В тот вечер лил дождь. Крупные капли хлестали по её обнажённому телу, оставляя на коже холодные дорожки. На шее покачивался старый медальон в форме слезы, единственное, что у неё осталось. Мокрые тёмные волосы прилипли к лицу, голова была опущена. Руки, связанные грубой верёвкой, вздёрнуты к деревянному столбу. Суд был скорым — хватило одного слова Патриарха. В клане Тихой Смерти теперь его воля была законом. Но казнь… казнь проходила в пугающе интимной, почти кощунственной обстановке.

Он стоял перед ней, сжимая длинный обоюдоострый меч — «Жнец Грехов», артефакт, что, по легендам, запирал души в чистилище, куда даже госпожа Смерть не могла проникнуть. Вены проступили на его бледной руке, но глаза, полные тоски, выдавали внутреннюю бурю. Он изгнал всех из Чёрного Оплота, опустошил замок. Они остались вдвоём — муж и жена, палач и жертва.

— Почему? Скажи мне, — его голос дрожал, умоляя о ответе.

Но она молчала. Ни на один вопрос, ни на одну пытку она не ответила. Все мучения, всю боль она вынесла с непостижимой стойкостью. Лишь губы шептали молитву:

— Создатель, дай сил сыну моему. Пусть воля твоя направит его к созиданию и чистой славе. Дай ему испытаний, но не позволь сломить его стремление, — слова срывались с посиневших губ, прерывистые, но полные веры.

Она не молила о себе. Только Марк, её сын, занимал её мысли в последний час.

— Ты понимаешь, что сейчас умрёшь? — спросил Патриарх, тёмная мантия колыхалась под порывами ветра.

Сколько бы женщин ни прошло через его жизнь, сколько бы он ни отправил на смерть, лишь она разбила его сердце. И теперь он сам оборвёт её жизнь.

— Создатель, веди его дорогой сильных. Пусть доблесть и страсть, огненная ярость и ядовитая месть станут его судьбой. Пусть память предаст его, но Фортуна благословит, а госпожа Смерть закроет его глаза в миг слабости, — продолжала она, не слыша его слов.

Он не выдержал. Схватив её за волосы, он рванул её голову вверх, едва не вырвав пряди. Его глаза, полные боли, гнева и бездонной утраты, встретились с её взглядом — ясным, искренним, неподвластным страху.

— Шлюха! Мерзкая тварь! За что ты так поступила⁈ — его крик разорвал шум дождя.

Рука дрогнула, и он ударил её головой о деревянный столб. Она рухнула на колени, алая струйка потекла по щеке, смешиваясь с дождём.

Но она не остановилась:

— Прошу, прошу, прошу… по Первому закону дарую душу за равноценный обмен. Дай ему шанс, один лишь миг, соломинку…

— Даже сейчас, в свой последний час, ты молишь об этом выродке? О плоде твоей измены, о гнили, что вылезла из твоего чрева? — шипел он, его голос сочился ядом.

Она подняла глаза. Улыбнулась, обнажив розовые от крови зубы.

— Ты перестал быть человеком. В тебе не осталось ничего от творения Создателя. Тёмные искусства пожрали последние крохи твоей души, — прохрипела она. — Отец, пожирающий собственных детей… Я не предала тебя. Я спасла сына.

— Спасла? Думаешь? — он опустился на корточки, его лицо оказалось так близко, что она чувствовала его дыхание. — Знаешь, дорогая, я не убью его. Не сразу. Я изгоню его, лишу всего. И каждый день ему будут приносить «пилюли».

Её лицо дрогнуло, губы сжались в тонкую линию.

— Да, те самые, что создала ты. Представляешь? Твой ребёнок будет умирать от яда, что изобрела его мать, — он протянул руку, чтобы коснуться её лица, но она дёрнула головой. — А ведь я любил тебя.

Патриарх поднялся. Удар грома расколол небо, лиловая молния озарила двор, высветив его искажённое лицо.

— Говорят, такие молнии — знак гнева Создателя. Как думаешь? — спросил он.

Но она не ответила. Губы вновь зашептали молитву.

— Этот мир умирает. Мы сами его убиваем. Короли-алхимики, бессмертные, боги — все обезумели. Лишь я понимаю, чего стоит власть. Лишь я постиг Первый закон Создателя. Чтобы стать богом, нужно перестать быть человеком. Госпожа Смерть уже не в силах сдерживать своего брата, а он изольёт на этот мир гнев, копившийся тысячелетиями. Он сотрёт его в пыль.

— Ты обезумел… — прошептала она, глядя на него в последний раз.

Он поднял меч. Сталь сверкнула, отразив свет молнии.

— Нет, безумие не властно надо мной. Я больше не человек.

Меч описал дугу. Сталь разрезала кожу, плоть, сухожилия. Кровь хлынула на деревянный помост.

Кап, кап, кап… Кровь стекала с лезвия, смешиваясь с дождевой водой, впитываясь в дерево. Голова упала, мокрые волосы закрыли лицо.

— Больше не человек, — повторил он, его голос был пуст.

Кулон в форме слезы обагрился кровью. На миг ему показалось, что внутри камня вспыхнул свет. Но гром заглушил всё. Лишь гнев Создателя. Дрожащие пальцы подхватили цепочку. Меч со звоном упал на помост. Кулон лёг на его шею.

— Слеза Небес, так ты его звала, — сказал он, глядя на обезглавленное тело. — Прощай, любимая.

У меня не было слов, чтобы передать, что творилось в моей душе. Я потерял её, и ничто не могло этого изменить. А теперь… матушка стоит передо мной, живая, из плоти и крови. На миг я вновь стал тем мальчишкой, глупым ребёнком, для которого счастье — это тепло материнских рук. Но этот мир, как и прошлый, не терпит слабости. Ничто не длится вечно, и чудеса здесь — лишь приманка перед ударом кинжала. Я собрал волю в кулак, стиснул зубы и отстранил матушку, мягко, но твёрдо взяв её за плечи.

— Как ты здесь оказалась? — спросил я осторожно, словно боясь спугнуть призрак. Моя рука, однако, оставалась близко к кинжалу за поясом, пальцы чуть касались холодной рукояти.

Она стояла, глядя на меня с лёгкой, почти болезненной улыбкой. Её глаза, заплаканные, блестели в тусклом свете подземелья, но в них мелькнуло понимание. Это было слишком невероятно, чтобы быть правдой, и мы оба это знали.

— Марк… я… не знаю, с чего начать, — запинаясь, проговорила она, её голос дрожал, как тонкая нить.

— Начни с самого начала, матушка, — сказал я, стараясь держать голос ровным.

Пелена детской нежности спала, и я вновь был собой — циничным, настороженным, готовым к любому подвоху. Как бы ни хотелось раствориться в её объятиях, я не мог себе этого позволить. В этом мире всё слишком складно и хорошо лишь перед тем, как тебя предадут. Мне нужна была вся информация, чтобы понять, что происходит, и оценить угрозу.

— Давай присядем, — попросила она, её голос был мягким, но в нём чувствовалась усталость. Она прошла к каменному трону, выщербленному временем, и я занял место рядом, ощущая холод камня сквозь плащ. — Всё началось в тот вечер, когда он лишил меня жизни.

Внутри будто молния ударила. Кровь хлынула в голову, кулаки сжались так, что ногти впились в ладони. Гнев, старый и знакомый, закипел, как яд в венах. Но матушка покачала головой, её взгляд был спокойным, почти примиряющим.

— Не переживай, сын. Это дело минувших дней.

— Мне плевать! Этот ублюдок… — прошипел я, чувствуя, как голос дрожит от ярости.

— Я заслужила то наказание, — тихо сказала она.

— Заслужила? Серьёзно⁈ — Мой голос сорвался, эхо отразилось от каменных стен.

— Да, — кивнула она с печальной улыбкой, в которой было больше боли, чем радости. — Каким бы он ни был, я изменила ему. Я сделала это и заплатила свою цену.

— Ты хотела защитить меня, — твёрдо сказал я, хотя её логика резала, как нож.

— Это неважно. Факт остаётся фактом. Я была с ним больше тридцати лет. Мой первенец, твой старший брат, Тирис, исчез, когда ему было семь… Затем, через пару лет, моя дочь, а потом ещё один сын. — Её голос дрогнул, но она продолжала, словно выдавливая слова.

— Он пожирал их… — выдохнул я, чувствуя, как гнев перерастает в холодную ненависть.

— Да. Но даже когда пошли слухи, что он занимается Тёмными искусствами, я не знала, как далеко он зашёл.

— Но узнала? — спросил я, уже предчувствуя ответ.

Она опустила глаза, её голос стал тише, почти стыдливым, будто она исповедовалась.

— Пятнадцать лет… Пока однажды я не увидела, как он прогуливается с Кристой, твоей сестрой. Воспитателей рядом не было, и он никогда не проявлял такого внимания к своим бесчисленным детям.

— И ты решила проследить? — спросил я, понимая, к чему всё идёт.

Она кивнула, её пальцы сжали край плаща.

— Он провёл её в Твердыню, закрытую часть Чёрного оплота. Там он жил один, и никто не знал, что там происходит, кроме самых приближённых. Шесть старейшин… они смотрели, когда он… — Она заплакала, слёзы потекли по её щекам, блестя в тусклом свете факелов. Я хотел сорваться, обнять её, но остался неподвижен, как камень.

— Мерзкая тварь…! — прохрипел я, чувствуя, как гнев клокочет в груди, словно расплавленный металл.

— Меня сковал страх… Я не могла ничего сделать! Просто сидела там и не шевелилась! Он был монстром, настоящим чудовищем! — Её голос сорвался в крик, полный отчаяния, эхо которого разнеслось по залу.

— Почему ты не ушла от него? — спросил я, стараясь держать себя в руках.

— Это ещё не всё… В ту ночь он пришёл ко мне. Он… он знал, что я была там. Говорил, что всё это на благо клана, что их плоть — его плоть. И протянул мне зелье «Забытия», сказав, что-либо это, либо смерть.

— И ты выпила его? — спросил я, уже зная ответ.

— Да, выпила. Он сразу ушёл. Но я сумела вывести зелье из себя, нейтрализовать его эффект.

— Подожди, это невозможно. Выведение зелий из тела доступно лишь на уровне ртути Земного искусства. В клане было не больше двадцати алхимиков такого уровня, и никто из них не стал бы тебе помогать, — с сомнением проговорил я. Санрея многому научила меня о природе Земной алхимии и зелий, и я знал, насколько это сложно.

— Я не могла рассказать, никто не знал, кроме него… Это и стало причиной, почему он так долго оставлял меня в живых! — воскликнула она, словно оправдываясь, её голос дрожал. — Если бы не это…

— Да о чём ты говоришь?

— Пилюли…

Те пилюли, что держали меня на цепи? Наркотик, что убирал страх и боль, прибавлял смелости и отключал инстинкт самосохранения. Но какое она имеет к ним отношение?

— Я их создала, — тихо сказала она, её слова упали, как камень в бездонный колодец.

— Что? — Её признание ударило, как обух топора. — Те самые пилюли создала ты?

Она коротко кивнула, её глаза были полны вины.

— Ха-ха-ха! — Я не выдержал и рассмеялся, горько, почти безумно. — Он держал меня на поводке благодаря твоему детищу! Умора!

— Прости меня, сын, — искренне сказала она и коснулась моей руки. Я позволил, хотя внутри всё кипело.

То, что было тогда, не имеет значения. Никто не мог предугадать, к чему это приведёт. Но я понимал: без этих пилюль клан не достиг бы тех высот, а тот ублюдок не вознёсся бы так высоко. Неудивительно, что он скрывал, что матушка владеет алхимией на таком уровне.

— Я не виню тебя, мама, — сказал я, стараясь смягчить тон. — Думаю, ты и без того достаточно винила себя, даже не зная, что было после твоего ухода. Но не волнуйся, я справился — я убил его. — Я улыбнулся, но улыбка вышла кривой.

Она улыбнулась в ответ, её взгляд стал теплее, но в нём всё ещё была боль.

— Я не хотела для тебя такой жизни.

— Но Создатель решил иначе, — пожал я плечами, чувствуя, как старая рана ноет в груди. — Так кем был мой настоящий отец?

— Никем, — просто сказала она, её голос был пустым, как эхо в пещере. — После той ночи твой отец приходил ко мне куда чаще, он хотел зачать ещё. — Её губы дрожали, я видел, как тяжело ей вспоминать. — И очень скоро он бы понял, что я сопротивляюсь. Тогда я улизнула в город. Там я встретила мужчину, незнакомца, путника. Зеленоглазого и черноволосого, на груди у него висел кулон — тот самый.

— Слеза Небес? Он отдал тебе её? — спросил я, чувствуя, как сердце пропустило удар.

— Да. Утром его уже не было, а на подушке лежал кулон. В ту ночь мне приснился странный сон: люди, похожие на зверей, железные существа, корабли, что плавали за пеленой небес. И в каждом из снов я видела на себе этот кулон.

— Но почему он отдал его? Ты не пыталась узнать, кто он? — продолжал я, потому что это было чертовски странно. Кулон, даже без учёта его силы, был ювелирным шедевром, стоящим целое состояние. Просто так отдать его первой встречной? Немыслимо.

Матушка покачала головой.

— Нет, больше я его не встречала, — сказала она, и я слышал — она говорит правду. Как бы ни хотелось сомневаться, я не мог игнорировать биение её сердца, её дыхание. — И та ночь подарила мне тебя, сынок. Я никогда не жалела о своём решении. Он ничего не заподозрил и принял тебя, считая своим. У тебя обнаружился талант к Телесной алхимии, и я сумела убедить Афелия взять тебя в ученики.

— И таким образом ты защитила меня до шестнадцати лет, — догадался я.

— Да, он не стал бы тебя пожирать до совершеннолетия. Это вызвало бы слишком много вопросов, особенно после исчезновений его других детей… — Она прикрыла рот рукой, её глаза вновь заблестели от слёз.

— Можем сделать перерыв, — предложил я, чувствуя, как её боль отзывается во мне.

— Нет, у нас нет времени, — твёрдо сказала она.

И тут послышался голос Алема, резкий, как удар клинка:

— Кстати о времени! — Он стоял в дверном проёме за моей спиной, в одном из двух проходов. Этот, если не ошибаюсь, вёл в основные подземные жилые помещения. — Две минуты, и идём!

— Ты не можешь дать мне поговорить с матерью? — спросил я, чуть жёстче, чем хотел, мой голос дрогнул от раздражения.

— Это не тебе решать, малыш, — ответил он с лёгкой насмешкой.

— Хорошо, Алем, скоро пойдём, — выдохнул я, стараясь сдержаться.

Он развернулся и исчез в проёме, его шаги затихли в темноте.

— Почему ты называешь его Алемом? Он же… — начала матушка, но я перебил.

Она приложила палец к губам, её взгляд был предостерегающим.

— Потому что это его имя. Он теперь Алем. Твой учитель слился с ним — они единая личность, — сказала она тише, почти шёпотом.

Такую же чушь мне предлагал Декс в своё время. А он, кстати, давно не вылезал…

— Через миг после казни, — продолжила она, — я оказалась в небольшом городке недалеко от Алого Горна. В теле маленькой девочки-рыси. И в тот миг единственное, что я видела, — это голубой свет. Свет Слезы Небес.

— А что насчёт этого? — Я обвёл руками пространство, холодное и мрачное, с запахом сырости и старого камня. — Этот мир… он совершенно не похож на наш. Но это же Чёрный оплот! Без сомнений!

Я взял её за руку и подвёл к трону, чувствуя, как её пальцы дрожат.

— Смотри! — Я указал на древнюю зазубрину на углу каменной спинки, едва заметную в тусклом свете. — Эту зазубрину оставил я в детстве, я это помню.

Она усмехнулась, но её взгляд стал тёплым, почти материнским.

— Да, я помню. Ты тогда бегал с деревянным мечом, и в шесть лет тебе удалось выбить кусочек. После этого ты так боялся, что отец тебя накажет, но все лишь признали, что у тебя выдающийся потенциал.

— А по итогу, он растил меня на убой! — выпалил я, чувствуя, как старый гнев вспыхивает вновь.

— И этот мир как нельзя лучше ему подходит, — печально сказала она, её голос был тяжёлым, как камень.

— Ты знаешь?

— Да, Алем рассказал. Он видел некоторые возможные исходы будущего…

— Какие? — тут же спросил я, впиваясь в неё взглядом.

Но она покачала головой.

— Я не могу тебе сказать. Ты не член Гильдии Масок.

— Так я думаю, до этого недолго, — усмехнулся я.

Она вновь покачала головой, её глаза были серьёзными.

— Сначала ты должен знать цену вступления к нам. Наша гильдия существует как раз из-за этого. — Она обвела взглядом зал, его холодные стены, покрытые мхом и трещинами. — Мы пытаемся разгадать загадку Создателя и узнать, что произошло с нашим миром. Он пережил глобальную катастрофу, и, похоже, такие катастрофы…

— Госпожа! — бросил Алем из глубины коридора, его голос был резким, как удар хлыста. — Старейшины ждут!

«Подслушивал, ублюдок… Что же она хотела сказать? И что за загадка Создателя?» — спрашивал я себя, пока мы шли к проходу.

— Я немногое могу рассказать, — сказала она, когда мы вошли в узкий коридор, где факелы отбрасывали длинные тени. — Только то, что наш мир — точнее, этот же, но тысячу лет назад — пережил невероятную катастрофу. Вероятно, из-за безумной алхимии. Раньше Маска предполагал…

— Маска? Это кто-то…?

— Он основатель Гильдии, — сказала она с благоговением, её голос стал тише. — И её глава. Я лишь вторая, есть ещё третий и четвёртый. Он ищет Потерявшихся — тех, кто покинул свой мир и оказался в этом. И поверь, таких куда больше, чем можно подумать.

Охренеть… Голова закружилась от потока информации. Значит, перерождаться в мире гигантских зайцев — это нормально⁈

— Маска уверен, что ответ таится в Слезе Небес. Она — наша главная цель, — продолжала она, её шаги были мягкими, почти бесшумными. — Он также рассказал, что видел, как…

— Госпожа Латира, вам не стоит продолжать, — предостерёг Алем, его голос раздался из темноты впереди.

— Да, ты прав, — согласилась она, её тон стал сдержаннее.

«Значит, они действительно хранят всё в секрете, и я ещё многого не знаю. Но я знаю то, что неизвестно им всем — местоположение Слезы Небес, — подумал я, скрывая улыбку. — И думаю, Алем тоже знает, где она, но молчит, и явно не без причины. А значит, и я помолчу, пока не разберусь, с чем имею дело».

Дальше мы шли в молчании. Матушка следовала за мной, слегка касаясь края моего плаща, её пальцы дрожали. Через несколько коридоров, пропитанных сыростью и запахом земли, мы вышли в просторный квадратный зал, меньше предыдущего, но ярко освещённый десятками факелов. Их пламя отбрасывало тёплые блики на каменные стены, покрытые древними рунами. Здесь стояло два десятка стерлингов, разделённых на две группы: две фигуры сидели у стены на деревянных тронах, один из которых пустовал, а остальные выстроились у противоположной стены. У каждого на морде была маска, а тела укрывали плащи, тяжёлые и тёмные, словно ночь. Я, в своём плаще и маске, выглядел, будто один из них.

— Латира, займи своё место, — прозвучал глубокий голос того, что сидел справа от пустого трона, чуть впереди остальных. Значит, он ниже матушки в иерархии. Уже неплохо. — А ты, заяц по имени Марк, в центр! — гаркнул он, его голос был тяжёлым, как удар молота.

— Как-то грубовато, совсем не гостеприимно, — бросил я, скользнув взглядом к старику, что уложил моих людей наверху. — Хотя, не удивлён.

— Помолчи! — рявкнула другая фигура, женский голос, кокетливый, но с властной сталью.

Судя по их силуэтам, сердечному ритму, кровообращению и дыханию: справа — медведид, но подтянутый, совсем нетипичный, с мощной, но сдержанной силой; слева — тонкая, гибкая, горячая кровь, что течёт быстро, как ртуть. Куница? Лиса? Пока не ясно.

Я встал в центре зала, развернувшись к ним, чувствуя, как их взгляды впиваются в меня, словно клинки. В этот момент ввели моих людей, с мешками на головах, их шаги были неуверенными. Их выстроили у свободной стены справа, и я стиснул зубы, подавляя гнев.

— Да уж, вы и впрямь не слышали о гостеприимстве, — сказал я, мой голос был холодным, как лёд.

— Не наглей! — рявкнул медведид, его голос прогремел, как гром. — Тебе не было дано приглашения, но ты явился!

«Значит, Алем и матушка провернули всё без участия остальных…» — понял я, чувствуя, как пазлы складываются.

— Ну так, чего ждать? — пожал я плечами, стараясь выглядеть расслабленным. — Слышал, гильдия у вас интересная, молодая. Подумал, а почему бы и нет? Звучит забавно.

Он махнул головой, и странный ящер, судя по чешуйчатой коже и резким движениям, щёлкнул пальцами рядом с моими товарищами. Я мгновенно перестал слышать их тела — ни сердцебиения, ни дыхания. Он изолировал звук, отрезав их от нас. Сейчас будут говорить что-то, что мне не положено знать.

— Ты здесь только потому, что Потерявшийся и связан с Латирой, — сказал медведид, уважительно кивнув в сторону матушки, но она не повернула головы. — Совет Гильдии Масок, что ищет ответы, готов принять тебя в свои ряды.

— Да? И сколько там вступительный взнос? — спросил я, добавив в голос толику насмешки.

— Ха-ха-ха! — звонко рассмеялась левая, её голос был сладким, как мёд, но с ядовитым послевкусием. — Весь ты, полностью, душа и тело, — томно проговорила она, её слова повисли в воздухе, как угроза.

— Вот как, — прошептал я, чувствуя, как внутри холодеет. — И что это значит?

— Контракт, Марк. Алхимический контракт, — сказала матушка, её голос был тяжёлым, как приговор.

Это мне совсем не нравилось. Алхимический контракт — не просто бумажка, а узы, нарушение которых карается смертью. А я, между прочим, искал свободы, а не новой цепи.

— А может, объясните, что тут вообще за веселье? — спросил я, стараясь звучать невинно.

— Невежественный убл… — начал медведид, но осёкся, кашлянув. — Кхм! Гильдия Масок исполняет священную миссию по защите мира!

— Ого, сколько пафоса! И от кого защищаете? — усмехнулся я, чувствуя, как раздражение нарастает.

Тут он замолчал, а левая заговорила, её голос стал серьёзнее, почти зловещим:

— В каждом из наших миров всё кануло в забытие. Страны разрушены, короли убиты, будущего нет. В каждом из наших миров мы встречались со Слезой Небес. И в каждом из них мы знали тех, кто желал стать равным богам. — Она сделала паузу, её глаза сверкнули из-под маски. — Мы не знаем, кто наш враг, но ведём битву. Не знаем, почему нашим мирам отведена лишь тысяча лет, но ищем ответ. Неизвестно, откуда придёт удар, но мы готовимся.

«Вот это уже что-то! Каждый мир погибал через тысячу лет. В каждом были те, кто стремился стать богом. И Слеза присутствовала в каждом. Значит, всё связано, и эта кучка фанатиков тут не просто так, — подумал я, но тут же поправился: — Все идиоты, кроме матушки, конечно».

— То есть вы толком ничего не знаете, но делаете вид, что заняты делом? — уточнил я, не сдерживая сарказма.

— Как ты смеешь⁈ — взревел медведид, его голос сотряс зал. — Мы защищаем мир! Ищем причины апокалипсиса! Маска ведёт нас!

— Ну, тогда всё проще, — сказал я, чувствуя, как идея зарождается в голове.

— Что? — удивилась матушка, её голос дрогнул.

— Я знаю того, кому в прошлом мире не удалось стать богом. Но в этом он мчится к этому званию на всех парах!

Медведид влез, его тон был полон презрения:

— Говоришь об Арисе Криме? О наместнике мелкой деревни? — насмешливо спросил он. — Считаешь, нам стоит беспокоиться о таком, как он? Думаешь, он единственный Потерявшийся, кто встал на этот путь?

Левая заговорила, её голос стал холоднее:

— Мы убиваем королей! Свергаем императоров! Пленяем патриархов величайших кланов! — Она понизила тон, почти до шёпота. — Мы знаем об Арисе Криме, но не считаем его приоритетной целью. Он сейчас не представляет угрозы.

Я заметил, как дрогнул мускул на лице матушки. Она-то прекрасно понимает, насколько опасен Арис, особенно в этом мире, что для него словно рай.

Теперь мне ясно, чем занимается эта шайка фанатиков. И судя по тому, что Арис — не «приоритетная» цель, матушка здесь тоже не всё решает. Значит, главный — другой.

— Это вам сказал ваш Маска? — спросил я, прищурившись.

— Марк, мы не будем отвечать на вопросы, — твёрдо сказала матушка, подтверждая мою догадку.

— Ага, значит, он. И вы все подчиняетесь ему, в своей слепой вере?

— Следи за языком! — рявкнул медведид, его кулаки сжались.

— И значит, вы просто пешки в его руках. Он расставляет вас, натравливает на тех, кто ему нужен, и всё в таком духе, да?

— Марк! — крикнула матушка, её голос был полон тревоги. — Прекрати!

— Прости, мама, но я давно не тот мальчишка. Я прожил жизнь в аду, и у меня свой путь. — Я повернулся к ней, чувствуя, как решимость растёт. — Я намереваюсь убить его! Уничтожить главную угрозу этого мира! И отомстить за себя, — я указал на неё, — за тебя, — и взглянул на Алема, — и за тебя!

— Ты не понимаешь, Марк, — пыталась она остановить меня, её голос дрожал.

— Я всё понимаю! Это не то, что я искал! Ваша цель, идея — всё это круто! Но не то! Вы прячетесь здесь, когда мир уже пришёл в движение! Вы даже не понимаете, что происходит! Ха-ха!

— Мне это надоело! — бросил медведид, вставая, его массивная фигура нависла над троном. — Марк, ты желаешь вступить в Гильдию Масок?

— Нет, молчи! — крикнула матушка, её голос сорвался.

— Я отказываюсь вступать! — твёрдо сказал я, чувствуя, как зал наполняется напряжением.

— Что ж, — хрустнул плечами медведид, его глаза сверкнули из-под маски. — Тогда мы должны выполнить свой долг!

— Неет! — рявкнула матушка и сорвалась с места, её плащ взметнулся, как крылья.

В тот же миг с другой стороны просвистел Алем и оказался передо мной, плечом к плечу с матушкой. Его движения были стремительными, как молния.

— Боюсь, я не могу позволить убить его, — спокойно сказал Алем, но в его голосе была сталь.

Я опешил, но не показал виду. Атмосфера накалилась до предела. Я чувствовал хищные взгляды за спиной, ждущие лишь команды. Значит, вот цена за то, что я узнал. Дороговато.

— Марк, согласись… — прошептала матушка, её голос был полон мольбы.

— Он не согласится, — уверенно сказал Алем, не отводя взгляда от медведида.

— Не соглашусь. Что толку, если я позже предам гильдию, когда она станет мне неудобна? — сказал я, выпрямляясь.

Медведид шагнул вперёд, и я ощутил, как все за моей спиной напряглись, готовые к прыжку.

— Латира, уйди с дороги! Ты знаешь правила! — прогремел он, его голос сотряс зал.

— Я не позволю убить своего сына! — крикнула она, её глаза горели решимостью.

Левая зашипела, её голос был ядовитым, как змея:

— Мы не можем позволить ему вынести секреты гильдии. А ведь он уже многое узнал…

— Я готова поручиться за него! — выкрикнула матушка, её голос дрожал, но был полон силы.

— Этого недостаточно! — бросил медведид и сделал ещё шаг, его тень нависла над нами.

«Черныш! Собирай энергию!» — мысленно приказал я, чувствуя, как ветер начинает кружиться вокруг меня.

— Я сниму с себя полномочия! — взмолилась матушка, её голос был полон отчаяния.

— Ты знаешь правила… — прошипела левая, её глаза сверкнули, как лезвия.

— Ну и уроды вы! — бросил я, раздвигая руками Алема и матушку. — Старик, на этой земле действует Закон силы?

— Да, действует. Основной дуэльный кодекс, — ответил Алем, его голос был спокойным, но я чувствовал его готовность.

Я скинул капюшон и сорвал маску, позволяя холодному воздуху коснуться лица. В одной руке материализовался дымный клинок, в другой я сжал стальной, его вес успокаивал.

— Тогда я вызываю тебя! — бросил я медведиду, указав на него клинком.

Тишина обрушилась на зал, тяжёлая, как могильная плита. Её разорвал громкий хохот:

— Ха-ха-ха! — захохотал медведид, его смех сотряс стены. — Меня⁈ Серьёзно⁈ Да я размажу тебя!

— Ты же и так планировал это сделать, — усмехнулся я, чувствуя, как адреналин бурлит в венах. — Или есть проблемы?

— Ну, ублюдок, я убью тебя! — прорычал он, его кулаки сжались.

Я покачал пальцем, не отводя взгляда.

— И ещё: если я выиграю, гильдия оставит меня и мою команду в покое.

— Ты не выиграешь! — бросил он, его голос был полон презрения.

— Я не закончил. Алем тоже пойдёт со мной.

— Что⁈ — рявкнула левая, её голос сорвался на визг. — Считаешь, что твоя жизнь так дорого стоит⁈

— Моя? — театрально удивился я, позволяя улыбке растянуть губы. — Что вы! Я имею в виду ваши. — Я кивнул на них обоих. — Я вызываю вас двоих одновременно.

— Марк! Не надо! — схватила меня за руку матушка, её пальцы дрожали.

Я посмотрел на неё, и мой взгляд был холоднее, чем я хотел. Но тут же я смягчился.

— Просто смотри, кем я стал, — прошептал я и повернулся к двум главам гильдии. — Вы согласны⁈

— Я убью тебя с наслаждением! — рявкнул медведид, его глаза горели яростью.

— Да, ты умрёшь, — добавила левая, её голос был полон обиды и холодной злобы.

— Марк! — крикнул отец, его голос, низкий и властный, разнёсся по залу, как удар грома. — Выходи!

Я послушно зашагал на земляной ринг, чувствуя, как холодный камень под ногами сменяется мягкой, утоптанной землёй. Широкий зал не давил, как остальные подземные помещения Чёрного оплота, пропитанные сыростью и запахом плесени. Здесь было просторно, воздух казался легче, наполненный слабым эхом далёких капель воды, падающих где-то в глубине пещер. Но я ненавидел это место. Оно словно высасывало жизнь, пожирало меня изнутри, оставляя лишь холод и тревогу. Сражаться здесь было не просто неприятно — каждый бой казался испытанием не только тела, но и души. И всё же, по традиции, турнир молодняка проходил именно в этом зале.

— Зал Воинов приветствует тебя, Марк! — прогремел старейшина, стоящий в центре арены, его голос эхом отразился от высоких сводов, покрытых трещинами и мхом. — Кем же будет твой соперник?

— Мне без разницы, — бросил я с дерзкой ухмылкой, скрестив руки на груди. Мне было тринадцать, кровь кипела от юности и пилюль, что жгли тело изнутри, словно раскалённые угли.

Зелья на этой арене были под строгим запретом, но пилюли… О, пилюли никто не запрещал. Благодаря им я был собран, как натянутая тетива, готов к любому удару. Внутри бушевало желание доказать всем — и в первую очередь отцу, — что я достоин быть его сыном, его наследником.

«Он изменился в последнее время, — думал я, глядя на отца, восседающего на высоком троне в окружении четырёх старейшин, чьи лица скрывались под капюшонами. — Слухи уже не шепчутся, а гудят, как рой пчёл. Он проводит слишком много времени в своих Нижних покоях. Что там творится, я не представляю, но его фигура… она стала другой. Взгляд — странный, пустой, как у зверя, что видит добычу. — Я перевёл взгляд на матушку, сидящую рядом, её лицо было бледным, почти прозрачным, а глаза полны тревоги. — А она… всё чаще смотрит на меня, будто я смертельно болен».

Тогда я многого не понимал. Ни волнения матери, ни метаморфоз, происходящих с отцом. Меня заботила лишь моя судьба, моё место в клане Тихой смерти и в этом жестоком мире. Поэтому я отбросил лишние мысли, глубоко вдохнул и раскрыл каналы эфира. Сила хлынула в тело, словно поток раскалённой лавы, наполняя мышцы, кости, обостряя чувства. Я чувствовал, как мир вокруг стал ярче, звуки — резче, а запах земли и пота — острее. Наставник следил за мной с края трибун, где восседали учителя и лучшие воины клана, их взгляды были холодными, оценивающими. «Смотри, старик, каким я стал!» — мысленно бросил я ему вызов.

— Хорошо, — кивнул отец, уголок его губ едва дрогнул, и это мимолётное признание зажгло во мне огонь. — Сын мой, носящий мной данное имя — Марк. Я сам выберу тебе противника, — сказал он, его голос был лишён эмоций, как будто он зачитывал приговор. — Ты владеешь священным Телесным искусством. Твоя алхимия уже доказала свою силу. Но что будет, если ты встретишься с теми, кто сражается совсем иначе?

— Я найду способ сразить их! — выкрикнул я, ударив себя кулаком в грудь, чувствуя, как сердце бьётся в такт моим словам.

— Хорошо. Кит и Шандра, на арену! — прогремел он, и зал замер.

Я напрягся, инстинкт подсказывал, что это не просто бой. Ставить против меня старших учеников? Необычно. Но куда интереснее было, кем они были.

— Есть! — гаркнул Кит Вотр, и его шаги, тяжёлые, как удары молота, загремели доспехами, пока он шагал на арену.

Железное искусство считалось молодым и редким видом алхимии. Артефакты, алхимические доспехи и вся эта хитроумная механика оказались чертовски полезны. Последние прорывы в механике и инженерии произошли именно благодаря Железным алхимикам. Они умудрились обойти Первый закон, меняя металл на способности, и это было одновременно смешно и смертельно опасно.

Высокий детина остановился напротив, облачённый в закрытый латный доспех, отполированный до тусклого блеска. В правой руке он сжимал полуторный обоюдоострый меч, в левой — тяжёлый треугольный щит. Я не сомневался: каждый элемент его брони был пропитан эфиром. Он наверняка манёвреннее и сильнее обычных латников, но предугадать, какие артефактные свойства скрывает его снаряжение, было почти невозможно. Тем более, я ещё ни разу не сражался с Железным алхимиком.

— Я раздавлю тебя, — жёстко пообещал Кит, его голос прогремел из-под забрала, как из могилы.

— Ты когда-нибудь видел, как варят черепах? — спросил я с насмешливой улыбкой, чувствуя, как адреналин бурлит в венах.

«Да, я помню тот день очень хорошо… — подумал я, шагая по холодному коридору к залу Воинов, где меня ждала новая битва. — И помню свои ошибки».

— Чего мне ожидать? — спросил я у Алема, пока мы шли, наши шаги гулко отдавались от каменных стен, покрытых влажным мхом.

— Хм… учитывая, что ты вызвал двух глав гильдии… Ничего хорошего, наверное, — насмешливо ответил он, его глаза сверкнули в тусклом свете факелов. — А если серьёзно, медведид использует Физический дар. Какой именно, не скажу, ибо не знаю. Но он известен своей защитой, его даже называют «Несокрушимым». Видно поэтому, он не сильно беспокоитсяю

— Судьба циклична… — прошептал я, чувствуя, как прошлое накатывает, словно холодная волна.

— Тоже вспомнил тот бой? — с улыбкой спросил Алем, его голос был полон ехидства. — Ты тогда едва не обосрался, мелкий тупица.

— Придержи язык, старик. Я уже совсем другой, — рыкнул я, стиснув кулаки.

— Или только думаешь, что другой, — парировал он, и его слова резанули.

— Ох, значит, и я буду драться… — прошептала Шандра, вставая с места, её голос был ленивым, но с ядовитой ноткой. — Какая морока…

Её тонкая фигура изящно скользнула к арене, словно тень, движимая ветром. Если о Ките я знал хоть что-то, видел, как действуют Железные алхимики, то Духовная алхимия была для меня загадкой. Всё, что я знал, — это обрывочные рассказы наставника. Сойтись с Духовным алхимиком значило столкнуться с Гильдией или Орденом Инквизиции. Большинство из них находились под строгим контролем могущественных фракций, и не только потому, что они часто скатывались к Тёмным искусствам, но и из-за их уникальных способностей.

«У Кита усиливающие артефакты, а в пару ему поставили ещё и усиливающего алхимика. Как же паршиво, — подумал я, чувствуя, как пот холодеет на спине. — Не знаю, на что именно она способна, но если попаду под ослабление или позволю ей усиливать Кита — будет конец. Поэтому…»

— Но я очень хочу показать этому сопляку, где его место… — сказала Шандра, её нога переступила каменную границу арены, и в её голосе прозвучала холодная решимость.

Я мгновенно направил эфир к ногам, и они взорвались безумной силой! Сорвавшись с места, я взметнул куски земли, пыль закружилась в воздухе. Кинжал мелькнул в руке, и Шандра заметила меня лишь за пару метров до себя! Стремительный укол! Острие полетело точно в шею! Звеньк! В последний миг перед ней возник золотистый полупрозрачный щит. Кинжал отскочил, но расколол Духовный щит на куски! Я ударил ногой, и он разлетелся, как стекло! Ещё удар — нужно покончить с ней сейчас!

— Про меня забыл⁈ — рявкнул Кит за спиной.

Я резко отпрыгнул, и передо мной просвистел широкий меч, вонзившись в землю с глухим ударом! Пришлось отступить на десяток шагов, чувствуя, как сердце колотится в груди.

— Грязно играешь, Маркусик! — бросила Шандра, её голос сочился ядом. — Хотел быстренько со мной разобраться? Не получилось, да? — дразнила она, поправляя выбившуюся прядь волос.

— Заканчивай! — рявкнул Кит. — Давай прибьём молокососа!

— Как скажешь, медвежонок, — ответила она, коснувшись его спины ладонями. — Великое Благословление Щитов! — пропела она, и Кита окутало золотое свечение, будто солнечный свет, пробившийся сквозь тучи.

«Чёрт! Это то же, во что угодил мой клинок. И она передала эту защиту этому бронированному придурку!» — подумал я, чувствуя, как лёгкое волнение перерастает в тревогу.

— Ха! Похер! — бросил я, стиснув зубы.

Я сорвался с места вновь! Кит ринулся навстречу, вскинув щит, как стену. Я проскочил слева, уклонился от меча и отправил кинжал по широкой дуге! Звеньк! Он отбил удар мечом, волной перекинув меня за спину! Ещё удар! Маленьким, спрятанным клинком в другой руке! Звеньк! На этот раз удар попал по золотому щиту, возникшему из ниоткуда!

«Он же не видел удара! Это грёбаный Четвёртый закон!» — пронеслось в голове.

Но я уже схватил горсть песка с арены. Кит наотмашь бьёт щитом, я отклоняюсь назад, пропуская удар, и он дёргается вперёд, думая, что я отступлю. Но я, наоборот, бросаюсь к нему!

— Что⁈ — недоумённо выкрикивает он.

Я хватаюсь за забрало и прыгаю вверх! Рука срывает шлем, и я броском отправляю его за пределы арены!

— Проклятья Слепой Девы! — кричит Шандра, её голос дрожит от ярости.

Щупальца лилового эфира вырываются из её груди! Я не успеваю коснуться земли, чтобы уклониться, — они впиваются в меня, холодные и липкие, как змеи. Глаза застилает мрак, мир исчезает, оставляя лишь тьму и звук моего собственного дыхания.

— А что насчёт бабы? — спросил я Алема, пока мы шли по коридору, где факелы отбрасывали длинные, зловещие тени.

— Не лучше, — ответил он, его голос был сух, как пустынный ветер. — Слышал, она из мира, где правили боевые искусства. Эфир, внутренняя энергия — там всё было направлено на развитие боевых навыков тела. — Он дёрнул бровью, словно насмехаясь над моим неведением.

— Это как у Телесных? — спросил я, уловив сходство.

— Нет, совсем нет, — покачал он головой. — В бою она совсем не похожа на Телесных.

— Мда, стало куда понятнее…

— Как минимум, мне известно, что у неё Стихийный дар и они часто работают вместе с медведем.

Тут матушка, шедшая впереди, замедлила шаг и поравнялась с нами. Её взгляд был нервным, пальцы теребили край плаща, выдавая тревогу.

«Инстинкт матери — страшная вещь. Как бы она ничего не учудила», — подумал я, чувствуя, как холодок пробегает по спине. Даже обретя самого близкого человека, я обязан был трезво оценивать обстановку. Если честно, я не знал, чего от неё ожидать. Последние годы детства я провёл на заданиях клана, а её оттаскивал отец, стоило ей подойти слишком близко.

— Марк… — прошептала она, её голос дрожал от нежности и тревоги. — У тебя ещё есть шанс отказаться… Это был бы лучший вариант.

— Не для меня, матушка, — отрезал я, стараясь говорить твёрдо. — Я знаю, что мне нужно делать. И знаю, кто главная угроза для этого мира.

— Арис Крим, — её лицо исказилось гневом, глаза сверкнули, как лезвия. — Мне бы очень хотелось лишить его жизни, но он лишь наместник небольшого города. У гильдии есть более серьёзные цели.

Я посмотрел на неё с сомнением, чувствуя, как раздражение закипает внутри.

— Ты, кажется, забыла, кто он такой. Этот мир — его личный рай. Он пожирает слабых и становится сильнее, и в этом ему нет равных. Поэтому он станет сильнейшим.

— Сынок, я понимаю тебя, но…

— Нет, ты не понимаешь. Не притворяйся, — перебил я, глядя ей в глаза с холодной уверенностью. — Любовь матери к сыну и сына к матери мешает тебе видеть дальше. После того как я сбежал, я многое пережил. Я сражался, прятался, становился сильнее в тени.

— Марк… — её шёпот был как отчаянный крик, полный боли.

— Как бы мне ни хотелось стать тем мальчишкой, которого ты знала, я уже никогда им не буду, — сказал я, чувствуя, как слова режут горло.

— Я понимаю, — ответила она со странным смирением, её глаза потускнели. — И меня пугает, как сильно ты становишься похож на него.

«Я знаю, матушка, — подумал я, — чтобы победить чудовище, нужно самому стать чудовищем».

Я ничего не видел. Свет погас, мир утонул во тьме. Но слух оставался ясным, острым, как лезвие. Позади раздалось бряцанье доспехов, всё ближе, ближе. Сейчас!

Я метнулся вбок и ударил клинком наотмашь, целясь на уровень шеи здоровяка! Что-то крякнуло, сталь впилась в нечто мягкое, но упругое.

«Человек! Я уже ощущал это!» — с мрачной радостью подумал я.

Вырвав клинок, я со всей силы ударил ногой! Ощутил твёрдый металл, но затем раздался грохот доспехов, рухнувших на земляной пол!

Один готов. О его здоровье я не беспокоился — алхимики клана, особенно Серебряные Духовные, могли вытащить с того света. Главное, я вывел его из строя. Теперь можно заняться девкой.

— Ну что, Кит? Помогли тебе железные игрушки? Лучше бы стальные члены мастерил, больше пользы было бы! — насмешливо бросил я, чувствуя, как уголки губ растягиваются в улыбке. — А теперь… Где ты, сладкая? — позвал я Шандру, вглядываясь во тьму.

Духовное искусство славилось проклятьями, усилениями и прочей нематериальной чепухой. Шандра была сильнее в лечении и усилении, а не в проклятьях, и это сожрало уйму её эфира. Хорошо, что я изучил старших учеников заранее.

— Отзовись, ты же старшая, должна помогать младшему, — продолжал я насмехаться, стараясь вывести её из равновесия.

Позади слышался лязг металла. Кит ворочается, хрипит. Неприятно, наверное, проиграть младшему. А мне, наоборот, чертовски приятно.

«Но хватит о былом, дело ждёт, а её всё нет», — подумал я, вспомнив строки старой легенды.

Пусть не двигается, ничего. Старик научил меня кое-чему дельному. Я скинул рубаху и кожаный жилет с наплечниками, холодный воздух впился в кожу, как тысяча игл. Опустившись на колено, я зачерпнул горсть песка и направил эфир к нервным окончаниям по всему торсу. Я чувствовал, как шевелятся волоски, как пот выступает из пор, как холод подземелья обжигает кожу. Ощущение было почти морским, солёным, живым. Но оно того стоило.

Лязг позади затих. Похоже, Кит потерял сознание. Отлично, меньше помех.

— Уважаемая старшая, предлагаю сдаться. Последний шанс, только из уважения к вашему почтенному старшинству, — сказал я, зная, что она не согласится. — Что ж, я предлагал!

Я резко выпустил эфир в руки, дёрнул ими в повороте, как волчок, и швырнул песок. Песчинки разлетелись с неестественной скоростью, разрезая воздух. Через миг я ощутил несколько уколов справа позади! И тут же сорвался с места!

— А вот и ты! — крикнул я, занося кинжал.

— А вот и я, — спокойно ответила она, её голос был холоден, как лёд.

Укол страха пронзил грудь! Я попытался остановиться, но тело несло вперёд!

— И я! — хрипло, с булькающим звуком, отозвался Кит с той же стороны.

Я вышел в центр арены и огляделся. Над головой горела массивная люстра, её свет отбрасывал резкие тени на каменные стены, покрытые древними рунами. На трибунах усаживались зрители, их звериные морды блестели в полумраке, но глаза были одинаковы — горящие азартом, жаждущие крови. Улыбка тронула мои губы, горькая и холодная. Слезу бы пустил от ностальгии, будь повод приятнее. В последний раз здесь со мной хорошо поиграли, но урок я усвоил.

Слева, вдоль стены без трибун, где когда-то стояли наставники, одиноко маячил Алем. Компанию ему никто не составил — с его-то характером это неудивительно. Мои ребята, с мешками на головах, стояли в другой части, где раньше сновали мальчишки-бегунки. Взгляд зацепился за полуразрушенный балкон над трибунами — место для важных персон, где часто восседал отец с приближёнными. Теперь там стоял старик — Фулгур.

«О нём стоит беспокоиться. В нём сидит… полубог, наверное. Скорее, первородное явление… — подумал я, чувствуя, как холодок пробегает по спине. — Черныш, напомни своё имя».

«Какое из множества?» — отозвался он с явной гордыней, хотя, насколько я знал, был лишь осколком былой сущности.

В углу арены матушка говорила с теми двумя, что должны были биться со мной. Она выглядела взволнованной, её руки жестикулировали, словно она пыталась их переубедить. Но, судя по их позам, им это было неинтересно. Не знаю, кто такой этот Маска, но он явно силён, раз создал такую гильдию. Если каждый из них — Потерявшийся, проживший целую жизнь, мне нужно выложиться на полную.

«Самое известное из прочих», — уточнил я.

«Тогда, пожалуй, то, что более известно, — продолжал он с пафосом. — Имя мне — Нокс».

Тьма… Как поэтично, что именно он во мне поселился.

— Эй! — крикнул я, мой голос разрезал гул толпы. — Может, уже начнём?

Троица глав резко повернулась ко мне. Я чувствовал, как медведид пылает гневом, а женщина едва сдерживает раздражение. Только матушка смотрела на меня с тревогой, её глаза блестели, будто она вновь теряла сына, которого только обрела.

— Мне плевать, насколько вы сильны и кто за вами стоит. Вы согласились на эту битву и исполните своё обязательство.

— Ха! Исполним! — бросил медведид, шагнув ближе, его голос был тяжёл, как удар молота. — Слово наше — закон!

— Закон для кого? Для меня? Для них? — я обвёл зал рукой, чувствуя, как взгляды зрителей впиваются в меня. — Я требую секунданта! Он возьмёт на себя ответственность за последствия!

— Оо-ууу… — кокетливо протянула женщина, ступая на арену, её движения были плавными, как у хищницы. — И кого же ты хочешь в секунданты? Алема? Не думаю, что он имеет должный вес в гильдии…

Алем даже бровью не повёл. Ему, похоже, было всё равно. Скорее всего, он уже знал исход битвы.

— Нет, — покачал я головой, позволяя лёгкой улыбке коснуться губ. — Он! — я резко указал на старика на балконе. — Он будет нести вес последствий! Он будет карать за нарушения дуэльного кодекса! И он будет следить за исполнением цены!

Зал затих, словно дыхание перехватило у каждого. Точно как тогда.

Стальная хватка сжала горло! Я ничего не видел, но в нос ударила вонь крови и пота. Кит не сдох! Я ударил кинжалом по руке, и клинок вошёл в плоть, не встретив сопротивления доспеха!

«Он сбросил латы, чтобы я не слышал!» — осознал я, чувствуя, как паника подкатывает к горлу.

Тело дёрнулось вверх, а затем с силой вниз!

— Кха-хаа-ах! — взревел я, когда земля ударила в спину, выбивая воздух из лёгких.

Лёгкий шорох донёсся до ушей! Я попытался кинуться в сторону, но стопы обожгло огнём!

— Аа-ааа! — закричал я, скорее от осознания, чем от боли.

— Думал, я только проклятья и благословления насылать умею? — насмешливо спросила Шандра. — Каждый в Тихой смерти знает, как держать кинжал!

Она одним движением перерезала мне сухожилия на ногах. Я попытался влить эфир, соединить их энергетическими нитями! Бам! Огромная нога Кита врезалась в спину, заставив меня задохнуться.

— Ты слишком гордый! — ревел он, хотя я чувствовал, как кровь стекает по его руке, капая на меня.

— Густая Кровь! — крикнула Шандра, и кровь перестала течь.

— Остановите! — донёсся крик матушки с балкона, полный отчаяния.

Кит перевернул меня на спину и несколько раз ударил ногой по лицу, размозжив нос, выбив зубы, но удерживая меня в сознании. Он схватил меня за запястье и поднял руку.

— Патриарх! Прошу! — кричала матушка, но отец молчал. Без его слова ничего не закончится. — Пожалуйста!

— Марку пора познать вкус поражения, — спокойно сказал отец, его голос был холоден, как могильный камень.

ХРНУСТ! Моя рука переломилась под ударом ноги!

— Аааа-ааа! — завизжал я, пытаясь вывернуться, сбежать.

— Великое Проклятье Бога Боли! — пропела Шандра, с какой страстью.

И боль затопила всё вокруг! Я визжал, словно свинья на убое, молил, просил, взывал к отцу, к матери, к учителю! Моё тело ломали, резали, но они оставались глухи…

Я помню лишь бесконечный крик, слившийся в один.

Старик на балконе кивнул и встал. По залу разнёсся его хриплый, усталый:

— Я — Фулгур, буду свидетелем этой дуэли. Я буду честен и справедлив. Я спрошу с каждого, кто нарушит условия Цены. Таково моё слово.

Он тут же сел обратно, и наступила тишина.

— Тц… Вот, значит, как… — прошептал медведид, его голос дрожал от сдерживаемого гнева.

— Это ничего не меняет… — прошептала женщина, её тонкий голос был острым, как лезвие. — Ему конец.

«Черныш, дай мне силы. Дай мне всё и сразу!» — мысленно приказал я.

«Уверен? Если я выпущу всю энергию, этого хватит ненадолго».

«Мне хватит».

«Хорошо», — согласился он.

Тёмная энергия забурлила внутри, наполняя тело, ядро затряслось от безумного потока!

— Сфера вторая: Вихрь, — сказал я спокойно, выпуская силу ветра.

Обе энергии — Ветер и Тьма — заструились по телу, сливаясь в сумасшедший поток. Первозданные силы. Я улыбнулся, давно хотел это попробовать. В руке начал материализоваться дым, кисть окутал ветер, холодный и яростный.

Медведид сорвал плащ, и я увидел его тело — мощное, покрытое серебристым мехом, переливающимся в свете люстр.

Энергия вокруг руки вращалась быстрее, всполохи ветра хлестали по шкуре, оставляя тени. Тьма сжималась в кулаке, словно чёрная сила, жаждущая освобождения.

— Сфера вторая! Стальная ярость! — заревел медведь, и его шерсть начала твердеть, обращаясь в сталь, блестящую, как лезвия.

«Марк! Что ты задумал⁈ Надо атаковать!» — кричал Черныш, его голос дрожал от нетерпения.

Ещё нет. Тьма в руке начала формироваться в копьё, длинное и плотное.

— Сфера вторая! — высоким голосом объявила ехидна, сбрасывая плащ, её чешуя сверкала, как обсидиан. — Душа Камня!

Тело медведида покрылось каменной бронёй, застывающей, словно скала, древняя и неподвижная.

«Марк! Его не удастся убить! Бей, пока они не перешли в оборону! Они знают твои слабости!» — ревел Черныш.

Мои слабости? Да, я быстр и точен, мои атаки хлёсткие, но мощи не хватает. Они играют от защиты. Раньше я был слишком горд, искал лазейки в броне, не пытаясь её пробить. Сколько бы я сейчас не били медведя, ехидна будет его прикрывать. Если рвану к ней, она выстроит каменную защиту. Они идеально дополняют друг друга.

Ветер засвистел вокруг чёрного копья в руке, поглощая свет, втягивая его в себя. Рука дрожала, с трудом сдерживая мощь. Я чувствовал, что в любой момент могу потерять контроль, и меня разорвёт. Ноги подкашивались, но я поднял копьё вверх и отвёл назад. Мышцы напряглись, вены выступили, как мозаика. Кровь потекла из носа, солёная на вкус.

— Он собирается атаковать! — крикнула ехидна, прячась за медведем.

— Я готов! Финальная форма! — рявкнул он, его голос сотряс арену.

— Пять Великих Преград! — бросила она.

Ехидна хлопнула в ладоши, и перед медведем выросла каменная стена! Ещё одна, и ещё! Пять стен, каждая толщиной в метр!

Ветер вокруг руки разрывал плоть, резал вены, а тьма вливалась в копьё, питая его.

«МАРК! ЭНЕРГИИ ПОЧТИ НЕТ!» — орал Черныш.

— Копьё Чёрного Ветра, — сорвались слова с губ.

Я метнул его! Пространство разорвал жуткий хлопок.

БА-БАХ!

Оноо разнесло стены, как солому, обратив их в пыль! Вонзилось в тело медведида, пронзив его насквозь! И рвануло к ехидне за ним!

— Не-ет! — крикнула она, дёрнувшись в сторону в неестественном движении, словно её тело жило само по себе.

Я щёлкнул пальцами! Копьё лопнуло, разошлось тёмным шаром, поглощая всё на пути.

«Тьма — есть отсутствие света», — подумал я.

В глазах ехидны мелькнул страх перед неизбежным.

— Вот и всё… — выдохнул я, падая без сил.

Глаза закрылись. В последний миг я увидел, как из толпы дёрнулся силуэт. Он встал между тёмным шаром и ехидной. Из-под его рукавов вырвались когтистые лапы, плащ разорвался, и два огромных серых крыла раскинулись в стороны.

— Сфера третья! Контроль реальности! — раздался спокойный, но твёрдый голос.

Мои глаза закрылись окончательно.

— Эй! Вставай давай! — донёсся недовольный голос.

Я открыл глаза и увидел светловолосого юнца, стоящего посреди бескрайнего неба, где облака плыли, как корабли в бездонном море.

— Долго же я тебя ждал! Ты сумел меня удивить! — бросил он, его улыбка была яркой, почти ослепительной.

— Ты… кто такой? — спросил я, поднимаясь. Моё тело было не заячьим, а человеческим, из прошлой жизни. Вокруг — только небо и облака.

Что-то дёрнуло меня за штаны. Я обернулся и увидел серого, темноволосого мальчика. Он смотрел на юнца со страхом, прячась за мной.

— Како-о-ой милашка! Сразу и не скажешь, что передо мной сама первозданная Тьма! Ха-ха-ха! — залился смехом юнец.

— Ты не ответил… — напомнил я, чувствуя, как тревога сжимает грудь.

— А? Кто я? — он ткнул себя пальцем в грудь. — Я бог!

— Бог? — нахмурился я, взглянув на мальчика за спиной. — Такой же, как…

— Ооо, нет, что ты! — замахал он руками. — Он лишь часть того Великого, кем был когда-то! Сражение братьев было столь ужасным, что разорвало их на тысячу сотен лоскутков! Представляешь⁈ Твой Черныш — лишь сотая часть Нокса, брата Тимора и Морса, отца Умбры и мужа Инви. Ох, я и сам не разберусь в их родственных связях! Ха-ха!

— Кто. Ты. Такой? — жёстко спросил я, стиснув кулаки.

— Да уж, а твой приятель куда приятнее в общении, — покачал он головой, поправляя волосы.

— Мой приятель? Я не понимаю тебя.

— Но с ним уже договорился мой брат Лапис. Эх, знал бы, что надо ставить на смешного!

— Кто ты, чёрт возьми⁈

Атмосфера изменилась. Небо затянули тучи, тяжёлые, как свинец. Ветер ударил по телу, холодный и яростный, поднимая пыль.

— Я — Ветер, Ураган, Тайфун… Я Бог Небес! Имя моё — Вертекс! — он улыбнулся, но теперь в улыбке была сила, древняя и грозная. — И ты стал одним из тех, кто сумел меня заинтересовать. Но тебе уже пора.

— Я ещё не всё…

Тьма окутала сознание. И я не мог понять, сон это был или явь.

Сон… или нет.

Артур…

— Марк… Марк… — сквозь пелену черноты пробивался слабый зов. — Сынок…

Я открыл глаза и тут же зажмурился от яркого света. Спина ощутила холод каменного пола, но голова покоилась на чем-то мягком, словно на подушке, сотканной из заботы.

— Матушка, — выдохнул я, разглядев знакомое лицо. И тут же опомнился: — Что произошло? — спросил я, поднимаясь.

Алем был здесь, как и моя команда. Даже близнецы вели себя сдержанно, а волчара, хоть и рычал, делал это едва слышно, словно про себя. Мы находились в одной из верхних кладовых — шестерка, вырезанная на потолке, указывала на расположение комнаты.

Совсем близко к поверхности. Значит, я победил, и нас отпускают. Но кто-то появился там, на арене, в конце. И это видение… Вертекс…

— Та моя атака… кто-то появился и… — начал я, но голос позади прервал:

— И остановил тебя.

Я резко обернулся. У стены стоял птицлинг-филин. Длинный простой плащ до пола, как у других. Маски не было, и я разглядел его морду: серые перья, короткий крючковатый клюв, правую сторону пересекал рваный шрам, белесый глаз слепо смотрел в пустоту. Но главное — я ощутил холодную, мощную энергию, исходящую от него, словно ледяной ветер, пропитанный древней силой.

— Ты — Маска? — без церемоний спросил я.

— Марк, уважительнее, — шепнула матушка сбоку.

— Значит, и впрямь Маска, — кивнул я сам себе. — Почему остановил меня? Разве не знаешь, что в дуэль вмешиваться нельзя? Или в твоем мире совсем позабыли об уважении?

Он ухмыльнулся глазами, и в этом взгляде скользнула тень усталости, будто он видел слишком много миров, чтобы удивляться моим словам. Он шагнул навстречу, и все вокруг неосознанно отступили на шаг.

«Марк, он очень опасен. Я не знаю, кто в нем засел, но он силен», — прозвучал голос Черныша в моей голове.

«Очередной божок?» — поинтересовался я.

«Нет, это иное… Я не знаю, как объяснить. Его энергия хаотична, движется с безумной скоростью по каналам, словно пытается вырваться. И она разная, будто принадлежит десятку существ», — объяснил он.

Вот это уже интересно. Будем разбираться.

Филин продолжил:

— Твоя атака погубила бы не только противников, но и каждого в зале. Под нами тонны камня и земли, но тебя это не волновало. Ты, видимо, не осознаешь собственной силы, — он остановился в нескольких метрах. — Словно младенец с арбалетом.

— Победа есть победа. Мы можем идти? — спросил я. Интуиция подсказывала: не играть с ним. Как бы мне ни хотелось узнать, как он остановил мой удар, сейчас не время и не место. На всякий случай я начал скапливать дымную энергию у ладони. Энергии мало, но на кинжал хватит.

— Думаешь, я желаю тебе зла? — неожиданно спросил он.

— Да я, в общем-то, не знаю, чего ты желаешь. Я четко знаю, кто мой враг. И насколько он опасен.

— Арис Крис? Думаешь, он главная проблема этого мира? — он сделал несколько шагов ближе.

Я напрягся, энергия тени стала плотнее. Товарищи уже не отступали — готовились встретить удар, как положено.

— Тот, кто носит имя Арис, был моим отцом. Он был тем, кто едва не достиг ранга бога. Уж я лучше всех в мире знаю, что не стоит его недооценивать, — проговорил я, глядя ему в глаза.

— Почти стал богом, говоришь, — он скрестил руки на груди и стукнул когтем по локтю. — А я видел тех, кто сумел им стать. Богами. А может, демонами. Как посмотреть. — Он сделал еще шаг, и в моей руке материализовался дымный кинжал.

— Я видел, как гибнут миры, как пылают планеты. Не один и не два раза. Я видел истинную силу и власть, — его голос нарастал, отскакивая от стен. — Я терял родных, друзей и любимых женщин. Я терял все — в каждом из миров! — он почти кричал. — И я не позволю этому случиться вновь!

— Так помоги мне! — бросил я. — Я знаю того, кто погубит этот мир, потому что ему не удалось это в прошлом! — Мой голос тоже загремел, хриплый и порывистый.

Он посмотрел на меня иным взглядом — понимающим, почти отеческим.

— И я знаю, каково тебе. Когда яд мести сжигает изнутри. Когда засыпаешь с одной мыслью и просыпаешься с ней же.

— Не сомневаюсь! — прошипел я.

— Каждый Потерянный родился вновь не просто так, — спокойно сказал он, словно пламя в нем угасло. — Большинство из тех, кого ведет Слеза Небес, желают остановить бесконечный круговорот боли и страданий, найти причину этой безумной воронки хаоса и разрушения. Кто-то не нашел своего места в родном мире и продолжает искать его в другом. Иные, в бесконечной скорби, ищут встречи с дорогими их сердцу, — он говорил мягко, но на его лице мелькнуло раздражение. — Но ты не принадлежишь ни к одному из них.

— Уходим, нам не о чем говорить с ним, — махнул я рукой, понимая, что этот разговор ни к чему не приведет.

Я шагнул к двери, ведущей наружу. Филин продолжил, не оборачиваясь:

— Тебе плевать на мир, ты готов обрывать жизни без тени сомнений.

Остальные последовали за мной.

— Место ты свое нашел. Ведь не жизнь выбрала твой путь — ты сам на него взошел.

«А был ли у меня выбор, когда отец казнил матушку? Когда я был куклой наркотического угара⁈ Когда даже моя жизнь не принадлежала мне⁈» — кровь застучала в висках, кулаки сжались до боли. «Сбежать? Прятаться? Пытаться жить простой жизнью? И забыть всю боль⁈ Нет, я не мог. У меня не было никакого выбора.»

— Марк… — позвала матушка, коснувшись моей руки.

— Я должен идти, — сказал я, подавляя шорох внутри.

— И вот, ты встретил матушку. Ту, ради которой начал свой путь, — сказал он с отвращением.

Я резко развернулся, готовый выпалить: «Откуда ты это знаешь⁈ Кто ты такой⁈» Но слова застряли в горле.

— Ты пленник мести, ее аватар. Власти над собой у тебя нет. И я не позволю погибнуть великой цели, потакая низменным желаниям мальчишки, — проговорил он без тени сомнений.

— А знаешь, — заговорил я, чуть успокоившись, — ты прав. Я хочу отомстить ему, убить еще раз. И был бы не против еще парочки. Но это не меняет того, что я вижу — он главное проклятье этого мира. И если ты хочешь найти того, кто принесет конец света, то я уже его нашел. И пока вы мнете яйца в подвале, я буду действовать.

Филин ничего не сказал, лишь смотрел снисходительно. Он не представляет, как ошибся.

Я зашагал к выходу. Дернул ручку двери, но остановился и обернулся напоследок:

— И если ты или гильдия окажутся на моем пути — я уничтожу вас.

— Всех? — спросил он, метнув взгляд на матушку.

Я молча вышел в длинный коридор, ведущий на поверхность.

«Мне срочно нужно больше силы…» — думал я, шагая по ступеням в кромешной тьме, где лишь эхо моих шагов нарушало тишину.

— Ты представляешь, в насколько опасную игру ввязался? — тихо спросил Алем, когда мы оказались снаружи. Выход оказался в каком-то закоулке, в виде старой подвальной двери, покрытой ржавчиной и запахом сырости.

— Представляю, — ответил я. — Ты когда-нибудь слышал имя — Вертекс?

— Вертекс… хм… это же ураган на языке алхимиков?

Я кивнул.

— Нет, уверен, что никогда не слышал. Не считая легенд о старых богах.

Понятно… Эти сказки и я знал, только теперь, похоже, все оказалось не сказками. Властелин-ураган, бог всех ветров. И, видимо, покровитель заячьего Дара. Неужели старые боги как-то связаны с нашими силами? И он заинтересовался мной, что не может не радовать. Если он способен дать мне больше силы…

«Я бы не стал так радоваться», — послышался голос Черныша. «Вертекс не тот, кому стоит доверять.»

А вот и тот, кто мне расскажет.

«Ты знаешь его?» — мысленно спросил я.

«Да, наверное… Мои воспоминания обрывочны. Я ведь лишь часть моей сущности», — с раздражением сказал Черныш.

«И что можешь сказать о нем? И как боги связаны со смертными? В моем мире о них рассказывали сказки, и встретить подобного было сродни вракам.»

«Я не помню многого, извиняюсь… Но Вертекс… он был одним из тех… Точно, он был в сговоре с Ним…» — с трудом проговорил Черныш.

«С кем — с Ним? В каком сговоре?»

«Теперь я вижу. Энергия в тебе, она похожа на его энергию. Вы связаны. Другие зайцы тоже», — пространно говорил Черныш, словно сам с собой. «В остальных тоже… Они связаны, все они… Но почему? Так не должно быть!» — я словно ощутил укол в сердце, неприятный.

«Ты не ответил!» — бросил я. «Кто Он⁈ Что за сговор?»

«Война… Великая война богов и людей, алхимиков и чудовищ… ОН был сильнейшим! Вертекс и десять других богов заняли Его сторону! Они предали братьев!»

— Да кто он такой⁈ Что за война⁈ — закричал я наяву, да так, что близнецы отпрыгнули.

«Повелитель… ОН — мой истинный повелитель», — сказал Черныш и замолк.

«Эй! Что за война⁈ Кто он такой⁈» — мысленно кричал я, но Черныш молчал.

А потом внезапно рассмеялся.

«Вертекс, ублюдок! Он предал моего повелителя!!!» — заревел Черныш так громко, что я ухватился за голову, — «Предатель!!! Он предал всех! Он помог тому человеку! Он дал ему силу! И он разбил меня! Это все ОН!!!»

— Марк, ты как? — спросил Алем.

«Назови имя, или я заставлю тебя страдать! Назови! Черныш!!!» — угрожал я.

— Эй! Что с тобой⁈ — бросил Уггель.

— Заткнитесь! — рявкнул я.

«ИМЯ! Кто разбил тебя⁈ Кто был повелителем⁈»

И тут он назвал два имени:

«Артур… Виктор…» — и замолк.

— Марк! — позвал Алем. Я посмотрел на него. — Ты как?

— Нормально, — ответил я с каменным лицом, хотя внутри бушевала буря.

За сегодняшний день, за первый день на земле свободы, я узнал куда больше, чем мог переварить. Матушка жива. Существует целая гильдия Потерянных. Миры погибают и возрождаются, и есть те, кто хочет их спасти, и те, кто хочет погубить. Боги и сущности, алхимия и множественность миров, будущее и прошлое — все перемешалось, казалось сюрреалистическим сном, пропитанным запахом древнего камня и эхом давно забытых войн.

И что мне делать дальше?

— Идти вперед, — шепотом ответил я себе.

— Что? — спросил Алем.

— Возвращаемся на корабль, — сказал я и зашагал вперед.

Мы уже подходили к порту, а я все думал о произошедшем.

Черныш назвал имена — Артур и Виктор. В том, что Артур — это тот самый Артур, у меня сомнений нет. Но вот ни одного Виктора я не знаю, за исключением… — мысль казалась дикой, но что-то складывалось. Виктор Третий — Великий Инквизитор. Самый жесткий, радикальный и результативный из всех глав инквизиции в ее истории. Я застал всего полгода его руководства, и он уже сумел прижать Артура, который годами уходил от гончих псов и карателей. Хотя долго он его удерживать не смог. С его приходом все Темные алхимики попрятались по норам. И инквизиция стала самой великой и страшной силой.

Уже показался порт. Мы находились на границе, отделяющей трущобы и склады порта от питейных заведений иноверцев. Запах ссаки и тухлой рыбы еще не бил в нос, но уже щекотал ноздри, смешиваясь с соленым ветром моря.

— Капитан… — робко и тихо позвал меня пеликанид, про существование которого я почти забыл по дороге — таким незаметным он был.

— Что? — недовольно откликнулся я, отвлекаясь от размышлений.

Он дрожащей рукой поправил очки и нерешительно выдавил:

— Мне… мне нужно в туалет.

— Чё, не держит, старый? Ха-ха-ха! — разразился булькающим смехом Уггель.

— Иди, — я махнул головой в сторону подворотни.

Он задержал на мне взгляд на секунду, словно хотел спросить: «Один?» Но то ли остатки гордости, то ли страх быть осмеянным остановили его. Он молча побрел в темноту.

— Давай… — услышал я озорной шепот Криша.

— Давай… — вторил ему Эдра.

И чего они затеяли? Краем глаза я глянул вбок: близнецы подкрадывались к Алему сзади, один с одной стороны, другой — с другой.

— Бу! — крикнул один и схватил Алема за ногу, тут же получив хлесткий лещ.

— Ха! — крикнул другой, и ладонь бывшего учителя влетела ему в затылок.

Уггель с интересом хмыкнул:

— Эй! Алем тебя звать, да? У тебя глаза — молоко, слепой? — спросил он.

— А ты догадливый парень, — с издевкой протянул Алем.

— Нарываешься⁈

— Нет, но ведь мой ученик тебя уже победил, значит, и для учителя это проблемой не будет, — пожал он плечами. — Буду звать тебя — Волчонок.

— Чё сказал, травоядный⁈

— Прости, предполагал, что у волков приемлемый слух. Но, похоже, даже я иногда ошибаюсь.

Глаза Уггеля налились кровью, и он резко двинулся на Алема, сжимая кулаки. В руке учителя уже появился кортик, словно из ниоткуда.

— Прекратите! — рявкнул я. — Решите свои разногласия в другое время!

Уггель что-то прорычал, но отступил.

— Послушный волчонок, — с улыбкой вдогонку сказал Алем.

— Алем, мне без разницы, кем мы были друг другу в прошлой жизни. Сейчас ты в моем отряде, и я не позволю вести себя так, — с нажимом проговорил я.

Тот поднял руки в жесте капитуляции.

— Как скажешь, капитан.

— Ты хорошо помнишь Артура? — спросил я.

— Странно слышать это от тебя, ты ведь сам меня с ним познакомил. Да и какая разница?

— Сейчас, когда мы знаем, что старые боги — не сказки, это может объяснить многие события из нашего мира, — начал я.

— Старые боги? Что за бред? — влез Уггель, но я его проигнорировал.

Я не сомневался, что Алем уже в курсе, кто такой Фулгур, и о том, что засело внутри меня, знает. Он и в прошлой жизни часто упоминал богов, но не как выдумку, а как реальных, осязаемых сущностей.

— Согласен, теперь все кажется более очевидным. Да и пьяный бред Артура, похоже, не до конца бред, — без сомнений согласился Алем.

— Ты про Госпожу Смерть?

— Ага. Не считая тех рассказов, где он в конце-таки трахнул ее, я могу во все это поверить.

— Саму Смерть? — удивился Эдра.

— Смерть саму⁈ — еще больше удивился Криш.

Но я проигнорировал их интерес.

— Он говорил, что какая-то тварь засела в нем. Но никогда не вдавался в подробности, отмахиваясь, что ему все равно никто не поверит, кроме какой-то Изобель, — вспоминал я.

— Было такое. За ним бабы толпами бегали, а он все о своей Изобель. В конце каждой попойки вспоминал, — ухмыльнулся Алем. Мне тогда казалось, он немного завидовал некоторым талантам Артура, хоть ему это и не было присуще.

— Меня больше интересует та сущность, что была внутри него. Он не называл имя?

— Имя… имя… — призадумался он, постукивая заячьей лапой.

— Старый больно долго ссыт, — заметил Уггель.

— Долгоссытый! — бросил Эдра.

— Ссытнадолго! — бросил Криш.

А ведь и вправду.

Я всмотрелся в тьму переулка. Где-то в глубине мелькнуло движение — оно удалялось, словно кралось.

«Черныш, помоги-ка.» — приказал я, но ответа не последовало.

Зато желание исполнилось: в глазах появилась темная дымка внутренней энергии, и тьма рассеялась. С божком разберусь позже.

— Вижу Эда… он прячется, всматривается куда-то, — проговорил я. — Уггель, иди-ка, глянь, чего там, — приказал я.

Волчара недовольно рыкнул, но двинулся вперед.

— Как же его звали… Такое имя, старое… даже алхимики его не использовали… — бубнил Алем, погрузившись в воспоминания.

— ААА-ААА! — в уши ударил хриплый крик старика.

Из подворотни, куда он смотрел, вылетел длинный кинжал и пригвоздил бедолагу к стене.

— За мной! — бросил я и сорвался с места, вызвав бурю в лапах.

— Нее-еет! Не на… — донесся более тихий, далекий женский голос, и ноздри уловили аромат… лайма и меда…

Но его тут же перебила вонь гниющей плоти.

— Он назвал его единожды. Имя ему — Тимор, — сказал Алем.

«Что значит — Страх», — мелькнула мысль.

Прежде чем из той самой подворотни за углом не выскочила отвратительная тварь. Бледные мертвые глаза уставились на меня.

— Химера… — ошарашенно выплюнул Алем и тут же взревел: — Химера!!!

Все остановились, не понимая, что это значит. Но я понимал. Слишком хорошо.

— Не просто химера, — я пробежался глазами по облезлой гриве, по трясущемуся хвосту с потускневшей чешуей. — Мертвая химера!

— Рааа-рааа!!! — взревела тварь.

Я ухмыльнулся, глядя в ее мертвецкие глазища, материализовал дымный кинжал в одной руке и выхватил стальной — в другой.

— Похоже, тут завелся некромант… Интересно, а сколько заплатят за голову химеры? — спросил я и рванул вперед, рассекая пространство, а химера бросилась на меня.

Арис Крим восседал на своем троне в главном зале, его когти царапали гранитный подлокотник, оставляя борозды.

Он вернулся с границы морской блокады, где еще гудели крики и лязг стали, битва с флотом Союза Княжеств продолжалась денно и ночно. Его броня, испачканная кровью и нечистотами, все еще хранила следы битвы, а рука покоилась на рукояти огромного клинка. Многие равные ему наместники, губернаторы, графы и виконты с презрением относились к его привычке оставлять доспехи в таком виде. Но для Ариса запах запекшейся крови и грязи врагов был почти сакральным. Он будоражил его, разжигал огонь в груди.

— Как тебя зовут теперь? — спросил он у стройного леопардида, который, казалось, помолодел лет на десять.

— Шантас фон Лок, — с вычурным поклоном ответил тот. — Граф земли Локов, сын Жардена.

— Интересно… — протянул Арис, бросив взгляд в сторону. — Как думаешь, какое это по счету имя?

Лита сидела неподвижно, ее глаза, холодные, как зимний рассвет, смотрели в пустоту.

Взгляд Ариса, напротив, пылал. Он смотрел на нее — ту, что должна была быть для него самым понятным существом на свете. Но он не понимал ее. И все же не мог отрицать ее вклада в эту войну.

— Потери остальных полководцев — двадцать-тридцать процентов, — продолжил он, обращаясь к леопардиду. — Знаешь, Шантас, каковы наши потери?

— Очень хотелось бы узнать, — с живым интересом ответил тот, хотя, конечно, знал ответ. Не Шантас фон Лок, а тот, другой.

— Пять процентов, — с довольной улыбкой поднял лапу Арис. — Она великолепна! Жизнь и смерть! Беззащитная зайчиха, на поле боя превращающаяся в богиню Смерти для врагов и богиню Жизни для союзников! — Он вновь посмотрел на нее, скользнул взглядом по изогнутой темной боевой косе, по ее ногам, талии, лицу, вплоть до кончиков ушей. — Когда-то ее звали Лита. Зайчиха из колонии. Корм! Но теперь, спустя недели, никто не помнит ее имени. Знаешь, как ее называют?

— Прошу прощения, но нет, — ответил леопард, хотя снова знал.

— Двуликая! — с наслаждением выплюнул Арис.

— Уважаемый наместник, — леопардид вновь поклонился, — вы ведь позвали меня не для обсуждения ее достоинств… — Он бросил на зайчиху взгляд, полный отвращения, как и подобает высокородному хищнику. — Зачем вы призвали меня, Шантаса фон Лока?

Улыбка сползла с лица Ариса. Он поднялся во весь рост, и теперь казалось, что он стал еще больше, чем до ухода на войну. Энергия бурлила в нем, словно питаемая муками и смертями. Он с трудом находил достойных противников, и леопардид это понимал. С каждым днем Арис отдалялся все сильнее.

Внезапно он одним рывком пересек зал и оказался перед Шантасом. Лезвие клинка замерло в дюйме от шеи леопардида.

— Сколько раз ты бросал мне вызов, Шантас? — Арис сжал рукоять клинка, его голос сочился угрозой. — И почему, проиграв, ты все еще здесь, кланяешься мне?

Шантас взглянул на него с удивлением и легким страхом, в глазах читалось непонимание:

— О чем вы, наместник? — Шантас чуть прищурился, скрывая насмешку. — Мой отец прислал меня. Вы же сами вели с ним переписку.

Арис убрал клинок и произнес с ноткой уважения:

— Всегда поражался, как складно ты придумываешь свои легенды. И тому, что ты не постарел ни на день с нашей первой встречи. Но больше всего — тому, что я ничего о тебе не знаю.

Арис умел оценивать других — это было его сильнейшей стороной, как он считал. Если он видел в ком-то потенциал, то возвышал его, невзирая на пол, расу или происхождение. Издержки плоти его не волновали.

— В любом случае, после диверсии со снабжением флот Союза Княжеств не продержится и двух месяцев. Блокада будет прорвана, — продолжил Арис, возвращаясь к трону. — А у тебя будет особое задание. После его выполнения я снова сяду с тобой.

— Буду ждать, наместник, — спокойно ответил Шантас.

— У меня сбежал один зайчонок. Ты знаешь, о ком я говорю. В колонии его звали Декс, — при этих словах ледяная маска на лице Литы дрогнула, всего на мгновение. Это не укрылось от Ариса.

«А может… отправить ее? Нет, нельзя поддаваться азарту, — осадил он себя. — Она нужна на основном этапе похода. Ее сила подавляет Тварей, лишает их воли к сопротивлению. Так будет проще перебросить их на Большую землю».

Он до сих пор не мог понять источник силы Литы. Даже Мад’Кул не дал ясного ответа. Самое очевидное объяснение — покровительство или проклятье богов, как у Фиро или Марка. Но Арис никогда не видел, чтобы противоположные силы — жизнь и смерть — уживались в одной сущности. И что еще страннее, он не ощущал ее эфира. Он знал, что эфир есть, но не чувствовал его течения, хотя Избранники богов обычно сияют от переизбытка энергии.

Арис остановился напротив Литы, коснулся когтем ее подбородка и спросил:

— Когда же ты расскажешь мне, что увидела в ту ночь?

Молчание. Он с раздражением сжал лапу и вернулся на трон.

— Сейчас этот заяц называет себя Марком, — продолжил он, обращаясь к Шантасу. — Но я не позволяю тебе действовать как обычно. На этот раз основную работу выполнит другой. Ты будешь сопровождать его и оказывать посильную помощь.

— Сопровождать? Неожиданно, наместник. Кого же? — с удивлением спросил леопардид.

— Моего сына.

Лицо Шантаса стало серьезным. Арис кровожадно оскалился. Оба знали, что Михаэль сейчас — как вулкан, готовый взорваться. Ядро души Фиро в нем нестабильно, частичка первородного огня рвется наружу. Никто не знает, когда Фламме вырвется.

«Теперь не так весело, да?» — с насмешкой подумал Арис.

— Раскрой потенциал моего сына! Научи его управлять богом внутри!

Леопардид промолчал. Тишина повисла в зале. Они смотрели друг другу в глаза, понимая, что если Михаэль не сдержит Фламме, погибнут все, кто окажется рядом. Частица первородного огня способна стереть город с лица земли. И чем дольше длится миссия, тем опаснее.

— Какова моя главная задача? Помочь Михаэлю поймать зайца? Или сделать его сильнее?

— Я хочу, чтобы Михаэль убил его, — жестоко улыбнулся Арис. — Убил и сожрал, а затем вернулся ко мне. Но убить он должен в честной схватке, без твоей помощи. Ты же не дашь ему умереть до этой схватки.

'Если Марк проиграет, значит, в прошлой жизни ему просто повезло. Тогда Михаэль сделает меня сильнее. К тому времени ядро Фламме стабилизируется, а общая кровь поможет освоению, — размышлял Арис, предвкушая. — А если проиграет Михаэль… — Он облизнул губы.

— Я понял, — коротко ответил Шантас и направился к выходу. Но у самой двери остановился, и его лицо неожиданно приобрело новое, незнакомое Арису выражение. — Вам известна легенда о Кроносе?

— Я весь внимание, — с интересом ответил наместник.

Они были знакомы годами, но их отношения оставались странными. Многоликий леопард испытывал к Арису сверхъестественную злость, а тот отвечал жгучим интересом. Редко кто осмеливался бросить ему вызов дважды, еще реже — выживал после первого. Они же сражались бесчисленное количество раз, и каждый раз леопард терпел поражение, но Арис не мог нанести ему смертельный удар. Со временем это противостояние переросло в странное служение, пропитанное желанием леопарда убить своего господина. И все же Шантас был полезен. Очень. Но оставался закрытой книгой.

— Эта легенда — из древнейших, со времен основания мира, а может, и раньше, — ровным, почти безразличным тоном начал леопард. — Кронос был сыном Урана и Геи — неба и земли. Со временем он стал сильнейшим и сверг своего отца. Но ему предрекли повторить его участь. Испугавшись судьбы, Кронос начал пожирать своих детей.

Жестокая улыбка растянулась на морде Ариса. Его зубы блеснули в лучах света, падающих из окон. Глаза загорелись.

— К чему ты клонишь, многоликий?

— Я не закончил, — спокойно ответил Шантас.

Рука Ариса сжала рукоять клинка. Шерсть встала дыбом.

— Не дерзи мне!

— И не думал. Так вот, однажды жена Кроноса спрятала одного из детей.

Глаз Ариса дернулся.

— Скрытый ребенок рос и мужал, пока не встретился с отцом вновь.

Вены проступили на морде тигра, мышцы напряглись под шерстью.

— И что же?

— Этого ребенка звали Зевс. Он убил своего отца, освободил братьев и занял его трон, став верховным богом.

— Интересная история, — произнес Арис, делая шаг вперед. Лезвие клинка со скрипом рассекло мраморный пол. — И в чем ее смысл?

— В неизбежности судьбы.

Внезапно зал озарила молния! Яркий свет залил пространство. Тело Ариса пронеслось через зал в единое мгновение! Клинок ударил слева, разрубив стену и дверь, не касаясь Шантаса.

Леопард не шелохнулся.

Меч рассек воздух, пронесся дальше, раскалывая камень.

— Ха! Ха-а! — тяжело выдохнул Арис, глядя на Шантаса.

— Это всего лишь история, — произнес леопард и вышел через разломанную дверь.

— Ублюдок! — бросил ему вслед Арис и вернулся к трону.

Лита сидела все так же безразлично, с отсутствующим взглядом. Но стоило ей услышать голос Мад’Кула, как что-то в ней дрогнуло. Она напряглась.

— Господин… — подобострастно заговорил обезьянид, появляясь из-за трона. Никто не заметил, как он вошел, даже Арис не знал всех его ходов. — Я ждал вас.

— А, вот и он, великий ум — Мад’Кул! — с насмешкой бросил Арис. — Как дела? Все готово к следующему этапу?

Он уселся на трон, а Мад’Кул, не поворачивая головы, начал отчет:

— Алонсо подготовил пятнадцать Тварей. Для каждой изготовлены зелья для контроля, антидоты и усыпляющие. Но он снова намекнул, что контроль Тварей — сомнительная затея.

— Трус, хоть и умный, — отозвался Арис. — Чем он оправдывается?

— Утверждает, что их мыслительные способности выше, чем принято считать. Говорит, они пребывают в помутнении рассудка, но не лишены разума, — с раздражением ответил Мад’Кул, но затем его тон сменился на гордый. — Однако мои исследования доказывают обратное: они не разумнее животных и поддаются дрессировке. С помощью стимуляторов и нейролептиков я могу управлять их агрессией.

«Я был слишком мягок с ним, — подумал Арис. — Зазнался, получив крупицу знаний. Твари… как и зверлинги, когда-то были людьми. В них все еще таится потенциал человеческого разума. Но их звериная натура куда сильнее, чем у подобных мне. Как бы я хотел встретить того, кто провел такую метаморфозу. Это должен быть алхимик невероятной силы, возможно, превзошедший золотой ранг», — размышлял он с завистью.

— Ясно, — спокойно ответил Арис. — Подготовь все для транспортировки. И пусть Алонсо с шавкой продолжают добывать мне Тварей.

— Как прикажете, — поклонился Мад’Кул, но вдруг запнулся. — И…

— Говори! — потребовал Арис.

— Я понимаю, что срок уже настал, и осознаю положение Михаэля… Но он слишком эмоционально нестабилен.

— Он мой сын и исполнит свой долг.

— Господин, после интеграции ядра Фламме его характер стал хаотичным. Раньше я мог предсказать его мысли и действия, но теперь… Его переполняют гнев, боль, страх. Божок нашёптывает ему, пытается вести.

— Хочешь сказать, он не выдержит? — Арис бросил на него взгляд, и Мад’Кул отвел глаза. — Фиро годами носил ядро в себе и контролировал его. Фламме — лишь капля истинного Пламени! И ты говоришь, что мой сын, моя кровь, не справится⁈

— Простите! — воскликнул Мад’Кул, падая на колени. — Господин, я обещал быть честным с вами! И я честен, какой бы ни была правда!

— Приведи его!

— Но… — Мад’Кул бросил взгляд на Литу, которая неожиданно посмотрела на него.

— Не беспокойся, он будет слушаться.

Мад’Кул поднялся и удалился, боясь повернуться спиной.

В зале воцарилась тишина. Последние теплые лучи солнца проникали через окна. Скоро придут холода. Арис думал о том, что нужно высадиться на Большую землю до зимы. Там его ждут новые битвы, где он наконец покажет, кто такой Арей Аделий. Положение императора шатко, и от успехов похода зависит весь его род. Но Арис понимал: одних побед мало. Ему нужны поражения — поражения его собственных союзников.

Осознание той грани, к которой он приближался, будоражило его. Возбуждение захлестывало. Он слышал ровное, спокойное сердцебиение Литы, и это выводило его из себя. Но еще сильнее его волновало то, что она не дрожала от страха перед ним, как другие. И все же он знал: тронув ее, он обречен. Она убьет его, стоит лишь коснуться.

— Почему ты молчишь? — спросил он с придыханием, таким его еще никто не видел. — Почему не отвечаешь мне?

Молчание.

— Ты знаешь, что Декс мертв?

Ее бровь едва заметно дернулась. Знает.

— Его убил мой сын, Марк. А ведь когда-то Марк убил и меня. Хотя его судьбой было стать моей жертвой. Но как быстро хищник стал добычей. Судьба — мерзкая, порочная тварь. Сколько бы ты ни ласкал ее, ни истязал себя, ей все равно, — продолжал он, зная, что она слушает и понимает. — Но без смерти Декса ты бы давно была мертва. Тебя бы насиловали, пока ты не умерла или не сошла с ума. Или ты бы погибла на арене. Или рожала бы новых рабов. — Он подошел вплотную, так близко, что ей достаточно было протянуть руку, чтобы коснуться его. — Но ты здесь. Сидишь по правую руку от меня. Богиня Жизни и Смерти! Двуликая!

Молчание. За спиной послышались шаги — две пары каблуков застучали по мрамору.

Арис обернулся и впервые за недели увидел сына. Он не почувствовал ни жалости, ни любви, ни родительских переживаний. Только отвращение и разочарование. Его взгляд пробежался по изуродованному ожогами лицу Михаэля, по белесому заплывшему глазу, отсутствующим губам. Правая сторона лица превратилась в сплошной шрам, левая дергалась от безумия. В руках тигрид держал маску, созданную, чтобы скрыть уродство. Но Арис запретил прятать другую половину — все должны видеть его позор, его слабость.

— Здравствуй, сын, — произнес Арис, не сдвинувшись с места. — Как ты себя чувствуешь?

— Отец… — хриплым голосом начал Михаэль. — Почему она… там⁈ — рявкнул он.

— Потому что тебе больше не принадлежит место по правую руку. Тебе вообще нет места рядом со мной.

— ОТЕЦ! ТЫ НЕ МОЖЕШЬ! — закричал Михаэль.

В его глазах вспыхнул огонь. Воздух вокруг задрожал, энергия забурлила.

«Вот так, покажи мне!» — подумал Арис.

— Я не могу? Ты — моя кровь, часть меня, — он вонзил клинок в пол, показывая, что не боится сына. — Если хочешь заслужить место — докажи!

Михаэль сорвался с места! Пол вспыхнул! Рапира мелькнула, и дуга пламени понеслась к Лите! Та мгновенно схватила косу и прыгнула. Трон разлетелся в щепки!

— ТВАРЬ! — кричал Михаэль.

— Господин! Ему нельзя сражаться здесь! — взмолился Мад’Кул.

— Закрой пасть! — с широким оскалом бросил Арис.

Михаэль кинулся на Литу. Рапира сверкнула, но коса отбила пылающий клинок! Тигрид рванулся вперед, его когти засветились адским светом. Лита крутанулась с невероятной скоростью, и коса вонзилась в бок Михаэля!

— Гха-аа! — взревел он.

Ударом ноги он выбил косу из тела. Но вместо крови брызнула зола.

— Убью!

Энергия сгустилась.

— Вторая сфера! Лед! — прокричал тигрид, и атмосфера резко изменилась.

Повеяло холодом. Ледяной ветер ворвался в зал. Над Михаэлем закружился снег, мгновенно превратившийся в десятки ледяных игл.

— Тысяча ледяных игл!

Сотни игл сорвались с места, пронзая все вокруг. Тело Литы затряслось от множества уколов.

Михаэль взглянул на отца единственным глазом и высокомерно спросил:

— Доказал ли я, отец, что достоин?

Но Лита не падала. Коса оставалась в ее руках. Иглы покидали ее тело, раны мгновенно затягивались, кровь впитывалась в шкуру.

— Vita et mors unum sunt, — произнес Арис.

Лита медленно шагала к тигриду. Шаг за шагом.

Он призвал ледяные копья — они пронзили ее тело.

Она продолжала идти.

Пламя охватило ее, окружило со всех сторон.

Но она не сбавила шага.

Когда Лита оказалась вплотную, Михаэль пронзил ее рапирой.

— Сдохни уже! — прохрипел он, задыхаясь.

Лита подняла свободную руку и коснулась его лица. Михаэль рухнул на колени. По щеке расползлось темное пятно, черные щупальца разрастались. Он кричал, разрывая глотку в истошном визге.

— Достаточно, — бросил Арис, и она убрала руку.

Арис подошел к сыну и посмотрел на него сверху вниз.

— Теперь ты понимаешь, почему она рядом со мной, а не ты?

Михаэль молчал.

— Отправляйся с многоликим и найди сбежавшего зайца. Его зовут Декс, но теперь он называет себя Марком. Убей его и вернись ко мне, чтобы занять свое место. Или умри и не позорь мое имя.

Это были последние слова отца сыну. Арис вышел из зала, оставив Михаэля на коленях.

— Убить… Я должен его убить, — шептал Михаэль, стоя на коленях. Стук отцовских каблуков затих.

Но Лита осталась. Ее взгляд, холодный и пустой, следил за ним, и в глубине ее глаз мелькнула искра.

— Декс… — шёпотом сказала она.

«Химеры были редки даже в моём старом мире, наполненном безумными алхимиками всех мастей», — думал я, уклоняясь от громадной лапы, летящей разорвать мне лицо. Стены трущоб, покрытые плесенью, задрожали от удара. Я отскочил вбок, а Уггель налетел со стороны и плечом ударил помесь льва, скорпиона и ещё нескольких тварей. И это точно были конечности тварей, а не обычных животных — больше, мощнее и покрытые тёмной россыпью вен. «Они считались одним из высших видов Отродий — порождений тёмных алхимиков», — тварь метнула в волка шипастым хвостом, слепленным из кусков мяса и костей, но с острейшим жалом метр длиной. Я без раздумий метнул кинжал и пронзил набухшее от яда сочленение. «Но создавать мёртвую химеру, поддерживать в ней жизнь. На это были способны единицы тёмных из Духовного искусства».

— И-у-у-у! — истошно завизжала тварь и принялась махать тонкими хитиновыми лапами, стараясь насадить нас на когти.

— Уггель! Назад! — приказал я. Волк был силён, но в тесноте переулка, заваленного обломками лачуг, его габариты мешали.

— Ра-а-х! — зарычал волк, но послушался, и даже отступая захватил с собой одну из передних лап твари.

— Криш и Эдра — на вас задняя часть! Алем, ты со мной!

— Есть! — бросил Криш.

— Есть! — выплюнул Эдра.

Тварь внезапно встала на дыбы и плюнула! Я метнулся в сторону! Ногу зацепило! Белые нити обвили щиколотку! «Влип!» — мелькнуло в голове. Тварь подалась вперёд и всем весом отправила ко мне когтистую лапу! Рука метнулась, блокируя удар клинком — но вряд ли этого хватит! И тут Алем показался сбоку, махнул голой лапой сверху вниз чётко по прямой!

«Что он…?» — на мгновение подумал я, но в следующий миг всё понял.

Порыв ветра сорвался с кончиков пальцев и разорвал лапу твари прямо по суставу. А дальше я успел резануть теневым клинком и отскочить, избегая следующего удара.

— Старик, это что было⁈ Ты же не элементный! — бросил я.

— Хо-хо… Ты забыл, насколько я был хорош в управлении эфиром? Я же был одним из лучших в Элементном искусстве! — высокомерно проговорил Алем.

— Старый хвастун! Давай разберёмся с ней! — я принялся собирать дымную энергию внутри себя. — Я закрою обзор для этой твари!

— Да уж, придётся постараться! — усмехнулся Алем. У твари было около десяти глаз в разных местах.

Братья тем временем кромсали тварь с двух сторон. Они метались между её ног и били в сочленения хитина. Весомого урона это не наносило, но отлично досаждало и отвлекало. А я вспомнил, что в арсенале старика как раз имеется одна очень занимательная техника.

— Сможешь использовать ту технику? — спросил я, концентрируя дым в руках.

— Хо-хо! Я уже соскучился по ней! — ответил Алем.

В прошлой жизни он не был телесным алхимиком, поэтому многие часто списывали его потенциал в ближнем бою. Но Афелий многие годы постигал боевые искусства без эфира. И этот удар был вершиной возможностей тела. А уж в этом зверином теле, и с даром ветра… «Страшно представить…» — подумал я.

— Криш! — крикнул Эдра, когда одна лапа таки снесла братца и влепила в стену, разметав гнилые доски. — Сфера первая: Усилие! — за словами его мышцы набухли, а затем стянулись. Каждый мускул выступил, жилы натянулись. Это был его личный дар, и я уже знал, что будет дальше. — Дар уз! Сфера первая: Общая жизнь! — выплюнул он, и из груди вырвалась полупрозрачная, едва заметная нить. Она направилась к Кришу и впилась в него.

Тело опоссума задвигалось. Мышцы налились силой. Он раскрыл глаза за мгновение, как лапа пронзила его. Перевернул тело и схватил коготь двумя руками.

— Сфера первая: Взгляд! — выплюнул Криш.

Тварь вновь подняла тело, и тут на её спине зашевелились тонкие иглы. Эдра сорвался с места в сторону брата. Тварь выпустила иглы, и те рванули, словно арбалетные болты. Но опоссум с безумным взглядом повернул голову и уклонился от каждого шипа.

— Братишка! — бросил он и вонзил кинжал в сочленение лапы, упёр рукоять плечом, согнул колено — резко выпрямился, переломив то.

— Брат! — бросил Криш, отбрасывая повисшую лапу.

— Давай заканчивать? — спросил Алем.

— Ага, — согласился я, не желая наблюдать за постановкой братьев. — Первая сфера: Тень.

Энергия вырвалась из рук бурным потоком. Она заполняла пространство тёмным дымом. Словно вода, проникала в каждую щель. Мне она преградой не была, я видел всё великолепно. И словно паук, ощущал всё, что происходит в моей паутине. А Алему свет не нужен был и подавно. Теперь это были наши угодья.

Я рванул во тьму, и Алем последовал за мной. Химера сразу почуяла, что неладное. Но глупый мозг, слепленный из огрызков, не был в силах понять наш план. А некромант, то бишь тёмный алхимик под чьим управлением она была, не мог видеть, что происходит в дыму, хоть и видел всё множеством глаз отродья.

— Откуда будем бить? — спросил Алем, приблизившись.

Львиную спину покрывали плотные сегменты хитина, а сочленения, те места, которые должны быть самыми слабыми, полнились шипами. С химерой, особенно возвышенной, было непросто управиться как раз из-за того, что её ядро было наиболее защищено. А без его разрушения она довольно быстро восстановится. Я уже видел, как отрастали отрубленные конечности.

«Как интересно. Очень много параллелей с местными тварями, не считая того, что тут они слиты воедино с людьми или тем, что от них осталось. А уж делать отродья из людей, не решился ни один из тёмных, даже Фаргион Второй не решился на подобное… Но Фаргион Первый был тем, кто придумал использовать алхимические кристаллы для контроля отродий и фамильяров… И насколько сильно это отличается от тех же ядер, что есть в тварях и в нас? А если вспомнить, что Артур был знаком и с первым, и с вторым… Нет, это должно быть совпадение… Но Черныш назвал его имя и ту тёмную сущность внутри него…» — размышлял я, выбирая место для удара. Тварь в это время без разбора метала конечностями и шипами, стараясь попасть по нам.

— Будем бить со спины — самый центр, — тихо сказал я.

— Понял, — без лишней суеты ответил Алем.

Направив ветер к ногам, я прыгнул вбок, избегая очередного удара. Прильнул к стене, зацепился за выступавший камень. От меня требовался один сильный удар. Панцирь твари без сомнений жутко крепкий, сил пробить его у меня не хватит, но этого и не требовалось.

В руке материализовался молот, длинный, с широкой основой и шипом в центре. Алем был напротив твари, филигранно избегая её атак. Но она всё ещё слишком бесилась, моталась из стороны в сторону, не замолкая и на секунду.

— Уггель! — рявкнул я.

И тут же химера уловила звук и отправила лапу ко мне. Я отскочил на землю, маска слетела с моего лица, а она одним ударом снесла половину здания, разметав камни и дерево.

«Нужно всего два мгновения, но она не должна шевелиться», — думал я, уходя вбок. Дым шептал мне, где находится Уггель.

И я таки ухватил его за громадную лапу. Он дёрнулся от неожиданности, но быстро понял, что это я.

— Чего⁈ Отправил меня назад, а теперь…

— Заткнись! — оборвал я его, он послушно замолк. — Тебе нужно удержать тварь на месте, понял?

— Ты её лапы видел⁈ Все в шипах, да она нашпигует меня, как десяток моряков молоденькую шлюху!

Каждую паучью лапу твари покрывали длинные острые шипы, каждый сантиметров по десять. И вероятно с ядом.

«Черныш! — позвал я, у меня появилась идея. Если я могу поддержать дым на расстоянии, то мог бы покрыть им части тела волка. Но для этого был нужен контроль энергии уровня Афелия. — Ты должен взять на себя часть контроля!» — мысленно кричал я.

Но в ответ:

«У меня лишь один повелитель… я не подчиняюсь тебе…» — прошипел Черныш.

«Ублюдок! Клянусь, я устрою ему ад после того, как разберусь тут!»

— И-у-у-у! — завизжала тварь.

И тут она забилась ещё крепче! Сносила телом стены домишек и деревянные лачуги.

— Сбежать хочет! — понял я, точно команду отдали, видимо, тёмный понял, что дым тут не спроста. — Слушай меня, Уггель! — бросил я, охватывая его руки. — Я защищу тебя. А ты должен удержать тварь. Понял?

— Да! — без сомнений ответил волк.

Я сконцентрировался и направил энергию, выпустил дым за пределы тела. Мне приходилось контролировать окружающую завесу и одновременно покрывать тело волка слоями энергии. По спине прокатилась капля пота. Я наслаивал и наслаивал, руки дрожали, молот растворился.

«Эфир — нить, поток, ручей. Тебе не нужно править им, лишь задать направление. Создай тоннель и отправь по нему энергию. Не пытайся главенствовать над ней. Позволь ей течь и направляй», — вспомнились неожиданно мудрые слова Артура. Он не знал, как работает эфир, не знал общих принципов, основных механизмов. Но словно первобытный — чувствовал его. Ощущал, как он двигается внутри, видел его поток внутри других.

— Не мешай… пусть течёт… — говорил я себе и видел, как тёмная дымка всё плотнее и плотнее покрывает Уггеля.

— Вот же хрень! — бросил волк, осматривая себя, я раскрыл небольшую часть пространства.

— Ага… та ещё хрень… — проговорил я, всё ещё отходя от шока. У меня получилось то, что даже близко не было возможно в прошлой жизни.

— Марк! Химера собирается бежать! — рявкнул Алем. Он носился с места на место, стараясь не дать отродью вырваться за пределы дымной завесы. Позади же на неё давили братья-опоссумы, но уже были на последнем издыхании. Их Дары сильны, но тратят огромное количество энергии.

— Достаточно, — сказал я, разрывая поток, но при этом не теряя контроля над обволакивающим волка дымом. — Вперёд! — дал я команду, словно псарь.

Уггель сорвался с места, разметая камни! Тварь будто почуяла атаку и кинулась вперёд! Бам! Две безумные силы столкнулись с грохотом, на миг разорвав дымную завесу, но я тут же восстановил её.

— Не двинется, тварь! — ревел белый волк.

— Алем! — крикнул я, материализуя молот в руке.

— Тут! — бросил в миг оказавшийся рядом старик. — Он долго не протянет! Нужно бить! Я готов!

Я выпустил вихрь в лапы, согнул колени. Уггель держал тварь за шею размашистым хватом, пока та крабьими жвалами пыталась оторвать ему голову. Энергия ветра заструилась вокруг ног, воздух завибрировал. Алем всунул свой кинжал в ножны, выдохнул и сжал кулак до треска костей. Я оттолкнулся.

Меня в мгновение вырвало из тёмного царства дыма вверх! К свету! К другому, чуждому миру. Я развернулся в полёте головой к удаляющемуся от меня облаку дыма. Мозг кипел от сумасшедшей концентрации, мне приходилось контролировать безумный объём энергии, развеянной и собранной в разных местах. И самое страшное — мне это удавалось.

«Сейчас!» — мелькнула мысль.

Из ног вырвался поток дыма и в секунду обратился в плотную тёмную пластину. Глаз зацепился за блестящий купол храма. Небольшое окно. В нём был силуэт. И он наблюдал. Я оттолкнулся от пластины со всей силы, выпустив вихрь! Тело промчалось вниз! Ещё одну впереди! Оттолкнулся! Тело сместилось! Ещё пластину, небольшой наклон и новый рывок!

— ААА-ААРХ!!! — взревел я, взмахнув молотом перед самым облаком дыма.

«Хозяин? Это вы?» — услышал я голос Черныша в голове.

И в тот миг, перед самым ударом, перед глазами мелькнула картина: безумное воинство химер, орлов и грифонов, отродий, тварей, фамильяров, первозданных богов и бесконечных воинов в доспехах, с звериными чертами. Будто старый и новый мир схлестнулись. Позади бесконечной армии — гора, огромный ледяной пик. Небеса разверзлись, свет лился на её вершину, окрашивая в золото. А вёл её… алхимик, чья аура подавляла даже богов, темнота скрывала его лицо, а вокруг кружили нити всех цветов эфира. И против всей этой армии — лишь один человек. Высокий, в тёмном балахоне.

«Он… он… погубил… хозяина!» — закричал Черныш.

Я влетел в облако дыма. Молот ринулся вниз по дуге. Дым разметался вместе с ударом, не в состоянии поддерживать стабильность. А я ответил Чернышу:

«Теперь я — твой хозяин!»

Молот встретился с хитином! Острый шип ударил по панцирю с оглушительным глухим звуком! И тут же дымный молот распался, обратившись в дым. Тварь взревела! Дёрнулась! Уггеля откинуло одновременно с тем, как спала дымная броня!

— Алем! — крикнул я в полёте к стене дома, на другую сторону от Алема.

Но я видел, как старик взлетел, как отвёл руку назад — а кулак покрыла плотная энергия — чистый эфир.

Первый удар — крупица; второй удар — бесконечный поток. Как вода точит земную кору, меняет ландшафты, как ветер точит скалы — так и эта техника начинается с одной крупицы.

Кулак Алема выстрелил в отродье — в ту самую крупицу. И кулак его не коснулся панциря, но энергия вырвалась неумолимым потоком. Старик создал поток, неуловимый нормальному глазу, но вся мощь эфира рванула в единственную крупицу — в мельчайший дефект на броне.

Треск… панцирь пошёл трещинами! И со звоном разломился, обнажая плоть! Алем отскочил назад! А я ринулся вперёд, вновь собирая чёрный дым и ветер — в руке появилось чёрное копьё, объятое ветром! И я метнул его!

— Кха-ия-ияяя! — пронзительным визгом огласила химера свой предсмертный миг.

Копьё пробило плоть! Прошило тварь насквозь! И пригвоздило к мощённой дороге, разбив камни!

Но тварь всё не умирала.

— У неё второе ядро! — рявкнул Алем.

— Сука! — бросил я, сил на вторую атаку не было. Я ещё толком не восстановился от битвы в подземном замке, и сейчас потратил всё до остатка. Остальные не смогут напрямую атаковать — кровь твари для них смертельный яд.

Глаза зацепились за силуэт на крыше. Тонкий, изящный. И я услышал женский голос:

— Убить тварь!

Со всех сторон хлынули хищники и всеядные со стальными копьями и в блестящих латах с алыми красками! На краях крыш переулка показались лучники, тут же выпустившие десятки стрел. В один миг воины нашпиговали химеру сталью. Другие разрубали конечности, чтоб она точно не могла сопротивляться. Кровь, летящая на воинов, не касалась тел, а сползала, словно по прозрачному барьеру.

— А вот и Орден пожаловал… — сказал Алем, оказавшись рядом. — Пожалуй, тут взяткой не отделаться.

«Орден? Неудивительно. В мире, где такие твари бродят по улицам, без них не обойтись. Надеюсь, не фанатики, как инквизиция моего мира», — подумал я натягивая капюшон, маска валялась где-то среде обломков.

— А это кто? — спросил я скорее сам у себя, посмотрев назад. Я ощутил на себе взгляд.

Чуть дальше, почти у тупика, прислонившись к стене, сидела и дрожала лисица. Платье дорогое, даже слишком для подобного района. Лицо красивое, без изъянов, тело полнилось силой и юностью. Рядом с ней лежало с пять трупов, точнее сказать было нельзя, ведь зверлинги буквально были разорваны на куски. Она, не отрываясь, глядела на меня, с лицом, наполненным ужасом.

«Одежда дорогая, из хороших материалов. На шее драгоценности. Мех блестящий и ухоженный. Она явная аристократка. Которая невесть что забыла в этих богом забытых трущобах», — думал я, поднимаясь на ноги. Голова немного кружилась, но сознание терять я и не думал. Вместо этого направился к ней. «Не нужно много мозгов, чтобы понять, что она тут замешана. И я уверен, она была главной целью химеры, а значит, и её хозяина — некроманта».

«Хозяин…» — позвал Черныш.

«Что? Уже пришёл в себя?»

«Простите меня. Это… я не знаю… какое-то наваждение. Обрывки воспоминаний. Я не понимаю. Я не знаю», — говорил он с неестественным трепетом.

«Черныш извинился? По своей воле? Очень странно. Ха-ха! Думает, я поверю в это дерьмо! Разберусь тут и устрою ему ад! Я покажу, кто тут главный!»

— Вы в порядке? — спросил я, остановившись за несколько метров до лисицы.

— Я… я… я… — повторяла она, смотря на меня, но как бы сквозь.

«Она в шоке. Неудивительно. В нос била жуткая вонь крови».

«А надо ли мне вообще разбираться с этим алхимиком? Не доставит ли это мне ещё больше проблем?» — задумался я, смотря на дрожащую девушку. «Я просто оказался не в том месте и не в то время. Сейчас мне стоит заняться усилением своего отряда. А она…» — странно, но я увидел проблеск надежды в глазах девушки. «Нет. Мне на неё плевать».

«Хозяин! Постойте!» — неожиданно влез Черныш. — «Вам стоит воспользоваться этой возможностью».

Решил задобрить меня? Или тут что-то иное? В любом случае, мне стоит выслушать, что скажет этот божо.

«И зачем мне это?» — спросил я.

Тварь уже едва шевелилась. И взгляды воинов начали проскакивать по нам. Особенно верхней, лица я её не видел, но ощущал её взгляд. «Разве так полагается залегать на дно, сбегая из рабства? Хе-хе… Да я могу уроки давать по эффектному появлению. Смех смехом, но теперь я не представляю, что будет дальше. Бежать точно не вариант, это их город, я тут пока — букашка. И мне нужно сначала встать на ноги. Но всё же теплится надежда, что меня наградят за помощь в убийстве химеры. Хотя когда такое было?»

«Она аристократка, это точно. Значит, её род может быть знатен, а вы спасли ей жизнь. Она у вас в долгу», — проговорил Черныш.

«Да. И что? Она даст мне денег? Судя по тому, что хоть на ней дорогие шмотки и вокруг останки охраны, вряд ли у её семьи будет достаточно денег, чтобы утолить мои аппетиты. Да и пряталась она, не в защищённой крепости, а в трущобах еретиков. Тут даже встаёт вопрос, как бы мне не стало хуже от её помощи?» — обдумал я. Но что-то было в словах божка.

«Нет, я имел в виду другое. Если её род знатен, он мог бы поручиться за вас. За наш отряд», — мысленно передал он.

Воины в отдалении уже подходили к Уггелю и Алему, несколько других окружали братьев. Убивать сразу не станут, будут пытаться узнать, как мы связаны со всем этим. Немного времени есть.

Я повернулся обратно и посмотрел на дорогое колье на шее лисицы, на её пышную грудь, вздымающуюся от дыхания. Поручиться? Интересно. Если не какой-нибудь беглый раб, а благородный решит организовать отряд под крылом какой-нибудь гильдии? Так можно выбить нужные условия и достаточную автономность. Конечно, при условии, что её имя не пустой звук. Времени решать нет.

— Всем стоять на месте! Сложить оружие по требованию Алого Ордена! — прокричала женщина на крыше здания и прыгнула вниз.

Уггель не собирался выполнять требование, как и братья. Их теснили воины, но в глазах не было страха или отчаяния. Мы только что завалили жуткую тварь, кровь бурлила внутри. И если я не влезу, начнётся бойня.

Рука сама потянулась к ней. Я взглянул в глаза лисицы и сказал твёрдо:

— Вставай!

Она дёрнулась, глаза раскрылись, но её рука двинулась навстречу. Наши пальцы соприкоснулись, я сжал её ладонь и потянул. Тело приподнялось, и я тут же подхватил её на руки.

— Ах! — вырвалось у неё.

«Теперь не убьют сразу. По крайней мере, пока не перехожу грань».

— Вы моя должница.

— Остановитесь! — рявкнула на меня другая, идущая ко мне в алых доспехах — пантерида. Изящная, хищная, с цепким взглядом и длинным прямым клинком на поясе. — Именем верховного магистра Альтра Светлого! Вы обвиняетесь в пособничестве посягательству на безопасность великого города Алого Горна! В несанкционированном использовании Дара! В покушении на убийство и в групповом убийстве! В…

— Да хватит вам, — перебил я. — Всем абсолютно понятно, что я и мои товарищи пытались остановить эту тварь. Да и девушка на моих руках, на которую, вероятно, и было совершено покушение, является прямым доказательством моей невиновности, — я продолжал идти вперёд.

— Велите своим людям сложить оружие и проследовать за мной! — приказала она.

— А если откажусь? — спросил я.

Она резко выдернула клинок из ножен, и я ощутил её ауру. Давящую, тяжёлую. Клинок смотрел на меня, а все её подручные схватились за рукояти, только и ожидая команды, словно верные псы.

— Тогда — вы умрёте! — выплюнула она. — Сфера первая: Живой камень!

Рядом с ней почва зашевелилась! Забугрилась! Начала расти и обретать очертания! Пока по бокам не оказалось два каменных голема с сияющими зелёным светом изумрудными глазами.

— Весомый довод, — улыбнулся я. — Уггель! Алем и придурки — опустить оружие! — приказал я.

— А теперь, назовите своё имя, цель нахождения в городе и снимете капюшон, — потребовала на.

Я хмыкнул, скинул капюшон обнажая длинные заячьи уши, чёрный мех и красные, неестественные глаза:

— Моё имя — Марк Аделий! Я торговец и путешественник, мой корабль «Скупая» стоит в порту. интересно было посмотреть на местный рынок, жаль город оказался не очень гостеприимным.

— Вы сами вызвали к себе подобное отношение, — ответила она и тут к ней кто-то подбежал и что-то шепнул на ухо.

— Значит простые торговцы⁈ — тут же крикнула пантерида, и все зашевелились, — Вам известен некий лис по имени Фулгур и таверна «Три кота»?

— Да, я посещал данное питейное заведение, а позже помог перейти дорогу пожилому лису, он как раз представился Фулгуром. Но, я впервые в вашем городе, и знать не знал, что старикам помогать нельзя, да глаза заливать.

— Мне достаточно вашего высокомерного насмехательства над орденом, чтобы уже вынести приговор! Заковать их!

— Нет… — сказала лисица на моих руках и заёрзала. — Нет! — уже громче повторила она, и я спустил её на землю. — Я… я…

— Не волнуйтесь, госпожа Элеонора, — учтиво сказала пантера. — Я обеспечу вашу безопасность.

— Он не виновен! — высоким, юным голоском запротестовала она.

— Понимаю. Я обеспечу прозрачное и честное расследование, — вежливо проговорила пантера.

— Нет! Именем дома… — она запнулась, — дома Гетрион! Я беру на себя ответственность! Поручаюсь за этого мужчину… — я услышал, как её сердце забилось сильнее, — и его товарищей! Требую! Требую вызвать моего брата — графа Латреса Гетриона!

«Что? Графа? Я аж опешил от услышанного. Если в этом мире граф — то же самое, что и в моём, то мне несказанно повезло! Графами были могущественные алхимики, часто высших ступеней и подчинялись лишь королям и императорам. Не герцоги, конечно, но те могли и сами соперничать со своими сюзеренами», — подумал я. Но судя по реакции пантеры, графы в мире зверей — те ещё хищники.

А пантера прикусила губу, глаза блеснули раздражением из-за подчинения какой-то девчонке, но она взяла себя в руки:

— Я вызову вашего брата. Но прежде, сопровожу в Цитадель. Вы же не против, ради вашей же безопасности?

И тут лисица неожиданно обернулась и посмотрела на меня. В её глазах больше не было страха, в них стоял вопрос и просьба.

«А что, неплохо вышло…» — подумал я.

И тут же сказал:

— Идём!

— Идёте молча и не делаете лишних движений, поняли? — рявкнула пантерида.

Мы выходили из подворотни портовых трущоб, и её жёлтые глаза сверкали в полумраке, словно у хищника, почуявшего добычу. Чёрная шерсть лоснилась, а плащ с золотым щитом Ордена и выгравированным мечом развевался за спиной. Слишком вычурно и броско, наша инквизиция была более практичной и эффективной.

— Уж понятнее некуда, — отозвался я, бренча кандалами на запястьях. — Имя своё скажите, госпожа надзирательница? — язвительно бросил я, растягивая губы в усмешке. Страха не было, но я злился: без маски и капюшона. Горожане пялились на меня, зайца, которого я хотел скрывать до поры. Их взгляды — смесь любопытства и страха — мне нравились, но были бесполезны.

Рядом шагала Элеонора, её шерсть сейчас казалась цвета закатного огня. Её порванное платье не скрывало дворянского достоинства, и это был мой козырь.

Пантерида метнула взгляд, полный такого презрения, что воздух между нами, казалось, заискрился. Её когти чуть выдвинулись, поблёскивая в свете факелов, что тлели на углу улицы, отбрасывая тени на стены лачуг. Уже вечерело, но народа было ещё много.

— Луиса, — коротко бросила она, шагая вперёд, как бы проявляя уважение к Элеоноре. Со мной было совсем иначе: — Держи язык за зубами, заяц. Твоя наглость тебе боком выйдет.

Я хмыкнул, оглядывая улицу. Портовые трущобы еретиков были пропитаны хаосом. Лачуги из гнилого дерева скрипели под порывами солёного ветра, вонь гниющей рыбы и мокрых верёвок смешивалась с дымом костров, где жгли мусор. Вдалеке тощий волк с безумными глазами выкрикивал проповедь, размахивая обугленной книгой: «Первая Слеза Создателя станет последней для его детей! Когда Отец всех заплакал, мир был обречён! Он оставил своих несносных детей!» Его слова тонули в гуле — криках чаек, скрипе телег, ругани матросов, — но я стиснул зубы. Граффити на стене — круг с тремя изогнутыми линиями, похожими на Слезу Небес, — резануло взгляд. Случайность? Или город уже чуял бурю, что я нёс?

Черныш в моей груди шевельнулся и прошептал: «Похоже, они знают больше, чем вы думаете, господин».

— Заяц, — Луиса повернулась, её голос сочился сарказмом, — неужто я поверю в твою байку про торговлю? На «Скупом», говоришь? Что торговал? Зверьками для Охоты?

— Пряности, — спокойно ответил я, встречая её взгляд. Ветер в груди зашевелился, готовый вырваться, но я сдержал его. — И ткани. Знаете сержанта Трохе из порта? Или адъютанта начальника порта Венсаля Альтерье? Они подтвердят, что я со «Скупой».

Луиса фыркнула, её клыки блеснули, когти постучали по рукояти меча, висящего на поясе.

— Сапожник знает всё о сапогах, — прищурилась она, её глаза сузились, как щели. — Чем отличается тимьян от чебреца?

Я замер. Проклятье, я понятия не имел. Пряности? Я знал, как убивать, как выживать, как ломать чужую волю, но не как готовить.

Черныш хохотнул в моей голове, но тут же осёкся: «Одно и то же, господин. Разные названия».

Я выдохнул, скрывая облегчение, и расплылся в наглой ухмылке.

— Это одно и то же, госпожа Луиса, — сказал я, подмигнув. — Разные названия для одной травки. Проверяете?

Её глаза сузились ещё больше, губы искривились в презрительной усмешке.

— Настоящий торговец просто посмеялся бы над этим вопросом, — отрезала она. — Ты не купец, заяц. Что скрываешь?

Я пожал плечами, намеренно усиливая бренчание кандалов, чтобы вывести её из равновесия. Элеонора, шедшая рядом, молчала, но её уши нервно подрагивали. Её платье, некогда изысканное, теперь было изодрано, но шерсть оставалась ухоженной, а глаза, полные тревоги, выдавали внутреннюю силу. Она бросила на меня быстрый взгляд, и на миг я поймал себя на мысли, что давно не… Тряхнул головой, отгоняя глупости. Не время для таких мыслей, Марк. Сосредоточься.

— Леди Гетрион, — Луиса смягчила тон, её голос стал почти бархатным, — не тревожьтесь. Мы доставим вас к брату. Орден блюдёт закон, и ваша безопасность — наш долг.

— Благодарю, госпожа Луиса, — тихо ответила лисица, её голос дрожал, но в нём чувствовалась гордость. — Мой брат… он уже знает о случившемся.

Я закатил глаза, но промолчал. Луиса играла в добрую стражницу перед аристократкой, но со мной её когти были наготове. Это только подтверждало: Элеонора — весомая фигура, и её связь с графом может стать моим преимуществом. Позади Уггель, Криш, Эдра и Эд на носилках шли под конвоем стражников. Эд дышал хрипло, его лицо было бледным, как полотно, раны от химеры всё ещё сочились кровью, несмотря на грубые повязки. Уггель хмурился, его массивные плечи напряглись, словно он прикидывал, как разорвать цепи. Криш и Эдра переглядывались, их хвосты синхронно дёрнулись — я знал, что эти опоссумы что-то замышляют.

— Эй, капитан, — буркнул Уггель, когда стражник, рослый медведь, толкнул его в спину. — Из клетки в клетку, да?

— Расслабься, волчара, — ответил я, бросив на него взгляд. — Клетки — для тех, кто не умеет их ломать.

Криш хихикнул, его глаза блеснули озорством.

Луиса рявкнула, её голос прорезал шум порта:

— Заткнитесь, все! Ещё слово, и я затяну цепи так, что вы забудете, как дышать.

Эдра, не удержавшись, пробормотал, едва шевеля губами:

— Думал, мы уже забыли, как дышать, с этим запахом рыбы…

Криш подавил смешок, но Луиса метнула на них взгляд, от которого даже я почувствовал холодок. Её когти снова постучали по рукояти меча.

— Опоссумы, — процедила она. — Ещё одно слово, и я сделаю из ваших хвостов трофей.

Эдра втянул голову в плечи, но его глаза горели упрямством. Я поймал его взгляд и кивнул — держитесь, тупицы. Луиса заметила движение Эда на носилках, его хриплое дыхание стало громче. Она нахмурилась и кивнула стражникам.

— Этого — к лекарям. Живо, — приказала она, указав на Эда. Двое стражников подхватили носилки и исчезли в боковом переулке.

Город менялся, словно сбрасывал кожу. Трущобы остались позади, и мы вошли в район работяг. Дома здесь были из серого камня, покосившиеся, с соломенными крышами, местами провалившимися от дождей. Узкие улочки кишели жизнью: дети в лохмотьях гонялись за облезлой кошкой, их босые лапы шлёпали по грязи; женщины с усталыми глазами тащили корзины с бельём, пропахшим мылом и углём; мужчины, чьи морды были покрыты сажей, курили у порогов, их взгляды были пустыми, но пальцы нервно сжимали трубки. В воздухе висел запах дешёвого пива, кислого хлеба и угля, смешанный с вонью пота. Я заметил вывеску таверны — грубо намалёванный кабан с обломанным клыком, — и такого же кабана, что бросил на нас угрюмый взгляд, но тут же отвёл глаза, увидев эмблему Ордена на плаще Луисы. Напряжение в этом районе было осязаемым — местные боялись стражи, но их взгляды горели скрытой злобой, словно угли под пеплом.

— Заяц, — Луиса шагнула ближе, её когти сжали моё плечо, впиваясь в кожу через ткань, — Охота на дворян. Слыхал? Твари, что рвут аристократов на куски. Ты оказался рядом с одной. Совпадение?

— Совпадение, — я улыбнулся, показывая зубы, и нарочно усилил бренчание кандалов. — Я вообще везучий. Вот, например, встретил вас. Такая приятная компания.

Её губы дёрнулись, но глаза остались холодными, как сталь.

«Она чует вашу силу, — шепнул Черныш. — Не играй слишком открыто. Она ещё не показала всего, и поверьте, с ней придётся не так просто».

Я подавил его, но ветер в груди стал сильнее, словно реагировал на её угрозу.

— Врёшь ты складно, — сказала Луиса, отпуская меня. — Химеры не появляются из ниоткуда. Кто их создаёт? Ты? Или твои дружки?

— Если б я умел создавать химер, они бы пахли корицей, а не гнилью, — ответил я, нарочно спотыкаясь, чтобы проверить стражников. Рослый медведь замешкался, чуть не уронив копьё. Его лапы дрожали, глаза бегали. М-да, и это-то они меня поймали? Позорище.

— Шевелись! — бросил медведь и толкнул Уггеля вновь.

Уггель зарычал, его клыки блеснули, но я поймал его взгляд и покачал головой. Не сейчас. Мы вошли в мастеровой квартал, и город ожил. Дома стали крепче, сложенные из тёмного кирпича, с резными ставнями и черепичными крышами, которые блестели под закатным солнцем. Улицы наполнял звон молотов, запах раскалённого металла и свежесрубленного дерева. Кузницы гудели, как ульи, ремесленники в кожаных фартуках перекрикивались, их голоса сливались с шипением раскалённого железа, опускаемого в воду. Искры летели, как звёзды, падающие с неба, и я заметил, как Уггель разглядывает кузню, его глаза блеснули — явно прикидывал, как стащить молот или что потяжелее. Оружие у нас забрали перед тем, как сковать, да ещё и отправили носильщиков раньше. Криш и Эдра переглядывались, их пальцы незаметно дёргали кандалы. Их движения были почти неуловимыми, но я знал: эти опоссумы не сдаются.

— Хватит шевелиться, крысы! — рявкнула Луиса, её голос прорезал звон молотов.

— Опоссумы, — поправил Криш, ухмыляясь, его хвост дёрнулся. — У нас хвосты лучше.

— Не для моих цепей, — отрезала Луиса. Она заметила, как я наблюдаю за ней, и её когти замерли, выдавая напряжение.

Я размышлял, шагая по брусчатке, которая уже не хлюпала под ногами, как в трущобах. Этот город — отражение мира. Трущобы — хаос, где выживают только те, кто умеет кусаться. Мастеровые — порядок, где каждый знает своё место, но всё равно гнётся под чужой волей. Арис бы здесь процветал, питаясь их страхом и амбициями. Охота на дворян… Его рук дело? Или гильдии Масок? Маска собрала многих переродившихся, без сомнений среди них есть Духовные алхимики. А Арис… его руки всегда простирались куда дальше, чем кто-либо мог подумать. И основой его тактики, его столкновений, была преднамеренная и спланированная дестабилизация противника до прямой конфронтации. Но он сейчас должен быть занят в походе. Прошло слишком мало времени, чтобы его взгляд устремился на эти земли. Кто же создал эту тварь? Охотится на дворян. Есть одна мысль…

Я вспомнил слова Черныша о войне богов, о Вертексе, который следит за мной. Ветер в груди стал сильнее, словно откликался на мои мысли. Слишком много всего произошло за то небольшое время с момента, как я выбрался из Империи Дигор.

Богатый квартал встретил нас широкими улицами, вымощенными белым камнем, блестящим, как кости. Особняки с колоннами и витражами возвышались, окружённые садами, где цвели цветы с незнакомыми запахами — сладкими, почти приторными. Шелест листвы смешивался со звоном колоколов, доносящимся издалека, а воздух пах розами и воском. Стражники в начищенных доспехах стояли у ворот, их эмблемы сверкали золотом, а взгляды были холодными, как сталь. Элеонора расправила плечи, её уши перестали дрожать — она была в своей стихии, и это раздражало. Я же чувствовал себя чужим, но это только разжигало мой цинизм. Богатые — лицемеры, прячущие клыки за улыбками. Их сады и дворцы — всего лишь маска, под которой та же грязь, что в трущобах, только присыпанная золотом.

— Заяц, ты слишком умён для купца. Кто тебя научил драться с химерами? Не Троха же из порта?

— У меня был хороший учитель, — ответил я, не моргнув. — А химеры… они не так сложны, если знаешь, куда бить. Хотите, покажу?

Её губы дёрнулись, но она промолчала. Криш, шедший позади, не удержался:

— Ага, Марк, покажи ей! Может, даже пару частных уроков возьмёт!

— Заткнись, опоссум, — бросила Луиса, но её взгляд остался прикован ко мне. — Охота на дворян, заяц. Кто-то управляет ими… оживляет. Даже в гильдии Истины не знают про этих… химер. А какой-то купец знает? Не хочешь рассказать, кто твои друзья? Может, те, кто носит маски?

— Маски? Это что, карнавал? — я приподнял бровь. — Простите, я только с корабля. Пряности, помните? Никаких масок, только мешки с шафраном.

— Ты скользкий, — процедила Луиса, её когти постучали по мечу. — Но я найду, за что тебя прижать.

Цитадель Ордена возвышалась впереди, как белокаменный исполин. Её шпили пронзали небо, строгие арки и окна горели в закатном свете, напоминая протестантские соборы прошлого мира. Но я знал, что за этой красотой — подвалы, где правят не молитвы, а боль. Я вспомнил инквизиторов из прошлого мира, их холодные глаза, запах крови в застенках, скрип пыточных станков. Менялись миры, а способы ломать людей оставались прежними.

— Леди Гетрион, — Луиса смягчила тон, её голос стал почти ласковым, — мы почти на месте. Ваш брат будет уведомлён. А ты, заяц, — она повернулась ко мне, её глаза сузились, — готовься. Цитадель не любит лжецов.

— А я думал, она любит зайцев, — ответил я, но внутри напрягся. Охота, Маски, Слеза Небес — Луиса знала больше, чем говорила. Она искала зацепку, и я не собирался ей её давать.

У входа в Цитадель нас разделили. Элеонору увели наверх, её шаги эхом отдавались по мраморным ступеням, а нас — меня, Уггеля, Криша и Эдру — повели вниз, по винтовой лестнице, в подвалы. Каменные стены сочились сыростью, факелы отбрасывали дрожащие тени, а воздух был густым от запаха железа и застарелой крови.

Меня втолкнули в допросную — тесную комнату с низким потолком, где свет факелов едва разгонял мрак. Стол был покрыт тёмными пятнами, стул скрипел под моим весом, а на потолке висели крюки, от которых пахло ржавчиной и болью. Цепи, свисающие со стен, звякнули, когда стражник приковал меня к стулу. Луиса встала у стены, скрестив руки, её когти постукивали по локтю, выдавая нетерпение. Её жёлтые глаза следили за мной, как за добычей. Дверь скрипнула, и вошёл ястреб. Его перья были взъерошены, когти царапали каменный пол, а глаза горели злобой. Его меч в ножнах, украшенных гравировкой крыльев, слегка покачивался на поясе. Он был как буря, готовая разразиться.

— Имя, — рявкнул он, наклоняясь так близко, что я почувствовал его горячее дыхание.

— Невежливо так, сначала вы.

— Меня зовут Гретир, и я твой кошмар.

— Марк, — спокойно ответил я, глядя ему в глаза. — И я, получается, счастливый сон?

Гретир оскалился, его когти врезались в стол, оставив глубокие борозды.

— Не умничай, заяц, — прорычал он. — Ты знаешь, за что здесь. Охота на дворян. Твари, что рвут аристократов. Назови имена тех, кто за тобой стоит, или я вырву тебе язык.

— Вырвать язык? — я приподнял бровь, растянув губы в насмешливой улыбке. — А я думал, начнёте с ушей. Они у меня длинноваты, знаете ли.

Его крылья дрогнули, перья встопорщились.

— Ты связан с гильдией Масок, — он понизил голос, его глаза сузились. — Еретики, что плетут заговоры. Они дают тебе тварей? Или ты сам их создаёшь?

Я рассмеялся, звук эхом отразился от сырых стен. Луиса напряглась, её когти замерли, но я видел, как её глаза анализировали каждое моё движение. Она была умнее Гретира, и это делало её опаснее.

— Маски? Это что, театральная труппа? — я покачал головой. — Я больше по пряностям. Если у вас есть доказательства, покажите. Или вы просто любите тёмные комнаты?

Гретир побагровел, его перья встали дыбом. Он ударил кулаком по столу, дерево треснуло, и я заметил, как Луиса слегка поморщилась — то ли от его вспышки, то ли от звука.

— Ты смеешь насмехаться? — прошипел он, его голос дрожал от ярости. — Я вытрясу правду, даже если разорву тебя на куски!

— Ох, как страшно, — я наклонил голову, не сводя с него глаз. — Я видел такое дерьмо, что вам и не снилось. Думаешь испугать меня растопыренными пёрышками? Думаешь, раз я заяц, то не порву твою пушистую задницу?

Луиса шагнула вперёд, её голос был холодным:

— Гретир, хватит, — сказала она, но её взгляд остался прикован ко мне. — Он играет с тобой. Заяц, ты либо глуп, либо слишком умён. И я не решила, что хуже.

Я пожал плечами.

— Ты слишком спокоен для купца, — сказала Луиса, её когти снова постучали по локтю. — Кто тебя научил драться с химерами? Не пряности же, правда?

— Повторяю, хороший учитель. В море, знаете ли, куча опасностей, — ответил я, не моргнув. — А вы, госпожа Луиса, слишком любопытны для стражницы. Что вам важнее — поймать меня или угодить начальству?

Её глаза вспыхнули, но она промолчала. Гретир, не выдержав, выхватил меч, клинок сверкнул в тусклом свете, и воздух сгустился от его ярости.

— Хватит игр! — прорычал он, замахиваясь. — Позови лекарей, Луиса!

Я рванулся в сторону, цепи звякнули. Скрепляющие с ручками стула штыри вырвались из дерева. Дым и Ветер закружились вокруг меня, как старые друзья. Дым окутал комнату, серый и густой, сбивая Гретира с толку. Я рванул вперёд. Выбил меч. Клинок звякнул о пол, а я ухватил ястреба за плечо, перевернулся в воздухе и оттолкнулся от потолка. Прижал того к полу и вывернул руку. Он зарычал, его перья трепетали, но он не мог встать.

— Плохая идея, — сказал я, глядя сверху вниз.

Луиса рванулась вперёд, её когти сверкнули, готовые вцепиться, но дверь распахнулась с оглушительным скрипом. Вошёл лис — высокий, с золотистой шерстью и глазами, как сталь. Его плащ, расшитый серебром, развевался, а аура силы заставляла воздух дрожать, словно перед грозой.

— Граф Латрес Гетрион, — его голос рубил, не терпя возражений. — Освободите этого зайца и его товарищей. Это не просьба.

Гретир зашипел, но Луиса кивнула, её лицо осталось бесстрастным.

— Как прикажете, милорд, — сказала она, бросив на меня взгляд, в котором смешались раздражение и что-то ещё — интерес? — Развяжите его.

Стражники сняли цепи, и я потёр запястья, не сводя глаз с Латреса. Я вышел из комнаты, чувствуя взгляды Луисы и Гретира в спине. Напряжение спало, но запах дыма от моего дара всё ещё витал в воздухе.

— Ну что, госпожа надзирательница, до следующей встречи? — бросил я Луисе, не оборачиваясь.

— Она состоится, поверь, — пообещала она.

— Марк! — воскликнула радостно лисица, но тут же стушевалась под взглядом лиса.

— Милорд, — поклонился я, хотя мне это не особо удавалось.

— Давай без этого. Ты спас мою сестру и заслуживаешь награды, — проговорил он.

— Не в силах отказать, — ответил я, размышляя, что буду делать после официального присоединения к какой-нибудь гильдии. А планов было много.

— Не торопись, — неожиданно отрезал он, и я взглянул в его глаза — чистый янтарь. — Как удачно всё совпало, да? — спросил он.

Я напрягся и тут же призвал всю имеющуюся энергию. Но уже через мгновение лапа лиса с грохотом впечатала меня в стену. Из допросной тут же выбежали Луиса с ястребом.

— А вот теперь мы узнаем наверняка, связан ли он с Охотой, — стальным тоном проговорил лис.

А я материализовал дымный клинок в правой руке.

— По… про… буй…

Книга предоставлена Цокольным этажом , где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» .

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Травоядный. Том IV