Я не стал переворачивать тело, доставать на месте болт, потому что не хочу оставлять следы крови на земле.

Теперь стоит подумать, как скрыть свежего покойника, что не является особой проблемой ввиду наличия в пятидесяти метрах полноводной и глубокой реки.

Это первый убитый мной человек в Черноземье, остальные мои мертвецы только среди Крыс и Рыжих, но я не чувствую ничего, совсем ничего. Только увидев его первый раз, я сразу понял, что предательство очень возможно, поэтому оказался готов к тому, что придется убить человека, этого самого Клиса Верного.

Даже появилась мысль зайти к нему домой и пристрелить его, если не дождусь на дороге к посту.

Появилась только потому, что он, даже не дожидаясь моей условленной фразы, сразу вспомнил Магов. Ведь сболтнул, вообще не подумавши. Только из одной такой фразы следует, что он вообще не боится оказаться разоблаченным, следовательно, он уже давно работает на город. Слишком уверенный в себе, настоящие агенты, боящиеся разоблачения, так себя не ведут, не несут первому встречному человеку в маске всякие рассказы про господ Магов.

— Чертовы Маги, сраный Учитель! Как они уверяли меня, что агент особо секретный! Никогда не использовавшийся! — ругаюсь я вполголоса и добавляю еще несколько непечатных выражений.

С первых слов стало понятно, что любую мнимую секретность сдуло давным-давно.

Да и что они вообще смогут знать про новую жизнь в Черноземье?

Если сами живут, как последние бедняки здешнего мира, едят простую пищу и не меняли постельное бельё на новое уже примерно одиннадцать лет.

Настоящие новые Бедняки с Севера, сидящие на былой магической мощи, от которой остался один только пшик!

Обыскал тело и достал из небольшого кошеля свое послание, а вот денег не нашел ни тальша.

Верный, но хитрый Клис не понес деньги на пост, что вполне понятно, спрятал в укромном месте в доме. Я искать не пойду, вдруг придется и там убивать какого-то случайного свидетеля, да просто найти слишком проблематично в той свалке всякого хлама, как я предчувствую.

Схватил тело за ноги и доволок до берега, там на песке выдернул болт и перевернул труп. Лицо Верного Клиса осталось таким же хитрым, только удивленная гримаса не успела сойти. Считал себя самым хитрым хитрецом, но все равно попал в простенькую ловушку, рассчитанную на жадность и жажду предательства, еще на скорую похвалу от нового начальства.

Вернулся к месту засады, прихватил оружие, замел веткой на дороге следы волочения, трава скоро поднимется и скроет произошедшее сегодня. Крови не натекло совсем, только если на песке останется, что несложно скрыть от поверхностного взгляда, просто пнув его ногой.

Навестил лошадку, оставил арбалет и отрезал пару кусков веревки, потом по дороге поискал камни, нашел парочку потяжелее. Что-то подобное занятие мне часто приходится повторять, вязать грузы и отпускать тела в последнее путешествие по воле волн. Прямо затянуло меня в данные процессы с эксцессами, как рядового мафиози из итальянского клана.

Вот и Клиса Верного проводил, сначала раздевшись для прощания с телом покойника. Зашел в воду по плечи и толчком отправил на глубину.

Путешествие из глубины на берег, под жаркое и ласковое солнышко — прямо символично, из темного царства холодных мертвых переходишь на сторону теплых живых.

«Да, живем еще, как ни странно. Хотя с моими невероятными способностями, дарованными Храмом, чему тут вообще удивляться?» — напоминаю я себе.

Лошадка смирно ждет меня, подъев всю траву и ветки рядом, поэтому обрадованно заржала, увидев, что я вернулся, и получила ломоть хлеба, густо посыпанный солью.

Теперь придется вернуться на дорогу и догонять подводы, если они уже обогнали меня. С возчиками договорились встретиться около трактира, выпить пивка и пообедать за мой счет. Чтобы они меня в самой Сторожке случайно не опередили, не возникло лишних вопросов от своего начальства.

Куда это я заезжал, если обогнал обоз и все равно приехал уже за ним?

Получше, чем их кормят в Сторожке, поэтому они меня точно дождутся, пиво на дороге тоже не валяется, да в той же Сторожке еще нальют.

Проскакал пару километров до ближайшего поворота на дорогу, потом еще пару и вскоре подъехал к мосту. Где гвардейцы, завидев меня, даже не стали подниматься, так и оставшись сидеть в тенечке. Обоз прошел, они знают, что скоро я обязательно появлюсь.

Если уж совсем дуть на воду, то и здесь стоит быть поосторожнее, но я уверен, что сегодня никакие проблемы мне не грозят. Еще слишком рано для подобных проблем.

Поговорил с парнями, на всякий случай, не слезая с лошадки, рассказал новости, которыми позавчера меня снабдили приятели-гвардейцы и поскакал к трактиру.

За мою веселую разговорчивость, глубокое знание городских новостей и сплетен, скучающие парни прямо ждут моего приезда, как новую газету со спортивными результатами, объективно говоря.

«А ведь мог уже прибежать сюда бывший агент Магов и нарочный срочно скакал бы в город, везя в кошеле мое мудреное послание. Не сразу, но вычислили бы тех, кто мог сегодня добраться до хутора. Как мне тогда объяснить дознатчикам, в случае моего задержания, почему я выехал из города вместе с подводами, а прискакал к мосту через полчаса после того, как проехали они. Возчики, конечно, рассказали бы, что я вооружился и быстро ускакал вперед обоза. Нашли бы следы копыт Зорьки около хутора, ничто меня тогда бы не спасло», — все правильно понимаю я.

А так пройдет неделя-две, пока соседи спохватятся, что давно не видели отшельника-зануду, пройдет пара дождей и смоет все следы. Надеюсь на подобный исход, ведь хочу вернуться в местную жизнь с невинным видом ничего такого не совершавшего человека.

У Сохатого попили пива всласть, перекусили и тронулись в Сторожку, свой багаж путешественника, говоря современным языком, я оставил в номере трактира, который снял на сегодняшнюю ночь.

Завтра очень хлопотный день, честно говоря. Лучше выспаться как следует, на общих полатях проблематично, привык я к комфорту, к равномерному дыханию спящей рядом вкусной женщины.

В Сторожку заехали вместе. Я выдал таблички казначею и тут же напомнил ему, что еще не получал свою плату, два тайлера двадцать четыре дана в месяц, а в должности нахожусь уже четыре месяца. Поэтому никакие уверения и возражения на подобии, в следующий раз выдам, а сейчас я занят — меня не остановили. После быстрой приемки груза я прихватил с собой казначея крепкою рукой и сам себе быстро выдал девять с половиной тайлеров, упирая забрать побольше серебра.

Так получилось, что у меня с собой оказалось одно золото, а для простейших денежных операций в Сатуме поначалу потребуется серебро. Поэтому полтора золотых я набрал одним серебром, несмотря на все недовольное шипение Сторра, которому оно тоже необходимо в большом количестве.

Но, хорошо понимая, что я стал фактически третьим человеком в Гильдии, на большее он не осмелился.

«Да, без званий и регалий настоящего Охотника, одним только фактом принадлежности к чиновной братии, поднялся на уровень настоящего Мастера!» — улыбаюсь я.

Бюрократ бюрократа видит издалека. И побаивается того, кто повыше в должности, хотя с начальством Гильдии у него отношения явно лучше, чем у меня.

Начальство при приемке груза не присутствовало, ждет теперь меня в трапезной с заранее недовольным видом. Чувствуется, что моя высоко оплачиваемая городом привольная жизнь изрядно нервирует Старших, которые привыкли всех и всегда нагибать, чтобы, как положено, беспощадно строить за куда меньший прайс.

Что же, тут я могу только искренне посочувствовать Альсу и Турину, что им попался такой наглый тип в снабженцы.

«Ничего, скоро они начнут вспоминать меня с почти отеческой любовью, когда Ратуша элегантно оптимизирует нормы и выдачу снабжения, попросту все урезав», — усмехаюсь я.

Почему-то я в подобном повороте абсолютно уверен.

Но этот раз у Старших нашелся еще один весомый повод высказать мне свое недовольство, очень меня неподдельно заинтересовавший, но нисколько не удививший.

По скошу позвонил второй Секретарь Бромс, очень настойчиво советует им обоим прибыть в город. Не говоря, зачем именно, однако требует как можно быстрее приехать. Они любезно поделились данной проблемой со мной и закономерно посоветовали мне ее решить без присутствия Старших товарищей.

— Иначе для чего тебе присвоили такое высокое звание в Ратуше, если нам придется мотаться в этот чертов город и тратить свое драгоценное время? — строго смотрят на меня Альс с Турином.

«Ну, ничего не скажешь, справедливое и понятное требование, жаль только Бромса спросить насчет подобного вызова не смогу никак, — прямо смеюсь я внутри себя. — Потому что больше его не увижу какое-то долгое время!»

Я, конечно, в свою очередь пообещал приложить все силы, наглость и шантаж, чтобы снять такую лишнюю проблему с плеч моих Великих, не побоюсь высокого слова, Вождей и любимых Старших.

Кажется, я совершенно точно понимаю, что не смогу решить данную проблему, но пообещать им могу все, что угодно.

Хоть отсутствующую в здешнем мире Луну с неба.

«Снулая собака Бромс все же хочет додавить самым законным образом мой арест и отстранение меня от высокой должности при Ратуше по причине политической неблагонадежности. Мне даже самому интересно, как отреагируют Старшие на новость, что со мной не все чисто и понятно. Ведь они сами не забыли мою историю, как я появился в Гильдии», — говорю себя правильное понимание настойчивости Второго Секретаря.

«Однако, тут уже большой косяк имеется именно за ними самими», — усмехаюсь я.

Ведь, одно дело — поручить тащить кулеш и сушеное мясо непонятному новичку в сомкнутом строю, под присмотром пары десятков внимательных глаз. На такое можно подрядить и одобрить любого незнакомца, лишь бы у него имелись в наличии две ноги. Но вот совсем другое — допустить темную лошадку в святая святых, в отдел снабжения воинских подразделений Ратуши.

Я сам почему-то вообще не сомневаюсь, что снулая собака Бромс найдет нужные слова, чтобы мои Старшие почувствовали себя детьми неразумными, взявшими на себя столько лишней ответственности и злонамеренно навалившие кучу в неположенном месте.

Кучу — это, естественно, меня, а неположенное место, понятное дело, сама Ратуша.

Вместе с тем становится ясно, что немедленные проблемы в Сторожке мне не грозят, раз уж Старшие делятся со мной тем, что хочет от них второй Секретарь Ратуши. Но и затягивать лишнего с гостеприимством точно не стоит, Бромс может позвонить еще раз и посоветовать связать меня покрепче, пока я не убежал. Если, конечно, прознает, что я уже здесь оказался и знаю про вызов моих Старших в город.

«Если маны в скошах хватит на второй такой разговор, что вряд ли, конечно», — снова правильно понимаю я.

Поэтому я пообещал, что сниму необходимость визита в город, что Гильдия получит в скором времени так необходимую ей упряжь для лошадей, и прочее, и прочее, чего у нее нет и пока не предвидится в обозримом будущем.

Откланялся Старшим, поболтал о жизни в городе с Корном и знакомыми парнями, после чего поспешил из Сторожки уехать.

В трактире, заказав ужин, я разместил свою Зорьку с самого края, чтобы уехать утром, никого не тревожа.

Во время ужина, поглядывая на хитрое лицо хозяина трактира, я забраковал свое первоначальное решение оставить ему табличку с моим желанием покинуть ряды славной Гильдии.

В таком случае у меня не будет никаких гарантий, что я смогу неспешно выкопать все тайники и вообще не буду потеть от страха, что меня вот-вот догонят. Через полчаса об моей табличке узнают в Сторожке, еще через час будет известно, что через мост я обратно не проезжал.

И какое решение тогда примут мои Старшие, обманутые в своих лучших чувствах?

Вполне могут начать общевойсковую операцию всем составом Сторожки по поиску и обнаружению своего бывшего члена. Чисто с целью узнать, чем он вообще так недоволен, собака, что как-то слишком внезапно покидает не пыльное, но солидно высокооплачиваемое место снабженца Гильдии при Ратуше.

Мне придется выкапывать первый тайник около сосны и хорошо обдумать, что брать с собой, что оставить лежать в земле. Потом оставить лошадку на стоянке в надежде, что ее найдут через день-два и никакие хищники не успеют ее слопать. Забрать там весь запас крупы, приправ и масел, который мной уже весь посчитан. Придется сделать два рейса вверх-вниз, чтобы вынести все остро необходимое мне барахло для проживания какого-то времени в Храме и путешествия за горы.

Есть же и еще старый тайник около места великой победы над Кортом, который стоит пересмотреть. Времени, если сделать все разумно и комфортно, на все подобные хлопоты потребуется два дня, не меньше.

Еще ведь и дров необходимо натаскать побольше.

— Поэтому табличку нельзя здесь оставлять никак. Тем более такой хитрой роже, как хозяин трактира, — еще раз поддерживаю я свое решение.

Можно, конечно, для полной конспирации, после такого смелого и благородного жеста проехать через мост и пост, засветиться там, что я направился в Город. А потом переплыть в стороне реку вместе с барахлом и моей Зорькой, чтобы вернуться на эту сторону.

Только я такого еще не делал ни разу и не уверен, что лошадка на подобный заплыв так сразу согласится. Потом долго придется скакать в мокрой одежде и натирать себе нежные филейные места. Да еще по времени такие хитрые маневры займут часа два-три, которые мне лучше тоже не терять.

Поэтому на фиг такие сложности!

А оповещение родной Гильдии оставим для лучших времен. Пусть Старшие и Сохатый думают, что я вернулся в город хотя бы пару дней. В городе меня ждут приставленные филеры и, если я не появлюсь завтра к обеду или к вечеру, могут объявить розыск, то есть запас в пару дней у меня сохраняется.

— Пока все козыри по тихому и комфортному исчезновению у меня в колоде. Поэтому не стоит давать противникам даже один шанс, типа, из жалости или обостренного чувства социальной справедливости, — говорю я себе.

Ушел спать пораньше, сказал Сохатому, что утром рано придется скакать в город, что очень много дел накопилось у страшно занятого снабженца Гильдии. Чтобы не привлекать внимания, попросил мой счет приплюсовать к другим, которые копятся в течение месяца до полного расчета. Стоит и в мелочах вести себя так же, как поступаю обычно.

Спал так себе, вспоминаю Гриту, Клою с Троном, Учителя, приятелей, соседей, гвардейцев. А вот Драгера с Кросом почему-то не вспоминаю, что странно, как из совсем другой жизни такие воспоминания.

«Хотя оно так и есть фактически. В новом теле я с ними даже не общался ни разу нормально, вот что мне нужно помнить», — понимаю я.

Утром завтракать не стал, только заказал себе чаю приготовить. Посидел, смакуя хороший напиток и понимая, что сейчас произойдет раздел между прошлой и новой жизнью. Смотрю, как восходит светило и морально настраиваюсь сегодня много хлопотать и вопросы назревшие решать. Сейчас я совершу первые действия, которые уведут меня со стороны людей на только свою личную сторону или даже сторону врага неведомого.

Я, собственно, так вообще не думаю, но многие знакомые и приятели именно так решат, когда к ним придут спрашивать и допрашивать.

Только не подставлять же свою шею под обух городских дознатчиков и нежную плоть под раскаленные щипцы ради мифической справедливости. Чтобы донести абсолютно равнодушным, в принципе, людям, что я очень хороший и совсем не этого хотел.

Допил чай и решенным жестом перевернул чашку вверх донышком.

Рубикон перейден…

Уехал в направлении моста, а потом проверенным маршрутом объехал трактир, побаиваясь, что Зорька выдаст себя и меня неосторожным ржанием, ведь на конюшне осталось много других, ей уже знакомых лошадей. Поэтому веду ее в поводу, постоянно угощая хлебными корками. Потом тем же проработанным маршрутом, мимо обрыва над Протвой, за пару часов добрался до тайника под сосной.

Раскопал его и задумался, что вообще с ним делать? Оставить здесь? Перенести к другому, поближе к стоянке?

Потом все же решил, что пусть тайников будет побольше, может тогда не все найдут. Если что понадобится — ближе будет добираться.

Беру котелок, спички, зажигалку, перчатки, всю одежду, еще топорик, антибиотик, бечевку, пластырь, хотя в удобных мокасинах ноги не страдают. Спрячу все такое добро прямо около Храма, здесь они не нужны по любому. Прихватил еще таблички с рассказом Учителя, вызубрю их наизусть, потом использую по назначению, как обычные дрова для костра.

И, конечно, невероятный здесь лайфхак — перцовый баллончик! У меня их теперь целых полтора будет, если судить по заряду.

В общем, ничего здесь и не осталось почти. Зато упрятал в тайник свой красивый, кожаный портфель, в него сложил оставшееся добро, его самого замотал в мешок. Может понадобится когда-то еще с ним снова красиво ходить в Ратушу, носить таблички и своим богатым видом подчеркивать высокий статус владельца.

Скрыл, как смог, следы раскопок, а я уже хорошо научился подобное укрывательство делать, со своим-то опытом лесного жителя и имеющимися многочисленными тайниками.

Пока еду, не торопясь и сканируя местность на предмет обнаружения эмоций, размышляю, как маленькая вещь может поразительно изменить судьбу и целую жизнь человека.

Это я о перцовом баллончике, без которого мое попаданство могло, скорее всего, бесславно закончиться ударом могучей лапы и полетом вниз, хорошо, если не на свои дротик и рогатину. Хотя особой разницы в данном случае для меня не оказалось бы, просто умер бы без мучений.

Я бы, конечно, не стал вступать в схватку со Зверем, отсиделся на верхних ветвях, только до чего досиделся — не знаю. Исход вышел бы таким же печальным, с поеданием моей нежной плоти огромным котиком голубого цвета с магической составляющей.

Возродился бы тогда снова в Храме, уже достаточно, но слишком однобоко обогащенный знаниями о новом, опасном мире.

Размышляя так, я невольно обратил внимание, что Зорька всхрапнула и как-то совсем неохотно переставляет копыта. Остановил ее, не понимая еще, в чем дело, и пригляделся к тропке, ведущей под большим, сильно разросшимся местным лиственничным деревом.

«Да, есть там кто-то на ветке, нависающей над тропкой, чувствуется нетерпение и предвкушение мягкой плоти, нежного мяса и горячей крови», — пронзительно ощущаю я.

Корт или еще какая рысь здешняя? Собирается напасть, это точно.

Лучше мне слезть с лошадки, понесет еще меня в ужасе животном, вообще куда попало. До дерева метров пятнадцать, решится зверюга напасть в открытую или нет?

Спрыгнуть ей с дерева — пара секунд. Я нащупал арбалет, потом копье.

— Попробовать выйти в честный поединок с местной альфой, что ли? — вдруг захотелось рискнуть.

Но на трезвую голову отказался от такой мысли. Исход поединка точно неясен.

Спрыгнул, не упуская повод из рук, арбалет снаряжать не стал, не успею прицелиться, а стрелять на автомате, как Драгер, мне пока не дано.

И понемногу, не спуская глаз с дерева, начал отводить лошадку назад.

Но слишком далеко отпускать нас с Зорькой в планы истинного хозяина Черноземья и Севера не входило совсем.

Серая молния слетела на землю, замерла на долю секунды и метнулась к нам. Лошадка обреченно захрипела, а я наглядно понял, почему Корт — самый главный хищник в Черноземье.

Даже, очень я захоти, точно не успел бы навести копье на стремительного зверя, как пуля летящего над землей. Хотя, если бы одна рука не оказалась занята уздечкой лошади, а я держал копье обеими руками, готовый к прыжку Зверя, может успел бы тогда опустить наконечник перед ним. Но, вот, чтобы остановить его — для такого стоит оказаться хотя бы Кросом, явно не для моей квалификации копейщика настолько ловкое упражнение.

С людьми и нелюдями справлюсь, но такой стремительный хищник явно не по зубам. Если он атакует первым меня, а не кого-то другого.

Я, конечно, очень силен физически, уже пробил копьем одну такую шкуру, но там условия гораздо полегче оказались. Да еще Зверь был в тот момент серьезно ранен, если вообще не смертельно.

— А здесь чистая лотерея с непонятными шансами! Да ну ее на фиг!

Поэтому я просто бросил копье на землю, кинул вперед руку, выпуская ману и сбивая Корта с прыжка. Ударив, как невидимым молотом, по морде и груди зверюги, я распластал ее на покрытой слоем листьев и иголок почве, а следующим ударом отправил в кусты, густо растущие с краю.

Откуда хитрая зверюга уже не вернулась, справедливо решив, что добыча оказалась явно не по зубам и пришла пора уносить лапы. Шорох листвы, и зверь стремительно исчез за ближними деревьями.

— Фу-у, пронесло! На этот раз! Однако какой крепкий зверь, после пары таких мощных ударов даже не зашатался! — вытер я пот со лба.

Я еще раз осознал, что для одинокого Охотника означает встреча с хозяином леса — только небольшой шанс остаться целым и невредимым. Даже для Старшего Мастера Альса, наверняка, такая встреча не стала бы легкой прогулкой.

Хотя вдвоем или втроем Охотники могут спокойно противостоять Зверю. Только с большим все же риском получить одного сильно покалеченного или мертвого товарища при первой молниеносной атаке хищника.

Теперь основная задача у меня — успокоить уже попрощавшуюся с жизнью лошадку. Зорька трясется, кажется, готова усесться на зад, показывая, что задние ноги у нее навсегда отнялись. Пришлось простоять не меньше пятнадцати минут, пока я смог успокоить лошадку, постоянно проверяя окрестности.

— Не трясись так, хозяин твой посильнее всяких зверей диких будет! Дал два раза и теперь ищи его, свищи его! Злодея лесного!

Мне стало казаться, что чертовы Корты, как специально притягиваются ко мне, они же частично магические звери.

От меня здорово магией тоже несет, понятное дело. Не знаю, для чего они сделаны подобным образом или выведены, для охоты на одних Магов другими Магами настроены, как-то слишком рядом снаряды постоянно ложатся.

— Это уже третий Корт в моей короткой жизни здесь, медом я намазан для них, что ли? — недоумеваю я, успокаивая лошадь.

«И тогда тот первый, самый огромный Зверь, бросил недоеденную добычу, чтобы полезть за мной на высокую сосну-ель? Обычно сытые хищники семейства кошачьих так не поступают, предпочитая спать по двадцать часов в сутки», — вспоминаю я родной «Мир животных».

Дальше я веду Зорьку только в поводу: и Норнийские нагорья начались, и снова повторной атаки Зверя опасаюсь.

Что лошадка внезапно резко дернется, а я промахнусь ударом маны мимо летящего на меня комка стальных мышц. Ведь в Гильдии со всем основанием считается, что Корты — особенно мстительные животные. Они часто возвращаются к добыче или охотнику, который осмелился нанести ущерб драгоценной шкуре. На копье в таком случае я почти не рассчитываю.

Однако понемногу успокоился, только теперь хорошо понимаю, что оставлять лошадку на стоянке — изначально не правильный вариант. Корт до нее обязательно доберется, рано или поздно. Опасные все-таки здешние глухие места, как-то раньше я подобного не понимал. Потому и кладбища есть около всех стоянок, что своих лесных хозяев тут тоже хватает.

Только около стоянки Тонса не было раньше кладбища, а теперь там сразу два Охотника лежат. Один из них целый Мастер Тонс, который недооценил хитрость следующего Корта. Наверно, на меня слишком отвлекся, больше ничем его ошибку я не могу признать. Ожидал от меня нападения и совсем про воздух позабыл почему-то.

«И на старуху бывает проруха!»

Сделав небольшой перерыв, я покормил Зорьку зерном, которое прихватил из кормушки у Сохатого. Обзор окрестностей показал наличие двух лисиц недалеко, еще какое-то крупное животное, очень не спеша, уходит от нас влево.

Может это медведь, я еще ни разу не видел здесь медведей: ни тушкой, ни чучелом. Даже странно, что в Гильдии не дают звание Мастера после победы над медведем с одним ножом, что было бы так романтично. И тогда Мастеров поменьше оставалось бы с большой долей вероятности.

Еще через час мы добрались до стоянки и я, наконец, облегченно вздохнул, кругом начинает стремительно темнеть. Хочется поскорее очутиться не в таком сплошном лесу, где с каждой ветки свешивается, как мне постоянно кажется, голова очередного Корта.

Стоянка показалась такой родной и знакомой — реально, сегодняшнее нападение Зверя немного поколебало тот большой оптимизм, царящий в моей душе. Большей частью по поводу крайне техничного исчезновения одного очень продуманного секретаря Ратуши из-под оков наблюдения и неминуемого ареста.

— Оставил ведь всех в дураках! Филеры точно ждут моего приезда завтра к обеду, до завтрашнего вечера поднимать шум не станут, да вообще не смогут, — радуюсь я. — Могли уже завтра меня попробовать арестовать, кстати!

Да, ловко мои наблюдатели вычислили взрослых филеров, которые даже представить не могли, что проходящие мимо невинные дети сразу же срисовали их примелькавшиеся рожи. И принесли мне на блюдечке самих наблюдателей. Пусть они тоже оказались весьма обучены, чтобы никак не насторожить мое умение обращать свое внимание на чужой интерес, в мою сторону проявленный.

Даже если предположить, что утром по скошу поднимут Гильдию из-за моей пропажи, а мои Старшие безропотно сразу же бросятся выполнять указания, что довольно трудно себе представить, гильдейские смогут появиться на стоянке только к самому вечеру.

А, скорее всего, сначала отправят людей к Сохатому, потом на пост Гвардии и только затем могут что-то решить со стоянкой. Вряд ли стражники на Речных воротах в курсе спецоперации, они не станут поднимать шум, если я вообще не появлюсь. Ждать меня там могут только филеры, но их доклад поступит к начальству завтра вечером.

О том, что я уехал вместе с караваном, так же с копьем и арбалетом, ждать меня нужно завтра после обеда или уже вечером в городе. Пока все организаторы наблюдения соберутся, пока что-то решат, ждать меня или искать без огласки, потом пошлют группу разведчиков Гвардии на поиски моих следов.

И к вечеру послезавтра обязательно выяснят — что с этого берега Протвы я вообще больше не возвращался. А закономерно отправился куда-то дальше, возможно, что прямым ходом к своим настоящим хозяевам Магам.

Отряд конной Гвардии, нахлестывая лошадей, на всех парах помчится в сторону Севера, чтобы догонять и искать мои следы. Засадой перекрывать проход, возможно, потенциально самому хитрому шпиону в истории Астора, собравшему ценнейшую информацию и торопящемуся передать ее своим хозяевам.

— Но никаких моих следов все равно не найдут, поэтому прекратят погоню через какое-то время. Докажут зато своим походом, что я ушел не в сторону Севера, что мне только на руку окажется в будущем, — с данным вариантом поисков я согласен.

На стоянку, чисто теоретически, могут пойти только гильдейцы, совместив марш-бросок с обучением новичков.

— Нет, беспокоиться не о чем, от людей никаких проблем не должно быть. Если, конечно, в Гильдии нет телепатов, — успокаиваю себя.

Тем более скоши быстро разряжаются и долго заряжаются, если только от лучей Ариала. Спать придется все же вполглаза, постоянно проверяя свое чутье, Корт может снова бродить поблизости.

Разжег огонь в очаге, поставил вариться кулеш, сразу два котелка, чтобы утром не тратить время на готовку пищи. Мне желательно для совсем комфортного перехода через горы поднять весь имеющийся груз со стоянки хоть немного повыше. Потом отнести его часть в Храм, еще раз спуститься, забрать все, что останется и снова уйти наверх до теоретически возможного прихода Охотников.

Дрова лучше нести в самую последнюю очередь, пищу можно будет нескоро готовить, еще целый котелок каши дождется меня завтра. Веток для костерка в Храме можно набрать в последней рощице на самый крайний случай.

Посмотрим, на сколько меня хватит, главное — с самого утра Зорьку отпустить на волю, хлестнуть ее, что ли, чтобы она побежала к людям. Только брести лошади через лес, где ее ждет Корт — совсем безнадежное дело.

— Или все же тогда оставить ее пастись на стоянке, к вечеру или через день сюда придут Охотники и заберут ее? Она же как раз на Гильдию записана пока!

— Ладно. Пора спать, посмотрим, что я почувствую ночью, завтра еще один трудный день, — говорю себе.

Проглотив с половину котелка каши с мясом, я расстелил плащи, привязал лошадку на длинном поводу около шалаша. Потом приготовился к визиту Крота, как смог, положил пару копий, взятых из подвала, наконечниками на улицу, арбалет и топорик рядом пристроил, закрыл вход в шалаш, как смог, большой крышкой от погреба.

Перед этим навалил побольше сухих веток недалеко от входа, целую кучу, бутылку с ресой пристроил у выхода и спички тоже. Мне может понадобиться хороший костер, если появятся внезапные гости. Фонарик проверен и оставлен висеть на лбу, быстрый свет мне очень поможет, а местных людей и зверей — испугает такой огненный глаз неведомого чудовища в ночной темноте.

— Испугает и заставит сразу же пустить несколько стрел в него! — и такое мне тоже хорошо понятно.

Сразу забрался в шалаш и попробовал уснуть, пустив вокруг два раза свое умение, но ничего не почувствовал. Не так я собирался отдыхать на стоянке, честно говоря, спать гораздо безмятежнее, но чертов Зверь все же спутал все мои планы — непонятно теперь, чего от него можно ждать. Насколько я смог рассмотреть, сам третий Корт более серый и немного побольше самки, убитой мной над телом Тонса.

Все же в диком лесу, на самом краю человеческого мира, всегда есть какая-то опасность, особенно для одинокого человека. Внезапный прыжок сильного хищника сверху на шею даже меня быстро отправит в полное беспамятство, а следом в мир мертвых.

Ночью сплю, постоянно просыпаясь и щупая умением пространство вокруг стоянки, пару раз где-то на краю ощутил что-то, какое-то крупное тело, но ближе никто не подобрался.

«Похоже, все же чертова зверюга решила понаблюдать за нами, может еще попробовать устроить засаду на обратном пути», — понимаю я.

Встал достаточно бодренький, первым делом достал из погреба все, что может мне понадобиться для жизни наверху, всю крупу, бутыль масла, приправу и соль. Пора все, что можно, перенести в Храм, там оно точно сохраннее будет.

Потом разнуздал полностью Зорьку и вывел ее за край ограды. Она дошла со мной до спуска вниз, но уходить отказалась, как я ее ни понукаю, даже хлестнул по крупу уздечкой. Только отбежала в сторону и, хватая траву, просто пасется рядом.

«Ладно, тут я ничего поделать не могу, придется оставить лошадку на стоянке или около нее, не закрывая проход, чтобы дать ей побольше шансов на спасение. Ночь здесь одна Зорька вряд ли переживет, но к вечеру могут появиться Охотники и спасут лошадку», — решаю я.

Хотя вряд ли так быстро появятся, скорее всего, все же на следующий день придут. Добавят ее в свое стадо, впрочем, она и так записана мной в долгосрочную аренду Гильдией, так что Старших попросят ее вернуть или оплатить стоимость.

— Ох, и поругаются они, когда поймут, что лошадка не подарок Гильдии от меня. А просто еще один оставленный долг! — посмеиваюсь я над своими прижимистыми бывшими командирами.

Тем более тогда определенно поймут, что я ушел в горы, а не побежал на Север. На будущее такой вывод может мне здорово пригодиться, ведь официальных врагов на той стороне Сиреневых гор у Астора пока вообще не обнаружено. Да еще по моей будущей легенде я должен шагать только через горы на свою внезапно вспомненную историческую родину.

Придется таскать с собой арбалет туда-сюда на всякий пожарный случай, копье точно не понесу, спрячу около моего тайника, возвращаться на стоянку лучше вооруженным.

В общем-то, забрал все, что нужно, все золото, алмазы, можно оставить их заряжаться на Столе, пока я снова спускаюсь-поднимаюсь. Еда, одежда, плащи, котелок, вот кольчугу пока оставил рядом с копьем и, не раскапывая тайник, закинул тяжелые мешки и арбалет за спину, после чего начал подъем к Храму.

За вчерашнюю схватку и постоянное наблюдение потратил больше половины своей невеликой маны, поэтому собираюсь отдохнуть на Столе хотя бы с часок, чтобы спуститься вниз более сильным магически, чем ушел со стоянки.

Светило бросает свои лучи еще выше меня уровнем, я иду прямо на него и готовлюсь хорошо пропотеть вскоре. Через четыре часа подъема, с небольшими перерывами для отдыха, мокрый и уставший, я вскарабкался на площадку перед Храмом и остановился на краю. Глядя вниз, где осталась стоянка и Зорька, пытаюсь отдышаться.

Последние полчаса я поднимался уже чисто на морально-волевых, поставив себе задачей добраться во что бы то ни стало до последней точки подъема. Выносливость и силенка еще остались у меня после постоянных тренировок, несмотря на четыре месяца привольной жизни с обильным кормлением и постоянным вкусным пивом, частенько разбавляемым ресой.

Отдышавшись, я повернулся и вскоре стою перед входом в Храм, оглядываясь и прикидывая, где сделать тайник между камней. Много придется сначала убрать в сторону, а потом сложить обратно камешков, так ведь совсем свободного времени найдется у меня немало на такие дела.

Магическим зрением я легко нашел метку входа, правда, не в том месте, где думал ее увидеть. На целый метр в стороне она почему-то оказалась. И еще выше прежней на полметра.

«Память подводит на ровной стене?» — думаю я, оглянувшись на свой камень-метку, но с удивлением констатирую, что память не подводит.

«Камень показывает как раз на то место, где я ищу метку знака, это она сама сместилась на метр в сторону», — понимаю я с немалым удивлением.

Заложено такое смещение программой Храма или все же кто-то здесь был?

— Может даже сейчас есть?

Довольное благодушие, как рукой, сняло, я быстро зарядил арбалет и, спрятавшись за краем, рукой нажал на знак, запуская процесс опускания Двери.

Вдруг в Храм проник такой же совсем простой человек, каким я сам попал в него восемь месяцев назад? Лучше ему не знать пока, что я настоящий Маг, для него самого такое незнание окажется лучше. Да еще мне лишний козырь в кармане не помешает при встрече.

Но нет здесь никого, только гулкая пустота гуляет в величественном Храме. Сейчас — точно никого, но кто-то приходил сюда, я вижу кучу мусора в углу, который не могло принести сверху, остатки еды на Столе и множество всяких других свидетельств чужого присутствия. Кто-то, не очень щепетильный к чистоте, побывал и провел какое-то время в Храме.

Сбрасываю свой груз на пол, кладу заряженный арбалет на Стол и изучаю остатки пищи на пожухлых широких листах, похожих на лопухи. Подсохшие куски печеных корнеплодов, огрызки мяса и корки некачественного хлеба — судя по остаткам, здесь явно побывал один из Магов Севера. Он же сам зачем-то передвинул метку Входа в сторону.

«Пища не успела совсем испортиться!» — я даже понюхал ее прежде, чем сгрести все на один лопух и вынести из Храма.

Видимо, здесь побывал Маг, тот же Учитель или Кремер, возможно, они оба сразу добрались до Храма. А раз был Маг, значит и Крысы где-то обязательно наследили рядом. Интересно, на площадке у Входа или внизу, на первой поляне с кустами?

Держа в руке лопух, я обошел всю площадку и совсем не удивившись, нашел у стены пятно костра, следы пребывания нескольких Крыс, расчищенные от больших камней куски пространства, где они спали на лежанках из веток. От лежанок осталось по несколько мелких веток, остальное спалили на костре. За углом, налево от Входа, нашлись понятные места для туалета, где Крысы и Маги вволю гадили с высоты на насыпь.

Понятно, скорее всего, Учитель решил пройти усиление, не пожалел своих ног и времени. Сам преодолел триста пятьдесят километров довольно опасного пути, чтобы поднять свой левел и побывать в Храме, про который он столько слышал и читал.

Все равно делать особо нечего на Севере последние одиннадцать лет, только как-то весьма грустно выживать, еще учить слабеньких Магов, не имея при этом никаких серьезных перспектив на будущее.

— Ну, это только я так думаю, немного знакомый теперь с их жизнью, на самом деле о силе Магов я знаю довольно мало, — признаю себе.

А тут хоть прогулка на свежем воздухе, умеренный риск и новые впечатления. Такой пеший туризм с понятным адреналином от ожидания встречи с воинами Астора.

Теперь понятно, почему он перенес знак, чтобы у Крыс не появилось соблазна самим попробовать пожить в Храме, убежав на обратной дороге. Так они, наверняка, тоже видели, где светился знак Входа, поэтому Маг понятным образом немного подстраховался, отправив Слуг вниз и передвинув метку напоследок.

Чтобы замучились потом искать. Логичная предосторожность, что в искалеченных головах людоедов ждет своего часа, точно никто не знает.

«Только, получается, ушли они всего пару дней назад, судя по не успевшим испортиться остаткам еды, а мой побег может прибавить им серьезных проблем. Я понимаю, что одну группу Гвардии отправят догонять меня в максимальном темпе, чтобы засесть в засаду где-то дальше. Вторая будет обыскивать просторы нагорий и довольно быстро найдет следы, оставленные экспедиции Учителя. Он-то с Крысами идет, ничего особо не опасаясь», — рассуждаю я о судьбе Учителя, все же склоняюсь к мнению, что это именно он побывал в Храме недавно.

Найдет его следы погоня гвардейцев и гильдейцев, погонит всю его банду в засаду.

Даже моя лошадка или ее останки, та же упряжь, найденные на стоянке Охотниками, никак не смогут вовремя остановить погоню гвардейцев к Скалистым нагорьям. Скошей у разведки не будет, да просто не действуют они на такое расстояние.

И никто из гвардейцев от свежих следов не уйдет, пока не догонят их хозяев. Будут сначала думать, что данная группа Крыс пришла именно меня встретить. Там тоже всякие варианты возможны, Учителя так просто им будет не взять.

«Сам Учитель все же мог бы приложить немного побольше усилий для маскировки места, где расположен Храм. Ведь теперь таким делом придется сделать мне, но немного попозже», — говорю я себе.

Пока я прилег на всегда теплую поверхность Стола, закрыл Вход и разложил свои алмазы подальше друг от друга на зарядку. Пора отдохнуть и хорошо зарядиться. Где-то через час я открыл глаза, теперь у меня уже получается правильно спать по расписанию.

Проверка показала, что мана перевалила через половину и составила около двух третей от возможного объема, алмазы зарядились не так хорошо, где-то на четверть, которые маленькие, большие всего на пятую часть. Потратил еще примерно десять минут на перекачку энергии, чтобы заполнить себя полностью и оставил лежать камни на старых местах. Теперь они могут спокойно заряжаться, с собой взял пару на всякий случай.

Пора спускаться в ускоренном темпе, не забывая поглядывать по сторонам, не подходят ли Охотники или Маг со своими Слугами вдруг захочет вернуться в Храм. Вот для него приятный сюрприз окажется. И мне тогда уже никак не отказаться идти на Север, если я не решу порвать с Магами полностью, отболтаться по легкому от похода у меня не получится.

Тогда Гвардия будет догонять уже нас обоих, что вообще окажется печально. Но вряд ли найдется весомый повод еще раз сюда подниматься у того же Учителя, наставника Кремера.

Спускаться налегке, только с арбалетом — не подниматься груженым, как ишак. Всего через пару часов я почти добежал до первого источника на своем пути, после чего стал осторожнее и тише передвигаться, помня и про злопамятного Корта, и просто на всякий случай. Прихватил только копье, остальное потом посмотрю, и двинулся к стоянке.

Светило прошло свою верхнюю точку, через четыре часа начнет смеркаться и еще через пару часов совсем стемнеет.

На подходе к стоянке послушал пространство и понял, что успел в самый последний момент. Чтобы спасти Зорьку от беспощадного хищника, который подобрался к стоянке со стороны откоса, но теперь чего-то ждет, опасаясь меня, по-видимому. Глупенькая лошадка, вместо того, чтобы ускакать подальше, забилась на стоянке в самый дальний угол и пытается таким образом выжить.

«Вот ведь дуреха какая», — подумал я и направился прямиком к Зверю.

Который, уже поняв, что снова пришел злой человек, очень сильно бьющий по морде невидимыми лапами, решил спрятаться. Но не нашел ничего лучше, чем забраться на высокое дерево на откосе, затихнуть в кроне и затаиться.

Уходить от добычи он явно не собирается и нарывается на хорошую трепку. Прикрываясь от хищника выставленным вверх копьем, я какое-то время постоял, ища глазами серое среди зеленых веток. Не сразу, но нашел и само тело, и беспощадные желтые глазищи, не моргая смотрящие на жалкого двуногого, посмевшего встать между добычей и хозяином всех Норнийских нагорий.

— Ничего, у меня и не такие красавцы очень высоко летали, — спокойно пообещал я проклятой зверюге. — Ты, морда! Если бы только увидел моего первого убитого Зверя, срался бы дальше, чем сейчас висишь!

И кинув руку вперед, хорошо нацеленным ударом по стволу и веткам под лапами Корта лишил того опоры. Самого Зверя тоже сбило в сторону, он стремительно полетел вниз, выпустив когти и падая на край склона. Но упасть я ему не дал мощным, на всю ману, ударом воздушного молота, подкинув вверх и забросив далеко от склона. Видно, что котейка потеряла то ли сознание, то ли ориентацию, но она упала, как сломанная игрушка, в двадцати метрах от края склона и потом долго катилась вниз. Пока не замерла, распластавшись ничком.

Придется решать незаконченный пока вопрос и я, быстро перебирая ногами по откосу, притормаживая копьем по песку, приблизился к Зверю, все так же распластанному внизу. Не стал долго целиться и сильно уколол в шею, удобно подставленную для удара, помня про необыкновенно крепкую шкуру Корта. Копье вошло на половину лезвия, только теперь Зверь проявил свою привычную живучесть, пытаясь подняться на подгибающихся лапах и припадая на левую сторону.

— Еще чего, хозяин положения здесь я! — снова сильный толчок в уже пробитую шею заставил зверюгу опустить голову в направлении, куда указывает наконечник копья.

Еще два сильных толчка, наконечник вылез с другой стороны. Сделав полукруг, не выпуская древко из рук, я развернул голову Корта в неестественное положение далеко за спину и еще успел глянуть в мутнеющие глаза Зверя.

— Дурак ты, братец! Сильный и глупый! — не упустил я возможность попрощаться с мнимым хозяином Норнийского нагорья. — Пора уступать дорогу магическому прогрессу!

И, выдернув копье, стал карабкаться обратно, забирая в более пологую сторону подъема. На душе у меня теперь все прекрасно, а спасение арендованной лошадки Зорьки от участи быть сожранной прямо сегодня радует меня больше всего.

Но, вскарабкавшись с довольным видом на самый верх склона, я посмотрел вниз и настроение мое немного поменялось в худшую сторону.

Стало не такое очень уж радостное и счастливое. Ведь появилась серьезная проблема, с которой придется плотно заниматься, сама она никак не рассосется, к величайшему моему сожалению.

Я вижу тушу Корта довольно далеко от склона, множество сломанных веток, разбросанных под деревом и изрядную проплешину в ветках сосны-ели, именно там, куда пришелся удар маны. Охотники обязательно заинтересуются такими странностями, это ясно, к гадалке не ходить.

«Как это я так сбил Зверя с дерева и отбросил на столько метров? Если же согнал как-то, то почему столько веток поломано? Внизу их можно собрать, но Охотники могут не успокоиться и обследовать саму сосну», — вопросы в голове у меня быстро множатся.

Придется как-то скрывать последствия моего магического удара. Не очень правильно будет себя выставить Магом, если я еще рассчитываю пожить в Асторе с милой Гритой.

Победив одну проблему, я создал себе другую. Тушу я никуда не спрячу, нет времени и сил на такие хлопоты, утащить далеко можно, но смысла нет никакого, ее мне не спрятать от Охотников.

Вот с деревом можно легко поправить ситуацию. Так оно, отдельно стоящее, привлекает внимание своим состоянием и разбросанными, свежеполоманными ветками. Но если его срубить и уронить в сторону мертвого Корта, вопросы могут уже не возникнуть. Поэтому — срочно за топором и притом обязательно местным.

Местное изделие оказалось грубым и тупым, скорее мнет, чем рубит волокна ствола, поэтому пришлось мне поработать своим топориком сначала. Только потом пустил в ход топор со стоянки, затер им острые следы прорубов и еще одним ударом маны уронить дерево в сторону туши. Оно с треском упало, ломая ветви, не достав верхушкой несколько метров до мертвого зверя.

— Так, теперь все гораздо правдоподобнее смотрится, по дереву не определить, что здесь произошло, ветки поломались и разлетелись в стороны.

— Значит, так: я загнал Зверя на дерево, нанеся несколько ранений. Скорее ранения делать, пока кровь не запеклась.

Или поздно уже? Все равно теперь вниз и попробовать несколько дырок проколоть, пару в подушечках лап. В животе. Под хвостом. В общем, нанести много ранений, показать суровую битву человека со Зверем.

Попробовал, хорошо видно, что сразу такие проколы делать требуется, но и сейчас немного крови просочилось. Маловато, все же, а из-под шеи немерено ее натекло, Охотники сразу поймут, где Зверь умер. И от какой раны.

Поэтому будем отталкиваться от места смерти, с ним все понятно.

— Как я так изловчился, что пробил шею немного сзади? Как-то изловчился, опыт уже есть, все же это мой третий Корт.

Зачем дерево срубил так, чтобы оно упало поближе к туше? Объяснение одно.

— Чтобы сжечь тушу, а не скрыть следы применения своей магии.

Зачем сжечь — вопрос десятый. Больше мне все равно никак не объяснить победу над Зверем без использования магии, от такого и будем отталкиваться. Все равно, если будут меня спрашивать о том, что здесь случилось, то только через полгода — самое ближнее вероятное время для вопросов.

«Даже точно не через полгода, десять здешних месяцев! Это только первый месяц весны начнется, горы окажутся завалены снегом выше моего роста!» — напоминаю себе я.

Еще, вполне возможно, что вообще никогда не придется отвечать на неудобные вопросы. Поэтому не буду переживать сейчас, а просто поднимусь наверх и за два раза перетащу кучу, приготовленную под костер сюда, на крону дерева.

Так и сделал, разложил ветки, полил все ресой, сделав пару хороших глотков. Так жалко тратить прекрасный продукт, но только ждать, пока все разгорится само собой — времени уже нет совсем, скоро гильдейские могут сюда подтянуться.

Поднапрягся сам, за задние лапы понемногу доволок котейку до кроны, потом перевалил несколько раз и закатил почти на центр. Щелкнул зажигалкой, стремительное пламя разлетелось по всей кроне, обхватив тушу со всех сторон. Сразу запахло паленой шерстью, я подхватил копье и немного устало зашагал вверх. Ведь уже заметно утомился бегать вверх-вниз, таская дрова и ветки, вообще подниматься и спускаться.

До сумерек еще часа три, поэтому мне стоит поторопиться, чтобы уйти подальше от стоянки и костра, вскоре могут Охотники появиться с вопросами разными, весьма несвоевременными.

Быстро написал на подготовленной дощечке, что увольняюсь из Гильдии со вчерашнего дня по личным делам и положил ее в шалаш. Подхватил отобранную вязанку высушенных дров, кинул небрежно крышку на погреб. И без меня парни ее установят как следует.

Высыпал перед лошадкой все зерно, оставшееся в торбе, обнял за шею, погладил по морде и попрощался со своей верной помощницей:

— Прости, Зорька, что оставляю тебе здесь. Сделал все, что могу, чтобы ты дождалась наших и не попала на ужин или завтрак Корту.

Зорька негромко заржала, как бы тоже прощаясь или только жалобно жалуясь, что оставляю ее совсем одну в таком страшном месте.

Я развернулся и вышел со стоянки, подхватив по дороге все приготовленное добро. Пока весу немного, еще арбалет меня ждет и все, что заберу из тайника. Быстрым шагом дошел до рощи с источником, оглянулся посмотреть назад, стоя на том самом месте, где запустил так много поменявшую в моей жизни мини-лавину, привлекшую ко мне внимание Зверя. На том же месте, но уже, как более опытный лесной партизан, никаких лавин не пускаю.

Постоял, посмотрел, проверил на остатках маны, что там творится на стоянке, не подошли ли внезапно гильдейские. Нет, все тихо, только Зорька все так же жмется за шалашами к изгороди, боясь страшного запаха горелого мяса и паленой шерсти. Выкачал немного маны из парочки алмазов, на один несильный удар, пожалуй, мне ее хватит.

Задержался около тайника и, после не очень долгих раздумий, все же решил не трогать сложившуюся и ничем не отличающуюся поверхность. Если вскрывать его сейчас, то не получится потом надежно замаскировать обратно, времени больше нет, да еще Охотники его точно найдут по крупинкам свежей земли и песка. А мне такого сюрприза совсем не требуется, чтобы мои инопланетные вещи и одежду нашли. Придется тогда все с собой забирать и нести в Храм, если потревожу здесь и сейчас уже отлично слежавшуюся почву.

— А лишнего времени уже больше нет, — говорю сам себе.

Нужного мне сейчас в тайнике немного, только батарейки к фонарику, спички и зажигалка не помешают, и на этом все. Разводить огонь кремнем и кресалом я научился давно, еще коробок спичек новый и почти полный имеется, зажигалка тоже полная, топорик с ножовкой с собой есть. Бечевка еще там лежит, но у меня свой моток остался в наличии, еще лига прочной веревки, считай, вместе двести метров будет.

По словам Гинса, ему для подъема по длине одной лиги с трудом хватило, еще он, конечно, полегче меня будет. Только мне спускаться, в основном, пока придется, да еще арбалет есть, чтобы закинуть бечевку, куда требуется.

— Да, лучше вообще не рисковать обнаружением тайника, не тратить заканчивающееся время и последние силы на ненужные мне вещи. А в этой же роще насобирать и напилить побольше сухостоя из солидных по толщине стволов. Чем возиться с тонким кустарником на ближайшей к Храму рощице, рискуя спускаться туда у всех невольных свидетелей на виду завтра-послезавтра, — правильно решаю я.

Приняв решение, я прошелся по роще в поисках сухостоя, выбрал несколько стволов и распилил их на полуметровые поленья, потратив пятнадцать минут своего времени, быстро смотал во вторую вязанку и зашагал вверх.

Следы спилов Охотники найдут, но пусть так все случится, никакая не проблема для меня, пилу я мог из города спокойно захватить, а дрова мне, понятно, нужны для перехода через горы.

«Все в мою легенду правильно укладывается, что я ушел на перевалы, а точно не на Север», — подтверждаю я.

По весу получилось раза в полтора меньше, чем в первый раз, только я уже устал хорошо, время светлое проходит, наступили сумерки, я прибавил ходу из последних силенок.

Когда через два часа стемнело совсем, я уже нахожусь в часе ходьбы от Храма, изрядно вымотался и пропотел. Пришлось остановиться, отдохнуть с десять минут, сделать маленький факел из высохшего кустарника. И потом уже медленно, никуда не спеша, подниматься еще полтора часа, постоянно меняя прогоревшие ветки и пристально посматривая под ноги. Фонарик я решил поберечь на будущее, за время долгого подъема он бы точно заметно разрядился.

Забравшись на площадку Храма, я несколько минут сижу, отдыхая и посматривая вниз, мне даже казалось, что я различаю костер на песчаном склоне, на месте тризны Корта. Это, конечно, вряд ли, он уже прогорел давно, что там стоит веткам с иголками полыхнуть, да быстро прогореть.

«Скорее всего, Охотники чешут сейчас репы, пытаясь понять, что за дурацкая муха укусила Ольга, что он связался с костром и спалил шикарную шкуру, стоящую не меньше двадцати тайлеров», — улыбаюсь я.

А кто-то пограмотнее читает мою запись на дощечке по слогам у костра. Где красивым почерком написано, что Ольг Прот оставляет шикарную должность при Ратуше с большой платой всем желающим, а сам уходит на свою родину навестить старенькую мать. Про которую вспомнил вдруг вчера вечером и поэтому решил не откладывать возвращение на родину в долгий ящик.

«Да, я числился не в самой Гильдии, а в чиновниках при Ратуше, так что из Гильдии мне увольняться вообще не требуется. Сама Ратуша мою пропажу переживет легко и с большим облегчением на самом деле», — хорошо понятно мне.

Все же секретарь первой степени Ратуши — совсем не Охотник или Мастер-Охотник Гильдии. И еще кто-то из знакомых парней непонимающе крутит пальцем у виска, тут это имеющий примерно похожий смысл жест, что Ольг точно сморозил какую-то дичь.

— Ну, навестить родную мать — вообще святое дело! — отвечают ему тоже кто-то из наших.

Зорька перестала трястись от страха и мерно жует траву, в соседстве с парой мелких собачонок, которые поведут завтра с утра парней по моим следам, да далеко не уведут, на осыпях их трудно найти. Мне же с утра придется осторожно посматривать вниз, чтобы заметить приближающуюся поисковую партию, если у парней зачем-то хватит упорства подняться на самый верх. Может они даже пройдут до первого перевала. Тогда придется отследить, когда они вернутся обратно, что довольно нетрудно для меня с такой козырной позиции, да еще с орлиным взглядом.

«Желательно только скрыть все следы пребывания Крыс, включая остатки туалета, да еще сильно не греть кашу и не жечь дрова в Храме и около него. Завтра и на волшебном Столе ее погрею, равномерно и постоянно», — напоминаю себе.

Теперь мне очень хочется спать, я опускаю Дверь, расстилаю теплые гвардейские плащи на Столе, делаю перекус прямо из котелка и ставлю его пол. Пью воду, пока живот не сигнализирует мне, что вот-вот лопнет, потом гашу фонарик и блаженно растягиваюсь на теплой поверхности. Вспоминаю, что хотел проверить заряд камней, но неясное желание проваливается следом за мной в глубокий сон.

Проснулся рано утром, почему-то очень довольный. Собой, наверное.

— Точно, именно собой, что такой умник и красавец, выдал всем сестрам по серьгам, то есть — по квартирам и дому для милой.

— Долго ли Грита станет мне верность хранить? После такого внезапного исчезновения я ни на что не претендую, честно говоря.

— Но все же? Извечный мужской вопрос.

Привыкла милая к надежному крепкому плечу, которое и извечного врага, на всю жизнь который, под выстрел безопасно подставит. И с достающими поклонниками разберется, да так круто, что все они в помощники к девушке с уважением запишутся. Теперь желающих постоять за честь девушки и мою, отчасти, найдется пару столов тренированных бойцов и чемпионов, что бы там не наговорили про меня официальные органы. Певицу моя возможная немилость не коснется точно, многочисленные поклонники ее в обиду не дадут.

«Именно — что возможная, моему делу ход, скорее всего, в Ратуше просто не дадут», — так кажется мне.

Теперь Грита — девушка с недвижимостью за спиной, если она сама к данному делу не очень сердцем лежит, то Клоя и Орния в обиду никому ее не дадут, все комнаты сдадут, деньги соберут и сохранят. Орния — девушка с конкретным характером, как залезешь, так и слезешь. А что ни говори, женщины в Асторе многим рулят, да почти всем на самом деле, если присмотреться внимательно.

Да еще Учитель — человек авторитетный среди гвардейских и всех остальных, слово за меня замолвит, всяко будет ждать нетерпеливо моего возвращения с новостями со своей суровой родины.

— Остались все же свои люди у меня в Асторе. Да в той же Сторожке много приятелей еще есть, они меня только с хорошей стороны знают.

Я, как важным чиновником стал, нос не задирал, общался как раньше со всеми, отношения ни с кем не портил, кроме Старших. Да и с теми расходился постольку-поскольку, просто не давал на шею ко мне залезть и ножки свесить, понукая меня почем зря.

Даже казначей Сторр, уж на что высокомерный тип, как начал списки проверять и понимать, какая грандиозная мной работа проведена, чтобы Гильдию снабжать на высшем уровне, перестал коситься недовольно. Зауважал где-то в глубине своей души, глубоко только очень.

«Так что не будут свои парни землю рыть в поисках меня, это сто процентов. И Альс с Турином не будут ничего такого от них требовать, наши дела — только наши дела, города и Ратуши вообще не касаются, — надеюсь я. — У Гильдии ко мне претензий нет и точка, сами разберемся со всеми слухами и непонятками. Те, кто чем-то недовольны, пусть с претензиями определятся поточнее. А то одни непонятные намеки и чьи-то явные сплетни из Талака, на хвосте принесенные. От настоящих врагов города, между прочим, принесенные».

Поэтому настроение хорошее у меня, можно никуда не торопиться, заняться наконец тем, на что постоянно не хватало раньше времени. То требуется людей искать срочно, то нестись обратно, пока слухи о моей гибели у реки в уверенность не превратились. И так едва-едва успел всем голову заморочить.

— Всем, кроме матерого прохиндея Бромса, будь он неладен, — плюю я на пол Храма в сердцах.

Прокачиваю свой магический резервуар и потенциал в самых комфортных и эффективных условиях, просто сладко отсыпаясь на Столе и пуская слюньки во сне. Вскочил со Стола и точно, в туалет не хочется. Как всегда, не хочется.

Поставил котелок на свое ложе — погреть кашу, попил водички, почистил зубы самодельной щеткой, положив на щетину немного мыльной глины из деревянной коробочки, как привык последнее время.

— Так. Пора определиться — какое у меня самое первое дело?

— Убраться перед входом, скрыть, как получится, следы пребывания Крыс и Мага, главный тайник я делать буду перед выходом в горы. Еще раннее утро, Охотники в ночь в горы точно не пойдут, а сейчас уже могли выйти со стоянки. Пора пойти посмотреть и, пока убираюсь, посматривать постоянно вниз. Ту первую рощицу сверху видно хорошо, так что любое движение в ней замечу сразу, — говорю себе.

Что с маной?

— Сам я полный, камни тоже наполнились под завязку, как я и ожидал. Ох, и поработаю я над собой, погрязну в улучшении и самосовершенствовании, хорошо поднимусь в уровнях, — продолжаю радоваться.

На улице раннее утро, светило еще не поднялось, склоны в темноте, делать пока там нечего, поэтому вернулся в Храм, улегся на Стол в ожидании, когда каша нагреется.

«Вот чего забыл, это меру вкусного чая купить в лавках, придется голый кипяток пить, что тоже неплохо».

Через час, когда я вышел на воздух, сразу увидел, что склон, который использовали под туалет, лучами Ариала уже освещен. Поэтому я, не жалея маны, почистил его от всех свидетельств пребывания здесь людей и существ. Потом долго выглядываю вниз, пытаясь рассмотреть движение в ближайшей нижней рощице. Только, не дождавшись ничего определенного, темновато там еще все-таки, занялся уничтожением следов Крыс перед Храмом. Костер закопал и засыпал камнями, все остальное пространство перемешал несколько раз, сбивая камни с одного места на другое, развлекаюсь таким делом, пока совсем по мане не высох. Забрал половину алмазов со стола и по одному опустошаю их, считая, сколько полностью заряженных камней мне сейчас хватит, чтобы самому заполниться.

Сам в это время, лежа на животе на плаще, посматриваю вниз на полянку и вот — все же дождался ожидаемых гостей!

В рощице появились люди, резко заполнившие ее, поднявшись из-за среза, за которым мне уже не видно, что там дальше. Вроде и собачка с ними имеется, но рассмотреть белесое пятно не получается, она все время вертится. Сейчас парни присмотрятся, поймут, что я недавно там проходил, что вполне логично, идти больше мне тут некуда.

И что они станут тогда делать?

— Пора бы им уже прекратить гоняться за своим старым и добрым приятелем Ольгом. Лучше от такого преследования никому не будет, это совершенно точно, — бормочу сквозь зубы.

Фигурки внизу собрались в кучку, постояли так пару минут, передыхая, что-то решили про себя, и цепочкой пошли спускаться. От сердца у меня здорово отлегло, я, конечно, могу в Храме почти без ограничений и пару недель просидеть. Но воевать со своими братьями, да еще такими опасными, как Охотники, вот мне ни разу не хочется.

Последний оставшийся постоял немного на краю, потом поднял руку и помахал.

«Наверно, он мне на всякий случай сигнал подает, если я их вижу. Кажется, сам Конт, ну или мне так хочется думать».

Помахал и шагнул вниз.

Пока, типа, брат! Мы доложим дальше, что ты ушел именно через горы!

— Фу-у! — стало гораздо легче дышать, а я понял, что на автомате считаю алмазы, которыми заряжаюсь.

— Одиннадцать небольших камней, чтобы заполнить себя, — запомнил и встал, тоже помахав вслед Охотникам.

Увидимся ли когда еще или нет — будущее покажет.

И пошла моя монотонная, без всяких отличий, повседневная жизнь. Я заряжаюсь на Столе, выхожу на чистый воздух, трачу всю ману, переворачивая мелкие камни или нагревая стены Храма, потом втягиваю в себя накопленную энергию в камнях, снова трачу. Перекусываю кашей, пью воду и снова сплю на всегда приятно теплом Столе.

Работаю, как настоящий конденсатор, заряжаюсь полностью и тут же трачусь до конца, с каждым разом накапливая немного, но больше энергии. Только так, как учили меня Кремер с Учителем, я могу стать сильнее. Без своего, всегда зараженного магического камня, Храм со Столом единственно доступные мне сейчас места для интенсивного магического развития.

И знаете, процесс пошел с отличными результатами, настолько успешно, что на шестой день все полностью заряженные камни не смогли наполнить меня до верху. Именно по ним я отсчитываю свой прогресс. Растет мой потенциал довольно заметно даже так. На всякий случай я провел в Храме еще два дня, пока не понял, что больше не могу сидеть в нем безвылазно.

Проверка на Стуле и стенном компьютере показала мои серьезные успехи в общем развитии, как я и ожидал.

Фигурка человека побелела наполовину, получается четыре восьмых или одна вторая.

— Здорово, ничего не скажешь, прибавил еще одно деление к физической силе.

Энергия приподнялась на два деления, четыре шестнадцатых или одна четвертая, очень серьезный прогресс именно этой статы произошел на Столе.

Магическая фигура побелела на два деления, теперь показывает пять шестнадцатых, между второй и третьей ступенями развития, получается серьезнейшая прибавка по магической силе.

На обратном пути, если он все-таки случится, стоит обязательно провести неделю в Храме, слишком серьезные он выдает плюшки и пряники, чтобы не думать о таком варианте.

— Если получится, конечно, вообще вернуться сюда?

Вечером седьмого дня пребывания в Храме я начал обустраивать тайник на площадке перед Входом, в правой стороне от него.

Там камни за много лет сверху насыпались большой кучей, которую я сдвинул в сторону с помощью маны. Потом топориком вырубил в плотном каменно-гравийном слежавшемся слое прямоугольный такой тайник — полметра на тридцать сантиметров и глубиной в полметра.

Хорошее укрытие получилось, с крепкими сторонами, как настоящий ящик прямо.

Убрал в него все земные шмотки, пару потрепанных гильдейских вещей и запасные мокасины. Чтобы, не дай боже, в следующий раз снова далеко не бегать в поисках местной одежды, паспорт и все остальное — документы, карты и телефон, еще немного золота сложил в свой котелок для сохранности. Сверху положил пару плоских камней, полностью закрыв от прощупывания острыми предметами, потом сдвинул каменную осыпь обратно, сделав ее толщиной в сорок сантиметров.

Вроде хорошо сделано, абсолютно в глаза не бросается, догадаться никак не получится по внешнему виду.

Еще для остального золота приготовил другой тайник, маленький размером под большим камнем, который опрокинул сильным ударом на всю свою ману. Также вырубил небольшой тайничок, двадцать на двадцать и глубиной сорок сантиметров, рыхлил почву топориком, пока мог. Сложил почти все золото, оставив себе всего десяток монет и оставшееся серебро. Полностью разряженные драгоценные камни тоже сложил в тайник, оставив себе четыре самых крупных алмаза. Сверху положил кольчугу в густом масле, засыпал камнями и, зарядившись в Храме, вернул каменюку на место, чтобы прикрыть мое богатейство от происков темных и не очень сил.

Алмазы разрядил специально, чтобы не привлекать внимание обладающего магической силой следующего посетителя Храма. Теперь они часто тут начнут появляться, пока не смогут добраться до Башен Великих Магов.

«Если, конечно, вернется обратно первый посетитель Храма, если он сумеет избежать засады, которую наверняка на меня уже ставят бравые гвардейцы».

Дров потратил пока немного, только на готовку кулеша, осталось еще полторы вязанки необходимых в горах деревяшек.

Один котелок и арбалет беру с собой, деревянная бутыль со стоянки пойдет под воду. Очень теплое белье из шерсти местных коз, по совету Клои, согреет меня в горах вместе с парой гвардейских плащей и местной шапкой типа ушанки из зимнего набора Охотника.

Не удержался и взял с собой рюкзак из моего мира, настолько он удобнее всех местных мешков, оставляет свободными руки и легко переносит весь мой немалый груз. Мешок тоже взял, чтобы было с чем перед местными появиться, да еще тоже греть меня будет ночью. В рюкзаке веревка с бечевкой, запас крупы, бутылочка с маслом и бутылка с ресой, бутылка воды и все оставшееся сушеное мясо, десяток болтов для арбалета, облегченных по сравнению с теми, которые используют Рыжие для своих машинок. Еще серебро и золото в рюкзаке, алмазы на поясе в потайном кошеле, снятом с мертвого Рыжего. Топорик с ножом Рыжих тоже на поясе, в кошелях кресало с кремнем, трут, зажигалка и спички.

Упакован я солидно, если по сравнению с тем же Гинсом — вообще богатей невероятный, даже имеется бутыль с ресой для легкого розжига костерка и принятия внутрь по чуть-чуть против горной болезни. Он сам о втором плаще очень мечтал, когда замерзал по ночам, вообще без горячей еды и теплой одежды.

Так ведь срываться ему пришлось в одну секунду, чтобы только живым остаться, в отличие от меня, человека осторожного, а еще своих личных денег на разведку и подготовку не жалеющего.

Сам ведь думал, что баловство одно — мальцов привлекать за собой следить и вон оно, как все оказалось!

С ходу хвост за мной вычислили, хороших профи старшина воспитал. Понятно, приставленные ко мне филеры не могли себе даже представить, что такие продуманные люди бывает. Поэтому шумно засветились своим появлением на моем горизонте и сразу же были вычислены глазастыми мальцами, как подозрительные личности.

Тех-то никто так и не заподозрил в ведении наблюдения.

Предупрежден — значит, вооружен! И можешь с полным основанием решительно менять жизнь, пока ее за тебя очень жестко не поменяли. Власть местная и сама еще не решила, что со мной делать, как я уже свои планы незаметного исчезновения из Черноземья превратил в реальность.

Как там дела у милой подруги моей и приятелей-гвардейцев? Стали их таскать по допросам или решили не светить интерес к пропавшему Советнику Гильдии при Ратуше, которому совсем нечего предъявить?

Нечего по сегодняшним делам, конечно, однако очень даже есть, что по его появлению в мире Черноземья. В принципе, местным дознавателям больше ничего не требуется, чтобы взять меня в оборот со всем прилежанием. Со средневековой свирепостью и таким же образом допросов.

«Как дела сейчас у Учителя, пробирающегося назад с верными Слугами и не ожидающего, что попадет в невод раскинутой погони? Сможет ли он отбиться или срубит его какой-нибудь лихой разведчик?» — приходится переживать за немного знакомого Мага.

«Много вопросов, ответы на которые я не отказался бы узнать, но теперь пора думать о новых землях, лежащих за горами, и что ждет там меня».

С такими мыслями в голове я уснул на теплом Столе.

Рано утром перекусил теплой кашей, оставил половину котелка на весь день до вечера, наполнил бутылку, включил фонарик напоследок, чтобы проверить, не забыл ли я чего и засунул его в карман рюкзака.

— Пора двигаться навстречу новому дню, новой жизни и подвигам, куда же они денутся от меня? — говорю себе.

Сколько еще предстоит пройти мне дорог, сколько узнать нового прежде, чем я смогу вернуться в свой мир и остаться там?

«Наверно, что очень и очень много, все свои ножки обязательно стопчу по пути», — хорошо понимаю я.

Спустился с площадки, посмотрев последний раз на свои тайники, спрятанные под камнями. Не стал их закрывать магией от людей, вдруг кто из посвященных сюда попадет, порадуется такому подарку, увидев сразу же мою метку.

У таких умельцев больше всего шансов здесь оказаться, место становится реально популярным среди Магов Севера, а магическую метку издалека видно.

С часок спускаюсь в подобие каньона, который уходит далеко вправо мимо скалы с Храмом. Потом, с редкими остановками и большим отдыхом в обед иду себе и иду, перекидывая копье с плеча на плечо. Довольно быстро согрелся, Ариал прогрел воздух к десяти утра, поэтому я снял плащ, арбалет привязал к рюкзаку, чтобы он не бился об ноги.

К вечеру дошел до первого перевала и остановился на ночлег заранее, понимая, что именно сейчас я начинаю обкатывать возможные технологии более-менее комфортного ночлега для меня.

Учитывая, что Учитель в такую же примерно пору перешел горы и три перевала вообще с одним плащом, в самой обычной одежде, то моя задача выглядит достаточно легкой. У меня есть теплое белье и запасные носки из шерсти, которые я не использую в течение дня, поэтому они остались полностью сухими. Потом, когда солнце начинает пригревать, я даже могу их сушить, особенно во время привала на обед. Шапку я снял утром и надел только вечером, чтобы она не мокла во время движения. Копье изрядно оттягивает мне руки, в отличие от того же Гинса, как тот же арбалет с болтами, а тяжелая вязанка небольших по размерам дровишек, килограммов в двенадцать, здорово нагружает мне шею, все такое добро вместе заставляет двигаться меня гораздо медленнее, чем шел тот же Учитель.

Подгоняемый постоянно холодом и голодом, поэтому бегом бежал всяко быстрее меня.

Но весомые преимущества моего передвижения я ощутил сразу, как только развел в подходящей расщелине костерок, который подкармливаю небольшими щепками, и сварил себе, как смог, кашу с мясом. Или, скорее, просто размягчил крупу и сушеное мясо в очень горячей воде, так как здесь вода уже не кипит.

Сверху я прикрыл расщелину обоими плащами и смог какое-то время наслаждаться теплом костра. Проглотив горячее варево, я снова наполнил котелок водой, оставив немного в бутыли на ночь.

Учитель мне рассказал, что ручьи, бегущие с гор, попадаются довольно часто, поэтому проблем с водой у меня не будет. Снова нагрел котелок градусов до пятидесяти, отметив, что на такие вечерние хлопоты ушла примерно пятая часть моих дров и засыпал в воду крупу на завтра. Под спину я положил мешок, в котором разложил часть поленьев для изоляции от холодной, каменистой земли. Надел в относительном тепле нижнее белье из козьей шерсти и свежие валяные носки из комплекта для разведки, нахлобучил шапку поглубже, завязал ее на подбородке. Ноги напоследок засунул в освобожденный от вещей рюкзак и застегнул его.

Завернулся в оба плаща, осторожно затащил в область живота нагретый котелок и, фигурально говоря, обвился вокруг него, как источника приятного тепла.

День оказался трудный, я прошел около двадцати километров по каменистым землям с большим грузом на плечах, поэтому сразу же уснул без задних ног.

И проспал часов шесть прежде, чем холод беспощадно охватил мою спину и заднюю часть бедер, тогда передвинул еще теплый котелок за спину и так проспал еще пару часов, пока не понял, что уже сильно замерз.

Температура окружающего воздуха опустилась градусов до пяти, пар вырывается у меня изо рта, пришлось разжечь еще раз костерок, нагревая на нем котелок парой поленьев. Я сложил небольшой очаг из высоких камней, укрепил эти камни другими, поэтому мой котелок очень удачно входит в сам очаг, позволяя греть его довольно эффективно. Сам я сделал десятиминутную разминку, пустил кровь по телу и согрелся, пока нагревается котелок и пара камней, которые я потом положил в рюкзак и себе под зад. Такая мера дала мне возможность проспать еще три нужных часа, когда я, проснувшись снова от холода, проглотил едва теплую кашу, разобрал свой деревянный матрас и пустился в путь.

Но сначала я залез повыше, где спрятал арбалет и связку болтов в одной из щелей недалеко от места своей стоянки. Теперь таскать еще и эти, не особенно нужные на перевалах тяжести, показалось мне слишком большой роскошью в настолько трудное время.

Да, каждый лишний килограмм, да еще в условиях относительного высокогорья, кажется гораздо тяжелее, чем на равнине. Арбалет Рыжих весит три-три с половиной кило, болты еще с килограмм, само изделие сильно мешает из-за своих размеров, поэтому я решил оставить не очень востребованное мне имущество здесь.

Рассчитывал я, конечно, на помощь машинки в период преодоления перевалов и в обороне при первых встречах на той стороне, но, когда уже совсем стало не до жиру, приходится выбирать только самое необходимое.

Мысль про кольчугу, от которой отговорил меня еще тогда Учитель, теперь может только насмешить, данная защита реально оставит лежать под снегом излишне осторожного и опасающегося за свою жизнь путешественника.

Главное теперь — дрова, теплая и просто любая одежда, горячая пища и, желательно, теплое питье. И еще очень важна скорость, с которой ты передвигаешься по горам, тоже необходимая величина, чтобы поймать правильную закономерность от количества веса на тебе и соответствующей ему скорости передвижения.

Была у меня мысль даже копье оставить, в горах бояться особо некого, если уж и попадется редкий здесь снежный барс, желающий перекусить усталым путником, то на него моей маны хватит. Да еще полный перцовый баллон ждет своего часа в кошеле на поясе, чудо-оружие для местного порядка вещей.

«Когда начнешь спускаться вниз, к лесам и людям, можно вообще одной дубиной обойтись поначалу, которую легко топориком вырубить и оформить», — понимаю я.

Совсем без оружия в раках проводить первые встречи с местными жителями Учитель категорически не советует, поэтому я все же решил не бросать копье:

— Ты пойми, Ольг, ты сам чужой, языка не знаешь. Для любого крепкого мужика — ты просто жертва, с которой можно поиметь и за которую ничего не будет. Что поиметь? Да хоть плащ или твой мешок с его содержимым, в горных селениях и это уже какая-то ценность, — так Гинс рассказывает об обычаях и понятиях людей на своей родной земле.

— Ну, я, например, никто там, но я же могу защищать жизнь и здоровье свое? — интересуюсь я в свою очередь.

— Да, такое право есть у всех, только нужно быть готовым, что все мужчины из селения захотят проверить твою силу. Они, конечно, не воины и не бойцы, но их будет несколько и от того, как ты себя поставишь, зависит твоя жизнь и свобода. Побьют тебя, как следует, тогда очнешься уже на цепи, как проигравший. Отмутузишь сам всех, будешь главным в селении. Ведь никакой защиты у них нет, в горах живут только те, кто провинился, пусть даже незначительно, перед имеющими власть и силу внизу. Настолько незначительно, что всем просто лень забираться в горы, чтобы поквитаться, да еще поймать чужим местного жителя очень непросто в настолько диких местах.

Поэтому я все же не расстался с копьем, вполне серьезно выглядящим оружием, которым уже неплохо научился работать. Еще у меня остались определенные планы на его использование в качестве основы для импровизированной палатки.

С уменьшившейся на четверть вязанкой дров, без арбалета и болтов, я поначалу очень стремительно припустил вверх по склону, разминая мышцы и пытаясь согреться получше. Но, чем я выше забираюсь, тем сильнее и пронзительнее задувает ветер, шагать становится все труднее.

«Я, конечно, провел акклиматизацию в Храме, на высоте от двух тысяч до примерно двух тысяч триста метров, хорошо там питался, высыпался постоянно и активно стимулировал свое тело на Столе», — понимаю я и такой смысл своего там нахождения.

Я хорошо готов шагать и подниматься, но новый перевал, с высотой на полкилометра выше, с остатками снега и льда на ближних ко мне высотах, дался мне очень нелегко. В обед я устроился в тихом месте, в немного более теплой ложбине, где не ощущается порывов ледяного ветра, наоборот, прилично пригревает светило, и с относительным комфортом доел вчерашнюю кашу и погрел себе воды.

Хорошо отдохнул целый час, отдышался, согрелся под своими плащами, поэтому теперь готов шагать сколько потребуется. Чтобы найти небольшую пещеру, подробно описанную мне Гинсом, где можно переночевать чуть легче, чем на открытом месте. Для чего мне пришлось преодолеть еще один перевал, только более низкий, несколько раз спускаясь с почти отвесных скал и думая постоянно о том, как не сорваться и не загреметь на камни внизу. Здесь без веревки делать совсем нечего, очень длинной, чтобы складывать ее в два раза и потом получать обратно, миновав очередной спуск.

В одном месте под скалой я нашел останки очередного беглеца с той стороны, которому не повезло, теперь только белые кости отмечают его последний путь и такое же пристанище.

Кинул сверху несколько камней на кости и поспешил дальше.

Пещерку длиной в два с половиной метра я все же нашел, когда уже начало темнеть, точно на том месте, что описал мне Гинс. Получилось, что за сегодня я смог проделать сразу два дневных перехода, благодаря своей хорошей подготовке и тому, что могу быстро спускаться с длинной веревкой, а сложных подъемов сегодня не попалось по пути.

В пещере я исхитрился, используя копье и две длинные ветки какого-то кустарника, почти полностью отгородиться от холодного воздуха снаружи одним плащом, развести костерок, используя много собранной сухой травы, веток кустарников и мои дрова, нагреть и немного распарить кашу с мясом, затем быстро проглотить ее, пока теплая.

Потом нагреть воду градусов до сорока в котелке и вволю напиться. На место очага положил круглые полешки, которые использую в качестве матраса для походных условий, на них мешок, на него несколько нагретых камней из собранного очага и котелок. На все такое водрузился сам, распихав камни снаружи тела, а котелок поставил между ног. Ступни в валяных носках снова засунул в освобожденный рюкзак с одним из нагретых камней, который сначала даже припекал ноги, потом я уснул. И проспал часов шесть, пока холод снаружи и переполненный мочевой пузырь не вынудили подняться и облегчиться. Пробиваемое дрожью тело очень хочет погреться костром, но я просто снял плащ со входа, укрылся еще и им, зато проспал еще пару часов, пока холод окончательно не победил сон.

Пришлось собраться, сделать интенсивную зарядку и, дождавшись горячей воды, констатировать, что дров осталось всего несколько штучек в вязанке, поэтому придется пройти сегодня последний перевал и спуститься пониже засветло, чтобы не околеть от всепроникающего холода.

Холод на самом деле очень достает своим постоянным и непрекращающимся вниманием к моему едва теплому телу, уже очень хочется распрощаться с ним надолго, если не навсегда.

Сатум, по словам Гинса, является довольно жаркой и душной страной, кроме горных земель, конечно, сейчас я прямо мечтаю полежать в подобной духоте несколько дней или месяцев.

Чтобы забыть, как языки нестерпимого холода лижут лицо, забираются под плащи и одежду, поглощая последние крохи тепла.

«Здесь обязательно требуется иметь теплую маску на лицо, чтобы так не мучиться от ледяного дыхания гор», — напоминаю я себе.

За второй день, подстегиваемый воспоминаниями о безумно холодных ночах, я прошел последний перевал и спустился на целый километр вниз. Туда, где стали попадаться первые участки растительности. Там я набрал сухостоя и развел немаленький костер, не обращая внимания на маскировку и былое желание проскочить незамеченным первые поселения в горах. Просто сижу и греюсь, чуть ли не полностью залезая в такое приятное пламя, чувствуя себя той самой Дейенерис Бурерожденной из рода Таргариенов.

— Ну, может, лучше ее братом, хотя тот совсем плохо кончил из-за своей глупости и жадности. Не, неудачный пример для меня, — радуюсь я закончившемуся переходу.

Конечно, такую иллюминацию в нежилом месте мои новые соседи не пропустили.

Проснувшись ранним утром, я понял — у меня скоро появятся гости, бесцеремонные и крайне наглые.

Два вообще никем не званых гостя прутся прямо ко мне, старательно карабкаясь по склону, третий осторожно забегает сбоку. Разделились они, как я почувствовал, в пятидесяти метрах ниже меня на узкой горной дорожке.

Наверное, всю ночь ждали, чтобы в гости зайти, как только рассмотрели вечером костер на пятьсот-шестьсот метров повыше своего поселения. Не стали ждать, пока светило поднимется над горизонтом, поспешили на встречу пораньше. Ведь всем хорошо известно, что перебежчики с той стороны приходят страшно замерзшие, вымотанные и спят без сил, пока их дубиной по башке не треснешь.

А, как треснешь, так они подскакивают и снова отрубаются уже по-настоящему, зато не мешают настоящим хозяевам здешних мест и истинным ценителям чужого добра внимательно посмотреть все то барахло, что чужаки принесли с собой.

И легенды подходящие тоже есть, о том, как у такого, едва живого мужика, нашли в поясе пару золотых монет небывало высокого качества. Потом все поселение целый месяц обжиралось мясом. А мужик после удара по башке так и не пришел в себя, помер тихонько через несколько дней в клетке у старосты. И не смог ничего рассказать, кто такой, где еще деньги спрятаны, как не подпаливали ему пальцы на свече сильные мужчины поселения.

Что-то подобное я читаю в головах моих гостей, такие азарт и жадность, неуемно сопящих после утомительного восхождения по почти отвесным склонам, где приходится хвататься за кусты и крупные сорняки, чтобы облегчить себе подъем.

Жду я их недалеко от края склона, присев на одно колено, чтобы охотники не увидели все-таки не спящую дичь слишком рано. И не раздумали начать спускаться обратно, пока я их не отпустил. Две пары рук с зажатыми дубинами в них появились одновременно над склоном, потом еще две раскрасневшиеся от усилий рожи их владельцев приподнялись, быстро осмотрели место костра с еще теплыми углями. Потом дальше всю поляну перед собой, недовольно ругаясь, залезли наконец и сами целиком.

Жертвы с добычей нигде не видно на поляне, значит — она бросилась бежать, значит, услышала их пыхтение, и поди ж ты, побежала совсем не в ту сторону, с которой подкрадывается их третий сообщник. Иначе бы уже стало слышно, как они встретились.

Местные жители выглядят непритязательно: в холщовых светлых рубахах и портах, с легкими, такими же мятыми куртками на плечах. Волосы же, зато, имеют темные и растрепанные, как явное большинство черноземельцев, уродившихся в темную масть. Здесь еще более жаркое место, народ в основном смуглый и черноволосый живет.

Пока они тяжело дышат и вертят головами, уже я, внимательно рассмотрев все, что мне требуется, обошел куст, за которым легко спрятался в своей серо-зеленой гильдейской одежде и легким уколом в ягодицу позвал знакомиться первого по списку разбойника.

Тот резво подпрыгнул, пытаясь на лету размахнуться дубиной, но сразу же замер, когда сверкнувшее лезвие копья уперлось ему в выпученный живот.

Второй тут же выскочил из-за спины приятеля, тоже собираясь вступить в драку, но, рассмотрев мое стратегическое преимущество, очень нехотя все же опустил дубину вниз.

Так они стоят, раскрыв рты, даже не реагируя на недовольные вопросы своего третьего подельника, не понимающего, чего они ждут и почему не отвечают ему.

Я убрал копье от одного прохиндея и показал жестом, что дубины требуется кинуть на землю подальше от себя.

На угрюмых рожах появилось серьезное несогласие с моим безмолвным приказом, тогда я, давя сопротивление в корне, вонзил копье второму увальню в бедро.

Раздался глубокий, полный печального признания того неожиданного факта, что будущая жертва оказалась явно сильней, стон, обе дубины полетели к краю обрыва. Пострадавший схватился за рану и упал на спину, как раз перед добравшимся к месту представления третьим соучастником.

Третий разбойник размерами куда поменьше, однако на вид явно посмышленее, тоже правильно оценил ситуацию и, бросив свою дубину, тут же задал стрекача куда-то вправо, ломая кусты.

Да, мужик поумнее оказался, так ведь сильно помельче размерами, приходится больше башкой думать, чтобы выживать в таком достаточно жестком мире.

«Осталось воспитать последнего бойца и можно спускаться вниз, в поселение», — говорю я себе.

Я подошел поближе к оставшемуся стоять горцу и заметил, что мужик напрягся, собираясь кинуться на меня теперь, когда наконечник копья смотрит в землю.

Пару мгновений он явно колебался, но близость моего тела все же толкнула его на неправильный шаг. Он вытянул обе здоровенные лапищи вперед и вознамерился схватить меня за шею, чтобы давить изо всех сил, пока я совсем не посинею.

Наверное, так явственно представил данную картину, что мой сильный удар в нос костяшками пальцев произвел на него впечатление рухнувшей горы. Которая сбила и растоптала надежды с мечтами, а сам нос свернула куда-то в сторону. Горец отлетел на своего дружка и грузно упал, запнувшись за вытянутую ногу того.

Я не стал так уж вкладываться в удар, помня, что сила моя возросла уже на четыре деления, махнул рукой вполовину от возможного, ведь, ударив с полной силой, скорее всего, просто сломаю себе руку.

Вскоре я поднял суровыми пинками обоих потерпевших разбойников, нагрузил их своим барахлом и повел показывать дорогу в подгорное селение, постоянно отвешивая по согбенным спинам древком копья при любом замедлении и попытке оглянуться назад.

Мужики оказались понятливые, поэтому дальше не провоцируют меня совсем. Один придерживает раненого в бедро, и вместе они бойко ковыляют по узеньким тропинкам, которые понемногу расширяются. Когда показались первые глиняные домики, типа сарайчиков, тропинка превратилась в двухметровую дорогу, которая и привела нас к месту, где собрался исполнительный комитет по встрече гостя.

Кроме удравшего парня, тут есть еще пожилой мужик с парой совсем молоденьких парней — еще мальчишек, и несколько женщин у них за спиной. В руках они держат разное оружие.

Ну, как оружие, наверное, они сами так думают с разной степенью уверенности, но по мере нашего приближения, моего уверенного вида с копьем в руке и очень неуверенного поведения своих главных защитников и охранителей, оружие перестало казаться оружием. Потому что превратилось в разного вида палки и пару убогих топоров, которые немедленно оказались опущены или торопливо выкинуты за спину.

«Пока суровый и могучий воин не обратил внимание на такое вопиющее непослушание и не убил насмерть всю сраную деревню!» — вот что я очень ясно выражаю своей свирепой мордой сейчас.

Тем более всем своим видом показываю, что только такого сопротивления жду, что данное событие точно обязательно произойдет, если меня сразу же как следует не ублажат. Могучим пинком я отправил полетать раненого под ноги встречающей делегации и жестким ударом пятки древка по затылку вырубил второго селянина.

Чтобы встречающие могли в полной мере оценить мою силу и воинское умение, еще правильно начать концерт по привлечению благодати на мою могучую шею.

Пожилой мужик, прочувствовав нужный момент, упал на колени и что-то торопливо затрещал, испрашивая прощения для всего селения за недостаточно теплый прием настолько славного воина.

Слов я, конечно, вообще не понимаю, но интонация у деда оказалась верная, заискивающая и обещающая.

Многообещающая даже.

Тем временем я обошел причитающего старика, посмотрел пристально на рожу сбежавшего умника, который уже оказался здесь, потупил глаза и смотрит перед собой.

«Молодец, звездюлей получать не хочет, но так здесь нельзя. Не дать совсем звездюлей», — отчетливо понимаю я.

«Вести так себя нельзя, все должны быть обилечены согласно купленным местам».

Поэтому умнику в лоб прилетела та же пятка древка, отправив и его отдохнуть на утреннем солнышке. Строй баб и девок незримо вздохнул, но остался стоять.

Я не спеша прошелся перед ними, выбрал одну помоложе и получше, благо выбор оказался очень простой. Потому что такая девка нашлась в единственном количестве и выдернул ее из общего строя, пустив идти впереди меня. После всех пройденных мной сараюшек и развалюшек на местной площади виднеется единственный дом, который оказался хоть как-то достоин принять великого воина.

Как я понял, дом самого старика или кого-то из его сыновей, лежащих на той же площади.

Еще раз я оглядел всех присутствующих тяжелым взглядом и наглядно, ребром ладони по шее, показал, что шутки кончились. Что следующие виноватые будут беспощадно убиты и тщательно выпотрошены на радость паре собак, вертящихся сейчас в стороне.

Почувствовав себя таким настоящим татаро-монголом, я закинул топтавшуюся на пороге девку внутрь дома и закрыл за собой дверь.

В доме пахнет подгоревшей кашей, обстановка бедная и весьма неуютная, но я не стал мяться и стесняться, скинул чью-то постель на земляной пол, поставил копье, сбросил рюкзак со спины и выглянул за дверь. Бабы захлопотали, помогая подняться пострадавшим, старик отдает указания парнишкам, а доверенные для переноски мои вещи так и остались валяться в пыли, упавшие вместе с неудавшимися грабителями.

Я тут же подскочил обратно к деду, замахнувшись на его белый затылок, показывая, что сейчас выдам сурового леща и грозно гыкнул на него. В итоге показал снова согнувшемуся в поклоне старику на вещи и на дверь, мол, быстро все доставить в дом.

Бабы, получившие новые указания, комично бросили потрепанных мужиков, один из которых не удержался без поддержки и сел обратно на землю, похватали мои плащи, мешок и прочее, тут же потащили в дом, куда следом вошел я сам.

Посмотрел, как все старательно выбили от пыли и аккуратно сложили на скамью и уставились на меня, ожидая новых указаний.

Но я махнул рукой на дверь и, не обращая внимания на них, подошел к девке, тоже стоящей в ожидании, запустил ей руку за пазуху и смачно перелапал ее всю, оценив для себя состояние тела наложницы, как вполне подходящее для начала совместной жизни.

Рыкнул на зазевавшихся баб, вытаращившихся на такое непотребство и смотрящих на выбранную мной девку, кто — с явным сочувствием, кто — с определенным злорадством.

«Пестрая, видно, палитра отношений в здешнем поселении, настоящем срезе обычного человеческого общества», — усмехнулся я.

Чья эта девка, жена или невеста, меня, как сильно могучего воина, приведшего живыми двоих покусившихся на меня мужиков и оказавшему тем самым поселению бесценный подарок, оставив их в живых и даже не сделав увечными, не должно интересовать ни в какой малейшей степени. Все поселение теперь счастливо, что оказавшийся вполне живым и сильным чужеземец из-за гор, по силе могучей своей вместо пары жизней провинившихся мужиков или даже всех жизней, взял в пользование одну из местных баб, которая не особо-то и пострадает от подобного внимания,

Может даже и приобретет чего нового.

«После интимного общения с сильным чужеземцем. Новые умения, новых вшей или немного мелочи в кармане, то есть в своем кошеле», — усмехаюсь я.

Именно так обрисовал мне Учитель местные понятия и виру за проступки, грозящие жизни и здоровью путника, то есть теперь меня самого.

То, что в горных поселениях в порядке вещей — ограбить или убить изможденного переходом через горы гостя, я узнал первым делом. Загнанные в горы, находящиеся на стадии выживания, люди не могут позволить себе какое-то гостеприимство по отношению к чужим. А возможность что-то поиметь быстро приводит не особо стойких морально к нападению и избиению толпой часто беззащитного человека.

Учитель добросовестно и подробно расписал мои первые шаги в Сатуме, но он, конечно, не может себе даже отдаленно представить, с какой нечеловеческой скоростью я могу учить чужие языки. Поэтому я пока не стал ему про подобную возможность рассказывать. Сам он предлагает мне как-то добраться до его друзей в одном из городков около столицы, назваться их родственником и учить язык именно там, общаясь только с ними, даже не выходя из дома несколько месяцев

Довольно скучная жизнь мне предназначена в его глазах, но данное предложение он объяснил и так достаточно сложной жизнью местных людей. Постоянно страдающих одновременно от гнета аристократов и банального грабежа с постоянным рэкетом организованных преступных банд.

Две такие разные общественно-прикладные организации поделили весь мир Сатума на свои зоны влияния, частенько конкурируя, воюя и снова договариваясь между собой, кто кого именно сейчас стрижет.

Поэтому появиться на улице, не зная местного языка — такой поступок, по искреннему мнению Учителя, почти верное самоубийство для чужеземца.

— Его обязательно ограбят местные бандиты, как только поймут, что он совсем не здешний.

Язык корли — основной объединяющий для всех трех стран, но только в Сатуме он является главным и единственным языком, а жители страны не испытывают никакого желания учить языки своих соседей.

В Теруме и Коляндии свои языки изучают почти наравне с корли, который считается языком наиболее развитой страны, хотя с крайне сомнительными нравственными устоями здешней элиты.

Терум считается самой приятной для жизни страной, с развитыми феодальными отношениями и неплохими нравственными принципами, достаточно богатой, состоящей из нескольких десятков сильных графств и небольших баронств.

Коляндии досталась не очень богатая, уже совсем северная земля, как у нас все так же обстоит на Севере, поэтому страна стала настоящим королевством, чтобы выжить в неблагоприятных условиях.

Бюджет и армия всего королевства сравнимы с бюджетом и армией зажиточного графства в Теруме, ибо изначально именно парой небогатых графств оно и было. На таких, всем хорошо известных условиях, речи о вооруженном захвате куска соседних земель уже не идет, однако наличие неплохих рудников по добыче меди, свинца и железа подает надежду королям Коляндии рано или поздно прикупить одно из графств и расширить свою территорию.

Через территорию Терума постоянно идут обозы с металлами, которые выплавляются на землях королевства, обратно везут продукты и оборудование для добычи, производимое в развитом Сатуме. Графы Терума берут умеренный налог за разрешение на перевозки по своим землям, на транзитные деньги ремонтируют дороги и пополняют свой бюджет.

Все такие и остальные знания рассказал мне Учитель, хотя довольно сжато, ведь он думает только о том, чтобы дать мне возможность найти его друзей. Потом пожить у них довольно долгое время, вписываясь в новую жизнь, обрастая знанием языка и всех условностей, весьма важных в Сатуме.

Я же хочу совсем другого, поэтому провел почти неделю в первом попавшемся селении, изучая местный язык и пытаясь начать хоть немного разговаривать на корли. Заодно я занялся сексуальным образованием моей наложницы, довольно неграмотной в данном плане, зато безропотной и очень старающейся спасти жизни тех мужиков, которые попали в список покусившихся на жизнь могучего воина.

Я даже не стал узнавать ее имя, сначала называя ее просто: «Эй!» А потом присвоил ей свое, став называть Изаурой, на что она охотно откликается…

И сначала жестами, а потом уже выученными словами показывая, что я хочу от нее и старосты поселения.

А хочу я только жрать и тешить свою плоть, все именно так, как пристало мне, настоящему воину.

Из странного получается только то, что я заставляю девку называть мне все, что я вижу перед собой, до последнего предмета на кухне и вывожу на прогулки, чтобы узнать новые слова, глядя вокруг.

Еда в поселении показалась мне очень скромной, особенно в первый раз, пока я не пригрозил старику, показав деревянную тарелку с какой-то жидкой хренью, которую принесла мне девка, что переломаю ноги и ему, и его внуку.

Для начала вывалил все содержимое тарелки ему на голову и тщательно растер по жидким волосам. После явно выражения моего неудовольствия мне варят что-то похожее на картошку, добавляют в нее какое-то масло, пекут хлеб и еще приносят местный творог.

Во время прогулок я заметил в поселении несколько коз, лихо скачущих по горным тропкам, есть даже разработанные поля, на узких полосках подходящей земли, все еще засаженные или уже пустые после сбора урожая.

В экономику проживания в горах и выживания здесь же я особо не вникаю, зато провожу на площади пару тренировок в день, вспоминая уроки Кроса по работе с копьем и хорошо нагружая разогретое тело.

Как следует пропотев, я ставлю Изауру лить мне воду на плечи и спину, потом уединяюсь с ней в доме и заставляю ее изучать новые предметы, а все поселение внимательно слушать, как проходит обучение.

Побитые мужики поправились, теперь тоже замирают под моим взглядом, ожидая разрешения пройти мимо. Раскаяние на их немудреных лицах кажется довольно искренним, ну или хотя бы просто выглядит таковым.

Дверь в доме я держу постоянно закрытой, приучил к предосторожности девку, еду заставляю пробовать саму Изауру перед каждой трапезой, воду сам набираю в кувшин на роднике, правда, несет его моя наложница передо мной.

Но, правильно понимая, что один только кнут — временно эффективная мера принуждения, использую еще кое-какой пряник. На второй день, обстучав предварительно на подходящем камне обухом топорика один серебряный дан и превратив его просто в лепешку серебра, я вручил его девке, заодно узнав слово «серебро» по-местному.

Судя по старанию, с которым предалась Изаура очередному уроку, такой широкий и щедрый жест с моей стороны окончательно растопил ее немудреное сердечко.

Я выдал ей еще по такой же лепешке на четвертый вечер и на раннее утро шестого, после чего собрал свои вещи, обнял Изауру, напоследок сказав: «Свободна!» уже на родном ей языке корли.

И ушел из поселения, не прощаясь ни с кем и даже не посмотрев ни на кого.

Я спускаюсь вниз по присмотренным ранее дорожкам, забирая вправо, в сторону границы с Терумом, до которой здесь еще очень далеко, под четыреста километров или десять-двенадцать дней пути по-местному.

Шагать по утоптанной дорожке навстречу поднимающемуся светилу, разглядывая разноцветные поля, находящиеся далеко внизу, оказалось здорово, особенно после конкретно уже надоевшего сидения в поселении.

«Да уж, провел всего неделю, а будто месяц там занимался всякой ерундой. Научился говорить „твоя моя понимай“ примерно так, но хватит на первое время, накопился запас самых простых слов около трех сотен», — констатирую я себе.

Я с облегчением снял с себя маску, которую оказался вынужден играть последние дни, маску на редкость тупого и злобного, но хорошо обученного вояки. Постоянно мечтающего, что кто-то в селении сейчас проявит настоящий характер и можно будет забить данный характер вместе с зубами прямо в задницу смельчаку.

Но никто не стал ничего проявлять, мои надежды остались нереализованными, ну и хорошо на самом деле.

Кстати, Изаура все-таки меня раскусила, может только частично, последнее время откровенно уже не боялась подходить и общаться. Не то, что в первые пару дней, когда постоянно дрожала и держалась из последних сил, чтобы не убежать из дома и где-то в деревне спрятаться.

Так я и не узнал, кому она тут кем приходится, кого прикрыла своим симпатичным телом от возмездия сурового убийцы за неправильное в корне по отношению к нему поведение местных жителей.

Нет, поведение по отношению к чужаку, по местным понятиям, абсолютно правильное у аборигенов, но раз чужак оказался выше на голову всего местного мужского населения, то остается ему только теперь терпеть побои и насилие.

Раз он настоящий беспощадный воин, то всему селению придется смывать нанесенное оскорбление.

Приходится признать, на относительно короткой дистанции я могу произвести нужное впечатление, но при близком общении на более длительном промежутке времени у меня данное перевоплощение получается весьма посредственно.

«Да, такой мужик, которого я сыграл, наверняка мучил бы и тиранил девку просто так, только для своего удовольствия, чтобы кричала по-настоящему от боли, а не только от удовольствия», — признаю я.

Определенная недоработка образа налицо, но, слава богу, пока доминировать ни над кем мне больше не требуется. Однако обратить внимание на неполное несоответствие образу крутого мудака все же стоит. Если изображаешь полного такого мудака-садиста, то нейтральным отношением к зависящим от тебя людям никак не отделаешься. Желательно мучить и обижать по серьезному, с откровенным удовольствием тиранить и еще постоянно искать повод наказать снова.

«Ладно, теперь я знаю, где можно передохнуть перед следующим переходом через Сиреневые горы. Когда все же соберусь вернуться в Черноземье», — говорю я себе.

Где можно просто выспаться в тепле под крышей, поесть горячей еды, чтобы шагать вверх полным сил. Примут меня без восторга, но, если я приду к вечеру, то вниз за помощью не побегут, да не успеют вообще ничего придумать.

Теперь мне придется спуститься вниз с высоты в тысячу двухсот примерно метров до пятьсот, там находится первое поселение. Уже вполне легальное, с защитниками-грабителями — настоящими, собирающими дань гораздо побольше, чем с верхнего. За ним на равнине расположена деревня или село, вроде даже с корчмой. Через день пути первый небольшой городок, собственность местного графа, где можно поменять деньги, обзавестись местной иностранной валютой, прикупить вещей, ту же кожаную куртку с усилениями из толстой прошитой кожи и посмотреть воочию на местную жизнь.

Денег местных у меня нет, почти нет, все же Изаура притащила мне кучку меди в обмен на одну серебряную монету. Думаю, я получил треть или четверть от цены за серебро, но деваться мне все равно особо некуда.

— По местным понятиям, за нанесенное мне оскорбление и явную попытку нападения с возможным убийством, я могу убить все поселение, но просто так отнимать имущество не имею права, — как объяснил мне Учитель.

Могу сначала убить, а потом забрать, но никак наоборот. Не мой только вариант, получается, залезать в присвоение чужой собственности.

Скоро я вошел в длинную рощу, растущую по широкому склону и углубился в нее. Пришло время избавиться от лишних вещей и всего того, что привлечет ко мне подозрительное внимание в новой стране.

В селении я заказал перешить на меня найденные в доме рубаху и порты, что местная портниха, оказавшаяся среди баб, довольно быстро сделала. Так я обзавелся первыми местными шмотками за пару серебра.

Оказалось, что за переход через горы и частое сканирование местности я потратил немного маны, теперь восстановил себя с помощью одного алмаза. Остальные три я вшил во внутренний шов портов, если окажусь связанный и полностью пустой по мане, смогу довольно незаметно подпитаться от спрятанных алмазов.

Так себе идея, конечно, но мало ли, вдруг сработает. Если мне прилетит по голове, внезапно и сильно, а очнусь уже в путах. Нужно будет только руки опустить к ногам или, наоборот, их поднести к рукам.

Послушал рощу и никого не обнаружил, что вполне понятно, в такой ранний час вообще некому тут болтаться. Под приметной елью в стороне от тропинки раскопал землю с обратной стороны дерева, сложил в рюкзак свои теплые вещи, один плащ, шапку и носки, гильдейские шмотки, за исключением куртки, спички и зажигалку, фонарик с еще живыми батарейками, которые достал из него, чтобы они вообще не разряжались. Даже баллончик с перцем убрал в рюкзак, как слишком яркую, нездешнюю вещь. Из десяти золотых оставил себе всего два и половину серебра, выглядеть богатым мне теперь противопоказано категорически.

«Я — скромный, глуповатый, неразговорчивый мужик с копьем, ищу работу в охране обоза или любую другую. Хорошо работаю именно с копьем, люблю пожрать по любому поводу, на денежку весьма прижимист», — рисую свой внешний портрет.

Оставил еще таблетки, одну упаковку, потом зашью ее тоже куда-нибудь.

«Хорошо бы наняться в охрану каравана, идущего в Коляндию из Сатума, тогда при понятном деле окажусь, еще иду сразу, куда хочу, внимания не привлекаю совсем. Послушаю народ, подтяну немного язык и со смыслом каким-никаким попутешествую по этой стороне Сиреневых гор», — такой у меня пока план на дальнейшую жизнь.

Закопал очередной тайник, присыпал влажными листьями, которыми тут все усыпано и собрался уже было вставать. Как мой раскинутый маячок просигналил мне о том, что недалеко от меня, метрах в пятидесяти, как раз со стороны, откуда я пришел, появился медленно крадущийся человек.

«Вот тебе и первые плоды не до конца правильно сыгранной роли, проваленной явки и еще непонятно чего», — сразу же понимаю я.

Не превзошел себя в артистическом ремесле, теперь придется убивать кого-то, слишком смелого или, скорее всего, слишком глупого мужика, решившего заново переиграть уже проигранную партию. Это, наверняка, коварная Изаура поспешила поднять своего мужика, показав полученное серебро. И еще то, что с меня можно хорошо поднять всякого разного добра, которое очень понадобится в будущей счастливой семейной жизни. Она могла много увидеть, если почти все время вертелась при мне, отбегая только за едой для своего властелина.

«Да, тот самый, получивший по затылку древком мужик, тайно крадется за мной, — разглядел я его. — Значит, именно он муж моей ветреной подруги! Какая все-таки она непостоянная! Только с глаз долой, сразу же — из сердца вон! А так любила, так любила, так стонала и двигала тазом! Теперь вот мужа отправила за смертью! Только чьей еще непонятно!»

Да не просто крадется тайком позади, желая, наверно, пустить погоню из знакомых мужиков в нижнем селении и таким образом отомстить за унижение со своей любимой. Еще ведь легкий лук с собой прихватил, с пятком простых стрел. Хочет сам отомстить, пустить кровь за пережитое унижение и свою потрепанную немного бабу.

Сто процентов, Изаура его надоумила отправиться за мной следить, чтобы в подходящий момент без особого риска вбить куда-либо мне стрелу. Вон как крадется, почти на цыпочках, с наложенной стрелой на тетиве. Видел сверху, что я вошел в рощу и, догнав меня через десять минут, не удержался все-таки от того, чтобы самому убедиться в том, почему я до сих пор не вышел.

Поэтому решил сам проведать, чем я тут занимаюсь, вдруг что-то полезное прячу. Шансы у него кое-какие изначально имелись, а вот теперь уже нет.

«Почти нет, не стоит преуменьшать чужие шансы», — напоминаю я себе.

Я успел спуститься к тропинке, занять позицию за большим и густым кустом, стоящим на пути выгляданца, где тихонько затаился, ожидая его появления.

Но преследователь оказался не совсем беспечен, поэтому обходит куст очень осторожно, ожидая какого-то сюрприза. А потом вообще сменил направление и решил зайти мне с тыла, что я понял, прощупав его умением.

Почувствовал мужик что-то или нет, вообще не понятно, пришлось мне углубиться в кусты и ударить копьем по смутному силуэту, виднеющемуся через густые ветки, не дожидаясь, пока он увидит меня. Копье понеслось напрямик, с шумом расталкивая ветки и листья, мужик попробовал отскочить подальше от куста, но не успел.

Наконечник вошел во что-то мягкое, раздался обиженный вопль, типа, а нас-то за что вообще?

Стрела воткнулась в землю перед моей ногой, а я порадовался за свою силенку, что смог, держа копье почти за самый конец, направить его правильно и попасть достаточно сильно в едва виднеющуюся тень за ветками.

Попал я в область верхней части туловища и поэтому уверенно думаю, что могу уже выходить и разбираться с глупым мужиком без опаски, вряд ли он сможет теперь натянуть лук. От удара спустил его и теперь тянет вторую стрелу, зажатую пока в кулаке.

Но все же что-то меня удержало от поспешного шага. Выглянув с другой стороны куста, я оказался довольно сильно удивлен увиденным. Мужик отскочил в сторону, но, несмотря на обильно текущую по рубахе на груди кровь, продолжает держать натянутым легкий лук, целясь в сторону, откуда я его ударил копьем. Заметив мое появление, он резко направил лук на меня и даже пустил легкую стрелу, которая запуталась в ветках куста.

«Даже на опережение движения стреляет», — удивился я и подумал, что вел себя в поселении довольно беспечно, гуляя по улице.

Пара таких умельцев с луками могли изрядно мне попортить кровь, но тогда эффект сурового и беспощадного убийцы сработал в мою пользу, подавив всякое желание к сопротивлению. Да еще я мог, даже должен был, получив пару таких гостинцев, просто убить всех, кого увижу в поселении. Останавливать умелого воина только с помощью стрел без железных наконечников — дело довольно долгое и весьма рискованное.

Но теперь, когда мы остались одни на местных предгорьях и мне больше не за кем спрятаться, некому срубить голову в отместку за подобный бунт. Тогда можно меня издалека погонять, подранить несколько раз и потом сидеть долго на хвосте, собираясь получить значительную поддержку в большом поселении внизу.

А, скорее всего, просто поднять несколько знакомых мужиков и пуститься за мной в погоню, как, наверняка, собирается поступить хитрый стрелок.

Ради понятной мести за свое унижение и еще простой наживы.

Когда он поднимает лук и направляет его в мою сторону, кровь из раны на груди прямо льется на одежду. Недолго ему осталось тут резвиться, поэтому не стоит мне рисковать, чтобы получить даже такую стрелу напоследок, он сам скоро неминуемо упадет.

Осторожно выглянув через половину минуты, я увидел, как неугомонный мститель уже быстро бежит обратно, в сторону поселения, одной рукой пытаясь зажать рану, а его лук валяется на земле.

«Только ведь что побежал, все время лихорадочно соображал, что ему делать дальше», — понимаю я.

Если ему не помогут, никуда мужику не убежать, поэтому я послушал местность впереди.

Нет, никого там не наблюдается, значит, смелый и глупый дурак-одиночка получит свое, не отходя от кассы. Я бросился догонять его, внимательно посматривая по сторонам и вперед. И сразу дождался последствий своего опережающего удара. На крутом подъеме ноги у запаниковавшего беглеца вдруг задрожали и совсем перестали его держать. Он уткнулся лицом в почву тропинки, потом с трудом перевернулся, оставив большое пятно крови на земле, теперь полусидя уже покорно ждет моего приближения.

Я не стал ничего спрашивать, а неудачливый мститель — о чем-то сразу просить. Просто проткнул ему еще живот копьем с ходу, чтобы он напоследок прочувствовал все, что положено испытать проигравшему. Ослабевший от потери крови мужик откинулся на спину, готовясь к неминуемой смерти.

Сразу сдернул с его пояса залитый кровью ремень со всеми кошелями и протер его о траву. Нож в кожаном чехле висит тут же, вроде больше забирать нечего, но, посмотрев на обувь, я переменил свое мнение. Достаточно неплохие для беглеца в запрятанном от людей селении мокасины из кожи заинтересовали меня.

«Такие мне самому понадобятся, тем более размерчик, похоже, мой!» — решил я.

Поэтому снял их про запас или на продажу, посмотрим далее, пованивает из них не по-детски все же.

Стонущий и зажимающий руками уже грудь и живот мститель получил напоследок хорошего пинка от меня и покатился по крутому склону в кусты. Которые приняли и обняли своего нового постояльца и жильца на пожизненное проживание. Сколько ему там отмерено природой.

Пока его не найдут и не вытащат поселяне, Изаура не оплачет своего мужика горючими слезами и начнет сразу же жить с кем-то другим. У меня даже появилось желание вернуться в поселение, притащить ее сюда тоже, чтобы положить рядом с невольной жертвой бабской хитрости и жадности.

«Какой-то я кровожадный стал, совсем равнодушный к судьбе покушающихся на мою жизнь и здоровье людей. Даже не знаю, почему я такой бесчувственный и черствый», — неподдельно удивляюсь себе сам.

Следы крови убирать не стал, пусть все наглядно посмотрят, к чему приводит непослушание взрослых и жадных людей. Подхватил лук и пару оставшихся стрел, достал из земли воткнувшуюся и быстрым шагом поспешил подальше от скорбного места, здесь мне уже больше нечего делать.

Когда через час я вошел на первую улицу нижнего поселения, я уже морально успокоился и внимательно поглядываю по сторонам. Лук на всякий случай убрал пока до половины в мешок, чтобы не привлекать внимания, вдруг, кто знакомый с прежним хозяином найдется, опознает и начнет вопросы задавать. Пояс тоже туда же засунул, отмыв его в ручье и найдя в кошелях несколько медных монет достоинством покрупнее и две серебряных, одна из которых оказалась даже моей, недавно выданной Изауре.

Круговорот вещей в природе изрядно меня позабавил, мои подозрения получили реальное подтверждение. Хотя, может сам незадачливый муж отобрал монету у жены, отвесив той несколько хороших тумаков за поругание фамильной чести. И еще за слишком часто попадающееся на глаза довольное выражение лица после моих уроков, которые хитрая баба принимала с полным для себя удовольствием, активно подмахивая и всласть постанывая.

Монеты переложил к себе, неплохой кремень для розжига тоже пополнил кошель с барахлом. Местные деньги рассмотрел внимательно, ничего похожего на цифры на них не заметил — судя по всему, деньги здесь ценят просто по размеру. На серебре тоже не нашел ни цифры, ни портрета местного правителя — оно и понятно.

Здесь такового вообще не имеется, что довольно странно для раннего средневековья.

Поселение прошел быстро, смотреть особо оказалось не на что, просто небольшие домики по обеим сторонам неширокой дороги, сложенные из какого-то камня, участки и поля вокруг на склонах холмов и возвышенностей. Место само по себе красивое, изумрудная трава, много фруктовых деревьев, увешанных плодами. Народ хлопочет на участках, с любопытством рассматривая нового человека с большим мешком за спиной и копьем в руках, быстро проходящего рядом с изгородями.

Перекусил после поселения прихваченным сыром и лепешкой хлеба, запил водой из родника и наполнил бутыль, заодно подождав новых желающих быстро разбогатеть, но таковых больше не нашлось.

Теперь мне шагать до большой деревни несколько километров по теплому солнышку и мягкой травке, растущей по краю дороги. Пару раз мне встретились подводы, везущие товар, скорее всего, в город, но крепкому мужику с копьем и суровой рожей никто не предложил проехаться вместе.

В деревне нашел местную корчму, где за пять медяшек получил большую миску супа с потрохами и кусок хлеба. Встал в сторонке, спокойно выхлебал горячий и даже вкусный суп, слушая разговоры местных мужиков, радуясь, что довольно много уже понимаю в немудреных словах. Народ посматривает на меня с интересом, но, кроме одного мужика, спросившего, куда я иду, больше ко мне никто не обращается.

Мужику я односложно ответил, подумав немного, что в город и все, больше не стал поддерживать беседу. Прикупил у корчмаря еще половину большого ржаного каравая за десять медяшек и правда пошел в город.

Деньги не светил, ответил, вроде правильно, но дойдя до серьезно густого леса, заранее ушел в сторону с дороги. Посетил туалет, дал отдых ногам и, что вы думаете, все-таки дождался трех человек, быстро пробежавших по лесной дорожке за мной следом.

Предсказания Учителя начинают сбываться, здесь народ так конкретно воспитан, что не упускает возможности за небольшую денежку убить проходящего мимо незнакомца. Я занял позицию так, чтобы хорошо рассмотреть дорогу и принялся ожидать, заодно отдыхая, когда мои потенциальные грабители вернутся обратно.

Где-то через час трое мужчин, довольно крепких и вооруженных дубинами, а один еще охотничьим луком, наподобие моего трофея, прошли обратно. Вяло ругаясь и обсуждая между собою, что требовалось сразу кому-то набиться ко мне в попутчики, чтобы не упустить меня в густом лесу.

Ну и потом ударить со спины по голове чем-то тяжелым, чтобы не бегать и не искать.

Меня так взбесило местное гостеприимство, что я всерьез обдумываю возможность напасть на них самому. Благо сам лучник идет с моей стороны и может попасть под удар первым, а мужиков с дубинами против копья я не очень опасаюсь, но все же — не стал рисковать и связываться. Кто-то из троицы может убежать, потом за мной погонится целая толпа, требующая моей смерти у хозяина городка, которого мне никак не миновать.

«Ну, если не делать слишком большой крюк, обходя сам городок. Да еще возвращаться в горы мне придется через ту же деревню — пока я не знаю другого пути, не стоит оставлять ждущие отмщения трупы за спиной без крайней на то необходимости», — решил я.

Пока случилась еще не самая крайняя необходимость, а то, что меня хотели убить и ограбить — нужно привыкнуть к тому, что здесь совсем не Черноземье.

Но мне как раз в ближайший городок требуется попасть: продать кое-какие трофеи, поменять деньги и прикупить много чего для дальнейшей жизни.

Поэтому я дождался, когда стихли голоса неудавшихся грабителей за поворотом, да и припустил по дорожке, стараясь уйти подальше и побыстрее от негостеприимной деревни.

Через три часа я вышел из леса, здорово уставший и вспотевший.

Честно говоря, лес самый настоящий разбойничий, с глухими, заросшими обочинами, где в метре от дороги не видно ничего. Колея дороги уже серьезно заросла травой, из чего я сделал вывод, что обозы перестали тут ездить давно, если только максимум жители деревни пару раз гоняли подводу в город, но такие поездки еще по весне случились.

Судя по слишком предприимчивым жителям деревни, именно они приложили свою шаловливую руку к понятному запустению, слишком интересуясь проезжими гостями и их добром, с неугомонным таким оптимизмом в глазах.

Я встретил только пару косулей, испугавших меня резким прыжком через дорогу, когда я подошел, да лосиха с лосенком неторопливо прогуливалась рядом в кустах.

В общем, я с радостью преодолел кустарник и вышел на чистое место, настоящие луга на краю леса, тоже хорошо уже заросшие. Впереди хорошо видно, как моя, едва видная и заросшая колея доходит под углом до прилично накатанной и приподнятой дороги. По которой слева от меня едет обоз, на таком же примерно расстоянии от поворота, как я сам шагаю.

Продолжил неторопливо двигаться дальше, прикинув, что успею как раз подойти к середине каравана. Так и получилось, там меня уже ждут, пара мужиков в кожаных простеганных куртках, один с копьем, второй с топором. Караван остановился, я заметил, как молодой парень с луком, сидящий на следующей подводе, взял меня на прицел.

— Первый раз вижу такого наглого разбойника, который хочет ограбить большой караван в пяти минутах от леса! Да еще в одиночку! — крикнул мне один из мужиков вместо приветствия, все остальные заржали в голос.

Я, конечно, не все понял, но общий смысл фразы дошел до меня.

Нужно попробовать поговорить с ними, мне караван в ту сторону очень нужен, чтобы вписаться в местную жизнь окончательно. Тогда в сам опасный городок можно вообще не заходить, кормить здесь будут, я что-то даже зарабатывать начну.

— Не разбойник, иду в город, — я остановился в десяти метрах от людей.

— Брось заливать, в этом лесу одни разбойники! — продолжают смеяться все в караване, а один из молодых возчиков заметил: — Он такой дикий, что даже разучился говорить!

— Да. Я не говорить, я далеко иду, — и я показал назад, на горы.

— Так ты чужеземец? Теперь понятно, как тебя занесло в лес. Вот, как ты выжил — тогда непонятно, — продолжил разговор взрослый, похожий на Альса мужик, видно, что главный в охране каравана.

— Они бежать меня, я спрятался, — спокойно ответил я.

Народ снова развеселился, комментируя мой неправильный слог и ситуацию, в которой я оказался. Просто веселятся посреди скучного и утомительного пути, а тут такой интересный гость нарисовался.

— С копьем умеешь? — поинтересовался старший охраны, показывая на мое оружие. — Хоть немного?

— Умею много! — пообещал я.

Понимая, что мне подвернулся отличный шанс осуществить свою задумку, я крутанул копье, показал несколько перехватов и стоек, в общем, выдал весь ассортимент, чему успел научить меня Крос и еще немного в спортклубе показал Торк.

— Я воин, я воевать, — ответил я на вопрос попозже.

— Настоящий воин? — недоверчиво прищурился Старший. — А где твоя защита? Где щит?

— Идти через горы, лишнего нельзя. Только дрова и одежда, больше нельзя, — я прямо превзошел свои познания в языке.

Теперь я вижу, что охрана каравана изрядно потрепана, почти все щеголяют свежими повязками, пропитавшимися кровью. Еще пара, похоже, тяжелораненых лежит прямо поверх пропитанной ткани, закрывающей груз от чужих взглядов.

Этот караван явно попал в засаду, на ногах остались только шесть охранников, что наверняка мало для путешествия по особо гостеприимным дорогам Сатума, как я уже убедился на своем опыте.

— Что у вас, Донк? Почему остановились, да еще рядом с этим лесом? — к Старшему подлетел шедший впереди, наверное, сам хозяин каравана, невысокий и, видимо, очень энергичный мужик, получше одетый, да что получше, прямо роскошно.

Здесь ведь та самая страна, где конкретно встречают по одежке, поэтому купец реально разряжен, как шах персидский.

— Да вот, Торес, парень говорит, что он воин. Чужеземец, из-за гор пришел. Сильный, раз прошел через перевалы, — задумчиво протянул Старший.

— Думаешь, стоит ему верить? — скороговоркой протарахтел Торес. — Может он от здешних разбойников подсыл?

Это я скорее по интонации купца понимаю, что он именно имеет в виду. И поэтому сурово смотрю на него молча, оправдаться мне, наверно, не получится.

На слова хозяина Донк посмотрел на него и нахмурился:

— Ну, какой подсыл? Территория этих разбойников в лесу и кончается, дальше им ходу нет на графские земли. А парень — настоящий чужеземец, говорит едва-едва по-нашему.

— Что еще умеешь, кроме копья? — обратился он ко мне.

— Нож могу держать, бить могу, — уверенно заявил я.

Нужно заинтересовать Старшего, мне теперь позарез необходимо к этому каравану пристроиться, раз удалось завязать разговор, а у них есть нужда в охране. Ведь я реально боюсь заходить в город самостоятельно, чувствую, не готов к таким приключениям совсем.

Тут, в пустом поселении, едва жизни не лишили, в деревне точно хотели убить и ограбить, а что же в городке ждать? Еще и расчлененки с особым садизмом?

И от власти местной, и от банд, его контролирующих. У меня выбор небольшой. Или к каравану пристроиться, получить питание, работу и типа свободу передвижения с постепенным овладением языком, да еще в относительно благожелательной обстановке.

Или реально рисковать жизнью в том же городке, будучи предоставленным самому себе.

Теперь, всего через половину дня пути по Сатуму, я такое свое уязвимое положение очень хорошо понимаю, после стольких приключений на ровном месте. И это все получилось от простых таких людей, а каковы же здесь официальные разбойники и бандиты?

«Ну, как с копьем мне зайти в город? Стражники на входе денег попросят, чехол на копье, как минимум, потом добраться до меняльной лавки, сменять золотые и серебро на местные деньги, да так сменять, чтобы потом выйти оттуда живым. Не факт, что вообще получится, в таких местах поголовно наводчики работают от бандитов, за долю малую сдадут меня, как стеклотару», — понимаю я.

Да еще обсчитают по полной, я ведь даже не знаю, как деньги местные выглядят, которые покрупнее по номиналу.

И еще говорю едва-едва, такая типичная жертва, которую вскоре найдут в канаве сточной. Могу, конечно, за себя постоять, но это в открытом бою, с силушкой своей гигантской, а если в плотной толпе нож в бок сунут? Пояс потом срежут с уже падающего тела?

Очнусь снова в Храме, в лучшем случае, придется на Север пробираться пару недель с риском огромным, даже без возможности вернуться в Астор.

«Стоило так мучиться в горах, неделю в поселении тупить, чтобы снова в Храме оказаться? Нет, конечно», — говорю себе.

Поэтому я решил пока в город не заходить, подождать караван или обоз, чтобы к ним пристроиться. Но такое ожидание может не один день занять, где мне спать и что есть тогда?

Если только на постоялом дворе прижиться, работать за ночлег и еду. Еще, как Волкодав, вышибалой на входе поработать попробовать, с такой-то силушкой в руках можно и без его особенно хитроумных приемов обойтись.

Старший охраны продолжает рассматривать мое честное лицо глуповатого вояки и потом, что-то решив, махнул рукой:

— Берем тебя, но пока на сегодня, доедем до постоялого двора, там подробно поговорим и посмотрим. Условия тоже потом тебе скажем.

— Так, Торес? — спросил он хозяина.

— Ты, Донк, старший над охраной, тебе и решать, как защитить караван, — усмехнулся хозяин и убежал вперед, подгоняя возчиков начать двигаться быстрее.

— Иди впереди, около третьей подводы, смотри по сторонам, если что, зови меня. Понятно?

— Понятно, — ответил я и побежал вперед, старательно скрывая счастливую улыбку.

Подбежав к своей подводе, поздоровался с возчиком, с заметным интересом смотрящим на меня, положил свой мешок на подводу и закинул копье на плечо. Вид принял бравый и молодцеватый — берегись, бандиты и злодеи, всех переколю к чертям собачьим.

За такую, крайне мне сейчас необходимую работу.

Так я оказался доволен, что пристроился в охрану, ведь даже не заметил, как мы доехали до городка, не имеющего полной крепостной стены. Но на воротах все же красуется пара стражников с подобием алебард, щиплющих, по мере способностей с проходящих и проезжающих, мзду городскую.

Только наша первая подвода свернула в сторону от самих ворот, мы явно объезжаем городок по разбитым улицам предместья, от Донка донеслась команда удвоить бдительность.

И она выдана явно неспроста.

Давно ждущие, видно, такие слабо защищенные обозы жулики резко активизировались и подскочили к подводам, возчики тоже заняли оборону, держа дубины в руках. Началась позиционная война, жулики изображают, что собираются сдернуть с подвод один из мешков, возчики отмахиваются дубинами и рассчитывают на помощь охраны.

Я реально прикрываю три подводы, спереди мечется купец, умело размахивая саблей, сзади тоже есть кому прикрыть обоз, поэтому я стараюсь изо всех сил. Заметив, что с четвертой подводы двое жуликов все же потащили прихваченный тяжелый мешок, подлетел и сразу вырубил одного ударом пятки копья по затылку. Второй не стушевался и попробовал испугать меня тем, что вот-вот бросит в меня нож, но добился только того, что я проколол ему плечо быстрым выпадом.

Нож у него из руки выпал, жулик, взрослый парень, с ненавистью что-то мне прошипел и исчез в переулке. Я легко подхватил упавший мешок и закинул его на подводу. Заодно поднял сам нож, тоже бросив его туда же, продолжил озираться, ожидая новых нападений. По валяющемуся в колее жулику потопталась следующая лошадь и проехались пара колес, а потом и все остальные колеса оставшегося каравана.

«Пожалуй, выжить у жертвы моего удара не получится, ребра у него точно теперь переломаны в хлам», — становится хорошо понятно мне.

Такое же подтвердил наш Старший над охраной, сказав, что пришла пора двигаться очень быстро, он добежал до хозяина, сказал что-то ему. После чего началась реальная гонка на выживание, лошадей нещадно хлещут, подводы подскакивают на кочках и ухабах, караван торопится поскорее вырваться с узких улочек предместья.

Чтобы не начинать настоящую войну с преступным миром всего городка, так и оставшегося для меня безымянным.

Вскоре дома — развалившиеся и кривые халупы — закончились, мы выехали на пустую дорогу, огибающую городок сбоку и еще через десять минут быстрой езды проскочили предместье с другой стороны города, оказавшееся уже сильно поменьше. Такая же пара стражников на воротах с удивлением смотрят, как мы быстро проезжаем мимо и только качают головами, понимая, что все подобное неспроста произошло.

Отъехав от городка на половину километра, я заметил, что возчики стали оглядываться, услышав возглас кого-то сзади и оглянулся сам. Десяток фигур стоят перед самим предместьем и смотрят нам вслед. Выглядит все довольно угрожающе, но в погоню за нами никто не кинулся.

— Все же десяток бандитов с ножами не станут вступать в бой с вооруженной охраной в чистом поле, но вот на постоялый двор могут исподтишка напасть и отомстить, — пояснил мне возчик-сосед.

Когда наберут всех желающих пролить чужой кровушки и своей жизнью рискнуть.

— Сколько они могут собрать? — поинтересовался я, коверкая слова.

— В таком маленьком городке человек тридцать во всех бандах может быть. Значит, двадцать желающих наберется, в самом плохом случае. Но, скорее всего, человек двенадцать. Контры у них свои между собой всегда есть. Вон, такой прибежавший десяток — наверно и есть вся банда, которая от тебя пострадала.

— Сегодня ночью? — такая новость меня встревожила.

— Не, теперь уже только когда-нибудь. Мы сегодня будем ехать до упора, первый по дороге постоялый двор точно пропустим. Если успеем до темноты добраться до следующего, то там заночуем. Но, скорее всего, просто в поле встанем.

Ладно, хоть немного меня успокоил парень. Когда-нибудь в моем случае, сейчас значит — уже никогда.

Потому что не стоит мне возвращаться таким путем обратно. Тут, я так понимаю, никто не опознанным не проходит, мимо этого криминального городка.

«А одному шагать по пыльным дорогам Сатума — точно не стоит даже пробовать, занятие для совсем бессмертных, получается», — понимаю я.

До второго постоялого двора мы все же успели доехать, хотя уже в ночи, спать разместились на подводах. Я так и проспал всю ночь, укрывшись плащом. Меня пока не стали выставлять в ночное, ведь я еще не проверен и не принят на работу по строго установленной процедуре, принятой в Сатуме.

Утром хорошо позавтракали сытной кашей с мясом и квасом. Со мной разговора еще не провели, только Донк попросил бить жуликов помягче при случае, чтобы не померли сразу.

— И копьем никого колоть не надо, пяткой оглуши, если уж очень борзый попадется. Наше дело кровь не проливать никогда.

— А если ножом замахнулся бросить? — помогая себе жестами, спрашиваю я.

— Тоже нельзя, но он же не бросил, а только замахнулся. Специально тебя провоцировал, получается. Должен был своего спасать, из-под колес вытаскивать, но не стал почему-то, а к тебе прикопался. Докажи его попытку местной кодле потом, если дойдет до серьезных разговоров.

Да уж, не совсем простую и спокойную работу я себе нашел, а реальное попадалово. Бить жестко нельзя, можно только отталкивать жуликов от подвод с товаром.

Тронулись тоже быстро, появилась возможность после вчерашней спешки немного быстрее пройти путь до границы с Терумом.

У водящих караваны хозяев-купцов, конечно, все рассчитано и проверено многократно, чтобы лишнего не спешить, а перегоны выполнять без лишнего перенапряжения, в спокойном и ровном темпе. Но иногда появляется возможность быстрее покинуть опасную землю, чтобы расслабиться в соседнем государстве, где, к тому же, все сильно дешевле и заметно качественнее, от еды до состояния дорог.

Шагаем до обеда, когда остановились на отдых, распрягли лошадей и пустили по лужайке. Подводы, кстати, составили в два ряда по обочинам, чтобы хоть так внешне прикрыть своих людей. На каждой подводе везут сверху по два деревянных ежа из крепких заостренных стволов молодых деревьев, такой интересной конструкции. В лежачем положении они складываются, но, поставленные на землю, раскрываются так, что перекрывают проход в два метра, не давая проскочить сходу в центр каравана. Полезное изобретение, если в проход между повозками ставили сразу два ежа, можно не беспокоиться о своей защите, кроме, конечно, вреда от метательного и стрелкового оружия.

На обеде состоялся разговор со мной. Собрались все караванщики: возчики, охранники и сам купец Торес, только раненые совсем безучастно остались лежать на своих местах.

Меня расспросили о прошлой жизни, почему ушел из своей страны, где я служил и как смог немного научиться разговаривать и понимать язык. Я даю ответы, конечно, исходя из своих возможностей и знания слов, короткие и односложные.

Всех мои пояснения устроили, что тоже хорошо понятно.

Ведь людей в охране серьезно не хватает, кроме раненых оказался еще один убитый, оставленный в могиле возле дороги после того, как смогли отбиться ночью от большой банды — Донк лично зарубил двоих бандитов после смерти одного из охранников.

Нехватка сразу трех человек по большей части объясняет ту нервозность, которая возникла при проезде предместья городка. Потому что в караване образовались большие неохраняемые зоны, куда прорываются жулики в поисках легкого товара, который можно стащить с подвод. Обычно все проходит гораздо легче, тогда охране не приходилось бить на поражение, только не пускать проходимцев к подводам, стараясь бить по ребрам и спинам. Таков негласный уговор между охраной караванов и местными бандитами, вторые не пытаются нападать на охрану, а охрана применяет превентивные меры, но без особого членовредительства.

Я рассказал, как смог, что произошло в тот момент, а Донк подробно объяснил мне, что удар по затылку оказался вполне разумеющимся, ведь товар уже потащили с подводы.

— А куда там упал жулик — личное дело его приятелей, чтобы спасать и вытаскивать из-под копыт своих братьев. Но вот проколотое плечо в ответ на замахи ножом второго жулика — явное превышение местной самообороны. Не очень значительное, но вкупе со смертью первого неудачника, уже тянущее на хорошую трепку для каравана при следующей встрече. Которая может закончиться неизвестно чем для всех охранников, да и возчиков тоже, — рассказывает он мне.

Поэтому на следующий год купцу придется выбирать маршруты в стороне от ближайшего пути на Север, тратить лишний день в дороге туда и обратно.

Впрочем, Донк напомнил Торесу, что несколько раз предупреждал о почти стопроцентных проблемах при отсутствии трех охранников для каравана, на что купец просто не стал спорить и подтвердил мое принятие на работу с сегодняшнего дня.

По обычной плате, два сатумских золотых в месяц, с ночлегом, кормежкой и помощью в случае ранения. Посчитали, что испытательный срок я сразу прошел в стычке в предместье.

Мне тут же выдали условленный задаток в четверть платы и залитую кровью погибшего кожаную куртку со вставками, защищающую ноги почти до колен.

В ответ я повторил слова клятвы, тоже стандартные, вслед за Донком, обещая Торесу бдить и защищать караван, подводы, лошадей, купца и всех остальных караванщиков — именно в таком порядке.

Пока я нанят до приезда в Коляндию, на одну из шахт, где моя присяга заканчивается.

Все остались довольны: Старший охраны с купцом — что караван обзавелся настоящим воином, на вид совсем туповатым и довольно бесстрашным, охранники и возчики — тоже тем же самым.

Но самым довольным, хоть и не показавшим никому, оказался именно я. С моих плеч просто спали заботы о выживании в реально сложных условиях.

Я получаю примерно месяц на вживание в местную жизнь, могу реально посмотреть три страны, выучить корли до вполне приемлемого уровня, нормально легализоваться в Теруме и Коляндии. Эти страны так просто не пускают к себе жителей Сатума, подозревая во всех или бандитов, или наводчиков. Только хороших мастеров с высоким, подтверждающимся на месте уровнем владения специальностью.

Или, конечно, еще караванщиков.

Там, на месте, я могу теоретически устроиться в охрану рудников, стать рабочим на одном из них или придумать еще что-то, что позволит мне выучить местный язык — необходимое условие для возвращения в Астор.

Ведь в него мне захотелось вернуться все сильнее, с каждым днем и километром, прожитым и пройденным в Сатуме.

Караван начал вытягиваться в новый переход, я с большим оптимизмом перекинул копье на плече и зашагал рядом со своей подводой, где теперь мне назначено место постоянной охраны.

Впереди еще много времени, когда я могу особо не переживать о будущем.

Вот уже целая неделя прошла, как я медленно бреду по огромным просторам Сатума в составе каравана, везущего вполне себе качественные изделия для обеспечения рабочего процесса на рудниках и в шахтах на Севере.

Неплохого уровня цепи и колеса для тачек, сами корпуса тачек, ручки к ним, лопаты, буры, ломы и кайло — вот краткий список технологических изделий, которые производятся только в Сатуме, индустриальной столице здешнего мира.

Рельсы в рудниках пока делают из дерева, плотного и крепкого, тоже растущего на Севере, которое держит тяжелый груз, поэтому в товаре они не попадаются.

Иду и размышляю о том, что вижу и почему так все устроено в этой части света, странно ведь очень устроено.

«Зачем везти железо, медь, никель, свинец с оловом в Сатум, за целых пятьсот километров», — я долго не понимаю.

По пути нам навстречу попадаются караваны, везущие обратно руду уже хорошо обогащенную и более чистую, чем просто добытая порода.

Когда я узнал, что у нас тоже подводы загружены качественным углем, местным антрацитом, только тогда я догадался, что весь такой трудоемкий процесс перевозок туда-обратно, с края континента на его другой край, затеян не просто так.

Месторождения с необходимым количеством угля найдены только в горах Сатума, рудники с добычей меди, олова, свинца и железа в основном расположены в Коляндии.

Терум — просто житница этой стороны континента с бескрайними полями и сельским населением в большинстве своем.

Необъяснимая загадка природы, заставляющая все страны поддерживать хотя бы какой-то плохонький мир, а еще необходимый уровень дорог, настоящих кровеносных вен местной экономики.

«Здешнему миру очень нужны новые технологии, позарез требуются поезда и рельсы, порты и корабли, однако пока ничем таким не пахнет. Пахнет тут вообще здесь нехорошо — смертью, страданиями, да еще дерьмом даже в деревнях и маленьких городках, что вполне объясняется диким средневековьем вокруг», — понимаю я.

Вот и я бреду, давно положив копье на подводу, ведь изображать оловянного солдатика пока не требуется, вокруг каравана только поля. Я хорошо прижился в караване и уже начинаю немного общаться с народом, в основном с парнями попроще, с теми же возчиками, которые все молодые и всем интересующиеся.

— Как люди живут в моей стране, какие в ней обычаи, сколько помесячная плата, сколько берут аристократы и главари банд за решение вопросов, сколько стоят продукты на каждый день для семьи?

Я даже не знаю, что им сейчас говорить. Если рассказывать правду, то они просто не поверят, что где-то люди живут настолько свободно и без всех местных проблем. Кто сколько заработал, тот столько и получил, за исключением небольшого, довольно необременительного налога.

«Ни за что ведь не поверят, скажут, зачем же ты пришел сюда, в нашу проклятую страну, где каждый прожитый день равен подвигу? Так мне ответят все мои собеседники», — правильно понимаю я.

И ведь они будут правы, только я не могу рассказать, почему я здесь. Да вообще хорошо, что такое знание никого особо не интересует, все заняты собственными проблемами и мыслями про них. Проблем по жизни тут всем хватает с избытком и еще выше крыши.

Что я сам вместе с приятелями почти весь зарождающийся криминальный мир Астора отправил или на тот свет, или на рудники. И даже особо не запыхался при этом, только солидное удовлетворение получил, да еще денег очень хорошо поднял на вполне благом деле.

Теперь-то я, если вернусь когда-нибудь в город, точно не оставлю последние зачатки такой дряни в покое.

Насмотрелся уже здесь, к чему может привести даже самое легкое попустительство в подобном случае.

«Пущу по следам новых асторских авторитетов свою команду наблюдателей и точно для себя определю, кто уже готов к последнему путешествию на рудники, а кто — сразу отправляется на тот свет».

Именно так мне хочется думать, когда я слушаю рассказы о том, как устроена жизнь в здешних городах.

Может пока я сам видел еще немного совсем, самые чуть-чуть, всего пару процентов от всего мерзкого и отвратного, но мне уже хватило по горло.

Жить под двойным гнетом аристократов и криминала, кажется мне, абсолютно невыносимо. Даже те же возчики и охранники — каждый платит по месту жительства налог за свою работу.

За охрану дома, семьи, спокойной жизни, в общем, абсолютно за все, даже за то, что свободно дышит. Обложены поголовно все жители Сатума, кроме работающих именно на аристократов, но и тех постоянно пытаются загнать в стойло, принуждая платить еще и бандитам.

Только у графов, баронов и прочих местных дворян есть свои армии, небольшие, но эффективно смертоносные из лучших профессиональных воинов.

Хотя не так все же подобное выглядит, самые лучшие профессионалы с оружием и есть дворяне, посвящающие всю свою жизнь тренировкам тела и духа, опирающиеся на наемников, которые учатся вместе с ними.

Иногда, когда преступные кланы позволяют себе явно лишнего, дается отмашка и вооруженные люди скачут по улицам городов по известным адресам. Там остаются только порубленные и порезанные трупы незадачливых бандитов, позволивших себе неположенное или просто попавшие под горячую руку.

Выжившие вожаки незамедлительно набирают свежих новобранцев в свои банды и все начинается снова, но гораздо осторожнее первое время, уже не переходя установленные дворянами границы дозволенного.

Круговорот дерьма в природе не прекращается никогда, иногда усиливается, иногда слабеет, но все равно не дает никому нормально жить. Кроме дворянского сословия, конечно, его все в основном устраивает в такой жизни.

Я не знаю, что не так с местным народом и его постоянной войной, но люди в караване относятся к смерти довольно философски. Если ты успел завести семью и дать свет нескольким своим детям, значит, твоя миссия на белом свете выполнена полностью, а все оставшееся время сверху — уже несомненный, просто огромный бонус.

— Ты — просто счастливчик, если дождался, когда дети вырастут и смогут помогать тебе! — так мне и сказал один возница.

Тяжело раненых охранников мы оставили в одном из постоялых дворов, лежащем довольно далеко от наезженных дорог, там гораздо дешевле содержать их. Специально разгрузили одну из телег и отправили двоих молодых мужиков, которым упорно не становится лучше, в такой двор, где они должны теперь выжить или быстро умереть.

«А как им вообще может стать лучше на постоянно трясущейся повозке? Раны все время воспаляются и гниют без нормального ухода», — не понимаю я.

Пару раз за прошедшую неделю пролили сильные дожди, приходится или спешить к ближайшему постоялому двору, или пережидать ливень под самими подводами, стараясь сначала закатить их на какое-нибудь место повыше, чтобы не лежать вскоре самим в луже.

Вот как раз в один такой ливень, когда груженые подводы не смогли больше передвигаться по размытым дорогам, одна из быстро разгруженных телег и увезла раненых в понятный всем путь.

Какой именно, последний для них или нет, теперь никто не знает. Все караванщики по очереди попрощались с ними и, сидя под подводами, выпили за их здоровье и удачу. Через три-четыре недели они должны сами выбраться на дорогу, чтобы встретить свой караван на обратном пути или только навсегда остаться в памяти тех, кто их помнит.

Вот и все. Сейчас очень печально осознавать, что на месте раненых мужиков всегда может оказаться любой из нас.

Подвода вернулась пустой, ее снова загрузили, но все равно долго ждали, пока дорога хоть немного просохнет до середины утра.

За прошедшую неделю проблем, похожих на те, с которыми я столкнулся сразу, как устроился в охрану, не случилось больше. Проезжая по большим деревням или мимо маленьких городков, мы играем в одну и ту же игру под названием — запятнай или задень только концом древка игроков с другой стороны, что у меня получается на отлично. Сшибаю фигуры жуликов, прямо, как шары кием, с одного удара и всегда попадаю точно туда, куда метил. Три подводы под моим бдительным присмотром с правой стороны урона не понесли, возчики теперь не обращают внимания совсем на мою сторону, помогая охране с другой стороны. Знают, что мимо меня мышь не проползет и ласточка не пролетит.

Старший хвалит мою скорость, реакцию и еще то, что копье прямо летает у меня в руках. Купец, видно, подумывает взять меня на постоянный контракт, не зная еще, что я точно останусь где-то в одной из двух стран на нашем пути, скорее всего, в далекой пока Коляндии.

Так мне кажется, судя по его словам, и предварительным обещаниям.

Язык понемногу совершенствуется, я могу поддерживать беседу несложными замечаниями, слушаю рассказы про местную жизнь и все отчетливее понимаю, что Черноземье — реальный аналог местного рая на этой планете.

Ничего не скажешь, несомненное влияние Магов-пришельцев очень улучшило управление страной и научило местную элиту придерживаться человечески понятных правил. Настолько научило, что даже страшная Беда не заставила выживших людей окончательно потерять рассудок.

На здешней стороне Сиреневых гор Беда прошла гораздо легче, наверно, как в той же Астрии. Только с урожаями все оказалось плохенько, все подзатянули пояса на пару лет, но выжили без множества жертв и постоянного ледяного катаклизма.

Все же трех-четырех километровые горы отвели основную Беду от местной земли и людей, задержали черные тучи.

Да, на местном Севере горы очень высокие, до пяти километров в высоту, так что точно не стоит пытаться их перейти. Но вот что дальше находится на Севере, чем он кончается и куда упирается, никто из моих знакомых теперь караванщиков не знает.

Простым людям, занятым непростым выживанием, совсем не до географических знаний. Интереса вообще никто к посторонним знаниям не проявляет, сейчас бы просто доехать до Севера без новых смертей и ран.

Про Магов и их вариант в местной интерпретации поспрашивал очень ненавязчиво, но точного ответа не получил, а настаивать не стал. Видно, что вообще плохо известная здесь тема, меня больше расспрашивают про наших.

Но тихое перемещение по равнине Сатума сегодня заканчивается, впереди два больших города, густонаселенных и опасных, но каждый по-разному.

Один стоит, окруженный болотами и непроходимыми лесами, там придется себя проявить насколько можно более осторожным образом. Город реально непростой, власть на улицах принадлежит бандитам, во всяком случае на тех улицах, по которым мы поедем.

Второй можно объехать при желании, но нет особого смысла, ведь хозяин города граф Анвер навел относительный порядок в своих владениях и держит уровень преступности на приемлемом уровне. Там можно поменять деньги, судя по всему еще хорошо закупиться, чем нужно, отдохнуть во множестве постоялых дворов.

Даже обязательно посетить недорогих и многочисленных девок, под размещение которых отдано аж четыре улицы в центре города, делающие своим расположением такой замкнутый квадрат продажной любви.

Парни из каравана, кто помоложе, с удовольствием вспоминают прежние заезды в тот город, как зажигали там с дешевыми девками. Те же, кто постарше и на кармане есть какие-то деньги, все хотят там что-то себе купить.

Сразу видно, крепкий хозяйственник этот граф. И строгий порядок навел, и работой всех обеспечивает, и еще отдыхом заодно, привезенные и вырученные деньги по возможности остаются в городе.

Только по дороге в хороший город придется еще пробираться через первый, совсем беспредельный и сильно преступный. Ждет весь караван там суровое испытание в виде нескольких часов битвы за добро купца, как предупредил меня Донк.

Что нельзя очень уж сильно там свирепствовать, отбиваться придется без сильных ударов и нанесения травм жуликам. Но и товар терять нельзя под угрозой вычета с невысокой платы охранникам за такой-то вообще крайне экстремальный путь.

В общем, у меня подобное не получилось, нет еще во мне такой предварительной запуганности перед местными бандитами, да еще подставили меня специально похоже.

Когда мы проехали ворота, заплатив немалую пошлину в кассу города, так сразу побоище и началось. На меня бросили охрану сразу трех подвод с левой стороны, остальные охранники контролируют максимум по две подводы. Жулики, заметив заметный разрыв в жидкой цепочке охраны, передают друг другу такую новость и лезут, как оголтелые, именно с моей стороны.

Не сразу я понял, что купец слишком экономит на числе охраны, на самом деле на двенадцать подвод требуется минимум двенадцать охранников и еще пара про запас должна прикрывать слабые места. Поэтому меня так легко взяли на работу, нужна в криминальном городе одна обязательная жертва, которую предполагается отдать на потеху толпе и криминальному отребью.

То-то я чувствовал какую-то недосказанность в разговоре со мной и тех же возчиков, и со стороны остальных постоянных охранников. И то, что перед городом к каравану несколько раз подходили дюжие парни, предлагали наняться в охрану на время прохождение города. Денег просили, конечно, не мало, купец поэтому наотрез им отказал.

Эти парни еще посмеивались над нами и были явно убеждены, что так просто пройти город у каравана не получится, особо указывая на малое количество охранников.

— Купец, ты что, хочешь оставить кого-то из своих на верную смерть? — так они говорят Торесу, но тот только молча отмахивается и старается не смотреть в мою сторону.

Я тогда не обратил особого внимания на подобные слова, да еще плохо понимаю быструю речь, только теперь после первых пятисот метров по дороге, выложенной брусчаткой, мне казалось, что я попал в настоящий ад.

«Так эти рожи, подскакивающие к подводам и хватающие все подряд, напоминают чертей и выходцев с того света».

Но руки мои крепко держат древко, пятка копья четко попадает по рожам и затылкам, бросая попавших под удар жуликов на землю. Остальные злобно шипят и угрожают мне всякими ужасами, исправно оттаскивая своих потерявших сознание подельников в сторону. Этих я не трогаю, пока на меня не стали бросаться с ножами уже они.

Таких я вышибаю посильнее, поэтому вскоре вокруг меня не осталось никого из желающих подскакивать к телегам.

Я опустил копье, вытер пот со лба и огляделся. Только теперь вижу, что мой возчик, с которым я начал общаться плотнее, смотрит на меня с ощутимой жалостью, остальные, в том числе Донк, стараются просто не смотреть.

Тут я конкретно понял, что серьезные проблемы уже нашли меня, и очень даже быстро.

Вскоре немалая куча серьезных мужчин криминального вида преградила дорогу каравану, поэтому мы все остановились. Сначала они поговорили с купцом, потом уже Донк подбежал туда, после недолгих переговоров бандиты показали на меня, как нарушившего договор о не нанесении серьезных увечий и жестко потребовали выкуп с купца.

Торес, как я понял, сразу же предложил рассчитаться мной, сердце у меня упало.

«Значит, именно про подобный исход событий и говорили те парни, предлагавшие наняться на охрану перед городом».

Теперь я откровенно жалею про себя, что не забил на службу и не дал растащить доверенные мне под охрану подводы.

Так бы меня рассчитали на выезде из города и все, пошел бы я своей дорогой, чтобы искать новый караван или пытаться путешествовать в одиночку.

Но мое старание и подлость Тореса с Донком заманили меня в ловушку, из которой я не вижу пока никакой возможности выбраться. Кольцо жуликов вокруг меня все увеличивается, меня позвали в голову каравана, где тут же предъявили обвинение, что за свои прегрешения меня отдают местной гильдии бандитов, контролирующих данную улицу. Дальше я буду биться на смерть с другими бойцами, пока совсем не успокоюсь в одном из боев.

— Ах ты, гнида!

Понимая, что подлая ловушка совсем захлопнулась, я еще успел ловким и подлым ударом копья с применением небольшого количества маны разнести челюсть купца, искренне надеюсь, что на несколько кусков.

Но вот на Донка времени уже не хватило, плотная толпа окружила меня со всех сторон, облепила плечи и копье, выцарапала его из рук.

На лицах серьезных мужчин из криминального клана я успел увидеть даже кое-какое одобрение моему поступку, ведь это как раз правильный поступок по местным понятиям. За предательство я могу сделать, что захочу, и с купцом, и со Старшим охраны, они отдали меня на почти верную смерть. Вот и я могу тоже убить обоих или попытаться хотя бы так рассчитаться с ними.

Но не успел. Меня повели-потащили куда-то внутрь города, тщательно обыскав на ходу, сняв пояс с кошелями и ножом, не трогая, к счастью, обувь, в которой лежат до сих пор спрятанные два золотых и местные серебряные деньги. Все свое богатство я перепрятал перед городом, когда понял, что ожидается серьезнейшая заваруха, поэтому теперь порадовался за свою предусмотрительность. Да еще добраться в немыслимой толчее вокруг меня до моего низа невозможно, так меня торопятся куда-то дотащить.

Я вообще не сопротивляюсь, понимая, что совсем бессмысленное дело при таком количестве бандитов вокруг. Поэтому понемногу меня отпустили, видя, что я совсем не упираюсь, не паникую, вообще иду сам. Несколько крепких мужиков и парней с сильно разбойными рожами присматривают за мной, мы прошли пару улиц, потом вошли в какой-то большой двор, набитый народом со всех сторон и даже свисающими с импровизированных трибун гроздьями зрителей.

«Похоже на какую-то площадку для боев», — успел подумать я.

Как меня вытолкнули в первые ряды, бесцеремонно расталкивая остальных зрителей, и я смог увидеть окончание поединка межу двумя огромными и свирепыми мужиками. Которые в бешеном темпе бьют друг друга ногами, правда, только по нижней части туловища и еще в пах.

Один из этих монстров закачался после череды страшных ударов и сполз на землю, которую тут заменяет дощатый помост.

«Черт, я так драться без использования маны точно не смогу», — понял я сразу.

Слава богу, кричащие от восторга соседи поделились со мной знанием — только что прошел бой за звание главного местного силача, а мне еще очень рано мечтать о подобном поединке.

От желудка отлегло, я стал думать в позитивном, как мне кажется, ключе.

Что скоро все закончится, наконец, я отмучаюсь в этом ужасном мире и, наверно, снова появлюсь-восстановлюсь в Храме.

«Конечно, больше через горы уже не пойду, тихонько буду пробираться на Север, где меня ждет карьера необыкновенно сильного Мага, улучшенное питание и еще самая красивая женщина на всем Севере», — надеюсь я.

Если там такая есть, конечно. И мне ее еще почему-то отдадут.

Думать так, глядя на беснующуюся после прошедшего поединка толпу, кажется очень приятно и успокаивающе.

Я прямо здорово расслабился, пока меня не выпихнули на помост и глашатай не прокричал о чем-то, представляя участников следующего поединка.

— О чем он говорит? — толкнул я локтем здорового мужика с ведром и полотенцем на плече, вроде, как моего секунданта.

Полотенце все в подозрительных разводах и пятнах, понятно откуда взявшихся.

— Бой будет до смерти, готовься драться за свою жизнь! — крикнул он мне на ухо, начиная снимать с меня кожаную куртку, рубаху и требуя у кого-то из конвоиров вернуть мой пояс.

Пояс вернули, конечно, без всех кошелей, я подвязал им спадающие порты, оставшись голым по пояс. Мою одежду секундант, если его можно назвать так, прибрал пока к себе, кинув в стоящую рядом корзину.

— За кого я дерусь? — теперь мне захотелось прояснить данный вопрос, по высказываниям зрителей стало понятно, что не последней важности дело в городе.

Вон как они надрываются, декламируя свои кричалки и названия разных банд.

— За кодлу Промеса, — мне такое название ни о чем не говорит, но теперь я хоть знаю, кому отдали в залог мою жизнь.

— Готовиться будешь? — крикнул сквозь страшный шум секундант, и я кивнул головой.

Он выхватил откуда-то бронзовый колокольчик, довольно крупный и неистово затряс им, выдавая больше треск, чем звон, на что толпа, стоящая вокруг, недовольно зашумела.

— Нечего ныть, положено время бойцу, так что ждите! — рявкнул мой помощник, не смущаясь ничуть на недовольство зрителей, и вытолкнул меня вперед. — Начинай! Разминайся!

И я принялся делать разогревающие движения, раз уж больше ничего не остается.

«Круто дело поставлено, есть даже традиция разминки у бойцов».

Мой соперник, парень с конкретно такой уголовной рожей, ничего подобного делать не собирается. Только угрюмо следит за мной многообещающим взглядом, сидя на корточках в своем углу и ждет, пока я перестану заниматься ерундой.

«Ну, не ерунда это, скоро сам в таком убедишься, только поздно будет уже», — подумал я, крутя головой.

Он все же не похож на тех здоровенных мужиков, обычный такой паренек, заметно поменьше меня.

Я осмотрелся кругом, ареной для боя на жизнь и смерть оказалась площадка с дощатым полом, где-то шесть на шесть метров с легким ограждением на уровне пояса, чтобы зрители, активно орущие и толкающие друг друга, не мешали бойцам. Выше человеческого роста нависают трибуны, также забитые народом с трех сторон, с четвертой установлена трибуна для чистой публики, занятая наполовину местными аристократами и их семьями.

— Да, жестокий век, жестокие сердца, реально — жестокие нравы, — пробормотал я, переставая размахивать руками и поворачиваясь к своему сопернику.

Только два часа назад я готовился въезжать в чертов город, будучи полноправным членом охраны каравана, и вот уже суровая судьба бросила меня биться за свою жизнь на ристалище среди абсолютно чужих и непонятных мне людей.

Соперник оказался мне всего по плечо, тощий и сильно жилистый, видимо, достаточно опытный в убийстве людей. Все же лет двадцать — двадцать пять ему внешне точно есть, прошел огромную школу жизни в бандитских разборках.

За что его выставили биться насмерть за свою жизнь, я не знаю, наверно, чем-то рассердил своих Старших в кодле, причем очень серьезно рассердил. За какую-то мелочевку наказания здесь другие должны быть, а отправление на смертельную схватку уже явный, притом непростительный косяк.

«Типа, попробуй искупить свою вину и принеси кодле немного денег на ставках».

Впрочем, все такое неважно, от своего соперника я могу ожидать много жестоких и подлых приемов, выученных им в своей жизни и подсмотренных у других местных мастеров.

— Какие правила? — успел спросить я у своего помощника.

— Никаких, просто убей его! — ухмыльнулся тот беззубым ртом.

Громко ударил колокол в ознаменование начала схватки до смерти одного из бойцов. Мой соперник тут же прямо прыгнул на меня, норовя ударами ниже пояса выбить из меня дух. Я пока сталкиваю руками его ноги в стороны, поджидая момент для основательного удара, но парень сейчас выкладывается по полной, вообще не снижая оборотов.

Хорошо понимает, что инициатива в нанесении ударов рано или поздно скажется, а количество перейдет в качество. Вообще не дает без ощутимых потерь выйти на ближнюю дистанцию, поэтому я просто жду, когда его запал иссякнет, а он немного замедлится.

Пока маневрирую, делаю много обманных движений, но в стык не лезу, привыкая к сопернику.

Зрители недовольно шумят, желая увидеть крутую зарубу с первых секунд, но я не обращаю на них внимания.

Пришлось воспользоваться первой промашкой уголовной рожи с одним лишком размашистым ударом, чтобы охладить его очень уж боевой пыл. Когда его голова оказалась близко от меня, я быстрым и хлестким ударом в область виска усадил парня на задницу и тут же с ноги удачно пробил в голову, вырубив соперника надолго.

Дико шумевшая публика непонимающе замолчала, не осознавая, как так без кучи ударов один из бойцов уже почти победил. Но вскоре зашумела снова, требуя прикончить проигравшего.

Я даже вернулся к секунданту, не особо веря, что придется так поступить:

— Что, обязательно его добивать?

На что получил удивительный по своей ясности ответ:

— Можешь не добивать, тогда через десять минут добьют тебя самого! Хотя, если хочешь, можешь дать ему прийти в себя и снова начать поединок! Но это будет очень глупо выглядеть, так никто не делает! В любом случае выйдет отсюда только один из вас!

Все подобное он прокричал мне сквозь постоянный дикий шум, сразу же начавшийся снова.

Пришлось вернуться к так и не очнувшемуся до конца сопернику, но уже пытающемуся встать на колени. Снова добавить ему с ноги, накинуть локоть на шею со спины и, легко преодолев слабые попытки вырваться из захвата, медленно, но верно придушить его.

Пока руки и ноги соперника совсем не затихли в неподвижности после продолжительной пляски медленно умирающего от удушья человека. С моей силой передавить шею не трудно и не так неприятно, как добивать голыми кулаками.

Это уже второй человек, убитый лично мной в здешнем мире, если не считать подавленного лошадьми и телегами жулика в первом городке.

«Душить, конечно, морально значительно тяжелее, чем одним ударом сгоряча проколоть живот. Только, когда хочешь выжить изо всех сил под крики огромной толпы, остальное уже не так существенно, руки лишнего не дрожат, просто делают свое дело», — уговариваю я себя лишнего не переживать.

Под продолжающиеся крики и топот ног я вернулся к секунданту, показавшемуся мне тут самым нормальным и спросил:

— На сегодня все?

— Да, все, теперь ждешь нового бедолагу! — пробормотал мой помощник и выдал мне мои вещи из корзины. — Поздравляю тебя с первой победой!

Я быстро оделся и вскоре те же рыла, что вели меня сюда, отконвоировали меня обратно на улицу, по которой изначально двигался мой караван, конечно, давно уже уехавший. Там мы прошлись дальше, где-то с километр в сторону центра города. Еще через пару минут меня завели в подвальное помещение, где густо пахнет людскими страданиями и болью, стоит несколько клеток разного размера, а на входе дежурят хорошо вооруженные дубинками и длинными кинжалами шустрые молодцы. Похожие на задушенного мной противника.

Главный из конвоиров дал мне характеристику, из которой я услышал и разобрал только пару слов:

— Рассчитался наполовину!

«Ага, на мне какой-то долг повис, теперь я его скостил своей победой в поединке до смерти. Значит, нужно выиграть еще один раз, чтобы больше не выглядеть должником в глазах бандитов», — дошло до меня с большим облегчением.

Меня записали в местную книгу учета узников и подтолкнули проходить в одну из клеток, после чего закрыли дверку за спиной. Новое жилище оказалось небольшого размера, с парой лежанок на полу, на которых кишмя кишат клопы, и я приготовился к трудной ночи. Пока не стал садиться, просто стою, держась за саму решетку и внимательно посматриваю по сторонам.

В самой большой клетке, плотно набитой так, что несчастные не могут сесть, им приходится постоянно стоять, находится человек сорок разного народа. Много сильно побитых, морально подавленных, в ужасе глядящих по сторонам и на своих соседей мужчин и женщин.

Время от времени надсмотрщики с легкими дубинками в руках стучат по прутьям решетки, вызывая по именам одного за другим узников. Если им кажется, что тот слишком медленно пробирается через забитое телами пространство, немилосердно осыпают его ударами по плечам и спине, подгоняя побыстрее выскочить из клетки.

Потом его или ее подводят к конторке, где пришедшие на помощь члены семьи или просто знакомые приводят свои аргументы и оправдания, в основном заключающиеся в горстке монет, высыпаемых на конторку.

После чего, придя к согласию с одним из главных здесь бандитов, забирают несчастного или несчастную с собой.

Кто-то из более грамотных бандитов записывает итоговое решение в свой кондуит, потом считает деньги и высыпает их в ящик с прорезью, стоящий внизу конторки.

В такой момент за ним начинают присматривать все активные и свободные члены банды, чтобы никакая монета не осталась зажатой между пальцев. Круговая порука и такая же ответственность за крысятничество наглядно проявляются в подобном действии.

В общем, конвейер по выжиманию денег у обычных горожан, провинившихся не особенно сильно, работает на полную мощь. Я серьезно подивился размаху действий банды, открыто содержащей свою тюрьму и массовым способом доящей простых горожан.

Постоянно другие бандиты приводят новых должников и запихивают в клетку, женщин изощренно обыскивают, залезая во все срамные места, потом со сразу помертвевшими лицами волокут в клетку.

Где эстафету перенимают узники понаглее, так же с удовольствием безнаказанно лапающие своих жертв, коротая скучное время в заточении и пытаясь скрыть страх, явно обуревающий их самих.

В подвале стоят еще три клетки, поменьше размером, кроме моей и той общей.

В одной, как видно, сидят члены противоборствующих группировок, захваченные в ходе повседневной войны на улицах, все поголовно избитые и сильно порезанные. Каждый проходящий мимо член группы победителей старается попасть по пальцам или ткнуть посильнее дубинкой через решетку. Туда приволокли за пару часов только одного новичка, находящегося без сознания, закинули внутрь с размаху, но его хоть поймали свои же уголовники и аккуратно уложили на пол.

— Где его поймали? — крикнул один из старших тут бандитов.

— Около Угольной улицы! — кажется, примерно так ответил один из доставивших его молодчиков.

Во второй сидят такие же уголовные рожи, видно, что уже члены самой банды, чем-то провинившиеся перед своими, поэтому на них внимания подчеркнуто не обращают. Чтобы не оказаться там самому за сочувствие или не вовремя сказанное слово поддержки.

Прямо просто не смотрят на своих же бывших приятелей и никак не показывают своего отношения к их случившейся беде.

В третьей пребывают уже серьезные должники банды. Солидные и не очень мужики, ждущие решения по своему вопросу, но, как я вижу, без всякого особого оптимизма в глазах.

Так что я сам сижу с относительным комфортом, пока совсем один и мне понятно, что представляю сейчас какую-то определенную ценность для банды Кромеса. Раз меня совсем не трогают, потом даже принесли поесть из того же большого котла, где берут еду все остальные бандиты. Других узников кормить вообще не думают, даже передачи не принимают, несмотря на все просьбы родственников

Отчетность ведется так же, как в Черноземье, на восковых табличках.

На меня заполнили одну из них, что-то записали и поставили в отдельный угол.

На улице, наконец, совсем стемнело, в подвале стало еще меньше видно, мой угол полностью погрузился в темноту. Поэтому я рискнул почистить одну лежанку от насекомых. Опустив руку и создав крайне высокую температуру сначала на одной стороне, просушил ее, потом присел туда и дочистил лежанку до конца.

Смог все же вспомнить фокус Кремера, ведь еще тогда расспросил его подробно про такое умение.

Освоил его уже потом, когда пришел готовиться к переходу в Храме и получил неограниченный доступ к мане, раскаленный воздух образуется сразу после пальцев руки и почти не обжигает их.

Заодно внимательно гляжу, не среагирует ли кто-то из бандитов или их жертв на используемую мной магию, но ничего такого не заметил.

«Ну, визуально ничего в темноте заметить нельзя, только если у кого-то есть такое умение — определять недалеко от себя использование магии», — говорю себе сам.

Ночью ко мне перевели одного из своих бандитов, видно, с него почти сняли все претензии, но еще не до конца простили. Такое получилось весьма кстати, чтобы клопы со второй лежанки постепенно не перебежали на новое освободившееся место с вкусным узником.

Сам крепкий, низкорослый бандит довольно плюхнулся на лежанку, вообще не обращая никакого внимание на насекомых.

Он со мной тоже не стал общаться, видно, что полное молчание с еще непонятным фраером реально считается в банде настоящим золотом.

Спал я все-таки, как убитый, после всех переживаний, не слыша стоны и крики несчастных. И оказался очень этому рад, впрочем, всякая деятельность в подвале с пришествием темноты тоже сошла на нет. Потому что в большой клетке все как-то разместились, сидя друг на друге, и даже уснули.

Дежурить в закрытом подвале осталось всего двое молодых парней, они уселись на скамью при входе и вскоре потушили последнюю масляную лампу. В подвале стало совсем темно, а заключенные занялись туалетом. Народ в клетках активно посещает горшки с деревянными крышками, представляю, какая вонь стоит там сейчас.

У нас тоже рядом стоит горшок, но ни я, ни второй сокамерник в туалет так и не сходили.

Что с ним — не знаю, а у меня пусто в животе с завтрака, даже нечем особо поделиться с деревянным вонючим другом.

Утром я проснулся в той же грязной клетке, хотя ночью мне снился любимый трактир «Лиса и Журавль», Грита и мои приятели, настойчиво предлагающие мне пиво и жареную рыбу с тушеными овощами.

Да, вот оказалось очень большое разочарование, ничего вокруг меня за ночь не изменилось, хорошо хоть меня опять покормили из общего котла и довольно быстро забрали из этого скорбного места. Те же знакомые крепыши отвели меня в местный зал, где занимаются другие спортсмены, как я их классифицирую по внешнему виду.

Я остаюсь собственностью кодлы Промеса, но пользу от меня решили получить другим способом, не только на площадке для боев. Кто-то из Старших кодлы вчера видел мой бой, поэтому его заинтересовало мое умение наносить удары руками.

В Сатуме практикуется в основном боевое искусство вроде нашего марсельского савата, как мне показывал раньше Учитель. Естественно, ему оказалось непросто биться со мной почти по правилам бокса, главенствующим в круге на землях Черноземья.

Но здесь мне, наоборот, очень сложно выступать против серьезных мастеров. Хорошо, что вчерашний соперник совсем не считался опытным бойцом, резко начал и, не нанеся мне ни одного серьезного удара, подлетел слишком близко к моему мощному кулаку на свою беду.

Один из Старших кодлы, тот самый, который обратил внимание на мою технику, завел со мной разговор и сразу понял, что я не только не местный житель, но еще определил тут же, что я пришел из-за гор. Плотный мужчина заинтересовался серьезно моей историей, только недостаток знакомых слов не дает мне возможность полноценно ответить на его вопросы.

Да еще я сам не хочу пока показывать, что понимаю более-менее язык, прикидываюсь мужиком-чужеземцем, совсем плохо понимающим корли, поэтому вскоре он потерял ко мне всякий интерес.

Меня поставили в спарринг с местным мастером, я пропустил немало ударов ногами, правда, прилетает мне издалека и не особо сильно, сам не смог ни разу достать противника, ловко уходящего от меня. Впрочем, я сам тоже не сильно стараюсь, видя, что местный больше изображает активную деятельность. Мне он даже шепнул на ухо, когда мы сцепились в клинче, чтобы я не выкладывался и поберег себя.

К обеду прибежал гонец, доложился о чем-то плотному дядьке и видя, как взгляд того остановился на мне, я понял — придется подраться сегодня тоже, видать, нашли мне нового соперника.

Так и получилось, со всеми бойцами-спортсменами, выступающими за эту же Кодлу, я перекусил в соседнем трактире, причем накормили нас вкусно, обслуга реально просто летает вокруг нас. Потом вернулись в местный зал, где я смог поспать с пару часиков. Никто, вроде, меня никак отдельно не сторожит, но, видя полнейшее погружение всей местной жизни в безоговорочное подчинение власти криминала, я даже не стал рассматривать такой вариант, чтобы попробовать сбежать или как-то еще потихоньку исчезнуть.

Гораздо лучше лежать, сладко подремывая, на теплом солнышке, чем стоять в клетке, когда тебя реально некому выкупить. И ждать, когда никому не нужного должника продадут в рабство, тем более в подвале я успел несколько раз увидеть такой протокол в действии. Некоторых никому не нужных людей забирают за небольшие деньги новые хозяева. Платят какую-то сумму, получают на руки табличку со знаком Кодлы и покупку со связанными руками.

Новый хозяин накидывает веревочную петлю на шею покупки и уводит с собой. Кажется, именно так декларируется знак подчинения новому хозяину свободного в прошлом человека, только что перешедшего в новый статус раба.

«То есть преступники ввели здесь долговое рабство и продают своих должников, которых сами же вогнали в долги», — сразу понял я.

Настоящее такое беспросветное средневековье при полной власти как-то очень сильно организованных бандитов.

Поэтому я дождался пары знакомых крепышей, которые разбудили меня и уже, скорее, дружелюбно проводили, чем отконвоировали к месту следующей битвы за мою свободу, которым оказался тот же самый амфитеатр.

Если я побеждаю во втором бою, то считается по местным законам, что полностью рассчитался с Кодлой и больше не должник. Становлюсь свободным человеком, хоть с совсем невысоким по местным меркам статусом бывшего должника. Чтобы перейти в ранг самого минимального, но все же союзника банды, следует провести еще один успешный бой на смерть.

Победить и тогда можно стать местным бойцом, тренироваться в зале банды, в других боях уже не ставя свою жизнь на весы, а просто побеждая во славу Кодлы Промеса.

Так достаточно примерно мне объяснил мой соперник, с которым я спарринговал перед обедом и который советовал экономить силы.

«Так себе перспектива, честного говоря. Продуешь снова пару раз и попадешь опять в должники кодле, чтобы опять биться насмерть», — понимаю я сейчас.

Но, дождавшись по времени своего выхода и увидев соперника, я сразу же пожалел, что не попробовал сбежать из зала или по дороге.

«Правда, хорошо бы еще знать, куда здесь нужно бежать, потому что попадать в лапы какой-то другой банде с моей, уже начавшей создаваться, репутацией в кодле Кромеса нет никакого смысла», — и такое тоже хорошо понятно мне.

Реально страшного вида квадратный мужик с толстенными руками и квадратной головой на широченных плечах производит пугающее впечатление. Он выставлен противоборствующей бандой, которая не скрывает своих надежд на успех в этом бою. Весит он раза в два, если не в два с половиной больше, чем я, может задушить меня, даже просто прижав к своей широченной груди.

Явно, что с весами противников здесь никто вообще не заморачивается, прошлый парень был явно на десяток килограммов меньше меня. Но вот теперь такой сюрприз ждет меня в свою очередь.

«Жизнь явно повисла на волоске! Придется все-таки в ударах использовать ману, не забирать же ее на тот свет непочатой!» — понимаю я.

Прежний помощник, не скрывая, что шансов у меня почти нет, посоветовал не даваться этому чудовищу в руки, сказав, что того так и зовут — Душитель, потому что он всегда душит соперников.

«Ну, как я только недавно задушил! Буду здесь Душитель — номер два!» — печально усмехаюсь я.

«Да, придется мне здорово постараться, спасая свою жизнь, заходя этому зверю за переднюю руку, чтобы бить и бить, не жалея кулаков, куда-нибудь в висок и челюсть, много раз и посильнее», — убеждаю я себя.

Я снова попросил разминку, которую секундант огласил своим колоколом, опять под недовольный шум толпы, настроенной кровожадно и ставящей монеты поголовно на огромную гору мышц и мяса.

На трибуне для благородных я увидел несколько новых лиц, по виду благородных бойцов, смотрящих на разворачивающиеся перед ними бои без особого интереса. Однако мой соперник своим видом удивил даже их, судя по тому оживлению, с каким они комментируют между собой готовящуюся схватку.

Разминка кончилась, стукнул колокол и бой начался.

Соперник не рванулся ко мне, чего я опасался, он, наоборот, поднял руки и развлекает толпу, показывая свои чудовищные мышцы и особенно гигантского размера бицепсы.

Народ визжит от восторга, соперник не обращает на меня никакого внимания, поэтому я сделал первый шаг к труднейшей, но все равно возможной победе. Пробил ему двоечку со всей силы, делая акцент на ударе с сильнейшей руки. Зашло ему хорошо, но пока без видимого результата, я только разозлил мужика и заставил его неотступно ходить за мной, широко расставив руки. Я время не теряю тоже, встречаю поставленными ударами голову, боясь больше всего, что сломаю кулак о лоб чудовища, который он постоянно пытался подставить под удары.

Удары не сказать, чтобы совсем не влияют на этого монстра, я снес ему уже одну бровь, разбил нос и порвал широко кожу слева от многострадального носа. Они даже немного замедлили его, он уже не лезет ко мне напрямую, так широко расставляя руки, а пытается схватить меня за бьющую руку, больше стоя в центре и принимая удары на свое окровавленное лицо.

Я бы сказал, просто отбивает их своим лицом, все более кровоточащим, но пока я не вижу возможности свалить его с ног.

Пару раз чудовище чуть не схватило меня, пытаясь перехватить руку и начиная понемногу перекрывать мне углы для отхода. Если он поймет, как такое правильно сделать, меня ждет бесславный конец, этот настоящий зверь просто сломает мне спину.

Я знаю, что тяжелые удары в голову накапливаются и дают эффект в сумме, только тиранозавр в человеческом обличье стал осторожнее и продуманнее, вытянул свои нечеловеческие конечности вперед, все настойчивее пытаясь перехватить бьющую руку.

«Черт, у него такое получится рано или поздно», — подумал я и пустил в ход ноги.

Пора его вырубить каким-нибудь подлым ударом, что здесь очень даже приветствуется между бойцами.

Даже вложил в удар немного маны, чтобы наверняка потрясти чудовище и начать активно спасать свою почти погубленную жизнь. Пока он стоит лицом ко мне и никак не прикрывает пах, очень сосредоточившись на попытке схватить меня за руку.

Удар в пах оказался очень силен, я даже ногу отбил о его промежность и тут впервые динозавр сложился пополам, со стоном упав на одно колено. Я стремительно подлетел к нему и пробил по открытому виску богатыря, раз, другой, но сразу почувствовал, что чудовищной силы кисть схватила меня под колено и скоро оторвет от земли. В панике от такого крайне опасного поворота я успел ударить третий раз его в висок, вложив в удар уже немало маны и с огромным облегчением почувствовал хруст под кулаком.

Огромная ладонь тут же потеряла концентрацию в захвате, я смог вырваться и отскочить в сторону, освободившись из ловушки.

Чудовище потеряло ориентацию, поэтому слепо водит руками перед собой, стоя на одном колене. Я же, хорошо помня чудовищную силу его лапы, не стал кидаться прямо, чтобы добить его, а зашел сбоку и ударом ступни сбил его вторую ногу. Он упал на оба колена, я с наскока зарядил ему снова по виску ногой, сбив его неуклюжую попытку подняться. Потом зашел сзади, сильным толчком в спину уронил чудовище на живот.

Публика неистовствует, мне показалось, что трибуны обрушатся под весом скачущих и вопящих людей.

Соперник лежит на животе, машинально шевеля руками и не делая попыток подняться. Я еще успел подумать, как же я буду его забивать, потому что толстенную шею мне точно не промять, когда звякнул колокол и какие-то люди подбежали к поверженному, пробуя его поднять.

Я не понимаю, в чем тут дело, пока мой помощник сзади не подбежал ко мне и не оттащил меня за руку.

— Все, его добивать не надо, хозяева заплатили за его жизнь! — крикнул он мне в ухо, я смог устало выдохнуть и, подняв руки, поблагодарить зрителей, как здесь вообще принято.

Я стою в центре площадки и поворачиваюсь по кругу, отмечая свою победу.

Когда мой взгляд добрался до трибуны с благородными, меня достаточно серьезно удивил один из них, молодой мужчина.

Он стоит, вцепившись руками в перила и максимально наклонившись ко мне, в глазах его горит явный восторг, поразивший даже меня.

«Ну, а что тут такого удивительного? Пришел человек в полный восторг, увидев победу обычного человека над настоящим чудовищем из легенд!» — решил я про себя.

Я отвернулся от дворянина и сразу же забыл о нем.

Продолжил приветствовать зрителей, среди которых оказалось много теперь уже моих фанатов, переметнувшихся от побежденного тиранозавра-диплодока на сторону победителя, в меру красивого и стройного мужчины.

Теперь я уже свободен и, честно говоря, очень хочу очутиться, как можно дальше от этого города, этой страны и этих людей. Вернуться обратно в Черноземье, наплевав на возможные проблемы, еще раз помучившись вволю на ледяных перевалах.

Но резонно побаиваюсь, что поступить так окажется совсем непросто.

Моя ярчайшая победа может привлечь ко мне много лишнего внимания. Та же Кодла Промеса, наверняка, захочет побольше поэксплуатировать мою мгновенно выросшую известность и заставить провести еще несколько боев, в исходе которых я не так уверен. После утреннего спарринга я понял — хорошо готовые местные бойцы могут долго кружить вокруг меня, пока не отобьют мне все ноги так, что я даже ходить не смогу и добьют после безо всяких усилий.

Правда, я всегда могу использовать свою ману, пусть для только одного решающего удара. Уж один-то удар всегда представится возможность провести в бою.

«Стану так местным знаменитым панчером, который бьет только один раз», — усмехаюсь я.

В общем, я очутился в странном положении после всех поздравлений, умывшись около колодца, где мне подняли ведро воды, я надел свои старые вещи и оказался предоставлен сам себе. Сопровождающие куда-то исчезли, ко мне подходят обычные зрители, совсем такие простые средневековые. Предлагают угостить в ближайшем трактире, в общем, предлагают те самые незамысловатые радости, сопутствующие местной жизни.

Я вежливо всех благодарю на местном языке, как могу, но пока отказываюсь.

Потому что сидеть с простыми мужиками, не умея особо ничего ответить, мне не хочется, поэтому я вежливо отказался на совсем ломаном языке и самостоятельно прогулялся по знакомому маршруту до знакомого зала.

Где сразу присел в местном трактире, заказав немудреную закуску со здешним, довольно плохеньким пивом.

Сижу и напряженно думаю, как мне унести ноги из города, как добраться до следующего, который находится в двух днях пути, того самого, где все устроено по уму, если верить рассказам того же возчика. Деньги у меня небольшие имеются, половина золотого в местном серебре плюс те, которые я поднял с тела еще живого мстителя прежде, чем сбросил с откоса в ласково принявшие его тело кусты.

Откровенно хочется припустить на выход из города, но приобретенное чутье говорит мне — лучше сначала выслушать кого-то из Кодлы. Чтобы понять правильно мое положение в этой структуре, заменяющей местному обществу реальную власть. Попытку уйти из города могут воспринять снова не так, как я думаю, поэтому лучше не делать резких движений, оставаясь на глазах у всех уже знакомых мне бойцов и остальных товарищей, причастных к деятельности местной Кодлы.

«Ведь она здесь не одна такая, а выход из города может оказаться на территории другой банды», — понимаю я.

Где все мои яркие достижения воспримут с явным знаком минус и снова объявят, что я уже им должен, отправят биться насмерть с другими, в чем-то тоже проштрафившимися, бандитами.

«Силовым путем тут ничего не решить, маны моей надолго не хватит при каком-нибудь уличном сражении, а потом меня неминуемо забьют толпой! Даже если я умудрюсь где-то найти настоящее копье!» — хорошо понятно мне.

«Заколю пяток или десяток бандитов, но их тут не одна сотня, таких ретивых и отчаянных бойцов!»

Вскоре оказалось, что я принял верное решение, так как через десять минут, не успел я еще допить пиво, как в зале появился один из моих провожатых, изрядно такой запыхавшийся. Бойцы показали ему на трактир, где он, увидев меня, спокойно сидящего за столом, перевел дыхание и подсел рядом, цапнул вторую кружку и выпил ее залпом.

— Молодец, что пришел сюда, я уже запарился тебя искать, хорошо, парни подсказали, куда ты пошел, — его первые слова подтвердили правильность понимания мной сложной обстановки с моим отношением к Кодле.

И еще отношением Кодлы ко мне, что будет вернее.

Еще тем обстоятельством, что в этом месте и во всем остальном городе не получится остаться незамеченным, хоть ты тресни.

— Пойдем к Старшему, он хочет тебя видеть, — с этими словами бандит поднялся и, не ожидая меня, поторопился на выход, не допуская, как хорошо видно, даже тени сомнения, что у меня могут оказаться свои мысли на данный счет.

Мысли у меня вообще-то имеются, но высказывать вслух их я не тороплюсь.

И получается у меня плохо, и слушатели совсем не те, не простые благодарные люди. Ситуация реально жестко отличается от того, что происходило в Черноземье, а ведь там тоже я благоразумно помалкивал поначалу и добился своего.

Только не удержался на своем высоком положении и статусе, все очень большие, пока никак необъяснимые дыры в биографии подводили молодого коммуниста:

— А не из кулаков ли вы будете? Пока еще товарищ Протасов?

Перефразируя:

— Не из Магов ли будете? Или людишек ихних? Взялись откуда вы здесь вообще, господин Ольг Прот?

Даже в таком, не побоюсь этого слова, достаточно толерантном обществе, не получилось зафиксировать свои достижения надолго. Но там хоть сначала запустили настоящее расследование, медленное и такое неотвратимое, что я спокойно собрался и, используя небольшие тактические хитрости, смог надолго оторваться от погони.

«Ну, как надолго? На один день фактически оторвался, опередив свое задержание, наверно, на три-четыре дня, если бы остался в городе», — правильно понимая я.

В Сатуме, с одной стороны мне проще, здесь я просто пришелец-одиночка из-за гор, никаких сомнений в моем происхождении никем не высказывается.

Хотя я только сегодня перешел из статуса — должник Кодлы, он же раб, в статус условно свободного человека, поскольку по-настоящему свободным в здешней стране может жить только аристократ. Даже криминальные вожди связаны понятиями и условностями, которые же сами же все время пестуют, сами же зависят от них не шутейно.

А очень даже строго зависят, вплоть до лишения власти и жизни.

Так же быстро мы вернулись в здание, внутри которого устроена арена для боев. По дороге рассматриваю улицы, запруженные народом и телегами, но не заметил на них ни одного стражника или военного.

Хорошо видно, что эта часть города отдана на откуп криминалу. Судя по тому, как к моему спутнику то и дело подбегают посыльные или шпионы, а все остальные, более-менее заметные личности с криминальным настоящим на лице, незаметно кивают ему в знак приветствия, становится понятно, что фигура он достаточно заметная именно в этой части города.

«Наверно, личный помощник одного из Старших Кодлы, того плотного мужика, держащего зал и арену для боев», — решаю я.

«Непонятно, почему такого серьезного члена банды за мной отправили? Неужели не нашлось под рукой никого из мелкой сошки? Пожалуй, он личное распоряжение Старшего побежал выполнять, которое никому другому доверить нельзя», — догадываюсь я.

Мы зашли в здание, которое служит основой, охватывающей арену, поднялись на верхний этаж, где меня оставили подождать в комнате с парой звероподобных охранников, которые, впрочем, меня сразу узнали.

Как победителя самой нашумевшей драки за сегодня и поздравили с подчеркнутым уважением, кстати.

«Получается, я здорово постоял за честь именно местной банды, забив до полусмерти непобедимого до сего дня зверочеловека», — иных эпитетов у меня, чтобы охарактеризовать своего соперника, просто не нашлось.

Минотавр или Тиранозавр — вот еще подходящие для него слова.

Конечно, если бы не использованная мана, так легко я бы не отделался. Победить без магии оказалось почти невозможно, хотя варианты имелись и в этом случае. Снести оставшуюся бровь, чтобы кровь залила оба глаза, монстр и так видел меня уже только одним — самый реальный вариант, но все же очень для меня опасный.

Я тоже подвыдохся за несколько минут боя, уже здорово устал, постоянно находясь в сильнейшем напряжении и избегая захвата чудовищными ладонями. Легко мог тоже ошибиться, а потом только слушать, как трещит позвоночник и вырываются с мясом руки, ноги или самое легкое — скручивается и ломается шея.

Вот сейчас именно по реакции охранников Старшего понял, что сделал очень серьезный шаг в глазах рядовых членов Кодлы, совершив невозможное у всей публики на глазах. Здесь такое сильно уважают, когда прыгаешь выше своей головы.

Теперь пришло время послушать предложение Старшего, наверняка, после сегодняшнего триумфа, совсем не собирающегося расставаться с таким уже прославленным бойцом, как я.

«Не нравится мне подобная ситуация. Но ведь что-то такое я изначально подозревал», — замечаю сам себе.

Вскоре помощник открыл дверь и позвал меня. В комнате я, и правда, увидел Старшего, который поманил меня к окну, большому с распахнутыми ставнями. Встав рядом, я смог рассмотреть всю арену для боев, вид на нее открывался из данного окна прекрасный.

— Как тебе? — спросил попозже меня Старший.

Я ответил, что похоже арену разместили так специально, чтобы можно было смотреть бои именно с этого места самым наилучшим образом.

— Посмотри на трибуну для белой публики, не видишь там кого знакомого?

Я посмотрел, на той трибуне осталось несколько человек, те самые дворяне, один из которых так болел за мою победу.

— Нет. Сегодня после боя видел их первый раз, — сильно недоумевая, ответил я.

— Странно, ведь один из них, барон Гельд, выложил за тебя огромную сумму, — посмеиваясь, просветил меня Старший и кивнул на мешочек, стоящий на столе перед ним.

Вот это новость!

«Меня что, снова продали?» — поразился я.

— Как выложил, я же свободный после второй победы? — все же не выдержал.

Тут вмешался помощник Старшего. Благожелательно улыбаясь, он просветил меня, что загнать человека в долги — дело нескольких минут, поэтому идти на принцип мне точно не стоит.

— После боя — да, оказался свободный. А сейчас вот уже продан, такая вот штука вышла!

— Но ты не парься, для нас ты остаешься свободным без проблем. Но барончик так захотел тебя купить, что мы не смогли ему отказать. Ха-ха-ха! — развеселился он.

— Да. Я сказал от балды — двести золотых. Ты же наша звезда и много денег еще принесешь, — подтвердил слова помощника сам Старший. — А он, возьми, да и согласись! Побежал куда-то, только что принес всю сумму сразу.

— Ну, как тут можно отказаться? — спросил он даже меня весьма благожелательно.

Я сразу понял, что отказаться тут никак, бандиты и ко мне нормально относятся, вроде, раз позвали поговорить и все расклады дают.

И конкретно так намекают, что обратно уже не отыграть мне, не получится никак избежать страшно выгодной для Кодлы сделки, снова в долги беспросветные загонят, если только попробую ее сорвать.

На такую сумму гигантскую, что сами ржут, не верят в свое счастье.

— Хоть, что за барон такой, этот Гельд, для чего я ему нужен? — решил все же я прояснить свою судьбу.

— Богатый, родовитый, у нашего графа в приятелях. Боец еще первостатейный, — Старший посмотрел вопросительно на помощника, тот кивнул и развел руками, мол, все, что знаем.

— Не старый еще, красавчик, так что не старику тебя продаем, скажи спасибо, — теперь они оба заржали в горло, не скрываясь ни от кого, страшно довольные собой и получившейся ситуацией.

— И еще, запомни хорошо. Не вздумай хоть словом барона расстроить, сказать, что нагрели его здесь на ровном месте. Сам выпутывайся, как хочешь. Хоть прикончи его, хоть убеги, нам — вообще все равно. Придешь сюда обратно, если сбежишь — поддержку дадим, спрячем, не пропадешь, в общем. Но хозяину своему новому — ни слова про все здесь случившееся.

На подобное предложение я только кивнул, понимая, что изменить свою судьбу не получится сейчас никак.

«Только в клетку с долгом в двести золотых поехать», — хорошо понятно мне.

Но и сдаваться безропотно — последнее дело, можно ведь хорошо поторговаться с бандитами.

— А не полагается ли мне, как основной части сделки, получить свою положенную долю? — правильный я вопрос задал, бандиты всерьез задумались и даже переглянулись между собой.

— Как долю от гонорара за выступление? — сосед по спаррингу успел меня просветить, что боец получает в случае победы десятую часть поставленных на него денег.

Если выступает, конечно, как свободный боец.

«А чем эта ситуация от того же боя отличается? Я так же приношу денег Кодле», — понятно мне.

— И сколько ты хочешь получить? — осторожно спросил помощник Старшего, имя которого я так и не узнал еще, впрочем, как имя самого Старшего.

— Стандартную долю, ничего лишнего не прошу, тогда интерес законный у меня молчать появляется, — выдал я свои аргументы.

Старший с помощником еще раз переглянулись и как-то пришли к единому решению, судя по тому, что он молча отсчитал из мешка двадцать золотых и пододвинул ко мне.

— Сделка? — спросил бандит, пристально глядя мне в глаза.

— Сделка, — подтвердил я, сгреб деньги и попросил выдать мне мешок и кошелей пару вместо срезанных.

Помощник вывел меня в прихожую и отправил одного из охранников куда-то вниз за требуемыми мной вещами. Охранник вернулся быстро, видно, где-то на нижних этажах устроена кладовая для разного рода трофеев.

Все требуемое вручили мне, после чего помощник сразу отвел меня на трибуну, где тут же передал в руки барону Гельду, тому самому, который тогда с таким восторгом смотрел на меня после боя.

Почему-то я так и знал, что покупателем окажется именно он, этот белобрысый барон с вытянутым и надменным, немного лошадиным лицом.

«Предчувствие очень развито у меня, бывает просто вижу, что будет дальше», — только и вздохнул по такому поводу.

Барон с спутниками сразу же собрались и вышли со своих мест, держа меня в центре своей компании.

Мы спустились во двор, дошли до гостиницы в центре города, где меня поместили в номер с двумя военными, судя по их выправке и походке. Мужики поставлены присматривать за мной, поэтому провели легкий обыск моего добра, подивились куче золота в кошелях, еще попросили снять мои мокасины, с интересом осмотрев, как они пошиты.

Когда я и оттуда достал несколько монет, они сами проверили их на наличие сюрпризов, ничего, конечно, не найдя больше.

— Это за недавнюю победу от Кодлы получил! — объяснил я столько денег при себе.

После этого я предложил спуститься в зал, попить пива и перекусить, на что мои охранники сожалеющим тоном отказались. Тут же объяснив, что им не велено выходить из номера со мной, но зато все можно заказать в номер, что я и сделал тут же.

«Хорошо, теперь хоть больше не всесильным здесь бандитам принадлежу, а с бароном я как-нибудь сам разберусь. Потом сбегу и с деньгами отправлюсь дальше на Север», — мои охранники не стали претендовать на них, они больше оружие искали, как я понял.

После пары кружек вкусного пива и мази, которую втер один из моих новых соседей мне в сильно ноющие, разбитые в поединке кулаки, я быстро уснул на хорошей кровати и был разбужен соседями только тогда, когда уже стемнело.

— Ольг, вставай и приводи себя в порядок. Барон ждет тебя внизу, только что передал свое пожелание.

«Судя по торопливой интонации, барон внушает очень серьезное уважение моим церберам», — понимаю я.

Мы вышли из номера и спустились в общий зал, но не остались там, а вошли в отдельный кабинет, где меня уже ждут барон с одним из своих приятелей-дворян.

Военные закрыли за мной дверь и, повинуясь жесту своего нового хозяина, я присел за краешек большого, красивого стола.

Барон вполне галантно представил мне своего спутника по титулу, который я все равно не понял, и по имени, что-то типа баронет Пельш.

Потом он представился сам, наклонился над столом и пристально взглянул мне в глаза:

— Ольг, я не буду ходить рядом и около. Во время твоего поединка я почувствовал, как ты осознанно применил магию. Ответь мне, ты сделал подобное сам и осознанно? И можешь ли еще повторить?

«Вопрос, конечно, интересный мне задал барон Гельд, породистый красавчик с тонкой щеточкой усов на верхней губе и модной бородкой», — понимаю я.

Насколько мне известно, на этой стороне материка вообще нет какого-либо противостояния между Магами и неМагами из-за того, что понятие правильности или неправильности оказаться таким же Магом я так и не смог понять.

Правда, я общался только с простыми и совсем простыми собеседниками, бесконечно далекими от таких сложных вопросов, их вообще не касающихся.

В Сатуме есть единая церковь, прибежище для сирых и убогих, а хозяева здешней жизни настолько плотно заняты грабежом, войной и дележкой имеющихся ресурсов, что не особо обращают внимание на понемногу крепнущую силу церкви.

Которая при таком вакууме власти скоро сама решит кому жить, а кому умирать придется.

Но такое случится не очень скоро, поэтому мне бояться инквизиции еще рано. Да, вообще, даже опасаться пока нечего, нужен я барону очень сильно.

Если уж барон выложил такую гигантскую сумму по первому требованию, все говорит о том, что я очень интересный для него человек, крайне редкий в этих местах. И он очень на меня или на что-то, связанное со мной, пока здорово рассчитывает.

«Получается, у него тоже есть дар, если он смог понять, как я использовал ману во время ударов по этому непробиваемому чудовищу. С другой стороны, понять, что дело нечисто и в бою используется магия, какой-то особо высокий уровень просто не нужен, хватит даже первой ступени или только предрасположенности к магии», — размышляю я.

Поэтому я не стал отводить взгляд и нести всякую чепуху про случайную победу, неподдельно жестоко расстраивая нового номинального хозяина.

Тоже твердо взглянул ему в глаза и произнес:

— Сделал осознанно. Вы же видели, какое это оказалось чудовище? — потом помолчал и добавил. — Повторить могу. И не раз.

Сказав эти слова, я понял, что попал в самую правильную точку ожиданий барона Гельда.

Лица барона и его приятеля прямо на глазах стали счастливыми и довольными, они даже заулыбались, не в силах сдержать торжество. Во всем их поведении после моего признания сквозит — наконец-то мы нашли нужного человека.

То есть просто купили его за очень большие деньги у бандитов кодлы Промеса.

Те, правда, меня за совсем другое так дорого оценили, это уже проблема барона, что он даже не торговался хоть как-то. От балды именно тот Старший ляпнул про двести золотых с важным видом, на самом деле и за пятьдесят бы отдал.

Я прямо немного опешил от такой реакции, что у них тут за такая нужда в учителях магии, неужели они под запретом или просто их здесь нет?

Но слишком долго думать мне не дали. Мой новый хозяин протянул мне свою сильную, сплошь в боевых мозолях ладонь и просто приказал:

— Покажи, что ты можешь!

Я сейчас не в лучшей форме, маны оставалась примерно половина, но все же рискнул, хорошее отношение барона Гельда кажется мне необходимым условием для равноправного общения.

Емкость его магического резервуара оказалась мала, вообще далеко до начальной, самой-самой слабой первой ступени, примерно, как у меня в тот первый раз, когда меня проверял Кремер.

Тепло прошло через наши руки, я едва успел предупредить барона, что сейчас может затошнить, как его тут же вырвало прямо на пол.

Едва отплевавшись, он подскочил ко мне, размахиваясь рукой и угрожая за такое бесчестье.

— Барон, как же вы хотите учиться? Не переживайте, со мной такая неприятность произошла тоже не один раз! — успел произнести я прежде, чем сильная рука выдала мне здоровенного леща.

Голову мотнуло, искры посыпались из глаз, и я вскочил тоже, собираясь ответить своему обидчику.

Как почувствовал припавшее острие кинжала сзади к моей шее, оно болезненно прокололо кожу, это второй дворянин ловко перескочил через стол и подстраховал своего приятеля:

— Сядь, пес! Еще раз встанешь, я тебе уши обрежу! — угроза на лице и в голосе этого умельца очень даже настоящая, мне пришлось сесть обратно на табурет.

Да, такое вот начало обучения, совсем печальное, как этих благородных уродов все-таки не убить сгоряча?

Баронет невысок ростом, симпатичен какой-то женской красотой, бреет лицо, оставляя только козлиную бородку, в общем, выглядит внешне как-то неубедительно именно, как суровый воин. И поэтому особенно ярится на всякое неподчинение, каждым жестом и словом подчеркивая свое незаурядное воинское умение.

Барон потому и взял его в свои приближенные, что тот выступает при нем, уже явно авторитетном дворянине, этаким цербером и еще телохранителем.

«Они тут совсем не умеют или, скорее всего, просто не приучены держать себя в руках перед простым народом», — такое открытие я сделал через две минуты после начала обучения, после хорошей такой оплеухи.

Злоба и ярость тем временем пропали с лица Гельда, кинжал убрали от моей шеи, после его кивка головой второй дворянин вернулся на свое место.

Наступило неловкое молчание, видно, что теперь до вспыльчивого ученика дошло, что не стоит так лихо отвешивать оплеухи будущему учителю. Извиняться он, конечно, не умеет и вообще этому делу не обучен никоим образом.

Что и подтвердила его первая фраза, когда он неуверенно попросил меня не обижаться на его друга.

— И? — с недоумением поднял я одну бровь, уже успокоившись и просто записав барону этот оскорбительный удар на незримый счет.

— Что за и? — так же с удивлением переспросил барон.

— Вам напомнить, барон? Вы только что ударили меня, — очень тихим голосом произнес я, создавая необходимую дистанцию между нами выражением своего лица.

— Да, так я твой господин, я должен тебя бить, — на лице светлоглазого барона появилось явное недоумение.

Все его длинное породистое лицо с короткой светлой бородкой выражает непонимание того, о чем я ему говорю.

Теперь он мне очень напоминает со своим другом тех молодых дворян, которые разгромили трактир Мортенса и убили старого музыканта моей подруги Гриты. Старого не по возрасту, а потому, что он появился задолго до нашего с ней знакомства.

Где они сейчас, те, кто выжили тогда? Добывают руду на рудниках или выбрали быструю смерть?

— А что, так не стоит делать? — все же спросил барон.

Так и читается на лицах обоих аристократов настоящее недоумение.

— То есть, вы желаете учиться? — опять тихим голосом спросил я.

Барон кивнул.

— А еще желаете бить своего Учителя? — еще тише прошипел мой голос.

Тут барон недоуменно пожал плечами, обозначая, что-то типа того — не очень-то и хочу, так лупил бы иногда для острастки, чтобы знал свое место колдун и помнил, кто тут настоящий господин.

Понятно, тут предстоит немало воспитательной работы провести с глуповатыми и отсталыми по своей рыцарской жизни учениками. Но лучше преподать пару наглядных уроков сразу и на месте, чтобы остудить горячие головы недорослей на будущее.

— Я ведь могу размазать вас с другом по стенкам, если захочу! — закинул я правильную наживку двум этим лоботрясам, и она сразу же сработала.

Очень уж боевым дворянам и тренированным рыцарям захотелось проверить, насколько магия может справиться с такими крутыми вояками, как они сами.

Незаметный кивок барона своему приятелю, тот мгновенно из сидячего положения взлетел над столом, выхватив за это время клинок из ножен и уже замахиваясь им.

В момент, когда он уже прошел верхнюю точку своего полета моя выкинутая рука снесла его тело с траектории, использовав небольшой заряд маны, и бросила в угол, куда он послушно прилетел, снеся по дороге пару тяжеленных стульев.

Стулья попадали с грохотом, дверь в кабинет распахнулась, двое моих соседей по номеру с короткими мечами в руках сразу же заскочили внутрь. Прилетевший головой в угол дворянин застонал, пытаясь подняться, держась за поваленные стулья.

Барон остался на месте, взмахом руки вернул охранников за дверь, лицо его снова стало восторженным, прямо такое же, как тогда на трибуне.

— Никогда такого не видел, — прошептал он и крикнул: — Пельш, ты как там, жив?

— Жив, но пару ребер сломал, похоже. Чертовски сильный удар, я не смог ничего сделать, Гельд, — проскрипел тот самый Пельш.

«Ну, один уже расплатился по счетам! — усмехнулся я где-то глубоко внутри себя. — За проколотую кожу на моей шее!»

— Убедились? — я с сарказмом смотрел, как на лице барона происходят разные реакции, от искреннего гнева до понимания, что я именно тот, кто ему нужен.

— Убедились. Еще сила у вас осталась? — смотрите-ка, меня уже называют на *вы*.

Это очень важный шаг в местных условиях. Пора ковать железо, не отходя от кассы, как говорил Шеф.

— Меня следует называть — Учитель! — отдал я следующее распоряжение и выжидательно уставился на барона.

— Да, Учитель.

Ну, не совсем тупой барон попался, хотя с первого взгляда так даже не скажешь.

— И что вы там про моего господина говорили? Господ у меня не может быть. Во всяком случае, в этом мире. За горами, там да, там есть. Но не здесь, — короткие, рубленные фразы вылетают из меня, как заранее заготовленные.

Заодно я закидываю барону новую ловушку, что где-то там за горами есть великие волшебники, у которых я могу находиться в подчиненном положении.

— То обстоятельство, что вы заплатили двести золотых за меня — это ваша личная проблема. Мне осталось выиграть один бой на смерть, тогда я становился абсолютно свободным человеком, — немного приукрасил я свое положение.

Абсолютно свободным, живя при власти Кодлы, ты никак не станешь, даже если пролезешь в Старшие.

— Как человек благородный, я помогу вам в ваших поисках и научу получать силу, — пообещал я сразу обоим дворянам.

Пострадавший стоит, держась за стол, видимо, не решаясь сесть из-за боли в сломанных ребрах, но тоже внимательно слушает меня.

— Мне стоит проверить и вас, — кивнул я ему. — Но действие такое связано с тошнотой и извержением из желудка, вам сейчас точно не потребно.

— Пока вам, хотя бы, не затянут ребра тканью, — добавил я, видя, что он тоже очень хочет узнать прямо сейчас о своих способностях и не боится пострадать.

Настоящие сурово слепленные дворяне, несгибаемый бойцы до последней капли крови, которые болью только наслаждаются — вот что можно легко понять по ним.

— Это легко устроить, — обрадовался барон, позвал своих людей из-за двери, приказав принести тот кусок ткани, которым они бинтуют ребра при переломах.

— Во время тренировок даже на учебных мечах переломы ребер или трещины в них — очень частое дело, — пояснил он мне зачем-то.

— Что вы скажете про меня? — нетерпеливо обратился ко мне барон и видя, что я опять недоуменно поднял бровь, торопливо добавил. — Учитель!

— Вы прошли главный экзамен успешно. Вы можете принимать магическую энергию, такое имеется основное условие. То, что у вас есть задатки к магической деятельности, вы, наверно, и сами хорошо знаете.

Суля по лицу, барон абсолютно счастлив. Это хорошо, но пора вернуть его на землю.

— А зачем вам, барон, нужна магия и умения со знаниями? — такой внезапный вопрос вызвал явное затруднение у него самого с ответом.

Он замялся и усиленно пытается придумать еще какую-нибудь причину, кроме основной, про которую хотел умолчать.

— Вы хотите стать сильнее и побеждать в поединках, — пришлось сформулировать его мечты, как он должен их сам понимать.

— Это будет неприлично — побеждать, используя магию, — ответил второй дворянин.

— Неприлично, если про это узнают? И много таких, кто может увидеть использование маны в ударе, — поинтересовался я.

— Точно никто не знает, да еще как-то уверенно доказать это невозможно, подумаешь, мелькнула искорка магической силы и тут же пропала, — пояснил барон, объяснив между делом мне то обстоятельство, как именно он разглядел использование маны мной в поединке.

«У меня такая искорка не раз мелькнула, вот он насторожился и заметил ее!», — понимаю я.

Понятно, использовать нельзя, но, если очень хочется, то немножко можно. Один раз за поединок усилить удар или еще как-то применить. Слухи, конечно, пойдут рано или поздно, но молодость, желающая побед, не задумывается об этом. Хотя барон не так молод, лет двадцать пять-двадцать восемь ему есть, спутник вот помоложе будет.

«Который достаточно опасный и откровенный подонок баронет Пельш», — теперь хорошо понимаю я.

Тем временем принесли неширокий кусок плотной ткани и умело наложили жесткий бандаж на туловище пострадавшего дворянина. Он сразу присел и протянул мне руку, не дожидаясь, пока выйдут все лишние.

— Я не буду вас наполнять, баронет Пельш, не обессудьте, только проверю. Так следовало с самим бароном поступить.

Заметив его протестующий жест головой, я в приказном тоне махнул рукой:

— Мои слова не обсуждаются! Вы — просто мой возможный Ученик и требовать чего-либо вам не положено. Вам понятно?

Как не хотелось баронету поспорить, он все же наклонил голову, признавая мою правоту. Придется с ним поработать, упертый парень, хотя в такие времена только похожие экземпляры имеются среди дворян.

— Что вы должны мне сказать?

— Да, Учитель, я согласен с вашими словами, — нехотя пришлось признать Пельшу, очень уж он хочет пройти мою проверку.

Отлично, на таких поступках и словах все и держится в этом мире титулов и званий, важнейшая часть организации местного общества. Да мне самому, один раз добившись признания своего места в координатах мира для молодых дворян, не стоит спускать неуважение и забывчивость от этих, в общем то, типичных недорослей.

«Что-что, а твою неуверенность или робость, так называемое у нас ботанство, они с первого неуверенного слова или жеста чувствуют», — говорю я себе.

Нужно попробовать являться жестким и властным, за всеми все замечать и почаще окунать кого-то мордой в грязь, постоянно показывая, что ты то еще мстительное говно и все всегда помнишь.

Только так и никак иначе.

И этот оказался с задатками, но послабее Гельда, энергия пошла не сразу и с заметным сопротивлением. Я ведь со своим минимальным опытом даже не знаю, исправится эта проблема или нет со временем. Но пока делаю вид, что все нормально.

Кажется, я все же наполнил его резервуар, почти не заметив этого, баронет проблевался в том же углу, где чистился сам барон, держась за ребра и постанывая.

— Ну, что же, отлично, два Ученика у меня уже есть. Не пора ли, господа, покинуть этот попахивающий кабинет и прилично поужинать, обсудить наши планы и куда мы теперь будем держать путь? В свете открывшихся нам всем общих знаний.

Никто не стал спорить со своим уже настоящим и будущим Учителем, мы переместились в полутемный общий зал, где поужинали вместе с моими соседями по номеру. Дворяне пристально смотрят, как я пользуюсь вилкой, здесь уже изобретенной и ножом, как кладу салфетку на колени и как пью вино из высокого бокала.

Посмотрели и, видимо, пришли к выводу, что я из непростой семьи, а я же пришел к выводу, что рассказы про особо изысканное поведение за столом дворян того времени — явное преувеличение.

Еще из важного — мне требуется срочно поменять одежду, чтобы не выглядеть белой вороной в своих почти крестьянских одежках посреди со вкусом одетой публики.

Поэтому после ужина я объяснил свои потребности барону Гельду и с парой своих охранников-соседей ушел в поход по лавкам, работающим в центре реально средневекового города допоздна.

Стараясь не поскользнуться на кучах всякого хлама и просто дерьма, оставшегося после дневной торговли овощами и продуктами, и не попасть под выливающееся сверху помойное ведро. Город именно такой грязный, какой я ожидаю здесь увидеть.

Единственное отличие, что здесь на улицах присутствует стража, поэтому уголовных рож попадается явно поменьше, а ведут себя они не в пример тише и незаметнее.

Двое моих провожатых с мечами и повадками бывалых вояк отгоняют непрошеный интерес ко мне со стороны местного криминала, посетив пару лавок, я оделся, как небогатый дворянин или преуспевающий торговец.

В узкие штаны со стяжкой широким шнуром по бокам штанин, белую рубаху с широким воротом и рукавами, и добротную блузу, так же стянутую шнуровкой с боков. Все село на меня неплохо, учитывая мой рост гораздо выше среднего, коротковатые штаны прячутся в высоких, качественных мокасинах. Выглядящих не по-местному, но вполне добротно, что признали мои сопровождающие, уже насмотревшиеся на модные дворянские шмотки за последние пару лет.

Как стали доверенными людьми молодого барона, выслужив свой срок в войске его отца. Зовут бравых отставников — Бильд и Ктонс. Жизнью своей они оказались вполне довольны, прошли множество стычек и боев, еще могут руки держать меч, есть дети, уже выросшие, они сейчас своей службой помогают им встать на ноги.

Потратил я четыре с половиной золотых, одежда для непростых жителей стоит недешево, что я хорошо понимаю, учитывая, сколько тут вокруг желающих пожить за чужой счет. Бильд хорошо торгуется, помог сэкономить мне один золотой, который мы пропили вместе с ними в том же зале трактира, заказав себе много пива и целый свиной бок.

Барон с приятелем уехали ночевать в замок местного хозяина города, графа как-его-там. Покрутить с его дочками и посмотреть на местное общество, себя показать и людей посмотреть.

Сам барон оказался здесь проездом из столицы, одноименного города, по которому называется все остальное государство. Имеет большую усадьбу на берегу моря, которое называется — Устричное из-за большого количества всяческих вкусных, опасных рыб и гадов, обитающих в нем. Семья не входит в число первых семейств столицы, но и в отстающих не замечена, скорее твердые середняки, как охарактеризовали мне положение барона его верные охранники, когда пиво немного развязало им языки.

Самого барона они побаиваются и мне настоятельно посоветовали не лезть на рожон, ибо уродился он явно в своего батюшку, слишком скор на расправу и не терпит возражений, а в жалости и милосердии не замечен ни единого разу.

На мой вопрос, куда же они едут, мужики посерьезнели и посоветовали узнать это у самого барона. Они люди маленькие и всего не знают.

«Ну и ладно. Понятно, такие сведения не для всех ушей».

Мы хорошо провели время, пиво стоит в трактире подороже, чем в Черноземье, на серебряную монету можно купить не две-три кружки, а только полторы, так ведь место это — именно для чистой публики. В золотом всего двенадцать серебрушек, значит, свои золотые и серебряные рудники здесь тоже имеются.

Желания узнавать, как выглядят остальные трактиры для простого народа у меня не возникло от слова совсем.

После последних приключений за пару дней в любом таком месте можно получить по голове, обязательно сзади, а очнуться уже в клетке серьезным должником.

Потом, уже лежа в кровати и слушая своих усердно храпящих соседей, я долго обдумываю свое положение.

Судя по тому, что Бильд подвинул кровать под дверь, перекрыв выход из комнаты, а Ктонс лег под единственным окном, инструкции они получили конкретные, значит, я все еще нахожусь под подозрением у барона.

Может всегда буду под ним находиться, но стоит побороться за свою, пусть даже номинальную, свободу.

«Раз уж меня признали Учителем, то держать все время взаперти — верх неуважения. Завтра придется выдать барону моральных люлей. За такое недоверие и непочтительное поведение его людей к настоящему и единственному в этом мире Учителю», — размышляю я.

Знали бы они про то, насколько я искренне рад сейчас, что смог изменить свою судьбу и убраться подальше от всей этой Кодлы Промеса и всех остальных банд этого города.

Барон, конечно, совсем-совсем не сахар, человек суровый и беспощадный, но он заинтересован во мне и очень сильно заинтересован.

Мне придется ехать на Север, можно просто в Теруме осесть, но лучше все же подальше на Север, в Коляндию, где можно поискать проходы на север Черноземья. Чтобы не возвращаться больше никогда в Сатум.

Или просто поискать выходы магической энергии, чтобы зарядиться самому. Такой темой можно реально соблазнить барона, все равно для нормального магического развития им с баронетом нужен доступ к энергии, большой и неограниченной желательно.

'Правда, стоит ли таким неблагодарным уродам выдавать что-то из моих знаний? Растить себе более сильных врагов на свою шею? — хорошо понимаю я.

Мужики намекнули, что завтра наше сидение в городе закончится, вернее, должно закончиться, если приедут нужные люди.

«Чтобы это могло значить? И насколько все касается меня?» — думаю я, неудержимо проваливаясь в сон после особо сытного ужина.

Утром, после завтрака в зале трактира, я хотел совершить еще одну прогулку по лавкам.

Докупить мыльно-пенные и еще немного одежды про запас, только мои охранники сказали, что всем придется ждать барона в трактире. Еще проговорились случайно, что вскоре мы окажемся в следующем городе, где все гораздо дешевле и лучше.

«Поэтому нет смысла тратить деньги здесь, в совсем недешевом месте», — вот как я понял их слова.

Понятно, значит, скоро во владения графа Анвера попадем, мы определенно начнем двигаться на север, что очень удачно для меня получается. Я подобное знаю точно, потому что на юге ничего такого нет по дороге, кроме небольших городков.

«Зато мне не придется убегать от барона, вырубая своих охранников с переменным успехом, если он сейчас решит вернуться в свое родовое гнездо. В тот самый Сатум, где мне делать пока нечего вообще. Вырубить двоих моих охранников я смогу, тем более с моей силой подобное нападение получится легко без всякой маны. В том случае вырубить, конечно, если мы двинемся обратно. Но и тогда придется сначала выехать из этого проклятого города хотя бы на один дневной переход. Чтобы моя охрана немного расслабилась, а то сейчас они слишком бдительны по отношению ко мне», — говорю я себе.

Пока ждали барона, я выучил все местные деньги с помощью Ктонса и разобрался с количеством меди в серебре и серебра в золотой монете. Здесь денежная система оказалась похожа на английскую до тысяча девятьсот семидесятого года, все делится на двенадцать. Двенадцать медяшек в серебряной монете, двенадцать серебрушек в золотом.

Правда, местная серебряная монета раза в два-три легче, чем в Черноземье, впрочем, как и золотая.

Драгоценных металлов в монете заметно меньше, реально в несколько раз.

Ладно, с данным делом я управился, теперь осталось дождаться барона, который вскоре прислал гонца. Поэтому мы все, прихватив свои вещички, у кого они нашлись, поспешили в сторону городских ворот. Идти быстрым шагом оказалось не так далеко, всего километра два, но это когда просто гуляешь. Вот когда приходится каждый метр отбиваться от толп матерых жуликов, крышуемых свирепыми бандитами, тогда реально все выходит очень трудно и кажется невероятно далеко.

Оказалось, город обнесен еще внутренней стеной, в территорию которой входит центр и приличные районы, а окраины, отданные в управление бандам и кодлам, тоже обнесены второй хорошей крепостной стеной. Не за горами время, когда хозяин города попытается выдавить банды за вторую городскую стену в предместья.

Скорее всего, когда рядом в горах будут обнаружены залежи меди или свинца, тогда срочно понадобится дешевая рабочая сила, а лучше — совсем бесплатная по приговору самого гуманного графского суда.

Хотя, посмотрев на четкую организацию криминала, его безусловную сплоченность и отчаянность, я бы все свои деньги до последней медяшки не поставил на графа или его безусловную победу. Крови много прольется с обеих сторон при понятном отсутствии консенсуса, бандиты начнут нападать сзади, воины графа открыто рубить при любой возможности.

Выйдя за ворота, мы прогулялись немного от городских стен, где нас ожидает очень солидный караван из двадцати пяти-тридцати тяжело груженых подвод в окружении настоящих военных на конях, в броне и с копьями. Барон с приятелем гарцуют уже тут, мы с моими соседями присоединились пока к охране, похватав копья с передней подводы.

Я обратил внимание, что пара хорошо приметных военных, которые постоянно сидели недалеко от нас в зале трактира, так же гарцует на конях и прикрывает барона.

«Значит, Бильд и Ктонс — не последняя линия моей охраны. Есть еще одна, присматривающая за весьма ценным Учителем. Если мне удастся ночью даже выбраться из номера, меня будут ждать дальше на выходе из постоялого двора», — догадываюсь я.

Барон не привык работать спустя рукава, ничего не пускает на волю ветра и волн, все пытается контролировать своей сильной волей. Что вполне понятно, его люди должны работать круглосуточно, чтобы полностью отбивать траты барона на свое содержание.

Хорошо, что караван двинулся не по той самой дороге, где я потерпел фиаско, именно, как охранник другого каравана. А по другой стороне, объезжая городской центр слева, очень здорово, хоть не увижу старых знакомых уголовных морд.

Зато увидел новые, но в этот раз мы проехали, как на прогулке. Наличие сурового дворянина с друзьями впереди с обнаженными мечами, настоящих вояк по бокам и в арьергарде каравана, с блестящими на солнце лезвиями копий как-то сразу резко снижает активность местного подполья.

Я смог всего пару раз хорошо приложиться по самым отчаянным жуликам, скорее имитировавшим деятельность, чем всерьез собиравшимся стащить мешок с подводы.

Три километра такой легкой прогулки, и мы покинули город, в который я не хочу вернуться больше никогда в жизни, успев за всего пару дней здесь два раза всерьез попрощаться со своей жизнью.

Чувство облегчения охватило меня прямо до слез, настолько я успел почувствовать на улицах города и особенно в подвале ужасающую несправедливость всей местной жизни.

Бедные люди, которых жизнь заставляет здесь существовать!

Я заскочил на подводу, кинув туда копье и с огромным удовольствием смотрю назад, как мы удаляемся от проклятого города все дальше и дальше.

Вскоре проскакал мимо барон со свитой, собрал всех военных на дороге, и пока караван ждет, а я познакомился с возчиком, попрощался со всеми лично, потом военные повернули коней и неспешно поскакали в только что оставленный город.

— Чего это они обратно возвращаются? — встревожился я.

— А ты хотел всю дорогу под такой охраной спокойно проехать? — усмехнулся пожилой возчик. — Придется и тебе посторожить как следует вокруг.

Видно, он принял меня за слишком разряженного охранника.

— Они проводили нас через самые опасные места, теперь мы и сами до рудников доберемся, — сказал он и тронул поводья, начиная двигаться за остальными подводами.

Скоро мне подвели одну из запасных лошадей, тогда я смог проехать вперед, заняв место рядом с бароном по его указанию. Потрепанный вчера баронет путешествует теперь на подводе, держась за ребра.

«Все же стоящий я ему урок преподнес, шею мою порезал вчера в усердии своем неразумном, теперь пару недель помучается, будет бояться чихнуть или пернуть», — подумал я, ощущая на своей спине его злобные взгляды.

Барон приглушил свои вопросы, пока мы не отъехали подальше от сопровождающих. Галантно похвалил мою новую одежду, попросил понять, почему меня поставили в охранение каравана, что, мол, в таком случае все люди нужны.

— Ничего, барон, подобное я могу понять. Но, вот зачем уж так меня охранять, такого я не понимаю.

Помолчал и потом продолжил уже продуманное ночью предложение:

— Я достойный человек, а то обстоятельство, что мне пришлось бежать через горы, не моя вина или ошибка…

Больше я не стал ничего говорить, желая, чтобы барон сам додумал правильную версию моего здесь появления.

Такой он человек, прямые утверждения никак не захочет признать, если только они не совпадают с его личными мыслями. С ним только обиняком и разными другими хитрыми способами можно чего-то добиться.

Здесь-то я могу представляться кем угодно, хоть Магом, хоть секретарем, только аристократом никак не получится. Знают местные, наверно, про печальную для их собратьев историю Черноземья и где там теперь благородное сословие кукует.

И к ним в Сатум, наверняка, тоже много дворян перебежало, из последних сил переползая через перевалы и усыпая своими телами суровые камни беспощадных вершин.

— Я обещаю вам, что доеду с караваном до рудников и там вместе с вами поищу выходы магической энергии. Вам с баронетом просто необходимо найти такое место для продолжения обучения, иначе я только на своей мане не смогу вам дать почти ничего.

Барон обдумал мои слова, но пока мне ничего не ответил, начав интересоваться процессом обучения магии.

Ладно. Слушает — уже хорошо, спесь свою дворянскую не показывает, как вчера.

Главное для меня состоит в том, чтобы начать говорить с человеком и, если ты хоть немного говоришь правильно, человек начинает прислушиваться и следить за твоими словами, продолжает думать так же, как ты.

Хорошо я все-таки от стресса шагнул в знании языка, все вслушивался в слова бандитов и их жертв в подвале, хорошо прибавил в понимании, сидя в клетке. Могу уже внятно и связно говорить, а то еще удивился тому, столько маны на выведение клопов потратил.

«А они, заразы, под утро все равно наползли с соседней лежанки, покусали мое нежное тело, — вспоминаю я. — Пришлось еще раз пройтись по своей лежанке и вокруг нее магией».

Видно, что с повышением уровня в магии растут мои способности к освоению речи и языка. Понятно теперь, почему Ходящие между мирами не стали заморачиваться с обучением языкам в самом Храме, им-то самим такое дело на раз-два выучить.

Пока я спокойно доношу до невероятно упертой головы барона, что я могу помочь только в том случае, реально и стабильно, если у меня будет источник постоянной магической энергии под рукой.

Дорога бежит под копыта, к вечеру мы добрались до постоялого двора.

У нас впереди еще два дня пути до последнего города, потом следующие два дня и долгожданная граница с Терумом.

Так и едем, ночую я со своими охранниками вместе, но следить за мной, как прежде, они все-таки перестали, во всяком случае в туалет, обычно в кусты, уже сам хожу без всяких сопровождающих. Дорога мне понравилась, как-то больше цивилизацией запахло, в деревнях и городках никто не пытался обокрасть караван. Ведь шестеро вооруженных всадников вместе со мной сразу показывают, если что-то украсть получится, то убежать с ворованным целым и невредимым — точно уже не выйдет.

Заметно, что едем мы уже по владениям графа Анвера, но мой барон реагирует на более зажиточную жизнь вокруг как-то не очень одобрительно. Все высказывался в том смысле, что стоило бы побольше драть шкур с подневольных жителей, чем наглядно свидетельствует — в политэкономии ничего не соображает и здешнего Адама Смита явно не читал.

На мои легкие намеки, что при богатеющем населении растут собираемые налоги, значит — богатеет сам владелец, огрызается довольно злобно, поэтому я перестаю хоть как-то пытаться изменить его мировоззрение.

Кесарю — кесарево, а слесарю — слесарево! Барону — бароново! До самого конца его жизни!

«Пусть живет барон, как может, а мне лучше о своей жизни подумать, хорошо подумать…» — решаю я.

Охранники мои оказались правы, следующий город оказался гораздо, да что там, в сотни раз лучше предыдущего. Караван разместился на постоялом дворе за самим городом, к которому мы проехали по широкой ухоженной дороге, где могут свободно разъехаться два каравана сразу, и никто в грязь не должен при этом заезжать. Да еще настоящей грязи нигде не видно, обочины подсыпаны речным камнем и песком. Стена города раза в полтора выше, чем в предыдущем случае, наглядный пример выгоды для всех при правильном ведения дела.

Я еду рядом с бароном и время от времени посматриваю на него. Как он реагирует на высокую крепостную стену, такую шикарную дорогу и вижу, что все подобное совершенство его только злит. Потому что настроение у него и его приятеля баронета при виде такой ухоженности заметно портится.

«Сами так жить не привыкли и на такую жизнь злобятся, вот ведь уроды моральные!» — посмеиваюсь я про себя над ними обоими.

Нехороший вообще признак, уже который за несколько дней общения с двумя видными представителями сатумского дворянства. Как они все же похожи на тех астрийских отморозков, только постарше значительно, но подход один ко всему — все, что не лично твое, хотят поломать и испортить, всех обязательно нагнуть и затоптать.

«Нет, больше я не стану пытаться найти в этих двух представителях местной знати что-то хоть немного хорошее. Пожалуй, не стоит тратить силы и заранее бесить моего господина, ведь по табличке, выданной Кодлой Промеса, он все еще мой господин», — становится абсолютно ясно мне.

Понятно, что нигде, кроме, как в том месте, где обитает данная преступная организация, подобный документ даже не возьмутся рассматривать никакие властные структуры.

Только сам барон считает именно так и его не переубедит никто в здешнем мире, что я полностью не принадлежу ему.

Пока они надеются подняться в магическом искусстве повыше, он и баронет, они будут вести себя хоть немного прилично со мной. Хотя баронет после полученной трепки посматривает на меня все больше с гастрономическим интересом, мечтая продырявить мою шкурку много раз, похоже.

Восторг после первого применения магии прошел, а постоянная боль в ребрах в следствии ее применения — осталась надолго. Никуда от нее и осознания, что произошло все по вине обычного простолюдина, если по большому счету, ему не деться.

Я, конечно, постараюсь убедить барона в понимании — будучи свободным человеком, принесу ему пользы гораздо больше. Однако я уже знаю сам про себя, что все такое — совсем безнадежное дело.

Ведь они упертые отморозки, очень хорошо владеющие мечом, топором и копьем. Для них авторитет, относительный, конечно, только тот же близкий по духу дворянин, который делает все подобное воинское дело еще лучше.

Если такой дворянин — еще заметно богаче или имеет более древнюю родословную, тогда он достоин главенствовать среди них. Только так и никак иначе. Все остальные — идут на хрен! Если успеют спасти свои задницы.

Еще барон довольно серьезно недоволен тем обстоятельством, что ему приходится лично сопровождать свой караван. Заниматься не очень приличным делом для наследника одного из достаточно старинных родов страны.

Но деньги все-таки нужно зарабатывать, а у него караван весьма солидный, хорошо видно, что прибыль ожидается очень и очень впечатляющая. Он даже для понятной экономии нанял поменьше охраны, зато подрядил на такое дело свое личное войско, оставив без надлежащей защиты свою усадьбу со двором на пару осьмиц.

Теперь, конечно, переживает насчет того, не случилось ли там чего нехорошего, пока все богатство фамилии и ее владения остались на несколько недель без надежной охраны.

В общем, настроение у барона скачет туда-сюда. Поэтому я давно стараюсь держаться подальше, рядом со своими охранниками-охранниками. Они мужики простые и не сильно злобные сами по себе.

Пока об этом не прикажет барон, конечно.

С ними и пошел в новый город, чтобы закупиться необходимым барахлом для дальнейшего комфортного путешествия.

Осталось у меня при себе после удара мести по морде купца Тореса только то, что оказалось надето на мне, порты да рубаха еще с Черноземья, куртка тряпичная, да куртка кожаная защитная. Пора теплый плащ прикупить, на Север едем все же, там дожди часто в такое время идут, еще пару обуви на смену. Что-нибудь на голову по местному фасону, мыльно-пенное барахло еще, мешок под все такое добро.

Цены оказались почти вполовину меньше, ассортимент гораздо больше, люди в лавках города вполне довольные жизнью. Разительно отличаются по своему внешнему виду от торговцев прошлого города, торгуются весело, скидывают цену хорошо, опять Бильд мне помог, хорошо у него такое дело получается — правильно торговаться.

На сэкономленную монету приятно посидели в трактире на площади, благо еда и пиво здесь тоже оказались гораздо дешевле. Мужики, изрядно подвыпив за мой счет, дали мне пару дельных советов, как они понимают правильную жизнь при бароне.

Со своей колокольни его личных и сильно преданных дружинников, конечно.

— Главное — не спорить с бароном, никогда не спорить. Он все помнит, всегда мстит за лишние слова и любое неподчинение, — начал Ктонс мое просвещение негромким голосом.

— Второе — к баронету спиной не поворачиваться, сильно зол он на меня, постоянно барону на мозги капает, что больно я себя привольно чувствую в караване, — вторит ему Бильд так же тихо.

— Барон, правда, мало к нему прислушивается, баронет у него почти, как личный слуга, по бедности своей и невеликой знатности семьи, — пояснил расклады между нашими дворянами Ктонс.

Стало все немного более понятно. Поблагодарил мужиков, пообещал, что буду нем, как могила, а их мудрыми советами воспользуюсь обязательно.

«Немного они ко мне прониклись, как иногда нормальные люди!» — решил я.

Так и тянется медленно наша дорога до границы с другой страной, где все резко изменилось.

Барон внезапно взял да рассчитал всю нанятую охрану, просто выгнав парней взашей и заплатив им какую-то смешную малость против договоренной платы. До чего-то прикопался, авторитетно объявил свое решение, а теперь насмешливо поглядывает на ошеломленных охранников.

Дело чуть до настоящей зарубы не дошло, но суровость барона, четверо настоящих бойцов, стоящих за его спиной, еще баронет тут же подскочил в седло, да я тоже стою рядом, держа копье, напротив недовольных, очень злых парней и мужиков, не дали все же обманутым охранникам перейти к активным действиям.

Погрозили Старший над охраной и его помощник, что больше никто и никогда не возьмется охранять подводы барона Гельда во всем Сатуме, только с того, как с гуся вода.

Немалая экономия денег сразу же и потом на всю дорогу вперед позволила не думать о будущем особенно пристально.

Поэтому довольный барон просто обнажил меч, как его личная охрана, и громко скомандовал возчикам двигаться вперед.

Четырнадцать сильно разозленных человек с оружием в руках остались проклинать барона и его родню до пятого колена включительно с той стороны моста. А мы переехали мост и остановились для подсчета наших подвод пограничной службой одного из графов Терума.

Красиво одетые служивые быстро посчитали количество подвод, переписали народ по именам и лошадей тоже по кличкам. Получили с барона причитающиеся деньги, выдали ему даже небольшой лист с личной печатью графа на груз и живые души, находящиеся в караване.

«Ох, и пошипел мой, типа, хозяин, когда с деньгами расстался, очень недоволен данным моментом остался», — сразу же заметил я.

«А ведь не последний раз платить пришлось в пути, как рассказал мне приятель возчик, и каждый раз настроение господина нашего барона будет стремиться к нулю».

Подняли вверх бревно, такой местный шлагбаум, караван тронулся вперед через изумрудные поля, бирюзовые реки и ухоженные деревеньки на хорошей земле. Но ехали недолго, опять же до постоялого двора, ведь на улице стемнело и пришло время устраиваться на ночлег.

Барон на радостях по поводу очень серьезной экономии денег за работу, сэкономленных расходов на кормежку и ночлег охраны даже устроил небольшой пир. Я тоже посидел со всеми приближенными и выпил, как следует, ведь тосты следуют один за другим, вообще не кончаясь.

Баронет только все переживает вслух, что не удалось смазать мечи кровью наглого быдла, посмевшего хамить, грозить и много о себе понимать. В общем, вечер прошел весело, ночь уже так себе, пить мне все время хотелось очень сильно.

Вот только утром внезапно обнаружилось, что пятеро молодых возчиков, насмотревшись вволю на баронскую милость и справедливость, тихонько в ночи ушли со двора и уже, наверно, тайком вернулись обратно в Сатум.

В Терум пускают не так просто, а вот выпускают без проблем желающих, чтобы не оставались здесь и не мешали своим присутствием хорошей жизни местных.

Мгновенно рассвирепевший барон чуть не зарубил старшего каравана, который оправдывается тем, что каждый возчик спит на своей подводе и охраняет лично ее. Не смотрит за чужими подводами, поэтому совсем не обязан еще и соседей своих по каравану сторожить.

И зарубил бы бедолагу, наверняка, да побоялся, что следующей ночью все оставшиеся возчики убегут. Поэтому убрал меч в ножны, подумал немного, после чего посадил меня и моих соседей по ночлегу рулить подводами. Теперь в охранении каравана остались только они с баронетом вдвоем, больше вообще никого.

Уматываются за день все прилично, я срочно научился распрягать и запрягать лошадь, пока с чужой помощью, остальные рубаки из личной охраны умеют такое делать с закрытыми глазами. Еще и на меня посмотрели с недоумением, как это я не умею то, что все в такие времена умеют.

— Я в богатой семье родился, у нас свой кучер служил, поэтому такой вопрос не изучал. Потом при Ратуше карьеру делал, дослужился до довольно высокого поста. А там тоже не требуется знать про хомуты и прочее добро, прилагающееся к подводе, — так я объяснил всем желающим свое полное незнание необходимого процесса.

Под профессионального воина ведь уже не кошу на словах, не хочу насторожить раньше времени барона с баронетом и их верных охранников.

Но выучился быстро, на второй день уже сам запряг лошадь, потом весь день просидел на облучке с важным видом.

Теперь я редко вижу барона, разговариваю с ним еще реже. поэтому все меня пока очень устраивает. И неспешная езда, и управление телегой, и отсутствие лишнего внимания от сильно неприятных мне людей.

День пролетает за днем, все они оказались абсолютно одинаковыми. Но я приближаюсь к своей заветной цели — северным землям. Еще пристально смотрю по сторонам, отмечая необычайную ухоженность пашни и посевов, отличные дороги и приветливых людей, розовощеких и веселых, которые разительно контрастируют с нами и бесят барона одним своим видом.

Появляются у меня мысли так же дезертировать, как возчики в первую ночь после границы, но я себя легко успокаиваю тем, что мне все равно требуется дальше проехать.

«А как такое сделать без прикрытия барона, без принадлежности к каравану, я все равно пока не знаю. Вот и нечего лишнего напрягаться и искать проблемы на свой зад. Еду спокойно, сытно кормят, ночлег охраняют — что мне еще вообще нужно?»

Да еще понимаю хорошо — барон очень серьезно и долго станет меня искать, а лесов безбрежных по дороге я не увидел ни разу, только небольшие рощи имеются здесь и все.

Решил, что доеду сам, как можно дальше, чтобы поискать на севере проходы к Башням Великих Магов, хотя понимаю — вряд ли такие пути найдутся в обжитых местах. Ведь бродить месяцами самостоятельно в полном одиночестве по диким лесам и скалам не испытываю никакого желания.

Тем более уже скоро наступит настоящая осень, а за ней суровая зима.

Понимаю еще, что придется мне обязательно разобраться с бароном и баронетом тоже, а вот с остальными охранниками — уже как получится.

Через Терум мы ехали целых двенадцать дней, все в нормальном таком средневековье делается весьма долго и очень утомительно, конечно.

Жаль, история моя не про эпоху пара, дирижаблей и пароходов, не этакий стим-панк вперемешку с магией вокруг нас.

Можно было проехать здесь гораздо быстрее, но мы и так едва управляемся с работой. К тому же прошло несколько сильных осенних дождей, с которыми хорошие дороги страны справляются вполне уверенно. Только один мощный ливень заставил половину дня и всю ночь просидеть на одном месте в ожидании его окончания.

Я открыл у себя способность спать по требованию, спишь, пока дождь шелестит по ткани, закрывающей товар на подводе. Потом встаешь, кормишь и балуешь лошадь остатками от обеда или вырытой в поле морковью. Здесь разрешено караванщикам копать вдоль дороги на небольшом расстоянии — метр-два от обочины, посадки овощей, чтобы подкормить своих лошадей.

Поля тянутся от горизонта до горизонта, страна недаром считается житницей всех здешних земель, поэтому несколько морковин или брюкв, пошедшие на корм лошадям из караванов, никого из местных не волнуют.

Соседи-возчики рассказали мне такую хитрость и предупредили, что дальше двух метров не стоит углубляться, да еще выкапывать одно место полностью совсем тоже не рекомендуется.

— Так, немного проредить и все!

В общем, встанешь, копнешь пару морковин, угостишь лошадь и снова под подводу, досыпать и смотреть сны, разноцветные и непременно про земную жизнь.

Интересно работает подсознание, про Черноземье почему-то ничего не снится, никаких сновидений ни про Гриту, ни про приятелей своих. Только про сервис, как меняю колодки и тяги рулевые, выпрессовываю подшипники ступичные и прочее, видно здорово скучают моя голова и мои руки по привычной работе.

Прежнее сознание как-то часто возвращается во снах.

Нас, меня и моих новых приятелей, Бильда с Ктонсом, какие уж они тут у меня имеются, перевели прикрывать зад обоза, поэтому барона я вижу пару раз за день всего, на утренней и вечерних поверках. Оно и к лучшему, сил у нашего предводителя больше не остается ни на что другое, не пристает с вопросами разными про свое будущее магическое развитие и великолепие.

«Врать не хочется. Я ничего подобного вообще не вижу, ждет барона большое разочарование в жизни».

Оставшиеся возчики меня явно побаиваются, видя, что я на особом счету у барона, но все же узнал я в разговоре — все они его подневольные люди, поэтому терпят любой произвол безропотно, как могут.

Те парни, которые убежали, нанялись вместе с охраной, поэтому не стали оставаться, понимая отчетливо, что им тоже заработанных денег не видать в конце пути. А подневольные сами пошли те, кого можно отпустить из семьи, такая поездка считается, как выполненная повинность для своего феодала. Зато остальные дома растят урожай на баронской земле и рассчитывают, что зачтется поездка на Север возчиком одного из них.

Тут в караване хоть кормят неплохо, да еще путешествие какое-никакое, каждый член крестьянской семьи его проделает. Да не один раз в жизни, если есть нужда у дворянина-хозяина в подобном коммерческом туризме.

Граница с новой страной обустроена оказалась так же, пограничная стража уже от другого графа в нарядах других цветов, проверила бумагу у барона, потребовала еще немного денег и подняла очередное бревно.

На той стороне реки, в северном королевстве, уже ничего сильно ухоженного не видно. Полная свобода передвижения сразу сказалась разбитыми дорогами, постоянными поломками уставшей и перегруженной техники, не проходящим тихим бешенством вымотавшегося в край барона.

Хорошо, хоть ехать осталось по небольшому королевству всего пятьдесят километров, с которыми управились за два дня. Потом понемногу от шахты к шахте подводы начали избавляться от своего груза. Оставляем продукты, изделия, в основном такие же, как в обозе Тореса для добычи руды и ее обработки, антрацит понемногу отсыпаем везде, здесь под ним сразу восемь подвод оказалось.

Барон с помощью уже поправившегося от поломанных ребер баронета все сам считает вполне неплохо, видно, какое-то образование получили оба. Записывает на двух табличках сданное добро и его стоимость, приходят к соглашению по цене с хозяином или управляющим, закрепляют сделку каждый своей печатью, капая для этого специальный цветной сургуч на дощечку.

Северное королевство не сказать, чтобы совсем бедное оказалось или какое-то сильно неустроенное.

Но после изумрудных полей Терума здесь, на каменистых почвах в окружении елок и сосен, мало что растет из обычных посевных культур. Только около деревень виднеются ухоженные и обработанные куски огородов и небольших пашен. Еще много различного скота гуляет свободно среди лесов, выискивая себе поляны с травой, как будто хищников совсем нет в этих местах. Присмотр от мальцов все же присутствует за скотиной, как я смог убедиться.

Корли в этих местах, если около границы, еще нормально понимают, но, чем дальше мы углубляемся в лесную сторону, тем труднее получается находить собеседников из местных.

Пока мы катаемся вдоль неширокой страны, быстро раздавая свои товары на шахтах и производствах.

Чем меньше остается товара на подводах, тем больше я пытаюсь разговорить мужиков в деревнях или тех же добытчиков из шахт вопросами, что лежит там дальше, какая земля, что там вообще, горы непроходимые или есть проходы между ними.

Но, конечно, информации получаю на полный грош и то поддельный, наверняка. Никто ничем делиться не собирается, смотрят сурово, на предложенные деньги только что не плюются.

Я их в общем-то понимаю, всегда со мною рядом мелькает недовольный барон со своей надменной рожей и его помощник с такой же самой мордой лица. Не факт, конечно, что мне одному что-нибудь рассказали интересное, однако такая приметная парочка сразу одним своим видом делает всех собеседников мгновенно слепыми и глухими.

Единственная удача — только то, что я нашел и купил самодельную карту королевства, со множеством глухих белых мест около гор. Но хоть реки и ручьи большие здесь обозначены, деревни и городки наличествуют, как-то можно теперь немного привязаться к местности. Карта нарисована и выполнена не на бумаге, на обычной широкой доске, прорисована от руки и показывает местность от гор на востоке до моря на западе, от границы на юге до гор и белых пятен на севере.

Барон, зараза хитроглазая, покупку одобрил, но денег не предложил отдать. Видно надеется и на всякий случай считает, что двести золотых, отданных бандитам, обязательно включают, помимо собственно меня, еще все то, что я заработаю своим трудом или сам приобрету.

За карту пришлось отдать полтора сатумских золотых после целого часа торговли, хорошо хоть такие деньги нормально принимают здешние торговцы.

Еще я начал смотреть по сторонам, запоминая лавки, людей и трактиры, привязывая их к местности и понемногу заполняя карту своими секретными значками. Даже заехал к местному конезаводчику, который, судя по продувной роже, больше промышляет крадеными лошадьми, чем торговлей законными. Немного пообщался с ним, насчет продать или купить лошадку недорого, если появится возможность.

— Но только так, чтобы сразу за деньги безо всяких ожиданий, — предупреждаю я его.

Хитрая рожа пообещала после некоторых раздумий, что одну точно может забрать сразу, если за полцены.

«Ладно, с паршивой овцы хоть шерсти клок. Все же нужное знакомство, если нужда появится лошадь быстро пристроить», — как я рассчитываю заранее свои коварные планы на недалекое теперь будущее.

Подводы почти на три четверти разгрузились, когда мы добрались до центра королевства, в небольшой столичный город с парой десятков тысяч населения и разместились на постоялом дворе, довольно простеньком, но недалеко от самого города.

Мы — это все, кто не дворяне.

Дворяне уехали с визитом в местное казначейство, чтобы оплатить небольшие налоги, собираемые с торговцев. После таких процедур настроение барона Гельда обычно серьезно портится, не умеет он расставаться с деньгами без проблем, легко и не напряжно.

Но нас сегодня настроение барона вообще не интересует и не напрягает, к нашему большому удовольствию, мы уютно разместились в зале постоялого двора. Именно я сам и четверо его доверенных людей, попиваем пиво и крепкое, играя в карточную игру, правила которой я сразу выучил. Но выигрывать совсем не тороплюсь, понемногу сливая небольшие деньги своим новым, типа, приятелям, бесполезно скидывая удачную карту или, наоборот, ходя с изначально слабой.

Вечер благообразно катится по всей своей амплитуде. Настроение у присутствующих сегодня отличное, барон должен остаться у кого-то из благородных в гостях, мы можем отдохнуть от его с баронетом общества, что всех здесь несомненно радует.

После пары часов посиделок под крепкое народ хорошо разговорился, я узнал много интересного, в том числе — про нашего хозяина. Про его умение вести дела и про фамильное подземелье с умелым дознатчиком, который может месяцами держать страдающих узников в чувствующем все состоянии, бдительно не давая умереть. Дознатчик барону достался еще от его батюшки, настоящий фанат своего дела.

Про мою будущую участь мне тоже туманно намекнули, так, конечно, между делом намекнули. Похоже услышали где-то разговор между бароном и баронетом, вряд ли сами такое придумали.

«Но все же не просто так сказали, конечно, на самом деле. Легкое такое предупреждение для будущей очистки своей совести», — как я правильно понимаю.

Если не выйдет найти выходы магические за пару дней поиска, я могу отправиться в обратное путешествие в цепях на подводе с рудой, прикованный к ней. Чтобы по приезду в родовое гнездо познакомиться с фамильным подвалом и очень опытным палачом при нем.

«Не, ну такое они явно нагоняют, хотят испугать меня ради смеха», — как мне кажется.

Или дворяне на всякий такой случай обсуждали будущее решение, как один из возможных вариантов.

Кажется мне, что из-за довольно тяжелого пути барон сильно впал в излишний негатив. Теперь очень уже жалеет о потраченных на меня так поспешно двух сотнях золота. Он сожалеет, а говнистый баронет Пельш его только науськивает на меня.

«Которые не получится никак отбить без постоянного источника магической энергии», — хорошо теперь понятно им обоим.

«Раньше думать нужно было. Моей вины в промашке барона никакой нет. Удачно он меня выкупил именно для меня, а на свой выбор пусть сам жалится», — посмеиваюсь я про себя, слушая подобные речи.

С другой стороны, он и нанятую охрану кинул, и караван половину дороги его же воины провожали, и меня со своими телохранителями простыми возницами посадил, везде у него реальная большая экономия вышла, поэтому прибыль от поездки должна оказаться просто фантастической.

«Еще ведь обратно рассчитывает меня заставить подводой неутомимо управлять. Потому что больше некому вообще».

— Барон за меня двести золотых отдал, не будет он так свою дорогую собственность портить, — возразил я очень уверенно, оберегая свои карты от чужих взглядов.

И добавил:

— С баронета хожу, со светлого.

— А мы вашего баронета нашим шевалье побьем, — улыбнулся мне Бильд.

— А я вашего шевалье графом заберу, — выложил я свой последний козырь и выиграл, чуть не первый раз за вечер, всю партию.

Мужики поздравили меня с первой победой за вечер, я заказал всем по большой стопке крепкого местного алкоголя, мы дружно отпраздновали окончание первой, самой трудной половины поездки.

Вторая часть, которая теперь обратное путешествие домой. если именно для них самих, хоть с такими же гружеными подводами окажется, но должна теперь пройти гораздо спокойнее. Медная руда или железная, олово это или свинец, все равно, если даже сильно обогащенные — не особо интересны криминальным бандам, хозяйничающим на дороге.

Хватать ее горстями с подводы, нарываясь на хорошую трепку, никто не станет. Но вот целую подводу куда-то в сторону свести вполне могут, если приставят вознице нож под ребра.

— Поэтому всегда обратная поездка — просто отдых по сравнению с путешествием в королевство, — все так говорят теперь довольно.

Хорошо посидели с верными своему барону вояками, много наслушался я рассказов про схватки, стычки и прочую наполняющую целиком жизнь солдата составляющую и являющуюся ее основным смыслом.

Понял я, что крови мои добрые собеседники пролили немерено, подобными подвигами они даже не хвастаются, просто констатируют — кто, кого, когда прибил и заколол. Кого прикопали по-быстрому, а кого так бросили валяться.

Обычная солдатская работа по приказу или просто по желанию сначала старого, а теперь уже и нового баронов.

Денег проиграл немного, сначала сливал, потом уже по своим партии сводил, самое главное, конкретно так понял — рассчитывать мне на какое-то милосердие от слуг барона не приходится, не такие они люди.

Сделают, не моргнув даже глазом, вообще все, что им прикажут, не задумаются даже на секунду, как горло перережут.

«Это даже хорошо, мне самому миндальничать не придется, да еще совести моей проще окажется пережить массовое душегубство. Есть у меня конкретное предчувствие, что никуда мне от такого выдающегося лихоимства не деться», — напоминаю себя я.

Приближается время, когда потребуется выдавать результат, на который рассчитывает мой номинальный хозяин, а он человек — слишком требовательный и чересчур скуповатый.

Караван, если нормально вернется в Сатум, принесет денег семье барона очень много, умеет он закупаться подешевле, продавать быстро, пусть и не по максимальной цене, зато сразу от товара избавляется.

Ведь время — деньги, сидеть каждый лишний день в королевстве, хоть не сильно накладно, но смысла особого нет, руду требуется быстрее на производство везти. Каждый день приносит новые риски, пойдет ненастье с осадками сильными и все, встал караван, стоит на месте беспомощно хоть целую неделю. Ведь хорошо груженые подводы по размытой дороге не поведешь, упаришься через пару часов насмерть, придется постоянно толкать подводы и помогать лошадям.

«Ну, все подобное — возможные проблемы самого барона, моя проблема — только сам барон, баронет и их охрана, четверо опытных и сноровистых убийц, безжалостных душегубов по призванию», — говорю я себе.

«Здесь в столице мне с ними не справиться, нечего и думать, да еще без шума подобное мокрое дело не провернешь. Какая-никакая власть тут есть, сразу виноватым стану, как чужой, да еще с ними приехавший. А мне желательно пожить здесь месяцев пять спокойно, чтобы проникнуться духом местным и язык освоить на приличном уровне», — напоминаю я сам себе стоящие впереди меня задачи.

Получается, есть у меня пара дней, когда мы уже в горы пойдем, чтобы избавиться от опеки и так выходит, что обязательно от всех своих спутников. Мана поднялась у меня уже выше половины резервуара, пока путешествовал на облучке, вволю позагорал под горячим еще светилом, процентов семьдесят от максимально возможной.

Алмазы чудом сохранились во время обыска, когда я в Кодлу попал, обыскали меня весьма поверхностного тогда, не нашли ничего. Потом, после первой победы на арене, я уже немного своим бойцом бандитам стал, даже в клетке кормили и не обыскивали. У барона меня открыто не шмонали полностью, только вещи досмотрели, потом я запихнул порты в мешок, когда прикупил одежды местной, с грязным бельем и прочим добром, подальше от глаз его воинов, тоже все прошло на ура.

«Когда в горы пойдем, сверху надену все крестьянское, для тепла как бы. Когда подальше отъедем от людских поселений, очень подобная одежда дворян раздражает своим внешним видом, когда я с ними рядом на людях оказываюсь», — прикидываю про себя еще.

То есть буду в относительном всеоружии.

«Потому что выступать с обычным оружием против команды барона — нет никакого смысла, даже с моей огромной физической силой. Так я явный аутсайдер и терпила. Слишком уж они серьезно обученные люди в воинском искусстве и непрерывном душегубстве», — точно понимая я сложившиеся обстоятельства.

Не буду пока ничего решать и просто приготовлюсь действовать по факту. Обстоятельства могут сложиться разные, от того зависит все, как нам повезет в поисках.

Если что-то похожее на выход магической энергии мы найдем, на что отводится максимум один день с небольшим, тогда — получается один вариант.

Если ничего похожего не найдем в своих скитаниях, что гораздо более вероятно, тогда совсем другой — весьма плохой для меня вариант.

Да, как ни крути, оба варианта одинаково плохие. Или для меня, или для всех людей с бароном во главе.

— Допустим, нашли мы источник, зарядился я сам и прокачал немного обоих дворян, барона на уверенную первую ступень, баронета — хрен знает на что, — допускаю такой вариант.

— И что тогда в итоге? — спрашиваю я сам себя.

— В итоге только то, что требуется сюда приехать на пару недель серьезно прокачиваться. Подобная поездка может стать реальным вариантом уже после возвращения каравана в родовую усадьбу-замок, где мое положение окажется под большим вопросом. Но ценность моя для барона будет несомненна, только ценность такая будет видна на какое-то далекое будущее.

Но вот, когда он соберется вернуться в северное королевство, вообще большой вопрос? Может, что и никогда. Или через год.

То есть не мой вариант, однозначно, но барон Гельд никак не согласится с моим желанием остаться в королевстве. Еще ему возница на подводу сейчас позарез нужен, да просто он предпочитает свою собственность в пределах удара мечом держать, с его точки зрения — довольно разумное пожелание.

— Тут наши желания и пути расходятся кардинально, иначе их никак не разрешить, кроме, как отправить барона с компанией на луга вечной охоты, не получится, — признаю я себе.

Если же ничего мы не найдем, то мое положение может резко ухудшиться, ибо двести золотых, сгоряча потраченные в азарте на мое приобретение, лягут на разум скупого барона слишком тяжелым грузом и явно никого из нас до добра не приведут.

Может так быть, что я не совсем объективен, но барон мне активно не нравится, баронет — еще больше, поэтому желание разобраться с ними окончательно прямо заводит меня все последнее время.

Я хорошо понимаю — они достаточно обычные местные дворяне, воспитанные по стандарту своего общества и своего уровня в этом обществе, но все подобное — не мои проблемы, в конце концов.

После посидушек с охраной барона, снова слушая храп моих наперсников, я долго лежу в темноте, прикидывая и размышляя, но ничего дельного пока в голову не пришло.

«Как обезоружить или обездвижить шестерых крутых головорезов, даже если я начну первым свою войну?» — вот о чем пухнет моя голова

«Так, чтобы обязательно не оказаться раненым? Не говоря уже про возможность быть убитым», — напоминаю себе.

Маны на всех у меня точно не хватит, нечего о подобной удаче даже мечтать.

Рано утром нас срочно разбудил сам барон, прискакавший на постоялый двор. С ходу оповестивший меня, что я еду с ним в горы искать то, что нас интересует, причем очень хорошо искать.

Соседям моим он приказал оставаться на постоялом дворе, присмотреть за караваном, чтобы возчики сильно не напились.

— Тем самым проблем не нашли на свою и баронову головы, поэтому требуется лупить их нещадно, червей земляных!

«С чего они могут напиться? — я так и не понял, — денег они не получают никаких. Ну, может, есть у них свои способы, чтобы брагу поставить, например, из зерна в пути сэкономленного».

Наверно, продукты подворовывают, а то жизнь совсем без радости получается у них при бароне, только тяжелая и беспросветная, да еще за одну еду.

«На пиво для возниц барон раскошеливается очень редко и мало, по крохам выжимая из себя монеты, жлоб все-таки он невозможный», — знаю я.

Мне, кстати, тоже ни копейки за работу возницей не заплатил, приходится только за свой счет выпивать и в карты играть, в отличии от баронских охранников. Тем за особую верность и постоянную не брезгливость в кровавых делах все же платит исправно монету, не зажимает, как я было понадеялся.

Соседей моих он точно не просто так оставил по хозяйству, пара других охранников больше хозяйственными делами занималась, чем они, только эти воины баронские сильно поближе со мной сошлись за последние пару недель.

«Пожалеть меня, конечно, не пожалеют, но рука может дрогнуть в самый ответственный момент», — понимаю я.

А барон Гельд терпеть подобное малодушие рядом с собой от своих же людей не собирается вообще.

Мы быстро собрались, и я, и оба дворянина, и пара личной охраны барона прямо вынеслись со двора на конях в направлении виднеющихся вдали гор. Первые часа три мы двигаемся по обжитым местам, мимо деревень и шахт, потом вдоль избушек охотников, одно время по берегу неширокой реки. Ландшафт местности постепенно повышается, потом пропали всякие признаки человеческой деятельности. Нам пришлось спешиться, вести лошадей в поводу по узким тропинкам, постоянно отгибая ветви в стороны.

Барон все торопится, подгоняет и меня, и остальных всадников нещадно. Такой его бескомпромисный настрой мне не нравится изначально, сразу настораживает и готовит. Ехать на самом деле на один-два дня в этих постоянных торопливостях и метаниях нет никакого смысла, за такое время мы доберемся только к отрогам гор.

«И что мы там ночью увидим?» — возникает законный вопрос.

Нужно уходить туда на пару недель минимум, чтобы появилась хоть какая-то реальная возможность что-то интересное найти. Придется на ночь разбивать лагерь, оставлять кого-то с лошадьми и самим несколько дней бродить по горам, ища проходы вглубь самих гор или какие-то перевалы. Вряд ли там найдутся совсем поблизости выходы магической энергии, на что я указываю барону несколько раз и предлагаю ему, что он может вернуться с караваном.

— А я изучу, не спеша, все горы в королевстве, составлю карту и прочее, прочее. За пару недель с парой охранников я получу результаты или вернусь в Сатум в его усадьбу, — вежливо уговариваю его.

Однако барон наотрез не соглашается на мое предложение, не собираясь выпускать меня из-под своего присмотра, и уже реально начинает переживать по поводу потраченных на меня двухсот сатумских золотых.

«Да, лихо развели его главари из кодлы Промеса, заломив такой ценник за меня. Как он только повелся на такое? И за пятьдесят монет всяко бы отдали, только я самой большой сумме втайне очень рад, все же получил с нее свою законную часть».

И она у меня все еще осталась при себе в основном количестве двенадцати сатумских золотых с мелочью.

«Представляю, что с бароном случилось, догадайся он, что мои деньги — часть его суммы, уплаченной за меня?» — хочется мне так посмеяться ему в лицо напоследок.

«Какая-то показуха получается на самом деле, мы проедем и пройдем еще десять километров по пересеченной местности, переночуем и уже сразу придется обратно собираться», — говорю я себе.

Собираться к нашему каравану, ведь на послезавтра назначен выезд, нас уже будет ждать обогащенная руда около самих рудников, где есть такая возможность, или в тех местах, где производится само первичное обогащение.

Придется проехаться точным обратным путем, чтобы ее всю собрать, на что тоже пару дней потребуется.

У барона все время жестко расписано, нигде нет ни единого свободного часа, поэтому так бесят его разные поломки и задержки в пути, хотя все они — просто объективные трудности.

Которых ты никак не избежать в таком титаническом труде, как перевозка нескольких тонн товаров за более чем тысячу километров в одну сторону и возвращение с еще более гружеными повозками обратно. Притом на серьезно уставших и потрепанных подводах, они на обратном пути начнут ломаться вообще без перерыва.

Еще хорошо понятно, что я необходим барону не только, как купленный за огромные деньги Учитель магии, но еще как самый обычный возница своей подводы. Без меня одну подводу точно придется бросать, ибо усадить за вожжи последнего свободного баронета Пельша — невозможное вообще дело.

К обеду мы поднялись где-то на пятьсот метров в горы и оставили там лошадей под присмотром одного из людей барона. Развели ему костер, перекусили сушеным мясом и водой, не став ничего готовить, так барон торопится к возможному жизненному успеху. Дальше пошли пешком, не став набирать с собой ничего тяжелого, значит, собираясь вернуться обратно на ночлег.

— Вот такое возвращение мне совсем не требуется. Придется обязательно навешать лапши барону на уши про скорую удачу в поисках, — говорю я себе под нос.

Только я прихватил свой мешок, вызвав недовольный взгляд барона.

— Нет, я так вообще не согласен, если мы заночуем по моему плану, чтобы еще и зубами стучать всю ночь от горного холода?

Так ему и сказал, что все свое ношу с собой, потому что мерзнуть вообще не собираюсь.

Через три часа, устав карабкаться вверх, мы остановились передохнуть. Сверху отсюда отчетливо видно, где остался наш человек с лошадьми, дым от костра поднимался над деревьями и стелется по сопкам.

— Есть что-нибудь? — отдышавшись, тут же спросил меня барон.

Я закрыл глаза и раскинулся магически, стараясь, конечно, тратить поменьше маны. Ведь вскоре после утренних и дневных поисков, когда станет понятно, что так просто у нас не получится ничего найти, моя ценность в глазах дворян и последнего охранника резко упадет.

И лучше бы мне оставить себе побольше маны на случай очень сильного расстройства барона. И неописуемой радости его верного баронета.

— Нет, здесь рядом ничего нет, но вот там, — я указал на высокие зубцы скал сильно вдали. — Мне кажется, что-то есть.

Пока мы доберемся до них, уже наступит ночь, хотя к ночи, наверно, все же не доберемся.

— Так кажется или все же есть? — вполне по-деловому переспросил барон Гельд.

— Барон, я уже почти пустой. Чтобы я мог заглянуть так далеко, мне нужен источник под рукой или камень, полный маны. Здесь, как видите, ничего такого нет, — преуменьшаю я свои возможности с коварным замыслом.

Барон кивнул головой, а чертов баронет Пельш, что очевидно, оказался резко не согласен с моими словами. Он приблизился к барону и негромко принялся втолковывать ему, не особо стараясь приглушить звук голоса:

— Врет, он просто тянет время, пора показать этому мужику, кто его хозяин, — доносится до меня.

«Совсем глупый этот баронет Пельш. Ведь бил же его, как следует, о стену и табуреты, только в пустой голове так ничего и не прибавилось. Чего он мне хочет доказать, ведь от того обстоятельства, кто тут хозяин, а кто, типа, купленный раб, маны у него не прибавится вместе с бароном. Как и у меня тоже», — начинаю откровенно злиться я, понимая, что сейчас реально сильно рискую.

Кинутся меня наказывать баронет со слугой барона, и что я смогу им здесь противопоставить?

Барон задумчиво выслушал своего помощника-слугу и покачал головой, как бы говоря — еще не время делать такие поспешные выводы.

Да, баронет первым не выдержал и предложил начать меня наказывать, как все, похоже, у них договорено между собой. Так я понял их разговор и стал внимательнее вглядываться в окружающие нас, постепенно становящиеся все более неприступными, скалы. Мне придется найти определенное место, чтобы выполнить свою задумку, но для подобного деяния необходимо подняться еще выше, поэтому я спросил с уверенным видом знающего нужные приметы человека:

— Так что, мы идем или возвращаемся? Пока есть еще два часа до темноты, мы можем подняться повыше, переночуем, дров здесь хватает, ночью не будем мерзнуть. Завтра утром оглядимся и сможем понять, что имеем в итоге! — с довольным видом проводника, почувствовавшего свою удачу, предложил я.

Мое уверенное предложение продолжить поиски все же подействовало положительно на моего потенциального «хозяина».

Барон кивнул вперед, мы продолжили путь вверх, хватаясь за кусты и деревья. Я иду без оружия, с одним только ножом, мне поэтому сейчас полегче в отличии от скверно ругающегося по любому поводу баронета.

«Что-то у него совсем нервы разболтались. Не к добру подобное поведение. Не бережет себя баронет, а ведь еще такой молодой», — усмехаюсь я.

«Помрет ведь с совсем расшатанными нервами и, возможно, уже очень скоро помрет, скотина надменная!» — откровенно надеюсь и мечтаю я.

Приятно все же чувствовать себя таким хозяином жизней моих спутников, верховным вершителем судеб плохих и очень плохих людей. Других рядом со мной сейчас просто нет.

«Захочу — оставлю жить, но баронет с бароном точно подобной моей милости не достойны».

Подниматься до самой полной темноты все же не стали, заранее разместились в подходящей ложбинке среди камней. Умелые воины быстро развели огонь, я рублю деревья выданным мне охранником топором, острым и боевым по сути своей.

Костер внизу еще виден хорошо, оставшийся воин щедро поддерживает огонь на случай, если барон решит вернуться. Мы отошли от него километра на четыре и по высоте еще метров на пятьсот. Дров хватает, поэтому я достал из мешка свою простонародную одежду и натянул ее сверху, потом закутался в плащ. И, как человек с абсолютно чистой совестью, быстро уснул, переворачиваясь всю ночь, чтобы погреть разные стороны тела от тепла костра.

Естественно, я понимаю, что дежурить меня точно не оставят, поэтому выспался хорошо. Второй комплект одежды и плащ спасли мне ночь, заготовленные в большом количестве ветки защитили от холодной каменистой почвы, мешок под головой заменил подушку.

Еще вчера я заметил, что спутники мои поголовно в кольчугах, хоть и легких, но все равно увесистых, да еще с мечами, и что самое глупое — даже остались в тех же сапогах для конной езды.

О чем они вообще думали, собираясь на выезд в горы, я не понимаю, зато с радостью отметил свое преимущество над ними. Они мне не конкуренты в беге по пересеченной местности, однозначно через пять минут выдохнутся и останутся позади.

— Убежать я смогу легко, только, что же мне делать дальше?

С таким смертельным врагом, как барон, мне не спрятаться в королевстве, или сделать подобное окажется гораздо труднее и проблематичнее для меня.

Мне ведь здесь, в совсем маленьком королевстве, не прятаться лучше где-то на руднике или около него, а прожить открыто хотя бы полгода, что тогда совсем затруднительно окажется.

«Ведь, сбеги я от барона сейчас и обойди все его ловушки, доберись я даже до берега моря и укройся в отдаленной рыбацкой деревушке, самим побегом ничего не закончится. Чертов барон просто объявит местным дворянам награду за мою голову, подробно меня опишет, меня обязательно найдут и схватят рано или поздно», — хорошо понятно мне.

«А как меня вообще не найти, явного чужеземца, язык местный не знающего совсем? Да еще с таким подробным описанием?» — все правильно понимаю я.

Просижу пару месяцев в каталажке и поеду потом с оказией на встречу с очень разозленным своим господином, да еще в цепях тяжелых при каком-нибудь похожем торговом караване.

«Я, конечно, смогу убежать со своей силой и магией, только, зачем мне вообще становиться бесправным беглецом — не понимаю», — гоняю я мысли в ночи.

Да и сейчас, как мне выбраться из этого медвежьего угла? Совсем без еды, без лошади, если перерезать тропы с гор в обжитые места совсем не сложно даже всего четырем подручным барона, настоящим профессиональным воинам. Пока я доберусь до жилых мест, меня уже будут ждать и ловить те самые вояки, что остались вчера на постоялом дворе.

Поэтому просто убежать сейчас от барона — совсем не вариант для меня получается.

Придется обязательно кончать со всеми. Ну, хотя бы попробовать такое сделать, а если не получится, тогда уже бежать.

«Объявленный розыск моей личности в королевстве мне вообще не нужен, придется барону Гельду просто пропасть в горах со всеми своими спутниками, — давно уже так решил я для себя. — Еще мне требуются все его вещи, которые у него сейчас при себе. Особенно золото с серебром, оружие и лошади».

Меня разбудили очень рано, ведь мерзнуть господам давно надоело, едва светило первыми лучами окрасило горы и стало можно передвигаться без большого опасения сломать ногу среди камней.

Баронет перестал сдерживать свой пустой язык после реально трудной ночи, барон тоже держится из последних сил в надежде, что я прямо сейчас найду им фонтан магической энергии. Служивый угрюмо помалкивает, но идет постоянно за мной, настойчиво дыша в спину.

Осмотревшись вокруг, я уверенно предложил идти вправо, где скальная гряда немного поднимается над лесом.

— В таком точно же месте я нашел источники силы в Черноземье, а там про них никто даже и не знал, — похвастался я, стараясь разжечь в спутниках хоть какую-то надежду.

Нужно дать себе время на подготовку побега с максимальными шансами на успех для меня.

— За такой вот скалой нашелся разлом в горе и там вырывался на поверхность мощный магический поток, — рассказываю я своим конвоирам красивую, но совсем придуманную историю.

Да, чего не рассказать красивую сказку, ведь господа дворяне не в курсе, что потоки магической энергии выходят рядом с действующим вулканом, а здесь им точно неоткуда взяться.

«Ну, такое незнание основ магической жизни — уже их личные проблемы, меня они не касаются», — усмехаюсь я про себя.

И мы пошли, за полтора часа с трудом добрались до подножия скалы, а там нам пришлось неотвратимо разделиться.

То есть мне удалось уединиться на полминуты от здорово выдохшихся на подъеме спутников, потерявших бдительность во время трудного и очень монотонного карабканья между каменных глыб.

Я, как единственный здесь настоящий Маг, кто может почувствовать магическую энергию на приличном расстоянии, как я сам похвастал спутникам, подъем начал первым.

И за всего одну минуту, пока народ пытается отдышаться после тяжелого склона и не обращает на меня особо внимания, оторвался уже на хорошее расстояние, метров на десять по высоте, прежде, чем услышал от барона властное приказание:

— Ольг, быстро спустись вниз! — крикнул мой номинальный хозяин.

Очень сурово глядя, как я залез на выделяющуюся своими размерами скалу и, посмотрев вокруг, остался стоять на ее краю.

Пора ему ответить что-то такое вдохновляющее, чтобы он здорово разозлился и отправил своих людей в погоню за мной. С верхушки скалы я им смогу много разных и опасных фокусов показать.

Вообще они все мне требуются где-то повыше, чтобы легкий толчок маной мог легко отправить их в долгий полет.

«Биться с настолько умелыми воинами где-то на ровном месте мне строго противопоказано», — хорошо понимаю я.

— Нет! Я не буду спускаться! Хочу попрощаться с вами хозяин, барон-дурак Гельд! И с тобой тоже, маленький придурок-баронет Пельш! — такими вызывающими своими словами я, конечно, немедленно очень заинтриговал дворян.

И вызвал прямо очень острое желание изловить меня, чтобы задать хорошую трепку.

— Вот он и показал свое неблагородное рыло, коварно обманув хозяина, — так, если очень мягко перевести, тут же высказался баронет и, выхватив меч из ножен, смело полез за мной следом.

Как будто ничего не зная о силе тяжести, которая усиливает удар камнем по глупой голове даже очень благородному баронету.

За ним барон отправил своего охранника, сам пока оставаясь внизу и корректируя словами передвижение загонщиков, которые медленно поднимаются с двух сторон, пытаясь каким-то образом окружить меня.

На что они вообще рассчитывают, я не очень понимаю.

— Только на невероятную удачу и божью милость. От меня ее не дождутся больше.

У меня за спиной находится достаточно простой пологий спуск, по которому я могу спуститься на гряду с каменными осыпями и легко скрыться, то есть просто убежать от своих врагов. Догнать меня им точно сейчас не светит, только проблема наличия смертельных врагов и будущих розысков при таком отступлении никак не исчезнет с моего непростого пути.

Но, глядя, как они смело и безрассудно лезут по почти отвесной скале, держа в одной руке оружие, баронет — меч, охранник — топор, я понял, что от них проблем можно пока не ждать.

«Хорошо бы первым попробовать вывести из строя барона, пока он сам ждет итогов погони, находясь внизу скалы. Раз сила тяжести однозначно на моей стороне!»

Или сначала заниматься ими у него на виду, или дотянуться до самого барона, который гораздо опаснее для меня?

Он-то сам на верх вряд ли так активно полезет, когда я спущу вниз всех его доверенных людей.

«Выбор довольно простой, тем более его спутникам у меня есть, что предъявить на вершине скалы».

Поэтому я сделал вид, что побежал дальше, издевательски попрощавшись со всеми сразу, спустился пониже на другую сторону. И подхватил там два солидных булыжника, ждавших меня здесь последнюю сотню лет, чтобы сыграть свою главную роль в трагедии, разыгрывающейся у подножья скалы.

Пробравшись немного в сторону так, чтобы лучи Ариала били мне в спину, я осторожно высунулся из-за камня и увидел, как барон торопит погоню быстрее забраться на скалу и привести меня к нему.

Причем сейчас он стоит ко мне почти спиной, что весьма неосмотрительно для него самого.

Понял, что такой шанс упускать никак нельзя, поэтому скинул вниз, хорошо прицелившись в него, сначала один камень, потом через секунду — уже второй.

Первый же камень попал метко, перевернувшись несколько раз вокруг оси — хрустко ударил барона по шее и верхней части спины, тот сразу упал под весом камня и как-то совсем безвольно распластался на земле.

Стало понятно, он, возможно, еще жив, но уже обездвижен совсем и придет в себя очень нескоро.

А, скорее всего, никогда уже не встанет на свои сильно благородные ноги и не поднимет меч в руке.

Совсем барон уверовал в свои великие воинские умения, расслабился очень не вовремя, а силе тяжести все равно, кого булыжниками по глупой башке бить, оказывается. Его воинское умение вообще никак не справилось с самой такой простой хитростью загоняемого в угол как бы своего личного раба.

Второй камень пролетел с запозданием там, где только что мелькнула светлая голова барона, и ударился с грохотом о другой камень под скалой.

На внезапный грохот обратили свое внимание лазутчики на скале, только охранник лезет с другой стороны и не может никак видеть, что тут случилось из уже непоправимого. Некому ему больше служить, но он все равно нацелен на выполнение последнего приказа.

Зато баронет, видимо, хорошо рассмотрев тело барона, завыл нечеловеческим голосом и припустил карабкаться на скалу еще быстрее. Не спрыгнул обратно, спасая свою жизнь, отчаянной смелости и настоящей преданности оказался молодой парень.

«Ну, еще меня ни во что не ставит по своей вредной привычке, — понимаю я. — Хотя уже должен был бы что-то понять!»

Хотя мог бы немного задуматься, раз я так просто и оперативно расправился с его начальником, как только они отошли от него.

Когда я заскочил обратно на прежнюю позицию на верхушке скалы, он уже висит в метре от места, где может встать на ноги. Сам торопливо перебирает руками и ногами, торопясь занять устойчивое положение, чтобы нашинковать меня мечом.

Я тут же метнул в него попавшийся под руку угловатый булыжник, но баронет ловко уклонился и махнул вперед мечом, отгоняя меня от себя. Теперь уже мне некуда отступать, за спиной нет лишнего места для маневра, бежать тоже кажется бессмысленно. Пельш может легко метнуть меч мне вслед, и я уверен, он ни за что не промахнется.

Даже удар самой рукоятью или просто плашмя вышибет из меня надолго весь дух, так что бегство совсем не вариант. Убегать нужно было раньше, теперь придется сражаться за свою жизнь и свободу.

«Хотя про свободу можно однозначно забыть, смерть барона мне не простят в любом случае».

Злорадно оскалив зубы, баронет начал замахиваться мечом, перепрыгивая одновременно на верхушку скалы. Я побоялся узнать доподлинно, что именно он такое задумал, тем более момент получился удачный. Поэтому, резко вскинув руку, ударом маны по груди отбросил его в прыжке обратно к барону.

Баронет, потеряв от жесткого удара свой меч, отлетел на несколько метров назад, оказался над пропастью и рухнул вниз, не издав при этом ни единого звука.

«Крепкий морально оказался воин, хоть и редкий подонок даже для своего несовершенного времени», — тут же признаю я.

Наверняка, еще боролся в падении с силой тяжести, надеялся даже каким-то чудом не покалечиться.

Хотя не может он никак уцелеть, падая на спину как раз на большие камни, ограждающие небольшую площадку под скалой, на которой осталось лежать тело барона.

«Мог бы, наверно, уцелеть, если бы прыгнул вниз сам, но точно не в случае воздействия моего удара с приложенной маной», — предполагаю я.

В полете за воздух никак не зацепиться, поэтому ноги ушли вверх, а остальное туловище неизбежно опустилось вниз.

Зато еще раз увидел бездыханное тело своего главенствующего феодала напоследок прежде, чем рухнуть с высоты. Прямо перед своей смертью или полной инвалидностью.

Позабытый мной пока личный охранник барона тем временем вскарабкался на верхушку скалы и пока остановился, переводя дыхание и помахивая небрежно топором в пяти метрах от меня.

Не знаю, видел ли он, почему именно упал баронет со скалы? Ведь по его внешнему виду что-то совсем незаметно, чтобы такое весомое обстоятельство произвело на него какое-то особое впечатление.

— Ну, что, колдун, как ты против честной стали? Ты как? Смогешь? — зачем-то он начинает заговаривать мне зубы.

Может просто надеется, что я исчерпал свою силу, может привык смотреть смерти в глаза, поэтому совсем не боится меня.

«Значит, все-таки видел мой удар маной с расстояния и все уже понял. Или просто знает от хозяина про мои способности. Наверняка, должен был с ними барон таким знанием поделиться, чтобы понимали правильно мужики, кого они стерегут».

— Может договоримся, служивый? Ты — в одну сторону, я — в другую! — миролюбиво я предложил ему, отчетливо понимая, что отпускать его никак нельзя, не тот это случай, совсем не тот, чтобы расходиться.

Он тоже должен не вернуться из поездки в горы в любом варианте, просто обязан пропасть бесследно и навсегда.

— Ишь, чего удумал! Такое мне не предлагай, я не такой воин, чтобы струсить! — и он тут же прыгнул на меня, пытаясь ударить навершием топора, как копьем.

Целит мне в лицо, чтобы оглушить и взять живым. После смерти своего феодала уже не осталось у него другой возможности спасти себе жизнь, кроме, как притащить живым убийцу и виновника той самой смерти. Куда притащить, неважно, в замок барона или в местный дворянский суд, чтобы исполнить свой немудреный солдатский долг.

Однако я все же совсем на другой исход рассчитываю, что массовое убийство просто сойдет мне с рук.

Маны вообще осталось немного, пятая часть всего вроде, но ведь потенциал мой теперь не такой маленький, как раньше, сбить в сторону летящего человека силы хватило с лихвой.

Служивый все же почти достал меня, задел меня плоской стороной лезвия по кисти поднятой руки. Отлетел на три метра в сторону пропасти, бросив топор и размахивая руками, как будто пытаясь стать птицей и взлететь над скалой.

Тело, в которое пришелся мой удар, перекосило в сторону от скалы, и хоть попытался служивый зацепиться за неровности верхушки выкинутыми вперед обеими руками, не получилось у него все равно как-то замедлить свое падение.

Он со звуком глухого удара упал между скалой и ограждением площадки на более-менее ровное место. Когда я подскочил на край скалы и уставился вниз, то сразу увидел, что он лежит плашмя неподвижно. Еще он мог удариться о второй камень, который пролетел мимо головы барона и валяется совсем рядом с головой служивого. Только следов крови на земле не видно, ничего подобного я не разглядел, поэтому решил не рисковать совсем.

При таком падении с десятиметровой высоты плашмя на жесткую каменную основу он должен отбить себе полностью все тело и поломать ребра.

«Должен, но все же не обязан, — напоминаю я себе. — Люди тут невероятные на самом деле, несгибаемые такие бойцы!»

Только сверху мне ничего не видно, а спускаться со скалы к его телу непростое дело и так само по себе.

Даже без опасения за свою жизнь от внезапно ожившего охранника, а уж с такими ожиданиями — я точно не собираюсь рисковать хоть в какой-то малейшей степени. Когда все так удачно получилось, его хозяин уже находится на неизбежном пути на тот свет, а второй загонщик очень сильно покалечился, если уже не умер.

Он, пожалуй, потерял сознание, вот только меч баронета валяется совсем рядом с ним, в отличии от его топора, улетевшего на другую сторону скалы мне за спину.

Поэтому я не спеша вернулся назад, нашел увесистый камень, отломившийся под многолетним воздействием сил природы от верхушки скалы. Приподнял его на руках, ощутил солидную тяжесть и решительно шагнул к краю. Потом тщательно прицелился несколько раз, бросил и попал точно в центр спины все еще лежащего ничком личного охранника барона.

Камень вошел довольно глубоко в тело, беспощадно ломая его, ноги у мужика задрожали и замерли только через минуту такой непрерывной тряски. Теперь само тело стало какое-то растекшееся, в отличие от производившего впечатление полной собранности минутой назад.

— Не смог ты меня обмануть, служивый, выдала твоя напряженная спина твой хитрый замысел, — громко говорю себе.

И ему тоже напоследок говорю.

«Правильно поступил, не хватало еще полную победу начинать заново отстаивать снова», — понимаю я возможные варианты.

Кажется, все пока, активного сопротивления можно больше ни от кого не опасаться, осталось только добить выживших.

«Удалось мне очень грамотно приготовить ловушку, заманить в нее своего номинального хозяина с его опытными в смертоубийстве слугами», — есть теперь повод вздохнуть свободно и никуда не торопиться.

Я присел на скалу и несколько минут просто смотрю по сторонам, переводя дыхание и успокаивая внезапно забившееся дуриком сердце.

— Втянулся я, что ли, в такие стычки, когда приходится биться насмерть? Или ты, или они только выживут!

Раньше сердечко сразу заходилось в трепете, едва стоило пахнуть настоящей опасности.

Теперь вот только сейчас забилось, как дурное, разгоняет адреналин по венам и артериям. Придется подождать, пока пульс успокоится, а то еще потеряю от переизбытка чувств сознание на вершине скалы и тоже полечу вниз к остальным жертвам моей природной хитрости и несравненного коварства.

— Ну, что теперь сказать, не зря я все же вел себя так послушно с бароном. Не пререкался совсем, сразу замолкал, получив намек, что идеи мои, вполне разумные для меня, не одобрены высоким дворянским начальством. С охранниками также оказался приветлив, прямо, как с собакой дворника, чтоб ласкова была, — повторяю себе.

Пахнуло чем-то из школьного образования, даже не знаю, почему именно сейчас вспомнил родную питерскую школу и уроки русской литературы.

Вот и барон с баронетом, быстро поняв, что я реально взбунтовался и убегаю на самом деле, ни на секунду вообще не задумались правильным образом:

— А стоит ли так настойчиво лезть на скалу вслед за человеком, который гораздо выше их по магической силе? Хоть он и жалуется постоянно, что всю ману потратил на проверку в трактире. Что новой негде набрать?

— Не хитрит ли он? Что, если у него этой силы гораздо больше имеется?

Нет, вообще не задумались, правильно считая, что в поединке против любого из них на обычном оружии я проиграю сто раз из ста. И двое из них, очень опытные и хладнокровные убийцы, даже оказались в итоге лицом к лицу со мной.

— Ладно, баронет изначально находился в довольно неустойчивом положении, попытка поменять в прыжке свой самый край скалы на ближайшую вершину обернулась тут же полетом и приземлением на россыпь камней.

Я хорошо вижу его тело, сломанное пополам и, кажется, уже абсолютно бездыханное.

Он ведь мог кинуть в меня меч, но такая мысль даже не пришла ему в голову. Впрочем, даже размахнуться ему я бы не дал. Но нож он точно мог попробовать незаметно достать и внезапно бросить.

«Нет, не мог, — вспомнил я сразу последние минуты. — Ему оказалось нечем держаться, ведь одну руку занимает меч, второй он цепляется, подтягиваясь к вершине».

«А личный охранник барона? Он-то стоял устойчиво, правда, едва переводя дыхание после трудного подъема. Тоже мог метнуть топор или нож, но поступил со мной, как с самым обычным противником, которого необходимо оглушить и оставить для допроса своему хозяину».

«Совсем не обучены люди барона с Магами воевать, вот и проиграли закономерно!» — делаю я правильный вывод.

Только ведь хозяину жизни и смерти своих людей уже совсем не до меня, нахального беглеца-Мага, ему уже вообще ни до чего сейчас, кроме уходящей понемногу жизни. Если он еще жив все равно, конечно.

Похоже, барон заранее вбил им в головы свой неукоснительный приказ взять меня относительно целым для дальнейшего решения моей судьбы лично самим феодалом. А к приказам гневливого и решительного на расправу барона здесь принято прислушиваться со всей имеющейся серьезностью, вот поэтому повели себя его слуги соответственно.

Все потому, что они вообще не относились ко мне серьезно, я реально усыпил их бдительность.

Своим постоянным безропотным послушанием, непротивлением злу и абсолютной баронской власти. Вот и понеслись меня хватать, не ожидая никакого сопротивления от прежде тихого и послушного по поведению человека.

— Ну, что же, кто такой здесь молодец? Это я молодец! — хвалю себя вполне искренно.

Теперь вон лежат кусками плоти под скалой, мне еще придется собрать все, что у них есть при себе, потом спуститься вниз. Как-то справиться с последним препятствием перед открытой и свободной дорогой в столицу.

С одним тоже очень серьезным головорезом, оставшимся внизу, который, кстати, так же само не принимает меня всерьез.

— Подкрасться к нему бесшумно у меня не получится однозначно. Нужна какая-то хитрость, на которую он неминуемо поведется, — говорю себе я.

Такая хитрость, которая вытекает из понятного обстоятельства, что мы много лазим по довольно опасным скалам…

Сидя на верхушке скалы, я нащупал по очереди три алмаза, зашитые внизу портов и перекачал всю ману в себя. Получилось не так много, где-то всего одна пятая часть резервуара, вполне возможно, такого количества мне хватит на последнего, оставшегося в живых, охранника барона.

Пора спускаться, только лучше поднять упавший топор и присмотреть место подальше от этой скалы для спуска.

Так я и поступил, прошел сотню метров до того места, где скала понижается, там легко спустился вниз, потом вернулся обратно, осмотрел все три тела, не исчезло ли одно из них. Нет, все в порядке, все будущие или настоящие трупы так же спокойно лежат на своих местах.

Только совсем мертвыми оказались не все, баронет еще слабо дышит, однако, вроде сразу же умер, когда я стащил его переломанное и застрявшее между камней тело, уложил на площадку перед скалой. В мешок для лута я бросил его сапоги, пояс с кошелями, почти целую кольчугу, хороший кинжал в ножнах, тот самый, которым он когда-то продырявил мне шею в трактире.

— Вот, баронет Пельш, твое добро стало мое навсегда, в этом и есть сермяжная справедливость межклассовой борьбы! — говорю ему напоследок.

Его плащ, красивый и расшитый гербами, отложил в сторону, больше, вроде, ничего у него нет. В кошелях я нашел немного денег, кресало с кремнем, миниатюрный портрет какой-то девицы дворянских кровей и пару платков с инициалами владельца.

Подумал, что делать с телом, оставить здесь на радость зверью и будущим следопытам или все же спрятать куда-то? Лучше убрать, не стоит оставлять такие явные следы совсем на виду. Завернул тело в плащ, вложил за пазуху баронета портрет дворянки и платки, потом скинул вниз в широкую расщелину среди камней, всего в двух метрах от площадки, где я стою.

«Пожалуй, туда все они влезут, самая такая удобная могила для усопших и мне носить далеко не потребуется окровавленные и переломанные тела», — решаю я.

Охранник оказался уже мертв, с него я снял то же самое, что с баронета, только плащ оставил себе, вполне обычный типовой такой плащ. Денег в кошелях нашлось побольше значительно, чем у первой жертвы, оно и понятно.

Копил мужик, для детей копил, да не дожил до встречи с родными, такая у него получилась неприятность.

Кольчуга оказалась самая обычная, недорогая по отношению к той, которую я снял с баронета. Весят они обе по пять-шесть килограммов, достаточно легкие такие для повседневной носки. Труп личного охранника барона тоже отправился к баронету. Пусть теперь хоть после смерти они станут равны и лежат вместе рядом.

Барон, к моему большому удивлению, оказался еще жив, может шевелить глазами и тихонько дышать. Даже меня разглядел, только никак отреагировать не смог или не догадался.

Пришлось с ним даже немного поговорить про жизнь, про его ослиное упрямство и неизбежную поэтому теперь смерть:

— Барон Гельд, говорил же я тебе, что не хочу с тобой отправляться в Сатум. У тебя там подвал с умельцем великим, не собираюсь я с ним знакомиться! Да вообще не по пути нам теперь, совсем не по пути. Прощай, барон Гельд, умрешь ты от честного оружия. Сделаю тебе такую милость, все равно мучаешься только зазря.

И перебил ему шею мечом баронета одним сильным ударом, больше нет никакого смысла с ним общаться.

Снял с него все то же самое, только в поясной сумке у него обнаружилось под сотню золотых монет и еще много серебра. Любил барон платить всегда под расчет, чаевыми сильно не разбрасывался. Портрет молодой женщины нашелся и у него, так я и не узнал, женат барон или нет, есть ли у него дети, да уже неважно все это.

— Для меня неважно и для него теперь тоже.

Завернул барона в его плащ и с милыми его сердцу вещами так же скинул сверху, прямо на тело его охранника, который не смог уберечь своего хозяина и господина от глупой смерти.

Завалил, как смог, братскую могилу большими камнями, таскал их наверно с полчаса, вспотел даже весь. То ли следы преступления скрыл, то ли просто могилу устроил, какую только возможно здесь сделать.

Взвалил два тяжелых мешка, связанные между собой, на шею и очень не спеша побрел к лошадкам и личному охраннику барона Анису, старательно обдумывая, как бы половчее устроить нашу встречу.

Вроде придумал и, приближаясь через пару часов постоянного спуска к месту, где должен ждать результаты нашей экспедиции охранник, начал сканировать окружающую местность, подозревая, что не найду опытного вояку возле костра.

Так и есть, отошел он в заросли кустарника, сам оттуда незаметно наблюдает за местностью, а больше слушает, что творится кругом. Может он еще слышал крик охранника, когда тот полетел вниз.

«Ничего, такое дело только поможет мне уменьшить недоверие к моим словам», — понимаю я.

Положил я мешки на землю осторожно, вернулся немного назад, привел себя внешне в такое явно взволнованное состояние и побежал к костру прямо, по дороге натурально постанывая и зовя охранника по имени:

— Анис, Анис! Меня барон послал за тобой! Анис, ты где? — и все такое в этом духе, изображая запыхавшегося и взволнованного гонца.

Подбежал к костру и заблажил с новой силой: — Анис! Анис! Барон зовет! Срочно зовут! Прямо бежать надо!

Охранник подобрался ко мне сзади, я его чувствую, но никак не показываю этого, ловко прихватил за шею:

— Тише ты, придурок! Чего так орешь? Что случилось?

Я подпрыгнул с испуга, наверно, очень смешно и, повернувшись к Анису, быстро затараторил:

— Там баронет Пельш упал со скалы и ногу сломал! Кость торчит, белая! Барон сказал взять котел с едой и бежать к нему! Будем носилки делать. Уже делают! Понесем баронета вчетвером. Иначе никак по-другому!

Начав вроде понемногу успокаиваться, я заканчиваю сбивчиво объяснять, как там все страшно случилось.

Лицо последнего охранника перестало быть суровым и стало просто уставшим, заранее понимая все нюансы моего рассказа.

— Кость торчит? — хмыкнул Анис. — Не жилец баронет, не хрен и стараться. Тащить его несколько часов на носилках, это только сюда сначала. Потом еще полдня нести до тропы, где она пошире будет, чтобы две лошади рядом прошли, а носилки между ними можно было пристроить. Затем везти целый день шагом, а он все время стонать будет и кричать от боли. Маковый отвар есть с собой, да только немного его осталось, хватит кость вправить да замотать вокруг ноги деревяшку. Зря ведь все выйдет, если бы около города и лекаря он ногу сломал, тогда еще смысл какой-то был бы. А так только намучается и нас в конец замучает.

Он задумался, внимательно глядя на меня:

— Тебя-то чего послали?

— Я в обморок упал. Когда кость увидел, — нехотя стыдливо признался я.

— Понятно, наврал ты тогда про воина, — презрительно скривился Анис. — Какой из тебя солдат, мягкий ты, как коровье дерьмо! И чего врал тогда про свою службу?

Послушав хвастовство своими кровавыми делами от охранников барона в гостинице, я тоже намекнул, что могу немного с оружием. Но настоящим воином точно не представлялся, не собираясь мешать моим замыслам.

Оно, конечно, понятно, мне с такими матерыми убийцами не сравниться никак, но у меня еще все впереди.

— Не. Правда, не воин я, еще крови боюсь и костей поломанных. Когда они торчат, — стыдливо протянул я, продолжая с высоким художественным вкусом играть самого себя годичной давности примерно.

Анис ничего не сказал, только сплюнул мне под ноги, выразив таким образом свое отношение к бестолковым служивым из-за гор, которые крови боятся и в обморок при виде сломанных костей падают, как какие-то институтки.

— Барон сказал котел с кашей принести, перекусить хорошо бы перед спуском, — продолжаю настаивать я.

— Ага, а потом его вниз тащить нам же придется, барон его там не оставит ни за что. Нет, я в миски наложу, так понесешь в мешке, пока я лошадей стреножу.

И он нагнулся над котлом, снимая крышку. Чего я на самом деле жду нетерпеливо.

Ведь костер разведен в основании большого камня, отгородившись от него овальными камнями для очага, чтобы он не трескался от открытого огня и нагревался постепенно. Наверно, для использования в качестве грелки для зада и спины оставленного с лошадьми дружинника прохладными здешними вечерами.

Теперь личный охранник наклонился головой к нему, деревянной поварешкой накладывая кулеш из котла в первую миску, положив остальные рядом.

Чувствую его довольно настороженное отношение к себе, ведь он точно знает все расклады в нашей маленькой компании, что я нахожусь под подозрением у барона и баронета.

Поэтому, если уж меня послали сообщить ему про торчащую кость баронета, значит, дела наши и правда — швах.

И я совсем бестолковый в подобной ситуации, могу только мешаться под ногами в отличии от второго охранника. А для переноски пострадавшего, чтобы с относительным комфортом доставить его сюда на носилках, потребуется в самом деле четверо носильщиков, поэтому прислали меня за ним.

Поэтому, когда Анис отвел от меня взгляд в первый раз, оставив у себя за спиной, я сразу же таким моментом воспользовался. Просто выкинул руку с маной ему в затылок, вбил охранника головой в камень. Котел с кашей и половину костра он, конечно, снес своим телом, молча упав на камни очага после удара. Я поторопился вытащить его оттуда, пока боль от ожогов не привела снова воина в чувство.

Накинул уже присмотренную уздечку на шею воина и, тяжело сидя на спине Аниса, затянул ее посильнее, подержав так несколько минут. Охранник барона так и не пришел в себя, умер тоже совсем молча и без какого-то сопротивления.

Может я сломал ему шею своим ударом, только теперь уже все подобное неважно.

— Главное, никто из четырех моих спутников не выжил вообще.

Моя задача-минимум выполнена достаточно успешно. Теперь основное препятствие устранено, я могу спокойно вернуться в столицу королевства, распорядиться по уму полученной форой по времени и еще средствами погибших дворян и воинов.

Я тяжело поднялся с тела и поставил снова ровно упавший котел, половина каши из которого вытекла на землю, но зато вторая половина в нем осталась. Лошади встревоженно захрипели, чувствуя смерть рядом, к ним походить я пока не стал, пусть немного успокоятся.

Подкинул все дрова, заготовленные Анисом, в костер и пошел себе спокойно за оставленными мешками.

Пока иду к костру обратно, проверил ману, ее еще немного осталось, но ни на что серьезное не потянет.

«На один сильный толчок только хватит, чтобы с ног сбить кого-то при случае и все», — понимаю я.

«Как-то без привычной уже силы немного неуютно себя чувствуешь, не хватает чего-то внутри довольно заметно», — понимаю я.

Пришло время подумать о моем грядущем будущем. Что я могу сделать именно сейчас для лично своего?

Пока ломал голову, как избавиться от порядком надоевшей опеки, от мужественного барона Гельда и преданного ему баронета Пельша. Всех остальных незатейливых вояк из личной охраны, присматривающих постоянно, как я на толчок сходил и не прихватил ли я тайком ножик из трактира с коварным умыслом.

Поэтому как-то даже не успел подумать, что теперь буду делать на свободе. Поэтому особо не представляю пока, как поступать дальше, даже не задумывался про возможный момент.

— Куда завела меня судьба проданного в рабство чужеземца-Мага, и что мне необходимо сделать в первую очередь?

Точно, как тогда, когда первый учитель в здешнем мире, Мастер-Охотник Тонс, разжалованный впоследствии в обычного Охотника за свою героическую смерть, погиб около стоянки от нападения Корта.

Я тогда тоже очень долго раздумывал, что сделать самым первым — остаться на стоянке, чтобы ждать караван Гильдии или быстрее кинуться бежать. Тогда я остался, жизнь впоследствии показала — данный выбор оказалось единственно правильное решение для меня.

Потому что следующие проблемы, из-за которых мне пришлось покинуть кажущийся теперь настолько уютным мир Черноземья, создал я себе сам:

— Оказавшись слишком умным не там, где положено и слишком задиристым тогда, когда требовалось промолчать и просто не заметить оскорбление!

Все подобное неизбежно наложилось на достаточно темную историю моего появления в здешнем мире, вот теперь я здесь, на другой стороне континента, вынужден убивать людей в уже гораздо больших количествах.

— Можно сказать, осуществил массовую расправу, сумев притвориться и обмануть своих жертв, совсем, конечно, не каких-то невинных овечек по жизни, а самых настоящих матерых убийц, — такое я больше про охранников говорю, с самими дворянами мне все давно уже ясно.

Обычных людей Средневековья, ловких с мечом на службе у истинного и сурового феодала. Чтобы они не убили меня самого только за несогласие с авторитарным решением одного барона, подкрепленного решительными действиями его слуг.

Первое — спешить покинуть место смерти последнего лишнего свидетеля или стоит остаться здесь, чтобы хотя бы просто спокойно переночевать?

Сил и моральной стойкости потратил сегодня с утра весь запас до конца, хорошо бы накопить снова немного.

Маны не осталось почти, а тут есть камень, который хорошо можно прогреть костром, чтобы попробовать зарядиться на нем. Я уже пытался несколько раз качнуть энергию из нагретых солнцем камней, но так и не понял, пришло мне что-то или нет, слишком все же малы оказались такие дозы.

Можно все же попробовать провести эксперимент с подобным способом получения маны. Ведь, когда еще появится такая возможность — остаться одному на природе, почти полностью пустым и имеющим какое-то время в запасе.

— Какое время у меня, кстати, есть в запасе? — спрашиваю я себя.

Да вообще пора много продумать, не спеша занимаясь мародеркой.

— И куда теперь пристроить весь лут, выбитый с барона и его сподвижников? Там много именного барахла, те же дворяне, с кем он встречался в Иворе, столице королевства, сразу узнают и жеребцов, и мечи, даже те же седла с одного взгляда.

Ведь именно те вещи, на которые они глядят с особым интересом, отмечают все подробности и выделяющиеся особенности.

Поэтому все такое личное барахло придется сейчас спрятать, только поближе к жилой зоне, не так далеко, как я сейчас нахожусь. Может через полгода, пожив немного в королевстве и присмотревшись вокруг, перед отъездом из северного края удастся все или частично спихнуть местным жуликам и перекупщикам.

— Если можно будет спихнуть без особого риска, конечно. Если дело окажется рискованно, то лучше и не пробовать. Вести о пропаже целого барона из Сатума со всей охраной долго еще будут будоражить умы местного дворянства.

— Можно еще подумать и попробовать прикинуться бароном или баронетом, но очень рискованное дело, любая встреча с кем-то из дворян в пути или на постоялом дворе, и мое разоблачение неизбежно произойдет.

— Хотя, если на корабле приплыть сразу в Сатум, да еще приплатить команде, чтобы высадили где-нибудь в укромном месте без свидетелей, подобный способ вполне подходит, как некий временный вариант.

Переодеться в местное городское платье, нанять карету иди простую повозку, инкогнито доехать до друзей Учителя. Навестить его родную сестру, которую он умоляет перевезти в Черноземье, так же на повозке добраться до предгорий и идти на перевалы. Только все подобное следует делать не так уж и скоро по времени, сейчас конец осени по-местному, скоро зарядят дожди, сильно похолодает, тогда идти в горы станет очень рискованным делом. Просто невозможным.

Если только нас окажется человека хотя бы четыре, чтобы нести палатку, дрова и греть друг друга теплом своих тел. Тогда вполне можно и зимой двинуться, хотя все равно рискованно очень, в горах есть лавины, а снег лежит выше головы.

— Кому вообще так нужно — чтобы все время рисковать жизнью, когда можно провести долгую здесь зиму около теплого очага, дожидаясь наступления весны? — говорю я сам себе. — Надо мной так не горит, чтобы бежать, спотыкаясь, в горы. Мне, самое главное, местный язык выучить хотя бы на троечку для начала. Сатумский корли уже знаю на приличном уровне, могу немного говорить и отвечать, больше мне даже не требуется его знать.

Пока я обыскал тело Аниса, все у него примерно, как у всех, только кольчугу я не нашел, но вспомнив, где он прятался в кустарнике, обнаружил ее там же, висящую на кусте.

Тело дотащил до небольшой ямы, углубив ее немного топором и завалил камнями, тоже потратив на скорбное дело с полчаса.

Постоял над могилой, попросил прощения у убитого, посетовал на чертового барона, чье непобедимое упрямство привело всех нас к определенному итогу.

— С другой стороны, он просто человек своего времени, тяжелый, упертый и доминирующий везде, где только можно. Ни разу не толерантный ни в каком случае и обижаться на него, все равно, что дуться на сильный ветер, — признаю я сам себе.

Хорошо, хоть я в заметном плюсе оказался, теперь пока свободен при солидных деньгах и обзавелся имуществом, с которым придется что-то делать. Ибо проблемы все же есть, они могут меня все равно вскоре настигнуть.

Один я выживший из всех участников концессии поиска выходов магической энергии в горах северного королевства.

Теперь я уже не стану переживать о неудавшейся идее. Если бы Сатум не оказался таким жестким местом. Если бы я добрел спокойно до королевства с прежним караваном и мог легально погулять по северным склонам хотя бы пару недель.

— Если бы да кабы, ничего не поменять уже, как ни крути. Теперь так не получится, пора прятать следы, что очень непросто с таким количеством непослушных лошадей и приметного барахла, — напоминаю я себе.

«Сегодня вечером на постоялом дворе никто ни о чем не станет переживать, ночь тоже окажется спокойной. Соседи мои остались тихо наслаждаться жизнью без пригляда барона и продолжают гонять возчиков, чтобы те не бедокурили. Сильно, конечно, не бедокурили, по разной мелочи то всем наплевать, когда барон уехал», — прикидываю я.

«Но уже завтра к вечеру у них появится легкое беспокойство, ведь нарушаются сроки погрузки подвод рудой. Только завтра еще тревогу не поднимут, если и помчатся искать пропавшую экспедицию, то уже послезавтра с утра, мало ли из-за чего барон восхотел в горах задержаться. На то есть его баронская воля, так все его последние охранники и решат».

Барон большой, ему видней!

Кто сюда помчится, ища следы лошадей? Только двое моих постоянных соседей по комнате, опытных и приметливых мужиков, которые в принципе могут отследить следы пятерых коней, особенно, если правильно разделятся. Но последние три часа перед привалом мы шли немного в сторону от прямого пути, а следы на камнях искать весьма непросто.

Все же лучше понимать, что здешнее костровище и могилку своего приятеля они найдут, или только могут найти.

— И что из подобной находки следует?

Все равно непонятно, где остальные, гораздо более важные члены экспедиции.

— Найти остальные тела получится только по великой случайности, если они пройдут рядом с могилой, устроенной природой и мной. Почувствуют запах разложения или жужжание насекомых, разглядят сбор местных стервятников около одного места или еще какие приметы разложения тел.

— Шанс на данную удачу для поисковиков — совсем маленький. Кровь на земле я присыпал каменной галькой, они же не профессиональные лесные охотники, а самые обычные такие вояки, никакие вообще не следопыты. Да само разложение с сильными запахами еще не скоро начнется, до тел хищникам и стервятникам не так просто добраться.

— Через два дня еще точно благоухать на всю ивановскую не станет, на подобное разложение целая осьмица нужна или больше даже, с сильно опускающейся по ночам температурой и коротким уже днем, — примерно прикидываю я про себя.

Тем более не будет у охранников столько лишнего времени — чтобы тщательно обшаривать огромную территорию, которая находится после костровища. Им обратно придется торопиться к своим баранам, которые, сильно загуляв, могут и постоялый двор спалить, и девок из обслуги снасиловать.

Если я завтра рано поутру уведу коней назад и постараюсь свернуть в сторону, пока будем двигаться по камням, есть большая такая вероятность, что розыскники Бильд и Ктонс пропустят мои следы. Мне в принципе желательно к тому барышнику сплавить хоть одну лошадь, может еще седло к ней и прочее добро. Или уже завтра провести весь табун, после чего рассчитывать, что ко времени появления следопытов по такому случаю, все оставшиеся следы окажутся затоптаны другими лошадьми и скотом на дороге.

«Я, конечно, реально сейчас начну рисковать и палиться у всех на глазах с приметным табуном, придется сразу переезжать в другую часть королевства, чтобы жить там незаметно и тихо», — решаю я про себя.

От того, найдут ли Бильд с Ктонсом только тело Аниса или остальных тоже найдут, или не найдут вообще никого — для меня особо ничего не меняется.

Мне с этими суровыми мужиками встречаться категорически не рекомендуется в любом случае. Ответить на их законное любопытство я, конечно, как-то могу, рассказав, например, что убежал сразу от барона в лесу, выбрав удобный момент.

— И поэтому, что именно там стало со всеми остальными людьми — вообще не знаю, хоть ты режь меня. Плохо только то, что резать начнут определенно сразу и на мелкие такие ремешки суровые охранники.

И никому ведь не пожалуешься, подозрение на убийство барона и его свиты возбудит расследующие органы до невозможности, пытать подозреваемого станут по-настоящему. Пока сам все не покажешь в подробностях.

Поэтому самое главное для меня — вообще не встречаться с бывшими соседями.

Хотя есть еще другой вариант, можно сгонять завтра в городок по дороге, где купить в лавке оружейника арбалет и бронебойные болты. Потом дождаться здесь же на месте одного или двоих поисковиков, одного сразу пристрелить, второго остатками маны прибить и скинуть их тела в ту же яму к Анису. Если они сразу вдвоем заявятся сюда.

Тогда вообще глухарь получится, все близкие барона вместе с ним самим пропали с концами.

— Что-то меня совсем в сплошное кровопролитие заносит, ни к чему все подобное на самом деле, — говорю я себе.

Денег теперь много, можно вообще не экономить. Большую часть придется спрятать до лучших времен, чтобы не светить такими суммами и, главное, весом своих кошелей.

К столице, где проще всего мне спрятаться, должен отправиться скромно одетый, безоружный мужчина, на одной-двух лошадках, коих следует продать по дороге. Где-то ему придется устроиться на любую работу, чтобы незаметно учить язык, искать выходы на местных жуликов, через которых по весне получится разом продать добычу и уплыть тем же часом.

— Куда уплыть, да куда угодно! Можно сначала в Терум перебраться, с деньгами проблем не будет, главное, чтобы хвоста за мной не оказалось из королевства.

«Да, но туда еще документы хоть какие-то требуются, с подобным делом у меня большая проблема», — понимаю я.

«С другой стороны, наглядно представить тем же Бильду и Ктонсу, что такой слабак, как я, смог ушатать четверых крутых бойцов? Ну, такое тоже из области ненаучной фантастики, честно говоря. Они-то хорошо знают, на что способен их барон, оба охранника и баронет Пельш», — признаю я себе.

После всех размышлений я оценил рыцарские седла для жеребцов обоих дворян, красивую сбрую, посмотрел на пасущихся на длинном поводу лошадей и понял, после пары безуспешных попыток подойти поближе, что обоих боевых жеребцов я точно забирать не стану.

Поэтому оттащил подальше в лес, который располагается за ручьем, их седла, остальную сбрую и припрятал под вывороченным деревом. Закидал сверху, чем смог и облегченно вздохнул, пусть теперь их забирает, кто захочет, кто справится с ними. Я такому не обучен, они только хозяина или его воинов, ухаживающих за боевыми жеребцами, признавать воспитаны.

— Однобокое такое воспитание очень мне мешает подружиться с данными лошадками, — приходится признать. — Да еще кому я их смогу продать, в отличии от простых кобылок охранников? Не нужны они моим покупателям ни за какие деньги, да опасно все такое очень!

Костер прогорел, только угли светятся в наступающей темноте, я покормил зерном теперь уже своих лошадей, к которым могу подойти. Потом уселся на теплый камень и принялся собирать энергию. Заодно сортируя оружие с кольчугами, понимая при этом, что все примерное добро придется тоже оставить здесь.

Передвигаться по королевству с оружием имеют право только местные и приезжие дворяне, еще здешние военные.

Возчики, если в пределах видимости своего каравана, могут держать в руках копья или пики, даже те же дубинки. Так что светить оружием я не могу, максимум — только длинный кинжал иметь на поясе. Или арбалет, что мне подходит вполне, но только в том случае, если я местный официальный охотник.

Поэтому собрал все оружие и сложил его в отдельный мешок, чтобы с утра спрятать недалеко от седел. Потом доел кашу и принялся сортировать остальное добро из мешков, которые оставались на стоянке, при свете вновь подкинутых дров в костер отобрал себе барахло.

Все, что потребуется мне в будущем для комфортной жизни в королевстве: миски, ложки, чашки, ножи, солонку и еще много всякого полезного добра.

Совсем стемнело, жеребцы пытаются приставать к кобылкам, я снова нарубил дров, принес хорошую кучу и растянулся на камне на груде из трофейных плащей и вещей. Так и спал всю ночь, подкидывая дрова и проверяя сетью поиска окрестности. За ночь только пара волков пробежала рядом, вызвав у жеребцов боевой азарт и разбудив меня.

А маны все же набралось немного, процентов десять от нормы, результат ночлега признан отличным. Значит, можно такой вариант пополнения маны использовать, если случится оказия. Желательно почаще так на камешке тепленьком сидеть или лучше в баню горячую ходить, если найдется такая здесь. Гораздо быстрее энергия набирается, чем просто от светила местного.

Утром рано собрал все оружие, оставив себе кинжал баронета и скромную кольчугу Аниса. Отнес все добро немного дальше примитивного тайника с седлами, подсунул под приметную ель и полностью засыпал камнями, чтобы мешковина не проглядывалась.

Решил не рисковать, теряя время, чтобы где-то дальше останавливаться, прятать дорогие брони и оружие.

Сложное для меня дело, когда на моем попечении будут находиться три лошади, требующие непрерывного внимания. Я все-таки не опытный заводчик, чтобы с легкостью управлять маленьким табуном, поэтому не будем спешить и делать тайники в более обжитых местах тоже не станем.

«Полежит такое добро и здесь хорошо, в совсем безлюдной местности. Как говорится, подальше положишь, поближе возьмешь», — решаю я.

Отвязал я все же жеребцов, даже уздечки смог с них снять. Приманил проголодавшихся злобных дьяволов корками хлеба с солью, и обрезал оба повода. Не рискнув стащить все уздечки целиком, чтобы не цапнули своими огромными зубами меня за руку, потом обрезал остальные ремни и вытащил трензеля.

— Теперь уже сами остаетесь в лесу за старших, может, кто еще подберет таких красавцев, если смелости и умения хватит.

Такие люди не станут много рассказывать о своей удаче и расспрашивать слишком настойчиво, где же пропали хозяева таких славных, породистых лошадок?

Тронулся в путь, лошадей веду в длинном поводу одну за другой, нагрузил свою парой мешков с едой и барахлом разным, попрощавшись со стоянкой и могилкой. Жеребцы рыцарские потянулись следом, но быстро где-то отстали по дороге.

Через три часа появилась возможность ехать верхом, что я сразу же делаю. По памяти свернул в сторону городка, где обитает лошадник-барышник, остановился на постоялом дворе километрах в десяти от дороги, которая ведет в столицу королевства.

Лучше пока в конюшне лошадей спрячу, чем по дорогам пылить, рискуя встретиться со своими соседями-охранниками или местной стражей, которой не смогу ничего убедительно рассказать. Так и сделал, хорошо пообедал и еще засветло прокатился на самой простенькой и дешевой лошадке к знакомому уже жулику, который сразу заныл про отсутствие денег именно сегодня, впрочем, такое развитие событий я тоже ожидаю.

Не стал слушать предложений насчет оставить и получить деньги завтра, вскочил в седло и сказал на корли:

— Приеду завтра утром в девять часов, точно в это время, пусть барышник подсуетится, если хочет заработать!

Подъехал и уехал я с другой от постоялого двора стороны, ни к чему знать такой продувной роже, в какой стороне я живу и где держу лошадь.

Появилось настойчивое ощущение, что делать бизнес с данным человеком не стоит, но другого на примете пока не имеется. Поэтому я проехался по округе, посматривая по сторонам и, заехав в какую-то корчму выпить пива, разговорился с ее хозяином. Понимая друг друга через слово, мы быстро нашли общий язык, хозяин заинтересовался хорошей ценой на лошадь, мы ударили по рукам, заключив сделку на будущее.

Утром я пригоню ему пару лошадей, он сам выберет себе, какая ему нравится, всего за шестнадцать золотых вместо двадцати пяти, обычной цены.

Со спокойной душой я уехал на свой постоялый двор, теперь пора деньги где-то спрятать, не стоит кататься с такой суммой в поясной сумке, доставшейся мне от барона. На улице уже вечереет, поэтому я решил заняться таким делом утром, но в зале корчмы ко мне сразу же подошли мужики, знакомые хозяина и поинтересовались лошадью, которую уже успели посмотреть и выбрать. Мы быстро договорились на пятнадцать золотых, я сразу попрощался с одной животинкой из табуна, несомненно — самой лучшей из всех.

В итоге я только перекрестился, что не повелся на речи жуликоватого барышника, тем более, что его цена была изначально ниже на четыре золотых.

Но данной сделкой движуха не закончилась, по наводке первых покупателей пришли другие, быстро забрали самую дешевую лошадь за двенадцать золотых монет. Тем более я отдаю животинок с седлами и всем остальным сопутствующим недешевым добром, поэтому все покупатели дружно признали, что такого молодца судьба не зря привела в корчму, да еще с такими полезными лошадками.

Даже мелькнула мысль — можно вернуться за оставшимися жеребцами, но где их теперь искать, да еще кому они вообще нужны, если воспитаны для сечи, упоения в бою и прочих ратных дел.

Денег в сумке прибавилось, рано утром я встал, чтобы позавтракать и ехать в корчму продавать последнюю лошадку. По дороге заехал в красивую рощу, на берегу неширокой речки в приметном месте закопал денежную сумку барона со всем золотом, которое в ней скопилось, примерно под сто шестьдесят сатумских и местных золотых.

Как хомяк прямо загребущий, обрастаю везде тайниками и золотишком, в них закопанным. В этот раз записал на обработанной бересте приметы, ведущие к тайнику и со спокойной совестью доехал до корчмы, где отдал последнюю лошадку, получив свои шестнадцать местных золотых.

Честно говоря, мне понравилась страна и люди, живущие в ней, все продажи прошли спокойно, люди держат свое слово, с деньгами расстаются легко и мне вполне доверяют.

Лишних вопросов не задают, документы на лошадей, здесь вообще отсутствующие по жизни, никакие у меня не спрашивают.

Вскоре подъехала крытая подвода, едущая в столицу, в славный город Ивор, корчмарь договорился за меня и вскоре я, лежа на сене, уже совсем расслабленно слушаю рассказы возчика.

Про себя думаю — наконец-то судьба обернулась ко мне передом, а к лесу задом.

«Я полностью свободен, что я теперь особенно ценю, здоров и весел, в кошелях на поясе солидная сумма в золоте и серебре, еще припрятано солидно монеты на черный день», — подвожу итоги своей хлопотливой поездки.

Так что можно наконец расслабиться и внимательно слушать собеседника, пытаясь понять, о чем он там рассказывает.

В столицу королевства я приехал к обеду, выспавшись хорошо на сене, когда уже устал поддерживать беседу на совсем мне еще незнакомом языке.

Оставил возчику серебряную монету на пиво за скорость и комфорт доставки, специально попросив завести меня в самый центр города.

Посмотрел по сторонам, с большим облегчением не увидел рядом знакомых лиц, расслабился, натянул на уши широкополую шляпу, купленную вчера на постоялом дворе. Купил у какого-то коробейника за половину золотой монеты, чтобы скрыть получше свое хорошо знакомое некоторым товарищам лицо.

Не стал откладывать необходимое дело, сразу же зашел в первую попавшуюся лавку, торгующую одеждой, чтобы поменять свой уже хорошо примелькавшийся моим соседям-сторожам гардероб. На самом деле я побаиваюсь случайно встретить Бильда и Ктонса на улице совсем небольшого города, мгновенно привлечь внимание знакомым видом и получить быстрый удар мечом.

Даже не успев поздороваться и попытаться объяснить, где пропал барон со спутниками и почему я здесь гуляю по улицам такой красивый, а не появился сразу на постоялом дворе, если я ни в чем не виноват.

А я ведь виноват, такое стоит правильно понимать, если посмотреть на себя откровенно.

Хозяйка лавки поняла мою настоятельную потребность выглядеть так же, как все местные мужики и принесла все, что требуется для подобного перевоплощения. Простую рубаху — две штуки, штаны в обтяжку по местной моде, блузу коричневого цвета, довольно теплую и плащ в распространенных здесь неярких цветах. Я переоделся, полюбовался на себя в небольшом зеркале, явной гордости хозяйки и оставил за все про все аж четыре золотых.

Правда, лавка расположена в самом центре города и вещи пошиты вполне качественные, стыдно за меня никому не будет. Да еще наполнение золотом в местной монете все же раза в три меньше, чем в черноземельских тайлерах.

«Хорошо, что в столице с корли нет проблем, но и местный язык, здорово напоминающий тот, на котором говорят в Теруме, так не выучишь», — подумал я с легкой грустью.

Придется куда-то совсем в глубинку забираться, чтобы не отвлекаться на уже знакомый язык.

«Полное погружение, так сказать, мне требуется в местную жизнь», — говорю себе я.

Но хозяйка лавки тут же успокоила меня, в городе все говорят только на своем языке, переходя на корли в разговоре именно с приезжими из Сатума. Поэтому хорошо, естественно, его знают дворяне и все остальные торговцы.

«Так, одежду я сменил на всякий случай, осталось только вместо сильно приметных мокасин что-то новое на ноги купить. Не знаю, насколько хорошо развита зрительная память у последних, оставшихся в живых охранников барона, и сколько они еще здесь проторчат», — прикидываю я.

И вообще, что делать станут, когда убедятся, что господин барон пропал с концами со всеми спутниками и даже деньгами? Со всей кассой каравана, без которой и не туда, и не сюда.

У них остались только таблички с договорами, по которым товар может получить их хозяин. Денег, наверняка, тоже немного, у тех же возчиков вообще ничего нет за душой из монеты. Ладно, часть товара выдадут и им, как доверенным людям барона, наверно. Так еще за постоялый двор заплатить требуется, лошадей и возчиков кормить в долгом пути, пошлину за проезд в Теруме оплачивать.

— Ох, чувствую я — лопнет голова у простых рубак и душегубов от таких сложных раскладов. Точно им не до меня станет пока, а там они уедут надолго, если не навсегда, — говорю я себе. — Нужно только два-три дня с ними не встречаться и все дела.

Могут загрузить подводы тем товаром, который им отдадут, ведь народ здесь приличный, почти все отдадут даже без барона, просто по предъявлению табличек с описью товара. Попробуют продать пару подвод с лошадьми, постараются еще остатки товара, лежащие на подводах, поменять на продукты и овес для лошадей. И тронуться в путь уменьшившимся караваном. Естественно, еще охрану придется нанимать после земель графа Анвера.

Что же, наймут, да еще сама руда не особо интересна бандитам, но всего двоим воинам будет очень трудно охранять и защищать такой огромный караван.

— Справятся и без меня, — не стану переживать за чужие проблемы, что там наследникам барона вернется.

Или не справятся, затупят и долгами обрастут, мужики с подводами разбегутся, на себя работать начнут, устав от безденежья. Здесь подходящей работы много имеется, руду из отвалов на обогащение и переработку возить постоянно.

Я бы лично так и сделал.

Сами охранники — все же далеко не сам барон своей милостью, авторитета такого у возчиков не имеют, не личная собственность своя.

— Ладно, о своем положении подумать пора, с хозяйкой лавки я хорошо пообщался, можно теперь удочку закинуть.

Чтобы спросить у взрослой и приятной женщины, не сдает ли кто жилье на долгий срок одинокому и приличному мужчине совсем без вредных привычек.

«Одна такая привычка все же есть, честно говоря, слишком много народа я уже порешил в здешнем краю всего за месяц жизни, но про такое обстоятельство я скромно промолчу. Да вообще не такая уж она вредная, все люди были так себе с точки зрения гуманизма и светлого будущего», — признаю себе неоспоримые факты.

Очень не толерантные, такие себе настоящие злодеи.

Хозяйка лавки заинтересовалась:

— Как это — без вредных привычек? И пиво не пьешь, что ли?

— Опять же, еще одно достоинство у меня имеется. Пиво пью, но умеренно, не напиваюсь совсем, — рассказываю с удовольствием о своих небольших грешках.

Хозяйка подробно расспросила, как меня зовут, откуда я родом и что делаю в Иворе, сколько собираюсь жить.

На всякий случай назвался другим именем, мало ли искать меня будут по уже известному имени, буду лучше Торком Абером, как приятель мой гвардейский. Хотел назваться, как Учитель, но подумал, что с новым именем может еще в Сатум ехать придется, а его там могут искать. Поэтому лишние проблемы не очень нужно создавать, когда их так просто решить.

Сказал еще, что из Сатума я, жить там стало невозможно совсем, поэтому приехал сюда начинать новую жизнь, нанявшись в караван. Работать могу везде, руки на месте, знания есть. Комната требуется с завтраком, только вкусным, деньги имеются на первое время.

Видно, у хозяйки на примете есть такая подруга со свободной комнатой, она сказала завтра зайти, когда с той переговорит.

Поблагодарил, сложил старые вещи в один из мешков и пошел договариваться на ночлег в трактир с комнатами.

Где быстро поужинал и завалился в своей комнате один, пора спокойно отдохнуть после крайне напряженной жизни в последнее время.

Хорошо бы завтра обувь купить на осень и зиму, покрепче такую, шмотки отдать в стирку. И еще, пожалуй, сходить на разведку, посидеть рядом с постоялым двором, где расположился обоз барона. Есть там рядом трактир подходящий, весьма дорогой, охранники и возчики в такой точно не ходят. Смогу посмотреть, какая там движуха начнется, ведь сегодня что-то найдут или не найдут служивые в предгорьях.

Может еще стражу вызовут, если дело законным порядком запустят, хотя вообще вряд ли подобная промашка случится.

Тогда местные власти сразу же лапу на имущество каравана наложат, как потерявшее своего настоящего хозяина.

И, конечно, лишат возможности Бильда с Ктонсом хоть что-то спасти для семьи баронской. Если через пару месяцев не признают барона погибшим и наследники смогут доказать свои права.

Но к тому времени и подводы, и мужики с добром на подводах — куда-то все пропадут с концами, почему-то я в подобном исходе уверен. Так подсказывает мне мой солидный жизненный опыт и возможность смотреть вперед, предугадывая события.

Утром прогулялся до сапожника, там за пару золотых подобрал себе добротные сапоги, красиво пошитые из разных кусков кожи. Прямо так захотелось их купить, как ребенку, бывает у меня такое непреодолимое желание иногда.

«Все, теперь я упакован, можно без особых опасений прогуляться в трактир, чтобы за кружкой пива посмотреть на постоялый двор напротив и суету в нем, если она там будет происходить», — говорю себе.

Занял стол на втором этаже около окна, попросив пару кружек темного и лучшей закуски, которая имеется в заведении. Просидел час, пару раз прогулявшись в туалет, и увидел, наконец, как на постоялом дворе началось движение. Выехали восемь подвод с остатками товара на каждой во главе с моими бывшими соседями по комнате и быстро умчались в сторону, где ждет заказанная руда.

— Что же, все понятно, Бильд и Ктонс теперь слишком заняты, чтобы разыскивать меня, не зная точно, жив ли я до сих пор.

Не дождавшись барона со свитой, они делают то, что логично — пытаются продать остатки товара, скорее всего, просто сильно дешево от него избавляются. Но продают за живые деньги, чтобы получить хоть какие-то средства на дорогу домой, наем охраны и расчет по долгам здесь в королевстве.

Получится ли у них такое вообще организовать, вот в чем вопрос. Даже если они приведут уменьшившийся караван в родные места, что скажут наследники и управители родового имения, бог его знает. Не удивлюсь, что еще обвинят верных слуг во всех бедах, если прибыль в итоге окажется небольшой или ее вообще не окажется.

На месте мужиков я бы сильно подумал, не остаться ли им в королевстве, чтобы не попасть под горячую руку своих сильно гневливых, судя по барону и баронету, феодалов.

«Впрочем, это уже не мои проблемы, теперь, если я не столкнусь с ними на улице нос к носу, вряд ли мы еще когда увидимся. Не зря я все же потратил время на сидение здесь. Знание, что информация, получаемая даже через просто наблюдение, дает в руки решающие козыри, всегда помогает мне в здешних мирах», — говорю себе я.

По дороге я прогулялся в местную промзону, решив изучить предоставляемые столицей королевства возможности приложить свои руки. Впечатление на меня подобная демонстрация возможностей не произвела, по сравнению с размахом Астора, здесь все явно пожиже, дым из трубы — пониже. Поэтому я сам немного разочаровался уровнем промышленности королевства.

Что вполне понятно на самом деле, в королевстве проживает всего около восьмидесяти тысяч человек, в Теруме под триста тысяч, а в более развитом Сатуме — почти миллион народа, просто несравнимо больше. Развитая промышленность большой страны давит гораздо более низкой себестоимостью на местные мастерские и производства, не давая тем как-то сильно развиваться.

Можно, конечно, стать здесь прогрессором, направить промышленность королевства по пути прогресса и интенсивного развития. Но, что-то я больше не хочу такими вещами заниматься, лишняя известность мне точно ни к чему, да ведь следы пропавшей в горах экспедиции могут быстро привести ко мне.

Буду просто работать за плату и изучать язык, чтобы потом уверенно доказать в Черноземье, что я всегда был родом из королевства, а тогда просто потерял память после удара по голове. А когда вспомнил, то сразу уехал навестить родные места и повидаться с родителями. Тьфу, только с матерью, мужики так долго здесь редко живут.

Да, это будет хороший ответ, уехал срочно потому, что приснилось — мать болеет, очень спешил перейти перевалы, пока осень и все такое. Табличку на стоянке оставил на всякий случай, как бы даже не зная, что Гильдия быстро придет за мной вслед. Потому тушу Зверя сжег, чтобы не плодить других хищников рядом со стоянкой, я же не был уверен, что кто-то появится рядом с его тушей в течении ближайшего полугода.

Прикинусь совсем таким невинным барашком, который за собой никакой вины не чувствует.

Проверить меня по доскональному знанию языка окажется некому, корли я знаю немного, как все местные. Больше вопросов не должно возникнуть, слухи о моем чудесном исцелении от болта в животе к тому времени станут обычными слухами.

Клану Разноцветных Камней придется бежать на Север или попасть на рудники за эти половину года, им точно будет не до меня.

«Хотя Рыжие очень такие упорные уроды, не стоит скидывать их со счетов, один раз они уже дотянулись до моей тушки весьма продуманно и эффективно», — признаю я, трогая когда-то простреленное болтом место.

После посещения промки Ивора я долго гуляю по улицам и площадям города, хотя последних нашлось всего две, одна перед королевским дворцом, вторая — рыночная на краю города. Изучил, где какие лавки находятся, нашел торгующую бумагой, табличками, выделанной берестой и еще чернилами, но там ничего интересного не обнаружил. Чего-то типа карт королевства или всего Сатума не оказалось в продаже на витринах, а спросить я еще стесняюсь, подобные слова мне не очень знакомы на обоих языках.

Вернулся в трактир, собрал грязные вещи и отнес в присмотренную прачечную, вернулся обратно и случайно узнал у прислуги, что при трактире есть баня. Где можно помыться и прогреть свои косточки, даже массаж попробовать, девушка на местном рецепшене очень хвалит мастера, мол, из самого Сатума приехал сюда.

«Еще один беглец, как я сам, похоже», — подумал я и записался на процедуру, захотелось посмотреть, что из себя представляет средневековый массаж.

Да на самого мастера посмотреть в непринужденной обстановке. На родной земле иногда посещал знакомого умельца, из-за сквозняков в сервисе и частых силовых нагрузок болела спина. Когда все время стоишь с поднятыми в гору руками, с подобными проблемами особо не поработаешь.

Умелец оказался человеком разговорчивым, я даже сейчас помню название данного вида массажа — ПИРМ, вроде так. Когда тебе разминают и растягивают мышцы, которые никаким классическим массажем не достанешь и не промнешь как следует.

Сначала погрелся в местной бане, если ее можно так назвать, просто маленькая комнатка с нагретым трактирной печью воздухом и водой. Нет ни камней раскаленных, ни пара от них, только полежать в простынке на деревянных лежаках, чтобы просто погреться и пропотеть. Потрогал заднюю часть печи, выходящую в комнатку, она довольно горячая, но через сложенную простыню можно прижаться, постоял так несколько минут, потом подтащил скамью и сел. Грея спину, посмотрел на свой магический резерв, запомнил уровень, а когда проверил его снова минут через двадцать, чуть от восторга не выругался нецензурно.

Хоть и немного, чуть-чуть, всего на пару процентов, но уровень явно подрос!

«Да это же чудо чудное», — подумал я, и мои мысли закружились вокруг таких возможностей зарядиться полностью.

Можно в баню ходить постоянно, так вот сидеть, прижавшись к печи, я могу часами, мне не надоест.

— Хотя, чего это я? Из подобного занятия можно самому бизнес реальный раскрутить. И я рядом с печью работать буду, — говорю себе.

Это же как с арбалетами и самогоном, я могу просто вспомнить, как в родном мире баня работает и устроить такое же место в северном городке. Спрос, тем более зимой, будет огромный, это точно. Закажу печку железную побольше с местом для камней, или просто обложу ее, поставлю две емкости с холодной и горячей водой, лавки расставлю, как в помывочной.

Дрова здесь на севере вообще ничего не стоят, воды в речке рядом — тоже девать некуда.

Да, еще же веники можно ввести в местный скудноватый быт. Березовые уже делать, какие получатся, дубовые тоже, а еловые и пихтовые сейчас нормальные будут.

От открывшихся возможностей голова пошла кругом, пока массажист на лавке немилосердно трет меня и мнет, я все время прикидываю и считаю.

«Баню здесь запустить — вообще шикарная мысль, но без знания языка вся идея пока невыполнима», — признаю я себе.

Мастеровые, у которых я буду заказывать печь или плотники, к которым пойду за шайками и бочками для воды, вряд ли знают хоть немного язык большой южной страны. Не будешь же им на пальцах показывать, что и как требуется сделать. Так что придется сначала поучиться, чтобы не чуть-чуть, а вполне так нормально местному языку.

Сразу и начал, зашел в лавку, где среди прочего торгуют, как говорится, писчебумажными принадлежностями. Долго выбирал, купил лист дорогой бумаги, попросил написать и озвучить мне весь местный алфавит, снабдив буквы своей транскрипцией. Молодой паренек, хорошо знающий корли, сноровисто мне помог и был отблагодарен серебрушкой.

Сижу потом в номере и учу буквы, справился с простым делом всего за полчаса.

Вечером, уже в наступающей темноте прогулялся до лавки в центре, хозяйка которой обещала узнать про комнату.

Городок погружается в сумерки, жизнь в центре затихает, только в некоторых трактирах набралось народа, чтобы создавать шум кружками и тарелками. Неделя в королевстве оказалась двенадцатидневной, с одним полным выходным и одним днем в середине недели, когда работают только до обеда. С чем связано такое странное расписание, я так и не понял, решив принять данное знание просто, как данность.

Только снова вспомнил родное Черноземье, свою подругу и приятелей, сердце защемило, и я долго простоял на мосту, глядя, как в быстрой воде снуют стайки форелей. Сам город Ивор на три четверти состоит из деревенских предместий и на одну из центра, с мощеными булыжником мостовыми, двух и трехэтажными домами, несколькими дворцами-крепостями для членов королевской семьи, десятками трактиров и постоялых дворов. Попроще на окраинах, посолиднее в центре.

«Кстати, что-то я не рассчитал с деньгами, из-за не такой высокой стоимости серебряных и золотых монет деньги у меня разлетаются, как спугнутые птицы. Золота осталась уже всего половина после смены гардероба и пары ночей в трактире, серебро еще почти все при мне, но и его тоже на шесть золотых набирается всего», — понимаю я, перечитав оставшуюся монету.

Сейчас заплачу за комнату вперед за месяц и вообще пустой останусь. Думая так, я понимаю, что придется вернуться к тайнику и ополовинить его, может весь забрать, если придется запускать баню самостоятельно.

— Правда, смысла в подобном поступке нет вообще никакого, через шесть-восемь месяцев я собираюсь добраться до Сатума, уговорить сестру Учителя и его друзей, если они еще все живы, пойти со мной через горы в Астор.

Добираться я хочу только на корабле, чтобы прямо в столицу криминальной страны приплыть, чтобы больше не рисковать передвигаться по дороге. Одного урока мне вполне хватило, чтобы навсегда перестать хотеть испытывать судьбу.

Поэтому мне проще договориться с хозяином трактира, предложить в его бане организовать новые услуги, здесь еще неизвестные, а пока просто делить прибыль. Со временем, конечно, хозяин попробует меня отстранить от бизнеса и сам получать все деньги.

— Но на полгода или даже меньше его терпения думаю, вполне хватит, — надеюсь я.

Больше мне и не требуется все равно.

Прогрессорством я не буду заниматься, с моими кровавыми делами, сотворенными хоть в совсем безлюдных местах без свидетелей, все равно никакого внимания к моей персоне вообще не стоит привлекать.

Хозяйка лавки встретила меня довольно сдержанно, я сразу понял, что чужеземец без знания местной речи — не очень воодушевил ее подругу, как правильный арендатор.

Но все же она отвела меня на соседнюю улицу, где в двухэтажном доме, в квартире на первом этаже меня представили тридцатилетней женщине, занимающейся сдачей трех своих свободных комнат, две из которых уже заняты и только третья, небольшая комната с окном, выходящим во двор, оказалась свободна. Меня все устроило, кроме короткой кровати, но так как у нее нет спинки в наличии, я могу подставить для удлинения кровати небольшой сундук с плоской крышкой.

Хозяйка жилья, по имени Румелия, оказалась вполне еще женщина в самом соку. Посмотрев, как я старательно изображаю галантность и воспитанность, старательно вытираю ноги о коврик, снимаю обувь и очень вежливо себя веду, она все же решила рискнуть и сдать мне комнату.

«Может еще внимательно посмотрев на мой рост и размах плеч, как хочется думать каждому мужчине, вполне уверенному в себе и своей привлекательности», — решил я.

Цену огласили среднюю, половину золотого за комнату в месяц, два золотых за завтраки и за ужины. Наглядное подтверждение разницы с Астором, где деньги казались деньгами, тяжелыми, полновесными и солидными кругляшами по сравнению с другой стороной света. Где плата работникам оказалась немного больше, чем в Асторе, зато жизнь гораздо дороже. Особенно в трактире, где за отдельный номер и полный пансион берут целую половину золотого в день.

Инфляция и менее разумная финансовая политика в действии, все очень наглядно видно.

И такое еще здесь, где соки с народа сосут только дворяне и хозяева шахт. Что же говорить про Сатум, где самое последнее отнимают бандиты, заставляя каждого работать на износ, чтобы просто жить. Себестоимость рабочего времени у них получается несравненно ниже, люди просто за еду и возможность дышать работают по итогу.

И чтобы не попасть в клетку самому или жене с детьми, такая перспектива может много лет служить основанием для повышенной трудоспособности и производительности, пока не свалишься совсем без сил, как загнанная лошадь.

Так пошла здесь моя повседневная жизнь, просыпаюсь, завтракаю, много общаюсь с хозяйкой, через пару дней робко заговорил на местном языке в основном на кухонные темы, ведь выучил я все, что касается кухни.

Кроме меня в соседних комнатах живет одна семейная пара, приехавшая с самого севера в столицу искать лучшей жизни и еще девушка, работающая в лавке лекаря, так как очень хорошо разбирается в травах и всяких снадобьях. Семейная пара пропадает с раннего утра на работе, приходя каждый день поздно вечером и едва волоча ноги от усталости.

Девушка, помощница лекаря, бывает дома почаще, использует кухню для готовки снадобий и лекарств, общается со мной без проблем. Ведь я теперь хожу за дровами и топлю печку, на которой она кипятит и греет свои мази с разными притираниями.

Мы с ней быстро стали общаться, как приятели, тем более мне тоже потребны на будущее местные травы, дающие дыхательный эффект при применении в бане и запаренные в воде.

Через неделю я стал сносно общаться, выучив три сотни слов и много понятий.

Девушка-соседка оказалась маленького роста, серьезная и не очень симпатичная, обычной внешности, но все же какие-то флюиды мы определенно почувствовали по отношению друг к другу. Не знаю, до чего бы мы договорились в итоге, но бдительная Румелия все же не пустила наши отношения на самотек.

Поэтому быстро оказалась в моей постели, придя как-то вечером ко мне в одном халате и сорочке, да еще с бутылкой наливки и красивыми стаканами.

Без долгих разговоров женщина завалила меня в постель, благо я оказался готов к подобному предложению, ловя на себе последние вечера настойчивые взгляды уже два года, как одинокой вдовы. Хороший секс, долгий и активный с ее стороны, потом жизненные рассказы, снова занятие любовью и хороший сон очень помогли мне в изучении языка, поэтому еще через две недели я понял, что полностью готов к разговору с хозяином трактира.

Сначала я зашел в мастерские и попросил оценить работу по производству печки для бани, взяв за основу местную самую большую печь, с полками для размещения камней по периметру и сверху. За нее попросили восемь золотых, за два больших деревянных чана литров по двести каждый после долгих раздумий и примерок бочкари вынесли итоговый ответ — по шесть золотых за каждое изделие.

Учитывая еще некоторое количество шаек, ведра, скамьи — пора уже срочно ехать к тайнику и забирать все деньги, спрятанные в нем. Что я и сделал, взяв в аренду лошадь на конюшне трактира, поговорив предварительно с хозяином и получив согласие от него на устройство бани, невиданной для всего Сатума.

С высокой температурой, огромными чанами с горячей и холодной водой, вениками и отдельной парилкой.

Погода на улице понемногу ухудшается, идут постоянные дожди, сейчас ходить по предгорьям и лесам стало совсем не комфортно. Поэтому я порадовался, что ехать за деньгами мне придется совсем не далеко, за полдня обернусь туда-обратно.

Я выехал за город и поскакал в сторону постоялого двора, где продал когда-то двух лошадей.

И надо же было такому случиться, я еду по дороге, надвинув шляпу поглубже на глаза, закутавшись в плащ и увидел, что мне навстречу тащатся три подводы. Первая оказалась мне незнакома, но, когда я взглянул на вторую, то сразу узнал возчика из нашего каравана, с которым общался более-менее во время совместной поездки. Я опустил вниз голову, закрыв лицо краем шляпы, но успел заметить большое удивление на его лице. Он даже начал привставать со своего места, но я проехал мимо, показав, что не узнаю его никак. Следующая за второй подвода тоже едет под управлением нашего возчика из каравана.

Только я уже оказался готов к встрече и проскакал мимо, совсем закрыв лицо, поэтому на меня второй возчик никак не отреагировал. Однако, проехав сотню метров, я обернулся посмотреть назад, не останавливая лошадь. И тут же увидел, возчик со второй подводы стоит рядом с последней и что-то настойчиво рассказывает товарищу, показывая рукой в моем направлении.

— Конечно, пропавший вместе с господином бароном Ольг, оказывается, живет здесь же и довольно неплохо живет, раз скачет куда-то на лошади. А не лежит тихо и совсем спокойно где-то в диком лесу, объеденный зверями, — без всякой радости говорю я себе.

Про мои отношения с бароном возчики особо не знают, как еще про то, что я как бы настоящий Маг. Они считали меня каким-то немного приближенным к нему прислугой, которого наняли в пути.

«Черт, это ведь совсем некстати — наша встреча на дороге в паре километров от города. Возчик точно узнал меня, теперь мне придется и дальше тратить время, занимаясь наблюдением за постоялым двором или ждать встречи с кем-то из тех, кто остался работать здесь», — понимаю я.

Как я и думал, у Бильда с Ктонсом не хватило денег, чтобы увезти домой весь караван полностью. Но продавать сами они побоялись или просто не смогли получить достойную цену за лошадей и подводы. Может даже так получилось, что им отдали не весь товар без самого барона, поэтому они решили не гонять подводы полупустыми, ведь за проезд и охрану каждой придется платить немало. Поэтому или они оставили часть каравана на заработки, или возчики сами разбежались по королевству, понимая, что они теперь предоставлены сами себе. Могут хорошо заработать извозом на новую жизнь, а в Сатум вообще не возвращаться, будь он неладен.

Атмосфера в королевстве разительно отличается от того же Сатума, все гораздо понятнее и человечнее, а за такую работу деньги выплачивают каждый день. По количеству поездок с рудника до обогатительного производства, так что соблазн поработать на себя оказался велик. Я бы точно не стал возвращаться обратно, если бы там не осталась моя семья, стал бы работать только на себя, с хорошей лошадью и подводой подобное совсем не сложно. Чем бесплатно тащиться обратно с месяц или больше, отбиваясь от бандитов и понимая, что за такой тяжкий труд точно никто ничего не заплатит.

А если еще проштрафишься хоть немного в пути, обязательно сурово накажут.

«Хорошо бы узнать, в каком качестве остались здесь возчики и чем мне грозит такая встреча?» — задумался я.

Я отчетливо понял — парень меня узнал, вот что он или они станут делать дальше?

— Будут искать меня, чтобы узнать, где барон и почему я с таким преуспевающим видом скачу от столицы.

Может даже попробуют шантажировать меня тем, что расскажут страже, ведь я последний человек, которого видели с их хозяином? Попробовать то могут, конечно, но они сами являются собственностью барона, как их средства производства, поэтому очень даже может статься, что сама стража наложит лапу на подводы и лошадей в виде ареста до выяснения.

То есть у них самих выходит довольно шаткая такая здесь жизненная позиция, в стражу они вряд ли пойдут, но могут попробовать меня таким разоблачением попугать.

— Ведь деньги и имущество барона должны остаться у меня — они подобное развитие событий тоже могут подозревать. Ладно, в таком случае они сначала придут ко мне, чтобы разговоры разговаривать и денег просить, а не в стражу сразу побегут, — решаю я.

Вскоре я слез с лошади на месте тайника, где достал из сумки с деньгами две трети золота, оставив треть на всякий случай. Обратно в столицу я поехал немного другой дорогой, заехав со стороны гор и внимательно глядя по сторонам, чтобы обнаружить знакомые подводы раньше, чем возницы увидят меня.

Но не увидел никого, решил все же поискать своих знакомцев сегодня вечером и завтра с утра пораньше, чтобы узнать, где они квартируют. Однако сегодняшним вечером поиски пришлось отменить, хозяйка уже ждет меня с сытным ужином, еще понятным и весьма приятным продолжением вечера.

Румелия опять осталась ночевать со мной, теперь полночи не дает мне спать. Видно, что женщина сильно соскучилась по мужской ласке, тем более она рассказала мне, что муж сильно болел последний год, ему было не до близости с женой. Детей у них не случилось, женщина теперь не особенно боится забеременеть, так как у нее бывали и другие мужчины, но детей все равно не получилось.

— Ну и хорошо, — я уже как-то привык к мысли, что моя родная кровь может остаться где-то на здешней земле, стал заметно равнодушнее думать о возможном варианте.

Вообще в королевстве, как везде в Сатуме, в живых женщин остается гораздо больше, чем мужчин к тридцати-тридцати пяти годам. Этим сатумские земли сильно отличаются от того же Черноземья, где на каждую свободную женщину стоит, образно говоря, длинная очередь из мужиков.

Так дальше пошла моя жизнь в северном королевстве по накатанной колее. Две недели заказываю и ожидаю печку и емкости, шайки и скамейки, чаны и пару бочек побольше.

В расширенном помещении бани огородили парную и обшили железом место, где будет стоять печка, приготовили естественную вытяжку, тоже из гнутого тонкого железа. К трактирной печи сложили два уступа из кирпича, на них взгромоздили вплотную к задней стенке две деревянных бочки, где нагревается понемногу вода за счет топящейся с самого раннего утра печи.

Пришлось нанять паренька, носящего воду из колодца ведрами и наполняющего бочки водой. Со всякими хитроумными водяными насосами я не стал заморачиваться, не так долго мне здесь трудиться, слив сделали самотеком в ближайшую канаву.

Заказал вывеску местной художнице, скромную и приглашающую всех мужчин на полезные для здоровья процедуры с паром и горячей, а также холодной водой. Даже первый в здешнем мире стрит-лайн изготовил сам, но разрисовала его она, с видом красивой голубой воды и пара, обещающий райское блаженство в бане-хамам.

Не стал сильно думать, как назвать новую баню, использовал слово из своего мира.

Веники заказал мальчишкам, один раз показав, что следует ломать и как связывать. За неделю за медную монету наносили на полгода, я пока прекратил прием лиственной и игольчатой продукции.

Даже освятил новое место, пригласив священника из основной церкви в городе. Ему все оказалось интересно, и чаны с ледяной и теплой водой, и парилка, в которой нагнали специально температуру под восемьдесят градусов паром. В местной религии тоже используется элемент запугивания будущими страданиями грешников, поэтому священник очень заинтересовался парилкой. Влажный пар понравился ему не на шутку, вскоре он стал одним из завсегдатаев, требуя постоянно все более высокую температуру.

Впрочем, таких фанатов сразу образовался целый кружок, мне приходится буквально выгонять их из парилки, объясняя, что лежать больше десяти минут нельзя.

А то кондратий придет и все, мне такая известность в городе ни в коем случае не нужна.

Все получилось так же, как в родном мире. Те мужики, кому заходит возможность попариться и пообщаться, сразу становятся ярыми поклонниками хамама, хлещут друг друга вениками неумело, зато с огромным энтузиазмом. Приходится учить, как делать процесс мягким и неспешным, подготавливая кожу.

Сначала сделали по две серебрушки за вход, на два часа билет. Но через неполный месяц и цену подняли до трех серебра и лавок поставили в два раза больше, уже не на пятнадцать человек, а на все тридцать. Но время совсем перестали контролировать, ибо народ из бани все равно не выгнать никакими средствами. Не драться же с голыми мужиками или охрану нанимать для этого, пусть сидят сколько влезет, тем более любую тесноту все переносят безропотно.

Парилку пришлось расширять на ходу тоже в два раза, добавить еще одно лежачее место и четыре сидячих. Но здесь я четко смотрю по времени и выгоняю беспощадно всех через четверть часа. Купил даже для такого дела дорогие песочные часы, которые переворачиваю каждый раз, когда заходит новая смена.

Хорошо, что дворяне местные не стали ходить к нам в баню. Ибо зазорно им сидеть голышом рядом с простыми работягами, но я подобным обстоятельством только доволен, не хватало еще с ними совсем лишних для меня проблем получить.

На мужиков рявкнул, да и вытолкал из парилки взашей, а что с дворянами делать будешь? Только кланяться и прощения просить за свою назойливость.

Хозяину трактира сказал, что хорошо бы пристроить еще одно помещение для благородных, сделать в принципе все так же.

— Но вместо чана выкопать и обложить красивым камнем небольшой бассейн, пустить из горной речки воду прямотоком, чтобы стекала из него обратно в речку или канаву на соседней улице.

Хозяин мой — мужик весьма прижимистый, вообще не скрывает этого, но видя, как наполняется баня для простого народа, быстро понял, что дворяне хоть и потребуют совсем другого качества, так и заплатят все-таки в три раза больше.

Поэтому начал стройку со стороны трактира, где нашлось свободное место, вместе со мной распланировав, что и где будем размещать, как проложить железную трубу в направлении бассейна из реки.

Посетители хамама с удовольствием пьют пиво и закусывают после омовений. К подобному продолжению отдыха народ тоже пришлось приучать, как к веникам и к горячему мокрому пару. Но, попробовав и то, и то всего по одному разу, теперь мужики просто ударными темпами опустошают подвал с бочонками пива. Весь зал трактира к вечеру оказывается забит народом, вышедшим из хамама, даже в любой ненастный вечер, когда остальные заведения сидят совсем без посетителей.

Через пару месяцев образовались свои компании и в бане, и трактире, которые пришлось разводить по времени, ибо парилка не справляется с настоящими уже фанатами.

Парильщики тоже свои подросли, я смог снять с себя одного непростое бремя, угождать все более требовательным клиентам, просящим все более высокую температуру и максимально возможно долгое хлопание вениками по телу.

Заказал шапки для бани из чесаного войлока, и на всех мастерицы вышили вручную название трактира и разные крылатые местные фразы. От такого наворота народ просто обалдел, расхватали недешевые изделия за один день, пришлось заказывать еще увеличенную партию и потом постоянно дозаказывать.

В общем, дела идут отлично, деньги вернулись с прибылью, каждый день моя кубышка пополняется минимум на один местный золотой.

Посетители хамама теперь просто счастливы, я понимаю, что привнес новое развлечение в королевство навсегда. Именно то самое, что всегда будет пользоваться спросом, делать людей очень довольными, а еще очень чистыми.

Через пару месяцев работы в бане я уже знаю много разных людей — священников, стражников, мастеровых и торговцев. Вот потом любовь к новому делу, которую я прививаю в столице, свела меня с серьезно интересными мне людьми определенного такого толка.

В один из вечеров, когда народа в помывочной оказалось не так много, я краем глаза заметил компанию серьезных мужчин, скромно сидящих в углу. Ну, сидят и сидят, люди непростые, хорошо понятно, но виду никакого не подал. Принял очередную партию на прогрев и, отстучав вениками пару человек, вышел остынуть из парилки, передав эстафету уже немного умеющим энтузиастам и своему новому помощнику.

У выхода меня уже ждет неприметный мужичок, он сразу попросил меня подойти к людям, с которыми желательно поговорить по важной теме.

«Дело вполне понятное, местный криминал ко мне пожаловал, неужели долю будут просить?» — стало интересно мне.

Вообще-то им про такое именно с хозяином трактира стоит обсуждать, какие у него подвязки в городе есть, кому он вообще платит.

Но разговор пошел не про крышу и долю, а совсем о другом.

Всего крепких мужчин оказалось четверо, пятый только стоит рядом, наблюдая за обстановкой. Судя по тому, что народ упорно не глядит в нашу сторону, все местные правильно знают о том, кто пожаловал сегодня в баню.

Я присел напротив основного, судя по виду, авторитета в данной группе криминальных людей, вежливо поздоровался и поинтересовался, в чем у них вопрос. Небольшой акцент у меня еще остался, поэтому меня сразу спросили, откуда я приехал в Ивор.

Подумав пару секунд, я вспомнил того Старшего, который продал меня барону, сразу понявшего, что я из-за гор пришел. Не стал поэтому уверять незнакомых, но конкретных людей, будто я прожил всю свою жизнь в Сатуме.

Корли я знаю точно не настолько, чтобы косить под местного, врать нет никакого смысла.

В общем, сказал правду и то, что обстоятельства жизненные вынудили покинуть родные места и перебраться, хоть с большим трудом, в спокойное место.

— Да ты не менжуйся, нам известно, что ты с бароном Гельдом пришел сюда. То, что барон пропал со своими людьми, мы знаем, но к тебе вопросов нет. Дела это ваши, нас никак пока не касаются, — такими словами главный из компании сразу меня немного напряг и показал, что информацией про меня они владеют очень даже конкретно.

Что же им еще известно о моей роли в исчезновении четырех человек? О чем разговор пойдет?

— Хорошо, скажу для ясности, я расстался с бароном по дороге, сбежал от него, поэтому, где он сейчас находится, вообще не знаю, — на всякий случай я обозначил свою позицию.

Крепкий, с широкими плечами, еще не старый мужик с привычкой повелевать людьми в голосе, внезапно улыбнулся, снимая напряжение, появившееся в разговоре:

— Нам про то, что с ними стало, вообще все равно, еще раз тебе скажу. Вопрос другой у меня и братьев моих, — он помолчал, придавая весу своим словам. — Есть у меня за городом дом, рядом сарай каменный, поменьше вашей с хозяином бани в два раза. Что ты скажешь, если нам такую же, как у вас баню, как вы ее называете, хамам, устроить?

Вопрос и точно другой, но не ловушка ли это?

Чтобы я сам в дом приехал и там остался, как пленник, хотя зачем такое нужно — непонятно мне еще.

Но теперь есть, о чем и так спросить, поддержать разговор:

— Стены каменные?

— Да, крупный камень, хорошо сложены, — ответил второй мужчина, очень здоровый и сильный по виду, сидящий сбоку от главаря.

— А потолок? И пол?

— Пол тоже каменный, потолок из досок.

— Значит, стены зашивать деревом придется, это обязательно, на пол можно циновки бросить, но воду каждый раз сгонять придется, канаву прокопать рядом, что ли, чтобы самотеком уходила, — размышляю я вслух.

— Сгонять воду, за такое не переживай, найдется кому, — успокоил меня главный.

В голову пришла еще одна мысль:

— Да еще, доски лучше из лиственницы делать, она не гниет при контакте с водой и цвет долго сохраняет, не нагревается совсем, — тут я замялся, не зная, как называется лиственница в новом мире.

У себя здесь, не в своей бане, я не стал искать именно такое правильное дерево, обошелся обычной сосной, ведь нужна была мне больше всего при устройстве хамама скорость и дешевизна. Да вообще точно, есть ли такое дерево в местных лесах, я не уверен.

— Что, что? Какое дерево? — сразу же заинтересовался главный.

— Да такая твердая и пропитанная смолой ель, но более тяжелая в обработке, смола еще пилу должна забивать. Хвойное дерево.

— Есть у нас такая, на своей лесопилке пилим иногда, когда доски нужны для особо качественной работы, — ну, эти точно найдут, если у местной мафии и лесопилка своя есть.

— Вот такую стоит в парилку пустить. В помывочной тоже можно, но тогда сразу пол нужно было под уклоном делать, чтобы вода сама стекала. Смысла, наверно, переделывать полностью пол нет, — я дождался подтверждающего кивка и продолжил, — проще циновки постелить, после каждой помывки поднимать их, воду сгонять и давать просохнуть.

— Да, и на сколько человек парилку готовить, чтобы одновременно могли находиться, тоже лучше точно сказать. Вы подумайте, а теперь, вроде, вас еще не парил ни разу, не помню подобного, хотя таких людей не забыл бы, — увидев, что парная освобождается, пригласил я новых знакомцев.

Которые еще пока не представились, но должны обязательно оформить знакомство в дальнейшем.

Судя по тому, что на пути к парной никого не оказалось и ломиться туда, как обычно, никто не стал, люди весьма серьезные ко мне пришли.

«Хотя одного, который сейчас помалкивает и идет сзади», — я хорошо помню.

Приходил несколько раз и в парную заходил, терпел очень хорошо веники. Наверно, именно он и рассказал своим, что появилась такая забава в Иворе — хлестаться вениками, когда волосы на голове трещат от жара, зато потом очень хорошо становится. Поэтому его Старшие пришли сюда, чтобы самим посмотреть и прочувствовать новые ощущения, именно в такой момент, когда народу здесь поменьше оказалось.

Пропарил двоих основных бандитов хорошо, постарался как следует, потом уже завсегдатай перехватил веники дубовые и занялся своими остальными. Видно, хочет показать, как смог подсмотреть и научиться, а нам пора поговорить наедине с основными здесь криминальными людьми.

Вернулись закутанные в простыни обратно, я сразу ввел такое дело, выдавать одновременно с входным жетоном и простыню. Удобно очень, на самом деле, народ местный еще должен привыкнуть к наготе, все же реальное средневековье на дворе стоит. Ведь жетоны продаются в трактире, народ заодно смотрит, как вкусно кушают посетители, как заманчиво пахнут блюда, как пенится пиво и подсознательно тоже собирается всем подобным обжорством заняться после самой бани.

Маркетинг в чистом виде! Но работает без сбоев, прижимистого хозяина трактира повышенная выручка очень радует.

На услуги парной договариваются и платят уже лично со мной, мне так удобнее. Беру серебрушку за пять минут работы с вениками и подготовкой. Сначала народ смотрел с ужасом, как постанывают испытуемые, как потоки раскаленного воздуха от веников скользят по лицам зрителей.

Но, как я точно знаю, количество желающих попробовать парную с вениками и потом охладиться в ледяной купели растет в геометрической прогрессии. Уже через два месяца я перестал справляться с работой, а тут как раз появился около хамама тот возчик, который узнал меня тогда верхом на лошади.

Парень пришел с просьбой, очень вежливой, просто попросил помочь с работой.

— А что с перевозками случилось, где твоя подвода? — удивился я.

— Так не сезон сейчас, караваны из Сатума по размытым дорогам редко приходят. А рудники на них в основном работают. Теперь до весны затишье и расценки очень упали на работу. Только на еду и лошадь кормить, такая сейчас работа. Да еще мерзнешь постоянно, от сидения на холоде ноги уже не ходят, — подробно объяснил мне возчик, которого зовут Алис.

Понятно, у нас тут гораздо более интересно зимнее время в тепле проходит.

Но парень молодец, поработал в перевозках, пока смысл имелся, а теперь ко мне пришел и вежливо так просит помочь. Не намекая пока никак, что история с исчезновением всех, кто был с бароном, довольно сомнительная, раз я настолько хорошо здесь себя чувствую. Не стоит его совсем отталкивать, а то еще дальше пойдет трепать языком, мне как раз помощник в хамаме требуется.

Так Алис стал подменять меня в парной. Очень он захотел попробовать новое место и закрепиться на нем, тут и заработок раза в два выше, чем на извозе, и в тепле серьезном, и с людьми новыми разговариваешь постоянно, язык подтягиваешь.

Если нашлась денежная работа в хорошем городе и хорошем месте, так обратно возвращаться в имение барона не имеет никакого смысла, чтобы жить там на птичьих правах. То обстоятельство, что я, как бы, для всех — именно своего земляка подтянул, нормальное дело, здесь все так и живут, своими землячествами и колониями. Получается у него в парной хорошо, уже освоился на рабочем месте, с такими же молодыми парнями общается, друзей завел и подругу, у которой теперь живет, чью-то знакомую.

Прямо так на меня похож по молодости, когда я тоже в новые места встраивался, сначала в лицей, потом в армии, затем в сервисах разных работал.

«Теперь вот сам по новым местам скачу. Да не просто по рабочим местам, а по новым странам и городам, даже вообще новым мирам. Не думал никогда про такое, вот книг раньше много прочитал, но такого прогрессорства не помню, столь умеренного и тихого. Все попаданцы сразу порох изобретают и титан варят в земляной печке, на крайний случай булатом обходятся», — вспоминаю я прежние книги.

Хорошо еще, что церковь не имеет здесь такого уж всеподавляющего для непонятных нововведений значения. Ведь старцы, управляющие умами значительной части населения, могут не одобрить большое количество голых мужиков, как ни крути, в одном месте. Может анафеме и не станут предавать, просто не одобрят и скажут об этом на проповеди, а уже жены пойдут своим мужьям клевать темечко. Что баня, на которую еще деньги семейные уходят, священником признана подозрительным с точки зрения местных религиозных вождей местом.

И еще история с какими-нибудь Содомом и Гоморрой, только местного значения, найдется подходящая.

Поэтому я первым делом позвал священника освятить место и как бы спросить разрешения, пусть совсем условного у местной церкви. Священник тот и стал моим постоянным посетителем, но вот других слуг церкви с собой не приводит, значит, тоже хорошо понимает некую двусмысленность положения с полной обнаженкой.

Расселись, как сидели раньше. Я напротив непростых мужчин, но теперь они назвались своими именами, главный — Крон, здоровенный помощник и правая рука — Гомес.

Мое имя они и так знают, как уже очень много про меня разведали, даже слишком много.

Хорошо на самом деле, что познакомились сейчас, когда еще есть время присмотреться друг к другу. Чтобы проверить, что за люди тут верховодят в Ночной лиге, как я слышал называют в столице основную и доминирующую организацию.

В своем большинстве объединяющую воров, жуликов и серьезных людей. Страна сама по себе достаточно небольшая, лишняя конкуренция между разными кланами никому не требуется, ни самим господам-преступникам, ни властям королевства. Гораздо удобнее и проще вести дела с одними, хоть как-то отвечающими за свои слова, людьми.

Мне ведь понадобятся, даже очень, их связи, чтобы продать набитый с барона и его слуг лут, выправить какую-либо бумагу на себя для переезда в Сатум. Чтобы сделать последние дела в здешней опасной и непредсказуемой стороне.

И с документами — добираться дальше непросто, а без них — вообще смертельно опасно.

Да еще через Терум может придется как-то путешествовать, если кораблем не удастся добраться. Терумская граничная стража без бумаг и каравана, если не дворянин, то просто не пустит в страну. Ведь даже на корабль без бумаги не возьмут, если только совсем по темному договориться. Но подобное дело — если уж в самом крайнем случае, тогда прятаться в вонючем трюме неделю придется.

Поэтому я с определенной радостью познакомился с местным авторитетом, не знаю еще какого ранга, но явно из самых главных в столице. И пообещал помочь с устройством бани, как для себя сделать на совесть.

Про цену моих услуг спросили, сказал, что вполне договоримся. Показал, что есть у меня к ним интерес, к криминальным возможностям, наработанным за долгие годы продуктивной деятельности в городе. Наверняка, что мужики могут даже настоящую бумагу для меня заказать у прикормленных чиновников, но такой документ очень дорого обойдется.

Могут и сами похожую состряпать, чуть качеством похуже, только кто в подобных мелочах в том же Сатуме разберется. Мне большего качества и не требуется, если отсюда подальше бумагу засветить.

«Почти они все тут могут в своем-то городе, да еще с людьми, давно прикормленными», — надеюсь я.

Договорились, что завтра с утра за мной заедут, потом мы посмотрим на месте, как делать в сарае модный хамам человек на восемь-десять. Ясно, именно столько имеется активных членов в банде, держащей основную теневую власть в городе. Больше ни к чему, конечно, остальных можно нанять или запугать, если потребуется.

Все же не особо хотят суровые мужчины в общественное место ходить к прочему народу.

«Ничего, мне так еще лучше, меньше поводов у властных структур обвинить наше заведение в смычке с криминалом».

Что вообще частая вещь, ведь намерзшиеся на рудниках и кутузках жулики любят погреть косточки около горячей печки.

Алис после ухода гостей сразу подошел ко мне с немым вопросом на лице, чего, мол, хотели такие гости? Отодвинул его в сторону жестом, не стоит пока ничего спрашивать. Люди, которые расскажут бандитам про подобные движения вполне еще могут оставаться в бане, про особую осторожность лучше всегда помнить.

Да вообще не его дело, не с ним разговор состоялся, и длинный нос в чужие темы тоже не его привилегия совать.

«Но он знает, кто они вообще такие или сейчас только рассказали?» — придется его расспросить, информация мне нужная, чтобы узнать про преступное иворское сообщество из относительно независимых источников.

Самого его я, конечно, уже расспросил, что и как в караване стало, когда барон не вернулся с присными.

Вроде все честно ответил, что один день двое верных слуг искали пропавших, второй день тупили и на третий стали грузить подводы, распродавая по дешевке оставшийся товар всем, кому ни попадя. Получилось данное непростое дело с совсем слабеньким финансовым результатом, тем более один из хозяев рудника, узнав о пропаже барона от кого-то из возчиков, отказался наотрез выдавать уже приготовленную руду.

Пришлось Бильду и Ктонсу оставлять восемь подвод с остатками товара в Иворе, остальные грузить и быстрее ехать обратно домой, пока дороги совсем не размыло.

Остались здесь, само собой, все те возчики, кто не имеет жен и детей в родных местах, свободные молодые парни. Охранники сказали, что должны денег заработать наследникам барона, а в следующий раз по всем деньгам до последней медяшки отчитаться.

Но парни сообща пришли к мнению, что лучше просто заработают для себя, обживутся в новом месте и останутся тут жить, или как потом получится. Пока наследники приедут — полгода пройдет, а то и вовсе за мужиками никто не соберется вернуться.

Сейчас с падением спроса на перевозки руды многие ушли в другие места работать, извозом занялись или еще где пристроились. Обживаются понемногу, жизнь местная свободная всем очень нравится, особенно, кто бабу себе уже нашел.

«Как-то, честно говоря, слишком хорошо главарь Крон знаком с обстоятельствами моего появления и жизни в королевстве. Вопросы неизбежно дальше возникнут, что мы искали в горах и почему все же я вернулся совсем один», — понимаю я.

Что искали — тут не соврешь, можно слабенькие возможности Мага приоткрыть, свои и баронские, тем более все знают, что за Сиреневыми горами каждый второй — Маг силы невиданной.

Что еще могли разбитые дворяне рассказать в свое оправдание? Когда прошли через перевалы, спасая жизнь.

— Интерес со стороны бандитов тогда будет более взаимный, что ни говори. Завтра посмотрим, куда приведет меня поездка в явно бандитское гнездо.

Пока, работая в теплом, а иногда очень горячем месте, я реально за день наполняю весь свой магический потенциал. Трачу его утром на нагрев воды в металлических баках и очень доволен тем, что по объему своей маны уже наверняка перепрыгнул третью ступень.

Вечером, когда закрыли хамам, я все же поинтересовался у Алиса, что ему известно про моих сегодняшних гостей.

— Ну, что известно? Крон — главный в городе, все здесь решает, точно будет беда, если ты ему должен деньги и не можешь отдать, неважно за что. Придется отдавать, если не хочешь с переломанными ногами просить милостыню у храма, все равно выплачивая долг.

«Понятно. Видно, ничего конкретного помощник не знает и просто передает рассказы других людей. У страха глаза велики, ведь именно подобная репутация и должна обязательно иметься у серьезных людей. Такое самое главное условие, чтобы люди без проблем и долгих уговоров расставались с деньгами и имуществом, услышав только одно имя ночного хозяина города», — понимаю я его рассказ без подробностей.

Больше я ничего не стал спрашивать у парня. Он рассказал или кто другой про мою поездку с бароном и возвращение в полном одиночестве, все такое на самом деле неважно.

Бандиты знают про меня довольно много, даже слишком, могут уже начать со временем шантажировать, но пока не собираются мне что-то предъявлять.

— Зачем-то я сейчас нужен местной Коза Ностра. Хорошо бы если только по банным делам, — говорю себе.

Утром я дождался одного из парней Крона со второй лошадью в поводу и молодецки запрыгнул в седло. Выехали из города в направлении моря, через час быстрой езды доехали до небольшого дома, удобно расположенного на вершине довольно высокого холма, с которого видно далеко во все стороны.

— Ключ на холме есть, что ли? — спросил я молчаливого попутчика.

— Все есть, — немногословно буркнул он и снова замолчал.

Явно такой криминальный человек, который знает, что главная добродетель проверенного бандита — постоянное молчание по любому поводу с не своими людьми.

Поднявшись наверх по дорожке, объезжающей с половину холма по кругу и засаженной с обоих сторон сильно колючим кустарником в человеческий рост, я увидел, что нас уже ждут. Ворота во двор открывает дюжий молодец, который сразу же их закрыл за нами и полез на наблюдательную вышку, ловко спрятанную среди двух близко растущих деревьев.

— Серьезно у вас тут все продумано, — заметил я вышедшему встречать меня Гомесу.

— А что? И мы сами люди серьезные, — улыбнулся правая рука главаря и повел меня сразу смотреть тот самый сарай, где должна разместиться баня-хамам.

Размерами восемь метров на четыре, с толстыми стенами и низкой крышей он очень хорошо подходит на такую роль.

Я замерил все расстояния и отгородил парную, сделав ее площадью в двенадцать метров, оставив намного больше площадь под стол и скамьи для размещения всех членов организации, чем немало удивил Гомеса.

Даже не представляющего, как удобно париться и тут же отдыхать, перекусывая и выпивая, притом даже не бегая в дом каждый раз.

«Ну, такое, конечно, с нашим современным опытом очень хорошо понятно, они-то до понятия подобного комфорта не скоро еще дошли бы», — усмехаюсь я про себя.

Ключ нашелся на территории, все же ниже уровня бани, однако подвод воды уже не моя проблема, саму воду и ведрами наносят.

После разметки я подробно рассказал, какую требуется печку в баню заказать и объяснил, где я заказывал свою, где именно мастеровые мужики уже понимают суть вопроса. Подставил, наверно, немного мастеров, ведь такие красавцы к ним завалятся и потребуют все сделать быстро и дешево. Про трубу для вытяжки тоже рассказал, потом нарисовал, как выглядит полок именно для их бани, чтобы влезали сразу все.

Сказал еще, чтобы нанятых мастеров к нам сначала прислали, где они должны посмотреть в натуре, как именно все строить, особенно в парилке.

Вот и все, больше никаких разговоров со мной не велось, я уехал один на лошади без провожатого с условием, что ее заберут из конюшни трактира. По дороге смотрю по сторонам, сделал небольшой крюк, чтобы навестить маленький городок, лежащий недалеко от базы Крона, не побоюсь так назвать дом.

На самом деле — реальная крепость, специально высаженные заросли очень колючего кустарника, конечно, не остановят войска. Но сильно их замедлят, если перекрыть проезд деревьями, которые растут во многих местах рядом с закручивающейся спиралью дорогой. Кустарник можно прорубить мечами и топорами, но делать такое при активном противодействии даже парочки стрелков — довольно проблематично. Наверняка, есть какая-то хитрость еще в самом холме, чтобы скрыться, когда дом соберутся всерьез штурмовать. Да еще кустарник посажен не только вдоль дороги, я заметил еще два ряда насаждений, идущие параллельно дороге ровными рядами.

«Здесь десяток человек с арбалетами и луками, используя заранее приготовленные укрытия, могут отбиваться столько времени, сколько болтов и стрел запасено», — стало хорошо понятно мне.

Толпой в пешем и конном строю атаковать не получится так сразу дои-крепость.

Зато теперь хорошо понятно, почему баня понадобилась именно здесь, однозначно для досуга и радости жизни бандитской. Когда требуется подолгу сидеть нескольким членам сообщества тут в полной готовности — самый лучший вариант отдыха и поддержания хорошего настроения в тесном криминальном коллективе.

Так что ничего странного в поведении серьезных людей нет, все дело в необходимости частого круглосуточного сидения в природной крепости и просто отдыха для совсем своих в приватном кругу.

Городок мне понравился, такой чистенький и ухоженный для средневековья, корчма только одна, наверняка, она тоже принадлежит Крону и его подельникам. Другие здесь просто не выживут, даже не стоит сомневаться.

Подумал про себя, хорошо бы взять пару дней отдыха, арендовать лошадь и прокатиться к морю. Чтобы посмотреть, как там люди живут, что за поселения имеются, и как вообще выглядит порт местный. Рыбки еще поесть, давно уже не пробовал после Астора, где она выступает основным блюдом для народа.

«Да, пора отправиться в путешествие, что-то умотался я пахать в парной без выходных, жизнь то одна, и она идет, а возможности посмотреть королевство со стороны моря может больше не представиться», — решаю я.

Как опытный и уже хорошо поживший человек с высоким уровнем предчувствия, я отлично понимаю, что проблемы с пропавшим бароном со временем настигнут меня здесь обязательно, в этом северном и малолюдном королевстве.

Раз так много возчиков осталось в столице, они все поголовно теперь знают мою историю: что я уехал с бароном и вернулся один, причем, живу сейчас вполне припеваючи, ни о чем особо не тужу.

Значит, скоро и Стража местная узнает такие интересные сведения, а может уже даже знает доподлинно от тех же Бильда с Ктонсом. Просто меня самого еще не идентифицировала, как того мужика, который уехал с пропавшим бароном.

«Впрочем, Бильд с Ктонсом про меня ничего не знали сами, что я вернулся живым из поездки. Поэтому Стражу навести не смогли бы, — понимаю я. — А вот возчики и мои новые криминальные товарищи вполне могут такое устроить».

Ладно, когда Крон со своими душегубами оказались в курсе случившегося, им положено узнавать все-все про людей, с кем они дело имеют или собираются иметь.

Местные бандиты тоже могут устроить мне подлянку со временем, но пока их интерес в постройке бани, наладке ее работы и, пожалуй, еще в том добре, которое спрятано в лесу около привала.

«Ну и во всех моих деньгах, естественно, не стоит о таком забывать. Раздеть меня они попробуют обязательно!» — абсолютно твердо уверен я.

Чужак здесь, да еще с такой темной историей — кого же им еще грабить, как не меня?

С ними я могу попробовать договориться и сотрудничать вместе со своими способностями, но ведь по итогу совсем крайним они легко сделают меня, как чужака и пришельца.

Со Стражей все сложнее, кто там и что именно решит по моему поводу, когда получат полную информацию о подозрениях в моей причастности к исчезновению барона, пока никто не знает.

«Если только Крона просить, чтобы он заинтересовал своих знакомых людей в органах поделиться информацией по моему делу, когда начнется движение в подобном направлении, и сразу же просигналить главарю», — задумываюсь я, понимая всю абсурдность своего пожелания.

«Хотя оно тогда сразу начнется», — такое я тоже четко понимаю.

«Придется мне все же порядочно раньше времени оставить гостеприимный город Ивор, — приходит осмысленное понимание. — Прежние грехи не дадут мне долго и хорошо здесь жить. Однозначно потащат на дно».

Гораздо раньше, чем я думал и готовился, из-за всех не уехавших в Сатум возчиков, которым я совсем некстати попался на глаза. Наверняка, тот же Алис со всеми приятелями-возчиками обсудил настолько интересную тему, когда встретил меня первый раз.

— Что за жизнь такая, везде мне приходится бежать и скрываться, нет ведь, чтобы свободно купить билет на первый класс местного парусника, чтобы потом с почетом и комфортом приплыть в Сатум, — злюсь я на суровую судьбу.

Боюсь, не получится у меня так выкрутиться, если только я прямо сейчас, через день-два не исчезну, если сразу же мне повезет попасть на корабль, идущий куда угодно. Да ведь время штормов сейчас, наверняка, на море, корабли ходят только по какой-то оказии без четкого расписания.

— С другой стороны, как ни крути, моя жизнь меня сейчас устраивает гораздо больше, чем та, которая мне неотвратимо и опосредованно предназначалась бароном, — успокаиваю себя я. — Совсем не зря я от него избавился. А назревающие проблемы придется решить сразу или по частям. На крайний случай просто перебью всех бандитов в удобный момент и уже тогда исчезну. Маг я с полным резервуаром маны или где?

Прошло три месяца местной, так называемой, зимы, отличающейся пониженной температурой, которая не опускается все же ниже нуля, замерзшего льда я здесь не вижу совсем. Осталось мне отсидеться еще примерно столько же дней при бане и можно отправляться в путешествие в столичный город Сатум. Как я уже знаю, поражающий всех прибывших провинциалов многолюдностью, красивой архитектурой, еще своей жестокостью по отношению к жителям и гостям города.

— Вопрос только в том, как отсидеться мне до этого времени?

Можно работать и зарабатывать в парной, хорошо понимая про себя, что хозяин трактира наверняка решит перестать делиться деньгами с человеком под подозрением и на птичьих правах. Даже тот же мой помощник Алис пойдет на сговор с хозяином, чтобы впоследствии занять мое место. Парень он довольно шустрый и без особых моральных принципов, как я успел понять. Водится с такими же приблатненными молодцами, наверняка, тоже мечтающими когда-нибудь попасть в банду Крона.

Можно уехать внезапно из города, показать, что направился в горы, а самому перебраться куда-нибудь к побережью, арендовать комнату и просидеть три месяца, не выходя из нее. Стража, скорее всего, потеряет мой след, но люди Крона все же найдут меня без проблем и лишних вопросов. Везде найдут на территории своей маленькой страны, тогда разговор получится совсем другой. Хотя первую пару крепких молодцов я уберу без проблем, но придется опять бежать далеко. Наверняка так все здесь устроено, что связи с криминалом в ближайших городах соседнего Терума у Крона есть.

Можно даже в землянке посидеть в крайнем случае, только сделать запас мяса и крупы побольше. Но это уже совсем крайний случай, если только королевские структуры вычислят меня и объявят меня в розыск, а бандиты не захотят помочь.

Очень уж не хочется так поступать, чтобы хоть как-то зависеть от подобных молодцов жизнью, здоровьем и деньгами.

Поэтому мне стоит подумать, как наладить взаимовыгодное сотрудничество с Кроном и его парнями. Только они решат вопрос с хозяином трактира и Алисом, не особо напрягаясь. Еще в теории могут замедлить расследование в Страже, даже дать мне отмашку, когда придет пора бежать, чтобы делать это очень быстро. Только они состряпают нужные для меня бумаги, помогут мне сесть на корабль или спрятаться надежно от королевских ищеек.

'Что они попросят взамен? Думаю, ничего особо хорошего для меня. В лучшем случае — просто все деньги, — понимаю я.

Именно какое-нибудь дело криминальное, которое им помогут провернуть мои магические способности таким образом, чтобы они остались не запятнанными в глазах местной власти и короля.

«Тогда преступникам окажется гораздо проще убрать меня по окончанию дела, чем возиться с помощью и сложным обеспечением эвакуации», — предупреждаю я себя.

Конечно, свои скрытые козыри у меня тоже имеются, вряд ли бандиты подозревают о моей настоящей силе и спрятанных недалеко алмазах с маной, которые давно заряжены полностью.

«Рискованное вообще дело, так общаться с криминалом местным, но деваться мне все равно особо некуда с моей прошлой бандитской историей и толпой ее невольных свидетелей», — решаю я.

Получается, спокойнее всего было мне после того, как я разобрался с бароном и его людьми, забиться в какую-нибудь дыру и там сидеть, работая в шахте или еще где-то, где никто не обратит на меня лишнего внимание.

И я не встречусь никоим образом со своими знакомыми из прежней жизни.

«Да, так можно поступить даже сейчас, просто тихо исчезнуть, но все равно бумаг, выводящих мою личность из тени, так не получишь, не сможешь легально покинуть королевство и даже переехать в Терум», — размышляю я.

И денег тогда хоть каких-то серьезных не заработаешь, и женщину с уютом настоящего дома не найдешь, как я сейчас нашел.

— Самое главное — свои магические способности не сможешь прокачивать каждый день в парной, самое важное для меня дело сейчас однозначно.

— Совсем жизнь скотская получится — ночевать в рабочей общаге и вкалывать в шахте изо всех сил, — признаю я, подъезжая к окраине Ивора.

По приезду в город я оставил лошадь на конюшне трактира, раз уж у меня появилось свободное время, прогулялся в лавку, где недавно заказал привезти карту королевства и всех трех государств. Карту привезли, плохенького качества и очень примитивную, но все же я купил ее, ведь расстояния на ней уже указаны в определенном масштабе. По ней я могу прикинуть расположение всех мало-мальски значимых городов. Отдал за нее пару золотых, свернул в трубку и засунул в специальный чехол из плотной кожи.

На побережье королевства я нашел один небольшой город с портом, пару крупных поселений по дороге к границе и дороги, которые связывают королевство с ближайшими баронствами Терума. Подобную информацию я рассмотрел особенно пристально, собираясь воспользоваться данными с карты в ближайшее время, когда возьму еще пару выходных. От города-порта Сатума до гор карта показывает под четыреста километров, достаточно большое расстояние для поездки на карете.

Я даже приуныл заранее, представляя больше недели сидения в убогой повозке, да еще в ожидании постоянных проблем от всегда борзой аристократии и все вокруг контролирующих банд.

Честно говоря, появились у меня мысли даже не связываться с поручением Учителя, а просто вернуться к предгорьям по знакомому уже пути с каким-нибудь караваном, снова устроившись простым охранником или возчиком.

«Ладно, такой путь тоже отнюдь не прост и медом не намазан, тем более я там хорошо засветился везде», — приходится признать горькую правду.

Поэтому лучше рассчитывать все-таки на морское путешествие, максимально быстро и полезно, чтобы подышать вволю соленым воздухом. Хотя бы те же тысячу километров пути я не буду переживать каждую минуту, как в обозе, где приходится жить в постоянном напряжении.

Заглянул в парную, народу там много, сменщик мой работает и за меня, и за себя, пора проверить его на предмет того, как он с деньгами себя ведет. Он у меня на окладе и доле, вроде должен быть всем доволен, но соблазн лишних денег прикарманить тоже есть, да еще приятели у него — совсем не приличные люди, как и он сам.

Вечер закончил дома, провели с Румелией очень хорошо время, она заметно расчувствовалась и предложила мне переехать к ней в комнату, чтобы зажить приличным порядком, как муж с женой.

Такое предложение оказалось весьма неожиданно, честно говоря, я даже не нашелся, что быстро придумать, чтобы отказаться помягче для женщины, поэтому в итоге только согласно кивнул головой.

«Слабовольный какой-то я с этими бабами получаюсь, что с Ланой вышло и вот снова обещаю явно лишнего подруге», — понятно мне.

«Уеду же через пару месяцев с концами отсюда, сам так определенно рассчитываю. Ведь то, что у меня осталось в Черноземье, для меня гораздо важнее: и Грита, и работа, и приятели настоящие, нежели вся местная жизнь».

Но, хорошо подумав, когда Румелия уснула, что зря согласился, зря обнадежил женщину, уже каким-то своим наработанным чутьем я понял — уходить из Ивора придется быстро, поэтому никаких упреков от нее я не услышу вслед.

Не успею просто, да еще отказаться от лестного для чужеземца предложения ни с того, ни с сего подозрительно будет, пусть лучше думает, что я навсегда в город приехал.

«И ей тогда лучше будет, и мне спокойнее, уязвленные в своих чувствах женщины бывают очень мстительны».

Жизнь продолжает катиться по накатанной колее, я спокойно работаю, контролирую, как идут дела на холме, готовлюсь к запуску здешнего хамама, установил с рабочими печку, вывел вытяжку и проверил, как мастерят полок. Побывал там пару раз, да еще сами господа местные основные решалы не вытерпели и посетили нашу парную тоже два раза. Принял их сам, пропарил как следует, в общем, понял, что все они подсели на жар и веники, теперь с подобного занятия не слезут до самой смерти.

«Может даже оказаться, не так долго осталось ждать подобного знаменательного события. Посмотрим на дальнейшее поведение местных авторитетов, похоже, они тут совсем не пуганные по жизни», — понемногу понимаю я.

Посидели потом со мной, попили заваренного на травах соседки чая и совсем прониклись банными утехами.

Что еще на севере зимой делать таким мужикам, которые здоровья немереного, как не нырять в бочку или пруд с ледяной водой после парного удовольствия? Каждый раз довольно настойчиво предлагают свою помощь, поэтому при втором посещении я поделился с ними своей небольшой, но уже назревшей конкретно проблемой.

Пора мне самому поплотнее с такими нужными людьми сходиться, я им — баню, они мне — решение вопроса для них мелкого, но для меня уже сильно такого неотложного.

Ведь поговорил я со своим наемным сотрудником, тем самым возчиком Алисом, предъявил ему недостачу денег в одном случае конкретно, а в остальные дни — выручку в два раза меньшую, чем обычно.

— Алис, так дело не пойдет. Когда работаешь без меня, денег должно быть столько же или немного меньше. Но не в два раза, ведь такое ведь легко считается. Делаю тебе первое и последнее предупреждение, вылетишь с хорошего места вперед задницей без дальнейших разговоров.

Серьезно поговорил с ним, парень признал вину, но очень неохотно, явно осадочек у него остался. Почувствовал такое дело я, что он сильно недоволен нашим разговором и даже про какую-то месть думает.

Так уж смотрел злобно мне потом в спину, что я сразу собрался порешать именно данный вопрос со своими знакомцами криминальными.

Я его пока от работы отстранил на половину местной недели, чтобы прочувствовал паренек, из чьих лично рук хлеб ест. А вечером того же дня встретился в парной с Кроном и его людьми, посидели после парилки, попили чайку и на очередной дежурный вопрос про помощь, подумав немного для виду, рассказал свою ситуацию.

Что хорошо бы парня послушать, как он своим приятелям поет, а там все решать. На заметку мои слова серьезные люди взяли и обещали непременно узнать, какие настроения у паренька имеются и какие планы по жизни он теперь строит.

Им подобную проверку совсем не трудно устроить с авторитетом наработанным.

Утром следующего дня пришел ко мне тот самый незаметный мужичок с Гомесом и передали слово в слово, как бывший возчик жалуется своим приятелям в трактире на вопиющую несправедливость по отношению к нему и грозится при всех сдать меня Страже именно за пропажу барона и его свиты. Приятели его отговаривают от подобного поступка, говорят, что сам Крон ходит в парную и со мной вместе чай пьет, да еще не приветствуется такой донос в их среде. Но паренек закусил удила, поругался со всеми и хлопнул дверью.

После такого поворота мужичок, до этого прислушивающийся за соседним столом к горячему разговору, позвал Гомеса. Тот подсел к приятелям Алиса за стол и силой своего авторитета получил ответы на все свои вопросы.

Все стало понятно, поэтому я дал отмашку на окончательное решение проблемы, которая оказалась решена немедленно. Парень просто пропал с концами, а я больше его вообще не видел. Гомес потом рассказал, что придется ему поработать теперь старательно и бесплатно на благо криминальной общины долгое время, пока немного не поумнеет. Приятелей его тоже предупредили о вреде длинного языка, все они, вроде, хорошо поняли, о чем речь идет.

— Сам он вообще не здешний, его даже искать никто не станет, тем более иворская стража! — услышал я.

Взамен оказанной услуги меня попросили взять на работу двух парней, чтобы научить их всему, что сам знаю. Как бы для хамама в главном доме банды, но что-то все слишком быстро произошло на самом деле.

Теперь я уже не очень так уверен, что мой прежний работник до такой степени распускал язык. Может просто оговорили его лихие люди, но отказать нужным людям в услуге уже не могу. Мне тоже помощники нужны.

«Коготок завяз — всей птичке пропасть, так можно было бы охарактеризовать мое теперешнее положение», — признаю я правдиво перед собой.

Но ведь сам к подобному общению с криминалом стремлюсь, чтобы получить хоть какие-то документы и сбыть спрятанный лут с барона и его спутников, так что жаловаться нет никакого смысла.

Да и некому вообще.

Парни, которые пришли от Крона, оказались очень старательными, крайне трудолюбивыми и подозрительно совсем не разговорчивыми.

«Да, что-то такое я от них и ожидаю. Видно, при направлении на работу им сказали осваивать новое дело изо всех сил, но со мной не болтать вообще ни о чем, даже о разных пустяках», — хорошо видно мне подобное отношение после инструктажа тем же Торесом.

Чувствуется еще по тому, что они невольно пытались относиться немного свысока ко мне по началу, похоже, определенно пообещали им мое место в самом скором будущем. И подобное отношение они невольно выказывают при общении со мной. Явно показывают, что скоро сменят меня на хорошей работе, чтобы я о себе не думал, ведь им пообещали самые серьезные люди в городе.

«Для вас самые серьезные, засранцы, а мне так вообще наплевать!» — посмеиваюсь я над слишком уверенными в себе пареньками.

Ну, в качестве учителя у меня все козыри в руках, поэтому парням приходится совсем не сладко. Сажать их на свою шею, пусть даже по просьбе авторитетных товарищей, пока только по просьбе одного авторитетного приятеля — совсем не мое дело!

«Уж так я ни за что не поведусь на настолько простейший, совсем примитивный развод!»

И не покажу, что совсем слабак, будто меня можно брать голыми руками, придется парням дерьмо похлебать полным черпаком.

— Услуга за услугу, а это уже совсем новая просьба. Я им — баню, они мне — пропажу Алиса, примерно разнозначные такие услуги, — говорю я себе.

За которую я пока ничего не прошу, поэтому пришлось новичкам вместо быстрого обучения в парилке проходить курс молодого бойца. Они попытались поспорить, наивно утверждая, что им совсем не такую грязную работу сказали делать крайне уважаемые люди.

Я сразу же отрезал:

— Не хочу знать, что вам пообещали в моей парной, а делать будете только то, что я скажу! Иначе — на хрен с пляжа!

Последней, совсем непонятной фразой, совсем добил начавшееся было моим распоряжениям сопротивление.

И послал их рубить дрова, потом носить воду весь день. На любое выражение недовольства бросаюсь на них, как цепной пес и свирепо лаю, отвешивая реальных пинков. Поэтому молодым ученикам пришлось сдаться, только потом жаловаться на меня своим понятным покровителям.

Поэтому через пару дней нарисовался в бане сам жамый Гомес и попытался надавить на меня первый раз за все время:

— Жамый Торк, парни наши жалуются, что ты их не учишь совсем, только черновым трудом заставляешь заниматься. Мы так ведь не договаривались. За слова хорошо бы отвечать! — начинается такой примитивный наезд с его стороны.

— Жамый Гомес, мы вообще никак не договаривались. Ни с тобой, ни с Кроном. И отвечать мне вообще не за что, с какой стороны на такое дело не посмотри. Вы попросили взять на работу своих людей. Это просто просьба с вашей стороны. Я пошел навстречу и взял их в обучение, но только я буду решать, как и когда стану их учить. И чему учить, тоже я буду сам лично решать. Если им как-то не по нраву моя учеба, то пусть катятся домой к черту, к мамашам своим под передник сидеть, — смотрю я ему в глаза в ответ таким же суровым немигающим взглядом.

Мы померились суровыми взглядами с минуту, здоровяку пришлось отступить, когда он догадался, что так просто меня не подомнешь. Взглядом одним суровым и словами с виду такими серьезными.

Естественно, я в своем праве на своей территории, а на такое давление отвечу, не стесняясь невысказанной угрозы. Здоровяк все понял, поэтому вопрос пока закрылся, парни стали исполнительными и послушными, общаться с ними я и сам уже не хочу особо, только отдаю указания, что и где делать.

Вообще я отчетливо заметил, что мои надежды как-то хорошо сблизиться с местным криминалом и стать немного своим для него оказались достаточно несостоятельны.

Кроме тех трех раз в бане с Кроном я больше не встречался, только иногда от него приходят посыльные, которые передают его слова и выслушивают мои ответы. На свои застолья бандиты меня не зовут, как я ожидал, после запуска бани даже не пригласили обмыть вроде обязательное дело.

«Ну, там-то соберутся все свои, а я пока точно не такой», — хорошо понимаю я имеющиеся между нами расклады.

Что постоянно и наглядно показываю.

Народ они такой, будут прощупывать и пробивать при каждой встрече, наезжать для профилактики просто так и смотреть, как ты реагируешь на подобные угрозы и хлопоты? Не ведешься ли на пустые слова с намеками и разные левые темы?

Из такого наблюдения я довольно быстро сделал понятный вывод — бандиты хотят меня как-то использовать втемную и притом именно так использовать, чтобы какое-то задуманное ими дельце не связали по итогу с самой бандой.

«А, что? Я самый лучший для такого замысла кандидат, когда на мне висит убийство барона, баронета и их двоих охранников!»

Деваться мне особо некуда от них, слишком много знают про меня, поэтому никакие отказы на серьезные предложения не принимаются сразу.

Тем более прислали двух своих учеников в баню, скорее всего, именно для замены меня без проблем. Еще для взятия такого прибыльного дела под свой контроль в будущем, для своей полной монополии в городе.

«В принципе, вперед очень правильно смотрят и будущее планируют, — признаю я сам. — Только у меня свое мнение имеется, а с полностью заполненным маной потенциалом я могу и пяток бандитов очень сильно огорчить за раз».

Я осторожно поговорил с хозяином трактира про подъезды со стороны криминала.

Но он, довольно неожиданно для меня, к моим вопросам отнесся весьма легкомысленно, ответив, что ведет дела с такими важными людьми, которые могут всех лихих шустриков отправить на рудники в один день.

«Понятно, он платит местной Страже или еще кому повыше», — понимаю я.

Он, конечно, сильно прихвастнул, подобное дело без последствий для него с семьей и трактира просто так не обойдется, но это уже окажется нарушением негласных договоренностей между криминалом и властью.

— А у властных структур в королевстве — всегда больше на один патрон в патроннике и на одного солдата в строю.

И Крон с приятелями данное положение очень хорошо понимают, лишний раз не высовываются, смело доят только простой народ.

— Но, похоже, все равно прикрыться мной как-то хотят, чтобы какое-то давно задуманное дело провернуть, раз уж я весь такой красивый появился в Иворе.

Тем более они очень хорошо расспросили возчиков, поэтому примерно понимают, через пару месяцев или слухи о моем участии в пропаже барона докатятся до местной власти. Или приедут наследники барона и одновременно мстители за него — забирать свое добро обратно и неутомимо мстить.

Возчики точно молчать не станут, сдадут меня сразу. Поэтому сам Крон с товарищами держится подальше от меня для виду, а сам запускает потихоньку свои щупальца. Чтобы заставить меня сыграть незавидную роль человека, который за все случившееся ответит.

А так как я много знаю и еще больше всего узнаю, когда будем грядущее дело обсуждать, все подобное значит — попадание в руки Стражи живым мне точно не грозит. Только в виде совсем мертвого трупа могу с ними встретиться, если по задумке Крона и его банды.

— Да, незавидную участь мне придумали господа местные бандиты, — бормочу я себе под нос.

Еще, что я сразу почувствовал, приставили ко мне человечка, чтобы присматривать. Ведь даже мою Румелию тоже завербовали, если можно, конечно, так сказать. Пришла она в один из вечеров со своей работы в одной из лавок, где иногда подменяет свою знакомую, довольно убитая такая, на мой вопрос о плохом настроении не стала даже отвечать.

Но отношение ее ко мне поменялось сразу же заметно, подобную перемену я отчетливо почувствовал.

Думаю я, посетил ее тот же самый Гомес и весьма настойчиво попросил присмотреть за мной. Обязательно мотивируя свою просьбу тем, что руки у меня по локоть в крови и долго я здесь не задержусь.

— А ведь тебе же проблемы не нужны со смотрящим по городу?

«Простую бабу такими рожами и словами страшными очень просто запугать до полной усрачки», — стало хорошо ясно мне.

Поэтому придется немного помочь хорошим людям, а они в долгу не останутся. Как-то так просто Румелию и вербанули, зато теперь я вижу постоянно своим бдительным взглядом. Как она каждый вечер, когда уже ложимся спать, неумело возится зачем-то перед окном со свечой в руке. Тут же осторожно оглядываясь на меня, сплю я или еще нет, подает сигнал горизонтальным покачиванием свечи кому-то из наблюдателей за окном, которое выходит в садик.

Что все в порядке, Торк лежит в кровати и никуда не собирается, можно снимать наблюдение и идти спать до утра.

Меня теперь так и водят постоянно с присмотром, с дома на работу и обратно домой.

Честно говоря, я даже зауважал местную мафию — так ловко внедрить своего человека в мое ближайшее окружение, который спит с тобой, кормит тебя и все такое прочее. Но в ответ на такие происки попросил у своей соседки из аптеки хорошее снотворное.

Типа, из-за тяжелой работы плохо сплю, поэтому надобно принимать мне сильное средство для нормального сна. Она обещала и вот как раз вчера принесла его мне в глиняном бутылочке, передала тихонько, чтобы Румелия снова не начала ревновать, как прежде. Еще серьезно предупредила, что средство сильное, его требуется капнуть всего пять капель на чашку воды.

«Только подруга моя теперь и не станет меня вообще ревновать к соседке ни за что. Мечтая про себя, чтобы и я, и эти страшные люди, которые пришли к ней именно из-за меня, совсем исчезли с горизонта ее тихой жизни», — я так уверенно думаю.

Вскоре после данного события состоялся мой второй разговор с Кроном, на который меня позвали после переданной мной весточки, что хочу встретиться. Кажется мне, времени уже не так много осталось, пора начинать решать нужные мне вопросы через бандитов.

Встретились в черте города в одном из домов, принадлежащему кому-то из мелких сошек в его банде, судя по дешевой обстановке и ушатанности всего дома.

— Чего хотел, господин банщик? — сразу по-деловому встретил меня главарь, сидя за столом и протирая тряпкой свой дорогой нож.

«Без особых приветствий и знаков вежливости уже заметно разговаривает, тоже поддавливает меня», — стало ясно мне.

Гомес своей тушей дышит мне буквально в затылок, поэтому я сначала попросил его не жаться ко мне, разозлив громилу не на шутку.

— Есть у меня товар, хочу вам продать. Недорого, но деньги сразу, — озвучил я свое условие.

— И просьба есть, — добавил я, усевшись напротив Крона.

— Так, интересно. Что за товар? — поинтересовался Крон.

— Товар дорогой, мечи дворянские, кольчуги качественные, седла, может быть и остальная сбруя с рыцарских жеребцов, — так я сделал первый шаг к серьезным делам, которые должны привести меня к большим проблемам в будущем.

И которых я все-таки надеюсь обязательно избежать благодаря своими магическим умениям.

— Значит, все же ты разобрался с бароном и его слугами, — откинувшись на спинку кресла, слишком дорого выглядящего для этого дома, довольно промурлыкал бандит.

Гомес снова было навис надо мной, но повинуясь взгляду Крона, отодвинулся подальше.

— Нашел их мертвыми потом в горах, после того, как сам сбежал, не пропадать же добру, — легко ушел от ответа я, — Да и неважно это теперь вообще. Так как?

— Привози, заберем, если хороший товар, — подвел итог Крон. — Какая просьба есть?

— Теперь просьба. Бумагу мне сделать, что полноправный житель я вашего королевства, — закинул удочку теперь уже я.

И ведь бандиты меня не подвели, сразу согласившись ее сделать. Похоже, такой документ они могут и сами нарисовать, без лишних консультаций с прикормленными чиновниками. Есть у них подобные умельцы, не такое редкое дело, получается.

Качество окажется, конечно, аховое, но совсем без любой бумажки переезжать куда-то между странами очень сложно. В Теруме еще могут что-то понять, правильная или нет бумага, но в том же Сатуме точно таких спецов не найдется ни одного.

«Да и в самом Теруме, если только граничная Стража с левым документом разберется, правильно или неправильно бумага оформлена, остальные правоохранители точно такой вопрос не потянут», — искренне надеюсь я.

Через пару дней, взяв на конюшне трактира смирную лошадку, на которой я уже привык ездить и еще одну для перевозки груза, я ускакал в направлении гор. Повторил уже хорошо знакомый маршрут совсем налегке, и через шесть часов почти непрерывной скачки гружу тщательно завернутые в ткань мешков седла и сбрую на одну лошадь, оружие и кольчуги приторочил к своему седлу.

Даже не стал смотреть в стороне, нашел останки охранника кто-нибудь или нет, раз спрятанное добро на месте нашел, значит, поиски до здешних мест не дошли. Так сначала повел в поводу, потом ехал, готовясь, если встречу стражников с досмотром, обрезать повод и скакать сам, куда попало. Правда, с данной стороны стража редко появляется на дорогах, они все около границы и в самой столице пасутся.

Столичный город не обнесен крепостной стеной, только королевский замок защищен хорошо, поэтому въездов в Ивор имеется несколько. Только иногда и там дежурят стражники, поэтому я сразу же поехал мимо города в дом на холме.

Где меня уже ждут и там, наконец, произошел серьезный разговор после подсчетов и расчета за товар. По моим раскладам все добро стоит минимум четыреста золотых, бандиты оценили товар в триста тридцать.

Притом, что хотели сначала в триста, зато выдали мне семьдесят наличных золотом и бумагу, заверенную парой печатей. Где черным по белому написано, что предъявитель сего документа — Торк Абер, горожанин славного города Ивора, ремесленник по сословию.

По первому взгляду все вполне искусно исполнено, потом я заметил смазанные печати и нечетко прописанные буквы. Поэтому попросил сделать более качественно и натурально.

— То есть полностью переделать и доставить мне, а я пока с такой бумагой поживу, — сказал Крому, убирая документ за пазуху.

Интерес ко мне у бандитов оказался настоящий, они даже не спорили, поэтому сразу согласились с моей просьбой. Еще раз негласно подтвердив, что делают такие поделки сами, и дорого они им точно не обходятся.

Но раз я уже здорово вляпался с такими трофеями, конкретно все объясняющими моим подельникам, то и разговор между нами пошел серьезный. С полным пониманием того обстоятельства, конечно, что деваться мне теперь совсем некуда от их заманчивого предложения.

Главным для них оказалось получить мое согласие на участие в нападении на дом какого-то зажиточного горожанина, имеющего серьезную охрану.

Теперь Крона и его банду очень интересует мое магическое умение, могу ли я с расстояния трех метров ударом маны вывести из строя двух охранников. Они, конечно, тоже хорошо понимают, что четырех крутых бойцов я не в честном бою одолел.

«Получили все-таки информацию от кого-то из каравана, что я человек, который с магией накоротке», — быстро понял я.

«Ну, про такое можно было вообще догадаться или мои приятели-охранники шепнули кому-то из возчиков», — понятно мне.

Раз уж разговор пошел откровенный, я поинтересовался, как они собираются обставить довольно дерзкое ограбление в центре города, разве не понимают, что окажутся первыми подозреваемыми в преступлении.

Немного помявшись, Крон переглянулся с остальными членами своего триумвирата, и пояснил мне:

— Уходить будем шумно, несколько всадников проскачут по городу и вынесутся к воротам, ведущим к границе с Терумом, где нас будут ждать подельники. Не снижая хода, доскачем с заводными лошадьми до границы, потом ее перейдем и затеряемся в лесах на той стороне. Чтобы Стража думала, будто налет совершили залетные из Сатума или Терума. Добро, наоборот, тихонько увезут из города и припрячут по верным людям на хороший срок. Да еще продавать будем все за границу, как твои трофеи, так что не попалимся на подобном добре точно.

Я кивнул головой, показывая, что такое объяснение меня устраивает вполне и ответил:

— Маны мне хватит, двоих смогу ударить о стены и вырубить их. Но потом я пустой, не смогу долго еще собрать силу.

Прибедняюсь, чтобы они не так сильно меня дальше опасались, для местных и такие магические способности — выше крыши.

— Нужно именно такой момент порешать, дальше будешь только мешки таскать и выносить, потом скакать к границе с пустыми тюками, делая изо всех сил вид, что везем награбленное, — довольно обрадованно, что я признался в своей небольшой магической силе и согласен поучаствовать в нападении, пояснил главарь.

Заодно радует меня тем, что уезжаю я вроде бы навсегда из города.

— Теперь — главный вопрос. Как нажитое делить будем? — своими словами я привел банду в легкое замешательство.

Ясно, что никакого делить по их замыслам не будет. И они об этом не подумали совсем, но сказали, что не обидят.

Интересное обещание, как ни посмотри, но меня почему-то не устраивает, о чем я пока молчу.

Я и так не сомневаюсь, что до границы с Терумом никак не доскачу. Вскоре стражники или военные, отправленные в погоню, найдут на одном из привалов мой труп с раной, полученной типа при ограблении усадьбы. И мешки рядом с дешевым барахлом из ограбленного дома, не с дорогим, это точно.

Тогда все точно сойдется, наводчик банды долго жил в городе и со своими дружками, не из нашего королевства, вестимо, совершил разбойное нападение. Пытался уйти заграницу, не дотянул из-за полученной в стычке раны и оказался добит своими же подельниками.

Конечно, местных жуликов тоже здорово потреплют, как подозреваемых наводчиков, но ради реального куша они все стерпят. И станут еще богаче и сильнее.

«Есть какая-то заподлянка в предложении Крома, я ее чувствую, но пока не понимаю», — напоминаю себе.

Однако мне посчастливилось на следующий день встретиться наедине с моим новым приятелем из местных стражников, ставшим настоящим поклонником бани и получить интересные сведения от него.

Моим поклонником и бани-хамама, интеллигентный такой для города мужчина.

Оставшись наедине с ним после пары манипуляций с народом в парилке, я позвал его на улицу охладиться и быстро показал ему мое новое удостоверение личности, вызвавшее у него скептические замечания.

Сам он трудится в Страже главным писарем, поэтому его мнению можно доверять безусловно:

— Спрячь и не показывай эту халтуру никому, — ответил он мне, оглянувшись по сторонам. — Может только новичок первого года службы не поймет, что это грубая подделка. Все остальные сразу тебя разоблачат, не сомневайся. Даже в Теруме на границе тебя с подобной бумагой задержат до выяснения. Фигню тебе местные жулики состряпали откровенную, Торк.

— Черт, а дальше, если не на границе? Дорого мне обошлась бумага, подскажи, — упрашиваю его я.

— Дальше, — задумался он. — Дальше может и прокатить, там уже редко просят вообще какие-то бумаги предъявить и видят их нечасто.

— А если… — попытался мягко прощупать я возможность оформить документ в официальном месте.

— Нет, даже не думай, — он сразу понял ход моих мыслей, — я таким не займусь.

Понятно. Нет времени что-то исправлять иначе, чем через моих так называемых подельников. Надеюсь, только потенциальных.

Мы зашли в парную, после чего я всласть отпарил парня. Так, что он чуть сознание не потерял от удовольствия и жара. Расставаясь уже вечером, я снова задал ему заинтересовавший меня со вчерашнего дня вопрос:

— Как в Иворе с криминалом? Позволяют себе бандиты грабить в столице дома богатых горожан?

На мой вопрос он изрядно удивился и ответил, что такого давно не случалось, уже с десяток лет.

— Когда залетная банда ограбила особняк одного из членов королевской семьи, даже смогла частью уйти заграницу, там скрыться в знакомых лесах от настойчивого преследования Королевской Гвардии.

«Понятно, вот про какой случай вспомнил Крон со своими головорезами!» — доходит до меня.

— Ладно, раз данного опасного явления в Иворе нет, тогда кто из купцов или торговцев может позволить держать себе двух охранников с оружием постоянно в своем доме?

На что новый приятель удивился еще сильнее и сказал, что о таких богатеях ему даже неизвестно, чтобы именно среди простого народа, к которому здесь относятся сами торговцы, несмотря на свое богатство.

— Только в дворцах королевской семьи и еще в доме Директора Стражи барона Астиага постоянно дежурят по двое стражников. Барону часто угрожают преступники, те самые, кому он наступил на хвост, вот он и смог уговорить Его Величество выделить постоянную охрану своей семье. Сам-то он часто бывает по делам на землях королевства и не хочет переживать за семью, которую очень любит.

Пазл в моей голове сложился, я едва не сел на землю, ошарашенный своей догадкой.

— Если есть какие подозрения, шепни мне, замолвлю за тебя словечко, — негромко посоветовал знакомец.

Я только кивнул ему согласно, занятый своими мыслями.

Попрощался с приятелем, выпустил его с последними клиентами, остался закрывать и приводить в порядок парную с обоими своими помощниками. Надеюсь, те несколько фраз, которые мы проговорили наедине, не спугнут моих новых подельников. Парни от Крона в то время рубили дрова на заднем дворе и не могли увидеть, как я общаюсь со стражником. В принципе, так я общаюсь со всеми клиентами, в подобных доверительных разговорах нет ничего очень уж сильно подозрительного.

Однако просто видеть меня разговаривающим с писарем из Стражи — совсем им ни к чему, спокойнее все спать будут.

Закрыли помещение, я сдал ключи в трактире и сразу понял, что теперь за мной следит уже новый хвост, которого я раньше не видел. Так же проводил до дома и нырнул в кусты, на которые выходит окно хозяйки.

Дома, как я теперь с основанием называю большую комнату, где живу с хозяйкой, меня ждет ужин и сдобная Румелия.

Которую прямо, как бес обуял, столько раз она поругалась на меня по всяким разным поводам. В такой нервозной обстановке теперь уже явно не до плотской любви. Еще я понял, что нервы у женщины конкретно уже сдают, но посветить в окно она все-таки не забыла.

Значит, скоро все решится.

Появляются у меня время от времени мысли прикупить себе арбалет на всякий случай. Даже прошелся по оружейным лавкам, посетил все в городе, но висящий на хвосте филер мешает сделать окончательный выбор.

— Немного задумался, не пора ли закатить небольшой скандал моим уважаемым партнерам, — сам я в шутку, конечно, так размышляю

На самом деле меня как раз устраивает наблюдение до позднего вечера, когда почти все жители Ивора ложатся спать.

«Пусть остается за мной такой незамысловатый и ленивый способ наблюдения, чем партнеры мои сомнительные найдут более профессионального исследователя моих следов. И пусть дадут мне таким образом возможность исчезнуть с их горизонта спокойно и не напряжно, что я очень ценю в своей жизни в последнее время», — улыбаюсь я.

Когда ты весьма неспешно совершаешь хорошо продуманные движения, ведь никто не дышит тебе в затылок. Завершаешь последние дела с заметным удовольствием и предвкушением хорошо продуманного бегства.

«Тогда и на душе становится по-настоящему радостно».

Открываешь дверь и делаешь первый шаг в неизвестное свое будущее. Уже понимая, что точно имеешь несколько часов форы, чтобы двигаться, думать, путать следы и не спеша изучать ландшафт местности, который можно выгодно использовать.

В отличии от спешно поднятых, даже не умывшихся и не позавтракавших твоих преследователей. Которых сильно торопят теперь пинками, чтобы они неслись непонятно куда. Даже не могли остановиться и подумать, зачем ты полез в глухой лес или на слишком топкое болото.

«Все подобное я для красоты подумал, на самом деле я не собираюсь никуда лезть, особенно в такие места здесь, про которые и сам ничего не знаю», — говорю себе я.

Но вот удобное место, чтобы пристрелить одного или двух преследователей, с большим удовольствием присмотрю по дороге. Может даже устрою засаду хотя бы у поваленного дерева или скинутого в сторону ствола, перекинутого через речку или ручей. Через речку лучше всего, там преследователи спешатся и станут легкой добычей на пару выстрелов. Даже добраться до меня не смогут, чтобы зайти с заду или попробовать окружить.

Для подобного дела мне требуется арбалет, но покупать его на глазах у филеров я не собираюсь. Ни к чему напрягать моих как бы компаньонов по грядущей операции, пусть искренне надеются, что я беззаветно с ногами заберусь в их довольно хитрую ловушку.

Я думаю, обнаружив мое исчезновение, Крон со своими бандитами разошлют конные патрули во все стороны, но первым делом попытаются отрезать меня от границы с Терумом.

Скорее всего, именно в том направлении пошлют больше всего народу, от двух до четырех конных. Которые займут потом места в засаде на наиболее коротких маршрутах в районе границы. Если не найдут мои следы или свидетелей, которые расскажут, куда именно я поехал. В таком случае вероятность боестолкновения очень велика, а мне лучше иметь на себе кольчугу, арбалет и копье. И полный заряд маны для рукопашной, с полностью заряженными алмазами, все так же зашитыми внизу портов, только уже других.

«Но все такое случится только в том случае, если погоня меня обгонит, что весьма маловероятно. Да еще нет стольких людей у главаря, нечего вообще за подобный вариант переживать», — уверен я.

У меня будет часов семь или немного больше для бегства. Но стоит для себя понимать, что в момент бегства самое темное время, сплошная непроглядная ночь. Тот же факел я смогу зажечь не раньше, чем отойду на пару километров от города.

Даже с ним буду вести лошадь в поводу до наступления рассвета, часов до семи утра по зимнему времени. Потом мне придется дать отдых лошадке и поспать самому часа два, как минимум. Иначе я начну тупить и ошибаться, а такое неразумное поведение окажется уже чревато.

«В шесть утра усыпленная снадобьем Румелия не выставит завтрак. Если ее не будет на кухне к половине седьмого, жильцы начнут стучаться в комнату и разбудят ее. Возьмем еще один час на то, чтобы она собралась и добралась до известного ей места, где она сможет поднять тревогу», — рассчитываю я.

Что ее сосед по жизни и кровати исчез неизвестно, когда и куда. Пока там известят Крона и его ближайших подручных, потом они раздадут приказы. И примерно в восемь или девять часов начнется преследование. Я к тому времени уже посплю и в двенадцати часам дня проеду еще пятнадцать километров к предыдущим двадцати-двадцати пяти.

То есть уже доберусь до границы и буду отрываться от погони на двадцать и более километров, правда, уже изрядно уставший после бессонной ночи. Я совсем не в курсе, какие там тропинки и дорожки до границы и как получится двигаться по густому лесу на той стороне. Но ведь мои проблемы окажутся такими же проблемами для моих преследователей.

Если они смогут найти и увидеть мой след, то пойдут, наверняка, за мной дальше. Если потеряют, скорее всего, тогда остановятся после границы.

«Есть ли в банде обученные собаки, или они могут взять их в аренду у охотников, что неминуемо повлечет еще потерю времени?», — задумываюсь я.

Не знаю, но лучше подобное допустить, тогда придется почаще менять направление, проходя по руслам ручьев. Хорошо бы еще у Румелии прихватить все пряности на кухне. Все такое можно сделать заранее и оставить в моей пока комнате, где я собираю все нужное мне для побега добро.

С такими невеселыми и тревожными мыслями я заснул и проснулся, когда моя подруга уже поднялась готовить ежедневный завтрак.

Войдя на кузню, поздоровался со всеми постояльцами и хозяйкой, как-то слишком быстро превращающейся из моей подруги в совсем чужую женщину.

«Здесь не стоит ее винить, один вид наглой морды Гомеса и его мерзкий голос любого непривычного человека перепугает до нервного тика. Именно поэтому я так быстро стал отрезанным ломтем для Румелии. А то, что она сейчас кричит и ругается — просто защитная реакция слабого человека. Уже прощающегося со своими надеждами на счастливую, защищенную и долгую совместную жизнь», — напоминаю себе.

Еды мне наложили нормально, но вот миску прямо заметно кинула на стол моя подруга. Остальные постояльцы сделали вид, что ничего не заметили, только девушка-аптекарь с сочувствием посмотрела на меня. Я ей незаметно подмигнул в ответ, у меня самого с утра настроение просто отличное.

Скоро в путь, приближающий меня к переходу через горы из края, так и не ставшего мне хоть немного своим, что очень легко признать.

— Милая хозяйка, будьте осторожнее! Ты едва не разлила кашу по столу! — я все же показал, что заметил неадекватное поведение и не собираюсь молча его терпеть.

— Тебе не нравится? Может сразу уедешь? — тут же расшипелась в истерике Румелия.

Но быстро вспомнила, что именно ей строго поручено страшными уголовными рожами. Которые ее точно везде найдут, повесят денег и отправят обслуживать все банду за еду и побои, забрав себе еще ее жилье. Поэтому дальше она только упрямо молчит, когда я пожалел, что у милой плохое настроение с утра. И даже лично извинился перед быстро доедающими завтрак постояльцами за поведение хозяйки.

На работу меня сопровождает все тот же хвост, который теперь новый. Поэтому я все время смотрю куда угодно, но только не на него самого. Зашел в трактир за ключами и поговорил с местным конюхом. Попросив его оставить для меня присмотренную лошадку на целую неделю. Пока хвост для приличия гуляет снаружи, ожидая, когда я попью местного чаю.

Конюх ночует при трактире, я всегда могу забрать лошадь. Еще за несколько лишних медяшек он заранее приготовит ее и хороший запас зерна в суме для меня.

«Надеюсь, приятели-злодеи не в курсе моих приготовлений, лучше все же не насторожить их покупкой оружия типа арбалета и копья. Ведь разгуливать по просторам Терума с оружием на виду — мне категорически не рекомендуется».

А самое лучшее — вообще не привлекая внимания, миновать пограничную стражу и обычных городских стражников. Отъехать подальше от границы с Терумом, в одном из графских городов продать лошадь и купить билет в портовый город на местный дилижанс.

Поэтому я оставил себе наконечник для копья в грузе и приготовил длинную прямую палку в конюшне. Чтобы сначала использовать ее для нащупывания дороги в полной темноте и будущей трансформации в боевое копье.

Сегодня я работаю целый день, руки у меня развязаны, ученики теперь выполняют все приказы с одного взгляда. Не то, что раньше, когда приходилось серьезно руки распускать, контролируя, чтобы без маны подзатыльники выходили.

Прибежал посыльный от хозяина трактира, хорошо, что я не успел раздеться. Сразу вышел на место стройки новой бани и снова с хозяином все перемерил и проверил. Яма под бассейн с проточной водой из речки уже выкопана, все нормально вроде, стены растут.

Но теперь у трактирщика появились новые вопросы, частично — от жадности, частично — от непонимания самого процесса:

— Дорого выходит крепкую ель на полок ставить, — опять ноет он, снова пытаясь сэкономить свои деньги.

И куда ему их девать, сам одет, как чучело, семья так же выглядит, не мое вообще дело помогать постоянно экономить несчастному жлобу.

— Дорого, — подтверждаю и я. — Но, зато почти навсегда. Положишь из той же сосны, будешь менять каждый год. Пойдем, покажу прямо сейчас, что с доской уже стало.

Но хозяин упирается и начинает переживать, что дворяне не пойдут голышом мыться друг у друга на виду.

— Вполне возможно, тут сразу подобное даже не узнаешь, какие у них привычки. Чего переживать, зато остальные посетители от бассейна и новой большой бани будут в полном восторге. Запустишь сюда именно их, а старую со временем переделаем в более дорогое место. Если, конечно, так жмотиться не будешь.

Я подчеркнуто подозрительно гляжу на него:

— Ведь не будешь деньги жать?

Вижу, что хозяин мнется и начинаю смеяться, такое у него сейчас страдальческое лицо становится при мысли о грядущей необходимости тратить деньги.

Ладно, есть такие люди на свете, очень трудно поменять их мировоззрение по жизни.

— Сам подумай, баня будет новая и с бассейном целым, это тебе не в бочке окунаться, народа влезет в два раза больше. Так еще в трактире народа больше станет в два раза, поднимешь немного цену на пиво и будешь счастлив.

Такая мысль заходит хозяину с удовольствием. Поднимать цену он очень любит, вот снижать никак не может себя заставить.

— Ты пойми. Нужно постоянно новое и лучшее предлагать народу, чтобы опережать других. Наверняка, глядя на наш, именно наш с тобой успех, — вижу, что трактирщик начинает недовольно крутить рожей, не желая признавать мои основные заслуги в том, что стал получать больше денег.

— Я ведь могу и Крону очень крутую баню построить. Он уже предлагает мне любые деньги и любое место в городе, — успеваю забросить хорошую наживку хозяину, чтобы поменьше думал, как меня выдавить из бизнеса.

И сам усмехаюсь про себя:

— Зачем вообще подобные намеки делаю — и сам не понимаю, ведь скоро отчалю с концами. Ведь даже не увижу, как заработает новое место. Которое уже пару недель, как оказалось бы построено, если бы трактирщик не умирал по каждому золотому, жлоб несчастный.

Вот он взвоет без меня, когда некому станет пинать его в зад и заставлять тратить деньги.

«Ладно, мне от новой бани только бесплатные хлопоты ожидаются, так что все получается к лучшему», — напоминаю себе.

В обед прибежал посыльный от Крона, сообщил, что вечером меня будут ждать в старом условленном месте. Скорее всего, именно по поводу планируемого нападения и замены бумаги с моими данными на более качественную меня приглашают.

Я уже сказал, что без качественного документа на дело просто не пойду, поэтому должны подсуетиться обязательно.

— Как мне потом бежать дальше с вашей халтурой? — так и заявил компаньонам.

Они, конечно, поржали про себя про мое «бежать дальше», но документ заново состряпать должны.

Хорошо на самом деле, что встретимся, теперь у меня накопились кое-какие вопросы, которые можно задать главарю. Чтобы окончательно определиться для себя со временем ухода из города и еще с тем, как я могу посильнее навредить моим пособникам.

Чтобы у них сразу начались огромные проблемы, и они меньше сил потратили на мои поиски. Есть у меня одна хитрая задумка для такого интересного варианта.

Вечером меня уже ждет другой провожатый, которому меня передал мой утренний хвост, появившийся, как всегда, именно к закрытию парной.

«Смотри-ка, в связке работают, ведь сидели рядом в трактире, попивали пиво и весьма культурно проводили досуг. Вместо того, чтобы мерзнуть на улице, и такое правильно», — усмехаюсь я на данные условности между филерами.

Поднявшийся из-за стола тот самый незаметный мужичок, имя которого я так и не узнал, невежливо подтолкнул меня в бок и мотнул головой, мол, пойдем быстрее, начальство ждет.

«Борзеет, гаденыш, трогать себе меня руками позволяет!» — вскипаю я, решив дать мужичку хорошенько по рогам на темной улице, но по пути остываю.

Ни к чему подобную канитель сейчас заводить с его мордобоем, я все-таки не благородный, чтобы так на обычный толчок в бок реагировать. Попроще лучше быть.

«Пойдем, начальство не стоит заставлять ждать, невежливо такое будет», — а мне сейчас хорошее отношение очень необходимо, раз уж решили меня списать в окончательный расход.

Ждут, наверно, что я еще все свои деньги прихвачу на само нападение, раз уж сразу к границе Терума поскачем. Поэтому им будет гораздо приятнее поднять с мертвого тела наивного участника нападения накопленные им золотые.

Уже ему совсем не нужные больше в этой жизни.

Пришли в тот же небогатый дом, где меня ждут Крон и Гомес с парой охранников в первой комнате. Заставив меня всерьез задуматься, не пришел ли тот самый час, ради которого я неутомимо копил ману и значительно увеличил свой объем энергии.

Но охранники на меня не отреагировали совсем, как я отчетливо почувствовал, значит, никаких особых указаний не получали еще.

— Здоров, Жамый Торк, — уважительно приветствовали меня бандиты.

Подчеркивая, что мы теперь в одной лодке и хорошо бы я подумал, что мы уже почти настоящие братья на веки вечные.

Я тоже приветствовал свое реально конкретное начальство, Гомес больше не торчит у меня за спиной, не раздражает. Все общение идет прилично и по-дружески так, чтобы жертва не заподозрила ничего лишнего. Поэтому пошла на ограбление безропотно, как ведомый на бойню барашек.

Обговорили детали ограбления, поэтому я первым делом спросил, когда мы будем на месте присматриваться к дому.

На подобный мой вопрос явно неготовые к нему бандиты мне сразу даже не ответили. Потом только сказал Крон, что все у них присмотрено и распределено, а мне положено сделать свое дело, только крепко ударить двух охранников.

Но, забывшись буквально на минуту, он назвал их жаргонным словом — дуриками, то есть стражниками по-городскому названию среди криминального люда. Потом, правда, сразу же поправился, специально повторил, что они просто охранники. И еще раз спросил меня, точно ли я уверен в своей силе, раз идем без всякой репетиции нападения.

Я переспросил про расстояние и услышал опять в ответ, что будет не больше двух метров до них и трех до стены, в которую я и должен вбить их беспощадно.

Заверил бандитов, что с данного расстояния я точно справлюсь.

— Если они и не вырубятся надолго, то активно сопротивляться не смогут несколько минут!

Чего вполне достаточно, чтобы бандиты вскрыли замок преграждающей нам путь двери.

Еще сильно огорошили меня известием, что в нападении будут участвовать еще какие-то приглашенные бандиты в количестве нескольких человек. Чтобы я оказался к подобному готов, к новым и незнакомым лицам.

«Точно, значит, меня одного из местных кинут на пулеметы, как я уже правильно догадываюсь. Чтобы и дело сделать, и членов своей банды не нигде запалить. Ведь они где-нибудь в очень людном месте у всех на виду будут праздновать юбилей кого-то из своих. Алиби себе обеспечивать, говоря современным языком», — доходит до меня истинная подоплека нападения.

Спросил еще про маски, самим делать или всем одинаковые закажут, на что ответом мне оказалось ошеломленное молчание. Потом Гомес криво ухмыльнулся и нервно пошутил, что свидетелей не будет, не останется совсем, так что бояться нечего, никто не опознает нас.

— Мертвые не базарят, — так и сказал.

В конце разговора мне сказали никуда не уезжать, находиться или на работе, или только дома.

— Потому что дело очень серьезное, в любой момент могут начать, чтобы ты оказался готов и всегда был под рукой!

«Плохо это, значит, пора оставшиеся деньги забирать из тайника», — понял теперь очень конкретно я.

Отдали мне новую бумагу, которую я тут же сравнил с первой и с большим удовлетворением отметил, что качество моего паспорта, скажем так, значительно выросло.

И печати уже не смазанные, и буквы все четко прописаны, в общем — реально такой серьезный документ. Отдал обратно Крону старый пергамент, который тут же сжег в печке Гомес.

Провожает обратно к дому меня тот же неразговорчивый и незаметный мужичок, который сегодня звездюлей все-таки не огребет на свое счастье.

— Ничего, зато полностью здоровый попадет в лапы к палачам! — усмехаюсь я в темноте.

Я теперь знаю, что нападение планируется на дом с двумя стражниками в качестве охранников, Крон не просто так совсем случайно оговорился.

Подобная охрана имеется у дома, где живет Директор Стражи, барон Астиаг и еще в домах с членами королевской семьи.

Вряд ли какие-то личные проблемы имеются у Крона и его банды с королевской семьей. И почти наверняка появились в наличии очень серьезные такие с Директором здешней Стражи.

Много его подельников сидит в рудниках и кутузках, много мозолей оттоптал неугомонный барон местной братве. Поэтому ему хотят нанести один-единственный, но смертельный удар. Беспощадно вырезав всю его семью под видом налета пришлых бандитов с одним местным наводчиком, оставаясь сами в момент нападения у всех на виду.

Понятно, после такого громкого убийства за бандитами будут гоняться всю жизнь. Но, кто там вспомнит тех пришлых, а вот найденное тело наводчика, то есть именно меня, популярно объяснит дознанию, что местные криминальные товарищи совсем не причем в данной ужасной истории.

Вряд ли барон в их честные глаза поверит, но криминальное подполье выбрало такой способ разобраться с ним. Чтобы поставить себя очень страшными людьми в глазах всех остальных жителей города.

Кто может вообще защитить от подобных извергов, если они, по смутным намекам, поставили на ножи семью самого Директора Стражи?

Когда уже есть, кого подставить по полной, чтобы снять с себя основные подозрения.

Теперь я знаю все полностью, значит, пришла пора решать, как мне поступить.

— Естественно, я не пойду к дому Астиага и не собираюсь помогать Крону в его грязных и кровавых делах. Мне пора срываться с теплого места, хоть зима еще не закончилась, остался примерно еще месяц до ее конца и начала весны. Такого времени мне вполне хватит, чтобы добраться до Сатума, сделать там свои дела и уйти на перевалы, — констатирую сложившуюся ситуацию.

Однако здесь, в Иворе, у меня еще есть небольшое дело, после которого всем нормальным людям станет немного проще и свободнее жить.

Поэтому я достал тот дорогой лист бумаги, чернильное перо, уединился в своей комнате и довольно долго пишу секретное послание. Потом сложил лист пополам и запечатал его в плотный конверт, купленный недавно в лавке с чернилами и бумагой.

Румелия меня не зовет и вообще не замечает теперь. Но из своей комнаты и кровати пока не гонит, хорошо помня о требуемом поручении бандитов плотно присматривать за мной.

Когда я забрался в кровать, наконец, она, прежде чем лечь, снова помаячила со свечой перед окном. Потом юркнула под одеяло, еще долго вздыхала и всхлипывала на своей половине кровати.

Утром Румелия встала с заплаканным видом и долго приводила себя в порядок, прежде, чем выйти на кухню и начать готовить завтрак.

Видно, что мучает женщину совесть, ведь она фактически предала меня. А теперь понемногу, когда испуг от визита бандитов прошел, начинает понимать, что поступает нехорошо, не предупреждая меня о грозящей мне же смертельной опасности.

Даже хочется поговорить с ней, объяснить, что я все знаю и понимаю, чтобы лишнего не переживала. Но побаиваюсь, что при следующем визите того же Гомеса не выдержит она и от испуга выдаст себя.

Или меня тоже.

Объявит им еще, что я все знаю и про нее, и про филера. Еще знаю точно, почему она подает сигналы свечой вечером бандитам. Тогда моя спокойная эвакуация из города окажется совсем не такой простой, как я пока определенно рассчитываю.

Правда, ее суету со свечой каждый вечер я бы все равно заметил довольно быстро.

«Как-то слишком однообразно она все такое делает, вообще бесхитростно. Даже не подозревая о моей постоянной слежке и сдержанной улыбке в такой момент, закусив хорошенькую губку, машет свечой в окно», — признаю я невысокие актерские способности Румелии.

«Поэтому пусть все идет, как идет в наших отношениях, ведь осталось существовать им всего один день по моим приблизительным расчетам», — напоминаю себе я.

Тем более пару тюков с необходимым и накопленным добром я уже сформировал, они спрятаны под кроватью в моей комнате. Ключ тоже у меня, но я не знаю, нет ли второго у хозяйки и не может ли она заглянуть под кровать.

Хотя вроде ни разу я не видел, чтобы она интересовалась моими вещами или одеждой, но надежный сторожок приготовил на всякий случай. Ведь именно по тому, что я делаю и заранее собираю барахло — бандиты могут что-то понять о моих намерениях.

Сегодня она снова идет на подработку в лавку и, вполне возможно, знакомые мне бандиты навестят ее там. Поэтому после завтрака я дождался, когда она уйдет, проверил в своей комнате, открывалась ли в нее дверь, с помощью самого простого конского волоса, аккуратно приклеенного сосновой смолой в самом низу двери.

Но нет, все оказалось в порядке, волос на месте и в тюки тоже никто не лазил, там я тоже насторожил такие же ловушки. При блеклом свете свечи их точно не увидишь, да и с открытыми ставнями довольно проблематично разглядеть при неярком зимнем свете.

У меня все уже готово к тому, чтобы покинуть мое уютное место жительства. Которое за последние две недели стремительно превратилось в реально настороженную ловушку. Лучше бы устроить мою эвакуацию за день до намечающегося ограбления. Именно тогда, когда иногородние бандиты уже подтянутся в Ивор, будут сидеть в нетерпеливом ожидании на подготовленных квартирах. Или, скорее всего, просто окажутся устроены в доме-крепости на холме.

Им нельзя светиться в городе до самого начала налета, поэтому там проще всего подобное незаметное размещение устроить.

Тогда мои слова в подробном письме сразу упадут на подготовленную почву. Ведь будут приняты беспрецедентные меры после их обнаружения по розыску и арестам всех остальных членов криминальной камарильи.

Я все такое хорошо разъяснил в своем послании, даже назвал известные мне клички всех основных членов банды Крома.

Единственно, про всю мелочь, которая за мной следит и приходит посыльными от Крона, я не так хорошо осведомлен. Поэтому написать подробное описание внешности у меня просто знакомых слов на местном языке не хватит.

Крону и остальным членам его банды точно сразу станет не до меня. За свою любимую семью барон Астиаг перевернет все их тайные места. Прикажет забирать просто всех, кто окажется хоть немного подозрителен или попадется Страже рядом. Выживут только те, кто успеет удрать в соседнее государство, рассчитывая, что тамошний умеренный криминал их не выдаст.

Что отнюдь не факт, если заранее учитывать, после получения просьб от официальных властей королевства, все и вся контролирующие там графы точно не захотят оставлять в своих землях прямо покусившихся на власть самодержца преступников.

Однозначно прикажут своим жуликам выдать пришлых бандитов. Забьют в колодки и выдадут то, что от них останется, на окончательную расправу Астиагу.

«Все же слишком высоковато захотели прыгнуть Крон с компанией. Совсем чувство меры потеряли от своей полной безнаказанности, если решили так рассчитаться с всесильным чиновником», — понимаю я.

Уверен, после шумного мероприятия, обеспечившего им алиби, все они планируют забиться по подготовленным норам, чтобы не попасть под горячую руку обезумевшего от горя барона.

Который неминуемо перегнет палку в пытках и смертях невинного населения. Поэтому будет смещен со своего поста королем после многочисленных своих жалоб подданных. По причине необходимого отпуска для поправки пошатнувшегося психического здоровья барона.

Я вскоре пошел на работу, провожаемый уже старым филером, отдохнувшим за последние пару дней. Наверно, все-таки такое скорее средство психологического давления на мою психику — достаточно откровенная слежка.

«Типа, мы за тобой следим и все знаем, грубое давление, чем способ незаметного наблюдения», — ничем другим настолько топорную слежку за собой я не могу объяснить.

Возможно, в последний раз утром открываю баню, запускаю парилку и греюсь около горячей с раннего утра печи. Добираю последние крохи маны, потраченной вчера во время встречи на конспиративной квартире. Когда запускал сторожок, чтобы сзади никто не подкрался. Делаю то же, что и всегда, попутно отмечая, что так толком и не научил никого из парней, присланных на замену Алису, работать с вениками в парной.

Алис, кстати, может даже освобождение получить от оков рабства, если разыщут место, где он приговорен бандитами к каторжным работам.

И мной тоже, конечно, за свою откровенную глупость, жадность и слишком длинный язык.

Вот он-то точно молчать не станет, когда поймет, что может совсем безопасно про меня рассказать. Уж у него-то накипело на душе, сам ведь виноват, деньги быстрый и лишние голову задурманили, потерял сразу и работу, и девку, и жизнь хорошую.

Взамен получил только побои и много тяжелого, бесплатного труда с голодом вместе. Расскажет все, что знает про меня, и что не знает тоже, все в мельчайших подробностях донесет дознатчикам.

Что виновен я однозначно в пропаже барона Гельда со своими людьми. Да ведь бандиты Крома такие же истории первым делом запоют, так что никакая новая помощь власти от меня насчет готовящегося покушения не поможет с моей старой историей.

Только я про данную тему тоже подумал и решил убийцами барона на всякий случай выставить Крона с подручными. Им-то уже будет все равно после явной попытки покушения на семью Директора Стражи.

Одним грехом меньше, одним грехом больше, все равно — страшная смерть всех ждет.

Даже придумал слезливую историю, как меня оставили в живых, повязав личной смертью одного из охранников барона. Когда внезапно на нашу команду в горном лесу напали и перебили всех остальных из арбалетов. А меня под угрозой немедленной смерти заставили задушить валяющегося без сознания оглушенного охранника.

«Только так ведь и выжил, зачем-то нужен оказался Крону, а все вещи с барона и остальных жертв забрали себе бандиты. Которые жаловались как-то недавно, что не получается их пристроить никому», — усмехаюсь я.

Точно, ведь что-то у них в закромах найдут из дворянских вещей и оружия, те же седла, хотя бы. Тогда по всем статьям виноватыми назначат в смерти барона. Они, конечно, будут очень старательно отпираться, на меня все валить, но итог все равно окажется один — назначат во всем виновными, только больше пытать станут, пока во всем не признаются.

Все такое я все подробно расписал в письме на имя Директора Стражи. Где даже назвался условным именем на тот случай, если меня загребут во время бегства и запахнет большими проблемами.

«Мало ли, вдруг поможет мне секретное имя, если барон окажется хоть немного благодарным человеком. Все в этой жизни может случиться, соломку можно и нужно подстелить заранее, а навалить ее побольше», — говорю я себе.

— Здорово, Торк! — весело хлопнул меня по плечу мой приятель-стражник, тот самый писарь, подошедший сзади и даже испугавший меня немного.

Парни-ученики от иворской мафии стоят в данный момент рядом. Поэтому сразу насторожили уши, не сболтнет ли чего он подозрительного насчет доверительных отношений, установившихся между нами.

Поэтому я принял удивленный вид и сразу сурово отшил шапочного приятеля, заявив, что сегодня не буду его парить, не до этого мне.

И отошел от удивленного стражника с почти упавшей челюстью как можно дальше.

Не хочу пока рисковать даже в мелочах, ибо настрадавшиеся от меня ученики с визгом понесутся докладывать бандитам про мои разговоры с дуриком, то есть, стражником.

Но вскоре отправил учеников заготавливать дрова и, тщательно просмотрев клиентов, не заподозрил в них никого из людей Крона. Позвал серьезно недовольного подобным отношением стражника в парилку, где быстро извинился перед ним, объяснив, что не могу никак при соглядатаях от Крона находиться с ним в слишком приятельских отношениях.

Стражник-писарь все понял, но пришел ко мне он совсем по другому вопросу.

Между сменами веников он спросил меня о том, почему я интересовался охраной и в каких именно домах стоят стражники.

«Ясно, парень писарь не глупый. Вспомнил наш разговор и решил прояснить мой интерес, типа, не пора ли звать Стражу к такому интересующемуся. Может уже ждут „дурики“ снаружи итогов разговора», — ну, я уже себе нагоняю.

Быстро подумав, я решил упростить себе жизнь и заодно реально помочь своему новому приятелю продвинуться по службе. Хотя бы именно, как спасителю семьи Директора Стражи. Куда он там из старших писарей в местной страже может продвинуться по своей служебной лестнице, я не знаю. Но вполне может помощником Директора оказаться назначен по хозяйственной части, например, как особо грамотный человек.

— Я тебе сейчас кое-что скажу, не удивляйся и не переспрашивай. Я знаю о готовящемся преступлении, поделюсь с тобой таким знанием, только здесь нигде не могу подобное сделать. Следят за мной постоянно и в бане, и на улице люди Крона. Приходи ко мне в девять ночи к дому, где я живу, — я назвал ему адрес, где квартирую.

Еще объяснил, как найти окно, куда придется постучаться.

— Дело очень серьезное, я не хочу, чтобы страшное преступление произошло, поэтому помогу людям спасти свои жизни и тебе сделать карьеру заодно. А теперь, когда выйдем из парилки, заплати мне двойную цену, как будто только деньги ты меня и соблазнил, — закончил я разговор и перестал махать вениками.

У входа в парную приятель выплатил мне пару серебра вместо одной монеты, а я громко похвалил его. Таким образом объяснив всем, что попасть вне очереди ко мне в парную всегда можно за двойную плату. Что интересно, в течение дня ко мне еще два раза подошли клиенты и за повышенную плату попали на особо сильные веники в парилку без очереди.

«Давно стоило подобный ход продумать, денег хорошо поднял бы сверху», — понимаю я, только в последний день своей работы.

Ученики, открыв рот, смотрят на заметное увеличение доходов. Поэтому я даже позвал их с собой в парилку, начал немного обучать, показывая и рассказывая на практике.

В основном, только для того, конечно, чтобы они сразу же не побежали делиться информацией с Гомесом. Хотя бы сегодня один вечер потерпели, раз уж начали получать от меня скудные крупицы знаний.

За ужином в трактире нашел конюха и попросил подготовить мне лошадь, еще побольше зерна положить в торбу на пару дней. Серебряная монета незаметно перекочевала в руку довольному старику, я сказал ему, что приду после ужина, чтобы ждал меня.

«Вот тут самое слабое место у меня в моих планах, если конюх постукивает на сторону про мои поездки планируемые. Только на свою способность и ману тогда рассчитываю, если засада от Крона будет меня подстерегать в той же конюшне», — говорю себе.

Вечером все жду, когда за мной явится Стража, чтобы взять и поспрошать про известное уже мне готовящееся преступление. Думал сразу отбиваться и бежать уже в ближайший лес потом.

Но, слава богу, приятель-писарь не захотел ни с кем делиться будущей славой. Хорошо и правильно понимая, что свое начальство сразу же ототрет его в сторону. Тут ему обязательно один на один с бароном встречаться необходимо, лично рассказать про такого осведомителя. Которого он сам завербовал и поэтому получил архиважнейшую информацию о готовящемся покушении на, даже трудно себе поверить, кого…

Дома поужинали вдвоем, теперь уже молча, улучив момент, когда подруга вышла на кухню, я подлил в чайник Румелии солидную порцию снадобья сонного. Она последнее время очень спит плохо и поэтому сама попивает на ночь расслабляющий чай.

Тут выбор имеется очень небольшой у меня: или усыпить ее, или глушить и вязать, да еще вставив кляп в рот. Большой такой процент вероятности, что задохнется она от испуга и подобных процедур. Тогда уже серьезный грех будет на моей совести, чего мне совсем не хочется. Посмотрел, как она выпила пару чашек, сразу юркнул в кровать, чтобы подруга просигналила мерзнущим на улице бедолагам, уже зевая изо всех сил.

Уснула она через пару минут глубоко и крепко.

«Хорошо, что я превысил норму, сказанную мне соседкой всего в два раза. Эффективное оказалось средство, ничего не скажешь», — наглядно вижу я.

Теперь пришло время лихорадочной деятельности, я оделся во все темное, принес из моей комнаты оба тюка и оставил в коридоре, стараясь ступать помягче, чтобы не мешать спать соседям.

Однако все же одной своей соседке помешал, скромница-аптекарша выглянула в коридор в ночной рубашке, стыдливо прикрывая грудь рукой:

— Торк, ты уезжаешь?

— Да, придется мне съездить на побережье.

— Сейчас? Ночью?

— Да, милая, сейчас, утром мы должны оказаться на берегу, — подобный диалог, по моему мнению, явно предшествует моему проникновению в комнату скромницы и превращению девушки в женщину.

Кажется, она уже вполне созрела наставить рога Рутении со мной, наглядно видя, как испортились наши с хозяйкой отношения.

В другое время я не отказался бы и помог лишиться девственности своей хорошей подруге. Насколько я понимаю ее призывно горящие глаза и одну только демонстрируемую сорочку, надетую на голое тело.

Только время меня очень поджимает, а с данным вопросом за пятнадцать минут не управишься. Быть первым мужчиной у хорошей, молоденькой девушки — дело весьма ответственное. Обязательно требуется иметь в наличии опытного мужчину, то есть меня и еще, как минимум, пару часов свободного времени.

Ко мне через час придет мой приятель-писарь, может быть, даже не один. А я еще должен забрать лошадь на конюшне, нагрузить ее тюками и оказаться готовым сразу очень резко стартовать на выезд.

Через полчаса, если он рискнет сразу прочитать в Караулке или у себя дома письмо и поймет, что за бомба попала к нему в руки, сразу кинется в дом к Директору.

Через один час во все стороны поскачут посыльные и еще через полчаса город будет наглухо перекрыт и Стражей, и Гвардией.

Может, конечно, барон Астиаг и не станет поднимать большой шум, а станет терпеливо ждать появления иностранных наемников. Чтобы провести грамотный захват и все спокойно узнать у них. Но я уже написал, что без меня нападение на его дом, скорее всего, вообще не состоится, поэтому барон прикажет первым делом отыскать меня.

И допросить даже без особой благодарности, вполне такое может статься.

Однако, сдав окончательно бандитов, я окажусь в камере до выяснения, а потом меня самого потопят уже их показания насчет пропавшего барона Гельда.

Поэтому желательно мне оказаться уже за городом в такой момент, удирая в темноте в вообще неизвестном никому направлении. Если погоня и будет, то по факелам я ее сразу увижу издалека и всяко успею спрятаться. Тогда планы придется менять, чтобы просто удирать лесными тропинками в сторону границы.

На самом деле на конверте написано — передать лично в руки Господину Директору Стражи. А писарь должен дождаться утра, чтобы взломать при бароне сургучовые печати, которыми я густо облепил конверт. Надеюсь, ему хватит воли и выдержки потерпеть до утра и лично доставить домой барону послание.

Поэтому я многообещающе поцеловал крошку аптекаршу в губы и с большим сожалением закрыл ее дверь.

«Как всегда, совершенно нет времени на личную жизнь. Когда придется срочно спасать свою, пусть и не единственную» — приходится мне признать с немалым сожалением.

Тюки с добром я занес в комнату моей подруги, продолжающей крепко спать, сложил их на полу у входа. Забрал горящий огрызок свечи и с ним вышел из дома через заставленный всяким хламом коридор. Старательно свечу себе под ноги, чтобы в темноте не зацепиться за какое-нибудь барахло и не разбудить весь дом, что мне сейчас совсем ни к чему.

Поспешил в трактир, еще работающий, но заходить в него не стал, сразу отправился на конюшню, где получил готовую оседланную лошадь с торбой зерна.

— Приеду вечером, рассчитаюсь с хозяином, — пообещал я конюху, не собираясь, конечно, больше никогда появляться в столичном городе Иворе и всем королевстве.

И вывел сонную лошадку за повод, таким образом ведя ее до садика перед домом, где привязал ее покрепче. Еще насыпал немного зерна в торбу и подвесил ей на морду, чтобы она не слишком переживала, пока меня не будет несколько минут.

Хорошо, что подошел к дому сильно заранее, копыта лошадки достаточно громко цокают по попадающимся на дороге булыжникам. А я сейчас очень не хочу, чтобы мой приятель писарь понял, что я куда-то тороплюсь смыться.

Мало ли какие мысли придут ему в голову, вдруг такой разговорчивый свидетель ему самому пригодится, и он захватит с собой пару стражников на подстраховку. Поэтому я зашел обратно в комнату, скинул верхнюю куртку и остался в одной рубахе, как будто только что встал из постели. Присел у окна и принялся поджидать своего знакомого, держа рядом горящий огарок свечи.

Румелия сладко похрапывает, время тянется очень медленно, хочется все бросить к чертям и уже начать срочно удирать.

Часы на ближней церкви пробили девять, я распахнул ставни и, выставив свечу в сторону от себя, сразу увидел знакомое лицо стражника, уже стоящего в темноте рядом с окном. Пунктуальный он человек, так ведь писарь, к подобной дисциплине быстро приучают на службе.

— Слежку снимают в восемь часов вроде или около того, точно не знаю, поэтому не стал рисковать и на девять часов тебя позвал, — объяснил я такое позднее время встречи шепотом.

— Понимаю. Кто за тобой следит в бане? От Крона? — сразу перешел к интересующим его вопросам приятель.

— Оба ученика точно имеют выход на него и пришли тоже от него, — сдал я своих засланцев писарю, — может, кто еще есть, про таких не знаю.

Я передал ему конверт и строго предупредил, что требуется послание отдать в руки барону лично. Но лучше не ждать его в Караулке, а утром самолично навестить дома.

— Скажи, что я обещал тебе рассказать информацию о месте нападения и про все остальное. Только время точно мне неизвестно, но в ближайшие дни. Видишь, и меня под наблюдение взяли, уже неделю как.

— Как я объясню появление конверта? — задал самый интересующий его вопрос писарь.

— Скажи, что я тебе пообещал всю информацию выдать, а сегодня утром подкинул за ставню на окне конверт, как и говорил, — предложил я.

— Хорошо, это нормальное объяснение, — подумав, согласился приятель.

Нормальное то нормальное, если бы кого другого грабить и убивать собрались. Какого-нибудь купца или любого состоятельного горожанина, на что я постоянно намекаю приятелю-стражнику. Тогда писарь мог бы не раскрывать личность своего осведомителя.

Только, когда барон поймет, что целью нападения должна стать его семья, он из писаря в один миг выбьет мои данные. Через десять минут Стража прискачет сюда с приказом любой ценой доставить меня под светлые очи его разгневанной милости.

«Шансы, конечно, у меня есть неплохие — получить прощение и полное отпущение всех грехов, но минуй нас нафиг эта барская любовь и баронская милость», — решаю я.

Могу в одном подвале оказаться с Кроном и его бандой, только на разных лобных местах, чтобы с гарантией проверить, как мы все под пыткой дружно станем петь. Нет в развитии событий никакой невозможности. Поэтому мне нужен хороший запас по времени, часов девять, как пока, вроде, все нормально получается.

«Тем более я здесь настоящим молодцом выступаю, только в случае с пропажей барона — уже конкретным подлецом и убийцей оказываюсь», — хорошо понятно мне.

Писарь с конвертом за пазухой быстро исчез в темноте, я тихонько закрыл ставню. Посмотрел на похрапывающую в глубоком сне Румелию последний раз, не стал ее целовать на прощание и, подхватив оба тюка, решительно вышел из дома.

Разместил свою поклажу на лошади, после чего сразу же повел ее на выход из города в направлении границы с Терумом.

«Теперь мне придется довольно долго удирать. Пару дней точно, как минимум», — все правильно о своем будущем понимаю я.

Книга предоставлена Цокольным этажом , где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть:

1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.

2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» .

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Слесарь 4. Книга 1