Клановые тайны мажорок
Ruslan Aristov

На некоторое время придётся вернуться домой. Не знаю, как меня встретят, поскольку отношения с семейством крайне сложные. Но если смогу заручиться поддержкой некоторых членов семьи, это даст мне реальную возможность сделать карьеру в столице.

Первый том:

https://author.today/work/130080

====================

Глава 1

Пока ехали, я достал планшет и послал Анжелике воздушный поцелуй сообщением, после этого зашёл в карту — судя по всему, направлялись мы куда-то на северо-запад от центра. С картой пришлось повозиться — она конкретно подвисала, но я нашёл искомый значок аэропорта, который назывался «Республиканский имени А. А. Казакова».
«Где-то в том районе могло быть „Шереметьево“, которого здесь явно нет! Этот вместо него, очевидно», — прикинул я.
От самого дома Анжелики ехали молча — я видел, что Лада была не в настроении, однако минут через пять пути поинтересовался:
— Что это за модель, кузина?
— Ты о чём⁈ — через несколько секунд удивилась и на миг повернула голову Лада.
— Об этой машине!
— Ты что, издеваешься? — она чуть сбавила скорость и посмотрела на меня с подозрением.
— Я не знаю, потому и спрашиваю. Память у меня шалит, знаешь ли! — ответил я весьма грубо.
— Хм! «Остин-Пузырёв», модель семнадцатого года с форсированным мотором, стыдно не знать, кузен! Хотя я не удивлена…
Я оставил этот выпад без комментария, подивившись названию.
Когда мы через десять минут заехали на мост, открылся вид на аэропорт: меня впечатлили своим минимализмом довольно компактный терминал, раза в три меньше любого из шереметьевских, семь ангаров и два самолёта весьма устаревшей на вид конструкции.
«Мы на этом полетим? Это же пятидесятые годы в лучшем случае», — с сомнением рассматривал я винтовые самолёты, в один из которых поднимались по трапу люди.
Лада проехала мост, свернула и остановилась на стоянке, метрах в тридцати от центрального входа.
Выходя из машины, я увидел Хикэру, стоящую левее от дверей — одетая в очень стильный бежевый джинсовый костюм с розовыми вставками на груди, шляпку и легкие кроссовки, японка с кем-то разговаривала по телефону, опершись рукой на свой чемодан с колесиками. Через несколько секунд она заметила нас и приветственно помахала.
— Ты голоден? — поинтересовалась Лада, закрыв машину. — Мы толком и не поели, а до отлёта ещё сорок минут. Можем попить кофе и сразу на посадку, багаж у тебя ручной, оформят быстро.
— Давай, — согласился я.
Как я понял, кузина была вообще без багажа и выполняла роль сопровождающей-конвоира.
— Здравствуйте, Лада-чан, Виктор-кун! — когда мы подошли, своим приятным голосом с милым акцентом поприветствовала нас японка и чуть наклонила голову.
— Доброе утро, госпожа виконтесса! — улыбнулась Лада и тоже чуть поклонилась.
— Доброе утро, Хикэру-тян! Очень рад вашей компании! Позволите вам помочь? — предложил я, поскольку чемодан японки оказался довольно массивным при ближнем рассмотрении.
Хикэру, благодарно взглянув на меня, чуть покраснела и покивала.
— Сейчас идём пить кофе! — объявил ей и подхватил её багаж, довольно тяжелый даже на колесиках.
Мы зашли в здание терминала, выстроенное в стиле «Марков-Плаза». Кафе было слева. Оформленное в явно дореволюционном стиле, оно сразу мне понравилось. Людей около барной стойки и за столиками было мало, не более двух десятков. Слышался гул двигателей где-то неподалёку.
— Я возьму нам кофе и сладости, а вы присаживайтесь! — заявила Лада, кивнула на один из столиков и направилась к барной стойке.
Я поставил свой и японки багаж около столика, потом отодвинул ей стул и с улыбкой предложил садиться — девушка выглядела очень смущенной, однако я ощутил себя стопроцентным джентльменом.
Когда сели, спросил:
— Хорошо вчера провели время, Хикэру-тян, не так ли?
— Было очень весело. Ваши приключения очень меня впечатлили, Виктор-кун, — чуть запинаясь и не поднимая глаз, многозначительно ответила японка.
— Наши с вами — меня тоже, очаровательная леди Хикэру, — усмехнулся я. — Надеюсь, вы меня не осуждаете за последующие события с этими горе-певичками?
— Нет, что вы, не подумайте так… — путая падежи, запнулась японка и ещё больше покраснела.
— Тогда все хорошо, да?
— Да! — девушка подняла глаза, пылко посмотрела и покивала.
Я не увидел в её взгляде осуждения или враждебности, поэтому улыбнулся ей.
— Признаюсь, для меня стало сюрпризом, что вы летите с нами, — дружелюбно произнес я.
— А мы больше не на ты? — очень мило нахмурилась Хикэру.
— Сорри, конечно на ты! — засмеялся я.
— Я лечу не совсем с вами, а транзитом. Немного побуду в Омске и далее полечу во Владивосток и Токио.
— Вот как? А зачем же?
— Я могу быть откровенной? — Хикэру кокетливо взмахнула ресничками.
— Конечно!
— После вчерашнего я подумала, что мы с тобой уже не встретимся, а потому в Москве мне делать нечего. Я уже говорила, что ожидаю новое назначение, поэтому хочу вернуться на родину пораньше.
— Ясно, — вздохнул. — Смотря сколько ты пробудешь в Омске…
— Кофе, бизе, слойки и бутерброды с сыром, — как раз в этот момент подошла Лада с большим подносом.
— Ой, спасибо вам, Лада-чан!
Когда блондинка присела, я спросил:
— Вы давно знакомы, прекрасные леди?
— Где-то год, — ответила ему кузина.
— Мы познакомились, когда тебя уже не было в Омске, Виктор-кун, — отпив кофе, с загадочной улыбкой сказала японка.
«Скорее всего, именно Лада вчера свела японок и нас троих. Получилось будто бы случайно, но это явно её рук дело», — такая мысль у меня зародилась ещё вчера.
Послышались переливы мягкой музыки по всему огромному залу, потом женский голос произнес:
— Внимание, пассажиры! Объявляется регистрация и посадка на рейс Москва — Омск, проследуйте к выходу номер три. Время отправления — семь часов сорок семь минут, продолжительность полета составит четыре часа десять минут. «Самарские авиалинии» — комфорт и надёжность!
Я посмотрел на большие механические часы прямо над барной стойкой — у нас ещё оставалось порядочно времени. Кофе попили неспешно и с удовольствием, бизе оказалось очень вкусным.
— Нам пора! — кивнула Лада в сторону небольшой очереди возле одной из стоек с турникетами. — Возьми билет, мистер Иволгин, — усмехнулась она, достала из кармана своего пиджака цветной листок из мягкого, тонкого пластика и протянула мне.
Я докатил багаж японки до турникета, потом рассмотрел билет — «Самарские авиалинии», триста семьдесят рублей, первый класс, включены напитки и игры.
Стояние в очереди и оформление заняли у нас минут пятнадцать — билет пришлось приложить к считывателю, после этого я и девушки пошли на посадку. Снова пришлось взять багаж у японки — идти было не особо близко.
Солнце светило в глаза, поэтому когда я вышел из терминала, самолёт меня очень впечатлил: поршневой четырехмоторный лайнер метров около тридцати в длину и около десяти в высоту на первый взгляд, сине-белой расцветки, с надписью посреди борта красным — «Самарские авиалинии», и более мелким серебристым шрифтом в носовой части — «Сикорский М-6–97».
«Видимо, до реактивной авиации здесь ещё довольно далеко. Значит, Сикорский. Видимо, он остался в России и явно стал ведущим конструктором и производителем», — сделал я вывод.
Вход на борт был спереди. Пока шли, самолёт напомнил мне виденный в каком-то старом фильме не менее старый американский «Дуглас», тоже винтовой пассажирский. Когда поднялись по трапу, стюардесса взяла наши билеты и с улыбкой показала в конец салона:
— Добро пожаловать на борт! Ваши места в четвертом ряду первого класса!
Девушки пошли спереди. Я насчитал восемьдесят посадочных мест в салоне, сначала десять рядов по три, потом пять — по два кресла с каждой стороны прохода.
«Конечно, далеко не „Аэробус“, но вполне комфортно на первый взгляд, если не считать того, что первый класс в хвосте и до него надо ещё тащить багаж», — в самолёте мне понравилось, стоял запах кожи, кофе, мяты и какого-то алкоголя.
Наш ряд оказался предпоследним, далее шла какая-то компактная развлекательная зона из круглых столов и округлых диванов, далее бар и туалеты.
Мельком оглядев сидящую у левого окна чернявую пассажирку, я помог японке закинуть багаж на верхнюю полку, закинул свой и с легким предвкушение уселся справа, в комфортабельное кресло с подлокотниками.
Лада села рядом с ним, японка, улыбнувшись нам, села слева, возле чернявой дамочки.
— Да, неожиданно всё вышло! — вздохнул я, посмотрев на кузину.
— Будь любезен, помолчи! — нервно ответила она.
От меня это не укрылось, несколько секунд я смотрел на её красивый профиль и скрещенные на уровне груди руки.
По громкоговорителю попросили пристегнуться.
Через минуту заработали двигатели. С каждой секундой они всё громче урчали и лопасти всё быстрее крутились, корпус самолёта затрепетал от вибрации. Нарастал шум, довольно ощутимый.
— Боишься летать?
— Нет, не боюсь, но не люблю! Вынуждена! — блондинка повернула голову и резко посмотрела мне в глаза. — Спасибо тебе, удружил!
— Знаешь, — вспыхнул я, — вот только не надо валить на меня, я вообще в этой ситуации жертва и пострадавший…
Лада резко подняла ладонь и нервно, зло засмеялась.
— Уж кто, но точно не ты! — холодно сказала она. — Поговорим после взлета!
— Как скажешь, моя красивая, но нервная и загадочная кузина, — вздохнул я и откинулся в кресле.
Краем глаза увидел, как блондинка чуть скривила губы.
Вскоре ещё одна стюардесса в голубенькой униформе вышла из кабины и повторно объявила, что пора пристегнуться, кто этого ещё не сделал — некоторые пассажиры зашевелились в своих креслах.
Началось движение, я с интересом наблюдал, как лайнер начинает выруливать на взлетную полосу.
«Гудит, потряхивает. Теперь я понимаю Ладу — это не современная авиация, ощущения своеобразные», — стало немного не по себе, когда самолёт пошёл на взлет.
Я рассматривал город сквозь иллюминатор — очертания были совсем непривычными. Самолёт набирал высоту, стало хорошо видно центр.
«Все такое чужое, не моё, более отсталое, что ли…» — на миг накрыла тоска по моему миру и городу, но я вздохнул и продолжил смотреть.
— Что такое, братец, задумался о предстоящей теплой встрече? — из раздумий меня вывел тихий, но чуть язвительный голос Лады.
«И это тоже, кстати».
— Непривычный для меня город! — честно ответил я, откинувшись в кресле и повернув к ней голову.
— Как я уже говорила — ты сам творец всех своих проблем! — в глазах девушки не было ни капли сочувствия, я это сразу понял.
— Ты в курсе, что я потерял память, кузина? — чуть поморщился.
— Это следствие ритуала, конечно в курсе.
— И ты считаешь, что со мной стоило так поступить и сотворить подобное? — я чуть прищурился и в упор смотрел на Ладу.
— Да. Ты не оставил никому выбора своим поведением и прочими опасными глупостями. Так что да! — твёрдо ответила она. — Кроме того, это как-то связано с накопителем, поэтому твоему отцу виднее.
Ощутил, что начинаю понемногу раздражаться, поэтому отвел взгляд и несколько секунд смотрел в иллюминатор — вид впечатлял, внизу было зелено и пасторально.
— И что же я такого сделал, что заслужил подобную участь? — снова повернулся к кузине.
— Конкретно по магической составляющей твоего наказания — я не знаю, это парафия твоих родителей, все остальные твои проделки — общеизвестны, — спокойно ответила Лада.
— В смысле?
— Ты правда не помнишь, даже после таблетки? — чуть изогнула бровь блондинка.
— Нет!
— Скажем так, ты весьма известный на весь Омск, как бы это мягче сказать, — Лада картинно задумалась, — долбоёб, о! — подняла она палец.
— Что⁈ — поразился я.
— Именно это. Кстати, вчера ты в полной мере доказал, что люди не меняются — я лично имела сомнительное удовольствие наблюдать за твоей очередной проделкой и была вынуждена вмешаться и засветить себя!
— У меня были резонные причины так поступить…
— Ни малейшей! — перебила Лада. — Очередной эксцесс твоего дурного характера!
— Знаешь, — насупился я, — ты совсем не права и относишься ко мне предвзято, и я это вижу. И к Лизе ты относишься холодно, я это тоже видел!
Лада резко повернулась и взглянула мне в глаза — ощутил, как у меня похолодели пальцы на ногах.
— Ещё только заикнись про неё, поганец — и ты у меня вылетишь отсюда без парашюта, — в её взгляде была ярость. — Ты даже и близко не представляешь, на какие жертвы пошла младшая ради такого придурка, как ты!
«Сука, это какой-то врожденный женский талант — делать во всём виновным мужика. Это тот самый случай. Откуда мне знать, что это не очередной хитрый план кого угодно, включая тебя, кузина-стерва⁈»
— Она мне говорила! — сдержанно ответил я.
— Хоть спасибо, что ты согласен с моей оценкой.
— С какой это?
— Что ты придурок! — фыркнула Лада.
Хоть разговор мы вели и негромко, и гудение моторов тоже создавало фон, мне не хотелось, чтобы кто-то услышал.
— Знаешь, Лада, ты отвыкай со мной общаться в таком тоне!
— А то что? — во взгляде блондинки был лёд.
— Ничего хорошего. Забудь прежнего Виктора, которого ты знала — я теперь другой! — веско заявил я.
— Угу, прям великое преображение! — съязвила она. — Я за тобой наблюдала всё это время, а вчера ты превзошёл даже свои некоторые омские проделки!
Я сжал кулак и чуть хлопнул себя по левой ладони, стараясь унять раздражение — даже Анжелика и Стелла при первом знакомстве меня так не бесили, как вроде бы скромная, милая и няшная на первый взгляд Лада.
— Какие, нафиг, проделки — что ты выдумываешь⁈
Лада сжала губы и скептически покачала головой, будто не веря своим ушам.
— Ты выкашиваешь под дурачка или тебе напомнить? — чуть ли не прошипела она.
— Я потерял память, ты забыла?
— Хм, ну так я тебе напомню, кузен… — она облокотилась на подлокотник и чуть наклонилась ко мне — в её взгляде я не увидел ничего для себя хорошего.
«Это что, всё правда⁈» — поразился я.
От её рассказа и язвительных комментариев мне стало нехорошо — с её слов я был совершенно распущенным и неадекватным мажором: за два года разбил четыре дорогих машины, при этом одну из них утопил; чуть не сжег левое крыло родного поместья, начудив с фейерверками на свой пятнадцатый день рождения; выронил или намеренно сбросил рюкзак с алкоголем из кабинки городского колеса обозрения на машину какого-то бедолаги, чудом никто не пострадал; вместе с компашкой таких же отбитых фанатов выбежал на поле во время решающего матча за золото чемпионата между омским «Грифоном» и одесской «Флоридой», протестуя против назначенного пенальти; практически ежемесячно устраивал дебоши в лучших ресторанах города, после одного из которых вместе с такими же весельчаками чуть не угнал пожарную машину; организовал незаконную ночную гонку на денежные призы, что привело к аварии и госпитализации двух высококэфных девушек, которые разбили дорогую японскую машину, подарок родителей; вместе с такими же идиотами-друзьями пробрался ночью в городской зоопарк и открыл вольеры обезьян, животных потом неделю ловили по всему городу; включил пожарную сигнализацию на железнодорожном вокзале в час пик, что привело к срыву отправления двух поездов и нарушению дневного графика движения; спустил шины отцовского лимузина перед парадом в честь дня свержения большевизма в Сибири; тайком достал из подвального винного хранилища и залил несколько десятков бутылок дорогого и даже коллекционного вина в столитровую ржавую бочку в одном из гаражей, мотивируя это желанием сделать нормальное домашнее вино и достойно угостить гостей семьи на новый год; сделал тарзанку на озере, случайно или намеренно не рассчитал длину веревки, самый первый из прыгавших друзей сломал ключицу, врезавшись в дерево; на день скаута в качестве помощи крестьянам вызвался пилить сухие деревья в близлежащей к поместью деревне, спилил абрикосу так, что она упала на курятник; якобы случайно поджог стог сена тем же вечером в той же деревне.
— И так далее — это только то, что я сходу вспомнила! — закончила говорить Лада. — Я считаю, что тебя надо было отправить в интернат для одаренных ещё после случая на вокзале и колесе обозрения — ты делал это сознательно и намеренно!
Я потрясенно смотрел на неё, ощущая, как лицо пылает от прилива крови.
— Я ничего этого не помню, вообще ничего такого! — выдохнул я. — Ты всё это выдумала, да? Не смешно, Лада! Выставляешь меня каким-то малолетним оболтусом-проказником.
— Ты на приколе, кузен? — блондинка чуть прищурилась.
— Я вообще ничего такого и отдаленно не помню!
— Это неудивительно после ритуала. Хотя зная тебя — может и помнишь после таблетки, но притворяешься!
Я отрицательно помотал головой и пару раз вздохнул и выдохнул — такого услышать я не ожидал.
— Ты всё это выдумала, Лада! — ещё раз произнес я — в голове всё это не укладывалось.
— Неужели тебе стыдно? — с сарказмом вымолвила блондинка.
— Во всяком случае, в этом есть и плюсы — из этого следует, что я хороший организатор! — негромко промолвил я.
Лада нервно засмеялась и ткнула меня в плечо:
— Еще не поздно взяться за ум, если он у тебя есть, конечно!
— Знаешь, я уже сказал — прежнего Виктора нет, я теперь другой…
— Я заметила это вчера в клубе, — перебила Лада.
— Вот увидишь! — пылко произнес я и увидев скепсис в глазах кузины, добавил: — Ты совсем в меня не веришь?
— Лично с моей стороны ты имеешь самый минимальный кредит доверия, Вик, на грани погрешности!
— Лиза в меня верит! — убежденно произнес я.
— Ты вскружил ей голову и дурно влиял на неё, и вот к чему это привело — она побежала за тобой в Москву, в «марковку»! — с горечью произнесла блондинка.
Самолёт тряхнуло, через несколько секунд — ещё раз. Я увидел, как девушка побледнела.
— Не бойся, это всего лишь воздушная яма, — сказал успокаивающе.
— Много ты понимаешь, — откинулась в кресле Лада и прикрыла лицо ладонью.
Я обдумывал услышанное — картина получалась не слишком приглядная, если это всё было правдой.
Минут через пятнадцать стюардесса начала разносить воду и сок, некоторые пассажиры поднялись и пошли к бару.
— Желаете ещё что-нибудь? — поинтересовалась она, подойдя к нам.
— А что вы предлагаете? — спросил я.
— Пиво, если вы совершеннолетний, интеллектуальные игры, — стюардесса с улыбкой показала куда-то назад — я обернулся и увидел, что за круглыми столиками уже сидят несколько человек.
Я посидел ещё минут десять, пялясь в иллюминатор, потом не выдержал и начал вставать.
— Куда ты? — недовольно спросила Лада, открыв глаза.
— Да здесь я, отдыхай! — аккуратно вышел в проход.
«А во что они там играют?» — увиденное меня заинтриговало.

----------

Глава 2

За первым из столиков сидели два человека, за соседним — четыре. Ещё два столика напротив были свободны. Игра была карточная.
Я прошёл мимо, к бару, и попросил у стоящей там стюардессы, красивой женщины лет тридцати, пиво.
«Чувствую себя хорошо, можно и пивка».
— А вы уже совершеннолетний, молодой человек? — поинтересовалась она.
— Да, мне уже двадцать, — усмехнулся я. — А во что это играют дамы и господа? — кивнул в сторону столиков.
— Преферанс или же обычный подкидной. У нас есть шахматы и шашки, если хотите, — стюардесса налила мне пиво из бутылки.
— Нет, спасибо, — покивал я, отпивая «Валдай Премиальное» — оно оказалось горьковато-пряным, насыщенно-янтарного цвета.
Четыре человека в костюмах и возрастом далеко за сорок явно расписывали пульку, как я понял, а вот другие двое, парень и девушка возраста Лады, лениво кидали карты и попивали вино.
— Здравствуйте, позволите к вам присоединиться? — мельком взглянув в сторону Лады — она дремала, и немного поколебавшись, спросил я.
Парень и девушка переглянулись.
— А вы играете в преферанс? — спросил молодой человек, кареглазый брюнет.
— Играю, умею! — улыбнулся я.
— Отлично, присаживайтесь, только мы не на интерес, — молодой человек чуть подвинулся.
— Да какая разница, лишь бы игра хорошая, — я улыбнулся.
— Андрей Вольский, моя коллега по службе — Светлана Орлова, — представил себя и спутницу молодой человек.
— Очень приятно, Виктор Иволгин.
Когда присел, девушка, довольно приятная брюнетка с серыми глазами и родинкой на подбородке, сказала:
— Я вас где-то видела, Виктор.
— И где же? — чуть нахмурился я.
— Точно! — она переглянулась со своим спутником. — Мы два года назад вели ваше дело — о хулиганстве в зоопарке.
— Вы — Виктор Колчак, ведь так? — усмехнулся этот Андрей. — Я тоже вспомнил.
«Бля, присел поиграть в карты, называется. Кто они такие?» — я уже начал сожалеть.
— Эм-м, Иволгин, — чуть натянуто улыбнулся.
— Да всё нормально, — улыбнулась девица. — Это было наше первое дело после начала работы в прокуратуре. Но вы в дорогом костюме и летите первым классом, но под другой фамилией, а память на лица у меня хорошая. Не буду спрашивать почему, я слышала вашу историю, как и многие в Омске.
«Ну надо же, я знаменит в узких омских кругах, а может и в широких», — я пожалел, что не сменил вчерашний костюм на нечто более нейтральное.
— Вы из прокуратуры? — поразился я.
— Да! — Андрей и Светлана переглянулись и засмеялись.
После нескольких секунд неловкого молчания девица предложила играть в карты.
— Три часа у нас есть, отдохнем и развлечемся, — так и сказала она.
— По каким правилам будем играть? — поинтересовался я.
— Предлагаю питерские, но с обязательным вистом на шесть пик, — засмеялась девушка.
«Конвенций здесь дофига, игра очень популярна по сей день в этом мире, в преф режутся все — и аристократы, и дегенераты», — усмехнувшись, я вспомнил кое-что из своего уже институтского опыта здесь, в Москве.
— Предлагаю ялтинскую конвенцию! — предложил я.
— Это с обязательным вистом на шесть пик и игрой в тёмную? — уточнила девица. — Не жестковато ли?
— Ялта — это ещё и жлобский вист, а также распасы в арифметической и без засвета прикупа, — улыбнулся я — в институте-шараге студенты играли жестко, на деньги.
— Мы давно так не играли, — переглянувшись с девицей, произнес Андрей.
— Пуля до пятидесяти, должны успеть, думаю. Что скажете? — я отпил пиво и оглядел сидящих. — Всё равно не на деньги.
Со стороны соседнего столика доносился смех и шуточки. Девушка тем временем достала из небольшого трюмо возле стены карты, ручку и разграфленный лист для преферанса.
— Играем, — согласился Андрей.
Первая раздача оказалась распасами, на второй я посмотрел карты, залпом допил полбокала пива и решил играть мизер.
— Зачем ты пьешь? — услышал сзади недовольный голос, вздрогнул и повернулся — Лада со стаканом минералки в руке смотрела на меня.
— Вы вместе? — спросил Андрей.
«Она ему понравилась», — понял я по его взгляду и выражению лица.
— Да, это мой кузен!
— Присоединяйся, Лада, — я показал на свободное место. — Моя кузина Лада, — представил её.
Блондинка чуть нахмурилась и явно колебалась.
— Я вас знаю, мне кажется! — произнесла Света, глядя на неё.
— Вот как? Не припоминаю! — пожала плечами Лада.
— Ну как же, шесть лет назад, второй курс «пепеляевки» против омского юридического, финал соревнований по велогонкам… Вы Лада Пепеляева, лидер той команды?
— А-а, вы Светлана, верно? — неуверенно улыбнулась блондинка.
— Да! Присаживайтесь, — засмеялась та.
Лада села рядом с ней и я понял, что нормальной игры уже не будет — барышни почти сразу начали предаваться студенческим воспоминаниям и смеяться.
«Во всяком случае, лучше пусть она будет веселой, чем придирчивой», — резонно решил я.
Мизер отыграл чисто. Игра шла медленно, Лада тоже присоединилась четвертым игроком. Играли не на деньги, поэтому после первого часа разговоры ушли в обсуждение общей политической ситуации и тому подобного.
— Сенатор Колчак много делает для Сибири, но он давно должен вернуться в главную столицу, в правительство, — говорил Андрей — он оказался его политическим симпатиком.
Они к тому моменту взяли бутылку вина, я — ещё пивка, игра ушла на третий план.
— Дядя — выдающийся лидер, но решать только ему. Сейчас у нас есть стабильный кабинет, хотя финансовая ситуация внушает опасения очень многим моим коллегам и знакомым, — обтекаемо ответила Лада.
В шутку мне припомнили разные шалости и закрытые административные и уголовные дела, вогнав меня в полный ступор и краску. Некоторое время я помалкивал, поскольку сильно вел в игре. Даже пожалел, что не играем хотя бы по копейке за вист.
— Досрочные выборы будут через два или три месяца, — допив бокал пива и ощутив приятное расслабление, вмешался я в разговор.
— С чего ты взял? — посмотрела на меня девица-брюнетка — к этому моменту все были на «ты».
— Просто знаю, что коалиция на гране распада, а принцииальное голосование состоится двадцать второго числа. Именно поэтому я возвращаюсь на родину, в любимый Омск, — заявил я.
— Да, именно поэтому, — полным сарказма голосом, но с улыбкой подтвердила Лада.
— Вопрос лидерства — ключевой в таких делах! Именно сито победы на выборах дает политику легитимность и моральное право на преобразования! — я ощутил прилив вдохновения и желания подискутировать на подобные темы.
— О, что я слышу — ты изучал теорию политического и личного лидерства? — поигрывая бокалом, пристально посмотрела на меня Света.
Лада, чуть прищурившись и держа карты в руке, тоже внимательно посмотрела на меня.
— Я интересовался этим вопросом помимо общей учебной программы и знаю, как подобные теории меняются со временем, начиная от Канта и заканчивая трактовками марксистов, — немного высокопарно ответил я, — но суть от этого не меняется. Назовите теорией лидерства, или теорией о роли личности в истории, всё равно такие концепции сводятся чисто к прикладным моментам.
— Сильно сказал. Так какая же суть, кузен? — улыбнулась блондинка.
— Насколько я читал… — начал я, но кузина перебила:
— Ты — читал? Уже звучит интересно, — я различил подколку в её тоне.
«Вот же сучка какая!»
— Лада, ну пожалуйста, дай же слово молодежи! — засмеялась Света — она уже была чуть навеселе.
Все засмеялись.
— Так вот, суть этой теории, к которой вы относитесь скептически, — я оглядел сидящих, — в том, что любые естественные процессы, логика, здравый смысл, массовое сознание и прочее являются лишь второстепенными переменными.
— С чего ты взял, что мы относимся скептически? — поинтересовался Андрей.
— Судя по вашему тону — подумал именно так!
— Мы тебя слушаем, кузен, — промолвила Лада.
— Так вот, самое главное — это личность руководителя и его ближайшего круга. А это значит, что чем больше структура, которой они все руководят, тем больше их влияние на происходящие в стране и мире процессы.
— И что ты хочешь этим сказать? — тоном учительницы спросила Света.
— Именно то, что мой батюшка-сенатор хорош везде, где он находится — будь-то в правительстве, будь-то в провинции…
— В провинции? — раздался возмущенный возглас Светы — она переглянулась с Ладой.
«Блин, не так выразился — здесь Омск очень отличается от известного мне в лучшую сторону, важный экономический и транспортный центр», — понял я свой прокол.
— Это я образно сказал! Если брать исторические реалии столетней давности, — решил я вывернуться таким образом.
— Да, братец, а ты веселый, совсем омосковился! — заулыбалась Лада и посмотрела свои карты: — Вист!
Андрей играл семирную, я спасовал. Когда доиграли, продолжили разговор.
— Так твой отец вернется в кресло премьера, если появиться такая возможность? — прямо спросил у него Андрей.
Я посмотрел на Ладу — она пожала плечами.
«Я толком ничего не знаю о своей семейке и своей роли в иерархии. Что из себя сейчас представляет мой папаша? Может, несколько лет назад он и был политической акулой, а сейчас? Личность и характер человека не являются постоянной величиной в процессе жизни. У любого человека есть как пики, так и дно его магического потенциала, если говорить про этот мир, умственной и психической активности. Любой политик, руководитель, просто менеджер — победитель, амбициозный достигатор поставленных задач через пятнадцать лет может превратиться в унылую, выгоревшую развалину по целому ряду причин: здоровье, проблемы с психикой, возникшие зависимости, неудачная личная жизнь и так далее, а может и наоборот — ещё больше увеличить свой потенциал и жажду власти, жажду преобразований и свершений. Так что сложно сказать. Что-то меня потянуло совсем в философию», — задумался и вдруг понял, что все на меня смотрят.
Ответил я иначе:
— Я уверен, что он этого достоин и если такое произойдёт, от этого выиграют все — и главные семьи, и население, и международные партнеры! Зависит от того, какую конкретно программу предложит избирателям «Народная Республика» и войдёт ли она с кем-либо в предвыборный блок!
— Ты как политик говоришь, — восхитилась Света, поигрывая полупустым бокалом вина.
— Ну не знаю, какой с меня политик, — решил я поскромничать.
— Тогда всё-таки скажи честно, — хитро посмотрела на меня девица, сделала паузу и оглядела всех сидящих, — зачем ты тогда выпустил обезьянок?
Все заржали. Я хоть и заценил всю глубину подколки, но тоже посмеялся.
— Из экологических и хулиганских соображений, — тем не менее, ответил я, стрельнув глазами в Ладу.
— Весьма разные мотивации, кузен! — засмеялась она.
— Мы просто дурачились, насколько я помню, — сказал я, тасуя карты.
— Повезло, что за тебя и твоих друзей вступился отец, а потом оплатил убытки зоопарка, — произнес Андрей и спасовал.
— Да, не всем так везёт с родителями, а прокурорам — не везёт с делами, — посмеялась Света и заказала шесть взяток.
— Вист! — ответил я и ощутил, что слегка краснею.
«Значит, Лада таки не сочиняла и бывший я — действительно тот ещё раздолбай, если не сказать жёстче! Что же, буду исправлять свой имидж в лучшую сторону!» — определился я с дальнейшей манерой поведения.
У Андрея, к моему вящему удовольствию, случился недобор в одну взятку.
— А где ты хорошо научился играть? — с подозрением поинтересовался прокурор-брюнет.
— Вы слышали мою историю? — спросил я в ответ.
— Да, в городе об это были пересуды, извините меня за такие подробности, — ответил Андрей, глядя на Ладу — та благосклонно покивала.
«Флиртуют, что ли?» — поразился я.
— Вот мне и пришлось пройти за последний год суровые жизненные университеты, — заявил я и чуть не закашлялся от пристального взгляда кузины.
«Что она так на меня смотрит? Пусть лучше считает дурачком, чем что-то подозревает».
Самолёт снова тряхнуло — раз, и через полминуты — ещё два раза.
Лада прикрыла рот ладонью и немного побледнела.
— Всё нормально, воздушная яма, идём на крейсерской скорости, — успокоительно сказал ей Андрей.
— А вы что делали в Москве? — поинтересовался я.
Андрей переглянулся со Светой.
— У нас сложное дело о краже некоторых важных технологий из закрытого исследовательского института и с тульского завода по сжижению эндейса, — ответил он через несколько секунд.
— В Москве дело? — удивилась Лада.
— Общее дело московской и омской прокуратуры, главный офис института в Омске, наша прямая подследственность, — ответил Андрей.
— Это не то дело, когда в середине мая курьер на мотоцикле засветилась в Чертаново? — поинтересовалась Лада.
Уже все знали, что она из госбезопасности, поэтому никого её вопрос не удивил.
— Именно оно, — покивал Андрей. — Единственное, что известно точно — курьер действительно девушка, по остальному — полный тупик. Ощущение такое, что действовали изнутри, иначе эти компоненты никак было не вынести.
Некоторое время обсуждали это дело, но мне эти нюансы мало что сказали. Я увидел, как Хикэру потянулась в своём кресле, встала и увидела сначала наши с Ладой пустые кресла, потом повернулась и увидела меня за этим столом.
— Извините, я вас оставлю ненадолго, — промолвил я, поднялся и подошёл к японке.
— Виктор-кун, я задремала, — мило сообщила виконтесса. — Хотела почитать словарь русско-японского, но заснула.
— Какая досада! — засмеялся я. — Может, кофе?
— Да, — Хикэру протянула ему руку.
«Хватит бухать!» — мы прошли к бару, я заказал два кофе.
Японка отошла в дамскую комнату, и когда вернулась, кофе был уже готов. Мы присели на высокие стулья около стойки.
— Где ты остановишься в Омске? — поинтересовался я.
— В гостинице, наверное, или в консульстве, — она неопределённо пожала плечами и улыбнулась.
— Может, с моей стороны будет нескромно, но я приглашаю тебя к себе в поместье!
Японка залилась смехом.
— Виктор-кун, ты такой милый! Я уже была в твоём поместье, но сейчас такая ситуация у тебя самого, что лучше не торопиться, — сказала она очень обтекаемо и путая некоторые окончания слов, так что я не сразу врубился в смысл сказанного.
— А, ты в этом плане, — вздохнул. — Думаю, с этим всё решится в ближайшие дни — в Омске я не намерен задерживаться надолго.
— Уже соскучился по своей леди? — кокетливо спросила Хикэру.
— Ну, она классная! — не стал я отрицать. — Но ты — ещё более обалденная и очень мне нравишься, дорогая леди! — произнес я нежно.
— Обалденная! — повторила словечка японка, но было видно, что она очень довольна.
— Если ты ещё хочешь, мы обязательно встретимся в Омске! — пылко сказал я и выразительно посмотрел ей в глаза.
— Я хочу, — чуть зарделась виконтесса и опустила голову — делала это она очень мило.
— Я тоже!
Когда допили кофе, я предложил присоединиться к компании своих новых знакомых. Когда мы подошли к столику, представил японку своим новым знакомым.
Я сел на своё место, она присела рядом.
— Буду учить леди Хикэру основам преферанса, — усмехнулся я. — Сколько я пропустил?
— Четыре раздачи, — ответила Лада.
Посмотрел на листок — я оставался лидером по очкам, и в горке у меня было меньше, чем у остальных. Вистов разве что было немного меньше, чем у Светы.
«Надо было играть на деньги», — снова пожалел я.
На раздаче мне пришли отличные карты.
— Играю мизер! — объявил я и подмигнул японке.
Лада и Света переглянулись и засмеялись.
— Удачи! — сказала кузина с издевочкой.
— Неловленный, без вариантов! — заявил я.
— Будем проверять, я не согласна! — ответила Лада.
Она и Света разложили свои карты и принялись думать, где бы меня подловить.
— Интересная игра, — минут пять японка с детским восторгом наблюдала, как я играю мизер, при этом рассказывая ей на ушко нюансы.
— Я же говорил — ноль! Ты слишком недоверчива, кузина!
— Угу, мне по работе положено, — Лада выглядела раздосадованной.
— Я и партию успею закрыть, пока мы долетим, — засмеялся я.
И действительно, я смог набрать пятьдесят очков минут через сорок. Подсчёт показал, что я мог бы выиграть восемнадцать рублей по копейке за вист.
— Лада, позволите вас пригласить в «Бостон» завтра вечером? — поинтересовался Андрей, когда объявили о скорой посадке.
Я только секунд через пять вспомнил, что это один из самых дорогих ресторанов Омска.
— Я не знаю, — явно засмущалась блондинка, — я ненадолго прилетела…
— Мы согласны, — со смехом заявил я.
— В смысле? — глаза Лады раскрылись от удивления.
— Мы с Хикэру составим тебе компанию, — я незаметно подмигнул Андрею.
— Вот моя визитка, леди Лада, — заулыбался Андрей и полез в карман пиджака.
Перед посадкой все разошлись по своим креслам и пристегнулись.
— Ну спасибо тебе, удружил! — явно смущенная кузина выразила мне своё недовольство.
— Нормальный парень, отдохнешь день-два. Или ты замужем, может?
— Ты знаешь, что нет! — прошипела она.
— Я не знаю, кстати, — засмеялся я — настроение было отличное. — Спасибо лучше скажи!
Лада ткнула меня в плечо.
Я рассматривал пейзажи в иллюминатор — город и пейзажи мне понравились.

----------

Глава 3

Багаж японки мне пришлось тащить почти до самых дверей терминала омского аэропорта.
— Большое вам спасибо, Виктор-кун и Лада-чан! Такой приятный выдался полёт! — поблагодарила нас японка. — Меня встречают, — показала она парочку японцев в черных костюмах и шляпах около входа.
— До встречи, леди Хикэру — будем с вами на связи! — улыбнулся я — японка дала мне свою визитку ещё в самолёте.
Омский аэропорт был даже немного большим, чем московский, с которого мы вылетели. Я был приятно впечатлён и пейзажами, и мягкой погодой — солнышко светило, грело, но не палило.
Когда мы с Ладой пересекли довольно просторный терминал и вышли через центральный вход, она показала на весьма представительскую машину:
— Это наши!
— Хорошая машинка, — присвистнул я, рассматривая довольно массивный черный внедорожник, похожий на помесь «Нивы» и «Доджа» из конца восьмидесятых моего мира.
Из машины вышел человек лет сорока в черной униформе и с какими-то серебристыми нашивками на обшлагах, в фуражке с серебряной кокардой в виде якоря.
— Идём! — кивнула Лада.
Я осмотрелся — различных машин было много, прилетевшие пассажиры явно были не из бедных.
— Добрый день, Виктор Антонович и Лада Евгеньевна! Господин префект распорядился касаемо вас! — солидно объявил человек, когда мы приблизились к машине.
Рассматривая машину, понял, что она бронированная — это меня поразило. Человек открыл нам багажник и заднюю дверь.
«Классный таз! Реально броневик на колёсах и явно с мощным двиглом», — сделал я предварительный вывод.
— Здравствуй, Степан Иванович! — поприветствовала человека Лада.
Я тоже улыбнулся и кивнул ему.
Рюкзак закинули в багажник, планшет я вытащил и держал в руке. Мы с Ладой сели на заднее сиденье. Я ещё раз окинул взглядом терминал аэропорта и огромное пространство напротив него.
— Что это за машина? — спросил я, чуть придвинувшись к водителю.
— Эх, Виктор Антонович, вы забыли, как мы с вами гоняли на нём на рыбалку? — усмехнулся водитель, выезжая на шоссе.
— Вообще-то забыл, потому я и здесь! — усмехнулся я.
— Это «Пузырёв-Сибиряк», модель «Девять-полнопривод», бронированный внедорожник ручной сборки. Батюшка ваш покупал его по спецзаказу, таких всего пару десятков в стране, — с гордостью заявил водитель.
— Мне нравится, плавно идёт, хотя ощущается вес, — согласился я.
— А вы к нам надолго, в родные пенаты?
«Словоохотливый дядька», — понял я.
— Не знаю, как пойдёт! А ты как думаешь, ждут меня?
— Конечно ждут, матушка ваша целый банкет устраивает!
— Ну, это приятно слышать, — заулыбался я, откинулся на сиденье и победно взглянул на Ладу.
— Не расслабляйся, кузен! — хмыкнула она.
Далеко справа я увидел реку, довольно большой остров и очертания большого города. В душе что-то защемило и через несколько секунд я понял, что это некая ностальгия старой личности по родным местам.
Я достал планшет и начал смотреть карту — аэропорт имени Пепеляева находился в нескольких километрах севернее города, а сейчас мы огибали северную окраину со стороны северо-запада на северо-восток, не заезжая в сам город.
«Где же находится поместье?» — этого, как ни старался, вспомнить я не мог. — «Ладно, хрен с ним, надо просто расслабиться», — решил я и начал рассматривать город.
Мы явно и очевидно ехали по шоссе и в сам город не собирались. Я смотрел на реку, очертания крепостных стен, пять зданий в центре, по высоте никак не меньше московского «Марков-Плаза», на другие, более низкие относительно них многоэтажки — город производил впечатление развитого и богатого миллионника.
«Иртыш!» — вдруг вспомнил я название этой реки.
— Красивый город! — произнес я.
— Конечно, а ты как думал? — покачала головой Лада.
— Кузина, ты можешь быть менее язвительной? — не сдержавшись, я повернул к ней голову.
— С чего бы?
— Тебе не идёт быть такой!
— Много ты знаешь, — сжала губы блондинка.
— Замуж тебе надо.
— Умолкни, пока цел, — девушка явно разозлилась.
«Скорее всего, у неё явный недотрах, налицо все признаки».
Я продолжил рассматривать город, от которого мы довольно стремительно удалялись. Пейзажи мне нравились, повеяло чем-то родным.
«Подгородка, ну конечно же! Там наш дом, туда мы едем!» — при вгляде на карту меня осенила мысль-догадка.
Дорога была четырехполосная, вокруг были лесопосадка и луга, там паслись коровы. Я обернулся — город оставался сзади.
Через десять минут езды под семьдесят впереди показался посёлок, однако водитель, не доезжая метров двести, свернул влево, в довольно густой лес. У меня быстрее забилось сердце, я начал ощущать сильнейшее волнение.
— Что, страшно? — поинтересовалась Лада.
— Нет, но волнуюсь, — выдохнул я, при этом блондинка усмехнулась, чуть сжав губы.
Минуты через три показался уходящий на десятки метров в разные стороны высокий кирпичный забор, поросший мхом и плющом. Водитель свернул направо, немного проехал и снова свернул влево — мой взгляд уперся в серые ворота. Поразило, что там стояли два автоматчика в буквально полевом армейском камуфляже, и я даже не сразу их заметил.
Один из них, глядя на машину, достал рацию и что-то сказал. Секунд через десять ворота начали с лязгом открываться.
«Меры безопасности довольно серьёзные. С чем это связано? Явно элитный посёлок немного вдали от города, в лесочке, обнесён забором, и охрана, как в ставке фюрера — интересные дела. Скорее всего, я даже не всех видел».
— Приехали, Виктор Антонович! Добро пожаловать домой! — весело объявил водитель.
Ощутил, как у меня на несколько мгновений перехватило дыхание, быстрее забилось сердце, а после этого на меня, если можно так сказать, пахнуло магической аурой чего-то старого, мощного и до боли родного.
— Блин… — шепотом выдохнул я.
— Родовой накопитель тебя узнал и признал! — вполне серьёзно сказала Лада. — Это хорошо.
«Накопитель?» — я не стал сейчас уточнять, но сразу понял, что это нечто очень серьёзное и мощное.
Когда заехали внутрь, ощущение вскоре прошло, отпустило. Я с восторгом смотрел на огромный дом, а правильнее сказать, трехэтажный дворец, на фонтаны, на аллеи и беседки — поместье оказалось огромным и потрясающим, как какой-нибудь Версаль. Конечно, поменьше, но в целом мне очень понравилось.
Минуты четыре мы ехали до ближайшего фонтана и большой площадки — судя по тому, что там стояло с десяток машин, это была стоянка.
«Куда я попал? Я действительно член такого богатого и солидного рода?» — я начал сейчас сомневаться в реальности происходящего, настолько это было сказочно и увлекательно.
— Приехали, Виктор Антонович, вон Петрович вас уже ждёт-дожидается! — остановившись, промолвил водитель и показал на троих человек в каких-то ливреях.
— Петрович? — переспросил я.
— Главный мажордом, реально забыл, что ли? — хмыкнула Лада. — Выходи давай, я в душ хочу!
— Я за тебя рад, знаешь ли, кузина, — нервно ответил я и открыл дверь.
Выйдя, с некоторой опаской огляделся — и само поместье, и парк с фонтанами, и размеры, и лесной воздух с пением птичек очень впечатляли.
— Виктор Антонович, здравствуйте! Лада Евгеньевна, рады вас видеть дома! — подошёл к машине полный, лысый дядька лет пятидесяти с завитыми усами и в сине-серой ливрее с разными эмблемами. Его сопровождали мужчина и женщина в таких же ливреях, но помладше на вид, в руках у них были какие-то свертки.
— Привет, Петрович! — вздохнув, кивнула Лада и чуть потянулась.
— Здрасьте, — улыбнувшись, произнес я — всё это напрягало.
— Виктор Антонович, извольте переодеться в нормальную домашнюю одежду, — заявил этот Петрович, бесстрастно глядя на меня.
— Э-э, зачем? Мне и в этой хорошо, — удивился я.
— Так положено! Вы дома, а не где попало!
Я посмотрел на Ладу — та пожала плечами:
— Такие у нас правила, забыл?
— Да, забыл! — с легким раздражением ответил я. — И где мне переодеваться, прямо здесь?
— Никак нет, вот гостевая беседка! — мажордом показал куда-то правее, в сторону боковой аллеи — там действительно виднелась беседка.
— Дома нельзя это сделать?
— Нельзя! — твёрдо ответил Петрович.
— Ой, бля, одни сплошные сложности, — покачал я головой, но решил не обострять. — Ведите, что ли!
Беседка оказалась с удобствами. Переодевание заняло минут семь — костюм, который мне принесли, оказался ничем не хуже того, в котором я был, отличался только цвет — насыщенный темно-серый, и узоры, похожие на морские якоря.
— Добро пожаловать домой, дорогой Виктор Антонович — прошу вас! — расплылся в улыбке мажордом, когда он вышел из беседки. — Другое же дело!
— Вам виднее, любезный, — я скептически усмехнулся. — А где Лада? — возле машины девушки уже не было.
— Лада Евгеньевна изволили пройти в свои покои! Прошу вас, Виктор Антонович, пройдёмте! — масляным голосом заявил мажордом, остальные двое слуг тоже слащавенько улыбались.
«Блин, как-то всё это странно», — я ощутил себя одиноким на неизвестной территории, буквально как в первый день в этом мире.
— А мои вещи? — я оглянулся на машину.
— Будут доставлены в ваши покои после дезинфекции! — солидно произнес Петрович.
— Ну ладно, — согласился я, вдыхая ароматный лесной воздух. — Идём, что ли?
— Прошу за мной! — лысый мажордом показал в сторону большой аллеи, которая вела к особняку.
Идя за дворецким — при этом двое остальных шли сзади, я рассматривал и сам дворец-особняк, и природу, и фонтаны — в памяти мало что пробуждалось.
«Каштаны, липы, пихты, а вон там яблони и вишни — прикольненько. Шашлык здесь жарить классно, полно места, площадок и беседок», — оценивал я увиденное.
Дом оказался даже большим, чем я думал — построенный в стиле барокко, центральный корпус был протяженностью метров сорок, а два крыла были пристроены под углом градусов в шестьдесят в противоположную от ворот сторону.
Когда прошли аллею и вышли на мощеную площадку перед центральным зданием, я увидел несколько гуляющих около фонтанов парочек и сидящих на скамейке людей. К моему удивлению, никто на меня не обратил практически никакого внимания — это меня даже задело.
«Кто все эти люди? Это мои родственники или хер знает кто? Что они тогда здесь делают⁈» — вопросы роились в голове, но ответов не было.
Лестница к центральным дверям впечатлила — широкие ступени в обрамлении колонн, сверху разные фигуры античных богов.
— Прошу сюда, Виктор Антонович, — показал мажордом куда-то вправо.
— В смысле, вот же вход? — я недоумённо показал на шикарную лестницу и не менее шикарные дубовые, огромные двери.
— Нам не сюда, — натянуто улыбнувшись, покачал головой мажордом.
«Всё-таки мне здесь не рады — не видно радостно встречающих меня родственничков», — окончательно понял я, поэтому решил не обострять и молча пошёл за Петровичем.
Мы прошли правее по довольно узкой аллее метрах в пятнадцати вдоль главного корпуса и свернули к правому крылу.
«Здесь можно девчонок по вечерам тискать — кусты, романтика, скамейки», — мимоходом подумал я, рассматривая особняк — он был действительно огромный, а впереди показались ещё какие-то постройки.
Правое крыло было не меньшим в длину, чем главный корпус, и я увидел дубовую дверь уже поближе к углу. Именно к ней мы и свернули.
— Прошу вас, Виктор Антонович, проходите! — мажордом отпёр довольно массивным ключом не менее огромный замок, открыл дверь, зашёл и показал, что можно заходить.
Ощущая волнение и трепет, я ступил внутрь — вестибюль оказался довольно небольшим и полуосвещённым, двери по обеим сторонам были закрыты. Две изящных лестницы вели куда-то вверх. Я рассмотрел гобелен — там была изображена зимняя рыбалка, серебряные подсвечники и какие-то картинки кисти неизвестного мариниста — море в таком освещении выглядело очень мрачным, опасным.
— Ваши покои на третьем этаже, Виктор Антонович! — показал мажордом на правую лестницу.
— Так, Петрович, да? — поднял ладонь я.
— Так точно-с!
— А где все? Где папаша, мамаша, остальные? Почему меня никто не встречает?
— Не могу знать! Господину префекту и вашей достопочтенной матушке виднее, именно от них я получил чёткие распоряжения на ваш счёт, Виктор Антонович! — пояснил мажордом. — Пока отдыхайте в своей комнате, а когда придёт время, вас пригласят!
— Придёт время чего? — нахмурился я — сердце забилось быстрее.
— Вы и сами знаете, чего! — ухмыльнулся Петрович.
«Блядь, странный тип!» — поразился я такой его нагловатой мимике.
— Где мои вещи и планшет? — повернулся, но не увидел сзади двоих сопровождающих, которые несли сверток с его вещами.
— Мы их доставим в ваши покои, как только вы пожелаете!
— Я сейчас желаю! — я провёл пальцами по подбородку.
— Через час, Виктор Антонович! Отдохните пока, чайку нашего травяного, целебного попейте — матушка ваша, леди Алла, своими руками собирала все эти травы прошлой осенью, сама их сушила, сама обогащала, — с легкой слезинкой в голосе сказал Петрович.
«Перед мамашей тут все ходят на цырлах, видимо», — понял я.
— А где матушка сейчас?
— У неё важные дела в городском попечительском комитете, — с придыханием ответил мажордом.
«Важнее, чем любимый сын? Однако!»
— Ладно, где там моя комната? — вздохнул я.
— Прошу! — размашисто показал Петрович на лестницу.
Резные перила из палисандра, красная ковровая дорожка, разные картины и фотографии на стенах и межэтажных проёмах — стиль был немного мрачноватый, но какой-то уютный, я с интересом всё это рассматривал, поднимаясь за Петровичем.
На третьем этаже свернули налево, мажордом достал ключ и открыл вторую от лестницы дверь.
— Проходите, Виктор Антонович, располагайтесь, это ваша комната! — показал он рукой, приглашая Виктора заходить. — Всё, что вам надо, внутри!
— Так, стоп — я что, буду под замком? — изумился я.
— Это для вашего же блага, Виктор Антонович! Матушке вашей виднее, не правда ли? — с легким придыханием вопросил Петрович.
«Дать бы ему по лысине», — покачал я головой, сдерживая эмоции.
Несколько секунд подождав, вошёл внутрь.
— Отдыхайте, дорогой Виктор Антонович, если вам что-то понадобится — телефон вон там! — показал куда-то налево мажордом, степенно поклонился и закрыл дверь.
Я услышал звук поворачивающегося замка.
«За-е-бись, приехал домой! Прямо под домашний арест! Я вообще отсюда уеду-то⁈» — стоя около двери, я начал оглядывать комнату квадратов на шестьдесят. — «Вряд ли я вечером с Хики куда-то там пойду при таких раскладах!» — понял совершенно ясно.
В комнате было два окна. Дверь была практически в правом углу по отношению к остальной комнате. Мой взгляд сразу примагнитился к компьютеру, стоящему ещё левее одного из окон, тоже левого по отношению к двери. Огромный ковёр посредине, два больших шкафа, два маленьких, пару столиков и трюмо, книжные стеллажи, парочка кожаных диванов и кресел, телевизор между окон, кровать с балдахином напротив него, но поскромнее, чем у Анжелики.
«Ага, вот и душ», — посмотрел я в дальний угол напротив окон, где виднелась кабина, слегка прикрытая красивой портьерой. — «Корявая расстановка, несмотря на шторы и портьеры», — заключил я, поскольку свет с окон падал как раз на кровать.
Вздохнув и разувшись, я неуверенно направился к компьютеру — стол был большой, удобный и явно профессиональный, кресло тоже было отличное. Нажав кнопку включения, я дождался меню загрузки и разозлился — нужен был пароль, которого я не знал.
«Ладно, хер с ним, пойду купаться», — решил я, подошёл к окну и начал рассматривать окружающую природу и забор где-то вдали — поместье было огромным по своей площади. — «Нахера был этот цирк с переодеванием?» — с раздражением раздевшись, бросил на ближайший ко мне диван вещи и в одних трусах пошёл в душ.
Кабинка, совмещенная с туалетом, оказалась довольно небольшой, ванны в ней не было, только умывальник.
«Нет ощущения дома, всё это не ощущается моим», — с горечью подумал я, регулируя температуру воды.
Горячий душ и гель с ароматом сосновых шишек немного меня успокоил и взбодрил. Через пятнадцать минут, одев халат и выйдя в комнату, я задумался о том, как себя вести и что вообще делать дальше.
Обсохнув, снял халат, открыл один из шкафов и даже чуть присвистнул от удивления — одежды там было раза в четыре больше, чем я оставил у Анжелики. Выбрал себе легкие спортивные штаны и такого же черно-изумрудного цвета футболку — в зеркале это смотрелось очень стильно.
Я подошел к серому телефону с золотистым вензелем «К», без диска или кнопок, стоящему на большом трюмо правее от двери, и снял трубку, ожидая услышать столь же быстрый ответ, как в «Эскрайме». Однако в трубке была гулкая тишина — я подёргал рычаг, но ничего не произошло.
«Ну и дела — я тут что, наглухо заперт? Интересная ситуация, кто бы мог подумать!» — почесав затылок, я немного побродил по комнате, очень, очень смутно припоминая какие-то из деталей интерьера. — «Окна!» — пришла мысль в голову.
Я резво подошёл к правому окну и попытался его открыть — оказалось наглухо закрыто. В левом открывалась только форточка. Я с раздражением ударил кулаком по стене, оперся ладонями на подоконник и уставился на растущую в горшке герань — старую, большую. От запаха я поморщился и уже хотел отойти, как увидел девушку в военном кителе и форменной юбке, которая очень неспешным шагом прогуливалась вдоль кустов одной из ведущих к дому аллей, помахивая букетом цветов.
«Надо её позвать!» — решил я, отодвинул герань, стал ногой на подоконник и выкрикнул в форточку:
— Эй, привет!
Девушка остановилась, огляделась в сторону аллей, удивилась и замерла.
«Если бы Лиза была не в Москве, сказал бы, что это она», — между тем поразился я схожести этой девушки с Лизой, разве что эта была выше и немного старше.
— Эй, красавица, посмотри на третий этаж — я здесь! — снова выкрикнул я.

----------

Глава 4

Девушка оглянулась, оглядела дом, нашла моё окно и явно увидев меня, прикрыла ладошкой рот на несколько мгновений.
«Волосы у неё как у Лады, блондинка с золотистым оттенком», — волосы ниже плеч и красивая челка впечатлили меня, как и её прекрасное личико и выразительные губки.
Она между тем подошла шагов на десять ближе к дому, но очень неуверенно.
— Слушай, я тут закрыт. Скажи кому-нибудь, чтобы мне чаю принесли, ладно? — я крикнул ей.
Разглядел её форму — темно-серая, с погонами, эмблемами, шевронами, галстучком, белая рубашка с воротником, верхняя пуговица расстегнута. Туфли стильные, но полувоенного покроя, с массивным каблуком.
— Хорошо, сейчас! — крикнула она в ответ и быстрым шагом направилась ко входу в здание, как я предположил.
Прикрыв форточку, задумался о том, что вообще не стоило сюда даже и приезжать, но Лада, эта стервоза, при потворстве Стеллы и Элины сюда меня буквально притащила, и особых вариантов не ехать просто не было.
«В конце концов, меня тут не убьют и не сгноят, какой-никакой, а сын», — минут десять нервно поразмыслив и прохаживаясь около компьютера, заключил я.
Раздался звук открывающегося замка, в комнату вошёл мажордом Петрович с подносом и следом за ним — та самая девушка.
— Алё, что происходит? Я в рельсу тут уже час звоню! — накинулся я на него.
— В рельсу⁈ — солидно прокашлялся лысый мажордом. — Уже всё работает, мои нижайшие извинения, дорогой Виктор Антонович! Вот чай и пирожные! — он поставил поднос на ближайший стол, чуть поклонился и вышел, закрыв за собой дверь.
Я тем временем рассматривал девушку, а она — меня.
— Привет! Не знаю, как тебя зовут, но большое тебе спасибо. Меня сегодня привезли сюда… — стоя около компьютера, начал говорить я, но девушка улыбнулась краем губ и мягко перебила:
— Да, всё это очень неожиданно для всех. Я думала, что никогда тебя не увижу больше, — сказала она довольно приятным голосом, который показался мне похожим на голос Лизы, только чуть более взрослый, чувственный.
— Ты мне одну хорошую девушку сильно напоминаешь… — я чуть стушевался — взгляд чистейших серых глаз, направленный на меня, смущал.
— Как интересно, — чуть сдвинула свои классные брови девица.
— Слушай, а где Лада, ты её не видела случайно? Лада Пепеляева…
— Моя сестра! — усмехнулась девушка, продолжая всё так же пристально смотреть на меня.
Я ощутил, что краснею — в ней было нечто такое, отчего немного бросало в дрожь — приятную, юношескую. Вблизи она была ещё более красивая, чем издали — роскошные волосы, прекрасное личико, великолепные брови и очень выразительные, чувственные губы. Грудь третьего с половиной размера тоже впечатляла.
— Вы с ней — сёстры? — поразился я. — Значит, Лиза…
— Моя младшая, да, — столь же спокойно, но так же пристально глядя на меня, ответила девушка. — А ты меня не помнишь, значит? Совсем-совсем?
«Что здесь вообще происходит? У Лизы, выходит, есть чуть более старшая сестра, которая тоже моя кузина?»
— Извини, нет! — я неуверенно взмахнул кистью.
Девица чуть поправила свою челку, потом воротник рубашки — это смотрелось очень красиво, несколько секунд пристально, даже дружелюбно, смотрела мне в глаза, потом быстро подошла и поцеловала меня в губы.
— А так?
Я вздрогнул всем телом и машинально хотел отстраниться от неё, но помешал компьютерный стол, в который я уперся.
— Я не кусаюсь! — улыбнулась краем губ девушка.
«Вот это да, какие у неё глаза и какой отпадный аромат — соблазнительница высшего уровня», — я ощутил, как сердцебиение ускорилось.
— Приятно познакомиться, — пролепетал, ощущая себя застенчивым школьником.
— Память не вернулась? — она кокетливо изогнула бровь.
— Н-нет, — помотал я головой.
Сероглазая весьма фривольно положила руки мне на шею и поцеловала уже более страстно, по-взрослому. Я ощутил себя семиклассником-девственником, неловко ей отвечая.
«Может, это какие-то чары?» — пронеслась мимолетная мысль.
— Забыл свою Валерию, маленький негодник? — оторвавшись от моих губ, проворковала девушка, глядя в глаза.
— Валерия… Очень приятно! Слушай, давай сядем, чаю попьём, — у меня кружилась голова от её запаха.
— А целоваться? Нам надо многое наверстать, это из-за твоих проделок я тут была сама весь год, — томно прошептала девушка мне на ухо.
— Классные у тебя духи, Валерия, — я уже чуть пришел в себя и взяв девушку за талию, чуть отстранил её и себя от стола.
— Поверить не могу, что ты меня не помнишь! — нахмурилась она, в её поразительных глазах вспыхнула обида.
— Слушай, давай присядем, и ты мне всё расскажешь, — я взял девушку за ладонь и смотрел ей в глаза — от них невозможно было оторваться.
— Нет, мы будем целоваться! — заявила девица и снова попыталась положить руки мне на шею.
— Валерия, ты же моя кузина…
— Да, ну и что?
— Так нельзя, это неправильно! — пылко произнес я.
— Конечно, можно — мы же оба этого хотим! — засмеялась она и снова начала меня целовать — губы у неё оказались очень сладкие и пухленькие. — Возьми меня прямо сейчас, здесь! — она провела ладонью по его груди вниз, к животу.
Я ощутил, как по моему телу проходит дрожь, но через несколько секунд всё-таки чуть отстранил сероглазую сирену от себя.
— Ты хочешь меня обидеть? — в её глазах начал разрастаться вихрь обиды и недоумения.
— Конечно нет, давай просто поговорим, Валерия, — я чуть помотал головой парень.
«Девица любит брать то, что хочет», — понял я.
— Так раздевайся же! — уже более капризно сказала она.
— Нет! Прекрати, э-эм, кузина! — уже чуть более уверенно промолвил я — что-то меня настораживало.
Валерия отступила на полшага и начала пристально на меня смотреть — этот её взгляд и будоражил, и смущал, и вызывал тревогу.
— Давай просто поговорим! — уже более уверенно сказал я.
Валерия недовольно вздохнула и покачала головой, в этот момент раздался лязг открываемого замка и в комнату буквально ворвалась Лада.
— Достаточно! — непререкаемым тоном заявила она.
— Что происходит? — я рассматривал одетую в обтягивающий черный полуспортивный костюм Ладу — на её лице не было макияжа.
— Нормально всё! — ответила она мне. — Лера, дорогая, оставь нас.
— До встречи, кузен — очень рада тебя видеть, — проворковала сероглазая, подмигнула и элегантно развернувшись, быстро вышла из комнаты.
Я сжал губы, скрестил руки на груди и тяжело смотрел на блондинку.
— Знаешь, это всё ради науки да и вообще — просто полезный опыт, — чуть пожав плечами, сказала она.
— Изволь пояснить! — ощутил, что состояние приятного головокружения от присутствия Леры прошло и я снова вполне ясно способен мыслить. — Что это такое было вообще?
— Решила посмотреть на твои морально-волевые качества, кузен — ты оказался находчивым, но в рамках.
«Планировщица хренова — что в этот раз?» — скривил я губы и направился к подносу с чаем — мимо кузины.
— Телефон специально не работал, а Лера тоже специально гуляла под окном? — поинтересовался, наливая себе из фаянсового заварника с узорами чай.
— Продолжай, — услышал, как усмехнулась Лада — теперь она была сзади.
Я отхлебнул чай — горячий, ароматный, и повернулся:
— Это были какие-то чары сейчас? Зачем?
— Лерочка — сильный маг земли, но мы с ней пробуем заклинания очарования, вместе с парфюмом из определенных ингредиентов результат может быть многообещающим!
— Я примерно так и подумал — незнакомая девица сразу полезла целоваться, — на миг прикусил я нижнюю губу.
— Во-первых — знакомая, вы и раньше целовались, во-вторых — сам опыт заключался в другом, — засмеялась Лада. — Чаю мне налей! — непринужденно сказала она.
— А моя матушка в курсе всех этих твоих веселых опытов? — поинтересовался я.
— Ой, всё равно ты как чистый лист — надо использовать любую возможность. Но ты оказался стойким. Заклинание и парфюм не подействовали.
— Дело не в этом, — ответил я, протягивая ей чай.
— Хм?
— Это называется мораль, кузина! Знакомо тебе такое слово? Я не сплю с двоюродными сестрами, знаешь ли! — пояснил я.
— Ну, на этот счёт я не обольщаюсь касательно тебя, Вит, — махнула рукой Лада.
— Очень зря! Или ты думаешь, я обязан бросаться на каждую, кто проявляет ко мне симпатию?
— То есть тебе Лера не нравится, хочешь сказать? — иронично улыбнулась блондинка.
— Понравилась — она красивая, но её поведение очень настораживало, знаешь ли. И эти духи, они сразу ударили мне в голову, — я сел в одно из кресел и закинул ногу на ногу. — Так что всё это весело, но я бы попросил тебя так больше не шутить, кузина!
— Хорошо, больше не буду! — примирительно подняла ладонь Лада, задумчиво глядя на меня. — Значит, с Лизой ты тоже не хочешь отношений?
Я еле сдержался, чтобы не зарычать — кузина была метрах в пяти от меня, посреди комнаты.
— Лада, это всё равно, что мы переспали бы с тобой, понимаешь? Мы — двоюродные, так нельзя! О чём вы вообще говорите, барышни⁈ Мораль прежде всего!
— Какой ты стал моралист, с ума сойти! Откуда ты знаешь, что мы с тобой не спали? — Лада чуть наклонила голову, её лицо было абсолютно серьёзным.
— В смысле, как? Когда? — я поразился и ладонь на пару секунд чуть задрожала.
— Кто его знает, когда это могло быть! — засмеялась Лада.
— Очень смешно! — у меня отлегло от сердца.
— Конечно смешно — ты такой забавный, — она прошла к дивану и села.
«А фигура у неё ничего так, попец приятный», — обратил я внимание.
— Я уж подумал, что нахожусь под арестом, — через несколько секунд промолвил я.
— Примерно так и есть. Или ты что думал, что перед тобой тут все будут на задних лапках бегать? — сделала скептическое лицо Лада. — Не в том ты положении.
— Знаешь, Лада — я всё-таки на слово тебе не поверю! Не знаю, в чем именно твой интерес, но слишком ты вовлечена в мои дела, — немного подумав, ответил я.
— Мой интерес возник по просьбе твоего отца. Теперь он стал оперативный! Ты почти год существовал на положении овоща, но тебе хватило ума или чутья сойтись с этой Анжеликой.
— И дальше что?
— Дальше возможны разные варианты, но здесь будет всё зависеть от тебя самого — возьмёшься ли ты за ум или дальше будешь тупить и прожигать жизнь, как и многие молодые люди из богатых семей!
— Посмотрим, — вздохнул я, рассматривая кузину — её довольно милое лицо контрастировало с её характером. — Ты общалась со Стеллой?
— В каком плане? — оживилась Лада и поудобнее села на диване.
— Ну, после выходки тех отвратительных сучек на сцене…
— После твоей выходки, кузен! — засмеялась блондинка. — Умеешь ты переложить свои косяки на кого-то!
— Давай не будем, — поднял я ладонь. — Ты знаешь, что такое Ночь Слияния?
Лада заёрзала на диване и побледнела — от меня это не укрылось.
— Знаю. А раз знаешь и ты, видимо, уже как-то завязан по этой теме на Корниловых? — мягко, но с любопытством в голосе спросила она.
— Как знать, — развёл я руками, уловив в её глазах сильный интерес.
«Вот теперь можно и поторговаться!» — решил я.
— Выкладывай, кузен!
— Ага, сейчас! Мне что за это будет? — ухмыльнулся я.
— Смотря о чём пойдёт речь! — Лада чуть наклонилась, зажала чашку в обеих ладонях и пристально смотрела мне в глаза.
— Например, я знаю, кто в этот раз избранный у Корниловых, — заявил я.
— Я тоже догадываюсь — это Анжелика или Ольга! — пожала плечами блондинка.
— Ольга?
— Кузина Стеллы и Анжелики. Я права?
— Давай так — мы с тобой заключаем пакт, а я тебе рассказываю то, что знаю, — предложил я.
— Пакт, — посмеялась она. — Допустим.
— Ты вернешь мне планшет и будешь защищать меня перед семейкой, помогать мне в делах, взамен будешь получать информацию и политическое прикрытие, когда я стану депутатом.
Лада оперлась на подбородок и игриво смотрела на меня, потом заливисто засмеялась.
— Ну ты и выдумщик, Вик!
— Ты видела моё выступление со сцены на открытии? — чуть разозлился я.
«Не принимает меня всерьёз, сучка!»
— Видела в записи, — покивала она. — Это было возмутительно, но ярко.
— Я намерен выиграть округ — мне это предложил премьер.
— Хм, это когда же он предложил тебе подобное?
— После окончания мероприятия, прямо возле сцены!
Лада несколько секунд пристально, как-то изучающе смотрела на меня.
— Это правда или твои фантазии?
— Спроси у Анжелики и Элины, если не веришь! Они были при разговоре.
— У Элины… — задумчиво произнесла блондинка, потом встала и быстро подошла ко мне: — По рукам, братец!
«Так, и кто кого сейчас вербует?» — я с легким трепетом пожал её холёную, но довольно крепкую ладонь.
— Берём чай, пирожные — и на диван! — показала она на поднос.
Так и сделали.
— В общем, когда мы были с Анжеликой на ипподроме, то встретили там Мисаки, это было очень волнительно для меня, — начал я рассказывать.
— Знаю — я за тобой наблюдала и подсказала ей зацепку. Считаю, что тебе стоило на ней в том году жениться.
— Вот как? А сейчас? — негромко спросил я.
— Сейчас уже поменялась ситуация и такой юный красавчик на выданье — большой плюс для всего нашего клана, так что при выборе между японцами и Корниловыми чаша весов на данный момент склоняется в сторону внутренних альянсов, — заявила Лада.
Мы сидели рядом, пили чай и ели бизе.
— Я как товар, что ли?
— Мы все служим семье, забыл? — сдвинула брови блондинка.
— Угу, я особенно. В общем, вернемся к ипподрому. Оказалось, что за теми событиями стоит некий Марков-Девятый и его подручный Кубинец.
— У, Кубинец — опасная сволочь, — не удивилась Лада. — Ладно, Вик, рассказывай всё, что знаешь — по линии МГБ в нашем роду работаю я.
Я вздохнул и после секундных сомнений начал рассказ про всю эту сложную ситуацию с покушением, начиная от вопросов теста, информации от Иоаннидиса, найденном следе Абвера в делишках Девятого и Кубинца, следе Маркова-Девятого в похищении важного для Ночи Слияния полуфабриката.
— Да, всё пошло по нарастающей — марковский клан будет биться до последнего за своё влияние и хлебные места. Потому мы и сближаемся с Корниловыми, хотя они те ещё негодяи и прохиндеи, конечно. А про Иоаннидиса я тоже слышала — легендарный человек.
— Стелла говорила, что мои проблемы с памятью возникли после семейного ритуала и усугубились как раз таблеткой возвращения памяти.
— На Лизу не вали!
— Я и не валю, она просто исполнитель. Виноваты все вы, а не она!
— Всё будет нормально с тобой, не ной, кузен, — вздохнула Лада. — У нас сейчас проблемы другого рода — на этот раз у нас нет избранного, а большие деньги мои и твои родители инвестировали в компанию по добыче лития в Мексике…
— Чего, лития? — я потрясенно перебил её.
— Что у тебя так зрачки расширились, будто ты привидение увидел? — внимательно посмотрела на меня блондинка.
— Весь этот литий, все эти международные проблемы — этот Кубинец тоже с этим связан. Катя рассказала мне про его папашу, который связан с колумбийским картелем, папаша этот вроде как в Мексике.
— Ну, Витковская всегда хорошо информирована, — не удивилась Лада. — Тут либо она, либо я.
— В плане? — вытаращился на кузину парень.
— Станем будущим руководством МГБ. Лучше я, конечно.
— Какие амбиции, барышня!
— Смейся, смейся, депутатишка, — засмеялась Лада и мягко толкнула меня в плечо. — Из меня выйдет замечательный статс-секретарь, а когда-нибудь — и министр!
— Так чего тут больше — чисто внутренних замутов или вот этих вопросов с литием в свете открывшейся информации о нашем участии, я уже не знаю, — через несколько секунд продолжил я беседу.
— А сам как думаешь? — облизнула губы блондинка.
— Тебе кратко или подробно?
— Подробно — мы никуда не спешим!
— В новостях я слышал, что правительства латиноамериканских стран хотят подмять под себя добычу лития с целью самим продавать его сырым и обогащенным, как сейчас это делают западные корпорации на их территории. Кубинские власти, колумбийцы и мексиканцы уже чуть ли не начали воплощать этот план, а конкретно в Мексике тамошний президент недавно создал госкомпанию по добыче лития в каком-то их регионе, в почти сразу у них нарисовался этот Ацтлан. А папаша Кубинца — как раз в Мексике!
— Хм, довольно интересная цепочка по литию, я тоже об этом задумывалась, — произнесла Лада. — Но папашу пока за скобки.
— Вот и я об этом сказал Витковской, — приободрился я. — Смотри, что выходит — Кубинец работает на Девятого, который, в свою очередь, как мы выяснили, связан некими деловыми отношениями с подставной фирмой Абвера в Хельсинки.
— Да, тогда и покушение на твою Анжелику становится вполне логичным в свете международных связей марковского клана.
— Я думаю, что хоть они и не рассчитывали на провал этого дела, Марков-Девятый по плану пустился в бега, потому что даже в случае успеха они и так бы бежали, чтобы пересидеть.
— Верно мыслишь.
— В итоге получается цепочка, которую я им всем озвучил: похищение полуфабриката и его следы в гараже Девятого, покушение на Анжелику, связь Девятого и Кубинца с Абвером, германские корпорации по добыче лития в Мексике и планы местных по национализации отрасли, возникновение Ацтлана и его резкие успехи, демонстрации в самой Германии, папаша Кубинца в Мексике — такая примерно связь! — я смотрел на Ладу — она внимательно меня слушала.
«Она очень симпатичная, волевая такая, хотя личико милое, но не такое выразительное, как у Стеллы или Энджи. Глаза у неё красивые, как у той Леры», — обратил я внимание.
— Как-то ты на меня интересно смотришь, — через несколько секунд промолвила Лада.
— Глаза у тебя красивые, как у Леры — только сейчас понял!
— Хм, может, я и целуюсь не хуже? — усмехнулась Лада и не успел я опомниться, как она придвинулась и начала меня целовать.
— Да, классно, — я покивал, когда мы закончили.
— В знак наших союзнических отношений, — подмигнула девушка. — Итак, в целом ты рассуждаешь логично, и даже я это признаю, — посмеялась она, — но и натяжек в твоих рассуждениях очень много.
— Это каких?
— Отец этого Кубинца — он здесь каким делом?
— Со слов Витковской — он был мощной фигурой в прежнем кубинском режиме. У меня такое предчувствие, что найденные нами документы о поставке нефти в пользу фирмочки Абвера говорят о том, что её курировал Кубинец, а значит и Девятый в курсе и шишки их клана, а значит — у них налажено сотрудничество с Абвером. Выходит, что и папаша Кубинца явно при делах.
— Возможно, что логика в этом есть, но надо опираться на факты, а не на озарения или предчувствия — контрразведчик обязан исходить из этого!
— Я — будущий депутат, политик, задаю ориентиры, а вы, госбез — исполнители, должны отделять зерна от плевел! — слегка напыщенно заявил я, поскольку мне польстило, что Лада так увлеченно меня слушает.
— Ой, держите меня, — засмеялась блондинка, чуть не перевернув чай. — Политик, а-а-а!
Я тоже усмехнулся, глядя на неё.
— Ты весь в отца, хоть с памятью, хоть без, — отсмеявшись, констатировала она.
— Вот и я об этом, — я подмигнул ей. — Если не забывать слова Иоаннидиса про фирму Хуанга, то всё вообще очень сплелось. А ещё Витковская сказала, цитирую её дословно: «немецкие фирмы в Латинской Америке работают в тесной спайке с Абвером, и в Мексике для немцев всё непросто складывается по добыче минеральных ресурсов, в том числе лития, однако ты, Вит, приплёл сюда Кубинца и Девятого на основе одной лишь и пока ещё неподтвержденной поставки обогащенной водой нефти, а Ацтлан этот — вообще никак не касается». Как-то так.
— Она права. Всё это надо проверять и перепроверять, чтобы не наделать фатальных ошибок, — вздохнула Лада. — Нельзя фантазию смешивать с фактами.
— Хм, ты как Витковская реально говоришь, — поразился я.
— Нас учили мыслить рационально, — почесала носик Лада. — Хорошо, отдыхай, я подумаю над твоими словами и переговорю со своими источниками. Всё это слишком опасно, как и вся эта комбинация с тобой и Анжеликой.
— А кто это придумал вообще? — я подогнул ногу под себя, глядя на встающую с дивана кузину.
— Касательно твоего наказания — родители и сестра, мне мысль пришла уже немного позднее, в Москве. В принципе родители твои на тот момент сомневались, но я понимала, что в свете внутриполитических тенденций нам с Корниловыми всё равно придётся заключать тактический союз, и действовала на своё усмотрение.
— Да, дела! — вздохнул я. — А где там мой планшет, кстати? И пароль к компьютеру кто мне скажет?
— Скоро будет планшет, завтра — пароль. Отдыхай, пока ты под замком, так надо, — Лада отряхнула крошки бизе со своего костюма и пошла к выходу.
Я был довольнен разговором и откинулся на спинку дивана.
«С Ладой можно иметь дело, она крайне честолюбива и довольно инициативная. Если ей верить, то весь этот замут с Анжеликой — результат её трудов. Возможно, так оно и есть».
Когда шёл ставить поднос на стол, в дверь постучали.
— Войдите! — удивился я.
Щелкнул замок, я увидел вошедшего человека в ливрее, потом в дверь вошла Валерия, только одетая уже в очень красивое, классическое светло-голубое платье с вырезом на груди, изящными узорами и брошью на шее. В руках у неё была сумка-чехол.
— Ещё раз привет, — сказала она более спокойно и скромно. — Ты не против, если я зайду?

----------

Глава 5

На несколько мгновений я стушевался, но потом улыбнулся и кивнул:
— Проходи, Валерия!
Девица стрельнула в меня своими красивыми серыми глазками, улыбнулась и подошла отдать сумку-чехол.
— Лада передала, — сказала всё таким же приятным, соблазнительным голосом.
Я уже не ощущал напряжения или головокружения.
— Спасибо! — прежде чем взять сумку, я пару секунд смотрел девушке в глаза — её щечки чуть порозовели.
«Уже поменьше коварного кокетства», — меня это удовлетворило.
— Слушай, Вит, ты не обижаешься на меня за чары? — опустив и подняв голову, спросила девушка. — Это была идея Лады, я не особо хотела тебя таким образом испытывать…
— Знаешь, а ведь я с трудом удержался, что не снять с тебя китель, — усмехнулся я.
— Знаешь — а я была бы и не против, — залилась смехом девушка.
Это растопило лёд.
— У вас с Лизой такие потрясающие голоса, — произнес я через несколько секунд.
— Спасибо, милый, — сероглазая кокетливо взглянула на меня. — Может, присядем?
— Да, пойдём, — я взял кузину за ладонь и повёл к дивану.
Сумку-чехол бросил на край, пока девушка усаживалась.
«А она не стесняется, не смущается. Просто хорошая, приятная и в меру раскованная девчонка».
— Я действительно рада, что ты вернулся. Для меня было очень грустно тогда с тобой расстаться, братец, хотя ты сам во многом виноват! — без обиняков заявила она.
— На счёт этого ничего не могу сказать, потому что толком не помню, — хмыкнул я.
— Совсем не помнишь? — чуть приподняла бровь Лера.
— Если ты о нас, — интонационно подчеркнул это слово, — то увы — вообще ничего не помню!
Девушка явно удивилась, если зрачки расширились, она несколько секунд недоверчиво смотрела на меня.
— В это сложно поверить.
— Лер, ну что поделаешь…
— А так? — сероглазая довольно неожиданно поцеловала меня в губы.
— Ого, так приятно, конечно, но блин, Лера… — мягко улыбнулся я.
— Ладно, это не проблема — скоро всё вспомнишь! — довольно изящно облокотилась рукой на спинку дивана девушка, чуть исподлобья глядя на меня.
«Какая она стройная и изящная», — несколько секунд я любовался кузиной.
От неё это явно не укрылось, она довольно улыбнулась.
— Что вообще происходит здесь? — я обвёл рукой комнату.
— А как ты думаешь, Вит? — усмехнулась сероглазая.
— Вероятно, моё выступление…
— Именно оно — ты там много всего наговорил, твои родители были очень недовольны, — хихикнула она. — Устроил встряску в своём стиле.
— Кто мог знать, — я улыбнулся и развел руками.
— Ничего, скоро всё будет хорошо, — сказала она загадочно.
Далее разговор зашёл о Лизе — сероглазая очень живо ею интересовалась и я всё довольно подробно рассказывал, вставляя шуточки, однако без афиширования астральной дружбы Лизы и Ирины Марковой.
«Хотя ничего такого в этом и нет, многие магички этим увлекаются, видимо», — подумал я пару раз.
Валерия смеялась — особенно её позабавила история в ресторане с таблеткой, и уже довольно скоро я её приобнял — она сидела близко, а мне нравился её аромат и цвет волос.
— Узнаю младшую — это в её стиле. Очень по ней скучаю, хотя мы и созваниваемся часто, — вздохнула Лера. — Жаль, тебе пить сегодня нельзя, а то я бы принесла шампанское и мы бы здесь устроили небольшую вечеринку, — смеясь, сказала она, кокетливо поправляя волосы.
«Странно, что Лизка ни слова про сестер мне не сказала!» — отметил я.
— А чего мне пить нельзя? — удивился Виктор.
— Ну, нельзя, — Лера явно стушевалась. — Завтра всё будет хорошо, кузен. Обещаю — поедем купаться, делать шашлык и напьёмся до безумия.
— Звучит многообещающе. А сегодня чем плохо? — усмехнулся я.
— Сегодня сложный день, — уже без улыбки ответила девушка, несколько секунд посидела и предложила: — Давай я тебе лучше про Омск расскажу, ты забыл уже всех друзей и все сплетни, наверно.
Омские сплетни, о которых довольно подробно рассказывала девушка, ровным счётом ничего мне не говорили и каких-либо особых воспоминаний не пробудили.
Валерия оказалась любительницей поболтать, и уже минут через сорок я довольно вальяжно её приобнимал и перебирал пальцами её необычайные волосы.
— И вот они теперь решили пожениться, представляешь⁈ — закончила она рассказывать об одном из моих прежних друзей.
— Не очень, — чуть хрипло сказал я и внимательно смотрел в серые глаза кузины.
— Что-о? — с непонятливым кокетством произнесла она.
Я мягко притянул её к себе и поцеловал — девушка мне нравилась больше и больше с каждой минутой.
— Ого, блин, это не дружеский поцелуй, — чуть отдышавшись, сказала она.
Её щечки чуть покраснели.
— Кто-то хотел меня соблазнить…
— Ты хочешь меня засмущать? — чуть вспыхнув, на полном серьёзе заявила девушка.
Я засмеялся, она вскоре тоже, потом легко ткнула меня кулачком в плечо. Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза.
— Ах, вот так? — воскликнула Лера. — Ну хорошо! — она довольно проворно встала, поправила свои волосы, обернулась и будто тигрица, села мне на колени, лицом к лицу, обхватив мои ноги своими спортивными бедрами.
— Вот теперь попался!
«Блин, ну что мы творим? Разве так можно⁈ Хотя она такая красотуля и очароваха», — у меня кружилась голова, лицо Леры было очень близко.
Я не удержался и положил ей руки на талию, ощущая шевеление в трусах.
— Лера, мы как бы это, двоюродные, — неуверенно прошептал я.
— И что здесь такого? — тихонько засмеялась она. — Кому это мешало… Нам разве помешало?
Послышался шорох в замке, и через несколько секунд дверь открылась. Вошла высокая, надменная, спортивная девушка-шатенка в шикарном сером костюме.
— Так, а что здесь вообще происходит? Вы с ума сошли⁈ — спросила она строго. — Лера, ты с головой дружишь⁈
— Алёна… — промямлила Валерия и отвела взгляд.
Я, не убирая рук с её талии, смотрел на незнакомку — ясно вспомнил, что видел её в кафе с мамашей в тот день, когда получил таблетку памяти.
— В чём дело, что за вторжение? Я общаюсь с кузиной! — не слишком дружелюбно заявил я незнакомке. — Извольте удалиться!
— Да, узнаю Витеньку — ты всё такой же охеревший кретин, каким и был до этого! Люди не меняются! — жестко сказала девушка.
— Лер, это ещё кто такая? — повернул я голову к кузине.
Она явно засмущалась — её щеки пылали.
— Твоя старшая сестра, идиот! — недовольно и громко заявила вошедшая. — Лера, иди отдыхай, — произнесла она не слишком мягко, взглянув на сероглазую.
— Кузен, до встречи, — тихо вымолвила Валерия, довольно быстро встала и кивнув шатенке, очень бодро вышла из комнаты.
«Ещё одна стерва на мою голову! Что ж так не везёт, а?» — я ощутил прилив фатализма.
— Я тебя не помню! — сказал, холодно глядя на шатенку.
— Ещё бы, куда уж тебе. Я Алёна, твоя старшая сестра. Это мы с отцом проводили ритуал. Как я вижу, на пользу тебе это не пошло, каким ты был, таким и остался… — её голос и вид были довольно властными.
«Какая надменная стерва!» — поразился я.
— Так вот кого мне надо благодарить, да? — скривил я губы, встал и приблизился к шатенке: — Я сразу понял, что ты меня ненавидишь, по твоему надменному лицу всё ясно!
— Ах ты маленький хам! — воскликнула Алёна, сделала три шага и отвесила мне пощёчину.
— Эй, ты чего? — поразился я.
— Слушай меня внимательно, младший, — сказала она с угрозой и подняла указательный палец, — если ты не возьмёшься за ум и дальше будешь позорить нашу семью, огорчать родителей, то я тебе устрою вещи гораздо более неприятные, чем этот ритуал. Хоть ты и мой брат!
— Не знаю, о чём ты вообще говоришь, — я решил корчить из себя святую невинность, — но я тоже не планирую здесь надолго задерживаться. Верните мне память и я уеду. Я вообще не хотел сюда ехать…
— Ты малолетний идиот! Ты представляешь, что ты вообще натворил, когда выперся с этой речью? — подняла голос шатенка.
«Что-то она слишком властная, даже Стелла так меня не напрягала», — я ощутил мощную ауру, исходящую от сестры.
— Ничего особенного. Не преувеличивай, Алёна! — постарался я быть более спокойным.
В карих глазах сестры бушевал гнев.
— Ты раньше времени спровоцировал старт политического кризиса республиканского масштаба, маленький, избалованный бездарь!
— Хватит меня оскорблять! Нехер было проводить всякие ритуалы. Вините сами себя, верните мне память и я ни секунды здесь не задержусь! — мой голос дрогнул от обиды, хотя я старался говорить твёрдо.
— Тебя никто не гонит, младший, — несколько секунд помолчав, явно смягчилась Алёна.
— Угу, я уже заметил — меня держат под замком, словно арестанта.
— Дело совсем не в этом — это ради твоей же безопасности.
— Угу, расскажи кому-то ещё эти сказки, — я мотнул головой и вернулся на диван.
— Это правда — мы подготовили твою комнату, она ненадолго изолирована от излучения ауры нашего родового накопителя.
«Что она хочет этим сказать? Здесь опасно?»
— О чём ты говоришь? — встревоженно спросил я.
— У тебя с детства были проблемы с контролем потенциала. Сейчас твой магокэф и эндейс совсем разболтаны, и родовой накопитель может отреагировать как угодно, братец, — изящно взмахнув кистью, девушка скрестила руки на груди.
Я усмехнулся и развел руки — мол, поясни, сестрица.
— Пока не проведём обратный ритуал, ты под угрозой. Да и после него ещё неизвестно, что будет.
— Под какой угрозой? — я ощутил, что в горле пересохло. — Зачем вообще вы со мной это сделали?
— Иначе мы не могли, последние два года твоё средоточие эндейса конфликтовало с накопителем! Возможно, потому ты и вёл себя неподобающе. Пришлось спрессовать твоё средоточие, чтобы разорвать твою связь с накопителем. Нам это удалось, к счастью.
— Не понимаю…
— Случится могло всё, что угодно, родовой накопитель — это приоритет и главная ценность. Поэтому сиди пока в комнате и не дергайся, и спасибо вообще скажи, младший!
— Большое тебе человеческое спасибо за этот замечательный год и особенно последние дни! Ты такая заботливая, сестра, — я не удержался от язвительности, хотя ощущал себя напуганным.
— Так и есть, дурачок наш избалованный, — уже чуть более мягко сказала Алёна, направилась ко мне и довольно неожиданно обняла: — Я очень рада тебя видеть, малой!
«От неё приятно пахнет — вербена, гвоздика, персик…» — у меня на несколько секунд закружилась голова. — «Это так трогательно», — сестра секунд двадцать меня тискала и хлопала по спине.
— Теперь вижу, что рада, — сказал я чуть хрипло через несколько секунд.
Алёна отпустила меня и села рядом, подогнув под себя ногу.
— Родовая магия — это самая сложная и ещё толком не изученная область нашей новой реальности, поэтому кроме чисто воспитательных целей мы с отцом хотели тебя изолировать от связи с накопителем, что нам и удалось. Но и цена была очень тяжелая!
— О чём ты, Алёна?
— Перед этой Ночью Слияния у нас не проявился избранный, а это очень тяжелая потеря для наших главных отраслей. Спасая тебя, мы потратили ресурсы и пожертвовали развитием, — проникновенно сказала она.
На секунду я даже расчувствовался, но быстро взял себя в руки.
— Хм, а зачем было меня упекать в Москву, одного, без денег, в грязную шарагу?
— Здесь тебя держать не было смысла, мало ли как отреагировал бы накопитель через месяц или полгода. Поэтому мы поручили тебя Ладе — она придумала довольно перспективный план. К сожалению, Лиза всех этих подробностей не знала и решила серьёзно усложнить себе жизнь поступлением в марковскую академию — и это ради тебя, младший! Лера тоже могла и даже хотела, но к счастью, она уже учится в Академии внутренней охраны.
— А почему вы ей не сказали и не запретили? — поразился я.
— Ей намекали, но она не поверила и до сих пор считает меня каким-то исчадием — злая стерва Алёна обидела её обожаемого кузена Витюшу и лишила её саму детской мечты поступить в магомедицинский, — с горечью ответила шатенка.
— Намекали? — обалдел я. — Сказали бы прямо, запретили бы, удержали!
— Братец, не тупи — это секрет высочайшего приоритета, а она при всей её мягкости бывает очень упрямой и настойчивой. Да и Лада в целом это одобрила, а она очень её любит, уж поверь мне. За нами наблюдают множество враждебных глаз из других родов, поэтому реакция Лизы и её поступок стали своеобразным прикрытием в глазах Марковых.
— Алёна, каким прикрытием? Разве Лиза заслужила такое отношение? — вскричал я.
— Такова цена твоего дефекта, младший. Или дара! — помолчав несколько секунд, твёрдо ответила она.
— Что? — я на миг ощутил, что задыхаюсь, но это через пару секунд прошло. — Ты о чём?
— О тебе и твоём потенциале. Дефект это или великий дар — покажет время и ты сам своим отношением к учебе и жизни. А насчёт Лизы — она и не должна узнать, в нашем роду об этом знают шестеро, ты — седьмой. Тебе всё ясно?
— Не знаю, — покачал я головой. — Да, наверно.
— Лада сказала, что ты изменился в лучшую сторону — я буду надеяться, что так оно и есть! Извини, я была с тобой резковата, — Алёна потрепала меня по плечу и поднялась. — Вечером я приду. Готовься и сосредоточься, будет больно и страшно. Советую выспаться.
Я взглянул на неё, покивал и отвёл взгляд — стало плохо от того, как обошлись с Лизой из-за меня.
— О дальнейших планах поговорим потом, — Алёна многозначительно посмотрела, развернулась и вышла из комнаты.
Послышался шум запираемого замка.
«Не такая она и змея, как могло бы показаться на первый взгляд. Может быть, мой двойник и самом деле не такой уж ангел, а мне в итоге досталась его далеко не радужная репутация. Всё равно я здесь не останусь, хочу к девчонкам!» — раздумывая, ясно понял, что соскучился по Анжелике.
Пришла идея позвонить ей. Я достал планшет, уселся на диван и набрал номер брюнетки. После пяти гудков ответили:
— Алло, любимый мой! — Анжелика это сказала с придыханием.
— Привет, моя сладкая красотка, — улыбнулся я. — Как ты там?
— Я нормально, сидим дома, маникюр делаем с рыжей. Ты как, Вит? Как самочувствие? Как долетел? — начала радостно задавать вопросы Анжелика.
— Солнышко, долетел хорошо и весело, здоровье бодрое. Прикинь, у меня тут ещё одна кузина есть, ну и старшая сестра оказалась не такой суровой, как твоя, — усмехнулся я.
— Блин, не напоминай — Стелла меня тут буквально заперла, — вздохнула девушка. — Что ты там про кузину говорил? — спросила она, и я уловил легкую ревность в голосе.
— Она старшая Лизы и младшая Лады, устроила мне тут представление… — я рассказал историю про чары, подав себя с морально выгодной стороны. — Никто меня не способен соблазнить, кроме тебя, Энджи!
— Хотелось бы верить. Я очень, очень сильно тебя жду, — посмеявшись, сказала она.
— Я тоже хочу вернуться как можно быстрее. Что там Катька, нашла Кубинца?
— Стелла мне не говорила. Она звонила и сказала, что пытается решить вопрос с той группой. Они вроде как подали иск.
— Какой иск? — напрягся я.
— Не знаю точно. Пусть она сама разбирается.
— Ладно, это мы решим. Зая, ты займись вопросом с Пашкой — у нас с тобой предвыборная кампания на носу, бабки нам понадобятся. Я твердо намерен стать депутатом! — заявил я.
— Блин, я постараюсь. Мне без тебя скучно, милый мой, да и Аришка тоже скучает, — без энтузиазма промолвила Анжелика.
— Короче, Энджи — не теряйте зря времени. Пусть Арина читает книги по истории, мы должны уделать Элину, ты понимаешь?
— Ты серьёзно, что ли? — хихикнула девушка. — Я думала, что вы прикалываетесь, Аришуля тоже так думает.
— Вполне реальное пари. Или ты хочешь снова в «корниловку» поступать?
— Да я вообще никуда не хочу, ты издеваешься? Зачем оно мне надо? — явно возбудилась Анжелика.
— Чтобы быть не только красивой, но и умной!
— А я что, дура? — в тоне девушки я уловил недовольство.
— Образование никому и никогда ещё не помешало, солнышко. Понимаешь меня?
— Ну да. Любимый, приезжай скорее, я уже не представляю жизни без тебя, — промурлыкала Анжелика.
— Приеду, обещаю! В общем, рыжую без малейшей жалости напрягаешь и садишь её конкретно за книги. Иначе ей пиздец — так ей и скажи. Уедет в Сочи, и я сам выкину её пожитки с балкона!
— Ох ты какой деспотичный становишься! — засмеялась девчонка. — Обожаю тебя!
— Ладно, целую тебя, и рыжую от меня поцелуй. Скоро мне вернут память, я снова наберу.
— Держу за тебя кулаки, дорогой мой! Обнимаю и жду, — Анжелика явно поцеловала трубку, как я понял.
— Целую, пока!
Разговор с Анжеликой очень поднял мне настроение. Я медленно ходил по комнате, вспоминая моменты, проведенные с ней. Информация про иск от феминисток беспокоила.

----------

Глава 6

Несколько минут я ходил по комнате, вспоминая моменты, проведенные с ней. А особенно ту ночь с сексом и драмой. Да и веселье в клубе выдалось весьма забавным, не говоря уже про знакомство со второй японкой и момент в кабинке туалета. А вот информация про некий иск от феминисток конкретно беспокоила.
Я решил последовать совету Алёны и лечь подремать, всё равно делать толком было нечего, а эмоции зашкаливали. Разлегшись на диване, я анализировал текущую ситуацию, слова сестры, и незаметно для себя погрузился в приятную дремоту.
Во сне казалось, что я на каком-то детском празднике. Сквозь сон я услышал, как дверь со скрипом открывается и в комнату кто-то заходит. Меня начали тормошить за плечо, я нехотя раскрыл глаза и зевнул.
В комнате было темно. Передо мной стояла Алёна в довольно странном и вычурном одеянии — весьма своеобразный костюм-плащ с капюшоном, черный, мрачный, со сложнейшими золотыми узорами на воротнике, рукавах и поясе.
— Пора, Вит, вставай скорее! — сказала она негромко.
Я чуть потянулся, присел и вопросительно посмотрел на неё. Сердце учащенно забилось.
Комната освещалась лишь лунным светом и отдаленными фонарями где-то во дворе, я в полной мере ощутил всю мрачную и будоражащую воображение красоту момента.
— Когда спустимся вниз, будь готов и не паникуй, — снова нарушила молчание Алёна и протянула мне руку.
Я с легкой опаской взял её ладонь и поднялся. Она напомнила мне члена тайного общества или какую-то древнюю жрицу.
— Готов к чему? — спросил я дрогнувшим голосом.
— К чему угодно, братец — у каждого отношения с родовым накопителем индивидуальные и выражаются по-разному. Будь смелым!
— Знаешь, звучит не очень оптимистично, — нервно ответил я.
— Идём! — Алёна кивнула в сторону двери и через секунду сделала жест левой кистью.
«Будь что будет, всё-таки они моя семейка и явного зла они мне не желают, судя по всему. Надеюсь на это», — взглянув на сестру, я пошёл к выходу из комнаты.
Алёна вышла за мной. Я полуобернулся и вопросительно посмотрел на неё, она взмахнула кистью:
— Идём вниз, братец, к выходу, а оттуда уже в бункер, — её голос прозвучал немного патетически, как мне показалось.
— Куда⁈ — изумившись, глубоко вздохнул я и пошёл уже знакомым путём к лестнице.
Спустились быстро. Коридоры были освещены мрачновато, лампы еле горели и мигали. Я ощутил легкий комок в солнечном сплетении и острое чувство тревоги, будто находился где-нибудь ночью, в древнем храме.
Когда вышли из здания и я увидел знакомые очертания парка, Алёна показала налево, в сторону угла:
— Нам туда, во внутреннюю часть дома. Как самочувствие?
— Не знаю. Лампы и фонари еле горят, такое ощущение, что происходит древняя мистерия, — ответил я.
— Вот как, — произнесла Алёна и я уловил в её голосе сильную тревогу. — Пойдём быстрее. Давай руку!
Я не стал кочевряжиться и протянул ей ладонь, ощущая, что так будет лучше. Мы двинулись по аллее, расположенной вдоль здания, к углу. Там свернули, прошли далее и свернули снова, во внутреннюю часть двора.
Там, в нескольких десятках метров на равном удалении от левого и правого крыла здания, виднелось небольшое строение с колоннами, освещённое факелами. Что это было — часовня, древнегреческий храм или беседка, я сейчас сказать затруднялся — начала кружиться голова и покалывать в икроножных мышцах.
— Симпатичное строение, — когда прошли половину пути, сказал я и ощутил, что голос очень сел.
— Это уменьшенная копия пантикапейского святилища Диониса, разрушенного тысячи лет назад. Говорят, что царь Митридат Шестой Евпатор провёл в нём свою последнюю ночь, — пафосно разъяснила Алёна.
Мне её голос показался звучащим откуда-то издали и как бы изнутри, но очень гулко, при этом я ощущал её ладонь — она похолодела, как у статуи. Через несколько шагов в моих глазах появились молнии, откуда-то сверху с криком прилетел сокол и сел мне на левое плечо, больно впившись когтями. Я вздрогнул и машинально попытался его согнать, однако на плече ничего не было.
Железные, тяжелые двери строения были распахнуты настежь. По бокам горели факелы, пламя колебалось от порывов сильного ветра.
— Нам сюда! — услышал я глухой, металлический голос Алёны, при этом ощущал её холодную ладонь, но саму её не видел.
Узкий, темный проход вел к открытым дверям лифта, какого-то очень старого — такие я видел в дореволюционных домах.
— Я не хочу туда, — замотал головой, однако к собственному удивлению, спокойно вошёл в кабину.
Двери с лязгом закрылись, вернее, их закрыла Алёна и нажала кнопки на панели. Раздался пронзительный, высокочастотный звук — я в ужасе открыл рот и попытался зажать уши.
— Мы уже в двадцати тысячах лье под землёй, — услышал гулкий, пугающий голос сестры.
Со страхом огляделся — я был один, вокруг был открытый космос и звёзды. Невыразимое количество звезд. Одна из них, с красноватым отсветом, прямо-таки манила к себе и обещала вечное блаженство. Она резко приблизилась ко мне, за секунду преодолев миллионы световых лет. Я не выдержал и двинулся к ней, однако ощутил боль в ступне и увидел, что двери лифта открыты и я уже стою в коридоре, довольно узком и столь же плохо освещённом, как и предыдущий.
— Не зацепись за камни, — послышался далекий голос сестры. — Иди к свету, не оборачивайся.
— К какому свету? — попытался я спросить, однако услышал лишь собственный слабый шепот.
Через секунду увидел свет — тот ударил мне в глаза и обжёг все тело, каждую клеточку. Свет был теперь везде, огненно-янтарный, он закрывал собой всё пространство. Ощущение было и невыносимое, и в то же время потрясающее. С частотой колебания переменного тока я желал, чтобы это и прекратилось, и продолжилось…
— Три кубика эпинефралидона… Капельницу… Массаж… Заклинание стабилизации… Разряд — сто десять… Два кубика адреназола… Заклинание синхронности… Разряд — двести сорок… — свет меня поглощал, я слышал голоса сестры и ещё чей-то, тоже очень знакомый.
Я не понял, когда свет стал совершенно невыносимый и когда меня резко поглотила темнота.
Проснулся от того, что невыносимо болела голова и ещё более дико хотелось пить. Во рту было ощущение, будто там поселилась колония ос и они строят гнездо. Кое-как открыв глаза, я увидел потолок и попытался повернуть голову.
Всё болело и ныло, в том числе и шея, однако мне удалось повернуться — оказалось, я был в своей комнате, на кровати. Недалеко сидела Валерия в кресле и дремала, зажав в руке какой-то журнал. В комнате горели два светильника где-то сбоку, за окнами была вроде как ночь.
— Во-оды… — прошептал я и попытался шевельнуться или даже привстать, однако мне это не удалось.
Первое, что ему пришло на ум — никакого святилища Диониса в имении нет, естественно. Я перепутал семейную часовню с древним храмом, но это и не удивительно.
Сидевшая в кресле девушка встрепенулась, привстала и уставилась на меня. Потом улыбнулась, поднялась из кресла и побежала к выходу из комнаты с криками «Он очнулся, скорее все сюда!»
«Бля, воды скорее дайте», — я попытался доползти к краю кровати и дотянуться до столика со стоящей там водой и каким-то лекарствами.
У меня это не получилось — сил совсем не было, а ещё в правой руке ощутил какие-то катетеры. Я с трудом повернул туда голову — с другой стороны кровати стояла капельница на стойке.
В комнату ворвались Валерия, Лада, Алёна и двое людей постарше, которых мой мозг идентифицировал как отца и мать.
— Сыно-о-ок, ты очнулся! — закричала мамаша и бросилась ко мне, начав обнимать.
Я узнал эту красивую женщину — почти копия матери из моего мира, примерно такого же возраста, только одета сейчас более по-домашнему, нежели когда я видел её в «Неаполе» несколько дней назад с Алёной.
Память бурным потоком начала возвращаться, многие смутные образы и догадки либо обретали основу, либо отметались мозгом как полная ерунда.
— Во-о-ды да-айте-е! — прохрипел я.
— Алёна, воды скорее! — повернулась всхлипывающая маман.
Через несколько секунд она приподняла меня за спину и я чуть не ударился зубами о край стакана.
— Трубочку ему дайте! Что вы кудахчете, отойдите все! — сказал отец своим властным, сильным и чуть хриплым баритоном.
Вспомнил, что именно этот голос я слышал там, около света. Через несколько секунд мне вставили трубочку в рот и я начал жадно пить.
— Свет. Двадцать тысяч лье под землёй, — прохрипел, откинувшись на подушки.
Послышался немного истерический смех. Я повернул голову — это смеялась Алёна, прикрыв рот ладонью.
— Братец, у тебя были такие видения, что мы еле тебя откачали. Накопитель в двадцати метрах под землёй, а не в двадцати тысячах лье. Я еле тебя довела к часовне, тебя конкретно штормило. Ты проспал почти что двое суток.
«Ну да, это точно были глюки. Иначе это весь этот трип никак не объяснить. Что же это за накопитель такой, что он меня так приложил⁈» — я уже начал вспоминать информацию и данные, известные моей здешней, уже настоящей личности.
— Всё прошло хуже, чем я ожидал, но мы тебя откачали, сын. Видишь, ты сам этого захотел, когда выперся со своей дурацкой речью и нам пришлось тебя срочно возвращать, — послышался голос отца — он стоял около быльца, одетый в строгий, стильный черный мундир префекта, и в упор смотрел на меня.
«Характер у него тяжелый. Внешне очень похож и на моего настоящего отца, и что-то есть от адмирала Колчака — суровое лицо, сильный взгляд. Неужели у меня такое будет в его возрасте?» — поразился я, разглядывая родителя.
— Вот только не обвиняй в этом ребенка, Антон! Он ни в чём не виноват! — слегка истерично заявила маман, повернувшись к нему.
«Ага, ребенок вот с таким хером, уже внука вам заделал», — ощутил, что меня тянет заржать.
— А где остальные? — вместо этого спросил я.
Не хватало ещё двух старших братьев и сестры.
— Остальные в командировках, младший, работают, — ответила Алёна, которая что-то набирала в шприц. — Никто не ожидал, что ты вернешься в эти дни.
— Вы скоро станете бабушкой и дедушкой, — ляпнул я довольно неожиданно для себя, пока маманя гладила моё лицо.
Через секунду она прекратила это делать, её зрачки расширились.
— Он бредит, — нервно засмеялась Алёна. — Остаточное действие заклинаний и лекарств!
Однако через несколько секунд воцарилась тишина, все уставились на меня — я заулыбался.
— Нет, он не бредит, — послышался пораженный голос Лады. — Он уже несколько дней живет с младшей Корниловой и Дроздовской, и чем они там занимались…
— Чем, сексом без контрацепции! — я перебил её и не смог удержаться от истеричного смеха.
«Блин, вот это меня штырит», — ясно понял краем сознания.
— Пиздец, младший, ты не шутишь? — пораженно вымолвила Алёна.
Мать отошла к отцу и стала рядом с ним.
— Я особо и не хотел, всё это получилось спонтанно тридцать первого… — стало не по себе от обращенных на меня взглядов.
— Ещё и тридцать первого, в конце особой недели — ну прекрасно! — тяжело промолвил отец и осуждающе покачал головой. — Ладно, обсудим это потом, пока в себя приходи. Алёна, Лада и Лера, неотрывно наблюдайте за ним, — властно произнес он, взял за руку мать и повёл её к выходу из комнаты.
Когда они вышли, Алёна, закончив манипуляции со шприцом, сказала:
— Да, младший, ты не меняешься — не здесь находишь себе неприятности, так там. Ещё и с Корниловой. Ума — палата!
Я вздохнул, ощутив, что начинаю реально злиться.
— Меня вот только не надо обвинять, это был ваш хитрый план, — покивал я на стоящую около кресла Ладу, которая задумчиво потирала подбородок.
— Нормальный план и перспективный союз, — слегка нервно промолвила блондинка.
— С ума сойти — не одно, так другое. Руку не дергай, я тебе успокоительное вколю, — Алёна присела на край кровати и начала хлопать мою правую руку, пытаясь выявить вену. — Сжимай кулак, — велела она через несколько секунд.
Я так и сделал — сестра была довольно известный магофармаколог и занималась в семье именно этим направлением. Её муж, из рода Каппелей, был прокурором Омско-Акмолинской области и заместителем окружного республиканского префекта безопасности, то бишь собственного тестя.
— Ты и правда встречаешься с младшей Корниловой? — пока сестра делала укол, обиженным голосом спросила Валерия.
— Кузина, а чего ты ожидала? Там такая запутанная шпионская история, что спроси лучше у своей старшей сестры, как она всё это подстроила. Меня играли, как тряпичную куклу, — довольно резко ответил я и закашлялся.
Лера всхлипнула. К ней подошла Лада и приобняла.
«Только ещё одну кузину мне для полного счастья не хватало», — я тяжело вздохнул.
Воспоминания, которые меня сейчас накрыли, были шокирующими — девственность-то я потерял два года назад именно с Ладой, с которой потом ещё спал раза три. Скорее всего, она готовила меня в любовники именно для Валерии — наложились сложные внутриклановые расклады на тот момент, но вмешался фактор Лизы и многое пошло по-другому — обе кузины добивались моей симпатии, и в целом это само по себе было нездоровое влечение.
— Ты всегда был козлом, — всхлипнув, заявила Валерия. — Люди не меняются.
— Ну спасибо, блин, за такую высокую оценку, — засмеялся я под одобрительный взгляд Алёны.
— Хватит об этом, девочки, дайте ему в себя прийти, его до сих пор штормит, — строго промолвила сестра, поглядев на остальных.
— Ну вот как можно было переспать с кем-то из Корниловых⁈ — топнула ногой Валерия и уткнулась в плечо Лады.
Послышались всхлипывания.
«Какая-то драма. Что ей от меня надо?» — я немного ошалел — голова и так ещё кружилась, да и самочувствие было предельно муторное.
— У меня всё тело болит, особенно шея и грудь, — пожаловался я сестре.
— А как ты хотел? Ритуал возвращения выдался очень тяжелым, мы с отцом сутки приходили в себя, — усмехнулась она, довольно нежно глядя на меня.
— Я бы хотел такой фигни больше не повторять. Такое надо запретить, чтобы никто такое не испытывал больше, — прохрипел я, поскольку в горле всё ещё першило.
— Это и так запрещено, — произнесла Лада.
— Стану депутатом — вынесу этот вопрос на голосование и добьюсь реального запрета, — поморщившись от боли в шее, заявил я.
Алёна удивленно посмотрела на меня, усмехнулась и повернулась к Ладе.
— Он много чего успел за дни, когда познакомился с Корниловой и Дроздовской — я же говорила тебе, кузина, — пожала плечами Лада и продолжила гладить по голове Леру.
— Думала, ты шутишь, — в голосе Алёны послышалась ирония.
— Он реально будет баллотироваться по округу в Москве. Кроме того, он знаком с нынешним премьером и обзавелся кучей связей. Парень оказался не промах в своей ипостаси бедного студента, — посмеиваясь, разъяснила ей Лада.
Некоторое время молчали — Алёна обтерла мне лицо влажной марлей, потом приложила руку ко лбу.
— Температура поднялась, что ли? Надо замерять, — решила она, встала и открыла одну из коробочек на приставном столике.
Ощутил, что меня начинает кидать в сладкую дремоту.
— Не засыпай, — откуда-то услышал я голос сестры. — Держи градусник.
«Она на самом деле очень заботливая, но была довольно строгой, когда я вытворял все те дела», — пребывая в полудрёме, думал я о сестре и о том, что все истории Лады в самолёте оказались правдой — некоторые моменты она даже смягчила.
— Тридцать восемь и шесть. Он или болен, или это побочное влияние накопителя. Я не знаю. Надо звонить доктору Колпаковской. Лада, дорогая, пошли за ней машину, срочно.
— Конечно, — услышал я голос кузины.
Через несколько секунд ощутил, как проваливаюсь в приятное, но тяжелое забытьё.

----------

Глава 7

Пробуждение оказалось тяжеловатым. Открыв глаза, я поморщился — шторы были раздвинуты и в глаза ударил свет.
— Ты проснулся⁈ — услышал голос Валерии.
Она сидела в том же кресле и втыкала в телефон.
«Похоже на утро. Голова слегка кружится, но не болит, и самочувствие уже более бодрое», — я несколько секунд спокойно дышал, потом потянулся.
— Ага. А где остальные?
— Готовят для тебя обед в большом гостевом зале. Доктор уехала утром. Она вколола тебе лекарства и дала тёте Алле рекомендации. Так что вставай и приводи себя в порядок, одевайся и готовься, — произнесла девушка.
Мне показалось, что говорит она не слишком дружелюбно. Я вполне ясно понимал сейчас, почему так.
— Лера, милая, ты не обижайся на меня… — начал я, но кузина подняла ладонь, порывисто встала и молча пошла на выход.
«Потом поговорю с ней. Надо вставать и начинать вникать в дела», — снова потянувшись, решил я.
Кое-как встав — голова неприятно кружилась и в груди как-то странно давило, я прошёл в ванную. После прохладного душа вычистил зубы, побрился, причесался. На часах было без двадцати минут двенадцать. Я открыл шкаф и выбрал один из висящих там костюмов — тёмно-серый с узорами, плотный. Одев тапочки-мокасины, вздохнул и с легким трепетом направился к двери, бросив взгляд на лежащий на столе планшет — звонить сейчас никому не хотелось, хотя надо бы.
«Никто со мной не носится, как с писаной торбой, я предоставлен сам себе. Собственно, как это и заведено в нашей семейке и как было до всех этих событий с ритуалом. Надо возвращаться к Энджи», — сейчас я на миг совершенно ясно понял, что оставаться тут не хочу.
Вернувшаяся память подсказала всё о планировке особняка. Я прошёл к лестнице и спустился вниз, на первом этаже столкнувшись с одной из горничных, которая очень благожелательно мне улыбнулась и чуть поклонилась.
Я вышел на улицу, сразу же ощутив дуновение свежего утреннего ветерка со стороны парка. Пахло сиренью, которая была щедро рассажена вдоль внутренних аллей и уже отцветала. В самом парке виднелось довольно много людей — периодически имение было местом сбора всей городской и окружной клиентелы клана Колчаков-Пепеляевых. Посетителей два раза в неделю принимали в левом крыле, в рабочем секторе. Там же была отделённая от центрального крыла забором из живой изгороди большая площадка с беседками для жарки барбекю, бассейном и полем для игры в крикет.
Сначала я прошелся по вчерашнему маршруту. Когда обогнул здание правого крыла и подошел к углу, то увидел за домом огромную площадь-лужайку и православную семейную часовенку, которую вчера благодаря глюкам принял за храм Диониса. Сердце застучало сильнее, а в месте сосредоточения эндейса я ощутил болезненный холод.
«Надо убираться отсюда, накопитель может и не такое сделать, вчера это было ещё нежно», — пронеслась мысль, поскольку я ощутил скрытую где-то в глубине имения мощь, и мощь эта была ко мне неприветливой, мягко говоря.
Почему так было, никто толком не мог объяснить, поскольку магия была тесно завязана не только на генетическую предрасположенность, но и различные усилители, блокаторы, стимуляторы и прочие технические аспекты.
Я развернулся и бегом проследовал обратно. Быстро обогнув правое крыло, я немного углубился в парк и через боковую аллею практически выбежал к центральной аллее, ведущей к главному крылу — очень красивому и самому старому из зданию в этом комплексе, которое построил ещё сам адмирал Колчак в середине двадцатых годов прошлого века.
Людей около большого центрального входа виднелось пару десятков, остальные внутри парка были прикрыты растительностью. Глаза различили на боковой аллее метрах в пятнадцати спереди Леру, Ладу и ещё каких-то девушку с парнем, одетых в военные мундиры и гражданские вицмундиры, принятые среди госслужащих. Они меня пока что не видели, поэтому я сжал-разжал кулаки, поправил волосы, выдохнул и пошёл в их сторону.
Они стояли ко мне спиной и о чём-то увлеченно беседовали, то и дело раздавался смех.
— Доброе утро! — громко произнес я, когда был в нескольких шагах.
Валерия вздрогнула и обернулась — от меня это не укрылось.
— Привет, кузен! Ты уже гуляешь? — слегка удивилась Лада и посмотрела на незнакомую мне девушку.
— Хм, привет. Да, мне уже лучше, — неопределённо улыбнулся я.
Пока Лада представила мне парня и девушку, я более пристально рассмотрел её — всё-таки именно с ней я первый раз познал интимные удовольствия и опыт этот оказался очень волнующим.
«Если Анжелика, Арина, Вика, Ира, Стелла, Элина, Мисаки, Хикэру — это чисто внешне десятки или почти десятки по десятибалльной же шкале, то Лада — где-то семь с половиной, почти восемь. Она хороша, мила, но не дотягивает до яркой и роковой красоты остальных, чуть сероватая и сильно деловая. Что-то в ней есть такое, чего даже у Витковской нет, какая-то холодная расчетливость, что ли», — вдруг понял я. — «А Лиза?» — на миг подумал о девчушке и на сердце стало немного легче. — «И с Хикэру надо бы созвониться, а то нехорошо выходит».
Девушка оказалась дочерью доктора Колпаковской — нашего родового врача, её оставили присматривать за мной. Парень — помощник отца из информационного департамента окружной префектуры, то есть пресс-службы, тоже очень дальний родственник. Сам родитель был на работе и домой обычно приезжал поздно вечером, как это и было всегда, хотя сегодня должен приехать раньше из-за банкета.
Разговор зашёл о здоровье.
— Мама говорит, что нужны фундаментальные исследования по вашей проблеме, Виктор, — уже через минуту рассказывала Колпаковская-младшая, которая оказалась магомедиком-интерном. — Такая проблема давно известна во всём мире, но по понятным причинам не афишируется влиятельными семействами. Ваш случай особенно показателен и очень интересен с точки зрения магомедицины. Я пишу диссертацию по этой проблематике.
— Да, интереснее некуда, — я ощутил, что начинаю злиться, но постарался сдержаться. — Я вам и вашему институту не подопытный хомячок, дорогая Елена!
Интерн, довольно милая каштановая шатенка лет двадцати четырех, переглянулась с Ладой.
— Кузен, не в этом дело, — промолвила Лада. — Да, ты пострадал, но так было необходимо для тебя же в первую очередь. Теперь всё нормально и всё как прежде.
«Она на приколе, что ли? Решила выступить адвокатом папаши и сестры?»
— Лада, ты издеваешься? У меня до сих пор под сердцем ледяной камень, а вспоминать про глюки, которые меня накрыли, я вообще не хочу. А целый год я был в роли нищего отребья, это тоже нормально? — разозлившись, я всё-таки не сдержался и озвучил это всё.
— Потом об этом поговорим, — сжала губы Лада.
— Виктор, мама вколола вам вчера самые новые препараты, потому отрицательное действие накопителя на ваш организм несколько смягчилось. Но эффект будет недолгим, не более двух дней, — мягко произнесла интерн.
— Ещё потом порцию вколите, значит, в чём проблема⁈ — я тяжело посмотрел сначала на неё, потом на Ладу. — Что там с обедом? — спросил уже довольно грубо.
«Какой-то я раздражительный, и со стороны это заметно», — на миг понял я и это совсем меня не порадовало. — «Хотя чего я должен быть с ними вежливым и милым? После всего, что они со мной сделали⁈»
— Успеешь ещё, стол накрывают к часу, гостей много! — отрезала Лада.
— К сожалению, это невозможно, Виктор. Препараты нельзя использовать чаще одного раза в месяц, иначе начнутся серьёзные побочные эффекты для всего вашего организма, вплоть до комы. Мы не будем так рисковать, — разъяснила Елена, посмотрев на Ладу.
— Это я буду решать. Иначе как мне здесь жить дальше? — я уставился на кузину, потом на докторшу.
— Ты в Москву собирался, вот и поедешь, — хмыкнула Лада и скрестила руки на груди, пристально глядя на меня.
Несколько секунд я смотрел ей в глаза, потом всё понял: «Лера наверняка не знает про мои с ней постельные подвиги. Скорее всего, ситуация как с Элиной и Стеллой. Вот оно что!»
— Вижу, ты решила за мой счёт обустроить свою карьеру, да? — сказал я с подозрением в голосе.
— Не ссорьтесь, пожалуйста, — с напряжением в голосе попросила Лера.
— Виктор, ваше здоровье, физическое и ментальное, под угрозой. Вам нужно сменить место жительства, то есть как можно дальше от накопителя, — снова мягко произнесла девушка-интерн.
— Самолёт завтра в два, — следом за ней холодно сказала Лада.
— Что⁈ — поразился я. — То есть вы меня выгоняете из моего собственного дома? А где Алёна, где мама? — я даже слегка растерялся.
— Они скажут тебе то же самое, кузен. И сдерживай свою злость, собери волю в кулак и противодействуй излучению накопителя.
— Излучение накопителя… — повторил я и вздохнул. — Всё это отговорки. Алёна и сама могла бы мне сказать.
«Ничего не меняется в моей семейке — я всегда для них младший, меня всегда можно угнетать, помыкать, использовать для своих целей ради блага клана. Это продолжение той самой ситуации с ритуалом. Спасибо, что хоть память, личность и магопотенциал вернули, уже легче», — сделал я окончательный вывод.
— От этого ничего не изменится. Пойдёмте в зал, кофе попьём пока, — Лада кивнула в сторону центрального входа, который виднелся сквозь кусты.
— Я погуляю ещё немного и скоро приду, — заявил я.
Кивнув собеседникам и оглядевшись, увидел небольшую аллею, очень знакомую, ведущую к одной из беседок внутри парка. Кивнув собеседникам, я направился туда, пытаясь унять нахлынувшее негодование.
«Здесь мне не рады. Нет ощущения дома. Видимо, моя дальнейшая судьба связана с Москвой и Анжеликой. Здесь у меня никакого влияния нет и не предвидится — все должности и семейный бизнес разобрали старшие и их клиентела. Конечно, карманные деньги у меня будут, но ситуация как с Анжеликой — это жалкие крохи по сравнению с родовым состоянием. Я буду бороться за своё!» — углубившись в парк, горько раздумывал я.
Я подошёл к беседке и небольшому, старому фонтанчику около неё. Со вздохом вспомнил, как любил здесь читать книги и слушать музыку.
Сзади раздались шаги, я обернулся — приближался молодой человек, Андрей Лебедев, невысокий брюнет с квадратным лицом и серыми глазами, тот самый помощник отца. Раньше я с ним не пересекался, хотя пару раз видел в имении.
«Кто он мне, какой-то пятиюродный брат⁈» — я недовольно смотрел на него.
— Извините, Виктор, но нам надо поговорить наедине, — подойдя, произнес этот Андрей.
— Я слушаю.
— Антон Ярославович поручил мне вести ваши дела. Присядем? — Лебедев показал на беседку.
Так и сделали.
— Я не хотел об этом говорить при Ладе, она всё-таки девушка очень амбициозная и имеет свои планы на вас, — сжав в руках дорогой кожаный портфель, сказал Андрей.
«Ему двадцать пять, из наших младших союзных кланов. Более слабый магопотенциал, экономическая зависимость. Везде одни интриги, всё в нашем клане так и всё в стране именно так», — вздохнул я и во всей полноте понял причину вечных жалоб Анжелики, её недовольство собственным положением внутри семьи и клана.
— Предлагаю на ты, — ответил я и когда собеседник кивнул, спросил: — Что не так с Ладой?
— У неё на тебя свои планы. Твой отец об этом знает, твоя тётя тоже, всё под контролем. Однако это не значит, что ты полностью должен следовать в её фарватере, — заявил Андрей.
Моя родная тётка, младшая сестра отца, была замужем за одним из старших Пепеляевых. Лада, Лера и Лиза были их дочерьми.
— Я и не собирался этого делать, начнём с того. Так, Андрей, говори как есть — мне всех этих интриг хватило сполна и до ритуала, и в Москве, и уже сейчас, — вздохнул я, глядя на собеседника.
— Мы с Ладой давно дружим, ты не подумай. Она очень умна, но иногда бывает слишком решительной и пробивной, а иногда — слишком скрытной и таинственной. Я считаю это легкой профессиональной деформацией. Она великолепный контрразведчик и тактический аналитик, но не стратег и тем более не политик, понимаешь?
— Отдалённо. Поясни, — развел я ладони.
— Ты в курсе текущей политической ситуации, Виктор?
— В общих чертах, я же смотрю новости и читаю интернет. А ещё знаю, что сейчас затишье перед политической бурей и вскоре могут объявить о досрочных выборах.
— В целом так, хотя всё гораздо сложнее, а особенно для нас, сибиряков. Я как раз и занимаюсь проблематикой будущих выборов в штабе Антона Ярославовича. Когда ты произнес свою, — иронично усмехнулся Лебедев, — весьма неожиданную, оригинальную и яркую речь, вечером он созвонился с премьером Слащёвым. Они подробно поговорили. После этого он и поручил мне курировать твоё выдвижение по округу. Алёна до сих пор в это не может поверить, твоя матушка тоже.
Я слегка напрягся — всё становилось уже более чем реальным, из отвлеченных фантазий начинала выкристаллизовываться реальная перспектива.
— Когда будут выборы?
— Ориентировочно — середина или конец сентября. Сейчас мы ведём сложные переговоры с потенциальными союзниками и готовим съезд нашей партии, — ответил Андрей. — Будет сложно, Марковы и их сателлиты будут бороться за сохранение правящей коалиции, да и предвыборная кампания легкой и дешевой не будет.
— Ты как политик говоришь, — усмехнулся я.
— По образованию я политолог, так что да, привычка, — вполне серьёзно кивнул Лебедев. — Завтра ты вернешься в Москву. Лада будет прикрывать тебя там, я буду иногда приезжать. Бюджет у нас уже есть, стратегию избирательной кампании по округу я проработаю.
«Не успел я сказать ту речь, как меня взяли в оборот. Сложно быть самостоятельным в таком семействе. Хотя хер пока с ней, с самостоятельностью, главное — добиться статуса и показать свои способности», — я слегка прибалдел от услышанного.
— Бюджет? — мой голос слегка дрогнул.
— Пятьдесят тысяч на представительские расходы от одного из наших фондов развития, кроме того, всегда можно рассчитывать на оперативную помощь Степана Афанасьевича Семенова.
— Осьминог тоже в курсе? — вздохнул я.
Вспомнил, что в сложнейшей кланово-корпоративной иерархии сибирских родов клан Семеновых специализировался на серых и даже криминальных схемах, выполняя роль прокладки и громоотвода для правоохранителей. Такие кланы для деликатных услуг были у всех крупных конгломератов, структура экономики и налоговая система сложилась такая, что Колчаки, Корниловы, Марковы, Дроздовские и все их сателлиты иначе бы не смогли вести дела.
— Раз ты уже в курсе о его прозвище, то понимаешь, что разнообразные таланты этого человека нам очень пригодятся, — усмехнулся Лебедев.
— Я читал про него на закрытых формах в последние дни, — ответил я. — Я не сторонник серых схем, лучше всё делать открыто и по закону.
— Мы так и будем делать, не переживай. Но ситуации могут быть разные. Мне Лада рассказала про твои похождения в «Эскрайме», например, — в голосе Андрея снова послышалась ирония.
Я сжал губы, когда вспомнил о феминистках и о словах Анжелики про иск. А ещё вспомнил своё посещение клуба перед ритуалом — тогда прежний я там отфестивалил так, что это и явилось одной из весомых причин провести этот ритуал.
«Про феминисток потом ему скажу», — решил я.
— Я был под воздействием ритуала, поэтому не надо валить всё на меня, — поднял я ладонь. — Так, ещё мне нужен нормальный телефон и я заберу в Москву часть своих вещей и книг. Займешься этим?
— Я всё организую, не переживай — дашь мне список! — ответил Андрей, вскинул руку и посмотрел на часы: — Большой банкет через сорок семь минут. Тебе надо переодеться в официальный костюм, серый или черный, галстук подбери в тон рубашке.
— Хорошо, я так и сделаю.
— Антон Ярославович уже едет. Сегодня будет много гостей. Все они в курсе твоей ситуации, но никто об этом открыто говорить не будет. Потому веди себя сдержанно и пристойно, а не как в «Эскрайме». Отцу не должно быть стыдно за тебя, Виктор. Лада сказала, что ты изменился в лучшую сторону, повзрослел.
Я тяжело посмотрел на него и покивал.
— Так и есть!
— Жду тебя через тридцать минут около центрального входа, — Лебедев взял портфель и поднялся.
— Хорошо!
«Приятно иметь собственного помощника, но без перегибов, как сейчас — он прям как нянька со мной. Надо самому подбирать себе кадры, хотя бы стремиться к этому», — подумал я, провожая взглядом уходящего к центральной аллее помощника. — «До реальной независимости и настоящего влияния мне ох как ещё далеко. Я в орбите семьи и меня плотно взяли в оборот», — это было горько осознавать.

----------

Глава 8

Я последовал совету. Бодренько вернувшись в своё крыло и поднявшись наверх, несколько минут искал подходящий костюм. Выбор остановил на строгом черном, шитым на меня и чуть приталенном однобортнике. Рубашку подобрал бордовую, галстук — на тон темнее.
«А ничего так, стиляга-симпатяга!» — оглядев себя в зеркало, остался доволен.
Туфли надел с немного острым носком, черные, лакированные.
Времени оставалось ещё минут пятнадцать, поэтому я взял свой планшет и набрал номер Хикэру, чтобы потом не забыть.
— Ваташи киите имасу!         (Я слушаю!)         — раздался в трубке знакомый голос, прерываемый каким-то гулом.
— Добрый день! Госпожа виконтесса Асано-Монтоку? — я на всякий случай уточнил.
— Ах, Виктор? Это вы? — собеседница перешла на русский.
Я узнал знакомый акцент.
— Да, Хикэру, это я! Вот, уладил свои дела и решил вам позвонить…
— Виктор-кун, милый мой, простите меня! — взволнованно произнесла Хикэру.
— За что? — удивился я.
— Я не смогла надолго остаться в вашем прекрасном Омске и вчера вылетела во Владивосток. Сейчас я в Иркутске, в аэропорту, жду свой рейс, — пояснила японка.
«Прекрасный Омск — сказано сильно», — сдержал я усмешку.
— Вот оно как. А я хотел вас пригласить на ужин!
— Мне так жаль, Виктор-кун! — голос девушки был полон сожаления. — Я надеюсь, что через четыре, максимум шесть недель, я снова буду в Москве. Я лечу в Токио, чтобы получить новое назначение, и надеюсь, что это будет Москва!
— Хикэру-тян, я желаю вам удачи! Очень надеюсь, что мы с вами увидимся! — нежно произнес я.
— Я тоже очень буду ждать нашу встречу, Виктор-кун! — томно прошептла в трубку японка. — Не забывайте меня!
— Поверьте, вас не забудешь! До встречи, Хикэру-тян! Счастливого пути!
— До встречи, милый Виктор!
Положив планшет, я ещё раз взглянул на себя в зеркало, закрыл комнату и пошёл вниз.
Сожалел о том, что не успел встретиться с японкой — как ни крути, она была очень классная, да и нравилась мне гораздо больше в плане характера, чем Мисаки, склонная к излишнему драматизму и театральности.
«А ведь и мои, и её родители два года назад реально нас хотели поженить. Отец имел далекоидущие планы на союз с правящей в Японии парламентской группировкой, но почему-то не сложилось. Как оно сейчас, хрен его знает, но вряд ли уже Мисаки может на что-то претендовать в отношении меня. Время ушло, политическая ситуация поменялась. А вообще охереть просто — взять и женить сына на японке за здорово живешь. Хорошо хоть она красивая, а иначе вообще был бы полный абзац. Что же должно произойти, чтобы надо было такое устроить собственному сыну⁈» — задумался я.
Оказавшись на улице, я заметил активность народа в парке — мне было видно, как с центральной аллеи люди двигались к главному корпусу.
«Так, спокойно! Я здесь свой, сын, брат, член семьи и так далее. Всё будет нормально!» — ощутив волнение, постарался взять себя в руки.
Под сердцем, в месте сосоредоточения эндейса, я ощутил легкий, холодный комок. Было довольно неприятно.
«Надо купить себе эндейсохронометр, это поможет контролировать потенциал. Только жутко дорогая херовина. Надо брать немецкий, механический», — вспомнил я про один из весьма дорогих и полезных приборов, которые одарённые использовали для контроля потенциала.
Я направился в сторону центрального входа, настраивая себя на слегка ироничный стиль общения. С родственниками иначе будет сложно, особенно после такого длительного расставания и всех ему сопутствующих неприятных обстоятельств.
Запах сирени стоял везде. Обогнув правое крыло, я вышел на одну из аллей вдоль парка направился к помпезному центральному зданию. На площадке, с клумбами, газонами и статуями около лестницы, виднелось уже довольно приличное количество народа. Машины прибывали, высаживали гостей и быстро уезжали.
«А виновник торжества — я!» — стало слегка не по себе, но я волевым усилием взял себя в руки. — «Если надо будет, и речь толкну, и тост скажу — надо привыкать к публичности, если хочу стать эффективным политиком».
Медленно направляясь ко входу в особняк, я рассматривал и пейзаж, и сам корпус — очень красивый, светло-зеленоватый, в стиле скорее елизаветинского барокко. Далее прошелся взглядом по группам людей, которые стояли возле различных статуй, которых было вдосталь. Они образовывали довольно интересный лабиринт, будто точки притяжения, соединяя аллеи, ведущие от парка к центральной лестнице.
Знакомые лица я увидел, когда прошёл ещё шагов двадцать. Алёна с мужем, Лада с Лерой, Лебедев, Колпаковская-младшая стояли небольшой группой и отвечали на приветствия гостей, проходивших мимо них по аллее.
Я приосанился, поскольку родственники меня давно заметили. Они стояли около трехметровой статуи адмирала Колчака, центральной в этой экспозиции.
— Добрый день, дамы и господа! — подойдя, улыбнулся и поздоровался я.
— Привет, дорогой, — протянул мне руку Игорь Каппель, муж Алёны — солидный и спортивный, стриженный бобриком блондин в парадном вицмундире с регалиями.
— Господин областной прокурор! — улыбнулся я.
Тот засмеялся. Несколько раз он отмазывал меня после проделок, при этом нельзя сказать, что прокурором он был паркетным — экономическую преступность в области он искоренял настолько, насколько позволяли наличные ресурсы и клановые расклады, а бытовая преступность была одной из самых низких по стране за последние два года. Охраной окружающей среды он тоже занимался на деле, а не для галочки. С Алёной они были четвероюродными братьями-сестрами, брак у них поначалу складывался крайне тяжело — у той крутой и властный характер, а он любитель бань и рыбалок, но в целом стерпелось-слюбилось за уже шесть лет.
— Ты будто после крепкой пьянки, дружок! — произнес своим легким басом Игорь.
— Лучше бы так, даже пять пьянок сразу, чем-то, что со мной было, — я улыбнулся и выразительно посмотрел на Алёну.
Сестра была одета в великолепный серо-фиолетовый костюм от именитого итальянского дизайнера. Каблуки подчеркивали её стройную фигуру. Фиолетовый вообще был цветом ассоциации республиканских магофармакологов, в которой Алёна играла не последнюю роль.
— Сейчас отгуляем обед и можем ехать на Щучьи Выселки, — взмахнул ладонью Игорь.
— Блин, любимый, — чуть ли не прошипела Алёна, взяв его под руку, — какие Выселки? Тебе лишь бы бухать!
— Порыбачим, чего⁈ Ушицы сделаем, по соточке перед банькой примем, — на лице Игоря отобразилось недоумение. — Ты ж с нами поедешь, да⁈ Приглашаются все присутствующие!
Алёна что-то начала шептать ему на ухо, прокурор чуть помрачнел.
— Я бы поехал, — заявил я немного в пику ей.
— Виктор, ты же знаешь, что нет! — многозначительно произнесла Лада, одетая в парадный мундир офицера госбезопасности.
— Ну если так… — огорченно пробасил Игорь, глядя на меня.
— Знаешь, я не против поехать, времени до завтра ещё много!
— Мальчики, давайте вы не будете меня нервировать, — веско промолвила Алёна.
— Давайте будем ответственными, — поддержала её Лада.
Игорь усмехнулся и подмигнул мне.
— Пойдём уже, матушка твоя уже около входа гостей встречает, — кивнул он в сторону здания.
— Да, идём, — согласилась Алёна.
Я вспомнил кое-что, о чём забыл спростить сразу.
— Кстати, а мой магокэф и эндейс не замерили вчера, случайно? — поинтересовался я у младшей Колпаковской.
— Почему, же, замеряли, — ответила она и посмотрела на Алёну.
Я глубоко вздохнул, поскольку меня будто обдало холодом.
— Что такое, братец? Тебе плохо? — нахмурилась Алёна.
— Не совсем. Прошу прощения, но мне нужны Лада и Алёна, — обвёл я всех присутствующих взглядом. — Отойдём вон туда на минуту, — показал в сторону одной из статуй, где никого не было.
Так и сделали.
— Что случилось, Вит? — требовательно спросила Алёна.
— Помнишь, мы говорили, почему это со мной случилось и что всего шесть человек про это знают, включая тебя, — я посмотрел на Ладу.
Она хмыкнула и вопросительно взглянула на Алёну.
— Так вот, я только сейчас вспомнил, когда спросил про замеры эндейса… — вздохнул я.
— Что в этот раз? — вздохнула Лада.
— Дело в том, что мы с Лизой несколько раз гуляли после той таблетки, а она в хороших отношениях с Ириной Марковой, дочкой главы МГБ. Ну и поскольку она не в курсе всех ваших планов, как выяснилось, то с помощью Иры мы прибором, — я на пару секунд задумался, вспоминая название, потом поднял палец, — торсионным спектролимбометром, да, замеряли мой скрытый на тот момент кэф. Ира его достала специально для этого дела, ради меня. Стелла и Витковская тоже самое делали, чтобы подтвердить мою личность… — я рассказал про посиделки в кафе с Лизой и Ирой, и про Стеллу с Катей и их замеры таким же аппаратом.
— Ну просто охереть! — явно себя сдерживая от мата, сказала Лада. — Секрет, который теперь знает любой отсюда и до Мексики! Зашибись, чего! Теперь они точно поймут, что у нас в этом цикле проблема с избранным.
— Да, неприятно. Но этого можно было ожидать, кузина. То есть Марковы всё знают, да и Корниловы тоже. Теперь корректируй планы, исходя из этого, — покачала головой Алёна, поглядев на Ладу. — Молодец, что сказал, дорогой, это очень важно!
— Я не уверен, что они знают, — криво усмехнулся я. — Не факт, что Ирина кому-то рассказала из своих.
— Не будь наивным, кузен, — заявила Лада. — Считай это железобетонным фактом. Я видела твою Иру в «Эксрайме» — она очень настойчивая и амбициозная, у неё военная жилка.
— Никакая она не моя, — удивился я.
— Почему нет? Мне она нравится больше, чем твоя брюнетка, — улыбнулась контрразведчица. — А Лизка тоже мне ни словом не обмолвилась. Но так даже лучше в итоге.
— Зато мне брюнетка нравится больше! — отрезал я и ощутил, что немного разозлился. — Чем лучше?
— Пусть она будет в неведении, кузен — так для неё безопаснее.
— Пойдёмте к гостям, скоро начинается мероприятие, — показала Алёна на вход.
Когда вышли из лабиринта статуй и подходили к огромной, широкой центральной лестнице, где стояла наша мать и несколько слуг в ливреях, Лада, шедшая со мной позади всех, негромко сказала:
— Знаешь, я подумала про ту цепочку предположений и фактов, о которых ты говорил. Чутьё мне подсказывает, что заговор есть. Всё это напрямую связано и с кланово-корпоративными балансами, и с политической ситуацией, которая очень непростая сейчас. Потому намечаются большие внутриполитические перемены.
— Заговорщиков мы знаем — это мы сами в том числе, — я тихо ответил ей.
— Если бы всё так просто! Интерес к тебе Марковой — это наш козырь в текущих событиях!
Я промолчал, поскольку мы поднялись по лестнице и подошли к матери, которая любезничала с очередными приехавшими гостями, потом один из слуг повёл их внутрь.
— Сынок, дорогой мой, как ты себя чувствуешь? — повернувшись ко мне, спросила она.
Одетая в шикарное представительское синее платье с узорами, с жемчужным ожерельем на шее, выглядела она той, кем и была — женой, по сути, олигарха.
«Понятно, что ей особо не до меня. Могла бы утром зайти к сыночку», — отметил я и ощутил легкую обиду.
— Спасибо, матушка, сегодня уже гораздо лучше, чем обычно! — вежливо ответил.
— Проходите за стол, отец скоро прибудет и начнём. Алёна, поухаживай за братом!
Решил благоразумно промолчать — уж я-то был в состоянии найти себе место или налить чего-нибудь вкусного.
Однако всё оказалось значительно более сложно, чем я думал — места за огромным столом распределялись строго по ранжиру. Собственно, мать и сестра и устроили этот обед-банкет, а потому все досконально спланировали, как и подобает светским дамам такого высокого уровня.
Пройдя впечатляющий вестибюль, уставленный дорогой мебелью, завешанный картинами и гобеленами, мы оказались в ещё более огромной гостиной, где был накрыт огромный стол в виде буквы «п». Ярко горели люстры, их свет почти ослеплял, множество гостей уже расселись по своим местам и беседовали, сновали официанты в бело-черных костюмах и с полотенцами через руку.
Я очень впечатлился — это был роскошный дворец. Мне остро захотелось здесь жить, никуда не уезжать.
— Нам сюда, по правую руку от отца, — чуть обернушись ко мне, показала Алёна направление влево от входа.
— Здравия желаю, Виктор Антонович! — поприветствовал меня какой-то военный в каппелевском, черно-сером с малиновыми вставками, мундире.
— Здравствуйте! — я вежливо покивал.
Пока дошли до левой стороны стола, если смотреть от входа, я ответил на приветствия не менее полутора десятков различных людей.
Все они были мне незнакомы, хотя я понимал, что здесь элита города и области, вся клиентелла могущественного сибирского клана.
«Однако, дела — я становлюсь знаменитым», — усаживаясь в правой части вершины стола, я преисполнился уверенностью и гордостью.
Стол был огромный. Сама перекладина буквы «п» была добрых двенадцать метров, от одной резной лестницы до другой, а каждая из ножек — метров по двадцать пять или тридцать. У меня потекли слюнки, когда увидел всё то великолепие, которыми были заставлены столы: начиная от нескольких видов алкоголя и заканчивая десятками салатов, закусок, запеченного мяса и рыбы, а также вазочек с красной и черной икрой.
Наборы посуды и серебряных столовых приборов были на все случаи жизни и столового этикета — для птицы, мяса, салатов, рыбы, соусов, десертов и тому подобное.
«Тут каждый стул стоит, как половина мебели в квартире Энджи», — я только сейчас окончательно осознал, куда попал и к какой богатой и влиятельной семье принадлежу.
Алёна усадила меня левее всех, поближе к центральному месту, оставленному для родителей. Справа от меня сел Игорь, и дальше девушки. Левее меня, за родительскими местами, были Пепеляевы — очень благообразная пара, родители Лады, Леры и Лизы — они приветливо улыбнулись мне. В клане они отвечали за угольный бизнес. Далее, по левую руку от них, расположились ещё несколько троюродных и дальних родственников, а также родители Игоря, возглавляющие влиятельный клан из Ижевска.
«Вся фамилия, а вернее сказать, клан, в сборе. Братцы могли бы и приехать», — подумал я о двух старших — один был дипломатом, другой — военным.
За столом гости понемногу ели и даже выпивали, в целом это не возбранялось. Для того и собрались.
— Накатить по чарке, что ли? Ты как, готов, здоровье позволяет? — предложил Игорь.
— Давай по пятьдесят, на голый желудок пока хватит.
Прокурор протянул руку к одной из ближайших бутылок и налил себе и мне по маленькой рюмке. Водка оказалась «Адмирал» — этикетка меня впечатлила.
«Одна из самых дорогих и престижных марок. Семейный водочный бизнес, Анюта с мужем этим занимаются», — вторая старшая сестра и её муж занимались в клане именно этим направлением, легким пищепромом и алкоголем.
— Вы что делаете? — услышал я недовольный шепот, или скорее шипение, Алёны, которая увидела все эти поползновения мужа.
— Дорогая и любимая, за тебя! — поднял рюмку Игорь.
Я чокнулся с ним и опрокинул в себя полтинничек — пошло ох как хорошо и легко, и закусил каким-то кусочком буженины, потом огурцом.
Сестра смотрела недовольно, но промолчала. Через несколько секунд я всё понял — на нас, в общем-то, пялилась куча народа, несмотря на обманчивый шум в зале и за столами.
— Всё хорошо, сестрица, не нервничай, — произнес я. — Отличная водка, что и говорить.
На входе в зал начала происходить какая-то суета и шевеление.
В зал зашёл знакомый мне дворецкий Петрович, облаченный в сине-серую ливрею с какими-то знаками различия или чем-то подобным. Я толком не разглядел, но понял, что это тоже парадная форма.
— Вни-и-мание! — торжественно и чётко объявил он. — Господин Республиканский префект с супругой!
Я совершенно ясно понял, что полагается встать. Собственно, все гости и начали это делать, родственники тоже.
Пока я поднимался, откуда-то сверху, со второго этажа, грянул гимн РКДР — «Патриотическая мелодия» Глинки. Играла хоть и запись, но мощно, впечатляюще — меня аж пробрало.
Через несколько секунд в зал торжественно вошли родители — отец, в мундире префекта, и мать в своём красивом платье, держащая его под руку.
Гимн продолжал играть, со стороны гостей раздавались крики приветствия.

----------

Глава 9

Моё сердце забилось быстрее — происходящее очень меня впечатляло, накатывал легкий восторг. Да и зрелище было поразительное — я никогда не думал, что смогу когда-либо в своей настоящей жизни окунуться в такую роскошь на столь высоком уровне.
«Как же они похожи на моих из моей реальности, но почти копии. Ну как вообще такое возможно?» — поражался я и не мог найти ответ.
Отец с матерью под приветствия гостей с достоинством прошли к столу. Я улыбнулся, когда отец стал подле меня. Официанты быстро наполнили бокалы.
— Дамы и господа! — властно поднял левую руку с бокалом шампанского префект. — Сегодня мы собрались в честь знаменательного события — возвращения в семейное лоно Виктора, нашего сына, — он положил правую ладонь мне на спину на несколько секунд. — Это был сложный период для всех нас, сложный прежде всего в моральном аспекте, но сейчас всё стало на свои места. Теперь наш род и вы, наши друзья и союзники, и все сибиряки займут достойное место в нашей республике. Так было, так должно быть, так будет!
Раздались приветственные выкрики и аплодисменты.
«Ничего себе! Что на самом деле происходит? Я здесь чисто для номинала и декорации. Всё это похоже на собрание политического и бизнесового актива Сибири перед какими-то предстоящими изменениями политического ландшафта», — догадался я.
— Первый тост — за моего сына Виктора, — отсалютовал гостям бокалом с шампанским Колчак-старший. — Как говорится в притче про блудного сына — надобно радоваться и веселиться, ибо пропадал он и нашёлся!
— Виват Колчаку! — раздались привественные выкрики и буквально шквал апломисментов.
«А чего это я блудный сын? Может — наоборот, блудная семейка⁈» — такая аналогия мне, мягко говоря, не понравилась, поэтому настроение и желание улыбаться вдруг пропало.
Один из официантов подал мне порцию запеченного с апельсинами и яблоками поросенка, натертого медом, горчицей и специями. Сидящие за столом начали угощаться, звенели вилки, атмосфера была праздничная. Я разглядел довольно много знакомых лиц.
Через несколько минут поднялась Алёна.
— Уважаемые гости, — сказала она, подняла бокал и повернула голову ко мне. — Мой брат вернулся, теперь всё будет хорошо. Я очень надеюсь, что он найдёт свой путь в жизни и мы будем им гордиться!
Я как можно более сладко улыбнулся и поднял свой бокал в ответ, потом немного оглядел стол и отсалютовал гостям.
Гости похлопали, отсалютовали и выпили.
— Сын, минут через пять можешь и ты сказать тост, — повернулся ко мне отец.
— О чём именно? — я удивился — предложение было для меня неожиданным.
— Ты человек взрослый, собрался стать политиком, как я слышал, — в голосе отца я уловил скептическую иронию, — значит, привыкай к публичности. Память к тебе вернулась в полной мере, вот и подумай.
— Да, отец, вернулась! — неохотно подтвердил я, сразу вспомнив все свои веселые закидоны, многие из которых были далеко за гранью фола.
«Репутация у меня в Омске писец какая неоднозначная, вряд ли кто-то из здесь сидящих реально сочувствовал и осуждал папашу с мамашей. Скорее всего, год назад половина города и области перекрестились и вздохнула. Да и сейчас собрались здесь явно не ради меня», — совершенно ясно понял я.
С удовольствие доел кусок поросенка, перебрасываясь с Игорем фразами о его кулинарных достоинствах. Когда официанты начали разливать новую порцию шампанского, отец выразительно вглянул на меня.
Я немного напрягся — взгляды гостей обратились на нас. Я взял бокал, встал, глубоко вздохнул и сказал, стараясь контролировать голос:
— Уважаемые дамы и господа! Многие из вас меня хорошо знают, — за столом раздались легкие смешки, — поэтому могу заверить как мою семью, — я посмотрел на родителей, — так и всех присутствующих, что этот жизненный урок пошёл мне на пользу и я его усвоил в полной мере! За счастливое будущее! — я отсалютовал бокалом и чокнулся с отцом и Игорем.
— Браво! Молодец! — раздалось несколько реплик и легкие аплодисменты.
— Многие в тебя ещё верят, сын, — негромко сказал Колчак-старший, когда я сел.
— А ты?
— Посмотрим, как ты себя покажешь дальше, — ответил отец со свойственной ему строгостью.
Застолье продолжалось ещё около часа — Пепеляевы сказали тост с пожеланиями, несколько гостей — крупные бизнесовые и милицейские шишки. После этого заиграл оркестр, гости начали потихоньку вставать и разбивать на группы по интересам. Префекта сразу окружили несколько солидных людей.
— Погуляем, Вик? — подошла ко мне Лера.
— Только не отходи далеко, ты можешь понадобиться отцу, — сказала Алёна, которая была рядом.
«Выглядит более-менее довольной, так что можно считать, что я нигде ещё не напортачил», — я улыбнулся ей.
— Я уже не могу под ручку погулять с любимым кузеном? — кокетливо промолвила Валерия.
«Шампанское на неё благотворно повлияло в плане веселости», — отметил я.
— Идите уже! — махнула рукой Алёна.
— Пошли к нашим, — обхватив меня за руку, прошептала Лера и показала на небольшую компанию молодежи, стоящую около кадки с кипарисом около правой лестницы.
— О-о, — не сдержался я от усмешки. — Они тоже здесь?
— А то! Идём же, — засмеялась Лера и буквально потащила меня в ту сторону.
Я сразу узнал своих друзей и подруг по бурной юности — почти со всеми из них я отмачивал такие дела, которые и на уши не натянешь.
Когда подошли к компании, я почувствовал себя не в своей тарелке.
— Старик, дружище, я охереть как по тебе соскучился! — раскрыл объятия Семён, мой наиболее лепший корефан, сынок местного милицейского начальника.
— Сёма, дружбан! — расчувствовался я.
Остальные парни и девушки тоже были рады меня видеть, во всяком случае никто вида не подавал, что не рад. Однако сейчас я уже прекрасно помнил, что с некоторыми из них я был в контрах по разным мелочевым и не очень вопросам.
— Слышал, вы сегодня на Щучьи Выселки покатите? — Семён отвёл меня чуть в сторону.
— Интересно, от кого это ты слышал? — усмехнулся я.
— Мне доложили, — покосился русоволосый оболтус Сёма на Валерию, которая болтала с девчонками.
«Ну да, они дружат и он даже по ней сохнет. Хотя и он ей нравится, однако она ко мне липнет. Девушки, блин!» — вздохнул я.
— Старик, мне не хватало только на Выселки…
— Ну да, там твоя «Альфа Ромео» до сих пор лежит на дне озера, — перебил меня Семён и засмеялся.
— Охренеть как смешно, — я криво усмехнулся.
При воспоминании о стоимости «Alfa Romeo Fulmine» у меня закружилась голова. Выволочка была столь же царская, как тяжесть проступка, об этом даже вспоминать не хотелось.
— Так что, Витюха, возьмешь меня, Олега, Ленку и Лерку с собой на Выселки? Я достал классные китайские петарды, рыбоволовные, очень мощные… — заговорщицким тоном прошептал приятель.
«Угу, только этого мне для полного счастья не хватало».
— Вряд ли я поеду, мне завтра улетать обратно в Москву, — грустно ответил я.
— Какого это хрена? — поразился Семён.
— Ну, семейные интриги. Всё это связано с тем ебучим ритуалом, так что такие вот дела, дружище. Но ты об этом не болтай.
— Обижаешь! Короче, Витёк, мы будем тут в парке ошиваться, если что — свистни, мы покатим с тобой. Может, и папаша мой поедет, он с прокурором давно не бухал. Замётано? — Сёма хлопнул меня по плечу.
— Да, — ответил я, уверенный, что никто никуда не поедет.
Хотел подойти и поболтать с остальными — некоторые девушки были моими довольно близкими подругами ещё со школы, однако увидел, что к нам направляется дворецкий Петрович.
— Виктор Антонович, господин префект ожидает вас в Малой Библиотеке, — с важностью в голосе заявил он.
— Народ, увидимся позже — дела зовут! — сказал я громко остальной компании.
— А что такое? — нахмурилась Лера.
Я улыбнулся и развёл руками, кивнув на Петровича. Краем глаза увидел Алёну, стоящую около стола в компании женщин — она смотрела на меня.
— Идём! — сказал я Петровичу.
Согласно внутрифамильному этикету, на подобных мероприятиях официанты и дворецкий должны были сопровождать гостей к хозяину дома.
Мы поднялись по лестнице на третий этаж. Малая библиотека находилась практически над центральным залом, где и проходило сейчас мероприятие. Малой она была только по названию — реально это было очень просторное помещение, заставленное стеллажами с редкими книгами, с удобными креслами для посиделок и шикарным журнальным столиком посредине, ну и не менее впечатлящим баром. Именно здесь прежний Виктор когда-то разбил бутылку коньяка «Charles X».
Когда мы поднялись и Петрович открыл резную дубовую дверь, помещение показалось мне клубом для английских джентльменов века так восемнадцатого — всё было сделано примерно в такой стилистике.
Колчак-старший сидел в кресле, рядом с ним стоял Лебедев с большим портфелем.
— Присаживайся, сын! — показал он на кресло правее от себя.
Я так и сделал. В зале был запах дорогих сигар, кожи и запретных знаний — я даже усмехнулся такому поэтичному сравнению.
— В общем, Виктор, ты был бы не ты, если бы даже в состоянии беспамятного овоща не выкинул нечто экстраординарное! — начал говорить отец и поднял ладонь, когда я на миг вспыхнул и захотел его перебить. — Такой у тебя характер и врожденные склонности.
Я решил пока что помалкивать и не вступать в споры с родителем — это было чревато. Вместо этого тяжело вздохнул, всем своим видом демонстрируя печаль и раскаяние.
Дверь открылась, в зал вошла Алёна с планшетом в руке. Без лишних церемоний она прошла и села в кресло напротив меня.
«Папина любимица», — с легкой завистью подумал я.
Маминым любимцем был не я, а старший брат Александр — средний из троих сыновей, избравший военную карьеру и командовавший на данный момент батальоном в Восьмой Восточно-Сибирской пехотной дивизии.
— Отец, нас ещё гости ждут, а ещё я давно обещала встречу с тобой оренбургскому губернатору — надо решить вопросы по субвенциям из окружного бюджета, в казначействе задержка.
«В Оренбурге у неё большие подвязки по фармакологиченской линии. Наверно, губер её щедро отблагодарит за такую возможность», — ясно представил я, глядя на сосредоточенно-довольное лицо сестры.
— Я знаю, — ответил ей отец. — Что у тебя с этой Анжеликой? — без всякого перехода, резко и неожиданно посмотрел он на меня.
— Мы встречаемся, у нас отношения, — я на миг растерялся.
— Про ребенка — правда? — сурово спросил префект.
Я неожиданно для самого себя покраснел и немного запинаясь, рассказал, как меня подловила Анжелика.
— Я до последнего не хотел с ней спать, но разве перед такой красавицей устоишь⁈ — закончил я рассказ. — Про эту уникальную неделю зачатия она сама мне потом сказала, я вообще об этом знать не знал.
— Ну, младший особо и не виноват, всё-таки это придумка Лады — свести их, — промолвила Алёна.
— Отвечаете с Ладой за это дело, — сказал ей отец. — Сватовство с Корниловыми — далеко не то, о чём я мечтал. Однако с японцами уже не получится, время упущено, у них изменились внутриполитические балансы, — с легким раздражением констатировал он.
— Почему же? Мисаки до сих пор в меня явно влюблена, — заявил я.
Отец иронично взглянул на меня.
— Если бы всё было так просто, ты уже бы полтора года назад уехал в Японию, — произнес он.
«Охереть какая перспектива. Я как семейное имущество, блин».
— А в чём сложности, отец?
— Ты в Японию хочешь, что ли? — ответил родитель вопросом на вопрос.
— На постоянку? Особо нет, — пожал я плечами.
— Ну и всё, вопрос закрыт. Андрей, документы, — повернулся он к Лебедеву, — и идите займитесь гостями, — посмотрел он на Алёну.
Помощник довольно быстро достал из портфеля несколько папок и разложил их на столике.
— Когда нам зайти с губернатором? — вставая, спросила Алёна.
— Через сорок минут, — отрывисто ответил Колчак-старший.
Когда она и Лебедев вышли, отец тяжело посмотрел на меня.
— Я был с тобой слишком мягок в детстве, в итоге и получил оболтуса!
— Мягок⁈ — непроизвольно вымолвил я.
Чего-чего, а вот мягкости с его стороны я припомнить не мог, воспитание было довольно строгое до четырнадцати лет, это потом мать начала баловать, да и по статусу мне было положено быть беззаботным мажором.
— Излишне мягок, но об этом поздно сожалеть, — заявил отец, затягиваясь сигарой. — Дело не только в твоём характере, но и в магическом потенциале, который конфликтует с нашим семейным накопителем. Это можно решить только двумя способами, сын.
— Какими? — интонации в голосе отца меня напрягали.
— Мы исследуем этот вопрос. Мои агенты выясняют, есть ли такие проблемы в других родах и если есть, как они их решают. Но в целом решение мне видится пока одно — ты создашь свой накопитель, то есть своё магическое ответвление, клан.
— Что⁈ — поразился я и даже выпрямился в кресле.
— Нет, не переживай, сынок — никто тебя не гонит и без поддержки не оставит, однако то, что я читал про твою Анжелику, очень похоже на твой случай. Об этом мне говорила Лада — вы можете стать мостиком между нашим и корниловским кланом, своеобразным балансом.
— Не знаю, готов ли я к такому, — взмахнул я ладонью.
— Поверь, я пытаюсь решить этот вопрос, но твой потенциал очень нестабилен из-за накопителя, поэтому у тебя скачки эндейса, нестабильный магокоэффициент — всё это опасно для здоровья и психики. Ритуал, несмотря на тяжелые для тебя бытовые и психологические последствия, на самом деле серьёзно сгладил и отвёл угрозу твоей внезапной смерти.
— Смерти? — я открыл рот от удивления, сопровождаемого выбросом адреналина.
— Да. Поэтому хоть ты и оболтус, но ритуал я проводил не из-за этого — это была очень удобная отговорка, а по причине твоего спасения. Кроме того, бонусом для нашей семьи стали те события, которые вокруг тебя развернулись за последний год. И гвоздём программы стала твоя речь на открытии памятника деду — там ты показал себя во всей красоте, — краем губ улыбнулся префект.
— Я был возмущён и огорчен таким отношением семьи…
— Это уже не имеет значения, нам всем было тяжело, — поднял ладонь отец. — Я тебя не обвиняю. Всё равно мы тебя любим и поддержим.
Я сглотнул ком в горле — был растроган. Колчак-старший взял одну из папок и достал несколько листков.
— Ты серьёзно настроен на выборы или это твоя очередная блажь? — в своей резкой манере он взглянул мне в глаза.
— Абсолютно серьёзно — меня поддерживает Анжелика и вообще мне это нравится, — ответил я.
— Как ты оцениваешь положение в стране, сын?
Я поёрзал в кресле — вопрос был весьма неожиданный и объёмный.
— Смотря с какой позиции — сына префекта или нищего студента, — ответил я осторожно.
— Давай сначала со второй, — отца эта реплика явно позабавила.
Я сначала неуверенно и путано, но потом всё более входя в раж, начал рассказывать свои впечталения и злоключения — о социальных проблемах, антимужском законодательстве, постоянной нехватке денег и тому подобное.
Колчак-старший засмеялся, когда я дошёл до случая с республиканскими сберегательными облигациями, которые мне впарили юнкеры.
— А ещё я помню, как ты кому-то говорил, что тебя беспокоит программа перевооружения на ближайшую трехлетку и что республиканский минфин заигрался с выпуском облигаций госзайма… — закончил я говорить.
— Вот, ты довольно точно уловил суть, Виктор! Потенциал политика в тебе есть. А вот что касательно облигаций госзайма, — при этих словах отец выпрямился и чуть наклонился ко мне, — то это и есть ключевая проблема противоречий внутри правящей сейчас коалиции и огромная афера, которая грозит расшатать основы республики!

----------

Глава 10

Услышанное меня поразило — я вопросительно смотрел на отца.
— Афера? — переспросил тихо.
— Если говорить о структуре нашей экономики в целом — несомненно, — кивнул отец. — Помнишь, как ты сказал, что хотел бы делать карьеру в финансовом секторе?
«Да, было дело в четырнадцать лет, помнит же», — я удержался от кривой ухмылки и молча покивал.
— И так было понятно, что военная карьера — это не для тебя, поэтому тебе надо будет продолжить учёбу на финансово-экономическую специальность. Вернее, начать её заново, уже полноценно и качественно.
— А как же выборы?
— Одно другому не мешает — справишься, научишься преодолевать трудности и эффективно распоряжаться временем, — Колчак-старший струсил пепел в стоящую на столике изящную бронзовую пепельницу. — Так вот, общая ситуация как в мире, так и у нас в стране весьма тяжелая. По всем признакам начинается очередной цикл финансового кризиса, всё это вызвано последствиями отмены золотого стандарта в начале этого века.
«Да, было дело, однако это слишком смелая оценка», — подумал я, внимательно глядя на отца.
— Насколько я знаю, с бюджетом у нас всегда были проблемы, об этом писали в газетах и говорили по телеку все, кому не лень, — произнес я.
— Обычная политическая риторика, особенно со стороны оппозиции, то есть и нас. Проблема на самом деле в том — и это тебе и никому другому по телевизору не скажут, что наша модель экономики за последние сто лет стала полностью сырьевой. Она и до революции была такой, но сейчас всё значительно усугубилось. И вот это ни нас, — отец обвёл рукой комнату, — ни Корниловых уже не устраивает.
— А остальных? — сглотнул я ком в горле.
— Дроздовских устраивает, у них структура бизнеса очень гибкая, они присутствуют почти во всех экспортных отраслях, Марковы завязаны на финансовый сектор, экспорт текстиля, древесины и продовольствия, пытаются вырвать долю в нефтехимии у нас и в оружии у Корниловых. Нам же нужно делать крупные инвестиции в перерабатывающие отрасли, особенно нефтехимию и углепром, не говоря уже о железной дороге и портах. Поэтому нужен доступ к бюджету.
Я понял, что родителя это реально крайне волнует и сейчас настал тот редчайший момент откровенности, когда можно показать себя с лучшей стороны.
— Логистика нашего экспорта в Европу имеет огромное транспортное плечо, а без рынка Японии и её колоний нам будет худо, — вспомнив некоторые аспекты семейно-кланового бизнеса, произнес я.
— Ты прав, сын, — в голосе родителя было удовлетворение. — Проблема нашего клана — это всё более острый вопрос реструктуризации сбыта наших отраслей из преимущественно рынка Юго-Восточной Азии на рынки Южной Азии, Европы и Америки. Вложения только в железную дорогу нужны колоссальные, не говоря уже про порты на Каспии и на севере.
— Придётся искать крупных инвесторов за рубежом, — задумчиво произнес я.
— Если бы всё так просто, сын! Вообще структура нашей экономики очень зависима от внешних рынков, критически, я бы сказал. Последние семь лет весь наш экспорт магонефтехимии, углепрома, металлургии и продукции тяжелого машиностроения просто на грани рентабельности. Сформировался рынок покупателя, а не продавца, наши клиенты диктуют условия поставок, а не мы.
— И как же это исправить? — полюбопытствовал я.
— В ближайшее пятилетие — никак. Но работать над этим надо уже сейчас, потому что ограниченная емкость мирового рынка приведёт к эффекту вытеснения нашей продукции американскими, британскими и германскими поставщиками. Поэтому Япония для нас так критиченски важна, хотя и мы для них важны — больше они нигде и ни у кого не купят сырьё по таким низким ценам.
«Как-то всё печально выходит», — я расстроился, от услышанного пробудилось много воспоминаний по этой теме. — «Военным я точно быть не хотел тогда и не хочу сейчас, что может быть хуже этого⁈ А вот банковская сфера — это реальная власть», — я довольно много читал книжек, форумов и газет в свободное от шалостей и приколов время, готовясь к поступлению в Омский Финансово-Экономический Университет.
— Наша магонефтехимия сдаёт позиции, мы не можем профинансировать разведку и запуск новых месторождений, не говоря уже о новых заводах по обогащению сырья эндейсом. «Стандарт Ойл», «Галф Ойл», «Бритиш Петролеум», «И. Г. Фарбениндустри», «Азиенда Итальяно Петроли» — наши злейшие конкуренты. Если не принимать меры уже сейчас, через десять лет нас вытеснят с европейского рынка, через пятнадцать — с японского. И не поможет даже наш трубопровод, вокруг которого сейчас в Германии проиходит нездоровая свистопляска при явном потворстве тамошних властей.
После этого отец пояснил, почему надо Марковых отодвинуть от власти на следующую пятилетку, иначе структурные перекосы в экономике станут необратимыми.
«А что, если против Марковых и их иностранных партнеров на выборах зайти с неожиданной стороны?» — пришла вдруг мне в голову шальная мысль. — «Климатический вопрос — такого я в этом мире точно не встречал, это будет подход абсолютно новаторский, направленный сразу против наших внешних конкурентов и внутренних противников».
— Отец, я правительно тебя понимаю, что под аферой республиканского масштаба ты имеешь ввиду политику нашего центробанка по дальнейшему отходу от принципов золотого стандарта и финансирование бюджета через выкуп облигаций правительства?
— Соображаешь, сынок! — улыбнулся Колчак-старший. — Дефицит бюджета у нас увеличивается последние восемь лет, после начала падения цен на сырьё в мире. Фондовый рынок у нас далеко не такой сильный, как на Западе и в Японии, поэтому возможность финансирования проектов через размещение корпоративных облигаций очень затруднена, хотя наши люди в обеих палатах постоянно работают над этим. Если брать нефтехимию, в прошлом году наш холдинг привлёк шестьсот миллинов по облигациям на внутреннем рынке и миллиард сто тридцать — на внешнем. У нас — под четыре процента годовых, у них — под два с половиной, однако финансовое законодательство в странах Европы крайне зарегулировано и больше привлечь нам не позволили при том, что центробанки Британии, Франции и Германии проводят скоординированную политику и держат ставку на едином уровне.
«Свободного трансграничного движения капиталов здесь нет и пока что не предвидится, всё крайне зарегулировано», — покивал я.
— Только на внешнем вышло дешевле из-за высокой внутренней учетной ставки, — задумчиво произнес я. — А ниже ставку не сделаешь, потому что официальная инфляция и так большая.
Отец с интересом смотрел на меня.
— Всё-таки мать была права — не стоит тебя делать военным, твоё призвание — финансы и политика. Насчёт инфляции — она у нас имеет исключительно монетарную природу, поскольку правительство Слащёва и центробанк этого мудозвона Каледина запустили трехлетний цикл финансирования дефицита бюджета через выкуп правительственных облигаций центробанком под пять процентов годовых. И вот что с этим делать дальше — это ключевой вопрос текущего момента. Правящая коалиция потому и трещит.
— Пять процентов — это чрезмерно. Смотря сколько иностранцев покупает эти облигации, — почесал я подбородок.
— Не менее трети всего выпуска после выкупа центробанк размещает под пять с половиной процентов на Лондонской бирже, остальные — внутри страны. И это с каждым месяцем создаёт всё более опасный дисбаланс для нашего бюджета.
— Ну да, вместо того, чтобы направить деньги на развитие и строительство, они будут уходить на погашение таких высоких процентов иностранцам.
— Именно. Поэтому нам любой ценой необходимо переформатировать правительство и свалить Каледина с центробанка, поскольку он — креатура Марковых, а они зубами будут держаться и за цэбэ, и за минфин, и за госбез. На всё пойдут. Поэтому вопрос стоит ребром и предвыборная кампания будет жаркой.
— Интересно, почему только треть облигаций идёт на Лондон? — нахмурился я.
— Верно мыслишь, Виктор! Мы с трудом провели это ограничение. Нам европейцы занимать позволяют в ограниченном объёме, однако спрос на наши облигации в Европе, да и в мире огромен, они гарантированы нашим золотым резервом, поэтому если бы в конце декабря мы не провели с таким трудом ограничение на внешнее размещение, Каледин весь объём эмиссии влил бы в Лондон и их бы расхватали, как горячие пирожки — наша ставка на два процентных пункта выше среднерыночной общеевропейской и гарантируется золотом.
«И в Японии сильно не разместишь и не займёшь — у них фондовый рынок завязан на Штаты, пакт Гувера — Фукуды. Получается, что инвестиционные, конвертируемые и сберегательные государственные облигации — это абсолютно разные финансовые инструменты, и юнкера мне впарили чисто внутренние, которые правительство выбросило на внутренний рынок под пять с половиной процентов вместо денег, однако они не гарантируются золотом и могут быть выкуплены по биржевому курсу ниже номинала», — вспомнил я про свои бумажки, полученные в парке.
— Сберегательные облигации, которые выдают вместо стипендий — тоже большая проблема, — сказал я.
— Там хотя бы у минфина есть маневр с биржевым курсом, что само по себе — уже афера, а вот инвестиционные государственные облигации уже через год лягут тяжким грузом на бюджет! — сжал кулак отец. — Всё это разгребать мне и Корнилову, хотя это его бездействие и лавирование привело к углублению дыры в бюджете.
Я решил благоразумно промолчать насчёт того, кто был у власти до этого и чья в том числе промышленная политика привела к такой общей ситуации, и пока родитель плеснул себе коньяк в бокал, решил озвучить свою идею.
— Отец, я когда учился в этой шараге, читал разные газеты, общался с обычными людьми, и нигде и никогда не слышал, чтобы кого-то волновали вопросы экологии или изменения климата. А ведь после падения метеорита это должно волновать многих!
— А чего это должно кого-то волновать, тем более многих? — усмехнулся родитель.
— Не в том плане, что реально волновать, — криво ухмыльнулся я, — а в плане того, что это сильный инструмент влияния.
— Сын, не особо понимаю твою мысль, — довольно доброжелательно улыбнулся Колчак-старший и взглянув на меня, легко взмахнул рукой: — Давай-ка тезисно свои идеи!
«Блин, получится его убедить или нет? Это реально такая ерунда в этом мире, что никто просто в принципе не задумывается об этом, хотя падение метеорита должно было этому поспособствовать!» — несколько секунд я молчал, собираясь с мыслями.
— Отец, я объясню своими словами, потому что сама идея пришла мне в голову только что и требует серьёзной проработки, — сказал я.
— Что ж, давай, — кивнул отец.
— Насколько я понимаю структуру мировой и нашей энергетики, то вся энергия добывается из угля и нефти, в том числе обогащенной эндейсом, которая более эффективна, — начал я, слегка волнуясь. — Очень малая часть электроэнергии вырабатывается с помощью гидростанций, и я вообще ничего не слышал про ветряные генераторы. Про ядерную энергию вообще нет смысла говорить в текущих технологических реалиях.
— И что же? — префект отхлебнул коньяк и затянулся сигарой.
— Я не знаю точные объёмы добычи нефти, газа и угля в мире и конкретно у нас, однако объём растёт и конкуренция добытчиков с каждым годом всё более острая, так? Это значит, что кого-то постепенно будут вытеснять с рынка, и задача состоит в том, чтобы вытеснили не нас, так?
— Верно. И?
— Где наибольшая добыча угля и его использование в экономике? В Германии и Англии. А значит, там сильные выбросы и загрязнение воздуха.
— В Японии тоже, как и на северо-востоке Штатов, — дополнил Колчак-старший. — Но особенно загрязнён Рур.
— Вот! Почему никто с этим не борется? — я хитро улыбнулся.
— Ха-ха-ха, а какая этому альтернатива? — развеселился отец.
— Да, альтернативы реальной пока что нет, однако мы должны сделать так, будто она есть. Вбросить такую идею в Германии или Британии среди партий левой направленности.
— Так-так, и что это даст?
— Возможно, что снижение добычи угля в том же Руре. Допустим, мы создаём какое-нибудь подставное агентство за чистоту воздуха в Руре, привлекаем активистов, которые призовут производить ветряные генераторы и использовать их вместо угольных электростанций, чтобы уменьшить выбросы и очистить воздух. Благородная цель, разве не так? Технически это будет сложно, долго и дорого, если вообще возможно, однако в Германии это вызовет серьёзные внутриполитические осложения, их угольная отрасль пострадает.
Колчак-старший некоторое время молчал, обдумывая услышанное.
— Допустим, теоретически это возможно. Кто помешает немцам или англичанам вбросить такие же идеи нам?
— Ну, у нас вряд ли кто выйдет на экологические протесты, а вот у них общество более активное, там идея быстро завладеет массами. В идеале — начнутся забастовки на шахтах, а это срыв добычи. А ещё мы сделаем главное! — заявил я с легким торжеством в голосе.
Родитель взмахнул рукой — он явно был заинтригован.
— Мы заранее создадим международное агенство по климатической и экологической политике, можно даже под эгидой Лиги Наций. Сначала никто не будет воспринимать это всерьёз, но мы к тому времени успеем разработать стандарты не только в угольной, но и других отраслях, и навяжем их всем остальным.
— Каким образом?
— Отец, это очень многоплановая работа, на несколько лет. Сначала мы через прессу вбросим идеи о возобновляемой энергии — ветер, солнце, реки, предоставим наши разработки ветрогенераторов, и уже на этой базе начнем продвигать идеи сокращения использования угля в Германии, Британии и Штатах. При условии, что общественное мнение будет подготовлено к протестам. Потом рассчитаем квоты на выбросы в свою пользу.
— Какая нам выгода? Если сократится потребление угля, то сократятся и наши экспортные доходы, — пожал плечами отец.
— В том и дело, что все эти технологии будут только на бумаге и в теории, а на самом деле наша цель — добиться снижения добычи угля в других странах за счёт забастовок и недофинансирования отрасли, при этом объём потребления энергоносителей останется прежний, и закупать эти объёмы будут у нас! Вынуждены будут!
— Очень сложная спецоперация выходит, сын! — покачал головой префект.
— Конечно, но это я пока умозрительно — план надо прорабатывать, исследовать по странам объёмы добычи и потребления. Если сейчас, как ты говоришь, на рынке предложение превышает спрос, то в наших интересах его сбалансировать или уменьшить. И в этом нам поможет тяжелая экологическая обстановка в промышленных центрах Европы и Америки. Мы, в случае чего, свои протесты легко разгоним, да и не возникнут они в принципе.
— Если исходить из такого положения дел, — сложил ладони домиком отец, — то идея в целом интересная. Я не ожидал от тебя такой фантазии, Виктор.
Я улыбнулся и кивнул.
— Это вполне реальное дело, но потребует очень широких государственных усилий, во многом скрытных. Когда европейцы всё поймут, они тоже ударят в ответ, и что это будет — сложно сказать. Возможно, эмбарго на наши энергоносители или ещё что-нибудь подобное.
— Эмбарго не будет и быть не может — это объявление войны, по сути, — заявил отец. — Хорошо, я подумаю об этом — никому не рассказывай, ясно? Вообще никому.
— Как скажешь, отец!
Колчак-старший бодро поднялся и подошёл к большому книжному стеллажу. Там была вделанная дверца, как у трюмо, он открыл её. Я присмотрелся — внутри был небольшой сейф. Родитель, открыв его, достал оттуда две коробки разных размеров. С ними он вернулся за стол.
— Вот, держи — это тебе, сын!
— А что это?
— Открой!
Я так и сделал — сначала открыл коробочку поменьше, скорее даже шкатулку — там оказался прибор, похожий на командирские наручные часы, только циферблат был совсем иного рода. Я сразу узнал прибор — это был один из первых в своём роде, немецкого производства, очень надёжный и ценный.
— Эндейсохронометр деда? Мне? — поразился я и взглянул на отца.
— Да, Алёна просила отдать именно тебе! Сказала, что верит в тебя и я вижу, что она не ошиблась!
— Спасибо! — мой голос дрогнул — подарок был очень ценный и очень полезный.
Второй коробок родитель открыл сам и достал оттуда отделанный серебром и мелкими драгоценными камнями смартфон.
— Держи — полностью защищенные линии связи с нами.
Я с легким трепетом взял аппарат — довольно увесистый, чем-то похожий на земные ударопрочные модели, но значительно более изысканный. Сзади готическим золотистым шрифтом было написано — «Telefunken 20 Kaiser GW».
«Охереть, это же один из самых дорогих телефонов в мире, наверно, в тройку входит. Защищенный „Телефункен“, куча функций плюс самое здесь современное игровое железо — что ещё нужно для счастья?» — у меня быстрее забилось сердце.
— Спасибо большое, отец! — я был реально растроган.
— Я загрузил в телефон всё, что тебе нужно будет прочитать, — обвёл он рукой выложенные на столе документы. — Вся эта статистика поможет тебе ориентироваться в текущей экономической ситуации. Остальное в твоих руках — учёба, карьера, твои отношения с Анжеликой Корниловой. Не забывай про тренировки и развитие магопотенциала — полезные тебе учебные материалы я тоже загрузил, дело только в твоём самоконтроле. Доступ седьмого уровня в интернет оформлен на твой пароль.
— Как же мне этого реально не хватало! — усмехнулся я.
Со стороны парка послышался шум двигателя и звуки, похожие на пулемётную очередь.
— Твой брат приехал! — улыбнулся отец. — Беги встречать, а это, — он показал рукой на подарки, — найдёшь в своей комнате.
Колчак-Старший встал и потрепал меня по голове.
— Беги, сынок — Сашка специально приехал, чтобы тебя повидать!
Я счастливо всхлипнул — реально был растроган.
— Спасибо большое, отец!
Выйдя из зала, я побежал вниз.

----------

Глава 11

Застолье продолжалось, гости разбились на группы, официанты разносили бокалы с шампанским. Мать была в окружении женщин примерно своего возраста — она мельком взглянула на меня, когда я шёл к выходу.
Валерия с подругами стояли недалеко от лестницы.
— Сашка приехал, — сказала она, увидев меня.
— Да, — улыбнулся я, поскольку уже разглядел транспорт, к которому уже спешил наш дворецкий с парой официантов. — Как раз иду к нему.
Машина, а именно тяжелый бронированный внедорожник цвета хаки, остановилась на повороте. Я направился туда, разглядев выходящие оттуда фигуры — было уже относительно темно из-за плотных серо-свинцовых туч, поэтому пространство около дома и парк уже освещались фонарями.
Подойдя ближе, увидел, как из бронемашины четверо человек выгружают какие-то ящики, а ещё один стоит рядом с дворецким, замершим в почтительной позе, смеется и курит.
— О, а вот и младший! — услышал я жизнерадостный баритон старшего братца.
Изыщным жестом отбросив окурок, Александр развел руки и засмеялся. Я тоже с улыбкой бросился обниматься.
— Ну, малой, как делишки? — засмеялся Сашка, отпустив меня и потрепав за плечи.
— Последнюю неделю — значительно лучше, чем весь последний год, — усмехнулся я, разглядывая его.
Брат был одет в парадную офицерскую форму — черную с серебристым шитьём, шевронами и погонами, каппелевскую.
— Зато ты до этого вволю нарезвился. Помнишь, как машину утопил?
— Вот не надо, то было случайно, — я поддержал его веселый тон. — Это что? — кивнул на ящики.
— Подарки тебе — вина немного, разные полезные вещи.
— Хм, это какие? — я с интересом разглядывал два здоровых и четыре ящика поменьше.
— Слышал от Лады о твоих московских делах, привез тебе полезного снаряженьица — думаю, лишним оно тебе не будет в ваших поисках. Нравится Москва вообще?
— Как бы да, но здесь лучше, — вздохнул я в обвёл рукой парк.
— Кхм, Александр Антонович, ваша достопочтенная матушка уже ждёт вас у входа, — солидно промолвил дворецкий.
— Не нуди, Петрович! Матушка, вон, с подругами своими ещё изволит беседовать, — присмотревшись к центральному входу, определил Александр.
— Алёна с Игорем вышли, — присмотрелся и я.
Через несколько секунд появилась и Лада.
— Петрович, эти ящики определи куда надо, это младшему в Москву всё, — распорядился Сашка. — Идём, — он хлопнул меня по плечу.
Мы двинулись. Брат, чуть выше меня ростом, плотный, спортивный, стриженный по самой последней моде сероглазый брюнет, снова потрепал меня по шее.
— Я этой херни с ритуалом не одобрял и не одобряю, но Алёна и отец сказали, что иначе у тебя были бы проблемы со здоровьем. У тебя какая-то проблема с магопотенциалом и нашим накопителем. Какая-то несовместимость.
— Ну да, так и есть, наверно. Во всяком случае, это звучит лучше, чем подвергнуться такому ритуалу за юношеские проделки, — со вздохом ответил я.
— Проделки у тебя, конечно, сильные были, но за это тебя бы точно не подвергали подобныи испытаниям, уж поверь мне. А так вышла очень хорошая маскировка.
— Ладно, что было, то было, — махнул я рукой. — Считай, урок я усвоил и в целом это пошло мне на пользу — я себе шикарную девчонку отхватил.
— Да, слышал от Лады. Так, сейчас дамочки полчаса будут кудахтать, — сказал старший, когда мы приблизились к лестнице, где нас ждала мать в окружении сонма великосветских дам.
— Дорогая матушка, очень по вам соскучился! — на несколько секунд став по стойке «смирно» и наклонив голову, заявил Александр.
Я стоял сбоку, чуть сзади.
— Дорогой мой сын, очень рада тебя видеть, — с радостью в голосе ответила леди Алла, приблизилась и расцеловала его.
На меня она тоже посмотрела многозначительно и нежно, как мне показалось.
— Какие у вас красавцы-сыновья… — почти сразу начали нахваливать меня и брата женщины.
Всё это продолжалось минут десять. Стоя рядом с Сашкой, который иронично улыбался и сыпал комплиментами в ответ, я начал подозревать, что маман, женщина весьма тщеславная, специально так сделала, чтобы потешить своё самолюбие перед женами местной элиты.
— Отдыхайте, дорогие мои сыновья, а через четверть часа присоединяйтесь к столу — начнут подавать десерты! — заявила, наконец, леди Алла, чинно кивнула и развернувшись, пошла обратно в зал в сопровождении своей свиты.
Александр с Игорем пожали друг другу руки. Алёна молча подошла и обняла его, Лада подошла и расцеловалась, Валерия следом сделала красивый книксен.
— Ого, а что это мы, уже стали придворной дамой? — засмеялся Александр.
— Был бы двор, я всегда готова! — Лера заулыбалась и обняла его.
— Ну что, едем нормально бухать сейчас или будем ждать окончания десерта? — пробасил Игорь.
— Дорогой, ты меня не зли, будь любезен! — негромко сказала ему Алёна. — Сейчас не до этого.
— А что такое? — полюбопытствовал Саша.
— У малого завтра самолёт в два, — кивнула она на меня.
— Самолёт у нас чартерный, а погода намечается довольно нелётная на ближайшие сутки, — с улыбочкой произнесла Лада, поглядев на тучи.
— Блин, что же ты раньше молчала⁈ — удивился я.
— Не хотела тебя подвергать лишним искушениям, — отрезала Алёна. — Кузина, пригляди за ними, а я пока к отцу, срочное дело, — поправив рукой волосы, чуть нервно сказала она, развернулась и пошла внутрь дома.
— Мы ж не дети малые, за нами глядеть не надо, — засмеялся прокурор. — Госбез, с нами едешь или как?
— Я тоже поеду, можно? — радостно запищала Валерия.
— Можно, — усмехнулась Лада. — Только поедем после завершения официальной части, часов после семи, когда гости начнут разъезжаться.
— Умница ты у нас какая, настоящий политик, — обхватил её за плечи Александр. — Ну что, по стопочке за встречу?
— Да, давайте за стол, — чуть покраснев, заулыбалась Лада и нежно на него поглядела — от меня это не укрылось.
«Сашка младше Лады на год. Уж не любовники они были в своё время?» — задумался я, пока мы заходили внутрь и шли к своим местам за столом.
Оркестр играл легкую, немного торжественную мелодию. Все расселись за столом, подошедшие официанты налили по рюмке «Адмирала».
— За тебя, дорогой младший! — поднял тост Александр, глядя на меня.
Следующие десять минут весело переговаривались, потом оркестр заиграл какую-то весельную мелодию и гости начали рассаживаться за стол. Подошла мать, но Алёны и отца не было.
— Дорогой, ты хорошо себя чувствуешь? — мягко положив руку мне на плечо, спросила она.
— Да, всё нормально, отдыхаем, — улыбнулся я.
— Мы потом поговорим, когда закончим это всё, — она обвела взглядом стол.
— Хорошо, матушка!
Александр встал и произнес ещё один публичный тост за моё здоровье.
В зал начали вносить разнообразные десерты на подносах — начиная от вазочек с мороженым и заканчивая различными засахаренными фруктами и пирожными.
— Сейчас наедимся сладенького и можно будет ехать, баньку принять и на ночную рыбалку! — сказал Игорь, который уже слегка побагровел.
Однако застолье продлилось ещё минут сорок, пока, наконец, спустился сам префект в сопровождении Алёны. Он подошёл к столу и поднял бокал с шампанским:
— Дамы и господа, отдыхайте и развлекайтесь!
— Ура! Виват! — раздались выкрики.
Оркестр заиграл поздравительный туш.
— Сын, рад тебя видеть! — подошёл Колчак-старший к Александру.
Тот стал «смирно» и отдал честь. Некоторое время они о чём-то тихо говорили, мне не было слышно. В конце разговора отец похлопал Сашку по плечу и улыбнулся.
— Молодёжь — отдыхайте, сегодня ваш вечер! — сказал префект, выразительно посмотрев на меня.
— Ура! — захлопала в ладоши Валерия.
Когда отец, Алёна и Сашка отошли, я предложил кузине пойти к нашим друзьям.
Семён и остальная молодежь с бокалами шампанского кучковались на прежнем месте, около кадки с кипарисом.
— Хорошее застолье, старик! — заявил Семён, когда мы подошли.
Видно было, что он наелся.
— Короче, на Выселки мы однозначно едем, — улыбнулся я краем губ.
Трое девчонок засмеялись и захлопали.
— Тогда я организую машину. А кто ещё едет?
— Все наши, кроме Алёны, — ответила Лера.
— И твоя сестра тоже? — удивился Семён.
— Конечно. А что? — спросила она кокетливо.
— Ну так, — слегка зарделся Семён.
Я подал знак одному из официантов, чтобы нам с Лерой принесли шампанское.
— Видимо, Семка хотел с тобой пообжиматься, не привлекая внимания твоей старшей, — прошептал я на ухо кузине.
— Это ещё я должна захотеть, братец! — вспыхнула сероглазая красотка и выразительно на меня посмотрела. — Ты знаешь, с кем я хочу…
— Ха, — я загадочно улыбнулся.
Пока стояли, смеялись и болтали, я высматривал Петровича — пришла мысль загрузить запас жратвы и водки в броневик к Сашке. Наконец, я заметил его около Алёны и матушки, окруженных свитой женщин и девушек.
— Отойду, — сказал я и направился туда.
Стараясь не привлекать внимание матери и сестры, которые с бокалами в руках вели оживленную светскую беседу с дамочками, я подозвал Петровича.
— Виктор Антонович, к вашим услугам! — солидно кивнул дворецкий.
— Петрович, мы часов в восемь уедем на Выселки. Организуй к этому времени в Сашкину машину погрузку жратвы и бухла, — я показал рукой на стол. — Тащите всё, что есть на кухне из расчёта на пятнадцать человек.
— Жратвы и бухла? — поморщился Петрович.
— Ну, ты понял — выпить и закусить, еды всё равно девать некуда. Водку, вино, шампусик, пиво, минералку — всё, что есть. Не подведи, Петрович! Алёна в курсе, всё согласовано!
— Всё сделаем в лучшем виде, Виктор Антонович! — чинно кивнул дворецкий.
— А где Сашка?
— Он с вашим батюшкой беседует в кабинете!
— Ну хорошо, — кивнул я и направился обратно к своей компании.
Мне пришла мысль, что стоит переодеться во что-то более подходящее для Выселок, но я решил всё это сделать перед выездом, поскольку раут ещё не был окончен.
На часах было шесть с четвертью вечера, раут уже был в свободном режиме — гости кучковались, пили, беседовали и гуляли.
Вернувшись к друзьям, я предложил погулять пока в парке. Так и сделали — взяли у официанта ещё по бокалу шампанского и двинулись туда, в одну из беседок. Мне приходилось раскланиваться с незнакомыми ему людьми — разными военными, милицейскими и гражданскими чиновниками.
Я, Семён, Олег, Лера, Лена, Аня и Женя — вся наша компания золотой молодежи, углубились в парк. Болтали, смеялись, дурачились, потом пошли рассматривать бронемашину. Так и скоротали час.
— Дождь накрапывает, — сказала Женя Алмазова, моя одноклассница, с которой я последние три года в гимназии сидел за одной партой.
«Она безумно болтливая, от неё уши завянут, если её с собой взять», — вспомнил, как она меня доставала разговорами за время учёбы.
— Не сахарные — не размокнем, — махнул ладонью Семён — он уже был порядочно навеселе.
— Пора идти переодеваться, — заявил я.
— Блин, а нам не во что! — нахмурилась Женя, темненькая и чуть полненькая шатенка.
— Вы и так красивые, — засмеялся я. — Лер, найди им чего-нибудь, если хотят.
Семён с Олегом отказались.
«Посмотрю я на вас в этих костюмах», — эта мысль меня позабавила.
— Пойдёмте за стол, вон уже гостям машины подают, — сказал я.
Дождь действительно накрапывал, уже основательно потемнело. Раздавались далекие громовые раскаты.
— Не хочу промокнуть, — начала причитать Женя.
Я чуть приостановился и тронул за локоть Леру.
— Может, не будем брать это чудо? — кивнул я на одноклассницу.
— Блин, ты прикалываешься, кузен⁈ Женька очень по тебе соскучилась, как и мы все! — даже возмутилась Лера.
— Ну ладно, — прибалдел я.
Александр и Лада стояли около лестницы, кивая отъезжающим гостям. Старший курил и как мне показалось, весьма близко стоял к Ладе, на лице которой была радость. Видеть её такой мне было непривычно.
Через пару секунд Лада взяла старшего под руку, но увидев нашу приближающуюся компашку, быстро отпустила, приосанилась и сделала строгое выражение лица.
— Где это вы пропали? — спросила она.
— Гуляли и ждали, пока закончится приём, — ответила Валерия. — А вы что?
— В смысле — что⁈ — криво ухмыльнулась Лада и явно чуть растерялась.
— Едем или как?
— Конечно, вас ждём! Через двадцать минут можем выдвигаться, еду уже загрузили. Кто это придумал?
— Я попросил Петровича, — пожал я плечами. — Я пока пойду переоденусь, все желающие тоже могут, — объявил.
— И бухло загрузили? — уточнил Семён, вызвав взрыв смеха.
«Они точно любовники, видно же, как она на него смотрит — как Лизка и Лерка на меня», — утвердился я в своих подозрениях.
— Я пойду в машину, а вы собирайтесь. Жду вас там, — сказал Сашка и направился к броневику.
Лера и девчонки пошли в дом. Пока Семён и Олег достали сигареты и чуть отошли, уткнувшись в смартфоны, я подошёл к Ладе — пришла мысль слегка её поддеть.
— А что, кузина, как твой кавалер? — спросил я тихо и загадочно улыбнулся.
— Это ещё какой? — поразилась блондинка.
— С которым мы в самолёте летели и который приглашал тебя на ужин⁈
— А, э-э… Ну мы созванивались, — ответила Лада.
Я с глубоким удовлетворением увидел, что она немного покраснела.
— Я ж только за, милая кузина.
— На что ты намекаешь? — спросила она с подозрением в голосе.
— Я и Лера, ты и Сашка…
— Виктор, вот прекращай ерунду молоть! Или ты хочешь со мной поссориться? — сжала губы Лада и сдвинула брови.
— Ха-ха, абсолютно. Между прочим, это всё очень классно, романтично и вызывает чувство нежности. Так что в этом плане я — твой союзник, не переживай, — поднял я ладони.
Несколько секунд Лада молчала, на её лице отражался скепсис.
— Ты хочешь соблазнить Леру? — спросила она совсем тихо.
— Если честно, то нет. И Лизу не хочу. Я желаю им счастья, а наши отношения невозможны. Но они сами ко мне липнут, тут от меня мало что зависит, — я вздохнул. — Я люблю всех вас, вот поверь мне!
— Верю! — качнула головой блондинка, усмехнулась и на миг коснулась ладонью моего плеча.
— Так и поедешь при параде? — через несколько секунд поинтересовался я.
— Блин, точно, чуть не забыла! Я быстро! — Лада с улыбкой развернулась и направилась в особняк.
— Постой, я с тобой! — нагнал её.
Вежливо отвечая гостям, мы прошли зал, поднялись на второй этаж и направились в правое крыло особняка.
— Надо, кстати, сейчас малой позвонить, — сказал я. — Секреты она хранить умеет.
— В каком плане? — удивилась Лада.
— Она ни слова мне не сказала про тебя, не говоря уже про Леру.
— Ну так, сам понимаешь, почему — у них с Леркой за тебя соревнование, — улыбнулась Лада. — Мне туда, — кивнула она на один из коридоров.
Я направился в свою комнату.
Войдя, быстро разделся, повесил костюм в шкаф и прошёл в ванную комнатку. С удовольствием умывшись и побрызгав на себя парфюм, я порылся в шкафу и выбрал и облачился в удобный спортивной костюм, легкие кроссовки и взял рыболовную панаму с антимоскитной сеткой.
Подарки отца уже лежали на видном месте. Я подошёл к столу и взял свой планшет. Был пропущенный от Анжелики, но я набрал номер Лизы.
— Алло! — через шесть гудков ответил голос-колокольчик.
— Привет, малыш! Как дела?
— Братец, милый, — в голосе девчушки была радость, — ты не забыл обо мне… Лада мне звонила вот недавно…
— Ну как о тебе забудешь? — усмехнулся я.
— Ну, теперь у тебя Валерия, а она… — девчушка запнулась и замолчала.
— Так, малая — ты, конечно, умница — ни слова мне о ней не сказала! Представляешь, какой это был сюрприз? — постралася произнести я мягко и доброжелательно.
— Ага.
— Но за это не переживай — я не кручу интрижки с кузинами, знаешь ли!
— Да? — в голосе Лизы было и облегчение, и досада. — Смотря с какими.
— Со всеми, солнышко, — окончательно развеселился я. — Ладно, как там твои дела?
— Ну, учеба, готовлюсь к экзаменам. С Ирой тренируюсь.
— В смысле?
— Ну, фехтуем мы много сейчас. Она на тебя рассержена после «Эскрайма», и Вика неодобрительно о тебе отзывается, братец!
— Вика! — фыркнул я. — Ей-то что?
— У меня такое впечатление, — в голосе девчушки появились нотки интриги, — что ты ей нравишься даже больше, чем Ирине.
— Только этого мне не хватало для полного счастья. Мне с марковскими барышнями не по пути. И тебе тоже.
— Но ведь я тоже — марковская, — хихикнула Лиза.
— Ты — наша, пепеляевско-колчаковская, ясно? Ладно, пора мне, зая. Передавай привет Ирке и Вике.
— Передам. Вы на Выселки едете?
Вопрос был крайне неожиданный — на пару секунд я даже растерялся.
— Откуда знаешь?
— Мне Лада сказала.
— Вот же болтушка, — усмехнулся я.
— Обещай, что будешь вести себя очень сдержанно и не поддаваться на всяческие соблазны, — промолвила девчушка.
— На какие это?
— Есть разные особы, которые могут быть очень навязчивыми, — довольно таки твёрдо сказала Лиза. — Ты же не хочешь разбить мне сердце, Вит?
— Блин, Лиза! — слегка рассердился он. — Ни с Лерой, ни с тобой я не собираюсь спать — ты же знаешь мою позицию по этому вопросу. Это крайне неправильно, понимаешь?
— Понимаю. С Лерой — неправильно, со мной — наоборот! — взволнованно заявила Лиза.
— Ой, блин, — вздохнул я и ухмыльнулся, проведя ладонью по щеке. — Ладно, скоро прилечу в Москву, увидимся!
— Надеюсь, в этот раз рыбалка обойдётся без пожара, — засмеялась Лиза. — Хорошо вам отдохнуть!
— Не знал, что ты такая язва, — с улыбкой ответил я, врубившись в прикол. — Пока!
Речь шла о том, что в прошлый раз, до ритуала, прежний Виктор, пьяный в доску, чуть не устроил пожар в трехэтажном срубе на Выселках.
Несколько секунд поколебавшись, я всё же решил набрать Анжелике.
— Любимый, при-и-вет! Я соскучилась! — ответила она почти сразу. — Как твои дела? Где ты пропал? Я переживаю!
— Привет, милая! Я тоже скучаю! Дела — нормально, всё прошло сложновато, но память вернулась, всё зашибись. Ты даже не представляешь, как это классно!
— Очень даже представляю, милый, — кокетливо заявила Анжелика. — Мы тут с Аришенькой готовим тебе на завтра подарок.
— Какой?
— Прилетишь — увидишь!
— Э-эм, Энджи — завтра вряд ли, у нас нелётная погода. Скорее всего, послезавтра утром.
— Блин, Вит, ты прикалываешься?
— Я ж не заведую погодой, милая, — усмехнулся.
— Ну спасибо, что сказал. Ты правда в порядке или тебя там обижают? — с волнением в голосе спросила девушка.
— Нет, всё хорошо, поверь. Но ритуальчик был тяжкий, прилечу — расскажу, вы обалдеете.
— Я уже дождаться не могу, милый!
— Кстати, Энджи — я привезу много барахла, подарков — ты место приготовь где-нибудь.
— Много?
— Ну да, очень.
— За место не переживай, — весьма уверенно заявила Анжелика. — Однушка справа от нас — тоже моя, я там храню всякое лишнее и там горничная периодически ночует.
— О как, ты не говорила, — удивился я.
— Должны же быть секреты у девушки? — засмеялась она.
— Только не от меня. Ладно, надо бежать на раут. Целую, милая, и рыжей привет передавай!
— Рыжая читает учебник вот прямо сейчас!
— Умницы! — похвалил я. — Элину уделаем!
— Никак иначе! Обнимаю, любимый!
— Целую, пока!
Настроение после разговора поднялось.
«У Анжелики определённо талант вдохновлять меня. Мы очень хорошо понимаем друг друга и общаемся, будто парочка с многолетним опытом отношений. С другими такого нет, только с вот с ней», — отметил я этот факт.
Положив планшет, окинул взглядом комнату — не забыл ли взять ещё чего с собой, потом вышел, затворил и направился вниз, чтобы выйти из крыла и через парк пройти к броневику, не привлекая лишнего внимания.

----------

Глава 12

Выдвинулись на трёх машинах без десяти восемь вечера: броневик Сашки, внедорожник Игоря и машина сопровождения отца Сёмы. Поместились все. Лера, Женя и солдаты поехали со мной и Сашкой, остальные распределились по другим машинам.
«Она меня заколебает», — подумал я про одноклассницу Женю и потому сел на переднее сиденье, к старшему.
Лера втиснулась к нам, Женька села в салон. Солдат было четверо — двое парней и двое девушек.
— Интересный броневик, — сказал я, поудобнее усаживаясь на сиденьи, поскольку кузина норовила прижаться ко мне.
«Между прочим, Сашка уже дернул пару рюмок, но сел за руль», — отстранённо подумал я.
Бронемашина оказалась британская, модель «Ferret Mk.11-V» производства «Daimler Motor Company» — шестицилиндровый двигатель от «Роллс-Ройса», полный привод, усиленная подвеска, два пулемёта, противопульная броня.
— Дозорно-разведывательная машина, закупили таких сто сорок штук несколько лет назад для сибирских округов, — рассказывал Сашка, когда вырулили из поместья и взяли курс на Выселки.
— Почему наши бы не закупить? — удивился я.
— У нас кто производит легкую бронетехнику, младший? По пальцам одной руки пересчитать, из них половина — по западным лицензиям. Ситуация неприятная, но даже отец в бытность премьером ничего не мог толком сделать по этому поводу.
— Надо развивать своё производство, — заявил я. — А если завтра воевать, тогда что?
— С кем это воевать? — пискнула Женька — она сидела позади водительских кресел, в салоне.
— Да с кем угодно — хоть с Польшей, хоть с Финно-Эстонией!
— А чего с ними воевать? — поинтересовалась Лера.
— Да мало ли. Я не за то говорю — надо иметь свои производственные мощности! — ответил я.
— Согласен, младший. Но пока что бюджет не позволяет, да и каких-то внешних угроз не наблюдается.
— Зависит от вас, военных — если вы будете более активно требовать новое вооружение, правительство к вам прислушается!
— Нет, братец, это так не работает, — засмеялся Сашка.
— Какой-то ты воинственный, кузен, — почти что промурчала Валерия и прижалась ко мне.
— Работает это именно так! Как только я стану депутатом, займусь этим вопросом! — произнес я и постарался чуть отодвинуть от себя кузину.
— Депутатом… — промурлыкала она.
— Лера, спокойнее! — сказал я шепотом ей на ушко.
Несколько минут ехали молча, наконец вырулили на трассу и двинулись в сторону Щучьих Выселок, которые находились в семидесяти километрах от поместья. Собственно, сами Выселки, несколько деревянных срубов, распологались за деревней Лежанка, в сторону Берега Драверта на правом берегу Иртыша. Это было любимейшее место отдыха омской элиты.
По трассе проехали километров двенадцать на запад, в сторону Омска, и свернули резко на север, направившись по плохенькому асфальтовому шоссе. Сашка врубил фары. Иногда ощутимо трясло.
— Могли бы и новую дорогу сделать, нормальную и широкую. Так и трясемся год на выбоинах среди полей и леса, — произнесла Лера. — Так неприятно.
Девушка теснее прижалась ко мне.
— Малая, это не к нам вопросы, это ты своих родителей тереби, они занимаются инфраструктурой, вот пусть займутся здесь четырехполосным шоссе, — засмеялся Сашка.
Я рассматривал пейзажи — лесопосадки чередовались с впечатляющими полями. Почти везде виднелись огоньки фар, поскольку почти заканчивалась посевная и сеяли подсолнечник, насколько сейчас я вспомнил.
— Что-то дофига получается подсолнечника в этом году, вам не кажется? — спросил я через несколько минут. — Насколько я помню, года три назад эти поля были под овсом и горохом.
— В этом году ожидается очень большой спрос на масло, — охотно подала голос Женя из салона. — Уже ячменем засеяли почти четверть площадей по области, столько же на подсолнечник, остальное на пшеницу и овощи. Овса очень мало в этом году, завезём из других областей, если что.
— А откуда ты знаешь? — я полуобернулся к ней.
— У меня ж папа — начальник сельхоздепартамента в администрации области, забыл?
— Ну да, — ухмыльнулся я.
— Эх ты! — засмеялась Евгения.
Лера тем временем положила свою ладонь мне на бедро и попыталась гладить, но я решительно убрал её руку. Хотя было приятно…
— Лера, успокойся! — прошептал ей.
«Анжелика по сравнению с её манерой флирта — просто целочка-монашка».
В левое зеркало заднего вида были видны остальные машины кортежа и поднимаемая ими пыль. Когда проехали небольшой мост, огоньков на горизонте стало немного больше, да и поехали быстрее.
Дорога плавно поворачивала на северо-запад. Через несколько минут мне всё-таки пришлось полуобнять Леру и прижать её к себе, иначе угомонить её не получалось. Довольная, она прикрыла глазки.
«Какая она тепленькая, сладенькая и родная», — меня накрыла романтическая сентиментальность. — «Но всё-таки изменять Анжелике не буду, неправильно это, да и Лерочке не хочу давать никаких надежд. Не говоря о том, что у меня и резинок с тобой нет».
После часа езды впереди, в свете фар, на възде-выезде из небольшого поселка Осиповка, показались несколько тракторов, которые напрочь перегородили проезжую часть.
— Вот долбоящеры — поставили прямо на въезде в деревню! Хрен их объедешь, — недовольно прокомментировал Сашка.
Начали притормаживать. Я с легкой тревогой смотрел в заднее зеркало и переживал, чтобы Лада, которая была за рулём прокурорского японца, не въехала нам в зад.
Остановились вполне благополучно. Раздался звонок — это Лерке звонила Лада.
— Сергеев, — Сашка полуобернулся в салон, — а ну-ка выйди и разберись с этими охламонами — пусть убирают свои трактора с дороги!
— Сию минуту, господин капитан!
Раздался звук открываемой двери салона.
— Я не знаю, Лада — какие-то фермеры поставили свои трактора на дороге, — тем временем отвечала Лера по телефону. — Сейчас разберемся.
Я рассматривал поселок — небольшой, добротные каменные дома. Откуда-то доносились еле слышные звуки музыки.
Солдат вернулся только через пять минут и подошёл к водительской двери.
— Господин капитан, у них там какая-то гулянка и они и слышать ничего не хотят! Говорят — объезжайте! — доложил он.
— Как — по полю, что ли? Хрен бы их побрал! — рассердился Александр. — Сейчас я им устрою! — он открыл дверь и выпрыгнул из кабины.
— О, я тоже — а ну-ка вылезай, Лерок! Но никуда не ходи, ждите с Женькой здесь! — произнес я нежно.
— Ага, — послушно покивала сероглазая.
Было уже довольно темно и прохладно, где-то далеко слышались громовые раскаты. Выйдя, я увидел, что прокурор тоже вышел из своей машины и идёт к нам.
— Ну что тут такое, чего стали? — слегка пьяным голосом поинтересовался Игорь, одетый в просторный спортивный бело-синий костюм стоимостью в несколько средних зарплат обычного работяги, как машинально прикинул я.
— Сейчас разберемся — пойдём туда вон, — кивнул я на Сашку и солдата, которые уже обогнули трактора и быстрым шагом шли в сторону звуков музыки.
Пока шли, вспомнил, что проездом частенько бывал здесь — поселок на две дюжины домов, фермерское хозяйство с одним из самых старых в области свинарников и большим грушевым садом.
Я нехотя вдыхал запах — пахло травой и шашлычным дымом, но периодически это всё перебивало сильнейшее навозное амбре. Гулянка была в пятом от въезда в поселок доме — там разрывался баян, гомонели, кто-то выкрикивал разные здравицы и тосты.
— Или пейте рюмку, или уматывайте отсюда! — я услышал возбужденно-нервные голоса, пока мы с Игорем подходили к Сашке и солдату.
Довольно большие ворота двухэтажного дома были открыты настежь — подойдя, я увидел накрытый среди хорошо освещённого, просторного двора стол и десятка четыре людей. Они плясали, гудели, выпивали…
Сашка препирался с каким-то человеком лет сорока сомнительной наружности, довольно уже бухим.
— Пусть кто-нибудь уберёт четыре ваших трактора с дороги и даст нам проехать, потом гуляйте дальше, — говорил старший этому типу, пытаясь перекричать звуки баяна и гитары.
— Что? Вы это, кто такие? Пейте штрафную! — пьяно отвечал ему тип.
— А что это тут за веселье такое? — спросил Игорь, когда мы подошли.
— И-ык! Празднуем окончания посевной, день рождения моего братца двоюродного и заодно приезд сына самого префекта. Три праздника в одном, ы-ыык! Вы это, друзья Ивана, да? Видно, что городские! — человек сфокусировал взгляд на Сашке. — Пейте штрафную, раз опоздали!
Тот переглянулся с Игорем.
— Так, уважаемый, зови давай хозяина дома, — велел он.
Баян тем временем отыграл, вызвав восторженные вопли танцующих и свист. Где-то рядом залаяла псина.
— Народ, тут какие-то Ванькины друзья штрафную за его здоровье пить не хотят! — полуразвернулся мужик к столу и довольно громко выкрикнул пьяным голосом.
— Что-о? Как это? — раздались удивленные выкрики, несколько мужчин и женщин крестьянской наружности направились к нам.
Я приблизился к Сашке, поскольку ситуация была более чем очевидная.
— Ой, люди, а я узнала этого мальчика — это он два года назад поджёг стога на полях в соседнем селе, когда праздновали уборку урожая! — весьма для меня неожиданно показала пальцем в мою сторону какая-то тётка в кокошнике.
Я ощутил, что краснею — такой факт я припоминал в своей биографии, в общем-то.
— Ах ты паршивец! Что это за друзья такие у Ивана? — начала возбуждаться толпа.
— А ну спокойно! Быстро сюда хозяина дома! — потребовал раздраженный Александр.
— А что это ты тут раскомандовался, гусь городской? — какой-то мужик из крестьян ткнул его в грудь.
Сашка терпеть не стал и зарядил ему чётким, резким и аккуратным ударом в ухо — мужик пошатнулся и упал на стоящих сзади. Его подхватили.
Начался ор, уже несколько человек хотели было на нас наброситься, однако раздался выстрел из ружья откуда-то со стороны входа в дом.
— А ну все успокоились! Это свои! — крикнул голос.
— Кондратьич, наших бьют франты городские, — раздались возмущённые вопли.
Этот самый Кондратьич с ещё дымящимся ружьём, дедок примерно лет семидесяти, и мордатый брюнет лет тридцати довольно бодро подбежали к нам.
— Ваня, это твои гости? — загомонела толпа.
— Мои, да, всё нормально! — как мне показалось, очень нервно крикнул мордатый.
— Ловите гада — это он сжёг наши стога, — снова заорала тётка, крестьянка лет около пятидесяти.
— Поди прочь, дура! — цыкнул на неё дедок.
— А что это тут происходит, господин помощник районного прокурора? — грозно поинтересовался Игорь.
— Прошу простить, господин областной прокурор, — побледнел мордатый, — празднуем мой день рождения и приезд сына префекта. Вернулся недавно домой, говорят!
— Штрафную им наливайте или в морду дадим! Не позволим нарушать законы гостеприимства! — раздались крики.
Баянист заиграл какую-то отвязно-веселую мелодию.
— Вот же он — сын префекта! — громко, хорошо поставленным голосом крикнул Игорь и показал на меня.
На миг воцарилась немая сцена, потом толпа буквально в изумлении выдохнула.
— Благодетели наши! Водки им скорее налейте, — заорал кто-то.
Я услышал сзади топот и на миг обернулся — это как раз прибежала Лада и трое солдат, а также Сёма с Олегом.
— Что происходит? — крикнула она.
— Нормально всё, — успокаивающе поднял ладонь Игорь.
Толпа тем временем начала что-то орать, двинулась ко мне и попыталась подхватить на руки. Поскольку я стоял в стойке, готовый к драке, им это не сразу удалось. Меня потащили к крыльцу.
«Ну пиздец, вот это попал», — проносились мысли, взгляд упал на Ладу и остальных.
В общем, весь этот карнавал продлился добрых минут пятнадцать, пока меня перестали лапать и подкидывать вверх. После этого нам поднесли по чарке грушевой наливки и только что снятого с огня шашлыка. Игорь отказываться не стал, Сашка тоже махнул рукой и расслабился. Толпа разошлась обратно танцевать, с любопытством поглядывая на нас, высоких гостей.
— Ну, Чайкин, считай мой тебе подарок на день рождения — выговора не сделаю за то, что трактора бросаете на проезжей части и создаёте аварийную ситуацию! — подняв палец, заявил Игорь, закусив настойку.
— Виноват, господин областной прокурор!
— Ладно, убирайте их, нам ехать надо.
— Может, останетесь? — спросил дедок, Кондратьич, отдав распоряжение одному из молодых парней.
— Не, — махнул ладонью Игорь, — не будем злоупотреблять гостеприимством. А вот наливка у вас дельная.
— Не побрезгуйте, дорогой Игорь Генрихович, возьмите на дорожку! — предложил дед.
Прокурор переглянулся с Сашкой и Ладой.
— Ладно, давай, только быстро!
Я тем временем подошёл к одному из умывальников около забора и умылся — облапали меня конкретно.
«Хорошо, что в табло не получили и драки избежали — и на том спасибо. Всё-таки применять магию против обычного народа — совсем не комильфо», — подумал я с легким удовлетворением, поскольку тепло от настойки растеклось по желудку.
Баянист отыграл мелодию, пляска закончилась.
— Виват Колчакам! — загомонела толпа, когда через несколько минут дедок вынес нам трехлитровую бутыль светло-мутного напитка.
Кто-то из женщин следом притащил целое блюдо шашлыка и с поклоном вручил его Ладе.
— Уже убирают трактора, — с легкой опаской подошёл к нам мордатый именинник.
— Ну, поздравляю тебя, Иван! — хлопнул его по плечу Игорь. — Хорошее у вас тут хозяйство!
Именинник счастливо заулыбался.
— Бывайте, люди добрые! — сказал Игорь и они начали выходить.
Лада вручила блюдо с шашлыком одной из девушек-солдат.
— Теперь у нас бухла — с головой. Наслышан я про эту осиповскую грушовицу — они её мелкими партиями продают в городские рестораны, — довольным голосом проинформировал меня Семён — бутыль уже была у него.
— Ты это, осторожнее. На заднее сиденье сложите, пусть вон Олежа держит, — зная таланты дружбана, сказал я.
— Я и так собирался! — заржал Олег.
— Только не вылакай всё по дороге, — я подмигнул ему, потом чуть ускорил шаг и спросил, поравнявшись с прокурором:
— Это кто вообще такой был?
— Чайкин, помощник прокурора этого района. Раздолбаи, поставили на дороге четыре трактора без опозновательных сигналов. Так аварии и происходят, — слегка пьяно ответил Игорь. — Буду драть на этот счёт весь личный состав милиции, — пообещал он.
— Могли бы и врезаться, чего уж, — согласился я.
Мы как раз поравнялись с тракторами, которые вот только отогнали с дороги на край поля.
— Надо было дать им в рыло, — с некоторым сожалением сказал Александр, когда мы подошли к машине.
— Да ну, применять магию на крестьянах⁈ — поморщился я.
— Конечно без магии, чисто размяться, — ухмыльнулся старший. — Вон они на тебя как обозлились, когда узнали в тебе поджигателя. Как раз хороший был момент…
— То было случайно и давно, — я чуть скривил губы и подошёл к Лере, которая стояла около бронемашины.
— Я переживала, что вас побьют!
— Не успели. Залезай, лапуля, — сказал я, приоткрыл массивную дверь и подал ей руку, потом залез следом.
Теперь я сидел около двери.
— Я так переживала, — снова промолвила Лера. — А если бы вас по лицу начали бить?
— Тут ещё вопрос, кто бы получил больше. Проверить мы не успели, а хорошая гулянка осталась без драки, — Сашка зареготал.
Я тоже ухмыльнулся. Лера со вздохом обняла его.
Когда все уселись, бронемашина двинулась. Через посёлок ехали медленно. Гуляющие поприветствовали нас криками со двора, я вежливо помахал рукой в окно.
— Вкусный шашлык, ну просто объедение, — послышался довольный голос Алмазовой.
— Эй, ты там всё не схарчи, я тоже хочу, — повернулась к ней Лерка и засмеялась.
— Ну держи, — та протянула ей кусок.
— Вы мне сиденья жиром не измажьте! — сказал Сашка, который сосредоточенно смотрел на дорогу.
Когда проехали Осиповку, дорога стала более широкой и свободной, было много деревьев и кустарников по обе её стороны. Минут через десять пути спустились в низину, потом начали подниматься на холм, который практически посредине пересекала дорога.
Где-то впереди, далеко, я различил какие-то огни — они плавно двигались, как мне показалось.
— Какой-то круизный теплоход идёт в Омск, — с восторгом сказала Лера.
«Река уже близко, Иртыш», — догадался я. — «Где бы я ещё её посмотрел!»

----------

Глава 13

Много деревьев было высажено по обе стороны дороги. Проехав деревню Лежанка, примерно через минуту свернули налево.
Некоторое время дорога петляла среди молодого лесочка. Здесь она была значительно более качественная, чем на шоссе. Минут за семь проехали этот небольшой лесок, пересекли небольшой луг, снова въехали в лес и вскоре остановились перед воротами.
В свет фар попал прямоугольный знак «Щучьи Выселки».
Сашка стал сигналить.
— Ослы! Спят они там, что ли?
— Спокойно, дамы и господа — настройтесь на отдых! — хмыкнул я.
Валерия хлопнула меня ладошкой по бедру и заулыбалась.
Ворота начали открываться через минуту. Я вспомнил, что бывал на этой базе минимум раз по шесть за год и рыбачить в общем-то умел. Особенно надолго мы оставались здесь ранней весной и в середине осени, когда щука наиболее активна. Здесь, на базе, была огромная запруда, соединённая с рекой маленьким каналом. Там щук активно прикармливали.
Условия комфортные, но без излишеств — в этом и прелесть подобного отдыха.
Сама база представляла из себя огороженную лесную территорию примерно в два гектара и с несколькими деревянными срубами внутри, двух- и трехэтажными. В каждом были жилые номера, кухня и столовая, возле трех из них — крытые бассейны с баней и беседки.
Подъехали к одному из срубов в глубине территории, трехэтажному — это был наш семейный, как раз с баней-бассейном.
«Шикарный лесной воздух, сверчки, комарики, ночное звездное небо, река рядом — что ещё надо для хорошего отдыха», — выпрыгнув из машины и подав руку кузине, подумал я.
— Александр Антонович, Виктор Антонович — добро пожаловать! Очень рады вас видеть! — подошёл к нам дородный усатый мужик в дорогом рыболовном комбинезоне.
Он как раз подъехал на небольшом автомобильчике, на которых обычно ездят игроки в гольф на своих полях.
— Привет, Палыч! Давненько мы здесь не были, — захлопнув дверь бронемашины, сказал Сашка.
Я сразу его узнал — это был директор базы, Андриан Павлович Белоцветов, по совместительству — председатель областной ассоциации рыболовов и депутат областного конгресса.
— Всё уже вас ждёт — и дом, и ночная рыбалочка, и мясо под шашлык — сам мариновал, лично. А можно и на катерах в камыш пойти утрецом, часиков в пять, или на кабана.
— О, Палыч, привет! Пьянствуешь под шашлык, как всегда? — вышел из своей машины и подошёл к нам Игорь.
Они поздоровались за руки.
— Обижаете, Игорь Генрихович! Чарку пропустить под хорошую уху — это можно, но не более! Гостей полная база, вот они изволят отдыхать на всю катушку. Весь в делах я.
Подошла Лада и пацаны.
— Лада Евгеньевна, дорогая наша красавица, год вы к нам не приезжали, — всплеснул руками директор.
— Привет, Палыч! Не только я, — усмехнулась блондинка.
— Располагайтесь и можно хоть через полчаса идти на запруду. Прошу, — Палыч распахнул дверь сруба.
Комары начали донимать меня практически сразу.
На первом этаже этого относительно просторного сруба были санузел, столовая и кухня, второй и третий были жилыми.
— Еду на стол и в холодильник, выпивку тоже, — Сашка сразу начал показывать своим солдатам, что и куда сложить.
«Сам папаша сколько раз здесь бухал с разными деятелями», — оглядывая удобные лавки, вспоминал я сейчас.
— Идём на запруду? — подошёл Семён.
— Прям сейчас? Надо переодеться, дернуть наливки и идти.
— Ну ты ж не спать сюда приехал! — зареготал Семён.
— Ле-е-р, а где моя комната? — чуть капризно поинтересовалась Женька.
— Пойдём, я покажу, — кузина, подмигнув мне, взяла её за руку и повела к резной лестнице.
Остальные девушки пошли с ними, следом увязался Олежка. Я вспомнил, что тот сохнет по Аньке, одной из девиц.
Я получше рассмотрел бывшую одноклассницу сзади — приятно-пухленькая фигура, при росте в сто шестьдесят пять не меньше пятидесяти пяти кило на вид. Остальные девицы были более стройные, чем Алмазова, но до московских барышень немного не дотягивали в плане фигур и стиля.
«В школе она была ещё более полненькой, сейчас она в довольно хорошей форме. Видать, в зал ходит. Довольно милая она стала, когда подросла. Лерка у них в компании — главная красавица», — отметил я, глядя на Женьку, которая поднималась вверх по лестнице.
Солдаты быстро разложили привезенные запасы на двух столах, остальное унесли на кухню.
— Ну что, двигаем рыбачить? — потянувшись, спросил Сашка у всех присутствующих.
— Не, я бы в баню, а утрецом — на катере бы, — ответил я.
Мнения разделились, но в итоге даже Игорь поленился идти на ночную рыбалку.
— Накрывайте стол и готовьте баньку! — велел Сашка своим подчинённым. — Палыч — утром поедем на катерах, ружья тоже захватим, побродим по берегу.
— Как пожелаете, Александр Антонович! Мне сказали, что на том берегу кабаны разоряют картофельные посадки в хозяйстве Иванова, прямо за лесом роют. Много молодняка в этом году.
— О, тогда утречком идём на кабана, а потом уже будем отдыхать за удочкой, — постановил прокурор.
— Всё будет готово! — кивнул Палыч. — Приятного отдыха. В половину седьмого я зайду!
«Чё-то рано как-то. Выспаться мне не грозит».
— Бассейн теплый? — спросил я, пока он ещё не вышел.
— Так точно, водичка только сегодня залитая, подогрели уже — наслаждайтесь. Вокруг сруба и бассейна я подожгу благовония, комаров отгонять. Там же и мангал.
— А мясо?
— На кухне, хоть сейчас жарьте, — махнул рукой в сторону одной из дверей Белоцветов.
— Благодарствуем, Палыч! — хлопнул его по плечу Сашка.
Когда директор оставил нас, Сашка хлопнул ладонью по кулаку:
— Кто как, а я купаться!
— А где пиво? — оглядел кучу продуктов и алкоголя на столе Семён.
— Очевидно, пива не завезли, — почесал я голову. — Вон, наливкой заправься.
Так и сделали — достав с дубовых полочек стаканы, я, Сёма и Игорь дернули грушовицы. Закусили нарезкой.
— Пошли переодеваться, — я кивнул на лестницу.
На втором и третьем этаже было по четыре маленьких и по три больших комнаты. Я поднялся на третий этаж, в свою небольшую, в которой останавливался в прошлые разы.
— Вот эта свободная, — показал Семёну дверь напротив своей. — В шкафу должно быть всё, что надо.
— А где Лерка и девчонки? — заговорщицким тоном прошептал Сёма.
— Под нами, — пальцем я показал вниз. — Только давай обойдёмся без приколов с огнём, пауками в тарелке и прочих подобных шуточек.
— Ну так же скучно будет, дружище!
— Завтра в лесу будешь изображать из себя кабана и хрюкать им в уши, а сегодня веди себя прилично, как настоящий омский светский джентльмен, — усмехнулся я. — Пофлиртуй с кем-нибудь, с Ленкой или Леркой.
— Ну ладно, — чуть наморщившись, согласился Сёма.
«Оболтус», — зайдя в комнату, с усмешкой подумал я.
В комнатке пять на четыре была кровать, тумбочка и шкафчик, в котором он обнаружил то, что и хотел — шлепанцы,сменное бельё нескольких размеров и пару халатов. Комбинезоны и обувь для охоты или рыбалки либо привозили свои, либо брали у Палыча — всё это входило в абонемент.
На улице не сказать, что было жарко, и как раз скупаться в тепленьком бассейне, а потом продолжить в бане — это было самое оно.
Неспешно переодевшись, я вышел и постучал в дверь.
— Секунду, уже иду! — послышался голос Семёна.
Я пошёл вниз. На первом этаже слышался смех девчонок. Спустившись, увидел Ладу, Лерку, Женю, Лену и Аню в купальниках. Две последних были лепшими подругами Валерии и дочками крупного милицейского начальства, на год младше меня.
— Ой, сейчас Витюша начнёт к нам приставать! — держа в руке стаканчик с наливкой, залилась смехом Женька.
— Держите карман шире, дамочки, — подмигнул я им всем. — Где остальные?
— В бассейн пошли.
— Так чего ждём?
— Тебя и того, что ты начнешь к нам приставать, — пристально посмотрела на меня Женя.
— Посмотрим на твоё поведение, Алмазик. Налейте мне полстаканчика, — я показал на бутыль с грушовицей.
«Еды просто завались, здесь можно три дня жрать и ещё останется», — констатировал, оглядывая разные вкусности.
— За встречу, милые леди! — провозгласил я тост.
— Ура, узнаем нашего Витьку, — засмеялись девушки.
Выпили.
— Зашибись. Теперь купаться, — объявил я и на волне энтузиазма хлопнул по довольно хорошей попке Евгению.
— Эй, без меня пьёте? — раздался удивленный голос Семёна.
Все повернули головы к нему, раздался взрыв смеха — Семён облачился в розовый халат и какую-то бежевую шляпу-ковбойку с вуалью от москитов.
— Новые тенденции в моде, — развёл он руками, спустившись.
— Быстро купаться! — снова объявил я, поскольку ощутил, что до бассейна можно и не дойти при таких делах.
Когда вывалились из сруба и повернули вправо, к бассейну, Лера прижалась ко мне и тихо спросила:
— Это что сейчас было с Женькой?
— А ты разве против? — улыбнулся я, желая её слегка потроллить.
— Знаешь, абсолютно, — вспыхнула она, но быстро сжала губы.
Перед одноэтажным бассейно-банным срубом горели фонари, дым благовоний был уже весьма приторный. Двери были открыты. Внутри сама площадка была выложены плиткой, а сам бассейн был пятнадцатиметровый и довольно глубокий, метра четыре.
Сашка, Игорь и Олег плескались.
— Мы все здесь не вместимся, — промолвила Лада.
— Никто не против, если я нырну бомбочкой? — спросил Семён и не дожидаясь ответа, скинул халат, шляпу, поднялся на бортик и плюхнулся в воду, обдав всех брызгами.
— Мы не против, дурачина! — крикнула Лерка.
В общем, я и сам с удовольствием прошёл к лестнице, спустился и сделав три круга.
Баня была в соседней комнате, там же был маленький бассейн с холодной водой. Парились с удовольствием, Сашка обрабатывал девчонок веничком до полного визга. Через полчаса послали Семёна за водкой и едой. Попарившись, травили байки, смеялись, при этом я ощущал себя приятно и даже бодро, в меру пьяным, несмотря на количество выпитого за день.
«Правильно говорят — банька голову проясняет!» — лежа на полке, раздумывал и наблюдал, как периодически Алмазова поглядывает на меня.
Около часа ночи, когда Семён, Олег, Лера, Лена и Аня решили пойти спать, она осталась.
Развалившись на полке с бутылкой красного вина в руке, которой он небрежно помахивал, Сашка травил анекдоты, все смеялись. Я смотрел, как Лада, лежа попкой кверху, нежно посматривает на него. Я же вспомнил, как тискал и мял эту классную попку в свой первый раз.
«Видимо, с её стороны это было определённое самопожертвование, долг старшей сестры, как в случае с Элиной и Стеллой. Хотя она осталась довольна», — догадался я вдруг, вспоминая мои с ней утехи. — «Спать ли мне с Элиной или ну его нафиг?»
— Дивизия у нас полного штата — одна из немногих сейчас в армии, а потому там попадаются такие уникумы, что просто держись. Даже в моём батальоне. Есть один ефрейтор, Малоротов, уссурийский казак, — неспешно рассказывал Сашка, — и привезли к нам четыре немецких броневика на обкатку, значит.
— Это каких? — зевнула Лада.
— Колесные «Бюссинг-Пума», с вращающейся башней и пушкой тридцать семь миллиметров, если это тебе о чём-то говорит, моя дорогая кузина, — Сашка сказал это весьма нежно и отхлебнул глоток вина.
— Говорит, конечно, — изящно мотнула она ножкой.
— Ну и что там, с этим ефрейтором? — лениво спросил Игорь, который уже полудремал, свесив ногу.
— У него во взводе тоже есть несколько земляков, и вот они стоят и спорят, что оно такое, эти броневики. И этот Малоротов говорит: «Херня это ваша сталь крупповская, даже на вид заметно, что халтурно делали. Вот смотрите…» — и со всей дури берёт и бьёт кулаком по боковому бронелисту.
— Захотел в лазарете отдохнуть… — начал Игорь, но Сашка перебил:
— Дослушай.
— Ну.
— Кулак остался цел, а вот на бронелисте появилась небольшая вмятина, что лично меня тогда весьма озадачило касательно качества немецкой брони. В итоге эти броневики наше министерство решило не закупать, а купили английские, но без пушек.
— Ну и правильно, — сказала Лада.
— А в первые дни, когда я только принял батальон, этот Малоротов получил наряд вне очереди и стоял в карауле, когда половина его взвода получила увольнительную и поехала в театр. Было часа два ночи, я как раз тогда решил обойти посты, поскольку мы хорошо поиграли в карты с офицерами и мне не спалось. Темно, холодно, подхожу я к контрольно-пропускному и наблюдаю, значит, диалог:
«- Кто идёт?» — сняв винтовку, орёт этот Малоротов.
«- Да мы это, земляк, мы!» — слышу ответ, а голоса знакомые.
«- Стоять, иначе сейчас стрелять буду! Пароль говори!»
«- Что, пароль? Эй, заканчивай свои шуточки, баран, мы это, свои!» — а голос уже испуганный — это фельдфебель Быков, я его уже узнал.
«- Какие свои?»
«- Ты сбреднил, Игнат? Я это и Петька! Приехали с города, с театра. Беньки разуй свои», — уже чуть ли не кричит ему фельдфебель.
«- Быстро говорите пароль, иначе стреляю!» — тоже орёт Малоротов.
«- Послушай, кретин, это же я, Быков! Ты совсем сбрендил? Винтовку опусти и проспись пойди — какой ещё пароль?» — начал впадать в панику фельдфебель.
— Тут уже мне пришлось вмешаться, хотя ситуация была интересная.
«- Что такое, ефрейтор?» — подошёл я и говорю ему.
«- Господин капитан, мне нужен пароль! Я знаю устав и хочу быть хорошим солдатом. Потому не имею права пропускать всяких сомнительных и посторонних лиц на территорию воинской части!» — говорит он мне.
— А Быков и второй стоят бледные как мел уже, и вдруг этот ефрейтор улыбается во всю рожу и самодовольно заявляет:
«- Господин капитан, а ведь испугались прохвосты!» — и ржёт так нагло.
«- Ах ты кусок немытой конской жопы, шутки тут шутить вздумал⁈» — набрасывается на него фельдфебель, мне приходится их разнимать.
«- И какой же у нас пароль?» — орёт Быков, всё ещё бледный.
«- Да мне откуда знать, если ты этого не знаешь⁈» — отвечает ему ефрейтор и снова ржёт.
Лада залилась смехом, я тоже посмеялся, очень живо себе всё это представив. Игорь уже храпел.
— В общем, с батальоном мне пришлось повозиться первое время, особенно с караульной службой. Но теперь считаемся лучшие в дивизии, хотя личный состав — те ещё прохвосты, особенно сверхсрочники, — закончил Сашка.
Посидели ещё минут двадцать, точнее полежали. Игорь храпел на полке, я решил идти спать.
— Спокойной ночи, я спатки! — многозначительно посмотрел на Ладу.
Она подмигнула мне.
— Завтра рано встаём, так что да, — ответил братец.
— Проще вообще не ложиться, — хихикнула Лада.
— Вы как хотите, но меня рубит, — зевая, я запахнул халат и надел шлепки.
Женька увязалась за мной.
— Так темно, холодно, и небо такое звёздное, — сказала она, когда мы вышли из банного сруба и направились в жилой.
«В принципе, а почему бы и нет? Она довольно миленькая и забавная, в конце концов, за одной партой сколько лет сидели», — неожиданно для себя подумал я.
— Пойдём на кухню, дернем по пятьдесят, согреемся, — предложил я.
— Знаешь, я бы хотела согреться другим способом, — многозначительно произнесла девушка.
— Жень…
Мы уже подошли к двери.
— Я знаю про твои отношения, Витюшка. Не претендую на руку и сердце, — заявила она.
— Эх, Алмазик, — у меня на миг перехватило дыхание. — А как же Лера?
— Ты у нас с ней общий. Сам понимаешь, какое время. Мы друг к другу не ревнуем, — став около двери, прошептала Женя.
— Мы же и не дружили особо…
— Я тебе не нравлюсь? — вздернула она бровь.
— Честно? — решил я слегка поиграть, сделав каменное лицо.
— Да, — выдохнула она.
— Нравишься, Алмазик, правда нравишься. Ты очень миленькая и прикольная.
— А ещё? — прошептала она и улыбнулась.
— Сексапильная, — я чуть навис над ней и провёл рукой по волосам, ещё влажным после бани.
— Тогда чего же ты ждёшь? — промурчала она.

----------

Глава 14

Я всё ещё колебался — конечно, Алмазик была девушкой в целом привлекательной, плотненько-сексапильной, но образ Анжелики уже превалировал в моём сердце — я совершенно ясно это понимал.
Опёрся ладонью о бревна строения и легонько поцеловал её в чуть пухленькие губы.
Женя вздохнула и ойкнула, будто от удара током, и обхватила своими нежными ладошками мою шею.
— Ещё!
Я положил руку на её талию и уже засосал более взросло, решительно.
Целовались мы так пару минут.
— Всегда хотела, чтобы ты меня ещё в восьмом классе так целовал, — томно прошептала девушка.
— Тогда я увлекался другими вещами, — улыбнулся я.
— Эх ты, глупыш, — нежно вымолвила Евгения.
— Кто мог знать, — усмехнулся я. — Идём на кухню, винца дернём⁈
— Да, а потом в твою комнату!
Тихонько отворив дверь, мы вошли. В большой гостиной свет был погашен, я чуть не зацепился бедром за угол стола.
Кое-как прошли в сторону кухни, там зажгли свет.
«Она очень милая и ладная, бедра приятно-полненькие, талия какая-никакая имеется, третий размер груди, личико очень милое, улыбка убойная», -новым взглядом я оценил одноклассницу.
— Женька, Женька! — сказал нежно.
— Витюшик мой дорогой, давай не тормози, — она прижалась ко мне и обняла.
Девушка была ниже меня ростом. Я провёл рукой по её голове, потом погладил спину и моя ладонь уперлась в её попку. Я всё ещё колебался — совсем немного, как-то по-детски.
— Выбирай вино, Евгения, — прошептал.
— Красное!
Она подошла к холодильнику, открыла его и извлекла пару бутылок. Я огляделся и потом подошёл к одному из столов — там был штопор.
— Надо взять сырка и колбаски, — сказал, открывая вино.
— Ну тогда держи, понесешь, — хихикнула Женя, вручая мне здоровенный поднос.
Она довольно быстро собрала приличное количество закусона, минеральную воду и бокалы. Погасив свет, мы тихо двинулись по лестнице на третий этаж, в мою комнату.
Когда поднялись, я постарался не шуметь, открывая дверь.
— Подержи! — аккуратно вручил наполненный поднос девушке.
Я вошёл, зажёг свет и пригласил Женьку, потом затворил дверь. Она поставила угощение на небольшой столик.
— Наконец-то мы одни, вдвоём, — промурлыкала она и подойдя, обняла меня.
«Это так трогательно, блин», — я даже немного растерялся от столь искреннего проявления чувств.
Ладони Евгении были на моей пояснице. Она прижалась ко мне.
Я погладил её по голове.
— Давай выпьем, — прошептал нежно.
Ситуация была слишком романтичная.
— Поухаживай, — промолвила Женя и нехотя отпустила меня.
Вино оказалось испанским. Я налил почти по полному бокалу — один протянул девушке. Мы чокнулись, с улыбочкой поглядели друг на друга и отхлебнули по глоточку.
— Ты в одном халате… — произнес я.
— Хочешь узнать, что под ним? — краем губ улыбнулась Евгения.
— Хочу, — кивнул я.
Женька, повернувшись ко мне спиной и элегантным движением поставив бокал на столик, расстегнула халат и неуловимым движением скинула его — тот лёг у её ног.
Я невольно залюбовался крепкой, круглой и аппетитеной попкой и сливочно-соблазнительными бедрами. Поставил свой бокал, сделал шаг к девушке и положил ладони на её плечи.
Она легонько вздохнула.
Я ощутил сладостное волнение. Чуть сжав свои ладони, поцеловал Женьку в шею.
— А-ахх, да-а, — прошептала она. — Согрей же меня…
— Это будет только массаж, Алмазочка, и не больше! — прошептал ей на ушко очень провокационно.
— Хоть что-нибудь, Витюшечка, — томно промурчала она и уперлась попкой мне в пах.
Шевелие под халатом у меня было уже конкретное, стояк наливался.
«Она славная, от неё апельсинами пахнет», — начала немножко кружиться голова.
Её светло-ореховые волосы, ниспадающие чуть ниже плеч, были немножко влажными.
— У тебя хорошая фигурка, Алмазик-кареглазик. Вижу, ты подсела на спорт, — положив руки на талию, я чуть хриплым голосом прошептал это ей на ушко.
Ощущал трепет её тела и ускоренное сердцебиение.
— Решила тебя дождаться и соблазнить, — на выдохе ответила она. — Разве плохая цель?
— Оказывается, ты целеустремлённая барышня, Алмазик, — я погладил её обнажённый животик и провёл языком по шее.
Томно-сладостный вздох был мне ответом.
«Она такая сексяшная, вот кто бы мог подумать», — голова у меня приятно кружилась, а поршень наливался желанием и силой.
Несколько раз я поцеловал её в шею, не обращая внимания на то, что останутся засосы. Евгения возбуждалась, это было видно.
— Ты такой нежный, оказывается, — прошептала она.
— Я могу быть очень разным, — ладонью хлопнул её по ягодице, потом чуть сжал.
Томный, полный страсти выдох был мне ответом.
— Да… Давай же, мой милый…
Я быстрым движением сбросил с себя халат — стояк уперся в бедро девушки. Подтолкнул её к постели — кушетка хоть и не была особо просторной, но порезвиться там можно было.
Евгения оказалась очень податливая — я развернул её и аккуратно взяв за талию, уложил на постель. Тепло её тела невероятно возбуждало. Я начал целовать её в губы и лицо — мелкими, жалящими поцелуями, а она обхватила руками мою шею.
Уже через пару минут я практически лежал на девушке, опираясь на руки. Целовал её в губы, ласкал шею, ладонями гладил и мял упругие сисечки.
Довольно неожиданно раздался стук. Женька неохотно ослабила объятия и чуть отпустила его.
— Кто это? — прошептала она.
Меня накрыла досада — понял, что дверь я-то не запер. Как раз повернул голову, когда она открылась и зажегся свет. Это была Валерия, завернутая в халат.
На несколько секунд она замерла.
— Что это здесь происходит? — её красивое личико выражало недоуменное удивление. — Вы… Вы что это делаете? — уже чуть более громко произнесла она.
— Не ори ты! — я быстро вскочил — как был, голый и со стояком, бросился к двери и закрыл её.
После этого чуть грубо подтолкнул кузину внутрь комнаты.
— Чего это ты врываешься вообще? — уставился я на неё.
— Я к тебе пришла… — пролепетала Лера и посмотрела на Женьку: — Ты времени не теряешь, я смотрю!
— Блин, подруга, ну ты прикалываешься⁈ — слегка растерялась Женька и прикрыла ладонями грудь.
— А ну успокоились, барышни! — властно сказал я. — Мы с Женей решили наверстать упущенное в школьные годы.
— Ничего себе! — окончательно обалдела Валерия.
«Она сонная, без макияжа. Такая хорошенькая», — мимоходом отметил я. — «Вот только врывается бесцеремонно в чужие комнаты».
— Лера — помолчи, ясно? Я тебе сказал, что с тобой я спать не буду! И с Лизой тоже не буду!
— Не будешь с Лизой? — в голосе кузины проявилось недоверчивое облегчение. — Но ведь я же приехала сюда…
— Лера, милая, успокойся! — я подошёл к ней и погладил по волосам, потом по щеке. — Иди спать, ладно?
— Спать? — она ошалело посмотрела на меня, потом на Женьку. — А вы тут будете трахаться, значит?
— Трахаться, ха-ха-ха, — развеселилась Алмазова.
— Да, именно это и будем делать — много и долго, — усмехнулся я.
— Ах ты распутный… — возмутилась Лера и как-то неуверенно замахнулась, то ли желая дать мне пощечину, то ли нет.
Я перехватил её руку — несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза.
— Алмазик-кареглазик, а что ты там говорила про ревности между вами? — повернул я голову к Женьке.
— Ну, ты у нас общий, вроде как, — неуверенно ответила она.
— Садись сюда, — взяв кузину за руку, я подвёл её к стулу и слегка грубо подтолкнул, чтобы она присела.
— Зачем это? — пролепетала она, но тем не менее послушно села.
— Будешь просто смотреть и молчать, кузина! Ясно? — я пострался сказать это строго.
— Ты издеваешься надо мной? Вот такой ты? — прошептала она потрясенно.
— Это для твоего же блага! Мы не должны заниматься сексом, пойми! Так нельзя!
— Лапа, просто посиди, пожалуйста, — томно произнесла Женька, обращаясь к подруге.
«Лапа? Лапочка, что ли?» — чуть не хмыкнул я.
— Вы… Как вы можете так обращаться со мной? — чуть ли не всхлипнула Валерия.
— Кузина, милая, всё это не более, чем обычный массаж, — заявил я, прикрыв ладонью стояк, на который она уставилась.
— Да, массаж после баньки, — подтвердила Женька.
— Ну хорошо, посмотрю я на ваш массаж! — немного рассердилась Лера.
В её голосе я уловил удивление, потрясение и недовольство.
— Массаж так массаж, — улыбнулся я и пошёл выключить свет.
Обнаженный, я вернулся, присел на край постели, чуть наклонился и прошептал на ушко Женьке:
— Давай её немного подразним. Я буду делать тебе массаж, Алмазик, а ты просто наслаждайся, ладно?
— Конечно, как скажешь! — страстно и заинтересованно прошептала девица.
— Зажги ночник над столом, кузина, — сказал я чуть менее строго, чем хотел.
Валерия, шумно выдохнув, поднялась и сделала, как сказано, потом села обратно. Это мне понравилось, и через несколько мгновений меня начало одолевать возбуждение, смешанное с легким мандражем. А ещё мне было немножко прохладно, а потому хотелось согреться.
По комнате разлился мягкий, темно-розовый свет.
— Я скучал по вам, девочки, по вам обеим, — произнес я слегка севшим голосом.
Так и сидя на краю постели, я начал нежно-плавными движениями гладить мягенький живот Женьки, рука которой уже гладила моё бедро и колено. Через полминуты она начала дышать более глубоко и громко. Я мягкими, круговыми движениями массировал её бедра, живот и груди, весьма упругие, потом прошелся от шеи обратно к бедрам, медленно и с нажимом.
Женя уже очень глубоко дышала, да и я ощущал, как член налился и желает ворваться в глубины. Краем глаза увидел, что кузина гладит своё бедро ладошкой.
Я продолжил ласкать тело и бёдра Жени — её реакция говорила о том, что она очень довольна.
— Так классно, Вик! Не останавливайся, это так хорошо, — томно произнесла она, когда я чуть сбавил темп.
— Какая ты любительница ласк и нежностей, — я провёл языком по её груди и поиграл языком с левым соском.
— О-а-ах…
Краем глаза поглядывая на Валерию, я продолжил нежные движения от груди к шее и обратно к бедрам. Через пару минут таких поглаживаний я взял её сиськи в свои ладони и начал аккуратно мять.
— Классный у тебя размер, Алмазик, — я и сам уже дышал чуть тяжело.
Про Женьку и говорить было нечеого — она изгибалась и постанывала.
— Не останавливайся, милый, и ладонями ниже, у меня там всё горит, — простонала она.
Лера придвинула стул к нашей кровати и дотронулась ладонью до моей спины.
— Эй… — вздрогнул я от неожиданности.
— Я так хочу, кузен! — нежно заявила сероглазая.
— Но не более, дорогая, и не долго, — ответил я.
Продолжил гладить живот Евгении, размашистыми движениями касаясь её бедёр, потом резко их сминая и похлопывая. Благодарные стоны были мне ответом. Я начал ласкать ладонью внутренюю сторону бедёр — с каждым мгновением там становилось всё жарче и мокрее.
— Поцелуй же меня скорее, ну скорее же, — томно простонала Евгения и погладила мою руку.
«Уже пора хорошо её отодрать, но ещё чуточку подразню», — стояк был уже каменный, однако я держал себя в руках.
Я навис над ней, опираясь на руку, и начал покрывать нежно-жалящими поцелуями её грудь, потом плечи и шею.
— Да-а, о-о, — Женька обхватила руками его шею. — Я чувствую твой жезл…
— Расставь шире ножки, сейчас будет ещё лучше, — прошетал ей, при этом мял ладонью её классные сисечки.
— Скорее, я сейчас растаю, — Евгения подрагивала всем телом и тяжело дышала.
Мой член давно уже стоял по полной и требовал ворваться в глубины немедленно.
Я приподнялся на локтях, левой ладонью провел ей между ног, вошёл в неё сначала одним пальчиком, потом двумя — её щелка была насколько мокрой и жаркой, настолько же и тугой.
— А ты ещё девочка-целочка? — я прошептал ей на ухо.
— И да, и нет, — страстно выдохнула девица.
— Это как? — я тем временем смазал её соками свой поршень, потом немного поводил головкой сверху вниз, ощущая её острое возбуждение.
«Блин, без резины как-то стрёмно», — пронеслась мысль.
— Ну, я сама себя ласкала и так получилось… — хихикнула Женька, притянула меня руками за плечи и начала целовать лицо.
«Ого, как страстно», — я ощутил, что моё собственное возбуждение достигло пика.
— Возьми же меня скорее, я так этого хочу, — тихо прошептала девушка, всё её тело трепетало.
Член стоял, как штык — держась из последних сил, я снова её засосал и начал медленно и осторожно проникать в её жаркую вульвочку, каждым сантиметров ощущая её реакцию и наслаждение.
— А-а-ах, — её томный стон был ответом.
Я сделал несколько медленных движений туда и обратно. Её щелочка была такой тугой и влажной, что у меня начало сносить крышку от кайфа.
Я понемногу начал ускорять движения, но на полную не входил — Женька имела «штучку» размера меньше среднего, и я старался себя сдерживать, чтобы не причинить ей боль.
— Да, да, — шептала она на каждое моё движение, подрагивая всем телом.
В таком очень нежном ритме я брал её несколько минут. Женька уже давно обняла мою шею и жарко, бесстыдно постанывала в ухо.
— Ещё, ещё, ещё… — требовала она.
Я с каждым толчком ускорял темп. Вскоре ощутил, что долго не продержусь в такой тугой и жаркой щелочке. Ещё через минуту моих довольно быстрых, неглубоких фрикций Женя резко впила ноготки мне в спину и тоненько, страстно вскрикнула, потом снова. По её телу пробежала волна, я ускорился ещё больше и начал в неё изливаться, хрипло рыча от удовольствия…
— Ну ничего себе вы кайфанули, — я пришёл в себя от голоса Валерии — в нём было восхищение и зависть. — Я тоже так хочу прямо сейчас!
— Подруга, поверь, это того стоит — такого я никогда не испытывала, — подала голос Евгения.
Я всем весом лежал на её мягеньком и горячем теле. Потом приподнялся и поцеловал её, а она начала гладить меня по спине.
— Конечно, будто уличная девка стонала и подмахивала, — снова промолвила Валерия.
Я повернул к ней голову — кузина, раскинувшись на стуле, распахнула халат и поглаживала себя. В мягко-розовом свете ночника её грудь смотрелась потрясающе.
— Успокойся, милая — если захочешь, то мы и тебе массаж сделаем, — сказал я.
— Хочу! — встрепенулась Лера.
— Просто массаж, без продолжения с моей стороны.
— Лучше так, чем никак, — покивала сероглазая и кокетливо изогнула поясницу, опершись ладонями на бедра.
— Но это чуть позже, а я пока передохну. Вина мне подайте, милые дамы, — шлепнув Женьку по бедру, показал ей на столик.
— Не хочу, — заулыбалась она.
— Живо, — я хлопнул её сильнее, поскольку хотелось прилечь.
Алмазова неохотно поднялась, кокетливо встала на цыпочки и потянулась, демонстрируя мне свою крепкую задницу и сочные бёдра.
«Будет совсем весело, если она залетит», — с запоздалым сожалением подумал я. — «Надеюсь, этого не произойдёт».
Пока Евгения наливала вино в бокал, я рассматривал полуобнаженную кузину — она была великолепна. Мы смотрели в глаза друг другу, её поза была очень кокетливой.
— Умеешь ты себя подать, дорогая кузина, — отдал я должное. — Ты обалденная.
— Так и есть — Лерунчик у нас самая стильная в академии, а ещё настоящий лидер, — подала голос Алмазова.
Через несколько секунд она поднесла мне бокал — я лёг полубоком и взял его.
— За тебя, прекрасный лидер! — отсалютовал Валерии — она заулыбалась. — А в чём это проявляется? — отпив треть бокала, поинтересовался я.
— Ну, э-э… — зарделась Валерия, однако Женька радостно перебила её:
— Лерочка у нас на факультете хочет организовать курсы феминистического просвещения для молодёжи!
— Чего, блин⁈ — я чуть не поперхнулся вином и вытаращился на кузину.

----------

Глава 15

Валерия на несколько секунд даже растерялась, но потом поправила волосы и машинальным движением немного запахнула халат.
— Да, а что здесь такого? — удивилась она.
— Так, ну-ка подробнее рассказывай, — сев прямо и прикрыв достоинство ладонью, потребовал я.
— Витюшик, ну чего ты пристал? — удивилась в свою очередь Женька.
— Помолчи, Алмазик! — взглянул я на неё. — Рассказывайте давайте, что там у вас за феминизм и чем вы в академии занимаетесь вместо учёбы?
Девушки переглянулись, Лера удивленно пожала плечами и ещё больше запахнула халат.
— А чего это ты такой грубый? — обиделась она.
«Надо осторожнее, мягче», — понял я.
— Ну, мне просто стало очень интересно — вы меня заинтриговали, — чуть криво улыбнулся я. — Алмазик, милая, налей ещё вина и подай сырка! — я допил и протянул бокал Женьке.
Та молча его взяла и пошла к столику.
— Лерунчик, ну рассказывай, — сказал я с обманчивой мягкостью, посмотрев кузине в глаза.
— Вит, ну особо нечего рассказывать, обычный феминизм, всякие акции хотим проводить, мероприятия будем устраивать, — взмахнула ладошкой Лера.
«Нихера себе — феминистические акции и мероприятия. Что происходит? Чем они тут занимаются вообще, в нашем родовом гнезде?» — я постарался взять себя в руки.
Алмазова подошла и с улыбкой протянула мне бокал и кусочки чыра и колбасы, ещё один бокал — Лерке.
— Я не хочу…
— Давай выпьем, кузина, — произнес я.
— Да, давай, — поддержала его Женька. — За нас всех! — она засмеялась.
Чокнулись и выпили.
— Алмазочка, садись рядом, — я хлопнул по кровати левее себя. — Будем Лерочку слушать и целоваться.
— Оу, класс! — радостно пискнула Женька и быстренько уселась со мной рядом.
— Ты мне массаж обещал, — слегка обиженно протянула Лера.
— Вот поболтаем, а тогда и о массаже речь зайдёт, — я подмигнул ей. — Так что там у вас за мероприятия, девочки?
Алмазова поставила свой пустой бокал на пол, приобняла меня за поясницу и уткнулась щекой в плечо. Она хотела ладонью поиграть с членом, но я нежно-игриво хлопнул её по руке.
— Ну, разные, — неуверенно ответила кузина.
— Лерунчик — быстрее расскажешь, быстрее к массажу перейдём, — улыбнулся ей.
Через пару секунд снова пришлось пресечь попытку Женьки добраться до моего хозяйства.
— Леруська, ну расскажи, ты же лидер и организатор, — игриво заявила Алмазова.
Я приобнял её за талию и прижал к себе, она засмеялась. Кузина смотрела на нас.
— Ну ладно, уговорили, — наконец, махнула она рукой. — Короче говоря, мы с Женькой и ещё с некоторыми девочками у нас на факультете пропагандируем идеи феминизма и равноправия.
«Бляха, какое равноправие, в чью пользу? Здесь существуют законы о принудительном браке — какого равноправия им, женщинам, ещё не хватает⁈» — прибалдел я.
— Э-э, равноправия? — переспросил обманчиво мягко.
— Конечно, — засмеялась Женя. — Мы должны иметь равные права с мужчинами.
Я пристально посмотрел на неё.
— А что, нет? — удивилась Алмазова.
— Женя, есть некоторые законы, благодаря которым ты можешь женить на себе достаточно многих парней. Какоё ещё равноправие вам нужно, девочки? — сдерживаясь, спросил я. — В армии женщинам служить можно, в милиции.
— Кузен, это всё совсем не то, — усмехнувшись, сказала Лера. — Вот если бы мы могли женить на себе всех, кого мы захотим, вот тогда да, другое было бы дело!
— Ничего себе равноправие! — прозрел я. — Губа у тебя не дура, кузина. Не ожидал от тебя подобных воззрений!
— В смысле? — удивилась она.
— В коромысле, Лера! Если бы вы, девочки с высоким кэфом, могли бы женить на себе всех, кого захотите, вы бы самые первые схлестнулись друг с другом.
— Почему это?
— На всех вас не хватит достойных кандидатур, — ухмыльнулся я.
— Нам нужны конкретные кандидатуры, — улыбнулась Валерия и закинула ногу на ногу, демонстрируя мне своё великолепное бедро.
— Это не меняет суть всех этих феминистических глупостей.
— Не понимаю тебя, — кокетливо улыбнулась кузина.
— Вот представим — есть такой закон, как ты хочешь, да? Допустим, вот захочешь ты меня на себе женить, а ещё Лиза и Женька захотят. И как быть?
— Как? Просто — женишься на мне, — пожала плечами Лера.
— Почему это? — удивилась Женя. — У меня больше прав!
— Это ещё каких? — Валерия уставилась на неё.
— А ну тихо! — я довольно сильно хлопнул по бедру Женьку. — Теперь вы понимаете, что сами себе создаёте проблемы такими взглядами?
— Я бы так не сказала, Витюшик, поскольку ты однозначно выбрал бы меня, — заявила Алмазова.
«Бля, женская логика во всей её красоте. Легко не будет», — понял я, однако уже начал заводиться.
— Вы, девочки, мыслите очень узко, эгоистично и во вред самим себе! — заявил я веско.
— Че-его? — девушки переглянулись.
— Так, чтобы у нас получился разговор по существу, я сейчас лягу на живот, а вы будете делать мне массаж спины и отвечать на мои вопросы. Ясно?
— Но… — покачала головой Лера.
— Вам ясно?
— Да, как скажешь, — погладила его Женька.
— Вина мне ещё налей, зая, — велел ей.
«Бухаю и не пьянею, хорошее винище».
Пока Алмазова пошла к столу, я поудобнее разлегся на кровати.
— Подвинь стул и поставь бокал туда. И массаж начинайте, — произнес я.
— Раскомандовался, — усмехнулась Евгения.
— С вами, феминистками, только так и надо, — ответил чуть строго.
— Это ещё почему? — поинтересовалась Лера.
Краем глаза я видел, как она скинула халат и осталась в одних трусиках, присев на край кровати. Через пару секунд я почувствовал прикосновение её ладони к пояснице.
— Вас, девушек, больше рождается — это уже тревожный факт, а вы ещё и усугубляете ситуацию своим феминизмом, — промолвил, прикрыв глаза.
Женька тем временем залезла на кровать и оседлала моё правое бедро — было очень приятно. Обе они засмеялись в ответ на мои слова.
— Я вот совсем не ожидала, кузен, что ты — такой махровый реакционер! — отсмеявшись, произнесла Лера.
«Реакционер по отношению к чему, к феминизму⁈ Здесь такой аргумент не канает, поскольку никакая это не реакция, а вполне нормальные и правильные взгляды», — как-то разозлённо подумал я.
Евгения начала гладить мои ягодицы и поясницу, Лера — бедро, но лениво.
— Аргументируй, сестрица, — потребовал я.
— Тут и аргументировать нечего, — она чуть сжала мою левую икру, — поскольку даже через несколько десятков лет после появления магии, ещё в восьмидесятые, кузен, девушкам внушали, что надо иметь детей, что аборты вредны и опасны, что надо заключать брак и сохранять семью в любых обстоятельствах.
— Ну, и с чем ты здесь хочешь поспорить? — усмехнулся я.
Приподнявшись на локте, отхлебнул глоток вина, потом взбил подушку и лег поудобнее.
— Вот, ты типичный реакционер, — констатировала Лера. — Разве я не права?
— Нет!
— Права, — сказала Женька, которая мягкими движениями массировала нижнюю часть моей спины. — Ты против абортов, Вик?
Я на несколько секунд растерялся — не сказать, что я был и в своём мире каким-то твердолобым сторонником семейных ценностей, но всё же в целом придерживался вполне консервативных взглядов на отношения.
— Ну, нет, но в ситуации, когда рождаемость мальчиков с каждым годом уменьшается, многие аборты необоснованны, — ответил я.
— Ого, так ты у нас патриархальный деспот! — засмеялась Алмазова и через пару секунд я вздрогнул — она провела языком по моей лопатке, а Лера сжала ягодицу.
— А мы и не знали — да, Женечка? Вот какой у меня кузен, оказывается!
«Они мне тут весь мозг вынесут вдвоём. Надо с ними построже», — наслаждаясь прикосновениями четырех ладоней, подумал я.
— Наверно, он считает, что женщины должны только рожать и стоять возле плиты, а отцам семейства позволено всё, — дополнила её Алмазова.
— Я так не считаю. Это вы придумали какую-то ерунду и приписываете мне, — ответил я.
— Аборты тебе не нравятся, брак по выбору девушки тебе тоже не нравится — ты типичный патриархальный реакционер, Витюша, — промурлыкала Лера. — Против такого мы и будем бороться!
— Браки по принуждению мне не нравятся и как депутат я добьюсь их отмены!
Девушки громко засмеялись, Женька распласталась на моей спине всем телом — ощутил, как подрагивает её грудь.
— Эй, полегче, — мне было приятно, но она была далеко не Дюймовочка.
— Не надорвись смотри, кузен, — сквозь смех сказала Валерия.
«А она та ещё язва, тихая-нежная, а конкретно и чисто по-женски вздрочнуть умеет. Хотя чему удивляться — она же сестра интриганки Лады».
— Ты сомневаешься, что мне это по силам, дорогая?
— Я вообще сомневаюсь, что ты округ выиграешь, — заливаясь смехом, ответила Лера.
Я только хотел вспылить и развернуться, но в последний момент понял, что она в общем-то и права, а ещё она умело меня подначивает.
— Ах ты язвочка, — засмеялся. — Не веришь в мои политические таланты?
— Верю точно так, как ты веришь в мои организаторские, — произнесла Лера, и я уловил в её интонациях вызов.
«Ах, вот оно что — тщеславие. Ах ты ж Лерочек!»
Несколько секунд помолчав, я снова приподнялся на локте и отпил глоточек вина.
— Я верю в вас обеих, мои красавицы, вот только не знаю, чем именно вы занимаетесь и какие конкретно задачи вам по силам, — обманчиво-примирительно произнес я.
— Так мы и поверили, — сказала Женька и начала довольно жестко массировать мою спину.
— Нежнее, Алмазик, — вынужден я был сказать. — Рассказывайте, что у вас там и как. Может, я буду приятно удивлён!
Услышал, как девушки о чём-то шепчутся несколько секунд.
— Мы планируем продвигать идеи социального феминизма сначала у нас на факультете, а потом и во всей академии, — произнесла Лера.
— Во-первых, они и так известны всем, кому не лень… — начал я, но кузина перебила:
— Братец, вот поверь, ты очень глубоко заблуждаешься! Наше общество значительно более забитое и патриархальное, чем можно бы подумать. Это касается даже учащихся нашей Академии Пепеляева.
— Ну ладно, допустим, — согласился я. — И что вы будете делать?
— Активно продвигать идеи социального феминизма уже в новом учебном сезоне, — засмеялась Женька.
— Массаж продолжай, — хмыкнул я. — И как же конкретно вы их продвинете, девочки?
— Мы организуем разные мероприятия, — немного неуверенно промолвила Валерия.
«Ага, сами толком не знают, как и что делать и зачем им вообще это надо», — с удовлетворением подумал я.
— Типа?
— Ну, в сентябре будет два семинара и большая студенческая конференция, мы пригласим представителей всех высших учебных заведений города, — ещё более неуверенно ответила Лера.
— Кузина моя милая, это весьма неплохой план, — я подбодрил её. — Учитывая, что дядя Алмазика — ректор академии, то административных препятствий не будет.
— Ну ещё бы, — засмеялась Женя и начала привставать с моей ноги.
— Ты куда?
— Вина хочу и ладошки уже устали — я не рабыня, знаешь ли, — ответила она со смешком.
— Лера, и этого мероприятия хватит? — вопрос я адресовал кузине.
— Вит, это только начало! — пылко ответила девушка.
— Тебе налить вина, Леруш? — предложила Алмазова.
— Да, пожалуйста. Вит, — провела пальчиками мне по спине и продолжила отвечать на вопрос Лера, — короче, если городская конференция пройдёт удачно, то мы пригласим лекторов из других городов или известных организаций.
— Например? — лениво поинтересовался я, балдея от её прикосновений.
— Ну, есть Елизавета Керенская, очень известный борец за права женщин в нашей стране…
Я еле-еле сдержался, чтобы не подскочить как ужаленный и не выругаться.
«Она меня сейчас намеренно задрачивает или реально всё это хочет провернуть? Как к этому относятся Лада, Алёна, отец, в конце концов⁈ Что у нас в Омске за херня происходит — какой, кобыле в трещину, социальный феминизм? Ладно ещё Москва или Питер, но тут⁈»
— Слышал о такой, да, — процедил сквозь зубы, приподнялся и отпил вино.
— Она выступает с концертами, и мы с Женей и другими девочками подумали, что было бы неплохо пригласить её сначала на лекцию, а потом устроить концерт в «Харбине».
«Давненько я там не был», — вспомнил я про этот самый дорогой в городе клуб, чем-то похожий на «Эскрайм», но менее пафосный.
— Концерт, — промолвил я. — Да, очень перспективная тема.
«Пусть только молятся, чтобы меня не было в это время в городе. Хотя я изыщу время и прилечу ради такого дела», — со злостью подумал я.
— Правда? — ободрилась Лера. — Было бы классно, если бы и ты, и Лизка были в этот момент в городе.
— Лиза? — переспросил я.
— Ну да. Ты же её знаешь — она вся такая патриархальная, семейная, скромняшка, пропитана всеми этими взглядами про добропорядочный брак, любовь-морковь и тому подобное.
«Вот Лизу я не позволю ей испортить!» — твердо решил я. — «Хотя и Лерка ничем ещё не испорчена, просто забивает себе голову херней от скуки и отсутствия отношений».
— Вроде это плохо, — хмыкнул.
— Нет, это хорошо, но она уж слишком патриархально смотрит на мир.
— И это надо исправить! — послышался веселый голос Женьки.
— Алмазик, ты за собой лучше следи, а не за Лизой, — сказал я чуть более нервно, чем хотел.
Женька ничего не ответила.
— В общем, если лекция и концерт будут успешными, дальше мы будем создавать межакадемические студенческие группы и проводить еженедельные обсуждения новостей, — продолжила рассказывать Лера.
«Похоже на вполне осмысленный план. Она действительно неплохой организатор», — с тревогой констатировал я.
— Помассируй плечи, милая, — произнес я нежно.
— Конечно, — Лера почти сразу переместила свои ладошки туда.
— И зачем тебе вообще этим заниматься?
— Мне нравится общественная работа.
Евгения в это время снова начала залазить на кровать и придавила мне икроножную мышцу.
— Женя, епт! — я чуть не выматерился.
— Ну прости, — она сразу же начала гладить ногу ладонями.
— Тоже хочешь в политику, кузина?
— Кто знает, может быть, — засмеялась Лера. — Я хочу целоваться, а ещё ты обещал мне массаж!
— Вот когда расскажете мне всё, тогда и будет, а пока работайте, барышни, — я решил узнать как можно больше сейчас.
— Дальше мы будем организовывать феминистические шествия и митинги на территории нашей академии и в центральном городском парке, — массируя плечи, продолжила говорить Лера.
— Хм, умно, — буркнул я. — Серьёзный план.
— Потом создадим уже нашу организацию и попросим включить в учебную программу наши идеи. Блин, я уже устала, делайте мне теперь массаж, — капризно промолвила Лера.
— Скоро будет. Зачем включать это в учебную программу? — я подбодрил её вопросом.
— Чтобы увеличить осведомленность людей о идеях социального феминизма, чтобы вызвать широкую общественную дискуссию и уважительный диалог, — немного устало ответила кузина.
«Что-то это непонятное, похоже на какой-то план, вот только откуда Лерка и Женька всё это выдумали? Надо это выяснить, просто так такие мысли в голову девушкам не приходят!»
Несколько минут я лежал молча, наслаждаясь прикосновениями девушек.
— Теперь пришла очередь делать массаж Лерочке, — провозгласил я.
— Ой, наконец-то, — пропищала кузина.
— А мне? — удивилась Женька.
— А у тебя секс уже был, — усмехнулся я.
— Ага, так что давай, — услышал я реплику Леры и как кто-то из них кого-то хлопнул по ляжке.
— Халат мне подайте…
Выпили ещё немного вина.
Минуты через три Валерия, облаченная в одни только черные трусики, лежала спиной и попкой кверху.
— Ты секси, кузина — фигурка очень классная, — искренне восхитился я.
— Вот я здесь, вся твоя — не упусти момент, — промурлыкала в ответ Лера.
— Нет, ты же знаешь, зая. А вот массаж мы тебе с Женечкой сейчас такой сделаем, что будешь в восторге!
— Мне бы кто сделал, — капризно промолвила Алмазова.
— Женя, я тебя ещё раз оттрахаю, если будешь хорошей девочкой, — прошептал ей на ушко.
Она покивала и засмеялась.
Поудобнее сев на краю кушетки, я начал нежно гладить спину Валерии и касаться её попки. Через пару минут увлекся этим делом.
Кузина с удовольствием реагировала на мои прикосновения и выглядела очень довольной.
— Лерочек, милая, ты и правда классный организатор! — промолвил я. — Неужели ты сама придумала этот план?
— Мы нашли его на одном классном форуме, — не дав Валерии ответить, выпалила Женька, которая лениво гладила её икры.
«Ага, вот оно что», — я совсем не удивился.
— Какие вы умницы. И на каком же?

----------

Глава 16

— Блин, я не помню, у меня где-то в телефоне остался вроде как, — придвинулась ко мне Женя. — На каком, Лер?
— Какой-то немецкий, но там было на русском, — томно ответила Валерия. — Поцелуй меня, милый!
«Становится всё более интересно!» — я стал чуть более активно гладить и массировать спину и ягодицы кузины.
— Мне так хорошо, — через несколько минут промурчала она довольным голосом.
Я кивком показал Женьке, чтобы она гладила её бедра.
Вдвоём минут за семь мы довели Валерию практически до экстаза — она стонала, выгибала поясницу и потекла — я пару раз провёл рукой по её трусикам между ног.
«Она весьма горячая и страстная девочка. Повезёт её будущему партнеру», — подумал я.
— Сексуальная революция прямо сейчас и в нашей постели, — заявила Женька.
— Чего⁉ — удивился я, не переставая гладить кузину.
— Девушка должна быть свободная, счастливая и раскованная, — засмеялась Алмазова.
— Да-а, — простонала Лера.
Я уже понял, что и в этом мире у девушек заморочек и хотелок было никак не меньше, чем в моей собственной реальности. Если не больше.
— Ага. И больше она ничего никому не должна, да? — съязвил я.
— Именно, Вит! — нежно толкнула меня в плечо Женька.
«Надо отучать их от этой тупопездной философии. Хотя у меня уже есть Анжелика — её бы отучить, не говоря уже про Арину!» — вспомнил я.
— Ты революционерка, я смотрю.
— Э, нет, — удивилась Алмазова. — Это я образно.
— Я хочу целоваться, — томно промолвила Валерия.
— Ну переворачивайся, значит, — я шлепнул её по ягодице.
Кузина с томным стоном перевернулась и чуть изогнула спину, демонстрируя свою классную грудь. Сисечки размера третьего с половиной мне очень понравились. Я не удержался и провёл языком по левой и поиграл губами с соском.
— Ох, да, Вит, не останавливайся, — простонала она.
— Ты такая секси, Лерунчик. Хотел бы я тебя трахнуть…
— Так сделай это! — она погладила мою голову.
— Нет, я не могу — ты же знаешь, моя дорогая!
Не давая ей возразить, я чуть приподнялся и впился поцелуем в её губы.
«Блин, она же моя кузина, так нельзя», — пульсировала мысль.
Валерия обхватила мою шею обеими руками и весьма активно работала языком, не давая мне передохнуть. Пришлось постараться, прежде чем я вырвался из плена её сладкого поцелуя.
— Эй, ну куда же ты? — прошептала она.
— Лера, ещё немного массажа и спатки, — прохрипел я, поскольку осознал, что игра может зайти слишком далеко.
— Ты не можешь меня так оставить, я вся горю!
— Закрой глаза и наслаждайся массажем, милая, — ответил я.
Кивком показал Женьке, чтобы та гладила её живот и бедра, а сам продолжил легонько мять груди сероглазой лапочки…
Довольно неожиданно раздался стук в дверь. Я только успел обернуться, как вошла Лада.
— Опа, а что это здесь происходит, господа и дамы? — спросила она слегка обалдевшим голосом и через несколько секунд зажгла свет, нащупав выключатель.
— Мы просто отдыхаем, — у меня пересохло в горле.
Валерия быстро села на край кровати и закрыла грудь руками.
— Младшая! Ты что, обалдела? Почему ты не в своей комнате и я должна тебя ходить искать? — с раздражением вымолвила Лада.
— Лада, мы… Просто… — растерялась Лера и сильно покраснела.
— Это просто массаж и поцелуи, не больше, — заявил я, при этом голос чуть срывался.
— Не зли меня, распутник! — помахала пальцем Лада. — А ну быстро убралась в свою комнату, — посмотрела она на Леру.
Сероглазая бодренько вскочила, подняла с пола халат, накинула и буквально юркнула мимо разозлённой старшей сестры.
— Ты что мне обещал, а? — строго вопросила она, глядя на меня.
— Лежи молча, — прошептал я Женьке, потом дотянулся до своего халата, накинул и поднялся.
Блондинка тяжело смотрела на меня.
— Честное слово — мы развлекаемся с Женей, а Лера пришла неожиданно, вот как ты! Я бы всё равно не стал с ней трахаться, — пылко зашептал я, подойдя к кузине.
Заметил засосы на её шее, да и уловил какой-то запах страсти и секса.
— Я тебе не верю!
— Лада, честно! Спроси и у Женьки, и у самой Леры. Да, я лапал её и мы целовались, но не более того. Я даже благодарен, что ты пришла! — постарался говорить убедительно.
— Ты играешь с огнем, Виктор!
— Ты и сама не чужда запретной страсти, дорогая кузина. Я же вас с Сашкой не осуждаю, — ещё чуть приблизившись, совсем тихо прошептал я.
— Что⁈ Но… Откуда знаешь? — сразу же понизила голос блондинка.
— Да видно всё по вам. На самом деле я рад за вас и даю тебе слово, что Леру я соблазнять не собирался и не собираюсь!
— Ну ладно, верю, — сказал Лада громко. — Скоро утро, ты б поспал, раз мы на кабана собрались!
— Не, мы с Женькой спать уже не будем, — усмехнулся я.
— Ну как знаете, — кивнула Лада, развернулась и вышла из комнаты.
«Бедная Лерочек — у неё в трусиках потоп и пожар, а тут врывается сестра и портит весь момент. Думаю, что не скоро ей захочется с кем-нибудь уединиться. С другой стороны — Лада меня очень выручила, сильно далеко зашёл этот флирт», — вздохнул я.
— Женька, ты идешь спать? — повернулся я к девице.
— Нет. Ты мне кое-что обещал! — со смешком ответила она.
— Я и не против, Алмазик. Ты телефон с собой брала?
— Ну да, в сумочке лежит, а что?
— Тащи давай сюда, хочу глянуть кое-что!
— Вит, ты на приколе? — удивилась Женя.
— Кареглазик-Алмазик, давай скорее, говорю — надо! — усмехнулся я.
Подошёл к кровати и протянул Женьке её халат.
— Зачем? — девушка была недовольна.
— Ну надо, зая. Давай быстрее.
— Блин, ну хорошо, — сдалась Алмазова и нехотя слезла с кровати.
Когда она вышла из комнаты, я подошёл к столику и плеснул себе вина — от второй бутылки осталось меньше половины.
«Да, Сашка и Лада — как давно у них это всё, с ранних лет, наверно⁈ Как и у меня с Лизой и Леркой, видимо. Хрен его знает, может, поженятся когда-нибудь, но они явно друг на друга залипли давно», — раздумывал я.
Вино под сыр с колбаской взбодрило меня — ощутил острое желание оттрахать Женьку. Конечно, она не была такой красоткой, как Анжелика или Арина, но всё равно довольно симпатичная, веселая и забавная, с темпераментом. Я поймал себя на мысли, что останься я в Омске, наверняка бы с ней плотно закружил.
Из раздумий меня вывело возвращение Женьки — она тихо отворила дверь и вошла, столь же тихо прикрыв.
— Вот, — помахала она ладонью, в которой был смартфон.
— Ух, Алмазочка, молодец! — я подошёл к ней, приобнял за талию и поцеловал.
Для неё это было немного неожиданно, потому она вздрогнула.
— Какой ты нежный, оказывается. Никогда бы не подумала, — прошептала она довольно.
— Давай в постельку, — я хлопнул её по шикарной заднице.
— Я же только за!
Мы сбросили свои халаты на пол, я пропустил её и улегся с краю.
— Целуй меня и бери, — томно промурчала Алмазова.
— Подожди, одноклассница моя дорогая — давай-ка мы кое-что посмотрим! — я попытался взять смартфон, но Женька убрала руку.
— Эй, потом этой хренью будешь заниматься и смотреть. Я хочу секс.
— Скоро будет. Я пока почитаю, а ты мне массаж делай, — мне удалось поймать её руку.
— Ну ладно, — она сдалась. — Мне бы кто сделал!
— Какой у тебя уровень?
— Пятый. Отец сказал, что когда закончу академию, подарит шестой, — вздохнула девушка.
— Тоже правильно, нечего тебя сильно баловать.
Женька затряслась от смеха.
«Нихрена себе — половина четвертого утра. Поспал, называется», — посмотрел я время.
— Женечка, у тебя сохранился здесь этот форум ваш феминистический?
— Наверно, поищи в закладках, папка называется «Учёба», — Женя гладила ладонью мой живот, а голову уткнула в плечо.
К здешним браузерам я до сих пор не привык и был уверен, что привыкну ещё не скоро. Нужную папку я нашёл минуты через три лазания, при этом Евгения постоянно отвлекала и небезуспешно пыталась возбудить.
— Ага, вот, — промолвил я.
— Что? — Женька поцеловала моё плечо.
— Грузится этот форум… Ага, нихрена себе!
Форум оказался весьма и весьма интересный — он принадлежал Европейскому Объединению Феминисток и велся на нескольких языках. Больше всего материалов было на немецком, но я нашёл и русскоязычный раздел.
— Говоришь, случайно нашли? — спросил я слегка разозлённо.
— Ну да, — зевнула Женя. — Возьми меня, милый…
— Ты сначала ротиком поработай, — ответил я, желая её чем-то занять, поскольку вошёл в тему и материал там был очень интересный.
— Ну ладно, — промурлыкала Алмазова. — Только я спешить не буду, чтобы ты сам захотел меня взять…
Она приподнялась и начала целовать мои соски, а ладонью гладить бедро.
— Умничка, — мне сразу начали нравиться её действия.
Взгляд остановился на теме «Методика продвижения идей феминизма в учебных заведениях».
Я нажал, тема начала загружаться.
Женька тем временем медленно спускалась вниз, целуя почти каждую клеточку моей груди и живота. Дышала она тяжело и глубоко.
Я погладил её по голове и оставил ладонь на шее.
Тема загрузилась, я начал читать.
'Продвижение идей социального феминизма в академических учебных заведений.
Для эффективной пропаганды необходимо строго и последовательно выполнять следующие пункты, разработанные на основе многолетнего опыта продвижения идей соцфема в Германии:
1. Проводить следующие мероприятия: семинары, панельные дискуссии и конференции по феминистическим вопросам, приглашать спикеров из различных феминистских организаций для участия и обмена опытом.
2. Способствовать созданию феминистических студенческих групп и клубов на территории студенческих городков (кампусов), чтобы предоставить студентам место для обсуждения и изучения идей феминизма.
3. Предлагать курсы феминистических исследований и поощрять студентов записываться на них в рамках своей учебной программы.
4. Организовывать феминистические протесты и демонстрации на территории студенческого городка, такие как марши и митинги, для повышения осведомленности о целях феминистических активистов.
5. Сотрудничать с местными и национальными феминистическими организациями, чтобы проводить свои кампании в кампусах учебных заведений и поощрять участие студентов обоего пола.
6. Использовать современные методы коммуникации для продвижения идеалов социального феминизма и создания сообщества единомышленников.
7. Поощрять профессоров и преподавателей интегрировать феминистические концепции в свои учебные программы и исследования.
8. Выступать за включение феминистических взглядов во все аспекты жизни учебного заведения, от студенческих организаций до академических факультетов.
9. Проводить показы феминистических фильмов, художественные выставки и художественные акции для повышения осведомленности и стимулирования дискуссий по проблемам феминизма.
10. Поощрять уважительный диалог и обсуждение различных вопросов с противниками социального феминизма на территории учебного заведения или городка (кампуса), чтобы повысить осведомленность студентов о важности для женщин гендерного равенства'.
Женя особенно нежно провела языком по животу, её лицо было уже напротив моего поршня.
— Давай, милая, у тебя шикарно получается, — промолвил я и потрепал её волосы.
«Нихера себе методика. Это же целый заговор — бери и делай всё по пунктам. Надо обязательно поговорить об этом с Ладой, иначе эти две дурочки наделают тут делов со своим ебучим феминизмом», — я совершенно ясно это осознал.
Следующая тема была не менее интересная. Наслаждаясь ласками Женьки, я погрузился в чтение.
'Как правильно организовать феминистическую демонстрацию в колледже, университете и кампусе?
На что активистам следует обратить первостепенное внимание?
1. Определите цель. Прежде чем организовывать феминистическую демонстрацию в колледже, университете и кампусе, важно определить цель демонстрации. Это поможет вам сосредоточиться на конкретных вопросах, которые необходимо решить в ходе мероприятия. Например, демонстрация может быть направлена на повышение осведомленности о проблемах женщин в кампусе, поддержку и продвижение гендерного равенства или протест против патриархальных сексистских практик, в том числе магических.
2. Создайте команду. Для организации феминистической демонстрации в колледже, университете и кампусе вам потребуется команда людей, преданных делу социального феминизма. Соберите единомышленников, чтобы сформировать комитет по планированию, который поможет вам координировать мероприятия, разрабатывать материалы и рекламировать мероприятие.
3. Определите главную концепцию и цель. Эффективная коммуникация в форме плакатов, листовок, слоганов должна быть разработана с особой тщательностью. Концептуальное сообщение должно быть четко сформулировано и должно правдиво отражать основную реальность патриархального угнетения и недостаточных прав женщин. Цель должна быть достаточно ясной, чтобы дать четкий положительный вывод о том, что социальный феминизм — естественный выбор любого нормального современного человека.
4. Получите все необходимые разрешения. Прежде чем организовать феминистическую демонстрацию в колледже, университете и кампусе, важно получить все необходимые разрешения от администрации учебного заведения и правоохранительных органов, чтобы гарантировать, что мероприятие пройдет гладко и безопасно.
5. Организуйте лекторов с хорошей репутацией. При организации феминистической демонстрации в колледже, университете и кампусе наличие лекторов, у которых есть заслуживающая доверия платформа, всегда помогает зажечь огонь и донести голос феминизма до сердец. Ищите академиков, видных деятелей или активистов, которые могут говорить на темы и вдохновлять массы присоединиться к Движению Социального Феминизма.
6. Обратитесь к средствам массовой информации. Чтобы сообщение достигло максимального числа людей, обратитесь к местным средствам массовой информации для продвижения мероприятия. Печатные и электронные источники можно оптимизировать для распространения информации и охвата более широкой аудитории.
7. Соберите средства, поскольку демонстрация требует ресурсов. Объединитесь с администрацией учебного заведения, студенческим союзом и другими организациями, чтобы собрать средства, которые помогут вам в проведении мероприятий.
8. Распространяйте информацию. Используйте сарафанное радио, физические плакаты, листовки, чтобы достучаться до масс. Очень важно, чтобы на демонстрации присутствовало как можно больше людей.
9. Предоставьте необходимую информацию. Участники должны быть кратко проинформированы о том, чего ожидать, где собираться и как они могут внести свой вклад. Правильная информация может помочь охватить мероприятие и оказать максимальное влияние.
10. Демонстрации феминисток в учебных заведениях и кампусах являются жизненно важным инструментом для повышения осведомленности, внесения изменений и разрыва патриархальных оков. Поэтому всегда следите за тем, чтобы мероприятие проходило благоразумно и безопасно.
В процессе завоевания вами сначала общественного, а потом и политического влияния, неизбежно возникнут проблемы ведения дискуссий как просто с оппонентами, так и с убежденными врагами идей социального феминизма.
Как правильно спорить с противниками социального феминизма и гендерного равенства в колледжах, университетах и кампусах? Какие аргументы могут их убедить?
Спорить с противниками социального феминизма и гендерного равенства может быть сложно, но есть несколько ключевых стратегий, которые вы можете использовать, чтобы донести свою точку зрения:
1. Сосредоточьтесь на фактах. Представляя свои аргументы, убедитесь, что вы основываете свои заявления на доказательствах и фактах. Используйте статистику, исследования и другие данные для подтверждения своих утверждений.
2. Используйте конкретные примеры: личные истории и анекдоты могут стать мощным инструментом убеждения скептика. Приведите конкретные примеры гендерного неравенства и патриархального угнетения, с которыми вы лично или другие сталкивались или наблюдали.
3. Избегайте использования конфронтационного языка: вместо того, чтобы нападать на человека или группу, с которыми вы спорите, постарайтесь сформулировать свой аргумент таким образом, чтобы он сосредоточился на рассматриваемой проблеме. Ведите разговор вежливо и уважительно.
4. Подчеркните преимущества социального феминизма: подчеркните, как движение к ещё большему гендерному равенству может принести пользу всем. Например, больший гендерный баланс в пользу женщин на руководящих должностях может привести к лучшему принятию решений и улучшению результатов. Или обратите внимание оппонента, что любая женщина является более эффективным магом и значительно лучше способна использовать свой потенциал, чем погрязшие в патриархальных заблуждениях мужчины.
5. Будьте терпеливы: помните, что изменение чьих-то глубоко укоренившихся убеждений требует времени. Маловероятно, что вы сможете изменить мнение оппонента одним разговором. Вместо этого сосредоточьтесь на том, чтобы со временем посеять семена перемен. Когда произойдёт окончательное торжество идей социального феминизма, тогда оппоненты поймут, как они заблуждались.
В конечном счете, самый эффективный способ убедить кого-то поддержать идеи гендерного равенства — это непрерывное образование широких масс и открытый диалог. Выслушайте их точку зрения и будьте готовы к уважительному и конструктивному разговору.
Есть множество преимуществ социального феминизма и гендерного равенства в учебных заведениях, которые могут убедить оппонентов:
1. Улучшение академических результатов. Исследования показали, что школы, колледжи и университеты с приверженными социальному феминизму учащимися имеют лучшие академические результаты, в том числе более высокие средние баллы и более низкий процент отсева. Гендерное равенство приносит пользу всем учащимся, создавая более позитивную и продуктивную учебную среду.
2. Расширение возможностей для всех учащихся. Содействуя гендерному равенству, учебные заведения могут открыть возможности для всех учащихся. Это может включать равный доступ к спортивным командам, клубам и руководящим должностям.
3. Повышенная готовность к работе. В большинстве профессий сотрудники должны работать совместно с людьми из разных слоев общества. Содействуя гендерному равенству в процессе учебы, учебные заведения лучше подготовят своих студентов к эффективной работе на разнообразном рабочем месте, особенно в условиях затхлого патриархального засилья.
4. Улучшение социальных связей. Поддерживая гендерное равенство, учебные заведения могут способствовать развитию чувства общности и поддержки для всех студентов. Это может привести к более сильным социальным связям и лучшему общему благополучию учащихся.
5. Экономические выгоды. Доминирование социального феминизма может привести к более продуктивному и процветающему обществу. Дальнейшее расширение прав женщин может увеличить ВВП и способствовать инновациям и творчеству на рабочем месте…'
— О, да, умничка, — я застонал, поскольку язык Женьки очень активно ласкал мой член.
Девушка старалась. Я отложил смартфон и положил ей на голову обе ладони.
«Это же полномасштабный и очень глубокий заговор, по сути методика захвата власти и уничтожения оппонентов. Эти феминистические бандитки хотят захватить власть и уничтожить всех, кто против, то есть почти всех мужчин! Это же очевидно! С этим надо бороться!» — пронзила мысль.
В этот момент мои возбуждение и эрекция достигли пика.

----------

Глава 17

Я взял Женьку за волосы и оторвал её от сладкой работы.
— А-а, что⁈ — её глаза были слегка затуманены.
— Садись сверху, Алмазик, давай скорее, — прохрипел я нежно.
— А, конечно, — томно выдохнула девушка.
Поправив волосы, она потерлась сочной промежностьй о мой поршень, потом взяла его пальчиками и усевшись в позу наездницы, начала направлять в своё жаркое лоно.
Я положил руки на её талию и то сжимал, то гладил.
— А-а, как же хорошо, — уже минутки через две Женька приспособилась и нашла нужный ритм.
Я гладил её тело, приминал сиськи, хлопал по бедрам и ягодицам.
— О, да-а-а, — через несколько минут активной скачки вскрикнула девушка и откинула назад голову. — Да-а-а-а! О-о, как хорошо…
Я оргазмировал почти одновременно с ней.
— Где ты так научилась? — поинтересовался, когда мы пришли в себя и лежали.
— Кино смотрела на одном закрытом форуме, — доверительно прошептала Евгения. — Секс у меня вот с тобой сейчас был первый, если не считать моих домашних игрушек.
— Порнушку смотрела, значит? — развеселилися я.
— Ну наверно. Интересно же, — она уткнулась лбом в моё плечо.
— Какая ты раскованная барышня, оказывается. А в школе была такая скромница! — я ущипнул её за сосок.
— Ай! Конечно скромная — то же школа. Хотя я удалась в прадеда и в прабабку, наверно.
— Это каким образом? — зевнул я.
— Я ж тебе не рассказывала! — оживилась она. — Точно, не рассказывала!
— О чём?
— О моём прадеде.
— Вроде нет. Жень, иди купаться, нам скоро на кабана выходить.
— Нет, подожди — я расскажу! — Алмазова чуть привстала и увалилась головой мне на грудь, а ладонью начала гладить живот.
— Женя…
— Короче, слушай, это такая отпадная история!
— Ну ладно, — вздохнул я и нащупал смартфон.
— Было это ещё в русско-японскую… — начала рассказывать девушка.
Я слушал её голос и продолжал листать форум — там были несколько различных методик, которые показались мне весьма опасными, если им не противодействовать.
Из рассказа Женьки следовало, что история с её предком по материнской линии произошла в бытность того унтер-офицером императорского флота. В декабре тысяча девятьсот четвертого года эскадра вице-адмирала Рожественского, которая шла на выручку Порт-Артуру и запертому там флоту, зашла в один из портов Германской Юго-Западной Африки на пополнение запасов. Плыли они из Балтики вокруг Европы и далее вокруг всей Африки.
— Это сейчас известно, что плаванье стало одним из самых продолжительных, трудных и эффектных в мировой истории, а тогда никто не знал, чем закончится эта семимесячная эпопея… — в голосе Евгении проявился легкий пафос.
— Ну и дальше что? На каком корабле Второй Тихоокеанской он служил? Мы знаем, чем всё кончилось — адмирал Того караулил наш флот в засаде и разгромил его за один день, даже солнце не успело тогда сесть, насколько я читал.
— Не в этом дело. Послушай же, милый…
Её предок служил на «Александре Третьем», одном из четырёх новейших броненосцев Второй Тихоокеанской. В порту под названием Людериц вся эскадра, а это сорок два корабля, задержалась чуть больше, чем на неделю. Бункеровка проходила плохо и тяжко, поскольку бухта была открыта для ветров и в то время года там были частые шторма и ливни.
— Хех, бункеровка! Какие ты слова знаешь, — усмехнулся я, продолжая слушать девушку и листать форум.
— Укушу, если будешь перебивать, — засмеялась она. — И да, я очень умная и всегда имела пятерки по истории!
— Собственно, а откуда ты эту историю знаешь?
— Да от прадеда же, который рассказывал её детям и внукам.
— То есть он выжил при Цусиме, что ли?
— Блин, Вит — ты дослушаешь? — чуть приподнялась на локте Женька. — Точно укушу сейчас прямо за ногу, — она провела пальцами мне по бедру.
— Ну ладно, ладно, — засмеялся я.
— Короче говоря, со слов прадеда, вся эта бункеровка проходила в ужасных условиях из-за сильных ветров и тропических ливней. Броненосец несколько раз в день заваливался бортом на свои бункеровщики, и даже вышел из строя поворотный механизм главной башни…
— Двенадцатидюймовых орудий, что ли? — я лениво перебил её.
— Ну да, наверно. В общем, прадед мой, Иван Иванович Смородинский, очень страдал, потому что из-за постоянных шквалов от отвратительной угольной пыли негде было спрятаться, она была везде…
— Ну и? — я подбодрил её.
— Матросы работали днем и ночью, без отдыху и продыху, а на ночь даже устанавливали прожектора. Абсолютно все таскали и перегружали тяжеленные мешки с углем. Свет очень мешал и давил, они полуослепшие работали лопатами, угольная пыль липла к телу и забивала легкие… — живописно повествовала Женька. — Некоторые даже с ума сходили, а кто-то утопился от такой жизни.
В общем, после трех суток такой работы, когда глаза слезились, а легкие выпадали наружу от удушливого кашля, унтер-офицер Смородинский решил плюнуть на всё и уйти в небольшую самоволку, пока вся эта погрузка не закончится. Ночью, после непродолжительного передыха, он связал себе котомку с вещами и припасами и пока никто не видел, спустил одну из лодок и погреб в сторону берега. В городе оставаться было опасно, поскольку по улицам ходили офицерские патрули с флагманского корабля и искали тех, кто отлынивал от работы. В небольшом кабаке на окраине города он познакомился с какой-то местной девкой, молодой негритянкой. Она спрятала его в своей хижине около насосной станции.
— Он же языка не знал, или как? — удивился я.
— Не знал, но перед выходом эскадры из Кронштадта купил разные разговорники — немецкий, английский. Изучал в процессе плавания, как он говорил. Девка та немного знала немецкий, потому что те земли были тогда колонией Германии и кайзер разрешил бункероваться там нашему флоту.
— Ага, вот как, — повернулся на бок — рассказ меня начал забавлять.
— Он так прятался почти четверо суток, и когда пришло время возвращаться на корабль, негритянка эта напоила его крепким тростниково-картофельным самогоном и попросила переспать с ней, чтобы получить белого ребенка. В общем, очнулся он, когда последние дымы были видны на горизонте. Флот ушёл дальше без него.
— То есть он дезертировал, что ли? — я отложил сматфон и с интересом смотрел на Женьку.
— Нет, он не хотел этого делать, это всё из-за той негритянки. В итоге ему пришлось там остаться, он стал с ней жить, у них там дети родились через год и потом ещё.
— То есть твои предки по матери — это негры наполовину? — я не сдержался и заржал.
— Блин, ты издеваешься⁈ Зачем я вообще тебе это рассказываю? — завелась Алмазова.
— Я ж не знаю, зая — ты мне просто мозг выносишь, как в школе! — меня чуть не скрутило от смеха.
— Да… То есть нет… Блин! — она ткнула меня кулачком в бедро. — Дело тут в другом, Вит!
— В чём? — отсмеявшись, я закинул ладони себе под голову.
— В том, что история очень похожа на твою, и ты должен сделать правильные выводы из того, что с тобой произошло. Понимаешь?
— Не вижу сходства пока что! — я вздохнул и потрепал её волосы.
Негритянка по имени Саару, как оказалось, всегда хотела выйти замуж за кого-то из немцев-колонистов, но тут ей подвернулся другой белый, хоть и русский. Девица она оказалась предприимчивая, они с Иваном начали гнать этот местный самогон на продажу. Потом Иван узнал про результаты Цусимского сражения и гибель своего броненосца и почти всего флота. В Россию ему возвращаться было стыдно, и через пару лет такой торговли они с Саару сменили свою убогенькую хижину из досок и стеблей на более приличный дом в предгорье.
Дети подрастали, он через семь лет получил уже местный паспорт, который ему выдали германские колониальные власти. Когда началась Первая Мировая, немцы хотели его интернировать, поэтому им всем пришлось бежать далеко на юг, в сторону Британской Южной Африки. На границе их арестовали, его разлучили с Саару и детьми. В тюрьме он просидел почти полгода, пока смог сбежать и чудом добраться до одного из приграничных южноафриканских поселений, где познакомился с британским офицером и вступил в местный колониальный отряд. Несколько раз он ходил в боевые рейды на территорию Германской Намибии, и когда территорию полностью заняли англичане в пятнадцатом году, следов жены и троих детей он так и не нашёл. Потом он воевал против немцев в Германской Восточной Африке — успел принять участие в январском наступлении шестнадцатого года на Танзанию, потом воевал там же и в Мозамбике.
Весной восемнадцатого тот британский офицер помог ему вернуться в Россию, на Дальний Восток, где к тому времени установилась власть белогвардейцев. Там он познакомился с прабабкой Жени, вступил в Белую Армию и стал делать карьеру, потому что у него остались большие связи с англичанами и репутация очень смелого и находчивого военного.
— Ничего себе история! — присвистнул я. — А эту Саару он так и не нашёл?
— Он многие годы наводил справки через деловых партнеров и выяснил, что она и дети выжили и осели в Египте, но он с ними так и не увиделся.
— Значит, у тебя есть родственники-негры, точнее метисы? — хмыкнул я.
— Какие-то дальние наверняка есть. А что тут такого?
— Да просто история удивительная.
— Да, и поэтому я никому её не рассказывала в школе.
— Интересная биография у человека.
— Ну, это ещё далеко не вся — у прадеда родились ещё трое, в том числе моя бабушка по матери, и когда в середине двадцатых начали возникать нефтяные концессии с англичанами на Кавказе, он вошёл в этот бизнес, поскольку пользовался хорошей репутацией на Дальнем Востоке как купец и военный. Само собой, я думаю, что с английской разведкой он тоже вёл дела.
Меня её слова не удивили — в то время это не было каким-то преступлением, поскольку союзники очень помогли белогвардейским армиям разгромить большевизм, и первые правительства, в том числе сам Колчак, были очень проанглийские и довольно от них зависимые. Только в тридцатых годах ситуация начала сильно меняться.
«Во сколько там Палыч зайдёт, в половину седьмого? Может, вздремнуть часок⁈» — я потянулся и глянул в смартфон — было без трех минут пять утра. — «Не, лучше совсем не спать, иначе голова будет чугунная».
— Ладно, и что дальше было с Иван Иванычем? — решил я всё-таки дослушать историю до конца.
— Ну, он участвовал в нефтяном бизнесе, — неуверенно ответила Женя.
— Каким образом, милая моя? Подробнее расскажи, раз ты начала.
— Я точно не знаю, в общих чертах.
— Ну давай, говори. Иван Иваныч этот твой — интересный мужик был.
— Ну да, — вздохнула Женька. — Историю двадцатых я знаю неплохо в целом, но далеко не всё.
— Женя, солнце, не томи уже — нам на охоту скоро, — засмеялся я. — Налей вина.
— Мне лень вставать.
— А по жопе если дам? Бутылку просто принеси, там его мало.
— Ну ладно!
Алмазова так и сделала, мы с горла допили вино. Она села на край кровати лицом ко мне и продолжила рассказ про предка.
Где-то к тысяча девятьсот двадцать пятому году остро встал вопрос выплаты союзникам процентов по военным займам, не говоря уже про тело этих займов. Финансовая ситуация в РКДР была сложной, потому правительство Колчака было вынуждено заключать договора на концессию с британскими нефтяными компаниями и предоставлять им права на разведку, добычу и эксплуатацию кавказских нефтяных месторождений. Схема заключалась в том, что компании «Shell», «Swire Group» и «Anglo-Persian Oil Company» получили на пятнадцатилетний срок права на разведку и добычу нефти сначала на Кавказе, а после истечения срока — по всей России ещё на десять лет. Прадед Жени в то время основал «Омско-Харбинский Торговый Банк» и получил предложение от англичан войти в наблюдательный совет одной из таких концессиональных фирм-подрядчиков, через которую работала «Anglo-Persian Oil Company», ставшая основным оператором на Кавказе. Конечно же он согласился.
По официальной задумке, вся подобная схема должна была стать источником капиталовложений в отрасль и привлекать современные на тот момент технологии нефтедобычи, однако со стороны профранцузской фракции, донских казачьих групп и прежних владельцев промыслов поднялась волна критики — мол, это станет продажей национальных интересов и дурно повлияет на природу и здоровье населения. Оппозиция предлагала привлекать французские, бельгийские и даже немецкие фирмы.
В итоге через два года правительство Колчака подписало концессионный договор и с французами, но параллельно начало вводить стандартизацию в нефтяной отрасли, чтобы окончательно не потерять влияние на процессы.
Банк Смородинского стал одним из основных операторов для английских фирм на Кавказе. Именно Иван Иваныч подал идею президенту Колчаку и министру финансов Пепеляеву о том, что следует учредить государственное акционерное общество «Роснефтехим» и уже через него проводить инвестиции и вложения в сибирские нефтепромыслы, разведка и освоение которых только начиналась и шла с огромными трудностями из-за недофинансирования. Когда такое общество было создано правительственным постановлением, его банк получил подряд на обслуживание всех финансовых операций Министерства Нефтяной Промышленности и «Роснефтехима», таким образом став финансовым монополистом в нефтяной отрасли.
Началось освоение западносибирских месторождений, это требовало серьёзных финансовых вливаний, поэтому в двадцать девятом году были пересмотрены концессиональные условия для британских компаний в сторону большей либерализации: «Shell» и «Anglo-Persian Oil Company» получили право продавать нефть, добытую на территории концессии, другим компаниям и государствам, за это правительство РКДР решило взимать с них фиксированный налог и роялти в пользу госконцерна «Роснефтехим». Срок концессии на нефтяные месторождения в районе Баку был продлён до пятьдесят девятого года, «Anglo-Persian Oil Company» обязалась построить два нефтеперерабатывающих завода и соответствующую инфраструктуру на побережье Каспийского моря. Всё это должно было перейти в собственность «Роснефтехима» после окончания договора.
Однако деятельности профранцузской фракции в парламенте частично сорвала эти планы, что привело к острому политическому кризису и приходу к власти в тридцать втором году популиста генерала Дроздовского, который сразу же допустил в Сибирь французов, а на Дальний Восток — японцев и американцев, заключив с ними значительно менее выгодные договора, чем прежнее правительство с англичанами.
— Но прадед сохранил позиции банка и благодаря ему на Кавказе были построены те заводы и порты, — закончила рассказывать Женя.
— Да, тогда Дроздовские и донская фракция крепко стопорнули еле достигнутую финансовую стабильность, — покачал я головой, припомнив прочитанное в учебниках и слышанное в семье. — Это из-за них адмирал бросил политику и уехал потом в экспедицию.
— Ага.
— А про банк я этот слышал, но не знал, что тот Смородинский — твой прадед. Вон оно как, оказывается, — я был удивлён. — Это ж теперь он называется «Нефтехимбанк» и принадлежит государству сейчас?
— Ну да. Прадед в сороковые его продал государству и занялся под конец жизни сельским хозяйством, поскольку из нефтянки его и наш клан выдавили тогда.
— Да, сложное для нас было время, — согласился я, припоминая, как Дроздовские и Марковы устроили тогда серию национализаций в стратегических отраслях, а по сути — передел собственности в свою пользу.
— Да, серьёзный у тебя прадед, Женька!
— Как и у тебя, — она засмеялась и приобняла меня.
Поглаживая её, я думал о том, что лень идти на какую-то там охоту и хочется спать.
— Жень, иди купаться, а я тоже буду готовиться — нам через час выходить, — прошептал я минут через пятнадцать нежных обнимашек.
— Куда выходить?
— На охоту.
— Ой не, это без меня. Я буду спа-а-тки, — зевнула девушка. — А ты пойдешь?
— Ну да, интересно же. Хотя и лень, — я слегка потянулся. — Давай, зая, в душ, — хлопнул её по попке.
Евгения лениво поднялась, одела свой халат, чмокнула меня в щеку, забрала телефон и вышла из комнаты. Я тоже подумал, что надо бы принять душ. Ещё немного полежав, накинул халат и пошёл вниз.

----------

Глава 18

Душ меня взбодрил, хотя голова была довольно чугунная и хотелось спать.
Зевая и потягиваясь, я зашёл на кухню, где встретил Сашку, который варил кофе в турке. Выглядел старший довольным.
— Так что, на охоту идём или спать? — поинтересовался я и плюхнулся на стул.
— Конечно идём! Палыч сейчас принесёт нашу экипировку, а я уже всех разбудил, — бодро усмехнулся Сашка. — Почти все девки не хотят идти и выглядят, будто с ними кто-то что-то полночи делал.
— Да хрен с ними, пусть спят, — я махнул рукой, не став углублять эту тему.
На кухню зашёл Игорь, а вернее сказать, заполз, держась за стенки. Он зевал, как бегемот.
— Доброе утро! — прохрипел прокурор и пошёл к холодильнику, из которого извлёк бутыль минералки и начал взахлёб пить.
Я закутался в халат и взяв чашку ароматного кофе, пошёл на улицу.
«Прохладно как, бодрящий холодок, воздух лесной, пахнет дымком, речкой и соснами!» — попивая вкусный кофе, я зевал.
Со стороны дальнего сруба, который был административным, показался Палыч с двумя егерями — они тащили здоровенные сумки с экипировкой, а ещё ружья.
Облокотившись на стену, я как раз неспешно допил кофе, пока они подошли.
— Доброе утро, Виктор Антонович! Катера готовы к выходу! — поприветствовал его Палыч.
— Доброе, Палыч! Мы почти готовы, — ухмыльнулся я. — Что за ружья?
— Вот, — директор базы показал рукой на егеря, который начал раскладывать ружья на большом столе около сосны, — «Рапид», «Вернье», «Зауэр», «Ижевец», «Дефурни». Если надо — есть и другие, принесу!
— Да не, нормально. Я возьму вон тот «Зауэр», как раз на кабана попробую, — с видом знатока заявил я, хотя особым знатоком не являлся.
«Зауэр» представлял из себя одностволку с откидным стволом и сразу мне понравился своим изящно-строгим дизайном. Другие ружья отличались — были и горизонтальные двустволки, и магазинные одностволки с подвижным цевьём.
— Может, лучше «Ижевца»? Он двуствольный, если кабан вдруг попрёт, будёт второй выстрел, — поморщился Палыч.
— Мы ж с вами пойдём, не одни. Не в первый раз, — махнул я рукой. — Остальные уже на кухне, — кивком показал я на дверь.
Палыч и егерь с сумками зашли внутрь.
Ещё чуть постояв, я тоже вернулся в сруб, на кухню. Там было несколько человек, включая двух солдат Сашки.
Из девушек там была только Лада, облаченная в красивую пижаму. Я улыбнулся ей краем губ. Она, сидя около Сашки, расплылась в ответной улыбке.
— Ну что, выдвигаемся? — зевая, спросил Игорь.
— Да, уже пора, солнце пока ещё не печёт. Возьмите еды, вина, потом перекусим в лесу, — велел Сашка своим людям.
Пока вышли в комнату и переоделись, прошло минут пятнадцать. У каждого был свой охотничий костюм, обувь, нож. Как раз эти комплекты Палыч и принёс.
— А где Олежек? — поинтересовался я у Сёмы.
— Он вчера подбивал клинья к своей зазнобе, дрыхнет ещё. Как и остальные девки, — зевая, ответил тот. — Думал, хотя бы Лерка с нами пойдёт.
— Устала, наверно, — хмыкнул я.
Костюм сидел на мне хорошо, как и ботинки — комплект был тот самый, в котором я ходил на уток чуть больше года назад. С тех пор я не особо и вырос, а возможно, даже и похудел немного.
Я насчитал десять человек, включая егерей и солдат. Разобрав ружья и патроны, мы двинулись к берегу Иртыша, к причалу. Идти предстояло около полукилометра.
Я переговаривался и шутил с Семёном, который выглядел заспанным и недовольным.
— А что, собак не берём? — услышал я вопрос старшего братца, который шёл спереди.
— Три лайки возле катеров уже ждут, — ответил Палыч.
«Надо с Ладой поговорить насчёт всей этой феминистической херни. Пусть возьмёт на контроль», — напомнил я себе.
Утренний лесной воздух, природа, солнечные лучи, пение птичек, общая атмосфера легкого веселья окончательно подняли мне настроение.
Насчитал десятка три молодых дубов. В лесу преобаладали сосны, а ближе к берегу, когда начался пологий спуск, росла почти одна только береза и кустарники.
Когда лес поредел и мы пошли по тропинке сквозь заросли лещины, открылся вид на реку — от красот пейзажа и отблесков утренних лучей солнца на воде я на несколько секунд затаил дыхание.
Пристань была новая и добротная, сделанная пару лет назад. Пирс уходил далеко в реку. По обеим его сторонам было пришвартовано десяток моторных лодок и различных катеров.
Увидев нашу группу, три собаки, которых держал на поводке молодой егерь, начали радостно скулить и лаять.
— Ах вы мои хорошие, — Палыч, подойдя к псинам, начал трепать и гладить их, они при этом удовлетворенно поскуливали.
Оглядев катера, я вспомнил, что это модель Омского судостроительного завода — «Стрела-Иртыш 6–93». Катера внешне очень красивые, с крытой кабиной и великолепной деревянной отделкой носа — лак блестел на солнце, хотя уже и немного выгорел.
Поправив ремень ружья, я подошёл погладить собак — с ними я ходил на косуль в последнюю перед ритуалом осень.
— Вам уже жарко в таком меху, да, мои хорошие? Сейчас развеетесь!
«Берта, Герда, Грета», — вспомнил я клички лаек, которые радостно виляли хвостами, становились на задние лапы и повизгивали в нетерпеливом предвкушении.
Наигравшись, подошёл к Палычу и остальным. Директор базы рассказывал, как и куда предстоит сначала плыть, потом идти.
— Если бы я знал, что надо ещё пешедралом тащиться, остался бы спать, — заявил Семён.
— Никто здесь не держит лентяев — вперёд, шагом марш обратно, — показала ему Лада в сторону базы. — Скажешь Валерии, что ты тоже не охотник.
— Не, не, я пойду, это ж на кабана! — сразу чуть взбодрился Семён.
Я восхитился этой легкой манипуляцией кузины — она явно знала, что Сёма неравнодушен к её младшей. Облаченная в будто шитый на неё охотничий зелено-серый костюм, выглядела она очень эффектно. Я сразу понял, почему — на её лице было явственное выражение счастья, чего не было ни в Москве, ни в самолёте.
«Любовь украшает женщину, а секс благотворно влияет на настроение», — подумалось мне. — «Надо с ней в один катер сесть!»
— Лада, — подошёл я к ней минут через пять, когда усадили собак в передний катер, — разговор есть. Поедем на этом, — показал я на один из катеров.
— Хм, звучит интригующе, — усмехнулась она и бросила взгляд на Сашку. — Ну хорошо.
— Сёма, за Игорем присматривай, — я ткнул в бок приятеля и показал на прокурора, который зевал, будто бегемот.
Мы вдвоём и ещё один егерь сели в катер — я подал кузине руку. Остальные по двое и по трое сели в другие катера.
Сашка с Палычем и с собаками шли первыми, наш катер — за ними. От причала пошли вправо, в сторону Берега Драверта, который был в паре километров от нас. Плыть предстояло почти двадцать километров, как раз должны были причалить где-то у леса.
Я открыл небольшую форточку около сиденья — прохладный ветер дул в лицо, брызги тоже очень бодрили. Минуты через три я окончательно взбодрился, спать уже не совсем не хотелось.
Природа была поразительная — я вдыхал свежий воздух и рассматривал справа от себя огромный, высокий утёс, который заканчивался отвесным обрывом в сторону реки. Под ним вдоль берега рос густой березовый лес. С другой стороны этой горы, как помнил парень, была огромная расщелина. Само это урочище представляло собой уникальное геологическое образование.
«Надо Анжелику сюда привести недельки через две, такого она точно не видела!» — решил я, наслаждаясь пейзажем.
Река начала резко уходить влево. Моторы плавно шумели. Егерь вёл катер, мы с Ладой сложили ружья и сидели внутри кабины. Когда прошли поворот, чуть ускорились.
— С какой скоростью идём? — громко спросил я у егеря-водителя.
— Тридцать два! — тот немного к нему обернулся и крикнул в ответ.
Катер периодически ощутимо вибрировал — как я уже знал, такое бывало, когда использовали обогащенное какой-либо стихией топливо. Оно позволяло увеличивать автономность плавания, то есть запас хода, почти на пятьдесят процентов, но нагрузка на мотор была больше.
«Скорее всего, в этих катерах движки заточены и под обычный, и под обогащенный дизель».
Лада зевнула, деликатно прикрыв ротик ладонью.
— Не выспалась? — улыбнувшись, вопросил я.
— С вами разве выспишься? Стоит на минуту упустить из виду, как начинаются страсти! — она чуть наклонилась ко мне.
Сидения были жестко закреплены, поэтому я сделал тоже самое.
— Честно, она пришла сама, для нас с Женькой это было неожиданно.
— В принципе я верю.
— Лада, дело вообще в другом. Ты в курсе, чем Лерка и Женька вообще занимаются в академии?
— Конечно в курсе, — усмехнулась кузина. — Ты про их общественные инициативы в сфере гендерного равенства?
Я слегка прибалдел.
— Так ты называешь этот феминистический угар, кузина? Может, ты и сама — какая-нибудь радикальная фемка⁈
— Любая женщина в наше время — немного феминистка, кузен. Однако я этим не страдаю.
— То есть ты в курсе, что Лера с Женей хотят устроить гнездо феминистической пропаганды в академии Пепеляева? — уточнил я.
— Поверь, всё гораздо сложнее, чем ты думаешь. Как ты вообще об этом узнал? — загадочно улыбнулась Лада.
— Блин, кузина — девочки сами мне рассказали, потом я заставил их вспомнить и показать, где они все эти методики понаходили.
Блондинка несколько секунд пристально на меня смотрела.
— Вит, не заморачивайся ты этим делом, всё нормально, — сказала она.
— Лада, что нормально⁈ Они нашли какой-то подозрительный форум, а там целые методики по продвижению этой феминистической гнусности, подробные и подозрительные. Сегодня они устроят в академии феминизм, а завтра неизвестно что им порекомендуют составители тех методик.
— Я смотрю, в тебе контрразведчик проснулся? — усмехнулась кузина.
— Да, именно! Я чувствую заговор, а Лерка — она же доверчивая, её кто-то использует втёмную. В самом сердце нашего родового гнезда! Как тут можно быть спокойным?
— Да очень просто — тот форум, который ты читал, курирует отдел Абвера «Заграница», их пятая референтура, — легко и непринужденно заявила девушка.
— А-а… Что⁈ — на несколько секунд я потерял дар речь и ошеломлённо смотрел на кузину, которая иронично-невозмутимо смотрела на меня.
— Да.
— Ты издеваешься? Это же заговор против нас! — поразился я.
— Так и есть, — кивнула Лада и хитро улыбнулась.
Я понял, что она играет со мной.
— Но? — спросил подозрительно.
— Скажу в общем и целом, кузен — это широкомасштабная операция моего департамента. От неё будет зависеть моя дальнейшая карьера. Леру и Женю я лично попросила сыграть роль местных омских активисток из высших кругов общества.
— Э-э, типа, они выступают как наживка? — нахмурился я.
— Скорее, как приманка. Я и мои люди в городе наблюдаем со стороны за активностью соцфемовского сообщества, а Лера и Женя уже под нашим присмотром будут аккуратно держать руку на пульсе. В случае чего мы прихлопнем всех, кого посчитаем нужным, но для начала их надо выявить и структурировать.
— Как-то сильно сложно, — несколько секунд подумав, хмыкнул я. — Не проще сразу нейтрализовать всех этих феминистических сволочей?
— Ха-ха-ха, ну ты даёшь, — Лада откинулась на спинку сиденья и заливисто засмеялась. — Вижу прям будущего типичного депутата — сторонника легких и простых решений.
— А что? Так и надо!
— Хорошо, скажи-ка мне — на каком основании мы должны их прихлопнуть? — отсмеявшись, Лада с интересом посмотрела на меня.
— Это же феминистки… — заявил я и осёкся.
— А это разве запрещено? Или незаконно?
— Да, скорее разрешено и поощряется. Но я положу этому конец! — я ударил себя кулаком в ладонь.
— Угу, хотела бы я на это посмотреть, — усмехнулась кузина. — Короче говоря, никаких законных оснований прихлопнуть их нет. Кроме того, тебе стоит различать социальный и радикальный феминизм — это две большие разницы.
— Примерную разницу я знаю.
— Она очень существенная, поверь. Если социальный — это в большей степени борьба женщин за права и равноправие, — Лада подняла ладонь, не давая мне перебить её, — то радикальный, особенно в германском варианте — довольно опасен, в том числе для самих женщин.
— Будто вам, женщинам, равноправия не хватает, — я не удержался и съязвил. — Законы о принудительных браках, квоты во всех профессиях, частичный запрет проституции в некоторых странах, однополые браки почти во всей Европе — каких прав вам не хватает?
— Лично мне всего хватает, не обобщай, — подняла ладонь кузина. — Дело в политических тенденциях, а они весьма разные, и гендерная ситуация очень на это влияет.
— Это я понимаю. Радикальный феминизм — это установление матриархата во всём мире в качестве их главной цели, что в принципе предельно странно в условиях, когда физически не хватает мужчин и неизвестно, как с этим будет дальше.
— В этом я с тобой не спорю, — пожала плечами девушка. — Но это далеко не очевидно для большинства людей.
— Лада, я сам являюсь сторонником равных прав для всех…
Кузина засмеялась.
— Ты сомневаешься? — удивился я.
— Не замечала за тобой подобных воззрений.
— В общем, я не какой-то там патриархальный деспот, как ты обо мне думаешь, однако с проявлениями радикального феминизма надо бороться уже сейчас, пока не стало слишком поздно. Насколько я читал новости, в Германии их партия может прийти к власти, и они, я так понимаю, ставят себе целью выиграть выборы и стать единолично правящей партией. Представляешь, что тогда начнется и в самой Германии, и в Европе?
Лада очень внимательно посмотрела на меня.
— Очень хорошо представляю, поэтому в нашем департаменте и задумали эту операцию — игра на упреждение. У нас в стране радикальный феминизм почти не имеет поддержки, однако социальный имеет множество сторонников. Поэтому мы и прилагаем усилия, чтобы в целом умеренный социальный не мутировал в радикальный.
«Лерка вроде упоминала про эту ебанашку Керенскую!» — вспомнил я.
— Лада, а про Керенскую Лера откуда узнала? — спросил я с легким подозрением в голосе.
— Я ей немного рассказала про твои выступления в «Эскрайме», заодно и про ту группу. Керенская — как раз таки радикалы в самом худшем смысле этого слова, и их надо нейтрализовать на взлёте. А для этого надо держать под контролем.
— Нейтрализовать? — поднял я бровь.
— Да, но пока способа я не знаю. По нашим данным, Керенская имеет плотные связи с берлинской штаб-квартирой радфема, а именно в Берлине и определяется сейчас их повестка. Именно там.
— Я эту суку сотру в порошок, — при мысли о том концерте кровь ударила мне в виски. — Совершенно невменяемые твари!
— Нельзя так говорить о девушках, кузен, особенно публично. Научись держать себя в руках, — ответила Лада.
— Возможно, ты и права, но очень часто искренность привлекает симпатии, — вздохнул я.
— Кстати, тот инцидент между вами далеко не исчерпан — Керенская поднимет свои связи, будь уверен.
— Я знаю, мне Анжелика говорила, что они готовят какой-то иск.
— Хм, ситуация становится интересной, — погладила блондинка подбородок.
Некоторое время плыли молча — немного расстроенный, я рассматривал природу.
— А что с Лерой? Если она увлечется всеми этими дурацкими идеями всерьёз?
— Ты считаешь её совсем глупой? — вскинула бровь Лада.
— Нет, но переживаю.
— Лера без особой охоты вообще этим занимается, по моей настоятельной просьбе.
— Ты меня немного успокоила, — кивнул я.
Глядя на проплывающие за стеклом лесопосадки, которые сменялись полями и лугами, я раздумывал об услышанном. Минут через десять катер начал сбавлять скорость и резко свернул влево, к берегу.
Чуть привстав, я разглядел избушку и небольшую пристань на фоне густого леса. Там были какие-то люди.

----------

Глава 19

Пришвартовались и высадились мы на левом берегу реки. Встретили нас местные егеря и сын владельца поместья, Степан Иванов.
Когда все сошли с катеров, он поприветствовал Палыча и остальных.
— Кабана очень много развелось, особенно молодняка. Жрут наши посевы кукурузы, так что милости просим на отстрел хоть каждый день! — показала он в сторону густого леса.
— Тогда идём, — покивал Сашка.
Взяв свои припасы и ружья, начали от причала подниматься по тропе вверх, в заросли. Лес был старый и преимущественно хвойный, но среди лиственниц попадалась и дуб, и ольха, и береза, и ясень.
Я вспомнил, что большое поместье Ивановых, которые занимались выращиванием товарного зерна и кукурузы, раскинулось на огромной площади и простирается далеко на север от Иртыша. Сам лес прозвали Ивановским, в разных местах он имел размеры периметра от девяти до пятнадцати километров, простираясь вдоль реки и на север от береговой линии. Дальше начинались поля.
Когда зашли метров на триста в глубину, стало весьма прохладно.
— Можно разбиваться на тройки и идти цепью на расстоянии пятидесяти метров, — объявил Степан. — Но кабан ближе к полям кучкуется, у реки его мало.
Так и сделали. Я подозвал Семёна — у него была двустволка «Ижевец».
— Я с вами буду, Виктор Антонович! — объявил Палыч, когда распределил остальных егерей по тройкам. — Расходимся и идем. Держим все друг друга в поле зрения, чтобы быть на одной линии. Видите кабана — тщательно цельтесь и стреляйте! — объявил он.
Нашей тройке собак не досталось, но мне начал нравится весь этот процесс, особенно когда двинулись вправо, на свою позицию.
— Смотри — белка! Давай возьмём! — ткнул меня в плечо Сёма и показал на здоровенный дуб левее от нас.
После этого он начал стимать ружье с плеча.
— Нет, не трогай — пусть живет. Маленькая она ещё, — я, наконец, различил зверька.
— Семён Петрович, белок трогать не будем, уже не сезон, — веско сказал Палыч.
— Ну ладно, — разочарованно вздохнул Сёма.
Около того самого дуба мы и остановились. Палыч огляделся и показал нам с Сёмой на левую от нас тройку охотников, которая виднелась сквозь заросли, потом поднял руку, подавая им сигнал.
Через пару минут дождались и сообщения по рации, и ответного сигнала рукой.
— Вперёд, ружья держите наготове, но сразу не стреляйте, если нарвемся на лежку. Цельтесь очень тщательно, кабан может оказаться очень матёрым и попереть вперёд, защищая молодняк, — тихо объяснял нам Палыч.
— Ясно, — покивал я.
Разойдясь метров на пять друг от друга, двинулись.
Я зарядил ружье восьмимиллиметровой картечью. Взяв его на изготовку, с удовольствием шёл вперёд.
Шли медленно, стараясь не шуметь.
«Как же здесь хорошо, шикарный просто лес — ольха, дуб, ясень, папоротника просто дофигища, дикая малина», — я старался не топтать молодую зелень и грибы.
Всматриваясь вперёд и ступая, я расслабился и погрузился в происходящее, наслаждаясь природой, воздухом и пением птичек. Минут через сорок такой ходьбы меня вывел из легкой нирваны выстрел, а следом ещё два далеко слева.
— Есть, попал! — раздался чей-то выкрик довольно далеко от нас, потом негромкий визг и радостный собачий лай.
— Где ж наш зверь? — недовольно спросил Семён. — Палыч, а вышки тут у вас есть?
— В этом лесу нет, хотя надо бы поставить в парочке мест.
Я понял, что речь шла про охотничьи вышки, которые егеря ставили в наиболее вероятных местах появления дичи и где можно было сидеть в засаде.
— Вперёд, на поиск, — показал я в сторону большой лужайки, которая виднелась спереди.
Туда прошли минут за пять.
Посреди небольшой поляны оказалось несколько старых пней. В кустах напротив послышался шорох — Палыч сразу поднял руку, показывая туда.
Я и Семён навели ружья и застыли.
Через минуту послышалось характерное «хрю-хрю», а заросли начали трястись.
Сёма не выдержал и пальнул.
— Куда ж ты стреляешь, Семён Петрович? — вопросил Палыч. — Подождать надо было.
— Может, попал, — подал плечами Семён.
— Пошли, посмотрим, — кончиком ружья показал я туда.
Слева мы заметили ещё троих, которые вышли на другой стороне этой лужайки.
— Мимо, — констатировал я, когда осмотрели кустарник.
— И где эти кабаны? Говорили — много, много, — поморщился Семён.
— Искать надо, сами они не прибегут на блюдечке, — отрезал Палыч.
«Похождения будут долгими и нудными. Если кого-то и подстрелим, уже будет чудо», — понял я, когда мы снова углубились в лес. — «Надо подстрелить — Анжелике с Ариной хоть повезу кабанятинки».
Посматривая на Семёна, понял, что тому охота уже надоела — он почти опустил ружье и с недовольной миной смотрел по сторонам.
— Смотрите, вот, — тихо окликнул их Палыч, подходя к молодой сосне. — Кабаний помёт!
Я подошёл.
— Ещё свежий, — Палыч ткнул в катышки палочкой.
— Может, на полях сейчас кабаны? — спросил подошедший Сёма.
— Нет, зверюги очень хитрые, поля они ночью разоряют, а с рассветом уходят обратно в лес, — Палыч встал и присмотрелся куда-то вперёд. — Вон, видите дубок — матёрый кабан там тёрся, — показал он.
Я присмотрелся — действительно, кора деревца была сильно счёсана снизу.
— Облюбовали это дерево, рядом они где-то, — Палыч понизил голос.
Двинулись дальше.
— Так мы до полей проковыляем, все десять километров, — подал голос Семён минут через семь медленной ходьбы.
— Сёма, ты куда-то спешишь? — удивился я, поскольку мне как раз процесс очень нравился.
— Я есть хочу!
— Диету соблюдай и дыши свежим воздушком, — ответил я и еле сдержался, чтобы не засмеяться.
«Бродим уже больше часа, а может и все полтора», — прикинул.
Шли ещё минут двадцать, пока не услышали четыре выстрела и чьи-то победные крики.
— На них кабаны идут, — Семён вглядывался на звуки выстрелов.
— Терпение, дружище, и нам повезёт, — я хлопнул его по плечу.
Пока мы так бродили в сторону полей, я погрузился в раздумья о местной магии и врождённых способностях. Очень многое из того, что я предполагал за эти дни, оказалось верным, но немало было и ошибочных представлений.
«Сколько всего я до сих пор не знаю, с полной памятью! Сколько ещё придётся изучать разной херни и тренироваться», — поражался я пробелам в собственных знаниях.
На выводок кабанов мы наткнулись довольно неожиданно ещё примерно через час, когда поднялись на небольшой пригорок.
— Смотрите, — Палыч приложил палец к губам и показал на здоровый дуб шагах в сорока от них, чуть ниже по склону.
— Вижу! — через несколько секунд я различил здорового кабана, троих поменьше и больше десятка поросят, которые плотно лежали около основания ствола.
— Отдыхают после ночной кормежки на полях, обожрались побегов кукурузы, — прошептал Палыч. — Надо тихо подойти как можно ближе. Цельтесь в молодняк, хряка одним выстрелом можно и не свалить — секач здоровый, матёрый, охраняет своих самок.
— А чего мы ни одной собаки не взяли? — прошептал Семён.
Меня тоже удивил этот факт, поскольку три собаки достались другим группам.
— Немного позже заберём одну. Подходите тихо, не спугните их раньше времени, — велел Палыч.
Метров пятнадцать мы крались, пока не вышли на хорошую позицию. Палыч распределил роли.
Кабан что-то почувствовал и начал шевелиться, но мы пальнули практически залпом.
«Класс, давно не стрелял!» — я ощутил накативший восторг.
Раздался полный боли визг. Животные резко вскочили и довольно дружно и резво побежали в противоположную от охотников сторону, в заросли.
Около дерева остались лежать трое поросят, которые визгливо хрипели и подергивали лапами.
— А остальные? — спросил Семён.
— Пусть уходят, сейчас возьмём собаку и пойдём по следу! — заявил Палыч, достал нож и добил троих кабанят.
— Полугодки, вон уже какая холка, — разъяснил он мне, когда я подошёл ближе. — Мясо молодое, хорошее — кукурузкой только взошедшей откармливаются!
— Пухленькие, — Семён краем носка потрогал одного из них.
Палыч связался по рации с одним из своих егерей и велел идти к нам и взять собаку.
Ждали минут семь, пока пришёл егерь, при этом Семён порывался бежать следом за стаей.
— Ваня, тащи этих на пристань, а мы дальше пойдём. Что поймали остальные? — поинтересовался у него Палыч.
— Самку и четверых полугодков, уже оттаскиваем на причал.
— Добро.
Палыч пустил по следу Грету, которую привёл нам егерь.
— Кровь, задели кого-то картечью, — показал Палыч на еле видимый кровавый след.
Лай Греты раздавался далеко впереди.
Преследование заняло минут двадцать, кабаны сильно петляли, но оставили много четких следов. Грета стала и лаяла около небольшого оврага.
— Вон! — подбежав, Палыч осмотрелся и показал вниз.
Я различил кабанёнка, который лежал на боку и похрюкивал. Задняя лапа была в вся крови.
— Далеко ушёл, но уже всё, выбился из сил.
— Я добью! — Сёма вскинул ружьё.
— Не надо, ножом! — остановил его Палыч. — Сможешь, Семён Петрович?
— Не, ножом я пас, — покачал тот головой.
Директор спустился вниз и уверенным движением добил раненого кабанёнка.
— Можем дальше идти по следу, они на восток уходят, к болотам, — сказал он.
Мы переглянулись.
— Лучше этого оттащим, да и перекусить надо, уже прилично ходим, — ответил Виктор.
— Ну, как скажете!
Палыч связался по рации с остальными и предложил сделать привал на поляне. Обратно шли довольно медленно.
Когда мы туда подходили, стол уже почти накрыли в тени одного из деревьев на краю поляны. На скатерти виднелось много всего вкусного на тарелочках, а Сашка, Лада, Игорь и Степан уже сидели на раскладных стульях.
— Господа охотники, а где же ваша добыча? — засмеялась блондинка, когда мы подошли.
— Четверых уложили, — расплылся в улыбке Семён.
Мы и Палыч уселись на стулья.
Один из Сашкиных солдат начал разливать белое вино в стаканы.
— За хорошую прогулку! — поднял тост Сашка.
Чокнулись, выпили.
— Давненько я так не отдыхала хорошо. В Подмосковье природа тоже хорошая, но такой нет, как у нас здесь! — заявила Лада.
— Тут я с тобой спорить не буду, кузина, — согласился и я, прожевав бутерброд. — Но поохотиться там есть где.
Разговор под вино и хорошую закуску протекал неспешно.
После третьего стакана я ощутил, что снова куда-то там идти мне уже будет лень — накатила сильная сонливость.
— Ну что, господа и дамы, идём на болота, за стаей? — вопросил Палыч, хлопнув себя по бедру и поднимаясь.
— Конечно идём! — согласился Сашка.
Я увидел, что Лада лениво потянулась.
— Я здесь посижу, — сказала она.
— Я тоже подремаю, — развел и я ладони.
Семён остался с нами. Палыч оставил нам одну рацию. Один из Сашкиных солдат тоже остался.
Когда остальные плотной группой двинулись за Палычем, мы перенесли свои раскладные стулья в тенёк.
Я более-менее комфортно развалился — вытянул вперёд ноги и обхватил голову ладонями, надеясь, что стул не развалится.
Лада просматривала свой телефон.
— Что там интересного? — поинтесовался я.
— Здесь ничего не ловит, хотя Степан уверял меня, что у них тут вышка на выезде из леса.
— Это та, которая сгорела месяц назад от попадания молнии? — зевнул Семён.
— Ах, вот оно что, — усмехнулась блондинка.
Я начал уже подремывать, наслаждаясь мягкими звуками леса, но Семён не дал этого сделать — ему захотелось общаться с Ладой.
«Хочет через неё к Лерке подкатить, вот хитрец. Хотя стратегия правильная», — оценил я, без особого внимания слушая разговор.
Под разговоры про учёбу я снова начал засыпать.
— … и у них есть работники, которые ухаживают за королевой и коконами, а ещё фуражиры, которые добывают еду и тащат в муравейник, — меня опять привёл себя голос Сёмы, который, как оказалось, увлечённо рассказывал Ладе про социальную организацию муравьёв.
«А-а, он же реферат писал по биологии на эту тему, получил пятерку и до сих пор этому радуется», — вспомнил я.
— Да? — лениво отвечала Лада.
Я открыл глаза и повернул к ним голову.
— А ещё у них своя полиция внутри муравейника и есть ещё самые настоящие солдаты, настоящая муравьиная армия! — пылко продолжил Семён.
— И флот тоже есть? — иронично вопросила Лада.
Семён чуть не поперхнулся, а я чуть не упал со стула от смеха.
Отсмеявшись, Лада попросила Семёна принести вина. Тот охотно вскочил и пошёл к скатёрке и рюкзакам в нескольких десятках шагов от них.
— Думаешь, есть у него шансы соблазнить Валерию? — тихо поинтересовался я.
— Он хоть и раздолбай, каких поискать, но искренний. Так что пусть пытается, я совсем не против их отношений, — ответила она. — Игорь у Алёны тоже был кадр по молодости, а видишь, как она его взяла в руки.
— Да, что есть, то есть, — согласился я. — Не сказать, что Игорь прям под каблуком, но ради Алёны он пошёл на существенные уступки.
«У Анжелики со мной такой финт не пройдёт — я сам её возьму в руки, если придётся», — подумал я.
— Нормальные отношения так и строятся.
Послышались выстрелы, но очень далеко от нас.
— Витюха, идём к ним? — Семён подошёл с бутылкой вина и тремя стаканами.
— Позже. Я подремать хочу, мы легли поздно.
Сёма разлил вино и уселся на свой стул.
— Нормально мы легли, около двух.
— А встали в шесть. Голова тяжелая, — ответил я.
— Я тогда пойду сам, — заявил Семён, допив вино.
— Нет, тебе заблудиться ещё не хватало. Позже пойдём, успокойся, — строго сказала Лада. — Отдыхай пока, а я пока даже использую заклинание щита против насекомых, чтобы нас тут комары живьём не съели.
— Ну ладно, если так, — вздохнул русоволосый оболтус Сёма и уселся на стул.
Я с интересом посмотрел, как Лада это сделала, при этом ощутил легчайший укол холодка у себя под сердцем. Было и приятно, и чуть тревожно.
Я вскоре задремал и проснулся только от мягких прикосновений к плечу.
— Вставай, два с половиной часа уже дрыхнешь, — промолвила Лада.
— Ну и что? — во все тридцать два зевнул я. — Где все?
«Как хорошо поспал!»
— Идут к болотам по следу, — показала Лада на рацию.
— Так можем двигать!
— Это километров пять шагать, до болот если, — потянулся Сёма на своём стуле.
— Вперёд, господа лентяи — мы приехали отдыхать! — засмеялась Лада. — Поешьте и берите ружья, скоро пойдём!
«Любит командовать кузиночка-блондиночка, хотя у неё довольно непринужденно получается», — отметил я этот факт.
Лениво поднялся, потом подошёл к скатерти попить воды, взял с тарелки и начал жевать бутерброд, потом замотал в салфетки и захватил с собой в карман ещё два. Лада велела солдату ждать их здесь.
— Семён, воду зацепи, — сказала она русоволосому.
Так и сделали. Я ощущал себя сейчас гораздо бодрее после приятной лесной сиесты.
Шли по следам большой компании, они были довольно отчётливые.
— Не, лучше бы остались, — примерно через километр пути заявил Сёма.
— Не зли меня, иначе заставлю бегать десятикилометровый кросс завтра утром, — подмигнув мне, ответила Лада.
— Давай, бери себя в руки, кабаны нас заждались, — усмехнулся я, зная, насколько мой дружбан ленив.
— Не так их здесь и много оказалось, — ответил Сёма.
— Это только так кажется. Для такого леса несколько кабаньих стай — уже очень много, но еды им хватает, они себе здесь процветают и размножаются, — покачала головой Лада.
— Думаю, не так и много они сжирают посевов, — усомнился Семён.
— Нет, много. Степан говорил, что за лето несколько прилегающих к лесу гектаров они вытаптывают и выжирают подчистую.
Периодически зевая, я молча слушал, как Лада и Сёма начали спорить по этому поводу. Я чуть отстал и шёл позади.
— А кукуруза обычная или обогащенная стихией земли? — вдруг кое-что вспомнив, спросил я.
Идущие спереди остановились и повернулись ко мне.
— Степан говорил, что обогащенной у них мало относительно всей площади посевов, — сказала Лада. — Семена очень дорогие.
— Просто непонятно, как она может влиять на животных, учитывая её увеличенную калорийность. Может, они её жрут и поэтому размножаются, как кролики?
— Не знаю. Вряд ли бы Ивановы садили её здесь, возле леса, — скептически ухмыльнулась Лада. — Но даже интересно, надо будет узнать.
Как я вспомнил, обогащенная стихией земли кукуруза была очень ценной экспортной культурой и требовала больших затрат на выращивание, поскольку требовала значительно больше воды, но при этом была менее уязвимой к вредителям.
— Они б точно не стали садить её тут, возле леса, — покивал и Семён. — Это деньги на ветер.
Я продолжил молча идти, слушая их дальнейший разговор, и раздумывал о том, что в этом мире есть огромные перспективы для различного бизнеса по обогащению эндейсом различных материалов, которые могут стать совершенно незаменимыми при массовом внедрении.

----------

Глава 20

Пару раз я еле уворачивался от веток, которые норовили ударить в лицо. Ещё примерно через километр Сёма поскользнулся и чуть не поплыл вниз по склону.
— Эй, ты же вроде трезвый! — засмеялся я.
— У меня японская выдержка, как у самураев, — ответствовал Сёма, поднявшись и отряхнувшись.
Поcле этой его реплики по ходу пути разговор сместился на Японию.
— А где твоя невеста Мисаки? — Сёма явно решил меня поддеть.
— Где-то в Москве, виделись недавно.
— Да ладно. И чего, ты на ней женишься?
— Не знаю, дружище. Она мне уже не невеста.
— Семён, ты слишком любопытен, — заявила Лада.
— Имею право — мне же интересно! — ответил он ей.
— Свадьбы не будет! — усмехнулся я. — Не хочу в Японию уезжать.
— Почему? — удивился Семён и повернул голову.
— Из того, что я знаю про Японию — у них там всё гораздо жестче, чем у нас, и нет такой вольницы для магоодарённых.
— Не совсем так, но да, — сказала Лада.
— И в чём конкретно это заключается? — полюбопытствовал Сёма.
— Тебе прям всё рассказать? Ты в Японию надумал? — усмехнулась она.
— Всё равно идти ещё далеко, расскажи, — попросил русоволосый.
— Ладно, раз ты прогуливал уроки в школе и абы как учишься в академии, то слушай… — залилась смехом Лада.
Я шёл сзади и слушал молча, хотя мне вообще хотелось тишины.
Из рассказа Лады, щедро сдобренного шуточками в отношении недостаточной образованности Семёна, следовало, что в Японии после трех десятилетий анархии, вызванных адаптацией общества к магии и органично переросших в жестокие кланово-корпоративные войны середины восьмидесятых годов прошлого века, была создана так называемая полиция магоконтроля — элитное подразделение для поддержания порядка и баланса среди кланов магической верхушки.
«Что-то такое говорила Образцова, когда наехала на нас со Стеллой в „Неаполе“! Точно, вот это оно и есть!» — припомнил я. — «В Японии общество гораздо более клановое, чем у нас. И довольно жесткая иерархия, а не как у нас — относительная вольница и почти демократия».
Полиция магоконтроля обладала такими же серьезными полномочиями в отношении магов-аристократов, как и любая полиция в других странах в отношении обычных граждан. Ведущие кланы новой верхушки, выросшие из прежних дзайбацу после обретения магии в конце сороковых годов и состоящие из магов с различного рода способностями, были вынуждены признать и очертить полномочия новой структуры под жестким давлением правившего тогда Лучезарного Тэнно, он же император Хирохито. Комплектование стало проводиться по утвержденной императорским указом системе — из младших членов кланов, имеющих определённый уровень магического коэффициента. В итоге, по словам Лады, которые весьма меня удивили, семьи старались сплавить в эту структуру наименее для себя ценных членов рода. Межклановая преступность и ощутимые жертвы среди высокоодаренных магов уже в восьмидесятых относительно быстро пошли на спад, и через десятилетие магополиция стала просто элитной частью прежней имперской полиции. В начале нового тысячелетия она сыграла ключевую роль в парламентском путче против религиозно-авторитарной власти императора, в решающий момент выступив на стороне нескольких ведущих финансово-промышленных кланов, которые тайно опирались на американскую поддержку.
«Будь у нас такая структура, я бы точно в неё попал в качестве наказания!» — со всей определённостью понял я вдруг.
— Кузина, а чего же у нас нет такой организации? — поинтересовался я.
— Ты представляешь, что начнется? Вместо всех этих ритуалов родовых неудачников будут сплавлять туда, в итоге в трех наших столицах появится ещё один силовой клан, который будет тянуть одеяло на себя. Никто на такое не пойдёт!
— Я не согласен с тобой, Лада! — заявил Семён. — Я бы пошёл добровольно, если бы были гарантии независимости со стороны наших главных кланов.
— В наших реалиях это невозможно обеспечить, вы же понимаете, да? — хмыкнула Лада.
— Никто толком не пытался. Конечно, у нас всё насквозь клановое, но если попробовать создать такой отряд в милиции, может получиться что-то дельное, — я поддержал приятеля.
— Нет, мальчики — теперь я вижу, что историю вы изучали очень плохо! — с уверенностью в голосе произнесла блондинка.
Я чуть ускорился и приблизился к ним.
— Это почему? — спросил.
— А ты вообще в курсе, какую роль играет это подразделение в нынешней Японии? — повернула кузина ко мне голову.
— Держит за глотку одарённых и не даёт им беспредельничать, — засмеялся Семён.
— Это официальная версия, а на самом деле всё далеко не так, — промолвила Лада. — Кстати, ты первый бы попал под раздачу, Сёмушка — с твоими-то выходками.
— Ты нас заинтриговала, кузина, — я хотел коснуться её попки, но в последний момент передумал.
— Видити ли, императорская династия потеряла реальную власть в начале нулевых. Они очень долго бодались с клановой аристократией — старой и новой, магической, но именно вмешательство этого элитного отряда полици привело к успеху фактически путча, возглавляемого лидерами парламента. Можно сказать, произошла буржуазная революция, как у нас в феврале девятьсот семнадцатого.
— А, точно — Демократическая революция, я в учебнике читал! — вспомнил Семён в видом знатока.
— Это громко сказано, но по факту реальная власть перешла в руки к лидерам наиболее влиятельных олигархических семей, которые по совместительству являются лидерами парламента и членами правительства.
— Что-то это мне напоминает, — усмехнулся я.
— А как ты хотел? Демократия не только у нас такая, а практически во всём мире, — ответила Лада.
— Ну да. Демократия — она как человеческое тело, совсем несовершенно, — глубокомысленно заявил Семён.
— Так ты ещё и философ, надо же, — иронично протянула Лада и повернув голову, подмигнула мне.
— Конечно, всегда увлекался и продолжаю, — охотно подтвердил Сёма.
— Ну так растолкуй нам свой глубокий тезис, — с легким ехидством произнесла блондинка.
— Давайте спустимся и растолкую тогда.
Мы подошли к небольшому овражку с довольно крутым спуском. Было видно, что кто-то вполне себе навернулся, о чём свидетельствовал глубокий след посреди зарослей молодого папоротника. Семён, как истинный джентльмен, предложил руку Ладе.
«Его шансы растут, теперь Лада точно замолвит за него словечко перед Лерой», — усмехнулся я про себя.
Спускаясь следом за ними, зацепился за какую-то корягу и сам чуть не упал им на спины.
— Надо было овраг этот обойти!
— Тогда мы след потом бы не нашли, кузен.
Метров через сто нам пришлось подниматься.
— Далеко ещё до болот? — поинтересовался я.
— Не знаю. Километра два или больше, думаю, — ответила Лада.
Поднявшись, остановились попить воды. Я достал припасенные бутерброды. Лада не захотела, один я отдал Семёну.
— Ну так что, философ⁈ — посмотрела блондинка на него, когда тронулись дальше.
— Ты про демократию? — уже менее уверенно промолвил Семён, доев бутерброд.
— Да. Жду раскрытия твоей мощной мысли, — усмехнулась блондинка.
— Ну ладно, всё равно дичь нам не попадается, поэтому можно и поболтать, — слегка приободрился Сёма. — Только я начну с самых основ того, что мы проходили ещё в школе.
— Ну валяй, раз тебе так легче!
Мне было хорошо заметно, что кузина еле сдерживается от смеха.
— Короче, я считаю и это доказывает вся история, что демократия — очень плохой вариант государственного устройства, — заявил с пафосом Сёма. — Если мы вспомним Афины, — при этих словах Лада хохотнула, — то уже тогда было ясно, что народ при демократиии способен творить только полную херню.
— Да ты что! — кузина обернулась и подмигнула мне.
«Она в отличном настроении, Сёма её реально забавляет. Лучше бы ему умолкнуть», — лениво подумал я.
— Да, именно так. Я очень хорошо помню, как во время Пелопонесской войны…
— Ох какие ты слова знаешь! — не удержалась Лада и перебила его.
— А то! Можно не перебивать? — напыщенно промолвил Сёма.
— Ладно, — взмахнула ладонью блондинка.
— Так вот, та война длилась лет тридцать, если я не ошибаюсь, и в Афинах была демократия. Благодаря этому народ, он же афинский демос — носитель власти, приговорил к смерти нескольких начальников флота из-за того, что они понесли потери в боях и потеряли корабли из-за шторма. Эти полководцы и флотоводцы победили врагов, но не смогли оправдаться перед толпой.
— Помню, было дело, — подтвердила Лада. — И что? Ты не путай античную демократию с современной.
— Демократия одинаковая всегда, тогда она была в чистом виде и уже тогда было понятно, что народ не может и не способен понимать правду, особенно неприятную для себя.
— Между прочим, не такая уж плохая мысль, — произнес я, шедший чуть сзади них. — Давай, Сёма, убеди кузину мощными аргументами — меня ты уже частично убедил!
— Дружбан, в тебе я не сомневался! — просиял Семён. — Так вот, народ боится трудностей, не хочет их и готов поверить самым разным проходимцам. Был такой кадр в Афинах — Алкивиад. Он предложил экспедицию на Сиракузы, чтобы захватить их, подбил собрание одобрить этот поход вопреки мнению более опытных полководцев. Естественно, экспедиция окончилась полным пиздецом, погибли эти полководцы и куча граждан, а сам этот Алкивиад бежал в Спарту, то есть к главным врагам, и предложил им свои услуги. А после поражения Афин ещё вернулся и снова убедил народ дать ему власть. Нормально, да?
— Ну, Алкивиад — фигура весьма интересная. Поэтому пример твой грамотный, но далеко не типичный, Сёмушка. Так что продолжай, — уже более мягко ответила Лада.
«Забавляется кузина. Видимо, Сёма своими умными речами дотрандится до того, что она сама заставит Лерку охмурить его. Хорошо ли это для Сёмы? С точки зрения того, что девочки возьмут его в оборот — не особо. Лениться, бездельничать и заниматья херней ему станет совсем некогда».
Впереди, метрах в сорока, что-то быстро пробежало.
— Заяц! — Семён потянулся снимать ружье, но серого уже и след простыл — он ушёл в заросли.
— Оставь, — сказал я. — Про демократию у тебя лучше получается.
Лада засмеялась и нагнулась завязать шнурок.
«Да, впечатляет», — несколко секунд я пялился на её крепкую задницу, да и Сёма тоже посматривал.
— Давайте ускоримся, а то мы до завтра здесь бродить будем, — сказала она.
Некоторое время шли молча и глядели по сторонам — где один заяц, там мог быть и ещё один.
— Продолжу, — нарушил тишину Семён. — Может, в древние времена, когда в городах жило три или четыре десятка тысяч людей, демократия и была возможна, но всё равно во время войн что в Греции, что в Риме выбирали диктаторов, которые единолично руководили армией. А потом эти диктаторы не хотели отдавать власть, разгоняли все эти собрания, устраивали террор и проводили всякие реформы, как Цезарь или Наполеон.
— Друг мой Семён, а не путаешь ли ты прямую демократию и представительскую? — весьма ехидно спросила Лада.
— Ну, нет, — как мне показалось, дружбан на миг растерялся. — Разницы в принципе никакой нет.
— Да-а?
— Что современная демократия — это цирк, что древняя — один сплошной хаос. Всегда выбор стоял между кнутом, хлыстом и розгой. Стоит и сейчас. Что хочешь, то и выбирай из этого.
— Ох ты какой у нас анархист, оказывается, — хихикнула блондинка.
— Нет, я не анархист. Ты сказать дашь?
— Ладно, мы тебя внимательно слушаем! — Лада повернулась ко мне и улыбнулась краем губ.
— Обычный народ, что в древние времена, что сейчас, он же вообще не знает и не понимает, кого и что ему предлагается выбирать. Что может понимать в политике железнодорожник или уборщица? У нас вот предлагают провести плебисцит по вопросу выборности судей в городских и областных судах — ну что может понимать какой-нибудь Вася-электрик из Иркутска или Ваня-алконавт из Оренбурга в таком важном вопросе? Зачем вообще такое надо отдавать на голосование толпе?
Для меня информация о таком плебисците стала новостью.
— И когда это будет? — спросил я.
— Что, плебисцит? — повернулся ко мне Сёма, а потом и Лада.
— Ну да. В честь чего это? Выборность судей такого уровня — это что-то новенькое.
— Хотят в октябре провести, перед бюджетными чтениями. В Палате Представителей хотят взять за основу американскую систему с их подотчетностью и выборностью судей местным общинам, но как обычно, юридический комитет в попытке угнаться за популярностью крепко перегинает палку. А учитывая, что там сидят марковские и деникинские креатуры, разбавленные близкими к социал-демократам и особо горластыми борцами за права рабочих из адвокатуры, то ничего хорошего от такой инициативы ждать не приходится, — разъяснила мне Лада.
— Вот и я об этом говорю! Я хотел идти учиться на юриста… — начал Семён, но его перебила блондинка:
— Но почему-то пошёл на банкира!
— Это не я решал, а папаша, — развел руками Сёма. — Вот видите — я вам доказал, что демократия — это полная херня!
— Допустим, не доказал, но привёл несколько убедительных аргументов, — усмехнулась Лада.
— А какие ещё вам аргументы нужны, мадемуазель Лада? В Америке — двухпартийная олигархия, в Японии — корпорократия, у нас — многопартийная олигархия по сути, раздираемая внутренними противоречиями, хоть и выборы относительно свободные. Разве что в Европе есть какие-то вроде реально свободные выборы, которые на что-то там у них влияют, и то не везде.
— Если бы выборы на что-то влияли, их бы давно отменили, — вспомнил я изречение и ухмыльнулся.
— Вот именно. Очень дельная мысль, Витюха! — одобрительно промолвил Семён. — Демократия — это если бы утром кто-нибудь объелся торта с несвежим сливочным кремом, днём пошёл бы на приём к итальянской королеве и там, пусть меня извинят дамы, обдристал бы весь дворец, все гобелены, скульптуры и картины прямо во время торжественного застолья на глазах у публики.
— Семён, я аплодирую твоей бурной фантазии, конечно, но… — промолвила Лада, не сдержалась и засмеялась, прикрыв рот ладонью, потом успокоилась и продолжила: — Я не буду спрашивать, каким образом это можно сделать с картинами и скульптурами, но сравнение весьма поэтичное, с позволения сказать. Только к демократии отношения не имеет.
«Сёмка что-то набирает и набирает очки в её глазах, будто паровоз, идущий напролом. Лада всегда его считала довольно недалеким оболтусом, а гляди ж — целый философ он тут у нас выискался. Растёт человек», — отметил я про себя.
— Между прочим, подобная неприятность может случиться и с самой итальянской королевой, — негромко промолвил я скорее для себя.
Однако этого хватило, чтобы Лада тихо вскрикнула, остановилась и снова затряслась от смеха, прикрыв ладонью рот.
— Ох и весело с вами. Давно я так хорошо не отдыхала, — вымолвила она.
— Семён своим ярким сравнением хотел показать, что современная демократия базируется на полной безответственности всех сторон процесса, — задумчиво произнес я, когда мы двинулись дальше.
— Точно, дружище, именно это! — охотно подтвердил Сёма.
— Ну ладно, ты был довольно убедительным. И что же ты предлагаешь вместо текущей представительской демократии? — заинтересованно спросила у него Лада.
— Да откуда я знаю? Монархия — тоже сомнительный вариант, особенно на наших просторах, а больше ничего на ум не приходит. Живём, как живём, — развел ладони Семён.
Раздались несколько выстрелов, очень хорошо слышных.
— Там всех кабанов без нас перебьют, надо поторапливаться, — оживился русоволосый.
Он снял ружье и взял его на изготовку, ускорив шаг и обогнав Ладу.
Я через несколько секунд поравнялся с ней.
— А насчёт судей — это действительно интересно. Кто же продвигает эту реформу? — поинтересовался я.
— В принципе, внутри нынешней коалиции пока ещё есть согласие на этот счёт, но Корниловы сомневаются. Да и процесс этот малопредсказуемый — неизвестно кого могут избрать на эти должности.
— А придумал вообще кто?
— Если не ошибаюсь, после визита министра иностранных дел Май-Маевского в Лондон и Вашингтон прошлой осенью как раз и всплыла эта тема. Я как-то не интересовалась этим вопросом, кузен.
— А стоит, скажу тебе. Как ты оцениваешь работу наших судей и вообще судебной системы?
— Ниже среднего, — поморщилась Лада. — Даже нашей службе довольно часто не удаётся получить у них экстренный ордер, не говоря уже про ментов.
— Может, это свидетельствует о независимости системы от власти?
— Вит, ну не смеши. Это где-то в сказке такое может быть. Это свидетельствует о чрезмерной бюрократии, неэффективности и клановости, больше ни о чём.
— Тогда, может, предлагаемая реформа не так и плоха? Привлечь население в качестве арбитра, пусть избирают судей из нескольких кандидатур.
— Нет, это окончательно парализует систему, — заявила Лада и через пару шагов резко остановилась и посмотрела на меня: — Очевидно, парализует, это я тебе гарантирую как практик.
— Эй, не отставайте, — крикнул нам Семён, который успел удалить шагов на пятнадцать вперёд.
— Значит, к этой реформе стоит присмотреться повнимательнее, да? — констатировал я, глядя в глаза кузине.
— Вот именно. Знаешь, я уже начинаю думать, что твоя затея с выборами — как раз то, что нам сейчас надо.
— То есть твоя поддержка теперь обеспечена? — усмехнулся я.
— Она и так была обеспечена, но сейчас я прямо зажглась этим делом. Будет весело!
Довольный услышанным, я покивал.
— Идём. Во сколько завтра самолёт?
— Днём или вечером, от погоды будет зависеть — в других областях по пути следования грозы и ураганы.
— Идём скорее, — я увидел, как Сёма наводит куда-то ружье.

----------

Глава 21

Сёме показалось, что он увидел ещё одного зайца.
— Не успел выстрелить, — с разочарованием в голосе сказал он.
— Идёмте быстрее, вон уже собак слышно, — хмыкнула Лада.
Собачий лай разносился по лесу.
Я взбодрился от охотничьего предвкушения. Мы действительно ускорились, поскольку выстрелы звучали всё чаще.
— Без нас всю дичь постреляют, — переживал Сёма.
— Разделывать будешь — тоже достойное дело! — поддела его Лада.
На одного из Сашкиных солдат наткнулись довольно неожиданно — тот сидел с ружьём в кустах и наблюдал за краем болота.
— Господин капитан и остальные углубились по тропам, кабаны ушли в глубину! — доложил он. — Остальных вытаскивают егеря, хорошо постреляли.
— Угу, — кивнула Лада. — Это те самые болота, которые Ивановы грозились осушить ещё бог знает когда. Тут много дощатых гатей, старых, но вполне безопасных.
Двинулись дальше. Лада связалась по рации с Палычем.
— Лада Евгеньевна, пройдите метров триста влево от центральной тропы, там будет старый указатель и гать, гниленькая. Вот туда и углубляйтесь, кабан там зимой любит лежки устраивать и прячется, как сейчас, — посоветовал он ей.
Так и сделали.
— Ну здесь и запашок, — поморщился Сёма.
— Нормально — природа же, как ты хотел⁈ — мне всё очень нравилось, ощущал себя приятно-уставшим. — Комары разве что…
Комары почуяли свеженькую кровь и начали слетаться в их сторону.
Послышались голоса егерей откуда-то из глубины.
Гать оказалась старая и прилично подгнившая, но в целом идти по ней было можно.
— Никого мы здесь не найдём, кабаны могли уйти через трясину, — заявил Сёма минут через десять.
— Я тоже так считаю, — согласился я с ним.
Собаки лаяли где-то в полукилометре от нас.
— Можем вернуться, здесь я тоже не вижу признаков дичи, — согласилась и Лада через несколько минут наблюдений.
Возвращались, отмахиваясь от комаров. Семён недовольно бурчал.
Вернулись к центральной гати. Оттуда двое егерей тащили увесистого кабанёнка.
— Почти десяток намолотили, и одного хряка, — увидев нас, сказал егерь.
— Сколько их вообще здесь? — поинтересовался я.
— Две стаи сюда загнали. Но кабан места эти знает, много ушло на ту сторону болота.
Лада разрядила ружье и повесила на плечо. Мы последовали её примеру.
— Что делать будем?
— Будем ждать остальных, — пожала она плечами.
— Было бы у нас больше времени, здесь и на неделю можно зависнуть, — вздохнул я.
— Да, точно.
— Мы пока тут побродим. Сашка надолго приехал?
— На три дня, — ответила Лада.
Минут через пять я кивнул Семёну, мы пошли немного назад.
— Толком и не постреляли, — заявил русоволосый.
— Успеешь ещё, тебе здесь можно три дня торчать и не уезжать.
— А ты?
— А у меня завтра самолёт, скорее всего. Дела ждут.
— Какой-то ты усталый на вид и слишком задумчивый, — почесал Сёма затылок.
— Мне пришлось хлебнуть и за этот год, и за последнюю неделю тоже. Кстати, советую тебе тоже браться за ум и уделять внимание учёбе — хороший банковский спец будет всегда в цене.
— Я хотел на юриста или на мента идти, но папаша старших туда определил, а меня вот — в банкиры, — разочарованно вздохнул Сёма.
— Поверь, вариант далеко не самый худший!
— Так бы я мог с Леркой на одном факультете учиться.
Я понял, что дружбан таки сохнет по ней.
— Ты и так если не будешь тупить и заниматься херней, можешь с ней развивать отношения. Ты Ладе что втирал про философию?
— Ну, э-э… — растерялся Сёма и вытаращился на меня.
— Откуда ты это всё знаешь?
— Ну, читал учебники, рефераты писал.
— Вот и с Лерой говори на такие темы! Девушки любят, когда им умно приседаешь на уши. Тем более Лерка — она очень умная и добрая. Тут только от тебя всё зависит, поэтому веди себя более взросло. Хвали её, комплименты делай, ищи общие интересы, рассказывай ей про свои увлечения, только нормальные.
— А я хотел приколоться над ними вечером…
— Как?
— Одеть маску медведя и выпрыгнуть из кустов, я специально взял нам с тобой по штуке.
— Не, затея веселая, конечно, но дурная. Если хочешь закрутить с Леркой, то с этими шуточками заканчивай. Стихи лучше ей почитай.
— Стихи? — обалдел Сёма.
— Какую-нибудь лирическую классику, как бы невзначай, под вино и шашлык.
— Ну, звучит интересно, — Сёма задумчиво тер себе подбородок. — А ты не против, если я к ней подкачу?
— Я не против — она моя кузина, а с кузинами я не рассматриваю возможность серьёзных отношений.
— Ничего себе! — лицо Семёна прояснилось, он выдохнул с облегчением.
— Она классная, шикарная, но у меня в Москве уже имеются три барышни, и это не считая Лизу, с которой тоже всё непросто.
— Ну да, про Лизку шептался весь город, что она уехала поступать в Марковскую Академию, а не в нашу.
— Ну, вот так пришлось ей сделать. Так что мне вот совсем не до Леры в плане отношений, но я желаю ей счастья. И могу дать по лицу, если кое-кто будет херней заниматься вместо красивых ухаживаний.
Семён засмеялся и хлопнул меня по плечу.
«Намёк он понял — пусть за ум берется. Здоровый лоб, а всякая ерунда в голове».
Разговаривая так, мы медленно прохаживались. В зарослях недалеко что-то зашуршало — Семён снял ружье и довольно быстро его зарядил, потом прицелился на шум и выстрелил.
— Ушёл опять заяц, ну что ж такое! — когда подошли и ничего не нашли, хлопнул он себя по бедру.
— Пусть живёт, — усмехнулся я. — У нас кабанятины — пол-Китая накормить можно, а ещё на рыбалку не ходили даже.
— Можем на ночную двинуть⁉
— Да можно, чего бы и нет.
Послышался крик Лады — она звала нас. Вернулись.
Там уже были Сашка, Игорь, Палыч и остальные, все грязнючие и искусанные комарами.
— Уполовинили две стаи, — рассказывал Сашка кузине. — Мяса — батальон мой можно неделю кормить. Теперь бы в баньку да по соточке.
— Возвращаемся, Александр Антонович? — поинтересовался Палыч.
— Да, пожалуй!
Всей компанией выдвинулись обратно минут через десять.
Я решил пообщаться со старшим, поскольку он был маг стихии огня и потому пошёл по военной стезе. Сашка шёл с Ладой, я поравнялся с ними.
— У меня проблемы с потенциалом, я вообще нихрена не умею, даже самых элементарных заклинаний… — поделился я своей проблемой.
— Конечно, обучался ты через пень-колоду с самого детства, но я думаю, это всё и связано было с нашим накопителем — он стопорил твой потенциал и влиял на организм, поэтому у тебя мало что получалось.
— И как быть?
— Заниматься специальной гимнастикой для диафрагмы, соблюдать диету и не употреблять блокаторов или активаторов, когда это не нужно, а вообще — просто тренироваться, как можно чаще.
— Давай с тобой попробуем заклинание — щит против комаров, — предложила Лада. — Самое элементарное, его проходят ещё в школе.
— Ну да, я помню — получалось у меня слабо.
— Так ты и формулу помнишь? — улыбнулась блондинка.
— Теперь да, — неуверенно покивал я.
— Давайте станем вот здесь, — показал Сашка на большой дуб. — Пропусти остальных!
— Иди, иди, не мешай, — махнула рукой Лада, поскольку Семён вознамерился подойти к нам.
Когда все прошли, я сосредоточился, закрыл глаза, выставил ладонь, провел пальцем внутри неё и мысленно произнес формулу, представив, как появляется щит против комаров.
Под сердцем кольнуло, я ощутил сильный перепад холода под сердцем.
— Ой, ничего себе, — приглушенно воскликнула Лада.
Кусты около дерева в радиусе нескольких метров покрылись какой-то холодно-желтенькой дымкой.
— Получилось? — огляделся я.
— Я бы сказал — с избытком, — ухмыльнулся Сашка. — Да, тренироваться тебе ещё очень много и нудно придётся. Осознанного контроля энергии у тебя совсем не наблюдается.
— Ну, я не знаю, как это делать, — пожал я плечами.
— Идёмте, — сказала Лада.
Мы медленно двинулись за остальными.
— Вообще-то знаешь, младший, но не делаешь. Это всё вопрос самоконтроля, очень тонкое индивидуальное умение. Зависит от дыхания, диафрагмы. Представь, что ты играешь в гольф и тебе надо вкатить мячик в лунку с пяти метров, да⁈
— Ну, — я покивал, — было дело не раз.
На одной из лужаек в поместье была площадка для гольфа, и лет до пятнадцати прежний Виктор очень этим увлекался, как и крикетом.
— Точно таким же образом ты должен ощущать свой эндейс, вот тут, — Сашка постучал себя по груди, — под сердцем, и мысленно контролировать его расход.
— И как это сделать? Я ощущая его единым и целым комком, если можно так выразиться! — вздохнул я.
Лада и Сашка переглянулись.
— Слышал, тебе отец подарил наш старый родовой эндейсохронометр?
— Ага.
— Это очень полезный прибор для магов с проблемами контроля потенциала. С его помощью ты сможешь замерять потенциал и расходовать его должным образом на какое-либо заклинание, не тратя лишний эндейс, — промолвил Саша.
— Я читал об этом в учебнике по основам стихийной магии — получается, это чисто механический способ? Иначе никак?
— Скорее всего, что пока никак — это вопрос чисто тренировок и практики, кузен, — уверенно сказала Лада. — Не ты первый с такой проблемой, и нельзя сказать, что тебя не обучали — тут вопрос чисто индивидуальный.
— Хочешь сказать, я раздолбайничал вместо тренировок по самоконтролю? — ухмыльнулся я.
— Да, именно. Ипользование магии требует навыков, а они достигаются упорными тренировками.
Я вспомнил, как и Алёна, и Сашка, и сама Лада, и все остальные довольно сильно изнуряли себя различными упражениями и диетами. Некоторые десятиминутные тренировки равнялись по нагрузке на организм с забегом на двадцать километров. Сам я таким не занимался, хотя меня периодически пытались заставлять, но потом махнули рукой.
— Да, упущено много времени, — констатировал я.
— Наконец-то ты понял, — промолвила Лада. — Однако всё это хоть и критично, но тем не менее вполне поправимо. Это если ты готов начинать фактически с самых базовых вещей.
— Я готов, да и выбора особого нет — делать это надо! — покивал я.
— Я рад, что ты настроен серьёзно, Витя, — похлопал меня по плечу Сашка. — Потенциал у тебя мощный, но сейчас это как лавина, которая может натворить бед. Тебе придётся прилагать огромные усилия, чтобы из своего неограненного алмаза сделать бриллиант. Я тебе пришлю график первичных тренировок по нашей армейской методике.
— Да⁈ Отлично, — оживился я.
— Так что у тебя будет, чем занять свободное время в Москве, — засмеялся старший.
— Вряд ли оно у меня вообще будет в свете предстоящих дел, да и Анжелика с Ариной требуют внимания.
Некоторое время шли молча.
— Если я не ошибаюсь, у твоей Анжелики примерно схожая проблема, да? — неожиданно поинтересовалась Лада.
— Возможно. Но сказать точно не могу. Когда мы познакомились… — я пересказал историю их знакомства в «Марков-Плаза», когда Анжелика зарядила в меня куском льда.
Сашка заливисто смеялся.
— Ох и отхватил ты себе барышню, блин, — помотал он головой.
— Да, с ней скучать не приходится.
— Возможно, она плохо контролирует расход потенциала и путает формулы и тактильные движения — некоторые очень схожи. А может, она специально в тебя зарядила льдом, — произнесла Лада через несколько секунд.
— Все может быть, но с её слов — она напутала. Хотя она очень хорошая актриса.
— Это плохо, если напутала. У Корниловых нет слабых в роду, и такой потенциал без должного обучения — это само по себе опасно для окружающих.
— Стелла ею тоже недовольна. Наверно, нам с ней вдвоём придётся заниматься, — хмыкнул я. — Меня она послушает.
Лада одобрительно покивала.
Незаметно дошли до поляны. На скорую руку перекусили. Оказалось, что уже половина пятого — я даже обалдел, насколько незаметно пролетело время.
— Работы нам до самой полуночи, — сказал Палыч, показывая на своих егерей.
— Я несколько туш возьму с собой, угощу солдат, — сказал Сашка.
— Я бы тоже хотел взять небольшого кабанчика в Москву, — промолвил я.
— Всё сделаем, не извольте беспокоиться, — уверил нас Палыч.
Игорь уселся под деревом и пил вино из горла.
Остатки припасов Сашка решил оставить егерям, которым предстояло таскать туши от самого болота до причала.
— Младший, дай с кузиной поболтать, — попросил Сашка.
— Конечно, не вопрос, — краем губ улыбнулся я.
Сёма уже попёр вперёд, поэтому я решил пообщаться с Игорем.
— Ну что, Игорь Генрихович, подстрелили кого-нибудь? — подойдя, поинтересовался я.
— Ой, ступни гудят, давненько я так не лазил по лесу. Всё рыбалка да рыбалка, — Игорь начал грузно подыматься, опираясь на ружье. — Четверых увалил. Полугодки. Много их развелось, выжирают посевы.
— С одной стороны — это даже хорошо, — пожал я плечами и улыбнулся.
— Что ж хорошего? — удивился прокурор.
— Дичь размножается и процветает. С другой — хозяйство несёт убытки.
— В этом лесу — почти десять стай, говорил Иванов, и всем хватает места и жратвы. Так что надо почаще приезжать, — Игорь икнул и пошёл отнести недопитую бутылку к рюкзакам.
— Ты как, в норме?
— Я даже особо не устал, просто комарьё это достало и ногу, кажись, натёр, — махнул прокурор. — Отлично отдохнули. Раз в две недели надо сюда выходить.
Мы неспешно двинулись в сторону причала.
— Сейчас бы на рыбалочку, да?
— Точно. Сейчас отдохнем, и после полуночи можно на ночную. До утра будет самое удовольствие!
Я посмеялся — мне и самому уже захотелось.
Пока шли, пару раз я придерживал Игоря под локоть — тот пошатывался.
— Слушай, Игорь, а что там за плебисцит по вопросам выборности судей хотят сделать? — вспомнил я информацию от Лады.
— А откуда ты знаешь?
— Да вот болтали с Ладой. Я всё-таки надеюсь депутатом стать.
— Тут дело гораздо более сложное, чем просто выборность, — заявил Игорь.
— Ты как прокурор можешь мне рассказать все эти нюансы?
— Да нефиг делать! Тебе реально это интересно, Витек? — удивился Игорь.
— Ну да. Осторожно, — только успел я сказать, как Игорь поскользнулся на каком-то рассаднике грибов и чуть не упал на спину.
Из рассказа Игоря следовало, что недовольство работой судебной системы накапливалось годами, причём как со стороны прокуратуры, так и адвокатуры. Те и другие через своих людей в обеих палатах Генерального Конгресса пару лет назад предложили идею создать комиссию по контролю за неподкупностью судей. Естественно, это не понравилось самим судьям и они через своих людей внесли дополнение — «контроль неподкупности судей и прокуроров», что довольно сильно меняло дело.
Однако процесс был запущен в юридическом комитете Палаты Народных Представителей, и начались довольно жесткие подковерные прения по вопросу, кто войдёт в состав этой комиссии и какова вообще будет процедура её формирования.
— Генеральный прокурор Песочников собрал всех областных на коллегию в марте прошлого года — вопрос встал очень остро, судейские в прессе устроили кампанию и смогли спихнуть на нас весь свой негатив.
«Песочников⁈ Этой фамилией мне назвалась Анжелика при знакомстве», — вспомнил я.
— И что же? — я слушал с интересом.
— Как ты знаешь, в прокуратуре тоже самое, что и везде — всё поделено между разными семьями. Мы, несмотря на нашу разноклановую, скажем так, принадлежность, смогли выработать единую ведомственную стратегию по вопросам противодействия судейскому лобби в Палате и предложили через наших людей избирать судей путем голосования на городском и областном уровне раз в семь лет, на открытых и альтернативных выборах.
— А Песочников — он из корниловского клана? — уточнил я.
— Конечно, какой-то близкий родственник жены президента.
— И что дальше?
— Песочников заручился поддержкой президента. Однако в Верховном Суде смогли торпедировать наши инициативы, и за полгода тяжелого бодания наш концепт довольно-таки урезали. Сейчас речь идёт только о плебисците по вопросу выборности судей городского и областного уровней на десять лет, и если он даст позитивный результат, что вообще не факт, на этой основе Конгресс должен принять соответствующий закон. Примут палаты его или нет — хер его вообще знает.
Вспомнил, что Генеральный Конгресс подразделялся на две палаты: нижнюю — Палата Народных Представителей, вроде Думы из моего мира, и верхнюю — Сенат Республики.
— Ничего себе. Допустим, примет, и тогда что?
— Неизвестно когда это будет, во-первых. Надо смотреть сам текст закона, во-вторых. То бишь что там будет по самой процедуре выборности, непонятно — сейчас это только концепция, чтобы припугнуть и осадить судейских. Может, помнишь плебисцит пятнадцатого года по вопросу создания нескольких охраняемых заповедников в каждой из республиканских префектур?
— Не очень, — признался я честно.
— Палата Представителей потом приняла хер знает что на основе того плебисцита — вместо нормальных заповедников создали какой-то урезанный зоопарк чуть ли не в каждой области и с непонятным статусом. Генпрокуратура до сих пор судится с тремя министерствами по этому поводу. Спасибо богу, что Антон Ярославович плюнул на это всё и создал у нас нормальные природоохранные комплексы, особенно на Байкале.
Для меня это было услышать весьма неожиданно — прежний Виктор такими вопросами никогда особо не интересовался.
— Лада говорит, что это навернёт нашу судебную систему, — промолвил я.
— Как сказать! Со времён создания республики судебная власть имеет большие полномочия, и сейчас они окончательно закостенели и не считаются вообще ни с кем — ни с ментами, ни с прокуратурой, ни с адвокатурой, хер бы моржовый побрал этих горлопанов. Дальше так продолжаться не может, иначе судьи станут совершенно отдельной кастой, неподконтрольной вообще никому, даже своим семьям.
— А как это может быть? — удивился я.
Показался причал. Один из катеров как раз отчаливал.
— Представь на минуту, что ты хоть и принадлежишь к Колчакам, но уже от них никак не зависишь и ведомственная связь стала для тебя сильнее семейной. То есть тебе становится похер на интересы рода. Нормально вообще?
— Сложно такое представить, — хмыкнул я.
— А между тем со многими высокопоставленными судьями происходит именно такая деформация. Любой судья городского уровня и выше у нас защищен не хуже президента в плане привилегий, иммунитета и статуса. Так что Лада сгущает краски — в этой ситуации имеет место ситуативное совпадение интересов прокуратуры, адвокатуры и остального общества против судейского произвола, — весьма пылко промолвил Игорь.
«Да, всё значительно сложнее, чем я думал, и далеко не так однозначно».
— Пусть Конгресс примет законы, ограничивающие полномочия и статус судей, — предложил он.
— Никто на это не пойдёт, и Верховный Суд сразу же заблокирует любой подобный закон как неконституционный.
Снова вспомнил, что здесь Верховный и Конституционный Суды были фактически единым целым, разделяясь на палаты, и здешний суд обладал колоссальным влиянием.
— Ты хочешь сказать, что закон на основе плебисцита им будет труднее заблокировать?
— С моральной точки зрения — да, с процессуальной — вообще никаких проблем. Поэтому начинать надо с создания комиссии, которая тихим сапом начнет наводить порядок в органах юстиции, а уже на её базе можно создать парламентский орган самоуправления, который будет заниматься отбором судейских кандидатур и их аттестацией.
— А сейчас как это проиходит?
— Специальная палата Верховного Суда занимается отбором и утверждением всех кандидатур вплоть до районных судей.
— Нихера себе, номер, — присвистнул я. — Полная автономность и закрытая от внешних влияний система.
— Вот именно, — покивал Игорь. — Союзнички ещё сто лет назад нам удружили с такой независимой судебной системой. Независимой прежде всего в пользу их корпораций. Поэтому мы и хотим подать все эти новшества под американским соусом — мол, в Америке судьи выбираются гражданами, и нам так надо.
— Видимо, Лада не в курсе всех нюансов.
— Ну, сама она — наша красавица и умница, но госбезопасность от судейских ушла не очень далеко, поэтому их тоже надо реформировать и отдать под жесткий надзор прокуратуры, скажу я тебе…
Мы как раз вышли к причалу, поэтому Игорь замолчал. Там Саша и Лада наблюдали, как двое егерей затаскивают туши на один из катеров.
— А Сёма где? — спросил я.
— Укатил уже, живот у него заболел, — кивнула блондинка в сторону удаляющегося катера.
Скоро мы все сели в катер и отчалили. Глядя в окошко, я раздумывал об услышанном.

----------

Глава 22

Пока плыли, разговор зашёл о рыбалке.
— Сейчас бы форель поймать да зажарить на углях, — размечтался Игорь.
— Так вечером этим и займешься, — улыбнулась Лада. — Это нам улетать, а тебе можно отдыхать несколько дней и в ус не дуть.
— У меня тоже служба, сильно не разгуляешься!
— Кстати, как там продвигается ваш с Алёной поиск виллы в Испании? — вспомнила вдруг Лада.
Я с интересом посмотрел на них обоих.
— Не хочу я никакую виллу, а хочу маленький домик где-то на побережье и катер, ну или яхту. Это Алёнка виллу хочет.
— Надоела наша Сибирь? — поинтересовался Сашка, который откинулся на спинку сиденья и держался за поручень, прикрыв глаза.
— Наша природа никогда не надоест, но иногда хочется поближе к солнцу, особенно зимой, — усмехнулся прокурор.
— В Крыму или Абхазии чем не вариант? — зевнула Лада.
— Вотчина Алексеевых и Дроздовских, не хотим мы там отсвечивать, — махнул рукой Игорь.
— В Испании тоже сейчас проблемы, на яхте сильно не покатаешься, — заявила Лада.
— Это ещё почему? — удивился прокурор.
— Помнишь аварию танкера около Балеарских островов в прошлом году?
— Неа, вообще не слышал, — мотнул головой Игорь.
— Что за история? — полюбопытствовал я.
Лада усмехнулась, изящным движением поправила волосы и загадочно посмотрела на нас.
— В сентябре прошлого года танкер компании «Шелл» следовал из Голландской Ост-Индии через Суэцкий канал к Гибралтару и далее в Британию. Часть груза он должен был доставить в бункеровочный терминал на Балеарских островах. О грузе ничего конкретно неизвестно, но по нашим данным, это была нефть и около восьми тысяч тонн обогащенного водой и огнем дизеля.
— Что-то я не улавливаю мысль, — зевнул и потянулся Игорь с грацией бегемота. — Типа что-то разлилось и нельзя купаться⁈
— Пфф, дослушаешь? Можно сказать и так, но всё сложнее и веселее.
— Ну, считай заинтриговала, — на лице Игоря было весьма скептическое выражение.
Катер немного покачивало.
— В общем, по официальной версии танкер попал в шторм, сел на мель и произошла утечка шестнадцати тысяч тонн нефти и тысячи семисот тонн дизеля. Аварию локализовали за неделю, но вот дальше началось самое интересное, — в голосе Лады проявилась интрига.
— И что же? — меня это заинтересовало.
— Примерно через месяц начались первые жертвы. Пропала яхта итальянского аристократа, который совершал плаванье в тех местах.
— Я что-то не догоняю — причем здесь авария? — оживился Игорь.
— Кузина, умеешь ты туман навести, — вставил реплику Сашка, всё это время молчавший.
— Умею, — засмеялась она. — Официально этого никто и нигде не скажет, но по данным нашей резидентуры в Испании, после разлива именно обогащенного дизеля начали наблюдаться сильные изменения в поведении косаток.
— Ха-ха, уж я-то думал — похитили итальяшку и утопили под это дело, — заржал Игорь. — Ну ты и сказочница, Ладушка!
— Ага. Сказка начинается вот сейчас — ученые провели исследования и выяснили, что дизель разлился в районе, который облюбовали на время брачного периода средиземноморские косатки. Это вызвало у них стресс и агрессию, и они начали нападать на яхты. Нападать коллективно, обучая друг друга, представь себе.
— Ой, это всё досужие домыслы и бредни. Нужны твердые доказательства, чтобы можно было утверждать подобное, — хмыкнул Игорь.
— Доказательства уже есть — выловили несколько рыбин и провели исследования. Обогащенный дизель раздражающе подействовал на рецепторы их органа, отвечающего за эхолокацию. Животные начали значительно более остро ощущать шум двигателей и небольших яхт, да и остальных судов. Как утверждается в исследовании, это спровоцировало их агрессию по отношению к кораблям.
— Пугалки какие-то, Лада, — поморщился Игорь. — Всё это вилами по воде писано.
— Вообще-то наши люди достали секретный отчёт министра внутренних дел Испании на этот счёт. Как ты понимаешь — бедные люди на яхтах не отдыхают, пострадавшие — цвет европейской аристократии. Я сама сначала посчитала это всё домыслами и даже дезой, но потом нам попали в руки ещё документы, которые всё это подтверждали.
— Ты меня отговариваешь от домика в Испании?
— Вроде того. Как вы думаете, — обратилась Лада ко всем, — сколько было случаев нападения косаток на прогулочные яхты с тех пор?
— Три? — предположил Игорь.
— Девять? — наклонил я голову.
— Хрен там — восемьдесят семь зарегистрированных официально случаев, из них тридцать два — со смертельным исходом для всех находящихся на атакованных яхтах.
— Сколько⁈ — обалдел Игорь. — Эта рыба-кит типа нападает на яхты?
— Косатка — это очень здоровая китообразная рыба, при этом млекопитающая, очень умная и стайная. Она как торпеда действует, а когда они объединяются в стаю, то переворачивают и разламывают яхту в два счёта. Людей они не едят, их раздражают сами корабли и шум двигателей.
— В общем, около испанского побережья на яхте сейчас особо не походишь, так? — констатировал я.
— Несколько случаев уже было около Сардинии и Корсики. Поскольку косатки находятся под защитой официальной природоохранной программы Лиги Наций, никто толком не знает, что делать. Так-то! — с видом победителя закончила Лада и откинулась на спинку сиденья.
Некоторое время плыли молча.
— Ну да — всех их не выловишь, — нарушил молчание Игорь, — значит, нужна какая-то вакцина или лекарство.
— Думаю, над этим работают, но угроза вполне реальная. Хотя я вполне допускаю, что под прикрытием этой версии кое-кого могли просто ликвидировать и свалить на косаток.
— Вот-вот, я сразу об этом подумал, — помахал пальцем Игорь. — Что ж, ты меня убедила насчет Испании. Остаётся сказать об этом Алёне.
— Если надо будет, я покажу вам с ней отчёты из мадридской резидентуры. Отдыхайте лучше в отечественных пределах.
— Мне и тут хорошо. Вино есть? — потер лицо Игорь.
— Приедем — будет. Сколько мы выжрали за вчера и сегодня? — чуть скривила губы Лада.
— В меру, — ответил Сашка.
Я начал снова рассматривать пейзажи Берега Драверта и задумался о том, что в сущности влияние магии и её производных на животных в этом мире изучено очень и очень слабо, да и на человеческую популяцию — тоже.
Через несколько минут показался знакомый причал.
— Сейчас будем готовить шашлык, а после полуночи двинем на рыбалку, — произнес Игорь, когда катер причалил и они выбрались.
— Я в душ и отдыхать, — покачал я головой.
Мне надоело таскать ружье и я отдал его Палычу, потом оглядел причаливший следом катер — там были кабаньи туши.
На базу вернулся, ощущая себя уставшим. Очень хотелось пить.
Девушки сидели в плетёных креслах около бани и начали махать руками, когда увидели нашу компанию.
— Какие-то вы покусанные, — со смехом громко произнесла Лера, одетая в легенький спортивный костюм.
— Жаль, ты с нами не поехала, — качнула головой Лада.
— Мы тут вам вкусняшек разогрели на мангале и пива заказали, его только недавно привезли, — сказала Женька.
— Пиво? — сразу оживился Игорь и переглянулся со мной. — Где?
— Сейчас принесу — чего не сделаешь для вас⁈ — кокетливо усмехнулась Евгения, поднялась и зашла в баню.
Через несколько секунд она вышла с тремя запотевшими бутылками в руках.
— Ох ты и Женька — прям знаешь, как порадовать, — засмеялся я.
Пиво оказалось местное, «Омское Ячменное Премиум 5,8%». Пивзавод принадлежал как раз таки её семейству.
Я чокнулся с прокурором и с девушкой.
— Холодненькое. Молодец ты, Женька — сразу видно, что жена из тебя хорошая будет! — похвалил её Игорь.
— Кто бы ещё замуж взял, — засмеялась Евгения, глядя на меня.
— Твоё здоровьё, Женёк, — усмехнулся я.
Пиво оказалось с горчинкой и довольно крепкое.
— Зашибись перед душем, — потянулся я. — Я пока отдохну маленько.
— Тебе помочь? — кокетливо поправила волосы Женя.
— Можно будет, но позже.
— Тебя комары покусали возле уха и на шее, — Алмазова чуть наклонилась и провела пальцем по моей шее.
— Пройдёт, — я погладил её талию. — Пойду мыться.
Неохотно поднявшись на свой этаж и раздевшись, я накинул халат и снова пошёл вниз, в душевую. Прохладный душ немного взбодрил, но всё равно усталось ощущалась.
Я вернулся в свою комнату и увалился на кушетку.
Разбудили меня мягкие прикосновения — кто-то гладил спину.
— Женя⁈ — пробурчал я.
— Угадал, хи-хи, — раздался веселый голос Алмазовой. — Три часа дрыхнешь, соня. Уже и шашлык готов, и на рыбалку мальчики скоро собираются.
Я перевернулся на спину и чуть потянулся.
— А кто мне ночью спать не давал? — я погладил бедро девицы.
— Я и сегодня не дам, — в глазах Евгении были искорки озорства.
— Прям на рыбалке? — краем губ улыбнулся я.
— А ты пойдешь⁈
— Да вот хочу. Короче, пойдешь со мной, только телефон зацепи — будем новости читать при свете звезд.
— При свете звезд… — красиво поправив волосы, повторила Женя. — Это так романтично! Я согласна!
Она наклонилась и провела языком по моей шее.
— Жень, не сейчас… — я тоже погладил её бедро.
— У-э-мм, Вит…
— Правда, давай ночью. У меня сейчас все тело ломит, мы километров десять в лесу намотали.
Женька ещё немного потискала меня и отпустила.
С улицы послышался шум и крики, заиграла веселая, танцевальная музычка.
— Наверно, шампанское уже открывают. Готов шашлык из вашей добычи. Идешь?
— Конечно! — я сладко потянулся. — Что там на улице, жарко ещё?
— Оно особо и не было. Сейчас ещё прохладнее, — Евгения потрепала свою легкую кофточку.
Я лениво встал, улыбнулся наблюдающей за мной девушке и облачился в свой спортивный костюм.
— Надо нам не забыть панамки от комаров.
— Если что, заклинание сделаем.
— Всё равно лучше взять, — вспомнил я свой дневной опыт.
Мы спустились вниз, вышли из сруба и пошли в сторону бани.
Там уже была гулянка на полную катушку — играла попсовая музыка, дымились два огромных мангала, возле которых колдовали двое солдат. Саша танцевал с Ладой, Олежек — с Аней, остальные сидели в креслах около большого стола.
— Я бы тоже потанцевала, — заявила Евгения.
«Палыч — хороший организатор, всё делает быстро и чётко, как и всегда».
Взгляд уцепился за Леру, которая с другими девочками сидела напротив Игоря с бокалом в руке и как раз заметила нас. Сёмы не было видно.
— Позже немного, Жень. Потанцую со всеми, с кем смогу, если надо будет, — я подмигнул ей.
Играла развеселая песенка про любовь, напомнившая мне эстраду девяностых из моего мира.
— Всем привет! А Семён где? — поинтересовался я, садясь за стол.
— Пошел плавать в бассейн, — засмеялась Лера и показала на баню.
— Очень вовремя, — усмехнулась Женя, садясь рядом со мной.
— Ну что, по бокалу под шашлычок из нашей кабанятинки? — предложил Игорь.
Я вздохнул и покивал. Игорь налил нам шампанское.
«После таких гулянок мне в Москве придётся неделю заниматься спортом по утрам, чтобы сбросить нагулянный вес».
Нам с Женькой солдат подал поднос с ароматными кусками мяса, приправленных молодым лучком.
Я вдохнул запах и у меня сразу потекли слюнки.
— За удачную охоту! — поднял я бокал.
Мясо зашло отлично — я разрезал сочившийся кусок и начал жевать.
— Отлично приготовлено, — похвалил я через пару минут.
— Ага, вкуснятина, — покивала Женька, которая тоже с удовольствием уминала свою порцию.
— Это шашлычники из батальона Сашеньки, — показала Лера на солдат. — Он их специально привёз.
— Правильно сделал, — я одобрительно покивал.
Музыка закончилась, танцующие вернулись за стол.
— Отлично сидим, — сказал Сашка, осушив почти полный бокал. — Хотелось бы так почаще собираться, в своём дружеском кругу.
— Приезжайте ко мне в Москву через месяцок, а? Там есть, где затусить!
Одобрительный гул и даже аплодисменты были мне ответом.
— А мы вот возьмём и приедем, — положила ладонь на моё плечо Женька.
Краем глаза я заметил, что Лера смотрит без осуждения на её показательный флирт со мной, из чего сделал вывод, что её утренний разговор с Ладой оказался жестким.
— Приезжайте, народ — я всё организую! — я обвёл взглядом всех сидящих за столом.
Скоро появился Семён, замотанный в халат и обутый в шлепанцы.
— Сёма, в приличном обществе за стол так не садятся, — глядя на него, чуть капризно промолвила Валерия.
Семён слегка растерялся и стал около стола.
— Блин, она шутит! — засмеявшись, произнес я. — Не парься, дружище — я бы в таком классном прикиде и танцевать бы пригласил, не говоря уже про стол.
Русоволосый благодарно мне улыбнулся и с легкой опаской сел напротив нас, между Лерой и Олегом.
Выпили ещё по бокалу шампанского. Как оказалось, его нам дворецкий загрузил два ящика, и это не считая всего остального.
Минут за двадцать я наелся если не до отвала, то весьма ощутимо. Шашлык под шампанское зашёл, как бильярдный шар в лунку от удара мастера.
Заиграла какая-то баянно-попсово-барабанная иностранная мелодия. Мне захотелось развеяться.
— Евгения, потанцуем? — протянул я ладонь сидящей рядом.
— Надо было Алёнку брать, а то и танцевать не с кем, — пропыхтел Игорек.
— Никогда не танцевала с прокурором, — немного смущенно произнесла Ленка, весьма милая брюнетка.
— Так давай, приглашаю! — оживился Игорь и поднялся.
Я выразительно посмотрел Сёму, потом на миг перевел взгляд на Леру.
«Надеюсь, догадается», — улыбнулся, поднимаясь из-за стола. — «Короче говоря, мне не придется танцевать со всеми дамами — для каждой есть свой кавалер».
С Женей мы отплясывали непонятно что, держась за руки. Пару раз я закружил её. Остальные тоже танцевали, как бог на душу положит.
Следующая мелодия была более медляковая, и я уже взял Женю за талию и более-менее уверенно вёл её.
Возвращались за стол и вставали плясать раз пять или шесть. Через два часа таких посиделок, когда уже полностью потемнело, я ощутил себя довольно пьяным, хотя голова не кружилась и самочувствие было отличное.
«Хорошая закуска крадёт градус, а может я уже просто настолько накачался за эти алкоголем, что организм не воспринимает», — мысль позабавила и одновременно засмущала.
— Пойду лягу на пару часов, скоро выходить на ночную, — объявил Игорь.
Ленка пересела на нашу сторону, в освободившееся кресло. Она была троюродной сестрой Женьки и какой-то дальней родственницей Сёмы.
— Надо было мне на юридический поступать, вон дядя Игорь звал к себе в прокуратуру, — очень мило прощебетала она.
Невысокая, в меру спортивная и очень миловидная, мне она нравилась, хотя последний год перед моим ритуалом особо доверительно мы уже не общались, как раньше.
— Ленок, сестра у меня строгая, если что, — я подмигнул ей.
— Ой, Вик, ты серьёзно или на приколе? — раскрыла глаза Ленка. — Я вообще о таком и не думала. Дядя Игорь скучал, ему и потанцевать было не с кем.
На её лице была гамма эмоций, выражающих оскорбленние в самых лучших чувствах — это меня даже умилило.
— Я шучу, Ленуська, — дотронулся я до её ладони на пару секунд. — С твоим боевым характером ты найдешь себе кавалера, какого захочешь. Хрен кто отвертится!
— Да, есть у меня на примете некоторые сокурсники, — засмеялась она.
— А ты тоже с Женькой, — я кивнул на сидящую справа девицу, — и Леркой занимаешься вашей веселой самодеятельностью?
— Чем⁈ — удивилась брюнеточка.
— Феминистическими делами.
— А, нет! Я им сразу сказала, что это полная херня.
— Вот — слушай умную подругу, Евгения! — повернул я голову к ней.
— Так, давай не будем об этом… — вспыхнула Алмазова.
— Медики — они всегда всё четко понимают!
— Вик, так я же не медик, — засмеялась Ленка. — Я в магомедицинский не поступила.
— Серьёзно⁈ — для меня это было новостью. — А куда поступила? Почему не на медика?
— Сестры меня отговорили, сказали, что экономистом я свои таланты раскрою гораздо лучше, а к врачебной работе у меня нет призвания.
— Ничего себе.
— Нет, я с ними согласна на самом деле, потому что когда закончила школу и начала углубляться в медицинскую тему, совершенно ясно поняла, что это не моё, хотя я люблю помогать людям, конечно. А вот математические олимпиады мне давались с пятого класса, вот и решила пойти в Пепеляева на факультет экономической кибернетики.
— Ну ты умница, Елена! — я реально сейчас был восхищен. — Выпьем за Леночку — она умница, — громко провозгласил тост.
На другой стороне стола каждый болтал о своём, поэтому моя реплика вызвала оживление.
Я разлил шампанское по бокалам, чокнулись и выпили.
— А в чём ты умница, Ленка? — поинтересовался Сёма.
— Учится она на сложную специальность, в отличие от некоторых, — мягко произнесла Лера, глядя на него.
— Я тоже учусь, — удивился русоволосый.
Я отметил, что кузина демонстративно не смотрит на меня и флиртует с Семёном.
На следующую мелодию я пригласил потанцевать брюнеточку.
— Слышала, ты себе отхватил модную московскую барышню? Или она тебя? — поинтересовалась Лена, когда закончился танец.
— Это долгая история, довольно забавная. Всё это связано с политикой и всеми этими внутренними раскладами, — вздохнул я.
— Да, понимаю тебя, Вит. Предстоит кризис, поэтому вам, главным кланам, надо искать возможность объединения.
— Кризис? — удивился я.
— Поверь — это я тебе как будущий экономист говорю. Я увлеклась построением моделей, и последние полгода сеть выдаёт начало общемирового спада, который может перерасти в серьёзный кризис.
Я был слегка ошарашен.
— Какая сеть?
— Хм, а ты разве не слышал? — загадочно улыбнувшись, чуть исподлобья посмотрела на меня Лена.

----------

Глава 23

Я был заинтригован.
— Нет. О чём речь?
— У нас в академии собрали компьютер и усилили его какими-то сложными кристаллами-полупроводниками японского производства. Они крайне редкие и обогащены тремя и даже четырьмя стихиями. И вот в него можно загружать данные и он производит сложнейшие расчёты, делает подробные модели, — пояснила Лена.
«Здешний суперкомпьютер на основе местного железа и с магическими примочками, получается? Весьма интересно, я о таком не слышал и не помню».
— Классно!
— Очень дорогая вещь и уникальная, таких в стране всего несколько штук, а благодаря твоему отцу — теперь у нас в Омске, в академии.
«Надо будет спросить у него перед отлётом, что это за проект», — сделал я себе мысленную пометку.
Вернулись за стол. Я налил шампанское.
— Не допустим кризис, — подмигнул я брюнеточке.
Она залилась смехом.
— От нас это почти не зависит. Спад уже происходит во многих странах, а от нас уходят некоторые корпорации, у которых закончились сроки концессий.
— Ничего себе, — я был поражен. — Откуда ты столько знаешь, Ленчик?
— Я же хорошо учусь и вообще мне это интересно. Хочу карьеру в каком-нибудь министерстве сделать.
— Считай, что в этом я тебе помогу, если, а вернее сказать — когда, изберусь депутатом! — с пафосом промолвил я.
— Ничего себе, планы, — засмеялась Ленка.
— Я разве тебе не говорила? — удивилась Женя.
— Слухи разлетаются слабенько — да, девочки? — меня это очень позабавило.
— Предлагаешь стать твоим помощником, господин будущий депутат? — отсмеявшись, весьма прямо спросила брюнеточка.
— А почему бы и нет⁈ Мне нравится твой подход.
Лерка пошла танцевать с Семёном, Лада и Сашка где-то пропали.
— Ушли куда-то в лес, — ответила Анечка на этот мой вопрос.
Посидели ещё минут десять, я навернул кусман шашлыка и ощутил себя полностью счастливым.
— Ленок, пойдём с нами на рыбалку, а? Как раз и поболтаем при свете звёзд.
— Оу, так ты ещё и романтик, оказывается? — в голосе девушки проявился легкий восторг. — Можно сходить, раз приглашаешь.
— Отлично! Девочки, готовьтесь, через час будем выходить на запруду, — сказал я, поднимаясь из-за стола.
Женька увязалась за мной, повиснув на моей руке.
— Да ты пьяна, зая, — хлопнул я её по заднице, когда вошли в сруб.
— Имею право в честь приезда любимого одноклассника, — засмеялась она.
— Пошли приляжем…
Так и сделали, поднявшись в мою комнату.
Увалившись на кушетку, начали дурачиться и целоваться. Незаметно для себя задремали.
Разбудил меня стук в дверь — это оказался Семён.
— Так вы пойдёте или дальше будете дрыхнуть? — весело поинтересовался он.
— А кто ещё идёт? — зевая, спросил я.
— Да все!
— Ладно, мы тоже идем. Будем через десять минут.
— Палыч скоро придёт, — сказал Сёма и прикрыл дверь.
Я потянулся и ущипнул Евгению за ляжку.
— Ай! — это её стимулировало подняться с кровати.
— Ночь уже — оденься плотнее, жарко не будет, — велел ей.
— Оно и днем не было, — засмеялась Алмазова и вышла из комнаты.
Я порылся в шкафу и нашел подходящий рыбацкий куртяк, слегка мятый и потрепанный, а ещё взял свою панаму с антимоскитной сеткой, которую привез с собой.
Спустившись вниз и не найдя Женьку на кухне, я вышел и направился на площадку.
Как раз там уже почти все и собрались. Кое-кто добивал остатки шашлыка.
«Надо пивка с собой зацепить, вместо водички будет», — подумал я и ощутил протестующее покалывание в районе печени.
— Ну где там Палыч бродит? — слегка пьяным голосом вопрошал Игорь — развалившись на стуле, он жевал шашлык.
— Да идёт уже, наверно, — зевала Лада, облаченная в плотный спортивный костюм.
Царила атмосфера непринужденного веселья.
Когда пришла Женя, одетая в рыбацкий костюмчик на размер больше, я усмехнулся.
— А где у нас запас пива?
— Да вон же, — кивнула девушка на открытую дверь сруба, — охлаждается в бане.
— Пиво взять не забудьте — до утра сидеть будем, — гроко объявил я.
Одобрительный гул был мне ответом.
— Пошли, Евгешечка, — я шлепнул по попке Алмазову.
Когда мы вышли из бани, нагруженные бутылками, уже подошёл Палыч и егеря. Пока он объяснял про места, удочки и наживку, прибежала Ленка.
— Проспала? — усмехнулся я.
— Почти. Так прохладно, — потерла она ладони.
— Выходим! Когда свернем к запруде, не шумите, иначе рыбу распугаете, — объявил Палыч.
Лунный свет почти не пробивался сквозь кроны деревьев. Где-то ухал филин, стрекотали кузнечики, щебетали какие-то птицы.
Палыч раздал всем фонари. Двинулись практически всей толпой по дорожке в сторону причала. Метров через триста свернули влево, в сторону большой запруды.
Я вспомнил, что она была отделена от реки дамбой и там разводили наиболее ценные сорта рыбы именно для такой вот рыбалки. Шли около километра, девушки начали ныть.
— Не ленитесь, дамы! — подбодрил их Игорь.
Лягушки пели свои серенады, привнося в романтику ночи свою особую прелесть. Рассадка по местам заняла ещё около получаса — мне и моим спутницам досталось самое дальнее место.
— Здесь клёв будет хороший, мы рыбу пару дней прикармливали, — сказал мне Палыч. — Оставить с вами егеря?
— Нет, спасибо. С удочками я обращаться умею, не в первый же раз, — качнул я головой и посмотрел на девушек.
— Ясно, — покивал Палыч. — Удочки у вас обычные, а донки я Игорю Генриховичу поставил. Вот рация — вдруг что, зовите!
Директор базы тихо удалился.
Местечко было относительно просторное. Здесь было всё, необходимое для рыбалки, включая теплые пледы, стулья и столик, на который я и поставил бутылки.
— Тэк-с, Женюшка — организуй нам антикомариный щит вот отсюда и досюда, — я очертил ей небольшую площадь около берега.
Евгения посмотрела на меня, будто я предложил ей съесть лимон, но за пару минут организовала еле видимую пленочку щита.
— Не люблю расходовать эндейс на такую ерунду, — чуть скривила она свои выразительные губы.
— Какие мы изнеженные, — я потрепал её по плечу. — Сейчас червячков будешь на крючки насаживать!
— Нет, нет! — отпрянула от меня шатенка.
Я с большим трудом сдержался, чтобы не заржать.
Между тем Ленка тихо села на стул и закинула ногу на ногу.
— На тебя не рассчитывать, да? — усмехнулся я.
— Я здесь по твоей просьбе, поэтому с червячками и прочим — это не ко мне, — изящно взмахнув ладонью, ответила Лена.
— Вологодская, не отлынивай! — заявила Женя.
— Кто бы говорил…
— Так, тихо! — шикнул я на них. — Рыбу распугаете.
Издали послышался победный крик, потом смех Игоря.
— Угу, мы распугаем, — улыбнулась Женя.
— Наверно, поймал чё-нибудь, — я хмыкнул и начал заниматься удочками.
Работа по установке пяти удочек на подставки меня увлекла.
— Уф-ф, теперь остаётся ждать, — довольный, я взял стул и подсел к девушкам, в зону антикомариного щита.
— Спать хочу, — резко начала зевать Ленка.
— Нет, не спать! Ты мне грозилась рассказать всякую интересную инфу про кризисы, — чуть нагнувшись влево, я потрепал её за волосы.
— Эй, ну! — окончательно взбодрилась брюнеточка.
Женька придвинула свой стул поближе к нам.
— Так романтично, луна отражается на воде, — прошептала она.
Я погладил её по голове.
— Наверно, пойду я скоро спать — не улыбается мне сидеть тут до утра, — через несколько минут приятной тишины промолвила Елена. — Зря я вообще пошла.
— Так, стой! Что ты там про кризис говорила? — я повернулся к ней.
— Тебе с чего начать — с финансово-бюджетной ситуации, с рынка недвижимости, отраслевых проблем?
— Э-э, недвижимость? — растерялся я. — А что не так с ней⁈
— Вообще-то с ней всё очень давно не так. Наше министерство финансов и центробанк проводили в последние лет пятнадцать такую политику, что надули огромный пузырь на рынке первичной недвижимости. За вторичку я не говорю — она ещё более переоценена.
— Жень, подай нам пива, — понял, что просто так мне сейчас в этом не разобраться.
— Служанку нашли⁈ — удивилась Алмазова.
— Не спать! Быстро пиво! — хлопнул её по плечу.
Женя неохотно поднялась и пошла к столу.
— Мне не надо, — сказал Лена.
— Так что там с недвигой?
— Пузырь начинает медленно сдуваться, потому что минфин озвучил план с первого сентября поднять учетную ставку на три процентных пункта, что поведёт за собой рост ставки по программе республиканской ипотеки.
— Э, перед выборами?
— Ну, выборы — это вилами по воде, — ответила Лена.
— Нифига себе! Это вопрос почти решённый, мне об этом сказал премьер Слащёв вот буквально на днях, — заявил я.
Евгения принесла пиво и всем своим видом показывая недовольство, уселась на свой стул, чуть не зацепив стопой две удочки.
— Впечатляет, но давай пока исходить из имеющихся фактов и ситуации, — сказала брюнетка.
— Ну, ладно, — согласился я.
— Благодаря всем ипотечным программам ещё правительство твоего отца запустило несколько смежных отраслей промышленности, особенно цементную, и теперь все эти отрасли и работающие там компании и люди зависят от текущих цен на недвижимость.
— Так ты реальный экономист, Лена! — отпив добрый глоток пива, восхитился я.
— Спасибо, что заметил! Короче говоря, если судить по открытым официальным и отраслевым данным, которые мы и закладывали в компьютер, в ближайшие два года нас ждёт спад строительства и производства смежных материалов, а также удешевление вторичной недвижимости, что может повлечь за собой как банкроство некоторых домохозяйств, так и крупных банков, держателей этих залогов.
— Это именно из-за подъёма ставки?
— Подъём ставки — это уже запоздалая реакция на сложившийся перекос в экономике, когда у нас каждая деревенщина из какого-нибудь села могла пойти банк и взять там ипотечный кредит по республиканской программе и потратить его на строительство или покупку дома.
— Ну, ничего особо плохого я в этом не вижу — все правящие коалиции это обещали последние лет тридцать, — качнул я головой.
— Хорошего тоже мало — всё это привело к инфляции и бюжетному дисбалансу.
— Почему?
— Большие инвестиции были вложены в цементную промышленность, лесообрабатывающую и другие отрасли, связанные с производством стройматериалов. В ущерб всему остальному, как ты понимаешь. Возникли крупные корпорации застройщиков, причём у всех ведущих семейств свои, началось лихорадочное строительство жилой и коммерческой недвиги с расчетом на льготные кредиты для населения. Ситуация опасная, Вик.
— Считай, что ты с этого момента — мой помощник по экономическим вопросам, Ленусик! — я был впечатлен услышанным и манерой изложения.
— А я? — вмешалась Женька.
— А ты — по другим каким-нибудь. И что надо делать правительству в такой ситуации? — снова повернулся я к Ленке.
С её слов следовало, что надо ограничить программу ипотеки для вторичного рынка во всех крупных городах, в полной мере сохранив её для мелких поселков, поскольку большой объём выстроенной за последние годы вторичной недвижимости в столицах и крупных областных центрах вымывает население в из провинции в города, но делается это за счёт правительственных субсидий, по сути — то есть не рыночным путём. Рабочие руки поглощает строительная отрасль, но рост предложения строящегося и готового жилья провоцирует снижение цен и переоценку вниз ранее купленной недвижимости, в том числе коммерческой, что уже кардинально затрагивает банки и крупных застройщиков, а также владельцев этой недвижимости, большинство из которой находится в банковском залоге.
— Что-то я не понимаю — эту льготную ипотеку и убирать нельзя, и расширять? — уточнил я.
— В обоих случаях будет только хуже, но ситуация будет разная. Проще говоря, анонсированный подъём ставки может спровоцировать обвал покупательского спроса и на первичку, и на вторичку, что поставит в тяжелое положение всех крупных кредиторов, в том числе иностранных. Тогда начнется падение цен на вторичке, что приведёт к волне непредсказуемых последствий в виде банкротств домохозяйств и банков.
— Как-то слишком безрадостно. Ты уверена? Правительству явно виднее, Лен⁉
— Конечно, у них больше информации, но мы на нашем факультете пользуемся очень большим массивом данных.
— Ленка, ты туман не наводи, — наклонилась на своём стуле Женя, — и скажи чётко, чтобы даже я поняла — кто пострадает больше, застройщики, банки или уже купившие?
— Если начнется обвал цен на вторичке, которая в большинстве своём находится в банковском залоге, то многие такие квартировладельцы просто разорятся. Пострадают банки, у которых обесценится залоговая стоимость, а застройщики пострадают в том смысле, что у них уменьшатся продажи, что повлечёт за собой застой во всех смежных отраслях. Очень серьёзный и опасный кризис.
Слушая всё это, я наблюдал за удочками и допил пиво.
— Значит, сейчас проводится политика в пользу застройщиков, так?
— Ну конечно, Витюша — ведь все крупные стройкорпорации принадлежат сам знаешь кому.
— Кому?
— Всем нашим ведущим семьям.
— Это зашибись, конечно, но я против подобного. Необходимо защитить интересы простых граждан, которые вложились в квартиры и дома по правительственной программе.
— Почему их надо защищать? — удивилась Женька.
— Надо, Женя! — я не нашёлся, что ответить более конкретно.
«Это ведь правительство загнало народ в эти льготные программы, а теперь хочет подстричь», — через пару секунд констатировал я.
— Скажи ещё, что ты свою избрительную кампанию на этом построишь, — с легким ехидством промолвила Лена.
«Бля буду — именно это я и сделаю!» — поразился я.
— Очень неплохая мысль, Ленок, — пристально посмотрел я на неё. — Нам не хватает социального аспекта в партийной программе. Надо уходить в левоцентризм.
— Что скажет тебе папенька и остальные по этому поводу? — Ленка не выдержала и захихикала.
Я немного подождал.
— Знаете, барышни, — сказал я веско, — очень может быть, что в дальнейшем я буду мало зависеть от семьи, а потому буду проводить свою политику.
— Создашь свой клан со своим накопителем, что ли? — поразилась Лена.
— Я этого не говорил, а ты этого не слышала, — поднял я палец.
— Ух ты какой загадочный, Витюшка наш, — восхищенно прошептала Евгения.
— Знаешь, Вит — не ожидала я от тебя такого, — через несколько секунд молчания заявила Лена.
— Хочешь сказать — от такого раздолбая⁈ — засмеялся я.
— Вроде того. Если что, я готова с тобой работать — в тебе чувствуется перспектива! — Ленка сказала это вполне искренне.
— Приятно слышать!
— Так что если нужны консультации по отраслевой политике, обращайся — мы хотим сделать лучший экономический факультет в стране, а твой отец очень в этом помогает академии. Стройка, банки, уголь, железная дорога, нефтехим, литий, автопром — вот это сфера моих интересов.
Я вспомнил Ленку довольно скромной и неприметной девочкой ещё пару-тройку лет назад, и впечатлился, как меняются люди.
— Литий, говоришь? — через несколько секунд меня привело в чувство знакомое словечко.
— Ну да — это перспективнейшая магоотрасль.
— Отец говорил, что литий — это основа основ современной магопромышленности и тот, кто контролирует добычу и поставки лития, тот сможет диктовать волю всем остальным, поскольку потребление будет расти огромными темпами, — вспомнил я.
— Правильно Антон Ярославович говорит — слушай его, — усмехнулась Лена. — Слышала, все наши сибирские семьи начинают двигаться в этом направлении.
— Наверно, но точной инфы у меня нет, — был вынужден я признать.
— Ой, клюет, — вскрикнула Женька и зажала себе рот ладонью.
Действительно, даже в лунном свете было видно, как дергается один из поплавков.
— Так, ну-ка, — я вскочил и взял в руки удочку.
Подсечка удалась, и через две минуты я выудил довольно здоровую форель.
— Да тут килограмма три, не меньше, — девушки тоже встали и подошли поглазеть.
— Может, отпустим? — предложила Женька.
— Чего это⁈
— Такая красивая, жалко её на стол, — промурлыкала она жалостливо.
Я поглядел на Ленку — та улыбнулась и развела руками.
— Ну ладно, разочек можно. На, отпускай! — я протянул рыбину Женьке.
Та с некоторым страхом взяла её и подбросила вверх — форель плюхнулась в воду с приличной высоты.
— Ты б ещё выше подкинула, гуманистка, — не сдержалась и засмеялась Ленка.
— Поговори мне, Вологодская! — покраснела Евгения, и это была заметно даже при луне.
— Отдыхай, Алмазова, — девицы обменялись колкостями.
— Не ссоримся, леди, — поднял я ладонь. — Следи за удочками, — велел Женьке.
Снарядив наживкой опустевшую удочку, я снова её забросил.
— По пиву в честь осовобожденной рыбки? — предложила Женя минут через десять.
— Давай.
Ленка снова не захотела. Сидели молча. Я зевал, глядя на поплавки, мысли начали бегать вокруг Анжелики и всех остальных девушек, моих с ними отношений.
«С такими характерами ничего спокойного и безоблачного не будет. Они по пустякам ругаются, бывает, а то начнётся делюга за меня. И не факт, что я со всем этим детсадом совладаю, много их очень», — откинувшись на стуле, размышлял я.
— Наверно, пойду я спатки, — объявила Елена минут через пятнадцать. — Холодно.
— Заблудишься, а тут всякое водится, — встрепенулась Женька.
— Ага, олени рогатые, — иронично ответила Лена, однако со стула не встала.
— Так что там про литий? — выйдя из полудремы, вспомнил я.
— Там очень много всего, Витя. В двух словах не расскажешь.
— Вы телефоны взяли, девочки?
— Да, — ответили обе.
— Лена, сделай мне подробную справку по литию, всё равно заняться тебе нечем.
— Витя, ты на приколе⁈ Сейчас делать, что ли? — Ленка даже наклонилась вперед и повернула ко мне голову.
— Ну да, а потом можешь идти спать!
— Ой, спасибо — ты такой великодушный, — рассердилась брюнетка.
— Лен, ну правда надо. Я на тебя рассчитываю!
Брюнеточка несколько секунд недовольно смотрела на меня, но потом покивала.
— Ладно, чего не сделаешь для друга! — она достала свой телефон.
Я снова погрузился в размышления, из которых меня вывел болезненный укус комара в кисть.
— Женя — щит где?
Алмазова мирно посапывала в своём кресле. Я мягко дотронулся до её плеча.
— А, что⁈ — пробудилась она.
— Щит от комаров иссяк, давай новый.
— Блин, сколько сейчас время⁈ — зевнула Женька.
— Без четверти три, — подала голос Лена.
— Ничего себе. А гдё поклёвки? — встрепенулся я и уставился на поплавки, потом взял фонарь и посветил туда.
— Другие всю рыбу выловили, — засмеялась Лена.
— Вся эта рыбалка — дурная затея, — заявила Алмазова, сделав ещё один щит. — Лучше бы лежали в кроватке и…
— Угу, — буркнул я, в глубине души соглашаясь с ней.
— Пока вы дрыхли, я работала, — заявила брюнеточка.
— Работница, ага, — съехидничала Женя.
— Дрыхли? — удивился я.
— Да часа полтора.
— Ну, может, — покивал я.
— Готова твоя справка, куда тебе переслать?
— Э-э… Давай я здесь почитаю!
— Ну ты даёшь! — Ленка скептически сжала губы, что-то нажала и протянула мне свой телефон.
Я сел и пробежал глазами текст:
[Литий является безальтернативным редкоземельным металлом, который уже находит широкий спрос в различных отраслях магопромышленности. В различных изделиях он призван заменить значительно более дорогие никель и кобальт.
Запасы лития в РКДР могут достигать 1,5 млн. тонн, что составляет 7% оценочных мировых запасов. Наибольшая перспектива промышенной добычи и обогащения — Кольский полуостров и Красноярский край, где уже разведаны первоклассные месторождения и по запасам, и по содержанию металла. Если инвестировать в инфраструктуру добычи и переработки, уже через 5 лет РКДР сможет войти в пятерку крупнейших производителей лития в мире.
По оценке министра горнопромышленного комплекса и недр РКДР Петра Чернова, в мире лавинообразно растет спрос на литий, особенно обогащенный различными стихиями. Источником роста выступают производители батарей и аккумуляторов. По оценкам министерства, через пять лет потребление сырого лития возрастёт в 7 раз, обогащенного — в 12 раз. Планируется построить перерабатывающий завод под Мурманском, на который будет поступать неочищенный литий с мексиканских и чилийских месторождений, а впоследствии — с российских. На заводе сырой литий будут доводить до батарейного качества и поставлять японским и немецким потребителям.
Эффективные технологии промышленной разработки месторождений активно внедряются германскими компаниями, и с учетом потенциального спроса и роста цен на литиевое сырье следующим этапом развития литиевой промышленности РКДР должно стать практическое применение этих технологий, которые необходимо закупить по лицензии.
По сообщениям иностранных источников, инженеры германо-японского консорциума «Рейнметалл-Аюкава» уже в октябре этого года запустят в эксплуатацию завод по переработке лития в Родезии, который может стать одним из крупнейших поставщиков обработанного металла на европейский и азиатский рынок, что вызывает неудовольствие в ФСША.
Именно в Родезии четыре года назад были обнаружены внушительные запасы лития, которые на сегодняшний момент оцениваются как вторые в мире. Германо-японский консорциум вложил более восьмидесяти миллионов долларов в эквиваленте текущего курса в инфраструктуру Родезии и планирует стать наиболее серьёзным конкурентом американским корпорациям, которые сейчас являются лидерами поставок обогащенного лития на мировом рынке…]
— Очень хорошая работа, Леночек! Будешь теперь моим консультантом! — похвалил я брюнетку.
«Чернов — министр недр, уж не родственник ли одной из тех кобыл из группы Керенской⁈ Надо будет выяснить».
— Конечно буду, ты же у нас восходящая политическая звезда… — начала говорить Ленка, и в этот момент задергался поплавок.
— Тихо!
Через пять минут я вытащил стерлядь килограмма так на два.
— Этого отпускать не будем, — сразу сказал я Женьке.
Следующие пару часов прошли напряженно — поклевки пошли одна за одной, форель и стерлядь.
«Вот это попёрло!» — радовался я, доставая пятую рыбину.
— Уже половина шестого, мы тут всю ночь торчим, — недовольно промолвила Алмазова.
Я понял причину её недовольства — я и сам был не против с ней пообжиматься, но при Ленке было не с руки, да и прохладно.
— Скоро пойдём!
Прикончив последнюю бутылку пива, я выловил ещё одного красавца, стерлядь килограмма на четыре.
— Вот теперь можно и возвращаться, — зевнул я.
Взяв ведро с уловом, двинулись к базе.
Остальные ещё рыбачили.
— Давай к нам, у нас клёв пошёл! — радостный Сёма позвал нас к себе, когда проходили мимо их места.
Лерка, Олежек и Аня спали на своих стульях, закутавшись в пледы.
— Не, у нас вот, — приподнял я ведро. — Спать буду.
— Ты не уезжай до нашего возвращения, если что — ещё дернем перед дорогой!
Остальные места были свободны.
— Видишь, Игорь и твой брат — поумнее, наловили и ушли спать, — зевая, вымолвила Евгения.
— Зато удовольствие получили.
— Как раз удовольствия, — сказала Женька с намёком, — я и не получила. Но сейчас мы это исправим.
— Какие вы скромные, — залилась смехом Ленка, шедшая сзади.
Около бани никого не было, только один из Сашкиных солдат крутился около мангала.
— Доброе утро! Господин капитан поставил свой улов в баню, разделывать будем позже! Господин прокурор два десятка стерлядей наловил! — проинформировал он меня.
«С донкой стерляди и я бы больше наловил», — подумал я с запоздалым сожалением.
— Доброе! Своих я хочу забрать в Москву.
— Всё равно их там придется разделывать. Форель лучше сразу замариновать!
— Ну, посмотрим, — я ещё не решил окончательно и вручил своё ведро солдату. — Прокурор ловил на донку, а я — на обычную, вот и мало вышло.
Зайдя в сруб, мы пошли умываться.
— Я хочу попариться, — объявила Женька и кокетливо посмотрела на меня.
— Приходи потом ко мне, я буду в кроватке, — покачал я головой.
«Моя безумная звезда ведёт меня по кругу…» — пока поднимался, в голове звучали слова знаменитой песни.
— А ведь так и есть! — зайдя в свою комнату, сам себе сказал я.
Раздевшись и увалившись на кровать, я совершенно ясно отдавал себе отчёт в масштабах происходящего со мной и вокруг меня событий.
«У меня есть мои девочки, каждая из которых — сокровище, хоть и с тяжелым характером, семья теперь есть и поддержка. Остаётся разобраться в причинах произошедшего и попробовать вернуться в свой мир, если получится. Предстоит борьба за власть, за влияние, за положение — всё в конечном итоге сводится именно к этому. Скоро вернусь в Москву и начнётся! Наступает моё время — я буду определять ход событий!» — закрыв глаза, я вполне ясно понимал, что полностью готов к борьбе и испытаниям.

----------

Nota bene

Книга предоставлена         Цокольным этажом        , где можно скачать и другие книги.
Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.
У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по         ссылке         и 3) сделать его админом с правом на                   «Анонимность»                .
Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:
Клановые тайны мажорок

----------