— Бред. — Хину в принципе не любила говорить много, тем более с чужими.

Зачем? Ясность при желании вносится лаконично.

Переговорщики от Мацусита совместно с парой чиновников министерства сейчас изо всех сил напрягались: пытались усидеть на бесконечном множестве стульев одновременно и при этом ни с кем не поссориться.

Начать решили с неё исходя из целесообразности.

— Простите, что вы сказали? — возможно, высокий чин у себя в министерстве, однако дилетант тут изумлённо потащил с носа очки.

Близоруко щурясь, он захлопал покрасневшими глазами.

— Вы, наверное, ожидали, что я сейчас затею соблюдать традиции? Останусь в рамках наших национальных правил вежливости? — максимально корректно уточнила Хьюга.

Первого «государственного управляющего» придержал за руку второй:

— Была такая мысль, Хьюга-сан. К сожалению, на предыдущем заседании Совета не то что кворума не случилось, а вообще. Все как будто специально…

— Специально что? Пожалуйста, будьте максимально подробными и точными в высказываниях. Я бы не хотела за вас додумывать — а потом выяснить, что в виду имелось совсем иное.

— Все как будто специально решили утопить корпорацию, кто-то — непрофессионализмом, кто-то — просто как собака, сорвавшаяся с цепи.

— Я вижу, что вы пытаетесь меня втянуть в орбиту на эмоциях. Прошу от таких «техничных» подкатов воздержаться. Я не маленькая девочка, отлично понимаю, где проходят границы моих интересов и великолепно умею их соблюдать.

— Уф-ф. — Тип помотал головой. — Ваша репутация, Хьюга-сан, и вправду соответствует реальности! Нисколько не преувеличена.

Хину медленно вдохнула через нос, затем спокойно ответила:

— А деревья в этом году зацвели на неделю раньше. И что?

— Вы специально нас эпатируете? — прорезался Уэки-старший, папаша Уты.

На его счёт у пловчихи вообще было особое мнение, которое она пять минут назад не стала озвучивать. С другой стороны, никогда не поздно скорректировать:

— Уэки-сан, что вы делаете в этой рабочей группе?

Старпёры на том конце стола озадачились и начали переглядываться.

Хину отъехала назад в кресле на колёсиках и забросила ногу на ногу:

— Уэки-сан, я изо всех сил последнюю четверть часа старалась вас не обидеть. Из присутствующих только с вами мы знакомы лично и неплохо, не так ли? Более того, имеем в активе не один успешный проект — как начинания предыдущего руководства Йокогамы.

— Вы о чём сейчас? — Родитель главы IT намёков не понимал. — И зачем?

— Ладно, в лоб так в лоб, — кивнула Хьюга. — Ловите и не жалуйтесь. На первой, официальной попытке Совета десяток часов тому Директор Департамента IT вам чётко высказала нашу консолидированную позицию. В ваш персональный адрес.

— «Нашу» — это чью?

— Нашу — это старого топ-менеджмента Йокогамы. Позицию Агентства моделей, — ярлык Решетникова прижился на самом высоком корпоративном уровне, в небоскрёбе его сейчас понимали все.

— Речь об утреннем скандале? — Фукудомэ, подпевала деда из Наблюдательного Совета, сегодня солидаризировался с новыми «хозяевами». — Стоп, Директор IT — это же ваша родная дочь⁈ — старик возраста Хьюги-старшего (который Хироя) заинтересованно подался к инженеру, выныривая из витаний в облаках.

— Именно, — кивнула пловчиха. — Именно поэтому у меня нет ни малейших сомнений в точности анализа главы IT — она прямой член семьи Уэки Юо и отлично знает его деловой потенциал, хотя бы и по праву родной крови. Ни прибавить, ни убавить.

— Я всё ещё не улавливаю, к чему вы клоните, — новый главный разработчик Мацуситы нехорошо прищурился. — Речь моей дочери утром касалась чего угодно, но не моего делового потенциала.

— Вы непорядочный человек, раз. Лично мне ваша родная дочь это убедительно доказала, два — я посмотрела по диагонали ваше предыдущее сборище в записи.

— Причём здесь личности? — неплохой технический специалист отраслевого масштаба спокойно поднял правую бровь, и не думая нервничать. — В нашем штатном расписании нет должности хорошего человека. Я могу нравиться, могу не нравиться — мы здесь сейчас собрались не за этим.

Да у них между собой согласия нет, вычислила хозяйка АТЛЕТИКИ. Новоприбывшие по итогам старых подвигов изо всех сил хотят на должность меня, а Уэки Юо именно этого отчасти опасается. Но его они не сбрили с разговора потому, что он уполномочен говорить от новых мажоритариев.

— Я выделила время по вашей просьбе, — Хину провела рукой слева направо, вытянув указательный палец и обозначив каждого. — Если не понимаете, поясню. Это мой офигеть какой снисходительный и великодушный шаг вам навстречу. В рабочем календаре корпорации, подтверждая данное собрание, мы все согласились с его целями и задачами.¹

— И?

— Уэки-сан, каким образом ваши инженерные компетенции связаны с возможным пакетом антикризисных мероприятий? — припечатала спортсменка.

На том конце стола сердито и обиженно засопели.

— Вы позвали меня, чтобы предложить побыть временным СЕО, — продолжила пловчиха. — Акции тарахтят вниз, капитализация Йокогамы устремилась в задницу и продолжает уверенно пикировать в направлении дна. Вон, даже Министерство прислало «подмогу» — временное управление в связи с антикризисным параграфом. Я ничего не упускаю?

Старший из чиновников предупреждающе поднял ладонь, подавая своим сигнал молчать:

— Да, Хьюга-сан. Ваши формулировки корректными не назовёшь, но по сути — так. Если кто-то сейчас, в обозначенные законом сроки, и способен вытянуть Йокогаму из того места, которое вы упомянули — по консолидированному мнению присутствующих таким человеком являетесь лишь вы. Признаю вслух и откровенно.

— В списке кандидатур на антикризисного СЕО есть и другие имена, но среди них нет ваших достижений Регулярного Менеджмента, — нехотя добавил второй министерский под неодобрительным взглядом отца Уты.

— Что в таком случае на нашей с вами встрече делает программист Уэки? — она продублировала вопрос. — Перечень возможных мер, которые я согласилась с вами обсуждать, его компетенций не касается. — Подняв ладонь, Хину оборвала ропот. — Кроме отсутствия конкретных компетенций, у вас, Уэки-сан, ещё и с моральным обликом не очень. Обращаюсь ко всем: ЧТО ЗДЕСЬ И СЕЙЧАС ДЕЛАЕТ НЕСПЕЦИАЛИСТ С ГРЯЗЬЮ ПОД НОГТЯМИ? — может, последняя поговорка и была слишком жёсткой, но Хину не собиралась тратить время на лишнее суесловие.

Лучше сразу внести ясность и спокойно работать. Или не работать, в зависимости от договорённостей.

— Хьюга-сан, со всем моим уважением к вашей фамилии! Мы не ставим под сомнение ваш профессионализм, более того — открыто с его признания начали! — Соратник сошедшего с ума деда по фамилии Фукудомэ уловил сгустившиеся над собранием грозовые тучи и рванул выступать в роли демпфера. — Пожалуйста, подбирайте выражения и аргументы? Я не исключаю, что мы сможем уговорить вас помочь — вы имеете репутацию конструктивной и великодушной…

Хину мысленно ухмыльнулась, заценив чужой прогиб, но внешне это никак не проявилось.

— … однако вы тоже наверняка ходили в начальную школу! — продолжил товарищ Хьюги Хироя, сумев удивить нетривиальным разворотом. — Вы тоже наверняка читали во втором классе сказку, в которой один мальчик не смог принять помощь второго — поскольку та была оказана так, что её было нельзя принимать. Пожалуйста, не заставляйте стариков выбирать между собственной гордостью — и существованием Йокогамы?

Спортсменка молча качнула подбородком влево-вправо, не разжимая губ.

— Уэки-сан участвует по моей просьбе, — проскрипел один из чиновников. — Мои извинения. Я должен был в календаре обозначить наш состав полностью.

— Принято. — Хину ненадолго задумалась.

Сюда она пришла скорее по инерции — слишком много лет и сил отдано корпорации. Наверное, точно так воспитатель детского приюта раз за разом ходит забирать в полицию нерадивого подопечного — когда тот уже прочно встал не на тот путь и его личное дело в ювенальном подразделении МВД лишь ожидает наступления четырнадцати лет.

Возраста, с которого наступает уголовная ответственность.

— Бизнес нужно уметь быстро начинать — рынок ждать не будет, — задумчиво произнесла она вслух. — Но точно так же его нужно уметь быстро и заканчивать: срочно вытаскивать деньги, переносить в другую отрасль активы, стремительно начинать новый. Если старая идея себя исчерпала и лошадиные хлысты в двадцатом веке больше не актуальны — поскольку Генри Форд уже создал первый в мире автомобильный конвейер.

— Вы согласитесь возглавить Йокогаму? — Фукудомэ рванул напролом. — Хьюга-сан?

На него неодобрительно зашипели другие.

— Я подумаю до утра, — честно ответила она. — Пожалуйста, не считайте это моим вежливым отказом по японским обычаям, это не он.

— Правда? — вскинулся старший министерский. — Вы говорите правду? Не смягчаете пилюлю, чтобы нам легче было её проглотить?

— Если б я имела в виду вам отказать, уж поверьте, — Хину обозначила улыбку правой половиной лица. — Я б чётко сказала. Не верите — спросите тех, кто меня знает ближе. В догадках вы бы точно не терялись.

— Будем ждать вашего ответа, — тип затеял вставать. — Спасибо что уделили время.

Второй остался в кресле:

— Хьюга-сан, я могу задать откровенный вопрос?

— Задать вы можете какой угодно вопрос — ваше святое право. Другое дело, стану ли я на него отвечать, — она ухмыльнулась второй раз вслед за первым.

— Что именно вы будете рассматривать всю эту ночь? Какую именно информацию будете просеивать перед принятием решения — стать ли новым управляющим директором Йокогамы? — он чуть помялся. — Спрашиваю потому, что могу предоставить отраслевую информацию из министерства напрямую — сократить вам время анализа.

— Я не буду анализировать отрасль, — предельно откровенно прокомментировала Хину. — Я в ней и так ориентируюсь, а точные цифры мне не нужны — хватит уровня экспертной оценки.

— Тогда что? — искренне озадачился по третьему разу Фукудомэ.

— Во-первых, свяжусь с компаньонами по новому проекту: я обещала своё участие другим людям на ближайший год, цена вопроса — три миллиона долларов США лично моих.

— Мы можем предложить условия по зарплате не хуже! — первый министерский даже вперёд наклонился.

— Это не единственный момент… Второе: кое-какие детали личной жизни. У меня уйдёт время понять, насколько оставаться с вами совпадает с моими планами интимного либо матримониального характера.

Собеседники, не сговариваясь, мазнули взглядом по её силуэту от щиколоток до причёски.

— Третье и главное. Из мажоритарных акционеров меня сегодня утром вышибли родные родители, — продолжила пловчиха. — Работа наёмным менеджером мне не нужна — я отлично заработаю такие деньги и без корпорации. Если кто не в курсе, у меня есть другие прибыльные бизнесы, независимые от Йокогамы.

— Акции вашей семьи — никак не наша зона ответственности, — с сожалением вздохнул один из чиновников. — Передача акционерного пакета между родственниками явно за рамками наших компетенций.

— Именно. Поэтому пункт три: я должна получить прямой ответ у своих родителей, вернут ли они мне половину пакета. Без акций в корпоративные игры больше не играю — голый энтузиазм кончился, ценные бумаги надёжнее. Какое-то время с родителями на непростой разговор потрачу — нужно знать мою мать.

Министерские переглянулись со сдержанным оптимизмом, воспряв из депрессии. Такие семейные нюансы в Японии чужим людям никогда не раскрывают, чиновники оценили её откровенность.

— Но тогда, если вы консолидируетесь своей половиной с Хаяси, у вашей стороны снова получится блокирующий пакет! — среагировал Уэки, прикинув в голове кое-какую математику.

— Да, — она и не подумала отрицать. — Должна же я иметь гарантии на случай успеха. Если мы текущий кризис распинаем и дивиденды по итогам года снова можно будет делить — вы же не думаете, что я положусь на ваше честное слово? И сейчас без разбега наивно поверю, что ВЫ обязательно меня отблагодарите по-взрослому, потом, когда-нибудь?

— Что вы имеете в виду? — напряжённо уточнил Фукудомэ.

— Я не верю в порядочность вашей части акционеров по определению — среди вас нормально чувствует себя Уэки Юо. «Скажи мне, кто твой друг».

— Хьюга-сан, это всё же очень скользкая тема, — старик поморщился, отстранённо глядя в окно. — Где-то могу вас понять по-человечески, но…

— Не лезу в его семейную жизнь, однако не слушать слова его родной дочери — каким надо быть дураком? Чтобы подобному персонажу доверить управление своей будущей долей успеха? С таким-то количеством нолей? — она пару секунд помолчала, давая им проникнуться. — Работать, возможно, соглашусь, но инструментов моей мотивации лучше, чем собственный пакет, я не вижу.

— Хм.

— Зарплата не интересует — я вам её сама могу заплатить. Решать буду с родителями, уже сказала. Ждём утра.

— Досадно, но ладно. Выбора у нас, увы, нет. — Старому знакомому деда, разумеется, идея не понравилась.

До него с опозданием дошёл пассаж про блокирующую долю.

— Существует далеко не нулевая вероятность, что интересы моих новых компаньонов совпадут с вашими. Повторюсь, должна поговорить и с ними, пункт один. За стратегию того проекта сама решать некомпетентна. — Хину прозрачно дала понять, что на сегодня всё. — До связи завтра.

В этот момент зазвучал её телефон — тем тоном, который единственный сейчас мог дозвониться (прочие были на беззуке).

— Извините. — Хьюга стремительно поднялась и направилась к двери первой. — Окончательный ответ дам в девять ноль-ноль, благодарю за предложение.

¹

ПРИМЕЧАНИЕ:

В серьёзных структурах с толстым штатом, в том числе государственных, где рабочее время профессионалов на вес даже не золота (а бриллиантов), такого уровня встречи, во-первых, планируются заранее — в едином электронном календаре, хоть и типа Oracle.

Сотрудник, которого приглашают, может как принять, так и отклонить приглашение — в зависимости от текущих задач, отношений с руководством, отношений его руководства с руководством тех, кто зовёт (особенно для госструктур).

Начал писать — и сообразил, что сейчас примечание окажется больше главы.

Коротко. Коммуникация через программный продукт такого типа (управление коллективным рабочим временем) — это своя субкультура. Примерно как tiktok, youtube, кого ещё забыл. Особенно в государственных структурах, там это вообще.

Одновременно культурное явление, цивилизационный этап, литературный жанр и многое другое в комплекте. Кто имел дело, поймёт.

Хьюга откровенно показывает, что начинает думать — а не зря ли потратила время, придя сюда. Не в коня овёс. Бисер перед свиньями. Поскольку она не застенчивая и максимально рациональная.

Звонил Такидзиро, причина могла быть лишь одной. Перед его отъездом в аэропорт они договорились, что она при необходимости сработает связующим звеном между ним и Миёси Мая: отец Моэко по факту обеспечивал миссию Решетникова в Китае, звонить напрямую в ряде моментов могло быть не лучшим вариантом.

Видимо, один из таких моментов в Пекине только что настал.

— Привет. — Хину вышла из зала для совещаний, закрыла дверь, оглянулась по сторонам, подошла к противоположной стенке и оперлась спиной. — У вас там всё в порядке?

К логисту старательно прижималась Уэки, вероятно, отрабатывая обе роли: соблазняя — по велению души, отыгрывая вторую половину — в рамках легенды.

— Ты не ревнуешь? — брови Уты взмыли вверх.

— А должна? — ухмыльнулась в ответ Хьюга. — Такидзиро-кун, если ты ей уже признался в любви — скажи. Приму к сведению. Обещаю, санкций не будет.

Айтишница стремительно озадачилась:

— Не мне тебя учить, Хину-тян, но часто девушки ревнуют не из-за любви парня к другой, — в качестве иллюстрации Уэки приложила правую ладонь к левой груди. — А по гораздо более прозаичным причинам! — дальше она стрельнула взглядом влево-вправо, соединила в кольцо указательный и большой палец одной руки и потыкала в это кольцо указательным другой. — Я б даже сказала, что эти прозаичные причины во многом физиологичны.

— Не мой вариант, — отмахнулась пловчиха. — Парни всегда вставляли, вставляют и будут вставлять, куда получится, — Хьюга опустила камеру своего смартфона и в её фокусе коснулась ладонью зоны бикини. — Мне, как холодной прагматичной стерве, физиология неинтересна. Это всё равно как в ресторан поесть сходить — для мужчины, Ута-тян. Пускай кушает, сколько хочет — здоровее будет.

— А что тебя тогда задевает, если не это? — Решетников всерьёз озадачился. — С Сузуки Сёго, насколько я помню…

— Такидзиро-кун, не буксуй на ровном месте, — Хину мягко улыбнулась. — Что есть любовь? Ты в бассейне как-то дал очень интересную формулировку. Вспомнишь её?

— Если ты о том разговоре, то любовь — это когда совпадает здесь, здесь и здесь. — Товарищ последовательно коснулся лба, сердца и паха.

— В точку. Все взрослые девочки, — Хьюга подмигнула Уте, — понимают, что третье место у мужчин часто работает в отрыве от первых двух — особенности гендерной физиологии. Поэтому насчёт вашего возможного интима я и не парюсь.

Уэки, судя по лицу, резко почувствовала себя обманутой в лучших ожиданиях:

— Эй, Хину-тян! — она подтянула телефон в руках метиса ближе. — А почему тогда ты с женихом на прошлой неделе рассталась⁈ Я же помню эту историю! Когда он приехал в Йокогаму, но потом зашёл на двадцать четвёртый… — коллега замялась, в последнюю секунду сообразив, что озвучивать дальше не готова.

— … и там натянул Йошиду, мою кузину, — уверенно продолжила чужую фразу пловчиха. — На её новом рабочем столе в новом директорском кабинете. Ты это хотела сказать, Ута-тян?

— Да. Извини, вырвалось.

— Не за что извиняться, без проблем. Что было, то было. По секрету персонально тебе: иногда даже такие откровенные люди как я склонны к лукавству, — дальше Хину посмотрела на Решетникова и улыбнулась не только губами, а и глазами.

— Это как это? — айтишница не была б собой, если бы не затеяла вносить предельную ясность.

— Ты путаешь причину и следствие, Ута-тян. Я не «разлюбила Сёго в один момент оттого, что он трахнул мою двоюродную сестру» .

— Не поняла, э-э-э? — в глазах Уэки соткались недоумение, возмущение и горечь обманутого в лучших ожиданиях ребёнка. — А чё тогда за развод лохов был⁈ В чём фабула сюжета⁈

— Я уже не любила его перед этим, — любезно пояснила спортсменка. — Потому и прикопалась к первому же косяку. После того, как приняла для себя решение с ним расставаться.

— Да ну?

— Ну да. Зачем мне тебя обманывать? Я сперва Сузуки Сёго разлюбила, а уже потом он поимел Йошиду. В таком порядке. Прочее — антураж аристократов.

— Фигасе ты стерва! — искренность возмущения айтишницы зашкалила. — То есть, ты бортанула бы его по-любому⁈ Хоть он имей тогда Йоко, хоть не имей⁈

— Ну да. Я тебе только что это открытым текстом сказала. Какие проблемы?

— Проблем нет, но не считай меня за дуру. На самом деле ты сейчас это сказала не мне, а Такидзиро-куну, — Уэки недовольно отвернулась в сторону. — Мной ты воспользовалась как поводом это ему сказать, я ж вижу.

— Ты умная, — кивнула пловчиха.

— Ты ему сейчас нагло реверансы исполняешь, хотя и делаешь это в своей стервозной манере — втихаря и незаметно! — Ута опять смотрела в экран.

— Ты запуталась в собственных ожиданиях, — улыбнулась Хину. — Логичен вопрос, чего ты от меня хочешь. Но ты права в том, что мы с Такидзиро-куном сейчас разговариваем не только и не столько словами.

— Ещё чем вы разговариваете? — надулась коллега. — А то у меня уже прям непристойные подозрения на эту тему.

— Сердцами, видимо. Но не могу сказать наверняка: я ж циничная и бессердечная сволочь, этот орган у меня не особо чувствителен, — Хьюга продолжила широко улыбаться. — У меня же и шкала в голове сдвинута, — она коснулась пальцем виска. — На тему секса я не ревнива и искренне считаю, что от любви и сердца перепихон может идти у мужика отдельно. Проблемы в этом нет.

— Прикольно, — родил Решетников, пристально глядя в экран. — Я тебя услышал.

— Для того и сказано, — пожала плечами глава регулярного менеджмента.

— Спасибо. Большое. Обязательно вернёмся к вопросу после моего возвращения.

Хину поцеловала перед собой воздух, глядя в глаза товарищу и не глядя на Уту:

— Без проблем, АТЛЕТИКА работает двадцать четыре на семь, для тебя всегда открыта. Где искать, знаешь. Только возвращайся скорее.

— Спасибо ещё раз, — внешне без эмоций продублировал товарищ. — Но нам тут, похоже, в Гонконг придётся непредвиденно наведаться — не по своей воле, служебно-туристические дела. Так бы сразу завтра обратно вылетели.

— После Гонконга могут быть ещё точки на маршруте? — поинтересовалась спортсменка. — Или пока неясно?

— Точно решится завтра, — вздохнул светловолосый. — Предварительно, по имеющимся вводным, стартанём в Японию оттуда. Единственный момент — наша очаровательная компания из дуэта рискует раздуться до квартета. — Он обнял Уэки, притянул к себе, скользнул ладонью с талии на попу.

Та в первый момент напряглась, стрельнула взглядом в его сторону, в камеру, затем с видимым усилием расслабилась.

— Я не ревную, Ута-тян, — подмигнула айтишнице Хьюга. — Не парься и не напрягайся. Всё в порядке. — Затем перенесла взгляд на метиса. — Такидзиро-кун, я тебя услышала — буду ждать после Гонконга. Пожалуйста, не волнуйся. Делай всё спокойно и хорошо, за спину не оглядывайся.

— Спасибо, — Решетников тоже поцеловал воздух перед собой и отключился.

Дальше Хину набрала подругу видеовызовом, та сразу приняла:

— Привет, отец рядом? — Хьюга отлипла от стенки и сделала пару шагов в сторону лифта.

— Да. — Моэко находилась дома, на кухне.

— Дай ему телефон?

— Говори, Хину-тян. — На экране возник оябун в домашнем кимоно.

На заднем плане, на диване в углу сидела его вторая дочь, младшая сестра химэ Эдогава-кай.

— Мая-сама, я на секунду. Такидзиро-кун прямо завтра скорее всего не вернётся — ему в командировке придётся заехать в Гонконг. Извиняюсь, но не ждите нас завтра вечером — позвонила сразу, как только сама узнала.

— Спасибо, учтём. Займёмся своими делами.

— Мне правда неловко. К сожалению, их поездка затягивается не просто так — там и коллектив почему-то на одного человека вырос… В общем, как-то так.

— Когда вас ждать в гости?

— Точно скажу завтра, — вздохнула Хьюга. — Не от меня зависит, от его поездки. Мы же к вам вдвоём идём.

— Я понял. Спасибо за аккуратность. У тебя всё в порядке?

— Не без сложностей, но ничего такого, что стоило бы вашего внимания. Сейчас поеду к родителям. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

ИНТЕРЛЮДИЯ

Мая вернул телефон старшей дочери и потянулся за своим. Коротко переговорив, он повернулся к детям:

— Девочки, сегодня без меня. — Поднялся из кресла. — Извините, непредвиденные дела.

Ему действительно было жаль, что первый за столько лет полноценный семейный вечер прерывается.

— Это из-за Решетникова Такидзиро? — уточнила Хикару. — Я видела и слышала ваш разговор. И почему Хьюга Хину о нём отзывается, как о своём парне? — школьница непроизвольно покосилась на сестру.

— Он наш общий парень, — ухмыльнулась Моэко. — Пошли наверх, расскажу нюансы. Папе не стоит слышать наши девичьи дела.

Оябун с благодарностью кивнул старшей дочери и пошёл к выходу — у него только что появились новые вводные, плавно переходящие в персональные задачи. По счастью, глава Эдогава-кай знал, что делать.

Звонок Хину-тян в переводе значил: у Такидзиро-кун в Китае что-то пошло не по схеме. Вана он завтра встретит в Пекине из тюрьмы, но дальше по каким-то причинам придётся ехать в Гонконг.

Оттуда, как вариант, придётся забирать ещё одного человека кроме опального китайского учёного — значит, самому Мая сейчас срочно нужно на Окинаву.

Такое развитие событий он учитывал, просто для подстраховки эвакуации на южный остров сейчас нужно отправиться лично.

ИНТЕРЛЮДИЯ (продолжение)

— Пап, погоди минутку. — У двери его развернул голос Моэко. — Я чуть протормозила, не сообразила сразу. Ты же к Харуки-сан сейчас направишься? — она не спрашивала, почти утверждала.

— Да.

У него не было секретов от неё; но то, как старшая дочь за мгновение просчитала ситуацию, внушало. Особенно учитывая тот момент, что ей сейчас в фокусе нужно держать переменчивое настроение Хикару — младшая то и дело норовила изобразить встопорщившегося дикобраза (по поводу и без).

— Позвони ему сперва, — предложил родителю первый ребёнок. — Пошли наверх, интересное расскажу, — и подтолкнул второго к ступенькам.

— Тебе что-то известно? — он спросил в лоб.

Человека, к которому кумитё собирался ехать, звали Годзё Харуки. Руководитель далёкого южного синдиката в молодости тоже был спортсменом. Чуть другого поколения, на десяток с лишним лет моложе самого Мая, выходец с Кюсю по завершению спортивной карьеры вернулся домой и занялся на югах морским промыслом.

Виды этого промысла могли стать темой отдельных прикладных диссертаций по предметам, большую часть которых в университетах не преподавали.

— То же, что известно всем, — слегка удивилась в ответ дипломированная психолог. — В его аккаунте за последние семь дней — несколько швартовок в разных местах. Где именно ты собрался его ловить? На этой неделе ты с ним точно не созванивался, — Моэко назвала социальную сеть, где никак не потомственный моряк занимался пиаром самому себе.

— Подумал, набирать по телефону — не лучшая идея в эти времена. Но спасибо. — Злясь на собственную недогадливость, оябун вернулся в кресло. — Если ты настаиваешь, сделаю.

Действительно, мир меняется. Возможно, и правда есть смысл час в день начать выделять на все эти онлайн форумы, завести собственный аккаунт в них, общаться с людьми по сети, всё такое прочее — это давно отдельная вселенная со своими законами.

От прогресса отставать нельзя. Вон, начинавшие год назад молокососы гребут миллионы из воздуха, имеют десятки тысяч подписчиков, способны влиять на тенденции массового восприятия чуть не на политическом уровне, рука-лицо.

Во времена деда Мая, Миёси Ямакадзе, такие аудитории не снились даже самым продвинутым издательствам Японии. А сегодня ботанистый владелец раскрученного аккаунта, никогда не переступавший порог до-дзё, «громкостью голоса» мог не то что соперничать с патриархами десятого дана, а и зачастую их превосходить.

— Нет, час в день будет много, — поправил себя якудза. — Четверть часа смогу выделить. И начну как раз когда сегодня буду ехать «Призраком».¹

Примерно половину минуты он смотрел в экран — продумывал разговор, дети как раз успели скрыться наверху.

«Коллега» ответил сразу:

— Привет монстрам политики! Рад видеть и приветствовать.

— Взаимно. Но я от политики далек, — сбился с мысли Мая.

— Да ладно! Секретарь-помощник перед следующими выборами не нужен? Зарплату можно не платить, — не самый близкий знакомый, но и не совсем чужой человек широко улыбался в камеру.

— Хоть ты не язви, — поморщился оябун. — Тот случай, когда мы не искали никаких приключений, просто делали свою работу.

— Ну, в итоге-то вон как вышло, — резонно заметил Харуки. — Не знаю ваших планов, но в профильных онлайн-обозревателях ваш предвыборный блок — однозначно в тройке победителей, если решите баллотироваться.

— Приключения нашли нас сами. Поверь, я от этого не фанатею и не тащусь. Мне всегда нравилось моё место и даю честное слово — никогда не собирался преднамеренно его менять на что-либо. Поэтому повторяю: прикрути свою иронию.

— А я без иронии, — серьёзно заявил фактический глава другой группировки, не оформленной по всем правилам, но вполне нормально функционирующей в реальности. — Горжусь тобой и завидую — я бы так не смог.

— Как? — Миёси-старший сперва по инерции брякнул вопрос, потом тут же пожалел, поскольку моментально сообразил ответ.

— Поставить на карту всё ради голого бесплатного принципа, — простенько вздохнул собеседник. — Ты, небось, по делу звонишь? Просто так же никогда не наберёшь.

— К сожалению, да. Надо бы, конечно, почаще общаться без повода, но сегодня мне впервые за всё время понадобится твоя помощь, — Мая виновато вздохнул. — И я не думаю, что разговор телефонный. Ты где физически?

— Я в Кагосима, но это не проблема. Срочно надо? — судя по глазам, Годзё что-то тоже сейчас просчитывал.

Глова Эдогава-кай задумался:

— Время может поджимать, вопрос пары десятков часов. Но с другой стороны, пока до тебя доеду, они и пройдут большей частью. А что, есть предложения?

— Есть другой вариант, не надо тебе никуда ехать.

— Не телефонный разговор, — напомнил Миёси-старший.

— Ты, наверное, в связи с Китаем хочешь обратиться?

Сердце бывшего спортсмена пропустило удар:

— Как догадался?

— С той стороны моря Чёрные Зонтики² только и говорят, что вы их здорово подвинули в теме онлайн казино, — жизнерадостно хохотнул любитель моря. — Чего тут догадываться.

— В одном лишь месте такое было! — Мая добросовестно удивился, поскольку ту часть бизнеса банально выпустил из головы.

Он с облегчением вытер выступившую на лбу испарину. Собеседник угадал правильный ответ, и не думая о цепочке, которая к нему ведёт — это хорошо. Дела МИДа, как и дела Эдогава-кай, любят тишину.

— Китай большой! — продолжил недоумевать Миёси-старший вслух. — Мы только в одном месте даже не то что открылись, а вообще! Лишь один ботинок на землю поставили! Фигурально. Причём исключительно на тему спортивного тотализатора — никаких ни онлайн игр, ни, как ты сказал, казино. Голое букмекерство. Чего они взъелись? — кстати, и эту проблему стоило бы решить в ближайшем будущем.

— У тебя лучше чем у местных получается оптимизировать налоги Поднебесной, — охотно пояснил собеседник. — Они завидуют и боятся, я-то вижу — видимо, историческая память, ха-ха-ха. Одного народа в адрес другого народа. Хань в адрес нихондзин.

— Что там оптимизировать. Ставки — онлайн, у меня цифровой кошелёк не в коммунистическом Китае, — пожал плечами борёкудан. — Даже будь мои финансисты тупыми и захоти платить налоги у них — не даст соглашение об избежании двойного обложения. В нашем случае все налоги — не по месту получения дохода, а по месту генерации доходной части.

— Почему? — Харуки интересовался не для проформы, искренне.

— Инфраструктура ж в Японии. Значит, и фискалы тоже. «Доходы, не обложенные налогом по месту получения, облагаются налогами по месту генерации доходной части». Нам делают ставки в Китае, да — но на наш кошелёк в Японии.

— У тебя хорошие бухгалтера, — пожевал нижнюю губу знакомый. — Я тебе, кстати, и по этому пункту завидую, хотя и не понимаю того бизнеса.

— Да ну, элементарщина. Нужно лишь старательно почитать базу перед тем, как лезть. Ничего сверхъестественного, спортивные ставки как спортивные ставки. Ты бы тоже быстро разобрался — там всё как в молодости, только онлайн.

— Если твой вопрос срочный и важный… — выдал Годзё без перехода.

— Именно такой. И срочный, и важный.

— … то можешь сбросить мне свою локацию. Ты прямо сейчас в Токио?

— Да.

— Никуда не собираешься?

— Нет, раз ты не советуешь. Неужели прилетишь поговорить сам?

— У вас сейчас на выставке электроники мой братишка, — Харуки назвал имя. — Я скажу — он подскочит к тебе. Договариваться от моего имени может (по крайней мере, с тобой) — все договоренности между вами подтверждаю авансом. — Годзё в параллель затеял набирать номер на другом гаджете.

— Мне б сперва консультацию получить, — добросовестно обозначил Мая. — Весьма специфическую. От тебя лично. Любые договорённости — только после неё. Я поэтому и думал к тебе рвануть — сложности с частью кабмина, а даже в наших телефонных сетях…

— Это что, для тебя кабмин проблема? — фыркнул Харуки. — Ты сейчас в негласном рейтинге выше. К тому же, их скоро всё равно переизберут. Как бы не на вас, ха-ха-ха.

— Очень сложная тема, я не за себя пекусь. Вроде все за интересы страны, а воевать приходится с собственными чиновниками, — последнее вырвалось на автомате.

Впрочем, секретом оно уже не было. Двадцать первый век на дворе, напомнил себе борёкудан. Всё давно слито в сеть и гуляет миллионами пересказов и онлайн дискуссий.

Говоря цинично, как якудза задерживают и арестовывают полицию (спецотряд) вместе с другими чиновниками (МО) — прочный новостной хит.

— Таката-кун сейчас к тебе приедет, — резко подобрался Годзё. — Если речь о государственных вопросах, мы в деле. Поддержу чем смогу, будь как дома.

— Зачем это тебе? — следом посерьёзнел и старший Миёси, он рассчитывал приобрести услугу за деньги.

Да, услугу из особого списка, очень сложную и никак не дешёвую, но именно на таких началах. Никаких партнёров для намечающейся борьбы одних государственных структур против других глава Эдогава-кай не искал.

— Вы тогда на уличном перекрёстке здорово бились. Я все дела бросил и трансляцию смотрел, оторваться не мог. Мы думали, можете не сдюжить. — Ответил Харуки. — Кусали за вас локти.

— Сами б и не устояли. Люди Ватанабэ вовремя подъехали, без них бы не вывезли, — оябун честно не забыл ультраправых.

— Если твоя потребность в консультации является продолжением той темы — мы участвуем без условий. — Владелец небольшого, но очень своеобразного океанского флота вопросительно смотрел в камеру и не моргал. — Не только вы любите Японию. Просто мы на Кюсю живём, а вы на тыщу миль севернее. Так бы и мы тогда к вам на перекрёсток подтянулись.

— Эта тема и мой сегодняшний к тебе вопрос имеют общий корень, — решившись не плодить сложности с дальними поездками, намекнул Мая. — Или наоборот, являются разными корнями одного и того же дерева. Не знаю, как правильнее сказать.

— Тема, значит, та же, — суммировал для себя Годзё. — Шли местоположение!

— Лови. Пусть твой брат ко мне домой двигается, я как раз пока с детьми посижу. Первый нормальный вечер за столько времени.

— Жди, скоро будет. Говори с ним как со мной.

— Он тебе как-то передаст то, о чём мы договоримся? — кумитё неопределённо покрутил рукой в воздухе и многозначительно посмотрел в сторону потолка. — Может, о таком по телефону и вам между собой и не стоит? — напомнил он. — Или он всё равно сразу к тебе собирается, по вашим делам? Заодно и от меня петицию передаст?

— У нас совсем другие каналы связи, не переживай, — отрезал собеседник. — Поверь, и нам есть что скрывать не меньше, чем вам. Ни одного контракта на перевозку мои шхуны не сорвали — за добрые полтора десятка лет карьеры. Между строк читаешь? Сравни с вашими делами.

Мая немного поразмышлял: это в городе у якудзы, по-хорошему, один системный недоброжелатель — омивари-сан (полиция Японии). А вот на море у корабля собеседника оппонентов здорово больше: береговая охрана, морчасти пограничников, непосредственно флот. Спутниковая группировка (две штуки тут — США и Япония; плюс та сторона моря — Китай как минимум), беспилотники, радиолокационные службы.

Миёси-старший не был специалистом, оттого не исключал, что перечень далеко не полон.

— Большое спасибо, — поблагодарил он Годзё. — Жду.

— Реально, — уверенно ответил Годзё-младший на прямой вопрос, не притрагиваясь к чаю, налитому оябуном собственноручно. — Сколько их?

— Это важно?

— От количества зависит тип судна.

— Там будет двое человек.

— Кто они? — увидав вопрос в глазах собеседника, парень пояснил. — Специальные условия нужны или вместе с экипажем дорогу выдержат? Их сразу сюда на базу везти или можно по пути другие дела добить?

¹ скоростной поезд

² триады

— Условия нужны. Наверное, лучше сразу сюда: там мужчина моих лет, только из китайской тюрьмы выйдет — состояние здоровья наверняка далеко от идеала. С ним кто-то намного старше и менее дееспособный. Если нужно, могу уточнить. Знаю, что уход в дороге актуален. — Мая рассверливал собеседника пристальным взглядом с короткого расстояния и не обнаруживал некомпетентности либо шапкозакидательства.

Это было хорошо.

— То, что нужно не туда, а оттуда, делает ситуацию намного проще, — Таката-кун наконец приложился к чашке.

— Есть основание полагать, что тех людей Китай может не хотеть выпустить. — Продолжил раскрывать карты Мая.

— Гонконг же? — уточнил молодой.

— Да.

— Не стоит беспокойства. Задача не из самых сложных.

Ни раньше, ни позже завибрировал второй смартфон. Хозяин дома машинально покосился, собираясь сбросить несвоевременный звонок, но вовремя среагировал — его рука замерла над экраном: жаждущий общения в несколько неурочное время стучался в мессенджере Line и, в отличие от всех остальных известных оябуну абонентов, имел личную достаточно уникальную эмблему.

Глава Эдогава-кай подхватил гаджет второй рукой и развернул, чтобы было видно собеседнику.

— Киккамонсё , — тот тоже впечатлился официальным гербом Императорского дома Японии. — Может, лучше ответить? Давайте, я отодвинусь, чтоб меня в кадре видно не было?

— Да. — Мая выждал две секунды перед тем, как принял вызов. — Слушаю вас.

— А вы не торопитесь мне отвечать, — посетовала с экрана Принцесса Акисино. — Специально троллите или уже спать легли? — домашнее кимоно Миёси-старшего, в принципе, годилось и на роль пижамы.

— Не понимаю, о чём вы, — кумитё сухо обозначил дистанцию. — Пожалуйста, переходите к делу.

Годзё-младший широко разинул глаза, прикусил язык и впился взглядом в экран, с которого продолжила вещать Принцесса Акисино:

— Знаете, после ночных пертурбаций я считала, что вы всё же способны соблюдать какие-то границы. Теперь вижу — ошиблась.

— Повесить трубку, что ли? — подумал вслух Мая. — Или тонко намекнуть вам?

— О чём?

— Что-нибудь на тему иерархий, — на ум вовремя пришло мудрёное слово из арсенала Моэко. — В тех иерархиях, которые имеют значение для меня, Ишикава-сан, вы не котируетесь по определению.

Глаза незапланированного свидетеля беседы раскрылись ещё шире. Да, Таката-кун, подумал про себя старший Миёси, вот так в твои молодые годы и обрушиваются вершины авторитетов. Вместе с шаблонами и клише, которые ты до сего момента свято почитал.

ИНТЕРЛЮДИЯ 2

(за некоторое время до этого)

Первые пару секунд Рион абсолютно неконструктивно бесилась, изо всех сил стараясь того не показать: от открытого выражения чувств удерживал сидящий напротив чиновник министерства обороны.

Персона её уровня не должна выходить из себя при подчинённых, аксиома. Что б ни случилось. Унимая рвущееся наружу раздражение, Принцесса глубоко вдохнула, затрепетав крыльями носа и на некоторое время задержала воздух в лёгких.

— Вы нервничаете, — заместитель начальника управления стратегического анализа (или как там оно у вояк точно называется) извинялся всем своим видом. — Я понимаю, что любые оправдания с моей стороны бессмысленны после случившегося, однако прошу вас не принимать этот момент близко к сердцу! Если вы считаете нужным, я готов принять полную ответственность, какой бы она ни была, — собеседник выпрямился в кресле и затвердел чертами лица.

— Оставьте, — отмахнулась Ишикава, в своём кресле наоборот разваливаясь и абсолютно неподобающим образом забрасывая ногу на ногу.

Армейский сглотнул слюну, покосившись на женские бёдра. Она знала, что в этой пижаме-кигуруми длина её ног вызывает у всех без исключения мужчин одну мысль. По крайней мере, у тех, кому посчастливилось её в таком виде лицезреть.

— Это не ваша вина и не вина вашего парня, — предельно честно сказала она в следующий момент. — Руки не отвечают за просчёты головы, особенно когда старательно исполняют её команды.

Да, жёстко. Но правдиво, если смотреть в корень. Устраивать выволочки ему, когда виновата сама — не вариант.

— Что вы имеете в виду? — мужчина не первой свежести, находясь на короткой дистанции от привлекательной представительницы противоположного пола, против воли испытывал эмоции, которые мешали ему сосредоточиться. — Я не успеваю за вашей мыслью, прошу извинить. Пожалуйста, знайте: если гангстеры дадут записи допроса гулять по сети, цепочка любого расследования оборвется на мне. Я не дам никаких показаний ни против вас, ни против вашего предвыборного штаба.

Отчего-то захотелось неконструктивно повредничать, Рион не стала сдерживаться:

— Вы же только что сами продемонстрировали отличную иллюстрацию противного. Одного желания молчать даже у стальных подчинённых вашего направления категорически оказывается мало, — она «разочарованно» вздохнула ещё раз, краем глаза наблюдая, как переживает вместе с ней поздний гость. — Вон, простые гангстеры делают кадровому офицеру один укол — и мы все дружно не знаем, что делать дальше.

Приятно, демоны дери. Хотя и мелочь, всё равно приятно. Эта сладкая штука власть.

— Я не думаю, что в случае судебного разбирательства до моего наркодопроса может дойти даже в самом непредсказуемом сценарии, — изо всех сил фоня компетентностью, заявил чиновник. — Я, конечно, не из МВД или юстиции, но с азами знаком. Такой вид дознания у нас в Конституции…

— Бросьте, — она снова перебила его небрежным взмахом руки. — Если дойдёт до, как вы говорите, дознания, то оно будет максимально эффективным и минимально законопослушным.

— Как это возможно? — что у военных хорошо, так это полное отсутствие эмоций. Лишних тоже. — У нас пока ещё действуют одни правила для всех и в рамках законодательства такой опции у той стороны просто нет, — армейский добросовестно анализировал ситуацию с точки зрения логики и юстиции.

Всё в этом мире нужно растолковывать, поморщилась она мысленно. А вслух сказала:

— МИЦУБИСИ Ю ЭФ ДЖЕЙ, Курияма Масаши.

— Председатель правления банка? Знаю это имя, они буквально на той неделе всё финансирование нашему министерству перекрыли, — тут же отозвался собеседник.

— Ну, не прям линии вашего министерства, а частные кредитные линии сотрудников, — поправила Принцесса. — Они отказались финансировать армейцев как физических лиц, а не армию как государственный институт.

— Плюс сократили вливания в наши исследовательские программы, — возразил визитёр. — Радикально сократили. Да, формально они и не обязаны, но мы в Японии, а не в Штатах. Здесь наработанные тенденции могут весить больше законов.

— Супер. Вы сейчас идеально сформулировали за меня, даже я бы лучше не сказала.

— К чему вы?

— Mitsubishi Bank возник ещё в тысяча восемьсот восьмидесятом как обменный пункт Ятаро Ивасаки. Затем стал банком к тысяча девятьсот девятнадцатому. — Ишикава походя продемонстрировала отличную память. — Структуре около ста сорока лет, меняющиеся на фасаде вывески, вы правы, неважны. За без малого полтора столетия поддерживать вашу структуру они отказались впервые, ещё и гласно. Как думаете, это что-то значит?

— По моим данным, их решению предшествовал визит Миёси Моэко к Курияме лично. Адвокат Решетникова, видимо, напрягла семейные связи, когда облажались наши агентурщики, — чиновник не упустил возможности пнуть коллег. — Помните, на той или позапрошлой неделе?

Подполковник Томимацу из упомянутого подразделения того же министерства много лет назад затеял личную вражду с безвестным хафу, прикомандированным к ним в Гонконге от существовавшего тогда Особого Учебного Центра.

Этого Центра больше не существовало в природе, полукровка уже сто лет не имел отношения к армии, а давняя вендетта между бывшими сослуживцами проросла в нынешние времена и ухитрилась повредить, ни много ни мало, целой Принцессе.

— Что-то этого метиса стало слишком много, — пробормотала Акисино, прикидывая, каким это образом вояки ухитряются воевать между собой направлениями (внутри министерства) — и сливаться по полной с каким-то нечистокровным выскочкой.

— Вы о Решетникове? — уточнил вояка. — На момент последнего инцидента в Йокогаме он, по нашим данным, даже не находился в стране, — чиновник был озабочен исключительно наркодопросом подчинённого и других эпизодов в голове физически не считал нужным держать. — Доказать не сможем, увы. Чтоб инициировать проверку юстиции. Но его не было, когда укололи вы помните кого.

— Да, я о Решетникове. Благодарю за своевременную информацию. — Рион поднялась из кресла, намекая, что аудиенция окончена. — Не принимайте близко к сердцу, для меня тоже огромная неожиданность то, насколько гангстеры вышли из берегов.

— У моей структуры, да и у всего Главного Штаба в целом, нет физической возможности легально работать внутри страны! — посетитель тоже поднялся и набычился, воспринимая ремарку как камень в собственный огород. — Эти борёкудан полностью правы, к сожалению! Когда говорят, что у нас руки короткие! Каковы мои дальнейшие действия? Точнее, каковы будут ваши указания?

Рион отстранённо подумала, что после таких фраз «соратников» у неё потом по полдня зубы до самых корней волос ноют: вместо того, чтобы оградить и помочь, взрослые мужчины раз за разом лишь навешивают проблемы.

Или это в Министерстве Обороны профессиональная фишка⁈ Фирменное кредо⁈ Исполнять любую задачу на отвали, чтобы второй раз ничего не поручали⁈

— Ваши действия: забываете об инциденте, едете к себе и занимаетесь своей обычной работой. До моего особого распоряжения ничего не предпринимаете, ещё раз спасибо за своевременный доклад, — ответила она. — Пока Решетникова банально забудьте.

— Мне б не хотелось, чтобы вы думали, что нам ничего нельзя доверить, — поживший мужик под полтинник, похоже, что-то в жизни всё-таки понимал.

Ну либо так старательно внимал движениям её бровей, не отрываясь, что даже ухитрился синхронизироваться с кое-какими мыслями Ишикавы.

— Я сейчас пекусь не о своих позициях и будущих постах, — продолжил он с несгибаемым выражением лица, которое лучше было бы приберечь для других оказий.

— Вы однозначно правы в своём заявлении, что внутри страны ваши ресурсы ограничены, — безгранично великодушно бросила Ишикава, направляясь к дверям и выдавая последний на сегодня экскьюз. — Вы банально не заточены на работу в Японии. Как там у вас говорят, не ваш театр военных действий? Вам пора. Спокойной ночи. Отдыхайте, завтра много работы.

Проводив позднего гостя до выхода из резиденции, вернувшись к себе, Рион долгую четверть часа бесцельно болтала ногой в воздухе, подняв сиденье офисного кресла на максимальную высоту. А затем поддалась порыву и набрала гангстера Миёси.

— В тех иерархиях, которые имеют значение для меня, Ишикава-сан, вы не котируетесь по определению. — Оябун Эдогава-кай не дерзил, не ругался; он констатировал.

Строго говоря, поначалу вообще всерьёз была мысль не взять трубку.

— Миёси-сан, я извиняюсь за столь поздний звонок. Также, мне очень жаль, если подняла вас с постели, — девица возраста старшей дочери похлопала глазами с экрана. — Надолго не задержу. Пожалуйста, подскажите, вы в курсе того, что ваши деятели натворили в небоскрёбе Йокогамы?

— А вы являетесь собственником либо акционером? Всего здания либо Корпорации? — с нечитаемым лицом уточнил глава Эдогава-кай. — Молчу уже, вам не по чину меня задерживать, если я сам того не позволил.

Собеседница поиграла бровями, изображая снисходительность и не отвечая вслух: понимай как знаешь и помни, с кем говоришь.

Намёк на будущие политические цели.

— Моя позиция: то, что происходит на частной либо корпоративной территории, я обсуждаю лишь с владельцами этой территории, — Миёси-старший и не подумал впечатляться детским спектаклем. — Как вариант: в соответствии с законодательством, строго в процессуальных рамках.

— Вы же сейчас отдаете себе отчет, с кем беседуете? — от последней фразы повеяло холодом.

Говори-говори. Угрожают, ещё и не прямо, когда нет других аргументов.

— Конечно, — Мая про себя потешался над резкой задумчивостью Годзё-младшего. — Вы, Ишикава-сан, являетесь частным лицом. Не больше.

— Всё может в одно мгновение перемениться и видят боги, я изо всех сил не первый раз пытаюсь наладить с вами контакт.

— Вы можете пытаться в любых направлениях делать что угодно. — Бывший спортсмен уловил что-то в глазах девицы и под влиянием предчувствия оставил вежливость. — Я физически не смогу дать объяснений ста десяти миллионам наших сограждан, от коих вы ни одним волосом не отличаетесь. У вас ко мне всё?

— А ведь я хотела по-хорошему. — Принцесса, очевидно, установила телефон на какую-то подставку, поскольку в следующую секунду оказалась от него у нескольких метрах, устраиваясь поудобнее. — Я честно старалась договориться с вами. Не раз. Сейчас в том числе.

От всей сцены несло наигранной картинностью. Оябун Эдогава-кай не был силён в теории, как старшая дочь, но с высоты опыта чувствовал: Ишикава в раздрае. Как говорит Моэко, у пациентки резко просела самооценка. Вот она и пытается набрать значимость в собственных глазах — перед следующими схватками за предвыборный ажиотаж.

— В том спорте, которым занимался я, ваше нынешнее состояние называется нокдауном, — он наклонился вперёд, нависая над гаджетом и наверняка занимая большую часть экрана с той стороны. — Вы сейчас пытаетесь сделать хорошую мину при плохой игре. Позвольте спросить откровенно, цель вашего визита?

— Я не у вас в гостях, — отреагировала звонящая на автомате, резко мотнув головой.

Волосы рассыпались по плечам.

— Хорошо. Цель вашего звонка? — Мая смотрел в переносицу и не мигал.

— Как дочь своей страны, я честно пытаюсь найти баланс. — Акисино легко поднялась, вернулась к смартфону и тоже заняла всё видимое пространство. — Однако вы не оставляете мне выбора. Высокая цель, к сожалению, может требовать жертв.

Он не перебивал.

— Если, чтобы остановить вас — зарвавшегося выскочку-уголовника — мне придётся пожертвовать кем-то ещё, я это сделаю. — В глазах без сомнения красивой молодой женщины заплескались кристаллы льда. — Даже в ущерб каким-нибудь очень важным вещам.

Поживший мужчина Миёси в эту секунду понял, зачем она звонит: совесть. Судьба Вана, которому рада Япония и не рады дома, уже решена, по крайней мере, так искренне считает Ишикава Рион.

Порядочным это решение не назовёшь, особенно с учётом того, что перед конкретным китайцем Родина уже однажды… выглядела не очень красиво.

Принцесса, примеривающая мысленно будущие лавры, это отлично понимает. И пытается оправдаться перед собой.

— Делайте, что хотите, — равнодушно сказал якудза. — Мне всё равно.

— Даже если при этом пострадает кто-то из близких вам? — Акисино наклонила голову к плечу.

— Пустые слова. И пожалуйста, сделайте мне одолжение, Ишикава-сан?

Она вопросительно изогнула бровь.

— Избавьте меня от любых ваших звонков в будущем, — именно что изобразил вежливые интонации Мая. — Особенно в такое время суток. Вы мне не друг, не родственник. С моей точки зрения вы не являетесь даже просто порядочным человеком — коему я бы мог помочь и незнакомому. Да и вообще… любой вызов от женщины вашего положения мужчине типа меня выглядит не ахти, согласны?

— Нелюбезно же вы меня встречаете, — хохотнула звонящая, на сей раз искренне.

Справилась с минутной слабостью, перевёл себе Миёси-старший.

— У вас есть ещё что-то ко мне? — он поднялся с намёком.

Она разорвала соединение, не прощаясь.

— И что это было? — Годзё-младший выглядел озадаченным, но не обескураженным.

— Это был её приговор одному человеку. Который она думала донести до меня в открытую, но в последний момент передумала.

— Китайцу, которого нужно забрать в Гонконге?

— Ему. И возможно, ещё кому-то с ним за компанию.

— Таким образом, сама не рвусь, — завершила Хину пересказ своей встречи с представителями Мацусита и министерства. — Но если ты мне вернёшь половину пакета, на пару месяцев могу подписаться.

С самого начала беседы к ним с матерью присоединился отец. На кухне квартиры, в которую въехали родители, стало тесновато.

— Почему пару?

— На этот финансовый год у меня свои планы. По-хорошему, Йокогама давно не просто крупная, а очень крупная. Зоны роста крайне ограничены и находятся уже скорее в области политики, не бизнеса.

— Ты же и от политики не отказываешься? — мать в своей обычной манере пробовала дочь на прочность сразу со всех сторон. — Папа Йоко-тян звонил, рассказал.

— Что именно? — глава регулярного менеджмента сочно зевнула, поскольку родительский дом (кое-каким этикетом можно смело пренебречь).

— Как ты вместе с людьми этих гангстеров в её кабинете беседовала с государственным чиновником.

— Мама всегда плохо переносила семью Миёси, — заметил нейтрально отец. — Кстати, а что, других вариантов не было?

Хину быстро прокрутила в голове услышанное. Кузина, пытаясь усидеть на всех стульях сразу, сама в колокола звонить не стала — ещё бы, показания армейца в случае обнародования в первую очередь врезали бы по нему самому.

Однако промолчать было бы не в духе сестрицы. Йошида «по секрету» поведала интересное своей матери, дальше дело техники. Мать главы двадцать четвёртого этажа славилась общительностью и полным отсутствием каких-либо секретов от кого-либо.

— Йоко-тян, видимо, на дальнейшую карьеру в Йокогаме наплевала, — заметила пловчиха вслух.

— Почему так думаешь? — отец, в отличие от жены, негативом не фонил и абсолютно искренне пытался привести своих женщин к общему знаменателю.

— Если она сказала тёте, та передала не только маме, — фыркнула спортсменка, косясь на мрачную родительницу. — Через сутки об этом сто двадцать три чата говорить будут. Утечка гарантирована.

— Не улавливаю, — поморщился Хьюга-средний. — Причём здесь карьера Йоко?

— Утечка из кабинета главы безопасности корпорации, — разжевала Хину. — У нас в верхах — все возможные виды кадровых и карьерных битв. Таким образом очков в глазах новых акционеров она не наберёт, а со старыми — с нами — давно горшки побила.

Пару секунд дружно помолчали.

— Мам. Что решаешь с акциями? На эксклюзив не претендую, просто хочу гарантировать свою долю, — спортсменка забросила в рот вишенку с блюдца и ещё раз зевнула. — Между нами: состариться в Йокогаме не планирую. Под джентльменское соглашение обещаю тебе этот пакет обратно вернуть сразу после распределения квартальной прибыли.

— Ты, что ли, хочешь обратно в акционеры на месяц⁈ — Хьюга-средний явно не поспевал за беседой.

— Ну да. Пройти кризис, вернуть котировки — а там и я им стану не нужна, и мне будет чем заняться.

— Я не отдам тебе акций. Более того, ты примешь предложение новых акционеров без условий. — Мать заговорила отрывисто, поскольку откровенно нервничала.

Хину повернулась к ней:

— Я тоже тебя очень люблю. Твой тезис услышала, но не понимаю подоплёки. Ты же отдаёшь себе отчёт, что я свободный человек? Не чья-то рабыня? Что за наезды голой попой на ёжика?

— Девочки, вот только не начинайте! — отец безошибочным чутьём определил грядущий скандал и попытался ввинтиться между традиционно непримиримыми представительницами прекрасного пола.

— Ты — моя родная дочь, — отчеканила Хьюга-старшая. — Если рассчитываешь и дальше считаться членом семьи, то засунешь себе сейчас свои амбиции сама знаешь куда и будешь меня слушать!

В глазах спортсменки разгорелся интерес:

— А тебе не кажется, что с этим разговором ты немножко опоздала? Лет эдак на пятнадцать?

В следующую секунду мать сорвалась на свою стандартную истерику (что для взвешенной Хину всегда было диким и как для японки, и как для личности):

— Ты!.. — она обличающе вытянула указательный палец в сторону дочери. — Знаешь, чего мне стоила в своё время твоя помолвка с Сузуки Сёго⁈ Ты это хоть раз оценила⁈ Ты в курсе, что он и Йоко прямо сейчас на горячих источниках, вдвоём⁈… Открой мессенджер, посмотри их совместную фотосессию! Вынырни хоть раз из своих ненужных дел!

— А-ха-х, Йоко-тян времени зря не теряет, — развеселилась глава регулярного менеджмента, пропуская мимо ушей «ненужные дела».

— Что ты имеешь в виду? — отец предсказуемо вцепился в последнюю фразу (не Такидзиро он далеко, увы, но какое-то чутьё тоже есть).

— Не мне обсуждать её нравственность либо безнравственность, — Хину покачала головой.

Она не стала упоминать ни имевшего место всё на том же двадцать четвёртом этаже полового акта между кузиной и своим тогдашним женихом; ни реверансов Йошиды в адрес вояки — который сперва свалился в бассейн Атлетики в одежде и обуви, а потом на допросе наговорил якудзе столько интересного. Про неконституционные и откровенно преступные приказы внутри своей структуры.

— Ты. Сделаешь. Всё. Как. Я. Сказала. — Мать пыталась гипнотизировать непреклонностью, у неё такое периодически проскакивало с другими.

— Ты меня с кем-то путаешь, — вежливо ответила Хьюга-младшая, поднимаясь. — Я — не ваши друзья. Со мной не прокатит. Счастливо оставаться.

— Откажешь им? — отец с грустным лицом пошел проводить.

Мать осталась за столом, её глаза метали молнии.

— Пап, если я с родными родителями не могу договориться, с чего мне верить на слово мудакам из Мацусита? — прямо пояснила дочь. — Да оно мне не шибко и нужно. Если честно, я в роли антикризисного СЕО — это офигеть какая благотворительность. С моей стороны Йокогаме. Если вам как акционерам оно не интересно… — спортсменка развела руками, глядя на мать.

— Может, мама отойдёт до утра, — неуверенно потупился родитель, который всегда был подкаблучником.

— Мне всё равно. Спокойной ночи. — Хину поцеловала доброго, но часто слабохарактерного отца, махнула рукой матери и пошла к лифту.

— Твоя АТЛЕТИКА из здания вылетит в таком случае быстрее тебя! — донеслось в спину от Хьюги-старшей.

Дочь, не оборачиваясь, подняла над плечом правую кисть и несколько раз прижала пальцы к ладони.

Ута как раз пила чай в кухонной зоне, плавно переходившей в прихожую, когда в двери номера постучали.

Она спрыгнула с высокого барного сиденья («Fiorile Stool» — натуральная кожа, латунь, дерево, дорогой бренд), сделала два шага и открыла:

— Проходите.

— Благодарю. — На пороге появился секретарь посольства Японии, который предупреждал о своём приходе минут двадцать назад.

Решетников, старательно и бесшумно душивший подушку последние часы, даже не пошевелился во время звонка, несмотря на разрывающийся трелями телефон. Точнее, метис не издал ни звука — лишь оторвал от простыни кисть и перебрал пальцами в воздухе. Физиономия его даже виду не сделала, что от этой подушки собирается оторваться.

Ута истолковала мужскую пантомиму вполне определённо и на вызов соотечественников ответила сама.

— Проходите, — одетая в минималистичные шорты и плотнооблегающий топ, никакой неловкости перед гостем айтишница не испытывала.

Протопав мягкими тапочками по белому мрамору, явив мужскому взгляду упругие спортивные ягодицы и узкую талию, она без какой-либо неловкости запрыгнула на своё высокое сиденье обратно и с наслаждением вернулась к чаю:

— А-а-а, хорошо-то как… Не нужно снимать обувь! — последнее предупреждение запоздало; как и всякий другой японец на его месте, посольский уже шлёпал по чужим апартаментам ногами в носках (туфли остались у двери). — Прошу, — Уэки нейтрально указала на второй такой же «Fiorile Stool» рядом.

— Решетников-сан в порядке? — соотечественник зачем-то водрузил на барный стол небольшой портфель, который сжимал обеими руками.

— Угу. Спит вон за той дверью, — Ута ткнула большим пальцем за спину. — Если хотите, могу разбудить. Я хоть и проснулась раньше, но работала в другой комнате, его пока не тревожила.

— Серьёзные апартаменты, — дипломат огляделся. — Три спальни?

— Угу. И кухня-гостиная с прихожей.

— А для чего так много? — гость явно собирался говорить о другом, но, оказавшись внутри, против воли поймал ступор под влиянием роскоши.

— Это была смешная история, — Ута на сей раз не изображала малолетку (к чему?), однако знала, что утром и без косметики выглядит очень молодо. — Мы сперва с ним долго спорили, где остановиться…

— Ну, само место выбрано хорошо, — заметил соотечественник. — Просто вид заселения.

— … Во-первых, ваши в административном департаменте МИД выдали Такидзиро-куну такую котлету денег, что экономить было бы тупостью, — улыбка Уэки стала шире. — Во-вторых, он хотел, чтоб Ван испытал шок. В хорошем смысле слова.

— Вы его приведёте сюда? — догадался дипломат, тоже светлея лицом.

— Угу. После встречи его из тюрьмы — поход в местную миграционную службу, забрать его загранпаспорт.

— Помню.

— После этого визит в наше пристанище вполне логичен. Было мнение, что нашего китайского друга нужно удивить, — Ута снова ткнула пальцем в направлении спальни, где продолжал пускать лицом вниз сладкие пузыри Такидзиро. — Поэтому и спален несколько: место дорогое, у каждой комнаты — индивидуальный дизайн. Пусть человек, насидевшийся в коммунистической тюрьме, имеет, из чего выбрать. Глядишь, проникнется.

Видя, что визитёр откровенно смущается, айтишница сама набулькала ему в чашку весьма недешёвого чая:

— Пейте, лично заваривала, — она назвала сорт. — Не стесняйтесь, настаиваю на правах хозяйки. А я пока пойду его разбужу; вы же к нему пришли?

— Знаете, наверное, не надо будить, — задумчиво выдал посольский. — В принципе, вы вместе. Я и вам могу передать.

— Внимательно слежу за вашими руками. — Ута подмигнула дипломату.

Настроение было настолько отличным, что им хотелось делиться со всем миром.

— В связи с незапланированным крюком через Гонконг… — из портфеля соотечественника появился небольшой контейнер.

— Титан? — айтишница уточнила на автомате. — Ещё и, небось, герметичный? Классная штука.

— Откуда вы знаете⁈ — с лица гостя на мгновение спал официальный протокол.

— Я ж инженер. Какие инструкции?

— Тут виза в Японию и всё, чтобы Решетников-сан лично вклеил её Вану в паспорт. После того, как вы пройдёте контроль в особую зону Гонконга — до того светить нашей визой в китайском паспорте не нужно. Давайте покажу. — Из ящичка на свет появились ручной аппликатор с клеевым механизмом, пинцет, вакуумный захват. — Оно вот так работает…

— Не нужно, — Ута, насмешливо глядя на соотечественника, забрала прибамбасы и в мгновение ока на прилагавшемся для тренировок макете одну за другой налепила три имитации визы. — Годится?

— Занимались этим раньше? — изумлению посольского не было предела.

— Не-а.

— Как разобрались так быстро⁈

— Я же инженер, — повторила она весело. — Визу ему наклеим. Пожалуйста, не переживайте, всё будет хорошо. У вас такой вид, — айтишница доверительно наклонилась вперёд, — будто это вам ехать в Гонконг, а не нам. Расслабьтесь!

— Да, я очень нервничаю, — не стал отрицать визитёр. — Мы уже по своим каналам в курсе, что возможны осложнения. Хотя формально местным прицепиться не к чему.

— Мы тоже в курсе, еще из аэропортовского туалета. Повторяю: не парьтесь. Мы с Такидзиро-куном справимся. За этого вашего инженера можете не переживать, всё будет как надо.

За спиной раздался звук открывающиеся двери, из спальни появился протирающий глаза Решетников:

— О. Здравствуйте. Извините, не встретил лично — спал. — На логисте из одежды были доходящие почти до середины бедра свободные труселя и висящее на шее полотенце.

— В этом номере два санузла? — для чего-то спросил посольский, указывая на это полотенце рукой.

— Почему два⁈ Четыре по итогу: в каждой спальне — свой, плюс вот этот в гостиной. Правда, здесь джакузи нет, только душевая кабинка.

— Падай, — Ута махнула Решетникову и похлопала по другому стулу рядом. — Потом спа-процедуры завершишь, у нас гости. — Затем развернулась к дипломату. — Надеюсь, вы извините его внешний вид.

— Без проблем, — чиновник чувствовал себя не в своей тарелке, возможно, не в последнюю очередь из-за её откровенного наряда. — Решетников-сан, мы только что разбирали, как вклеивать визу в китайский паспорт. Это нужно сделать не раньше, чем вы с Ваном пересечете границу особой зоны Гонконга. Уэки-сан отлично справилась, хотите тоже попробовать?

— Благодарю, я умею. Раньше сталкивался. — Логист сел рядом. — У вас получилось принести то, о чём я просил?

— Да, если вы настаиваете. — Что-то между мужчинами повисло, неосязаемое, но напряжённое.

— Держи. — Не задавая лишних вопросов (авось между собой как-нибудь разберутся), Уэки как идеальная спутница воткнула в мужские руки чашку с дымящимся напитком. — Только попробуй сказать, что плохо заварено.

— А чего это ты такая добрая? — беззаботно поинтересовался светловолосый.

— Привыкай. Мне хорошо — тебе тоже автоматом хорошо.

— Это если… — договорить у метиса не вышло.

— Заварено отлично! — вскинулся дипломат, которого никто ни о чём не спрашивал.

Такое впечатление, пытался оттянуть некий неприятный момент. Разумеется, от хафу подобное не укрылось:

— А где?.. — Такидзиро поискал глазами вокруг. — Сюда же не могло поместиться, — он кивнул на лежащий на столе портфель.

— Внизу, в багажнике служебной машины, — обречённо проинформировал посольский. — Не стал таскать по отелю, сперва решил получить от вас подтверждение. Письменные каналы связи они такие, мало ли, — чиновник требовательно впился взглядом в логиста, будто умирал с голоду и умолял о корке хлеба. — Вдруг всё-таки не нужно?

— Вы так говорите, словно я вас с собой зову, — поднял и опустил брови Решетников. — Чай отличный, спасибо, — не забыл поблагодарить её, зачёт. — С утра самое оно. Кто мог подумать.

Лицо метиса после пары глотков мечтательно расслабилось, глаза закрылись:

— Слушай, а ведь до чего приятно, демоны дери. Словами не передать.

— Что именно? Сюда же: было приятно или тебе приятно прямо сейчас? — ровно поинтересовалась айтишница, мысленно отмечая, что ведёт себя как Хьюга.

Та тоже может, оказавшись почти голой среди одетых людей, отстранённо уточнять очевидные на первый взгляд вещи. При этом всё внимание свидетелей приковано к её буферам и жопе, а не к аналитическим методикам, которые глава регулярного менеджмента в своих непристойных мини-бикини регулярно затевает обсуждать — если вопрос поднимается в бассейне, а она находится на воде.

Как вариант. Самый регулярный, но далеко не единственный.

Впрочем, я сейчас в приватном и крайне недешёвом номере, выдала в собственный адрес индульгенцию Ута. Не в общественном месте. Если б я пошла одеваться, когда в дверь постучали — во-первых, Такидзиро-кун не увидел бы после пробуждения аппетитную упругую самку. Что неприемлемо само по себе.

Во-вторых, секретаря посольства под дверями три минуты держать — тоже не сценарий. В-третьих, достаточно лишь первого пункта.

— Приятно, когда о тебе кто-то заботится, — Решетников тем временем отсалютовал повторно наполненной чашкой. — Спасибо огромное ещё раз.

— Можешь нежно поцеловать или хотя бы обнять, сопротивляться не буду.

— Делаю. Эй, не шевелись тогда, а то я со стула свалюсь. Куда отодвигаешься, если сама просишь?

— В этом же весь прикол. Вот ты тормоз престарелый.

— Из багажника вам что-нибудь понадобится в итоге? — секретарь посольства, хмуро глядя в стену расфокусированным взглядом, напомнил о себе. — Вы так и не дали окончательного ответа.

— Нужно всё. Я очень тщательно планирую подобные моменты и, поверьте, лишнего не прошу.

— Хорошо, — чиновник помрачнел сильнее.

— Извините меня за те эмоции, которые вы сейчас испытываете. Но дело есть дело. Я не к тёще на блины и не прикола ради, — вроде как искренне попереживал Такидзиро в сторону мидовца.

— У вас там что, мини-заряд на двадцать килотонн? — без задних мыслей пошутила Ута, чтобы хоть как-то разрядить атмосферу.

Параллельно она цапнула логиста за труселя. В том месте, где мужские ноги соединяются вместе.

— Эй! — хафу отвлёкся от рассверливания взглядом переносицы другого мужика с короткой дистанции.

— Не вибрируй, все свои, — отмахнулась она левой, сжимая пальцы правой сильнее, но без перебарщивания. Так, чтобы плотный тактильный контакт оставался приятным. — Сиди смирно, пей свой чай. Что тебе ещё надо. Близко, тепло, физиологично, интимно.

Решетников от души поперхнулся жидкостью и оглушительно закашлялся.

Дипломат слез на пол, вздохнул настолько жалобно, что мог бы размягчить даже камень, и отправился на балкон. Свесившись вниз, он пару раз махнул кому-то рукой, затем пояснил:

— Водитель сейчас поднимет.

Рука метиса, пока ждали груз с парковки, пыталась расцепить женские пальцы на некой интересной части собственной анатомии — безуспешно.

— Уймись уже, сейчас мои ногти сломаешь, — фыркнула Уэки на каком-то этапе. — Знаешь, сколько накладные стразы стоят? Можешь зря не стараться, не отпущу. Мне так приятно.

Она решительно взяла хафу за запястье другой рукой и, не чинясь, водрузила строптивую мужскую пятерню себе на ягодицу:

— Держись тут, пожалуйста.

В дверь постучали, посольский открыл сам. Принял самый обычный багажный чемоданчик для авиаперелётов, отпустил водителя и водрузил поклажу на длинный барный стол за чаем:

— Пожалуйста, принимайте. — Щёлкнули замочки, откинулась крышка. — Размеры ваши.

— Что здесь? — Ута из любопытства перегнулась через стол.

— Одежда для встречи Вана, — пояснил Такидзиро. — Благодарю, — он поклонился дипломату. — Просим нас извинить — нужно примерить. Я не стесняюсь при вас, но ещё есть дама.

— Я тоже не стесняюсь, — ухмыльнулась айтишница, затем поймала взгляд метиса. — Шучу.

— Я уже ухожу. — Чиновник захлопнул за собой дверь, обувшись в прихожей так стремительно, что Ута запереживала, а в обуви ли он вышел.

Или забрал ботинки подмышку, а натянул уже в коридоре?

Решетников с деловым видом извлёк на белый свет две одинаковые тёмно-синие деловые куртки со значком в петлице — флагом Японии. Точнее, ей показалось, что это были куртки, пока она не развернула свою:

— Вау. KENZO? Коллекция не этого года, но всё равно. Более чем пристойно. Ух ты.

— Откуда у МИД деньги на коллекции этого года? Ещё и от KENZO? — резонно заметил спутник. — Круто и стильно одеть под задачу могут — да, но не за безразмерный бюджет.

При ближайшем рассмотрении предметы гардероба оказались официальными пиджаками азиатской моды — с воротником-стойкой, застёгивающимся наглухо под горло.

— Тут ещё брюки должны быть, — предположила Уэки. — И рубашки. Поройся в саквояже.

— Откуда знаешь?

— Пф-ф-ф, ты предусмотрительный. В штанах от DOCKER’S, где зад обтянут, и в топе с голыми сиськами меня точно в Пекине на улицу не пустишь — всё-таки представляем государство. Судя по символике. Тут уже или пиджак снимать (что вряд ли — нахрена бы ты его тогда заказывал с такими подскоками?), или должна быть ещё одежда. Для комплекта.

— Ты умная. — Такидзиро вытащил две пары штанов. — Есть даже обувь, не только брюки.

— Свои боты надевай, вторые убери обратно — мои туфли под этот прикид годятся. — Она прошла в спальню за рюкзаком и возвратилась с парой RICK OWEN’S, в которой улетала из аэропорта Ханэда. — Как чувствовала. Хорошо что эти взяла. Я не только умная, ещё прошаренная.

Пока ходила, спутник влез в какую-то страшного вида хламиду и теперь придирчиво разглядывал своё отражение, стоя к ней спиной:

— Возьми на столе вторую рубашку.

— Слава богам, моя нормальная, — Ута надела стандартную офисную светло-голубую блузу с открытым воротом и заценила метиса со спины. — Эй, а почему тебе такое уродство выдали? У них что, нормальной мужской рубашки не нашлось? Что за спецодежда складских рабочих? Ты что ли по пути решил местным машину помочь разгрузить? Пха-ха-ха, или помыть?

— Нормальная рубашка, не наезжай. Я свой пиджак всё равно застёгиваю под горло, её видно не будет.

Подстёгиваемая детским любопытством, полностью айтишница оделась едва ли не быстрее спутника — было интересно, как на ней всё смотрится.

— Прикольно, — Ута придирчиво завертелась перед зеркалом. — Кто б мог подумать. А я их всегда считала недалёкими мужланами.

— Кого?

— Службу протокола МИД. Костюмчики же от них?

— Не знаю. Наверное.

— От них, — уверенно кивнула Уэки. — У других таких бюджетов на разовые игрушки нет. Нам же не нужно сдавать эти шмотки после работы?

Такидзиро слегка завис, выныривая в реал из размышлений:

— Не знаю. Нет. Команды не было!

— Значит, не нужно, — Ута удовлетворённо прощупала подкладку жакета.

В качестве завершающего штриха от родины каждому достался нагрудный бейдж-карман:

Gaimushō — Japan Ministry of Foreign Affairs — Official Mission ID — Not For Consular Use"

— Сурово, — заценила топ-менеджер. — Пафосно. Nihon-no koto-ga suki desu . Такидзиро-кун, я не узнаю тебя в этом стиле. ( Я люблю тебя, Япония )

— Мы же по делу шагаем, а не в рок-кафе.

— Заметил, как я не задаю вопросов? Хотя и хочется? — где-то на другом конце моря должно было зачесаться ухо у Хьюги Хину, образ которой в далёком Пекине на себя машинально натянула сейчас совсем другая тёлка. — Скажи, что я крутая восточная женщина.

— Ты идеальная, — серьёзно ответил Решетников. — Бываешь.

— Валяй, рассказывай, не молчи. Что за странные гардеробные демонстрации, которые даже я не до конца понимаю? Одежда всегда что-то говорит — если она символ. Что в данном случае говорит наша?

— Ровно то, что говорит наш флаг. Бывают ситуации, когда материальное не на твоей стороне, а победить нужно. Даже и в такой детской на первый взгляд ситуации, как ждёт нас через час.

— Хм, не сталкивалась раньше. И как нам победить? Если материальное не на твоей стороне? Попутно — кого будем побеждать?

— В кое-каких местах считается, всегда есть универсальный аргумент — твой несгибаемый моральный дух. Его приходится добирать атрибутикой, — товарищ кивнул на их отражения в большом настенном зеркале. — Пока объяснений достаточно, может, я вообще зря на воду дую. Это ответ на твой вопрос насчёт гардероба.

— Считаешь, у нас именно этот случай актуален? Когда аргументы добираются атрибутикой? — молчать, разумеется, не хотелось.

Он промолчал, сражаясь с одеждой.

— Не то чтоб я прям боялась, но вылетали из Токио вроде с другим настроем, — Уэки и в самом деле не нервничала, к собственному величайшему изумлению.

Несмотря на специфический шпионский антураж.

— Когда мы вылетали оттуда — были одни вводные, когда прилетели сюда — пришли другие, — пожал плечами Такидзиро. — Обстановка стремительно меняется, мы под неё адаптируемся. Стараемся не отстать.

— В сортире аэропорта пришли эти другие вводные? На вашей встрече с тем китайцем? Когда вы ржали, как взбесившиеся кони?

— И тогда, и чуть позже, на погранконтроле — когда ты местного застроила. Держи. — Он протянул сумку-планшет с флагом Японии, такие носят на международных форумах.

Себе метис взял кожаную папку, на которой айтишница с изумлением обнаружила изображение японского императорского стяга — золотая хризантема на белом фоне. Эдакий вполне определённый намёк.

— Теперь вообще ничего не понимаю, — она замерла. — Зачем ЭТО? Киккамонсё же используется только в особых случаях и в совсем других ситуациях?

— В каких других? — поощряюще подвигал бровями Решетников, влезая наконец в пиджак, застёгивая его наглухо и скрывая таким образом свою страшную рубаху (годящуюся лишь для того, чтоб мыть ею полы — этого топ-менеджер тактично озвучивать не стала).

— На личном штандарте императора, в Императорской канцелярии; на некоторых дипломатических удостоверениях и паспортах, — добросовестно перечислила Ута, тему как всякая японка знающая. — Но именно что на некоторых: мы с тобой к тем персонажам явно не относимся и вряд ли когда-нибудь будем. А-ха-ха, ты Акисино вообще послал, а я б замуж за старика не пошла! Даже такого! — от собственной шутки стало весело. — Хотя он меня не зовёт и вряд ли позовёт когда-то, — честно уточнила она, продолжая веселиться. — Как и Принцесса вряд-ли выйдет за метиса.

— Хорошо, но мало. Что ещё можешь добавить? — Такидзиро принялся шнуровать выданную посольством обувь.

— В нынешней Японии — такой себе сдержанный символ преемственности власти, — айтишница послушно размышляла вслух. — Не то, что мир привык видеть. Скорее, специальный символ династии и военной империи Японии. Боюсь, гайдзины вообще могут не признать, поэтому смысл твоих манипуляций от меня и ускользает. Оттого спросила. А ты коварно молчишь.

— Ты всё так сказала, но есть нюанс.

— Какой?

— Остались ещё на глобусе места, где Хризантему чудесно помнят. Уж поверь.

— Тут, что ли? — не поверила Уэки.

— И тут тоже. В Китае благодаря всеобщему среднему образованию наш Императорский флаг отлично идентифицируют и исторически ассоциируют с императорской армией времён Второй мировой, — логист щёлкнул ногтем по папке. — Он всё ещё узнаваем. Много где.

До неё начало доходить, поскольку в эстетике и символизме Ута тоже более чем неплохо ориентировалась.

— Тщ-щ, не разгоняйся, пожалуйста. — На первом этаже Такидзиро прихватил её за локоть и развернул к самому правому выходу из огромного холла.

— Kashikomarimashita, goshujin-sama , — хмыкнула она фразой, которая используется в японских maid cafе ( Слушаюсь, господин мой ). — Надеюсь, отсутствие передника и униформы ты мне простишь.

— Во-первых, прощать не за что, как минимум пока что. Во-вторых, разве на тебя можно долго сердиться? — светски махнул ладошкой новоявленный аутсорсер МИДа Японии, щеголяющий, впрочем, вполне официальным документом.

— Так и сердиться на меня тоже не за что — мог бы за руку помягче взять. — Она откровенно капризничала и развлекалась — надула и лопнула на весь холл огромный пузырь жвачки.

— Блин, — Такидзиро на мгновение замер, проворно скосил глаза и резко озадачился. — А, ну да… Слушай, ты без косметики реально можешь тинейджером притворяться. При желании. Хорошо, одежда теперь нормальная, почти как взрослая, — на его лице отразилась нешуточная работа мысли. — Оставить как есть? Или вернуться в номер ненадолго — накрасишься по-быстрому?

— Никто никуда не возвращается не будет, так поедем. А представь, — она решительно направила его вперёд, прижалась на мгновение к мужскому телу зоной декольте и развеселилась от пришедшей в голову мысли. — В некоторых интересных географиях сам факт ночёвки взрослого мужика типа тебя с девчонкой, о которой только поду-у-умают , что она несовершеннолетняя… Пха-а-а-ха-ха, ну и физиономия! Видел бы ты себя со стороны, новоиспечённый дипломат-сан!

— У нас с тобой нет дипломатических рангов, — кое-кто погряз в дурацких размышлениях, оттого совсем не ловил вайб и без перехода спикировал в непроходимое занудство. — А от тех географий, которые ты вспомнила, со спутницей типа тебя вообще лучше держаться подальше! Тоже из соображений их законодательства — там ведь и ты за оскорбление общественной морали статью схлопотать можешь!

— Соображаешь, — айтишница беззаботно подпрыгнула на ходу, как школьница. — Кстати, классное утро. Или это потому, что я вчера вечером не бухала?

— Вообще-то уже далеко не утро, — пробормотал Решетников. — И это, держи себя в руках, пожалуйста.

Вряд ли по-японски здесь кто-то понимал, судя по лицам — стало быть, можно оставаться собой, не притворяться серьёзной и не париться, нести любую пургу, даже такую. Плюс Уэки женским чутьём ощущала ту уникальную волну, которую они сейчас оседлали вдвоём. Если бы речь шла о физике, явление б называлось резонансом — иногда во взаимной чуши, которую несёшь напару, смысла много больше, чем кажется на первый взгляд.

Особенно со стороны.

— До чего же иногда хорошо жить, — промурлыкала она полголоса. — Почему этот выход, кстати? Он же не центральный. Потом что, идти назад от угла? Что за походы по спирали?

— Нас ждут именно здесь, — они как раз спускались с крыльца. — Так надо.

— Эта машина — наша? — айтишница быстро сообразила, за что зацепился взгляд.

На непростой пекинской парковке такого же непростого отеля средь множества транспорта «родной» являлась только она — Toyota Century с номером чёрного цвета и с белыми иероглифами (Ута уже успела заметить, что номера местных наоборот бело-чёрные. Эти, стало быть, посольские).

Машина с дипномерами была леворульной — для правостороннего пекинского трафика.

Дверь водителя, находящаяся с непривычной стороны, распахнулась и на асфальт мегаполиса шагнул чистокровный японец, по виду ровесник Решетникова. Он, в отличие от остальных, напрочь проигнорил симпатичную молодую соотечественницу, поскольку не сводил глаз с метиса:

— Кто бы мог подумать… — едва заметная улыбка уголком рта.

Нисколько не из вежливости. Тут что-то большее, явно личное.

— … А ещё лучше — сделать, — Такидзиро словно продолжил вторую половину фразы, известной обоим и звучавшей раньше. — Рад видеть. Спасибо, что приехал.

Они коротко поклонились друг другу по национальному обычаю, не обращая внимания на снующих рядом китайцев. Затем водитель протянул ладонь.

Рукопожатие, что ли? Между японцами? Да ну? Впрочем, если оба — мужчины, за границей, раньше были связаны по армейской линии, то в принципе допустимо, прикинула топ-менеджер.

Вот я тебя и вычислила влёт, неизвестный друг загадочного стажёра в возрасте.

— Такидзиро-кун, это твой товарищ с самого первого места работы? — она не стала вслух произносить «Министерство обороны» даже на нихонго.

— В точку, — хафу как раз отлип от бывшего сослуживца. — Учились за одной партой, можно сказать.

— Там парты были одноместными, — ещё шире улыбнулся встречающий.

— Без разницы. Я фигурально.

— Хорошая машина, — Ута обошла тачку по дуге, затем поняла, что послушно молчать, как надлежит фемине среди мужиков, не хочет и не будет. — Эта модель используется преимущественно императорской семьёй, премьер-министром, дипломатами — наша национальная роскошь без показухи. Респект, чё, — она оттопырила вверх большой палец. — Как Rolls-Royce, только без помпы. Интересно, понимают ли местные подтекст.

— Где ты её нашёл и кто она? — без рисовки, по-прежнему улыбаясь, в третьем лице поинтересовался о ней японец, который незнакомке из своей страны пока не представился (тоже своего рода знак, если что).

— Это ещё кто кого нашёл! — Уэки снова хлопнула пузырём жвачки, «возмущённо». — Дядя, побольше уважения! — затем стала нормальной. — Вообще-то, в небоскрёбе Йокогамы, где Такидзиро-кун годами гоняет пыль на нижних этажах, я не первый квартал рулю департаментом на верхних. Если что. Поэтому кто кого нашёл — вопрос спорный. У молодых миллионерш возможностей всё же чуть побольше, чем у немолодых стажёров логистики, если вы понимаете, о чём я.

— Классная спутница, где-то завидую, — искренне заценил незнакомец, однако он так и не взглянул на неё, как на аппетитную самку, продолжая разговаривать с Решетниковым. — Что, едем? По машинам?

— Угу.

Ута стремительно залезла на заднее сиденье, сбросила туфли и беззастенчиво разлеглась, чтоб лучше прочувствовать атмосферу:

— Вы ж всё равно оба спереди? Поговорить о старых делах, всё такое? Я в этом салоне ещё никогда не ездила, дайте поваляться.

— Да, мы оба спереди. Конечно, располагайтесь.

— Знаешь, Такидзиро-кун, я теперь, наверное, буду лучше понимать тебя. — Поскольку спутники пока молчали, Уэки потянуло разглагольствовать — из-за неконтролируемого сваливания в режим тинейджера.

— На какую тему? — отстранённо улыбаясь, с выражением лица удовлетворённого дебила, поинтересовался логист, путешествуя с прикрытыми глазами.

— Ещё пару минут назад я думала, ты просто эгоистичная бездушная скотина, — сгустившаяся резко тишина пролилась по душе приятным бальзамом. — Не обращаешь на меня внимания, только юзаешь как тёлку, всё такое прочее. При случае. — Ута со значением помолчала. — А сейчас я смотрю — в вашем учебном заведении все такие, судя по твоему товарищу. Который даже не попытался через тебя мне отрекомендоваться. А вроде из одной страны, молчу уже об этикете.

— Уэки Ута, Директор Департамента IT корпорации Йокогама, Токио, Япония. Знакомьтесь. Огихара Даити, мой старый товарищ. — Решетников в своей нахальной манере формализмом не стал страдать лишь в одну сторону, её представив по полной.

— Такидзиро-кун, а кем в нашем посольстве служит твой загадочный друг? Они с тем хмырём, который только что приходил в отель, на разных этажах обитают, что ли?

— Как догадалась?

— А чё тут догадываться. Машина на дипломатических номерах, крались мы с тобой через весь холл за угол специально — я ещё спросила, почему выходим через боковой выход.

Водитель уважительно присвистнул, но ничего не сказал.

— Получается, один сотрудник японского посольства старательно пытается не пересечься с другим сотрудником японского посольства, — завершила пояснение айтишница.

— Ты не только красивая, ещё — умная. Уже говорил, — озадачившийся по второму кругу Решетников даже соизволил оглянуться на неё назад с переднего сиденья. — Снимаю…

— Держи свой заезженный пассаж про шляпу при себе, — перебила топ-менеджер, — а то я снова выдам ответ, от которого ты будешь смущаться и краснеть. Ты уже понял, насчёт чего.

— К-хм.

— А тебе сейчас нужно, насколько я понимаю, настроиться на пару минут короткого, но очень яркого перформанса возле тюряги. Угадала?

— Страшный ты человек, — утвердительно кивнул Такидзиро. — За обманчивой внешностью едва ли не малолетки — если как сейчас — скрывается даже не могу сходу сформулировать, кто.

— Все в нашем небоскребе хищники, Такидзиро-кун, — взросло вздохнула Уэки. — Вопрос лишь, в какой степени. Я так ещё где-то безобидная. В том смысле, что хоть и не Хьюга далеко, но по большей части стараюсь тоже быть откровенной и камней за пазухой не складировать. На верхних этажах, мой дорогой престарелый логист, уже на уровне третьего заместителя директора департамента травоядных не вводится от слова совсем, а я всё же целый Директор IT.

— Классная она женщина, — неожиданно глубоко выдал спутнику водитель. — Аплодисменты.

— Могли хотя бы в зеркало по мне взглядом мазнуть! — фыркнула Ута с заднего сиденья, продолжая синхронизацию с хорошо знакомым привычным образом.

— Зачем? — абсолютно серьёзно поинтересовался Огихара. — Это контрпродуктивно по целому ряду причин. Особенно в данных обстоятельствах.

Следующую минуту Уэки хохотала искренним смехом счастливого человека:

— Знаешь, Такидзиро-кун, тебе стоило раньше познакомить меня с кем-то из твоих однокашников. Мои претензии в твой адрес сразу снизились бы с заоблачных до минимальных или вовсе нулевых.

— Почему? — посольский наконец посмотрел на её отражение, на мгновение становясь живым человеком. — Расскажешь потом? — второй вопрос адресовывался метису.

— Потом, — односложно кивнул хафу.

— Потому что вы — одного теста моти, — без иронии пояснила топ-менеджер. — Раньше я считала, что наш загадочный стажёр логистики Решетников просто имеет проблемы в анамнезе. То ли с воспитанием, то ли с мировоззрением, то ли с психологическими травмами в прошлом.

— Ха-ха-ха, видимо, всего понемногу, — дипломат чему-то в её словах развеселился. — А теперь как думаете?

— Теперь я начинаю подозревать, что он такой не сам по себе вырос, равно как и не стал настолько отмороженным в один момент. Вы с ним просто продукты какой-то одной системы, — Ута сладко зевнула и закинула ногу на ногу. — Боги, до чего классная машина, хоть себе покупай. Дома.

— Насколько я успел услышать, по деньгам для вас не то чтобы проблема? — неформально поинтересовался предположительно бывший вояка, выезжая на магистральную улицу и здорово добавляя газу. — В чём загвоздка? Хочется — купите.

— Ну-у, если считать баксами (как это всегда делает Такидзиро-кун), то сто восемьдесят штук — не самые мелкие деньги, — не согласилась Уэки. — Говоря прагматично, на дереве они не растут и даже для меня не являются расходами на утренние бутерброды — на завтраках такое не сэкономишь.

— Она супер! — посольский в один миг вспыхнул восхищением и энтузиазмом. — Это просто ух! — и ткнул метиса кулаком в бок.

— Хоть кто-то меня ценит не в роли трахательного станка… Но дело даже не в этом. К такой машине нужен водитель, согласны? — Ута закрепила успех на автомате.

Огихара резко впал в задумчивость:

— Возможно. Никогда не задавался вопросом. Для меня любая машина — служебная и проходная, в том смысле что ненадолго. По крайней мере, пока не выйду на пенсию. Я на вашем уровне их так глубоко не ощущаю, — он похлопал по натуральному лакированному японскому клёну, которым была отделана изнутри дверь водителя.

— Тогда поверьте эксперту, — Ута аппетитно потянулась. — В брендах и всей сопутствующей чепухе шарю профессионально. Классная тачка, — она тоже похлопала по дверце. — Но водитель у меня пока не обсуждается в принципе, а если водить Тoyota Сentury самостоятельно, тем самым водителем себя ощущать и будешь. — Топ-менеджер пощелкала пальцами в воздухе, подбирая аналогию. — О. Всё равно как в лимузине ездить! Нужно или сзади пассажиром, или, если ты — владелец, тупо менять машину. Без вариантов.

— Думаете?

— Знаю. За рулём лимузина чувствуешь себя водителем, даже если являешься владельцем, — повторила она. — Как и тут.

— Понял, спасибо за урок, не вникал. Знаешь, а теперь я уже не нервничаю, — неожиданно выдал Огихара Решетникову без перехода. — Какая-то есть в ней энергетика, — тычок большим пальцем назад. — Как недостающий камешек в мозаику.

— Тебе-то чего нервничать? — сварливо огрызнулся Такидзиро. — Стоишь себе да снимаешь картинно со стороны, в отличие от нас — вообще прикрываешься дипломатическим иммунитетом.

— Ну, так-то, вам тоже трястись не с чего, — веско заметил водитель. — По большому счёту, самые большие риски — над твоим клиентом. Ладно, перекашляем.

— Как оно всё может быть? — хафу без перехода стал другим, таким, каким раньше Ута его не видела. — Стандартные варианты какие? Ты же ориентируешься в обстановке.

— Ты про давление непосредственно после выхода?

— Угу. Начнётся неформально или сразу — пресс юстиции? Мне надо понимать для своих манёвров.

— Неформально поначалу. Ты ж сам говоришь, по линии безопасности к нему претензий по нолям — своё честно отбыл, действующий генерал покровительствует.

— Судя по сказанному, Комиссия церемониться не склонна.

— Тут вообще никто не церемонится, если речь о бывших заключённых. Особенно о находившихся под стражей МГБ КНР — с учётом китайской специфики. Но Комиссия пока очень оглядывается на формальное законодательство, для тебя это плюс.

Ута навострила уши — было интересно. Не столько сама информация (лично ей — никакого интереса, пофиг, раз послушать и забыть через секунду), сколько общая атмосфера.

— Могут «пригласить на разговор». Ведомства разные — поэтому сразу от выхода.

Мужчины немного помолчали.

— Ещё детей могут не принимать в хорошие школы, родственникам могут отказывать в трудоустройстве — негласно. Но тебе оно не актуально, как я понимаю, — дипломат поначалу собирался было проскочить на красный (номера позволяли), но в последний момент сдержался.

— Если не секрет, кем вы работаете в нашем посольстве? — спросила Ута со своего места.

— Временная замена, исполняю обязанности нашего атташе по культуре, — товарищ Решетникова посмотрел зеркало извиняющимся взглядом. — Простите, не могу в деталях.

— А тот тип, который нам весь фарш приносил только что? — она обратилась к Такидзиро. — Он из какого подразделения? Что не из культуры, я уже поняла.

— Он как раз из какого надо отдела, — неожиданно мрачно ответил логист. — Они там традиционно всего боятся, всегда трясутся и никогда ни за что не отвечают.

Отчего-то захотелось баловаться.

— Не буду спрашивать, каким образом вас, Огихара-сан, занесло в культуру, — поддела посольского айтишница. — Также, не буду спрашивать, что сподвигло законопослушного японца начать помогать нам несмотря на официальную сдержанную позицию. Заведения, в котором вы служите.

— Ну, Посольство — это никак не монолит, — неожиданно нормально начал пояснять соотечественник, трогаясь на зелёный. — Пожалуй, это как отдельный организм и маленькая копия всего государства. Разные этажи, разные люди, разные службы, разные интересы. Это на вторую часть вашего вопроса. А что до меня в культуре, то, наверное, также, как и его — к вам в Йокогаму? — посольский кивнул в сторону Решетникова. — Только я, в отличие от него, даже самому отдаленному начальству перед строем, образно, в морду не бил, ха-ха-ха. Поэтому с той же учёбы вышел чуть с иными документами.

— Ты заговариваешься, — отрывисто бросил товарищу Такидзиро.

— Извини.

— Район Чаоян, восточная часть Пекина. — Товарищ Решетникова шагнул из машины первым.

Такидзиро ухитрился его опередить и заднюю дверь перед ней открыл собственноручно.

— Это и есть та самая тюрьма Министерства государственной безопасности, — продолжил дипломат.

— Не поняла, как мы сюда подъехали. — Она принялась изучать хитросплетение многоуровневых автострад и многочисленных съездов с них.

— Свернули с кольцевой автодороги Джи Сто Один, вон там — улица Цзюсяньцяо.

— Метро нет поблизости: добраться только на машине, такси, служебном транспорте, — следом за ней принялся осматриваться и Такидзиро, который на местности каким-то образом ориентировался. — Н-да уж. Атмосфера места ещё та.

Уэки про себя согласилась: архитектура реально безликая и тупая, китайцы умеют строить не от мира сего. Бетон, серые однотипные фасады — ни указателей, ни названий.

Высокие стены, колючая проволока, камеры — даже снаружи тюремного комплекса обстановка депрессивная.

— Как на кладбище, — подвела итог своим ощущениям Ута.

— Все боятся, — вздохнул Огихара. — Камеры в районе — всевидящее око, за которым стоит не полицейский, а аналитик МГБ с доступом к твоей биометрии.

— Не успеют, — проворчал угрюмо Такидзиро. — Пока, в худшем случае, пройдёт по команде туда, — он ткнул пальцем в небо. — До самого верха. Потом пока спустится вниз, уже по ведомству МГБ.

— Иерархия принятия решений, — кивнул Огихара, соглашаясь.

Уэки не стала переспрашивать, что за ребус — начали медленно открываться ворота.

На улицу вышел человек, одетый в старую куртку с чужого плеча (никак не по погоде), в стоптанную драную обувь.

— Приветствую, очень рад видеть, — сказал он по-английски с диким акцентом после того, как увидел Решетникова.

На прочих недавний заключённый внимания не обратил — рассверливал взглядом единственное знакомое лицо.

Даже на машину не посмотрел, машинально отметила айтишница. С дипломатическими-то номерами. Странно как-то.

Чем объяснить?

На противоположной стороне улицы не пойми откуда материализовались две фигуры в серых куртках. Один из параллельных «встречающих» достал телефон, изобразил, что снимает дорогу, но объектив направил на Вана и японцев.

Второй вроде бы просто закурил, однако, прикуривая, весьма красноречиво уставился Уте в глаза. Захотелось ответить взаимностью, но она сдержалась.

Огихара, как оказалось, с курса ничуть не сбился. За эту пару секунд он установил штатив (и когда успел достать из багажника?), закрепил на нём весьма непростой гаджет (Sharp AQUOS R8 — профессионально отметила айтишница) и начал съёмку:

— Нихао, цин’ай дэ Ван, вомен хэнь гаосин кандзя нинин.

Ута не поняла, впрочем, не сильно тем и озаботилась. Гораздо больше её впечатлила техника:

— Прикольное у вас оборудование, — она заговорила специально на нихонго и таким жаргоном, что даже тысяча офигенных переводчиков-синхронистов пробуксовали бы и не перевели бы — не будь они носителями языка.

— Телефон что ли? — отстранённо поинтересовался Такидзиро, глядя на местных визави глазами не особо сытого ястреба.

— Да. — Ута назвала модель вслух. — Вышел в две тысячи двадцать третьем, до сих пор ничего нет лучше в принципе.

— Что в нём особенного? — метис охотно поддержал светскую беседу, незримо давая понять, что она все делает правильно.

— Камера — однодюймовый сенсор от Leica как у профессиональных аппаратов, — его дремучасти она уже не удивлялась. — Шестьдесят четыре МП, высокая светочувствительность — пашет даже в темноте.

— Хренасе, — Решетников сбился на её стиль.

— Ну. Поддержка съёмки… ИИ-режимы… защита… водоустойчивость…

— Боюсь представить, сколько оно стоит, — хафу уважительно мазнул взглядом по девайсу.

— Мощнейший процессор, — айтишница сказала марку. — Он, если что, не совсем для гражданских изначально разрабатывался.

— М-м-м?

— Шарп, — пожала плечами. — Они часто работают с оборонкой. Конкретно эта номенклатура — как раз из этого списка.

Серые перешли через дорогу. Один приблизился к Огихаре, выкрикивая по-китайски что-то типа «Не снимайте!», второй направился к Вану.

Ута не успела моргнуть, как первый уже стоял возле дипломата и перешёл на корявый, но вполне узнаваемый английский:

— Это режимный объект. Уберите телефон.

Посольский картинно поднял брови домиком и разразился длинной тирадой на жонггуо.

— Мы очень сильно вас просим. — Хань ответил по-английски.

— Он справится, — уронил метис, имея в виду Огихару, и быстро пошёл навстречу Вану.

Не отстать на этих каблуках было непросто, но Ута справилась.

Второй китаец выдал что-то по-своему.

— «Вы сейчас должны пойти с нами, не с этими людьми» , — перевёл из-за спины дипломат. — Я снимаю, всё штатно. Работаем.

— Отойди на шаг, — скомандовал Уте Решетников по-японски и загородил Вана от соотечественников. — Вы что-то хотели ему сказать? — затем перешел на английский.

Серые куртки попытались обойти Такидзиро с двух сторон по дуге, что-то жёстко вещая опальному учёному.

Синхронный переводчик Огихара снова не зевал:

— «Пожалуйста, воздержитесь от любых публичных заявлений! Вам следует не ошибиться второй раз в вашей непростой жизни, второй ошибки можно уже так легко не вынести! » — прямая угроза, если что. « Попрощайтесь с этими людьми и идите за нами» !.

— Спасибо, Даити-кун. Я дальше сам.

Дипломат вместе со штативом и гаджетом на нём начал аккуратно перемещаться к машине, не прерывая съёмку.

Решетников развёл руки и оттолкнул китайцев от стоящего за его спиной учёного. Те в первую секунду опешили, затем их лица жёстко изменились.

Уте стало страшно.

Такидзиро неуловимым стремительным движением избавился от пиджака KENZO и остался в той убогой спецодежде, которую ему выдали вместо нормальной деловой рубахи. Или посольство вот так над ним подшутило? — отстранённо подумала Ута. Идиоты, что ли? Ладно, паспорт не дипломатический, а служебный; но он же не по своим делам здесь. По их просьбе.

А в следующую секунду к ней пришло узнавание, да такое, что до оторопи в пятках.

Визуально на Решетникове была надета битая жизнью, ни разу не мягкая, изрядно повидавшая военная рубашка однозначно не первого срока носки. Цвет — ну очень рядом с хаки, правда, сильно выгоревшим (кое-что сразу приходит в голову, по крайней мере, японцу).

Грубая хлопковая ткань, чрезмерно жёсткая, почти мешковина; скромный крой, близкий к аскетичному; застёжка — пуговицы под планкой; на плечах — крепления для погон (шут его знает, как называются по военному; если по-простому — просто петли).

Над левым нагрудным карманом, примерно там, где современные армии носят именные нашивки либо нагрудные знаки, сверкала маленькая металлическая золотая Хризантема — значок под два сантиметра диаметром, точная копия своего брата на папке, которую Такидзиро передал назад Вану, не глядя.

Это же форменная рубаха ударных отрядов токубэцу ко:гэки тай , в других местах глобуса их ещё называли камикадзе — Уте захотелось съесть прямо на асфальт. Как я в отеле не сообразила? Да, форма не современная, не сегодняшняя, к нынешним Силам Самообороны Японии отношения не имеющая — но такая узнаваемая, судя по вытянувшимся лицам встречавших Вана местных.

Решетников был прав, когда говорил, что Хризантему ещё очень помнят. Здесь точно не забыли.

— Он никуда с вами не пойдёт, — на лице хафу за неуловимое мгновение откуда-то взялось… что-то.

Нужного слова сходу не нашлось. Непоколебимое спокойствие? Возможно. Но тогда это спокойствие не человека, а минерала. Скалы, стоящей на своём месте не одну тысячу лет.

— Кто вы такие? — продолжил светловолосый по-английски.

— Что это за одежда? — не по-хорошему ровно ответил вопросом на вопрос ближний серый.

— Та, на которую я лично имею право. Как и на это, — Решетников щёлкнул ногтем большего пальца по красной и жёлтой полоскам.

Нашивки числа и тяжести ранений? Ута напрягла память. Красная и жёлтая? Одно тяжёлое, одно лёгкое?¹

— Вы сейчас не у себя дома. — Второй хань подступил вплотную вслед за первым. — Может и дипломатическая миссия не спасти за такое.

Огихара, пятясь к машине спиной, добросовестно не прекращал съёмку.

— Предъявите документы, изложите свои законные требования — мы тут же подчинимся китайским властям. — Человек в потёртом хаки сделал шаг вперёд. — Пока что я вижу перед собой лишь неустановленных лиц, которые отказываются представиться официально и больше похожи на бандитов. Я встречаю друга из тюрьмы и от бандитов буду его защищать — любой ценой, чего бы мне это ни стоило.

Вот это да, вот так номер. И ведь не расскажешь никому ничего. Наверное.

— Если нужно — потом отвечу по всей строгости закона, от суда Китайской Народной Республики я не бегу. — Решетников достал из кармана зелёный служебный паспорт, раскрыл на первой странице и протянул вперёд. — Кто вы такие? Назовите свои имена, звания, должности?

Почти там же, через некоторое время.

TOYOTA CENTURY неслась из долбаного депрессивного района в аэропорт Шоуду. Если всё будет нормально, дорога должна занять буквально тридцать-сорок минут.

Время от времени машина нарушала правила и самым наглым образом злоупотребляла дипломатическими номерами — проскакивала на красный, подрезала при обгоне, выезжала на встречку, игнорировала скоростной режим.

— … ассоциируется в Китае с очень плохими воспоминаниями, у них это вообще, — Огихара задумался, подбирая слова. — Нечто вроде травматических воспоминаний, причём на уровне нации.

— Могу представить, — фыркнула Ута. — Если оно даже для нас недалеко ушло.

— Появиться в такой одежде тут — жёсткий сигнал, — Огихара старательно отвечал на её вопросы, заднее сиденье заняли переругивающиеся Такидзиро и Ван. — Извините, не могу в подробностях, поверьте на слово. Скажем, у спецслужб свои неписаные правила игры: кое-что порой говорится без слов такими вот атрибутами. Нас однозначно поняли правильно — и логический посыл, и то, что может последовать.

Вышедший из тюрьмы учёный, кстати, почти целую минуту после того, как серые ушли, стоял как столб. Обняв Решетникова, недавний узник лишь смахивал что-то из уголков глаз и отказывался двигаться с места.

— Почему они не предъявили документы? Официально, чтобы забрать его к себе? — Ута украдкой указала на заднее сиденье, стараясь, чтобы жест оттуда не заметили.

— Во-первых, оказались неготовы — на документы уйдёт время.

— Мы поэтому торопимся?

— Да. Во-вторых, частичный шок.

— Из-за простой рубахи? — в символизме Уэки очень неплохо понимала и без чужих пояснений, но даже спустя время случившееся казалось частью гротеска.

— Это не простая рубаха. Появиться так здесь, — Огихара выразительно вздохнул, — можно сравнить с появлением в немецкой форме СС в Иерусалиме. Понимаете, о чём я?

— Да.

— Это была очень мощная провокация. Встречавшим нас где-то замкнуло мозги напряжением — разрыв шаблона.

— Поняла.

На заднем сидении метис по третьему кругу непреклонно продавливал единственный, как он говорил, нормальный вариант:

— … паспорт эмитирован. Заберём по пути, нас ждут, всё готово. Их команды пройти не успеют, — небрежный взмах рукой назад за спину. — Через несколько часов вы в безопасности. Вашу родственницу из Гонконга вывезем в параллель — этим уже занимаются.

— Получится? — хань упрямо смотрел вниз и не торопился соглашаться.

— Даю слово. Пожалуйста, дайте согласие — развяжите мне руки.

— Для чего? Если, по вашим словам, мы успеем улететь быстрее, чем пройдут команды по той линии подчинения — и вернутся через МГБ на иммиграционный контроль на границу в аэропорту?

— Страховки много не бывает. Вы не представляете, какие шоу кое-кого из нас ждут в ближайший час, чтоб вероятность успеха из высокой стала стопроцентной.

¹ На всякий случай, вдруг заклёпочники.

Автор в курсе, что в реале в Японии официально НЕ принята система нагрудных знаков числа и тяжести ранений — как у нас. Ни сейчас, ни тем более в Императорской армии времён ВМВ.

Во времена ВМВ главная цель — стойко переносить тяготы и невзгоды службы, когда понадобится — бестрепетно отдать жизнь, без недостойных колебаний. Это — высшая точка Пути, который До.

А фиксация личного телесного урона — ну такое. Им просто в голову никогда не приходил постулат «Ранен — значит, герой». Соответственно, какие могут быть знаки, ещё и централизованные.

Дом семьи Миёси, кухня-гостиная первого этажа.

— Очень вкусно. — Мая вежливо поблагодарил тех, кто готовил.

За очень много лет сегодня, пожалуй, был первый раз, когда он чувствовал себя неловко в собственном жилище. Младшая дочь, Хикару, не стала откладывать. Она подсуетилась и привела на поздний обед, переходящий в ужин, свою мать — Арису.

Немного не ко времени, но накануне это обсуждали. Миёси (в лице Моэко и Решетникова) были инициаторами, перенести встречу — не вариант.

Встретив своё более чем серьёзное увлечение из прошлого после длительного перерыва в отношениях (не по своей вине), глава Эдогава-кай с удивлением обнаружил, что способен стесняться, терять мысль во время разговора, забывать нужные слова и вообще выглядеть полным дураком. В положении, где он теоретически является хозяином.

— Интересные ощущения, — констатировал кумитё вслух на каком-то этапе.

— Тебе не понравилось⁈ — тут же вскинулась младшая дочь. — Что не так⁈

Самое интересное: несмотря на двух взрослых женщин рядом (Моэко и Ариса), именно Хикару перехватила управление и нынешний пир на без малого два десятка блюд был полностью её заслугой — старшая сестра и мать лишь помогали на подхвате.

Мая видел своими глазами, как всё готовилось, поскольку всё это время работал на диване в гостиной — она плавно переходит в кухню благодаря отсутствующей стене.

— Всё очень вкусно, — тут же возразила Моэко, уверенно накладывая себе третью порцию свинины, щедро сдабривая её салатами и поливая сразу двумя густыми соусами. — Смотри, как я жру. Лучший индикатор твоего качества.

— Ты ограничила себя в еде из-за опухоли? — тут же переключилась на более животрепещущее младшая сестра.

— Нет, об опухоли узнала потом. Всю жизнь была толстой, а в прошлом месяце захотела похудеть. Взяла себя в руки, результат видишь, — химэ провела ладонью от горла до живота.

— У девочки с самооценкой проблемы, — через силу вздохнул оябун, обращаясь к…

К кому? Миёси-старший на ровном месте задумался, не первый раз за эти посиделки. К бывшей? Так вроде вот она — сидит за столом и одними лишь взглядами выдаёт такие авансы, что сразу ясно: все эти годы не только ему не хватало её, сомнительное удовольствие было полностью взаимным. Какая бывшая, о чём вы.

К настоящей? То есть текущей (проклятое косноязычие, откуда оно взялось)? Тоже нет — для того, чтоб заявить о нынешних отношениях как о свершившихся, как минимум нужно переночевать сегодня вместе. Без подробностей, хотя все люди взрослые.

К будущей? Так вон их общая дочь сидит, восемнадцать лет ребёнку. «Будущая» тоже отпадает, поскольку в прошлом имеется вполне материальный живой результат. Совместной жизнедеятельности.

Как тогда сказать правильно?

— У тебя отличная фигура, — выдал матери своего младшего ребёнка бывший спортсмен, после чего мозги включились и он густо покраснел.

— А-ха-ха! — Моэко развеселилась так искренне, что неловкость рассосалась сама собой.

Ариса никогда не была дурой, такой момент тоже не упустила. Под напряжённым взглядом Хикару всё ещё весьма красивая женщина, не дотягивающая возрастом и до сорока, тоже засмеялась — с лучиками в глазах. Оперлась о большой обеденный стол (а ведь мы вдвоём почти им не пользовались никогда, отстранённо подумал Миёси-старший. Всегда едим вон за тем маленьким — на двоих выше крыши). Обошла импровизированное собрание по кругу, обняла хозяина дома сзади, поцеловала в макушку и тепло сказала:

— Звёзды не меняют своих орбит, да? Кому что, а лысому расчёска?

Младшая, до сего момента только что как струна не звеневшая и наблюдавшая в первую очередь за матерью, моментально расслабилась. Обмякла, зримо повеселела и откинулась на спинку дорогого интерьерного кресла (гарнитур куплен с доставкой буквально два часа назад именно для этого ужина — Моэко сообразила, что иначе четверым негде будет расположиться. Сам бы банально не учёл, старый пень).

Ариса без перехода принялась разминать мужские плечи, не стесняясь детей. Мая прикрыл глаза, скрываясь таким невзрослым образом от пронзительных взглядов дочерей.

— Кажется, жизнь налаживается, — весело выдала старшая.

В эту минуту кумитё с необычайной силой осознал, что жизнь далеко не окончена. Да, многое позади, во многие двери уже никогда не войти — но ещё большее количество дверей не то что не открыто, а даже и не замечено. Хотя и стоило бы.

— Спасибо огромное. Очень приятно. Да, именно так, — открывать глаз категорически не хотелось, он и не стал.

— Позже продолжим, — прошептала на ухо Наомото-старшая, которая девчонок в отличие от хозяина дома не стеснялась нисколько. — Беседу о моей фигуре. В другой обстановке.

Или это какой-то особый вид женской солидарности? На него дети смотрят насмешливо, а на неё нормально. Чем объяснить?

Зазвонил домофон.

— Это ко мне, — нехотя и через силу глава Эдогава-кай разлепил глаза.

Поднялся с женскими ладонями на плечах, потёр затылок и заозирался в поисках дистанционного пульта: по нынешним временам все системы защиты и управления функциями «умного» дома были активированы, батарейки и датчики заменены на свежие, нужные шестерни смазаны.

Чтобы отпереть калитку, выходить наружу стало необязательно.

— Сэмпай! — на пороге живой молнией нарисовался Годзё Таката, который после длительных ночных посиделок и уходил-то недавно. — С нашей стороны всё выяснил! — увидав собрание на первом этаже, парень прикусил язык. — Ох. Извините. В этом доме столько народу никогда не бывает.

Знать подобное ему было категорически неоткуда (только вчера лично познакомились), но фраза настолько к месту, что хоть спасибо говори.

— Если у тебя дела, мы дальше сами справимся, — Ариса ещё раз коснулась макушки Мая и вернулась на свой стул.

— В чём подвох? — он остановился на пути к лестнице, жестом указывая младшему Годзё, чтобы шёл следом. — Раньше ты не была настолько чуткой. Демоны, я опять это сказал вслух. Вот старый болван.

Женщины засмеялись непринуждённо и искренне.

Неужели я всего этого сам себя лишал годы, подумал бывший спортсмен. Ну не идиот ли. Да, с красивыми девочками от двадцати до двадцати пяти проблем никогда не было, формально они даже привлекательнее — но только теоретически.

Ну вот эта вот… семья?.. за столом. Что-то не новое, нет. Снова не могу сформулировать. Или спать надо больше, или…

— Раньше я не знала, что могу тобой гордиться, — осторожно ответила мать Хикару тем временем. — Да и ты раньше, насколько я знаю, ТАК на стороне закона не выступал. Изменился ты — изменилось и моё отношение к тебе. Всё просто. Всегда тебе это говорила.

Ариса всю жизнь тоже была сторонницей предельной ясности.

— Но давай эту беседу отложим на вечер, — дипломатично скруглила углы очень неглупая женщина, разрезая приготовленный на западный манер сложный многослойный пирог.

— Да. Такие разговоры лучше вести на втором этаже. — Внешне легко согласился Мая, но на самом деле это был тест.

Второй этаж равно спальня, контекст ясен обоим. Если вечером перед сном женщина ведёт разговоры с мужчиной в общей спальне (какие бы серьёзные темы ни были), значит, что?

То-то и оно.

— Согласна, — без паузы ответила на незаданный вслух вопрос Наомото-старшая.

Положительно ответила, судя по выражению лица и незаметному другим подмигиванию.

Миёси-старший наплевал на условности и, пропуская Такату-куна, заметил персонально для неё:

— Видимо, надо было с коррупцией начинать бороться на десяток-другой лет раньше. Глядишь, и жизнь быстрее б наладилась.

Ещё один взрыв женского хохота звучал даже когда они с Годзё уже заходили в кабинет.

— Прошу прощения за задержку. — В кабинете гость сразу занял стул у стенки. — Нужно было дождаться результатов по кое-каким стыковкам.

— Всё нормально. — Таката-кун если и опоздал, то максимум минут на десять от оговоренного срока.

Единственный момент, договорённость была на созвон, не на личный визит. Но, возможно, он принёс вести не для телефонного разговора.

— У нас, похоже, расклад изменился, — оябун расположился рядом и жестом показал, что свой рабочий планшет собеседник может не доставать. — В Китае всё прошло чуть по-другому сценарию, положительному до такой степени, что я и поверить боялся.

Дверь кабинета распахнулась, на пороге появилась взъерошенная Хикару:

— Пап, они меня с кухни прогнали!

— На тему? — кумитё вопросительно поднял бровь, извиняясь перед гостем жестом.

— Мама затеяла спрашивать Моэко об опухоли, мне сказала пойти погулять. А куда я пойду⁈ Сидеть да на стенку смотреть я и у себя могла.

Миёси-старший подвис. С одной стороны, так дела не делаются — разговаривать при младшей дочери, которая от его дел так далека…

С другой же, альтернативных решений не просматривалось ни в каком приближении. Хороших.

— Мая-сама, лично мне Хикару-тян не помешает, — стремительно сориентировался Годзё. — Вы сказали, в Пекине что-то пошло лучше, чем мы планировали. Если не секрет? Я внимательно слушаю дальше.

Технично. Оставил меня разбираться один на один с ребёнком — если выгонять её, даже деликатно, ответственность на мне.

Младшая что-то сообразила на ходу:

— Если у вас что-то такое, чего мне знать не нужно, свистни — пойду по улице поброжу. Я без претензий, с пониманием.

— Очень радует, — кивнул глава Эдогава-кай, скупо улыбаясь. — Настолько радует, что даже стесняюсь спросить, в чём причина таких стремительных и радикальных изменений. В твоём поведении.

— Раньше мама так не улыбалась, как сегодня, когда гладила тебя, — простенько пожал плечами ребёнок.

Да не такой уже и ребёнок, одёрнул себя бывший спортсмен. Восемнадцать лет. Я в эти годы!..

Есть, что вспомнить — нечего внукам рассказать, Миёси-старший даже зубами лязгнул.

— Не секрет, — принял он решение. — Располагайся, — и махнул рукой в сторону кресел.

Китайская партия пошла хоть и по неизвестному (пока в деталях) сценарию, но тайной, особенно от противной стороны, явно не была: из Пекина пришло сообщение, что Решетников, его спутница и китайский учёный благополучно забрали паспорт (спасибо Ченю). В данный момент они едут в зал вылетов Шоуду. Если включить мозги, очевидно: проход недавнего заключённого через погранконтроль в аэропорту и его дальнейшая посадка на международный рейс в Японию тайной для любых служб Китая являться не могут.

— Тот парень, которого мы с тобой собирались подбирать в Столице Мажонга, не стал создавать нам проблем. Он услышал аргументы, включил мозги и согласился улететь ближайшим рейсом — жду известий на контрольной точке. — Оябун ухитрился парой фраз заменить пространный рассказ.

— Гонконг теперь вообще не актуален или будет на одного пассажира меньше?

Мая раскрыл рот, чтобы ответить, но в этот момент завибрировал особый телефон и особый мессенджер — Чень. Другим в этот канал по определению хода нет.

— Как раз оттуда звонят, — Мая поднял ладонь, призывая молодёжь к тишине. — Слушаю. — Он принял видеовызов и установил гаджет на специальную подставку, чтобы звонящий хорошо видел комнату и всех присутствующих.

— Я по делу и срочно. — Чень был изрядно помят, в форме, при регалиях, левая половина лица в крови (похоже на рассечение, намётаным глазом определил бывший спортсмен).

Находился товарищ в каком-то техническом помещении. Когда чуть повернулся, оказалось, что рукав форменного кителя надорван — значит, воевал не только кулаками, пришлось и побороться.

— Ты в порядке? — японец спросил и тут же прикусил язык — может, там счёт на секунды.

Выяснить второстепенное можно после.

— Слушаю. — Глава Эдогава-кай чуть довернул гаджет, чтоб Таката-кун и младшая дочь попадали в кадр лучше. — Как раз о тебе беседуем. — Намёк, который лучше долгих речей.

«Чужих тут нет», иначе говоря.

— Переводчика не имею. Голова не варит. — Товарищ поморщился, как если бы неловко повернулся и потревожил травму. — Сейчас.

Дальше он разразился длинной тирадой по-китайски, глядя на Мая и игнорируя остальных.

Видимо, расчёт на то, что я пишу беседу, мы это оговаривали — сопоставил якудза.

— «Твой человек вот что сделал. Сейчас я поставлю тебе видео, посмотришь на досуге». — Сбоку, как-то резко подобравшись и повзрослев за мгновение, заговорила дочь.

Генерал КНР ей благодарно кивнул с экрана и что-то отрывисто заметил, скупо улыбнувшись.

Хикару поднялась, поклонилась ему в ответ по-японски, подняла брови (точь-в-точь как мать раньше) и твёрдо ответила, секунд на пятнадцать текста.

На жонггуо.

— Ладно, удивляться буду потом, — озадачился вслух борёкудан. — О чем это вы по моему телефону во время моих переговоров?

— Он спросил, случайно ли я на лицо — твоя полная копия, или из этого вытекает наша неочевидная другим связь. Потому что вроде бы твоих близких он по твоим рассказам знает, меня среди них нет.

— Хм.

— Ещё спросил, почему в такое время я, очень молодая и от семейного бизнеса наверняка далёкая, сижу в твоём кабинете.

— А ты ему что?

— Я ответила, что ты мой родной отец, подробности о моей матери и моём рождении ты ему расскажешь сам. При необходимости могу в качестве доказательства на камеру показать свои документы, только свидетельство о рождении с электронного правительства скачать надо — я же на мамину фамилию записана. Пока что. Поскольку до сегодняшнего дня вы не особо ладили друг с другом.

— Вы реально очень между собой похожи. Настолько, что подделка исключена, — прокомментировал сбоку Годзё-младший, глядя в пол.

— Да? Не обращал внимания и никогда не задумывался, — в такой неподходящий момент мысли куда-то разбежались, как специально.

Чень снова заговорил, торопливо и отрывисто. Хикару начала ему отвечать и переводить японцам в параллель:

— «Твой человек с нашим гражданином, своей высокой спутницей и паспортом нашего гражданина на руках уже на финишной прямой. Всё будет нормально. Аэропорт для них сейчас — лучшее решение».

Мая коротко кивнул, усилием воли настраиваясь на правильную волну. Главное на момент — вернуть контроль над событиями в Пекине, счёт может идти на секунды. Прочее ждёт.

— «Зачем звоню: в аэропорту возможен затык».

Дальше Ван коротко задумался.

— Наши действия? — вставил оябун в паузу через импровизированного переводчика.

— «Передай им: пускай не дёргаются и гнут свою линию. Твой человек близок к идеалу, метаться не нужно, пускай спокойно следуют на рейс. Скорость прохождения команды — не знаю, точно ли переведёт твоя дочь, но твой человек здесь поймёт, что я имею в виду. Просто передай ему дословно».

— Хорошо.

— «Подробнее сейчас не могу, объясню потом. Ты сам тоже не нервничай, у них точно получится улететь. Как понял? Повтори?».

— Повторяю. Нашим в аэропорту не дёргаться, спокойно следовать своим курсом и без лишних эмоций улетать домой, — продублировал якудза. — Время прохождения команды, наш человек в Пекине поймёт, что это значит — и успокоится.

Хикару спокойно перевела. Чень кивнул и снова сдержанно улыбнулся:

— Nǐ de èr nǚ hěn hǎo. Cōngmíng, zhēn bùcuò. Bù xiàng wǒmen zhèyàng … — Прозвучало не так напряжённо, как всё предыдущее.

— «Твои дети — супер. Вторая дочь тоже очень умная, как и старшая. Не то что мы с тобой, два старых проклятых богами дурака. Я тебе снова завидую».

Борёкудан молча развёл руками.

— Kàn wénjiàn ba …

— «Смотрим файл. Тебе точно понравится».

Через пару мгновений глаза хозяина дома полезли на лоб.

Вана он раньше в лицо не знал, но с высоты жизненного опыта мгновенно идентифицировал человека, который буквально час назад был заключённым достаточно жесткого пенитенциарного учреждения — одежда с чужого плеча (словно братва подогрела), пластиковый пакет с вещами, общий вид.

Прямо у выхода из тюрьмы учёного попытались принять люди в штатском.

— «Я недооценил Комиссию», — Харуки без видимых проблем давала по-японски комментарии Ченя, бегло и синхронно.

Мая был более чем несилён в языке товарища, однако, судя по внешним впечатлениям, дочь понимала всё верно, пересказывала точно и вообще смотрелась как родная в общении с китайцем.

— «Они, видимо, меня уже вели раньше — видишь, нашего гения попытались перехватить сразу на выходе из нашей тюрьмы?».

— Вижу. С нетерпением хочу увидеть, как всё разрешилось.

— «Твой человек — тоже гений, как и Ван, но чуть иного плана. Не знаю, как он всё угадал заранее — парень подготовился на пять с плюсом, будто у него в нашей Комиссии своя агентура».

— Вряд ли.

— «Вон, даже действующего дипломата притащил, машина с вашими посольскими номерами — такого шоу перед этим заведением никогда не видели. Дежурная смена от камер не отлипала в полном составе».

— Он просто умный. Людей всегда хорошо видел насквозь, — пожалуй, говорить, что кое-кто чуть не мысли читает — перебор. — Видимо, в этот раз предсказал не только людей, а и события. Такое бывает.

— «Тут между ними по-английски пара фраз, я этого языка не понимаю. Своих оперативных переводчиков пока спрашивать не могу, надеюсь, нечего важного». Отец, я понимаю по-английски, перевести вам?

— Английский тоже понимаешь⁈ — похоже, удивления на сегодня не выбрали своего лимита.

— Конечно! — возмутилась в ответ выпускница не самого-то и крутого лицея в не самом премиальном муниципалитете Токио. — Кто сейчас не знает английского и не учит китайского⁈ В выпускном классе в Японии⁈

Кумитё повторно лязгнул зубами:

— Конечно. Ты права. Пожалуйста, переводи дальше.

Мая отлично узнал невзрачную на вид рубаху, в которой Решетников двинулся на обострение с представителями китайских спецслужб на их же территории. Сердце слегка защипало и чуть замедлилось:

— Занятно смотреть такое — перед вашей тюрьмой МГБ.

— «Это очень кричащий ход», — то ли согласился, то ли не согласился Чень. — «Твой человек на носовом платке ухитрился прокрутиться на триста шестьдесят градусов и разыграл ситуацию всухую там, где у него в принципе не было шанса. И выиграл», — на экране генерал КНР поднял вверх большой палец.

— Я вижу ваши якобы ведомственные документы, но это не оригинал.

…

— Цветная голограмма у полиции должна быть вертикально — а тут она под углом.

…

Если это РЕАЛЬНОЕ удостоверение сотрудника МВД, почему не даете мне его просканировать? Или там тупо нет обязательного QR-кода? Сказать вам, в каких случаях это возможно?..

…

— «Твой человек каким-то образом поймал их на документах прикрытия и на ходу разоблачил: „удостоверения МВД“, которыми в миру пользуются сотрудники Комиссии, на пробивку иностранцами не рассчитаны — они исключительно для нашего внутреннего употребления».

— У этого парня есть кое-какая подготовка. Хорошая, пожалуй — у нас государство учит нормально. — Встречный намёк между строк, другим не факт что понятный.

— «Не спорю. И хорошо, что он такой. Наши попытались увести Вана силой, но не смогли: ваш второй человек вёл прямую трансляцию, наши рисковать не стали».

— Отрадно видеть такое уважение к японским гражданам, — хмуро пошутил якудза.

— «Не „простой японец“ же. Аккредитованный дипломат вашего посольства. Это сыграло возле тюрьмы в плюс, но сработало лично против меня дальше — дознание Комиссии понеслось в другом формате и экстренно. Я рассчитывал, у меня будет день-два после их отлёта, но сейчас вот разговариваю с тобой», — Чень ткнул пальцем в сечку на в своём лице, отвёл в сторону и приложил на место надорванный рукав мундира.

— Я не до конца понял последний эпизод. Почему ваши не показали какие-то там бумаги, которые он спрашивал? В чём там затык?

— «Твой человек очень аккуратно прицепился к нюансу, который у нас внутри страны является несущественным — но только среди своих граждан. Любым иностранцем может быть раздут до небес. Формально ваши правы, особенно под трансляцию на камеру: сотрудники Комиссии, во-первых, не выдержали проверки „документов МВД“. Любому китайцу банально позвонили бы через секунду с такого номера, что желаний спорить дальше не возникло бы».

— А-а-а.

— «Но с японцами такие телефонные звонки бессмысленны по определению — кто из иностранцев будет вместо документа верить чьему-то телефонному звонку?».

— Согласен.

— «Плюс у этих двоих не было санкции суда на задержание Вана — её чисто технически оформлять не один час, а он секунду как из тюрьмы вышел. Они ж не думали, что понадобится». — Генерал на мгновение расфокусировал взгляд. — «Сейчас анализирую задним числом — а суд бы санкции и не дал. Никому, ни нам, ни МВД, ни им — авансом . У нас сейчас битва за порядок в верхах; грубо говоря, нельзя обвинять ещё не освободившегося из тюрьмы заключённого в том, чего он пока по чисто техническим причинам не совершил». — Чень встряхнулся. — «Ладно, к делу не относится. Просто анализирую шаги твоего человека — интересно с профессиональных позиций».

— Не до конца улавливаю, что для Вана изменилось после того, как его встретили японцы, а не соотечественники.

— «Любой китаец на месте ваших с властью спорить не вздумал бы — себе дороже, уже через пару часов наступили бы последствия, поскольку бежать некуда».

— Через пару часов?

— «От трёх с половиной до пяти реалистично. Не спрашивай больше, я очень боюсь сглазить».

— Услышал.

— «Твой наших банально подловил врасплох», — вопреки собственным заявлениям, Чень продолжил восхищаться, расходуя драгоценные секунды.

Мая не стал поправлять либо перебивать.

— «Потому что он — японец, загранпаспорт служебный МИДовский, его ассистент — и вовсе с дипломатическим иммунитетом. Плюс льющийся не пойми куда в режиме реального времени видеоотчёт. Представляешь потенциал скандала?».

— Не очень. У вас в стране разве можно лить такую трансляцию куда-либо бесконтрольно? У вас же какой-то там особый внутренний интернет?

— «У Посольства Японии — масса своих возможностей. Начать с того, что в машине может быть спутниковый ретранслятор — снимал-то дипломат. Если японское видео из центра Пекина на японский же спутник…».

— Понял.

— «Те двое банально испугались ответственности, поскольку не имели предварительных разрешений на откровенно враждебные действия в адрес ТАКИХ иностранцев. Твой человек верно рассчитал: быстро покинуть страну, пока сотрудники Комиссии под горячими впечатлениями будут жонглировать полномочиями и пытаться решить всё чужими руками».

— Это как?

— «Самой Комиссии в формальном смысле не существует. Они не могут вести следственные действия и не уполномочены на процессуальные — директивы спускают нам либо в МВД по линии служебной переписки и реализуют через существующее криминальное законодательство либо через законодательство о государственной безопасности».

— А-а-а.

— «Такой документооборот всегда занимает время, а ваши за два-три часа банально улетят. Все, кроме оператора камеры — дипломату без разницы».

— Кажется, понял теперь. Пояснишь последний момент? — внешне оябун был спокоен, но вопрос задавал с замиранием сердца. — Для чего нашим понадобились театральные эффекты? Эта старая армейская рубаха? Вернутся — сам их спрошу, но сейчас интересно услышать тебя.

Чень уселся на здоровенный железный ящик, закусил губу и заговорил, глядя мимо камеры:

— «Ты не из спецслужб. Есть такое понятие, неписаные правила игры. В нашей сфере договорённости и предупреждения между противоборствующими сторонами иногда возможны…м-м-м… ты не поймёшь. Долго объяснять, давай отложим».

— Если в двух словах? — Миёси-старший неожиданно для себя упёрся, поскольку лично для него в силу семейного происхождения невзрачный другим предмет гардероба значит ровно столько же, сколько и вся остальная страна, взятая вместе. — Если действительно неудобно — ладно, отложим на потом. — Через мгновение он осознанно сдал назад.

— «Никогда не думал, что скажу такое. Прекрасный ход», — Ван продолжал рассеяно смотреть вбок. — «Ненавижу, но хлопаю в ладоши — отличное решение. Как говорится, та самая соломинка, которая сломала в итоге хребет верблюда. Твой парень не оставил нашим ни миллиметра для манёвра — не было с нашей стороны никаких хороших решений. Больше всего Комиссия боится огласки, это их краеугольный камень деятельности, полная конфиденциальность». — Даже генералам иногда нужно выговориться, понял борёкудан.

Часто бывает просто не с кем.

— А-а-а.

— «А тут — японец-токкотай в форме времён той войны. В центре Пекина, возле нашей (!) ведомственной тюрьмы. Требует документы, которые у сотрудников есть, но не рассчитаны на пробивку иностранцами».

Мая слушал, не перебивал, не напоминал о порой высокой цене секунд.

— «Аккредитованный дипломат рядом, да откуда? Из Японии! И этот дипломат льёт трансляцию происходящего не пойми куда. Кстати, ваш и.о. культурного атташе тоже по виду не ботаник. В случае замеса наверняка мог и ствол достать — нападение на дипломата, видеофиксация вот, дипломат в своём праве».

— Вот это да.

— «Наши двое, во-первых, по служебной разнарядке в принципе без оружия, я знаю. Во-вторых, начни стрелять ваш обладатель дипиммунитета — не этим двоим, так их ближайшим родственникам потом бамбук лобзиками на зубочистки распиливать. В исправительных лагерях. Годами».

— Хм.

— «Причём при любом раскладе: Комиссия — особая структура, там такая огласка равно преступление действующего сотрудника».

— Товарищ Си очень озабочен конфиденциальностью организации?

— «У нас на всех уровнях болезненно относятся к международным резонансам. Всегда, не сегодня началось».

— Пытаюсь осмыслить, — якудза добросовестно потер затылок.

— «Смотри. Японцы нагло и демонстративно встречают китайца, выходящего из тюрьмы МГБ. Один из них — действующий дипломат с аккредитацией, прямо это демонстрирует. Ещё двое — со служебными паспортами вашего МИД, один из них после обострения оказывается в форме ваших камикадзе. Что бы подумал ты на месте пары наших людей?».

— Что кто-то кино снимает или решил отчебучить розыгрыш-пранк, — проворчал борёкудан, сердясь на себя за отсутствие сообразительности.

— «Неправильный ответ», — Чень спокойно покачал головой. — «Такая комбинация всегда считывается как сигнал: если сейчас не договоримся по-хорошему — один из нас начнёт в вас стрелять и ему за это ничего не будет. Остальные, кто без иммунитета, успеют скрыться — потому что мы к этой встрече с вами готовились. А вы наоборот, очень нам удивлены. Вас лишь двое, вы без оружия, документы предъявляете левые; ну что вы нам прямо здесь сделаете? А „потом“ персонально для вас может и не наступить».

— Ого.

— «Да. Ваши сделали классный расчёт», — судя по лицу, генералу не очень-то хотелось это признавать. — «На замес с японским дипломатом в центре Пекина точно никто в Комиссии не закладывался — такое банально в голову не взбредёт. Даже мне, а у них там опыта поменьше. Твой человек их застал врасплох. А сейчас, пока все прочухаются и по вертикалям пройдут команды, ваши обратно триста раз улетят». — Чень поморгал глазами. — «Чёрт, голова не варит, повторяюсь. Доклад окончил! Передай своему человеку, чтобы в аэропорту следовали своим курсом! Он поймёт».

— Тебе лично моя помощь сейчас нужна? — Мая спросил без перехода и по делу, друг его в любом случае понял бы правильно.

Особенно — то, что не было сказано вслух.

— «Старуху из Гонконга забирать будете или списали с баланса?» — явно из вежливости уточнил генерал, не особо надеясь на положительный ответ.

— Будем обязательно. — Добавлять борёкудан ничего не стал, хмуро глядя в экран.

Не моргая.

— «Когда⁈» — по лицу китайца за долю секунды сменилось столько выражений, что любой драматический актёр повесился бы от зависти.

— Вот как раз обсуждали, когда ты позвонил. — Кумитё вопросительно покосился на Годзё-младшего, передавая слово компетентному в вопросе.

— Забрать на координатах, чтобы чисто , сможем через двадцать один час. — Участник семейного морского бизнеса потащил из кармана смартфон и сверился с какими-то цифрами. — Даже чуть быстрее.

Дальше Таката-кун вывел на экран незнакомую оябуну программу, на пунктирной карте чужого побережья замерцали точки:

— Но мне нужно согласовать ваше прибытие, — он поднёс гаджет к камере и держал в кадре долгую минуту, пока высокопоставленный китайский чиновник чужую схему с энтузиазмом изучал.

Годзё-младший, повинуясь переведённым дочерью с китайского командам, то аккуратно увеличивал масштаб, то по два раза гулял крупным планом в двухсотмильном радиусе, то добросовестно отвечал на такие вопросы, что глава Эдогава-кай не раз и не два спотыкался на незнакомых словах — вроде и по-японски, но значение пойди угадай.

— Я со старухой уплыву тогда. Спасибо. — Генерал разорвал соединение без дополнительных прощаний.

Там же, ещё через некоторое время.

После того, как Чень отключился, Мая невидящим взглядом какое-то время смотрел сквозь стол.

— Я приятно удивлён. — Тишину разорвал Таката-кун, восторженно поворачиваясь к Хикару. — Откуда ты всё это знаешь? Там же очень специфическая терминология.

— «Теория и практика перевода», есть университетский учебник, — пожала плечами младшая дочь, не сводя глаз с отца. — Море люблю с детства, много читала.

— А по-китайски терминологию откуда знаешь⁈

— Не знаю я терминов. Объясняла явления по сути, своими словами. Судя по тому, что вы всё согласовали успешно, на том конце меня поняли.

— Спасибо огромное. — Мая обратился к ребенку, изо всех сил стараясь подобрать правильные слова. — Если б не ты…

— Я видела, — дочь подвинулась ближе, бросила руку на родительское плечо и прижалась лбом к виску отца. — Твой друг — их офицер. Он ранен, скрывается в каких-то трущобах и пытается придумать, как убежать к нам. Без надёжного переводчика вы сейчас могли банально не объясниться.

— Ты умница, — он поцеловал её впервые в жизни.

— Рада помочь. Горжусь тобой.

— Зря дочь отправила. Мне она не мешала, — когда остались наедине, Моэко перестала играть в политесы и перешла на неформальный тон, как предлагала собеседница.

В принципе, разница в возрасте — десяток лет или чуть больше, этикетом можно не заморачиваться.

— Ребёнку и так непросто на этом этапе… — в следующую секунду химэ осеклась. — Стоп. Не тебе, себе. Выключаю дипломированного психолога.

— Что тебе до моего ребёнка? Откуда такая забота? — чуть более напряжённо, чем старалась показать, спросила Наомото Ариса.

Симпатичная, в принципе, женщина, ещё молодая, неглупая и где-то принципиальная. Очень сильная страсть родного отца — когда-то и, похоже, до сих пор.

— Твой ребёнок — моя родная сестра, — честно пояснила младшая Миёси. — Это вы от нас отгородились, потому что в своё время отморозились. Мы от вас, как и от любой другой родни, никогда не отказывались.

— Он не стал на мне тогда жениться. — Собеседница опустила взгляд. — Жить любовницей бандита? Ну спасибо.

— Матерью его ребёнка. Прости, не моё дело. О чём ты хотела поговорить?

— С твоей головой серьёзно? Ты реально можешь не дожить до следующего года?

— Вопрос корректным не назовёшь, — хохотнула Моэко. — С учётом того, что мы не то что не разговаривали с тобой никогда, а всю жизнь вообще враждовали, на какой ответ рассчитываешь? — взгляд старшей дочери хозяина дома стал жёстким. — Имею встречное предложение. Давай на старте определим цель этой беседы? Все вопросы — потом. Чего ты от меня хочешь в итоге?

— Сама б желала знать! — Наомото резко поднялась и заходила по комнате, благо, размеры первого этажа позволяли. — Мы столько лет живём как в пелене остракизма. Меня он поначалу просто пользовал, как красивую тёлку. Не перебивай! Жениться не стал…

— Завязывай с детскими обидами, — Моэко всё-таки перебила. — Он не «не стал» на тебе жениться, а не смог договориться со мной: я была молодой и тупой.

Ариса замерла, прервав движение посреди гостиной, спиной к хозяйке.

— Он пытался честно со мной договориться, — продолжила борёкудан. — Я ему в лоб сказала: выбирай — или я, или она. Он очень долго страдал, но я это поняла слишком поздно. Повторюсь, была маленькой, тупой и эгоистичной. ПРОСТИ МЕНЯ, ПОЖАЛУЙСТА, ЗА ЭТО. Если сможешь.

— Что? — гостья резко обернулась и захлопала глазами.

— Ты слышала. Я была не права — тогда. Дошло поздно. Когда попыталась исправить — вы нас много лет посылали по известному адресу. Только благодаря Такидзиро смогла впервые нормально пообщаться с сестрой, потом уже она с тобой договорилась.

— Да, она рассказала… Почему его нет сегодня? Он твой жених?

— Такая детская непосредственность, — Миёси-младшая широко улыбнулась, стараясь, чтоб не смотрелось хищно. — Пожалуй, не буду себе отказывать удовольствие и верну вопрос. Что тебе до моего жениха? Твоя дочь хотя бы моя родственница, по крови — самый близкий человек из живущих. А тебе зачем Такидзиро-кун? С какой целью интересуешься?

— Да без задней мысли! — женщина слегка опешила. — Извини! Проехали!

Собеседница нервничала явно больше, чем старалась показать, дипломированному психологу такое очевидно.

— Я не знаю, сколько проживу, — без перехода и вступлений. — Врачи и куратор терапии утверждают, всё не так страшно. Врачи говорят, в моей ситуации оперативное вмешательство — шанс больше девяти десятых. Куратор терапии говорит, если хирурги ждут и на скрининг только через квартал-другой, вообще расслабиться и не напрягаться: утверждает, что к тому времени будет результат и без операции.

— Результаты могут быть разными, — заметила Наомото.

— Там речь о положительном. Суммируя: есть мнение, что всё закончится более чем. Однако быстро родить ребёнка я всё равно собираюсь, ты же об этом хотела спросить?

— Да. Слушай, давай дружить? — Ариса повернулась лицом.

— Неожиданно. — Моэко внимательно рассматривала ту, которая её родного отца реально ценила больше, чем остальной мир, вместе взятый.

Все эти годы.

— Давай. Ещё есть что срочно обсудить?

— Нет. Боялась, ты откажешь. Хиркару тогда в школе вы помогли? Четыре года назад? — гостья вновь нервно заходила по помещению.

— Я. Отец не в курсе. Не хотела его волновать: родная дочка, пусть и внебрачная. Если бы тем процессом рулил он, какие-то подростки могли бы банально не выжить. Да, они тупые мрази, наверняка такими и остались — но в те времена по-любому дети. Я хотя бы никого убивать не стала.

— Удивлена. Я предполагала, но не была уверена. А спрашивать напрямую…

— По большому счёту, головы надо было отбивать не тем одноклассникам Хикару-тян, а их родителям. Диплом психолога у меня тогда уже был — всё, что сказала тебе сейчас, понимала и тогда.

— Спасибо большое. — Ариса явно хотела подойти и устроить какие-то объятия, но в последний момент побоялась.

Моэко не стала подбадривать.

— Не за что. Давай ещё раз. Хикару, нравится тебе или нет, наша родная кровь. Мы её любим только потому, что она есть — искренне, без всяких условий, — химэ Эдогава-кай спокойно смотрела на гостью. — То, что мы все эти годы жили с вами порознь, я и отец считаем не просто досадным недоразумением, а глубочайшей трагедией.

— Да? — недоверчиво.

— Глубочайшей трагедией, — повторила борёкудан, — которую, слава богам, не иначе как каким-то чудом получилось исправить. Наш дом — ваш дом, если хотите. Со всеми вытекающими. Точка.

— Спасибо. — Женщина вернулась за стол и начала усердно есть овощи и рис, явно для того, чтобы сгладить неловкость момента.

— Не за что благодарить, — покачала головой Моэко. — Семья — это родные люди. Родные люди могут ссориться, мириться, сердиться друг на друга, но от этого они не перестают быть родными.

Зазвонил телефон, немного некстати. Она с удивлением взглянула на экран:

— Легка на помине. Хикару со второго этажа звонит. Да? — она специально поставила динамик на громкую связь.

— Можешь подняться? У отца по работе смешная задача — с моей точки зрения смешная. Но я хочу, чтобы при этом присутствовала ты.

— Иду. Секунда. — Миёси-младшая поднялась. — Пошли сходим вдвоём, если хочешь.

— Точно стоит? — гостья уверенности не испытывала.

— Да. Надо же когда-то привыкать вместе жить.

— Если там что-то не для женских ушей? — схватилась за последнюю соломинку Ариса.

— Если там что-то не для твоих ушей, — химэ назвала все вещи своими именами, — то Хикару точно б не присутствовала.

— Думаешь?

— Знаю. Отец бы нашёл возможность остаться с тем человеком, который к нам пришёл, в своём кабинете наедине. Попутно: то, что я женщина, не мешает мне входить в первую десятку влиятельных лиц Эдогава-кай.

Цифра была не совсем точной, просто первый университетский диплом открыто говорил своей хозяйке, что уточнять в данном случае не стоит. Для спокойствия гостьи — в первую очередь.

— Нет. Разберитесь сами, пожалуйста, — в последнюю секунду непрополотые тараканы Наомото Арисы одержали верх. — Я пока поем здесь, хорошо? Любопытства нет, ваши дела мне неинтересны, советом не помогу.

— Хорошо. Если тебе лучше тут — без проблем. — Поднимаясь по лестнице, Моэко обернулась. — К выборам тебе всё равно придётся привыкать к публичности. Если ты собираешься остаться с отцом до конца.

— Знаю… — мать Хикару отчаянным жестом наполнила немаленький стакан сливовой и одним махом опрокинула в рот. — Уф-ф!.. СПАСИБО! Но сегодня пока сижу здесь. Привыкать начну с завтра.

— У тебя всё получится. Не нервничай.

— Что тут у вас? — Моэко тепло глядела на младшую сестру, спрашивая во множественном числе исключительно из вежливости.

— У отца только что был разговор, я переводила. Цель звонившего: передать нашему в пекинском аэропорту, чтоб ни на что не отвлекался.

Мужчины задумчиво смотрели на Хикару и ничего не говорили.

— Мне нужно знать что-то дополнительно? — уточнила старшая сестра.

— Чень звонил. Там в Пекине кое-что случилось, потом дам тебе видео посмотреть. У наших учёных на хвосте может сидеть китайская государственная служба.

Химэ вопросительно взглянула на младшего Годзё.

— Ни при чём! — мгновенно открестился тот. — Мы других эвакуируем, Мая-сама потом расскажет! В аэропорту Пекина — точно не к нам за помощью! Хотя приятно, что вы такого хорошего о нас мнения.

— В чём загвоздка? — мягко поинтересовалась Моэко у сестры, присаживаясь рядом.

— Я не уверен, что звонить на телефон Решетникова — хорошая идея, — к беседе дочерей присоединился отец. — Как и на телефон Уэки-сан.

— Почему?

— Предчувствие, — Миёси-старший неопределённо пошевелил пальцами. — Логически обосновать не могу, просто спиной чувствую.

— У меня есть решение, но я хочу, чтобы его видела ты, — попросила Хикару.

Под удивлёнными взглядами взрослых она уверенно придвинула к себе рабочий планшет отца. Тот встревоженно посмотрел на старшую дочь, Моэко коротко кивнула. Затем разблокировала гаджет известным ей паролем и придвинула к младшей:

— Работай. Я смотрю.

Сестра увереннно открыла две анонимные японские доски объявлений — 5ch и Suku*log:

— LINE в Китае ограничен, здесь быстрых вариантов больше.

Родитель, в современных коммуникациях плавающий, снова требовательно посмотрел в сторону старшей дочери. Та успокоила:

— Она всё делает правильно. Я понимаю и смотрю.

Наомото-младшая уверенно вбила сперва на одной доске, потом на другой:

「今、北京首都空港第3ターミナルにいる日本人はいませんか？ある人に伝えたい言葉があります。」

(Японцы, есть сейчас кто в Терминале 3, аэропорт Пекина? Нужно передать важное сообщение нашему)

— Опора на японский коллективизм, — пояснила дипломированный психолог сильному полу, поскольку Годзё-младший, судя по сосредоточенной физиономии, как и отец мало что понимал. — Они оба дремучие, — улыбнулась борёкудан ребёнку. — Пожалуйста, продолжай. Я бы и сама сделала так же, если бы додумалась быстрей тебя. Ты молодец.

Что дело касается Решетникова, Миёси-младшая старательно не думала.

Хикару оживилась над экраном (полагая, что никто этого не видит):

— Онлайн больше сотни нужных, молимся. Авось кто-нибудь да и рядом.

Моэко, которая внимательно наблюдала за её действиями, в следующую секунду искренне и добросовестно изумилась:

— Вот тебе везёт! — она приобняла ребёнка и боднула лбом в висок.

Та просияла и, старательно оставаясь серьёзной, довернула гаджет в сторону отца:

「はい、自分はいます。何をすればいいですか？」

(Я тут. Чем помочь?)

— ответ появился если и не мгновенно, то очень близко к тому.

Оябун только начал врубаться, что происходит:

— Ух ты! Да ну! — он даже вперёд подался, чего обычно за ним не водилось — глава Эдогава-кай эмоций, работая, не демонстрировал никогда и никому.

Дипломированная психолог про себя улыбнулась: Хикару наверняка приняла за чистую монету. Миёси-младшая и сама бы поверила, не знай она родителя лучше.

— Пап, говори, что передать. — Кое-кого распирала гордость, но лицом младшая владела неплохо.

— В зале есть японец-хафу под сорок лет с молодой спутницей, на одежде — значки МИД Японии. С ними едет потертый китаец. Японцам нужно передать… — отец незаметно подмигнул старшему ребёнку, диктуя текст младшему.

Моэко улыбнулась шире и на пару секунд отвернулась в сторону.

青いジャケットの男性…

(Мужчина в синем пиджаке…)

Ровно через три минуты в ответной строке появился красный плюс.

Миёси Мая, не чинясь, вытер рукавом лоб:

— Как в молодости, — пояснил он Годзё-младшему. — Какие-то пара минут, а килограмм веса долой.

Хикару скромно полировала ладонью коленку, её глаза сверкали.

— Вовремя, — констатировал Решетников Огихаре, провожая взглядом ещё одного японца.

Безымянный соотечественник по онлайн просьбе из Токио бросил свои дела, нашёл их в терминале, связал с Миёси. От компенсации за чужой разговор в своём роуминге земляк отказался.

— Ещё несколько минут — и он бы нас не нашёл, — согласился дипломат. — В ВИП его точно бы не пустили.

Ван делал сбоку отчаянные знаки, поэтому Ута сжалилась и продублировала по-английски.

— Если меня не выпустят и тормознут на границе, летите без меня. — Твёрдо заявил учёный, услышав перевод.

Посольский переглянулся с Такидзиро и тоже сменил язык на английский:

— Думаю, до такого не дойдёт. — Затем продолжил вообще по-китайски.

Лицо недавнего заключённого медленно разгладилось, он несколько раз как болванчик кивнул в такт чужим словам.

— Я вас провожу, — бывший сослуживец Решетникова что-то для себя решил и уверенно направился к входу в VIP-зал. — Пойдёмте.

Китаец, стоявший возле стеклянных дверей, вежливо заблокировал вход:

— Извините. — Скользнул взглядом по мидовским значкам Уэки и Решетникова, слегка озадачился.

— У них троих билеты бизнес-класса. Я лишь провожаю. — Огихара протянул свой дипломатический паспорт первым.

— Вы сами не летите? — сотрудник аэропорта мазнул взглядом по первой странице и тут же вернул документ.

— Нет, только сопровождаю.

Ута вывела на экран qr-коды билетов:

— Пожалуйста, сканируйте. Паспорта нужны?

— Да.

— Он с нами, мы в одной группе на конференции. — Она обратила внимание, что местный задержался чуть дольше на паспорте Вана. — У нас получится вместе пройти границу отсюда или для граждан КНР другие очереди?

— Получится, у вас свой коридор. Вы же бизнес-класс. Возьмите, — парень посторонился, освобождая проход и возвращая документы единой стопкой Огихаре.

— Хоть бы счастливого пути пожелал, — мстительно выговорила Уэки так, чтоб слышно было метров на десять вокруг.

В ВИПе, коротая ожидание, между собой общались на нихонго, Даити-кун с Ваном — на жонггуо.

Внезапно задёргался телефон дипломата. Он коротко поговорил секунд тридцать, потом с абсолютно спокойным лицом сказал по-японски:

— Звонили из аналитики.

Та спецслужба МИДа, поняла айтишница.

— Что поют? — так же беззаботно поинтересовался логист.

— Прошла нехорошая информация, ты понял по каким каналам. Местные пытаются лихорадочно закрыть выезд нашему другу, — на китайского учёного никто из двоих не смотрел.

— Может, пройти границу пораньше? — задумался вслух Такидзиро. — Если между ведомствами неразбериха, из последнего зала погранцы доставать уже не имеют права. Как и снимать с борта. Могут только тормознуть, когда ему штамп в паспорт ляпают. Но если тот момент будет позади…

— Не поможет. Те весёлые ребята, которые были возле тюрьмы, сейчас ставят на уши свой центральный аппарат. Вроде бы этап согласования с судом — другим способом его не задержишь. Большего мне не сказали — наши не хотят светить агентуру, скорее всего, сами не в курсе.

— Давай тогда посчитаем по худшему сценарию. — Визуально Решетников расслабился ещё больше.

Ван, внимательно отслеживающий японские лица, вздохнул и с наслаждением припал к высокому стакану с апельсиновым фрешем.

— Худшего сценария не будет, — Огихара уверенно покачал головой. — Борт же японский.

— В воздухе не развернут?

— По формальным правилам в самом крайнем случае могут попытаться завернуть с рулёжки, но и то. Решение суда в команды авиадиспетчеров трансформируются долго.

— Не должны успеть тогда, — Такидзиро, видимо, наплевал на спокойствие китайца и резко впал в задумчивость.

Ван что-то такое уловил и обратился на жонггуо к посольскому.

Тот коротко качнул головой, выплеснул в рот остатки кофе и решительно поднялся:

— Пойдёмте. Дойду с вами, спрошу экипаж кое о чём.

Уэки про себя поразилась, сколько она ещё не знает о недекларируемых пропускных каналах сквозь неприступные (официально) службы аэропорта.

Контроль паспортов на этом проходе, вопреки подспудным опасениям, не занял и минуты. Дольше всего мордовали не Вана (как можно было бы подумать), а вообще Огихару. На его просьбу позвать сектюрити — надо передать через экипаж кое-что по дипломатической части — сотрудник миграционной службы на ровном месте упёрся:

— Вас и досюда имели право не пустить!

— Не имели вы такого права. Рейс двадцать два — наш, Japan Airlines. Nihon Kоku, — продублировал чиновник зачем-то на родном языке.

— То, о чём вы просите, категорически невозможно!

— … В вашей больной фантазии. Наш разговор фиксируется?

Оба спорящих дружно посмотрели на висящую над их головами на кронштейне камеру.

— Да.

— Отлично. Заявляю официально, — после пары минут препирательств Даити-кун закусил удила. — Ни авиационная безопасность в Китае, ни тем более вы не имеет права ни останавливать, ни досматривать носителя дипломатического паспорта, если он не вылетает, а лишь сопровождает.

Разговор вёлся по-английски, почему — Уэки сперва не поняла, ведь товарищ Решетникова бегло говорил на местном. В разгар чужой ругани до неё дошло: Даити-кун выбрал язык, который они с Такидзиро знают. Беседа явно на повышенных тонах, говори он по-китайски — Ван-то поймёт и нервничать не будет (к нему претензий не возникло), а вот они с Решетниковым нервных клеток могут подрастерять.

— … Если же только дипломат сам летит сам, он может быть осмотрен, но с соблюдением перечня условий: корректно, без давления… — Огихара будто забивал словами гвозди в доску. — Основание: Венская конвенция о дипломатических сношениях от тысяча девятьсот шестьдесят первого года…

Такидзиро громко зевнул.

— … Согласно статье двадцать и сорок девять, личность дипломата неприкосновенна. Его нельзя задерживать, арестовывать, обыскивать… Он имеет иммунитет от юрисдикции принимающего государства…

— Извините. — За спиной местного сотрудника соткался кто-то из начальства. — Можно ваш документ?

Через десять секунд они вчетвером шли по рукаву в сторону самолёта.

— До последнего трясся, — признался Такидзиро после отрыва от земли.

Она не ожидала.

— Почему? — Ута покосилась на Вана.

Учёный занял место возле иллюминатора и восторженно провожал глазами землю. Когда раздавали леденцы перед взлётом, хань взял себе сразу три и сейчас хрустел ими, как ребёнок.

— Покормить его не успели! Только сока и дали в зале ожидания! — спохватился Решетников. — Хорошо, бизнес-класс, — успокоился он через секунду. — Сейчас набор высоты закончится — исправимся.

— Почему ты нервничал до последнего? — Уэки не стала бы директором департамента, если б не умела получать ответы на свои вопросы.

— Если самолёт уже начал руление или оторвался от земли, китайская сторона не имеет юрисдикции вмешиваться, однако до взлёта вмешательство возможно. — Товарищ воровато оглянулся и признался, — прям одним местом чувствовал, счёт на секунды.

Затем сказал, каким именно местом.

Через какое-то время на вызов кнопкой из бизнес-класса появилась стюардесса:

— Чем могу помочь?

— Наш товарищ только что вышел из китайской тюрьмы, — рубанула в лоб Ута, сама не понимая, зачем так поступает. — Пожалуйста, помогите его накормить? Так, чтобы он гордился, что летит в Японию?

Аппетиту учёного они с Решетниковым удивлялись следующую половину часа.

— Решетников-сан, Уэки-сан. Вы позволите? — к ним подошла незнакомая стюардесса, не та, которая обслуживала ранее и не из тех, что работали в эконом классе. — Есть важная информация. Капитан настаивает донести до вас в полном объёме — возможно, это на что-то влияет. Вдруг вы решите предпринять какие-то действия прямо сейчас.

— А откуда вы знаете, как нас зовут? — весело ответила вопросом Ута, поймавшая в результате адреналинового отходняка свой регулярный вайб под названием «море по колено».

Логист удивлённо задрал брови и ткнул указательным пальцем в сторону её груди.

— Вот я тормоз, — Ута развеселилась сильнее — на выданных МИДом пиджаках и у неё, и у спутника до сих пор красовались бейджи-карманы.

С именами, «ведомственной принадлежностью», с флагом и названием страны.

Стюардесса тем временем присела на одно колено между рядами, опираясь на подлокотник — чтобы оказаться на уровне лиц пассажиров и не вещать на весь салон (обязательная часть подобных авиапроцедур, особенно в бизнес-классе). Она заговорила тихо, прикрывая рот ладонью согласно национального этикета, в том числе — чтоб другие пассажиры не прочли по губам:

— Вам сообщение от капитана.

Обратные билеты они покупали по сети своими руками, когда в дипломатической машине неслись по Пекину. Возможно, поэтому приятного одиночества в салоне, как по дороге сюда, не наблюдалось. Другие пассажиры кроме них в бизнес-классе имелись (впрочем, немногие числом и сидели они в противоположном конце, слава богам).

— Конечно. Спасибо лично от меня такой очаровательной шефу рейса, — доброжелательно улыбнулся Решетников. — Пожалуйста, не стойте на коленях, — серьёзно попросил он. — Мне крайне неловко: я не чистокровный японец, в других местах так не принято. Рядом есть свободное кресло, люди далеко — вас не услышат.

Он поощряюще свесился в проход, девица расположилась на следующем месте и сделала то же самое, наклоняясь к пассажиру вплотную.

Ута почувствовала резкий укол ревности — да, беспочвенная тупость. С её внешностью можно себе позволить; пользуясь габаритами бизнес-класса, она поднялась из кресла и решительно уселась на колени Решетникова:

— Должна же и я слышать, о чём вы. Понимаю, что так нельзя, но вы же ненадолго? — и ангельски захлопала ресницами. — Сейчас быстро сообщите нам, что хотели — я тут же вернусь обратно.

Такидзиро картинно вздохнул и снова драматично задрал домиком брови.

— Не любит он меня, — Уэки тоже «вздохнула», доверительно глядя на сотрудницу авиакомпании. — Только и делает, что юзает, причём не буду уточнять, куда и как. Пха-ха-ха, читаете между строк намёки?

Девица осталась равнодушной к чужим проблемам, с сосредоточенным лицом она протянула бумажку:

— Это хронология. Пожалуйста, ознакомьтесь. Потом я всё поясню.

1. 18:04 рулёжка.

2. 18:06 (предположительно, из наземных источников) МГБ звонят в AVSEC.

3. 18:09 Tower даёт разрешение на взлёт, не зная о запрете.

4. 18:11 Самолёт взлетает.

5. 18:12 МОБ передаёт команду: «Остановить самолёт в воздухе».

6. 18:20 CAAC совещаются с НОАК и руководством аэропорта.

7. 18:30 JL22 уже 500 км от Пекина.

8. 18:35 Проходит официальный приказ: «JL22, поверните 180, вернитесь в PEK».

9. 18:38 Самолёт выходит из FIR Китая.

Листик, оторванный из блокнота, был исписан вручную.

— Вы считаете, мы успели в последнюю дверь? — безвестному стажёру с нижних этажей, в отличие от целого директора IT непоследней корпорации страны (да и не только страны, положа руку на сердце), эта абракадабра что-то сказала. — Причём дважды?

Ута цепко перечитала ребус и всё равно не поняла:

— Как ты это вычислил отсюда? — Затем требовательно перевела взгляд на фемину своих лет или чуть старше. — Пояснения будут?

Та топ-менеджера снова проигнорила, уделяя внимание лишь метису:

— А у вас вопросы будут? Так, наверное, проще.

— По борт-переговорам — никаких, — хафу с бесящим Уту компетентным видом покачал головой. — Непонятно, как вы получили остальную информацию, — он потряс листиком. — Я, признаться, тоже имел предчувствия на эту тему, с вашим анализом они совпадают полностью. Но у вас в экипаже что, есть штатные сотрудники, м-м-м, известной государственной организации?

— Хоть бы уточнил, какой, — проворчала Уэки, старательно ёрзая на чужих коленях. — Организации. А то сплошная интрига, я не одупляюсь.

— Вам и не нужно. — Сотрудница авиакомпании бросила фразу настолько резко, что у Уты как у японки, ещё и в бизнес-классе, это вызвало оторопь.

— Пожалуйста, помолчи. Пока. Очень тебя прошу, — пальцы Решетникова исполнили арпеджио на её попе. — Ради меня. Ты и так привлекаешь внимание всего салона, я тебе сам потом всё объясню. Слово.

Душу резко и без перехода затопила горечь:

— Бросила всё, только чтоб полететь с тобой! МИДовец сказал — это очень классно и в интересах вашего дела! От тебя не отходила даже в том замесе, была готова драться! Утром не будила! — Ута с удивлением обнаружила, что смахивает предательскую влагу из угла глаза. — Такое хорошее настроение было, когда вместе переночевали! Сцен не устраивала, стойко переносила… все напряги и будущие «перспективы»! — последнее слово она выплюнула с сарказмом. — Ладно, — ей стало обидно-обидно и до слёз жалко себя. — Извини, что навязываюсь. Больше не повторится, как раз домой летим. Договаривались не парить друг другу мозги — исполняю. Удачи!

Она против воли всхлипнула (вышло реально громко, чуть не на весь бизнес-класс, хотя очень хотелось сдержаться), резко поднялась.

В следующую секунду мужские руки стремительно сжались на её бёдрах и энергично дёрнули обратно:

— Не уходи. Ты даже представить не можешь, как я тебе благодарен. — Решетников качнул её пару раз на коленке вверх-вниз, как родитель маленького ребёнка. — Пожалуйста, посиди тихо и побудь послушной девочкой?

— С тебя два часа полного сексуального рабства, — шмыгнув носом, Ута вытерла рукавом лицо.

Два раза. Хотя вместо того хотелось высказать много больше.

Стюардесса изумилась и, как и кое-кто минуту назад, тоже поставила брови домиком.

— Ничего страшного! — буркнула айтишница в ответ на невысказанный вопрос. — Хоть и Кензо, — она дёрнула себя за пострадавший рукав, — но казённый! Выдан за счёт министерства, я лично ни йены не платила. Отдавать не просили, но если скажут — отнесу в химчистку перед тем, как возвращать. Чужое не жалко. — И поработала брендовой вещью в роли носового платка снова.

— Ты прелесть, — счастливо заржал Решетников без перехода.

Его руки при этом продолжали сжимать нужные части её организма.

Можно даже сказать, самые правильные в данной ситуации части. Это здорово примирило несклонную к долгим рефлексиям топ-менеджера с ситуацией; настолько примирило, что она тоже слабо улыбнулась.

— Здесь данные двух источников. Было так. — Девица, склонившись в проходе с другого сиденья, пошевелила пальцами в воздухе. — Самолёт уже получил разрешение на руление от диспетчера Ground Control и начал движение к ВПП. В этот момент в терминал Пограничной службы КНР (здесь догадка, не точно) поступает распоряжение из прокуратуры касательно вашего сопровождаемого, — она незаметно кивнула в сторону оптимистичного Вана.

Китаец в иллюминатор продолжал так настойчиво изучать пустоту (кроме облаков до горизонта на этой высоте ничего не видно), что, не знай, откуда он выбрался, могли всерьёз закрасться подозрения на тему его психического здоровья.

— Дальше точно? — Такидзиро подобрался.

— Да. Перед тем, как идти к вам, мы выяснили по своим каналам.

— У вас есть прямые концы в аэропорту Шоуду⁈ — мужские брови снова собрались ехать на затылок.

— У нас есть главный штаб в Токио, — веско ответила стюардесса. — У NIHON KОKU. А ваш приятель-дипломат, сажая вас на наш рейс, оставил на эту тему вполне недвусмысленные инструкции. Мы же все японцы, — в последней фразе прозвучала лёгкая укоризна, смешанная с недоумением.

— Ваши б слова, да кое-каким чиновникам в уши, — проворчал метис в сторону. — СПАСИБО!

— А что было дальше? — Ута добросовестно собиралась похныкать ещё, чтобы кое-кто помучился чувством вины (из виноватого мужика пластилин лепить легче).

Увы, любопытство пересилило.

— Вот ты везучий сукин сын, — проворчала она сердито, впрочем, сердилась больше в собственный адрес. — Ладно. Я из тебя ещё кровь попью! — Ута покачала указательным пальцем перед кое-чьим здоровенным гайдзинским носом.

— Наедине. — Мгновенно среагировал Решетников. — Все деликатные процедуры подобного характера — исключительно наедине. Пожалуйста.

— Что было дальше. — Стюардесса по виду смирилась с ненормальностью опекаемого дуэта. — Пограничники вызвали аэропорт: «Остановите самолёт. Надо снять пассажира».

— Это точно? — мстительно переуточнилось Ута.

— Да, я же сказала, — лёгкое удивление. — Именно этот момент наши сэмпаи в штаб-квартире в Токио провентилировали по своим каналам, затем сообщили нам для передачи вам.

— Этот информационный блок проверен надёжным источником и сомнений в достоверности не вызывает, — выдал логист несвойственным ему в Йокогаме канцеляритом. — JAPAN AIRLINES — люди серьёзные, в чём-то даже покруче министерства. Там обычно так, я про миграционную службу и авиацию: «Гражданина такого-то немедленно задержать. Вынесен запрет на выезд из страны в связи с возбуждением уголовного дела». Хотя я в упор не могу предположить, что именно они Вану инкриминировали — после выхода из тюрьмы он за час не успел даже на красный свет пройтись, не то что на уголовную статью наработать.

— Действия авиационной администрации говорят, что к чему-то всё же прицепились. — Против воли Уэки втянулась в дискуссию. — Если команда на возврат самолёта к гейту прошла, это не детские игры в песочнице — я как менеджер неплохо понимаю с точки зрения процедуры.

— Да. Диспетчер Ground Control прямо связался с нами: «Flight crue JL22, hold position immediately. Return to gate». — Подтвердила стюардесса. — Именно так и было.

— Страшно, — вздохнул метис вроде как не в шутку. — Хорошо, что задним числом, — добавил он тут же.

Настроение Уэки без причины рвануло вверх. Она обратилась к спутнику иным тоном:

— Слушай, я наверное истеричка. Ладно, потом обсудим — просто только сейчас дошло, — и развела руками. — Ты это… не бери близко к сердцу.

— Спасибо. Потом. — На задней части женского KENZO приятным прессом сжалась мужская пятерня, незаметно для всего остального мира.

— Нам с вами повезло, — продолжила сотрудница авиакомпании. — Мы были уже на рулёжке, почти у точки ожидания перед полосой. Вас тревожить не стали — всё менялось со скоростью молнии плюс во время взлёта нельзя вставать. А по внутренней связи на весь салон такого транслировать не будешь.

— Н-да уж.

— Как мы взлетели в итоге? После такой-то команды? — Ута перевела полный недоумения взгляд с одного собеседника на другого. — Не то чтобы я спец в авиационных делах, но слово диспетчера — закон же? Где угодно, это знают все. Даже если самолёт в воздухе.

— Команду на взлёт даёт не Ground, а Tower, — машинально заметил Такидзиро. — А им, чтобы мягко, даже Товарищ Си не указ, если в режиме реального времени: свои инструкции и правила, как атомная электростанция. Там скорость прохождения команды обусловлена технологиями, а не партийной линией.

— Какими конкретно технологиями? — уточнила её инженерская ипостась.

— Управление взлётом-посадкой сотен бортов в сутки. Полос в аэропорту хоть и три, но ошибаться нельзя.

— Через несколько секунд мы получили новое сообщение, уже от Tower Control, — кивнула девица, уважительно глядя на чужого мужика. — «JL22 cleared for takeoff runway 36R».

Уте нестерпимо захотелось дать кое-кому в нос. Женский. Ни за что, если так разобраться.

— А вы им что? — она из духа противоречия тут же впала в детство.

— Поблагодарили и подтвердили, что взлетаем, — пожала плечами стюардесса. — Капитан считает, их пограничники слишком долго спорили между собой — кто должен отдать команду отменить взлёт. Есть непроверенная информация, что замначальника смены побоялся брать на себя ответственность.

— Детали?

— На рейсе — пассажиры с дипломатическим сопровождением, самолёт принадлежит иностранной авиакомпании. Плюс с их стороны наверняка отсутствует решение суда — реальное, прошедшее по подтверждённым каналам, а не обещания уладить всё в будущем задним числом. Решение прокуратуры — всё же не тот уровень, чтоб борт тормозить, даже у них. Как говорится, руки коротки.

— Спасибо огромное. Снова совпадаю с вами в анализе.

Уэки была готова спорить, хитрый хафу сделал проникновенное лицо исключительно из вежливости. Она знала его уже давно и неплохо — целая вечность для молодой девушки, если так подумать, вздохнула про себя директор департамента.

Когда он корчит такую вот патетическую рожу, то про себя обычно потешается. Ну или не потешается, но уже и сам всё давно вычислил, а собеседника слушает исключительно из вежливости, чтоб не сбивать чужую мотивацию.

— Пока они мялись, мы выкатились на ВПП и взлетели.

— Даже не верится, — выдала Ута, снова из вредности.

— Полетный контроль не обязан отменять взлёт без распоряжения более врехнего уровня, — Такидзиро вздохнул, затем обратился к рассказчице. — Но это же не вся история? Сколько времени от Пекина до выхода из территориального пространства КНР?

— Пассажирский самолёт, вылетающий из Пекина в Токио, покидает воздушное пространство Китая примерно через тридцать минут после взлёта, пять минут туда-сюда. — Черты лица девицы заострились.

Тему дальше айтишница слегка знала по роду занятий (коммуникационное оборудование):

— Но ведь самолёт оставался всё ещё под китайским управлением? ATC? В теории, если есть экстренное распоряжение от Пекина, диспетчер может потребовать возвращения?

— Так и было, — стюардесса качнула подбородком. — Но на это ушло время: такое распоряжение — не уровень диспетчера или даже аэропорта. Даже не сектора — СААС, не ниже. Представляете себе китайскую бюрократию в тех кругах?

— Что такое СААС?

— Civil Aviation Administration of China. И они точно требуют документы в таких случаях…

— … либо документ заменяется приказом, пусть устным, но из о-очень серьёзного места, — подхватил метис. — Имеющего полномочия. Другое дело, из тех мест по щелчку пальцев тоже никому просто так не звонят — ибо сперва тщательно выясняют и перепроверяют на три раза перед тем, как. — Он поднял глаза на сотрудницу авиакомпании, — нам реально повезло, что успели.

— А срезать уголок никак нельзя было? — опять захотелось дурачиться. — Побыстрее там пролететь, напрямую?

— Авиакомпания подаёт план полёта заранее — с точками входа-выхода в сектора, эшелонами, трассами. Китайские диспетчеры утверждают маршрут и не допускают отклонений. — Ответил почему-то Такидзиро, хотя Ута рассчитывала потиранить девицу. — В Китае, особенно над Пекином, много закрытых зон, так как значительную часть неба контролирует армия.

— Как мы в итоге вылетели? Китай имел право отдать команду вернуться в Пекин?

— Да, имел. Воздушное пространство Китая полностью контролируется китайскими властями и пока самолёт не покинул зону ответственности диспетчеров Китая, он обязан подчиняться указаниям Китая.

— Получается, команда вернуться была законным распоряжением? — тут уже и топ-менеджер опешила.

— Конечно. Неподчинение считается нарушением воздушного законодательства КНР вплоть до перехвата и принудительной посадки. — Подлил масла в огонь Такидзиро.

— И как тогда?.. В голове не укладывается, — Уэки против воли взглянула в тот же иллюминатор, в который не первый десяток минут одухотворённо таращился вчерашний заключённый Ван. — Вы решили не подчиняться? — голос Уты наполнился живым интересом.

— На практике все всегда подчиняются, — разочаровал несносный метис, которого никто ни о чём не спрашивал. — Даже если на борту дипломаты, ценный пассажир или граждане союзного государства — пилоты подчинятся, чтобы не подвергать рейс угрозе.

— А что говорит международное право?

— Согласно Чикагской конвенции о гражданской авиации, «…каждое государство имеет полный и исключительный суверенитет над воздушным пространством над своей территорией». Статья один.

— Откуда ты это всё помнишь, — недовольно заметила топ-менеджер, чтобы не молчать. — Точнее, нафига запоминаешь.

— Не специально, память хорошая, — ухмыльнулся ехидно хафу. — Статья двенадцать, Правила полётов: «Самолёт, находящийся в чужом воздушном пространстве, должен соблюдать правила этого государства».

— Вы правы. — Фемина так проникновенно таращилась на Решетникова, что снова захотелось ей двинуть. Кулаком, потом бить ногами — после того, как она упадёт на пол и скорчится калачиком. — Это вторая часть, — стюардесса указала взглядом на бумажку в чужих руках. — Грозовой фронт, нам второй раз повезло.

— Не вам, а нам, — сварливо поправила Уэки. — Вы как раз ничем не рисковали.

Рука Такидзиро опять сжала где надо, призывая помолчать.

Айтишница великодушно заткнулась.

— Приказ поступил в момент перехода. Китайский диспетчер пробился сквозь помехи, когда самолёт проходил границу: с юридической точки зрения приказ был уже не обязателен к исполнению.

— Контакт к тому времени передали японскому диспетчеру? — Решетников налился нездоровым интересом.

— Да.

— Вот это везуха, — впечатлился он ненаигранно, а её попу для разнообразия очень душевно погладили. — Ну тогда игнорировать с чистой совестью.

Ута напрягла профессиональную память:

— В авиации запись переговоров же фиксируется? Включая время передачи команды? — раз летят не наедине, хотя бы поболтать.

Коль скоро другие развлечения недоступны. Эх-х, а как хорошо было по пути сюда — пустой бизнес-класс (и так бездарно проспать всё время).

— В точку. Командир борта проверил: кто в эфире сейчас? Где мы по координатам? Чей ATC нас ведёт? — на сей раз уважительный взгляд сотрудницы авиакомпании достался ей.

Уэки сдержалась, чтобы не показать язык в ответ.

— Ну тогда и говорить не о чем, — а шестерни в голове Решетникова отчего-то заработали с утроенной силой. — Если команда пришла уже после перехода региона слежения — это опоздавшая команда, юридически она невалидна. — Метис вынырнул из дежурного омута своих регулярных мутных размышлений. — Суммируем. После выхода из воздушного пространства Китая управление переходит к японским или международным диспетчерам; Китай утрачивает право требовать возвращения и посадки.

— Снаряд пролетел мимо? — Ута намотала локон на палец. — Пронесло?

— Да. Но очень хлипким стечением обстоятельств.

— И вот почему мы потревожили вас, — стюардесса наклонилась ближе и заговорила тише. — Ваш товарищ-дипломат, когда общался с нами наедине перед вылетом, не хотел тревожить вас понапрасну. Но нам он инструкции оставил недвусмысленные, как раз на такой либо подобный случай.

Уэки припомнила: прикольный друг Такидзиро, Огихара Даити, работающий в пекинском посольстве на государство, действительно на пару минут прямо в рукаве отводил в сторону сперва капитана рейса, затем второго пилота. Кажется, даже что-то передавал им при этом.

— У него всегда плохо получалось от меня что-то скрывать, — мягко улыбнулся в ответ Решетников. — Я заметил его манипуляции.

— В соответствии с его просьбой я и передаю вам все известные детали (только что сделала) — возможно, вам захочется связаться с землёй.

— Я оценил, — впечатлился Такидзиро. — Спасибо огромное. Соображу минут за пять — нужно кое-что в голове прокрутить.

— Хорошо, если понадоблюсь — зовите. Благодарить нужно не нас. «Возможно, моему летящему с вами товарищу потребуется срочно предупредить кого-то, оставшегося в Китае», сказал ваш друг. — Фемина требовательно глядела на логиста, как двадцатипятилетняя модель — на нищего сорокалетнего клерка в день зарплаты последнего, когда тот является её бойфрендом. — Мы к вашим услугам, если вдруг нужно. Хотя у вас наверняка свои возможности.

— Так просто⁈ — брови айтишницы не в первый раз взметнулись вверх. — Почему вокруг меня никогда, сколько ни летала, так с бубном не танцевали⁈ — она снова возмущенно шмыгнула носом.

— На счёт Решетникова-сан есть конкретные указания от Правительства Японии в лице конкретного чиновника. Авиакомпания в моём лице считает нужным пойти навстречу — мы себя от Японии не отделяем. Видимо, когда летали вы, за вас дипломаты не просили, — стюардесса поднялась и поклонилась Уте, лишь изображая вежливость.

— Спасибо самой очаровательной шефу из всех, которых я видел, — церемонно поблагодарил хафу одну девицу, держа на коленях (и за задницу) при этом другую.

Похоже, как и самой Уте, на других пассажиров бизнес-класса метису было глубоко плевать.

— Второй раз это слово. Что значит шеф?

Стюардесса исчезла в закутке для экипажа или что там находится за дверью.

— Основная иерархия на борту JAL и других японских авиакомпаний какая? — машинально ответил Решетников, проваливаясь в размышления по новой.

— Понятия не имею. Никогда не сталкивалась, сама не летала, в авиации не работала. Какая?

— Первый ранг, старшая стюардесса рейса — с нами только что говорила именно она. Аналог младшего офицера в армии. Сама пассажиров не обслуживает.

— Ух ты. А чё она тогда делает?

— Отвечает за координацию бортпроводников, связь с пилотами, отчётность. Носит отличительный значок, на нашей был.

— Я прониклась твоей важностью. — Ута чуть подумала и не стала вставать с нагретого места — никто не просит, пассажиры не смотрят, дела никому нет.

— Дальше идёт старший бортпроводник секции, в подчинении две-четыре младших стюардессы.

— А третий уровень кто?

— Старшая стюардесса. Может управлять одной зоной салона, отвечает за безопасность и первичную помощь. Дальше — стюардесса.

— Рядовая?

— Угу. И замыкает пищевую цепочку младшая стюардесса.

— Молодые?

— Часто те, кто проходит стажировку. Работают под присмотром старших, не допускаются к самостоятельному принятию решений.

На каком-то этапе она решила пожалеть чужие мыслительные процессы и таки пересела в своё кресло: упругое женское бедро иногда не только полезно мужику, а ещё и вредно, если отвлекает.

Оказалось, ненадолго:

— Помоги мозгами, пожалуйста. — Решетников вынырнул из омута несомненно глубоких и важных размышлений. — У меня своих не хватит.

— Опять ты меня юзаешь, — упрекнула топ-менеджер, возвращаясь на мужские колени. — Эгоистичная и циничная сволочь.

— Женская манипуляция, — отмахнулся Такидзиро. — Кстати, чтобы закрыть тему. Ты согласна, что ты бы от меня свалила через месяц, если бы мы начали жить вместе?

— Да ну?

— Самым натуральным образом. Даже месяц много, ставлю максимум на пару недель.

— Почему? — Уэки умела слушать (и слышать) по-настоящему важные вещи, какой бы образ в моменте ни изображала.

— Потому что наигралась бы. Знакомый и, — Решетников поднял вверх указательный палец, — ставший доступным объект тебе резко надоел бы.

— Субъект.

— Без разницы. Из чувства долга… нет, не так. Из верности совместному плану на годы ты своё будущее строить не будешь, по крайней мере, пока что.

— Да ну?

— Может, попозже, когда наиграешься.

— Почему?

— Потому что еще не наигралась, — припечатал обитатель нижних этажей. — Твой неуёмный темперамент будет требовать постоянного движения и перемен. Ты не готова остепениться прямо сейчас ради семьи.

— Думаешь? — она серьёзно отнеслась к услышанному (что-то в глазах собеседника такое было).

— Знаю, — компетентно кивнул логист. — И категорически не хотелось бы проверять на себе. Хотя к тебе я отношусь более чем хорошо, уж поверь.

Ута припомнила, что предыдущая тёлка Решетникова от него свалила буквально накануне. Работали они на одном этаже, в одном департаменте, примерно в одном ранге, даже на свадьбу копили, девица тоже была здорово моложе.

Как говорили корпоративные чаты, и денег с собой прихватила — всё, что было на том самом совместном счёте. Там ещё история с их общим бывшим начальником была; последний, кстати, с должности вылетел в итоге. Как бы не усилиями Хину-тян.

— У тебя старые психологические травмы, — констатировала айтишница.

Параллельно она прислушалась к себе и с удивлением обнаружила, что собеседник не так уж неправ:

— *****, — в следующую секунду топ-менеджер достаточно грязно выругалась. — А ведь да. Есть такой вариант.

Она попыталась смоделировать, что будет чувствовать, если каждый вечер перед сном встречаться с одним и тем же лицом мужского пола. И утром, просыпаясь, тоже. Затем умножила полученный результат на тридцать — количество дней в месяце.

— Доля истины присутствует, — признала Ута. — Хотя я и не так категорично уверена.

— Зато я уверен, — хафу фыркнул. — Ты эгоцентрист, а в мезальянсах, да на сильной позиции такие люди как ты… Труба взрослому мужику, — логист лаконично закруглился, прервав самого себя.

— Что такое сильная позиция в этом контексте?

— Тот, кто в мезальянсе моложе, считается сильной стороной, кто старше — слабой. Пережевала бы и выплюнула, — он твёрдо верил в собственные слова.

— Могут же у меня быть женские капризы, — проворчала она.

— Не такой ценой, — покачал головой Решетников.

— Я подумаю над твоими словами. По идее, ты не должен рассуждать настолько глубоко — ты должен хвататься за открывшуюся уникальную возможность и бросаться в омут отношений — со мной — без колебаний.

— Ха. Ха. Ха.

— Да! Ты должен не мозгами думать, а совсем другим местом! И радоваться каждому шансу засадить в упругое женское тело, принадлежащее персоне такого ранга! — она уверенно похлопала себя по животу. — Сиськи у Хьюги больше, — признала Ута самокритично, — но моя жопа тоже топ. Ноги длинные, опять же; талия; общий силуэт, обаяние и улыбчивость.

— Можно, у меня будет своя точка зрения? — похихикал нахал вполголоса. — Я не о твоих внешних достоинствах, здесь не спорю. Внешность у вас у всех модельная.

— Странно от тебя такое слушать.

— Почему?

— Кто мои родители и кто твои. Хотя б из этих соображений.

— А кто мои родители? — оживился Такидзиро.

— Рыбацкая ж деревня на отшибе, — пожала плечами Уэки, затем сказала название, префектуру (она не собиралась скрывать от нечужого человека, что отлично помнит его личное дело). — Даже если твой отец был мэром вашего посёлка, до возможностей моего отца он всё равно не дотягивал.

— Мэром не был и близко, — вздохнул метис. — С такой-то фамилией.

— Получается, ты банально не уверен во мне вдлинную?

— Я очень хорошо вижу твой ресурс психики на тему брака прямо сейчас. Извини. Если ты готова сказать, что я ошибаюсь — скажи. Возьму свои слова обратно. Поклянись?

— Не знаю. Только что прислушалась к себе, чувствую — может, ты и прав. Один и тот же мужик, да целый месяц… А тут вообще на всю оставшуюся жизнь. Страшно! Забежать подальше — вполне себе вариант, бабки-то есть, — она беззаботно зевнула. — Сменить регион на время, все гаджеты отключить. — Затем опять пооткровенничала. — Другое дело, что в какой-нибудь латиноамериканской глуши может накатить желание расслабиться дальше. Или больше. А вокруг — одни мачо. А дома сидит полностью известный и предсказуемый супруг, пусть по-своему хороший, но уже не настолько интересный.

— Раньше бывало? Бросала парня притом, что он тебя любил? Оттого, что тебе захотелось перемен?

— Бывало, но скорее не перемены ради перемен, а когда одно и то же лицо долго нав… Страшный ты человек!

— Опыт.

— Н-да уж. Видимо, «опыт проигранных сражений» — великое дело. Наверное. — Где-то на заднем фоне подсознание хотело дурачиться, спорить, закатывать сцены, но рациональная часть мышления инженера победила. — Описанная тобой модель чертовски похожа на реальную, — нехотя согласилась Уэки.

На душе неожиданно стало легко и приятно.

— Мне приходилось видеть такие союзы, — Такидзиро опустил взгляд. — Всё, что больше восьми лет разницы в возрасте — откровенный мезальянс. Такая разница по деньгам, как между нами сейчас — это тоже мезальянс, уже второй. Обычно всё разваливается ещё на первом, а тут сразу два в одном. Кем является мужчина в таком союзе? Без паузы, не думая! Первая мысль!

— Игрушкой, — честно признала Ута, про себя соглашаясь окончательно с тем, что любые игрушки надоедают.

А если речь о человеке типа неё (любые игрушки с детства без ограничений, фигурально), то очередная надоест скорее рано, чем поздно. Очень рано.

— Слушай, а как ты тогда объяснишь эти ваши перемигивания с Миёси Моэко и Хьюгой Хину⁈ Они ведь моего возраста! — Она покосилась в сторону своего кресла, но вставать с мужских коленей не стала. — Твои выкладки насчёт двух в одном мезальянсов к ним тоже относятся в полной мере: ты здорово старше, они здорово богаче. Адвокатша так ещё и из политически не последней семьи, как сейчас оказалось. — Хотелось сказать «гангстерша», но топ-менеджер удержалась.

— Я сказал раньше, ты эгоцентристка. Было?

— Да. Этот мир реально мой и вращается вокруг меня. Я — его главный осевой элемент, без которого эта вселенная не имеет смысла. Мозгами может и понимаю, что перебор, но говорю искренне, что чувствую.

— Во-о-от. У Моэко и Хину от тебя есть отличие. Они способны на уровне подсознания признавать, что есть вещи важнее, чем их интересы. Не хотел этого говорить вслух.

— Да ладно, — Уэки великодушно махнула рукой. — Правда ж где-то. У якудзы — «клан превыше всего», кажется, даже лозунг такой есть. У неё и отец вон, голой грудью на стволы пёр на том митинге! Традиция жертвовать собой — семейная. Она реально способна себя ограничить.

— Осознанно.

— А неважно, пф-ф-ф. Главное — она готова приносить в жертву себя и свой комфорт. В отличие от меня — мой комфорт не для жертв.

— Ну видишь.

— Люди делятся на тех, кто своими интересами пожертвовать способен, — она размышляла вслух. — Ради какой-то херни. Ладно, важной херни! И на тех, кто своего категорически упускать не собирается и кто лучше будет принимать жертвы первых, чем отдавать своё.

— Какая ты злая. Оказывается.

— Наверное, я просто из вторых: если есть жертвенная паства, всегда должен быть кто-то, кто эти жертвы готов принять, — она довольно развела руками, снисходительно глядя на собеседника.

Тот для разнообразия промолчал.

— С Миёси ясно, Хьюга от неё недалеко ушла, — объяснила себе айтишница.

— В плане?

— Сколько-то раз чемпион паназиатских игр в эстафете, не в одиночном заплыве. Получается, она тоже командный игрок. — Уте стало занятно от собственной рассудительности. — И только я — прошаренная эгоистка, которой свои интересы дороже. А-ха-ха, прикольно! — она щёлкнула метиса по носу. — Фигасе, ты с гангстершей прокачался. — Последнее было сказано уважительно.

— На тему? — Такидзиро в ответ удивился.

— На тему этих ваших психологических выходов из-за печки: мы поговорили сейчас с тобой минуту — а у меня ощущение, как от психотерапевта вышла.

Топ-менеджер не обратила внимания на добродушный взгляд товарища, направленный ей в висок.

— Ладно. Ты о чём посоветоваться хотел? — возвращаться в своё кресло категорически не хотелось.

— По твоей специальности. Ты час назад упоминала, что в курсе китайской системы видеонаблюдения на улицах. Говорила, чуть не протоколы можешь перечислять?

Она снова посмотрела на него снисходительно:

— Ну давай, поймай меня на неточностях в моей сфере.

— И в мыслях не имел, — открестился хафу. — Тем более что сам не разбираюсь. Потому и спрашиваю.

— Фраза «Могу даже протоколы видеонаблюдения на улицах перечислить» звучит эффектно, но её точность зависит от контекста. Можешь уточнить твой несомненно важный вопрос? Мне будет легче понять, как ответить.

— Сперва обозначь уровень своей компетентности, — осторожно предложил товарищ.

— А каким образом ты его проверять собрался? — расхохоталась Уэки. — Уж извини, дорогой Такидзиро-кун, как бы тут поделикатнее. Насколько студент первого курса или вообще старшеклассник может проверить диагноз за профессором медицины? — она наклонила голову к плечу.

— И всё же? — упёрся кое-кто.

— Хотела бы поболтать о художественных преувеличениях, но не буду. — Ута стала серьёзной. — Если речь не о сотруднике Huawei или SenseTime, то доступ к реальным протоколам китайского уличного наблюдения маловероятен. Это мой тебе профессиональный ответ непоследнего человека в отрасли, — она подумала и добавила, — не только в национальном масштабе не последнего человека. Чуть шире. Ты сам в курсе, насколько.

— Упс. — Логист озадаченно потёр затылок. — Как так-то. А счастье было так близко, так возможно.

— Это засекреченная информация и она часто идёт под грифом их безопасности. Так что, если кто-то упоминает протоколы без технических нюансов — оно скорее всего чёс, — сейчас с метисом общалась её профессиональная ипостась, не тинейджерская. — Это если в целом.

— Эх-х.

— Однако, — она наклонилась к нему вплотную так, что лица почти соприкоснулись. — Возможен и реальный смысл, если айтишник серьёзный.

— Например?

— Скажем, чел пыхтит в какой-то из следующих отраслей: видеонаблюдение, системы безопасности, компьютерное «зрение», интеграции с китайским ПО (хоть и через API Dahua, Hikvision), — снисходительность на лице Уты стала едва не материальной, пальцы от кулака отгибались один за другим.

Она назвала ещё несколько направлений и уточнила, что перечень неполный.

В глазах Решетникова зажегся огонёк сдержанной надежды:

— И что в этом случае?

— Такой человек может и правда знать, какие архитектуры используются; пусть не прямо из Китая, но через внешние версии.

Логист, изнывая от нетерпения, энергично заёрзал всем телом под женской попой:

— Можно без драматических пауз? Пожалуйста.

— Я могу долго перечислять, оно тебе хоть что-нибудь скажет? Сформулируй уже свой конкретный вопрос, недоверчивый ты мой дилетант.

— Моделирую ситуацию. Наш общий знакомый (мы его видели в закрытой зоне аэропорта Шоуду, когда прилетали) выходит на улицу. Учитывая тотальный видеоконтроль, захват его физиономии камерами произойдёт сразу или почти сразу — по крайней мере, в центре крупного города.

— А он уже скрывается?

Товарищ вздохнул, уходя от прямого ответа:

— Раньше у уличных камер таких возможностей не было. Чуть было не сказал, «в мои годы», тьху ты, и правда что ли возраст…

— О каком городе речь? Где именно он выйдет на улицу?

— Пекин, Гонконг.

— Что в итоге ты хочешь понять? Запрос мне свой формализуй, пожалуйста.

— Сколько времени у него есть до приезда крепких ребят в тонированных микроавтобусах? Но это не весь вопрос тебе, там есть часть ответа, которую ты не знаешь.

— Важно для эвакуации? — сообразила топ-менеджер. — Думаешь, возьмутся и за него?

— Очевидно же, — пожал плечами Решетников. — Судя по хаотическим и безуспешным действиям авиационной администрации за последний час, его вопросом занялись. Поэтому мы и успели вылететь — принимающие решение о возврате рейса были на шпагате между двумя стульями.

Она не стала переспрашивать, на основании чего вывод. Каждый — специалист в своей области, и если Такидзиро искренне так считает…

Серьёзных ошибок лично Ута за ним пока не видела. Ни в какой из сфер, особенно в этой (одна рубашка под пиджаком чего стоит).

— Хочу предостеречь нашего ханьского доброжелателя от кое-каких неточностей на всякий случай, — продолжил метис. — С тобой пытаюсь их перед этим оценить.

— Ты считаешь, китайский чиновник такого уровня на своей территории нуждается в твоих советах? Я не спорю, просто пытаюсь вникнуть.

— Ты не в теме персоналий и психологии его должности, — мягко возразил логист. — Он, конечно, знает общую схему, свою родную систему и нормативы — да. Но в таких вещах всегда есть маленькие дырочки, о которых очень высокое начальство за древностию лет регулярно уже по техническим причинам не в курсе. Точнее, не учитывает из-за мелкого масштаба с высоты своего запредельного горизонта. А в полях оно критично.

— Ты как будто сам из его организации.

— Нет, но люди везде одинаковые. Не знаю его конкретной специализации, но имею личный, прикладной, положительный — он поднял и опустил брови, — опыт по теме.

— Звучит прикольно.

— Тут как в маркетинге: опыт успешных компаний стоит миллиарды, всё остальное не стоит ничего, включая золотые докторские степени. Теоретиков, от земли далёких.

— Уже жалею, что спросила, — айтишница без затей шмыгнула носом. — Ты стал таким взрослым, что прям по голове дать хочется.

— Есть вариант, что нюансов он может и не учесть, — Такидзиро пропустил женские эмоции мимо ушей. — Тебя спрашиваю, чтобы понять картину в целом, после этого принять своё небольшое решение.

— Какое?

— Сможет ли кто-то, однажды успешно проскакивавший сквозь их сеть, помочь опытом второму такому же, бегущему сегодня, — серьёзно ответил хафу. — Времена и технические реалии изменились, пытаюсь понять с твоей помощью, насколько.

— Китай — лидер систем видеонаблюдения в масштабах глобуса. У них десятки миллионов камер, объединённых в единую платформу с ИИ-обработкой. Ключевые игроки… — Иногда есть смысл потратить какое-то время на небольшую лекцию.

Тем более что на борту летящего самолёта спешить всё равно некуда.

— Дальше?

— Эти системы давно не просто «распознают лица», они отслеживают перемещения конкретных людей в реальном времени, совмещая данные с мобильной связью… финансами… биометрией госсистем… — Ута и продолжила.

— Ох. — Собеседник сегодняшней интеграции явно не ждал.

— Ну. Судя по времени твоих предыдущих путешествий, тогда было проще по объективным причинам технического характера — лет сколько прошло.

— Внимательно слушаю дальше.

— Разберём твою задачу по этапам. «Попал в объектив камеры» — это происходит мгновенно. В людных местах Китай почти на сто процентов покрыт видеонаблюдением. Вы же не в сельских полях его подбирать собрались?

— Вряд ли. Выясню, но вряд ли там — в любой деревне чужак как белое пятно. Это по личному опыту в Гонконге.

— После захвата камерой ИИ распознает его лицо, коридор одна-три секунды. Личность сравнивается с базой разыскиваемых. Грим и маскировка не помогают…

— Тут я в курсе.

— Дальше сигнал уходит в систему мониторинга: в Региональный центр наблюдения и параллельно в «Золотой щит».

— Ничего себе. Откуда ты это всё знаешь? Ладно б я.

— Открытые данные, если работать в отрасли, — отмахнулась топ-менеджер. — Особенно на моём уровне. Форумы всякие, — дальше она сказала заокеанскую поговорку, от которой глаза собеседника полезли на лоб. — You learn more with your eyes and ears opened and your mouth shut.

— От тебя неожиданно! — брови Решетникова который раз встали домиком. — Такое слышать.

Это она тоже пропустила мимо ушей:

— Подтверждение обычно занимает до двух минут.

— Спасибо. Дальше я могу сам продолжить, — Решетников без разбега занырнул в невесёлые размышления.

— Продолжи? Мне тоже интересно тебя услышать.

— Дежурные сотрудники, видя тревожную отметку, проверяют данные вручную: сверка последних известных местонахождений, должностного статуса, риска вмешательства. Следующий этап — передача группам реагирования, тут ничего нового. Принесутся со скоростью звука до трёх минут.

— Был опыт? — пошутила она и тут же пожалела.

Товарищ на пару секунд отвернулся и «не заметил» последнего вопроса:

— Обычно в ключевых точках Гонконга прикатывают по команде такого плана от трёх до семи минут, — хафу тоскливо вздохнул. — Если объект не двигается, задержание девяносто девять и девять процентов. Если зашёл в здание — вообще контроль доступа, его там же и заблокируют лифт-выход-охрана. Н-да уж, печальный случай с нашей коровой…

— Почему именно Гонконг? Если секрет, можешь не отвечать.

— Да ну, какой секрет от тебя. Тётю нашего товарища всё равно забирать нужно, — кивок в сторону Вана. — Есть мнение, что две разные операции плодить не стоит. Проще обоих забрать из одного места, тем более что тётя теоретически вольна двигаться, куда хочет. Формально.

Ута внимательно посмотрела на логиста и добросовестно добавила, что тамошние системы используют глубокие нейросети, обученные на изменениях внешности. Накладные усы, шапки, капюшоны — не работают по определению.

Тепловизионные камеры, которые фиксируют биометрию, тоже оптимизма не добавляют; оценка походки — фигурант распознаётся по движению тела и ног, даже если лицо скрыто.

На вокзалах, в метро, аэропортах и правительственных зонах — все входы с биосканом, там просто поведение человека может вызвать тревожную реакцию настроек, особенно если последние переведены в параноидальный режим.

Решетников, судя по некоторым деталям этой беседы, откровенно плавал в технических деталях сегодняшнего дня, но общий потенциал той системы тоже неплохо представлял. Прагматично и на собственной шкуре.

За прошедшее же время аппаратные и программные возможности той стороны лишь выросли.

— Хотя-я, если чисто академически и в порядке мозгового шту-у-урма, — она не сдавалась, старательно просеивая в голове варианты и не пропуская ни одного реального.

Метис подобрался.

— Можно попытаться побороться, — Уэки даже палец подняла, — именно попытаться! Если твой человек знает маршруты обхода, пользуется хоть какой-то помощью спецслужб (он же сам из них?) и передвигается автомобилем вне камер.

— Это ещё возможно? — товарищ оживился. — Там?

— Такие места исчезают в КНР, — Ута не стала обнадёживать понапрасну. — Но можно попытаться выстроить теоретически безопасный маршрут в Гонконге, где ещё есть ограниченные зоны частичной слепоты городской системы.

— Давай⁈ — мужские руки решительно ссадили её на пол. — Где твой комп?

Wi-fi, хоть и медленный (потому что через спутник), в бизнес-классе JAL был бесплатным — оговорено условиями билета и табличкой на каждом сидении.

Такидзиро воровато оглянулся по сторонам и потащил откуда-то из-под пиджака девайс, в котором Уэки с изумлением опознала крипто-телефон.

— Как лучше звонить? — он указал по очереди взглядом на гаджет и на её лэптоп.

— Без разницы, — Ута требовательно протянула руку. — Дай заценить! Где намутил?

— Помнишь, я перед вылетом исчезал?

— Да, помню. Ездил утрясать моменты обеспечения в закрытых для других дверях. По крайней мере, сказал именно так.

— Вот там и намутил. Лететь в один конец пять с лишним часов, в оба — почти половина суток.

— В бизнес-классе же wi-fi, — напомнила она хлопая по подлокотнику. — Вон вывески на каждом шагу, связь тоже через спутник, если что.

— Не хотел оставаться без автономной связи. Во-первых, вдруг на японские авиалинии оттуда к нам билета бы не было? — он похлопал глазами. — И пришлось бы лететь чем-нибудь китайским?

Аэропорт Ханэда, Токио.

— Здравствуйте. Где я могу найти старшего по иммиграционному контролю? — Мая вежливо наклонился над окошком в стеклянном стакане, стараясь глядеть на сидящего внутри как можно доброжелательнее.

Решетников встретил в Пекине китайца, успешно отвёз в аэропорт и благополучно погрузил в самолёт. Отдельная тема, сколько это всё стоило (не деньгами, разумеется).

Рейс находился уже в воздушном пространстве Японии и ожидается вовремя — это выяснилось буквально два часа назад. Пришлось всё бросать и ехать сюда.

Оказывается, в бизнес-классе JAPAN AIRLINES в мессенджере LINE в нынешние дни можно писать на землю вообще во время полёта. И голосом разговаривать тоже можно, правда, неровно и с солидными задержками (связь через спутник), но чтобы подтвердить личность собеседника на том конце провода — за глаза.

Сперва подтверждаешь голосом, потом разговариваешь текстом, они так и сделали.

Прогресс не стоит на месте, покивал самому себе кумитё, продолжая гипнотизировать взглядом пограничника. Надо делать свой аккаунт в соцсетях. Надо делать. Надо браться за свой аккаунт. Ибо — выборы.

— С какой целью вы к нему? — служащий завершал заполнение какой-то формы.

Миёси-старший положил на стойку официальное письмо МИД — запрос на особые меры по прибытии сопровождаемого лица в аэропорт Ханэда (Вана), он же — заявитель на статус беженца.

Во время звонка с борта летящего лайнера выяснилось, что внутри дипломатического ведомства между отдельными подразделениями существует напряжёнка. Также, не исключались осложнения со стороны других структур. Решетников кратко описал опасения — Мая согласился и, не раздумывая, отправился действовать.

Так бывает, иногда нужно сперва делать, а разбираться потом.

— «Начальнику управления иммиграционного контроля… Копия… Управление общего администрирования… Канцелярия министра иностранных дел… Главное управление общественной безопасности, Нацполиция…», — чиновник пробежал документ взглядом и подобрался. — Извините, а почему это принесли вы? Оно же должно поступить нам на исполнение совсем по другим каналам?

— Спешка, — непритворно вздохнул Миёси-старший. — В МИД своя чехарда и одни двери не друзья другим дверям. В юстицию и вам через электронный документооборот передано шестьдесят три минуты назад — они сказали, вы это каким-то образом можете проверить в своей системе даже отсюда…

— Делаю.

— … Но ответственный в МИД отдельно оговорил: скорость прохождения у вас через юстицию — величина непредсказуемая. Вернее будет продублировать личным визитом и твёрдой копией, — Мая кивнул на бумажку в чужих руках. — Чтоб наверняка и без накладок.

— Здесь написано: «Министерство иностранных дел направляет двух сотрудников со служебными паспортами для сопровождения гражданина Китайской Народной Республики по имени…», — чиновник сверился с текстом. — «Прибытие рейсом JL22 авиакомпании Japan Airlines из Пекина в аэропорт Ханэда, Токио» — всё верно, это мы. Но рейс ещё не прибыл!

— Именно поэтому я тут. — Терпеливо улыбнулся борёкудан. — Когда рейс прибудет, поздно будет шевелиться. Всё должно быть готово. Там же процедура расписана.

— Погодите, сосредоточусь. — Клерк затеял перечитывать. — Пока вникаю, если можно, своими словами — извините, конец смены, с сообразительностью напряжёнка. — Он тоже доброжелательно улыбнулся.

— Указанный гражданин Китая по деликатным обстоятельствам выражает намерение подать заявление о предоставлении статуса беженца сразу по прилёте. Его сопровождают двое сотрудников Министерства иностранных дел со служебными паспортами МИД, поскольку он категорически не желает вступать в какой-либо контакт с посторонними, включая представителей прессы.

— Он реально опасается подобного? — человек на том конце стойки не особо успевал мозгами за ситуацией.

— Да. Поверьте, мне есть чем заниматься в этой жизни — я бы сюда не ехал просто так, — оябун развёл руками. — Кроме прессы, беженец категорически не желает контактировать с представителями любых несвязанных организаций, включая государственные.

— Его право, — машинально прокомментировал парень, безуспешно пытаясь вынырнуть из стандартного служебного потока и переключиться на нестандартное письмо — скользкая рыба понимания никак не давалась ему в руки.

— Было бы всё так просто. Мы с вами вдвоём можем соглашаться сколько угодно, а жизнь всегда вносит свои коррективы.

Чиновник закусил губу:

— Как будто есть некая подоплёка. — Затем навёл взгляд на собеседника. — О которой вы в курсе.

— От вашего ведомства требуется конфиденциальная и ускоренная процедура въезда — законное право заявителя, вы сами заметили, — Мая даже подумал, а не предложить ли перевернуть бумагу и почитать на обороте или это будет совсем уж невежливо. — Министерство иностранных дел Японии настоящим просит вашего содействия по нескольким пунктам, давайте отталкиваться от этого. Больше, чем написал Департамент, я вам вряд ли скажу.

— Да, согласен…

— Организовать прохождение через отдельный коридор — VIP или дипломатический канал, — якудза отогнул мизинец от кулака. — Обеспечить приоритетную и непубличную обработку документов при въезде, — безымянный. — Разрешить постоянное сопровождение данного лица дипломатическими сотрудниками на всех этапах.

Здесь он употребил мидовский оборот, как было написано в письме, хотя у сопровождающих паспорта зеленые.

С другой стороны, это за границей важно, есть у тебя дипломатический статус или нет, а дома и чёрный, и зелёный паспорта — и тот, и другой сотрудники МИДа. С точки зрения родной юстиции без разницы (все граждане равны), а звучит солиднее.

— А-а-а, вот же оно. Вижу. — Чиновник наконец сообразил перевернуть документ. — «…При необходимости — рассмотреть возможность временной защиты или помещения под наблюдение в координации с соответствующими органами…» — он поправил очки. — «Подробная информация о личности прибывающего, сопровождающих и точном времени прибытия будет передана через защищённый канал связи…».

— Уже передана, — кумитё ткнул пальцем в служебный монитор. — Именно поэтому иду к вашему шефу — убедиться, что ненужных и печальных совпадений не случится.

— «…просим о максимально внимательном и оперативном рассмотрении данного обращения… С уважением, Отдел Китая, Департамент Азии и Океании, Министерство иностранных дел Японии…». Дата сегодняшняя, — чиновник мазнул взглядом по настольному календарю. — А почему только сейчас? До прилёта ведь… — он сверился с часами и назвал время, его глаза расширились.

— Вывоз заявителя к нам — это была очень непростая работа МИДовцев в Китае. Всё висело на волоске и решилось в последнюю секунду. Можно сказать, одновременно с отправлением рейса, — с одной стороны правда, с другой тоже. Но и ничего лишнего. — До последнего момента не было ясно, получится ли. Лично мне позвонили прямо с борта, по дороге к вам я заезжал в Департамент — забирал саму бумагу. Как справился там — лишнего по улице не гулял. — Глава Эдогава-кай поднял подбородок. — Вот он я перед вами.

— Извините, а вы вообще кто? — тип наконец начал потихоньку врубаться. — Тут написано, двое сопровождающих летят с китайцем на рейсе, — сотрудник выбил сложную пулемётную дробь по клавиатуре параллельно с разговором и сейчас что-то придирчиво рассматривал на экране. — А вы кто⁈

Борёкудан выпрямился, чтоб над стойкой стал виден семейный герб фамильного кимоно (благо, рост позволяет):

— Меня зовут Миёси Мая. Возможно, вы обо мне слышали. Вот мои документы.

Глаза собеседника заморгали, по лицу мелькнула сложная смесь эмоций:

— Да-а, я вас узнаю! — парень подскочил со стула, как ошпаренный, и поприветствовал старшего в соответствии с этикетом. — Миёси-сан, я могу поинтересоваться вашей ролью в этом всём? — его взгляд забегал с собеседника на письмо, начавшее было проявляться понимание снова куда-то испарилось. — Вы ещё и в МИД работаете, что ли⁈ Что это всё значит?

То, что он разговаривает с членом Общественного Совета МВД, чиновник знал либо помнил, судя по физиономии.

— Так случилось. Не поверите, сидел дома, пил чай и никуда не собирался. Просто выполнил курьерские функции: вопрос важный, делегировать некому. Друзья попросили, пришлось напрягаться, — Кумитё оглянулся, контролируя, чтоб близко не было других. — Если нужно, могу изложить всю фабулу прямо вам здесь. Однако действия будут не на нашем с вами уровне, а времени мало. Может, всё же пройдём к вашему начальнику?

— Конечно!

Сотрудник иммиграционного бюро буквально за секунду выключил рабочий терминал, закрыл стакан на цифровой замок и устремился по проходу, сделав знак следовать за ним:

— Проведу короткой дорогой. У вас пропуска нет, с моим будет быстрее, чем вокруг через две галереи.

Формально, поступившая с таким срочным грифом корреспонденция МИДа должна обрабатываться Министерством Юстиции без проволочек (осуществляющая пограничный контроль Иммиграционная служба Японии, в отличие от многих других стран, напрямую подчиняется именно Министерству Юстиции).

В реальности же (Решетников на этом настаивал особо), попытки сорвать операцию, неудавшиеся на китайской территории, будут со скоростью звука перенесены на родину — как только оттуда сюда дойдёт новость, что уже кинутый однажды китаец на японском (!) рейсе вот-вот приземлится в Токио.

— Деньги правят миром, — пробормотал себе под нос оябун, шагая по аэропорту за человеком в костюме.

Принцесса Акисино лишилась ощутимого потока финансов: в Йокогаме у неё пошло не по сценарию, в итоге не начавшаяся ещё предвыборная кампания уже не досчиталась изрядной доли миллиардов, на которые была распланирована (а куда без них? К этому моменту якудза как раз относился с пониманием, хотя и не оправдывал — вон, простой молодежный блогер сколько денег за рекламу берёт. Один из необходимых тысяч. А итого сколько нужно? Да такой-то партии, как у Ишикавы?).

Поскольку Принцесса нужных денег недосчиталась (а от намерений не откажется), значит, наступать она будет с других направлений — Неприкасаемый добросовестно и упрямо строчил в чате с летящего борта эту мысль с разных сторон, аргументируя максимально подробно.

Мая чувствовал по тону, что ему стараются донести сложные вещи простым языком, однако строки появлялись на экране быстрее, чем он успевал читать. И много быстрее, чем он успевал обдумывать.

— Что вы сказали? — сотрудник иммиграционной службы обернулся на ходу.

— Мысли вслух. Говорю, на какие только подлости люди не способны ради денег.

Очки парня полезли на лоб, абсолютно не мешая при этом вписываться в повороты, шагая затылком вперёд.

— Я не вас имею в виду! — поторопился оговориться якудза. — Я сейчас о причинах, заставивших меня работать курьером в МИДе.

Кабинет начальника смены в иммиграционной зоне выглядел скромно, но функционально: стеллаж с папками, два монитора, телефон с отдельной кнопкой на погранконтроль.

— … как сказано.

Они вошли стремительно, хозяин кабинета разговаривал с посетителем.

Мая, вежливо кланяясь с порога, незаметно, но цепко просканировал второго визитёра — в совпадения он не верил.

— Было бы неразумно считать, что сегодняшний визит указанного гражданина послужит гармонии текущей обстановки. — Тот окончил фразу и лишь потом обернулся на звук.

Не пафосный, но отдельный служебный офис рядом с основной иммиграционной зоной будто наполнился невидимым туманом — сгустилось напряжение.

— Вот это я и имел в виду, Такакадзу-сан, — ровно, не сбиваясь (спасибо тренированному годами дыханию), в свою очередь выдал Мая сопровождающему, склоняясь в вежливом поклоне благодарности за оказанную помощь.

Прозвучало так, как если они тоже говорили в коридоре по пути сюда и фраза была продолжением некой предыдущей мысли.

Больше борёкудан ничего не сказал, однако на лице молодого сотрудника последовательно сменились удивление, понимание и снова удивление.

А ведь то, что Акисино на территории спецотряда полиции прошлой ночью пыталась развалить серьёзное уголовное дело, какой-то части общества известно — отстранённо думал кумитё. Иммиграционная служба — не дознание и не преследование, но всё равно какая-то часть юстиции.

Посетитель начальника смены тем временем впился взглядом в оябуна и усердно заработал мозгами — профессиональное.

Около пятидесяти пяти лет, кожа безупречно чистая — человек привык избегать солнца. Волосы строго назад и зафиксированы, ногти ухожены.

Тёмно-синее кимоно с пятью гербами императорского ведомства.

— Приветствую представителя Управления по делам Императорского двора. Меня зовут Миёси Мая, возможно, вы тоже обо мне слышали, — борёкудан качнулся вперёд на филигранно выверенный угол.

Ровно столько, не больше. Взгляд оппонента при этом он поймал и не отпускал. Да, чуть невежливо по отношению к хозяину кабинета, но последняя фраза их беседы не оставляет сомнений в правоте и предусмотрительности Решетникова, изыскавшего возможность позвонить из, оказалось бы, невозможной ситуации — с борта международного рейса.

— Господин Татикава, шестой отдел Управления по протоколу, — представил начальник смены одного одетого в кимоно другому. — Миёси-сан, что вы хотели? — и взгляд, вежливо передающий ход.

Называться сам сотрудник иммиграционного ведомства не стал — бейдж на груди. В лишнюю вежливость хозяин кабинета тоже не играл — давал понять тоном, что первый гость ему важнее незваного второго.

Глава Эдогава-кай огляделся, прикинул дальнейшие действия и сделал шаг вперёд:

— Вы со мной здесь поговорите или?.. — якудза кивнул на комнату для собеседований с пассажирами, примыкавшую к этому аппендиксу.

С другой стороны стеклянной панорамы раздавался тихий гул из общей комнаты — там кипела своя работа.

— В чём суть вашего вопроса? — эмоции, транслируемые начальником смены, были более чем красноречивыми.

Сопровождавший сотрудник затеял выходить — своё дело он сделал, важный гость у начальника.

Дверь в помещение с двумя десятками простых сотрудников оказалась открытой.

Мая качнулся вбок, подхватил стул и заблокировал вход, не давая створке захлопнуться, чтобы разговор был слышен всем, кому можно:

— У вас на исполнении находится срочная депеша от государственного органа. — Якудза умел говорить громко и внушительно.

Шум за спиной стих. Это хорошо — значит, внимание приковано сюда.

— Никого не обвиняю, но с высокой степенью вероятности предполагаю, что вместе с этим господином вы сейчас заняты прямым саботажем распоряжения. — Продолжил борёкудан.

Пусть так. Гневный взгляд, чужую обиду можно пережить; главное — китаец. Не просто же так дворцовый хлыщ заявился при параде.

Хань должен войти на острова без сучка и задоринки, прочее неважно.

Представитель Двора среагировал на заявление якудзы на удивление резво и не менее странно, особенно с учётом его возраста. Некто Татикава стремительно перекёк к стеклянной стенке со стула в попытке убрать преграду и сделать беседу недоступной для невольных свидетелей — он явно хотел захлопнуть заклиненную дверь.

Мая лаконично шагнул вперёд и вправо, загораживая путь:

— Я не позволю вам предать его ещё раз.

Тишина в рабочем зале будто материализовалась. Стало казаться, что её можно потрогать, стоит лишь развернуться.

— Я абсолютно случайно услышал последнюю фразу Татикава-сан, когда входил в ваш кабинет. — Глава Эдогава-кай разговаривал с чиновником, намеренно игнорируя придворного.

Кстати, насчёт придворного. Интересно, уместен ли сейчас этот анахронизм в речи? С одной стороны, Управление Двора — тоже государственная организация. С другой стороны, что полезного они делают для остальных? Одна конкретная семья не в счёт.

Даже если это Семья, а не семья, всё равно без разницы.

— И что теперь? Гордитесь своим хорошим слухом где-нибудь в другом месте, — сотрудник Канцелярии Императора решил сыграть в регби — попытался врезаться грудью в оппонента и куда-то продавить.

Ничего себе расклад. Хорошо, что перестраховался, думал якудза, споро смещаясь в сторону на две ширины ступни. Хорошо, что послушал Решетникова.

Руки бывшего спортсмена не потратили и доли секунды, захватывая Татикаву за отворот кимоно и кисть руки. Ступни Миёси описали безукоризненные дуги, колени подсели на идеальную глубину, исполняя классический сеои-нагэ .

Бросок через плечо получился чисто-чисто, как никогда в молодости — вероятно, сказался непрофессионализм противника.

Ноги сотрудника Управления Двора описали дугу под низким потолком помещения, спина его с треском впечаталась в некстати попавший под руку стол и вместе с обломками пластика обрушилась на пол.

— НАПАДЕНИЕ НА ЧЛЕНА ОБЩЕСТВЕННОГО СОВЕТА МВД! — по предыдущему роду занятий глава Эдогава-кай очень неплохо понимал и тот текст, который сейчас ему следует если не кричать, то как минимум очень громко говорить вслух в расчёте на свидетелей.

Здесь везде камеры, аудио- и видеофиксация. Да, теоретически при известной расторопности и связях — потом можно подтереть. Но этого «потом» никто им не даст.

— ПОЛИЦИЮ СЮДА! СРОЧНО! — потребовал борёкудан, распахивая дверь шире и увеличивая громкость.

На полу с безумным взглядом ворочался ошалевший интриган из Дворца. За рабочим столом очумело моргал глазами начальник смены иммиграционного контроля в тщетной попытке протереть мозги — он никак не мог сообразить, что предпринять.

— Беспорядки на территории! — помощь якудзе пришла от рядовых безвестных пограничников за спиной.

Похоже, в общем зале был кто-то из условных «своих», несмотря на ведомственную принадлежность. Чья-то ладонь, невзирая на недовольную физиономию шефа, хлопнула по невидимой оябуну кнопке — и стены завибрировали от мощной сирены.

Первыми прибыли полицейские аэропорта, чуть запыхавшиеся, придерживающие на боку снарягу — неслись бегом.

Их к этому времени растащили, усадили в разных концах помещения.

Мая прикинул расклад. Иммиграционная служба — подчиняется Министерству юстиции. Начальник смены — госслужащий-чиновник, не имеющий полномочий напрямую приказывать полиции. Он может сообщать о нарушении, инициировать проверку, ходатайствовать о задержании — что угодно, но не оформить задержание либо арест.

Полиция аэропорта — это вообще подразделение префектуральной полиции Токио, подчинённое Национальному полицейскому агентству Японии. Министерству внутренних дел и коммуникаций, если официально.

Они автономны, могут самостоятельно реагировать на инциденты, даже такие.

— Что произошло? — в момент прибытия на место конфликта ближайший омивари-сан очень чётко демонстрировал, что они с товарищами подчиняются только старшему офицеру полиции, а не другим службам.

Прибежавшие четверо патрульных вооружены, но действуют строго по уставу, отметил про себя борёкудан.

Начальник смены выбрал некую линию поведения и заявил со своего места;

— Эта персона применила насилие. Я видел лично. Потерпевший — вот этот человек, — понятное дело, виновником хозяин кабинета выставлял Мая, а пострадавшим — Татикаву. — Как ответственный за помещение, прошу проверить ситуацию и принять необходимые меры. В отношении официального посетителя нашего ведомства имели место недопустимые действия. Прошу установить личность нарушителя и обеспечить безопасность.

Последней ремаркой было прозрачно сказано, что говорящий находится на стороне Дворца.

— Предлагаю полиции самой оценить факты, — вежливо возразил глава Эдогава-кай. — Здесь же наверняка всё пишется. Этот человек, — кивок на сотрудника Управления Двора, — напал на меня первым, я лишь бросил его через спину.

Там же, через очень непродолжительное время.

— Если бы я имел в виду недопустимые действия, они бы сейчас с вами не разговаривали. — Мая не рисовался, не бравировал — спокойно констатировал.

Он добросовестно дождался начальства повыше, до сего момента козырей не раскрывая.

Пока его логика работала как надо: даже если иммиграционный чиновник прямо скажет «Это важное лицо», полиция не обязана слушаться — но профессионально учтёт тон и контекст. Как говорящего, так и оппонента, особенно если в дело втянут чиновник Императорского Двора.

— Пожалуйста, предъявите документы. — Полицейский достаточно высокого ранга личность хозяина кабинета знал по умолчанию, Татикава успел обозначаться, а Миёси-старшего спросили только сейчас.

Мая молча протянул карточку Члена Общественного Совета МВД.

Бровь правоохранителя изогнулась, он развернулся к чиновнику иммиграции:

— Пожалуйста, опишите заново случившееся. Предупреждаю вас о записи нашего разговора и об ответственности за любые искажения информации, — омивари-сан щёлкнул ногтем по видеофиксатору на груди.

Когда менее чем через четверть часа их троих вели через весь аэропорт, довольно улыбался лишь один Миёси Мая. Как и двое оппонентов, он отлично представлял ближайшую перспективу, ожидавшую их в полицейском управлении.

Свою работу он сделал несмотря на то, что начальник смены изо всех сил пытался качать права, апеллировать к рабочему месту. Не помогла противникам и излишняя активность «придворного» Татикавы:

— Другой полиции Токио в Токио нет, — пакующий троицу без разбора наряд решительно пресёк апелляции к любым отсутствующим здесь авторитетам. — Закон один для всех. Видеозапись изъята по процедуре, вы все задерживаетесь до выяснения. Пожалуйста, не оказывайте противозаконного сопротивления правомочным действиям полиции.

Мая не обращал внимания на удивлённые взгляды многочисленных людей в терминале, когда их конвоировали наружу и рассаживали в служебные машины. Прямо сейчас он мысленно ставил себе плюсик за стратегию.

Как глава Эдогава-кай, вслед за безоговорочной победой по разряду дзюдо он одержал ещё одну победу — гражданскую:

— Это всё связано с убийством комиссара Янагида. — Он первым протянул навстречу полиции запястья, предлагая надеть на себя наручники и выигрывая невидимое противостояние в чистую.

Начальник смены иммиграционного контроля, Татикава из Управления Двора после этих слов могли дёргаться сколько угодно, но переглянувшиеся патрульные без слов, выражениями лиц, дали понять, что всё сделано правильно.

По дороге в Управление Мая наслаждался неожиданно свалившейся на голову ведомственной принадлежностью: у Члена Общественного Совета даже смартфон забирать не стали.

По мнению Решетникова, Кунайтё могло оказать неофициальное давление — он их лично за этим застал. Но на каждый яд существует своё противоядие.

Китайцем Ваном в аэропорту Ханэда по прилёту будут заниматься совсем другие сотрудники Управления иммиграционного контроля — не та смена, с начальником которой в соседней машине сейчас путешествовал глава Эдогава-кай.

Ветеран аппарата Императорского двора может «намекать» теперь знакомым в бюрократии сколько угодно, что не стоит помогать конкретному китайцу «во имя сохранения общественного спокойствия».

Когда выйдет из Управления полиции. А это случится по-любому после того, как Ван УСПЕЕТ по процедуре обратиться за статусом беженца — основным опасением Решетникова была мутная схема, при которой погранцы запихивают китайца в ближайший китайский рейс на родину, аннулируя визу в месте прилёта (имеют право) и, слегка нарушив правила, не дают хода его ходатайству о политическом убежище.

Мая полез за смартфоном — предстояло выполнить вторую часть порученного Решетниковым.

Полицейские покосились и ничего не сказали.

Борёкудан набрал Ченя — нужно кое-что иносказательно передать понятиями и словами, которых кроме них двоих никто в целом мире не поймёт.

— Пожалуйста, оставайтесь на своих местах! Специальные процедуры, это ненадолго! Спасибо за понимание! — скомандовала пассажирам в микрофон старшая стюардесса рейса.

Одной ремарки по громкой связи хватило, чтобы пресечь малейшие движения даже обитателей бизнес-класса, не говоря об экономе.

— Хорошо, что мы японцы, — негромко заметила Ута по-английски, чтобы было понятно и Вану. — В других странах народ менее дисциплинирован. Кто-то бы уже рвался к выходу, плевать на распоряжение экипажа.

Решетников при последних словах айтишницы отчего-то оживился и тихонько заржал, прикрывая рот кулаком.

— Приносим извинения за доставленные неудобства! Спасибо, что выбрали JAPAN AIRLINES! — девица, скрытая от всех небольшой стойкой, в последний момент перевела взгляд на них и подмигнула персонально Уте.

Уэки подняла брови и уже начала было открывать рот, чтобы поинтересоваться причинами такого внимания. К своей скромной персоне, на которую раньше девица демонстративно не обращала внимания — когда корчила глазки и пускала слюни во время никак не неформального разговора с Решетниковым.

С чужим мужиком, если так подумать.

Через проход стремительной змеёй метнулась рука Такидзиро:

— Тс-с-с. Думаешь, только тебе весь мир троллить?

— Э-э-э!

— Отведай и сама собственных пирожков, — хихикал метис, удерживая её за предплечье. — А ведь классная девчонка! — его взгляд сфокусировался на работнице авиакомпании и наполнился чем-то странным. — И чего мне было не начать летать JAL лет на несколько раньше?..

— Когда ты был молод, она ещё не летала, — фыркнула айтишница. — Опять же, не факт что пересеклись бы когда-либо.

— … Не было бы никакой Такахаси Тики, — он не услышал спутницу, рассматривая нисколько не комплексующую сотрудницу экипажа.

— Побойся богов, престарелый стажёр, — сердито проворчала Уэки. — В нос дать? Тебе ли сейчас ныть и печалиться?

— Сейчас грех жалеть даже о своей тупости в прошлом, согласен, — Решетников встряхнулся, выныривая из неких загадочных грёз, в которые проваливался на ровном месте. — Но этого всего могло и не быть — до чего неконструктивной бывает акцентуация! Даже очень высокоорганизованного человека! — он огляделся по сторонам, словно попал в новое место. — Извиняюсь, накатило.

Такахаси — та бывшая, припомнила топ-менеджер. Коллега с логистического этажа, которая испарилась от него к общему начальнику, отменив свадьбу и прихватив совместные денежки (его денежки на самом деле).

— Хьюге расскажу! — В следующую секунду Ута дала волю необъяснимом женскому сердцу и без затей отвесила мужчине увесистый подзатыльник.

На глазах изумлённого бизнес-класса и, частично, пассажиров задней части салона — тех, которые могли видеть этот сектор сквозь неплотно задёрнутые шторы.

— Ой, ей как раз без проблем говори сколько хочешь, — легкомысленно отмахнулся логист, пытаясь сквозь открывающуюся дверь выхода рассмотреть что-то с той стороны борта, на земле или у здания терминала. — Если б не знать лично, по Хину-тян при близком знакомстве можно вообще подумать, что она не из этого века.

Ута сперва промолчала — крыть было нечем. Глава регулярного менеджмента перед поездкой более чем открыто дала понять, что некими деликатными моментами полигамии либо моногамии задеть её невозможно в принципе.

— Самооценка, которой можно позавидовать, — пробормотала Уэки самой себе. — Определённо завидую.

Решетников, вглядываясь в сторону трапа, уловил только последнюю фразу:

— Кому и на тему чего?

— Хьюге-младшей, говорю, завидую! На тему её шикарной самооценки!

— А-а-а.

В следующую секунду стоящие возле выхода члены экипажа посторонились. Глаза айтишницы полезли на лоб: первым вошёл немелкий чин Национальной полиции, в форме. За ним материализовался уже знакомый сотрудник МИД, работающий в токийском центральном аппарате — Ямаути Такамори, с ним встречались перед вылетом. Этот был учеником какого-то старого, уже почившего дипломата (единственного, кто в своё время из Посольства в Китае в мутном конфликте много лет назад занял сторону Решетникова).

Замыкала шествие пара на удивление вульгарно выглядящих девиц в офисных костюмах и светящихся жилетах с надписью «IMMIGRATION». Ну, как девиц. Тётки постарше самой Уэки, но ещё и не Такидзиро. Где-то между тридцатью и тридцатью пятью.

Типа Йошиды, в общем. Вечером в пятницу, после алкогольной вечеринки — самое оно. Особенно если мужик постарше и лет ему побольше.

Уте захотелось противным писклявым голосом спросить их на весь самолёт, «А вы замужем?». Затем мерзко похлопать длинными ресницами с наивной рожей и сделать это так, чтобы услышали (и увидели) не только здесь, в бизнесе, а и в задней части самолёта, за спиной.

— Чёт я конструктив утрачиваю, — заметила она вслух. — Какая-то фигня в голове. Мне следует собраться? Я тебе ещё нужна? Или уже всё по накатанной — поскольку мы дома — и могу расслабиться?

На запястье тут же сжалась лапа Решетникова, настроение улучшилось.

— Слушай. — Уту внезапно пронзила догадка, которая за долю секунды расставила сложную мозаику в голове не просто на свои места, а вообще.

Она заговорила жарко, торопливо, ни на что не обращая внимания:

— Знаешь, есть же ситуация? Мужик к фемине клеится серьёзно. Прям маниакально её завоёвывает, домогается, называй как хочешь. А как только засадит — его интерес к ней резко падает? — она выпалила на одном дыхании, поражённая такой очевидной эврикой в собственный адрес.

— Пожалуйста, не сейчас. — Проскрипел замогильным голосом Такидзиро. — Всеми богами молю, давай перенесём твои озарения хотя бы на час?

— Тьху ты. — Ута картинно хлопнула себя свободной рукой по лбу. — Точно. Сорян. — И с видом придурочной оптимистки начала улыбаться вошедшим, только что шею вперёд лебедем не вытянула.

На неё сразу вытаращились не только члены экипажа, а и сама высокая делегация (или как их там правильно назвать).

— Хотела сказать, что у меня в твою сторону, возможно, такие же поползновения, — она всё же продолжила, правда, чуть прикрутив громкость. — Надо, чтоб мне… меня… ты понял!.. — и проблемы нет! — Уэки победоносно сдула с пустой ладони виртуальную пылинку. — Чпок — и ага. Тютелька попала в тютельку. Готово.

— В Пекине вместе ночевали. Цитируя персонажа одного древнего нездешнего фильма, «чё тебе ещё надо⁈» — отмороженным тоном прокряхтел хафу. — Если твоим языком? Давай всё же не здесь, умоляю.

Ван у окна завертел головой, восхищённо вытаращился на японских чиновников, покосился в иллюминатор на светящееся здание терминала и, казалось, перестал дышать от предвкушения.

— Ладно уж. Помни мою доброту, — Ута великодушно щёлкнула пряжкой ремня безопасности. — Вы все к нам? — она поднялась из сиденья, сладко потянулась, не чинясь, влезла в свои непростые туфли.

В глазах чиновниц иммиграции отстранённость сменилась напряженной работой мысли — приятно.

— Уэки Ута, Решетников Такидзиро, Министерство иностранных дел Японии. — Айтишница гибким стремительным движением извлекла у спутника его паспорт из нагрудного кармана злополучной рубахи, проглядывавшей под не до конца застегнутым пиджаком от KENZO. — Сопровождаем гражданина КНР по имени Ван Бай Инь из Пекина для подачи заявления на статус беженца на территории Японии.

Топ-менеджер никого не эпатировала, просто плыла по течению: женское шестое чувство повело её привычной дорогой интуиции. Так сейчас правильно, хотя логические основания мозгам не видны.

Ван по-японски не понимал, но с головой дружил — видимо, не зря какой-то там великий академик у себя в Поднебесной. Увидав японские документы в левой руке Уэки, он аккуратно вложил свой паспорт в её правую.

— Извините, я впервые в такой ситуации, — Ута знала, что выглядит аппетитно и привлекательно, особенно для противоположного пола. — Пожалуйста, подскажите наши дальнейшие действия?

Из-за спины раздались тихие хлопки аплодирующего Решетникова.

Самолёт оказался запаркован не у телетрапа, а на удалённой стоянке. Внизу стоял служебный микроавтобус без пассажиров.

— Давайте проедем для соблюдения процедур, — Мидовец Ямаути почему-то демонстративно не обращал внимания на других госслужащих.

На китайский его никто не переводил, но вчерашний заключённый как-то ориентировался в обстановке, несмотря на языковой барьер. Они трое, четверо встречающих — места в салоне наземного транспорта хватило всем.

Вэн покатил по внутренней полосе к служебному входу в терминал, не через общий коридор.

Доставивший их из Пекина лайнер закрыл посадочную дверь, замигал огнями и направился к стае других самолётов, которых с залом вылетов и прилётов соединяли разной конфигурации рукава.

— Вас сразу направили на удалённую стоянку, ближе к служебной полосе, тут в принципе нет туристов. — Ямаути продолжил в автобусе. — В ожидании вас в аэропорту имел место небольшой ажиотаж, но сейчас всё улажено. Пожалуйста, не переживайте.

Дипломат, полицейский и иммиграция молча обменялись взглядами, далёкими от взаимной приязни.

— Мы были в воздухе, — мгновенно отморозился Такидзиро с придурковатым видом. — А что у вас случилось?

Ута еле удержалась от комментариев: разговор с руководством Эдогава-кай в полёте шёл с её компа. Она чудесно знала содержание и могла без труда угадать, какого рода ажиотаж произошёл. И кем он был организован.

Тёмно-серый Toyota HiAce проехал мимо парковок топливных машин, обогнул сетку и плавно остановился у служебного входа в терминал два-си, где по определению не бывает пассажиров с чемоданами.

— Пожалуйста, — одна из иммиграционных фемин распахнула дверь. — Добро пожаловать на территорию Японии.

— Спасибо за ваш звонок. — Ямаути подгадал момент, когда они ехали по длинному коридору на движущейся дорожке. — Ваш друг лично приехал в аэропорт и за какие-то минуты, гхм-кхм, можно сказать, всё устроил.

Полицейский и иммиграция были на несколько шагов впереди, о чём-то оживлённо общались и дипломата наверняка не слышали.

— У него всё в порядке? — живо поинтересовался Такидзиро.

— Насколько мне известно, более чем. Его, начальника их смены, — кивок на тёлок в жилетках, — сотрудника Управления Двора в наручниках через весь аэропорт вывели наружу. Каналы новостей и блогеров до сих пор кипят — все теряются в догадках.

Решетников нахмурился: видимо, у него было своё понимание того, что есть порядок.

— Миёси Мая был отпущен через три минуты сорок пять секунд после того, как за ними всеми захлопнулись двери полицейского управления, — продолжил мидовец громче.

Девицы стрельнули взглядами, на их лицах мелькнула тревога.

Полицейский, Ута была готова спорить, только повеселел.

— Расклад ясен. — Следом исполнился оптимизмом и хафу. — Стороны сделали свой выбор.

Начальник какого-то направления в центральном аппарате МВД в следующую секунду сделал немыслимое — для Японии. Он дружелюбно повернулся и прокомментировал чужой разговор, в котором не был участником:

— Миёси-сан, Почётный член Общественного Совета МВД, получил все причитающиеся ему в этой ситуации извинения от нас. К сожалению, за Управление Двора мы не отвечаем, но для него инцидент давно исчерпан.

— Две минуты перед ним извинялись? — сострила Уэки. — И тут же отпустили?

— Да, — омивари-сан не принял шутливого тона. — Пока их всех везли в управление, мы полностью разобрались в ситуации. Поговорили — он ушёл.

— Как так? — взгляд Такидзиро стал липким и цепким. — Если можно, подробности?

— Что значит как? Через уполномоченное подразделение Нацполиции мы без проволочек выгрузили видео из аэропорта, — «удивился» омивари-сан. — По горячим следам установили действительно зачинщика беспорядка — тому есть и свидетельские показания. В рабочей смене не все сотрудники затеяли нарушать закон, выгораживая начальство! Были и там честные граждане, чьи показания полностью совпали с видео.

Метис с нечитаемым лицом покачал головой.

— Полиция Токио предъявляет обвинения только тем участникам конфликта, которым это правомочно, — чуть более пафосно, чем смотрелось бы естественно, продекламировал правоохранитель. — И никогда не преследует невиновных.

Спектакль для девиц, сообразила айтишница. Они явно как сороки на хвостах понесут это всё дальше. Потом.

А вслух Ута сказала:

— Что будет тем двоим, которых задержали вместе с Миёси-старшим?

— Начальник смены — под внутренним следствием юстиции. Чиновник Канцелярии Императора задержан для административного суда и несколько дней будет отсутствовать на работе. — Лицо полицейского разгладилось, даже стало одухотворённым. — К сожалению, нам не удалось предъявить ему обвинения по статье о причинении телесных повреждений…

— Статья двести четыре Уголовного Кодекса Японии сорвалась, — проскрипел сбоку Такидзиро в качестве комментария. — Вижу.

Пользуясь возможностью, он уже во всю наяривал по смартфону всеми пятью пальцами и рылся, казалось, в десятке новостных лент одновременно.

— … но даже в более лёгком варианте содеянное не квалифицируется меньше чем обвинение в нападении, — омивари-сан имел вид древнего просветителя, несущего свет образования в тёмные народные массы полтора века назад.

— Статья двести восемь, — Решетников тут как тут что-то нашёл. — Прессцентр МВД объявил на официальной странице, — он поднял удивлённый взгляд. — Обвинение на этапе согласования!

Полицейский молча прикрыл глаза и задержал их в этом положении на долгие три секунды.

— Министр внутренних дел Мацуи-сан согласился с просьбой нашего министерства, — сбоку глухо заговорил дипломат Ямаути. — МИД и МВД в этой ситуации действуют солидарно.

Движущаяся дорожка окончилась, следующие полсотни метров предстояло топать ногами.

Девицы из эмиграции слишком старательно делали вид, что спокойны и в разговоре демонстративно не участвовали.

— Закон священен, — поддержал ремарку дипломата полицейский. — Мы вряд ли сможем доказать покушение на преступный сговор между двумя задержанными, начальник смены и вовсе выйдет сухим из воды, но…

— Не выйдет он никуда сухим, — пробормотала Уэки. — Китаец нихонго не знает, можете говорить нормально, — дальше она повысила громкость. — Мы все японцы и отлично понимаем, что как минимум должности он уже лишился. Не факт, что это — всё.

— Предоставление убежища нашим государством — слишком серьёзная тема, — сотрудник МВД неожиданно стал каким-то пронзительным. — Каждое такое решение не зря рассматривается индивидуально — это в итоге позиция всей нашей страны, не отдельного чиновника. Ею нельзя жонглировать, злоупотребляя сиюминутной властью на должности.

Все дружно посмотрели на Вана.

— Если МВД не может проконтролировать недобросовестных коллег из других государственных органов в режиме реального времени потому, что не имеет на то права, мы всегда будем защищать дух, а не букву закона, — одутловатый, с брюшком, омивари-сан чеканил слова так, как будто это на нём сейчас была рубаха, надетая на Решетникове под пиджаком. — Защита Японии для тех, кто в ней нуждается — не объект манипуляций либо торга!

Уэки согласилась, хотя и хотелось сострить что-нибудь на тему того, что парламентской трибуны рядом нет и пафос можно снизить.

— Пожалуйста, помогите понять, о чём вы сейчас разговариваете? — китайский учёный напомнил о себе по-английски, обращаясь почему-то к Уте.

Жилетки эмиграции этот язык тоже знали: девицы задрали брови, возмущённо отклячили вниз подбородки и всем видом затеяли намекать, что так делать не стоит.

Уэки отзеркалила им изумлённый взгляд, возмущённо фыркнула и добросовестно оттарабанила фабулу разговора по-английски.

— У меня проблемы? — напрягся Ван.

Очередная движущаяся дорожка как раз выкатила их к углу, за которым кипела жизнь.

— Нет. Вы в безопасности, — оказывается, и непростой полицейский чин тоже знал больше одного языка. — Я здесь, кроме прочего, в качестве независимого мониторинга Министерства внутренних дел. Вы имеете полное право на защиту на нашей земле.

— Вам ничто не угрожает, — синхронно добавил Такидзиро, чуть замедливший шаг при виде встречающей разномастной делегации.

— Что будет чиновнику вашей Императорской Канцелярии? — поинтересовался Ван, демонстрируя способность стремительно вникать даже через переводчика.

— Решает хоть и суд, — охотно затеял отвечать омивари-сан, — но квалификация обвинения — исключительно от нас, — он только что руки не потёр. — Статья двести восемь, Нападение. Серьёзных травм не было, поскольку потерпевший — очень серьёзный спортсмен.

Решетников весело хмыкнул.

— До двух лет лишения свободы, или штраф до трехсот тысяч йен, либо задержание до тридцати дней. — Чин МВД вещал на весь сектор терминала, не обращая внимания ни на своих коллег в форме, ни на три разрозненные группы в штатском, ни на других сотрудников эмиграции — все эти люди стояли перед стеклянным офисом, в котором, видимо, путём сложных сдержек и противовесов сейчас должны были оформить китайца.

— В реальности таким людям чаще даётся условный срок или административный штраф, особенно если это первый случай. — К беседе без спроса присоединилась Миёси Моэко, щеголяющая золотым значком «Весы правосудия» — официальной эмблемой японских адвокатов.

По-английски гангстерша говорила ужасно и с таким диким акцентом, что Ута тихонько позлорадствовала. Впрочем, она и сама недалеко ушла — это следовало самокритично признать.

Стоящая рядом с борёкудан девица, по виду напоминающая старшеклассницу, бодро затарахтела по-китайски — стала переводить якудзу Вану.

Странно, почему мелкая на адвокатшу так похожа?

— Хикару-тян! — громким шёпотом пропыхтел в ухо Решетников. — Младшая сестра Моэко-тян. Не знал, что она говорит на жонггуо.

— Фигурант затеял драку в кабинете начальника смены, — пожал плечами полицейский, будто бы нисколько не играя на публику — просто поддерживая саму собой начавшуюся беседу.

На самом деле, как раз-таки на публику и играя, топ-менеджер видела чётко.

— Ввиду уникальных обстоятельств, полицией Токио принято решение об аресте на стадии дознания — до предъявления обвинений.

Китаец то ли чуйку имел запредельную, то ли реально не испытывал неловкости (чего бояться вчерашнему заключённому? Правильно, нечего). Он тоже поддержал разговор, через импровизированного переводчика:

— А сколько времени может провести в тюрьме чиновник Министерства Двора Японии в этом случае?

Кое-кто из присутствующих с мрачным выражением физиономии пару раз топнул подошвой в пол. Не изображая чечётку — намекая на эмоции.

— В полном соответствии с действующим законодательством, — рассыпался в любезностях омивари-сан в адрес иностранца. — Арест от десяти до двадцати трёх дней, повторюсь, на стадии дознания: ситуация непростая, нам нужно разобраться без помарок. Торопиться в ущерб качеству работы полиция Японии не будет. Категорически.

Мелкая копия Миёси Моэко (и их общего родителя) снова бойко перевела.

Хань оживился:

— А потом что ему будет?

— Дальше — либо освобождение, либо предъявление обвинений. — Чин МВД сделал неформальное лицо и якобы заговорил тише (на самом деле, конечно, место такое, что слышно везде).

— Мне кажется или вы сейчас защищаете меня? Вступая в конфронтацию со структурами вашей же страны? — Ван, несмотря на внешнюю хлипкость, шлангом не выглядел.

Уэки этот момент чётко отметила и про себя удивилась.

— Татикава вёл себя высокомерно и не признавал вину. Пытался искажать информацию несмотря на то, что был предупреждён о недопустимости лжи. — Полицейский источал такое искреннее возмущение, что на любом актёрском конкурсе взял бы первый приз с огромным отрывом. — Он вполне официально задержан по административному ордеру до двадцати трех дней — максимум досудебного ареста по японскому закону!

— Затем либо будет отпущен без обвинений (если Управление Двора сможет утрясти), либо обвинения полиции будут переданы в прокуратуру — но здесь вряд ли, — предельно честно высказала своё мнение адвокат Миёси. — По моему опыту: в реальности в итоге условный срок либо штраф. Поверьте, в нашей стране это немало, всё равно как прилюдная порка на площади. Причём, с учётом деликатных обстоятельств, не только ему, а и его руководству. И тем, кто за этим стоит.

Ван что-то спросил.

Младшая сестра гангстерши замялась при переводе.

— Говори смело, — предложил малявке Решетников. — Здесь все свои.

Половина из десятка с лишним, судя по лицам, никакими своими отнюдь не являлась — по скромному мнению Уты. Однако, если анализировать беспристрастно, на что это влияет… Если МИД и МВД действуют совместно.

Итог можно считать свершившимся фактом. Такую коалицию в данной конкретной ситуации не перекашлять никому, как говорит один взрослый светловолосый нахал — Уэки в задумчивости по-детски почесала нос.

— Он спрашивает, кто ты, — покраснела младшая сестра, потупившись и подвигаясь к старшей.

— Я — ваш адвокат, — гангстерша нисколько не смутилась, глядя китайцу в глаза.

Физиономии одетых в штатское, как и кое-кого из иммиграции, стали более хмурыми.

— Служба иммиграции Японии не имеет права отказать вам во въезде в ваших персональных обстоятельствах, Ван-сан, — якудза заговорила громко и отчётливо.

Их-за ещё одного угла на импровизированный перекрёсток коридоров именно в этот момент выворачивали сразу четыре троицы людей, явно не случайных (и неочевидных своей ведомственной принадлежностью).

Пожалуй, ведомства у них разные — Ута профессионально проанализировала костюмы, туфли, аксессуары.

— Окончательное решение о предоставлении убежища, — продолжила борёкудан, как диктор с экрана телевизора, — за Судом Японии. И сейчас тот редкий случай, когда я, адвокат Моэко Миёси, могу стопроцентно предсказать судебное решение заранее.

— Вы пророк? — пошутил китаец спокойно, улыбаясь.

— В некоторой степени, — сисястая гангстерша поклонилась. — Слишком очевидные обстоятельства, слишком большой резонанс. Замолчать уже не удастся.

Там же, через какое-то время внутри офиса .

— И почему толпень не снаружи… — По просьбе пары штатских, представлявших на самом деле Управление Иммиграции, Ута добросовестно, ручкой по бумаге, излагала все события с момента встречи Вана под пекинской тюрьмой. — Эй, Моэко-тян, а что у нас здесь за следствие? Я с мидовским паспортом кажется ещё ничего натворить не успела.

Внутрь стеклянной комнаты набились три четверти встречающей делегации.

— Резонансный случай. Член Общественного Совета МВД обвинил Управления Двора и Иммиграции в преступном сговоре. Сделал это официально. Утверждает, что был тому свидетелем. — Гангстерша стояла за их с Такидзиро спинами и хищным взглядом следила за двумя появляющимися на бумаге текстами. — Внутреннее расследование обеих организаций уже началось, были попытки сделать его негласным — засекретить.

— Вина обвиняемых не доказана! — резко бросил один из присутствующих из своего угла.

— Пожалуйста, не нужно вмешиваться в мою работу. — Якудза повернулась на каблуках, пересекла небольшое помещение и нависла над говорящим. — Вы меня хорошо слышите и понимаете?

— Или что? — спокойно поинтересовался тип в кимоно с пятью маленькими известными гербами. — У вас, адвокат-сан, есть какие-то полномочия в наш адрес?

— Или вы сейчас покинете это помещение, — безмятежно уведомил представителя Двора пузатенький полицейский, не поленившийся подняться по крутому трапу в салон самолёта полчаса тому. — В ваш, да и в любой другой адрес, — его голос снова стал проникновенным и слащавым до противной приторности, — есть полномочия у обычного и рядового патруля полиции Токио. Если вы будете мешать государственному делопроизводству и дальше — организую вам экскурсию на неделю-другую. Угадаете, куда?

Решетников на мгновение бросил ручку, оторвался от писанины и похлопал в ладоши.

— ЗАКОН ОДИН ДЛЯ ВСЕХ. — Чин МВД с необычной для своего возраста и габаритов резвостью навис надо оппонентом вслед за гангстершей. — Давно в общей камере не развлекались? Могу организовать.

— Вы отдаёте отчёт, с кем говорите? — тот подался назад.

— С одним из ста десяти миллионов граждан Японии. Точно таким же, как и все остальные люди, живущие в нашей стране. — Полицейский наклонился ниже.

Тип в кимоно впечатался спиной в стенку — было некуда двигаться дальше.

ИНТЕРЛЮДИЯ

— Ваше обращение официально зафиксировано… Вот его регистрационный номер в электронном правительстве… Изменения статуса можете контролировать вот здесь, вам придёт sms-сообщение с кодом доступа… — родная младшая сестра адвоката (как выяснилось в процессе работы) говорила на жонггуо неожиданно прилично.

Ван узнал, когда персонально ему перед освобождением ослабили режим и стало возможным кое-что читать в интернете: популярность китайского языка в мире выросла значительно.

За то время, что его не было.

Также, внутри самого Китая говорящий по-китайски лаовай давно перестал быть редкостью и по крайней мере в крупных городах больше не вызывал умиления и не привлекал всеобщего внимания — мир меняется стремительно.

Раньше было иначе, сегодня нормой оказывается то, что ещё десяток лет тому было немыслимым.

— Пожалуйста, не нервничайте. Всё будет хорошо. — Это к протокольным словам иммиграционного служащего уверенно добавила фигуристая адвокат, которая ни на секунду не присела, поскольку контролировала работу чиновников трёх ведомств так, словно была заказчиком неких подрядных работ и в процессе утратила доверие к исполнителям.

По правде сказать, ему было всё равно. Самая главная опасность (тоже выяснилось только что) — это если бы ему не дали сейчас этого всего написать и отправили обратно в Пекин или в любой другой аэропорт КНР ближайшим рейсом под любым предлогом.

Такого не случилось, а что до «рассмотрений дела», да в различных инстанциях… Ровно два варианта и не нужно быть великим математиком, чтобы понять, каких: либо ходатайство китайца о политическом убежище на японских островах удовлетворят, либо нет.

Самое интересное (вчерашний заключённый отлично понял быстрее других), второе вовсе не так страшно, как кажется. Даже если японские органы откажут в приюте, нужно всего лишь покинуть их страну в десятидневный срок после отрицательного решения, только и всего.

Чего бояться тому, кому бояться нечего — усмехнулся про себя бывший профессор. Экстрадировать в Китай неудавшегося беженца Япония не будет категорически — пока оформлялись, адвокат объяснила добрый десяток железных оснований, почему.

Также, она прошлась по целому сонму законов перед тем, как вынести устный вердикт: невозможно. О возврате гражданина Вана в Поднебесную руками Страны Восходящего Солнца не может быть и речи. Отказ в пребывании на своей территории («…даже если и, чего не будет!» — оговорилась девица) — совсем другой процесс, никак не связанный с принудительным ограничением свободы и передачей вчерашнего узника в руки не самого дружественного режима.

Под аккомпанемент унылых физиономий одной половины присутствующих и под сдержанно-собранные лица других документы наконец были собраны в аккуратную стопку, стопка помещена в папку.

Ван уже давно разучился нервничать, но в силу специфики последних лет очень остро в эту минуту воспринимал любые попытки ему помочь — в исполнении чужих незнакомых людей, которые напрягались бескорыстно, без какой-либо очевидной выгоды для себя лично.

Он вынырнул из размышлений и добросовестно попытался изобразить благодарность, кланяясь по местному обычаю:

— Спасибо вам большое. — Китаец поднялся со стула и приложил максимум усилий, чтобы его движение выглядело максимально аутентично.

На всякий случай после переводчицы профессор продублировал свои слова по-английски.

Почти десяток должностных лиц, опять-таки, с различными выражениями физиономий, заканчивали расписываться на финальный бумажке. Адвокат дождалась последней подписи, встряхнула листик в воздухе и аккуратно убрала в папку, перед этим сфотографировав и куда-то отправив снимок — дважды или трижды щёлкнули уведомления японского мессенджера.

Через мгновение юрист пояснила вслух:

— Ввиду уникальности и большой общественной важности вашего дела, с моей стороны все материалы будут храниться в открытом доступе на сервере токийской коллегии адвокатов. Вы не против? Если возражаете — скажите сейчас, я ограничу публичность документа.

Вчерашний заключённый намётанным глазом отметил: откровенно скривились при этих словах, как после кислого лимона, люди в традиционных кимоно (с, кажется, местным императорским гербом — надо будет уточнить по сети. Напамять о японском Дворе учёный не знал ничего).

Сотрудники Управления иммиграционного контроля в эмоциях были сдержаннее. Точнее сказать, половине из них судьба заявителя была банально безразлична, а вторая половина чего-то откровенно опасалась.

Полицейские и сотрудники японского МИД являлись совокупной третьей группой. Они внешне не ликовали, выглядели самыми обычными государственными служащими, завершившими что-то серьёзное по своей прямой работе. Возможно, только что увернувшимися от некой серьёзной передряги (хотя какая в благополучной и безопасной Японии может быть угроза сотрудникам МВД — неясно).

Можно выяснить потом.

— Я не против, чтобы документ хранился в открытом доступе, — ровно ответил китаец бесплатной для него адвокату, чей рабочий час, судя по аксессуарам и одежде, по карману далеко не всякому. — Спасибо лично вам.

— Не за что, — переводчица не стала переводить японцам последнюю ремарку китайца.

Девочка резко утратила официоз, зримо расслабилась, подхватила старшую сестру под руку и широко улыбнулась иммигранту:

— Друзья Такидзиро — наши друзья.

А через мгновение ей опять пришлось переводить:

— Одну минуточку. Нужна ли заявителю какая-либо помощь со стороны Министерства внутренних дел? — один из полицейских в форме указал взглядом на китайского профессора, но обратился почему-то к высокому дипломату, который присутствовал с самого начала в салоне самолёта.

Логично. Сюда Вана ввёз МИД, вывез из Пекина тоже МИД. Теперь, теоретически, человека нужно кому-то «передать»: снаружи страны — юрисдикция одних ведомств, внутри — других. Управление Иммиграции отвечает только за пересечение границы (насколько профессор успел разобраться).

— Спасибо большое, думаю, что нет. — Адвокат выглядела гораздо более уверенной, чем, по мнению учёного, должна была — в разговоре с этим конкретным чиновником. — У Эдогава-кай как у общественной организации достаточно возможностей проконтролировать соблюдение закона на территории страны. Но за предложение спасибо.

Девица и правоохранитель синхронно поклонились, многозначительно улыбаясь друг другу.

Китаец про себя заинтересовался, чего внешне снова не показал: организация с красноречивым названием, если он хоть чуть-чуть ориентируется в реалиях, теоретически должна с полицией быть на ножах. Япония — точно не та страна, где мафия в структурах МВД может чувствовать себя как дома.

Уточнить потом и это. Хотя и не принципиально, хань прокрутил в голове по второму разу одну и ту же мысль: в Организации Объединённых Наций — сто девяносто четыре страны-члена. КНР — одна из них, из почти двух без малого сотен. В Китай его по-любому не отдадут, стало быть, проблема закрыта до своего начала.

Остальных ста девяноста трёх стран он не опасался.

— Если что — мы на связи, Миёси-сан. — Правоохранитель, обращаясь к собеседнице, окатил презрением чиновников Двора и иммиграции.

— Спасибо большое. Мы это очень ценим и безгранично вам благодарны.

— Хорошая фигура, — Ван против воли сказал это вслух, загипнотизированный качнувшимися в воздухе ну очень выразительными… формами юристки.

Он тут же спохватился, смутился и отвёл глаза, мысленно радуясь, что понимает его лишь одна персона.

— Моя сестра — девушка Такидзиро, — доброжелательно прокомментировала переводчица. — Мы сумеем вас защитить, не переживайте.

Невнятные подозрения о том, что есть Эдогава-кай, получили косвенное подтверждение и оформились в вероятностную конфигурацию. Впрочем, никак не первой пятёрки приоритетов.

— Можем идти? — его единственный друг в мире, приезжавший за ним в Пекин и достаточно серьёзно при этом рисковавший (по крайней мере, с точки зрения самого учёного), тоже утратил всякий официоз.

Решетников весело толкнул Вана в бицепс, забросил недешёвый брендовый пиджак на плечо и буднично перешёл на русский:

— Погнали, дядь Вань? К вашим услугам — всё что пожелаете в вечернем и ночном Токио. Только в городе не стесняйтесь, бога ради: на условности можно не оглядываться.

— Ты сейчас о деньгах и ценах? — обозначил улыбку профессор.

Он знал, что по-русски говорит с диким акцентом, смешным и нелепым, но не по-английски же отвечать.

— И о них тоже, — Такидзиро, игнорируя остальных, увлёк его к выходу из помещения.

Вслед раздались какие-то комментарии сотрудника иммиграции.

— Я не понял его. Это было важно? — профессор остановился в дверях.

Чиновнику уже что-то энергично отвечала адвокат, с такой мимикой, которую от японской женщины в официальной обстановке не ожидаешь.

— Он говорит, справку-выписку из реестра о рассмотрении дела можно получить завтра по адресу… — переводчица тут же среагировала. — Для этого вы должны приобрести японский телефонный номер и в течение суток внести на сайте в форму — чтобы им было, куда с вами связываться. Пока дело рассматривается, вы имеете право работать в Японии: ввиду обстоятельств ваш статус расширен. Первый законный рабочий день имеете право начать в ноль часов следующих за этими суток.

— А Моэко ему отвечает, что с работой у вас проблем не будет ни в каком сценарии и что пока, если надо, они могут слать вам сообщения на её телефон, — весело подхватил по-русски Решетников. — Адвокат является официальным представителем и её уведомлять они обязаны по-любому. А уж она найдёт способ вам передать и будет чудесно знать, где вы физически находитесь.

— Спасибо огромное. Не хватит слов, чтобы передать, насколько я тебе благодарен. — Китаец остановился сразу за дверями, чтобы пожать руку.

У него, конечно, были иллюзии, что у него есть и другие близкие люди в этом несовершенном мире, однако за парой исключений они рассеялись ещё в тюрьме, давно, никак не в этом году.

— Не стоит благодарности, — отмахнулся товарищ, одетый в дикую военную рубаху. — Погнали, дядь Вань⁈ Водка греется, бабы стынут.

— Я бы хотел сперва покушать, — чуть стесняясь, обозначил профессор. — Перед той программой, которую ты сейчас озвучиваешь. В самолёте всё было хорошо, но это всё же не совсем, — китаец пощёлкал пальцами.

— Фастфуд, — фыркнул Решетников. — Фастфуд есть фастфуд, как бы ни был старательно сделан. К тому же уже и времени сколько прошло, — лицо товарища вспыхнуло энтузиазмом, он энергично потёр ладони, соединив их в оглушительном хлопке на весь коридор.

Присутствующие вздрогнули даже внутри кабинета.

— Я знаю, куда пойти! — Такидзиро светился так, будто на жёсткой специфической диете столько лет сидел он сам. — Людное место нам принципиально? Или можно в тихом и уютном?

— Людное место можно отложить на утро, — сдержанно улыбнулся китаец. — Сегодня актуальнее выбор блюд и спокойная обстановка. Что ты там говорил о втором пункте?

— О стынущих бабах? — беззастенчиво повторил Решетников (видимо, русского языка здесь больше не знал никто). — Есть вариант интереснее, один из лучших массажных салонов. Реально премиум. Хотите? Там я и поесть планировал — с меню и кухней у них порядок.

— Своя кухня в массажной⁈ — Ван переложил услышанное на китайские мерки десятилетней давности и озадачился. — Как это можно совместить?

— Вам понравится и то, и другое. Верьте мне, — компетентно заявил Такидзиро, подхватывая профессора под руку. — Поехали.

— Было бы идеально, — согласился учёный. — Вроде мелочь, но там , — он неопределённо ткнул большим пальцем за спину, — за годы успеваешь маниакально соскучиться даже по банальностям.

Следующей фразы, брошенной Решетниковым через плечо по-японски, Ван не понял, но переспрашивать не стал: из контекста следовало, что Такидзиро предлагает женщинам идти за ними.

Профессору стало жутко интересно, как близкий знакомый собирается в деликатном месте типа массажного салона одновременно уделять время и Уэки Уте, и своей второй «своей девушке» — адвокату. Сотрудница МИДа, если что, летела у него на коленях из самого Пекина. С очень характерными манифестациями. Регулярно запуская пальцы отнюдь не только в светлую шевелюру спутника — это несмотря на японский этикет и других людей в салоне.

Спрашивать о подобном вслух поживший учёный в силу ряда объективных причин не стал, во-первых, будет ясно через час и так; во-вторых, есть вещи, о которых открыто говорить, пожалуй, не стоит.

Особенно в стране, где не очень-то хорошо и ориентируешься в правилах и обычаях. Мало ли.

— Теперь всё. — Гангстерша на улице разулыбалась китайцу, словно радушная хозяйка. — Добро пожаловать окончательно. Вы дома, волноваться больше не о чем.

Ван встрепенулся и завертел головой в поисках переводчицы: малявка отстала по дороге и сейчас расплачивалась в UNIQLO Haneda Airport Store — одном из многочисленных магазинов Терминала Три, как раз и рассчитанного на международные рейсы.

Там продавали самую базовую и примитивную одежду — футболки, поло, худи, брюки; интересно, что девчонка захотела тут купить? Обычный же ширпотреб. Семья Миёси, судя по нарядам адвоката, настолько в средствах точно не нуждается.

В следующую секунду Ута одёрнула себя: тормози с идиотскими мыслями, тебе никто из них ничего плохого не сделал. Если вспомнить Дзиона-куна то и вовсе… Топ-менеджер прикрыла глаза и заметила тоном взрослой женщины:

— Такидзиро-кун, сделай любезность? Помоги своему подопечному понять собственного адвоката?

— А? Что? — хафу заполошно обернулся к ней.

Решетникова словно подменили: они с Ваном вот уже несколько минут как ржали на весь терминал, размахивали руками, громко разговаривали на языке, которого никто не понимал, и это был не китайский.

— Переведи, говорю, адвоката подопечному!

Якудза быстро пристроилась возле правой руки метиса:

— Скажи ему, пожалуйста, что на этом все его нервотрепки окончены.

— Угу. — Логист выдал непонятную абракадабру минуты на полторы всё на том же загадочном языке.

— Держи! — в него сзади влепилась переводчица, всовывая в руки свёрток.

— Спасибо. Что это? — развернув, Решетников обнаружил самую обычную рубаху за пять тысяч йен.

— Переоденься, пожалуйста, — сёстры подпёрли его с двух сторон. — Люди на тебя оборачиваются.

— Ты нас слегка позоришь, — присоединилась Ута. — Просто ты так увлечён общением, Такидзиро-кун, что вопреки твоим собственным правилам категорически перестал обращать внимание на окружение, — она повела рукой.

Логист добросовестно осмотрелся. Японцы среднего возраста особо не скрывали молчаливой настороженности в его сторону. Пожилые, за семьдесят, вопреки приличиям смотрели пристально и пронзительно, будто воспринимали известный предмет гардероба как некое болезненное напоминание.

Молодёжь большей частью игнорировала, но были и те, кто скептически провожал незнакомца красноречивыми взглядами. Ван что-то сказал, для разнообразия — на родном языке (жонггуо на слух ни с чем не спутать).

— Ваша молодёжь далека от военного культа и скорее ассоциирует камикадзе с трагедией, а не с героизмом. — Перевела малявка.

— Я что-то совсем запарился, — хафу принялся оглядываться в поисках места, где переодеться. — То одно, то другое. Прошу прощения.

О висящем подмышкой пиджаке он не вспомнил. Справедливости ради, для последнего на улице было жарковато.

— Вон. — Ута и борёкудан, не сговариваясь, хлопнули каждая по ближнему плечу, указывая на ближайший санузел.

Быстрее чем через минуту Решетников вернулся обратно в относительно нормальном виде, предмет армейского гардероба был старательно упакован в пакет UNIQLO Store. Теперь его взгляд был обычным, без лишней эйфории:

— Вижу твоего отца вон в том микроавтобусе, Моэко-тян, — хафу едва заметно указал даже не взглядом (смотрел он как раз методически грамотно — в противоположную сторону).

Слегка оттопыренным от левой ладони мизинцем.

— Мы едем на другом вэне, — покачала головой якудза, опять сноровисто подхватывая логиста под руку.

— Папа оттуда сейчас работает. Он нас предупреждал, чтобы не тревожили, — с другой стороны Решетникова нагло подпёрла малявка. — Ему вылетать скоро; до самолёта, может, через час.

— Понял.

— Слушай, а как ты его увидел⁈ — до Хикару, или как там её, наконец дошло. — Тут же тысячи машин и до того края парковки далеко⁈ — юная переводчица изумлённо завертела головой.

— Навык, — отмахнулся логист. — Вы сказали собраться — я собрался. А то и правда что-то слишком расслабился. Просто посмотрел знакомых вокруг — увидел его. Зрение у меня хорошее.

— Далеко же⁈ Надо именно эту его машину знать! Ты же не мог его разглядеть в салоне с такого расстояния⁈

— Неблизко, — с готовностью согласился Решетников, не развивая тему дальше.

— Подвинься, пожалуйста. Это моё место. — Ута без ненужной деликатности подхватила мелкую подмышки и переставила на полметра вбок.

Затем по примеру борёкудан оперлась о свободную руку метиса.

Школьница оторопела ещё сильнее и подступила к старшей сестре, косясь на айтишницу:

— Эй, а как же Хьюга? Ладно, она! — мелкая прикусила язык, косясь на Уту. — Но эта⁈.. Что у вас вообще происходит⁈

— А вот на этот вопрос тебе лучше ответить сама Хину-тян, — ухмыльнулась якудза. — Учись собирать информацию не там, где просто, а там, где методически правильно.

— Как ты меня ловко в наложницы передвинула, — Уэки и не подумала надевать на себя виртуальный намордник и подбирать слова.

— Ну, с этих позиций если, то и я с тобой на одном уровне, — возразила борёкудан. — И вообще. Не порть мне своими намёками ребёнка — она и так в шоке через каждые два часа!

Напряжение разрядил Решетников, который затеял вещать с видом школьного учителя:

— Хикару-тян, на каком-то жизненном этапе мне несказанно повезло. Работа в Йокогаме свела сразу с несколькими топ-менеджерами и твоей старшей сестрой. Мы все вместе плюс-минус дружим, у этого коллектива даже образовалось прозвище — Агентство Моделей.

— Где образовалось такое прозвище?

— В небоскрёбе.

— А-а-а.

— Плскольку на сегодня ни одна из девушек не озвучила вслух своих твёрдых стратегических намерений в мой адрес… — здесь в бок хафу прилетел сперва локоть от адвоката, затем второй — от директора IT.

— Намёк понял, — Решетников озадаченно потёр затылок. — Тогда сами с ней объясняйтесь, я её боюсь, — он покосился на старшеклассницу.

Та ответила серьёзным, собранным, задумчивым взглядом:

— Я бы простила тебе что угодно, кроме обмана. Если бы ты был моим парнем.

Миёси-младшая затряслась от бесшумного смеха.

Ута намотала локон на свободный указательный палец:

— Хикару-тян, извини за прямоту. Тебя в этом списке нет даже близко — хотя бы и по чисто техническим причинам.

— Я и не собиралась! Просто сказала! — школьница резко ушла в себя, при этом парадоксально расслабляясь внешне. — А по каким причинам? Я понимаю, что могу лезть не в своё дело, поэтому прошу меня извинить, если скажу что-то не так. Но вы все такие взрослые, мне интересно. Не претендую ни на что, но почему меня нет в списке⁈ Если у вас всё так… свободно?

— Разница в возрасте же, — фыркнула Уэки. — У тебя с Такидзиро-куном она офигеть какая, даже у каждой из нас — и то…

Якудза затеяла веселиться уже не так тихо.

Топ-менеджер почувствовала, что её подхватил и несёт «тот самый» поток (прикольно жить безбашенной):

— Вот представь, Хикару-тян, — она вальяжно зевнула. — Мужу стукнуло шестьдесят: праздничный юбилей, старушки-кошёлки в гостях, старички, с которыми супруг вместе учился и работал, всё такое.

— Представила.

— Юбиляр — ещё прикольный молодой парниша? Или уже, извиняюсь за выражение, дедушка?

— Зависит от мужчины, — малявка сосредоточено зашевелила извилинами, смотрелось смешно и занятно. — Нашему отцу ещё нет шестидесяти, но уже больше пятидесяти. Он ещё очень неплохо выглядит и!..

Борёкудан заржала в голос, Уэки тоже не стала сдерживаться.

— Эй! Я серьёзно! — возмутилась старшеклассница.

— Они от умиления, — с убийственно серьёзной физиономией заявил Решетников без паузы. — Не обращай внимания, Хикару-тян. Развивай свою мысль. Ты просто умная не по годам и задаешься вопросами, от которых и у взрослых мозги часто пухнут без ответа. — Он подумал и добавил веско. — Порой всю жизнь. — Затем зачем-то указал взглядом на Вана, который к теме вообще был никаким местом и несколько часов назад тупо освободился из китайской тюрьмы (где провёл далеко не один лишь уик-энд).

Китаец вопросительно поднял бровь, но ничего не сказал.

— Мужчина и в шестьдесят может оставаться интересным и приятным! — запальчиво продолжила переводчица.

— Милая моя! — немного картинно приобняла ребёнка топ-менеджер. — Компетентно заявляю, как девочка девочке. Тебя хоть и вижу впервые в жизни, но ты не чужая моим нечужим… — Ута «поколебалась», затем всё же не промолчала. — У тебя был опыт секса с мужиком на два десятка лет старше?

— С ума сошла⁈ — возмущение школьницы стало объёмным и выпуклым. — НЕТ!

Рука Решетникова незаметно погладила запястье айтишницы, намекая, что та всё делает правильно.

— А у меня был, — искренне припечатала Уэки. — По пьянке, три дня висели вместе на море, — она назвала южный курорт. — Казалось бы, расслабься, балдей и получай удовольствие.

— И что там было? — старшеклассница сосредоточено внимала.

— Дорогая Хикару-тян, послушай взрослую тётю, — она не поленилась по-дружески хлопнуть девчонку между лопаток. — Если мужу шестьдесят, а его жене ну пусть тридцать восемь, то самое интересное в их браке только начинается.

Пару секунд шагали молча — остальные ждали продолжения.

— Правда, лишь у жены, — спокойно продолжила Ута. — Мы же японцы, второй тип старения в основном. Поэтому.

— Не поняла?

— А ты откуда знаешь про второй тип? — следом за младшей сестрой удивилась старшая. — Эй, ты же не училась на биологическом!

Топ-менеджер ответила якудзе настолько доброжелательным и снисходительным взглядом, что та впервые за всё время их знакомства прикусила язык и захлопала глазами.

— Моэко-тян, — Ута ностальгически улыбалась, шагая по парковке аэропорта с прикрытыми глазами. — Ребёнку я точно больше ничего говорить не буду, но тебе, так и быть, в массажном секторе Атлетики могу поведать. Кое-что. По знакомству и по дружбе. Деликатное и не понаслышке лично мне хорошо знакомое.

— Кажется, я знаю на что ты намекаешь. В шестьдесят начинается каскадное снижение тестостерона. Да даже после сорока пяти! — старшеклассница оказалась на удивление подкованной в некоторых деликатных нюансах обмена веществ. — В шестьдесят показатели нормы в разы ниже, чем в сорок! У нас на анатомии…

Девочка увлеклась, тон её неконтролируемо повысился, люди в радиусе пары десятков метров обернулись на громкий голос.

Побагровевший Решетников затравлено втянул голову в плечи:

— Дамы! Ради всего святого! — он зашипел не хуже известной змеи из прошлогоднего культового аниме. — Уймитесь, прошу я вас! Хотя бы до автомобиля!

— Пха-ха-ха!

— А-ха-хах!

Адвокат и айтишница отвернулись каждая в свою сторону, но веселиться не прекратили.

— Я поняла, о чём ты. — Мелкая, десяток секунд наяривавшая по экрану смартфона, просветлела физиономией. — В век наших технологий ухоженную женщину тридцати восьми лет часто внешне не отличить от двадцатипятилетней.

— Ну-у-у-у, если не рожала, то да. Хотя по-любому глаза будут выдавать. — Ута, прикинув реалии, почти что согласилась.

— Морщины? — встрепенулась малявка.

— Какие морщины в сорок лет⁈ Тем более в тридцать восемь. Отсутствие тупости в глазах!

— Это как?

— Женщина в таком возрасте по-любому научилась организовывать свою жизнь — Токио слабаков не терпит, — пояснила айтишница.

— И?

— Знаешь, сколько у меня уже сейчас сил уходит, чтоб казаться дурой убедительно⁈ — Ута поморщилась, — чёрт, проговорилась. А мне ещё даже до тридцати пиликать и пиликать. Боюсь представить, как через десять лет придуриваться, чтоб все верили!

В этом месте тихонько поржали и Решетников, и якудза.

— Короче. Мужик за полтинник — это реально почти дедушка. Наощупь — особенно, даже в сорок пять тактильно — совсем не то тело, что в тридцать пять у большинства мужчин. Как за собой ни следи! — ей надоело подбирать деликатные слова, она и не стала. — А уж в шестьдесят, бр-р-р. Старик есть старик.

Хикару благодарно кивнула, сосредоточено мотая на ус.

— У тебя должна быть очень хорошая генетика твоей мамы, — неожиданно подхватила борёкудан. — Ты будешь очень долго сохранять молодость. Шестидесятилетний дед рядом с тобой, ещё не старой, лично мне представляется явным перебором…

— Поняла. Вот вы распущенные!

— … даже если этот дед — Такидзиро-кун. Тем более что все места рядом с ним однозначно планируются как занятые. Это я тебе как старшая сестра говорю, — в интонациях гангстерши неуловимо звякнул ещё не металл, но уже и не заливистый фурин , ветряной колокольчик у входа в дом.

— Хаяси Хонока к нам не присоединится? — вежливо поинтересовалась якудза, когда микроавтобус выезжал с развязки аэропорта Haneda Line на Inner Circular Route C1.

— В массажной? — уточнила Ута. — Где Такидзиро-кун уже сто процентов пообещал нашему китайцу полный список этих самых услуг?

— Ты о чем сейчас? — гангстерша сделала непонимающее лицо.

— О тех позициях, которые в реале вполне успешно функционируют, хотя в официальном прайсе Атлетики не указаны.

Миёси вздохнула и красноречиво покосилась на младшую сестру, которая только что ушами в воздухе не стригла:

— Да. Я имела в виду, не присоединится ли твоя подруга к нам в спорткомплексе Атлетики.

— Отписала ей в мессенджере, от неё автоответчик пришёл, — неожиданно для себя айтишница не стала выделываться и почувствовала лёгкое угрызение совести под укоризненным взглядом собеседницы. — «Я вам напишу, когда освобожусь». По личному опыту: с кем-то сейчас общается по делам. Если такой ответ — прорежется через час-полтора. Если считаешь, что и её нужно с нами, могу выслать ей от вашего с Хьюгой имени персональное предложение. Делать?

«Хотя не думаю, что это хорошая идея» — такого Ута тактично договаривать не стала.

А с другой стороны, Хонока-тян уже должна была начать тренироваться по личной программе у Коюме на курсах женского сексапила. Как бы не сегодня первый день. Интересно, чему-то научилась?

Топ-менеджер за секунду убедила себя, что верит в последнюю мысль — и не стала себе признаваться, что банально по подруге соскучилась.

— Можешь помочь? — она только отправила вторую мессагу финансистке, как по её руке аккуратно постучали пальцы Решетникова.

Они с Ваном отобрали у адвокатши планшет и, судя по двузначному числу открытых вкладок, с чем-то напряжённо пытались определиться.

Безуспешно.

— Стесняюсь спросить, чем это вы заняты, — Ута иронично покосилась вниз, на незнакомый алфавит неизвестного языка. — На сайты для взрослых непохоже, а-ха-ха.

Такидзиро пропустил мимо ушей подколку:

— У Вана был ограниченный доступ к информации, он спрашивает различия свёрточных нейросетей от рекуррентных. Можешь на пальцах в двух словах? Пожалуйста.

— Если б я носила очки, они бы сейчас полезли на лоб, — ничуть не преувеличила впечатлившаяся неожиданным разворотом беседы Уэки. — Отвечать по-японски или по-английски, чтобы он сразу понял? — великодушно смилостивилась она.

— По-японски, я сам переведу: он говорит, по-английски настолько не понимает, а времени зря терять не хочет — до небоскрёба ехать почти час, нужно многое успеть.

— Какое похвальное стремление к самообразованию, — присвистнула топ-менеджер. — Моему персоналу б такое. Двое мужиков, один только из тюрьмы вышел (да из какой!) — а во вкладках искусственный интеллект. Дела-а-а.

Рядом аналогично озадачились сёстры-мафиози — видимо, они тоже не ожидали.

— Переводи, — айтишница секунду думала, как лучше сформулировать. — Свёрточные и рекуррентные нейросети — это два разных типа архитектур. Они применяются в разных задачах.

Физиономия Вана, напряжённо слушающего перевод, была столь красноречивой, что можно было продолжать, не переспрашивая. Она и продолжила:

— Свёрточные — для обработки изображений, видео и других структурированных данных, например, двумерных. Интересно?

Хань даже вперёд подался, в его глазах заплескался непередаваемый огонь энтузиазма:

— Пожалуйста, не делайте пауз! — на корявом английском, но вполне понятно.

Уэки давно не сталкивалась с подобным неподдельным рвением на своей поляне. Она добросовестно собралась с мыслями, чтоб быть максимальный лаконичной, но не упустить важного:

— Ключевая особенность: используют свёртки — фильтры, которые сканируют участки изображения и выявляют локальные шаблоны. Например, края, текстуры. Понятные категории?

— Да. Где применяется?

— Пф-ф-ф, распознавание лиц, обнаружение объектов на изображениях, медицинская визуализация. Генерация изображений. Примеры архитектуры надо?

— Позже буду очень благодарен — сейчас хочу уловить картину в целом… А рекуррентные?

Хотелось, конечно, в ответ спросить его, почему из всего множества именно они. Но Ута героически взяла себя в руки и тактично не стала тиранить и без неё настрадавшегося в жизни бедолагу:

— Предназначены для последовательных данных: текстов, аудио, временных рядов. Ключевая особенность — имеют «память», выход на текущем шаге зависит от входа и состояния предыдущего шага.

— Применение — машинный перевод? — вчерашний заключённый здорово удивил своего лучшего друга Такидзиро этим вопросом (Уту, в принципе, он тоже удивил не меньше).

— Не только, — в этот раз айтишница ответила куда как уважительнее. — Генерация текста, распознавание речи, анализ временных рядов. Не буду спрашивать, почему вы вцепились именно в эти два вида. Такидзиро-кун, последнее, пожалуй, переведи именно так.

— А какие есть ещё⁈ Пожалуйста, как для школьника! — новоиспечённый беженец приложил правую ладонь к левой половине груди, отчего стал похож на буддийского монаха, на склоне лет повстречавшего живого Будду.

— MLP, Multilayer Perceptron — простая полносвязная сеть, основа всех других. GAN, Generative Adversarial Network, — генерация новых данных (например, изображений). Transformer — современная архитектура для обработки последовательностей, вытеснившая RNN в NLP (например, GPT, BERT). — Уэки перевела дух. — Может, всё-таки уточните либо формализуете запрос? Для чего это всё вам, что вы хотите понять?

Её с опозданием посетила мысль, что человек напротив не такое уж и полено, как прочие рядом. Просто по насквозь понятным причинам имел возможность держать руку на пульсе лишь фрагментарно — в течение энного количества последних лет.

— Пожалуйста, рассказывайте обо всех по списку, — Ван сложил ладони лодочкой. — Если возможно.

— Да бога ради, места под солнцем и воды в реке никому не жалко. — Надо же. — Autoencoder — сжатие и восстановление данных…

— Шумоподавление, генерация?

— Да, — она уже не удивлялась. — GNN, Graph Neural Network…

— Для работы с графами?

— Угу. Например, в социальных сетях или молекулярной химии… Нейросети типа MidJourney, GPT, DALL-E — дать попробовать?

— А можно⁈ — китаец даже дышать перестал.

Ута молча протянула разблокированный смартфон, активировав нужные приложения. Хань тут же залип, очень быстро переключившись на английский (лишнего не гулял, практически в пару кликов — профессионально отметила топ-менеджер).

Отсутствовал протеже Решетникова как бы не минут пять:

— Спасибо огромное! Очень интересно, но это всё работает с текстом.

— А он чего хотел? — Уэки уточнила у Такидзиро по-японски.

Тот переспросил, затем перевёл:

— А есть что-то, что взаимодействует напрямую с организмом? — текст китайца закончился, дальше логист добавил от себя. — Помнишь, ты в аэропорту целую лекцию читала? Когда меня досмотр остановил из-за браслета? — он щёлкнул по лодыжке.

— Саму лекцию не помню, но помню инцидент.

— Можешь повторить ему в общих чертах? Пожалуйста.

— Такое ощущение, что на рабочую группу в отдел разработок попала, — фыркнула Ута. — А не в сауну едем. Ладно. Пусть чётко сформулирует запрос, а то я и год могу рассказывать.

Мужики половину минуты совещались, пока китаец определился:

— Взгляд по верхам на усмотрение лектора. Для начала хотелось бы понять, что в принципе есть.

— Окей. Что реально существует.

Пойти что ли в преподаватели, флегматично думала Уэки (начиная краткий, но предельно точный обзор того, что китаец называл «гибридными системами „человек-машина“»). Когда-нибудь. Потом. На старости лет.

Опять же, молодые студенты — они мотивируют женщину постарше держать форму одним своим наличием.

Примерно через минуту новоиспечённый «ученик» застенчиво перебил:

— А можно ваше собственное определение явления? Мы из разных научных школ, я опасаюсь терминологических разногласий.

— Запросто. Гибридные системы — это те, в которых человеческое тело, мозг или нервная система взаимодействуют напрямую с электронными устройствами.

— Человек даёт команду не через клавиатуру или голос, а напрямую? Своим мозгом, нервами, мышцами — и получает обратную связь от машины⁈ — только что изнутри не засветился хань, которому бы полагалась думать о близких уже тёлках-массажистках или о суперской жратве.

По крайней мере, я бы на его месте точно об этом думала, самокритично признала про себя айтишница. Никак не о нейросетях.

Вслух же она ответила более чем лаконично:

— Угу.

Повертевшись, Ута нащупала нужный рычаг сбоку спинки сиденья, чтобы откинуться назад.

Ребёнок якудзы неодобрительно свел брови, гангстерша-адвокат с кем-то переписывалась, а Решетников и китаец даже внимания на такие мелочи не обратили:

— Примеры⁈

Ван и вовсе изготовился что-то гуглить, беспродонно отобрав смартфон у метиса.

Уэки нахально развалилась полулёжа и затеяла загибать пальцы:

— Нейроинтерфейсы: считывают сигналы мозга…

— Как?

— Обычно — ЭЭГ.

— Потом?

— Переводят их в команды для компьютеров, роботов, протезов.

— Это определение общего явления, — задумчиво пробормотал китаец. — А можно что-то предметное, что я могу пощупать? — он зачем-то поднял в воздухе планшет, словно намеревался влезть внутрь экрана.

— Neuralink, — пожала плечами айтишница. — За примерами далеко ходить не надо.

С опозданием до неё дошло, что необычный «студент» всё по тем же объективным причинам от сегодняшних реалий (и фамилий) может быть далёк. Она назвала максимально лёгкое для поисковых запросов сочетание:

— США, Илон Маск: вживляемый чип, считывающий нейросигналы напрямую из коры мозга.

— М-м-м. — Вооружившийся чужим гаджетом иностранец без пробуксовки рванул в глубины интернета.

— Используется для контроля курсора, протеза, возможна речь «силой мысли».

— Ещё что? — мягко подсказал Такидзиро.

— Synchron: аналог Neuralink, но менее инвазивный — вводится через сосуды. — Ута добросовестно вспомнила других. — OpenBCI, Emotiv: носимые устройства, считывающие ЭЭГ — слабее по точности, но безопаснее.

Ван выдал следующий пассаж практически без паузы, правда, на сей раз — по-китайски, через переводчицу:

— «У них у всех есть проблема: мозг генерирует очень сложные сигналы, которые пока не могут точно расшифровывать. Они считывают сигналы мозга очень грубо, не способны дешифровать образы или ассоциации», — он старательно проговаривал понятия по два раза, видимо, чтобы быть правильно понятым даже через переводчика.

— И что вам за это сказать? — развеселилась глава департамента IT не последней даже в глобальных масштабах корпорации. — «Пройдите дальше по базару».

На последней фразе отчего-то жутко возбудился Решетников — захлопал глазами, даже челюстью лязгнул, словно собирался что-то брякнуть, но в последний момент удержался.

— С мозгом пока действительно не всё гладко, — Ута попыталась припомнить прорывы именно что за последний период, но таковых не было. У кого угодно в мире. — Вы сейчас фокусируетесь на узком секторе — головной мозг. А есть же успешные решения и для тела, почему вы игнорируете их?

— «Пожалуй, вы правы… Если оперировать нашей с вами изначально согласованной формулировкой, „гибридная система“ — она не только про мозг. Про весь организм. Спасибо, так даже лучше!».

— Что именно?

— «Что нет прорывов с мозгом… неважно… Пожалуйста, расскажите о других, как вы говорите, секторах?».

— Киберпротезы с обратной связью: искусственные конечности, которые подключаются к нервной системе человека и дают ощущения обратно.

— Какие⁈

— Например, прикосновение и тепло. — Медтехнику она, пожалуй, без ложной скромности могла бы и преподавать где-нибудь в университете попроще. — Вживлённые датчики в мышцы и нервы. Примеры: DEKA Arm, DARPA, Ossur.

— Это какая страна? — внезапно прорезался метис.

— Норвегия, можно подумать, тебе о чём-то скажет, — хмыкнула Ута.

Логист промолчал.

— Экзоскелеты и усилители движения: машинные «костюмы», которые следят за микродвижениями и сигналами мышц, чтобы усиливать движение — или заменять его, например, при параличе.

— «В НОАК испытывается прототип», — задумчиво заметил учёный. — «Вот прямо сейчас. Направление, правда, скорее логистическое — переноска тяжестей, разгрузка-погрузка».

— С языка сняли. Используются они действительно в реабилитации, армии, тяжёлой промышленности — сейчас. Насчёт вашей армии — там, наверное, полнопрофильный?

— Да.

— Во-о-от. А у нас давно эксплуатируются фрагментарные, а не испытываются. Посмотрите по-английски: HAL, Hybrid Assistive Limb, Япония.

…

— … Гибридные когнитивные системы — попытки объединить память или восприятие человека с ИИ, чтобы усиливать внимание, запоминание, принятие решений… Прототипы есть в DARPA, проект RAM: Restoration of Active Memory. — С учётом нездорового энтузиазма в глазах беженца Уэки поторопилась оговориться. — Но модели с прямой обратной связью пока экспериментальные! Чаще всё же помощь идёт через внешние интерфейсы.

— «Очки, экраны?».

— Угу.

— «Очень низкая точность сигнала», — хань ухитрялся, синхронно роясь в интернете, отвечать ей на уровне полноценной дискуссии. — «Разработчики пока не понимают, как кодируются образы, желания и ассоциации в мозге».

Айтишница развела руками:

— Нейросети не «думают» как человек. Даже GPT, столь вдохновивший вас вначале — лишь вероятностный счётчик, а не мыслящее что-то.

— «Органические элементы в устройствах почти не используются… Единственное исключение вы назвали — эксперименты с выращиванием нейросетей на нейронах мышей. NeuroElectronics…», — Ван слушал и не слышал. — «О. Живые нейропроцессоры: в Австралии и Японии выращивают живую нейронную ткань на чипах, которая обучается управлять игровыми объектами!» — он поднял требовательный взгляд.

— Очень примитивные реакции, — отмахнулась топ-менеджер, о конкретной национальной разработке знавшая лучше прочих. — Если я правильно поняла диапазон вашего интереса. К работе с человеком они пока не приспособлены.

— «…Сенсорные шлемы и нейрошлемы с тактильной обратной связью?» — китаец живо повернулся к Такидзиро. — «Это внешний суррогат! Не оно, но очень близко!».

Его мысль от Уты напрочь ускользнула, но из вредности она не стала уточнять, что он имел в виду.

Хафу нырнул в экран вслед за товарищем:

— Это ж не органика?

— Всегда считала, что в преддверии баб, жратвы и выпивки мужики должны вести себя иначе. Говорить о другом, — констатировала не на шутку озадаченная Уэки, наблюдая за ожесточёнными спорами сладкой парочки — логиста и китайца.

Её никто не услышал: сильный пол в мыслях пребывал далеко отсюда, адвокат что-то напряжённо (и неформально) обсуждала с полицией — согласовала некие превентивные меры в адрес не пойми чего.

Её младшая сестра добросовестно, разинув рот, следила за беседой старшей.

Ута на автомате мазнула взглядом по экрану пары энтузиастов и чуть напряглась: «Оrganoblock_syn_v0.5». В череде незнакомых символов глаза зацепились за знакомые:

— Хренасе, вы тихушники! — она беззастенчиво развернула гаджет в их руках, чтоб не падали блики и чтобы ей тоже всё было видно.

Поглощённые мужланы хотя бы вид сделали, что обратили на это внимание.

Даже без знания странного языка она видела главное:

→ SYNTHIA + bio-cortex + empathic signal + interface

— А теперь бегом ясность третьему члену нашей с вами рабочей группы. — Уэки решительно вырвала у них планшет и прижала к груди, чтобы привлечь внимание. — Такидзиро-кун, о чём это вы⁈ — она обличающе постучала по технике ногтем.

Решетников отсутствующе проводил глазами уплывший гаджет и продолжил сидеть с отвисшей челюстью и задумчивым взглядом, смотрящим сквозь неё.

С одной стороны, в таком демонстративном спектакле никакого смысла — с самокритикой у айтишницы было благополучно. Сцена наверняка искренняя и это ещё если не считать, что люди далеко не чужие.

С другой же стороны…

— Мне повторить в свой вопрос? — она хлопнула метиса раскрытой ладонью по лбу, вырывая из прострации.

— А? Да! Извини. Будь добра, повтори — я прослушал.

Топ-менеджер развернула экран к нему:

— Если бы я верила в сказки, то сказала бы: это чё, что-то вроде гибридного ИИ с биоосновой? Причём интерфейсный модуль?

Китаец заинтересованно задрал подбородок и переспросил малявку, та перевела. Сперва ему, потом обратно:

— «Почему вы так решили и как поняли?».

Ута отчеркнула ногтем:

X: α-intensity / μV

Y: empathic delta (Ω)

limb_filter_calibrate()

emotional_bias_input: active

— «Кажется, вы действительно очень хороший специалист», — на китайском лице проступила сложная смесь эмоций.

— Такидзиро-кун, сейчас я тебе в нос дам.

— А мне за что⁈ — очнулся хафу.

— Чтоб знал! — Затем пояснила. — Не Вана же бить, он мне никто. А такие оценки даёт, что всё равно как оскорбляют.

— Он не специально и не со зла! — торопливо выплюнул Решетников.

— Ну тогда можешь сказать ему, что там, где я работаю, очень многие айтишники по типу графиков и терминологии могут понять: это что-то связанное с нейросигналами, возможно — эмоциональной модуляцией. — Она уточнила безжалостно к самой себе. — Хотя оно и ересь.

— Ты умная, — выныривавший из размышлений на пару секунд стажёр снова ушёл в себя.

Ута не поскупилась на подзатыльник:

— За «умная». Сказано так, что охота и тебе в нос дать. Специально издеваешься или искренне дурак?

— Я не издеваюсь! — горячо выдал Такидзиро.

Сбоку захихикала закончившая разговор якудза.

Уэки не стала ходить вокруг да около, спросила в лоб:

— Где вы это взяли и на каком оно этапе? — с удивлением отметила, что собственное сердце как у неопытной малолетней девчонки даже удар пропустило в предвкушении их ответа.

Пусть там лишь спроектированная архитектура… Судя по уверенности китайца, какие-то минимум лабораторные исследования за базой, пожалуй, стоят — не мог бы он так оперировать кустами понятий, если бы не… А если ещё и какие-то технологии на аппаратную часть подработаны, то вообще!..

Ута отлично знала, несмотря на свой возраст: настоящие прорывы в этом мире и в этой отрасли делаются именно такими вот оторванными от реальности ботаниками, которые тупо не делят НИОКР на возможное и невозможное. Как сидящий напротив вчерашний заключённый.

Мало ли. Китай — родина сюрпризов, да и самого учёного-беженца не зря ж госструктуры родины хотели вместе с самолётом развернуть. Японским самолётом, на минуточку.

— Это старая тема Вана, ещё до тюрьмы — я чуть-чуть застал. Пока его не было, лаборатория тайваньского партнёра свою часть добросовестно делала — один из компонентов здорово вырвался вперёд, — Решетников с видом деревенского олуха почесал нос и начал рассказывать.

Через пару минут айтишница сама удивлялась собственному озарению: на основании пары штрихов ткнуть пальцем в… понятно куда, но попасть куда надо — это пилотаж.

Впрочем, как инженер, она отлично понимала, почему так вышло. Импровизированная рабочая группа перед этим — Ван задавал вполне определённые вопросы, «правильные», в рамках очень специфической темы.

Отвечая на них, она прониклась вайбом собеседника и настроилась на его волну — не такая и редкость, в той же Йокогаме на мозговых штурмах случается регулярно.

Даже слово умное придумали коллеги гангстерши (те, которые психологи) — синергия интеллектов.

В следующую секунду шестерёнки в её мозгах щёлкнули и дружно встали на места:

— Такидзиро-кун, а ты не с этого ли проекта хотел вытащить по три миллиона за текущий финансовый год⁈ А твоя читка остальным про кибербезопасность — просто хорошее прикрытие⁈

— Ну-у, как сказать, — товарищ крайне нетипичным для себя образом зарделся красненьким. — Просто без Вана было бы непорядочно трусить тайваньцев и Гонконг. В его отсутствие. Хотя концы у меня остались тоже… А теперь всё в порядке — многие заделы не нужно заново начинать! Ван же с нами! — он ещё немного посмущался и добавил. — Кибербезопасность ты зря недооцениваешь. Лично я чудесно знаю, как и на ней заработать.

— Значит, будет диверсификация, — машинально бросила Уэки, лихорадочно вспоминая, что она слышала из не совсем открытых источников на темы, обозначенные абракадаброй в чужом планшете.

По всему выходило, одинокие гении из сильных технологических регионов могли иметь то — на уровне разработки — что она сейчас держала в руках в виде схемы.

Наверное. С оговорками: под «одинокими гениями» понимаем качественные лаборатории, а названные товарищем Гонконг и Тайвань к технологическим развитым регионам относятся однозначно.

Хм. Неужели правда?

— «В Китае мне эту научную тему остановили ещё тогда, в хорошие времена. Я дальше занимался на личном энтузиазме, на собственных финансах и с собственными партнёрами. В лепёшку расшибусь, чтобы они пожалели», — школьница добросовестно работала переводчиком.

Ута слушала объяснения, закусив губу. Так-то, сама концепция просилась в дело давно, не зря один хитрый метис утверждал ещё на заре становления Агентства Моделей, что будущее — именно за этим направлением (теперь понятно, почему он был так уверен).

— А как вы в ваших лабораториях на коленке, ещё и разбросанные по разным локациям, ухитрились обогнать Neuralink? — разумеется, на каком-то этапе она спросила прямо.

— «Да бог его знает. Наверное, мы просто не ленивые — все ведь китайцы», — хохотнул Ван. — «Хорошо образованы, компетентны, любим свою работу, поэтому мотивированы. Когда вы познакомитесь с другими, возможно, ваши вопросы отпадут сами собой».

Пока ехали к небоскрёбу, она переуточнилась ещё раз. Речь действительно шла не просто о считывании сигналов мозга — с этим худо-бедно справляются у того же Илона Маска и дальше будут справляться ещё лучше.

Вышедший из тюрьмы бомж реально рассуждал на тему глубокой биосинхронизации с вычислительным компонентом — вплоть до дешифровки (в далёкой перспективе) эмоций, ассоциаций, бессознательных образов.

Концепция — нейросеть нового поколения плюс то, что с натяжкой можно назвать нейроконцентратором. В тандеме.

— Ух ты. — На этом месте борёкудан прекратила изображать памятник самой себе. — Органические компоненты⁈

Она ж с биофака, припомнила Ута. Защищалась на кафедре психологии, на факультет-то биологический.

— Биокортекс — выращенный слой нейронной ткани. Он улавливает полутонкие импульсы мозга, микрожесты, дыхание, химический состав пота и даже невербальные мыслеобразы. — Этот момент объяснять гангстерше затеял Решетников, оказавшийся неожиданно компетентным. — Лимбический фильтр — «живая» структура, синхронизированная с эмоциональной составляющей пользователя: она усиливает эмоционально значимые команды.

— А это что? — Миёси в диаграммах на чужом языке разбиралась неожиданно лучше, чем целая директор IT.

— Клетки интерпретаторы — биоинтерфейс, умеющий из «сырых» ассоциативных образов формировать понятные синтаксические команды.

Ута переключилась в профессиональную ипостась и набросала в своём смартфоне концепт по-японски:

Технические компоненты:

1. Электронная система передачи команд;

2. Внутренний буфер — хранение;

3. Чип адаптации превращает сигналы в понятный формат.

Как работает взаимодействие:

1. Человек подключается к нейроконцентратору.

2. Он не формулирует команду словами — он представляет, ощущает, думает образами.

3. Биочасть нейроконцентратора захватывает и расшифровывает глубинный запрос, обрабатывая и усиливая его.

4. Электронная часть передаёт его в нейросеть SYNTHIA.

5. SYNTHIA интерпретирует намерение с точностью, близкой к художественному соавторству.

— Так? — она дала малявке прочесть и перевести.

— «Вы очень хороший специалист», — заворожено закивал Ван.

— А можно теперь услышать грустную историю вашего старта? — железо надо ковать, пока горячо.

Всем присутствующим Уэки доверяла полностью, идея её захватила — значит, есть смысл расставить все точки над строкой и понять, насколько стоит влюбляться. В прототип намечающегося проекта, который реально может стать революцией.

— «Расскажи ты?» — Ван неожиданно попросил Такидзиро.

Ута сообразила, что самому китайцу это тяжело по эмоциональным причинам.

— Изначально затевалось как разминка мозгов между Пекинской лабораторией, официально, под эгидой Tsinghua NeuroTech Institute, — Решетников кивнул на вчерашнего узника, — и второй конторой — Тайваньский частный исследовательский центр YuanTech Bio-AI в Синьчжу.

— Специализация Пекина?

— Выращивание биокортекса и разработка лимбического фильтра. Была тонкость: финансирование поддерживалось через оборонный фонд, возникли ограничения на публикации и вывоз данных. У Вана был друг, он потом отклеился на этапе разборок с государством.

— Как звали? — айтишница уточнила на автомате.

— Профессор Ли Чжунь — известный специалист по нейропротезированию, в прошлом участник DARPA-подрядов в США, уехал обратно в Китай.

— Хренасе. Знаю это имя, — она не стала скрывать эмоций. — Вы с ним работали вместе⁈ — Ута повернулась к Вану.

— «В прошлом», — тот горько улыбнулся. — «Сейчас моё имя удалено со всех официальных досок университета».

— Тайваньская лаборатория отвечала за разработку чипов адаптации и квантового буфера: команда ушедших из академии учёных, оппозиционных к тамошней официальной линии, — продолжил метис. — Руководитель — доктор Чэнь Юйлинь, неформальный лидер небольшого круга энтузиастов.

И эту фамилию Уэки знала, причём даже получше — ближе отрасль. Кстати, тёлка, не мужик.

— «Мы познакомились на конференции в Куала-Лумпуре. Я поделился идеей выращивания биокортекса, но по определению не мог обрабатывать выходящие из него импульсы — нет адаптивного чипа и структуры синтаксирования».

Ута внимательно слушала.

— «Чэнь уже работала над интерпретатором образов, но без живой основы её модели выдают сбои и теряют плотность отклика».

Логично. Хотя и странно: такой серьёзный подход — и без каких-либо утечек наружу годами.

С другой стороны, хань умеют работать тихо и без шума. Все без исключения хань: что в Гонконге, что на Тайване, что в Пекине. Себя они, может, как-то друг от друга и дифференцируют, но для Японии все китайцы китайцы и есть.

— «Обмен вёлся через офшорные серверы в Исландии под видом экспериментов по терапии психотравм. Вместе удалось наметить синтетически-эмпатическую нейросеть, работающаюую только при взаимодействии с живым носителем через нейроконцентратор. Фишка: она должна понимать сигнал и предлагать решение в виде визуального образа, фразы».

— Это уже достигнуто? — изумилась Уэки.

— «Нет. Из тюрьмы у меня получалось работать во много раз медленнее, чем коллеги. Это будет достигнуто , я знаю». — Уверенность китайца можно было намазывать на моти вместо джема.

— Они реально резво стартовали, — мрачно вздохнул Такидзиро. — Настолько, что на каком-то этапе Пекин потребовал от Вана перевести проект в закрытый режим, подозревая, что используется несанкционированная ИИ-инфраструктура.

— «Лаборатория Чэнь тоже получила предупреждение от тайваньской разведки: вы работаете с гражданином вражеской державы. Продолжение может быть приравнено к подрыву национальной безопасности».

— А где в этой схеме Гонконг? Что там делается?

— «Финансирование, логистика, кое-что ещё. Извините, госпожа Уэки: я вас вижу первый раз в жизни, давайте отложим этот вопрос на потом?».

— В Гонконге ещё кое-кто остался, — напомнил Решетников. — И к инженерной части этот кто-то не имеет никакого отношения.

— Да ладно, не принципиально. Я так спросила, для полноты картины.

— «От меня периодически не было вестей — не всегда была возможность общаться. Порой по нескольку месяцев. Тайваньская сторона намеревалась даже открыть исходный код системы и запустить ее в публичное нейрооблако — в знак протеста».

— Хорошо, что дотерпели до сегодня, — прокомментировал Такидзиро. — Теперь можно с чистой совестью браться за монетизацию.

— А ты как в это всё вмазался? Где эти две лаборатории — и где ты, стажёр логистики? — походя удивилась Ута.

— А я тогда был в учебном центре МО и тоже вёл кое-какую работу, — кое-кто ностальгически заулыбался. — С Ваном общался сперва по сети, потом познакомились в реале — подружились. А дальше всё пошло как пошло… Давай подробности не сейчас⁈

Сбоку отчаянно засемафорила Миёси: якудза делала знаки, чтоб Уэки в эту сторону не расспрашивала.

— Без проблем, — проворчала айтишница. — Я — сама покладистость, тем более что главное вы мне объяснили.

На самом деле, тёмных пятен осталось не так чтобы мало. Откуда взялся тогда скандал с армейским начальством Решетникова? Что он вывозил вплавь через гонконгский залив? Почему в него стреляли в Гонконге?

Но и настаивать в такой ситуации умная женщина не будет, это топ-менеджер понимала отлично. Не сейчас — значит, не сейчас, Такидзиро слов на ветер не бросает. Если он говорит «позже», то действительно всё необходимое объяснит позже.

Под влиянием нахлынувших мыслей Ута на автомате полезла было к нему на колени, но вовремя спохватилась. Оставалось надеяться, что гангстерша и её младшая сестрица жеста либо не заметили, либо не сообразили, к чему он вёл.

То же время. Парковка токийского аэропорта Ханэда.

— Сэмпай, вы уверены, что вам стоит таким заниматься лично? — дисциплинированный водитель на каком-то этапе отошёл от соображений такта и субординации — из соображений рациональности.

— Мне всё равно через час с небольшим улетать на Окинаву, — пожал плечами Мая.

— Я и об этом тоже. Любой из нас мог бы вместо вас…

— Не любой, — кумитё перебил. — С «любым» там просто разговаривать не станут.

— Не знал. Понял. Извините.

— Нормально. Тем более, я и сейчас времени с тобой не теряю — мозги в порядок привожу. Есть о чём подумать.

— Если не успеем его дождаться?..

— Тогда полечу, рейс пропускать не буду, — вздохнул старший Миёси. — Здесь тогда ты всё скажешь.

— Стоп. Сэмпай, не придётся: вон он выходит. Мы дождались.

Именно в этот момент пришло сообщение от Хикару. Дочь сообщала, что Решетников каким-то невообразимым образом с той стороны площади разглядел его внутри тонированного (!) микроавтобуса.

Здесь.

Ничего страшного. У меня от него нет секретов, по крайней мере, тут.

— отбил отец в ответ, а в уме сделал заметку: таланты Неприкасаемого близки порой к невозможным. Учесть на всякий случай.

Мая шагнул из салона на асфальт:

— Всё, до свидания. Поговорю с ним — и на вылет. Езжай.

Водитель профессионально развернулся «на носовом платке» и через четверть минуты встроился в поток машин, выезжающий в город.

Оябун направился к уныло бредущему чиновнику Иммиграционного управления — тот шёл в форме, голова болтается между плечей, настроение написано на лице.

Бывший спортсмен загородил дорогу. Парень, не поднимая лица, попытался обойти — безуспешно.

— Меня зовут Миёси Мая, пожалуйста, уделите мне минуту.

— Да, конечно. Что вы хотели? — искреннее удивление в глазах.

Это хорошо. Если человек способен изумляться, значит, уныние его ещё не затопило, как говорит Моэко.

— Я ждал вас, чтобы поблагодарить, — предельно честно пояснил оябун. — Мне известно, что вам только что дали на ознакомление персональный приказ на увольнение. За вашу принципиальную позицию, когда вы отказались играть в противозаконные и бесчестные игры вашего коррумпированного начальства.

Взгляд парня посветлел, плечи расправились:

— Спасибо на добром слове. — Он коротко качнулся вперёд-назад в поклоне благодарности.

— Могу поинтересоваться, какие ваши дальнейшие планы?

— Да я!.. — удивление сменилось удивлением в квадрате, затем резкой задумчивостью. — Сейчас иду домой — спать после суток. А завтра буду думать, — «как жить дальше» не было сказано, но прямо подразумевалось.

— Я как раз по этому поводу, — Мая тоже коротко поклонился. — Как Член Общественного Совета МВД я уполномочен передать вам предложение о новой работе, раз такой сотрудник Иммиграционному управлению больше не нужен.

— От кого? — парень опешил, затем принялся усиленно размышлять. — Миёси-сан, заранее прошу извинить. Я очень уважаю то, что Эдогава-кай делает для нашей страны, — снова поклон, — но не смогу участвовать в работе вашей организации. Простите, и спасибо за предложение — но лучше без взаимных ложных надежд. Ещё раз спасибо, что подошли. — Сейчас перед бывшим спортсменом стоял не расхлябанный, отчасти сбитый жизнью с ног молодой человек тридцати лет, а крепкий тёртый профессионал, прикидывающий варианты.

— Это я прошу меня извинить, — чуть заметно улыбнулся кумитё. — Речь не об Эдогава-кай.

— А о чём? — второй приступ удивления.

— Начальник кадров Департамента токийской полиции просил дословно передать: ваш кабинет госслужащего, уведомления, обновить статусы, сегодняшняя дата.

— ЧТО-О-О? — парень стремительно полез за смартфоном, через четверть минуты его лицо вытянулось. — От полиции Токио⁈ На равноценную должность⁈.. зарплата… Без снижения оклада⁈ — он поднял глаза на собеседника. — Но как это возможно⁈

— Вопросы не по адресу, — решительно открестился глава Эдогава-кай. — Если вы согласитесь с ними общаться дальше, там должен быть телефон этого самого начальника кадров — он попросил передать вам, я оказал ему услугу.

— А почему вы? — спохватился собеседник. — Не они сами? — он машинально искал подвох.

— Они сами, — напомнил борёкудан, указывая на чужой экран. — Просто у их опытного специалиста по кадрам было подозрение, что вы сегодня в эмоциональном раздрае свой кабинет госслужащего изучать не будете.

— Да уж…

— А они категорически не хотели давать шанса никому взять вас на работу перед ними, — завершил якудза. — Вот и попросили меня — я же Член Общественного Совета.

— Да, точно…

— И ехал всё равно в аэропорт. Рейс через, — Мая глянул на часы, — примерно час. Хорошо, что мы пересеклись.

— Спасибо огромное! — на более молодом лице уныние стремительно замещалось уверенностью и надеждой. — Это очень хорошее предложение для меня, особенно в данных обстоятельствах! Вы даже представить не можете, насколько важно!

— Надеюсь, вы им не откажете, — максимально «равнодушно» поделился борёкудан. — Доступ к вашему профайлу токийцам открыл лично замминистра — их полностью устраивает ваша кандидатура на эту аудиторскую должность. Они очень хотят видеть вас в своих рядах, если вы согласитесь.

— Спасибо большое. Хорошего полёта. — Парень задержался в поклоне на целую секунду дольше.

— Спасибо вам, что уделили время, — Мая отзеркалил движение. — Пожалуйста, наберите его сегодня, если возможно — он очень просил.

— Конечно! — кажется, сон кое-кому после суток дежурства резко перестал быть актуальным.

— Слушаю. Пожалуйста, говори быстрее — самолёт взлетает. — Мая вздохнул под укоризненным взглядом стюардессы, которая буквально секунду назад завершила своё обращение к пассажирам вежливой просьбой не использовать никакие радиопередающие устройства с этого момента.

К сожалению, глава Эдогава-кай не мог себе позволить такой роскоши. По крайней мере, в данный момент.

— Ты сказал перед вылетом, что не можешь несколько часов связаться со своим китайским другом, — это была Моэко. — Но нужно.

— Да, — кумитё подобрался.

Неужели есть новости? Не должен бы Чень звонить дочери вместо отца, тем более что у него и её прямого контакта-то нет. Если только он не поленился залезть на официальную страницу Эдогава-кай и там постучаться на её адвокатский номер — но такое вряд ли возможно (зачем рвать зубы через задницу? Не та эргономика процесса — его собственная поговорка).

— У вас не согласован самый главный контакт там , ты говорил, — Миёси-младшая умела общаться быстро.

Имелось в виду: интересные транспортные услуги фамилии Годзё включали, согласно договора, не только транспортировку морем. С учётом специфической ситуации, южный клан брал на себя и доставку бегущего из КНР генерала до плавсредства, там целая операция подготовлена — именно её нюансы нужно донести до резко ставшего на родине опальным друга.

— У Такидзиро-куна остался связной вьетнамский номер твоего товарища — они, оказывается, встречались в Пекине.

Бывший спортсмен заскрежетал зубами: до чего досадная накладка. Абсолютно искренне, в силу профдеформации, товарищ по инерции действовал из своего привычного алгоритма: если сказал одному из токийских японцев, пришедшему в Пекин от клана Миёси — всё равно что сказал всем им. Можно не дублировать в других каналах.

Тонкость в том, что, хотя и японец, Решетников не находится в вертикали Эдогава-кай. Да, человек он близкий, старшей дочери практически родной (и младшей тоже не чужой) — но он не в структуре, соответственно, не обязан докладывать оябуну.

Самолёт развернулся у конца полосы и остановился перед разбегом.

— Хорошо, что хоть так выяснилось. Пожалуйста, договаривай быстрее, если что-то осталось — сеть сейчас перестанет ловить.

Есть, конечно, и другие средства связи, но ими лучше бы не злоупотреблять.

— Чень только что попросил с того вьетнамского номера дать его тебе.

— Вот, пришло. Спасибо.

— Да, уже у тебя.

— Это всё?

— Всё, привет от Такидзиро.

— Ему тоже. Спасибо огромное. Отбой. — Провисшее было звено сложного комплексного плана наконец заняло своё место.

Через несколько секунд самолёт разогнался и взмыл в воздух. Под укоризненными взглядами окружающих борёкудан жестами извинился и забросил злополучный гаджет в карман, предварительно переслав информацию с него на свои другие устройства.

Хорошо, пассажиров в бизнес-классе немного — якудза огляделся. Эта часть салона не заполнена и наполовину, а кислые физиономии экипажа придётся просто пережить. К величайшему сожалению, в мире существуют дела, которые не терпят ни отлагательств, ни чужого руководства. Команда экипажа отключить устройства на время полёта — из того разряда в данном конкретном случае, пассажирами банально пытаются руководить. Пусть и имеют на это право.

Место Мая специально выбрал в углу, у окна. Он еле дождался, пока набор высоты окончится, стюардесса раздаст желающим по потребностям и скроется из виду; другим путешественникам до него дела не было.

Миёси-старший раскрыл свою неизменную спортивную сумку для путешествий, с которой не расставался вот уже более трёх десятков лет, и достал связные устройства как раз на этот случай.

Как сейчас лучше поступить? Он взвесил в руках гаджеты. Классический спутниковый телефон Iridium 9575 Extreme лично он уважал за надёжность — самая стабильная спутниковая сеть в мире (покрытие везде, включая Японию).

Можно звонить голосом — стабильные звонки, в том числе на обычные номера. SMS — тоже да, однако нет видео и фото. Подходит для коротких голосовых приказов, инструкций. Надёжен и суров — здоровенный кирпич с антенной.

В правой руке лежала альтернатива — гибрид смартфона и спутникового телефона. Минусы: покрытие в Японии нестабильное, работает и так-то с оговорками, а ещё изнутри самолёта… С другой стороны, это Android и полноценный сенсорный экран. Установлены мессенджеры Signal, Telegram, далее по списку. Скорость передачи данных низкая, максимум для фото и текстов, но, возможно, именно текст сейчас с Ченем — лучший вариант, нежели голос.

Связываться с борта по очереди два раза с разных устройств — ну, такое. Не то чтобы якудзу волновали чьи-либо ещё проблемы в этом мире, однако совесть — тоже хорошая вещь. Понятно, что частота этих устройств от авиационных здорово отстоит и с ними не совпадает, но мало ли.

Позвонить или написать?

— Я как тот осёл из западной притчи, — пробормотал сердящийся на себя бывший спортсмен.

Ему была известна история, когда хрестоматийное животное трагически скончалось от голода, поскольку не могло выбрать, к какому ведёрку отправляться сперва: к левому с водой или к правому с едой.

Он банально боялся нажимать вызов, поскольку очень опасался за друга. Поняв это, глава Эдогава-кай хлопнул себя по лбу, сообразительность тут же разблокировалась: а что писать? Если устно они ещё через пень-колоду как-то могли объясниться (Хикару под рукой нет, перевести некому), то писать как?

Можно, конечно, попытаться извратиться и родить запись исключительно с использованием кандзи и «кандзийной» лексики, тогда товарищ сможет сообразить… процентов пятьдесят. В лучшем случае.

А что, если голосовой Ченю сейчас не просто будет неудобен? И придёт в такой момент, что окажется подобным соломинке, ломающей спину верблюду?

Тут даже фантазию напрягать особо не надо, реалистичных сценариев масса. Допустим, опальный генерал сейчас путешествует в багажнике автомобиля через какой-нибудь пропускной пункт (в Гонконг даже обычным китайцам с материка можно проехать исключительно по аналогии с иностранцами — предъявив документы, насколько знал Миёси-старший).

Мая второй раз хлопнул себя по лбу и нажал таки кнопку кирпича, вызывая младшую дочь. Та дисциплинированно ответила через полторы секунды.

— Помоги, пожалуйста. — Отец в пару слов описал проблему. — Надо написать записку, используя исключительно кандзи, так, чтобы Чень во вьетнамском мессенджере сообразил, кто это. Голосовые звонки у меня с другого номера, если что — я сейчас тебе с него звоню.

— А мессенджеры?

— На первом. Есть варианты?

— Мне нужно подумать минуту. Пришлю тебе на тот номер? У Моэко он есть, чтобы сейчас ты не диктовал?

— Есть. Я и не продиктую — напамять не помню, надо в контакты лезть, — проворчал родитель.

Буквально через минуту в Line на андроиде пришло:

你好，我是 Maya Miyoshi（三好真夜），你的日本朋友！

А кирпич в руках зазвонил:

— Используй латиницу и кандзи. Он точно догадается.

— И почему я сам не додумался… А как объяснить, что голосом я буду звонить совсем с другого телефона? Он может отвечать очень выборочно — далеко не всем. В такой ситуации с незнакомых номеров вообще часто трубку не берут, нужно предупредить заранее.

— Просто с новой строки добавь двоеточие и тот номер цифрами.

— Спасибо, — впечатлившийся родитель несколько секунд смотрел в окно на ночные облака и про себя констатировал, что вот и настали лично для него времена, когда дети думают быстрее.

Вроде всё на поверхности, любой школьник за секунду врубится и простроит. А ты, весь такой великий, летишь бизнес-классом — а скорость решений в разы ниже, несмотря на опыт.

Чем объяснить?

Сообщение во вьетнамском мессенджере было тут же прочитано, через десяток секунд Чень перезвонил на кирпич сам.

— Жди. Секунда, — Мая с облегчением выдохнул, набрал с предусмотрительно подготовленного андроида Хикару и организовал радиомост с переводчиком.

Он старался не думать, как это сейчас воспринимают другие пассажиры — те уже и не скрывали особо своих эмоций в его адрес.

Хоть бы стюардессы подольше не было в салоне, думал оябун, лихорадочно обсуждая с другом через ребёнка намётки достаточно сложного плана. Если появится стюардесса, она точно вмешается, увидав, как пассажир использует личный аппарат. Даже пару.

На каком-то этапе дочь перебила отца:

— Давай поступим иначе. Ты всё подробно, обстоятельно, не спеша сейчас объяснишь мне голосом — по-японски, без твоего товарища. Зачем нам его держать на связи зря?

— Хм.

— А я наберу твоего друга сразу после и передам ему твою подробную инструкцию.

— А если он захочет что-то переспросить?

— По кругу тогда: снова набираю тебя, потом его. Так будет быстрее, чем как мы сейчас втроём висим на трубе.

— На двух трубах… Как я недодумался.

— «У тебя умная дочь», — похихикал китаец, по звуку — без особого напряжения в голосе. — " Она права. Дай ей этот мой контакт, пусть растолкует всё потом без тебя неспеша. У меня есть сорок пять минут". — Товарищ отключился.

— А ты здесь откуда? — Мая несказанно удивился, когда в аэропорту Фукуока его сзади хлопнул по плечу Годзё-старший, Харуки.

Оябун Эдогава-кай как раз оглядывался по сторонам, прикидывая, какой вид транспорта выбрать дальше и, соответственно, куда лучше направиться.

— Ещё и один? — Миёси-старший поискал глазами вокруг и не заметил сопровождения, хотя по статусу знакомого оно теоретически могло бы быть. — Сам что ли за рулём? — бывший спортсмен знал, что собеседник обожает море, но категорически не любит ездить по земле на колёсах в роли водителя.

— Не один я. Мои на парковке в машинах, не захотел тащить их сюда, — негласного главу несуществующей официально группировки, если не знать лично, можно было принять за достаточно успешного музыканта средней руки, офисного клерка с неплохими доходами. — Ты теперь и так персона известная, а если ещё я был бы не один… Телохранителей народ точно б не оценил. Вокруг нас с тобой.

— Не понял? — Мая сделал знак, притормаживая возле автомата, чтоб купить бутылку воды. — Если хатикю-сан¹ ведут себя спокойно и не демонстрируют агрессивно принадлежность к миру кудо-каи, обычные японцы в аэропорту скорее всего даже и не отличат же? От обычных бизнесменов или туристов?

Современные якудза давно уже не выглядят как в кино, после 1990-х годов и особенно после 2010-х, когда пришлось стать максимально невидимыми в обществе. Ни татуировок напоказ, ни солнцезащитных очков, никаких вполне определённых манер. Скромная одежда, аккуратная стрижка. Телохранители — просто персонал.

— Мои сегодня как назло оделись в одинаковые костюмы, ещё и лицами похожи на… — пояснил встречающий. — И я подумал, что ты летишь ко мне не просто так. Вдруг разговор не для третьих ушей, — Годзё чихнул. — Времена меняются, судя по вашим столичным успехам, есть смысл быть ближе к народу.

— Я думал, у вас на югах всё по-старому. — Мая прикинул, перейти ли к делу прямо сейчас или ещё немного времени уделить приличиям. — А как ты меня здесь смог поймать⁈

Было ясно, что Годзё в аэропорту не случайно.

— Ты спросил, у себя ли я, пять часов назад, когда звонил. Тут же после звонка отправился в аэропорт, а рейс…

— Стоп. Откуда знаешь про аэропорт? — Миёси-старший спокойно ждал ответа, шагнув в сторону с дороги других и никуда не двигаясь дальше. — Да, я тебе звонил — но я ни слова не сказал, когда и куда именно прилечу. Аэропортов на Кюсю как бы не десяток. Опять же, что собираюсь вылетать, я тебе тоже не говорил. А вдруг бы я поездом поехал?

— Шутишь? — товарищ полез за смартфоном. — Вот твои фото в зале ожидания! — Харуки открыл аккаунт какого-то блогера, на которого был подписан.

Следом удивился и Мая. Он извиняющимся тоном пробормотал, узнав в публикации себя:

— Не знал. Скоро и на улицу не шагнуть без фотоотчёта.

— Ты — популярная личность, есть плюсы, есть минусы. Номер рейса виден вот на табло, — Годзё насмешливо отчеркнул ногтем по экрану. — Вопрос снят?

— Да. Извини. — Ну и времена.

Надо делать свой аккаунт в соцсетях, потому что жизнь по сети реально своя — вон, доказательства перед носом.

Миёси-старший мысленно возмутился. Берёшь из дому в аэропорт Ханэда лишь водителя и колымагу попроще, чтоб привлекать меньше внимания; большую часть времени ожидаешь рейс вообще внутри тонированного микроавтобуса и на улицу не выходишь — а тебя сперва чуть не за две сотни метров то узнают на парковке (Решетников), то по прилёту встречают те, к которым ты хотел приехать сам и без лишнего шума — потому что на этапе вылета тебя уже тридцать пять раз узнали, заметили, сфотографировали и выложили в сеть. Без твоего разрешения.

— Ну и дела.

— Так с чем пожаловал?

— Даже не знаю, с чего начать. — Мая с наслаждением выпил первую бутылку и купил вторую — за делами в полёте некогда было даже дух перевести. — Думал прямо отсюда твоего младшего брата набрать и уточнить, в какую сторону ехать тебя искать. В Нагасаки или тут.

— Расскажешь цель визита? — Годзё не давил, не настаивал.

Предлагал.

— Хочу быть поближе к событиям. Когда — если — твои люди успешно заберут моих в Гонконге, я очень хочу находиться рядом с тобой: там всё очень сложно.

— Темнишь. — И снова Харуки не давил, а выяснял.

— Второй этап, — вздохнул бывший спортсмен. — По прибытии на твоём корабле моего человека сюда, есть основания опасаться, что его могут взять за мягкое место ребята из иммиграции.

— В этом управлении у нас концов нет. Совсем другая вотчина, они же под столицей ходят, — покачал головой Годзё, решительно отодвигая главу Эдогава-кай и выбивая в автомате заказ сразу на полдесятка бутылок. — На! Пойдём уже отсюда! — он энергично запихнул поклажу в спортивную сумку гостя.

— Я знаю, что у тебя в Иммиграции по нолям. Более того, у нас вот только в Ханэда свежее приключение случилось. — Борёкудан пересказал события, предшествовавшие подаче Ваном ходатайства о статусе беженца.

— Видел в сети, тебя в главной роли — тоже, — кивнул Харуки. — Поднялся нехилый шум из-за ареста чиновника Управления Двора, когда вас всех в наручниках через аэропорт вели.

— Там ему не арест, только задержание прикрутили, — машинально уточнил Миёси-старший. — Но промаринуют по максимуму, все разрешённые законом двадцать три дня.

¹ синоним слова «якудза»

— МВД настолько открыто выступило против Двора? — собеседник удивился, он совсем не следил за новостями столицы. — Я думал, какой-то спектакль для общественности и всё потом тихо уляжется.

— Как говорится, чтоб знали. Министр Мацуи и не хотел бы, может, связываться, но как бывший полицейский за убитого комиссара Янагиду будет идти до конца.

— А-а-а. Теперь понял. Как это связано с нашей миссией в Гонконге? Там если что даже не чистый Китай, а государство в государстве. И у Иммиграции, и у Принцессы руки коротки.

— Знаешь, жизнь меня научила: если есть что-то очень важное, почти уникальное, как сейчас — хорошую работу нужно делать самому. Собирался честно в глаза попросить тебя рассказать мне всё в деталях. — Мая остановился возле различных галерей, ведущих к своим видам транспорта. — Затем и прилетел: по телефону накоротке в глаза не посмотришь.

— Не то чтобы проблема и уж тем более не секрет, — встречающий задумчиво потёр затылок, — от тебя. Но со стороны как-то очень похоже на твою попытку мною поруководить. Поконтролировать. Что бы ты ответил самому себе на моём месте? — хозяин озвучил гостю его собственные мысли часовой давности.

— Мне очень неловко, прошу меня извинить и понять, — Миёси-старший поклонился. — Ради совместной памяти в виде исключения сделать шаг навстречу. Есть ведь масса нюансов, о которых ты не знаешь.

— Я уже понял, что твой китаец с прицепом и хвостом одновременно. Он же не из наших? — собеседник имел в виду неофициальные иерархии.

— Нет. Чётко с той стороны барьера, их генерал. Бежит оттуда.

— Дала-а, — теперь Харуки покачался с пяток на носки. — Имею предложение, но сперва вопрос-уточнение. Ты хотел лично в пункте прибытия здесь навести мосты в Управлении Иммиграции? Чтобы твой китаец въехал в страну без проблем через наш порт?

— Да. Визы у него точно нет, надо просить убежище сразу в пункте погранконтроля. Я изначально думал отсидеться с ним где-нибудь на нейтральных территориях, те же Филиппины — выступить гарантом в нашем консульстве, чтобы ему визу дали. Но сейчас всё так заворачивается, что на эти телодвижения банально нет времени.

— Боишься, что твои оппоненты здесь изготовятся?

— Вариантов куча, — кумитё поморщился. — Первый: в Пекине на него открывают уголовное дело, наша прокуратура через голову МВД принимает решение экстрадировать на родину — авансом спасибо Принцессе. Второй вариант: пока мы с ним неспеша ждём визу на Филиппинах и ныряем в море с массажистками, китайское отделение Интерпола запрашивает его экстрадицию вообще по какому-нибудь сфальсифицированному делу.

— Вариант. — Задумчиво согласился встречающий.

— Уголовщину нарисовать, если против системы пошёл — у них две секунды. — Мая открыл ещё одну бутылку с водой. — А на Филиппинах, да за деньги, которые их посольство наличными без проблем принесёт в качестве благодарности, эта экстрадиция будет не просто быстрой, а рекордно оперативной. Третий вариант…

— Тормози. Понял и согласен. Мне детали без надобности. — Годзё огляделся и решительно направился по второй галерее слева. — Тогда поехали в Кагосиму. Принимать их будем туда.

— На чём поедем? — Мая оглянулся в сторону парковок, куда вёл ближайший указатель. — Ты же на колёсах?

— Сейчас позвоню своим, чтобы без меня уезжали, а мы с тобой на скоростной поезд. Час пятнадцать, прямая линия, нет пробок, триста километров в час.

Глава Эдогава-кай мысленно сравнил с автомобилем и согласился, что так лучше. Тщеславием он не страдал и против общественного транспорта ничего не имел.

Аэропорт Фукуока находится в черте города, что редкость для Японии. До нужной им станции Хаката оказалось всего две остановки на метро. Харуки двигался по общественным маршрутам так уверенно, словно подземка была ему привычной.

Из внутреннего терминала аэропорта они спустились на прямое метро, немного потолкались с народом в Fukuoka City Subway (Kuko Line) и всего через пять-семь минут уже топали по перрону к своему вагону — билеты купили онлайн минуту назад.

— Давно я за две сотни иен не ездил, — не сильно-то и пошутил Миёси-старший.

— Двести шестьдесят, — серьёзно поправил Годзё. — Но я угощаю, не переживай.

Скоростной поезд Kyushu Shinkansen, Mizuho (скорый).

— От чего зависит скорость?

— От точки отправления, мощности и погоды, — Годзё изобразил бесконечное и неторопливое терпение.

— Но хотя бы примерный расчёт? — Мая пытался отчаянно пробалансировать на лезвии ножа.

С одной стороны, втёмную такие дела не делаются: перевозчик должен знать все и малейшие нюансы. С другой стороны, Чень сейчас в достаточно скользком положении и раскрывать его детали постороннему для него лицу — не сценарий.

С третьей стороны, Харуки изо всех сил тоже деликатничал и в лоб не говорил, что у него есть и свои требования для взаимного обмена информацией — особых резонов доверять Эдогава-кай первым ПОЛНОСТЬЮ, если те не делают шага навстречу, странно. Особенно с учётом условно взъерошенного Миёси, без предупреждения прилетевшего на Кюсю для личной встречи.

— Пример: от Кагосимы до Гонконга, — покладисто согласился Годзё под тяжёлым взглядом собеседника. — Прямое расстояние по морю — тысяча восемьсот километров.

— С какой скоростью идёт корабль?

— Обычные быстроходные катера: пятьдесят-семьдесят кэмэ в час (двадцать пять-сорок узлов).

— Говори в километрах, пожалуйста. Я другого не понимаю.

— Более мощные — от сотни и выше. Но такой транспорт не для простых людей.

— А мы не простые?

— Мы не простые. Тысяча восемьсот делим на, пусть будет, семьдесят — получаем под тридцатку часов чистого времени в пути.

— Немало, — задумался Мая.

— На практике стандарт обычных судов больше. Реалистичный вариант: остановки, волны, погранконтроль, допуски на скорость в прибрежных зонах, лучше смело рассчитывать на сорок часов.

У главы Эдогава-кай закралось сомнение:

— Погоди, а вы за ним что, ещё не вышли?

— Давно. И более чем одним бортом, хотя в приоритете — «Шин-Кагэ».

Из обсуждавшегося раньше Мая уже слышал об упомянутом корабле:

— VIP-доставка на высокой скорости? «Научно-исследовательское судно», зарегистрированное в Окинаве?

— Да. Самое лучшее, что у нас есть. — Фанат маломерного флота пустился в технические характеристики длины, гибридной силовой установки крейсерской и пиковой скорости.

Миёси-старший добросовестно слушал.

— … На высоких скоростях — газотурбинные… На малых — электричество, снижает расход топлива и шум… Конфигурация…

— Крейсерская скорость — СТО ДВАДЦАТЬ КИЛОМЕТРОВ В ЧАС⁈ — борёкудан не поверил своим ушам. — А пиковая — сто семьдесят⁈ Да Моэко на машине медленнее ездит.

— Пиковая — кратковременно, — уверенно кивнул собеседник. — Ещё там дальность хода без дозаправки такая, как надо. Покрытие композитное, с радиопоглощающим слоем, аналог «стелс». Слыхал?

— Так бывает? — далёкий от моря бывший спортсмен проникся, поскольку слыхал, правда, больше на тему авиации.

Годзё снисходительно смотрел на дилетанта:

— Спецоборудование: автоматическая гашетка ЭМИ для нейтрализации малых дронов, дроны-приманки, генератор тепловых фантомов.

— Ух, — в этом месте Мая проникся по-настоящему.

Для человека непосвящённого звучало как подготовленное противодействие едва не государственному уровню.

— Я предполагал, что лучше перестраховаться. — Харуки резко сменил тон на доверительный. — Того, что ты мне сейчас нарассказывал, я, конечно, не знал, но по вашим с братом перемигиваниям чувствовал.

— Твой брат — хороший парень, но он здорово младше. Мне с ним сложно быть до конца откровенным по чисто техническим причинам.

— Я без претензий, — товарищ поднял раскрытые ладони. — Чтоб ты не вибрировал, я даже маршрут туда сделал параноидальным. Да, потеряли какое-то время, но стартовали не с Окинавы, а из Кагосимы.

— Погоди. Ты что, корабль погнал оттуда сюда, и уже отсюда — туда, обратно? — Миёси-старший захлопал глазами. — Счёт же на часы. — Как всегда в острые моменты, в его последней фразе не было ни тени эмоций.

— Именно поэтому, — жёстко кивнул Годзё. — Если счёт на часы, значит, миссия очень острая и ошибаться нельзя.

— Но это же какой крюк назад.

— Окинава — слишком наблюдаемая зона, — покачал головой Харуки. — Кагосима — провинциальная, с дырами. С Окинавы американцы смотрят. Спутники, флот, беспилотники — всё там. У тебя даже винт заведётся, они уже знают.

— В таком не понимаю, — признал борёкудан.

— В Кагосиме — наши. Береговая охрана пьёт с нами, таможня спит. И стартовать можно ночью, без бумажек, без регистра.

— Окинава разве недостаточно велика, чтоб и оттуда отплыть втихую?

— Ты не морской. Окинава — это плотно контролируемая зона США и JMSDF. ¹

— Как?

— РЛС, спутниковый мониторинг. Военно-морская база США в Кадэне. Движение каждого судна записывается и может быть передано союзникам, в том числе КНР, если договорятся — прецеденты были.

Последнее было сказано буднично, но Мая мгновенно оценил:

— Расскажи! — такие поправки в корне меняли весь первичный расклад, по крайней мере, как он поначалу его видел.

Харуки рассказал.

Миёси-старший опустил взгляд:

— Я не знал, что с Окинавы могут вложить японцев Китаю.

— Американцы, — развёл руками собеседник. — Но оттого не легче.

— Н-да уж. Думал, буду нервничать, когда корабль туда придёт. Теперь понимаю, что начну прямо сейчас.

— Не нужно. С Кагосимы мои ушли вдоль цепи островов. Амами, Окиноэрабу, Йорон — все свои. Есть бухты, есть укрытия. А из твоей Окинавы было только два варианта: через глаза Пентагона или через открытое море.

Мая позволил себе вежливо углубиться в дискуссию, чтоб не молчать:

— Всегда думал, что я не школьник и знаю, как прятаться. Искренне полагал: Окинава ближе, с неё в Тайвань кое-кто из старых знакомых в своё время три раза ходил. Топлива меньше, времени меньше, риска меньше, думал я.

— Ты не дурак, но у тебя городская логика. Ты думаешь в километрах.

— А как надо???

— Один запрос из Гонконга Пентагону — и все суда, вышедшие из Окинавы, проверяются на движение, — пожал плечами собеседник. — Даже фальшивый AIS не спасёт, потому что в районе Окинавы работают морские разведки США и Японии — пеленгуют винты, двигатели, шумовые следы. — Харуки ещё раз вздохнул и как-то резко стал старше.

— Хорошо, понял.

— Побережье Тайваня, к слову, огибается под радиомолчанием, включаются фальшивые AIS-сигналы — это персонально тебе по секрету для спокойствия. На подходе к Гонконгу отключается силовая установка и последние десять кэмэ идём в дрейфе, чтобы без теплового следа.

— А что такое фальшивые AIS-сигналы? — оябун зацепился за незнакомое слово.

— Изменённые данные, передаваемые через автоматическую систему идентификации судов. Название, координаты и курс, скорость, тип корабля, порт назначения, уникальный номер.

— А-а-а.

— Подменяем свои координаты, — Харуки отогнул мизинец. — Показываем, что в одном месте, а на самом деле в другом. Пример: идём вдоль Тайваня, а показываем, что он уходим в сторону Филиппин.

— Ух ты. — Ничего себе, вот это размах.

Оказывается, фальшивыми документами могут пользоваться не только люди. Какое парадоксальное открытие на старости лет.

Вслед за мизинцем отогнулись безымянный, средний.

У старшего Миёси возникло жгучее подозрение, что братьям Годзё случалось оказывать интересные услуги и родному государству — больно уж нюансы были интересными. Однако вслух такого спрашивать не будешь.

Глава Эдогава-кай слушал и изумлялся всё сильнее. Он давно считал, что нового в жизни с каждым годом становится меньше, однако прямо сейчас убеждался в обратном.

— … Используются AIS-спуферы — устройства или ПО, имитирующие трансляцию AIS. — Товарищ, затеяв импровизированную лекцию, и сам увлёкся. — Возможна инъекция фальшивых пакетов в системы спутникового наблюдения. На каком-то этапе задействуются дроны-приманки, несущие отдельные AIS-маяк и отражатель, создающий «призрачное судно». Возле Окинавы такое невозможно.

— Понял теперь. Извини меня за то, что я сказал раньше.

— Проехали. Вижу, что ты на взводе, поэтому поясняю чайнику подробно. Отсюда, если что, мы с первых минут выхода в море подвесили два ложных сигнала — один «ушёл» к Батанес, другой сейчас «дрейфует» у Кюсю. Настоящий корабль в это время давно идёт южнее Тайваня, скрытый в тепловом следе другого судна — специально подгадывали маршрут и момент.

Миёси-старший молчал, обдумывая услышанное.

— Досмотреть могут? — он уже погрузился в тему достаточно, чтобы наконец начать задавать точные вопросы. — Не будет ли это лишним даже по пути туда, молчу уже про обратно? У вас столько интересного на борту.

— Это вариант, если катер входит в территориальные воды Китая или запрашивает разрешение на заход в Гонконг.

— Даже с учётом вашей маскировки?

— Если катер с «вьетнамским флагом», без AIS или с подозрительными данными — его остановят, — уверенно заявил Годзё.

— И как быть?

— Притвориться рыбаком, катер не заходит в порт, а твоих подобрать в открытом море. Мне поэтому и нужны все детали.

— Ещё?

— Ты заметил, что плавно превратился вроде как в экзаменатора? А я тебе будто отчёт даю? — без эмоций намекнул Харуки.

— Ты же понимаешь, что я на твои места не претендую, а расспрашиваю совсем по другим причинам.

— Если б не Гонконг и не Китай, а что угодно попроще, можно было попытаться имитировать рыболовецкое судно: предъявить документы на китайском языке; AIS, указывающий на «траулер из Гуанчжоу»; внешние обвесы.

— Это как?

— Сети, пластиковые баки, нет видимого специфического снаряжения или антенн. У нас, конечно, корпус именно на такой случай покрыт магнитными панелями, но в Китае очень большой риск засыпаться. По понятным причинам. Именно из-за «китайских» документов.

— А что за панели? — Мая заинтересовался. — Я уже понял, что сейчас не вариант, просто из любопытства. — Он мгновение подумал, — мало ли, что когда придётся? Хоть знать буду твой ресурс.

— Вообще-то оно конфиденциально.

— От меня никуда не уйдёт.

— Эти панели могут трансформировать силуэт в элементы рыбацкой надстройки за тридцать секунд — магнитные трансформеры, сказал выше.

— Ничего себе.

— Хочешь жить, умей вертеться.

— И как тогда поступить?

— Вижу единственный путь. Не входим в порт, людей забираем по нашему специальному варианту.

— Старая женщина, — скептически напомнил кумитё. — Не для неё аттракцион. Чень-то ладно.

— Я не вижу альтернативы, кроме как передача на воде — проконтролируем подводным дроном.

— А до места как? Как далеко от Гонконга эта нейтральная бухта? Где она? — глава Эдогава-кай изо всех сил пытался придумать выход с высоты своего опыта.

Получалось плохо, сухопутные наработки категорически не годились — у опального генерала на пятках висели не простые патрульные полицейские.

— На деле нейтральных вод прямо рядом с Гонконгом нет, почти всё Южно-Китайское море в зоне контроля Китая или стран региона, — вдогонку огорошил собеседник. — Но есть нюансы.

— Какие?

— Район между Макао и Чжухаем. — По лицу Годзё Мая понял, что ему сейчас открывают запредельные секреты. — Или между островами Чжуншань и Дапен, примерно сорок пять кэмэ от Гонконга. Сложно патрулировать из-за множества малых островов.

— Я оценил, что ты сейчас, образно, делишься ключами от виртуального сейфа. Спасибо большое. Я уже забыл эти названия.

— Хорошо, что понимаешь… Третье место. Южнее Ламмы и острова Чжаньчжоу: регулярное слепое пятно в радиолокационном поле Китая.

А вот эту информацию можно иметь исключительно от государства, никак иначе. Миёси-старший посмотрел в глаза собеседника, тот даже не моргнул:

— Теперь ты достаточно спокоен? Больше не сомневаешься в наших компетенциях?

— Извини за дотошность. Не сомневаюсь. За мной долг.

— В каком месте подбираем твоих, решу в последний момент. Извини, тебе не скажу. Только сообщу, когда будут на борту.

— Понимаю и согласен. Если что-то сорвётся, ты искренне будешь думать на меня и наоборот.

¹ Силы самообороны Японии, флот.

Чуть-чуть раньше. Шэньжэньский залив, пункт пропуска в Гонконг.

— Чень ЖунАнь? — в отличие от предыдущих людей, именно на него пограничник в сине-зелёной форме поднял взгляд и переспросил по имени.

— Он самый, — генерал спокойно смотрел на чиновника, прикидывая, что иногда самые простые пути — реально самые короткие.

Попасть из Шэньжэня на ту сторону залива он мог двумя путями. Первый — с контрабандистами, нужные концы в силу рода занятий он знал. Второй — легальный, через пункт пропуска, сделав лицо ромбом, что он в итоге и выбрал.

Поездки из материкового Китая в Гонконг гражданину КНР технически сложнее, чем иностранцу, такой вот парадокс. Если иностранцу достаточно предъявить единственный документ (загранпаспорт), то у китайца список длиннее. Внутренний паспорт — раз (по нынешним временам — пластиковое удостоверение личности с чипом, но тем не менее). Аналогичный пластик, второй по счёту, называющийся «разрешением для поездок в Гонконг и Макао» — два.

Ключевое отличие от загранпаспорта: загранпаспорт КНР — для поездок в другие государства (США, Япония, Франция или куда денег хватит). «Разрешение» используется только для Гонконга и Макао.

Три: отметка в разрешении, на какой период данному гражданину разрешена поездка в «особые территории» (без отметки первые два пункта бесполезны). По аналогии с визами разрешение бывает недельное, двухнедельное, годовое, разовое, многоразовое.

Интересно, в каких-то ещё странах гражданам внутри собственного государства нужны отдельные документы-разрешения? В теоретическом страноведении генерал был не силён — не та специализация.

— У вас очень интересное «Разрешение», — вздохнул чиновник смежного ведомства ¹, ожидая прогрузки системы.

— И чем же оно вызвало ваш интерес? — ровно поинтересовался убегающий, которому пока не присвоили официального статуса беглеца. Впрочем, за этим дело не станет, вопрос весьма короткого времени. — Всё более чем законно, я знаю, о чём говорю.

— Оригинальность — в части выдавшей организации, — скупо улыбнулся пограничник.

Генерал про себя подумал: понятное дело. Этот и многие другие документы (хоть и водительские права) за годы службы у него скопились на самые разные случаи. Если внутренний паспорт был личным, то пластик разрешения, напротив, эмитирован самому себе в родной службе. Там же регулярно обновлялась и отметка — годовое многократное разрешение на посещение двух особых зон.

Годами пестуемая предусмотрительность только что пригодилась.

Вслух же Чень сказал:

— Такая работа, — и незаметно для остальных добавил на стойку служебное удостоверение действующего генерала МГБ плюс его же, но открытое на смартфоне в электронном виде.

Qr-кодом наружу, чтоб чиновник мог просканировать и убедиться, с кем имеет дело. Без давления, без претензий — исключительно для поддержания разговора.

— Хватит первой пары, — пограничник мазнул взглядом по полке и продолжил отстранённо работать с двумя пластиковыми карточками, игнорируя генеральские регалии.

— Что за затык? Почему так долго? — Чень лениво зевнул где-то через полминуты.

Не хотелось бы идти на прорыв. Оно и проблем радикально не решит, и вообще… Он незаметно огляделся. Нет, оснований дёргаться нет, спокойствие, только спокойствие.

Форму с надорванным рукавом он сменил на обычную одежду, сечку на лице обработал и заклеил пластырем. Стрижка дорогая и модельная, сдвинутые на лоб брендовые солнцезащитные очки стоят более тысячи юаней, внешний вид — респектабельный мужчина средних лет. Образ получился аккуратным, несмотря на физическое повреждение.

Кто б мог подумать, что на старости лет всерьёз выручит умение бить нехорошего человека кулаком в голову.

— Бывает минутная задержка в это время суток. Сейчас. — Пограничник повторно скользнул картой в сканер, скучающе глядя в монитор.

Две секунды. Три. На экране мелькнул зелёный символ, турникет щёлкнул замком.

— До свидания. — На смежника чиновник на прощание даже не посмотрел — смена только начинается, работы вот-вот будет масса, поскольку основной поток людей пойдёт где-то через час.

Чень прошёл на ту сторону, положил гражданские документы на стойку аналогичного чиновника Гонконга и оглянулся. Люди за спиной продолжали подходить к окошкам по одному, ни у кого сценарий не отличался от его собственного. Сначала пограничник брал внутренний паспорт, иногда делал быстрый взгляд на фото (основная сверка делается висящей на кронштейне камерой, а не ненадёжным человеческим глазом), затем пластиковая карта разрешения шла в щель сканера.

В зале тихо щёлкали считыватели, звучали короткие электронные сигналы.

— Проходите. — Сотрудник на той стороне и сработал быстрее, и общался намного лаконичнее.

В принципе, логично. Гонконг — государство в государстве.

Чень вышел на улицу и с наслаждением потянулся: вот он, сладкий глоток свободы. Ничего ещё не кончено, но первый этап он, если старой спортивной терминологией, убедительно выиграл по очкам — переиграл на технике.

Хорошо, что не стал городить сложностей с прорывами по воде, подумал он. Хорошо быть, кроме прочего, опытным бюрократом и знать систему изнутри.

Сотрудники Комиссии, развив бурную деятельность по выведению его на чистую воду, как ни парадоксально, по сравнению с ним были в проигрышном положении. В процессуальным плане Комиссии не существует — во всяком случае, её нет в законе о правоохранительной деятельности, она не упоминается ни в одном из законов о силовых либо судебных организациях.

По факту является полунеформальным клубом, хоть и с очень высоким «адресом» базирования.

Да, у структуры Центрального Комитета хватает возможностей и любого иностранца одна двадцатая этих «несуществующих» ресурсов поразит до глубины души. Но проблема тех, с кем он подрался, в том, что для нейтрализации действующего генерала МГБ одного энтузиазма мало — нужны процессуальные рычаги, требующие времени.

Когда условные коллеги очень настойчиво предложили ему проехать для разговора, Чень спокойно попросил у них письменные основания — решение Суда Китайской Народной Республики либо приказ от своего прямого начальства: «Я не имею права по уставу подчиняться кому-либо ещё. Если это ваша просьба — отказываю, а если какие-либо официальные действия, пожалуйста, предъявите бумаги? На основании чего я должен всё бросать и по первому слову первых встречных незнакомцев куда-то бросаться? На основании ваших голословных устных заявлений ? » — дальше он добавил в голос металла. — «Вы отдаёте себе отчёт, с кем разговариваете⁈».

Как ни крути, любой генерал-лейтенант в Пекине — номенклатура уровня ЦК. Особенно если это — генерал МГБ.

По большому счёту, он им нисколько не соврал и оппоненты это отлично поняли. На последовавший за этим достаточно логичный, резкий, «внепроцессуальный» наезд более молодых сотрудников новоиспечённого органа поживший чуть дольше них генерал ответил тем же языком, благо, стати позволяли.

Это раньше, в далёкой молодости, парень по фамилии Чень, будучи ростом за сто восемьдесят, бился во втором среднем весе и в полутяже. А сегодня он весил здорово за сотню, держал форму и жира в его центнере с лишним было ой как немного.

Супертяж всегда есть супертяж, даже в этом возрасте.

Следующие шаги сотрудников Комиссии ему были понятны, как майский полдень. Получив по носу от крепкого ещё мужика за полтинник, они рванут к своему непосредственному руководству, причём лично, ногами — есть моменты, о которых нельзя докладывать по телефону. Ну или можно, но тогда тебе же хуже (начальство будет не разбираться, а вешать на тебя всех собак, по телефону иначе не бывает) — случай был как раз из такого разряда.

К своему высокому начальству (Чень очень неплохо предполагал режим дня пославшего этих бравых ребят) они тоже попадут не сразу — Китай. Пекин. Не какая-нибудь Голландия. В самом худшем для генерала сценарии несколько часов у него по-любому есть: пока чин Комиссии успокоится после доклада нерадивых сотрудников, пока всё обдумает, пока выберет оптимальную тактику.

Взвесив за и против, по-любому придёт к выводу, что нужно связываться с руководством МГБ: сама Комиссия пока имеет формальных прав арестовывать либо задерживать граждан ровно столько же, сколько медсестра из государственной клиники.

В родном Министерстве, несмотря на ажиотаж, никто лихорадочно торопиться не будет: пока перепроверят, пока отмотают события аэропорта и вылета Вана. Обязательно попытаются найти запрещённое в факте получения недавним заключённым загранпаспорта с помощью генерала (сразу можно утверждать: не найдут. Да, такое не принято, но это вовсе не равно «незаконно»).

В исключительно неблагоприятном для Ченя варианте в родной структуре Департамент внутренней безопасности с пробуксовкой мог рвануть с места. Те на судебные санкции и документы оглядываться не будут — у них как раз есть полномочия сперва действовать, потом согласовывать. Исключать такого нельзя, но пока ДВБ точно не раскачался — в этом случае сейчас не вышло бы пройти пункт пропуска в Гонконг.

Говоря цинично, не так много в Китае дверей, из которых пограничникам Министерства Общественной Безопасности могут спустить распоряжение не пустить действующего генерал-лейтенанта МГБ сюда, думал Чень, шагая по улице. Прожитые годы и опыт на такой должности тоже чего-то стоят — генерал отлично знал иерархию принятия решений во всех причастных ведомствах, равно как и скорость прохождения команд там же.

Первый раунд за ним, сколько-то часов Чень ЖунАнь выиграл.

— О чём они спорят? — живо поинтересовался Ван, пропустив начало экспрессии хозяйки Атлетики.

Весьма симпатичная, очень молодая и спортивная Глава регулярного менеджмента корпорации Йокогама, вопреки репутации воплощённой невозмутимости (Бай Инь успел выяснить), достаточно эмоционально что-то выговаривала неприятному типу в костюме, который заявился в её бассейн с лицом, будто пришёл к себе домой.

Причём эмоция у Хину Хьюги была всего одна (запомнить имя. Не забыть, что у них фамилия идёт первой) — брезгливость.

— Они не спорят, а обмениваются шпильками. Этот человек пришёл от федерации плавания, — добросовестно сообщила переводчица. — Хину накануне получила предложение стать антикризисным директором Йокогамы, но отказалась. Там было замешано государство, — юная японка немного смутилась, явно прикидывая, какие рассказывать детали.

— Если информация конфиденциальна, я не претендую! — тут же обозначил позицию вчерашний заключённый. — Любопытно, это да. Но не более того.

Собственное любопытство, как и прочие неконструктивные манифестации подсознания, Ван умел отлично обуздывать и ставить в стойло — за плечами была практика последних лет в тюрьме.

— Заинтересованные лица подключили административный ресурс. — Девочка что-то про себя прикинула и перестала подбирать слова. — Если простыми словами, они попытались наехать, а она достаточно жёстко предлагает хорошо подумать конкретно этому типу, на той ли он стороне. На правильной ли. И говорит, чтобы он это делал по пути наружу — прогоняет его.

— Думаю, ничего они от неё не добьются, — усмехнулся китаец, который очень хорошо понимал, сколько стоит конкретно эта недвижимость, принадлежащая девушке Такидзиро.

Да, ещё одной девушке Решетникова. Поначалу, когда в аэропорту начали пикироваться адвокат и айтишница, оно выглядело где-то занятно. Когда по приезду в небоскрёб уже хозяйка спорткомплекса встретила Решетникова более чем радушно, учёный озадачился: если опустить эвфемизмы и иносказания, спортсменка принимала друга как своя в доску жена — взгляд, лёгкая улыбка, искренние эмоции, которых не скрывала Хьюга (фамилия. Её имя — Хину, повторил про себя профессор).

Ещё и поцеловала при всех, в Японии вроде не принято. Или они тут все в западной струе, не в традиционной? Впрочем, до обычаев Страны Восходящего Солнца китайцу дела не было. Спасибо, что приютили, а постоянно увеличивающееся количество спутниц-дробь-подруг Такидзиро — их личное дело.

Очень компетентная и приятная в общении айтишница Уэки, с которой к этому времени возник нормальный рабочий контакт, моментально оказалась, что ли, в тени незаурядной спортсменки. Ужинали они все вместе, действительно в массажном салоне (тут это совсем не то, что дома) и Вана резанул червячок несоответствия: ему было грустно видеть, как такая умница, которая об электронике и медтехнике знает всё, буднично и между делом тянется к бутылке с алкоголем.

Старый профессор не стал садиться себе на руки, фигурально. Он среагировал. Не промолчал. Придержав девушку за запястье, пожилой китаец тихо по-английски пересказал ей собственные эмоции за последние годы. Потом предложил сравнить свой потенциал и её, а также активы на текущую минуту: Ута была явно из небедной семьи, да и сама зарабатывала более чем пристойно, причём в мировых масштабах.

«А у меня нет ничего и я тоже вынужден начинать жизнь с нуля, как и вы. В том числе — личную жизнь, мне скоро шестьдесят. Присоединиться к вам, что ли? Нальёте и мне? Или всё же попытаемся сейчас обсудить дела, а завтра на свежие головы разорвём всю работу? В хорошем смысле слова разорвём. Не знаю, правильно ли употребляю слово».

«Согласна. Слово неправильное, но я вас отлично понимаю», — вздохнула айтишница и от выпивки воздержалась.

— А что хочет федерация плавания от Главы регулярного менеджмента Йокогамы на словах? — неподдельно задумался Ван. — Как это может повлиять на решение хозяйки бассейна принимать либо не принимать мандат СЕО Йокогамы?

— Говорит, что пришёл официально уведомить о возможном снятии дотации. Вон, видите эту бумагу на скамейке?

— Да. Уведомление какое-то?

— Да.

Молодая якудза пересказала суть. Бассейн на верхних этажах, да в Японии, да в Токио — занятие не просто для миллионеров, а даже не для всех миллионеров. Такие объёмы воды и канализации, находясь на высоте сотен метров над землёй, обходятся в копеечку и с точки зрения транспортировки жидкости наверх (и вниз), и по причине подогрева: чем дольше путь, тем выше энергопотери, банальная физика.

Поскольку объект сертифицирован как олимпийский и регулярно принимает соревнования самого высокого уровня (не он один в Токио, но и он тоже), федерация плавания хорошую часть коммунальных расходов брала на себя.

До сегодняшнего дня. Взамен Хьюга, как наставник-методист национального масштаба, бесплатно содержит и оздоровительную реабилитацию для пенсионеров, и такие же бесплатные спортивные группы для школьников, и соревнования студентов принимает и готовит (снова за свой счёт), и многое-многое другое.

Эдакий взаимозачёт. Государство заинтересовано в конкретном спортивном объекте и в лице Федерации Плавания свой интерес к Атлетике поддерживает финансово. Если же дотацию срезать…

— Я не уверена, что спорткомплекс останется на уровне рентабельности, — бегло говорящая на жонггуо старшеклассница смотрелась донельзя занятно, рассуждая о финансовых проблемах многомиллионного бизнеса.

— А они теперь точно хотят не платить за неё? — уточнил китаец.

— Этот хлыщ откровенно обозначил: вопрос продления договора напрямую увязан с её согласием возглавить Йокогаму. Если Хину согласится — всё будет как раньше.

— А она ему на это что? — учёному стало по-настоящему интересно.

Если верить в бога, можно было бы увидеть его промысел даже в этом незначительном событии (Хьюга является одним из ближайших соратников Такидзиро, в том числе — партнёр в намечающемся бизнесе).

Проверять будущих партнёров в кризисе — один из лучших способов разобраться, с кем придётся работать, а у хозяйки спорткомплекса именно сейчас кризис. Да, с точки зрения Вана — мелкий и яйца выеденного не стоящий, но не для неё самой, судя по лицу.

Что такая девица, как Хьюга, с Федерацией разберётся в свою пользу, бывший академик ни секунды не сомневался. Любой бывший заключённый, не потерявший в тюрьме мозгов, потенциалы сторон в любом конфликте оценивает на автомате и очень редко ошибается.

ИНТЕРЛЮДИЯ

Личные апартаменты Ишикава Рион, Принцессы Акисино.

Хотелось рвать и метать.

— Никому ничего поручить нельзя. — Она вот уже почти четверть часа смотрела на собственное отражение в зеркале и пыталась сосредоточиться.

Вроде бы серьёзные структуры — армейский «штаб», специализирующийся на работе за границей. Кренделя из юстиции, гарантировавшие преданному чиновнику управления двора, что накладок не будет.

«Только нужно обратиться лично, такие дела по телефону не делаются», — говорили они.

Примерно это она озвучила кузену и кузине, которые в углу молча вот уже четверть часа двигали шахматы по доске, сражаясь друг с другом.

— Твоего Татикаву, если так печёшься о реноме, задержали не одного, — заметила сестра. — Ещё два человека топали через аэропорт в наручниках в точно таком же положении, один из них — твой любимый гангстер.

— Гангстера отпустили, не успел он войти в здание, — возразил брат.

— Репутация, — отозвалась Принцесса. — Если после официального старта предвыборной кампании дать нарезку из этих кадров, идею моего избрания можно смело нести на кладбище. «Это её люди вон, как уголовники себя ведут! А сама она даже с полицией договориться не может!». У меня крепнет ощущение, что я сражаюсь с воздухом в какой-то детской песочнице, — на одном дыхании выдохнула хозяйка квартиры. — А другие взрослые люди в это время нагло выносят вещи, принадлежащие мне, из дома, принадлежащего мне.

— А-ха-ха.

— Занятная аналогия, хе-хе.

— Чего вы смеётесь? Себя правда чувствую, как обворованная, — Ишикава поджала губы и сдержанно повела плечом.

— Плюнь и живи в своё удовольствие. Съезди к жениху за океан на недельку, — предложила кузина. — Если это твоя блажь с укреплением власти не даёт результата, может, лучше энергию направить в мирное русло? Выйди замуж, начни размножаться? Мне кажется, у тебя скопилось слишком много нереализованных гормонов вполне определённой прикладной физиологии.

— Не смей так говорить. Я рассчитывала, вы придёте помочь. Ты сейчас продолжаешь меня топтать вслед за ними, — Рион кивнула на двухметровую настенную плазму, на которой замер остановленный кадр из записи новостей.

— Я ничем не могу тебе помочь, пока ты упорствуешь, — ровно ответила сестра. — «Если вы всегда делаете то что делали всегда, то и результат будете получать как всегда». Моё мнение ты знала изначально.

— Какое мнение? Мне скажи, раз в кои-то веки сюда мужчину позвали? — кузен не присутствовал во время той беседы родственниц.

— Хорошую работу чужими руками не сделаешь, — пожала плечами вторая принцесса, в отличие от первой, претензий на власть не имеющая. — По мне, что с военными, что с прокуратурой, что с той же полицией уже давно понятно: с ними ты результата не получишь, Рион-тян.

— Почему? — Ишикава и брат спросили одновременно.

— Все те, на кого ты пытаешься опереться — неотъемлемая часть государства, плоть от плоти. Но именно это государство ты его собственными руками пытаешься подвинуть в полномочиях…

— Ещё не пытаюсь. Только предстоит сделать — при условии выигрыша выборов. Не факт, что будет просто и получится в полном объёме.

— … которыми ни один нормальный человек делиться не будет. Даже если мозгами эти люди повелись на твои посулы, — сестра потёрла большой палец об указательный, отрываясь от шахматной доски, — у них есть инстинкты самосохранения. Подсознательные, подумай об этом.

— Да ну, — Ишикава добросовестно обдумала услышанное. — Бред. Своя рубашка ближе к телу. Когда это человек отказывался возвыситься лично, жертвуя собой ради низов? Доказывать не буду, потому что это полчаса болтовни.

— Не доказывай, — равнодушно пожала плечами кузина. — За тебя это давно сделали твои люди, — она потянулась к пульту.

На экране ожила панорама аэропорта, через который под аккомпанемент захлёбывающегося энтузиазмом телевизионного диктора токийские полицейские выводили на улицу и сажали в разные машины троицу высокопоставленных дебоширов из разных организаций.

Рион машинально открыла рот — и закрыла. Помолчала. Подумала. И спросила:

— А как на моём месте поступила бы ты?

— Меня не интересуют твои монархические устремления.

— Именно поэтому спрашиваю. Ты всегда была умнее меня и мыслила лучше. Точнее думала. Сейчас ты ещё и спокойна — всё равно что я, но лучше. Дай совет?

— Я б не поручала ничего важного даже генералам, не то что полковникам. Как бы преданно они на меня ни смотрели.

— Не поняла?

— Хорошую работу чужими руками не сделаешь, — напомнила родственница. — Начну с конца. Там в аэропорту должен был быть не Татикава. Встречать китайца с рейса и запихивать его обратно в ближайший самолёт, возвращая на родину, должен был не чиновник Управления Двора.

— Других людей у меня нет, — фыркнула Рион. — Кто тогда, если не Двор? Я сама, что ли?

— Конечно, — твёрдо кивнула кузина. — На худой конец, я или Шо-кун, — она указала на брата. — Тогда были бы шансы преломить ситуацию.

— Не уверена, — Ишикава подобрала ноги под себя, полуукладываясь в глубоком мягком кресле. — Мне кажется, этот якудза на кого угодно руку поднять способен.

— Если бы он ударил меня, как Татикаву, я бы точно знала, как выиграть этот конкретный раунд. — Веско заметила сестра. — Тогда китаец бы точно в страну не въехал. Объяснить, почему?

Рион снова задумалась, но на этот раз сообразила быстрее:

— Свои и чужие. Борёкудан поднял руку на Принцессу, пытаясь протащить в Японию гайдзина. В этом случае гангстер был бы не борцом за справедливость, а презренным негодяем. То, что он патетически называет гражданским обществом, за такое его самого порвало бы в лоскуты.

— Шаришь, — кивнула родственница.

Ишикава увлеклась мыслью:

— Это было бы как в дзюдо. Причины не важны — у нас судят, слава богам, пока ещё не по мотивам, а по поступкам. Подняв руку на меня или на тебя, этот якудза из белого резко стал бы чёрным. — Она подняла удивлённый взгляд на сестру, — слушай, какая ты умная!

— А-ха-ха.

— Якудза первым никого не бил, — напомнил кузен, но его никто не услышал.

— Что ты в нём нашла и почему так за этого хань зацепилась? — вторая принцесса, видимо, решила поддаться на уговоры и начала вникать в дела первой.

Следующие пять минут хозяйка квартиры рассказывала очень узкие и специфические финансовые нюансы.

— Интересно, — кузина медленно качнула головой, признавая важность услышанного. — Не думала, что такой маленький человек, да ещё из-за границы, так принципиально важен.

— Как и любой другой винтик в системе на своём месте, — вздохнула Акисино. — Ты же понимаешь, что мне действительно нечего СЕГОДНЯ, ПРЯМО СЕЙЧАС дать тем, кого я зову за собой. Только лозунги и призывы, апеллирующие к нашему былому величию.

— И что?

— Значит, нужно вышибать точки опоры из-под тех, кто является или может являться оппонентом. Я бы даже сказала, вышибать все не свои точки опоры.

— Твоя предвыборная кампания ориентирована на элиту, — припечатал брат. — И на тех, кто этой элите предан. А Миёси апеллирует к совсем другим слоям: он умеет говорить и делать популистские вещи, рассчитанные на простого обывателя, у него не отнять.

— Этот китаец — прямой упрёк и мне, и тем, кто пытался помочь мне из Китая. — Отчеканила Ишикава, не называя имён в китайских верхах. — Им — что они не так всемогущи на своей земле, хотя изо всех сил транслируют обратное. Выпустили его оттуда.

— Всё равно что мокрой тряпкой по лицу вам обоим врезали, — хохотнул периодически бестактный братец.

— А в Японии этот китаец показал, что все «грандиозные» связи Дома существуют по большей части виртуально. Что эти связи не работают, когда сталкиваются с реальными барьерами системы, заточенной под простолюдинов, — Рион сейчас делала то, чем не занималась уже много лет, пожалуй, с подросткового возраста.

Она смотрела на двоюродную сестру просящим взглядом и рассказывала о проблеме, которую начала бояться.

Там же, через четверть часа.

— Первое, самое очевидное. Запросить проверку личности китайца как «угрозу императорской семье». — Кузина тоже давно не выступала в старом амплуа, в котором она регулярно походя в ноль размазывала самооценку Ишикавы.

Рион с усилием промолчала, напоминая себе, что родственница не напрашивалась и действует по её собственной просьбе.

— Это как? — брат тоже не успевал за стремительным потоком мыслей говорящей.

— Формально — проверка на экстремизм или психическую неуравновешенность, — фыркнула сестрица. — Параллельно нужно было от нас саботировать логистику в Шоуду.

— Как?

— Например, задержать оформление ТАМ на наш рейс «по техническим причинам». Ты же говоришь, китайцы тебе хотели помочь?

— Его сопровождали двое из нашего МИДа, — напомнила Ишикава.

— Без разницы. Сколько человек из верхушки JAL ты потревожила с просьбой не брать только что вышедшего из китайской тюрьмы уголовника на борт?

— Крыть нечем. Не звонила и не просила.

— Едем дальше. Как я поняла из твоего же рассказа, твоим помощникам в Поднебесной не хватило каких-то секунд, — продолжила безжалостно гвоздить по больным местам кузина. — Начни ты лично , — она выделила интонацией, — обрывать телефоны верхушки авиакомпании, эти секунды бы на китайской стороне появились?

— Возможно. Трудно сказать авансом, — Рион поймала себя на мысли, что как много лет назад является маленькой девочкой, которую наставляет старшая.

— Надо было пробовать: JAPAN AIRLINES — частная компания, у Принцессы возможностей «договориться» намного больше, чем с государственным органом, деятельность которого регулируется законом. Согласна?

— Да…

— Следующий пункт. Если бы на месте Татикавы в аэропорту была я или ты, сказать, какие недоступные ему возможности получилось бы задействовать?

— Какие?

— В частном порядке можно было попросить того офицера иммиграции «присмотреться» к китайцу, сославшись на «обстоятельства личного характера» — не приказывая, но намекая. Когда вошёл, точнее, ворвался со скандалом якудза — не нужно было дёргать лихорадочно дверь в попытках её закрыть, давая тем самым бандитам против себя репутационное оружие.

— И что тогда бы изменилось?

— Нужно было с открытой дверью — раз Миёси так хотел — повторить и ему свою просьбу присмотреться вчерашнему уголовнику из Китая. Так, чтобы услышала вся смена иммиграционного контроля.

— Хм.

— Потом повторить «по секрету» обстоятельства личного характера. Пускай все остальные свидетели слышали бы — ход за ним. Что на такое мог возразить бандит из Эдогава-кай?

— Не знаю. Навскидку, твой сценарий на порядок крепче того, что отыграли мы, — честно признала Акисино.

Увлёкшиеся идеей брат заговорил громче, чтобы быть услышанным женщинами:

— Я б тогда перед поездкой в аэропорт не поленился — авансом подкинул бы компромат или подозрительную информацию. Например, через третье лицо в Иммиграционную службу «анонимное» сообщение: «этот китаец участвовал в кампании по оскорблению Императорского дома». Пусть доказывает, что не верблюд: отмывать несуществующее пятна всегда тяжелее, чем реальные.

Рион замерла: именно этих мелочей ей и не хватило. Думай она шире, поступи она, как говорят родственники, в последнем случае вся смена в аэропорту по умолчанию ополчилась бы против въезда нежелательной персоны. Принцип дзюдо: побеждаешь, уступая.

— Медиа-утечка, — уверенно продолжил братец. — Через доверенного журналиста организовать вброс, пока самолёт летел. Там же пять часов зазор по времени был?

— Да.

— В наши годы всё равно что вечность. Нужно было за любые деньги через блогеров-инфлюенсеров начать вещать, что летящий к нам китаец — «подставной перебежчик», агент КНР или участник антияпонской кампании. Формально за это даже за клевету привлечь нельзя — юрисдикция.

— Не уловила последней мысли?

Родственник объяснил.

Сестра затеяла подниматься из кресла:

— Спасибо за чай. Семейный долг считаю выполненным, — она по-доброму улыбнулась.

— Эй! Помогите делом и участием, а? Что вам стоит⁈ — Рион плюнула на всё и попросила в открытую. — Разбор полётов задним числом — здорово, но если вы такие хорошие игроки, сыграйте в эту игру на моей стороне⁈

— Нам твои игры с Престолом неинтересны, сказали же уже. Нас туда не тянет и никогда не тянуло.

— А мне интересны. А меня тянет. Помогите, вы же родственники!

— Это мне придётся самой в это всё окунаться, — кузина вернулась на место, озадачившись. — Пропускать всё через себя-я-я, лично встреча-аться, лично разгова-аривать. И что, так до самых выборов? — её скептическое лицо было далеко от заинтересованного.

— Да сколько тут времени-то⁈ — искренне возмутилась Акисино. — Подари мне пару своих драгоценных месяцев! Пожалуйста! После выборов, чем бы ни закончились, больше не потревожу никогда. Слово.

— Тогда придётся заключить джентльменское соглашение между нами тремя, — нехотя заметил кузен. — Если ты так настаиваешь. Разделить задачи и функции, перед этим их прописать: ты свои планы знаешь отлично, а мы о них даже не догадываемся. Как и о твоих конкретных целях.

— Хорошо. Давайте обсуждать.

Отец вслух не говорил, но Моэко отлично понимала как он нервничает. Китаец Чень, которого в Японии никто в глаза не видел, для бывшего спортсмена Миёси значил очень много, она это увидела за последние сутки: раньше родитель об этом контакте просто не говорил. А сейчас всю дорогу из Ханэда до Кюсю с борта летящего самолёта не просто телефона из рук не выпускал, а сразу двух, спутниковых.

Хотя это запрещено правилами полётов.

В бассейне и в массажном салоне какую-то часть напряжения сбросить получилось, однако Моэко не отходила далеко от своего смартфона — ждала вызова.

Так и случилось:

— С этой стороны всё готово. — Кумитё звонил с видео, на заднем плане маячил Годзё Харуки. — Можешь быстро выяснить у Вана, где забирать его тётю? Её маршрут выяснился только сейчас, поскольку она — пассажир без проблем. Но надо сказать ребятам там , где её подхватить.

Химэ Эдогава-кай вопросительно посмотрела на младшую сестру. Та бойко поинтересовалась у Вана, тот неожиданно растерялся:

— «Извините, забыл вам сказать. Я до неё самой не дозвонился: она в больнице, у меня вышло поговорить лишь с кем-то из врачей отделения. Сейчас наберу ещё раз».

Моэко про себя чертыхнулась и перевела взгляд на отца:

— Ты слышал. — Затем на пару секунд потупилась. — Моя вина. Ехали из аэропорта — я ему сказала, он куда-то в Китай звонил, но я не переспросила, о чём договорились. Подумала, всё в порядке, надо будет лишь сказать, когда и куда ей выйти.

— Это очень осложняет, — медленно произнес Миёси-старший. — Если получится, пусть Ван-сан сделает всё возможное, чтобы дать чёткие ориентиры: с какого адреса и в каком виде его родственницу подберут наши тамошние партнёры на колёсном транспорте. Жду. Через пять-семь минут наберу повторно сам, ты мне не звони.

— Спокойно. — Всё всегда вокруг себя замечающий Решетников стремительной коброй метнул левую свободную ладонь ей на талию (его правая рука отдыхала на спине Хину). — Хикару-тян, я сам! Всё слышал, сейчас сделаю.

И разразился энергичный тирадой по-русски, они с китайским профессором между собой почему-то общались именно на этом языке, борёкудан уже выяснила.

— Так лучше, — Моэко успокаивающе хлопнула младшую сестру по плечу, — не переживай. — Та в силу небольшого опыта любые острые моменты в коммуникации не переводила отстранённо, а как любой неопытный переводчик пропускала через себя. — Такидзиро-кун сумеет быстро и иллюстративно донести необходимость срочной ясности, — якудза скупо ухмыльнулась правой половиной рта.

Ван, выслушав логиста, ойкнул, покраснел и с телефона Решетникова затеял куда-то очень нервно звонить.

— Про бабку, кажется, все забыли, — флегматично констатировала на удивление трезвая Уэки, которая под влиянием пожилого учёного сегодня и пить-то не стала. — Даже родной племянник забыл, который из Пекинской тюрьмы после пары пятилеток там поначалу даже отказывался лететь в Токио — к ней в Гонконг рвался.

— Серьёзно? — впечатлилась непосредственная Хикару.

— Ну. Еле отговорили. — Айтишница повеселела и минуты три очень живописно рассказывала, чего это стоило.

Ван тем временем всё разговаривал, разговаривал, разговаривал.

На каком-то этапе все как по команде скрестили вопросительные взгляды на младшей сестре — по-китайски понимала лишь она.

— Сразу дозвонился, — добросовестно перевела старшеклассница. — По крайней мере, приветствовал именно родную тётю. Не знаю, правда, ту ли, что надо нам, или какую-то другую.

— Ту. Другой нет в природе. — Решетников. — Ну что⁈ — когда учёный договорил, Такидзиро только что за отвороты халата его не схватил.

— «Она не поедет», — рассеяно глядя перед собой, выдал хань. — «Мои глубочайшие извинения». — Он неловко приподнялся и изобразил японский поклон, соответствующий ситуации. — «Это долго объяснять», — взгляд беженца сфокусировался на Хикару. — «И я обязательно объясню! Но сейчас, пожалуйста, передайте вашему отцу поскорее, что мою тётю из Гонконга забирать не надо: она приедет сама, когда выйдет из больницы».

Уэки оживилась ещё сильнее и потихоньку выругалась в сторону — от восхищения. Затем добавила:

— Профессор жжёт.

Моэко придержала айтишницу за локоть:

— Всё в порядке. Ничего непоправимого не произошло, так даже легче. — Хотя, конечно, лучше бы он дозвонился до родственницы раньше.

Отец перезвонил не через семь, а через добрые пятнадцать минут. Узнав, что второго пассажира в Гонконге не будет, Миёси Мая за какую-то секунду повторил фортель Главы Департамента IT — тоже мгновенно исполнился энергичным оптимизмом:

— Спасибо! Это очень хорошо. Привет профессору. Если что-то поменяется — пусть скажет, но дата будет уже не сегодня.

— «Она сама прилетит», — продублировал в ответ на это Ван и начал пояснять, почему.

ИНТЕРЛЮДИЯ

Где-то в Гонконге.

Началось

— пришло во вьетнамский менеджер на чистый телефон от человека, в котором генерал до последнего сомневался.

Пока чистый телефон, поправил себя мысленно Чень. Вопрос весьма непродолжительного времени, пока аппарат будет «выведен». К сожалению, избавиться или сменить прямо сейчас нет возможности. Хоть бы успеть проконтактировать с перевозчиком…

А отправителю мессаги спасибо: сослуживец с другого этажа и из иного сектора не отказал в последней любезности. Помогать беглецу он не мог, да и не особо хотел, но напоследок честно предупредил.

Лаконичное слово в переводе значило: Департамент внутренней безопасности МГБ начал работу по резвому генерал-лейтенанту раньше ожидаемого, отмашка дана с самого верха — это вытекало из самой сути ситуации.

С высоты профессионального кругозора Чень знал, как его будут искать в Гонконге. Ключевой момент: Гонконг с 2020 года находится под жёстким контролем Пекина в плане национальной безопасности, особенно после принятия соответствующего Закона. Формально тут действует отдельная полиция, но фактически МГБ и МОБ работают напрямую через местные спецподразделения.

— Спасибо, дайте пару, — генерал забросил смартфон в карман и без суеты расплатился с уличным продавцом, принимая классику гонконгского стритфуда — упругие рыбные шарики в густом карри-соусе.

Подогретые в металлической кастрюле прямо в тележке, Curry Fish Balls продавались на шпажке. Запах сильный, это хорошо — отлично прикрывает от чужого внимания, потому что вокруг всегда толпа.

Пункт первый розыска делится на два, рассуждал идущий по улице высокий крепкий мужчина. Моментальная передача данных. Сперва в базе засветится мой переход в Гонконг, потом сигнал о розыске уйдёт сюда из столицы не через Интерпол, а напрямую в гонконгское управление по национальной безопасности. Это важно — догоняющие колоссально выиграют во времени (в Интерполе сколько-то суток запрос бы обрабатывали).

Фото, описание, возможная одежда, маршруты перемещения, недавние транзакции — всё это попадёт в базы камер распознавания лиц. Сто процентов передадут и в чём был одет при пересечение пункта пропуска (хорошо, что уже сменил те вещи).

Пункт два, задействование ИИ-мониторинга. В Гонконге плотная сеть уличных камер, многие с функцией распознавания лиц в реальном времени (связаны с системой «Skynet». Кстати, Решетников прислал очень интересное сообщение на эту тему, полностью совпадавшее с тем, что знал сам ЖунАнь). Чень окажется на радаре буквально при первом появлении на улице или в метро, особенно если пересечёт зону с так называемыми «сильными камерами» у станций и на перекрёстках.

После того, как камеры его захватят, начнётся обратный отсчёт — догоняющие задействуют группы задержания.

Такие задержания, если по простым людям, обычно проводят тихо: два-три оперативника в гражданском и столько же на подхвате — в резерве, всё происходит мгновенно.

Интересно, получилось бы отбиться при первом контакте? — весело думал генерал. Они ведь не ждут, что я могу активно сопротивляться; рассчитывают на законопослушание.

Через пару шагов он честно признался себе, что это не сценарий. Пару-тройку человек он, может, и положил бы — за счёт эффекта неожиданности. Поначалу. Но резерв на то и резерв, что в нём будет кто-то более чем равный, это ещё если не думать в сторону спецсредств и рассматривать исключительно мордобой кулак в кулак.

На практике же, признаемся себе честно, скорее всего будет задействован местный спецназ PTU (Police Tactical Unit), с теми точно не повоюешь. Почему так: в ориентировке наверняка указано, что беглец — действующий генерал, может быть вооружен и уж точно опасен.

На то, что успеет что-то заметить, Чень и не думал рассчитывать. Это только в книгах опытный офицер такого уровня шестым чувством и спиной видит всю обстановку, паранормальным образом улавливает летающие в воздухе сигналы. Только в беллетристике беглец может заметить микропаузы у прохожих — кто-то там при его приближении слегка замедлится или притормозит, чтобы дать время группе сблизиться. Пара человек вдруг пойдут синхронно в одном направлении, будто случайно.

В реальности всё будет иначе, даже он пикнуть не успеет, обольщаться не стоит. И надеяться на заезженные штампы в виде фургонов без опознавательных знаков, но с зеркальными окнами, тоже не стоит. Как и на слабое, но отчётливое шипение гарнитур у людей, которые держатся в зоне его видимости.

Такие вещи бывают лишь в фантастике. В реальности, при уровне технического контроля в Гонконге и в Китае в целом, если его данные вбиты в систему, его найдут за часы, а задержат за секунды. Он может вообще не увидеть признаков — просто двое вежливо подойдут, покажут жетон, а через мгновение он окажется в машине.

Сообщение, пришедшее во вьетнамский мессенджер, с высокой степенью вероятности означало, что прямо сейчас его данные в систему как раз таки вводятся.

К сожалению, опыт и навыки могут нисколько не помочь исчезнуть — в условиях Гонконга это почти невозможная задача. Не помогут ни быстрые ноги (кстати, теперь уже не такие и быстрые), ни фокусы с переодеванием, ни двусторонняя одежда — каждая сторона со своим цветом фасоном.

Впрочем, любой вариант всегда нужно отрабатывать до конца, спокойно думал Чень, дожёвывая нехитрую еду. Я и тридцать лет назад рубился бы до последнего, а уж теперь…

Именно в этот момент вьетнамский телефон зазвонил — это был перевозчик.

— Слушаю? — генерал спокойно шёл по улице и беззаботно беседовал.

— Где находитесь? — по-китайски с акцентом, тоже с вьетнамского номера.

Акцент, кстати, за японский можно и не принять, если не знать, кто.

Проговорили меньше минуты. Теперь он должен был добраться до точки встречи так, чтобы минимизировать риск попадания под камеры — звонивший прямо не сказал, но очень настойчиво намекнул, что по их сведениям его уже ищут.

Интересно, откуда у японских гангстеров такие возможности здесь? Или старый друг Мая не всё знает о своих товарищах-перевозчиках? С другой стороны, их государство… Чень помотал головой, выбрасывая ненужные мысли. Это всё можно выяснить потом. Он больше не на должности, профессиональные интересы на время отложим.

Стартовая точка — Сауторн Плейс, Сайвань, Западный район. Он огляделся.

Тихий участок старого района, рядом причалы. Здесь можно слиться с местными.

Генерал прошёл пешком несколько сотен метров задами в сторону, сел в обычное такси.

Машина проехала через тоннель.

Вышел Чень не у самого места встречи, а на оживлённой улице в районе Лай Ю Мун, на восточной стороне Коулуна. Это рыбный рынок и район маленьких причалов — громкий, с толпами туристов. Камеры здесь традиционно работают через раз — из-за навесов и вывесок.

Интересно, а как Решетников в своё время ухитрился протиснуться примерно этим же маршрутом? Да, техника в те годы была много проще, Безопасность тут себя не чувствовала как сегодня — но он и не китаец. Чужак, иностранец, которого видно за версту.

Опять же, у него не было ни подготовки, ни опыта, ни ресурсов генерала МГБ КНР — те же характеристики и топографию сетей посмотреть загодя было негде.

Чень задумался и не заметил, как прибыл на точку встречи — оговоренный переулок у старого складского здания в Lei Yue Mun, рядом с узким пирсом, где стоят рыбацкие лодки. Здесь не туристическая зона в классическом смысле, но достаточно людно.

Интересно, как его будут забирать? Телефон давно выключен и вместе с SIM-картой выброшен в канализацию.

— Садитесь сзади. — Из-под шлема спокойно подкатившего байкера раздался тот самый голос. — Наденьте перед этим, понадобится, — ему в руки ткнули свёрток.

— Мотоцикл⁈ Почему не лодка? — генерал не стал даже пытаться скрыть изумление.

Как и уточнять, куда они поедут и как далеко в принципе можно уехать в данном случае на колёсах.

— Пожалуйста, слушайтесь меня. У нас мало времени, давайте не будем его тратить зря. Наши люди в полиции говорят, на вас спустили команду. — Байкер говорил с ошибками, но достаточно бегло.

Сквозь затемнённое стекло лица не видать, но по тону человеком был совершенно спокоен. В следующую секунду приехавший на Kawasaki-Ninja протянул из-за пазухи микропланшет экраном вперёд:

— Глядите и действуйте. Сомневаться нужно было раньше. Не мешайте мне делать мою работу.

Чень с удивлением обнаружил скрин полицейской программы с собой в главной роли — команда на Skynet действительно ушла. Хорошо, что перестраховался и не понадеялся проскочить на авось, подумал генерал, переодеваясь прямо в простенке. Заодно разобрался, во что его наряжают.

Комплект говорил о многом, взять хоть и защитный кевларовый комбинезон со вставками, твердеющими при ударе — серьёзная штука.

— Занятно. Как вы с размером угадали?

Вопрос остался без ответа.

Готовил поездку кто-то до мозга костей прошаренный либо, как вариант, некто с несгибаемым чувством юмора: под комбинезон следовало надеть нейлоновый жилет (прилагается) с автономными пластинами. Всё бы ничего, но какой-то шутник цветным маркером так и написал по ней: «от удара».

— Допзащита груди, спасёт при жёстком приводнении, — осторожно прокомментировал мотоциклист, не понимающий, почему пассажир смеётся.

Интересно, куда будем приводняться, подумал Чень.

Дальше прикид включал перчатки из кевлара с титановыми костяшками (ещё один штрих в копилку) — не только противоударные, но и дают хват при достаточно специфических обстоятельствах. Завершался ансамбль титановым шлемом full-face с морским гермозамком (⁈). При ближайшем рассмотрении защита головы оказалась не просто мотоциклетной — с быстросъёмным визором, усиленной шейной зоной и гидрофобным (?!!) покрытием.

Генерал, недолго думая, спросил:

— Для чего?

— Чтобы после падения в воду шлем не тянул вниз.

— Мы будем падать в воду?

— Заканчивайте одеваться. Пора ехать.

Гидроботам с армированными носками китаец уже не удивился — не стандартные мотоциклетные, а специальные, в этих даже плавать можно. Намёки, намёки, намёки.

— Держитесь крепче.

Высокопоставленный беглец в первую секунду даже вздрогнул: шлем — чудо техники. Вмонтирована гарнитура, можно разговаривать на ходу, не надрывая глотку.

Уважение и доверие к транспортировщикам Мая резко рвануло вверх, хотя вроде ничего незаурядного.

Мотоцикл сорвался с места.

— Держитесь крепче, — повторил пилот, по крайней мере Чень решил про себя его звать именно так.

— Куда едем? — поинтересовался он, пользуясь возможностями необычного оборудования.

— Не могу сказать. Плохо говорю по-китайски, мало слов. Пожалуйста, потерпите и берегите силы.

— Ладно. Я и сам тут ориентируюсь, — китаец мысленно построил маршрут.

Они неслись по Route 4, переходящей в Connaught Road West. Логично предположить по одежде, в итоге поедут к Western Harbourfront.

— Route 4 — трасса первой категории вдоль западного побережья. Позволяет большую скорость. — А пилот неожиданно заговорил.

Стрелка спидометра прошла сотню, полторы, две, затем замедлилась, подкрадываясь к двумста тридцати.

— Kawasaki-Ninja, — водила перечислил комплектацию. — Не бойтесь, всё будет хорошо. Мы знаем, что делаем.

— Не боюсь. Но вы пожалуйста, не отвлекайтесь — лучше рулите молча.

А ведь с такой скоростью можем и успеть убежать, думал генерал. Если доедем. Не знаю, у какого пирса он планирует остановиться, но по воде колёсам хода не будет, тут без вариантов. А полиция среагирует на превышение скорости на камерах по-любому не раньше, чем когда мы будем уже там.

А потом как?

— Кто бы мне сказал на любом этапе моей жизни до нынешнего года, что я в Китае буду действовать таким образом. — Неожиданно для себя бегущий от своих Чень это озвучил вслух.

— Простите, не понял вводную. Повторите. Если можно, простыми словами, — слова мотоциклиста вернули его в реальность.

— Я не вам. Извините. Бормочу сам себе.

— Пожалуйста, молча.

Первым сбоем стал дорожный блок. На Connaught Road West полиция непонятно каким образом успела перекрыть полосу фурой и двумя патрульными машинами.

— Какой план? — Чень поинтересовался максимально спокойно, чтобы понимать свой манёвр в случае острых действий.

Водитель не ответил, проявляя чудеса пилотажа и физического здоровья. Ухитрившись удержать мотоцикл, он выписал ну очень крутой поворот (особенно для этой скорости) и ушёл через боковой спуск вправо-вниз.

Там ждало другое неожиданное препятствие: фургон с морепродуктами затеял задним ходом выезжать на дорогу. Совпадение, но как невовремя.

Пилот снова сориентировался и, не снижая темпа, нырнул в узкий переулок между складами.

— Куда теперь? Мне следует свериться по карте? — Чень, имевший теоретически свободные руки, мог попытаться справиться на ходу.

Он был далёк от мысли, что его спутник ориентируется в здешней застройке, для такого нужно быть местным. Даже если они не товарищи по оружию, то в любом случае напарники в конкретной ситуации: отсутствие на Kawasaki-ninja номеров прямо намекало, что и мотоцикл ввезён нелегально (скорее всего), действующих китайских прав у его хозяина тоже нет.

Главное: были бы это самые большие их нарушения. Если копнуть глубже.

Водитель притормозил, что-то сказал на чужом языке, получил через динамик в шлеме ответ на нём же и уверенно рванул вперёд. У Ченя ушла пара секунд, чтобы сообразить, что на их успех работает целая команда. Оказывается.

Через полминуты петляний переулки вывели их на Queen’s Road West, оттуда — через короткий тоннель на снова открытую Connaught Road West. Маршрут-то восстановлен, но потеряно время, и, самое главное, сигнал с камер тоннеля наверняка ушёл, куда не надо.

Ставки росли, нервы взвинчивались параллельно. Пытаясь унять бухающее в груди сердце, генерал затеял перебирать, с чем они ещё могут столкнуться.

В гарнитуре шлема снова что-то щёлкнуло и неизвестный голос эмоционально заговорил по-китайски:

…наблюдение с воздуха! Дрон… фиксирует, что Kawasaki идёт по Connaught Road West… Вертолёт в пути, подлётное время…

Чень удивился: обеспечивающие их побег без затей закоммутировали сюда и радиообмен полицейских. Оставалось надеяться, слышимость работала лишь в одну сторону.

По спине без разбега хлынули струи пота:

— Ловушка с сужающейся пробкой впереди. — Он на всякий случай продублировал то, что прозвучало и так. — Надо сбрасывать с хвоста дроны.

Придумать бы ещё, как. Интересно, понимает ли его сейчас японец.

Тот не ответил, поскольку в данный момент внимал голосу своего соотечественника — в шлеме царил бардак нескольких параллельных каналов.

— Не переживайте, всё под контролем. — Выслушав невидимое обеспечение, водитель счёл нужным проинформировать пассажира.

— Не буду спрашивать, каким таким образом, — поиронизировал китаец, опять безответно.

Полицейский оператор тем временем старательно передавал их координаты и направление нескольким экипажам в режиме реального времени.

А ведь интересный подход у этих друзей Мая. С одной стороны, сесть на полицейскую частоту — ничего особенного по нынешним временам. С другой же стороны, даже в таком хрестоматийном действии проскальзывает определённая методология.

Впереди по курсу началось формирование упомянутой пробки, генерал заскрипел зубами: сразу два полицейских фургона стали выезжать в крайние полосы, чтобы постепенно сблизиться. В отдалении маячил автобус, ограничивающий объезд.

Поток позади и спереди затеял сбрасывать скорость.

Пилот Kawasaki оценил узкий коридор и замедляющееся движение. Он резко бросил мотоцикл вправо, в боковую улицу, чтобы обойти блок. Их скорость движения снизилась и Чень, пользуясь возможностью, принялся вертеть головой, стараясь рассмотреть в задней полусфере так мешающего воздушного наблюдателя.

— Держитесь крепче, — пилот наддал газу.

— Это дрон, не вертолёт, — одновременно с этими словами под углом к их курсу справа вверху в поле зрения появилась парящая в небе искусственная стрекоза.

— Всё под контролем, — кажется, на сей раз японец скрипнул зубами. — Сейчас всё будет. Едем дальше.

На глазах удивлённого генерала в полицейский дрон со здорово превышающей высоты спикировало что-то, до боли похожее на дрон-перехватчик. На землю полетели две сцепившиеся конструкции, разбрасывая ошмётки деталей в стороны.

— Предусмотрено. Нам есть чем ответить.

А вот генералу на последнюю фразу спутника сказать было нечего. Таких странных эмоций он не испытывал ещё никогда в жизни. Вроде бы, всё делается исключительно в его интересах и для того, чтобы спасти его. С другой же стороны, неизвестные на его глазах без затей сбивают оборудование полиции — и как к этому относиться?

Чень мысленно выругался в адрес собственной непоследовательности. Кстати, конкретно эта тема была ему не по подведомственности, но профессионального кругозора отчасти касалась. Если у «перевозчиков» Мая в арсенале такие вот беспилотные чудеса, на данном коротком отрезке погоня им ничего не противопоставит — у полиции Гонконга тупо нет соответствующего арсенала.

Незнакомцы, в свою очередь, церемониться явно не намерены — пиететом перед местным законом они не страдают.

В шлеме очень быстро заговорил другой японский голос. Генерал не понимал текста, но по ситуации видел — его водителя повели оптимальным маршрутом, а полицейские патрули на время ослепли без искусственного глаза в небе.

— Жёсткие у вас коллеги, — констатировал генерал, из-за спины водителя наблюдая незавидную судьбу ещё одного беспилотника полиции.

Видимо, оператор посчитал сбитую технику личным оскорблением и попытался подвесить на беглецами последний ресурс — это явствовало из полицейского радиообмена. Ещё один дрон-перехватчик свернул сверху как коршун. На землю не впервые полетели обломки, на полицейской волне понеслись ругательства:

— … они сбивают всю летящую технику! Это слзнательная работа на подавление!.. Поднимайте PTU!..

— Умный оператор, — соизволил разлепить губы пилот. — Но быстро он не очухается — их резерв тоже учтён. Не переживайте.

Исключительно из национальной солидарности Чень прикинул с позиции оппонента: перевозчик готовился к вывозу генерала хоть и недолго, но более чем профессионально — китайские ресурсы японцы и в самом деле изучили лучше, чем стены собственной кухни. Судя по происходящему.

Хоть учебник на пенсии пиши по таким вот операциям частных структур, успешно давящим не последнее на планете государство на его же территории — думал китаец, наблюдая, как вторую пару полицейских леталок настигает участь первой.

— У них осталась максимум половина от нами сбитого, — проинформировал водитель.

Ченю крайне нелогично, но вполне объяснимо стало жалко своих, он тихонько посмеялся над собой.

Книга предоставлена Цокольным этажом , где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть:

1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.

2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» .

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Кто ты, Такидзиро Решетников? Том 9