Будь мы с тобой вдвоем в этом мероприятии, я бы чего и приписал себе. По договоренности, разумеется. А сейчас придется еще этих двоих просить держать язык за зубами.

— Если они чего видели, — хмыкнул Аврон. — Они и сейчас-то ничего не видят, если мы вместе с лошадью и ящерицей остановимся и подотстанем, так они и без нас до Рассвета дойдут. А вообще мне тоже интересно, почему здесь, в этом лесу, водятся такие большие животные.

— Мне больше интересно, что надо сделать, чтобы от них защититься, — ответил я. — Сейчас они ходят по лесу, а что будет зимой? Я запланировал построить одну башню. Может, надо задуматься о строительстве большего числа башен?

— Однозначно, стоит, — кивнул наемник. — Истории про чудищ все же оказались правдой. Так что… Охрана нам нужна. Я принесу немного оружия, и мы все-таки выделим еще пяток человек для охраны селения. Для предупреждения нападения, — уточнил он.

Я не стал спорить. Активная фаза строительства у нас прошла, а то, что делалось сейчас, требовало куда меньше сил и времени, так что пару бригад я временно снял с работ в Рассвете и разделил их — одни отправились еще одной сменой на каменоломню, чтобы не столько увеличить производительность, сколько снизить нагрузку на тех, кто прямо сейчас там работал.

Вторых я послал в помощь Маринеку. Новый кирпичник не горел желанием оставаться в Рассвете постоянно и поддерживал идею почившего Йона, что глиной надо заниматься прямо на месте.

Пока что без подробностей, я только раздал указания. Успел раздать, потому что через минуту уже был окружен толпой жителей, которые хотели посмотреть на монстра. Даже Ахри прибежал и подпрыгивал за спинами других жителей, чтобы посмотреть на огромную ящерицу.

И каждый второй не столько удивлялся размерам или тому, как ее убили, сколько интересовался, насколько вкусной может быть эта гадина.

— Земноводное! — подтвердил мои слова Отшельник, которого пропустили поближе. — Мясо не хуже свинины или говядины. А размеры… Всех накормим! — и он поднял руки повыше, а потом пихнул меня в бок: — Праздник когда объявишь?

— Завтра будем праздновать! — изо всех сил крикнул я, а потом я, Конральд, Аврон и Отшельник отошли в сторонку. Люди разошлись, радостно галдя. — И что это такое?

— Ахри пришел и разболтал всякого, — сказал Отшельник. — Надо было быстро переключить внимание людей на что-то другое. Не ровен час, начали бы неудобные вопросы задавать.

— Спасибо, что выручил, — поблагодарил я старика.

— Из возможного кризиса в торжество тела, — Отшельник плотоядно посмотрел на ящерицу и аж живот тебе тихонько погладил, точно не ел неделю. — И духа.

— А дух-то здесь причем?

— Я же говорил, — добавил Аврон. — Пришли защитники. Праздник духа. Духа воина.

— По-моему, вы начинаете говорить что-то непонятное, — поморщился я.

— Ничего непонятного нет, — продолжил помощник. — Ты пока что — лидер-строитель. А теперь еще и лидер-воин будешь. Лидер-защитник. Методы не так важны. Главное, что монстр убит. И это — еще один повод для будущего праздника.

— Как-то неуютно, — сказал я. — Ладно, Отшельник. Ахри мне тут наболтал про всякие слухи и сплетни обо мне.

— Как и о любом человеке, что выделяется в Рассвете, люди распространяют слухи, — развел руками старик. — Даже про Кирота говорят, что он золото закопал у себя под домом. Чуть не весь золотой запас Полян.

— Золотой запас Полян? — оживился наемник.

— Уже жаждешь его нашим сделать? — усмехнулся я.

— Именно. За сравнительно небольшой процент, — подмигнул Конральд.

— Разумеется, — ответил я. — Мне не жалко.

— Слухи и сплетни тебя беспокоить никогда не должны, Бавлер. Люди видят, что ты на самом деле делаешь. И ты, и я, и Аврон, — продолжил Отшельник. — И Конральд, — добавил он. — У людей в домах появляется тепло, посмотри! — и он обвел руками Рассвет. Над четырьмя домами вились струйки дыма из печных труб.

— Радует. Правда, радует, — выдохнул я. — Это очень хорошо, но сейчас мне нужно заняться еще кое-какими вопросами. К нам же привезли еще пеньки?

— Привезли и люди плетут веревки. Но спрашивают, зачем это надо.

— Завтра объясню. У нас вроде бы как пацифистов внезапно меньше стало? — уточнил я.

— Угрожать собаке за забором всегда безопаснее, чем в чистом поле, — философски заключил Отшельник. — Так что да, пока люди считают, что до нас не дотянется условное зло, они могут делать все, что им заблагорассудится.

— Общался я с тут с одним возничим, который полагает, что жертвы нужны даже для возвращения Бережка.

— Идея не очень, — сказал Конральд. — Я думал, что Бережок нам не нужен.

— Не нужен, мы выйдем на тот берег реки в другом месте, — улыбнулся я. — Больше никаких новостей нет за мое отсутствие?

— Нет, Бавлер.

— Тогда дальше все пойдет по плану, — заключил я и распустил всех заниматься их делами.

Несмотря на то, что солнце уже клонилось к закату, у меня оставалось примерно два часа до полной темноты. Так что я воспользовался помощью Аврона, который показал, как можно нормально сидеть в седле и не падать с него при каждом удобном случае, и отправился к кирпичному производству.

Бригада уже добралась до места со всем снаряжением и изучала механизм, который месил глину. Толпа мужиков смотрела на котел, вращавшийся под действием речного течения. Не менее изумленно они смотрели на поле сырого кирпича.

— Что делать-то надо? — спросил Отля, который ради смены привычной деятельности согласился пойти вместе с этой бригадой. — Уж не кирпичи ли мы делать будем?

— Нет, нам пока хватает одного кирпичника с небольшой подмогой, — проговорил я. — Но дел и без этого достаточно.

Пришлось пройтись немного вдоль берега реки, чтобы оценить и объем залежей глины, и места, где берег находится чуть выше. А затем я примерно обрисовал то, что я хотел бы увидеть здесь.

Во-первых, Маринеку или тем, кто будет с ним либо вместо него работать, нужен нормальный приличный дом. Я предположил, что неплохо поставить дом сдвоенный, максимум — счетверенный. Что-то вроде рабочих кварталов, которые, как сказал Отля, сегодня полностью закончили. Там осталось лишь печи сложить.

Во-вторых, дом строить надо на возвышенности, следовательно, эту возвышенность нужно создать. Если в Рассвете те крохи земли, которые получались из фундаментов, легко раскидывались по улицам, не очень-то увеличивая высоту, здесь я хотел поднять высоту основания под будущими домами минимум на метр, а то и два — над уровнем реки.

В-третьих, именно здесь я хотел бы сделать будущую переправу. Я лишь думал, а Отля подтвердил — между берегами здесь расстояние меньше, а сама река — глубже. Мост, через который мы переправляли телеги, стоит в самом широком и мелком месте. Просто потому, что там достаточно мелко и люди могли стоять прямо на песке, пока монтировали опоры.

Раз между берегами расстояние меньше, потребуется меньше пеньки. Или можно будет сделать две переправы — как всегда, я мыслил на вырост.

Отля меня понял верно. Мы прошлись вдоль реки, обогнув место, где сох кирпич.

— Я бы предложил сделать что-то вроде полок. Много полок, где кирпич будет лежать и сохнуть. Потом, если его будут обжигать, рядом еще и печь поставим.

— Второй дом тоже понадобится — рабочее место, — ответил я. — И, раз уж рядом река, логично и для рыбака что-то сделать. Наверняка люди захотят еще и рыбки, разве нет?

— Хм… да, что-то я по копченой соскучился очень, — мечтательно произнес Отля. — Что ж… смотри. Строиться будем в сотне метров от реки. Только строения. Для будущей переправы отсыпать будем дорогу — поднимем минимум на полметра, чтобы у Маринека была возможность и весной сюда забраться. Мало ли. Ну, и рыбакам тоже.

— А что по переправе?

— Нужно прочно вцепиться в землю. Набить свай пошире и поглубже в землю. Бревна нужны. Не меньше шести метров. Земли мы отсыпем. Ну-ка, ребята, — и Отля ткнул пальцем как будто бы наугад, но на самом деле, если присмотреться получше, берег делал изгиб — и вдавался в воды Нируды примерно на полтора метра.

Но изгиб был плавным, однако это показывало, что направление течения не будет размывать основание у переправы.

— Только хорошо бы бревна заострить еще, чтобы мы времени не тратили, пока забивать будем. Заостренные можно метра четыре. Увидишь потом, что мы тут сделаем. Только есть у меня еще кое-какие вопросы. Судя по тому, что ты планируешь явно поставлять что-то или что-то получать, было бы разумно сделать еще и маленький склад здесь. Площадка — не лучший вариант. Хотя и она будет к месту. Итого давай резюмируем, сколько всего надо поставить возле реки.

И Отля составил приличный список: жилье, рабочие кварталы, склад, площадка, что-то вроде пристани. Вот и было положено начало новому поселению. Ему еще название надо было придумать.

— Это же как целая деревня получается, — сказал строитель, пока я думал над названием.

— О да, — удовольствие в моем голосе скрывалось до крайности плохо. Я думал, что два поселения — это большой прогресс. К тому же существенно вырастет потребление щебня и камня, когда мощение дорог дойдет до деревушки.

Получалось, что сюда можно переселить кирпичника, затем сложить печь, в которой будет обжигаться материал — вдруг я захочу строить и дома из кирпича. Склад для готовой продукции и тот, кто за этот склад отвечает. Уже три человека.

— А еще башню и стрелка, — добавил я. Четыре человека.

Пару рыбаков — и вот уже шестеро. Хотелось дойти до десяти, чтобы без сомнений объявить пока еще пустую землю поселением.

— Думаю, что нам тоже придется поселиться здесь, — сказал Отля. — У меня в бригаде четыре человека, которые не прочь жить рядом с работой. Будет удобно и нам, и тебе.

Получалось уже одиннадцать жителей. А теперь надо придумать название. Если столица — Рассвет, то… нет, ничего вразумительного на ум не шло.

— Может, подскажешь толковое название, чтобы не звучало глупо? — шепнул я Отле.

— ВалЕм.

— А что это значит?

— Так звали мою бабку, — пожал плечами строитель.

— А… — протянул я разочарованно. В моей голове слово звучало иначе и смысл имело какой-то другой, магический. — ВалЕм… Пусть будет так. Уверен, что твоя бабка была очень хорошим человеком и мы увековечим ее имя в этом месте у реки.

Строители взялись за работу. Мне предстояло переналадить кое-какие производственные линии, но все уже завтра.

У меня появилось второе поселение. Все шло по плану.

— Думаю, что, если все будет, как я задумал, ты будешь главным в Валеме, — сообщил я Отле. Тот просиял.

Заняться переделкой кое-каких процессов пришлось ранним утром следующего дня. Сделать надо было довольно много, но все мои задачи были мелкими и незначительными, так что я постарался уложить все в несколько часов без записей.

Сперва нужно было договориться о том, чтобы бревна везли не только в Рассвет, но и в Валем. Когда я прибыл на лесопилку — снова на коне, уж очень мне понравилось путешествовать верхом, — работники сильно удивились. Однако приняли к сведению, что расход бревен увеличится.

Впрочем, мои новости по большей части касались даже не лесопилки — новых досок у меня никто не заказывал. Для плотов можно было взять и неошкуренные бревна — более шероховатые и удобные. Как и для поставок Анарею.

Лесорубы воодушевились — валить теперь можно было практически все, что угодно.

Вторая новость касалась поставок — так как я сменил принцип работы всех мест, где добывались ресурсы, я предупредил сперва лесорубов, а потом уже рабочих лесопилки, а также песчаного карьера и прочих мест — добыча ведется равномерно, пока не заполнится собственный склад. Вместимость его все вольны определять самостоятельно, но если речь шла о лесопилке, то это — минимум пять распущенных бревен. У лесорубов — не меньше тридцати бревен.

Для тех, кто добывал камень, минимум был обозначен в три телеги — или около девятисот килограммов камня каждого вида: щебня, мелкого камня, среднего и больших булыжников.

Для песчаного карьера — не меньше десяти телег. И везде мне хотелось успеть добавить хоть что-то для ускорения. Ту же идею внедрить, как и с камнями, когда нагружается платформа, которая потом кладется на телегу. И сделать это как в местах погрузки, так и там, где идет разгрузка.

Сколько мыслей, сколько идей! Меня слушали, кивали, брались за работу. Вернувшись в Рассвет, я начал перечислять, сколько чего нужно направить в Рассвет, что пойдет в Валем, что надо заготовить на склад — сохранить на будущее, но человек, приставленный следить за телегами и транспортом вообще, уже после третьего пункта моего списка замахал руками:

— Так не пойдет. Нет-нет-нет.

— Запомнить сложно⁇

— Послушай, Бавлер. Ты — правитель, умный человек. Знаешь, что тебе за день надо привезти пять телег камней и щебня в Рассвет, две таких же телеги в Валем, погонять лошадей с досками и бревнами — досок около пятидесяти, а бревен…

— До двадцати, — напомнил я.

— Ага. Уже сбился. А еще есть песок, кирпич, дрова… Слушай, Бавлер, мне нужно это все записывать, а потом еще и следить, успеваем ли мы. Я, конечно, в Полянах разным занимался, но и конторские книги вел. Вот мне нужна такая.

Место, где сидел управляющий транспортом, было сделано на скорую руку — но нужно было построить ему что-то более солидное. Однако, книга нужна в первую очередь.

Я уже и у Кирота успел спросить, когда добрался до него, но тот лишь покачал головой:

— Для моего склада такая не нужна, я все в голове держу. А потом мои люди еще ничего не привезли.

Пришлось лезть за дневником и вносить правки. Скоро праздник, а сижу и пишу себе новые задачи!

Приютить аптекаря

Построить таверну

Построить дополнительные башни

Построить загон для животных

Построить лечебницу

Построить мастерскую кирпичника

Сделать дороги

Распределить роли

Отыскать Еливара

Определиться с торговлей

Найти хотя бы одну книгу

Спросить у Кирота

Сходить в Монастырь

Придумать систему для всех жителей

Построить мельницу

Найти камни

Сделать крылья

Сделать шестерни

Найти Фелиду!

Отправить экспедиции

Нички

Поляны

Крали

Артуя

Коливан

Мелы

Разделить жителей.

Свечи и освещение

Печи в каждом доме

Создать рабочие кварталы

Отыскать новый инструмент

Выбрать главных по строительству, питанию, торговле

Заложить фундаменты до холодов!

Найти конторские книги

Отстроить Валем

Создать переправу

Спасти жителей из Ничка

Наладить бесперебойные поставки материалов.

Список дел за неделю вырос двукратно. Меня томили задачи по Фелиде и монастырю.

Я отыскал Конральда:

— Я не могу так больше. Фелиду нужно найти, — сообщил я ему.

— Попробуй договориться с Анареем. Если она на землях Мордина, нужно найти хорошего шпиона. Меня там давно не было, и я уже подрастерял связи, которые имел ранее. Если ты наконец-то, — он сделал паузу, чтобы подчеркнуть эти слова, чем больно кольнул меня, — решился на это, то приступай сразу же, как только начнет работать переправа. Заодно и договоришься получше.

— Ладно… — нехотя согласился я.

— Не пойми меня неправильно, Бавлер. Фелида — моя ученица. Я бы рад был ее вернуть, но без толку болтаться по лесам и полям, когда кругом война — нет, не хочу. Мое место здесь. И чем больше растет твое поселение, тем большую роль я здесь вижу для себя.

Я закивал. Полно дел. Полно. А помочь толком некому. Либо преграды в виде сроков минимум в неделю. А то и больше.

— Конторские книги где можно поискать?

— Монастырь? — пожал плечами наемник. — Там всегда лежит то, что обычно никому не нужно. Либо тебе подскажут иной путь. Чаще всего случается второе.

Я принялся в голове расставлять приоритеты. Переправа. Монастырь. А еще до этого всего — назначить ответственных. Потом — все же попытаться подобрать параметры для системы, которая у меня действительно будет работать!

— Голова кругом.

— Да уж. Все завертелось слишком резко, — согласился наемник. — Пора заниматься праздником. Собирай людей. Мати с утра кухарит. Ящерица и олень… это нечто!

Праздник урожая обычно отмечали в сентябре. У нас же получался праздник неурожая — в Рассвете ничего толком не росло, кроме самого Рассвета. И это внушало некий страх. Что если мы не сможем обеспечивать сами себя?

Страхи пришлось буквально вдавить глубоко-глубоко, настолько, что не осталось ничего на поверхности. Лишь сжатой пружиной сидели эти самые страхи внутри меня и копошились. Не хватит людей или разбегутся, будут умирать с голоду, им перестанет нравиться Рассвет…

— Время праздновать! — раздался крик Отшельника, громкий, точно усиленный чем-то. — Собирайтесь! Собирайтесь! Все собирайтесь…. Площадь ждет вас! Угощения ждут вас! — продолжал он, как глашатай.

Люди начали собираться вокруг нас, толпиться, поток сдвигался ближе к площади, где он рассеивался, меняясь на глазах. Я хотел было начать говорить сразу же, но сам замер в удивлении, потому что увидел, сколько всего было сделано для первого праздник в Рассвете.

Работали над этим не только Мати и Ония. Было и много других, кто помогал. С едой все получилось идеально — ящерицу и оленя жарили не целиком, но сложили в единые туши. Потрясающий вид. Просто потрясающий.

Как и просили, жгли костры — большие, но не очень высокие. На площади должно быть тепло, но окружающие здания не страдали от огня и жара.

Я не без удовольствия отметил, что печи топятся, а люди, которые смотрят на меня, не выглядят изможденными. Уставшими — да. Но не изможденными. Приближающиеся холодные месяцы внушали надежду, что мне удастся сбавить нагрузку на многих жителей Рассвета.

С удовольствием я смотрел на детей. Их было много и все они, веселые и живые, бегали между взрослыми без остановки. Тут я понял, сколько еще страхов роилось в моей голове. И про детей, и про взрослых.

Проще говоря, все сводилось к тому, что праздник пойдет не так. Однако люди собрались вместе и пришли меня послушать. Заодно отложили работу и потому все пока что шло своим чередом.

Кто-то отправился позвать остальных, кто сейчас работал на лесопилке, карьерах или возле Нируды. Еда еще не успела остыть, а людей заметно прибыло.

Считать жителей я даже не пытался. И вместо этого начал говорить, по традиции забравшись на бочку.

— Привет всем! Вы меня знаете, а если кто не знает — я Бавлер. Еще раз всем привет. Я рад, что мы с вами собрались здесь. Я здесь, потому что мне нравится, что происходит в Рассвете. И надеюсь, что вы оказались на этой площади по той же причине.

Я повернулся и заметил, что Отшельник стоит рядом со мной.

— Это праздник, поэтому я не хотел бы утруждать всех длинными речами. Некоторые помнят мое первое выступление здесь. Мне кажется, это правильно, что мы с вами разговариваем. По крайней мере, все новости вы услышите от меня и никто их не… не передаст как-то иначе.

Мне не хотелось обижать никого из жителей Рассвета, так что я постарался подобрать такую нейтральную формулировку, что сам потом подумал — то ли я сказал, что имел в виду.

— А новостей сегодня много. Во-первых, у нас праздник. Поздравим друг друга с этим днем! Обычно это праздник урожая, но у нас нечего собирать с полей. Однако посмотрите, какая вчера в наши сети попалась добыча! Если вы еще не подошли и не посмотрели — обратите внимание на размеры ящерицы. Не бойтесь пробовать, она жареная и очень вкусная!

Я дал себе передышку, а людям — возможность посмотреть поближе на чудо природы. Те некоторое время рассматривали, кто-то рискнул попробовать.

— Черт! И правда вкусно! — раздался крик.

— Тогда ешьте, пока не остыло!

И я вдохнул полной грудью.

— Неплохо получается, — сказал Отшельник.

— Спасибо, что собрал людей, у меня бы вряд ли получилось так бодро начать и собрать всех здесь.

— Я же все еще твой Учитель, разве нет? А потому помогаю, как могу.

Люди закончили с едой. Осталось еще довольно много, но первый прием пищи был завершен. У меня не имелось никакого плана по проведению этого праздника. Но надо было провести экскурсию по местам, где люди еще не были. Мало ли — заработались, не слышали, не знали, что там вообще что-то есть.

И потому, когда толпа перекусила, я спрыгнул с бочки и повел их по Рассвету.

— Поселение пока не очень большое, но я хотел бы обратить ваше внимание, что скоро будет больше, — и показал рукой на размеченные башни. — Защита от диких животных, бандитов — или кто тут еще может появиться.

Посыпались вопросы о количестве башен, однако тем они и закончились — больше ничего жителей не интересовало. Кажется, я попал в точку, так как безопасность людей волновала очень сильно.

— А что это такое? — спросили меня, показав на квадратное здание с двускатной крышей.

— Рабочие помещения, — сказал я. — Для кожевника, для каких угодно мастеров.

— Да⁇ — раздались с разных сторон удивленные возгласы.

— И для кузнеца в том числе, — напомнил я специально для Орека, который не спешил занимать свое помещение. — Думаю, что Рассвету нужно много — поэтому если есть желание и возможность — создавайте. Не пригодится сегодня — полежит на складе до завтра. Или до следующей недели.

— А что сейчас на складе есть? — крикнули мне.

— Шкуры, кожа, изделия из металла. Немного инструмента, — проговорил я. — И много свободного места!

В толпе зашушукались, и я понял, что свободу предпринимательству надо было давать раньше.

— А еще будет?

— Еще помещения? Да, запланированы. Чтобы даже зимой можно было строить.

Мысль оценили. Я отметил про себя, что надо найти еще что-то, где люди могли бы себя реализовать. Потому что может сильный и крепкий работник еще какой-то выход энергии ищет.

— Еще есть Валем. Его сейчас строит Отля. Местечко возле Нируды. Для кирпичников, рыбаков. И тех, кому не нравится Рассвет, — улыбнулся я.

— Да что ты! Кому это тут не нравится! — тут же крикнул мужичок, которого и в толпе не видно было.

Я улыбнулся.

— Туда можно сходить и посмотреть в любое время. Что и как.

Потом мы прошлись до полей, которые имели уже внушительные размеры. Пугала тоже стояли не в единственном экземпляре.

Праздник болтовней перегружать не нужно было. А потому я вернул всех на теплую площадь к кострам, забрался обратно на бочку.

— Я бы хотел назначить главных за определенные виды деятельности. Мати — тебе мы построим отличную таверну, где ты будешь властвовать там над нами всеми своими кулинарными талантами. Мати! Где ты?

— Тут! — женщина помахала рукой, высунувшись из-за туши ящерицы. — Давно пора!

— Конральд отвечает за нашу безопасность. Аврон — мой помощник и заместитель. Сенок — главный по строительству. Отля — руководит Валемом. Кирот — как и полагается, займется торговлей. На этом официальная часть….

— Что это тут такое??? — в шуме праздника мы не заметили пыли на дороге, а в Рассвет въехал с десяток вооруженных всадников. Двое даже в доспехах, прочие — в коже. Три лучника, два мечника, остальные вооружены кто чем: цепы, копья, топоры, молоты.

Мне показалось, что слышу голос Торлина, хотя не вижу его лица среди приезжих. Народ Рассвета не разбежался, хотя праздник явно был подпорчен.

— А вы кто такие? — крикнул Конральд.

Я заметил, что на башне появились Перт и Ахри, скрытно пробравшиеся туда. Оба вооружены луками. Конральд поигрывал мечом. Если Торлин, то это люди из Полян. Но нет. Не Торлин.

— Это земли Пакшена! — проорал всадник в шлеме и поднял коня на дыбы.

— Да ну! — вырвалось у меня.

— Ты! Иди-ка сюда! — все конные разом обернулись ко мне. По спине пробежался холодок. Деваться было некуда.

Праздник кончился, однако люди не спешили разбегаться. Разве что несколько женщин поспешили увести с площади детей. И я их прекрасно понимал. Но не понимал, кто заявился к нам. И откуда, да еще с такими претензиями!

— Это земли Пакшена! — проорал все тот же металлический шлем, а я обратил внимание на то, что люди поворачиваются в сторону всадников совсем с недобрыми лицами.

— Это земли Рассвета! — раздались крики из толпы.

— Кто сказал? Тащите его сюда! Предатель!

— Земли за Нирудой всегда были Пустошами, на которые никто не смел соваться! — рядом со мной заговорил Отшельник. — Мы стоим на некогда ничейных землях, а теперь эти земли принадлежат этим людям, — и он широким жестом обвел собравшихся.

— И Бавлеру! — закричали из толпы.

Вот уж лучший момент, когда на меня спихнули всю ответственность.

— Это ты? — грозно проревел всадник в шлеме. — Иди сюда!

— Нет, — твердо ответил я.

— Приведите мне его! Ну же! Живо!

Никто не пошевелился, чтобы меня схватить. Да и всадники, которые прибыли с говорливым шлемом, не спешили рваться в толпу.

Тем временем я обратил внимание на лесорубов и строителей — тех, кого я знал. За поясом у кого топор, у кого молот. И все, кто попался мне на глаза, уже тянули руки к инструменту, готовые применить его в качестве оружия.

— Я не намерен дольше ждать!

— Подождешь, — я наконец-то набрался наглости ответить всаднику, как равному.

Равному, потому что у него был шлем, скрывающий его эмоции и, вероятно, трусость, а в противовес этому я был открыт лицом. На нем были доспехи, защищавшие тело, а моей защитой были две сотни жителей Рассвета. Под ним была лошадь, а я стоял на бочке. Бочка — не лошадь, но и я не собирался убегать с площади.

— А я — не подожду, — крикнул я гораздо громче. — Кто. Ты. Такой?

Всадники ахнули.

— Кто ты такой, — продолжал я, — что поимел наглость ворваться в мое поселение во время праздника? — я старался говорить как можно громче и четче. Люди должны понимать, что я не просто на их стороне. Не просто пользуюсь ими, как щитом. Я встану рядом с ними, как бы это не выглядело.

— Да как ты смеешь так ко мне обращаться! Ты! Какой твой уровень?

— Уровень? — я едва не фыркнул. — А это имеет какое… а-а-а, ты, должно быть, из верхних.

— Так нас называет только последняя челядь, — презрительно раздалось из-под шлема.

Я обратил внимание на то, что лучники на башне готовы стрелять — секунда-другая натяжки и все. Минус два. А дальше уже дело возьмут в руки те, кто на земле. Но все же я не хотел доводить до кровопролития.

— Не уверен, — произнес я надменно. Я чувствовал, что собеседник старше меня. Опытнее. Но при этом и гораздо самоувереннее. И это рано или поздно заставить его делать какую-нибудь ошибку.

— Гнать их прочь! — раздался злобный женский крик. Ого, кажется, люди уже готовы взять все в свои руки.

— Либо вы извиняетесь за то, что прервали праздник, и начинаете вести нормальную беседу, — поставил я незваным гостям условие. — Либо уходите. Вам здесь не рады.

— И ты еще смеешь так ко мне обращаться! — возмущению говорящего металлического шлема не было предела. — Ты! ТЫ!

— Я. Дальше что?

— Бавлер, только скажи, — ко мне со спины незаметно подошел Сенок. — Мы их на запчасти пустим.

Прочие всадники недовольно хмурились, но на большее, кажется, они не были способны. И это вселяло в меня все большую уверенность, что они могут лишь говорить.

— Погоди. Договоримся, — шепнул я ему, но, как оказалось, слишком громко.

— Договориться? Только если ты сдашься!

— С какого мне нужно сдаваться? Ты же обычный бандит! — я решил, что надо бить врага его же оружием. Когда я уже было подумал, что возмущение конного уже достигла своего предела, выяснилось, что предела у возмущения нет в принципе.

— Я? Бандит? Меня! Так оскорбить!

Хотелось услышать, наконец-то, кого же я все-таки оскорбил, но гад сдержался. Не выдал ни имени, ни титула, ни звания. Хотя, если сравнить его поведение с капитаном Анареем, но здесь минимум на три звания выше. И еще он не отрицал, что он верхний.

Поэтому кое-какая картина уже складывалась. Но кто же его спутники? Подчиненные? Или такие же, как и он? Быть может, солдаты, офицеры?

— Меньше слов, пожалуйста, — попросил я. Может, кто другой и пожестче бы ответил, но остальным бы господин в шлеме уж точно не ответил. — Кто ты такой? Я не буду до бесконечности выяснять твою личность. Если ты не будешь мне отвечать, то я буду вынужден принять меры.

— Меры! Ко мне! Графу Киетону!

— Наконец-то! — воскликнул я. — Наконец-то! Поприветствуем графа. Если вы того хотите, разумеется!

— Ну хватит! — граф стянул с себя шлем. Я обратил внимание на то, что он молод, а глухой голос из-под шлема выправился, но стал отдавать каким-то хрипом — как будто после травмы. — Что это еще за фокусы? Мне это представление не нужно! Я…

— Давай уже! — подхватили в толпе. — Давай!

Граф вдруг растерялся.

— Кажется, дома тебе так никто не дерзит отвечать? — спросил я, спрыгнул с бочки и прошел сквозь людей. Те расступались передо мной, да так широко, что я мог бы расставить локти в стороны — и не задеть никого. — Или там, где ты живешь, тебя все боятся, просто потому что ты — верхний?

— Хватит меня так называть! — проорал граф и закашлялся. Я выждал, пока его кашель прекратится. — Спасибо.

— За что же?

Граф почти что собрался спрыгнуть с лошади, однако остался в седле после того, как к нему наклонился один из его спутников.

— За проявление вежливости, — высокомерие вернулось к нему.

— А, быть может, кто-то решит представиться еще? Помимо графа? — спросил я. — Кто тут еще? Бароны? Князья? Цари-императоры⁇

— Вызовите на дуэль этого сопляка, граф, — сказал еще один спутник Киетона.

— На дуэль? Фи! Руки об него марать! — заговорил третий.

— Он забрал наших людей. И наши земли! Я знаю человека из Мелов! И из Полян. Боже! Кирот! И ты здесь! Тебя держат силой⁇

— Нет, — торговец пожал плечами. — Здесь интересно. Здесь лучше, чем у вас. И здесь, я должен заметить, не земли Пакшена. Земли Пакшена кончаются рекой Нирудой. И все. Нет здесь земель Пакшена. Кому в городе пришла безумная мысль сунуться сюда, когда в десяти с небольшим километрах от моста стоят вражеские силы?

— Мы… я… — запнулся граф.

— Вы хотели с наскоку захватить поселение? — я подошел еще ближе. — Думали, что здесь живет десяток-другой человек? А чего ради?

— Выдать эту победу за победу в войне с Мордином? — сообщил Вардо.

— Боги! Второй советник Полян! Не может этого быть! — воскликнул граф. — А вы что здесь забыли?

— Очевидно, я забыл здесь собственную безопасность. И после того, как десять самодуров решили ворваться в беззащитное поселение, я лично приму все необходимые меры, чтобы этого не случилось второй раз, даже если вы вернетесь с целой армией! — последние слова он почти прокричал.

— Да что такое? — теперь уже граф не удержался, спрыгнул с коня и подошел к людям.

Жители Рассвета шагнули вперед, но к ним направили лошадей сразу трое. Их остановил крик с башни:

— Вашему графу конец, если сделаете еще хоть шаг!

— Стойте! — Киетон развернулся и обеими руками показал своим спутникам раскрытые ладони. — Хватит. Стойте. Вардо. Кирот. Что здесь происходит?

— Не к тем людям обращаетесь, граф, — сказал я. Мягче, чем раньше.

— Я не намерен с тобой разговаривать.

— Господа Вардо и Кирот, вы не против, если я запрещу вам общаться с нашим гостем? — спросил я обоих сразу. Тем улыбнулись и… кивнули. А потом показали спины графу. Граф округлил глаза. — Советую принять, что я управляю этим поселением. Поэтому общаться, если вы все же надумали, придется со мной.

— Я…

— Советую начать с извинений.

— Я… — граф чуть ли не посинел, — извиняюсь, — и он со скрипом склонил голову передо мной.

— Перед народом, пожалуйста, — я указал на людей.

— Это неслыханно! — воскликнули всадники и один из них пришпорил лошадь.

Я даже знаков давать не стал, а в плечо тому воткнулась стрела. Всадник завопил, свалился с лошади, а та, перепугавшись, удрала прочь.

— Никому не позволено угрожать жителям Рассвета и делать это безнаказанно, — поучительно сказал я, стоя над упавшим. И протянул ему руку, но тот ее проигнорировал.

Я вдруг обратил внимание на то, что оставшиеся всадники с трудом сдерживаются от того, чтобы не броситься на моих людей. Мешается тело поперек дороги и граф, окруженный чужаками.

— Всем оставаться на месте, — медленно проговорил Киетон. — Не стоит усугублять. Я готов принести извинения.

— Помогите раненому, — попросил я.

Граф повернулся к людям, склонил голову, выпрямился и извинился. Громко. Четко. Без пауз с растягивания слов, точно их тянули клещами.

Но со мной он все равно держался холодно.

— Итак, с чего бы начать? — спросил он сам себя, нервно почесав нос.

— Предлагаете мне спросить? — хмыкнул я. — Так это была попытка захвата?

Мимо пронесли истекающего кровью человека. Лицо его не пострадало, а стрела сидела неглубоко, попав где-то в районе лопатки.

— Предлагаю говорить откровенно и вовсе не потому, что у меня на башне есть пара стрелков, которые готовы пускать стрелы без моего на то запроса. А раз уж вы начали разговоры о чести, так почему бы не перейти от разговоров к делу?

Граф молчал. Начать говорить — значит, признать поражение по всем фронтам. Я и так заставил его прогнуться, потому что Киетон извинился перед жителями. Это уже было на пределе его возможностей.

— Хорошо, зайдем с другой стороны. Вы из Пакшена, из самой столицы?

— Столицы? — сморщился граф. — Пакшен — единственный город в своих землях.

— Ага. А вы там…?

— Владею частью города.

Я закивал.

— Дела совсем плохи?

— С чего ты взял?

— Когда дела идут хорошо, не смотрят на земли, на которые боялись сунуться десятилетиями. У нас здесь… интересно, — я не сразу нашел подходящее слово.

— И чем же? Людей довольно много.

— Им здесь нравится.

— Они тебя защищают, — признал граф. — Есть за что?

— Я не душу их налогами, многие делают, что хотят. Для себя, для Рассвета.

— Красивое название, — после короткой паузы сообщил Киетон. — И что ты намерен делать? Забрать всех моих?

— Ты владеешь только частью Пакшена. Ты не можешь владеть всеми. И… в принципе владеть людьми.

— То есть, они у тебя не принадлежат никому?

— Нет.

— С кем я говорю… — хлопнул себя по лбу граф Киетон. — Это же контрпродуктивно!

— Вероятно, мне не хватает вашего образования, чтобы судить здраво о продуктивности, — скептически ответил я. — Но я предпочитаю действовать так, как считаю верным. Без этого средневековья, которое я услышал от вас.

— А чего ты хочешь?

— Это наши земли. От реки и южнее. Кроме монастырских. Пакшен не претендует на эти земли. Не мешает людям перемещаться.

— Нет. Ни за что. И на всякий случай я хочу тебя предупредить, что если я не вернусь или кто-нибудь из моих людей не вернется обратно в город, сюда придет армия!

— Грозить не нужно, — я покачал пальцем перед лицом графа, снова приводя его в бешенство. — Мы оба видели, чем это может закончиться. Вы правда желаете продолжать это все?

— Я могу закончить и уехать, — коротко ответил граф.

— Тебе нужны эти земли? — спросил я прямо. — Именно тебе?

— Именно мне, — сказал Киетон. — Именно мне и никому больше. А людей я распущу по их поселениям. Часть из них пойдет в армию. Я вижу здесь немало бойцов, которые…

— Не горят желанием умирать, как умирали их отцы и деты. И потому они здесь.

— И явно не горят желанием умирать здесь? — перехватил мою мысль граф.

— Не знаю. Я бы не хотел, чтобы они умирали. И, как видишь, делаю все, чтобы этого не произошло.

— Ты извиваешься, как угорь… а как тебя зовут?

— Бавлер.

— Странное имя.

— Мне уже говорили.

Я помрачнел. Ситуация не двигалась с места. Проще было бы действительно часть пленить, а кого-нибудь для острастки… того. Но нет. Не проще. Потом действительно придет даже небольшой отряд в сотню бойцов и положит всех до единого. Надо было действовать иначе.

— Может, ты хотел бы получить какое-нибудь место? Или должность, Бавлер? — вдруг проявил какую-то подозрительную заботу граф. — Я мог бы это легко устроить. Ты бы попал в Пакшен. Большой город, море возможностей. Что тебе здесь прозябать?

— Нет, — отрезал я. — Не хочу. Мне не нужна должность в Пакшене.

— Если ты не хочешь говорить это при своих людях, — заговорщически понизил голос граф, — только намекни.

— Мой намек только что унесли, чтобы выдернуть стрелу из спины, — продолжил я в том же духе. — Киетон, — обратился я к графу, опустив его титул. — Мне кажется, что вы недостаточно хорошо понимаете, где вы оказались, и о какой ситуации идет речь.

— Я прекрасно понимаю…

— Пакшен не в состоянии воевать, — вздохнул я. — Я знаю, что вас неслабо потеснили в последние недели. И то, что вы прибежали сюда — это отчаянная попытка вернуть темп наступления. Или забрать людей? Или ускорить вербовку? Я не уверен, но мне кажется, что-то из этого. Может, даже все вместе. И, как я уже говорил, никто из жителей Рассвета не намерен умирать ради того, чтобы деревни снова захватывали другие. В ваших сражениях нет ни смысла, ни чего-либо еще.

— Одним словом — нет? — злобно проговорил граф.

— Разумеется. Вы ожидали от меня другого ответа? — спросил я, глядя на не по годам хриплого верхнего.

— Я надеялся на ваше благоразумие! — воскликнул он перед тем, как буквально выскочить из толпы. Точно он опасался, что кто-нибудь ему в спину нож воткнет. — Где Баризон?

— Кто? А, подстреленный…

— Я думаю, ему стоит подлечиться, — опередил меня Отшельник. — Ему точно нельзя в дорогу после такого ранения. Мы оставим его у себя.

Пока он говорил, я быстро переглянулся с Вардо. Тот согласно кивнул. Значит, старик ничего невозможного не придумывает. И Баризон остается с нами.

Графа передернуло. Лицо его скривилось от гнева, который он поспешил скрыть за усмешкой, такой же неискренней, как и все, что он до того нам предлагал.

— Значит, ваш выбор… что ж, удачи я вам желать не буду. Но за Баризоном я вернусь, будь уверен! — он метнулся к лошади, вскочил в седло: — И вы все, знайте, что не будет вам покоя!

И он развернулся, помчавшись прочь с такой скоростью, что его спутники, не ожидавшие столь быстрого бегства, отстали от него на сотни метров.

— М-да, — протянул Отшельник. — Вот так праздник.

— Откуда ни возьмись, — покачал головой Кирот. — Но это беда.

— Вижу, — проговорил я, глядя вслед убегающим всадникам. — Значит, нам надо ускоряться.

Пришлось сделать небольшое отступление. Праздничного настроения не было ни у кого, но все же я вернулся на бочку, чтобы меня видели все.

— Пакшен прекрасно показал вам свое лицо. Лицо графа Киетона, — громко начал я. — Вы бы хотели вернуться обратно? Зная, что уже сейчас, здесь, в нашем Рассвете он угрожал нам расправой?

Из толпы послышались десятки многократно повторяющихся «нет». Я ощутил силу жителей, которые в своем единстве могли бы дать фору даже бойцам Анарея.

— Значит, вы хотели бы сохранить Рассвет, какой он есть сейчас, и сделать его лучше в будущем?

На этот вопрос я услышал уже более стройное и громкое «да».

— Мы не пойдем воевать, — объявил я. — Мы не будем убивать никого в чужих землях. Мы не будем жертвовать теми людьми, которых знаем. Мы — мирные люди. Но если в наш дом кто-либо придет с оружием, не оставив нам шанса на мир и благополучие… — я многозначительно помолчал, чтобы у людей эта мысль улеглась в голове. — Мы будем защищаться!

— Да! — подхватил Конральд на башне. Следом Ахри, а потом уже прозвучало столько возгласов согласия, что я был уверен — промолчавших остались единицы.

Я поблагодарил собравшихся и закончил свою часть. Люди остались доедать мясо. На башню я поставил Перта, а сам собрал Аврона, Отшельника, Кирота и Вардо, а также Конральда.

— Вот и кончилось наше мирное существование, — заявил наемник. — Меньше, чем через неделю нам стоит ждать гостей. Эта всадники могут пригнать сюда целый отряд. Пакшен вполне себе позволит выставить по меньшей мере сотню пеших, чтобы навести шороху в Рассвете.

— По меньшей мере? — мы закрылись в моей избушке, чтобы никто из жителей случайно не услышал, о чем мы говорим. — А каков размер наибольшего войска?

— По всем правилам, которые та сторона, вероятно, еще сумбурно соблюдает, наше поселение должно иметь войска не более чем в двадцать бойцов, — напомнил Вардо.

— Сейчас в Рассвете вместе с детьми проживает около двухсот семидесяти жителей, — вступил в беседу Отшельник. — Не все громко заявляют о себе, когда приходят, но мы учитываем все новые лица. Поэтому, согласно правилам той стороны, — он очень выразительно сказал последние два слова, так что сомнений не осталось — для Пакшен теперь на уровне врага вместе с остальным миром, — Рассвет может выставить не более двадцати семи бойцов. Даже если они провели пересчет неверно, тридцать бойцов.

— По всем правилам военной науки — трехкратное превосходство, — сказал Конральд. — Давайте не будем забывать, что они видели лишь одну нашу башню. И считают, что защиты у нас практически нет. Не больше сотни воинов.

— У нас два лучника и ты, — произнес я.

— И гора оружия, — тихо напомнил Конральд.

— Гора оружия? — вздернул бровью Вардо.

— Мы искали хороший материал для полотен на лесопилку, — пояснил я. — Не так давно отправились на место боя. Заодно нашли капитана Анарея и…

— О, капитан Анарей! — воскликнул Вардо. — Я знаю его, он — двоюродный брат моей жены!

— Который сейчас строит укрепления восточнее Ничков, чтобы защитить земли от нападения Мордина, — дополнил я. — Я бы с удовольствием забрал его в Рассвет вместе со всем отрядом, но тот не хочет отказываться от исполнения приказов Пакшена.

— Я подумаю, что с этим можно сделать, — кивнул Вардо.

— Ситуация в Пакшене, — наконец-то сказал Кирот, — не такая печальная, как может показаться на первый взгляд. Фронт стабилизирован, постепенно насыщается бойцами. То, что сообщают мне — плохие новости для Рассвета, потому что сотня солдат по наши головы точно найдется. Нет-нет, я не собираюсь отступать, у меня большие планы, так что я готов посодействовать всем, чем могу.

— Ты и так содействуешь Анарею, разве нет? — усмехнулся я.

— Содействую? Я? — широко раскрыл глаза торговец, а когда я долго и пристально смотрел на него, вынудив всех остальных сделать то же самое, но лишь в изумлении, а не с подозрением, тот вздохнул: — Я, я. Хорошо.

— Кирот! — возмутился Вардо. — Мы же договаривались!

— О чем вы успели договориться⁇ — теперь уже возмутился я.

— Мы с Киротом договорились, что никто из нас не будет оказывать поддержки ни одной из сторон конфликта до тех пор, пока в этот конфликт нас не втянут основательно другие силы, — пояснил бывший советник Полян.

— И почему я узнаю об этом только сейчас!

— Не ты один, — сокрушенно покачал головой Отшельник.

— Понимаю, получилось некрасиво, — начал Вардо, пока Кирот молчал и оправдываться не собирался, но я не позволил ему говорить дальше:

— Во-первых, подобные вопросы обсуждайте со мной, — начал я. — А во-вторых, может, оно и к лучшему, что мы влезли в защиту капитана Анарея.

— То есть? — ахнули Аврон, Отшельник и Кирот.

— Не стоит удивляться, — попросил я. — Все очень легко. Капитан нуждается в защите — постройке форта. Крепости — называйте, как хотите. И ему нужны камни и бревна. Камни, благодаря помощи одного очень скрытного торговца Анарей уже получил. Теперь я намерен поставить ему несколько сотен хороших бревен. Плохих у нас нет, — я быстро улыбнулся, но эту шутку лучше было сообщить лесорубам или кому-то, с этим делом связанным.

— Камни и бревна, — в сердцах воскликнул Аврон. — Когда все это так нужно нам!

— Не то чтобы я удивлен, — улыбнулся я, — но меня очень приятно радует, что ты так готов держать все у нас в кармане. Иногда проще поделиться. Ведь Анарею нужны всего лишь бревна, которые и так растут у нас в изобилии. А у него рядом есть люди, которых можно привести к нам. Переправить через Нируду и привести в Рассвет. Неужели тебе жалко отдать две сотни бревен за… например, сотню-другую жителей?

— Сотню… другую⁇ — удивился Аврон. — Откуда такие числа!

— Думаю, что нынешнюю ситуацию мы обернем себе на пользу, — продолжал я. — Кирот, мастер торговли, — обратился я максимально уважительно к тому, кого еще совсем недавно хотел ругать и не более.

— Да, Бавлер, — тот важно выпятил грудь.

— Как ты думаешь, цена за жизнь в виде бревна или даже десяти бревен? Разумна?

— Если мы отдадим за каждого нового спасенного десять бревен — это равносильно тому, что за золотой слиток заплатить песком по его весу! — воскликнул торговец. — Это ничтожно мало и чрезвычайно выгодно для нас!

— Прекрасно, — сказал я. — Все остальные думают также?

— Да, — ответил Конральд.

— Нам хватит жилья? — уточнил Вардо.

— Я спросил у наших строителей, есть ли возможность в текущих условиях возводить дома высотой в три этажа, — начал я, шокировав новостью всех до единого. — И мне эту возможность подтвердили. Некоторые дома можно строить так.

— То есть, это пятнадцать домов в одном? — продолжил спрашивать Вардо.

— До пятидесяти человек в здании.

— Охо-хо… — подивился бывший советник Полян. — Ну и ну… А они знают?

— Знают, как строить? Полагаю, что да, — кивнул я. — Не вижу проблем. Но нам надо заняться рубкой деревьев более активно.

— Слышал про твою реформу, — подал голос Кирот. — Централизованные перевозки!

— Там есть кое-какие сложности, — нахмурился я.

— Все на ручном управлении пока что? Все наработается. Схема хорошая.

— Итак, давайте сосредоточимся на нашей текущей проблеме, — я решил вернуться к безопасности Рассвета. — Где нам достать воинов, чтобы защититься? Перетащить сюда людей, от одного сражения к другому — не вариант. Я бы предложил воспользоваться услугами капитана Анарея. Мы обеспечиваем его необходимыми ресурсами, а взамен родственные связи помогают нам в нашем сложном вопросе.

— Насколько именно помогают? — спросил Вардо, чувствуя свою ответственность за наш следующий шаг в противостоянии с Пакшеном.

— Не могу требовать многого, — вздохнул я. — Мне хочется, чтобы отряд Анарея нас полностью защитил, однако для этого ему придется оставить свои позиции в форте. И это плохо скажется на фронте с Мордином. И поставит под угрозу Нички. Этого мне тоже не хочется. Поэтому, Вардо, я бы хотел, чтобы у нас с Анареем был компромисс. Довольны должны быть и мы, и Анарей. Со своей стороны я намерен поставить ему приличное количество леса, чтобы земляные укрепления превратились в полноценный форт.

— Я донесу твою мысль, — согласился бывший советник Полян. — Результат гарантировать не буду.

— Я постараюсь его гарантировать. Сперва — переправа, потом — бревна, а потом уже и просьбы. Мы проявим себя с лучшей стороны.

— Для этого нам понадобится не только много бревен, но и много веревки! — воскликнул Отшельник.

— Телеги с пенькой уже перестали прибывать? — поинтересовался я.

— Не перестали, но плести становится все сложнее. Хотя уже почти двести метров готово, — сообщил Аврон.

— То есть, новые силы не нужны?

— Нет, успевают.

— Хорошая новость, — улыбнулся я. — Радует, что мы все еще в плане.

— В плане? — теперь моим словам поразился Кирот. — У нас был на это все план?

— Я же не зря упоминал Отлю и Валем. Новое поселение близ реки, где Маринек сейчас занят кирпичами, если вдруг кто-нибудь из вас не слышал. Там будет переправа и сможем наладить поставки напрямую. Отсюда до Ничков напрямую — километра три. А мы делаем через мост огромный крюк. Так мы сделаем наше сообщение с поселением быстрым и удобным. Я это задумал, когда в последний раз был у капитана Анарея.

— Разумно, но… — запнулся Кирот. — Переправа хорошо справится с задачей, надо думать. Все во благо?

— Во благо Рассвета, — ответил я.

— Эту фразу можно использовать вместо приветствия, — хмыкнул Аврон.

— Во имя короля! — брякнул Конральд. Все рассмеялись.

— А что тут такого смешного? — спросил я.

— Королей тут не видывали лет двести, не меньше.

— А тысячи тел в лесах?

После моего вопроса повисла тишина. Конральд и Аврон переглянулись. Вардо и Кироту никто не сообщил о страшных находках.

— Потом обсудим. Мертвецы нас не должны пугать, — продолжил я. — Сейчас нам надо сосредоточиться на добыче дерева. Я готов сам с топором уйти в лес и свалить столько деревьев, сколько потребуется. И свезти это все в Валем. Как и горы камня. Они нам сейчас нужны.

— Нам едва хватает телег… — ответил Аврон.

— Мы можем сделать еще? У нас есть доски. Сами телеги сделать не проблема, а еще…

И наш разговор плавно перешел из планирования в обсуждение вопросов ускорения работы, чтобы погрузка шла быстрее, не тратилось время на двойную работу. Как с деревом, так и с камнем, песком, глиной — и любыми другими материалами.

Методы, сроки, уточнения. Целый Совет Рассвета собрался в маленькой избушке, чтобы в критический момент начать работать на благо Рассвета всем вместе, а не по отдельности. Каждый делал важные замечания, а вместе мы наработали примерный план.

— Значит, у нас есть неделя? — уточнил я у Конральда.

— С линии фронта никто не выдернет ни единой части. Против нас отправят либо ополчение, либо не самых подготовленных, либо такую сборную солянку, что командиры не будут знать, исполняют ли их подчиненные приказы. Или просто гуляют рядом.

— Утешил, — кивнул я.

Неделя. За семь дней предстояло сделать невозможное.

Все работы пришлось поделить на части. Чтобы проще отслеживать результаты и знать, когда переходить к следующей задаче.

Отля получил наутро указания в первую очередь заниматься переправой.

— А что делать с противоположной частью? — спросил я. — Мы же не будем делать крюк в десятки километров с грузом бревен, чтобы сделать такое же основание на противоположной стороне?

— Ты и канат не перекинешь. Надо либо вплавь, либо на лодке. Либо на плоту — в идеале, последний вариант самый здравый. Мы делаем большой плот, нагружаем его рулевыми, которые ведут плот поперек реки, а с плота тянется трос, который без натяжения закрепляется на дальнем берегу. Потом плот разбирается, из него строится большое основание, прочное и надежное. Ставится канат, натягивается — и все, переправа готова. Ты, главное, сюда бревен привези. И женщин.

Я в ступоре обернулся на Отлю, хотя уже собирался залезть на лошадь.

— Чтобы сплели веревки, которыми мы потом стянем бревна для плота.

Вернувшись в Рассвет, я распорядился, чтобы работы по плетению веревок и канатов шли максимально быстро. Народ сориентировался оперативно. Кто-то сидел с детьми — одна женщина на пять-семь малышей, а остальные принялись работать с пенькой.

Сам я получасом позже уже был на вырубке с топором на плече. Бревна можно было не подготавливать, так что я взял себе на подмогу пару человек и, как в дни пробивания к каменному карьеру, мы принялись валить лес, насколько это было возможно.

У меня в голове до сих пор звучали слова графа, который первым делом при нашей с ним встрече спросил про мой уровень. Это снова вернуло меня к мыслям о системе, которую я так и не создал.

Но в то же самое время я отлично помнил про высокий уровень силы, который у меня отметил Отшельник. Старик не врал, да и я сам видел, что я не терял форму. Поэтому топор так и летал.

Поскольку никто, ни капитан Анарей, ни Отля не уточняли у меня, какой толщины бревна им нужны, я сперва валил лес потоньше, не более ладони диаметром. Во второй половине дня я переключился на рубку леса более толстого, уже около двадцати-двадцати пяти сантиметров толщиной.

И, вместе с парой помощников, с удовольствием отметил, что к вечеру мы свалили примерно два десятка разномастных, но довольно высоких сосен. Их предстояло распилить на бревна различной длины — это я планировал предоставить Отле. И даже не жалко было бы добавить ему еще одного работника, который прямо на месте пилил бы бревна в размер.

Поэтому сошлись на том, что мы убирали лишние ветки, примерно в восемнадцать метров отбивали длину бревна, которые потом по три штуки вязались к лошади и волоком поставлялись в Валем.

Путь был неблизкий, однако мы нашли способ — тащить больше бревен, чем это было раньше. Лошадей соединяли по трое, а сами бревна накладывались друг на друга. В итоге за время перевозки немного стесывался конец нижнего бревна из-за избыточной нагрузки, но того, как мы связали бревна и закрепили их на лошадях, позволило тем же днем поставить Отле по меньшей мере десяток длинных бревен.

— Неплохо. Только лошадок мучить не нужно, — сообщил строитель, поглядывая на то, как разгружаются бревна. Обратно в Рассвет нам предстояло отправиться в полной темноте. — А это мы завтра же обратим в основание для будущей переправы.

И не соврал. В ночь, умахавшись топором, я спал, как убитый. Даже сны не снились, хотя обычно даже после тяжелого дня мне что-то да могло присниться. Чаще — кошмары.

Но сейчас все было мирно. И потому я, к собственному удивлению, ранним утром, пока еще не рассвело, уже мчался на вырубку, чтобы заготовить еще бревен для Отли. Запасы, как я предполагал, иссякали быстро, ведь сто восемьдесят метров — это лишь шестьдесят раз по три метра. Максимум, что из этого можно сделать — в один ряд вбить контуром в землю, огородив площадку для переправы.

Поэтому, пользуясь свежим воздухом раннего туманного утра, яростно вышибал щепу из сосновых стволов. И после третьего поваленного ствола сел передохнуть прямо на один из них.

Работа шла. Погода благоприятствовала — сентябрь выдался сухой и пригодный для практически любых строительных и прочих работ. Всего ничего оставалось сделать — насыпь, как я посмотрел вчера, посетив вечером Валем, была почти готова, но не до конца утрамбована.

Вскоре прибыли помощники, которые ускорили процесс, однако через полчаса, когда мы перевели в горизонтальное положение еще несколько сосенок, на вырубку пришла Ония.

— Что у тебя за дела с моей матерью? — спросила она. Я чуть топор не уронил от ее слов, но удержался, выпрямился и, оставив позади других лесорубов, отошел в сторонку:

— Никаких, — честно ответил я.

— То есть, она для тебя ничего не делает?

— Мы с твоим отцом поговорили о двоюродном брате твоей мамы.

— А… — как-то внезапно подостыла Ония. — Это… это правда?

— Ну да, а ты думала что?

— Нет-нет, — поспешно ответила девушка.

И хотя я уже несколько минут ничего не рубил, сердце мое колотилось. Сам не знаю, почему. Я смотрел на неожиданного визитера.

Девушка стояла передо мной, грея руки собственным дыханием — солнце еще толком не поднялось и до сих пор было прохладно. Я же боялся подойти ближе, мокрый от пота.

— Все в порядке, — она подняла на меня глаза, улыбнулась и почти бегом бросилась прочь.

Странное событие не сразу меня отпустило, чтобы я смог вернуться к работе. Минут через десять только я взял в руки топор, когда уже окончательно продрог. И, чтобы согреться, усердно работал, да так активно, что засыпал щепой все вокруг, прежде чем повалил еще одно дерево.

Пользуясь преимуществом лидера, я отправился перевезти груз в Валем. Смотритель, поставленный мной подсчитывать и контролировать телеги, которые отправляются в разные места, до сих пор скучал без дела, потому что у него не было конторской книги. Меня он проводил грустным взглядом, когда я проволок мимо него еще с десяток бревен.

— Через неделю постараюсь добыть тебе книгу! — пообещал я, на что смотритель лишь вздохнул.

Отля за время моего отсутствия не упустил шанса начать укрепление своей конструкции. К нему присоединились работницы, а последние партии пеньки прибыли прямо в Валем.

Да, его нельзя было назвать ни поселением, ни чем-то еще, но уже напоминало Рассвет на старте. Бригада Отли, три женщины, которые усердно плели веревки, Маринек — жизнь кипела для такого маленького коллектива.

— Во-первых, предлагаю делать пошире пристань, — начал Отля, а я тут же его перебил:

— Пристань? Мы про нее вообще не говорили!

— Зачем говорить про пристань, когда надо было делать основание для…

— Если плот размером шесть на шесть метров на полном ходу врежется в берег, чтобы спустить людей или живность какую-нибудь, то кто будет его отсюда выкапывать? Кто будет порванные веревки сшивать и помогать людям выбраться из воды, а? — спросил Отля.

— Мы не говорили про пристань! Я бы вписал ее в план.

— Иногда что-то идет не по плану, но это не значит, что все плохо. Бавлер, ты как первый день живешь. Мы сделаем пристань внизу, канат пустим повыше, чтобы он немного внатяг был. Плот его будет тянуть ниже, чтобы опоры не служили рычагом. Если плот перевернуть на воде, ничего хорошего переселенцев не ждет. Даже если сделать большой и прочный плот, перевернуть его все равно будет очень легко.

Я слушал, понимая, что злиться бессмысленно. А потом показал на остатки вчерашней поставки бревен и на свежую:

— На что этого хватит?

— Начнем забивать сваи под пристань, — обнадежил меня строитель.

Передохнув в болтовне с Отлей, я вернулся на лошадях к лесопилке и вырубке. Нужно было теперь выделить немного досок — прочных и широких, чтобы пристань имела ровную поверхность, а не представляла собой скопище скользких от речной воды бревен.

Четкие планы не пошли прахом, потому что работа велась постоянно — мимо нас постоянно шли телеги с песком и камнем, я только успевал смотреть на дорогу. За час могло пройти пять или даже шесть телег в одну сторону!

С моим прибытием мы оперативно добили еще несколько сосен, и я поспешно вернулся обратно, указав оставшимся свалить не более пяти деревьев — чтобы ребята смогли немного отдохнуть.

Второй день Валема оказался куда более продуктивным, чем первый. Отля закончил основание — его полностью отсыпали, причем использовался как обычный грунт, так и песок. Укрепили, улучшили, добавили крупного камня, да так, что даже если из берегов Нируда выйдет, то ничего не размоется.

Я лишь удивлялся тому, сколько знаний есть у Отли и его команды, тогда как у меня в голове остались лишь образы. Ведь Отлю нельзя было назвать старым и очень опытным, как Отшельника.

Но удивление уступило место чистой радости, когда мощную петлю, усиленную дополнительной оплеткой, накинули на бревно.

— Так не перетрет, и не опустит. И не слетит, — прокомментировал Отля. — Дальше займемся плотом и пристанью. А так, посмотри во-о-он туда, — и он показал на то, что происходило по самому берегу.

А на берегу стояла пара человек и ловила рыбу. Мне отчего-то показалось, что ловить рыбу можно только ранним утром, но утром я здесь никого не видел. Зато сейчас, прямо у меня на глазах хорошая рыбина длиной в предплечье отправилась в корзину.

— Кажется, в Рассвете у кого-то будет хороший рыбный ужин, — улыбнулся я.

С каждым днем мое поселение нравилось мне все больше. Пусть здесь до сих пор не было мощеных дорог, которые не пылили в сухие и жаркие дни и не превращались в кашу в дождь. Здесь не было еще слишком многого, чтобы на нехватку чего-то одного обращать внимание.

Каждый находил себе занятие. И никто не жаловался. Пока что. Или я просто не знал об этом. Но работа шла.

Отля провел меня ближе к Нируде, чтобы показать, где будет находиться пристань.

— А от нее вбок потом будем делать площадку. Я думаю, что-то вроде террас получится. Ступенька вверх — площадка. Еще одну ступеньку — еще одна площадка. Так и займем пространство под склад. А затем на каменном основании соберем приличное здание, когда убедимся, что речка спокойна по весне.

— Думаешь, что так будет? — усомнился я.

— Сложно сказать. Я ведь здесь никогда не был, — признался Отля. — И следующая моя весна здесь, как и твоя, будет первой в Рассвете. Поэтому проверим. Иногда и бурный ручей не меняется с приходом весны. А порой и спокойная гладкая речка разливается так сильно, что превращается в огромное озеро. Но увидим, — он посмотрел вдаль. — Зато вечером видно соседний берег. С возвышенности его хорошо видно.

— О! — я присмотрелся и тоже увидел другой берег Нируды.

— Что бы ты там не затеял, Бавлер, мир уже никогда не будет другим, — вдруг сказал мне Отля. — Если бы ты затронул десяток человек своей задумкой… то ничего бы не изменилось, но ты охватил сотни, даже тысячи — ведь сотни лишь дошли до тебя. А знают про Рассвет и Бавлера наверняка уже все, кто есть в Пакшене. И Мордине. И где бы еще ни жили люди. Везде уже про тебя слышали.

— Ижерона вот давно не видно, — вспомнил я, и тут же подумал про Еливара, который пропал — его просил найти Кирот, да видно, совсем забыл про эту задачу, сосредоточившись на возможностях Рассвета.

— Не знаю его, — качнул головой Отля.

— Это торговец из Монастыря. Или деревушки при монастыре, — я и сам толком не мог вспомнить, что мне рассказывал Ижерон. Но я точно помнил, что его фигура связана с монастырем. — Он далеко ездил и первый рассказывал про Рассвет, когда он еще так и не назывался.

В Валем прибыла телега, груженая толстыми досками. Один из строителей Отли принял груз, сбросив его на землю, оценил размеры и длину, махнул главному рукой и вернулся к обработке бревен.

— Не буду загадывать, но ты, Бавлер, многое еще сделаешь, — Отля положил мне руку на плечо. — Если проблем изнутри не будет, если ящерицы, которых мы ели на празднике, не придут жрать жителей Рассвета, то все будет в полном порядке.

— Тебя ничего не беспокоит, как я посмотрю, — ответил я.

— Не-а, — ответил Отля. — Я трижды отстраивал заново ферму моего дяди. Я ничему не удивляюсь, но не могу понять, откуда у большинства людей такая тяга к разрушению.

Я тоже этого не понимал, но, чтобы не тратить время зря, вернулся в лес, забрал последнюю партию и отпустил лесорубов по домам.

В это время в Рассвете кипела работа — большая часть камня шла туда и Сенок с оставшимися строителями вовсю раскладывал фундаменты. Помогали ему все, чьи руки были свободны, в том числе и дети.

На доски в Рассвет шли запасы бревен, но я чувствовал, что если мы такими темпами будем строить, то понадобится не единственная вырубка и, вероятно, не единственная лесопилка.

Либо мне придется назначить кого-то из изобретательной троицы — Крола, Окита или Орека ответственными за усовершенствование процессов. Как, например, это уже сделали дельные каменщики.

Они решили, что грузить камень в телеги руками слишком сложно и за пару дней, пока мы занимались лесом и Валемом, собрали из досок большую платформу, подвязали ее к длинному шесту и сделали что-то вроде подъемника, простого, но очень эффективного.

Для его работы требовался лишь один человек, который мог дополнить противовес или уменьшить его массу. Тогда подъемник срабатывал, поднимая в воздух толстую платформу с камнями, подгоняли телегу и, стоило уменьшить противовес, как платформа быстро оказывалась на телеге.

Плюсов у такой системы было множество. Погрузка шла быстрее, рабочие уставали меньше, а потому при посменной работе на каменоломне не уставали, точно рабы. Во всяком случае, косых взглядов в своей адрес я не видел.

Ония меня весь день старательно избегала. То же было и третьим днем, когда я снова ушел на вырубку. Но после полудня я вместе со своими лесорубами пошел в Валем.

Как говорил Отля, планы постоянно меняются, не все идет гладко — и смена деятельности пошла парням на пользу. В Валеме они принялись собирать плот — веревки и канаты уже был сплетены, туго и крепко.

А как собирать плоты, двое лесорубов знали, так как провели детство у самой быстрой речки Пакшена. Если верить их словам. Я же за три дня прилично устал и лишь помогал им подтаскивать бревна и связывать их. Тоже надо было учиться.

Как бы то ни было, но к концу третьего дня у нас был полностью готов большой плот, способный вместить, по точному глазу Отли, не меньше тридцати человек без груза. Или двадцати с поклажей. Или две груженых телеги, если поставить их ровно, но он тут же оговорился, что сделать это разом, как загнать телегу под навес, не получится, так как плот невелик.

— Еще бревна нужны — сделаем плот побольше. Или добавим к этому, или соберем новый. Придумаем что-нибудь.

В любом случае, в конце третьего дня отличный плот был готов. Его можно было нагрузить и протянуть канат между берегами Нируды, чтобы начать поставки в форт Анарея, забирая обратно желающих переселиться в Рассвет.

Четвертый день марафона начался спокойно — меня поймал Аврон, который, как оказалось попридержал у нас в гостях Ижерона. Тот достаточно хорошо отдохнул, а теперь готов был снова заниматься торговлей, путешествуя по Пакшену.

— Ты же знаешь, что земли почти что захвачены? — уточнил у него Аврон.

— Не захвачены, лишь фронт рядом, — дополнил я, чтобы немного смягчить резкость его слов.

То, что Ижерон готов торговать, меня радовало. Его давно не было рядом, а странствующие торговцы, помимо него, в Рассвете в последнее время вообще не появлялись.

— Да я же все понимаю, слухи до меня доходят… — начал он, а я тут же поинтересовался:

— Мимо нас никто не проходит, я уверен. Кто же тебе сообщает?

— У нас есть голубиная почта, гонцам уже давно никто не доверяет.

— Почта. Голубиная… — скептически проговорил я. — И часто новости приходят?

— Регулярно, — без какого-либо сомнения ответил Ижерон. — Монастырь переписывается почти со всеми городами без исключения, так что мы в курсе новостей. Разумеется, о своих планах нам никто не докладывает, однако о произошедшем мы знаем. И что форт взят, и что Мелы уже почти что в окружении…

— Мелы в окружении? — ахнул я.

— Да.

— Что ж, — ответил вместо меня Аврон, — спасибо за новости, потому что мы планировали как раз туда отправиться!

— Не стоит раньше времени туда соваться.

— А что насчет общей ситуации? — спросил я.

— До вас дошли слухи о том, что фронт вот-вот падет? — улыбнулся торговец. — Не все так просто.

— У нас есть еще кое-какие «слухи», но да, это тоже интересно.

— На самом деле ситуация повторяется, как и многократно повторялась до этого, — Ижерон вдруг нервозно сцепил руки. — Беда в том, что люди постоянно забывают, что происходило раньше. Думают, что если в прошлый раз не захватили Поляны, то в этот раз вот-вот захватят. Вы же оба понимаете… географически, я имею в виду, какая сейчас ситуация?

— Примерно, — кивнул я. Затем то же самое сделал и Аврон.

— Тогда могу точно сказать, что Поляны не возьмут. С южной стороны могут отбить еще пару деревень, потом линия выровняется или… ладно, парни, я сюда не про политику прибыли говорить, а про торговлю. Торговля ведется всегда и везде, торговцев пропускают даже через линию фронта, если она свежая, а не как граница между враждующими городами.

— То есть, ты всерьез хочешь отправиться в еще одно путешествие?

— Именно так. Наберу товаров, вещей, которые здесь не нужны людям, а заодно еще разок расскажу про тех, кто у тебя здесь обосновался. Может, передадут приветы родне, а те тоже сюда решат перебраться.

— Заманчиво, даже очень, — был вынужден признаться я. — Ведь мы сами хотели отправиться в небольшую экспедицию, чтобы пособирать людей. Если же этим займешься ты, мы были бы очень благодарны.

— Ох, благодарность мне очень даже лестна, но, — Ижерон продолжил нервно ломать свои руки. — Мне ведь нужна не только благодарность, но и то, с чем можно было бы отправиться.

— Имеешь в виду, не могли бы мы тебе что-то продать? — уточнил Аврон.

— Прямо сейчас… я бы сказал… дать в долг, а, вернувшись, я бы привез все, что вам нужно, — и торговец улыбнулся почти по-детски.

— В монастыре совсем плохи дела? — спросил я.

— Нет-нет, но они не занимаются торговлей. Однако нуждаются во многих вещах, которые иногда приходится докупать. И делаю это я. Конечно, они дают немного денег для старта, однако я решил, что я мог бы провернуть ту же схему с вашим поселением, что и в прошлый раз. Сделки тогда были на редкость удачными.

— Что тут происходит? — к нам присоединился Кирот, который встал рядом, засунув за пояс большие пальцы. — Через улицу чую запах прибыли и… — он внимательно осмотрел торговца: — тех, кто может эти самые прибыли нам принести. День добрый.

— Добрый, — кивнул Ижерон. — Вы ведь Кирот? Я узнал вас.

— Славно, славно, — добродушно отозвался торговец. — Я вас не знаю, но мне кажется, что ваша телега и ослик — как раз то, что нам нужно.

— Мы могли бы предоставить Ижерону что-либо для старта, чтобы взамен он нам привез нужные для нас товары? — уточнил я. — Нам потребуется зерно и мука, металл и оружие, инструменты, — тут я остановился, закончив перечисление. — Полагаю, что Рассвету также потребуются ткани любого вида, пока у нас не вырос урожай собственный…

— Одежды? — тихо хихикнул Ижерон.

— Мне по душе ваша дерзость, — улыбнулся Кирот. — Но будьте осторожны — недавно этот юноша прогнал десяток графьев и баронов из Рассвета. А они, между прочим, были на конях и вооружены.

— Ого, — восхищенно произнес Ижерон. — Кажется, со всем кредитом доверия, который я вам выдал, Бавлер, я вас все равно недооценил!

Я лишь скромно улыбнулся.

— Соглашусь с нашим правителем, — ответил Кирот. — Нам нужно все вышеперечисленное. Оружие, разве что, везти опасно, а потому ограничимся металлом в любом его виде, который получится достать. Даже ржавый. Переплавим, — уверенно заявил он.

— У вас есть подходящие печи?

— Если их нет сейчас — будут позже, — с гордостью заявил торговец. — Прекрасные печники и отличные кирпичники теперь живут в Рассвете.

— Ох… давненько я у вас не был! — воскликнул Ижерон.

— А чего ты хотел бы взять? В чем сейчас нуждаются пакшенские земли?

— Дерево, прежде всего. Но не дрова. Хороший брус и бревна. Доски. Можно короткие. Веревки и канаты. Корзины и емкости. Мех, шерсть. Последние нужны для подготовки к зиме.

Мы с Киротом переглянулись. Далеко не все у нас было, а то, что было, не всегда предназначалось для продажи. Например, шерсть мы оставили бы себе с огромным удовольствием, однако кое-какие процессы я не мог контролировать, а потому решил отойти в сторонку вместе с торговцем.

— Мы ведь можем предложить хоть что-то?

— Пойдем до склада, посмотрим, — хитро улыбнулся он. — Ты кое о чем еще не знаешь, похоже, но многие люди могут работать и без специальных помещений — им нужен только склад для хранения продуктов, чтобы не скапливалось в доме.

— Например, что?

— Например, та же шерсть. Ее довольно много у нас, потому что нет ни прялок, ни чесалок. А ведь мы могли бы сами делать как одежду, так и нити. Готовая продукция нужна нам прежде всего. Но пока нет инструмента, лучше продать минимум половину. Лежалая шерсть теряет большую часть прочности, так что она непригодна. Ижерон вернется не раньше, чем через две недели. Лучше ее сбыть.

— А что еще?

— У торговца лишь одна небольшая тележка, которая не вместит и четверти, — улыбнулся Кирот, когда мы вошли на склад. — Если уж очень хочется что-то еще добавить, то не все яйца съедаются. Куриные яйца, — добавил торговец. — Пекут сейчас мало, мука на исходе. Поэтому можно добавить яиц. И все.

Мы вошли на склад. Большое пространство было беспорядочно распределено между разными товарами, не упакованными, а просто сваленными в кучу. Здесь больше всего было шерсти, как ни странно. Хотя я видел в Рассвете не так много овец, как, к примеру, лошадей.

Здесь же лежали волчьи шкуры и кожи, а также несколько козьих и овечьих шкур. А я и не знал, что у фермеров погиб скот. Скорее всего, естественной смертью.

— Возьмешь шерсти, сколько войдет. И яиц, если захочешь, — ответил Кирот Ижерону.

— Шерсти⁈ — возбужденно спросил Ижерон.

— Сколько захочешь, — повторил я слова Кирота. — Целую телегу.

— Да, отлично! — Ижерон едва ли не подпрыгнул на месте. А потом поспешил разворачивать свою телегу поближе к складу, чтобы быстро загрузить ее шерстью. — Я все запомнил! И все привезу.

— А насчет бревен подумай, как их забирать со стороны Ничков, — сказал я. Кирот не возражал против того, чтобы Ижерон знал о нашем втором поселении. — Мы будем переправлять плоты через Нируду, а далее их можно разбирать и перевозить, куда угодно.

Про оставшегося гостя мы благоразумно умолчали. Его особенно никто не держал, но рана Баризона воспалилась следующим днем, поэтому против постельного режима барон не возражал. У меня к нему был отдельный разговор, но пока что не сложилось побеседовать.

Впрочем, я уже сейчас полагал, что раненый — это наш козырь в любой ситуации, как бы она ни развивалась.

Ижерон загрузил телегу, немного опустошив наш склад. Впрочем, шерсти имелось еще предостаточно. Чеши — не хочу.

— Может, у кого из наших есть хотя бы чесалка? — спросил я.

— Технология допускает одновременную работу. Расчесали — и в дело, — пояснил Кирот. — Нет резона работать в половину силы. Толку — ноль.

Я принял к сведению слова торговца. Ижерон укатил прочь, дав нам надежду на пополнение жизненно важных припасов.

Зато теперь можно было сосредоточиться на других задачах, так как я надеялся, что Ижерон вернется с приличным пополнением.

— А ты не хочешь поговорить с пленником? — уточнил Кирот.

— Он не пленник, — отозвался я. — Но поговорить надо. Тебя можно поздравить с первой сделкой от имени Рассвета?

— Да, — торговец задумался, но потом кивнул. Похоже, что своими товарами он уже понемногу торговал. И тоже был в курсе происходящего в мире. Пора было и мне узнать, какова в действительности ситуация севернее Нируды.

Пленник, он же раненый, он же барон Пакшена — лежал в кровати на втором этаже одного из новых домов. Прикрытый сероватой тканью, в целом он выглядел совсем не болезненно, как я думал.

— Прекрасный вид из окна, — сообщил я очевидное, чтобы завязать разговор. Но барон явно не был расположен к беседе и молчал, натянув простынь на себя по самый подбородок. — Надеюсь, чувствуете вы себя не так плохо, чтобы не говорить ни слова.

— А я не вижу, с кем я мог бы говорить, — ответил барон и повернулся на бок.

— Может, будь у нас другая ситуация, я бы даже извинился за эту стрелу. Но не я первый начал. И не стрелок. А вы, кто направил лошадь на беззащитных людей.

— Эти люди, — яростно начал Баризон, — должны быть не здесь!

— Но все же они здесь. И я их поддерживаю, зная, какие безумства творятся у вас. Нет ни леса, ни нормальных связей. Люди из Бережка решили все дружно перебраться сюда, даже не ставя под сомнение это предложение переезда!

— Трусы!

— Сразу так и трусы? А чего же им бояться? — я стоял напротив кровати Баризона. Сесть было негде. Мебель. Надо занять кого-нибудь хорошей мебелью!

— Им? Настоящим жителям Пакшена бояться вообще нечего! Если бы половина этих трусов была сейчас на фронте, мы не сдали бы ни форт, ни Мелы бы в осаде сейчас не были! И даже Анарей не строил бы сейчас свою крепость!

Я отметил про себя, что крепость, которую строит Анарей, важна для Пакшена — это не задумка капитана, которая могла быть попросту отвергнута сверху. Но ее одобрили. И поддерживают, правда, ресурсов туда не посылают.

Чуть позже, вероятно, стоит отметить мое в ней участие. Но именно что позже. Баризон только-только начал говорить.

— У капитана дела идут хорошо, я надеюсь?

— Ты его знаешь?

— Довелось встретить и оказать кое-какую помощь, — уклончиво ответил я. — Например, отогнать отряд конных. И потом найти его остатки. Капитан получил хорошие трофеи, мне кажется, не потеряв при этом ни одного бойца.

— Если ты лжешь, я распоряжусь, чтобы…

— Поменьше обещаний, пожалуйста. Вы и вдесятером не смогли ничего сделать. На конях даже. А сейчас вы — в полном одиночестве. И все равно угрожаете. Странно, не находите?

— Я от своих слов все равно не откажусь! Ты фактически похитил людей!

— Да ну? — я едва не расхохотался. — А, по-моему, они все здесь находятся по доброй воле. И если спросить каждого из них, кто взял его за руку и привел сюда, или же удерживает здесь силой, то не думаю, что кто-нибудь назовет хотя бы одно имя.

— Твое имя они точно назовут! — продолжал злобствовать Баризон. — И когда тебя вздернут…

Я мог бы вызвать Конральда себе в помощь, но силу надо было показать уже сейчас. Иначе будут думать, что мной можно помыкать.

— Сам вздернешь? — прищурился я.

— Лично дерну за рычаг! А перед этим — петлю на шею!

— А что, если это сделаю я? С тобой? Прямо сейчас! Повод есть, и отличный — нападение на жителей Рассвета. Согласятся, что тебя надо казнить — придумаем, как. У нас нет таких виселиц, как у вас, похоже, но изобретательных людей у меня много. Что скажешь?

— Но… я…

— Или ты думаешь, что если третий день тебя никто не трогает, то можно говорить все, что вздумается? Угрожать мне и моим людям, строить из себя жертву? Тебе обеспечили уход. Лечат. Вероятно, в Пакшене у тебя дом получше будет, но в Рассвете пока это — лучшее из того, что есть, — я подошел ближе и наклонился. — Я дам тебе подумать два часа. Если через два часа я решу, что твой тон мне не нравится — те, кто придут за тобой, не найдут от тебя и следа. Если смогут вообще добраться до Рассвета.

И вышел, хлопнув дверью. Надеяться, на быстрый психологический эффект было бы странно, однако все, что происходило в Рассвете, да и сам Рассвет — это уже набор странностей для этого мира. Поэтому я ощущал себя в полной безопасности, тогда как барон должен был дрожать от страха.

— Постой у двери, — попросил я одного из жителей. — Буквально пару часов. Я вернусь и будешь свободен.

— Там же этот… барон! — презрительно воскликнул житель, лысеющий мужчина с остатками светлых волос над морщинистым лицом. — Зачем он нам?

— Ценный он. Пока не начал сильно вредить, — я подмигнул жителю и, убедившись, что тот понял мои слова верно, отправился к Конральду. Тот стоял на башне вместе с Ахри.

— О, наш добытчик, — я похлопал по плечу юношу-лучника. — Самый ценный зверь, которого ты мог достать.

— И он сам пришел к нам, — подхватил мою шутку наемник.

— Думаю, что следующая добыча придет к нам в большем количестве. И потому нам надо подготовиться, — перешел я к более серьезной теме.

— Все-таки, ожидаете нападения? — как-то заметно погрустнел Ахри.

— Баризон рвет и мечет, я только что от него, — ответил я. — Он наверняка надеется, что его придет спасать целая армия. И на этот случай нам надо сделать все возможное, чтобы исключить нападение.

— Какой план? — оживился Конральд. Но я знал, что прямого столкновения он не жаждет, а потому явно поддержит один из моих «пиратских» планов — либо свалить это на кого-то другого, либо сделать так, чтобы противник и вовсе не дошел до Рассвета.

— Их два, по крайней мере, столько я сейчас держу у себя в голове, — ответил я и посмотрел на лучника — тот должен был повеселеть, но пока что этого не произошло. — Первый план — обеспечить Анарея ресурсами. Заберем его на пару дней, чтобы он лично выступил вперед. Его знают, его не тронут, его… Ну, — затих я, — наверно это не лучший вариант, если армия, которая пойдет на нас, сперва накроет Рассвет лавиной стрел.

— Не будь так мрачен, Бавлер, план неплох. Но Анарея надо представить, — дополнил Конральд мой план. — А второй?

— Второй имеет те же корни, что и первый, но только люди, которые встали в Ничках и не могут пока что выбраться, нам в этом помогут. Либо же делегация пойдет через эти самые Нички в тот момент, когда люди будут уходить оттуда. Словом, я голосую за то, чтобы договориться и избежать кровопролития.

— Анарей послушно следует приказам, что бы ты ни сделал, — ответил Конральд, раздувая ноздри.

— Так ведь у тебя была какая-то с ним история?

— Была. К счастью была и кончилась.

— Рассказывай. Я хочу знать, кого я пытаюсь забрать к нам в союзники. Мне не жалко бревен, если даже они уйдут ему в пользу, а людей он не пропустит. Но я не хочу, чтобы в спину нам летели стрелы от его солдат.

— А могут, — ответил Конральд. — Не даю гарантий, что полетят, но в нас, солдат удачи, летели очень даже.

Он помолчал немного, потом посмотрел на нас и, убедившись, что мы оба заинтересовались его историей, решил все же продолжить.

— Тогда Пакшен наступал. Мы захватывали деревни — шли, как нож сквозь масло. Просто неостановимые. И чаще все вперед шли наемники. Про нас легенды ходили в армии, что отправь куда угодно — все возьмем. От простой деревушки в десять домов до серьезных укреплений. На форты из камня нас не бросали, правда. Надо было дожидаться регулярную армию с ее камнеметными и стенобитными машинами.

Конральд немного отдышался. Он редко говорил много и похоже, что его история на том не заканчивалась.

— Вообще такие вещи хорошо бы рассказывать за кружечкой чего-нибудь крепкого и холодного, — вздохнул он. — Непросто такое вспоминать.

— Когда у нас появится нормальная таверна, обещаю тебе, что бочонок привезу от Арина непосредственно для тебя. Угощай, кого пожелаешь и пей, сколько влезет, — приободрил я наемника. Тот продолжил историю:

— Мелы в то время не были линией фронта. Да и ныне оставленный форт был нашим глубоким тылом. Мы вгрызались клином в земли Мордина, почти по самой границе с Улерином. И тогда у Мордина союзников не было — считалось, что это дело двух городов. Мы побеждали, причем уверенно. У Мордина линия обороны была не одна, но шла прямо по деревням и селениям. Почти как ты хочешь сделать, — и Конральд показал пальцем на линию домов, которые при желании можно было сделать чем-то наподобие стены. — Мы могли обойти селения, но в них сразу же собирались с линии фронта ударные кулаки — вдарить по нам с фланга или, что еще хуже, в тыл. То есть, мы просто так не могли пройти вперед. Но вгрызались.

— А как? — звонко спросил Ахри. Я вдруг заметил, что у парня глаза горят. — Как у вас это получалось?

Наемник, в отличие от лучника, чуть повеселел, обнаружив, что историей его заинтересовались.

— У нас был метод. Не универсальный, но действенный. Говорили, что в древние-древние времена так делали. Правда, те же люди говорили, что потом такой способ растерял свою эффективность из-за мощности стрелков. То есть, их оружия, — поправился Конральд. — Но все же… У нас было все свое. Мечи, самострелы и щиты. Маленький самострел в одной руке и легкий большой щит — в другой. Меч всегда за поясом.

— Это же целый отряд так шел? И сколько вас было?

— В зависимости от целей. Могло идти двадцать, это меньшее количество воинов, которые могли двигаться, прикрывая друг друга со всех сторон. Или сотня, если у противника не было камнеметных машин. Щит — хорошая штука, которая может защитить от стрел, но булыжник весом килограммов в пятьдесят, особенно, если он хорошо обточен, уполовинит отряд.

Конральд снова замолчал, давая пересохшей глотке немного отдыха.

— Таким отрядом мы могли войти куда угодно. И даже разделиться, маневрировать. Потому и брали все, что могли. А вот регулярная армия такое отрицала. Сложно поддерживать то, что не можешь повторить, потому что у кого-то нет самострела, у кого-то щита. Поэтому они шли классически — вторым слоем.

— А можно поближе к капитану Анарею? — попросил я.

— Капитан и его отряд как раз были теми, кто следом за нами шел. Должны были зачищать. Но то ли плохо посмотрели, то ли попросту забыли — оставили в тылу отряд человек в десять. Они стоили нам примерно сорока бойцов. Поровну наших и регулярных. Разумеется, досталось нам. Отчитали, лишили добычи. Парочка моих прокралась в лагерь Анарея и обчистила его. А потом они сбежали. Опять же попытались все повесить на меня, но свидетелей было слишком много, даже с их стороны, чтобы обвинить меня в поддержке воришек.

— И из-за этого Анарей тебя недолюбливает? — разочарованно протянул я. — Из-за украденных вещей?

— Да, двух телег украденных вещей, — хмыкнул Конральд. — Золото, украшения, меха, ценности. Из этого я не увидел и золотого. Но избежал наказания, хотя, как видишь, Анарей до сих пор винит именно меня.

— А про стрельбу?

— Тут другой случай. Увлекся немного, хотел про него рассказать, а история вот вышла, — рассеянно проговорил наемник. Я подумал было, что он нас решил подурить, но Конральд вернулся в прежнее русло: — Про стрельбу было чуть позже, недели через полторы. Мы по-разному поняли приказы. Я понял, что нам надо взять правее, обойти холм и вычистить все перед ним — армия прикроет сверху. Анарей понял, что они идут наверх вперед нас, чтобы расчистить путь нам. Каждый посчитал приказ по-своему. В зависимости от опыта и профессионализма, — чуть помедлив, добавил Конральд. — Но получилось так, что мы пошли вперед, вышли в чистое поле и обнаружили врага на склонах холма.

Ахри завороженно слушал наемника. Я тоже ощутил неприятный холодок в предвкушении неприятного продолжения.

— Мы всегда были заметны на поле боя. А тут еще и ясный день — все видно, понятно, что мы вышли. Капитан мог бы погнать врага вниз по склону прямо на нас. Вообще, это и было логично — рукопашным боем с доминирующей высоты побить противника. А наши позиции внизу не дали бы врагу разбежаться. Но Анарей приказал пускать стрелы. Враг побежал. Бойцы у капитана были не слишком опытными и били слишком далеко. Враг бежал, а мы, вместо того, чтобы бить его, были вынуждены прикрываться от своих же стрел.

— Ну и… гад же этот капитан! — произнес Ахри.

— Не совсем его вина в том, что людей недообучили. Но он мог бы это заметить и отдать приказ, однако… в общем, получилось, что он стрелял по своим. Я ему потом высказал, однако Анарей наотрез отказался это признавать. И получил от меня по лицу. Сейчас я уже более сдержан, а тогда, после внушительного провала… Я его унизил перед подчиненными, за что он меня так и не простил.

— Не думаю, что он начнет бить нам в спины, — ответил я. — История совсем не про то.

— Ты просил рассказать, чего стоит ожидать от капитана, — подвел итог Конральд. — И мне кажется, что бездействие с его стороны — худшее. Правда, он тоже вырос, надо думать. И лишь обида на меня связывает нынешнего капитана с тем, кого я знал шесть лет тому назад.

— Тогда пока что я не вижу никаких проблем в том, чтобы регулярно снабжать капитана материалами для постройки его форта, — я тоже подвел свой итог.

— В целом, — Конральд задумался, а потом согласился: — ты прав.

— Но на всякий случай будь готов достать луки и стрелы, — напомнил я. — Если ситуация выйдет из-под контроля и нашим людям придется защищать свой дом, я предпочту, чтобы они на первой линии даже не стояли.

— Три десятка метких лучников разложат сотню врагов, — без раздумий ответил Конральд.

— У нас есть такие?

— У нас есть столько луков, — отозвался наемник. — Подумай, стоит ли говорить всем жителям, что надо готовиться к обороне. Возможно, они сочтут это слишком большой опасностью и сбегут, как сделали ранее из своих деревень.

— Но нам все равно стоит пополнить ряды стражи. Разве что кого выбрать? Мы строим, добываем. Не женщин же ставить?

— Нет, конечно нет. Посильнее люди нужны, чтобы стрела летела до цели, а не падала в двадцати шагах от нее. Еще лучше, если стрела и кожаный доспех пробивает, — продолжил наемник. — В любом случае, ты назначил меня главным по безопасности Рассвета. Я займусь поисками подходящих кандидатур на обучение стрельбе из лука. Но нам потребуется оружейная комната…

— Дверь на эту башню — и будет оружейная комната, — ответил я, не раздумывая.

— Ха! — Конральд поджал губы и в согласии покачал головой. — Дельно! Вот в казармах нужды нет.

— Нет. А оружие надо хранить под замком. Мало ли что. И еще придумать, чтобы, если башню подожгут, оружие по возможности сохранилось. Углубление или хороший ящик. Потом, когда башен будет больше — надо распределить луки и самострелы.

— Не держи яйца в одной корзине. Хорошо, — согласился Конральд. — Займусь.

— Здесь уж никто из нас не поймет двояко, что ему нужно делать, — улыбнулся я и спустился вниз. Ахри остался наверху, а Конральд отправился работать.

Мне же предстояло проверить, как идет работа в Валеме. Четвертый день, все-таки.

Проблем там не было. Ни агрессивных хищников, ни опасных существ возле реки не водилось. Зато там в изобилии была рыба.

Мне навстречу попался рыболов, который, довольно насвистывая, шел с большой корзиной за спиной. Корзина оказала полна рыбы — это было хорошо заметно с седла. Кого-то ждет уха. Или жареная рыба. Мати и ее помощницы придумают, как накормить почти три сотни жителей Рассвета.

А кроме всего прочего в Валеме теперь было довольно много женщин, которые занимались плетением веревок. Канат уже закончили, даже приступили к работе над плотами — самый большой пока еще не был готов, но уже наскоро перевязывали бревна, которые пойдут на подмогу Анарею.

Даже после истории Конральда я все равно считал, что этот политический шаг не ввязывает нас ни во что более, кроме как обмена товаров на людские жизни.

Убедившись, что плот будет готов уже завтра, я вернулся в Рассвет и первым делом пошел к барону. Приставленный мной смотритель тут же доложил:

— Спрашивал. О вас.

— Чего хотел? — поинтересовался я миролюбиво.

— Поговорить. Коротко так спрашивал. И пяти слов не сказал.

— Спасибо, — поблагодарил я. — Можешь идти. Ты уже хорошо потрудился.

И, не дожидаясь, пока лысеющий мужчина покинет коридор, вошел к Баризону.

— Тебе все передали, — пробормотал барон, сидя на кровати.

— А ты думал, скроют? Рассчитывал на сюрприз?

— Кого ты приставил следить за мной?

— Первого, кого встретил на улице, — ответил я.

— Да ну, — недоверчиво проговорил Баризон. — Первого встречного, чтобы тот два с лишним часа сидел у двери?

— Я вежливо попросил. И не требовал от него ничего особенного. Ничего такого, с чем он не смог бы справиться.

Баризон лег обратно.

— На самом деле, я опасался, что ты попробуешь сбежать.

— Ха, вот как!

— Попробуешь, поймаешь вторую стрелу, а потом тебя не вылечишь.

Барон посмурнел и засопел.

— Я бы хотел поговорить с тобой. Нормально поговорить. Узнать, что происходит в мире, о том, как ты и прочие, кто с тобой был, смотрите на это. Мне не хочется ни казнить тебя, ни пугать казнью. Но у меня есть определенный список правил и условий, который стоит принять. А дальше уже будем смотреть на возможности переговоров.

— Так мне не стоит бояться казни? — глаза барона превратились в щелки. Он откинул локон с лица и уставился на меня.

— Если мне не понравится твой тон, — напомнил я. — Придется.

Барон глубоко и шумно вдохнул, поморщился от воспаленной раны.

— Я слушаю. Условия.

— Не совсем тот ответ, который я хотел услышать, но близко к этому. Первое: есть Рассвет и поселения, ему подчиняющиеся, и их жители свободны от власти прочих городов, — выдал я, хотя эти слова пришли мне на ум лишь парой секунд ранее.

— Свободны от власти… — повторил Баризон. — То есть, твои жители нам не будут подчиняться?

— Нет. Они ушли от вас. И если жители других городов и поселений тоже придут сюда — они также не будут подчиняться ни вам, ни им. Другая трактовка, вероятно, более выгодно звучащая.

— Хорошо, продолжай.

— Мы можем и выставим любую защиту, какую сочтем нужной, на наших землях.

— Логично, — барону стало любопытно, судя по его виду. — Но я ожидал других условий.

— Каких? Что нам все должны? Дань? Земли? Дев? — фыркнул я. — Мы не так живем. Третье: мы имеем полное право налаживать отношения с любым другим поселением и любым городом, как сочтем нужным, пока нет обязательств, не позволяющих нам это сделать.

— То есть, ты можешь торговать с кем угодно?

— Да, — жестко ответил я. — Я принимаю людей из любого города и не позволяю им вредить другим каким-либо образом, так и торговля ведется для процветания Рассвета, а не для возвышения одного города над другим. Далее могут быть другие правила и условия. И ни одного не будет направлено во вред Пакшену или другим городам.

— Прямо или косвенно? — уточнил барон.

— Прямо — да, — подтвердил я. — Но поскольку все последствия просчитать трудно, не берусь утверждать про косвенный вред.

Барон долго размышлял над моими словами. И первое, что он спросил, было:

— То есть, записать тебя в военные союзники не удастся?

— Нет, — отрезал я.

— Жаль. Но условия меня устраивают. Не знаю, что скажут прочие. И хорошо бы это как-то задокументировать, чтобы через день формулировки не менялись.

— Запишу, — согласился я. — Значит, будем говорить?

— Будем, — барон сел поудобнее и снова поморщился от боли.

То, что он не оставит попыток записать меня в союзники по войне, я не сомневался. Вопрос был в методах. Способах. И том, как мне избежать этого. Но он согласился вести диалог, и потому я надеялся, что получу ответ на главный свой вопрос — кто я такой и откуда появился здесь.

К счастью для меня и моего поселения, мне хватило ума не окунуться в доверие к барону с первых же минут после того, как он согласился со мной побеседовать. Я все равно держал в голове, что его согласие — лишь условный противовес серьезному правонарушению, каким было нападение на жителя Рассвета.

— Так как обстоят дела в Пакшене? — спросил я первым делом. — Спрашиваю не из праздного любопытства, а с целью помочь. Вдруг у нас есть то, что вы могли бы обменять на более ценные вещи для нас. Продать, купить, выменять. Как угодно.

Барон аж ноздри раздул.

— Дела в Пакшене не могут касаться тех лиц и… поселений, — он не сразу нашелся с этим словом, а когда выдал его, в каждом звуке слышалось презрение, — и потому просить помощи нет смысла. Вам мы ее не предоставим, а нам от вас ничего не нужно.

— Что ж… — я сделал скорбное лицо, — тогда, я боюсь, помогать удерживать Нички, чтобы спасти Мелы от разорения, вам уже никто не будет. Да и в разговоре, на который я так рассчитывал, смысла нет.

— Спасти Мелы⁇ — барон даже привстал на локтях на кровати, но его тут же перекосило, и он рухнул обратно и дальше подал голос лишь с простыни: — Неужели можно спасти Мелы?

— Полагаю, что нет. Вы ведь вновь не желаете сотрудничать, — тут к нам настойчиво постучали и в щелке приоткрытой двери я заметил Перта. — Заходи. Что случилось?

— Конральд просит меня помочь в…

— И тебе стоит согласиться, — я перехватил его вопрос, потому что не хотел, чтобы эти слова звучали близ барона Баризона. — Но ты вовремя, подскажешь нам кое-что, — я буквально за руку втащил его в комнату. — Есть интересная тема обороны поселений Пакшена.

— Я думал, мы в это не суемся!

— Барон сделал предложение, от которого сложно отказаться, — убедительно соврал я.

— Ничего я не делал! — заголосил барон.

— Как сержант, ты мог бы подсказать кое-какие армейские тонкости. Военные, — поправился я. — Насчет обороны в принципе.

— Не зная текущей ситуации в целом, — сержант пожал плечами. — Не уверен, что я смог бы ответить правильно!

— Я подскажу. Есть Мелы и Нички. Между ними — линия фронта, причем у Ничков она проходит где-то в десяти-пятнадцати километрах к востоку. Однако капитан Анарей строит форт под Ничками, чтобы защитить последнее поселение Пакшена близ Нируды. В то же самое время, как все говорят, Мелы в окружении. Защиты требуют оба поселения сразу, но, если оттянуть туда силы…

— Возникнет риск нового прорыва фронта, — перехватил Перт. — Вам настолько не хватает сил? — недоверчиво спросил он барона.

— Есть кое-какая нехватка…

— Однако, — в разговор снова вступил я, — нам угрожают нападением, так не лучше ли направить эти силы на защиту того или иного поселения?

— Не лучше, — ответил барон, а потом пояснил: — меня хватятся в Пакшене, Уже на второй день после возвращения остальных начнут задавать вопросы. Да что там на второй! Сразу по прибытии! Сколько я уже здесь?

— Сегодня четвертый день, — сказал я.

— Четвертый… — ахнул барон.

— Значит, про вас уже все знают, — я вновь вернулся к вежливому обращению, хотя имел некоторые сомнения на сей счет.

— Знают. Вам осталась пара дней до конца.

— Так тем более надо договориться о взаимопомощи, — ответил я.

— Взаимопомощи? — спросил Перт. Я кивнул ему и продолжил:

— Сейчас строится переправа через Нируду. По ней мы сможем поставлять Анарею бревна и, если потребуется другие материалы. Не придется делать крюк до моста, времени на переправу понадобится меньше и даже если на нее нападут мординские, достаточно просто перебить канат. Плюс — жители Ничков не отрезаны от путей отступления.

— Только вот путь спасения будет лежать в твой Рассвет.

— Заметь, другой вариант не понравится никому, в первую очередь — жителям Ничков, — ответил я. — А так, если кто-то пожелает вернуться обратно, я держать никого не буду. Я уже говорил — никого за руку не держу. Кто хотел уйти — уже давно ушел.

— То есть, если жители Ничков захотят вернуться, держать ты их не будешь? — сдвинул брови барон.

— Не собираюсь, — сказал я. — Поэтому могу тебе предложить вариант такой, что, когда придут твои, ты с ними договоришься сам.

— Может быть, но я пока не уверен, стоит ли тебе доверять.

— То, что я говорил, те правила, с которыми ты согласился, я пропишу, но не тебе на подпись. Официально — да, это наши правила, по которым жил и будет жить Рассвет.

То, что барон все равно не станет мне доверять, я почти не сомневался. Однако у меня были вопросы, которые требовали ответов.

— За что могут изгнать из города?

— Интересная смена темы, только что говорили про оборону и войну, а теперь… с чего бы? — спросил барон.

— Любопытствую.

— То есть, в городе ты никогда не жил, — заключил Баризон, но теперь смотрел на меня с любопытством. — Просто, видишь ли, все «верхние», как ты презрительно нас называешь, живут исключительно в городе, и очень редко покидают его пределы. Да, среди нас есть своего рода аскеты, которые перебрались в крупные деревни, но почти живут в городе.

— А про изгнание?

— Не припоминаю случаев, когда кого-либо из нас лишали титула и прогоняли из города. Почему тебе это интересно?

— Неважно, — отмахнулся я. — Это личное. Просто было любопытно.

Барон замолчал. Перт не говорил ни слова. Я же чувствовал себя неловко из-за того, что не получил нужных мне сведений. Похоже, что меня не только не узнали, когда только прибыли в Рассвет, но и сейчас барон не узнавал мою персону. Следовательно, я не из Пакшена. Ничего не связывает меня с этим местом.

Получается, что ответы надо искать в другом месте. Это накладывает кое-какие ограничения, потому что спасение сотен жизней для других городов пока что ничего не значит. Ну, и для Мордина я тоже сыграл скорее плохо, потому что его отряд был разбит благодаря мне. Пленники, быть может, это и забудут, пока живут в Рассвете, однако при первом же удобном случае это снова всплывет и окажется, что все не так радужно для меня. Погибшие всадники еще встанут мне боком. Как и поддержка Анарея.

— А ты принимаешь всех переселенцев? — уточнил барон.

— Все, кто бегут от войны, находят у меня свое убежище, — подтвердил я. Перт кивнул. — Каждый, кто хотел новой и спокойной жизни.

— Ладно, — Баризон откинулся на кровать и подтянул простынь повыше. — Я думаю, что если ты планируешь спасать людей из Ничков, то ничего страшного для Пакшена в этом нет. Если люди захотят вернуться — они вернутся. А ты планируешь помочь Анарею, чтобы Нички удержались?

— Да. Один вопрос решили, — с облегчением вздохнул я. — То есть, я могу рассчитывать на то, что поселение не пострадает?

— Можешь. Не пострадает. Я постараюсь со своей стороны обеспечить все, чтобы Киетон не злился. Может быть, в будущем мы даже построим какие-нибудь торговые отношения, — медленно добавил барон.

— Я бы хотел еще и про ситуацию в мире узнать.

— В мире? — удивился барон.

— Есть Пакшен, есть Мордин, есть Улерин. Сколько еще городов?

— Порядочно. И если ты не знаешь других, пожалуй, не стоит рассказывать о них. Могу лишь сказать, что сейчас их около десятка. Раньше было больше, однако… тебе интересно послушать историю? Сходи до монастыря. Там хранятся исторические записи, хронологии и летописи от разных авторов.

— Все упирается в монастырь, — пробормотал я.

— Да. И чем раньше ты туда сходишь, тем лучше будешь понимать происходящее.

— И причины ваших бесконечных войн?

— И это тоже, — подтвердил барон.

Я в очередной раз вздохнул, не получив ожидаемого ответа.

— То есть, ни о каких мирных переговорах после завершения очередного конфликта и быть не может?

— Война должна быть до победного конца, — барон лишь подтвердил мои опасения. — Каждый город помнит, какие деревни и селения ему принадлежали, что было захвачено в прошлый раз. Мира не будет до тех пор, пока каждый не получит свое. А что считается своим — также считается своим и другими городами. Мира не будет, повторюсь.

— Пока не появится сила больше, — сказал я себе под нос.

— Что?

— Нет, ничего. Размышляю. Сам с собой.

— Тебе бы как раз в монахи идти. Пригодится. Надеюсь, что ты там не окажешься, — проговорил барон, однако надежды на это в его голосе я не услышал.

Я покинул комнату барона, не то чтобы разочарованный. Я получил то, что ожидал — возможность мира для Рассвета. Не стопроцентную, но достаточную для того, чтобы у меня на душе стало спокойнее.

Еще одна задача для монастыря. Но Перт, который поспешил выйти следом за мной, не спешил успокаиваться.

— Ты ведь ему не веришь?

— Нет, — пришлось признаться мне. — Не тот человек, которую я бы стал безоговорочно верить.

— Так мне нужно помогать Конральду с лучниками? — тихонько спросил он.

— Обучать и тренировать. Уводите в чистое поле, собирайте мишени и тренируйте. Стрелы максимально беречь. Не знаю только, из чего вам тетивы сделать…

— Жилы. Найдем, — ответил Перт и пошел вперед. Я ухватил его за плечо:

— Я рад, что ты помогаешь. У тебя самого сейчас все в порядке?

— Да. Сейчас — да, — отозвался сержант и посмотрел на меня, как опытный боец смотрит на своего командира. Стукнул каблуками сапог, резко склонил голову и поднял ее вновь: — Я скучал без военных действий. Даже без тренировок. Пусть не будет сражения, но потренировать лучников я всегда рад.

Вот и собственная армия начала появляться. Я не узнал истории, но чем дальше, тем больше возможностей влиять на происходящее я видел.

Четвертый день в переговорах с бароном обеспечил мне небольшой перерыв в работе, которого не было у других рабочих. Поэтому день я предпочел начать с Валема, чтобы удостовериться, что там есть подвижки.

Но меня практически у дверей встретил Конральд, который провел меня молча за поля. По правде говоря, не совсем молча:

— Пойдем-ка, — было единственным, что он мне сказал.

За поля мы ушли довольно далеко — Рассвет даже скрылся в отдалении, когда мы добрались до двух десятков стрелков, под руководством Перта пытающихся подстрелить большие мишени из сена.

— И как успехи? — спросил я. Конральд загадочно улыбнулся, Перт дал команду:

— Пускай! — и пятерка стрелков почти одновременно поразила приличные мишени на расстоянии примерно метров в двадцать или даже чуть больше.

— А что, неплохо, — я посмотрел на немногочисленные отряды. — Можно и на остальных посмотреть.

— Можно, — Перт построил всех по пять, и они по очереди залпами отстрелялись по мишеням. — Только вот я бы не сказал, что это неплохо, — ответил он мне, а на стрелков гаркнул: — Кучнее нужно!

— За пару дней подучатся и станут грозной силой, — проговорил Конральд. — Даже один лук в руках рослого мужчины внушает ужас. Тем более, — он продемонстрировал мне лук с новой прочной тетивой, — такого оружия уже давно никто не видел. Новые модели делаются из тех немногочисленных веток, которые умудряются расти в течение трех лет. А это, — он провел ладонью по изгибу лука, — составной материал. Он жесткий, где нужно, а плечи получаются упругими.

— Беречь оружие! — рявкнул сержант. — Беречь как невинность дочери! Как собственную семью! Услышали меня?

— Так точно! — стройно ответили будущие бойцы. Вернее, я надеялся, что бойцами они не будут, но хорошую тренировку они должны были пройти.

— Здорово, — восхитился я. — Но вы же их не на все время забираете сюда?

— Нет, еще час и все, обратно пойдут, — ответил наемник. — Самое то. Немного тренировок. Кто-то в отрочестве умудрился еще лук подержать. Словом, люди у нас неплохие.

Я ушел, довольный тем, что у нас фактически есть уже двадцать стрелков. Пока не лучшего качества, но есть. Если вдруг и дойдет до всяческих неприятностей, у нас есть люди, готовые встать на защиту Рассвета.

И, раз я был уверен в том, что главное поселение у меня под надежной защитой, пришло время отправиться в Валем, чтобы заняться основательно его переводом в центр сообщения между Пакшеном и Рассветом.

— Привет правителям! — Отля с раннего утра был в хорошем расположении духа. Людей в Валеме трудилось больше, чем раньше, причем рыбу добывали активнее — по берегу я заметил не меньше пяти человек, которые стояли с удочками до переправы. А один уже развел костер, над которым коптилась рыба.

— Привет строителям! — бодро ответил я. — Интересно у вас тут. Людей многовато.

— В самый раз, — улыбнулся будущий правитель Валема. — Чем больше — тем лучше. Кто-то помогает строить, кто-то собирает плоты — их уже довольно много. Так что скоро мы будем протягивать канат на другой берег. У нас уже, — он вытянулся, пытаясь обозреть окрестности Валема, — почти все готово. Есть собственный плот, есть плоты для отправки леса. Основание каната мы тоже закрепили.

И Отля, как я четыре дня назад водил людей по Рассвету, провел меня по Валему. Готовое основание для каната — масса земли, огороженная надежно вкопанными бревнами, дополнительно усилена камнями по основанию, чтобы минимизировать погодные воздействия.

Площадка получилась массивной и высокой — от нее же к берегу шла насыпная дорога, примерно на метр выше остального берега. Причем широкая, три телеги легко помещались на ней. Длиной дорога была невелика, однако ее основание тоже дополнили камнями, причем уложили настолько плотно, что бы даже при разливе реки не размыло дорогу — и можно было использовать плоты даже в середине весны, пока еще много воды.

От основания шел прочный канат, который был продет в специальные металлические петли по краю одного из бревен. Я насчитал три — мне показалось маловато, но Отля сказал, что для слабого течения это — нормальное количество.

Также они сделали нижнюю пристань, а от нее, как и планировалось, еще две террасы вверх. Пока что не крытые, но для перевозки грузов, как сейчас, многого не требовалось. Достаточно было как раз обширных плоских площадок.

— Сделать надо будет еще с другой стороны так же, — ткнул пальцем Отля. — На одну будут грузиться товары для того берега, а на другую — разгружаться товары оттуда.

— Удобно, но для этого еще надо начать торговлю, — ответил я. — Но, да, идея очень хорошая.

— Еще я бы предложил всех, кто связан с плетением и пенькой, оставить здесь. Пока что здесь. Если на том берегу остались заросли, то мы вырежем все, что осталось, быстро перевезем сюда и превратим в волокно. В ткани или канаты. Или, быть может, даже хорошие мешки.

— А у тебя отличная хватка, — ответил я, и мы оба посмотрели на Нируду.

С возвышенности, да еще пока ярко светило солнце, другой берег было отлично видно. Жизнь на нем не кипела, однако Отля пояснил, что достаточно будет вкопать хитрую конструкцию из бревен, чтобы закрепить трос, который выдержит одновременно даже два плота.

— Ты готов? — вдруг спросил он, когда я думал посмотреть на другие строительные площадки Валема.

— К чему? — опешил я. — К чему надо быть готовым.

— К путешествию через реку! Ребята!

И несколько строителей дружно спихнули плот поверхность Нируды.

— Залезай! — скомандовал Отля. — Я хочу, чтобы первое путешествие поперек реки совершили именно мы. Шесты на плот!

— Ух ты, — только и ответил я, но схватил шест и взобрался на плот. Шест оказался не слишком легким, но зато его основание было достаточно широким, чтобы торец не утопал в дне Нируды.

На плот забралось всего пятеро. Вместе с канатом этого было достаточно, чтобы широкий плот сохранил устойчивость, а над водой осталось примерно десять сантиметров древесины — запас еще примерно на сто с небольшим килограммов груза.

— Этот плот, несмотря на то, что он невероятно хорош, — проговорил Отля, — мы разберем. А через полдня, как закончим работу, за нами подойдет второй плот — на нем мы и отправимся обратно, а затем уже наладим систематические поставки.

Его строители оттолкнулись шестами от берега, а затем воткнули их в дно. Я смотрел на остальных и старался примерно с той же частотой перемещать шест, заставляя плот медленно, но верно передвигаться в сторону другого берега. Отля старался неспешно спускать канат.

Тот предварительно несколько раз перематывали, чтобы процесс установки речной переправы шел без проблем. И у Отли неплохо получалось работать. Во всяком случае, он прошел почти половину реки, у нас на плоту оставался нормальный запас каната, как вдруг строителя мотнуло обратно.

К нему тут же, бросив шест в реку, поспешил на помощь ближайший плотогон. Вдвоем они смогли удержать канат, который, похоже, стал настолько тяжелым, что едва не стащил Отлю с плота прямиком в Нируду.

— Не озирайтесь, толкайте, двигайтесь вперед!

Втроем работа пошла хуже, да и еще одному человеку с шестом пришлось уйти на середину, чтобы давать нам достаточно усилий при равномерности движения — без разворота при толчке.

Удивительно, но плот скользил довольно неплохо. Я предположил, что его собственный вес составлял какие-то сотни килограммов, да и канат с нами — тоже немало весил.

Переправка на тот берег заняла у нас, с учетом того, что мы были вынуждены работать шестами втроем при значительной массе плота и груза, примерно три часа. Были и остановки передохнуть, и ситуация с Отлей на некоторое время выбила нас из колеи. Да и в первый час мы прошли половину — а другую прошли уже меньшим составом.

Но даже достигнув берега, у нас не было времени на отдых, потому что предстояло живо вкопать опоры и бросить канат, закрепив его на другом берегу. Я даже не попытался сбежать к капитану Анарею, чтобы предупредить его о завершении строительства, и остался помогать — закончить переправу надо было как можно скорее.

Отля показал, как должна выглядеть его первоначальная конструкция.

— Когда будем переделывать на основательные опоры, будет еще лучше, а пока что разбираем плот!

Разбирать стали с дальнего бревна от каната. Но предварительно плот хорошенько посадили на мель, чтобы течение его не унесло вместе с пеньковым канатом, столь ценным для нас.

После этого аккуратно расплели веревочные крепления и стали снимать бревна одно за другим. Сложили на берегу большую часть, а когда мы разобрали весь плот — я все это время даже головы не поднимал, ломая пальцы над узлами, — на берегу уже была готова первая яма.

Парни Отли любую монотонную работу делали не только хорошо, но еще и очень быстро. Поэтому яма, которую они выкопали, имела в глубину почти два метра — добротный песчаный берег представлял собой идеальное место для работы лопатой, хотя был круче нашей стороны.

В первую яму стоймя воткнули четыре бревна и дополнительно обвязали их пенькой. Затем сделали еще две ямы и получился треугольник с распорками в сторону нашего берега и по течению Нируды.

— Для того делаем, чтобы давление распределялось, — сказал Отля, когда между трех опор вплотную проложили по бревну.

Получалась довольно устойчивая конструкция, которая должна была выдержать плоты, идущие в любую сторону. Убедившись, что бревна закопаны, земля утрамбована, а длина каната хватает, мы начали его монтаж.

Соорудили большую скользящую петлю, накинули на основную опору, а потом выбрали максимально возможно провисание каната. Но сделали это так, чтобы канат не висел в воздухе. На мой удивленный возглас, Отля сообщил:

— Для того делаем, чтобы попусту опоры не тянуло. Канат в воде меньше тянет, чем если бы мы весь его по воздуху развесили. А течение здесь приличное — зимой не вмерзнет, даже если переправляться будем раз в неделю.

Я посмотрел на то, что получилось. Убедился, что переправа действительно готова. И решил вернуться к своим задачам.

Приютить аптекаря

Построить таверну

Построить дополнительные башни

Построить загон для животных

Построить лечебницу

Построить мастерскую кирпичника

Сделать дороги

Распределить роли

Отыскать Еливара

Определиться с торговлей

Найти хотя бы одну книгу

Спросить у Кирота

Сходить в Монастырь!!!

Придумать систему для всех жителей

Построить мельницу

Найти камни

Сделать крылья

Сделать шестерни

Найти Фелиду!

Отправить экспедиции

Нички

Поляны

Крали

Артуя

Коливан

Мелы?

Разделить жителей.

Свечи и освещение

Печи в каждом доме

Создать рабочие кварталы

Отыскать новый инструмент

Выбрать главных по строительству, питанию, торговле

Заложить фундаменты до холодов!

Найти конторские книги

Отстроить Валем

Создать переправу

Спасти жителей из Ничка

Наладить бесперебойные поставки материалов.

С грустью присев на краю берега, я заметил, что мои задачи почти не меняются. Хотя… Пришлось пересмотреть задачи с самого начала.

Построить толком из запланированного ничего не удалось. Либо я плохо планирую, либо Рассвету не так и нужно все это. Башни с таверной разве что точно нужны. А все остальное…

Я посмотрел на «загон для животных» и вздохнул. Да, им бы тоже хорошо в тепле. А лечебница зависит от аптекаря. Поэтому и задача получается одна и та же.

Торн на роль полноценного аптекаря никак не подходил, хотя очень старался. Ему не хватало опыта. Однако с травами он работал просто отлично.

Про книги у Кирота я уже спрашивал. Без толку. А вот задача про монастырь стала архиважной. Просто потому, что меня туда, во-первых, официально пригласили, во-вторых, там я мог найти книги, в-третьих, узнать историю и понять, как можно разрешить конфликт.

Еще я обратил внимание на то, что у меня были аж три схожих задачи. Про систему для жителей, распределение ролей и разделение жителей. Может быть, когда-то я имел в виду разные цели у данных задач, однако сейчас мне казалось, что отличий между ними нет.

Экспедицию в Мелы я поставил под большим знаком вопроса, потому что Ижерон может туда добраться. А, быть может, и не доберется. Но нам пока что соваться туда не следовало.

Зато мы успешно отстроили рабочие кварталы — первую четверку. И там можно было прекрасно трудиться, если люди хотели этого.

Да и печи, я был уверен, вовсю грели людей. Так что я без сомнения вычеркнул эту задачу из своего списка.

Получилось убрать приличный объем «лишнего»:

Построить таверну

Построить дополнительные башни

Построить загон для животных

Построить лечебницу

Построить мастерскую кирпичника

Сделать дороги

Отыскать Еливара

Сходить в Монастырь!!!

Придумать систему для всех жителей

Построить мельницу

Найти камни

Сделать крылья

Сделать шестерни

Найти Фелиду!

Отправить экспедиции

Нички

Поляны

Крали

Артуя

Коливан

Мелы?

Свечи и освещение

Отыскать новый инструмент

Заложить фундаменты до холодов!

Найти конторские книги

Отстроить Валем

Создать переправу

Спасти жителей из Ничка

Наладить бесперебойные поставки материалов.

Теперь дневник выглядел куда лучше, но я решил сделать список правил, которые я сообщил Баризону.

Есть Рассвет и поселения, ему подчиняющиеся, и их жители свободны от власти прочих городов.

Мы можем и выставим любую защиту, какую сочтем нужной, на наших землях.

Мы имеем полное право налаживать отношения с любым другим поселением и любым городом, как сочтем нужным, пока нет обязательств, не позволяющих нам это сделать.

Мы принимаем людей из любого города и не позволяем им вредить другим каким-либо образом.

Торговля ведется для процветания Рассвета, а не для возвышения одного города над другим.

— Наконец-то! — воскликнул капитан Анарей, закрыв надо мной солнце. — Я думал, вы здесь окажетесь еще вчера!

— А мы хотели только завтра, — крикнул ему с берега Отля, который не мешал мне работать с дневником.

— Я заберу вашего главного, ладно? — и на удивление вежливо попросил меня пройти с ним в лагерь.

— Тебя можно доверить этому человеку? — крикнул напоследок Отля.

— Можно! — бросил я в ответ. Капитан сегодня, на фоне барона Баризона, вызывал куда большее доверие, чем раньше.

— У меня для тебя есть кое-какие новости, но они, скорее всего, тебе не понравятся, — начал издалека капитан. — Несколько дней назад тут промчался десяток всадников. Дико злые. Остановились в Ничках, там выяснилось, что это пакшенское дворянство лично отправилось тебя четвертовать. Но раз ты здесь, вероятно, они до тебя не добрались.

— Своевременное предупреждение, — ответил я, сдержавшись от эмоционального смешка, который в общении с капитаном мог быть лишним. — Но они добрались до Рассвета и даже помешали небольшому празднику.

— Вот как. Поговорили с тобой, значит?

— Обещали убить, казнить и не миловать, — мрачно пошутил я. — Но только вот убыло на одного дворянина меньше. Он у нас поранился, и мы попридержали его вылечить. Если вдруг через тебя в Пакшен тоже пойдут какие-либо новости, то барон жив и здравствует.

— Я тебе не какой-то шпик, — моментально ощерился капитан. — Я не рассылаю никаких новостей и сплетни не передаю. Если ты обо мне вдруг стал такого мнения, я полагаю, мне известно, кого нужно в этом винить.

— Конральд ничего дурного о тебе не сказал, — поспешил ответить я. — Извини. Я не имел в виду ничего дурного. Лишь предположил, что ты, как и многие, ведешь переписку с теми же дворянскими из Пакшена. Или «верхними». Так их называла Фелида, но приличным людям так вроде бы говорить не следует.

— Иногда я поражаюсь тому, какие люди идут в правители, — покачал головой капитан Анарей. — Ладно, я не в обиде. Но ты слишком мало знаешь о происходящем. И в то же самое время лезешь в пекло. Не понимаю я тебя. Ладно. Ты сделал то, что обещал. Протянул нам переправу. Хотя я думал, что не справишься с этим. Ничего не сделаешь. Или сделаешь, но гораздо позже. Так что, каюсь, я тоже думал о тебе не лучшим образом. И все же переправа готова, так что, — он протянул мне ладонь, которая тоже оказалась покрыта шрамами.

— Я рад, что наши худшие ожидания не оправдались, — проговорил я, пожимая ему руку.

— Почему новости так запоздали — я сам о них узнал сегодня утром. А с полчаса назад мне доложили о том, что налажена переправа. И, как только я закончил с делами, сразу же направился к тебе.

— Чтобы предупредить, за что я благодарен, — кивнул я. — Десяток всадников приехал ко мне в Рассвет, — начал я свою историю. — Решили доказать, что земли по ту сторону принадлежат им.

— Чушь, — воскликнул капитан. — Это десятилетиями были ничейные земли. Многие боялись туда переселяться. Пустоши ведь.

— Но там когда-то было много людей, — ответил я. — Мы нашли в лесу старые захоронения, — капитан оставил эту новость без ответа, так что я продолжил. — Но мы заселяем, ничего страшного не происходит. Странности наблюдаются. Дикие звери очень большие. Но пока что откровенную агрессию против нас проявили лишь дворяне.

— Что сделали? — обеспокоенно проговорил капитан.

— Напали на жителей. Попытались наехать на лошади.

— Вроде бы как ни про какой скандал я не слышал.

— Но мы ждем целую армию, которая сметет Рассвет с лица земли, — отозвался я.

— Пожелаем им успехов в поисках свободного отряда. Кого они могут к тебе снарядить? Человек десять или двадцать новичков? — фыркнул Анарей. — Сейчас блокированы Мелы, на их спасение отправлена часть отрядов, которая охраняла сам Пакшен. По сути город беззащитен, так как те, кто остался город охранять, сейчас постоянно перемещаются между его районами.

— То есть, мне не стоит переживать из-за нападения?

— Не стоит, — заверил меня капитан. — Дело в том, что сперва отрядить в спасение Мелов хотели нас, однако мы прикрываем не менее важное направление. Оно стало важным сразу же после того, как увидели, сколько людей прибыло в Нички, спасаясь от войны.

— А много прибыло? — осторожно спросил я.

— Сотни две. Может, больше. И ты всех сможешь принять? — уточнил капитан. — Я их тебе еще пока не отдаю. Но спрашиваю, сможешь ли.

— Мне нужны сейчас хорошие руки, которые смогут строить. Или те, у кого есть опыт в создании мебели, работе с деревом.

— Кто же еще тебе потребуется в твоих лесах, — пошутил капитан.

Я присмотрелся. Вдруг он меня в ловушку ведет. Добродушный. Шутит. Спокойный — не такой нервный как обычно.

— Что с тобой? — спросил я. — В нашу первую встречу ты был другим.

— А как должен выглядеть человек, который только что отошел с фронта, с очередного прорыва, едва добрался до более-менее безопасного места, а в итоге его настигло новое сражение? У меня в отряде на передовой было в полтора раза больше людей, чем в нашу с тобой первую встречу!

Его выразительность заставила меня считаться не только с тем, что я говорю с капитаном, армейским офицером, но еще и с тем, что рядом все-таки идет война.

— За то время ко мне часть вернулась — они плутали и не сразу на нас вышли. Но кое-кто погиб. И за это я буду мстить. Вероятно, позже. Вероятно, здесь, в обороне или когда перейдем к наступлению.

Мы к этому моменту добрались до форта. Земляными насыпи значительно увеличились. Прямоугольный форт получил дополнительные внешние укрепления по углам, которые при наличии достаточного количества бревен можно было превратить в мощные башни, чтобы оттуда вести огонь по врагу из луков и самострелов.

Даже без нашего участия солдаты капитана Анарея провели огромную работу — как только они лопаты не переломали, копая с такой скоростью. Валы достигли высоты в три метра и поднимались так круто, что их с наскоку и на коне нельзя было бы преодолеть.

Капитан провел меня внутрь крепости. Площадь стала больше, в основном за счет того, что часть телег исчезла.

— Передали в Нички, — пояснил Анарей. — Нам свободнее, когда нет лишних телег. Но при этом часть мы оставили на тот случай, если нам придется защищаться от тех, кто прорвется в крепость при нападении.

— А жители деревни вам помогают как-нибудь? — спросил я.

— Им бы самим кто помог, — фыркнул капитан. — Большая часть даже припасов не имеет. Они сидят и подъедают все, что здесь есть. А в Ничках запасов и так было не очень много. Кто-то говорил, что люди ушли из Бережка, деревни, что к западу, но там не осталось зерна.

— Люди забрали его с собой, — ответил я. — Жители Бережка перебрались ко мне в Рассвет.

— Я так и думал, — согласно кивнул капитан. — Тогда все выглядит логично и понятно. Власти Ничков сами были бы рады избавиться от жителей, но есть кое-какая сложность.

— Ты не пропустишь людей ко мне, я помню.

— Нет, Бавлер, — ответил капитан. — Я пропущу. Я не могу сам смотреть на то, как люди страдают от нехватки еды. Здесь есть пара рыбаков, но то, что они ловят… Даже уха похожа на воду. Из Ничков стоит забрать хотя бы половину беженцев — и тем самым ты спасешь не только этих людей, но и сами Нички ты тоже спасешь от разорения.

— Даже от разорения, — повторил я.

— Потому что староста в Ничках уже попросил денег у Арина, который местный пивовар. Тот не дал. Собственных денег у старосты не очень много, но большую часть он уже потратил на то, чтобы купить зерно в Полянах. Там его всегда много было. Но и этого количества не хватает.

— Так а почему люди уйти не могут?

— Потому что к вам десять всадников убыло. А в Ничках остался еще десяток дворян. Каждый — с личной охраной, которая получает плату напрямую из его кармана, но при этом не является ни армией, ни наемниками. Они нигде не числятся, но составляют значительную по меркам Ничков силу.

— А на Рассвет не могут таких же направить?

— Нет, баронов и графов не так много в Пакшене, чтобы они из собственной охраны сформировали приличный отряд для нападения на целое поселение. Здесь людей держит авторитет дворянства. А для тех, кто не воспринимает его — их меньшинство — есть около двадцати-тридцати специально обученных людей.

— Значит, ни вам толком никто не помогает, ни нам помогать не дают. В этом случае, капитан, я бы попросил тебя обеспечить охрану переправы. Если канат повредят, это может поставить под удар слишком много. Жалко людей, которых мы не сможем спасти. Да и труд всех, кто эту переправу сделал за четыре дня — тоже жалко.

— Хорошо, — ответил Анарей без колебаний. — Я выделю людей, которые будут охранять переправу с нашей стороны. Но и ты оставь пару человек на этом берегу. Четверо-пятеро — это уже достойная сила.

— Получится, когда у меня будут еще руки. Сейчас останутся строители, чтобы довести переправу до ума. И, быть может, кто-нибудь из тех, кто будет принимать груз. На форт нападений пока не было? — уточнил я между делом.

— Передовые отряды пытались напасть. Добавили нам трофеев. Они не ожидали, что мы так быстро окопаемся. К тому же никто из конных не пережил нападения, так что искали подмоги, искали лагеря, которые их отряды могли поставить. Но вместо этого примерно пятнадцать человек подарили нам неплохие мечи и доспехи.

То, что я хотел практически вмиг обернуть в преимущество себе и Рассвету, стало трудновыполнимой задачей. Никто не предупреждал о том, что в Ничках засядут другие бойцы, которые больше похожи на шпионов, чем Анарей и любой из его бойцов.

Кроме того, погода постепенно приближалась к настоящей осенней, а это означало, что мне следовало ускориться с базовыми работами — добычей материала, чтобы успешно строить как дома, так и печи.

И если я в ближайшее время не смогу добыть себе людей, вытащить беженцев из Ничков, то утерянное время я не смогу возместить даже при десятикратном увеличении населения Рассвета.

— Нам надо действовать быстро, — сказал я. — Но как вытащить толпу беженцев незаметно, я не знаю. Плана у меня нет.

— Надеюсь, ты не думаешь о том, чтобы устранить охрану и дворян? — озабоченно поинтересовался капитан.

— Нет, не думаю, — ответил я. — Но мне нужно максимально быстро переправить людей к себе. Десяток лесорубов сделает поставки леса в твою крепость оперативными. А кроме того, мы быстро отстроим и дома для новых жителей. Так, чтобы в зиму все ушли в тепле и безопасности.

— Сам вижу, что с погодой творится, — поджал губы капитан. — Нам даже дров на костры толком не хватает, ладно хоть какой-никакой инструмент есть. Если бы завтра ты смог поставить нам хоть что-то…

Я тут же вспомнил слова Отли и поспешил ответить:

— Первый плот с твоим деревом придет уже сегодня.

— Ты либо очень хорошо все просчитываешь, — недоуменно проговорил капитан Анарей, — либо ты вообще не думаешь, что делаешь!

— Иногда интуиция очень помогает, — проговорил я, уверенный, что она мне и правда помогает. Хотя бы иногда.

Мы вернулись к берегу, где Отля уже принял первый плот.

— Выглядит неплохо, — капитан наклонился к плоту, проверил древесину. — Чистая и прочная сосна. Хорошая и качественная. Я бы себе из такой дом построил. Что ж, будем носить!

— За сколько доплыли? — спросил я обоих плотогонов, которые привезли сюда материала на десять шестиметровых бревен.

— Да много ли надо… — фыркнули мужики. — Плот легкий, река — ровная. Полчаса, всего делов. Даже шестами не пользовались, только веревку тянули и все.

— Нам бы сюда изобретателей наших, — я критически посмотрел на переправу.

— Крола и Орека? — смекнул Отля. — Да, они тут придумают.

Солдаты капитана быстро перетащили бревна к форту. Одно принялись пилить их на дрова и складывать под телегу, чтобы спасти от вероятного дождя.

— Сегодня последняя холодная ночь, парни, — прогремел капитан, а его бойцы встретили эту новость криками «ура». — Выстоим!

А потом, когда его люди вернулись к прежним занятиям, он отвел меня в сторонку и тихо спросил:

— Я обещал тебе людей из Ничков, но буквально отдать их тебе у меня не получается. Мы придумаем, что можно сделать, но взамен… проси что хочешь. Не люблю, когда не удается выполнить обещанное, — он сердито кусал губы, понимая, что не по своей воле попал в неловкое положение, — но я могу… дать тебе часть оружия или брони, трофейной, разумеется.

— Мне нужна Фелида. Ты говорил что-то про нее. Через своих людей, через шпионов, как угодно — добудь мне про нее информацию. Ваш враг еще подарит нам брони и оружия. Пока мне нужна только информация, — ответил я.

— И все же ты слишком странный, Бавлер. Слишком странный.

До заката мы вернулись в Валем. Убедившись, что плоты идут легко, на этот берег тем же днем перетянули еще один, а на следующем в два захода мы убрались к себе.

В моей голове крутились десятки вариантов того, что можно улучшить в этой переправе. Идеями я поделился с Отлей, но тот покачал головой:

— Сперва переправа должна хотя бы зиму пережить, а потом уже и улучшения будем ставить. Пока что не стоит трогать то, что работает. Видишь, парни быстро плоты гоняют. И сил тратят не очень много. Скажи только, что за благотворительность? Почему мы им — дерево, а они нам — ничего?

— Ситуация изменилась, — ответил я. — Но мы разберемся.

Отля больше не задавал вопросов. В моей голове зрел план, как лучше всего заполучить новых людей. Идеи, идеи и еще раз идеи — но каждая натыкалась на проблему в виде дворян.

Лучшим способом было убрать и верхних, и их охрану из Ничков, а потом без проблем вывести всех жителей. Быть может, все они рискнут напасть на Рассвет? Тогда мы встретим их, а пока в Ничках не будет охраны, переведем жителей в форт Анарея. Отобьемся и заберем жителей.

Сомнительный, но пока что — единственный работающий вариант из всех.

В Валеме я сел на коня и, уверенный лишь в том, что завтра снова встанет солнце, вернулся в свою избушку. Разговаривать я ни с кем не хотел и сразу же лег спать.

Наутро, в дождь и холод, я понял, что мне следует потратить день или два на посещение монастыря. И, чтобы провернуть это дело, я предупредил своего помощника Аврона, Отшельника и Конральда.

Все прочие прекрасно представляли, к кому можно обратиться за помощью, пока меня нет.

А эти трое отлично понимали, почему я еду в монастырь. Но надеялись, что я вернусь одним днем. Для меня же было важно наладить взаимодействие и посмотреть на до сих пор невидимого соседа.

И пока я ехал, попытки структурировать все происходящее не прекращались. От мыслей о том, что я до сих пор не понимаю, кто я такой, я плавно перешел к тому, что теперь, вероятно, когда закончится строительство Валема, мне придется считаться с Отлей. И не зря ли я именно его поставил во главе поселения.

Взаимодействие между собственными поселениями должно было стать основой для быстрого роста. И если этого не будет, что мне предпринять? За кем пойдут люди, ведь кто-то поставит Отлю на один уровень со мной!

Второе взаимодействие, которое меня устраивало — это капитан Анарей. Отряд в несколько десятков бойцов, быть может, и не придет на помощь, но и в спину не выстрелит. Это очень хорошо — безопасность Рассвета сейчас превыше всего.

Дворяне Пакшена представлялись мелкими пакостниками. Их охрана, да и они сами — не бойцы. Запугать или поколотить безоружных они смогут, а вот противостоять отряду, который встанет на их пути в Рассвет — уже едва ли. Конральд и Перт позаботятся об этом.

Получалось, что взаимодействовать с миром Рассвет уже в состоянии. Он обеспечивает себя частью ресурсов, готовится к зиме — довольно неплохо готовится, хотя еще многое предстоит сделать.

И если подумать, что лишь несколько месяцев назад на месте поселения не было ничего… Нет, я бы не поверил, что у меня это получится.

Разве что я снова отложил создание системы… А ведь так хотелось сделать что-то, чтобы ткнуть носом этих «верхних» с их глупостями! Показать, что у меня действительно все делается во благо людей, а не для того, чтобы…

— Здравствуй, странник, — поприветствовал меня монах в темно-красном одеянии.

Он стоял рядом с дорогой, сложив руки на груди, и смотрел на меня. На то, как лошадь идет дальше, а я лишь таращусь на монаха.

Наконец-то я сообразил потянуть поводья на себя. Монах приблизился.

— Приветствую, — робко ответил я. — Меня зовут Бавлер.

— Хорошо, — не опуская головы ответил монах. — Мы ждали тебя. Надеюсь, ты к нам надолго?

— На день. Или два. Не больше. Селение в опасности и…

— Хорошо, — Мьелдон отвернулся и зашагал прочь от дороги. — Нам сюда.

И исчез в густой листве. Вернулся через минуту:

— Бавлер. Мы тебя ждем.

— Но я… Я…

Мьелдон вздохнул, взял под уздцы лошадь и потянул за собой. На пару мгновений мир погрузился во мрак, однако я решил, что это от неожиданности я глаза закрыл на чуть больший промежуток времени, чем следовало.

— Норис, возьми животное. Наш гость торопится. Ему предстоит многое узнать, если Верховный Совет позволит.

Книга предоставлена Цокольным этажом , где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом .

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах .

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Выживший: Зима близко. Том 2