Где-то на севере Карелии, деревня Во́вки, двадцать пятое августа, утро

Во всём виновато глобальное потепление. Дедушка рассказывал, что во времена его молодости в Карелии в конце августа было холодно, особенно по ночам, а сегодняшнее утро выдалось необычно тёплым, градусов пятнадцать выше нуля. Небо почти безоблачное, обещая тёплый или даже жаркий день. Работая во дворе, я вспотел и скинул рубашку, подставляя спину лучам утреннего солнца. Закончив с рубкой дров, бросил взгляд на забор, где стояли удочки. Сегодня обязательно дойду до того маленького озера, где, по словам Гавриловича, обитает самая злобная щука на сто километров вокруг. А с заготовкой дров можно повременить, так как склад уже забит под завязку и осталось распилить и притащить пару больших стволов, которые я приметил у оврага.

Отложив топор, я вбежал в дом и, скинув галоши, вошёл в главную комнату, которую дед смешно называл светлицей. Привычно пригнулся, чтобы не треснуться головой о перекладину низкого дверного проёма.

— Дед, я всё сделал, — повысил я голос и осёкся, так как за столом рядом с дедом сидел незнакомый мужчина лет тридцати пяти. — Драсти…

Гостя этого я видел впервые, поэтому от неожиданности зажевал приветствие. Высокий, черноволосый, взгляд проницательный и очень спокойный. А ещё он носил необычные усы, чёрные, подкрученные вверх по краям, как у жука.

— Никита, сколько раз говорить, не забегай в светлицу мокрый, — сурово сказал дед. — Иди ополоснись и приходи, разговор будет.

— Так я хотел ещё в лес сходить на рыбалку… понял, уже бегу.

С дедом лучше не спорить, он хотя и стар, но трёпку задать может. У него ручищи в толщину, как у меня бёдра, а кулаки размером с мою голову. Ходить ему, правда, тяжело в последнее время — староват стал, но сила из рук никуда не делась. Последний раз я с ним спорил в восемь лет, когда из Москвы переехал в Вовки. Сейчас понимаю, каким капризным тогда был пацаном, ничего не умел, даже кухонный нож в руках держать.

Выйдя во двор и посмотрев на безоблачное небо, я вздохнул и направился к большой бочке с водой. Накрылась тазом моя рыбалка. Последние спокойные дни перед одиннадцатым классом. Но ничего, завтра сбегу с утра пораньше, пока дед будет занят. Ополоснувшись бодрящей ледяной водой, обтёрся колючим полотенцем и пошёл обратно к дому. По пути прихватил с верёвки высохшую за ночь ветровку, в которой планировал на рыбалку поехать. Стоило переодеться во что-нибудь более приличное, чтобы гостя встретить, но под рукой ничего не было.

Разговор дома шёл тихо, почти неслышно. Дед не поскупился и достал самогон, который прятал от всех, особенно от нашего школьного физрука Гавриловича. Тот, когда выпьет, теряет связь с реальностью, рассказывает, что он маг в восьмом поколении, грозится бежать и отрывать головы светлым эльфам. Просто он за всю жизнь только одну книгу прочитал, фантастическую, на английском языке, стащенную из школьной библиотеки. В общем, когда на столе появлялся самогон деда, разговор всегда шёл о чём-то важном.

— Никита, проходи, — позвал меня дед, когда я вошёл в комнату. — Знакомься, это мой старый друг, Роман Евгеньевич Никольский.

— Очень приятно, — сказал я. Рукопожатие у Романа было камнедробительным, почти как у нашего физрука, несмотря на то, что пальцы и кисти у него не больше моих.

— Я попросил Романа достать документы, чтобы тебя приняли в старшую школу. Это престижное учебное заведение недалеко от столицы и…

— Нет! — вырвалось у меня, когда я понял, о чём пойдёт разговор. — Дед, ты чего? Я тебя здесь одного не брошу. Забор надо чинить, ты сам говорил, а ещё дрова запасти и сена побольше. Ты же еле ходишь…

— Цыц! — он стукнул по столу ладонью, отчего стаканы подпрыгнули на пару сантиметров. Роман ловко поймал их, не дав расплескаться содержимому. — Не спорь со старшими! Тебе нужно учиться, получать знания, а не сидеть в нашем болоте со старыми ворчунами. Нужно общаться со сверстниками, познакомиться с красивой девушкой. Тебе скоро семнадцать лет, а ты сверстников последний раз видел, только когда в первый класс ходил. Всё, не обсуждается.

— Дед, — я насупился, стиснул со всей силы зубы и сжал кулаки. Хотел сказать, что не сойду с этого места, а если силой поволокут, то всё равно сбегу, не удержат.

— Никита, — дед немного смягчил тон. — Обучение длится всего три года, и ты можешь приезжать к нам на летние каникулы. Но я хочу, чтобы ты устроился в жизни лучше, чем мы здесь. Желательно поближе к цивилизации, как хотела твоя мама. Если не захочешь или не получится жить в большом мире, приезжай, всё обсудим. Но только после обучения. Я дал твоей маме слово, что ты будешь учиться вместе со всеми. Она этого очень хотела.

— Но три года, — я посмотрел на него. Дед никогда меня не обманывал, и я уважал его за это. А ещё он всегда держал данное однажды слово. Но всё же, когда он умудрился дать такое обещание маме?

— Дай мне слово, что будешь учиться и не сбежишь, — строго сказал он.

— Ты всегда так делаешь, — проворчал я. — Вспоминаешь маму… Хорошо, хорошо, я обещаю.

— Через полчаса Роман уезжает, — кивнул он. — Собирай вещи.

— Много всего с собой можешь не брать, — сказал Роман. Голос у него был спокойным и безэмоциональным. — Школа с пансионом, поэтому всё необходимое выдадут на месте.

— Деньги? — спросил у него дед.

— Не нужно, я всё уладил, — ответил Роман.

Понимая, что сказать мне нечего, к тому же дано обещание, я встал и направился в свою комнату. В доме деда я прожил восемь с половиной лет и уже привык к узкой кровати, старенькому комоду и дубовому столу, за которым делал уроки по вечерам. Рядом со столом лежали самодельные гантели, подаренные Гавриловичем. Помню, как в первый раз не смог их даже от пола оторвать. Над столом нависает полка для книг, которую не очень ровно прикрутил дед ещё лет шесть назад. Сейчас там стоят учебники для десятого класса. Их давно пора сдать в школьную библиотеку и получить новые. Зинаида Павловна меня за них ещё отчитает.

Сборы в дорогу много времени не заняли. Я достал из комода приличные джинсы и рубашку, решив поехать в таком виде. Из всего остального за лето вырос, и нужно было покупать новое. Хорошо, что крепкие ботинки были ещё по размеру, а то поехал бы в город в галошах. За последний год я действительно рос как на дрожжах, вытянувшись на пять сантиметров и прибавив немного в ширине плеч. Николай Иванович, мой учитель по всем точным наукам, обещал привезти из города новую одежду к первому сентября. Смеялся, что покупать её раньше нет смысла, так как я ещё успею подрасти.

— Что получается, если меня не будет, им придётся школу закрывать? — спросил я сам у себя. Подумал, что это неплохой аргумент, чтобы остаться, но вспомнил суровое лицо деда. Даже если вся деревня придёт просить его, чтобы я остался, он не уступит. Все знали, что более упрямого человека, чем дед, не найти.

Быстро собрав походный рюкзак, бросил сверху любимую книгу, перочинный нож и туго затянул лямки. За это время в светлице закончился разговор, и Роман Евгеньевич ждал меня на улице.

— Никита, — дед стоял у стола, опираясь на трость. Он поманил меня и крепко обнял. — Будь сильным и помни, чему мы тебя учили. Внешний мир — он больше, чем ты можешь себе представить. Он таит в себе тысячи опасностей и искушений. Чтобы пройти через них, ты должен закалить свой характер.

— Дед, я жил там до восьми лет, — напомнил я. — И в школу ходил, и что такое светофор знаю.

— Я говорю совсем не про это, — он положил ладонь мне на плечо. — Мы неплохо воспитали тебя, но закалить характер ты сможешь, только оказавшись в большом мире. Когда перед тобой встанет тяжёлый выбор и придётся чем-то жертвовать, когда почувствуешь горечь предательства и сладкий вкус любви, только тогда станешь по-настоящему взрослым.

В этом весь дед, категоричный и прямолинейный. Он и сюрпризы — вещи малосовместимые, но сегодня расстарался. Мог бы заранее предупредить, что планирует отправить меня куда-то учиться.

Выйдя из дома, я бросил взгляд на двор, постоял так несколько секунд, затем решительно направился к калитке. Было немного страшно, так как с того момента, как дед забрал меня из города, я ни разу не уезжал из деревни. Бывало, что уходил в лес на пару дней с кем-нибудь из школьных учителей, но мы проходили километров пятьдесят, ни разу не выходя к цивилизации или большим дорогам.

— Паспорт взял? — спросил Роман Евгеньевич всё тем же равнодушным тоном.

— Взял, — кивнул я. — Скажите, а Вы долго тренировались, чтобы так говорить?

Он посмотрел на меня вроде бы равнодушно, но краешек губ слегка дрогнул, приподнимаясь.

— Пару лет, — ответил он, подкрутив ус.

— А дедушку откуда знаете?

— Не откуда, а как долго, — поправил он. — Ещё с пелёнок. Пойдём, нам ехать шестнадцать часов.

Красивую машину серебристого цвета Роман Евгеньевич оставил за ручьём, побоявшись пересечь его по старому мосту. Я хотел мост поправить ещё в прошлом году, но дед отговорил. Он на эту тему поругался с Георгиевичем и сказал, что и пальцем к нему не притронется, даже если тот окончательно развалится. Давненько я не видел дорогих машин, с большими колёсами и высоким салоном. Внутри, на приборной панели всё сверкало лампочками и даже был маленький экран с картой местности и дорогами. Разглядывая эту диковину, я прозевал момент, когда мы поехали по центральной деревенской улице. Очнулся, когда услышал знакомый низкий голос физрука, кричавшего что-то. Степан Гаврилович, всегда просивший, чтобы его называли исключительно по отчеству, махал нам вслед рукой. Я высунулся в окно, помахав в ответ.

— Я в город еду! — крикнул я.

Не расслышал, что он сказал, зато увидел Зинаиду Павловну, школьного библиотекаря и учителя всех естественных наук, начиная от биологии и заканчивая географией. Единственная женщина в деревне. Гаврилович говорил, что она его моложе лет на пятнадцать, а ему в этом году стукнуло пятьдесят.

— Учебники у деда заберите! — крикнул я.

Роман Евгеньевич прибавил газу, и я едва не вывалился в окно, решив помахать ей рукой. Пришлось забираться обратно в салон.

— А можно остановиться на пятнадцать минут, я со всеми попрощаюсь?

Роман не ответил, а мы уже свернули с главной улицы. Я обернулся, чтобы в последний раз посмотреть на общий дом, который стал для меня школой. Вспомнился один из ярких моментов, когда я только переехал в эту глухую деревню. Дед собрал всех жителей в общем доме, где они долго совещались, как правильно обустроить класс, соорудить парту и школьную доску.

Когда просёлочная дорога сменилась прочным асфальтовым полотном, Роман Евгеньевич разогнался до какой-то сумасшедшей скорости, словно опаздывал куда-то. Даже на узких участках, где дорога петляла сквозь лес, Роман Евгеньевич входил в повороты так, что я всерьёз опасался, как бы нас не выбросило в овраг. Потом лес сменился бескрайними полями и широкой загруженной автострадой, где с той же самой скоростью ехали буквально все, даже громоздкие грузовики и автобусы. Собеседником Роман оказался никаким, за всю дорогу произнёс всего пару слов. Я побоялся отвлекать его от дороги расспросами, поэтому сидел молча, разглядывая бескрайние поля, леса, небольшие деревеньки, мимо которых мы проезжали. Я очень хотел посмотреть на Санкт-Петербург, но мы объехали его по восточной дороге.

Долгая дорога утомляет. Мелькание фар встречных машин, свет фонарей, мерный гул двигателя. Я не заметил, как уснул, а проснулся уже рано утром, когда меня растолкал Роман Евгеньевич. Солнце ещё не встало, и небо едва заметно начало светлеть. На приборной панели показывало четыре часа утра.

— Приехали, — сказал мой провожатый, протягивая пухлый конверт из жёлтой бумаги. — Отсюда тебя заберёт автобус. В конверте необходимые документы. Не забывай, что за тебя поручился очень серьёзный человек, поэтому постарайся не доставлять ему проблем.

— Хорошо, — я забрал конверт. — Спасибо.

Выйдя из машины, потянулся, разглядывая просторную и пустую автостоянку. Вдалеке виднелся навес автобусной остановки или чего-то похожего. Позади открылось окно.

— Мы с твоим дедом считаем, что это плохой выбор, — сказал Роман. — Но Ольга думала иначе. Кто был прав, покажет время. Удачи, Никита. Будь сильным.

— Обязательно буду, — улыбнулся я.

Не оборачиваясь, помахал рукой Роману и зашагал в сторону лавки под навесом, которую я принял за остановку автобуса. Можно было бы начать с утренней разминки, но не знаю, сколько мне куковать на этой стоянке. Как говорил дед, если под рукой нет еды, энергию нужно беречь. Вчера вечером мы заезжали на заправку и плотно перекусили очень вкусной курочкой и бутербродами с котлетой, поэтому день я могу и поголодать.

Первые гости на пустынную стоянку начали приезжать часам к пяти утра. Сначала на площадку заехал высокий чёрный внедорожник с тёмными стёклами, высадивший молодого парня. Следом за ним ещё несколько машин, оставивших на стоянке трёх красивых девушек с одинаковыми по форме, но разноцветными заплечными рюкзачками. Ещё минут через десять потянулась вереница самых разных авто, дорогих и не очень, но красивых. Что примечательно, никаких прощаний с родителями. Всего за полчаса на площадке собрались три дюжины подростков, треть из которых — красивые и подтянутые девушки. А вот о парнях я такого сказать не мог. Как минимум у дюжины явный недостаток веса, а один вообще выглядел так, словно не ел несколько недель. Все собравшиеся были одеты в спортивные костюмы разного фасона и расцветки, на ногах кроссовки, а все вещи в маленьких рюкзаках за спиной. Складывалось впечатление, что они собрались в школу не ехать, а бежать.

Пока я с любопытством разглядывал собравшихся вокруг ребят, понял ещё одну странность. К лавочке под навесом никто ближе пяти метров не подходил. Девушки и парни собирались небольшими группами, о чём-то болтая, кто-то просто ждал, глядя на дорогу. Обернувшись, я посмотрел на парня с маленьким чёрным рюкзаком в руках.

— Ты чего крадёшься? — спросил я, поняв, что он не пытается подойти ко мне со слепой зоны. Да и руки у него были заняты. Если он не хотел огреть меня рюкзаком по голове, то угрозы явно не представлял.

— Я сяду? — он показал на скамейку справа от меня.

— Садись, чего зря стоять, — я протянул ему руку. — Никита.

— Евгений, — он положил рюкзак на край лавки, пожал мне руку и охнул.

— Что случилось?

— Ты мне руку чуть не сломал, — пожаловался парень, массируя кисть. Поморщившись, он зашипел.

— Прости, прости, совсем забыл, — я стукнул себя костяшками пальцев по лбу. — Случайно вышло.

Дед рассказывал, что в больших городах живут слабые люди, хилые и дохлые, которых можно щелбаном убить. Говорил, чтобы я силу соизмерял. Среди собравшихся было несколько действительно крепких ребят, но в остальном он был прав.

— Забей, — Евгений поморщился, сунув руку в карман лёгкой куртки. — Я не жалуюсь, просто неожиданно.

— Значит, ты тоже в школу на учёбу? — спросил я, решив сменить тему.

— На учёбу, — он странно хмыкнул. — Родители заставили.

— Меня, в какой-то степени, тоже заставили. Дедушка настоял. Вчера утром.

— Туда по своему желанию только отмороженные на всю голову едут учиться или шибко одарённые, — он хохотнул. — О, шутка юмора получилась.

Я косо посмотрел на Женю. Странный он парень. Но, как учил меня Гаврилович, найти общий язык можно с любым мужчиной, если заговорить о женщинах. Только делать это надо не в присутствии оных, а то выйдет конфуз. Я помню, как Зинаида Павловна ему однажды чуть нос не сломала, когда он её обсуждал. Подкралась незаметно, послушала и стукнула, чтобы впредь неповадно было.

— Девчонки красивые с нами учиться будут, — заговорщицки улыбнулся я Жене. — Как тебе?

— Да, можно было бы поболтать, если бы не ты.

— А что я?

— Сидишь тут, обнял рюкзачок, словно денег украл, и зыркаешь на всех злобно.

— Не зыркаю я. Просто смотрю, что вокруг происходит.

Прозвучало обидно. Я отсел немного, подумав, что с этим индивидом лучше не общаться. Тем временем солнце поднялось над горизонтом, светя нам в спину. День обещал быть тёплым, пусть и облачным. Как раз в этот момент на площадку въехал огромный автобус, со шторками на окнах. Тихо развернувшись, он встал в центре стоянки. Парни и девушки оживились, потянулись к нему. Встречал молодёжь крепкий мужчина лет сорока. Суровое лицо, тяжёлый взгляд, нос сломан как минимум в трёх местах и криво сросся. Я обратил внимание на кисти рук, а именно на костяшки пальцев. Такими кулаками камни дробить можно. Кожа на костяшках настолько огрубела, что стала белой. Дедушка бы подобное не одобрил, но, в любом случае, результат впечатлял.

Дождавшись, пока парни и девушки соберутся вокруг, он обвёл всех взглядом, слегка задержавшись на мне. И сразу на спине выступил холодный пот. Таким взглядом хищники ищут конкурентов, зашедших на их территорию. Я инстинктивно сделал глупое выражение лица, слегка разомкнул зубы, едва заметно выдвинул вперёд нижнюю губу, опустил взгляд на обувь мужчины. Главное брови расслабить, чтобы не хмуриться. Зинаида Павловна долго учила этому трюку, доводя его до автоматизма. Помню, когда я гримасничал, она смеялась, а Гаврилович по полу катался от хохота. Они мне рассказывали, что любой человек, даже необученный, способен улавливать мельчайшие сокращения мышц на лице, будь то улыбка краешком губ или приподнятые на миллиметр брови. Тренированному человеку достаточно одного взгляда, чтобы раскусить тебя, поэтому всё должно выглядеть естественно. Меньше всего люди боятся сильных, но глупых противников, поэтому нужное выражение лица я долго и упорно оттачивал. Если честно, я не хочу, чтобы меня в школе считали глупым, но не смог ничего с собой поделать, оно само появилось на лице.

Взгляд мужчины у автобуса скользнул дальше по толпе студентов, но холодок со спины не ушёл. Выходит, кто-то ещё за нами наблюдает.

— Подходите ближе, — повысил голос мужчина. — Правила для всех поступивших одинаковые, вне зависимости от богатства и влияния ваших семей. Заходя в автобус, вы вступаете на территорию старшей школы РИМ, где запрещены любые гаджеты. Телефоны, плееры, наручные часы, планшеты и тому подобное. Вам разрешается взять одно украшение, кроме серёжек и пирсинга. Проходите по одному и занимайте любое место в автобусе.

Подростки потянулись ко входу, протягивая мужчине знакомые жёлтые конверты. Процесс шёл небыстро, и когда до меня дошла очередь, солнце оторвалось от горизонта и становилось жарко. Протянув конверт, я бросил взгляд в салон автобуса, откуда тянуло прохладой и запахом какой-то пряности. Встречающий нас мужчина вблизи оказался ещё более внушительным, чем издалека, немного выше меня и шире в плечах. Он взял конверт, повертел его в руках и очень странно посмотрел.

— Не интересно, что внутри? — спросил он, наверняка имея в виду, что я его не распечатал.

— Не особо, — честно признался я.

Он резким движением оторвал сторону у конверта и выудил сложенный пополам лист.

— Рекомендация? — произнёс он так, словно это было что-то неприятное, и моментально потерял ко мне всякий интерес.

Убрав листок в папку, куда складывал другие письма, он махнул рукой, чтобы проходил в салон. Большая часть кресел уже была занята, и парни с девчонками встретили меня самыми разными, по больше части любопытными взглядами. Был тут и хмурый Евгений, смотревший как-то недружелюбно, поэтому садиться рядом с ним я не стал и выбрал место в конце салона. Пока думал о том, что надо было попытаться поговорить с дедом и остаться дома, погрузка закончилась. Рядом со мной место заняла красивая девушка с тёмно-коричневыми волосами, от которой пахло травами и терпкими духами. Запах едва уловимый, но очень приятный.

— Так, молодёжь, — в салон поднялся встречавший нас мужчина, закрыл за собой дверь. Он грозно осмотрел всех, снова мазнув по мне взглядом, но не став останавливаться. — Дорога займёт полтора часа, по салону не ходить и не шуметь. Если кто-то вздумает меня отвлекать от чтения ваших никчёмных характеристик, то он будет бежать за автобусом до самой школы.

Ещё раз обведя всех взглядом, он сел в кресло рядом с водителем. Автобус плавно тронулся и начал разворачиваться к выезду со стоянки.

— Привет, — я шепнул девушке, сидевшей рядом. — Меня Никита зовут.

— Ага, очень приятно, — произнесла она со странной интонацией и повернулась к подруге, сидевшей через проход. Помахав ей рукой, она что-то произнесла одними губами.

— Мне тоже, — сказал я, откидываясь на спинку удобного кресла, и уставился в окно.

Мы как раз проезжали мимо высокой стены, и в окне, как в зеркале, отразилось моё лицо. Не пойму, что так все косятся, обычный ведь парень шестнадцати лет. Согласен, что немного лохматый, но я просто не успел перед первым сентября подстричься. Волосы светло-русые, непослушные, чёлка уже на глаза падает. Зинаида Павловна говорит, что у меня очень красивые глаза, как у мамы, сине-зелёные.

На заднем ряду тихо разговаривали парни, обсуждая меня. Я слышал только обрывки фраз, но они точно несколько раз упоминали мою рекомендацию и хмыкали с насмешкой. Хорошо бы понять, что это за штука и почему все так реагируют. Афанасий Георгиевич учил, что, если происходит что-то непонятное или странное, не стоит выделяться и действовать опрометчиво, пока во всём не разберёшься. Значит, так и поступим.

Дорога мне не запомнилась. Мы долго ехали по автомагистрали, затем свернули на тихую дорогу, тянущуюся вдоль полей. Если я правильно ориентировался, то школа находилась на севере от Москвы, едва ли не на том же самом маршруте, по которому я добирался до столицы. Места здесь были дикие и давно заброшенные. Дважды мы проезжали мимо покинутых деревень с полуразрушенными и покосившимися домиками. Затем дорога сменилась с бетонной на гравийную, и минут через тридцать автобус остановился у очередной покинутой деревни.

— Выходим, — повысил голос встречавший нас мужчина. Затем он наклонился и что-то тихо сказал водителю.

Парни и девушки засобирались, выходя из салона. Я чуть-чуть задержался, чтобы выйти в числе последних. К этому времени все активно разминались, делая простенькую зарядку.

— Третья деревня, — услышал я разговор двух парней, что шептались про меня на заднем сидении. — Будет нелегко.

— Раз плюнуть, — не согласился его товарищ, парень ростом под два метра. Я был уверен, что под спортивным костюмом скрывалось крепкое, жилистое тело. Это можно было понять по тому, как он двигается, как разминает суставы.

— Для тебя — конечно, — фыркнул первый. Он бросил взгляд в мою сторону и ухмыльнулся. Потеряв ко мне интерес, он достал небольшую тёмную бутылочку, с щелчком свернул крышку и выпил в один большой глоток. Довольно выдохнув, выбросил её в кусты.

— Подними, — холодно произнёс высокий парень, как-то недобро посмотрев на друга. — Здесь нельзя оставлять мусор.

— Извиняюсь, тупанул, — быстро произнёс первый, направляясь за бутылочкой.

Сделав вид, что не заметил их, я прошёл дальше. Немного обособленно от остальных разминался худощавый парнишка, делая это слишком активно и сосредоточенно.

— Привет, — я выдал доброжелательную улыбку, подходя к нему. — Никита.

— Рома, — он оторвался от зарядки, протянул мне руку. Вспомнив утренний случай, я осторожно пожал узкую ладонь.

Рома был ниже меня ростом и у́же в плечах. Не уверен, что он в ладах с физкультурой, так как даже спортивная куртка не скрывала его щуплые руки и ноги.

— Что происходит? — тихо спросил я, показывая взглядом на остальных.

— Пробежка, — он нахмурился, огляделся, затем вопросительно посмотрел на меня. — Школьная традиция же.

— Не слышал о подобном, — честно признался я, разводя руками.

— Мама говорит, что вся школа обычно приходит, чтобы поглазеть на новеньких, приползающих после этой пробежки. Говорят, что это забавно.

— Согласен, — улыбнулся я, представив эту картину, и примиряюще поднял руки, поймав хмурый взгляд. Уверен, что сделано это специально, чтобы выделить сильных и показать слабым, что над ними будут смеяться, если они такими и останутся. Мне эта школа уже начинает нравиться.

Рома снова вернулся к разминке, заметно нервничая.

— Слушай, — отвлёк я его. — А почему все так странно реагируют на мою рекомендацию?

— Ну ты спросил, — он посмотрел на меня как на маленького. — Хотя… Ты вступительные экзамены сдавал?

— Нет. Я только вчера утром узнал, что мне предстоит в какой-то школе учиться три года.

— То-то и оно. В этом году экзамены вообще лютые были. Я только чудом прошёл, заняв последнюю строчку по физической подготовке. Два года готовился и чуть всё коту под хвост не пустил. Знаешь, скольких отсеяли? А таких, кто экзамен провалил и использует связи, чтобы поступить, не любят.

— Ага, понятно, — закивал я. — Так значит, ты самый слабый из поступивших?

— Не уверен, — он наверняка обиделся такому сравнению. Окинул меня взглядом. — Хотя может и самый, если ты сегодня добежишь.

— Сомневаешься? — удивился я.

— В джинсах и ботинках много не набегаешь. Да и рюкзак у тебя большой и тяжёлый.

— А, в этом смысле. Не переживай, как-нибудь справлюсь. Слушай, а у других поступивших кеды отнимать можно?

Я оглядел остальных, прикидывая, у кого может быть мой размер.

— Шутишь? — он рассмеялся. — Видишь тех парней? Элита. Скорее они с тебя ботинки снимут, чем ты с них. Им школа даром не сдалась, и если бы…

— Готовы? — раздался голос мужчины. — До школы рукой подать. Мне плевать, сдали вы экзамены или нет, но у вас есть четыре минуты, чтобы попасть на парадную площадь перед школой после того, как я ступлю на неё. Кто не успеет, сегодня же поедет домой.

Сказав это, он развернулся и побежал по дороге. Рома решительно закинул на спину рюкзачок и поспешил следом за остальными. Я же посмотрел на свои ботинки, вспомнил деда и тёзку нового знакомого, подвозившего меня до столицы. Могли бы предупредить, я бы старые кроссовки взял. С другой стороны, дорога тут гравийная, и бежать в мягкой обуви по ней тоже не очень приятно. Закинув рюкзак на плечо, я побежал следом за остальными, замыкая растянувшийся отряд.

Погода в начале сентября в Московской области выдалась тёплой. Почти безоблачное небо и яркое солнце. Уже через десять минут пробежки по спине пот начинает бежать ручьями. Встречавший нас мужчина с самого начала взвинтил такой темп, что парни и девушки едва поспевали за ним. Нет, первая десятка держалась очень даже неплохо, а вот остальным приходилось тяжко. Уже к пятому километру отряд растянулся, показывая разницу в силе подростков. Любопытно, что девушка, сидевшая рядом со мной в автобусе, легко бежала в первой группе, наравне с парнями. Там же была и её подруга.

К десятому километру многие начали серьёзно сдавать, не в силах поддерживать темп учителя. Рома держался из последних сил, едва не выронив бутылку с водой, пытаясь достать её из рюкзачка. Я же был удивлён, как он смог пробежать так много, учитывая его щуплое телосложение. Оказывается, он гораздо крепче, чем кажется на первый взгляд. А учитель и не думал снижать скорость. Бежал он так легко, словно это обычная прогулка на свежем воздухе. Время от времени он оглядывался, бросал взгляды на отдаляющихся парней и девушек из хвоста, но в этом взгляде не было ни капли жалости.

Пить действительно хотелось. Надо было запасти воды ещё вчера, пока имелась возможность. Будет мне наука на будущее.

— Держи, — раздался хриплый голос Ромы, вручившего мне пластиковую бутылочку, в которой оставалась где-то треть воды. — Я сдох…

Он начал сбавлять темп, жадно хватая ртом воздух. Мы как раз миновали ещё одну заброшенную деревеньку и начали приближаться к лесному массиву.

— Держись, — я пристроился рядом и начал подталкивать его в спину. — Немного осталось. Все уже выдохлись. И воду береги.

Я сделал пару глотков кисловатой воды и вернул ему бутылку. Впереди нас бежала худенькая девушка, тоже теряя силы. Невысокая, рыжая и довольно привлекательная даже с мокрым от пота лицом.

— Поднажмём, — сказал я, когда мы поравнялись. — Подтолкнуть?

Смерив нас взглядом, она немного увеличила скорость, пытаясь вырваться вперёд и не быть последней. Мы тоже поспешили, чтобы хоть немного догнать первую группу, уже скрывшуюся за деревьями. По моим прикидкам, мы отставали почти на три минуты.

Школа, где мне предстояло провести следующие три года, расположилась на краю лесного массива, сквозь который мы промчались. Всю дорогу по лесу меня не покидало ощущения, что за нами пристально наблюдают, но сколько я ни вглядывался в просветы между деревьями, найти соглядатаев так и не смог. Когда у Ромы и рыженькой девушки окончательно иссякли силы, я всерьёз задумался, бросить их обоих или выбрать кого-нибудь, чтобы успеть дотащить хотя бы одного. Но в этот самый момент вдалеке мелькнули кованые ворота, охраняемые парой крепких мужчин. Молодёжь, едва держащаяся на ногах, побежала вперёд с новой силой.

Бетонная дорожка от ворот вела нас мимо трёхэтажных длинных зданий, затем мимо открытого стадиона к большой площади. Вдоль дорожки по всему пути стояли парни и девушки в одинаковых спортивных костюмах, с интересом разглядывая уставших от бешеной пробежки новичков. Многие кричали нам вслед, подбадривая. Надо сказать, что мы умудрились догнать вторую отстающую группу и подоспели как раз вовремя. Едва Рома пересёк черту площади, то рухнул, не в силах больше держаться на ногах. Рыжая девушка тоже опустилась на землю, пытаясь справиться с судорогой в ноге.

— Успели в последний момент, — сказал мужчина, встречавший нас в Москве. Он от пробежки даже не вспотел.

Рядом с ним стояли те самые парни и две девушки из лидирующей группы. Кто-то уже привёл в порядок дыхание и с холодом во взгляде смотрел на распластавшихся или сидящих на земле товарищей. Согласен, когда на тебя пришла поглазеть вся школа, а людей вокруг было очень много, стоило проявить характер и остаться стоять.

Признаюсь, что я немного растерялся, окружённый такой большой толпой, поэтому не сразу воспринял прозвучавший вопрос.

— Никита? — повторил мужчина, вспомнив моё имя.

— Всё так, — я снова выдал дружелюбную улыбку, проигнорировав взгляды лидирующей группы.

— Вижу, с выносливостью у тебя всё хорошо, — сказал он.

С такой скоростью на подобные расстояния мы с Гавриловичем не бегали. Сказывалась нехватка воды, а так я даже не успел устать.

— По традиции, — сказал учитель, обращаясь к первой десятке, что прибежала вместе с ним, — те, кто пришёл вместе со мной и остался стоять, могут самостоятельно выбрать комнаты в первом корпусе общежития. Идите к тому трёхэтажному зданию, представьтесь коменданту и получите ключи от комнат. Все остальные будут распределены по комнатам третьего корпуса.

Последнее учитель добавил для тех, кто всё еще сидел и лежал на земле или пытался подняться. Он показал на самое дальнее из трёхэтажных зданий. Посмотрел на меня задумчиво, но говорить ничего не стал.

— Через час жду всех на построении здесь же, — сказал учитель, затем развернулся и пошёл к одному из ближайших зданий.

Элитная десятка, как я их окрестил, не стала терять время и поспешила в указанном направлении. Раз они торопились, то и нам не следовало задерживаться. Вернувшись к Роману, я подал ему руку, помогая подняться. Парень едва держался на ногах и до сих пор дышал, как загнанная лошадь. Подхватив его под руку, повёл в сторону третьего корпуса общежитий. Учащиеся школы, как он и говорил, провожали нас с улыбками на лицах, довольные таким зрелищем. Кто-то смеялся и показывал пальцем на новичков, до сих пор не пришедших в себя.

— Обычно пробежка начинается от второй деревни, — сказал Рома. — Хотели отсеять самых слабых…

— Нет, — я улыбнулся, — они хотели проверить сильных. Судя по лицу учителя, на слабых учеников им откровенно плевать.

— Может и так, — отозвался он, вряд ли поверив моим словам, но не собираясь спорить. — Нога болит…

— Не показывай слабости и будь сильным, — улыбнулся я.

— Не говори так, — проворчал он.

— Ты не хочешь быть сильным? — не понял я его недовольство.

— Хочу, но не говори так.

— Почему?

— Просто не говори. Так не принято, вот и всё.

— Дело твоё, — ничуть не обиделся я.

Говоря о третьем корпусе общежития, надо сказать, что это два здания, стоявшие рядышком. Первым шёл корпус для девушек, и он был раза в три меньше, чем у парней, а территория вокруг мне показалась более ухоженной. Особенно красиво смотрелись декоративные деревья, живая изгородь и клумбы с цветами. Чуть дальше нашего корпуса начиналась зелёная аллея с лавочками и уличными фонарями. А вот студентов вокруг я не увидел, так как буквально минуту назад звучал далёкий звонок, и все дружно спешили к учебным зданиям, расположенным на противоположной стороне территории школы.

Коменданта найти не составило труда, он ждал нас на первом этаже общежития. Это был невысокий мужчина лет за пятьдесят, тёмные волосы с проседью, лицо перечёркнуто старыми шрамами, а ходил он так, словно пережил серьёзную аварию, переломав половину костей. Вместе с ним мы прошли в большое подсобное помещение со стойкой. Первым делом он нам вручил небольшую брошюру на десять листов, где на первой странице изобразили план школы со всеми зданиями.

— Школьные правила вам ещё объяснят, — сказал комендант. Голос у него был сильным и немного пугающим. Интуиция подсказывала, что с ним лучше не ссориться. — Но будет лучше, если вы их прочитаете заранее.

Он осмотрел нас с ног до головы, что-то оценивая, и ушёл вглубь помещения. Рома облокотился о стойку, снова поморщился, потирая ногу. Брошюру с правилами он просто сунул за пазуху. У него во взгляде читалось желание побыстрее добраться до комнаты, свалиться на койку и не вставать до самого вечера. Я же, пока выпала возможность, изучал план школы, а точнее небольшого учебного городка. Так увлёкся, что не заметил, как вернулся комендант. Несмотря на старые травмы и тяжёлую походку, ходил он совершенно бесшумно.

— Два комплекта одежды, — он положил на стойку две большие спортивные сумки. — Если испортите или потеряете, то получите новые, вместе со штрафными баллами. Наберёте слишком большой штраф — вылетите из школы. Прачечная комната в конце коридора первого этажа, рядом с душевой.

Следом на стойку легла пара тряпичных мешочков с обувью.

— Сороковой и сорок четвёртый размеры, — сказал комендант, со стуком положив на стойку связку из четырёх ключей с номерком. — Седьмая комната — ваша. Потеряете ключ — получите по шее.

Провожал он нас колючим взглядом, который Рома просто не заметил. Я же поставил себе галочку коменданта не сердить и правила не нарушать. Выдаст ботинки маленького размера или короткие штаны — будет не до смеха.

Комнаты на первом этаже были рассчитаны на четырёх человек. При этом, если коек я насчитал четыре, то всей остальной мебели было ровно два комплекта: пара шкафов, столов и стульев. Понравилось большое окно и чистота в помещении.

— Тоска, — проворчал Роман, выбрав дальнюю кровать от двери слева. — В первом корпусе комнаты двухместные, с санузлом и душем, как в приличных отелях.

Я не стал говорить, что у него была возможность получить хорошую комнату, как и у всех остальных. Бросив большую спортивную сумку на ближайшую койку, посмотрел, что мне досталось. Несколько комплектов белья, два полотенца, два спортивных костюма той же расцветки, что и у остальных учеников школы. Примерив куртку, довольно покачал головой — с размером комендант угадал точно.

— Не ложись, хуже будет, — посоветовал я, собирая вещи и полотенце. — Нам сказали прийти на площадь через час, прошло двадцать минут. Нужно принять душ и переодеться.

Роман что-то проворчал, сползая с кровати. Дед бы ему уже воспитательный подзатыльник отвесил, чтобы не ворчал. Не любил он этого. А ещё оправданий и отговорок. Только, боюсь, что от его подзатыльника у Ромы голова отвалится. Но надо сказать, что сила воли у этого парня есть. Видно, что пробежка далась ему тяжело. Хорошо, если завтра он вообще с кровати встанет.

В душевую мы попали одними из первых. К этому времени остальные только добрались до общежития и выстроились в очередь, чтобы получить вещи. Приятно после утренней зарядки постоять под тёплым душем. С нашей банькой не сравнится, но тоже неплохо. Время в запасе оставалось, и хорошо бы найти столовую, о которой я читал в брошюре. Мысль о еде так увлекла, что я о Романе вспомнил, только когда переодевался в новенький костюм, вытирая волосы полотенцем. В просторную раздевалку как раз вошло несколько парней, включая хмурого Евгения, после пробежки бледного как стена. На меня косились с опаской, и разговор начинать никто не спешил. Я только подумал, кого из них к нам подселят в комнату, когда со стороны коридора послышались крики. Кто-то истерично звал на помощь. Парни в раздевалке переглянулись. Евгений замер, стягивая штанину спортивного костюма, глядя в сторону коридора. К зовущему на помощь голосу добавилась ещё пара.

Подхватив сумку с одеждой, я выскочил в коридор. У одной из комнат в центре коридора столпилось несколько парней. Подбежав к ним, я подвинул двух самых любопытных, заглядывая внутрь. Комната точно такая же, как и у нас: четыре кровати, два стола, тот же светлый цвет стен и большое окно с занавесками. Но взгляд мой сразу упал на знакомого парня, лежащего на спине прямо в центре комнаты. Это он пытался выбросить бутылку, когда автобус останавливался у покинутой деревеньки. Рядом с его головой и левым плечом натекла приличная лужа крови. Кто-то умудрился ударить его чем-то острым в шею, довольно глубоко распоров её и перерезав сонную артерию.

— Разойдитесь, — послышался голос коменданта позади нас. — Что случилось?

Я быстро отошёл в сторону, чтобы не мешать. Комендант бросил взгляд внутрь и на секунду замер. Оглядев комнату, он сделал шаг назад и закрыл дверь.

— Живо по своим комнатам, — сказал он нам таким холодным голосом, что несколько парней отступили на шаг. — И чтобы сидели там, пока я не разрешу выходить. Кто его нашёл?

— Я, — худощавый и нескладный парнишка поднял руку. Он был бледен и довольно сильно напуган.

— Со мной пойдёшь, — сказал комендант, затем ткнул в ещё одного, попавшего под руку. — Стой здесь и смотри, чтобы никто не заходил. Остальные живо по своим комнатам!

Уговаривать никого не потребовалось. Я вернулся в свою комнату, открыл дверь ключом. Пройдя к койке, бросил на неё одежду и развязал рюкзак. Сверху всё так же лежала моя любимая книга. Запустив руку внутрь, я немного пошарил и с шумом выдохнул. Мой любимый перочинный нож, подаренный дедом, исчез. Не похоже, чтобы копались в вещах. Кто-то открыл рюкзак и просто взял нож, лежавший сверху.

— А что происходит? — в комнату заглянул высокий крепкий парень. — Что за шум? Оу, полегче…

Он примиряюще поднял руки, когда я оглянулся. Продемонстрировал спортивную сумку с новой униформой и мешочек с обувью.

— Меня в седьмую комнату поселили, — добавил он. — Или я ошибся?

— Нет, — я попытался успокоиться. — Проходи, располагайся. Никита.

— Кирилл, — он улыбнулся. — Будем знакомы. Я слышал, что тебя приняли по рекомендации и, признаюсь, не думал, что у тебя столько выносливости. Много тренировался?

Он прошёл к свободной койке, второй у окна, бросил свой рюкзак и новые вещи. Выглядел Кирилл лет на шестнадцать, высокий, жилистый парень со светло-русыми волосами и небесно-голубыми глазами. Зинаида Павловна говорила, что именно такой типаж всегда нравится девушкам.

— Так что случилось-то? — спросил он.

В это время в комнату вернулся Роман, с полотенцем на голове, а следом ещё один из новичков, щуплый темноволосый парень.

— Говорят, в соседней комнате убили кого-то, — ответил на вопрос темноволосый, поведав это равнодушно. — Кого-то из новичков.

— Убили? — Кирилл выпрямился, посмотрел в сторону двери и нахмурился.

— Сказали, чтобы все сидели в своих комнатах, — добавил Роман. Пройдя к койке, он рухнул на неё, уткнувшись лицом в подушку.

— Меня Слава зовут, — бросил темноволосый парень, проходя к последней койке.

— Роман, — не отрывая лица от подушки, сказал Рома, подняв немного руку.

— Кирилл, — высокий парень прошёл к двери, приоткрыл её, выглядывая наружу, и резко закрыл, словно столкнулся взглядом с кем-то. Поёжился и тихонько прошёл к столу у окна.

— Никита, — я сел на койку, убирая рюкзак. — Элитная школа, говорили они, спеши поступить, заведёшь новых друзей, покажешь себя…

— В точку, — рассмеялся Роман. — Так и говорили.

Погрузившись в свои мысли, я думал, кто мог забрать мой нож. Уверен, когда возвращался в комнату, дверь была заперта на два оборота. Возможно, это кто-то из новых соседей. Они не выглядели такими уж измождёнными, чтобы задержаться так сильно. Мы успели душ принять, а они только подошли. Замок на двери достаточно простой, чтобы быстро взломать, но как тогда его закрыли на два оборота? И ещё вопрос, много ли запасных ключей?

Кабинет директора школы РИМ, два часа после полудня

В просторный кабинет директора вошёл начальник службы безопасности, пропуская вперёд завуча первого учебного курса — красивую женщину тридцати семи лет. Атмосфера в кабинете царила тяжёлая, отражая настроение хозяина.

— Я усилил охрану общежитий и территории в целом, — сказал Лапин, начальник СБ. Он занимал эту должность без малого одиннадцать лет и имел огромное влияние как в школе, так и в попечительском совете. — К вечеру приедет ещё две дюжины человек из столицы и Санкт-Петербурга.

Они с завучем прошли к столу директора, усаживаясь на заранее подготовленные кресла.

— Что удалось выяснить? — спросил господин Дубинин, потирая переносицу. Директору в этом году исполнилось шестьдесят пять лет, но выглядел он сильно моложе.

— Пока ничего существенного. Судя по всему, парня застали врасплох у двери в комнату. Он открыл дверь, получил короткий удар в шею, сделал два шага назад и упал. Били небольшим, очень острым ножом, но на скрытый клинок не похоже. Тот, кто наносил удар, либо хороший профессионал, либо ему невероятно повезло. Убийца — правша, среднего роста, больше о нём сказать ничего не могу. И ещё, мои подчинённые проверили здание. На двери одного из пожарных выходов за главной лестницей отсутствует пломба. Лично проверял все двери до начала учебного года, и пломбы были на месте. Вполне возможно, что убийца так покинул здание, но не исключаю, что кто-то из студентов старших курсов уже нарушает режим и выходит по ночам, чтобы покурить или побыть наедине с девушкой. Я оставил там человека в засаде. Если кто-то в ближайшее время попадётся, мы узнаем, кто испортил пломбу. Новую я пока решил не ставить.

— Девять месяцев без единого ЧП, а тут сразу такое, — хмуро сказал директор.

— Мои люди проверят его семью. Насколько мне известно, они высокое положение не занимают и ни с кем открытую войну не ведут.

— Я поговорила со всеми новичками, приехавшими сегодня, — сказала Анастасия Даниловна, поправив очки. — Никто ничего не видел. Часть парней была в душе, остальные в длинной очереди за вещами. Матвей Егорович как раз выдавал им форму. Убийца подгадал момент, когда в коридоре никого не было.

— Надеюсь, Вы с ними поговорили, чтобы они не будоражили остальных учащихся.

— Поговорила, — кивнула Анастасия Даниловна. — Но Вы же знаете подростков, уже сегодня к вечеру об этом будет шептаться вся школа.

— Может, оборудовать камерами наружного наблюдения хотя бы территорию за зданиями? — спросил начальник СБ.

— Каждый раз этот вопрос поднимается перед началом учебного года, и каждый раз мы приходим к одному и тому же решению. Только если Вы сможете убедить попечительский совет в их необходимости, тогда я подумаю над этим. Я как раз с ними сейчас беседовал. Они направят в школу своих людей, чтобы провести расследование. Следите за ними в оба, чтобы не совали свой нос глубже, чем следует.

— Хорошо, — понимающе кивнул начальник службы безопасности.

Обязательного построения на площади в честь поступления новой группы студентов так и не случилось. Нас полдня не выпускали из комнат, время от времени заглядывая для того, чтобы расспросить о случившемся. Первой приходила красивая женщина в миниатюрных очках, представилась Анастасией Даниловной, заведующей учебным процессом первогодок. Приятная в общении женщина и очень внимательная. Нам-то и рассказывать особо было нечего, так как мы с Ромой были в душе, а Кирилл и Слава долго стояли в очереди, пока комендант неспешно выдавал одежду и обувь. Но, несмотря на это, завуч нас выслушала, задала пару вопросов и ушла. Затем приходил сам комендант, чтобы ещё раз опросить и предупредить меня, чтобы не болтал лишнего.

К пяти часам вечера нас собрали и под присмотром проводили в столовую. О ней можно рассказать отдельно. Большое длинное здание, рассчитанное на пару сотен человек. Посещали студенты её по расписанию, трижды в день. Если пропустишь обед, то придётся ждать до ужина или получать по шее от куратора класса и брать особый талон. Для успевающих учеников, тех, кто входил в первые две группы, в столовой был предусмотрен шведский стол с деликатесами, как ещё один стимул в учёбе.

— Только на первом курсе будут учиться две сотни человек, — говорил словоохотливый Роман, рассказывая про школу, где учились его родители. — Мы приехали самыми последними. Остальные тут уже две недели. И чтобы сформировать первую двадцатку, учителя устраивают «безумный забег». Говорят, что элитным ученикам можно самим составлять меню, для них всё сразу привозят из Москвы.

Он недовольно посмотрел на гречневую кашу с тушёным мясом, поковырял в тарелке ложкой и отодвинул её подальше. Потянулся за десертом в виде булочки с яблочным повидлом. Кстати, мне они очень понравились.

— Они же сладкие, — Кирилл посмотрел, как я с аппетитом лопаю гречневую кашу вприкуску со сладкими булочками. Он, как и я, взял самую большую порцию и уже почти расправился с ней.

— Сладкие, — согласился я. — И вкусные. Значит, в школе учится где-то шестьсот человек?

— Примерно, — ответил Кирилл. — РИМ не самая большая школа, зато самая престижная. Преподаватели, учебный материал и перспективы после окончания школы, и всё это с приставкой «лучшее». Поэтому и учеников отбирают самых талантливых. Не скажешь, кто за тебя поручился, чтобы без экзамена взяли?

— Не знаю, не интересовался, — я пожал плечами, сунул в рот последнюю ложку каши и принялся жевать.

На меня уставились три недоверчивых взгляда. Запив кашу компотом, я блаженно вздохнул.

— Лучше скажите, про какие карточки тот тип говорил? — я решил сменить тему.

— Карта ученика, — сказал Рома. — За успеваемость начисляются баллы, которые можно обменять на что-нибудь полезное. По ним в конце каждой четверти выставляется оценка, и на главном стенде у администрации вывешивается рейтинг лучших. Попадёшь в первую двадцатку на своём курсе — получишь билет в особый класс. Будешь как сыр в масле кататься. Но это вряд ли. У них уровень подготовки выше, поэтому и занимаются они по особой программе. К концу уже третьей четверти разрыв будет слишком большой, чтобы тягаться даже с самым слабым из их класса.

— Бывает, — сказал молчавший всё время Вячеслав, — что их спускают с небес на землю уже к Новому году.

— Ты, что ли, намерен потягаться с ними? — улыбнулся Рома.

— Посмотрим, — многозначительно сказал Слава.

Под потолком раздался звук колокольчика.

— Заканчиваем, — вдоль рядов со столами прошёл учитель, сопровождавший нас на обед. — У вас десять минут.

— Я всё, — Кирилл встал, посмотрел на нас с улыбкой. — Не в службу, а в дружбу, отнесите мой поднос. Хочу с девчонками поговорить.

— Отнесу, — кивнул я.

Он показал мне большой палец и направился к столикам, где сидели девушки. Помахал по пути кому-то рукой. Как и нас, их сопровождал учитель, пожилая женщина, очень строгая на вид. Я обратил внимание, как она посмотрела на Кирилла, но говорить ничего не стала. Он же подсел к двум девушкам, поприветствовав их очаровательной улыбкой. Одной из них была та самая рыженькая, которую я тянул последний участок дороги до школы. Словно почувствовав мой взгляд, она оглянулась, но всего на секунду.

— Везёт красавчикам, — вздохнул Рома. — А у меня из знакомых девушек никто так и не смог поступить. В эту школу, имею в виду.

— Сомневаюсь, что у тебя вообще есть знакомые девушки, — хмыкнул Слава, вставая. Забрав поднос, направился к окошку приёма грязной посуды.

— Красавчик, язва и… — Рома посмотрел на меня и улыбнулся. — Отличная компания подобралась.

Я подумал, что к перечисленным выше надо бы добавить ворчуна, но промолчал.

Утро первого учебного дня в новой школе началось сумбурно. Оказывается, в каждой комнате было радио, включающееся в шесть часов утра и выдающее бодрую и ритмичную мелодию пианино. Студентам давалось всего пятнадцать минут, чтобы одеться, привести себя в порядок и выбежать на улицу для построения. Нас ещё вчера распределили, познакомив с классным руководителем, приятной женщиной лет тридцати пяти. Пятнадцать парней и пять девушек. Не знаю, повезло нам или так было задумано, но из нашей комнаты все попали в один класс.

Первое же построение в качестве класса не обошлось без опоздавших. Отсутствовала пара девушек, которых пришлось ждать пять минут, пока остальные отправились на утреннюю зарядку. Несчастным просто не повезло из-за ажиотажа в уборной. Классный руководитель сказала, что если кто-то не успевает, то он должен вставать раньше и не задерживать остальных. Из-за этого отдуваться пришлось всем, и утренняя зарядка длилась на двадцать минут дольше. Потом пришлось торопиться, чтобы успеть к завтраку.

После посещения столовой давалось всего двадцать минут, чтобы дойти до учебного класса, находящегося в главном корпусе. Когда мы вчера скучали в комнате, я успел изучить карту школьного городка и знал, что учебный корпус с лекционными классами располагался рядом со зданием администрации. Это чтобы учителям не ходить по всей территории. В зависимости от года обучения, классы находились на втором, третьем и четвёртом этажах. Чем старше год обучения, тем выше. А ещё у каждого класса есть цифра, символизирующая его силу, от единицы до десяти. Нам досталась семёрка, но как учеников делили и как оценивали, я пока не знал. Разве что в элитную двадцатку, то есть в первый класс, зачисляли на основании пробежки и какого-то экзамена по физической подготовке. Об этом нам все уши прожужжал Рома, довольный тем, что кто-то из прибежавших вместе с учителем был отсеян.

— И кого отсеяли? — спросил Кирилл, пребывая в прекрасном расположении духа.

— Точно не знаю, вроде девушку.

— Откуда ты вообще это узнал? — спросил малоразговорчивый Вячеслав Самойлов. — Из поля зрения не пропадал, а уже все слухи собрал.

— Не все, а самые интересные, — сказал Рома. — Тех, у кого с выносливостью всё в порядке, двадцать восемь человек было. Учителя посовещались и решили, что восемь не вписавшихся в элитный класс будут старостами в других.

Мы как раз сидели в просторном классе с новенькими партами и стульями, огромной зелёной доской и специальной тумбой для преподавателя. Слушая Рому, я с интересом разглядывал одноклассников. Кое-что казалось странным. Мне все уши прожужжали, что школа РИМ — элитное учебное заведение, с невероятно сложными вступительными экзаменами. Но, глядя на одноклассников, я никак не мог поверить, что они могли обойти конкурентов при поступлении. Из всего класса выделялся только Кирилл — высокий, жилистый и крепкий, как стальная пружина. Во время утренней зарядки он хорошо двигался, легко бегал, отжимался, подтягивался и работал на брусьях словно невесомый. Именно такими и должны быть все в этом классе, но никто из парней даже близко не был так хорош. То же самое касается и девушек. Они все были стройные и подтянутые, но чего-то в них не хватало.

— Никита, — Кирилл толкнул меня в плечо, привлекая внимание. Он как раз сидел со мной за одной партой. — Задумался?

Рома и Слава, сидевшие на ряд впереди, вопросительно смотрели на меня.

— Что? Задумался немного.

— Проехали, — Рома улыбнулся. — Мы как раз…

Он не договорил, так как дверь в класс открылась и вошла наш классный руководитель, Марина Ильинична. Красивая женщина, длинные тёмные волосы, зелёные глаза, полные губы. Взгляд у неё уверенный и решительный, характер строгий, как и положено учителю, только она ещё и убийственную ауру излучает, что, на мой взгляд, не совсем правильно. Зинаида Павловна говорила, что женщина в любой ситуации должна скрывать силу. Сколько лет я жил в деревне, а всего пару раз смог уловить ауру силы, исходящую от неё.

Следом за учителем вошла та самая девушка, которая ехала рядом со мной в автобусе. Тёмно-коричневые волосы стянуты в тугую косу и убраны под спортивный костюм. Взгляд сердитый и холодный.

Приветствуя учителя, класс дружно встал.

— Пересядь, — сказала Марина Ильинична парню с первой парты. — Живо!

Парень едва стул не опрокинул, поспешив пересесть на последний ряд.

— С сегодняшнего дня старостой класса будет Крылова, — сказала Марина Ильинична. — Помимо ответственности и дополнительной бумажной работы, староста получает по одному баллу каждый день, вне зависимости от успехов в учёбе. Напоминаю, для перехода на второй курс вам нужно набрать не менее ста баллов. Даже если у вас наберётся девяносто девять, будете отчислены так же легко, как и те, кто наберёт минус сто баллов. И чтобы повысить вашу мотивацию к учёбе, весь класс теряет один балл за то, что не смогли сегодня прийти вовремя на зарядку. Крылова — садись.

— Чёртовы бабы, — тихо сказал парень, сидевший позади нас.

Марина Ильинична заняла место за кафедрой, обвела всех взглядом.

— Поздравляю с поступлением в школу РИМ, — сказала она. — Вы доказали, что у вас есть талант, необходимый, чтобы учиться здесь, и следующие три года станут ключевыми в его развитии. Все вы сильнее и выносливее обычного человека, обладаете повышенной реакцией и восприятием. Задача школы развить этот талант, поэтому восемьдесят процентов учебной программы направлено именно на физическое воспитание. У вас есть две недели, чтобы войти в ритм тренировок и набрать десять баллов. Их вы сможете обменять на первую систему развития. Поднимите руки те, кто получил знания от родителей, учившихся в нашей школе. Вы наверняка думаете, что уже всё знаете и умеете, но пока старший наставник лично в этом не убедится, будете заниматься вместе со всеми.

Семеро парней и одна девушка подняли руки, в том числе и Роман. Я видел только его спину, но мне показалось, что он выглядел довольным этим фактом.

— А теперь поднимите руки те, кто следует тайным семейным техникам, — добавила учитель, сделав несколько пометок в журнале перед собой.

В этот раз руку поднял только один парень, с которым я ещё не познакомился. А ещё староста, Крылова.

— Что? — тихо спросил я, не размыкая челюстей, чтобы со стороны не было видно.

— Руку поднимать не будешь? — спросил Кирилл, толкнувший меня локтем в бок.

— Не понимаю, о чём ты, — отозвался я.

— Видно же, что ты занимался раньше. Во время зарядки утром даже не вспотел.

— Было бы от чего потеть…

— Молотов, Рябов, встать! — Марина Ильинична прищурилась, сердито посмотрев на нас. — Я сказала поднять руки, а не обсуждать. Никита, почему руку не поднял? Ты поступил в школу по рекомендации, правильно?

— По ней, — ответил я.

Не удивился, что она моё имя запомнила, так как ещё утром заметил, что Марина Ильинична очень внимательно наблюдала за классом, особенно за мной и Кириллом.

— С понятием «таланта» и его развитием знаком?

— Чисто теоретически.

— Понятно, садись, — взгляд учителя говорил, что она мне совершенно не поверила. — Рябов?

— Я тоже, это, чисто теоретически, — улыбнулся он.

Марина Ильинична строго посмотрела на Кирилла, на что он даже бровью не повёл.

— Садись, — холодно сказала она и едва не прожгла в нём дыру взглядом, даже пальцем погрозила. — Школа РИМ не зря считается одной из лучших в мире. Мы храним высшие системы развития. И если хотите заполучить их, придётся постараться войти в первую двадцатку учеников. Но даже если не получится, системы первого и второго класса будут в вашем распоряжении.

Дальше Марина Ильинична пустилась в объяснения учебного процесса, порядка проведения экзаменов и расписания лекционных занятий. Помимо физической подготовки, в школе будут преподавать историю, географию, литературу, биологию и обществознание. Были представлены и точные науки: математика, физика и химия, но только как предметы по желанию. Отдельной категорией шли занятия по развитию таланта, разделив студентов не по классам, а по уровню успеваемости. Здесь я немного удивился, так как развивать талант можно только с наставником, который передаст знания и понимание силы из рук в руки. Процесс это долгий и кропотливый, не терпящий суеты. Ты должен подойти к обучению не только морально, но и физически подготовленным. Поэтому, когда Марина Ильинична рассказывала о том, как проходит обучение, я никак не мог взять в толк, как они собираются учить шестьсот человек одновременно. У каждого класса ведь всего один учитель. Этак учителю даже на сон времени не хватит, не говоря уже о чём-то другом. Мне сразу вспомнились мои занятия с Афанасием Георгиевичем, директором школы в Вовках. Мы с ним неделю занимались с раннего утра и до поздней ночи, прерываясь только на еду и сон по четыре часа. Заперлись в школе и, пока у меня не произошёл прорыв, не выходили. Гаврилович шутил, что я там целый год просижу, они даже с дедом на что-то спорили.

В любом случае, интересно посмотреть, как молодёжь будут учить в «лучшей школе мира». Может, сюда через неделю приедет шестьсот учителей и процесс пойдёт быстрее? От одной мысли об этом у меня даже мурашки побежали по рукам.

— Если есть вопросы, задавайте, — сказала Марина Ильинична, посмотрев на маленькие часики на руке.

— А можно ли побороться за пост старосты класса? — поднял руку парень, владевший семейной техникой развития.

— Один раз за четверть ты можешь бросить вызов на бой и занять эту должность, — кивнула она. — Но только при условии, что у тебя баллов больше, чем у старосты.

— Но она же будет получать их просто так.

— Значит, тебе нужно стараться в два раза больше. Ещё вопросы?

— А как быстрее зарабатывать эти баллы? — поднял руку Вячеслав.

— Соревноваться с другими, — ответила Марина Ильинична. — Очень скоро вы поймёте, как их можно заработать и как легко потерять. Напоминаю, что за две недели вы должны набрать минимум десять баллов, а за учебный год — не меньше ста. Хорошо, если вопросов больше нет, то через пятнадцать минут у вас начнётся первое занятие в спортивном зале под номером семнадцать. Это в главном спортивном комплексе, в той стороне. И ещё, после обеда вам нужно подойти в четвёртый кабинет административного здания. Там вам оформят школьный пропуск. Как только получите его, сможете посещать библиотеку, получить нужную литературу для уроков, тетради и письменные принадлежности. Удачи вам.

Закрыв журнал, она бросила короткий взгляд на Крылову и вышла из класса.

— Странное пожелание, — сказал я. — Удача — тётка с характером. Без силы её не оседлать.

— Оседлать, тётку? Ну у тебя и мысли, — рассмеялся Рома, похлопав по плечу Вячеслава.

— Так учил меня Гаврилович, — ничуть не обиделся я. — Что толку тебе от удачи, если ты слабый?

— Удача и решительность — вот что нужно хорошему бойцу, — ответил он, задирая подбородок, отчего захотелось дать ему подзатыльник.

— Завязывайте спорить, — сказал Вячеслав. — Пойдёмте на тренировку, там посмотрим и на удачу, и на силу.

Класс уже засобирался и недружно направился к выходу. В коридоре к этому времени стало шумно, так как у других тоже урок закончился, и все спешили в спортзалы. Я поймал взгляд Крыловой, посмотревшей в нашу сторону.

— Знаком с ней? — спросил я у Кирилла.

— Пересекались пару раз, — ответил он. — Наши предки в хороших отношениях.

К старосте никто из одноклассников не подошёл, не поздоровался и не поздравил. Те же девушки смотрели так, словно она им чем-то насолила. Рома говорил, что Крылова хотя и не попала в элитный класс, но сохранила за собой комнату в первом корпусе общежития и многие привилегии, в том числе на столовую. У него это почему-то вызывало приступ зависти, хотя я уже говорил, что он был в тех же условиях, что и она, но просто оказался слабее. Тем более, он хвастался, что владеет школьной системой развития, но выносливости во время пробежки не хватило.

Огромный спортивный комплекс в школьном городке стоял так, чтобы со стороны главной улицы не бросаться в глаза. Это было огромное двухэтажное здание с высокими потолками и широкими окнами. Меня оно впечатлило размерами. Когда я был маленьким, то настолько большие здания видел только в виде торговых центров. Парни и девушки, выходившие из учебного корпуса, делились на два потока. Одни шли к стадиону и открытым площадкам, вторые — к спортивному комплексу.

Семнадцатый зал был не очень большим, но для двадцати человек вполне удобным, чтобы заниматься, не мешая друг другу и не толкаясь. Если судить по рисунку на полу, то зал делился на два участка с шестиметровыми квадратами в центре каждого. Встречал нас крепкий мужчина лет сорока, немного невзрачный на вид, но впечатление это было обманчивым. Он потребовал, чтобы мы сняли обувь, так как в зале был мягкий пол. Дождался, пока класс построится, затем дважды прошёл вдоль строя, изучая каждого. Я уже успел оценить сбитые костяшки у него на руках, мозоли на пальцах и ладонях.

— Меня зовут Денис Иванович, — представился он. — С сегодняшнего дня я ваш инструктор по рукопашному бою. Никакого карате, джиу-джитсу и прочей ерунды. Только смешанный стиль, некрасивый, злой, но эффективный. Ударная техника руками и ногами, борьба в партере и болевые приёмы. Ваша задача — научиться наносить максимальный урон противнику за короткое время. Начнём с разминки и растяжки, затем упражнения на выносливость, и закончим спаррингами. Сегодня как раз день обмена опытом между классами. Вашим соперником будет восьмая группа. Победители получают пять баллов, проигравшие остаются ни с чем. А теперь, вперёд!

Разминка вышла отличной, хотя больше походила на утреннюю зарядку. Потом мы перешли к растяжке, благо с гибкостью у меня проблем особых не было. Закончили же серьёзной тренировкой на выносливость, после которой половина класса валялась на полу без сил, обливаясь потом. Мне же понравилась работа с большим и необычно тяжёлым мячом, который нужно было обхватывать руками и перебрасывать через себя. Со всем комплексом упражнений спокойно справиться смогли только трое: я, Кирилл и староста. Я, пока занимался, всё думал, что у неё очень необычное имя — Ярослава. А ещё поражался запасу её выносливости.

В конце занятия нам вручили большие мягкие перчатки без пальцев и разбили на пары, отрабатывать простенькую серию ударов с шагом навстречу. Денис Иванович оказался учителем требовательным и суровым и поблажек не давал никому. Только нас с Кириллом он не бил бамбуковой палкой пониже спины, чтобы придать сил и мотивации. Мы же с Кириллом немного увлеклись, и серия ударов переросла в нечто большее. Он легко двигался, уклонялся, уходил с линии атаки и всё время старался заступить за мою ногу, чтобы нанести хороший удар. Вот именно такого друга и одноклассника мне не хватало в школе. Мы бы с ним обязательно подружились.

Немного увлёкшись, я поднырнул под очередной удар, просвистевший прямо над головой, и ударил в корпус, не сильно, но достаточно, чтобы осадить.

— Сдаюсь, сдаюсь, — Кирилл поднял руки, затем уселся на пол, потирая ушибленный бок. — Силён ты, зараза.

— А то ж, — улыбнулся я. — Да и ты неплох. Хорошо двигаешься.

— Не хочешь за должность старосты побороться? Яру легко уделаешь.

— Кого? — не сразу понял я.

— Ярославу, — он показал взглядом на старосту, отрабатывающую удар с рыжей девушкой, которая за её атаками просто не поспевала.

— Не хочу.

— Почему?

— Не интересно, когда тебе каждый день баллы просто так дают, а другим за них драться надо.

— Можешь попросить, и баллы начислять не будут, — он как-то хитро улыбнулся.

— Глупо отказываться от того, что твоё по праву. Если заработал, то должен получить.

Денис Иванович пару раз громко хлопнул в ладоши.

— Десять минут на восстановление, — сказал он и направился к выходу.

Группа с облегчением выдохнула и начала расходиться по залу в поисках места для отдыха. К нам приполз Роман, блаженно растянувшийся на полу. Вячеслав, в отличие от него, устал не так сильно.

— Это потому что физкультурой пренебрегаете, — сказал я. — Если упустили время и не занимались раньше, то за три года стать сильным будет непросто.

— Я, вообще-то, с шести лет карате занимаюсь, — отозвался Рома, не собираясь вставать. — И с выносливостью у меня всё отлично.

— Самбо, — сказал Вячеслав. — С семи лет. Знаешь, почему все так на твою рекомендацию косились? Потому что в этом году экзамены очень сложные были. Я думал, что не пройду, завалив два из пяти подходов.

— А я три завалил, — сказал Роман.

— Какой третий?

— Силу сжатия, — сказал он. — Это ни разу не просто — сто килограмм выжать.

— У меня сто восемь вышло.

Они посмотрели на меня, на что я развёл руками, не совсем понимая, о чём речь.

— Так вот, все ученики жилы рвали, чтобы в школу попасть, а тебя просто так допустили, — продолжил Вячеслав. — Таких обычно не любят. Либо же они думают, что ты обычный парень, без таланта. Комплекция у тебя просто… как будто целыми днями занимаешься. Человеку с талантом подобное не нужно, он и без этого сильнее остальных, понимаешь?

— Нет.

— Тогда забей, — махнул рукой Рома. — Когда я талант раскрою, буду сильнее тебя, вот увидишь.

Я бросил взгляд на уставших одноклассников и начал понимать, почему они выглядели как слабаки. Выходит, что ждали развития таланта и не напрягались. Не все, Кирилл и Ярослава от них отличались кардинально. Даже удивительно, что такие, как они, угодили в подобную группу. И становилось понятно, зачем все эти разделения на номера классов, на элиту и прочих.

Минут через десять вернулся Денис Иванович с ещё одним крепким мужчиной, но помоложе. А следом за ними потянулись ученики из восьмого класса. Пока мы не приехали, они были седьмыми, а теперь их номер упал, поэтому выглядели они слегка недовольными, бросая на нас соответствующие взгляды.

Поединки проходили сразу на двух площадках. За одной наблюдал наш Денис Иванович, за второй — наставник другой группы. Парни и девчонки дрались азартно, пытаясь показать себя с лучшей стороны, но усталость после тренировки давала о себе знать. Рома свой бой проиграл быстро, меньше чем за минуту. Его просто опрокинули и провели болевой приём на локоть. А вот Вячеслав победил, тоже в борьбе, но уже удушающим сзади. Нашей старосте соперница досталась худощавая, и тоже вымотанная тренировкой, поэтому первым же ударом получила ногой по голове и отправилась отдыхать к остальным. Я бы вышел против неё, посмотреть, насколько она может быстро двигаться. Силу Кирилла я оценить успел, поэтому не удивился, когда он уложил своего соперника ещё быстрее, чем Ярослава.

Моим противником оказался долговязый парень, слишком уж серьёзно настроенный для простого спарринга. Двигался он медленно, пару раз попытался достать меня прямыми ударами в голову. Бил слишком откровенно, поэтому я поступил так же, как с Кириллом — просто резко сблизился и нанёс удар в область печени. На этом невзрачный и разочаровывающий поединок закончился. Я бы от полученных баллов отказался, если бы не наставления деда. Он говорил, что от честно заработанного отказываться нельзя — это обесценивает все твои усилия, не только совершённые сейчас, но и затраченные на подготовку.

Оставшийся день закончился без особых происшествий. Мы дружно наведались в здание администрации, где нас сфотографировали и выдали пластиковые карточки учащихся. Там же показали, как узнать точное количество заработанных баллов или штрафы. Нужно было приложить карточку к специальному аппарату, и на экране высвечивалась вся информация. К примеру, у Кирилла и Вячеслава было ровно по четыре балла, а у меня почему-то девять. Проверяли все, кроме старосты, и у тех, кто выиграл тренировочный поединок, высвечивалась цифра четыре. После этого коситься стали уже на меня, не понимая, откуда появилось лишнее.

В конце дня мы зашли в библиотеку за книгами, тетрадями и письменными принадлежностями. Места внутри было много, огромный читальный зал. Учеников, кстати, тоже немало, но они старались книги получить и поскорее покинуть помещение. Кроме одной странной компании, трёх парней, читавших необычно большую книгу и раскладывавших на столе цветные карточки. Рома говорил, что после тяжёлого дня всем хотелось побыстрее добраться до кровати и уснуть, а не тратить время на чтение. Собственно, после ужина они с Вячеславом так и сделали, развалились на койках, изучая полученные учебники. А я решил вернуться в библиотеку и взять какую-нибудь увлекательную книгу. Перед уходом из деревни я не успел дочитать книгу из заданного на лето, про трёх мушкетёров. Мне её Гаврилович нахваливал, хотя сам и не читал, но смотрел то ли мультик, то ли кино.

Вечером на территории школьного городка становилось многолюдно. Парни и девушки гуляли, сидели на лавочках в небольшом парке, просто бродили, взявшись за руки. Если честно, было немного неуютно, когда вокруг столько подростков твоего возраста. Самой шумной оказалась группа старшеклассников, играющая в футбол недалеко от общежития. За парнями с любопытством наблюдали девушки, что-то обсуждая и даже показывая пальчиком. Преподавателей и учителей вроде и не видно, но поискав внимательно, я заметил, что за играющими в футбол присматривал комендант, а за девушками неприметная женщина, одетая в спортивный костюм. От неё как раз исходила аура опасности, которую окружающие не замечали. Возле библиотеки студентов бродило значительно меньше, но можно было увидеть парня или девушку с книгой в руках, спешащих в сторону общежития, чтобы почитать перед сном.

Здание библиотеки находилось справа от стадиона, не в самом удачном месте, на мой взгляд. Чтобы зайти туда из учебного корпуса или из общежития, нужно делать крюк через спортивную зону. А ещё в этом здании был небольшой кинозал, о котором я читал в брошюре. Последний раз в кино я ходил ещё вместе с мамой, когда мне было семь лет. Даже помню, какой мультфильм мы смотрели в тот день. Интересно, а в местном кинозале можно что-нибудь посмотреть, и насколько большой здесь экран? С этой мыслью я и прошёл по коридору мимо библиотеки, поднялся на второй этаж, на площадке которого стоял крепкий парень лет восемнадцати или девятнадцати. Коренастый и мордатый, он весил килограмм под сто.

— Проваливай, — сказал он, дождавшись, пока я поднимусь по лестнице.

— Что, полюбопытствовать нельзя? — расстроился я.

— Нельзя, — лаконично ответил тот, бросив на меня взгляд сытого кота.

— Жаль, — вздохнул я и уже собрался уходить, но услышал странный шум со стороны коридора. Выглядело так, словно кто-то рухнул на что-то деревянное, разломав на части. Затем послышалась приглушённая ругань.

Здоровяк попытался положить мне ладонь на плечо, но я легко поднырнул под неё, в два шага оказавшись в коридоре. Пробежав немного, заглянул в первую открытую дверь. Это действительно был кинозал, небольшой, к разочарованию, но уютный. В пространстве между первым рядом и сценой стояло трое парней в возрасте за восемнадцать лет, скорее всего, третьекурсники. Один отряхивал спортивный костюм и пытался понять, не пострадал ли тот от падения на высокую деревянную трибуну. Ещё один тихо ругался, прижимая ладонь к щеке, а третий крепко держал за руку девушку. Моё появление не осталось незамеченным, и вся компания обернулась в сторону двери. Девушку я узнал сразу — это была староста, Крылова. Спортивный костюм у неё был разорван от ворота почти до середины, открывая вид на спортивную майку.

— Ух ты, — негромко произнёс я в повисшей тишине.

Мне на плечо легла тяжёлая ладонь здоровяка с лестницы. Это было немного неожиданно, и я сработал на автомате, сорвав его руку, сжал запястье, слегка повернув, и ударом снизу вверх выбил сустав локтя. Затем апперкотом в челюсть отправил парня в нокаут. Где-то на задворках сознания подумал, что ему повезло иметь толстую шею, а то сломал бы.

Мой учитель по физкультуре, Гаврилович, говорил, что люди делятся на два типа. Первые в чрезвычайной ситуации начинают бегать из стороны в сторону и суетиться, а вторые — замирают, не в силах пошевелиться. Настоящий боец должен действовать несмотря на происходящее вокруг. Хорошо бы трезво оценивать ситуацию, но это приходит с опытом. Я же первый раз столкнулся с подобным, и, спасибо стараниям Гавриловича, внутри словно щёлкнуло что-то. Резко сократив дистанцию, я прыгнул на того, кто прижимал ладонь к щеке. Ударил ногой в прыжке, но попал лишь в плечо. Парень оказался прытким, блокировав удар и ответив встречным, но я был уже слишком близко. Ухватив его за ворот спортивного костюма левой рукой, правой дважды пробил в район солнечного сплетения и добавил коленом в пах.

Повернувшись к двум оставшимся парням, замер на секунду, оценивая ситуацию. Всё произошло быстро, а я как будто смотрел на это со стороны. Нужно было успокоиться, но не получилось. Наоборот, изнутри начала подниматься волна гнева, постепенно приоткрывая первую дверцу к внутренней силе. Тот, кто сломал своим телом трибуну, лишь всё усугубил, решив наброситься на меня. Он неплохо двигался, быстро и чётко, но ему не хватало силы. Пользуясь преимуществом высокого роста, парень хотел нанести удар ногой в голову, но просчитался. Боковым ударом в бедро я срубил его и, пока он падал, добавил коленом в голову.

Развернувшись к последнему противнику, увидел перед собой Крылову, что-то говорящую. Она погрозила мне кулаком, затем схватила за руку и потянула к выходу из кинозала. Мы выскочили в коридор, пробежали к лестнице, затем мимо библиотеки, на улицу. Староста потянула меня к беседке недалеко от здания.

— Ты совсем дурной? — спросила она, втолкнув под навес.

— Сама такая, — отозвался я, постепенно приходя в себя. Набрав полную грудь воздуха и, не выдыхая, сделал ещё один маленький вдох, чтобы полностью раскрыть лёгкие и выпустить из них весь углекислый газ, как учила Зинаида Павловна. — Нехорошо обзываться.

— Я ещё даже не начала, — она фыркнула, прижимая к плечу разорванный спортивный костюм. — Придурки, дятлы комнатные! Что ржёшь⁈

— Ты очень смешно ругаешься.

— А ты… — она ткнула меня пальцем в грудь, смешно нахмурила бровки, затем вздохнула. — Спасибо.

— Пожалуйста. Пойти им добавить? Вроде один уцелел.

— Стой, — она загородила выход из беседки. — Оставь этих придурков. У тебя и без этого проблем будет выше крыши. Пойдём, проводишь меня.

Она вышла из беседки, обернулась, бросив требовательный взгляд. Странная девушка, но красивая, не отнять. Мы пошли по дорожке вокруг стадиона к первому корпусу женского общежития.

— Никита, так? — спросила она. — Я помню, ты представлялся в автобусе. Ярослава. Славой не зови, обижусь.

— А Яра?

— Меня так только Кирилл дразнит. Но если хочешь, зови.

— Оставишь всё так? — я показал за спину.

— Ничего бы они не сделали, — сказала она. — Тот, кто уцелел — мой брат двоюродный. Дебил, как и дружки его. Но всё равно, спасибо, что вмешался.

— Если брат, то должен тебя защищать.

— Не смеши меня, — она хмыкнула. — Они меня у библиотеки подкараулили. Хотели позлорадствовать, что в первый класс не попала.

— Не похоже это на «позлорадствовать». У тебя синяк на плече с кулак размером. А они что, в первом классе?

— Нет, — Ярослава язвительно улыбнулась. — Им сил не хватило даже во второй попасть. Там конкуренция такая, что они об этом и не мечтают. Михаила это злит, и он на мне решил сорваться, козёл. Имей в виду, в его шайке все злопамятные и тупые, как и он сам. Они тебе ещё доставят проблем.

— Посмотрим. Гаврилович говорит, что дурака достаточно поколотить три раза, чтобы он от тебя отстал.

— Это кто?

— Мой школьный учитель физкультуры.

— Он тебя драться учил? — она бросила любопытный взгляд.

— В том числе. Но ценно не то, что он учил кулаками махать, а та мудрость, которую передал. И зря смеёшься, так дедушка говорил.

— Прости, не хотела обидеть, просто прозвучало наивно.

Мы потихоньку подходили к зданию общежития, и становилось людно.

— Дальше я сама, — Ярослава остановилась. — Спасибо, что проводил.

— Не за что. Увидимся завтра на занятиях.

— Подстричься бы тебе, — сказала она, посмотрев скептически. — Тут парикмахерская есть, рядом с медпунктом. А то, когда лохматый, то немного страшный. Как бандит из Тёмного союза или разбойник с большой дороги. Пока.

Она поспешила к зданию, увернувшись от группы старших девушек, идущих навстречу. Они её проводили странными улыбками. Я постоял немного, посмотрел, как она скроется в здании, затем направился к самому дальнему корпусу общежитий. В библиотеку идти было уже поздно. Солнце садилось, и, если верить внутренним часам, у меня оставалось минут тридцать, чтобы вернуться в комнату. Рома к моему возвращению спал без задних ног, Кирилл ещё что-то читал, пока свет не выключили, а Вячеслав просто разглядывал потолок.

Утро следующего дня прошло так же, как и предыдущее. Подъём под ритмичную музыку, зарядка, душ и завтрак. Я заметил, что половина класса, проигравшая вчера в тренировочных поединках, выглядела подавленной. Всех почему-то интересовало не само обучение, а то, как бы побыстрее заработать необходимые баллы. То же самое продолжилось и в классе, пока мы ждали учителя. Точнее, почти то же самое, так как произошло ещё кое-что.

— Система развития таланта — самый важный компонент в учёбе, — говорил Рома. Мы сидели за партами, собравшись тесной компанией. — Это как бензин для машины. Даже если у тебя самый дорогой джип, без топлива он не поедет. Будет бесполезным куском железа. А кто-нибудь, не самый сильный, может легко обогнать тебя на скутере, если его заправить вовремя.

— Никита, привет, — к нам подошла Крылова, невозмутимо переставила стул, подсаживаясь к столу. — Кирилл.

— Привет, Яра, — Кирилл равнодушно поднял руку. Затем он удивлённо перевёл взгляд с неё на меня. — Вы что, успели познакомиться вчера? А я думал, где ты пропадал весь вечер. Никита, друг, держись от неё подальше, вот мой тебе совет.

— Очень смешно, — язвительно сказала Ярослава. — Ты здесь единственный, от кого надо держаться подальше. Но я надеюсь, что тебя ещё выгонят к середине учебного года, когда пять или шесть девушек передерутся и повыдёргивают друг другу волосы из-за тебя.

— Как всегда, остра на язычок, — улыбнулся Кирилл. — Сидела бы тихо за своей партой и не отсвечивала.

— Не ругайтесь, — сказал я, за что заработал два примерно одинаковых взгляда. — Не ругайтесь. Мы с Ярославой вчера вечером познакомились. И ещё с её двоюродным братом.

— С Мишей? — на лице Кирилла появилась брезгливость или что-то похожее.

— С ним, — отмахнулась Ярослава. — Не бери в голову. Так что вы тут обсуждали? Где бы достать побольше баллов, чтобы не скатиться в конец списка по успеваемости? Через неделю будет ещё одна возможность заработать по пять баллов в спаррингах, только теперь с пятым классом. Там ребята покрепче будут, поэтому я бы на твоём месте на это не рассчитывала.

Ярослава обращалась только к Роме, так как он единственный проиграл из нашей компании.

— Я просто перетренировался и устал, — сказал он. — Если бы знал заранее, экономил бы силы и выиграл.

— Лучше сосредоточься на учёбе. Скоро будет два промежуточных теста, за каждый из которых дадут по три балла. Потом нормативы по физической подготовке на стадионе. Четыре норматива по одному баллу, должно получиться в итоге десять.

— Девять, — проворчал Рома. — Бал у нас девчонки нерасторопные отняли.

— Прояви инициативу во время занятий, — она пожала плечами. — Учителя вправе награждать дополнительными баллами за подобное. Ты же хвастался, что владеешь школьной системой развития. Другую ты не получишь, зачем тебе напрягаться?

— Мне родители первоклассную систему передали, — насупился Роман. — Она слишком сильная для меня, и я не понимаю, что нужно, чтобы её активировать.

— Кстати, где они работают? — спросил Вячеслав. — У тебя же фамилия Филиппов? Где-то я её слышал.

— В полиции работают, — не без гордости, сказал он. — В особом отделе. Ловят таких, у кого «талант» есть, а мозгов нет. А твои?

— Работает только отец. Он начальник отдела в охранной фирме Давыдовых.

— Ого, — Рома пару раз кивнул, высоко оценивая должность охранника.

Все дружно посмотрели на меня с одинаковым вопросом во взгляде.

— Мои родители погибли, когда мне восемь лет было, — сказал я. — Воспитывал дедушка.

— Прости, — сказал Кирилл, положив мне ладонь на плечо и слегка сжав. — Мы без злого умысла.

— Ничего страшного, — кивнул я. — А твои родители где работают?

Рома тихо захихикал, едва не хрюкнув.

— У нас крупный бизнес, — сказал Кирилл, не обратив на это внимания. — В основном металлы и немного удобрений. Можно сказать, что наши с Ярой родители вместе работают, хотя ещё десять лет назад конкурентами были. У них вообще большое разнообразие бизнеса. Даже полигон по утилизации бытовых отходов есть.

— Богатые они, — подсказал Вячеслав, сказав это так, что все лишние вопросы сразу отпали.

— Они здесь… — начал было Рома, но замолк, поймав холодный и угрожающий взгляд Кирилла. — Хорошо им, хочу сказать. У них семейные системы развития есть и школьные им даром не нужны.

— Школьные — не плохие, — сказал Кирилл. — Не сильно хуже нашей. Иначе РИМ не была бы элитной школой.

В класс вошла Марина Ильинична, разговоры вокруг сразу стихли, и все поспешили занять свои места. Встали, поздоровались.

— Садитесь, — сказала она, доставая из папки журнал. — Сегодня будет два парных урока, сначала история, затем литература. Учебники все получили? Тогда открывайте прямо на первой странице.

Открывая учебник, я почувствовал пристальный взгляд, отчего мурашки побежали по спине. Огляделся осторожно, но ничего не заметил. Не к добру это…

То же самое время, медицинский корпус школы РИМ

В просторную светлую палату вошёл невзрачный мужчина лет пятидесяти, в костюме с галстуком. Осмотрелся. В койках лежали трое учеников старшего класса, выглядевшие так, что мужчина неодобрительно покачал головой.

— Год только начался, а вы уже успели подраться и поломать друг друга в хлам. Тимур Алиевич?

— Ничего страшного у них нет, — сказал доктор, чистокровный татарин с необычной для них фамилией Черны́х. — У Васильева в локте трещина, как и в нижней челюсти. Осипов — сломаны два ребра, ушиб брюшной полости. Семёнов — сотрясение мозга.

— С последним не соглашусь, — сказал мужчина. — Мозга у них нет, лишь серая межушная жидкость. Кто там с целой челюстью и ясным рассудком? Осипов?

— Тренировка была, Константин Глебович, — сказал парень со сломанными рёбрами. — Перестарались. Не думали, что за лето настолько сильнее стали…

— Сильнее? — мужчина посмотрел на них, как на недалёких. — Скорее, тупее стали. Если узнаю, что вы опять бои устраиваете вне поля зрения наставников, вылетите из школы. Надолго они здесь?

— Кто с трещинами в костях и рёбрах, будут лежать две недели, — сказал доктор. — Семёнова послезавтра отпущу.

— Не критично, — сказал Константин Глебович, посмотрев на самого крепкого из ребят. — У нас соревнования на носу, а ты из-за глупости всё пропустишь. Так и будешь в третьем классе болтаться до выпуска.

Покачав головой, Константин Глебович вместе с доктором вышел из палаты. Почти сразу же туда проскользнул невысокий черноволосый парень.

— Узнал, кто это был? — спросил Семёнов, поморщившись, когда попытался сесть на кровати. От удара коленом в голову у него на половину лица разлился здоровенный синяк.

— Нифига, — сказал Михаил Крылов, разводя руками. — Вообще ничего, кроме того, что он поступил по рекомендации. Вступительные экзамены не сдавал.

— Неплохо для рекомендации, — отозвался Осипов, охнув от боли в груди. — Уделал нас…

— Может, это телохранитель Ярославы? — сказал Михаил. — Её родители вполне могли подсуетиться. Кто-нибудь из тайной службы.

— Хреново тогда, — сказал Осипов. — Вы как хотите, а я пас. Хочу выпуститься, а не валяться в больнице весь год.

— Попробуй ещё что-нибудь узнать, — сказал Семёнов. Цыкнул зубом, недовольный тем, что его планы идут коту под хвост. — Хотя бы от кого рекомендация была.

— Ничего не гарантирую, — сказал Михаил. — Мне и так влетит от отца за то, что к кузине подошёл. Он недвусмысленно давал понять, чтобы я за ней присматривал, а не наоборот.

— Ничего, прорвёмся, — сказал Семёнов. — А этому… я ещё челюсть сверну в обратную сторону.

Васильев, лежавший с пластиковым фиксатором на руке и с ограничителем на челюсти, подумал, что зря он связался с этой компанией неудачников. Константин Глебович хотя и не сказал прямо, но дал понять, что с ними перспективному парню ловить нечего. А ещё подумал, что тот лохматый парнишка сам может свернуть им челюсти. Причём всем, вместе взятым. Просто кулаки у него были железобетонные, и если бы хотел, то вчера он мог бы поломать их гораздо сильнее.

Проснувшись под звуки лёгкой ритмичной музыки, я привычно встал, заправил кровать и, захватив полотенце, отправился умываться. Задержался у двери на несколько секунд, чтобы подождать Кирилла. Из нашей компании пока только мы вдвоём легко вставали по утрам, а другим требовалось ещё минут пять. Пока они раскачаются, пока оденутся, мы с Кириллом уже выходили во двор, где проходила общая зарядка. Просыпаться в числе первых имело свои преимущества, так как не нужно было толкаться в коридоре рядом с общей уборной и оставалось ещё минут десять для дыхательных упражнений, которым меня учил дедушка. Он говорил, что это одно из немногих полезных упражнений, укрепляющих сердечную мышцу. Чтобы сердце не сбоило, когда приходилось работать на пределе возможностей. Открыв даже первые врата, в той технике развития, что передал мне дедушка, неподготовленный человек мог умереть, не справившись с резко ускорившимся сердцебиением. А каждый следующий шаг требовал от тела куда большей отдачи, поэтому любое утро я начинал именно с укрепляющего дыхания.

Сегодня утром, когда мы только вышли из комнаты, то почти нос к носу столкнулись с незнакомым мужчиной, сидевшим на стуле метрах в трёх от нашей двери. Накануне парни в группе болтали, что влиятельные семьи отправили в школу несколько сильных бойцов, но я не думал, что они будут вот так сидеть в коридорах общежития. Как-то глупо это выглядело. Конкретно этот тип мне не понравился сразу. Лицо узкое, глазки маленькие, неприятно прищуренные, нос с горбинкой и тёмные волосы. И нас он встретил коротким колючим взглядом. Вроде бы и интереса не проявил, но стоило нам пройти мимо, как между лопатками появилось чувство, словно он долго смотрит вслед. Неприятный тип. Кирилл же на него внимания не обратил.

Странно, с нашего поступления прошла целая неделя, а охрану усилили только сегодня. Может, руководство школы узнало что-то новое по поводу убийства? Рома говорил, что из Москвы приезжала бригада следователей и криминалистов, но работали они, когда мы были на занятиях, поэтому я их не заметил.

— Ты специально пытаешься выглядеть ещё более страшным, чем обычно? — раздался позади язвительный голос Ярославы. — Если это попытка казаться серьёзным, то спешу огорчить, она неудачная. Вместо этого смотришься сердитым.

Ярослава встала рядом, проследила за моим взглядом в сторону далёких ворот из школы. Так мы простояли почти минуту.

— Обиделся? — она приподняла бровь.

— Это дыхательные упражнения, — терпеливо пояснил я. — Не хочу отвлекаться. Нет, я не обиделся. Где Кирилл?

— А где он ещё может быть? — она хмыкнула, кивая в сторону группы девушек, с которыми он ворковал. — Казанова. Они из второй группы. Думают, если сблизятся, он им поможет в первую группу перейти. Видишь, сейчас из костюмов повыпрыгивают, чтобы ему понравиться?

Я подобного, кстати, совсем не заметил. Девушки просто улыбались и смеялись, что-то рассказывая. Одна выглядела немного смущённой, но не более.

— Могу поспорить, что они подерутся уже к концу следующей недели, — добавила Ярослава.

— Наследник богатой семьи ведь, — сказал Роман, подходя к нам в компании Вячеслава. — Что? Я не прав?

— Ты просто болван, — фыркнула Ярослава, скрестив руки на груди и окатив его холодным взглядом.

Вячеслав покивал, соглашаясь с замечанием, а вот Рому слова девушки совсем не обидели, он их словно и не заметил.

— Вы помните, что у нас сегодня будет спарринг с пятой группой? — спросил Рома. — Знаете, что я решил? Буду силы экономить во время тренировки и обязательно выиграю. Пять баллов… что?

Вячеслав уже подхватил друга под локоть и повёл в сторону парней и девушек из нашего класса, неспешно собиравшихся для построения. На дорожке, ведущей к административному зданию, уже появилось несколько учителей для проведения зарядки.

Ярослава проводила парней колючим взглядом и выбросила из головы.

— Ты какие предметы выбрал? — спросила она. — Из необязательных.

— Математику и Химию. У моего учителя Афанасия Георгиевича очень специфические знания в области химии, и мы много всего упустили. Надо догонять.

— Я с тобой запишусь, не возражаешь?

— Нет, — я удивился такому вопросу. — Напротив — это будет здорово. Заниматься вместе всегда веселее…

Дальнейший разговор был прерван подошедшими учителями. Близился день сдачи физических нормативов и утренние тренировки набирали темп, что мне нравилось. А вот Рома ворчал, что приходится тратить лишние силы. После зарядки у учеников был сорокаминутный перерыв, чтобы привести себя в порядок, убрать в комнатах и подготовить учебники на день, затем мы шли завтракать. Хотя прошло всего несколько дней, но я уже начал привыкать и к большому количеству сверстников вокруг, и к своеобразному режиму дня. К тому же стал подмечать разное, что вроде бросалось в глаза, но оставалось незаметным первые дни. К примеру, странный дух соперничества и погоня за баллами. Кто-то всерьёз считал, что чем больше у него будет этих самых баллов, тем быстрее он будет развиваться и прогрессировать.

После завтрака мы дружно отправились на тренировку к Денису Ивановичу. И почему-то ни у кого, кроме меня, предстоящие поединки с пятой группой не вызывали радости. Если хочешь становиться сильнее, то для этого нужен серьёзный соперник. А лица у ребят навевали тоску. Когда же мы добрались до спортзала, то мне показалось, что кто-то успел испортить настроение Денису Ивановичу, поэтому сегодня он гонял всех так, что уже через час на ногах остались лишь трое. Едва ли не впервые за неделю я смог хорошенько размяться и даже вспотеть, но всё равно этого было недостаточно, чтобы прогрессировать. И если ничего не изменится, то придётся искать укромный уголок и тренироваться по вечерам или даже по ночам. В такие моменты я почему-то вспоминал тренировки с нашим физруком Гавриловичем, гоняющим меня до изнеможения.

После занятия нам дали минут двадцать, чтобы прийти в себя, а затем повели в гости к пятой группе. По местным традициям более слабые всегда должны были идти к сильным, чтобы бросить им вызов. Наши залы находились в одном крыле здания и далеко идти не пришлось. Встречали же нас хмурыми взглядами, словно мы сейчас отберём у них номер и статус. Только переживали они зря, так как парни и девушки в пятой группе выглядели крепче и выносливей, двигались уверенней и с дисциплиной у них всё отлично. Куратором у них был тот самый мужчина, что дежурил в общежитии, недалеко от нашей комнаты.

Довольно скоро стало понятно, к чему всё это разбиение по номерам. Первые десять поединков безоговорочно взяли ученики пятой группы. Вроде и разрыв небольшой, всего две цифры, но этого оказалось достаточно. Счёт разбавил Вячеслав, приятно удивив. Он сумел войти в клинч к более крепкому сопернику, свалить его и закончить болевым приёмом на локоть. Это придало нашим немного уверенности, но увы, никто больше не выиграл, а Роман провалился даже быстрее, чем в прошлый раз, хотя силы всё-таки умудрился сэкономить.

— Никита, — ко мне подошёл Кирилл. — Мне тут девчонки нашептали кое-что интересное.

— Что? — так же тихо уточнил я.

— Оказывается тебе пять баллов накинул Денис Иванович, за хорошую физическую форму. И другие кураторы групп с ним на эту тему зарубились. В общем, они тебя против старосты группы выставили. Видишь того крепыша с коротким тёмным ёжиком волос? Это он. Мы пересекались в Москве несколько раз.

— И? — уточнил я, так как в его голосе прозвучала странная эмоция.

— Как человек он… — Кирилл не сдержался и сказал грубое слово, характеризующее человека не с лучшей стороны. — Если поймёт, что уступает тебе физически, может использовать силу таланта. Постарайся закончить бой быстро.

Наставник как раз выкрикнул моё имя, приглашая на площадку. Староста пятой группы сильным не выглядел, скорее самоуверенным. Невысокий, крепкий парень с ёжиком тёмных волос и не самым приятным взглядом. Как и Ярославе, ему не нашлось места в первой группе. Но если он мог туда попасть, значит, с выносливостью у него всё в полном порядке. Или же у них пробежка до школы была не такая изматывающая, как у нас.

Едва дали отмашку, староста бросился на меня, собираясь достать серией быстрых ударов. Вот только он не рассчитал, что я легко смогу нырнуть под атаку и пройти ему в ноги, опрокинув в пару движений. Даже будь он физически сильнее, вряд ли смог бы устоять, так как борьбой явно никогда не занимался. Я легко оказался за его спиной и провёл удушающий, как учил меня Афанасий Георгиевич. Староста слишком поздно понял, что уже проиграл, попытался использовать внутреннюю силу, но потерял сознание быстрее. Молодец, проявил упорство, за что его можно только похвалить.

Наставнику пятой группы пришлось потратить пару минут, чтобы привести подопечного в чувство. Парни и девушки из нашей группы моей победе обрадовались и выглядели уже не так угрюмо, но оставшиеся поединки выиграть смогли только Кирилл и Ярослава. Если руководство школы специально хотело показать разрыв в силе, то им это удалось. Возможно, подобными соревнованиями они хотели мотивировать учеников, так как некоторым для победы не хватило совсем немного. К примеру, несколько парней из нашей группы могли бы победить, если бы не побоялись набить пару шишек.

В конце занятия ко мне подошёл Денис Иванович, выглядевший довольным, несмотря на то что почти все его подопечные проиграли.

— Молотов, — окликнул он меня, жестом показывая на окошко, выходящее на внутренний двор. Мы отошли, чтобы спокойно поговорить. — Хороший бой, показательный.

— Спасибо. Я борьбой особо не занимался, так как…

— Да, — он понятливо кивнул. — Думаешь, что для серьёзного бойца важна скорость и сила, а борьба только сковывает? Это правда только отчасти. Но сейчас поговорим о другом. Я вижу, что обычных тренировок тебе мало. Выносливость у тебя поразительная, и седьмая группа в этом плане только тянет на дно. Обычно до третьего года обучения индивидуальные занятия не приветствуются, но для тебя я сделаю исключение, если не будешь трепаться об этом на каждом углу.

Он посмотрел вдоль коридора на пятую группу, выходящую из зала.

— Во второй половине дня, с пяти часов и до половины седьмого, — сказал Денис Иванович. — Буду ждать тебя в нашем зале.

— Хорошо, приду, — кивнул я, немного удивлённый таким развитием событий. Хотя бы из любопытства приду посмотреть.

После обеда нам всегда выделяли час на самоподготовку и возможность перевести дух после тренировок. В классе почти все разбились на небольшие группы и просто болтали на разные темы. Кто-то нашёл время, чтобы почитать книгу, кто-то просто смотрел в окошко на спортивные площадки, где занимались третьекурсники. Они обедали последними и распорядок дня у них был существенно жёстче.

— Да хоть сейчас можно стать лучшим, — говорил Рома. Свой бой он проиграл, но переживал почему-то меньше, чем в прошлый раз. Я его совсем не понимал.

Все посмотрели на меня, включая Ярославу, предпочитавшую молчать, когда парни обсуждали разную ерунду или школьные слухи.

— Никита, ну ты что, разве не хочешь стать лучшим? — снова спросил Роман. Если честно, я пропустил первую часть его слов, задумавшись немного.

— Нет, — сказал я. — Лучшим — не хочу.

— Почему? — не понял он.

— Дед говорил, что лучший — не значит сильный. Это значит, что остальные ещё слабее.

— Бред какой-то, — не согласился Рома, даже обвёл взглядом остальных, ища поддержку. — Согласен, что всегда найдётся кто-то, кто сильнее тебя. Взрослые, или элитные бойцы из знатных семей. Но в узких рамках, к примеру, среди своих сверстников, ты можешь стать лучшим. И это не значит, что найдётся кто-то сильнее. Слава, скажи, ты хочешь стать лучшим? Кирилл?

— Нужно соизмерять свои хотелки с реальностью, — сказал Вячеслав. — Но стремится к этому — хорошая цель.

— Вот! — согласился Рома. — В конце четверти вы с Кириллом наберёте баллов столько, что сможете бросить вызов кому-нибудь из первой группы. Если сможете занять их место, то там уже совсем узкий круг людей останется. Как-нибудь определитесь, кто лучше.

Я даже поморщился от подобного.

— Стремиться стать лучшим — это ложная цель, — сказал я. — Опасная, глупая и бестолковая. Её невозможно достичь, поэтому нужно просто быть сильным.

— Так это одно и то же! — едва не взорвался Рома. Затем понизил голос, так как на него зашикали парни, обсуждавшие что-то недалеко от нас.

— Нет, не одно, — не согласился я.

— Хорошо. Скажи тогда, как узнать сильный ты или нет?

— Вопрос не в подходе к оценке, а в идее, — я уже начал жалеть, что разговор свернул в это русло. — К примеру, если в бою ты победишь Вячеслава, он одолеет Кирилла, который, в свою очередь, победит тебя. Это может случиться из-за того, что каждый узнал слабости другого соперника. Как узнать, кто из вас лучший?

— Патовая ситуация, — согласился Роман. — Но это не делает нас слабыми.

— Как не делает сильными. Вы будете гнаться за статусом лучшего среди вас троих, упуская из виду всё остальное, понимаешь?

— Нет, — Рома даже виски́ потёр. — Я тебя совершенно не понимаю. Почему лучший, в твоём понимании, не может быть сильным?

— Любой «лучший» ограничен рамками, — попытался объяснить я так, как мне об этом рассказывал дедушка. — В десятой группе на нашем потоке тоже есть лучший, но только в рамках этой самой группы. Сильный ли он при этом? Сильнее тебя или меня? И так везде. Поэтому прими как аксиому, лучший — не значит сильный.

— Никита, — Кирилл положил мне руку на плечо. Он весь разговор просидел с хмурым выражением лица. — Давай выйдем, поговорим.

— Если собираетесь драться и выяснять, кто сильнее, имейте в виду, что за это могут наказать, — сказала Ярослава. — Или попросите Дениса Ивановича устроить вам спарринг.

— Мы в библиотеку, — Кирилл посмотрел на неё осуждающе, потом махнул рукой. — Прикрой нас перед учителем, если он придёт раньше.

— Осталось полчаса, — она посмотрела на часы, висевшие над дверью в класс. — Успеете?

— Должны, — он кивнул и первым направился к выходу.

Без письменного разрешения от преподавателя покидать учебное здание во время уроков запрещалось, поэтому мне стало любопытно, что затеял Кирилл. Может, он поэтому всё время сидел хмурым. Или же это связано с теми старшекурсниками, которые приставали к Ярославе?

По пустому коридору второго этажа мы быстрым шагом прошли к лестнице, но Кирилл спускаться не стал, направляясь дальше. Возле неприметной двери он остановился и быстро огляделся. Достав из кармана спортивной куртки ключ, открыл её и пропустил меня вперёд. За дверью оказалась большая комната с кучей шкафчиков и полок, заставленных самым разным учебным материалом. Везде просматривается идеальный порядок, ни пыли, ни мусора.

— Кладовая, которой очень редко пользуются, — сказал он, закрывая замок на один оборот ключа. — Мне девушки со второго курса ключик подарили. В надежде, что приглашу кого-нибудь на тайное свидание.

Кирилл улыбнулся, затем вспомнил что-то и посерьёзнел. Показал на пару стульев и небольшой столик. Судя по всему, девушки тут часто проводили время. В воздухе едва заметно пахло тем же средством для волос, что использовала Ярослава, а за стопкой толстенных книг прятался электрический чайник и несколько кружек.

— Хорошая комната, — согласился я, обводя её взглядом.

— Слушай, — Кирилл сел напротив, посмотрев на меня серьёзным взглядом. — Давай начистоту поговорим. Ты о Тёмном союзе, Тёмной лиге или чём-то подобном слышал?

— Нет. Такие названия не попадались. Кстати, глупые. Почему союз должен быть тёмным? Это как лига злодеев?

— Тёмный в данном случае означает тайный, а не злой, — пояснил он. — Это преступники и убийцы, за которыми охотятся родители Романа, служащие в особом отделе полиции. Мы эту тему будем усиленно изучать только на втором курсе. А этого ждать слишком долго. И я бы обязательно подумал, что ты из Тёмного союза, если бы не рекомендация, по которой ты поступил в РИМ.

— Как бы объяснить, — он поймал мой вопросительный и слегка недоумевающий взгляд и поднял руку. — Нет, так просто и не рассказать. Дело в том, что рекомендации, как у тебя, могут выдать только уважаемые люди, доверие к которым у руководства РИМа есть. В общем, всё из-за «идеологии», о которой ты спорил с Романом. Вообще это весело, так как вы оба одинаково упёрты, и я бы посмеялся, но вот только родители у него работают в таком ведомстве, где с чувством юмора не всё хорошо. Он им о странном школьном друге расскажет, и они доставят проблем не только тебе, но и человеку, который выдал рекомендацию.

Мне сразу вспомнились слова Романа Евгеньевича, подвозившего до Москвы. Он как раз и говорил, чтобы я не доставлял проблем.

— После занятий сходим в библиотеку, я тебе пару книг по теме покажу, — сказал он. — Не знаю, в какой школе ты учился, учителей которой постоянно вспоминаешь, но общеобразовательный курс там не очень. О таком явлении, как Тёмный союз, уж должны были рассказать.

— Значит — это не так важно.

— Простота ты деревенская, — он поднял глаза к потолку, вздохнул. — Это как раз очень важно. Нужно и важно знать про организованные группы людей, находящиеся вне закона. Хотя бы затем, чтобы не пытаться им подражать. Я сначала подумал, что ты это специально делаешь. К примеру, есть люди, которые ради получения силы пойдут на всё, включая убийства и кражу техник. Все без исключения большие семьи в той или иной степени пострадали от них, в том числе наши с Ярой.

Я понятливо кивнул, соглашаясь с тем, что поступать таким образом нехорошо. Если бы в нашу деревню заявился кто-нибудь из такого союза, то им бы головы оторвали в прямом смысле слова. О важности хранения секретов мне постоянно говорил не только дедушка, но и все учителя.

— Находясь вне закона, — продолжал Кирилл, — Тёмный союз занимается заказными убийствами, грабежами и буквально всем, что хорошо оплачивается. Когда мне было десять, они похитили у отца коллекцию древних золотых изделий и украшений. Прямо из нашего загородного дома. В деньгах её оценить просто невозможно.

— Понятно, что это плохие парни, — я пару раз кивнул. — И чем я на них похож?

— Они все фанатики силы и помешаны на этом, — сказал он и сделал небольшую паузу. — У них даже девиз такой, «будь сильнее» или «будь сильным». И ты пару раз в день вспоминаешь об этом. Вот, зеркало бы сюда, чтобы ты своё отражение увидел. Ты сейчас выглядишь так, словно я тебя отговариваю. Поверь мне, все хотят быть сильными, даже я, но только не говорят об этом открыто. Разве что Рома хочет быть лучшим, а не сильным, как ты выразился. Хочет стать самым-самым, но при этом прилагая как можно меньше усилий. Здесь я с тобой соглашусь.

— Спасибо, что предупредил. Но мне всё равно не понятно, чем плохо быть сильным?

Кирилл даже вздохнул, словно сетуя на мою глупость.

— Знаешь, как расшифровывается аббревиатура школы РИМ? — спросил Кирилл.

— Нет. Не задавался вопросом.

— Решительность и мужество, — улыбнулся Кирилл. — Неофициальное название, но все придерживаются именно его.

— Вроде это одно и то же, — сказал я.

— Ошибаешься. Решительность — это способность самостоятельно принимать ответственные решения и делать всё для их реализации. А мужество — это преодоление страха. Одно из четырёх добродетелей.

— И одно дополняет другое?

— Молодец, — покивал он. — Умеешь правильно думать, когда нужно. В РИМе подготавливают лучших… Вот, видишь, даже я избегаю слово «сильных». Всё из-за Тёмного союза. В общем, хочешь быть сильным — будь им, только не повторяй их девиз по десять раз на дню. Особенно в классе, где тебя могут услышать завистники и преподаватели.

— Я понял, — повторил я. — Вот надо было какому-то тайному союзу опорочить такое хорошее стремление. По шее им за это дать бы…

— Пойдём, следующее занятие скоро начнётся, — рассмеялся Кирилл.

К нашему возвращению в классе ничего не изменилось. Все ждали учителя, разговаривая на самые разные темы. При этом ни об учёбе, ни о тренировках никто не вспоминал. День ещё не закончился, а многие уже вымотались и просто отдыхали. И зря, так как следующее занятие проводила наш классный руководитель, Марина Ильинична. И тема была крайне интересной, так как касалась таланта и внутренней силы. Я уже как-то говорил об истории вопроса и думал, что сегодня будет подобная лекция, но всё оказалось банальнее. Сегодня нам решили поведать о доступности и важности качественного образования.

Марина Ильинична крайне воодушевляюще рассказывала, как и чем школа РИМ выделялась среди прочих. Попасть в неё случайно было невозможно. Подростки сюда стремились, чтобы получить знания и силу. Отборочные комиссии проходили во многих крупных городах, поэтому конкурс на одно место был огромным. Рвались дети в школу не только из-за лучших знаний, но и по той причине, что после выпуска можно было устроиться на престижную работу. Выпускников почти всегда сманивали крупные и богатые фирмы, а также влиятельные корпорации и кланы, ищущие свежую и сильную кровь.

В конце занятия Марина Ильинична нас немного попугала, говоря, что нерадивых и неспособных учеников отчисляют не только в конце года, но и на промежуточных экзаменах. На их место брали лучших учеников из других школ, очередь из которых никогда не заканчивалась. И на фоне поединков с пятой группой, слова об отчислении мои одноклассники восприняли правильно, немного испугавшись. Думаю, что где-то через пару месяцев руководство школы кого-нибудь показательно отчислит, с шумом и помпой, чтобы все могли посмотреть и представить себя на этом месте. Хорошая мотивация, ничего не скажешь.

Памятуя о нашей договорённости с Денисом Ивановичем, ужинать я решил после тренировки. Легко договорился с Ярославой, получив специальный талон на посещение столовой в любое время. Сложно было только раствориться в толпе учащихся после уроков, так как за мной по пятам ходил Кирилл, но и тут Ярослава помогла, отвлекла его на пару минут.

Дольше всех в школе занимались только третьи курсы. Тренировки у них проходили и в закрытых залах, и на большом стадионе. Глядя на крепких парней и стройных девушек, верилось, что к третьему курсу даже тощий Роман сможет набрать приемлемую форму. Как говорил Гаврилович, в этом деле главное — хорошее питание и постоянные физические нагрузки.

Денис Иванович меня ждал. Он немного обрадовался, словно я мог и не прийти, или же мне это просто показалось.

— Проходи, — он жестом пригласил входить, когда я заглянул в зал.

Он уже подготовил инвентарь в виде пары больших и тяжёлых мячей, манекена, для отработки бросков и два длинных каната, толщиной в моё предплечье.

— Я вижу, что тебе существенно не хватает физических нагрузок для развития, — сказал он. — Для подобного у нас есть спортивный зал с тренажёрами, штангами и гантелями, но это плохое решение. Ты наберёшь лишнюю мышечную массу, что для бойца не очень хорошо. Знаком с методикой закалки мышц при высокой интенсивности тренировок?

— Нет, не слышал о таком.

— Это особые тренировки… — в его голосе промелькнула нерешительность. — Для школьников они не совсем подходят, разве что для старших курсов. Мы начнём заниматься неспешно и посмотрим, как твоё тело реагирует на подобную нагрузку. По ходу дела скорректируем. Ваша группа сегодня уже неплохо позанималась, но это даже хорошо. Начнём с растяжки и разминки.

Ничего сложного в озвученной методике не было, или же Денис Иванович просто осторожничал. Но в любом случае, это была выматывающая тренировка, после которой горели буквально все мышцы, почти как после серьёзных тренировок с Гавриловичем. За полтора часа у меня было всего три или четыре коротких перерыва, чтобы перевести дух. Понравилась мне работа с манекеном для отработки бросков, который весил килограмм под семьдесят. Тяжеленная штуковина и крайне неудобная, хотя и с центром тяжести, и с габаритами всё было в порядке. А ещё канаты пришлись мне по душе. Отличная вещь, чтобы укрепить руки и спину. Гаврилович вместо них использовал тяжёлые деревянные булавы.

— Неплохо для парня твоего возраста, — подытожил Денис Иванович, когда время занятия подошло к концу. — Если завтра не сможешь встать с кровати, не переживай, я сообщу учителям, что у нас были дополнительные тренировки.

— Нормально, — сказал я, поведя плечами, оценивая общую усталость. — Я привык.

— Ты для восстановления используешь семейные техники развития или классические?

— Семейные, — сказал я, понятия не имея, что включают в себя «классические». — Дыхательные упражнения и медитацию. За два дня сила должна усвоиться.

— За два? — он посмотрел недоверчиво. — Тогда давай в пятницу ещё одну тренировку проведём. А теперь беги в душ. Ужин только через сорок минут. В столовой попроси третье меню, оно подойдёт лучше всего.

Поблагодарив Дениса Ивановича, я помчался в общагу, где принял бодрящий душ, затем переоделся и отправился на поздний ужин. С этим проблем тоже не должно возникнуть, так как рано спать я ложиться не собирался. Нужно было помедитировать немного, приоткрыть первые врата, чтобы успокоить тело, позволив ему лучше усвоить полученные нагрузки. Будь я сейчас в нашей деревне, после тяжёлой тренировки Гаврилович бы сдал меня с рук на руки Зинаиде Павловне, которая проследила бы за моим ужином и рассказала пару занимательных и поучительных историй. А потом я бы два часа медитировал в компании Афанасия Георгиевича, директора нашей школы и моего учителя по развитию таланта. А когда его не было в деревне, то со мной занимался дедушка. С одной стороны, неплохо быть предоставленным самому себе, но, с другой стороны, я уже начал скучать по учителям, хотя двух недель не прошло.

Утром следующего дня я чувствовал себя просто превосходно. После медитации мышцы и связки уже не болели, наоборот, требовали ещё больше нагрузки, но это было обманчивое состояние. Утренняя зарядка не в счёт, так как мы только разминались.

Когда мы уже шли в сторону учебных классов, меня под правую руку подхватил Кирилл, а под левую Ярослава. Причём синхронно, словно преступника ловили.

— Никита, отчего это ты с утра такой довольный ходишь? — спросил Кирилл, с любопытством косясь на меня. — Пропал вчера на весь вечер, а сегодня улыбаешься. С девушкой встречался?

— Вот-вот, — поддержала его Ярослава, смотря почему-то с подозрением и ещё чем-то непонятным во взгляде. — Колись, где пропадал, чем занимался?

— Тренировался, — я не понял их любопытства. — Вон, Вячеслав видел, как я мокрый пришёл после тренировки и в душ ходил.

— Шибко бодрый ты, для вечерней тренировки, — во взгляде Кирилла появилось ещё больше подозрения. — Но это дело хорошее, если правила безопасности соблюдать.

— Это о каком деле ты говоришь? — прищурилась Ярослава, крепче сжимая мой локоть.

— О том самом, — съязвил Кирилл.

— Вы раньше встречались? — спросил я и видя их непонимающие взгляды добавил. — Я подумал, что вы неплохо ладите. Может, у вас любовь была…

Кирилл так громко засмеялся, что на нас начали оглядываться другие ученики, дружной толпой идущие в сторону учебных корпусов.

— Ой, я не могу, — он никак не мог остановиться смеяться, даже вытер проступившие слёзы.

— Не обращай на него внимания, — сказала мне Ярослава. — Он просто дурак. Озабоченный, но дурак. Нет, мы не встречались в этом плане. Мы с Кириллом в дальнем родстве, но это секрет, поэтому никому не говори.

— В очень дальнем, — кивнул парень. — В таком, что это можно сравнить с: «долго жили на одной лестничной клетке».

Он снова засмеялся, не боясь привлекать к себе внимание. В это время из толпы вынырнуло трое парней из пятой группы нашего потока. Первым шёл крепыш, которого я победил накануне в поединке.

— В обнимку ходят, — недобро сказал он, перегораживая нам дорогу. — Вам никто не говорил, что групповые отношения нынче не в моде.

— У нас хотя бы классический любовный треугольник, — улыбнулся Кирилл, всё ещё пребывая в прекрасном настроении. — А вот вам троим должно быть стыдно. У вас кто за девушку? Петя, неужто ты? Я был о тебе совсем другого мнения.

— Да зубоскаль сколько хочешь, — отмахнулся тот. — У меня к тебе вопросов нет. Мне этот лохматый пять очков должен.

— Так в чём проблема? — не понял Кирилл. — Хочешь, я организую поединок? Поставишь ещё пять очков или даже десять. Мы от халявы никогда не отказываемся.

— Сегодня, после занятий, — кивнул тот. — В нашем зале. На десять очков.

— А у тебя есть? — наигранно удивился Кирилл.

— Найду, — холодно ответил парень.

Я озадаченно переводил взгляд с одного на другого. Не пойму, они так быстро ссорились или договаривались? Бросив на нас ещё один сердитый взгляд, староста пятой группы развернулся и ушёл в толпу.

— Отлично, — потёр ладони Кирилл, отпуская мой локоть. — Нашли десять лёгких баллов.

— Я бы на твоём месте, отправила его самого драться, — сказала мне Ярослава. — Раз он за тебя договорился, то пусть сам и отвечает.

— Так я не против, — сказал я. — Дедушка учил, что нужно принимать каждый вызов на поединок. Он говорил, что за всю жизнь ни разу никому не отказал, поэтому стал сильным.

— Если никому не отказывать, — заметила девушка, — то времени ни на что другое не останется. Петя действительно силён. Он в первую группу не попал только потому, что рожей не вышел. Хотя смело мог бы потягаться со многими…

— Из второй десятки, — уточнил Кирилл. — Никита, это отличный повод заявить о себе. Ну и набрать баллов, чтобы к Новому году перейти в первую группу. Седьмая группа — это болото, в котором очень легко увязнуть, а нам этого не надо. Нам сильными нужно стать.

— И этот туда же, — фыркнула Ярослава.

— Кстати, — вспомнил я вопрос, который давно хотел задать. — А как ты в седьмой очутился?

Невооружённым глазом было видно, что Кирилл заметно выделяется на фоне остальных парней. Я ещё не видел первые три группы, может, там ребята тоже неслабые, но он точно мог подняться гораздо выше.

— Да во время пробежки, — сказал он, зашагав к учебному корпусу. — Увидел, как один лохматый парень тащит на себе двух отстающих. Подумал в тот момент, что хорошо бы подружиться с ним. Этот точно не бросит и до цели поможет дойти. В крайнем случае допрёт на себе.

Он расплылся в улыбке. Ярослава тоже слегка улыбнулась и покачала головой, проворчав что-то вроде «парни».

— Яра, ты на моего друга когти не точи, — сказал Кирилл, обращаясь к девушке. — Знаем мы ваши девичьи трюки.

— Это от тебя надо держаться как можно дальше всем нормальным парням, — спокойно ответила она.

Я тоже улыбнулся, радуясь таким друзьям. К тому же было приятно, что Ярослава всё ещё держала меня под руку. Школа — это здорово!

То же самое время, аллея у первого общежития по пути в столовую

Группа из трёх крепких парней неспешно шла в столовую, обсуждая не предстоящие экзамены, а дела, оставшиеся в Москве. Они на секунду прервались, когда мимо прошла компания девушек из первой группы, но второго курса. А вот они как раз обсуждали предстоящий экзамен и возможных конкуренток из второй группы, кто собирался потеснить их.

— Не конструктивно, — сказал рассудительный Пётр Толсты́х. — В Москву мы сможем вернуться лишь следующим летом, а за год может очень много всего измениться. Зачем зря накручивать себя и тратить нервы на слухи из столицы? Я бы выкинул всё это из головы на три года.

— Хорошо бы мой батя к следующему лету не решил договариваться с Сафиными, — поморщился ещё один парень, невысокий и коренастый, обладатель чёрных как смола волос. — А то заставит жениться на одной из их дочек. Они, конечно, все красавицы, но характер у них…

— Пётр, ты узнал о Рябове? — спросил Артём, третий из группы, высокий парень, обладатель небесно-голубых глаз. Движением подбородка он показал в сторону аллеи, по которой на завтрак шла толпа первокурсников. — Что такой как он забыл в седьмой группе?

— Пока не узнал, — ответил Толстых. — Он всегда был себе на уме. Это их семейная черта. Тебе же проще, когда кто-то из конкурентов сходит с дистанции. Думаю, что к Новому году одумается и ворвётся в нашу группу «с ноги», чтобы произвести впечатление. Вполне в его духе.

— Это всё очень странно, — сказал парень, глядя на соперника ещё с младшей школы.

Кирилл Рябов, один из главных наследников семьи, одарённый силой, целеустремлённый и неглупый парень. Именно такие соперники позволяли самому становиться сильным, чтобы не теряться на их фоне. Сейчас Кирилл громко смеялся, хлопая по плечу крепкого лохматого парня, которого под руку держала ещё одна непростая девушка, по характеру способная поспорить с дочками Сафина, о которых шла речь.

— Кто это с ними? — спросил черноволосый, озвучив мысли Артёма.

— Не знаю, — ответил Пётр. — Если нужно, наведу справки сегодня.

— Наведи, — кивнул Артём.

В этом году в школу поступило немало наследников влиятельных семей, поэтому конкуренция в погоне за талантами будет ожесточённой. И то, что Рябов так странно начал, Артёму откровенно не нравилось. Возможно, он сделал это специально, чтобы поставить в тупик конкурентов, но в это верилось с трудом. И ещё этот странный лохматый парень, к которому прилипла Крылова. Может, это был кто-то из её родственников?

Парни прошли дальше, не обратив внимания на крепкого мужчину в спортивном костюме, с бейджиком преподавателя на груди. К слову, Денис Иванович, тренер по физической подготовке седьмой группы, тоже не обратил на них никакого внимания. Форму первой группы он прекрасно знал и всегда считал занятия с учениками из влиятельных семей неблагодарным трудом. Сегодня с самого утра всё его внимание было приковано к тому самому лохматому парню, спокойно идущему в столовую. Учитывая тренировку накануне, было удивительно видеть, как утром он спокойно вышел на зарядку, выполнил пробежку, подтягивание на перекладине и отжимания.

Когда-то Денис Иванович тренировал крепких ребят, от двадцати до двадцати двух лет, уже прошедших серьёзную подготовку. Они осваивали технику развития, закрытую грифом государственной тайны, и имели высокий показатель силы и выносливости. Удивительно, что подросток шестнадцати лет мог спокойно тренироваться в том же режиме, а на следующее утро выглядеть бодрым и полным сил. Изначально Денис Иванович думал, что даже треть от этого режима будет большим достижением, но результат превзошёл все ожидания.

В руках у Дениса Ивановича была папка с анкетой и письмом на имя директора школы. Как старшему преподавателю ему позволялось взять одного из учеников школы под опеку. За последние пять лет Денис Иванович этим правом не пользовался, хотя директор несколько раз предлагал подобное и даже находил подходящих кандидатов. Один из этих кандидатов, насколько было известно, сейчас проходил подготовку там, где когда-то преподавал Денис Иванович.

Удобнее перехватив папку, Денис Иванович зашагал к административному корпусу. Впервые за время работы в школе, он торопился, боясь, что перспективным учеником заинтересуется кто-то из других преподавателей, более влиятельных. А то, что это случится, и достаточно скоро, не было никаких сомнений.

Сегодня у нас состоялось первое занятие по дополнительным предметам. К моему удивлению, мы с Ярославой оказались единственными учениками. Даже старшеклассники эти предметы избегали. Преподаватель по химии, невзрачный мужчина лет тридцати, нам обрадовался и провёл очень интересный урок, рассказывая о преимуществах знания химии и понимания математики. Звали его Егор Васильевич и он вёл почти все точные предметы, подтягивая учеников в знаниях перед поступлением в высшие учебные заведения. Тем более странно, что никто к нему на занятия не ходил. То ли подтягивать никого не требовалось, то ли с поступлением ни у кого проблем не возникало.

Мне оба занятия очень понравились, хотя на них Егор Васильевич лишь оценивал наши с Ярославой знания. А ещё он рассмешил, говоря, что не станет нас учить, как делать взрывчатые и опасные вещества. На это я сразу согласился, так как подобное было не нужно. Меня этому неплохо обучил Афанасий Георгиевич. По правде говоря, из школьных уроков по химии я знал только о быстрых экзотермических процессах и немного о ядовитых веществах и их соединениях.

После уроков шла вечерняя тренировка, без серьёзных физических нагрузок. Мы отрабатывали простые, но крайне эффективные броски и захваты. Кирилл, кстати, в этом был не силён. В стойке он неплохо дрался, но, когда дело доходило до борьбы, зажимался, позволяя проводить болевые и удушающие. Но на фоне остальных он был не так уж и плох. Лучше него с борьбой справлялся только Вячеслав, долго занимавшийся самбо.

Главным событием вечера так и оставался мой поединок со старостой пятой группы. Казалось, что группа ждала этого боя больше, чем я сам. Денис Иванович об этом уже знал, взявшись организовывать его. Подобные поединки проходили довольно часто, иногда даже по несколько в один день. Сразу после поступления многие из парней оценивали силу соперников из других групп, готовясь к большим экзаменам после Нового года. Всем хотелось подняться как можно выше, даже если это переход из девятой группы в восьмую. К концу года подобная конкуренция расставляла учеников по уровню силы гораздо лучше, чем вступительные экзамены. Случалось, что и из первой группы кого-то выбивали, о чём нам рассказывал Рома. По этой самой причине руководство школы подобные поединки поощряло, иногда накидывая баллы особо отличившимся.

Обычно бои учеников младших групп, тем более не входящих в первую тройку, не вызывали никакого интереса. Но на наш бой пришло посмотреть много парней и девушек, включая старшекурсников. В зале пятой группы, где всё проходило, едва хватило место зрителям. В толпе я заметил многих, кто отличился во время вступительной пробежки, а это почти вся первая группа. Ещё я заметил родственника Ярославы. Он прятался во втором ряду зрителей, но неумело.

— Ну что, вот он миг славы, — Кирилл хлопнул меня по плечу. — Шанс показать себя.

Я лишь отстранённо кивнул. Хотел ведь не выделяться первое время. А когда Кирилл сказал о славе, то сразу вспомнились слова дедушки. Я как-то спрашивал его про известность, ведь он в молодости был непобедим. И он всегда говорил, что слава — это не то, через что ему хотелось бы пройти ещё раз. Взгляд его при этом становился грустным. Мой физрук Гаврилович смеялся, когда речь заходила об известности, а Зинаида Павловна мастерски увиливала, всегда уводя разговор в другое русло. Один только директор мог серьёзно поговорить на эту тему. Он говорил, что пока я не стану действительно сильным, как любой из школьных учителей, то должен избегать славы. Она портит людей, разъедает характер, как ржавчина. Только сильные люди могут совладать с ней, а умные — использовать себе во благо.

Мой соперник уже вышел в центр площадки, довольный тем, что на его поединок пришло посмотреть столько учеников. Сразу видно, что славы ему хочется, даже очень. Он помахал рукой группе девушек, но они одарили его лишь мимолётными взглядами. Мне показалось, что всё их внимание сосредоточено исключительно на мне или Кирилле, стоявшем рядом. Не удивлюсь, если он с ними уже успел подружиться.

Возвращаясь к бою, я думал, как победить, но сделать это невнятно. В голове мелькнула интересная мысль, за которую я зацепился. А что, если все будут считать, что мой соперник слишком слабый? Гаврилович что-то такое говорил: о победах над слабыми соперниками, о том, что славы это не приносит и люди подобное не оценивают. Тем более, что перчатки нам выдали даже мягче, чем во время тренировок.

Выйдя на татами, я добродушно помахал сопернику, кивнул Денису Ивановичу.

— Правила поединка будут простыми, — сказал он, обращаясь к нам. — Техники развития не использовать, никаких тычков пальцами в глаза и ударов в пах. В остальном ограничивать не буду. Победитель получает десять очков в зачёт, проигравший теряет столько же.

Дали отмашку к началу поединка, под одобрительный гомон собравшихся. Староста пятой группы бросился вперёд, собираясь закончить всё быстро. Не став его разочаровывать, я тоже рванул навстречу. Сказывалась вчерашняя тренировка, поэтому резкие движения отдавали болью. В скорости реакции мой противник заметно уступал тому же Кириллу, поэтому не составило труда использовать приём, который мы отрабатывали накануне. Немного сместившись, уклоняясь от кулака, нацелившегося мне в голову, я ударил его в бок, под рёбра. Со стороны удар не должен был казаться сильным, но староста немного побледнел, оседая на землю.

Болезненным ударам меня учил Гаврилович, показывая и объясняя, куда нужно бить, чтобы осадить противника, сбить ему дыхание или немного сковать движения. А ещё он обучил меня технике, позволяющей пробить мышечный каркас и нанести сокрушительный удар. Говорил, что использовать её нужно только на тех, кто подобные удары способен выдержать, иначе всё может закончится плачевно. На нём, кстати, эта техника не работала. Моего физрука, громилу двухметрового роста, даже ломом не убить, не говоря уже про кулаки. В этом плане он был отличным соперником, позволяющим не сдерживаться.

Возвращаясь к нашему поединку со старостой, то я сделал удивлённый вид, не понимая, почему он не может подняться, держась за ушибленный бок. Вроде не так уж и сильно его стукнул.

— Победил Молотов, — громко объявил Денис Иванович. — Пока мы с Ростовцевым идём в медпункт, чтобы никаких драк и спаррингов.

Денис Иванович помог старосте подняться, подхватив его под руку и повёл к выходу из зала.

— Неплохо, — меня по плечу похлопал довольный Кирилл. — Хорошо попал. Я-то знаю, что у тебя кулаки железные, даже в перчатках, а вот для остальных будет сюрприз.

— Хорошая победа, — подтвердил Рома, тоже оказавшийся рядом. Взял мою руку, чтобы ощупать перчатку.

Следом потянулись одногруппники, окружая и поздравляя с лёгкой победой. Я бросил взгляд в толпу собравшихся учеников. Многие смотрели так, словно уже получили лёгкие пять, а то и десять баллов. Едва староста пятой группы оклемается, они сразу побегут бросать ему вызов. А потом очень сильно удивятся. Что-то я об этом не подумал…

Две недели после поединка со старостой пятой группы прошли удивительно незаметно и тихо. Первокурсники копили баллы и постепенно готовились к получению первой в их жизни техники развития таланта. Таких было большинство в потоке. Считалось, что шестнадцать лет — самый безопасный и оптимальный возраст для этого. Если начать слишком рано, то можно не только подорвать здоровье, но и существенно испортить будущий результат. Только кажется мне, ученики первой и второй группы, сплошь отпрыски богатых семей, начинали тренироваться как минимум на год раньше. И вряд ли они делали это для того, чтобы занимать первые места в школьном рейтинге.

Возвращаясь к учёбе, надо сказать, что за две недели мне не поступило ни одного вызова на бой. В той же ситуации были и Кирилл с Ярославой. Их это нисколько не расстраивало, так как они уже наметили себе противников из первой группы. Сразиться с ними можно будет только после зимних экзаменов, поэтому сейчас они всё время уделяли подготовке и тренировкам. Я тоже без дела не сидел, занимаясь с Денисом Ивановичем. С ним мы договорились встречаться дважды в неделю по вечерам, с учётом того, что каждый день я продолжал посещать занятия вместе со своей группой. И ещё он обещал чем-то обрадовать меня на следующей тренировке в понедельник. Гаврилович, мой учитель физкультуры, тоже любил делать сюрпризы. Надеюсь, с Денисом Ивановичем нам не предстоит пробежка в пятьдесят километров по лесу, чтобы искупаться в местном холодном озере, а потом устраивать спарринг. На всякий случай я решил основательно отдохнуть в выходные дни, посвятив время восстановлению.

В общем, размышляя о том, где в школе можно найти тихое место для медитации, я возвращался с тренировки в общежитие. Завтра суббота, у первого курса два полноценных выходных дня для восстановления и отдыха. Может, остаться в комнате, попросив парней, чтобы не отвлекали? Они уже знали, что у меня по вечерам дополнительные занятия. Рома говорил, что глупо изнурять себя сверх меры, что пользы от этого не будет и даже наоборот. Кирилл на это смотрел с пониманием. Узнал, что я не сам занимаюсь, а под присмотром наставника и больше этой темы не касался. Вячеслав же выглядел крайне задумчивым и даже интересовался у Дениса Ивановича, можно ли ему тоже ходить на дополнительные занятия. Целеустремлённый парень. На ежедневных тренировках он выкладывается больше других в группе. Говорит, что хочет сократить разрыв между нами. Дескать, когда после Нового года мы войдём в первую группу, он тоже не будет сидеть сложа руки и попытается подняться как можно выше.

Недалеко от общежития меня перехватила невысокая девушка в спортивном костюме первых курсов. Мы были не знакомы, но я точно помню, что мельком видел её несколько раз. Длинные серые волосы стянуты в толстую косу, карие глаза и не самое выразительное лицо. Можно назвать её серой мышкой, незаметной среди ярких сверстниц.

— Никита, — окликнула она меня. — Тебя в учительской искали. Мария Леонидовна просила подойти.

— Спасибо…

Я не успел договорить, так как она смутилась, развернулась и умчалась в сторону женского общежития. Не совсем понял её реакцию и почти минуту стоял, глядя вслед. Может, подстричься, как советовала Яра? Девушки меня обычно избегали, даже те, с кем я в одной группе учился. По правде говоря, они и с другими парнями почти не разговаривали. Кирилл был единственным исключением, но его интересовали только девушки из первых двух групп, о чём он постоянно напоминал.

Пришлось мне топать через всю школу к учительской. К вечеру там было тихо и безлюдно, но искать мне никого не потребовалось. Едва я вошёл, меня встретила немолодая женщина в строгом костюме. Добрый взгляд и приятная, располагающая улыбка, из-за чего почти не чувствуется давящая аура силы.

— Молотов, проходи, — сказала она, показывая на стойку с компьютером и телефонами. — Тебе родственники звонят.

— Да? — обрадовался я, сразу подумав про деда. У нас в деревне сотовая связь не ловит, а стационарного телефона отродясь не было. Интересно, как дед умудрился мне дозвониться?

Женщина проводила меня до стола, нажала на большом чёрном телефоне одну из кнопок, затем сняла трубку и протянула мне. С той стороны послышались длинные гудки, затем знакомый голос.

— Никольский слушает, — голос Романа Евгеньевича, подвозившего меня до Москвы.

— Здравствуйте, — бодро поздоровался я. — Это Никита. Мне сказали, что дедушка звонил.

— Это я звонил, — сказал он, и что-то в его голосе промелькнуло такое, что у меня сразу предчувствие нехорошее появилось. — Не должен был, поэтому ты никому не говори, что это именно я с тобой связывался. Ненавижу быть вестником плохих новостей… Твой дедушка умер.

С той стороны трубки послышались ещё голоса, довольно громкие, недовольные и даже злые.

— Будь сильным, Никита, — поторопился сказать Роман Евгеньевич. — Это большая утрата для всех нас. Для меня он был как отец.

Голоса на заднем фоне усилились, а затем пошли короткие гудки.

— Всё хорошо? — спросила женщина, когда я осторожно опустил трубку на телефон.

— Что? — я поднял на неё взгляд. — Нет, не хорошо. Не важно…

Выйдя из здания, я машинально зашагал к общежитиям. В голове был туман, в котором звучал голос Романа Евгеньевича. Очнулся, только когда остановился перед дверью в нашу комнату. Постоял так немного, собираясь с мыслями.

— Как прошла тренировка? — спросил Кирилл, когда я вошёл. Он сидел за столом у окна, читая книгу из библиотеки.

К слову, Кирилл всегда предпочитал читать сидя, установив книгу на специальную подставку. В отличие от него, Слава читал, лёжа на кровати. Он тоже оторвался от книги, посмотрев поверх неё. Ромы в комнате не было. Наверняка опять пошёл к сомнительным друзьям, собирать школьные слухи и сплетни.

— Вид у тебя больно уставший, — Кирилл отложил книгу. — А погода на улице замечательная. Лето заканчивается, скоро дожди пойдут. Точнее, оно уже закончилось, и последние тёплые деньки остались. Если ты завтра свободен от тренировок и занятий, может, прогуляемся по парку? Яру позовём, чтобы не скучно было. Есть у меня одна задумка интересная, тебе должна понравиться…

— Мне сейчас позвонили, — сказал я севшим голосом, — сказали, что дедушка умер.

— Хреново, — коварная улыбка исчезла с его лица. Он встал, затем подошёл и положил ладонь на плечо. — Соболезную. Крепись и не раскисай. Когда похороны?

— Не знаю, — признался я. Ведь даже не подумал об этом, пока Кирилл не сказал.

— Ты говорил, что кроме деда у тебя никого не осталось из родных? Понятно. Хреново в квадрате.

— Домой поеду, — я посмотрел в сторону кровати, под которой лежал походный рюкзак.

— Если только сбежать, — сказал Слава. — По правилам школы покидать её нельзя, без сопровождения родителей или попечителя. Тебя просто не отпустят сейчас.

— Так-то он прав, — сказал Кирилл, кивнув пару раз.

— Можно велосипед угнать, — сказал я, затем прошёл к шкафу. — У завхоза есть, я видел.

— Ага, и на нём до Москвы два дня ехать, — язвительно сказал Кирилл. — Ты же говорил, что на севере живёшь, где-то в Карелии.

— Пятнадцать часов на машине, — кивнул я, принявшись собирать вещи.

— Да стой ты! — Кириллу пришлось подойти, чтобы остановить меня и оттянуть к столу у окна.

Я только сейчас обратил внимание, что он читал мою книгу. Точнее, ту, что подобрала для меня Ярослава в библиотеке. На обложке был изображён корабль, парящий над водой и огромные щупальца монстра. Смешная фантастика про пиратов. Хотел было поругаться, что он взял её без спроса, но подумал, что сейчас это просто ерунда.

— Сгоряча такие вещи не решаются, — серьёзным тоном сказал Кирилл. — Сделаем так, я сейчас схожу, узнаю, что можно сделать, а ты иди в душ, а то мокрый после тренировки. Как раз немного успокоишься. Слава, проследи, чтобы не сбежал.

Кивнув самому себе, словно что-то решил, Кирилл спешно вышел из комнаты.

— Не хочу уподобляться Роме, — сказал Слава, усаживаясь на кровати, — распуская слухи. Я от отца слышал, что Рябовы этим летом с кем-то серьёзно воевали. Не знаю, что делили, но убитых и раненых много было с обеих сторон. Вроде бы кто-то из его родных погиб. Я к тому, что Кирилл понимает, каково сейчас тебе. И тоже считаю, что сгоряча что-то делать будет глупо. Давай подождём. Может, он договорится и тебе машину выделят, чтобы домой съездить. Могу отца попросить, он своего помощника отправит, как сопровождающего для тебя. Одного ведь не отпустят. И я тоже соболезную. Прости, что сразу не сказал об этом.

— Спасибо, — кивнул я.

Тон Кирилла, когда он говорил, что поможет, немного обнадёжил, поэтому я решил последовать его совету и сначала сходил в душ. Постоял под тёплой водой, собрался с мыслями. Домой съездить обязательно нужно. Афанасий Георгиевич учил меня водить машину, но проблема была в том, что я дорогу плохо помнил. Я же деревню только недавно первый раз покинул. Заблужусь или месяц потрачу, пока дорогу до дома найду. Может, кто-то из учителей поможет? Знать бы, как с ними связаться. Ещё раз сходить в учительскую и попробовать позвонить Роману Евгеньевичу?

Кирилла пришлось ждать долго, почти до закрытия общежития. Он едва от коменданта по шее не получил, но выглядел довольным, поэтому от сердца немного отлегло. Пока со Славой его ждали, решили, что посвящать в мою проблему Рому — это плохая идея. Уже завтра к утру, с учётом закрытого на ночь общежития, об этом будет знать вся школа. Кирилл это тоже понимал, поэтому для разговора позвал меня в прачечную на первом этаже. Там почти всегда было пусто, а если включить одну из сушильных машин, то достаточно шумно, чтобы поговорить без посторонних ушей. Сегодня нам повезло.

— Новости у меня и хорошие, и не очень, — сказал Кирилл, стоя рядом с жужжащей сушилкой. — Я звонил старшему брату, насчёт машины, и получил по шее. Слава прав, говоря, что по правилам школы, до следующего лета учащимся покидать её территорию нельзя. А в твоём случае, никто ученика, оставшегося без родственников, отпускать не будет. Брат в этом плане мог бы помочь, но он упёрся, говоря, что это глупая затея.

— Значит, придётся брать велосипед…

— Ты дослушай, — остановил он меня. И взгляд такой, как будто придумал отличный план, чтобы насолить брату и взрослым, установившим эти глупые правила. — Машина будет. Сегодня ночью.

Мы посмотрели в сторону двери. В коридоре послышался шум голосов, но быстро стих. Какая-то очень шумная группа парней выходила из душевой и поспешила к лестнице.

— Если не будем тупить, то успеем вернуться до понедельника. Доберёмся до твоей деревни, всё узнаем, проведём там целый день, до вечера и поедем обратно. Вячеслав нас прикроет, а Роме скажем, что с девушками все выходные тусовались.

— То есть, ты со мной хочешь?..

— Поссоримся, — он погрозил пальцем, затем улыбнулся. — Вдвоём и по шее получать от учителей не так больно, если поймают. Не могу же я бросить друга в такой непростой ситуации.

— Ты говорил насчёт машины, — напомнил я. Дедушка говорил, что нельзя ставить под сомнение решительность мужчины, поэтому я не буду напоминать Кириллу о проблемах и уговаривать остаться. Это его выбор, который достоин уважения и благодарности.

— Через час после того, как стемнеет. Правда, пришлось немного в долги залезть…

Окончательно стемнело ближе к девяти часам вечера. Мы выждали ещё сорок минут, затем выбрались через окно и побежали вдоль живой изгороди в сторону столовой. Машина, о которой говорил Кирилл, принадлежала кому-то из службы снабжения школы. Огромный чёрный внедорожник с большими колёсами был удачно припаркован как раз возле кустов. Стоянка хотя и освещалась уличным фонарём, пробраться внутрь было несложно. Мы притаились в нише между передними и задними сидениями, благо размер салона это позволял. И появились мы очень вовремя, так как буквально через пару минут послышались голоса. Низкий мужской голос сыпал комплиментами, а приятный женский мило отшучивался. Затем машина качнулась, когда женщина села за руль. Я уже догадался, кто будет водителем, уловив запах духов в салоне.

Территорию школы мы покинули без проблем. Машину остановили на выезде, ещё один охранник узнал женщину, перебросился с ней парой незначительных фраз, посетовал, что приходится открывать ворота так поздно, но пропустил без досмотра.

— Сидите тихо, пока на трассу не выедем, — сказала женщина, когда машина двинулась по дороге сквозь полоску леса. — Будет ещё пост охраны и хорошо, если вас не заметят.

— Спасибо, тётя Валя, — сказал Кирилл, довольный удавшийся авантюрой.

— Накажут вас, ох накажут, — сказала она.

— Никто не узнает, — парировал Кирилл.

— Я оставила пакет с наличными в заднем кармане сидения. И сотовый телефон.

Дальше ехали молча. Минут через двадцать перестали прятаться и сели нормально. Кирилл всё это время что-то искал в телефоне, убрав конверт с деньгами во внутренний карман спортивного костюма. Затем мы выехали на автомагистраль, загруженную автомобилями. Не ожидал, что в позднее время машин будет так много.

Пока я думал о том, что зря согласился пойти в эту школу и лучше бы остался с дедушкой, мы остановились у придорожного кафе с большой, но полупустой стоянкой. Подъехали к неприметной серой машине.

— Постарайтесь всегда быть на связи, — сказала тётя Валя, строго посмотрев на Кирилла, затем на меня. — Не впутывайтесь в неприятности и поскорей возвращайтесь. Как позвоните, встречу вас здесь же и отвезу в школу.

— Обязательно, — пообещал Кирилл.

Тётя Валя вышла и направилась к серой машине, из которой вышел молодой мужчина в костюме и поспешил открыть пассажирскую дверь. Очень плавно они выехали со стоянки и влились в поток, движущийся в сторону столицы.

— Я думал, что твоя тётя нас повезёт, — сказал я.

— Не переживай, — Кирилл перебрался на водительское сидение, подстраивая его под себя. — Я отлично вожу машину. У меня и водительское удостоверение есть, только оно дома осталось, в комоде. А Валентина — не моя тётя, а Ярославы. Она за нами ещё с детского сада приглядывает.

— Дядя Леонид недавно жаловался, что тётя Валя плохо на нас влияет и балует, — раздался голос Ярославы из-за задних сидений.

Мы одновременно обернулись и удивлённо уставились на Яру, убирающую багажную полку, чтобы не мешала.

— Ну и теснота здесь, — недовольно сказала она. — Рука затекла. Никита, помоги мне в салон пересесть.

— Я так и знал, — вздохнул Кирилл. — Слишком быстро ты согласилась помочь…

— Конечно, — хмыкнула Яра, — нечасто ты приходишь ко мне с просьбой помочь сделать что-то настолько глупое, как сбежать из школы на выходные. Ну ладно, в этот раз повод и правда серьёзный.

— Пойду куплю кофе, — хмуро сказал Кирилл, затем вышел из машины и направился к круглосуточному магазину.

— Не переживай, он часто так делает, чтобы не ругаться, — успокоила меня Ярослава. — Помоги пересесть.

Кирилл вернулся минут через пять, принёс сразу три больших стакана с кофе, две бутылки с водой и несколько бутербродов в упаковке. Ярослава за это время удобно устроилась на заднем сидении машины, а мне пришлось пересесть на переднее. Она вкратце рассказала, как Кирилл пришёл к ней с просьбой о помощи, как они вместе звонили и уговаривали тётю Валю.

— Если нас поймают и накажут, винить будешь только себя, — сказал Кирилл Ярославе.

Устроившись в кресле водителя, он настраивал телефон, закрепив его в подставке на приборной панели.

— Как деревня ваша называется? — спросил он.

— Вовки, — я с интересом смотрел, как он записывает данные, пытаясь что-то найти.

Пару минут он возился с этим, затем посмотрел на меня.

— Нет её в данных навигатора. Может, ещё какой-нибудь населённый пункт рядом есть?

— По пути должен быть посёлок лесорубов, но он заброшен. Там лет тридцать никто не живёт. Белая речка.

— Есть такой, — обрадовался Кирилл, затем погрустнел. — Пятнадцать с половиной часов, далеко…

Второе долгое путешествие на машине не вызвало столько чувств, как первое. Я всё ещё плохо верил в то, что деда не стало. Где-то в глубине души теплилось чувство, что, когда доберусь до деревни, дед меня встретит с большим удивлением, спросит, зачем я вернулся и почему сбежал из школы, хотя обещал прилежно учиться. Яра и Кирилл оказались куда лучшими попутчиками и собеседниками, чем Роман. Два источника позитива с разными характерами, но очень похожие друг на друга. В какой-то момент мне начало казаться, что они родные брат с сестрой. Ярослава рассказывала, что в родстве они по прабабушке, чьи дети разошлись по разным семьям и почти полвека не пересекались. Они бы и остались чужими друг другу, если бы не отец Кирилла, решивший собрать отколовшиеся от рода семьи. Ещё когда он был молод, то поставил перед собой грандиозную цель и, не без труда, добился своего. Яра говорила, что рада подобному, даже с учётом того, что среди её родственников появились такие недалёкие индивиды, как Михаил, её двоюродный брат.

Мою историю Кирилл и Ярослава слушали с больши́м интересом, пусть в ней ничего особого и не было. На фоне их рассказа о старшей школе, о приключениях в большом городе, моя деревенская жизнь казалась обыденной.

Говоря о дороге, то до посёлка лесорубов мы добрались лишь к трём часам дня. Погода сегодня была пасмурной до уныния, что никак не способствовало поднятию настроения. Последнюю часть пути я весь извёлся, не зная, как предстать перед учителями. Надеюсь, что они не сильно рассердятся на меня за то, что приехал так внезапно.

— Ты зря наговариваешь на себя, — говорила Яра, когда мы сворачивали с дороги, двигаясь в сторону нашей деревни. — Очень редко бывает так, что у человека не остаётся родственников. Наверняка и у тебя есть двоюродные, в крайнем случае троюродные братья или сёстры. Нужно копнуть глубже, и родственников ты обязательно найдёшь. Дедушка, что воспитывал тебя, он по отцовской линии?

— По маминой я никого не знаю. Даже не уверен, что есть кто-то из родни.

— Вот, — наставительно сказала она. — Поэтому не нужно называть себя сиротой. Это даже хуже, чем очень плохо. Если хочешь, мы с Кириллом поможем…

Ярослава не договорила, так как дорога свернула и из-за деревьев показалась деревня Вовки. Всего пять жилых домов, один из которых вечно пустовал, но за ним ухаживал Гаврилович. Гостей встречает общий дом, самый большой в деревне, с высокой крышей и просторным крыльцом. Почти девять лет общий дом был для меня школой, где я учился и тренировался. Со стороны дороги не видно, но за зданием есть спортивная площадка, появившаяся всего четыре года назад.

— Это оно? — спросил Кирилл, хотя вопрос был лишним.

Как я уже говорил, погода сегодня выдалась пасмурной, накануне прошёл дождь, не сумевший смыть следы свежего погрома. Общий дом, к которому мы подъезжали, выглядел так, словно в него танк въехал, развернулся внутри и выехал через вторую стену. В проломе виднелась большая комната, где собирались жители деревни для обсуждения разных новостей. Дверь, ведущая в учебный класс, выбита и разломана на части. Из мебели целым осталась только пара стульев, стоявших в дальней части дома. На краю обломанной стены всё ещё виднеется несколько подсохших пятен крови и разводов. Кровь виднелась и на порушенном крыльце.

Кирилл сбавил скорость, внимательно разглядывая деревню. Дальше по улице стоял небольшой дом в два окна. Там живёт Зинаида Павловна. Жила, если быть точнее, так как от дома остались две стены и чудом уцелевшая часть крыши. Два дома Гавриловича в конце улицы выглядели не лучше. Один почти полностью разрушен, как и две пристройки вместе с баней. Наш с дедом дом со стороны дороги видно не было.

— Давай дальше, к ручью, — сказал я, показывая на дорогу.

— Ваша семья с кем-то воюет? — спросила Яра.

— Нет, — тихо ответил я, разглядывая разруху.

Чем дальше мы ехали, тем больше было уверенности, что в деревне никого нет. Следы погрома свежие, несколько дней прошло, не больше. Дожди не успели смыть следы машин с главной дороги. Особенно меня впечатлил след протектора грузовика или трактора, доехавшего только до центра деревни. Здесь он развернулся, сломав невысокий забор дома Афанасия Георгиевича и разоривший клумбу с цветами. Я заметил не только разрушенную стену дома и обвалившуюся крышу, но и бардак от погрома внутри.

— Выглядит так, словно на бульдозере кто-то порезвился, — сказал Кирилл.

— Здесь останови, там мост хлипкий, — сказал я, выпрыгивая из высокой машины прямо на ходу.

Промчавшись по мосту, я добежал до нашего двора, выглядевшего не лучше, чем все остальные в деревне. Не знаю, в чём была необходимость крушить стены, но и в нашем с дедом доме часть стены обрушилась. Выглядело так, словно удар пришёлся изнутри дома. Я представил, как к деду заходит незваный гость, получает по шее и вылетает сквозь стену. Дом у нас небольшой, в три комнаты. В светлице мебель перевёрнута, стол поломан, а посуда из шкафа превратилась в мелкие осколки, хрустящие под ногами. И крови вокруг много. Одна из ножек стола сломана, как острый шип, и покрыта кровью, как будто ею проткнули кого-то. Бардак был и в комнате деда, и в моей. Вещи разбросаны, кровати перевёрнуты, даже школьные учебники умудрились порвать.

Я долго стоял в центре погрома, не зная, что делать. Сзади хрустнули осколки посуды.

— Тел нет, но крови везде много, — сказал Кирилл. — Мы в дом у моста заглянули, там бардак. Кто-то даже полы вскрыл в поисках тайника. Так обычно только Тёмный союз поступает. Нападает на небольшие семьи, чтобы завладеть их секретами и сокровищами. Или по заказу убивают и выгребают всё, что плохо лежит. У вас дома тайники были?

— Самый серьёзный тайник, о котором я знаю — это запертая секция в шкафу, где дедушка хранил самогон. Как думаешь, они вернутся?

— Кто?

— Те, кто напал на деревню, — в моём голосе буквально сквозил холод. — Вы езжайте обратно. Плохо будет, если задержитесь, накажут. А мне прибраться надо немного…

— Не самое дальновидное решение, как мне кажется, — сказал он оглядываясь. — Вряд ли нападающие вернутся. В таких случаях, как раз разбирается особый отдел полиции, в котором работают родители Романа. Следов вокруг много, крови и прочего. Шанс найти напавших есть. А оставаться здесь одному — бессмысленно. Даже если умудришься любой из домов поправить, как зимовать будешь? Отсюда же до трассы пару дней пути пешком, а если заболеешь?

Из-за бессонной ночи немного путались мысли, поэтому я не сразу подумал о старом дереве за деревней. Дед как-то говорил, что, когда умрёт, я должен похоронить его именно там. И об этом необычном желании знали все.

Решив проверить догадку, я вышел из дома через пролом, так как через прихожую было не пройти из-за обвалившейся части стены. Быстрым шагом обошёл дом и направился по узенькой тропинке на северо-восток, к раскидистому дереву. За то время, что я жил в деревне, оно нисколько не изменилось, было всё таким же старым. Поменялась только лавочка, которую в прошлом году переделал дедушка. Он любил посидеть здесь, посмотреть на лес, на поле и далёкое озерцо с севера от деревни. Лавочку я заметил сразу, в отличие от невысокого надгробия из тёмного обломка мрамора. Кто-то умудрился принести его и установить на свежую могилку, обложенную небольшими камнями по контуру. Ни надписи, ни картинки на мраморе не было, просто кособокий кусок плиты. Подойдя, я сел на лавочку и тяжело вздохнул. Вид отсюда открывался посредственный, не знаю, почему он так нравился деду.

Не знаю, сколько я так просидел. Постепенно начало вечереть и холодать. Рядом на лавочку сел Кирилл.

— Скажи, — негромко спросил я, — зачем нам эта школа? Целых три года…

— Вопрос не такой уж и сложный, — ответил он. — Старший брат бы ответил занудно, про социальный институт, важность дисциплины и самодисциплины. Я скажу проще, что это отличный шанс завести друзей и полезные знакомства. Для Яры это неплохой способ сбежать от родителей на эти самые три года. Иначе, уже со следующего года начнут искать подходящего жениха, устраивать разные встречи и свидания, а едва исполнится восемнадцать, выдадут замуж. Хотя зная характер, женихи от неё будут разбегаться в разные стороны.

— Опять про меня разные гадости говоришь, — со стороны деревни к нам шла Ярослава. — Дала бы в ухо, но некогда. Там машины едут.

Мы с Кириллом одновременно оглянулись, затем, не сговариваясь, побежали в сторону нашего дома, а оттуда к мостику через речку. В деревню действительно заехало три машины. Два серых внедорожника и небольшой грузовичок с тентом. Нашу машину не заметить было сложно, поэтому один из внедорожников поехал в нашу сторону, а остальные встали посреди деревни.

— Что-то мне неуютно стало, — сказала Ярослава, решив спрятаться за машиной.

Мы с Кириллом вышли вперёд, глядя, как машина гостей развернулась и из неё вышли двое мужчин неприятной наружности. Один высокий, под два метра ростом, в тёмной толстовке и джинсах, второй в плотной рубашке с закатанными рукавами до локтя. Оба коротко стриженные, а у того, кто пониже ростом, уши выглядят как два вареника.

— Заблудились, молодёжь? — спросил высокий.

— Почти, — ответил Кирилл, пока я сверил гостей взглядом. — Мы старые деревни ищем, заброшенные лет сорок или пятьдесят. Для фотоотчёта. Говорят, здесь таких много.

— Это вам дальше, на северо-восток ехать надо, — сказал второй из них. — Только не этой дорогой, здесь тупик.

— Да мы уже поняли, — доброжелательно заулыбался Кирилл.

— А вы здесь зачем? — спросил я прищурившись. Обратил внимание, что ещё трое мужчин, оставшиеся в центре деревни, выгружают из грузовичка пару железных бочек.

— Реновация жилья, — рассмеялся долговязый.

— Это вы тут поломали всё?..

— Да он шутит, — Кирилл ухватил меня под локоть, коротко рассмеявшись, как хорошей шутке. — Мы уже уезжаем, а то темнеет быстро.

За вторую руку меня схватила Яра, потянув к машине. Ей даже пришлось ногтями впиться в моё плечо, так как сдвинуть с места сил не хватило. Вдвоём с Кириллом, они втолкнули меня на пассажирское сидение машины. Останавливать нас не стали. Просто посмотрели с большим любопытством, как Кирилл резво развернул машину, и мы поехали в обратном направлении.

— Питерские номера, — тихо сказал Кирилл, когда мы миновали общий дом деревни и главная улица скрылась за поворотом дороги.

Ярослава даже на сидении привстала, чтобы оглянуться.

— Ты заметила? — продолжил Кирилл. — Татуировка у того, со сломанными ушами, из-под рукава выглядывала.

— Окровавленный кулак, — кивнула Яра, усаживаясь обратно на сидение. Приложила ладонь к груди и пару раз глубоко вздохнула. — Ой, я так не пугалась никогда, наверное.

— Тёмный Союз, — подсказал Кирилл. — Это один из символов. А в бочках наверняка бензин или что-то в этом роде. Постой…

Он умудрился ухватить меня за куртку спортивного костюма, чтобы я не вышел прямо на ходу.

— Мы с Кириллом смотрели, — сказала Ярослава, — там в домах всё вверх дном перевёрнуто. Всё ценное наверняка вывезли уже. Ты своим учителям или тем, кто жил в деревне, позвонить можешь? Знаешь их номера телефонов?

Я покачал головой, угрюмо уставившись в окно. Кто-то из учителей обязательно остался жив. Кто-то ведь похоронил дедушку. А ещё об этом как-то узнал Роман Евгеньевич. Я вообще не представляю, кто мог бы одолеть Гавриловича или Афанасия Георгиевича. От самых разных мыслей и догадок у меня даже голова разболелась.

Ехать обратно в школу ещё пятнадцать часов было сложно. Мы и без этого не спали почти двое суток, поэтому было решено переночевать в придорожной гостинице. По пути в сторону Москвы они попадались едва ли не через каждые десять километров. Выбор пал на приличное с виду заведение, рядом с которым стояло несколько большегрузов. Сняли единственный трёхместный номер, заказали еды в местном кафе. Ярослава после встречи с теми людьми в деревне сильно переживала и долго не могла успокоиться. Боялась, что они нас выследят и убьют, как свидетелей. Она вообще не понимала, почему нас так просто отпустили. Могли бы прибить по-тихому, а тела сжечь в одном из домов. Кирилл говорил, что ему это тоже непонятно, но искать объяснение подобному и изводить себя он не собирается. Взяв с меня обещание, что ночью не сбегу, он первым завалился спать и моментально уснул.

Я ночь провёл тревожно, постоянно просыпаясь. Кирилл поднял нас в четыре часа утра, чтобы успеть к вечеру вернуться в школу. Ярослава умудрилась в машине ещё поспать, поэтому весь следующий день выглядела самой бодрой в нашей компании. Чем дальше мы уезжали от Санкт-Петербурга, тем лучше становилось её настроение. Её даже вероятность того, что нас поймают и накажут, перестала волновать.

Свои переживания я спрятал глубоко внутри, решив поразмыслить над всем во время следующей тренировки и медитации. Надо ещё поблагодарить друзей за поддержку. Не будь их рядом, я бы точно натворил глупостей. По крайней мере, подрался бы с гостями, что приехали к нам в деревню. Но ничего, память у меня хорошая. В этом деле я обязательно разберусь. Не важно, сколько времени для этого понадобится.

К стоянке, где нас оставила тётя Валя, мы подъезжали часов в девять вечера. Я был уверен на сто процентов, что нас уже хватились и побег не остался незамеченным. Кирилл думал точно так же, только не говорил этого вслух, а вот у Яры была надежда, что нам удастся тихо вернуться в школу. Собственно, я не удивился, увидев на стоянке группу знакомых и незнакомых людей. Тётю Валю в компании молодого мужчины в клетчатом коричневом костюме, завуча первого курса школы, Анастасию Даниловну и ещё двух незнакомых мужчин в возрасте под пятьдесят лет.

— Приплыли, — только и сказал Кирилл, останавливая машину на площадке рядом с ними. Он всего час назад звонил тёте Вале, и она его обнадёжила, сказав, что всё хорошо.

Надо отдать должное Кириллу, из машины он выходил уверенно, взгляд не опускал, глядя на взрослых без тени сомнения и страха. Ярослава, напротив, старалась с ними взглядом не встречаться, пытаясь выглядеть виноватой. Мне же было как-то всё равно. Жаль только, что с друзьями так вышло.

— Молодые люди, — встретил нас самый хмурый из мужчин, внимательно изучая взглядом.

Я не чувствовал ауру угрозы, но мог поклясться, что он был невероятно силён. Примерно те же чувства я испытывал рядом с Афанасием Георгиевичем, когда он сердился на меня и Гавриловича из-за очередной шалости.

— Месяца не прошло, а вы уже успели нарушить одно из важнейших правил школы, — продолжил он.

— Это полностью моя вина, — сказал Кирилл. — Готов понести за свой поступок соответствующее наказание.

— В обязательном порядке, — сказал мужчина, переведя взгляд на нас с Ярославой. — От вас, Ярослава Егоровна, я подобного не ожидал. Ваш батюшка хвастался, что прекрасно воспитал дочь. Разумную и дисциплинированную.

— Простите, — виновато сказала она. — Мы с Кириллом случайно узнали, что у Никиты умер дедушка, и уговорили его поехать, чтобы попрощаться с ним.

— Даже это не повод нарушать правила, — строго сказал мужчина.

— Он был его единственным близким родственником, — добавила она. — Поэтому я прошу наказать нас с Кириллом, но не Никиту.

— Всё так, — добавил Кирилл.

— Смелость у вас есть, сбегать из школы, — он покачал головой. — А вот ума нет. Надо было с этим вопросом обратиться к Анастасии Даниловне. Неужто вы подумали, что она бы не смогла или не стала ничего делать в таком серьёзном вопросе? Об этом мы ещё поговорим, но позже. Анастасия Даниловна, в какой они группе?

— В седьмой, — подсказала завуч.

— Хорошо, — кивнул он. — Тогда о заслуженном наказании. Ровно год начиная с этого момента вам будет запрещено менять группу. Добавим условие, что к концу этого учебного года парни должны занять не ниже пятнадцатого места по успеваемости на своём курсе. Ярослава должна войти в десятку, среди девушек. О дисциплине лишний раз упоминать не буду. Вам всё ясно?

— Всё понятно, — подтвердил Кирилл.

На этом и закончили. Строгий мужчина ушёл что-то решать с родственниками Кирилла, а нас в школу повезла Анастасия Даниловна. У неё был миниатюрный бордовый седан, который она водила очень аккуратно. Нас с Кириллом высадили ровно напротив общежития для парней.

— Никита, — окликнула меня Анастасия Даниловна. — Завтра после обеда зайди ко мне в учительскую.

— Хорошо…

Машина почти беззвучно двинулась дальше. Кирилл хлопнул меня по плечу, и первым направился ко входу в общежитие, где нас уже ждал комендант. Думал, что он будет сердиться на нас, но обошлось. Учитывая серьёзность случившегося, взрослые не так уж и сильно сердились.

— А кто был тот мужчина, что придумал для нас наказание? — спросил я, когда мы остановились рядом с дверью в нашу комнату.

— Придумал? — Кирилл тихо рассмеялся. — Хорошее слово. Это директор школы. Мой отец состоит в совете попечителей школы, и я думал, что мы легко отделаемся, но получилось не очень. Школа побоялась испортить репутацию, отчислив нас сразу. Отец бы устроил скандал.

Он ободряюще улыбнулся и открыл дверь в комнату. Вячеслав и Рома не спали, о чём-то беседуя, скорее всего, ожидая нашего возвращения.

— Ну вы… беглецы, блин, — высказался Рома вместо приветствия. — Вас тут целый день ищут.

Вячеслав развёл руками, как бы говоря, что ничего с этим поделать не мог.

— Как всё прошло? — спросил Вячеслав.

— Нормально, — Кирилл показал большой палец. — Общее впечатление испортила только встреча с директором.

— Сильно наказали? — уточнил он, на что Рома навострил ушки.

Я прошёл к своей кровати, рухнув на неё, лицом в подушку.

— Не очень, — сказал Кирилл. — Оставили на год в седьмой группе.

— Легко отделались.

— А ещё сказали попасть в топ пятнадцать по успеваемости к концу учебного года.

— Сурово, — почему-то удивился Вячеслав.

— Могли бы сразу отчислить, — добавил Роман.

На некоторое время в комнате повисло молчание. Я полежал немного, но не выдержал, оторвался от подушки и сел. Обвёл взглядом друзей.

— И какая с этим проблема? — спросил я, видя угрюмые лица.

— Рейтинг успеваемости оценивается по количеству учебных баллов, — сказал Рома, подняв указательный палец. — А у первой и второй группы существенно больше способов и возможностей их заполучить. К концу года разрыв между первой группой и остальными будет в пару сотен, как минимум. А нам для того, чтобы просто к экзамену допустили, всего сотня нужна.

— Можно в промежуточном и итоговом турнире хорошие места занять, — добавил Слава. — Первая пятёрка мест, вне зависимости от баллов, занимает те же места в рейтинге успеваемости. Думаю, что вы с Кириллом вполне можете потягаться с первой группой.

— Хорошая задумка, — ехидно произнёс Роман. — Но есть нюанс, маленький такой, размером с домики в Москва-Сити. За первые места будут сражаться всего тридцать два человека, по олимпийской системе с выбыванием. А нас на потоке больше полутора сотен парней. И ученики из нашей, седьмой группы, до главного турнира вряд ли допущены не будут. Ваши места… дайте посчитаю в уме… так, девяносто седьмое и девяносто восьмое, если победите всех соперников.

— Ничего не понял, — честно признался я.

— Бумажка нужна, чтобы показать расчёт, — он огляделся в поисках тетради и ручки.

— Оставь, — остановил его Кирилл. — Правильно посчитал. Есть два действенных способа, как попасть на главный турнир: война за клуб и постоянные поединки. Второй — не вариант, слишком муторно это. А вот клубом выступить мы сможем.

— Я в деле, — сказал Вячеслав, почти не раздумывая. — Это отличная идея!

— И в чём она отличная? — с ехидством спросил Рома. — Сил-то хватит?

— Сил хватит, — осадил я его. — Только объясните, что это за клуб и что нужно делать.

— Мой старший брат, — Кирилл кивнул в сторону окна, — ты его сегодня видел, говорил что-то об этом. Он с отцом поспорил на что-то существенное и на втором курсе вышел в лидеры потока по успеваемости. Как раз там речь зашла о том, что он с друзьями клуб организовал, но я особо не расспрашивал, что там и к чему. Могу ему завтра позвонить…

Все дружно посмотрели на Рому, на что тот вздохнул и пустился в объяснения.

— Самый простой способ получить баллы — это провести спарринг, — сказал Рома. — Наш лохматый друг не даст соврать. У него сейчас очков больше всех в классе. Даже у старосты меньше, по-моему. А так как спарринги должны проходить только в присутствии учителей, то с организацией всегда проблема. Замучаешься, пока всё организуешь. Поэтому для самых… активных придумали клубы. В учебном здании есть шесть комнат, по две на каждый курс, с первого по третий. И те, кто займёт любую из них, получит право участвовать в главном турнире.

— Звучит хорошо, — понятливо кивнул я. — Значит, нужно прийти и побить всех, кто там есть?

Парни покосились на меня, Рома едва за голову не схватился, а Кирилл улыбнулся.

— Чтобы конкуренция была честной, — сказал Рома, в клубе должно быть не больше восьми учеников, четверть из которых — девушки.

— Минимум сколько? — спросил Кирилл.

— По-моему, четыре, — Рома задумался.

— Нас трое, плюс Слава, — сказал я. — Рома, ты с нами?

— Нет, я не сумасшедший, в отличие от вас. Меня и так постоянно бьют. А парни из первой группы меня, вообще, в больницу отправить могут легко, чтобы другим неповадно было.

— Я с вами, — решительно повторил Вячеслав. — В этом году конкуренция больше, чем в прошлом, но это даже хорошо.

— Я за, — сказал Кирилл. — Яра, уверен, тоже согласится. Правда, в десятку попасть ей будет непросто. Не дотягивает она немного до нужного уровня.

— Будете постоянно побитые ходить, — не удержался, чтобы не вставить Рома.

— Вот что у тебя за характер? — Кирилл посмотрел на него. — Не все приезжают сюда, чтобы получить систему развития и спокойно учиться, ничего не делая. В развитии таланта что самое главное? Физические нагрузки и спарринги с сильными соперниками.

— Не обязательно, — упёрся он.

— Оставь, — вмешался в их разговор Вячеслав. — Давайте уже спать, завтра рано вставать на зарядку. Если уж вас заперли в седьмой группе, первым делом надо будет подумать о серьёзных тренировках, а уже потом о клубе. Физическим мы пока его не потянем.

— Я помогу с тренировками, — сказал я, глядя на друзей. — Есть у меня план, как нам выйти из этой непростой ситуации. Поступим так, как учил меня Гаврилович.

— Он тоже в этой школе учился? — спросил Вячеслав.

— Нет, он юность где-то на Алтае провёл. Он говорил, что легче всего добиться желаемого, когда от тебя многого не ждут.

Рома едва не застонал, закатив глаза. Слава улыбнулся, а Кирилл показал большой палец.

— Твой учитель, случайно, не великий мастер кунг-фу? — спросил Рома, разбирая кровать и собираясь ложиться спать.

— Нет, он предпочитает тайский бокс и самбо.

— Да я так, — Рома махнул рукой. — Просто вселенской мудрости у него, как у монаха отшельника. Я такую тоже генерировать умею: «Сила без хитрости — это грубость, хитрость без силы — пустота».

— Кстати, хорошо звучит…

— Хватит вам, — взмолился Слава. — Давайте спать.

Утро следующего дня прошло в обычном ритме, зарядка, завтрак и занятия в классе. Затем я заглянул в учительскую, чтобы поговорить с завучем. Анастасия Даниловна задала всего несколько вопросов, о родственниках, о рекомендательном письме в школу и о том, кто его выдал. И ещё вскользь поинтересовалась, что связывает меня с родом Рябовых. Ни на один вопрос я толком ответить не смог, но это её нисколько не огорчило. В итоге Анастасия Даниловна сказала, что я могу идти заниматься и ни о чём не переживать. Юрист от школы уладит все формальности касательно наследства, доставшегося мне от дедушки и родителей. То же самое касается моего поручителя, оплатившего обучение на все три года вперёд.

Единственный серьёзный разговор за день у меня случился с Денисом Ивановичем после вечерней тренировки. Он был сильно огорчён тем, что я нарушил школьные правила и дисциплину. Объяснял, что так поступать нельзя и в крайнем случае нужно было посоветоваться с ним. Говорил, что лично бы свозил меня в родную деревню на похороны и уладил бы все формальности. С чем было связано его огорчение, стало понятно позже. Оказывается, он ещё на прошлой неделе договорился с руководством школы, чтобы стать моим наставником. Вроде бы у каждого учителя по физической подготовке мог быть ученик, за успехами и неудачами которого он следил лично. Но мы ведь уже неплохо занимались, поэтому я не совсем понял, зачем он так расстарался.

— И это большая проблема, — говорил Денис Иванович. — Я попробую уладить всё с директором, чтобы в конце года тебя не отчислили.

— Зря переживаете, мы с друзьями уже решили, как набрать много баллов.

— Вы плохо представляете, насколько большой будет разрыв между первой тридцаткой учеников и остальным потоком. Сколько я здесь работаю, столько стоит вопрос о пересмотре подхода к оценке успеваемости. Баллы почти ни на что не влияют, и достаточно набрать определённый минимум, чтобы спокойно учиться. Для всех, кроме первых двух групп, где идёт постоянное соревнование. Непрекращающийся карнавал тщеславия.

— Значит, надо разбавить этот праздник, — улыбнулся я.

Я даже заёрзал неуютно от предвкушения серьёзного соревнования. Затем погрустнел, когда вспомнил дедушку. Он говорил, что никогда не следует пасовать перед трудностями и воспринимать их, как повод стать сильнее и закалить характер.

— Я поговорю с директором, — повторил Денис Иванович, так восприняв то, что я резко погрустнел.

— Не нужно, — я посмотрел на него. — Мы справимся. Мы клубную комнату займём и на главном турнире победим. Тогда не отчислят.

— Хм, — он посмотрел скептически. — Физическая форма у тебя такая, что в твоей победе нисколько не сомневаюсь. Рябов, тоже, силён. Ярослава… сложно сказать. Силу девушек всегда сложно оценивать. Хорошо, я тоже поучаствую. Вашему клубу нужен куратор, и что-то подсказывает, что ссориться с директором никто из преподавательского состава не станет.

— Думаете, что директор нам будет мешать? — удивился я.

— Есть у него такая черта, не самая приятная, не любит он, когда что-то идёт не по плану. Если он всерьёз намерен вас троих отчислить, то может высказать недовольство, когда узнает о создании клуба.

— А Вы не боитесь? Ссориться с ним, имею в виду.

— Нет, — он улыбнулся. — На то есть причины, но тебе об этом знать не обязательно. Просто прими, как данность, что я ничего и никого не боюсь. Особенно если дело касается моих учеников.

Он улыбнулся, протянул руку и потрепал меня по волосам.

Книга предоставлена Цокольным этажом , где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» .

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Никита и тайный мир боевых искусств