Имение Картаполовых.

За обеденным столом сидели двое: Картаполов Евгений Фёдорович и его сын Михаил. Евгений Фёдорович нервно пил коньяк, с отвращением глядя, как сынуля роняет на штаны красную икру, не сумев донести её до рта. Сынуля же старался побыстрее насытиться и убежать в свою комнату. Больно гнетущая атмосфера воцарилась между ним и отцом после того, как Евгения Фёдоровича покусали осы.

— Ну и как дела? — бросил Евгений Фёдорович, глядя на сына через бокал.

Стекло растянуло отражение отпрыска, превратив того в толстого карлика. Евгений Фёдорович улыбнулся от мысли, что в этом искажении и заключён истинный образ рыжего гадёныша. Вот он, никчёмный жирный коротышка.

— Нормально, — буркнул Михаил, запихивая в рот чесночную булочку.

— Чего ты там мямлишь? Подними глаза, когда я с тобой разговариваю, — рыкнул отец и залпом опрокинул рюмку.

— Пап, всё хорошо. Завтра еду в академию магии. А больше никаких дел у меня и нет, — протараторил Картаполов младший, с опаской косясь на родителя.

— Значит, никаких дел нет. Понятно, — тяжело поднявшись со стула, Евгений Фёдорович налил себе коньяка и пошёл вокруг стола, отбивая каждый шаг. — А слышал ли ты о том, что Дубровский выплатил четыреста тысяч долга Клещёву?

— Ну да, слышал. Значит, и нам скоро вернёт. Верно?

— Неверно. Это значит только то, что он Клещёва уважает больше, чем нас. А ты сидишь тут и жрёшь, пока эта тварь тратит мои деньги! — холодно отчеканил он и раздавил сына взглядом.

— Пап, да скоро отдаст. Четыре месяца всего осталось. А потом…

— Никаких потом. Этот щенок прямо сейчас строит санаторий ценой в десятки миллионов рублей на берегу Байкала. А ещё он основал фармацевтическую компанию «Чистая дубрава». Слышал о такой? — процедил сквозь сжатые от злости зубы Картаполов, остановившись за спиной Михаила.

— Разумеется, слышал. Говорят, он сдружился с Панфиловым, и поэтому…

— Поэтому ты сидишь тут и жрёшь, вместо того чтобы размазать его? — окончательно взорвался Евгений Фёдорович и, схватив отпрыска за волосы, утопил его лицо в салате. — Я уничтожил его семью, разрушил предприятие, и как ты думаешь, что сделает этот щенок, если сумеет встать с колен? — Михаил неуклюже размахивал руками, пытаясь подняться, но хватка отца была крепка. — А я тебе скажу, сынок. Первое, что он сделает — так это придёт за моей головой. А если это случится, то ты, сучонок, сдохнешь первым.

Из руки Евгения Фёдоровича хлынул поток маны, создавая в голове сына магический тромб.

— Запомни: если моё сердце перестанет биться, то ты в этот же самый момент сдохнешь. Поезжай в свою чёртову академию и прикончи Дубровского любой ценой. У тебя три месяца, а после я лично займусь им, а заодно избавлюсь и от тебя. Лучше вовсе без наследника, чем передать всё нажитое такой образине, как ты.

— Отпусти! Больно! — верещал Картаполов младший.

— Позорище! — Евгений Фёдорович с отвращением приподнял голову сына и резко опустил её в стол.

От удара тарелка с салатом лопнула, порезав Михаилу лицо. Кровавые капли смешались с майонезом и слезами, которых Евгений Фёдорович уже не видел. Залпом опрокинув ещё одну рюмку, он, чеканя шаг, вышел на балкон.

— Надеюсь, эта шлюха мне и правда изменяла. Лучше быть рогоносцем, чем отцом этого отброса! — громко прошипел аристократ, оставив дверь на балкон открытой. Михаил, оттирающий кровь салфеткой, слышал всё до единого слова.

План Евгения Фёдоровича был прост. Либо сынок убьёт Дубровского тихо, и никто не узнает об этом, либо попадётся и отправится на плаху, чему Мышкин охотно поспособствует. И оба эти варианта Евгений Федоровича устроят. В первом он избавится от ростка, который может стать могучим дубом. А во втором — от тяжкой ноши на своих плечах.

Через час Михаил сидел в своей комнате и рассматривал в зеркало свежий порез. Его трясло от ненависти к отцу и собственному бессилию.

— Когда-нибудь вы все заплатите. И ты, папа, и этот проклятый Дубровский. Вы будете харкать кровью, валяясь у моих ног. Сволочи! — он разбил зеркало и горько зарыдал. — Если бы мама была жива, такого бы не случилось.

Единственное, что сейчас он чувствовал — это ненависть и животный ужас. Ужас перед отцом, который убил его мать пятнадцать лет назад.

Иркутск.

Особняк Оболенского.

Я с трудом открыл глаза. В горле пересохло, а голова болела так, что, казалось, вот-вот лопнет. Что вчера было? Я попытался подняться, но ощутил, как меня что-то придавило в районе живота.

Две стройные ноги лежали на мне, не желая отпускать. Слева блондинка, а справа брюнетка. Красивые девчонки. Вот только всё, что я помню — это как мы с Оболенским зашли в ночной клуб и решили выпить. После танцевали и, кажись, позвали девочек за наш столик. Видимо, вот этих дам мы и пригласили.

Отмечали вроде бы новую жизнь, но сейчас я чувствую себя так, как будто меня уже похоронили. Всё, больше никакого алкоголя.

Стараясь не разбудить девиц, выбрался из кровати и, наскоро одевшись, спустился на первый этаж. Оболенский лежал на диване в обнимку с тазиком. От него ужасно воняло. Я думал, что мне плохо от алкоголя, но товарищу пришлось совсем туговато. Жаль, что мы не в Раздолье. Попросил бы Евдакию поставить нас на ноги.

Пнул диван и скомандовал:

— Подъём!

— Витя, я никуда не поеду, — со страданием в голосе промычал Гриша, смотря на меня мутными глазами.

— Ещё как поедешь, родной, обязательно поедешь. У нас сегодня первый учебный день. И ты на него попадёшь, даже если мне придётся тащить тебя силой. Вставай! —усмехнулся я и, схватив Оболенского за ногу, поволок в ванную.

Княже пытался вырваться, но его сил хватило лишь на две вялые попытки, после чего он расслабился и смирился со своей судьбой. Закинул пьянчугу в ванну, а после открыл ледяную воду. Оболенский задохнулся толи от восторга, толи от перепада температур.

Завершив водные процедуры, я закинул товарища на плечо и отнёс на кухню, где нас встретила пышная кухарка, смотрящая с осуждением.

— Родная, тащи сюда сало, — велел я.

— Как вы смеете⁈ — уперев руки в бока, возмутилась она.

— Дура! — констатировал я и добавил: — Свиное сало неси. Не видишь, барину худо? Если молоко есть или ряженка — тоже тащи.

— Ой, прошу меня простить, — покраснела кухарка и убежала выполнять мой приказ.

— Витя, я всё. Никакой академии. Мне так плохо, что я вообще ничего не хочу, — лепетал Оболенский, бессильно растекаясь по столу.

— Я это уже слышал. Сейчас тебя реанимирую. Дай только пару часов.

Пока кухарки не было, я бухнул в чайник столько заварки, что там практически не осталось места для кипятка. Когда же кухарка вернулась, отправил её чистить картошку. Сам же нарезал сало крупными кусками и закинул на сковороду, чтобы вытопить весь жир.

Белые полоски с прослойкой мяса подпрыгивали, шипя от жара. Не могу сказать, что аромат стоял прекрасный, но с голодухи слюнки потекли сами собой. Когда сало превратилось в золотистые шкварки, я отбросил их в отдельную чашку, а в вытопленный жир забросил кастрюлю нарезанного картофеля.

Двадцать минут спустя мы сидели за столом и за обе щеки уминали хрустящую картошку со шкварками и малосольными огурцами. На всякий случай убрал молочку, а то Гриша и правда не добрался бы до академии. Как ни крути, а огурцы и молочные продукты — смесь взрывоопасная.

Пока Оболенский лениво ковырял картошку, я тем временем успел смолотить две трети сковородки.

— Если не ешь, то пей, — протянул ему кружку с жидкостью, напоминающей смолу.

— Не, я это пить не буду, — глянув в кружку, побледнел Гриша, а через секунду я влил ему в глотку всю кружку чая. — Фу! Какая отрава!

— А ты картошечкой заешь, — хохотнул я, откусывая хрустящий огурчик.

Спустя час товарищу похорошело. Да и мои головная боль и сушняк прошли. Приведя себя в порядок, мы вывалились на улицу. У порога стоял автомобиль Гриши. Почему-то на капоте отпечатался след от груди какой-то дамы. Остаётся только гадать, сбили её или любили. Машина не помята, значит — второе.

— Ваша светлость, куда едем? — спросил водитель, подскочивший к машине.

— В академию. И поскорее. Мы опаздываем, — Оболенский задрал рукав, чтобы посмотреть на часы, но их на руке не оказалось. — Наверное, опаздываем.

— Будет сделано, — кивнул водитель и запрыгнул в машину.

Спустя пятнадцать минут мы стояли у высокого каменного забора с башнями, расположенными на углах.

Увесистые металлические ворота распахнуты настежь. А сверху красуется надпись: «Иркутская магическая академия». За забором же обычная станция перехода. Правда, украсили её довольно помпезно.

Войдя во двор, мы наткнулись на охрану, одетую в серую форму. Дежурные ждали нас на проходной, пару минут проверяли документы, а после указали на строение в центре, выдав заученное «Добро пожаловать».

Спуск на нулевой уровень изнанки был точной копией станции перехода в Ангарске. Отсутствовали только стрелочки, ведущие на каторгу и прочие уровни.

Пройдя до конца станции, мы открыли врата перехода. Перед нами появился огромный за́мок, сложенный из серого камня, заслонивший собой небо. Строение оказалось настолько фундаментальным, что внутри него могли спрятаться и Иркутск, и Ангарск вместе взятые.

— Твою мать… — ошарашенно прошептал Гриша, и я был с ним полностью согласен.

Здание действительно впечатляло. А погода заставляла как можно скорее укрыться в его стенах. Лютый мороз и ветер, швыряющий снег в лицо, слишком резко контрастировали с сибирским летом, в котором мы купались полчаса назад.

— Гру, — услышал я недовольное ворчание, и деревяшка закопошилась во внутреннем кармане пальто.

Я поднял воротник, прикрыв шею, и побежал к воротам замка. Снег хрустел под ногами, заставляя то и дело ловить равновесие из-за скрытого под ним льда. Стоило нам приблизиться, как створки распахнулись сами собой.

Проклятье! А академия не перестаёт удивлять. Внутри портала замок, внутри которого настоящий город. Интересно, внутри этого города спрятана страна, а внутри страны — новый мир? Усмехнувшись от подобной мысли, я вбежал внутрь, оказавшись на широкой аллее, освещённой магическими фонарями.

Слева и справа расположились десятки, если не сотни магазинов. Тут продавали одежду, магические артефакты, оружие, броню и валюту других стран. Чёрт возьми! Да тут даже прирученных животных изнанки купить можно.

От всего этого изобилия разбегались глаза. Хотелось зайти в каждый из магазинов. Единственное, что меня останавливало, так это понимание того, что я потратил всё до копейки на строительство фармацевтической фабрики и курорта. Впрочем, совсем скоро деньги хлынут бурной рекой на мой банковский счёт, а до тех пор придётся потуже затянуть пояс.

Но больше всего меня впечатлили местные барышни. Они грациозно порхали тут и там, словно бабочки. Осиные талии, аристократическая осанка и идеальные черты лица. Похоже, мне здесь понравится. Даже очень.

Мечты прервал Оболенский, догнавший меня и сейчас смахивающий с пальто налипший на него снег.

— Вот ей-богу. Надо было поступать в Краснодарскую академию. Там солнышко, море плещется, а тут — холодрыга, — возмутился он и поёжился.

— Друг мой, не знаю, о какой холодрыге ты говоришь. Тут такие барышни, что кровь закипает, — я проводил взглядом стройную брюнетку с длинными ногами и музыкальными пальцами. Хотел бы я, чтобы она сыграла свою мелодию на мне.

Пока я пялился на красотку, в меня кто-то врезался. Повернувшись, узрел блондинку с внушительной грудью и недовольным лицом.

— Смотрите куда идёте! — фыркнула она.

— Но ведь это вы в меня врезались, — недоумённо парировал я.

— Да как вы смеете? Хотите сказать, что это я виновата? — вспыхнула блондинка, пока служанки помогали ей подняться.

Присмотревшись, я заметил знакомые черты лица. Чёрт бы меня побрал! Да это же Лунгина.

— Графиня Лунгина, признавать свои ошибки способен лишь сильный человек. Не позорьтесь и извинитесь за то, что налетели на своего спасителя, — ровным тоном отчеканил я.

— Да что вы говорите⁈ — вскинула руки барышня и замерла. — Постойте, откуда вы меня знаете? — всмотревшись в моё лицо, она удивлённо распахнула глаза и воскликнула: — Так это вы! Вы — тот оборванец!

— Он самый, — широко улыбнулся я и театрально поклонился. — А как ваша помолвка? Состоялась? — спросил я не чтобы поддеть, а чтобы узнать, идёт ли расследование исчезновения Бакаева.

— Вас это, конечно, не касается, но я отвечу. К счастью, помолвка не состоялась, — пока Лунгина говорила, её взгляд просканировал меня с ног до головы. — В этот раз вы выглядите немного лучше. Помылись? — попыталась уколоть эта заносчивая девица, надменно улыбнувшись.

— Да, вижу, манерам вас так и не научили. При встрече пожалуюсь на вас Фёдору. Пускай старший брат займётся вашим воспитанием, — делано цыкнув, я покачал головой.

— Да кто вы такой, чтобы делать мне замечания? И откуда вы знаете моего брата? — ещё больше распалялась Лунгина.

Мимо прошла ещё девица с чёрными волосами, забранными в пучок. На носу очки, а грудь едва умещается за плотной тканью плаща. Повернувшись на ходу, она посмотрела на меня и, помахав рукой, выдала:

— Виктор Игоревич, рада вас видеть, — обворожительно подмигнув, барышня отправилась дальше.

— Откуда ты знаешь дочь Мышкина? — изумился Гриша, провожая её взглядом.

— Имел удовольствие работать с её отцом над одним «делом», — коротко и не вдаваясь в подробности ответил я.

— Знаешь, я тоже с её отцом имел дела. И не раз. Вот только моего имени она не запомнила, — с завистью хмыкнул, опустив глаза в пол, Оболенский.

Лунгина собиралась продолжить беседу, но её оттеснили пятеро парней в одинаковой униформе. Главарём банды являлся рыжеволосый индивид с веснушками и впечатляющим телосложением. Ты посмотри! Да он как будто не вылезает из тренажерного зала.

— Ещё раз посмотришь на Юлю — и я тебе вырву глаза. Усёк? — выплюнул рыжий, посмотрев на меня, как на пустое место.

— Вот так? — уточнил я и бросил взгляд на пятую точку Мышкиной.

— Я смотрю, ты страх потерял? — прорычал рыжий.

— Да, Егор! Врежь ему! — из-за спины рыжего вякнул коротышка с короткими волосами, но тут же заткнулся, как только я придавил его взглядом.

— А я страх никогда и не находил, — хохотнул, заглянув в глаза грубияну.

— Господа, давайте решим спор мирным путём, — попытался было вмешаться Гриша, но его тут же оттолкнул рыжий.

— Рот закрой и молчи, пока я с тобой не заговорю, — зло заявил Егор и тут же пожалел о своих словах.

Пока рыжий поворачивался, чтобы продолжить беседу со мной, я перехватил его руку и вывернул за спину.

— Ещё раз тронешь моего друга — я тебя покалечу. Усёк? — шепнул ему на ухо.

— Тварь! Да ты знаешь, кто я⁈

Егор кряхтел, пытаясь накинуть на себя покров маны. Дилетант! От боли покров выходил неоднородным, отчего силы ему не добавлял совершенно.

— Отпусти его!

— Да! Ты чё делаешь?

— Мы тебя щас ушатаем!

Вот так голосили прихлебатели Егора, но атаковать не спешили. Не знаю, как бы развивались дальнейшие события, но наша драка завершилась не успев начаться. По улицам пронёсся гул, а через секунду зазвучал голос:

«Уважаемые студенты первого курса. Просьба пройти в актовый зал. Ректор произнесёт вступительную речь, после чего мы определим, к какому виду магии вы предрасположены».

— Гуляй, рыжуха, — отпустил я парня и толкнул его на друзей.

— Это не конец. Мы с тобой ещё потолкуем! — выкрикнул Егор.

Ну что сказать? Прекрасный день. Нашёл ещё одного врага, причём на ровном месте. Вот бы научиться так же быстро заводить друзей.

— Гриш, знаешь его? — обратился я к товарищу, идя вслед за толпой первокурсников.

— Это Егор Огнёв. Его отец — граф, владеет золотыми рудниками в Якутске. Влиятельный человек. Я бы с таким не связывался, — заключил Оболенский.

— Понятно. Очередной богатей, решивший, что за деньги может купить уважение, а остальных просто запугает своим папашей. Ну удачи ему, — усмехнулся я, махнув рукой.

— Ты не понимаешь. У его отца не только деньги, но и личная армия магов, — оглядевшись по сторонам, шепнул Гриша.

— Хорошо ему, наверное, — равнодушно выдал я и, войдя в актовый зал, занял место в центре.

Гриша замолк и сел рядом. Зал медленно наполнялся людьми. Входящие примерно пополам делились на мужчин и женщин. Очень красивых женщин.

Когда все места оказались заняты, заиграл оркестр и все встали. Оркестр играл гимн академии. Не люблю гимны: в них многовато пафоса. Лучше бы кабацкую песню исполнили, и то было бы веселее.

На сцену вышел ректор и заунывным голосом толкнул длинную монотонную речь. Он пытался убедить нас, что мы удостоены великой чести. Вот только эта академия преимущественно жила на пожертвования знатных родов. Поэтому ещё вопрос, для кого честь, что мы тут учимся — для нас или для академии?

А потом началось самое интересное — тест на магию. От его результатов зависело, на каком факультете мы будем учиться. Вместе с этим нам определили уровень магии, что косвенно говорил о потенциале. Правда, бывали случаи, когда мага оценивали на троечку, а в итоге он поднимал свой уровень до семёрки или выше.

Гриша крайне удивился, когда первым вызвали именно его. Растерянно оглядываясь по сторонам, он протиснулся к сцене и подошёл к установленному на ней столбу. В первом ряду сидели члены правления академии и благодушно смотрели на Оболенского.

— Положи руку на пирамиду! — велел ректор.

Гриша выполнил приказ, а через пару секунд из столба взметнулся ярко-жёлтый луч, разукрасивший потолок.

— Магия молнии, текущий уровень — четвёртый! — торжественно провозгласил ректор.

Узнав, что имеет предрасположенность к магии молний, друг расплылся в довольной улыбке.

Вернувшись на место, Гриша радостно затараторил про то, как однажды был на церемонии инициации в Краснодарской академии магов. Там ему приходилось видеть похожий обряд. Но в Краснодаре жёлтый цвет символизировал магию жизни, и когда он его увидел, то был готов разрыдаться от разочарования, ведь всегда хотел боевой дар. К его счастью, в Иркутске цветовое обозначение было совершенно другим.

Спустя два часа вызвали меня. Наконец-то узнаю свою предрасположенность. Проклятье, аж ладошки вспотели. Волнительно. Глубоко вдохнув, я успокоился и поднялся на сцену. По команде ректора опустил руку на небольшую пирамидку из розового стекла.

Секунды ожидания длились целую вечность. Я затаив дыхание ждал, когда же чёртова пирамида сработает. Внезапно в небо ударил луч света, заставивший всех в зале затихнуть.

Чёрный луч ударил в потолок, заставив всех замолчать. Через секунду свечение исчезло, а по залу пополз шёпот. Аристократы шушукались и тыкали в меня пальцем. Даже ректор немного помедлил, а после поднял руку, призывая к тишине, и сказал:

— Магия смерти, текущий уровень — второй, — его голос звучал озадаченно.

Маги смерти встречались не так часто. И если сила их дара была велика, они вполне могли поставить на колени целый континент. Собственно, ректора и смутило то, что я владею магией смерти, но при этом мой дар ничтожно слаб. Надо же, я и велик, и ничтожен одновременно.

Шёпот сменился смешками, и со сцены я заметил сидящего в зале Егора Огнёва. Он провёл пальцем по горлу и одними губами сказал: «Ты труп».

Обожаю эти выверты судьбы. Я — маг природы, по крайней мере, был им в прошлой жизни. Тем удивительнее, что в этой жизни я стал магом смерти. Возможно, так случилось, потому что в прошлой жизни через меня прошёл целый водопад некротический энергии. Неужели это так сильно повлияло на мою душу? Вопросы…сплошные вопросы.

Магия есть магия. Она всего лишь средство для достижения целей. И неважно, сила смерти мне досталась или сила жизни, да хоть стихийная магия. Плевать. В любом из случаев я стану лучшим. Ведь опыта в использовании магии у меня куда больше, чем у этих щенков.

Я спустился со сцены и пошёл на своё место. По пути моей руки легко коснулась Юлия Мышкина. Девушка состроила сочувствующую мордашку. Видимо, хотела показать, как ей жаль, что я такой слабак. Ха! Забавно. Остальные аристократы уставились на меня с нескрываемым презрением.

Да что и говорить? Среди всей этой братии второй уровень магии был только у меня. Остальные имели уровни выше третьего.

Усевшись обратно, я тут же ощутил дружеское похлопывание по плечу. Оболенский тоже посмотрел на меня с жалостью и едва слышно прошептал:

— Не переживай. Всё наладится.

А что он мог ещё сказать? Гриша прекрасно понимал, что уровень магии так просто не поднимешь. Для большинства магов улучшить свои навыки на один или два уровня — это уже небывалое достижение. А если повысить уровень с двойки до тройки, то это погоды не сделает. Слабость останется слабостью.

Даже забавно. Мои магические каналы намного лучше развиты, чем у любого в этом зале. Но при этом они считают меня слабаком. Что ж, придётся доказать им обратное. Я усмехнулся и продолжил наблюдать, как ректор определяет силу магов.

В течение двух часов среди нас обнаружили ещё трёх магов смерти. Одну девчонку и двух парней. У одного из ребят уровень магии равнялся шестёрке. Ректор уважительно кивнул и пожал ему руку. Ха! А когда этот старый пердун узнал мой уровень, то просто насмешливо хмыкнул, а с этим вон — сама любезность.

Всё же этот мир странный. В Руиндаре сила мага определялась его усердием и навыками, а здесь — какой-то пирамидкой. Бред! Ну да ладно. Посмотрим, в каком из миров лучше обучают магии — в моём или в этом.

Закончив проверку, ректор обратился к студентам:

— Поздравляю вас с поступлением в магическую академию Иркутска! — радостно выкрикнул он, и аудитория взорвалась аплодисментами. — Следующие девять месяцев вы будете жить по распорядку, а ваше обучение будет состоять из теории и практики. Вас разделят на группы в зависимости от вида магии и станут обучать в разных аудиториях.

Гриша толкнул меня плечом и тихо шепнул:

— В смысле? Я думал, всех будут обучать одному и тому же, и только на следующих курсах начнётся специализация…

Позади, призывая к тишине, недовольно шикнула кучерявая девчонка, и Оболенский замолчал.

— Также обязательны и общие занятия, ведь вам необходимо получить боевой опыт. В первой половине дня вам будут преподавать практику по управлению потоками маны. После обеда каждый из вас отправится изучать свою ветвь магии, а в конце дня пройдут тренировочные бои на учебном оружии, — помолчав секунду, ректор продолжил: — Сейчас попрошу всех пройти в главный зал академии и найти себя в списках, которые уже вывесили преподаватели. Там будет указан номер аудитории, где состоится ваше первое занятие. И последнее, что хочу сказать — добро пожаловать! — наконец закончив свою речь, ректор вскинул руки вверх, ловя очередную порцию аплодисментов.

На выходе из актового зала я снова наткнулся на своих обожателей.

— Ну что, щенок? Всего второй уровень? Пф-ф-ф! Готовься! На практических занятиях я сломаю тебя пополам, — с презрением выплюнул Огнёв и толкнул меня плечом.

— Да паскуда! Готовься! В прошлый раз ты просто застал Егора врасплох. Больше такого не повторится, — пригрозил мне пальцем коротышка.

— Ох, ребятки…Вы даже не представляете, насколько сильно я жду нашего сражения, — хищно улыбнулся, отчего коротышку передёрнуло, и он тут же нырнул в толпу, стараясь спрятаться от моего взгляда.

В главном зале я протолкался к спискам и нашёл своё имя. Моя аудитория располагалась на третьем этаже в кабинете В-3. Удивительно, но обучать контролю маны нас будет не какой-нибудь аспирант, а настоящий маг смерти. Суховатый мужик пятидесяти лет, с густой бородой и впалыми глазами. Да, магия смерти ему очень подходит, потому что выглядит он как настоящий мертвец.

— Меня зовут Никодим Евграфович. Я буду учить вас магии. Займите свои места, — преподаватель махнул рукой и отвернулся к доске.

В аудиторию, включая меня, зашли всего четыре студента. Троица жадно впитывала каждое слово Никодима Евграфовича, а вот я откровенно зевал. Он рассуждал о таких базовых вещах, которые в моём мире знал с рождения любой маг. Через час Евграфович решил устроить практическое занятие по контролю маны. Увидев мой сонный вид, учитель обратился ко мне:

— Виктор Игоревич, я вижу, вы не выспались? Подойдите. Я продемонстрирую вам, как выглядит контроль маны на высоком уровне.

Я нехотя поднялся из-за стола и двинул в центр аудитории.

— Прикоснитесь к моей руке и сосредоточьтесь. Так вы сможете почувствовать течение маны в моём теле.

Усмехнувшись, я положил ладонь ему на предплечье. Чёрт возьми, зачем касаться противника? Можно ведь ощутить течение маны и на расстоянии. Ладно, посмотрим, что этот старик умеет.

Что ж, его каналы развиты неплохо. Мана перекачивается плотными потоками, вот только в структуре каналов есть неоднородность, из-за чего плетения высокого порядка будут терять свою эффективность. Да и нормальный барьер он не сможет возвести — всегда будет изъян, нанеся удар в который, ты разрушишь щит такого дилетанта.

— Впечатляет, — оценил я, сохраняя невозмутимое выражение лица. — Могу теперь я продемонстрировать свой контроль маны?

— Ха-ха! Вы же только поступили. Хотите сказать, вам есть, чем похвастаться? — по-доброму усмехнулся Никодим и снисходительно добавил: — Хорошо, ежели вы так хотите, то я готов проверить, чему вы успели научиться до академии.

Старик отошёл на шаг назад и позволил мне продемонстрировать свои навыки. Ого! Решил повыделываться тем, что дистанционно чувствует ману? Позорище!

По моим каналам хлынула энергия, сплетаясь в покров маны. Глаза Никодима расширились от удивления, но он тут же взял себя в руки. Непроницаемая маска равнодушия, как и его контроль маны, была неоднородной. Внешне старик оставался спокоен, но вот зрачки бегали туда-сюда, выдавая пульсирующую в его голове мысль: «Как это возможно?»

— Достаточно. Я увидел всё что, хотел, — остановил меня профессор и надменно добавил: — Сдаётся мне, вас неплохо обучали. Если не секрет, как зовут вашего учителя?

Ха-ха! Профессор хочет узнать, кто мой учитель, чтобы потом самому набиться ему в ученики? Что ж, если хочешь улучшить контроль, придётся поклониться в ножки мне, своему студенту.

— Никодим Евграфович, я самоучка. То тут, то там нахватался понемногу, — беззаботно хмыкнул я, возвращаясь на своё место.

— Что ж, для самоучки весьма недурно. Можете не посещать занятия по контролю маны, — после слов профессора студенты ахнули, решив, что я как минимум уникум, а как максимум — гений, однако Никодим тут же снисходительно заметил: — Лучше потратьте время с пользой на изучение магии смерти. В библиотеке сможете найти весьма занятные материалы. Со вторым уровнем магии вам только и остаётся, что изучать простейшие заклинания. Кто знает, может быть, вы сумеете компенсировать недостаток силы разнообразием изученных заклинаний.

— Вы правы. Всё, что мне остаётся, — это смотреть, как сокурсники убегают далеко вперёд, пока я плетусь в хвосте, — усмехнулся я и, потянувшись, вышел из аудитории.

Чуть позже я вернулся в главный зал, который уже опустел. Осмотрев списки учащихся, нашёл интересующую меня информацию. Обучение магии природы проходило в аудитории Б-6. Собственно, туда я и направился.

Чтобы поговорить с профессором магии природы, пришлось подождать около часа. Прозвенел звонок, и толпа студентов вывалилась из аудитории, оставив высокого мужчину с широкими плечами в гордом одиночестве. Я вошёл внутрь и негромко постучал по доске.

— Прошу прощения, могу я задать один вопрос?

— Что? А, вы тот маг смерти с ничтожным уровнем силы. Если вас интересует, как поднять уровень магии, то мне вас порадовать нечем… — сходу заявил он, складывая листы бумаги в папку.

— Нет, уровень магии меня не заботит. Я хотел попросить вас об одолжении… Могу я посещать ваши занятия?

— Эмм… Это какая-то шутка? Маг смерти хочет посещать занятия по магии природы? — профессор удивлённо уставился на меня и перестал собирать свои записи.

— Нет, я совершенно серьёзно, — я посмотрел ему в глаза.

— Молодой человек, давайте я кое-что объясню. Магия смерти оскверняет землю, а вместе с ней и душу, — тон профессора звучал заносчиво. — Магия природы созидательна, она очищает бесплодные пустыни, превращая их в цветущий сад. Вы понимаете, что мы с вами разные по своей природе?

— Я понимаю, но всё равно хочу посещать ваши лекции, — настаивал я.

— Молодой человек, вы, кажется, бредите. Никогда маг смерти не будет посещать мои занятия. Даже если сам ректор прикажет мне вас обучать, я откажусь, — преподаватель отмахнулся от меня и добавил: — С вашим уровнем магии лучшее, на что можете надеяться, так это на место фокусника в цирке, — кривая насмешливая улыбка исказила его лицо. — Будьте добры, не тратьте моё время.

Профессор оттолкнул меня и вышел из аудитории. Надменный ублюдок. Даже если ты против моего обучения, я всё равно буду присутствовать на твоих лекциях.

Кабинет ректора.

— Вадим Станиславович, к вам можно? — поинтересовался Никодим Евграфович, высунувшись из-за двери.

— Да, заходите, — коротко ответил ректор и осмотрел стопку бумаг, любезно оставленную секретарём у него на столе. Видимо, придётся подписывать эти бланки до самого утра. Мужчина потёр глаза и спросил: — Вы по какому делу?

— Вадим Станиславович, а бывали случаи, когда пирамида ошибалась в измерении уровня магии? — так и мялся на стуле Никодим, присев напротив ректора.

— Не слышал о таких. А откуда такой вопрос? — ректор подписал очередную бумажку и отложил её в сторону.

— Дело в том, что один студент контролирует ману на очень высоком уровне, при этом его уровень магии худший в академии. Я не понимаю, как такое может быть… — растерянно развёл руками преподаватель, посмотрев на ректора.

— Вы о Дубровском?

— Вы даже запомнили его имя? — поднял бровь Никодим.

— Конечно. Я всегда запоминаю лучших и худших. От одних ждёшь успехов, а от других, увы, феерических провалов. И возвращаясь к вашему вопросу — нет. Я ректор этой академии уже больше сорока лет, и не помню ни единого случая, когда пирамида могла бы ошибиться. Контроль маны — это здорово, но это всё же не единственное, чем должен владеть истинный маг. Если у вас всё, то прошу меня оставить. Работы…а впрочем, вы сами видите, — тяжко вздохнул ректор, не отрывая глаз от бумаг.

Когда Никодим покинул кабинет, Вадим Станиславович достал из стола записную книжку, перелистнул пару страниц и сделал пометку: «Интересные личности: Дубровский В. И.»

— Нужно присмотреться к этому парню, — буркнул он, снова тяжело вздохнул и продолжил подписывать документы. — Присмотреться, если закончу эту писанину раньше собственной смерти.

Из-за разговора с профессором магии природы я едва не пропустил обед. Перекусив на скорую руку, покинул столовую и призвал Клювика.

— Лети в аудиторию Б-6 и спрячься под потолком.

Коршун кивнул и отправился шпионить. Насвистывая мелодию, я со спокойной душой отправился на обучение сразу по двум дисциплинам: магии смерти и магии природы.

Никодим Евграфович с важным видом расхаживал по аудитории, зачитывая лекцию. Он поведал о том, что магия смерти особенно сильна в местах захоронений или массовых убийств. В этих местах обычно выделяется много некротики, а она усиливает способности мага данной специфики. Плюс ко всему маг способен накапливать некротику в своём вместилище маны, а после выплёскивать её во внешний мир, отравляя землю и воздух.

Эта техника, к слову, была запрещена в империи, так как Кречет не желал превращать собственные земли в отравленное кладбище, однако её всё равно изучали. Ведь травить свои земли — это одно, а земли неприятеля — совсем другое.

Большинство из того, что рассказывал Никодим Евграфович, я и так знал, но встречались и любопытные моменты. Особенно заинтересовала практическая сторона применения этой магии. И всё же забавно: друид изучает магию смерти. Узнай об этом лич, погубивший Руиндар, он, наверное, расхохотался бы.

Порой я подключался к сознанию Клювика и слушал лекцию по магии природы. Всё же хорошо, что этот болван запретил мне посещать его занятия. Сплошная вода. За всю лекцию он только поведал, как ускорить рост растений. А вот про их контроль и использование в бою — ни слова.

После звонка мы направились на стадион для проведения тренировочных боёв. Оказалось, что в городе таких стадионов целых пять. Мне же повезло попасть на тот, где не было Оболенского, зато был Огнёв.

— Молись, чтобы тебя не поставили вместе со мной в пару, — прошипел Егор, преградив мне путь.

— Огнёв значит, да? Выходит, что твой покровитель — бабочка огнёвка? — довольно ухмыльнулся я.

— И? Тебе что-то не нравится?

— Просто забавно, что насекомое вякает на могучий дуб. Чисто статистически бабочки живут в сотни раз меньше, чем дерево. Если будешь разевать свою пасть, то и ты проживёшь недолго, — я улыбнулся и накинул покров маны, который Егор даже не почувствовал.

— Чёрт! А он красиво завернул! — восхитился проходящий мимо парень с оттопыренными ушами и тут же получил пинок от одного из прихлебателей Огнёва.

— Топай дальше, — рыкнул ему Огнёв и просверлил меня взглядом. — Ты и я. Сегодня вечером. За стенами академии.

— А у тебя крылья не отмёрзнут на таком холоде? — заботливо поинтересовался я, глядя, как Огнёв едва сдерживается, чтобы не напасть на меня прямо здесь.

Академия — чудесное место. Нападения студентов друг на друга запрещены. Дуэли запрещены. Титулы и сила рода ничего не значат. Есть только ты и твоя сила магии, с помощью которой можно даже убить противника. Но только во время учебного поединка.

Забавно и то, что прикончив противника во время поединка, ты не будешь отвечать за его смерть. Во всём обвинят академию. Недосмотрели за высокородными детинами, погубили надежду рода и всё такое. Тьфу! Детский сад.

Но мне тут нравится. Обилие надменных рож, желающих огрести по шее, и сотни красоток, ищущих для себя мужа среди студентов. Конечно же, они ищут сильного мага, ведь это залог процветания рода. Осталась самая малость — доказать, что я силён.

В центре стадиона открылся портал, откуда вышел преподаватель в серой мантии.

— Приветствую вас, студенты! Сейчас мы проведём тренировочные бои. Вы можете сами выбрать противника, или же это сделаю я. Битвы будут проходить по очереди так, чтобы каждый из участников мог оценить тактику ведения боя других студентов и научиться чему-то новому. После мы обсудим увиденное и разберём ошибки. Есть ли желающие сразиться первыми? — окинул он острым взглядом студентов, стоявших вокруг.

Я поднял руку и вышел вперёд.

— Желаю выйти против Егора Огнёва, если, конечно, он не боится, — я повернулся и бросил на парня насмешливый взгляд.

— Огнёв? — преподаватель окликнул Егора.

— Согласен, — прорычал аристократ, глядя на меня исподлобья. А чуть погодя, проходя мимо меня, бросил: — Я хотел прикончить тебя вечером, но, похоже, смогу сделать это уже сейчас.

— Прошу всех выйти за пределы магического барьера! — выкрикнул преподаватель, а после посмотрел на меня. — Дубровский, Огнёв, подойдите ко мне.

Маг взмахнул рукой, и прохладная волна прокатилась по телу.

— Я наложил на вас магический щит, поэтому вы не сможете нанести друг другу значительный урон. Сражайтесь честно и помните, что боги-покровители наблюдают за вами, — учитель открыл перед нами портал, из которого виднелся стол с разнообразным оружием. — Что же, выбирайте.

Огнёв тут же схватил полуторный меч, же усмехнулся и во всеуслышание заявил:

— Мне не нужно оружие, чтобы оборвать этой бабочке крылья!

Преподаватель неодобрительно покачал головой, а толпа залилась гулким смехом. Не дожидаясь команды о начале поединка, Огнёв рванул в бой.

Огнёв рванул в бой. Он натянул на себя плохонький покров маны и решил, что этого будет достаточно для победы. Стоит признать, учитель фехтования у Егора был хороший. Вот только аристократ сражался как по учебнику. Финт, укол, рывок, рубящий удар — всё это я видел тысячи раз. Каждый выпад проходил мимо, не имея и шанса меня зацепить.

— Прекрати убегать! — взорвавшись, орал Егор, продолжая, наносить удары.

Его покрасневшее лицо вызывало улыбку. Так старается, но не может даже приблизиться. Уловив момент, я рванул вперёд и саданул ногой по берцовой кости. Огнёв потерял опору и рухнул на землю стадиона. Перекатившись, он вскочил и посмотрел на меня совершенно невменяемым взглядом.

Мана заструилась по каналам Егора, и стало немного веселее. Из земли вырывались каменные колья, пытающиеся меня пронзить. Увы, я прекрасно чувствовал, куда течёт его мана, и мог заранее определить, где появится новый кол. Хотя, правды ради, план у Огнёва был неплохой — хотел с помощью магии земли загнать меня прямо на свой клинок.

Толпа недовольно загудела. Видимо, не такого зрелища они ожидали. Значит, пора заканчивать эту клоунаду. Но закончу я её эффектно. Почувствовав, что слева вот-вот вылетит каменный кол, я рванул на него и подпрыгнул за мгновение до его появления.

Оттолкнулся от каменюки и на максимальной скорости устремился к сопернику. Тот не успел и глазом моргнуть, как моя нога со всего размаха впечаталась в основание его шеи. Выронив меч, Егор полетел кубарем, подняв за собой столб пыли.

Конечно же, сознание он не потерял, ведь я бил не для того, чтобы вырубить, а чтобы показать разницу между нами. Ладно. Настало время и мне продемонстрировать свои магические навыки.

Неделей ранее.

Раздолье. Подвал Дубровского.

Я стоял в сыром подвале и не мог поверить своему счастью. Ядро маны восстановлено. Но это полная ерунда в сравнении с тем, что скрывалось внутри ядра. Я почувствовал частичку Иггдрасиля. Жалкую кроху его сущности. Но мировое древо не погибло. Этот хитрец в последний момент слился с моей душой и сбежал в этот мир.

Вот засранец! Я ведь уже успел тебя оплакать, а ты жив. Чёртов пройдоха! Но был и нюанс. Сколько бы я ни пытался установить контакт с Иггдрасилем, его разум молчал. Древо утратило всю свою силу в обмен на шанс возродиться в новом мире.

Пока я восхищался своей находкой, почувствовал, что семена, спрятанные во внутреннем кармане, взывают ко мне. Достав пакетик, высыпал малышей в ладонь и увидел, как они засветились и исчезли. Вот только что была горсть семян — хлоп! — и не осталось ничего.

Однако же, вместе с их пропажей я ощутил, как в мою душу добавилось кое-что новое. Как будто я заключил пакт с новым зверем, только вместо хищника были растения. Десятки видов растений. Жаль, что большая часть из них лечебные и для боя не годятся.

Сосредоточившись, я влил ману в почву, и уже через секунду оттуда пробилась лоза плакучей ивы. Вот так сюрприз. Выходит, мне больше не нужны семена, чтобы создавать растения? Достаточно всего раз поглотить какую-то семечку и можно бесконечно призывать взрослые побеги.

В прошлом мире я тоже умел проделывать подобное, но только с помощью Иггдрасиля. А сейчас… Сейчас я делаю то же самое с помощью мирового древа, но мне не нужно находиться с ним в непосредственном контакте — теперь он всегда со мной. Хитро взглянув на лунную траву, я решил проверить дерзкое предположение.

Вырвал молодой куст, но, к сожалению, как бы я его ни крутил, жевал или разрывал на части — толку не было. Создать точно такой же не вышло. Получается, что растения с изнанки я поглощать не могу. Да и плевать! Даже с зелёными выходцами этого мира я смогу творить невероятные чудеса!

Огнёв поднялся с колен. Вернее, это я его поднял. Лозы вырвались из-под земли и связали его по рукам и ногам. Молодой граф завис в воздухе, а плакучая ива медленно оплела его шею. Надо признать, что аристократ отчаянно отважен, хоть и глуп. Каменный шип возник из земли за моей спиной, но я даже не посмотрел в его сторону. Просто отпрыгнул, пропуская мимо.

— Бить со спины? Ай, как нехорошо. Ай, как неблагородно. Знаешь, так поступают только крысы.

— Пошёл ты! Спусти меня на землю! Я тебе ноги переломаю! — беспомощно выкрикивал Огнёв, пытаясь попасть в меня плевком.

— Проклятье! Как же много аристократов, которые и знать не знают о манерах! — усмехнулся я и повернулся к преподавателю: — Бой ещё продолжается?

— Всё верно. Пока один из вас не сдастся, бой продолжится.

— Отлично, — я безумно оскалился и вновь уставился на Егора.

— Ч-что ты собрался делать? Я… я тебя… Стой! Что происходит? — противник закричал не своим голосом, когда лозы развернули его спиной к зрителям.

— Как думаете, десятка ударов хватит, чтобы он стал добрее к людям? — крикнул я в толпу.

— Лучше двадцать! — тут же откликнулся парень с оттопыренными ушами.

— Ты прав, мой друг. Пусть будет двадцать, — подмигнул я, и лоза со свистом врезалась в аристократический зад.

— У тебя нет чести! Сражайся как мужчина! — срывая голос, вопил Огнёв, корчась от боли.

— Признай поражение, и всё закончится.

Я хотел не столько унизить зарвавшегося аристократа, сколько дать понять всей академии: «Свяжетесь со мной? Станете посмешищем».

Огнёв долго терпел унижение, но потом что-то внутри него сломалось, и перекачанный амбал прослезился на пятнадцатом ударе. Я тут же прекратил порку и бросил его на землю. Побеждённый с трудом поднялся и на негнущихся ногах побрёл к выходу из стадиона. Его прихлебатели тут же кинулись к нему и взяли под руки, чтобы помочь.

— Дубровский! Ты покойник! — выкрикнул коротышка и тут же рванул следом за своими дружками.

— Да-да, буду ждать вас вечером, где и договаривались, — отмахнулся я от него и поклонился толпе.

Раньше аристократы смотрели на меня с насмешкой. Сейчас же они оценивали, насколько я могу быть для них полезен или опасен. Преподаватель вскинул руку, призывая всех к тишине, и объявил:

— Победил Дубровский!

Толпа студентов разразилась аплодисментами, а пара смазливых девчонок недвусмысленно постреливала в меня глазками. Правда, овации звучали недолго. Из толпы вышел блондин с пышными волосами. Первое, что я в нём выделил, — это его глаза. Хищный и жёсткий взгляд. Таким обычно смотрят на добычу. А судя по его походке, добычей для него был весь мир.

— Разрешите представиться, Львов Лев Львович, — поклонился аристократ, а когда поднял голову, посмотрел мне в глаза. — Я хочу с вами сразиться.

— Дубровский Виктор Игоревич. От сражений не бегу, но и в бессмысленные драки стараюсь не ввязываться. Правда, получается у меня плохо, — подмигнув, хмыкнул я.

От блондина исходили волны силы. Что же, маг он действительно очень хороший. Во время определения предрасположенности пирамида показала, что Лев — универсал с шестым уровнем магии. Чёрт возьми! Да мне самому будет интересно с ним схлестнуться. Но сначала поторгуемся.

— Давайте так, я готов принять ваше предложение, но для меня это будет второй бой за день, а подобное, знаете ли, затратно. Плюс ко всему ваш интерес мне понятен. Вы хотите сразиться с сильным противником. А вот в чём заключается мой интерес? — я хитро улыбнулся и посмотрел на его запонки в форме львиных голов. От них ужасно фонило маной.

— Хотите мои запонки? — тут же заметил моё любопытство Лев. — Вы их получите, если сумеете меня победить.

— Отличная сделка. Я в деле, — протянул руку Львову, но обменяться рукопожатиями мы не успели.

— Господа, вы задерживаете остальных студентов. Если согласие на поединок обоюдное, то давайте начинать, — преподаватель открыл портал, и на этот раз я не стал красоваться, тут же взяв меч и короткий кинжал.

— Два клинка? Уважаю, — улыбнулся соперник и, повернувшись к порталу, выбрал оружие для себя. — А я, пожалуй, возьму это.

Он вытащил двуручный меч, что больше напоминал обломок рельсы. Таким уж если попадёт, то все кости переломает.

— Начали! — дал команду наш инструктор.

Не став корчить из себя жертву, я накинул покров и усиление, после чего тут же рванул в бой. К моему удивлению, Лев отлично фехтовал. Удерживая меня на дистанции, он успевал как защищаться, так и атаковать. Сталь звенела, высекая искры, а мы без устали наносили удары, хищно скалясь.

Нанося укол кинжалом, я в последний момент отпустил его. Железка полетела в голову Льву, заставив того сместиться влево, как раз под лезвие моего меча. Сталь была пропитана маной, отчего, врезавшись в щит, продавила его и оставила тонкий порез на ноге соперника.

— Неплохо. Посмотрим, что ты скажешь, когда я использую дар, — Лев довольно ухмыльнулся, и его на секунду окутало красноватое свечение.

Удары противника стали на порядок быстрее, да и мощи в них заметно прибавилось. Уклоняясь от каждого выпада, я чувствовал воздушные волны, то и дело бьющие по мне. Игра становилась всё интереснее.

Двуручный клинок мелькал с такой скоростью, что его было проще услышать, чем рассмотреть. Воздух гудел, а я уклонялся, как лист от порывов ветра. Прыгая из стороны в сторону, я выжидал удачный момент для атаки, но условия боя снова изменились.

— Твой навык фехтования я уже оценил. Давай прекращать этот фарс. Сразимся же в полную силу, — предложил мне соперник, пропустив через каналы безумное количество маны.

В воздухе полыхнули десятки огненных шаров, что тут же полетели в меня. Я взмахнул рукой, и из земли вырвались лозы, преградив дорогу магии противника. Шары сталкивались с плакучей ивой и взрывались, раскидывая землю и ошмётки древесины в разные стороны.

За одним из взрывов я и спрятал свою атаку. Лозы захлестнули Льва, передавив ему горло и спеленав по рукам и ногам. Но противник… засмеялся. Мгновение — и его тело окутало пламя, испепелившее иву.

— Этот трюк я уже видел! Давай новый! — выкрикнул аристократ и, использовав магию воздуха, ускорил свои движения.

Его клинок просвистел в сантиметрах от моего лица, обещая проломить череп, как только я оступлюсь. Лев, похоже, не испытывал никакого недостатка в мане и щедро разбрасывался заклинаниями. Серп ветра рванул мне в грудь, и я в последний момент успел отразить его мечом.

Огненные шары снова взметнулись в воздух, заставляя нещадно расходовать оставшуюся ману. Отскочив назад, я прикрылся от летящего огня, вырастив дерево Хуры. Пламя захлестнуло формирующийся ствол, отчего в небо взметнулись искры и пепел от горящей коры. Лев вылетел из пылевого облака, разошедшегося от взрыва, и закашлялся.

Конечно же, он не знал о том, что Хура ядовита. А если её сжечь, то её яд пропитает и воздух. Ну вот, у него ещё и слёзы потекли, теперь он не боец. Хотя…

— Ты меня отравил? Ха! Неожиданно, — поднявшись, парень набрал полную грудь воздуха и издал громкий крик, отчего взметнувшийся пепел отбросило на край барьера. — Теперь сразимся по-серьёзному, — из-под насупленных бровей мелькнул хищный оскал, и аристократ рванул вперёд.

Казалось, двуручный клинок стал ещё быстрее. Я едва поспевал за его движениями. При этом мне приходилось следить не только за его мечом, но и за магическими атаками, что сыпались со всех сторон. Как только я начал привыкать к ритму боя, Лев показал новый фокус.

Я сделал шаг назад, и прямо под моей ногой появилась небольшая ямка. Хмм…Магия земли? Оступившись, я опрокинулся на спину, и противник тут же приставил острие меча к моему горлу.

— Всё, всё. Сдаюсь, — хохотнул я, подняв руки.

— Это был отличный бой. Спасибо, — поблагодарил меня соперник, помогая встать. — Позже сразимся ещё раз?

— Нет, пожалуй, с меня хватит. Думаю, ты найдёшь в академии немало достойных противников, — отказался я, отряхивая одежду от пыли.

— Что ж. Очень жаль. Я бы с радостью повторил, — грустно заметил Лев и потянулся к левой запонке. — Держи. В качестве напоминания о моей победе, — он усмехнулся, подначивая меня на новый раунд, но я на провокацию не поддался.

— Оу, благодарю. Продам её в ломбарде, а все вырученные деньги пропью, — насмешливо улыбнулся и принял дар от победителя.

Как только запонка легла в мою ладонь, я понял, почему Лев не экономил ману. Чёртова безделушка увеличивала её запасы почти в два раза. Забавно, что такой ценный артефакт мне отдают просто так. Либо Лев очень богат, либо у его семьи собственный артефакториум, и такие безделушки для него не являются ценностью.

Толпа восторженно свистела, славя отважного героя. А я, не желая отнимать его минуту славы, собрался уйти, однако Львов меня окликнул.

— И всё же я не чувствую себя победителем, — заявил он озадаченно. — Ведь для тебя это уже второй бой за сегодня, а для меня первый.

— Не драматизируй. Победа есть победа, — махнул я рукой, ловко подкидывая запонку.

Поймав безделушку, я двинул на скамейки в дальней части стадиона. Ха! А у Льва хорошая чуйка. Не подвела. Ведь он и правда проиграл. За бой я мог трижды убить его. Первый раз, когда лозы его спеленали. В тот момент одна из них держала брошенный до этого кинжал; мне хватило бы всего мгновения, чтобы перерезать ему глотку.

Второй раз, когда он вдохнул яд Хуры. Я мог усилить качества растения, сделав его более смертоносным, но не стал. Ну а третий раз, когда он наступил на колючку дерева. Она пробила ботинок и прямо сейчас торчит из его ноги, распространяя яд по всему телу. Впрочем, из-за азарта битвы Львов этого даже не заметил.

Парень он хороший и великодушный, но самоуверенность когда-нибудь сыграет с ним злую шутку. Но… спасибо ему. Подарил артефакт, а заодно оттеснил меня на второе место. Если бы я стал самым сильным в академии, то куча болванов мечтала бы сбросить меня с вершины. Всё же второе место намного безопаснее первого.

Раздумья прервала обворожительная улыбка, плывущая ко мне, виляя бёдрами.

Чёрные как смоль волосы, собранные в хвост, привлекательные формы и очки, одной из дужек зацепленные за декольте. Уверен, она повесила их так неспроста. Хочет привлечь внимание к самому главному своему оружию.

— Привет! Невероятное было зрелище. Я такого никогда не видела, — восхищённо заметила Юлия Мышкина и села рядом. — Держи, я тебе попить принесла.

— Спасибо, — благодарно кивнул я и, посмотрев ей в глаза, спросил: — А почему ты не с победителем?

— Кто сказал? Я прямо сейчас сижу с победителем двух сражений, — девушка стрельнула глазками и прикоснулась к моей руке. — Я видела твой трюк с лозами и кинжалом. Даже забавно, что его больше никто не заметил.

Чёрт, а эта девочка не только сексуальна, но ещё и умна. Опасная смесь.

— Знаешь, ты отличаешься от остальных. В тебе есть одно уникальное качество, — я хитро прищурился, а после махнул рукой перед своим лицом, будто отгоняя навязчивые мысли. — Ай, ладно. Забудь, что я сказал. Неважно.

— Вот так значит? Заинтриговал и решил недоговаривать? — Мышкина скрестила руки на талии, от чего грудь стала выпирать ещё сильнее.

— Нет, правда. Забудь, что я сказал. Хотя-я-я… — протянул я и снова отмахнулся. — Нет. Точно нет. Тебе не нужно этого знать.

Встал со скамейки и направился в сторону магического барьера, где уже началось новое сражение. Интрига заброшена, Юлия на крючке и идёт следом, прося рассказать, что я там выдумал. А я иду с самодовольной улыбкой, попивая прохладную водичку. Красота!

Отель «Континенталь».

Люксовый номер Львова Льва Львовича.

В роду Львовых младших сыновей называли Львами. Странная традиция, но так уж вышло, что Львовы Львы Львовичи в семье не переводились никогда. Древний княжеский род славился своими военными победами, а также длинной историей. Об их роде даже упоминалось в школьных учебниках.

Но гордились Львовы не этим. Их гордостью была личная сила, которую они с остервенением взращивали в своих детях с младенчества, подвергая их тяжёлым тренировкам.

Лев Львович со скукой на лице досмотрел поединки. И, вернувшись в свой номер, устало опустился на диван, анализируя всё произошедшее на стадионе. Через десять минут он с грустью констатировал, что среди студентов нет никого, кто мог бы сравниться с Дубровским.

— И всё же жаль, что он не хочет сразиться снова, — покачав головой, аристократ тяжело вздохнул и с трудом поднялся с кровати.

— Проклятье. Я что, потратил столько сил, сражаясь с Дубровским? — удивлённо посмотрев в зеркало, Львов отметил, насколько сильно побледнело его лицо, а ещё в ступне что-то раздражающе покалывало.

Парень направился в ванну, чтобы немного расслабиться и привести себя в порядок. Открыв дверь, он не сделав и шага потерял сознание, рухнув лицом вниз. В ноге торчал обломок шипа Хуры.

Два сражения за один день меня порядком вымотали, и я устало брёл в гостиницу. До этого Степан оплатил для меня проживание на целый год, и сейчас я был несказанно этому рад. Не придётся шляться по городу в поисках места для ночлега. Да и сам дворецкий выбрал лучшую гостиницу из тех, что мы могли себе позволить, после всех наших трат.

Гостиница располагалась неподалёку от входных врат и называлась «Уют». Войдя внутрь, я обнаружил ресепшен с улыбчивой девочкой лет двадцати.

— Добро пожаловать. Чем могу помочь? — приветливо спросила она, склонив голову на бок. Выглядело это странновато.

— На моё имя забронирован номер. Дубровский Виктор Игоревич.

— Сейчас посмотрим, — сотрудница достала толстенную книгу и стала перелистывать страницы одну за другой. — Вы правы. У вас двести пятьдесят шестой номер. Вот ключ.

Она протянула мне бумажку с какими-то символами. Стоило только коснуться этих символов, как бумажка моментально вспыхнула синим пламенем и исчезла.

— Теперь вы сможете войти в свой номер. Достаточно прикоснуться к дверной ручке, — пояснила мне красавица, вернув голову в вертикальное положение.

— Рунная магия? — поинтересовался я, глядя на свою ладонь, где не было ровным счётом ничего, но остаточный след от магии ощущался.

— Вы правы. Номер на втором этаже, лестница слева. Также напоминаю, что в стоимость входит химчистка. Если что-то испачкалось — просто отнесите вещи прачке, она в конце коридора, — выпалила девочка и покосилась на входную дверь, в которой показалась семейная пара с маленьким ребёнком.

— Мама! Купи мне меч! Купи! — требовательно канючил парень лет пяти.

— Сашенька, ты ещё маленький, ну какой может быть меч? — устало выдохнула мама и потрепала сына по волосам.

— Какой меч? Конечно, магический. Ну купи! — парень всё не унимался и дёргал мать за юбку.

Надеюсь, их поселят не по соседству со мной.

Попрощавшись с администратором гостиницы, я отправился вверх по лестнице. На втором этаже обнаружился длинный коридор с кучей дверей по обе стороны. Прогулявшись, я без труда нашёл свой номер. Коснулся дверной ручки и услышал щелчок, после чего дверь открылась.

В номере царил полумрак.

Зашёл внутрь и огляделся. Так-так… Две комнаты с минимальным набором мебели. В первой диван, два кресла и журнальный столик со светильником. А вот втором кровать, что занимает почти всё пространство, и шкаф. Да уж. Моя спальня в Раздолье втрое больше этого номера. Ну да ладно, в конце концов, учиться я сюда приехал или отдыхать с комфортом?

Сбросив одежду, направился в ванную, чтобы смыть налипшую после битвы грязь. Хмм… Только душевая кабина? Ванной нет, что ли? Печально. Я открыл кабинку и выкрутил кран горячей воды, но внутрь войти я не успел. Послышался знакомый гул, после которого прозвучало объявление:

«Уважаемые студенты. Объявляем результаты первого дня обучения. После проведённых поединков преподаватели оценили вашу силу, и сейчас рейтинг выглядит следующим образом. Первое место — Львов Лев Львович».

Заслуженно, даже более чем. Он правда хороший универсал, да ещё и фехтует на уровне мастера меча.

«Второе место — Дубровский Виктор Игоревич. Третье…».

Пока всё идёт отлично. Я вхожу в тройку лучших первого курса, но при этом не привлекаю к себе основную массу внимания. Правда, было бы лучше обосноваться поближе к концу первой десятки, но и так сойдёт.

«Кроме того, напоминаю, что в восемь часов вечера состоится приём в честь вашего поступления. Иркутская академия магии желает вам приятного вечера».

Как только сообщение закончилось, зазвонил мой мобилет.

— Да, Гриш, что случилось?

— Витя, в смысле, что случилось⁈ Ты кто вообще⁈ — радостно выпалил мой друг.

— Я Дубровский Виктор Игоревич. Тебе там память отшибло, что ли?

— Да я не про это! Как ты смог оказаться на втором месте в рейтинге? У тебя же всего второй уровень магии.

— Просто повезло, — я закатил глаза, зная, сколько десятилетий практиковался для такого везения.

— Хорош заливать! С завтрашнего дня будешь меня тренировать, как и обещал, — тут Оболенский услышал молчание в трубке и неуверенно переспросил: — Ведь будешь?

— Буду, но только в том случае, если ты позвонил не только затем, чтобы восхититься моей персоной, — устало вздохнул я, прислонившись спиной к стене.

— Не зазнавайся. Я ещё подвину тебя в рейтинге! — хохотнул Гриша. — Мы на приём идём? В моём классе есть одна графиня, с которой я хотел бы познакомиться поближе.

— А там будет шанс нарваться на очередные неприятности?

— Сомневаюсь, что после объявления рейтинга кто-то решится на тебя напасть. Ну что? — нетерпеливо поторопил меня Оболенский.

— Ладно. Идём, но никакого алкоголя, — строго заявил я, памятуя, как плохо нам было утром.

— Само собой! С сегодняшнего дня только трезвый образ жизни. До встречи, — радостно выпалил Гриша и повесил трубку.

Я же наконец принял душ, после чего направился в спальню. В шкафу висел с десяток светских нарядов, которые Степан заботливо приобрёл и доставил в отель. Переодевшись, распахнул окно и выглянул на улицу. Преимущественно трёхэтажная застройка. Дороги вымощены белым камнем, по обе стороны тянутся две линии магических фонарей.

Если поднять голову вверх, то вдалеке можно разглядеть синий купол барьера, что защищает академию от внешнего мира.

Даже забавно. Этот замок настолько большой, что потолок находится в сотне метров над землёй. А из-за магического купола кажется, что над головой небо. Правда, на этом небе нет солнца, но это всяко лучше, чем видеть беспросветную тьму вдалеке.

Через два часа за мной зашёл Оболенский. Робко заглянув внутрь номера, он, чуть скривившись, констатировал:

— Ну и клоповник у тебя. Вроде граф, а даже я, барон, живу лучше.

— Брось ты. Да, места немного, но тут есть всё необходимое для жизни. Всё равно сюда возвращаюсь только для сна, — отмахнулся от товарища и вышел в коридор, закрыв за собой дверь.

— Важно ведь не выживание, а чтобы жизнь была в радость! А какая там радость? — спросил Гриша, приподняв брови и кивнув на дверь номера.

— Друг мой, радость не в мягких подушках. Вот ты бы что предпочёл: полежать на мягком матрасе или покувыркаться с красоткой, но в лесу и на иголках?

Гриша не задумываясь выпалил:

— Вариант два, разумеется. Вот только в твоём клоповнике я ни одной красотки не видел.

— Ещё не вечер, мой друг, ещё не вечер.

Приём проходил в огромном великолепно украшенном зале. С двух сторон возвышались колонны, за которыми расставили столы для вечернего фуршета и игр в карты. Зал пылал множеством магических фонарей, что внешне напоминали свечи в хрустальных люстрах и медных стенных подсвечниках.

В середине зала блестел начищенный паркет для танцев. А у дальней стены установили небольшую сцену, где музыканты прямо сейчас настраивали инструменты. Студенты медленно заполняли собой всё пространство, разбиваясь на небольшие группы. Мы с Оболенским стояли особняком и разглядывали красоток.

— Какие планы на вечер? — пожирая глазами прекрасных дам, поинтересовался Гриша.

— Не нажить новых врагов, — хмыкнул я и, широко улыбнувшись, поклонился смотрящей на меня девушке со стройными ногами и огромным красным макром, висящим на её шее. — Как думаешь, дорого стоит такое украшение?

— Оу… Друг мой, да у тебя губа не дура. Это старшая дочка графа Пчёлова, они владеют… — Договорить ему я не дал.

— Я про ожерелье…Но да, согласен, девочка тоже хороша.

— Всё так плохо с деньгами, что ты решился на кражу? — усмехнулся Оболенский, и тут же напоролся на мой серьёзный взгляд. — Да понял я, понял. Камни такого размера сто́ят в районе миллиона. У них достаточно прочная структура, так что их можно использовать как долговечные накопители маны. А что?

— Просто никогда таких не видел.

— Кстати, обрати внимание вон на того парня, — Гриша кивнул в сторону богато разодетого щёголя, рост которого едва ли перевалил за полтора метра, зато ширина плеч внушала уважение. Настоящий кузнец. — Видишь, как у него подёргивается веко?

— Нервный тик? — спросил я, бросив беглый взгляд.

— Почти. Во время спарринга он слил всю ману, которая была. А после вытащил большой макр и восстановил с его помощью энергию. Ты бы видел его рожу! Чуть не растаял от блаженства. Наркоман чёртов… — последнюю фразу Гриша недовольно пробурчал и едва сдержался, чтобы не сплюнуть на пол от презрения.

После слов Оболенского я вспомнил одну очень важную вещь. Моё ядро маны снова восстановлено, а значит, теперь и я смогу подсесть на макры. Причём сначала я этого даже не замечу, до той самой поры, пока не появится ломка и не исчезнет радость от жизни. В конечном итоге и вовсе можно слететь с катушек. В прошлом месяце в центре Ангарска такой торчок устроил побоище. Да, его быстро утихомирили, но десяток человек он прикончить успел.

Музыканты закончили настраивать инструменты, и через минуту зазвучала мелодия полонеза.

— Вить, я тебя оставлю ненадолго. Моего внимания требует вон та барышня, — Оболенский кивнул в сторону смазливой девицы и убежал приглашать её на танец.

Слева от меня встала Юлия Мышкина и, не поворачивая головы, заметила:

— Жаль, что сейчас не белый танец. Я бы вас пригласила, — она улыбнулась, смотря в даль и явно ожидая от меня ответа.

Чёрное платье с кружевами и вырезом на спине и груди шикарно подчёркивало фигуру. А заодно будило желание взглянуть на его хозяйку без всего этого вороха ткани.

— Жаль, что я плох в танцах. Иначе кружил бы вас под звуки полонеза, — поскромничал я, ведь в прошлом мире был отличным танцором. Да и судя по тому, что я вижу, освоить полонез — минутное дело.

— Не говорите глупостей. Я видела, как вы скользили во время боя. С жалким танцем вы справитесь и подавно. Пригласите девушку? — Мышкина стрельнула глазками и протянула руку.

— Так и быть. Уговорили, — улыбнулся я и, взяв её ладонь, повёл в центр зала.

— Вести о вашей победе облетели всю академию. Высший свет желает знать, как нищий граф с ничтожной силой смог стать одним из лучших на первом курсе. А ещё вы смогли удивить магией природы. Когда вы успели её изучить? — Я присел на колено, как сделали все окружающие парни, а Юлия медленно и грациозно пошла вокруг.

— Пусть это останется моей тайной.

— Ещё одной? — приподняла бровь она, а после отдалилась в центр зала, где собрались все девушки.

Парни ходили вокруг девчонок и снова становились на свои места, пока барышни, накружившись в центре, не возвращались обратно. Музыка стала затихать, и парочки разошлись в разные стороны. Я взял мою спутницу под руку и отвёл к ближайшей колоне.

— Дубровский, а вы прибеднялись. Танцуете вполне недурственно, — Юлия опустила глаза и взяла у служанки веер, которым тут же стала обмахиваться, распространяя вокруг аромат своих духов.

— А вы обворожительны в этом платье, — подмигнул я и потянулся, чтобы поцеловать ручку.

— Гхм… Барышня, позвольте мне ненадолго украсть вашего кавалера, — неожиданно вклинился между нами профессор магии природы.

— Да, конечно. Только не забудьте его вернуть. Мы ещё недоговорили, — кокетливо прикрылась веером Юлия и направилась к столу с угощениями.

— Вы заняли второе место в рейтинге. Это похвально. А ещё я слышал, что для победы вы использовали магию природы, — даже как-то по-отечески похвалил меня маг.

Забавно! Когда я просил его взять меня в ученики, он был не так любезен.

— Это прекрасно, — сухо обронил я.

— Что прекрасно? — смешался профессор и вопросительно на меня уставился.

— Прекрасно, что у вас есть слух, — я посмотрел ему глаза, давая понять, что его покровительство мне ни к чему.

Пока я был слабейшим, он не желал даже говорить со мной. Но стоило показать потенциал, как этот хлыщ тут же припёрся. Хочет, чтобы его факультет победил на академических играх? Обломится.

— А вы дерзкий, — фыркнул собеседник и добавил: — Думаете, раз стали вторым в рейтинге, это что-то значит? К сожалению для вас, нет. Рейтинговая таблица пересматривается дважды в месяц. Думаю, очень скоро удача вас покинет, и вы отправитесь туда, где вам самое место. В цирк уродов, — мерзко оскалившись, профессор уже хотел уйти, но я вставил свои пять копеек.

— Не волнуйтесь. Я не планирую отнимать ваше место в цирке. А ещё я поприсутствовал на одной из ваших лекций. Скукота, знаете ли, смертная. Но я вам всё же благодарен. Своим отказом вы сэкономили мне кучу времени, — с непроницаемым лицом заявил я, глядя, как профессор заливается краской.

— Вы проникли на мою лекцию? — прошипел он.

— Кто знает, кто знает. Но, хочу заметить, вы могли бы потратить время и с большей пользой. Два часа разглагольствовать о том, как ускорить рост, да уж… Краткость — сестра таланта. Однако вам она, увы, несвойственна. А теперь прошу извинить, меня ждёт дама, — я любезно откланялся и оставил профессора прожигать мою спину взглядом.

Взяв со стола бутерброд с красной икрой, с аппетитом съел его в два укуса. Аристократы жадно сплетничали, а заодно и подыскивали себе пару для удачного брака. Разумеется, о любви и речи не шло: их интересовала исключительно финансовая сторона вопроса. Оболенский закончил охмурять красотку, улыбнулся ей на прощание и пошёл в мою сторону.

— Видел, ты танцевал с Мышкиной. Одобряю, — товарищ толкнул меня плечом и мечтательно закрыл глаза. — Вить, сколько же тут красоток. Чёрт возьми! Никогда бы не подумал, что будет так сложно выбрать. А чего этот препод на тебя так смотрит? Как будто хочет свернуть тебе шею.

— Я просил его обучить меня магии природы, он отказался. А когда я занял второе место, он вернулся, но… я уже охладел к его стихии, — объяснил товарищу, попутно снимая с подноса стакан морса.

— А когда отказывал ему, разумеется, не стеснялся в выражениях?

— Что ты! Я был сама любезность. Всего-навсего вернул ему ту грязь, которую он швырнул в меня до этого. Как видишь, ему понравилось.

Вечер шёл своим чередом. Один танец сменялся другим. Юлия каждый раз возвращалась ко мне, чтобы перекинуться парой фраз, а после убегала пошушукаться со знакомыми. Гриша без устали танцевал, выдёргивая из толпы всех скучающих девушек, которые попадались ему на глаза.

Я же стоял и наблюдал разгорающийся конфликт. Два вычурно наряженных парня сначала спорили, активно жестикулируя, а после начали откровенно скандалить.

— Да твой отец — дешёвка! Если ему дать достаточно рублей, он и тебя продаст, — выкрикнул полноватый парень с хлипкой щетиной.

— Закрой свой рот! Моя сестра выходит замуж по любви, а не потому, что мой отец её продал! — парировал худощавый аристократ внушительного роста.

— Да⁈ Выходила бы по любви — уже была бы моей женой! Но твой ублюдок папаша продал её, как шлюху!

За секунду перепалка переросла в драку. Толстяк со щетиной думал, что начнётся мордобой, но просчитался. В руке худощавого появилась ветвящаяся молния, которую тот мгновенно вогнал в грудь обидчику. По залу пронёсся треск. Запахло палёной плотью.

Не прошло и секунды, как драчунов заломали преподаватели. Толстяка унесли в лазарет, а вот худого, кажется, отчислят.

— Ты видел? Граф Лебедев надеялся жениться на младшей дочери Щукиных, но её руку пообещали Геннадию Ракову. Лебедев с чего-то решил, что Щукина в него влюблена. А ведь она всего-то пару раз ему улыбнулась, — шепотом просветила меня Юлия, подойдя ко мне поближе.

— Ох уж эти гормоны, — хохотнул я.

— Как будто вы никогда не влюблялись? — фыркнула она, посмотрев на меня с вызовом.

— Возможно, я влюбляюсь прямо сейчас, — подмигнул я, заглянув ей в глаза, а после выждал пару секунд, давая ей принять мои слова на свой счёт. — Прошу меня извинить.

Мгновение — и я уже иду к Лунгиной, скучающей с другой стороны зала. А за спиной уже раздаётся возмущённый окрик Юлии: «Эй! Вы куда?» Пусть теперь поломает голову, думая, кого именно я имел в виду. Её или Елизавету.

— Елизавета Антоновна, составить вам компанию? — улыбнулся и встал рядом с ней так, чтобы видеть Юлию. Мышкина как раз не сводила с меня взгляда.

— Нет, спасибо. Я и так безудержно веселюсь, — подняла подбородок Елизавета, на секунду заглянув мне в глаза.

— О-о-о, я заметил. На вашем каменном лице отразилась вся радость нашего мира.

— Вы пришли поиздеваться? — зло бросила она.

— Отчего же? Я пришёл пригласить вас на танец.

Заиграл вальс, и я протянул Лунгиной руку. Движения в этом танце были точно такими же, как и в моём мире.

— Отказа не приму, — добавил я, подставив ей локоть.

— Какой вы настырный, — констатировала Елизавета и улыбнулась краешками губ.

— Я бы сказал — целеустремлённый.

Мы кружили в вальсе. Елизавета раскраснелась и уже не сдерживала улыбок. Порой казалось, что она ничего не весит и просто парит в воздухе, позволяя мне вести её за собой. Когда музыка закончилась, мы выпорхнули за пределы паркета, а я так и продолжил держать её за талию.

— Дубровский, может, уберёте руку? — смутилась Елизавета.

— Может, — ответил я и улыбнулся. — Но тогда прекратите гладить меня по ноге.

— Что? Да я к вам даже не притрагивалась, — возмутилась девушка.

Я опустил взгляд и увидел, как по штанине карабкается Гру.

— Гру! Гру! — выдал своё мнение древень, забравшись мне на плечо.

— И ты здесь? — спросил я, глядя на дендроида.

— Это твой питомец? — прошептала Елизавета, распахнув глаза от восторга.

— Скорее, друг. Эй, осторожно! Он кусается, — предупредил я, но аристократка меня уже не слушала. Она схватила деревяшку и принялась его тискать. Чесала пузико, гладила по голове. А потом Гру решил показать, что может трансформировать своё тело, превратившись в цветок. Лунгина едва не запищала от восторга.

— А как его зовут?

Не дожидаясь моего ответа, деревяшка представился сам:

— Гру! — гордо заявил древень, ударив себя кулачком в грудь.

— Как мило! Грунечка! А что он ест? — всё умилялась Лунгина.

— Любопытных девиц и всё, что найдёт.

— Ой, а можно я его покормлю?

— Конечно, делай что хочешь. Но не давай ему макры. Мигом сожрёт. — Всё-таки нужно предупредить девушку о гастрономических пристрастиях моего подопечного.

— Спаси-и-и-и-ибо! — протянула она и убежала к столу.

Елизавета тискала дендроида, а тот и рад был такому повышенному вниманию. Лежал у неё на руках, как король, и тыкал пальцем на блюдо, которое желал отведать.

Танцы закончились, и студенты вновь разбрелись по залу. Кто-то набросился на еду, что-то играл в карты, а кто-то, обняв красавицу, уже покидал вечеринку.

Мне же скучать тоже не приходилось. То подойдёт какой-нибудь дворянин и выразит своё восхищение моими навыками. То стайка красоток, хихикая, пробежит мимо. То Мышкина с Лунгиной начнут бороться за моё внимание.

Елизавета расспрашивала о Гру, Юлия пыталась перетянуть одеяло на себя. А я стоял и смотрел поверх голов. Чёрт возьми, почему чествуют меня? Где Львов? Уж не помер ли он от яда Хуры? По идее, не должен. Но кто знает. Вдруг он аллергик и сейчас подыхает от удушья? Не хотелось бы подниматься на первую строчку в рейтинге таким вот образом.

Краем глаза заметил, как Оболенский, подставив локоть, взял на прицеп брюнетку и вышел с ней из зала. Смотри-ка, а он быстро учится.

Пока витал в облаках, Юлия обиделась на то, что я не уделяю ей внимания, и ушла. Причём как она исчезла, я даже не заметил. Зато на глаза попалась Елизавета, пытающаяся скрыться с приёма, неся в руках Гру.

— Стоять. Ты это куда собралась? Даже не попрощаешься? — полюбопытствовал я, поймав беглянку за локоть.

— Эмм… я… ну… Тут жарко, вот мы и решили прогуляться, — она стыдливо спрятала глаза, надеясь, что я больше не стану мучить её вопросами.

— А если честно?

— Подари мне Гру! Пожалуйста! Пожалуйста! Пожалуйста! — Елизавета подняла на меня свои кошачьи глаза и посмотрела так, что у любого бы разорвалось от умиления сердце. Но только не у меня.

— Я же тебе говорил. Гру — не зверушка. Он мой друг. И он сам решает, когда и с кем ему быть. Верно? — спросил я и поднёс кулак к деревяшке.

— Гру! — древень кивнул и ударил кулаком в кулак.

— Но, если хочешь, мы можем проводить тебя в номер, — предложил я.

— Это необязательно, — отмахнулась Лунгина и добавила уже мягко: — Впрочем, если тебе так хочется…

Девушка взяла меня под руку, и мы спустились по длинной улице, болтая о событиях первого дня.

В классе Елизаветы учился аристократ, помешанный на марионетках. Крыша у парня съехала настолько, что он повсюду таскал с собой куклу, делая вид, что говорит кукла, а не он сам. Увидев, как мы воркуем, Гру забрался мне на плечо. Дождался, когда Елизавета отвернётся, подмигнул и спрыгнул в темноту. Понимает, что третий лишний? Молодец.

Елизавета поселилась в отеле рядом с памятником императору Кречетову. Отель оказался, мягко говоря, шикарным. Весь в позолоте, пол устелен отполированным мрамором, мебель из красного дерева, внутри фонтаны и хрустальные люстры. Восторг. Мы поднялись на второй этаж и остановились у её номера.

— Вот мы и пришли, — застенчиво прошептала девушка и посмотрела на меня снизу вверх.

Задержала на мне взгляд, прикусила нижнюю губу, а руки спрятала за спину, выпятив грудь вперёд. Я шагнул ближе и уже был готов её поцеловать, как вдруг чертовка сорвалась с места и, не говоря ни слова, влетела в номер, захлопнув за собой дверь.

— О-хо-хо, вот так прощание, — озадаченно усмехнулся я и отправился на выход.

Номер Елизаветы Антоновны Лунгиной.

Елизавета прижалась спиной к стене и надрывно дышала. Улыбка не желала сходить с её лица. Сердце безумно колотилось, обещая пробить грудную клетку. Она мечтательно прикрыла глаза и тихонько пролепетала:

— Он, конечно, хам, но такой хороший…

Лунгина поднесла руку к лицу и вдохнула аромат Дубровского, который ещё не исчез с её кожи.

Я проснулся от стука в дверь. Лениво потянулся и пошёл проверить, кто там ломится. В коридоре стоял Оболенский. В приподнятом настроении и с засосом на шее.

— Проснись и пой, Дубровский! — радостно заявил он и просочился в мой номер. — А ты был прав: не такая уж тут и дыра, — снисходительно добавил Гриша, осмотрев мои хоромы.

— Смотрю, у кого-то ночь удалась?

— Ночь нет, но всё ещё впереди! Я чувствую, как каждый день в академии передо мной раскрываются новые возможности! Понимаешь? Да что ты можешь понимать? Ты ведь и так на втором месте в рейтинге. Остаётся разве что девиц кадрить, но они уже и сами готовы на тебя запрыгнуть. Видел, как вчера на тебя зыркали наши аристократки? — с завистью в голосе стрекотал Оболенский.

— Хочешь кого-то мне сосватать? — я приподнял бровь и уставился на друга в ожидании ответа.

— Ни в коем случае! В свахи я не нанимался. Я, собственно, зачем пришёл-то… Собирайся! Мы идём в столовую. Общение с другими аристократами — это тоже часть обучения. А ты вчера всё пропустил, — деловито распоряжался Гриша, откинувшись на спинку дивана.

Через полчаса мы входили в «столовую». Длинный ресторанный комплекс, занимающий больше тысячи квадратных метров. Аккуратные круглые столики, накрытые белоснежными скатертями, официанты, разносящие заказы аристократам, и приятная музыка.

— Гриша, ты вот это назвал столовой? — изумился я.

— Ну да. Вон, так и написано: «Студенческая столовая № 1», — он ткнул пальцем в вывеску.

— Выходит, что есть и номер два?

— Видимо, да. Пойдём. Вон столик свободный.

Едва мы успели приземлиться на стулья, как к нам подбежала официантка.

— Доброго вам утра! Держите меню. Выбирайте. Если я потребуюсь, просто поднимите руку, — девушка улыбнулась и упорхнула обслуживать новых гостей.

Да. Меню впечатляло. Здесь было всё, начиная от дальневосточных крабов и заканчивая дикой олениной. Когда мы наконец определились, я поднял руку, и официантка подскочила к нам за долю секунды. Сложилось ощущение, будто она и не ходит вовсе, а телепортируется.

Я взял филе дикого кабана под пряными травами с соусом из томатов и чеснока. Гриша же заказал лангустинов, жареных в перечном масле. Пока мы ждали еду, к нам присоединилась Лунгина.

— Привет. Не против, если я разбавлю вашу мужскую компанию? — спросила она и, не дождавшись ответа, села рядом со мной.

— Могла бы привести для меня подружку, раз уж у нас двойное свидание, — пошутил Гриша, но тут же нарвался на строгий взгляд Елизаветы и умолк.

— Дубровский, я только что узнала подробности твоей победы над Огнёвым, — красавица выдержала театральную паузу и продолжила: — Выпороть прилюдно аристократа — всё равно что нанести смертельную обиду и ему, и его роду. Это низко, — она чуть фыркнула и, задрав нос, посмотрела на меня.

— Что? — аж вскочил от удивления Гриша. — Ты выпорол Огнёва⁈ Я должен знать всё в мельчайших подробностях! — выпалил товарищ с нескрываемым восторгом в голосе.

Мне бы пришлось рассказать, как всё было на самом деле, но Елизавета всё сделала за меня. Кстати, версия, которая гуляла в народе, мне понравилась даже больше, чем моя собственная. Бесстрашный граф бросил вызов выскочке и прилюдно поставил его на место. Забавно. Я думал, что стану злодеем, а в итоге обрёл популярность.

Принесли еду, и пока Лиза плела Грише небылицы, я с аппетитом уплетал филе кабана. Когда же рассказ закончился, Оболенский набросился на меня с требованием:

— Ты обещал научить меня драться! Начнём сегодня же! Чёрт возьми, меня будет обучать лучший ученик в академии! — не унимался он, летая в облаках и мечтая о светлом будущем.

— Я второй в рейтинге, и только в спаррингах, — поправил я его, но Гриша не слушал.

— О-о-о да… Ты меня обучишь до академических игр, а там я покажу, на что способен! — Гриша поднял сжатый кулак, как будто угрожал самому мирозданию.

— Эй. Чем ты восхищаешься? Он унизил нашего однокурсника, — возмутилась Лунгина, начиная длинную перепалку.

— Ну знаешь! Там не всё так однозначно, — пылал Оболенский.

Гриша стеной встал на мою защиту, а Лунгина, в своей обычной манере, спорила ради спора. Проклятье! У меня от этих двоих скоро голова лопнет. Когда там уже занятия?

Через секунду, как будто кто-то услышал мои мольбы, прозвенел звонок. Храни тебя Иггдрасиль!

Сегодняшний день начинался с урока истории. Вёл его седой старик с длинной бородой и нечёсанными волосами. Увидев его, я решил, что лекция будет невероятно нудной, но он смог удивить. Бодро рассказывал нам о событиях из длинной и кровавой истории империи.

Периодически профессор использовал магию иллюзий. Тогда его слова обретали форму — и вот уже на стене аудитории полчища монголов рвутся в бой, а их слизывает волна пламени, не оставляя в живых никого. Если бы все преподаватели так интересно подавали материал, я бы никогда в жизни не покидал аудитории.

К моему сожалению, урок закончился быстро. Профессора накрыли бурные аплодисменты, он поклонился и… исчез. Старый хитрец. Я-то чувствую, что он до сих пор здесь. Просто скрылся за очередной из своих иллюзий. Когда студенты разошлись, я подошёл к столу и постучал по нему кулаком.

— Ай! — профессор вскрикнул, и стол исчез. Вместо него на полу сидел старичок, потирающий макушку.

— Профессор, хотел лично вас поблагодарить. Ваш урок — это нечто невероятное. Как будто я сам участвовал в тех событиях, — с воодушевлением выпалил я, и, схватив руку старика, с жаром пожал её.

— Хе-хе… Ну так старался… Да… — смущённо улыбнулся профессор и спросил: — А как вы…?

— Как я вас нашёл? Просто повезло, — усмехнулся я и отправился на выход.

Подходя к двери, услышал тихое: «Нет, это точно не везение».

На следующем занятии нас обучали защитным заклинаниям. Женщина-маг в юбке до колен и ярко-красной помадой на губах рассказывала о построении щитов.

— Недостаточно владеть одним видом барьера. Да, щит воды может сдержать огненное заклинание или удар меча. Однако, если в него ударит разряд молнии, то маг, создавший щит, погибнет. Именно поэтому вы должны подбирать соответствующий барьер под каждый отдельный случай, — дама ходила из стороны в сторону, постукивая указкой по ладони. — Безусловно, существуют щиты, способные отразить любое заклинание. Но! И у них есть огромный недостаток. Кто скажет какой?

— Они распыляют энергетический потенциал, стараясь вместить в себя щиты от всех стихий, из-за чего их прочность номинально меньше, в сравнении со щитом, защищающим от одной стихии, — неожиданно ответила Юлия Мышкина. Оказывается, всё это время она сидела на первой парте.

— Совершенно верно, — преподаватель уважительно кивнула студентке и продолжила.

После коротенькой лекции профессор продемонстрировала, как выглядит тот или иной магический щит. Причём демонстрация была не рядовая, а именно практическая. Маг вызывала студентов и предлагала атаковать её любым заклинанием. Когда студент использовал магию, профессор за долю секунды подбирала нужный щит и скрывалась за ним.

Представление вышло красочным, громким и информативным. Студенты были в восторге. Что и говорить, если даже мне было интересно.

Занятие завершилось, а после я догнал Мышкину, и мы вместе пошли в столовую.

— А ты молодец. Много знаешь о магии, — похвалил её я.

— Отец не скупился на преподавателей. Да и времени для посещения библиотеки у меня достаточно. Мне ведь не приходится провожать девчонок, — Юлия произнесла это улыбаясь, впрочем, было понятно, что моя вчерашняя выходка её задела.

— Ревнуешь? — прямо спросил я, заглянув ей в глаза.

— Ещё чего. Ты волен общаться с кем захочешь. Ты ведь мне не муж, — усмехнулась она и взяла меня под руку.

— Прозвучало как «ты пока мне не муж», — поддел я её и улыбнулся.

— Дурак, — Мышкина толкнула меня плечом и весело заметила: — Но как мужчина ты ничего, перспективный.

— О-хо-хо! Благодарю за высокую оценку моих способностей, — хохотнул я и театрально поклонился.

В столовой мы встретили Гришу и Елизавету. Они уже ждали нас за одним из столиков.

— Привёл спутницу для Гриши, чтобы ему было не так одиноко? — усмехнулась Лунгина.

— Нет, просто Дубровский нашёл себе более подходящую пару, — холодно оскалилась Мышкина и села за стол.

Елизавету от этих слов перекосило, а я едва сдержался, чтобы не рассмеяться в голос. Гриша же смотрел на меня с нескрываемым восторгом. Пока мы ели, Лунгина сверлила Мышкину испепеляющим взглядом. А Юлия делала вид, что это её не заботит, и старалась как можно чаще перетягивать моё внимание на себя.

Прозвенел звонок. Ребята встали и собрались было на занятия, но увидели, что я не двинулся с места и продолжаю сидеть за столом, потягивая морс.

— Дубровский, сейчас занятие по контролю маны. Идёшь? — нетерпеливо спросил Гриша.

— Нет, преподаватель сказал, что мой контроль настолько высок, что я могу не посещать его занятия. Но тут ещё вопрос, у меня высокий уровень контроля или у него низкий? — усмехнулся я, закинув ногу на ногу.

— А ты не перестаёшь удивлять, — Мышкина поправила прядь чёрных волос, обнажив шею.

Ребята ушли, а я, оставшись в гордом одиночестве и допив морс, решил не тратить время просто так. В городе ещё много занятных магазинов, а я их так до сих пор и не посетил. Непорядок. Да, я беден как церковная мышь, но это временные трудности. А знания о том, что можно купить и продать, лишними точно не будут.

Выйдя на центральную площадь, направился в магазин артефактов. Ещё не успел открыть дверь, а уже ощутил невероятный магический фон, льющийся изнутри. Шагнув же вовнутрь, я и вовсе замер, разинув рот. Чёрт возьми! Да здесь настоящая сокровищница! Похожие я видел дважды в жизни: в хранилище банка гномов и в пещере убитого мной дракона.

Магические мечи, подвески, кольца, доспехи. Да здесь даже было магическое нижнее бельё. Какие-то умельцы сделали из женских кружевных трусиков артефакт! Да не абы какой! Он создавал магический щит, который спасёт владелицу в момент опасности. Правда, сам артефакт был одноразовым.

На стене висело разнообразное оружие. Моё внимание привлёк очень занятный кинжал. Если верить описанию, то при ударе он создавал мощную волну пламени. Энергии хватало на пять применений, после чего оружие было необходимо зарядить новым макром.

Ботинки, ускоряющие владельца. Плащ, отражающий частицы света, что в определённых условиях мог сделать мага невидимым. Да чего тут только не было! Глаза разбегались, а руки тянулись ко всему подряд! Но цены…

Цены кусались. Кружевные трусы с одноразовым щитом стоили шестьсот тысяч рублей. А понравившийся мне кинжал — всего-то три миллиона. И это были даже не самые дорогие товары.

К примеру, кожаная броня, усиливающая способности мага и ёмкость хранилища маны, стоила — подумать только! — двадцать два миллиона. Да, она, помимо усиления, имела ещё и неплохую устойчивость к магическим заклинаниям. Но двадцать два миллиона, мать их так!!!

— Вам что-нибудь подсказать? — спросил худощавый очкарик.

— Нет, спасибо. Я просто смотрю.

— Если потребуется помощь, я за прилавком, — кивнул он и удалился.

Впрочем, задерживаться в этом дорогом месте не стал и я. Выйдя на улицу, приметил совсем недалеко зоомагазин.

Ещё одно удивительное место. Слева и справа располагались магические барьеры, внутри которых были заперты твари изнанки. Встречались здесь и обычные животные, но таких оказалось немного. А вот зверюг с «той» стороны — великое множество. Чёрт, да сюда нужно водить студентов, чтобы те могли посмотреть, с кем предстоит столкнуться.

В зверинце даже сидела тварь, похожая на пса со скорпионьим хвостом. Называли её Шусува. Кожа между рёбер и пасть светятся жёлтым, а глаза горят, как тлеющие угольки.

— Вас заинтересовала Шусува? Очень хороший выбор. Тварь приручена посредством заклинания контроля разума. Всем покупателям мы выдаём артефакт, что позволит управлять приобретёнными созданиями. Шусува очень ядовита. Если её жало пронзит вас, то никакой лекарь попросту не успеет прийти на помощь. Яд за пару секунд сожжёт ваше тело, и неважно, какой устойчивостью к ядам вы обладаете, — любезно «прорекламировал» зверюгу мужчина в круглых очках с диоптриями.

— А вы покупаете тварей из изнанки? — спросил я, не отводя взгляда от красных глаз зверюги.

— Что? — удивился он. — Ах да. Если сумеете доставить создание в целости и сохранности, то да, я могу приобрести, но по гораздо меньшей цене, — продавец постучал пальцем по ценнику Шусувы.

Шусува стоила целых восемьсот тысяч рублей. Безусловно, эта тварь может облегчить путешествие по изнанке. Но каковы гарантии, что она не выйдет из-под контроля? Я бы не стал так рисковать. Заключить пакт с таким созданием — это одно, а вот довериться неизвестному магу, использовавшему контроль разума, — совсем другое.

— Тогда я определённо к вам загляну. Может, не на этой неделе и не в этом месяце… — улыбнулся я, наткнувшись на скептический взгляд.

— И не в этом году? Ха-ха. Что ж, вы амбициозный молодой человек. Если решите заняться поставками тварей, то подождите одну минутку… — мужчина перегнулся через прилавок и вытащил оттуда листок бумаги, где были перечислены цены за существ изнанки. — Вот, держите. Здесь описан класс опасности и сколько наша компания готова заплатить за живую и невредимую тварь.

Бегло осмотрев список, я приятно удивился. Да, торговец был готов выкупить Шусуву не за восемьсот тысяч, а за сто пятьдесят. Но, чёрт возьми, это всё равно очень солидная сумма.

В середине списка нашёл Отиджа, который ранее напал на мой особняк. За его поимку предлагали миллион и двести тысяч рублей. Вот только попробуй поймай эту образину. Нет, поймать-то можно, но вот доставить его целым и невредимым — задачка не из лёгких.

Помимо грозных тварей, встречалась тут и всякая мелочовка, стоившая от тысячи до пяти тысяч рублей. К слову, вся эта мелочь ютилась за барьерами в дальнем углу помещения. В основном там была ядовитая живность и фантомы, высасывающие жизненную силу у магов.

Поблагодарив продавца, я запихнул прейскурант во внутренний карман пиджака и вернулся на улицу. С минуты на минуту прозвучит звонок, и Гриша освободится. Что ж, придётся немного помучить моего приятеля, ведь без страданий боевых навыков ему не улучшить.

Иркутская академия магии.

Картаполов Михаил Евгеньевич.

Михаил сидел в кафе напротив магазина с названием «Питомец на всю жизнь». Он нервно глотал чай, обжигая пищевод, но даже не чувствовал боли. Все его мысли были заняты человеком, вошедшим внутрь здания.

— Дубровский. Сволочь… Как же тебя достать? Второй по силе в академии? Серьёзно? И как я должен с ним справиться? Это какая-то злая шутка, — уставившись в окно невидящим взглядом, бубнил он себе под нос.

К столу подошла молоденькая официантка и нежным голоском спросила:

— Вам ещё налить чая?

— Что? Чая⁈ Да не работает ваш проклятый чай! Кто вообще написал, что он успокаивающий⁈ От него я прихожу в ещё большую ярость! Уйди с глаз долой, пока не разнёс вашу забегаловку! — выкрикнул Картаполов младший и замахнулся на девочку, что испуганно пискнув и прикрывшись меню, убежала рыдать на кухню.

Закрыв глаза, Картаполов глубоко вдохнул. Досчитал до десяти и снова посмотрел в окно. Дубровский вышел на порожек с довольным выражением лица и отправился в сторону стадиона.

— Я доберусь до тебя. А потом и до своего старика. Будь вы оба прокляты, — шипел парень, сжимая кулаки добела.

Залпом опрокинув в себя чай, он направился к выходу, швырнув на барную стойку смятую купюру.

Стадион.

— Широко расставляешь ноги! Да не маши ты так! Соберись! Следи за центром тяжести. Гриша, если будешь так же двигаться в бою — сдохнешь! — покрикивал я на друга, раздавая ему подзатыльники и лёгкие тычки по корпусу.

— Да я стараюсь! — задыхаясь, выплюнул красный как помидор Гриша.

— Плохо стараешься, Оболенский. Плохо, — констатировал я, влепив ему ещё одну затрещину. — Ну ты чего руки опустил? В бороду прилетит же! — видя, что Гриша совсем выдохся, я сжалился. — Ладно, перерыв.

— Спасибо, — шумно выдохнул он и устало плюхнулся прямо на песок.

— Пока отдыхаешь, объясню, как использовать покров маны. Распредели энергию равномерно по телу так, чтобы она протекала не только поверх кожи, но и внутри мышц и костей. Чем равномернее будет распределение, тем мощнее выйдет усиление. Понял? — спросил я, глядя на своего друга с сочувствием.

Гриша кивнул и вытер рубашкой пот, заливший лицо. Всё ещё тяжело дыша, он поднялся и закрыл глаза. Сосредоточился и попробовал выполнить мои инструкции.

— Халтура! В руки влил больше маны, чем в ноги, да ещё и неравномерно это сделал. Ты можешь усиливать отдельные части тела, но только после того, как освоишь общее укрепление. Заново.

— Да не кричи ты. Мешаешь сосредоточиться, — огрызнулся Гриша, раздражённый неудачами.

— А ты думал, в бою тебе дадут возможность побыть в тишине? Работай, Оболенский! Я ещё выращу из тебя машину для убийств, — усмехнулся я и шлёпнул его по спине. — В мышцах кора вообще нет маны. Соберись!

Спустя полчаса попыток у Гриши всё же получилось. Не идеально, но уже что-то.

— Вот! Сейчас что-то похожее на правду. Открой глаза и подпрыгни. — Гриша выполнил инструкцию и взлетел выше своей головы. — Убери покров и повтори прыжок. — Оболенский повторил действие, но на этот раз не смог прыгнуть даже на метр. — Что скажешь?

— А это приятно… — задыхаясь, пролепетал Гриша и упёрся руками в колени.

— Конечно, приятно. Если умеешь только молнии пускать, то ты хорош в нападении, но в защите ты ноль. Но если овладеешь покровом, то прикончить тебя станет намного сложнее. Завтра займёмся твоей физической подготовкой и фехтованием. Будет больно, — кровожадно улыбнулся я, глядя на реакцию товарища. Молодец, не дрогнул.

— Если это поможет стать лучше, то я готов.

— Тогда так и поступим. Ну что, идём ужинать? — я кивнул в сторону столовой, но Гриша отрицательно мотнул головой.

— Нет, спасибо. Я домой. Если присяду в столовой, то, боюсь, не смогу больше встать. Ноги после твоих тренировок просто ватные… — пожаловался он и поковылял на выход.

— Завтра ещё и болеть начнут. Вот тогда и начнётся настоящая тренировка воли и тела.

Попрощавшись с Оболенским, я направился в столовую один. По дороге встречались уютные скверики со скамейками, где ворковали парочки.

Приятный вечер, из динамиков на столбах льётся расслабляющая музыка и всё, что мне нужно, — это просто учиться. Красота. Никакой гонки.

Пройдя половину пути, я заметил, что в беседке сидят мои сокурсники. Маги смерти. Девчонка и парень заговорщически шушукались и посматривали по сторонам в надежде, что их никто не подслушает. Сделав небольшой крюк, я обошёл их сбоку и, резко приблизившись, спросил:

— На кого готовите покушение, юные убийцы?

— Кто? А? Мы? Мы нет… Что ты такое говоришь вообще? — испуганно затараторила девочка.

— Расслабьтесь. Про убийство я пошутил. А вообще, можете не скрываться. Я всё слышал и вас не выдам, — добродушно улыбнулся и сделал вид, что понимаю, о чём они говорят. — И да, вы совершенно правы.

— Ты тоже знаешь? Про Устина Жабина? — вытаращился парень.

— Разумеется. Ты думаешь, почему я занял второе место в рейтинге? У меня низкий уровень магии, но я много чего интересного знаю. И сбор информации — это мой основной навык. Если знаешь своего противника, с ним проще бороться. Так ведь? — самодовольно заявил я.

— Может и так. Но я всё равно возмущён, что из-за него нас толком не обучают! Какого чёрта? Мой отец тоже платит деньги этой академии, но в итоге Жабин станет сильнейшим магом смерти, а не я! — зло выпалил парень.

— Тимофей, не кричи так, — шикнула на него девица и уже шёпотом добавила: — Ты же знаешь, что его отец очень богат. Скорее всего, он приплачивает профессору, чтобы тот занимался лично с Устином, а остальных обучал спустя рукава. Но, согласна, обидно, что мы попали именно в его класс. Придётся доходить до всего самим. Ну ничего, справимся. Я уже в библиотеку записалась.

Оп-па. Интересно получается. На общих занятиях Никодим Евграфович выдаёт основы основ, а после их завершения преподаёт углублённые знания, но только для избранного? Что ж, отца Жабина понять можно. Если маг смерти способен разрушить целый континент, то он явно не хочет, чтобы были другие маги, способные составить конкуренцию его сыну.

Правда, он вряд ли сможет перекупить вообще всех магов смерти в империи. Но в Иркутской области пристроить сынка на тёплую должность точно получится. А если тот ещё и в войне поучаствует, тогда слава рода Жабиных взлетит до небес. План хороший, но я не собираюсь быть его частью.

— Вы правы. К сожалению, пока с этим ничего поделать нельзя, — тяжело вздохнул я и спросил: — Ребята, вы в столовую идёте?

— Нет, мы там уже были, — печально вздохнула девчонка.

— А я не успел. Что ж, хорошего вам вечера. И не грустите. Всё наладится, — отойдя от них, я процедил уже гораздо тише: — По крайней мере, у меня точно наладится.

Из моей тени выпорхнул Клювик и скрылся за крышами домов.

Трактир «12 грехов».

Егор Огнёв.

Егор шёл сквозь людское море, расталкивая полуголых красоток. Даже удивительно, что в магической академии имеются подобные заведения. Не бордель, конечно, но тоже есть на что посмотреть. В дальнем углу заведения сидел его старший брат Илья. Он учился на четвёртом курсе академии, имел скверных характер, но при этом любил младшего братца.

— Илюх, мне помощь нужна, — прошептал Егор, склонившись над ухом брата.

— Чего стоишь? Садись, — Егор послушно сел рядом, а Илья продолжил: — Слышал, ты позорно продул в спаррингах одному аристократу. Что планируешь с этим делать? — и обнял брата за шею так, что тот едва мог дышать.

— Я за этим и пришёл. Помоги его наказать, — прохрипел Егор, пытаясь высвободиться.

— Под «наказать» ты имеешь в виду убить? — насмешливо бросил Илья.

— Да.

— А сам чего, не сможешь?

— Я пытался подговорить пару дворян. Но все боятся! Этот Дубровский занял второе место в рейтинге, — скривился Егор, покраснев как рак.

— Ладно. Ты всё-таки мой младший братишка. А мы, Огнёвы, своих не бросаем, верно? — великодушно сжалился Илья и отпустил шею Егора. — Но сделаем всё по-моему. На дуэль его вызвать я не смогу. Сам понимаешь, это позор — нападать на первокурсников. Да и в лоб атаковать не станем. Сделаем всё по-тихому. Так, чтобы никто не заподозрил, что мы замешаны, — Огнёв старший злобно оскалился и плеснул братишке вина.

Два часа спустя.

За стенами академии.

Завернувшись в дублёнку, я стоял у ворот замка. Метель то и дело бросала мне снежную крошку за шиворот, завывая свою унылую песню.

— Ну и где чёртов Огнёв? Уже ноги себе отморозил, — я плотнее закутался в дублёнку и сплюнул. — Тьфу! Скотина. Видимо, решил на дуэль не приходить. Ладно, за то, что я тут промёрз, отыграюсь на нём во время спаррингов. Благо он никуда не денется. — хищно ухмыльнувшись, я с чистой совестью вернулся в академию.

Я проснулся от ощущения, что поблизости используют магию. Колдовали неспешно. Скорее всего, творили какое-то проклятие или устанавливали магическую ловушку.

Быстро одевшись и открыв дверь, наткнулся на Мышкину. Она распахнула глаза от ужаса и резко отшатнулась. Чувствовалось, что колдовала сейчас именно она.

— Пришла в гости? — потянулся я, посмотрев на неё пристально.

— Эм, нет… Я просто… просто решила за тобой зайти. Сегодня первой артефакторика. Думаю, тебе будет интересно, — придумала она на ходу оправдание и, косясь на дверь, напряжённо улыбнулась.

— Да, я знаю расписание. Но спасибо. Может, ты всё же что-то ещё хотела? — надавил я, при этом не лишая свой тон дружелюбности.

Ответить девушка не успела: за неё ответил её живот, громко заурчав на весь коридор. Юлия покраснела, а я решил прийти лгунье на помощь.

— Позавтракаем вместе? — протянул ей руку, и она смущённо за неё взялась.

— Да, было бы замечательно.

Уже направляясь к выходу, мельком заметил, что на двери моего номера застыл остаточный след от колдовства. Ладно, позже разберусь, чем она тут занималась.

Несмотря на раннее, по местным меркам, утро, столовая уже открылась, впуская внутрь струйку голодных аристократов. Мы устроились за столиком у фонтана и заказали еду.

Разговор не клеился. Юлия была напряжена и не стремилась вести беседу, как раньше. Да и отвечала коротко и по существу. Чёрт, даже интересно, что такого она сотворила с моей дверью. Вечером точно этим займусь.

Когда официант принёс заказ, к нам присоединились Лунгина и Оболенский.

— Воркуете, голубки? — бросила Елизавета, испепелив ненавидящим взглядом Юлию, на что Мышкина в этот раз промолчала.

— А вы чего ходите парой? Начали встречаться? — парировал я, придя на помощь Мышкиной.

— Что за вздор? Многовато чести для обычного барона, — с высока заметила Елизавета и наконец села за стол с надменным видом.

— Прошу простить, Ваше Высочество, что дышу вместе с вами одним воздухом. Я должен был пасть ниц и целовать следы, оставленные вами на земле. Но я так глуп, что… — насмешливо выдал Оболенский, пока Лунгина сама его не прервала.

— Григорий Ярославович, что за цирк вы устраиваете? Ведите себя достойно, — недовольно надув губки, Лиза взяла меню.

— Смотрю, кто-то встал не с той ноги? — хмыкнул я, уставившись на Елизавету.

— Встала с той, с которой посчитала нужным, — огрызнулась она, но тут её грубый тон мгновенно сменился восторженным писком. — Грунечка! Ты пришёл⁈— заверещала Елизавета, глядя, как по скатерти на стол забирается древень.

— Ну вот, — хохотнул я.

— Официант! — крикнула девушка, подняв руку, и заказала из меню всё, что приглянулось дендроиду.

— Надеюсь, эта тварь ядовита, и графиня умрёт в мучениях, — буркнула Юлия, ковыряясь в рыбе, запечённой на гриле.

Какая чудесная атмосфера обиды и ненависти. Не утро, а сказка. Через пару минут сказка стала ещё сказочнее. Послышался гул, а секунду спустя раздалось объявление:

«Уважаемые студенты! Вчера на приёме из колье графини Пчёловой был похищен редкий красный макр. Если вы видели похитителя или обладаете информацией о том, кто это мог быть, просьба сообщить в деканат. Похититель понесёт наказание, но если самолично сдастся, то исключения из академии можно будет избежать. Благодарим за внимание и приятного вам дня».

Когда голос стих, я строго посмотрел на Гру, виновато косящегося на меня. Скотина. Опять сожрал макр, который тебе не принадлежал? Древень икнул, попятился назад и, спрыгнув со стола, дал дёру.

— Грунечка! Ты куда? Сейчас же принесут твой заказ! — расстроенно прокричала ему вслед Лунгина.

— Полагаю, он не голоден. Вчера неплохо полакомился, — прокашлялся я, глядя в спину улепётывающему Гру.

— Думаешь, я вчера перекормила Груню? Странно. Сейчас он выглядел таким голодным, — грустно вздохнула поклонница маленького воришки.

Завтрак прошёл в тишине, а после мы отправились на занятия. Первым предметом действительно была артефакторика. Коротышка, похожий на гнома, рассказывал о том, как создать собственный артефакт. Однако практически все аристократы откровенно скучали и шушукались вместо того, чтобы слушать лекцию.

— Я что, мастеровой какой-то? Зачем нам создавать артефакты, если мы можем их купить? Они что, считают нас нищими?

— Согласен, это возмутительно. Мы пришли сюда изучать магию или в мастерской ковыряться?

Я сидел в метре от возмущённых пустоголовых и поражался их близорукости. Да, вы чертовски богаты. Да, вы можете оплатить услуги мастера, и он создаст для вас артефакт и даже подгонит его характеристики под ваши способности.

Но! Проклятый мастер будет знать, каким артефактом вы владеете. А ещё нет никаких гарантий, что артефакт создан качественно и не убьёт вас в ответственный момент. Нет, создание таких вещей нельзя доверять кому попало, а лучше действительно научиться делать самому. Поэтому я слушал лекцию как завороженный.

— Итак, артефакторика позволяет заключить внутри предмета заклинание или набор заклинаний. Вы можете создать предмет, который после использования станет непригодным. Или же поместить внутрь предмета накопитель маны, который позволит воссоздавать заклинание практически бесконечное количество раз, — преподаватель окинул взглядом аудиторию и продолжил: — Но есть нюанс. В одноразовые предметы вы заключаете любое заклинание из тех, каким овладели, а в многоразовые артефакты заклинание вплетается посредством рун. Что означает, — гном подошёл к доске и, взяв мел, написал: «Артефакторика = рунология». — Артефакторика неотделима от рунологии.

Один из аристократов поднял руку и, не дожидаясь разрешения заговорить, выдал:

— Профессор, а можно не посещать этот предмет?

— Да, конечно. Артефакторика не входит в основной курс и предназначена для расширения вашего кругозора. Если кому-то неинтересно, выход в той стороне, — гном указал на дверь.

— Отлично. Валим отсюда, — усмехнулся наглец и, забрав своих дружков, спешно покинул лекцию.

А следом за их шайкой потянулись и остальные недалёкие. В итоге аудитория практически опустела. Дослушать до конца решились всего десять человек, среди которых были Оболенский, Мышкина и Лунгина.

— Каждый год одно и то же, — вздохнул гном и продолжил: — Базовая форма создания артефактов выглядит следующим образом…

Профессор рисовал магические формулы. Показывал, в какой последовательности лучше вплетать руны и что может случиться, если руническую цепь замкнуть неправильно. Рассказал, как создать цепь артефактов, которые будут взаимодополнять и усиливать друг друга. Короче говоря, на нас вылили такой объём информации, что голова начала пухнуть.

Прозвенел звонок, и увлёкшийся профессор прервал свою речь.

— Благодарю всех оставшихся за то, что остались. Хе-хе… — хохотнул он и почесал затылок. — Вы отличные слушатели. Также напоминаю, что мастерская артефактов открыта для вас до поздней ночи. Я с радостью проведу для всех желающих факультативное занятие. Заодно получите практический опыт создания артефактов. Что же, все свободны.

Когда мы покидали аудиторию, Гриша подошёл ко мне и заговорил:

— Знаешь, я тоже хотел уйти с лекции, но потом заметил, что ты остался, и решил продолжить слушать.

— Не пожалел?

— Ну как сказать… Я бы предпочёл тренировку на стадионе, но, раз уж ты занят, придётся подождать вечера, — он положил мне руку на плечо, и я ощутил, как он перенёс на меня вес своего тела. — Да, ты всё верно понял, ноги чертовски болят. У тебя же следующая пара зельеварение?

— Да. Тебе помочь дойти?

— Будь добр, а то я сам вряд ли справлюсь, — морщась от боли, прокряхтел Оболенский.

Слева подошла Лунгина и насмешливо спросила:

— Это, конечно, не моё дело, но чего это вы тут обнимаетесь?

— Это ловушка такая, — ответил я, улыбнувшись.

— Что за ловушка? — девушка приподняла брови и с интересом посмотрела на меня.

— Ловушка для любопытных девиц! А ну иди сюда! — я засмеялся и сделал вид, что пытаюсь её схватить.

Лунгина запищала и выскочила из аудитории, показав язык.

Зельеварение вела молодая женщина в полном расцвете сил. Так сказал бы любой, кто не обратил бы внимание на морщины в уголках глаз и на шее. Как я понял, даме было глубоко за пятьдесят, а может, и больше, но зелья она варила знатные, раз уж так хорошо сохранилась.

Профессора звали Ирина Порфирьевна. Она увлечённо рассказывала о растениях, расставленных на её столе, демонстрировала различные реагенты и добавки, а после обратилась к студентам:

— Есть желающие поработать моим ассистентом? — Увидев, что я тяну руку, Ирина Порфирьевна пригласила меня к столу. — Виктор, верно? Отлично. Сейчас мы с вашей помощью приготовим эликсир выносливости. Возьмите жабий жир, ногти крысолюдов и веточку пажитника. Измельчите и смешайте всё это с яблочным уксусом.

Жир и когти крысолюдов полетели в ступку, в которой я перетёр их до состояния каши, туда же я влил уксус и перемешал. Из плошки, стоящей рядом, отломил веточку пажитника и с помощью маны увеличил её полезные свойства. Так-так, теперь бросаем в ступку и толчём всё до однородной маслянистой жижи.

— Получилось? Замечательно. Теперь необходимо активировать зелье, напитав его маной. Знаете, зельеварение чем-то похоже на рунную магию. Смешивая ингредиенты, нужно понимать, что ты делаешь, и обязательно следить за балансом компонентов, иначе будет плохо. Что ж, давайте посмотрим на ваше зелье.

Ирина Порфирьевна перелила содержимое из ступки в бутылёк и пропустила через него поток маны.

— Видите, как в стекле сияют ингредиенты? Они становятся одним целым, а мана ускоряет этот процесс и усиливает эффект. — Зелье сначала искрилось, а когда процесс завершился, приобрело ярко-оранжевый окрас. — Хм… Интересно, — склонив голову набок, Ирина Порфирьевна и сделала маленький глоток.

Её брови поползли вверх от удивления, и она объявила:

— Получилось первоклассное зелье выносливости. Выпив такое, вы сможете бежать несколько дней к ряду, не зная усталости. Крайне полезно во время вылазок в изнанку. Один мой коллега, не буду говорить, как его зовут… Так вот, ему пришлось целые сутки убегать от шайки крысолюдов и, если бы не зелье выносливости, он был бы уже мёртв, — она улыбнулась, но в аудитории больше никто не смог оценить её историю.

Раздался звонок, студенты вяло потянулись на выход, а меня Ирина Порфирьевна задержала.

— Виктор Игоревич, а вы ранее изготавливали зелья?

— Боюсь, что нет. Это мой первый опыт.

— Что ж, опыт успешный. Даже более чем. Зелье получилось восхитительного качества. Вы молодец. Далеко пойдёте, — профессор одобрительно кивнула и махнула рукой в сторону выхода. — Бегите, у вас скоро ещё занятие.

Ага, занятие по контролю маны, а я от него освобождён. И раз уж так совпало, то, пожалуй, пойду домой. Нет, не для того, чтобы выспаться. Нужно понять, что Мышкина делала перед моей дверью. Выйдя из академии, я двинул в сторону гостиницы.

Крыша дома напротив гостиницы «Уют».

Братья Огнёвы.

Илья и Егор лежали на крыше, выжидая, когда Дубровский решит вернуться домой. Рано или поздно он точно появится и тогда…

— Илюх, ты уверен, что всё получится? — нервно спросил Егор, дрожа от волнения.

— Братишка, ты явно ничего не смыслишь в этой жизни. А в тварях изнанки понимаешь ещё меньше. Я прикончил так уже с десяток своих конкурентов. Сработает и в этот раз. Я тебе отвечаю, — Илья перевалился через крышу, высматривая свою жертву.

— А если начнётся расследование? Вдруг продавец скажет, что это мы купили ту тварь? — Егору было не по себе от мысли, что из-за мести он может отправиться на плаху.

— Егор, какой же ты ссыкун, — подавив смешок, вздохнул Илья и добавил: — Во-первых, тварь покупалась через подставного человека, который уже уехал в Якутск и больше здесь больше не появится. Во-вторых, мы дали продавцу не восемьсот тысяч, а миллион двести. И только за то, чтобы он держал язык за зубами. Двойная страховка, понимаешь?

— Понимаю. Но всё же… — Егор не успел договорить.

— Заткнись! Он идёт, — шикнул старший брат и ткнул пальцем вниз.

По улице шёл Дубровский. Улыбался, насвистывал песню и даже не подозревал, что в подворотне его ждёт клетка с жуткой тварью внутри.

— Куда ты высунулся? Убери свою морду! — прошипел Илья, дав Егору подзатыльник. — Сейчас!

Илья сосредоточился и направил тонкую струйку маны в артефакт, зажатый в его руке. Чёрный квадрат засветился, и где-то в глубине переулка послышался щелчок. Клетка открылась, выпуская на волю слюнявую тварь со светящимся нутром и красными глазами. Зверь мягко ступал и принюхивался, а над его головой раскачивался скорпионий хвост.

Шусува — демонический пёс, шёл сквозь темноту, повинуясь воле своего хозяина. Илья же впал в подобие транса и направлял своё орудие. Когда тварь вышла из тени, она заметила Дубровского и, утробно зарычав, рванула к нему. Ребристый хвост устремился вперёд, чтобы нанести удар в спину обидчику рода! И тут что-то пошло не так.

Шусува с грохотом рухнула на землю, не долетев жалкие полметра. Её задние лапы оплела лоза, которую выпустил какой-то мелкий засранец, похожий на дендроида.

— Какого чёрта? — возмутился Илья, буквально вылетев из транса.

Дубровский повернулся и увидел лежащую у своих ног Шусуву. Тварь оплело лозами по самую морду. Не имея возможности даже пошевелиться, зверюга просто хрипела. Граф же только улыбнулся, а после подставил плечо, по которому вскарабкался маленький деревянный человечек. Осмотрев Шусуву, он достал из внутреннего кармана листочек, провёл по нему пальцем и радостно присвистнул.

— Гру! Не знаю, откуда взялась эта тварь, но благодаря тебе мы станем на сто пятьдесят тысяч богаче, — хохотнул Дубровский и поставил сапог на голову Шусувы.

— Гру! Гру! — радостно выкрикнула деревяшка.

— Разумеется, мы это отпразднуем. Идём, мой друг.

Дубровский схватил тварь за заднюю лапу и потащил вверх по улице.

— Да, Илюх, отличный план. Ты только что сделал наш род беднее на миллион и двести тысяч, а Дубровского богаче. Браво! — скептически скривившись, прошипел Егор и тут же согнулся от удара в печень.

— Закрой свой рот! Я ещё не закончил… — прорычал Илья, буравя взглядом спину удаляющегося Дубровского.

Я пинком распахнул дверь зоомагазина и грубо забросил внутрь Шусуву.

— Хозяин! У вас тут тварь не сбегала? — выкрикнул, ища продавца.

Мужчина выскочил из подсобки пулей. На долю секунды на его лице мелькнуло удивление, но он быстро пришёл в себя и скрыл эмоции.

— Не думал, что увижу вас так скоро. Что вы мне принесли? — натянуто улыбнулся торговец и склонился над свёртком.

— Гру, освободи морду, — попросил я, и древень тут же выполнил мою просьбу.

Освободившись от пут, Шусува резко клацнула зубами, не достав до ноги торговца каких то десять сантиметров. От испуга мужчина плюхнулся на задницу и ошарашенно на меня уставился.

— Где вы её поймали?

— В городе. Пыталась на меня напасть. Поэтому я и спрашиваю, не сбегала ли от вас эта красавица?

— Что? Нет, от нас это животное не сбегало. Образец, который был у нас, выкупили ещё вчера вечером. Он уехал в Ангарск, — затараторил продавец.

Я бросил взгляд на барьер, за которым раньше сидела Шусува, и он действительно оказался пуст. Ага, выходит, что это не случайное нападение, а спланированное. Весело. С каждым днём врагов становится всё больше. Даже не знаю, на кого и думать. Огнёв? Львов? Профессор магии природы? Или я успел насолить ещё кому-то?

Торгаш явно нервничал. Что-то скрывает, зараза. Впрочем, подкупить его я не смогу, а выбивать признание не стану.

— Ну и ладненько. Давайте мои сто пятьдесят тысяч, и я пойду.

— Д-да. Сейчас. Буквально пару минут, — кивнул торговец и убежал в подсобку.

Вернулся он с чеком. И извиняющимся тоном пролепетал:

— Прошу прощения, сударь, но мы не держим крупных сумм в магазине. Вы сможете обналичить чек в любом банке. Кстати, у вас занятная деревяшка. — На слове «Деревяшка» Гру спрыгнул с моего плеча и со всего размаха хлестанул торговца лозой по морде. — Ай! Какая злобная тварь! Не хотите её продать? Дам втрое больше, чем за Шусуву, — зло втянул воздух торговец, потирая красную щеку.

— Друзей я не продаю. И рекомендую не торговаться, а то он и по второй щеке ударит, — посоветовал я, забирая чек.

— Вас понял. Предложений больше нет? — Продавец поднял руки и покосился на Гру. — Если встретите в городе других тварей изнанки, тащите сюда, с радостью выкуплю.

— По рукам, — усмехнулся я и покинул магазин.

Через полчаса я вернулся к себе в гостиницу и, поднявшись на второй этаж, обследовал дверь. Небольшой магический фон до сих пор сохранялся, но понять, что за заклинание использовала Мышкина, я так и не смог. И только собрался войти в номер, как заметил в углу двери крошечную руническую вязь.

Присмотревшись, понял, что такие символы я раньше не встречал. Сходил в номер, взял записную книжку и зарисовал руны. Каждую на отдельную вырванную страницу, чтобы руническая цепь случайно не замкнулась, запустив заклинание. Завтра схожу в библиотеку и попробую разузнать там о значении этих рун.

Зайдя в номер, я запер дверь, плюхнулся на кровать и подключился к зрению Клювика. Коршун сидел на углу подоконника третьего этажа и наблюдал, как Никодим Евграфович обучает магии смерти Устина Жабина. Из приоткрытой форточки слышал я всё замечательно, да и записная книжка была наготове.

— Ну давай, Никодим, покажи, как ты можешь учить за звонкую монету, — усмехнулся я, принявшись записывать каждое его слово.

Студенческая столовая № 1.

Михаил Евгеньевич Картаполов.

Михаил сидел в самом дальнем углу столовой и исподлобья следил за своим обидчиком. Дубровский смеялся в компании двух красоток, отчего веко Картаполова нервно подрагивало.

— На его месте должен быть я. Я лучше этой твари… — шипел Михаил, жуя завтрак и не чувствуя его вкуса.

Тем временем к столику подошёл Оболенский и, пожав руку Виктору, сел рядом. У Дубровского было всё, чего так жаждал Михаил. Девушки, друзья, признание, сила, а у Михаила — ничего, и с каждым днём это «ничего» становилось всё больше. Время тикало, и до того момента, как тромб прикончит его вместе с папашей, осталось меньше трёх месяцев. Только вот плана, как убить Дубровского, Миша так и не придумал.

— У вас не занято? — окликнула Картаполова рыжеволосая девочка с красивой улыбкой.

— Найди себе другое место, — рыкнул он, даже не посмотрев на неё.

— Грубиян, — обиженно надула губки аристократка и ушла.

Войдя в кабинет рунной магии, я увидел всего одно свободное место на первом ряду — туда и направился. Слева от меня сидела аристократка, похожая на ледяную статую. Казалось, что само время вокруг неё замерло. Она не шевелясь смотрела в одну точку до тех пор, пока преподаватель не начал занятие.

— Меня зовут Игорь Иванович, — представился профессор и написал своё имя на доске. — Рунология — очень важная наука. Видите ли, она плотно переплетена с другими видами магии. А самое интересное, что с одним и тем же набором рун вы можете получить совершенно разные результаты. Я покажу вам на практике…

Он взял два листа бумаги и нарисовал на них один и тот же набор рун, но в разной последовательности.

— Если я волью немного маны в этот набор рун, что я получу? — профессор обратился к залу, и ему тут же ответила ледышка, сидящая слева от меня.

— Лист намокнет!

— Совершенно верно! — громко подтвердил преподаватель, отчего на лице девушки проступил намёк на улыбку.

— А что произойдёт, если использовать второй набор рун?

— Бумага загорится! — снова подала голос она.

— Ваши знания поражают. Снова верный ответ, — похвалил профессор и похлопал в ладоши, отчего улыбка на лице льдинки наконец-то расцвела. — Как видите, это одни и те же руны, но результат совершенно противоположный. Так неумелый маг способен создать с помощью рун защитный барьер, но если одна из них сотрётся или её повредят, то щит, спасавший мага, может превратиться в бомбу, которая разорвёт носителя в клочья. Отсюда следует, не все рунические комбинации одинаково полезны.

Лекция выдалась длинной и познавательной. Правда, ни одного из символов, которые были начертаны на моей двери, я так и не встретил. Когда лекция подошла к концу, я решил перехватить профессора.

— Игорь Иванович, уделите мне пару минут?

— Молодой человек, я бы с радостью, но, увы, должен бежать в мастерскую артефакторики. Пришёл заказ на изготовление артефактов, и так уж вышло, что я отвечаю за нанесение рун. Может, в другой раз… — лектор торопливо кивнул и убежал.

Весело. И сколько он будет выполнять этот заказ? День или месяц? Нет, ждать я не собираюсь. А поможет мне моя соседка. Когда я подошёл, Ледышка складывала учебники в свою сумку.

— Привет. А ты молодец. Отлично разбираешься в рунах, — искренне заявил я.

— Здравствуйте. Да, руны моя слабость. Это как постоянно меняющаяся головоломка. Её можно сложить и так и эдак, но зачастую безопасный метод использования только один. Очень занимательно… — безэмоционально выдала она, как будто заучивала эту реплику заранее.

— Кстати, меня зовут Виктор Игоревич Дубровский.

— Я знаю. Вас знают все первокурсники. Одни знают вас как хорошего бойца, другие — как нахального аристократа. И те и другие вас опасаются.

— Вот как. Не думал, что репутация идёт впереди меня, — усмехнулся я. — А как зовут вас?

— Лавандова Мария Петровна, — сказала она и поклонилась.

— Мария Петровна, присоединитесь ли вы к нам на обеде? Там буду я, Григорий Оболенский, Юлианна Мышкина и Елизавета Лунгина.

— Хорошая компания, достойные люди. Да, я с радостью присоединюсь, — отчеканила Мария, а у меня появилось ощущение, что она употребляет успокоительные препараты.

Впрочем, какой бы холодной Лавандова не казалась, она всё-таки шла на контакт. Пара бесед — и, наверное, смогу попросить её расшифровать руны, а самое главное — не трепаться о том, что я просил это сделать. Если у Мышкиной недобрые намерения, ей не стоит знать, что я в курсе её планов.

Я подставил локоть, но аристократка не стала за него браться, а просто пошла рядом. Сильная и независимая? Думаю, она понравится Грише.

Как в воду глядел. Гриша встретился глазами с Марией. Она посмотрела на него как на пустое место, а он смотрел так, будто кроме неё никого вокруг не существовало. Щенячьи глаза, лучащиеся восторгом…Того и гляди, слюну пустит…

— Могу я узнать ваше имя? — чуть слышно прошептал он, отодвигая стул для незнакомки.

Ледышка тяжело вздохнула и села на предложенное ей место. Гриша осыпал Марию комплиментами, от чего глаза Лунгиной и Мышкиной закатывались так высоко, что, кроме белков, ничего не было видно. Лавандова всю эту лесть пропускала мимо ушей, болтая на отвлечённые темы со мной и девчонками. А после звонка и вовсе с радостью умчалась на занятия по специализации. Гриша проводил её грустным взглядом и побрёл осваивать магию молний. Я же отправился к Никодиму.

Старикан в очередной раз тратил наше время попусту. Ничего полезного. Вся лекция состояла из теории, а в конце он убил крысу, любезно предложив нам впитать её некротическую энергию.

А какая там энергия? Её так мало, что даже почувствовать сложно, не говоря уже об использовании. В итоге все студенты попытались впитать некротику и… ничего не вышло. Я же и пытаться не стал.

А когда к столу соизволил подойти Устин, что вытянул последние крохи некротики из крысы, Никодим рассыпался в похвале молодому дарованию. Да уж.

Вчера ночью Никодим проводил намного более интригующую лекцию. А кроме этого, старый пердун ввёл нас в заблуждение. Он сказал, что магию смерти можно использовать исключительно при помощи некротики. Но я-то собственными ушами слышал, как он объяснял Жабину, что это распространённое заблуждение.

На самом деле некротика — как капля яда, упавшая в бокал с вином. Делает вкус незабываемым и смертельным. Только вместо вина используется мана. К примеру, в прошлой жизни я был способен поднять целую орду дендроидов, стоило только дотянуться до ближайшего леса. Здесь была такая же логика. Мана помещалась в труп, позволяя его контролировать через находящуюся в нём некротику.

В тоже время мы могли поглотить некротику и с её помощью создать, к примеру, шар огня. Из-за влияния энергии смерти шар изменит свой цвет и оставит не только ожоги на теле противника, но и заставит раны гнить. Да, довольно отвратительная магия, но с её эффективностью спорить сложно. Во всяком случае, никто из Руиндара никогда не скажет, что магия смерти слаба.

Появилось желание влить ману в крысу и попробовать её оживить. Но нет, нельзя. Возникнет слишком много вопросов, и Никодим может догадаться о том, что я слежу за его подработкой. Пришлось всё занятие сидеть и делать вид, что лектор рассказывает невероятно интересные вещи.

Когда этот фарс закончился, мы отправились на стадион. После нудной лекции очень хотелось размять кости и скрестить с кем-нибудь клинки.

Десятки студентов со всех сторон тянулись в центр стадиона. И только один из них выделялся настолько, что я не мог отвести от него взгляда. Он скользил по земле, как будто плыл на волнах. Лёгкие, плавные движения, в которых ощущалась мощь. Но привлекло моё внимание не это.

Его лицо скрывала маска из прочной коричневой кожи. Она была расшита золотой нитью и чем-то напоминала карнавальные маски из Руиндара, однако в этом мире я ничего подобного не встречал. Пройдя сквозь толпу, аристократ встал напротив и посмотрел мне в глаза.

— Мы знакомы? — спросил я, но незнакомец остался нем.

Пронёсся гул, после которого, как и всегда, последовало объявление:

«Уважаемые студенты, просьба выбрать себе пару для спарринга. У вас две минуты».

Как только объявление завершилось, толпа прыснула от меня в разные стороны. Боятся, что я вызову их на бой? Забавно.

Единственный, кто не двинулся с места, был человек в маске.

— Сразимся? — выкрикнул я, на что незнакомец пожал плечами, показывая, что ему всё равно. — Отлично.

Спустя минуту появился преподаватель и вызвал меня в центр стадиона.

— Виктор Игоревич, как второй по силе студент, продемонстрируйте своим сверстникам, что значит настоящий бой, — профессор похлопал меня по плечу и спросил: — Кто будет вашим соперником?

Отвечать не было нужны. Владелец маски вышел вперёд и ударил себя кулаком в грудь.

— Оу. Господин Ершов? — улыбнувшись, преподаватель кивнул моему оппоненту и добавил: — Бой будет интересным. Что ж, давайте начинать! Зрители, немедленно зайдите за барьер! — он повернулся ко мне и подмигнул: — Удачи.

Забавно. Профессор желает удачи мне? Второму в рейтинге? Это интересно. Что же умеет этот Ершов?

Открылся портал, я взял два кинжала, а мой противник — шпагу. Подумав немного, я заменил один из кинжалов на короткий меч.

Бой начался стремительно. Стоило порталу закрыться, как Ершов в ту же секунду атаковал. Шпага кольнула воздух в миллиметрах от моего тела. Некоторые удары я успевал парировать, от каких-то — уворачиваться. Противник нанёс укол, резко сместился вправо и наотмашь ударил шпагой, оставив неглубокий порез на моём боку.

Ха! Неслабо. Без усиления и покрова маны он меня превосходит. Значит, выложусь на полную. Мана растеклась по телу, ускорив движения, а через секунду в дело пошло и усиление.

Ершов отступал, но, благодаря скорости своих ударов, заставлял меня держать дистанцию. Мне очень скоро надоели эти догонялки, и я захлестнул ногу противника лозой. Он потерял равновесие и полетел в песок. Падая, Ершов взмахнул рукой, и в воздухе материализовалось водное копьё, которое тут же ринулось мне в грудь.

Отскочив в бок, я едва успел увернуться. А мой противник, опрокидываясь на спину, изогнулся, сделал перекат и легко встал на ноги, разрезав лозу. Маг воды? Отлично, бой становится всё интереснее.

Я влил ману, вырастив вокруг противника стену из борщевика. План был прост до безобразия: пока он будет прорубаться через эту стену, я схвачу его лозой за ногу и протащу через борщевик. Так он надолго выйдет из строя.

Секунду ничего не происходило, а после борщевик попросту срубило под корень водяным кольцом. Вода ударила с таким напором, что если бы я не подпрыгнул, то ноги сломало бы и мне.

Ершов, выставив шпагу вперёд, прошёл по срубленным растениям и снова рванул в бой. Я заметил, как на его клинке блестит водная струя. Собирается ударить водным серпом? Не позволю.

Отскочив назад, я влил ману в землю и отгородился от противника баобабом, семена которого покупал в Ангарске. Десятиметровое дерево разорвало песок, с треском взмыв вверх. Толстый ствол и раскидистые ветви. А ещё я немного изменил растение, сделав так, чтобы листва стала значительно крупнее.

Мгновение — и слева, готовясь метнуть водяной серп, выскакивает Ершов. Он взмахивает клинком, но ничего не происходит.

А дело в том, что баобаб растёт лишь в засушливой местности. В редкие дождливые дни он запасает воду на весь оставшийся год. Толстый ствол такого дерева может вместить до ста двадцати тысяч литров воды. А благодаря тому, что я вырастил его с помощью маны и увеличил размер листвы, он за считанные секунды поглощал всю ту воду, что Ершов выпускал с помощью магии.

Отскочив назад, противник вскинул руки, и прямо в воздухе материализовались тысячи крошечных капель. Пока водяной маг готовил атаку, капли сорвались с места и полетели к баобабу. Коснувшись его ствола и листьев, вода впиталась без остатка, а аристократ озадаченно на меня уставился.

Пока он думал, что делать, я создал лозу на одной из веток баобаба и оплёл шею мага, вздёрнув того над землёй. Противник не растерялся, качнулся назад и вперёд, а после срубил лозу и в полёте нанёс десяток колющих ударов в ствол баобаба. Древесина треснула, выпустив из своих недр всю украденную жидкость.

Вода мгновенно впиталась в песок, а через секунду вырвалась из-под моих ног. Водный пузырь сомкнулся над моей головой, лишив и дыхания, и возможности сбежать. Не теряя времени, Ершов рванул вперёд, чтобы добить меня.

Из песка вырвались лозы, что, пробив водный пузырь, оплели меня всего, заключив в кокон. Послышался глухой удар, но клинок не смог пробиться сквозь мою защиту. Разобравшись, где стоит противник, я наотмашь рубанул лозами, и одна из них угодила Ершову в грудь. Отлетев на пару метров назад, он потерял концентрацию, отчего водный пузырь лопнул, подарив мне долгожданную возможность вдохнуть.

Пока мы сражались, баобаб восстановился и активно осушал воздух. И я, и Ершов вымотались. Надрывно дышали, уставившись друг на друга. У меня пересохло во рту, да и глаза дико чесались, ведь в них не осталось ни единой слезинки. Но, судя по всему, Ершову было ещё хуже, чем мне.

И, чёрт возьми, благодаря запонке Львова маны у меня было хоть залейся. Но проклятое обезвоживание давало о себе знать. Отзову баобаб — и он мгновенно восстановится, а я — нет. Оставлю баобаб, и мы оба свалимся от обезвоживания. Да уж, ну и дилемма.

Между нами возник портал, из которого вышел профессор и прокричал:

— У нас ничья!

Толпа, стоящая за пределами купола, взорвалась возмущённым гулом. Ждали крови? Обломитесь. Едва переставляя ноги, мы оба двинули к скамейкам, чтобы напиться воды.

— Отличный бой. Где научился так сражаться? — спросил я, пытаясь сглотнуть слюну, которая стала похожа на густую смолу.

Ершов пожал плечами, как будто не показал сейчас ничего особенного.

— Скромный? Понятно. Может, снимешь маску? Я привык видеть, с кем общаюсь, — предложил я, но собеседник отрицательно мотнул головой. — Ты немой? — И снова отрицательный ответ. — Не хочешь говорить? — И снова мимо. — Не можешь говорить? — А вот тут попал. — Вот оно что. Тогда извини, прекращаю расспросы.

Следующие два часа я просто лежал на лавке с закрытыми глазами. Из-за обезвоживания дико болела голова и напала слабость. Даже шевелиться не хотелось. Я слышал, что занятия завершились, но лень настолько сковала меня, что я готов был проваляться тут до утра.

— Вить, ты чё разлёгся? Сегодня будешь учить меня медитировать? — поинтересовался Оболенский.

— Проклятье! Совсем забыл про тебя, — выдохнул я, с трудом вставая со скамейки.

— А ты чего такой измученный? Юлиана заездила? — хохотнул Гриша.

— Почти. На спаррингах сражался с неким Ершовым, так вот он сумел меня измотать. Знаешь, даже Львов не показал и половины его мастерства.

— Васька? Да ладно! — искренне удивился Оболенский. — Нет, я слышал, что его отец не скупился на преподавателей, но обычно он всегда был малахольным и трусливым. Не думал, что из него может выйти боец, что заставит тебя проиграть.

— Эй, не перегибай палку. Мы сразились в ничью,— засмеялся я.

— С тобой продержаться до конца раунда — уже победа, — парировал Гриша.

— Ладно. Давай по-быстрому потренируемся — и я домой.

— А мне можно с вами? — спросил подошедший справа Львов Лев Львович.

— Говорил же, что не хочу больше драться, — устало заявил я и посмотрел ему в глаза.

— Так я и не драться пришёл, а на тренировку. Ты меня так потрепал, что я пару дней провалялся в номере без сил подняться, — пожаловался Лев и добавил: — Ну так что? Я присоединюсь?

Гриша смотрел на Льва с нескрываемым восторгом и, не дожидаясь моего ответа, выпалил:

— Да! Конечно! Вить, ты же не против? — Оболенский бросил на меня умоляющий взгляд.

— Гриш, тебе с ним драться. Если считаешь, что готов, то мне без разницы, — я развернулся к Львову и сказал: — Ты его, главное, не покалечь.

— Виктор Игоревич, я после твоей колючки еле ногу передвигаю. Смотри.

Лев задрал штанину и показал опухшую конечность. Твою мать! Да ему каждый шаг даётся через дикую боль. Мысленно потянулся к Гру и попросил его явиться на стадион.

— Да уж. Извини, не хотел тебя калечить. Ладно, оставайся. Но если пришёл тренироваться — выполняй мои указания. Я не посмотрю, что ты царь зверей — будешь выкладываться на полную. И ещё. Правила здесь устанавливаю я. Понял? — озвучил условия я, добавив в голос металла.

— Как скажете, господин тренер, — усмехнулся Лев, посмотрев на меня с вызовом.

— Отлично. Сейчас начнёте сражаться на кулаках. Ману не использовать. Бить вполсилы и только по корпусу. Вопросы? Если нет вопросов, то можете начинать.

Я сидел на скамейке и покрикивал на Гришу. Вот остолоп! Вечно ставит ноги так широко, что не может вовремя среагировать на удар и уйти в сторону. Да ещё и руки опускает.

А Лев был на высоте. Несмотря на больную ногу, он двигался легко и вколачивал в грудь Оболенского один удар за другим. Работал серийно. Левой, левой, правой в печень. И хоть били они вполсилы, но от каждого попадания Гриша кривился от боли, но продолжал сражаться. Молодец, волевой. Лев же не мог почувствовать ударов соперника, потому что Оболенский тупо не мог попасть.

Как я и обещал, тренировка вышла короткая и лёгкая. Правда, лёгкой она была только для Льва. За полчаса мы провели семь трёхминутных раундов, за которые Гриша вымотался так, что едва стоял на ногах. Да ещё и держался за отбитые рёбра. Это и неудивительно, потому что у Льва вместо кулаков настоящие молотки. Что поделать, Гриша сам захотел тренироваться с сильнейшим.

— Господин учитель, разрешите обратиться? — улыбнувшись, почтительно произнёс Лев.

— Разрешаю, — хохотнул я и подошёл к нему поближе.

— Могу я и завтра присоединиться к вам?

— Гриш, ты как?

— Я отлично. Если Лев будет тренироваться с нами, я только за, — Оболенский задрал рубаху, и его глаза расширились от вида стремительно синеющих рёбер.

— Тогда возражений не имею. Добро пожаловать в клуб, — радушно улыбнулся я и пожал руку Льву. — Кстати, пока ты не ушел, выдам тебе приз за первое место. Не всё же тебе запонками разбрасываться.

— Да брось ты. Ничего не нужно, — отмахнулся Лев и чуть поморщился, усаживаясь на скамейку. Видимо, активная, хоть и короткая тренировка не прошла для него даром.

— С тренером не спорят. Задирай штанину, — приказал я и, повернувшись назад, добавил: — Господин хирург, прошу приступить к исцелению.

— Гру! Гру! — взвился древень и, подбежав к Льву, проколол его ногу тонкой лозой с иглой на конце.

Лев скривился от боли, но очень быстро расслабился. На кончике иглы быстро выступала прозрачная жидкость, что обезболивала рану. Сперва игла вычистила остатки шипа Хуры, а после зашила мелкую язву. Чуть погодя из лозы выступил белый сок и зашипел, как только коснулся кожи.

Рана на ступне практически исчезла — осталась только тонкая полоска шрама, перетянутая лозой, а красная от воспаления нога, стала немного бледнее.

— Гру, — удовлетворенно выдал древень и вытер лоб.

— Ого. Совсем не болит, — оценил работу «пациент», поднявшись со скамейки. — Благодарю вас, господин хирург, — он манерно поклонился и, присев на колено, протянул Гру ладонь.

— Гру! — довольно выкрикнул древень и отбил Льву «пять», после чего дёрнул ко мне и зачитал список того, что хочет за эту маленькую услугу: — Гру! Гру, гру. Гру. Гру-гру!

— А морда не треснет? — поинтересовался я, обалдело уставившись на обнаглевший пенёк с глазами.

Гру рассержено топнул и, повернувшись ко Льву, начал тыкать в него пальцем и возмущенно орать:

— Гру! Гру!

— Что происходит? — не удержавшись от любопытства, вмешался Лев.

— Похоже, Гру требует у Дубровского оплату за твоё исцеление, — едва сдерживаясь от смеха, заметил Оболенский.

— Да не вопрос. Я заплачу. Что нужно? — Львов повернулся ко мне и вскинул подбородок.

— Одного маленького макра будет достаточно, — ответил я и услышал о себе много нового от дендроида. — Хорошо. Одного среднего макра.

— Гру, — древень сложил руки на груди и кивнул.

Жадный коротышка. А ведь изначально он потребовал двадцать крупных макров и вторую запонку Льва. Совсем совесть потерял, обжора!

— Завтра твой друг получит заслуженную награду, — добродушно улыбнулся Лев и попробовал погладить Гру. Древесный нахал тут же превратил руку в хлыст и попробовал ударить парня, но, разумеется, Лев уклонился. — Гляди-ка, с характером. Мы явно подружимся.

— Если никто не против, то я пойду домой. Спать хочу, сил нет, — широко зевнул я и попрощался с ребятами.

Вернувшись в отель, я с удовольствием завалился на кровать и сразу же открыл учебник по рунологии. Пролистал его от корки до корки, но встретил всего половину от нужных мне рун. Увы, сказать, для чего предназначена данная надпись, можно только полностью разгадав рунную последовательность. Я озадаченно отложил книгу и переместил сознание в Клювика. Урок Никодима как раз начался.

Гостиница «Уют».

Братья Огнёвы.

— Илюх, ты уверен, что эти твари не расползутся по всей гостинице? — испуганно спросил Егор, пытаясь унять внутреннюю дрожь.

— Закрой свою пасть и плотнее прижимай мешок к двери, — огрызнулся Илья, быстро оглядываясь по сторонам.

Братья Огнёвы договорились с магом порталов, что тот передаст небольшую посылку от их родственника. Посылка оказалась полна ядовитых тварей изнанки, которых и прислал для братьев их дядя из Якутска. Любой их укус окажется смертельным, если в течение часа не принять противоядие. А если получить несколько укусов — шанса выжить и вовсе не останется.

В мешке угрожающе шипели, щёлкали клешнями и клацали зубами два десятка мелких зверушек. Егор поднёс горловину мешка к щели под дверью Дубровского, а Илья вытряхнул «посылку» и подтолкнул мешок ногой, чтобы твари побыстрее заползли внутрь номера. Послышался хруст, а через секунду ткань разгладилась.

— Уходим, пока нас не заметили, — шёпотом бросил Илья и, осмотревшись, выпрыгнул в окно в конце коридора.

Я проснулся от странного ощущения: что-то шевелилось на моей груди, а по телу растекалось тепло. Открыв глаза, увидел окровавленного Гру. Древень сидел на мне и обгладывал череп какой-то твари. Одеяло, пол и стены оказались забрызганы кровью, а в дальнем углу лежала куча трупов.

Гру дожевал остатки мяса, отбросил черепушку и притянул к себе новую тварь. Я удивлённо переводил взгляд с дендроида на могильник. Заметив, что я проснулся, Гру откинул тварь и встал, уперев руки в бока.

— Гру! — он гордо вздёрнул голову и ударил себя в грудь. — Гру! Гру! — показал пальцем на трупы тварей, а после продемонстрировал, как именно он их убил.

— Спасибо за театральное представление, — усмехнулся я и добавил: — И за то, что охраняешь мой сон, полагаю, ты уже сожрал все макры?

— Гру. Гру, гру, — возмутился, изменившись в лице, древень.

— Успокойся, я не претендую на твои трофеи. Даже наоборот. Хочу наградить тебя, — я снова улыбнулся, зевнул и погладил мелкого по голове. — Иди за мной… А нет, погоди. Я весь в крови. Проклятье. Доедай эту пакость, а я пока в душ.

Смывая с себя кровь, я задумался. Нападения происходят каждый день, да ещё и не в открытую, как любят аристократы, а исподтишка. Тут явно хотят не возвыситься за счёт моего поражения, а просто убить. Смыть обиду, нанесённую роду. Если так, то есть всего несколько человек, способных на меня напасть. Картаполов и Огнёв.

Но что, если напал тот, кто хочет освободить для себя место в рейтинге? В таком случае напали бы и на Льва. Нужно узнать у него, не случалось ли чего-нибудь необычного. И если таких нападений не было, то ночью лоза может случайно задушить Картаполова, а вместе с ним — и Огнёва.

Искупавшись, я вышел из ванной и увидел довольного донельзя Гру. Даже забавно: он сожрал кучу живности, а внешне никак не изменился, если не считать того, что всю его маленькую тушку окрасило багровым. Живот не раздулся, в размерах не увеличился. Вот уж воистину бездонный желудок.

— Иди умойся, — приказал я, и Гру нехотя подчинился. Награда заставила упрямца стать более покладистым.

Выйдя из номера, мы спустились на ресепшен. Девушка с милой улыбкой и косой, перекинутой через плечо, радушно нас поприветствовала.

— Доброго утра. Смотрю, вы рано проснулись. Чем-то могу помочь?

— Да. Есть одна вещь. В мой номер заползла тварь изнанки, и так уж вышло, что мой друг её убил. Теперь номеру нужна химчистка. Всё в крови, знаете ли, — чуть улыбнулся я.

— Какой ужас! Этого просто не может быть! — испуганно воскликнула администратор и добавила: — Я прямо сейчас вызову управляющего.

— Хорошо, только, будьте любезны, решите проблему без моего участия. Я едва не помер и хочу как можно скорее забыть о случившемся, — отмазался, не желая провести весь день объясняя управляющему, что именно произошло.

— Да, конечно! Мы разберёмся. И улучшим безопасность! Ой, боги милосердные! А вдруг какая-то гадость уползла в другой номер⁈ Мамочки! — взвизгнула девочка и, достав мобилет, судорожно набрала номер.

Покинув гостиницу, мы заскочили в банк, чтобы обналичить чек, а после двинули в торговый квартал, где стояло здание с вывеской «МАкрСТЕРСКАЯ». Надо же, забавная игра слов.

Войдя внутрь, обнаружили лавку, где продавали макры, инкрустированные в украшения, оружие, а также на развес. Гру еле сдерживался, чтобы не разнести ближайшую витрину и не сожрать всё, что видит.

— Доброго дня! Чем могу помочь? — обратилась ко мне слегка полноватая женщина средних лет.

— Нам нужны макры на сто тысяч рублей. Вот этот малыш выберет, а вы следите, чтобы сумма не превышала озвученную мной.

— Будет сделано, — улыбнулась продавщица и нагнулась к Гру. — Пойдём посмотрим, какие камешки тебе приглянутся? — Гру радостно подпрыгнул на месте и поскакал следом за продавщицей.

Покупка макров заняла больше времени, чем я рассчитывал. Гру уселся прямо на прилавок и усердно копался в принесённых кристаллах, забирая одни и отбрасывая другие. На мой взгляд, камни были абсолютно одинаковыми, но Гру так не считал.

Половину суммы он потратил на мелкие макры, а оставшиеся деньги разделил между крупными и средними. Всего мы купили немногим больше ста кристаллов, но Гру был доволен. Поблагодарив продавщицу, мы наконец вышли на улицу. Древень радостно тащил мешочек с макрами, периодически запуская в него руку, чтобы забросить в рот новый кристалл.

— Надеюсь, теперь ты не будешь обворовывать аристократов.

— Гру, — отрицательно фыркнул древень и с хрустом разгрыз средний макр.

— Обжора! — умилился я и, схватив Гру, посадил его себе на плечо.

У входа в академию дендроид заметил Лунгину и, спрыгнув, быстренько спрятался в клумбе раньше, чем Елизавета успела его заметить. Значит, когда макров нет, он готов выступать в роли питомца ради вкусной еды. А как только у него появился целый мешок кристаллов, так дружба с Лизой резко закончилась? Забавно.

Сегодня время просто утекало сквозь пальцы. Занятия сменяли друг друга, и в конце дня очередь дошла до лекции по магии смерти. Никодим, как обычно, лил воду и даже не планировал давать хоть что-то полезное. Правда, сегодня он притащил в аудиторию разлагающийся труп кабана и заявил, что мы должны привыкнуть к запаху мертвечины. Я посмеялся, а вот остальным было не до веселья.

Зато каждый смог впитать в себя немного некротики, правда, пользы в этом не было, так как Никодим не объяснил, что делать с этой энергией дальше. Устин Жабин торжествующе взирал на нас, понимая, что никто не сможет составить ему конкуренцию, и он гарантированно станет сильнейшим на факультете.

От его прыщавой морды меня воротило, впрочем, как и от Никодима. Два бесполезных жулика. Ну ничего, я немного поменяю правила игры.

Наблюдая через Клювика приватные лекции Никодима, я заметил, что, проводя занятие, он всё время заглядывает в толстенный кожаный фолиант. Как будто читает чужие записи. И пока шла наша нудная лекция, Клювик через форточку проник в его дом и уже нёс эту книгу на часовую башню в центре города. В конце концов, не самоубийца же я, чтобы хранить такую макулатуру у себя.

Как только Клювик спрячет фолиант, я отзову его, и след души коршуна исчезнет из этого мира. Очень удобно, когда нужно что-то украсть, не оставляя улик.

Когда лекция завершилась, я проводил взглядом Никодима и Устина, а после подошёл к моим товарищам по несчастью. К Насте и Вячеславу.

— Как вам лекция?

— Такой же отстой, как и всегда. Одна вода, — обиженно буркнул Вяч, небрежно закидывая книжки в сумку.

— Знаете, что забавно? — спросила Анастасия. — Я была в библиотеке и попыталась найти какие-нибудь книги для углубленного изучения магии смерти. И что вы думаете? Нет ни одной! — она возмутилась довольно громко, от чего сама испугалась и стала озираться по сторонам.

— Дай угадаю, в библиотечном реестре эти книги есть, да? Просто их кто-то взял? — я тяжело вздохнул и покачал головой. Как же низко Никодим пал, а ещё профессор.

— Так и есть. Все книги у нашего профессора. Я подходила к нему с просьбой дать мне одну из книг, на что он сказал, что все необходимые знания мы получим на его лекциях…А ещё попросил меня не забивать себе голову ерундой, — последнюю фразу она передразнила голосом лектора.

— Да уж. Подлость этих двоих не знает границ, — цыкнул я и спросил: — Ну и какие у вас планы?

— Я позвонила папеньке, будем оформлять перевод в другую академию. Да, далеко от дома, но лучше уехать за тысячи километров и стать хорошим магом, чем просто так протирать штаны здесь, — горячо выпалила девушка, посматривая на вход в аудиторию с надеждой, что её никто не услышит.

— А я пока не знаю. У родителей не так много денег, чтобы обучать меня вдалеке. Может, попробую навязаться к кому-нибудь из старшекурсников, правда, пока не слышал, чтобы среди них были маги смерти. Не знаю… — обречённо вздохнул Вяч, закидывая сумку на плечо.

— Вы умеете хранить секреты? — заговорщически шепнул я и посмотрел на ребят.

— Если ты кого-то убил, то лучше мне не рассказывай. Не хочу этого знать, — вздёрнула подбородок Анастасия, сложив руки на груди.

— Хорошего же ты обо мне мнения, — поднял бровь я и продолжил: — Я предлагаю вам обучение магии смерти. Но вы должны держать язык за зубами.

— А кто будет учить? — заинтересовался Вяч.

— О, вы прямо сейчас разговариваете с вашим учителем.

Ребята скептически осмотрели меня с головы до ног, и Анастасия выдала:

— Виктор, ты, конечно, меня извини, но я не думаю, что ты знаешь о магии смерти больше нас.

— Да, Вить. Ты крутой боец… Не знаю, где ты обучился магии природы, но она впечатляет. Но ты ведь ходишь на те же лекции, что и мы. И вряд ли чему-то сможешь нас научить, — как бы извиняясь, засунул руки в карманы Вяч.

— Слышите? — я поднял вверх палец и сделал вид, как будто сошёл с ума.

— Что мы должны услышать? — Вяч устало посмотрел на меня и упёр руки в бока.

— Хрюканье, — я смотрел из стороны в сторону, как будто пытался понять, откуда исходит звук.

— Виктор, это не смешно. Ты решил поиздеваться над нами? — фыркнула Анастасия, готовясь обидеться.

Пока мои однокурсники смотрели на меня, я влил всю собранную некротику в труп кабана и добавил маны. Процесс оживления твари оказался немного хитрее, чем поднятие дендроида, но, благодаря запонке Льва, маны мне хватило. Впрочем, подсмотренный урок Никодима тоже сыграл не последнюю роль в оживлении этой туши.

Труп кабана поднялся и медленно обошёл моих однокурсников со спины, после чего ледяным пятаком ткнулся в ногу Вячу.

— А-а-а! Твою мать! Кабан! Он что, живой? — заорал аристократ, запрыгнув на парту.

— Да тише ты, — шикнул я. — Кабан дохлый. Видишь же следы разложения? Это просто демонстрация моих возможностей. Если будете держать язык за зубами, я научу вас делать так же.

— Я в деле! — пискнула Анастасия и брезгливо отшатнулась сторону, ведь от кабана жутко смердело.

— Охре… В смысле…это просто невероятно. Как ты…? Где ты…? Записывай меня в свои ученики! — ошалело выпалил Вяч, спустившись с парты.

— Без обид, но подробностей я вам не расскажу. Зато обучу всему, что знаю. Правда, есть одно НО, — я выдержал театральную паузу и дождался момента, когда мои собеседники станут заваливать меня вопросами, что же это за «НО» такое? — Я буду вас учить только в том случае, если вы изучите щит света. Вы знаете, насколько разрушительна магия смерти, и это попросту необходимо для вашей же безопасности.

— Сделаем! — обрадованно заявил Вяч и пожал мне руку. — Спасибо тебе огромное!

— Это да, спасибо, конечно. Но зачем тебе это? — поинтересовалась Анастасия, косясь на меня с подозрением.

— Скажем так, я восстанавливаю баланс. Не хочу, чтобы задумка Никодима и Устина удалась, — я секунду подумал и сказал правду: — А если честно, хочу размазать на факультетских соревнованиях и Никодима, и его ученичка. Да так, чтобы Устин остался худшим в классе. Эти крысы недостойны звания магов, — я едва сдержался, чтобы не плюнуть на пол от презрения.

— Тогда мы точно в деле, — Анастасия расплылась в дьявольской ухмылке.

Попрощавшись с ребятами, я отправился в аудиторию зельеварения. Ирина Порфирьевна уже закрывала дверь и, заметив меня, улыбнулась.

— Виктор Игоревич, рада вас видеть. Вы проходили мимо или по делу?

— Ирина Порфирьевна, я к вам с просьбой. Не могли бы вы дать мне зелье выносливости, которое я приготовил во время занятия?

— Обычно академия продаёт все артефакты и зелья, созданные студентами во время обучения, чтобы покрыть часть своих затрат. Но вам повезло, продать ваше зелье я ещё не успела.

— О, я выкуплю его, только назовите цену, — с готовностью сказал я.

— Виктор Игоревич, бросьте. Я отдам вам его бесплатно. Считайте это вложением в ваше будущее. Когда станете знамениты, не забудьте про свою учительницу, — хихикнула старушка и вошла в аудиторию. Спустя пару минут она вернулась с зельем в руках. — Вот, держите. Надеюсь, оно вам поможет.

— Ирина Порфирьевна, огромное вам спасибо! Очень выручили. — я приложил руку к своей груди и чуть поклонился, выражая искреннюю благодарность.

— Да бросьте. За свою жизнь вы сделаете ещё тысячу таких зелий, причём более высокого качества. У вас отличный потенциал. Не разочаруйте меня, а самое главное — не разочаруйте самого себя, — хитро подмигнула она, задержала на мне взгляд и, заперев аудиторию, ушла по своим делам.

Не разочаруйте самого себя? Отличная фраза. Разочаровать кого-то близкого страшно и неприятно. Но ты забудешь об этом однажды. А вот если разочаруешь сам себя, то этот позор будешь носить в своей душе веками. Какая мудрая женщина. Посмотрев ей вслед, я отправился на стадион.

Гриша и Лев, не дождавшись меня, начали разминку. Как и вчера, они легонько лупили друг друга по корпусу, но сегодня Гриша уже не корчился от боли.

— Перерыв! — крикнул я, подойдя к бойцам. — Гриш, как самочувствие?

Оболенский задрал рубаху и продемонстрировал, что на рёбрах не осталось ни единого синяка.

— Сегодня было занятие по полевой медицине, и я согласился стать испытуемым. Весь класс лечил меня. Ха! Ловко я придумал? — опустил рубаху Оболенский и подмигнул.

— Тренер, Оболенский сегодня значительно лучше двигается, — констатировал Лев и хлопнул Гришу по плечу так, что тот аж присел. — Извини, не рассчитал силу.

— Кости ему не сломал, и ладно. Гриш, держи, — швырнул Оболенскому склянку с оранжевой жижей. — Это зелье выносливости. Сегодня будем уничтожать твоё тело, — я хищно улыбнулся, заставив товарища насторожиться. — Не бойся, убивать тебя не станем. Просто доведём твои мышцы до отказа. А завтра будет выходной.

— Ого! И мы пойдём кадрить девчонок? — с надеждой в голосе вытянулся Оболенский.

— Если сможешь встать с кровати, то обязательно пойдём, — усмехнулся я и добавил: — Пей.

Гриша влил в себя оранжевую жижу, скорчился от отвратного вкуса и спросил:

— Можем начинать?

Я подошёл к нему и, коснувшись плеча, наложил на Оболенского усиление Урфина. По телу друга прокатилась волна энергии, и он расширил глаза от удивления.

— Ого. Что это?

— Небольшая фора. Она тебе понадобиться, — я широко улыбнулся и посмотрел на Льва: — Можешь не сдерживать силу.

— Э! Витя! Он же убьёт меня, — опасливо возмутился Оболенский, но драка уже началась.

Лев гонял Гришу по всему стадиону, пытаясь вколотить кулак в грудину. Вот только у него ничего не получалось. Оболенский уклонялся от каждого удара и даже не пытался контратаковать — просто убегал. Только спустя пару минут Гриша понял, что превосходит Льва в скорости, и тут же перехватил инициативу.

Кулаки Оболенского гулко врезались в мощную грудину Льва, заставляя его всё сильнее хмуриться. Гриша же не чувствовал усталости, уворачивался от любых ударов и продолжал бить со счастливой улыбкой на лице.

— Витя-я-я!!! Не знаю, что ты сделал, но это восхитительно! — выкрикнул он и, заигравшись, попал Льву по лицу. — Ой. Прости. Я случайно.

— Беги, — прорычал Лев, и по его телу прокатилась волна силы, как во время нашего сражения за рейтинг.

А дальне началось светопредставление. Лев выстреливал огнём, водой, землёй, а порой даже молнией. Гриша же сразу сообразил, что в арсенале заклинаний многократно уступает противнику, поэтому использовал стихию молнии как усилитель нервной проводимости. Его рефлексы обострились до предела, а вместе с этим выросла и скорость атаки.

На каждые два удара Гриши, Лев наносил только один. Но этот удар был такой силы, что при попадании Гришу отбрасывало на три метра назад. Азарт битвы захлестнул ребят, и я стал опасаться, что кто-нибудь из них не доживёт до конца тренировки.

— Закончили! Теперь новое упражнение, — гаркнул я, привлекая их внимание. — Атакующую магию не используем, только руки и ноги.

— Скукота. Мы только вошли во вкус! Да, Лев? — усмехнулся Гриша и посмотрел на Льва, который уже догадался, что следующее упражнение будет не легче предыдущего.

— Оболенский, сейчас ты будешь сражаться сразу против меня и Льва, — я хищно оскалился.

— Шикарно, — выдохнул Лев и добавил: — Ну, чего стоишь? Беги.

Гриша хотел что-то сказать, но я со всего размаха лупанул его ногой в солнечное сплетение. Хэкнув, он отлетел назад и перекатился через голову.

— Встать! У тебя всего секунда, а после мы тебя запинаем! — рявкнул я, глядя на то, как Оболенский смотрит в потолок.

Поняв, что всё серьёзно, Гриша вскочил и тут же схлопотал в бок от Льва. Бедный Оболенский. От его ликования не осталось и следа, теперь он просто старался выжить. А мы старались обойти его с двух сторон и напасть так, чтобы он не смог уклониться.

Да, скорость у Оболенского благодаря магии молнии была выше нашей, но численный перевес был на нашей стороне. Про опыт в битвах я и вовсе молчу.

Мы гоняли его в течение получаса, а после настало время поменяться. Лев уже порядком запыхался, но маны у него было столько, что он мог поддерживать защитный покров ещё неделю. Он раз за разом накладывал на себя усиления, что позволяло ему оставаться на плаву. Да, он получал десятки ударов, но, как истинный лев, огрызался до последнего.

В финале нашей тренировки Оболенский и Лев атаковали меня. Да, согласен, вышло нечестно. Они измотанные, а я полон сил. Да и с покровом маны и усилением я мог уйти практически от всех ударов. Но даже так получилось увлекательно. Лев пытался загонять меня под атаки Гриши, а Оболенский этого не понимал, упуская все шансы.

Спустя десять минут Гриша наконец додумался, что против меня нужно сражаться сообща. Он стал отслеживать не только мои действия, но и передвижения Льва. Как только появились задатки командной работы, мне пришлось несладко.

Удары безостановочно врезались в блоки, которые я успевал ставить в последний момент, а уйти теперь стало невозможным. Парни поджимали меня, не давая пространства для манёвров. Кое-как я дотянул до конца тридцатиминутки и завершил тренировку.

— Витя. Это было круто, — задыхаясь, шумно выдохнул Оболенский.

— Согласен. Так даже я стану сильнее, — усмехнулся Львов и толкнул Гришу в плечо.

— Да иди ты! Я всю тренировку тебя лупил. Не так уж ты и хорош, — поддел его товарищ, и они засмеялись.

— Завтра жду вас здесь в это же время, — сказал я, но наткнулся на командную работу моих учеников.

— Лев, ты слышал? Он будет нас ждать. Ха-ха!

— И не говори. Ждун нашёлся. Вообще-то, господин тренер, это вы сегодня опоздали на тренировку, а не мы. А ещё ты обещал нам выходной, — оскалился Лев.

— Вот сволочи! Сговорились? Ладно, на следующей тренировке я сам выпью зелье, и тогда прячьтесь по углам, ученички, — шутливо пригрозил я.

— Воу, воу, воу! Нам проблемы не нужны, — Гриша примирительно поднял руки, изобразив на лице испуг.

Мы ещё час травили байки, шутили и подкалывали друг друга, а потом я вспомнил, что библиотека скоро закроется и, попрощавшись с товарищами, ломанулся прямо туда.

Влетев в библиотеку, я быстро оформил читательский билет. А после выслушал возмущённый бубнёж библиотекарши из-за того, что я, видите ли, заставляю её работать. Через десять минут мне таки вынесли толстый фолиант по рунологии. Старуха бухтела над ухом, а я бегло перелистывал страницы в поисках недостающих рун. Нашёл две из пяти.

Одна из рун означала слух, звук или вибрацию. Вторая отвечала за передачу энергии на расстоянии. Хотел взять ещё пару справочников, но старуха взбесилась и с криками выгнала меня вон. Выходя наружу, я наткнулся на графиню Лавандову.

— Виктор? Ты из библиотеки? Не думала, что тебе нравится сидеть за учебниками. Ты больше похож на практика, чем на теоретика, — отметила она.

— Да, ты права. Встретил недавно руническую вязь и вот уже какой день пытаюсь её расшифровать, — закинул я удочку любительнице загадок.

— И как успехи? — холодно поинтересовалась она.

— Большую часть рун я нашёл, но три символа так и не смог разгадать. Да само назначение рунной вязи не совсем понятно. Какие-то мудрёные символы.

— Могу я взглянуть?

— Да, конечно, — я протянул ей ворох вырванных страниц из записной книжки с нарисованными рунами.

— Занятно. Где-то я такое уже видела. А нумерация на страницах совпадает с порядком нанесения рун? — деловито спросила Лавандова, перебирая бумаги.

— Всё верно.

— Ага. Если так, то… А вот эта руна… И затем она сделает… — Лавандова шептала себе под нос, недоговаривая фразы. А через пару минут выдала вердикт: — Всё понятно. Эта руническая последовательность позволяет передавать звук на расстоянии. То есть, если её нанести на окно, то маг, сделавший это, сможет подслушать всё, что происходит с обеих сторон от этого окна. Довольно хитрая комбинация, я такой ранее не встречала. Спасибо. Это было интересно. Если найдёшь что-то подобное — обращайся, я с радостью помогу.

— Маш, огромное спасибо! Ты очень помогла, — искренне поблагодарил я её и наткнулся на недовольный взгляд.

— Виктор, давай ты будешь называть меня Мария. Маша я только для родителей.

— Договорились. Ещё раз спасибо!

Ох, какая жёсткая девица. Я даже не знаю, как Гриша будет с ней справляться, если таки сможет вызвать её интерес.

Благодаря Лавандовой я теперь знаю, что Мышкина хотела подслушивать за мной. Но с какой целью? Юлию подослал её отец, чтобы она следила за человеком, который ему должен? Бред. У Мышкина столько власти, что я в любом из случаев не смогу отказать ему в услуге. Но тогда зачем? Чёрт, не хочу гадать. Просто прижму её к стенке и заставлю сознаться.

С этими мыслями я отправился к отелю, где жила Мышкина. Проходя мимо часовой башни, на которой Клювик спрятал фолиант Никодима, я заметил, что уже три часа утра. Да уж. Неслабо я задержался с этими тренировками и походами в библиотеку. Видимо, и выспаться сегодня не выйдет. Да и ладно! Зато, если разбужу Мышкину, то спросонья она точно не придумает никакой правдоподобной лжи. А значит, ей придётся сказать правду.

Решил срезать дорогу дворами. Проходя мимо мусорного контейнера, почувствовал, как где-то поблизости открылся портал. В академии их частенько используют, но ночью порядочные люди спят. Кому же там не спится?

Я замедлил шаг и обострил слух с помощью маны. За углом стояли двое и тихо шептались:

— Да, в этом году полно талантливых студентов, — выдал грубый голос. — Есть из кого выбрать.

— Отлично. Хозяин будет рад пополнить свой зоопарк парочкой высокородных питомцев.

Проклятье! Что там происходит? Я призвал Клювика. Он взмахнул крыльями и поднялся выше крыш домов. В черноте подворотни виднелось окно закрывающегося портала, внутри которого двигались две фигуры.

Не теряя ни секунды, Клювик влетел в портальное окно. Там оказалось темно, только дорожка из факелов, выстроившаяся на каменных стенах, давала рассмотреть хоть что-то. Похоже, переход вёл куда-то под землю, здесь же стояла кромешная тьма. Нужно спешить: как только портальное окно окончательно закроется, я не смогу передавать Клювику ману, и наша связь прервётся.

Коршун пролетел мимо двух человек, скрывших лица капюшонами. Услышав шелест крыльев, один из них всполошился.

— Ты слышал? — спросил он настороженным голосом.

— Это ветер. Здесь всегда так. Не обращай внимания, — равнодушно ответил второй и добавил: — Лучше скажи, сколько аристократов ты сможешь поставить в этом году?

Пролетев десяток метров, Клювик увидел строения. Пять двухэтажных зданий, в центре которых располагались десятки клеток. В них сидели люди. Тощие, грязные, изуродованные шрамами. Твою мать! Кто эти несчастные и зачем их держат в клетках?

Ответов, увы, я так и не получил. Портальное окно схлопнулось, Клювик ещё десяток секунд передавал то, что видел, а когда поток маны иссяк, ворон исчез и вернулся ко мне.

Бездна! И что я только что увидел? Подземелье, где удерживают одарённых? Кто этот «хозяин» и зачем им аристократы? Обычно высокородных похищают ради выкупа или чтобы заставить их родителей сделать что-то, чего они не хотят делать добровольно. Но тут же очевидно, что люди, сидящие в клетке, голодают. Их явно постоянно истязают. Во всяком случае мне так показалось из-за обилия шрамов на их телах.

В Руиндаре существовали невольничьи рынки, на которых орки продавали пленённых магов. Шаманы орков создавали артефакты в виде ошейников, делающих из мага послушного раба. Если магу хватало воли сопротивляться приказам своего господина, ошейник попросту взрывался.

Но здесь никаких ошейников не было, да и не похоже, что кто-то пытался подчинить одарённых с помощью магии. Больше похоже на то, что через голод и пытки здесь пытаются сломить волю аристократов, сделав из них послушных кукол, которые будут бояться расстроить хозяина больше, чем собственной смерти.

В моём мире был один культ, действовавший похожим образом. Культисты похищали сотни одарённых детей и сбрасывали их в подземелье. Без еды и воды дети постепенно сходили с ума и начинали убивать друг друга ради шанса выжить. За каждое такое убийство изверги спускали в подземелье корзину с продуктами, которых едва хватало для насыщения одного человека.

За эту подачку разгоралась настоящая бойня. Когда в живых среди пленников оставалось меньше десяти человек, культисты начинали обучать их магии. Ребёнок, живший до этого в тепле и уюте, становился безумным зверем, готовым убить любого ради собственного выживания. Таким магам культисты внедряли под кожу артефакт, способный разорвать сердце раба, если тот вдруг не подчинится.

Детей похищали по всей планете, а после взращивали в безумных убийц, с коими едва справлялись даже архимаги. Пришлось потратить десятилетие, чтобы найти всех приверженцев того культа и перебить их. Неужели и в этом мире есть подобные нелюди?

Я вынырнул из раздумий как раз в момент, когда добрался к своей гостинице. Проклятье! Я же собирался зайти к Мышкиной за объяснениями. Ладно, теперь всё это неважно. Нужно выяснить, что здесь происходит. Правда, ночью я явно ничего не узнаю — придётся дождаться утра.

Войдя в гостиницу, наткнулся на управляющего.

— Эмм, господин Дубровский? — спросил он, натянуто улыбнувшись.

— Совершенно верно. У вас ко мне какое-то дело? — серьёзно спросил я, придавив его взглядом.

— Да. Так и есть. Мы обследовали всё здание и, смею вас заверить, здесь больше нет ни единого существа изнанки. Всё стерильно и безопасно.

— Рад за вас. Я пройду?

— Оу. Конечно. И ещё. Господин Дубровский, я очень вас прошу не распространяться об этом маленьком недоразумении. Вы же понимаете, что это… происшествие уничтожит нашу репутацию и заставит закрыться, — мужчина смотрел на меня почти умоляюще.

— То есть тот факт, что я мог погибнуть, для вас маленькое недоразумение? — из-за того, что этот болван задерживал меня, не давая вернуться в номер, я практически вышел из себя.

— Э-э-э… Прошу прощения, я крайне неверно выразился. Это невероятно страшное происшествие. Но ведь все остались живы, а в знак того, что мы искренне сожалеем о случившемся, мы заменим вам номер, — замявшись и покраснев, управляющий добавил: — Точнее, уже заменили…

— Вы рылись в моих вещах? — я так удивился, что даже одну бровь понял. Хорошо хоть там не было ничего ценного или меня компрометирующего. Впрочем, если бы я спрятал фолиант мага смерти у себя в номере, возникла бы огромная проблема. Проблема, с которой я бы не смог разобраться самостоятельно.

— Ну-у-у, не то чтобы мы рылись. Просто перенесли ваши вещи из одного номера в другой. Всё ваше имущество в целости и сохранности. Клянусь жизнью! — выпалил управляющий, видимо, опасаясь ляпнуть чего-нибудь ещё.

— Поймал на слове. Если чего-то недосчитаюсь, ты лишишься жизни, — усмехнулся я и протянул руку. — Ключ от моего номера.

Испуганно сглотнув, управляющий протянул бумажку с начертанными рунами.

— Ах да… Вот. Ваш номер на пятом этаже. Королевский люкс. Надеюсь, вам понравится. Очень надеюсь, — промямлил он, покрывшись испариной.

— Я тоже на это надеюсь, — сухо отрезал я и двинул вверх по лестнице.

Поднявшись на пятый этаж, открыл дверь и вошёл в номер. Мать моя императрица… В номер? Да он же занимает почти весь этаж. Две спальни, рабочий кабинет, две ванных, гостиная, кухня с барным столиком и даже личная библиотека! Впрочем, книг о магии здесь не так уж и много. Но это действительно приятный бонус.

Шагнув в спальню, я увидел, как под одеялом посапывает какое-то существо. Осмотревшись вокруг, нашёл свой меч и, занеся его над головой, сдёрнул тряпку. Тьфу, блин! Это был Гру. С нашей последней встречи он увеличился вдвое. Ещё пару часов назад он был крохой и мог поместиться на ладони, а сейчас это был пенёк, который с лёгкостью достанет мне до колена.

— Подъём, — скомандовал я, постучав по кровати.

Гру недовольно открыл глаза, потянулся и сел.

— Грув. Грув, — отозвался заметно погрубевшим голосом древень.

— Ну и что с тобой случилось? Пережрал макров и эволюционировал?

— Грув, — кивнул дендроид и, вскочив с кровати, разлетелся на осколки коры, которая меня тут же облепила.

Подойдя к зеркалу, я расплылся в улыбке. Древесная броня покрывала всё моё тело от макушки и до пяток. Выглядело немного несуразно, но, когда я постучал по ней мечом, то понял: прочность у неё что надо. А самое главное — она ничего не весила и не стесняла движений.

— Гру, это шикарно. Знал бы, что ты станешь так полезен, ещё бы в Раздолье скормил тебе все макры, какие бы только смог найти. — похвалил я мелкого и похлопал ладонью по доспеху.

— Грув! — довольно выкрикнул древень и снова разлетелся на щепки, через мгновение собравшись в виде деревянной булавы с острыми шипами на конце. — Грув! — перегруппировавшись, он превратился в двухметровое деревянное копьё. — Грув! — Древень снова трансформировался, приняв свою естественную форму.

— Дружище, да это впечатляет! Очень впечатляет, — оценил я и почувствовал, что после эволюции древня в глубине моей души зазвучало биение нового сердца. Малыш мне доверился и позволил призывать себя, когда будет нужно? Что же, это дорогого стоит. — Ты уже выбрал себе комнату? — спросил я у Гру.

— Грув! Грув! — выкрикнул малыш и сиганул обратно на кровать.

— Отлично. Тогда эта комната остаётся за тобой. И кстати, как тебя теперь называть? Гру или Грув?

— Грув, — древень ударил себя кулаком в грудь и плюхнулся на спину, отчего матрас подбросил его вверх на пару сантиметров. Полежав немного, Грув добавил: — Грув. Грув, грув, грув.

— Вот оно что. С каждой эволюцией ты всё ближе к получению истинного божественного имени? Дружище, скоро ты станешь полноценным богом. Я постараюсь, чтобы это случилось как можно быстрее.

Грув услышал мои слова, и его рука вдруг превратилась в длинную лозу. Лоза протянулась ко мне, после чего на её конце выросла ладонь. Я расплылся в улыбке и отбил звонкую пятюню своему другу.

— Спокойной ночи, Грув, — выключив свет, я наконец отправился в свою спальню.

Выспаться мне не удалось. Мысли роились, не давая покоя. Кто эти люди в капюшонах? Как они проникли в защищённую со всех сторон магическую академию? Для чего им похищать аристократов? Как часто происходят подобные похищения? И самый главный вопрос: на кого нацелились похитители на этот раз?

Много одарённых первокурсников? Я на второй строчке рейтинга. Мне уже стоит беспокоиться? Ха-ха. Эта мысль меня позабавила. Беспокоиться о возможном похищении, когда меня практически каждый день пытаются убить? Какая глупость. Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления.

Не выспавшись, решил хотя бы прилично позавтракать и направился в столовую. Столовая только открылась, и я стал её первым посетителем. Официантка тут же подбежала ко мне и спросила:

— Чего желаете?

— Желаю ответа на вопрос. Как первому посетителю мне положен приз в виде бодрости? — я улыбнулся и увидел, как девушка еле сдерживается, чтобы не хихикнуть над моей шуткой.

— Такого в нашем меню, к сожалению, нет, но я могу заварить вам невероятно крепкий кофе.

— Будь добра, завари. А то могу вырубиться в любую секунду. А ещё принеси мне… — я стал тыкать пальцем, заказывая кучу еды. Из-за чёртовой тренировки и недосыпа телу требовалось много пищи, а раз уж она входит в стоимость обучения, то экономить попросту глупо. — А ещё принеси мне тортик.

— Кусочек или целый? — спросила, официантка, делая записи в блокноте. Подняв глаза, она увидела моё обиженное выражение лица. — Поняла, целый. Хи-хи. Скоро всё принесу. Хорошего вам дня.

Вот где они такой приветливый персонал нашли? Уверен, за день им хамят сотни раз, но официанты неизменно вежливы и улыбчивы.

Спустя час Мышкина в компании Оболенского застала меня в окружении пустых тарелок. Я с трудом дышал и сонно смотрел на товарищей, запихивая в себя последний кусочек торта. Десерт оказался настолько вкусным, что оставлять его недоеденным показалось мне просто неприличным.

— Виктор! Вот это у тебя аппетит, — окинула тарелки взглядом Юлия и села рядом.

Наткнувшись на моё суровое выражение лица, Мышкина встревоженно спросила:

— Что-то случилось?

— А это ты мне скажи.

— В каком смысле? — красавица сделала вид, что не поняла, о чём идёт речь.

— Вить, какой-то ты утром немногословный, — влез Оболенский, и моё желание выяснить отношения с Мышкиной тут же испарилось. Не место да и не время.

— Не выспался. Лучше скажите, не слышали ли вы о том, чтобы в академии пропадали люди?

— Странный вопрос. Нет конечно. Куда они пропасть-то могут? Тут охраны куча, да и магический барьер. Плюс ко всему мы на отдельном изолированном уровне изнанки. Сюда так просто не попадёшь, — пояснил Гриша, присев напротив меня.

— Понятно.

— Вить, а чего вот эти на тебя так пялятся? — вдруг поинтересовалась Мышкина, кивнув Оболенскому за спину.

В двадцати метрах от нас сидел Егор Огнёв со своей бандой и испепелял меня взглядом.

— Так у нас конфликт.

— После того, как ты его на стадионе выпорол? — хихикнула Мышкина.

— После того, как ты со мной поздоровалась, — усмехнулся я и вытер салфеткой рот.

— Да, Юль. Сразу же после твоего приветствия Огнёв налетел на Виктора и начал угрожать расправой, если он хотя бы ещё раз с тобой заговорит. Он твой будущий муж? Или откуда такой пыл? — спросил Оболенский, поправляя салфетку.

— Вы сейчас серьёзно? — Юлия перевела взгляд с Оболенского на меня. — Я узнала о его существовании только после того, как ты его выпорол. Какого чёрта⁈ Да кем себя возомнил, этот слабак? Думает, может решать с кем мне общаться, а с кем нет? — Мышкина не на шутку разозлилась, тут же поднялась и направилась прямиком к столу Огнёва.

— Упс. Кажется, мы случайно начали войну родов… — хохотнул Гриша, глядя вслед разъярённой бестии.

Мышкина надвигалась на Огнёва, как волна цунами. Величественная и неумолимая. Она была готова оборвать их жизни волной своей ярости. Хорошо, что народу в столовой завтракало немного, ведь концерт получился тот ещё.

Юлия схватила стакан с морсом и плеснула его в лицо Огнёву, а после отчитала его перед всеми. Огнёв ошалело смотрел то на неё, то на меня. Мышкину достало, что его внимание скачет туда-сюда, и она со всего размаха влепила негодяю пощёчину. Красная пятерня расползлась по щеке аристократа, а княжна, развернувшись, пошла обратно.

Взгляды десятков аристократов оказались в мгновение ока прикованы к облитому Огнёву, который с ненавистью вперил в меня свой взгляд.

— Гриш, вот как так вышло? Унизила его Мышкина, а враг всё равно я, — устало выдохнул и встал из-за стола.

— Просто ты умеешь заводить врагов. Филигранно. Неподражаемо. Это у тебя получается даже лучше, чем соблазнять красоток, — усмехнулся Оболенский.

Попрощавшись с друзьями, я отправился на занятия по магии смерти. Никодим, как всегда, лил воду, а мои однокурсники смотрели на меня даже не с надеждой, а с мольбой в глазах. Когда лекция завершилась, я узнал, что ребята изучили щит света, и теперь мы могли тренировать магию смерти самостоятельно. Чёрт, да академия ещё должна приплачивать мне за обучение. Гриша, Лев, теперь ещё и Настя с Вячеславом.

Следующая пара — артефакторика. Как всегда увлекательно и познавательно. Преподаватель создал малое кольцо усиления, что позволяло повысить физическую силу на десять процентов. Да, немного, но кольцо было собрано на коленках за десять минут, чего ещё от него ожидать?

Когда занятие подошло к концу, преподаватель обратился к студентам:

— Если есть желающие, можете вечером присоединиться ко мне в мастерской. Поступил большой заказ на изготовление защитных артефактов, и я буду рад вашей помощи.

Дальше в расписании стоял Контроль маны, посещать который я не планировал. Поймал профессора артефакторики на выходе из аудитории и сообщил:

— Я готов помочь.

— Оу! Это замечательно! Что ж, приходите после занятий, — радостно закивал профессор и посмотрел на меня снизу вверх.

— Для меня занятия уже завершились. Идёмте в мастерскую? — предложил я, широко улыбнувшись.

— А у вас точно не будет проблем? Не хочу, чтобы вас отчислили из-за меня.

— Не беспокойтесь, профессор, всё будет хорошо.

— Ну, если вы так говорите, тогда пойдёмте.

Мастерская артефакторики больше напоминала кузницу. Большие доменные печи, наковальни, инструменты для грубой и ювелирной работы — в общем, всё для изготовления любого артефакта.

Профессор отвёл меня в комнату, где лежали три сотни металлических заготовок размером с крупную пуговицу. На заготовки уже нанесли хитрую гравировку, изображающую виноградные листья, сплетающиеся в подобие вихря.

— В этих медальонах нужно проделать отверстия снизу и сверху. Туда мы инкрустируем заряженные макры. Когда закончите, я нанесу на них руны, и артефакты будут готовы.

— Работа несложная, справлюсь, — кивнул я и снял пиджак.

— Вот и славно. А это ваш инструмент, — профессор указал на тиски, поверх которых лежала ручная дрель. — Как закончите или надоест, сообщите мне, я буду в соседнем помещении.

Профессор ушёл, а я взял первую заготовку, зажал её в тисках и принялся сверлить. На то, чтобы пробить два отверстия, ушло три минуты. Да уж. Преподаватель оставил мне три сотни заготовок, но такими темпами я управлюсь ближе к утру. А что если…?

Я призвал Слая. Послал ему образ, в котором слизень покрывает сверло кислотой, но не растворяет его. Слай вернул образ руки с поднятым большим пальцем. Кислотная оболочка покрыла сверло, но оно даже не думало растворяться. А вот всё, к чему прикасалось это сверло, тут же дымилось и таяло буквально на глазах.

Взял сразу двадцать заготовок и зажал их в тисках. Жалкие две минуты — и отверстия готовы. Повторил процедуру ещё четырнадцать раз и удовлетворённо кивнул. На всё про всё ушло около получаса, при этом отверстия получились не хуже, чем те, которые я реально просверливал. Радостно насвистывая, отправился сдавать работу.

— Профессор, я всё.

— Так быстро устали? Очень жаль. Я так надеялся на помощь. Но да, могу вас понять, всё же артефакторика не самое увлекательное занятие для аристократа, — опечаленно вздохнул старик, решив, что я просто сбегаю от ручного труда.

— Вы не поняли. Я просверлил три сотни заготовок. Можете принимать работу.

— Эмм… Что? Как? Вы использовали магию? — опешил профессор.

— Можно и так сказать, — усмехнулся я.

Спустя минуту артефактор принялся перебирать заготовки в поисках подвоха, а когда закончил — задохнулся от восторга.

— Виктор Игоревич, мне бы пару таких подмастерий, как вы, я бы всю империю артефактами завалил! Нет, послушайте, вас определённо нужно наградить.

— Бросьте вы. Мне это ничего не стоило, — отмахнулся я.

— Нет! Я так не считаю. За отличную работу я подарю вам один из защитных артефактов. Вы большой молодец! — старик горячо пожал мне руку.

— Благодарю вас, — улыбнулся я и спросил: — А могли бы вы ответить на один вопрос?

— Разумеется! Что вас интересует?

— Хотел узнать, не пропадали ли из академии студенты в прошлые годы?

— Странный вопрос. Нет, такого не припомню. Если только вы не имеете в виду пропажу студентов во время вылазок в изнанку. Там подобное случается и нередко. Сами понимаете, там куча тварей — кого-то убивают, кого-то утаскивают в свои норы, и потом погибшего не могут найти годами. А что, пропал кто-то из ваших знакомых? — собеседник поправил очки и вопросительно на меня посмотрел.

— Нет, что вы. Просто студенты рассказывают всякие байки и зачастую не знаешь, чему верить.

— Понимаю. Такого напридумывают иной раз, что за голову хватаешься от этой ахинеи, — усмехнулся преподаватель.

— А много человек исчезает в изнанке каждый год?

— Не сказать, что много, но и немало. Вы же понимаете, что жизнь аристократа ценнее золота. Бережём как можем, но это не всегда возможно. А так, в среднем, человек десять-двадцать исчезают. Кто-то по своей дурости думает, что сражение с существами изнанки — это как охота на кабана. Вот только это не так. Кому-то же, наоборот, просто не везёт.

— Вас понял. Спасибо, профессор. Ещё чем-то помочь или могу бежать? Меня ждут друзья, мы договорились потренироваться вместе.

— Что вы, Виктор Игоревич, вы уже сделали больше, чем я ожидал.

Попрощавшись с профессором, я отправился на тренировку с Львом и Гришей. Для того, чтобы ребятам было повеселее, призвал Гру, то есть Грува. После облачился в древесный доспех и отметелил и Львова, и Оболенского. Оказалось, что доспех с лёгкостью гасит физические атаки, поэтому битва вышла быстрой и не сказать, что честной.

Попрощавшись с ребятами, я встретился у библиотеки с Вячеславом и Анастасией. Мы покинули замок и двинули подальше в снежные пустоши. Найдя уютное место, я провёл получасовое занятие, где объяснил им, как с помощью некротики можно изменить любое заклинание.

Вяч создал серп ветра. Когда же добавилась некротика, серп приобрёл фиолетовый оттенок. Стоило Вячу запустить его в землю, как на земле осталась чёрная тлеющая линия, которая продолжила расползаться под снегом.

Анастасия использовала щит огня; некротика окрасила его в зеленоватый оттенок. Касаться щита мы не решились, уж очень зловеще он выглядел.

Окончательно замёрзнув, мы двинули обратно в замок. Ребята, наконец получив так необходимые им знания, выглядели крайне счастливыми. Да и я был доволен. Пока объяснял им, как использовать некротику, неожиданно понял, как можно её впитывать с больших расстояний. Правда, этот способ подойдёт только мне.

Кабинет ректора.

Вадим Станиславович расположился за резным столом из красного дерева. В воздухе парила прозрачная сфера, через которую он периодически следил за происходящим в академии. Древний артефакт, дарованный ему богом-покровителем, берёгся как зеница ока.

Сейчас сфера показывала, как Дубровский Виктор Игоревич обучает двух студентов магии смерти. Это было… необычно. Ректор хорошо знал план занятий и подобных заклинаний Никодим Евграфович не показывал. Ранее ректор уже видел, как Дубровский проводит тренировки по рукопашному бою, как мастерит артефакты, как сражается с помощью магии природы, несмотря на то, что сам является магом смерти.

За Дубровским было замечено много странностей. Но больше всего ректора позабавило, когда Виктор украл магическую книгу у Никодима Евграфовича. По-хорошему ректор должен был отчислить аристократа за проступок, но он не стал этого делать.

Если студент может обхитрить преподавателя, то это проблема не студента, а преподавателя. Вадим Станиславович свято верил в то, что одарённые дети приносят много хлопот. Но в своих безрассудных играх они обретают силу и смелость для будущих свершений. А Дубровский определённо был одарён. Но один вопрос не давал покоя ректору:

— Виктор Игоревич, кто же вы такой и почему в свои восемнадцать лет умеете столько, сколько не каждый маг способен освоить и к пятидесяти? — ректор задумчиво почесал бороду и отвлёкся на стук в дверь. — Войдите.

Я возвращался домой уставший, замёрзший и голодный. Хотелось зайти в столовую, но сил на это уже не было. Остаётся надеяться, что в моей гостинице вкусно кормят. Свернув за угол, я почувствовал впереди огромное скопление магической энергии. Практически вся дорога была залита следами магии.

Влив немного маны в зрение, я сумел разглядеть, что мостовая буквально пестрит магическими печатями. Кто-то установил ловушки. Чёрт возьми! И как удобно. На улице ни единой души. Интересно, они запретили проход обычным смертным или же только я шляюсь по ночам в этом месте?

В окне дома слева я заметил едва уловимое движение. Устроили засаду? Ну что ж, не буду их расстраивать.

Гостиница рядом с подворотней.

Братья Огнёвы.

Братья расположились в номере на втором этаже. Они выглядывали из-за шторы, наблюдая за фигурой, вошедшей в подворотню.

— Смотри, Егорка. Эти ловушки поставил мой друг с пятого курса. После активации они не оставляют магического следа, а каждая из них способна перерубить пополам автомобиль. Так что твоего Дубровского просто разорвёт на части, — самодовольно заявил Илья и посмотрел на удивлённого брата. — Что, поражён моими связями?

— Не совсем, — прошептал Егор и ткнул пальцем вниз.

Дубровский остановился, не дойдя пары шагов до первой ловушки. Он завёл руки за голову и хрустнул спиной, понаклонявшись в разные стороны. А после вычудил и вовсе странное. Он принялся прыгать на одной ноге так, будто играл классики. Только вместо начерченных квадратов с цифрами была дорога, усыпанная магическими ловушками.

Дубровский прыгал из стороны в сторону, и через пару минут все ловушки остались позади. Остановившись, он развернулся, отвесил театральный поклон в пустоту, а после крикнул:

— Спасибо! Было интересно!

И ушёл. Братья Огнёвы смотрели в окно, не веря своим глазам.

— Знаешь, Егор, он либо чертовски удачлив, либо ты, полудурок, сделал врагом не того человека, — шёпотом процедил Илья, глядя Дубровскому вслед.

Настали выходные. Время, когда студенты могли заняться собственными делами: съездить домой, поучаствовать в мероприятиях вроде театральных представлений и прочего, либо отправиться вместе со старшими курсами в изнанку.

Последнее было традицией Иркутской академии магии. Первокурсников брали, чтобы продемонстрировать мощь старших учеников, а также чтобы приучать молодняк к сражениям и виду крови. Если повезёт, то первокурсники могли и сами поучаствовать в драке, но такого практически никогда не случалось. Преподаватели и старшие курсы оберегали новичков, не давая им ввязываться в бой.

С самого утра я заглянул к профессору артефакторики и забрал обещанный мне артефакт. Малый амулет защиты мог сдержать одну физическую атаку, после чего становился бесполезным до тех пор, пока не заменишь встроенный в него макр. Да, не самый путный предмет, но от внезапной атаки спасёт.

В этот выходной я планировал съездить в Раздолье. Прошла уже целая неделя, а я до сих пор не знаю, что там происходит. Мобилеты ловили связь лишь за пределами этого слоя изнанки, а его я так и не покидал: не было ни времени, ни повода. Да и занятия не бросишь. Но навестить домашних и посмотреть, как идёт строительство моих предприятий, нужно обязательно.

По дороге к выходу из академии я встретил Льва.

— Виктор, приветствую, — добродушно оскалился Лев. — Какие планы на выходные?

— Поеду на малую родину по делам, — ответил я, пожав крепкую ладонь товарища.

— Жаль, — грустно вздохнул Лев и добавил: — Надеялся, что ты присоединишься к нам.

— К вам — это к кому? — уточнил я, понимая, что меня пытаются бить моим же оружием. Интригует на ровном месте.

— Я и Оболенский собрались сходить в изнанку вместе со старшекурсниками. Руководит походом профессор факультета огненной магии, — тут же выдал Лев и хитро посмотрел на меня.

— На какой уровень пойдёте?

— На третий. Сражаться придётся вряд ли, ведь с нами четвёртый и пятый курс, но прогуляться по изнанке всяко приятнее, чем в городе киснуть.

— А вы сами вызвались или вас пригласили? — уточнил я, понимая, что ситуация может быть куда интереснее, чем кажется.

— Вчера профессор предложил мне взять с собой первокурсников, заслуживающих внимания. Вот я и предлагаю тебе. Гриша уже согласился и готовится к выходу.

— А почему профессор сам меня не позвал? Второе место в рейтинге что, не заслуживает внимания? — усмехнулся я, мельком взглянув на часы.

— Он и к тебе заходил, но в гостинице тебя не нашёл. Ну так что? Идёшь?

Как странно получается. Профессор магии предлагает лучшему ученику самому собрать команду для похода в изнанку. Если часть команды исчезнет, получится, что преподаватель ни в чем не виноват, ведь по факту он никого и не приглашал.

С одной стороны, стоит держаться от таких походов как можно дальше. А с другой… Не могу же я всё время отказываться от практических визитов в изнанку. Тем более что они станут постоянной частью учебного процесса, начиная со второго курса. Сомневаюсь, что похитители берут в плен исключительно первокурсников.

Да и к профессору огня стоит присмотреться. Может, он замешан в похищении, а может, сам того не понимая, действует на руку похитителям. Правда, больше всего меня волнует, каким именно образом похищают аристократов. А ещё неплохо бы пробраться в то место, где держат пленников, и хорошенько осмотреться.

Опасно? Пожалуй да. Но для меня сейчас опасно повсюду. Картаполов точит зуб, Огнёв тоже, ещё этот неизвестный порталист, напавший на мою усадьбу. Точно! Где-то там прихлебатель Бакаева бродит. За сожжёную морду он явно мне спасибо не скажет.

А в изнанке, даже если не смогу добыть трофеев, то незаметно призову Клювика и заставлю жрать падаль. Как только он эволюционирует, получу новый уровень дара. И это поднимет меня на совершенно другие высоты.

— Убедил. Пойду с вами, — хохотнул я и хлопнул Льва по плечу.

— Отлично. Тогда подходи к башне с часами к двенадцати.

Михаил Картаполов.

Михаил, прячась под капюшоном, прошёл мимо Дубровского и Львова. Из клочка разговора, который он успел услышать, парень понял, что Виктор планирует отправиться в изнанку. Картаполов ускорил шаг и уже через двадцать минут сидел в номере отеля, ломая голову над тем, что же ему делать дальше.

— В изнанке будет минимум свидетелей. А если на нас нападут, то я запросто смогу его прикончить. Обставлю дело так, чтобы все решили, будто это монстры постарались. Осталось только подобраться поближе.

Михаил раздражённо потёр затылок, который уже неделю постоянно пульсировал от боли. Проклятая магия отца работала, и боль постепенно становилась сильнее.

Михаил поднял матрац и извлёк чёрную коробку. Под крышкой лежал пороховой пистолет. Да, устаревшая модель, да, сложно достать патроны и они куда менее надёжны, чем патроны на основе макров. Но это всё, что у него было.

— Если Дубровский не будет ждать атаки со спины — я перережу ему глотку. А если шанс не подвернётся, то просто пристрелю, — зло шипел Картаполов младший, пряча однозарядный пистолет под плащом.

— Чёрт! Меня, конечно, могут поймать, всё же выстрел будет довольно громким. Но какое это имеет значение? На кону моя жизнь. Не прикончу Дубровского — умру сам. А удачнее шанса может и не выпасть. Внутри академии напасть ещё сложнее. Да и его проклятые друзья вечно шляются поблизости, — пытаясь унять дрожь в руках, Михаил убеждал сам себя в правильности принятого решения. — Выбора нет.

Тяжело вздохнув, аристократ кивнул изображению в зеркале и, поднявшись с кровати, направился на регистрацию.

У центральной башни с часами стоял профессор магии огня. Седые волосы, через всё лицо шрам. Маг посмотрел на часы и объявил:

— Ждём ещё десять минут и выдвигаемся. Все участники вылазки должны подписать отказ от претензий в случае получения увечий или гибели. Прошу подойти ко мне и получить бланки.

Я взял пару бланков для себя и друзей. На гербовой бумаге было написано:

Я, ________________ (ФИО), находясь в здравом уме и трезвой памяти, прошу принять меня в ряды экспедиционного корпуса для похода в изнанку (3 слой). Я отказываюсь от любых претензий в случае получения мной увечий или смерти. Клянусь честью, что ни я, ни мой род не станем мстить в случае получения мной травм, в том числе — несовместимых с жизнью. Я обязуюсь самостоятельно следить за правилами безопасности, а также защищать себя всеми доступными мне способами. Я осознаю всю опасность похода в изнанку и готов взять на себя эти риски.

Подпись_______________Дата________________

— Лев, тебя не смущает эта писулька? — спросил я, прочитав содержимое бланка и скептически скривившись.

— Да вроде нет. Мы ведь сами решили пойти. Глупо винить других в случае гибели, — Лев посмотрел на меня так, как будто я задал глупый вопрос.

— Вить, ты чё так напрягся? Это ведь формальность. Подписывай и пойдём. Исследуем новые земли! Может, даже оторвём кому-нибудь голову! — воодушевлённо выдал Гриша, погрозив небу кулаком.

— Мальчики, а вы решили идти без меня? — раздался из-за спины голос Мышкиной.

О боги! Ещё и она с нами пойдёт? Я рассчитывал, что в случае чего придётся защищать только Гришу и Льва, а тут ещё и Юлия.

— Графиня, — улыбнулся Лев и поцеловал Юлии ручку. — Будем рады, если вы скрасите нашу мужскую компанию.

— Лев, вы так галантны, — оценила манеры Юлия, посмотрев на меня так, будто пыталась передать мне сообщение из разряда «галантны, в отличие от тебя».

— Юлия, для начала ознакомься, а уже потом решай, идти с нами или нет, — строго предупредил я и протянул девушке пустой бланк.

— О, это всё формальности, — легкомысленно отмахнулась она и, заполнив расписку, вернула её мне. — Все готовы? Можем отправляться?

— Мышкина, смотри, твой воздыхатель с братом явились, — расплылся улыбке Гриша, кивнув в сторону братьев Огнёвых, которые прямо сейчас получали бланки.

Сходил на разведку, блин. С каждой минутой становится всё больше людей, которые могут доставить проблем. Ладно, идти всё равно придётся. Гришу одного я туда точно не отпущу. Ещё, того гляди, там и сгинет.

На площади собралось человек пятьдесят. Трое преподавателей, тридцать учеников старших курсов и семнадцать первокурсников, включая нас. Очень разношёрстная компания, должен заметить. Студенты, кстати, сильно отличались друг от друга даже внешне. Одни в вышитых золотом одеждах, другие в затёртых донельзя походных костюмах.

Интереснее всего выглядели старшекурсники. У пары человек отсутствовали пальцы на руках, а у одного бедолаги не было руки по локоть. Лев заметил, как я пялюсь на этого калеку, и легонько толкнул меня плечом.

— Это Влад Тюленев. Говорят, в прошлом году ему откусила руку сколопендра, — прошептал товарищ, после чего мы перевели всё внимание на нашего вожака.

Профессора магии огня звали Игорь Ефремович Рябинин. Он построил студентов и провёл инструктаж.

— Двигаемся кольцом. Внешний круг из учеников с атакующей магией, внутри круга идут первокурсники и лекари, — Рябинин чеканил каждое слово, расхаживая из стороны в сторону. — Любые перемещения только по моей команде. Заметили что-то странное? Немедленно докладываете. Нужно в туалет? Терпите до привала. Походы для вас будут полны боли и страданий, но именно это сделает из вас хороших магов. Вопросы? — он окинул студентов колючим взглядом, вслушался в тишину и продолжил: — Если нет вопросов — выдвигаемся. Станислав Карлович, открой, пожалуйста, портал.

Вперёд вышел худощавый мужчина лет сорока и, взмахнув рукой, сотворил пятиметровое портальное окно.

— Идёшь? — спросил у меня Гриша, заметив, как я сосредоточенно разглядываю входящего в портал парня.

У первокурсника, привлёкшего моё внимание, капюшон был натянут по самый нос. Он вообще видит, куда идёт? Помимо этого странного парня, в толпе промелькнул Ершов. Он шёл с рюкзаком за плечами и искоса поглядывал на меня через прорези в маске. Я помахал ему рукой, но парень не ответил. Кстати, как его зовут-то?

— Гриш, а как Ершова зовут? — поинтересовался я, подхватив с земли рюкзак.

— Ты про масочника? — отозвался Гриша, кивнув в сторону Ершова. — Василий Аркадиевич. А что?

— Хороший он боец, а я только фамилию и знаю. Непорядок.

— Боец, может, и хороший, зато собеседник из него никакой. Даже на занятиях молчит как рыба. Только таблички свои поднимает. Видимо, немой, — пожав плечами, прокомментировал Гриша и тоже шагнул в портал.

На этот раз изнанка показала себя совсем в другом образе. До этого, когда обнаружил пробой, я видел только каменистые пустоши да еловый лес. Сейчас же пейзаж выглядел куда интереснее.

Влажный, жаркий климат, неимоверная духота, а месте с этим всё вокруг утопает в растительности. Высокие деревья с широкими мясистыми листьями, непроходимый кустарник, лианы, свисающие с веток, и невероятный гул мелких кровожадных тварей.

Зеленоватые облака насекомых надвигались на нас со всех сторон, оглушая противным писком. Удивительно, но от этого писка уши буквально закладывало, вызывая дикое желание тут же использовать магию, чтобы прикончить этих букашек. Впрочем, это за меня сделал один из старших учеников.

— Владимир, используй щит из статического электричества, — приказал профессор огненной магии, а через секунду нас накрыл двадцатиметровый купол, по которому пробегали ярко-жёлтые молнии. — Первокурсники, слушаем сюда. Купол руками не трогаем, а то больно укусит. Если нападут — де́ржитесь в центре и в бой не вступаете. Двигаемся на юг. По моим данным, там нас ждёт скопление тварей. И смотрите по сторонам. В этой местности обитает король змей. Двадцать метров в длину, невероятно токсичный яд. Попадёт на кожу и спалит вашу плоть за доли секунды. Тварь видит в темноте и имеет острое обоняние, но из-за огромных размеров её легко заметить и даже услышать. Высшие маги ещё не успели с ним разобраться. Если наткнёмся на эту громадину, тут же открываем портал и возвращаемся в академию.

Пока Игорь Ефремович проводил повторный инструктаж (запугивал первокурсников), я смотрел, как полчища насекомых быстро сгорают, едва прикасаясь к барьеру. Очень оригинальная магия. Вроде защитный барьер, а как практично. Оглядевшись по сторонам, я вдруг подумал: каким образом Рябинин планирует пробираться через эти заросли?

Нас окружала непроходимая стена зелени. Если прорубаться через все эти деревья, траву и кустарники, мы создадим крайне много шума, а вместе с тем никогда не достигнем точки назначения. Но проблему Рябинин решил. Не сказать, что элегантно, но всё же.

— Фёдор, слышал, ты смог улучшить серп ветра? Продемонстрируй новичкам, — усмехнулся маг, подозвав к себе очкарика с заячьей губой. — Стреляй вон туда. Полёт серпа горизонтальный, ширина лезвия пять метров. Справишься?

— Конефно! — прошепелявил парень и замер, сложив ладони перед грудью.

Я почувствовал, как мана течёт по его телу, разгоняясь всё быстрее. Потоки закручивались по спирали, проходя от ног к голове, а когда их скорость набрала предельный оборот, вся эта энергия хлынула в ладони аристократа. Издав сдавленный выдох, он взмахнул рукой, выпустив вперёд прозрачную волну, пробившую барьер молний.

Серп ветра врезался в стену из деревьев и… ничего не произошло. Он продолжал своё движение, но визуально казалось, что лезвие проходит сквозь растительность, не причиняя ей совершенно никакого вреда. Вот только это было не так.

— Это что сейчас было? — усмехнулся Егор Огнёв, стоявший впереди меня.

— Стой молча и смотри, — недовольно бросил ему Рябинин.

Егор скривил оскорблённую мину и сложил руки на груди. Буквально пару секунд ничего не происходило, а после послышался шелест, сменившийся грохотом.

Фёдор, хоть и выглядел странно, контролем маны впечатлил даже меня. Одним единственным заклинанием этот парень срезал всю зелень на протяжении пятисот метров. Срез вышел настолько тонким, что на первый взгляд был даже незаметен. Однако, стоило ветру подуть, как вся растительность тут же рухнула, образовав длинную просеку.

Что удивительно, грохот оказался намного тише, чем писк окружавших нас насекомых. Думаю, есть шанс, что нас не заметят.

— Смотрите, куда наступаете. Был случай, когда студент зазевался и наступил прямо в открытую пасть твари. Результат, как вы понимаете, ему не понравился, — несколько кровожадно усмехнулся Рябинин и пошёл первым.

Надо же, этот слой изнанки оказался удивительным. Мало того что здесь жили тысячи различных насекомых, которые отчаянно пытались до нас добраться, так кроме этого вся растительность здесь восстанавливалась невероятно быстро. Мы прошли всего сотню метров через бурелом, созданный Фёдором, а позади уже колосилась метровая стена травы.

Мышкина доблестно карабкалась через завалы, но по её лицу было видно, что радости такой поход у графини не вызывает. Впрочем, она не ныла и никаких неприятностей не доставляла. А походные штаны приятно обтягивали её зад, заставляя мужчин то и дело бросать на него взгляды.

Перелезая через двухметровый ствол дерева, я заметил внизу лужу крови. Спустившись вниз, заглянул под бревно и обнаружил разрезанный пополам труп гоблина. Он оказался вооружён луком, а поверх его головы был наброшен капюшон, украшенный зелёной листвой. Я знал, что эти твари отлично маскируются, но не ожидал встретить их в этом биоме.

Обычно гоблины предпочитали тёмные норы, где и устраивали собственные логова, но эта местность больше походила на джунгли. Единственное, что могло их здесь заинтересовать, так это климат и обилие еды, а жрать они были готовы всё что угодно.

— Игорь Ефремович! — окликнул я Рябинина. — Здесь гоблин.

— Какое у него оружие? — коротко бросил маг, осматривая заросли.

— Лук.

— Значит, это разведчик. Надеюсь, ещё не успел оповестить стаю о нашем присутствии, — Игорь Ефремович зыркнул на меня и добавил: — Забирай макр и движемся дальше. Всем смотреть в оба глаза. Валентин, Кирилл, поднять огненные щиты по флангам.

Я выхватил меч и одним движением вспорол грудь гоблину, вытащив оттуда макр.

— Ловко. Что, уже приходилось вскрывать трупы? — оценил моё мастерство преподаватель.

— Было дело, — улыбнулся я, вытирая клинок о капюшон твари.

— Воистину удивительные первокурсники, — чуть слышно шепнул себе под нос Рябинин, но я сумел это услышать. — Идём дальше.

Добравшись до конца просеки, мы упёрлись в глубокий обрыв, на дне которого текла широкая бурная река. Я решил в очередной раз выделиться и сплёл из лоз верёвочные лестницы. Которыми и воспользовался мой экспедиционный корпус.

Стоя на дне оврага, я почувствовал едва уловимый запах гнили. Интересно, откуда он идёт? То ли поблизости лежит труп, то ли так воняет от самой реки. Это меня и насторожило.

В Руиндаре встречались логова гоблинов, заполненные гниющими тушами животных. Зеленомордые с жадностью тащили в норы всю еду, какую только могли найти, и она благополучно гнила в их закромах. Так вот, там воняло примерно так же, как сейчас.

Пока Рябинин с помощью магов земли возводил мост, остальные расселись отдохнуть на каменистом берегу. Но мне было неспокойно. Даже несмотря на дозорных, что выставил преподаватель. Призвав Грува, я сразу же преобразовал его в древесный доспех, после чего жестом подозвал Льва, Гришу и Юлю.

— Мне здесь не нравится. Накиньте на себя все защитные заклинания, какими владеете.

— Что случилось? — Мышкина даже побледнела.

— Делай, что он говорит, — рыкнул Лев, и я ощутил, как по его каналам заструилась мана.

Молодец, всё сразу понял. Когда есть угроза, вопросам не место, даже если она мнимая. Вытащив защитный артефакт из внутреннего кармана куртки, я отдал его Мышкиной.

— Не выпускай из рук.

— Да что происходит-то? — прошептала она, двинув за мной следом.

Через пару минут Рябинин и маги земли наконец возвели мост. Игорь Ефремович приказал сворачивать посиделки и выдвигаться на другой берег, ведь «до цели остался жалкий километр». Я только собрался озвучить ему свои опасения, как вдруг со всех сторон раздался свист. В зарослях и между деревьями я заметил движение, а через секунду в небо взмыли десятки стрел.

— Поднять щиты огня! — заорал Рябинин, и старшекурсники тут же выполнили его команду.

Стрелы вреза́лись в пламенные барьеры и за мгновения сгорали, осыпая нас пеплом. На вершине оврага послышался грохот. Бросив взгляд вверх, я увидел, как на нас несётся огромный валун. Впрочем, камень заметил не только я. Лев вскинул руку и создал на его пути небольшой трамплин. Прокатившись по нему, булыжник по большой дуге пролетел над нашими головами и рухнул в центр моста, разрушив его.

— Огненными шарами бьём по возвышенности на двенадцать часов! Маги льда, заморозить реку! — выкрикивал профессор, а после повернулся к старшему брату Огнёва: — Химеролог, вытаскивай своих скотин, пусть зачистят берег справа.

Хищно улыбнувшись, парень тут же исполнил приказ. На берегу быстро появилась гексаграмма, из которой поднялись изуродованные тела тварей изнанки. Их как будто сшили из разных частей, стараясь из нескольких видов создать одну, но крайне сильную тварь.

Всего Огнёв призвал трёх химер. Одна походила на обезьяну с длинными лезвиями вместо пальцев и мордой, напоминающей крокодилью. Оставшиеся две были жуткой помесью сороконожки, собаки и богомола. Длинные лапы насекомого, массивная голова пса и серпы богомола, торчащие в разные стороны.

Химеры, издав протяжный вой, рванули в указанном направлении. Маги огня осыпали холм на другом берегу огненными шарами. От их атак лес загорелся, а вместе с ним полыхнули и нападающие. Десяток гоблинов, объятых пламенем, рванул в разные стороны. Одни спотыкались, падали с холма и кубарем летели вниз, другие же убегали в чащу леса, оставляя за собой чёрные клубы дыма.

Откуда-то слева в воздух взмыли чёрные точки, рассмотреть которые на фоне солнца было сложно.

— Сбить! — рявкнул Рябинин, и маг ветра тут же выпустил серп, разрезав приближающиеся снаряды.

Присмотревшись, я ужаснулся от осознания того, что именно сейчас произойдёт.

— Это масло! — заорал я, срывая глотку и одновременно создавая ворох лоз.

Лозы плакучей ивы с трудом пробились через каменистый берег и накрыли меня, Львова, Оболенского и Мышкину, прижав к земле. Я так удачно сотворил заклинание, что Мышкину буквально подмяло под меня. Упругая грудь упёрлась мне в живот, а я всеми силами старался не раздавить красавицу.

За барьером лозы послышались истошные вопли. Готов поспорить: кто-то из учеников сейчас горит заживо. Надо бы заставить лозы откинуться резко влево и сбросить с нас горящее масло. Поднявшись, я увидел интересное зрелище. Маги воды тушили загоревшихся бойцов, среди которых оказался и сам Рябинин. Но это было не так важно.

Слева и справа на нас надвигались по две сотни гоблинов. На другом берегу стояла ещё сотня зеленомордых, но благодаря разрушенному мосту они до нас не доберутся. Твари бежали, подняв оружие над головой и истошно вопя. Старшекурсники, на время лишившись командования, испуганно лупили магией куда глаза глядят.

Увидев, как на студентов накатывает паника, Рябинин попытался до них докричаться, чтобы вернуть контроль над ситуацией. Увы, всё зашло слишком далеко.

Первокурсники метались из стороны в сторону, не зная, что им делать дальше. Старшие курсы пытались одновременно и защищать новичков, готовых разбежаться в любую секунду, и атаковать гоблинов.

Чтобы хоть как-то остановить наступление гоблинов, Рябинин выставил руки перед собой. Он создал массивный шар пламени, который тут же рванул вперёд.

Трёхметровая сфера огня вращалась, издавая громкий рёв. Гоблины были бы рады убраться с пути шара, но, к нашему счастью, крутой берег реки им этого не позволил. Врезавшись в первого гоблина, заклинание взорвалось, разбросав в разные стороны пламенные всполохи вперемешку с ошмётками зеленомордых.

От взрыва часть берега обрушилась, а Рябинин повернулся к нам, чтобы подбодрить и… схлопотал стрелу в грудь. Скривившись от боли, Игорь Ефремович опрокинулся на спину, и к нему тут же подбежал лекарь. Двое других преподавателей сосредоточили свои силы на противоположном берегу, откуда в нас до сих пор запускали стрелы.

Гоблины, атаковавшие слева, подбежали к щитам огня и швырнули в нас кувшины с маслом. Помня, чем всё закончилось в прошлый раз, маги были вынуждены прервать заклинание.

Кувшины с маслом пролетели мимо магов и упали в центр построения.

Так уж вышло, что гоблины оказались умнее учеников Иркутской академии магии. В разбившихся посудинах была концентрированная кислота. Не знаю, где эти твари её достали — может, доили слаймов, может, сами научились синтезировать, — но когда кувшины разбились, зеленоватая жижа выплеснулась на ноги лекарей. Ученики истошно заорали, пытаясь сорвать с себя тлеющую одежду, через которую капли кислоты уже разъедали им кожу.

Больше всего досталось одному из учеников пятого курса. Он использовал магию вооружения. Она позволяла создавать призрачные клинки и доспехи, которые маг мог использовать в бою. Когда кувшин с «маслом» был на подлёте, парень решил выпендриться перед сокурсниками и разрубить его пополам.

Естественно, кувшин разлетелся на части, окатив гения кислотой с ног до головы. Парень истошно вопил, катаясь по земле, пока кислота безжалостно разъедала его плоть, а потом и вовсе затих.

Волна гоблинов, бегущих слева, обрушилась на наши ряды. Да, большую часть зеленомордых мы уже уничтожили, но от этого бой не стал менее ожесточённым. Гоблины атаковали всех без разбора. Приходилось вертеться, как ужу на сковородке, чтобы не поймать случайно прилетевший удар. Всё усложнялось тем, что берег был каменистым, и сражение на нём оказалось тем ещё искусством.

Я вытащил меч и рванул вперёд. Уклон влево. Зубастый топор просвистел над ухом, а в следующую секунду я отсёк гоблину ноги. Справа мелькнула фигура ещё одного носатого, и я полоснул его с разворота, срубив голову как раз в тот момент, когда урод собирался атаковать Мышкину.

Пока я был увлечён рубкой, рядом со мной, прикрывая спину, бились Лев и Гриша. Брызги крови летели во все стороны. Я собственноручно прикончил пятерых или шестерых, а после получил копьём в бок. К моему огромному облегчению, древесная броня выдержала. Лезвие со звоном скользнуло в сторону, после чего я насадил гоблина на клинок.

Картаполов Михаил Евгеньевич.

Михаил с ужасом наблюдал, как накатывала зелёная волна. Твари жутко рычали, скалили острые зубы и размахивали сталью. Отшатнувшись назад, Картаполов младший споткнулся о тело раненого и рухнул на спину.

— Твою мать! — взвизгнул аристократ, пытаясь подняться, как вдруг в следующую секунду по ушам резанул лязг стали.

Гоблины ворвались в строй магов, ввязываясь в рубку в ближнем бою. Парень испуганно пополз назад, стремясь скрыться от происходящего безумия. И тут слева мелькнула фигура Дубровского, мгновенно приковав к себе всё его внимание.

— Держать строй! — выкрикнул молодой граф, и в этот же момент Львов с Оболенским встали рядом, помогая ему оттеснить гоблинов назад.

Мысли Михаила метались, как бешеная крыса.

«Дубровский стоит передо мной. Все отвлечены, лучшего момента не придумать! А что, если я выстрелю и привлеку внимание гоблинов? Они ведь перережут мне глотку. Миша, очнись! Ты и так сдохнешь, если не убьёшь Дубровского. Сейчас или никогда!»

Картаполов вытащил пистолет и направил дуло Дубровскому в спину. Дрожащую руку кидало из стороны в сторону, поэтому он перехватил пистолет второй ладонью. В стороне метнулась чья-то визгливая зелёная тень. Гоблин взмыл в воздух и замахнулся мечом на Картаполова.

— А-а-а-а-а! — испуганно вскрикнув, Михаил выстрелил в зеленомордого, снеся ему половину черепа, а через мгновение его самого придавило телом гоблина.

Вдали зазвучал горн. Три оставшихся гоблина одумались и попытались отступить, но кто же им позволит?

Как только сражение закончилось, Мышкина, всё ещё всхлипывая, намертво вцепилась в мою руку. Неужели так испугалась гоблина, который шёл её прикончить? В академии она выглядела куда храбрее, чем сейчас.

Оглядев поле боя, я, мягко говоря, был шокирован. Один погибший, два преподавателя ранены, а вместе с ними тяжёлые повреждения получили двенадцать студентов старших курсов и семеро первокурсников.

Рябинин лежал на земле и тяжело дышал несмотря на то, что над ним колдовали два лекаря. Рядом с ним находился и маг, открывавший для нас порталы. Окровавленная голова, смотрит в пустоту, шепчет что-то невнятное.

— Отойдите, — приказал я стальным тоном двум лекарям, и те без вопросов отступили на шаг назад. — Грув, твой выход.

Из наруча древесного доспеха проросла лоза и потянулась к стреле, торчащей в груди профессора. Мощным рывком она выдрала острие с зазубренным наконечником, а после мастерски зашила рану.

Спустя пару минут профессор пришёл в себя и коротко кивнул мне, как будто говоря «я твой должник», а после поднялся и стал организовывать оборону.

Маги земли возвели над нами земляной купол, а маги огня осветили получившееся убежище.

— Остановимся здесь. Нужно оказать помощь раненым, после пойдём по намеченному маршруту, — сухо бросил Рябинин.

— В смысле пойдём дальше? У нас вообще-то погиб студент! Надо возвращаться! — взвизгнул Егор Огнёв, держась за раненую руку.

— Представь себе, парень, маги тоже умирают. А вы думали, что выход в изнанку — это лёгкая прогулка? Будете тут бабочек ловить и шашлыки жарить? Очнись! Здесь тебя может прикончить любое растение, а уж про живность я вообще молчу. Нам не повезло наткнуться на гоблинов — обычно они обитают в более глубоких слоях изнанки. Гибель вашего товарища будет хорошим уроком, и вы навсегда запомните, чем заканчивается паника или желание выделиться, — произнеся последние слова, преподаватель обвёл нас строгим взглядом.

Бодрая речь, в ней есть здравое зерно. НО! Профессору и самому следовало бы задуматься о том, что в его долбанном экспедиционном корпусе не было ни единого разведчика.

Да, студентов в разведку не отправишь, ведь они с большой вероятностью могут погибнуть, но и двигаться без разведки — чистое самоубийство. На крайняк отправил бы огнёвских химер.

Но не мне его осуждать. Я ведь тоже мог выпустить Клювика и обнаружить гоблинов раньше, чем они атакуют. Почему я этого не сделал? Не знаю, просто хотел спокойно заниматься сбором информации и не отсвечивать. Но всё, как обычно, пошло не по плану.

Слева от меня стонал парень с рубленой раной на боку. Землю заливала кровь, которую никто даже не пытался остановить. Лекари поставили на бедняге крест и побежали спасать тех, кого ещё можно спасти. Увидев эту картину, Мышкина ещё крепче вцепилась в мою руку.

— Вить, помоги ему, ты же можешь, — дрожащим голосом пролепетала она и посмотрела на меня с надеждой.

Могу? Увы, в моём арсенале нет никаких исцеляющих заклинаний. А те растения, какие я способен воссоздать, подобное кровотечение не остановят. Парень не жилец. Если только Грув его не починит.

Приказал было дендроиду исцелить несчастного, но, к сожалению, чуда не случилось. Грув израсходовал запас сил и сейчас мог лишь поддерживать форму древесного доспеха.

— Его уже не спасти, — ответил я Мышкиной, тяжело вздохнув, а парень, лежащий на земле, последний раз дёрнулся в предсмертной агонии и затих.

Юлия тихонько зарыдала. В академии она казалась такой бойкой, умной и смелой, а здесь увидела пару смертей и… как будто сломалась. Слабая девочка в жестоком мире. Эх, какого чёрта ты увязалась за нами? Молча мотнув головой, я осмотрел Льва и Оболенского.

У Гриши неглубокий порез на ноге, а Лев отделался фингалом под глазом. Увидев, что я на него пялюсь, товарищ пояснил:

— Теснил гоблина назад, а старшекурсник оступился и, падая, со всего размаха саданул мне в глаз. Я из-за этих искр чуть кинжал в брюхо не схлопотал от зелёного. Но Гриша подстраховал, красавец. Оболенский, я твой должник, — усмехнулся Львов и протянул руку Грише.

Среди остальных магов выделился Ершов. Кто-то сидел с унылым видом. Кто-то скулил о том, что не стоило записываться в экспедицию. А кто-то пытался выглядеть спокойнее, чем был на самом деле. Правда, таких храбрецов выдавала крупная дрожь, то и дело пробегающая по телу.

Однако Ершов был сделан из другого теста. Он в молчании сидел на земле, очищая от крови свою шпагу. Спокоен, держит эмоции под контролем. Львов, конечно, силён, но именно Ершов сейчас заслуживал первого места в рейтинге.

— Ты отлично сражался, — выдал Огнёв старший, подойдя к нашей компании. — Я видел, как вы вместе теснили зелёных. Достойно, даже очень. Никогда бы не сказал, что ты первокурсник.

— Твои химеры тоже выглядели занятно, — ответил любезностью на любезность я и посмотрел Илье за спину. Там как раз стоял Егор и с обидой на нас пялился. — Ты уверен, что сейчас не предаёшь своего брата? Судя по его лицу, он крайне недоволен.

— Мой брат не умеет держать язык за зубами, поэтому часто встревает в разного рода передряги. А я предпочитаю дружить с сильными людьми, а не конфликтовать, — Огнёв улыбнулся и протянул мне руку. — Предлагаю забыть обиды и начать всё с чистого листа.

Взгляд колючий, хитрый. Такой твари я бы никогда в жизни не доверил даже подержать флягу с водой, не говоря уже о том, чтобы доверить ему прикрывать спину. Но я не против, пусть верит в иллюзию, что конфликт улажен.

— Конечно. С моей стороны не может быть никаких обид, — я пожал Илье руку, и он наконец отправился к брату.

Братья Огнёвы отошли в дальний угол укрытия и стали шептаться, периодически поглядывая в нашу сторону. Идиоты. Я влил ману в уши и прекрасно слышал каждое их слово.

— Илья, какого чёрта? В смысле «забудем обиды»? — прошипел Егор.

— Заткнись, дурак, — шикнул Илья. — Я усыпил его бдительность. Как только выдастся возможность, мы обязательно прикончим Дубровского. А пока улыбайся и делай вид, что ты его простил.

Егор поднял на меня глаза и натянуто улыбнулся, стараясь выглядеть дружелюбно. Ох и артисты! Им бы в бродячую цирковую труппу, а не в академию магии. Смогли бы покорить всю империю своей неподражаемой актёрской игрой.

Я улёгся на землю и попытался уснуть. За каменным барьером сейчас лежит пять сотен мёртвых гоблинов, а я заперт под этим куполом. Проклятье! Если бы была возможность выпустить наружу Клювика, к утру он бы сожрал достаточно мяса, чтобы эволюционировать.

И всё же не понятно, кто из присутствующих здесь имеет отношение к похитителям. И есть ли здесь вообще этот человек? Рябинин выглядит вполне нормальным. Обычный вояка, прошедший через многое. Студенты старших курсов вряд ли замешаны. Остаются вопросы к двум другим преподавателям.

Евстигней Петрович, профессор полевой медицины. Полноват, добродушен, на похитителя совсем не тянет. Может ли в нём скрываться волк в овечьей шкуре? Да, пожалуй. Но я скорее поверю в то, похитителем является последний преподаватель.

Станислав Карлович, худощавый мужчина сорока лет, с аристократическими чертами лица и надменным взглядом. Он — маг- порталист. Этот вполне мог бы оказаться тем самым преступником. Да и способности у него подходящие.

Мысли прервал тёплый комочек, прижавшийся ко мне сбоку. Мышкина положила голову на моё плечо и тихонько прошептала:

— Не подумай ничего такого, просто здесь холодно, — после этих слов она покраснела от смущения, а может, так её лицо окрасило пламя, горящее под потолком.

Я приобнял её, а Юлия, судя по всему, была не против. Улыбнувшись, она прижалась ко мне ещё сильнее.

На следующее утро нас разбудил громкий крик Рябинина:

— Подъём!

Студенты лениво открывали глаза, потягивались и нехотя вставали. А вот лекарям просыпаться было без надобности. Они всю ночь латали раненых, но, даже несмотря на их старания, ещё один студент всё равно скончался.

— У нас трое погибших. Станислав Карлович переместил их тела в морг академии. Позднее их смогут забрать родители. Если не хотите присоединиться к покойникам, слушайте мои приказы и держите эмоции под контролем. Тот, кто паникует, умирает, — с тяжестью в голосе выдал преподаватель и добавил: — Выступаем через полчаса. Перекусите и продолжим путь.

Студенты вяло жевали сухари, запивая их крепким, терпким чаем. Настроение было подавленным, и даже старшекурсники не могли скрыть своих тёмных эмоций.

Когда завтрак закончился, маги земли заставили каменный купол раскрыться. Забавно, в округе не осталось ни одного дохлого гоблина. Зеленомордые твари утащили своих с поля боя. Думаю, в этом мире макры позволяют эволюционировать не только тотемным животным, но и монстрам. Поэтому зелёные и забрали сородичей. Скорее всего, сожрут их трупы вместе с макрами.

Через десять минут маги земли возвели новый мост, и мы двинули дальше.

Перейдя на другой берег, мы наткнулись на пепелище. Лес, который вчера радовал глаз, сегодня превратился в выжженный пустырь. Наши маги огня хорошо постарались.

Я шагал по опалённой земле, а ноги утопали в золе по самые щиколотки. Пятачок примерно в километр длинной превратился в тлеющую пустошь. Что и говорить — магия разрушительна. То тут, то там виднелись обгоревшие тела зелёных. Их почему-то не забрали. И это отлично. Я впитал столько некротики, сколько был способен вместить, и зашагал дальше.

Так мы и шли, пока не упёрлись в густой лес. Массивные деревья подпирали своими кронами небо. Даже боюсь предположить, какой они высоты. Сорок или пятьдесят метров? Из-за густой листвы свет к их корням практически не поступал, отчего внизу росли лишь мох да редкая, куцая трава.

— Будьте начеку, — предупредил Огнёв. — Маги огня, поднять щиты.

Пламенные щиты поднялись слева и справа, осветив узкую тропу, ведущую вглубь чащи. На тропе могли одновременно уместиться всего два человека, отчего чего наша колонна заметно растянулась. Поблизости чётко ощущались следы недавно использованных заклинаний, но заметить мага, их сотворившего, пока не удалось.

Огненные щиты освещали местность в радиусе десяти метров, чего определённо было недостаточно. Из-за этого приходилось идти медленно, вслушиваясь буквально в каждый шорох. А шорохов здесь хватало. То ветка хрустнет в непролазной чаще, то птица заорёт.

— Внимательнее. Скоро лес закончится и выйдем на равнину, там и будет наша цель, — сообщил Рябинин, освещая себе путь шаром огня.

Позади раздался вскрик. Резко развернувшись, я увидел, как четыре человека, резко взмахнув руками, ухнули в портальное окно, открывшееся прямо под их ногами. Среди них был и Лев. Оболенский стоял позади меня и ошалело смотрел на случившееся, совершенно не зная, как реагировать. Спереди донёсся крик Рябинина:

— К бою!

Со всех сторон полетели стрелы. Послышался писк крысолюдов, которые вскоре показали свои морды из-за деревьев. Не успел я достать меч, как под ногами Гриши расползлось портальное окно.

Оболенский рухнул вниз, но я успел подцепить его лозами и выбросить обратно на тропу. Вот только за Мышкиной не уследил. Она стояла слева от меня и с визгом провалилась в новое портальное окно. Я прыгнул следом, оплетя свои ноги лозой, и прямо в полёте поймал девушку за руку. Так, осталось только подтянуть наверх… И тут портальное окно схлопнулось, разрезав лозы и надежду на спасение.

Мы отправились в непроглядную тьму.

Третий слой изнанки.

Григорий Оболенский.

— Какого чёрта? — ошалело спросил у пустоты Оболенский, поднимаясь с земли.

Всё произошло так стремительно, что он мало что сумел понять. Десяток крысолюдов стреляли из луков, сидя на деревьях, ещё двадцать напали с флангов. Крысолюдов перебили за жалкую минуту. Потерь среди студентов не было, если не считать семерых, свалившихся в порталы.

Гриша, не веря своим глазам, смотрел на место, где всего мгновение назад стоял Дубровский. По лицу Оболенского текла кровь.

Когда Виктор выбросил его на поверхность, Гриша рухнул на одного из крысолюдов. Крыс испугался, но не стал миндальничать и врезал аристократу рукоятью меча в бровь. Из рассечения тут же полилась горячая юшка. Сцепившись с крысой, Оболенский пытался достать меч, но это ему никак не удавалось. Сообразив, Гриша схватил крысу за горло и пропустил через её тело разряд электричества. Грызун задымился и, подёргиваясь, завалился набок.

— Лев! Витя! Юля! Какого? Вы… Нет! Этого не могло случиться! Нет, нет, нет… — судорожно озирался парень, не зная, что делать дальше.

Резким движением его развернул к себе Рябинин.

— Отставить истерику! Что случилось? — спросил маг огня, схватив обомлевшего студента за грудки.

— Они…они стояли тут всего мгновение назад, а потом… Потом…

— Не мямли! Что произошло? — рявкнул Рябинин, встряхнув Оболенского.

— Под их ногами открылся портал, и они исчезли. Просто исчезли.

— Проклятье! — выругался Рябинин и осмотрел выживших. — Пропали семь человек.

Слева к профессору подошёл Станислав Карлович — маг порталов, и тихонько шепнул на ухо:

— Игорь Ефремович, я видел, как крысолюды волокли наших ребят в чащу. Никто из них не выжил. Им просто перерезали глотки и утащили. Всё произошло очень быстро. У парня просто шок. Да и по голове он крепко получил, вот, видимо, бредит, — с жалостью в голосе заключил порталист.

— Куда именно их утащили? — хрипло спросил Рябинин, просверлив мага взглядом.

— Вон туда, — Станислав Карлович указал на кровавый след, тянущийся вглубь леса.

Туда убежала раненая крыса, но это видел только сам порталист.

— Идём за ними. Может, удаться спасти хоть кого-то, — решительно повернулся Рябинин.

— Вы уверены, что это разумно? Мы уже потеряли семерых. Если там нас ждёт засада, погибнет ещё больше студентов. Нужно уходить, — порталист выглядел испуганным.

— Ты точно видел, что им вскрыли глотки?

— Клянусь своей честью, — не колеблясь ни секунды заявил Станислав Карлович.

Рябинин сплюнул и с горечью бросил:

— Открывай портал, мы возвращаемся.

Падать пришлось недолго. Жалкие мгновения — и мы рухнули в стальную клетку, сверху которой мгновенно захлопнулась крышка. Юлия упала на меня, я резко её оттолкнул и, вскочив на ноги, потянулся к мане. Но ничего не произошло.

Я чувствовал, как по моим каналам струилась мана, но не мог её использовать. Пока я пытался использовать магию, какой-то предмет слева загудел, и весь металл, какой у меня был, рванул в сторону гудящей гадости. Оторвались пуговицы, оружие сорвало вместе с ножнами, даже гвозди из ботинок вылетели. Отлично! Теперь я не только лишён возможности колдовать, но и оружия. Что может быть хуже?

— Выпустите, твари! Я вам глотки перегрызу! — остервенело орал Лев, барабаня по прутьям соседней клетки.

Справа и слева выстроились ещё десятки точно таких же. В каких-то находился один аристократ, а в каких-то — сразу шестеро. Судя по их одежде, все пленники являлись студентами магических академий. Одни испуганы до потери пульса, другие бьются в ярости, осыпая своих похитителей проклятьями.

— Да вы знаете, кто мой отец? Он найдёт вас и вырежет вплоть до десятого колена! — голосила какая-то смазливая девчонка, прильнув к прутьям.

— Отпустите, пожалуйста! Мой отец заплатит любые деньги! Я вас умоляю! — шмыгал носом толстяк, обливаясь слезами.

Сверху открывались всё новые и новые порталы, заполняя клетки пленниками.

Вдали у настенных факелов стояли шестеро и смеялись.

— Хе-хе! Нет, ты посмотри на них! Ничего не меняется! Эта шушера не может понять, что их титулы ничего не значат, да и никогда не значили. Что уставились? Аристократишки вшивые! — выкрикнул беззубый мужик и плюнул в лицо парню, пытавшемуся дотянуться до глотки похитителя.

— Вы всего лишь мясо! — зло выплюнул его плешивый сосед и засмеялся. — А-ха-ха! Смотри, как морду кривит. Колдовать пытается. Ну умора!

— Да, мужики, что ни говорите, а это лучшая работа на свете! Маги, смотревшие на всех свысока, упали в наши каверны и теперь полностью зависят от нас, неодарённых, — с гордостью надулся третий.

— Сань, а чё такое каверны? — икнув, поинтересовался плешивый, нахмурив брови.

— Пустоты в земле. Что-то по типу пещер.

— Ну! Руки убрал, скотина! — заорал беззубый и врезал дубинкой по пальцам парня, который смог ухватить за одежду одного из обидчиков.

Когда все клетки были заполнены, дождь из магов прекратился. Всего набралось около двух сотен человек. Все, как и я, пытались колдовать, но ничего не выходило. Лев заметил меня и крикнул:

— Мы выберемся отсюда любой ценой! — в его словах не было страха — только непоколебимая уверенность в том, что мы сможем спастись.

— А ну заткнули пасти! — гаркнул один из шестёрки, после чего подошёл к клетке Льва и коснулся её длинной палкой, на конце которой красовался жёлтый камень.

Электрический разряд прокатился по прутьям и перекинулся на Льва и трёх студентов, сидящих вместе с ним. Ребята задрожали от напряжения, а когда похититель убрал палку, бессильно рухнули на пол, надрывно дыша. Среди этих студентов оказались и братья Огнёвы.

— Обожаю свою работу. Грузите всех, едем домой, — приказал надсмотрщик.

Клетки с помощью верёвок затащили на повозки, запряжённые какими-то существами похожими на крыс. Правда, крысы эти были размером с лошадь. Закончив с погрузкой, клетки одну за другой покатили вниз по серпантинной дороге.

Факелы, расставленные на стенах, безумно чадили и освещали так мало, что рассмотреть практически ничего не удавалось. Но это определённо было то место, которое я ранее видел глазами Клювика. Помнится, я хотел осмотреться в этой пещере. Что ж план выполнен. Не совсем так, как мне хотелось бы, но изнутри получится узнать даже больше.

— Вить, куда нас везут? Что с нами будет? — заикаясь от волнения и страха, лепетала Мышкина. — Нас убьют?

Её вопросы услышал извозчик.

— Хе-хе. Не волнуйся, родная, такую красотку мы обязательно попользуем в разных позах. А после посмотрим… Может, и убивать не станем, — извозчик повернулся к нам и расплылся в похотливой ухмылке.

От вида его рожи хотелось вырвать себе глаза. Я рванул вперёд и попытался схватить его за волосы, ведь он сидел не так уж и далеко. Извозчик извернулся и выставил перед собой палку с уже знакомым мне жёлтым камнем.

— Если не хочешь, чтобы твою принцессу корёжило от электричества, успокойся. Тебе ещё дадут шанс подраться, и не один. Хе-хе…

Извозчик пристально посмотрел на меня и решил не рисковать. Он спрыгнул с повозки и, взяв крысу за поводья, пошёл рядом.

Картаполов Михаил Евгеньевич.

Каверны. Незнамо где.

Михаил сидел в комфортабельной клетке. В подобной он провёл всю свою жизнь. Только раньше его ограничивала незримая воля отца, а сейчас — металлические прутья. Парень никогда не принадлежал себе самому. Не знал, что значит чего-то желать и к чему-то стремиться. Он всего лишь пытался доказать отцу, что достоин его любви.

— Проклятье! Чёртов старик, чёртов Дубровский! Ненавижу! — рычал Картаполов младший, намертво вцепившись в прутья.

Желание получить порцию любви постепенно разрушало его жизнь. И вот теперь он в кромешной тьме ждёт, пока его клетку погрузят на телегу и уволокут куда-то в неизвестность. Чувство обречённости захлестнуло аристократа с головой. Единственное, чего сейчас желал Михаил, так это смерти отца и Дубровского.

Нас привезли в поселение: пять домов, стоящих полукругом. Окна выходят на клетки, расставленные рядами друг напротив друга. Нашу с Мышкиной поставили напротив центрального здания, после чего к нам пришвартовался Лев.

— Какого чёрта? Где мы? — не унимался от ярости он, глядя на здания, откуда на нас насмешливо пялились местные надзиратели.

Каждый из них имел какое-то уродство. У одного не было пальцев на руке, у другого оторвана губа, третий слеп на один глаз, четвёртый покрыт ожогами. Складывалось ощущение, будто кто-то нанял этих убогих не просто так.

Думаю, их взяли лишь по одной причине: они ненавидели весь мир за то, что он лишил их чего-то ценного, а взамен дал жалкий шанс дожить свою жизнь в нищете и насмешках, сыплющихся со всех сторон.

Если человек глубоко страдает внутри, у него могут запросто появиться навязчивые мысли. Мысли, которые изуродуют не только его тело, но и всю его жизнь. А звучат они так: «Я не виноват в своих страданиях. Я ничего не могу изменить. Это они виноваты. Если я умру, пусть вместе со мной сдохнет весь этот грёбаный мир!»

Я видел тысячи таких. Король лич был именно таким. Вместо того, чтобы взять на себя ответственность, они будут жаловаться и обвинять в своих несчастьях кого угодно, но только не самих себя. А если таким людям дать власть, они заставят страдать всех окружающих, только бы утолить своё извращённое чувство справедливости.

Вот и сейчас из окон на нас смотрели нелюди. Они мерзко посмеивались и выкрикивали:

— Свежее мясо! Хе-хе! Королеве понравится!

— Добро пожаловать, покойнички!

— Вас уже заждались в яме!

Надзиратели швыряли в нас огрызки от яблок и прочие помои, которые не успели доесть. Когда снаряды закончились, весь этот сброд вывалил на улицу. Извергая ругань и перегар, они двинули от одной клетки к другой. Ублюдки плевались в аристократов, пинали прутья ногами, оскорбляли матерей и прочее.

Проходя мимо моей клетки, двое остановились.

— Чё ты вылупился, собака⁈ — рыкнул мужик с огромной шишкой на лбу.

— Представляю, как вырву тебе кадык голыми руками, — я хищно улыбнулся, как будто мог сделать это в любую секунду.

Уродцев проняло, и они отшатнулись назад, а через секунду вспомнили, что я безоружен.

— Ха! Смотри, какая борзая шавка! Ну ничего. Посмотрим, как ты себя завтра проявишь. Мирон! — выкрикнул шишколобый и добавил: — Этому умнику жрачки не давай.

— Хочешь, чтоб он сдох раньше времени? Устроим, — ухмыльнулся одноногий урод с лицом, похожим на кашу.

Было ощущение, что его рожу пропустили через мясорубку, а после приклеили все куски обратно. Проклятье! Сколько же здесь таких?

Спустя полчаса уродцы удовлетворили свои потребности в оскорблениях и ушли домой. В окнах зажёгся свет, и мы увидели, как эти твари жрут, глядя на нас. Они посмеивались и делали ставки, кто сможет выжить, а кто нет. Справа от меня послышался голос:

— Ребята, вы откуда? — спросил тощий паренёк, покрытый шрамами. Половина его зубов была обломана, а руки превратились в сплошные кровавые корки.

— Из Иркутской академии магии, — ответил я, повернувшись к собеседнику.

— А я с Дальнего Востока. Я Анисим Крабов, быстро, словно опасаясь, что его услышат надзиратели, представился он.

— Я Виктор Дубровский, а это Лев Львов и Юлиана Мышкина. Ты давно здесь сидишь? — осмотрев мага с ног до головы, я смог с уверенностью сказать, что он постоянно сражается. Вот только с кем и для чего?

— Давно? — парень задумался и через пару минут выдал: — Не знаю. Здесь кромешная тьма и нет возможности понять, день сейчас или ночь. Но если считать сражения, то я провёл четыреста тридцать пять боёв, — он горько усмехнулся, как будто был обречён.

— Каких сражений? — дрожащим голосом прошептала Юлия.

— В смысле каких? Сражений насмерть с крысолюдами, ясное дело. С кем же ещё? — удивился парень, как будто ответ был очевиден.

Я хотел задать Анисиму ещё пару вопросов, но позади меня зазвучал истеричный смех.

— А-ха-ха! Мать будет довольна! О-о-о да! Сколько же здесь свежего мяса? Дети матери будут сыты. А Бориску наконец-то оставят в покое. Хотя бы ненадолго в покое. Хи-хи-хи… — громко взвизгивал парень, как будто сошёл с ума.

— Не обращайте внимания, это Борислав Вятский. Его привезли три сотни битв назад. Через две сотни у него потекла крыша. Теперь вот бормочет всякое, — пояснил Анисим.

— А о какой матери он орал? — не понял Лев.

— Мать всех крысолюдов. Говорят, она богиня, создавшая это место. Когда вас поведут на арену, сможете собственными глазами увидеть эту тварь, — с отвращением скривился Анисим и сплюнул.

— Анисим, а с какой целью они похищают студентов магических академий? — поинтересовался я, хотя уже догадывался и сам.

— Ха-ха… — грустно хмыкнул Анисим и добавил: — Мы просто корм. Пока мы способны творить магию, мы питаем великую мать. Когда мы умираем, нас пожирает её потомство. В этом месте ты рано или поздно умрёшь, — судорожно вздохнул он. — Посмотрите туда. — Анисим ткнул пальцем в клетку, на полу которой лежал парень с разодранным горлом. — Сегодня утром он убил сам себя. Какой смысл бороться, если так или иначе сдохнешь? Борьба лишь продлевает агонию, — философски заметил он и затих.

— Тогда зачем ты сражаешься? — с презрением бросил Лев.

— Я? Не знаю. В прошлой жизни у меня была сестрёнка. А я её единственный родственник, которому не плевать на её существование. Хотел выучиться в академии и подарить ей достойную жизнь. А теперь я каждый день борюсь за свою собственную. Наверное, я дерусь, чтобы снова увидеть её улыбку.

— Анисим, а зачем похищать именно магов? Это ведь на порядок сложнее, чем воровать крестьян в отдалённых деревнях. У них какой-то фетиш насчёт убийства дворян? — предположил я, не до конца понимая, почему целью похищений являются только маги.

— Виктор, верно? Может, ты встречал крысолюдов, которые способны колдовать? Открывать порталы, метать шары огня и прочее?

— Да, встречал парочку. Одного даже убил, — кивнул я, попутно заметив, что Юлия смотрит на меня с восхищением и надеждой. Думает, я смогу её спасти?

— Отлично. Значит, королева имеет на тебя зуб. А ты везучий, — усмехнулся Анисим и продолжил: — Крысолюды не имеют собственных магических ядер, как и каналов маны.

— К чему ты клонишь? — Лев поторопил собеседника.

— Я же рассказываю. Имей терпение, — устало выдохнул Крабов. — Обычные крысолюды — просто падальщики, что сбиваются в стаи для набегов. А вот грызуны, которых ты встретишь здесь, сделаны совсем из другого теста. Пожирая магов, они поглощают их дар. Да, колдовать на уровне сожранного мага они не могут. Но им и не надо. Крысы просто хотят получить нового чародея, способного открывать порталы для набегов на земли империи.

— Ты хочешь сказать, что эти твари настолько сообразительны, что самостоятельно до этого додумались? — усмехнулся Лев.

— Нет, не хочу. У крысолюдов есть зачатки разума, но составить подобный план они бы не смогли. Как ты понимаешь, людей, ухаживающих за нами, они бы тоже не наняли. Я думаю, что за этим стоит кто-то из аристократов. Уж слишком всё грамотно организовано. Крысы совершают набеги, а после передают награбленное своему хозяину. Удобно, неправда ли? Обогащаешься ты, а виноваты крысолюды. Идеальная схема, — скривившись, похвалил Анисим наших похитителей.

— Ты сказал, что своей магией мы питаем королеву крыс. Что ты имел ввиду? — уточнил я.

— Ах, это… Богиня достаточно слаба, чтобы воплотиться в нашем мире надолго. Пока мы сражаемся, мы постоянно выплёскиваем огромное количество маны. Считай, что мы генераторы, собирающие для неё ману. Она поглощает её и может существовать в этом плане столько, сколько посчитает нужным. Чувствуешь? — Анисим дёрнулся и принюхался. — Это вонь из инкубатора.

В воздухе и правда нестерпимо завоняло гнилью. Да так, что Мышкина оторвала рукав своей рубахи и прикрыла им нос.

— Новый выводок на подходе. Значит, скоро нас отвезут на арену, — с тревогой в голосе сглотнул Анисим.

— Слушай, а почему мы не можем колдовать? — потихоньку приходила в себя Мышкина.

— Это потому что клетки из металла. Кайросэки называется. Японцы нашли его на шестом уровне изнанки. Если маг стоит поблизости с металлом, то теряет возможность контролировать ману, но как только отойдёт подальше, так его дар сразу же к нему возвращается, — озвучил Анисим истину, которая была для него прописной.

— А вырваться?

— Даже не думай о таком. Вас будут выпускать из клеток только на арене. Любое неверное движение — и вас прикончат. Попытаетесь сбежать? Вас прикончат. Откажетесь сражаться? Вас прикончат. Всё, что вы можете, — это подороже продать свои жизни. Только зачем… — покачал головой он. — Да, я знаю ваш следующий вопрос. Это бесполезно, потому что сколько бы вы ни убили крыс, великая матерь создаст на следующий день столько же.

Со стороны дома послышался скрип двери. Анисим напрягся и сказал:

— А вот и Мирон идёт. Сейчас даст поесть, а через час начнётся битва.

— Просыпайтесь, скоты! Жрать подано, — зычно выкрикнул Мирон и пошёл между клеток с ведром дымящейся каши наперевес.

В первую очередь он накормил старожилов, а после добрался и до нашей клетки.

— Сдристни в конец клетки, а то и бабу твою без жратвы оставлю, — лицо его исказила уродливая ухмылка.

Я заглянул в ведро и понял, что не стал бы это жрать, даже если бы очень хотел. Сделал два шага назад и упёрся спиной в прутья.

— Ну, чё стоишь, чернявая? Подходи, ручки протягивай, — он подмигнул Мышкиной и зачерпнул кашу большой ложкой.

— А тарелка? — удивилась Юлия, подойдя ближе.

— Хе-хе! Будем мы ещё посуду переводить на такую падаль. Чем тебе руки не угодили? Используй вместо тарелки. Ну, чё тупишь? Подставляй ладони, живо! А то на пол кашу швырну, будешь жрать, как псина, — прикрикнул Мирон, от чего девушка вздрогнула.

Я сделал шаг вперёд и холодно сказал:

— Давай я тарелку заменю, — выставил вперёд ладони и увидел, как Мирон собирается возразить, но тут же его опередил: — Не волнуйся, эти помои я жрать не стану.

— Посмотрим, что ты скажешь через неделю, — «кормилец» безумно оскалился, выпучив глаза. Казалось, что его правый глаз вот-вот вывалится. — Ну и ладно, мне по барабану, чьи руки обжигать. Хе-хе…

В мои ладони плюхнулась отвратительная коричневая масса, которая тут же опалила кожу. Мирон с наслаждением смотрел на меня, надеясь, что скорчусь от боли, но я не доставил ему удовольствия — лишь равнодушно смотрел на тюремщика, протянув еду Мышкиной.

— Крепкий парень. Пожалуй, сделаю на тебя ставку, — уважительно кивнул он и пошёл дальше.

— Руки высунули из клетки! Ну! Быстрее, мать вашу!

Как только он отошёл, я переложил кашу в боковой карман пиджака. Да, тарелка из кармана вышла та ещё, но это лучше, чем продолжать обжигать собственную кожу.

— Приятного аппетита, — улыбнулся я, подставив Мышкиной карман.

— Вить, я не буду это есть, — с отвращением прошептала она.

Что же, я прекрасно её понимал. Каша состояла из разваренного зерна, рыбьих костей и куриных кишок. Вонь стояла такая, что даже дышать было трудно.

— Сегодня не будешь, значит, оставим на завтра.

Я снял пиджак и перекинул его через верхний прут клетки, после чего завязал рукава узлом. Теперь в середине нашей «комфортабельной» комнаты висела кормушка. Внутри кармана застывала каша, которая очень скоро превратится в сухарь, ведь есть мы её не планируем.

От нашей клетки вместе с Мироном удалялся и стон дворян, чьи руки обожгла чертовски горячая баланда. Я повернул свои ладони и увидел, как на коже вздулись красные волдыри.

— Ничего, скоро привыкнешь. Если выживешь, — отвратительно чавкая, буркнул Анисим из своей конуры.

Он с аппетитом поглощал эти помои, и теперь мне стало понятно, почему его руки покрыты кровавыми корками. Кожа просто не успевала заживать под новыми ожогами.

Что ж за скоты создали это место?

— Вить, мне страшно, — одними губами произнесла Мышкина, забившись в угол клетки.

— Пока ты со мной, всё будет хорошо, — стараясь успокоить, я приобнял девушку.

Юля уткнулась носом мне в грудь и тихонько всхлипнула.

— Хе-хе! Смотрите! Смотрите! У нас тут новая парочка! Интересно послушать, как кто-то из вас будет рыдать, когда другой подохнет. А Бориска никого не любит! Ни-ко-го! Только королеву. О да-а-а. Она всемилостива! Мы живём, чтобы стать кормом для её несметных полчищ! Славься, королева! Славься!

Сумасшедший орал, срывая голос. Он прильнул к прутьям, пытаясь просунуть сквозь них голову, а когда не вышло, размахнулся и ударился о металл лбом, от чего клетка зазвенела.

— Прекрасный звук! Прекрасный! Эта музыка для тебя, моя королева!

— Закрой свою пасть, паскуда! — не выдержав, выкрикнул Лев и швырнул в Бориску остатками каши.

— О! Премного благодарен! Ты сейчас поделился со мной частью своей жизни. Ешь — значит живёшь. Живёшь — значит ешь! А ты уже не ешь! А-ха-ха! Ты покойник! Покойник! — жутко хохотал Бориска, а после с испугом умолк, посмотрел на Льва в упор и, срываясь на визг, закричал: — Я вижу мёртвых! Почему я вижу мёртвых? Они говорят со мной! А-А-А-А!!! Почему-у-у-у⁈

Да, у парня определённо поехала крыша. Да и не у него одного. Пока мы пытались заснуть, вокруг ни на секунду не прекращались вопли, стоны, бормотание и бесконечный шёпот. Казалось, только Анисим сохранил разум, а остальные старики выжили из ума.

Через час Мирон вернулся вместе с ещё десятью уродами.

— Пожрали? Теперь можно и поработать, — широко оскалился он и приказал: — Грузите, поедем в крысиную яму.

Подельники Мирона заулыбались и, притащив телеги, принялись загружать клетки. Увозили по пять за раз, после чего пропадали примерно на сорок минут и возвращались обратно.

Когда они вернулись в первый раз, из пятнадцати аристократов выжили только семеро.

— Чё там вякал этот порталист? Сильные студенты в этом году? Труха какая-то, — возмутился Мирон.

— Да походи ты. Ещё куча аристокфатишек остафась, может, хоть кто-то сможет удивить, — успокоил друга беззубый.

— И то верно. Ладно. Давай следующую партию.

Пока наших надзирателей не было, я осмотрелся. Вокруг встревоженные лица студентов. Кто-то нервно грызёт ногти, кто-то расхаживает по клетке туда-сюда, как загнанный зверь.

Всего я насчитал восемьдесят четыре конуры, заполненных пленными магами. Если надзиратели в том же темпе будут отвозить по пять клеток туда и обратно, им придётся сделать ещё шестнадцать заходов. Каждый, с учётом погрузки, длится около часа. На всё про всё шестнадцать часов. Но, судя по довольным мордам извращенцев, они готовы заниматься этим сутки на пролёт.

Через восемь часов настала очередь Анисима.

— Пожелайте удачи, — обречённо улыбнулся он, когда его грузили на повозку.

Каждый раз, когда клетки удалялись, из глубины каверн доносились звуки ожесточённых боёв. От происходящего там даже земля дрожала.

Атмосфера была давящей. Не знаю, как остальным, а мне хотелось как можно скорее попасть на проклятую арену и собственными глазами увидеть, что именно там происходит.

Спустя час привезли четыре пустые клетки. В последней сидел Анисим. С ног до головы перепачкан кровью, смотрит в одну точку, глаз нервно подёргивается.

— Ты как? — спросил я, но ответа не последовало. Анисим как будто погрузился в транс.

— Всё у него отлично. А вот у вас — не очень, — усмехнулся Мирон и добавил: — Загружайте этих.

Настала и наша очередь отправиться в яму.

— Эй, псина, смотри не сдохни. Я на тебя сто рублей поставил. — буркнул Мирон, протянув по клетке дубиной.

— Если и сдохну, то только после тебя, — прошипел я, пока нас грузили в повозку.

Забавно. Неодарённые решают судьбу магов. Во внешнем мире всё происходит наоборот. Впрочем, если аристократов лишить власти и возможности колдовать, то подобные Мирону и там бы вершили судьбы власть имущих. Отменить смуту и народные бунты никто так и не смог. Утихомирить на время — да, но навсегда избавиться от них невозможно. Рано или поздно найдутся недовольные текущим положением дел.

Надзиратели втащили нашу клетку на повозку и двинули за следующим грузом. Когда они собирались забрать клетку Льва, Мирон их остановил.

— Слишком много народа. Этих в следующую партию.

Лев с беспокойством покосился на меня, а я выкрикнул:

— Всё будет нормально. Выживем. Любой ценой.

Товарищ кивнул, и наша повозка пустилась вниз по серпантину. Крыса, запряжённая в повозку, резво переставляла розовые лапы, мелькающие в свете факелов, и при каждом выдохе издавала сдавленный писк.

Пролетая мимо очередного поворота, я почувствовал нестерпимую вонь гнили. Повернув голову направо, увидел в стене огромную нишу размером в несколько тысяч квадратных метров. На стенах горели факелы, а весь пол был покрыт зелёной слизью, внутри которой колыхались и вздрагивали силуэты крысолюдов.

У них тут что, инкубатор? Да тут же тысячи этих тварей. Если они выйдут через портал в каком-нибудь Раздолье, то без труда сожрут всех его жителей. Да так шустро, что даже служба безопасности не успеет прибыть на зачистку.

В глубине ниши, там, куда не проникал свет факелов, сияли три огонька.

Два красных, на высоте десяти метров, и один тёмно-фиолетовый. Красные глаза качнулись вправо, и по пещере пронёсся оглушительный писк. Это королева крысолюдов? Твою мать. Какого же она размера?

Да, эта тварь и впечатляла, но больше всего меня заинтересовал тёмно-фиолетовый огонёк. От него неимоверно несло некротикой. Такую мощную некротическую энергию я ощущал только один раз. В Руиндаре, когда сражался против лича.

Наверное, с помощью этого артефакта крыса и сумела создать здесь инкубатор, потому что землёй ей просто неоткуда взять столько мёртвой гнили для выращивания своих хвостатых детей.

— И снова привет, мамаша! — выкрикнул наш извозчик, кивнув в сторону красных глаз.

Мы спустились на два витка вниз и оказались перед двадцатиметровым стальным куполом.

— Ну чё? Разгружайте… — скомандовал извозчик и спрыгнул с повозки.

Подошли два парня, что пинком скинули нашу клетку на землю. Падая, я едва сумел спасти Мышкину от удара головой о прутья. Правда, из-за этого сам врезался спиной.

Нашу маленькую тюрьму подтащили к куполу и затолкали в небольшую нишу. Клетка идеально зашла в углубление. То же самое сделали и с другими клетками.

Через стену купола просачивался крысиный писк вместе с человеческими криками. Голоса звучали неразборчиво, но в один момент и они затихли. Минуту ничего не происходило, а потом тишину разорвал мощный бас.

— Прибыла новая порция мяса! Вы готовы?

— Да! — громогласно отозвалась толпа.

— Ставки сделаны?

— Да!

— Славься, королева!

— Славься! Славься! Славься! — орали именно люди.

— Выпускайте.

Ниша, куда нас затолкали, оказалась воротами. Заскрипев, они распахнулись, продемонстрировав нам широкую арену. Грязно-красный песок насквозь пропитался кровью погибших. Через всю площадку к дальним ворот тянулась алая полоса. Судя по всему, трупы утаскивали в том направлении.

Сверху располагались места для десятков зрителей, отгороженных тонкой металлической сеткой. На зрительских местах сидели как люди, так и долбанные крысолюды.

Особенно поражали размеры крысолюдов. Они были крупнее сидящих рядом людей. Если обычно эти твари не превышали в весе пятидесяти килограммов, то прямо сейчас я видел чудовище, в котором было никак не меньше сотни. Широкая грудная клетка, огромный бицепс, а за спиной — двуручный клинок.

Да, не все грызуны были таких внушительных габаритов, но они явно крупнее сородичей, которых я убивал ранее. Глядя на чудовищ, я задавался только одним вопросом: что не так с этим местом? Все эти каверны похожи на один масштабный эксперимент по усовершенствованию вида крысиного народца.

Ворота, стоящие напротив нашей клетки, распахнулись, выпуская десять крыс. Чёртовы грызуны, обычно вооружённые хламом, на этот раз выглядели как средневековые рыцари. Стальные доспехи, блестящие клинки. У пары крыс длинные копья, у троих — арбалеты. А у одной зверюги имелся двуручный топор.

— Открыть первую клетку! — заорал незримый ведущий.

Справа послышался щелчок, и решётка открылась. Два мага испуганно шагнули на песок и замерли. Ведущий воспользовался замешательством и объяснил правила:

— Оружия вам никто не даст. Нужна железка? Заберите силой. Видите жёлтый круг, начерченный в середине арены? Колдовать сможете только там. Выйдете за его пределы и потеряете возможность контролировать ману. Правил у нас немного, а если точнее — всего одно. Живыми с арены уйдёте либо вы, либо крысолюды. Сражайтесь до последней капли крови или просто умрите. Всем плевать. Начали!

Старший ученик из нашей академии рванул к центру арены, чтобы добраться до проклятого круга, и его моментально отрезали крысы. Одна тварь выстрелила из арбалета, но болт лишь чиркнул парня по ноге и отлетел в стену.

Тем временем второй студент замер на месте, не имея мужества хоть что-то предпринять. Его «усилия» окупились моментально: два арбалетных болта насквозь пробили череп, расплескав его содержимое по песку.

Оставшийся в живых аристократ воспользовался моментом, пока крысы перезаряжали арбалеты. Он увернулся от удара копьём, отпрыгнул в сторону от укола мечом, а после кувырком влетел в круг. За долю секунды он сплёл заклинание серпа ветра и с разворота, практически не глядя, запустил его в противника.

Заклинание сработало на отлично. Вот только бедняга этого уже не увидел. Рядом с парнем стоял крысолюд с двуручным топором. Мощный взмах рассёк тело мага на две части по диагонали. Парень умер мгновенно, а его заклинание пролетело сквозь тела четырёх крыс, перерубив их пополам.

— О-о-о! Какой драматичный бой, не правда ли? — выкрикнул ведущий, а в ответ услышал:

— Нет!

— Это полное дерьмо!

— Выводи следующих!

Конферансье расхохотался:

— Вы правы. Слабые маги показали слабое шоу. Давайте же дадим нашим друзьям шанс решить, кому достанутся тела студентов, а после продолжим.

Шесть крыс, оставшихся в живых, накинулись друг на друга. Они разрывали противников в клочья, откусывали у друг друга конечности и выдавливали глаза. Мутанты-переростки жутко пищали, а зрелище оказалось настолько кровавым, что даже меня начало подташнивать.

В конечном итоге выжили крыса с двуручным топором и один из арбалетчиков.

— Поздравим наших друзей! Забирайте понравившиеся трупы, поделите своих сородичей и приятного аппетита!

Крыса с двуручным топором подошла к телу разрубленного пополам студента. Схватив мёртвого за руку и ногу, грызун поволок несчастного к выходу. Ворота открылись, и оттуда выбежали крысолюды обычных размеров. Они уволокли своих бездыханных собратьев, очистив поле боя.

Глядя на эту картину, я не мог поверить своим глазам. Крысы здесь набираются опыта и пожирают магов, обретая магический дар, а вместе с тем ещё и жрут сородичей, приближая собственную эволюцию. Проклятье! Если им дать сотню лет, этот вид сможет запросто посоперничать с человечеством.

Повернувшись, я увидел Мышкину. Девушка забилась в угол и крупно дрожала от испуга. Смотрит в пустоту, губы дрожат, слёзы ручьём. Сходила в поход, блин. Дура!

— Возьми себя в руки, — я взял её за плечи, но Мышкина уставилась куда-то сквозь меня. — Ты меня слышишь? Юля! Успокойся! — встряхнул её, и взгляд внезапно сфокусировался на мне. — Когда бой начнётся, не выходи из клетки.

— О-о-они н-нас убьют, — заикаясь протянула она и зарыдала.

— Если не успокоишься, так и будет.

За спиной послышался вой толпы, и на арену выпустили новую партию студентов. Вышли трое. Против них поставили уже пятнадцать крысолюдов. Занятная математика. Будь я в клетке один — пришлось бы убить пятерых крыс, а благодаря компании Мышкиной теперь нужно прикончить десять.

Троица студентов сразу же разделилась. Один рванул в бой по центру, остальные побежали по флангам. Идея была хороша, если бы не проклятые арбалетчики. Они не стали стрелять в парня, который бежал к ним по прямой. Вместо этого пять крысолюдов перевели своё внимание на несущегося слева.

Синхронный щелчок отправил в полёт сразу пять арбалетных болтов. Три пролетели мимо, один застрял в рёбрах паренька, а последний пробил шею насквозь.

Увидев смерть друга, парень, который бежал прямо, резко сменил траекторию движения. Он попытался присоединиться к товарищу, который практически добрался до центрального круга, но что-то пошло не так. Двухметровая крыса метнула топор. Провернувшись в воздухе, железяка врезалась обухом в колено парня.

Раздался хруст, и студент рухнул в песок, вскрикнув от боли. Добивать его крысы не пошли. Вместо этого пятнадцать грызунов переключили своё внимание на того, кто сумел добраться до центра.

— Вам конец, твари! — заорал студент, а крысы тут же рванули врассыпную.

В руке мага полыхнул шар огня, который он метнул в грызуна, нападающего на него слева. От взрыва крысу разорвало на части. Обугленные останки долетели даже до нашей клетки, заставив Юлю впасть в ещё большую истерику.

Казалось, что у бойца всё идёт неплохо. Он создал огненный щит, в котором тут же сгорели арбалетные болты, вот только в следующую секунду в него метнули двуручный молот. Стальной снаряд пролетел с десяток метров и врезался в защиту. Ярко вспыхнув, рукоять молота мгновенно сгорела, но стальное навершие продолжило своё движение.

Парень испуганно отшатнулся назад и лишь чудом не схлопотал удар в грудь. Поймать равновесие он, к счастью, успел. Тем временем в него уже летело три новых снаряда. Маг отскакивал назад, пропуская через щит одну железяку за другой. Усмехнувшись, студент поверил в свои силы.

— А-ха-ха! Давай, кидай свою железку, а после я вас всех прикончу! — выкрикнул он крысе, державшей копьё, и та его тут же метнула.

Рукоять вспыхнула, обратившись в пепел. Стальное острие пролетело в метре от мага, ведь тот снова отпрыгнул назад. Внезапно магический щит исчез. Парень растеряно посмотрел под ноги. Оказалось, что он и сам не заметил, как заступил одной ногой за круг, лишив себя возможности колдовать. Пять арбалетных болтов вмиг пробили его грудь. Бой закончился.

Следующие пять минут крысы рвали друг друга в клочья за право сожрать магов. А когда их грызня закончилась, открылась и наша клетка.

Большое Голоустное, неподалёку от Раздолья.

Степан и Евдакия стояли в центре огромной теплицы. Строение поражало своими размерами. В теплице было всё что нужно и даже больше. Олег создал автономную котельную, что с лёгкостью могла отопить всю площадь. Помимо этого, он придумал штуку, которую назвал «капельный полив».

В огромный бак, установленный внутри теплицы, набиралась вода, что после разводилась по латунным трубкам через всё помещение. Трубки лежали на земле, а в них были проделаны небольшие отверстия. Через них вода из резервуара маленькими капельками сама поступала в почву.

— Степан, какая красота… — с придыханием выдала Евдакия и положила голову ему на плечо.

— Виктор Игоревич будет доволен. Интересно, как он там? Может, приедет на выходные? — с надеждой в голосе произнёс Степан и обнял Евдакию.

Клетка открылась в тот момент, когда крысы выходили на арену. Я тут же рванул налево и заорал, привлекая к себе внимание:

— Я здесь, крысята!

Грызуны отреагировали мгновенно. Миг — и сработали арбалеты. Болты просвистели мимо, а за спиной послышался лязг, сменившийся жалобным визгом Юлии. Если бы до боя я не заставил её лечь на землю, она, скорее всего, была бы уже мертва.

Мне наперерез бросились три крысы. Первая тварь замахнулась алебардой, но не рассчитала расстояние. Грызун планировал ударить сбоку, отрубив мне ноги, но я изменил траекторию движения и рванул к нему, перехватив древко его оружия. Ногой в грудь — и крыса летит назад, оставив в моих руках алебарду.

Меч мелькнул в сантиметре от моего плеча, но я вовремя отпрыгнул влево, на отскоке ткнув древком алебарды крысе по зубам. Жалобно хрустнув, два передних зуба обломились.

Отступая назад, я старался сделать так, чтобы между мной и арбалетчиками всегда оставались крысы, атакующие в ближнем бою. Задача была непростой, ведь мне было нужно не просто прикрыться от выстрелов, но и сделать так, чтобы арбалетчики не переключили своё внимание на Мышкину.

Подпустив противников на расстояние удара, я шагнул вперёд и по широкой дуге рубанул алебардой. Лезвие со скрежетом врезалось в доспех, соскользнуло вверх и попало чётко в шею крысолюду, срезав ему голову.

До центра арены оставалось десять метров, а проклятые крысы взяли меня в кольцо. Уродливые морды скалились, из пастей стекала вязкая слюна, а глаза горели жаждой крови. При этом грызуны порядком воняли.

Увидев, что меня окружили, арбалетчики расслабились и решили добить Юлию. Однако давать им такую возможность я не собирался. Размахнувшись, швырнул алебарду прямиком в стрелков. Не долетев пары метров, она громко звякнула, ударившись о землю, но отвлечь грызунов всё же смогла.

Увидев, что я безоружен, крысолюды пошли в атаку. Один из них взмахнул топором и распорол на мне рубаху, слегка порезав кожу. Прыгнув вперёд, я поймал уродца за лапы и со всего размаху саданул лбом в нос. Жалобно пискнув, грызун ослабил хватку. Так у меня появился новенький одноручный топор. Впрочем, полюбоваться им я не успел.

Со спины послышался топот, и, крутанувшись на месте, я в последний момент сумел увернуться от копья. Лезвие прошло мимо, и скрежетнуло по доспеху крысы, которая точно что лишилась топора. На отскоке я рубанул по древку, разломав копьё надвое.

Не давая передохнуть, одноглазый крыс швырнул в меня кинжал. Вращаясь в воздухе, лезвие понеслось мне в грудь, но я успел увернуться и отбить его обухом топора. Краем глаза я заметил, что стою внутри магического круга. Крысы насторожились и отступили назад, освободив пространство для выстрела арбалетчикам.

Пока они расступались, я одновременно призвал Слая и Клювика. Покинув мою тень, Клювик подхватил слизня и, взмахнув крыльями, полетел к стрелкам, что тут же перевели внимание с меня на коршуна. Три щелчка и два промаха, но один болт достиг своей цели и пробил насквозь и Слая, и птицу.

Клювик исчез и вернулся ко мне, а вот рана, полученная Слаем, моментально затянулась. На подлёте к крысолюдам слизняк расплескал своё тело тонкой плёнкой и накрыл собой арбалетчиков. Жуткий писк, наполненный болью и ужасом, разорвал гомон арены. Грызуны в агонии катались по земле, пока их тела стремительно таяли.

Зрители меня освистали. Видимо, им не понравилось, что я до сих пор жив. Лишившись стрелков, крысолюды тут же бросились в атаку, желая не дать мне времени на использование магии. План был отличный, но я уже имел дело с их сородичами, хоть те и были значительно меньшего размера.

Когда крысы приблизились, из земли вырвались сотни лоз и оплели грызунов, а потом через пасти проникли внутрь и разорвали их сердца. Я показушно рухнул на песок арены вместе с уродцами и услышал голос ведущего:

— Ну-у-у… Это было что-то странное. Я даже не особенно понял, понравилось ли мне. Как вам?

— Шляпа полная!

— Ой завались! Всяко лучше, чем предыдущий бой!

— Пойдёт!

— Вижу, мнения разделились. Да, бой неоднозначный. Но парень молодец, храбро сражался. Ладно, тащите его обратно в клетку, и будем выпускать следующих, — скомандовал ведущий.

Пока они болтали, я призвал Грува в форме лозы и приказал ему закопаться так глубоко, как только сможет. Когда бои закончатся, он будет должен выбраться с арены. Из-за оглушающих воплей никто из зрителей не услышал короткого «Грув». Лоза соскользнула по моему предплечью и утонула в песке арены.

Сверху на арену упала металлическая сетка с огромной ячейкой размером в два метра, и я мгновенно потерял возможность использовать магию. Как же хорошо, что Грув не питается маной.

На песок выбежала толпа уродов вместе с крысолюдами. Грызуны утащили своих собратьев, чтобы сделать из них консервы, а уроды пожаловали по мою душу.

— А ты, паскуда, заставил понервничать. Я уже испугался, что ты сдохнешь. Сто рублей, как ни крути, деньги. Не хотелось бы их проиграть, — усмехнулся Мирон и приказал: — Хватайте его и несите обратно.

Тюремщики скорчили лица, говорящие что-то вроде «заткнись, умник, мы и без тебя знаем, что делать». К слову, огрызаться никто не стал, и приказ был мгновенно исполнен.

Меня повели под руки в сторону клетки, а я смотрел по сторонам на три десятка арбалетчиков, которые прямо сейчас нацелились на меня. Да, уродов я мог бы прикончить за секунду и попытаться сбежать, но тогда проклятые стрелки сделают во мне слишком много лишних отверстий…

Когда меня запихнули в клетку, я заметил одну очень важную деталь. У Мирона на поясе висел какой-то артефакт, нажимая на который, он заставлял дверь клетки закрываться. Странно. Видимо, этот металл не даёт использовать ману, а вот если в клетку встроено магическое устройство, то таких проблем не возникает.

Мышкина прыгнула мне на шею и, рыдая от радости, стала меня целовать.

— Я думала, ты погибнешь, — сбивчиво всхлипнула девушка и стёрла слёзы ладонью.

— Ты знаешь, я как раз планировал выжить ради такой радушной встречи, — улыбнувшись, я прижал её к себе.

— Это что, кровь? — она испуганно она посмотрела на свою руку, окрашенную красным.

— Так, голубки, заткнулись! А то сейчас элистричиством тряхану, мигом умолкните, — возмутился незнамо чему одноглазый, грузя нашу клетку на телегу.

Иркутская академия магии.

Кабинет ректора.

— Вадим Станиславович, я собственными глазами видел, как мои друзья упали в портал! — с красным лицом и трясущимися руками выпалил Оболенский.

— Молодой человек, успокойтесь. Вы просто получили травму головы и вам привиделось, — спокойно ответил ректор, постукивая пальцами по столу.

— Проклятье! Да с чего вы взяли, что у меня травма⁈ Да, есть небольшое рассечение, но я в здравом уме! Мы должны что-то делать!

Казалось, Оболенский вот-вот сорвётся и вцепится в глотку самому ректору.

— Григорий Ярославович, два уважаемых мною мага сообщили, что ваши друзья погибли. Я их знаю больше двадцати лет, и у меня нет оснований не доверять им. Потеря студентов — это трагедия для академии, а потеря друзей для вас и вовсе ощущается как конец света. Знали бы вы, скольких друзей я похоронил за свою долгую жизнь. Порой такое случается. Отправляйтесь в лазарет, я попрошу тщательно вас обследовать и исцелить. Думаю, после этого память к вам вернётся, — Вадим Станиславович говорил мягко, но в каждом слове ощущался металл.

— Да почему меня никто не слушает⁈ — взорвался Оболенский и вылетел из кабинета, громко хлопнув дверью.

В том походе погибли трое студентов, их тела сейчас лежали в морге. Ещё семеро пропали без вести. Можно было бы списать всё на ежегодные потери, но из-за слов Оболенского в душе ректора с новой силой разгорелись сомнения, которые и без того терзали его.

Каждый год кто-то из студентов погибал. Правда, не всегда исчезали тела. А вот когда они исчезали, то зачастую поблизости находится профессор порталов Станислав Карлович. Странное совпадение. Но без доказательств обвинять человека бессмысленно, тем более что в других походах тоже пропадали студенты, правда, в десяток раз реже.

В поселении царила мрачная атмосфера. Студенты видели, как увозили десятки им подобных, а назад возвращались лишь единицы. Никто не питал слепых надежд насчёт выживания. Но при этом все как один задавали одни и те же вопросы: «Как там?», «Что делать, чтобы выжить?», «Всё так плохо?», «Где остальные ребята?».

Мимо нас протащили клетку Льва и Огнёвых. Я встретился с другом глазами и коротко сказал:

— Любой ценой доберись к центру арены.

Лев кивнул, а Огнёвы, переглянувшись, начали шушукаться. Увидев реакцию братьев, я добавил:

— Следи за спиной.

Каверны. Арена.

Львов Лев Львович.

Лев смотрел сквозь решётку клетки, как на арену вываливается толпа из двадцати крыс. Семь арбалетчиков, четыре копейщика, пять мечников и четыре грызуна, вооружённых двуручным оружием.

— Если будем действовать слаженно, выживем. Делимся на две группы. Вы пойдёте направо, — Лев посмотрел на Огнёвых, а после перевёл взгляд на худощавого аристократа с решительным выражением лица: — Мы с тобой идём налево. Наша цель — добраться до центра арены. Первый, кто доберётся, должен прикрыть с помощью магии остальных. Всё ясно? — серьёзно спросил Лев.

— Как скажешь, командир, — усмехнулся Илья Огнёв и надменно посмотрел на Львова.

Клетка, визгливо скрипнув, открылась. Лев занёс ногу, чтобы выйти первым, но тут же ощутил толчок в спину, от которого кубарем полетел вперёд. Вскочив на ноги, он увидел, как Огнёвы свернули шею аристократу и, оторвав его от земли, кинусь направо, используя парня в качестве щита!

— Твари! — прорычал Лев.

Он вскочил и понёсся налево. Арбалетные выстрелы громко свистели, заставляя сердце биться настолько быстро, что его удары заглушали всё происходящее вокруг.

Час спустя привезли Львова и Огнёвых. Правда, привезли в разных клетках. У Огнёва старшего сломана рука, у Льва половина лица синяя. Лев злобно зыркал на братьев, обещая им весёлую жизнь.

— Как прошло? — спросил я, как только клетку Львова поставили рядом.

— Эти твари убили нашего сокурсника, а после использовали его как щит, — товарищ с отвращением сплюнул и продолжил: — Когда они добрались к центру арены, то попытались прикончить и меня. За что я и сломал руку старшему. Если бы меня не вырубили электричеством, я бы голыми руками придушил их обоих, — желваки на лице Льва ходили ходуном, а вена на лбу пульсировала.

— Я тебя предупреждал. Они трижды пытались меня убить. Таким людям нельзя доверять.

Мимо клетки прошёл Мирон и, хитро ухмыльнувшись, обратился ко Льву:

— Хе-хе, а ты то ещё животное. Готов рвать и своих, и чужих. Молодец. Думаю, ты тут приживёшься.

Лев за мгновение оказался перед прутьями и, протянув руку, попытался схватить Мирона за глотку. Не хватило жалкого сантиметра.

— Забавный. Я здесь работаю уже десять лет и знаю расстояние, на котором я в полной безопасности, — усмехнулся надсмотрщик и вытащил из-за пояса палку с жёлтым камнем. — Ничего, у тебя ещё будет время, чтобы понять правила и освоиться. А пока буду учить тебя через боль.

Оскалившись, тюремщик ткнул палкой в решётку. Жёлтая молния проскользнула по прутьям, и Лев свалился на пол, сотрясаемый ударами тока.

— Обожаю свою работу, — осклабился Мирон и отправился в центральное здание, напевая похабную песню.

Через час Юлия успокоилась и наконец-то смогла отпустить мою руку. Выглядела она всё ещё подавленной, да и неудивительно. Любой бы себя так чувствовал, если бы на его глазах увозили людей на убой, а шанс выжить не превышал тридцати процентов.

Правда, то был первичный отбор. Думаю, дальше сражения будут куда серьёзнее и выжить будет ещё труднее. Но всё это будет потом, а сейчас позади нашей клетки сгрузили ещё одну. В ней сидел парень в рваной одежде с до боли знакомым лицом.

Каверны. Арена.

Картаполов Михаил Евгеньевич.

— Ха! Вот так хохма. Картаполов? Ты как здесь очутился? Пришёл долг забрать? — усмехнулся Дубровский, увидев окровавленного Михаила.

— Падаль! Ненавижу! Убью суку! — брызгая слюной, выкрикнул аристократ и бросился к прутьям, чтобы дотянуться до шеи Дубровского или испепелить взглядом — непонятно на что он надеялся больше. — Всё из-за тебя! Скотина! Да чтоб ты сдох, ублюдок! — не унимался Картаполов младший.

— Кабан-переросток, ты бы свой пыл поубавил. А то ещё тромб оторвётся и сдохнешь ненароком, — усмехнулся Дубровский.

— Тромб? Тромб сука⁉ — задохнулся от возмущения Картаполов, потому что Дубровский попал в точку: этот самый тромб через пару месяцев убьёт Михаила. — Да из-за тебя я здесь и оказался! Если бы отец тебя сразу прикончил, как и твоих родителей, я бы жил спокойной жизнью! Наслаждался светскими балами.

— Я тебя поправлю. Не светскими, а свинскими, да? Такого пухляша на светские не пустят, — откровенно издевался Виктор, а Львов из соседней клетки заливался хохотом.

— Мразь! Из-за тебя отец меня возненавидел! Я убью тебя любой ценой! Любой! — срывая глотку, разорялся Картаполов, жутко выпучив глаза.

— Отлично. Вставай в очередь за Огнёвыми, — Дубровский сложил руки на груди и уже серьёзно посмотрел на Михаила: — А теперь давай подумаем. Я ли сделал твою жизнь хуже? За всё это время мы с тобой виделись лишь дважды. И я согласился вернуть тебе долг, как ты того и хотел. Время ещё не вышло, так что жди и надейся, чтобы мы выжили.

Картаполов собирался выплюнуть очередной поток ругательств, но сквозь ярость к нему пробилась мысль, которая раньше никогда не приходила в его голову. Михаил отошёл от прутьев и уселся на землю, тихо бормоча себе под нос:

— Дубровский — тварь, без сомнения, но в его словах есть смысл. Ведь это отец заставил меня выбивать долги. Это отец всю жизнь гнобил меня за то, что я якобы не соответствую его ожиданиям. Если бы не было Дубровского, он нашёл бы нового врага и сделал его причиной моих унижений. Это чёртов папаша поместил в мою голову тромб. Из-за чёртова старика умерла мать. Проклятье! Как он смог влезть ко мне в голову? Почему я его боюсь до дрожи в ногах? Что происходит? Я запутался… — Михаил обнял колени руками и уставился в пустоту, стараясь осмыслить всю свою жизнь.

— Эй. Очнись. У тебя всё нормально? — окликнул его Дубровский, но Картаполов, утонув в собственных мыслях, уже не слышал.

Через восемь часов всё завершилось. Из двухсот пятидесяти человек сумели выжить лишь шестьдесят. Двадцать из них оказались старичками, похищенными ранее.

Между клеток прошёлся горбатый мужик и раздал «аптечки» если их можно было так назвать. Грязная тряпка, внутри которой иголка с ниткой. Хочешь — зашей себе рану сам. Не хочешь? Умри от кровотечения.

Выжившие аристократы смекнули, что ничего хорошего от этого места ждать не приходится. И поэтому, скрипя зубами, стали обрабатывать свои раны. Повезло тем, кто сидел в клетке не один: можно было попросить зашить рану на спине. А вот одиночки были обречены: если рана оказывалась мало-мальски серьёзной, они гарантированно умирали от кровотечения. Правда, таких было немного.

К нашей клетке подошёл Мирон. Мерзко улыбнувшись, он обратился ко мне:

— Свалил в дальний угол. Я твою бабу забираю. На арене не работала, так хоть вечерком ртом поработает. Развлечёт нас с парнями. Хе-хе.

— Отличный выбор. Она чертовски хороша в постели, — я добродушно улыбнулся и сально посмотрел на Мышкину. Услышав мои слова, она задохнулась от возмущения. Я придвинулся поближе к прутьям и шёпотом сказал: — А ещё она такое вытворяет своей… — с каждым словом я говорил всё тише, заставляя Мирона слегка наклониться к клетке.

Я поймал его за ворот куртки, и со всей силы впечатал мордой в прутья.

— На помощь! А-а-а!!! — испуганно верещал этот урод, пока я раз за разом вколачивал его лоб в стальные прутья.

На третьем ударе мерзавец обмяк, а подбежавшие стражники ткнули меня в бок палкой с жёлтым камнем. Я свалился на пол, содрогаясь от разрядов, пробегающих по телу.

Клетка открылась, и Юлию потащили в дом, а я лежал и ничего не мог с этим поделать. Лишь всматривался её перепуганное лицо.

Мирона привели в чувство. Он пару раз ударил меня ногой и пошёл в дом, вытирая с лица кровь.

Когда ублюдки вошли в здание, я заметил, как по стене ползёт Грув. Цепляясь лозами за доски, дендроид лез в окно второго этажа.

Каверны. Главное строение. Спальни.

Мышкина Юлия Сергеевна.

Юлия сидела на полу со связанными руками и с ужасом смотрела на двух пьянчуг, которые похотливо на неё пялились.

— Может, начнём без него? — прочистив горло, спросил одноглазый.

— Идиот! Мирон тебя за такое на корм крысам отправит. Он всегда первый девок портит, а уж потом — мы, — отозвался горбатый и постучал собеседнику по лбу.

— Несправедливо. Я бы тоже не отказался первым опробовать такую красотку, — печально вздохнул одноглазый. — Когда там сменщики прибудут?

— Уже скоро. Завтра и прибудут. А тебе что, не терпится весь заработок в борделях спустить?

— А какая у меня ещё радость? Здесь сижу света белого не вижу да объедки за Мироном собираю. А на воле я король. Шлюхи готовы меня с ног до головы вылизать. Красота! — мечтательно протянул одноглазый и добавил: — Вот если бы ещё на поверхности разрешили выпить, тогда б жизнь совсем другими красками заиграла. Но, увы, хозяин узнает и сразу же пустит в расход.

— А ты чё хотел? Пьяный языку не хозяин. Радуйся, что хоть в кавернах выжрать можно. И это, ты поменьше возмущайся, а то хозяин тебя и без выпивки прикончит, — опасливо понизил голос горбатый и выглянул в коридор. — Во, Мирон идёт. Щас аристократочкой полакомимся.

Грув влез в окно второго этажа и затаился в тени комнаты. Внутри никого не было — только куча мебели, плотно укрытая пылью. Выглянув из приоткрытой двери, он увидел длинный коридор, из которого доносился оглушительный храп, а за этим храпом слышались шепотки и какие-то всхлипывания.

Внезапно соседняя дверь распахнулась, впуская человека со свежими ранами на лице.

— Ублюдок! Мать его за ногу! Я ему устрою… Думает, можно безнаказанно на меня руку поднимать? Сначала разберусь с его бабой, а после и ему достанется, — зло выплёвывал он проклятья, грузно топая по коридору.

Взгляд Грува приковал предмет, раскачивающийся на ремне идущего. От него ужасно фонило магией. Древень осмотрелся по сторонам и, шустро выскользнув в коридор, перебежками двинул следом за раненым.

— Чё харю свою высунул? Без меня хотели начать, суки⁈ — Возмутился раненый и грубо оттолкнул горбуна, входя в комнату. — Держите руки и ноги. А я развлекусь немного.

Штаны говорившего упали на пол вместе с артефактом. Девушку небрежно швырнули на кровать, от чего она истошно завизжала. Пока уроды пытались удержать девчонку, Грув схватил артефакт и выпрыгнул в окно.

Я лежал на ледяных прутьях клетки, когда увидел, что из окна второго этажа выскользнула тень. Приземлившись, она осмотрелась по сторонам и со всех ног рванула ко мне. Это был Грув. В маленьких руках он держал артефакт, которым до этого Мирон открывал и закрывал клетки.

— Грув, грув! — выкрикнул древень и швырнул мне предмет.

С трудом поднявшись на ноги, я поднял с земли деревянный брусок, в центре которого располагалась кнопка, а потом направил артефакт на замок и нажал. Дверь со щелчком открылась.

— Спасибо, малыш, — улыбнулся я и, подойдя к клетке Льва, открыл и её. — Идёшь со мной.

Округа взорвалась шёпотом. Аристократы умоляли выпустить их. Знатные особы вставали на колени, тянули ко мне свои руки, но выпускать их сейчас я, конечно же, не собирался. Не хочу, чтобы мне прикрывали спину люди, в чьей лояльности я не уверен.

— Выпусти нас, если не хочешь, чтобы мы заорали и подняли тревогу, — прошипел Огнёв старший.

Я заставил Грува трансформироваться в копьё и пригрозил:

— Заткни свою пасть, пока я тебя не прикончил. Ваши жизни теперь в моих руках, — услышав мои слова, все аристократы разом затихли.

Огнёв зло оскалился, но промолчал.

— За мной, — приказал я Льву, и второй раз повторять не пришлось. — Чистишь первый этаж, я иду на второй. Это отребье спит после трудовых будней, так сделаем же их сон вечным.

Лев кивнул и, не говоря ни слова, побежал следом за мной. Он уже потянулся к дверной ручке, как дверь открылась сама собой, и тут на нас ошалело уставился толстяк. Не успел он и рта разинуть, как острие копья вошло в глазницу и пробило его череп. Ноги тюремщика подкосились, и он кулем вывалился наружу.

Пока Лев забирал у жирдяя дубинку, я зашёл в здание и двинул вверх по лестнице. Торопился, как мог, ведь Грув прямо сейчас рассказывал мне обо всём, что видел в здании. Впрочем, ничего нового я не услышал.

— Да прекрати ты дёргаться, сука! — зло выкрикнул Мирон и через секунду раздался щелчок.

Мышкина сдавленно замычала: с кляпом во рту особо не покричишь. Найдя комнату по звуку, я шагнул в открытую дверь.

Мирон склонился над Юлией и пытался стянуть с неё остатки одежды, а его подельники не сводили стеклянных глаз с открывшихся прелестей.

Я приказал Груву превратиться в дендроида. Став самим собой, он выпустил две лозы, что в мгновение ока сдавили шеи одноглазого и горбатого. Грув дёрнул их на себя, и уродцы, нелепо суча ногами, поползли в нашу сторону.

Руки Юлии больше никто не удерживал, и она со всего размаха попала Мирону кулаком в нос. Тот закричал и занёс руку для ответного удара, попутно прикрикнув:

— Идиоты! Куда вы делись⁈ Держите эту шлюху!

Я подошёл сзади и схватил его за горло, вторая рука зажала ему рот. Сделав шаг назад, я толкнул ногой дверь, и она тихонько захлопнулась, оставив нас наедине.

— Ты знаешь, что делать, — кивнул я зарёванной Мышкиной.

Дрожащими руками утерев слёзы, она вытащила кляп и, пройдя пару шагов, забрала нож с трупа горбатого. Мирон прекрасно понял, что сейчас случится, и замычал так, как будто это могло его спасти. Мышкина плюнула несостоявшемуся насильнику в лицо и воткнула лезвие в пах. Кровь бурным потоком хлынула на пол, а надсмотрщик завыл от накатившей боли.

Я держал ублюдка ещё минуту, пока он не прекратил подавать признаки жизни. Юлия сдёрнула с кровати пожелтевшую простыню и завернулась в неё, потому что от одежды остались одни лохмотья, а потом посмотрела на меня со смесью благодарности и возмущения.

— Хочешь спросить, почему так долго? — улыбнулся я и прижал её к себе. — Прости, я спешил, как мог.

— Дурак, — всхлипнув, буркнула она и, отстранившись, посмотрела мне в глаза. — Убей всех до единого, — в её словах собрались все страх и ярость, накопившиеся за эти несколько дней. Если бы она была немного сильнее, уверен: пошла бы следом за мной.

— Так и поступлю. Подожди немного, скоро вернусь. — Юлия потянулась было ко мне, заставив добавить: — Грув останется с тобой и в случае чего сможет защитить.

Только я собрался уйти, как Мышкина снова меня окликнула:

— Завтра к этим выродкам прибудут сменщики. У них одноразовый портальный камень, — девушка вытерла слёзы ладонью, но вместо того, чтобы стереть влагу, измазала лицо кровью.

— Отлично. А то я так голоден, что готов попробовать местную кухню, — усмехнулся я, чем вызвал на лице Мышкиной лёгкую улыбку.

Забрав у девушки окровавленный нож, я вышел из комнаты. На первом этаже было так тихо, будто ничего не происходило. Лев работает чисто. Молодец. Я подошёл к двери напротив и тихонько её приоткрыл.

Три двухярусные кровати в ряд. На каждой из коек ужасно храпят и смердят немытые тела, которые уже через минуту начнут стремительно остывать.

Сначала я вогнал нож в глазницы лежащим на нижних койках, после полосонул по горлу тех, что дрыхли на втором этаже. Нижние даже пикнуть не успели, а вот верхние ещё секунд тридцать потрепыхались.

Переходя из комнаты в комнату, я повторял свои действия до тех пор, пока не наткнулся на склад. Чёртовы выродки свалили наше барахло в кучу и, судя по всему, планировали переправить его для перепродажи. Я забрал свои артефакты и меч, после чего уничтожение врагов пошло куда быстрее.

Десять минут спустя на второй этаж влетел Лев. В крови с ног до головы, в глазах нездоровый, лихорадочный блеск, в руке шипастая дубина. Он молча уставился на меня и кивнул.

— Здесь чисто. Давай в следующий барак.

Тяжело выдохнув, Лев заговорил:

— Тебя долго не было, я уже начал волноваться.

— То, что я второй в рейтинге, не значит, что я слабее тебя, — хитро усмехнулся я и направился к лестнице.

— Нужно будет повторить наш поединок при случае, — хищно оскалился товарищ и двинул следом.

Через час мы прикончили всех. Я вернулся в главное здание и отвёл Юлию на склад, где она подыскала себе подходящую одежду. А после, когда мы вышли во двор, я сделал объявление:

— Похитители мертвы, — аристократы уже собирались взвыть от восторга, но я их остановил: — Завтра прибудут их сменщики, и мы сможем уйти через портал, который они откроют.

— Отлично! Открывай клетки! — выкрикнул один из пленных с перебинтованной рукой.

— Не спеши. Сначала я озвучу свои условия. Те, кто с ним согласятся, выйдут. Кому жмёт гордость — посидит в клетке ещё.

— Что за правило? — хрипло бросил перебинтованный.

— Да, что от нас нужно? — подал голос Огнёв.

— Плевать, чего ты хочешь, я согласна! — отозвался кто-то из девушек

— Правило простое. Если вышли из клетки — вы подчиняетесь мне лично до того момента, пока мы не покинем это место. Как только спасёмся, можете делать вид, что меня не знаете и что я ничего не сделал для вашего спасения. Мне абсолютно всё равно. Поймите, что любой дурак, который будет действовать необдуманно, приведёт всех нас в могилу. Думаю, каждый из вас видел полчища крыс, которые разместились на несколько уровней ниже. Будете дурить, и они придут сюда за вашими жизнями.

— А если я выйду из клетки, а потом решу ослушаться? — с вызовом спросил забинтованный.

— Я тебя убью, — холодно отрезал я и посмотрел ему в глаза. — Чего притихли? Посидеть молча день, а после наслаждаться жизнью? Или сдохнуть из-за тупого гордеца? Уверен: среди вас лишь разумные люди и вы поймёте, почему я выставил подобные условия.

— Нам вернут оружие? — поинтересовался толстяк с дурацкими усами.

— Всё ваше барахло на втором этаже, но его вы получите только завтра утром. До этого момента оружие будет только у меня, — и тут я осознал, что даже не представился. — Меня зовут Дубровский Виктор Игоревич. Помогать следить за порядком мне будут Львов Лев Львович и Мышкина Юлианна Сергеевна. Поднимайте руки, кто согласен на моё условие.

Я думал, что аристократы будут ломаться и ждать первого собрата, давшего слабину, чтобы после сказать: «Я держался до последнего, но раз уж все решили…», но нет. Пленные моментально подняли руки. Все до единого. Даже сумасшедший Бориска заголосил:

— Славься, Дубровский Виктор Игоревич! Спаситель наш! Славься! Славься!

Посмотрев на этого дурачка, я решил его пока не выпускать. Остальных же аристократов освободил и указал на крайний дом слева. Там располагалась столовая наших надсмотрщиков. Собственно, туда аристократы и ломанулись, чтобы наконец поесть чего-то, кроме помоев. Ломанулись все, кроме Огнёвых и Картаполова.

— Вить, выпускай давай. Всё ж без нас сожрут, — состроил щенячьи глазки Илья Огнёв, нацепив свою самую добродушную улыбку. Такую же я уже видел в джунглях. — Клянусь всем на свете, что мы будем тебя слушаться. Открывай.

— Ты же не собираешься их выпускать? — подняв бровь Лев, встав рядом со мной.

— Они пытались убить меня и тебя. Как думаешь, я настолько добр, чтобы прощать собственных убийц? — я посмотрел на Львова, отзеркалив его вопросительно поднятые брови.

— Да что-то непохоже.

— Грув, зацепи лозами клетку. Покажем нашим друзьям местные достопримечательности, — в моём голосе зазвенел металл.

— Грув! Грув!

Малыш захлестнул клеть двумя лозами, после чего отбросил их, как ящерица отбрасывает хвост.

— Ну что, Лев Львович, хватайся. Покатаем братьев, — усмехнулся я.

Огнёвы увидели на моём лице недоброе и тут же заголосили:

— Э-э-э! Вы чего это? Вы куда нас тащите? Мы же поклялись подчиняться! — орал Егор.

— Да, клятва убийц так дорого стоит, что за неё и кроху хлеба не купишь, — пыхтел Лев, пока мы волокли клетку к обрыву.

— Каких убийц⁈ Дядя, ты нас с кем-то путаешь! Ты чё несёшь⁈ — засуетился Илья и бросился к лозам, пытаясь разорвать их одной рукой.

— Ребятки, хватит притворяться. Вы трижды пытались прикончить меня в академии, а сегодня попробовали избавиться от Льва. Таких тварей отпускать нельзя. Считайте, вы сами вырыли себе могилу, — озвучил я приговор и остановился у самого обрыва.

Обойдя клетку, спросил:

— Будет последнее желание? Может, родне что-то передать?

— Чтоб ты сдох, тварь! — выплюнул Егор, стараясь по мне попасть, но промахнулся, а вот Илья оказался куда более доброжелательным.

— Вить, пощади, умоляю. Это всё Егор. Это он меня подговорил. У меня с тобой тёрок нет. Мне вообще весь этот конфликт не нужен. Отпусти, всеми богами заклинаю. Ты меня больше никогда не увидишь и не услышишь обо мне, — выпалил старший из братьев, а Егор смотрел на него и не мог поверить, насколько легко близкий человек может предать.

— Ладно, братья. Я вас отпускаю.

— Правда? Спасибо тебе! Ты не пожалеешь! Я тебе обещаю! — просиял Илья за секунду до того, как я пнул клетку, сбрасывая её в обрыв.

Братья понеслись в черноту бездны, и только протяжное «Сука-а-а-а-а» прокатилось по кавернам. Через полминуты послышался глухой удар. Что же, без возможности колдовать эта парочка гарантированно разбилась насмерть.

— Я, кажется, понял шутку. Ты сказал, что отпустишь их, но вместо этого сбросил с обрыва. Ты имел ввиду, что отпустишь им грехи, да?

— Так и есть, — хмыкнул я и развернулся в обратную сторону.

— Забавно. Я, конечно, не осуждаю, что ты избавился от этой парочки, но хочу сразу предупредить: если хоть кто-то из аристократов увидел гибель Огнёвых и доложит их отцу, это создаст огромные проблемы и тебе, и мне. Но я с тобой до конца. Отобьёмся, — товарищ заиграл желваками и через мгновение улыбнулся.

— Рад это слышать, дружище. А насчёт аристократов не волнуйся: они сейчас в дальней части дома жрут всё, что видят. С той стороны сюда не выходит ни одного окна. А если кто и увидел, то сейчас меня это не заботит. Главное — поскорее отсюда выбраться.

Вернувшись назад, я озадаченно посмотрел на Картаполова младшего.

— Знаешь, с одной стороны мне не за что тебя убивать. А с другой — твой отец вырезал весь мой род, — я взял театральную паузу и посмотрел на Михаила в упор.

— Делай что хочешь. На меня всем плевать. И отцу, и окружающим. Я слабак с сильной фамилией, — Картаполов усмехнулся и продолжил исповедь: — И ты прав. Я сам всё испортил. Всю жизнь стремился что-то доказать папаше, а в итоге падал всё ниже и ниже. Пытался брать на себя непомерную ношу и каждый раз не оправдывал возложенных на меня ожиданий. — Михаил смотрел в пустоту, в голосе сквозило безразличие. — Знаешь, за всю жизнь меня любила лишь мама. А мой старик её убил. Если ты прикончишь его, я скажу тебе спасибо. А если убьёшь меня… — Он вытер лицо ладонью и посмотрел мне в глаза. — Что ж, я буду не против. Наконец-то снова встречусь с мамой.

— Сильная речь. Что думаешь, Лев? — спросил я у друга.

— Думаю, что у парня низкая самооценка.

— Согласен. Послушай, что я тебе скажу, Миша. Вёл ты себя как говнюк во время нашей первой встречи. Но за хамство я не убиваю. Это во-первых., — загнул я палец, посмотрев ему в глаза. — А во-вторых, открой глаза! Сюда попало двести пятьдесят человек, а выжило чуть меньше шестидесяти. Ты попал в двадцать процентов сильнейших магов со всех академий империи. Поэтому я не могу согласиться с тем, что ты слабак с сильной фамилией.

Михаил уставился на меня, не понимая, куда я клоню.

— Судя по всему, ты хороший маг, а я не привык разбрасываться толковыми людьми. Я предлагаю тебе сделать выбор. Ты можешь присягнуть мне на верность здесь и сейчас. Грув, кольцо. — ко мне вразвалочку подошёл древень и протянул перстень, похожий на мой. — На кольцо наложено заклятье. Если предашь меня, то в тот же момент умрёшь. Если будешь служить верой и правдой, я постараюсь, чтобы жилось тебе отлично и глупые мысли не лезли в голову.

Михаил, всё ещё не понимая, что происходит, смотрел на меня в упор. Видимо, в голове его сейчас завывал ураган мыслей. Спустя минуту он спросил:

— А если откажусь, ты сбросишь меня с обрыва?

— Совершенно верно. Врагов за спиной я больше не оставляю, — я хищно улыбнулся, но только для того, чтобы Картаполов поверил в мой блеф, ведь в перстень не было встроено никакого заклинания.

Михаил встал с колен и, приложив руку к сердцу, отчеканил:

— Я присягаю на верность роду Дубровских, и пусть мою душу сожрут боги, если я тебя предам.

И тут из его глаз покатились слёзы. Впрочем, на слёзы радости они не походили, скорее уж то была внутренняя борьба с самим собой. Борьба с голосом, который всю жизнь нашёптывал ему: «Ты ничтожество, ты ни на что не годен!»

Все дело в том, что парень поверил голосу и опустил руки, даже не пытаясь что-то изменить. Так, предпринимал робкие попытки, которые тут же бросал, стоило только завидеть на горизонте первые трудности.

Я открыл клетку и вручил ему перстень.

— Теперь моя фамилия Продубровский? — серьёзно спросил Михаил, надевая кольцо.

— Что? Зачем тебе менять фамилию? У тебя есть своя. Нет, если она тебе настолько противна, то можешь сменить — дело твоё. Но ты не мой раб. Делай, что душе угодно. Главное — приди на помощь, когда я попрошу. И прекращай уже себя презирать, это раздражает. Пойдём в дом, пока аристократы не смели всё съедобное, — усмехнулся я и хлопнул Картаполова младшего по плечу.

В столовой царило сдержанное веселье. Аристократы лопали пироги и вяленое мясо, запивая всё это пивом. Впрочем, у бочки с пивом стояла вооружённая Мышкина, выдававшая не больше одной кружки на человека. Умная девочка. Немного уменьшить стресс будет не лишним, а вот перебравшие спиртного нам не нужны.

Про Огнёвых никто даже не вспомнил, ведь с ними учились только я, Миша, Лев и Юлия. Остальным на братьев было плевать.

Вечер показался мне парадом похвалы. Сначала я хотел тихо посидеть в углу и съесть чего-нибудь, но вместо этого каждую минуту ко мне подходил новый аристократ, представлялся и заверял в искренней благодарности и готовности отплатить за своё спасение. Меня звали в гости, обещали помочь финансово и даже продвинуть по службе, если я решу устроиться в государственные структуры.

Если честно, то раньше я никогда не задумывался о государственной службе, а вот сейчас понимаю, что это позволит добиться не только финансового благополучия, но и даст определённый статус в обществе. А этот статус принесёт мне как защиту от нападений, так и влиятельных друзей. Впрочем, и враги тогда будут тоже влиятельные.

Глядя на измождённых, но почти счастливых аристократов, я заметил двух человек, которые не стали пить пиво. Среди них был Анисим и ещё один крепкий парень с козлиной бородкой.

— Для вас есть задача. Нужно проследить, чтобы ночью никто не вздумал выйти на улицу и создать нам проблем. Заодно наблюдайте за возвышенностью. Если прибудут сменщики наших похитителей, срочно разбудите меня. Справитесь?

— Конечно, — решительно сжал кулаки Анисим и добавил: — Только сделай сначала объявление, что покидать здания запрещено, а то наши друзья могут решить, что мы своевольничаем, и начнутся конфликты.

— Это само собой.

Когда освобождённые засобирались расходиться по спальням, я оповестил их о запрете покидать здание. Возражать никто не стал, хотя лица у некоторых были недовольными.

Всё это время рядом со мной сидел Картаполов и вяло жевал мясо. Он периодически бросал на меня восхищённые и одновременно завистливые взгляды. Ничего, вернёмся в академию и он ещё проклянёт тот день, когда согласился принять моё предложение. Впереди жестокие тренировки, да такие, что после них Миша точно поверит в себя.

Закончив ужин, мы разошлись по спальням. Было забавно, но аристократы, видимо, договорились выделить для меня отдельную комнату. Вроде мелочь, а приятно.

Едва коснулся подушки, сознание начало уплывать. Засыпая, я почувствовал, как приподнялось одеяло и мне на грудь легла голова. По запаху понял, что это Мышкина. Не открывая глаз, я улыбнулся и приобнял её. Правда, насладиться моментом я не успел. Через пару часов меня разбудил Анисим.

— Просыпайся! Открылся портал.

Выглянув в окно, я увидел человек двадцать, лениво плетущихся к поселению.

— Срочно разбуди Льва и скажи, чтобы раздал оружие всем, кто может сражаться. У вас пять минут, — я толкнул Анисима на выход, а сам вскочил с кровати и прислушался. За окном чесала языками толпа уродов.

— Проклятая вахта. Опять застрянем тут на месяц, — пожаловался мужик с протезом вместо ноги.

— Слышь, тебе лишь бы поныть. Чё, лучше было, когда ты милостыню просил, отсиживая жопу на морозе? — укорил его относительно здоровый мужик, чьи глаза располагались один сильно выше другого.

— Да не, я-то доволен и благодарен господину, просто бесит в темноте жить.

— А аристократок трахать тебя не бесит?

— Хе-хе. Только это кукуху на месте и держит. А чё клетки пустые? — на мгновение замолчав, спросил одноногий.

— Да хрен его знает. Может, породистых псин решили с самого утра на арену прокатить.

— Если так, то отлично. Чем больше благородных сдохнет, тем меньше хлопот.

— Да чё толку-то? Всё равно новую партию привезут.

— Эт да.

Подслушав разговор, я вынес одну важную мысль. Похищают аристократов далеко не один раз в год, а ежемесячно. Скорее всего, одними академиями не ограничиваются, а сама преступная сеть раскинулась куда как дальше. Нужно обязательно выяснить, кто за всем этим стоит, и прикончить гада.

— Сиди здесь, — велел я Юле и выбежал в коридор, где меня уже ждали двадцать вооружённых аристократов, среди которых был и Картаполов. — Вы пятеро, идёте с Анисимом и ждёте у входной двери. Как только мы атакуем, присоединитесь к нападению. Остальные выбираются на улицу через окна в дальней части дома. Вы — в подчинении Льва, вы — со мной, — я обвёл пальцем сначала одну часть дворян, потом другую. — Возьмём сменщиков в клещи и уничтожим всех, кроме одного. Последнего оставляем в живых, хочу его допросить. Всем ясно?

Аристократы с напряжённым выражением на лицах кивнули и побежали вниз по лестнице. Выбравшись на улицу, я услышал, как сменщики стоят перед входом в центральное здание.

— А эт чё? — удивлённо икнул грубый голос.

— Где?

— Да вон, около порога кровью всё залито.

— Опять Мирону кто-то не угодил? Видать, избил бедолагу, — прогундосил собеседник.

— Не, мужики, тут что-то не так. Столько крови может натечь, только если кому-то горло вскроют.

Ждать больше нельзя, нужно нападать. Я поднял руку вверх и махнул вперёд, объявляя начало атаки.

Выбежав из-за угла, я на всём ходу вогнал меч под лопатку уроду, который даже не успел толком понять, что случилось. Впрочем, остальные прожили ненамного дольше. Жалких тридцать секунд — и бой завершился, так и не успев начаться. В живых остался только мужик с перекошенным лицом.

— Обыщите тела. Всё что найдёте, несите в столовую, — приказал я и, вывернув карманы выжившего, потащил его за ворот куртки к обрыву.

Урод так перепугался, что не мог рассказать ничего внятного. Только бормотал под нос молитвы, пока по его штанине расползалось тёмное пятно. Отволочив его к краю, я спросил:

— Кто вас нанял?

— Что? А⁈ Я-я-я не знаю. Я его никогда не в-видел. Только п-получал деньги и указания, — испуганно заикался урод, поглядывая через плечо в тёмную бездну.

— С какой целью ваш господин выращивает полчища крыс?

— Мы ничего не знаем! Мы просто обслуга!

— Не верю, — отрезал я и толкнул подонка ближе к обрыву.

— Х-х-ходили слухи, что г-господин собирается захватить в-власть в империи. Для этого и создаёт п-полчища.

— Кто распускал эти слухи?

— Мужики, отпустите меня! Я ничего не знаю! — взмолился урод, обливаясь слезами.

— Кто распускал эти слухи? — надавил я стальным тоном.

— Да наши ребята. Вы их уже убили. Они, они это говорили. Я больше ничего не знаю, клянусь бога-а-а-а-а-а, — возопил урод, падая в непроглядную тьму.

— Что думаешь? — хмыкнул за спиной Лев.

— Думаю, что мы толком ничего не узнали. Неизвестный похищает аристократов и создаёт орды крыс. Причём непонятно с какой целью.

— Но сменщик ведь сказал, что для захвата власти в империи, — вставил свои пять копеек Картаполов.

— Да, Миш, вот только это версия, которую придумали уроды, запертые в подземелье. Всё, что они делали, — это возили дворян на убой, насиловали и пьянствовали остальное время. Согласись, не самый надёжный источник информации. При этом никто из них не был знаком с нанимателем. Откуда они могут знать истинные намерения?

— Согласен, — печально кивнул Михаил и, посмотрев за край обрыва, предусмотрительно сделал пару шагов назад.

— Возвращаемся. Нужно найти портальный камень.

В столовой сгрудили ворох барахла, среди которого обнаружился один ромбовидный камень, покрытый рунами.

— Кто-то ранее пользовался портальными камнями? — спросил я, осмотрев аристократов, но среди собравшихся не нашлось никого, кто был бы знаком с подобной вещицей.

— Можно я посмотрю? — вызвалась Юлия и, подойдя к столу, взяла артефакт в руки. Повертев его из стороны в сторону, она заключила: — Камень сделан с помощью комбинации рунной магии и магии крови. Переход откроется, если порезать руку и зажать в ней камень. Пока ты будешь его держать, портал останется открытым. Как только отпустишь, камень разрушится. При этом всё время артефакт будет тянуть жизненную силу использовавшего для поддержания портала.

Я уважительно посмотрел на Мышкину, и она покраснела.

— Понятно. Собирайтесь. Лев, открой арсенал, пусть ребята заберут свои оставшиеся вещи. Мы уходим.

Лев кивнул и увёл аристократов за собой. Сборы продолжались жалкие десять минут. Бывшие пленные так хотели покинуть это место, что были готовы оставить здесь всё своё имущество, наплевав на его ценность. Картаполову я приказал взять с собой трёх человек и собрать вещи умерших, как доказательство того, что они тоже были похищены.

Так Михаил со своими подчинёнными сложили всё в телегу и стали ждать дальнейших указаний. А указания были просты: сжечь дома, сбросить клетки в обрыв и убираться отсюда.

Бориску тоже пришлось выпустить. Не убивать же парня за то, что у него протекла крыша. На удивление он вёл себя смирно. Но на всякий случай следить за ним приставили Мишу.

Как только клетки отправились в обрыв, я почувствовал, что снова могу контролировать ману. Другие маги тоже это ощутили и с радостью залили дома огненными заклинаниями. Когда все постройки загорелись, я крикнул:

— Уходим!

И колонна двинула вверх по склону, к месту, откуда нас привезли. Ведь именно там должен был открыться портал.

По пути на свободу я не мог выкинуть из головы красные глаза, мелькающие во тьме инкубатора. Нет, на крысу-переростка мне было плевать, но вот артефакт…

— Юль, когда дойдёте до точки назначения, открывай портал и выводи людей, сама тоже уходи, — приказал я.

— А ты? — девушка испуганно посмотрела на меня, понимая, что в мою голову пришла очередная самоубийственная идея.

— А я вас догоню. Главное — не закрывай портал, пока я не вернусь.

— Я с тобой, — отозвался Лев.

— И я, — поддержал его Картаполов.

— Вы оба идёте на выход, — увидев несогласие на лицах, я добавил: — Это не обсуждается. Если с той стороны будет вражеский лагерь, вам придётся пробить путь к свободе. Я на вас рассчитываю.

Было заметно, что мои слова не слишком их убедили, но спорить ребята не стали. Развернувшись, я побежал вниз мимо полыхающих бараков к серпантину, ведущему к инкубатору. И через пятнадцать минут добрался до ниши, заполненной слизью.

Под зеленоватой плёнкой, как и до этого, копошились развивающиеся крысолюды. И судя по размерам, они были готовы с минуты на минуту вылупиться. А вот алых глаз нигде видно не было, и это меня насторожило.

Призвав Клювика, я запустил его на разведку. Пролетев над бескрайним инкубатором, коршун обнаружил каменный островок, на котором лежала огромная крыса. Из живота королевы торчала трубка, уходящая под зелёную плёнку. Что это? Пуповина? Хотя какая разница? Пока эта падаль спит, я смогу украсть артефакт.

С омерзением вступил в зелёную слизь, которая, к моему удивлению, оказалась эластичной. Эта гадость выглядела как жидкость, но по ней вполне можно было ходить. Если бы при каждом шаге мерзость не расступалась во все стороны волнами, я бы смог по ней даже бегать.

Медленно продвигаясь по зелёному ковру, старался не наступить ни на какого грызуна и вместе с этим продолжал поглядывать на королеву. Если она проснётся, будет плохо.

Шаг за шагом я становился всё ближе, пока не подобрался к дремлющей гигантской твари. Через её шею была переброшена золотая цепочка, на конце которой висел артефакт. Выглядел он омерзительно. Чёрное сердце размером с грецкий орех постоянно пульсировало, перекачивая через себя некротику.

Королева крыс громко дышала, от чего меня каждую секунду обдавало потоком зловония. Я протянул руку к артефакту и застыл, ощутив, как по спине пробежали мурашки. Мохнатое веко открылось, и на меня уставился огромный алый глаз.

Тело сработало быстрее разума. Меч по самую рукоять вошёл в глазницу крысы, и она истошно завизжала, отдёрнув морду. В последний момент я успел схватиться за артефакт второй рукой и, набросив на себя покров маны и усиление, сорвать его с шеи твари.

Королева забилась в агонии, пытаясь вытащить меч, а я уже нёсся по зелёному морю, которое заходило ходуном. Крысы, развивавшиеся в инкубаторе, услышав зов своей владычицы, принялись прогрызать зелёный ковёр, стараясь прийти ей на помощь. Бежать из-за этого было практически невозможно, ведь земля попросту уходила из-под ног.

Передо мной возникла морда лысого крысолюда. Он оскалил пасть и собирался броситься в атаку, но я оказался быстрее. Призвав Грува, пробил копьём его череп и ринулся дальше. Правда, бежать пришлось недолго. Из-под зелёного ковра вырвалась когтистая лапа, схватившая меня за ногу. Споткнувшись, я полетел кубарем.

Позади послышался душераздирающий визг королевы, и по пещере разнёсся топот, от которого всё вокруг задрожало. Проклятье! Эта тварь уже несётся! Вскочив на ноги, я отдал Клювику приказ атаковать. Коршун спикировал, пытаясь выклевать монстру оставшийся глаз, но мощный удар хвоста переломал птице все кости. Практически не замедлившись, крысиная матушка продолжила преследование.

Я вылетел на серпантин и призвал Слая в двадцати метрах выше по склону. Появившись, слизняк моментально залил кислотой всё пространство позади меня. Попадая на камень, кислота бурлила и стекала вниз, образуя смертоносную плёнку.

Первыми в мою ловушку встряли только что вылупившиеся грызуны. Угодив в кислоту, их лапы начинали таять на глазах. Истошно визжа, уродцы катились вниз до тех пор, пока из ниши не вынырнула королева. Как только она показалась, грызуны оседлали её и рванули в погоню.

Я послал Слаю мыслеобраз, как он стреляет кислотой крысе в морду, и он мгновенно исполнил мой приказ. Зелёная струя врезалась в нос королевы, но её это не остановило. Подбежав к Слаю, она одним мощным ударом сбросила его в обрыв вместе с кучей камней, вырванных когтями.

Обернувшись назад, я выругался. Проклятье! Могу не успеть! Каких-то тридцать секунд — и меня разорвут в клочья. Потянувшись к мане, я использовал магию природы.

Лозы, разорвав камень, с треском пробились наружу. Ветвясь, они поползли вниз по склону, оплетая лапы королевы и замедляя её ход. Вот только грызуны, оседлавшие её, тут же спрыгнули на не залитую кислотой землю и стали грызть растения, освобождая свою правительницу.

Да и плевать! Борщевик, я вызываю тебя!

Взрывая горную породу, выросла стена борщевика, преградившая дорогу крысам. Да, он их не остановит, да, надолго не задержит, но сейчас важна каждая выигранная секунда.

Я бежал, задыхаясь от крутого подъёма в гору. Чёрт, если выживу, стану заниматься ещё усерднее.

Вылетев на площадь, где раньше стояла деревня похитителей, я потянулся к мане. Влив остатки сил, заставил всю «деревушку» покрыться непроходимым лесом, состоящим из деревьев Хура. Уж они-то точно остановят эту разожравшуюся на некротике тварь. Кстати, а вот и она.

Извалявшаяся в ядовитом борщевике, верховная крыса ворвалась в деревню и на полной скорости врезалась в деревья. Раздался оглушительный хруст, сменившийся визгом.

Размахивая лапами, крыса-переросток протискивалась между стволов, а шипы тем временем рвали её шкуру, заставляя верещать от боли. Как бы она ни старалась, но сокрушить мой лес не смогла.

Тварь издала протяжный писк, после чего её выводок бросил застрявшую между деревьев прародительницу и рванул следом за мной. Крысолюдов было немного — каких-то жалких четыре десятка. Если бы у меня оставалась хоть капля маны, я бы мог с ними потягаться, но мои запасы, увы, подошли к концу.

Впереди показалось портальное окно, куда я и рванул из оставшихся сил. Проклятье! Даже запонка, подаренная Львом, не спасла. Я потратил слишком много маны и сейчас мне хватало сил только на поддержку покрова.

Нужно как-то увеличить объём маны, если я планирую выжить в этом мире.

Запрыгнув в портал, я крикнул:

— Закрывай!

И поймал взгляд Юлии. Побледневшая девушка улыбнулась мне обескровленными губами и бросила камень на землю. От удара он рассыпался в прах, а вот чёртово портальное окно закрывалось слишком медленно. Бегло осмотревшись, я подхватил Мышкину на руки и отдал приказ ожидавшим меня аристократам:

— Выстроиться стеной перед порталом! Сдерживать крыс, пока он не закроется!

Первыми среагировали Анисим, Лев и Картаполов, за ними последовали и остальные.

Портальное окно было шириной менее двух метров, поэтому разом выйти из него смогли лишь три крысы, которых тут же насадили на клинки. Если бы у грызунов было оружие, были бы и шансы утащить кого-то с собой в могилу, но, к нашему счастью, уродцы только вылупились.

Ребята успели прикончить три десятка к моменту, когда портал стал достаточно мал, чтобы грызуны смогли просунуть в него что-то крупнее лап. Впрочем, и лапы очень скоро обрезало закрывшимся проходом. Надрывно дыша, бывшие пленники попадали на траву.

Устало выдохнув, я осмотрелся. Нас выкинуло в сосновом лесу. Над головой светила луна, а где-то поблизости кричала сова.

— Забирайте макры. Оставите их себе на память, как трофеи, полученные в заточении, — усмехнулся я и посмотрел на Юлию.

Она хрипло дышала и зажимала ладонь, из которой струилась кровь. Изменив форму Грува, заставил его вылечить рану. Древень зашил порез, и через пару минут лицо девушки чуть порозовело.

— Командир, каков план? — спросил аристократ с козлиной бородкой.

— Отдохнём до утра, а после отправимся в ближайшее поселение.

— Но мы не устали, — заметила девчонка с пышными волосами, которая во время боя стояла в стороне.

— Я рад за вас. Если кто-то обладает магией, которая поможет нам узнать, в каком направлении есть город, мы можем выдвинуться прямо сейчас. Если нет — ложитесь спать. И ждите, пока я восстановлю силы.

Аристократы расселись у деревьев, а Львов, Картаполов и Крабов отошли от образовавшегося лагеря, чтобы вести дозор. Молодцы, даже ничего объяснять не пришлось. Думаю, это Лев так влияет на Мишу, а Анисим и без того тёртый калач.

— Я очень за тебя переживала, — откинулась на моё плечо Юлия, поудобнее устроившись у меня на коленях.

— Да что со мной может случиться? — усмехнулся я и погладил её по волосам.

— Не знаю, но, когда ты вернулся, стало ещё тревожнее. Знаешь, такое чувство, как будто вот-вот должно случиться что-то ужасное. Но я не знаю, что именно. Можешь назвать это предчувствием или ещё как. Но мне страшно.

Конечно, тебе страшно. Ты лежишь на моём пиджаке, в кармане которого божественный артефакт, содержащий тонны некротической энергии. Именно она и нагоняет на тебя ужас, но лучше тебе ничего о нём не знать. Будешь спать спокойнее.

Некротика — важный аспект некромантии. Если труп свежий, то его можно поднять только с помощью некротики, накопленной магом. Ведь в свежем трупе ещё нет следов разложения, а значит — нет и некротики. Именно поэтому все зомби гниют: с запущенными процессами разложения их проще поднять. Они — ходячие аккумуляторы некротики.

А вот скелетов поднять так же сложно, как и свежие трупы. Энергия развеивается, поэтому приходится создавать некротическое ядро, которое будет питать костяк. Неудивительно, почему некроманты обожают поднимать на кладбищах всякую гниль. В ней достаточно некротики для оживления трупа, плюс ко всему часть энергии можно позаимствовать для более свежих или совсем уж истлевших тел.

А у меня в кармане лежит безграничный запас некротики. Такого запаса не было даже у короля лича, а он, на секундочку, уничтожил весь Руиндар. Что же делать с этим артефактом? Для начала срочно вернуться в академию и изучить украденную у Никодима книгу магии.

Я погрузился в мысли и не заметил, как уснул.

Очнулся в момент, когда Мышкина пыталась слезть с моих колен. Я улыбнулся и притянул её обратно.

— Нет, так не пойдёт. Если ты однажды легла ко мне на колени, то теперь будешь принадлежать мне до скончания времён.

— Дубровский! Что значит принадлежать? Я что, вещь? — возмутилась аристократка, а потом не выдержала и улыбнулась.

— Ты — мой трофей, — я засмеялся и увернулся от пощёчины, которую она игриво попыталась мне влепить.

Наш флирт прервал подошедший Лев.

— Вить, ночь прошла нормально. В округе никакой живности крупнее волков нет, но и они не решились к нам приблизиться, — отрапортовал он.

— Отлично. Я восстановился. Сейчас разведаю дорогу, и двинем.

Клювик воспарил ввысь и осмотрел округу. Огромный лес тянулся во все стороны, а прямо по его центру пролегала узкая дорога, в конце которой расположилась деревня. К ней мы и направились. Как только вышли на дорогу, я приказал коршуну вернуться к порталу и сожрать все трупы крысолюдов. Уверен: для эволюции этого хватит.

Идти пришлось чуть больше десяти километров. После первого же километра сразу стало ясно, кто из аристократов готовил себя для полей сражений, а кто рассчитывал на тёплое место в министерстве. Одни шли с улыбками на лицах, другие бесконечно ныли.

Спустя три часа мы наконец добрались. Оказалось, что деревня называлась Сосновка, но это не имело значения. Куда важнее было то, что Анисим уже бывал здесь ранее. Эта земля принадлежала его отцу и располагалась в двадцати километрах от Хабаровска. Да уж, далековато нас забросило. Сколько отсюда километров до Иркутска? По прямой больше двух тысяч, а если ехать по дороге, то и все четыре выйдет.

Местные жители оказались дружелюбными и с радостью нас накормили. То ли потому, что их главная добродетель — гостеприимство, то ли потому что они узнали в Анисиме пропавшего барона.

Закончив трапезу, мы собрались отправиться в Хабаровск, но тут Анисим предложил мне, Льву, Михаилу и Юлии погостить. Видимо, таким образом парень хотел отплатить за своё спасение. Что ж, повода отказывать у меня не было.

Прощаясь с освобождёнными мной аристократами, я выслушал десяток клятв в вечной дружбе и безмерной благодарности. Каждый разговор заканчивался фразой: «Если когда-нибудь потребуется…» — а дальше в разных вариациях мне обещали помощь.

Я прекрасно понимал, что все эти клятвы забудутся при первом удобном случае, поэтому просто кивал и делал вид, что верю каждому слову. Когда обещания закончились, а сами аристократы двинули в Хабаровск, мы отправились следом за Анисимом.

Имение Крабова располагалось в поселении с названием Краснореченское, которое стояло на берегу реки Амур. Добравшись туда, я восхищённо присвистнул. Река оказалась настолько широкой, что от берега до берега было не меньше километра. Увидев моё удивление, Анисим пояснил:

— В самом широком месте Амур больше двух километров. Великая река. Амур и убийца, и кормилец одновременно, — он с уважением посмотрел на воду, постоял пару минут и махнул нам рукой. — Эх, давно я не видел Амурку. Ладно, идёмте.

Когда мы показались у ворот особняка, к нам выбежал дворецкий и, обливаясь слезами, рухнул Анисиму в ноги.

— Ваше благородие! Мы уже вас успели похоронить! Боги милосердные! Да как же⁈ Ваш батенька будет счастлив! — голосил он, глядя на то, как сильно Анисим похудел за эти полтора года, а помимо этого ещё и обзавёлся сотней шрамов.

Когда же мы попали в особняк, там и вовсе случилось театральное представление. Маменька Анисима, увидев сына, упала в обморок. Отец, встретив кровинушку, открыл рот, протёр глаза, а после подошел к графину с коньяком и вылакал его до дна. Залпом. Крякнув, он утёр усы и спросил:

— Я сошёл с ума?

Когда сын обнял отца, слёзы полились ручьём у обоих. А часом позже мои уши огнём горели от слов благодарности, которыми его семья меня осыпала.

— Виктор Игоревич! Я ваш должник! По гроб жизни должник! Он же мой единственный наследник! Ну вы понимаете… Одни дочки в роду, а тут пропал Анисим! Я и руки хотел на себя наложить. Но мужчина не должен бежать от своих проблем, верно? Сынок, как же ты похудел! Накладывай больше! Я приставлю десяток охранников, ни шагу больше не сделаешь сам! — тараторил счастливый родитель, переводя взгляд с меня на сына и обратно.

Ближе к ночи настала самая приятная часть приёма. Крабов старший отвёл меня в родовую оружейную, позволив выбрать всё, что приглянётся. А здесь было, на что положить глаз. Панцирные доспехи, чем-то похожие на хитин краба, лёгкие и прочные. Я бы взял их, но у меня есть древесная броня, и она всяко крепче.

Ещё на стенах висели десятки луков, арбалетов и даже снайперская винтовка. Таких в этом мире я не встречал, но гномы в Руиндаре делали что-то подобное. Правда, их поделки выглядели менее элегантно.

Улыбаясь, я шагнул к стене, увешанной мечами. Мой клинок остался в глазнице королевы крыс, и я бы не отказался найти ему замену.

Классические мечи и клинки с изогнутым лезвием, шашки, ятаганы — чего тут только не было. Но мне приглянулся странный клинок, от которого сильно фонило магией.

Ребристое лезвие со слегка красноватым отливом. Стоило взять оружие в руку, как я сразу оценил качество балансировки. Он просто порхал в воздухе, и казалось, что веса в нём нет.

— Отличный выбор. На клинок наложено проклятье, оно усиливает кровотечение. Стоит ранить врага, и даже маленький порез доставит ему кучу неприятностей. А если рана окажется серьёзнее, противник неминуемо скончается от потери крови, — прорекламировал клинок граф.

— А если сам порежусь, то, выходит, убью себя? — усмехнулся я, поднеся лезвие к ладони.

— Прошу вас пока не проверять свою догадку, — улыбнулся Крабов старший и нарисовал в воздухе руну. Символ загорелся синеватым свечением и прошёл сквозь мою руку и рукоять клинка. — А вот теперь можете пробовать. Я сделал привязку, и теперь магия клинка вам не страшна. Удобно, неправда ли?

— Даже очень, — довольно хмыкнул я и пожал ему руку.

На следующий день Анисим доставил нас в Хабаровскую академию магии. Профессора были удивлены тому, что их пропавший ученик жив. Пока Анисим рассказывал им историю своего исчезновения, нас отвели к магу порталов.

— Пётр Иваныч, докинь-ка ребят в Иркутскую академию. — Попросил за нас ректор.

— Запросто, — откликнулся порталист и спустя мгновение сотворил окно перехода.

Переместившись в академию, мы попали на центральную площадь. Занятия уже шли, поэтому вокруг не было ни души.

Странно, мы отсутствовали меньше недели, а такое ощущение, как будто я здесь учился лет десять назад. Всё как-то незримо изменилось.

— Наконец-то мы дома, — радостно выдохнула Мышкина и спросила: — Сразу на занятия или сегодня отдохнём?

— К чёрту занятия. Я планирую весь день проваляться в номере, а может, напьюсь под вечер, — устало заявил Лев. Да и чему удивляться! Парень не спал почти три ночи и только вчера смог немного вздремнуть.

— Да, я того же мнения. Давайте лучше вечером соберёмся в каком-нибудь кабаке, — предложил Картаполов.

— Хорошее предложение. Поддерживаю, — усмехнулся я и хлопнул Мишу по плечу, от чего тот расплылся в смущённой улыбке. — Тогда решено. Сейчас по домам, а вечером встречаемся на площади и идём искать самый шумный кабак.

Настроение немного улучшилось. Мы шли по направлению к гостиницам, изредка перебрасываясь шутками, как вдруг моё внимание привлекла стена для объявлений. На ней висело десять портретов, перечёркнутых чёрными лентами. Среди этих портретов были и наши фотографии.

— Эм-м… Они что, нас уже похоронили? — возмутилась Мышкина.

— Без тел похороны точно не могли состояться, но со счетов нас списали. Идём к ректору, нужно кое-что прояснить, — я сжал зубы и сорвал свой портрет.

Через десять минут мы стояли перед резными дубовыми дверьми. Постучав, я вошёл внутрь, не дожидаясь разрешения.

— Я занят! — выкрикнул ректор, когда я ввалился в кабинет. — Дубровский? Львов? Мышкина? Картаполов? — он удивлённо выпучил глаза, увидев нас и даже привстав.

— Доброго дня, Вадим Станиславович. Вы нас уже похоронить успели? Так вот, мы живы, — заявил я, усаживаясь в кресло напротив.

— Как такое может быть? Вашу родню уже оповестили о том, что вы погибли. Где вы были всё это время? — Вадим Станиславович вскочил со стула и уставился на нас неверящим взглядом.

— Сейчас мы вам всё подробно расскажем.

Рассказ занял около часа. Пришлось опустить подробности о том, как именно погибли Огнёвы, но и без этого у ректора глаза на лоб полезли.

— Нужно срочно сообщить в имперскую службу безопасности! Вдруг это и правда мятеж? — Вадим Станиславович полез во внутренний карман пиджака и достал мобилет.

— И что вы им скажете? Что неизвестно где есть пещера, которую я не могу вам показать, но там точно готовится заговор, а вот эти четверо подтвердят? — со скепсисом фыркнул я. — Даже если нам поверят, толку от этого не будет. Ведь мы не знаем, кто организовал производство крысолюдов. Всё, что у нас есть, — это чудесное спасение и подозрение, что в похищениях замешан порталист Станислав Карлович.

— Вы правы. Для службы безопасности это довольно-таки бесполезная информация. В таком случае мы начнём внутреннее расследование и если что-то раскопаем, сообщим куда следует. Лев Львович, Михаил Евгеньевич, Юлиана Сергеевна, я бесконечно рад, что вы живы. Можете возвращаться к студенческой жизни, позднее я вызову вас для приватного разговора. Хочу уточнить некоторые детали. А пока можете быть свободны. И очень прошу не распространяться о деталях ваших странствий, — доверительно попросил ректор и посмотрел в глаза ребятам.

— А как нам объяснить тот факт, что вы нас похоронили? — нехорошо ухмыльнулся Лев.

— Как? Хм-м… Об этом я ещё не думал, — профессор почесал бровь и вздохнул. — Давайте поступим следующим образом. Я объявлю, что у вас была специальная разведывательная миссия, и для её выполнения требовалась особая секретность, поэтому вы и подстроили собственную смерть, которую видел Станислав Карлович, — увидев скепсис, что разом отразился на наших лицах, Вадим Станиславович улыбнулся: — Да, звучит не слишком правдоподобно, но кто сможет проверить мои слова?

— Хорошо, но если будут задавать вопросы, мы всех будем отправлять к вам, говоря, что не имеем права разглашать цели миссии, — вскинула подбородок Юлия, сложив руки на груди.

— Так и сделайте. Что ж, не смею вас задерживать, — ректор, обведя взглядом моих друзей, остановился на мне. — А вас, Дубровский, я попрошу остаться.

Ребята покинули кабинет, а маг подождал пару минут и продолжил:

— Виктор Игоревич, не подскажите, почему от вас исходит такой ужасный некротический фон?

— Я захватил небольшой трофей, — хмыкнув, я достал из кармана артефакт и положил на стол.

Чёрное сердце билось, с каждым ударом выпуская порцию некротики. Увидев артефакт, ректор с шумом втянул воздух, а его челюсть натурально отвисла.

— Где вы это взяли?

— В кавернах. Если верить нашим пленителям, я отобрал его у королевы крыс. Вроде бы она какая-то богиня, но, впрочем, кровью истекает вполне реальной.

— Что? Вы ранили бога ? — от такой новости собеседник подскочил со стула так, будто сел на иголку.

— Если выбитый глаз и обожжённую кислотой морду считать ранениями, то да, я ранил. Правда, едва не погиб в процессе сам, но это не так важно. Почему вас так удивила эта безделушка? — прямо спросил я, надеясь на его откровенность.

— Вы и раньше удивляли, но это… — ректор с восхищением посмотрел на меня и добавил: — В прошлом этот предмет принадлежал одному магу смерти. Говорят, он вырвал собственное сердце и с помощью божественной помощи создал ЭТО. Сердце проклятого. Оно имеет безграничные запасы некротики, что для мага смерти невероятная находка. Вот только из-за огромных выбросов энергии Сердце влияет на разум обычных магов, подавляя их волю и нагоняя ужас.

Вадим Станиславович порылся в ящике и бросил мне мешочек из бурой ткани.

— Возьмите. Этот кисет способен запереть в себе магическую энергию. Уверен, вы не захотите отдать мне этот артефакт, а я в свою очередь не хочу, чтобы мои студенты сходили с ума из-за Сердца проклятого. Храните его как собственную жизнь. Позже я сообщу в имперскую службу безопасности о вашей находке. Они зарегистрируют предмет и будут контролировать, чтобы вы не натворили с его помощью глупостей. Виктор, вы должны понять, это очень мощное оружие.

Запихнув сердце в мешочек, я действительно перестал ощущать какое-либо присутствие некротики. Но, что удивительно, я по-прежнему мог вытянуть из сердца проклятого нужный мне запас энергии.

— Вадим Станиславович, я понимаю. — А я действительно понимал, ведь мой мир уничтожил лич, который имел куда меньший запас, чем тот, что содержался в этом Сердце. — Скажите, есть ли шанс, что артефакт у меня отберут?

— Шанс, безусловно, есть. Но император Кречет предпочитает не угнетать своих слуг, да и зачем ему что-то у вас отбирать? Если вы начнёте доставлять проблемы, от вас просто избавятся. Поверьте, как бы вы ни были сильны, в секретных службах работают люди на порядок сильнее, — предупредил собеседник, налив себе и мне по кружке чая.

— Благодарю за предостережение. Постараюсь не доставлять императору проблем, — я отхлебнул чёрной жижи и едва сдержался, чтобы не выплюнуть её обратно. Слишком крепкий, никакого вкуса, кроме горечи.

— Вы уж постарайтесь. Император имеет привычку возвышать полезных людей, а тех, кто мешает, — уничтожать. Но он справедлив и без веских причин никого карать не станет, — снисходительно кивнул ректор, смакуя жижу, которую он принимал за чай.

— Раз уж он так сильно ценит полезных людей, то, как он отнесётся ко мне, если я сумею узнать, кто стоит за похищениями? — усмехнулся я.

— Вы говорите так, как будто у вас есть план, — ректор посмотрел мне в глаза и хитро прищурился.

— Разумеется, есть. Безрассудный, местами самоубийственный, но план, — уверил его я, поставив кружку на край стола. — Я готов выступить приманкой.

— Приманкой? — профессор не понял, куда я клоню.

— Когда я рассказывал вам о похищении, я опустил маленькую деталь. Королева крыс создавала грызунов с помощью Сердца проклятого. Видите ли, для огромного инкубатора требуются колоссальные запасы некротики. Именно поэтому крысолюды размножаются в канализациях или в близи кладбищ. А эта тварь использовала артефакт для создания нужных условий. Как думаете, могла она получить его самостоятельно?

— В теории — да, она ведь из божественного пантеона, по крайней мере, если верить сплетням калек-похитителей. Но это только в теории. Чтобы действовать в нашем мире, боги прибегают к помощи знатных родов. Вы думаете, эта тварь добыла артефакт с помощью кого-то из аристократов? — Вадим Станиславович придвинулся поближе к столу и пристально посмотрел на меня.

— Всё верно. Мы пригласим Станислава Карловича, и я снова расскажу свою историю, опустив некоторые подробности, а в финале покажу ему артефакт. Без сердца проклятого хозяин твари больше не сможет производить крысолюдов в таких объёмах, а значит, очень захочет вернуть свою безделушку назад, — говоря это, я вращал мешочек с артефактом на пальце. — Если после нашего разговора меня попытаются убить, мы сможем с уверенностью сказать, что Станислав Карлович замешан. А после вы его допросите, сдадите тайной полиции или просто перережете ему глотку, — я хищно оскалился, но моё желание отомстить притормозили.

— Что ж. Хороший план. Давайте сперва убедимся в том, что он виновен. А после будем думать, что с ним делать, — Вадим Станиславович уставился поверх моей головы, как будто о чём-то размышлял, а через минуту спросил: — Вы уверены, что готовы рискнуть своей жизнью?

— Знаете, если бы я не рисковал, то сгинул бы в кавернах, как и тысячи студентов до меня. К тому же я буду жить в стенах академии, а ректор, насколько я слышал, не даёт своих студентов в обиду, — я хитро улыбнулся, посмотрев ему в глаза.

— Что ж. Постараюсь сделать всё от меня зависящее. Не хотелось бы потерять такого одарённого студента. А после того, как мы прижмём похитителей, вы мне поведаете, где так искусно научились владеть магией природы, — профессор ответил хитростью на хитрость.

— Оу, я с радостью поведаю вам об этом. Это очень занимательная история, правда, очень длинная и займёт много времени. Времени, которого у нас нет. — Проклятье! А вот и подоспели вопросы относительно моего дара. Нужно придумать что-то правдоподобное.

— Вы довольно хитрый молодой человек, Виктор, — ректор сложил руки под подбородком и посмотрел на меня снова. — Я знаю, что вы похитили книгу у Никодима. Можете не оправдываться, это было забавно, — усмехнулся он. — Если не хотите, чтобы я вас отчислил, придумайте версию поправдоподобнее, а лучше расскажите правду. — Я собрался начать оправдываться, но он меня остановил: — Вы правы, у нас сейчас нет времени на пустые разговоры. Сперва разберёмся с похитителями, а после раскроем и вашу тайну. Идёт?

— Звучит отлично, — сглотнул я, чувствуя, что меня прижали к стенке.

Как он узнал о том, что я украл книгу? Я ведь её даже не касался. Видел, как я призываю Клювика? Ладно, с этим разберёмся позже. Проклятый ректор! Поначалу выглядел, как простофиля, но чем дольше я с ним общаюсь, тем больше понимаю, что с таким человеком лучше не шутить.

Маг достал мобилет и набрал номер.

— Станислав Карлович? Зайдите ко мне в кабинет. Да, прямо сейчас. Будьте добры, поторопитесь, — серьёзным тоном велел ректор и сбросил вызов. — Что ж, дальше — ваш выход. Я буду лишь немым зрителем, хотя, может, и вставлю пару фраз, — он закинул ноги на стол и усмехнулся.

Через десять минут в кабинет влетел запыхавшийся профессор портальной магии.

— Вадим Станиславович, вызывали?

— Вызывал. Посмотри на парня, узнаёшь? — он кивнул в мою сторону.

— Дубровский? Я же собственными глазами видел, как вы погибли, — наигранно выдал Станислав Карлович, хотя удивление на его лице выглядело неподдельным.

— Не знаю, что вы там видели, но вот он я. Жив и здоров, впрочем, как и Львов, и Мышкина, и Картаполов, которых вы успели похоронить, — я придавил мерзавца насмешливым взглядом, отчего веко у того чуть задёргалось.

— Наверное это… это было заклинание разума, — нашел отмазку Станислав Карлович и почесал подбородок. — Я ведь лично видел, как вас убили. Видимо, на меня наложили туман разума или показали иллюзию. Что же это получается? Вы просто отстали от группы, а мы телепортировались назад без вас? — тараторил он, подтасовывая факты.

— Увы, нет. Мы провалились в порталы, которые под нашими ногами кто-то любезно открыл. Не знаете, кто бы это мог быть?

— На что это вы намекаете? — искренне возмутился порталист и убрал руки за спину, но я успел заметил, как они задрожали.

— Что? Намекаю? Вы меня не так поняли. Просто вы — маг, специализирующийся на порталах, вот я и решил, что вы можете как-то отследить злодея, открывшего под нашими ногами портальные окна. Мало ли, может, есть какой-то способ? — улыбнулся я, делая вид, что не обвинял его только что в причастности к похищениям.

— А, да, вы правы. Такой способ, конечно же, есть. Но если портал закрылся больше суток назад, то магический след, увы, рассеивается и отследить его уже невозможно. А как вы…? — он замялся. Видимо, хотел узнать, как я выбрался, но вовремя поправился, ведь я ещё ничего не рассказывал о похищении и сражении на арене. — А куда вели эти порталы?

Я коротко обрисовал происходившее в заточении. Станислав Карлович охал, ахал, причитал и даже пытался меня пожалеть. Выглядело это смехотворно.

— Какая невероятная история. Я очень рад, что вы живы и здоровы. Проклятье! — спохватился он и добавил: — Выходит, что я сам того не зная оклеветал бедного мальчика? Оболенский говорил о том, что вы упали в портал. Но я больше поверил собственным глазам, чем ему, ведь на голове у парня была страшная рана. Я подумал, что он бредит, всё же от такого удара могло привидеться всё что угодно. А в итоге привиделось мне. Нужно немедленно извиниться перед Григорием Ярославовичем.

— Вы правы, вышло нехорошо. Если бы вы послушали Оболенского, то, возможно, выжили бы не только мы, но ещё и другие студенты. Впрочем, ничего уже не вернуть. Это бессмысленный разговор, — отрезал я, перейдя к главной части нашего представления. — Кстати, хотел вам показать свою находку.

Я достал из мешочка Сердце проклятого и показал его Станиславу Карловичу. Увидев артефакт, порталист вылупился, но быстро взял себя в руки.

— Какая ужасная штуковина. Почему от неё так несёт некротикой? — он брезгливо сделал шаг назад.

— Потому что это артефакт божественного уровня. С его помощью в кавернах создавали крысолюдов.

— А вы-ы-ы…? — маг протянул фразу, не зная, что ещё сказать.

— Да, я встретил богиню или королеву крыс, как-то так. В общем, я выбил ей глаз и украл этот артефакт. Полагаю, благодаря мне этот безумный инкубатор скоро зачахнет, а крысы сожрут сами себя, если, конечно, в каверны больше никто не откроет портал.

— Вы выбили глаз богине? — изумился профессор порталов.

Забавно, я всегда думал, что настолько широко глаза у нормального человека открываться не могут, а нет, гляди-ка, Карлович справился.

— Да, пришлось спасать собственную жизнь, знаете ли. Сначала выбил глаз, а после залил её кислотой. Гордиться особо нечем, ведь тварь всё ещё жива. Впрочем, и грустить не о чем, ведь я тоже жив.

Миг — и артефакт прячется в кисете.

— Какая поистине невероятная история. Что ж, я рад, что вы выжили, — порталист кивнул мне и повернулся к ректору. — Вадим Станиславович, если это всё, могу я идти? Меня ждут студенты.

— Конечно, Станислав Карлович. Вы свободны. С сегодняшнего дня любой выход в изнанку будет сопровождаться вдвое большим количеством преподавателей. Мы ведь не хотим новых исчезновений, верно? — ректор хитро посмотрел на Карловича, и тот охотно кивнул.

— Так и есть. Студенты — это наше будущее. Потеря любого из них — трагедия для всей империи, — подонок повернулся ко мне и, пожав руку, сказал: — Благодарю за то, что поделились со мной подробностями своих скитаний, я буду держать язык за зубами.

— Рад, что вы меня выслушали, — улыбнулся я и проследил взглядом за магом, выходящим из кабинета. Как только дверь закрылась, я обратился к ректору: — Что думаете?

— Думаю, что вы правы. Он определённо замешан. Что ж, пока вы беседовали, я отдал приказ следить за Станиславом Карловичем днём и ночью. Если произойдёт что-то странное, мы об этом узнаем. А если что-то произойдёт с вами, срочно сообщите мне. Вот мой номер мобилета, — профессор протянул мне бумажку с цифрами.

— Обязательно сообщу. Что ж, пойду пытаться снова адаптироваться к мирной жизни. Попадание в плен, знаете ли, сильно меняет людей. Даже не знаю, стану ли я прежним… — усмехнулся я и двинул на выход.

— Виктор, ваше спокойствие несвойственно молодым людям. Если бы я не знал вас лично, то с уверенностью сказал бы, что ваши рассуждения присущи человеку, прожившему длинную и яркую жизнь. Да, думаю, столетний старик вполне мог бы так себя вести, — ректор с прищуром посмотрел на меня, а после улыбнулся, как будто ничего и не говорил вовсе. — До скорой встречи, господин Дубровский.

Я поклонился и вышел из кабинета. Чёртов профессор! А ведь он почти попал в точку. В прошлой жизни мне было сто пятьдесят семь лет. Правда, выглядел я на тридцать, да и ощущал себя так же — спасибо Иггдрасилю, который продлевал мне жизнь.

Что будет, если ректор узнает правду? Сдаст меня властям, а те осудят за незаконный захват чужого тела и прикончат?

Нет, такая перспектива меня не устраивает. Стоит придумать правдоподобную легенду, а для этого мне потребуется Степан. Мало ли, может, в нашем роду были маги природы. Сошлюсь, что мёртвый родственник научил азам, а дальше я как уникум развивался самостоятельно.

Правда, такой родственник должен быть официальным магом, обучавшимся в академии, иначе моя легенда не сможет никого убедить.

Первым делом я отправился в отель. Девушка на ресепшене, увидев меня, широко распахнула глаза от удивления:

— Доброго вам дня, — покраснев, улыбнулась она. — Нам сказали, что вы погибли, и как раз сегодня мы собирались освободить ваш номер, а все вещи отправить вашей родне. Как хорошо, что это оказалось просто слухами, — радостно выдохнула она, дав понять, что этот отель не пользуется особой популярностью и они держатся за каждого клиента.

— Да, к моему счастью, я жив. В моё отсутствие отель не посещали твари изнанки? — шутливо спросил я, заставив девушку на секунду зависнуть.

— Что? А, нет конечно. Мы всех вывели. Можете не беспокоиться.

— Отлично, — ослепительно улыбнувшись, я отправился в номер.

Заперев все двери, я сел в ванну и достал мобилет, купленный в академии. Почему залез в ванну? Мне показалось, что если кто-то и нанесёт руны для прослушки, то вряд ли захочет слышать, как течёт вода — есть комнаты куда интереснее. А купить новый мобилет мне посоветовал Лев. Обычные устройства в академии не работали, зато в местной лавке продавали аппарат со встроенным усилителем сигнала.

— Привет. Степан, как продвигается строительство?

— Виктор Игоревич! Как же я рад вас слышать! Всё отлично, теплицы достроены, фабрика по производству лекарств через пару недель будет завершена. Олег очень старается, а Евдакия разработала пару уникальных препаратов. Я мало что понял из её объяснений, но, думаю, вы будете в восторге. Лучше расскажите, как у вас дела?

— Всё отлично. Меня трижды пытались убить, я попал в плен и доблестно из него спасся, при этом освободил шестьдесят аристократов, а сейчас выступаю наживкой, чтобы поймать одну тёмную личность. Как видишь, жизнь бьёт ключом, — искренне рассмеялся я.

— Виктор Игоревич! Вы, должно быть, шутите⁈ — переполошился старик. — Хотя, зная вас, это явно не шутка. Будьте осторожнее, я вас прошу.

— Всё хорошо, не переживай. Лучше расскажи, были ли в моём роду маги природы?

— Да, была пара человек. К примеру, ваша прапрабабка, она была очень неплохим магом.

— Полагаю, она преставилась до моего рождения?

— Вы правы. Если вам нужен родственник, который владел магией природы при вашей жизни, то такой тоже был. Правда, он не из основной ветви рода и во время войны с Картаполовым он погиб, но да. Его звали Тихон Тихонович Продубровский. Хороший человек, верный своему слову. А вы с какой целью интересуетесь?

— В академии попросили рассказать о своих родственниках, вот ищу знаменательных личностей, — довольно улыбнулся я, радуясь тому, что в роду всё же был человек, на которого я могу свалить свои экстраординарные способности. — Спасибо. Ты помог. Может, через пару недель приеду в гости. Не скучайте, — и тут мне вспомнилась одна важная вещь. — И кстати, если придёт письмо из академии, в котором будет написано, что я погиб, не верь — всё со мной хорошо. Ладно, до связи.

Положив трубку, я искупался и отправился в отель к Оболенскому.

Станислав Карлович.

Подвал академического хранилища.

Станислав Карлович запер за собой дверь. Убедился, что в помещении больше никого нет, и судорожно достал мобилет.

— Алло. Меня слышно? Тарас Фомич, у нас проблема, — испуганно прошептал порталист.

В трубке секунду было тихо, а после раздался усталый вздох.

— Полудурок, сколько раз я тебе говорил не называть меня по имени, пока ты в проклятой академии?

— Ой. П-п-простите, — промямлил маг.

— Что там случилось? — недовольно буркнул собеседник.

— Тут вернулись студенты. Четверо, а-а-а они не д-должны были вернуться. П-понимаете?

— Говори по делу. Какие студенты? Откуда вернулись? Почему это должно меня интересовать?

— П-простите. Студенты из каверн, — выдавил из себя Станислав Карлович и зажмурился в ожидании вспышки ярости.

— Что⁈ Как это возможно⁉

— Я-я-я не знаю. Но там есть п-парень. Дубровский. Так вот, он украл у нас, ой, т-то есть у вас. Он украл Сердце проклятого, а ещё выколол глаз вашему богу-покровителю.

С той стороны трубки послышалась яростная брань. Тарас Фомич в ярости уничтожал собственное имущество. А когда смог немного успокоиться, снова взял трубку.

— Алло. Ты уверен, что это правда? — запыхавшись, рыкнул собеседник.

— К сожалению, да. Я с-собственными глазами видел артефакт, — залебезил Станислав Карлович.

— Следи за этим сопляком! Докладывай о каждом его шаге, — выкрикнул Тарас Фомич и, кладя трубку, добавил: — Бестолочи! Как такое вообще возможно?

Тарас Фомич Крысов.

Красноярск.

Тарас Фомич расхаживал по разрушенному кабинету из стороны в сторону, пытаясь понять, где он допустил просчёт. Десять лет безупречной работы каверн, и внезапно кто-то сумел сбежать. Сбежать из изолированного слоя реальности!

— Проклятье! Я ведь всё предусмотрел. Всё! У калек был лишь один портальный камень, который они должны были отдать своим сменщикам для выхода. Что пошло не так? Почему эти кретины не смогли справиться с кучей сопляков, лишённых дара? У них в подчинении были тысячи крысолюдов! Идиоты! — распалялся Крысов и, подойдя к сейфу, достал из него портальный камень. — Здесь я ответа точно не найду.

Крысов укусил себя за ладонь, обмазал камень кровью и вошёл в открывшийся переход. И оказался на площади поселения, которая была заполнена поваленными деревьями с острыми шипами.

— Какого…

Тарас Фомич осмотрелся по сторонам и не узнал это место. Там, где стояли здания, сейчас чернело пепелище. Клетки из дорогостоящего металла и вовсе пропали. Вытащив клинок, он взмахнул им влево. Мощный поток энергии хлынул к поваленным деревьям, преградившим путь к инкубатору, и отшвырнул их в сторону.

Крысов шёл вниз по склону, встречая то там, то тут камень, изъеденный кислотой и выбоинами от когтей королевы. С каждым шагом тревога всё сильнее и сильнее накрывала его. А когда маг добрался до инкубатора, он и вовсе заорал от злости.

Зелёное покрывало было разодрано и пересохло. Под ним больше не копошились новые солдаты, готовые добыть богатство и влияние для своего господина. С исчезновением артефакта всё, что он делал долгие десять лет, стало бессмысленным.

Тарас Фомич мог бы заполонить империю крысолюдами, которые стёрли бы с земли сотни поселений. Но он хотел не этого. Он решил развивать крыс, делая из них грозных воинов, вместо того чтобы просто пустить их на убой. Эти грозные воины должны были через пять лет вторгнуться в Москву и навести там шороху.

Но теперь всё, что осталось, — это пять тысяч грызунов, что едва могли справиться с магом пятого уровня. Да, это до сих пор грозная сила, но с её помощью не захватить трон.

— Проклятье! Я должен вернуть артефакт любой ценой! — рыкнул он, сжав кулаки до хруста.

Если инкубатор не заработает, то не будет материала для эволюции. Да, Крысов мог выпустить грызунов на нижние слои изнанки, чтобы они пожрали всех слабых монстров, но такое явно заметят имперские маги, и тогда его войско уничтожат. Тарас Фомич знал, что нужно что-то делать, но что именно — понятия не имел.

Вдалеке медленно загорелся и стал приближаться красный огонёк. Увидев его, Крысов помчался навстречу и через минуту столкнулся с королевой.

Как и говорил Станислав Карлович, богиня лишилась правого глаза, а её голова была изъедена кислотой до самой кости. Бока изорвали острые шипы деревьев. Одним словом, бог покровитель олицетворял собой дела Крысова. А дела были плохи…

Королева легла у его ног и, тяжело дыша, закрыла единственный глаз.

— Вы за всё ответите, твари-и-и! За всё! — взревел Тарас Фомич, грозя кулаком куда-то в пустоту.

Оболенский жил на третьем этаже роскошного отеля с названием «Фьёрентина». Здание украшали прекрасные барельефы и цветная роспись. Чёрт возьми! Они даже статуи поставили у входа.

Обойдя отель, я увидел приоткрытое окно Гриши и, усилив тело, полез вверх по стене. План был шикарный хотя бы потому, что я сделал это на глазах у полицейских, патрулирующих улицы.

— Немедленно спускайся! — выкрикнул служивый и дунул в свисток.

Я озорно усмехнулся и в два прыжка добрался до приоткрытого окна. Попав внутрь номера, отметил, что апартаменты Гриши не меньше моих, да и планировка на первый взгляд похожа. Из дальней комнаты доносилась несуразная песня:

Бутербродик, бутерброд,

Ты наполни мой живот.

С радостью я съем тебя

И узнаю, где друзья.

Видимо, Оболенский владел бутербродной магией и прямо сейчас пытался создать заклинание, которое поможет ему найти пропавших нас. Я уселся в кресло и стал ждать, когда товарищ закончит свои обеденные песнопения.

Через пару минут он зашёл в комнату. Одет в банный халат, в руках кружка чая, в зубах бутерброд. Увидев меня, Гриша тут же выронил кружку, и чай бурым пятном расползся по белоснежному ковру.

— Витя? — сглотнул Оболенский, вытащив бутерброд изо рта.

— Он самый. Виктор Игоревич Дубровский к вашим услугам, — я коротко кивнул и перевёл взгляд на входную дверь.

Ручка повернулась, и в номер влетели пять человек в форме.

— Григорий Ярославович, вы в порядке⁈ — закричал управляющий.

— А? Вы о чём? — не понимая, Оболенский уставился на ворвавшихся в номер.

Стражи порядка направили на меня мечи, отгородив от друга.

— Вот эта личность взобралась по стене в ваш номер. Мы сейчас же арестуем его. Можете быть спокойны, — отчитался, тряхнув вторым подбородком, управляющий.

— Вообще-то это вы нарушили мой покой. А вот здесь сидит ученик академии Дубровский Виктор Игоревич. Он мой друг. А если он и взобрался по стене, то я не против. Но благодарю за бдительность. Вы делаете нужное дело, — Оболенский похвалил управляющего, а тот впал в ступор, осмысливая сказанное.

Полицейские убрали клинки и вышли из номера, ошарашенно переговариваясь, а управляющий остался, с опаской посматривая то на меня, то на Гришу.

— То есть помощь вам не требуется?

— Совершенно верно. Вы можете идти, — улыбнулся сияющий Оболенский и проводил управленца за дверь. — Витя, ты что за цирк устроил?

— Хотел тебя удивить, — усмехнулся я и пошёл на запах бутербродов.

— Чёрт возьми! Удивил так удивил. Я думал, что тебя похитили, а ты сидишь в моём номере живой и здоровый. Да ещё и на бутеры мои покушаешься…

— А чай есть? — буднично спросил я, взяв с тарелки бутерброд.

— Да, вон заварник. Так что насчёт похищения?

— Дело было так…

Спустя час я рассказал Грише всё, что знал. Про артефакт, разумеется, упоминать не стал. Оболенский заворожённо слушал, периодически отхлебывал остывший чай и задавал вопросы. А когда я наконец закончил, он выдал:

— Да, Витя… Я, конечно, знал, что ты любитель вляпываться в неприятности, но о том, что ты самоубийца, даже не догадывался…

— Гриш, не сгущай краски. Сколько уже было желающих меня прикончить? И где они закончили? С этим тоже разберусь, — отмахнулся, откинувшись на спинку стула.

— Э-э нет, друже. Ты переходил дорогу пусть и влиятельным, но людям. А тут ты изуродовал бога, а это немного другой уровень неприятностей. Черт возьми, да ты хоть понимаешь это? — встревоженно вскочил Оболенский.

Хотел рассказать ему, что в Руиндаре я уже убил одного такого «бога», но пришлось промолчать. Достаточно и того, что Степан в курсе моей тайны.

— Всё это ерунда. Прорвёмся, — вновь отмахнулся я. — Ты давай, собирайся. Идём отмечать наше чудесное спасение.

— А Лавандова с нами пойдёт? — прищурившись, спросил Гриша.

— Разумеется, я уже всех обзвонил. Оболенский, вот умеешь ты выбирать неподходящих женщин. То меркантильную, то ледышку. Ладно, кто я такой, чтобы осуждать твой выбор? — наиграно вздохнув, я поднялся из-за стола.

— Ты мой друг, а по совместительству — учитель в любовных делах. Я тебя уважаю, правда, прислушиваюсь к твоим советам не всегда. Нет, а как прикажешь мне ещё набивать шишки? — усмехнулся он. — Всё верно, только игнорируя твои рекомендации.

— Да, отличная у нас компания. Я набиваю шишки, ссорясь с аристократами, а ты — залезая под не те юбки, — я расплылся в улыбке и поторопил друга: — Бегом одеваться. Через двадцать минут нужно быть на площади.

Пока я опустошал холодильник, Оболенский вырядился в белоснежный костюм с лакированными туфлями. В сочетании с его светлыми волосами выглядело это так ослепляюще ярко, что хотелось прикрыть лицо ладонью и не смотреть на него.

— Ты чего рожу скорчил? Не нравится?

— Нет-нет, что ты. Если ты решил начать всё с чистого листа, то этот костюм в самый раз. Сможешь показать Лавандовой свои чистые намерения. Да и помыслы твои чистые — сразу ведь видно, что под юбку заглядывать не планируешь. У тебя ж кристальная душа, Гриш, — хохотнул я, рассматривая этого щёголя.

— Так, Дубровский, достаточно. Я всё понял, — Гриша закатил глаза и ушёл переодеваться.

И через пять минут вернулся в синем костюме с белой рубахой.

— Вот это совсем другое дело. Галстук только сними и пару пуговиц расстегни. Ты ведь на гулянку идёшь, а не на приём к императору.

— Пошли уже, — просиял Гриша, стянув галстук через голову.

Десять минут спустя мы стояли на центральной площади. Компания собралась немаленькая. Если честно, то, поступая в академию, я даже и не думал, что найду здесь столько друзей. Львов, Оболенский, Мышкина, Лунгина, Лавандова, Картаполов, правда, последнего я пока могу назвать другом только с натяжкой.

— Ребята, хочу представить вам нашего нового товарища. Михаил Евгеньевич Картаполов. Маг льда и просто хороший человек. Мишань, какой у тебя уровень магии? — спросил я, подтянув Картаполова в центр.

— Всем привет, — смутился Миша и добавил: — Четвёртый уровень.

Я представил ему Оболенского, Лунгину и Лавандову, а остальных он и так знал. Встретившись глазами с Лавандовой, Картаполов покраснел и отвёл взгляд, отчего на лице девушки проскользнула мимолётная улыбка.

— Ну, раз уж мы теперь знакомы, то, не теряя времени идём в кабак. Нам нужно напиться и успеть протрезветь до начала занятий, — озвучил Лев, постучав по часам.

— Отличный план. Куда идём? — поинтересовался я, окинув компанию взглядом.

Картаполов нерешительно поднял руку и предложил:

— Может, в «Две башни»? Там подают хороший эль и есть место, где можно потанцевать, — взгляд аристократа скользнул по Лавандовой, а та сделала вид, что ничего не заметила.

— Принято. Идём в «Две башни», — я подтолкнул компанию вперёд, а сам пошёл немного позади.

Мышкина тоже отстала на пару шагов и пристроилась рядом.

— Хорошая погода, да? — спросила Юлия, спрятав руки за спину и посматривая куда-то вверх.

— Если не считать того, что мы находимся в замке, который накрыт магическим куполом и спрятан в подпространстве изнанки и даже не видим неба, то да. Погода отличная, — согласился я.

— Ну ты же понял, о чём я, — надув губки, притворно обиделась она.

Да конечно, я понял. Ты просто рада, что мы живы. Гуляем, не задумываясь ни о чём. Надела шикарное чёрное платье с вырезом на спине. Накрасила губы, подвела глаза. Проклятье, да ты так хороша, что я не знаю, куда смотреть — в глаза или на формы, которые так аппетитно подчёркивает твоё платье. Но тебе я этого, разумеется, не скажу. По крайней мере, не сейчас. Ну ладно. Разве что один маленький комплимент.

— Ты прекрасно выглядишь, — изобразил я небрежную улыбку и подставил ей локоть, за который она тут же и ухватилась.

— Спасибо, — Юлия смущённо улыбнулась и посмотрела на меня.

— Звонила отцу?

— Да. Он как раз получил письмо и подъезжал к академии, чтобы сравнять здесь всё с землёй. Можно сказать я вовремя остановила кровопролитие, — Мышкина хихикнула, прикрыв рот рукой.

— Даже интересно, что бы он устроил, если бы мы вернулись на день позже.

— Тебе лучше не знать, — покачала головой она.

Мы добрались до кабака «Две башни». Место и правда было интересное, так как владелец выкупил соседние здания и снёс их к чёртовой матери. А после построил на их месте две башни, в каждой из которых имелось четыре этажа. Причём в одной башне располагалась кухня, а во второй — банкетные залы.

У заведения оказалась одна интересная особенность: между башнями висели миниатюрные железнодорожные рельсы. По рельсам повара и бармены отправляли гостям еду и напитки. Делаешь заказ, официант передаёт его на кухню, а через какое-то время еду привозит небольшая вагонетка.

Мы заняли широкий стол у окна, чтобы видеть, как вагонетки катаются туда-сюда. Мышкина села рядом со мной. Гриша попытался усадить Лавандову к стеночке и отрезать ей путь к отступлению, но она ловко вынырнула из его западни и подсела к Картаполову, одарив того тёплой улыбкой.

Через мгновение подоспела официантка и приняла заказ.

Утолив голод, мы пошли танцевать. Лев пригласил Лунгину, я — Мышкину, а Оболенский — Лавандову, правда, та ему отказала.

— Мне показалось, или Мария заинтересовалась Картаполовым? — полюбопытствовала Мышкина, порхая под звуки вальса.

— Не показалось. Я тоже это заметил.

— Бедная девочка, она так и останется одна, если им не помочь, — хитро прошептала Юлия.

— Ты поговоришь с Машей, а я с Мишей? — усмехнулся я.

— Мы же маги. Мы меняем мир своей силой. Сегодня используем магию любви, чтобы изменить мир для этой парочки, — улыбнулась она, опалив дыханием мою шею.

— Тогда так и поступим. Смотрю, Оболенский не особо опечален отказом Лавандовой, — я кивнул направо, где Гриша уже охмурял длинноногую третьекурсницу.

— Ему всё равно ничего не светило, — выдала вердикт Юлия и засмеялась, когда я схватил её за талию, оторвав от земли.

Когда танец закончился, Мышкина увела девочек припудрить носик, а я подсел к смущённому Михаилу.

— Ты заметил, как она на тебя смотрит? — спросил я, толкнув его плечом.

— Кто? Маша? Нет, она, наверное, мимо смотрела или тебе показалось, — затараторил Картаполов, покрывшись испариной.

— Пригласи её на танец.

— Я? Нет, ни за что, — он испуганно выставил руки перед собой.

— Миша, ты поклялся служить мне верой и правдой. И это приказ. Пригласи Машу на танец, — напирал я, пытаясь сломить неуверенность в себе и ужас, охвативший парня.

— О чём шепчетесь? — бросил Оболенский, усаживаясь напротив.

— Да вот, даю Мишане уроки соблазнения.

— Михаил, слушай Витю, он знает, о чём говорит. Его советы перевернули мой мир, — Гриша улыбнулся и отпил из бокала.

— А вдруг она откажет? — Картаполов искоса посмотрел на меня и добавил: — Я ведь стану посмешищем.

— Миша, ты нравишься ей. А она — тебе. Посмешищем ты будешь, если не сделаешь ничего, чтобы ваши отношения могли начаться. Сделай первый шаг, ты не пожалеешь. Да и выбора у тебя нет, мы ж не отстанем, — хохотнул я и заговорщически шепнул: — Они идут. Действуй!

Когда Лавандова села рядом с Мишей, то снова одарила его лёгкой улыбкой. Заиграла музыка, а Картаполов всё сидел и не мог решиться. Я незаметно призвал лозу и хлестанул его по ноге. Парень дёрнулся и увидел, как я киваю в сторону Маши.

О, по лицу баронета было видно, как внутренние зажимы сдаются под моим напором. Миша протяжно выдохнул, а на вдохе повернулся к Маше:

— М-м-может, потанцуем? — он робко протянул ей руку и посмотрел куда-то вниз, но только не в её глаза.

— С радостью, — кротко кивнула Маша и протянула ему свою ладонь.

Я испугался, что сейчас у Картаполова поедет крыша от радости, но он постарался сдержаться, хотя дебильная улыбка всё равно проскользнула. Парочка закружилась в вальсе, а ко мне тут же переместился Оболенский.

— Это что же получается? Я только что помог тебе сосватать Картаполову девушку, которая мне нравится?

— Выходит, что так, — покивал я и продолжил: — Тебе с ней всё равно ничего не светило.

— Да я и сам это понял. Зато вон, графиня Кошкина, глянь, как на меня смотрит. Думаю, сегодняшняя ночь будет бурной, — мечтательно причмокнул Оболенский и помахал Кошкиной, на что та улыбнулась в ответ.

— Григорий, фу. А как же любовь? — поморщилась Юлия.

— Я буду любить её всю ночь. Обещаю, — расхохотался Гриша и, грациозно поднявшись, направился к графине.

Мы с Юлией смотрели, как Картаполов кружит Марию в вальсе и постепенно начинает оттаивать. Да что уж там! Мария тоже сбрасывала свой «ледяной покров» и весело болтала со своим незадачливым кавалером. Это казалось странным и противоестественным. Два зажатых человека нашли друг друга, сделали шаг вперёд, и панцири, сковывавшие их всю жизнь, стали отваливаться, как засохшая грязь.

Тем временем Мышкина «совершенно случайно» прижалась ко мне и положила голову на плечо. Проклятье! Как же она приятно пахнет. Впрочем, для меня всё ещё секрет, для чего она нарисовала руны на моей двери и что хотела услышать? Я вижу, что нравлюсь ей, но не понимаю, зачем тогда подслушивать. Нет, одна догадка всё-таки есть. Как только вечер закончится, её я и проверю.

Мои мысли прервало ощущение, что с Клювиком что-то случилось. Он на секунду исчез, а после вернулся ко мне. Клювик стал сильнее, а значит, сожранных им крысолюдов хватило для эволюции. Быстрее бы этот вечер закончился — уже не терпится узнать, какой навык у него появился.

Миша и Маша кружили в вальсе ещё три песни, а после подошли к нам и Картаполов предупредил:

— Господа, мы немного прогуляемся и скоро вернёмся, — он взял накидку Лавандовой и помог надеть.

— Да, мы ещё долго будем тут сидеть. Можете не торопиться. Погода ведь отличная, — улыбнулся я и подмигнул Мише, пока Маша не видела.

Картаполов одними губами произнёс «спасибо» и ушёл.

Мы пили, веселились и танцевали. Мышкина раскраснелась от эля и посматривала на меня влюблёнными глазами, даже не пытаясь скрыть своих эмоций. Я же никуда не спешил.

К столику подошёл Лев.

— Ребята, а вы знали, что через две недели начнутся общефакультетские соревнования?

— Странно, но я думал, что их проводят в конце квартала, — удивился я.

— Так и есть. Но ректор завил, что в этом году просто куча сильных магов, и он хочет уже сейчас увидеть прогресс, которого мы смогли достигнуть.

— Забавно. Прошёл всего месяц, а он уже хочет какого-то прогресса. Интересный он человек, даже загадочный… — я отпил из бокала и поинтересовался: — А призы будут?

— Да, за первые три места позволят получить в артефактории любой артефакт на выбор или заказать изготовление нужного тебе. Да и чёрт с этими артефактами! Признание важнее. Победив, мы возвеличим наши роды! — патетично высказался Лев пьяным голосом, наполненным гордостью.

Величие — это здорово. Но я предпочту артефакты. Секунду подумав, я произнёс решение вслух:

— Тогда я точно буду участвовать.

— Отлично. Значит, на обратном пути и запишемся. Официант! — крикнул Лев, обнаружив дно пустого бокала.

Через час мы окончательно потеряли Льва, впрочем, как и Оболенского. Они подсели к двум подвыпившим аристократкам, и я даже не успел моргнуть, как те уже сидели у ребят на коленях. Немногим позднее они и вовсе удалились.

Лунгина весь вечер игралась с подросшим Грувом. А я, видя, как Мышкина стреляет в меня глазами, решил устранить помеху и попросил дендроида поиграть на улице. О, Грув не зря был сыном бога. Он всё понял и увёл Лунгину из кабака. Мы же с Мышкиной остались вдвоём, и началась игра.

— Что-то уже поздно, а завтра рано вставать. Может, ты проводишь меня домой? — промурчала она, лёжа на моём плече.

— После похищения боишься оставаться одна? — я улыбнулся, бросив на неё томный взгляд.

— Если только самую малость.

— Тогда… — выждав театральную паузу, я добавил: — тогда тебе стоит взглянуть своему страху в глаза. Борись! Только сильнейший выживет в этом мире, — и тут я усмехнулся и встал из-за стола.

— В смысле? Ты куда? — опешила Юлия.

— У меня появилось одно срочное дело, не терпящее отлагательств. Спасибо, что весь вечер грела моё плечо своим ухом. Было приятно. До завтра, — я махнул рукой и покинул заведение, оставив девушку в полнейшем недоумении.

Мог ли я её увести в свой номер? Безусловно. Но тогда бы я не запустил эмоциональные качели. А теперь интерес ко мне крепнет с каждой секундой. Она то влюблена в меня, то готова убить, а сейчас просто не понимает, что случилось. А если начнёт копаться в себе, думая: «может, это я сама спугнула его?», то её влюблённость станет ещё сильнее. Чем чаще она обо мне вспоминает, тем сильнее растёт для неё моя значимость.

А если и нет, то для меня это не так важно. Я пришёл в академию, чтобы стать сильнее, а не для того, чтобы найти себе супругу.

На центральной площади стояла доска с объявлениями. Туда я и направился. Итак, списки. Соревнования проходили между десятками факультетов.

Причём дозволялось поучаствовать как внутри факультета, к примеру, в соревнованиях между целителями, так и в общеакадемическом конкурсе. Номинаций было великое множество: рунология, артефакторика, бои между первокурсниками всей академии вне зависимости от принадлежности к факультету и так далее.

Победы в общеакадемических поединках считались самыми престижными. Но среди всех соревнований больше всего ценилась победа в сражениях на арене.

Я прикоснулся к списку и влил в него ману. Проскользнув через лист, мана вписала моё имя в бланк. Теперь я участник общеакадемических сражений на арене с применением магии и в соревнованиях по фехтованию. А помимо этого — участник поединков между факультетами магии смерти и магии природы.

Всё равно все знают, что я владею двумя видами магии, а следовательно, нет смысла это скрывать. К тому же у меня теперь есть алиби в виде мёртвого родственника. А значит, настало время моему имени прогреметь на всю академию. И да, пусть я и так довольно знаменит, но моя фабрика почти готова к запуску и лишние связи не повредят.

Да, думаю, победы в четырёх номинациях будет достаточно. Осталось только победить. Усмехнувшись, я отправился в отель.

На ресепшене сидела всё та же улыбчивая девушка.

— Доброй ночи. Девушка, подскажите, мой старый номер кому-то уже сдали?

— Пока что нет, мы только отмыли его от крови и сделали новый ремонт, но он не занят, — вежливо сообщила она, склонив голову набок. Да что с ней не так? Голова такая тяжёлая, что шея не выдерживает?

— Отлично, тогда я сниму его на одну ночь. Можете записать на мой счёт.

— Прекрасно. Вот ключ от номера, — она положила мне в ладонь бумажку, которая мигом вспыхнула и исчезла.

— А ещё мне потребуется ваша помощь. Плачу тысячу рублей за десять минут вашего времени, — я хитро улыбнулся и выложил купюры на стол.

— Я вся внимание, — вскинулась девушка, забрав деньги, а потом поставила на стол табличку с надписью «Технический перерыв» и пошла следом за мной.

Поднявшись в мой старый номер, я захлопнул дверь и страстно процедил:

— Ты была плохой девчонкой. Хочешь, чтобы я тебя наказал?

— Да, шлёпни меня по попке, — простонала администратор томным голосом.

— У тебя такая упругая кожа. Снимай с себя одежду, пока я не сорвал её зубами.

— Как прикажешь, мой господин. Возьми меня! — вскрикнула девчонка с ресепшена и шлёпнула себя по попке. А после, не сходя с места, начала стонать. — Да! О да! Такой огромный! О! Глубже! Да! Как же хорошо! А! А!

Через десять минут в номер с криком ворвалась запыхавшаяся Мышкина:

— Кобель! Вот какие у тебя дела⁈ Я думала, что для тебя хоть что-то значу… — она ошалело заметалась взглядом по номеру, но только и увидела, что девочка стоит в трёх метрах от меня. Причём оба мы в одежде, а я сижу на кровати и ухохатываюсь. — Ах ты скотина! Обманул меня⁉ — Мышкина накинулась на меня с кулаками, а я обхватил её и повалил на кровать, подмяв под себя.

— Благодарю за помощь. Можете идти.

Служащая отеля поклонилась и, захихикав, оставила нас с Юлией наедине.

— Ревнуешь? — отдувался я, заглядывая в её пьяные глаза.

— Кого? Тебя? Нет конечно. Кому ты нужен⁈ — Юлия покраснела и томно задышала.

— Тебе, — и я впился в её пухлые губы.

Мышкина на пару секунд замерла, а после притянула меня к себе и скинула с меня рубашку.

Я проснулся от поцелуя. Юлия игриво на меня уставилась, определённо желая продолжения.

— Доброго утра, — мяукнула она, и её нежная ручка скользнула под одеяло.

— А не боишься опоздать на занятия? — улыбнулся я и, положив руку ей на затылок, притянул к себе.

— Мы ведь только из плена сбежали. Нам простительно опоздать на несколько дисциплин.

Мышкина прикусила мою губу и села на меня сверху. Бедные соседи. Стоны девушки не давали спать никому в округе. Нам стучали в дверь, колотили в стены, даже с потолка доносился грохот, но и это не могло потушить нашей страсти. После такой ночи владельцу гостиницы придётся снова делать ремонт.

Ненасытная скакала на мне, громко постанывая и оставляя на груди глубокие царапины. Когда её ноги стали подрагивать от накатившей усталости, я перевернул её и подмял под себя. Острые когти впились мне в спину, и Юлия, вскрикнув, обхватила меня ещё сильнее.

В эту прекрасную минуту дверь номера распахнулась. Мужчина в чёрной маске сложил перед грудью руки и потянулся к мане. Сгусток тьмы соскользнул с его пальцев, обещая через секунду прикончить и меня, и Мышкину, но убийца не успел.

Он стоял в дверном проходе в тот момент, когда я использовал ману. Едва энергия коснулась дерева, как из него вырвались колья, и пробили тело колдуна насквозь. Увидев моё серьёзное лицо, Юлия испуганно спросила:

— Что случилось?

— На нас напали. Одевайся.

Я скатился с кровати и осторожно выглянул в коридор. Никого. Отозвал заклинание, и труп несостоявшегося убийцы рухнул на пол. Прихватив его за ворот куртки, я втащил его внутрь и запер дверь.

— Кто это?

— Я думал, это твой отец. Пришёл, чтобы убить меня за то, что я обесчестил его дочь, — усмехнулся, обыскивая карманы покойника.

— Очень смешно, Дубровский, — брюнетка показала мне язык и завернулась в одеяло. — С тобой всегда так опасно? То в плен попаду, то убийца явится.

— То руны нанесёшь на мою дверь, чтобы подслушивать, да? — спросил я, разглядывая пустой бумажник напавшего.

— Что? Э-э-э, какие руны? Ты о чём? — опешила Мышкина, хлопая глазами.

— Те руны, что начертаны с другой стороны двери. Ты ведь поэтому прибежала ко мне вчера ночью? Услышала, что я здесь развлекаюсь. Не отнекивайся, это выглядит нелепо.

— П-п-просто ты мне понравился, вот я и решила… — замялась девушка.

— Боги всемилостивые, какой бред! — я закатил глаза и посмотрел на Юлию в упор. — Попробуй ещё раз.

Пока она подбирала слова, я снял ботинок покойника и обнаружил в каблуке скрытую нишу. Повернув каблук в сторону, увидел маленький портальный камень. Интересно, куда этот переход ведёт?

— Ну так что? Я услышу сегодня правду? — строго отчеканил я и припечатал Юлию взглядом.

— Отец попросил к тебе присмотреться. Он считает, что ты довольно перспективный парень и можешь быть для него полезен, — призналась Мышкина, сложив руки на груди.

— Понятно. Ты тоже решила, что я перспективный, и переспала со мной, — я снова засмеялся, а Юлия надулась и, подойдя вплотную, шлёпнула меня по плечу.

— Дурак! Вообще-то ты мне ещё в Иркутске понравился.

— Может, и дурак, но обворожительный, не так ли? — я игриво приобнял её за талию.

— Дубровский, ну ты чего делаешь? — возмутилась красавица.

Я посмотрел на свои руки и вздохнул. Да, весь в крови. Да и Мышкина теперь тоже. Проклятье! Будет хотя бы один день, когда меня не попытаются убить?

— Иди в душ, я пока разберусь с этим, — я подтолкнул аристократку в направлении ванны.

— Смотри не вляпайся ещё во что-нибудь, пока меня не будет.

— Да я уже вляпался, — добродушно вздохнув, я кивнул на кровавые следы, оставленные мной на полу.

Юлия ушла, а я достал мобилет и позвонил ректору.

— Вадим Станиславович? Доброго утречка. У нас труп, — весело сообщил я, наконец сдёрнув маску с лица покойника.

— Так быстро? — как-то даже спокойно спросил ректор. — Я думал, нападут намного позднее. Сейчас пришлю людей для зачистки, оставайтесь на месте.

Ректор повесил трубку, а через минуту в дверь постучали. Два человека в форме уборщиков прикатили к моему номеру тележку, куда уборщицы обычно закидывают грязное бельё по утрам.

— Мы от Вадима Станиславовича, — хрипло представился парень с кустистыми бровями и вошёл в номер. Второй же достал тряпку и начал вытирать кровь, вытекшую в коридор.

«Уборщик» присел рядом с трупом и нарисовал на груди мертвеца какую-то последовательность рун. Волна синеватого свечения прокатилась по телу, после чего сотрудник позвонил ректору и отчитался:

— Мужчина тридцати лет. Отклонений по здоровью не было. Маг яда пятого уровня. Погиб от множественных колотых ранений. На утилизацию или в морг? Вас понял. Везём на утилизацию, — парень повесил трубку и позвал напарника: — Николай, неси мешок.

Через минуту напарники закинули моего несостоявшегося убийцу в мешок и аккуратно погрузили в тележку, забросав его сверху грязным бельём. Так же коротко попрощавшись, они ушли, оставив после себя стерильно чистый номер.

— Мне вот интересно, как часто им приходится подчищать следы в академии? — спросил я у ошалевшей Мышкиной.

— А мне интересно, почему у ректора вообще есть группа зачистки?

— Видимо, по долгу службы он вынужден скрывать секреты аристократов. Особенно тёмные секреты. Собирайся, я провожу тебя на занятия, а сам зайду к Вадиму Станиславовичу.

Через полчаса я сидел в кабинете ректора.

— Вадим Станиславович, где обещанная поддержка? — усмехнулся я. — Убийцы как к себе домой ходят. Бардак какой-то.

— Виктор Игоревич, не перегибайте палку. Да, вышел промах, но мы работаем над этим. Проверяются личности всех служащих. К тому же личность нападавшего уже установлена. Он работал барменом в кабаке «Две башни». Нанят пять лет назад. Полагаю, он был скрытым агентом, — профессор пододвинул папку с личным делом бармена, но ничего интересного там не нашлось. В деле не было даже информации о том, что убийца владел магией.

— Кстати, хотел спросить. Зачем вам команда зачистки? Часто приходится избавляться от нежелательных покойников?

— Не часто, но приходится. Представьте себе, что было бы, если бы о сегодняшнем нападении прознала вся академия. Эту историю обсасывали бы ещё долгие месяцы, а то и годы. А самое паршивое, что через неделю к случившемуся добавили бы такое количество небылиц, что даже подумать страшно. Такие истории плохо сказываются на репутации учебного заведения, и мы стараемся не выносить сор из избы. Думаю, вы понимаете, о чём я говорю.

— Я-то понимаю, но хотелось бы дожить до того момента, когда мы поймаем заказчика похищений, — кивнув, я поднялся и направился к выходу.

— Уже жалеете, что решили стать наживкой? — ректор посмотрел на меня оценивающе.

— Нет. Просто намекаю, что ваша служба безопасности незаслуженно ест свой хлеб.

— Справедливое замечание, — мужчина устало потёр переносицу и продолжил: — Я уже уволил начальника охраны, можете не волноваться. Теперь ситуация станет намного лучше.

— Отлично. А Станислава Карловича не удалось взять с поличным?

— К сожалению, нет. Всё, что мы знаем, так это то, что он совершил звонок со склада академии. Но расшифровать сигнал не удалось.

— Понятно. Ладно, продолжу привлекать к себе внимание. У меня это неплохо получается. Кстати, хотел попросить у вас ключ от магической арены.

— А для чего вам это помещение? — профессор снова пристально на меня посмотрел.

— Хочу потренироваться с друзьями. Убить нас пытаются часто, а вот боевую практику нам преподают реже, чем хотелось бы.

— Смотрите не покалечьтесь, — ректор сплёл мудрёное заклинание, а после запустил им в меня. — Теперь вы сможете попасть на арену А-1.

— А в чём разница между А-1 и А-2, к примеру?

— Разная местность и погодные условия. В Б-3 — болота. К концу своего обучения студенты обязаны научиться сражаться в любой местности.

— Отлично. Значит, позднее попрошу у вас и остальные ключи. Кстати, вот это я нашёл на трупе бармена, — я положил портальный камень на стол ректора и двинул на выход.

— Спасибо, Виктор Игоревич. Камушек мы изучим, а вы будьте осторожнее. Времена нынче неспокойные…

— Обязательно, — кивнул я и, выйдя из кабинета, отправился на занятия.

Сидя на задней парте, я всё не мог расслабиться. Окружающие на меня откровенно пялились, и было совершенно непонятно — удивлены они моему чудесному возвращению или же среди них есть очередной убийца?

День тянулся невероятно медленно, но всё же до последней лекции, на которой мои нервы сдали окончательно, я дожил. Последнюю лекцию вёл Никодим. Он, как всегда, рассказывал бредни про магию смерти, которые шли в разрез с написанным в книге, что я похитил. Слушать эту чуть было попросту невыносимо. Отпросившись в туалет, ушёл домой.

Сидя у окна, я призвал Клювика. Оперение коршуна переливалось синеватым оттенком, да и в размерах он немного прибавил. Когти стали длиннее и массивнее, впрочем, как и клюв, на конце которого появился серебристый нарост — острый шип.

— Красавец, — похвалив друга, я погладил его по голове. — Ну-ка покажи, чему ты научился.

Вспорхнув, коршун вылетел в окно и, зависнув на пару секунд в воздухе, резко ударил крыльями, после чего исчез из виду. От такого зрелища я присвистнул. Вот это ускорение. Неслабо. Погрузившись в медитацию, я перехватил управление над телом птицы и немного покружил над городом.

Скорость полёта оказалась неимоверной. Приходилось максимально концентрироваться, чтобы рассмотреть хоть что-то, иначе картинка сливалась. Замедлившись, я приземлился на верхушке башни. У её края лежала книга Никодима. Зацепив обложку когтями, я открыл фолиант и стал бегло просматривать содержание страниц.

Проклятье! Да этот подлец скрыл от нас тонну информации. Чего тут только не было! Заклинания для похищения жизненной силы противника, оживление трупов, создание мясных големов, различные проклятья и усиления. Правда, большинство заклинаний с моим текущим уровнем магии были недоступны, но нашлись и те, которые я смог освоить без труда.

К примеру, заклинание «Пылающий череп». Это аналог огненного шара, правда, обжигает здесь не пламя, а сама некротика. Для его создания, разумеется,требовался череп, которого у меня не было. Но, спасибо Никодиму, на следующей странице он описал, как использовать избыточный запас некротики для воссоздания костной ткани.

Отключившись от Клювика, я сосредоточился на Сердце проклятого и потянул из него некротику. Чёрный поток энергии хлынул по моим каналам и выплеснулся из ладоней. Между пальцев сформировался чёрный сгусток, медленно принимающий форму черепа. Когда трансформация завершилась, костяшка побелела, а вокруг неё вспыхнуло зеленоватое пламя.

Я развеял заклинание, и черепушка тут же рассыпалась в прах. Конечно, мне хотелось использовать это заклинание, вот только делать этого в отеле не стоит, потому что при соприкосновении с объектом череп взорвётся, разбросав по округе костяные осколки. Если такой осколок порежет меня, ничего не случится, ведь я его и создал, а вот если достанется кому другому, то его плоть тут же начнёт гнить.

Страшная сила. Неудивительно, что империя ведёт учёт всех магов смерти. При этом использование некротики не доставляет каких-то неудобств. Она не лучше и не хуже обычной маны. Впрочем, для магии смерти требуются обе эссенции: и мана, и некротика.

Единственной проблемой для меня было то, что незнакомые для меня заклинания требовали полной концентрации. Если магию природы я творил, даже не задумываясь о том, что делаю, то здесь приходилось контролировать каждое завихрение некротики. Ничего страшного! Рано или поздно я освою заклинания в полной мере, и черепушки будут расти как грибы.

Среди заклинаний нашлось одно весьма могущественное, но, к сожалению, мой уровень магии до него вновь недотягивал. Итак, «Могильник». Это заклинание позволяло осквернить землю в радиусе двадцати метров. Маг, попавший в радиус «Могильника», быстро терял запас маны.

Да, радиус, казалось бы, небольшой, но не каждый маг сообразит, что случилось, а когда поймёт, может быть уже поздно. Его запас маны попросту иссякнет. А если маг лишится маны, то ничем не будет отличаться от обычного человека.

Даже первый уровень заклинания был полезен, а вот второй и третий вообще поражали воображение. На втором уровне земля начинала гнить, выделяя ядовитые испарения. Вдохнув такие, маг впадёт в состояние ужаса и скорее всего потеряет сознание. И да, радиус действия увеличивался уже до сорока метров. Третий же уровень заставлял ржаветь сталь, а радиус вырастал до шестидесяти метров.

Впрочем, какая разница? Использовать «Могильник» я всё равно не могу, а вот оживлять трупы — пожалуйста. А учитывая, что у меня есть Сердце проклятого, я могу оживить с десяток тел, не почувствовав совершенно ничего. Удивительно, но в арсенале у мага смерти имелись ещё и исцеляющие заклинания, правда, действовали они исключительно на самого мага.

Устав от чтения, я отозвал Клювика и направился на стадион. Лев, Миша и Гриша уже меня ждали.

Картаполов со счастливой улыбкой на лице. А вот Оболенский и Львов выглядели, мягко говоря, потаскано.

— Как дела, бойцы? — широко улыбнулся я, подойдя к ребятам.

— Вить, мы со Львом до утра кутили. Кошкина и её подруга оказались теми ещё чертовками. Мы даже занятия проспали, — пожаловался Оболенский и оттянул ворот рубахи, демонстрируя кровоподтёк от засоса.

— Кошкина на тебе клеймо поставила? — усмехнулся я.

— Какое клеймо?

— Ну засос. Поставив его, она продемонстрировала всем окружающим, что ты занят. Теперь любая аристократка, увидевшая эту метку, пошлёт тебя куда подальше, как заядлого кобеля, который ищет случки.

— Эй! Какого чёрта? Ты мне раньше такого не рассказывал. Как убрать эту гадость? — праведно возмутился Гриша и начал тереть кровоподтёк, от чего тот покраснел ещё сильнее.

Увидев эту картину, Лев и Картаполов расхохотались.

— Да всё, Гриш. Уже бесполезно. Придётся жениться на Кошкиной. Она тебя застолбила, — давясь от смеха, заявил товарищу Лев.

— Ага, ещё чего! — отмахнулся Оболенский и с надеждой спросил: — Как думаете, лекари могут свести засос?

Выражение лица Оболенского было таким, что мы буквально покатились по земле, утирая слёзы.

— Эй! Чё вы ржёте⁈ Друзья называется… Ну ничего, я вам припомню, — застегнув рубашку наглухо, Оболенский пригрозил нам пальцем.

— Ладно, герои-любовники, давайте тренироваться, — я вытер слёзы и махнул рукой в сторону выхода со стадиона. Друзья уставились на меня с недоумением.

— Сегодня будем тренироваться в другом месте? — удивился Львов.

— Верно. Я договорился с ректором, и он выдал мне ключ от магической арены.

— А чем тебе стадион не угодил? В прошлые разы отлично потренировались, — не понял Оболенский, следуя за мной.

— На магической арене есть накопители, поддерживающие барьеры, что не дадут нам разрушить всю округу. И ещё там установлен мобильный лазарет. Вошел в такой — и артефакт тебя автоматически исцелил. Правда, он лечит только лёгкие ранения, но это уже немало. Если сломаете кости — придётся страдать. Да и сложность тренировок можно увеличить. Заодно и от засоса избавишься, но это не точно, — хохотнул я.

— Ну и чего мы ждём? Пошли скорее, — мгновенно воодушевился услышанным Оболенский.

Вход на арену А-1 располагался рядом со служебными помещениями. По винтовой лестнице мы спустились на десяток метров под землю и попали в длинный коридор, с обеих сторон которого располагались двери с табличками А-1, А-2 и так далее.

Стоило прикоснуться к дверной ручке, как она, щёлкнув, поддалась, открыв перед нами просторное помещение. Сто метров в каждую из сторон, пол усыпан песком, потолок и стены окутаны защитным куполом.

— Ого! Тут и тренировочное оружие есть? — присвистнул Картаполов.

— Да, Мишань, и всё это в нашем распоряжении. Ну что? Начнём? Вы трое против меня. Берите любое оружие, а я в рукопашную, — почесал подбородок я, а потом хрустнул пальцами.

— Кто-то зазнался после того, как спас нас из плена? — оскалился Лев, снимая со стены двуручный меч с затупленным лезвием.

— Хочу испытать себя.

— Ну смотри, Вить, я сдерживаться не собираюсь, — Оболенский взял полуторный меч и взмахнул им, оценивая баланс.

— Отлично. Этого я от вас и жду, — я потянулся к Сердцу проклятого и зачерпнул некротики, после чего хищно улыбнулся, посмотрев на друзей.

Как я и ожидал. Подобный выброс некротики не прошёл мимо ребят, и улыбки их моментально исчезли. Руки напряглись, сжимая оружие, а на лицах проступила нервозность. Я вернул всю некротику в артефакт, и напряжение, повисшее в воздухе, исчезло.

— Я думал, ты прямо сейчас бросишься в атаку, — встревоженно тряхнул головой Картаполов, спешно снимая со стены щит и меч.

— Конечно нет. Я подожду. А как будете готовы, просто начинайте атаковать.

Ждать не пришлось. Лев и Оболенский тут же бросились в бой. Я накинул на себя покров маны и первое время даже мог уклоняться от всех их атак, впрочем, и это оказалось непросто. А когда к ним присоединился ещё и Картаполов, мне и вовсе стало несладко.

Впрочем, проблему я решил моментально. Накинул на себя благословение Урфина, после чего мои параметры увеличились в три раза, ведь все животные, связанные с моей душой, эволюционировали. В итоге я получил тройное усиление мышц и рефлексов, помимо этого, объём маны в моём теле также повысился втрое, а заодно ещё и покров маны стал на порядок мощнее.

Удары оппонентов стали для меня слишком медлительными, и я без труда опережал их, обезоруживал и вообще делал, что вздумается. Расшвыривал из стороны в сторону, при этом стараясь не бить в полную силу, потому что каждый удар мог нанести серьёзный урон.

Лев, целясь по моим ногам, замахнулся двуручной оглоблей. Я резко сблизился с ним и, перехватив клинок у самой рукояти, подсёк ноги Льву, заставив тот кувыркнуться. Оружие его осталось у меня в руках. Продолжая вращать клинком, я со всего размаха ударил плоской стороной двуручника по мечу Оболенского, оставив того безоружным. Клинок, кружась, пролетел через всю арену и с лязгом врезался в стену.

Вооружённым остался только Михаил. Чтобы он сдался, мне хватило одного взмаха мечом. Острие остановилось ровно у его виска, и Картаполов младший тут же бросил щит и меч в песок. Переглянувшись, друзья ринулись в атаку с трёх сторон. Но ужасно отставали.

Удар в голову просвистел где-то далеко позади, а Картаполов, наносивший его, уже хватался за живот, пытаясь сделать хотя бы один вдох.

Оболенский ускорил свои движения и рефлексы с помощью магии молнии, но даже это его не спасло. Он попытался ударить с разворота, но я видел этот удар и подсёк его опорную ногу. Падая, Гриша понял, что сейчас я пробью ему в грудь с ноги и в последний момент успел подставить руки. Так парень весом в семьдесят килограмм пушечным ядром полетел через арену и врезался в Льва. Впрочем, Лев сумел его удержать и аккуратно положить передохнуть.

Глаза Львова яростно блеснули, а в воздухе появились десятки магических сфер. Теперь меня преследовал настоящий фейерверк, что взрывался от соприкосновения с песком. Сфера молний рванула на опережение, но я просто отпрыгнул от неё в сторону, куда уже летел шар огня. Новый рывок — и пламя облизывает мне руки, не оставляя никаких повреждений.

Лев всё атаковал магией, а я с каждым шагом становился всё ближе, пока перед моими ногами не образовался трёхметровый провал. Одним мощным прыжком я перелетел через него и, схватив Львова за горло, воткнул его в песок затылком.

— Какого чёрта, Дубровский? — прохрипел товарищ, отплёвываясь. — С каких пор ты стал таким резвым?

— Желание жить заставляет двигаться, — просто улыбнувшись, я помог ему подняться. — Все сюда.

Дождавшись, когда Оболенский с Картаполовым придут в себя и подойдут, я продолжил:

— Миша, слишком зажат, расслабь плечи. Не бойся использовать магию. Мы поэтому и пришли сюда, чтобы вы могли воспользоваться ей по полной. — Картаполов надрывно дыша кивнул. — Гриша, не бросайся бездумно в атаку. Подобный промах мог бы сделать тебя калекой. Всё, что нужно было бы магу, — это ударить тебя в позвоночник вместо того, чтобы подсекать твою ногу.

— Вить, ну я только учусь, — принялся было оправдываться Оболенский и посмотрел на Льва в поисках поддержки, но Лев был на моей стороне.

— Мы все тут учимся. Дубровский даёт тебе совет, а использовать его или нет — твоё дело, — Львов потёр шею, на ней отпечаталась моя пятерня.

— Да не, я слушаю. Постараюсь исправиться, — печально хмыкнул Оболенский, прокручивая в памяти момент своей оплошности.

— А про меня что скажешь? — склонил голову набок Лев.

— У тебя отличные рефлексы, но ты сражаешься инстинктивно. В твоих атаках магией не было никакого плана. Ты просто хаотично обстреливал меня, действуя по ситуации. Стоило использовать магию как отвлечение, для того чтобы скооперироваться с ребятами и прижать меня. Ты ведь видел, что я превосхожу вас в скорости, Лев! Почему продолжал тянуть одеяло на себя? — отчитал я друга.

— Я просто наслаждался поединком. Правда, в прошлый раз мне было значительно проще, а в этот ты всё время ускользал от любой атаки. Вот я и захотел уложить тебя собственными руками, — вздохнул он и снова потёр шею. — В итоге уложили меня самого.

— Во время боя все ваши эмоции должны быть под контролем. Миша, слишком переживаешь. Гриша, слишком легкомысленный. Лев, слишком самонадеянный. — Я окинул ребят взглядом и продолжил: — Если встретили врага, который превосходит вас в чём-то, старайтесь дополнять друг друга и атаковать группой. А теперь подняли свои клинки и сразимся ещё раз. На этот раз думайте не о том, как достать меня, а как сделать так, чтобы ваш напарник смог меня атаковать. И если подвернётся удачная возможность, то атакуйте сами. Начали.

Второй заход вышел куда более продуктивным. Правда, если быть до конца честным, то я едва не проиграл им. Лев использовал водные сферы, также хаотично стреляя в меня, но он делал это не просто так. Когда я наступал на мокрый песок, Картаполов пытался его заморозить вместе с моими ногами, а порой и Гриша пробивал разрядами молнии, заставляя меня спасаться бегством.

Как только ребята стали думать, как помочь друг другу, мне пришлось искать способ, как сломать их командную работу. Любое растение, которое я призывал, мгновенно нейтрализовывал, замораживая его, Картаполов. Магию смерти на друзьях я использовать не хотел, поэтому пришлось извращаться.

Влив ману, создал в ладони плод дерева Хура и подбросил его вверх. У этого дерева есть и второе название — Взрывающаяся Хура. Такое название связано с необычным способом распространения семян. Созревшие плоды взрываются, выстреливая семенами на расстояние до пятидесяти метров.

Плод с хлопком лопнул, разбросав по округе семена, которые мгновенно проросли, став десятиметровыми деревьями. Всего таких исполинов выросло четырнадцать, и с их стволов уже спускались лозы плакучей ивы.

Заметив изменения на поле боя, Михаил заметался из стороны в сторону, не понимая, откуда ждать атаки. Он перестал меня атаковать, направив свои силы против стремительно приближающейся лозы.

А вот Оболенский решил продолжить наступление, но, увы, не уследил за лозой и оказался подвешен вниз головой на ближайшем дереве. Со Львом же получилось самое интересное сражение. Он вызывал щит огня, и лозы попросту сгорали, не имея возможности к нему подобраться. Сам маг тем временем самодовольно надвигался на меня, весело поигрывая двуручником.

— Отличная работа. Ты понял, как защититься от моей магии, — оценил я, похлопав в ладоши.

— Это было нетрудно. Растения боятся пламени, — хищно оскалился Лев, готовясь к рывку.

— А знаешь, чего боятся маги, использующие огонь?

— И чего же? — Лев вскинул подбородок, демонстрируя свою уверенность.

— Задохнуться.

Из земли вырвались сотни лоз, что окутали противника непроницаемым коконом. Лозы сгорали, выделяя плотные клубы дыма, но их место занимали новые, причём только для того, чтобы снова сгореть. Через минуту я прервал заклинание, развеяв растения в прах. Лев стоял на коленях и, выпучив глаза, кашлял.

— Помогите оттащить его в лазарет, — приказал я, подхватив товарища под руку.

Через минуту, лёжа под целительным артефактом, Лев прохрипел:

— Твою мать, Дубровский. Кто ты такой? Это ненормально, что обычный студент знает столько о сражениях, — его глаза покраснели от дыма, и слёзы сами собой катились из глаз. — Если бы ты не отозвал лозы, я бы задохнулся угарным газом.

— Видишь, как интересно получается. Слабая стихия бьёт сильную, надо лишь грамотно использовать то, что имеешь, — я усмехнулся и похлопал друга по животу, вызвав новую порцию кашля.

— Лев, я сам порой не могу поверить, что вот это чудовище — мой друг детства. Я даже не догадывался, что у Дубровского в черепной коробке спрятаны такие способности, — Оболенский восторженно посмотрел на меня и с грустью добавил: — Знаешь, Вить, порой мне кажется, что пропасть между нашей силой будет только расти, и я не смогу тебя догнать, сколько бы ни старался.

— Гриша, конечно, пропасть будет расти. Ты уже отстаёшь, поэтому тебе нужно тренироваться ежедневно и не ждать вечера, когда у меня появится время, чтобы позаниматься с вами. Если хотите стать сильнее, используйте для этого каждую свободную минуту. Вам не нужен для этого я. Вы можете прекрасно тренироваться и сами, — я обвёл друзей взглядом и увидел озадаченные лица.

— Нет, я не зазнался и не пытаюсь отвертеться от того, чтобы тренировать вас. Просто поймите. Сила — это выбор каждого из вас. Вставая с кровати, вы уже выбираете, чем заняться — пойти в ресторан или выучить пару новых заклинаний? Потренироваться на арене или провести вечер с очередной красоткой?

— Ты предлагаешь стать аскетами и жить лишь ради тренировок? — непонимающе спросил Оболенский.

— Нет, отдыхать можно и нужно. Но каждое такое отвлечение крадёт у вас кусочек силы, который мог бы стать вашим. Подумайте об этом. И нет, не обязательно всё время сражаться. Вы можете стать лучше, даже общаясь с вашими дамами. Просто не обсуждайте сплетни, а вместо этого спросите у неё, что больше всего нравится ей в магии. Обсудите сильные и слабые стороны её стихии. Так вы каждый день сможете прогрессировать и узнавать что-то новое.

— Гриш, я тебе говорю, мне иногда кажется, что Витьке лет восемьдесят. Ещё бороду седую прилепить — и вылитый мудрый старец получится, — хохотнул Лев, медленно вставая с лавки.

— Вот да. Старпёр есть старпёр. Всё бы ему поучать, — поддержал Оболенский.

— Вам лучше бы заткнуться, а то сейчас устроим третий раунд, — осклабился я, хищно зыркнув на шутников.

— Всё, всё. Что началось-то? Нормально же общались, — хохоча, Лев выставил руки перед собой.

— Да, нам проблемы не нужны, — усмехнулся Картаполов и добавил: — Ребят, если тренировка закончилась, я пойду, ладно?

— А ты куда это собрался? — спросил я, пристально посмотрев на Михаила, от чего тот поёжился. — Да всё нормально, я шучу. Иди куда хочешь.

— Спасибо. Мы с Машей договорились встретиться. Прогуляемся, чая попьём, — застенчиво объяснил Картаполов.

— Ммм, ну понятно. Раскрой её книгу и изучи всю рунную магию. Если ты понимаешь, о чём я, — Оболенский, сально улыбаясь, подмигнул Мише.

— Да, думаю, внеурочные занятия вам обоим пойдут на пользу, — окончательно вогнал Мишу в краску Лев.

— Так, отвалите от него, — прервал я шутников. — Всё будет отлично. Верь в себя. Если начнёшь паниковать, знай, что ты всё делаешь правильно. Ну и вспомни, как ты сегодня меня гонял на тренировке. Это ли не доказательство твоих возможностей? Смог здесь, сможешь и в любовных делах. Давай! Смелее! — подбодрил я Мишку и выпнул его за дверь арены.

— А какое отношение сражения имеют к любовным делам? — озадаченно почесал макушку Лев.

— Никакого. Просто хотел зародить в нём уверенность в себе и мне было плевать, на чём она будет основана, — пояснил я.

— Вроде сработало, — хмыкнул Гриша, и мы двинули на выход.

Следующие две недели мы посещали занятия днём, а после тренировались до поздней ночи. Я порядком уставал, так как после занятий с друзьями, шёл тренировать магов смерти. С ними мы разучили базовые заклинания, в том числе и создание взрывного черепа. Ребятам, хоть у них и была предрасположенность к магии смерти, всё это давалось нелегко.

Пока прогрессировали остальные, я тоже не стоял на месте. За эти две недели неплохо освоил создание взрывного черепа. И если раньше на него уходило несколько минут, то сейчас он появлялся за жалкие две секунды, однако и это было слишком долго. Потерять в бою две секунды — непростительная роскошь.

Помимо этого, мы сблизились с Мышкиной, и она практически каждую ночь приходила ко мне. Разумеется, с ней мне было хорошо, и я даже начинал привыкать просыпаться от её нежных поцелуев, но жениться и остепеняться не планировал. Тем более что в любой момент на меня снова могут напасть.

В остальное время я ходил на занятия и постоянно видел, как пристально следят за мной мои сверстники. Оно и понятно: слухи обо мне ходили невероятные. И о спасении, и про то, как занял второе место в рейтинге, и про многое другое. Однако, все эти взгляды заставляли постоянно анализировать окружение и думать, кто из этих аристократов может быть подосланным убийцей?

Это паранойя? Возможно. Но в Руиндаре я однажды посетил блошиный переулок. Беспризорники носились с мячом по улице, а мимо проходил вельможа в окружении пяти охранников. Весёлая игра беспризорников сменилась кровавой поножовщиной.

Как оказалось позднее, малолетки промышляли заказными убийствами. И когда им заказали вельможу они, разумеется, взялись за дело.

Милые детки подобрались к жертве на расстоянии вытянутой руки и стали клянчить у него монеты. Обычное дело для блошиного переулка. Вельможа усмехнулся и высокомерно бросил пару железных кругляшей на землю. А в следующую секунду ему вскрыли горло от уха до уха. Тогда я понял, что опасность не всегда бывает очевидна.

Вот и сейчас было совершенно неясно, откуда ждать удара.

В этот день должны были состояться факультетские соревнования по магии смерти и природы. Первым стартовало соревнование магов смерти. Нас вывели на стадион, где уже собралась порядочная толпа. Всем было интересно посмотреть, чем же так славятся маги смерти.

— Сейчас продемонстрирует свои навыки Устин Жабов! — выкрикнул Никодим, гордо указав на своего ученика.

Аплодисментов не последовало. Зрители пришли увидеть чудеса, но вместо этого оказались на стадионе, в центре которого валялась куча гниющих туш животных. Вонища стояла та ещё. Аристократы потихоньку расходились, а особо любопытные зажимали нос платками, ожидая начала представления.

Жабов брезгливо прокрался в центр зловонной кучи и театрально вскинул руки вверх. По его каналам заструилась мана, и он закричал во всё горло: «Восстаньте, слуги мои!», и… ничего не произошло.

— Эмм, дайте ему секунду. Парень просто перенервничал, — извиняющимся тоном оправдался Никодим и, подойдя к Устину, толкнул его в бок: — Ну ты чего? Мы же с тобой занимались… — шепнул профессор, но я прекрасно слышал каждое слово благодаря усилению.

— Никодим Евграфович, здесь нет некротики. Я её не чувствую. — плаксиво пожаловался ученик.

— Что значит нет, болван⁈ Ты стоишь среди кучи трупов, — возмутился Никодим и, повернувшись к толпе, начавшей свистеть, натянуто улыбнулся: — Давай, делай то, чему я тебя учил, — процедил он и отошёл в сторону.

Вспотевший Жабов выглядел жалко. Он снова потянулся к мане, покраснел от натуги, но, увы, так и не смог поднять ни одного трупа. Да и ещё бы он смог! С помощью артефакта я забрал всю некротику из этой гнили. А у Устина, судя по всему, не было ни капли накопленной энергии смерти.

Толпа освистала преподавательского любимчика, и тот, поджав хвост, с позором убежал с арены. Никодим повернулся ко мне и кивнул в сторону кучи:

— Дубровский. Твой выход. Смотри не опозорься, — весело улыбнулся он, хотя радоваться, как по мне, было нечему.

Я даже не стал заходить в центр кучи. С помощью артефакта вытянул огромный сгусток некротики и направил его в лежащие туши. Гниющие куски плоти, подёргиваясь, встали на ноги и начали бодро отплясывать на месте.

Зрители захохотали, увидев, как свинья отстукивает чечётку. После я приказал поднятым трупам сделать пирамиду из собственных тел. На самый верх залез мёртвый козёл, поскользнулся на разлагающейся спине коровы, и вся конструкция сложилась. Зрители были в восторге.

После я продемонстрировал заклинание «костяная клеть», позволявшее сковать противника. На десерт создал три пылающих черепа, которые устроили вокруг меня хоровод. А потом, под бурные аплодисменты уступил место своим ученикам. Пока я наслаждался минутой славы, ко мне, трясясь от гнева, пробрался Никодим:

— Это ты украл мою книгу! — прошипел он.

— Не понимаю, о чём вы говорите. Всё, что показал, я выучил на ваших уроках. Никодим Евграфович, вы восхитительный преподаватель. Спасибо вам огромное за науку! — я криво ухмыльнулся и, крепко пожав ему руку, отошёл в сторону.

Из толпы зрителей вышел ректор и встал рядом со мной.

— Занятное представление. Мне понравилось, — сказал он, глядя перед собой.

— Благодарю. Я старался, — я оскалился, глядя в глаза Никодиму, а он, осознав своё положение, решил прекратить допрос и заняться своими обязанностями, а именно — наблюдать за ходом соревнования.

Мои ученики проблем с некротикой не испытывали, так как я щедро расплескал её из Сердца проклятого. Да, ребята тоже были неплохи, но до моего уровня им ещё расти и расти. Никодим, скрипя зубами, шагнул ближе и поднял мою руку.

— Победил Дубровский, — недовольно фыркнул Евграфович и через минуту растворился в толпе.

Ректор вышел в центр стадиона, взмахнул рукой, и волна песка засыпала гниющие туши, наконец избавив нас всех от вони.

— Уважаемые студенты! Поддержим наших участников аплодисментами! А в первую очередь — Дубровского Виктора Игоревича! Он достиг выдающегося прогресса, и я надеюсь, станет гордостью нашей академии! — выкрикнул Вадим Станиславович, подменив сбежавшего Никодима. — Эта золотая монета позволит тебе приобрести в артефактории любой малый артефакт. Поздравляю, — в мою ладонь легла увесистая монета, а ректор похлопал меня по плечу.

Через двадцать минут ожидались соревнования следующего факультета, и зрители спешно двинули в соседний стадион. Я собирался последовать за ними, но заметил в толпе Юлию. Она подбежала ко мне и, повиснув на шее, поцеловала:

— Это было невероятно! — её глаза с восторгом смотрели в мои.

Следом подошли и остальные друзья. Похвала, обещания догнать и перегнать меня, а также шутки лились рекой. Правда, вскоре ребята ушли, чтобы испытать себя в соревнованиях.

Картаполов и Лавандова, идя под ручку, двинули к выходу со стадиона, но Миша остановился, что-то шепнул Маше и махнул рукой. Лавандова ушла, а Картаполов подбежал ко мне и, замявшись, выдал:

— Вить, прости меня.

— Так, а с этого момента поподробнее. Рассказывай, — не понимая, о чём речь, я посмотрел Михаилу в глаза.

Картаполов говорил сбивчиво: то начинал тараторить, то всхлипывал от душащих его эмоций. Но, набравшись мужества, всё же признался в том, что пытался меня убить во время похода в джунгли.

— Понимаешь? Я не мог поступить по-другому. Если я не убью тебя, то через два месяца умру сам, — парень шмыгнул носом и продолжил: — Отец поместил в мою голову тромб, и совсем скоро он отправит меня на тот свет. Не переживай, я не стану нападать. Просто хочу, чтобы ты знал, что за всю мою жизнь я впервые чувствую себя человеком. Спасибо тебе за то, что подарил мне друзей и дал хоть на какое-то время забыть про отца и скорую гибель. Если бы не ты, я бы никогда не начал встречаться с Машей. Она лучшее, что было и есть в моей жизни, — и тут по его щеке прокатилась скупая слеза.

— Эх, Миша… — грустно вздохнул я.

— Вить, если ты меня прогонишь, я пойму. Никто бы не захотел держать под боком убийцу, — Картаполов младший отвёл взгляд, ожидая моего вердикта.

— Иди-ка за мной.

Михаил кивнул и, повесив голову, двинул следом. Я провёл его к арене А-1. Убедившись, что вокруг никого нет, мы прошли внутрь, после чего отправились в лазарет.

— Грув, — тихо произнёс я, призвав древня. — У парня в мозгу магический тромб, сможешь ему помочь?

Дендроид сложил руки на груди и задумался. Обойдя Картаполова вокруг, древень деловито ткнул Мише под колени, отчего тот упал на землю, а после руками-лозами приоткрыл аристократу рот.

— Грув. Грув, грув. Грув, — выдал он вердикт, а потом, подумав, добавил: — Грув.

— Миш, шанс один к пяти, что Грув сможет извлечь тромб и не повредить мозг. Решай, готов ты рискнуть или насладишься этими двумя месяцами? — я серьёзно посмотрел на друга, а тот не колеблясь кивнул.

— Если есть шанс выжить, я рискну.

— Тогда начинаем. Учти, будет больно.

Я взмахнул рукой и создал лозы, опутавшие Мишу с головы до ног так, чтобы он не дёргался во время операции. Картаполов повис над землёй, опутанный лозами, и только лицо было немного приоткрыто.

— Начинай.

Грув деловито забрался на плечи Картаполова и выпустил тонкие лозы, которые ворвались в носоглотку парня. Миша застонал от боли, хватая ртом воздух, а его глаза закатились. Маленький хирург сосредоточено сидел на плечах и пыхтел:

— Грув, Грув, Грув…

Хоть мы и находились под целебным артефактом, но веры в то, что он спасёт Михаила, у меня не было. Особенно страшно стало, когда на лице Грува проскользнула растерянность. Я решил, что Картаполов — покойник, тем более что он начал стремительно бледнеть. Но нет, древень довольно быстро сообразил, что делать и спустя пару минут извлёк лозы обратно.

— Грув, — дендроид отряхнул руки и двинул на выход из арены.

— Спасибо.

— Грув, грув, грув!

— Вот же жадная скотина, — присвистнул я и добавил: — Да, да. Картаполов заплатит тебе макрами, если очнётся.

Я перенёс Мишу на лавку и заставил лозы, опутавшие его, рассыпаться в прах. Лицо Картаполова постепенно приобретало розовый оттенок, а в его носу всё ещё шипел сок, оставленный лозой Грува.

Через час он наконец пришёл в себя. Вскочил на ноги, не понимая, где находится, и заозирался по сторонам. Поняв, что его жизни больше ничего не угрожает, Миша зарыдал в голос и полез обниматься, клянясь в вечной дружбе. Успокоить его я не смог, поэтому пришлось вызвонить Лавандову и сдать беднягу ей на попечение.

Попрощавшись с ребятами, я отправился на соревнование по магии природы. Настало время унизить одного зазнавшегося профессора.

Три десятка учеников собрались на арене А-2. Здесь задача оказалась немного сложнее, нежели у магов смерти. Профессор решил устроить бои на вылет. Баллы начислялись за каждую победу, при этом если ты дошёл до финала и остался на ногах, то мог получить три дополнительных балла.

Аристократы, как истинные любители интриг, начали активно спорить, кто же пойдёт первым. Разумеется, если ты сразишься целых двадцать девять раз, у тебя, скорее всего, ещё в начале пути закончится мана, а после тебя сомнут, как бы силён ты ни был.

Профессора утомили затянувшиеся споры, и он собирался было предложить бросить жребий для определения порядка, но я его остановил.

— Позвольте я открою соревнование, — шагнул вперёд и увидел радостные лица студентов, на которых было написано: «Отлично, вот и подыскался смертник».

— Дубровский? — усмехнулся профессор. — Я был лучшего мнения о ваших умственных способностях. Впрочем, отваги вам не занимать, как и наглости. Прошу в центр арены.

Арена. Зелёный холм, поросший высокой травой. Что ж, довольно неплохая местность для магов природы. Я стоял в центре и откровенно зевал, наблюдая, как аристократы спорят, стараясь занять место в списке поближе к концу. Профессора это окончательно достало, и он сам выбрал первую жертву.

Жертвой оказался пышный парень с кучерявыми волосами. Взобравшись на холм, он тут же швырнул в меня горсть семян, напитанных маной. Одно из них я тут поймал и поглотил с помощью Иггдрасиль. Остальные же рассыпались вокруг и стали неспешно прорастать.

Парень очень нервничал, из-за чего ужасно потел и совсем позабыл про контроль маны. Я тем временем прошёл между колючих кустарников, а заодно коснулся их, заставив усохнуть.

Увидев это, соперник нервно сглотнул и полез в мешочек за новой порцией семян, но из трясущихся рук мешочек выпал. Как обидно! Толстяк рухнул на колени, стараясь успеть поднять семена и напитать их маной раньше, чем я приближусь, но было слишком поздно. Я склонился над незадачливым аристократом и похлопал его по спине.

— Дружок, я могу отметелить тебя, но не хочу. Просто сдайся. Ты же умный и уже понял, что со мной не справишься, так ведь? — я хищно улыбнулся, от чего парнишку откровенно передёрнуло.

— Сдаюсь! — он тут же вскинул руки и поспешил раствориться в толпе.

— Одно очко в пользу Дубровского, — недовольно пробухтел профессор, которого, к слову, звали Харитон Фролович. — Следующий.

На холм поднялась миловидная девочка всё с тем же мешочком семян. Проклятье! Им что, выдали один и тот же набор? И вообще, с их уровнем магии они уже должны уметь создавать любое растение, не прибегая к использованию реальных семян. Ну да ладно, польза от этого всё равно есть: благодаря их мешочкам я смогу расширить свой запас доступных растений.

Девочка не успела запихнуть руку в кисет, как рядом с её ногой выросла лоза и вырвала его из рук. Перебросив семена себе, я не торопясь осмотрел содержимое. Помимо ранее пожранного тернового кустарника, здесь был и мой любимый вьюнок-повелика. Поглотил его с неимоверным удовольствием, а после повернулся к толпе и выкрикнул:

— Выходите сразу все! — и усмехнулся, не желая затягивать соревнование на весь день. — Профессор, могу я отдать свои балы тому, кто меня одолеет?

— Дубровский, вы выскочка, каких поискать. Да, я не против. Ребята, задайте ему, — Харитон Фролович кивнул в мою сторону.

Двадцать семь студентов тут же взобрались на холм и окружили меня. Недовольные физиономии и десятки возмущённых голосов:

— Да кем он себя возомнил?

— Этот ублюдок даже не учится на нашем факультете и думает, что сильнее нас⁈

— Прошу меня не винить, если я его ненароком прикончу.

Смельчака, решившего атаковать со спины, мгновенно зацепило лозой, после чего я сбросил его вниз со склона. Кувыркаясь, он матерился до тех пор, пока не врезался в силовой барьер. От удара сознание ненадолго покинуло аристократа.

— Чё вы стоите? Атакуем толпой! — взвизгнул тощий доходяга и, создав деревянное копьё, рванул в атаку.

После первой же минуты «сражения» я был вынужден констатировать, что маги природы из них никудышные. Практически никто не смог меня удивить. Все использовали семена, которые из-за слабого контроля маны росли катастрофически медленно. А сами маги теряли сознание раньше, чем их магия успевала подействовать.

Впрочем, и среди этой толпы бездарей нашёлся-таки умник с отличным контролем маны. Правда, он запаниковал и посеял борщевик прямо под ногами своих однокурсников. Что ж, спасибо ему. Одним махом устранил пятерых.

Сражение оказалось чертовски простым. Я мог перебить всех этих неучей, просто набросив на себя покров маны и усиление, но решил никого не калечить.

И тут оставшиеся униженные аристократы решили использовать самое мощное заклинание из своего арсенала. Пока меня атаковали сразу пятнадцать магов, оставшаяся пятёрка создала дерево и попыталась оживить его общими силами.

Заметив это, я рванул к ним, по пути создав вьюнок-повилику. Сорняк вырвался из-под земли и оплёл сразу пятнадцать остолопов, выкачав из них всю ману до капли. Этот поток энергии хлынул в меня, обещая порвать каналы, но я вовремя сбросил эту энергию.

Дерево раскачивалось из стороны в сторону, готовясь ожить в любую секунду. Я подлетел к его создателям и пнул в живот одного из них, выбросив неуча из круга. А после коснулся ствола, влив в него весь избыток маны. Дерево треснуло и засветилось. Маги ошалело уставились на дендроида, не понимая, что именно я сделал.

Дендроид взорвался, забросав зрителей кучей острых щепок. Но горе-маги не пострадали. В последний момент я оплёл бездарей лозой, спасая их пустые головы. А чтобы моя победа выглядела ещё более пафосной, я вырастил под ногами баобаб и поднялся на высоту десяти метров, после чего раскинул руки в сторону и закричал:

— Дамы и господа! Дубровский снова победил! — и от души расхохотался.

Зрители взревели, осыпав меня бурными овациями. Правда, зрителей было всего четыре десятка, но всё равно приятно. Я театрально поклонился и спрыгнул вниз. Проклятье! И как ещё я должен привлечь к себе внимание, чтобы похитители наконец сделали следующий шаг?

Меня попросту порядком достало жить в постоянном напряжении, выискивая врагов в окружающих. Куда проще и приятнее было бы свернуть этим самым врагам шею. Ну ничего. Думаю, после соревнований обо мне услышат даже за пределами академии.

Я заметил, как отчаянно Харитон Фролович спорит с ректором, и направился прямиком к ним.

— Вадим Станиславович, я требую, чтобы его дисквалифицировали! — возмущался Харитон.

— На каком основании? — спросил ректор, сложив руки на груди.

— На основании того, что он подверг жизни наших студентов опасности!

— Харитон Фролович, но ведь это вы выбрали подобные правила соревнований. Дубровский действовал в их рамках, к тому же никто не пострадал.

— Но этот сопляк даже не учится на моём факультете! — прошипел маг природы, выпучив глаза.

— Тем позорнее выглядит поражение ваших студентов. Стоило уделять практическим занятиям больше времени, — заметил я, встав рядом с ректором.

— Сопляк! Не лезь, когда взрослые разговаривают! — выплюнул Харитон, одарив меня ненавидящим взглядом.

— Виктор Игоревич, вы в чём-то правы, но прошу быть более учтивым с Харитоном Фроловичем, он всё-таки профессор, — обратился ко мне ректор.

— Вадим Станиславович, он, конечно, профессор, но только, задел мою честь, назвав сопляком. Если вы позволите, я хотел бы сразиться с ним до первой крови. В рамках демонстрации наших сил, разумеется, — вскинул подбородок я, уставившись прямо в глаза будущему противнику.

— Я же тебя изуродую, — едва сдерживаясь, профессор магии природы сжал кулаки до хруста.

— Харитон Фролович, это всё ваши влажные мечты, — надменно выдал я и двинул в сторону холма. — Если не боитесь, прошу на арену. Докажите, что достойны носить звание профессора.

Ректор любовался происходящим с нескрываемым удовольствием. Старый лис был рад оценить мои способности, а заодно понять, почему профессор так плохо обучил своих студентов.

Поднявшись в центр холма, я накинул на себя покров маны и рванул в атаку. Харитон Фролович создал в ладони две горсти мелких грибов, одну запихнул себе в рот, а вторую швырнул в меня. Грибы на лету увеличились в размерах и взорвались зелёным облаком.

Проклятье! Этот ублюдок хочет, чтобы я надышался спор? О да, эти штуки прорастут прямо внутри меня и сожрут внутренности. Как бы не так! Отпрыгнув в сторону, я едва не схлопотал деревянный кол в бедро. Из земли вырывались заточенные спиралевидные деревяшки, стремящиеся пробить меня насквозь. Правда, реакция позволяла уклоняться от них без особого труда.

Зарычав, Харитон Фролович швырнул вверх новую порцию грибов, желая накрыть спорами всю площадь холма. Я же использовал лозы, создав навес, отгородивший нас от угрозы, а после вьюнок-повилика захлестнул ногу профессора щедро зачерпнув у него маны.

Заметив это, противник использовал заклинание «Угнетение», и вся растительность в радиусе двух метров превратилась в пыль. Оскалившись, он вскинул руки, и из моего навеса вырвались острые колья, метящие мне прямо в шею.

В последний момент я увильнул и создал дерево Хура под ногами мага. Профессор с лёгкостью спрыгнул с него, вот только этого оказалось недостаточно. Дерево через секунду дало плоды, что мгновенно взорвались, усеяв весь холм новыми ростками.

Харитон прыгал из стороны сторону, как блоха, стараясь не порезаться об острые шипы. Уворачиваясь от очередного дерева, он зазевался, и я сумел захлестнуть его шею лозой, вздёрнув заносчивого преподавателя над землёй.

Зрители восторженно закричали, но радость была преждевременной. Кожа профессора покрылась зелёной корой, от прикосновения к которой лоза, зашипев, растворилась. Из коры проступила зелёная слизь, растворяющая всё, к чему прикасалась.

Но на этом дело не закончилось. Харитон Фролович взмахнул рукой, и перед ним выросло дерево с клиновидными листьями. Они колыхались на ветру ровно до того момента, пока он не коснулся их. Листья вмиг замерли и неестественно заблестели, как будто бы их выковали из стали. Сорвав лист, профессор тут же зашвырнул его в меня.

Снаряд со свистом пролетел в сантиметре от моего бока, распоров новенький пиджак. О-хо-хо! Вот это острота! Если такой попадёт по ногам, то из Грува придётся сделать табуретку, на которой буду кататься по академии, ведь ноги перерубит начисто. Кстати, о Груве. Я призвал дендроида и сразу же трансформировал его в древесную броню.

Пока я работал над защитой, Харитон Фролович рванул вперёд. За моей спиной появился деревянный кол, от которого я с лёгкостью ушёл, а маг природы схватил его и вырвал из земли. Деревяшка изменила свой вид, превратившись в шипастую дубину.

— Ты сдохнешь за своё высокомерие, — ядовито процедил профессор и ударил дубиной туда, где мгновение назад была моя голова.

Глаза мужчины налились кровью, а на лбу проступила пульсирующая вена. Видимо, я его раздражаю. Интересно почему? От такой мысли я усмехнулся, продолжив уклоняться.

Лавировать между деревьев Хура — то ещё удовольствие. Впрочем, они уже стали бесполезны. Ядовитая броня Харитона Фроловича с лёгкостью растворяла всё, к чему прикасалась, а оставлять деревья, чтобы ненароком покалечить самого себя, я не планировал. Потому и отозвал заклинание, развеяв деревья в прах.

Уворачиваясь от атак профессора, я был вынужден отступать и ждать. Чего ждать? Да вот этого.

В момент, когда я завершил свою подготовку, профессор разошёлся на полную. Он создавал сотни деревянных кольев, разбрасывался грибами и попутно размахивал дубиной. Правда, по лицу соперника уже было заметно, что тот выдыхается, но и мне было не легче, ведь всё это время я создавал под землёй одну здоровую связку лоз.

Миг — и из-под земли вырвался пятиметровый жгут переплетённых ветвей плакучей ивы. Он просвистел в воздухе, чтобы со всего размаха обрушиться на Харитона Фроловича. Оглушительный хлопок и хруст пронеслись по округе, взметнув в небо столб пыли.

Когда пыль развеялась, я увидел ректора, прикрывшего профессора щитом.

— Вадим Станиславович! Кто вам позволил вмешиваться в мой бой⁈ — бесновался профессор магии природы, выпучив налитые кровью глаза.

— Харитон Фролович, если бы я не вмешался, сейчас вы были бы мертвы. Умерьте свой пыл и сделайте тон чуть более уважительным, — ректор раздавил сотрудника ледяным взглядом и добавил: — Дубровский победил!

— Нет! У меня ещё был шанс! Уйдите с дороги! Я закончу поединок одним ударом! — не унимался преподаватель.

— Будьте наконец мужчиной и примите поражение с достоинством, — укорил подчинённого ректор и, подойдя ко мне, поднял мою руку вверх.

— Харитон Фролович, ничего личного, — почесав макушку, заявил я, а потом сделал вид, что задумался, и добавил: — Хотя нет, как раз это — личное. Хотел вас раздавить после первого же знакомства, надменный вы старикан.

Профессор покраснел и, шумно пыхтя, раздул ноздри от клокочущей внутри ярости. Я был готов поспорить, что он сделает глупость, и он меня не разочаровал. Не сумев обуздать эмоции, Харитон Фролович превратил дубину в острый кинжал и, рванув ко мне, вогнал лезвие в мой живот. Вернее, это он так думал.

Я сместил корпус влево и, перехватив кинжал, надавил на лезвие снизу так, что рука профессора пошла на излом. Не удержав оружие, он отпустил его, а я просто ударил ладонью по рукояти, вогнав лезвие в плечо несостоявшемуся убийце. Закричав, Харитон Фролович потерял равновесие и рухнул на землю.

— Уведите его, — с презрением бросил ректор появившимся из ниоткуда сотрудникам безопасности. — Позорище.

Я так ловко провернул трюк с кинжалом, что даже не коснулся кожи уже бывшего профессора. Иначе заработал бы неслабые ожоги, а я не могу себе такого позволить: Юлия жаждет моего внимания.

— Виктор Игоревич, за вами интересно наблюдать, но везде, где вы появляетесь, наступает хаос. Вот теперь мне нужен новый профессор магии природы, — меня вроде и похвалили, а вроде и поругали. — Харитона Фроловича будут судить за нападение на аристократа.

— Да, нападать после завершения поединка не самая лучшая идея.

— Не знаете, кто бы мог заменить профессора, пока я не найду нового? — Вадим Станиславович посмотрел на меня таким взглядом, как будто это был вовсе не вопрос, а утверждение.

— Хотите, чтобы я обучал студентов? — я расплылся в улыбке.

— А почему бы и нет? На текущий момент выходит, что вы самый могущественный маг природы в академии. Более того, у вас уже есть опыт преподавания, — Вадим Станиславович хитро прищурился, заглянув мне в глаза.

— Как вы узнали про мой маленький кружок? — я даже немного смутился.

Нет, я понимаю, когда тренируемся на стадионе, мы у всех на виду и ни о какой секретности даже речи идти не может, но для тренировок магии смерти мы уходим далеко за пределы города, в снежную пустошь. Неужели кто-то проболтался? Заметив, что я задумался, ректор открыл тайну:

— Не переживайте. Вас никто не предавал. Просто в этом слое реальности я могу проследить за любым человеком без исключения.

— Кроме Станислава Карловича? — усмехнулся я.

— К сожалению, да. Видите ли, я как-то упустил его из виду, но теперь навёрстываю упущенное, — он улыбнулся и, будто бы извиняясь, добавил: — Я не слышу вашего согласия.

— А можно поторговаться?

— Дубровский, а знаете, в одном Харитон Фролович всё-таки прав: порой вы действительно невыносимы, — мужчина устало улыбнулся и вздохнул. — Пока я не найду нового профессора, вы получите доступ к кабинету, ранее принадлежавшему Харитону Фроловичу, вместе с этим я буду выплачивать вам жалование в размере десяти тысяч рублей в месяц. Это немного, но для студента более чем достаточно.

— А что из себя представляет кабинет профессора? — заинтересовался я.

— Там теплица с растениями, которые Харитон Фролович считал полезными. Правда, на каторге они ему не понадобятся. Можете использовать всё, что найдёте, по своему усмотрению.

— Не густо, конечно. Хотелось бы личного телохранителя, а лучше двух. Сами понимаете, желающих меня убить в последнее время прибавилось. Но я согласен, — просиял я и протянул руку ректору.

— Добро пожаловать на службу. И позвольте дам вам один совет: не стоит демонстрировать всем своё превосходство в силе. Таких, как Харитон Фролович, это выводит из себя и заставляет искать драки. Хорошо, когда соперник вас недооценивает, и плохо, если он точно знает, чего ожидать.

— Благодарю за совет. Я запомню, — кивнув, я попрощался с ректором и отправился домой.

Итак, факультетские соревнования завершены, а общеакадемические начнутся только завтра. Что ж, отличный день. Две победы в кармане, а вместе с этим по всей академии расползаются слухи о том, как ловко Дубровский победил профессора. Ну-ну, когда я проведу первое занятие, обо мне будут шептаться на каждом углу, и вот тогда эти крысы точно вылезут…

Я шёл к отелю дворами, когда мне преградили дорогу пятеро. Столько же зашло со спины. Одеты в форму нашей академии. Вот только лица намного старше любого студента, который здесь учился. Когда меня окружили, от толпы отделился мужик с проступающей сединой и заявил:

— У тебя есть одна вещь, принадлежащая нашему хозяину. Где она?

— Ты про эту? — спросил я и запустил руку во внутренний карман пиджака, тем временем призывая Слая, а заодно и Клювика с Грувом на крышу соседнего дома.

Когда древесная броня начала покрывать меня с ног до головы, нападающие поняли, что диалога не будет, и ринулись в атаку. Клювик вырвался из моей тени и, используя ускорение, врезался в лицо худощавого мужика. Клюв вошёл точно в глазницу и застрял глубоко в черепе.

Нападавшие спереди на долю секунды отвлеклись, чтобы понять, что убило их собрата, а в это время Слай успел дважды харкнуть кислотой. Зелёная жижа накрыла двух бойцов, и они, истошно заорав от боли, катались по земле, пока кислота их окончательно не убила.

За моей спиной послышался всплеск воды. Водяной серп разрезал кромку крыши вместе со Слаем, и я перестал его ощущать. Впрочем, Клювика тоже добили.

Осознав, что в открытом противостоянии мне конец, я достал меч, подаренный Крабовым, и, хищно оскалившись, рванул в переулок. Толпа последовала за мной. Шестеро ворвались в подворотню, даже не заметив, что бежавший последним сейчас лежит, окутанный вьюнком-повеликой. За пару минут растение высосет из их друга всю ману, а после и жизнь.

— Пацан, отдай артефакт и сохранишь жизнь, — прорычал седой, сплетая мудрёное заклинание.

— Извини, но ваши жизни я сохранять не собираюсь, — усмехнулся я и создал за их спинами стену из борщевика, закупорив выход.

— Глупо, — покачал головой седой и создал силовой барьер, который окутал всё в радиусе двадцати метров.

Забавно, хотел отрезать путь к отступлению нападавшим, а они сделали то же самое. Наверное, Седой думал, что сумел поймать меня в ловушку, а по факту подписал себе смертный приговор. Щедро зачерпнув некротики, я заставил их попятиться назад от страха. Это дало мне пару секунд на подготовку.

— Хватаем парня и уходим! Служба безопасности скоро будет здесь, — сообщил появившийся из ниоткуда старик.

Выходит, убивать меня всё же не хотят? А собственно, какой им толк от моей смерти? Если я сдохну, а у меня не окажется артефакта, их хозяин останется в дураках. Видимо, собираются похитить меня и пытать, пока не расскажу, где припрятал их безделушку.

Похитителей снова стало семеро, правда, это ничего не изменило. Седой взмахнул рукой, и чёрная волна энергии хлынула в мою сторону. Когда энергия прошла через моё тело, я ощутил накатившую слабость. Руки задрожали, перед глазами поплыло. Что это? Использовали проклятье? Вот твари! Надо же, а они вполне неплохие маги.

Я упал на колено, делая вид, что не могу подняться. Увидев это, накачанный парень с загоревшим лицом тут же ускорился и оказался возле меня. Он хотел ударить в подбородок и закончить на этом бой, но, увы, промахнулся. Из стен дома вырвались лозы, вмиг связав его по рукам и ногам. Секунда — и вот уже растения потянули торопыгу в разные стороны, разорвав того пополам.

Следующим ко мне подобрался худосочный мужчина с длинным копьём, светящимся зелёным. Он попытался ударить меня в грудь, от чего я с лёгкостью уклонился и рубанул мечом по его бедру, а после тут же разорвал дистанцию.

Ого! Вот это эффект. Крабов не обманул. Да, я перерезал противнику бедренную артерию, но такого фонтана крови в жизни не видел. Клинок усилил кровотечение, и мужчина умер за жалкие секунды.

— Прикончить его! — рявкнул седой, сплетая новое заклинание.

Преследователи на миг отступили, чтобы пропустить вперёд мага огня. Волна пламени прокатилась по переулку, опалив стены, но я скрылся за костяным щитом и нанёс ответный удар.

Если бы эти идиоты сразу напали толпой, у них был бы шанс. Но сейчас мы оказались в узком пространстве, где толком и спрятаться негде. К тому же я уже создал три пылающих черепа и, усмехнувшись, запустил снаряды в стены. Врезавшись в каменную кладку, черепушки взорвались сотнями костяных осколков.

Я снова спрятался за щитом, а вот нападавшим повезло меньше. Старик и седой успели выставить барьеры, но их друзей страшно посекло. Полученные порезы мгновенно начали гнить, заполняя подворотню невыносимым смрадом разложения.

Люди истошно кричали, но поделать ничего не могли. Среди нападавших нашёлся целитель. Он смотрел на свои гниющие ноги и с ужасом накладывал одно заклинание исцеления за другим, но всё было бесполезно. Нет, заклинания работали; просто до тех пор, пока костяной осколок находится в его теле, он продолжит выделять некротику, убивая мага.

Седой развеял щит и потянулся к мане, творя масштабное заклинание «Вальс теней». По крайней мере, в прошлой жизни мы называли его именно так. Все тени в определённом радиусе становились оружием мага. Попадались умельцы, которые делали тени крепче стали.

Вот только закончить заклинание седой так и не успел. За спиной мага, разворошив мостовую, поднялся толстый корень. Больше метра в обхвате он, показавшись из-под земли, тут же снёс макушку мага, сломав ему все кости. Бездыханное тело с чавканьем впечаталось в мостовую, залив её кровью.

Оставшийся в живых старик потянулся во внутренний карман и достал портальный камень. Чёрт возьми, он даже успел им воспользоваться. Портальное окно открылось в метре от деда, но зайти внутрь он не смог. Всё-таки сложно куда-то идти, когда тебя спеленали по рукам и ногам.

— Зря ты не вернул артефакт. Всё бы закончилось в один миг. А теперь вы все сдохнете, — зло прошипел старик, синея от нехватки кислорода.

— В начале схватки вы уже обещали меня убить. Новая угроза звучит смехотворно, — парировал я и заставил лозы сомкнуться плотнее, да так, что у пленника даже кости захрустели. — На кого ты работаешь?

Старик улыбнулся и стиснул зубы. Через секунду из его рта показалась белая пена, а сердце встало.

— Настолько верен своему господину, что готов себя убить? — удивился я и уложил покойника на землю. — Похвально.

В подворотню ворвались безопасники.

— Не двигаться! — заорал высокий мужчина, целясь в меня из лука, объятого пламенем.

— Успокойтесь, бойцы. Я уже со всеми разобрался. Обыщите их, а я пока позвоню ректору.

Ошалев от моего спокойствия, безопасники принялись выполнять свою работу. Впрочем, целиться в меня из лука не прекратили.

— Вадим Станиславович, снова здравствуйте.

— Виктор Игоревич, когда позвонили безопасники, я так и подумал, что вы снова в центре проблем. Что случилось? — зевнув, спросил ректор.

— У нас десять трупов. Ваши люди уже здесь. Позвоните, пожалуйста, им и скажите, чтобы прекратили в меня целиться. Ужасно, знаете ли, раздражает, — пожаловался я, косясь на лучника.

— Десять? — озадаченно переспросил ректор и добавил: — Знаете, я собирался узнать вашу тайну после того, как поймаем человека, стоящего за похищениями. Но, кажется, моему терпению пришёл конец. Вы расскажете мне всё завтра после соревнований. А безопасников я предупрежу, не переживайте. Более того, попрошу запомнить ваше лицо. Судя по всему, им ещё не раз придётся с вами столкнуться, — профессор усмехнулся и положил трубку.

У лучника зазвонил мобилет, и он, развеяв заклинание, ответил.

Ректор хочет узнать правду? Проклятье! Мне было бы проще всего рассказать всё как есть, да только я не уверен, что могу ему довериться до конца. А от этого, между прочим, зависит моя жизнь. Пока он относится ко мне благосклонно, но что произойдёт, если он узнает, что я друид, явившийся из погибшего мира?

С другой стороны, если бы ректор встал на мою сторону, то у меня появился бы нерушимый щит от любых нападок. «Почему Дубровский так хорош в магии? Я лично обучал его!» Одних только этих слов хватит, чтобы отвести от меня любые подозрения.

Вернувшись в отель, я запечатал все двери и окна лозой и лёг спать. Снились кошмары. Видел, как полчища нежити разрушают Руиндар, а я ничего с этим не могу поделать. Проснувшись, я ещё долго ощущал кровь друзей на собственных руках. От этого по спине периодически пробегали мурашки.

Впрочем, прошлое в прошлом. Сейчас меня ждут два последних состязания, и первое из них — турнир по фехтованию.

Позавтракав, я встретился со Львом, Мишей и Гришей, после чего мы двинули на арену А-0.

Эта арена имела антимагическую защиту, и заклинания ниже четвёртого уровня здесь попросту не действовали. Вместе с этим всех участников обыскивали преподаватели, заставляя сдать имеющиеся артефакты. Разумный, как по мне, шаг, ведь всегда можно увеличить свои шансы в бою, усилив тело с помощью какой-нибудь побрякушки.

Поучаствовать на турнире заявилось шестьдесят четыре человека. Классический турнир на вылет, а значит, чтобы попасть в финал, мне нужно победить в четырёх боях. Пятый принесёт мне первую весомую победу, если не считать победу над Харитоном Фроловичем.

Из-за того боя студенты тыкали в меня пальцем, шушукались и делали ставки на мою победу. Интересно, какие суммы они готовы предложить. Думаю, если поддаться в финале и сделать ставку против самого себя, можно выиграть пару миллионов. Впрочем, это не важно и ставить против себя я не намерен, как и проигрывать.

Осмотрев трибуны, даже присвистнул. Да здесь тысячи три студентов, не меньше. Похоже, собралась вся академия. Тем лучше. Мой триумф увидят и студенты, и преподаватели. И может быть, хотя бы тогда, похититель наконец решится покончить со мной как можно скорее, желая не дать мне усилиться ещё.

В турнирной таблице я обнаружил, что нас раскидали по разным блокам. Среди знакомых имён был и Василий Ершов. Мишане не повезло, ведь Ершов оказался его первым противником. Я уже видел навыки Василия и чтобы ни посоветовал, Картаполов гарантированно проиграет.

Так и случилось. Бой ещё не успел толком начаться, как Ершов сделал меткий выпад, ткнув учебной рапирой в солнечное сплетение Миши и заставив его хватать ртом воздух. Картаполов расстроился, но горечь поражения скрасила Лавандова. Она поцеловала Мишу и увела залечивать его душевные раны.

В первом круге мне достался долговязый студент с факультета целителей. Он орудовал копьём. Благодаря длинным рукам и двухметровому древку, аристократ долгое время держал меня на дистанции, а я всё не мог подгадать времени, чтобы сблизиться с ним. Всё же сражаться без покрова маны и усиления не так просто.

Длинный, нанося удар, неудачно поставил ногу и потерял равновесие. Я тут же отбил острие копья вверх, а на обратном движении швырнул клинок в грудь противнику. Парень растерянно отшатнулся назад и едва не выронил своё оружие. Меч пролетел мимо, но своё дело сделал. На секунду внимание оппонента переключилось, а я за это время успел приблизиться и со всего размаха атаковать его в живот.

Парень скрючился от боли и упал на землю. Я же подобрал его копьё и ткнул им в спину.

— Победил Дубровский! — выкрикнул судья, и я отправился на скамейку ждать следующего круга соревнований.

Лев и Гриша также победили в первых поединках. Правда, Оболенский схлопотал удар дубиной по руке, из-за чего на ней налилась чёрная гематома.

Пока парни смотрели турнир, ко мне подошла Мышкина и обняла сзади.

— Если победишь, этой ночью тебя ждёт награда, — промурлыкала она и, поцеловав меня в шею, растворилась в толпе.

Да чтоб тебя! Это было так возбуждающе, что я на время забыл, где нахожусь. В чувство меня привёл судья, назвавший моё имя.

— Дуброский, Карасёв, на арену.

Барон Карасёв оказался интересным персонажем. Двухметровый детина с огромными бицепсами держал в каждой руке по двуручному мечу. Казалось, эти клинки в его руках совершенно ничего не весят.

Как только объявили о начале поединка, Карасёв рванул вперёд, размахивая мечами, как безумный. Пришлось вертеться ужом на сковородке, чтобы мне ненароком не проломили голову этими оглоблями.

Сталь, свистя, устремилась в моё колено, и я подпрыгнул, пропуская удар под ногами, а приземлившись, резко ушёл в кувырок, сокращая дистанцию.

Карасёв ударил вторым мечом. Лезвие сверкнуло над головой. Я вышел из кувырка и со всего размаха влепил по кисти противника. Кости хрустнули, и барон выронил меч. А нанести новый удар не успел. Я ткнул ему железкой в шею, и противник поднял руки, признавая поражение.

Гриша тоже успешно отстрелялся. А вот Льву пришлось повозиться. Парень со странным оружием гонял Львова по всей арене. Оружие состояло из двух частей — одноручного меча с загнутым лезвием, цепи, приваренной к рукояти клинка, а также стального груза на другом конце цепи.

Мудрёное приспособление постоянно выстреливало то клинком, то грузом, стремящимся проломить Льву череп. После одного из таких выпадов Лев схватился за цепь и дёрнул её на себя. Противник думал, что не уступает Льву в силе, но просчитался. Его швырнуло прямиком на кулак моего друга. Зубы полетели во все стороны, а бой завершился.

Третий поединок вышел довольно скучным. Если честно, я даже не понял, как противник сумел настолько высоко подняться в турнирной таблице. Сражение на мечах закончилось буквально после первой же атаки. Я парировал удар и рванул вперёд, блокируя руку аристократа, а сблизившись, рубанул его лбом в переносицу. Ноги оппонента подкосились, и тот рухнул без сознания.

Глядя на турнирную таблицу, я понял, что четвёртый бой станет для Гриши последним. Ведь в пару ему достался Ершов. Мне же предстояло сразиться с тем, кто смог вынести Льва. Даже интересно посмотреть, что это за умелец такой. К четвёртому бою, кстати, я настолько привык сражаться без усилений, что планировал победить без особых проблем.

Против меня выступил аристократ с двумя топорами. Он вечно пытался подцепить мои ноги, чтобы опрокинуть на землю. И я решил помочь этому любителю ног. Уклонившись от топора, я ударил его в колено, отчего противник оказался на земле, но так ловко, что едва не достал меня вторым топором.

Когда он поднимался, я просто швырнул в него меч. Клинок, провернувшись, угодил лезвием в грудь соперника, отчего владелец топоров удивлённо на меня уставился и внезапно икнул.

— Победил Дубровский! — выкрикнул судья, и я оказался в финале.

Раздосадованный противник швырнул топоры на землю и, громко сплюнув, удалился.

Оболенский ожидаемо проиграл Ершову и теперь будет сражаться против Льва за третье место.

Я вышел в центр арены и встретился глазами с обладателем маски. Ершов смотрел на меня спокойно. Ничто в его позе не выдавало нервозности. Рука с рапирой поднята вверх в ожидании начала схватки. Специально для этого боя я сменил оружие, взяв точно такую же рапиру, какая была у Василия.

Судья отдал команду о начале боя, но никто не сдвинулся с места. Ершов оценивал меня, да и я не спешил нападать. Спустя минуту зрители не выдержали и принялись нас освистывать. Всё-таки это был явно не тот финал, которого они ждали. Зато когда бой начался, все ахнули.

Сталь мелькала с такой скоростью, что за ударами было практически невозможно уследить. Свист рассекаемого воздуха, воздушные волны от выпадов противника, бьющие по лицу, и лязг отражаемых атак. Вместе с искрами от сверкающего тут и там металла безумный поединок украсил этот турнир, словно фейерверк день города.

Я не уступал Ершову ни в чём, и всё же поддерживать такой темп боя было сложно. Силы таяли на глазах, а вот Василий выглядел куда бодрее.

Отпрыгнул назад, чтобы разорвать дистанцию, но Ершов тут же меня настиг и замахнулся для укола в грудь. Сталь молниеносно рванула вперёд и вонзилась, правда, не в грудь, а в мою ладонь.

Я со всего размаха впечатал свою ладонь в затупленный наконечник рапиры. Удар оказался такой силы, что железяка разорвала плоть, пройдя насквозь. Василий изумлённо распахнул глаза и попытался отскочить назад, чтобы освободить клинок, но было поздно. Я сжал кулак, не давая ему возможности вытащить лезвие, и взмахнул рапирой наотмашь.

Клинок просвистел, чиркнув по подбородку, и сбил маску, под которой оказалось изуродованное лицо. Что-то сожгло кожу парня практически до кости. Ершов мгновенно бросил рапиру и, подхватив маску, прижал её к лицу. Всё произошло так быстро, что его вряд ли кто-то успел рассмотреть.

— Победил Дубровский! — выкрикнул судья, и трибуны взорвались аплодисментами.

На церемонии награждения мне вручили платиновый жетон, позволяющий заказать средний артефакт. Не желая думать, что же попросить в артефактории, я забросил кругляш в карман и уставился на подошедшего Ершова. Он кивнул в сторону раздевалок, и по его глазам я понял, что он хочет поговорить без лишних свидетелей.

В раздевалке Василий достал блокнот и написал: «Это я похитил тебя. Прости».

— На болотах? — сухо спросил я, и парень кивнул. — Я догадывался. Что ж, извиняться за твоё лицо не стану. Ты и твои приятели хотели меня убить.

Ершов склонился над блокнотом и написал: «Я не в обиде. Сам виноват». Увидев эти слова, я заметил, как на глазах Василия навернулась слеза. Он искренне сожалел о своём выборе. Проявил слабину и поддался уговорам Бакаева, а после получил то, что заслужил. Ладно, каждый имеет право на второй шанс. Тем более что он лично ничего не успел мне сделать.

— Сними маску, — потребовал я. Ершов подчинился и отвёл взгляд. — Не бойся. Всё будет хорошо. Грув, сможешь исцелить его? — спросил я, призвав дендроида.

— Грув! — выкрикнул древень и, обхватив лозами шею Ершова, рывком притянул к себе. Изучив изуродованное лицо, он удовлетворённо кивнул и заявил: — Грув!

— Всё Вася. Расслабь булки. Сейчас будет работать профессионал, — усмехнулся я, посмотрев на горделивую физиономию друга.

В этот раз Грув обошёлся без разрезов и сшиваний, пусть и не совсем. Он отрастил лозу и перекусил её по середине. Белёсый сок брызнул на бетон, после чего Грув принялся возюкать огрызком сочащейся лозы по физиономии Ершова. Сок, попадая на кожу, шипел, оставляя после себя белёсую плёнку. Но, судя по всему, боли Вася не испытывал.

Процедура продолжалась полчаса. Когда она завершилась, воспалений на лице Васи стало значительно меньше, но в красавца он так и не превратился.

— Это что за халтура? — спросил я, уперев руки в бока.

— Грув! Грув! Грув! — заорал древень, возмущенно размахивая руками-лозами.

— Простите мою недальновидность. Косметолог всея Руси, блин! — хмыкнул я и повернулся к Васе: — Малыш говорит, что починит твою физиономию за пять процедур. Каждая с разницей в неделю. За это время старая кожа слезет, а новая успеет нарасти.

— Грув, — добавил древень и кивнул.

— Да помню я, помню. В общем, он говорит, что будет ужасно чесаться. А чесаться тебе нельзя, иначе морда сгниёт и отвалится, — пошутил и тут же получил шлепок по ноге от Грува. — Вот засранец мелкий. Совсем не понимает шуток. Вася, одним словом, не чешись, иначе придётся сделать ещё пару процедур. Да, голос он тоже восстановит.

Ершов дрожащей рукой намалевал «спасибо», едва сдерживая накатывающие слёзы.

— Это ты ему скажи. И вообще услуга, не бесплатная. Отведёшь мелкого в магазин с макрами и подаришь столько, сколько не жалко, — я повернулся к Груву, но наткнулся на недовольный взгляд и бурчание. — Этот крохобор говорит, что ты можешь подарить ему сколько не жалко, но не меньше чем на сто тысяч рублей.

Ершов затрясся от смеха, но из-за повреждённых голосовых связок только хрипел. Выглядело это жутковато. Вытерев проступившие слёзы, он написал: «Если исцелите, я для вас всё что угодно сделаю».

— По рукам, — согласился я и пожал пятерню Василия.

Когда он ушёл, я протянул Груву свою ноющую ладонь и попросил исцелить. Засранец выставил счёт в десять тысяч рублей. И всё же хорошо, что я не сжёг его в печке. Грув, хоть и приставучий, но пользы от него немерено.

Осмотрев исцелённую руку, я удовлетворённо кивнул и отправился на финальную, самую важную часть турнира. Сражения с использованием магии. Именно там и определится сильнейший первокурсник. Проигрывать никак нельзя. Я заберу первое место любой ценой.

На стадионе, защищённом барьерами, собралась огромная толпа. И я говорю не о зрителях, а об участниках. Целых две сотни человек решили попробовать свои силы. Иронично то, что ректор захотел устроить императорскую битву, в которой все будут биться против всех. Кто останется на ногах, тот и победил. Видимо, Вадим Станиславович вдохновлялся моей победой над тридцатью студентами сразу.

Картаполов здраво оценил свои шансы на победу и отказался от участия, чего не сделали Львов с Оболенским. Они проиграли в турнире по фехтованию, но всё ещё надеялись, что им повезёт в этот раз. Ну удачи. Уступать я не собираюсь ни друзьям, ни кому бы то ни было ещё.

За нас пришли поболеть девчонки: Лавандова, Мышкина и Лунгина. А вот пассия Оболенского это мероприятие проигнорировала. Юля же прижалась ко мне и поцеловала на удачу.

Мгновение — и вот уже звучит торжественная музыка.

Ректор вышел в центр стадиона и, подняв руки, собирался произнести речь, как вдруг со всех сторон взвыли сирены, а из динамиков зазвучал встревоженный голос:

— Вторжение! Всем студентам немедленно переместиться в убежище. Преподаватели, защищайте студентов ценой своих жизней.

Не понимая, что происходит, Вадим Станиславович достал мобилет и куда-то позвонил.

Я повернулся налево и увидел, как с хлопком появляется синеватая дымка портала, а оттуда высовывается оскаленная пасть крысолюда.

Книга предоставлена Цокольным этажом , где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом .

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах .

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Не грози Дубровскому! Том 2