ОЛЬГА – Ян, я не поняла, в чём заключается моя помощь? – поворачиваюсь к подруге, заняв место в её автомобиле. Янка визажист, работает сама на себя, быстро смогла набрать клиентов, и теперь катается по городу к ним на дом. Подруга всегда работала одна, но сегодня, позвонила час назад и слёзно стала умолять поехать с ней на заказ к одной из клиенток и помочь ей! Вот только толком ничего не объяснила! Об отказе и речи не могло быть, у нас очень крепкая дружба, даже с родной сестрой у меня таких отношений нет! – Девица там через чур капризная, постоянно придирается на пустом месте, то одно, то другое, в прошлый раз заявила, что стрелки на глазах разного размера, пришлось линейку прикладывать и измерять, чтобы доказать, что они одинаковые. Ты моя группа поддержки, просто будешь рядом, – выруливая с парковочного места, поясняет подруга. – Так чего ты терпишь её, откажи ей и всё, я думаю ты не сильно расстроишься в потери одного клиента, зато нервы будут целее, – советую, как поступить, я бы от такого клиента точно бы отказалась. – Хочу сделать прощальный подарок, уверена, она его надолго запомнит, – как-то зловеще улыбнулась Яна, от чего в груди появилась нехорошее предчувствие. – Ты что задумала? Ян, давай только без последствий, хорошо? – прошу подругу. – Без последствий не получится, – кинув на меня секундный взгляд, в котором я успела увидеть глубокую печаль. – Может тогда не стоит ехать, позвони и откажи, соври, что заболела… – Нет, мы поедем! – перебивает, крепко сжимает пальцы на руле. – Ян, ты чего? – протягиваю руку, касаюсь её плеча. – Всё будет хорошо, Ольчик, – смотря на дорогу отвечает подруга, – чтобы там не произошло…, – не договаривает, поджимает губы, – не отвлекай меня от дороги, – говорит явно, не то, что хотела, но даёт понять, чтобы я больше не лезла и не отговаривала её от этой поездке. Янка сосредотачивается на дороге, а я вытаскиваю телефон из сумочки, пишу сообщение мужу. Завтра он возвращается из недельной командировки, в последний год они стали стабильными, раз в месяц он уезжает на неделю в другой город, где у него открылся второй филиал его компании. Первые полгода было тяжело отпускать его за пятьсот километров от дома, потом привыкла. Ездить с ним у меня нет возможности, не могу бросить свою небольшую, но довольно успешную студию по гимнастическим танцам. Мои клиенты маленькие ангелочки, дети от пяти лет. Сообщение до мужа доходит, которое он прочитывает минут через пять и тут же пишет ответ. – Чего ты там улыбаешься? – интересуется Яна. – С Никитой переписываюсь, соскучилась ужасно, завтра возвращается, устал от таких поездок, но ничего не поделаешь, таков он, бизнес, – печатая второе сообщение мужу, отвечаю подруге. – Ну да, ну да, трудится в поте лица, устал бедненький, скучает он! – неожиданно со злостью в голосе выдаёт подруга. – Ян, ты чего? – ошарашенно смотрю на девушку, – я понимаю, ты злишься на свою капризную клиентку, но не стоит срывать злость в адрес Никиты! Он мой муж, и да, он устаёт и скучает… – Оль, прости, прости, – второй раз перебивает и просит прощение, – настроение хреновое, – кривится, что от зубной боли и замолкает. Состояние Янки начинает сильно волновать, что же там за девица, что так сильно выводит из себя мою всегда спокойную подругу? Вон, даже на Никиту высказывается со злостью, что раньше не происходило! Дальше мы едем в тишине, Яна задумчивая, хмурая, но следит за дорогой, я же рассматриваю городской пейзаж за окном машины. С Никитой долго общаться не получается, работы много, постоянно требуется его внимание. Завтра приедет и всё будет, как и всегда хорошо, тоска исчезнет ровно до новой командировки! Приехав на другой конец города, Яна останавливается у новостройки, заглушив двигатель, подруга продолжает сидеть на месте и не спешить покидать салон. Взгляд её направлен перед собой, видно, как она нервничает! – Может всё-таки не пойдём? – пробую ещё раз отговорить подругу. – Нет Олечка, мы пойдём, жить во лжи нельзя, – говорит Яна. – Ты о чём Ян? Кто живёт во лжи? – настораживаюсь. – Идём, – не отвечает на мой вопрос, выбирается из машины. Не получив ответа, выбираюсь следом и пока Яна достаёт из багажника свой увесистый чемоданчик с косметикой, я осматриваю двор. Взгляд замирает на одной из припаркованных рядом машин, точно такой же, как у Никиты. Вот только номера его машины не помню, но это и не зачем, просто это не наша машина, не может здесь быть Никиты! – Идём, Оль, – рядом появляется Яна и смотрит на туже машину, следом на меня каким-то странным взглядом. – Всё взяла? – спрашиваю подругу потеряв интерес к чужому автомобилю. Янка не отвечает, смотрит на меня задумчивым взглядом, после кивает и крепко взяв меня за руку, решительным шагом направляется к подъезду. Подойдя Яна набирает номер квартиры, через несколько секунд из динамика разносится женский голос. – Ксения здравствуйте, это Яна, – произносит подруга в ответ своей клиентке. – Проходите, – летит от хозяйки квартиры. Домофон запиликал и дверь открылась, зайдя в подъезд, Яна потащила меня к лифту, ждать его не пришлось, створки раскрылись сразу после нажатия кнопки вызова. Поднимались в полной тишине, подруга стояла, опустив голову вниз, крепко сжимая пальцы на ручке чемоданчика. Когда на табло загорелась цифра десять, лифт остановился, створки открылись, вот только Янка снова зависла, как и в машине. – Ян? – зову подругу и трогаю её за руку, – чего ты так переживаешь, у тебя что-то случилось, и причина такому состоянию вовсе не эта Ксения? – озвучиваю возникшую мысль. – К сожалению дело в ней и не только, – отзывается с грустной усмешкой Яна и наконец-то выходит из лифта. Выхожу следом, на клетке всего одна дверь, которая заметно приоткрыта, явно для нас. Яна идёт первой, до конца раскрыв дверь, проходит в коридор, по которому расположены три двери, одна из которых открыта нараспашку. Как только переступаем порог квартиры, нам навстречу выплывает девушка примерно нашего возраста, может даже моложе на пару лет. В глаза сразу бросается округлый живот под белым шёлковым халатиком. Клиентка Яны явно беременна! Так вот откуда могут браться её капризы, сейчас девушкой руководят гормоны. Чувствую, как на губах появляется улыбка, я тоже мечтаю оказаться в таком чудесном положении, только Никита просит подождать ещё годик, сейчас слишком много работы и он не хочет оставлять нас с малышом на целую неделю. – Вы опоздали на целых десять минут, в следующий раз, я не открою вам дверь, – заявляет хозяйка квартиры даже не поздоровавшись. Её холодный, надменный взгляд даёт мне понять, что я, к сожалению, ошиблась. Беременность здесь не причём, просто девушка сама по себе слишком высокомерная! И таких не исправить! Бедная моя Янка! Как она с ней работает? – Извините, Ксения, попали в небольшую пробку, – отвечает Яна, вот только в голосе её нет и капли сожаления, а и угроза девицы на мою подругу не подействовала. Оно и понятно, Янка здесь последний раз. Ксения уже разомкнула губы явно, чтобы ответить Яне, но дверь чуть дальше по коридору открылась и из неё вышел мужчина с полотенцем на бёдрах и голове, что скрывало его лицо. Деликатно отворачиваюсь к Янке. – Милый, мастер уже пришёл, часа через полтора я буду готова, – совсем другим голосом защебетала Ксения. Янка увидев мужика сильно напряглась, закусила нижнюю губу, почему-то смотрела на меня с такой болью в глазах. – Хорошо, – отвечает мужчина, а меня от его голоса словно разряд тока прошибает. Янка зажмуривается, а я медленно поворачиваюсь к мужчине, что стоит позади меня. Именно в этот момент, тот, кто вышел из ванной, снимает полотенце с головы, показывая своё лицо. – Никита? – имя мужа само слетает с губ. Муж резко поворачивает голову в мою сторону, и врезается в меня ошарашенным взглядом. – Ольга? – словно не верит своим глазам, зовёт меня муж. Все происходящие понимаю сразу, тут и дурой не надо быть! Мой муж мне изменяет! И не просто изменяет, он скоро станет отцом! В груди становится так больно, что кажется ещё чуть-чуть и меня разорвёт на множество частичек! Воздуха не хватает, стены начинают давить, нужно уходить, бежать и не слушать его жалкие оправдания, не сейчас, слишком больно и плохо! – Ксения, я отказываю вам в услуге, сегодня я пришла сюда, только для одного, чтобы раскрыть глаза своей подруги на подонка, что стоит рядом с вами, – доносится голос Яны, – а ещё хочу спросить у вас, как спится с чужим мужем и беременеть от него? На слова Яны, любовница Никиты нагло ухмыляется, и ещё сильнее прижимается к моему мужу, который даже не отталкивает её. Муж вообще не шевелится и только смотрит на меня тяжёлым взглядом, от которого становится ещё больнее! – Я сплю с любимым и любящим меня мужчиной, – заявляет девица. В ушах от её слов появляется противный звон, ноги подкашиваются, меня слегка ведёт в сторону, Янка тут же реагирует, хватает меня за локоть, прижимает к себе. – Идём, Оль, не будем мешать сладкой парочке, – со злостью в голосе произносит подруга и тянет меня на выход. Смотрю на Никиту, в ожидании хоть какой-нибудь реакции, но её нет! Он не пытается меня остановить, не опровергает слова своей любовницы, не просит её замолчать, а значит он её действительно любит! – Да-да, это правильно, идите, не стоит нам мешать! – слащавым голоском говорит хозяйка квартиры. – Запомни, на чужом несчастье, счастье не построишь! – отвечает ей Янка, выводя меня из квартиры. Перед глазами всё плывёт, ноги еле передвигаются, внутри всё кровоточит, боль нестерпима! Когда за спиной Яны закрывается вторая дверь и мы подходим к лифту, сгибаюсь пополам, из глаз брызжут горькие слёзы. – За что? – вырывается вместе с громким рыданием, – почему так? – Оленька, Оль, хорошая моя, давай, давай, поднимайся, – тянет меня в открытые створки лифта, – прости меня, прости, что вот так сделала, но я не могла не открыть тебе глаза на этого мерзавца! – тараторит подруга, с трудом запихивая меня в кабинку лифта. Реву, не в силах держать ту боль, что рвётся наружу, переполняя меня через край! – Оленька, – в голосе Янки столько боли и горечи, – родная, не надо так! Прошу, перестань! – крепко обнимает. Утыкиваюсь в её плечо лицом, руки плетью висят вдоль тела, из горла толчками вырываются рыдания. Как он мог?! Почему не сказал, что разлюбил, зачем так жестоко со мной поступил? Сколько он меня так обманывал? Сколько он мне изменяет? – Дура, не надо было тебя сюда вести! Думала лучше будет, если ты сама всё увидишь, на словах ты бы мне могла не поверить! Прости, Оленька! – не переставая говорит Янка. Лифт остановился, Янка отстранив меня от себя, перехватила под локоть. – Идём, малышка, идём, – тащит словно куклу безвольную, которой, по сути, я сейчас и являюсь! – У них будет р-ребёнок! А меня просил подождать! – И у тебя будет, родная, но не с этим подонком! – рычит подруга и выводит меня на улицу. Морозный воздух бьёт в лицо, обжигая влажную кожу. Яна продолжает тащить за собой, к машине, держа меня одной рукой, во второй её чемоданчик. Будет? Да что у меня будет, если только что жестокой правдой практически убили! Веру в верность мужчин точно! Янка подводит к своей машине, наклоняется, ставит чемоданчик на снег, достаёт ключи от машины, снимает её с сигнализации, открывает переднюю дверь с пассажирской стороны. Прежде чем сесть в салон, поворачиваюсь к дому, в котором остался Никита со своей любовницей, отсчитываю десять этажей, смотрю по всем окнам, но никого не замечаю. Дура! Чего я ещё жду? Что за глупая надежда сжимает душу?! – Оля! – дергает меня за руку Яна, – поехали, не смотри ты туда, не надо! И прощать его не смей, когда придёт, слышишь? – ещё раз дёргает. Не отвечаю, зажмуриваю глаза, ладонями провожу по лицу, вытираю солёную влагу, что продолжает течь из глаз! – Давай, садись, – подталкивает к открытой двери. Скорее на автомате делаю, что говорит подруга, дверь с громким хлопком закрывается, Янка обегает машину, открывает заднюю дверь, ставит свой чемоданчик, занимает место за рулём. – Как ты узнала, давно? – поворачиваюсь к подруге. – В прошлую его «командировку». Приехала к этой девице, она здесь уже полгода живёт, это она сказала. Никиту я раньше не видела здесь, а в прошлый раз, когда я была у ней, он ей позвонил, телефон лежал на столике, фотку я его хорошо на заставке рассмотрела! У меня такой шок был, а ещё он подписан, любимый! Я весь разговор их слышала, она его любимым называла, говорила, как соскучилась, телефон у неё громкий, сказал, что скоро будет, спросил, что купить, она ему целый список выдала, самой видимо лень было в магазин ходить. Я ушла до его прихода, но дождалась на улице, когда приедет. Он появился минут через тридцать, машину его сразу узнала, вытащил пакеты с покупками и в подъезде скрылся, – быстро рассказывает Яна. Воздуха не хватает, жму на кнопку на двери, опускаю окно, жадно глотаю холодный воздух. – Я тебе тогда позвонила, помнишь, спрашивала, уехал ли Никита в командировку, ты ответила, что «да». Хотела сразу тебе рассказать, но потом передумала, вот тогда и появилась эта идея, чтобы ты сама всё увидела. Я сюда каждый день ездила, проверяла, стоит ли его машина у дома, он там всю командировочную неделю провёл, вот тогда я и поняла, куда на самом деле он катается! Я тебя хотела сюда привезти в первый день, как он уехал в этот раз, но тут эта мадам позвонила, красоту ей нужно навести, она понимаешь ли с любимым мужчиной в ресторан идёт, годовщина у них, год, как вместе! – Год? Они вместе целый год? – ладонями закрываю лицо, из горла вырывается звук похожий на вой. Год назад и начались его «командировки»! Боже! Целый год лжи! Он жил на две семьи!

ОЛЬГА – Ян, я не поняла, в чём заключается моя помощь? – поворачиваюсь к подруге, заняв место в её автомобиле. Янка визажист, работает сама на себя, быстро смогла набрать клиентов, и теперь катается по городу к ним на дом. Подруга всегда работала одна, но сегодня, позвонила час назад и слёзно стала умолять поехать с ней на заказ к одной из клиенток и помочь ей! Вот только толком ничего не объяснила! Об отказе и речи не могло быть, у нас очень крепкая дружба, даже с родной сестрой у меня таких отношений нет! – Девица там через чур капризная, постоянно придирается на пустом месте, то одно, то другое, в прошлый раз заявила, что стрелки на глазах разного размера, пришлось линейку прикладывать и измерять, чтобы доказать, что они одинаковые. Ты моя группа поддержки, просто будешь рядом, – выруливая с парковочного места, поясняет подруга. – Так чего ты терпишь её, откажи ей и всё, я думаю ты не сильно расстроишься в потери одного клиента, зато нервы будут целее, – советую, как поступить, я бы от такого клиента точно бы отказалась. – Хочу сделать прощальный подарок, уверена, она его надолго запомнит, – как-то зловеще улыбнулась Яна, от чего в груди появилась нехорошее предчувствие. – Ты что задумала? Ян, давай только без последствий, хорошо? – прошу подругу. – Без последствий не получится, – кинув на меня секундный взгляд, в котором я успела увидеть глубокую печаль. – Может тогда не стоит ехать, позвони и откажи, соври, что заболела… – Нет, мы поедем! – перебивает, крепко сжимает пальцы на руле. – Ян, ты чего? – протягиваю руку, касаюсь её плеча. – Всё будет хорошо, Ольчик, – смотря на дорогу отвечает подруга, – чтобы там не произошло…, – не договаривает, поджимает губы, – не отвлекай меня от дороги, – говорит явно, не то, что хотела, но даёт понять, чтобы я больше не лезла и не отговаривала её от этой поездке. Янка сосредотачивается на дороге, а я вытаскиваю телефон из сумочки, пишу сообщение мужу. Завтра он возвращается из недельной командировки, в последний год они стали стабильными, раз в месяц он уезжает на неделю в другой город, где у него открылся второй филиал его компании. Первые полгода было тяжело отпускать его за пятьсот километров от дома, потом привыкла. Ездить с ним у меня нет возможности, не могу бросить свою небольшую, но довольно успешную студию по гимнастическим танцам. Мои клиенты маленькие ангелочки, дети от пяти лет. Сообщение до мужа доходит, которое он прочитывает минут через пять и тут же пишет ответ. – Чего ты там улыбаешься? – интересуется Яна. – С Никитой переписываюсь, соскучилась ужасно, завтра возвращается, устал от таких поездок, но ничего не поделаешь, таков он, бизнес, – печатая второе сообщение мужу, отвечаю подруге. – Ну да, ну да, трудится в поте лица, устал бедненький, скучает он! – неожиданно со злостью в голосе выдаёт подруга. – Ян, ты чего? – ошарашенно смотрю на девушку, – я понимаю, ты злишься на свою капризную клиентку, но не стоит срывать злость в адрес Никиты! Он мой муж, и да, он устаёт и скучает… – Оль, прости, прости, – второй раз перебивает и просит прощение, – настроение хреновое, – кривится, что от зубной боли и замолкает. Состояние Янки начинает сильно волновать, что же там за девица, что так сильно выводит из себя мою всегда спокойную подругу? Вон, даже на Никиту высказывается со злостью, что раньше не происходило! Дальше мы едем в тишине, Яна задумчивая, хмурая, но следит за дорогой, я же рассматриваю городской пейзаж за окном машины. С Никитой долго общаться не получается, работы много, постоянно требуется его внимание. Завтра приедет и всё будет, как и всегда хорошо, тоска исчезнет ровно до новой командировки! Приехав на другой конец города, Яна останавливается у новостройки, заглушив двигатель, подруга продолжает сидеть на месте и не спешить покидать салон. Взгляд её направлен перед собой, видно, как она нервничает! – Может всё-таки не пойдём? – пробую ещё раз отговорить подругу. – Нет Олечка, мы пойдём, жить во лжи нельзя, – говорит Яна. – Ты о чём Ян? Кто живёт во лжи? – настораживаюсь. – Идём, – не отвечает на мой вопрос, выбирается из машины. Не получив ответа, выбираюсь следом и пока Яна достаёт из багажника свой увесистый чемоданчик с косметикой, я осматриваю двор. Взгляд замирает на одной из припаркованных рядом машин, точно такой же, как у Никиты. Вот только номера его машины не помню, но это и не зачем, просто это не наша машина, не может здесь быть Никиты! – Идём, Оль, – рядом появляется Яна и смотрит на туже машину, следом на меня каким-то странным взглядом. – Всё взяла? – спрашиваю подругу потеряв интерес к чужому автомобилю. Янка не отвечает, смотрит на меня задумчивым взглядом, после кивает и крепко взяв меня за руку, решительным шагом направляется к подъезду. Подойдя Яна набирает номер квартиры, через несколько секунд из динамика разносится женский голос. – Ксения здравствуйте, это Яна, – произносит подруга в ответ своей клиентке. – Проходите, – летит от хозяйки квартиры. Домофон запиликал и дверь открылась, зайдя в подъезд, Яна потащила меня к лифту, ждать его не пришлось, створки раскрылись сразу после нажатия кнопки вызова. Поднимались в полной тишине, подруга стояла, опустив голову вниз, крепко сжимая пальцы на ручке чемоданчика. Когда на табло загорелась цифра десять, лифт остановился, створки открылись, вот только Янка снова зависла, как и в машине. – Ян? – зову подругу и трогаю её за руку, – чего ты так переживаешь, у тебя что-то случилось, и причина такому состоянию вовсе не эта Ксения? – озвучиваю возникшую мысль. – К сожалению дело в ней и не только, – отзывается с грустной усмешкой Яна и наконец-то выходит из лифта. Выхожу следом, на клетке всего одна дверь, которая заметно приоткрыта, явно для нас. Яна идёт первой, до конца раскрыв дверь, проходит в коридор, по которому расположены три двери, одна из которых открыта нараспашку. Как только переступаем порог квартиры, нам навстречу выплывает девушка примерно нашего возраста, может даже моложе на пару лет. В глаза сразу бросается округлый живот под белым шёлковым халатиком. Клиентка Яны явно беременна! Так вот откуда могут браться её капризы, сейчас девушкой руководят гормоны. Чувствую, как на губах появляется улыбка, я тоже мечтаю оказаться в таком чудесном положении, только Никита просит подождать ещё годик, сейчас слишком много работы и он не хочет оставлять нас с малышом на целую неделю. – Вы опоздали на целых десять минут, в следующий раз, я не открою вам дверь, – заявляет хозяйка квартиры даже не поздоровавшись. Её холодный, надменный взгляд даёт мне понять, что я, к сожалению, ошиблась. Беременность здесь не причём, просто девушка сама по себе слишком высокомерная! И таких не исправить! Бедная моя Янка! Как она с ней работает? – Извините, Ксения, попали в небольшую пробку, – отвечает Яна, вот только в голосе её нет и капли сожаления, а и угроза девицы на мою подругу не подействовала. Оно и понятно, Янка здесь последний раз. Ксения уже разомкнула губы явно, чтобы ответить Яне, но дверь чуть дальше по коридору открылась и из неё вышел мужчина с полотенцем на бёдрах и голове, что скрывало его лицо. Деликатно отворачиваюсь к Янке. – Милый, мастер уже пришёл, часа через полтора я буду готова, – совсем другим голосом защебетала Ксения. Янка увидев мужика сильно напряглась, закусила нижнюю губу, почему-то смотрела на меня с такой болью в глазах. – Хорошо, – отвечает мужчина, а меня от его голоса словно разряд тока прошибает. Янка зажмуривается, а я медленно поворачиваюсь к мужчине, что стоит позади меня. Именно в этот момент, тот, кто вышел из ванной, снимает полотенце с головы, показывая своё лицо. – Никита? – имя мужа само слетает с губ. Муж резко поворачивает голову в мою сторону, и врезается в меня ошарашенным взглядом. – Ольга? – словно не верит своим глазам, зовёт меня муж. Все происходящие понимаю сразу, тут и дурой не надо быть! Мой муж мне изменяет! И не просто изменяет, он скоро станет отцом! В груди становится так больно, что кажется ещё чуть-чуть и меня разорвёт на множество частичек! Воздуха не хватает, стены начинают давить, нужно уходить, бежать и не слушать его жалкие оправдания, не сейчас, слишком больно и плохо! – Ксения, я отказываю вам в услуге, сегодня я пришла сюда, только для одного, чтобы раскрыть глаза своей подруги на подонка, что стоит рядом с вами, – доносится голос Яны, – а ещё хочу спросить у вас, как спится с чужим мужем и беременеть от него? На слова Яны, любовница Никиты нагло ухмыляется, и ещё сильнее прижимается к моему мужу, который даже не отталкивает её. Муж вообще не шевелится и только смотрит на меня тяжёлым взглядом, от которого становится ещё больнее! – Я сплю с любимым и любящим меня мужчиной, – заявляет девица. В ушах от её слов появляется противный звон, ноги подкашиваются, меня слегка ведёт в сторону, Янка тут же реагирует, хватает меня за локоть, прижимает к себе. – Идём, Оль, не будем мешать сладкой парочке, – со злостью в голосе произносит подруга и тянет меня на выход. Смотрю на Никиту, в ожидании хоть какой-нибудь реакции, но её нет! Он не пытается меня остановить, не опровергает слова своей любовницы, не просит её замолчать, а значит он её действительно любит! – Да-да, это правильно, идите, не стоит нам мешать! – слащавым голоском говорит хозяйка квартиры. – Запомни, на чужом несчастье, счастье не построишь! – отвечает ей Янка, выводя меня из квартиры. Перед глазами всё плывёт, ноги еле передвигаются, внутри всё кровоточит, боль нестерпима! Когда за спиной Яны закрывается вторая дверь и мы подходим к лифту, сгибаюсь пополам, из глаз брызжут горькие слёзы. – За что? – вырывается вместе с громким рыданием, – почему так? – Оленька, Оль, хорошая моя, давай, давай, поднимайся, – тянет меня в открытые створки лифта, – прости меня, прости, что вот так сделала, но я не могла не открыть тебе глаза на этого мерзавца! – тараторит подруга, с трудом запихивая меня в кабинку лифта. Реву, не в силах держать ту боль, что рвётся наружу, переполняя меня через край! – Оленька, – в голосе Янки столько боли и горечи, – родная, не надо так! Прошу, перестань! – крепко обнимает. Утыкиваюсь в её плечо лицом, руки плетью висят вдоль тела, из горла толчками вырываются рыдания. Как он мог?! Почему не сказал, что разлюбил, зачем так жестоко со мной поступил? Сколько он меня так обманывал? Сколько он мне изменяет? – Дура, не надо было тебя сюда вести! Думала лучше будет, если ты сама всё увидишь, на словах ты бы мне могла не поверить! Прости, Оленька! – не переставая говорит Янка. Лифт остановился, Янка отстранив меня от себя, перехватила под локоть. – Идём, малышка, идём, – тащит словно куклу безвольную, которой, по сути, я сейчас и являюсь! – У них будет р-ребёнок! А меня просил подождать! – И у тебя будет, родная, но не с этим подонком! – рычит подруга и выводит меня на улицу. Морозный воздух бьёт в лицо, обжигая влажную кожу. Яна продолжает тащить за собой, к машине, держа меня одной рукой, во второй её чемоданчик. Будет? Да что у меня будет, если только что жестокой правдой практически убили! Веру в верность мужчин точно! Янка подводит к своей машине, наклоняется, ставит чемоданчик на снег, достаёт ключи от машины, снимает её с сигнализации, открывает переднюю дверь с пассажирской стороны. Прежде чем сесть в салон, поворачиваюсь к дому, в котором остался Никита со своей любовницей, отсчитываю десять этажей, смотрю по всем окнам, но никого не замечаю. Дура! Чего я ещё жду? Что за глупая надежда сжимает душу?! – Оля! – дергает меня за руку Яна, – поехали, не смотри ты туда, не надо! И прощать его не смей, когда придёт, слышишь? – ещё раз дёргает. Не отвечаю, зажмуриваю глаза, ладонями провожу по лицу, вытираю солёную влагу, что продолжает течь из глаз! – Давай, садись, – подталкивает к открытой двери. Скорее на автомате делаю, что говорит подруга, дверь с громким хлопком закрывается, Янка обегает машину, открывает заднюю дверь, ставит свой чемоданчик, занимает место за рулём. – Как ты узнала, давно? – поворачиваюсь к подруге. – В прошлую его «командировку». Приехала к этой девице, она здесь уже полгода живёт, это она сказала. Никиту я раньше не видела здесь, а в прошлый раз, когда я была у ней, он ей позвонил, телефон лежал на столике, фотку я его хорошо на заставке рассмотрела! У меня такой шок был, а ещё он подписан, любимый! Я весь разговор их слышала, она его любимым называла, говорила, как соскучилась, телефон у неё громкий, сказал, что скоро будет, спросил, что купить, она ему целый список выдала, самой видимо лень было в магазин ходить. Я ушла до его прихода, но дождалась на улице, когда приедет. Он появился минут через тридцать, машину его сразу узнала, вытащил пакеты с покупками и в подъезде скрылся, – быстро рассказывает Яна. Воздуха не хватает, жму на кнопку на двери, опускаю окно, жадно глотаю холодный воздух. – Я тебе тогда позвонила, помнишь, спрашивала, уехал ли Никита в командировку, ты ответила, что «да». Хотела сразу тебе рассказать, но потом передумала, вот тогда и появилась эта идея, чтобы ты сама всё увидела. Я сюда каждый день ездила, проверяла, стоит ли его машина у дома, он там всю командировочную неделю провёл, вот тогда я и поняла, куда на самом деле он катается! Я тебя хотела сюда привезти в первый день, как он уехал в этот раз, но тут эта мадам позвонила, красоту ей нужно навести, она понимаешь ли с любимым мужчиной в ресторан идёт, годовщина у них, год, как вместе! – Год? Они вместе целый год? – ладонями закрываю лицо, из горла вырывается звук похожий на вой. Год назад и начались его «командировки»! Боже! Целый год лжи! Он жил на две семьи!

ОЛЬГА

– Ян, я не поняла, в чём заключается моя помощь? – поворачиваюсь к подруге, заняв место в её автомобиле.

Янка визажист, работает сама на себя, быстро смогла набрать клиентов, и теперь катается по городу к ним на дом. Подруга всегда работала одна, но сегодня, позвонила час назад и слёзно стала умолять поехать с ней на заказ к одной из клиенток и помочь ей! Вот только толком ничего не объяснила! Об отказе и речи не могло быть, у нас очень крепкая дружба, даже с родной сестрой у меня таких отношений нет!

– Девица там через чур капризная, постоянно придирается на пустом месте, то одно, то другое, в прошлый раз заявила, что стрелки на глазах разного размера, пришлось линейку прикладывать и измерять, чтобы доказать, что они одинаковые. Ты моя группа поддержки, просто будешь рядом, – выруливая с парковочного места, поясняет подруга.

– Так чего ты терпишь её, откажи ей и всё, я думаю ты не сильно расстроишься в потери одного клиента, зато нервы будут целее, – советую, как поступить, я бы от такого клиента точно бы отказалась.

– Хочу сделать прощальный подарок, уверена, она его надолго запомнит, – как-то зловеще улыбнулась Яна, от чего в груди появилась нехорошее предчувствие.

– Ты что задумала? Ян, давай только без последствий, хорошо? – прошу подругу.

– Без последствий не получится, – кинув на меня секундный взгляд, в котором я успела увидеть глубокую печаль.

– Может тогда не стоит ехать, позвони и откажи, соври, что заболела…

– Нет, мы поедем! – перебивает, крепко сжимает пальцы на руле.

– Ян, ты чего? – протягиваю руку, касаюсь её плеча.

– Всё будет хорошо, Ольчик, – смотря на дорогу отвечает подруга, – чтобы там не произошло…, – не договаривает, поджимает губы, – не отвлекай меня от дороги, – говорит явно, не то, что хотела, но даёт понять, чтобы я больше не лезла и не отговаривала её от этой поездке.

Янка сосредотачивается на дороге, а я вытаскиваю телефон из сумочки, пишу сообщение мужу. Завтра он возвращается из недельной командировки, в последний год они стали стабильными, раз в месяц он уезжает на неделю в другой город, где у него открылся второй филиал его компании.

Первые полгода было тяжело отпускать его за пятьсот километров от дома, потом привыкла. Ездить с ним у меня нет возможности, не могу бросить свою небольшую, но довольно успешную студию по гимнастическим танцам. Мои клиенты маленькие ангелочки, дети от пяти лет.

Сообщение до мужа доходит, которое он прочитывает минут через пять и тут же пишет ответ.

– Чего ты там улыбаешься? – интересуется Яна.

– С Никитой переписываюсь, соскучилась ужасно, завтра возвращается, устал от таких поездок, но ничего не поделаешь, таков он, бизнес, – печатая второе сообщение мужу, отвечаю подруге.

– Ну да, ну да, трудится в поте лица, устал бедненький, скучает он! – неожиданно со злостью в голосе выдаёт подруга.

– Ян, ты чего? – ошарашенно смотрю на девушку, – я понимаю, ты злишься на свою капризную клиентку, но не стоит срывать злость в адрес Никиты! Он мой муж, и да, он устаёт и скучает…

– Оль, прости, прости, – второй раз перебивает и просит прощение, – настроение хреновое, – кривится, что от зубной боли и замолкает.

Состояние Янки начинает сильно волновать, что же там за девица, что так сильно выводит из себя мою всегда спокойную подругу? Вон, даже на Никиту высказывается со злостью, что раньше не происходило!

Дальше мы едем в тишине, Яна задумчивая, хмурая, но следит за дорогой, я же рассматриваю городской пейзаж за окном машины. С Никитой долго общаться не получается, работы много, постоянно требуется его внимание.

Завтра приедет и всё будет, как и всегда хорошо, тоска исчезнет ровно до новой командировки!

Приехав на другой конец города, Яна останавливается у новостройки, заглушив двигатель, подруга продолжает сидеть на месте и не спешить покидать салон. Взгляд её направлен перед собой, видно, как она нервничает!

– Может всё-таки не пойдём? – пробую ещё раз отговорить подругу.

– Нет Олечка, мы пойдём, жить во лжи нельзя, – говорит Яна.

– Ты о чём Ян? Кто живёт во лжи? – настораживаюсь.

– Идём, – не отвечает на мой вопрос, выбирается из машины.

Не получив ответа, выбираюсь следом и пока Яна достаёт из багажника свой увесистый чемоданчик с косметикой, я осматриваю двор. Взгляд замирает на одной из припаркованных рядом машин, точно такой же, как у Никиты. Вот только номера его машины не помню, но это и не зачем, просто это не наша машина, не может здесь быть Никиты!

– Идём, Оль, – рядом появляется Яна и смотрит на туже машину, следом на меня каким-то странным взглядом.

– Всё взяла? – спрашиваю подругу потеряв интерес к чужому автомобилю.

Янка не отвечает, смотрит на меня задумчивым взглядом, после кивает и крепко взяв меня за руку, решительным шагом направляется к подъезду. Подойдя Яна набирает номер квартиры, через несколько секунд из динамика разносится женский голос.

– Ксения здравствуйте, это Яна, – произносит подруга в ответ своей клиентке.

– Проходите, – летит от хозяйки квартиры.

Домофон запиликал и дверь открылась, зайдя в подъезд, Яна потащила меня к лифту, ждать его не пришлось, створки раскрылись сразу после нажатия кнопки вызова. Поднимались в полной тишине, подруга стояла, опустив голову вниз, крепко сжимая пальцы на ручке чемоданчика. Когда на табло загорелась цифра десять, лифт остановился, створки открылись, вот только Янка снова зависла, как и в машине.

– Ян? – зову подругу и трогаю её за руку, – чего ты так переживаешь, у тебя что-то случилось, и причина такому состоянию вовсе не эта Ксения? – озвучиваю возникшую мысль.

– К сожалению дело в ней и не только, – отзывается с грустной усмешкой Яна и наконец-то выходит из лифта.

Выхожу следом, на клетке всего одна дверь, которая заметно приоткрыта, явно для нас.

Яна идёт первой, до конца раскрыв дверь, проходит в коридор, по которому расположены три двери, одна из которых открыта нараспашку.

Как только переступаем порог квартиры, нам навстречу выплывает девушка примерно нашего возраста, может даже моложе на пару лет. В глаза сразу бросается округлый живот под белым шёлковым халатиком. Клиентка Яны явно беременна! Так вот откуда могут браться её капризы, сейчас девушкой руководят гормоны.

Чувствую, как на губах появляется улыбка, я тоже мечтаю оказаться в таком чудесном положении, только Никита просит подождать ещё годик, сейчас слишком много работы и он не хочет оставлять нас с малышом на целую неделю.

– Вы опоздали на целых десять минут, в следующий раз, я не открою вам дверь, – заявляет хозяйка квартиры даже не поздоровавшись.

Её холодный, надменный взгляд даёт мне понять, что я, к сожалению, ошиблась. Беременность здесь не причём, просто девушка сама по себе слишком высокомерная! И таких не исправить! Бедная моя Янка! Как она с ней работает?

– Извините, Ксения, попали в небольшую пробку, – отвечает Яна, вот только в голосе её нет и капли сожаления, а и угроза девицы на мою подругу не подействовала.

Оно и понятно, Янка здесь последний раз.

Ксения уже разомкнула губы явно, чтобы ответить Яне, но дверь чуть дальше по коридору открылась и из неё вышел мужчина с полотенцем на бёдрах и голове, что скрывало его лицо. Деликатно отворачиваюсь к Янке.

– Милый, мастер уже пришёл, часа через полтора я буду готова, – совсем другим голосом защебетала Ксения.

Янка увидев мужика сильно напряглась, закусила нижнюю губу, почему-то смотрела на меня с такой болью в глазах.

– Хорошо, – отвечает мужчина, а меня от его голоса словно разряд тока прошибает.

Янка зажмуривается, а я медленно поворачиваюсь к мужчине, что стоит позади меня.

Именно в этот момент, тот, кто вышел из ванной, снимает полотенце с головы, показывая своё лицо.

– Никита? – имя мужа само слетает с губ.

Муж резко поворачивает голову в мою сторону, и врезается в меня ошарашенным взглядом.

– Ольга? – словно не верит своим глазам, зовёт меня муж.

Все происходящие понимаю сразу, тут и дурой не надо быть! Мой муж мне изменяет! И не просто изменяет, он скоро станет отцом!

В груди становится так больно, что кажется ещё чуть-чуть и меня разорвёт на множество частичек! Воздуха не хватает, стены начинают давить, нужно уходить, бежать и не слушать его жалкие оправдания, не сейчас, слишком больно и плохо!

– Ксения, я отказываю вам в услуге, сегодня я пришла сюда, только для одного, чтобы раскрыть глаза своей подруги на подонка, что стоит рядом с вами, – доносится голос Яны, – а ещё хочу спросить у вас, как спится с чужим мужем и беременеть от него?

На слова Яны, любовница Никиты нагло ухмыляется, и ещё сильнее прижимается к моему мужу, который даже не отталкивает её. Муж вообще не шевелится и только смотрит на меня тяжёлым взглядом, от которого становится ещё больнее!

– Я сплю с любимым и любящим меня мужчиной, – заявляет девица.

В ушах от её слов появляется противный звон, ноги подкашиваются, меня слегка ведёт в сторону, Янка тут же реагирует, хватает меня за локоть, прижимает к себе.

– Идём, Оль, не будем мешать сладкой парочке, – со злостью в голосе произносит подруга и тянет меня на выход.

Смотрю на Никиту, в ожидании хоть какой-нибудь реакции, но её нет! Он не пытается меня остановить, не опровергает слова своей любовницы, не просит её замолчать, а значит он её действительно любит!

– Да-да, это правильно, идите, не стоит нам мешать! – слащавым голоском говорит хозяйка квартиры.

– Запомни, на чужом несчастье, счастье не построишь! – отвечает ей Янка, выводя меня из квартиры.

Перед глазами всё плывёт, ноги еле передвигаются, внутри всё кровоточит, боль нестерпима! Когда за спиной Яны закрывается вторая дверь и мы подходим к лифту, сгибаюсь пополам, из глаз брызжут горькие слёзы.

– За что? – вырывается вместе с громким рыданием, – почему так?

– Оленька, Оль, хорошая моя, давай, давай, поднимайся, – тянет меня в открытые створки лифта, – прости меня, прости, что вот так сделала, но я не могла не открыть тебе глаза на этого мерзавца! – тараторит подруга, с трудом запихивая меня в кабинку лифта.

Реву, не в силах держать ту боль, что рвётся наружу, переполняя меня через край!

– Оленька, – в голосе Янки столько боли и горечи, – родная, не надо так! Прошу, перестань! – крепко обнимает.

Утыкиваюсь в её плечо лицом, руки плетью висят вдоль тела, из горла толчками вырываются рыдания. Как он мог?! Почему не сказал, что разлюбил, зачем так жестоко со мной поступил? Сколько он меня так обманывал? Сколько он мне изменяет?

– Дура, не надо было тебя сюда вести! Думала лучше будет, если ты сама всё увидишь, на словах ты бы мне могла не поверить! Прости, Оленька! – не переставая говорит Янка.

Лифт остановился, Янка отстранив меня от себя, перехватила под локоть.

– Идём, малышка, идём, – тащит словно куклу безвольную, которой, по сути, я сейчас и являюсь!

– У них будет р-ребёнок! А меня просил подождать!

– И у тебя будет, родная, но не с этим подонком! – рычит подруга и выводит меня на улицу.

Морозный воздух бьёт в лицо, обжигая влажную кожу. Яна продолжает тащить за собой, к машине, держа меня одной рукой, во второй её чемоданчик.

Будет? Да что у меня будет, если только что жестокой правдой практически убили! Веру в верность мужчин точно!

Янка подводит к своей машине, наклоняется, ставит чемоданчик на снег, достаёт ключи от машины, снимает её с сигнализации, открывает переднюю дверь с пассажирской стороны.

Прежде чем сесть в салон, поворачиваюсь к дому, в котором остался Никита со своей любовницей, отсчитываю десять этажей, смотрю по всем окнам, но никого не замечаю. Дура! Чего я ещё жду? Что за глупая надежда сжимает душу?!

– Оля! – дергает меня за руку Яна, – поехали, не смотри ты туда, не надо! И прощать его не смей, когда придёт, слышишь? – ещё раз дёргает.

Не отвечаю, зажмуриваю глаза, ладонями провожу по лицу, вытираю солёную влагу, что продолжает течь из глаз!

– Давай, садись, – подталкивает к открытой двери.

Скорее на автомате делаю, что говорит подруга, дверь с громким хлопком закрывается, Янка обегает машину, открывает заднюю дверь, ставит свой чемоданчик, занимает место за рулём.

– Как ты узнала, давно? – поворачиваюсь к подруге.

– В прошлую его «командировку». Приехала к этой девице, она здесь уже полгода живёт, это она сказала. Никиту я раньше не видела здесь, а в прошлый раз, когда я была у ней, он ей позвонил, телефон лежал на столике, фотку я его хорошо на заставке рассмотрела! У меня такой шок был, а ещё он подписан, любимый! Я весь разговор их слышала, она его любимым называла, говорила, как соскучилась, телефон у неё громкий, сказал, что скоро будет, спросил, что купить, она ему целый список выдала, самой видимо лень было в магазин ходить. Я ушла до его прихода, но дождалась на улице, когда приедет. Он появился минут через тридцать, машину его сразу узнала, вытащил пакеты с покупками и в подъезде скрылся, – быстро рассказывает Яна.

Воздуха не хватает, жму на кнопку на двери, опускаю окно, жадно глотаю холодный воздух.

– Я тебе тогда позвонила, помнишь, спрашивала, уехал ли Никита в командировку, ты ответила, что «да». Хотела сразу тебе рассказать, но потом передумала, вот тогда и появилась эта идея, чтобы ты сама всё увидела. Я сюда каждый день ездила, проверяла, стоит ли его машина у дома, он там всю командировочную неделю провёл, вот тогда я и поняла, куда на самом деле он катается! Я тебя хотела сюда привезти в первый день, как он уехал в этот раз, но тут эта мадам позвонила, красоту ей нужно навести, она понимаешь ли с любимым мужчиной в ресторан идёт, годовщина у них, год, как вместе!

– Год? Они вместе целый год? – ладонями закрываю лицо, из горла вырывается звук похожий на вой.

Год назад и начались его «командировки»! Боже! Целый год лжи! Он жил на две семьи!

ОЛЬГА – Оль, может ко мне? – остановившись у ворот нашего с Никитой дома, спрашивает Яна. – Спасибо, Ян, но нет, сейчас соберу самое необходимое и поеду к родителям, при них хотя бы буду держаться, а поеду с тобой, совсем расклеюсь, – отвечаю подруге. В доме родителей не принято распускать нюни, отец человек строгий, привыкший командовать своими подчинёнными, да так, что и на нас распространялась его власть. Мама давно привыкла к поведению отца, даже переняла от него эту манеру, сама никогда не плакала, а может и плакала, только не у нас на глазах! И нам с сестрой запрещала, даже когда в детстве падая, разбивали колени. Но слёзы в нашей жизни всё же были, и нам с сестрой приходилось их скрывать! – Тогда давай я тебе помогу собраться и отвезу к родителям? – явно не хочет оставлять меня одну, не отступает подруга. – Нет, Ян, хочу побыть одна, спасибо, – тянусь к ручке двери, – ты езжай, я позвоню тебе вечером, – говорю и выбираюсь на улицу. – Ты держись, Оль, и зная, я всегда тебя поддержу, – произносит с грустной улыбкой. – Пока, и спасибо тебе, Ян, открыла глаза дуре слепой, – глаза вновь увлажняются. – Ты не дура, Оленька, это Никита полный дурак! – шипит Янка. Говорить про то, что дурак Никита или нет, нет смысла, а вот себя я чувствую полной дурой! – Всё, я пошла, – машу рукой и развернувшись иду к воротам, доставая из кармана от ворот и дома. Позади раздался шелест колёс по снегу, Янка поехала домой. Вставив ключ в замок железной калитки, захожу на территорию дома. Окинув взглядом передний двор, к горлу подступает колючий ком. Я всегда считала, что всё это, создано с нашей с Никитой любовью, конечно всё это стоит денег, но каждый цветок, каждое деревце и даже плитка на дорожках, выбиралось совместно с мужем. Судорожно вздохнув морозный воздух, запрокидываю голову вверх, взгляду представляется чистое, голубое небо. Точно такой же я считала свою жизнь с Никитой, а как оказалось там грязь и мрак! Провожу ладонями по лицу, вытирая катившиеся из глаз слёзы, делаю первый шаг к порогу дома. Открыв дверь, переступаю через порог и замираю. Совсем скоро я перестану быть здесь хозяйкой, впереди развод и раздел имущества, Никита вряд ли оставит мне весь дом, а значит придётся продавать! Выкупить его часть мне не удастся, слишком большая сумму, дом стоит дорого, и отец не станет мне помогать, в этом я уверена! Он обеспечил нас с Викой своими квартирами, свою я продала, чтобы вложиться в этот дом! Вторую часть внёс Никита. Какая же я дура! Ну нечего, свои деньги я верну, даже больше, чем вложила! Закрыв дверь, и разувшись, иду сразу в нашу теперь уже бывшую спальню, чтобы собрать свои вещи на первое время и забрать документы! Слёзы душат, больно и обидно! Зачем так поступать? Почему не подал на развод, не признался, что встретил и полюбил другую? И больнее всего от того, что весь этот год, что он мне изменял, у нас всегда за исключением его командировок была близость, жаркие ночи, признания в любви, его нежность и забота! Как же искусно он изображал любящего мужа! Только не пойму, зачем он это делал?! Зайдя в спальню, взглядом застыла на широкой кровати. В голове завертелись картинки, как казалось мне счастливой жизни, наши ночи, пробуждения от поцелуев и нежных слов, запаха любимого кофе, что готовил Никита к моему пробуждению! Наш смех, редкие споры, но никогда не переходили на ссоры! Их попросту не было в нашей семейной жизни! Тряхнув головой, прогоняя возникшие в голове воспоминания, подхожу к гардеробной, распахиваю двери, захожу вовнутрь. Гардеробная поделена на две части, в одной находятся мои вещи, в другой мужа. Взяв в углу небольшую стремянку, ставлю около одного стеллажа, на верху которого лежат сумки и чемоданы. Достав один чемодан и одну небольшую сумку, раскрываю их, поворачиваюсь к полкам и вешалкам с вещами. Беру самое необходимое, складывать аккуратно не получается, руки трясутся, а глаза наполняют слёзы. Когда чемодан оказывается заполненным, закрываю его, тянусь за сумкой, сидя на корточках. С первого этажа доносятся посторонние звук, а после быстрые шаги. – Оля? – голос Никиты пронзает всё тело острыми иглами. Не отзываясь на зов мужа, хватаю сумку и что ужаленная в одно место, подрываюсь к ящику с нижнем бельём, дёрнув за ручку, хватаю, всё, за что цепляются пальцы, пихаю всё в сумку, дёргаю за молнию, закрывая её. Звук шагов приближается, Аверин словно знает, где меня найти, целенаправленно движется в спальню. Перекинув ремень сумки через плечо, хватаясь за рукоять чемодана, ставлю его на колёсики, выдвигаю длинную ручку. Сердце грохочет так сильно, что кажется вот-вот проломит грудную клетку. Не хочу его видеть! Не готова, не готова слушать его оправдания! Дура, что за мысли? Какие оправдания? Не будет он этого делать, он стоял в той квартире у своей любовницы и молчал, чем подтверждал её слова! – Оль, – раздаётся совсем рядом, даже и шагу не успела сделать. Вскинув голову, встречаюсь с глазами предателя и тут же отвожу взгляд в сторону… Больно! Сердце и душу словно колючей проволокой обмотали и тянут за концы в разные стороны! – Поговорим? – нарушает тишину. Смеяться и одновременно плакать хочется от его вопроса. – Не о чем говорить, я сама всё прекрасно видела, – выдаю сиплым голосом, в горле першит. – Видела, – кивает муж, – вот об этом нам и стоит поговорить, – спокойным голосом заявляет Ник, словно ничего страшного не произошло! – Я не желаю обсуждать твоё предательства, беременную любовницу…, – говорить трудно, а ещё труднее находиться так близко с этим человеком! Любовь к нему не испарилась по щелчку пальцев, до безумия хочется оказаться в его крепких руках, прижаться к любимому телу, но передо мной стоит уже не мой Никита, а мерзкий предатель, лжец, сделавший очень, очень больно! – Хотя нет, – меняю своё желание уйти от разговора, как плохо не было сейчас, хочу знать правду, – я хочу знать, почему ты так со мной поступил? Зачем лгал целый год, изменял, довёл до того, что твоя любовница беременна, почему не признался, что не любишь меня, не ушёл к ней? Я бы не стала тебя держать, сама бы подала на развод, и стала жить своей жизнью, – говорю правду. Я бы отпустила его, зачем удерживать рядом человека, который тебя больше не любит? Было бы больно, но, наверное, не так как сейчас! В том случае не было бы обмана, меня не выставляли слепой дурой целый год, я бы не ложилась в постель к мужчине после другой и не чувствовала себя сейчас так мерзко! Меня словно в сливную яму бросили! – С чего ты решила, что я тебя не люблю? – склоняет голову набок, ладони прячет в карманы светлых джинсов, которые я вижу впервые, так же, как и голубой джемпер. От его слов руки виснут плетью вдоль тела, ремень сумки скользит по плечу, падая на пол. Он издевается? – С чего?! – выдыхаю вопрос, – может с того, что ты спишь с другой, сделал ей ребёнка и раз в месяц живёшь с ней по целой недели, прям полноценная семья! И для меня это значит, что ты меня не любишь! – чувствую, как дрожь в теле увеличивается, всё же катастрофически трудно вести этот разговор. – Это ничего не значит! Я её не люблю, да, у нас будет ребёнок, но женат я на тебе, люблю тебя! Поэтому ничего не сказал, не ушёл и не собираюсь, для меня, ты моя семья! – заявил Никита. – Семья? – спрашиваю шёпотом, смотря на него через туманную пелену слёз, не получилось их удержать, как бы не старалась, – я больше не твоя семья, ты предал нашу семью, ты… – Я зная, кем ты меня сейчас считаешь, – перебивает, не даёт назвать его тем, кем он для меня стал, – и как ты сейчас себя чувствуешь, поверь, знаю. Я не хотел делать тебе больно, правда не хотел, оступился один раз, теперь сильно жалею, и да, мы с тобой семья, и этого не изменить, про развод даже не думай, не дам, – категорично заявляет Никита. К горлу подступает тошнота! Оступился! Целый год оступался, падал бедненький на другу, да так, что ребёночка сделал! Сожалеет? Не верю! – Развод будет, жить с тобой после того, что собственными глазами видела, не собираюсь. Лучше давай всё сделаем мирно, продадим дом и разделим деньги, если ты не забыл, сюда вложены и мои средства, ровно половина, – наклоняюсь за сумкой. – Оль, ты же знаешь меня, если я сказал, что никакого развода, значит его и не будет, ты моя любимая женщина, к Ксении у меня нет чувств от слова совсем, там только последствия моей ошибки! – рычит Никита, делая шаг ближе ко мне. – Трахал её тоже без чувств, потому и жил с ней неделями? – выпаливаю от обиды. Ник останавливается, дёргает уголком рта, кривится. – Кстати поздравляю! – говорю, хватаясь за рукоять чемодана, готовая покинуть этот дом. – С чем? – смотрит хмуро. – С годовщиной, у вас же сегодня год, как вы вместе! Я всё знаю, Никит, твоя любовница многим успела похвалится Янке, – возвращаю ремень от сумки обратно на плечо, – а теперь, дай мне пройти, – говорю и делаю пару шагов к выходу, который преграждает муж. – Я не отпущу тебя, Оль, – качает отрицательно головой, – развод не дам, я люблю тебя. Как же легко он произносит эти слова, смотря мне в глаза и это после того, что я видела и слышала! Зачем он продолжает врать?! К чему весь этот спектакль?! – Отойди, Никит, – силы находится с ним рядом иссекают, – я не хочу тебя не видеть, не слышать, меня тошнит от тебя, от твоего предательства, твоей лжи! Возвращайся к своей Ксении и вашему ребёнку, а про меня забудь! И развод будет, нас кроме этого дома, больше ничего не связывает, препятствий в виде детей нет. Не согласишься добровольно, разведут через суд, – с трудом выдерживаю прямой взгляд. Никита молчит, смотрит неотрывно, на дне его глаз растекается целая бездна, чёрная, густая, готовая поглотить и больше никогда не отпустить. – Куда ты поедешь, Оль? К Янке, к родителям? Твой дом здесь, если тебе тошнит от моего присутствия, то давай уеду я, поживу пока у родителей, ты успокоишься, а позже мы ещё раз поговорим, ты… – У родителей? – слова против воли слетают с языка, но назад их уже не забрать. – Да, Оль, у родителей, больше мне ехать некуда, – ведёт напряжёнными плечами. – Ну почему же, есть Ксения и ваш будущий ребёнок, теперь ты можешь никого не обманывать и не скрываясь, жить с ней, – сама не понимаю, зачем это говорю, зачем делаю ещё больнее себе? Перед глазами так и пляшут картинки, как эти двое будут гулять по парку с малышом, как будут проводить совместные вечера и ночи! Познакомит её с нашими общими друзьями, своими родителями… От последний мысли дыхание перехватывает! – Скажи, – сглатываю, – твои родители знают, что скоро станут бабушкой и дедушкой? Знают, какой их сын подлец? Если окажется, что «да», это станет ещё одним ударом! – Нет, они не в курсе, пока ещё не в курсе, но ребёнка никуда не деть, рано или поздно они узнают, отказаться от него я попросту не смогу, буду помогать… – Молчи, мне не интересно, что ты будешь делать со своим ребёнком, – от его ответа про родителей становится чуточку легче, значит предал меня только один человек! – а теперь отойди, Никит, я здесь не останусь, здесь всё пропитано твоим враньём, – поправляю ремень сумки на плеео. Муж опускает голову, вытаскивает руки из карманов, поднимает одну вверх и ерошит волосы, затем проводит по лицу. – Хорошо, Оль, – поднимает на меня глаза. Вздрагиваю, в его взгляде столько боли, столько отчаяния, что… Нет! он предатель и лжец! Ему нельзя верить, нельзя, Оля! – Только скажи, куда ты поедешь? – Зачем? Тебя теперь это не должно волновать, – делаю маленький шаг к выходу в надежде, что Ник отойдёт. И он отходит, вновь опустив голову. Немедля выхожу из гардеробной, следом из комнаты, если бы не чемодан, то перешла на бег, но по лестнице бежать с чемоданом просто невозможно! Миновав больную гостиную, холл, останавливаюсь в прихожей, с ключницы снимаю ключи от моей машины, сумочку с документами, из ящика вытаскиваю пакет, и открыв шкаф с обувью, беру на смену зимние ботинки и кроссовки, из-за таких мелочей приезжать сюда в ближайшее время не хочется! Закрыв шкаф с обувью, обуваюсь, открываю с верхней одеждой, чтобы взять свою шубу, как в нос бьёт посторонний запах! Понять откуда он исходит не трудно! Но зачем-то наклоняюсь к пальто Ника и тут же отстраняюсь! От него несёт чужими женскими духами! Почему я раньше не ощущала этого запаха? Или же ощущала, но не обращала внимания? Да нет, не на столько же слепой я была? Рывком сдёрнув с вешалки шубу, надеваю её и не застегивая, выскакиваю из дома. Когда иду по дорожке, затылком ощущаю взгляд Никиты. Я справлюсь, переболею и буду жить дальше, но никаких Никит в моей жизни больше не будет! Врун! Не любит он её, никаких чувств не испытывает, да так не испытывает, что ребёночка заделал! Чего ему не хватало? Чем она лучше меня, что такого сделала, что он так жестоко поступил со мной? Она же знала, что он женат, иначе бы при виде меня не вела себя так, она даже не удивилась! Точно знала, тогда почему не пришла как соперница и не заявила, что они любят друг друга и ждут ребёнка? Сколько же вопросов и нет ни одного ответа! Словам Никиты не верю! И совсем его не понимаю, зачем столько вранья? Не может любящий человек изменять!

ОЛЬГА – Оль, может ко мне? – остановившись у ворот нашего с Никитой дома, спрашивает Яна. – Спасибо, Ян, но нет, сейчас соберу самое необходимое и поеду к родителям, при них хотя бы буду держаться, а поеду с тобой, совсем расклеюсь, – отвечаю подруге. В доме родителей не принято распускать нюни, отец человек строгий, привыкший командовать своими подчинёнными, да так, что и на нас распространялась его власть. Мама давно привыкла к поведению отца, даже переняла от него эту манеру, сама никогда не плакала, а может и плакала, только не у нас на глазах! И нам с сестрой запрещала, даже когда в детстве падая, разбивали колени. Но слёзы в нашей жизни всё же были, и нам с сестрой приходилось их скрывать! – Тогда давай я тебе помогу собраться и отвезу к родителям? – явно не хочет оставлять меня одну, не отступает подруга. – Нет, Ян, хочу побыть одна, спасибо, – тянусь к ручке двери, – ты езжай, я позвоню тебе вечером, – говорю и выбираюсь на улицу. – Ты держись, Оль, и зная, я всегда тебя поддержу, – произносит с грустной улыбкой. – Пока, и спасибо тебе, Ян, открыла глаза дуре слепой, – глаза вновь увлажняются. – Ты не дура, Оленька, это Никита полный дурак! – шипит Янка. Говорить про то, что дурак Никита или нет, нет смысла, а вот себя я чувствую полной дурой! – Всё, я пошла, – машу рукой и развернувшись иду к воротам, доставая из кармана от ворот и дома. Позади раздался шелест колёс по снегу, Янка поехала домой. Вставив ключ в замок железной калитки, захожу на территорию дома. Окинув взглядом передний двор, к горлу подступает колючий ком. Я всегда считала, что всё это, создано с нашей с Никитой любовью, конечно всё это стоит денег, но каждый цветок, каждое деревце и даже плитка на дорожках, выбиралось совместно с мужем. Судорожно вздохнув морозный воздух, запрокидываю голову вверх, взгляду представляется чистое, голубое небо. Точно такой же я считала свою жизнь с Никитой, а как оказалось там грязь и мрак! Провожу ладонями по лицу, вытирая катившиеся из глаз слёзы, делаю первый шаг к порогу дома. Открыв дверь, переступаю через порог и замираю. Совсем скоро я перестану быть здесь хозяйкой, впереди развод и раздел имущества, Никита вряд ли оставит мне весь дом, а значит придётся продавать! Выкупить его часть мне не удастся, слишком большая сумму, дом стоит дорого, и отец не станет мне помогать, в этом я уверена! Он обеспечил нас с Викой своими квартирами, свою я продала, чтобы вложиться в этот дом! Вторую часть внёс Никита. Какая же я дура! Ну нечего, свои деньги я верну, даже больше, чем вложила! Закрыв дверь, и разувшись, иду сразу в нашу теперь уже бывшую спальню, чтобы собрать свои вещи на первое время и забрать документы! Слёзы душат, больно и обидно! Зачем так поступать? Почему не подал на развод, не признался, что встретил и полюбил другую? И больнее всего от того, что весь этот год, что он мне изменял, у нас всегда за исключением его командировок была близость, жаркие ночи, признания в любви, его нежность и забота! Как же искусно он изображал любящего мужа! Только не пойму, зачем он это делал?! Зайдя в спальню, взглядом застыла на широкой кровати. В голове завертелись картинки, как казалось мне счастливой жизни, наши ночи, пробуждения от поцелуев и нежных слов, запаха любимого кофе, что готовил Никита к моему пробуждению! Наш смех, редкие споры, но никогда не переходили на ссоры! Их попросту не было в нашей семейной жизни! Тряхнув головой, прогоняя возникшие в голове воспоминания, подхожу к гардеробной, распахиваю двери, захожу вовнутрь. Гардеробная поделена на две части, в одной находятся мои вещи, в другой мужа. Взяв в углу небольшую стремянку, ставлю около одного стеллажа, на верху которого лежат сумки и чемоданы. Достав один чемодан и одну небольшую сумку, раскрываю их, поворачиваюсь к полкам и вешалкам с вещами. Беру самое необходимое, складывать аккуратно не получается, руки трясутся, а глаза наполняют слёзы. Когда чемодан оказывается заполненным, закрываю его, тянусь за сумкой, сидя на корточках. С первого этажа доносятся посторонние звук, а после быстрые шаги. – Оля? – голос Никиты пронзает всё тело острыми иглами. Не отзываясь на зов мужа, хватаю сумку и что ужаленная в одно место, подрываюсь к ящику с нижнем бельём, дёрнув за ручку, хватаю, всё, за что цепляются пальцы, пихаю всё в сумку, дёргаю за молнию, закрывая её. Звук шагов приближается, Аверин словно знает, где меня найти, целенаправленно движется в спальню. Перекинув ремень сумки через плечо, хватаясь за рукоять чемодана, ставлю его на колёсики, выдвигаю длинную ручку. Сердце грохочет так сильно, что кажется вот-вот проломит грудную клетку. Не хочу его видеть! Не готова, не готова слушать его оправдания! Дура, что за мысли? Какие оправдания? Не будет он этого делать, он стоял в той квартире у своей любовницы и молчал, чем подтверждал её слова! – Оль, – раздаётся совсем рядом, даже и шагу не успела сделать. Вскинув голову, встречаюсь с глазами предателя и тут же отвожу взгляд в сторону… Больно! Сердце и душу словно колючей проволокой обмотали и тянут за концы в разные стороны! – Поговорим? – нарушает тишину. Смеяться и одновременно плакать хочется от его вопроса. – Не о чем говорить, я сама всё прекрасно видела, – выдаю сиплым голосом, в горле першит. – Видела, – кивает муж, – вот об этом нам и стоит поговорить, – спокойным голосом заявляет Ник, словно ничего страшного не произошло! – Я не желаю обсуждать твоё предательства, беременную любовницу…, – говорить трудно, а ещё труднее находиться так близко с этим человеком! Любовь к нему не испарилась по щелчку пальцев, до безумия хочется оказаться в его крепких руках, прижаться к любимому телу, но передо мной стоит уже не мой Никита, а мерзкий предатель, лжец, сделавший очень, очень больно! – Хотя нет, – меняю своё желание уйти от разговора, как плохо не было сейчас, хочу знать правду, – я хочу знать, почему ты так со мной поступил? Зачем лгал целый год, изменял, довёл до того, что твоя любовница беременна, почему не признался, что не любишь меня, не ушёл к ней? Я бы не стала тебя держать, сама бы подала на развод, и стала жить своей жизнью, – говорю правду. Я бы отпустила его, зачем удерживать рядом человека, который тебя больше не любит? Было бы больно, но, наверное, не так как сейчас! В том случае не было бы обмана, меня не выставляли слепой дурой целый год, я бы не ложилась в постель к мужчине после другой и не чувствовала себя сейчас так мерзко! Меня словно в сливную яму бросили! – С чего ты решила, что я тебя не люблю? – склоняет голову набок, ладони прячет в карманы светлых джинсов, которые я вижу впервые, так же, как и голубой джемпер. От его слов руки виснут плетью вдоль тела, ремень сумки скользит по плечу, падая на пол. Он издевается? – С чего?! – выдыхаю вопрос, – может с того, что ты спишь с другой, сделал ей ребёнка и раз в месяц живёшь с ней по целой недели, прям полноценная семья! И для меня это значит, что ты меня не любишь! – чувствую, как дрожь в теле увеличивается, всё же катастрофически трудно вести этот разговор. – Это ничего не значит! Я её не люблю, да, у нас будет ребёнок, но женат я на тебе, люблю тебя! Поэтому ничего не сказал, не ушёл и не собираюсь, для меня, ты моя семья! – заявил Никита. – Семья? – спрашиваю шёпотом, смотря на него через туманную пелену слёз, не получилось их удержать, как бы не старалась, – я больше не твоя семья, ты предал нашу семью, ты… – Я зная, кем ты меня сейчас считаешь, – перебивает, не даёт назвать его тем, кем он для меня стал, – и как ты сейчас себя чувствуешь, поверь, знаю. Я не хотел делать тебе больно, правда не хотел, оступился один раз, теперь сильно жалею, и да, мы с тобой семья, и этого не изменить, про развод даже не думай, не дам, – категорично заявляет Никита. К горлу подступает тошнота! Оступился! Целый год оступался, падал бедненький на другу, да так, что ребёночка сделал! Сожалеет? Не верю! – Развод будет, жить с тобой после того, что собственными глазами видела, не собираюсь. Лучше давай всё сделаем мирно, продадим дом и разделим деньги, если ты не забыл, сюда вложены и мои средства, ровно половина, – наклоняюсь за сумкой. – Оль, ты же знаешь меня, если я сказал, что никакого развода, значит его и не будет, ты моя любимая женщина, к Ксении у меня нет чувств от слова совсем, там только последствия моей ошибки! – рычит Никита, делая шаг ближе ко мне. – Трахал её тоже без чувств, потому и жил с ней неделями? – выпаливаю от обиды. Ник останавливается, дёргает уголком рта, кривится. – Кстати поздравляю! – говорю, хватаясь за рукоять чемодана, готовая покинуть этот дом. – С чем? – смотрит хмуро. – С годовщиной, у вас же сегодня год, как вы вместе! Я всё знаю, Никит, твоя любовница многим успела похвалится Янке, – возвращаю ремень от сумки обратно на плечо, – а теперь, дай мне пройти, – говорю и делаю пару шагов к выходу, который преграждает муж. – Я не отпущу тебя, Оль, – качает отрицательно головой, – развод не дам, я люблю тебя. Как же легко он произносит эти слова, смотря мне в глаза и это после того, что я видела и слышала! Зачем он продолжает врать?! К чему весь этот спектакль?! – Отойди, Никит, – силы находится с ним рядом иссекают, – я не хочу тебя не видеть, не слышать, меня тошнит от тебя, от твоего предательства, твоей лжи! Возвращайся к своей Ксении и вашему ребёнку, а про меня забудь! И развод будет, нас кроме этого дома, больше ничего не связывает, препятствий в виде детей нет. Не согласишься добровольно, разведут через суд, – с трудом выдерживаю прямой взгляд. Никита молчит, смотрит неотрывно, на дне его глаз растекается целая бездна, чёрная, густая, готовая поглотить и больше никогда не отпустить. – Куда ты поедешь, Оль? К Янке, к родителям? Твой дом здесь, если тебе тошнит от моего присутствия, то давай уеду я, поживу пока у родителей, ты успокоишься, а позже мы ещё раз поговорим, ты… – У родителей? – слова против воли слетают с языка, но назад их уже не забрать. – Да, Оль, у родителей, больше мне ехать некуда, – ведёт напряжёнными плечами. – Ну почему же, есть Ксения и ваш будущий ребёнок, теперь ты можешь никого не обманывать и не скрываясь, жить с ней, – сама не понимаю, зачем это говорю, зачем делаю ещё больнее себе? Перед глазами так и пляшут картинки, как эти двое будут гулять по парку с малышом, как будут проводить совместные вечера и ночи! Познакомит её с нашими общими друзьями, своими родителями… От последний мысли дыхание перехватывает! – Скажи, – сглатываю, – твои родители знают, что скоро станут бабушкой и дедушкой? Знают, какой их сын подлец? Если окажется, что «да», это станет ещё одним ударом! – Нет, они не в курсе, пока ещё не в курсе, но ребёнка никуда не деть, рано или поздно они узнают, отказаться от него я попросту не смогу, буду помогать… – Молчи, мне не интересно, что ты будешь делать со своим ребёнком, – от его ответа про родителей становится чуточку легче, значит предал меня только один человек! – а теперь отойди, Никит, я здесь не останусь, здесь всё пропитано твоим враньём, – поправляю ремень сумки на плеео. Муж опускает голову, вытаскивает руки из карманов, поднимает одну вверх и ерошит волосы, затем проводит по лицу. – Хорошо, Оль, – поднимает на меня глаза. Вздрагиваю, в его взгляде столько боли, столько отчаяния, что… Нет! он предатель и лжец! Ему нельзя верить, нельзя, Оля! – Только скажи, куда ты поедешь? – Зачем? Тебя теперь это не должно волновать, – делаю маленький шаг к выходу в надежде, что Ник отойдёт. И он отходит, вновь опустив голову. Немедля выхожу из гардеробной, следом из комнаты, если бы не чемодан, то перешла на бег, но по лестнице бежать с чемоданом просто невозможно! Миновав больную гостиную, холл, останавливаюсь в прихожей, с ключницы снимаю ключи от моей машины, сумочку с документами, из ящика вытаскиваю пакет, и открыв шкаф с обувью, беру на смену зимние ботинки и кроссовки, из-за таких мелочей приезжать сюда в ближайшее время не хочется! Закрыв шкаф с обувью, обуваюсь, открываю с верхней одеждой, чтобы взять свою шубу, как в нос бьёт посторонний запах! Понять откуда он исходит не трудно! Но зачем-то наклоняюсь к пальто Ника и тут же отстраняюсь! От него несёт чужими женскими духами! Почему я раньше не ощущала этого запаха? Или же ощущала, но не обращала внимания? Да нет, не на столько же слепой я была? Рывком сдёрнув с вешалки шубу, надеваю её и не застегивая, выскакиваю из дома. Когда иду по дорожке, затылком ощущаю взгляд Никиты. Я справлюсь, переболею и буду жить дальше, но никаких Никит в моей жизни больше не будет! Врун! Не любит он её, никаких чувств не испытывает, да так не испытывает, что ребёночка заделал! Чего ему не хватало? Чем она лучше меня, что такого сделала, что он так жестоко поступил со мной? Она же знала, что он женат, иначе бы при виде меня не вела себя так, она даже не удивилась! Точно знала, тогда почему не пришла как соперница и не заявила, что они любят друг друга и ждут ребёнка? Сколько же вопросов и нет ни одного ответа! Словам Никиты не верю! И совсем его не понимаю, зачем столько вранья? Не может любящий человек изменять!

ОЛЬГА

– Оль, может ко мне? – остановившись у ворот нашего с Никитой дома, спрашивает Яна.

– Спасибо, Ян, но нет, сейчас соберу самое необходимое и поеду к родителям, при них хотя бы буду держаться, а поеду с тобой, совсем расклеюсь, – отвечаю подруге.

В доме родителей не принято распускать нюни, отец человек строгий, привыкший командовать своими подчинёнными, да так, что и на нас распространялась его власть. Мама давно привыкла к поведению отца, даже переняла от него эту манеру, сама никогда не плакала, а может и плакала, только не у нас на глазах! И нам с сестрой запрещала, даже когда в детстве падая, разбивали колени.

Но слёзы в нашей жизни всё же были, и нам с сестрой приходилось их скрывать!

– Тогда давай я тебе помогу собраться и отвезу к родителям? – явно не хочет оставлять меня одну, не отступает подруга.

– Нет, Ян, хочу побыть одна, спасибо, – тянусь к ручке двери, – ты езжай, я позвоню тебе вечером, – говорю и выбираюсь на улицу.

– Ты держись, Оль, и зная, я всегда тебя поддержу, – произносит с грустной улыбкой.

– Пока, и спасибо тебе, Ян, открыла глаза дуре слепой, – глаза вновь увлажняются.

– Ты не дура, Оленька, это Никита полный дурак! – шипит Янка.

Говорить про то, что дурак Никита или нет, нет смысла, а вот себя я чувствую полной дурой!

– Всё, я пошла, – машу рукой и развернувшись иду к воротам, доставая из кармана от ворот и дома.

Позади раздался шелест колёс по снегу, Янка поехала домой. Вставив ключ в замок железной калитки, захожу на территорию дома. Окинув взглядом передний двор, к горлу подступает колючий ком. Я всегда считала, что всё это, создано с нашей с Никитой любовью, конечно всё это стоит денег, но каждый цветок, каждое деревце и даже плитка на дорожках, выбиралось совместно с мужем.

Судорожно вздохнув морозный воздух, запрокидываю голову вверх, взгляду представляется чистое, голубое небо. Точно такой же я считала свою жизнь с Никитой, а как оказалось там грязь и мрак!

Провожу ладонями по лицу, вытирая катившиеся из глаз слёзы, делаю первый шаг к порогу дома. Открыв дверь, переступаю через порог и замираю. Совсем скоро я перестану быть здесь хозяйкой, впереди развод и раздел имущества, Никита вряд ли оставит мне весь дом, а значит придётся продавать! Выкупить его часть мне не удастся, слишком большая сумму, дом стоит дорого, и отец не станет мне помогать, в этом я уверена! Он обеспечил нас с Викой своими квартирами, свою я продала, чтобы вложиться в этот дом! Вторую часть внёс Никита.

Какая же я дура! Ну нечего, свои деньги я верну, даже больше, чем вложила!

Закрыв дверь, и разувшись, иду сразу в нашу теперь уже бывшую спальню, чтобы собрать свои вещи на первое время и забрать документы!

Слёзы душат, больно и обидно! Зачем так поступать? Почему не подал на развод, не признался, что встретил и полюбил другую? И больнее всего от того, что весь этот год, что он мне изменял, у нас всегда за исключением его командировок была близость, жаркие ночи, признания в любви, его нежность и забота!

Как же искусно он изображал любящего мужа! Только не пойму, зачем он это делал?!

Зайдя в спальню, взглядом застыла на широкой кровати. В голове завертелись картинки, как казалось мне счастливой жизни, наши ночи, пробуждения от поцелуев и нежных слов, запаха любимого кофе, что готовил Никита к моему пробуждению! Наш смех, редкие споры, но никогда не переходили на ссоры! Их попросту не было в нашей семейной жизни!

Тряхнув головой, прогоняя возникшие в голове воспоминания, подхожу к гардеробной, распахиваю двери, захожу вовнутрь. Гардеробная поделена на две части, в одной находятся мои вещи, в другой мужа. Взяв в углу небольшую стремянку, ставлю около одного стеллажа, на верху которого лежат сумки и чемоданы. Достав один чемодан и одну небольшую сумку, раскрываю их, поворачиваюсь к полкам и вешалкам с вещами.

Беру самое необходимое, складывать аккуратно не получается, руки трясутся, а глаза наполняют слёзы.

Когда чемодан оказывается заполненным, закрываю его, тянусь за сумкой, сидя на корточках. С первого этажа доносятся посторонние звук, а после быстрые шаги.

– Оля? – голос Никиты пронзает всё тело острыми иглами.

Не отзываясь на зов мужа, хватаю сумку и что ужаленная в одно место, подрываюсь к ящику с нижнем бельём, дёрнув за ручку, хватаю, всё, за что цепляются пальцы, пихаю всё в сумку, дёргаю за молнию, закрывая её. Звук шагов приближается, Аверин словно знает, где меня найти, целенаправленно движется в спальню.

Перекинув ремень сумки через плечо, хватаясь за рукоять чемодана, ставлю его на колёсики, выдвигаю длинную ручку.

Сердце грохочет так сильно, что кажется вот-вот проломит грудную клетку. Не хочу его видеть! Не готова, не готова слушать его оправдания!

Дура, что за мысли? Какие оправдания? Не будет он этого делать, он стоял в той квартире у своей любовницы и молчал, чем подтверждал её слова!

– Оль, – раздаётся совсем рядом, даже и шагу не успела сделать.

Вскинув голову, встречаюсь с глазами предателя и тут же отвожу взгляд в сторону… Больно! Сердце и душу словно колючей проволокой обмотали и тянут за концы в разные стороны!

– Поговорим? – нарушает тишину.

Смеяться и одновременно плакать хочется от его вопроса.

– Не о чем говорить, я сама всё прекрасно видела, – выдаю сиплым голосом, в горле першит.

– Видела, – кивает муж, – вот об этом нам и стоит поговорить, – спокойным голосом заявляет Ник, словно ничего страшного не произошло!

– Я не желаю обсуждать твоё предательства, беременную любовницу…, – говорить трудно, а ещё труднее находиться так близко с этим человеком!

Любовь к нему не испарилась по щелчку пальцев, до безумия хочется оказаться в его крепких руках, прижаться к любимому телу, но передо мной стоит уже не мой Никита, а мерзкий предатель, лжец, сделавший очень, очень больно!

– Хотя нет, – меняю своё желание уйти от разговора, как плохо не было сейчас, хочу знать правду, – я хочу знать, почему ты так со мной поступил? Зачем лгал целый год, изменял, довёл до того, что твоя любовница беременна, почему не признался, что не любишь меня, не ушёл к ней? Я бы не стала тебя держать, сама бы подала на развод, и стала жить своей жизнью, – говорю правду.

Я бы отпустила его, зачем удерживать рядом человека, который тебя больше не любит? Было бы больно, но, наверное, не так как сейчас! В том случае не было бы обмана, меня не выставляли слепой дурой целый год, я бы не ложилась в постель к мужчине после другой и не чувствовала себя сейчас так мерзко! Меня словно в сливную яму бросили!

– С чего ты решила, что я тебя не люблю? – склоняет голову набок, ладони прячет в карманы светлых джинсов, которые я вижу впервые, так же, как и голубой джемпер.

От его слов руки виснут плетью вдоль тела, ремень сумки скользит по плечу, падая на пол. Он издевается?

– С чего?! – выдыхаю вопрос, – может с того, что ты спишь с другой, сделал ей ребёнка и раз в месяц живёшь с ней по целой недели, прям полноценная семья! И для меня это значит, что ты меня не любишь! – чувствую, как дрожь в теле увеличивается, всё же катастрофически трудно вести этот разговор.

– Это ничего не значит! Я её не люблю, да, у нас будет ребёнок, но женат я на тебе, люблю тебя! Поэтому ничего не сказал, не ушёл и не собираюсь, для меня, ты моя семья! – заявил Никита.

– Семья? – спрашиваю шёпотом, смотря на него через туманную пелену слёз, не получилось их удержать, как бы не старалась, – я больше не твоя семья, ты предал нашу семью, ты…

– Я зная, кем ты меня сейчас считаешь, – перебивает, не даёт назвать его тем, кем он для меня стал, – и как ты сейчас себя чувствуешь, поверь, знаю. Я не хотел делать тебе больно, правда не хотел, оступился один раз, теперь сильно жалею, и да, мы с тобой семья, и этого не изменить, про развод даже не думай, не дам, – категорично заявляет Никита.

К горлу подступает тошнота! Оступился! Целый год оступался, падал бедненький на другу, да так, что ребёночка сделал! Сожалеет? Не верю!

– Развод будет, жить с тобой после того, что собственными глазами видела, не собираюсь. Лучше давай всё сделаем мирно, продадим дом и разделим деньги, если ты не забыл, сюда вложены и мои средства, ровно половина, – наклоняюсь за сумкой.

– Оль, ты же знаешь меня, если я сказал, что никакого развода, значит его и не будет, ты моя любимая женщина, к Ксении у меня нет чувств от слова совсем, там только последствия моей ошибки! – рычит Никита, делая шаг ближе ко мне.

– Трахал её тоже без чувств, потому и жил с ней неделями? – выпаливаю от обиды.

Ник останавливается, дёргает уголком рта, кривится.

– Кстати поздравляю! – говорю, хватаясь за рукоять чемодана, готовая покинуть этот дом.

– С чем? – смотрит хмуро.

– С годовщиной, у вас же сегодня год, как вы вместе! Я всё знаю, Никит, твоя любовница многим успела похвалится Янке, – возвращаю ремень от сумки обратно на плечо, – а теперь, дай мне пройти, – говорю и делаю пару шагов к выходу, который преграждает муж.

– Я не отпущу тебя, Оль, – качает отрицательно головой, – развод не дам, я люблю тебя.

Как же легко он произносит эти слова, смотря мне в глаза и это после того, что я видела и слышала! Зачем он продолжает врать?! К чему весь этот спектакль?!

– Отойди, Никит, – силы находится с ним рядом иссекают, – я не хочу тебя не видеть, не слышать, меня тошнит от тебя, от твоего предательства, твоей лжи! Возвращайся к своей Ксении и вашему ребёнку, а про меня забудь! И развод будет, нас кроме этого дома, больше ничего не связывает, препятствий в виде детей нет. Не согласишься добровольно, разведут через суд, – с трудом выдерживаю прямой взгляд.

Никита молчит, смотрит неотрывно, на дне его глаз растекается целая бездна, чёрная, густая, готовая поглотить и больше никогда не отпустить.

– Куда ты поедешь, Оль? К Янке, к родителям? Твой дом здесь, если тебе тошнит от моего присутствия, то давай уеду я, поживу пока у родителей, ты успокоишься, а позже мы ещё раз поговорим, ты…

– У родителей? – слова против воли слетают с языка, но назад их уже не забрать.

– Да, Оль, у родителей, больше мне ехать некуда, – ведёт напряжёнными плечами.

– Ну почему же, есть Ксения и ваш будущий ребёнок, теперь ты можешь никого не обманывать и не скрываясь, жить с ней, – сама не понимаю, зачем это говорю, зачем делаю ещё больнее себе?

Перед глазами так и пляшут картинки, как эти двое будут гулять по парку с малышом, как будут проводить совместные вечера и ночи! Познакомит её с нашими общими друзьями, своими родителями…

От последний мысли дыхание перехватывает!

– Скажи, – сглатываю, – твои родители знают, что скоро станут бабушкой и дедушкой? Знают, какой их сын подлец?

Если окажется, что «да», это станет ещё одним ударом!

– Нет, они не в курсе, пока ещё не в курсе, но ребёнка никуда не деть, рано или поздно они узнают, отказаться от него я попросту не смогу, буду помогать…

– Молчи, мне не интересно, что ты будешь делать со своим ребёнком, – от его ответа про родителей становится чуточку легче, значит предал меня только один человек! – а теперь отойди, Никит, я здесь не останусь, здесь всё пропитано твоим враньём, – поправляю ремень сумки на плеео.

Муж опускает голову, вытаскивает руки из карманов, поднимает одну вверх и ерошит волосы, затем проводит по лицу.

– Хорошо, Оль, – поднимает на меня глаза.

Вздрагиваю, в его взгляде столько боли, столько отчаяния, что…

Нет! он предатель и лжец! Ему нельзя верить, нельзя, Оля!

– Только скажи, куда ты поедешь?

– Зачем? Тебя теперь это не должно волновать, – делаю маленький шаг к выходу в надежде, что Ник отойдёт.

И он отходит, вновь опустив голову.

Немедля выхожу из гардеробной, следом из комнаты, если бы не чемодан, то перешла на бег, но по лестнице бежать с чемоданом просто невозможно! Миновав больную гостиную, холл, останавливаюсь в прихожей, с ключницы снимаю ключи от моей машины, сумочку с документами, из ящика вытаскиваю пакет, и открыв шкаф с обувью, беру на смену зимние ботинки и кроссовки, из-за таких мелочей приезжать сюда в ближайшее время не хочется!

Закрыв шкаф с обувью, обуваюсь, открываю с верхней одеждой, чтобы взять свою шубу, как в нос бьёт посторонний запах! Понять откуда он исходит не трудно! Но зачем-то наклоняюсь к пальто Ника и тут же отстраняюсь!

От него несёт чужими женскими духами!

Почему я раньше не ощущала этого запаха? Или же ощущала, но не обращала внимания? Да нет, не на столько же слепой я была?

Рывком сдёрнув с вешалки шубу, надеваю её и не застегивая, выскакиваю из дома. Когда иду по дорожке, затылком ощущаю взгляд Никиты.

Я справлюсь, переболею и буду жить дальше, но никаких Никит в моей жизни больше не будет!

Врун! Не любит он её, никаких чувств не испытывает, да так не испытывает, что ребёночка заделал!

Чего ему не хватало? Чем она лучше меня, что такого сделала, что он так жестоко поступил со мной? Она же знала, что он женат, иначе бы при виде меня не вела себя так, она даже не удивилась! Точно знала, тогда почему не пришла как соперница и не заявила, что они любят друг друга и ждут ребёнка?

Сколько же вопросов и нет ни одного ответа! Словам Никиты не верю! И совсем его не понимаю, зачем столько вранья? Не может любящий человек изменять!

ОЛЬГА До дома родителей доезжаю с огромным трудом. Чуть не попав в аварию на одном из перекрёстков, не заметила запрещённый сигнал светофора за мыслями о всей грязи, которую сегодня узнала. Громкие и такие предупреждающие сигналы других автомобилей вылились на меня ушатом ледяной воды. Проехав ещё метров триста, припарковалась на обочине и уткнувшись лбом в руль, зашлась тихим плачем. Слёзы в этот раз были не из-за измены Ника, они были от испуга! Чуть больше минуты назад, могла попасть в аварию, последствия которой могли быть плачевными! Успокоиться удалось минут через двадцать, пришлось выйти из машины на свежий и холодный воздух. И уже после продолжить путь. У ворот дома, в котором я провела большую часть жизни, заметила машину отца и Вики. Сестра приехала в гости и сейчас для меня это было не очень хорошо! По неизвестной для меня причине, сестра практически прекратила со мной общаться, стала холодной и отстранённой. На мои прямые вопросы, «что случилось», Вика только усмехалась и уходила, не сказав даже «пока». До того, как я вышла за Никиту замуж, Вика была моим «хвостиком», меня совсем не раздражало такое поведение сестры. Потому что прекрасно понимала её! я единственная в семье, кому маленькая Вика могла поплакаться в плечо, рассказать о своих переживаниях, неудачах или же наоборот прекрасных моментов жизни. Возможно, она обиделась на меня за мой уход, так как после того, как Никита сделала мне предложение, я больше не жила с родителями, переехала в его квартиру, а после продажи своего имущества, временно снимали жильё. Я так сильно погрузилась в семейную жизнь, что на Вику мне не оставалось много времени! И вот сейчас, глядя на её машину, в груди всё сжалось! Что-то подсказывало, Вика будет рада моему несчастью! Она не окажет поддержки, так же, как и родители! Но хотя бы здесь, мне не удастся сгореть от того пламени, что полыхает внутри, принося дикую боль. Выбравшись из машины и взяв свои вещи, зашагала по дорожке к дому. Встречать меня естественно никто не вышел, возможно не видели, а может не посчитали нужным. В дом заходила уже не с тем настроем, с которым ехала, нахождения здесь сестры камнем упало на душу. Из гостиной доносятся голоса родителей и Вики. Тихо разувшись и поставив чемодан у двери, опустила сумку на пол и сняла шубу, убрав её в шкаф. Семья продолжала вести беседу, даже не слыша, как в дом кто-то зашёл. Прикрыв глаза на минуту, повернулась к зеркалу. В отражении увидела себя, с припухшими, красными глазами и носом. Было прекрасно видно, что некоторое время назад, роняла слёзы. Одёрнув подол свитера, нерешительно направилась в гостиную. Голоса становились громче, Вика что-то весело рассказывала родителям, после послышался мамин смех. Именно в этот момент я и появилась перед семьёй прервав их разговор. – Оля? – первой заметила меня мама, удивлённо уставилась на меня взглядом, – а ты чего не предупредила, что заедешь в гости? Ты одна? Папа и Вика тоже посмотрели в мою сторону, сестра дёрнула уголками губ, слегка морщась. От маминого вопроса стало обидно. Без предупреждения и приехать что ли нельзя? – Одна, и я не просто в гости, – решаюсь сразу озвучить причину своего приезда, скрывать предательства Никиты не собираюсь, всё равно скоро узнают! Но не успеваю договорить, мужчина во главе стола перебивает. – Ты чего там стоишь, давай за стол, – произносит папа, внимательно всматриваясь в моё лицо. Делаю, как говорит отец, подхожу к столу, занимаю место, которое занимала всегда, живя здесь. – Почему глаза такие красные, ты заболела? – чуть поддаётся вперёд мама. – Нет, не заболела, – отрицательно качаю головой. – Да ревела она, не видите, что ли? – хмыкает Вика. – Что случилось? – тут же хмурится отец. К глазам подступает очередной поток слёз, запрокидываю голову, часто моргаю, здесь нельзя плакать, нельзя! – Я жду ответа! – торопит отец. Судорожно втянув воздух через нос, и так же его выпустив, сжимаю пальцы в кулаки. – Я подаю на развод, у Никиты есть любовница и они ждут ребёнка, – выпалила торопливо. Повисает тишина, три пары глаз смотрят ошарашено. – Узнала сегодня, сама всё видела, его командировки обман, всё это время он жил на другом конце города с ней. Так же он не отрицает, что это его ребёнок, – говорю специально, чтобы не услышать, что я что-то поняла не так и Никита не мог так поступить. – А на развод зачем подавать? – произносит Вика. Перевожу взгляд от отца на сестру, смотрю на неё с огромным непониманием! Что значит «зачем»? – А ты предлагаешь мне жить с предателем? Глотать всё его враньё, терпеть, что он спит с другой и ждать рождения его ребёнка от любовницы? Таких слов я от неё точно не ожидала, уж лучше бы посмеялась, как я представляла. Мама с папой молчат, оба хмурые, видно, что отец злится, мама же задумчивая. – Ну а что здесь такого? Все мужики изменяют, – ведёт плечом Вика, – Никита красавчик, ему можно многое простить. От её слов чувствую, как рождается злость! Кажется, Вика совсем не понимает, что говорит! – Я бы на твоём месте его простила, – хмыкает сестра. – Вика! – очухивается мама. – Ты не на моём месте! – голос дрожит, меня начинает трясти от обиды и злости на её высказывание! – Да, но очень хотела оказаться там! И от меня бы, Никита точно не загулял! – неожиданно выдаёт Вика. – Ты что несёшь?! Ты слышишь себя, Вика? – не могу поверить в услышанные! Она хотела оказаться на моём месте, то есть женой Никиты? – Вика! – это уже папа и довольно грубым тоном. – Я прекрасно слышу и понимаю, что говорю! Я хотела стать женой Никиты, с того момента, как увидела его! Он понравился мне, но вот незадача, характер ему мой не понравился, ему нужна была более покладистая жена, поэтому и сделал выбор на тебе… – Вика! – что гром гремит голос отца, – закрой рот! – Нет! – взбунтовалась младшая, – она сейчас всё узнает! Дура в розовых очках! – кидает в мою сторону. – Замолчи! – выскакивая из-за стола, отец быстро оказывается рядом с младшей дочерью, грубо хватает её за локоть. – Что, боишься, что эта святоша узнает, как ты продал её Никите? Ты же с нашего рождения принял решения выгодно выдать нас замуж! Кто больше заплатит, тот и станет нашими мужьями, деньги важнее, да папочка? Стул подо мной покачивается, комната начинает вращаться. Нет! Это не правда! Вика всё врёт! – Со мной такой номер не пройдёт, замуж выйду за того, кого сама выберу… Хлёсткий звук пощёчины. – Пошла вон отсюда! – рычит отец на Вику, которая смотрит на него огромными глазами, держась за щеку. – Она говорит правду? Ты продал меня? – смотрю на напряжённую спину отца. – Я сказал пошла вон! – не реагирует на мой вопрос отец, скалой нависает над Викой, – и да, ключи от квартиры и машины сюда! – вытягивает руку ладонью вверх. – Гена! Успокойся! – подрывается мама. – На место села! – рявкает в сторону мамы. Мама дёргается, словно от пощёчины, зажимает рот ладонью, огромными глазами смотрит на всех по очереди. Мне становится не по себе, таким злым, отца я ещё не видела, он словно огнедышащий дракон, только пламени изо рта не хватает! – Пап? – всю дерзость Вики, как ветром сдуло, подбородок трясётся, глаза покраснели, вот-вот из них потекут слёзы, она смотрит на мужчину с испугом. – Ты слышала, что я сказал?! – цедит отец. – Ответь мне на вопрос, ты меня продал Никите? Сколько он заплатил за меня? Во сколько ты оценил свою старшую дочь? – решаю перенять внимание на себя и получить ответ. – Не продавал я тебя никому! Это выдумка твоей сестры, и сейчас она получит за свой длинный язык! – обернувшись, отвечает отец. – Нет? Тогда почему Вика говорит такие слова? Не верю я, что она всё это придумала! Говори правду, папа! – не верю я его словам, теперь вообще очень сложно кому-то верить после такого предательства Ника! – Твой Никита вложился в мой бизнес вот и всё, но это было уже после вашей свадьбы! Я не монстр, чтобы продавать родных детей! Да, я с вашего рождения дал себе слова устроит вас в этой жизни, выдать замуж за достойных мужчин, обеспеченных, чтобы вы не знали, что такое экономить и жить от зарплаты до зарплаты! И я имел на это полное право! Если ты помнишь, с Никитой ты сама познакомилась, я его тогда даже не знал! Когда впервые вас вместе увидел, конечно, пробил про него всё, результатом был доволен! Но как оказалось, не только тебе Никита понравился, на него и Вика положила глаз. Уж не знаю, как она достал его адрес, но заявилась среди ночи, в любви клялась, вот он ей и сказал, что взбалмошная девка ему не нужна! Не понравилось, видите ли, принцессе такой ответ, она там устроила такое, что стыдно вспоминать! Мне тогда Никита позвонил, попросил забрать свою дочь, и попросил тебе ничего не рассказывать, чтобы уберечь от лишних нервов, у вас свадьба была на носу! Ещё и эту нужно было успокоить, вот я тогда и ляпнул ей, что Никита заплатил калым за невесту, и назад пути у него нет. Я тысячу раз пожалел о своих словах, эта, – кивает на Вику, – стала верёвки из меня вить, «купи папочка вот это, или Оля узнает, что ты её продал», – передразнивает младшую дочь отец, – а зная тебя, был уверен, что поверишь! От услышанного становится и плохо и одновременно испытываю некое облегчение, отец не лжёт, теперь я это точно понимаю, а ещё затравленный взгляд Вики, говорит о том, что она тоже понимает, что её обвели вокруг пальца, вынужденной ложью! Теперь понятно, почему наши отношения так резко стали холодными! – Всё, Вика, ты доигралась, давай сюда ключи, отдельно ты жить больше не будешь, твою карту я блокирую, у тебя два выхода, – возвращает внимание к младшей, – либо ты возвращаешься сюда, и живёшь по моим правилам, либо переезжаешь жить в общагу к таким же студентам, как ты и живёшь на стипендию! Теперь Оля всё знает, руки мои развязаны, пришло время пожинать плоды своей эгоистичности! – Ну пап! Прости! Ну куда я в общагу, ты видел, как там живут? И тут я тоже жить не хочу! У меня есть своя, личная жизнь! – начинает ныть Вика. – Видел, я сам там жил в своё время, ключи получишь после окончания института, сейчас с водителем поедешь в квартиру, соберёшь свои вещи и пока будешь их собирать, подумай, где будешь жить? – заканчивает отец. Боже, сколько вокруг меня оказалось лжи! Зачем всё было доводить до такого, почему просто не сказать правду? – Оля, идём со мной, расскажешь мне всё, более подробно, – поворачивается ко мне папа. Я привыкла его слушать и сейчас без возражений следуя за отцом, краем уха слыша, как мама строго пытается успокоить Вику, которая бросилась в слёзы. Папа открывает дверь своего кабинета, пропускает меня, заходит следом, прикрывая дверь. Он не идёт за свой стол, присаживается на диванчик, хлопает ладонью рядом. Делаю, как велит, присаживаюсь, кладя руки на колени, точно примерная ученица школы благородных девиц! – Рассказывай! – требует папа. Сжав пальцы в кулаки и сделав глубокий вдох, начинаю рассказывать с того момента, как мне с утра позвонила Янка. Папа слушает внимательно, не пребывает, только мрачнеет всё больше, а под конец и вовсе вскакивает с места, в ярости расхаживает по кабинету, а после подходит к столу, хватает свой мобильный, набирает чей-то номер. – Развод он не даст, да кто его спрашивать будет? Щенок! – рычит мужчина, – сейчас сюда приедет самый лучший адвокат, и в самое ближайшие время, ты будешь свободна! От заявления папы становится легче, я не ожидала от него помощи, но как оказалось, он не настолько чёрствый, как мне казалось! – Игнат Тихонович, доброго дня, – произносит папа в телефон, – я к вам за помощью… Дальше не слушаю, что говорит отец, дверь кабинета приоткрылась, привлекая моё внимание, через порог тихо переступает мама. В глубь не проходит, смотрит на меня холодным взглядом, слегка кивает головой в коридор. Но встать не успеваю, папа заканчивает разговор и оборачивается ко мне – Через пару часов приедет Игнат, он будет вести твой развод, – сообщает отец. – Чего вы так взъерепенились? – подаёт голос мама, – хочешь, чтобы на ней было клеймо разведёнки?! К тому же Никита потребует вернуть ему все вложенные им деньги, да ещё и с процентами, ты готов потерять такую большую сумму? Слова матери бьют сильнее пощёчины. «Клеймо разведёнка»? вот от неё я точно такого не ожидала! – Замолчи, Нина! Иначе я буду вынужден поступить с тобой так же, как и с Викой! – тихо, но очень грозно произносит отец. – И что же ты у меня отберёшь? – хмыкает мама. – Карту, машину, а ещё уволю прислугу, будешь делать всё по дому сама, – разводит руки в стороны, – думаю этого будет достаточно, а если нет, то отправлю на работу, кажется, ты засиделась за последние десять лет, пора вспомнить, как зарабатываются деньги. – Не ожидала я от тебя такого, Гена, – кривится мама, – ну что ж, делайте как хотите, но знайте, я против развода, Вика права, все мужчины изменяют, и ты Гена это прекрасно знаешь. Вспомни как ты умолял меня не подавать на развод после того, как я поймала тебя с твоей секретаршей, и я не подала, всё хорошо обдумала. Уже больше пятнадцати лет прошло, и не пожалела о своём решении, мы прекрасная семья, так что подумай, Оля, нужен ли тебе этот развод? Живёшь в шоколаде, красивый мужик рядом, в полном достатке, а уйдёшь от него, будешь локти кусать, – сверкает ледяным взглядом и выходит из кабинета. Боже! Какие ужасные тайны в нашей семье! Папа изменял мама, а она его простила и теперь советует и мне поступить также как когда-то сделал она! – Оль, не слушай её, твоя мать всегда была падкой на деньги, потому и осталась со мной после моей ошибки, – кривится отец. Нет! Не хочу это слышать, не хочу! Как же всё это грязно! Захотелось немедленно покинуть дом родителей, атмосфера вокруг стала такой мрачной, что моё состояние стало ещё хуже! Но нужно дождаться адвоката, а уже после поеду к Янке! То, что в родительском доме покоя мне не будет, я поняла по настрою мамы! Она против развода, а значит будет капать мне на мозг, а ещё и Вика! Сестра точно выберет жить здесь, чем в общаге! Вдвоём они меня здесь просто сожрут! Папа будет занят работой и часто пропадать в офисе, возвращаясь только вечером, сегодня у него видимо выходной! – Пап, – поворачиваюсь к мужчине, отец с хмурым выражением лица сидит в кресле за своим столом и о чём-то думает, – скажи, что сподвигло тебя на измену? – мне хотелось понять, чем руководятся мужчины, предавая своих жен? Кинув на меня быстрый взгляд, отвернулся в сторону, поджал губы, сжав пальцы в кулаки. С ответом он не торопится, он явно обдумывал, что сказать! – Я не собирался изменять твоей матери, Оль, всё получилось, под градусом, был новогодний корпоратив, Нина накануне взбрыкнула, у нас совпали мероприятия. Изначально она согласилась пойти со мной, а тут ей вечером позвонила коллега с работу и стала её уговаривать поселиться с ними. Нина загорелась, в общим мы каждый пошли на свои. Я был очень зол, глава фирмы и без жены! Под конец вечера выпил лишнего, как мы с Вероникой оказались в моём кабинете на диване, честно не помню, да только проснулись мы от крика твоей матери, – вздыхает отец, – после этого случая я ей больше не изменял. Я вымолил прощение, точнее так думал, а вот сейчас понимаю, помнит Нина всё и никогда не забывала, и не простила, – трёт виски средними и указательными пальцами, – возможно осталась со мной чувствуя и свою вину, не пошла бы она тогда к себе на корпоратив, а со мной, ничего бы не было. Хотя виноват только я один, – грустная улыбка кусает губ отца. Измена отца сильно отличается от той, что совершил Никита. Мой муж изменил раз и продолжил, даже довёл свои похождения до беременности! Вряд ли у него было на нетрезвую голову первый раз, скорее он шёл на это осознанно! – Почему люди заводят вторые семьи, не закончив отношения в первой? – вслух озвучиваю мысли. – Не думай об этом, Оль, я понимаю, ты хочешь знать причину того, почему так поступил твой муженёк, но поверь, она тебе уже не нужна, хватит и того, что ты знаешь про его измену и беременную любовницу, – по голосу слышу, пап начинает заводится по новой. – Может ты и прав, не стоит мне копаться в этой грязи и искать причины, – вздыхаю и прикрыв глаза, облокачиваюсь на спинку дивана. По всему телу гуляет слабость, ещё не завершённый день, отнял все силы. Хочется лечь и уснуть, а проснуться, не чувствовать ни слабости, ни боли предательства! И это будет, но, к сожалению, не скоро! Слишком сильно я люблю Ника! Всё ещё люблю! Наверное, люди лгут о том, что, узнав об измене, все чувства исчезают в туже секунду! У меня, к сожалению, не исчезли! Мне явно нужно время! – Я только одного не пойму, почему не ушёл от тебя, почему не хочет разводиться? – привлекает внимание папа, заставляет открыть глаза и посмотреть на него, – как-то всё это не логично, – тарабанит пальцами по столу, – может на самом деле любит? В ответ усмехаюсь. – Пап, он каждый месяц уезжал к ней и жил там по неделе! У неё живот скоро на нос полезет, и сегодня у них годовщина, год как они начали встречаться! О какой любви ко мне может идти речь? В затылке нарастает гудящая боль, морщусь, чувствую к приезду адвоката я буду хуже, чем выжатый лимон! – Оль, я сейчас задам тебе пару вопросов, а ты постарайся ответить на них обдуманно, хорошо? – поворачивается вместе с креслом мне в пол-оборота. – Я слушаю тебя, – подтягиваю ноги на диван, поджимаю под себя, тело бросает в озноб. – Какие у вас с Никитой в последний год были отношения? Вы ругались? – получаю первую порцию. – Нет, пап, мы не ругались, у нас всё было идеально, больше скажу, Никита всегда был внимательным, заботливым, голос не повышал, никаких замечаний не делал, баловал подарками, в интимном плане всё было отлично, – чувствую, как на глаза наворачиваются слёзы, – поэтому и не понимаю, почему он так поступил? Смахиваю слёзы так, чтобы папа не видел их. – И за целый год ты не заметила в нём никаких изменений? Просто пойми, дочь, когда мужик изменяет, он старается держать телефон при себе на тот случай если позвонит любовница, задерживается на работе, отдаляется от жены… – Ничего такого не было, пап, говорю же, всё было идеально! – Вот то-то и странно, – потирает подбородок указательным пальцем. – Да что странного, пап? Ты знаешь, у меня складывается такое впечатление, что ты ищешь для него оправдания! Но только его быть не может! Понимаешь? Он с ней год живёт, меня просил подождать ещё год с ребёнком, а этой сделал! У них прям полноценная семья, штампа в паспорте только не хватает, но это скоро исправит, со мной разведётся и на той женится! – Тише, Оля, – кривится отец, – не стоит так расходится, и я его не оправдываю, просто пытаюсь понять, что за хрень происходит?! Ну не может мужик вести себя так с женой, если у него на стороне есть другая, да тем более беременная! – Может пап, и Никита тому пример! Телефон на столе отца заигрывает тихой мелодией, папа тут же хватает мобильный, отвечает, на звонок. – Я слушаю вас, Игнат Тихонович! – приложив телефон к уху, произносит папа, – я вас встречу, одну минутку, – вставая из-за стола говорит отец, – будь здесь, Оля, – уже у двери останавливается, бросает папа. Да я и сама не собиралась выходить и сталкиваться с матерью. Папа уходит, а я поднимаюсь с дивана и подхожу к столу и присаживаюсь на мягкий стул напротив папиного кресла. Не стоит встречать адвоката в полулежачим и угнетённом виде.

ОЛЬГА До дома родителей доезжаю с огромным трудом. Чуть не попав в аварию на одном из перекрёстков, не заметила запрещённый сигнал светофора за мыслями о всей грязи, которую сегодня узнала. Громкие и такие предупреждающие сигналы других автомобилей вылились на меня ушатом ледяной воды. Проехав ещё метров триста, припарковалась на обочине и уткнувшись лбом в руль, зашлась тихим плачем. Слёзы в этот раз были не из-за измены Ника, они были от испуга! Чуть больше минуты назад, могла попасть в аварию, последствия которой могли быть плачевными! Успокоиться удалось минут через двадцать, пришлось выйти из машины на свежий и холодный воздух. И уже после продолжить путь. У ворот дома, в котором я провела большую часть жизни, заметила машину отца и Вики. Сестра приехала в гости и сейчас для меня это было не очень хорошо! По неизвестной для меня причине, сестра практически прекратила со мной общаться, стала холодной и отстранённой. На мои прямые вопросы, «что случилось», Вика только усмехалась и уходила, не сказав даже «пока». До того, как я вышла за Никиту замуж, Вика была моим «хвостиком», меня совсем не раздражало такое поведение сестры. Потому что прекрасно понимала её! я единственная в семье, кому маленькая Вика могла поплакаться в плечо, рассказать о своих переживаниях, неудачах или же наоборот прекрасных моментов жизни. Возможно, она обиделась на меня за мой уход, так как после того, как Никита сделала мне предложение, я больше не жила с родителями, переехала в его квартиру, а после продажи своего имущества, временно снимали жильё. Я так сильно погрузилась в семейную жизнь, что на Вику мне не оставалось много времени! И вот сейчас, глядя на её машину, в груди всё сжалось! Что-то подсказывало, Вика будет рада моему несчастью! Она не окажет поддержки, так же, как и родители! Но хотя бы здесь, мне не удастся сгореть от того пламени, что полыхает внутри, принося дикую боль. Выбравшись из машины и взяв свои вещи, зашагала по дорожке к дому. Встречать меня естественно никто не вышел, возможно не видели, а может не посчитали нужным. В дом заходила уже не с тем настроем, с которым ехала, нахождения здесь сестры камнем упало на душу. Из гостиной доносятся голоса родителей и Вики. Тихо разувшись и поставив чемодан у двери, опустила сумку на пол и сняла шубу, убрав её в шкаф. Семья продолжала вести беседу, даже не слыша, как в дом кто-то зашёл. Прикрыв глаза на минуту, повернулась к зеркалу. В отражении увидела себя, с припухшими, красными глазами и носом. Было прекрасно видно, что некоторое время назад, роняла слёзы. Одёрнув подол свитера, нерешительно направилась в гостиную. Голоса становились громче, Вика что-то весело рассказывала родителям, после послышался мамин смех. Именно в этот момент я и появилась перед семьёй прервав их разговор. – Оля? – первой заметила меня мама, удивлённо уставилась на меня взглядом, – а ты чего не предупредила, что заедешь в гости? Ты одна? Папа и Вика тоже посмотрели в мою сторону, сестра дёрнула уголками губ, слегка морщась. От маминого вопроса стало обидно. Без предупреждения и приехать что ли нельзя? – Одна, и я не просто в гости, – решаюсь сразу озвучить причину своего приезда, скрывать предательства Никиты не собираюсь, всё равно скоро узнают! Но не успеваю договорить, мужчина во главе стола перебивает. – Ты чего там стоишь, давай за стол, – произносит папа, внимательно всматриваясь в моё лицо. Делаю, как говорит отец, подхожу к столу, занимаю место, которое занимала всегда, живя здесь. – Почему глаза такие красные, ты заболела? – чуть поддаётся вперёд мама. – Нет, не заболела, – отрицательно качаю головой. – Да ревела она, не видите, что ли? – хмыкает Вика. – Что случилось? – тут же хмурится отец. К глазам подступает очередной поток слёз, запрокидываю голову, часто моргаю, здесь нельзя плакать, нельзя! – Я жду ответа! – торопит отец. Судорожно втянув воздух через нос, и так же его выпустив, сжимаю пальцы в кулаки. – Я подаю на развод, у Никиты есть любовница и они ждут ребёнка, – выпалила торопливо. Повисает тишина, три пары глаз смотрят ошарашено. – Узнала сегодня, сама всё видела, его командировки обман, всё это время он жил на другом конце города с ней. Так же он не отрицает, что это его ребёнок, – говорю специально, чтобы не услышать, что я что-то поняла не так и Никита не мог так поступить. – А на развод зачем подавать? – произносит Вика. Перевожу взгляд от отца на сестру, смотрю на неё с огромным непониманием! Что значит «зачем»? – А ты предлагаешь мне жить с предателем? Глотать всё его враньё, терпеть, что он спит с другой и ждать рождения его ребёнка от любовницы? Таких слов я от неё точно не ожидала, уж лучше бы посмеялась, как я представляла. Мама с папой молчат, оба хмурые, видно, что отец злится, мама же задумчивая. – Ну а что здесь такого? Все мужики изменяют, – ведёт плечом Вика, – Никита красавчик, ему можно многое простить. От её слов чувствую, как рождается злость! Кажется, Вика совсем не понимает, что говорит! – Я бы на твоём месте его простила, – хмыкает сестра. – Вика! – очухивается мама. – Ты не на моём месте! – голос дрожит, меня начинает трясти от обиды и злости на её высказывание! – Да, но очень хотела оказаться там! И от меня бы, Никита точно не загулял! – неожиданно выдаёт Вика. – Ты что несёшь?! Ты слышишь себя, Вика? – не могу поверить в услышанные! Она хотела оказаться на моём месте, то есть женой Никиты? – Вика! – это уже папа и довольно грубым тоном. – Я прекрасно слышу и понимаю, что говорю! Я хотела стать женой Никиты, с того момента, как увидела его! Он понравился мне, но вот незадача, характер ему мой не понравился, ему нужна была более покладистая жена, поэтому и сделал выбор на тебе… – Вика! – что гром гремит голос отца, – закрой рот! – Нет! – взбунтовалась младшая, – она сейчас всё узнает! Дура в розовых очках! – кидает в мою сторону. – Замолчи! – выскакивая из-за стола, отец быстро оказывается рядом с младшей дочерью, грубо хватает её за локоть. – Что, боишься, что эта святоша узнает, как ты продал её Никите? Ты же с нашего рождения принял решения выгодно выдать нас замуж! Кто больше заплатит, тот и станет нашими мужьями, деньги важнее, да папочка? Стул подо мной покачивается, комната начинает вращаться. Нет! Это не правда! Вика всё врёт! – Со мной такой номер не пройдёт, замуж выйду за того, кого сама выберу… Хлёсткий звук пощёчины. – Пошла вон отсюда! – рычит отец на Вику, которая смотрит на него огромными глазами, держась за щеку. – Она говорит правду? Ты продал меня? – смотрю на напряжённую спину отца. – Я сказал пошла вон! – не реагирует на мой вопрос отец, скалой нависает над Викой, – и да, ключи от квартиры и машины сюда! – вытягивает руку ладонью вверх. – Гена! Успокойся! – подрывается мама. – На место села! – рявкает в сторону мамы. Мама дёргается, словно от пощёчины, зажимает рот ладонью, огромными глазами смотрит на всех по очереди. Мне становится не по себе, таким злым, отца я ещё не видела, он словно огнедышащий дракон, только пламени изо рта не хватает! – Пап? – всю дерзость Вики, как ветром сдуло, подбородок трясётся, глаза покраснели, вот-вот из них потекут слёзы, она смотрит на мужчину с испугом. – Ты слышала, что я сказал?! – цедит отец. – Ответь мне на вопрос, ты меня продал Никите? Сколько он заплатил за меня? Во сколько ты оценил свою старшую дочь? – решаю перенять внимание на себя и получить ответ. – Не продавал я тебя никому! Это выдумка твоей сестры, и сейчас она получит за свой длинный язык! – обернувшись, отвечает отец. – Нет? Тогда почему Вика говорит такие слова? Не верю я, что она всё это придумала! Говори правду, папа! – не верю я его словам, теперь вообще очень сложно кому-то верить после такого предательства Ника! – Твой Никита вложился в мой бизнес вот и всё, но это было уже после вашей свадьбы! Я не монстр, чтобы продавать родных детей! Да, я с вашего рождения дал себе слова устроит вас в этой жизни, выдать замуж за достойных мужчин, обеспеченных, чтобы вы не знали, что такое экономить и жить от зарплаты до зарплаты! И я имел на это полное право! Если ты помнишь, с Никитой ты сама познакомилась, я его тогда даже не знал! Когда впервые вас вместе увидел, конечно, пробил про него всё, результатом был доволен! Но как оказалось, не только тебе Никита понравился, на него и Вика положила глаз. Уж не знаю, как она достал его адрес, но заявилась среди ночи, в любви клялась, вот он ей и сказал, что взбалмошная девка ему не нужна! Не понравилось, видите ли, принцессе такой ответ, она там устроила такое, что стыдно вспоминать! Мне тогда Никита позвонил, попросил забрать свою дочь, и попросил тебе ничего не рассказывать, чтобы уберечь от лишних нервов, у вас свадьба была на носу! Ещё и эту нужно было успокоить, вот я тогда и ляпнул ей, что Никита заплатил калым за невесту, и назад пути у него нет. Я тысячу раз пожалел о своих словах, эта, – кивает на Вику, – стала верёвки из меня вить, «купи папочка вот это, или Оля узнает, что ты её продал», – передразнивает младшую дочь отец, – а зная тебя, был уверен, что поверишь! От услышанного становится и плохо и одновременно испытываю некое облегчение, отец не лжёт, теперь я это точно понимаю, а ещё затравленный взгляд Вики, говорит о том, что она тоже понимает, что её обвели вокруг пальца, вынужденной ложью! Теперь понятно, почему наши отношения так резко стали холодными! – Всё, Вика, ты доигралась, давай сюда ключи, отдельно ты жить больше не будешь, твою карту я блокирую, у тебя два выхода, – возвращает внимание к младшей, – либо ты возвращаешься сюда, и живёшь по моим правилам, либо переезжаешь жить в общагу к таким же студентам, как ты и живёшь на стипендию! Теперь Оля всё знает, руки мои развязаны, пришло время пожинать плоды своей эгоистичности! – Ну пап! Прости! Ну куда я в общагу, ты видел, как там живут? И тут я тоже жить не хочу! У меня есть своя, личная жизнь! – начинает ныть Вика. – Видел, я сам там жил в своё время, ключи получишь после окончания института, сейчас с водителем поедешь в квартиру, соберёшь свои вещи и пока будешь их собирать, подумай, где будешь жить? – заканчивает отец. Боже, сколько вокруг меня оказалось лжи! Зачем всё было доводить до такого, почему просто не сказать правду? – Оля, идём со мной, расскажешь мне всё, более подробно, – поворачивается ко мне папа. Я привыкла его слушать и сейчас без возражений следуя за отцом, краем уха слыша, как мама строго пытается успокоить Вику, которая бросилась в слёзы. Папа открывает дверь своего кабинета, пропускает меня, заходит следом, прикрывая дверь. Он не идёт за свой стол, присаживается на диванчик, хлопает ладонью рядом. Делаю, как велит, присаживаюсь, кладя руки на колени, точно примерная ученица школы благородных девиц! – Рассказывай! – требует папа. Сжав пальцы в кулаки и сделав глубокий вдох, начинаю рассказывать с того момента, как мне с утра позвонила Янка. Папа слушает внимательно, не пребывает, только мрачнеет всё больше, а под конец и вовсе вскакивает с места, в ярости расхаживает по кабинету, а после подходит к столу, хватает свой мобильный, набирает чей-то номер. – Развод он не даст, да кто его спрашивать будет? Щенок! – рычит мужчина, – сейчас сюда приедет самый лучший адвокат, и в самое ближайшие время, ты будешь свободна! От заявления папы становится легче, я не ожидала от него помощи, но как оказалось, он не настолько чёрствый, как мне казалось! – Игнат Тихонович, доброго дня, – произносит папа в телефон, – я к вам за помощью… Дальше не слушаю, что говорит отец, дверь кабинета приоткрылась, привлекая моё внимание, через порог тихо переступает мама. В глубь не проходит, смотрит на меня холодным взглядом, слегка кивает головой в коридор. Но встать не успеваю, папа заканчивает разговор и оборачивается ко мне – Через пару часов приедет Игнат, он будет вести твой развод, – сообщает отец. – Чего вы так взъерепенились? – подаёт голос мама, – хочешь, чтобы на ней было клеймо разведёнки?! К тому же Никита потребует вернуть ему все вложенные им деньги, да ещё и с процентами, ты готов потерять такую большую сумму? Слова матери бьют сильнее пощёчины. «Клеймо разведёнка»? вот от неё я точно такого не ожидала! – Замолчи, Нина! Иначе я буду вынужден поступить с тобой так же, как и с Викой! – тихо, но очень грозно произносит отец. – И что же ты у меня отберёшь? – хмыкает мама. – Карту, машину, а ещё уволю прислугу, будешь делать всё по дому сама, – разводит руки в стороны, – думаю этого будет достаточно, а если нет, то отправлю на работу, кажется, ты засиделась за последние десять лет, пора вспомнить, как зарабатываются деньги. – Не ожидала я от тебя такого, Гена, – кривится мама, – ну что ж, делайте как хотите, но знайте, я против развода, Вика права, все мужчины изменяют, и ты Гена это прекрасно знаешь. Вспомни как ты умолял меня не подавать на развод после того, как я поймала тебя с твоей секретаршей, и я не подала, всё хорошо обдумала. Уже больше пятнадцати лет прошло, и не пожалела о своём решении, мы прекрасная семья, так что подумай, Оля, нужен ли тебе этот развод? Живёшь в шоколаде, красивый мужик рядом, в полном достатке, а уйдёшь от него, будешь локти кусать, – сверкает ледяным взглядом и выходит из кабинета. Боже! Какие ужасные тайны в нашей семье! Папа изменял мама, а она его простила и теперь советует и мне поступить также как когда-то сделал она! – Оль, не слушай её, твоя мать всегда была падкой на деньги, потому и осталась со мной после моей ошибки, – кривится отец. Нет! Не хочу это слышать, не хочу! Как же всё это грязно! Захотелось немедленно покинуть дом родителей, атмосфера вокруг стала такой мрачной, что моё состояние стало ещё хуже! Но нужно дождаться адвоката, а уже после поеду к Янке! То, что в родительском доме покоя мне не будет, я поняла по настрою мамы! Она против развода, а значит будет капать мне на мозг, а ещё и Вика! Сестра точно выберет жить здесь, чем в общаге! Вдвоём они меня здесь просто сожрут! Папа будет занят работой и часто пропадать в офисе, возвращаясь только вечером, сегодня у него видимо выходной! – Пап, – поворачиваюсь к мужчине, отец с хмурым выражением лица сидит в кресле за своим столом и о чём-то думает, – скажи, что сподвигло тебя на измену? – мне хотелось понять, чем руководятся мужчины, предавая своих жен? Кинув на меня быстрый взгляд, отвернулся в сторону, поджал губы, сжав пальцы в кулаки. С ответом он не торопится, он явно обдумывал, что сказать! – Я не собирался изменять твоей матери, Оль, всё получилось, под градусом, был новогодний корпоратив, Нина накануне взбрыкнула, у нас совпали мероприятия. Изначально она согласилась пойти со мной, а тут ей вечером позвонила коллега с работу и стала её уговаривать поселиться с ними. Нина загорелась, в общим мы каждый пошли на свои. Я был очень зол, глава фирмы и без жены! Под конец вечера выпил лишнего, как мы с Вероникой оказались в моём кабинете на диване, честно не помню, да только проснулись мы от крика твоей матери, – вздыхает отец, – после этого случая я ей больше не изменял. Я вымолил прощение, точнее так думал, а вот сейчас понимаю, помнит Нина всё и никогда не забывала, и не простила, – трёт виски средними и указательными пальцами, – возможно осталась со мной чувствуя и свою вину, не пошла бы она тогда к себе на корпоратив, а со мной, ничего бы не было. Хотя виноват только я один, – грустная улыбка кусает губ отца. Измена отца сильно отличается от той, что совершил Никита. Мой муж изменил раз и продолжил, даже довёл свои похождения до беременности! Вряд ли у него было на нетрезвую голову первый раз, скорее он шёл на это осознанно! – Почему люди заводят вторые семьи, не закончив отношения в первой? – вслух озвучиваю мысли. – Не думай об этом, Оль, я понимаю, ты хочешь знать причину того, почему так поступил твой муженёк, но поверь, она тебе уже не нужна, хватит и того, что ты знаешь про его измену и беременную любовницу, – по голосу слышу, пап начинает заводится по новой. – Может ты и прав, не стоит мне копаться в этой грязи и искать причины, – вздыхаю и прикрыв глаза, облокачиваюсь на спинку дивана. По всему телу гуляет слабость, ещё не завершённый день, отнял все силы. Хочется лечь и уснуть, а проснуться, не чувствовать ни слабости, ни боли предательства! И это будет, но, к сожалению, не скоро! Слишком сильно я люблю Ника! Всё ещё люблю! Наверное, люди лгут о том, что, узнав об измене, все чувства исчезают в туже секунду! У меня, к сожалению, не исчезли! Мне явно нужно время! – Я только одного не пойму, почему не ушёл от тебя, почему не хочет разводиться? – привлекает внимание папа, заставляет открыть глаза и посмотреть на него, – как-то всё это не логично, – тарабанит пальцами по столу, – может на самом деле любит? В ответ усмехаюсь. – Пап, он каждый месяц уезжал к ней и жил там по неделе! У неё живот скоро на нос полезет, и сегодня у них годовщина, год как они начали встречаться! О какой любви ко мне может идти речь? В затылке нарастает гудящая боль, морщусь, чувствую к приезду адвоката я буду хуже, чем выжатый лимон! – Оль, я сейчас задам тебе пару вопросов, а ты постарайся ответить на них обдуманно, хорошо? – поворачивается вместе с креслом мне в пол-оборота. – Я слушаю тебя, – подтягиваю ноги на диван, поджимаю под себя, тело бросает в озноб. – Какие у вас с Никитой в последний год были отношения? Вы ругались? – получаю первую порцию. – Нет, пап, мы не ругались, у нас всё было идеально, больше скажу, Никита всегда был внимательным, заботливым, голос не повышал, никаких замечаний не делал, баловал подарками, в интимном плане всё было отлично, – чувствую, как на глаза наворачиваются слёзы, – поэтому и не понимаю, почему он так поступил? Смахиваю слёзы так, чтобы папа не видел их. – И за целый год ты не заметила в нём никаких изменений? Просто пойми, дочь, когда мужик изменяет, он старается держать телефон при себе на тот случай если позвонит любовница, задерживается на работе, отдаляется от жены… – Ничего такого не было, пап, говорю же, всё было идеально! – Вот то-то и странно, – потирает подбородок указательным пальцем. – Да что странного, пап? Ты знаешь, у меня складывается такое впечатление, что ты ищешь для него оправдания! Но только его быть не может! Понимаешь? Он с ней год живёт, меня просил подождать ещё год с ребёнком, а этой сделал! У них прям полноценная семья, штампа в паспорте только не хватает, но это скоро исправит, со мной разведётся и на той женится! – Тише, Оля, – кривится отец, – не стоит так расходится, и я его не оправдываю, просто пытаюсь понять, что за хрень происходит?! Ну не может мужик вести себя так с женой, если у него на стороне есть другая, да тем более беременная! – Может пап, и Никита тому пример! Телефон на столе отца заигрывает тихой мелодией, папа тут же хватает мобильный, отвечает, на звонок. – Я слушаю вас, Игнат Тихонович! – приложив телефон к уху, произносит папа, – я вас встречу, одну минутку, – вставая из-за стола говорит отец, – будь здесь, Оля, – уже у двери останавливается, бросает папа. Да я и сама не собиралась выходить и сталкиваться с матерью. Папа уходит, а я поднимаюсь с дивана и подхожу к столу и присаживаюсь на мягкий стул напротив папиного кресла. Не стоит встречать адвоката в полулежачим и угнетённом виде.

ОЛЬГА

До дома родителей доезжаю с огромным трудом. Чуть не попав в аварию на одном из перекрёстков, не заметила запрещённый сигнал светофора за мыслями о всей грязи, которую сегодня узнала.

Громкие и такие предупреждающие сигналы других автомобилей вылились на меня ушатом ледяной воды. Проехав ещё метров триста, припарковалась на обочине и уткнувшись лбом в руль, зашлась тихим плачем. Слёзы в этот раз были не из-за измены Ника, они были от испуга! Чуть больше минуты назад, могла попасть в аварию, последствия которой могли быть плачевными!

Успокоиться удалось минут через двадцать, пришлось выйти из машины на свежий и холодный воздух. И уже после продолжить путь.

У ворот дома, в котором я провела большую часть жизни, заметила машину отца и Вики. Сестра приехала в гости и сейчас для меня это было не очень хорошо! По неизвестной для меня причине, сестра практически прекратила со мной общаться, стала холодной и отстранённой. На мои прямые вопросы, «что случилось», Вика только усмехалась и уходила, не сказав даже «пока». До того, как я вышла за Никиту замуж, Вика была моим «хвостиком», меня совсем не раздражало такое поведение сестры. Потому что прекрасно понимала её! я единственная в семье, кому маленькая Вика могла поплакаться в плечо, рассказать о своих переживаниях, неудачах или же наоборот прекрасных моментов жизни.

Возможно, она обиделась на меня за мой уход, так как после того, как Никита сделала мне предложение, я больше не жила с родителями, переехала в его квартиру, а после продажи своего имущества, временно снимали жильё. Я так сильно погрузилась в семейную жизнь, что на Вику мне не оставалось много времени!

И вот сейчас, глядя на её машину, в груди всё сжалось! Что-то подсказывало, Вика будет рада моему несчастью! Она не окажет поддержки, так же, как и родители! Но хотя бы здесь, мне не удастся сгореть от того пламени, что полыхает внутри, принося дикую боль.

Выбравшись из машины и взяв свои вещи, зашагала по дорожке к дому. Встречать меня естественно никто не вышел, возможно не видели, а может не посчитали нужным. В дом заходила уже не с тем настроем, с которым ехала, нахождения здесь сестры камнем упало на душу.

Из гостиной доносятся голоса родителей и Вики. Тихо разувшись и поставив чемодан у двери, опустила сумку на пол и сняла шубу, убрав её в шкаф. Семья продолжала вести беседу, даже не слыша, как в дом кто-то зашёл. Прикрыв глаза на минуту, повернулась к зеркалу. В отражении увидела себя, с припухшими, красными глазами и носом. Было прекрасно видно, что некоторое время назад, роняла слёзы.

Одёрнув подол свитера, нерешительно направилась в гостиную. Голоса становились громче, Вика что-то весело рассказывала родителям, после послышался мамин смех. Именно в этот момент я и появилась перед семьёй прервав их разговор.

– Оля? – первой заметила меня мама, удивлённо уставилась на меня взглядом, – а ты чего не предупредила, что заедешь в гости? Ты одна?

Папа и Вика тоже посмотрели в мою сторону, сестра дёрнула уголками губ, слегка морщась. От маминого вопроса стало обидно. Без предупреждения и приехать что ли нельзя?

– Одна, и я не просто в гости, – решаюсь сразу озвучить причину своего приезда, скрывать предательства Никиты не собираюсь, всё равно скоро узнают!

Но не успеваю договорить, мужчина во главе стола перебивает.

– Ты чего там стоишь, давай за стол, – произносит папа, внимательно всматриваясь в моё лицо.

Делаю, как говорит отец, подхожу к столу, занимаю место, которое занимала всегда, живя здесь.

– Почему глаза такие красные, ты заболела? – чуть поддаётся вперёд мама.

– Нет, не заболела, – отрицательно качаю головой.

– Да ревела она, не видите, что ли? – хмыкает Вика.

– Что случилось? – тут же хмурится отец.

К глазам подступает очередной поток слёз, запрокидываю голову, часто моргаю, здесь нельзя плакать, нельзя!

– Я жду ответа! – торопит отец.

Судорожно втянув воздух через нос, и так же его выпустив, сжимаю пальцы в кулаки.

– Я подаю на развод, у Никиты есть любовница и они ждут ребёнка, – выпалила торопливо.

Повисает тишина, три пары глаз смотрят ошарашено.

– Узнала сегодня, сама всё видела, его командировки обман, всё это время он жил на другом конце города с ней. Так же он не отрицает, что это его ребёнок, – говорю специально, чтобы не услышать, что я что-то поняла не так и Никита не мог так поступить.

– А на развод зачем подавать? – произносит Вика.

Перевожу взгляд от отца на сестру, смотрю на неё с огромным непониманием!

Что значит «зачем»?

– А ты предлагаешь мне жить с предателем? Глотать всё его враньё, терпеть, что он спит с другой и ждать рождения его ребёнка от любовницы?

Таких слов я от неё точно не ожидала, уж лучше бы посмеялась, как я представляла.

Мама с папой молчат, оба хмурые, видно, что отец злится, мама же задумчивая.

– Ну а что здесь такого? Все мужики изменяют, – ведёт плечом Вика, – Никита красавчик, ему можно многое простить.

От её слов чувствую, как рождается злость! Кажется, Вика совсем не понимает, что говорит!

– Я бы на твоём месте его простила, – хмыкает сестра.

– Вика! – очухивается мама.

– Ты не на моём месте! – голос дрожит, меня начинает трясти от обиды и злости на её высказывание!

– Да, но очень хотела оказаться там! И от меня бы, Никита точно не загулял! – неожиданно выдаёт Вика.

– Ты что несёшь?! Ты слышишь себя, Вика? – не могу поверить в услышанные!

Она хотела оказаться на моём месте, то есть женой Никиты?

– Вика! – это уже папа и довольно грубым тоном.

– Я прекрасно слышу и понимаю, что говорю! Я хотела стать женой Никиты, с того момента, как увидела его! Он понравился мне, но вот незадача, характер ему мой не понравился, ему нужна была более покладистая жена, поэтому и сделал выбор на тебе…

– Вика! – что гром гремит голос отца, – закрой рот!

– Нет! – взбунтовалась младшая, – она сейчас всё узнает! Дура в розовых очках! – кидает в мою сторону.

– Замолчи! – выскакивая из-за стола, отец быстро оказывается рядом с младшей дочерью, грубо хватает её за локоть.

– Что, боишься, что эта святоша узнает, как ты продал её Никите? Ты же с нашего рождения принял решения выгодно выдать нас замуж! Кто больше заплатит, тот и станет нашими мужьями, деньги важнее, да папочка?

Стул подо мной покачивается, комната начинает вращаться.

Нет! Это не правда! Вика всё врёт!

– Со мной такой номер не пройдёт, замуж выйду за того, кого сама выберу…

Хлёсткий звук пощёчины.

– Пошла вон отсюда! – рычит отец на Вику, которая смотрит на него огромными глазами, держась за щеку.

– Она говорит правду? Ты продал меня? – смотрю на напряжённую спину отца.

– Я сказал пошла вон! – не реагирует на мой вопрос отец, скалой нависает над Викой, – и да, ключи от квартиры и машины сюда! – вытягивает руку ладонью вверх.

– Гена! Успокойся! – подрывается мама.

– На место села! – рявкает в сторону мамы.

Мама дёргается, словно от пощёчины, зажимает рот ладонью, огромными глазами смотрит на всех по очереди. Мне становится не по себе, таким злым, отца я ещё не видела, он словно огнедышащий дракон, только пламени изо рта не хватает!

– Пап? – всю дерзость Вики, как ветром сдуло, подбородок трясётся, глаза покраснели, вот-вот из них потекут слёзы, она смотрит на мужчину с испугом.

– Ты слышала, что я сказал?! – цедит отец.

– Ответь мне на вопрос, ты меня продал Никите? Сколько он заплатил за меня? Во сколько ты оценил свою старшую дочь? – решаю перенять внимание на себя и получить ответ.

– Не продавал я тебя никому! Это выдумка твоей сестры, и сейчас она получит за свой длинный язык! – обернувшись, отвечает отец.

– Нет? Тогда почему Вика говорит такие слова? Не верю я, что она всё это придумала! Говори правду, папа! – не верю я его словам, теперь вообще очень сложно кому-то верить после такого предательства Ника!

– Твой Никита вложился в мой бизнес вот и всё, но это было уже после вашей свадьбы! Я не монстр, чтобы продавать родных детей! Да, я с вашего рождения дал себе слова устроит вас в этой жизни, выдать замуж за достойных мужчин, обеспеченных, чтобы вы не знали, что такое экономить и жить от зарплаты до зарплаты! И я имел на это полное право! Если ты помнишь, с Никитой ты сама познакомилась, я его тогда даже не знал! Когда впервые вас вместе увидел, конечно, пробил про него всё, результатом был доволен! Но как оказалось, не только тебе Никита понравился, на него и Вика положила глаз. Уж не знаю, как она достал его адрес, но заявилась среди ночи, в любви клялась, вот он ей и сказал, что взбалмошная девка ему не нужна! Не понравилось, видите ли, принцессе такой ответ, она там устроила такое, что стыдно вспоминать! Мне тогда Никита позвонил, попросил забрать свою дочь, и попросил тебе ничего не рассказывать, чтобы уберечь от лишних нервов, у вас свадьба была на носу! Ещё и эту нужно было успокоить, вот я тогда и ляпнул ей, что Никита заплатил калым за невесту, и назад пути у него нет. Я тысячу раз пожалел о своих словах, эта, – кивает на Вику, – стала верёвки из меня вить, «купи папочка вот это, или Оля узнает, что ты её продал», – передразнивает младшую дочь отец, – а зная тебя, был уверен, что поверишь!

От услышанного становится и плохо и одновременно испытываю некое облегчение, отец не лжёт, теперь я это точно понимаю, а ещё затравленный взгляд Вики, говорит о том, что она тоже понимает, что её обвели вокруг пальца, вынужденной ложью!

Теперь понятно, почему наши отношения так резко стали холодными!

– Всё, Вика, ты доигралась, давай сюда ключи, отдельно ты жить больше не будешь, твою карту я блокирую, у тебя два выхода, – возвращает внимание к младшей, – либо ты возвращаешься сюда, и живёшь по моим правилам, либо переезжаешь жить в общагу к таким же студентам, как ты и живёшь на стипендию! Теперь Оля всё знает, руки мои развязаны, пришло время пожинать плоды своей эгоистичности!

– Ну пап! Прости! Ну куда я в общагу, ты видел, как там живут? И тут я тоже жить не хочу! У меня есть своя, личная жизнь! – начинает ныть Вика.

– Видел, я сам там жил в своё время, ключи получишь после окончания института, сейчас с водителем поедешь в квартиру, соберёшь свои вещи и пока будешь их собирать, подумай, где будешь жить? – заканчивает отец.

Боже, сколько вокруг меня оказалось лжи! Зачем всё было доводить до такого, почему просто не сказать правду?

– Оля, идём со мной, расскажешь мне всё, более подробно, – поворачивается ко мне папа.

Я привыкла его слушать и сейчас без возражений следуя за отцом, краем уха слыша, как мама строго пытается успокоить Вику, которая бросилась в слёзы.

Папа открывает дверь своего кабинета, пропускает меня, заходит следом, прикрывая дверь. Он не идёт за свой стол, присаживается на диванчик, хлопает ладонью рядом. Делаю, как велит, присаживаюсь, кладя руки на колени, точно примерная ученица школы благородных девиц!

– Рассказывай! – требует папа.

Сжав пальцы в кулаки и сделав глубокий вдох, начинаю рассказывать с того момента, как мне с утра позвонила Янка.

Папа слушает внимательно, не пребывает, только мрачнеет всё больше, а под конец и вовсе вскакивает с места, в ярости расхаживает по кабинету, а после подходит к столу, хватает свой мобильный, набирает чей-то номер.

– Развод он не даст, да кто его спрашивать будет? Щенок! – рычит мужчина, – сейчас сюда приедет самый лучший адвокат, и в самое ближайшие время, ты будешь свободна!

От заявления папы становится легче, я не ожидала от него помощи, но как оказалось, он не настолько чёрствый, как мне казалось!

– Игнат Тихонович, доброго дня, – произносит папа в телефон, – я к вам за помощью…

Дальше не слушаю, что говорит отец, дверь кабинета приоткрылась, привлекая моё внимание, через порог тихо переступает мама. В глубь не проходит, смотрит на меня холодным взглядом, слегка кивает головой в коридор. Но встать не успеваю, папа заканчивает разговор и оборачивается ко мне

– Через пару часов приедет Игнат, он будет вести твой развод, – сообщает отец.

– Чего вы так взъерепенились? – подаёт голос мама, – хочешь, чтобы на ней было клеймо разведёнки?! К тому же Никита потребует вернуть ему все вложенные им деньги, да ещё и с процентами, ты готов потерять такую большую сумму?

Слова матери бьют сильнее пощёчины. «Клеймо разведёнка»? вот от неё я точно такого не ожидала!

– Замолчи, Нина! Иначе я буду вынужден поступить с тобой так же, как и с Викой! – тихо, но очень грозно произносит отец.

– И что же ты у меня отберёшь? – хмыкает мама.

– Карту, машину, а ещё уволю прислугу, будешь делать всё по дому сама, – разводит руки в стороны, – думаю этого будет достаточно, а если нет, то отправлю на работу, кажется, ты засиделась за последние десять лет, пора вспомнить, как зарабатываются деньги.

– Не ожидала я от тебя такого, Гена, – кривится мама, – ну что ж, делайте как хотите, но знайте, я против развода, Вика права, все мужчины изменяют, и ты Гена это прекрасно знаешь. Вспомни как ты умолял меня не подавать на развод после того, как я поймала тебя с твоей секретаршей, и я не подала, всё хорошо обдумала. Уже больше пятнадцати лет прошло, и не пожалела о своём решении, мы прекрасная семья, так что подумай, Оля, нужен ли тебе этот развод? Живёшь в шоколаде, красивый мужик рядом, в полном достатке, а уйдёшь от него, будешь локти кусать, – сверкает ледяным взглядом и выходит из кабинета.

Боже! Какие ужасные тайны в нашей семье! Папа изменял мама, а она его простила и теперь советует и мне поступить также как когда-то сделал она!

– Оль, не слушай её, твоя мать всегда была падкой на деньги, потому и осталась со мной после моей ошибки, – кривится отец.

Нет! Не хочу это слышать, не хочу! Как же всё это грязно!

Захотелось немедленно покинуть дом родителей, атмосфера вокруг стала такой мрачной, что моё состояние стало ещё хуже! Но нужно дождаться адвоката, а уже после поеду к Янке! То, что в родительском доме покоя мне не будет, я поняла по настрою мамы! Она против развода, а значит будет капать мне на мозг, а ещё и Вика! Сестра точно выберет жить здесь, чем в общаге! Вдвоём они меня здесь просто сожрут! Папа будет занят работой и часто пропадать в офисе, возвращаясь только вечером, сегодня у него видимо выходной!

– Пап, – поворачиваюсь к мужчине, отец с хмурым выражением лица сидит в кресле за своим столом и о чём-то думает, – скажи, что сподвигло тебя на измену? – мне хотелось понять, чем руководятся мужчины, предавая своих жен?

Кинув на меня быстрый взгляд, отвернулся в сторону, поджал губы, сжав пальцы в кулаки. С ответом он не торопится, он явно обдумывал, что сказать!

– Я не собирался изменять твоей матери, Оль, всё получилось, под градусом, был новогодний корпоратив, Нина накануне взбрыкнула, у нас совпали мероприятия. Изначально она согласилась пойти со мной, а тут ей вечером позвонила коллега с работу и стала её уговаривать поселиться с ними. Нина загорелась, в общим мы каждый пошли на свои. Я был очень зол, глава фирмы и без жены! Под конец вечера выпил лишнего, как мы с Вероникой оказались в моём кабинете на диване, честно не помню, да только проснулись мы от крика твоей матери, – вздыхает отец, – после этого случая я ей больше не изменял. Я вымолил прощение, точнее так думал, а вот сейчас понимаю, помнит Нина всё и никогда не забывала, и не простила, – трёт виски средними и указательными пальцами, – возможно осталась со мной чувствуя и свою вину, не пошла бы она тогда к себе на корпоратив, а со мной, ничего бы не было. Хотя виноват только я один, – грустная улыбка кусает губ отца.

Измена отца сильно отличается от той, что совершил Никита. Мой муж изменил раз и продолжил, даже довёл свои похождения до беременности! Вряд ли у него было на нетрезвую голову первый раз, скорее он шёл на это осознанно!

– Почему люди заводят вторые семьи, не закончив отношения в первой? – вслух озвучиваю мысли.

– Не думай об этом, Оль, я понимаю, ты хочешь знать причину того, почему так поступил твой муженёк, но поверь, она тебе уже не нужна, хватит и того, что ты знаешь про его измену и беременную любовницу, – по голосу слышу, пап начинает заводится по новой.

– Может ты и прав, не стоит мне копаться в этой грязи и искать причины, – вздыхаю и прикрыв глаза, облокачиваюсь на спинку дивана.

По всему телу гуляет слабость, ещё не завершённый день, отнял все силы. Хочется лечь и уснуть, а проснуться, не чувствовать ни слабости, ни боли предательства! И это будет, но, к сожалению, не скоро! Слишком сильно я люблю Ника! Всё ещё люблю! Наверное, люди лгут о том, что, узнав об измене, все чувства исчезают в туже секунду! У меня, к сожалению, не исчезли! Мне явно нужно время!

– Я только одного не пойму, почему не ушёл от тебя, почему не хочет разводиться? – привлекает внимание папа, заставляет открыть глаза и посмотреть на него, – как-то всё это не логично, – тарабанит пальцами по столу, – может на самом деле любит?

В ответ усмехаюсь.

– Пап, он каждый месяц уезжал к ней и жил там по неделе! У неё живот скоро на нос полезет, и сегодня у них годовщина, год как они начали встречаться! О какой любви ко мне может идти речь?

В затылке нарастает гудящая боль, морщусь, чувствую к приезду адвоката я буду хуже, чем выжатый лимон!

– Оль, я сейчас задам тебе пару вопросов, а ты постарайся ответить на них обдуманно, хорошо? – поворачивается вместе с креслом мне в пол-оборота.

– Я слушаю тебя, – подтягиваю ноги на диван, поджимаю под себя, тело бросает в озноб.

– Какие у вас с Никитой в последний год были отношения? Вы ругались? – получаю первую порцию.

– Нет, пап, мы не ругались, у нас всё было идеально, больше скажу, Никита всегда был внимательным, заботливым, голос не повышал, никаких замечаний не делал, баловал подарками, в интимном плане всё было отлично, – чувствую, как на глаза наворачиваются слёзы, – поэтому и не понимаю, почему он так поступил?

Смахиваю слёзы так, чтобы папа не видел их.

– И за целый год ты не заметила в нём никаких изменений? Просто пойми, дочь, когда мужик изменяет, он старается держать телефон при себе на тот случай если позвонит любовница, задерживается на работе, отдаляется от жены…

– Ничего такого не было, пап, говорю же, всё было идеально!

– Вот то-то и странно, – потирает подбородок указательным пальцем.

– Да что странного, пап? Ты знаешь, у меня складывается такое впечатление, что ты ищешь для него оправдания! Но только его быть не может! Понимаешь? Он с ней год живёт, меня просил подождать ещё год с ребёнком, а этой сделал! У них прям полноценная семья, штампа в паспорте только не хватает, но это скоро исправит, со мной разведётся и на той женится!

– Тише, Оля, – кривится отец, – не стоит так расходится, и я его не оправдываю, просто пытаюсь понять, что за хрень происходит?! Ну не может мужик вести себя так с женой, если у него на стороне есть другая, да тем более беременная!

– Может пап, и Никита тому пример!

Телефон на столе отца заигрывает тихой мелодией, папа тут же хватает мобильный, отвечает, на звонок.

– Я слушаю вас, Игнат Тихонович! – приложив телефон к уху, произносит папа, – я вас встречу, одну минутку, – вставая из-за стола говорит отец, – будь здесь, Оля, – уже у двери останавливается, бросает папа.

Да я и сама не собиралась выходить и сталкиваться с матерью.

Папа уходит, а я поднимаюсь с дивана и подхожу к столу и присаживаюсь на мягкий стул напротив папиного кресла. Не стоит встречать адвоката в полулежачим и угнетённом виде.

НИКИТА Смотрю через узор тюли на окне, как Оля с чемоданом и сумкой своих вещей покидает территорию нашего дома. Нутро всё стягивает в морской узел. Отпустил только для того, чтобы она успокоилась, самому привести мысли в порядок, найти способ вымолить прощение и вернуть любимую домой! Развод! Нет! Ему точно не быть! Сдохну без неё! Люблю до безумия! –Прости меня малыш, прости за всю боль, что ты сейчас испытываешь. Верно говорят, «всё тайное становится явным!» Если бы я только мог предположить, что Ксения выберет себе из кучи визажистов именно Янку, то ни за что в жизни не разрешил ей пользоваться такими услугами, сама бы малевала своё лицо! Знала ли она, что Яна лучшая подруга моей жены? Возможно! Но не скажет, даже прижми я её к стене, не признается! Хитрая сука! Злости и обиды на Яну нет, она поступила, как полагается лучшей подруге! Раскрыла глаза на сволочь и придурка мужа! Телефон в кармане заигрывает громким рингтоном. Достаю его на автомате, смотря, как за Олей закрываются ворота. – Да, – не глядя на экран, принимаю вызов. – Милый, ну ты где? – раздаётся плаксивым голосом. Морщусь, стискиваю зубы. Как же я тебя ненавижу! Как я мог так вляпаться? Сколько раз я задаю себе этот вопрос? Миллион? Нет, больше, точно больше! – Я кажется просил, не называть меня так? Просил?! – цежу сквозь зубы. – Прости, прости, я больше не буду, – тараторит, видимо уловила угрозу в моём голосе, – так ты где, Никит? Мы в ресторан опаздываем! Что? Она в своём уме? – Какой к чёрту ресторан?! Ты совсем головой своей перестала соображать? Ты не понимаешь, что произошло?! Моя жена узнала о моей измене! Моей семье грозит распад! Ольга ушла, и я намерен всеми возможными способами вернуть её обратно! – не сдерживаюсь, повышаю голос. – Не кричи на меня! – летит в ответ визгливое, – твоей жене давно надо было узнать, что у тебя будет ребёнок! Мне надоело быть на вторых ролях, жить у чёрта на куличках, не иметь возможности даже познакомится с твоими друзьями, не говоря уже о родственниках! Врать своим, что отец моего ребёнка вечно в командировках, потому что ты, наотрез отказался с ними знакомится! – Прекрати сыпать претензии! Ты знала на что шла! Ты сама выбрала такую жизнь! Я тебе сразу сказал, что люблю жену, что уходить от неё не собираюсь! То, что у нас с тобой случилось всего один раз, самая огромная ошибка в моей жизни, и я тебе об этом говорил! Ты сама отказалась идти на аборт, теперь какие претензии? Я и так шесть месяцев выполняю твои капризы, и то, только из-за того, что ты угрожала пойти к Ольге! – сотрясаю стены своим ором. Вывела, сука! Сколько она ещё будет пить мою кровь? Сколько?! Наверное, всю жизнь буду расплачиваться за свою ошибку! По ту сторону повисает тишина, явно обдумывает, что сказать в ответ! – Никакого ресторана не будет! Меня можешь больше не ждать, только в самых экстренных случаях, привезу продукты и лекарства, какие потребуются и отвезу на приём к врачу! И ещё, что за херню ты нагнала Яне про годовщину? Какой к чёрту год?! Откуда взялись ещё пять месяцев, если мы знакомы всего семь?! Что ты ещё нагнала подруге моей жены? И только не говори, что ты не знала кого нанимала! Твоя хитрость, выйдет тебе боком! Никаких больше совместных ночёвок, теперь Оля всё знает, шантажировать меня больше нечем! Если ты надеялась, что после того, как Ольга узнает о моей оплошности я прибегу к тебе и стану жить с тобой, то ты глубоко ошиблась! Единственная женщина, которую я люблю и с которой буду жить, это Ольга, моя законная жена! Телефон в руке трещит, грозясь рассыпаться на куски. Трясёт точно конченого наркомана! – Не говори так! Ты делаешь мне больно! – громко всхлипывает, – чем я хуже её? Чем? – Я люблю Ольгу, а тебя нет, и этого вполне достаточно для тебя, чтобы понять, чем ты хуже, – пару глубоких вдохов и выдохов, чтобы взять себя в руки и спокойным тоном донести всю суть своих слов. – Я не верю тебе! Не верю! Ты не можешь меня не любить! Я скоро рожу тебе сына! Невозможно не любить женщину, что носит твоего ребёнка! Ты просто не хочешь этого признать! Ну ничего, ты скоро это поймёшь, твоя жена ушла, теперь её нет рядом, нет той, кто мешал тебе понять свои искренние чувства ко мне! Их горла вырывается хриплый смех. – Я. Не. Люблю. Тебя! Уясни ты уже это наконец, Ксень! Не стоит придумывать того, чего нет и никогда не будет! Мы даже спали с тобой единственный раз! И то, я не помню, как это было! Память тут же рисует картину моего пробуждения самого ужасного утра! Номер гостиницы, в котором я всегда останавливаюсь, уезжая в командировку, голова трещит, а рядом голое тело с женскими изгибами, и полная амнезия прошедшей ночи! – Ты это сейчас специально так говоришь! Ты просто под впечатлением того, что твоя жена всё узнала и ушла! А то, что ты не помнишь, как хорошо нам было той ночью…, ты сам виноват, не надо было столько пить! Я предлагала тебе повторить…, может тогда бы ты вспомнил, как у нас было, но ты упёрто мне…, отказываешь! И мне обидно, очень обидно, когда…, проживая со мной всего неделю, ты закрывался и спал в другой комнате…, не прикасаешься ко мне, даже обнять толком не можешь, словно…, словно я какая-то прокажённая! – кричит с перерывами на всхлипы. – Да, потому что я не намерен совершать больше ошибок, и спать с тобой, пойми ты это! Ты виновата в этой ситуации не меньше, чем я! Какого чёрта ты полезла к пьяному мужику? Неужели не понимаешь, что люди в таком состоянии не соображают, что делают? Твою мать! Я не кричал на неё даже когда шесть месяцев назад она заявилась ко мне в очередную мою командировку и сообщила, что ждёт от меня ребёнка! огорчилась, узнав, что я женат и разводится не собираюсь. На моё предложение исправить такую ошибку заявила отказом, стала угрожать, что найдёт мою жену и расскажет всё! А я вместо того, чтобы покается перед Олей, предложил полное содержания её и ребёнка, но взамен она никогда не пойдёт к Ольге! И в тот день я совершил вторую огромную ошибку! Ксения стала меня просто шантажировать! Вынудила проводить с ней время и не просто проводить, а жить в одной квартире не меньше семи ночей! С того времени моя командировка поменяла суть и место мои поездок! – Ай! Аяй! Никита! – застонала Ксения, – мне больно, Никита… Живот! Ай!

НИКИТА Смотрю через узор тюли на окне, как Оля с чемоданом и сумкой своих вещей покидает территорию нашего дома. Нутро всё стягивает в морской узел. Отпустил только для того, чтобы она успокоилась, самому привести мысли в порядок, найти способ вымолить прощение и вернуть любимую домой! Развод! Нет! Ему точно не быть! Сдохну без неё! Люблю до безумия! –Прости меня малыш, прости за всю боль, что ты сейчас испытываешь. Верно говорят, «всё тайное становится явным!» Если бы я только мог предположить, что Ксения выберет себе из кучи визажистов именно Янку, то ни за что в жизни не разрешил ей пользоваться такими услугами, сама бы малевала своё лицо! Знала ли она, что Яна лучшая подруга моей жены? Возможно! Но не скажет, даже прижми я её к стене, не признается! Хитрая сука! Злости и обиды на Яну нет, она поступила, как полагается лучшей подруге! Раскрыла глаза на сволочь и придурка мужа! Телефон в кармане заигрывает громким рингтоном. Достаю его на автомате, смотря, как за Олей закрываются ворота. – Да, – не глядя на экран, принимаю вызов. – Милый, ну ты где? – раздаётся плаксивым голосом. Морщусь, стискиваю зубы. Как же я тебя ненавижу! Как я мог так вляпаться? Сколько раз я задаю себе этот вопрос? Миллион? Нет, больше, точно больше! – Я кажется просил, не называть меня так? Просил?! – цежу сквозь зубы. – Прости, прости, я больше не буду, – тараторит, видимо уловила угрозу в моём голосе, – так ты где, Никит? Мы в ресторан опаздываем! Что? Она в своём уме? – Какой к чёрту ресторан?! Ты совсем головой своей перестала соображать? Ты не понимаешь, что произошло?! Моя жена узнала о моей измене! Моей семье грозит распад! Ольга ушла, и я намерен всеми возможными способами вернуть её обратно! – не сдерживаюсь, повышаю голос. – Не кричи на меня! – летит в ответ визгливое, – твоей жене давно надо было узнать, что у тебя будет ребёнок! Мне надоело быть на вторых ролях, жить у чёрта на куличках, не иметь возможности даже познакомится с твоими друзьями, не говоря уже о родственниках! Врать своим, что отец моего ребёнка вечно в командировках, потому что ты, наотрез отказался с ними знакомится! – Прекрати сыпать претензии! Ты знала на что шла! Ты сама выбрала такую жизнь! Я тебе сразу сказал, что люблю жену, что уходить от неё не собираюсь! То, что у нас с тобой случилось всего один раз, самая огромная ошибка в моей жизни, и я тебе об этом говорил! Ты сама отказалась идти на аборт, теперь какие претензии? Я и так шесть месяцев выполняю твои капризы, и то, только из-за того, что ты угрожала пойти к Ольге! – сотрясаю стены своим ором. Вывела, сука! Сколько она ещё будет пить мою кровь? Сколько?! Наверное, всю жизнь буду расплачиваться за свою ошибку! По ту сторону повисает тишина, явно обдумывает, что сказать в ответ! – Никакого ресторана не будет! Меня можешь больше не ждать, только в самых экстренных случаях, привезу продукты и лекарства, какие потребуются и отвезу на приём к врачу! И ещё, что за херню ты нагнала Яне про годовщину? Какой к чёрту год?! Откуда взялись ещё пять месяцев, если мы знакомы всего семь?! Что ты ещё нагнала подруге моей жены? И только не говори, что ты не знала кого нанимала! Твоя хитрость, выйдет тебе боком! Никаких больше совместных ночёвок, теперь Оля всё знает, шантажировать меня больше нечем! Если ты надеялась, что после того, как Ольга узнает о моей оплошности я прибегу к тебе и стану жить с тобой, то ты глубоко ошиблась! Единственная женщина, которую я люблю и с которой буду жить, это Ольга, моя законная жена! Телефон в руке трещит, грозясь рассыпаться на куски. Трясёт точно конченого наркомана! – Не говори так! Ты делаешь мне больно! – громко всхлипывает, – чем я хуже её? Чем? – Я люблю Ольгу, а тебя нет, и этого вполне достаточно для тебя, чтобы понять, чем ты хуже, – пару глубоких вдохов и выдохов, чтобы взять себя в руки и спокойным тоном донести всю суть своих слов. – Я не верю тебе! Не верю! Ты не можешь меня не любить! Я скоро рожу тебе сына! Невозможно не любить женщину, что носит твоего ребёнка! Ты просто не хочешь этого признать! Ну ничего, ты скоро это поймёшь, твоя жена ушла, теперь её нет рядом, нет той, кто мешал тебе понять свои искренние чувства ко мне! Их горла вырывается хриплый смех. – Я. Не. Люблю. Тебя! Уясни ты уже это наконец, Ксень! Не стоит придумывать того, чего нет и никогда не будет! Мы даже спали с тобой единственный раз! И то, я не помню, как это было! Память тут же рисует картину моего пробуждения самого ужасного утра! Номер гостиницы, в котором я всегда останавливаюсь, уезжая в командировку, голова трещит, а рядом голое тело с женскими изгибами, и полная амнезия прошедшей ночи! – Ты это сейчас специально так говоришь! Ты просто под впечатлением того, что твоя жена всё узнала и ушла! А то, что ты не помнишь, как хорошо нам было той ночью…, ты сам виноват, не надо было столько пить! Я предлагала тебе повторить…, может тогда бы ты вспомнил, как у нас было, но ты упёрто мне…, отказываешь! И мне обидно, очень обидно, когда…, проживая со мной всего неделю, ты закрывался и спал в другой комнате…, не прикасаешься ко мне, даже обнять толком не можешь, словно…, словно я какая-то прокажённая! – кричит с перерывами на всхлипы. – Да, потому что я не намерен совершать больше ошибок, и спать с тобой, пойми ты это! Ты виновата в этой ситуации не меньше, чем я! Какого чёрта ты полезла к пьяному мужику? Неужели не понимаешь, что люди в таком состоянии не соображают, что делают? Твою мать! Я не кричал на неё даже когда шесть месяцев назад она заявилась ко мне в очередную мою командировку и сообщила, что ждёт от меня ребёнка! огорчилась, узнав, что я женат и разводится не собираюсь. На моё предложение исправить такую ошибку заявила отказом, стала угрожать, что найдёт мою жену и расскажет всё! А я вместо того, чтобы покается перед Олей, предложил полное содержания её и ребёнка, но взамен она никогда не пойдёт к Ольге! И в тот день я совершил вторую огромную ошибку! Ксения стала меня просто шантажировать! Вынудила проводить с ней время и не просто проводить, а жить в одной квартире не меньше семи ночей! С того времени моя командировка поменяла суть и место мои поездок! – Ай! Аяй! Никита! – застонала Ксения, – мне больно, Никита… Живот! Ай!

НИКИТА

Смотрю через узор тюли на окне, как Оля с чемоданом и сумкой своих вещей покидает территорию нашего дома. Нутро всё стягивает в морской узел. Отпустил только для того, чтобы она успокоилась, самому привести мысли в порядок, найти способ вымолить прощение и вернуть любимую домой!

Развод! Нет! Ему точно не быть! Сдохну без неё! Люблю до безумия!

–Прости меня малыш, прости за всю боль, что ты сейчас испытываешь.

Верно говорят, «всё тайное становится явным!»

Если бы я только мог предположить, что Ксения выберет себе из кучи визажистов именно Янку, то ни за что в жизни не разрешил ей пользоваться такими услугами, сама бы малевала своё лицо!

Знала ли она, что Яна лучшая подруга моей жены? Возможно! Но не скажет, даже прижми я её к стене, не признается! Хитрая сука!

Злости и обиды на Яну нет, она поступила, как полагается лучшей подруге! Раскрыла глаза на сволочь и придурка мужа!

Телефон в кармане заигрывает громким рингтоном. Достаю его на автомате, смотря, как за Олей закрываются ворота.

– Да, – не глядя на экран, принимаю вызов.

– Милый, ну ты где? – раздаётся плаксивым голосом.

Морщусь, стискиваю зубы. Как же я тебя ненавижу!

Как я мог так вляпаться? Сколько раз я задаю себе этот вопрос? Миллион? Нет, больше, точно больше!

– Я кажется просил, не называть меня так? Просил?! – цежу сквозь зубы.

– Прости, прости, я больше не буду, – тараторит, видимо уловила угрозу в моём голосе, – так ты где, Никит? Мы в ресторан опаздываем!

Что? Она в своём уме?

– Какой к чёрту ресторан?! Ты совсем головой своей перестала соображать? Ты не понимаешь, что произошло?! Моя жена узнала о моей измене! Моей семье грозит распад! Ольга ушла, и я намерен всеми возможными способами вернуть её обратно! – не сдерживаюсь, повышаю голос.

– Не кричи на меня! – летит в ответ визгливое, – твоей жене давно надо было узнать, что у тебя будет ребёнок! Мне надоело быть на вторых ролях, жить у чёрта на куличках, не иметь возможности даже познакомится с твоими друзьями, не говоря уже о родственниках! Врать своим, что отец моего ребёнка вечно в командировках, потому что ты, наотрез отказался с ними знакомится!

– Прекрати сыпать претензии! Ты знала на что шла! Ты сама выбрала такую жизнь! Я тебе сразу сказал, что люблю жену, что уходить от неё не собираюсь! То, что у нас с тобой случилось всего один раз, самая огромная ошибка в моей жизни, и я тебе об этом говорил! Ты сама отказалась идти на аборт, теперь какие претензии? Я и так шесть месяцев выполняю твои капризы, и то, только из-за того, что ты угрожала пойти к Ольге! – сотрясаю стены своим ором.

Вывела, сука!

Сколько она ещё будет пить мою кровь? Сколько?! Наверное, всю жизнь буду расплачиваться за свою ошибку!

По ту сторону повисает тишина, явно обдумывает, что сказать в ответ!

– Никакого ресторана не будет! Меня можешь больше не ждать, только в самых экстренных случаях, привезу продукты и лекарства, какие потребуются и отвезу на приём к врачу! И ещё, что за херню ты нагнала Яне про годовщину? Какой к чёрту год?! Откуда взялись ещё пять месяцев, если мы знакомы всего семь?! Что ты ещё нагнала подруге моей жены? И только не говори, что ты не знала кого нанимала! Твоя хитрость, выйдет тебе боком! Никаких больше совместных ночёвок, теперь Оля всё знает, шантажировать меня больше нечем! Если ты надеялась, что после того, как Ольга узнает о моей оплошности я прибегу к тебе и стану жить с тобой, то ты глубоко ошиблась! Единственная женщина, которую я люблю и с которой буду жить, это Ольга, моя законная жена!

Телефон в руке трещит, грозясь рассыпаться на куски. Трясёт точно конченого наркомана!

– Не говори так! Ты делаешь мне больно! – громко всхлипывает, – чем я хуже её? Чем?

– Я люблю Ольгу, а тебя нет, и этого вполне достаточно для тебя, чтобы понять, чем ты хуже, – пару глубоких вдохов и выдохов, чтобы взять себя в руки и спокойным тоном донести всю суть своих слов.

– Я не верю тебе! Не верю! Ты не можешь меня не любить! Я скоро рожу тебе сына! Невозможно не любить женщину, что носит твоего ребёнка! Ты просто не хочешь этого признать! Ну ничего, ты скоро это поймёшь, твоя жена ушла, теперь её нет рядом, нет той, кто мешал тебе понять свои искренние чувства ко мне!

Их горла вырывается хриплый смех.

– Я. Не. Люблю. Тебя! Уясни ты уже это наконец, Ксень! Не стоит придумывать того, чего нет и никогда не будет! Мы даже спали с тобой единственный раз! И то, я не помню, как это было!

Память тут же рисует картину моего пробуждения самого ужасного утра! Номер гостиницы, в котором я всегда останавливаюсь, уезжая в командировку, голова трещит, а рядом голое тело с женскими изгибами, и полная амнезия прошедшей ночи!

– Ты это сейчас специально так говоришь! Ты просто под впечатлением того, что твоя жена всё узнала и ушла! А то, что ты не помнишь, как хорошо нам было той ночью…, ты сам виноват, не надо было столько пить! Я предлагала тебе повторить…, может тогда бы ты вспомнил, как у нас было, но ты упёрто мне…, отказываешь! И мне обидно, очень обидно, когда…, проживая со мной всего неделю, ты закрывался и спал в другой комнате…, не прикасаешься ко мне, даже обнять толком не можешь, словно…, словно я какая-то прокажённая! – кричит с перерывами на всхлипы.

– Да, потому что я не намерен совершать больше ошибок, и спать с тобой, пойми ты это! Ты виновата в этой ситуации не меньше, чем я! Какого чёрта ты полезла к пьяному мужику? Неужели не понимаешь, что люди в таком состоянии не соображают, что делают?

Твою мать! Я не кричал на неё даже когда шесть месяцев назад она заявилась ко мне в очередную мою командировку и сообщила, что ждёт от меня ребёнка! огорчилась, узнав, что я женат и разводится не собираюсь. На моё предложение исправить такую ошибку заявила отказом, стала угрожать, что найдёт мою жену и расскажет всё! А я вместо того, чтобы покается перед Олей, предложил полное содержания её и ребёнка, но взамен она никогда не пойдёт к Ольге! И в тот день я совершил вторую огромную ошибку! Ксения стала меня просто шантажировать! Вынудила проводить с ней время и не просто проводить, а жить в одной квартире не меньше семи ночей!

С того времени моя командировка поменяла суть и место мои поездок!

– Ай! Аяй! Никита! – застонала Ксения, – мне больно, Никита… Живот! Ай!

ОЛЯ – Может ты всё же останешься? – спрашивает папа. Проводив адвоката, я сообщила отцу, что поживу у Яны, пока не произойдёт развод, раздел имущества. – Нет, – качаю головой, – ты же видел, как отреагировала мама, она мне и минуты спокойной не даст, уверена, будет переубеждать меня от развода, – морщусь. Развод! Никогда не думала, что такая процедура коснётся и моей семьи! – Я с ней поговорю, поверь, она изменит своё решение, – пытается убедить, остаться и жить с ними. – Это вряд ли пап, зная маму, она от своего не отступится, да и ты сам это прекрасно знаешь. Нет, я поеду к Яне, там по крайней мере, меня понимают, – грустно улыбаюсь, качая головой. – Оль..,– трёт лоб ладонью, – ты только не пропадай, и знай, я всегда тебе помогу, – поняв, что не сможет меня уговорить жить всеми в одном доме, отец сдаётся. – Я не пропаду, пап, буду звонить, да и встречаться мы можем, только давай пока или у Яны, или где-нибудь ещё…, – прикусываю губу, видя, как хмурится мужчина. – Я сегодня же поговорю с Ниной, Оль, это уже перебор, родная дочь собирается мало того, что жить у чужого человека…. – Пап, Янка мне не чужой человек, она самая близкая подруга, – перебиваю отца. – Ты правильно отметила, она подруга, не сестра, не мать. Я рад, что у тебя есть такой человек, но всё же, она чужой для нашей семьи человек, и не спорь! Так вот, мало того, что ты сбегаешь жить к ней, так ещё и в дом родной не хочешь приходить! Так не пойдёт, Нине сегодня же придётся поменять своё мнение! Если честно, я такого от неё не ожидал, родную дочь предал муж, а ей важно, кто, что скажет! По этому поводу можешь больше не переживать, она и слова тебе не скажет против твоих решений. Кажется, я обидела отца своими словами. Но я действительно не хочу видеть мать и сестру в ближайшее время! Они обе повели себя не так, как должны были родные люди! Обида засела глубоко внутри, и когда уйдёт не известно! Муж предал это одно, но предательство родных по крови куда больнее. – Я не буду сейчас тебе обещать, что буду приходить сюда, время покажет, мне просто не верится, что мама по щелчок пальцев изменится, – отвожу взгляд, стыдно смотреть в его глаза. Я можно сказать в прямую сообщила, что сомневаюсь в его силах, поставить маму на место. – Позвони, как доедешь до своей подруги, и помни, что сказал Игнат Тихонович! Никаких встреч с Никитой, и самое главное, ничего не подписывай до самого развода, и на работе внимательно следи, где оставляешь свою подпись, – напоминает папа. – Я это хорошо запомнила, я выполню всё, что посоветовал адвокат, – заверяю мужчину. Игнат Тихонович. Вот уже точно не думала, что папа наймёт мне в помощь молодого адвоката, честно ждала мужчину за пятьдесят с огромным опытом работы за плечами. Но раз отец позвал именно этого Игната, значит уверен в нём, а спорить в таких случаях, с папой точной не стоит. Он не работает с непроверенными людьми. Я конечно не верю, что Никита может сделать, что-то с нашим домом и тем самым оставив меня без копейки от совместного нажитого имущества…. Но огромный червяк сомнения сжирает нутро. Я и предательства от него не ожидала! Так что теперь нужно держать руку на пульсе и проверять абсолютно всё, где ставлю свою подпись! Игнат Тихонович, не с проста посоветовал мне быть осторожной! В одном его деле, тоже в бракоразводном, муж подсунул жене дарственную на его имя, где всё имущество перешло в его пользование! Но молодой адвокат смог доказать махинацию обнаглевшего муженька своей клиентки! И теперь во избежание лишних проблем, он предупреждает чего не стоит делать и быть осторожными! – Пап, я поеду, очень устала, – сообщаю мужчине. Сил действительно практически нет, даже за руль садиться опасаюсь, но оставлять машину и завтра возвращаться за ней, ещё больше не хочется! – Я провожу, – поднимается с кресла, обходит стол и протягивает мне руку, помогая подняться с дивана. Следом отец делает то, чего я от него не ожидала! Он крепко прижимает к себе, одной рукой за плечи, второй мягко поглаживает по волосам. – Не рви своё сердечко, малышка моя, всё будет хорошо, боль пройдёт, всё забудется, я люблю тебя, дочка, – шепчет тихо. Не могу сдержать всхлип, неужели, чтобы услышать и почувствовать такое тепло от родного отца, мне нужно было столкнутся с изменой мужа? – Ну поплачь, поплачь моя хорошая, – продолжает папа. – Неужели это говоришь ты? – отрываю голову от его груди, заглядываю в его глаза, не верится, что слышу такое. Отец кривится, понимает о чём я. – Слёзы могут быть разными, Оль, иногда они действительно помогают человеку, например избавить душу от боли. Ранка на разбитом колене быстро заживает, рыдать над ней два часа это просто каприз, больно только первую минуту, а после ты просто смотришь на неё и продолжает лить слёзы понапрасну, потому что она есть. Четвёрка по химии, тоже не повод для слёз, – говорит папа, и я понимаю, что он помнить если не все, то многие моменты, где на моих глазах сверкали слёзы. Вот почему так? Я всегда считала отца тяжёлым, чёрствым, даже жестоким человеком, который сейчас с такой лаской и заботой обнимает и утешает, а тот, кто был самым ласковым, заботливым, воткнул нож в спину! Как же мы ошибаемся, принимая одно за другое! Я полюбила принца, думала, что принца, на самом же деле он оказался трёхголовым, Крысиным Королём. – Нужно было сразу ехать ко мне, – подскакивает с корточек Янка, внимательно выслушав, как меня встретили дома. О том, что я видела Никиту и о его безумных словах о любви и семье, пока не решаюсь, позже, когда вновь наберусь сил. – Какая же Вика мелкая дрянь! А от мамы твоей я такого вообще не ожидала! Ты главное не ведись на их уговоры, прощать предательство нельзя! А теперь пойдём, я постелю тебе в комнате, на тебя смотреть страшно, – помогает подняться с пуфика у входной двери, – тебе надо хорошо выспаться. Доехав до квартиры Яны, и переступив порог, я окончательно лишилась сил. С помощью подруги добираюсь до кровати, я думала, что уснуть не получится. Но как только голова касается подушки, а сверху меня заботливо укрывают пушистым пледом, веки тяжелеют и открыть их уже не получается, мысли в голове покрываются туманной дымкой, меня утягивает в сон. Засыпала в полной тишине, а просыпаюсь от громкого звука музыки. Открыв глаза, первые секунды не понимаю, где нахожусь, вокруг темно, но даже в полной темноте понимаю, что я не дома! Звук мелодии продолжает разрезать тишину, кручу головой и по очертанию подсветки нахожу телефон. Он лежит экраном вниз как я понимаю, на прикроватной тумбе. Тянусь за мобильным, беру его в руки и повернув экран к себе. «Папа», высвечивается имя звонящего. Чёрт! Я же ему не позвонила! Простреливает в памяти первой, но следом там закручивается целый вихрь воспоминаний! Тяжесть и боль предательства тут же возвращается! – Да, пап, – принимаю вызов. – Оля! – слышу укоризну в его голосе, – у тебя всё нормально? – Всё хорошо, пап, ты прости, я забыла позвонить, до Янки добралась и уснула, – озвучиваю причину, по которой не позвонила, как обещала. – Не делай так больше, дочка, я же волнуюсь, – просит отец. – Хорошо, пап, – обещаю и пытаюсь встать с постели, но сил нет. Резкое пробуждение всегда плохо влияет на мой подъём. – Я поговорил с мамой, – говорит папа и слышу тяжёлый вздох с той стороны. – И как, удачно? – хмыкаю, предполагая, что «нет!» Папа не спешит с ответом, от чего понимаю, что его слова меня точно не порадует. – Не совсем, – наконец-то подаёт голос, – но теперь я знаю, почему она так отреагировала, – говорит и вновь замолкает. Что-то тревожное колит в груди, кажется, от меня опять что-то скрывают! – Пап, говори уже! – не выдерживаю повисшего напряжения. – Оль, дело в том, что Никита не плохо вложился в мою компанию, – начинает мужчина, а по моей спине скользит холодок! – И? – сколько ещё тайн я не знаю? Даже то, что Ник вложился в бизнес моей семьи я не знала! – Обороты прибыли большие, – продолжает отец, – но с них пятьдесят процентов принадлежат твоему мужу, и если он выведет свой капитал… – Сколько? – не верю своим ушам, – ты…, ты хочешь сказать, что можешь лишится бизнеса? – Оль, я своих денег не теряю, не спеши с выводами! Я остаюсь при своём, моему бизнесу ничего не угрожает, просто, чтобы быть на том же уровни, которого мы достигли за последние три года, с вкладом Никиты, придётся ненадолго ужать наши расходы, что естественно не устраивает твою маму! – Получится, что шопинг ей дороже счастья дочери? Так что ли, пап? Вместо того, чтобы переждать какое-то время, или же самой пойти работать, чтобы оплачивать свои хотели, ей легче смотреть, как её дочь страдает рядом с предателем?! А она будет ходить по бутикам и салонам красоты, встречаться со своими подругами? Что произошло с мамой, пап? В кого её превратили большие деньги? – появившаяся вмиг обида вырывается с дрожью в голосе, на глаза наворачиваются слёзы. – Я не меньше твоего огорчён, Оль, – вновь тяжёлый вдох, – но ради денег не собираюсь гробить жизнь своему ребёнку, Нина сколько угодно может психовать, но ей придётся принять твоё решение и дальше молчать в тряпочки, – твёрдо произносит папа. Боже! Я никак не ожидала такого! – Но это ещё не всё, Оль, – тон голоса папа меняется. – Что ещё? Вика? Теперь эта что-то выкинула? – Мне звонил Никита, просит встречи и разговор будет идти о тебе, – сообщает отец. Зачем? Будет пытаться повлиять на меня через отца? – Я согласился, Оль, не сразу правда, я сам ему предложил вывести свой капитал, работать с тем, кто предал моего ребёнка, я не собираюсь, но он сказал, что речь пойдёт не о бизнесе. Клялся, что любит тебя, предавать не собирался, связь с той девицей огромная ошибка. Я встречусь с ним не для того, чтобы помирить вас, нет, просто хочу сам посмотреть в его глаза… – Не стоит, пап! Он тоже говорил и мне, но там не просто случайная измена, которую можно назвать ошибкой, там враньё в целый год, и ребёнок на подходе! – Оль, я принял решение, ты же знаешь меня, если я решил с ним встретиться, я это сделаю. Просто хочу, чтобы ты знала, и после не считала меня предателем, что за твоей спиной ведутся разговоры. – Хорошо, я поняла тебя, и спасибо за честность, для меня это очень важно, я не люблю тайн, а их в последний день открылось столько, что… – Прости, дочка, я не думал, что так всё выйдет, ни с Викой, ни с мамой, – перебивает. – Ты не виноват, – качаю головой, словно он меня видит, – с правдой о Вике, ты защищал меня, хоть и солгал ей, но я рада, что хоть это оказалось неправдой! Я бы точно не перенесла такого удара, осознавая, что меня продали. А вот со стороны Вики это было больше, чем предательство! Она поверила, что меня продали мужу и молчала, даже наслаждалась этим! Ещё и меня обвинила в измене Никиты! Ужасно слышать, что с ней он так бы не поступил, как язык то повернулся говорить мне всё это? Дверь комнаты приоткрылась, освещая темноту светом из коридора, на пороге появилась Янка. – Оль, мама больше не будет о твоём разводе, возвращайся домой, а? – тихо и умоляюще просит мужчина. – Нет, – трясу головой, – я уже объяснила тебе свою позицию, может тебе она и пообещала не лезть, но я уверена, не будь тебя рядом, она будет уговаривать меня не уходить от Никиты. Так что, я буду жить у Яны, а после развода и раздела имущества, куплю квартиру. – Давай я дам денег на новую квартиру, чего ждать, когда получишь средства от раздела? Или же поживи в Викиной, она переехала к нам, зачем жить у чужих? – Пап, спасибо большое, – к горлу подступает колючий ком. Ещё недавно я была уверена, что папа даже не подумает мне помогать, не с каких сторон, а он…, он поддержал со всех! Очень неожиданно, но так тепло на душе! – Но ты сам сказал, что тебе нужны деньги если Никита выведет свои, так что не надо, а к Вики в квартиру я точно не поеду, узнает, такую истерику закатит, да и на её территорию я не буду чувствовать себя спокойно. – Ну как знаешь, Оль, доченька, мне идти пора, со всем этим совсем забыл проверить некоторые документы, – не видя, но знаю, как морщит лоб отец. – Хорошо, папа, пока. – Пока, Оль. Наш разговор заканчивается, на душе огромный осадок. – Пойдём кушать, Оль, я там тебе твой любимый суп сварила, – подходит и присаживается на корточки передо мной сидящей на краю кровати. В полумраки глаза подруги сверкают печалью. Понятно, слышала весь мой разговор с отцом. – Ты не одна, а тёть Нина, – подтверждает мою догадку словами о маме, – она потом поймёт, как была не права. Поймёт, а пойму ли я её когда-нибудь?

ОЛЯ – Может ты всё же останешься? – спрашивает папа. Проводив адвоката, я сообщила отцу, что поживу у Яны, пока не произойдёт развод, раздел имущества. – Нет, – качаю головой, – ты же видел, как отреагировала мама, она мне и минуты спокойной не даст, уверена, будет переубеждать меня от развода, – морщусь. Развод! Никогда не думала, что такая процедура коснётся и моей семьи! – Я с ней поговорю, поверь, она изменит своё решение, – пытается убедить, остаться и жить с ними. – Это вряд ли пап, зная маму, она от своего не отступится, да и ты сам это прекрасно знаешь. Нет, я поеду к Яне, там по крайней мере, меня понимают, – грустно улыбаюсь, качая головой. – Оль..,– трёт лоб ладонью, – ты только не пропадай, и знай, я всегда тебе помогу, – поняв, что не сможет меня уговорить жить всеми в одном доме, отец сдаётся. – Я не пропаду, пап, буду звонить, да и встречаться мы можем, только давай пока или у Яны, или где-нибудь ещё…, – прикусываю губу, видя, как хмурится мужчина. – Я сегодня же поговорю с Ниной, Оль, это уже перебор, родная дочь собирается мало того, что жить у чужого человека…. – Пап, Янка мне не чужой человек, она самая близкая подруга, – перебиваю отца. – Ты правильно отметила, она подруга, не сестра, не мать. Я рад, что у тебя есть такой человек, но всё же, она чужой для нашей семьи человек, и не спорь! Так вот, мало того, что ты сбегаешь жить к ней, так ещё и в дом родной не хочешь приходить! Так не пойдёт, Нине сегодня же придётся поменять своё мнение! Если честно, я такого от неё не ожидал, родную дочь предал муж, а ей важно, кто, что скажет! По этому поводу можешь больше не переживать, она и слова тебе не скажет против твоих решений. Кажется, я обидела отца своими словами. Но я действительно не хочу видеть мать и сестру в ближайшее время! Они обе повели себя не так, как должны были родные люди! Обида засела глубоко внутри, и когда уйдёт не известно! Муж предал это одно, но предательство родных по крови куда больнее. – Я не буду сейчас тебе обещать, что буду приходить сюда, время покажет, мне просто не верится, что мама по щелчок пальцев изменится, – отвожу взгляд, стыдно смотреть в его глаза. Я можно сказать в прямую сообщила, что сомневаюсь в его силах, поставить маму на место. – Позвони, как доедешь до своей подруги, и помни, что сказал Игнат Тихонович! Никаких встреч с Никитой, и самое главное, ничего не подписывай до самого развода, и на работе внимательно следи, где оставляешь свою подпись, – напоминает папа. – Я это хорошо запомнила, я выполню всё, что посоветовал адвокат, – заверяю мужчину. Игнат Тихонович. Вот уже точно не думала, что папа наймёт мне в помощь молодого адвоката, честно ждала мужчину за пятьдесят с огромным опытом работы за плечами. Но раз отец позвал именно этого Игната, значит уверен в нём, а спорить в таких случаях, с папой точной не стоит. Он не работает с непроверенными людьми. Я конечно не верю, что Никита может сделать, что-то с нашим домом и тем самым оставив меня без копейки от совместного нажитого имущества…. Но огромный червяк сомнения сжирает нутро. Я и предательства от него не ожидала! Так что теперь нужно держать руку на пульсе и проверять абсолютно всё, где ставлю свою подпись! Игнат Тихонович, не с проста посоветовал мне быть осторожной! В одном его деле, тоже в бракоразводном, муж подсунул жене дарственную на его имя, где всё имущество перешло в его пользование! Но молодой адвокат смог доказать махинацию обнаглевшего муженька своей клиентки! И теперь во избежание лишних проблем, он предупреждает чего не стоит делать и быть осторожными! – Пап, я поеду, очень устала, – сообщаю мужчине. Сил действительно практически нет, даже за руль садиться опасаюсь, но оставлять машину и завтра возвращаться за ней, ещё больше не хочется! – Я провожу, – поднимается с кресла, обходит стол и протягивает мне руку, помогая подняться с дивана. Следом отец делает то, чего я от него не ожидала! Он крепко прижимает к себе, одной рукой за плечи, второй мягко поглаживает по волосам. – Не рви своё сердечко, малышка моя, всё будет хорошо, боль пройдёт, всё забудется, я люблю тебя, дочка, – шепчет тихо. Не могу сдержать всхлип, неужели, чтобы услышать и почувствовать такое тепло от родного отца, мне нужно было столкнутся с изменой мужа? – Ну поплачь, поплачь моя хорошая, – продолжает папа. – Неужели это говоришь ты? – отрываю голову от его груди, заглядываю в его глаза, не верится, что слышу такое. Отец кривится, понимает о чём я. – Слёзы могут быть разными, Оль, иногда они действительно помогают человеку, например избавить душу от боли. Ранка на разбитом колене быстро заживает, рыдать над ней два часа это просто каприз, больно только первую минуту, а после ты просто смотришь на неё и продолжает лить слёзы понапрасну, потому что она есть. Четвёрка по химии, тоже не повод для слёз, – говорит папа, и я понимаю, что он помнить если не все, то многие моменты, где на моих глазах сверкали слёзы. Вот почему так? Я всегда считала отца тяжёлым, чёрствым, даже жестоким человеком, который сейчас с такой лаской и заботой обнимает и утешает, а тот, кто был самым ласковым, заботливым, воткнул нож в спину! Как же мы ошибаемся, принимая одно за другое! Я полюбила принца, думала, что принца, на самом же деле он оказался трёхголовым, Крысиным Королём. – Нужно было сразу ехать ко мне, – подскакивает с корточек Янка, внимательно выслушав, как меня встретили дома. О том, что я видела Никиту и о его безумных словах о любви и семье, пока не решаюсь, позже, когда вновь наберусь сил. – Какая же Вика мелкая дрянь! А от мамы твоей я такого вообще не ожидала! Ты главное не ведись на их уговоры, прощать предательство нельзя! А теперь пойдём, я постелю тебе в комнате, на тебя смотреть страшно, – помогает подняться с пуфика у входной двери, – тебе надо хорошо выспаться. Доехав до квартиры Яны, и переступив порог, я окончательно лишилась сил. С помощью подруги добираюсь до кровати, я думала, что уснуть не получится. Но как только голова касается подушки, а сверху меня заботливо укрывают пушистым пледом, веки тяжелеют и открыть их уже не получается, мысли в голове покрываются туманной дымкой, меня утягивает в сон. Засыпала в полной тишине, а просыпаюсь от громкого звука музыки. Открыв глаза, первые секунды не понимаю, где нахожусь, вокруг темно, но даже в полной темноте понимаю, что я не дома! Звук мелодии продолжает разрезать тишину, кручу головой и по очертанию подсветки нахожу телефон. Он лежит экраном вниз как я понимаю, на прикроватной тумбе. Тянусь за мобильным, беру его в руки и повернув экран к себе. «Папа», высвечивается имя звонящего. Чёрт! Я же ему не позвонила! Простреливает в памяти первой, но следом там закручивается целый вихрь воспоминаний! Тяжесть и боль предательства тут же возвращается! – Да, пап, – принимаю вызов. – Оля! – слышу укоризну в его голосе, – у тебя всё нормально? – Всё хорошо, пап, ты прости, я забыла позвонить, до Янки добралась и уснула, – озвучиваю причину, по которой не позвонила, как обещала. – Не делай так больше, дочка, я же волнуюсь, – просит отец. – Хорошо, пап, – обещаю и пытаюсь встать с постели, но сил нет. Резкое пробуждение всегда плохо влияет на мой подъём. – Я поговорил с мамой, – говорит папа и слышу тяжёлый вздох с той стороны. – И как, удачно? – хмыкаю, предполагая, что «нет!» Папа не спешит с ответом, от чего понимаю, что его слова меня точно не порадует. – Не совсем, – наконец-то подаёт голос, – но теперь я знаю, почему она так отреагировала, – говорит и вновь замолкает. Что-то тревожное колит в груди, кажется, от меня опять что-то скрывают! – Пап, говори уже! – не выдерживаю повисшего напряжения. – Оль, дело в том, что Никита не плохо вложился в мою компанию, – начинает мужчина, а по моей спине скользит холодок! – И? – сколько ещё тайн я не знаю? Даже то, что Ник вложился в бизнес моей семьи я не знала! – Обороты прибыли большие, – продолжает отец, – но с них пятьдесят процентов принадлежат твоему мужу, и если он выведет свой капитал… – Сколько? – не верю своим ушам, – ты…, ты хочешь сказать, что можешь лишится бизнеса? – Оль, я своих денег не теряю, не спеши с выводами! Я остаюсь при своём, моему бизнесу ничего не угрожает, просто, чтобы быть на том же уровни, которого мы достигли за последние три года, с вкладом Никиты, придётся ненадолго ужать наши расходы, что естественно не устраивает твою маму! – Получится, что шопинг ей дороже счастья дочери? Так что ли, пап? Вместо того, чтобы переждать какое-то время, или же самой пойти работать, чтобы оплачивать свои хотели, ей легче смотреть, как её дочь страдает рядом с предателем?! А она будет ходить по бутикам и салонам красоты, встречаться со своими подругами? Что произошло с мамой, пап? В кого её превратили большие деньги? – появившаяся вмиг обида вырывается с дрожью в голосе, на глаза наворачиваются слёзы. – Я не меньше твоего огорчён, Оль, – вновь тяжёлый вдох, – но ради денег не собираюсь гробить жизнь своему ребёнку, Нина сколько угодно может психовать, но ей придётся принять твоё решение и дальше молчать в тряпочки, – твёрдо произносит папа. Боже! Я никак не ожидала такого! – Но это ещё не всё, Оль, – тон голоса папа меняется. – Что ещё? Вика? Теперь эта что-то выкинула? – Мне звонил Никита, просит встречи и разговор будет идти о тебе, – сообщает отец. Зачем? Будет пытаться повлиять на меня через отца? – Я согласился, Оль, не сразу правда, я сам ему предложил вывести свой капитал, работать с тем, кто предал моего ребёнка, я не собираюсь, но он сказал, что речь пойдёт не о бизнесе. Клялся, что любит тебя, предавать не собирался, связь с той девицей огромная ошибка. Я встречусь с ним не для того, чтобы помирить вас, нет, просто хочу сам посмотреть в его глаза… – Не стоит, пап! Он тоже говорил и мне, но там не просто случайная измена, которую можно назвать ошибкой, там враньё в целый год, и ребёнок на подходе! – Оль, я принял решение, ты же знаешь меня, если я решил с ним встретиться, я это сделаю. Просто хочу, чтобы ты знала, и после не считала меня предателем, что за твоей спиной ведутся разговоры. – Хорошо, я поняла тебя, и спасибо за честность, для меня это очень важно, я не люблю тайн, а их в последний день открылось столько, что… – Прости, дочка, я не думал, что так всё выйдет, ни с Викой, ни с мамой, – перебивает. – Ты не виноват, – качаю головой, словно он меня видит, – с правдой о Вике, ты защищал меня, хоть и солгал ей, но я рада, что хоть это оказалось неправдой! Я бы точно не перенесла такого удара, осознавая, что меня продали. А вот со стороны Вики это было больше, чем предательство! Она поверила, что меня продали мужу и молчала, даже наслаждалась этим! Ещё и меня обвинила в измене Никиты! Ужасно слышать, что с ней он так бы не поступил, как язык то повернулся говорить мне всё это? Дверь комнаты приоткрылась, освещая темноту светом из коридора, на пороге появилась Янка. – Оль, мама больше не будет о твоём разводе, возвращайся домой, а? – тихо и умоляюще просит мужчина. – Нет, – трясу головой, – я уже объяснила тебе свою позицию, может тебе она и пообещала не лезть, но я уверена, не будь тебя рядом, она будет уговаривать меня не уходить от Никиты. Так что, я буду жить у Яны, а после развода и раздела имущества, куплю квартиру. – Давай я дам денег на новую квартиру, чего ждать, когда получишь средства от раздела? Или же поживи в Викиной, она переехала к нам, зачем жить у чужих? – Пап, спасибо большое, – к горлу подступает колючий ком. Ещё недавно я была уверена, что папа даже не подумает мне помогать, не с каких сторон, а он…, он поддержал со всех! Очень неожиданно, но так тепло на душе! – Но ты сам сказал, что тебе нужны деньги если Никита выведет свои, так что не надо, а к Вики в квартиру я точно не поеду, узнает, такую истерику закатит, да и на её территорию я не буду чувствовать себя спокойно. – Ну как знаешь, Оль, доченька, мне идти пора, со всем этим совсем забыл проверить некоторые документы, – не видя, но знаю, как морщит лоб отец. – Хорошо, папа, пока. – Пока, Оль. Наш разговор заканчивается, на душе огромный осадок. – Пойдём кушать, Оль, я там тебе твой любимый суп сварила, – подходит и присаживается на корточки передо мной сидящей на краю кровати. В полумраки глаза подруги сверкают печалью. Понятно, слышала весь мой разговор с отцом. – Ты не одна, а тёть Нина, – подтверждает мою догадку словами о маме, – она потом поймёт, как была не права. Поймёт, а пойму ли я её когда-нибудь?

ОЛЯ

– Может ты всё же останешься? – спрашивает папа.

Проводив адвоката, я сообщила отцу, что поживу у Яны, пока не произойдёт развод, раздел имущества.

– Нет, – качаю головой, – ты же видел, как отреагировала мама, она мне и минуты спокойной не даст, уверена, будет переубеждать меня от развода, – морщусь.

Развод!

Никогда не думала, что такая процедура коснётся и моей семьи!

– Я с ней поговорю, поверь, она изменит своё решение, – пытается убедить, остаться и жить с ними.

– Это вряд ли пап, зная маму, она от своего не отступится, да и ты сам это прекрасно знаешь. Нет, я поеду к Яне, там по крайней мере, меня понимают, – грустно улыбаюсь, качая головой.

– Оль..,– трёт лоб ладонью, – ты только не пропадай, и знай, я всегда тебе помогу, – поняв, что не сможет меня уговорить жить всеми в одном доме, отец сдаётся.

– Я не пропаду, пап, буду звонить, да и встречаться мы можем, только давай пока или у Яны, или где-нибудь ещё…, – прикусываю губу, видя, как хмурится мужчина.

– Я сегодня же поговорю с Ниной, Оль, это уже перебор, родная дочь собирается мало того, что жить у чужого человека….

– Пап, Янка мне не чужой человек, она самая близкая подруга, – перебиваю отца.

– Ты правильно отметила, она подруга, не сестра, не мать. Я рад, что у тебя есть такой человек, но всё же, она чужой для нашей семьи человек, и не спорь! Так вот, мало того, что ты сбегаешь жить к ней, так ещё и в дом родной не хочешь приходить! Так не пойдёт, Нине сегодня же придётся поменять своё мнение! Если честно, я такого от неё не ожидал, родную дочь предал муж, а ей важно, кто, что скажет! По этому поводу можешь больше не переживать, она и слова тебе не скажет против твоих решений.

Кажется, я обидела отца своими словами. Но я действительно не хочу видеть мать и сестру в ближайшее время! Они обе повели себя не так, как должны были родные люди! Обида засела глубоко внутри, и когда уйдёт не известно! Муж предал это одно, но предательство родных по крови куда больнее.

– Я не буду сейчас тебе обещать, что буду приходить сюда, время покажет, мне просто не верится, что мама по щелчок пальцев изменится, – отвожу взгляд, стыдно смотреть в его глаза.

Я можно сказать в прямую сообщила, что сомневаюсь в его силах, поставить маму на место.

– Позвони, как доедешь до своей подруги, и помни, что сказал Игнат Тихонович! Никаких встреч с Никитой, и самое главное, ничего не подписывай до самого развода, и на работе внимательно следи, где оставляешь свою подпись, – напоминает папа.

– Я это хорошо запомнила, я выполню всё, что посоветовал адвокат, – заверяю мужчину.

Игнат Тихонович. Вот уже точно не думала, что папа наймёт мне в помощь молодого адвоката, честно ждала мужчину за пятьдесят с огромным опытом работы за плечами. Но раз отец позвал именно этого Игната, значит уверен в нём, а спорить в таких случаях, с папой точной не стоит. Он не работает с непроверенными людьми.

Я конечно не верю, что Никита может сделать, что-то с нашим домом и тем самым оставив меня без копейки от совместного нажитого имущества…. Но огромный червяк сомнения сжирает нутро. Я и предательства от него не ожидала! Так что теперь нужно держать руку на пульсе и проверять абсолютно всё, где ставлю свою подпись!

Игнат Тихонович, не с проста посоветовал мне быть осторожной! В одном его деле, тоже в бракоразводном, муж подсунул жене дарственную на его имя, где всё имущество перешло в его пользование! Но молодой адвокат смог доказать махинацию обнаглевшего муженька своей клиентки! И теперь во избежание лишних проблем, он предупреждает чего не стоит делать и быть осторожными!

– Пап, я поеду, очень устала, – сообщаю мужчине.

Сил действительно практически нет, даже за руль садиться опасаюсь, но оставлять машину и завтра возвращаться за ней, ещё больше не хочется!

– Я провожу, – поднимается с кресла, обходит стол и протягивает мне руку, помогая подняться с дивана.

Следом отец делает то, чего я от него не ожидала! Он крепко прижимает к себе, одной рукой за плечи, второй мягко поглаживает по волосам.

– Не рви своё сердечко, малышка моя, всё будет хорошо, боль пройдёт, всё забудется, я люблю тебя, дочка, – шепчет тихо.

Не могу сдержать всхлип, неужели, чтобы услышать и почувствовать такое тепло от родного отца, мне нужно было столкнутся с изменой мужа?

– Ну поплачь, поплачь моя хорошая, – продолжает папа.

– Неужели это говоришь ты? – отрываю голову от его груди, заглядываю в его глаза, не верится, что слышу такое.

Отец кривится, понимает о чём я.

– Слёзы могут быть разными, Оль, иногда они действительно помогают человеку, например избавить душу от боли. Ранка на разбитом колене быстро заживает, рыдать над ней два часа это просто каприз, больно только первую минуту, а после ты просто смотришь на неё и продолжает лить слёзы понапрасну, потому что она есть. Четвёрка по химии, тоже не повод для слёз, – говорит папа, и я понимаю, что он помнить если не все, то многие моменты, где на моих глазах сверкали слёзы.

Вот почему так? Я всегда считала отца тяжёлым, чёрствым, даже жестоким человеком, который сейчас с такой лаской и заботой обнимает и утешает, а тот, кто был самым ласковым, заботливым, воткнул нож в спину!

Как же мы ошибаемся, принимая одно за другое! Я полюбила принца, думала, что принца, на самом же деле он оказался трёхголовым, Крысиным Королём.

– Нужно было сразу ехать ко мне, – подскакивает с корточек Янка, внимательно выслушав, как меня встретили дома.

О том, что я видела Никиту и о его безумных словах о любви и семье, пока не решаюсь, позже, когда вновь наберусь сил.

– Какая же Вика мелкая дрянь! А от мамы твоей я такого вообще не ожидала! Ты главное не ведись на их уговоры, прощать предательство нельзя! А теперь пойдём, я постелю тебе в комнате, на тебя смотреть страшно, – помогает подняться с пуфика у входной двери, – тебе надо хорошо выспаться.

Доехав до квартиры Яны, и переступив порог, я окончательно лишилась сил.

С помощью подруги добираюсь до кровати, я думала, что уснуть не получится. Но как только голова касается подушки, а сверху меня заботливо укрывают пушистым пледом, веки тяжелеют и открыть их уже не получается, мысли в голове покрываются туманной дымкой, меня утягивает в сон.

Засыпала в полной тишине, а просыпаюсь от громкого звука музыки. Открыв глаза, первые секунды не понимаю, где нахожусь, вокруг темно, но даже в полной темноте понимаю, что я не дома! Звук мелодии продолжает разрезать тишину, кручу головой и по очертанию подсветки нахожу телефон. Он лежит экраном вниз как я понимаю, на прикроватной тумбе. Тянусь за мобильным, беру его в руки и повернув экран к себе. «Папа», высвечивается имя звонящего.

Чёрт! Я же ему не позвонила!

Простреливает в памяти первой, но следом там закручивается целый вихрь воспоминаний!

Тяжесть и боль предательства тут же возвращается!

– Да, пап, – принимаю вызов.

– Оля! – слышу укоризну в его голосе, – у тебя всё нормально?

– Всё хорошо, пап, ты прости, я забыла позвонить, до Янки добралась и уснула, – озвучиваю причину, по которой не позвонила, как обещала.

– Не делай так больше, дочка, я же волнуюсь, – просит отец.

– Хорошо, пап, – обещаю и пытаюсь встать с постели, но сил нет.

Резкое пробуждение всегда плохо влияет на мой подъём.

– Я поговорил с мамой, – говорит папа и слышу тяжёлый вздох с той стороны.

– И как, удачно? – хмыкаю, предполагая, что «нет!»

Папа не спешит с ответом, от чего понимаю, что его слова меня точно не порадует.

– Не совсем, – наконец-то подаёт голос, – но теперь я знаю, почему она так отреагировала, – говорит и вновь замолкает.

Что-то тревожное колит в груди, кажется, от меня опять что-то скрывают!

– Пап, говори уже! – не выдерживаю повисшего напряжения.

– Оль, дело в том, что Никита не плохо вложился в мою компанию, – начинает мужчина, а по моей спине скользит холодок!

– И? – сколько ещё тайн я не знаю?

Даже то, что Ник вложился в бизнес моей семьи я не знала!

– Обороты прибыли большие, – продолжает отец, – но с них пятьдесят процентов принадлежат твоему мужу, и если он выведет свой капитал…

– Сколько? – не верю своим ушам, – ты…, ты хочешь сказать, что можешь лишится бизнеса?

– Оль, я своих денег не теряю, не спеши с выводами! Я остаюсь при своём, моему бизнесу ничего не угрожает, просто, чтобы быть на том же уровни, которого мы достигли за последние три года, с вкладом Никиты, придётся ненадолго ужать наши расходы, что естественно не устраивает твою маму!

– Получится, что шопинг ей дороже счастья дочери? Так что ли, пап? Вместо того, чтобы переждать какое-то время, или же самой пойти работать, чтобы оплачивать свои хотели, ей легче смотреть, как её дочь страдает рядом с предателем?! А она будет ходить по бутикам и салонам красоты, встречаться со своими подругами? Что произошло с мамой, пап? В кого её превратили большие деньги? – появившаяся вмиг обида вырывается с дрожью в голосе, на глаза наворачиваются слёзы.

– Я не меньше твоего огорчён, Оль, – вновь тяжёлый вдох, – но ради денег не собираюсь гробить жизнь своему ребёнку, Нина сколько угодно может психовать, но ей придётся принять твоё решение и дальше молчать в тряпочки, – твёрдо произносит папа.

Боже! Я никак не ожидала такого!

– Но это ещё не всё, Оль, – тон голоса папа меняется.

– Что ещё?

Вика? Теперь эта что-то выкинула?

– Мне звонил Никита, просит встречи и разговор будет идти о тебе, – сообщает отец.

Зачем? Будет пытаться повлиять на меня через отца?

– Я согласился, Оль, не сразу правда, я сам ему предложил вывести свой капитал, работать с тем, кто предал моего ребёнка, я не собираюсь, но он сказал, что речь пойдёт не о бизнесе. Клялся, что любит тебя, предавать не собирался, связь с той девицей огромная ошибка. Я встречусь с ним не для того, чтобы помирить вас, нет, просто хочу сам посмотреть в его глаза…

– Не стоит, пап! Он тоже говорил и мне, но там не просто случайная измена, которую можно назвать ошибкой, там враньё в целый год, и ребёнок на подходе!

– Оль, я принял решение, ты же знаешь меня, если я решил с ним встретиться, я это сделаю. Просто хочу, чтобы ты знала, и после не считала меня предателем, что за твоей спиной ведутся разговоры.

– Хорошо, я поняла тебя, и спасибо за честность, для меня это очень важно, я не люблю тайн, а их в последний день открылось столько, что…

– Прости, дочка, я не думал, что так всё выйдет, ни с Викой, ни с мамой, – перебивает.

– Ты не виноват, – качаю головой, словно он меня видит, – с правдой о Вике, ты защищал меня, хоть и солгал ей, но я рада, что хоть это оказалось неправдой! Я бы точно не перенесла такого удара, осознавая, что меня продали.

А вот со стороны Вики это было больше, чем предательство! Она поверила, что меня продали мужу и молчала, даже наслаждалась этим! Ещё и меня обвинила в измене Никиты! Ужасно слышать, что с ней он так бы не поступил, как язык то повернулся говорить мне всё это?

Дверь комнаты приоткрылась, освещая темноту светом из коридора, на пороге появилась Янка.

– Оль, мама больше не будет о твоём разводе, возвращайся домой, а? – тихо и умоляюще просит мужчина.

– Нет, – трясу головой, – я уже объяснила тебе свою позицию, может тебе она и пообещала не лезть, но я уверена, не будь тебя рядом, она будет уговаривать меня не уходить от Никиты. Так что, я буду жить у Яны, а после развода и раздела имущества, куплю квартиру.

– Давай я дам денег на новую квартиру, чего ждать, когда получишь средства от раздела? Или же поживи в Викиной, она переехала к нам, зачем жить у чужих?

– Пап, спасибо большое, – к горлу подступает колючий ком.

Ещё недавно я была уверена, что папа даже не подумает мне помогать, не с каких сторон, а он…, он поддержал со всех! Очень неожиданно, но так тепло на душе!

– Но ты сам сказал, что тебе нужны деньги если Никита выведет свои, так что не надо, а к Вики в квартиру я точно не поеду, узнает, такую истерику закатит, да и на её территорию я не буду чувствовать себя спокойно.

– Ну как знаешь, Оль, доченька, мне идти пора, со всем этим совсем забыл проверить некоторые документы, – не видя, но знаю, как морщит лоб отец.

– Хорошо, папа, пока.

– Пока, Оль.

Наш разговор заканчивается, на душе огромный осадок.

– Пойдём кушать, Оль, я там тебе твой любимый суп сварила, – подходит и присаживается на корточки передо мной сидящей на краю кровати.

В полумраки глаза подруги сверкают печалью. Понятно, слышала весь мой разговор с отцом.

– Ты не одна, а тёть Нина, – подтверждает мою догадку словами о маме, – она потом поймёт, как была не права.

Поймёт, а пойму ли я её когда-нибудь?

НИКИТА Как бы я не хотел видеть Ксению, но её крик о помощи, проигнорировать не мог! Всё же может пострадать ребёнок, к которому по ужасной ошибки я имею прямое отношение! Встав в пробке, не проехав и половину пути, понял, что могу застрять в ней надолго, поэтому вызвал к Ксении скорую, обрисовав ситуацию. Позвонил и самой матери моего ребёнка, сказал, чтобы она открыла дверь на всякий случай, вдруг потеряет сознание! И беспрекословно делала всё, что скажет врач скорой. На моё удивление она не психовала, соглашалась с каждым моим словом, и ещё больше натягивала мои и так натянутые, казалось бы, до предела нервы, своим постаныванием, что говорило, как её больно! Как я и предполагал, скорая приехала намного быстрее меня и забрала Ксению в больницу, об этом она мне сообщила, когда я только выехал из затора, причина которого стала авария. Поменяв маршрут, поехал в указанную больницу. Раз её забрали, значит действительно, что-то случилось, а не попытка затянуть меня на квартиру, такая мысли поселилась и не выходила всё то время, пока не узнал о госпитализации. До больницы добираюсь за полчаса, пришлось искать приёмное отделение и узнавать, где сейчас находится Ксения, так как сама она на телефон не отвечала. Раздражение нарастало с каждой минутой, позже прибавилась и злость! – Вы кем будете Зайцевой, супруг? – интересуется медсестра, – информация предоставляем только близким родственникам. Ну уж нет, мужем точно не собираюсь называться, даже ради того, чтобы узнать, что с ней случилось и есть ли угроза для ребёнка. – Нет, ни муж, я отец ребёнка. Собственные слова встают поперёк горла. Никогда сука в жизни не думал, что буду воскресным отцом и иметь ребёнка не от любимой женщины! Идиот! Так накосячить, наверное, ни каждый сможет! Услышав мой ответ, медсестра на удивление никак не реагирует, словно такие слова слышит каждый день. – Подождите минутку, сейчас уточню, – скрывается за дверью с табличкой «Приёмное отделение». Минута растягивается на пять. В горле всё пересохло, оглядевшись вокруг не замечаю даже обычного кулера с водой, не то, чтобы кофейный автомат. Это обычная государственная больница, а не платная клиника! Напоминаю себе и криво усмехаюсь. Ксении здесь явно не понравится! Чую будет требовать перевести её! возможно так и сделаю, но сначала узнаю, что и как. – Зайцева на УЗИ, – сообщает вышедшая медсестра. – Я могу пройти к ней? Или же встретиться с врачом? – Можете, – кивает головой, – поднимитесь по лестнице на третий этаж, и сверните направо, а там на посту у девочек уточните, как вам найти Зайцеву и её врача, – объясняет куда мне надо, – только бахилы купите, – даёт указание. Приходится выйти обратно на улицу и зайти в другу рядом дверь с вывеской «Аптека». На всё про всё уходит не более пяти минут. Перепрыгивая через несколько ступеней, спешу в отделение, хочется поскорее решить здесь дела и отправиться домой и хорошо подумать, как наладить отношение с Олей! Бедная моя девочка, даже страшно представить, как она себя сейчас чувствует, как больно ей от моей ошибки! – Мужчина, вы к кому? – останавливает женский голос. Повернув голову на голос, замечаю женщину в белом халате, она приближается ко мне из противоположного крыла. – Мне разрешили пройти, к вам поступила Ксения Зайцева, не подскажите, как найти её? В приёмном сказали, она на УЗИ, – объясняю женщине. – Эта та, что беременна? – уточняет женщина. – Да, – отвечаю коротко. – Её спустили в гинекологическое отделение, оно у нас на втором этаже, но вас вряд ли к ней пропустят, но с врачом точно сможете поговорить, – останавливаясь около меня, сообщает медсестра. – Спасибо, – благодарю за информацию и спускаюсь на этаж ниже. – Здравствуйте, – открыв дверь отделения гинекологии сразу упираюсь в медсестринский пост. – Добрый день, – кивает девушка, отрываясь от своей писанины в огромной тетради, – вы к кому? – Я к Зайцевой, она поступила к вам совсем недавно, могу я пройти к ней, или же пообщаться с врачом? – стараясь скрыть раздражение в голосе, говорю девушке. Это какой-то сука квест под названием «Найти Зайцеву!». – Вы кем приходитесь пациентке? – вновь этот дурацкий вопрос! – Я отец ребёнка, – чуть ли не рычу. – То есть гражданский муж, я правильно вас поняла? – выгибает одну бровь и смотрит вопросительно. Я даже «гражданским» не хочу выглядеть, а быт и вовсе. – Я просто, отец ребёнка, – сжимаю кулаки, в голосе поскальзываюсь рычащие нотки, – и хочу знать, что с Зайцевой. – Просто отец? – произносит с усмешкой и нагло смотрит на меня, рождая во мне чувство брезгливости к самому себе! – Ну тогда ждите, «просто отец», Зайцеву осматривает доктор, я сообщу о вашем нахождение здесь, доктор подойдёт, как освободится, а пока вы можете подождать вон там, – кивает мне за спину. Оборачиваюсь и замечаю несколько лавочек подряд, что стоят в холле напротив лестницы. Заскрежетал зубами, выхожу обратно, удерживаясь от того, чтобы хорошенько не хлопнуть дверью. Чёрт! Вот она и разница муниципальной и частной больницей! Присев на ближнюю лавочку, широко расставив ноги и упершись в колени локтями, опустил голову, пронзая пальцами волосы. Телефон в кармане пиликнул звуком сообщения, чертыхнувшись в надежде, что это от Оли, вытаскиваю телефон, смотрю на экран. Чёрт! Это всего лишь Макс. Извини друг, сейчас не до тебя! Смахиваю сообщения не читая, и замираю, смотря на заставку на экране. Там моя Оленька, мою девочка! – Прости, хорошая моя, я так виноват перед тобой, всю жизнь буду замаливать эту вину, только не руби с горяча, дай всё объяснить… Большим пальцем провожу по её лицу на фото, огромный ком появляется в горле. Нужно как-то доказывать, что только она мне нужна, только её люблю, и никакие Ксении мне нах.. не сдались! Меня она сейчас точно не хочет ни видеть, ни слышать, нужно зайти с другой стороны. Геннадий Алексеевич мужик серьёзный, он за дочь на куски порвёт, был у нас разговор до свадьбы, где он прямым текстом сказал, «Обидишь, уничтожу!». Но он точно выслушает меня, зная, мои оправдания будут выглядеть жалкими, но хотя бы ему расскажу, всё как было. А там остаются только надеяться, что он донесёт до дочери, как на самом деле всё было! Недолго думая, нахожу его номер, но позвонить не успеваю, дверь гинекологического отделения открывается, и из него выходит женщина лет сорока. Взглядом цепляюсь за бейджик на грудном кармашке медицинского халата. «Врач-гинеколог Сафонова Елена Николаевна» Поднимаюсь на ноги. – Здравствуйте, это вы интересовались Зайцевой? – первой начинает доктор. – Да, я, – вдобавок киваю, – подскажите, что с Ксенией? – Вас как зовут? – вместо ответа получаю встречный вопрос. – Никита Викторович, – представляюсь женщине. – Меня зовут Елена Николаевна, и я буду лечащим врачом Зайцевой Ксении Семёновны. Вы её муж? Хочется злобно расхохотаться! Как же достали! – Нет, я просто отец ребёнка, – сжимаю зубы. – Вместе вы не проживаете? – Нет, – и в принципе не вру, а то, что целую неделю раз в месяц на находился с ней в одной квартире, нельзя назвать совместным проживанием! – А вы в курсе того, что Зайцева употребляет алкогольные напитки? И что это опасно для беременности! – ошарашивает меня вопросом. – С чего вы взяли, что она употребляет алкоголь? – в голове не укладывается, что эта идиотка и правда может пить! – С того, что в данный момент, она находится в нетрезвом состоянии, – дёрнув плечом, отвечает доктор. – Как в нетрезвом? Мы виделись не больше двух часов назад, она была абсолютно трезва! Когда она успела напиться? После моего отъезда? Но не после же того, как ей стало плохо? И как часто она прикладывается? – Вы мне не верите? Я могу провести вас в палату и сами удостоверитесь в моих словах, – предлагает врач. – Проведите, если можно, но для начало скажите, что с ней случилось, почему у неё заболел живот? С ребёнком всё в порядке? – Кроме алкогольного опьянения, у Зайцевой ничего не обнаружилось, конечно, анализы крови ещё не готовы, и может в них что-то и найдётся, но на данный момент угрозы беременности нет, но она может быть, если она продолжит употреблять. То, на что она жаловалась приехавшей на вызов скорой помощи, я не обнаружила. Но я приняла решение оставить её в отделении, и понаблюдать, – отвечает женщина. – Я вас понял, я могу к ней пройти? – пелена ярости заволакивает глаза. Всё-таки это спектакль! Сука! – Идёмте, – произносит Елена Николаевна, и развернувшись, заходит в отделение. Далеко идти не пришлось, палата, в которую положили Ксению, была третий от входа. Елена Николаевна не стала заходить, только указала рукой на закрытую дверь, а следом произнесла. – У вас не больше пяти минут, в отделении вообще запрещено находиться посторонним, я пошла вам на уступки лишь потому, что вы не верите в каком состоянии, находится Зайцева. Да и то, что сама она не сможет выйти к вам. – Я понял вас, спасибо, – благодарю женщину и взявшись за ручку двери, открываю её и переступаю порог палаты, оглядываю её. Четыре койки, две из которых пустуют, отставшие две, что у окна заняты, на одной смотря на меня с огромным удивлением, лежит незнакомая женщина. А вот на второй, отвернувшись носом к стенке, лежит как раз Ксения. – Здравствуйте, – произносит незнакомка, откладывая книгу, продолжая смотреть на меня. – Здравствуйте, – говорю в ответ и вижу, как Ксения реагирует на мой голос. Зайцева резко поворачивает голову в мою сторону. – Ник! Любимый, ты приехал! – слишком спешно пытается подняться с койки, отчего её рука скользит по краю матраса, и она чуть не падает вниз головой. – Аккуратнее! – в несколько шагов оказываюсь рядом, готовый ловить эту дуру! – Ой, любимый, мне так плохо! – кривит губы, словно сейчас расплачется. Передёргивает от её слов, а в нос бьёт запах алкоголя! Вот же сука! – Ксень, какого хрена от тебя разит алкоголем? И что за спектакль ты устроила? Я разговаривал с твоим врачом, кроме того, что ты пьяна, больше ничего не обнаружено! – цежу сквозь зубы, глядя прямо в её глаза. Позади раздался шорох, стиснул зубы крепче, хотелось бы поговорить с Зайцевой наедине, без посторонних! К шуршанию прибавился шаркающий звук, обернувшись, увидел, как соседка Ксении идёт на выход из палаты. Умная женщина, всё поняла! – Ну?! Чего молчишь? – дожидаюсь, когда в палате мы остаёмся одни, тороплю с ответом мать моего ребёнка. – Это не спектакль! Мне действительно плохо! – продолжает кривиться, вот только слёзы не спешат показываться. – Не от того ли тебе плохо, что ты напилась? Ты совсем перестала головой соображать, Ксень? Ты решила ребёнка угробить?! Как часто ты употребляешь? – стал засыпать вопросами. – Нет, не от этого! Я выпила чуть-чуть, мне нужно было расслабится! Мне стало плохо от того, что ты меня довёл, помчался к своей жёнушки, нарушил наши планы! Ты бросил нас с малышом! Ты совсем о нас не думаешь! Ты должен всегда быть рядом с нами! – визгливо отвечает. – Не кричи, здесь больница! А ты думала, я останусь рядом с тобой? Я тебе уже говорил, я люблю свою жену, и только ради того, чтобы её не потерять, я творил всю эту дичь, выполнял твои капризы! Ты не имеешь право предъявлять мне что-либо! Я говорил тебе об этом и ни раз! Сейчас я понимаю, какую огромную глупость совершил! Нужно было послать тебя ко всем чертям с твоим шантажом, признаться Ольге и вымаливать прощение ещё тогда! А теперь слушай меня внимательно и запоминай, я никогда не буду с тобой, даже если Оля меня не простит! Так что можешь не рисовать будущее рядом со мной! Родиться ребёнок, я сделаю тест, хотя мы могли его сделать и сейчас! Но ты какого-то чёрта противишься! И если он действительно мой, то буду помогать, его я обеспечу всем, как и обещал! Если же нет, ты пожалеешь, Ксения за свой обман! А если, ещё раз напьёшься, упеку в клинику до самых родов! Ты меня поняла? – еле сдерживаюсь, чтобы не повысить голос, мысленно напоминаю себе каждую секунду, где нахожусь. – Он твой! Ты не можешь так с нами поступить! Наш малыш должен расти в полноценной семье, как все нормальные дети, это… – В полноценной семье? – перебиваю гортанным рыком, чем явно пугаю Ксению, так как она дёргается назад от меня, – а когда ты решила оставить ребёнка, от женатого мужика, ты башкой своей о чём думала? Я тебя сразу предупредил, семьи у нас не будет, от жены не уйду, что за глупую надежду ты поселила в своё голове? Зря ты рассчитывала на всё это, очень зря! Ты испортила своим решением не только мою жизнь, но и свою! Когда-нибудь, ты встретишь другого мужчину и полюбишь его искренне, вот только захочет ли он воспитывать чужого ребёнка? что ты тогда будешь делать? Бросишь малыша? А теперь полежи здесь и зарисуй в своей головке, другую картинку своей будущий жизни! – высказав всё это, резко разворачиваюсь и иду на выход, время моё истекло. – Н-никит, ты куда? Ты что, оставишь меня здесь? В этом гадюшнике? Я хочу в нормальную клинику! Никита?! Останавливаюсь у самой двери, взявшись за ручку, оборачиваюсь, смотрит на меня ошарашено. – Да, Ксения, ты остаёшься здесь, ребёнку ничего не угрожает, поэтому не вижу смысла переводить тебя в другое место, – открываю дверь и выхожу из палаты. Соседка Ксении стоит в пару метрах у стены, разглядывая какой-то плакат. Подслушивала? Да и чёрт с ней! Всех к чёрту! Сейчас главное вернуть Олю! Телефон в кармане заигрывает мелодией звонка, достаю его, широко шагая на выход. – Да, Макс! – принимаю звонок от друга, толкая дверь отделения. – Ты чего не отвечаешь? Я тебе уже несколько сообщений отправил! – возмущается друг. – Некогда мне, Макс! – отвечаю раздражённо. – А ты чего такой взвинченный, что-то стряслось? – Оля узнала про Ксению, – торопливо спускаюсь по ступеням лестницы, признаюсь другу. – Ого! Вот это ты влип, дружище! – произносит со свистом, – как она узнала, где прокололся? – Янка подсобила, она оказывается предоставляла свои услуги Ксении! Чёрт! Возможно, видела меня где-нибудь с Ксенией, а сегодня она должна была рисовать лицо Зайцевой, пришла, да только не одна, привела Олю в квартиру, а я там при полном параде, только из душа вышел! – в памяти появляются глаза моей любимой, когда она увидела меня! – Вот это да! Влип так влип! Нужно было Зайчиху оставлять в её городе, тогда бы они точно не встретились бы! Эх, дружище! – Слышь? А не ты ли мне посоветовал перевести её сюда, не твой ли это был совет? Как ты там говорил? «Нельзя её оставлять без присмотра, что случись, а тебя рядом не будет!». Не ты ли мне посоветовал квартиру ей снять… – Эй! Тормози! – перебивает Макс, – я от своих слов не отказываюсь, да посоветовал, но решение принимал ты, дружище, так что меня не стоит винить! Ты лучше скажи, как Ольга отреагировала? – А сам, как думаешь? Оля ушла из дома, сказала, что подаст на развод! Чёрт! Что же я такой идиот?! Бизнесом руковожу, а с какой-то бабой не смог решить проблему! – вышагивая по коридору первого этажа, спешу на выход, стены давят. – Ну знаешь, у всех бывают промашки, в твоём случае это Зайцева, – «утешает» Макс. – Что будешь делать с Ольгой? – задаёт сука очень глупый вопрос. – Возвращать, вымаливать прощения! Всё что угодно сделаю, но верну любимую женщину! – Эх, знаю Ольгу, туго тебе придётся! И скорее всего, ничего у тебя не выйдет! Может не стоит рвать жопу, а поступить по-другому? – Что значит не стоит? И как по-другому? – выскакиваю на улицу, вдыхаю холодный воздух. – По-другому, это попробовать сойтись с Зайцевой, у вас как никак ребёнок будет, а Олю отпустить… – Ты головой ударился, Макс?! Ты что несёшь? Мне нахер не нужна Зайцева, я люблю свою жену, и буду возвращать её любыми способами! – ору в ответ. – Никитос, не горячись ты так, я просто предложил, как вариант вот и всё! Ты пойми, я беспокоюсь о бизнесе, ты сейчас с головой уйдёшь в проблемы с Ольгой, а я один хрен справлюсь с работой, ты же знаешь, руководитель из меня никакой! Мы можем прохерить всё, из-за разборок с бабами! – Заткнись лучше, Макс! Мои проблемы не коснуться бизнеса! – рычу на придурка, – и больше не давай мне своих идиотских советов! Займись лучше делами, у тебя их херова туча и сегодня жду от тебя отчет о доставках! Сбрасываю звонок, не дожидаясь от него ответа или очередного сука совета! – Придурок! Сам сходись с Зайцевой, это ты её притащил на тот банкет, а расплачиваюсь я! – садясь в машину, сокрушаюсь в адрес друга. Чёрт, нужно успокоится, доехать до дома и уже позвонить тестю! Есть у меня один вариант, как доказать Ольге, что я её люблю! Всем готов пожертвовать, только бы она вернулась и простила!

НИКИТА Как бы я не хотел видеть Ксению, но её крик о помощи, проигнорировать не мог! Всё же может пострадать ребёнок, к которому по ужасной ошибки я имею прямое отношение! Встав в пробке, не проехав и половину пути, понял, что могу застрять в ней надолго, поэтому вызвал к Ксении скорую, обрисовав ситуацию. Позвонил и самой матери моего ребёнка, сказал, чтобы она открыла дверь на всякий случай, вдруг потеряет сознание! И беспрекословно делала всё, что скажет врач скорой. На моё удивление она не психовала, соглашалась с каждым моим словом, и ещё больше натягивала мои и так натянутые, казалось бы, до предела нервы, своим постаныванием, что говорило, как её больно! Как я и предполагал, скорая приехала намного быстрее меня и забрала Ксению в больницу, об этом она мне сообщила, когда я только выехал из затора, причина которого стала авария. Поменяв маршрут, поехал в указанную больницу. Раз её забрали, значит действительно, что-то случилось, а не попытка затянуть меня на квартиру, такая мысли поселилась и не выходила всё то время, пока не узнал о госпитализации. До больницы добираюсь за полчаса, пришлось искать приёмное отделение и узнавать, где сейчас находится Ксения, так как сама она на телефон не отвечала. Раздражение нарастало с каждой минутой, позже прибавилась и злость! – Вы кем будете Зайцевой, супруг? – интересуется медсестра, – информация предоставляем только близким родственникам. Ну уж нет, мужем точно не собираюсь называться, даже ради того, чтобы узнать, что с ней случилось и есть ли угроза для ребёнка. – Нет, ни муж, я отец ребёнка. Собственные слова встают поперёк горла. Никогда сука в жизни не думал, что буду воскресным отцом и иметь ребёнка не от любимой женщины! Идиот! Так накосячить, наверное, ни каждый сможет! Услышав мой ответ, медсестра на удивление никак не реагирует, словно такие слова слышит каждый день. – Подождите минутку, сейчас уточню, – скрывается за дверью с табличкой «Приёмное отделение». Минута растягивается на пять. В горле всё пересохло, оглядевшись вокруг не замечаю даже обычного кулера с водой, не то, чтобы кофейный автомат. Это обычная государственная больница, а не платная клиника! Напоминаю себе и криво усмехаюсь. Ксении здесь явно не понравится! Чую будет требовать перевести её! возможно так и сделаю, но сначала узнаю, что и как. – Зайцева на УЗИ, – сообщает вышедшая медсестра. – Я могу пройти к ней? Или же встретиться с врачом? – Можете, – кивает головой, – поднимитесь по лестнице на третий этаж, и сверните направо, а там на посту у девочек уточните, как вам найти Зайцеву и её врача, – объясняет куда мне надо, – только бахилы купите, – даёт указание. Приходится выйти обратно на улицу и зайти в другу рядом дверь с вывеской «Аптека». На всё про всё уходит не более пяти минут. Перепрыгивая через несколько ступеней, спешу в отделение, хочется поскорее решить здесь дела и отправиться домой и хорошо подумать, как наладить отношение с Олей! Бедная моя девочка, даже страшно представить, как она себя сейчас чувствует, как больно ей от моей ошибки! – Мужчина, вы к кому? – останавливает женский голос. Повернув голову на голос, замечаю женщину в белом халате, она приближается ко мне из противоположного крыла. – Мне разрешили пройти, к вам поступила Ксения Зайцева, не подскажите, как найти её? В приёмном сказали, она на УЗИ, – объясняю женщине. – Эта та, что беременна? – уточняет женщина. – Да, – отвечаю коротко. – Её спустили в гинекологическое отделение, оно у нас на втором этаже, но вас вряд ли к ней пропустят, но с врачом точно сможете поговорить, – останавливаясь около меня, сообщает медсестра. – Спасибо, – благодарю за информацию и спускаюсь на этаж ниже. – Здравствуйте, – открыв дверь отделения гинекологии сразу упираюсь в медсестринский пост. – Добрый день, – кивает девушка, отрываясь от своей писанины в огромной тетради, – вы к кому? – Я к Зайцевой, она поступила к вам совсем недавно, могу я пройти к ней, или же пообщаться с врачом? – стараясь скрыть раздражение в голосе, говорю девушке. Это какой-то сука квест под названием «Найти Зайцеву!». – Вы кем приходитесь пациентке? – вновь этот дурацкий вопрос! – Я отец ребёнка, – чуть ли не рычу. – То есть гражданский муж, я правильно вас поняла? – выгибает одну бровь и смотрит вопросительно. Я даже «гражданским» не хочу выглядеть, а быт и вовсе. – Я просто, отец ребёнка, – сжимаю кулаки, в голосе поскальзываюсь рычащие нотки, – и хочу знать, что с Зайцевой. – Просто отец? – произносит с усмешкой и нагло смотрит на меня, рождая во мне чувство брезгливости к самому себе! – Ну тогда ждите, «просто отец», Зайцеву осматривает доктор, я сообщу о вашем нахождение здесь, доктор подойдёт, как освободится, а пока вы можете подождать вон там, – кивает мне за спину. Оборачиваюсь и замечаю несколько лавочек подряд, что стоят в холле напротив лестницы. Заскрежетал зубами, выхожу обратно, удерживаясь от того, чтобы хорошенько не хлопнуть дверью. Чёрт! Вот она и разница муниципальной и частной больницей! Присев на ближнюю лавочку, широко расставив ноги и упершись в колени локтями, опустил голову, пронзая пальцами волосы. Телефон в кармане пиликнул звуком сообщения, чертыхнувшись в надежде, что это от Оли, вытаскиваю телефон, смотрю на экран. Чёрт! Это всего лишь Макс. Извини друг, сейчас не до тебя! Смахиваю сообщения не читая, и замираю, смотря на заставку на экране. Там моя Оленька, мою девочка! – Прости, хорошая моя, я так виноват перед тобой, всю жизнь буду замаливать эту вину, только не руби с горяча, дай всё объяснить… Большим пальцем провожу по её лицу на фото, огромный ком появляется в горле. Нужно как-то доказывать, что только она мне нужна, только её люблю, и никакие Ксении мне нах.. не сдались! Меня она сейчас точно не хочет ни видеть, ни слышать, нужно зайти с другой стороны. Геннадий Алексеевич мужик серьёзный, он за дочь на куски порвёт, был у нас разговор до свадьбы, где он прямым текстом сказал, «Обидишь, уничтожу!». Но он точно выслушает меня, зная, мои оправдания будут выглядеть жалкими, но хотя бы ему расскажу, всё как было. А там остаются только надеяться, что он донесёт до дочери, как на самом деле всё было! Недолго думая, нахожу его номер, но позвонить не успеваю, дверь гинекологического отделения открывается, и из него выходит женщина лет сорока. Взглядом цепляюсь за бейджик на грудном кармашке медицинского халата. «Врач-гинеколог Сафонова Елена Николаевна» Поднимаюсь на ноги. – Здравствуйте, это вы интересовались Зайцевой? – первой начинает доктор. – Да, я, – вдобавок киваю, – подскажите, что с Ксенией? – Вас как зовут? – вместо ответа получаю встречный вопрос. – Никита Викторович, – представляюсь женщине. – Меня зовут Елена Николаевна, и я буду лечащим врачом Зайцевой Ксении Семёновны. Вы её муж? Хочется злобно расхохотаться! Как же достали! – Нет, я просто отец ребёнка, – сжимаю зубы. – Вместе вы не проживаете? – Нет, – и в принципе не вру, а то, что целую неделю раз в месяц на находился с ней в одной квартире, нельзя назвать совместным проживанием! – А вы в курсе того, что Зайцева употребляет алкогольные напитки? И что это опасно для беременности! – ошарашивает меня вопросом. – С чего вы взяли, что она употребляет алкоголь? – в голове не укладывается, что эта идиотка и правда может пить! – С того, что в данный момент, она находится в нетрезвом состоянии, – дёрнув плечом, отвечает доктор. – Как в нетрезвом? Мы виделись не больше двух часов назад, она была абсолютно трезва! Когда она успела напиться? После моего отъезда? Но не после же того, как ей стало плохо? И как часто она прикладывается? – Вы мне не верите? Я могу провести вас в палату и сами удостоверитесь в моих словах, – предлагает врач. – Проведите, если можно, но для начало скажите, что с ней случилось, почему у неё заболел живот? С ребёнком всё в порядке? – Кроме алкогольного опьянения, у Зайцевой ничего не обнаружилось, конечно, анализы крови ещё не готовы, и может в них что-то и найдётся, но на данный момент угрозы беременности нет, но она может быть, если она продолжит употреблять. То, на что она жаловалась приехавшей на вызов скорой помощи, я не обнаружила. Но я приняла решение оставить её в отделении, и понаблюдать, – отвечает женщина. – Я вас понял, я могу к ней пройти? – пелена ярости заволакивает глаза. Всё-таки это спектакль! Сука! – Идёмте, – произносит Елена Николаевна, и развернувшись, заходит в отделение. Далеко идти не пришлось, палата, в которую положили Ксению, была третий от входа. Елена Николаевна не стала заходить, только указала рукой на закрытую дверь, а следом произнесла. – У вас не больше пяти минут, в отделении вообще запрещено находиться посторонним, я пошла вам на уступки лишь потому, что вы не верите в каком состоянии, находится Зайцева. Да и то, что сама она не сможет выйти к вам. – Я понял вас, спасибо, – благодарю женщину и взявшись за ручку двери, открываю её и переступаю порог палаты, оглядываю её. Четыре койки, две из которых пустуют, отставшие две, что у окна заняты, на одной смотря на меня с огромным удивлением, лежит незнакомая женщина. А вот на второй, отвернувшись носом к стенке, лежит как раз Ксения. – Здравствуйте, – произносит незнакомка, откладывая книгу, продолжая смотреть на меня. – Здравствуйте, – говорю в ответ и вижу, как Ксения реагирует на мой голос. Зайцева резко поворачивает голову в мою сторону. – Ник! Любимый, ты приехал! – слишком спешно пытается подняться с койки, отчего её рука скользит по краю матраса, и она чуть не падает вниз головой. – Аккуратнее! – в несколько шагов оказываюсь рядом, готовый ловить эту дуру! – Ой, любимый, мне так плохо! – кривит губы, словно сейчас расплачется. Передёргивает от её слов, а в нос бьёт запах алкоголя! Вот же сука! – Ксень, какого хрена от тебя разит алкоголем? И что за спектакль ты устроила? Я разговаривал с твоим врачом, кроме того, что ты пьяна, больше ничего не обнаружено! – цежу сквозь зубы, глядя прямо в её глаза. Позади раздался шорох, стиснул зубы крепче, хотелось бы поговорить с Зайцевой наедине, без посторонних! К шуршанию прибавился шаркающий звук, обернувшись, увидел, как соседка Ксении идёт на выход из палаты. Умная женщина, всё поняла! – Ну?! Чего молчишь? – дожидаюсь, когда в палате мы остаёмся одни, тороплю с ответом мать моего ребёнка. – Это не спектакль! Мне действительно плохо! – продолжает кривиться, вот только слёзы не спешат показываться. – Не от того ли тебе плохо, что ты напилась? Ты совсем перестала головой соображать, Ксень? Ты решила ребёнка угробить?! Как часто ты употребляешь? – стал засыпать вопросами. – Нет, не от этого! Я выпила чуть-чуть, мне нужно было расслабится! Мне стало плохо от того, что ты меня довёл, помчался к своей жёнушки, нарушил наши планы! Ты бросил нас с малышом! Ты совсем о нас не думаешь! Ты должен всегда быть рядом с нами! – визгливо отвечает. – Не кричи, здесь больница! А ты думала, я останусь рядом с тобой? Я тебе уже говорил, я люблю свою жену, и только ради того, чтобы её не потерять, я творил всю эту дичь, выполнял твои капризы! Ты не имеешь право предъявлять мне что-либо! Я говорил тебе об этом и ни раз! Сейчас я понимаю, какую огромную глупость совершил! Нужно было послать тебя ко всем чертям с твоим шантажом, признаться Ольге и вымаливать прощение ещё тогда! А теперь слушай меня внимательно и запоминай, я никогда не буду с тобой, даже если Оля меня не простит! Так что можешь не рисовать будущее рядом со мной! Родиться ребёнок, я сделаю тест, хотя мы могли его сделать и сейчас! Но ты какого-то чёрта противишься! И если он действительно мой, то буду помогать, его я обеспечу всем, как и обещал! Если же нет, ты пожалеешь, Ксения за свой обман! А если, ещё раз напьёшься, упеку в клинику до самых родов! Ты меня поняла? – еле сдерживаюсь, чтобы не повысить голос, мысленно напоминаю себе каждую секунду, где нахожусь. – Он твой! Ты не можешь так с нами поступить! Наш малыш должен расти в полноценной семье, как все нормальные дети, это… – В полноценной семье? – перебиваю гортанным рыком, чем явно пугаю Ксению, так как она дёргается назад от меня, – а когда ты решила оставить ребёнка, от женатого мужика, ты башкой своей о чём думала? Я тебя сразу предупредил, семьи у нас не будет, от жены не уйду, что за глупую надежду ты поселила в своё голове? Зря ты рассчитывала на всё это, очень зря! Ты испортила своим решением не только мою жизнь, но и свою! Когда-нибудь, ты встретишь другого мужчину и полюбишь его искренне, вот только захочет ли он воспитывать чужого ребёнка? что ты тогда будешь делать? Бросишь малыша? А теперь полежи здесь и зарисуй в своей головке, другую картинку своей будущий жизни! – высказав всё это, резко разворачиваюсь и иду на выход, время моё истекло. – Н-никит, ты куда? Ты что, оставишь меня здесь? В этом гадюшнике? Я хочу в нормальную клинику! Никита?! Останавливаюсь у самой двери, взявшись за ручку, оборачиваюсь, смотрит на меня ошарашено. – Да, Ксения, ты остаёшься здесь, ребёнку ничего не угрожает, поэтому не вижу смысла переводить тебя в другое место, – открываю дверь и выхожу из палаты. Соседка Ксении стоит в пару метрах у стены, разглядывая какой-то плакат. Подслушивала? Да и чёрт с ней! Всех к чёрту! Сейчас главное вернуть Олю! Телефон в кармане заигрывает мелодией звонка, достаю его, широко шагая на выход. – Да, Макс! – принимаю звонок от друга, толкая дверь отделения. – Ты чего не отвечаешь? Я тебе уже несколько сообщений отправил! – возмущается друг. – Некогда мне, Макс! – отвечаю раздражённо. – А ты чего такой взвинченный, что-то стряслось? – Оля узнала про Ксению, – торопливо спускаюсь по ступеням лестницы, признаюсь другу. – Ого! Вот это ты влип, дружище! – произносит со свистом, – как она узнала, где прокололся? – Янка подсобила, она оказывается предоставляла свои услуги Ксении! Чёрт! Возможно, видела меня где-нибудь с Ксенией, а сегодня она должна была рисовать лицо Зайцевой, пришла, да только не одна, привела Олю в квартиру, а я там при полном параде, только из душа вышел! – в памяти появляются глаза моей любимой, когда она увидела меня! – Вот это да! Влип так влип! Нужно было Зайчиху оставлять в её городе, тогда бы они точно не встретились бы! Эх, дружище! – Слышь? А не ты ли мне посоветовал перевести её сюда, не твой ли это был совет? Как ты там говорил? «Нельзя её оставлять без присмотра, что случись, а тебя рядом не будет!». Не ты ли мне посоветовал квартиру ей снять… – Эй! Тормози! – перебивает Макс, – я от своих слов не отказываюсь, да посоветовал, но решение принимал ты, дружище, так что меня не стоит винить! Ты лучше скажи, как Ольга отреагировала? – А сам, как думаешь? Оля ушла из дома, сказала, что подаст на развод! Чёрт! Что же я такой идиот?! Бизнесом руковожу, а с какой-то бабой не смог решить проблему! – вышагивая по коридору первого этажа, спешу на выход, стены давят. – Ну знаешь, у всех бывают промашки, в твоём случае это Зайцева, – «утешает» Макс. – Что будешь делать с Ольгой? – задаёт сука очень глупый вопрос. – Возвращать, вымаливать прощения! Всё что угодно сделаю, но верну любимую женщину! – Эх, знаю Ольгу, туго тебе придётся! И скорее всего, ничего у тебя не выйдет! Может не стоит рвать жопу, а поступить по-другому? – Что значит не стоит? И как по-другому? – выскакиваю на улицу, вдыхаю холодный воздух. – По-другому, это попробовать сойтись с Зайцевой, у вас как никак ребёнок будет, а Олю отпустить… – Ты головой ударился, Макс?! Ты что несёшь? Мне нахер не нужна Зайцева, я люблю свою жену, и буду возвращать её любыми способами! – ору в ответ. – Никитос, не горячись ты так, я просто предложил, как вариант вот и всё! Ты пойми, я беспокоюсь о бизнесе, ты сейчас с головой уйдёшь в проблемы с Ольгой, а я один хрен справлюсь с работой, ты же знаешь, руководитель из меня никакой! Мы можем прохерить всё, из-за разборок с бабами! – Заткнись лучше, Макс! Мои проблемы не коснуться бизнеса! – рычу на придурка, – и больше не давай мне своих идиотских советов! Займись лучше делами, у тебя их херова туча и сегодня жду от тебя отчет о доставках! Сбрасываю звонок, не дожидаясь от него ответа или очередного сука совета! – Придурок! Сам сходись с Зайцевой, это ты её притащил на тот банкет, а расплачиваюсь я! – садясь в машину, сокрушаюсь в адрес друга. Чёрт, нужно успокоится, доехать до дома и уже позвонить тестю! Есть у меня один вариант, как доказать Ольге, что я её люблю! Всем готов пожертвовать, только бы она вернулась и простила!

НИКИТА

Как бы я не хотел видеть Ксению, но её крик о помощи, проигнорировать не мог! Всё же может пострадать ребёнок, к которому по ужасной ошибки я имею прямое отношение!

Встав в пробке, не проехав и половину пути, понял, что могу застрять в ней надолго, поэтому вызвал к Ксении скорую, обрисовав ситуацию. Позвонил и самой матери моего ребёнка, сказал, чтобы она открыла дверь на всякий случай, вдруг потеряет сознание! И беспрекословно делала всё, что скажет врач скорой. На моё удивление она не психовала, соглашалась с каждым моим словом, и ещё больше натягивала мои и так натянутые, казалось бы, до предела нервы, своим постаныванием, что говорило, как её больно!

Как я и предполагал, скорая приехала намного быстрее меня и забрала Ксению в больницу, об этом она мне сообщила, когда я только выехал из затора, причина которого стала авария. Поменяв маршрут, поехал в указанную больницу.

Раз её забрали, значит действительно, что-то случилось, а не попытка затянуть меня на квартиру, такая мысли поселилась и не выходила всё то время, пока не узнал о госпитализации.

До больницы добираюсь за полчаса, пришлось искать приёмное отделение и узнавать, где сейчас находится Ксения, так как сама она на телефон не отвечала. Раздражение нарастало с каждой минутой, позже прибавилась и злость!

– Вы кем будете Зайцевой, супруг? – интересуется медсестра, – информация предоставляем только близким родственникам.

Ну уж нет, мужем точно не собираюсь называться, даже ради того, чтобы узнать, что с ней случилось и есть ли угроза для ребёнка.

– Нет, ни муж, я отец ребёнка.

Собственные слова встают поперёк горла. Никогда сука в жизни не думал, что буду воскресным отцом и иметь ребёнка не от любимой женщины!

Идиот! Так накосячить, наверное, ни каждый сможет!

Услышав мой ответ, медсестра на удивление никак не реагирует, словно такие слова слышит каждый день.

– Подождите минутку, сейчас уточню, – скрывается за дверью с табличкой «Приёмное отделение».

Минута растягивается на пять. В горле всё пересохло, оглядевшись вокруг не замечаю даже обычного кулера с водой, не то, чтобы кофейный автомат.

Это обычная государственная больница, а не платная клиника! Напоминаю себе и криво усмехаюсь. Ксении здесь явно не понравится! Чую будет требовать перевести её! возможно так и сделаю, но сначала узнаю, что и как.

– Зайцева на УЗИ, – сообщает вышедшая медсестра.

– Я могу пройти к ней? Или же встретиться с врачом?

– Можете, – кивает головой, – поднимитесь по лестнице на третий этаж, и сверните направо, а там на посту у девочек уточните, как вам найти Зайцеву и её врача, – объясняет куда мне надо, – только бахилы купите, – даёт указание.

Приходится выйти обратно на улицу и зайти в другу рядом дверь с вывеской «Аптека».

На всё про всё уходит не более пяти минут. Перепрыгивая через несколько ступеней, спешу в отделение, хочется поскорее решить здесь дела и отправиться домой и хорошо подумать, как наладить отношение с Олей!

Бедная моя девочка, даже страшно представить, как она себя сейчас чувствует, как больно ей от моей ошибки!

– Мужчина, вы к кому? – останавливает женский голос.

Повернув голову на голос, замечаю женщину в белом халате, она приближается ко мне из противоположного крыла.

– Мне разрешили пройти, к вам поступила Ксения Зайцева, не подскажите, как найти её? В приёмном сказали, она на УЗИ, – объясняю женщине.

– Эта та, что беременна? – уточняет женщина.

– Да, – отвечаю коротко.

– Её спустили в гинекологическое отделение, оно у нас на втором этаже, но вас вряд ли к ней пропустят, но с врачом точно сможете поговорить, – останавливаясь около меня, сообщает медсестра.

– Спасибо, – благодарю за информацию и спускаюсь на этаж ниже.

– Здравствуйте, – открыв дверь отделения гинекологии сразу упираюсь в медсестринский пост.

– Добрый день, – кивает девушка, отрываясь от своей писанины в огромной тетради, – вы к кому?

– Я к Зайцевой, она поступила к вам совсем недавно, могу я пройти к ней, или же пообщаться с врачом? – стараясь скрыть раздражение в голосе, говорю девушке.

Это какой-то сука квест под названием «Найти Зайцеву!».

– Вы кем приходитесь пациентке? – вновь этот дурацкий вопрос!

– Я отец ребёнка, – чуть ли не рычу.

– То есть гражданский муж, я правильно вас поняла? – выгибает одну бровь и смотрит вопросительно.

Я даже «гражданским» не хочу выглядеть, а быт и вовсе.

– Я просто, отец ребёнка, – сжимаю кулаки, в голосе поскальзываюсь рычащие нотки, – и хочу знать, что с Зайцевой.

– Просто отец? – произносит с усмешкой и нагло смотрит на меня, рождая во мне чувство брезгливости к самому себе! – Ну тогда ждите, «просто отец», Зайцеву осматривает доктор, я сообщу о вашем нахождение здесь, доктор подойдёт, как освободится, а пока вы можете подождать вон там, – кивает мне за спину.

Оборачиваюсь и замечаю несколько лавочек подряд, что стоят в холле напротив лестницы.

Заскрежетал зубами, выхожу обратно, удерживаясь от того, чтобы хорошенько не хлопнуть дверью. Чёрт! Вот она и разница муниципальной и частной больницей!

Присев на ближнюю лавочку, широко расставив ноги и упершись в колени локтями, опустил голову, пронзая пальцами волосы.

Телефон в кармане пиликнул звуком сообщения, чертыхнувшись в надежде, что это от Оли, вытаскиваю телефон, смотрю на экран.

Чёрт! Это всего лишь Макс. Извини друг, сейчас не до тебя!

Смахиваю сообщения не читая, и замираю, смотря на заставку на экране. Там моя Оленька, мою девочка!

– Прости, хорошая моя, я так виноват перед тобой, всю жизнь буду замаливать эту вину, только не руби с горяча, дай всё объяснить…

Большим пальцем провожу по её лицу на фото, огромный ком появляется в горле.

Нужно как-то доказывать, что только она мне нужна, только её люблю, и никакие Ксении мне нах.. не сдались!

Меня она сейчас точно не хочет ни видеть, ни слышать, нужно зайти с другой стороны.

Геннадий Алексеевич мужик серьёзный, он за дочь на куски порвёт, был у нас разговор до свадьбы, где он прямым текстом сказал, «Обидишь, уничтожу!». Но он точно выслушает меня, зная, мои оправдания будут выглядеть жалкими, но хотя бы ему расскажу, всё как было. А там остаются только надеяться, что он донесёт до дочери, как на самом деле всё было!

Недолго думая, нахожу его номер, но позвонить не успеваю, дверь гинекологического отделения открывается, и из него выходит женщина лет сорока. Взглядом цепляюсь за бейджик на грудном кармашке медицинского халата.

«Врач-гинеколог Сафонова Елена Николаевна»

Поднимаюсь на ноги.

– Здравствуйте, это вы интересовались Зайцевой? – первой начинает доктор.

– Да, я, – вдобавок киваю, – подскажите, что с Ксенией?

– Вас как зовут? – вместо ответа получаю встречный вопрос.

– Никита Викторович, – представляюсь женщине.

– Меня зовут Елена Николаевна, и я буду лечащим врачом Зайцевой Ксении Семёновны. Вы её муж?

Хочется злобно расхохотаться! Как же достали!

– Нет, я просто отец ребёнка, – сжимаю зубы.

– Вместе вы не проживаете?

– Нет, – и в принципе не вру, а то, что целую неделю раз в месяц на находился с ней в одной квартире, нельзя назвать совместным проживанием!

– А вы в курсе того, что Зайцева употребляет алкогольные напитки? И что это опасно для беременности! – ошарашивает меня вопросом.

– С чего вы взяли, что она употребляет алкоголь? – в голове не укладывается, что эта идиотка и правда может пить!

– С того, что в данный момент, она находится в нетрезвом состоянии, – дёрнув плечом, отвечает доктор.

– Как в нетрезвом? Мы виделись не больше двух часов назад, она была абсолютно трезва!

Когда она успела напиться? После моего отъезда? Но не после же того, как ей стало плохо? И как часто она прикладывается?

– Вы мне не верите? Я могу провести вас в палату и сами удостоверитесь в моих словах, – предлагает врач.

– Проведите, если можно, но для начало скажите, что с ней случилось, почему у неё заболел живот? С ребёнком всё в порядке?

– Кроме алкогольного опьянения, у Зайцевой ничего не обнаружилось, конечно, анализы крови ещё не готовы, и может в них что-то и найдётся, но на данный момент угрозы беременности нет, но она может быть, если она продолжит употреблять. То, на что она жаловалась приехавшей на вызов скорой помощи, я не обнаружила. Но я приняла решение оставить её в отделении, и понаблюдать, – отвечает женщина.

– Я вас понял, я могу к ней пройти? – пелена ярости заволакивает глаза.

Всё-таки это спектакль! Сука!

– Идёмте, – произносит Елена Николаевна, и развернувшись, заходит в отделение.

Далеко идти не пришлось, палата, в которую положили Ксению, была третий от входа. Елена Николаевна не стала заходить, только указала рукой на закрытую дверь, а следом произнесла.

– У вас не больше пяти минут, в отделении вообще запрещено находиться посторонним, я пошла вам на уступки лишь потому, что вы не верите в каком состоянии, находится Зайцева. Да и то, что сама она не сможет выйти к вам.

– Я понял вас, спасибо, – благодарю женщину и взявшись за ручку двери, открываю её и переступаю порог палаты, оглядываю её.

Четыре койки, две из которых пустуют, отставшие две, что у окна заняты, на одной смотря на меня с огромным удивлением, лежит незнакомая женщина. А вот на второй, отвернувшись носом к стенке, лежит как раз Ксения.

– Здравствуйте, – произносит незнакомка, откладывая книгу, продолжая смотреть на меня.

– Здравствуйте, – говорю в ответ и вижу, как Ксения реагирует на мой голос.

Зайцева резко поворачивает голову в мою сторону.

– Ник! Любимый, ты приехал! – слишком спешно пытается подняться с койки, отчего её рука скользит по краю матраса, и она чуть не падает вниз головой.

– Аккуратнее! – в несколько шагов оказываюсь рядом, готовый ловить эту дуру!

– Ой, любимый, мне так плохо! – кривит губы, словно сейчас расплачется.

Передёргивает от её слов, а в нос бьёт запах алкоголя! Вот же сука!

– Ксень, какого хрена от тебя разит алкоголем? И что за спектакль ты устроила? Я разговаривал с твоим врачом, кроме того, что ты пьяна, больше ничего не обнаружено! – цежу сквозь зубы, глядя прямо в её глаза.

Позади раздался шорох, стиснул зубы крепче, хотелось бы поговорить с Зайцевой наедине, без посторонних! К шуршанию прибавился шаркающий звук, обернувшись, увидел, как соседка Ксении идёт на выход из палаты. Умная женщина, всё поняла!

– Ну?! Чего молчишь? – дожидаюсь, когда в палате мы остаёмся одни, тороплю с ответом мать моего ребёнка.

– Это не спектакль! Мне действительно плохо! – продолжает кривиться, вот только слёзы не спешат показываться.

– Не от того ли тебе плохо, что ты напилась? Ты совсем перестала головой соображать, Ксень? Ты решила ребёнка угробить?! Как часто ты употребляешь? – стал засыпать вопросами.

– Нет, не от этого! Я выпила чуть-чуть, мне нужно было расслабится! Мне стало плохо от того, что ты меня довёл, помчался к своей жёнушки, нарушил наши планы! Ты бросил нас с малышом! Ты совсем о нас не думаешь! Ты должен всегда быть рядом с нами! – визгливо отвечает.

– Не кричи, здесь больница! А ты думала, я останусь рядом с тобой? Я тебе уже говорил, я люблю свою жену, и только ради того, чтобы её не потерять, я творил всю эту дичь, выполнял твои капризы! Ты не имеешь право предъявлять мне что-либо! Я говорил тебе об этом и ни раз! Сейчас я понимаю, какую огромную глупость совершил! Нужно было послать тебя ко всем чертям с твоим шантажом, признаться Ольге и вымаливать прощение ещё тогда! А теперь слушай меня внимательно и запоминай, я никогда не буду с тобой, даже если Оля меня не простит! Так что можешь не рисовать будущее рядом со мной! Родиться ребёнок, я сделаю тест, хотя мы могли его сделать и сейчас! Но ты какого-то чёрта противишься! И если он действительно мой, то буду помогать, его я обеспечу всем, как и обещал! Если же нет, ты пожалеешь, Ксения за свой обман! А если, ещё раз напьёшься, упеку в клинику до самых родов! Ты меня поняла? – еле сдерживаюсь, чтобы не повысить голос, мысленно напоминаю себе каждую секунду, где нахожусь.

– Он твой! Ты не можешь так с нами поступить! Наш малыш должен расти в полноценной семье, как все нормальные дети, это…

– В полноценной семье? – перебиваю гортанным рыком, чем явно пугаю Ксению, так как она дёргается назад от меня, – а когда ты решила оставить ребёнка, от женатого мужика, ты башкой своей о чём думала? Я тебя сразу предупредил, семьи у нас не будет, от жены не уйду, что за глупую надежду ты поселила в своё голове? Зря ты рассчитывала на всё это, очень зря! Ты испортила своим решением не только мою жизнь, но и свою! Когда-нибудь, ты встретишь другого мужчину и полюбишь его искренне, вот только захочет ли он воспитывать чужого ребёнка? что ты тогда будешь делать? Бросишь малыша? А теперь полежи здесь и зарисуй в своей головке, другую картинку своей будущий жизни! – высказав всё это, резко разворачиваюсь и иду на выход, время моё истекло.

– Н-никит, ты куда? Ты что, оставишь меня здесь? В этом гадюшнике? Я хочу в нормальную клинику! Никита?!

Останавливаюсь у самой двери, взявшись за ручку, оборачиваюсь, смотрит на меня ошарашено.

– Да, Ксения, ты остаёшься здесь, ребёнку ничего не угрожает, поэтому не вижу смысла переводить тебя в другое место, – открываю дверь и выхожу из палаты.

Соседка Ксении стоит в пару метрах у стены, разглядывая какой-то плакат.

Подслушивала? Да и чёрт с ней! Всех к чёрту! Сейчас главное вернуть Олю!

Телефон в кармане заигрывает мелодией звонка, достаю его, широко шагая на выход.

– Да, Макс! – принимаю звонок от друга, толкая дверь отделения.

– Ты чего не отвечаешь? Я тебе уже несколько сообщений отправил! – возмущается друг.

– Некогда мне, Макс! – отвечаю раздражённо.

– А ты чего такой взвинченный, что-то стряслось?

– Оля узнала про Ксению, – торопливо спускаюсь по ступеням лестницы, признаюсь другу.

– Ого! Вот это ты влип, дружище! – произносит со свистом, – как она узнала, где прокололся?

– Янка подсобила, она оказывается предоставляла свои услуги Ксении! Чёрт! Возможно, видела меня где-нибудь с Ксенией, а сегодня она должна была рисовать лицо Зайцевой, пришла, да только не одна, привела Олю в квартиру, а я там при полном параде, только из душа вышел! – в памяти появляются глаза моей любимой, когда она увидела меня!

– Вот это да! Влип так влип! Нужно было Зайчиху оставлять в её городе, тогда бы они точно не встретились бы! Эх, дружище!

– Слышь? А не ты ли мне посоветовал перевести её сюда, не твой ли это был совет? Как ты там говорил? «Нельзя её оставлять без присмотра, что случись, а тебя рядом не будет!». Не ты ли мне посоветовал квартиру ей снять…

– Эй! Тормози! – перебивает Макс, – я от своих слов не отказываюсь, да посоветовал, но решение принимал ты, дружище, так что меня не стоит винить! Ты лучше скажи, как Ольга отреагировала?

– А сам, как думаешь? Оля ушла из дома, сказала, что подаст на развод! Чёрт! Что же я такой идиот?! Бизнесом руковожу, а с какой-то бабой не смог решить проблему! – вышагивая по коридору первого этажа, спешу на выход, стены давят.

– Ну знаешь, у всех бывают промашки, в твоём случае это Зайцева, – «утешает» Макс.

– Что будешь делать с Ольгой? – задаёт сука очень глупый вопрос.

– Возвращать, вымаливать прощения! Всё что угодно сделаю, но верну любимую женщину!

– Эх, знаю Ольгу, туго тебе придётся! И скорее всего, ничего у тебя не выйдет! Может не стоит рвать жопу, а поступить по-другому?

– Что значит не стоит? И как по-другому? – выскакиваю на улицу, вдыхаю холодный воздух.

– По-другому, это попробовать сойтись с Зайцевой, у вас как никак ребёнок будет, а Олю отпустить…

– Ты головой ударился, Макс?! Ты что несёшь? Мне нахер не нужна Зайцева, я люблю свою жену, и буду возвращать её любыми способами! – ору в ответ.

– Никитос, не горячись ты так, я просто предложил, как вариант вот и всё! Ты пойми, я беспокоюсь о бизнесе, ты сейчас с головой уйдёшь в проблемы с Ольгой, а я один хрен справлюсь с работой, ты же знаешь, руководитель из меня никакой! Мы можем прохерить всё, из-за разборок с бабами!

– Заткнись лучше, Макс! Мои проблемы не коснуться бизнеса! – рычу на придурка, – и больше не давай мне своих идиотских советов! Займись лучше делами, у тебя их херова туча и сегодня жду от тебя отчет о доставках!

Сбрасываю звонок, не дожидаясь от него ответа или очередного сука совета!

– Придурок! Сам сходись с Зайцевой, это ты её притащил на тот банкет, а расплачиваюсь я! – садясь в машину, сокрушаюсь в адрес друга.

Чёрт, нужно успокоится, доехать до дома и уже позвонить тестю! Есть у меня один вариант, как доказать Ольге, что я её люблю! Всем готов пожертвовать, только бы она вернулась и простила!

ОЛЯ – Ян, я не хочу! – наверное в десятый раз отвечаю подруге, но она не отступает! Меня настигла апатия или же депрессия, все краски вокруг померкли, даже любимые занятия с малышами пришлось приостановить, соврав родителям в общем чате, что я заболела. – Никаких «не хочу»! Ты уже четыре дня лежишь пластом! Так нельзя, Оля! Ты собралась угробить себя из-за этого козла?! – рывком срывает с меня плед, – вставай! – топает ногой, произносит требовательно. Четыре дня словно в тумане, и только одна ясная мысль, пять лет семейной жизни размыты грязной тряпкой предательства! – Не думала я подруга, что ты так быстро раскиснешь! Всего пару дней продержалась! А ну вставай! – психует Янка. – Что ты будешь делать со мной в том клубе? – поднимаю на неё взгляд. – Вытаскивать тебя из этого…, – жестикулирует руками вокруг себя, – безобразия, Оля! Надоела мне твоя без эмоциональная физиономия! – Я могу съехать, Ян, – произношу без обид, зная, что она говорит всё это, потому что переживает, – и не будешь видеть мою физиономию. – Ага, так я тебя и отпустила! – рявкает подруга, – я серьёзно, Олька, вставай! Я не отстану от тебя, ты меня знаешь! И, к сожалению, это правда! Мне иногда кажется, что она даже мёртвого способна оживить! Понимаю, что Яна делает всё это ради меня, вижу тревогу в глазах, как пальцы сжимает в кулачки… – Вот и умница! – кидается мне помогать, когда я отрываю голову от подушки. Янка не отходит, следует по пятам, подбадривает. Когда скрываюсь в ванной и встречаюсь со своим отражением в зеркале, чуть не отшатываюсь от увиденного! Тёмные круги под глазами на фоне бледной кожи лица выглядят пугающе! Заострённые скулы. Волосы спутаны, торчат в разные стороны, а пустота в собственных глазах пугает куда пуще внешнего вида! – Вот как убивает предательство любимого человека, – тихо шепчу собственному отражению. Скинув одежду со стыдом осознавая, что гигиену в эти дни я не соблюдала, морщусь бросая вещи в корзину для белья. Включаю воду, устанавливаю лейку на верхний держатель и переступив бортик ванной, сажусь на дно, прижимая колени к груди, утыкаясь в них лбом. Горячая вода под напором льётся сверху, согревая кожу. Надо же, я даже не чувствовала до этого озноба, что блуждает по моему телу. Вода каким-то чудотворным способом помогает рассеять туман в голове, если не весь, то большую часть! Вспоминаю, что мне звонил отец, его волнение в голосе, просьба встретится, и мой отрицательный ответ. Нельзя ему видеть меня в таком состоянии! После того, с какой стороны он мне открылся, я уверена, слушать меня не станет, запихнёт в свою машину и отвезёт в какую-нибудь лечебницу! Он хотел мне, что-то сообщить, но не по телефону. Позже! Все разговоры позже, не настроена я на них! – Ты там уснула? – кричит Янка, стуча в дверь. – Нет, не беспокойся, – хватаюсь за бортик ванной, поднимаюсь на ноги и взяв шампунь, принимаюсь вымывать волосы. Из ванной выхожу через двадцать минут, Янка стоит, облокотившись о стену, скрестив руки на груди, всё время стояла здесь? – А теперь топай на кухню, там тебя ждёт суп, и даже не возражай, тебе нужно поесть, пить на голодный желудок не очень хорошее дело, – командует подруга. Услышав про еду, мой желудок тут же громко заурчал. Янка хмыкнула, кивнула головой в сторону кухни. Возражать не стала, я действительно хотела есть, четыре дня «диеты»! После ванной и вкусного супа, который приготовила Яна, на удивление стало намного легче, я чувствовала каждой клеточкой тела, как ко мне возвращается жизнь! После начались сборы, Янка забраковала все наряды, что я выбирала, в какой-то момент ей надоело, схватив так и не разобранный чемодан и сумку, она вывалила весь мой гардероб на кровать, тяжело вздохнула. Ну конечно там не нашлось ничего подходящего на её взгляд, да я и сама это видела, когда собирала вещи, брала то, что требовалось на первое время. Как по мне, легко можно пойти в джинсах и красивой кофточке, но Янка ввела дресс-код сегодняшнего похода! Платье! И чем откровеннее, тем лучше! – Вот! Мерей! – вытаскивает из шкафа свои платья, бросает их к куче моих вещей, – давай, давай, у нас час на сборы! – Ян, может не поедем? – смотрю на коротенькие платья, в душе шевельнулось чувство тревожности. – Поедем, ещё как поедем! – категорично заявляет подруга, держа в руках два платья, прикладывая их к себе, смотрясь в зеркало. Спорить бесполезно! Вздохнув, непроизвольно тянусь к платью черного цвета, оно словно символ траура, по гибели моей счастливой, семейной жизни! Через полтора часа наше такси останавливается у ночного клуба, Янка выскакивает первой, оборачивается, смотрит на меня, в танцевальном движении ведёт плечами. Прикрываю глаза, качаю головой, в другой бы раз, я бы обязательно повторила её движения, но не сегодня! У входа стоит небольшая компания молодых мужчин и девушек, что-то бурно обсуждающих. Фейс-контроль проходим как всегда легко, мы часто отдыхаем здесь… Сердце сжалось, ещё совсем недавно это было наше с Ником любимое место. Нужно было поехать в другое место! Встретиться здесь с мужем предателем есть огромная вероятность! Тише, тише Оля! Нет его здесь, с беременной любовницей он! После нашего разговора в доме, он не объявлялся, не звонил и сообщений не присылал! Зато как кричал, что не даст мне развода, любит только одну! Ага, как же! Подонок! Сдаём верхнюю одежду в гардероб. Музыка гремит басами, Янка тянет меня к лестнице второго этажа, там vip зона и столик, который мы обычно занимаем! Каждая ступенька грохотам сердца отдаётся в груди, а если он всё-таки здесь? Накручиваю себя до такой степени, что, когда минуя последнюю ступень, оглядываюсь по сторонам, чуть не падаю от облегчения. Нет его здесь! Все столики уже заняты, кроме нашего! Мы размещаемся с Яной на полукруглом, мягком диванчике, подруга подзывает официанта, делаем заказ. Фрукты и бутылка шампанского, «для начала», как выражается подруга, а я не против, нужно хоть как-то расслабится! Возможно, под действием алкоголя мне станет ещё хуже, больнее, но сидеть в сторонке Янка мне не позволит, не для того она меня сюда вытащила! Мы ведём непринуждённую беседу, предательства Ника обходим стороной, постепенно настроение поднимается, то-ли атмосфера вокруг, то-ли второй выпитый бокал шампанского делает своё дело. – Идём танцевать! – вскакивает подруга, поднимаюсь следом, сегодня она из нас главная! Ритмичная музыка, извивающиеся тела, крики, смех. Мы танцуем два трека подряд, после поднимаемся обратно за свой столик, и стоит нам только присесть на диванчик, как к нашему столики подходят двое молодых мужчин. В груди вновь появляется тревожное чувство. – Добрый вечер, разрешите составить вам компанию? – произносит один из мужчин. – Добрый вечер, – отвечаем одновременно с Янкой. Бью подругу ногой под столом, взглядом показываю, что «нет», но эта засранка с широкой улыбкой заявляет обратное! – Конечно, мальчики! Два слова подруги меняют ход вечера, и ни только его! Утром просыпаюсь в квартире Янки с больной головой и сильной жаждой. Присев в постели, и откинув простыню, обнаруживаю себя полностью обнажённой. Сердце пропускает удар. Резко повернув голову на вторую часть кровати, замечаю смятую подушку. – Ян? – хриплю имя подруги. Ответа не следует, в квартире стоит полная тишина. Куда она делась? Пить хочется непомерно, спустив ноги с постели, встаю и тут же морщусь от дискомфорта в интимной зоне. Нет! Нет-нет! Не могла же я…? Крепко зажмурив глаза, затаиваю дыхание, в голове пусто, какие-то обрывки вчерашнего, но ничего не получается сложить в единую картину! – Ян! – более громче. Вновь тишина. Открыв глаза, резко натыкаюсь на собственное отражение в большом зеркале шкафа. То, что представляется моим глазам, выбивает воздух из лёгких. Шея, грудь и плечи покрыты следами засосов! В голове, что-то щёлкает… Горячие, широкие ладони, хриплый шёпот, обжигающие губы, такие родные до боли объятия. Не может быть! Этого просто не может быть! Я провела ночь с чужим мужчиной, представляя мужа предателя! Всхлипнув, зажимаю рот ладонями, валюсь на бок на постель. Слёзы брызгают из глаз, хочется выть в голос. «-Клин – клином! Оля!» – раздаются в голове Янкины слова.

ОЛЯ – Ян, я не хочу! – наверное в десятый раз отвечаю подруге, но она не отступает! Меня настигла апатия или же депрессия, все краски вокруг померкли, даже любимые занятия с малышами пришлось приостановить, соврав родителям в общем чате, что я заболела. – Никаких «не хочу»! Ты уже четыре дня лежишь пластом! Так нельзя, Оля! Ты собралась угробить себя из-за этого козла?! – рывком срывает с меня плед, – вставай! – топает ногой, произносит требовательно. Четыре дня словно в тумане, и только одна ясная мысль, пять лет семейной жизни размыты грязной тряпкой предательства! – Не думала я подруга, что ты так быстро раскиснешь! Всего пару дней продержалась! А ну вставай! – психует Янка. – Что ты будешь делать со мной в том клубе? – поднимаю на неё взгляд. – Вытаскивать тебя из этого…, – жестикулирует руками вокруг себя, – безобразия, Оля! Надоела мне твоя без эмоциональная физиономия! – Я могу съехать, Ян, – произношу без обид, зная, что она говорит всё это, потому что переживает, – и не будешь видеть мою физиономию. – Ага, так я тебя и отпустила! – рявкает подруга, – я серьёзно, Олька, вставай! Я не отстану от тебя, ты меня знаешь! И, к сожалению, это правда! Мне иногда кажется, что она даже мёртвого способна оживить! Понимаю, что Яна делает всё это ради меня, вижу тревогу в глазах, как пальцы сжимает в кулачки… – Вот и умница! – кидается мне помогать, когда я отрываю голову от подушки. Янка не отходит, следует по пятам, подбадривает. Когда скрываюсь в ванной и встречаюсь со своим отражением в зеркале, чуть не отшатываюсь от увиденного! Тёмные круги под глазами на фоне бледной кожи лица выглядят пугающе! Заострённые скулы. Волосы спутаны, торчат в разные стороны, а пустота в собственных глазах пугает куда пуще внешнего вида! – Вот как убивает предательство любимого человека, – тихо шепчу собственному отражению. Скинув одежду со стыдом осознавая, что гигиену в эти дни я не соблюдала, морщусь бросая вещи в корзину для белья. Включаю воду, устанавливаю лейку на верхний держатель и переступив бортик ванной, сажусь на дно, прижимая колени к груди, утыкаясь в них лбом. Горячая вода под напором льётся сверху, согревая кожу. Надо же, я даже не чувствовала до этого озноба, что блуждает по моему телу. Вода каким-то чудотворным способом помогает рассеять туман в голове, если не весь, то большую часть! Вспоминаю, что мне звонил отец, его волнение в голосе, просьба встретится, и мой отрицательный ответ. Нельзя ему видеть меня в таком состоянии! После того, с какой стороны он мне открылся, я уверена, слушать меня не станет, запихнёт в свою машину и отвезёт в какую-нибудь лечебницу! Он хотел мне, что-то сообщить, но не по телефону. Позже! Все разговоры позже, не настроена я на них! – Ты там уснула? – кричит Янка, стуча в дверь. – Нет, не беспокойся, – хватаюсь за бортик ванной, поднимаюсь на ноги и взяв шампунь, принимаюсь вымывать волосы. Из ванной выхожу через двадцать минут, Янка стоит, облокотившись о стену, скрестив руки на груди, всё время стояла здесь? – А теперь топай на кухню, там тебя ждёт суп, и даже не возражай, тебе нужно поесть, пить на голодный желудок не очень хорошее дело, – командует подруга. Услышав про еду, мой желудок тут же громко заурчал. Янка хмыкнула, кивнула головой в сторону кухни. Возражать не стала, я действительно хотела есть, четыре дня «диеты»! После ванной и вкусного супа, который приготовила Яна, на удивление стало намного легче, я чувствовала каждой клеточкой тела, как ко мне возвращается жизнь! После начались сборы, Янка забраковала все наряды, что я выбирала, в какой-то момент ей надоело, схватив так и не разобранный чемодан и сумку, она вывалила весь мой гардероб на кровать, тяжело вздохнула. Ну конечно там не нашлось ничего подходящего на её взгляд, да я и сама это видела, когда собирала вещи, брала то, что требовалось на первое время. Как по мне, легко можно пойти в джинсах и красивой кофточке, но Янка ввела дресс-код сегодняшнего похода! Платье! И чем откровеннее, тем лучше! – Вот! Мерей! – вытаскивает из шкафа свои платья, бросает их к куче моих вещей, – давай, давай, у нас час на сборы! – Ян, может не поедем? – смотрю на коротенькие платья, в душе шевельнулось чувство тревожности. – Поедем, ещё как поедем! – категорично заявляет подруга, держа в руках два платья, прикладывая их к себе, смотрясь в зеркало. Спорить бесполезно! Вздохнув, непроизвольно тянусь к платью черного цвета, оно словно символ траура, по гибели моей счастливой, семейной жизни! Через полтора часа наше такси останавливается у ночного клуба, Янка выскакивает первой, оборачивается, смотрит на меня, в танцевальном движении ведёт плечами. Прикрываю глаза, качаю головой, в другой бы раз, я бы обязательно повторила её движения, но не сегодня! У входа стоит небольшая компания молодых мужчин и девушек, что-то бурно обсуждающих. Фейс-контроль проходим как всегда легко, мы часто отдыхаем здесь… Сердце сжалось, ещё совсем недавно это было наше с Ником любимое место. Нужно было поехать в другое место! Встретиться здесь с мужем предателем есть огромная вероятность! Тише, тише Оля! Нет его здесь, с беременной любовницей он! После нашего разговора в доме, он не объявлялся, не звонил и сообщений не присылал! Зато как кричал, что не даст мне развода, любит только одну! Ага, как же! Подонок! Сдаём верхнюю одежду в гардероб. Музыка гремит басами, Янка тянет меня к лестнице второго этажа, там vip зона и столик, который мы обычно занимаем! Каждая ступенька грохотам сердца отдаётся в груди, а если он всё-таки здесь? Накручиваю себя до такой степени, что, когда минуя последнюю ступень, оглядываюсь по сторонам, чуть не падаю от облегчения. Нет его здесь! Все столики уже заняты, кроме нашего! Мы размещаемся с Яной на полукруглом, мягком диванчике, подруга подзывает официанта, делаем заказ. Фрукты и бутылка шампанского, «для начала», как выражается подруга, а я не против, нужно хоть как-то расслабится! Возможно, под действием алкоголя мне станет ещё хуже, больнее, но сидеть в сторонке Янка мне не позволит, не для того она меня сюда вытащила! Мы ведём непринуждённую беседу, предательства Ника обходим стороной, постепенно настроение поднимается, то-ли атмосфера вокруг, то-ли второй выпитый бокал шампанского делает своё дело. – Идём танцевать! – вскакивает подруга, поднимаюсь следом, сегодня она из нас главная! Ритмичная музыка, извивающиеся тела, крики, смех. Мы танцуем два трека подряд, после поднимаемся обратно за свой столик, и стоит нам только присесть на диванчик, как к нашему столики подходят двое молодых мужчин. В груди вновь появляется тревожное чувство. – Добрый вечер, разрешите составить вам компанию? – произносит один из мужчин. – Добрый вечер, – отвечаем одновременно с Янкой. Бью подругу ногой под столом, взглядом показываю, что «нет», но эта засранка с широкой улыбкой заявляет обратное! – Конечно, мальчики! Два слова подруги меняют ход вечера, и ни только его! Утром просыпаюсь в квартире Янки с больной головой и сильной жаждой. Присев в постели, и откинув простыню, обнаруживаю себя полностью обнажённой. Сердце пропускает удар. Резко повернув голову на вторую часть кровати, замечаю смятую подушку. – Ян? – хриплю имя подруги. Ответа не следует, в квартире стоит полная тишина. Куда она делась? Пить хочется непомерно, спустив ноги с постели, встаю и тут же морщусь от дискомфорта в интимной зоне. Нет! Нет-нет! Не могла же я…? Крепко зажмурив глаза, затаиваю дыхание, в голове пусто, какие-то обрывки вчерашнего, но ничего не получается сложить в единую картину! – Ян! – более громче. Вновь тишина. Открыв глаза, резко натыкаюсь на собственное отражение в большом зеркале шкафа. То, что представляется моим глазам, выбивает воздух из лёгких. Шея, грудь и плечи покрыты следами засосов! В голове, что-то щёлкает… Горячие, широкие ладони, хриплый шёпот, обжигающие губы, такие родные до боли объятия. Не может быть! Этого просто не может быть! Я провела ночь с чужим мужчиной, представляя мужа предателя! Всхлипнув, зажимаю рот ладонями, валюсь на бок на постель. Слёзы брызгают из глаз, хочется выть в голос. «-Клин – клином! Оля!» – раздаются в голове Янкины слова.

ОЛЯ

– Ян, я не хочу! – наверное в десятый раз отвечаю подруге, но она не отступает!

Меня настигла апатия или же депрессия, все краски вокруг померкли, даже любимые занятия с малышами пришлось приостановить, соврав родителям в общем чате, что я заболела.

– Никаких «не хочу»! Ты уже четыре дня лежишь пластом! Так нельзя, Оля! Ты собралась угробить себя из-за этого козла?! – рывком срывает с меня плед, – вставай! – топает ногой, произносит требовательно.

Четыре дня словно в тумане, и только одна ясная мысль, пять лет семейной жизни размыты грязной тряпкой предательства!

– Не думала я подруга, что ты так быстро раскиснешь! Всего пару дней продержалась! А ну вставай! – психует Янка.

– Что ты будешь делать со мной в том клубе? – поднимаю на неё взгляд.

– Вытаскивать тебя из этого…, – жестикулирует руками вокруг себя, – безобразия, Оля! Надоела мне твоя без эмоциональная физиономия!

– Я могу съехать, Ян, – произношу без обид, зная, что она говорит всё это, потому что переживает, – и не будешь видеть мою физиономию.

– Ага, так я тебя и отпустила! – рявкает подруга, – я серьёзно, Олька, вставай! Я не отстану от тебя, ты меня знаешь!

И, к сожалению, это правда! Мне иногда кажется, что она даже мёртвого способна оживить! Понимаю, что Яна делает всё это ради меня, вижу тревогу в глазах, как пальцы сжимает в кулачки…

– Вот и умница! – кидается мне помогать, когда я отрываю голову от подушки.

Янка не отходит, следует по пятам, подбадривает. Когда скрываюсь в ванной и встречаюсь со своим отражением в зеркале, чуть не отшатываюсь от увиденного! Тёмные круги под глазами на фоне бледной кожи лица выглядят пугающе! Заострённые скулы. Волосы спутаны, торчат в разные стороны, а пустота в собственных глазах пугает куда пуще внешнего вида!

– Вот как убивает предательство любимого человека, – тихо шепчу собственному отражению.

Скинув одежду со стыдом осознавая, что гигиену в эти дни я не соблюдала, морщусь бросая вещи в корзину для белья. Включаю воду, устанавливаю лейку на верхний держатель и переступив бортик ванной, сажусь на дно, прижимая колени к груди, утыкаясь в них лбом. Горячая вода под напором льётся сверху, согревая кожу. Надо же, я даже не чувствовала до этого озноба, что блуждает по моему телу.

Вода каким-то чудотворным способом помогает рассеять туман в голове, если не весь, то большую часть! Вспоминаю, что мне звонил отец, его волнение в голосе, просьба встретится, и мой отрицательный ответ. Нельзя ему видеть меня в таком состоянии! После того, с какой стороны он мне открылся, я уверена, слушать меня не станет, запихнёт в свою машину и отвезёт в какую-нибудь лечебницу! Он хотел мне, что-то сообщить, но не по телефону. Позже! Все разговоры позже, не настроена я на них!

– Ты там уснула? – кричит Янка, стуча в дверь.

– Нет, не беспокойся, – хватаюсь за бортик ванной, поднимаюсь на ноги и взяв шампунь, принимаюсь вымывать волосы.

Из ванной выхожу через двадцать минут, Янка стоит, облокотившись о стену, скрестив руки на груди, всё время стояла здесь?

– А теперь топай на кухню, там тебя ждёт суп, и даже не возражай, тебе нужно поесть, пить на голодный желудок не очень хорошее дело, – командует подруга.

Услышав про еду, мой желудок тут же громко заурчал. Янка хмыкнула, кивнула головой в сторону кухни. Возражать не стала, я действительно хотела есть, четыре дня «диеты»!

После ванной и вкусного супа, который приготовила Яна, на удивление стало намного легче, я чувствовала каждой клеточкой тела, как ко мне возвращается жизнь!

После начались сборы, Янка забраковала все наряды, что я выбирала, в какой-то момент ей надоело, схватив так и не разобранный чемодан и сумку, она вывалила весь мой гардероб на кровать, тяжело вздохнула.

Ну конечно там не нашлось ничего подходящего на её взгляд, да я и сама это видела, когда собирала вещи, брала то, что требовалось на первое время.

Как по мне, легко можно пойти в джинсах и красивой кофточке, но Янка ввела дресс-код сегодняшнего похода! Платье! И чем откровеннее, тем лучше!

– Вот! Мерей! – вытаскивает из шкафа свои платья, бросает их к куче моих вещей, – давай, давай, у нас час на сборы!

– Ян, может не поедем? – смотрю на коротенькие платья, в душе шевельнулось чувство тревожности.

– Поедем, ещё как поедем! – категорично заявляет подруга, держа в руках два платья, прикладывая их к себе, смотрясь в зеркало.

Спорить бесполезно! Вздохнув, непроизвольно тянусь к платью черного цвета, оно словно символ траура, по гибели моей счастливой, семейной жизни!

Через полтора часа наше такси останавливается у ночного клуба, Янка выскакивает первой, оборачивается, смотрит на меня, в танцевальном движении ведёт плечами.

Прикрываю глаза, качаю головой, в другой бы раз, я бы обязательно повторила её движения, но не сегодня!

У входа стоит небольшая компания молодых мужчин и девушек, что-то бурно обсуждающих. Фейс-контроль проходим как всегда легко, мы часто отдыхаем здесь… Сердце сжалось, ещё совсем недавно это было наше с Ником любимое место.

Нужно было поехать в другое место! Встретиться здесь с мужем предателем есть огромная вероятность! Тише, тише Оля! Нет его здесь, с беременной любовницей он! После нашего разговора в доме, он не объявлялся, не звонил и сообщений не присылал! Зато как кричал, что не даст мне развода, любит только одну! Ага, как же! Подонок!

Сдаём верхнюю одежду в гардероб.

Музыка гремит басами, Янка тянет меня к лестнице второго этажа, там vip зона и столик, который мы обычно занимаем! Каждая ступенька грохотам сердца отдаётся в груди, а если он всё-таки здесь? Накручиваю себя до такой степени, что, когда минуя последнюю ступень, оглядываюсь по сторонам, чуть не падаю от облегчения. Нет его здесь! Все столики уже заняты, кроме нашего!

Мы размещаемся с Яной на полукруглом, мягком диванчике, подруга подзывает официанта, делаем заказ. Фрукты и бутылка шампанского, «для начала», как выражается подруга, а я не против, нужно хоть как-то расслабится! Возможно, под действием алкоголя мне станет ещё хуже, больнее, но сидеть в сторонке Янка мне не позволит, не для того она меня сюда вытащила!

Мы ведём непринуждённую беседу, предательства Ника обходим стороной, постепенно настроение поднимается, то-ли атмосфера вокруг, то-ли второй выпитый бокал шампанского делает своё дело.

– Идём танцевать! – вскакивает подруга, поднимаюсь следом, сегодня она из нас главная!

Ритмичная музыка, извивающиеся тела, крики, смех. Мы танцуем два трека подряд, после поднимаемся обратно за свой столик, и стоит нам только присесть на диванчик, как к нашему столики подходят двое молодых мужчин.

В груди вновь появляется тревожное чувство.

– Добрый вечер, разрешите составить вам компанию? – произносит один из мужчин.

– Добрый вечер, – отвечаем одновременно с Янкой.

Бью подругу ногой под столом, взглядом показываю, что «нет», но эта засранка с широкой улыбкой заявляет обратное!

– Конечно, мальчики!

Два слова подруги меняют ход вечера, и ни только его! Утром просыпаюсь в квартире Янки с больной головой и сильной жаждой. Присев в постели, и откинув простыню, обнаруживаю себя полностью обнажённой. Сердце пропускает удар. Резко повернув голову на вторую часть кровати, замечаю смятую подушку.

– Ян? – хриплю имя подруги.

Ответа не следует, в квартире стоит полная тишина.

Куда она делась?

Пить хочется непомерно, спустив ноги с постели, встаю и тут же морщусь от дискомфорта в интимной зоне.

Нет! Нет-нет! Не могла же я…?

Крепко зажмурив глаза, затаиваю дыхание, в голове пусто, какие-то обрывки вчерашнего, но ничего не получается сложить в единую картину!

– Ян! – более громче.

Вновь тишина.

Открыв глаза, резко натыкаюсь на собственное отражение в большом зеркале шкафа. То, что представляется моим глазам, выбивает воздух из лёгких.

Шея, грудь и плечи покрыты следами засосов!

В голове, что-то щёлкает… Горячие, широкие ладони, хриплый шёпот, обжигающие губы, такие родные до боли объятия.

Не может быть! Этого просто не может быть! Я провела ночь с чужим мужчиной, представляя мужа предателя!

Всхлипнув, зажимаю рот ладонями, валюсь на бок на постель. Слёзы брызгают из глаз, хочется выть в голос.

«-Клин – клином! Оля!» – раздаются в голове Янкины слова.

ОЛЯ Неожиданный, громкий звук дверного звонка, заставляет подскочить с постели. Сердце грохочет так, что кажется сейчас выпрыгнет из груди. Звонок повторяется, оглядываюсь по сторонам в поисках одежды. Нахожу целую кучу собственных вещей в углу комнаты, там же и чемодан, кто-то просто перекидал их туда с кровати, на которой они вчера лежали. Кто-то настырно продолжает давить на звонок. Янка! Стреляет в голове. Хватаю простынь с кровати, обматываюсь ею и спешу открыть подруги дверь. Чуть не падая, добегаю до двери, открываю внутренний замок, который закрывается сам, если хлопнуть дверью! На пороге действительно стоит Яна, вот только весь её вид говорит о том, что она только что вернулась домой, после вчерашнего похода в клуб! – Фух, ты дома! – произносит Янка, делая шаг в квартиру, – так никто не делает, Оль! – К-как? – спешу закрыть дверь за вошедшей подругой, на груди сжимаю простынь. – Как это сделала ты! Но я тебя понимаю, и не обижаюсь, всё-таки это я тебя потащила в клуб, и тебе это было необходимо! – скидывает туфли, прикрывает глаза, держась рукой за стену, – как же я устала! – стонет подруга, – нет, знаешь, чего я тебе не прощу? – открывает глаза, смотрит хмуро. – Ян, я… Уже хочу сказать, что толком ничего не помню, но Янка перебивает. – Твоего побега! Металась по клубу, искала тебя, а сколько я тебе звонила? Спасибо, хоть сообщение прислала, что с тобой всё хорошо! Но до этого, чуть с ума не сошла! Я поначалу подумала, что ты с этим Мишей уехала, а когда увидела его через час в клубе в общем зале, пошла спросить, где ты, а когда услышала, что он не знает, бросилась искать тебя, – высказывает подруга. Миша! Это один из молодых мужчин, что присели за наш столик! И этот Миша весь вечер пытался ухаживать за мой, но был неоднократно остановлен! Моя память рисует чёткую картинку этих моментов, а дальше вновь мрак! – Но…. Срывается с губ, всё тело покрывается испариной. Если тот самый Миша был в клубе, то с кем я провела ночь, кто оставил на мне эти следы? – Ян, – сглатываю вязкую слюну, зову подругу, – ты точно не знаешь, с кем я покинула клуб? – смотрю с надеждой. – Нет, ты ушла в туалет, Миша пошёл за тобой, потом вы оба не вернулись, – отвечает подруга, – а ты почему спрашиваешь? – Вот почему, – спускаю простынь, показываю следу засосов, – и в квартире ночью, я была не одна, а ещё, я ничего не помню, – прикусываю нижнюю губу до боли, не даю истерическому хохоту, что разрывается в моей голове, вырваться наружу! Выражения лица Яны стремительно меняется, уронив сумочку, подруга бросается в комнату, иду за ней. Хозяйка квартиры роется в шкафу с вещами, вытаскает деревянную шкатулку, открывает её, шумно выдыхает. – Так, ну вором он точно не был, деньги и украшения на месте, – произносит подруга. Хочется скривится от её слов. Боже, а если бы я и правда привела в дом вора? – Оль, ты только не кисни, и не в чём себя не вини! Ты ничего плохого не сделала! Верность хранить ты теперь не обязана! – усаживается на край кровати, тараторит подруга. От последних слов Янки становится паршиво, чувство брезгливости к самой к себе наваливается мгновенно! – Я в душ, – шепчу одними губами. – Оль! Ты чего так побледнела? – бросается вслед за мной подруга. – Потом, Ян, – отмахиваюсь, и быстро скрываюсь за дверью ванной комнаты. В груди становится больно, глаза заволакивает пеленой слёз. Как я могла? Как допустила такое? В голове вновь вспышка, очередное воспоминания прошедшей ночи! – Мммм, – закрываю лицо ладонями. В голове звучит собственный стон, но не тот, что сейчас сорвался с губ, а стоны удовольствия, которые вырывались из меня на пики соития с неизвестным мне мужчиной! Мне было хорошо, сердце трепетало, душа рвалась в клочья, я хотела, чтобы ночь не заканчивалась! Душа тихо и тоскливо заплакала, с глаз сорвались первые слезинки. Включив воду, встаю под горячие струи, тянусь к мочалке и гелю для душа. С усилием тру кожу тела, до красноты, не пропуская и малейшего миллиметра, не хочу, чтобы на мне остались следы чужого мужчины! Ник был моим первым и единственным, до этой ночи! Но он предал и сломал всё чистое, что было, между нами, грязными сапогами прошёлся по моей душе и сердцу, втоптал в трясину! Из ванной выхожу совершенно не чувствую ни свежести, ни бодрости. Как же погано! До ушей доноситься сигнал сообщения моего телефона. Найдя его в сумочки на полу, смотрю на экран. «– Привет, как у тебя дела? Давай встретимся? Нам же нужно поговорить.» Сообщения от Никиты обрывает все струны души, меня с головой топит чувство вины и стыда! Боже, как так-то? Изменил и предал он, а чувство вины продавливает меня! Нет, никаких встреч, как и сказал адвокат!

ОЛЯ

Неожиданный, громкий звук дверного звонка, заставляет подскочить с постели. Сердце грохочет так, что кажется сейчас выпрыгнет из груди. Звонок повторяется, оглядываюсь по сторонам в поисках одежды. Нахожу целую кучу собственных вещей в углу комнаты, там же и чемодан, кто-то просто перекидал их туда с кровати, на которой они вчера лежали.

Кто-то настырно продолжает давить на звонок.

Янка! Стреляет в голове. Хватаю простынь с кровати, обматываюсь ею и спешу открыть подруги дверь. Чуть не падая, добегаю до двери, открываю внутренний замок, который закрывается сам, если хлопнуть дверью!

На пороге действительно стоит Яна, вот только весь её вид говорит о том, что она только что вернулась домой, после вчерашнего похода в клуб!

– Фух, ты дома! – произносит Янка, делая шаг в квартиру, – так никто не делает, Оль!

– К-как? – спешу закрыть дверь за вошедшей подругой, на груди сжимаю простынь.

– Как это сделала ты! Но я тебя понимаю, и не обижаюсь, всё-таки это я тебя потащила в клуб, и тебе это было необходимо! – скидывает туфли, прикрывает глаза, держась рукой за стену, – как же я устала! – стонет подруга, – нет, знаешь, чего я тебе не прощу? – открывает глаза, смотрит хмуро.

– Ян, я…

Уже хочу сказать, что толком ничего не помню, но Янка перебивает.

– Твоего побега! Металась по клубу, искала тебя, а сколько я тебе звонила? Спасибо, хоть сообщение прислала, что с тобой всё хорошо! Но до этого, чуть с ума не сошла! Я поначалу подумала, что ты с этим Мишей уехала, а когда увидела его через час в клубе в общем зале, пошла спросить, где ты, а когда услышала, что он не знает, бросилась искать тебя, – высказывает подруга.

Миша! Это один из молодых мужчин, что присели за наш столик! И этот Миша весь вечер пытался ухаживать за мой, но был неоднократно остановлен! Моя память рисует чёткую картинку этих моментов, а дальше вновь мрак!

– Но….

Срывается с губ, всё тело покрывается испариной.

Если тот самый Миша был в клубе, то с кем я провела ночь, кто оставил на мне эти следы?

– Ян, – сглатываю вязкую слюну, зову подругу, – ты точно не знаешь, с кем я покинула клуб? – смотрю с надеждой.

– Нет, ты ушла в туалет, Миша пошёл за тобой, потом вы оба не вернулись, – отвечает подруга, – а ты почему спрашиваешь?

– Вот почему, – спускаю простынь, показываю следу засосов, – и в квартире ночью, я была не одна, а ещё, я ничего не помню, – прикусываю нижнюю губу до боли, не даю истерическому хохоту, что разрывается в моей голове, вырваться наружу!

Выражения лица Яны стремительно меняется, уронив сумочку, подруга бросается в комнату, иду за ней. Хозяйка квартиры роется в шкафу с вещами, вытаскает деревянную шкатулку, открывает её, шумно выдыхает.

– Так, ну вором он точно не был, деньги и украшения на месте, – произносит подруга.

Хочется скривится от её слов. Боже, а если бы я и правда привела в дом вора?

– Оль, ты только не кисни, и не в чём себя не вини! Ты ничего плохого не сделала! Верность хранить ты теперь не обязана! – усаживается на край кровати, тараторит подруга.

От последних слов Янки становится паршиво, чувство брезгливости к самой к себе наваливается мгновенно!

– Я в душ, – шепчу одними губами.

– Оль! Ты чего так побледнела? – бросается вслед за мной подруга.

– Потом, Ян, – отмахиваюсь, и быстро скрываюсь за дверью ванной комнаты.

В груди становится больно, глаза заволакивает пеленой слёз. Как я могла? Как допустила такое? В голове вновь вспышка, очередное воспоминания прошедшей ночи!

– Мммм, – закрываю лицо ладонями.

В голове звучит собственный стон, но не тот, что сейчас сорвался с губ, а стоны удовольствия, которые вырывались из меня на пики соития с неизвестным мне мужчиной! Мне было хорошо, сердце трепетало, душа рвалась в клочья, я хотела, чтобы ночь не заканчивалась!

Душа тихо и тоскливо заплакала, с глаз сорвались первые слезинки.

Включив воду, встаю под горячие струи, тянусь к мочалке и гелю для душа. С усилием тру кожу тела, до красноты, не пропуская и малейшего миллиметра, не хочу, чтобы на мне остались следы чужого мужчины!

Ник был моим первым и единственным, до этой ночи! Но он предал и сломал всё чистое, что было, между нами, грязными сапогами прошёлся по моей душе и сердцу, втоптал в трясину!

Из ванной выхожу совершенно не чувствую ни свежести, ни бодрости. Как же погано! До ушей доноситься сигнал сообщения моего телефона. Найдя его в сумочки на полу, смотрю на экран.

«– Привет, как у тебя дела? Давай встретимся? Нам же нужно поговорить.»

Сообщения от Никиты обрывает все струны души, меня с головой топит чувство вины и стыда! Боже, как так-то? Изменил и предал он, а чувство вины продавливает меня!

Нет, никаких встреч, как и сказал адвокат!

НИКИТА – Геннадий Алексеевич, доброе утро! – окликаю своего тестя, поджидая его у входа в его офис. – А, Никита, – оборачивается мужчина, окидывая меня не самым добрым взглядом, – ну для кого оно доброе, а для кого не очень, – не дурак, понимаю о чём он. Подхожу ближе, протягиваю руку для приветствия, тесть вздёргивает одну бровь, кривит губы, и демонстративно прячет руки в карманы брюк. Ясно, теперь я не достоин даже этого. Разговор будет тяжёлым. Вчера всё же я позвонил тестю, и с трудом договорился о личной встрече. Я всё обдумал, и мой план, как вернуть доверие Оли, как мне кажется самый верный! – Идём в мой кабинет, не будем же мы на улице обсуждать, как ты поступил с моей дочерью, – дёргает желваками. В ответ только киваю, и следую за тестем. По пути в кабинет тестя останавливаемся трижды, он даёт распоряжения своим подчинённым, и только после заходим в кабинет. – Присаживайся и сразу к делу, времени у меня не так много, сам знаешь, – занимает место во главе своего стола. Сразу к делу! Ну что ж, и правда тянуть не стоит! – Геннадий Алексеевич, все мои слова сейчас будут звучать, как оправдания, но это не так, я просто расскажу, как так всё получилось, – сжимаю кулаки под столом. – Ты говори, я уж сам сочту, как воспринимать твой рассказ, – откидывает на высокую спинку кресла, скрещивает руки на груди, смотрит пристально. – Семь месяцев назад, у Макса было день рождения, так вышло, что дата совпала с нашей очередной поездкой во второй филиал. Друг решил отметить с коллективом, посторонних там вообще не должно было быть, но Макс привёл с собой девушку. Вы знаете, пить я не умею, в общим, что было в тот вечер помню смутно, как оказался в своём номере вообще не помню, проснулся утром, – горькая усмешка кривит губы, картинка того, утра острыми шипами пронзает грудную клетку, – в общем проснулся я тогда не один, – опускаю взгляд, смотреть тестю в глаза сука стыдно. Отец Оли молчит, ясно, надо продолжать. – Я после того дня Зайцеву не видел, объяснил, что совершил огромную ошибку, что женат и люблю жену, – делаю глубокий вдох, говорить становится всё труднее, будто невидимая рука сжимает горло, – когда вернулся домой, для себя решил никогда не сознаваться Оле, и самому себе поклялся, что никогда больше и грамма алкоголя не выпью, не то, чтобы изменять. Через месяц, как обычно отправился в поездку, а там сюрприз, Зайцева собственной персоны и заявляет, что беременна, аборт сразу отказалась делать, постарался объяснить, что мне это не нужно, что разводится с женой не буду. Тогда она мне и заявила, что жену мою найдёт и всё расскажет, в общем шантажировать меня стала. Я тогда испугался Олю потерять, сознаться во всём смелости не хватило, в общим угодил по самые гланды. А Зайцева стала требовать всё больше и больше. Её уже не устраивало просто получать деньги на содержания, стала звонить постоянно, заявила, что хочет, чтобы я рядом был, если не сделаю, как просит, к Ольге приедет. Макс мне тогда посоветовал в наш город её перевезти, чтобы она угомонилась, да и если что случись, успеть в больницу отвезти, – морщусь, в висках начинает стучать. Сука, словно кино пересказываю! – Квартиру снял, специально на другом конце города, думал переезд в один город её успокоит, но не тут-то было! Заявила, что хочет жить со мной, хотя бы семь дней в месяц и снова угроза к Ольге пойти. Пришлось решать этот вопрос, во второй филиал перестал ездить, Макса отправлял, а сам эти недели находился с Зайцевой в одной квартире. Между нами, ничего больше не было, даже не прикасался к ней, жили в одной квартире, но в разных комнатах. Пару раз водил её в ресторан, по её же капризу. Вчера должен был быть очередной такой поход, как оказалось она пользовалась услугами Янки, ну вы знаете, что занимается подруга вашей дочери. Уж не знаю, как Зайцева прознала, что Оля и Яна подруги, но она это прознала, сейчас я уверен, что наша встреча на той квартире была подстроена. Зайцева это не отрицает, надоело ей быть в роли просто матери моего ребёнка, женой захотела стать. В общем Янка где-то нас увидела, и привела Олю. Ну а там я, только после душа, – стискиваю зубы до боли, в висках долбит ещё больше. – Увлекательная история, – подаёт голос тесть, – вот только не состыковочка одна. Ты говоришь про семь месяцев вашего знакомства, твоя любовница… – Она не моя любовница! – перебиваю, тру лицо ладонями, – извините, Геннадий Алексеевич, нервы не к чёрту! Тесть хмыкает. – Нервы сейчас у всех не к чёрту. Ну так вот, эта девица похвалилась Яне про вашу годовщину, вы собирались отмечать год ваших отношений, что на это скажешь? – Враньё всё это, она специально всё подстроила, Янке нагнала, – отвечаю на вопрос. Тесть отворачивается, смотрит в стену, хмурит брови. – Ты совершил огромную ошибку, нужно было сразу признаться Ольге. Ты жил с другой на протяжении долгого времени, и не важно, было у вас после той ночи или нет, факт вашего совместного проживания для Оли ещё больший удар! Ты заврался, Никита, вырыл сам себе яму в полный рост. Оля такого вряд ли простит, ты же за этим пришёл, хочешь через меня наладить с ней отношения? – возвращает на меня взгляд. – Я на это рассчитываю, не буду скрывать. Я готов любым способом вернуть доверие Оли, я люблю её больше жизни. И первое, что хочу сделать, так это переписать на Олю свой бизнес и всё, что у меня есть.

НИКИТА – Геннадий Алексеевич, доброе утро! – окликаю своего тестя, поджидая его у входа в его офис. – А, Никита, – оборачивается мужчина, окидывая меня не самым добрым взглядом, – ну для кого оно доброе, а для кого не очень, – не дурак, понимаю о чём он. Подхожу ближе, протягиваю руку для приветствия, тесть вздёргивает одну бровь, кривит губы, и демонстративно прячет руки в карманы брюк. Ясно, теперь я не достоин даже этого. Разговор будет тяжёлым. Вчера всё же я позвонил тестю, и с трудом договорился о личной встрече. Я всё обдумал, и мой план, как вернуть доверие Оли, как мне кажется самый верный! – Идём в мой кабинет, не будем же мы на улице обсуждать, как ты поступил с моей дочерью, – дёргает желваками. В ответ только киваю, и следую за тестем. По пути в кабинет тестя останавливаемся трижды, он даёт распоряжения своим подчинённым, и только после заходим в кабинет. – Присаживайся и сразу к делу, времени у меня не так много, сам знаешь, – занимает место во главе своего стола. Сразу к делу! Ну что ж, и правда тянуть не стоит! – Геннадий Алексеевич, все мои слова сейчас будут звучать, как оправдания, но это не так, я просто расскажу, как так всё получилось, – сжимаю кулаки под столом. – Ты говори, я уж сам сочту, как воспринимать твой рассказ, – откидывает на высокую спинку кресла, скрещивает руки на груди, смотрит пристально. – Семь месяцев назад, у Макса было день рождения, так вышло, что дата совпала с нашей очередной поездкой во второй филиал. Друг решил отметить с коллективом, посторонних там вообще не должно было быть, но Макс привёл с собой девушку. Вы знаете, пить я не умею, в общим, что было в тот вечер помню смутно, как оказался в своём номере вообще не помню, проснулся утром, – горькая усмешка кривит губы, картинка того, утра острыми шипами пронзает грудную клетку, – в общем проснулся я тогда не один, – опускаю взгляд, смотреть тестю в глаза сука стыдно. Отец Оли молчит, ясно, надо продолжать. – Я после того дня Зайцеву не видел, объяснил, что совершил огромную ошибку, что женат и люблю жену, – делаю глубокий вдох, говорить становится всё труднее, будто невидимая рука сжимает горло, – когда вернулся домой, для себя решил никогда не сознаваться Оле, и самому себе поклялся, что никогда больше и грамма алкоголя не выпью, не то, чтобы изменять. Через месяц, как обычно отправился в поездку, а там сюрприз, Зайцева собственной персоны и заявляет, что беременна, аборт сразу отказалась делать, постарался объяснить, что мне это не нужно, что разводится с женой не буду. Тогда она мне и заявила, что жену мою найдёт и всё расскажет, в общем шантажировать меня стала. Я тогда испугался Олю потерять, сознаться во всём смелости не хватило, в общим угодил по самые гланды. А Зайцева стала требовать всё больше и больше. Её уже не устраивало просто получать деньги на содержания, стала звонить постоянно, заявила, что хочет, чтобы я рядом был, если не сделаю, как просит, к Ольге приедет. Макс мне тогда посоветовал в наш город её перевезти, чтобы она угомонилась, да и если что случись, успеть в больницу отвезти, – морщусь, в висках начинает стучать. Сука, словно кино пересказываю! – Квартиру снял, специально на другом конце города, думал переезд в один город её успокоит, но не тут-то было! Заявила, что хочет жить со мной, хотя бы семь дней в месяц и снова угроза к Ольге пойти. Пришлось решать этот вопрос, во второй филиал перестал ездить, Макса отправлял, а сам эти недели находился с Зайцевой в одной квартире. Между нами, ничего больше не было, даже не прикасался к ней, жили в одной квартире, но в разных комнатах. Пару раз водил её в ресторан, по её же капризу. Вчера должен был быть очередной такой поход, как оказалось она пользовалась услугами Янки, ну вы знаете, что занимается подруга вашей дочери. Уж не знаю, как Зайцева прознала, что Оля и Яна подруги, но она это прознала, сейчас я уверен, что наша встреча на той квартире была подстроена. Зайцева это не отрицает, надоело ей быть в роли просто матери моего ребёнка, женой захотела стать. В общем Янка где-то нас увидела, и привела Олю. Ну а там я, только после душа, – стискиваю зубы до боли, в висках долбит ещё больше. – Увлекательная история, – подаёт голос тесть, – вот только не состыковочка одна. Ты говоришь про семь месяцев вашего знакомства, твоя любовница… – Она не моя любовница! – перебиваю, тру лицо ладонями, – извините, Геннадий Алексеевич, нервы не к чёрту! Тесть хмыкает. – Нервы сейчас у всех не к чёрту. Ну так вот, эта девица похвалилась Яне про вашу годовщину, вы собирались отмечать год ваших отношений, что на это скажешь? – Враньё всё это, она специально всё подстроила, Янке нагнала, – отвечаю на вопрос. Тесть отворачивается, смотрит в стену, хмурит брови. – Ты совершил огромную ошибку, нужно было сразу признаться Ольге. Ты жил с другой на протяжении долгого времени, и не важно, было у вас после той ночи или нет, факт вашего совместного проживания для Оли ещё больший удар! Ты заврался, Никита, вырыл сам себе яму в полный рост. Оля такого вряд ли простит, ты же за этим пришёл, хочешь через меня наладить с ней отношения? – возвращает на меня взгляд. – Я на это рассчитываю, не буду скрывать. Я готов любым способом вернуть доверие Оли, я люблю её больше жизни. И первое, что хочу сделать, так это переписать на Олю свой бизнес и всё, что у меня есть.

НИКИТА

– Геннадий Алексеевич, доброе утро! – окликаю своего тестя, поджидая его у входа в его офис.

– А, Никита, – оборачивается мужчина, окидывая меня не самым добрым взглядом, – ну для кого оно доброе, а для кого не очень, – не дурак, понимаю о чём он.

Подхожу ближе, протягиваю руку для приветствия, тесть вздёргивает одну бровь, кривит губы, и демонстративно прячет руки в карманы брюк. Ясно, теперь я не достоин даже этого. Разговор будет тяжёлым.

Вчера всё же я позвонил тестю, и с трудом договорился о личной встрече. Я всё обдумал, и мой план, как вернуть доверие Оли, как мне кажется самый верный!

– Идём в мой кабинет, не будем же мы на улице обсуждать, как ты поступил с моей дочерью, – дёргает желваками.

В ответ только киваю, и следую за тестем.

По пути в кабинет тестя останавливаемся трижды, он даёт распоряжения своим подчинённым, и только после заходим в кабинет.

– Присаживайся и сразу к делу, времени у меня не так много, сам знаешь, – занимает место во главе своего стола.

Сразу к делу! Ну что ж, и правда тянуть не стоит!

– Геннадий Алексеевич, все мои слова сейчас будут звучать, как оправдания, но это не так, я просто расскажу, как так всё получилось, – сжимаю кулаки под столом.

– Ты говори, я уж сам сочту, как воспринимать твой рассказ, – откидывает на высокую спинку кресла, скрещивает руки на груди, смотрит пристально.

– Семь месяцев назад, у Макса было день рождения, так вышло, что дата совпала с нашей очередной поездкой во второй филиал. Друг решил отметить с коллективом, посторонних там вообще не должно было быть, но Макс привёл с собой девушку. Вы знаете, пить я не умею, в общим, что было в тот вечер помню смутно, как оказался в своём номере вообще не помню, проснулся утром, – горькая усмешка кривит губы, картинка того, утра острыми шипами пронзает грудную клетку, – в общем проснулся я тогда не один, – опускаю взгляд, смотреть тестю в глаза сука стыдно.

Отец Оли молчит, ясно, надо продолжать.

– Я после того дня Зайцеву не видел, объяснил, что совершил огромную ошибку, что женат и люблю жену, – делаю глубокий вдох, говорить становится всё труднее, будто невидимая рука сжимает горло, – когда вернулся домой, для себя решил никогда не сознаваться Оле, и самому себе поклялся, что никогда больше и грамма алкоголя не выпью, не то, чтобы изменять. Через месяц, как обычно отправился в поездку, а там сюрприз, Зайцева собственной персоны и заявляет, что беременна, аборт сразу отказалась делать, постарался объяснить, что мне это не нужно, что разводится с женой не буду. Тогда она мне и заявила, что жену мою найдёт и всё расскажет, в общем шантажировать меня стала. Я тогда испугался Олю потерять, сознаться во всём смелости не хватило, в общим угодил по самые гланды. А Зайцева стала требовать всё больше и больше. Её уже не устраивало просто получать деньги на содержания, стала звонить постоянно, заявила, что хочет, чтобы я рядом был, если не сделаю, как просит, к Ольге приедет. Макс мне тогда посоветовал в наш город её перевезти, чтобы она угомонилась, да и если что случись, успеть в больницу отвезти, – морщусь, в висках начинает стучать.

Сука, словно кино пересказываю!

– Квартиру снял, специально на другом конце города, думал переезд в один город её успокоит, но не тут-то было! Заявила, что хочет жить со мной, хотя бы семь дней в месяц и снова угроза к Ольге пойти. Пришлось решать этот вопрос, во второй филиал перестал ездить, Макса отправлял, а сам эти недели находился с Зайцевой в одной квартире. Между нами, ничего больше не было, даже не прикасался к ней, жили в одной квартире, но в разных комнатах. Пару раз водил её в ресторан, по её же капризу. Вчера должен был быть очередной такой поход, как оказалось она пользовалась услугами Янки, ну вы знаете, что занимается подруга вашей дочери. Уж не знаю, как Зайцева прознала, что Оля и Яна подруги, но она это прознала, сейчас я уверен, что наша встреча на той квартире была подстроена. Зайцева это не отрицает, надоело ей быть в роли просто матери моего ребёнка, женой захотела стать. В общем Янка где-то нас увидела, и привела Олю. Ну а там я, только после душа, – стискиваю зубы до боли, в висках долбит ещё больше.

– Увлекательная история, – подаёт голос тесть, – вот только не состыковочка одна. Ты говоришь про семь месяцев вашего знакомства, твоя любовница…

– Она не моя любовница! – перебиваю, тру лицо ладонями, – извините, Геннадий Алексеевич, нервы не к чёрту!

Тесть хмыкает.

– Нервы сейчас у всех не к чёрту. Ну так вот, эта девица похвалилась Яне про вашу годовщину, вы собирались отмечать год ваших отношений, что на это скажешь?

– Враньё всё это, она специально всё подстроила, Янке нагнала, – отвечаю на вопрос.

Тесть отворачивается, смотрит в стену, хмурит брови.

– Ты совершил огромную ошибку, нужно было сразу признаться Ольге. Ты жил с другой на протяжении долгого времени, и не важно, было у вас после той ночи или нет, факт вашего совместного проживания для Оли ещё больший удар! Ты заврался, Никита, вырыл сам себе яму в полный рост. Оля такого вряд ли простит, ты же за этим пришёл, хочешь через меня наладить с ней отношения? – возвращает на меня взгляд.

– Я на это рассчитываю, не буду скрывать. Я готов любым способом вернуть доверие Оли, я люблю её больше жизни. И первое, что хочу сделать, так это переписать на Олю свой бизнес и всё, что у меня есть.

ОЛЯ Прошло уже два дня с момента нашего с Янкой похода в клуб и той ночи, подробности которой до сих пор не хотят восстанавливаться в памяти! Короткие обрывки, что совсем не похоже на явь, и о которых я старалась забыть, как о кошмарном сне! Мою депрессию, как рукой сняло, и уже на следующий день я оповестила родителей своих учеников, о том, что занятия возобновляются! Нужно загрузить себя работой, не думать о переменах в жизни, терпеливо дождаться развода, продать дом, купить квартиру, и начать новую жизнь! И вот сегодня, я наконец-то в своей студии, уже провела два занятия в дошкольных группах, через час придут детки постарше. – Ольга Геннадьевна! – зовёт меня одна из учениц, группа которой сейчас переодевается в раздевалки, чтобы идти домой с пришедшими за ними родителями. – Я слушаю тебя, Милена, – поворачиваюсь к девочке. – Меня сегодня папа забирает, – сообщает малышка. Девчушка стоит не одна, рядом держа её за руку стоит мужчина, да не просто мужчина, а мой адвокат, которого нанял папа! – Добрый день, Ольга Геннадьевна, – произносит мужчина. – Добрый день, Игнат Тихонович, не ожидала вас здесь увидеть, – слегка теряюсь от неожиданной встречи, так как не готова к тому, что кто-то из родителей будет в курсе подробностей моей личной жизни! – Ольга Геннадьевна, – начинает адвокат, – мне необходимо с вами поговорить, – косит взгляд на других родителей, что помогают деткам. Сразу понимаю, что разговор пойдёт о нашем с Никитой разводе. – Хорошо, дождитесь меня в холле, как всех детей заберут, я выйду к вам, – отвечаю мужчине. Адвокат с дочкой выходят в холл, я же осматриваюсь, все родители пришли вовремя, и ждать кого-то не придётся. Уже через десять минут, за последним ребёнком закрывается дверь. Даю себе минуту собраться духом перед разговором и выхожу в холл. Милена перед большим зеркалом повторяет движения, которые сегодня изучали, её отец сидит на одном из стульев, предназначенных специально для родителей, смотря в телефон. – Игнат Тихонович, – зову адвоката. Мужчина резко поднимает голову, встаёт с места. – Милена, – окликает он девочку, – подойди ко мне, – протягивает руку к дочери, а следом обращается ко мне, – Ольга Геннадьевна, можно она посидит в зале, ни к чему ей слушать взрослые разговоры. – Конечно, – киваю, – Милена, можешь репетировать в зале, только пожалуйста, не забудь переобутся, – прошу девочку, так как она уже в уличной обуви. – Хорошо! – радостно подпрыгивает и тут же скрывается за дверью зала. – О чём вы хотели поговорить, что-то случилось? – присела на один из стульев, тоже самое поспешил сделать и адвокат. – Ко мне сегодня приходил ваш муж, и передал вот эти документы, ознакомитесь, – протягивает папку с кипой бумаг. На автомате забираю документы и из-за огромного любопытства открываю папку. Первое, что бросается в глаза, надпись крупными буквами сверху. «Договор дарения» Дальше строчки пляшут, буквы расплываются. – Я не понимаю, что это? – вскинув взгляд на адвоката, шепчу пересохшими губами. – Это договор дарения, по которому всё имущества вашего супруга в том числе и бизнес, теперь ваши, – сообщает ошеломительную новость адвокат. – Как это? Почему? Ничего не понимаю, зачем Никита так сделал? – Мне не известны его мотивы, сам он не объяснил, пришёл без записи, положил папку на край стола, попросил передать вам, сказал только, что с ним вы встречаться не хотите. Теперь имущественных вопросов при разводе не имеется, и если вас супруг не будет препятствовать разводу, то скоро вы станете свободны, – говорит адвокат. – Я на это надеюсь, спасибо вам, – еле шевеля губами произношу и поднимаюсь со стула. Зачем он это сделал, зачем? Решил заплатит за причинённую боль? Но не всем же имуществом! Что-то здесь не так! – Да не за что, – поднимается мужчина, – если что-то будет нужно, звоните. – Хорошо, – киваю, смотря мимо мужчины. – Милена, пора домой, – открыв дверь в зал, зовёт мужчина дочь. – Так быстро! – разочарованно лепечет малышка. Что отвечает адвокат дочери уже не слышу, в голове роем жужжат мысли. Нужно позвонить папе! Может он хоть что-то прояснит? Всё же он должен был встречаться с Никитой! Кстати, о разговоре он мне так и не рассказал, а может они ещё и не встречались? – До свидания, Ольга Геннадьевна! – звонкий голосок Милены вырывает из мыслей. – До свидания, Милена, Игнат Тихонович, – заторможенно киваю мужчине. – И вам до свидания, Ольга Геннадьевна, если что, звоните, – повторяет мужчина. – Обязательно. Дочь с отцом покидают студию, закрывая за собой дверь. Опустив взгляд, смотрю на папку в руках, вздохнув, спешу в зал, к своей сумочке, за телефоном, чтобы позвонить отцу. Папа ответил после третьего гудка. – Да, Оля, – донёсся голос папы. – Пап, у меня только что, был Игнат Тихонович, он передал мне папку, которую ему утром принёс Никита, так вот, в ней договор дарения. Никита подарил мне всё своё имущество включая бизнес! Ты что-нибудь знаешь об этом? Вы встречались с Никитой? – нервно барабаня пальцами по подоконнику. – Всё же сделал, – хмыкает отец, – ну что ж, дочка, поздравляю, теперь ты хозяйка довольно прибыльного бизнеса. – Что значит «всё же сделал?» ты был в курсе, что такое может произойти? Но зачем ему это, пап?! – выкрикиваю последние слова. – Он хочет вернуть твоё доверие, и не хочет развода, – получаю ответ, – он сделал много ошибок, на самом деле там не так всё, как кажется. Если верить твоему мужу, то та дама нагло шантажировала его, а Никита полный идиот, делал всё, только бы она не пришла к тебе и не рассказала, что ждёт ребёнка от твоего мужа. Боже, какой бред! – Пап, только не говори, что поверил ему! Ну какой шантаж, он просто изменял мне! Наговорить можно многое, только бы остаться чистеньким! Измена была, ребёнок скоро родится, никаких оправданий этому нет! – выкрикиваю и тут же зажимаю рот ладонью, быстро оглядываюсь на стойку, за которой скоро должна появится Алёна, администратор моей студии. Но её, к счастью, нет, ещё не вернулась с обеда. – Не кричи, Оль, и да, я ему поверил, и то, что он подарил тебе всё, говорит о многом. Прощать его предательства или нет, решать только тебе, я в некоем случае не подталкиваю тебя не идти на развод. Я думаю, вам стоит поговорить. Встретиться вам придётся, всё же тебе принимать правления его фирмы… – Я не приму ничего от этого человека, зря он старается, моё доверие он потерял навсегда! Помоги мне вернуть ему всё обратно, прошу, пап! Со злостью откидываю от себя папку, решил доверие моё купить! Сволочь! – Я сомневаюсь, что он примет всё обратно, – тяжело вздыхает папа. – Но и мне от него ничего не нужно! Пусть дарит всё своему ребёнку, который скоро родиться! Или шалаве своей, а от меня отстанет! Как быть теперь с домом? Когда теперь всё это разрешится? Сволочь, какая же он сволочь! – Оля! – вздрагиваю от неожиданного окрика. Я только вышла из студии, на сегодня занятия закончены. – Максим? – удивлённо смотрю на друга мужа, что быстро приближается ко мне, – ты что здесь делаешь, тебя Никита подослал? – озвучиваю первую возникшую мысль, увидев мужчину. – Нет, Никитос здесь не причём, я по личному делу, – делает шаг ближе. – Что за личное дело, Макс? – слегка вздёргиваю бровь. Мне не очень нравится друг Никиты, с самого нашего знакомства. Есть в нём что-то, что сильно отталкивает! Нику по этому поводу я не высказывалась, они друзья с детства, и рушить их дружбу возникшим во мне неприятным чувством, не собиралась. – Давай зайдём в кафе, – кивает на здание через дорогу, – не на улице же разговаривать, да и холодно очень, – дёргает за воротник пальто. – Хорошо, давай, но только про Никиту мы не заводим разговоров, и вообще о нём не вспоминаем, – соглашаюсь, хотя в душе всё переворачивается, хочется оказаться подальше от этого мужчины, просто знаю, каким он бывает настойчивым! – Тогда идём, – растягивает губы в улыбке. Мы молча переходим через дорогу, заходим в кафе и занимаем самый крайний столик. Сняв шубу, вешаю её на рядом стоящую вешалку, присаживаюсь за столик. Макс делает тоже самое. – Что ты будешь? – открываю меню, спрашивает друг мужа. – Максим, я ничего не буду, давай говори, что тебя привело ко мне? Не верю я, что он не по поручению Ника здесь! Пришёл за дружка просить? Интересно, он знал, о любовнице Ника? Знал! Глупая, конечно, он знал, они же друзья! – Оль, – откладывает меню, – я пришёл попросить тебя взять мою племянницу к тебе в студию, – неожиданно выдаёт мужчина. – А почему этим вопросом ко мне обратился ты, а не родители твоей племянницы? – задаю резонный вопрос, а сама пытаюсь вспомнить, есть ли у него брат или сестра? Что-то я не припоминаю, чтобы Ник или же сам Макс когда-либо обмолвились о их существовании. А может и говорили, но только я не слушала? – Я решил, что сначала сам поговорю с тобой, и если ты согласишься, то моя сестра сама к тебе придёт вместе с Катей, – отвечает Макс. – А почему я должна не согласиться? Я принимаю всех детей. Как-то всё это странно! – Оль, да дело в том, что малышке только четыре года, а на сколько я знаю, ты берёшь с пяти лет, – поясняет Максим. Вот в чём дело! Решил по знакомству пропихнуть племянницу! – Оль, я хочу сразу сказать, девочка она развитая, я бы ей все семь дал, она очень умненькая, улавливает всё на лету, очень хочет танцами заниматься. Я про тебя вспомнил, предложил сестре, в общим они очень хотят к тебе в студию, возьми по-дружески, а? – торопливо нахваливает девочку, и смотрит с мольбой в глазах. И вот как быть? Год разницы у ребёнка, это большой срок в развитии, и вот так взять её точно не могу! – Оль, ну пожалуйста, я дурак уже пообещал ей, и только потом понял, что она по возрасту не подходит, – начинает давить на жалость, наверное, заметил, что-то у меня в глазах. – Макс, – чуть не кривлюсь, как от зубной боли, приняв решение, – давай сделаем так, пусть твоя сестра с племянницей придут завтра, в двенадцать, у меня как раз будет перерыв, и я посмотрю, способна ли девочка заниматься с другими детьми. Индивидуальных занятий я не провожу, это на говорю на тот случай, если вы подумаете уговорить меня заниматься с ней отдельно, такого точно не будет, – предупреждаю мужчину. – Спасибо тебе, Оль! Ты лучшая, какой же Ник дура…, – не договаривает, поджимает губы, но следом продолжает, – извини, просто я его не могу понять, да он мой друг, но то, что он сделал не одобряю. Я просил его одуматься, просил бросить ту курицу, говорил, что с женой ему повезло, умница, красавица, а он баран упёрся, не могу бросить, мне с ней классно, с Олькой такого нет. Он её даже сюда приволок, лишь бы она под боком была, меня вместо себя стал в другой филиал отправлять, а сам к ней, якобы он в командировку, – кривит губы, качает головой, отворачивается. Каждое слово мужчины окатывает волной холода и боли, сижу каменной статуей, пошевелится не могу. – Я Оль думал, ну хорошо, сейчас поиграет дурак да бросит её, но нет, прискакал, чуть не на весь офис стал кричать, что отцом скоро станет. Я уже хотел тебя поздравлять, как этот идиот заявляет, что Ксения ребёнка ждёт! Он… – Замолчи! – выдавливаю из себя хриплым голосом. Как же больно! Лжец! Сволочь! В любви мне клялся, говорил, что не помнит, как у них всё произошло, что ребёнок тот ошибка! А на самом деле…. От счастья прыгал! Подонок! – Твою мать! Оль, прости! Прости, – вскакивает со стула, тут же оказывается рядом, опускается на корточки, хватает мои ладони в свои, крепко сжимает пальцы, – Оль, я идиот, иногда за языком не слежу, я больше о нём и слова не скажу! Может чаю, Оль? – суетится Макс. – Нет, – тяну руки на себя, освобождаясь из плена его рук, – я буду ждать завтра твою сестру, а сейчас извини, я очень устала и хочу домой, – опираясь о стол, пытаюсь подняться. Ног не чувствую, они словно ватные, но подняться получается. – Давай я тебя довезу до дома, что-то мне не нравится твоё состояние, – хватает за плечи, заглядывает в лицо. – Не надо, Максим, я сама, – убираю его руки, – спасибо, но я сама, – разворачиваюсь к вешалке, тянусь за шубой. Со мной значит ему не так классно, как с ней? Ну вот и пусть с ней и остаётся! Подонок! – Оль… – Нет, Макс, – перебиваю, даже не дослушав, что он хочет сказать, всё равно скажу «нет». Как можно быстрее надеваю шубу и схватив сумочку, спешу на выход, застёгивая пуговицы. Не вижу, не слышу, чувствую, что друг мужа идёт за мной, и ускоряю шаг. Не хочу ещё что-нибудь услышать о Никите и его предательстве! Выскочив на улицу, игнорирую пешеходный переход, что находится в метрах двадцати, бросаюсь перебегать дорогу, даже не глядя по сторонам! Больно, ужасно больно, дышать не получается, грудную клетку сдавливает словно в тиски. Громкий сигнал автомобиля, чей-то крик, визг тормозов, а после меня буквально подбрасывает вверх. – Ты с ума сошла?! – грубый ор на ухо, следом почва под ногами, резкий разворот за плечи, нос к носу… Макса, – ты жизни лишится хочешь?! – зло сверлит глазами. – Я…, – только и могу вымолвить, переведя взгляд за его спину. Огромный грузовик стоит поперёк дороги, пешеходы на тротуаре, смотрят на меня, переговариваются. На меня накатывает ужас понимания, того, что я могла оказаться под колёсами огромной машины! Всхлип непроизвольно срывается с губ. – Ну всё, всё, тише, всё хорошо, не плачь, Оль, – прижимает крепче, одной рукой за талию, другой гладит по голове, – всё хорошо, я отвезу тебя домой, и возражений не принимаю, идём. – Эй! Ты совсем дару?! – кричит какой-то мужчина. – Извини дружище, девушка просто расстроена, давай не будем злиться на неё, простим на первый раз. Она всё поняла и сильно испугана, аварии не произошло, всё в порядке, – кричит в ответ Максим, от чего понимаю, что «дура» было в мой адрес. Действительно дура! Перехватывает меня за руку, тащит к своей припаркованной машине, что стоит около моей студии. Чувствую, как из глаз катятся слёзы, даже не утираю их, еле передвигаю ногами. – Давай, садись, – распахивает переднюю пассажирскую дверь. Делаю, как говорит, из меня словно все силы выкачали, чуть по собственной глупости не отправилась на тот свет! А если бы Макс не успел? Боже! Максим обегает машину, занимает место за рулём. – Спасибо, – произношу, не глядя на мужчину. – Не за что, Оль, здесь есть и моя вина, даже в большей части, следил бы за языком, такого бы не случилось, так что это ты меня извини, – говорит друг Никиты, – куда тебя везти, где ты сейчас живёшь? – заводит двигатель. – У Яны, – следом диктую адрес, и Максим трогается с места.

ОЛЯ Прошло уже два дня с момента нашего с Янкой похода в клуб и той ночи, подробности которой до сих пор не хотят восстанавливаться в памяти! Короткие обрывки, что совсем не похоже на явь, и о которых я старалась забыть, как о кошмарном сне! Мою депрессию, как рукой сняло, и уже на следующий день я оповестила родителей своих учеников, о том, что занятия возобновляются! Нужно загрузить себя работой, не думать о переменах в жизни, терпеливо дождаться развода, продать дом, купить квартиру, и начать новую жизнь! И вот сегодня, я наконец-то в своей студии, уже провела два занятия в дошкольных группах, через час придут детки постарше. – Ольга Геннадьевна! – зовёт меня одна из учениц, группа которой сейчас переодевается в раздевалки, чтобы идти домой с пришедшими за ними родителями. – Я слушаю тебя, Милена, – поворачиваюсь к девочке. – Меня сегодня папа забирает, – сообщает малышка. Девчушка стоит не одна, рядом держа её за руку стоит мужчина, да не просто мужчина, а мой адвокат, которого нанял папа! – Добрый день, Ольга Геннадьевна, – произносит мужчина. – Добрый день, Игнат Тихонович, не ожидала вас здесь увидеть, – слегка теряюсь от неожиданной встречи, так как не готова к тому, что кто-то из родителей будет в курсе подробностей моей личной жизни! – Ольга Геннадьевна, – начинает адвокат, – мне необходимо с вами поговорить, – косит взгляд на других родителей, что помогают деткам. Сразу понимаю, что разговор пойдёт о нашем с Никитой разводе. – Хорошо, дождитесь меня в холле, как всех детей заберут, я выйду к вам, – отвечаю мужчине. Адвокат с дочкой выходят в холл, я же осматриваюсь, все родители пришли вовремя, и ждать кого-то не придётся. Уже через десять минут, за последним ребёнком закрывается дверь. Даю себе минуту собраться духом перед разговором и выхожу в холл. Милена перед большим зеркалом повторяет движения, которые сегодня изучали, её отец сидит на одном из стульев, предназначенных специально для родителей, смотря в телефон. – Игнат Тихонович, – зову адвоката. Мужчина резко поднимает голову, встаёт с места. – Милена, – окликает он девочку, – подойди ко мне, – протягивает руку к дочери, а следом обращается ко мне, – Ольга Геннадьевна, можно она посидит в зале, ни к чему ей слушать взрослые разговоры. – Конечно, – киваю, – Милена, можешь репетировать в зале, только пожалуйста, не забудь переобутся, – прошу девочку, так как она уже в уличной обуви. – Хорошо! – радостно подпрыгивает и тут же скрывается за дверью зала. – О чём вы хотели поговорить, что-то случилось? – присела на один из стульев, тоже самое поспешил сделать и адвокат. – Ко мне сегодня приходил ваш муж, и передал вот эти документы, ознакомитесь, – протягивает папку с кипой бумаг. На автомате забираю документы и из-за огромного любопытства открываю папку. Первое, что бросается в глаза, надпись крупными буквами сверху. «Договор дарения» Дальше строчки пляшут, буквы расплываются. – Я не понимаю, что это? – вскинув взгляд на адвоката, шепчу пересохшими губами. – Это договор дарения, по которому всё имущества вашего супруга в том числе и бизнес, теперь ваши, – сообщает ошеломительную новость адвокат. – Как это? Почему? Ничего не понимаю, зачем Никита так сделал? – Мне не известны его мотивы, сам он не объяснил, пришёл без записи, положил папку на край стола, попросил передать вам, сказал только, что с ним вы встречаться не хотите. Теперь имущественных вопросов при разводе не имеется, и если вас супруг не будет препятствовать разводу, то скоро вы станете свободны, – говорит адвокат. – Я на это надеюсь, спасибо вам, – еле шевеля губами произношу и поднимаюсь со стула. Зачем он это сделал, зачем? Решил заплатит за причинённую боль? Но не всем же имуществом! Что-то здесь не так! – Да не за что, – поднимается мужчина, – если что-то будет нужно, звоните. – Хорошо, – киваю, смотря мимо мужчины. – Милена, пора домой, – открыв дверь в зал, зовёт мужчина дочь. – Так быстро! – разочарованно лепечет малышка. Что отвечает адвокат дочери уже не слышу, в голове роем жужжат мысли. Нужно позвонить папе! Может он хоть что-то прояснит? Всё же он должен был встречаться с Никитой! Кстати, о разговоре он мне так и не рассказал, а может они ещё и не встречались? – До свидания, Ольга Геннадьевна! – звонкий голосок Милены вырывает из мыслей. – До свидания, Милена, Игнат Тихонович, – заторможенно киваю мужчине. – И вам до свидания, Ольга Геннадьевна, если что, звоните, – повторяет мужчина. – Обязательно. Дочь с отцом покидают студию, закрывая за собой дверь. Опустив взгляд, смотрю на папку в руках, вздохнув, спешу в зал, к своей сумочке, за телефоном, чтобы позвонить отцу. Папа ответил после третьего гудка. – Да, Оля, – донёсся голос папы. – Пап, у меня только что, был Игнат Тихонович, он передал мне папку, которую ему утром принёс Никита, так вот, в ней договор дарения. Никита подарил мне всё своё имущество включая бизнес! Ты что-нибудь знаешь об этом? Вы встречались с Никитой? – нервно барабаня пальцами по подоконнику. – Всё же сделал, – хмыкает отец, – ну что ж, дочка, поздравляю, теперь ты хозяйка довольно прибыльного бизнеса. – Что значит «всё же сделал?» ты был в курсе, что такое может произойти? Но зачем ему это, пап?! – выкрикиваю последние слова. – Он хочет вернуть твоё доверие, и не хочет развода, – получаю ответ, – он сделал много ошибок, на самом деле там не так всё, как кажется. Если верить твоему мужу, то та дама нагло шантажировала его, а Никита полный идиот, делал всё, только бы она не пришла к тебе и не рассказала, что ждёт ребёнка от твоего мужа. Боже, какой бред! – Пап, только не говори, что поверил ему! Ну какой шантаж, он просто изменял мне! Наговорить можно многое, только бы остаться чистеньким! Измена была, ребёнок скоро родится, никаких оправданий этому нет! – выкрикиваю и тут же зажимаю рот ладонью, быстро оглядываюсь на стойку, за которой скоро должна появится Алёна, администратор моей студии. Но её, к счастью, нет, ещё не вернулась с обеда. – Не кричи, Оль, и да, я ему поверил, и то, что он подарил тебе всё, говорит о многом. Прощать его предательства или нет, решать только тебе, я в некоем случае не подталкиваю тебя не идти на развод. Я думаю, вам стоит поговорить. Встретиться вам придётся, всё же тебе принимать правления его фирмы… – Я не приму ничего от этого человека, зря он старается, моё доверие он потерял навсегда! Помоги мне вернуть ему всё обратно, прошу, пап! Со злостью откидываю от себя папку, решил доверие моё купить! Сволочь! – Я сомневаюсь, что он примет всё обратно, – тяжело вздыхает папа. – Но и мне от него ничего не нужно! Пусть дарит всё своему ребёнку, который скоро родиться! Или шалаве своей, а от меня отстанет! Как быть теперь с домом? Когда теперь всё это разрешится? Сволочь, какая же он сволочь! – Оля! – вздрагиваю от неожиданного окрика. Я только вышла из студии, на сегодня занятия закончены. – Максим? – удивлённо смотрю на друга мужа, что быстро приближается ко мне, – ты что здесь делаешь, тебя Никита подослал? – озвучиваю первую возникшую мысль, увидев мужчину. – Нет, Никитос здесь не причём, я по личному делу, – делает шаг ближе. – Что за личное дело, Макс? – слегка вздёргиваю бровь. Мне не очень нравится друг Никиты, с самого нашего знакомства. Есть в нём что-то, что сильно отталкивает! Нику по этому поводу я не высказывалась, они друзья с детства, и рушить их дружбу возникшим во мне неприятным чувством, не собиралась. – Давай зайдём в кафе, – кивает на здание через дорогу, – не на улице же разговаривать, да и холодно очень, – дёргает за воротник пальто. – Хорошо, давай, но только про Никиту мы не заводим разговоров, и вообще о нём не вспоминаем, – соглашаюсь, хотя в душе всё переворачивается, хочется оказаться подальше от этого мужчины, просто знаю, каким он бывает настойчивым! – Тогда идём, – растягивает губы в улыбке. Мы молча переходим через дорогу, заходим в кафе и занимаем самый крайний столик. Сняв шубу, вешаю её на рядом стоящую вешалку, присаживаюсь за столик. Макс делает тоже самое. – Что ты будешь? – открываю меню, спрашивает друг мужа. – Максим, я ничего не буду, давай говори, что тебя привело ко мне? Не верю я, что он не по поручению Ника здесь! Пришёл за дружка просить? Интересно, он знал, о любовнице Ника? Знал! Глупая, конечно, он знал, они же друзья! – Оль, – откладывает меню, – я пришёл попросить тебя взять мою племянницу к тебе в студию, – неожиданно выдаёт мужчина. – А почему этим вопросом ко мне обратился ты, а не родители твоей племянницы? – задаю резонный вопрос, а сама пытаюсь вспомнить, есть ли у него брат или сестра? Что-то я не припоминаю, чтобы Ник или же сам Макс когда-либо обмолвились о их существовании. А может и говорили, но только я не слушала? – Я решил, что сначала сам поговорю с тобой, и если ты согласишься, то моя сестра сама к тебе придёт вместе с Катей, – отвечает Макс. – А почему я должна не согласиться? Я принимаю всех детей. Как-то всё это странно! – Оль, да дело в том, что малышке только четыре года, а на сколько я знаю, ты берёшь с пяти лет, – поясняет Максим. Вот в чём дело! Решил по знакомству пропихнуть племянницу! – Оль, я хочу сразу сказать, девочка она развитая, я бы ей все семь дал, она очень умненькая, улавливает всё на лету, очень хочет танцами заниматься. Я про тебя вспомнил, предложил сестре, в общим они очень хотят к тебе в студию, возьми по-дружески, а? – торопливо нахваливает девочку, и смотрит с мольбой в глазах. И вот как быть? Год разницы у ребёнка, это большой срок в развитии, и вот так взять её точно не могу! – Оль, ну пожалуйста, я дурак уже пообещал ей, и только потом понял, что она по возрасту не подходит, – начинает давить на жалость, наверное, заметил, что-то у меня в глазах. – Макс, – чуть не кривлюсь, как от зубной боли, приняв решение, – давай сделаем так, пусть твоя сестра с племянницей придут завтра, в двенадцать, у меня как раз будет перерыв, и я посмотрю, способна ли девочка заниматься с другими детьми. Индивидуальных занятий я не провожу, это на говорю на тот случай, если вы подумаете уговорить меня заниматься с ней отдельно, такого точно не будет, – предупреждаю мужчину. – Спасибо тебе, Оль! Ты лучшая, какой же Ник дура…, – не договаривает, поджимает губы, но следом продолжает, – извини, просто я его не могу понять, да он мой друг, но то, что он сделал не одобряю. Я просил его одуматься, просил бросить ту курицу, говорил, что с женой ему повезло, умница, красавица, а он баран упёрся, не могу бросить, мне с ней классно, с Олькой такого нет. Он её даже сюда приволок, лишь бы она под боком была, меня вместо себя стал в другой филиал отправлять, а сам к ней, якобы он в командировку, – кривит губы, качает головой, отворачивается. Каждое слово мужчины окатывает волной холода и боли, сижу каменной статуей, пошевелится не могу. – Я Оль думал, ну хорошо, сейчас поиграет дурак да бросит её, но нет, прискакал, чуть не на весь офис стал кричать, что отцом скоро станет. Я уже хотел тебя поздравлять, как этот идиот заявляет, что Ксения ребёнка ждёт! Он… – Замолчи! – выдавливаю из себя хриплым голосом. Как же больно! Лжец! Сволочь! В любви мне клялся, говорил, что не помнит, как у них всё произошло, что ребёнок тот ошибка! А на самом деле…. От счастья прыгал! Подонок! – Твою мать! Оль, прости! Прости, – вскакивает со стула, тут же оказывается рядом, опускается на корточки, хватает мои ладони в свои, крепко сжимает пальцы, – Оль, я идиот, иногда за языком не слежу, я больше о нём и слова не скажу! Может чаю, Оль? – суетится Макс. – Нет, – тяну руки на себя, освобождаясь из плена его рук, – я буду ждать завтра твою сестру, а сейчас извини, я очень устала и хочу домой, – опираясь о стол, пытаюсь подняться. Ног не чувствую, они словно ватные, но подняться получается. – Давай я тебя довезу до дома, что-то мне не нравится твоё состояние, – хватает за плечи, заглядывает в лицо. – Не надо, Максим, я сама, – убираю его руки, – спасибо, но я сама, – разворачиваюсь к вешалке, тянусь за шубой. Со мной значит ему не так классно, как с ней? Ну вот и пусть с ней и остаётся! Подонок! – Оль… – Нет, Макс, – перебиваю, даже не дослушав, что он хочет сказать, всё равно скажу «нет». Как можно быстрее надеваю шубу и схватив сумочку, спешу на выход, застёгивая пуговицы. Не вижу, не слышу, чувствую, что друг мужа идёт за мной, и ускоряю шаг. Не хочу ещё что-нибудь услышать о Никите и его предательстве! Выскочив на улицу, игнорирую пешеходный переход, что находится в метрах двадцати, бросаюсь перебегать дорогу, даже не глядя по сторонам! Больно, ужасно больно, дышать не получается, грудную клетку сдавливает словно в тиски. Громкий сигнал автомобиля, чей-то крик, визг тормозов, а после меня буквально подбрасывает вверх. – Ты с ума сошла?! – грубый ор на ухо, следом почва под ногами, резкий разворот за плечи, нос к носу… Макса, – ты жизни лишится хочешь?! – зло сверлит глазами. – Я…, – только и могу вымолвить, переведя взгляд за его спину. Огромный грузовик стоит поперёк дороги, пешеходы на тротуаре, смотрят на меня, переговариваются. На меня накатывает ужас понимания, того, что я могла оказаться под колёсами огромной машины! Всхлип непроизвольно срывается с губ. – Ну всё, всё, тише, всё хорошо, не плачь, Оль, – прижимает крепче, одной рукой за талию, другой гладит по голове, – всё хорошо, я отвезу тебя домой, и возражений не принимаю, идём. – Эй! Ты совсем дару?! – кричит какой-то мужчина. – Извини дружище, девушка просто расстроена, давай не будем злиться на неё, простим на первый раз. Она всё поняла и сильно испугана, аварии не произошло, всё в порядке, – кричит в ответ Максим, от чего понимаю, что «дура» было в мой адрес. Действительно дура! Перехватывает меня за руку, тащит к своей припаркованной машине, что стоит около моей студии. Чувствую, как из глаз катятся слёзы, даже не утираю их, еле передвигаю ногами. – Давай, садись, – распахивает переднюю пассажирскую дверь. Делаю, как говорит, из меня словно все силы выкачали, чуть по собственной глупости не отправилась на тот свет! А если бы Макс не успел? Боже! Максим обегает машину, занимает место за рулём. – Спасибо, – произношу, не глядя на мужчину. – Не за что, Оль, здесь есть и моя вина, даже в большей части, следил бы за языком, такого бы не случилось, так что это ты меня извини, – говорит друг Никиты, – куда тебя везти, где ты сейчас живёшь? – заводит двигатель. – У Яны, – следом диктую адрес, и Максим трогается с места.

ОЛЯ

Прошло уже два дня с момента нашего с Янкой похода в клуб и той ночи, подробности которой до сих пор не хотят восстанавливаться в памяти! Короткие обрывки, что совсем не похоже на явь, и о которых я старалась забыть, как о кошмарном сне!

Мою депрессию, как рукой сняло, и уже на следующий день я оповестила родителей своих учеников, о том, что занятия возобновляются! Нужно загрузить себя работой, не думать о переменах в жизни, терпеливо дождаться развода, продать дом, купить квартиру, и начать новую жизнь!

И вот сегодня, я наконец-то в своей студии, уже провела два занятия в дошкольных группах, через час придут детки постарше.

– Ольга Геннадьевна! – зовёт меня одна из учениц, группа которой сейчас переодевается в раздевалки, чтобы идти домой с пришедшими за ними родителями.

– Я слушаю тебя, Милена, – поворачиваюсь к девочке.

– Меня сегодня папа забирает, – сообщает малышка.

Девчушка стоит не одна, рядом держа её за руку стоит мужчина, да не просто мужчина, а мой адвокат, которого нанял папа!

– Добрый день, Ольга Геннадьевна, – произносит мужчина.

– Добрый день, Игнат Тихонович, не ожидала вас здесь увидеть, – слегка теряюсь от неожиданной встречи, так как не готова к тому, что кто-то из родителей будет в курсе подробностей моей личной жизни!

– Ольга Геннадьевна, – начинает адвокат, – мне необходимо с вами поговорить, – косит взгляд на других родителей, что помогают деткам.

Сразу понимаю, что разговор пойдёт о нашем с Никитой разводе.

– Хорошо, дождитесь меня в холле, как всех детей заберут, я выйду к вам, – отвечаю мужчине.

Адвокат с дочкой выходят в холл, я же осматриваюсь, все родители пришли вовремя, и ждать кого-то не придётся.

Уже через десять минут, за последним ребёнком закрывается дверь. Даю себе минуту собраться духом перед разговором и выхожу в холл. Милена перед большим зеркалом повторяет движения, которые сегодня изучали, её отец сидит на одном из стульев, предназначенных специально для родителей, смотря в телефон.

– Игнат Тихонович, – зову адвоката.

Мужчина резко поднимает голову, встаёт с места.

– Милена, – окликает он девочку, – подойди ко мне, – протягивает руку к дочери, а следом обращается ко мне, – Ольга Геннадьевна, можно она посидит в зале, ни к чему ей слушать взрослые разговоры.

– Конечно, – киваю, – Милена, можешь репетировать в зале, только пожалуйста, не забудь переобутся, – прошу девочку, так как она уже в уличной обуви.

– Хорошо! – радостно подпрыгивает и тут же скрывается за дверью зала.

– О чём вы хотели поговорить, что-то случилось? – присела на один из стульев, тоже самое поспешил сделать и адвокат.

– Ко мне сегодня приходил ваш муж, и передал вот эти документы, ознакомитесь, – протягивает папку с кипой бумаг.

На автомате забираю документы и из-за огромного любопытства открываю папку.

Первое, что бросается в глаза, надпись крупными буквами сверху.

«Договор дарения»

Дальше строчки пляшут, буквы расплываются.

– Я не понимаю, что это? – вскинув взгляд на адвоката, шепчу пересохшими губами.

– Это договор дарения, по которому всё имущества вашего супруга в том числе и бизнес, теперь ваши, – сообщает ошеломительную новость адвокат.

– Как это? Почему?

Ничего не понимаю, зачем Никита так сделал?

– Мне не известны его мотивы, сам он не объяснил, пришёл без записи, положил папку на край стола, попросил передать вам, сказал только, что с ним вы встречаться не хотите. Теперь имущественных вопросов при разводе не имеется, и если вас супруг не будет препятствовать разводу, то скоро вы станете свободны, – говорит адвокат.

– Я на это надеюсь, спасибо вам, – еле шевеля губами произношу и поднимаюсь со стула.

Зачем он это сделал, зачем? Решил заплатит за причинённую боль? Но не всем же имуществом! Что-то здесь не так!

– Да не за что, – поднимается мужчина, – если что-то будет нужно, звоните.

– Хорошо, – киваю, смотря мимо мужчины.

– Милена, пора домой, – открыв дверь в зал, зовёт мужчина дочь.

– Так быстро! – разочарованно лепечет малышка.

Что отвечает адвокат дочери уже не слышу, в голове роем жужжат мысли.

Нужно позвонить папе! Может он хоть что-то прояснит? Всё же он должен был встречаться с Никитой! Кстати, о разговоре он мне так и не рассказал, а может они ещё и не встречались?

– До свидания, Ольга Геннадьевна! – звонкий голосок Милены вырывает из мыслей.

– До свидания, Милена, Игнат Тихонович, – заторможенно киваю мужчине.

– И вам до свидания, Ольга Геннадьевна, если что, звоните, – повторяет мужчина.

– Обязательно.

Дочь с отцом покидают студию, закрывая за собой дверь. Опустив взгляд, смотрю на папку в руках, вздохнув, спешу в зал, к своей сумочке, за телефоном, чтобы позвонить отцу.

Папа ответил после третьего гудка.

– Да, Оля, – донёсся голос папы.

– Пап, у меня только что, был Игнат Тихонович, он передал мне папку, которую ему утром принёс Никита, так вот, в ней договор дарения. Никита подарил мне всё своё имущество включая бизнес! Ты что-нибудь знаешь об этом? Вы встречались с Никитой? – нервно барабаня пальцами по подоконнику.

– Всё же сделал, – хмыкает отец, – ну что ж, дочка, поздравляю, теперь ты хозяйка довольно прибыльного бизнеса.

– Что значит «всё же сделал?» ты был в курсе, что такое может произойти? Но зачем ему это, пап?! – выкрикиваю последние слова.

– Он хочет вернуть твоё доверие, и не хочет развода, – получаю ответ, – он сделал много ошибок, на самом деле там не так всё, как кажется. Если верить твоему мужу, то та дама нагло шантажировала его, а Никита полный идиот, делал всё, только бы она не пришла к тебе и не рассказала, что ждёт ребёнка от твоего мужа.

Боже, какой бред!

– Пап, только не говори, что поверил ему! Ну какой шантаж, он просто изменял мне! Наговорить можно многое, только бы остаться чистеньким! Измена была, ребёнок скоро родится, никаких оправданий этому нет! – выкрикиваю и тут же зажимаю рот ладонью, быстро оглядываюсь на стойку, за которой скоро должна появится Алёна, администратор моей студии.

Но её, к счастью, нет, ещё не вернулась с обеда.

– Не кричи, Оль, и да, я ему поверил, и то, что он подарил тебе всё, говорит о многом. Прощать его предательства или нет, решать только тебе, я в некоем случае не подталкиваю тебя не идти на развод. Я думаю, вам стоит поговорить. Встретиться вам придётся, всё же тебе принимать правления его фирмы…

– Я не приму ничего от этого человека, зря он старается, моё доверие он потерял навсегда! Помоги мне вернуть ему всё обратно, прошу, пап!

Со злостью откидываю от себя папку, решил доверие моё купить! Сволочь!

– Я сомневаюсь, что он примет всё обратно, – тяжело вздыхает папа.

– Но и мне от него ничего не нужно! Пусть дарит всё своему ребёнку, который скоро родиться! Или шалаве своей, а от меня отстанет!

Как быть теперь с домом? Когда теперь всё это разрешится? Сволочь, какая же он сволочь!

– Оля! – вздрагиваю от неожиданного окрика.

Я только вышла из студии, на сегодня занятия закончены.

– Максим? – удивлённо смотрю на друга мужа, что быстро приближается ко мне, – ты что здесь делаешь, тебя Никита подослал? – озвучиваю первую возникшую мысль, увидев мужчину.

– Нет, Никитос здесь не причём, я по личному делу, – делает шаг ближе.

– Что за личное дело, Макс? – слегка вздёргиваю бровь.

Мне не очень нравится друг Никиты, с самого нашего знакомства. Есть в нём что-то, что сильно отталкивает! Нику по этому поводу я не высказывалась, они друзья с детства, и рушить их дружбу возникшим во мне неприятным чувством, не собиралась.

– Давай зайдём в кафе, – кивает на здание через дорогу, – не на улице же разговаривать, да и холодно очень, – дёргает за воротник пальто.

– Хорошо, давай, но только про Никиту мы не заводим разговоров, и вообще о нём не вспоминаем, – соглашаюсь, хотя в душе всё переворачивается, хочется оказаться подальше от этого мужчины, просто знаю, каким он бывает настойчивым!

– Тогда идём, – растягивает губы в улыбке.

Мы молча переходим через дорогу, заходим в кафе и занимаем самый крайний столик. Сняв шубу, вешаю её на рядом стоящую вешалку, присаживаюсь за столик. Макс делает тоже самое.

– Что ты будешь? – открываю меню, спрашивает друг мужа.

– Максим, я ничего не буду, давай говори, что тебя привело ко мне?

Не верю я, что он не по поручению Ника здесь! Пришёл за дружка просить? Интересно, он знал, о любовнице Ника? Знал! Глупая, конечно, он знал, они же друзья!

– Оль, – откладывает меню, – я пришёл попросить тебя взять мою племянницу к тебе в студию, – неожиданно выдаёт мужчина.

– А почему этим вопросом ко мне обратился ты, а не родители твоей племянницы? – задаю резонный вопрос, а сама пытаюсь вспомнить, есть ли у него брат или сестра?

Что-то я не припоминаю, чтобы Ник или же сам Макс когда-либо обмолвились о их существовании. А может и говорили, но только я не слушала?

– Я решил, что сначала сам поговорю с тобой, и если ты согласишься, то моя сестра сама к тебе придёт вместе с Катей, – отвечает Макс.

– А почему я должна не согласиться? Я принимаю всех детей.

Как-то всё это странно!

– Оль, да дело в том, что малышке только четыре года, а на сколько я знаю, ты берёшь с пяти лет, – поясняет Максим.

Вот в чём дело! Решил по знакомству пропихнуть племянницу!

– Оль, я хочу сразу сказать, девочка она развитая, я бы ей все семь дал, она очень умненькая, улавливает всё на лету, очень хочет танцами заниматься. Я про тебя вспомнил, предложил сестре, в общим они очень хотят к тебе в студию, возьми по-дружески, а? – торопливо нахваливает девочку, и смотрит с мольбой в глазах.

И вот как быть? Год разницы у ребёнка, это большой срок в развитии, и вот так взять её точно не могу!

– Оль, ну пожалуйста, я дурак уже пообещал ей, и только потом понял, что она по возрасту не подходит, – начинает давить на жалость, наверное, заметил, что-то у меня в глазах.

– Макс, – чуть не кривлюсь, как от зубной боли, приняв решение, – давай сделаем так, пусть твоя сестра с племянницей придут завтра, в двенадцать, у меня как раз будет перерыв, и я посмотрю, способна ли девочка заниматься с другими детьми. Индивидуальных занятий я не провожу, это на говорю на тот случай, если вы подумаете уговорить меня заниматься с ней отдельно, такого точно не будет, – предупреждаю мужчину.

– Спасибо тебе, Оль! Ты лучшая, какой же Ник дура…, – не договаривает, поджимает губы, но следом продолжает, – извини, просто я его не могу понять, да он мой друг, но то, что он сделал не одобряю. Я просил его одуматься, просил бросить ту курицу, говорил, что с женой ему повезло, умница, красавица, а он баран упёрся, не могу бросить, мне с ней классно, с Олькой такого нет. Он её даже сюда приволок, лишь бы она под боком была, меня вместо себя стал в другой филиал отправлять, а сам к ней, якобы он в командировку, – кривит губы, качает головой, отворачивается.

Каждое слово мужчины окатывает волной холода и боли, сижу каменной статуей, пошевелится не могу.

– Я Оль думал, ну хорошо, сейчас поиграет дурак да бросит её, но нет, прискакал, чуть не на весь офис стал кричать, что отцом скоро станет. Я уже хотел тебя поздравлять, как этот идиот заявляет, что Ксения ребёнка ждёт! Он…

– Замолчи! – выдавливаю из себя хриплым голосом.

Как же больно! Лжец! Сволочь! В любви мне клялся, говорил, что не помнит, как у них всё произошло, что ребёнок тот ошибка! А на самом деле…. От счастья прыгал! Подонок!

– Твою мать! Оль, прости! Прости, – вскакивает со стула, тут же оказывается рядом, опускается на корточки, хватает мои ладони в свои, крепко сжимает пальцы, – Оль, я идиот, иногда за языком не слежу, я больше о нём и слова не скажу! Может чаю, Оль? – суетится Макс.

– Нет, – тяну руки на себя, освобождаясь из плена его рук, – я буду ждать завтра твою сестру, а сейчас извини, я очень устала и хочу домой, – опираясь о стол, пытаюсь подняться.

Ног не чувствую, они словно ватные, но подняться получается.

– Давай я тебя довезу до дома, что-то мне не нравится твоё состояние, – хватает за плечи, заглядывает в лицо.

– Не надо, Максим, я сама, – убираю его руки, – спасибо, но я сама, – разворачиваюсь к вешалке, тянусь за шубой.

Со мной значит ему не так классно, как с ней? Ну вот и пусть с ней и остаётся! Подонок!

– Оль…

– Нет, Макс, – перебиваю, даже не дослушав, что он хочет сказать, всё равно скажу «нет».

Как можно быстрее надеваю шубу и схватив сумочку, спешу на выход, застёгивая пуговицы. Не вижу, не слышу, чувствую, что друг мужа идёт за мной, и ускоряю шаг. Не хочу ещё что-нибудь услышать о Никите и его предательстве!

Выскочив на улицу, игнорирую пешеходный переход, что находится в метрах двадцати, бросаюсь перебегать дорогу, даже не глядя по сторонам! Больно, ужасно больно, дышать не получается, грудную клетку сдавливает словно в тиски.

Громкий сигнал автомобиля, чей-то крик, визг тормозов, а после меня буквально подбрасывает вверх.

– Ты с ума сошла?! – грубый ор на ухо, следом почва под ногами, резкий разворот за плечи, нос к носу… Макса, – ты жизни лишится хочешь?! – зло сверлит глазами.

– Я…, – только и могу вымолвить, переведя взгляд за его спину.

Огромный грузовик стоит поперёк дороги, пешеходы на тротуаре, смотрят на меня, переговариваются. На меня накатывает ужас понимания, того, что я могла оказаться под колёсами огромной машины! Всхлип непроизвольно срывается с губ.

– Ну всё, всё, тише, всё хорошо, не плачь, Оль, – прижимает крепче, одной рукой за талию, другой гладит по голове, – всё хорошо, я отвезу тебя домой, и возражений не принимаю, идём.

– Эй! Ты совсем дару?! – кричит какой-то мужчина.

– Извини дружище, девушка просто расстроена, давай не будем злиться на неё, простим на первый раз. Она всё поняла и сильно испугана, аварии не произошло, всё в порядке, – кричит в ответ Максим, от чего понимаю, что «дура» было в мой адрес.

Действительно дура!

Перехватывает меня за руку, тащит к своей припаркованной машине, что стоит около моей студии. Чувствую, как из глаз катятся слёзы, даже не утираю их, еле передвигаю ногами.

– Давай, садись, – распахивает переднюю пассажирскую дверь.

Делаю, как говорит, из меня словно все силы выкачали, чуть по собственной глупости не отправилась на тот свет! А если бы Макс не успел? Боже!

Максим обегает машину, занимает место за рулём.

– Спасибо, – произношу, не глядя на мужчину.

– Не за что, Оль, здесь есть и моя вина, даже в большей части, следил бы за языком, такого бы не случилось, так что это ты меня извини, – говорит друг Никиты, – куда тебя везти, где ты сейчас живёшь? – заводит двигатель.

– У Яны, – следом диктую адрес, и Максим трогается с места.

НИКИТА – Никитос, это правда? – без стука в кабинет заходит Макс. Подняв на друга взгляд, догадываюсь о чём он интересуется. – Если ты о том, что я подарил Оле бизнес, то да, – возвращаю взгляд на отчёт главного бухгалтера, быстро же до него долетела информация. Пока Оля не появится в офисе и не сядет в кресло главы, буду сам руководить, без присмотра оставлять дела нельзя. Сегодня утром встретился с её адвокатом и передал готовые документы дарения. – Ты головой ударился? – проходит до стола, опирается на него ладонями, – вы разводитесь, а ты ей бизнес даришь! – Это моё решение, Макс, мой бизнес, что хочу, то и делаю! Для тебя ничего не изменится, я попрошу Ольгу оставить тебя в той же должности, ты ничего не теряешь! – повышаю голос. – Не изменится? Да она угробит всё! Она же не соображает, что к чему! Баба она и есть баба, её удел кастрюлями командовать, да танцульками своими заниматься! – Заткнись! – рявкаю в ответ, – не смей так говорить про Олю! Она очень умная и сообразительная, и бизнес она умеет вести! Как ты выразился «танцульками» тоже не каждый может заняться, да свою студию открыть! Если тебя не устраивает работать под руководством женщины, то можешь написать заявление и идти искать другое место работы! Резко поднимаюсь с кресла, отхожу к окну. – Послушай, Ник, ты поступил необдуманно! Оля тебя не простит… – Даже если и так, я своего решения не поменяю, – поворачиваюсь к другу, – я подарил ей всё, что у меня есть, это моя плата за предательство, – возвращаюсь обратно в кресло. – Всё? – округляет глаза, – нет, друг, ты точно башкой ударился! А о ребёнке ты своём подумал? Ему ты как собираешься помогать? – Как и все другие, – веду плечом, – в конце концов я могу построить ещё один бизнес, как говорится начать всё с нуля. В кабинете повисает тишина. – На какой хрен? Или ты оставил себе бабки на новое дело? – не унимается друг. – Я не пойму, ты чего злишься? – задаю прямой вопрос, такое негодование с его стороны на моё решение очень удивительно! – А ты предполагаешь мне радоваться? Я столько сил вложил сюда, можно сказать наравне с тобой горбатился, я знаю, что никаких прав не имею, денег не вкладывал, занимаю свою должность, за что и получаю бабки. Но чёрт! Ты своим решением подмазаться к жене, которая от тебя уходит, просто хоронишь всё то, что мы так долго строили! – отталкивается от стола, ерошит волосы, нервно проводит ладонями по лицу. – Не переживай, всё будет хорошо, если даже Оля и не справится, как ты думаешь, то Геннадий Алексеевич возьмёт всё в свои руки и поможет дочери во всём разобраться, – спешу успокоить друга, теперь я понимаю его волнение и злость. Макс реально пахал на ровне со мной, возможно даже где-то у себя в голове считал себя наполовину хозяином… Громкий хохот друга прерывает мысленный поток. – Твой тесть может встать у руля, ты допустишь такое?! – резко оборвав смех, цедит друг. – Это уже точно не мне решать, но думаю отец поможет Ольге, – стараюсь говорить спокойно, и не отвечать агрессией на агрессию. – Ну тогда мне точно пора искать другое место, спасибо, друг! – бросает гневное и пулей вылетает из кабинета. – Псих, – кидаю устало, откидываюсь на спинку кресла, прикрываю глаза. Чем его мой тесть не устраивает? Нормальный мужик, чётко ведёт свои дела. Интересно, передал адвокат Оле документы? Если да, то как она отреагировала? Звук открывающейся двери заставляет открыть глаза и посмотреть на того, кто вновь зашёл без стука. – Ты какого чёрта здесь делаешь?! – выпаливаю, стоит увидеть, кто шагнул в кабинет, резко выпрямляюсь. Какого чёрта Вера ещё не пришла с обеда? Проходной двор какой-то! – Я пришла поговорить, на мои звонки ты не отвечаешь, а вопрос нужно решать, – заявляет Ксения, прикрывая за собой дверь. – Если не отвечаю, значит не желаю тебя слышать, – не скрывая раздражения, произношу в ответ. – Пара определяться с клиникой, договариваться с врачом, ты вообще думаешь, где я буду рожать твоего сына? – явно пропускает мои слова мимо ушей, проходит до диванчика, и держась за живот присаживается. – Не беспокойся, ещё два месяца, на улице точно рожать не будешь, – криво усмехаюсь. Вопрос с местом родов и правда нужно решать, но время ещё есть, так же, как и более важные дела. Оля для меня сейчас на первом месте, да и всегда будет там! – Нет, этот вопрос нужно решить в ближайшие дни, – качает головой, лезет в сумочку, – вот, здесь три клиники в которых я хотела бы рожать, я почитала отзывы, мне нравятся все, но нужно пообщаться с врачами, – поднимается и протягивает лист. Даже не глядя на названия клиник, понимаю, что выбрала она самые дорогие. Накопления я себе, конечно, оставил, но отдавать полмиллиона за роды, считаю глупо! – Я подумаю над твоим предложением, – киваю на лист, так и не взяв его в руки, – но вопрос решать буду позже… – Но… – Я сказал, позже, а теперь будь добра, убраться отсюда, и никогда больше сюда не приходить, – опускаю взгляд на отчёт, говоря тем самым, что разговор окончен. – Я буду это делать, если ты продолжишь не выходить на связь! У меня кстати закончились деньги, а в холодильнике продукты. Сука! Как же ты меня бесишь! Не была бы беременной, за шкирку выкинул бы! Да если бы не беременность, то её тут вообще не было! – Нет, не будешь! Фирма мне больше не принадлежит, – произношу, пристально глядя в её глаза, – я всё подарил Оле. – Ч-что?! – вскрикивает Зайцева, стоит только мне договорить, широко распахнув глаза. – Что слышала, я всё своё имущество и бизнес, подарил Оле, – повторяю спокойным голосом и сука с наслаждением наблюдаю, за вытягивающимся лицом Ксении.

НИКИТА – Никитос, это правда? – без стука в кабинет заходит Макс. Подняв на друга взгляд, догадываюсь о чём он интересуется. – Если ты о том, что я подарил Оле бизнес, то да, – возвращаю взгляд на отчёт главного бухгалтера, быстро же до него долетела информация. Пока Оля не появится в офисе и не сядет в кресло главы, буду сам руководить, без присмотра оставлять дела нельзя. Сегодня утром встретился с её адвокатом и передал готовые документы дарения. – Ты головой ударился? – проходит до стола, опирается на него ладонями, – вы разводитесь, а ты ей бизнес даришь! – Это моё решение, Макс, мой бизнес, что хочу, то и делаю! Для тебя ничего не изменится, я попрошу Ольгу оставить тебя в той же должности, ты ничего не теряешь! – повышаю голос. – Не изменится? Да она угробит всё! Она же не соображает, что к чему! Баба она и есть баба, её удел кастрюлями командовать, да танцульками своими заниматься! – Заткнись! – рявкаю в ответ, – не смей так говорить про Олю! Она очень умная и сообразительная, и бизнес она умеет вести! Как ты выразился «танцульками» тоже не каждый может заняться, да свою студию открыть! Если тебя не устраивает работать под руководством женщины, то можешь написать заявление и идти искать другое место работы! Резко поднимаюсь с кресла, отхожу к окну. – Послушай, Ник, ты поступил необдуманно! Оля тебя не простит… – Даже если и так, я своего решения не поменяю, – поворачиваюсь к другу, – я подарил ей всё, что у меня есть, это моя плата за предательство, – возвращаюсь обратно в кресло. – Всё? – округляет глаза, – нет, друг, ты точно башкой ударился! А о ребёнке ты своём подумал? Ему ты как собираешься помогать? – Как и все другие, – веду плечом, – в конце концов я могу построить ещё один бизнес, как говорится начать всё с нуля. В кабинете повисает тишина. – На какой хрен? Или ты оставил себе бабки на новое дело? – не унимается друг. – Я не пойму, ты чего злишься? – задаю прямой вопрос, такое негодование с его стороны на моё решение очень удивительно! – А ты предполагаешь мне радоваться? Я столько сил вложил сюда, можно сказать наравне с тобой горбатился, я знаю, что никаких прав не имею, денег не вкладывал, занимаю свою должность, за что и получаю бабки. Но чёрт! Ты своим решением подмазаться к жене, которая от тебя уходит, просто хоронишь всё то, что мы так долго строили! – отталкивается от стола, ерошит волосы, нервно проводит ладонями по лицу. – Не переживай, всё будет хорошо, если даже Оля и не справится, как ты думаешь, то Геннадий Алексеевич возьмёт всё в свои руки и поможет дочери во всём разобраться, – спешу успокоить друга, теперь я понимаю его волнение и злость. Макс реально пахал на ровне со мной, возможно даже где-то у себя в голове считал себя наполовину хозяином… Громкий хохот друга прерывает мысленный поток. – Твой тесть может встать у руля, ты допустишь такое?! – резко оборвав смех, цедит друг. – Это уже точно не мне решать, но думаю отец поможет Ольге, – стараюсь говорить спокойно, и не отвечать агрессией на агрессию. – Ну тогда мне точно пора искать другое место, спасибо, друг! – бросает гневное и пулей вылетает из кабинета. – Псих, – кидаю устало, откидываюсь на спинку кресла, прикрываю глаза. Чем его мой тесть не устраивает? Нормальный мужик, чётко ведёт свои дела. Интересно, передал адвокат Оле документы? Если да, то как она отреагировала? Звук открывающейся двери заставляет открыть глаза и посмотреть на того, кто вновь зашёл без стука. – Ты какого чёрта здесь делаешь?! – выпаливаю, стоит увидеть, кто шагнул в кабинет, резко выпрямляюсь. Какого чёрта Вера ещё не пришла с обеда? Проходной двор какой-то! – Я пришла поговорить, на мои звонки ты не отвечаешь, а вопрос нужно решать, – заявляет Ксения, прикрывая за собой дверь. – Если не отвечаю, значит не желаю тебя слышать, – не скрывая раздражения, произношу в ответ. – Пара определяться с клиникой, договариваться с врачом, ты вообще думаешь, где я буду рожать твоего сына? – явно пропускает мои слова мимо ушей, проходит до диванчика, и держась за живот присаживается. – Не беспокойся, ещё два месяца, на улице точно рожать не будешь, – криво усмехаюсь. Вопрос с местом родов и правда нужно решать, но время ещё есть, так же, как и более важные дела. Оля для меня сейчас на первом месте, да и всегда будет там! – Нет, этот вопрос нужно решить в ближайшие дни, – качает головой, лезет в сумочку, – вот, здесь три клиники в которых я хотела бы рожать, я почитала отзывы, мне нравятся все, но нужно пообщаться с врачами, – поднимается и протягивает лист. Даже не глядя на названия клиник, понимаю, что выбрала она самые дорогие. Накопления я себе, конечно, оставил, но отдавать полмиллиона за роды, считаю глупо! – Я подумаю над твоим предложением, – киваю на лист, так и не взяв его в руки, – но вопрос решать буду позже… – Но… – Я сказал, позже, а теперь будь добра, убраться отсюда, и никогда больше сюда не приходить, – опускаю взгляд на отчёт, говоря тем самым, что разговор окончен. – Я буду это делать, если ты продолжишь не выходить на связь! У меня кстати закончились деньги, а в холодильнике продукты. Сука! Как же ты меня бесишь! Не была бы беременной, за шкирку выкинул бы! Да если бы не беременность, то её тут вообще не было! – Нет, не будешь! Фирма мне больше не принадлежит, – произношу, пристально глядя в её глаза, – я всё подарил Оле. – Ч-что?! – вскрикивает Зайцева, стоит только мне договорить, широко распахнув глаза. – Что слышала, я всё своё имущество и бизнес, подарил Оле, – повторяю спокойным голосом и сука с наслаждением наблюдаю, за вытягивающимся лицом Ксении.

НИКИТА

– Никитос, это правда? – без стука в кабинет заходит Макс.

Подняв на друга взгляд, догадываюсь о чём он интересуется.

– Если ты о том, что я подарил Оле бизнес, то да, – возвращаю взгляд на отчёт главного бухгалтера, быстро же до него долетела информация.

Пока Оля не появится в офисе и не сядет в кресло главы, буду сам руководить, без присмотра оставлять дела нельзя. Сегодня утром встретился с её адвокатом и передал готовые документы дарения.

– Ты головой ударился? – проходит до стола, опирается на него ладонями, – вы разводитесь, а ты ей бизнес даришь!

– Это моё решение, Макс, мой бизнес, что хочу, то и делаю! Для тебя ничего не изменится, я попрошу Ольгу оставить тебя в той же должности, ты ничего не теряешь! – повышаю голос.

– Не изменится? Да она угробит всё! Она же не соображает, что к чему! Баба она и есть баба, её удел кастрюлями командовать, да танцульками своими заниматься!

– Заткнись! – рявкаю в ответ, – не смей так говорить про Олю! Она очень умная и сообразительная, и бизнес она умеет вести! Как ты выразился «танцульками» тоже не каждый может заняться, да свою студию открыть! Если тебя не устраивает работать под руководством женщины, то можешь написать заявление и идти искать другое место работы!

Резко поднимаюсь с кресла, отхожу к окну.

– Послушай, Ник, ты поступил необдуманно! Оля тебя не простит…

– Даже если и так, я своего решения не поменяю, – поворачиваюсь к другу, – я подарил ей всё, что у меня есть, это моя плата за предательство, – возвращаюсь обратно в кресло.

– Всё? – округляет глаза, – нет, друг, ты точно башкой ударился! А о ребёнке ты своём подумал? Ему ты как собираешься помогать?

– Как и все другие, – веду плечом, – в конце концов я могу построить ещё один бизнес, как говорится начать всё с нуля.

В кабинете повисает тишина.

– На какой хрен? Или ты оставил себе бабки на новое дело? – не унимается друг.

– Я не пойму, ты чего злишься? – задаю прямой вопрос, такое негодование с его стороны на моё решение очень удивительно!

– А ты предполагаешь мне радоваться? Я столько сил вложил сюда, можно сказать наравне с тобой горбатился, я знаю, что никаких прав не имею, денег не вкладывал, занимаю свою должность, за что и получаю бабки. Но чёрт! Ты своим решением подмазаться к жене, которая от тебя уходит, просто хоронишь всё то, что мы так долго строили! – отталкивается от стола, ерошит волосы, нервно проводит ладонями по лицу.

– Не переживай, всё будет хорошо, если даже Оля и не справится, как ты думаешь, то Геннадий Алексеевич возьмёт всё в свои руки и поможет дочери во всём разобраться, – спешу успокоить друга, теперь я понимаю его волнение и злость.

Макс реально пахал на ровне со мной, возможно даже где-то у себя в голове считал себя наполовину хозяином…

Громкий хохот друга прерывает мысленный поток.

– Твой тесть может встать у руля, ты допустишь такое?! – резко оборвав смех, цедит друг.

– Это уже точно не мне решать, но думаю отец поможет Ольге, – стараюсь говорить спокойно, и не отвечать агрессией на агрессию.

– Ну тогда мне точно пора искать другое место, спасибо, друг! – бросает гневное и пулей вылетает из кабинета.

– Псих, – кидаю устало, откидываюсь на спинку кресла, прикрываю глаза.

Чем его мой тесть не устраивает? Нормальный мужик, чётко ведёт свои дела. Интересно, передал адвокат Оле документы? Если да, то как она отреагировала?

Звук открывающейся двери заставляет открыть глаза и посмотреть на того, кто вновь зашёл без стука.

– Ты какого чёрта здесь делаешь?! – выпаливаю, стоит увидеть, кто шагнул в кабинет, резко выпрямляюсь.

Какого чёрта Вера ещё не пришла с обеда? Проходной двор какой-то!

– Я пришла поговорить, на мои звонки ты не отвечаешь, а вопрос нужно решать, – заявляет Ксения, прикрывая за собой дверь.

– Если не отвечаю, значит не желаю тебя слышать, – не скрывая раздражения, произношу в ответ.

– Пара определяться с клиникой, договариваться с врачом, ты вообще думаешь, где я буду рожать твоего сына? – явно пропускает мои слова мимо ушей, проходит до диванчика, и держась за живот присаживается.

– Не беспокойся, ещё два месяца, на улице точно рожать не будешь, – криво усмехаюсь.

Вопрос с местом родов и правда нужно решать, но время ещё есть, так же, как и более важные дела. Оля для меня сейчас на первом месте, да и всегда будет там!

– Нет, этот вопрос нужно решить в ближайшие дни, – качает головой, лезет в сумочку, – вот, здесь три клиники в которых я хотела бы рожать, я почитала отзывы, мне нравятся все, но нужно пообщаться с врачами, – поднимается и протягивает лист.

Даже не глядя на названия клиник, понимаю, что выбрала она самые дорогие. Накопления я себе, конечно, оставил, но отдавать полмиллиона за роды, считаю глупо!

– Я подумаю над твоим предложением, – киваю на лист, так и не взяв его в руки, – но вопрос решать буду позже…

– Но…

– Я сказал, позже, а теперь будь добра, убраться отсюда, и никогда больше сюда не приходить, – опускаю взгляд на отчёт, говоря тем самым, что разговор окончен.

– Я буду это делать, если ты продолжишь не выходить на связь! У меня кстати закончились деньги, а в холодильнике продукты.

Сука! Как же ты меня бесишь! Не была бы беременной, за шкирку выкинул бы! Да если бы не беременность, то её тут вообще не было!

– Нет, не будешь! Фирма мне больше не принадлежит, – произношу, пристально глядя в её глаза, – я всё подарил Оле.

– Ч-что?! – вскрикивает Зайцева, стоит только мне договорить, широко распахнув глаза.

– Что слышала, я всё своё имущество и бизнес, подарил Оле, – повторяю спокойным голосом и сука с наслаждением наблюдаю, за вытягивающимся лицом Ксении.

ОЛЯ – Спасибо, Максим, – поворачиваюсь к другу мужа, берясь за ручку двери, чтобы покинуть машину. – Давай я провожу до квартиры? Что-то ты совсем бледная, – предлагает мужчина. – Нет, спасибо, дальше я сама, – качаю головой и открываю дверь. – Оль, я настаиваю, мне так будет спокойнее, – не отступает и первым быстро покидает машину. Чуть не рычу от досады и раздражения! Какой же он наглый! Вечно лезет туда, куда его не просят! Зачем я только согласилась на его помощь! – Давай я тебе помогу, – оказывается рядом с моей дверью, руку протягивает. – Я сама, не стоит, Макс, и провожать меня не надо, – пробую ещё одну попытку отвязаться от друга мужа. – Нет, надо! Сейчас свалишься где-нибудь на лестнице, ещё пострадаешь, а потом я себя виноватым буду чувствовать! Боже, какой бред! Кто-кто, а уж он точно не будет себя чувствовать виноватым! И чего прицепился?! – Максим, я сказала, не надо! – приходится повысить голос, собрав все силы, которых у меня действительно мало! Друг Никиты замирает, прищуривается, следом кивает головой. – Хорошо, – выставляет руки ладонями вперёд, – только не злись, я как лучше хотел, – делает шаг назад. Лучше он хотел! Для меня лучше, когда тебя вообще поблизости не видно! – Оля? – из-за спины Макса разносится голос Яны, – ты чего такая? – нагло отодвигает Максима в сторону, становится на его место, смотрит обеспокоено. Боже, как я рада её видеть! Вот оно, моё спасение! Янка люто недолюбливает друга моего мужа – А какая она может быть, если чуть под машину не попала?! – вместо меня отвечает Макс. – Как под машину?! – глухо переспрашивает Янка, смотря на меня безумным взглядом. – Ян, всё хорошо, пойдём домой, – взглядом умоляю, чтобы весь допрос продолжился в стенах её квартиры и подальше от Маска. – Ага, идём, – как-то потеряно. Янка протягивает мне руку, хватает за локоть. Выбираюсь из машины. – Ещё раз, спасибо, – обращаюсь к другу Никиты. – Да не за что, давай я всё же помогу тебе подняться в квартиру? – делает шаг ко мне. – Ну уж нет! – очухивается Янка, – в моей квартире тебе делать нечего, мы сами справимся! – прямо в лицо Максу бросает подруга. Макс на её слова кривится, смотрит злобно. Дааа! Они друг друга не любят! – Пойдём, Олечка, – тянет на себя, и вновь беспокойство в глазах. – Пока, – говорю коротко мужчине, и как можно быстрее передвигаю ногами, чтобы скрыться в подъезде. – Оль, я позвоню, по поводу племянницы, договоримся, когда встретиться. И знаешь, если тебе, что-то понадобится, ты звони, я помогу, – кричит нам в спину. – Это вряд ли, ни за что! – бурчу себе под нос. Скатертью дорога из моей жизни вместе со своим блудливым дружком! – Как ты оказалась вместе с этим дебилом? – спрашивает Яна. – Поджидал меня у студии, хочет племянницу свою ко мне привести, – отвечаю, пальцами массирую виски, в голове нарастает боль. – Сам лично? Почему не родители девочки? – Девочке четыре, по возрасту не подходит… – Аааа! По блату что ли решил? – перебивает Яна. – Вроде того, – киваю. – Давай заходи, – открывает дверь квартиры, – и давай сразу в спальню, ты очень плохо выглядишь! – помогает снять верхнюю одежду. Я и сама хочу прилечь, кажется сегодня и испытала куда большей стресс, чем когда узнала о предательстве мужа. – А теперь рассказывай, как так получилось, что ты чуть не попала под машину? – помогая улечься в постель, присаживается на край. Не хочется повторять всё то, что мне сказал Макс, но зная Янку, не отстанет, да и может поделившись мне станет не так больно? Помолчав минуту, начинаю вспоминать всё и пересказывать подруге. – Вот свинья! – подскакивает на ноги, – и этот тоже хорош! Ему то какое дело, какого хрена лезет куда его не просят? Двое из ларца! Правильно говорят, скажи кто твой друг и я скажу, кто ты! Макс ещё тот жук, таким же и Никита оказался! – распыляется подруга. Голова окончательно разболелась, в висках застучало. – У меня есть ещё одна новость, – поднимаю взгляд на подругу, – Никита подарил мне всё своё имущество включая бизнес. Янка замерла, медленно развернулась в мою сторону, часто хлопая ресницами. – Подарил? – ошеломлённо переспрашивает подруга. – Ага, подарил, мне сегодня мой адвокат принёс пакет документов. А папа сказал, что таким образом, Никита хочет вернуть моё доверие, представляешь? Подкупить решил! Пупса на стороне заделал, предал, а теперь пытается доверие моё купить! – Вот это поворот, – шепчет Янка, – ну я тебя поздравляю, здесь мне тебе больше нечего сказать, – шумно выдыхает. – Я сначала хотела всё вернуть ему, даже папу попросила помочь, но после того, что рассказал Макс, передумала. Хорошая компенсация за предательства, как думаешь?

ОЛЯ

– Спасибо, Максим, – поворачиваюсь к другу мужа, берясь за ручку двери, чтобы покинуть машину.

– Давай я провожу до квартиры? Что-то ты совсем бледная, – предлагает мужчина.

– Нет, спасибо, дальше я сама, – качаю головой и открываю дверь.

– Оль, я настаиваю, мне так будет спокойнее, – не отступает и первым быстро покидает машину.

Чуть не рычу от досады и раздражения! Какой же он наглый! Вечно лезет туда, куда его не просят! Зачем я только согласилась на его помощь!

– Давай я тебе помогу, – оказывается рядом с моей дверью, руку протягивает.

– Я сама, не стоит, Макс, и провожать меня не надо, – пробую ещё одну попытку отвязаться от друга мужа.

– Нет, надо! Сейчас свалишься где-нибудь на лестнице, ещё пострадаешь, а потом я себя виноватым буду чувствовать!

Боже, какой бред! Кто-кто, а уж он точно не будет себя чувствовать виноватым! И чего прицепился?!

– Максим, я сказала, не надо! – приходится повысить голос, собрав все силы, которых у меня действительно мало!

Друг Никиты замирает, прищуривается, следом кивает головой.

– Хорошо, – выставляет руки ладонями вперёд, – только не злись, я как лучше хотел, – делает шаг назад.

Лучше он хотел! Для меня лучше, когда тебя вообще поблизости не видно!

– Оля? – из-за спины Макса разносится голос Яны, – ты чего такая? – нагло отодвигает Максима в сторону, становится на его место, смотрит обеспокоено.

Боже, как я рада её видеть! Вот оно, моё спасение! Янка люто недолюбливает друга моего мужа

– А какая она может быть, если чуть под машину не попала?! – вместо меня отвечает Макс.

– Как под машину?! – глухо переспрашивает Янка, смотря на меня безумным взглядом.

– Ян, всё хорошо, пойдём домой, – взглядом умоляю, чтобы весь допрос продолжился в стенах её квартиры и подальше от Маска.

– Ага, идём, – как-то потеряно.

Янка протягивает мне руку, хватает за локоть. Выбираюсь из машины.

– Ещё раз, спасибо, – обращаюсь к другу Никиты.

– Да не за что, давай я всё же помогу тебе подняться в квартиру? – делает шаг ко мне.

– Ну уж нет! – очухивается Янка, – в моей квартире тебе делать нечего, мы сами справимся! – прямо в лицо Максу бросает подруга.

Макс на её слова кривится, смотрит злобно. Дааа! Они друг друга не любят!

– Пойдём, Олечка, – тянет на себя, и вновь беспокойство в глазах.

– Пока, – говорю коротко мужчине, и как можно быстрее передвигаю ногами, чтобы скрыться в подъезде.

– Оль, я позвоню, по поводу племянницы, договоримся, когда встретиться. И знаешь, если тебе, что-то понадобится, ты звони, я помогу, – кричит нам в спину.

– Это вряд ли, ни за что! – бурчу себе под нос.

Скатертью дорога из моей жизни вместе со своим блудливым дружком!

– Как ты оказалась вместе с этим дебилом? – спрашивает Яна.

– Поджидал меня у студии, хочет племянницу свою ко мне привести, – отвечаю, пальцами массирую виски, в голове нарастает боль.

– Сам лично? Почему не родители девочки?

– Девочке четыре, по возрасту не подходит…

– Аааа! По блату что ли решил? – перебивает Яна.

– Вроде того, – киваю.

– Давай заходи, – открывает дверь квартиры, – и давай сразу в спальню, ты очень плохо выглядишь! – помогает снять верхнюю одежду.

Я и сама хочу прилечь, кажется сегодня и испытала куда большей стресс, чем когда узнала о предательстве мужа.

– А теперь рассказывай, как так получилось, что ты чуть не попала под машину? – помогая улечься в постель, присаживается на край.

Не хочется повторять всё то, что мне сказал Макс, но зная Янку, не отстанет, да и может поделившись мне станет не так больно? Помолчав минуту, начинаю вспоминать всё и пересказывать подруге.

– Вот свинья! – подскакивает на ноги, – и этот тоже хорош! Ему то какое дело, какого хрена лезет куда его не просят? Двое из ларца! Правильно говорят, скажи кто твой друг и я скажу, кто ты! Макс ещё тот жук, таким же и Никита оказался! – распыляется подруга.

Голова окончательно разболелась, в висках застучало.

– У меня есть ещё одна новость, – поднимаю взгляд на подругу, – Никита подарил мне всё своё имущество включая бизнес.

Янка замерла, медленно развернулась в мою сторону, часто хлопая ресницами.

– Подарил? – ошеломлённо переспрашивает подруга.

– Ага, подарил, мне сегодня мой адвокат принёс пакет документов. А папа сказал, что таким образом, Никита хочет вернуть моё доверие, представляешь? Подкупить решил! Пупса на стороне заделал, предал, а теперь пытается доверие моё купить!

– Вот это поворот, – шепчет Янка, – ну я тебя поздравляю, здесь мне тебе больше нечего сказать, – шумно выдыхает.

– Я сначала хотела всё вернуть ему, даже папу попросила помочь, но после того, что рассказал Макс, передумала. Хорошая компенсация за предательства, как думаешь?

КСЕНИЯ Дура! Какая же я дура! Кому поверила, идиотка?! – Да ты-то не пинайся! Отбил мне уже всё! – прижимаю ладони к животу, морщусь. Надо же так попасть? И что теперь делать? Ох Макс! Кретин! – Не переживай детка, у меня всё продумано! – со злостью повторяю слова Макса, что он мне сказал больше полугода назад! Мелкий вновь меня пинает, стискиваю зубы. Ребёнок! Да я никогда не хотела детей, просто на просто не люблю их! От них столько шума, вечно ревут, сопли пузырями. Передёргиваю плечами. Что делать-то? Родить и оставить его папашке придурку, который всю эту кашу и заварил? Нахрен мне теперь этот Никита? Гол, как сокол! Надо же до чего додумался? На жёнушку всё переписал! Интересно, Макс в курсе? Походу нет, иначе бы уже известил! Или же знает и молчит? Оглядываюсь по сторонам, ищу сумочку, ага, вот она! От злости швырнула в угол коридора, когда вернулась домой из офиса Никиты! Ха! Теперь это не его офис! Рывком расстёгиваю молнию замка, ищу телефон. от злости трясёт! Наконец достав мобильный, быстро нахожу нужный номер, нажимаю на вызов. Гудки один за одним, и только после пятого, раздаётся ненавистный на данный момент голос. – Чего тебе? – раздаётся с раздражением. – Ты в курсе, что сделал твой дружок? – шиплю придурку. – В курсе, – рычит в ответ. Вот значит как! Знал и молчит! Ну и гад же ты Терёхин! – И? Что делать будем? – нервно барабаня пальцами по столу. – Ничего, всё под контролем, – выдаёт умник! – Под каким к чёрту контролем?! – взвизгиваю, – он подарил всё своей жёнушке! У него нет ничего за душой! И ты говоришь о каком-то контроле?!… – Не ори! – рявкает, не даёт договорить. Слышу его тяжёлое дыхание, злится! Но мне плевать, я тоже зла, и нахожусь куда в большем, катастрофическом положении! Я беременна, а не этот придурок! – Теперь ты сидишь тихо, и к Нику нарожён не лезешь! Дальше я буду действовать сам, исправлять то, что ты испортила! – кидает обвинение. – Я испортила? Я?! – задыхаясь от негодования. – Да, ты! Какого чёрта ты подстроила эту чёртову встречу? Кто тебе разрешил действовать самой?! – орёт Терёхин. Как рыба на берегу открываю и закрываю рот. – Эта ваша Оля сама припёрлась в квартиру! Я её туда не звала! – спешу защитить себя от его нападок. – Да что ты говоришь! А как Ольга там оказалась, м? Как узнала адрес и то, что её муж там, а не в командировке? Ты за каким чёртом связалась с её подругой? И не говори мне, что не знала о их дружбе! Не поверю! – продолжает орать. Знала! Конечно знала! Да, здесь вина моя, поспешила, устала ждать, а Макс не торопился открывать глаза этой Оле на муженька, хотя по плану уже давно должен был! – А что мне оставалось делать? Мне надоело ждать! Да, я специально наняла эту Яну, нашла её в друзьях у Ольги, и решила действовать! Только думала, что будет по-другому, без её прихода в квартиру! Но эффект был потрясающим, за что ты даже похвалил меня, а теперь орёшь и обвиняешь! То, что безмозглый Никита пойдёт на такое, я не виновата! И это, кстати, твоё упущение! Ты должен был знать о его планах и отговорить его любыми способами! Где ты был, когда он принимал такое решение?! – топаю ногой от эмоций, что переполняют, и не одной хорошей! – Где был? – громкий хохот, – одну пузатую ублажал, у неё же вечный недотрах! – заявляет с издёвкой. – Не смей меня так называть! Слышишь?! Не смей, говорить такое! – в душе поднялась жуткая обида на такое оскорбление, – ты виновен во всём! Ты втянул меня в это дерьмо! Состояния Никиты теперь нам не видать, как своих ушей! И знаешь, что я решила?! Как только я рожу этого ребёнка, то отдам его тебе, папаша! Мне дети не нужны, и ты знаешь об этом прекрасно! Так что, готовь детскую, через два месяца, будешь счастливым отцом одиночкой! Я больше не участвую в твоих играх! – тараторю без остановки и сбрасываю вызов, не дожидаясь его ответа. Сволочь! Скотина! Как же я сейчас тебя ненавижу, Терёхин! Не успев отложить телефон, как он оживает в руке коротким сигналом оповещения. «-Следи за языком, детка! Сидишь тихо, к Нику не лезешь, Ольгой я займусь сам, ниши деньги никуда от нас не уйдут!» Читаю сообщение от Макса. – Ну и флаг тебе в руки! Теперь и сам поработай! – отшвыриваю телефон на диван, прижимаю одну ладонь ко лбу. От перенапряжения в висках начинает стучать, нужно отдохнуть, расслабиться, но ни черта не получается! В голову лезут другие мысли! Макс собрался окучивать Ольгу? Надеюсь, у него это получится, и мы получим всё, для чего так сильно старались! Иначе я устрою этому идиоту сладкую жизнь!

КСЕНИЯ Дура! Какая же я дура! Кому поверила, идиотка?! – Да ты-то не пинайся! Отбил мне уже всё! – прижимаю ладони к животу, морщусь. Надо же так попасть? И что теперь делать? Ох Макс! Кретин! – Не переживай детка, у меня всё продумано! – со злостью повторяю слова Макса, что он мне сказал больше полугода назад! Мелкий вновь меня пинает, стискиваю зубы. Ребёнок! Да я никогда не хотела детей, просто на просто не люблю их! От них столько шума, вечно ревут, сопли пузырями. Передёргиваю плечами. Что делать-то? Родить и оставить его папашке придурку, который всю эту кашу и заварил? Нахрен мне теперь этот Никита? Гол, как сокол! Надо же до чего додумался? На жёнушку всё переписал! Интересно, Макс в курсе? Походу нет, иначе бы уже известил! Или же знает и молчит? Оглядываюсь по сторонам, ищу сумочку, ага, вот она! От злости швырнула в угол коридора, когда вернулась домой из офиса Никиты! Ха! Теперь это не его офис! Рывком расстёгиваю молнию замка, ищу телефон. от злости трясёт! Наконец достав мобильный, быстро нахожу нужный номер, нажимаю на вызов. Гудки один за одним, и только после пятого, раздаётся ненавистный на данный момент голос. – Чего тебе? – раздаётся с раздражением. – Ты в курсе, что сделал твой дружок? – шиплю придурку. – В курсе, – рычит в ответ. Вот значит как! Знал и молчит! Ну и гад же ты Терёхин! – И? Что делать будем? – нервно барабаня пальцами по столу. – Ничего, всё под контролем, – выдаёт умник! – Под каким к чёрту контролем?! – взвизгиваю, – он подарил всё своей жёнушке! У него нет ничего за душой! И ты говоришь о каком-то контроле?!… – Не ори! – рявкает, не даёт договорить. Слышу его тяжёлое дыхание, злится! Но мне плевать, я тоже зла, и нахожусь куда в большем, катастрофическом положении! Я беременна, а не этот придурок! – Теперь ты сидишь тихо, и к Нику нарожён не лезешь! Дальше я буду действовать сам, исправлять то, что ты испортила! – кидает обвинение. – Я испортила? Я?! – задыхаясь от негодования. – Да, ты! Какого чёрта ты подстроила эту чёртову встречу? Кто тебе разрешил действовать самой?! – орёт Терёхин. Как рыба на берегу открываю и закрываю рот. – Эта ваша Оля сама припёрлась в квартиру! Я её туда не звала! – спешу защитить себя от его нападок. – Да что ты говоришь! А как Ольга там оказалась, м? Как узнала адрес и то, что её муж там, а не в командировке? Ты за каким чёртом связалась с её подругой? И не говори мне, что не знала о их дружбе! Не поверю! – продолжает орать. Знала! Конечно знала! Да, здесь вина моя, поспешила, устала ждать, а Макс не торопился открывать глаза этой Оле на муженька, хотя по плану уже давно должен был! – А что мне оставалось делать? Мне надоело ждать! Да, я специально наняла эту Яну, нашла её в друзьях у Ольги, и решила действовать! Только думала, что будет по-другому, без её прихода в квартиру! Но эффект был потрясающим, за что ты даже похвалил меня, а теперь орёшь и обвиняешь! То, что безмозглый Никита пойдёт на такое, я не виновата! И это, кстати, твоё упущение! Ты должен был знать о его планах и отговорить его любыми способами! Где ты был, когда он принимал такое решение?! – топаю ногой от эмоций, что переполняют, и не одной хорошей! – Где был? – громкий хохот, – одну пузатую ублажал, у неё же вечный недотрах! – заявляет с издёвкой. – Не смей меня так называть! Слышишь?! Не смей, говорить такое! – в душе поднялась жуткая обида на такое оскорбление, – ты виновен во всём! Ты втянул меня в это дерьмо! Состояния Никиты теперь нам не видать, как своих ушей! И знаешь, что я решила?! Как только я рожу этого ребёнка, то отдам его тебе, папаша! Мне дети не нужны, и ты знаешь об этом прекрасно! Так что, готовь детскую, через два месяца, будешь счастливым отцом одиночкой! Я больше не участвую в твоих играх! – тараторю без остановки и сбрасываю вызов, не дожидаясь его ответа. Сволочь! Скотина! Как же я сейчас тебя ненавижу, Терёхин! Не успев отложить телефон, как он оживает в руке коротким сигналом оповещения. «-Следи за языком, детка! Сидишь тихо, к Нику не лезешь, Ольгой я займусь сам, ниши деньги никуда от нас не уйдут!» Читаю сообщение от Макса. – Ну и флаг тебе в руки! Теперь и сам поработай! – отшвыриваю телефон на диван, прижимаю одну ладонь ко лбу. От перенапряжения в висках начинает стучать, нужно отдохнуть, расслабиться, но ни черта не получается! В голову лезут другие мысли! Макс собрался окучивать Ольгу? Надеюсь, у него это получится, и мы получим всё, для чего так сильно старались! Иначе я устрою этому идиоту сладкую жизнь!

КСЕНИЯ

Дура! Какая же я дура! Кому поверила, идиотка?!

– Да ты-то не пинайся! Отбил мне уже всё! – прижимаю ладони к животу, морщусь.

Надо же так попасть? И что теперь делать? Ох Макс! Кретин!

– Не переживай детка, у меня всё продумано! – со злостью повторяю слова Макса, что он мне сказал больше полугода назад!

Мелкий вновь меня пинает, стискиваю зубы. Ребёнок! Да я никогда не хотела детей, просто на просто не люблю их! От них столько шума, вечно ревут, сопли пузырями. Передёргиваю плечами.

Что делать-то? Родить и оставить его папашке придурку, который всю эту кашу и заварил? Нахрен мне теперь этот Никита? Гол, как сокол! Надо же до чего додумался? На жёнушку всё переписал!

Интересно, Макс в курсе? Походу нет, иначе бы уже известил! Или же знает и молчит?

Оглядываюсь по сторонам, ищу сумочку, ага, вот она! От злости швырнула в угол коридора, когда вернулась домой из офиса Никиты! Ха! Теперь это не его офис!

Рывком расстёгиваю молнию замка, ищу телефон. от злости трясёт! Наконец достав мобильный, быстро нахожу нужный номер, нажимаю на вызов.

Гудки один за одним, и только после пятого, раздаётся ненавистный на данный момент голос.

– Чего тебе? – раздаётся с раздражением.

– Ты в курсе, что сделал твой дружок? – шиплю придурку.

– В курсе, – рычит в ответ.

Вот значит как! Знал и молчит! Ну и гад же ты Терёхин!

– И? Что делать будем? – нервно барабаня пальцами по столу.

– Ничего, всё под контролем, – выдаёт умник!

– Под каким к чёрту контролем?! – взвизгиваю, – он подарил всё своей жёнушке! У него нет ничего за душой! И ты говоришь о каком-то контроле?!…

– Не ори! – рявкает, не даёт договорить.

Слышу его тяжёлое дыхание, злится! Но мне плевать, я тоже зла, и нахожусь куда в большем, катастрофическом положении! Я беременна, а не этот придурок!

– Теперь ты сидишь тихо, и к Нику нарожён не лезешь! Дальше я буду действовать сам, исправлять то, что ты испортила! – кидает обвинение.

– Я испортила? Я?! – задыхаясь от негодования.

– Да, ты! Какого чёрта ты подстроила эту чёртову встречу? Кто тебе разрешил действовать самой?! – орёт Терёхин.

Как рыба на берегу открываю и закрываю рот.

– Эта ваша Оля сама припёрлась в квартиру! Я её туда не звала! – спешу защитить себя от его нападок.

– Да что ты говоришь! А как Ольга там оказалась, м? Как узнала адрес и то, что её муж там, а не в командировке? Ты за каким чёртом связалась с её подругой? И не говори мне, что не знала о их дружбе! Не поверю! – продолжает орать.

Знала! Конечно знала! Да, здесь вина моя, поспешила, устала ждать, а Макс не торопился открывать глаза этой Оле на муженька, хотя по плану уже давно должен был!

– А что мне оставалось делать? Мне надоело ждать! Да, я специально наняла эту Яну, нашла её в друзьях у Ольги, и решила действовать! Только думала, что будет по-другому, без её прихода в квартиру! Но эффект был потрясающим, за что ты даже похвалил меня, а теперь орёшь и обвиняешь! То, что безмозглый Никита пойдёт на такое, я не виновата! И это, кстати, твоё упущение! Ты должен был знать о его планах и отговорить его любыми способами! Где ты был, когда он принимал такое решение?! – топаю ногой от эмоций, что переполняют, и не одной хорошей!

– Где был? – громкий хохот, – одну пузатую ублажал, у неё же вечный недотрах! – заявляет с издёвкой.

– Не смей меня так называть! Слышишь?! Не смей, говорить такое! – в душе поднялась жуткая обида на такое оскорбление, – ты виновен во всём! Ты втянул меня в это дерьмо! Состояния Никиты теперь нам не видать, как своих ушей! И знаешь, что я решила?! Как только я рожу этого ребёнка, то отдам его тебе, папаша! Мне дети не нужны, и ты знаешь об этом прекрасно! Так что, готовь детскую, через два месяца, будешь счастливым отцом одиночкой! Я больше не участвую в твоих играх! – тараторю без остановки и сбрасываю вызов, не дожидаясь его ответа.

Сволочь! Скотина! Как же я сейчас тебя ненавижу, Терёхин!

Не успев отложить телефон, как он оживает в руке коротким сигналом оповещения.

«-Следи за языком, детка! Сидишь тихо, к Нику не лезешь, Ольгой я займусь сам, ниши деньги никуда от нас не уйдут!»

Читаю сообщение от Макса.

– Ну и флаг тебе в руки! Теперь и сам поработай! – отшвыриваю телефон на диван, прижимаю одну ладонь ко лбу.

От перенапряжения в висках начинает стучать, нужно отдохнуть, расслабиться, но ни черта не получается! В голову лезут другие мысли!

Макс собрался окучивать Ольгу? Надеюсь, у него это получится, и мы получим всё, для чего так сильно старались! Иначе я устрою этому идиоту сладкую жизнь!

ОЛЯ Громкий звук дверного звонка ударил по ушам, выдёргивая из глубокого сна. Открыв глаза, не сразу поняла сколько времени, так-как вокруг было темно! Потянувшись за телефоном, услышала сонное бормотание Яны и её шаги. Подруга поспешила открыть дверь незваному гостю! – Кого это принесло? – говорю громко, чтобы подруга услышала. – Не знаю, – получаю ответ. Шесть утра, высветилось время на телефоне! Из коридора донёсся Янкин голос, затем незнакомый мужской, но что именно произнёс гость, не поняла. – Оля, идя сюда, это к тебе! – кричит подруга. Сердце от чего-то дрогнуло. Схватив халат со спинки кровати, и спешно просунув руки в рукава, на ходу завязывая пояс, выскочила из комнаты. Перед глазами открылась весьма интересная для такого раннего утра картина. Взлохмаченная со сна Янка, стоит скрестив руки на груди, плечом облокотившись о стену напротив входной двери, рассматривая просто огромную корзину с розами цвета спелой вишни. – Ольга Аверина? – раздаётся мужской голос, не переступая порога квартиры стоит парень примерно нашего с Янкой возраста. – Да, это я, – киваю курьеру. – Вот здесь, распишитесь, – протягивает планшет и ручку. На автомате тянусь навстречу, одной рукой опираясь о тумбу прихожей, становясь на носочки, подойти ближе к мужчине не получается, корзина с цветами перекрывает проход. Как он вообще смог затащить эту красоту в квартиру? Корзина шириной в дверной проём, ещё и розы весят через края! Кончиками пальцев цепляюсь за планшет, затем дотягиваюсь за ручкой. Опустив взгляд на лист, замечаю только свою фамилию! Судя по отсутствию других клиентов, в такое раннее утро цветы достались только мне! – Спасибо, – оставив свою подпись напротив фамилии и имени, отдаю планшет обратно курьеру. – До свидания, – кивает мужчина и быстро исчезает из виду. – И от кого такая красота? – не сдерживая зевка, спрашивает Янка. – Не знаю, – веду плечом. Можно сказать, что от Никиты, потому что больше некому, но… в голове всплывает недавняя ночь с неизвестным мужчиной, лицо которого я по сей день не могу вспомнить! – Так, давай для начало оттащим эту красоту и закроем дверь, – говорит Яна, отвлекая меня от пугающей мысли. Кивнув, тянусь к плетёной ручке корзины и слегка наклонившись, замечаю небольшой белый конверт. – Здесь записка, – сообщаю подруге. – Позже откроешь, давай оттаскивать, у меня уже ноги замерзли. Из подъезда тянет холодом, не удивительно, на улице зима! Попробовала поднять корзину, но тут же отбросила эту идею, красота оказалась весьма тяжёлой. Ухватившись двумя руками за борт корзины, решила тащить на себя, не отрывая от пола. Хорошо коридор широкий! Протащив чуть больше метра, дала Янке места пройти к двери и закрыть её. – Ну а теперь смотри, от кого это великолепие! – командует подруга, защёлкнув внутренний замок. Протягиваю руку в центр букета, выхватываю белый прямоугольник, торопливо открываю его, вытаскивая маленькую записку. «Не мог уснуть всю ночь, чувство вины не покидает. Надеюсь, эти цветы поднимут тебе настроение. Макс.» – Это от Терёхина, – произношу растерянно. – От Макса? – брови Янки взлетают вверх. – Угу, – кивая, перевожу взгляд на цветы. Отчего-то хочется вытащить их из квартиры, вся роскошь букета стремительно меркнет. – А что пишет? – спрашивает Яна. Протягиваю ей записку, ожидая реакцию подруги. – Какое ещё чувство вины? – хмуря брови, задаёт вопрос. – Я так понимаю, из-за слов про Никиту, и того, что я чуть не попала под машину, – отвечаю, прижимаясь к стене спиной. – Знаешь, Оль, – начинает подруга, – что-то не верится мне в его чувство вины, потому что этот человек лишён такого чувства! Он самолюбивый эгоист, плевать ему на окружающих, тебе мой совет, держись от него подальше, – договаривает Яна. Я и сама всё прекрасно знаю, так же, как и сама Яна недолюбливаю Макса, но из-за Ника всегда старалась не выражать сильно своё отношение. Подруга же наоборот всегда открыта показывала своё презрение к другу моего мужа. – И ещё, не бери его племянницу, не вешай хомут себе на шею, я конечно не знаю его сестрицу, но что-то мне подсказывает, что там такая же эгоистка, как и сам Терёхин. Как бы тебе это потом в проблемы не вылилось, – морщится Янка. – Ян, ты думаешь у моих детишек идеальные родители? Там есть и по хуже Терёхина, но на мне это никак не сказывается, дети занимаются, родители довольны. Я ещё не смотрела девочку, может она очень способная, то почему бы и не взять малышку? – Ясно, думай сама, но, если что, я тебя предупредила! – поднимает указательный палец вверх, – а теперь я спать, у меня ещё есть, как минимум три часа на сон. Янка протискивается мимо меня и корзины с цветами, уходит в дальнюю комнату. Тяжело вздохнув, ухожу в свою. В студию мне к десяти, так что тоже можно ещё поспать, вот только сна уже нет. Остановившись на пороге комнаты, оборачиваюсь на цветы. Сердце тоскливо щемит. Захотелось, чтобы эти цветы оказались от Никиты, мои чувства к нему не исчезли, они сгустком боли засели в самом центре души. Для себя я всё решила, вместе нам не быть, такое предательство не прощают. Пройдя до кровати, ложусь на самый край, укрываюсь одеялом. Предательские слёзы крупными каплями срываются из глаз. Вот же! Думала всё выплакала, а как оказывается, нет. Когда станет легче, когда уйдёт боль? Как мама пережила предательства папы? Как смогла его простить? Может от этого она и стала такой жестокой? Скорее всего так и есть! Осталась ради денег, понимая, что одной будет тяжело? А смогла бы я поступить так же, если бы у нас с Ником были дети? Нет! Даже с детьми не простила бы предательства! Смахнув слёзы, прикрыла глаза и стараясь не о чём не думать, укрылась с головой в надежде уснуть. Но как бы я не старалась, сон не шёл. Пролежав около часа в тишине квартиры, откинув одеяло в сторону, поднялась с постели, отправилась на кухню, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить Янку. Приготовив крепкий кофе, забралась на широкий подоконник кухонного окна. На улице уже стало светло. Опустив взгляд на припаркованные у дома машины, вздрагиваю, проливая себе на колени горячий напиток, но даже не шелохнулась, продолжая смотреть вниз на того, кто стоит у одной из машин. Аверин словно почувствовал мой взгляд, запрокидывает голову вверх, точно скрещивая наши взгляды.

ОЛЯ Громкий звук дверного звонка ударил по ушам, выдёргивая из глубокого сна. Открыв глаза, не сразу поняла сколько времени, так-как вокруг было темно! Потянувшись за телефоном, услышала сонное бормотание Яны и её шаги. Подруга поспешила открыть дверь незваному гостю! – Кого это принесло? – говорю громко, чтобы подруга услышала. – Не знаю, – получаю ответ. Шесть утра, высветилось время на телефоне! Из коридора донёсся Янкин голос, затем незнакомый мужской, но что именно произнёс гость, не поняла. – Оля, идя сюда, это к тебе! – кричит подруга. Сердце от чего-то дрогнуло. Схватив халат со спинки кровати, и спешно просунув руки в рукава, на ходу завязывая пояс, выскочила из комнаты. Перед глазами открылась весьма интересная для такого раннего утра картина. Взлохмаченная со сна Янка, стоит скрестив руки на груди, плечом облокотившись о стену напротив входной двери, рассматривая просто огромную корзину с розами цвета спелой вишни. – Ольга Аверина? – раздаётся мужской голос, не переступая порога квартиры стоит парень примерно нашего с Янкой возраста. – Да, это я, – киваю курьеру. – Вот здесь, распишитесь, – протягивает планшет и ручку. На автомате тянусь навстречу, одной рукой опираясь о тумбу прихожей, становясь на носочки, подойти ближе к мужчине не получается, корзина с цветами перекрывает проход. Как он вообще смог затащить эту красоту в квартиру? Корзина шириной в дверной проём, ещё и розы весят через края! Кончиками пальцев цепляюсь за планшет, затем дотягиваюсь за ручкой. Опустив взгляд на лист, замечаю только свою фамилию! Судя по отсутствию других клиентов, в такое раннее утро цветы достались только мне! – Спасибо, – оставив свою подпись напротив фамилии и имени, отдаю планшет обратно курьеру. – До свидания, – кивает мужчина и быстро исчезает из виду. – И от кого такая красота? – не сдерживая зевка, спрашивает Янка. – Не знаю, – веду плечом. Можно сказать, что от Никиты, потому что больше некому, но… в голове всплывает недавняя ночь с неизвестным мужчиной, лицо которого я по сей день не могу вспомнить! – Так, давай для начало оттащим эту красоту и закроем дверь, – говорит Яна, отвлекая меня от пугающей мысли. Кивнув, тянусь к плетёной ручке корзины и слегка наклонившись, замечаю небольшой белый конверт. – Здесь записка, – сообщаю подруге. – Позже откроешь, давай оттаскивать, у меня уже ноги замерзли. Из подъезда тянет холодом, не удивительно, на улице зима! Попробовала поднять корзину, но тут же отбросила эту идею, красота оказалась весьма тяжёлой. Ухватившись двумя руками за борт корзины, решила тащить на себя, не отрывая от пола. Хорошо коридор широкий! Протащив чуть больше метра, дала Янке места пройти к двери и закрыть её. – Ну а теперь смотри, от кого это великолепие! – командует подруга, защёлкнув внутренний замок. Протягиваю руку в центр букета, выхватываю белый прямоугольник, торопливо открываю его, вытаскивая маленькую записку. «Не мог уснуть всю ночь, чувство вины не покидает. Надеюсь, эти цветы поднимут тебе настроение. Макс.» – Это от Терёхина, – произношу растерянно. – От Макса? – брови Янки взлетают вверх. – Угу, – кивая, перевожу взгляд на цветы. Отчего-то хочется вытащить их из квартиры, вся роскошь букета стремительно меркнет. – А что пишет? – спрашивает Яна. Протягиваю ей записку, ожидая реакцию подруги. – Какое ещё чувство вины? – хмуря брови, задаёт вопрос. – Я так понимаю, из-за слов про Никиту, и того, что я чуть не попала под машину, – отвечаю, прижимаясь к стене спиной. – Знаешь, Оль, – начинает подруга, – что-то не верится мне в его чувство вины, потому что этот человек лишён такого чувства! Он самолюбивый эгоист, плевать ему на окружающих, тебе мой совет, держись от него подальше, – договаривает Яна. Я и сама всё прекрасно знаю, так же, как и сама Яна недолюбливаю Макса, но из-за Ника всегда старалась не выражать сильно своё отношение. Подруга же наоборот всегда открыта показывала своё презрение к другу моего мужа. – И ещё, не бери его племянницу, не вешай хомут себе на шею, я конечно не знаю его сестрицу, но что-то мне подсказывает, что там такая же эгоистка, как и сам Терёхин. Как бы тебе это потом в проблемы не вылилось, – морщится Янка. – Ян, ты думаешь у моих детишек идеальные родители? Там есть и по хуже Терёхина, но на мне это никак не сказывается, дети занимаются, родители довольны. Я ещё не смотрела девочку, может она очень способная, то почему бы и не взять малышку? – Ясно, думай сама, но, если что, я тебя предупредила! – поднимает указательный палец вверх, – а теперь я спать, у меня ещё есть, как минимум три часа на сон. Янка протискивается мимо меня и корзины с цветами, уходит в дальнюю комнату. Тяжело вздохнув, ухожу в свою. В студию мне к десяти, так что тоже можно ещё поспать, вот только сна уже нет. Остановившись на пороге комнаты, оборачиваюсь на цветы. Сердце тоскливо щемит. Захотелось, чтобы эти цветы оказались от Никиты, мои чувства к нему не исчезли, они сгустком боли засели в самом центре души. Для себя я всё решила, вместе нам не быть, такое предательство не прощают. Пройдя до кровати, ложусь на самый край, укрываюсь одеялом. Предательские слёзы крупными каплями срываются из глаз. Вот же! Думала всё выплакала, а как оказывается, нет. Когда станет легче, когда уйдёт боль? Как мама пережила предательства папы? Как смогла его простить? Может от этого она и стала такой жестокой? Скорее всего так и есть! Осталась ради денег, понимая, что одной будет тяжело? А смогла бы я поступить так же, если бы у нас с Ником были дети? Нет! Даже с детьми не простила бы предательства! Смахнув слёзы, прикрыла глаза и стараясь не о чём не думать, укрылась с головой в надежде уснуть. Но как бы я не старалась, сон не шёл. Пролежав около часа в тишине квартиры, откинув одеяло в сторону, поднялась с постели, отправилась на кухню, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить Янку. Приготовив крепкий кофе, забралась на широкий подоконник кухонного окна. На улице уже стало светло. Опустив взгляд на припаркованные у дома машины, вздрагиваю, проливая себе на колени горячий напиток, но даже не шелохнулась, продолжая смотреть вниз на того, кто стоит у одной из машин. Аверин словно почувствовал мой взгляд, запрокидывает голову вверх, точно скрещивая наши взгляды.

ОЛЯ

Громкий звук дверного звонка ударил по ушам, выдёргивая из глубокого сна. Открыв глаза, не сразу поняла сколько времени, так-как вокруг было темно! Потянувшись за телефоном, услышала сонное бормотание Яны и её шаги. Подруга поспешила открыть дверь незваному гостю!

– Кого это принесло? – говорю громко, чтобы подруга услышала.

– Не знаю, – получаю ответ.

Шесть утра, высветилось время на телефоне!

Из коридора донёсся Янкин голос, затем незнакомый мужской, но что именно произнёс гость, не поняла.

– Оля, идя сюда, это к тебе! – кричит подруга.

Сердце от чего-то дрогнуло. Схватив халат со спинки кровати, и спешно просунув руки в рукава, на ходу завязывая пояс, выскочила из комнаты.

Перед глазами открылась весьма интересная для такого раннего утра картина. Взлохмаченная со сна Янка, стоит скрестив руки на груди, плечом облокотившись о стену напротив входной двери, рассматривая просто огромную корзину с розами цвета спелой вишни.

– Ольга Аверина? – раздаётся мужской голос, не переступая порога квартиры стоит парень примерно нашего с Янкой возраста.

– Да, это я, – киваю курьеру.

– Вот здесь, распишитесь, – протягивает планшет и ручку.

На автомате тянусь навстречу, одной рукой опираясь о тумбу прихожей, становясь на носочки, подойти ближе к мужчине не получается, корзина с цветами перекрывает проход. Как он вообще смог затащить эту красоту в квартиру? Корзина шириной в дверной проём, ещё и розы весят через края!

Кончиками пальцев цепляюсь за планшет, затем дотягиваюсь за ручкой. Опустив взгляд на лист, замечаю только свою фамилию! Судя по отсутствию других клиентов, в такое раннее утро цветы достались только мне!

– Спасибо, – оставив свою подпись напротив фамилии и имени, отдаю планшет обратно курьеру.

– До свидания, – кивает мужчина и быстро исчезает из виду.

– И от кого такая красота? – не сдерживая зевка, спрашивает Янка.

– Не знаю, – веду плечом.

Можно сказать, что от Никиты, потому что больше некому, но… в голове всплывает недавняя ночь с неизвестным мужчиной, лицо которого я по сей день не могу вспомнить!

– Так, давай для начало оттащим эту красоту и закроем дверь, – говорит Яна, отвлекая меня от пугающей мысли.

Кивнув, тянусь к плетёной ручке корзины и слегка наклонившись, замечаю небольшой белый конверт.

– Здесь записка, – сообщаю подруге.

– Позже откроешь, давай оттаскивать, у меня уже ноги замерзли.

Из подъезда тянет холодом, не удивительно, на улице зима!

Попробовала поднять корзину, но тут же отбросила эту идею, красота оказалась весьма тяжёлой. Ухватившись двумя руками за борт корзины, решила тащить на себя, не отрывая от пола. Хорошо коридор широкий!

Протащив чуть больше метра, дала Янке места пройти к двери и закрыть её.

– Ну а теперь смотри, от кого это великолепие! – командует подруга, защёлкнув внутренний замок.

Протягиваю руку в центр букета, выхватываю белый прямоугольник, торопливо открываю его, вытаскивая маленькую записку.

«Не мог уснуть всю ночь, чувство вины не покидает. Надеюсь, эти цветы поднимут тебе настроение. Макс.»

– Это от Терёхина, – произношу растерянно.

– От Макса? – брови Янки взлетают вверх.

– Угу, – кивая, перевожу взгляд на цветы.

Отчего-то хочется вытащить их из квартиры, вся роскошь букета стремительно меркнет.

– А что пишет? – спрашивает Яна.

Протягиваю ей записку, ожидая реакцию подруги.

– Какое ещё чувство вины? – хмуря брови, задаёт вопрос.

– Я так понимаю, из-за слов про Никиту, и того, что я чуть не попала под машину, – отвечаю, прижимаясь к стене спиной.

– Знаешь, Оль, – начинает подруга, – что-то не верится мне в его чувство вины, потому что этот человек лишён такого чувства! Он самолюбивый эгоист, плевать ему на окружающих, тебе мой совет, держись от него подальше, – договаривает Яна.

Я и сама всё прекрасно знаю, так же, как и сама Яна недолюбливаю Макса, но из-за Ника всегда старалась не выражать сильно своё отношение. Подруга же наоборот всегда открыта показывала своё презрение к другу моего мужа.

– И ещё, не бери его племянницу, не вешай хомут себе на шею, я конечно не знаю его сестрицу, но что-то мне подсказывает, что там такая же эгоистка, как и сам Терёхин. Как бы тебе это потом в проблемы не вылилось, – морщится Янка.

– Ян, ты думаешь у моих детишек идеальные родители? Там есть и по хуже Терёхина, но на мне это никак не сказывается, дети занимаются, родители довольны. Я ещё не смотрела девочку, может она очень способная, то почему бы и не взять малышку?

– Ясно, думай сама, но, если что, я тебя предупредила! – поднимает указательный палец вверх, – а теперь я спать, у меня ещё есть, как минимум три часа на сон.

Янка протискивается мимо меня и корзины с цветами, уходит в дальнюю комнату. Тяжело вздохнув, ухожу в свою. В студию мне к десяти, так что тоже можно ещё поспать, вот только сна уже нет.

Остановившись на пороге комнаты, оборачиваюсь на цветы. Сердце тоскливо щемит. Захотелось, чтобы эти цветы оказались от Никиты, мои чувства к нему не исчезли, они сгустком боли засели в самом центре души. Для себя я всё решила, вместе нам не быть, такое предательство не прощают.

Пройдя до кровати, ложусь на самый край, укрываюсь одеялом. Предательские слёзы крупными каплями срываются из глаз. Вот же! Думала всё выплакала, а как оказывается, нет.

Когда станет легче, когда уйдёт боль?

Как мама пережила предательства папы? Как смогла его простить? Может от этого она и стала такой жестокой? Скорее всего так и есть! Осталась ради денег, понимая, что одной будет тяжело? А смогла бы я поступить так же, если бы у нас с Ником были дети?

Нет! Даже с детьми не простила бы предательства!

Смахнув слёзы, прикрыла глаза и стараясь не о чём не думать, укрылась с головой в надежде уснуть. Но как бы я не старалась, сон не шёл. Пролежав около часа в тишине квартиры, откинув одеяло в сторону, поднялась с постели, отправилась на кухню, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить Янку.

Приготовив крепкий кофе, забралась на широкий подоконник кухонного окна. На улице уже стало светло. Опустив взгляд на припаркованные у дома машины, вздрагиваю, проливая себе на колени горячий напиток, но даже не шелохнулась, продолжая смотреть вниз на того, кто стоит у одной из машин.

Аверин словно почувствовал мой взгляд, запрокидывает голову вверх, точно скрещивая наши взгляды.

НИКИТА Ошарашенная моим заявлением Ксения, покинула кабинет, просидев истуканом минут пять. Медленно поднялась, кинула на меня такой раздосадованный, даже потерянный взгляд, от которого я чуть не расхохотался! Я явно огорчил её, настолько, что она даже забыла про клинику! Ну что ж, что и следовало доказать! Одна мысль подтвердилась! Любовь у неё есть, только не ко мне, а к моим деньгам! Теперь осталось дождаться родов и сделать тест ДНК! Телефон на столе заиграл мелодией, тряхнув головой, прогоняя мысли о Ксении, потянулся за мобильным. – Геннадий Алексеевич, – быстро принимаю звонок, когда вижу имя звонившего. – Оля получила документы, – произносит тесть. Главная мышца сжимается, пропуская удар. – Как она отреагировала? – вопрос сам слетает с языка. Моя гордая Оля легко может не принять такой подарок, тем более от меня после того, что натворил! – Попросила меня помочь вернуть тебе всё обратно, – озвучивает то, чего я и боялся. – Я не приму назад, теперь это всё Олино, так и скажите ей пожалуйста, – сжимаю пальцами переносицу. Как же хочется хотя бы голос её услышать, вот только я у неё в чёрном списке, на встречу пока не решаюсь, стыдно в глаза её такие родные смотреть! – Я-то передам, но настроена она решительно, – до ушей доносится тяжёлый вздох. – Как она? – спрашиваю и понимаю, какой глупый вопрос! Больно моей девочке, обидно, погано! – Она молодец, – всё, что отвечает тесть. Одним словом, даёт понять, что Оля держится, продолжает жить, а я медленно подыхаю! – Она также живёт у Яны? – задаю вопрос с надеждой получить правдивый ответ. – Собираешься встретиться? Если да, то ещё рано, к разговору с тобой точно не готова. Знаю! Уже проверил, что не готова! От кадров, что закружились в голове, нутро обжигает адским огнём. Было сладко и одновременно всего корёжило от боли! Она даже не понимала, кто рядом с ней, кто ласкал её, выбивал из неё крики и стоны! До чего же я довёл тебя девочка моя! Как же сильно больно я тебе сделал, что ты пошла на такой шаг! Я не планировал поступать так, только охранял незаметно, был рядом! Потом мозги переклинило, когда она с этим уродом стала покидать клуб, еле передвигая ногами! – Тебе мой совет, дождись родов, сделай тест, может ребёнок и вовсе не твой, – вырывает из мыслей тесть. – Вы просто скажите, она у Яны? – У неё, – наконец-то отвечает. – Спасибо, – благодарю тестя. – Ты всё же не спеши, дай ей хотя бы успокоится, – вновь тяжёлый вздох. Оно и понятно, отец переживает за дочь, я бы на его месте дал по морде и хрен стал даже разговаривать, не то, чтобы помогать! – Спасибо вам ещё раз за всё, я прислушаюсь к вашим советам, всё же вы знаете Олю лучше меня, да и больше. Я не знаю, как именно ведёт себя Оля, когда ей больно, и сколько требуется времени, чтобы она могла хотя бы поговорить… – Такого с Олей никогда не было, и сколько ей потребуешься времени на разговор с тобой, я не знаю, – перебивает отец любимой, – просто говорю, подожди. – Я вас понял, – киваю, словно он меня видит, – вы главное передайте Оле, о чём я вас просил. – Передам, а сейчас извини, времени у меня не так много, сам понимаешь, работа. Тесть отключается, а я откидываю голову на спинку кресла, прикрыл глаза. – Рано! Чёрт! Хотя бы увидеть! – Никита Андреевич, – после аккуратного стука, дверь открылась, раздался голос секретарши, – я вернулась, будут какие-либо распоряжения? Чёрт! Когда же починят внутреннюю связь?! – Да, Вера, собери мне всех глав отделов в переговорной через полчаса, – отвечаю секретарши. – Хорошо, – скрывается в приёмной, закрывая за собой дверь. Трясу головой, отгоняя все мысли, нужно заняться последними штрихами, чтобы Оли было легко войти в коллектив. До глубокого вечера задерживаюсь в офисе, всё тщательно перепроверяю, сообщаю главам отделов, кто ещё не в курсе, да и остальным о своём уходе, о новом хозяине, прошу помогать на первых порах. Было видно волнение, но такого бурного, как у Макса нет, что очень порадовало! Макс, как оказалось уехал сразу после нашего разговора и, так и не вернулся обратно. Посчитал, что ему нужно выдохнуть, потому не стал звонить и требовать вернуться на рабочие место. Ксения тоже не рвала мой телефон, чему я был искренне рад! Не зная когда, Оля приступит к обязанностям, а она приступит, я не оставил ей выбора, назад ничего не приму! Поэтому поле офиса решил поехать к Максу, он мой зам, точнее теперь Ольгин, вот ему теперь и вести дела до её появления. Изначально хотел сам дождаться Олю в офисе, ввести её в курс дела, но теперь понимаю, лучше пусть это сделает Макс! Так будет легче для моей любимой. На телефон друг не отвечал, неужели так обиделся? Решил поехать к нему домой. Подъехав к новенькой высотке, где совсем недавно Макс приобрёл жильё, поднял взгляд на его окна. Свет горел в каждом окне, значит дома. Пытаться дозвониться не стал, направился к подъезду, набрал на домофоне номер его квартиры. К моему удивлению, друг не ответил с первого раза, пришлось набирать ещё раз. – Ты не вовремя, я не один, – раздаётся голос Макса. Подняв голову, посмотрел чётко в камеру, зная, что он видит меня. – Открывай, Терёхин, бабу твою я не побеспокою, поговорить надо, кончай включать обиженку, – отвечаю Максу. – Заходи, – с явным недовольством в голосе. Поднявшись на восьмой этаж и выйдя из лифта, сталкиваюсь с Максом. Друг вышел встретить, или же… – Неужели не впустишь в квартиру? – озвучиваю вторую мысль, протягивая раскрытую ладонь. – Я же сказал, я не один, – отвечает Терёхин с плохо скрываемым раздражением, но приветствую рукопожатием. Стало даже интересно, кого он там привёл к себе, да ещё и не хочет показывать. – Если бы отвечал на звонки, я бы не приехал, но дело важное. В общем пока Оля не приступит к обязанностям, ты как заместитель, принимаешь управление, я в офисе больше не появлюсь, – говорю суть своего приезда. Лицо Макса из каменного превращается в очень удивлённое и даже… радостное? Неужели он действительно думал, что лишился работы? – Оля об этом знает? – тон голоса тоже изменился, раздражения больше не слышно. – Пока нет, – качаю головой. Мне до неё не дозвониться, но способ я точно найду, тесть передаст. – А ты уверен, что она захочет оставить меня в той же должности? – переминается с ноги на ногу, склоняет голову чуть на бок. – Ты знаешь свою работу, ты в курсе всего, Оля не дура, чтобы терять таких сотрудников, – веду плечом. Из-за двери квартиры Маска раздаётся приглушённый грохот, словно что-то упало прямо за дверью. Макс резко оборачивается, смотрит пару секунд на дверь, после оборачивается ко мне. – Я тебя понял, не переживай, я помогу Оле освоиться, я сейчас извини, меня ждёт девушка, – явно торопится распрощаться. – Неужели нашёл ту самую? – не удерживаюсь от вопроса. – Возможно, – дергает плечом. – Ну тогда удачи, – разворачиваюсь обратно к лифту, он ещё на тоже. Нажимаю кнопку, створки тут же открываются. – Береги, если твоё, и таких ошибок как я не наделай, – даю совет другу, а у самого в груди печёт. Макс не отвечает, только кривит губы в подобии улыбки. – И ещё, если не сложно, держи меня в курсе дел, помогу если появятся проблемы в фирме, – прощу и захожу в лифт. – Думаю всё будет нормально, – доносится в ответ. Створки закрываются, а Терёхин всё ещё стоит на лестничной площадке, не спеша возвращаться к своей девушке. Интересно, кто она? Что-то я не слышал о изменениях в его личной жизни! А может потому, что сам был погружён в свои, и просто не замечал? Выйдя на улицу, запрокидываю голову, вдыхаю морозный воздух. У кого-то жизнь налаживается, а у кого-то летит в пропасть! – Сам виноват, – шепчу, прикрывая глаза. Образ Оли тут же встаёт в памяти. Как же я её люблю! Как жить-то бе неё? Подохну ведь! Телефон в кармане заигрывает мелодией, вытащив его, смотрю на дисплей. Мама! Нет, только не сейчас! Поток негодования, который стал литься на меня с момента, как ушла Оля, стал привычным при нашем общении! Надеюсь, она не достаёт Олю звонками? Ей и так сейчас не легко! Звонок прекращается, но не успеваю дойти до машины, как звонок повторяется. Качнув головой, принимаю решение ответить. – Да, мам, – прижимаю телефон к уху, снимаю машину с сигнализации. – Никита! – летит обвиняющее, – это правда? – Что именно, мам? – спрашиваю, хотя догадываюсь о чём она. Наверное, отец рассказал. – Ты решил удержать Олю таким грязным образом, купить решил?! – негодует женщина. Вот так новость! С чего интересно она сделала такие выводы? – Нет, мама, я не собираюсь покупать Олю! Она не вещь! Откуда у тебя такие мысли? – тяну дверь за ручку на себя, и непроизвольно запрокидываю голову вверх, смотрю на окна Макса. Две фигуры, одна из которых быстро отшатывается. Явно женская! Макс же продолжает стоять и смотреть в окно, и что-то мне подсказывает, смотрит он на меня! Странный он какой-то стал! – А что я ещё могла подумать?! – отвечает мама. Если честно, то я очень рад, что она на стороне Оли, видимо женская солидарность, хотя нет, она просто любит Олю, хотя по началу относилась с недоверием! – Могла просто спросить у меня, но не строить такие предположения! Я, конечно, очень хочу, чтобы Оля вернулась, но понимаю, что это невозможно. Я отдал ей всё, потому что люблю, потому что сделал больно, это моя компенсацию за предательство, – сажусь за руль, с силой захлопываю дверь, нервы не к чёрту! – Ну если так, то ты молодец, – уже спокойно произносит мама. Странная она у меня женщина! Другая бы уже вой подняла, узнай, что сын при разводе всё жене подарил, а она за сноху топит! – Если это всё, о чём ты хотела меня спросить, то давай я тебе завтра перезвоню, а лучше…, – замолкаю, пытаясь вспомнить, когда был у родителей в последние раз за месяц, – мам, я к вам приеду, переночую у вас, – сообщаю о мысли, что так быстро пришла в голову. – Конечно, Никита, приезжай, – голос мамы становится радостным. Уверен, меня ждёт тяжёлый разговор, при встрече мама не только загрузит разговором, но и подзатыльников надаёт. – Через сколько тебя ждать? – доносится вопрос. – Через полчаса буду, – говорю, после чего отключаюсь и завожу двигатель. Как и думал, мама больше часа распинала меня о том, как глупо я просрал семью! Что такую, как Оля я больше не найду, ну и вишенкой на торте стало категоричное мамино заявление, что внука от Комаровой она не примет! Переубеждать в чём-то маму не стал, говорить, что это её внук, что она после может поменять мнение, потому как сам ещё ничего не чувствовал к будущему ребёнку. Что должен чувствовать будущий отец, понятия не имел, но уж точно не то, что я! Пустота! Всё возможно потому, что именно этот ребёнок стал виной нашего с Олей разрыва? Потому, что не от любимой женщины, зачатый по ошибке, под алкоголем?! Мама растеребила душу, уснуть не мог, ворочался, вспоминая нашу с Олей жизни, под утро стало совсем тошно! Стараясь не разбудить родителей, тихо покинул их дом, поехал прямиком к дому Яны. Мне нужно было увидеть любимую, хотя бы просто посмотреть издалека! Из далека не получилось, остановил машину под окнами Яны, вышел на улицу. В некоторых квартирах горел свет, но в нужных окнах было темно. Ближе к рассвету, у подъезда остановилась машина, из-за руля вышел парень, достал большую корзину цветов, направился к подъезду. По тому, как он легко зашёл в подъезд, подумал, что он жилец этого дома. Через пару минут в окнах Янкиной квартиры загорелся свет, что меня сильно насторожило! Какое-то тревожное чувство резко поселилось в груди. Совпадение? Или это Янкин хахаль? Свет продолжал гореть, я же не отводил глаз с окон. Когда хлопнула дверь подъезда, непроизвольно перевёл взгляд. Тот самый парень, но уже без корзины цветов! – Эй, друг! – поспешил к незнакомцу, – ты случайно не двадцатой квартире был? – решил выяснить свои подозрение. – А в чём дело? – останавливается около двери своей машины. – У меня там жена у подруги, ты к Яне приходил, ты её парень? – останавливаюсь в паре шагов. – Никакую Яну не знаю, я выполнял заказ, я курьер в цветочном салоне, – даёт ответ. – Так в двадцатой был, или нет? – В двадцатой, – кивает парень. Неприятный холодок ползёт по позвоночнику. Если он курьер, то имя той, кому доставили цветы знать должен! О Яне не знает, значит… – А не подскажешь, на чьё имя цветы были? – засовываю руки в карманы брюк, сжимаю из в кулаки. – На имя Ольги Авериной, – выстрелом в голову, звучит ответ. – Спасибо, – говорю, отмечая, как сильно сел голос. – Да не за что, – бросает курьер, занимая место за рулём. В горле пересохло! Вот так! Быстро же, акулы набежали! Кто такой быстрый? Мозгами понимаю, злиться могу только на себя, сам виноват, но внутри такой Армагеддон, что разнести всё вокруг хочется, найти того, кто цветы прислал, и ноги с руками вырвать! Чтобы сука не смел приближаться к Оле и руки тянуть в её сторону! Пропустил момент, когда свет в окнах Янки погас. Девочки явно легли досыпать! Стало страшно, если ещё несколько минут назад у меня была крошечная надежда, что Оля вернётся, то сейчас, зная, что какой-то мудак ей присылает роскошные цветы в такую рань, понял одно. Я теряю мою любимую с невероятной скоростью! Не хотел пока появляться у неё на глазах, но не теперь! Нам нужно поговорить! Оставшись стоять под окнами, ждал, когда Янка или же Оля выйдут на улицу. Если появится первая, на коленях буду просить, чтобы пропустила в квартиру, если Оля, то запихну в машину, не выпущу, пока мы не поговорим! Я не чувствовал холода, стоял облокотившись о капот своей машины, периодически смотрел в окна нужной квартиры. Сколько прошло времени после ухода курьера не заметил, но в какой-то момент почувствовал до дожи знакомое чувство! Вскинув голову вверх, безошибочно нашёл то, что почувствовал! Моя родная, любимая женщина смотрела на меня сверху вниз.

НИКИТА Ошарашенная моим заявлением Ксения, покинула кабинет, просидев истуканом минут пять. Медленно поднялась, кинула на меня такой раздосадованный, даже потерянный взгляд, от которого я чуть не расхохотался! Я явно огорчил её, настолько, что она даже забыла про клинику! Ну что ж, что и следовало доказать! Одна мысль подтвердилась! Любовь у неё есть, только не ко мне, а к моим деньгам! Теперь осталось дождаться родов и сделать тест ДНК! Телефон на столе заиграл мелодией, тряхнув головой, прогоняя мысли о Ксении, потянулся за мобильным. – Геннадий Алексеевич, – быстро принимаю звонок, когда вижу имя звонившего. – Оля получила документы, – произносит тесть. Главная мышца сжимается, пропуская удар. – Как она отреагировала? – вопрос сам слетает с языка. Моя гордая Оля легко может не принять такой подарок, тем более от меня после того, что натворил! – Попросила меня помочь вернуть тебе всё обратно, – озвучивает то, чего я и боялся. – Я не приму назад, теперь это всё Олино, так и скажите ей пожалуйста, – сжимаю пальцами переносицу. Как же хочется хотя бы голос её услышать, вот только я у неё в чёрном списке, на встречу пока не решаюсь, стыдно в глаза её такие родные смотреть! – Я-то передам, но настроена она решительно, – до ушей доносится тяжёлый вздох. – Как она? – спрашиваю и понимаю, какой глупый вопрос! Больно моей девочке, обидно, погано! – Она молодец, – всё, что отвечает тесть. Одним словом, даёт понять, что Оля держится, продолжает жить, а я медленно подыхаю! – Она также живёт у Яны? – задаю вопрос с надеждой получить правдивый ответ. – Собираешься встретиться? Если да, то ещё рано, к разговору с тобой точно не готова. Знаю! Уже проверил, что не готова! От кадров, что закружились в голове, нутро обжигает адским огнём. Было сладко и одновременно всего корёжило от боли! Она даже не понимала, кто рядом с ней, кто ласкал её, выбивал из неё крики и стоны! До чего же я довёл тебя девочка моя! Как же сильно больно я тебе сделал, что ты пошла на такой шаг! Я не планировал поступать так, только охранял незаметно, был рядом! Потом мозги переклинило, когда она с этим уродом стала покидать клуб, еле передвигая ногами! – Тебе мой совет, дождись родов, сделай тест, может ребёнок и вовсе не твой, – вырывает из мыслей тесть. – Вы просто скажите, она у Яны? – У неё, – наконец-то отвечает. – Спасибо, – благодарю тестя. – Ты всё же не спеши, дай ей хотя бы успокоится, – вновь тяжёлый вздох. Оно и понятно, отец переживает за дочь, я бы на его месте дал по морде и хрен стал даже разговаривать, не то, чтобы помогать! – Спасибо вам ещё раз за всё, я прислушаюсь к вашим советам, всё же вы знаете Олю лучше меня, да и больше. Я не знаю, как именно ведёт себя Оля, когда ей больно, и сколько требуется времени, чтобы она могла хотя бы поговорить… – Такого с Олей никогда не было, и сколько ей потребуешься времени на разговор с тобой, я не знаю, – перебивает отец любимой, – просто говорю, подожди. – Я вас понял, – киваю, словно он меня видит, – вы главное передайте Оле, о чём я вас просил. – Передам, а сейчас извини, времени у меня не так много, сам понимаешь, работа. Тесть отключается, а я откидываю голову на спинку кресла, прикрыл глаза. – Рано! Чёрт! Хотя бы увидеть! – Никита Андреевич, – после аккуратного стука, дверь открылась, раздался голос секретарши, – я вернулась, будут какие-либо распоряжения? Чёрт! Когда же починят внутреннюю связь?! – Да, Вера, собери мне всех глав отделов в переговорной через полчаса, – отвечаю секретарши. – Хорошо, – скрывается в приёмной, закрывая за собой дверь. Трясу головой, отгоняя все мысли, нужно заняться последними штрихами, чтобы Оли было легко войти в коллектив. До глубокого вечера задерживаюсь в офисе, всё тщательно перепроверяю, сообщаю главам отделов, кто ещё не в курсе, да и остальным о своём уходе, о новом хозяине, прошу помогать на первых порах. Было видно волнение, но такого бурного, как у Макса нет, что очень порадовало! Макс, как оказалось уехал сразу после нашего разговора и, так и не вернулся обратно. Посчитал, что ему нужно выдохнуть, потому не стал звонить и требовать вернуться на рабочие место. Ксения тоже не рвала мой телефон, чему я был искренне рад! Не зная когда, Оля приступит к обязанностям, а она приступит, я не оставил ей выбора, назад ничего не приму! Поэтому поле офиса решил поехать к Максу, он мой зам, точнее теперь Ольгин, вот ему теперь и вести дела до её появления. Изначально хотел сам дождаться Олю в офисе, ввести её в курс дела, но теперь понимаю, лучше пусть это сделает Макс! Так будет легче для моей любимой. На телефон друг не отвечал, неужели так обиделся? Решил поехать к нему домой. Подъехав к новенькой высотке, где совсем недавно Макс приобрёл жильё, поднял взгляд на его окна. Свет горел в каждом окне, значит дома. Пытаться дозвониться не стал, направился к подъезду, набрал на домофоне номер его квартиры. К моему удивлению, друг не ответил с первого раза, пришлось набирать ещё раз. – Ты не вовремя, я не один, – раздаётся голос Макса. Подняв голову, посмотрел чётко в камеру, зная, что он видит меня. – Открывай, Терёхин, бабу твою я не побеспокою, поговорить надо, кончай включать обиженку, – отвечаю Максу. – Заходи, – с явным недовольством в голосе. Поднявшись на восьмой этаж и выйдя из лифта, сталкиваюсь с Максом. Друг вышел встретить, или же… – Неужели не впустишь в квартиру? – озвучиваю вторую мысль, протягивая раскрытую ладонь. – Я же сказал, я не один, – отвечает Терёхин с плохо скрываемым раздражением, но приветствую рукопожатием. Стало даже интересно, кого он там привёл к себе, да ещё и не хочет показывать. – Если бы отвечал на звонки, я бы не приехал, но дело важное. В общем пока Оля не приступит к обязанностям, ты как заместитель, принимаешь управление, я в офисе больше не появлюсь, – говорю суть своего приезда. Лицо Макса из каменного превращается в очень удивлённое и даже… радостное? Неужели он действительно думал, что лишился работы? – Оля об этом знает? – тон голоса тоже изменился, раздражения больше не слышно. – Пока нет, – качаю головой. Мне до неё не дозвониться, но способ я точно найду, тесть передаст. – А ты уверен, что она захочет оставить меня в той же должности? – переминается с ноги на ногу, склоняет голову чуть на бок. – Ты знаешь свою работу, ты в курсе всего, Оля не дура, чтобы терять таких сотрудников, – веду плечом. Из-за двери квартиры Маска раздаётся приглушённый грохот, словно что-то упало прямо за дверью. Макс резко оборачивается, смотрит пару секунд на дверь, после оборачивается ко мне. – Я тебя понял, не переживай, я помогу Оле освоиться, я сейчас извини, меня ждёт девушка, – явно торопится распрощаться. – Неужели нашёл ту самую? – не удерживаюсь от вопроса. – Возможно, – дергает плечом. – Ну тогда удачи, – разворачиваюсь обратно к лифту, он ещё на тоже. Нажимаю кнопку, створки тут же открываются. – Береги, если твоё, и таких ошибок как я не наделай, – даю совет другу, а у самого в груди печёт. Макс не отвечает, только кривит губы в подобии улыбки. – И ещё, если не сложно, держи меня в курсе дел, помогу если появятся проблемы в фирме, – прощу и захожу в лифт. – Думаю всё будет нормально, – доносится в ответ. Створки закрываются, а Терёхин всё ещё стоит на лестничной площадке, не спеша возвращаться к своей девушке. Интересно, кто она? Что-то я не слышал о изменениях в его личной жизни! А может потому, что сам был погружён в свои, и просто не замечал? Выйдя на улицу, запрокидываю голову, вдыхаю морозный воздух. У кого-то жизнь налаживается, а у кого-то летит в пропасть! – Сам виноват, – шепчу, прикрывая глаза. Образ Оли тут же встаёт в памяти. Как же я её люблю! Как жить-то бе неё? Подохну ведь! Телефон в кармане заигрывает мелодией, вытащив его, смотрю на дисплей. Мама! Нет, только не сейчас! Поток негодования, который стал литься на меня с момента, как ушла Оля, стал привычным при нашем общении! Надеюсь, она не достаёт Олю звонками? Ей и так сейчас не легко! Звонок прекращается, но не успеваю дойти до машины, как звонок повторяется. Качнув головой, принимаю решение ответить. – Да, мам, – прижимаю телефон к уху, снимаю машину с сигнализации. – Никита! – летит обвиняющее, – это правда? – Что именно, мам? – спрашиваю, хотя догадываюсь о чём она. Наверное, отец рассказал. – Ты решил удержать Олю таким грязным образом, купить решил?! – негодует женщина. Вот так новость! С чего интересно она сделала такие выводы? – Нет, мама, я не собираюсь покупать Олю! Она не вещь! Откуда у тебя такие мысли? – тяну дверь за ручку на себя, и непроизвольно запрокидываю голову вверх, смотрю на окна Макса. Две фигуры, одна из которых быстро отшатывается. Явно женская! Макс же продолжает стоять и смотреть в окно, и что-то мне подсказывает, смотрит он на меня! Странный он какой-то стал! – А что я ещё могла подумать?! – отвечает мама. Если честно, то я очень рад, что она на стороне Оли, видимо женская солидарность, хотя нет, она просто любит Олю, хотя по началу относилась с недоверием! – Могла просто спросить у меня, но не строить такие предположения! Я, конечно, очень хочу, чтобы Оля вернулась, но понимаю, что это невозможно. Я отдал ей всё, потому что люблю, потому что сделал больно, это моя компенсацию за предательство, – сажусь за руль, с силой захлопываю дверь, нервы не к чёрту! – Ну если так, то ты молодец, – уже спокойно произносит мама. Странная она у меня женщина! Другая бы уже вой подняла, узнай, что сын при разводе всё жене подарил, а она за сноху топит! – Если это всё, о чём ты хотела меня спросить, то давай я тебе завтра перезвоню, а лучше…, – замолкаю, пытаясь вспомнить, когда был у родителей в последние раз за месяц, – мам, я к вам приеду, переночую у вас, – сообщаю о мысли, что так быстро пришла в голову. – Конечно, Никита, приезжай, – голос мамы становится радостным. Уверен, меня ждёт тяжёлый разговор, при встрече мама не только загрузит разговором, но и подзатыльников надаёт. – Через сколько тебя ждать? – доносится вопрос. – Через полчаса буду, – говорю, после чего отключаюсь и завожу двигатель. Как и думал, мама больше часа распинала меня о том, как глупо я просрал семью! Что такую, как Оля я больше не найду, ну и вишенкой на торте стало категоричное мамино заявление, что внука от Комаровой она не примет! Переубеждать в чём-то маму не стал, говорить, что это её внук, что она после может поменять мнение, потому как сам ещё ничего не чувствовал к будущему ребёнку. Что должен чувствовать будущий отец, понятия не имел, но уж точно не то, что я! Пустота! Всё возможно потому, что именно этот ребёнок стал виной нашего с Олей разрыва? Потому, что не от любимой женщины, зачатый по ошибке, под алкоголем?! Мама растеребила душу, уснуть не мог, ворочался, вспоминая нашу с Олей жизни, под утро стало совсем тошно! Стараясь не разбудить родителей, тихо покинул их дом, поехал прямиком к дому Яны. Мне нужно было увидеть любимую, хотя бы просто посмотреть издалека! Из далека не получилось, остановил машину под окнами Яны, вышел на улицу. В некоторых квартирах горел свет, но в нужных окнах было темно. Ближе к рассвету, у подъезда остановилась машина, из-за руля вышел парень, достал большую корзину цветов, направился к подъезду. По тому, как он легко зашёл в подъезд, подумал, что он жилец этого дома. Через пару минут в окнах Янкиной квартиры загорелся свет, что меня сильно насторожило! Какое-то тревожное чувство резко поселилось в груди. Совпадение? Или это Янкин хахаль? Свет продолжал гореть, я же не отводил глаз с окон. Когда хлопнула дверь подъезда, непроизвольно перевёл взгляд. Тот самый парень, но уже без корзины цветов! – Эй, друг! – поспешил к незнакомцу, – ты случайно не двадцатой квартире был? – решил выяснить свои подозрение. – А в чём дело? – останавливается около двери своей машины. – У меня там жена у подруги, ты к Яне приходил, ты её парень? – останавливаюсь в паре шагов. – Никакую Яну не знаю, я выполнял заказ, я курьер в цветочном салоне, – даёт ответ. – Так в двадцатой был, или нет? – В двадцатой, – кивает парень. Неприятный холодок ползёт по позвоночнику. Если он курьер, то имя той, кому доставили цветы знать должен! О Яне не знает, значит… – А не подскажешь, на чьё имя цветы были? – засовываю руки в карманы брюк, сжимаю из в кулаки. – На имя Ольги Авериной, – выстрелом в голову, звучит ответ. – Спасибо, – говорю, отмечая, как сильно сел голос. – Да не за что, – бросает курьер, занимая место за рулём. В горле пересохло! Вот так! Быстро же, акулы набежали! Кто такой быстрый? Мозгами понимаю, злиться могу только на себя, сам виноват, но внутри такой Армагеддон, что разнести всё вокруг хочется, найти того, кто цветы прислал, и ноги с руками вырвать! Чтобы сука не смел приближаться к Оле и руки тянуть в её сторону! Пропустил момент, когда свет в окнах Янки погас. Девочки явно легли досыпать! Стало страшно, если ещё несколько минут назад у меня была крошечная надежда, что Оля вернётся, то сейчас, зная, что какой-то мудак ей присылает роскошные цветы в такую рань, понял одно. Я теряю мою любимую с невероятной скоростью! Не хотел пока появляться у неё на глазах, но не теперь! Нам нужно поговорить! Оставшись стоять под окнами, ждал, когда Янка или же Оля выйдут на улицу. Если появится первая, на коленях буду просить, чтобы пропустила в квартиру, если Оля, то запихну в машину, не выпущу, пока мы не поговорим! Я не чувствовал холода, стоял облокотившись о капот своей машины, периодически смотрел в окна нужной квартиры. Сколько прошло времени после ухода курьера не заметил, но в какой-то момент почувствовал до дожи знакомое чувство! Вскинув голову вверх, безошибочно нашёл то, что почувствовал! Моя родная, любимая женщина смотрела на меня сверху вниз.

НИКИТА

Ошарашенная моим заявлением Ксения, покинула кабинет, просидев истуканом минут пять. Медленно поднялась, кинула на меня такой раздосадованный, даже потерянный взгляд, от которого я чуть не расхохотался! Я явно огорчил её, настолько, что она даже забыла про клинику! Ну что ж, что и следовало доказать! Одна мысль подтвердилась! Любовь у неё есть, только не ко мне, а к моим деньгам! Теперь осталось дождаться родов и сделать тест ДНК!

Телефон на столе заиграл мелодией, тряхнув головой, прогоняя мысли о Ксении, потянулся за мобильным.

– Геннадий Алексеевич, – быстро принимаю звонок, когда вижу имя звонившего.

– Оля получила документы, – произносит тесть.

Главная мышца сжимается, пропуская удар.

– Как она отреагировала? – вопрос сам слетает с языка.

Моя гордая Оля легко может не принять такой подарок, тем более от меня после того, что натворил!

– Попросила меня помочь вернуть тебе всё обратно, – озвучивает то, чего я и боялся.

– Я не приму назад, теперь это всё Олино, так и скажите ей пожалуйста, – сжимаю пальцами переносицу.

Как же хочется хотя бы голос её услышать, вот только я у неё в чёрном списке, на встречу пока не решаюсь, стыдно в глаза её такие родные смотреть!

– Я-то передам, но настроена она решительно, – до ушей доносится тяжёлый вздох.

– Как она? – спрашиваю и понимаю, какой глупый вопрос!

Больно моей девочке, обидно, погано!

– Она молодец, – всё, что отвечает тесть.

Одним словом, даёт понять, что Оля держится, продолжает жить, а я медленно подыхаю!

– Она также живёт у Яны? – задаю вопрос с надеждой получить правдивый ответ.

– Собираешься встретиться? Если да, то ещё рано, к разговору с тобой точно не готова.

Знаю! Уже проверил, что не готова!

От кадров, что закружились в голове, нутро обжигает адским огнём. Было сладко и одновременно всего корёжило от боли! Она даже не понимала, кто рядом с ней, кто ласкал её, выбивал из неё крики и стоны!

До чего же я довёл тебя девочка моя! Как же сильно больно я тебе сделал, что ты пошла на такой шаг!

Я не планировал поступать так, только охранял незаметно, был рядом! Потом мозги переклинило, когда она с этим уродом стала покидать клуб, еле передвигая ногами!

– Тебе мой совет, дождись родов, сделай тест, может ребёнок и вовсе не твой, – вырывает из мыслей тесть.

– Вы просто скажите, она у Яны?

– У неё, – наконец-то отвечает.

– Спасибо, – благодарю тестя.

– Ты всё же не спеши, дай ей хотя бы успокоится, – вновь тяжёлый вздох.

Оно и понятно, отец переживает за дочь, я бы на его месте дал по морде и хрен стал даже разговаривать, не то, чтобы помогать!

– Спасибо вам ещё раз за всё, я прислушаюсь к вашим советам, всё же вы знаете Олю лучше меня, да и больше. Я не знаю, как именно ведёт себя Оля, когда ей больно, и сколько требуется времени, чтобы она могла хотя бы поговорить…

– Такого с Олей никогда не было, и сколько ей потребуешься времени на разговор с тобой, я не знаю, – перебивает отец любимой, – просто говорю, подожди.

– Я вас понял, – киваю, словно он меня видит, – вы главное передайте Оле, о чём я вас просил.

– Передам, а сейчас извини, времени у меня не так много, сам понимаешь, работа.

Тесть отключается, а я откидываю голову на спинку кресла, прикрыл глаза.

– Рано! Чёрт! Хотя бы увидеть!

– Никита Андреевич, – после аккуратного стука, дверь открылась, раздался голос секретарши, – я вернулась, будут какие-либо распоряжения?

Чёрт! Когда же починят внутреннюю связь?!

– Да, Вера, собери мне всех глав отделов в переговорной через полчаса, – отвечаю секретарши.

– Хорошо, – скрывается в приёмной, закрывая за собой дверь.

Трясу головой, отгоняя все мысли, нужно заняться последними штрихами, чтобы Оли было легко войти в коллектив.

До глубокого вечера задерживаюсь в офисе, всё тщательно перепроверяю, сообщаю главам отделов, кто ещё не в курсе, да и остальным о своём уходе, о новом хозяине, прошу помогать на первых порах. Было видно волнение, но такого бурного, как у Макса нет, что очень порадовало!

Макс, как оказалось уехал сразу после нашего разговора и, так и не вернулся обратно. Посчитал, что ему нужно выдохнуть, потому не стал звонить и требовать вернуться на рабочие место. Ксения тоже не рвала мой телефон, чему я был искренне рад!

Не зная когда, Оля приступит к обязанностям, а она приступит, я не оставил ей выбора, назад ничего не приму! Поэтому поле офиса решил поехать к Максу, он мой зам, точнее теперь Ольгин, вот ему теперь и вести дела до её появления. Изначально хотел сам дождаться Олю в офисе, ввести её в курс дела, но теперь понимаю, лучше пусть это сделает Макс! Так будет легче для моей любимой.

На телефон друг не отвечал, неужели так обиделся? Решил поехать к нему домой. Подъехав к новенькой высотке, где совсем недавно Макс приобрёл жильё, поднял взгляд на его окна. Свет горел в каждом окне, значит дома.

Пытаться дозвониться не стал, направился к подъезду, набрал на домофоне номер его квартиры.

К моему удивлению, друг не ответил с первого раза, пришлось набирать ещё раз.

– Ты не вовремя, я не один, – раздаётся голос Макса.

Подняв голову, посмотрел чётко в камеру, зная, что он видит меня.

– Открывай, Терёхин, бабу твою я не побеспокою, поговорить надо, кончай включать обиженку, – отвечаю Максу.

– Заходи, – с явным недовольством в голосе.

Поднявшись на восьмой этаж и выйдя из лифта, сталкиваюсь с Максом. Друг вышел встретить, или же…

– Неужели не впустишь в квартиру? – озвучиваю вторую мысль, протягивая раскрытую ладонь.

– Я же сказал, я не один, – отвечает Терёхин с плохо скрываемым раздражением, но приветствую рукопожатием.

Стало даже интересно, кого он там привёл к себе, да ещё и не хочет показывать.

– Если бы отвечал на звонки, я бы не приехал, но дело важное. В общем пока Оля не приступит к обязанностям, ты как заместитель, принимаешь управление, я в офисе больше не появлюсь, – говорю суть своего приезда.

Лицо Макса из каменного превращается в очень удивлённое и даже… радостное? Неужели он действительно думал, что лишился работы?

– Оля об этом знает? – тон голоса тоже изменился, раздражения больше не слышно.

– Пока нет, – качаю головой.

Мне до неё не дозвониться, но способ я точно найду, тесть передаст.

– А ты уверен, что она захочет оставить меня в той же должности? – переминается с ноги на ногу, склоняет голову чуть на бок.

– Ты знаешь свою работу, ты в курсе всего, Оля не дура, чтобы терять таких сотрудников, – веду плечом.

Из-за двери квартиры Маска раздаётся приглушённый грохот, словно что-то упало прямо за дверью.

Макс резко оборачивается, смотрит пару секунд на дверь, после оборачивается ко мне.

– Я тебя понял, не переживай, я помогу Оле освоиться, я сейчас извини, меня ждёт девушка, – явно торопится распрощаться.

– Неужели нашёл ту самую? – не удерживаюсь от вопроса.

– Возможно, – дергает плечом.

– Ну тогда удачи, – разворачиваюсь обратно к лифту, он ещё на тоже.

Нажимаю кнопку, створки тут же открываются.

– Береги, если твоё, и таких ошибок как я не наделай, – даю совет другу, а у самого в груди печёт.

Макс не отвечает, только кривит губы в подобии улыбки.

– И ещё, если не сложно, держи меня в курсе дел, помогу если появятся проблемы в фирме, – прощу и захожу в лифт.

– Думаю всё будет нормально, – доносится в ответ.

Створки закрываются, а Терёхин всё ещё стоит на лестничной площадке, не спеша возвращаться к своей девушке. Интересно, кто она? Что-то я не слышал о изменениях в его личной жизни! А может потому, что сам был погружён в свои, и просто не замечал?

Выйдя на улицу, запрокидываю голову, вдыхаю морозный воздух. У кого-то жизнь налаживается, а у кого-то летит в пропасть!

– Сам виноват, – шепчу, прикрывая глаза.

Образ Оли тут же встаёт в памяти. Как же я её люблю! Как жить-то бе неё? Подохну ведь! Телефон в кармане заигрывает мелодией, вытащив его, смотрю на дисплей. Мама!

Нет, только не сейчас! Поток негодования, который стал литься на меня с момента, как ушла Оля, стал привычным при нашем общении! Надеюсь, она не достаёт Олю звонками? Ей и так сейчас не легко! Звонок прекращается, но не успеваю дойти до машины, как звонок повторяется. Качнув головой, принимаю решение ответить.

– Да, мам, – прижимаю телефон к уху, снимаю машину с сигнализации.

– Никита! – летит обвиняющее, – это правда?

– Что именно, мам? – спрашиваю, хотя догадываюсь о чём она.

Наверное, отец рассказал.

– Ты решил удержать Олю таким грязным образом, купить решил?! – негодует женщина.

Вот так новость! С чего интересно она сделала такие выводы?

– Нет, мама, я не собираюсь покупать Олю! Она не вещь! Откуда у тебя такие мысли? – тяну дверь за ручку на себя, и непроизвольно запрокидываю голову вверх, смотрю на окна Макса.

Две фигуры, одна из которых быстро отшатывается. Явно женская! Макс же продолжает стоять и смотреть в окно, и что-то мне подсказывает, смотрит он на меня!

Странный он какой-то стал!

– А что я ещё могла подумать?! – отвечает мама.

Если честно, то я очень рад, что она на стороне Оли, видимо женская солидарность, хотя нет, она просто любит Олю, хотя по началу относилась с недоверием!

– Могла просто спросить у меня, но не строить такие предположения! Я, конечно, очень хочу, чтобы Оля вернулась, но понимаю, что это невозможно. Я отдал ей всё, потому что люблю, потому что сделал больно, это моя компенсацию за предательство, – сажусь за руль, с силой захлопываю дверь, нервы не к чёрту!

– Ну если так, то ты молодец, – уже спокойно произносит мама.

Странная она у меня женщина! Другая бы уже вой подняла, узнай, что сын при разводе всё жене подарил, а она за сноху топит!

– Если это всё, о чём ты хотела меня спросить, то давай я тебе завтра перезвоню, а лучше…, – замолкаю, пытаясь вспомнить, когда был у родителей в последние раз за месяц, – мам, я к вам приеду, переночую у вас, – сообщаю о мысли, что так быстро пришла в голову.

– Конечно, Никита, приезжай, – голос мамы становится радостным.

Уверен, меня ждёт тяжёлый разговор, при встрече мама не только загрузит разговором, но и подзатыльников надаёт.

– Через сколько тебя ждать? – доносится вопрос.

– Через полчаса буду, – говорю, после чего отключаюсь и завожу двигатель.

Как и думал, мама больше часа распинала меня о том, как глупо я просрал семью! Что такую, как Оля я больше не найду, ну и вишенкой на торте стало категоричное мамино заявление, что внука от Комаровой она не примет!

Переубеждать в чём-то маму не стал, говорить, что это её внук, что она после может поменять мнение, потому как сам ещё ничего не чувствовал к будущему ребёнку. Что должен чувствовать будущий отец, понятия не имел, но уж точно не то, что я! Пустота! Всё возможно потому, что именно этот ребёнок стал виной нашего с Олей разрыва? Потому, что не от любимой женщины, зачатый по ошибке, под алкоголем?!

Мама растеребила душу, уснуть не мог, ворочался, вспоминая нашу с Олей жизни, под утро стало совсем тошно! Стараясь не разбудить родителей, тихо покинул их дом, поехал прямиком к дому Яны. Мне нужно было увидеть любимую, хотя бы просто посмотреть издалека! Из далека не получилось, остановил машину под окнами Яны, вышел на улицу. В некоторых квартирах горел свет, но в нужных окнах было темно. Ближе к рассвету, у подъезда остановилась машина, из-за руля вышел парень, достал большую корзину цветов, направился к подъезду.

По тому, как он легко зашёл в подъезд, подумал, что он жилец этого дома. Через пару минут в окнах Янкиной квартиры загорелся свет, что меня сильно насторожило! Какое-то тревожное чувство резко поселилось в груди.

Совпадение? Или это Янкин хахаль? Свет продолжал гореть, я же не отводил глаз с окон. Когда хлопнула дверь подъезда, непроизвольно перевёл взгляд. Тот самый парень, но уже без корзины цветов!

– Эй, друг! – поспешил к незнакомцу, – ты случайно не двадцатой квартире был? – решил выяснить свои подозрение.

– А в чём дело? – останавливается около двери своей машины.

– У меня там жена у подруги, ты к Яне приходил, ты её парень? – останавливаюсь в паре шагов.

– Никакую Яну не знаю, я выполнял заказ, я курьер в цветочном салоне, – даёт ответ.

– Так в двадцатой был, или нет?

– В двадцатой, – кивает парень.

Неприятный холодок ползёт по позвоночнику. Если он курьер, то имя той, кому доставили цветы знать должен! О Яне не знает, значит…

– А не подскажешь, на чьё имя цветы были? – засовываю руки в карманы брюк, сжимаю из в кулаки.

– На имя Ольги Авериной, – выстрелом в голову, звучит ответ.

– Спасибо, – говорю, отмечая, как сильно сел голос.

– Да не за что, – бросает курьер, занимая место за рулём.

В горле пересохло! Вот так! Быстро же, акулы набежали! Кто такой быстрый?

Мозгами понимаю, злиться могу только на себя, сам виноват, но внутри такой Армагеддон, что разнести всё вокруг хочется, найти того, кто цветы прислал, и ноги с руками вырвать! Чтобы сука не смел приближаться к Оле и руки тянуть в её сторону!

Пропустил момент, когда свет в окнах Янки погас. Девочки явно легли досыпать! Стало страшно, если ещё несколько минут назад у меня была крошечная надежда, что Оля вернётся, то сейчас, зная, что какой-то мудак ей присылает роскошные цветы в такую рань, понял одно. Я теряю мою любимую с невероятной скоростью!

Не хотел пока появляться у неё на глазах, но не теперь! Нам нужно поговорить!

Оставшись стоять под окнами, ждал, когда Янка или же Оля выйдут на улицу. Если появится первая, на коленях буду просить, чтобы пропустила в квартиру, если Оля, то запихну в машину, не выпущу, пока мы не поговорим!

Я не чувствовал холода, стоял облокотившись о капот своей машины, периодически смотрел в окна нужной квартиры. Сколько прошло времени после ухода курьера не заметил, но в какой-то момент почувствовал до дожи знакомое чувство!

Вскинув голову вверх, безошибочно нашёл то, что почувствовал! Моя родная, любимая женщина смотрела на меня сверху вниз.

ОЛЯ Мы смотрели друг на друга больше минуты, не отрывая глаз. В душе всё это время творилось чёрте что! Столько эмоций, что закружилась голова, в висках застучало, сердце то замирало, то бросалось в галоп! Было больно его видеть и в тоже время жившая во мне всё ещё любящая девочка, рвалась всем телом и душой туда на улицу, повиснуть у него на шее, поцеловать всё ещё такие знакомые губы… Встряхиваю головой, разрывая наш взгляд, крепко сжимаю кружку в руках. Остановись, Оля! Он предатель! Гони все хорошие чувства к дьяволу! В саму преисподнюю! Уже собираясь спуститься с подоконника, бросаю последний взгляд вниз, туда, где стоит Никита, но, к удивлению, не вижу его! Машина стоит на месте, а вот предателя мужа поблизости нет! Вместо того, чтобы спуститься и отойти от окна, ищу его взглядом, обвожу всю парковку около дома, но кроме машин, ни одной живой души! Наверное, сел в машину. Прикрыв глаза, считаю до десяти, спускаю ноги на пол, ставлю кружку на подоконник. Не успеваю сделать и пару шагов, как в дверь раздаётся тихий стук. Тело мгновенно бросает в жар от понимания, кто стоит за дверью! Так вот куда он делся! Зачем, зачем пришёл? Стук повторяется, но уже чуть громче. Делаю маленький шажок вперёд, сердце грохочет, во рту пересыхает. Открыть, впустить, но зачем? Что он хочет мне сказать? Рассказать, как изменял, вновь кляться, что любит только меня, а там была ошибка? Что ребёнка своего не бросит? Вновь душу мне рвать? Разбудить Яну, сказать, что меня здесь нет? Ох! Что за глупость, он же видел меня! Очередной стук, почему не жмёт на звонок? Ясно, не уйдёт! Набираю полные лёгкие кислорода, шумно выдыхаю. Нужно взять себя в руки, открыть дверь, спросить зачем пришёл, и главное не показать, как мне больно его видеть! Сжав пальцы в кулаки, иду к двери, в глазок не смотрю, открываю сразу. Чуть не вздрагиваю, когда сталкиваемся так близко взглядами! – Привет, – тихое приветствие с его стороны. – Здравствуй, – с трудом удаётся держать лицо, и чтобы голос не дрогнул. – Впустишь? – переминается с ноги на ногу, смотря на меня неотрывно. Не отвечаю, просто отхожу на пару шагов назад, впуская его в квартиру, не разговаривать же на площадке, скоро соседи будут выходить на работу. Никита сам закрывает дверь за собой, я же, развернувшись, иду на кухню, слыша, как муж разувается. – Это, каким интересно ветром, вас занесло в мою квартиру? – раздаётся голос Яны. Подруга стоит в проходе своей комнаты, склонив голову набок, смотрит на Ника, после на меня, молчаливо спрашивая, «всё хорошо, помощь нужна?» – И тебе привет, Ян. Я с Олей хочу поговорить, и хотелось бы, наедине, – отвечает Никита. В его голосе нет и капли враждебных ноток, там слышится мольба. – Оль, если что, зови, я его быстро с лестницы спущу, – говорит Янка. Никита грустно усмехается, качая головой. – Я не обижу её… – Ты уже это сделал! – со злостью перебивает его Яна и резко развернувшись, уходит обратно в комнату, защитница моя! Ник на слова подруги, крепко сжимает челюсть, но ничего не говорит. Да и что говорить, если так и есть! Мы заходим на кухню, я занимаю место дальше от входа, Ник садится напротив, нас разделяет стол. Я стараюсь не смотреть на него, рассматривая рисунок скатерти. – Угостишь кофе? – разрывает тишину. Его просьба, как спасение, тут же вскакиваю, что ужаленная в одно место, беру кружку из сушке, включаю кофемашину. Не поворачиваюсь лицом к Нику, прикрываю глаза, опираясь о столешницу руками, спиной ощущаю его взгляд. Воздух вокруг накаляется, дышать становится трудно, его присутствие душит, обида и боль от его предательства очень свежи, раны кровоточат. – Оль, – зовёт меня Ник, – я передал полномочия Максу, как заместителю, пока ты сама не возьмёшь управление фирмой, он введёт тебя в курс дела, поможет. Свои вещи из дома я забрал, он твой, возвращайся и живи там. Вернуться туда, где была так счастлива? Нет! Как бы я не любила тот дом, жить я там не смогу! Даже сделав капитальный ремонт, поменять всю мебель, не смогу! – Хорошо, я с ним созвонюсь, – проглотив ком в горле, нахожу, что ответить. Я окончательно приняла решение, возвращать подаренное не буду! И плевать мне, на что он будет содержать свою шлюху и их ребёнка. – Оль, – раздаётся слишком близко, за мыслями не услышала, как он подошёл, – позволь мне всё объяснить, просто выслушай, прошу, – выдыхает мне в макушку. Замираю, превращаясь в каменную статую, боюсь пошевелится! Он не прикасается, но стоит практически вплотную! Чувствую себя загнанным зверем в ловушку! – О-отойди, – выдавливаю из себя с огромным трудом. Дышать боюсь, его запах окутывает плотным коконом! Ник отходит, становится чуточку легче! Кофе готов, забираю кружку, руки предательски трясутся. Чёрт! Развернувшись лицом к мужу, на плохо слушающихся ногах подхожу к столу, ставлю кружку перед Ником, занимаю своё место. – У тебя пятнадцать минут, говори, что хотел и уходи, – ограничиваю его время пребывания в квартире. Я не робот, мою чувства и эмоции скоро вырвутся наружу! Ник медленно кивает, берёт кружку, делает глоток кофе. Жду, когда он начнёт говорить, кидаю взгляд на часы, что висят у Яны на стене. – У Макса был день рождения, – начинает Ник, – семь месяцев назад, он выпал на нашу командировку, – невольно хмурюсь, на указанную дату, но молчу, – там были приглашены только сотрудники филиала. Но Макс притащил собой девку, ей оказалась Ксения. Ты же знаешь, я пить то не умею, – морщится, – в общем тост за тостом, Макс пыхтел если я отказывался, ныл, что не уважаю его. Чем закончился вечер не помню, так же, как и прошла ночь, утром проснулся, а рядом Ксения, в голове пусто, ни хрена не помню, даже сейчас ноль! Я когда понял, что натворил, чуть в петлю не влез. Ксению выпроводил, быстро дела доделал, и домой. Признаваться тебе не стал, знал, что потеряю тебя. Совесть грызла, тебя обнимал, целовал, любил и мысленно просил прощение. Через месяц, как обычно поехал в этот чёртов филиал, я даже не думал, чем это всё обернётся! Ксения заявилась прямо в офис, заявила, что беременна, я ей сказал, что женат, люблю только тебя, и никогда не брошу, предложил денег на аборт, она отказалась. Стала угрожать, что найдёт тебя и всё расскажет…. Ник продолжает говорить, смотрю на него в полном шоке, и чем больше он говорит, тем противнее мне становится! Он выполнял все капризы этой суки, лгал мне вместо того, чтобы рассказать, как всё есть! Он спасал нашу семью, утопая её во лжи и грязи, в шантаже этой суки! Говорит, что не спал больше с ней, жил в отдельной комнате! Кому верить? Макс говорил совсем другое! – И я не уверен, что это мой ребёнок, да и в то, что у нас с ней, что-то было уже сомневаюсь! Ну не мог я не помнить, хоть что-то! Я буду делать тест ДНК, как только она родит. Его можно сделать и сейчас, но Ксения не даёт согласие. Я мог послать её с её отказом, но тогда бы она пришла к тебе, а этого я боялся больше всего на свете. Нашу встречу в той квартире она подстроила, она специально пользовалась услугами Яны, пронюхала, что она твоя подруга, уж не знаю как. про то, что у нас якобы была в тот день годовщина, враньё, на тот момент мы были знакомы семь месяцев, но никак ни год. Ник поднимает взгляд на часы, поджимает губы. – Выделенное тобой время закончалось, поверь мне, Оль, я рассказал тебе чистую правду. Говорить, что Макс рассказал совсем другую историю, почему-то не решаюсь, какое-то странное подозрение поселяется в голове. – Тебе пора, – только и говорю. Внутри закручивается смерч. Есть беременная Ксения, он признался, что проснулся с ней в одной постели, и ребёнок может быть его, да и слова Макса… Как теперь во всём этом разобраться? – Я люблю только тебя, Оля, только тебя, знай это, – его слова пронзают острой иглой моё и так израненное сердце. Поднимается из-за стола, выходит в коридор, останавливается. – Могу я узнать, кто подарил тебе эти цветы? – оборачивается, смотрит взглядом побитой собаки. – Твой друг, Макс. Отвечаю быстрее чем успеваю подумать о том, откуда Никита узнал, что эти цветы для меня? Может они для Яны? – Макс? – с удивлением и неверием во взгляде, переспрашивает муж. – Да, – киваю, – а теперь скажи, откуда ты знаешь, что эти цветы мои? – смотрю выжидающе. – Спросил у курьера, – пристально смотря на букет, отвечает Ник, каким-то сдавленным голосом. Он, что? Курьеру допрос устроил? И как вообще узнал, что именно в Янкину квартиру был заказ? Следит? Сколько он простоял под окнами? Куча вопросов, но задавать и получать на них ответы, нет желания! – Что за внимание, с какой стати Макс дарит тебе цветы? – резко возвращается обратно на кухню, присаживается за стол. – А я обязана перед тобой отчитываться? – в груди мгновенно зажглась злость. Что за допрос? Какое ему вообще дело, почему Макс подарил мне цветы? Сам меня предал, обманывал долгие месяцы, а теперь предъявлять претензии вздумал?! – Нет, Оль, ты не обязана отчитываться, – качает головой, – мне просто интересно стало, с чего вдруг Макс проявляет к тебе внимание? И давно ли он так делает? – ладони Ника, лежащие на столе, то сжимаются в кулаки, то разжимаются. Злится! – Ты лучше у него по этому поводу спроси, он же твой друг, а я объяснять тебе ничего не собираюсь, – повторяю его же жест, качаю головой. Вновь не решаюсь рассказать ему по нашу встречу с его другом, о его словах, о том, что чуть не попала под машину, что и последовало получению этого букета! – Спрошу, обязательно спрошу, – поднимается из-за стола, торопливо покидает кухню, даже не оборачивается. Входная дверь закрывается с громким хлопком, от чего вздрагиваю! – Каков мерзавец! Не понравилось ему, что кто-то может проявлять к тебе внимание! – появляется в дверном проёме Яна. Подруга явно подслушивала, ну и пусть, у меня от неё нет секретов, я бы, и сама рассказала ей о нашем разговоре. – Но ты знаешь, Оль, лучше бы это внимание было от кого другого, только не от Макса! Этот тип мне не нравится, да ты и сама это знаешь, скользкий он, – проходит и присаживается напротив. – Я и сама не в восторге, если бы сам Макс принёс цветы, то не приняла бы, – не поднимая головы, говорю Яне. – Ты чего задумалась? – протягивает ко мне руку, кладёт свою ладонь поверх моей. – Я не знаю кому верить, – говорю честно, поднимая взгляд на Яну, – Ник говорит одно, Макс другое, кто из них лжёт, Ян? Яна хмурится, слегка склоняет голову набок. – Ну давай разложим всё по полочкам, что знаем, – начинает подруга, в ответ киваю. Одна голова хорошо, но две лучше. – Сейчас не оправдывая и не обвиняя Ника, словно он посторонний, без эмоций, – продолжает Яна. Легко сказать, без эмоций, когда в душе извергается вулкан! Но Янка права, надо попробовать! – Ник изменил, это факт, девка есть, беременность есть, ты своими глазами видела его в чужой квартире, он признался. Обманывал год… – Семь месяцев, говорит, что познакомился с ней на дне рождении Макса, – перебиваю Яну, вспоминая слова Ника. – Так, – поднимает указательный палец вверх Яна, – это первое, что расходится в словах той девки и твоего мужа. Срок её беременности, как я помню из её слов на тот момент был шесть месяцев, сейчас семь или чуть больше, вычислять недели не будем. Если она говорит правду, то они ещё пять месяцев тусили вместе до зачатия. Если же Нику, то Ксения врёт, но вопрос, зачем? Как нам выяснить, когда они познакомились? – У Макса, – отвечаю тут же, – по словам Ника именно его друг привёл эту Ксению к себе на день рождения. – А если он солжёт? – тут же реагирует подруга, – мы же не знаем, кто из них говорит правду? Предположим, Ник говорит правду, про то, как было у них с Ксенией, то зачем тогда сочиняет небылицы его дружок? Тупик! Вот и всё, кому верить? – И ещё, ты для себя просто хочешь всё это знать, или же решила простит муженька, разобравшись в ситуации? – вопрос подруги, что выстрел, громкий и болезненный. Простить? А можно такое прощать? Если бы он повинился мне сразу, не лгал столько, не запутывал всё ситуацию, то… Нет, я не знаю, как бы я себя повела, простила или же так же подала на развод! – Я просто хочу знать правду, его измена не простительна, его ложь, то, что жил с чужой женщиной, – качаю головой, трудно говорить, – если ещё вчера я поверила словам Максима, то сегодня во мне закрались подозрения, словно он пытается ещё больше утопить своего друга в моих глазах. Обычно друзья так не поступают, зачем он это делает? – высказываю мысли, что кружат в голове. – Никогда не любила разгадывать загадки, – морщится Янка, – но сейчас видимо придётся, – вздыхает подруга, может наймём специального человека, пусть всё разузнает и дело с концом? – Ой, нет, этого точно делать не буду, – торможу её фантазию. – Тогда может…, устроить очную ставку двум друзьям?

ОЛЯ Мы смотрели друг на друга больше минуты, не отрывая глаз. В душе всё это время творилось чёрте что! Столько эмоций, что закружилась голова, в висках застучало, сердце то замирало, то бросалось в галоп! Было больно его видеть и в тоже время жившая во мне всё ещё любящая девочка, рвалась всем телом и душой туда на улицу, повиснуть у него на шее, поцеловать всё ещё такие знакомые губы… Встряхиваю головой, разрывая наш взгляд, крепко сжимаю кружку в руках. Остановись, Оля! Он предатель! Гони все хорошие чувства к дьяволу! В саму преисподнюю! Уже собираясь спуститься с подоконника, бросаю последний взгляд вниз, туда, где стоит Никита, но, к удивлению, не вижу его! Машина стоит на месте, а вот предателя мужа поблизости нет! Вместо того, чтобы спуститься и отойти от окна, ищу его взглядом, обвожу всю парковку около дома, но кроме машин, ни одной живой души! Наверное, сел в машину. Прикрыв глаза, считаю до десяти, спускаю ноги на пол, ставлю кружку на подоконник. Не успеваю сделать и пару шагов, как в дверь раздаётся тихий стук. Тело мгновенно бросает в жар от понимания, кто стоит за дверью! Так вот куда он делся! Зачем, зачем пришёл? Стук повторяется, но уже чуть громче. Делаю маленький шажок вперёд, сердце грохочет, во рту пересыхает. Открыть, впустить, но зачем? Что он хочет мне сказать? Рассказать, как изменял, вновь кляться, что любит только меня, а там была ошибка? Что ребёнка своего не бросит? Вновь душу мне рвать? Разбудить Яну, сказать, что меня здесь нет? Ох! Что за глупость, он же видел меня! Очередной стук, почему не жмёт на звонок? Ясно, не уйдёт! Набираю полные лёгкие кислорода, шумно выдыхаю. Нужно взять себя в руки, открыть дверь, спросить зачем пришёл, и главное не показать, как мне больно его видеть! Сжав пальцы в кулаки, иду к двери, в глазок не смотрю, открываю сразу. Чуть не вздрагиваю, когда сталкиваемся так близко взглядами! – Привет, – тихое приветствие с его стороны. – Здравствуй, – с трудом удаётся держать лицо, и чтобы голос не дрогнул. – Впустишь? – переминается с ноги на ногу, смотря на меня неотрывно. Не отвечаю, просто отхожу на пару шагов назад, впуская его в квартиру, не разговаривать же на площадке, скоро соседи будут выходить на работу. Никита сам закрывает дверь за собой, я же, развернувшись, иду на кухню, слыша, как муж разувается. – Это, каким интересно ветром, вас занесло в мою квартиру? – раздаётся голос Яны. Подруга стоит в проходе своей комнаты, склонив голову набок, смотрит на Ника, после на меня, молчаливо спрашивая, «всё хорошо, помощь нужна?» – И тебе привет, Ян. Я с Олей хочу поговорить, и хотелось бы, наедине, – отвечает Никита. В его голосе нет и капли враждебных ноток, там слышится мольба. – Оль, если что, зови, я его быстро с лестницы спущу, – говорит Янка. Никита грустно усмехается, качая головой. – Я не обижу её… – Ты уже это сделал! – со злостью перебивает его Яна и резко развернувшись, уходит обратно в комнату, защитница моя! Ник на слова подруги, крепко сжимает челюсть, но ничего не говорит. Да и что говорить, если так и есть! Мы заходим на кухню, я занимаю место дальше от входа, Ник садится напротив, нас разделяет стол. Я стараюсь не смотреть на него, рассматривая рисунок скатерти. – Угостишь кофе? – разрывает тишину. Его просьба, как спасение, тут же вскакиваю, что ужаленная в одно место, беру кружку из сушке, включаю кофемашину. Не поворачиваюсь лицом к Нику, прикрываю глаза, опираясь о столешницу руками, спиной ощущаю его взгляд. Воздух вокруг накаляется, дышать становится трудно, его присутствие душит, обида и боль от его предательства очень свежи, раны кровоточат. – Оль, – зовёт меня Ник, – я передал полномочия Максу, как заместителю, пока ты сама не возьмёшь управление фирмой, он введёт тебя в курс дела, поможет. Свои вещи из дома я забрал, он твой, возвращайся и живи там. Вернуться туда, где была так счастлива? Нет! Как бы я не любила тот дом, жить я там не смогу! Даже сделав капитальный ремонт, поменять всю мебель, не смогу! – Хорошо, я с ним созвонюсь, – проглотив ком в горле, нахожу, что ответить. Я окончательно приняла решение, возвращать подаренное не буду! И плевать мне, на что он будет содержать свою шлюху и их ребёнка. – Оль, – раздаётся слишком близко, за мыслями не услышала, как он подошёл, – позволь мне всё объяснить, просто выслушай, прошу, – выдыхает мне в макушку. Замираю, превращаясь в каменную статую, боюсь пошевелится! Он не прикасается, но стоит практически вплотную! Чувствую себя загнанным зверем в ловушку! – О-отойди, – выдавливаю из себя с огромным трудом. Дышать боюсь, его запах окутывает плотным коконом! Ник отходит, становится чуточку легче! Кофе готов, забираю кружку, руки предательски трясутся. Чёрт! Развернувшись лицом к мужу, на плохо слушающихся ногах подхожу к столу, ставлю кружку перед Ником, занимаю своё место. – У тебя пятнадцать минут, говори, что хотел и уходи, – ограничиваю его время пребывания в квартире. Я не робот, мою чувства и эмоции скоро вырвутся наружу! Ник медленно кивает, берёт кружку, делает глоток кофе. Жду, когда он начнёт говорить, кидаю взгляд на часы, что висят у Яны на стене. – У Макса был день рождения, – начинает Ник, – семь месяцев назад, он выпал на нашу командировку, – невольно хмурюсь, на указанную дату, но молчу, – там были приглашены только сотрудники филиала. Но Макс притащил собой девку, ей оказалась Ксения. Ты же знаешь, я пить то не умею, – морщится, – в общем тост за тостом, Макс пыхтел если я отказывался, ныл, что не уважаю его. Чем закончился вечер не помню, так же, как и прошла ночь, утром проснулся, а рядом Ксения, в голове пусто, ни хрена не помню, даже сейчас ноль! Я когда понял, что натворил, чуть в петлю не влез. Ксению выпроводил, быстро дела доделал, и домой. Признаваться тебе не стал, знал, что потеряю тебя. Совесть грызла, тебя обнимал, целовал, любил и мысленно просил прощение. Через месяц, как обычно поехал в этот чёртов филиал, я даже не думал, чем это всё обернётся! Ксения заявилась прямо в офис, заявила, что беременна, я ей сказал, что женат, люблю только тебя, и никогда не брошу, предложил денег на аборт, она отказалась. Стала угрожать, что найдёт тебя и всё расскажет…. Ник продолжает говорить, смотрю на него в полном шоке, и чем больше он говорит, тем противнее мне становится! Он выполнял все капризы этой суки, лгал мне вместо того, чтобы рассказать, как всё есть! Он спасал нашу семью, утопая её во лжи и грязи, в шантаже этой суки! Говорит, что не спал больше с ней, жил в отдельной комнате! Кому верить? Макс говорил совсем другое! – И я не уверен, что это мой ребёнок, да и в то, что у нас с ней, что-то было уже сомневаюсь! Ну не мог я не помнить, хоть что-то! Я буду делать тест ДНК, как только она родит. Его можно сделать и сейчас, но Ксения не даёт согласие. Я мог послать её с её отказом, но тогда бы она пришла к тебе, а этого я боялся больше всего на свете. Нашу встречу в той квартире она подстроила, она специально пользовалась услугами Яны, пронюхала, что она твоя подруга, уж не знаю как. про то, что у нас якобы была в тот день годовщина, враньё, на тот момент мы были знакомы семь месяцев, но никак ни год. Ник поднимает взгляд на часы, поджимает губы. – Выделенное тобой время закончалось, поверь мне, Оль, я рассказал тебе чистую правду. Говорить, что Макс рассказал совсем другую историю, почему-то не решаюсь, какое-то странное подозрение поселяется в голове. – Тебе пора, – только и говорю. Внутри закручивается смерч. Есть беременная Ксения, он признался, что проснулся с ней в одной постели, и ребёнок может быть его, да и слова Макса… Как теперь во всём этом разобраться? – Я люблю только тебя, Оля, только тебя, знай это, – его слова пронзают острой иглой моё и так израненное сердце. Поднимается из-за стола, выходит в коридор, останавливается. – Могу я узнать, кто подарил тебе эти цветы? – оборачивается, смотрит взглядом побитой собаки. – Твой друг, Макс. Отвечаю быстрее чем успеваю подумать о том, откуда Никита узнал, что эти цветы для меня? Может они для Яны? – Макс? – с удивлением и неверием во взгляде, переспрашивает муж. – Да, – киваю, – а теперь скажи, откуда ты знаешь, что эти цветы мои? – смотрю выжидающе. – Спросил у курьера, – пристально смотря на букет, отвечает Ник, каким-то сдавленным голосом. Он, что? Курьеру допрос устроил? И как вообще узнал, что именно в Янкину квартиру был заказ? Следит? Сколько он простоял под окнами? Куча вопросов, но задавать и получать на них ответы, нет желания! – Что за внимание, с какой стати Макс дарит тебе цветы? – резко возвращается обратно на кухню, присаживается за стол. – А я обязана перед тобой отчитываться? – в груди мгновенно зажглась злость. Что за допрос? Какое ему вообще дело, почему Макс подарил мне цветы? Сам меня предал, обманывал долгие месяцы, а теперь предъявлять претензии вздумал?! – Нет, Оль, ты не обязана отчитываться, – качает головой, – мне просто интересно стало, с чего вдруг Макс проявляет к тебе внимание? И давно ли он так делает? – ладони Ника, лежащие на столе, то сжимаются в кулаки, то разжимаются. Злится! – Ты лучше у него по этому поводу спроси, он же твой друг, а я объяснять тебе ничего не собираюсь, – повторяю его же жест, качаю головой. Вновь не решаюсь рассказать ему по нашу встречу с его другом, о его словах, о том, что чуть не попала под машину, что и последовало получению этого букета! – Спрошу, обязательно спрошу, – поднимается из-за стола, торопливо покидает кухню, даже не оборачивается. Входная дверь закрывается с громким хлопком, от чего вздрагиваю! – Каков мерзавец! Не понравилось ему, что кто-то может проявлять к тебе внимание! – появляется в дверном проёме Яна. Подруга явно подслушивала, ну и пусть, у меня от неё нет секретов, я бы, и сама рассказала ей о нашем разговоре. – Но ты знаешь, Оль, лучше бы это внимание было от кого другого, только не от Макса! Этот тип мне не нравится, да ты и сама это знаешь, скользкий он, – проходит и присаживается напротив. – Я и сама не в восторге, если бы сам Макс принёс цветы, то не приняла бы, – не поднимая головы, говорю Яне. – Ты чего задумалась? – протягивает ко мне руку, кладёт свою ладонь поверх моей. – Я не знаю кому верить, – говорю честно, поднимая взгляд на Яну, – Ник говорит одно, Макс другое, кто из них лжёт, Ян? Яна хмурится, слегка склоняет голову набок. – Ну давай разложим всё по полочкам, что знаем, – начинает подруга, в ответ киваю. Одна голова хорошо, но две лучше. – Сейчас не оправдывая и не обвиняя Ника, словно он посторонний, без эмоций, – продолжает Яна. Легко сказать, без эмоций, когда в душе извергается вулкан! Но Янка права, надо попробовать! – Ник изменил, это факт, девка есть, беременность есть, ты своими глазами видела его в чужой квартире, он признался. Обманывал год… – Семь месяцев, говорит, что познакомился с ней на дне рождении Макса, – перебиваю Яну, вспоминая слова Ника. – Так, – поднимает указательный палец вверх Яна, – это первое, что расходится в словах той девки и твоего мужа. Срок её беременности, как я помню из её слов на тот момент был шесть месяцев, сейчас семь или чуть больше, вычислять недели не будем. Если она говорит правду, то они ещё пять месяцев тусили вместе до зачатия. Если же Нику, то Ксения врёт, но вопрос, зачем? Как нам выяснить, когда они познакомились? – У Макса, – отвечаю тут же, – по словам Ника именно его друг привёл эту Ксению к себе на день рождения. – А если он солжёт? – тут же реагирует подруга, – мы же не знаем, кто из них говорит правду? Предположим, Ник говорит правду, про то, как было у них с Ксенией, то зачем тогда сочиняет небылицы его дружок? Тупик! Вот и всё, кому верить? – И ещё, ты для себя просто хочешь всё это знать, или же решила простит муженька, разобравшись в ситуации? – вопрос подруги, что выстрел, громкий и болезненный. Простить? А можно такое прощать? Если бы он повинился мне сразу, не лгал столько, не запутывал всё ситуацию, то… Нет, я не знаю, как бы я себя повела, простила или же так же подала на развод! – Я просто хочу знать правду, его измена не простительна, его ложь, то, что жил с чужой женщиной, – качаю головой, трудно говорить, – если ещё вчера я поверила словам Максима, то сегодня во мне закрались подозрения, словно он пытается ещё больше утопить своего друга в моих глазах. Обычно друзья так не поступают, зачем он это делает? – высказываю мысли, что кружат в голове. – Никогда не любила разгадывать загадки, – морщится Янка, – но сейчас видимо придётся, – вздыхает подруга, может наймём специального человека, пусть всё разузнает и дело с концом? – Ой, нет, этого точно делать не буду, – торможу её фантазию. – Тогда может…, устроить очную ставку двум друзьям?

ОЛЯ

Мы смотрели друг на друга больше минуты, не отрывая глаз. В душе всё это время творилось чёрте что! Столько эмоций, что закружилась голова, в висках застучало, сердце то замирало, то бросалось в галоп! Было больно его видеть и в тоже время жившая во мне всё ещё любящая девочка, рвалась всем телом и душой туда на улицу, повиснуть у него на шее, поцеловать всё ещё такие знакомые губы…

Встряхиваю головой, разрывая наш взгляд, крепко сжимаю кружку в руках.

Остановись, Оля! Он предатель! Гони все хорошие чувства к дьяволу! В саму преисподнюю!

Уже собираясь спуститься с подоконника, бросаю последний взгляд вниз, туда, где стоит Никита, но, к удивлению, не вижу его! Машина стоит на месте, а вот предателя мужа поблизости нет!

Вместо того, чтобы спуститься и отойти от окна, ищу его взглядом, обвожу всю парковку около дома, но кроме машин, ни одной живой души! Наверное, сел в машину.

Прикрыв глаза, считаю до десяти, спускаю ноги на пол, ставлю кружку на подоконник. Не успеваю сделать и пару шагов, как в дверь раздаётся тихий стук. Тело мгновенно бросает в жар от понимания, кто стоит за дверью!

Так вот куда он делся! Зачем, зачем пришёл?

Стук повторяется, но уже чуть громче. Делаю маленький шажок вперёд, сердце грохочет, во рту пересыхает.

Открыть, впустить, но зачем? Что он хочет мне сказать? Рассказать, как изменял, вновь кляться, что любит только меня, а там была ошибка? Что ребёнка своего не бросит? Вновь душу мне рвать?

Разбудить Яну, сказать, что меня здесь нет? Ох! Что за глупость, он же видел меня!

Очередной стук, почему не жмёт на звонок? Ясно, не уйдёт!

Набираю полные лёгкие кислорода, шумно выдыхаю. Нужно взять себя в руки, открыть дверь, спросить зачем пришёл, и главное не показать, как мне больно его видеть!

Сжав пальцы в кулаки, иду к двери, в глазок не смотрю, открываю сразу. Чуть не вздрагиваю, когда сталкиваемся так близко взглядами!

– Привет, – тихое приветствие с его стороны.

– Здравствуй, – с трудом удаётся держать лицо, и чтобы голос не дрогнул.

– Впустишь? – переминается с ноги на ногу, смотря на меня неотрывно.

Не отвечаю, просто отхожу на пару шагов назад, впуская его в квартиру, не разговаривать же на площадке, скоро соседи будут выходить на работу.

Никита сам закрывает дверь за собой, я же, развернувшись, иду на кухню, слыша, как муж разувается.

– Это, каким интересно ветром, вас занесло в мою квартиру? – раздаётся голос Яны.

Подруга стоит в проходе своей комнаты, склонив голову набок, смотрит на Ника, после на меня, молчаливо спрашивая, «всё хорошо, помощь нужна?»

– И тебе привет, Ян. Я с Олей хочу поговорить, и хотелось бы, наедине, – отвечает Никита.

В его голосе нет и капли враждебных ноток, там слышится мольба.

– Оль, если что, зови, я его быстро с лестницы спущу, – говорит Янка.

Никита грустно усмехается, качая головой.

– Я не обижу её…

– Ты уже это сделал! – со злостью перебивает его Яна и резко развернувшись, уходит обратно в комнату, защитница моя!

Ник на слова подруги, крепко сжимает челюсть, но ничего не говорит. Да и что говорить, если так и есть!

Мы заходим на кухню, я занимаю место дальше от входа, Ник садится напротив, нас разделяет стол. Я стараюсь не смотреть на него, рассматривая рисунок скатерти.

– Угостишь кофе? – разрывает тишину.

Его просьба, как спасение, тут же вскакиваю, что ужаленная в одно место, беру кружку из сушке, включаю кофемашину. Не поворачиваюсь лицом к Нику, прикрываю глаза, опираясь о столешницу руками, спиной ощущаю его взгляд. Воздух вокруг накаляется, дышать становится трудно, его присутствие душит, обида и боль от его предательства очень свежи, раны кровоточат.

– Оль, – зовёт меня Ник, – я передал полномочия Максу, как заместителю, пока ты сама не возьмёшь управление фирмой, он введёт тебя в курс дела, поможет. Свои вещи из дома я забрал, он твой, возвращайся и живи там.

Вернуться туда, где была так счастлива? Нет! Как бы я не любила тот дом, жить я там не смогу! Даже сделав капитальный ремонт, поменять всю мебель, не смогу!

– Хорошо, я с ним созвонюсь, – проглотив ком в горле, нахожу, что ответить.

Я окончательно приняла решение, возвращать подаренное не буду! И плевать мне, на что он будет содержать свою шлюху и их ребёнка.

– Оль, – раздаётся слишком близко, за мыслями не услышала, как он подошёл, – позволь мне всё объяснить, просто выслушай, прошу, – выдыхает мне в макушку.

Замираю, превращаясь в каменную статую, боюсь пошевелится! Он не прикасается, но стоит практически вплотную! Чувствую себя загнанным зверем в ловушку!

– О-отойди, – выдавливаю из себя с огромным трудом.

Дышать боюсь, его запах окутывает плотным коконом! Ник отходит, становится чуточку легче!

Кофе готов, забираю кружку, руки предательски трясутся. Чёрт!

Развернувшись лицом к мужу, на плохо слушающихся ногах подхожу к столу, ставлю кружку перед Ником, занимаю своё место.

– У тебя пятнадцать минут, говори, что хотел и уходи, – ограничиваю его время пребывания в квартире.

Я не робот, мою чувства и эмоции скоро вырвутся наружу!

Ник медленно кивает, берёт кружку, делает глоток кофе.

Жду, когда он начнёт говорить, кидаю взгляд на часы, что висят у Яны на стене.

– У Макса был день рождения, – начинает Ник, – семь месяцев назад, он выпал на нашу командировку, – невольно хмурюсь, на указанную дату, но молчу, – там были приглашены только сотрудники филиала. Но Макс притащил собой девку, ей оказалась Ксения. Ты же знаешь, я пить то не умею, – морщится, – в общем тост за тостом, Макс пыхтел если я отказывался, ныл, что не уважаю его. Чем закончился вечер не помню, так же, как и прошла ночь, утром проснулся, а рядом Ксения, в голове пусто, ни хрена не помню, даже сейчас ноль! Я когда понял, что натворил, чуть в петлю не влез. Ксению выпроводил, быстро дела доделал, и домой. Признаваться тебе не стал, знал, что потеряю тебя. Совесть грызла, тебя обнимал, целовал, любил и мысленно просил прощение. Через месяц, как обычно поехал в этот чёртов филиал, я даже не думал, чем это всё обернётся! Ксения заявилась прямо в офис, заявила, что беременна, я ей сказал, что женат, люблю только тебя, и никогда не брошу, предложил денег на аборт, она отказалась. Стала угрожать, что найдёт тебя и всё расскажет….

Ник продолжает говорить, смотрю на него в полном шоке, и чем больше он говорит, тем противнее мне становится! Он выполнял все капризы этой суки, лгал мне вместо того, чтобы рассказать, как всё есть! Он спасал нашу семью, утопая её во лжи и грязи, в шантаже этой суки!

Говорит, что не спал больше с ней, жил в отдельной комнате! Кому верить? Макс говорил совсем другое!

– И я не уверен, что это мой ребёнок, да и в то, что у нас с ней, что-то было уже сомневаюсь! Ну не мог я не помнить, хоть что-то! Я буду делать тест ДНК, как только она родит. Его можно сделать и сейчас, но Ксения не даёт согласие. Я мог послать её с её отказом, но тогда бы она пришла к тебе, а этого я боялся больше всего на свете. Нашу встречу в той квартире она подстроила, она специально пользовалась услугами Яны, пронюхала, что она твоя подруга, уж не знаю как. про то, что у нас якобы была в тот день годовщина, враньё, на тот момент мы были знакомы семь месяцев, но никак ни год.

Ник поднимает взгляд на часы, поджимает губы.

– Выделенное тобой время закончалось, поверь мне, Оль, я рассказал тебе чистую правду.

Говорить, что Макс рассказал совсем другую историю, почему-то не решаюсь, какое-то странное подозрение поселяется в голове.

– Тебе пора, – только и говорю.

Внутри закручивается смерч. Есть беременная Ксения, он признался, что проснулся с ней в одной постели, и ребёнок может быть его, да и слова Макса…

Как теперь во всём этом разобраться?

– Я люблю только тебя, Оля, только тебя, знай это, – его слова пронзают острой иглой моё и так израненное сердце.

Поднимается из-за стола, выходит в коридор, останавливается.

– Могу я узнать, кто подарил тебе эти цветы? – оборачивается, смотрит взглядом побитой собаки.

– Твой друг, Макс.

Отвечаю быстрее чем успеваю подумать о том, откуда Никита узнал, что эти цветы для меня? Может они для Яны?

– Макс? – с удивлением и неверием во взгляде, переспрашивает муж.

– Да, – киваю, – а теперь скажи, откуда ты знаешь, что эти цветы мои? – смотрю выжидающе.

– Спросил у курьера, – пристально смотря на букет, отвечает Ник, каким-то сдавленным голосом.

Он, что? Курьеру допрос устроил? И как вообще узнал, что именно в Янкину квартиру был заказ? Следит? Сколько он простоял под окнами?

Куча вопросов, но задавать и получать на них ответы, нет желания!

– Что за внимание, с какой стати Макс дарит тебе цветы? – резко возвращается обратно на кухню, присаживается за стол.

– А я обязана перед тобой отчитываться? – в груди мгновенно зажглась злость.

Что за допрос? Какое ему вообще дело, почему Макс подарил мне цветы? Сам меня предал, обманывал долгие месяцы, а теперь предъявлять претензии вздумал?!

– Нет, Оль, ты не обязана отчитываться, – качает головой, – мне просто интересно стало, с чего вдруг Макс проявляет к тебе внимание? И давно ли он так делает? – ладони Ника, лежащие на столе, то сжимаются в кулаки, то разжимаются.

Злится!

– Ты лучше у него по этому поводу спроси, он же твой друг, а я объяснять тебе ничего не собираюсь, – повторяю его же жест, качаю головой.

Вновь не решаюсь рассказать ему по нашу встречу с его другом, о его словах, о том, что чуть не попала под машину, что и последовало получению этого букета!

– Спрошу, обязательно спрошу, – поднимается из-за стола, торопливо покидает кухню, даже не оборачивается.

Входная дверь закрывается с громким хлопком, от чего вздрагиваю!

– Каков мерзавец! Не понравилось ему, что кто-то может проявлять к тебе внимание! – появляется в дверном проёме Яна.

Подруга явно подслушивала, ну и пусть, у меня от неё нет секретов, я бы, и сама рассказала ей о нашем разговоре.

– Но ты знаешь, Оль, лучше бы это внимание было от кого другого, только не от Макса! Этот тип мне не нравится, да ты и сама это знаешь, скользкий он, – проходит и присаживается напротив.

– Я и сама не в восторге, если бы сам Макс принёс цветы, то не приняла бы, – не поднимая головы, говорю Яне.

– Ты чего задумалась? – протягивает ко мне руку, кладёт свою ладонь поверх моей.

– Я не знаю кому верить, – говорю честно, поднимая взгляд на Яну, – Ник говорит одно, Макс другое, кто из них лжёт, Ян?

Яна хмурится, слегка склоняет голову набок.

– Ну давай разложим всё по полочкам, что знаем, – начинает подруга, в ответ киваю.

Одна голова хорошо, но две лучше.

– Сейчас не оправдывая и не обвиняя Ника, словно он посторонний, без эмоций, – продолжает Яна.

Легко сказать, без эмоций, когда в душе извергается вулкан! Но Янка права, надо попробовать!

– Ник изменил, это факт, девка есть, беременность есть, ты своими глазами видела его в чужой квартире, он признался. Обманывал год…

– Семь месяцев, говорит, что познакомился с ней на дне рождении Макса, – перебиваю Яну, вспоминая слова Ника.

– Так, – поднимает указательный палец вверх Яна, – это первое, что расходится в словах той девки и твоего мужа. Срок её беременности, как я помню из её слов на тот момент был шесть месяцев, сейчас семь или чуть больше, вычислять недели не будем. Если она говорит правду, то они ещё пять месяцев тусили вместе до зачатия. Если же Нику, то Ксения врёт, но вопрос, зачем? Как нам выяснить, когда они познакомились?

– У Макса, – отвечаю тут же, – по словам Ника именно его друг привёл эту Ксению к себе на день рождения.

– А если он солжёт? – тут же реагирует подруга, – мы же не знаем, кто из них говорит правду? Предположим, Ник говорит правду, про то, как было у них с Ксенией, то зачем тогда сочиняет небылицы его дружок?

Тупик! Вот и всё, кому верить?

– И ещё, ты для себя просто хочешь всё это знать, или же решила простит муженька, разобравшись в ситуации? – вопрос подруги, что выстрел, громкий и болезненный.

Простить? А можно такое прощать? Если бы он повинился мне сразу, не лгал столько, не запутывал всё ситуацию, то…

Нет, я не знаю, как бы я себя повела, простила или же так же подала на развод!

– Я просто хочу знать правду, его измена не простительна, его ложь, то, что жил с чужой женщиной, – качаю головой, трудно говорить, – если ещё вчера я поверила словам Максима, то сегодня во мне закрались подозрения, словно он пытается ещё больше утопить своего друга в моих глазах. Обычно друзья так не поступают, зачем он это делает? – высказываю мысли, что кружат в голове.

– Никогда не любила разгадывать загадки, – морщится Янка, – но сейчас видимо придётся, – вздыхает подруга, может наймём специального человека, пусть всё разузнает и дело с концом?

– Ой, нет, этого точно делать не буду, – торможу её фантазию.

– Тогда может…, устроить очную ставку двум друзьям?

НИКИТА – Макс! – окликаю друга, который только вышел из подъезда и торопливо шагает к своей машине. Терёхин оглядывается на окрик, заметив меня, останавливается, следом бросает быстрый взгляд на дверь подъезда. Ночную гостью высматривает? Друг не спешит в мою сторону, он достаёт телефон, делает, какие-то манипуляции, далее прикладывает его к уху. Нас разделяет метров двадцать, у самого подъезда поставить машину не получилось, потому и припарковался чуть дальше. Поняв, что Макс ко мне не подойдёт, направляюсь в его сторону сам. Терёхин, что-то произносит и завершает звонок, говорил он негромко, слов не разобрал. – Ты что здесь делаешь? – хмурится друг, когда я подхожу к нему. – Приехал узнать, с какого хрена, ты присылаешь моей жене цветы, да ещё в такое время? – спокойно говорить даже не стараюсь, показываю всё своё негодование. Брови Макса взлетают вверх, лицо вытягивается, в глазах нескрываемое удивление. – Ну прислал и прислал, на то были свои причины, а ты откуда знаешь, что я отправил ей цветы? – быстро берёт себя в руки. Нервничает, сволочь! Я знаю его очень хорошо. – Оля сама сказала, что веник от тебя, а теперь будь добр, объясни, что за причины? Прячу руки в карманы брюк, сжимаю их в кулаки. – Вы что, помирились? – вместо ответа, кидает вопрос. Напрягся весь, хмуриться стал. – Ты для начала на мой вопрос ответь, возможно после и я поделюсь с тобой своим ответом, – цежу сквозь зубы. Раздражает гадёныш! – Хорошо, отвечу, – кивает вновь коситься на подъезд, смотрит с опаской, – я попросил Олю взять мою племянницу к себе в студию, но она ещё мала, по возрасту не подходит. Оля обещала подумать, вот я и решил задобрить её, – отвечает наконец-то Терёхин. Камень, что образовался в груди, крошится на миллион кусочков. Идиот! Надумал себе уже любовную связь между Олей и этим! – Цветами место для своей племянницы не купишь. Ольга вряд- ли возьмёт малышку не по возрасту, ищи другую студию, мой тебе совет, – предупреждаю друга. Я хорошо знаю Олю, своих принципов она не нарушает. Даже то, что она решила подумать, не будет в пользу Макса. – Я дождусь лучше ответа от самой Ольги, к тому же она сегодня будет смотреть, на что способна моя племяшка, скажет «нет», буду искать другое место, – поигрывая ключами от машины, произносит Терёхин. – С дамой сердца познакомишь? – склоняю голову набок. Он то и дело бросает взгляд на дверь подъезда. – Нет, – чётко и твёрдо. – Что же там за сокровище такое? Знаешь, если бы я сам лично не был ещё двадцать минут назад у Ольги, не пил с ней кофе, то подумал бы, что именно её ты так скрываешь от меня, – выдаю свои мысли. – Какое там «сокровище», тебя не должно касаться, а не показываю…, – замолкает, поджимает губы, смотрит хмуро, – опасаюсь я тебя, друг! Одну девушку ты у меня уже увёл, кто знает, может и на эту глаз положишь? – бросает язвительно. – Чего? – теперь приходит моё время удивляться, – ты серьёзно, друг? Если ты про Ксению, то я впервые слышу, что она была твоей девушкой, это во-первых! А во-вторых, я её у тебя не уводил, то, что произошло, было ошибкой, я ни хрена не помню! И знаешь, раз она была твоей девушкой, какого чёрта, ты за ней не следил, позволил оказаться в постели с другим мужиком, и не предъявил мне ни единой претензии до этого дня? – подхожу ближе, практически вплотную, смотрю в глаза дуру. Видно, по бегающим глазам, как мои слова сбили Макса с толку. – Чего молчишь? Возразить нечем? Что с тобой происходит в последние время, Макс? Терёхин морщится, вскидывает левую руку вверх, пальцами зажимает переносицу. – Извини, Ник, понесло не туда, я пока не готов ни с кем знакомить свою девушку, считай, что это ревность. А по поводу Ксении, она действительно была мне небезразлична, я имел на неё виды, и в тот вечер, я так же перебрал, как и ты, потерял вас из виду, искать был не в состоянии. А на утро она сама призналась, что вы переспали. Морду хотел тебе набить, но, когда тебя увидел, понял, что тебе ещё хуже, чем мне, ты ведь жене любимой изменил. Я ещё, конечно, злился, но после того, как Ксения про беременность сообщила, понял, что влип ты сильно, и злость испарилась, как говориться прилетело теле по полной. Надеюсь, ты удовлетворил жажду твоего интереса? – Более чем, – киваю, но что-то не даёт покоя, – он явно, что-то не договаривает. Ух и тёмной лошадкой ты оказываешься, друг! Но вслух свои мысли не высказываю. – Мне надо ехать, Ник, нужно в офис, а после успеть на встречу с Ольгой, всё же я надеюсь на её согласие, она не чужой человек, да и как мастер своего дела отличный преподаватель, – делает пару шагов назад. – В какое время у вас с Олей встреча? – вопрос сам слетает с языка. А что, отличная идею поехать вместе с ним, не плохой повод ещё раз увидеться с Олей, да и понаблюдать за их общением. – Пока не знаю, она должна позвонить, – по затянувшемуся на плечах пиджаку вижу, как напрягся друг, – ты решил поприсутствовать? – догадывается Терёхин. – Ты против? Хочу наладить с Олей общение, чем чаще будем видеться, тем больше общаться, а там может и простит мою ошибку, – внимательно слежу за его реакцией. – Всё надеешься получить прощение и вернуться к жене? – криво усмехается, – кстати, не ответил на мой вопрос, но судя по твоим словам, вы еще не помирились. Ну удаче тогда тебе в этом не лёгком деле, но давай без меня, не надо со мной идти, Ольга разозлиться и точно откажется брать мою племяшку, сестра на меня обидеться. Всё, Ник, я поехал! – поднимает одну руку вверх и резко развернувшись, подходит к своему автомобилю, открыв дверь, забирается в салон. Машина уже прогрета с автозапуска, так что Макс сразу трогается с места. Вот как! даже барышню свою не дождался, он же сто процентов дожидался её! Спешить мне некуда, могу, конечно, остаться и подождать выхода барышни, вот только смысла нет! я не знаю, как она выглядит! Развернувшись, иду к своей машине, непроизвольно запрокидываю голову вверх, смотрю на окна друга. Что же там за девушка?

НИКИТА – Макс! – окликаю друга, который только вышел из подъезда и торопливо шагает к своей машине. Терёхин оглядывается на окрик, заметив меня, останавливается, следом бросает быстрый взгляд на дверь подъезда. Ночную гостью высматривает? Друг не спешит в мою сторону, он достаёт телефон, делает, какие-то манипуляции, далее прикладывает его к уху. Нас разделяет метров двадцать, у самого подъезда поставить машину не получилось, потому и припарковался чуть дальше. Поняв, что Макс ко мне не подойдёт, направляюсь в его сторону сам. Терёхин, что-то произносит и завершает звонок, говорил он негромко, слов не разобрал. – Ты что здесь делаешь? – хмурится друг, когда я подхожу к нему. – Приехал узнать, с какого хрена, ты присылаешь моей жене цветы, да ещё в такое время? – спокойно говорить даже не стараюсь, показываю всё своё негодование. Брови Макса взлетают вверх, лицо вытягивается, в глазах нескрываемое удивление. – Ну прислал и прислал, на то были свои причины, а ты откуда знаешь, что я отправил ей цветы? – быстро берёт себя в руки. Нервничает, сволочь! Я знаю его очень хорошо. – Оля сама сказала, что веник от тебя, а теперь будь добр, объясни, что за причины? Прячу руки в карманы брюк, сжимаю их в кулаки. – Вы что, помирились? – вместо ответа, кидает вопрос. Напрягся весь, хмуриться стал. – Ты для начала на мой вопрос ответь, возможно после и я поделюсь с тобой своим ответом, – цежу сквозь зубы. Раздражает гадёныш! – Хорошо, отвечу, – кивает вновь коситься на подъезд, смотрит с опаской, – я попросил Олю взять мою племянницу к себе в студию, но она ещё мала, по возрасту не подходит. Оля обещала подумать, вот я и решил задобрить её, – отвечает наконец-то Терёхин. Камень, что образовался в груди, крошится на миллион кусочков. Идиот! Надумал себе уже любовную связь между Олей и этим! – Цветами место для своей племянницы не купишь. Ольга вряд- ли возьмёт малышку не по возрасту, ищи другую студию, мой тебе совет, – предупреждаю друга. Я хорошо знаю Олю, своих принципов она не нарушает. Даже то, что она решила подумать, не будет в пользу Макса. – Я дождусь лучше ответа от самой Ольги, к тому же она сегодня будет смотреть, на что способна моя племяшка, скажет «нет», буду искать другое место, – поигрывая ключами от машины, произносит Терёхин. – С дамой сердца познакомишь? – склоняю голову набок. Он то и дело бросает взгляд на дверь подъезда. – Нет, – чётко и твёрдо. – Что же там за сокровище такое? Знаешь, если бы я сам лично не был ещё двадцать минут назад у Ольги, не пил с ней кофе, то подумал бы, что именно её ты так скрываешь от меня, – выдаю свои мысли. – Какое там «сокровище», тебя не должно касаться, а не показываю…, – замолкает, поджимает губы, смотрит хмуро, – опасаюсь я тебя, друг! Одну девушку ты у меня уже увёл, кто знает, может и на эту глаз положишь? – бросает язвительно. – Чего? – теперь приходит моё время удивляться, – ты серьёзно, друг? Если ты про Ксению, то я впервые слышу, что она была твоей девушкой, это во-первых! А во-вторых, я её у тебя не уводил, то, что произошло, было ошибкой, я ни хрена не помню! И знаешь, раз она была твоей девушкой, какого чёрта, ты за ней не следил, позволил оказаться в постели с другим мужиком, и не предъявил мне ни единой претензии до этого дня? – подхожу ближе, практически вплотную, смотрю в глаза дуру. Видно, по бегающим глазам, как мои слова сбили Макса с толку. – Чего молчишь? Возразить нечем? Что с тобой происходит в последние время, Макс? Терёхин морщится, вскидывает левую руку вверх, пальцами зажимает переносицу. – Извини, Ник, понесло не туда, я пока не готов ни с кем знакомить свою девушку, считай, что это ревность. А по поводу Ксении, она действительно была мне небезразлична, я имел на неё виды, и в тот вечер, я так же перебрал, как и ты, потерял вас из виду, искать был не в состоянии. А на утро она сама призналась, что вы переспали. Морду хотел тебе набить, но, когда тебя увидел, понял, что тебе ещё хуже, чем мне, ты ведь жене любимой изменил. Я ещё, конечно, злился, но после того, как Ксения про беременность сообщила, понял, что влип ты сильно, и злость испарилась, как говориться прилетело теле по полной. Надеюсь, ты удовлетворил жажду твоего интереса? – Более чем, – киваю, но что-то не даёт покоя, – он явно, что-то не договаривает. Ух и тёмной лошадкой ты оказываешься, друг! Но вслух свои мысли не высказываю. – Мне надо ехать, Ник, нужно в офис, а после успеть на встречу с Ольгой, всё же я надеюсь на её согласие, она не чужой человек, да и как мастер своего дела отличный преподаватель, – делает пару шагов назад. – В какое время у вас с Олей встреча? – вопрос сам слетает с языка. А что, отличная идею поехать вместе с ним, не плохой повод ещё раз увидеться с Олей, да и понаблюдать за их общением. – Пока не знаю, она должна позвонить, – по затянувшемуся на плечах пиджаку вижу, как напрягся друг, – ты решил поприсутствовать? – догадывается Терёхин. – Ты против? Хочу наладить с Олей общение, чем чаще будем видеться, тем больше общаться, а там может и простит мою ошибку, – внимательно слежу за его реакцией. – Всё надеешься получить прощение и вернуться к жене? – криво усмехается, – кстати, не ответил на мой вопрос, но судя по твоим словам, вы еще не помирились. Ну удаче тогда тебе в этом не лёгком деле, но давай без меня, не надо со мной идти, Ольга разозлиться и точно откажется брать мою племяшку, сестра на меня обидеться. Всё, Ник, я поехал! – поднимает одну руку вверх и резко развернувшись, подходит к своему автомобилю, открыв дверь, забирается в салон. Машина уже прогрета с автозапуска, так что Макс сразу трогается с места. Вот как! даже барышню свою не дождался, он же сто процентов дожидался её! Спешить мне некуда, могу, конечно, остаться и подождать выхода барышни, вот только смысла нет! я не знаю, как она выглядит! Развернувшись, иду к своей машине, непроизвольно запрокидываю голову вверх, смотрю на окна друга. Что же там за девушка?

НИКИТА

– Макс! – окликаю друга, который только вышел из подъезда и торопливо шагает к своей машине.

Терёхин оглядывается на окрик, заметив меня, останавливается, следом бросает быстрый взгляд на дверь подъезда. Ночную гостью высматривает? Друг не спешит в мою сторону, он достаёт телефон, делает, какие-то манипуляции, далее прикладывает его к уху. Нас разделяет метров двадцать, у самого подъезда поставить машину не получилось, потому и припарковался чуть дальше.

Поняв, что Макс ко мне не подойдёт, направляюсь в его сторону сам. Терёхин, что-то произносит и завершает звонок, говорил он негромко, слов не разобрал.

– Ты что здесь делаешь? – хмурится друг, когда я подхожу к нему.

– Приехал узнать, с какого хрена, ты присылаешь моей жене цветы, да ещё в такое время? – спокойно говорить даже не стараюсь, показываю всё своё негодование.

Брови Макса взлетают вверх, лицо вытягивается, в глазах нескрываемое удивление.

– Ну прислал и прислал, на то были свои причины, а ты откуда знаешь, что я отправил ей цветы? – быстро берёт себя в руки.

Нервничает, сволочь! Я знаю его очень хорошо.

– Оля сама сказала, что веник от тебя, а теперь будь добр, объясни, что за причины?

Прячу руки в карманы брюк, сжимаю их в кулаки.

– Вы что, помирились? – вместо ответа, кидает вопрос.

Напрягся весь, хмуриться стал.

– Ты для начала на мой вопрос ответь, возможно после и я поделюсь с тобой своим ответом, – цежу сквозь зубы.

Раздражает гадёныш!

– Хорошо, отвечу, – кивает вновь коситься на подъезд, смотрит с опаской, – я попросил Олю взять мою племянницу к себе в студию, но она ещё мала, по возрасту не подходит. Оля обещала подумать, вот я и решил задобрить её, – отвечает наконец-то Терёхин.

Камень, что образовался в груди, крошится на миллион кусочков. Идиот! Надумал себе уже любовную связь между Олей и этим!

– Цветами место для своей племянницы не купишь. Ольга вряд- ли возьмёт малышку не по возрасту, ищи другую студию, мой тебе совет, – предупреждаю друга.

Я хорошо знаю Олю, своих принципов она не нарушает. Даже то, что она решила подумать, не будет в пользу Макса.

– Я дождусь лучше ответа от самой Ольги, к тому же она сегодня будет смотреть, на что способна моя племяшка, скажет «нет», буду искать другое место, – поигрывая ключами от машины, произносит Терёхин.

– С дамой сердца познакомишь? – склоняю голову набок.

Он то и дело бросает взгляд на дверь подъезда.

– Нет, – чётко и твёрдо.

– Что же там за сокровище такое? Знаешь, если бы я сам лично не был ещё двадцать минут назад у Ольги, не пил с ней кофе, то подумал бы, что именно её ты так скрываешь от меня, – выдаю свои мысли.

– Какое там «сокровище», тебя не должно касаться, а не показываю…, – замолкает, поджимает губы, смотрит хмуро, – опасаюсь я тебя, друг! Одну девушку ты у меня уже увёл, кто знает, может и на эту глаз положишь? – бросает язвительно.

– Чего? – теперь приходит моё время удивляться, – ты серьёзно, друг? Если ты про Ксению, то я впервые слышу, что она была твоей девушкой, это во-первых! А во-вторых, я её у тебя не уводил, то, что произошло, было ошибкой, я ни хрена не помню! И знаешь, раз она была твоей девушкой, какого чёрта, ты за ней не следил, позволил оказаться в постели с другим мужиком, и не предъявил мне ни единой претензии до этого дня? – подхожу ближе, практически вплотную, смотрю в глаза дуру.

Видно, по бегающим глазам, как мои слова сбили Макса с толку.

– Чего молчишь? Возразить нечем? Что с тобой происходит в последние время, Макс?

Терёхин морщится, вскидывает левую руку вверх, пальцами зажимает переносицу.

– Извини, Ник, понесло не туда, я пока не готов ни с кем знакомить свою девушку, считай, что это ревность. А по поводу Ксении, она действительно была мне небезразлична, я имел на неё виды, и в тот вечер, я так же перебрал, как и ты, потерял вас из виду, искать был не в состоянии. А на утро она сама призналась, что вы переспали. Морду хотел тебе набить, но, когда тебя увидел, понял, что тебе ещё хуже, чем мне, ты ведь жене любимой изменил. Я ещё, конечно, злился, но после того, как Ксения про беременность сообщила, понял, что влип ты сильно, и злость испарилась, как говориться прилетело теле по полной. Надеюсь, ты удовлетворил жажду твоего интереса?

– Более чем, – киваю, но что-то не даёт покоя, – он явно, что-то не договаривает.

Ух и тёмной лошадкой ты оказываешься, друг!

Но вслух свои мысли не высказываю.

– Мне надо ехать, Ник, нужно в офис, а после успеть на встречу с Ольгой, всё же я надеюсь на её согласие, она не чужой человек, да и как мастер своего дела отличный преподаватель, – делает пару шагов назад.

– В какое время у вас с Олей встреча? – вопрос сам слетает с языка.

А что, отличная идею поехать вместе с ним, не плохой повод ещё раз увидеться с Олей, да и понаблюдать за их общением.

– Пока не знаю, она должна позвонить, – по затянувшемуся на плечах пиджаку вижу, как напрягся друг, – ты решил поприсутствовать? – догадывается Терёхин.

– Ты против? Хочу наладить с Олей общение, чем чаще будем видеться, тем больше общаться, а там может и простит мою ошибку, – внимательно слежу за его реакцией.

– Всё надеешься получить прощение и вернуться к жене? – криво усмехается, – кстати, не ответил на мой вопрос, но судя по твоим словам, вы еще не помирились. Ну удаче тогда тебе в этом не лёгком деле, но давай без меня, не надо со мной идти, Ольга разозлиться и точно откажется брать мою племяшку, сестра на меня обидеться. Всё, Ник, я поехал! – поднимает одну руку вверх и резко развернувшись, подходит к своему автомобилю, открыв дверь, забирается в салон.

Машина уже прогрета с автозапуска, так что Макс сразу трогается с места.

Вот как! даже барышню свою не дождался, он же сто процентов дожидался её! Спешить мне некуда, могу, конечно, остаться и подождать выхода барышни, вот только смысла нет! я не знаю, как она выглядит!

Развернувшись, иду к своей машине, непроизвольно запрокидываю голову вверх, смотрю на окна друга. Что же там за девушка?

ОЛЯ – Ольга, здравствуйте! – доносится из динамика телефона женский голос, стоит принять звонок с неизвестного номера. – Здравствуйте, – убираю прядь волос, что выбилась из высокого хвоста, при занятиях с ребятами. – Я сестра Максима, Люда. Мы с Катюшей сейчас находимся рядом с вашей студией, можно мы к вам зайдём? – представляется звонящая и сразу переходит к делу. Чёрт! Неужели Макс почувствовал, что я собираюсь ему отказать и послал сестру? И что теперь? – Алло, Ольга? Кажется, молчание затянулось! – Да, заходите, – говорю против воли. Ладно, сейчас посмотрим на что способна девочка, а там решу, что с ней делать! – Мы будем минут через десять, спасибо вам! – сообщает мама Кати. – Хорошо, я вас жду, – произношу без всякой радости. Сестра Макса сбрасывает первая, я же откладываю телефон, смотрю на настенные часы. Через полчаса начнётся новое занятие, времени выпить кофе, не больше десяти минут, пока родственники Терёхина появиться на пороге. Но не успеваю даже кружку поставить в кофемашину, как колокольчики на двери издают звон. – Давай, Катюша, проходи, – слышу уже знакомый голос. Вот же блин! Какие они быстрые! С нашего разговора и двух минут не прошло! – Здравствуйте, – лепечет детский голосок. Повернув голову на голос, с удивлением замираю. В раздевалке стоит женщина примерно моего возраста, но вот рядом с ней, совсем не похожа на четырёхлетнего ребёнка! – Здравствуйте, – хмурясь, произношу в ответ. – Вот наша Катюша, – обхватив за плечи девочку, мама выставляет её вперёд себя. – Вам четыре года? – спрашиваю не сводя глаз с ребёнка. – Нам почти пять, через четыре месяца будет, – с улыбкой отвечает сестра Макса. Не удерживаю вздох удивления. Девочка выглядит на все семь, а то и восемь лет. Высокая, широкая кость и взгляд, слишком взрослый. Мама хрупкая, невысокая блондинка, дочь совсем на неё не похожа, возможно в папу. – Людмила, я надеюсь Макс предупредил вас, что своё решение я озвучу только после просмотра, на что способна ваша дочь? – решаю уточнить, а вдруг Терёхин наболтал с три короба, а мне выкручивайся. – Да, конечно, – спешит с ответом, кивает головой. – Хорошо, можете раздеваться и проходить в зал, времени у нас мало, через двадцать минут у меня занятия, – предупреждаю. – Катя, у тебя две минуты, – командует женщина. Девочка, что робот выполняет команду матери, всё делает молча. Пока девочка раздевается, прохожу в зал, оставив дверь открытой. Встав на середину зала, наблюдаю через открытую дверь за движениями племянницы Терёхина. Она действительно, что робот! Мне, как учителю танцев уже всё понятно, у девочки нет пластики, гнуть и ломать детей я не привыкла. Да и впечатление такое, словно её против воли привели. – И так, Катюша, я сейчас покажу тебе несколько движений, постарайся их повторит, становись рядом со мной. Становимся напротив стены с зеркалами, у малышки каменное выражение лица. Это даже пугает! Музыку не включала, сейчас она нам не к чему! Показываю малышке пару движений, она наблюдает через зеркало, но не повторяет! – Катя, теперь твоя очередь, – говорю с улыбкой, может она просто ждёт отмашки от меня? Но девочка, как стояла, так и стоит! Поворачиваюсь к Людмиле, смотрю вопросительно. – Катя! – чуть ли не гаркает женщина, – это, что за выходка? Тебе сказали повторить! Живо выполняй! От такого напора даже я теряюсь, а вот девочка проявляет первую эмоцию. Она морщится, а следом начинает повторять мои движения. Хочется закрыть лицо ладонями! Мысленно броню Макса, вот это он мне свинью подложил! – Достаточно, Катюш, – торможу девочку, что пытается по второму кругу повторить мои движения, – скажи, а ты сама хочешь танцевать? – решаюсь задать вопрос именно ребёнку. – Конечно она хочет! – не даёт ответить дочери Людмила, – мы поэтому сюда и пришли! Да, Катя? – и смотрит на девочку, таким взглядом, что если бы я была на месте Кати, то уже искала пятый угол. – Людмила, – решаю вмешаться, не нравиться мне это, да и решения я уже приняла, – я хочу услышать ответ от Кати, вы поймите, если она не хочет заниматься, то толку не будет, а я не привыкла ломать детей, – стараюсь говорить спокойным голосом, дабы не обрушить её гнев на себя. – Да что она может ответить? Мала ещё… – Вы не правы, – перебиваю сестру Терёхина, Янка была права, сестрёнка не далеко ушла от братца, – она может ответить, желает она заниматься танцами или нет, – произношу уже с нажимом в голосе, – так что, Кать, ты хочешь танцевать, только честно, хорошо? – Нет, я не люблю танцевать, – тут же прилетает ответ. Бедный ребёнок! Как же тяжело ей будет, пока не вырастет и не уйдёт из-под надзора матери. – Катя! Ты что говоришь?! – возмущается Людмила, – мы так не договаривались, дочь! – Так! Спокойно, не надо здесь кричать! – поднимаю руки вверх, ладонями вперёд, – извините, Людмила, но я отказываю вам, ваша дочь не хочет танцевать, да и если честно, пластика у девочки напрочь отсутствует! Я не понимаю, зачем Максим наговорил мне тут про то, как Катя замечательно танцует, какая она гибкая, я ничего этого не вижу! Да и вы, вы просто принуждаете ребёнка против его воли, вы же видите, что она просто не может от того и не хочет! – говорю всю это практически на одном дыхании. – Действительно, Макс наговорил глупостей, говорил о вас, как о профессионале своего дела, а на самом деле вы пустышка! Никчёмная танцовщица! Ну ничего, я прославлю вас, вы ещё пожалеете о своих словах. Иди сюда, Катя, мы уходим! – гаркает на дочь, перестав поливать меня грязью. Молча смотрю, как родственники Терёхина покидают зал. Конечно, я могла бы ответить этой хамке, но не при ребёнке! Да ещё задерживать их не стоит, сейчас начнут собираться ученики. А вот Максу я позвоню, и выскажу всё, что не высказала его сестре! Как только дверь студии хлопает, говоря, что «гости» ушли, хватаюсь за телефон, набираю номер Терёхина. – Да, Оля, – отвечает через пару гудков. – Терёхин! Скажи пожалуйста, у твоей сестры проблемы с головой? – дышу рвано, меня распирает изнутри! – Что случилось? Люда, что-то натворила? – летит обеспокоенное. – Да! Назвала меня пустышкой, никчёмной танцовщицей, бросала угрозы, и всё потому, что я не взяла твою племянницу! И это не из-за возраста, Макс, Катя просто не любит танцевать, она не пластична, танцы это не её! А твоя сестра обращается с ней что с собакой! Бросает команды на право и лево, и ждёт, когда малышка их выполнит! – Оль… – Если у меня будут проблемы из-за твоей сестры, – не даю ему говорить, – не обижайся, Макс, я никогда не пользовалась возможностями родителей своих учеников, но если твоя сестра хоть словом попытается мне нагадить, я воспользуюсь такой возможностью! Так что поговори со своей сестрой, пока она не совершила огромную ошибку и не поплатилась за это! – рявкаю в конце и прерываю разговор. Вот же! Как чувствовала, не надо было соглашаться даже на просмотр!

ОЛЯ – Ольга, здравствуйте! – доносится из динамика телефона женский голос, стоит принять звонок с неизвестного номера. – Здравствуйте, – убираю прядь волос, что выбилась из высокого хвоста, при занятиях с ребятами. – Я сестра Максима, Люда. Мы с Катюшей сейчас находимся рядом с вашей студией, можно мы к вам зайдём? – представляется звонящая и сразу переходит к делу. Чёрт! Неужели Макс почувствовал, что я собираюсь ему отказать и послал сестру? И что теперь? – Алло, Ольга? Кажется, молчание затянулось! – Да, заходите, – говорю против воли. Ладно, сейчас посмотрим на что способна девочка, а там решу, что с ней делать! – Мы будем минут через десять, спасибо вам! – сообщает мама Кати. – Хорошо, я вас жду, – произношу без всякой радости. Сестра Макса сбрасывает первая, я же откладываю телефон, смотрю на настенные часы. Через полчаса начнётся новое занятие, времени выпить кофе, не больше десяти минут, пока родственники Терёхина появиться на пороге. Но не успеваю даже кружку поставить в кофемашину, как колокольчики на двери издают звон. – Давай, Катюша, проходи, – слышу уже знакомый голос. Вот же блин! Какие они быстрые! С нашего разговора и двух минут не прошло! – Здравствуйте, – лепечет детский голосок. Повернув голову на голос, с удивлением замираю. В раздевалке стоит женщина примерно моего возраста, но вот рядом с ней, совсем не похожа на четырёхлетнего ребёнка! – Здравствуйте, – хмурясь, произношу в ответ. – Вот наша Катюша, – обхватив за плечи девочку, мама выставляет её вперёд себя. – Вам четыре года? – спрашиваю не сводя глаз с ребёнка. – Нам почти пять, через четыре месяца будет, – с улыбкой отвечает сестра Макса. Не удерживаю вздох удивления. Девочка выглядит на все семь, а то и восемь лет. Высокая, широкая кость и взгляд, слишком взрослый. Мама хрупкая, невысокая блондинка, дочь совсем на неё не похожа, возможно в папу. – Людмила, я надеюсь Макс предупредил вас, что своё решение я озвучу только после просмотра, на что способна ваша дочь? – решаю уточнить, а вдруг Терёхин наболтал с три короба, а мне выкручивайся. – Да, конечно, – спешит с ответом, кивает головой. – Хорошо, можете раздеваться и проходить в зал, времени у нас мало, через двадцать минут у меня занятия, – предупреждаю. – Катя, у тебя две минуты, – командует женщина. Девочка, что робот выполняет команду матери, всё делает молча. Пока девочка раздевается, прохожу в зал, оставив дверь открытой. Встав на середину зала, наблюдаю через открытую дверь за движениями племянницы Терёхина. Она действительно, что робот! Мне, как учителю танцев уже всё понятно, у девочки нет пластики, гнуть и ломать детей я не привыкла. Да и впечатление такое, словно её против воли привели. – И так, Катюша, я сейчас покажу тебе несколько движений, постарайся их повторит, становись рядом со мной. Становимся напротив стены с зеркалами, у малышки каменное выражение лица. Это даже пугает! Музыку не включала, сейчас она нам не к чему! Показываю малышке пару движений, она наблюдает через зеркало, но не повторяет! – Катя, теперь твоя очередь, – говорю с улыбкой, может она просто ждёт отмашки от меня? Но девочка, как стояла, так и стоит! Поворачиваюсь к Людмиле, смотрю вопросительно. – Катя! – чуть ли не гаркает женщина, – это, что за выходка? Тебе сказали повторить! Живо выполняй! От такого напора даже я теряюсь, а вот девочка проявляет первую эмоцию. Она морщится, а следом начинает повторять мои движения. Хочется закрыть лицо ладонями! Мысленно броню Макса, вот это он мне свинью подложил! – Достаточно, Катюш, – торможу девочку, что пытается по второму кругу повторить мои движения, – скажи, а ты сама хочешь танцевать? – решаюсь задать вопрос именно ребёнку. – Конечно она хочет! – не даёт ответить дочери Людмила, – мы поэтому сюда и пришли! Да, Катя? – и смотрит на девочку, таким взглядом, что если бы я была на месте Кати, то уже искала пятый угол. – Людмила, – решаю вмешаться, не нравиться мне это, да и решения я уже приняла, – я хочу услышать ответ от Кати, вы поймите, если она не хочет заниматься, то толку не будет, а я не привыкла ломать детей, – стараюсь говорить спокойным голосом, дабы не обрушить её гнев на себя. – Да что она может ответить? Мала ещё… – Вы не правы, – перебиваю сестру Терёхина, Янка была права, сестрёнка не далеко ушла от братца, – она может ответить, желает она заниматься танцами или нет, – произношу уже с нажимом в голосе, – так что, Кать, ты хочешь танцевать, только честно, хорошо? – Нет, я не люблю танцевать, – тут же прилетает ответ. Бедный ребёнок! Как же тяжело ей будет, пока не вырастет и не уйдёт из-под надзора матери. – Катя! Ты что говоришь?! – возмущается Людмила, – мы так не договаривались, дочь! – Так! Спокойно, не надо здесь кричать! – поднимаю руки вверх, ладонями вперёд, – извините, Людмила, но я отказываю вам, ваша дочь не хочет танцевать, да и если честно, пластика у девочки напрочь отсутствует! Я не понимаю, зачем Максим наговорил мне тут про то, как Катя замечательно танцует, какая она гибкая, я ничего этого не вижу! Да и вы, вы просто принуждаете ребёнка против его воли, вы же видите, что она просто не может от того и не хочет! – говорю всю это практически на одном дыхании. – Действительно, Макс наговорил глупостей, говорил о вас, как о профессионале своего дела, а на самом деле вы пустышка! Никчёмная танцовщица! Ну ничего, я прославлю вас, вы ещё пожалеете о своих словах. Иди сюда, Катя, мы уходим! – гаркает на дочь, перестав поливать меня грязью. Молча смотрю, как родственники Терёхина покидают зал. Конечно, я могла бы ответить этой хамке, но не при ребёнке! Да ещё задерживать их не стоит, сейчас начнут собираться ученики. А вот Максу я позвоню, и выскажу всё, что не высказала его сестре! Как только дверь студии хлопает, говоря, что «гости» ушли, хватаюсь за телефон, набираю номер Терёхина. – Да, Оля, – отвечает через пару гудков. – Терёхин! Скажи пожалуйста, у твоей сестры проблемы с головой? – дышу рвано, меня распирает изнутри! – Что случилось? Люда, что-то натворила? – летит обеспокоенное. – Да! Назвала меня пустышкой, никчёмной танцовщицей, бросала угрозы, и всё потому, что я не взяла твою племянницу! И это не из-за возраста, Макс, Катя просто не любит танцевать, она не пластична, танцы это не её! А твоя сестра обращается с ней что с собакой! Бросает команды на право и лево, и ждёт, когда малышка их выполнит! – Оль… – Если у меня будут проблемы из-за твоей сестры, – не даю ему говорить, – не обижайся, Макс, я никогда не пользовалась возможностями родителей своих учеников, но если твоя сестра хоть словом попытается мне нагадить, я воспользуюсь такой возможностью! Так что поговори со своей сестрой, пока она не совершила огромную ошибку и не поплатилась за это! – рявкаю в конце и прерываю разговор. Вот же! Как чувствовала, не надо было соглашаться даже на просмотр!

ОЛЯ

– Ольга, здравствуйте! – доносится из динамика телефона женский голос, стоит принять звонок с неизвестного номера.

– Здравствуйте, – убираю прядь волос, что выбилась из высокого хвоста, при занятиях с ребятами.

– Я сестра Максима, Люда. Мы с Катюшей сейчас находимся рядом с вашей студией, можно мы к вам зайдём? – представляется звонящая и сразу переходит к делу.

Чёрт! Неужели Макс почувствовал, что я собираюсь ему отказать и послал сестру? И что теперь?

– Алло, Ольга?

Кажется, молчание затянулось!

– Да, заходите, – говорю против воли.

Ладно, сейчас посмотрим на что способна девочка, а там решу, что с ней делать!

– Мы будем минут через десять, спасибо вам! – сообщает мама Кати.

– Хорошо, я вас жду, – произношу без всякой радости.

Сестра Макса сбрасывает первая, я же откладываю телефон, смотрю на настенные часы. Через полчаса начнётся новое занятие, времени выпить кофе, не больше десяти минут, пока родственники Терёхина появиться на пороге.

Но не успеваю даже кружку поставить в кофемашину, как колокольчики на двери издают звон.

– Давай, Катюша, проходи, – слышу уже знакомый голос.

Вот же блин! Какие они быстрые! С нашего разговора и двух минут не прошло!

– Здравствуйте, – лепечет детский голосок.

Повернув голову на голос, с удивлением замираю. В раздевалке стоит женщина примерно моего возраста, но вот рядом с ней, совсем не похожа на четырёхлетнего ребёнка!

– Здравствуйте, – хмурясь, произношу в ответ.

– Вот наша Катюша, – обхватив за плечи девочку, мама выставляет её вперёд себя.

– Вам четыре года? – спрашиваю не сводя глаз с ребёнка.

– Нам почти пять, через четыре месяца будет, – с улыбкой отвечает сестра Макса.

Не удерживаю вздох удивления. Девочка выглядит на все семь, а то и восемь лет. Высокая, широкая кость и взгляд, слишком взрослый. Мама хрупкая, невысокая блондинка, дочь совсем на неё не похожа, возможно в папу.

– Людмила, я надеюсь Макс предупредил вас, что своё решение я озвучу только после просмотра, на что способна ваша дочь? – решаю уточнить, а вдруг Терёхин наболтал с три короба, а мне выкручивайся.

– Да, конечно, – спешит с ответом, кивает головой.

– Хорошо, можете раздеваться и проходить в зал, времени у нас мало, через двадцать минут у меня занятия, – предупреждаю.

– Катя, у тебя две минуты, – командует женщина.

Девочка, что робот выполняет команду матери, всё делает молча. Пока девочка раздевается, прохожу в зал, оставив дверь открытой.

Встав на середину зала, наблюдаю через открытую дверь за движениями племянницы Терёхина. Она действительно, что робот! Мне, как учителю танцев уже всё понятно, у девочки нет пластики, гнуть и ломать детей я не привыкла. Да и впечатление такое, словно её против воли привели.

– И так, Катюша, я сейчас покажу тебе несколько движений, постарайся их повторит, становись рядом со мной.

Становимся напротив стены с зеркалами, у малышки каменное выражение лица. Это даже пугает! Музыку не включала, сейчас она нам не к чему! Показываю малышке пару движений, она наблюдает через зеркало, но не повторяет!

– Катя, теперь твоя очередь, – говорю с улыбкой, может она просто ждёт отмашки от меня?

Но девочка, как стояла, так и стоит! Поворачиваюсь к Людмиле, смотрю вопросительно.

– Катя! – чуть ли не гаркает женщина, – это, что за выходка? Тебе сказали повторить! Живо выполняй!

От такого напора даже я теряюсь, а вот девочка проявляет первую эмоцию. Она морщится, а следом начинает повторять мои движения. Хочется закрыть лицо ладонями! Мысленно броню Макса, вот это он мне свинью подложил!

– Достаточно, Катюш, – торможу девочку, что пытается по второму кругу повторить мои движения, – скажи, а ты сама хочешь танцевать? – решаюсь задать вопрос именно ребёнку.

– Конечно она хочет! – не даёт ответить дочери Людмила, – мы поэтому сюда и пришли! Да, Катя? – и смотрит на девочку, таким взглядом, что если бы я была на месте Кати, то уже искала пятый угол.

– Людмила, – решаю вмешаться, не нравиться мне это, да и решения я уже приняла, – я хочу услышать ответ от Кати, вы поймите, если она не хочет заниматься, то толку не будет, а я не привыкла ломать детей, – стараюсь говорить спокойным голосом, дабы не обрушить её гнев на себя.

– Да что она может ответить? Мала ещё…

– Вы не правы, – перебиваю сестру Терёхина, Янка была права, сестрёнка не далеко ушла от братца, – она может ответить, желает она заниматься танцами или нет, – произношу уже с нажимом в голосе, – так что, Кать, ты хочешь танцевать, только честно, хорошо?

– Нет, я не люблю танцевать, – тут же прилетает ответ.

Бедный ребёнок! Как же тяжело ей будет, пока не вырастет и не уйдёт из-под надзора матери.

– Катя! Ты что говоришь?! – возмущается Людмила, – мы так не договаривались, дочь!

– Так! Спокойно, не надо здесь кричать! – поднимаю руки вверх, ладонями вперёд, – извините, Людмила, но я отказываю вам, ваша дочь не хочет танцевать, да и если честно, пластика у девочки напрочь отсутствует! Я не понимаю, зачем Максим наговорил мне тут про то, как Катя замечательно танцует, какая она гибкая, я ничего этого не вижу! Да и вы, вы просто принуждаете ребёнка против его воли, вы же видите, что она просто не может от того и не хочет! – говорю всю это практически на одном дыхании.

– Действительно, Макс наговорил глупостей, говорил о вас, как о профессионале своего дела, а на самом деле вы пустышка! Никчёмная танцовщица! Ну ничего, я прославлю вас, вы ещё пожалеете о своих словах. Иди сюда, Катя, мы уходим! – гаркает на дочь, перестав поливать меня грязью.

Молча смотрю, как родственники Терёхина покидают зал. Конечно, я могла бы ответить этой хамке, но не при ребёнке! Да ещё задерживать их не стоит, сейчас начнут собираться ученики. А вот Максу я позвоню, и выскажу всё, что не высказала его сестре! Как только дверь студии хлопает, говоря, что «гости» ушли, хватаюсь за телефон, набираю номер Терёхина.

– Да, Оля, – отвечает через пару гудков.

– Терёхин! Скажи пожалуйста, у твоей сестры проблемы с головой? – дышу рвано, меня распирает изнутри!

– Что случилось? Люда, что-то натворила? – летит обеспокоенное.

– Да! Назвала меня пустышкой, никчёмной танцовщицей, бросала угрозы, и всё потому, что я не взяла твою племянницу! И это не из-за возраста, Макс, Катя просто не любит танцевать, она не пластична, танцы это не её! А твоя сестра обращается с ней что с собакой! Бросает команды на право и лево, и ждёт, когда малышка их выполнит!

– Оль…

– Если у меня будут проблемы из-за твоей сестры, – не даю ему говорить, – не обижайся, Макс, я никогда не пользовалась возможностями родителей своих учеников, но если твоя сестра хоть словом попытается мне нагадить, я воспользуюсь такой возможностью! Так что поговори со своей сестрой, пока она не совершила огромную ошибку и не поплатилась за это! – рявкаю в конце и прерываю разговор.

Вот же! Как чувствовала, не надо было соглашаться даже на просмотр!

МАКС. – Ты что наделал, дура! – гаркая на сестру, как только она открывает дверь своей квартиры. Идиот! Нужно было самому отвезти Катьку, но чёртов Никитос своим появлением у дома спутал все карты! Нельзя нам обоим находиться рядом с Ольгой, может вскрыться моя маленькая ложь, что я рассказал Ольге! Он же может и поджидать меня у студии! Потому и отправил сестрицу! – Что? Что я наделала? И почему ты меня оскорбляешь? – испуганно отступает вглубь квартиры. Я зверски зол! Всё идёт не по намеченному плану, пытаюсь вылезти из той ямы, в которую стал скатываться, как новая подножка! И от кого? От родных тебе, сука, людей! – Ты какого хрена угрожала Ольге? Грубила ей, обзывала? Тебе кто дал право язык свой змеиный вытаскивать? – наступаю на глупую родственницу. – А почему я должна молчать? Она первая начала! Ты бы слышал, что она говорила! – бросается на защиту своей пятой точки, продолжая отступать. – Да плевать, что она говорила! И знаешь, я уверен, говорила она только правду! Твоя Катька действительно деревянная! А знаешь, почему? Потому что тебя, дуру, боится! Ты же зашпыняла её! Дрессируешь, что собаку, – вспоминаю сравнения Ольги, как точно она выразилась, – перед тобой была задача понравиться Ольге, а значит, ты должна в ноги ей поклониться и с Катькой заранее договориться, а что ты сделала? А?! – зажимаю сестрицу в угол коридора. – Я сказала правду! – пытается огрызнуться. – Какой из неё профессионал? – Это не тебе решать! – гаркаю в ответ. – У тебя вообще нет никакой профессии, кроме одиннадцати классов! Я надеюсь, по математике у тебя была хорошая оценка, м? – Хорошая, – кивает, не подозревая, для каких целей я задал такой вопрос. – Ну тогда быстренько посчитай, сколько вы с муженьком должны мне бабок? – смотрю на неё со зловещей усмешкой. – З-зачем? – пыл дерзить быстро спадает, глазки забегали, губы нервно дёргаются. – Чтобы ты приплюсовала к этой сумме тридцать процентов, как небольшую компенсацию. Деньги вы мне вернёте в течение месяца, иначе вылетите из этой квартиры, будем считать, что отдадите мне её в счёт долга. Дура! Ей всего-то нужно было сделать, как было велено, и долг бы был списан! – Максим! Но… ты… у нас нет таких денег! Ты не можешь так с нами поступить! Я… я позвоню твоей маме и расскажу, как ты собрался обойтись с моей семьёй! – резко переходит на угрозы. – Звони, – захожусь хохотом, – моя мама только погладит меня по головке и скажет, что так и надо с должниками. – Ну Максим, – начинает плаксивым голосом, – ну давай я позвоню твоей Оле и извинюсь? – складывает ладони в умоляющим жесте. – Нет, – качаю головой, зная Ольгу, она даже слушать эту тупицу не станет, – у тебя был шанс отработать свой долг, ты такой шанс потеряла, ищите деньги, дорогая сестрица, – припечатываю родственницу и выхожу из квартиры. Чёрт! Нашёл на кого рассчитывать! Знал же, какой змеёй она может быть, язык бы ей вырвать! Из подъезда выскакиваю, что зверь за жертвой, так, по сути, оно и есть! Поеду извиняться перед Ольгой. Как же всё хорошо складывалось! Чёртов Никитос! Исчезни ты уже! Сдохни в глубокой канаве! До студии добираюсь не так быстро, как рассчитывал, город встал, пробка на пробке. Успеваю вовремя, Оля закрывала дверь студии на ключ, занятия закончены. – Оля! – выскакиваю из машины. – Подожди! – торопливо приближаюсь, видя, как жена Ника собирается сбежать! – Чего тебе, Максим? – видно, как неприятно меня видеть. Людка, сука ты! Все мои старания коту под хвост! – Оль, я извиниться за сестру хотел, я поговорил с ней, Оль, она ничего не сделает! Ты прости её несдержанность, у неё с мужем проблемы, Катька замкнулась в себе от ссор родителей, думали танцами вытащить девочку из её вакуума, – лгу безбожно, но другого выхода у меня нет, да и плевать на ложь, главное достигнуть цели! – Макс, мне всё равно на твои объяснения, проблемы есть в каждой семье, но это не повод бросаться на людей и тем более угрожать! Спасибо, конечно, что ты с ней поговорил, но на этом всё, твою племянницу я не возьму, пусть твоя сестра ведёт дочь к психологу, там ей помогут. – Макс, мне всё равно на твои объяснения, проблемы есть в каждой семье, но это не повод бросаться на людей и тем более угрожать! Спасибо, конечно, что ты с ней поговорил, но на этом всё, твою племянницу я не возьму, пусть твоя сестра ведёт дочь к психологу, там ей помогут. – Макс, мне всё равно на твои объяснения, проблемы есть в каждой семье, но это не повод бросаться на людей и тем более угрожать! Спасибо, конечно, что ты с ней поговорил, но на этом всё, твою племянницу я не возьму, пусть твоя сестра ведёт дочь к психологу, там ей помогут. Непробиваемая дрянь! Ну ничего, дай только время, крылышки я тебе обрежу, видимо, Ник своей «изменой» не до конца от них избавился! – Оль, правда, прости, я не думал, что Людка так себя поведёт, мне стыдно за неё, – напускаю на себя покаянный вид. Непробиваемая дрянь! Ну ничего, дай только время, крылышки я тебе обрежу, видимо, Ник своей «изменой» не до конца от них избавился! – Макс, я принимаю твои извинения, закроем тему, – произносит на выдохе. – А сейчас извини, мне нужно идти, – поправляет ремешок сумочки, играет ключами. – Оль, а давай в кафе зайдём, нам нужно обсудить рабочие моменты, ты же теперь моя начальница, хотелось бы знать, как ты планируешь вести дела, которые, кстати, не стоят на месте, – пробую зайти с другой стороны. Плевать, о чём говорить, главное расположить её к себе. Ольга поджимает губы, о чём-то думает. – Хорошо, идём, – кивает на кафе напротив. Так, главное теперь не обложаться, про Ника лучше не вспоминать, по крайней мере, про личное! – Замечательно, – делаю шаг ближе. – Вашу ручку, модам. – Кривлю из себя джентльмена! Ольга бросает на меня нечитаемый взгляд. – Это лишнее, – качает головой и делает шаг вперёд. Ладно, не беда, главное, согласилась! Нужно затянуть её в офис, заморочить голову работой, огородить от Ника! Этот упырь, как оказалось, крутиться рядом, в такую рань про цветы узнал, значит, видел, что не очень хорошо! Он вхож в квартиру Янки, а вот мне туда дорога закрыта!

МАКС. – Ты что наделал, дура! – гаркая на сестру, как только она открывает дверь своей квартиры. Идиот! Нужно было самому отвезти Катьку, но чёртов Никитос своим появлением у дома спутал все карты! Нельзя нам обоим находиться рядом с Ольгой, может вскрыться моя маленькая ложь, что я рассказал Ольге! Он же может и поджидать меня у студии! Потому и отправил сестрицу! – Что? Что я наделала? И почему ты меня оскорбляешь? – испуганно отступает вглубь квартиры. Я зверски зол! Всё идёт не по намеченному плану, пытаюсь вылезти из той ямы, в которую стал скатываться, как новая подножка! И от кого? От родных тебе, сука, людей! – Ты какого хрена угрожала Ольге? Грубила ей, обзывала? Тебе кто дал право язык свой змеиный вытаскивать? – наступаю на глупую родственницу. – А почему я должна молчать? Она первая начала! Ты бы слышал, что она говорила! – бросается на защиту своей пятой точки, продолжая отступать. – Да плевать, что она говорила! И знаешь, я уверен, говорила она только правду! Твоя Катька действительно деревянная! А знаешь, почему? Потому что тебя, дуру, боится! Ты же зашпыняла её! Дрессируешь, что собаку, – вспоминаю сравнения Ольги, как точно она выразилась, – перед тобой была задача понравиться Ольге, а значит, ты должна в ноги ей поклониться и с Катькой заранее договориться, а что ты сделала? А?! – зажимаю сестрицу в угол коридора. – Я сказала правду! – пытается огрызнуться. – Какой из неё профессионал? – Это не тебе решать! – гаркаю в ответ. – У тебя вообще нет никакой профессии, кроме одиннадцати классов! Я надеюсь, по математике у тебя была хорошая оценка, м? – Хорошая, – кивает, не подозревая, для каких целей я задал такой вопрос. – Ну тогда быстренько посчитай, сколько вы с муженьком должны мне бабок? – смотрю на неё со зловещей усмешкой. – З-зачем? – пыл дерзить быстро спадает, глазки забегали, губы нервно дёргаются. – Чтобы ты приплюсовала к этой сумме тридцать процентов, как небольшую компенсацию. Деньги вы мне вернёте в течение месяца, иначе вылетите из этой квартиры, будем считать, что отдадите мне её в счёт долга. Дура! Ей всего-то нужно было сделать, как было велено, и долг бы был списан! – Максим! Но… ты… у нас нет таких денег! Ты не можешь так с нами поступить! Я… я позвоню твоей маме и расскажу, как ты собрался обойтись с моей семьёй! – резко переходит на угрозы. – Звони, – захожусь хохотом, – моя мама только погладит меня по головке и скажет, что так и надо с должниками. – Ну Максим, – начинает плаксивым голосом, – ну давай я позвоню твоей Оле и извинюсь? – складывает ладони в умоляющим жесте. – Нет, – качаю головой, зная Ольгу, она даже слушать эту тупицу не станет, – у тебя был шанс отработать свой долг, ты такой шанс потеряла, ищите деньги, дорогая сестрица, – припечатываю родственницу и выхожу из квартиры. Чёрт! Нашёл на кого рассчитывать! Знал же, какой змеёй она может быть, язык бы ей вырвать! Из подъезда выскакиваю, что зверь за жертвой, так, по сути, оно и есть! Поеду извиняться перед Ольгой. Как же всё хорошо складывалось! Чёртов Никитос! Исчезни ты уже! Сдохни в глубокой канаве! До студии добираюсь не так быстро, как рассчитывал, город встал, пробка на пробке. Успеваю вовремя, Оля закрывала дверь студии на ключ, занятия закончены. – Оля! – выскакиваю из машины. – Подожди! – торопливо приближаюсь, видя, как жена Ника собирается сбежать! – Чего тебе, Максим? – видно, как неприятно меня видеть. Людка, сука ты! Все мои старания коту под хвост! – Оль, я извиниться за сестру хотел, я поговорил с ней, Оль, она ничего не сделает! Ты прости её несдержанность, у неё с мужем проблемы, Катька замкнулась в себе от ссор родителей, думали танцами вытащить девочку из её вакуума, – лгу безбожно, но другого выхода у меня нет, да и плевать на ложь, главное достигнуть цели! – Макс, мне всё равно на твои объяснения, проблемы есть в каждой семье, но это не повод бросаться на людей и тем более угрожать! Спасибо, конечно, что ты с ней поговорил, но на этом всё, твою племянницу я не возьму, пусть твоя сестра ведёт дочь к психологу, там ей помогут. – Макс, мне всё равно на твои объяснения, проблемы есть в каждой семье, но это не повод бросаться на людей и тем более угрожать! Спасибо, конечно, что ты с ней поговорил, но на этом всё, твою племянницу я не возьму, пусть твоя сестра ведёт дочь к психологу, там ей помогут. – Макс, мне всё равно на твои объяснения, проблемы есть в каждой семье, но это не повод бросаться на людей и тем более угрожать! Спасибо, конечно, что ты с ней поговорил, но на этом всё, твою племянницу я не возьму, пусть твоя сестра ведёт дочь к психологу, там ей помогут. Непробиваемая дрянь! Ну ничего, дай только время, крылышки я тебе обрежу, видимо, Ник своей «изменой» не до конца от них избавился! – Оль, правда, прости, я не думал, что Людка так себя поведёт, мне стыдно за неё, – напускаю на себя покаянный вид. Непробиваемая дрянь! Ну ничего, дай только время, крылышки я тебе обрежу, видимо, Ник своей «изменой» не до конца от них избавился! – Макс, я принимаю твои извинения, закроем тему, – произносит на выдохе. – А сейчас извини, мне нужно идти, – поправляет ремешок сумочки, играет ключами. – Оль, а давай в кафе зайдём, нам нужно обсудить рабочие моменты, ты же теперь моя начальница, хотелось бы знать, как ты планируешь вести дела, которые, кстати, не стоят на месте, – пробую зайти с другой стороны. Плевать, о чём говорить, главное расположить её к себе. Ольга поджимает губы, о чём-то думает. – Хорошо, идём, – кивает на кафе напротив. Так, главное теперь не обложаться, про Ника лучше не вспоминать, по крайней мере, про личное! – Замечательно, – делаю шаг ближе. – Вашу ручку, модам. – Кривлю из себя джентльмена! Ольга бросает на меня нечитаемый взгляд. – Это лишнее, – качает головой и делает шаг вперёд. Ладно, не беда, главное, согласилась! Нужно затянуть её в офис, заморочить голову работой, огородить от Ника! Этот упырь, как оказалось, крутиться рядом, в такую рань про цветы узнал, значит, видел, что не очень хорошо! Он вхож в квартиру Янки, а вот мне туда дорога закрыта!

МАКС.

– Ты что наделал, дура! – гаркая на сестру, как только она открывает дверь своей квартиры.

Идиот! Нужно было самому отвезти Катьку, но чёртов Никитос своим появлением у дома спутал все карты! Нельзя нам обоим находиться рядом с Ольгой, может вскрыться моя маленькая ложь, что я рассказал Ольге! Он же может и поджидать меня у студии! Потому и отправил сестрицу!

– Что? Что я наделала? И почему ты меня оскорбляешь? – испуганно отступает вглубь квартиры.

Я зверски зол! Всё идёт не по намеченному плану, пытаюсь вылезти из той ямы, в которую стал скатываться, как новая подножка! И от кого? От родных тебе, сука, людей!

– Ты какого хрена угрожала Ольге? Грубила ей, обзывала? Тебе кто дал право язык свой змеиный вытаскивать? – наступаю на глупую родственницу.

– А почему я должна молчать? Она первая начала! Ты бы слышал, что она говорила! – бросается на защиту своей пятой точки, продолжая отступать.

– Да плевать, что она говорила! И знаешь, я уверен, говорила она только правду! Твоя Катька действительно деревянная! А знаешь, почему? Потому что тебя, дуру, боится! Ты же зашпыняла её! Дрессируешь, что собаку, – вспоминаю сравнения Ольги, как точно она выразилась, – перед тобой была задача понравиться Ольге, а значит, ты должна в ноги ей поклониться и с Катькой заранее договориться, а что ты сделала? А?! – зажимаю сестрицу в угол коридора.

– Я сказала правду! – пытается огрызнуться. – Какой из неё профессионал?

– Это не тебе решать! – гаркаю в ответ. – У тебя вообще нет никакой профессии, кроме одиннадцати классов! Я надеюсь, по математике у тебя была хорошая оценка, м?

– Хорошая, – кивает, не подозревая, для каких целей я задал такой вопрос.

– Ну тогда быстренько посчитай, сколько вы с муженьком должны мне бабок? – смотрю на неё со зловещей усмешкой.

– З-зачем? – пыл дерзить быстро спадает, глазки забегали, губы нервно дёргаются.

– Чтобы ты приплюсовала к этой сумме тридцать процентов, как небольшую компенсацию. Деньги вы мне вернёте в течение месяца, иначе вылетите из этой квартиры, будем считать, что отдадите мне её в счёт долга.

Дура! Ей всего-то нужно было сделать, как было велено, и долг бы был списан!

– Максим! Но… ты… у нас нет таких денег! Ты не можешь так с нами поступить! Я… я позвоню твоей маме и расскажу, как ты собрался обойтись с моей семьёй! – резко переходит на угрозы.

– Звони, – захожусь хохотом, – моя мама только погладит меня по головке и скажет, что так и надо с должниками.

– Ну Максим, – начинает плаксивым голосом, – ну давай я позвоню твоей Оле и извинюсь? – складывает ладони в умоляющим жесте.

– Нет, – качаю головой, зная Ольгу, она даже слушать эту тупицу не станет, – у тебя был шанс отработать свой долг, ты такой шанс потеряла, ищите деньги, дорогая сестрица, – припечатываю родственницу и выхожу из квартиры.

Чёрт! Нашёл на кого рассчитывать! Знал же, какой змеёй она может быть, язык бы ей вырвать!

Из подъезда выскакиваю, что зверь за жертвой, так, по сути, оно и есть! Поеду извиняться перед Ольгой. Как же всё хорошо складывалось! Чёртов Никитос! Исчезни ты уже! Сдохни в глубокой канаве!

До студии добираюсь не так быстро, как рассчитывал, город встал, пробка на пробке. Успеваю вовремя, Оля закрывала дверь студии на ключ, занятия закончены.

– Оля! – выскакиваю из машины. – Подожди! – торопливо приближаюсь, видя, как жена Ника собирается сбежать!

– Чего тебе, Максим? – видно, как неприятно меня видеть.

Людка, сука ты! Все мои старания коту под хвост!

– Оль, я извиниться за сестру хотел, я поговорил с ней, Оль, она ничего не сделает! Ты прости её несдержанность, у неё с мужем проблемы, Катька замкнулась в себе от ссор родителей, думали танцами вытащить девочку из её вакуума, – лгу безбожно, но другого выхода у меня нет, да и плевать на ложь, главное достигнуть цели!

– Макс, мне всё равно на твои объяснения, проблемы есть в каждой семье, но это не повод бросаться на людей и тем более угрожать! Спасибо, конечно, что ты с ней поговорил, но на этом всё, твою племянницу я не возьму, пусть твоя сестра ведёт дочь к психологу, там ей помогут.

– Макс, мне всё равно на твои объяснения, проблемы есть в каждой семье, но это не повод бросаться на людей и тем более угрожать! Спасибо, конечно, что ты с ней поговорил, но на этом всё, твою племянницу я не возьму, пусть твоя сестра ведёт дочь к психологу, там ей помогут.

– Макс, мне всё равно на твои объяснения, проблемы есть в каждой семье, но это не повод бросаться на людей и тем более угрожать! Спасибо, конечно, что ты с ней поговорил, но на этом всё, твою племянницу я не возьму, пусть твоя сестра ведёт дочь к психологу, там ей помогут.

Непробиваемая дрянь! Ну ничего, дай только время, крылышки я тебе обрежу, видимо, Ник своей «изменой» не до конца от них избавился!

– Оль, правда, прости, я не думал, что Людка так себя поведёт, мне стыдно за неё, – напускаю на себя покаянный вид.

Непробиваемая дрянь! Ну ничего, дай только время, крылышки я тебе обрежу, видимо, Ник своей «изменой» не до конца от них избавился!

– Макс, я принимаю твои извинения, закроем тему, – произносит на выдохе. – А сейчас извини, мне нужно идти, – поправляет ремешок сумочки, играет ключами.

– Оль, а давай в кафе зайдём, нам нужно обсудить рабочие моменты, ты же теперь моя начальница, хотелось бы знать, как ты планируешь вести дела, которые, кстати, не стоят на месте, – пробую зайти с другой стороны.

Плевать, о чём говорить, главное расположить её к себе.

Ольга поджимает губы, о чём-то думает.

– Хорошо, идём, – кивает на кафе напротив.

Так, главное теперь не обложаться, про Ника лучше не вспоминать, по крайней мере, про личное!

– Замечательно, – делаю шаг ближе. – Вашу ручку, модам. – Кривлю из себя джентльмена!

Ольга бросает на меня нечитаемый взгляд.

– Это лишнее, – качает головой и делает шаг вперёд.

Ладно, не беда, главное, согласилась! Нужно затянуть её в офис, заморочить голову работой, огородить от Ника! Этот упырь, как оказалось, крутиться рядом, в такую рань про цветы узнал, значит, видел, что не очень хорошо! Он вхож в квартиру Янки, а вот мне туда дорога закрыта!

Оля. – И ты даже ей причёску не поправила? – негодующе интересуется Яна после моего рассказа про встречу с сестрой Макса. – Говорю же, не было бы девочки рядом, то с удовольствием оттягала бы её как следует, а так нет, – делаю глоток чая. – Угу, а извиняться братец прискакал! Ну и семейка! – ещё больше вспыхивает подруга. – Да мне его извинения и даром не нужны были, но после мы больше двух часов обсуждали работу, и знаешь, в этом деле он хорош. Здесь придраться не к чему. – Так ты сама собралась становиться у руля? – поддаётся вперёд, ждёт моего ответа. – Нет, – отрицательно качаю головой, – я уже попросила отца, он возьмёт всё руководство на себя, не понимаю я в этом, Ян, ещё угроблю налаженное дело. Папа согласился, за что огромное ему спасибо, – отставляю кружку, – но знаешь, я сегодня сообщила об этом Максу, и его реакция мне не понравилась. Он стал чернее тучи, сверлил меня таким взглядом, а после моего вопроса «в чём дело?» быстро сменил выражение лица, стал вновь улыбчивым. – А вот это интересно! Я вот что заметила, он за всё время вашего брака с Никитой он с тобой меньше общался, чем за последние дни! Не находишь это странным или даже подозрительным? – склоняет голову набок. – В чём ты его подозреваешь? – спрашиваю, а сама вспоминаю все наши последние встречи, поведение Макса. А оно разительно отличается от тех, что были раньше. – Мне не даёт покоя то, как он утопил Ника, рассказав тебе об его отношениях с Комаровой! Крутится вокруг, племянница эта, цветы… – Не знаю, Ян, я уже ничего не знаю! Всего, чего я сейчас хочу, это поскорей получить развод! – Угу, с домом что делать будешь? Переедешь туда? – поднимается из-за стола, отходит к чайнику, наливает ещё чая. – Нет, продам, не смогу я там, столько воспоминаний, – морщусь, всё ещё больно! Не умерли мои чувства к Никите, он предал, растоптал, но чувства живы, адскую боль приносят и кажется мне, от них никогда не избавиться! – Жалко, мне там нравилось, ты столько сил туда вложила, а теперь там будут жить чужие люди, – сыплет мне соль на рану, конечно, не специально. – Мне тоже, – перед глазами появляются картинки, как мы строили этот дом, как делали там ремонт, как всё выбирали, работали сплочённо, а после картина на той квартире, Ник в полотенце, его беременная любовница. – Оль? – За что он так со мной? За что, Ян? А ещё врёт, не помнит ничего, не было больше с ней ни разу, когда его лучший друг говорит обратное! Чувствую, как расхожусь, обида вихрем заполняет всю душу, с новой силой душит. – Ну-ну, тихо, – подходит, обнимает за плечи, – нужно узнать, кто из них врёт! Говорю тебе, устрой им очную ставку! Не отказывайся, как прошлый раз. Что-то мне подсказывает, Макс не просто так стал кружиться вокруг тебя, словно ему что-то нужно! Ты же знаешь, моя чуйка ещё ни разу меня не подводила! – И что мне это даст? Любовница есть, беременность тоже, он жил с ней, обманывал меня! – хлюпаю носом, вновь слёзы. – Как что? Так мы узнаем, правдивы ли объяснения Никиты, я не оправдываю его, он предатель, но тогда мы ещё узнаем, можно ли доверять Максу и держать его на работе! Зачем тебе вруны в фирме? Вытираю слёзы, в этом Яна права! – Хорошо, завтра и устрою им встречу, сейчас отправлю сообщения обоим, думаю, после занятий в студии и встретимся. – Я бы тоже поприсутствовала, – сверкает глазами Яна. – Хочешь, приходи, – её присутствие мне придаст сил. Сразу отправляю сообщения обоим мужчинам. Пишу, что нужно встретиться и поговорить, о чём именно не пишу. Никита словно ждал моего сообщения, уже через несколько секунд присылает ответ, что обязательно будет. Терёхин отвечает согласием через час. Ложась спать, на меня накатывает тоска. Сама себя терзаю придуманными картинками, как Ник будет встречает любовницу из роддома, как будет держать своего ребёнка, гулять с ним… Громко всхлипнув, утыкаюсь лицом в подушку, ругаю себя, зачем извожу себя, зачем думаю о нём? Говорят, любовь к предателям проходит быстро, но у меня что-то не получается! Чёртовы чувства живы! Засыпаю с мыслями, что после развода нужно взять отпуск и полететь в жаркую страну. Утром чувствую себя разбитой, внешний вид желает лучшего. Веки припухшие, глаза красные, тёмные круги вокруг, Янка качает головой, увидев меня. Договариваемся, что подруга прибудет в студию на полчаса раньше, чем мужчины. У зеркала провожу больше времени, замазываю тёмные круги. Рабочий день пролетает незаметно, отвлекаюсь на детей, Яна появляется, как и договаривались, успеваем с ней выпить кофе, прежде чем приходит первый из друзей. – Привет, – тихо проговаривает Никита, зайдя в зал. Вздрагиваю от его голоса. – Привет-привет, – недружелюбно отвечает Яна. – Привет, – ещё тише говорю мужу. Такой красивый, такой родной… Нет, больше не родной, чужой, давно чужой! Предатель! – Проходи, кофе будешь? – берёт всё в свои руки Яна, видя нашу заминку. – Не откажусь, – кивает и проходит в зал, разуваясь на пороге. Правильно, нечего своей грязной обувью мне тут топтать! Но тапочек для него нет, для него и в носках будет нормально. Янка поднимается со скамейки, идёт к кофемашине. – Как ты? – нарушает тишину Ник. – Нормально, – вру, не услышит он от меня, как на самом деле мне паршиво! Смотрит, глаз не отводит, а мне неуютно от его взгляда! – О чём ты хотела поговорить? – продолжает Ник. – Подожди чуть-чуть, придёт ещё один человек, вот тогда и узнаешь, – кидаю взгляд на часы, ещё пять минут, и Макс должен появиться. Никита от моих слов напрягается. – Кого мы ждём? – сводит брови. – Скоро узнаешь, – вместо меня отвечает Яна из зоны стойки. Ник кивает, но на Яну даже не поворачивается, так и пялится на меня. – Когда планируешь принимать правления фирмой? – явно выводит меня на разговор. – Фирмой будет заниматься папа, не хочу разрушить её, не моё это, – отвечаю мужу, пока мужу! Ещё чуть-чуть осталось, и состояться развод. – Ты просто не пробовала, а вдруг ты сможешь, даже лучше, чем я? – не унимается Ник. – Нет, – говорю категорично, – моё дело – это танцы, – вскидываю взгляд, встречаясь с его глазами. Чуть не вздрагиваю от того, что вижу. Ник смотрит на меня с такой любовью, нежностью, грустью и болью! Зачем так смотрит? Или это игра? Обман? Где он настоящий? Так и хочется спросить! Колокольчики на двери звенят, оповещая о приходе Макса. – О, вот и второй, проходи, Терёхин! – громко произносит Яна. Ник от её слов подскакивает с места, смотрит на меня, не понимающе. – А ты чего тут? – обращается к Янке Макс, он не видит Ника за стеной. – В гости к подруге пришла, – ведёт плечом Яна. – Тебе тоже кофе? – Где Оля? – Не отвечает про кофе. – В зале, проходи, – кивает головой. Слышатся шаги Макса, он останавливается на пороге, смотрит сначала на обувь Ника, после поднимает взгляд и удивлённо замирает, увидев не только меня. – Всем привет, – как-то не сильно радостно говорит Терёхин. – Не ожидал увидеть тебя здесь, – смотрит на моего пока ещё мужа. – Как и я тебя, – летит ответ от Никиты. – Максим, ты проходи, только разуйся, – успеваю вовремя, так как он уже собирался пройти в обуви. Это Ник знает правила, его друг – нет. – Твой кофе, – держа кружку в руке, произносит Яна, подойдя к Нику. – Спасибо. – Ну тогда и мне делай, – заявляет Макс Яне. – Не-а, – качает головой. – Нужно было сразу отвечать на мой вопрос, теперь сиди так или иди и сделай сам. Терёхин хмыкает, кривит губы. – Обойдусь, – машет на неё рукой и присаживается на другой конец скамейки от Ника. Очень странно! Они даже рукопожатиями не поприветствовали друг друга! Поругались? Когда, из-за чего? В памяти всплывает раннее утро, Ник на пороге, корзина цветов от Макса. Неужели он пошёл разбираться с другом? Зачем? Сам же изменил и не имеет прав качать какие-либо права! – Оль, а зачем ты меня позвала? – задаёт вопрос Терёхин. – Хочу в кое-чём разобраться, – горло перехватывает, откашливаюсь. – И в чём же? – Макс тоже напряжён, как и Ник. – Кто из вас двоих врёт.

Оля. – И ты даже ей причёску не поправила? – негодующе интересуется Яна после моего рассказа про встречу с сестрой Макса. – Говорю же, не было бы девочки рядом, то с удовольствием оттягала бы её как следует, а так нет, – делаю глоток чая. – Угу, а извиняться братец прискакал! Ну и семейка! – ещё больше вспыхивает подруга. – Да мне его извинения и даром не нужны были, но после мы больше двух часов обсуждали работу, и знаешь, в этом деле он хорош. Здесь придраться не к чему. – Так ты сама собралась становиться у руля? – поддаётся вперёд, ждёт моего ответа. – Нет, – отрицательно качаю головой, – я уже попросила отца, он возьмёт всё руководство на себя, не понимаю я в этом, Ян, ещё угроблю налаженное дело. Папа согласился, за что огромное ему спасибо, – отставляю кружку, – но знаешь, я сегодня сообщила об этом Максу, и его реакция мне не понравилась. Он стал чернее тучи, сверлил меня таким взглядом, а после моего вопроса «в чём дело?» быстро сменил выражение лица, стал вновь улыбчивым. – А вот это интересно! Я вот что заметила, он за всё время вашего брака с Никитой он с тобой меньше общался, чем за последние дни! Не находишь это странным или даже подозрительным? – склоняет голову набок. – В чём ты его подозреваешь? – спрашиваю, а сама вспоминаю все наши последние встречи, поведение Макса. А оно разительно отличается от тех, что были раньше. – Мне не даёт покоя то, как он утопил Ника, рассказав тебе об его отношениях с Комаровой! Крутится вокруг, племянница эта, цветы… – Не знаю, Ян, я уже ничего не знаю! Всего, чего я сейчас хочу, это поскорей получить развод! – Угу, с домом что делать будешь? Переедешь туда? – поднимается из-за стола, отходит к чайнику, наливает ещё чая. – Нет, продам, не смогу я там, столько воспоминаний, – морщусь, всё ещё больно! Не умерли мои чувства к Никите, он предал, растоптал, но чувства живы, адскую боль приносят и кажется мне, от них никогда не избавиться! – Жалко, мне там нравилось, ты столько сил туда вложила, а теперь там будут жить чужие люди, – сыплет мне соль на рану, конечно, не специально. – Мне тоже, – перед глазами появляются картинки, как мы строили этот дом, как делали там ремонт, как всё выбирали, работали сплочённо, а после картина на той квартире, Ник в полотенце, его беременная любовница. – Оль? – За что он так со мной? За что, Ян? А ещё врёт, не помнит ничего, не было больше с ней ни разу, когда его лучший друг говорит обратное! Чувствую, как расхожусь, обида вихрем заполняет всю душу, с новой силой душит. – Ну-ну, тихо, – подходит, обнимает за плечи, – нужно узнать, кто из них врёт! Говорю тебе, устрой им очную ставку! Не отказывайся, как прошлый раз. Что-то мне подсказывает, Макс не просто так стал кружиться вокруг тебя, словно ему что-то нужно! Ты же знаешь, моя чуйка ещё ни разу меня не подводила! – И что мне это даст? Любовница есть, беременность тоже, он жил с ней, обманывал меня! – хлюпаю носом, вновь слёзы. – Как что? Так мы узнаем, правдивы ли объяснения Никиты, я не оправдываю его, он предатель, но тогда мы ещё узнаем, можно ли доверять Максу и держать его на работе! Зачем тебе вруны в фирме? Вытираю слёзы, в этом Яна права! – Хорошо, завтра и устрою им встречу, сейчас отправлю сообщения обоим, думаю, после занятий в студии и встретимся. – Я бы тоже поприсутствовала, – сверкает глазами Яна. – Хочешь, приходи, – её присутствие мне придаст сил. Сразу отправляю сообщения обоим мужчинам. Пишу, что нужно встретиться и поговорить, о чём именно не пишу. Никита словно ждал моего сообщения, уже через несколько секунд присылает ответ, что обязательно будет. Терёхин отвечает согласием через час. Ложась спать, на меня накатывает тоска. Сама себя терзаю придуманными картинками, как Ник будет встречает любовницу из роддома, как будет держать своего ребёнка, гулять с ним… Громко всхлипнув, утыкаюсь лицом в подушку, ругаю себя, зачем извожу себя, зачем думаю о нём? Говорят, любовь к предателям проходит быстро, но у меня что-то не получается! Чёртовы чувства живы! Засыпаю с мыслями, что после развода нужно взять отпуск и полететь в жаркую страну. Утром чувствую себя разбитой, внешний вид желает лучшего. Веки припухшие, глаза красные, тёмные круги вокруг, Янка качает головой, увидев меня. Договариваемся, что подруга прибудет в студию на полчаса раньше, чем мужчины. У зеркала провожу больше времени, замазываю тёмные круги. Рабочий день пролетает незаметно, отвлекаюсь на детей, Яна появляется, как и договаривались, успеваем с ней выпить кофе, прежде чем приходит первый из друзей. – Привет, – тихо проговаривает Никита, зайдя в зал. Вздрагиваю от его голоса. – Привет-привет, – недружелюбно отвечает Яна. – Привет, – ещё тише говорю мужу. Такой красивый, такой родной… Нет, больше не родной, чужой, давно чужой! Предатель! – Проходи, кофе будешь? – берёт всё в свои руки Яна, видя нашу заминку. – Не откажусь, – кивает и проходит в зал, разуваясь на пороге. Правильно, нечего своей грязной обувью мне тут топтать! Но тапочек для него нет, для него и в носках будет нормально. Янка поднимается со скамейки, идёт к кофемашине. – Как ты? – нарушает тишину Ник. – Нормально, – вру, не услышит он от меня, как на самом деле мне паршиво! Смотрит, глаз не отводит, а мне неуютно от его взгляда! – О чём ты хотела поговорить? – продолжает Ник. – Подожди чуть-чуть, придёт ещё один человек, вот тогда и узнаешь, – кидаю взгляд на часы, ещё пять минут, и Макс должен появиться. Никита от моих слов напрягается. – Кого мы ждём? – сводит брови. – Скоро узнаешь, – вместо меня отвечает Яна из зоны стойки. Ник кивает, но на Яну даже не поворачивается, так и пялится на меня. – Когда планируешь принимать правления фирмой? – явно выводит меня на разговор. – Фирмой будет заниматься папа, не хочу разрушить её, не моё это, – отвечаю мужу, пока мужу! Ещё чуть-чуть осталось, и состояться развод. – Ты просто не пробовала, а вдруг ты сможешь, даже лучше, чем я? – не унимается Ник. – Нет, – говорю категорично, – моё дело – это танцы, – вскидываю взгляд, встречаясь с его глазами. Чуть не вздрагиваю от того, что вижу. Ник смотрит на меня с такой любовью, нежностью, грустью и болью! Зачем так смотрит? Или это игра? Обман? Где он настоящий? Так и хочется спросить! Колокольчики на двери звенят, оповещая о приходе Макса. – О, вот и второй, проходи, Терёхин! – громко произносит Яна. Ник от её слов подскакивает с места, смотрит на меня, не понимающе. – А ты чего тут? – обращается к Янке Макс, он не видит Ника за стеной. – В гости к подруге пришла, – ведёт плечом Яна. – Тебе тоже кофе? – Где Оля? – Не отвечает про кофе. – В зале, проходи, – кивает головой. Слышатся шаги Макса, он останавливается на пороге, смотрит сначала на обувь Ника, после поднимает взгляд и удивлённо замирает, увидев не только меня. – Всем привет, – как-то не сильно радостно говорит Терёхин. – Не ожидал увидеть тебя здесь, – смотрит на моего пока ещё мужа. – Как и я тебя, – летит ответ от Никиты. – Максим, ты проходи, только разуйся, – успеваю вовремя, так как он уже собирался пройти в обуви. Это Ник знает правила, его друг – нет. – Твой кофе, – держа кружку в руке, произносит Яна, подойдя к Нику. – Спасибо. – Ну тогда и мне делай, – заявляет Макс Яне. – Не-а, – качает головой. – Нужно было сразу отвечать на мой вопрос, теперь сиди так или иди и сделай сам. Терёхин хмыкает, кривит губы. – Обойдусь, – машет на неё рукой и присаживается на другой конец скамейки от Ника. Очень странно! Они даже рукопожатиями не поприветствовали друг друга! Поругались? Когда, из-за чего? В памяти всплывает раннее утро, Ник на пороге, корзина цветов от Макса. Неужели он пошёл разбираться с другом? Зачем? Сам же изменил и не имеет прав качать какие-либо права! – Оль, а зачем ты меня позвала? – задаёт вопрос Терёхин. – Хочу в кое-чём разобраться, – горло перехватывает, откашливаюсь. – И в чём же? – Макс тоже напряжён, как и Ник. – Кто из вас двоих врёт.

Оля.

– И ты даже ей причёску не поправила? – негодующе интересуется Яна после моего рассказа про встречу с сестрой Макса.

– Говорю же, не было бы девочки рядом, то с удовольствием оттягала бы её как следует, а так нет, – делаю глоток чая.

– Угу, а извиняться братец прискакал! Ну и семейка! – ещё больше вспыхивает подруга.

– Да мне его извинения и даром не нужны были, но после мы больше двух часов обсуждали работу, и знаешь, в этом деле он хорош. Здесь придраться не к чему.

– Так ты сама собралась становиться у руля? – поддаётся вперёд, ждёт моего ответа.

– Нет, – отрицательно качаю головой, – я уже попросила отца, он возьмёт всё руководство на себя, не понимаю я в этом, Ян, ещё угроблю налаженное дело. Папа согласился, за что огромное ему спасибо, – отставляю кружку, – но знаешь, я сегодня сообщила об этом Максу, и его реакция мне не понравилась. Он стал чернее тучи, сверлил меня таким взглядом, а после моего вопроса «в чём дело?» быстро сменил выражение лица, стал вновь улыбчивым.

– А вот это интересно! Я вот что заметила, он за всё время вашего брака с Никитой он с тобой меньше общался, чем за последние дни! Не находишь это странным или даже подозрительным? – склоняет голову набок.

– В чём ты его подозреваешь? – спрашиваю, а сама вспоминаю все наши последние встречи, поведение Макса.

А оно разительно отличается от тех, что были раньше.

– Мне не даёт покоя то, как он утопил Ника, рассказав тебе об его отношениях с Комаровой! Крутится вокруг, племянница эта, цветы…

– Не знаю, Ян, я уже ничего не знаю! Всего, чего я сейчас хочу, это поскорей получить развод!

– Угу, с домом что делать будешь? Переедешь туда? – поднимается из-за стола, отходит к чайнику, наливает ещё чая.

– Нет, продам, не смогу я там, столько воспоминаний, – морщусь, всё ещё больно!

Не умерли мои чувства к Никите, он предал, растоптал, но чувства живы, адскую боль приносят и кажется мне, от них никогда не избавиться!

– Жалко, мне там нравилось, ты столько сил туда вложила, а теперь там будут жить чужие люди, – сыплет мне соль на рану, конечно, не специально.

– Мне тоже, – перед глазами появляются картинки, как мы строили этот дом, как делали там ремонт, как всё выбирали, работали сплочённо, а после картина на той квартире, Ник в полотенце, его беременная любовница.

– Оль?

– За что он так со мной? За что, Ян? А ещё врёт, не помнит ничего, не было больше с ней ни разу, когда его лучший друг говорит обратное!

Чувствую, как расхожусь, обида вихрем заполняет всю душу, с новой силой душит.

– Ну-ну, тихо, – подходит, обнимает за плечи, – нужно узнать, кто из них врёт! Говорю тебе, устрой им очную ставку! Не отказывайся, как прошлый раз. Что-то мне подсказывает, Макс не просто так стал кружиться вокруг тебя, словно ему что-то нужно! Ты же знаешь, моя чуйка ещё ни разу меня не подводила!

– И что мне это даст? Любовница есть, беременность тоже, он жил с ней, обманывал меня! – хлюпаю носом, вновь слёзы.

– Как что? Так мы узнаем, правдивы ли объяснения Никиты, я не оправдываю его, он предатель, но тогда мы ещё узнаем, можно ли доверять Максу и держать его на работе! Зачем тебе вруны в фирме?

Вытираю слёзы, в этом Яна права!

– Хорошо, завтра и устрою им встречу, сейчас отправлю сообщения обоим, думаю, после занятий в студии и встретимся.

– Я бы тоже поприсутствовала, – сверкает глазами Яна.

– Хочешь, приходи, – её присутствие мне придаст сил.

Сразу отправляю сообщения обоим мужчинам. Пишу, что нужно встретиться и поговорить, о чём именно не пишу. Никита словно ждал моего сообщения, уже через несколько секунд присылает ответ, что обязательно будет. Терёхин отвечает согласием через час.

Ложась спать, на меня накатывает тоска. Сама себя терзаю придуманными картинками, как Ник будет встречает любовницу из роддома, как будет держать своего ребёнка, гулять с ним…

Громко всхлипнув, утыкаюсь лицом в подушку, ругаю себя, зачем извожу себя, зачем думаю о нём? Говорят, любовь к предателям проходит быстро, но у меня что-то не получается! Чёртовы чувства живы! Засыпаю с мыслями, что после развода нужно взять отпуск и полететь в жаркую страну. Утром чувствую себя разбитой, внешний вид желает лучшего.

Веки припухшие, глаза красные, тёмные круги вокруг, Янка качает головой, увидев меня. Договариваемся, что подруга прибудет в студию на полчаса раньше, чем мужчины. У зеркала провожу больше времени, замазываю тёмные круги.

Рабочий день пролетает незаметно, отвлекаюсь на детей, Яна появляется, как и договаривались, успеваем с ней выпить кофе, прежде чем приходит первый из друзей.

– Привет, – тихо проговаривает Никита, зайдя в зал.

Вздрагиваю от его голоса.

– Привет-привет, – недружелюбно отвечает Яна.

– Привет, – ещё тише говорю мужу.

Такой красивый, такой родной… Нет, больше не родной, чужой, давно чужой! Предатель!

– Проходи, кофе будешь? – берёт всё в свои руки Яна, видя нашу заминку.

– Не откажусь, – кивает и проходит в зал, разуваясь на пороге.

Правильно, нечего своей грязной обувью мне тут топтать! Но тапочек для него нет, для него и в носках будет нормально. Янка поднимается со скамейки, идёт к кофемашине.

– Как ты? – нарушает тишину Ник.

– Нормально, – вру, не услышит он от меня, как на самом деле мне паршиво!

Смотрит, глаз не отводит, а мне неуютно от его взгляда!

– О чём ты хотела поговорить? – продолжает Ник.

– Подожди чуть-чуть, придёт ещё один человек, вот тогда и узнаешь, – кидаю взгляд на часы, ещё пять минут, и Макс должен появиться.

Никита от моих слов напрягается.

– Кого мы ждём? – сводит брови.

– Скоро узнаешь, – вместо меня отвечает Яна из зоны стойки.

Ник кивает, но на Яну даже не поворачивается, так и пялится на меня.

– Когда планируешь принимать правления фирмой? – явно выводит меня на разговор.

– Фирмой будет заниматься папа, не хочу разрушить её, не моё это, – отвечаю мужу, пока мужу!

Ещё чуть-чуть осталось, и состояться развод.

– Ты просто не пробовала, а вдруг ты сможешь, даже лучше, чем я? – не унимается Ник.

– Нет, – говорю категорично, – моё дело – это танцы, – вскидываю взгляд, встречаясь с его глазами.

Чуть не вздрагиваю от того, что вижу. Ник смотрит на меня с такой любовью, нежностью, грустью и болью! Зачем так смотрит? Или это игра? Обман? Где он настоящий? Так и хочется спросить! Колокольчики на двери звенят, оповещая о приходе Макса.

– О, вот и второй, проходи, Терёхин! – громко произносит Яна.

Ник от её слов подскакивает с места, смотрит на меня, не понимающе.

– А ты чего тут? – обращается к Янке Макс, он не видит Ника за стеной.

– В гости к подруге пришла, – ведёт плечом Яна.

– Тебе тоже кофе?

– Где Оля? – Не отвечает про кофе.

– В зале, проходи, – кивает головой.

Слышатся шаги Макса, он останавливается на пороге, смотрит сначала на обувь Ника, после поднимает взгляд и удивлённо замирает, увидев не только меня.

– Всем привет, – как-то не сильно радостно говорит Терёхин.

– Не ожидал увидеть тебя здесь, – смотрит на моего пока ещё мужа.

– Как и я тебя, – летит ответ от Никиты.

– Максим, ты проходи, только разуйся, – успеваю вовремя, так как он уже собирался пройти в обуви.

Это Ник знает правила, его друг – нет.

– Твой кофе, – держа кружку в руке, произносит Яна, подойдя к Нику.

– Спасибо.

– Ну тогда и мне делай, – заявляет Макс Яне.

– Не-а, – качает головой. – Нужно было сразу отвечать на мой вопрос, теперь сиди так или иди и сделай сам.

Терёхин хмыкает, кривит губы.

– Обойдусь, – машет на неё рукой и присаживается на другой конец скамейки от Ника.

Очень странно! Они даже рукопожатиями не поприветствовали друг друга! Поругались? Когда, из-за чего? В памяти всплывает раннее утро, Ник на пороге, корзина цветов от Макса. Неужели он пошёл разбираться с другом? Зачем? Сам же изменил и не имеет прав качать какие-либо права!

– Оль, а зачем ты меня позвала? – задаёт вопрос Терёхин.

– Хочу в кое-чём разобраться, – горло перехватывает, откашливаюсь.

– И в чём же? – Макс тоже напряжён, как и Ник.

– Кто из вас двоих врёт.

Ты о чём? – хмурится Ник, спрашивая меня, одновременно косясь на друга. – Про твою измену, – казалось бы, слова произносятся легко, но на самом деле ком встаёт в горле. – Ты утверждаешь одно, твой друг говорит другое. – Перевожу взгляд с мужа на Терёхина. Макс поджимает губы, качает головой, а после криво усмехается. – Не понял, ты что-то наговорил моей жене, Макс? – поворачивается к Терёхину. Молчит, смотрит пристально на меня. – Да, – начинаю за Макса, – могу дословно пересказать его слова. – И, не теряя ни минуты, говорю всё то, что сказал мне Макс в том кафе. Замолкаю, смотрю на обоих и уже хочу спросить: «Кто из вас врёт?», как Ник подрывается и с диким рычанием бросается на друга с кулаками. – Зачем ты, что, сука, ей наврал?! – Удар по челюсти, Макс валится со скамейки, Ник не даёт ему встать, нависает, бьёт ещё раз. – Зачем ты врёшь, какого лешего, Терёхин?! Это же по твоему совету я притащил эту дуру сюда! Я никогда не говорил тех слов, что ты наплёл! – Ещё удар. Янка отскочила в сторону сразу, рот руками зажала, смотрит испуганно, а я, я и вовсе превратилась в каменную статую. Таким злым Ника я никогда не видела. И я прекрасно вижу, кто из них лгун! – Отвали! – огрызается Макс и ногой пинает Ника, попадая ему по колену. Муж отшатывается, вижу, что ему больно, но в следующую секунду вновь около друга или, лучше сказать, бывшего друга? – Отвечай на мои вопросы! И говори Оле всю правду! – медведем ревёт муж. – Это месть! Ясно! Ты переспал с моей девушкой, обрюхатил её и не заслуживаешь прощения! – орёт в ответ Терёхин. – Прости, Оль, я тебе там солгал, не хотел, чтобы ты прощала такое чмо! – обращается ко мне, лёжа на полу. Вот как? Месть! Ник растирает лицо ладонями, ерошит волосы, отходит от Макса на пару шагов. – Ты дурак, Макс, – говорю тихо. – Ты сделал своими словами больно не ему, а мне, я его не собиралась прощать, и ты сейчас не лучше, чем он. – Киваю на Ника. – А теперь оба уходите отсюда. И да, Макс, работать мы точно не сможем, ты легко можешь обмануть. Глаза мужчины вспыхивают, на их дне загорается что-то опасное, от чего мурашки бегут табуном. – Увольняешь? – скрипит зубами вопрос. – Да. – Киваю, а у самой появляется нехорошее предчувствие. Макс усмехается, поднимается с пола, ладонью проводит по разбитой губе, сплёвывает алую слюну прямо на пол. – Ты что творишь? – дёргается в его сторону Ник. – Хватит! – вмешивается Яна. Никита слушает подругу, отступает. – Терёхин, – зовёт мужчину Янка, – что ты там сказал? Ксения была твоей девушкой? – прищуривает глаза подруга. – Да, была, пока этот не залез на неё! – рявкает в ответ. – Как интересно, – и правда Яне интересно, она так разглядывает Макса. – Чего тебе интересно? – рычит Терёхин. – Чей ребёнок в животе у Ксении? Ты, как её парень, спал же с ней? – склоняет голову набок. Вновь образуется тишина, только взгляды метаются друг от друга. Ник так напрягся, как-то глупо хлопает глазами, а вот Макс побледнел. Неужели такое может быть? Струйка холодного пота стекает по позвоночнику, дыхание перехватывает, смотрю на Терехина в ожидании ответа. – Я не спал с ней, – выплёвывает Макс. – Лжёшь! – рявкает Ник и заходится громким, раскатистым хохотом. Нервы сдали? – Вот почему она от теста отказывается! Либо она не знает, чей он, либо точно знает, что не мой! Только теперь не пойму, на что надеется, по рождению я всё равно сделаю тест! И если она знает, что не мой, какого чёрта присосалась ко мне? – Никому конкретно здесь присутствующим произносит слова Ник, словно просто мысли свои озвучивает. – Ой, Максик, кажется, ты скоро станешь папой, – с издёвкой произносит Янка. Прикрываю глаза, хочется и уши заткнуть, не желаю участвовать в этой грязи! Пусть сами разбираются, кто из них двоих заделал Ксении ребёнка! Даже если он не от Ника, это ничего не меняет! Он мне изменил, врал долгое время. – Заткнись, – шипит Терехин, – твой длинный язык никто не просил высовывать! – делает резкий выпад в сторону Янки. Но приблизиться к подруге не успевает, Ник бросается наперерез, толкает Макса в плечо. – Только попробуй! – рычит Никита. – Совсем мозгов лишился? – смотрит на друга. Макс что зверь, загнанный в ловушку, дышит глубоко, глаза чернее ночи, его заметно потряхивает. Боже! Да что же это такое? – Всё! Уходите оба! – кричу двум друзьям. Моё требование мужчины воспринимают по-разному! Терехин, бросив на нас гневный взгляд, бросается прочь из зала, влетая в свои туфли, а вот Ник возвращается обратно на скамейку, широко расставляет колени, упирается в них локтями, ладонями закрывает лицо. – Я сказала, уходите оба! – смотрю на упёртого мужа. – Нет! Сейчас мы с тобой поговорим, нормально поговорим! – убирает руки от лица, поднимает на меня взгляд. – Нам не о чем разговаривать! – хочу остаться одна, даже подругу попрошу уйти. – У меня есть подозрение, что я не спал с Ксенией, – хрипит Ник. – Я не помню той ночи, а ещё я дурак, даже не подумал, что Макс может быть отцом! А вот он, я уверен, предполагает такой вариант.

Ты о чём? – хмурится Ник, спрашивая меня, одновременно косясь на друга.

– Про твою измену, – казалось бы, слова произносятся легко, но на самом деле ком встаёт в горле. – Ты утверждаешь одно, твой друг говорит другое. – Перевожу взгляд с мужа на Терёхина.

Макс поджимает губы, качает головой, а после криво усмехается.

– Не понял, ты что-то наговорил моей жене, Макс? – поворачивается к Терёхину.

Молчит, смотрит пристально на меня.

– Да, – начинаю за Макса, – могу дословно пересказать его слова. – И, не теряя ни минуты, говорю всё то, что сказал мне Макс в том кафе.

Замолкаю, смотрю на обоих и уже хочу спросить: «Кто из вас врёт?», как Ник подрывается и с диким рычанием бросается на друга с кулаками.

– Зачем ты, что, сука, ей наврал?! – Удар по челюсти, Макс валится со скамейки, Ник не даёт ему встать, нависает, бьёт ещё раз. – Зачем ты врёшь, какого лешего, Терёхин?! Это же по твоему совету я притащил эту дуру сюда! Я никогда не говорил тех слов, что ты наплёл! – Ещё удар.

Янка отскочила в сторону сразу, рот руками зажала, смотрит испуганно, а я, я и вовсе превратилась в каменную статую. Таким злым Ника я никогда не видела. И я прекрасно вижу, кто из них лгун!

– Отвали! – огрызается Макс и ногой пинает Ника, попадая ему по колену.

Муж отшатывается, вижу, что ему больно, но в следующую секунду вновь около друга или, лучше сказать, бывшего друга?

– Отвечай на мои вопросы! И говори Оле всю правду! – медведем ревёт муж.

– Это месть! Ясно! Ты переспал с моей девушкой, обрюхатил её и не заслуживаешь прощения! – орёт в ответ Терёхин. – Прости, Оль, я тебе там солгал, не хотел, чтобы ты прощала такое чмо! – обращается ко мне, лёжа на полу.

Вот как? Месть!

Ник растирает лицо ладонями, ерошит волосы, отходит от Макса на пару шагов.

– Ты дурак, Макс, – говорю тихо. – Ты сделал своими словами больно не ему, а мне, я его не собиралась прощать, и ты сейчас не лучше, чем он. – Киваю на Ника. – А теперь оба уходите отсюда. И да, Макс, работать мы точно не сможем, ты легко можешь обмануть.

Глаза мужчины вспыхивают, на их дне загорается что-то опасное, от чего мурашки бегут табуном.

– Увольняешь? – скрипит зубами вопрос.

– Да. – Киваю, а у самой появляется нехорошее предчувствие.

Макс усмехается, поднимается с пола, ладонью проводит по разбитой губе, сплёвывает алую слюну прямо на пол.

– Ты что творишь? – дёргается в его сторону Ник.

– Хватит! – вмешивается Яна.

Никита слушает подругу, отступает.

– Терёхин, – зовёт мужчину Янка, – что ты там сказал? Ксения была твоей девушкой? – прищуривает глаза подруга.

– Да, была, пока этот не залез на неё! – рявкает в ответ.

– Как интересно, – и правда Яне интересно, она так разглядывает Макса.

– Чего тебе интересно? – рычит Терёхин.

– Чей ребёнок в животе у Ксении? Ты, как её парень, спал же с ней? – склоняет голову набок.

Вновь образуется тишина, только взгляды метаются друг от друга. Ник так напрягся, как-то глупо хлопает глазами, а вот Макс побледнел.

Неужели такое может быть? Струйка холодного пота стекает по позвоночнику, дыхание перехватывает, смотрю на Терехина в ожидании ответа.

– Я не спал с ней, – выплёвывает Макс.

– Лжёшь! – рявкает Ник и заходится громким, раскатистым хохотом.

Нервы сдали?

– Вот почему она от теста отказывается! Либо она не знает, чей он, либо точно знает, что не мой! Только теперь не пойму, на что надеется, по рождению я всё равно сделаю тест! И если она знает, что не мой, какого чёрта присосалась ко мне? – Никому конкретно здесь присутствующим произносит слова Ник, словно просто мысли свои озвучивает.

– Ой, Максик, кажется, ты скоро станешь папой, – с издёвкой произносит Янка.

Прикрываю глаза, хочется и уши заткнуть, не желаю участвовать в этой грязи! Пусть сами разбираются, кто из них двоих заделал Ксении ребёнка! Даже если он не от Ника, это ничего не меняет! Он мне изменил, врал долгое время.

– Заткнись, – шипит Терехин, – твой длинный язык никто не просил высовывать! – делает резкий выпад в сторону Янки.

Но приблизиться к подруге не успевает, Ник бросается наперерез, толкает Макса в плечо.

– Только попробуй! – рычит Никита. – Совсем мозгов лишился? – смотрит на друга.

Макс что зверь, загнанный в ловушку, дышит глубоко, глаза чернее ночи, его заметно потряхивает.

Боже! Да что же это такое?

– Всё! Уходите оба! – кричу двум друзьям.

Моё требование мужчины воспринимают по-разному! Терехин, бросив на нас гневный взгляд, бросается прочь из зала, влетая в свои туфли, а вот Ник возвращается обратно на скамейку, широко расставляет колени, упирается в них локтями, ладонями закрывает лицо.

– Я сказала, уходите оба! – смотрю на упёртого мужа.

– Нет! Сейчас мы с тобой поговорим, нормально поговорим! – убирает руки от лица, поднимает на меня взгляд.

– Нам не о чем разговаривать! – хочу остаться одна, даже подругу попрошу уйти.

– У меня есть подозрение, что я не спал с Ксенией, – хрипит Ник. – Я не помню той ночи, а ещё я дурак, даже не подумал, что Макс может быть отцом! А вот он, я уверен, предполагает такой вариант.

НИКИТА Осёл! Какой же я осёл! Сука, ну почему мозги не заработали раньше? Терёхин, сукин ты сын! Янка… Молодец, что могу сказать, правду говорят, у женщин другое мышление! – Мне всё равно, Никит, уходи и разбирайся дальше сам со своим другом и вашей общей знакомой, – гневно произносит Оля. «Общей знакомой!» Такая формулировка отдаётся на сердце надеждой! Оля уже не называет её моей любовницей, значит, теперь тоже сомневается, что я спал с Ксенией! – Оля! – подскакиваю на ноги. – Неужели ты не понимаешь? Если это правда, то я не изменял тебе! Это многое меняет! – от эмоций, что переполняют, повышаю голос. – А я так не думаю, – качает головой. – Ты врал мне, Ник, жил с другой, даже если ребёнок не твой и ты не спал с ней, для меня твоё враньё тоже предательство! Так что уходи, Ник, уходи! – срывается на крик. – Оль, – делаю шаг в её сторону, но останавливаюсь, встретившись с её глазами, полными боли и злости. Чёрт! – Хорошо, я сейчас уйду, разберусь со всем дерьмом, в которое влип, а позже мы встретимся и поговорим, – отступаю, ей нужно успокоиться, ей больно. Оля молчит, отворачивается к окнам, скрещивает руки на груди, закрывается от меня. Как же хочется подойти, обнять, прижать к себе крепко, но сейчас я не имею права до неё дотрагиваться! – Пока, – говорю двум подругам. – Ага, – кивает Яна, Оля же молчит. Спешно обуваю туфли, покидаю студию жены. Сейчас у меня один курс, куда собираюсь отправиться. Ксения! Сегодня я разберусь с этой женщиной, либо сама признается, кто отец ребёнка, либо с силой оттащу в клинику и заставлю сдать анализ на ДНК. Выскочив на улицу, практически бегу к машине, в голове рой мыслей. Терёхин! Что-то мутит друг, я его совсем не узнаю! Такое резкое изменение в его поведении, когда всё началось? Мысли путаются, хрен получается сосредоточиться, одновременно управляя автомобилем. Кипя от злости, матерюсь на плетущиеся впереди водителей, жму на сигнал, нарушаю правила, дважды пролетаю на красный. До съёмной квартиры доезжаю в рекордные сроки, двадцать минут, и глушу мотор у подъезда. Выскакиваю из машины, даже на сигнализацию не ставлю, рвусь к двери подъезда, перепрыгивая через ступени, но не успеваю дотянуться до домофона, как дверь открывается сама. Уже хочу рвануть в подъезд, как в меня влетает та, к которой я спешил. – Никита?! – вскрикивает Ксения и шарахается от меня, что от самого дьявола! – Никита, Никита, – киваю, голос срывается, дышу тяжело. – Куда собралась? – замечаю чемодан, что она уронила от нашего столкновения. – Я… я… – блеет овцой. Ясно! Сбежать собралась, но с чего бы? А не Макс ли её предупредил? – А ну пойдём, – хватаю ей за локоть и заталкиваю обратно в подъезд. – Зачем? Куда, Никита! Ой, мне больно! – вскрикивает Ксения, дергает руку на себя в попытке вырвать её из моего захвата. – Ничего, потерпишь, – тащу её к лифту. – Никита! – верещит ещё громче, словно я её убиваю! – Замолчи! Пока я сам тебе рот не закрыл! – рычу, конечно, не сделаю чего-то такого, но припугнуть стоит, иначе весь дом соберёт! Вздрагивает, голову в плечи втягивает и замолкает! Жму на кнопку вызова лифта, створки тут же открываются, впихиваю Ксению, захожу следом. – Никита, почему ты такой злой? И почему ты так со мной обращаешься? Я мать твоего ребёнка, кто так обращается с беременными? – вжавшись в стену кабинки, пищит словно мышь. – Моего ребёнка? А мой ли он? – склоняюсь к её лицу, заглядываю в глаза. Страх, вот что в них плещется! – Конечно, твой! – выпаливает, но взгляд не меняется. – А может Макса? – задаю вопрос. Вздрогнула, рот приоткрыла, цвет лица стал меняться, даже через слой пудры не смог скрыть бледность. – Ну чего молчишь? – выступающий живот не позволяет прижать её ещё теснее к стене. Лифт дёрнулся, остановился, звук раскрывающихся створок показался слишком громким в образовавшейся тишине. – Пошли! – хватаю её за локоть, вытаскиваю из кабинки, тяну в сторону двери съёмной квартиры. – Ключи давай! – еле сдерживаю себя, чтобы не рявкнуть на эту суку. По её испугу понял, ребёнок не мой! Но мне мало этого, хочу знать, какого хрена она ко мне прицепилась, если знала, от кого залетела?! И было ли у нас той ночью? – О-они под ковриком, – заикается. – И что они там делают? И да, Ксения, ты мне так и не ответила, ты куда с вещичками торопилась? – продолжая держать её за локоть, наклоняюсь, поднимаю коврик у двери, хватаю ключи. Молчит, наверное, от страха последние мозги перестали работать, что не знает, что придумать. – Заходи! – открываю дверь, подталкиваю Комарову. – Я не хочу, – пищит, рукой хватается за дверь. – Ксения, ты лучше меня не зли ещё больше, поверь, я готов тебе башку оторвать и язык твой лживый вырвать, – вновь перехожу к запугиванию. – Отпусти, Никита, – хнычет. Стискиваю зубы, двумя руками хватаю за плечи и просто втаскиваю через порог, закрываю дверь на ключ, прячу его в карман пальто. – А теперь рассказывай, всё рассказывай и только правду, увижу ложь – не посмотрю, что беременная. – Что рассказать? Я не понимаю тебя, Ник, – лепечет, взгляд затравленный, пятится назад, за живот обеими руками держится. – Дуру из себя не строй! – гаркаю, делая шаг вперёд. – Какого хрена решила на меня чужой приплод повесить? И не лги, что он от меня! Рассказывай, что с Максом затеяли?! – рычу вопрос и сам поражаюсь ему! Что за мысли, мать твою?! – Мы не… Мы ничего… Мы… – Говори! – подскакиваю, кулаком бью в стену рядом с её головой. – Или я тебя ноги переломаю сейчас! – Все тормоза слетают, меня кроет от злости на самого себя, что идиотом слепым был, повёлся на шантаж суки, думая, что спасаю свою семью. Ага, спас! – Это всё Макс! – вскрикивает, из глаз брызгают слёзы. – Это всё он придумал, я… я делала всё, как он скажет! Я всё расскажу, только отойди, пожалуйста. – Скулит, жмётся к стене, словно слиться с ней пытается. На мгновение цепенею от услышанного. Макс! Что этот придурок сделал? – Пошли, – хватаю её за локоть, тащу в комнату, легким толчком направляю на диван. – Живо всё выкладывай, и только попробуй соврать или недосказать! – Отхожу к креслу, стоящему напротив. Достаю телефон, включаю диктофон, мне нужны доказательства для Оли, чтобы она сама всё услышала. – Это Макс всё придумал, он хотел твою фирму себе забрать, но не знал как, а тут я узнала про беременность. – Опускает голову вниз, пальцами пронзает волосы. – Вот тогда в его голове созрел, как он сказал, гениальный план! На его дне рождения тебя специально алкоголем накачали, ты ещё за столом вырубился, Терёхин тебя в номер доставил, раздел, мне только осталось прилечь рядом и дождаться утра. Я, как должно быть по плану, сообщила тебе о беременности, мы надеялись, что ты разведёшься с женой и женишься на мне, так тебя проще было бы переписать на меня фирму, как бы подарок за ребёнка. Но всё пошло не так, я завидую твоей Ольге, она действительно любима, а вот Макс только и может, что использовать меня в своих целях, ему даже собственного ребёнка плевать! Ты не поверишь, как тошно было изображать любовь к тебе, находиться рядом, жить на одной территории. Мне так всё это надоело, что сама решила развести тебя с Ольгой, стала изучать круг её общения, так эту Яну нашла, дальше всё пошло как по маслу, но ты своим решением подарить всё жене всё испортил. Тогда Макс сам решил действовать, к жене твоей стал подкатывать, сначала должен был встретиться, в доверие войти, а потом и в постель затащить! – Вскакивает, отходит к окну. – Ради цели своей готов в постель к другой лечь, я так молилась, чтобы ничего не получилось, чтобы Ольга твоя послала его куда подальше. Сжимаю кулаки, качаю головой, потому что всё услышанное не хочет укладываться в здравом разуме! Терёхин, падла! Ради бабок разрушил мою семью! – Я всё рассказала, теперь можно, я пойду? Поднимаю голову, смотрю на гадину, что кровь мою пила, лживая тварь! – Нет. – Качаю головой, поднимаюсь, подхожу ближе. – Давай свой телефон сюда. – Протягиваю руку. На удивление не сопротивляется, из кармана достаёт мобильный, отдаёт мне. Блокировки нет, захожу в звонки, номер Макса первый, жму на вызов. Первый гудок, второй, третий… – Где ты? Какого чёрта так долго?! – орёт Терёхин, приняв вызов. – Спускайся, живо! – Да нет, друг, лучше ты сам поднимись. – Подхожу к окну, отодвигаю штору, взглядом сразу нахожу его машину внизу. – Мне тут Ксения поведала одну очень занимательную историю. – Говорю спокойным голосом, когда в груди всё клокочет от ярости. В ответ тишина, Терёхин молчит, не ожидал, сука, что я вперёд него окажусь здесь. – Сдала значит, ну и к чёрту пошла, дура! – Заходится надрывным хохотом и обрывает разговор. Машина Макса срывается с места с свистом покрышек, пугая детей на площадке. Придурок! Сука, как я не видел, какую тварь рядом держал?! Сукин ты сын, Терёхин, сукин сын! За спиной раздаётся всхлип. Слышала, что Макс сказал? До неё только что дошло, что её тупо использовали? Какой любящий мужик пошлёт свою женщину на такое? Да ещё и беременную! – В общем так. – Поворачиваюсь к Комаровой. – Собирай все свои монатки и вали куда подальше, на глаза не советую не появляться, скажи спасибо своему пузу, а с Терёхиным я обязательно разберусь, он за всё ответит. – Прохожу мимо стоящей Ксении. – Ключи оставь в почтовом ящике, я сегодня же позвоню хозяйке, сообщу, что квартира освободилась. – Оборачиваюсь на пороге. Комарова не реагирует, только всхлипывает, смотря на окно. Сама виновата, дура, теперь встречай бумеранг! Зная Макса, он её хрен примет, ребёнка от неё он не ждёт, нужен был бы, оберегал и охранял, а не к другому мужику подбрасывал ради денег! Выхожу из квартиры, делаю глубокий вдох. Правда раскрыта, и, казалось бы, всё позади, я не изменял, ребёнок не мой, подставил лучший друг… Но! Я всё же обманывал Олю, теперь нужно вымолить прощение, восстановить доверие! Самое сложное ещё впереди! Но это ничего, главное, я не изменял любимой!

НИКИТА Осёл! Какой же я осёл! Сука, ну почему мозги не заработали раньше? Терёхин, сукин ты сын! Янка… Молодец, что могу сказать, правду говорят, у женщин другое мышление! – Мне всё равно, Никит, уходи и разбирайся дальше сам со своим другом и вашей общей знакомой, – гневно произносит Оля. «Общей знакомой!» Такая формулировка отдаётся на сердце надеждой! Оля уже не называет её моей любовницей, значит, теперь тоже сомневается, что я спал с Ксенией! – Оля! – подскакиваю на ноги. – Неужели ты не понимаешь? Если это правда, то я не изменял тебе! Это многое меняет! – от эмоций, что переполняют, повышаю голос. – А я так не думаю, – качает головой. – Ты врал мне, Ник, жил с другой, даже если ребёнок не твой и ты не спал с ней, для меня твоё враньё тоже предательство! Так что уходи, Ник, уходи! – срывается на крик. – Оль, – делаю шаг в её сторону, но останавливаюсь, встретившись с её глазами, полными боли и злости. Чёрт! – Хорошо, я сейчас уйду, разберусь со всем дерьмом, в которое влип, а позже мы встретимся и поговорим, – отступаю, ей нужно успокоиться, ей больно. Оля молчит, отворачивается к окнам, скрещивает руки на груди, закрывается от меня. Как же хочется подойти, обнять, прижать к себе крепко, но сейчас я не имею права до неё дотрагиваться! – Пока, – говорю двум подругам. – Ага, – кивает Яна, Оля же молчит. Спешно обуваю туфли, покидаю студию жены. Сейчас у меня один курс, куда собираюсь отправиться. Ксения! Сегодня я разберусь с этой женщиной, либо сама признается, кто отец ребёнка, либо с силой оттащу в клинику и заставлю сдать анализ на ДНК. Выскочив на улицу, практически бегу к машине, в голове рой мыслей. Терёхин! Что-то мутит друг, я его совсем не узнаю! Такое резкое изменение в его поведении, когда всё началось? Мысли путаются, хрен получается сосредоточиться, одновременно управляя автомобилем. Кипя от злости, матерюсь на плетущиеся впереди водителей, жму на сигнал, нарушаю правила, дважды пролетаю на красный. До съёмной квартиры доезжаю в рекордные сроки, двадцать минут, и глушу мотор у подъезда. Выскакиваю из машины, даже на сигнализацию не ставлю, рвусь к двери подъезда, перепрыгивая через ступени, но не успеваю дотянуться до домофона, как дверь открывается сама. Уже хочу рвануть в подъезд, как в меня влетает та, к которой я спешил. – Никита?! – вскрикивает Ксения и шарахается от меня, что от самого дьявола! – Никита, Никита, – киваю, голос срывается, дышу тяжело. – Куда собралась? – замечаю чемодан, что она уронила от нашего столкновения. – Я… я… – блеет овцой. Ясно! Сбежать собралась, но с чего бы? А не Макс ли её предупредил? – А ну пойдём, – хватаю ей за локоть и заталкиваю обратно в подъезд. – Зачем? Куда, Никита! Ой, мне больно! – вскрикивает Ксения, дергает руку на себя в попытке вырвать её из моего захвата. – Ничего, потерпишь, – тащу её к лифту. – Никита! – верещит ещё громче, словно я её убиваю! – Замолчи! Пока я сам тебе рот не закрыл! – рычу, конечно, не сделаю чего-то такого, но припугнуть стоит, иначе весь дом соберёт! Вздрагивает, голову в плечи втягивает и замолкает! Жму на кнопку вызова лифта, створки тут же открываются, впихиваю Ксению, захожу следом. – Никита, почему ты такой злой? И почему ты так со мной обращаешься? Я мать твоего ребёнка, кто так обращается с беременными? – вжавшись в стену кабинки, пищит словно мышь. – Моего ребёнка? А мой ли он? – склоняюсь к её лицу, заглядываю в глаза. Страх, вот что в них плещется! – Конечно, твой! – выпаливает, но взгляд не меняется. – А может Макса? – задаю вопрос. Вздрогнула, рот приоткрыла, цвет лица стал меняться, даже через слой пудры не смог скрыть бледность. – Ну чего молчишь? – выступающий живот не позволяет прижать её ещё теснее к стене. Лифт дёрнулся, остановился, звук раскрывающихся створок показался слишком громким в образовавшейся тишине. – Пошли! – хватаю её за локоть, вытаскиваю из кабинки, тяну в сторону двери съёмной квартиры. – Ключи давай! – еле сдерживаю себя, чтобы не рявкнуть на эту суку. По её испугу понял, ребёнок не мой! Но мне мало этого, хочу знать, какого хрена она ко мне прицепилась, если знала, от кого залетела?! И было ли у нас той ночью? – О-они под ковриком, – заикается. – И что они там делают? И да, Ксения, ты мне так и не ответила, ты куда с вещичками торопилась? – продолжая держать её за локоть, наклоняюсь, поднимаю коврик у двери, хватаю ключи. Молчит, наверное, от страха последние мозги перестали работать, что не знает, что придумать. – Заходи! – открываю дверь, подталкиваю Комарову. – Я не хочу, – пищит, рукой хватается за дверь. – Ксения, ты лучше меня не зли ещё больше, поверь, я готов тебе башку оторвать и язык твой лживый вырвать, – вновь перехожу к запугиванию. – Отпусти, Никита, – хнычет. Стискиваю зубы, двумя руками хватаю за плечи и просто втаскиваю через порог, закрываю дверь на ключ, прячу его в карман пальто. – А теперь рассказывай, всё рассказывай и только правду, увижу ложь – не посмотрю, что беременная. – Что рассказать? Я не понимаю тебя, Ник, – лепечет, взгляд затравленный, пятится назад, за живот обеими руками держится. – Дуру из себя не строй! – гаркаю, делая шаг вперёд. – Какого хрена решила на меня чужой приплод повесить? И не лги, что он от меня! Рассказывай, что с Максом затеяли?! – рычу вопрос и сам поражаюсь ему! Что за мысли, мать твою?! – Мы не… Мы ничего… Мы… – Говори! – подскакиваю, кулаком бью в стену рядом с её головой. – Или я тебя ноги переломаю сейчас! – Все тормоза слетают, меня кроет от злости на самого себя, что идиотом слепым был, повёлся на шантаж суки, думая, что спасаю свою семью. Ага, спас! – Это всё Макс! – вскрикивает, из глаз брызгают слёзы. – Это всё он придумал, я… я делала всё, как он скажет! Я всё расскажу, только отойди, пожалуйста. – Скулит, жмётся к стене, словно слиться с ней пытается. На мгновение цепенею от услышанного. Макс! Что этот придурок сделал? – Пошли, – хватаю её за локоть, тащу в комнату, легким толчком направляю на диван. – Живо всё выкладывай, и только попробуй соврать или недосказать! – Отхожу к креслу, стоящему напротив. Достаю телефон, включаю диктофон, мне нужны доказательства для Оли, чтобы она сама всё услышала. – Это Макс всё придумал, он хотел твою фирму себе забрать, но не знал как, а тут я узнала про беременность. – Опускает голову вниз, пальцами пронзает волосы. – Вот тогда в его голове созрел, как он сказал, гениальный план! На его дне рождения тебя специально алкоголем накачали, ты ещё за столом вырубился, Терёхин тебя в номер доставил, раздел, мне только осталось прилечь рядом и дождаться утра. Я, как должно быть по плану, сообщила тебе о беременности, мы надеялись, что ты разведёшься с женой и женишься на мне, так тебя проще было бы переписать на меня фирму, как бы подарок за ребёнка. Но всё пошло не так, я завидую твоей Ольге, она действительно любима, а вот Макс только и может, что использовать меня в своих целях, ему даже собственного ребёнка плевать! Ты не поверишь, как тошно было изображать любовь к тебе, находиться рядом, жить на одной территории. Мне так всё это надоело, что сама решила развести тебя с Ольгой, стала изучать круг её общения, так эту Яну нашла, дальше всё пошло как по маслу, но ты своим решением подарить всё жене всё испортил. Тогда Макс сам решил действовать, к жене твоей стал подкатывать, сначала должен был встретиться, в доверие войти, а потом и в постель затащить! – Вскакивает, отходит к окну. – Ради цели своей готов в постель к другой лечь, я так молилась, чтобы ничего не получилось, чтобы Ольга твоя послала его куда подальше. Сжимаю кулаки, качаю головой, потому что всё услышанное не хочет укладываться в здравом разуме! Терёхин, падла! Ради бабок разрушил мою семью! – Я всё рассказала, теперь можно, я пойду? Поднимаю голову, смотрю на гадину, что кровь мою пила, лживая тварь! – Нет. – Качаю головой, поднимаюсь, подхожу ближе. – Давай свой телефон сюда. – Протягиваю руку. На удивление не сопротивляется, из кармана достаёт мобильный, отдаёт мне. Блокировки нет, захожу в звонки, номер Макса первый, жму на вызов. Первый гудок, второй, третий… – Где ты? Какого чёрта так долго?! – орёт Терёхин, приняв вызов. – Спускайся, живо! – Да нет, друг, лучше ты сам поднимись. – Подхожу к окну, отодвигаю штору, взглядом сразу нахожу его машину внизу. – Мне тут Ксения поведала одну очень занимательную историю. – Говорю спокойным голосом, когда в груди всё клокочет от ярости. В ответ тишина, Терёхин молчит, не ожидал, сука, что я вперёд него окажусь здесь. – Сдала значит, ну и к чёрту пошла, дура! – Заходится надрывным хохотом и обрывает разговор. Машина Макса срывается с места с свистом покрышек, пугая детей на площадке. Придурок! Сука, как я не видел, какую тварь рядом держал?! Сукин ты сын, Терёхин, сукин сын! За спиной раздаётся всхлип. Слышала, что Макс сказал? До неё только что дошло, что её тупо использовали? Какой любящий мужик пошлёт свою женщину на такое? Да ещё и беременную! – В общем так. – Поворачиваюсь к Комаровой. – Собирай все свои монатки и вали куда подальше, на глаза не советую не появляться, скажи спасибо своему пузу, а с Терёхиным я обязательно разберусь, он за всё ответит. – Прохожу мимо стоящей Ксении. – Ключи оставь в почтовом ящике, я сегодня же позвоню хозяйке, сообщу, что квартира освободилась. – Оборачиваюсь на пороге. Комарова не реагирует, только всхлипывает, смотря на окно. Сама виновата, дура, теперь встречай бумеранг! Зная Макса, он её хрен примет, ребёнка от неё он не ждёт, нужен был бы, оберегал и охранял, а не к другому мужику подбрасывал ради денег! Выхожу из квартиры, делаю глубокий вдох. Правда раскрыта, и, казалось бы, всё позади, я не изменял, ребёнок не мой, подставил лучший друг… Но! Я всё же обманывал Олю, теперь нужно вымолить прощение, восстановить доверие! Самое сложное ещё впереди! Но это ничего, главное, я не изменял любимой!

НИКИТА

Осёл! Какой же я осёл! Сука, ну почему мозги не заработали раньше? Терёхин, сукин ты сын! Янка… Молодец, что могу сказать, правду говорят, у женщин другое мышление!

– Мне всё равно, Никит, уходи и разбирайся дальше сам со своим другом и вашей общей знакомой, – гневно произносит Оля.

«Общей знакомой!»

Такая формулировка отдаётся на сердце надеждой! Оля уже не называет её моей любовницей, значит, теперь тоже сомневается, что я спал с Ксенией!

– Оля! – подскакиваю на ноги. – Неужели ты не понимаешь? Если это правда, то я не изменял тебе! Это многое меняет! – от эмоций, что переполняют, повышаю голос.

– А я так не думаю, – качает головой. – Ты врал мне, Ник, жил с другой, даже если ребёнок не твой и ты не спал с ней, для меня твоё враньё тоже предательство! Так что уходи, Ник, уходи! – срывается на крик.

– Оль, – делаю шаг в её сторону, но останавливаюсь, встретившись с её глазами, полными боли и злости.

Чёрт!

– Хорошо, я сейчас уйду, разберусь со всем дерьмом, в которое влип, а позже мы встретимся и поговорим, – отступаю, ей нужно успокоиться, ей больно.

Оля молчит, отворачивается к окнам, скрещивает руки на груди, закрывается от меня. Как же хочется подойти, обнять, прижать к себе крепко, но сейчас я не имею права до неё дотрагиваться!

– Пока, – говорю двум подругам.

– Ага, – кивает Яна, Оля же молчит.

Спешно обуваю туфли, покидаю студию жены. Сейчас у меня один курс, куда собираюсь отправиться. Ксения! Сегодня я разберусь с этой женщиной, либо сама признается, кто отец ребёнка, либо с силой оттащу в клинику и заставлю сдать анализ на ДНК.

Выскочив на улицу, практически бегу к машине, в голове рой мыслей. Терёхин! Что-то мутит друг, я его совсем не узнаю! Такое резкое изменение в его поведении, когда всё началось? Мысли путаются, хрен получается сосредоточиться, одновременно управляя автомобилем. Кипя от злости, матерюсь на плетущиеся впереди водителей, жму на сигнал, нарушаю правила, дважды пролетаю на красный.

До съёмной квартиры доезжаю в рекордные сроки, двадцать минут, и глушу мотор у подъезда. Выскакиваю из машины, даже на сигнализацию не ставлю, рвусь к двери подъезда, перепрыгивая через ступени, но не успеваю дотянуться до домофона, как дверь открывается сама. Уже хочу рвануть в подъезд, как в меня влетает та, к которой я спешил.

– Никита?! – вскрикивает Ксения и шарахается от меня, что от самого дьявола!

– Никита, Никита, – киваю, голос срывается, дышу тяжело. – Куда собралась? – замечаю чемодан, что она уронила от нашего столкновения.

– Я… я… – блеет овцой.

Ясно! Сбежать собралась, но с чего бы? А не Макс ли её предупредил?

– А ну пойдём, – хватаю ей за локоть и заталкиваю обратно в подъезд.

– Зачем? Куда, Никита! Ой, мне больно! – вскрикивает Ксения, дергает руку на себя в попытке вырвать её из моего захвата.

– Ничего, потерпишь, – тащу её к лифту.

– Никита! – верещит ещё громче, словно я её убиваю!

– Замолчи! Пока я сам тебе рот не закрыл! – рычу, конечно, не сделаю чего-то такого, но припугнуть стоит, иначе весь дом соберёт!

Вздрагивает, голову в плечи втягивает и замолкает! Жму на кнопку вызова лифта, створки тут же открываются, впихиваю Ксению, захожу следом.

– Никита, почему ты такой злой? И почему ты так со мной обращаешься? Я мать твоего ребёнка, кто так обращается с беременными? – вжавшись в стену кабинки, пищит словно мышь.

– Моего ребёнка? А мой ли он? – склоняюсь к её лицу, заглядываю в глаза.

Страх, вот что в них плещется!

– Конечно, твой! – выпаливает, но взгляд не меняется.

– А может Макса? – задаю вопрос.

Вздрогнула, рот приоткрыла, цвет лица стал меняться, даже через слой пудры не смог скрыть бледность.

– Ну чего молчишь? – выступающий живот не позволяет прижать её ещё теснее к стене.

Лифт дёрнулся, остановился, звук раскрывающихся створок показался слишком громким в образовавшейся тишине.

– Пошли! – хватаю её за локоть, вытаскиваю из кабинки, тяну в сторону двери съёмной квартиры. – Ключи давай! – еле сдерживаю себя, чтобы не рявкнуть на эту суку.

По её испугу понял, ребёнок не мой! Но мне мало этого, хочу знать, какого хрена она ко мне прицепилась, если знала, от кого залетела?! И было ли у нас той ночью?

– О-они под ковриком, – заикается.

– И что они там делают? И да, Ксения, ты мне так и не ответила, ты куда с вещичками торопилась? – продолжая держать её за локоть, наклоняюсь, поднимаю коврик у двери, хватаю ключи.

Молчит, наверное, от страха последние мозги перестали работать, что не знает, что придумать.

– Заходи! – открываю дверь, подталкиваю Комарову.

– Я не хочу, – пищит, рукой хватается за дверь.

– Ксения, ты лучше меня не зли ещё больше, поверь, я готов тебе башку оторвать и язык твой лживый вырвать, – вновь перехожу к запугиванию.

– Отпусти, Никита, – хнычет.

Стискиваю зубы, двумя руками хватаю за плечи и просто втаскиваю через порог, закрываю дверь на ключ, прячу его в карман пальто.

– А теперь рассказывай, всё рассказывай и только правду, увижу ложь – не посмотрю, что беременная.

– Что рассказать? Я не понимаю тебя, Ник, – лепечет, взгляд затравленный, пятится назад, за живот обеими руками держится.

– Дуру из себя не строй! – гаркаю, делая шаг вперёд. – Какого хрена решила на меня чужой приплод повесить? И не лги, что он от меня! Рассказывай, что с Максом затеяли?! – рычу вопрос и сам поражаюсь ему!

Что за мысли, мать твою?!

– Мы не… Мы ничего… Мы…

– Говори! – подскакиваю, кулаком бью в стену рядом с её головой. – Или я тебя ноги переломаю сейчас! – Все тормоза слетают, меня кроет от злости на самого себя, что идиотом слепым был, повёлся на шантаж суки, думая, что спасаю свою семью.

Ага, спас!

– Это всё Макс! – вскрикивает, из глаз брызгают слёзы. – Это всё он придумал, я… я делала всё, как он скажет! Я всё расскажу, только отойди, пожалуйста. – Скулит, жмётся к стене, словно слиться с ней пытается.

На мгновение цепенею от услышанного. Макс! Что этот придурок сделал?

– Пошли, – хватаю её за локоть, тащу в комнату, легким толчком направляю на диван. – Живо всё выкладывай, и только попробуй соврать или недосказать! – Отхожу к креслу, стоящему напротив.

Достаю телефон, включаю диктофон, мне нужны доказательства для Оли, чтобы она сама всё услышала.

– Это Макс всё придумал, он хотел твою фирму себе забрать, но не знал как, а тут я узнала про беременность. – Опускает голову вниз, пальцами пронзает волосы. – Вот тогда в его голове созрел, как он сказал, гениальный план! На его дне рождения тебя специально алкоголем накачали, ты ещё за столом вырубился, Терёхин тебя в номер доставил, раздел, мне только осталось прилечь рядом и дождаться утра. Я, как должно быть по плану, сообщила тебе о беременности, мы надеялись, что ты разведёшься с женой и женишься на мне, так тебя проще было бы переписать на меня фирму, как бы подарок за ребёнка. Но всё пошло не так, я завидую твоей Ольге, она действительно любима, а вот Макс только и может, что использовать меня в своих целях, ему даже собственного ребёнка плевать! Ты не поверишь, как тошно было изображать любовь к тебе, находиться рядом, жить на одной территории. Мне так всё это надоело, что сама решила развести тебя с Ольгой, стала изучать круг её общения, так эту Яну нашла, дальше всё пошло как по маслу, но ты своим решением подарить всё жене всё испортил. Тогда Макс сам решил действовать, к жене твоей стал подкатывать, сначала должен был встретиться, в доверие войти, а потом и в постель затащить! – Вскакивает, отходит к окну. – Ради цели своей готов в постель к другой лечь, я так молилась, чтобы ничего не получилось, чтобы Ольга твоя послала его куда подальше.

Сжимаю кулаки, качаю головой, потому что всё услышанное не хочет укладываться в здравом разуме! Терёхин, падла! Ради бабок разрушил мою семью!

– Я всё рассказала, теперь можно, я пойду?

Поднимаю голову, смотрю на гадину, что кровь мою пила, лживая тварь!

– Нет. – Качаю головой, поднимаюсь, подхожу ближе. – Давай свой телефон сюда. – Протягиваю руку.

На удивление не сопротивляется, из кармана достаёт мобильный, отдаёт мне. Блокировки нет, захожу в звонки, номер Макса первый, жму на вызов. Первый гудок, второй, третий…

– Где ты? Какого чёрта так долго?! – орёт Терёхин, приняв вызов. – Спускайся, живо!

– Да нет, друг, лучше ты сам поднимись. – Подхожу к окну, отодвигаю штору, взглядом сразу нахожу его машину внизу. – Мне тут Ксения поведала одну очень занимательную историю. – Говорю спокойным голосом, когда в груди всё клокочет от ярости.

В ответ тишина, Терёхин молчит, не ожидал, сука, что я вперёд него окажусь здесь.

– Сдала значит, ну и к чёрту пошла, дура! – Заходится надрывным хохотом и обрывает разговор.

Машина Макса срывается с места с свистом покрышек, пугая детей на площадке. Придурок! Сука, как я не видел, какую тварь рядом держал?! Сукин ты сын, Терёхин, сукин сын! За спиной раздаётся всхлип. Слышала, что Макс сказал? До неё только что дошло, что её тупо использовали? Какой любящий мужик пошлёт свою женщину на такое? Да ещё и беременную!

– В общем так. – Поворачиваюсь к Комаровой. – Собирай все свои монатки и вали куда подальше, на глаза не советую не появляться, скажи спасибо своему пузу, а с Терёхиным я обязательно разберусь, он за всё ответит. – Прохожу мимо стоящей Ксении. – Ключи оставь в почтовом ящике, я сегодня же позвоню хозяйке, сообщу, что квартира освободилась. – Оборачиваюсь на пороге.

Комарова не реагирует, только всхлипывает, смотря на окно. Сама виновата, дура, теперь встречай бумеранг! Зная Макса, он её хрен примет, ребёнка от неё он не ждёт, нужен был бы, оберегал и охранял, а не к другому мужику подбрасывал ради денег! Выхожу из квартиры, делаю глубокий вдох. Правда раскрыта, и, казалось бы, всё позади, я не изменял, ребёнок не мой, подставил лучший друг… Но! Я всё же обманывал Олю, теперь нужно вымолить прощение, восстановить доверие! Самое сложное ещё впереди! Но это ничего, главное, я не изменял любимой!

ОЛЯ С широко раскрытыми ртами слушаем с Янкой присланную Никитой аудиозапись. Прошло чуть больше часа после его ухода из студии, мы с Яной только успели домой вернуться, как телефон теликнул сообщением. Я хотела побыть одна, но подруга не позволила, помогла прибраться после занятий, в четыре руки быстрее, а после потащила меня домой, по пути заехав в магазин и купив бутылку хорошего вина. – Вот урод! – припечатывает подруга. – Не зря он мне никогда не нравился, гадёныш! Не то слово! Никогда не подумала, что Терёхин на такое способен! Но, как оказалось, может, и даже сделал! Он не спал с Ксенией, ребёнок от Макса, его развели, как последнего лоха! – Что делать будешь, Оль? – смотрит на меня пристально. – Ты про что именно? – спрашиваю, хотя догадываюсь, о чём она. – Ник не изменял тебе, его обвели вокруг пальца, с двух сторон играли, виртуозно манипулировали. Вы теперь помиритесь и отмените развод? Он не виноват, получается. – Развод будет, – говорю твёрдо. – Измены не было, но было враньё, и не просто враньё, а грязное и унизительное! Ты знаешь, мне даже легче не стало от этой правды, как болело на душе, так и болит. Он легко меня обманул, смог раз, сможет и ещё, зачем мне это? – веду плечом. – Ну-уу, люди совершают ошибки, я понимаю, тебе обидно за такое враньё… – Ян, ты собралась его защищать? – перебиваю подругу, её настрой мне не нравится. – Да не защищаю я его! Просто смотрю на ситуацию новым взглядом! Его молчание было для него спасением семьи, по крайней мере, он так считал, эта же дура его шантажировала, Терёхин в уши пел, как лучше сделать, вот он и попал на крючок. Я бы на твоём месте теперь всё обдумала, поговорила с Ником открыто, обговорили всё, если поймёшь, что дальше вам не по пути, то дождёшься развода. Молчу, просто нечего сказать, желание пить вино исчезает, хочется помыться и лечь спать, и думать совсем не хочется, единственное, что точно нужно сделать, это позвонить папе и предупредить его о Терёхине. Папа уже принялся за ведения дел, в бизнесе нет отдыха, нужно всё контролировать. Набираю номер отца, рассказываю всё, что сегодня узнала, и удивляюсь тому, что отец уже в курсе! Ник опередил. Папа, как и Янка, пытается оправдать Ника, но я сразу пресекаю разговор. Отец тут же замолкает, только по ту сторону слышу его глубокий вдох. Он переживает за меня, хочет счастья, знает, что страдаю, я ещё люблю Ника, но уверена, эти чувства скоро пройдут! Янка возмущается, когда я отказываюсь от вина и ухожу в ванную, смотрю на разноцветные, вкусно пахнущие баночки и решаюсь залечь в пышную пену на добрый час, периодически подливая горячей воды. Из ванной выхожу расслабленной и только с одним желанием – лечь спать! И пофиг, что время ещё раннее. Откинув одеяло, забираюсь в постель, и стоит только коснуться головой подушки и закрыть глаза, как сразу проваливаюсь в мягкую темноту. Я просыпаюсь легко, как и заснула, чувствую себя полностью отдохнувшей и уже думаю, что ничто не испортит такое прекрасное утро, но как же я ошибаюсь! Ко мне явилась та, кого я не ожидала увидеть на пороге Янкиной квартиры. Подруга ускакала в ванную, я же готовлю кофе, когда в дверь квартиры раздаётся звонок. Нахмурившись, иду открывать, повернув внутренний замок, распахиваю дверь и с удивлением смотрю на сестру. – Вика? – немного теряюсь, последняя наша встреча была просто ужасной! – Привет, сестрёнка, – выплёвывает последние, вид девушки разъярённый. Теряюсь ещё больше, как дура, хлопаю глазами, это что такое? – Дай пройти, чего встала? – делает шаг через порог, продолжает грубить, чем наконец-то приводит меня в чувства. – Не дам, – качаю головой, не пропускаю дальше. – Зачем пришла? – Она пришла явно не мириться! – За справедливостью! – вздёргивает подбородок выше. О как интересно! – Это за какой же? – склоняю голову чуть на бок. Что-то случилось дома? Почему отец не говорил? – Откажись от бизнеса, дрянь! – шипит сестра. – Компания отца должна принадлежать мне, но никак не тебе! Из-за тебя, тварь, отец лишил нас с мамой денежной поддержки! Я думала, он решил нас припугнуть, проучить, но нет, он выгнал нас работать! Маме приходится убирать весь дом, готовить еду, она даже с подругами не может встречаться! Мы что, изгои стали! Он нас за людей перестал считать, и всё из-за тебя! – переходит на визг. Ага, папа выполнил свою угрозу, видимо, сильно разозлился! Но о каком бизнесе идёт речь? – Это что тут за крики? – Появляется из ванной Янка в завёрнутом полотенце. – Чумы нашествие, – отвечаю подруге. – Что? Как ты меня назвала? – взвизгивает Вика. – Так, а ну, рот прикрыла и не сей орать у меня в квартире, а то быстро полицию вызову и отправишься в ближайший участок, там глотку драть. – Затыкает обнаглевшую сестру моя подруга. – О каком бизнесе ты говоришь, Вика? – быстро задаю вопрос, пока сестрица вновь не открыла рот. – О! Не строй из себя овцу! Ты прекрасно знаешь, о каком бизнесе я говорю! Папа всё переоформил на тебя, дрянь, я сама слышала! – вновь визжит. – Овцу не строю и так же не знаю, что мог переоформить на меня отец, мне и моего бизнеса хватает. Имею в виду не только студию, но и подаренную фирму Ника. – Ну я тебя предупредила, дура, – рычит Янка и убегает в комнату. За телефоном побежала? – Тебе лучше уйти, Вика, Яна сейчас вызовет полицию. – Предупреждаю сестру. – Откажись от бизнеса, тварь! Или пожалеешь! Брошенка чёртова, даже мужик от тебя к другой сбежал! Осталась у разбитого корыта и решила отца разжалобить, настроила против нас, ты пожалеешь об этом! – не унимается девушка, переходит на болезненную тему, вот только… – А Ник мне не изменял, Ксения беременна от Макса, он напоил в тот вечер Ника и подложил в его постель свою же шлюху. Так что я никакая не брошенка, а ещё Ник подарил мне всё, что у него было. Дом полностью мой, его фирма тоже, деньги, что вложены в компанию нашей семьи, тоже мои, так что папин бизнес мне ни к чему. – Решаюсь ударить в ответ, только чистой правдой, что для сестры явно больнее всего! – Всё, я вызвала полицию, минут через десять будет наряд, участок у нас рядом, так что либо беги, либо жди прогулки с парнями в погонах. – Выходит из комнаты Яна, и по глазам её вижу, не шутит подруга. – Я тебя предупредила, не откажешься – пожалеешь! – шипит Вика и, бросив на Янку уничтожающий взгляд, на который подруга оскалилась в ответ, бросилась прочь. – И что это было? – переводит взгляд с дверного проёма на меня. – Истинное лицо моей сестры, теперь и ты его увидела. Вот только не пойму, по какому бизнесу она говорила? Неужели папа и правда на меня его переписал? – И что можно ожидать от твоей сестры? – сидя на кухне, спрашивает Яна, крутя в руках кружку с чаем. – Честно? Не знаю, как оказалось, я совсем не знаю сестру, – качаю головой. – Ладно, будем надеяться, что ничего ужасного не произойдёт. Как хорошо, что сегодня выходной, поеду я к папе, разберусь в том бреде, что несла здесь Вика, – приподнимаюсь из-за стола. Папе не звоню, решаю поехать к нему в офис и там поговорить. На сборы уходит сорок минут, ещё полчаса на дорогу. В офис папы захожу с волнением, а что, если он и правда переписал на меня свой бизнес? Но зачем и что мне с ним в таком случае делать? Охранник на входе приветливо улыбнулся, поздоровался и пропустил, дохожу до лифта, поднимаюсь на последний, шестой. Пройдя по небольшому коридору, захожу в приёмную, секретаря на месте нет. Из-за хорошей звукоизоляции не слышу, один папа в кабинете или нет, но на всякий случай стучу и следом открываю дверь. – Можно? – заглядываю в кабинет и замираю, когда вижу двух мужчин. Одного точно не ожидала здесь увидеть. – Оля? Проходи, дочка, – на меня устремляются две пары глаз. – Привет, – доносится от мужа. – Если ты занят, то я подожду, – игнорирую приветствие Ника, не хочу заходить и находиться с ним в одном помещении и тем более обсуждать семейные дела. – Проходи, Оля, – с нажимом произносит отец. Скрипнув зубами, делаю, как сказал отец, захожу в кабинет, прикрываю дверь. Мужчины сидят за столом друг напротив друга, я же присаживаюсь на диванчик чуть в стороне. – Что-то случилось, ты бы ко мне не приехала просто так, не позвонив, – спрашивает папа, смотря на меня пристально и слегка хмуро. И смотрит не только папа, Ник словно пожирает меня своими глазищами, от чего по телу табун мурашек. – Я хотела поговорить, но подожду, пока ты освободишься. – Я свободен, Оль, говори, что случилось, Никита нашему разговору не помеха, – сильно удивляет меня своими словами. Вот как? Не ожидала я такого. – Ко мне сегодня приходила Вика, – начинаю, сам сказал говорить, пусть теперь и Ник будет посвящён, такую грязь, – в общем, она мне угрожала, требовала, чтобы я отказалась от бизнеса, якобы ты всё на меня переоформил, это правда, пап? – пока говорю, наблюдаю, как меняется выражение лица мужчины. – Что? Она угрожала тебе? Как, что она говорила? – вскакивает с места. – Это что ещё за хрень? – не менее зло рявкает Никита. На него стараюсь не реагировать и не смотреть. – Пап, это правда или нет? – повторяю вопрос. – Ничего я не делал! Я сам в полном состоянии управлять компанией! Что за ложь она сочинила? Ну я ей устрою, сегодня же выселю из дома, пусть в общагу валит и мать свою забирает, всю кровь мне свернули, не хочу больше так жить, – разошёлся отец. Пугаюсь таким словам, ох, не такого я ожидала! – Можете мне объяснить, что происходит? – опять влезает Ник. – Тебе какая разница, мы в своей семье сами разберёмся! – не выдерживаю, рявкаю в его сторону. – Я твой муж, Оля! И должен знать, с какого хрена твоя сестра тебе угрожает! Эта девка с мозгами не дружит! От неё можно ожидать всё что угодно! – отвечает мне повышенным тоном. – Скоро моим можешь ты перестанешь быть, так что можешь не беспокоиться за меня! Наглая скотина! – А ну оба замолчали! – рявкает отец. – Что конкретно говорила Вика? Поторапливайся, Оля. Пересказываю отцу всё то, что мне наговорила сестра. – Дура бестолковая! Услышала что-то, сама не поняла, но выводы сделала и поскакала разборки наводить! Услышала наш с тобой телефонный разговор, только там была речь о подаренном тобой Оле бизнесе, – дёргает узел галстука, падает обратно в кресло. – Я поговорю с ней и всё объясню, но в доме жить не позволю, будет знать, как устраивать такое! – А что она услышала, что сделала такие выводы? – вновь Ник. – Видимо, наш с тобой телефонный разговор, только там была речь о подаренном тобой Оле бизнесе, – дёргает узел галстука, падает обратно в кресло. – Я поговорю с ней и всё объясню, но в доме жить не позволю, будет знать, как устраивать такое! – Не поверит она вам, посчитает, что Олю пытаетесь защитить, и ещё больше взбесится! Олю нельзя оставлять без присмотра, пока эта дура не остепенится! Отсюда, Оля, ты поедешь со мной, Янку свою предупреди, что домой возвращаешься! – рычит Ник. – Что? Ты совсем уже? Никуда я с тобой не поеду, и Вика мне ничего не делает, отец ей всё объяснит, если не поверит, то документы покажет, где чёрным по белому написано, кто владелец компании! – Нет, дочка, Никита прав, зная твою сестру с той стороны, с которой ты не знаешь, он прав. Я могу приставить к тебе охрану, но Никите я доверяю больше, чем постороннему человеку. И не спорь, Оля, ты возвращаешься домой со своим мужем, и пока я с Викой не разберусь, ты и шага от мужа не сделаешь! – тоном, не терпящим возражения, командует папа. А у меня ком к горлу подступает. Папа доверяет Нику после того, как он обманул меня? Что это, мужская солидарность? Раз не спал с другой, то и на ложь можно закрыть глаза? – Звони Яне и предупреди, что возвращаешься домой.

ОЛЯ С широко раскрытыми ртами слушаем с Янкой присланную Никитой аудиозапись. Прошло чуть больше часа после его ухода из студии, мы с Яной только успели домой вернуться, как телефон теликнул сообщением. Я хотела побыть одна, но подруга не позволила, помогла прибраться после занятий, в четыре руки быстрее, а после потащила меня домой, по пути заехав в магазин и купив бутылку хорошего вина. – Вот урод! – припечатывает подруга. – Не зря он мне никогда не нравился, гадёныш! Не то слово! Никогда не подумала, что Терёхин на такое способен! Но, как оказалось, может, и даже сделал! Он не спал с Ксенией, ребёнок от Макса, его развели, как последнего лоха! – Что делать будешь, Оль? – смотрит на меня пристально. – Ты про что именно? – спрашиваю, хотя догадываюсь, о чём она. – Ник не изменял тебе, его обвели вокруг пальца, с двух сторон играли, виртуозно манипулировали. Вы теперь помиритесь и отмените развод? Он не виноват, получается. – Развод будет, – говорю твёрдо. – Измены не было, но было враньё, и не просто враньё, а грязное и унизительное! Ты знаешь, мне даже легче не стало от этой правды, как болело на душе, так и болит. Он легко меня обманул, смог раз, сможет и ещё, зачем мне это? – веду плечом. – Ну-уу, люди совершают ошибки, я понимаю, тебе обидно за такое враньё… – Ян, ты собралась его защищать? – перебиваю подругу, её настрой мне не нравится. – Да не защищаю я его! Просто смотрю на ситуацию новым взглядом! Его молчание было для него спасением семьи, по крайней мере, он так считал, эта же дура его шантажировала, Терёхин в уши пел, как лучше сделать, вот он и попал на крючок. Я бы на твоём месте теперь всё обдумала, поговорила с Ником открыто, обговорили всё, если поймёшь, что дальше вам не по пути, то дождёшься развода. Молчу, просто нечего сказать, желание пить вино исчезает, хочется помыться и лечь спать, и думать совсем не хочется, единственное, что точно нужно сделать, это позвонить папе и предупредить его о Терёхине. Папа уже принялся за ведения дел, в бизнесе нет отдыха, нужно всё контролировать. Набираю номер отца, рассказываю всё, что сегодня узнала, и удивляюсь тому, что отец уже в курсе! Ник опередил. Папа, как и Янка, пытается оправдать Ника, но я сразу пресекаю разговор. Отец тут же замолкает, только по ту сторону слышу его глубокий вдох. Он переживает за меня, хочет счастья, знает, что страдаю, я ещё люблю Ника, но уверена, эти чувства скоро пройдут! Янка возмущается, когда я отказываюсь от вина и ухожу в ванную, смотрю на разноцветные, вкусно пахнущие баночки и решаюсь залечь в пышную пену на добрый час, периодически подливая горячей воды. Из ванной выхожу расслабленной и только с одним желанием – лечь спать! И пофиг, что время ещё раннее. Откинув одеяло, забираюсь в постель, и стоит только коснуться головой подушки и закрыть глаза, как сразу проваливаюсь в мягкую темноту. Я просыпаюсь легко, как и заснула, чувствую себя полностью отдохнувшей и уже думаю, что ничто не испортит такое прекрасное утро, но как же я ошибаюсь! Ко мне явилась та, кого я не ожидала увидеть на пороге Янкиной квартиры. Подруга ускакала в ванную, я же готовлю кофе, когда в дверь квартиры раздаётся звонок. Нахмурившись, иду открывать, повернув внутренний замок, распахиваю дверь и с удивлением смотрю на сестру. – Вика? – немного теряюсь, последняя наша встреча была просто ужасной! – Привет, сестрёнка, – выплёвывает последние, вид девушки разъярённый. Теряюсь ещё больше, как дура, хлопаю глазами, это что такое? – Дай пройти, чего встала? – делает шаг через порог, продолжает грубить, чем наконец-то приводит меня в чувства. – Не дам, – качаю головой, не пропускаю дальше. – Зачем пришла? – Она пришла явно не мириться! – За справедливостью! – вздёргивает подбородок выше. О как интересно! – Это за какой же? – склоняю голову чуть на бок. Что-то случилось дома? Почему отец не говорил? – Откажись от бизнеса, дрянь! – шипит сестра. – Компания отца должна принадлежать мне, но никак не тебе! Из-за тебя, тварь, отец лишил нас с мамой денежной поддержки! Я думала, он решил нас припугнуть, проучить, но нет, он выгнал нас работать! Маме приходится убирать весь дом, готовить еду, она даже с подругами не может встречаться! Мы что, изгои стали! Он нас за людей перестал считать, и всё из-за тебя! – переходит на визг. Ага, папа выполнил свою угрозу, видимо, сильно разозлился! Но о каком бизнесе идёт речь? – Это что тут за крики? – Появляется из ванной Янка в завёрнутом полотенце. – Чумы нашествие, – отвечаю подруге. – Что? Как ты меня назвала? – взвизгивает Вика. – Так, а ну, рот прикрыла и не сей орать у меня в квартире, а то быстро полицию вызову и отправишься в ближайший участок, там глотку драть. – Затыкает обнаглевшую сестру моя подруга. – О каком бизнесе ты говоришь, Вика? – быстро задаю вопрос, пока сестрица вновь не открыла рот. – О! Не строй из себя овцу! Ты прекрасно знаешь, о каком бизнесе я говорю! Папа всё переоформил на тебя, дрянь, я сама слышала! – вновь визжит. – Овцу не строю и так же не знаю, что мог переоформить на меня отец, мне и моего бизнеса хватает. Имею в виду не только студию, но и подаренную фирму Ника. – Ну я тебя предупредила, дура, – рычит Янка и убегает в комнату. За телефоном побежала? – Тебе лучше уйти, Вика, Яна сейчас вызовет полицию. – Предупреждаю сестру. – Откажись от бизнеса, тварь! Или пожалеешь! Брошенка чёртова, даже мужик от тебя к другой сбежал! Осталась у разбитого корыта и решила отца разжалобить, настроила против нас, ты пожалеешь об этом! – не унимается девушка, переходит на болезненную тему, вот только… – А Ник мне не изменял, Ксения беременна от Макса, он напоил в тот вечер Ника и подложил в его постель свою же шлюху. Так что я никакая не брошенка, а ещё Ник подарил мне всё, что у него было. Дом полностью мой, его фирма тоже, деньги, что вложены в компанию нашей семьи, тоже мои, так что папин бизнес мне ни к чему. – Решаюсь ударить в ответ, только чистой правдой, что для сестры явно больнее всего! – Всё, я вызвала полицию, минут через десять будет наряд, участок у нас рядом, так что либо беги, либо жди прогулки с парнями в погонах. – Выходит из комнаты Яна, и по глазам её вижу, не шутит подруга. – Я тебя предупредила, не откажешься – пожалеешь! – шипит Вика и, бросив на Янку уничтожающий взгляд, на который подруга оскалилась в ответ, бросилась прочь. – И что это было? – переводит взгляд с дверного проёма на меня. – Истинное лицо моей сестры, теперь и ты его увидела. Вот только не пойму, по какому бизнесу она говорила? Неужели папа и правда на меня его переписал? – И что можно ожидать от твоей сестры? – сидя на кухне, спрашивает Яна, крутя в руках кружку с чаем. – Честно? Не знаю, как оказалось, я совсем не знаю сестру, – качаю головой. – Ладно, будем надеяться, что ничего ужасного не произойдёт. Как хорошо, что сегодня выходной, поеду я к папе, разберусь в том бреде, что несла здесь Вика, – приподнимаюсь из-за стола. Папе не звоню, решаю поехать к нему в офис и там поговорить. На сборы уходит сорок минут, ещё полчаса на дорогу. В офис папы захожу с волнением, а что, если он и правда переписал на меня свой бизнес? Но зачем и что мне с ним в таком случае делать? Охранник на входе приветливо улыбнулся, поздоровался и пропустил, дохожу до лифта, поднимаюсь на последний, шестой. Пройдя по небольшому коридору, захожу в приёмную, секретаря на месте нет. Из-за хорошей звукоизоляции не слышу, один папа в кабинете или нет, но на всякий случай стучу и следом открываю дверь. – Можно? – заглядываю в кабинет и замираю, когда вижу двух мужчин. Одного точно не ожидала здесь увидеть. – Оля? Проходи, дочка, – на меня устремляются две пары глаз. – Привет, – доносится от мужа. – Если ты занят, то я подожду, – игнорирую приветствие Ника, не хочу заходить и находиться с ним в одном помещении и тем более обсуждать семейные дела. – Проходи, Оля, – с нажимом произносит отец. Скрипнув зубами, делаю, как сказал отец, захожу в кабинет, прикрываю дверь. Мужчины сидят за столом друг напротив друга, я же присаживаюсь на диванчик чуть в стороне. – Что-то случилось, ты бы ко мне не приехала просто так, не позвонив, – спрашивает папа, смотря на меня пристально и слегка хмуро. И смотрит не только папа, Ник словно пожирает меня своими глазищами, от чего по телу табун мурашек. – Я хотела поговорить, но подожду, пока ты освободишься. – Я свободен, Оль, говори, что случилось, Никита нашему разговору не помеха, – сильно удивляет меня своими словами. Вот как? Не ожидала я такого. – Ко мне сегодня приходила Вика, – начинаю, сам сказал говорить, пусть теперь и Ник будет посвящён, такую грязь, – в общем, она мне угрожала, требовала, чтобы я отказалась от бизнеса, якобы ты всё на меня переоформил, это правда, пап? – пока говорю, наблюдаю, как меняется выражение лица мужчины. – Что? Она угрожала тебе? Как, что она говорила? – вскакивает с места. – Это что ещё за хрень? – не менее зло рявкает Никита. На него стараюсь не реагировать и не смотреть. – Пап, это правда или нет? – повторяю вопрос. – Ничего я не делал! Я сам в полном состоянии управлять компанией! Что за ложь она сочинила? Ну я ей устрою, сегодня же выселю из дома, пусть в общагу валит и мать свою забирает, всю кровь мне свернули, не хочу больше так жить, – разошёлся отец. Пугаюсь таким словам, ох, не такого я ожидала! – Можете мне объяснить, что происходит? – опять влезает Ник. – Тебе какая разница, мы в своей семье сами разберёмся! – не выдерживаю, рявкаю в его сторону. – Я твой муж, Оля! И должен знать, с какого хрена твоя сестра тебе угрожает! Эта девка с мозгами не дружит! От неё можно ожидать всё что угодно! – отвечает мне повышенным тоном. – Скоро моим можешь ты перестанешь быть, так что можешь не беспокоиться за меня! Наглая скотина! – А ну оба замолчали! – рявкает отец. – Что конкретно говорила Вика? Поторапливайся, Оля. Пересказываю отцу всё то, что мне наговорила сестра. – Дура бестолковая! Услышала что-то, сама не поняла, но выводы сделала и поскакала разборки наводить! Услышала наш с тобой телефонный разговор, только там была речь о подаренном тобой Оле бизнесе, – дёргает узел галстука, падает обратно в кресло. – Я поговорю с ней и всё объясню, но в доме жить не позволю, будет знать, как устраивать такое! – А что она услышала, что сделала такие выводы? – вновь Ник. – Видимо, наш с тобой телефонный разговор, только там была речь о подаренном тобой Оле бизнесе, – дёргает узел галстука, падает обратно в кресло. – Я поговорю с ней и всё объясню, но в доме жить не позволю, будет знать, как устраивать такое! – Не поверит она вам, посчитает, что Олю пытаетесь защитить, и ещё больше взбесится! Олю нельзя оставлять без присмотра, пока эта дура не остепенится! Отсюда, Оля, ты поедешь со мной, Янку свою предупреди, что домой возвращаешься! – рычит Ник. – Что? Ты совсем уже? Никуда я с тобой не поеду, и Вика мне ничего не делает, отец ей всё объяснит, если не поверит, то документы покажет, где чёрным по белому написано, кто владелец компании! – Нет, дочка, Никита прав, зная твою сестру с той стороны, с которой ты не знаешь, он прав. Я могу приставить к тебе охрану, но Никите я доверяю больше, чем постороннему человеку. И не спорь, Оля, ты возвращаешься домой со своим мужем, и пока я с Викой не разберусь, ты и шага от мужа не сделаешь! – тоном, не терпящим возражения, командует папа. А у меня ком к горлу подступает. Папа доверяет Нику после того, как он обманул меня? Что это, мужская солидарность? Раз не спал с другой, то и на ложь можно закрыть глаза? – Звони Яне и предупреди, что возвращаешься домой.

ОЛЯ

С широко раскрытыми ртами слушаем с Янкой присланную Никитой аудиозапись. Прошло чуть больше часа после его ухода из студии, мы с Яной только успели домой вернуться, как телефон теликнул сообщением. Я хотела побыть одна, но подруга не позволила, помогла прибраться после занятий, в четыре руки быстрее, а после потащила меня домой, по пути заехав в магазин и купив бутылку хорошего вина.

– Вот урод! – припечатывает подруга. – Не зря он мне никогда не нравился, гадёныш!

Не то слово! Никогда не подумала, что Терёхин на такое способен! Но, как оказалось, может, и даже сделал! Он не спал с Ксенией, ребёнок от Макса, его развели, как последнего лоха!

– Что делать будешь, Оль? – смотрит на меня пристально.

– Ты про что именно? – спрашиваю, хотя догадываюсь, о чём она.

– Ник не изменял тебе, его обвели вокруг пальца, с двух сторон играли, виртуозно манипулировали. Вы теперь помиритесь и отмените развод? Он не виноват, получается.

– Развод будет, – говорю твёрдо. – Измены не было, но было враньё, и не просто враньё, а грязное и унизительное! Ты знаешь, мне даже легче не стало от этой правды, как болело на душе, так и болит. Он легко меня обманул, смог раз, сможет и ещё, зачем мне это? – веду плечом.

– Ну-уу, люди совершают ошибки, я понимаю, тебе обидно за такое враньё…

– Ян, ты собралась его защищать? – перебиваю подругу, её настрой мне не нравится.

– Да не защищаю я его! Просто смотрю на ситуацию новым взглядом! Его молчание было для него спасением семьи, по крайней мере, он так считал, эта же дура его шантажировала, Терёхин в уши пел, как лучше сделать, вот он и попал на крючок. Я бы на твоём месте теперь всё обдумала, поговорила с Ником открыто, обговорили всё, если поймёшь, что дальше вам не по пути, то дождёшься развода.

Молчу, просто нечего сказать, желание пить вино исчезает, хочется помыться и лечь спать, и думать совсем не хочется, единственное, что точно нужно сделать, это позвонить папе и предупредить его о Терёхине. Папа уже принялся за ведения дел, в бизнесе нет отдыха, нужно всё контролировать.

Набираю номер отца, рассказываю всё, что сегодня узнала, и удивляюсь тому, что отец уже в курсе! Ник опередил. Папа, как и Янка, пытается оправдать Ника, но я сразу пресекаю разговор. Отец тут же замолкает, только по ту сторону слышу его глубокий вдох. Он переживает за меня, хочет счастья, знает, что страдаю, я ещё люблю Ника, но уверена, эти чувства скоро пройдут!

Янка возмущается, когда я отказываюсь от вина и ухожу в ванную, смотрю на разноцветные, вкусно пахнущие баночки и решаюсь залечь в пышную пену на добрый час, периодически подливая горячей воды. Из ванной выхожу расслабленной и только с одним желанием – лечь спать! И пофиг, что время ещё раннее.

Откинув одеяло, забираюсь в постель, и стоит только коснуться головой подушки и закрыть глаза, как сразу проваливаюсь в мягкую темноту.

Я просыпаюсь легко, как и заснула, чувствую себя полностью отдохнувшей и уже думаю, что ничто не испортит такое прекрасное утро, но как же я ошибаюсь! Ко мне явилась та, кого я не ожидала увидеть на пороге Янкиной квартиры. Подруга ускакала в ванную, я же готовлю кофе, когда в дверь квартиры раздаётся звонок. Нахмурившись, иду открывать, повернув внутренний замок, распахиваю дверь и с удивлением смотрю на сестру.

– Вика? – немного теряюсь, последняя наша встреча была просто ужасной!

– Привет, сестрёнка, – выплёвывает последние, вид девушки разъярённый.

Теряюсь ещё больше, как дура, хлопаю глазами, это что такое?

– Дай пройти, чего встала? – делает шаг через порог, продолжает грубить, чем наконец-то приводит меня в чувства.

– Не дам, – качаю головой, не пропускаю дальше. – Зачем пришла? – Она пришла явно не мириться!

– За справедливостью! – вздёргивает подбородок выше.

О как интересно!

– Это за какой же? – склоняю голову чуть на бок.

Что-то случилось дома? Почему отец не говорил?

– Откажись от бизнеса, дрянь! – шипит сестра. – Компания отца должна принадлежать мне, но никак не тебе! Из-за тебя, тварь, отец лишил нас с мамой денежной поддержки! Я думала, он решил нас припугнуть, проучить, но нет, он выгнал нас работать! Маме приходится убирать весь дом, готовить еду, она даже с подругами не может встречаться! Мы что, изгои стали! Он нас за людей перестал считать, и всё из-за тебя! – переходит на визг.

Ага, папа выполнил свою угрозу, видимо, сильно разозлился! Но о каком бизнесе идёт речь?

– Это что тут за крики? – Появляется из ванной Янка в завёрнутом полотенце.

– Чумы нашествие, – отвечаю подруге.

– Что? Как ты меня назвала? – взвизгивает Вика.

– Так, а ну, рот прикрыла и не сей орать у меня в квартире, а то быстро полицию вызову и отправишься в ближайший участок, там глотку драть. – Затыкает обнаглевшую сестру моя подруга.

– О каком бизнесе ты говоришь, Вика? – быстро задаю вопрос, пока сестрица вновь не открыла рот.

– О! Не строй из себя овцу! Ты прекрасно знаешь, о каком бизнесе я говорю! Папа всё переоформил на тебя, дрянь, я сама слышала! – вновь визжит.

– Овцу не строю и так же не знаю, что мог переоформить на меня отец, мне и моего бизнеса хватает.

Имею в виду не только студию, но и подаренную фирму Ника.

– Ну я тебя предупредила, дура, – рычит Янка и убегает в комнату.

За телефоном побежала?

– Тебе лучше уйти, Вика, Яна сейчас вызовет полицию. – Предупреждаю сестру.

– Откажись от бизнеса, тварь! Или пожалеешь! Брошенка чёртова, даже мужик от тебя к другой сбежал! Осталась у разбитого корыта и решила отца разжалобить, настроила против нас, ты пожалеешь об этом! – не унимается девушка, переходит на болезненную тему, вот только…

– А Ник мне не изменял, Ксения беременна от Макса, он напоил в тот вечер Ника и подложил в его постель свою же шлюху. Так что я никакая не брошенка, а ещё Ник подарил мне всё, что у него было. Дом полностью мой, его фирма тоже, деньги, что вложены в компанию нашей семьи, тоже мои, так что папин бизнес мне ни к чему. – Решаюсь ударить в ответ, только чистой правдой, что для сестры явно больнее всего!

– Всё, я вызвала полицию, минут через десять будет наряд, участок у нас рядом, так что либо беги, либо жди прогулки с парнями в погонах. – Выходит из комнаты Яна, и по глазам её вижу, не шутит подруга.

– Я тебя предупредила, не откажешься – пожалеешь! – шипит Вика и, бросив на Янку уничтожающий взгляд, на который подруга оскалилась в ответ, бросилась прочь.

– И что это было? – переводит взгляд с дверного проёма на меня.

– Истинное лицо моей сестры, теперь и ты его увидела. Вот только не пойму, по какому бизнесу она говорила? Неужели папа и правда на меня его переписал?

– И что можно ожидать от твоей сестры? – сидя на кухне, спрашивает Яна, крутя в руках кружку с чаем.

– Честно? Не знаю, как оказалось, я совсем не знаю сестру, – качаю головой. – Ладно, будем надеяться, что ничего ужасного не произойдёт. Как хорошо, что сегодня выходной, поеду я к папе, разберусь в том бреде, что несла здесь Вика, – приподнимаюсь из-за стола.

Папе не звоню, решаю поехать к нему в офис и там поговорить. На сборы уходит сорок минут, ещё полчаса на дорогу. В офис папы захожу с волнением, а что, если он и правда переписал на меня свой бизнес? Но зачем и что мне с ним в таком случае делать?

Охранник на входе приветливо улыбнулся, поздоровался и пропустил, дохожу до лифта, поднимаюсь на последний, шестой. Пройдя по небольшому коридору, захожу в приёмную, секретаря на месте нет. Из-за хорошей звукоизоляции не слышу, один папа в кабинете или нет, но на всякий случай стучу и следом открываю дверь.

– Можно? – заглядываю в кабинет и замираю, когда вижу двух мужчин.

Одного точно не ожидала здесь увидеть.

– Оля? Проходи, дочка, – на меня устремляются две пары глаз.

– Привет, – доносится от мужа.

– Если ты занят, то я подожду, – игнорирую приветствие Ника, не хочу заходить и находиться с ним в одном помещении и тем более обсуждать семейные дела.

– Проходи, Оля, – с нажимом произносит отец.

Скрипнув зубами, делаю, как сказал отец, захожу в кабинет, прикрываю дверь. Мужчины сидят за столом друг напротив друга, я же присаживаюсь на диванчик чуть в стороне.

– Что-то случилось, ты бы ко мне не приехала просто так, не позвонив, – спрашивает папа, смотря на меня пристально и слегка хмуро.

И смотрит не только папа, Ник словно пожирает меня своими глазищами, от чего по телу табун мурашек.

– Я хотела поговорить, но подожду, пока ты освободишься.

– Я свободен, Оль, говори, что случилось, Никита нашему разговору не помеха, – сильно удивляет меня своими словами.

Вот как? Не ожидала я такого.

– Ко мне сегодня приходила Вика, – начинаю, сам сказал говорить, пусть теперь и Ник будет посвящён, такую грязь, – в общем, она мне угрожала, требовала, чтобы я отказалась от бизнеса, якобы ты всё на меня переоформил, это правда, пап? – пока говорю, наблюдаю, как меняется выражение лица мужчины.

– Что? Она угрожала тебе? Как, что она говорила? – вскакивает с места.

– Это что ещё за хрень? – не менее зло рявкает Никита.

На него стараюсь не реагировать и не смотреть.

– Пап, это правда или нет? – повторяю вопрос.

– Ничего я не делал! Я сам в полном состоянии управлять компанией! Что за ложь она сочинила? Ну я ей устрою, сегодня же выселю из дома, пусть в общагу валит и мать свою забирает, всю кровь мне свернули, не хочу больше так жить, – разошёлся отец.

Пугаюсь таким словам, ох, не такого я ожидала!

– Можете мне объяснить, что происходит? – опять влезает Ник.

– Тебе какая разница, мы в своей семье сами разберёмся! – не выдерживаю, рявкаю в его сторону.

– Я твой муж, Оля! И должен знать, с какого хрена твоя сестра тебе угрожает! Эта девка с мозгами не дружит! От неё можно ожидать всё что угодно! – отвечает мне повышенным тоном.

– Скоро моим можешь ты перестанешь быть, так что можешь не беспокоиться за меня!

Наглая скотина!

– А ну оба замолчали! – рявкает отец. – Что конкретно говорила Вика? Поторапливайся, Оля.

Пересказываю отцу всё то, что мне наговорила сестра.

– Дура бестолковая! Услышала что-то, сама не поняла, но выводы сделала и поскакала разборки наводить! Услышала наш с тобой телефонный разговор, только там была речь о подаренном тобой Оле бизнесе, – дёргает узел галстука, падает обратно в кресло. – Я поговорю с ней и всё объясню, но в доме жить не позволю, будет знать, как устраивать такое!

– А что она услышала, что сделала такие выводы? – вновь Ник.

– Видимо, наш с тобой телефонный разговор, только там была речь о подаренном тобой Оле бизнесе, – дёргает узел галстука, падает обратно в кресло. – Я поговорю с ней и всё объясню, но в доме жить не позволю, будет знать, как устраивать такое!

– Не поверит она вам, посчитает, что Олю пытаетесь защитить, и ещё больше взбесится! Олю нельзя оставлять без присмотра, пока эта дура не остепенится! Отсюда, Оля, ты поедешь со мной, Янку свою предупреди, что домой возвращаешься! – рычит Ник.

– Что? Ты совсем уже? Никуда я с тобой не поеду, и Вика мне ничего не делает, отец ей всё объяснит, если не поверит, то документы покажет, где чёрным по белому написано, кто владелец компании!

– Нет, дочка, Никита прав, зная твою сестру с той стороны, с которой ты не знаешь, он прав. Я могу приставить к тебе охрану, но Никите я доверяю больше, чем постороннему человеку. И не спорь, Оля, ты возвращаешься домой со своим мужем, и пока я с Викой не разберусь, ты и шага от мужа не сделаешь! – тоном, не терпящим возражения, командует папа.

А у меня ком к горлу подступает. Папа доверяет Нику после того, как он обманул меня? Что это, мужская солидарность? Раз не спал с другой, то и на ложь можно закрыть глаза?

– Звони Яне и предупреди, что возвращаешься домой.

НИКИТА Тихое недовольное пыхтение справа, теплом разносится по душе. Рядом, едем домой. Да, я нагло воспользовался ситуацией, которую создала Вика, но я посчитал это шансом, чтобы вернуть Олю! Вика на самом деле не несёт никакой опасности, взбалмошная девка с длинным языком, с которого слетает куча всего лишнего, голова там не думает, мозгов нет! Это знает и тесть, но мужик легко уловил мой посыл, подыграл, как следует! – Дома осталось много твоих вещей, к Янке не будем заезжать, – говорю Оле. Не хочу рисковать, запрётся ещё со своей подружкой в квартире, потом попробуй вытащи её оттуда! А дома она будет под контролем! Ни на шаг не отойду! Времени вагон, на работу ещё не вышел, Оля тоже теперь в студию не будет ходить, тесть заставил её написать своим маленьким танцорам, что она уходит на больничный и занятия отменяются на две недели! Тесть дал мне две недели, чтобы вернуть жену! Из кожи буду лезть, но семью сохраню! Виноват я только за одно, что врал столько и вёлся на шантаж, выполняя капризы Комаровой! За это и буду просить прощение! Мне и самому дышать стало легче, не изменял любимой, просто стал жертвой завести и жадности Терёхина! – Там есть то, что мне необходимо, так что мы едем к Яне, – бурчит любимая. – Оль, мы не поедем сегодня к Яне, там может поджидать тебя Вика. При мне она тебе, конечно, ничего не сделает, даже не подойдёт, но может проследить и понять, где ты. Давай не будем раскрывать твоё место нахождения, пусть ждёт тебя у Янки под окнами, – приходится и дальше закапывать в глазах Оли её младшую сестру, хотя та и так этого заслуживает! Я помню тот вечер, когда Виктория припёрлась ко мне и стала клясться в любви, пыталась глупо соблазнять, на Олю наговаривать, как отделаться от девки, честно не знал, а потом в голову пришла мысль позвонить будущему тестю. Мысль оказалась весьма правильной, мужик помог, забрал дочурку, сдержал слово не рассказывать всё Оле. Вика после того вечера стала ехидно коситься в сторону старшей сестры, на меня же смотрела с гримасой разочарования. И всё потому, что тесть выдумал идиотскую причину, почему я не могу быть с Викой! Если честно, то тогда за те слова я хотел ему в морду дать, хорошо не спел вспылить, так как заметил, как быстро успокоилась Виктория. Идиотская причина, но она подействовала! Правда, позже я узнал, что младшая дочь шантажирует отца, но тот терпеливо выполнял её капризы, только бы мы с Оле были счастливы! – Что она мне может сделать? – тихо спрашивает любимая. – Я не знаю, Оль, но проверять не будем. Пусть твоя сестрица будет от нас подальше. Твой отец поговорит с ней, и будем надеяться, что у него всё получится и я ошибся в своих предположениях, но ещё раз скажу, мы не будем проверять. Останавливаю машину перед закрытым шлагбаумом, достаю пульт, открываю механизм. Кошу на Олю взгляд, моя девочка вся сжалась, нижнюю губу закусила. Волнуется. – Я соскучилась по дому, – выдыхает любимая, смотря перед собой. – Я тоже, Оль, – хочу сказать много чего, но молчу, боюсь спугнуть своими словами о любви, как было хреново без неё! Проезжаем по нашей улице, у ворот дома останавливаю машину, ищу второй пульт. Пока ворота отъезжают в сторону, смотрю на жену. Её глазки блестят, то ли от подступающих слёз, то ли от радости вернуться в наше гнёздышко. Заезжаю на территорию дома, спешу покинуть салон, чтобы помочь любимой выбраться на улицу. Вот только оказавшись у капота, неожиданно поскальзываюсь и валюсь на обледеневшую дорожку, крепко прикладываюсь затылком. Боль тут же пронзает каждую клеточку головы, в глазах на пару секунд темнеет. Твою мать! – Ник?! – громкий крик Оли и хлопок двери машины. – Ты как? – Жена быстро оказывается рядом, тоже скользит ногами по льду. – Осторожнее! – хриплю, пытаюсь быстро подняться. – Тихо, без резких движений, – командует любимая. – Я помогу тебе подняться. – Нет, стой на месте, держись за машину. Не хватало ещё, чтобы она так же упала. – Ты как? – в голосе тонна беспокойства. Делает, как говорю, руками держится за капот машины, стоит на месте. – Пока не знаю, – хватаюсь за бампер одной рукой, второй опираюсь о обледеневшую дорожку, чувствую острую боль в районе ключицы. – Нужно песком посыпать, – сдерживаю гримасу боли на лице. В затылке гудит, ещё и плечо левой руки ощущается как-то странно. Стиснув зубы, поддаюсь вперёд, поднимаюсь на ноги. Перед глазами от резкого подъёма прыгают мушки. – Ник? – поддаётся вперёд. – Где больно? Кажется, не смог скрыть болезненную гримасу. – Только правду говори, хватит твоего вранья! – бьёт по больному. – Кажется, у меня сотряс, Оль, ещё и плечо, кажется… Только бы не перелом! Мать твою, только не это! – Что, Ник? – скорее на эмоциях хватает меня за пострадавшую руку, слегка поднимает её. – Шшш, – срывается сквозь зубы. – Чёрт! Неужели перелом? Тебе в больницу надо! Давай садись на пассажирское, я за руль, – командует жена. Хочу возразить, но прикусываю язык, а если и правда перелом? Чёрт! – Давай, – соглашаюсь, аккуратно обхожу Олю, жду, когда она аккуратно добирается до водительской двери и садится в салон. Следом и я занимаю своё место. – Где у нас ближайшая травма? – растерянно спрашивает Оля, выезжая со двора. – Давай к Володьке, – если ехать, то к знакомому врачу. В кабинете Берёзова мне ставят неутешительный диагноз! Перелом ключицы! Чёртов гололёд! – Никитос, здесь без операции не обойтись, спицу необходимо ставить, – сообщает Володя, смотря на снимок. – По-другому никак? – нельзя мне в больничку ложиться! – К сожалению, нет, – качает головой. – Операция будет, и даже не спорь! – вступает в разговор до этого молчавшая Оля. Смотрю на любимую жену, и в голове рождается одна заманчивая мысль. – А ухаживать ты за мной будешь? – спрашиваю любимую, – я хреново отхожу от наркозов, нет, я не готов на операцию, делай что-нибудь другое, Володь. Поворачиваюсь к другу, а сам с надеждой жду ответ от Оли. Маленькая манипуляция, нечестно, но так нужно для меня. Володя удивлённо приподнимает брови вверх, смотрит в ответ, после кидает на Олю быстрый взгляд, хмыкает. Он не знает, что у нас на носу развод, мне необходимо сделать всё, чтобы его не случилось. – Ты боишься отходника? Так давай приставлю к тебе медсестру на первые сутки? Но операция нужна. – Не надо медсестру, я сама буду со своим мужем, – наконец-то произносит Оля. – Ты уверена, Оль? – говорю как можно спокойнее, не показываю радости. – Уверена, – слегка морщится, – когда операция, Володь? – это уже доктору. – Оперировать буду сам, сейчас определю вас в палату, сдадите нужные анализы, дожидаемся результата, и на операционный стол, – отвечает друг. – Операция сегодня? – хмурится Оля. – Да, – подтверждает Берёзов. – Сколько у меня времени? Нужно съездить домой за вещами, – поднимается со стула Оля. – Часа полтора есть, плюс время операции, – отвечает Володя. А меня идея Оли не устраивает. Всё внутри протестует, нельзя её отпускать. – Оль, – поворачиваюсь к жене, – давай ты Янку попросишь всё привезти? – Это ещё почему? Если ты боишься, что я не успею, то не стоит, к тому времени, когда закончится операция, я точно вернусь, – хмурится любимая. – Не поэтому, – качаю головой и тут же морщусь от боли, – ты, наверное, забыла про Вику, – напоминаю про бешенную сестрицу. Оля замерла, поджала губы, видно, как раздумывает, как ей поступить. – Оль, позвони Яне, – произношу с лёгким нажимом в голосе, – помниться, у неё есть ключи от дома, – проглатываю слово «нашего». – Хорошо, – соглашается, но по глазам вижу, как она недовольна. – Ну раз вы всё решили, то идёмте, отведу вас в палату, – поднимается из-за стола Володя. – Вов, ты же понимаешь, нам отдельная палата нужна, – говорю другу. – Да это я уже понял, идёмте, – кивает на дверь. Друг помогает мне подняться, хотя я и сам в состоянии двигаться. Через десять минут нас заводят в платную, довольно комфортабельную палату. Здесь есть всё, что требуется человеку на время прибывания в этих стенах. Чёрт, как же не вовремя я так упал! Или же наоборот, удача? Ольга будет рядом, для неё тоже имеется кровать, одну её отсюда не выпущу. Наедине в небольшом пространстве легче помириться, чем в большом доме, где можно закрыться на замки и не подпускать меня к себе. – Сейчас пришлю медсестру, возьмёт у тебя анализы, а вы пока располагайтесь, – не заходя в палату, говорит Володя и сразу исчезает в коридоре. Оля возвращается к двери, закрывает её, разворачивается ко мне. – Давай помогу, – видя, как я пытаюсь одной рукой стянуть пиджак, предлагает жена. Киваю в ответ и затаиваю дыхание, когда любимая оказывается рядом, протягивает свои нежные руки к моему пиджаку, аккуратно помогает высвободить повреждённую руку. Её аромат духов забивает нос, проникает в лёгкие, заполняя их до краёв. Как же я по ней соскучился! Идиот! Как мог попасться на уловку Макса? Я братом его считал, а он нож вонзил в спину! Я сейчас бы не стоял, сдерживая себя, а уже целовал пухлые губки жены в нашем любимом доме, не было бы столько боли и разочарования, проклятого, грядущего развода, который мне нельзя опустить! – М-ммм, – вырывается против воли. – Ой, прости, – тут же реагирует Оля, замирает. А мне выругаться хочется, стон мой не от боли, а от того, что прижать любимую к себе не могу, просто не имею на это право! Пока не имею! – Всё хорошо, Оль, – говорю охрипшим голосом. – Вот зачем ты его после рентгена обратно одевал? – недовольно бурчит Оля. – Не думал, что здесь придётся остаться, – отвечаю честно. – Я смотрю, ты в последнее время совсем перестал думать, сначала делаешь, и только потом разбираешься, – прилетает камень в мой огород. Заслуженно, и ответить нечего. – Я Яне позвоню, а ты пока ложись, – кивает мне на постель. Оля, достав телефон из сумочки, выходит из палаты. Не хочет при мне на Янкины вопросы отвечать, ну и ладно, главное, Оля со мной.

НИКИТА Тихое недовольное пыхтение справа, теплом разносится по душе. Рядом, едем домой. Да, я нагло воспользовался ситуацией, которую создала Вика, но я посчитал это шансом, чтобы вернуть Олю! Вика на самом деле не несёт никакой опасности, взбалмошная девка с длинным языком, с которого слетает куча всего лишнего, голова там не думает, мозгов нет! Это знает и тесть, но мужик легко уловил мой посыл, подыграл, как следует! – Дома осталось много твоих вещей, к Янке не будем заезжать, – говорю Оле. Не хочу рисковать, запрётся ещё со своей подружкой в квартире, потом попробуй вытащи её оттуда! А дома она будет под контролем! Ни на шаг не отойду! Времени вагон, на работу ещё не вышел, Оля тоже теперь в студию не будет ходить, тесть заставил её написать своим маленьким танцорам, что она уходит на больничный и занятия отменяются на две недели! Тесть дал мне две недели, чтобы вернуть жену! Из кожи буду лезть, но семью сохраню! Виноват я только за одно, что врал столько и вёлся на шантаж, выполняя капризы Комаровой! За это и буду просить прощение! Мне и самому дышать стало легче, не изменял любимой, просто стал жертвой завести и жадности Терёхина! – Там есть то, что мне необходимо, так что мы едем к Яне, – бурчит любимая. – Оль, мы не поедем сегодня к Яне, там может поджидать тебя Вика. При мне она тебе, конечно, ничего не сделает, даже не подойдёт, но может проследить и понять, где ты. Давай не будем раскрывать твоё место нахождения, пусть ждёт тебя у Янки под окнами, – приходится и дальше закапывать в глазах Оли её младшую сестру, хотя та и так этого заслуживает! Я помню тот вечер, когда Виктория припёрлась ко мне и стала клясться в любви, пыталась глупо соблазнять, на Олю наговаривать, как отделаться от девки, честно не знал, а потом в голову пришла мысль позвонить будущему тестю. Мысль оказалась весьма правильной, мужик помог, забрал дочурку, сдержал слово не рассказывать всё Оле. Вика после того вечера стала ехидно коситься в сторону старшей сестры, на меня же смотрела с гримасой разочарования. И всё потому, что тесть выдумал идиотскую причину, почему я не могу быть с Викой! Если честно, то тогда за те слова я хотел ему в морду дать, хорошо не спел вспылить, так как заметил, как быстро успокоилась Виктория. Идиотская причина, но она подействовала! Правда, позже я узнал, что младшая дочь шантажирует отца, но тот терпеливо выполнял её капризы, только бы мы с Оле были счастливы! – Что она мне может сделать? – тихо спрашивает любимая. – Я не знаю, Оль, но проверять не будем. Пусть твоя сестрица будет от нас подальше. Твой отец поговорит с ней, и будем надеяться, что у него всё получится и я ошибся в своих предположениях, но ещё раз скажу, мы не будем проверять. Останавливаю машину перед закрытым шлагбаумом, достаю пульт, открываю механизм. Кошу на Олю взгляд, моя девочка вся сжалась, нижнюю губу закусила. Волнуется. – Я соскучилась по дому, – выдыхает любимая, смотря перед собой. – Я тоже, Оль, – хочу сказать много чего, но молчу, боюсь спугнуть своими словами о любви, как было хреново без неё! Проезжаем по нашей улице, у ворот дома останавливаю машину, ищу второй пульт. Пока ворота отъезжают в сторону, смотрю на жену. Её глазки блестят, то ли от подступающих слёз, то ли от радости вернуться в наше гнёздышко. Заезжаю на территорию дома, спешу покинуть салон, чтобы помочь любимой выбраться на улицу. Вот только оказавшись у капота, неожиданно поскальзываюсь и валюсь на обледеневшую дорожку, крепко прикладываюсь затылком. Боль тут же пронзает каждую клеточку головы, в глазах на пару секунд темнеет. Твою мать! – Ник?! – громкий крик Оли и хлопок двери машины. – Ты как? – Жена быстро оказывается рядом, тоже скользит ногами по льду. – Осторожнее! – хриплю, пытаюсь быстро подняться. – Тихо, без резких движений, – командует любимая. – Я помогу тебе подняться. – Нет, стой на месте, держись за машину. Не хватало ещё, чтобы она так же упала. – Ты как? – в голосе тонна беспокойства. Делает, как говорю, руками держится за капот машины, стоит на месте. – Пока не знаю, – хватаюсь за бампер одной рукой, второй опираюсь о обледеневшую дорожку, чувствую острую боль в районе ключицы. – Нужно песком посыпать, – сдерживаю гримасу боли на лице. В затылке гудит, ещё и плечо левой руки ощущается как-то странно. Стиснув зубы, поддаюсь вперёд, поднимаюсь на ноги. Перед глазами от резкого подъёма прыгают мушки. – Ник? – поддаётся вперёд. – Где больно? Кажется, не смог скрыть болезненную гримасу. – Только правду говори, хватит твоего вранья! – бьёт по больному. – Кажется, у меня сотряс, Оль, ещё и плечо, кажется… Только бы не перелом! Мать твою, только не это! – Что, Ник? – скорее на эмоциях хватает меня за пострадавшую руку, слегка поднимает её. – Шшш, – срывается сквозь зубы. – Чёрт! Неужели перелом? Тебе в больницу надо! Давай садись на пассажирское, я за руль, – командует жена. Хочу возразить, но прикусываю язык, а если и правда перелом? Чёрт! – Давай, – соглашаюсь, аккуратно обхожу Олю, жду, когда она аккуратно добирается до водительской двери и садится в салон. Следом и я занимаю своё место. – Где у нас ближайшая травма? – растерянно спрашивает Оля, выезжая со двора. – Давай к Володьке, – если ехать, то к знакомому врачу. В кабинете Берёзова мне ставят неутешительный диагноз! Перелом ключицы! Чёртов гололёд! – Никитос, здесь без операции не обойтись, спицу необходимо ставить, – сообщает Володя, смотря на снимок. – По-другому никак? – нельзя мне в больничку ложиться! – К сожалению, нет, – качает головой. – Операция будет, и даже не спорь! – вступает в разговор до этого молчавшая Оля. Смотрю на любимую жену, и в голове рождается одна заманчивая мысль. – А ухаживать ты за мной будешь? – спрашиваю любимую, – я хреново отхожу от наркозов, нет, я не готов на операцию, делай что-нибудь другое, Володь. Поворачиваюсь к другу, а сам с надеждой жду ответ от Оли. Маленькая манипуляция, нечестно, но так нужно для меня. Володя удивлённо приподнимает брови вверх, смотрит в ответ, после кидает на Олю быстрый взгляд, хмыкает. Он не знает, что у нас на носу развод, мне необходимо сделать всё, чтобы его не случилось. – Ты боишься отходника? Так давай приставлю к тебе медсестру на первые сутки? Но операция нужна. – Не надо медсестру, я сама буду со своим мужем, – наконец-то произносит Оля. – Ты уверена, Оль? – говорю как можно спокойнее, не показываю радости. – Уверена, – слегка морщится, – когда операция, Володь? – это уже доктору. – Оперировать буду сам, сейчас определю вас в палату, сдадите нужные анализы, дожидаемся результата, и на операционный стол, – отвечает друг. – Операция сегодня? – хмурится Оля. – Да, – подтверждает Берёзов. – Сколько у меня времени? Нужно съездить домой за вещами, – поднимается со стула Оля. – Часа полтора есть, плюс время операции, – отвечает Володя. А меня идея Оли не устраивает. Всё внутри протестует, нельзя её отпускать. – Оль, – поворачиваюсь к жене, – давай ты Янку попросишь всё привезти? – Это ещё почему? Если ты боишься, что я не успею, то не стоит, к тому времени, когда закончится операция, я точно вернусь, – хмурится любимая. – Не поэтому, – качаю головой и тут же морщусь от боли, – ты, наверное, забыла про Вику, – напоминаю про бешенную сестрицу. Оля замерла, поджала губы, видно, как раздумывает, как ей поступить. – Оль, позвони Яне, – произношу с лёгким нажимом в голосе, – помниться, у неё есть ключи от дома, – проглатываю слово «нашего». – Хорошо, – соглашается, но по глазам вижу, как она недовольна. – Ну раз вы всё решили, то идёмте, отведу вас в палату, – поднимается из-за стола Володя. – Вов, ты же понимаешь, нам отдельная палата нужна, – говорю другу. – Да это я уже понял, идёмте, – кивает на дверь. Друг помогает мне подняться, хотя я и сам в состоянии двигаться. Через десять минут нас заводят в платную, довольно комфортабельную палату. Здесь есть всё, что требуется человеку на время прибывания в этих стенах. Чёрт, как же не вовремя я так упал! Или же наоборот, удача? Ольга будет рядом, для неё тоже имеется кровать, одну её отсюда не выпущу. Наедине в небольшом пространстве легче помириться, чем в большом доме, где можно закрыться на замки и не подпускать меня к себе. – Сейчас пришлю медсестру, возьмёт у тебя анализы, а вы пока располагайтесь, – не заходя в палату, говорит Володя и сразу исчезает в коридоре. Оля возвращается к двери, закрывает её, разворачивается ко мне. – Давай помогу, – видя, как я пытаюсь одной рукой стянуть пиджак, предлагает жена. Киваю в ответ и затаиваю дыхание, когда любимая оказывается рядом, протягивает свои нежные руки к моему пиджаку, аккуратно помогает высвободить повреждённую руку. Её аромат духов забивает нос, проникает в лёгкие, заполняя их до краёв. Как же я по ней соскучился! Идиот! Как мог попасться на уловку Макса? Я братом его считал, а он нож вонзил в спину! Я сейчас бы не стоял, сдерживая себя, а уже целовал пухлые губки жены в нашем любимом доме, не было бы столько боли и разочарования, проклятого, грядущего развода, который мне нельзя опустить! – М-ммм, – вырывается против воли. – Ой, прости, – тут же реагирует Оля, замирает. А мне выругаться хочется, стон мой не от боли, а от того, что прижать любимую к себе не могу, просто не имею на это право! Пока не имею! – Всё хорошо, Оль, – говорю охрипшим голосом. – Вот зачем ты его после рентгена обратно одевал? – недовольно бурчит Оля. – Не думал, что здесь придётся остаться, – отвечаю честно. – Я смотрю, ты в последнее время совсем перестал думать, сначала делаешь, и только потом разбираешься, – прилетает камень в мой огород. Заслуженно, и ответить нечего. – Я Яне позвоню, а ты пока ложись, – кивает мне на постель. Оля, достав телефон из сумочки, выходит из палаты. Не хочет при мне на Янкины вопросы отвечать, ну и ладно, главное, Оля со мной.

НИКИТА

Тихое недовольное пыхтение справа, теплом разносится по душе. Рядом, едем домой. Да, я нагло воспользовался ситуацией, которую создала Вика, но я посчитал это шансом, чтобы вернуть Олю! Вика на самом деле не несёт никакой опасности, взбалмошная девка с длинным языком, с которого слетает куча всего лишнего, голова там не думает, мозгов нет! Это знает и тесть, но мужик легко уловил мой посыл, подыграл, как следует!

– Дома осталось много твоих вещей, к Янке не будем заезжать, – говорю Оле.

Не хочу рисковать, запрётся ещё со своей подружкой в квартире, потом попробуй вытащи её оттуда! А дома она будет под контролем! Ни на шаг не отойду! Времени вагон, на работу ещё не вышел, Оля тоже теперь в студию не будет ходить, тесть заставил её написать своим маленьким танцорам, что она уходит на больничный и занятия отменяются на две недели!

Тесть дал мне две недели, чтобы вернуть жену! Из кожи буду лезть, но семью сохраню! Виноват я только за одно, что врал столько и вёлся на шантаж, выполняя капризы Комаровой! За это и буду просить прощение!

Мне и самому дышать стало легче, не изменял любимой, просто стал жертвой завести и жадности Терёхина!

– Там есть то, что мне необходимо, так что мы едем к Яне, – бурчит любимая.

– Оль, мы не поедем сегодня к Яне, там может поджидать тебя Вика. При мне она тебе, конечно, ничего не сделает, даже не подойдёт, но может проследить и понять, где ты. Давай не будем раскрывать твоё место нахождения, пусть ждёт тебя у Янки под окнами, – приходится и дальше закапывать в глазах Оли её младшую сестру, хотя та и так этого заслуживает!

Я помню тот вечер, когда Виктория припёрлась ко мне и стала клясться в любви, пыталась глупо соблазнять, на Олю наговаривать, как отделаться от девки, честно не знал, а потом в голову пришла мысль позвонить будущему тестю. Мысль оказалась весьма правильной, мужик помог, забрал дочурку, сдержал слово не рассказывать всё Оле.

Вика после того вечера стала ехидно коситься в сторону старшей сестры, на меня же смотрела с гримасой разочарования. И всё потому, что тесть выдумал идиотскую причину, почему я не могу быть с Викой! Если честно, то тогда за те слова я хотел ему в морду дать, хорошо не спел вспылить, так как заметил, как быстро успокоилась Виктория. Идиотская причина, но она подействовала! Правда, позже я узнал, что младшая дочь шантажирует отца, но тот терпеливо выполнял её капризы, только бы мы с Оле были счастливы!

– Что она мне может сделать? – тихо спрашивает любимая.

– Я не знаю, Оль, но проверять не будем. Пусть твоя сестрица будет от нас подальше. Твой отец поговорит с ней, и будем надеяться, что у него всё получится и я ошибся в своих предположениях, но ещё раз скажу, мы не будем проверять.

Останавливаю машину перед закрытым шлагбаумом, достаю пульт, открываю механизм. Кошу на Олю взгляд, моя девочка вся сжалась, нижнюю губу закусила. Волнуется.

– Я соскучилась по дому, – выдыхает любимая, смотря перед собой.

– Я тоже, Оль, – хочу сказать много чего, но молчу, боюсь спугнуть своими словами о любви, как было хреново без неё!

Проезжаем по нашей улице, у ворот дома останавливаю машину, ищу второй пульт. Пока ворота отъезжают в сторону, смотрю на жену. Её глазки блестят, то ли от подступающих слёз, то ли от радости вернуться в наше гнёздышко.

Заезжаю на территорию дома, спешу покинуть салон, чтобы помочь любимой выбраться на улицу. Вот только оказавшись у капота, неожиданно поскальзываюсь и валюсь на обледеневшую дорожку, крепко прикладываюсь затылком. Боль тут же пронзает каждую клеточку головы, в глазах на пару секунд темнеет.

Твою мать!

– Ник?! – громкий крик Оли и хлопок двери машины. – Ты как? – Жена быстро оказывается рядом, тоже скользит ногами по льду.

– Осторожнее! – хриплю, пытаюсь быстро подняться.

– Тихо, без резких движений, – командует любимая. – Я помогу тебе подняться.

– Нет, стой на месте, держись за машину.

Не хватало ещё, чтобы она так же упала.

– Ты как? – в голосе тонна беспокойства.

Делает, как говорю, руками держится за капот машины, стоит на месте.

– Пока не знаю, – хватаюсь за бампер одной рукой, второй опираюсь о обледеневшую дорожку, чувствую острую боль в районе ключицы. – Нужно песком посыпать, – сдерживаю гримасу боли на лице.

В затылке гудит, ещё и плечо левой руки ощущается как-то странно. Стиснув зубы, поддаюсь вперёд, поднимаюсь на ноги. Перед глазами от резкого подъёма прыгают мушки.

– Ник? – поддаётся вперёд. – Где больно?

Кажется, не смог скрыть болезненную гримасу.

– Только правду говори, хватит твоего вранья! – бьёт по больному.

– Кажется, у меня сотряс, Оль, ещё и плечо, кажется…

Только бы не перелом! Мать твою, только не это!

– Что, Ник? – скорее на эмоциях хватает меня за пострадавшую руку, слегка поднимает её.

– Шшш, – срывается сквозь зубы.

– Чёрт! Неужели перелом? Тебе в больницу надо! Давай садись на пассажирское, я за руль, – командует жена.

Хочу возразить, но прикусываю язык, а если и правда перелом? Чёрт!

– Давай, – соглашаюсь, аккуратно обхожу Олю, жду, когда она аккуратно добирается до водительской двери и садится в салон.

Следом и я занимаю своё место.

– Где у нас ближайшая травма? – растерянно спрашивает Оля, выезжая со двора.

– Давай к Володьке, – если ехать, то к знакомому врачу.

В кабинете Берёзова мне ставят неутешительный диагноз! Перелом ключицы! Чёртов гололёд!

– Никитос, здесь без операции не обойтись, спицу необходимо ставить, – сообщает Володя, смотря на снимок.

– По-другому никак? – нельзя мне в больничку ложиться!

– К сожалению, нет, – качает головой.

– Операция будет, и даже не спорь! – вступает в разговор до этого молчавшая Оля.

Смотрю на любимую жену, и в голове рождается одна заманчивая мысль.

– А ухаживать ты за мной будешь? – спрашиваю любимую, – я хреново отхожу от наркозов, нет, я не готов на операцию, делай что-нибудь другое, Володь.

Поворачиваюсь к другу, а сам с надеждой жду ответ от Оли. Маленькая манипуляция, нечестно, но так нужно для меня. Володя удивлённо приподнимает брови вверх, смотрит в ответ, после кидает на Олю быстрый взгляд, хмыкает. Он не знает, что у нас на носу развод, мне необходимо сделать всё, чтобы его не случилось.

– Ты боишься отходника? Так давай приставлю к тебе медсестру на первые сутки? Но операция нужна.

– Не надо медсестру, я сама буду со своим мужем, – наконец-то произносит Оля.

– Ты уверена, Оль? – говорю как можно спокойнее, не показываю радости.

– Уверена, – слегка морщится, – когда операция, Володь? – это уже доктору.

– Оперировать буду сам, сейчас определю вас в палату, сдадите нужные анализы, дожидаемся результата, и на операционный стол, – отвечает друг.

– Операция сегодня? – хмурится Оля.

– Да, – подтверждает Берёзов.

– Сколько у меня времени? Нужно съездить домой за вещами, – поднимается со стула Оля.

– Часа полтора есть, плюс время операции, – отвечает Володя.

А меня идея Оли не устраивает. Всё внутри протестует, нельзя её отпускать.

– Оль, – поворачиваюсь к жене, – давай ты Янку попросишь всё привезти?

– Это ещё почему? Если ты боишься, что я не успею, то не стоит, к тому времени, когда закончится операция, я точно вернусь, – хмурится любимая.

– Не поэтому, – качаю головой и тут же морщусь от боли, – ты, наверное, забыла про Вику, – напоминаю про бешенную сестрицу.

Оля замерла, поджала губы, видно, как раздумывает, как ей поступить.

– Оль, позвони Яне, – произношу с лёгким нажимом в голосе, – помниться, у неё есть ключи от дома, – проглатываю слово «нашего».

– Хорошо, – соглашается, но по глазам вижу, как она недовольна.

– Ну раз вы всё решили, то идёмте, отведу вас в палату, – поднимается из-за стола Володя.

– Вов, ты же понимаешь, нам отдельная палата нужна, – говорю другу.

– Да это я уже понял, идёмте, – кивает на дверь.

Друг помогает мне подняться, хотя я и сам в состоянии двигаться.

Через десять минут нас заводят в платную, довольно комфортабельную палату. Здесь есть всё, что требуется человеку на время прибывания в этих стенах. Чёрт, как же не вовремя я так упал! Или же наоборот, удача? Ольга будет рядом, для неё тоже имеется кровать, одну её отсюда не выпущу. Наедине в небольшом пространстве легче помириться, чем в большом доме, где можно закрыться на замки и не подпускать меня к себе.

– Сейчас пришлю медсестру, возьмёт у тебя анализы, а вы пока располагайтесь, – не заходя в палату, говорит Володя и сразу исчезает в коридоре.

Оля возвращается к двери, закрывает её, разворачивается ко мне.

– Давай помогу, – видя, как я пытаюсь одной рукой стянуть пиджак, предлагает жена.

Киваю в ответ и затаиваю дыхание, когда любимая оказывается рядом, протягивает свои нежные руки к моему пиджаку, аккуратно помогает высвободить повреждённую руку. Её аромат духов забивает нос, проникает в лёгкие, заполняя их до краёв. Как же я по ней соскучился! Идиот! Как мог попасться на уловку Макса? Я братом его считал, а он нож вонзил в спину! Я сейчас бы не стоял, сдерживая себя, а уже целовал пухлые губки жены в нашем любимом доме, не было бы столько боли и разочарования, проклятого, грядущего развода, который мне нельзя опустить!

– М-ммм, – вырывается против воли.

– Ой, прости, – тут же реагирует Оля, замирает.

А мне выругаться хочется, стон мой не от боли, а от того, что прижать любимую к себе не могу, просто не имею на это право! Пока не имею!

– Всё хорошо, Оль, – говорю охрипшим голосом.

– Вот зачем ты его после рентгена обратно одевал? – недовольно бурчит Оля.

– Не думал, что здесь придётся остаться, – отвечаю честно.

– Я смотрю, ты в последнее время совсем перестал думать, сначала делаешь, и только потом разбираешься, – прилетает камень в мой огород.

Заслуженно, и ответить нечего.

– Я Яне позвоню, а ты пока ложись, – кивает мне на постель.

Оля, достав телефон из сумочки, выходит из палаты. Не хочет при мне на Янкины вопросы отвечать, ну и ладно, главное, Оля со мной.

ОЛЯ Злость бурлит по венам с потоком крови, не ожидала я от папы, что так легко общается с Ником, так ещё и согласиться с ним оставить меня под присмотром этого лгуна! И как бы бредово ни звучали слова Никиты про Вику, а страх в душе усилился! Я и правда не знаю свою сестру, она была всегда милой и доброй, и вдруг вот такое? Ещё в доме родителей она открыла истинное лицо, вот только угроз я не ожидала. Неужели она и правда может мне навредить? Они с мамой, видимо, сошли с ума! Как же сводят с ума людей деньги! Я ехала в жутком напряжении, рядом с Ником было тяжело, его одеколон забивал ноздри, его взгляды я чувствовала даже через одежду, горячие, такие знакомые и предвкушающие! Я же в его сторону старалась не смотреть, даже дышала через раз! Думала, приедем в дом, запрусь в одной из комнат, только бы он не был в поле моего зрения, но этот гололёд! Когда Ник упал, в груди всё сжалось, сердце что бешенное заколотилось, бросилась к нему, из головы вылетело абсолютно всё! Только одна мысль билась, только бы без травм! Но небеса меня не услышали! Я сразу поняла, что ему больно, только увидев его лежащим с гримасой боли на лице! И вот теперь расхаживаю по коридору, жду, когда закончится операция, в палате сидеть невыносимо! Жду Янку, что-то подруга задерживается, должна как полчаса назад уже быть здесь. В отличие от меня, Янка обрадовалась сложившейся ситуации, по голосу слышала. Вот только чему радуется? Расспрашивать по телефону не стала, вот приедет и спрошу! Дверь операционного блока открывается, два медбрата и Володя катят каталку, сердце ёкает. Ник! Быстро же они его прооперировали! Если Янка ещё не приехала, то и я могла опоздать. Ноги сами несут меня навстречу мужу, с чувствами невозможно бороться! Я ещё его люблю, переживаю, но это не значит, что прощу и мы будем вместе. Да если бы не Вика, мы бы и вдвоём не оказались, Ник бы не упал! Я осталась с ним из-за чувства вины, что возникло у меня в душе. – Володь, как всё прошло? – обращаюсь к другу, бросая взгляд на Ника, ключица левой руки заклеена широким пластырем, рука зафиксирована бинтами. – Всё нормально, Оль, не переживай, пришлось спицу вставлять, походит с ней месяц-полтора, сделаем контрольный снимок, если всё будет хорошо, вытащим. Отойдёт от наркоза, наложим гипс, будет у тебя мужик с каменной грудью, – произносит с улыбкой на последних словах. – Это как, Володь? – округлила глаза, что значит «с каменной грудью»? – Когда накладывать будем, увидишь, а сейчас давай в палату, – кивает в сторону коридора. Ника переложили на его постель, зачем-то зафиксировали его тело к кровати эластичными бинтами. – Это на всякий случай, Ник сказал, что хреново отходит от наркоза, вдруг метаться начнёт, всю работу нам испортит, ещё одну операцию придётся делать, – отвечает на мой молчаливый вопрос. – А как долго он ещё проспит? – слова Володи напугали, а если и бинты не помогут, я же не удержу его! – Ещё час точно проспит, если будет буянить, мы ему успокоительное вколем, продлим сон, – говорит Володя, – если что жми на кнопку, – кивает на стену с кнопкой вызова. – Х-хорошо, – слегка заикаюсь. Володя и медбратья уходят, оставляя меня с Ником. Присаживаюсь на свою кровать, смотрю на спящего Ника. Как всё до такого дошло? Почему именно с нами случилась вся эта чудовищная история? Почему судьба выбрала именно нас? Почему другие живут всю жизнь в счастливом браке, почему же нас раскидало по сторонам? Не изменял, но врал! Он так легко это делал, так искусно всё скрывал. Терёхин! Какой гнидой оказался Макс, он очень хорошо подталкивал Ника. Как действовать, а он вёлся, вместо того чтобы признаться мне, всё рассказать… Трель телефона пугает, слишком погрузилась в мысли. – Да, Ян, – принимаю вызов. – Я приехала, ты можешь спуститься? – слышу голос подруги. – Конечно, – поднимаюсь на ноги, – уже иду. Сбрасываю звонок, бросаю взгляд на Ника. – Я быстро, – зачем-то говорю спящему мужу и выхожу из палаты. Спустившись на первый этаж, взглядом нахожу подругу, даже шаг замедляю. Когда вижу у её ног две спортивных сумки. – Это что? – тычу пальцем на сумки, – куда столько? Она половину гардероба привезла? – Ваши вещи, – что ребенку говорит подруга, – ну я же не знала, сколько надо, ты не сказала. Подруга, сколько трусов вам понадобиться, – дёргает плечом, – я собрала всё необходимое, даже продукты вам купила. – Спасибо, Ян, – обнимаю подругу, – ты не обидишься, если я пойду в палату? – Володя напугал меня своими словами, а вдруг Ник проснётся раньше? – Конечно нет! Вечером созвонимся, а теперь беги к своему муженьку, – растягивает губы в широкой улыбке. – Чему ты радуешься, Ян? – всё же быть сейчас разговору. – Как чему? Ник получил за своё враньё, вон до операции дело дошло, а главное, у вас будет предостаточно времени всё обсудить, поговорить нормально, а там глядишь, и развода не будет, – подмигивает подруга. – Ян, развод будет, я такую ложь не прощу, – отрицательно качаю головой. – Да ты его уже простила, иначе тебя бы здесь не было сейчас, – хмыкает Янка. – Всё, иди, – отмахиваюсь, спорить с ней бесполезно, вот упрямая! – И ты беги, там в термосе куриный бульон, успела сварить, – кивает на одну из сумок. – Ох, спасибо, Ян, – ещё раз обнимаю подругу. – Да не за что, если надо, буду вам каждый день домашние приносить, здесь вряд ли нормально кормят. Веду плечом, я пока не знаю, как здесь кормят, но подругу напрягать каждый день точно не хочется, будем заказывать из ресторана. – В общем, звони, – говорит напоследок и, махнув рукой, разворачивается к выходу. Наклоняюсь, подхватываю сумки, спешу обратно в палату. Надеюсь, Ник ещё спит. Никита ещё спал, тихо вошла в палату, поставила сумки на пол у своей кровати, повернулась к мужу. Ник спал, выглядел таким безмятежным, таким, каким видела по ночам, когда просыпалась среди ночи в туалет или же попить. Ложась обратно в постель, могла любоваться им по часу, и только после засыпать. Иногда Ник просыпался, сонно улыбался, крепко прижимал к себе, целовал в губы, шептал признания в любви, после чего крепко засыпали. Поджимаю губы, отворачиваюсь, воспоминания нахлынули, а с ними и тоска. Больше не будет такого! Одна ошибка, куча вранья и конец семье! Качаю головой, присаживаюсь на корточки перед сумками, тихо по очереди открываю молнии. Нужно вытащить еду и переложить всё в холодильник. Янка! Усмехаюсь, когда вижу, сколько всего она принесла. Да нам тут на неделю хватит, если, конечно, не испортиться! Стараюсь делать всё тихо, кривлюсь, когда пакеты шуршат, то и дело оборачиваюсь на Ника. Но муж продолжает спать. И чем больше проходит времени, тем тревожнее мне становится! Как он будет просыпаться? А если буянить начнёт? Шикаю на себя мысленно, если что, позову Володю, сделает, как и обещал, укол и всё будет хорошо! – М-ммм, – раздаётся протяжное, от чего вздрагиваю! – Никит? – быстро подхожу к его постели. – Оля-я-я, – тянет моё имя, – Оль, – вновь зовёт. – Я тут, Никит, – беру его за руку, – операцию уже сделали, уже всё хорошо, ты как себя чувствуешь? Мою руку крепко сжимают, глаза мужа закрыты, с виду он спит. – Я…, – начинает Ник, но дальше говорит так тихо, что мне не слышно. – Никит? – наклоняюсь к его лицу, практически нос к носу, – я не поняла, что ты сказал? – меня чуть-чуть пугает, если бы он открыл глаза, то было бы легче, а так кажется, что он бредит. Ник не отвечает, вздыхает как-то глубоко, уже хочу отстраниться и нажать на кнопку вызова медсестры, как Ник поддаётся слегка вперёд и его сухие, горячие губы касаются моих. Волна дрожи моментально пронзает всё тело, его здоровая рука взлетает вверх, отпуская мою руку, ложится мне на затылок. Он тянет меня ещё ближе, языком проводит по моим губам. От растерянности и нахлынувшего чувств непроизвольно размыкаю губы, чем Ник и пользуется, проникая языком мне в рот, углубляя поцелуй. Пальцами крепко сжимаю ткань наволочки, в голове шум, на задворках внутренний голос кричит, чтобы я отстранилась, прекратила наглый произвол! Но вот в груди так сладко щемит, я так соскучилась по этим губам, по рукам мужа, одна из которых сейчас держит меня за затылок и нежно пальцами массирует кожу головы. – Сладкая моя, любимая, – разорвав на мгновение поцелуй, шепчет Ник и вновь целует, но уже еле касается моих губ. – М-м-м, – вырывается у меня стон, что возвращает с небес на землю. Резко отстраняюсь, сбрасывая руку мужа с моего затылка, отскакиваю на пару шагов от его кровати, уже хочу устроить этому гаду взбучку, но, увидев закрытые глаза Ника и такое безмятежно спокойное лицо, теряюсь. – Ник? – зову мужа, но он не реагирует, даже не шевелится, его рука, которую я сбросила с себя, отведена в сторону и продолжает лежать неподвижно, и как он только смог её высвободить? Она же была зафиксирована бинтом к кровати! Когда успел? – Никит! – уже громче и требовательнее. Вновь нет реакции. Что это было? Решаюсь подойти ближе, тяну руку, кладу ладонь на его здоровое плечо, слегка трясу. На мои действия муж только губы приоткрывает. Неужели и правда ещё спит? Целовал меня в бреду? Думает обо мне даже под действием наркоза? Встряхиваю головой, отхожу к своей кровати, присаживаюсь на край, локтями опираюсь в колени, опускаю голову на ладони, прикрываю лицо. Этот чёртов поцелуй всколыхнул то, что я так пыталась забыть, вычеркнуть из своей жизни. В груди заныло, к горлу подступил ком, глаза защипало. – М-мм, – раздалось на всю палату. Резко вскидываю голову, смотрю на мужа, веки Ника стали подрагивать, высвобожденная рука легла на грудь, пальцы вцепились за повязку. – Нет, – подрываюсь к мужу, перехватываю его руку, разжимаю пальцы, – нельзя так делать, Никит, тихо, тихо, – глажу его по плечу. Веки ещё больше подрагивают, слегка приоткрываются, он смотрит на меня, но словно не видит. Веки опускаются, а тело мужа всё вмиг становится напряжённым, он словно собирается вставать. – Нельзя, Никит, – говорю как можно спокойнее, хотя очень переживаю. Даже мыслей не было, что когда-то мне придётся помогать кому-то отходить от наркоза. Муж тяжело вздыхает, облизывает пересохшие губы. – Пить, – просит мужчина. – Сейчас, – говорю и тут же вспоминаю, что где-то слышала, что после операции пить и нельзя! Разворачиваюсь в пол-оборота, тянусь к кнопке вызова медперсонала. – Оль, дай попить, – хрипит Ник. Вернув взгляд к мужу, вижу, что он смотрит на меня. Всё, проснулся или это временно? – Подожди чуть-чуть, сейчас узнаем, можно ли тебе пить, – говорю, чуть склоняюсь к нему, но уже не так, как первый раз, боюсь повторения! – Во рту всё пересохло, – жалуется муж. – Потерпи. Ты как себя чувствуешь, где-то болит? – решаю отвлечь его, пока не придёт медсестра. – Башка трещит, и жажда жуткая, – отвечает мужчина. – Ну как вы тут? – раздаётся позади, как только открывается дверь. – Он пить просит, – сообщаю Володе. – Пить нельзя, можно только губы смочить, ватку можно взять вон в том ящике, – показывает на тумбу. Отхожу от кровати Ника, иду за ваткой и стаканом воды. – Ты как, дружище, жалобы есть? – Володя подходит к Нику. – Голова трещит, – жалуется Ник. – Ну это нормально в твоем состоянии, приложился ты ей знатно, шишка есть, да и наркоз даёт своё, – говорит Володя. Возвращаюсь обратно, мочу ватку, тянусь к губам Никиты. – Только смочить, пить пока нельзя, – напоминает Володя. – Я поняла, а когда ему можно будет пить и есть? У нас куриный бульон имеется. – Давай вечерком, Оль, пусть отойдёт хорошо, может и тошнить. – А укол ему обезболивающий сделать можно, чтобы голова прошла? – провожу ваткой по губам Никиты, муж так следит за моим действием, – Это сделаем, сейчас медсестру позову, – говорит Володя и направляется на выход. Дверь за доктором закрывается, а на моё запястье той руки, в которой вата, ложатся пальцы мужа. – Я нормально себя вёл или же буянил? – облизывает вновь губы, только в этот раз собирает всю влагу с них. – Всё хорошо было, ты не буянил, не переживай, – умалчиваю про поцелуй. Зачем? Чтобы он начал оправдываться? Не вижу в этом смысла. Пусть это будет моим маленьким секретом. Это был наш последний поцелуй, его я и запомню.

ОЛЯ Злость бурлит по венам с потоком крови, не ожидала я от папы, что так легко общается с Ником, так ещё и согласиться с ним оставить меня под присмотром этого лгуна! И как бы бредово ни звучали слова Никиты про Вику, а страх в душе усилился! Я и правда не знаю свою сестру, она была всегда милой и доброй, и вдруг вот такое? Ещё в доме родителей она открыла истинное лицо, вот только угроз я не ожидала. Неужели она и правда может мне навредить? Они с мамой, видимо, сошли с ума! Как же сводят с ума людей деньги! Я ехала в жутком напряжении, рядом с Ником было тяжело, его одеколон забивал ноздри, его взгляды я чувствовала даже через одежду, горячие, такие знакомые и предвкушающие! Я же в его сторону старалась не смотреть, даже дышала через раз! Думала, приедем в дом, запрусь в одной из комнат, только бы он не был в поле моего зрения, но этот гололёд! Когда Ник упал, в груди всё сжалось, сердце что бешенное заколотилось, бросилась к нему, из головы вылетело абсолютно всё! Только одна мысль билась, только бы без травм! Но небеса меня не услышали! Я сразу поняла, что ему больно, только увидев его лежащим с гримасой боли на лице! И вот теперь расхаживаю по коридору, жду, когда закончится операция, в палате сидеть невыносимо! Жду Янку, что-то подруга задерживается, должна как полчаса назад уже быть здесь. В отличие от меня, Янка обрадовалась сложившейся ситуации, по голосу слышала. Вот только чему радуется? Расспрашивать по телефону не стала, вот приедет и спрошу! Дверь операционного блока открывается, два медбрата и Володя катят каталку, сердце ёкает. Ник! Быстро же они его прооперировали! Если Янка ещё не приехала, то и я могла опоздать. Ноги сами несут меня навстречу мужу, с чувствами невозможно бороться! Я ещё его люблю, переживаю, но это не значит, что прощу и мы будем вместе. Да если бы не Вика, мы бы и вдвоём не оказались, Ник бы не упал! Я осталась с ним из-за чувства вины, что возникло у меня в душе. – Володь, как всё прошло? – обращаюсь к другу, бросая взгляд на Ника, ключица левой руки заклеена широким пластырем, рука зафиксирована бинтами. – Всё нормально, Оль, не переживай, пришлось спицу вставлять, походит с ней месяц-полтора, сделаем контрольный снимок, если всё будет хорошо, вытащим. Отойдёт от наркоза, наложим гипс, будет у тебя мужик с каменной грудью, – произносит с улыбкой на последних словах. – Это как, Володь? – округлила глаза, что значит «с каменной грудью»? – Когда накладывать будем, увидишь, а сейчас давай в палату, – кивает в сторону коридора. Ника переложили на его постель, зачем-то зафиксировали его тело к кровати эластичными бинтами. – Это на всякий случай, Ник сказал, что хреново отходит от наркоза, вдруг метаться начнёт, всю работу нам испортит, ещё одну операцию придётся делать, – отвечает на мой молчаливый вопрос. – А как долго он ещё проспит? – слова Володи напугали, а если и бинты не помогут, я же не удержу его! – Ещё час точно проспит, если будет буянить, мы ему успокоительное вколем, продлим сон, – говорит Володя, – если что жми на кнопку, – кивает на стену с кнопкой вызова. – Х-хорошо, – слегка заикаюсь. Володя и медбратья уходят, оставляя меня с Ником. Присаживаюсь на свою кровать, смотрю на спящего Ника. Как всё до такого дошло? Почему именно с нами случилась вся эта чудовищная история? Почему судьба выбрала именно нас? Почему другие живут всю жизнь в счастливом браке, почему же нас раскидало по сторонам? Не изменял, но врал! Он так легко это делал, так искусно всё скрывал. Терёхин! Какой гнидой оказался Макс, он очень хорошо подталкивал Ника. Как действовать, а он вёлся, вместо того чтобы признаться мне, всё рассказать… Трель телефона пугает, слишком погрузилась в мысли. – Да, Ян, – принимаю вызов. – Я приехала, ты можешь спуститься? – слышу голос подруги. – Конечно, – поднимаюсь на ноги, – уже иду. Сбрасываю звонок, бросаю взгляд на Ника. – Я быстро, – зачем-то говорю спящему мужу и выхожу из палаты. Спустившись на первый этаж, взглядом нахожу подругу, даже шаг замедляю. Когда вижу у её ног две спортивных сумки. – Это что? – тычу пальцем на сумки, – куда столько? Она половину гардероба привезла? – Ваши вещи, – что ребенку говорит подруга, – ну я же не знала, сколько надо, ты не сказала. Подруга, сколько трусов вам понадобиться, – дёргает плечом, – я собрала всё необходимое, даже продукты вам купила. – Спасибо, Ян, – обнимаю подругу, – ты не обидишься, если я пойду в палату? – Володя напугал меня своими словами, а вдруг Ник проснётся раньше? – Конечно нет! Вечером созвонимся, а теперь беги к своему муженьку, – растягивает губы в широкой улыбке. – Чему ты радуешься, Ян? – всё же быть сейчас разговору. – Как чему? Ник получил за своё враньё, вон до операции дело дошло, а главное, у вас будет предостаточно времени всё обсудить, поговорить нормально, а там глядишь, и развода не будет, – подмигивает подруга. – Ян, развод будет, я такую ложь не прощу, – отрицательно качаю головой. – Да ты его уже простила, иначе тебя бы здесь не было сейчас, – хмыкает Янка. – Всё, иди, – отмахиваюсь, спорить с ней бесполезно, вот упрямая! – И ты беги, там в термосе куриный бульон, успела сварить, – кивает на одну из сумок. – Ох, спасибо, Ян, – ещё раз обнимаю подругу. – Да не за что, если надо, буду вам каждый день домашние приносить, здесь вряд ли нормально кормят. Веду плечом, я пока не знаю, как здесь кормят, но подругу напрягать каждый день точно не хочется, будем заказывать из ресторана. – В общем, звони, – говорит напоследок и, махнув рукой, разворачивается к выходу. Наклоняюсь, подхватываю сумки, спешу обратно в палату. Надеюсь, Ник ещё спит. Никита ещё спал, тихо вошла в палату, поставила сумки на пол у своей кровати, повернулась к мужу. Ник спал, выглядел таким безмятежным, таким, каким видела по ночам, когда просыпалась среди ночи в туалет или же попить. Ложась обратно в постель, могла любоваться им по часу, и только после засыпать. Иногда Ник просыпался, сонно улыбался, крепко прижимал к себе, целовал в губы, шептал признания в любви, после чего крепко засыпали. Поджимаю губы, отворачиваюсь, воспоминания нахлынули, а с ними и тоска. Больше не будет такого! Одна ошибка, куча вранья и конец семье! Качаю головой, присаживаюсь на корточки перед сумками, тихо по очереди открываю молнии. Нужно вытащить еду и переложить всё в холодильник. Янка! Усмехаюсь, когда вижу, сколько всего она принесла. Да нам тут на неделю хватит, если, конечно, не испортиться! Стараюсь делать всё тихо, кривлюсь, когда пакеты шуршат, то и дело оборачиваюсь на Ника. Но муж продолжает спать. И чем больше проходит времени, тем тревожнее мне становится! Как он будет просыпаться? А если буянить начнёт? Шикаю на себя мысленно, если что, позову Володю, сделает, как и обещал, укол и всё будет хорошо! – М-ммм, – раздаётся протяжное, от чего вздрагиваю! – Никит? – быстро подхожу к его постели. – Оля-я-я, – тянет моё имя, – Оль, – вновь зовёт. – Я тут, Никит, – беру его за руку, – операцию уже сделали, уже всё хорошо, ты как себя чувствуешь? Мою руку крепко сжимают, глаза мужа закрыты, с виду он спит. – Я…, – начинает Ник, но дальше говорит так тихо, что мне не слышно. – Никит? – наклоняюсь к его лицу, практически нос к носу, – я не поняла, что ты сказал? – меня чуть-чуть пугает, если бы он открыл глаза, то было бы легче, а так кажется, что он бредит. Ник не отвечает, вздыхает как-то глубоко, уже хочу отстраниться и нажать на кнопку вызова медсестры, как Ник поддаётся слегка вперёд и его сухие, горячие губы касаются моих. Волна дрожи моментально пронзает всё тело, его здоровая рука взлетает вверх, отпуская мою руку, ложится мне на затылок. Он тянет меня ещё ближе, языком проводит по моим губам. От растерянности и нахлынувшего чувств непроизвольно размыкаю губы, чем Ник и пользуется, проникая языком мне в рот, углубляя поцелуй. Пальцами крепко сжимаю ткань наволочки, в голове шум, на задворках внутренний голос кричит, чтобы я отстранилась, прекратила наглый произвол! Но вот в груди так сладко щемит, я так соскучилась по этим губам, по рукам мужа, одна из которых сейчас держит меня за затылок и нежно пальцами массирует кожу головы. – Сладкая моя, любимая, – разорвав на мгновение поцелуй, шепчет Ник и вновь целует, но уже еле касается моих губ. – М-м-м, – вырывается у меня стон, что возвращает с небес на землю. Резко отстраняюсь, сбрасывая руку мужа с моего затылка, отскакиваю на пару шагов от его кровати, уже хочу устроить этому гаду взбучку, но, увидев закрытые глаза Ника и такое безмятежно спокойное лицо, теряюсь. – Ник? – зову мужа, но он не реагирует, даже не шевелится, его рука, которую я сбросила с себя, отведена в сторону и продолжает лежать неподвижно, и как он только смог её высвободить? Она же была зафиксирована бинтом к кровати! Когда успел? – Никит! – уже громче и требовательнее. Вновь нет реакции. Что это было? Решаюсь подойти ближе, тяну руку, кладу ладонь на его здоровое плечо, слегка трясу. На мои действия муж только губы приоткрывает. Неужели и правда ещё спит? Целовал меня в бреду? Думает обо мне даже под действием наркоза? Встряхиваю головой, отхожу к своей кровати, присаживаюсь на край, локтями опираюсь в колени, опускаю голову на ладони, прикрываю лицо. Этот чёртов поцелуй всколыхнул то, что я так пыталась забыть, вычеркнуть из своей жизни. В груди заныло, к горлу подступил ком, глаза защипало. – М-мм, – раздалось на всю палату. Резко вскидываю голову, смотрю на мужа, веки Ника стали подрагивать, высвобожденная рука легла на грудь, пальцы вцепились за повязку. – Нет, – подрываюсь к мужу, перехватываю его руку, разжимаю пальцы, – нельзя так делать, Никит, тихо, тихо, – глажу его по плечу. Веки ещё больше подрагивают, слегка приоткрываются, он смотрит на меня, но словно не видит. Веки опускаются, а тело мужа всё вмиг становится напряжённым, он словно собирается вставать. – Нельзя, Никит, – говорю как можно спокойнее, хотя очень переживаю. Даже мыслей не было, что когда-то мне придётся помогать кому-то отходить от наркоза. Муж тяжело вздыхает, облизывает пересохшие губы. – Пить, – просит мужчина. – Сейчас, – говорю и тут же вспоминаю, что где-то слышала, что после операции пить и нельзя! Разворачиваюсь в пол-оборота, тянусь к кнопке вызова медперсонала. – Оль, дай попить, – хрипит Ник. Вернув взгляд к мужу, вижу, что он смотрит на меня. Всё, проснулся или это временно? – Подожди чуть-чуть, сейчас узнаем, можно ли тебе пить, – говорю, чуть склоняюсь к нему, но уже не так, как первый раз, боюсь повторения! – Во рту всё пересохло, – жалуется муж. – Потерпи. Ты как себя чувствуешь, где-то болит? – решаю отвлечь его, пока не придёт медсестра. – Башка трещит, и жажда жуткая, – отвечает мужчина. – Ну как вы тут? – раздаётся позади, как только открывается дверь. – Он пить просит, – сообщаю Володе. – Пить нельзя, можно только губы смочить, ватку можно взять вон в том ящике, – показывает на тумбу. Отхожу от кровати Ника, иду за ваткой и стаканом воды. – Ты как, дружище, жалобы есть? – Володя подходит к Нику. – Голова трещит, – жалуется Ник. – Ну это нормально в твоем состоянии, приложился ты ей знатно, шишка есть, да и наркоз даёт своё, – говорит Володя. Возвращаюсь обратно, мочу ватку, тянусь к губам Никиты. – Только смочить, пить пока нельзя, – напоминает Володя. – Я поняла, а когда ему можно будет пить и есть? У нас куриный бульон имеется. – Давай вечерком, Оль, пусть отойдёт хорошо, может и тошнить. – А укол ему обезболивающий сделать можно, чтобы голова прошла? – провожу ваткой по губам Никиты, муж так следит за моим действием, – Это сделаем, сейчас медсестру позову, – говорит Володя и направляется на выход. Дверь за доктором закрывается, а на моё запястье той руки, в которой вата, ложатся пальцы мужа. – Я нормально себя вёл или же буянил? – облизывает вновь губы, только в этот раз собирает всю влагу с них. – Всё хорошо было, ты не буянил, не переживай, – умалчиваю про поцелуй. Зачем? Чтобы он начал оправдываться? Не вижу в этом смысла. Пусть это будет моим маленьким секретом. Это был наш последний поцелуй, его я и запомню.

ОЛЯ

Злость бурлит по венам с потоком крови, не ожидала я от папы, что так легко общается с Ником, так ещё и согласиться с ним оставить меня под присмотром этого лгуна! И как бы бредово ни звучали слова Никиты про Вику, а страх в душе усилился! Я и правда не знаю свою сестру, она была всегда милой и доброй, и вдруг вот такое? Ещё в доме родителей она открыла истинное лицо, вот только угроз я не ожидала. Неужели она и правда может мне навредить? Они с мамой, видимо, сошли с ума! Как же сводят с ума людей деньги!

Я ехала в жутком напряжении, рядом с Ником было тяжело, его одеколон забивал ноздри, его взгляды я чувствовала даже через одежду, горячие, такие знакомые и предвкушающие! Я же в его сторону старалась не смотреть, даже дышала через раз! Думала, приедем в дом, запрусь в одной из комнат, только бы он не был в поле моего зрения, но этот гололёд! Когда Ник упал, в груди всё сжалось, сердце что бешенное заколотилось, бросилась к нему, из головы вылетело абсолютно всё! Только одна мысль билась, только бы без травм!

Но небеса меня не услышали! Я сразу поняла, что ему больно, только увидев его лежащим с гримасой боли на лице!

И вот теперь расхаживаю по коридору, жду, когда закончится операция, в палате сидеть невыносимо! Жду Янку, что-то подруга задерживается, должна как полчаса назад уже быть здесь. В отличие от меня, Янка обрадовалась сложившейся ситуации, по голосу слышала. Вот только чему радуется? Расспрашивать по телефону не стала, вот приедет и спрошу!

Дверь операционного блока открывается, два медбрата и Володя катят каталку, сердце ёкает. Ник! Быстро же они его прооперировали! Если Янка ещё не приехала, то и я могла опоздать. Ноги сами несут меня навстречу мужу, с чувствами невозможно бороться! Я ещё его люблю, переживаю, но это не значит, что прощу и мы будем вместе. Да если бы не Вика, мы бы и вдвоём не оказались, Ник бы не упал! Я осталась с ним из-за чувства вины, что возникло у меня в душе.

– Володь, как всё прошло? – обращаюсь к другу, бросая взгляд на Ника, ключица левой руки заклеена широким пластырем, рука зафиксирована бинтами.

– Всё нормально, Оль, не переживай, пришлось спицу вставлять, походит с ней месяц-полтора, сделаем контрольный снимок, если всё будет хорошо, вытащим. Отойдёт от наркоза, наложим гипс, будет у тебя мужик с каменной грудью, – произносит с улыбкой на последних словах.

– Это как, Володь? – округлила глаза, что значит «с каменной грудью»?

– Когда накладывать будем, увидишь, а сейчас давай в палату, – кивает в сторону коридора.

Ника переложили на его постель, зачем-то зафиксировали его тело к кровати эластичными бинтами.

– Это на всякий случай, Ник сказал, что хреново отходит от наркоза, вдруг метаться начнёт, всю работу нам испортит, ещё одну операцию придётся делать, – отвечает на мой молчаливый вопрос.

– А как долго он ещё проспит? – слова Володи напугали, а если и бинты не помогут, я же не удержу его!

– Ещё час точно проспит, если будет буянить, мы ему успокоительное вколем, продлим сон, – говорит Володя, – если что жми на кнопку, – кивает на стену с кнопкой вызова.

– Х-хорошо, – слегка заикаюсь.

Володя и медбратья уходят, оставляя меня с Ником. Присаживаюсь на свою кровать, смотрю на спящего Ника. Как всё до такого дошло? Почему именно с нами случилась вся эта чудовищная история? Почему судьба выбрала именно нас? Почему другие живут всю жизнь в счастливом браке, почему же нас раскидало по сторонам?

Не изменял, но врал! Он так легко это делал, так искусно всё скрывал. Терёхин! Какой гнидой оказался Макс, он очень хорошо подталкивал Ника. Как действовать, а он вёлся, вместо того чтобы признаться мне, всё рассказать…

Трель телефона пугает, слишком погрузилась в мысли.

– Да, Ян, – принимаю вызов.

– Я приехала, ты можешь спуститься? – слышу голос подруги.

– Конечно, – поднимаюсь на ноги, – уже иду.

Сбрасываю звонок, бросаю взгляд на Ника.

– Я быстро, – зачем-то говорю спящему мужу и выхожу из палаты.

Спустившись на первый этаж, взглядом нахожу подругу, даже шаг замедляю. Когда вижу у её ног две спортивных сумки.

– Это что? – тычу пальцем на сумки, – куда столько?

Она половину гардероба привезла?

– Ваши вещи, – что ребенку говорит подруга, – ну я же не знала, сколько надо, ты не сказала. Подруга, сколько трусов вам понадобиться, – дёргает плечом, – я собрала всё необходимое, даже продукты вам купила.

– Спасибо, Ян, – обнимаю подругу, – ты не обидишься, если я пойду в палату? – Володя напугал меня своими словами, а вдруг Ник проснётся раньше?

– Конечно нет! Вечером созвонимся, а теперь беги к своему муженьку, – растягивает губы в широкой улыбке.

– Чему ты радуешься, Ян? – всё же быть сейчас разговору.

– Как чему? Ник получил за своё враньё, вон до операции дело дошло, а главное, у вас будет предостаточно времени всё обсудить, поговорить нормально, а там глядишь, и развода не будет, – подмигивает подруга.

– Ян, развод будет, я такую ложь не прощу, – отрицательно качаю головой.

– Да ты его уже простила, иначе тебя бы здесь не было сейчас, – хмыкает Янка.

– Всё, иди, – отмахиваюсь, спорить с ней бесполезно, вот упрямая!

– И ты беги, там в термосе куриный бульон, успела сварить, – кивает на одну из сумок.

– Ох, спасибо, Ян, – ещё раз обнимаю подругу.

– Да не за что, если надо, буду вам каждый день домашние приносить, здесь вряд ли нормально кормят.

Веду плечом, я пока не знаю, как здесь кормят, но подругу напрягать каждый день точно не хочется, будем заказывать из ресторана.

– В общем, звони, – говорит напоследок и, махнув рукой, разворачивается к выходу.

Наклоняюсь, подхватываю сумки, спешу обратно в палату. Надеюсь, Ник ещё спит.

Никита ещё спал, тихо вошла в палату, поставила сумки на пол у своей кровати, повернулась к мужу. Ник спал, выглядел таким безмятежным, таким, каким видела по ночам, когда просыпалась среди ночи в туалет или же попить. Ложась обратно в постель, могла любоваться им по часу, и только после засыпать. Иногда Ник просыпался, сонно улыбался, крепко прижимал к себе, целовал в губы, шептал признания в любви, после чего крепко засыпали.

Поджимаю губы, отворачиваюсь, воспоминания нахлынули, а с ними и тоска. Больше не будет такого! Одна ошибка, куча вранья и конец семье! Качаю головой, присаживаюсь на корточки перед сумками, тихо по очереди открываю молнии. Нужно вытащить еду и переложить всё в холодильник. Янка! Усмехаюсь, когда вижу, сколько всего она принесла. Да нам тут на неделю хватит, если, конечно, не испортиться!

Стараюсь делать всё тихо, кривлюсь, когда пакеты шуршат, то и дело оборачиваюсь на Ника. Но муж продолжает спать. И чем больше проходит времени, тем тревожнее мне становится! Как он будет просыпаться? А если буянить начнёт?

Шикаю на себя мысленно, если что, позову Володю, сделает, как и обещал, укол и всё будет хорошо!

– М-ммм, – раздаётся протяжное, от чего вздрагиваю!

– Никит? – быстро подхожу к его постели.

– Оля-я-я, – тянет моё имя, – Оль, – вновь зовёт.

– Я тут, Никит, – беру его за руку, – операцию уже сделали, уже всё хорошо, ты как себя чувствуешь?

Мою руку крепко сжимают, глаза мужа закрыты, с виду он спит.

– Я…, – начинает Ник, но дальше говорит так тихо, что мне не слышно.

– Никит? – наклоняюсь к его лицу, практически нос к носу, – я не поняла, что ты сказал? – меня чуть-чуть пугает, если бы он открыл глаза, то было бы легче, а так кажется, что он бредит.

Ник не отвечает, вздыхает как-то глубоко, уже хочу отстраниться и нажать на кнопку вызова медсестры, как Ник поддаётся слегка вперёд и его сухие, горячие губы касаются моих.

Волна дрожи моментально пронзает всё тело, его здоровая рука взлетает вверх, отпуская мою руку, ложится мне на затылок. Он тянет меня ещё ближе, языком проводит по моим губам. От растерянности и нахлынувшего чувств непроизвольно размыкаю губы, чем Ник и пользуется, проникая языком мне в рот, углубляя поцелуй.

Пальцами крепко сжимаю ткань наволочки, в голове шум, на задворках внутренний голос кричит, чтобы я отстранилась, прекратила наглый произвол! Но вот в груди так сладко щемит, я так соскучилась по этим губам, по рукам мужа, одна из которых сейчас держит меня за затылок и нежно пальцами массирует кожу головы.

– Сладкая моя, любимая, – разорвав на мгновение поцелуй, шепчет Ник и вновь целует, но уже еле касается моих губ.

– М-м-м, – вырывается у меня стон, что возвращает с небес на землю.

Резко отстраняюсь, сбрасывая руку мужа с моего затылка, отскакиваю на пару шагов от его кровати, уже хочу устроить этому гаду взбучку, но, увидев закрытые глаза Ника и такое безмятежно спокойное лицо, теряюсь.

– Ник? – зову мужа, но он не реагирует, даже не шевелится, его рука, которую я сбросила с себя, отведена в сторону и продолжает лежать неподвижно, и как он только смог её высвободить?

Она же была зафиксирована бинтом к кровати! Когда успел?

– Никит! – уже громче и требовательнее.

Вновь нет реакции. Что это было? Решаюсь подойти ближе, тяну руку, кладу ладонь на его здоровое плечо, слегка трясу. На мои действия муж только губы приоткрывает.

Неужели и правда ещё спит? Целовал меня в бреду? Думает обо мне даже под действием наркоза? Встряхиваю головой, отхожу к своей кровати, присаживаюсь на край, локтями опираюсь в колени, опускаю голову на ладони, прикрываю лицо. Этот чёртов поцелуй всколыхнул то, что я так пыталась забыть, вычеркнуть из своей жизни. В груди заныло, к горлу подступил ком, глаза защипало.

– М-мм, – раздалось на всю палату.

Резко вскидываю голову, смотрю на мужа, веки Ника стали подрагивать, высвобожденная рука легла на грудь, пальцы вцепились за повязку.

– Нет, – подрываюсь к мужу, перехватываю его руку, разжимаю пальцы, – нельзя так делать, Никит, тихо, тихо, – глажу его по плечу.

Веки ещё больше подрагивают, слегка приоткрываются, он смотрит на меня, но словно не видит. Веки опускаются, а тело мужа всё вмиг становится напряжённым, он словно собирается вставать.

– Нельзя, Никит, – говорю как можно спокойнее, хотя очень переживаю.

Даже мыслей не было, что когда-то мне придётся помогать кому-то отходить от наркоза.

Муж тяжело вздыхает, облизывает пересохшие губы.

– Пить, – просит мужчина.

– Сейчас, – говорю и тут же вспоминаю, что где-то слышала, что после операции пить и нельзя!

Разворачиваюсь в пол-оборота, тянусь к кнопке вызова медперсонала.

– Оль, дай попить, – хрипит Ник.

Вернув взгляд к мужу, вижу, что он смотрит на меня. Всё, проснулся или это временно?

– Подожди чуть-чуть, сейчас узнаем, можно ли тебе пить, – говорю, чуть склоняюсь к нему, но уже не так, как первый раз, боюсь повторения!

– Во рту всё пересохло, – жалуется муж.

– Потерпи. Ты как себя чувствуешь, где-то болит? – решаю отвлечь его, пока не придёт медсестра.

– Башка трещит, и жажда жуткая, – отвечает мужчина.

– Ну как вы тут? – раздаётся позади, как только открывается дверь.

– Он пить просит, – сообщаю Володе.

– Пить нельзя, можно только губы смочить, ватку можно взять вон в том ящике, – показывает на тумбу.

Отхожу от кровати Ника, иду за ваткой и стаканом воды.

– Ты как, дружище, жалобы есть? – Володя подходит к Нику.

– Голова трещит, – жалуется Ник.

– Ну это нормально в твоем состоянии, приложился ты ей знатно, шишка есть, да и наркоз даёт своё, – говорит Володя.

Возвращаюсь обратно, мочу ватку, тянусь к губам Никиты.

– Только смочить, пить пока нельзя, – напоминает Володя.

– Я поняла, а когда ему можно будет пить и есть? У нас куриный бульон имеется.

– Давай вечерком, Оль, пусть отойдёт хорошо, может и тошнить.

– А укол ему обезболивающий сделать можно, чтобы голова прошла? – провожу ваткой по губам Никиты, муж так следит за моим действием,

– Это сделаем, сейчас медсестру позову, – говорит Володя и направляется на выход.

Дверь за доктором закрывается, а на моё запястье той руки, в которой вата, ложатся пальцы мужа.

– Я нормально себя вёл или же буянил? – облизывает вновь губы, только в этот раз собирает всю влагу с них.

– Всё хорошо было, ты не буянил, не переживай, – умалчиваю про поцелуй.

Зачем? Чтобы он начал оправдываться? Не вижу в этом смысла. Пусть это будет моим маленьким секретом. Это был наш последний поцелуй, его я и запомню.

НИКИТА Морщусь от неудобной позы, лежать с гипсом практически на всю грудь и спину практически невозможно, словно на камне спишь! Чёртов гололёд! Хватаюсь свободной рукой за борт кровати, слегка поднимаюсь выше на подушку, стараюсь не шуметь. Оля спит! Такая красивая, родная, такая любимая! Губы второй день ещё ощущают наш поцелуй! Пошёл на хитрость, Оля даже ничего и не поняла! Трудно было притворяться спящим, строить из себя бредившего от наркоза человека, но мне до ломки в теле захотелось коснуться её губ! Оля зашевелилась, сонно приоткрыла глаза, зевнула, прикрыв рот ладошкой. – Доброе утро, – говорю любимой. Больше часа наблюдал за ней спящей. – Доброе, сколько время? – сипит сонным голоском, приподнимается, смотрит в окно, за которым всё серое от пасмурной погоды. – Девять, – отвечаю любимой, посмотрев время на свой телефон. – Ого! – отбрасывает одеяло, присаживается в постели, – чего не разбудил? – Зачем? – смотрю на неё с удивлением, – спешить тебе некуда, зачем тебя было будить? Оля морщится, прикладывает ладошку ко лбу. – Оль, всё хорошо? – только сейчас замечаю темноватые круги под глазами, да и личико бледное. – Не очень, кажется, заболеваю, что-то слабость какая-то, – вновь морщится. – Давай Володю позовём, пусть осмотрит тебя, – в груди тут же появляется тревога. Оля болеет редко, но так, что на весь год хватает. – Не стоит, сейчас переоденусь и спущусь в аптеку, куплю противовирусное, выпью на всякий случай, а там посмотрим, – начинает подниматься с постели. – Я с тобой, – вновь хватаюсь за борт кровати, – иди умывайся, а я пока сделаю нам кофе, – спускаю ноги вниз, нахожу тапочки. Я, блин, ключицу сломал, а не ноги! Вполне могу сам всё делать, и нянька мне не нужна, но Олю от себя отпускать нельзя! – Я и одна схожу, – хмурится любимая. – Нет, – произношу твёрдо, – а если упадёшь? Не спорь, Оль. Цокнув языком, Оля берёт полотенце со спинки стула, идёт в сторону ванной. Включив электрический чайник, достаю две кружки, сахар и кофе. Хорошо, что правая рука рабочая! Делать всё одной рукой, конечно, неудобно, но не смертельно! Пока Оля приводит себя в порядок, делаю кофе, из холодильника достаю нарезку из колбасы и сыра, тостовый хлеб, жаль, тостера нет. Ага, может, ещё и полную кухню тебе подавай! Ворчит внутренний голос. Дверь ванной открывается, Оля буквально вываливается в палату, личико её совсем бледное. – Оль? – подрываюсь к жене, здоровой рукой обхватываю за талию, – держись! – командую, чувствую, как её тело буквально обмякает. Оля кивает, дышит тяжело, чуть наклоняюсь, крепче прижимаю к себе жену, отрываю её от пола. Левое плечо отдаётся болью, отмахиваюсь от ощущений. – Давай, малыш, ложись, – вплотную подношу её к кровати, опускаю на ноги. Оля вновь кивает и буквально заваливается на постель, прикрывает глаза, я же спешу к кулеру за холодной водой. – Оль, выпей, – опускаюсь на корточки, держу перед её лицом стакан с водой. Открыв глаза, Оля приподнимает голову, забирает стакан из моих рук. Её пальчики дрожат, соприкоснувшись с ними, чувствую, какие они холодные. – Я зову Володьку, – поднимаюсь на ноги, забрав полупустой стакан. В этот раз Оля не отказывается, прикрывает глаза, ладошкой проводит по лбу, стирая маленькие бисерины выступившего пота. Чтобы не оставлять Олю одну, жму на кнопку вызова медсестры, возвращаюсь к любимой. Чтобы вот так начиналась простуда, вижу впервые, а если это не простуда? – Мне уже лучше, – шепчет любимая. – Это хорошо, но пусть тебя осмотрят, – говорю тихо, голос сел от волнения. – Что у вас? – в палату заходит медсестра. – Моей жене плохо, позовите Владимира Ивановича, – говорю вошедшей. – Как именно плохо? – проходит к нам. – Она чуть сознание не потеряла, бледная вся, – отвечаю вместо Оли. – Доктора позову, а пока он придёт, давайте давление измеряем, – говорит медсестра, – я сейчас вернусь. Девушка выходит. – Оль, у тебя что-то болит? – беру её тонкие пальчики в свою ладонь, подношу к губам. Жена не сопротивляется, руку не забирает, отрицательно качает головой. – Просто слабость сильная и голова закружилась, и больше ничего, Никит. Ты бы отошёл от меня, вдруг заражу, – шепчет пугающе синими губами. – Похрен, Оль. Я не боюсь заболеть, – качнул головой. Дверь палаты вновь открывается, вернулась медсестра. – Отойдите, пожалуйста, – обращается ко мне. Делаю, как говорит. Тонометр быстро оказывается на руке у Ольги, я же не отвожу взгляда от лица любимой. Дверь в палату вновь открывается, в палате появляется Володя. – Что у вас тут? – прямиком подходит к постели Оли. – Владимир Иванович, давление у девушки упало, – отвечает медсестра. – Раньше такое случалось, Оль? – обращается Володя к моей жене. – Да, раза два было такое, но очень давно, – отвечает Оля. – В больницу обращалась? – наклоняется над Олей. – Нет, – отрицательно качает головой. – Тошнота есть? – продолжает Володя. – Нет, просто слабость и голова кружится. – Нин, давай кофеина кубик, – поворачивается он к медсестре. Девушка выходит из палаты, а Володя присаживается на краю кровати Оли. – Менструация, когда была последний раз? – смотрит на Олю, заставляя нас обоих напрячься. Оля хмурит бровки, погружается в мысли, я же сглатываю тягучую слюну. Оля может быть беременной? Боже, это было бы самым дорогим подарком с небес, именно сейчас, в нашей ситуации! – Недели три назад, точно не помню, – еле шевелит губами. Волна разочарования холодком ползёт по спине, последний секс с Олей был месяц назад, получается, перед женскими днями… Но в голове, что вспышка салютов, врывается одна ночь. Про которую Оля может и не помнить, по крайней мере, она не позвонила мне после, не накричала на меня, что я так сделал. Хотя она и о вчерашнем поцелуе молчит. – Беременности быть не может, – уверенно произносит Оля, а вот в глазах её плещется испуг. – Уверена? – спрашивает Володя. – Да, – звучит быстрый ответ. – Хорошо, я предлагаю сдать анализы, это стандартная процедура… – Не надо, Володь, – протестует Оля, – я просто устала, отсюда и слабость, – говорит любимая. – Оль, давай всё же сдадим? – вступаю в разговор. – Нет! – твёрдо произносит любимая. – Ну как знаешь, Оль, укол тебе сейчас сделают, поспишь, отдохнёшь, но, если такое состояние продолжится, я тебя сам оттащу в терапию, пусть тебя там обследуют, – хлопает себя по колену Володя. Я же поджимаю губы, вот упрямая! Ведь может же быть беременной, чего так артачиться? Медсестра возвращается, делает Оле укол, а после с Володей покидают палату. Оля, накрывшись одеялом, закрывает глаза. Хочу с ней поговорить, обсудить одну ночь, но, видя, как ей плохо, решаю перенести беседу на то время, когда ей станет легче. Оля спит практически весь день, просыпается в семь вечера, уговариваю её поесть, вызываю медсестру, чтобы та измеряла Оле давление. Жена выглядит лучше, давление оказывается нормальным, но вот слабость ещё присутствует. Разговор вновь откладывается, Оля быстро засыпает, а вот утром в палате просыпаюсь один. Телефон жены выключен, а медсестра на посту сообщает, что Оля ушла ранним утром с верхней одеждой в руках.

НИКИТА Морщусь от неудобной позы, лежать с гипсом практически на всю грудь и спину практически невозможно, словно на камне спишь! Чёртов гололёд! Хватаюсь свободной рукой за борт кровати, слегка поднимаюсь выше на подушку, стараюсь не шуметь. Оля спит! Такая красивая, родная, такая любимая! Губы второй день ещё ощущают наш поцелуй! Пошёл на хитрость, Оля даже ничего и не поняла! Трудно было притворяться спящим, строить из себя бредившего от наркоза человека, но мне до ломки в теле захотелось коснуться её губ! Оля зашевелилась, сонно приоткрыла глаза, зевнула, прикрыв рот ладошкой. – Доброе утро, – говорю любимой. Больше часа наблюдал за ней спящей. – Доброе, сколько время? – сипит сонным голоском, приподнимается, смотрит в окно, за которым всё серое от пасмурной погоды. – Девять, – отвечаю любимой, посмотрев время на свой телефон. – Ого! – отбрасывает одеяло, присаживается в постели, – чего не разбудил? – Зачем? – смотрю на неё с удивлением, – спешить тебе некуда, зачем тебя было будить? Оля морщится, прикладывает ладошку ко лбу. – Оль, всё хорошо? – только сейчас замечаю темноватые круги под глазами, да и личико бледное. – Не очень, кажется, заболеваю, что-то слабость какая-то, – вновь морщится. – Давай Володю позовём, пусть осмотрит тебя, – в груди тут же появляется тревога. Оля болеет редко, но так, что на весь год хватает. – Не стоит, сейчас переоденусь и спущусь в аптеку, куплю противовирусное, выпью на всякий случай, а там посмотрим, – начинает подниматься с постели. – Я с тобой, – вновь хватаюсь за борт кровати, – иди умывайся, а я пока сделаю нам кофе, – спускаю ноги вниз, нахожу тапочки. Я, блин, ключицу сломал, а не ноги! Вполне могу сам всё делать, и нянька мне не нужна, но Олю от себя отпускать нельзя! – Я и одна схожу, – хмурится любимая. – Нет, – произношу твёрдо, – а если упадёшь? Не спорь, Оль. Цокнув языком, Оля берёт полотенце со спинки стула, идёт в сторону ванной. Включив электрический чайник, достаю две кружки, сахар и кофе. Хорошо, что правая рука рабочая! Делать всё одной рукой, конечно, неудобно, но не смертельно! Пока Оля приводит себя в порядок, делаю кофе, из холодильника достаю нарезку из колбасы и сыра, тостовый хлеб, жаль, тостера нет. Ага, может, ещё и полную кухню тебе подавай! Ворчит внутренний голос. Дверь ванной открывается, Оля буквально вываливается в палату, личико её совсем бледное. – Оль? – подрываюсь к жене, здоровой рукой обхватываю за талию, – держись! – командую, чувствую, как её тело буквально обмякает. Оля кивает, дышит тяжело, чуть наклоняюсь, крепче прижимаю к себе жену, отрываю её от пола. Левое плечо отдаётся болью, отмахиваюсь от ощущений. – Давай, малыш, ложись, – вплотную подношу её к кровати, опускаю на ноги. Оля вновь кивает и буквально заваливается на постель, прикрывает глаза, я же спешу к кулеру за холодной водой. – Оль, выпей, – опускаюсь на корточки, держу перед её лицом стакан с водой. Открыв глаза, Оля приподнимает голову, забирает стакан из моих рук. Её пальчики дрожат, соприкоснувшись с ними, чувствую, какие они холодные. – Я зову Володьку, – поднимаюсь на ноги, забрав полупустой стакан. В этот раз Оля не отказывается, прикрывает глаза, ладошкой проводит по лбу, стирая маленькие бисерины выступившего пота. Чтобы не оставлять Олю одну, жму на кнопку вызова медсестры, возвращаюсь к любимой. Чтобы вот так начиналась простуда, вижу впервые, а если это не простуда? – Мне уже лучше, – шепчет любимая. – Это хорошо, но пусть тебя осмотрят, – говорю тихо, голос сел от волнения. – Что у вас? – в палату заходит медсестра. – Моей жене плохо, позовите Владимира Ивановича, – говорю вошедшей. – Как именно плохо? – проходит к нам. – Она чуть сознание не потеряла, бледная вся, – отвечаю вместо Оли. – Доктора позову, а пока он придёт, давайте давление измеряем, – говорит медсестра, – я сейчас вернусь. Девушка выходит. – Оль, у тебя что-то болит? – беру её тонкие пальчики в свою ладонь, подношу к губам. Жена не сопротивляется, руку не забирает, отрицательно качает головой. – Просто слабость сильная и голова закружилась, и больше ничего, Никит. Ты бы отошёл от меня, вдруг заражу, – шепчет пугающе синими губами. – Похрен, Оль. Я не боюсь заболеть, – качнул головой. Дверь палаты вновь открывается, вернулась медсестра. – Отойдите, пожалуйста, – обращается ко мне. Делаю, как говорит. Тонометр быстро оказывается на руке у Ольги, я же не отвожу взгляда от лица любимой. Дверь в палату вновь открывается, в палате появляется Володя. – Что у вас тут? – прямиком подходит к постели Оли. – Владимир Иванович, давление у девушки упало, – отвечает медсестра. – Раньше такое случалось, Оль? – обращается Володя к моей жене. – Да, раза два было такое, но очень давно, – отвечает Оля. – В больницу обращалась? – наклоняется над Олей. – Нет, – отрицательно качает головой. – Тошнота есть? – продолжает Володя. – Нет, просто слабость и голова кружится. – Нин, давай кофеина кубик, – поворачивается он к медсестре. Девушка выходит из палаты, а Володя присаживается на краю кровати Оли. – Менструация, когда была последний раз? – смотрит на Олю, заставляя нас обоих напрячься. Оля хмурит бровки, погружается в мысли, я же сглатываю тягучую слюну. Оля может быть беременной? Боже, это было бы самым дорогим подарком с небес, именно сейчас, в нашей ситуации! – Недели три назад, точно не помню, – еле шевелит губами. Волна разочарования холодком ползёт по спине, последний секс с Олей был месяц назад, получается, перед женскими днями… Но в голове, что вспышка салютов, врывается одна ночь. Про которую Оля может и не помнить, по крайней мере, она не позвонила мне после, не накричала на меня, что я так сделал. Хотя она и о вчерашнем поцелуе молчит. – Беременности быть не может, – уверенно произносит Оля, а вот в глазах её плещется испуг. – Уверена? – спрашивает Володя. – Да, – звучит быстрый ответ. – Хорошо, я предлагаю сдать анализы, это стандартная процедура… – Не надо, Володь, – протестует Оля, – я просто устала, отсюда и слабость, – говорит любимая. – Оль, давай всё же сдадим? – вступаю в разговор. – Нет! – твёрдо произносит любимая. – Ну как знаешь, Оль, укол тебе сейчас сделают, поспишь, отдохнёшь, но, если такое состояние продолжится, я тебя сам оттащу в терапию, пусть тебя там обследуют, – хлопает себя по колену Володя. Я же поджимаю губы, вот упрямая! Ведь может же быть беременной, чего так артачиться? Медсестра возвращается, делает Оле укол, а после с Володей покидают палату. Оля, накрывшись одеялом, закрывает глаза. Хочу с ней поговорить, обсудить одну ночь, но, видя, как ей плохо, решаю перенести беседу на то время, когда ей станет легче. Оля спит практически весь день, просыпается в семь вечера, уговариваю её поесть, вызываю медсестру, чтобы та измеряла Оле давление. Жена выглядит лучше, давление оказывается нормальным, но вот слабость ещё присутствует. Разговор вновь откладывается, Оля быстро засыпает, а вот утром в палате просыпаюсь один. Телефон жены выключен, а медсестра на посту сообщает, что Оля ушла ранним утром с верхней одеждой в руках.

НИКИТА

Морщусь от неудобной позы, лежать с гипсом практически на всю грудь и спину практически невозможно, словно на камне спишь! Чёртов гололёд! Хватаюсь свободной рукой за борт кровати, слегка поднимаюсь выше на подушку, стараюсь не шуметь. Оля спит! Такая красивая, родная, такая любимая! Губы второй день ещё ощущают наш поцелуй! Пошёл на хитрость, Оля даже ничего и не поняла! Трудно было притворяться спящим, строить из себя бредившего от наркоза человека, но мне до ломки в теле захотелось коснуться её губ!

Оля зашевелилась, сонно приоткрыла глаза, зевнула, прикрыв рот ладошкой.

– Доброе утро, – говорю любимой.

Больше часа наблюдал за ней спящей.

– Доброе, сколько время? – сипит сонным голоском, приподнимается, смотрит в окно, за которым всё серое от пасмурной погоды.

– Девять, – отвечаю любимой, посмотрев время на свой телефон.

– Ого! – отбрасывает одеяло, присаживается в постели, – чего не разбудил?

– Зачем? – смотрю на неё с удивлением, – спешить тебе некуда, зачем тебя было будить?

Оля морщится, прикладывает ладошку ко лбу.

– Оль, всё хорошо? – только сейчас замечаю темноватые круги под глазами, да и личико бледное.

– Не очень, кажется, заболеваю, что-то слабость какая-то, – вновь морщится.

– Давай Володю позовём, пусть осмотрит тебя, – в груди тут же появляется тревога.

Оля болеет редко, но так, что на весь год хватает.

– Не стоит, сейчас переоденусь и спущусь в аптеку, куплю противовирусное, выпью на всякий случай, а там посмотрим, – начинает подниматься с постели.

– Я с тобой, – вновь хватаюсь за борт кровати, – иди умывайся, а я пока сделаю нам кофе, – спускаю ноги вниз, нахожу тапочки.

Я, блин, ключицу сломал, а не ноги! Вполне могу сам всё делать, и нянька мне не нужна, но Олю от себя отпускать нельзя!

– Я и одна схожу, – хмурится любимая.

– Нет, – произношу твёрдо, – а если упадёшь? Не спорь, Оль.

Цокнув языком, Оля берёт полотенце со спинки стула, идёт в сторону ванной.

Включив электрический чайник, достаю две кружки, сахар и кофе. Хорошо, что правая рука рабочая! Делать всё одной рукой, конечно, неудобно, но не смертельно! Пока Оля приводит себя в порядок, делаю кофе, из холодильника достаю нарезку из колбасы и сыра, тостовый хлеб, жаль, тостера нет.

Ага, может, ещё и полную кухню тебе подавай! Ворчит внутренний голос.

Дверь ванной открывается, Оля буквально вываливается в палату, личико её совсем бледное.

– Оль? – подрываюсь к жене, здоровой рукой обхватываю за талию, – держись! – командую, чувствую, как её тело буквально обмякает.

Оля кивает, дышит тяжело, чуть наклоняюсь, крепче прижимаю к себе жену, отрываю её от пола. Левое плечо отдаётся болью, отмахиваюсь от ощущений.

– Давай, малыш, ложись, – вплотную подношу её к кровати, опускаю на ноги.

Оля вновь кивает и буквально заваливается на постель, прикрывает глаза, я же спешу к кулеру за холодной водой.

– Оль, выпей, – опускаюсь на корточки, держу перед её лицом стакан с водой.

Открыв глаза, Оля приподнимает голову, забирает стакан из моих рук. Её пальчики дрожат, соприкоснувшись с ними, чувствую, какие они холодные.

– Я зову Володьку, – поднимаюсь на ноги, забрав полупустой стакан.

В этот раз Оля не отказывается, прикрывает глаза, ладошкой проводит по лбу, стирая маленькие бисерины выступившего пота.

Чтобы не оставлять Олю одну, жму на кнопку вызова медсестры, возвращаюсь к любимой.

Чтобы вот так начиналась простуда, вижу впервые, а если это не простуда?

– Мне уже лучше, – шепчет любимая.

– Это хорошо, но пусть тебя осмотрят, – говорю тихо, голос сел от волнения.

– Что у вас? – в палату заходит медсестра.

– Моей жене плохо, позовите Владимира Ивановича, – говорю вошедшей.

– Как именно плохо? – проходит к нам.

– Она чуть сознание не потеряла, бледная вся, – отвечаю вместо Оли.

– Доктора позову, а пока он придёт, давайте давление измеряем, – говорит медсестра, – я сейчас вернусь.

Девушка выходит.

– Оль, у тебя что-то болит? – беру её тонкие пальчики в свою ладонь, подношу к губам.

Жена не сопротивляется, руку не забирает, отрицательно качает головой.

– Просто слабость сильная и голова закружилась, и больше ничего, Никит. Ты бы отошёл от меня, вдруг заражу, – шепчет пугающе синими губами.

– Похрен, Оль. Я не боюсь заболеть, – качнул головой.

Дверь палаты вновь открывается, вернулась медсестра.

– Отойдите, пожалуйста, – обращается ко мне.

Делаю, как говорит. Тонометр быстро оказывается на руке у Ольги, я же не отвожу взгляда от лица любимой. Дверь в палату вновь открывается, в палате появляется Володя.

– Что у вас тут? – прямиком подходит к постели Оли.

– Владимир Иванович, давление у девушки упало, – отвечает медсестра.

– Раньше такое случалось, Оль? – обращается Володя к моей жене.

– Да, раза два было такое, но очень давно, – отвечает Оля.

– В больницу обращалась? – наклоняется над Олей.

– Нет, – отрицательно качает головой.

– Тошнота есть? – продолжает Володя.

– Нет, просто слабость и голова кружится.

– Нин, давай кофеина кубик, – поворачивается он к медсестре.

Девушка выходит из палаты, а Володя присаживается на краю кровати Оли.

– Менструация, когда была последний раз? – смотрит на Олю, заставляя нас обоих напрячься.

Оля хмурит бровки, погружается в мысли, я же сглатываю тягучую слюну.

Оля может быть беременной? Боже, это было бы самым дорогим подарком с небес, именно сейчас, в нашей ситуации!

– Недели три назад, точно не помню, – еле шевелит губами.

Волна разочарования холодком ползёт по спине, последний секс с Олей был месяц назад, получается, перед женскими днями…

Но в голове, что вспышка салютов, врывается одна ночь. Про которую Оля может и не помнить, по крайней мере, она не позвонила мне после, не накричала на меня, что я так сделал. Хотя она и о вчерашнем поцелуе молчит.

– Беременности быть не может, – уверенно произносит Оля, а вот в глазах её плещется испуг.

– Уверена? – спрашивает Володя.

– Да, – звучит быстрый ответ.

– Хорошо, я предлагаю сдать анализы, это стандартная процедура…

– Не надо, Володь, – протестует Оля, – я просто устала, отсюда и слабость, – говорит любимая.

– Оль, давай всё же сдадим? – вступаю в разговор.

– Нет! – твёрдо произносит любимая.

– Ну как знаешь, Оль, укол тебе сейчас сделают, поспишь, отдохнёшь, но, если такое состояние продолжится, я тебя сам оттащу в терапию, пусть тебя там обследуют, – хлопает себя по колену Володя.

Я же поджимаю губы, вот упрямая! Ведь может же быть беременной, чего так артачиться?

Медсестра возвращается, делает Оле укол, а после с Володей покидают палату. Оля, накрывшись одеялом, закрывает глаза. Хочу с ней поговорить, обсудить одну ночь, но, видя, как ей плохо, решаю перенести беседу на то время, когда ей станет легче.

Оля спит практически весь день, просыпается в семь вечера, уговариваю её поесть, вызываю медсестру, чтобы та измеряла Оле давление. Жена выглядит лучше, давление оказывается нормальным, но вот слабость ещё присутствует. Разговор вновь откладывается, Оля быстро засыпает, а вот утром в палате просыпаюсь один. Телефон жены выключен, а медсестра на посту сообщает, что Оля ушла ранним утром с верхней одеждой в руках.

ОЛЯ Стены больницы покидаю, как можно быстрее, вызванное такси уже минут пять дожидается на территории парковки. Слишком долго одевалась, боялась разбудить Ника. Если бы он проснулся, то мне бы было не сбежать. Сердце в груди грохочет, муторное состояние не отпускает, слабость во всем теле с трудом преодолеваю, тошнота то накатывает, то отпускает. Я согласна на любой диагноз: простуда, отравление, стресс, гастрит, но никак не беременность! По пути к Яне, прошу таксиста остановить у круглосуточной аптеки, покупаю сразу десять штук, чтобы уж точно быть уверенной, есть беременность или нет! Если она есть, о это полная катастрофа! Я конечно хотела детей, но не от незнакомца из клуба, чьё лицо я даже не запомнила, не говоря уже об имени и прочем! Когда таски останавливается у подъезда подруги, еле выбираюсь из машины, голова стала кружиться, таксист даже предложил проводить меня, но чуть подумав, отказываюсь. До лифта практически ползу, держась за стену, в лифте становится совсем плохо, тошнота накатывает как никогда до этого. Крепко зажимаю ладонью рот, вываливаюсь из раскрытых створок лифта на Янкином этаже, давлю на звонок. Каждая секунда будто вечность, сонная Янка распаивает дверь, таращась на меня огромными глазами. – Ты как здесь? – спрашивает Яна. Ничего не говорю, отталкиваю хозяйку квартиры в сторону, сама насколько можно быстро иду в туалет. Стоит только оказаться рядом с унитазом и поднять крышку, как меня тут же выворачивает. Внутри всё сводит от позывов, тело всё потряхивает мелкой дрожью. Когда в желудке ничего не остаётся, закрываю крышку, спускаю воду, без сил опускаюсь на колени, руками опираюсь о плитку на полу. – Подруга, что с тобой? – рядом оказывается Яна, опускается на корточки, кладёт свои ладони мне на плечи. – Дай воды, – прошу хрипло. Перед глазами всё плывёт, вроде легче стало, но не настолько, чтобы скакать козочкой. Яна убегает на кухню, возвращается быстро, протягивает бутылку с минеральной водой, сама откручивает крышку, даже помогает попить. – Так ты мне ответишь, что с тобой случилось, и почему ты в такое время оказалась здесь? – вновь опускается на корточки подруга. – Я кажется беременна, – с нескрываемым страхом в голосе отвечаю подруге. – Да ладно? От Ника? – подскакивает на ноги Янка. А мне хочется разрыдаться, забиться в угол, закрыть голову руками. – Нет, – сиплю еле слышно. Янка тут же всё понимает, обхватывает лицо ладонями, смотрит на меня жалобно. – Ты уверена, что беременна? – тихо спрашивает. – Нет, но мне так плохо, я тесты купила, хочу проверит, прежде чем идти к врачу, – хватаюсь на унитаз, поднимаюсь на ноги, из кармана достаю кучу тестов. – Это ты правильно сделала, а чего в больнице не проверила? – Ты смеёшься? Я оттуда и сбежала, мне плохо с самого утра, чуть сознание не потеряла, Ник суматоху навёл, Володя меня хотел на анализы отправить, кстати он и предположил, что возможна беременность. От Ника я точно не могу быть беременной, у меня только закончились месячные, когда мы на ту квартиру прибыли, и как ты понимаешь, единственный секс у меня был с тем незнакомцем. – Так, давай раньше времени не будем накручивать, сделаем тесты, тогда и поговорим. Я тебе сейчас принесу контейнер, у меня для анализов оставался, – Янка разворачивается, покидает ванную комнату. Вернулась быстро, забрала из её рук контейнер и замерла. Боюсь! – Если стесняешься, то я выйду, – предлагает Яна. – Нет, но… Ян, а ты можешь проверить сама? Мне кажется, пока буду из проверять, чувств лишусь, – жалобно скулю. – Давай наполняй и выходи, – кивает на контейнер. Через минуту я уже стою за дверь, точнее подпираю стену. Закусываю нижнюю губу, слёзы подступают, в носу свербит, в горле ком. Что делать если будет положительный результат? Как рожать ребёнка без мужа? как он будет расти без отца, а что я скажу ему, годна он спросит, ге его папа? Дверь открывается, Янка выходит, по выражению её лица понимаю, что я влипла! – Прости меня, Оль! Если бы я знала, что так получиться, то не потащила бы тебя в тот клуб! – на глазах подруги появляются слёзы. С губ срывается всхлип, чувствую стекающие из глаз капельки слёз. Подруга бросается ко мне, крепко обнимает, а я уже вою ей в плечо. – Прости. Прости моя хорошая, ну не плачь, Оля, тебе нельзя, слышишь? О ребёночке теперь думай, – пытается успокоить меня подруга. Яна уводит меня в комнату, помогает улечься на постель, укрывает пледом. – Попробуй уснуть, Оль, а я рядом побуду. Закрываю глаза, но слёзы продолжают течь. Нужно успокоиться и всё обдумать. Я так хотела ребёнка, но Ник просил подождать, и вот теперь…. За неутешительными мыслями проваливаюсь не то, что в сон, а скорее в холодную, тёмную дыру. Просыпаюсь словно от толчка, резко присаживаюсь в постели, первым делом осматриваюсь вокруг, вспоминаю, где я есть, смотрю в окно. Уже довольно светло. Откинув плед, выбираюсь из постели, иду искать подругу. Янку нахожу на кухни, по её виду понимаю, что подруга сама только проснулась. – Ты как? – первой задаёт вопрос. Прислушиваюсь к себе, слабость есть, а вот тошноты нет, и как будет дальше неизвестно. Дальше? Я даже ещё не приняла решение, что мне делать, а уже думаю о дальнейшем токсикозе! – Жить можно, – присаживаюсь за стол напротив Яны. – Чай сделать? Или чего посущественнее поешь? – поджинается из-за стола. – Есть точно не буду, – качаю головой, – а вот чай с мёдом буду. – Две минуты, – подрывается подруга к чайнику, – и мёд как раз остался, – говорит, заглядывая в холодильник. Мысли вновь возвращаются к моей беременности. Наверное это самый худший момент в жизни каждой девушке, которая беременеет от незнакомца по пьяни! Как они рожают, как идут на такой шаг? – Оль, – возвращается за тол Яна, ставит рядом со мной кружку с дымящимся чаем и мёд в баночке, – ты когда собираешься идти в больницу, наверное уже на учёт надо встать, да и проверить, всё ли хорошо с малышом, – складывает руки на столе, что ученица в школе. – На какой учёт, Ян? – хмурю брови, – до меня как-то туго доходят её слова, мысли мешают. – Как на какой, по беременности! – возмущается подруга. Опускаю взгляд на чашку с чаем, я ещё не решила, что буду делать. – Оль, ты чего задумала? – спрашивает встревоженно, – ты того самого делать собралась? Ты чего подруга? Это же твой малыш! И не важно кто его отец! Главное, что он твой! – переходит на повышенный тон. – А будь ты на моём месте, как поступила бы, а Ян? Ребёнок от первого встречного! Как мне его рожать одной, что скажу своему ребёнку, когда он спросит, а где его папа? Мне что ему сказать, что я по пьяни переспала не зная с кем? – слёзы как и утром застилают глаза. – Это не проблема, Оля! Во первых, ты не одна, у тебя есть я и твой отец, в плане денег ты обеспечена, у тебя огромный дом, во вторых, для ребёнка можно и красивую историю сочинить, сказать что отец был хорошем человеком, очень любил тебя, ждал малыша, но так получилось, что он погиб. Не обязательно говорить правду! Слова подруги подбадривают, я действительно не одна, есть она и папа, деньги тоже есть. К тому же сколько раз были услышаны истории от ребят, как их мамы плетут сказки про отцов космонавтов, полярников, да и многих ещё! так почему я не могу соврать? А когда малыш повзрослеет, он будет понимать, что это просто мои байки. – Прошу, не торопись с решением, Оль, хорошо всё обдумай, ребёнок это же чудо, а что если после ты не сможешь родить? Слова подруги пугают, а ведь так действительно может быть! Сколько таких случаев? Да тысячи! Телефон Яны заигрывает громкой мелодией. На дисплее видно имя звонящего. – Скажи, что меня здесь нет! – предупреждаю подругу, прежде чем она отвечает на звонок. Только Ника здесь не хватало! – Да, Никит, – принимает звонок Яна и ставит телефон на громкую связь. – Яна, привет, – разносится голос Ника, в котором чётко слышится тревога, – Оля у тебя? – следует прямой вопрос. Яна смотрит на меня. – Нет, – отвечает подруга, – Никит, а что значит у меня? Ты что, не знаешь, где она? – Оля ушла рано утром, ни слова мне не сказала, я беспокоюсь, Оля заболела, Ян, вчера ей было очень плохо, телефон выключен. Она могла отправиться только к тебе, тестю я звонил, он тоже не знает, где Оля, – произносит Ник. Чёрт! Про то, что он позвонит папе, я совсем не подумала! – Ян, только прошу, не обманывай меня, если всё же Оля у тебя, лучше скажи правду! Оле может грозить опасность, и это не шутки, Ян, её сестра слетела с катушек, думаю, Оля с тобой поделилась такими новостями, – продолжает Ник. Глаза Яны сужаются, смотрит на меня с укором. Да! Я не успела ей рассказать про Вику, точнее, о подозрениях папы и Ника, что мне якобы грозит опасность от родной сестры! Складываю ладони в умоляющем жесте, качаю головой. – Если она появится у меня, я обязательно позвоню тебе, – только и отвечает Яна, – пока, Никит, мне нужно собираться на работу, клиенты не любят ждать. – Хорошо, пока. Связь обрывается. – Это что ещё за угроза от Вики? – склоняет голову на бок. Рассказываю всё, что произошло в кабинете папы, когда Ник сломал ключицу, было не до разговоров, а Яна и не спрашивала, почему я оказалась рядом с почти уже бывшим мужем в момент его падения. – А ты что думаешь по этому поводу? Ты всерьёз приняла весь бред, что несла здесь Вика? – Не знаю, Ян, но, как оказалось, я действительно не знаю свою сестру и не знаю, на что она способна, на деньги она всегда была жадной, и что ради них она готова сделать, боюсь представить, – отвечаю со вздохом. Яна хмурится, указательным пальцем чешет бровь. – В таком случае, от неё стоит держаться как можно дальше, что с отцом будешь делать, он сейчас всех на уши поставит, ты обязана ему сообщить, где ты и что с тобой всё в порядке, – поднимает на меня взгляд. – И он тут же сдаст меня Нику, они спелись, Ян, – поджимаю губы. – Тогда не говори, где ты, вот и всё, но отца нужно успокоить! Понимаю, что подруга права, беру телефон, включаю его, жду примерно с минуту, пока он включится. Как только появляется сеть, на меня обрушивается куча сообщений, я даже не читаю их, и так знаю, от кого и примерный текст! Захожу в звонки, набираю папин номер, два гудка и громкое: – Оля! Ты где, дочь? – взволнованно интересуется папа. – Пап, успокойся, со мной всё хорошо, я уехала по делам, скоро вернусь… – По каким делам? Куда ты уехала, говори, где ты? – перебивает, повышает голос. Янка прячет лицо в ладони, осуждающе качает головой. А я понимаю, врать дальше не получится, отец на взводе, вытащит из меня правду, так что дальше врать бессмысленно. – Я у Яны, пап, только прошу, не говори Нику! – прикладываю ладонь на грудь, в районе желудка, вновь мутит. – Оля! – рявкает отец, – ты хоть понимаешь… – Прости, пап, – перебиваю его крик, – я знаю, что ты волновался, но со мной всё хорошо, я у Яны, если не веришь, могу к телефону её позвать, – говорю быстро, не даю ему и слова вставить. – Верю, – бросает мужчина, – почему ушла от Никиты и ничего ему не сказала, и почему он не должен знать, где ты? Что у вас опять произошло? – тяжело вздыхает. Беременность произошла! Так и хочется крикнуть, но пока я не приняла окончательное решение, оставлять ребёнка или нет, буду молчать! – Я не могу находиться с ним рядом, операция прошла, от наркоза он отошёл, больше моя помощь ему не нужна. Он вполне может сам себя обслуживать, и ещё, если ты так беспокоишься за мою безопасность, то лучше найми мне охрану и не старайся нас помирить, пап. Он предал меня, лгал, да, не изменил, но его поступок даже хуже, чем измена… Закусываю губу, внутри закрутился такой смерч из боли и обиды, что если он вырвется наружу, то точно уничтожит всё вокруг и меня в первую очередь! Если бы не ложь Ника, то не было бы того отчаяния, ночного клуба, той ночи с незнакомцем и этой беременности! Горько усмехаюсь, папа молчит. Нет, моя беременность – это последствие лжи, а виновата, конечно, я! Не стоило столько пить, да и идти вообще в клуб! – Оль? – тихий папин голос, – ты не простишь его, да? Не сможешь понять его страх, что он испытывал, боясь потерять тебя? Я не оправдываю его, просто помни, что его подставили, грамотно управляли. Каждый человек имеет право на ошибку, и каждый имеет право прощать или нет, ошибившегося. Папа замолкает, меня же душит рыдание, что рвётся из глубины души. Боже, да к чему теперь всё это? Я беременна! Беременна от левого мужика! Зажимаю ладонью рот, тошнота подступает. Не прощаясь с отцом, завершаю разговор, бросаюсь в туалет. Янка что-то бурчит мне в спину. Из туалета выхожу минут через десять, вид у меня ещё тот! Взлохмаченная, бледная, сгорбилась, что старушка, вся гортань огнём горит, в животе дискомфорт и жуткая слабость. – Тебе Ник звонил, – говорит Яна, смотря на меня с сочувствием. Беру телефон в руку, три пропущенных. – Ты решила, что будешь делать? Тебе бы к врачу на приём, вдруг что не так с беременностью? Заводит разговор подруга. – Ещё не решила, – качаю головой. Присаживаюсь на диван, губы кривятся в горькой усмешке. Мать-одиночка! Вот что меня ждёт впереди, если оставлю малыша, а если нет, то на всю жизнь угрызения совести! – А может вернёшься к Нику, расскажешь ему всё, в твоей беременности он как бы тоже виноват, это же он довёл всю до такого. – Не неси чушь, Ян! Я не буду такого делать, только бы не быть матерью-одиночкой! Если бы это был его ребёнок, то можно бы было ещё подумать, а так нет, – отрезаю я. Глаза подруги сверкают, знаю, она переживает за меня, хочет помочь, вот только я сама ещё не знаю, какая помощь мне нужна! – Ты с решением не затягивай, – бурчит Яна, – подумай хорошо, а я пойду собираться, мне действительно нужно ехать к клиентке. Яна уходит в комнату, я же заваливаюсь на диван, ужасно хочется спать. Я не слышу, как уходит подруга, меня вырубает. А вот просыпаюсь от очень реалистичного сна! Мне снится ребёнок, мальчик, такой маленький и такой родной! Он улыбается мне глазами Ника, хотя такого быть просто не может, даже во сне я знаю, что этот ребёнок не его! Внутри разлилось такое тепло, так захотелось прижать к себе тёплый комочек, вдохнуть его запах. Руки сами ложатся на плоский ещё живот. Вот он и ответ. «– Я приняла решение, еду в поликлинику». Пишу Яне сообщение. «– В какую?» Прилетает ответ с вопросом. Называю адрес и отправляюсь собираться. Янка права, нужно узнать, всё ли хорошо с моей беременностью?

ОЛЯ Стены больницы покидаю, как можно быстрее, вызванное такси уже минут пять дожидается на территории парковки. Слишком долго одевалась, боялась разбудить Ника. Если бы он проснулся, то мне бы было не сбежать. Сердце в груди грохочет, муторное состояние не отпускает, слабость во всем теле с трудом преодолеваю, тошнота то накатывает, то отпускает. Я согласна на любой диагноз: простуда, отравление, стресс, гастрит, но никак не беременность! По пути к Яне, прошу таксиста остановить у круглосуточной аптеки, покупаю сразу десять штук, чтобы уж точно быть уверенной, есть беременность или нет! Если она есть, о это полная катастрофа! Я конечно хотела детей, но не от незнакомца из клуба, чьё лицо я даже не запомнила, не говоря уже об имени и прочем! Когда таски останавливается у подъезда подруги, еле выбираюсь из машины, голова стала кружиться, таксист даже предложил проводить меня, но чуть подумав, отказываюсь. До лифта практически ползу, держась за стену, в лифте становится совсем плохо, тошнота накатывает как никогда до этого. Крепко зажимаю ладонью рот, вываливаюсь из раскрытых створок лифта на Янкином этаже, давлю на звонок. Каждая секунда будто вечность, сонная Янка распаивает дверь, таращась на меня огромными глазами. – Ты как здесь? – спрашивает Яна. Ничего не говорю, отталкиваю хозяйку квартиры в сторону, сама насколько можно быстро иду в туалет. Стоит только оказаться рядом с унитазом и поднять крышку, как меня тут же выворачивает. Внутри всё сводит от позывов, тело всё потряхивает мелкой дрожью. Когда в желудке ничего не остаётся, закрываю крышку, спускаю воду, без сил опускаюсь на колени, руками опираюсь о плитку на полу. – Подруга, что с тобой? – рядом оказывается Яна, опускается на корточки, кладёт свои ладони мне на плечи. – Дай воды, – прошу хрипло. Перед глазами всё плывёт, вроде легче стало, но не настолько, чтобы скакать козочкой. Яна убегает на кухню, возвращается быстро, протягивает бутылку с минеральной водой, сама откручивает крышку, даже помогает попить. – Так ты мне ответишь, что с тобой случилось, и почему ты в такое время оказалась здесь? – вновь опускается на корточки подруга. – Я кажется беременна, – с нескрываемым страхом в голосе отвечаю подруге. – Да ладно? От Ника? – подскакивает на ноги Янка. А мне хочется разрыдаться, забиться в угол, закрыть голову руками. – Нет, – сиплю еле слышно. Янка тут же всё понимает, обхватывает лицо ладонями, смотрит на меня жалобно. – Ты уверена, что беременна? – тихо спрашивает. – Нет, но мне так плохо, я тесты купила, хочу проверит, прежде чем идти к врачу, – хватаюсь на унитаз, поднимаюсь на ноги, из кармана достаю кучу тестов. – Это ты правильно сделала, а чего в больнице не проверила? – Ты смеёшься? Я оттуда и сбежала, мне плохо с самого утра, чуть сознание не потеряла, Ник суматоху навёл, Володя меня хотел на анализы отправить, кстати он и предположил, что возможна беременность. От Ника я точно не могу быть беременной, у меня только закончились месячные, когда мы на ту квартиру прибыли, и как ты понимаешь, единственный секс у меня был с тем незнакомцем. – Так, давай раньше времени не будем накручивать, сделаем тесты, тогда и поговорим. Я тебе сейчас принесу контейнер, у меня для анализов оставался, – Янка разворачивается, покидает ванную комнату. Вернулась быстро, забрала из её рук контейнер и замерла. Боюсь! – Если стесняешься, то я выйду, – предлагает Яна. – Нет, но… Ян, а ты можешь проверить сама? Мне кажется, пока буду из проверять, чувств лишусь, – жалобно скулю. – Давай наполняй и выходи, – кивает на контейнер. Через минуту я уже стою за дверь, точнее подпираю стену. Закусываю нижнюю губу, слёзы подступают, в носу свербит, в горле ком. Что делать если будет положительный результат? Как рожать ребёнка без мужа? как он будет расти без отца, а что я скажу ему, годна он спросит, ге его папа? Дверь открывается, Янка выходит, по выражению её лица понимаю, что я влипла! – Прости меня, Оль! Если бы я знала, что так получиться, то не потащила бы тебя в тот клуб! – на глазах подруги появляются слёзы. С губ срывается всхлип, чувствую стекающие из глаз капельки слёз. Подруга бросается ко мне, крепко обнимает, а я уже вою ей в плечо. – Прости. Прости моя хорошая, ну не плачь, Оля, тебе нельзя, слышишь? О ребёночке теперь думай, – пытается успокоить меня подруга. Яна уводит меня в комнату, помогает улечься на постель, укрывает пледом. – Попробуй уснуть, Оль, а я рядом побуду. Закрываю глаза, но слёзы продолжают течь. Нужно успокоиться и всё обдумать. Я так хотела ребёнка, но Ник просил подождать, и вот теперь…. За неутешительными мыслями проваливаюсь не то, что в сон, а скорее в холодную, тёмную дыру. Просыпаюсь словно от толчка, резко присаживаюсь в постели, первым делом осматриваюсь вокруг, вспоминаю, где я есть, смотрю в окно. Уже довольно светло. Откинув плед, выбираюсь из постели, иду искать подругу. Янку нахожу на кухни, по её виду понимаю, что подруга сама только проснулась. – Ты как? – первой задаёт вопрос. Прислушиваюсь к себе, слабость есть, а вот тошноты нет, и как будет дальше неизвестно. Дальше? Я даже ещё не приняла решение, что мне делать, а уже думаю о дальнейшем токсикозе! – Жить можно, – присаживаюсь за стол напротив Яны. – Чай сделать? Или чего посущественнее поешь? – поджинается из-за стола. – Есть точно не буду, – качаю головой, – а вот чай с мёдом буду. – Две минуты, – подрывается подруга к чайнику, – и мёд как раз остался, – говорит, заглядывая в холодильник. Мысли вновь возвращаются к моей беременности. Наверное это самый худший момент в жизни каждой девушке, которая беременеет от незнакомца по пьяни! Как они рожают, как идут на такой шаг? – Оль, – возвращается за тол Яна, ставит рядом со мной кружку с дымящимся чаем и мёд в баночке, – ты когда собираешься идти в больницу, наверное уже на учёт надо встать, да и проверить, всё ли хорошо с малышом, – складывает руки на столе, что ученица в школе. – На какой учёт, Ян? – хмурю брови, – до меня как-то туго доходят её слова, мысли мешают. – Как на какой, по беременности! – возмущается подруга. Опускаю взгляд на чашку с чаем, я ещё не решила, что буду делать. – Оль, ты чего задумала? – спрашивает встревоженно, – ты того самого делать собралась? Ты чего подруга? Это же твой малыш! И не важно кто его отец! Главное, что он твой! – переходит на повышенный тон. – А будь ты на моём месте, как поступила бы, а Ян? Ребёнок от первого встречного! Как мне его рожать одной, что скажу своему ребёнку, когда он спросит, а где его папа? Мне что ему сказать, что я по пьяни переспала не зная с кем? – слёзы как и утром застилают глаза. – Это не проблема, Оля! Во первых, ты не одна, у тебя есть я и твой отец, в плане денег ты обеспечена, у тебя огромный дом, во вторых, для ребёнка можно и красивую историю сочинить, сказать что отец был хорошем человеком, очень любил тебя, ждал малыша, но так получилось, что он погиб. Не обязательно говорить правду! Слова подруги подбадривают, я действительно не одна, есть она и папа, деньги тоже есть. К тому же сколько раз были услышаны истории от ребят, как их мамы плетут сказки про отцов космонавтов, полярников, да и многих ещё! так почему я не могу соврать? А когда малыш повзрослеет, он будет понимать, что это просто мои байки. – Прошу, не торопись с решением, Оль, хорошо всё обдумай, ребёнок это же чудо, а что если после ты не сможешь родить? Слова подруги пугают, а ведь так действительно может быть! Сколько таких случаев? Да тысячи! Телефон Яны заигрывает громкой мелодией. На дисплее видно имя звонящего. – Скажи, что меня здесь нет! – предупреждаю подругу, прежде чем она отвечает на звонок. Только Ника здесь не хватало! – Да, Никит, – принимает звонок Яна и ставит телефон на громкую связь. – Яна, привет, – разносится голос Ника, в котором чётко слышится тревога, – Оля у тебя? – следует прямой вопрос. Яна смотрит на меня. – Нет, – отвечает подруга, – Никит, а что значит у меня? Ты что, не знаешь, где она? – Оля ушла рано утром, ни слова мне не сказала, я беспокоюсь, Оля заболела, Ян, вчера ей было очень плохо, телефон выключен. Она могла отправиться только к тебе, тестю я звонил, он тоже не знает, где Оля, – произносит Ник. Чёрт! Про то, что он позвонит папе, я совсем не подумала! – Ян, только прошу, не обманывай меня, если всё же Оля у тебя, лучше скажи правду! Оле может грозить опасность, и это не шутки, Ян, её сестра слетела с катушек, думаю, Оля с тобой поделилась такими новостями, – продолжает Ник. Глаза Яны сужаются, смотрит на меня с укором. Да! Я не успела ей рассказать про Вику, точнее, о подозрениях папы и Ника, что мне якобы грозит опасность от родной сестры! Складываю ладони в умоляющем жесте, качаю головой. – Если она появится у меня, я обязательно позвоню тебе, – только и отвечает Яна, – пока, Никит, мне нужно собираться на работу, клиенты не любят ждать. – Хорошо, пока. Связь обрывается. – Это что ещё за угроза от Вики? – склоняет голову на бок. Рассказываю всё, что произошло в кабинете папы, когда Ник сломал ключицу, было не до разговоров, а Яна и не спрашивала, почему я оказалась рядом с почти уже бывшим мужем в момент его падения. – А ты что думаешь по этому поводу? Ты всерьёз приняла весь бред, что несла здесь Вика? – Не знаю, Ян, но, как оказалось, я действительно не знаю свою сестру и не знаю, на что она способна, на деньги она всегда была жадной, и что ради них она готова сделать, боюсь представить, – отвечаю со вздохом. Яна хмурится, указательным пальцем чешет бровь. – В таком случае, от неё стоит держаться как можно дальше, что с отцом будешь делать, он сейчас всех на уши поставит, ты обязана ему сообщить, где ты и что с тобой всё в порядке, – поднимает на меня взгляд. – И он тут же сдаст меня Нику, они спелись, Ян, – поджимаю губы. – Тогда не говори, где ты, вот и всё, но отца нужно успокоить! Понимаю, что подруга права, беру телефон, включаю его, жду примерно с минуту, пока он включится. Как только появляется сеть, на меня обрушивается куча сообщений, я даже не читаю их, и так знаю, от кого и примерный текст! Захожу в звонки, набираю папин номер, два гудка и громкое: – Оля! Ты где, дочь? – взволнованно интересуется папа. – Пап, успокойся, со мной всё хорошо, я уехала по делам, скоро вернусь… – По каким делам? Куда ты уехала, говори, где ты? – перебивает, повышает голос. Янка прячет лицо в ладони, осуждающе качает головой. А я понимаю, врать дальше не получится, отец на взводе, вытащит из меня правду, так что дальше врать бессмысленно. – Я у Яны, пап, только прошу, не говори Нику! – прикладываю ладонь на грудь, в районе желудка, вновь мутит. – Оля! – рявкает отец, – ты хоть понимаешь… – Прости, пап, – перебиваю его крик, – я знаю, что ты волновался, но со мной всё хорошо, я у Яны, если не веришь, могу к телефону её позвать, – говорю быстро, не даю ему и слова вставить. – Верю, – бросает мужчина, – почему ушла от Никиты и ничего ему не сказала, и почему он не должен знать, где ты? Что у вас опять произошло? – тяжело вздыхает. Беременность произошла! Так и хочется крикнуть, но пока я не приняла окончательное решение, оставлять ребёнка или нет, буду молчать! – Я не могу находиться с ним рядом, операция прошла, от наркоза он отошёл, больше моя помощь ему не нужна. Он вполне может сам себя обслуживать, и ещё, если ты так беспокоишься за мою безопасность, то лучше найми мне охрану и не старайся нас помирить, пап. Он предал меня, лгал, да, не изменил, но его поступок даже хуже, чем измена… Закусываю губу, внутри закрутился такой смерч из боли и обиды, что если он вырвется наружу, то точно уничтожит всё вокруг и меня в первую очередь! Если бы не ложь Ника, то не было бы того отчаяния, ночного клуба, той ночи с незнакомцем и этой беременности! Горько усмехаюсь, папа молчит. Нет, моя беременность – это последствие лжи, а виновата, конечно, я! Не стоило столько пить, да и идти вообще в клуб! – Оль? – тихий папин голос, – ты не простишь его, да? Не сможешь понять его страх, что он испытывал, боясь потерять тебя? Я не оправдываю его, просто помни, что его подставили, грамотно управляли. Каждый человек имеет право на ошибку, и каждый имеет право прощать или нет, ошибившегося. Папа замолкает, меня же душит рыдание, что рвётся из глубины души. Боже, да к чему теперь всё это? Я беременна! Беременна от левого мужика! Зажимаю ладонью рот, тошнота подступает. Не прощаясь с отцом, завершаю разговор, бросаюсь в туалет. Янка что-то бурчит мне в спину. Из туалета выхожу минут через десять, вид у меня ещё тот! Взлохмаченная, бледная, сгорбилась, что старушка, вся гортань огнём горит, в животе дискомфорт и жуткая слабость. – Тебе Ник звонил, – говорит Яна, смотря на меня с сочувствием. Беру телефон в руку, три пропущенных. – Ты решила, что будешь делать? Тебе бы к врачу на приём, вдруг что не так с беременностью? Заводит разговор подруга. – Ещё не решила, – качаю головой. Присаживаюсь на диван, губы кривятся в горькой усмешке. Мать-одиночка! Вот что меня ждёт впереди, если оставлю малыша, а если нет, то на всю жизнь угрызения совести! – А может вернёшься к Нику, расскажешь ему всё, в твоей беременности он как бы тоже виноват, это же он довёл всю до такого. – Не неси чушь, Ян! Я не буду такого делать, только бы не быть матерью-одиночкой! Если бы это был его ребёнок, то можно бы было ещё подумать, а так нет, – отрезаю я. Глаза подруги сверкают, знаю, она переживает за меня, хочет помочь, вот только я сама ещё не знаю, какая помощь мне нужна! – Ты с решением не затягивай, – бурчит Яна, – подумай хорошо, а я пойду собираться, мне действительно нужно ехать к клиентке. Яна уходит в комнату, я же заваливаюсь на диван, ужасно хочется спать. Я не слышу, как уходит подруга, меня вырубает. А вот просыпаюсь от очень реалистичного сна! Мне снится ребёнок, мальчик, такой маленький и такой родной! Он улыбается мне глазами Ника, хотя такого быть просто не может, даже во сне я знаю, что этот ребёнок не его! Внутри разлилось такое тепло, так захотелось прижать к себе тёплый комочек, вдохнуть его запах. Руки сами ложатся на плоский ещё живот. Вот он и ответ. «– Я приняла решение, еду в поликлинику». Пишу Яне сообщение. «– В какую?» Прилетает ответ с вопросом. Называю адрес и отправляюсь собираться. Янка права, нужно узнать, всё ли хорошо с моей беременностью?

ОЛЯ

Стены больницы покидаю, как можно быстрее, вызванное такси уже минут пять дожидается на территории парковки. Слишком долго одевалась, боялась разбудить Ника. Если бы он проснулся, то мне бы было не сбежать. Сердце в груди грохочет, муторное состояние не отпускает, слабость во всем теле с трудом преодолеваю, тошнота то накатывает, то отпускает. Я согласна на любой диагноз: простуда, отравление, стресс, гастрит, но никак не беременность!

По пути к Яне, прошу таксиста остановить у круглосуточной аптеки, покупаю сразу десять штук, чтобы уж точно быть уверенной, есть беременность или нет! Если она есть, о это полная катастрофа! Я конечно хотела детей, но не от незнакомца из клуба, чьё лицо я даже не запомнила, не говоря уже об имени и прочем!

Когда таски останавливается у подъезда подруги, еле выбираюсь из машины, голова стала кружиться, таксист даже предложил проводить меня, но чуть подумав, отказываюсь. До лифта практически ползу, держась за стену, в лифте становится совсем плохо, тошнота накатывает как никогда до этого. Крепко зажимаю ладонью рот, вываливаюсь из раскрытых створок лифта на Янкином этаже, давлю на звонок.

Каждая секунда будто вечность, сонная Янка распаивает дверь, таращась на меня огромными глазами.

– Ты как здесь? – спрашивает Яна.

Ничего не говорю, отталкиваю хозяйку квартиры в сторону, сама насколько можно быстро иду в туалет. Стоит только оказаться рядом с унитазом и поднять крышку, как меня тут же выворачивает. Внутри всё сводит от позывов, тело всё потряхивает мелкой дрожью. Когда в желудке ничего не остаётся, закрываю крышку, спускаю воду, без сил опускаюсь на колени, руками опираюсь о плитку на полу.

– Подруга, что с тобой? – рядом оказывается Яна, опускается на корточки, кладёт свои ладони мне на плечи.

– Дай воды, – прошу хрипло.

Перед глазами всё плывёт, вроде легче стало, но не настолько, чтобы скакать козочкой.

Яна убегает на кухню, возвращается быстро, протягивает бутылку с минеральной водой, сама откручивает крышку, даже помогает попить.

– Так ты мне ответишь, что с тобой случилось, и почему ты в такое время оказалась здесь? – вновь опускается на корточки подруга.

– Я кажется беременна, – с нескрываемым страхом в голосе отвечаю подруге.

– Да ладно? От Ника? – подскакивает на ноги Янка.

А мне хочется разрыдаться, забиться в угол, закрыть голову руками.

– Нет, – сиплю еле слышно.

Янка тут же всё понимает, обхватывает лицо ладонями, смотрит на меня жалобно.

– Ты уверена, что беременна? – тихо спрашивает.

– Нет, но мне так плохо, я тесты купила, хочу проверит, прежде чем идти к врачу, – хватаюсь на унитаз, поднимаюсь на ноги, из кармана достаю кучу тестов.

– Это ты правильно сделала, а чего в больнице не проверила?

– Ты смеёшься? Я оттуда и сбежала, мне плохо с самого утра, чуть сознание не потеряла, Ник суматоху навёл, Володя меня хотел на анализы отправить, кстати он и предположил, что возможна беременность. От Ника я точно не могу быть беременной, у меня только закончились месячные, когда мы на ту квартиру прибыли, и как ты понимаешь, единственный секс у меня был с тем незнакомцем.

– Так, давай раньше времени не будем накручивать, сделаем тесты, тогда и поговорим. Я тебе сейчас принесу контейнер, у меня для анализов оставался, – Янка разворачивается, покидает ванную комнату.

Вернулась быстро, забрала из её рук контейнер и замерла. Боюсь!

– Если стесняешься, то я выйду, – предлагает Яна.

– Нет, но… Ян, а ты можешь проверить сама? Мне кажется, пока буду из проверять, чувств лишусь, – жалобно скулю.

– Давай наполняй и выходи, – кивает на контейнер.

Через минуту я уже стою за дверь, точнее подпираю стену. Закусываю нижнюю губу, слёзы подступают, в носу свербит, в горле ком. Что делать если будет положительный результат? Как рожать ребёнка без мужа? как он будет расти без отца, а что я скажу ему, годна он спросит, ге его папа?

Дверь открывается, Янка выходит, по выражению её лица понимаю, что я влипла!

– Прости меня, Оль! Если бы я знала, что так получиться, то не потащила бы тебя в тот клуб! – на глазах подруги появляются слёзы.

С губ срывается всхлип, чувствую стекающие из глаз капельки слёз.

Подруга бросается ко мне, крепко обнимает, а я уже вою ей в плечо.

– Прости. Прости моя хорошая, ну не плачь, Оля, тебе нельзя, слышишь? О ребёночке теперь думай, – пытается успокоить меня подруга.

Яна уводит меня в комнату, помогает улечься на постель, укрывает пледом.

– Попробуй уснуть, Оль, а я рядом побуду.

Закрываю глаза, но слёзы продолжают течь. Нужно успокоиться и всё обдумать. Я так хотела ребёнка, но Ник просил подождать, и вот теперь….

За неутешительными мыслями проваливаюсь не то, что в сон, а скорее в холодную, тёмную дыру.

Просыпаюсь словно от толчка, резко присаживаюсь в постели, первым делом осматриваюсь вокруг, вспоминаю, где я есть, смотрю в окно. Уже довольно светло. Откинув плед, выбираюсь из постели, иду искать подругу. Янку нахожу на кухни, по её виду понимаю, что подруга сама только проснулась.

– Ты как? – первой задаёт вопрос.

Прислушиваюсь к себе, слабость есть, а вот тошноты нет, и как будет дальше неизвестно. Дальше? Я даже ещё не приняла решение, что мне делать, а уже думаю о дальнейшем токсикозе!

– Жить можно, – присаживаюсь за стол напротив Яны.

– Чай сделать? Или чего посущественнее поешь? – поджинается из-за стола.

– Есть точно не буду, – качаю головой, – а вот чай с мёдом буду.

– Две минуты, – подрывается подруга к чайнику, – и мёд как раз остался, – говорит, заглядывая в холодильник.

Мысли вновь возвращаются к моей беременности. Наверное это самый худший момент в жизни каждой девушке, которая беременеет от незнакомца по пьяни! Как они рожают, как идут на такой шаг?

– Оль, – возвращается за тол Яна, ставит рядом со мной кружку с дымящимся чаем и мёд в баночке, – ты когда собираешься идти в больницу, наверное уже на учёт надо встать, да и проверить, всё ли хорошо с малышом, – складывает руки на столе, что ученица в школе.

– На какой учёт, Ян? – хмурю брови, – до меня как-то туго доходят её слова, мысли мешают.

– Как на какой, по беременности! – возмущается подруга.

Опускаю взгляд на чашку с чаем, я ещё не решила, что буду делать.

– Оль, ты чего задумала? – спрашивает встревоженно, – ты того самого делать собралась? Ты чего подруга? Это же твой малыш! И не важно кто его отец! Главное, что он твой! – переходит на повышенный тон.

– А будь ты на моём месте, как поступила бы, а Ян? Ребёнок от первого встречного! Как мне его рожать одной, что скажу своему ребёнку, когда он спросит, а где его папа? Мне что ему сказать, что я по пьяни переспала не зная с кем? – слёзы как и утром застилают глаза.

– Это не проблема, Оля! Во первых, ты не одна, у тебя есть я и твой отец, в плане денег ты обеспечена, у тебя огромный дом, во вторых, для ребёнка можно и красивую историю сочинить, сказать что отец был хорошем человеком, очень любил тебя, ждал малыша, но так получилось, что он погиб. Не обязательно говорить правду!

Слова подруги подбадривают, я действительно не одна, есть она и папа, деньги тоже есть. К тому же сколько раз были услышаны истории от ребят, как их мамы плетут сказки про отцов космонавтов, полярников, да и многих ещё! так почему я не могу соврать? А когда малыш повзрослеет, он будет понимать, что это просто мои байки.

– Прошу, не торопись с решением, Оль, хорошо всё обдумай, ребёнок это же чудо, а что если после ты не сможешь родить?

Слова подруги пугают, а ведь так действительно может быть! Сколько таких случаев? Да тысячи!

Телефон Яны заигрывает громкой мелодией. На дисплее видно имя звонящего.

– Скажи, что меня здесь нет! – предупреждаю подругу, прежде чем она отвечает на звонок.

Только Ника здесь не хватало!

– Да, Никит, – принимает звонок Яна и ставит телефон на громкую связь.

– Яна, привет, – разносится голос Ника, в котором чётко слышится тревога, – Оля у тебя? – следует прямой вопрос.

Яна смотрит на меня.

– Нет, – отвечает подруга, – Никит, а что значит у меня? Ты что, не знаешь, где она?

– Оля ушла рано утром, ни слова мне не сказала, я беспокоюсь, Оля заболела, Ян, вчера ей было очень плохо, телефон выключен. Она могла отправиться только к тебе, тестю я звонил, он тоже не знает, где Оля, – произносит Ник.

Чёрт! Про то, что он позвонит папе, я совсем не подумала!

– Ян, только прошу, не обманывай меня, если всё же Оля у тебя, лучше скажи правду! Оле может грозить опасность, и это не шутки, Ян, её сестра слетела с катушек, думаю, Оля с тобой поделилась такими новостями, – продолжает Ник.

Глаза Яны сужаются, смотрит на меня с укором. Да! Я не успела ей рассказать про Вику, точнее, о подозрениях папы и Ника, что мне якобы грозит опасность от родной сестры!

Складываю ладони в умоляющем жесте, качаю головой.

– Если она появится у меня, я обязательно позвоню тебе, – только и отвечает Яна, – пока, Никит, мне нужно собираться на работу, клиенты не любят ждать.

– Хорошо, пока.

Связь обрывается.

– Это что ещё за угроза от Вики? – склоняет голову на бок.

Рассказываю всё, что произошло в кабинете папы, когда Ник сломал ключицу, было не до разговоров, а Яна и не спрашивала, почему я оказалась рядом с почти уже бывшим мужем в момент его падения.

– А ты что думаешь по этому поводу? Ты всерьёз приняла весь бред, что несла здесь Вика?

– Не знаю, Ян, но, как оказалось, я действительно не знаю свою сестру и не знаю, на что она способна, на деньги она всегда была жадной, и что ради них она готова сделать, боюсь представить, – отвечаю со вздохом.

Яна хмурится, указательным пальцем чешет бровь.

– В таком случае, от неё стоит держаться как можно дальше, что с отцом будешь делать, он сейчас всех на уши поставит, ты обязана ему сообщить, где ты и что с тобой всё в порядке, – поднимает на меня взгляд.

– И он тут же сдаст меня Нику, они спелись, Ян, – поджимаю губы.

– Тогда не говори, где ты, вот и всё, но отца нужно успокоить!

Понимаю, что подруга права, беру телефон, включаю его, жду примерно с минуту, пока он включится. Как только появляется сеть, на меня обрушивается куча сообщений, я даже не читаю их, и так знаю, от кого и примерный текст!

Захожу в звонки, набираю папин номер, два гудка и громкое:

– Оля! Ты где, дочь? – взволнованно интересуется папа.

– Пап, успокойся, со мной всё хорошо, я уехала по делам, скоро вернусь…

– По каким делам? Куда ты уехала, говори, где ты? – перебивает, повышает голос.

Янка прячет лицо в ладони, осуждающе качает головой. А я понимаю, врать дальше не получится, отец на взводе, вытащит из меня правду, так что дальше врать бессмысленно.

– Я у Яны, пап, только прошу, не говори Нику! – прикладываю ладонь на грудь, в районе желудка, вновь мутит.

– Оля! – рявкает отец, – ты хоть понимаешь…

– Прости, пап, – перебиваю его крик, – я знаю, что ты волновался, но со мной всё хорошо, я у Яны, если не веришь, могу к телефону её позвать, – говорю быстро, не даю ему и слова вставить.

– Верю, – бросает мужчина, – почему ушла от Никиты и ничего ему не сказала, и почему он не должен знать, где ты? Что у вас опять произошло? – тяжело вздыхает.

Беременность произошла! Так и хочется крикнуть, но пока я не приняла окончательное решение, оставлять ребёнка или нет, буду молчать!

– Я не могу находиться с ним рядом, операция прошла, от наркоза он отошёл, больше моя помощь ему не нужна. Он вполне может сам себя обслуживать, и ещё, если ты так беспокоишься за мою безопасность, то лучше найми мне охрану и не старайся нас помирить, пап. Он предал меня, лгал, да, не изменил, но его поступок даже хуже, чем измена…

Закусываю губу, внутри закрутился такой смерч из боли и обиды, что если он вырвется наружу, то точно уничтожит всё вокруг и меня в первую очередь!

Если бы не ложь Ника, то не было бы того отчаяния, ночного клуба, той ночи с незнакомцем и этой беременности!

Горько усмехаюсь, папа молчит. Нет, моя беременность – это последствие лжи, а виновата, конечно, я! Не стоило столько пить, да и идти вообще в клуб!

– Оль? – тихий папин голос, – ты не простишь его, да? Не сможешь понять его страх, что он испытывал, боясь потерять тебя? Я не оправдываю его, просто помни, что его подставили, грамотно управляли. Каждый человек имеет право на ошибку, и каждый имеет право прощать или нет, ошибившегося.

Папа замолкает, меня же душит рыдание, что рвётся из глубины души.

Боже, да к чему теперь всё это? Я беременна! Беременна от левого мужика!

Зажимаю ладонью рот, тошнота подступает. Не прощаясь с отцом, завершаю разговор, бросаюсь в туалет.

Янка что-то бурчит мне в спину.

Из туалета выхожу минут через десять, вид у меня ещё тот! Взлохмаченная, бледная, сгорбилась, что старушка, вся гортань огнём горит, в животе дискомфорт и жуткая слабость.

– Тебе Ник звонил, – говорит Яна, смотря на меня с сочувствием.

Беру телефон в руку, три пропущенных.

– Ты решила, что будешь делать? Тебе бы к врачу на приём, вдруг что не так с беременностью? Заводит разговор подруга.

– Ещё не решила, – качаю головой.

Присаживаюсь на диван, губы кривятся в горькой усмешке.

Мать-одиночка! Вот что меня ждёт впереди, если оставлю малыша, а если нет, то на всю жизнь угрызения совести!

– А может вернёшься к Нику, расскажешь ему всё, в твоей беременности он как бы тоже виноват, это же он довёл всю до такого.

– Не неси чушь, Ян! Я не буду такого делать, только бы не быть матерью-одиночкой! Если бы это был его ребёнок, то можно бы было ещё подумать, а так нет, – отрезаю я.

Глаза подруги сверкают, знаю, она переживает за меня, хочет помочь, вот только я сама ещё не знаю, какая помощь мне нужна!

– Ты с решением не затягивай, – бурчит Яна, – подумай хорошо, а я пойду собираться, мне действительно нужно ехать к клиентке.

Яна уходит в комнату, я же заваливаюсь на диван, ужасно хочется спать.

Я не слышу, как уходит подруга, меня вырубает. А вот просыпаюсь от очень реалистичного сна! Мне снится ребёнок, мальчик, такой маленький и такой родной! Он улыбается мне глазами Ника, хотя такого быть просто не может, даже во сне я знаю, что этот ребёнок не его!

Внутри разлилось такое тепло, так захотелось прижать к себе тёплый комочек, вдохнуть его запах. Руки сами ложатся на плоский ещё живот. Вот он и ответ.

«– Я приняла решение, еду в поликлинику».

Пишу Яне сообщение.

«– В какую?»

Прилетает ответ с вопросом.

Называю адрес и отправляюсь собираться.

Янка права, нужно узнать, всё ли хорошо с моей беременностью?

НИКИТА – Ну куда же ты делась, Оленька? Куда сбежала, что тобой руководило? – сотый раз пытаюсь набрать номер любимой, но каждый раз вместо заветных гудков слышу механический голос! Чёрт! Отбрасываю телефон на кровать, подскакиваю на ноги, шиплю сквозь зубы, ощутив боль под гипсом. Но тут же хватаю телефон обратно, так как он начинает звонить. – Геннадий Алексеевич, есть новости? – принимаю вызов и не даю тестю и слова сказать, кричу на всю палату. – Не кричи, – одёргивает меня мужчина, – Оля у Яны, но я тебе ничего не говорил, уж не знаю, что у вас там произошло, но моя дочь не хочет тебя видеть, – устало произносит тесть. Ну Яна! Ну могла хоть намекнуть? Понятно, что по просьбе Оли врала, но всё же! – Да ничего у нас не случилось, кроме того, что ей вчера было плохо! Геннадий Алексеевич, с Олей точно всё хорошо? – кружу по палате. – Оля не больна, это точно, я бы по голосу понял, – заверяет меня отец любимой, – ты пока не суйся к ней, она попросила нанять ей охрану, она настроена не прощать тебя, Никит, – с нескрываемым сожалением произносит мужчина. Сердце пропускает удар, ещё один, в груди всё сдавливает, с трудом делаю вдох. Неужели это всё?Неужели у меня нет шанса? – Спасибо, что позвонили, – произношу чужим голосом, прекращаю разговор. Телефон выскальзывает из руки, ударяется об пол. Присаживаюсь на кровать, свободной рукой закрываю глаза, дышу глубоко. В груди адски горит. – Оленька… Имя жены утопает в тишине палаты. «…пока не суйся к ней…» Прокручиваю слова тестя. Сколько будет длиться это «пока»? У нас развод на носу! Нужно исправлять свою долбаную ошибку, возвращать жену! Но… Но, зная Олю, если она не хочет меня видеть, то не подпустит к себе! И как быть? Отрываю ладонь от лица, поправляю подушку, откидываюсь на неё. Чёртов гололёд! Если бы я не грохнулся, то сейчас бы был рядом с Олей, в нашем доме, точнее, теперь Олином! Но мы бы были вместе, и я не позволил бы ей уйти! Прикрываю глаза, думаю, как поступить. Лежать здесь тюленем не вариант, надо выбираться из этих стен, не подыхаю же я! Решительно поднимаюсь с постели, иду на выход из палаты, мне нужен Володя. Пусть выписывает, не ноги же у меня переломаны! Друга нахожу быстро, засел в своём кабинете, обложился картами больных. – Выписывай меня, – начинаю с ходу. Володя поднимает на меня хмурый взгляд, отрываясь от дел. – С чего вдруг? – изгибает бровь. – Я нормально себя чувствую, не вижу необходимости пролеживать здесь место… – Это из-за Оли? Ты её так и не нашёл? – перебивает друг. Киваю в ответ. – Хорошо, ты можешь покинуть больницу, выписку я тебе позже пришлю, иди уже, ищи свою любовь, – машет на меня рукой. – Спасибо, Володь, – подхожу ближе, протягиваю раскрытую ладонь, которую тут же сжимает ладонь друга. – Удачи, – говорит на прощание. Стены больницы покидаю через двадцать минут, всё же одеваться одной рукой, да ещё и с огромным гипсом на пол груди, та ещё задача! Моя машина остаётся на парковке больницы, на какое-то время придётся забыть про управление автомобилем, себе же вызываю такси. Называю адрес съёмной квартиры, с трудом сдерживая себя, чтобы не поехать прямиком к Янке, где сейчас находиться моя Оля! Зайдя в квартиру, первым делом делаю себе крепкий кофе, выпиваю его буквально за пару глотков. В висках нарастает тупая боль, сжираю болеутоляющие, решаю полежать, пока боль не утихнет. Спать не собираюсь, но глаза сами начинают прикрываться, стоит телу принять удобную позу и расслабиться. Не замечаю, как проваливаюсь в лёгкую дремоту. Трель телефона слышу не сразу, но подрываюсь и иду на кухню, где оставил мобильный. Когда вижу на экране номер Янки, по спине от чего-то пробегает холодок. – Да! – принимаю вызов, замирая в ожидании. – Слушай меня внимательно, говнюк! – кричит подруга Ольги, – так как именно ты виноват во всём, что сейчас происходит с моей подругой, то тебе и разгребать! – Что случилось?! – рявкаю, понимаю, что произошло что-то с Олей. – Ты случился со своим грёбанным дружком и шлюхой! – пылает яростью. Стискиваю зубы при упоминании Макса и его пассии. – Я тебе сейчас рассказываю всё, а ты делаешь всё возможное, только чтобы Оля не совершила самую ужасную ошибку в своей жизни, о которой после будет очень жалеть! Я скинула тебе адрес поликлиники, в которую сейчас едет Оля, ты должен поехать туда и переубедить делать то, что она собралась! – орёт Яна, но в её голосе не только злость, но и безумное переживание. – Ты можешь нормально сказать, что случилось?! – рычу, теряя терпение. Что случилось с моей Олей, зачем она поехала в поликлинику? – Оля беременна! Вот что случилось! – получаю шокирующее известие, но следующие слова выбивают почву из-под ног, – и она собралась делать аборт, так как не знает, кто отец малыша, это была случайная связь по пьянее, она и толком ничего не помнит, особенно того, кто с ней был той чёртовой ночью!

НИКИТА

– Ну куда же ты делась, Оленька? Куда сбежала, что тобой руководило? – сотый раз пытаюсь набрать номер любимой, но каждый раз вместо заветных гудков слышу механический голос!

Чёрт! Отбрасываю телефон на кровать, подскакиваю на ноги, шиплю сквозь зубы, ощутив боль под гипсом. Но тут же хватаю телефон обратно, так как он начинает звонить.

– Геннадий Алексеевич, есть новости? – принимаю вызов и не даю тестю и слова сказать, кричу на всю палату.

– Не кричи, – одёргивает меня мужчина, – Оля у Яны, но я тебе ничего не говорил, уж не знаю, что у вас там произошло, но моя дочь не хочет тебя видеть, – устало произносит тесть.

Ну Яна! Ну могла хоть намекнуть? Понятно, что по просьбе Оли врала, но всё же!

– Да ничего у нас не случилось, кроме того, что ей вчера было плохо! Геннадий Алексеевич, с Олей точно всё хорошо? – кружу по палате.

– Оля не больна, это точно, я бы по голосу понял, – заверяет меня отец любимой, – ты пока не суйся к ней, она попросила нанять ей охрану, она настроена не прощать тебя, Никит, – с нескрываемым сожалением произносит мужчина.

Сердце пропускает удар, ещё один, в груди всё сдавливает, с трудом делаю вдох. Неужели это всё?Неужели у меня нет шанса?

– Спасибо, что позвонили, – произношу чужим голосом, прекращаю разговор.

Телефон выскальзывает из руки, ударяется об пол. Присаживаюсь на кровать, свободной рукой закрываю глаза, дышу глубоко. В груди адски горит.

– Оленька…

Имя жены утопает в тишине палаты.

«…пока не суйся к ней…»

Прокручиваю слова тестя. Сколько будет длиться это «пока»? У нас развод на носу! Нужно исправлять свою долбаную ошибку, возвращать жену! Но… Но, зная Олю, если она не хочет меня видеть, то не подпустит к себе! И как быть?

Отрываю ладонь от лица, поправляю подушку, откидываюсь на неё. Чёртов гололёд! Если бы я не грохнулся, то сейчас бы был рядом с Олей, в нашем доме, точнее, теперь Олином! Но мы бы были вместе, и я не позволил бы ей уйти!

Прикрываю глаза, думаю, как поступить. Лежать здесь тюленем не вариант, надо выбираться из этих стен, не подыхаю же я! Решительно поднимаюсь с постели, иду на выход из палаты, мне нужен Володя. Пусть выписывает, не ноги же у меня переломаны!

Друга нахожу быстро, засел в своём кабинете, обложился картами больных.

– Выписывай меня, – начинаю с ходу.

Володя поднимает на меня хмурый взгляд, отрываясь от дел.

– С чего вдруг? – изгибает бровь.

– Я нормально себя чувствую, не вижу необходимости пролеживать здесь место…

– Это из-за Оли? Ты её так и не нашёл? – перебивает друг.

Киваю в ответ.

– Хорошо, ты можешь покинуть больницу, выписку я тебе позже пришлю, иди уже, ищи свою любовь, – машет на меня рукой.

– Спасибо, Володь, – подхожу ближе, протягиваю раскрытую ладонь, которую тут же сжимает ладонь друга.

– Удачи, – говорит на прощание.

Стены больницы покидаю через двадцать минут, всё же одеваться одной рукой, да ещё и с огромным гипсом на пол груди, та ещё задача!

Моя машина остаётся на парковке больницы, на какое-то время придётся забыть про управление автомобилем, себе же вызываю такси. Называю адрес съёмной квартиры, с трудом сдерживая себя, чтобы не поехать прямиком к Янке, где сейчас находиться моя Оля!

Зайдя в квартиру, первым делом делаю себе крепкий кофе, выпиваю его буквально за пару глотков. В висках нарастает тупая боль, сжираю болеутоляющие, решаю полежать, пока боль не утихнет.

Спать не собираюсь, но глаза сами начинают прикрываться, стоит телу принять удобную позу и расслабиться. Не замечаю, как проваливаюсь в лёгкую дремоту. Трель телефона слышу не сразу, но подрываюсь и иду на кухню, где оставил мобильный. Когда вижу на экране номер Янки, по спине от чего-то пробегает холодок.

– Да! – принимаю вызов, замирая в ожидании.

– Слушай меня внимательно, говнюк! – кричит подруга Ольги, – так как именно ты виноват во всём, что сейчас происходит с моей подругой, то тебе и разгребать!

– Что случилось?! – рявкаю, понимаю, что произошло что-то с Олей.

– Ты случился со своим грёбанным дружком и шлюхой! – пылает яростью.

Стискиваю зубы при упоминании Макса и его пассии.

– Я тебе сейчас рассказываю всё, а ты делаешь всё возможное, только чтобы Оля не совершила самую ужасную ошибку в своей жизни, о которой после будет очень жалеть! Я скинула тебе адрес поликлиники, в которую сейчас едет Оля, ты должен поехать туда и переубедить делать то, что она собралась! – орёт Яна, но в её голосе не только злость, но и безумное переживание.

– Ты можешь нормально сказать, что случилось?! – рычу, теряя терпение.

Что случилось с моей Олей, зачем она поехала в поликлинику?

– Оля беременна! Вот что случилось! – получаю шокирующее известие, но следующие слова выбивают почву из-под ног, – и она собралась делать аборт, так как не знает, кто отец малыша, это была случайная связь по пьянее, она и толком ничего не помнит, особенно того, кто с ней был той чёртовой ночью!

ОЛЯ До поликлиники добреюсь быстро, в регистратуре выясняют причину моего прихода, отвечаю на вопрос, жду, когда найдут мою карточку, заполнят талон, а после присаживаюсь на мягкий диванчик в ожидании своей очереди. Передо мной три будущих мамочки, их животики уже хорошо видны. Непроизвольно кладу ладони на свой плоский живот, прикрываю глаза, в памяти тут же всплывают слова Никиты о том, что нам нужно подождать с малышом. Его обещание, что у нас обязательно будут дети, двое точно. Судорожно выдыхаю, к глазам подступают слёзы. Встаю с диванчика, медленно отхожу к окну, нужно успокоиться! Одной рукой упираюсь в подоконник, другая вновь ложиться на живот. – Всё у нас будет хорошо, крошка моя, пусть у нас и не будет папы, но зато у нас будет самый замечательный дедушка, – тихо шепчу, поглаживая живот. Дверь кабинета открылась, оборачиваюсь и чуть не охаю от увиденного! Из кабинета вышла Ксения! Якобы любовница моего мужа, растерянно смотрит на обменную карту в руках, она никого не замечает вокруг, зато я внимательно смотрю на лживую суку! Она сильно изменилась после нашей первой и в то же время последней встречи! Того сияния, которым она светилась в той квартире, больше нет, лицо осунувшееся и бледное, волосы собраны в высокий хвост, из-за чего очень хорошо видно её лицо, взгляд, то, как она прикусывает нижнюю губу. Её подбородок заметно подрагивает, ещё чуть-чуть и она заплачет. Дела у неё явно не очень хорошие, возможно, что-то с ребёнком, но жалости к ней у меня не появляется. Слишком много боли причинила мне эта особа. Одна девушка из нашей очереди заходит в кабинет, закрывая дверь. Ксения вздрагивает, оглядывается на дверь пару секунд и торопливо запихивает в сумку свою карту, достаёт телефон, проводит по экрану пальцем, прикладывает телефон к уху. Время идёт, но Ксении явно не отвечают, поджимает губы, топчется на одном месте, не дождавшись ответа, вновь делает вызов на этот раз. – Макс! – чуть не на весь коридор кричит девица бывшего друга Никиты, – мне нужна твоя помо… Запинается, даже отсюда слышу грубый голос мужчины, он буквально орёт на Ксению, от чего она вся съёживается, вжимает голову в плечи, свободной рукой закрывает глаза. – Но Макс! Он и твой ребёнок… – пытается говорить девица, но Макс ей не даёт, ещё больше кричит, и после прекращает разговор. Ксения всхлипывает, опускает руку с телефоном вниз. – Подонок! – произносит со слезами в голосе и чуть не бегом удаляется по коридору на выход. Делаю глубокий вдох, оказывается, я практически и не дышала всё это время! Ксении прилетел бумеранг! Судя по услышанному, Макс не желает видеть Ксению и помогать ей. Кажется, она просто была разменной монетой в его игре! Но как же ребёнок? Он ему не нужен? – Нашла место, где выяснять отношения! – произносит одна из девушек. – Она на прошлом приёме здесь и вовсе скандал устроила, – отвечает вторая, – не понравилось ей обслуживание консультации, в очереди сидеть не хотела, в общем, орала тут, пока её в кабинет медсестра не забрала. Но и на этом концерт не закончился, выбежала она минут через пять, вся красная, злющая, требовала заведующего. Уж не знаю, где она до этого на учёте стояла, и чего сюда припёрлась, но дамочка очень скандальная. Но если судить по сегодняшнему, то папашка её ребёнка отшил красотку, – без злости и злорадства рассказывает будущая мамочка. Отворачиваюсь обратно к окну, поджимаю губы, горько усмехаюсь. Ну конечно, она не привыкла к обычной консультации, если до этого Ник оплачивал ей частную клинику! Теперь же он этого не делает, и Макс явно не собирается! Под ложечкой засосало и сразу появилось чувство тошноты. Вспомнив, что видела у входа аптеку, перекидываю ремешок сумочки через плечо. – Девушки, – поворачиваюсь лицом к будущим мамочкам, – я отойду на десять минут, если кто-то ещё придёт, скажите, что я крайняя. – Обязательно скажем, не переживайте, – отвечает одна, вторая кивает в знак согласия. – Спасибо, – благодарю и тороплюсь на улицу. Нужно купить хотя бы воды, раз есть я сейчас точно не смогу. Выхожу на улицу, останавливаюсь, держась за перила одной рукой, сдёргиваю бахилы с ног, бросаю их в урну. Уже собираюсь спускаться с порожек, как внимание привлекает громкий окрик моего имени, до боли знакомым голосом. – Оля! Вскидываю голову и замираю, ко мне спешит Ник, выглядит так, словно он сюда через весь город бежал. Грудь высоко вздымается, волосы всклочены, из верхней одежды зимняя толстовка, застёгнутая до середины, дальше, видимо, не позволяет гипс. – Ты что здесь делаешь? – сглатываю образовавшийся ком в горле, внутри зарождается паника. Если он здесь и знает, где меня искать, то знает и про беременность? Янка! Тут же щёлкает в голове. Нет, не могла она так сделать! Зачем? Или же папа как-то узнал и сообщил об этом Нику? – Я здесь для того, чтобы не дать тебе убить нашего малыша, ты что такое задумала, а? – резво поднялся по ступеням, подошёл ко мне вплотную, смотрит прямо в глаза. Узнал про беременность! – Тебе Яна сказала, что я беременна? – еле шевелю губами, – и с чего ты взял, что я собираюсь делать прерывание? – закусываю щеку, грудь пронзило острой болью от его «нашего малыша», – и да, это не твой ребёнок, – говорю и резко отворачиваюсь. Стыдно и больно! Вот как получилось! Должен был стать отцом он, его предательство, а получилось, что это я переспала с другим, да ещё и беременна! – Мой, Оль, точнее, наш, – чувствую на талии его руку, тянет меня на себя, – это я был с тобой той ночью, забрал тебя из клуба, точнее, вырвал из рук какого-то мудака, думал, только отвезу тебя к Янке и всё, но так захотелось тебя поцеловать. Ты меня звала, Оль, шептала, как любишь, мне башку тогда снесло, я так по тебе соскучился, так люблю тебя. У меня не было сил отказаться, уйти. Я понимаю, как сейчас это звучит, кем я выгляжу в твоих глазах, воспользовался тобой под алкоголем, но я думал, ты понимаешь, кто с тобой и что делаешь, – крепко прижимает к себе, шепчет на ухо, повергая меня в глубокий шок! Он?! Это был он?! Пытаюсь прокрутить события того вечера, ночи, но картинки, в которых должен замелькать Ник, в моей памяти нет! – Я люблю тебя, Оля, прошу, не убивай нашего малыша, – хрипит Ник, ещё сильнее вжимая в себя. От осознания того, что говорит Ник, меня пробивает на смех, в голове куча мыслей, в груди становиться тесно, меня буквально разрывает на части. – Тишшш, всё хорошо, всё хорошо, маленькая, – шепчет муж, уткнувшись мне в волосы носом. Хорошо для кого? За тако короткий срок, я уже свыклась с мыслью, что у моего малыша не будет отца, что я не знаю от кого я забеременела! Грызла себя пугающими мыслями, не почувствовала той радости, которая должна быть при виде двух полосок на тесте! Да я много уже о чём подумала, но вот такого поворота я точно не ожидала! Не замечаю, как мой смех сменяется громкими всхлипами, как из глаз одна за одной стекают крупные капли слёз. Меня трясёт, как внутренне, так и внешне. – Оля, родная, не надо, прошу, – уговаривает меня Ник, – прости меня, маленькая, прости, – Ник наклоняется, перехватывает меня ниже за талию, отрывает от земли, – обхвати меня за шею, – просит мягко. Делаю, как говорит, и только когда Никита делает несколько шагов вперёд, а я ощутив грудью слишком твёрдый предмет, вспоминаю про травму мужа. – Отпусти, – хриплю, упираюсь ладонью в здоровое плечо мужчины. – Сейчас, – получаю ответ. Ник правда отпускает, ставит меня на ноги около лавочки, что находиться прямо на широком крыльце поликлиники. – Присядь, Оль, – придерживает меня за локоть. Мне и правда нужно присесть, от открывшейся правды, слёз и волнения, голова слегка кружится, неприятное ощущение в желудке не проходит, оно ещё больше нарастает. Ник опускается передо мной на корточки, ладонью скользит по моей руке, берёт мои пальцы, крепко их сжимает в своей тёплой ладони. – Ты как себя чувствуешь? – заглядывает мне в глаза. Криво усмехаюсь на его вопрос. Как я сея чувствую? Хреново! Очень хреново! Я растеряна, ношу ребёнка, как оказалось от собственного мужа, мужа, что так жестоко предал своим враньём! – Оль, – зовёт меня, – скажи, ты…, – запинается, его кадык нервно дёргается, – ты же не успела ничего сделать с нашим малышом? – голос мужа хрипит, в нём слышится страх. – Я и не собиралась делать того, о чём ты думаешь, я решила оставить ребёнка, даже не зная, кто его отец, – отвечаю честно, я не он, никогда не лгала и не собираюсь. Ник гулко выдыхает, пошатывается, опускает голову на мои колени, утыкается в них лбом, трётся, до лёгкой боли сжимает мои пальцы. – Ты была у врача, что он сказал, с вами всё хорошо? – поднимает голову, смотрит на меня покрасневшими глазами. – Я записалась, но там очередь, вышла за водой, – облизываю пересохшие губы, во рту всё сохнет. – Оль, нам нужно всё обсудить, поговорить спокойно, но не здесь и не сейчас, сейчас мы с тобой поедем в хорошую клинику, я хорошо знаю там гинеколога, встанем на учёт у него, – поднимается на ноги, говорит муж, а меня коробят его слова. Обида поднимает голову. – Уж не в ту ли, где стояла Ксения? – выпаливаю вопрос. Ник морщиться, поджимает губы. Ясно, так оно и есть. – Я никуда с тобой не поеду, на учёт встану здесь, если не понравиться, сама найду медицинский центр, – поднимаюсь со скамейки. Меня слегка ведёт, Ник тут же хватает меня за локоть, следом перехватывает за талию. Ком горькой желчи подкатывает слишком быстро, успеваю только заметить урну, куда бросала бахилы, резко рвусь к ней, сбросив руку мужа с талии. Со стороны выглядит до ужаса не красиво, сомой стыдно, но что поделать если у меня токсикоз?! Опустошаю желудок, горло горит огнём, на висках и лбу выступил пот. Отхожу от урны, буквально падаю орано на скамейку, глубоко дышу. – Оль, я сейчас принесу воды, подожди пару минут, – взволновано говорит Ник и чуть не бегом направляется в аптеку. С Ксенией он так же волновался? К врачу он с ней точно ходил, если хорошо знает гинеколога! Встряхиваю головой, хочу прогнать причиняющие душевную боль мысли, но они как назойливые мухи всё лезут и лезут в голову, рисуя картинки, как муж заботливо ухаживал за другой. Тошнота вновь накатывает её явно спровоцировали собственные мысли. Дышу глубоко, стараюсь успокоиться и прогнать дурноту, переключиться на другие мысли. Я беремена от Ника, не было другого мужика, у моего малыша будет отец… От последней мысли замираю. Что теперь будет, как быть? – Оль, – раздаётся совсем близко, – держи, – Ник опускается на корточки, – ещё и леденцы, они мятные, аптекарь сказал, что они помогают от тошноты, – вкладывает мне в руки маленькую бутылочку воды и пачку леденцов. – Спасибо, – благодарю мужа и первым делом открываю бутылку, делаю пару глотков воды. – Оль, – как-то глухо начинает Ник, – ты права, Комарова действительно стояла на учёте в той клинике, в которую я хочу тебя отвезти, когда предложил первый раз, даже не подумал о таком нюансе, просто там реально хороший врач. Комарова там больше не наблюдается, я перестал спонсировать её, как только узнал правду. Прости, я только сейчас понял, как будет всё выглядеть, как тебе будет неприятно там наблюдаться, к тому же я допустил ещё одну ошибку, я был указан, как отец ребёнка, да и оплата шла с моего счёта, – тяжело вздыхает, рукой проводит по волосам, ерошит их. Понимаю, его обманули, он не знал о задумке Макса, но всё равно больно! Он лгал мне, проводил время с другой, ждал от неё ребёнка, думая, что он его! – Оль, мы найдём другую клинику, самую хорошую, давай сейчас мы поедем домой, всё обговорим и приступим к поискам, тебе плохо и ждать очереди в твоём состоянии не вариант. Один день роли не сыграет, уже завтра ты будешь на приёме у самого лучшего врача, тебе назначать ко времени, и не нужно будет сидеть в очереди и мучаться. Проведут полное обследование, выпишут витамины, они сейчас обязательно тебе нужны. Поехали, Оль? – поднимает голову, смотрит умоляюще. Не могу сдержать усмешку. Ник очень осведомлён, как и что происходит, когда нужны витамины. Получил опыт с Комаровой! Лучше бы молчал, вот правда! Но я раздумываю над его словами пару минут, как бы не было неприятно, но я принимаю его предложение. Мне действительно плохо, возвращаться обратно и ждать очереди совсем нет сил и желания. – Хорошо, – говорю и поднимаюсь со скамейки. – Оль, только мы едем к нам домой…, точнее к тебе, – быстро исправляется. Здесь я его понимаю, я тоже до сих пор считаю дом нашим, а не только моим. В ответ киваю, если честно, то мне всё равно где мы буде разговаривать, только бы было где прилечь и отдохнуть.

ОЛЯ До поликлиники добреюсь быстро, в регистратуре выясняют причину моего прихода, отвечаю на вопрос, жду, когда найдут мою карточку, заполнят талон, а после присаживаюсь на мягкий диванчик в ожидании своей очереди. Передо мной три будущих мамочки, их животики уже хорошо видны. Непроизвольно кладу ладони на свой плоский живот, прикрываю глаза, в памяти тут же всплывают слова Никиты о том, что нам нужно подождать с малышом. Его обещание, что у нас обязательно будут дети, двое точно. Судорожно выдыхаю, к глазам подступают слёзы. Встаю с диванчика, медленно отхожу к окну, нужно успокоиться! Одной рукой упираюсь в подоконник, другая вновь ложиться на живот. – Всё у нас будет хорошо, крошка моя, пусть у нас и не будет папы, но зато у нас будет самый замечательный дедушка, – тихо шепчу, поглаживая живот. Дверь кабинета открылась, оборачиваюсь и чуть не охаю от увиденного! Из кабинета вышла Ксения! Якобы любовница моего мужа, растерянно смотрит на обменную карту в руках, она никого не замечает вокруг, зато я внимательно смотрю на лживую суку! Она сильно изменилась после нашей первой и в то же время последней встречи! Того сияния, которым она светилась в той квартире, больше нет, лицо осунувшееся и бледное, волосы собраны в высокий хвост, из-за чего очень хорошо видно её лицо, взгляд, то, как она прикусывает нижнюю губу. Её подбородок заметно подрагивает, ещё чуть-чуть и она заплачет. Дела у неё явно не очень хорошие, возможно, что-то с ребёнком, но жалости к ней у меня не появляется. Слишком много боли причинила мне эта особа. Одна девушка из нашей очереди заходит в кабинет, закрывая дверь. Ксения вздрагивает, оглядывается на дверь пару секунд и торопливо запихивает в сумку свою карту, достаёт телефон, проводит по экрану пальцем, прикладывает телефон к уху. Время идёт, но Ксении явно не отвечают, поджимает губы, топчется на одном месте, не дождавшись ответа, вновь делает вызов на этот раз. – Макс! – чуть не на весь коридор кричит девица бывшего друга Никиты, – мне нужна твоя помо… Запинается, даже отсюда слышу грубый голос мужчины, он буквально орёт на Ксению, от чего она вся съёживается, вжимает голову в плечи, свободной рукой закрывает глаза. – Но Макс! Он и твой ребёнок… – пытается говорить девица, но Макс ей не даёт, ещё больше кричит, и после прекращает разговор. Ксения всхлипывает, опускает руку с телефоном вниз. – Подонок! – произносит со слезами в голосе и чуть не бегом удаляется по коридору на выход. Делаю глубокий вдох, оказывается, я практически и не дышала всё это время! Ксении прилетел бумеранг! Судя по услышанному, Макс не желает видеть Ксению и помогать ей. Кажется, она просто была разменной монетой в его игре! Но как же ребёнок? Он ему не нужен? – Нашла место, где выяснять отношения! – произносит одна из девушек. – Она на прошлом приёме здесь и вовсе скандал устроила, – отвечает вторая, – не понравилось ей обслуживание консультации, в очереди сидеть не хотела, в общем, орала тут, пока её в кабинет медсестра не забрала. Но и на этом концерт не закончился, выбежала она минут через пять, вся красная, злющая, требовала заведующего. Уж не знаю, где она до этого на учёте стояла, и чего сюда припёрлась, но дамочка очень скандальная. Но если судить по сегодняшнему, то папашка её ребёнка отшил красотку, – без злости и злорадства рассказывает будущая мамочка. Отворачиваюсь обратно к окну, поджимаю губы, горько усмехаюсь. Ну конечно, она не привыкла к обычной консультации, если до этого Ник оплачивал ей частную клинику! Теперь же он этого не делает, и Макс явно не собирается! Под ложечкой засосало и сразу появилось чувство тошноты. Вспомнив, что видела у входа аптеку, перекидываю ремешок сумочки через плечо. – Девушки, – поворачиваюсь лицом к будущим мамочкам, – я отойду на десять минут, если кто-то ещё придёт, скажите, что я крайняя. – Обязательно скажем, не переживайте, – отвечает одна, вторая кивает в знак согласия. – Спасибо, – благодарю и тороплюсь на улицу. Нужно купить хотя бы воды, раз есть я сейчас точно не смогу. Выхожу на улицу, останавливаюсь, держась за перила одной рукой, сдёргиваю бахилы с ног, бросаю их в урну. Уже собираюсь спускаться с порожек, как внимание привлекает громкий окрик моего имени, до боли знакомым голосом. – Оля! Вскидываю голову и замираю, ко мне спешит Ник, выглядит так, словно он сюда через весь город бежал. Грудь высоко вздымается, волосы всклочены, из верхней одежды зимняя толстовка, застёгнутая до середины, дальше, видимо, не позволяет гипс. – Ты что здесь делаешь? – сглатываю образовавшийся ком в горле, внутри зарождается паника. Если он здесь и знает, где меня искать, то знает и про беременность? Янка! Тут же щёлкает в голове. Нет, не могла она так сделать! Зачем? Или же папа как-то узнал и сообщил об этом Нику? – Я здесь для того, чтобы не дать тебе убить нашего малыша, ты что такое задумала, а? – резво поднялся по ступеням, подошёл ко мне вплотную, смотрит прямо в глаза. Узнал про беременность! – Тебе Яна сказала, что я беременна? – еле шевелю губами, – и с чего ты взял, что я собираюсь делать прерывание? – закусываю щеку, грудь пронзило острой болью от его «нашего малыша», – и да, это не твой ребёнок, – говорю и резко отворачиваюсь. Стыдно и больно! Вот как получилось! Должен был стать отцом он, его предательство, а получилось, что это я переспала с другим, да ещё и беременна! – Мой, Оль, точнее, наш, – чувствую на талии его руку, тянет меня на себя, – это я был с тобой той ночью, забрал тебя из клуба, точнее, вырвал из рук какого-то мудака, думал, только отвезу тебя к Янке и всё, но так захотелось тебя поцеловать. Ты меня звала, Оль, шептала, как любишь, мне башку тогда снесло, я так по тебе соскучился, так люблю тебя. У меня не было сил отказаться, уйти. Я понимаю, как сейчас это звучит, кем я выгляжу в твоих глазах, воспользовался тобой под алкоголем, но я думал, ты понимаешь, кто с тобой и что делаешь, – крепко прижимает к себе, шепчет на ухо, повергая меня в глубокий шок! Он?! Это был он?! Пытаюсь прокрутить события того вечера, ночи, но картинки, в которых должен замелькать Ник, в моей памяти нет! – Я люблю тебя, Оля, прошу, не убивай нашего малыша, – хрипит Ник, ещё сильнее вжимая в себя. От осознания того, что говорит Ник, меня пробивает на смех, в голове куча мыслей, в груди становиться тесно, меня буквально разрывает на части. – Тишшш, всё хорошо, всё хорошо, маленькая, – шепчет муж, уткнувшись мне в волосы носом. Хорошо для кого? За тако короткий срок, я уже свыклась с мыслью, что у моего малыша не будет отца, что я не знаю от кого я забеременела! Грызла себя пугающими мыслями, не почувствовала той радости, которая должна быть при виде двух полосок на тесте! Да я много уже о чём подумала, но вот такого поворота я точно не ожидала! Не замечаю, как мой смех сменяется громкими всхлипами, как из глаз одна за одной стекают крупные капли слёз. Меня трясёт, как внутренне, так и внешне. – Оля, родная, не надо, прошу, – уговаривает меня Ник, – прости меня, маленькая, прости, – Ник наклоняется, перехватывает меня ниже за талию, отрывает от земли, – обхвати меня за шею, – просит мягко. Делаю, как говорит, и только когда Никита делает несколько шагов вперёд, а я ощутив грудью слишком твёрдый предмет, вспоминаю про травму мужа. – Отпусти, – хриплю, упираюсь ладонью в здоровое плечо мужчины. – Сейчас, – получаю ответ. Ник правда отпускает, ставит меня на ноги около лавочки, что находиться прямо на широком крыльце поликлиники. – Присядь, Оль, – придерживает меня за локоть. Мне и правда нужно присесть, от открывшейся правды, слёз и волнения, голова слегка кружится, неприятное ощущение в желудке не проходит, оно ещё больше нарастает. Ник опускается передо мной на корточки, ладонью скользит по моей руке, берёт мои пальцы, крепко их сжимает в своей тёплой ладони. – Ты как себя чувствуешь? – заглядывает мне в глаза. Криво усмехаюсь на его вопрос. Как я сея чувствую? Хреново! Очень хреново! Я растеряна, ношу ребёнка, как оказалось от собственного мужа, мужа, что так жестоко предал своим враньём! – Оль, – зовёт меня, – скажи, ты…, – запинается, его кадык нервно дёргается, – ты же не успела ничего сделать с нашим малышом? – голос мужа хрипит, в нём слышится страх. – Я и не собиралась делать того, о чём ты думаешь, я решила оставить ребёнка, даже не зная, кто его отец, – отвечаю честно, я не он, никогда не лгала и не собираюсь. Ник гулко выдыхает, пошатывается, опускает голову на мои колени, утыкается в них лбом, трётся, до лёгкой боли сжимает мои пальцы. – Ты была у врача, что он сказал, с вами всё хорошо? – поднимает голову, смотрит на меня покрасневшими глазами. – Я записалась, но там очередь, вышла за водой, – облизываю пересохшие губы, во рту всё сохнет. – Оль, нам нужно всё обсудить, поговорить спокойно, но не здесь и не сейчас, сейчас мы с тобой поедем в хорошую клинику, я хорошо знаю там гинеколога, встанем на учёт у него, – поднимается на ноги, говорит муж, а меня коробят его слова. Обида поднимает голову. – Уж не в ту ли, где стояла Ксения? – выпаливаю вопрос. Ник морщиться, поджимает губы. Ясно, так оно и есть. – Я никуда с тобой не поеду, на учёт встану здесь, если не понравиться, сама найду медицинский центр, – поднимаюсь со скамейки. Меня слегка ведёт, Ник тут же хватает меня за локоть, следом перехватывает за талию. Ком горькой желчи подкатывает слишком быстро, успеваю только заметить урну, куда бросала бахилы, резко рвусь к ней, сбросив руку мужа с талии. Со стороны выглядит до ужаса не красиво, сомой стыдно, но что поделать если у меня токсикоз?! Опустошаю желудок, горло горит огнём, на висках и лбу выступил пот. Отхожу от урны, буквально падаю орано на скамейку, глубоко дышу. – Оль, я сейчас принесу воды, подожди пару минут, – взволновано говорит Ник и чуть не бегом направляется в аптеку. С Ксенией он так же волновался? К врачу он с ней точно ходил, если хорошо знает гинеколога! Встряхиваю головой, хочу прогнать причиняющие душевную боль мысли, но они как назойливые мухи всё лезут и лезут в голову, рисуя картинки, как муж заботливо ухаживал за другой. Тошнота вновь накатывает её явно спровоцировали собственные мысли. Дышу глубоко, стараюсь успокоиться и прогнать дурноту, переключиться на другие мысли. Я беремена от Ника, не было другого мужика, у моего малыша будет отец… От последней мысли замираю. Что теперь будет, как быть? – Оль, – раздаётся совсем близко, – держи, – Ник опускается на корточки, – ещё и леденцы, они мятные, аптекарь сказал, что они помогают от тошноты, – вкладывает мне в руки маленькую бутылочку воды и пачку леденцов. – Спасибо, – благодарю мужа и первым делом открываю бутылку, делаю пару глотков воды. – Оль, – как-то глухо начинает Ник, – ты права, Комарова действительно стояла на учёте в той клинике, в которую я хочу тебя отвезти, когда предложил первый раз, даже не подумал о таком нюансе, просто там реально хороший врач. Комарова там больше не наблюдается, я перестал спонсировать её, как только узнал правду. Прости, я только сейчас понял, как будет всё выглядеть, как тебе будет неприятно там наблюдаться, к тому же я допустил ещё одну ошибку, я был указан, как отец ребёнка, да и оплата шла с моего счёта, – тяжело вздыхает, рукой проводит по волосам, ерошит их. Понимаю, его обманули, он не знал о задумке Макса, но всё равно больно! Он лгал мне, проводил время с другой, ждал от неё ребёнка, думая, что он его! – Оль, мы найдём другую клинику, самую хорошую, давай сейчас мы поедем домой, всё обговорим и приступим к поискам, тебе плохо и ждать очереди в твоём состоянии не вариант. Один день роли не сыграет, уже завтра ты будешь на приёме у самого лучшего врача, тебе назначать ко времени, и не нужно будет сидеть в очереди и мучаться. Проведут полное обследование, выпишут витамины, они сейчас обязательно тебе нужны. Поехали, Оль? – поднимает голову, смотрит умоляюще. Не могу сдержать усмешку. Ник очень осведомлён, как и что происходит, когда нужны витамины. Получил опыт с Комаровой! Лучше бы молчал, вот правда! Но я раздумываю над его словами пару минут, как бы не было неприятно, но я принимаю его предложение. Мне действительно плохо, возвращаться обратно и ждать очереди совсем нет сил и желания. – Хорошо, – говорю и поднимаюсь со скамейки. – Оль, только мы едем к нам домой…, точнее к тебе, – быстро исправляется. Здесь я его понимаю, я тоже до сих пор считаю дом нашим, а не только моим. В ответ киваю, если честно, то мне всё равно где мы буде разговаривать, только бы было где прилечь и отдохнуть.

ОЛЯ

До поликлиники добреюсь быстро, в регистратуре выясняют причину моего прихода, отвечаю на вопрос, жду, когда найдут мою карточку, заполнят талон, а после присаживаюсь на мягкий диванчик в ожидании своей очереди. Передо мной три будущих мамочки, их животики уже хорошо видны. Непроизвольно кладу ладони на свой плоский живот, прикрываю глаза, в памяти тут же всплывают слова Никиты о том, что нам нужно подождать с малышом. Его обещание, что у нас обязательно будут дети, двое точно.

Судорожно выдыхаю, к глазам подступают слёзы. Встаю с диванчика, медленно отхожу к окну, нужно успокоиться! Одной рукой упираюсь в подоконник, другая вновь ложиться на живот.

– Всё у нас будет хорошо, крошка моя, пусть у нас и не будет папы, но зато у нас будет самый замечательный дедушка, – тихо шепчу, поглаживая живот.

Дверь кабинета открылась, оборачиваюсь и чуть не охаю от увиденного! Из кабинета вышла Ксения! Якобы любовница моего мужа, растерянно смотрит на обменную карту в руках, она никого не замечает вокруг, зато я внимательно смотрю на лживую суку! Она сильно изменилась после нашей первой и в то же время последней встречи! Того сияния, которым она светилась в той квартире, больше нет, лицо осунувшееся и бледное, волосы собраны в высокий хвост, из-за чего очень хорошо видно её лицо, взгляд, то, как она прикусывает нижнюю губу. Её подбородок заметно подрагивает, ещё чуть-чуть и она заплачет.

Дела у неё явно не очень хорошие, возможно, что-то с ребёнком, но жалости к ней у меня не появляется. Слишком много боли причинила мне эта особа.

Одна девушка из нашей очереди заходит в кабинет, закрывая дверь. Ксения вздрагивает, оглядывается на дверь пару секунд и торопливо запихивает в сумку свою карту, достаёт телефон, проводит по экрану пальцем, прикладывает телефон к уху. Время идёт, но Ксении явно не отвечают, поджимает губы, топчется на одном месте, не дождавшись ответа, вновь делает вызов на этот раз.

– Макс! – чуть не на весь коридор кричит девица бывшего друга Никиты, – мне нужна твоя помо…

Запинается, даже отсюда слышу грубый голос мужчины, он буквально орёт на Ксению, от чего она вся съёживается, вжимает голову в плечи, свободной рукой закрывает глаза.

– Но Макс! Он и твой ребёнок… – пытается говорить девица, но Макс ей не даёт, ещё больше кричит, и после прекращает разговор.

Ксения всхлипывает, опускает руку с телефоном вниз.

– Подонок! – произносит со слезами в голосе и чуть не бегом удаляется по коридору на выход.

Делаю глубокий вдох, оказывается, я практически и не дышала всё это время! Ксении прилетел бумеранг! Судя по услышанному, Макс не желает видеть Ксению и помогать ей. Кажется, она просто была разменной монетой в его игре! Но как же ребёнок? Он ему не нужен?

– Нашла место, где выяснять отношения! – произносит одна из девушек.

– Она на прошлом приёме здесь и вовсе скандал устроила, – отвечает вторая, – не понравилось ей обслуживание консультации, в очереди сидеть не хотела, в общем, орала тут, пока её в кабинет медсестра не забрала. Но и на этом концерт не закончился, выбежала она минут через пять, вся красная, злющая, требовала заведующего. Уж не знаю, где она до этого на учёте стояла, и чего сюда припёрлась, но дамочка очень скандальная. Но если судить по сегодняшнему, то папашка её ребёнка отшил красотку, – без злости и злорадства рассказывает будущая мамочка.

Отворачиваюсь обратно к окну, поджимаю губы, горько усмехаюсь. Ну конечно, она не привыкла к обычной консультации, если до этого Ник оплачивал ей частную клинику! Теперь же он этого не делает, и Макс явно не собирается!

Под ложечкой засосало и сразу появилось чувство тошноты. Вспомнив, что видела у входа аптеку, перекидываю ремешок сумочки через плечо.

– Девушки, – поворачиваюсь лицом к будущим мамочкам, – я отойду на десять минут, если кто-то ещё придёт, скажите, что я крайняя.

– Обязательно скажем, не переживайте, – отвечает одна, вторая кивает в знак согласия.

– Спасибо, – благодарю и тороплюсь на улицу.

Нужно купить хотя бы воды, раз есть я сейчас точно не смогу.

Выхожу на улицу, останавливаюсь, держась за перила одной рукой, сдёргиваю бахилы с ног, бросаю их в урну. Уже собираюсь спускаться с порожек, как внимание привлекает громкий окрик моего имени, до боли знакомым голосом.

– Оля!

Вскидываю голову и замираю, ко мне спешит Ник, выглядит так, словно он сюда через весь город бежал. Грудь высоко вздымается, волосы всклочены, из верхней одежды зимняя толстовка, застёгнутая до середины, дальше, видимо, не позволяет гипс.

– Ты что здесь делаешь? – сглатываю образовавшийся ком в горле, внутри зарождается паника.

Если он здесь и знает, где меня искать, то знает и про беременность?

Янка!

Тут же щёлкает в голове. Нет, не могла она так сделать! Зачем?

Или же папа как-то узнал и сообщил об этом Нику?

– Я здесь для того, чтобы не дать тебе убить нашего малыша, ты что такое задумала, а? – резво поднялся по ступеням, подошёл ко мне вплотную, смотрит прямо в глаза.

Узнал про беременность!

– Тебе Яна сказала, что я беременна? – еле шевелю губами, – и с чего ты взял, что я собираюсь делать прерывание? – закусываю щеку, грудь пронзило острой болью от его «нашего малыша», – и да, это не твой ребёнок, – говорю и резко отворачиваюсь.

Стыдно и больно! Вот как получилось! Должен был стать отцом он, его предательство, а получилось, что это я переспала с другим, да ещё и беременна!

– Мой, Оль, точнее, наш, – чувствую на талии его руку, тянет меня на себя, – это я был с тобой той ночью, забрал тебя из клуба, точнее, вырвал из рук какого-то мудака, думал, только отвезу тебя к Янке и всё, но так захотелось тебя поцеловать. Ты меня звала, Оль, шептала, как любишь, мне башку тогда снесло, я так по тебе соскучился, так люблю тебя. У меня не было сил отказаться, уйти. Я понимаю, как сейчас это звучит, кем я выгляжу в твоих глазах, воспользовался тобой под алкоголем, но я думал, ты понимаешь, кто с тобой и что делаешь, – крепко прижимает к себе, шепчет на ухо, повергая меня в глубокий шок!

Он?! Это был он?!

Пытаюсь прокрутить события того вечера, ночи, но картинки, в которых должен замелькать Ник, в моей памяти нет!

– Я люблю тебя, Оля, прошу, не убивай нашего малыша, – хрипит Ник, ещё сильнее вжимая в себя.

От осознания того, что говорит Ник, меня пробивает на смех, в голове куча мыслей, в груди становиться тесно, меня буквально разрывает на части.

– Тишшш, всё хорошо, всё хорошо, маленькая, – шепчет муж, уткнувшись мне в волосы носом.

Хорошо для кого?

За тако короткий срок, я уже свыклась с мыслью, что у моего малыша не будет отца, что я не знаю от кого я забеременела! Грызла себя пугающими мыслями, не почувствовала той радости, которая должна быть при виде двух полосок на тесте! Да я много уже о чём подумала, но вот такого поворота я точно не ожидала!

Не замечаю, как мой смех сменяется громкими всхлипами, как из глаз одна за одной стекают крупные капли слёз. Меня трясёт, как внутренне, так и внешне.

– Оля, родная, не надо, прошу, – уговаривает меня Ник, – прости меня, маленькая, прости, – Ник наклоняется, перехватывает меня ниже за талию, отрывает от земли, – обхвати меня за шею, – просит мягко.

Делаю, как говорит, и только когда Никита делает несколько шагов вперёд, а я ощутив грудью слишком твёрдый предмет, вспоминаю про травму мужа.

– Отпусти, – хриплю, упираюсь ладонью в здоровое плечо мужчины.

– Сейчас, – получаю ответ.

Ник правда отпускает, ставит меня на ноги около лавочки, что находиться прямо на широком крыльце поликлиники.

– Присядь, Оль, – придерживает меня за локоть.

Мне и правда нужно присесть, от открывшейся правды, слёз и волнения, голова слегка кружится, неприятное ощущение в желудке не проходит, оно ещё больше нарастает.

Ник опускается передо мной на корточки, ладонью скользит по моей руке, берёт мои пальцы, крепко их сжимает в своей тёплой ладони.

– Ты как себя чувствуешь? – заглядывает мне в глаза.

Криво усмехаюсь на его вопрос.

Как я сея чувствую? Хреново! Очень хреново! Я растеряна, ношу ребёнка, как оказалось от собственного мужа, мужа, что так жестоко предал своим враньём!

– Оль, – зовёт меня, – скажи, ты…, – запинается, его кадык нервно дёргается, – ты же не успела ничего сделать с нашим малышом? – голос мужа хрипит, в нём слышится страх.

– Я и не собиралась делать того, о чём ты думаешь, я решила оставить ребёнка, даже не зная, кто его отец, – отвечаю честно, я не он, никогда не лгала и не собираюсь.

Ник гулко выдыхает, пошатывается, опускает голову на мои колени, утыкается в них лбом, трётся, до лёгкой боли сжимает мои пальцы.

– Ты была у врача, что он сказал, с вами всё хорошо? – поднимает голову, смотрит на меня покрасневшими глазами.

– Я записалась, но там очередь, вышла за водой, – облизываю пересохшие губы, во рту всё сохнет.

– Оль, нам нужно всё обсудить, поговорить спокойно, но не здесь и не сейчас, сейчас мы с тобой поедем в хорошую клинику, я хорошо знаю там гинеколога, встанем на учёт у него, – поднимается на ноги, говорит муж, а меня коробят его слова.

Обида поднимает голову.

– Уж не в ту ли, где стояла Ксения? – выпаливаю вопрос.

Ник морщиться, поджимает губы. Ясно, так оно и есть.

– Я никуда с тобой не поеду, на учёт встану здесь, если не понравиться, сама найду медицинский центр, – поднимаюсь со скамейки.

Меня слегка ведёт, Ник тут же хватает меня за локоть, следом перехватывает за талию. Ком горькой желчи подкатывает слишком быстро, успеваю только заметить урну, куда бросала бахилы, резко рвусь к ней, сбросив руку мужа с талии.

Со стороны выглядит до ужаса не красиво, сомой стыдно, но что поделать если у меня токсикоз?!

Опустошаю желудок, горло горит огнём, на висках и лбу выступил пот. Отхожу от урны, буквально падаю орано на скамейку, глубоко дышу.

– Оль, я сейчас принесу воды, подожди пару минут, – взволновано говорит Ник и чуть не бегом направляется в аптеку.

С Ксенией он так же волновался? К врачу он с ней точно ходил, если хорошо знает гинеколога! Встряхиваю головой, хочу прогнать причиняющие душевную боль мысли, но они как назойливые мухи всё лезут и лезут в голову, рисуя картинки, как муж заботливо ухаживал за другой. Тошнота вновь накатывает её явно спровоцировали собственные мысли. Дышу глубоко, стараюсь успокоиться и прогнать дурноту, переключиться на другие мысли.

Я беремена от Ника, не было другого мужика, у моего малыша будет отец…

От последней мысли замираю. Что теперь будет, как быть?

– Оль, – раздаётся совсем близко, – держи, – Ник опускается на корточки, – ещё и леденцы, они мятные, аптекарь сказал, что они помогают от тошноты, – вкладывает мне в руки маленькую бутылочку воды и пачку леденцов.

– Спасибо, – благодарю мужа и первым делом открываю бутылку, делаю пару глотков воды.

– Оль, – как-то глухо начинает Ник, – ты права, Комарова действительно стояла на учёте в той клинике, в которую я хочу тебя отвезти, когда предложил первый раз, даже не подумал о таком нюансе, просто там реально хороший врач. Комарова там больше не наблюдается, я перестал спонсировать её, как только узнал правду. Прости, я только сейчас понял, как будет всё выглядеть, как тебе будет неприятно там наблюдаться, к тому же я допустил ещё одну ошибку, я был указан, как отец ребёнка, да и оплата шла с моего счёта, – тяжело вздыхает, рукой проводит по волосам, ерошит их.

Понимаю, его обманули, он не знал о задумке Макса, но всё равно больно! Он лгал мне, проводил время с другой, ждал от неё ребёнка, думая, что он его!

– Оль, мы найдём другую клинику, самую хорошую, давай сейчас мы поедем домой, всё обговорим и приступим к поискам, тебе плохо и ждать очереди в твоём состоянии не вариант. Один день роли не сыграет, уже завтра ты будешь на приёме у самого лучшего врача, тебе назначать ко времени, и не нужно будет сидеть в очереди и мучаться. Проведут полное обследование, выпишут витамины, они сейчас обязательно тебе нужны. Поехали, Оль? – поднимает голову, смотрит умоляюще.

Не могу сдержать усмешку. Ник очень осведомлён, как и что происходит, когда нужны витамины. Получил опыт с Комаровой! Лучше бы молчал, вот правда! Но я раздумываю над его словами пару минут, как бы не было неприятно, но я принимаю его предложение. Мне действительно плохо, возвращаться обратно и ждать очереди совсем нет сил и желания.

– Хорошо, – говорю и поднимаюсь со скамейки.

– Оль, только мы едем к нам домой…, точнее к тебе, – быстро исправляется.

Здесь я его понимаю, я тоже до сих пор считаю дом нашим, а не только моим.

В ответ киваю, если честно, то мне всё равно где мы буде разговаривать, только бы было где прилечь и отдохнуть.

НИКИТА Чуть не сдох от страха пока не добрался до поликлиники, где находилась Оля и по словам Янки собиралась сделать прерывание беременности! Всем богам молился успеть, остановить, не дать сделать страшное! У нас будет ребёнок! То, что он мой, даже не сомневался! Дурак, как я сразу не понял, что происходит с Олей?! Володька же ведь предположил беременность! Нужно было настоять и сдать анализы, сделать УЗИ! Она в отличие от меня поняла в чём дело, потому и сбежала утром! Может быть если бы она помнила с кем провела ту ночь, то рассказала бы мне всё, но приняла другое решение! Всё скрыть, сделать по-своему! Конечно, после своего косяка, она имеет право мне не доверять и не посещать в детали своей жизни, вот только хрен я собираюсь стоять в стороне, я намерен вернуть её! Пока ехал до больницы, меня посетила одна, очень будоражащая мысль. Если бы действительно Оля забеременела от другого в ту ночь, я бы принял ребёнка, полностью считал бы своим! Сколько раз она заводила тему беременности? Да много, только я идиот тянул! Боялся, что не справлюсь с ролью отца, что-то следа не так, а когда произошла история с Комаровой и вовсе струхнул! Теперь же меня окутывал совершенно другой страх! Потерять то, чего так боялся! Когда увидел свою Олю, бледную, растерянную, испуганную, кинулся к ней и выпалил всё, как есть, не было у меня время для подготовки на разговор, у меня вообще не было и лишней секунды. Реакция любимой была не однозначной, но оно и понятно, бедная моя девочка! Я видел в её глазах облегчение, но оно было под толстой пеленой слёз и плохо скрытого отчаяния! Даже показалось, что для неё было бы проще, если бы отцом малыша был не я! Оставлять Олю в простой консультации после того, сколько бабок я потратил на суку Комарову в платной клинике, было стыдно и жутко! Самому себе пообещал найти самого лучшего врача, что буде вести беременность любимой. Когда предложил Ольге ту клинику, в которой обслуживалась Ксения, даже не подумал, как будет чувствовать себя любимая, и как это будет выглядеть со стороны! Одним словом идиот! Пока ехали домой, Оля уснула. Мы не разговаривали после того, как сели в такси, просто прижал Олю к себе здоровой рукой, вдыхая запах её волос, зарывшись им в копну её волос. Было жалко её будить, но мы были не на своей машине, да и поза у Оли была не самая удобная. – Оля, – шепчу любимой, – мы приехали, любимая, – касаюсь губами её виска, глажу по плечу. Жена зашевелилась, ладошкой упёрлась в мою грудь, медленно выпрямилась, слегка поморщилась. Было видно, она хочет спать, ей не понравилось, что её потревожили. Невольно в голове всплыли воспоминания, как мучилась токсикозом Комарова, какой вялой она была, той вечно хотелось спать, и обниматься с унитазом. Неужели и Оли будет так же плохо? Комарову мне было не жалко, а вот за Олю, всё нутро горит, не хочу, чтобы моя любимая так мучалась! – Подожди, я помогу, – останавливаю Олю, когда она тянется к ручке двери. Как можно быстрее выбираюсь из машины, обхожу её, открываю дверь со стороны жены, подаю ей руку. Оля с заминкой, но протягивает свою ладошку в ответ, помогаю ей выбраться, приходиться отпустить её руку на секунду, чтобы закрыть дверь. Ключей от ворот дома у меня нет, но знаю, что они есть у Оли. У ворот заминаемся, пока любимая, роясь в сумочки, находит ключи. В дом заходим молча и уже в коридоре, Оля тихо произносит. – Давай поговорим позже, мне не очень хорошо и сильно хочется спать, – не поднимая на меня глаз, снимает сапожки. – Как скажешь, Оль, – соглашаюсь, внимательно слежу за любимой. Оля покачнулась, схватилась рукой за тумбу с обувью. – Оль? – хватаю её за локоть, заглядываю в лицо. Что снег белая! Чёрт! – Нормально, Ник, нормально, – шепчет любимая, – если не сложно, сделаешь мне чай с лимоном? – поднимает на меня свои затуманенные глаза. – Конечно сделаю, но для начала давай провожу тебя в комнату, – обхватываю её за талию, веду в нашу спальню. В доме ничего не изменилось, всё осталось так, как и было. Ни я, ни Оля здесь не проживали с того дня, как открылась правда о наличие в моей жизни Комаровой. Хотя нет, пару дней я все же прожил здесь один, сходя с ума, а потом не смог, снял квартиру и переехал. Завёл Олю в комнату, так как она не успела снять верхнюю одежду, то помог ей раздеться, сдёрнул покрывало с кровати, откинул одеяло. Оля опустилась на постель с глубоким вздохом, было видно, как ей плохо, и меня до скрежета зубов бесило то, что помочь я ей никак не мог! – Я сейчас сделаю чай, а ты пока отдыхай, – говорю любимой, накрывая её одеялом. Одной рукой делать, что-то совсем не привычно и не удобно, что очень злит. Наклонившись, поцеловал Олю в бледную щеку, вдохнул родной запах любимой, зажмурил глаза на секунду. Оля никак не отреагировала, лежала с закрытыми глазами. Выйдя из комнаты, тих прикрыл за собой дверь, торопливо спустился вниз. Зайдя на кухню, включил чайник, достал кружку, бросил пакетик чёрного чая, открыл холодильник в надежде найти там лимон. Скривился, когда взглядом пробежался по полкам. Понял свою оплошность. Нужно было нанять клининг, когда уходил из дома. В холодильнике остались продукты, и большая часть из них за время нашего отсутствия испортились! Но в нижнем ящике для овощей нашёлся лимон, к счастью, испортиться он не успел. Оля явно не сможет навести здесь порядок, значит сделаю сам, но чуть позже. С приготовленным чаем вернулся обратно в комнату, тихо прошёл до кровати. – Оль, – позвал жену. Но кроме мерного дыхания, ничего не услышал в ответ, Оля даже не пошевельнулась. Поставил кружку с чаем на прикроватную тумбу, присел на корточки. – Маленькая моя, – зашептал, качаясь ей пальчиков, – я люблю тебя, очень люблю. Я всё исправлю, Оль, сделаю всё, чтобы ты увидела, как я тебя люблю, вас люблю. Вы всё, что у меня есть, другой женщины мне не нужно, только ты одна мне нужна, всё у нас будет хорошо, только бы дала мне шанс доказать тебе это. Не стал больше тревожить сон любимой, вышел из комнаты. Спустившись вниз, зашёл в свой кабинет. Меня тревожила ещё одна вещь, пора решить её. Достал телефон, набрал номер тестя. С первого раза тесть не ответил, решил подождать минут десять и перезвонить, но он сам позвонил мне меньше ем через минуту. – Ты звонил мне, Никита? – говорит тесть после моего «да» – Геннадий Алексеевич, у меня есть для вас очень приятная новость, но вместе с тем же одна не очень приятная, – говорю тестю. – Вот как? Ну давай с хорошей, – по голосу слышу, как тесть напрягся. – Вы скоро станете дедом, у нас с Олей будет малыш, – говорю с дрожью в голосе, меня черт побери переполняют куча разнообразных чувств! – Ох! Вот так новость! Действительно очень приятная! – хохочет будущий дед, – ну порадовал, так порадовал! – Геннадий Алексеевич, я тоже безумно раз нашему с Олей малышу, но вы сами должны понимать, не всё у нас сейчас просто, но отношения с Олей я сам исправлю, а вот в другом деле нужна ваша помощь, – не даю сильно порадоваться деду, не время сейчас, будем радоваться позже, когда угрозы для Оли не будет существовать! – Так, я внимательно тебя слушаю, – перешёл на деловой тон мужчина. – Вика, пора решить проблему с вашей младшей дочерью, Оля сейчас уязвима, стресс и переживания ей сейчас опасны. В ответ слышу тяжёлый вздох. – Я понял тебя, Никит, я решу вопрос с дочерью, она не приблизиться к Оли, но не могу точно сказать, когда проблема решиться, так что, не отходи от жены, – предупреждает тесть. – Я вас понял, но и вы поторопитесь с решением проблемы, я, конечно, могу и сам, но думаю вам не понравиться… – Никит, я решу проблему, а ты будь с Олей, – перебивает меня отец любимой. – Я вас понял, держите меня в курсе, и да, мы с Олей у нас дома, если хотите, приезжайте в гости, – говорю напоследок. – Обязательно приеду, вечером буду у вас. Прощаюсь с тестем и возвращаюсь в дом. Нужно разобрать холодильник и заказать доставку продуктов, приготовить для Оли суп, хотя даже не представляю, как буду делать это одной рукой!

НИКИТА Чуть не сдох от страха пока не добрался до поликлиники, где находилась Оля и по словам Янки собиралась сделать прерывание беременности! Всем богам молился успеть, остановить, не дать сделать страшное! У нас будет ребёнок! То, что он мой, даже не сомневался! Дурак, как я сразу не понял, что происходит с Олей?! Володька же ведь предположил беременность! Нужно было настоять и сдать анализы, сделать УЗИ! Она в отличие от меня поняла в чём дело, потому и сбежала утром! Может быть если бы она помнила с кем провела ту ночь, то рассказала бы мне всё, но приняла другое решение! Всё скрыть, сделать по-своему! Конечно, после своего косяка, она имеет право мне не доверять и не посещать в детали своей жизни, вот только хрен я собираюсь стоять в стороне, я намерен вернуть её! Пока ехал до больницы, меня посетила одна, очень будоражащая мысль. Если бы действительно Оля забеременела от другого в ту ночь, я бы принял ребёнка, полностью считал бы своим! Сколько раз она заводила тему беременности? Да много, только я идиот тянул! Боялся, что не справлюсь с ролью отца, что-то следа не так, а когда произошла история с Комаровой и вовсе струхнул! Теперь же меня окутывал совершенно другой страх! Потерять то, чего так боялся! Когда увидел свою Олю, бледную, растерянную, испуганную, кинулся к ней и выпалил всё, как есть, не было у меня время для подготовки на разговор, у меня вообще не было и лишней секунды. Реакция любимой была не однозначной, но оно и понятно, бедная моя девочка! Я видел в её глазах облегчение, но оно было под толстой пеленой слёз и плохо скрытого отчаяния! Даже показалось, что для неё было бы проще, если бы отцом малыша был не я! Оставлять Олю в простой консультации после того, сколько бабок я потратил на суку Комарову в платной клинике, было стыдно и жутко! Самому себе пообещал найти самого лучшего врача, что буде вести беременность любимой. Когда предложил Ольге ту клинику, в которой обслуживалась Ксения, даже не подумал, как будет чувствовать себя любимая, и как это будет выглядеть со стороны! Одним словом идиот! Пока ехали домой, Оля уснула. Мы не разговаривали после того, как сели в такси, просто прижал Олю к себе здоровой рукой, вдыхая запах её волос, зарывшись им в копну её волос. Было жалко её будить, но мы были не на своей машине, да и поза у Оли была не самая удобная. – Оля, – шепчу любимой, – мы приехали, любимая, – касаюсь губами её виска, глажу по плечу. Жена зашевелилась, ладошкой упёрлась в мою грудь, медленно выпрямилась, слегка поморщилась. Было видно, она хочет спать, ей не понравилось, что её потревожили. Невольно в голове всплыли воспоминания, как мучилась токсикозом Комарова, какой вялой она была, той вечно хотелось спать, и обниматься с унитазом. Неужели и Оли будет так же плохо? Комарову мне было не жалко, а вот за Олю, всё нутро горит, не хочу, чтобы моя любимая так мучалась! – Подожди, я помогу, – останавливаю Олю, когда она тянется к ручке двери. Как можно быстрее выбираюсь из машины, обхожу её, открываю дверь со стороны жены, подаю ей руку. Оля с заминкой, но протягивает свою ладошку в ответ, помогаю ей выбраться, приходиться отпустить её руку на секунду, чтобы закрыть дверь. Ключей от ворот дома у меня нет, но знаю, что они есть у Оли. У ворот заминаемся, пока любимая, роясь в сумочки, находит ключи. В дом заходим молча и уже в коридоре, Оля тихо произносит. – Давай поговорим позже, мне не очень хорошо и сильно хочется спать, – не поднимая на меня глаз, снимает сапожки. – Как скажешь, Оль, – соглашаюсь, внимательно слежу за любимой. Оля покачнулась, схватилась рукой за тумбу с обувью. – Оль? – хватаю её за локоть, заглядываю в лицо. Что снег белая! Чёрт! – Нормально, Ник, нормально, – шепчет любимая, – если не сложно, сделаешь мне чай с лимоном? – поднимает на меня свои затуманенные глаза. – Конечно сделаю, но для начала давай провожу тебя в комнату, – обхватываю её за талию, веду в нашу спальню. В доме ничего не изменилось, всё осталось так, как и было. Ни я, ни Оля здесь не проживали с того дня, как открылась правда о наличие в моей жизни Комаровой. Хотя нет, пару дней я все же прожил здесь один, сходя с ума, а потом не смог, снял квартиру и переехал. Завёл Олю в комнату, так как она не успела снять верхнюю одежду, то помог ей раздеться, сдёрнул покрывало с кровати, откинул одеяло. Оля опустилась на постель с глубоким вздохом, было видно, как ей плохо, и меня до скрежета зубов бесило то, что помочь я ей никак не мог! – Я сейчас сделаю чай, а ты пока отдыхай, – говорю любимой, накрывая её одеялом. Одной рукой делать, что-то совсем не привычно и не удобно, что очень злит. Наклонившись, поцеловал Олю в бледную щеку, вдохнул родной запах любимой, зажмурил глаза на секунду. Оля никак не отреагировала, лежала с закрытыми глазами. Выйдя из комнаты, тих прикрыл за собой дверь, торопливо спустился вниз. Зайдя на кухню, включил чайник, достал кружку, бросил пакетик чёрного чая, открыл холодильник в надежде найти там лимон. Скривился, когда взглядом пробежался по полкам. Понял свою оплошность. Нужно было нанять клининг, когда уходил из дома. В холодильнике остались продукты, и большая часть из них за время нашего отсутствия испортились! Но в нижнем ящике для овощей нашёлся лимон, к счастью, испортиться он не успел. Оля явно не сможет навести здесь порядок, значит сделаю сам, но чуть позже. С приготовленным чаем вернулся обратно в комнату, тихо прошёл до кровати. – Оль, – позвал жену. Но кроме мерного дыхания, ничего не услышал в ответ, Оля даже не пошевельнулась. Поставил кружку с чаем на прикроватную тумбу, присел на корточки. – Маленькая моя, – зашептал, качаясь ей пальчиков, – я люблю тебя, очень люблю. Я всё исправлю, Оль, сделаю всё, чтобы ты увидела, как я тебя люблю, вас люблю. Вы всё, что у меня есть, другой женщины мне не нужно, только ты одна мне нужна, всё у нас будет хорошо, только бы дала мне шанс доказать тебе это. Не стал больше тревожить сон любимой, вышел из комнаты. Спустившись вниз, зашёл в свой кабинет. Меня тревожила ещё одна вещь, пора решить её. Достал телефон, набрал номер тестя. С первого раза тесть не ответил, решил подождать минут десять и перезвонить, но он сам позвонил мне меньше ем через минуту. – Ты звонил мне, Никита? – говорит тесть после моего «да» – Геннадий Алексеевич, у меня есть для вас очень приятная новость, но вместе с тем же одна не очень приятная, – говорю тестю. – Вот как? Ну давай с хорошей, – по голосу слышу, как тесть напрягся. – Вы скоро станете дедом, у нас с Олей будет малыш, – говорю с дрожью в голосе, меня черт побери переполняют куча разнообразных чувств! – Ох! Вот так новость! Действительно очень приятная! – хохочет будущий дед, – ну порадовал, так порадовал! – Геннадий Алексеевич, я тоже безумно раз нашему с Олей малышу, но вы сами должны понимать, не всё у нас сейчас просто, но отношения с Олей я сам исправлю, а вот в другом деле нужна ваша помощь, – не даю сильно порадоваться деду, не время сейчас, будем радоваться позже, когда угрозы для Оли не будет существовать! – Так, я внимательно тебя слушаю, – перешёл на деловой тон мужчина. – Вика, пора решить проблему с вашей младшей дочерью, Оля сейчас уязвима, стресс и переживания ей сейчас опасны. В ответ слышу тяжёлый вздох. – Я понял тебя, Никит, я решу вопрос с дочерью, она не приблизиться к Оли, но не могу точно сказать, когда проблема решиться, так что, не отходи от жены, – предупреждает тесть. – Я вас понял, но и вы поторопитесь с решением проблемы, я, конечно, могу и сам, но думаю вам не понравиться… – Никит, я решу проблему, а ты будь с Олей, – перебивает меня отец любимой. – Я вас понял, держите меня в курсе, и да, мы с Олей у нас дома, если хотите, приезжайте в гости, – говорю напоследок. – Обязательно приеду, вечером буду у вас. Прощаюсь с тестем и возвращаюсь в дом. Нужно разобрать холодильник и заказать доставку продуктов, приготовить для Оли суп, хотя даже не представляю, как буду делать это одной рукой!

НИКИТА

Чуть не сдох от страха пока не добрался до поликлиники, где находилась Оля и по словам Янки собиралась сделать прерывание беременности! Всем богам молился успеть, остановить, не дать сделать страшное! У нас будет ребёнок! То, что он мой, даже не сомневался! Дурак, как я сразу не понял, что происходит с Олей?! Володька же ведь предположил беременность! Нужно было настоять и сдать анализы, сделать УЗИ!

Она в отличие от меня поняла в чём дело, потому и сбежала утром! Может быть если бы она помнила с кем провела ту ночь, то рассказала бы мне всё, но приняла другое решение! Всё скрыть, сделать по-своему! Конечно, после своего косяка, она имеет право мне не доверять и не посещать в детали своей жизни, вот только хрен я собираюсь стоять в стороне, я намерен вернуть её!

Пока ехал до больницы, меня посетила одна, очень будоражащая мысль. Если бы действительно Оля забеременела от другого в ту ночь, я бы принял ребёнка, полностью считал бы своим!

Сколько раз она заводила тему беременности? Да много, только я идиот тянул! Боялся, что не справлюсь с ролью отца, что-то следа не так, а когда произошла история с Комаровой и вовсе струхнул! Теперь же меня окутывал совершенно другой страх! Потерять то, чего так боялся!

Когда увидел свою Олю, бледную, растерянную, испуганную, кинулся к ней и выпалил всё, как есть, не было у меня время для подготовки на разговор, у меня вообще не было и лишней секунды.

Реакция любимой была не однозначной, но оно и понятно, бедная моя девочка! Я видел в её глазах облегчение, но оно было под толстой пеленой слёз и плохо скрытого отчаяния! Даже показалось, что для неё было бы проще, если бы отцом малыша был не я!

Оставлять Олю в простой консультации после того, сколько бабок я потратил на суку Комарову в платной клинике, было стыдно и жутко! Самому себе пообещал найти самого лучшего врача, что буде вести беременность любимой. Когда предложил Ольге ту клинику, в которой обслуживалась Ксения, даже не подумал, как будет чувствовать себя любимая, и как это будет выглядеть со стороны! Одним словом идиот!

Пока ехали домой, Оля уснула. Мы не разговаривали после того, как сели в такси, просто прижал Олю к себе здоровой рукой, вдыхая запах её волос, зарывшись им в копну её волос. Было жалко её будить, но мы были не на своей машине, да и поза у Оли была не самая удобная.

– Оля, – шепчу любимой, – мы приехали, любимая, – касаюсь губами её виска, глажу по плечу.

Жена зашевелилась, ладошкой упёрлась в мою грудь, медленно выпрямилась, слегка поморщилась.

Было видно, она хочет спать, ей не понравилось, что её потревожили. Невольно в голове всплыли воспоминания, как мучилась токсикозом Комарова, какой вялой она была, той вечно хотелось спать, и обниматься с унитазом. Неужели и Оли будет так же плохо? Комарову мне было не жалко, а вот за Олю, всё нутро горит, не хочу, чтобы моя любимая так мучалась!

– Подожди, я помогу, – останавливаю Олю, когда она тянется к ручке двери.

Как можно быстрее выбираюсь из машины, обхожу её, открываю дверь со стороны жены, подаю ей руку. Оля с заминкой, но протягивает свою ладошку в ответ, помогаю ей выбраться, приходиться отпустить её руку на секунду, чтобы закрыть дверь. Ключей от ворот дома у меня нет, но знаю, что они есть у Оли. У ворот заминаемся, пока любимая, роясь в сумочки, находит ключи. В дом заходим молча и уже в коридоре, Оля тихо произносит.

– Давай поговорим позже, мне не очень хорошо и сильно хочется спать, – не поднимая на меня глаз, снимает сапожки.

– Как скажешь, Оль, – соглашаюсь, внимательно слежу за любимой.

Оля покачнулась, схватилась рукой за тумбу с обувью.

– Оль? – хватаю её за локоть, заглядываю в лицо.

Что снег белая! Чёрт!

– Нормально, Ник, нормально, – шепчет любимая, – если не сложно, сделаешь мне чай с лимоном? – поднимает на меня свои затуманенные глаза.

– Конечно сделаю, но для начала давай провожу тебя в комнату, – обхватываю её за талию, веду в нашу спальню.

В доме ничего не изменилось, всё осталось так, как и было. Ни я, ни Оля здесь не проживали с того дня, как открылась правда о наличие в моей жизни Комаровой. Хотя нет, пару дней я все же прожил здесь один, сходя с ума, а потом не смог, снял квартиру и переехал.

Завёл Олю в комнату, так как она не успела снять верхнюю одежду, то помог ей раздеться, сдёрнул покрывало с кровати, откинул одеяло. Оля опустилась на постель с глубоким вздохом, было видно, как ей плохо, и меня до скрежета зубов бесило то, что помочь я ей никак не мог!

– Я сейчас сделаю чай, а ты пока отдыхай, – говорю любимой, накрывая её одеялом.

Одной рукой делать, что-то совсем не привычно и не удобно, что очень злит.

Наклонившись, поцеловал Олю в бледную щеку, вдохнул родной запах любимой, зажмурил глаза на секунду. Оля никак не отреагировала, лежала с закрытыми глазами. Выйдя из комнаты, тих прикрыл за собой дверь, торопливо спустился вниз. Зайдя на кухню, включил чайник, достал кружку, бросил пакетик чёрного чая, открыл холодильник в надежде найти там лимон.

Скривился, когда взглядом пробежался по полкам. Понял свою оплошность. Нужно было нанять клининг, когда уходил из дома. В холодильнике остались продукты, и большая часть из них за время нашего отсутствия испортились! Но в нижнем ящике для овощей нашёлся лимон, к счастью, испортиться он не успел.

Оля явно не сможет навести здесь порядок, значит сделаю сам, но чуть позже.

С приготовленным чаем вернулся обратно в комнату, тихо прошёл до кровати.

– Оль, – позвал жену.

Но кроме мерного дыхания, ничего не услышал в ответ, Оля даже не пошевельнулась. Поставил кружку с чаем на прикроватную тумбу, присел на корточки.

– Маленькая моя, – зашептал, качаясь ей пальчиков, – я люблю тебя, очень люблю. Я всё исправлю, Оль, сделаю всё, чтобы ты увидела, как я тебя люблю, вас люблю. Вы всё, что у меня есть, другой женщины мне не нужно, только ты одна мне нужна, всё у нас будет хорошо, только бы дала мне шанс доказать тебе это.

Не стал больше тревожить сон любимой, вышел из комнаты. Спустившись вниз, зашёл в свой кабинет. Меня тревожила ещё одна вещь, пора решить её. Достал телефон, набрал номер тестя. С первого раза тесть не ответил, решил подождать минут десять и перезвонить, но он сам позвонил мне меньше ем через минуту.

– Ты звонил мне, Никита? – говорит тесть после моего «да»

– Геннадий Алексеевич, у меня есть для вас очень приятная новость, но вместе с тем же одна не очень приятная, – говорю тестю.

– Вот как? Ну давай с хорошей, – по голосу слышу, как тесть напрягся.

– Вы скоро станете дедом, у нас с Олей будет малыш, – говорю с дрожью в голосе, меня черт побери переполняют куча разнообразных чувств!

– Ох! Вот так новость! Действительно очень приятная! – хохочет будущий дед, – ну порадовал, так порадовал!

– Геннадий Алексеевич, я тоже безумно раз нашему с Олей малышу, но вы сами должны понимать, не всё у нас сейчас просто, но отношения с Олей я сам исправлю, а вот в другом деле нужна ваша помощь, – не даю сильно порадоваться деду, не время сейчас, будем радоваться позже, когда угрозы для Оли не будет существовать!

– Так, я внимательно тебя слушаю, – перешёл на деловой тон мужчина.

– Вика, пора решить проблему с вашей младшей дочерью, Оля сейчас уязвима, стресс и переживания ей сейчас опасны.

В ответ слышу тяжёлый вздох.

– Я понял тебя, Никит, я решу вопрос с дочерью, она не приблизиться к Оли, но не могу точно сказать, когда проблема решиться, так что, не отходи от жены, – предупреждает тесть.

– Я вас понял, но и вы поторопитесь с решением проблемы, я, конечно, могу и сам, но думаю вам не понравиться…

– Никит, я решу проблему, а ты будь с Олей, – перебивает меня отец любимой.

– Я вас понял, держите меня в курсе, и да, мы с Олей у нас дома, если хотите, приезжайте в гости, – говорю напоследок.

– Обязательно приеду, вечером буду у вас.

Прощаюсь с тестем и возвращаюсь в дом. Нужно разобрать холодильник и заказать доставку продуктов, приготовить для Оли суп, хотя даже не представляю, как буду делать это одной рукой!

ОЛЯ Громкий грохот прорывается сквозь толщу сна, от испуга, ещё толком не проснувшись, резко присаживаюсь в постели, от чего чувствую лёгкое головокружение. Не сразу понимаю, где я и что происходит, пытаюсь осмотреться, сумрак комнаты и пелена со сна перед глазами мешает разглядеть обстановку вокруг. Сердце грохочет от резкого и пугающего пробуждения. Приходится прикрыть глаза, чтобы прогнать сонливость, считаю до десяти, вновь осматриваюсь. Теперь я вижу знакомую обстановку и сразу вспоминаю, как я оказалась дома. По дому вновь разносится грохот, но уже не такой громкий, как первый. Что там происходит? Откидываю одеяло в сторону, спускаю ноги на пол, поднимаюсь с постели, бросаю взгляд на окно. На улице практически стемнело, а значит, проспала я довольно прилично. Поправив одежду, двигаюсь к выходу из комнаты, прислушиваюсь ко звукам в доме, но совершенно ничего не слышу. По коридору иду тихо, так же спускаюсь по лестнице. В гостиной горит нижний свет, а вот из кухни бьёт довольно яркий, потому направляюсь туда. – Чёрт! – доносится голосом мужа. По тому, как прозвучал тон Ника, могу точно сказать, он расстроен! Что у него там случилось? Но я не тороплюсь, тихо подхожу к кухне, останавливаюсь в дверном проёме, оглядываю пространство. Первым замечаю мужа, Ник стоит у раковины, рукой опирается в край столешницы с опущенной вниз головой. Его плечи быстро приподнимаются вверх и также опускаются, дышит тяжело. Веду взглядом рядом с ним, замечаю на полу поднос, что-то разлитое на полу, и только сейчас улавливаю в воздухе запах еды. Ник готовил? Не успеваю обдумать мысль, как мой желудок издаёт не очень приятный, но довольно громкий звук. Ник вскидывает голову, резко поворачивается в мою сторону, смотрит виновато. – Я тебя разбудил? – спрашивает тихо, – извини, я не хотел, – не давая мне ответить, продолжает муж. – Что у тебя случилось? – киваю на пол, хотя и так уже понятно, Ник что-то уронил. – Я приготовил твой любимый суп, – начинает Ник, кивая на кастрюльку на плите, – хотел принести тебе в постель, но, как видишь, – Ник морщится, глядя на разлитый суп. Скорее всего, он не удержал поднос одной рукой. В груди от его заботы растекается тепло, я соскучилась по такому ощущению. Ник встряхивает головой, шумно выдыхает. – Спасибо, я сейчас уберу, и мы вместе поужинаем, – нарушаю возникшую тишину и делаю шаг к ящику, где всегда хранила всё для уборки кухни. – Нет, Оль, уберу я, а ты лучше накрой на стол, иначе нам нечем будет ужинать, – говорит Ник и вперёд меня открывает ящик, достаёт пачку влажных полотенец. – Хорошо, – говорю мужу. Муж! Он ещё мой муж, а ещё отец моего ребёнка! Как теперь быть? Я знаю, что Ник любит меня, и я его ещё люблю, но его ложь причинила столько боли, что доверия к этому мужчине просто нет! Он всё уничтожил! Достаю тарелки, наливаю суп, сглатываю вязкую слюну, ужасно хочется есть. Накрываю на стол, пока Ник вытирает пол. Завершаем одновременно, занимаем места напротив друг друга, желаем приятного аппетита. Впервые наш ужин проходит в полном молчании, только звук ложек об тарелки нарушает тишину. – Было очень вкусно, спасибо, – благодарю мужа, – чай? – спрашиваю, поднимаясь из-за стола. – Я рад, что тебе понравилось, – отвечает Ник, отодвигая пустую тарелку чуть от себя, – давай я сам приготовлю чай, а ты посиди, – поднимается и преграждает мне дорогу. – А ты справишься? – с сомнением смотрю на него. – Оленька, – смотрит с лёгкой улыбкой, – поднос я не удержал, да, но суп ведь приготовил, так что не переживай, чай я точно сделаю, не такой я уж и безрукий, – показывает мне свою здоровую руку. – Хорошо, – киваю и присаживаюсь на место. Смотрю, как Ник убирает грязную посуду, отправляет её в посудомойку, включает чайник, достаёт кружки, сахар, чай. Следом открывает холодильник, замечаю полные продуктов полки, заказал доставку или сам ездил за продуктами? Но, судя по количеству, скорее первое. Предо мной появляется коробка заварных пирожных, следом небольшой торт, как оказалось, мой любимый «Молочная девочка», блюдце с порезанным лимоном. Ник явно хорошо подготовился, дабы угодить мне! – Как ты себя чувствуешь? – открывая коробку с тортом, спрашивает Ник. – Намного лучше, даже слабость прошла, – на пару секунд прислушиваюсь к себе, отвечаю мужу. Сейчас меня не тошнит, съеденный суп назад не проситься! – Хорошо, – кивает муж и отходит за чайником. Разливает кипяток по кружкам, по одной ставит на стол, присаживается на своё место. – Давай попьём чай и после поговорим, – предлагает муж. В ответ киваю, так даже лучше. Мне нужно время на подготовку для разговора, даже десять минут, мало, но они есть! Ник смотрит на меня неотрывно, он буквально пожирает меня глазами, так, как делал это всегда. Только теперь мне от этого взгляда хочется спрятаться, потому что в нём ярким огнём горит вина! Съедаю кусочек торта, к пирожным не прикасаюсь, чай пью медленно, тяну время, я не хочу предстоящего разговора! Я знаю, о чём будет говорить муж, и совсем не хочу этого слышать! Вот только ситуация не даёт мне право бежать, у меня под сердцем наш ребёнок! И так как я теперь знаю, кто отец малыша, то лишать его второго родителя просто не имею права! Отставляю пустую кружку, движение получается резким, оттого посуда со стуком касается стола. – Не нервничай, – тут же произносит Ник. – Не указывай мне! – огрызаюсь в ответ, пугаюсь своей же реакции. Чёрт! – Я не указываю, Оль, – спокойно говорит Ник, – просто беспокоюсь за вас. Прикрываю глаза на его слова, делаю пару глубоких вдохов и выдохов, беру себя в руки. – Давай уже поговорим, и поставим на этом точку, – говорю мужу, складывая руки на груди. – Давай, – кивает Ник, – начну я, Оль, – отставляет свою кружку, в отличие от меня, он не допил свой чай. Ник дожидается от меня кивка. – Я знаю, какую боль я тебе причинил, знаю, как обидел. Знаю, что не исправить того, что уже произошло, у меня нет машины времени, чтобы вернуться в прошлое и всё изменить. Знаю, что моя ошибка и ложь останутся в твоей памяти, да и в моей тоже, на всю жизнь. Но я знаю и то, что мы любим друг друга, – Ник замолкает на пару секунд, – дай нам шанс быть вновь семьёй, не дай совершить ещё одну ошибку, у нас скоро будет малыш…, – вновь запинается, в его взгляде вспыхивает что-то не знакомое, то, что я никогда ещё не видела, – я…, я безумно рад, что у нас будет ребёнок. Ты много раз говорила о пополнении нашей семьи, но меня каждый раз окутывал страх, я боялся, боялся не справиться с ролью отца…, – поджимает губы, проводит ладонью по лицу. Он боялся? Почему тогда ни разу не сказал? – Но теперь, теперь я готов сделать всё, что угодно, только бы быть рядом с тобой и малышом. Я так испугался, когда Янка сообщила мне о твоей беременности и о том, что ты собралась прервать её, я чуть не умер, Оль! Ты и наш малыш, вы самое дорогое в моей жизни. Я прошу тебя, Оль, дай нам шанс, не разрушай до конца то, что я сломал, прошу, любимая, – смотрит на меня покрасневшими глазами. – Второй шанс? А как я могу его тебе дать, если больше не доверяю тебе? Что, если вновь появится такая же Комарова? Что тогда, Ник? – Не будет никаких вновь! Такого не повторится, родная! Я клянусь тебе, Оль! Поверь мне, прошу! Ник смотрит испытующе, он ждёт моего ответа, который сейчас я ему дать точно не могу! Мне нужно время, нужно всё обдумать, побыть наедине со своими мыслями. Да, я ещё люблю его, мне трудно без него, хочу вновь ощущать его рядом, как любимого и любящего мужа, чувствовать его ласку и тепло, то, как он это умеет проявлять, но… Чувствую, как начинают печь глаза, ещё чуть-чуть и слёзы хлынут потоком. Встаю из-за стола и, не глядя на мужа, просто сбегаю в комнату, заваливаюсь на кровать, утыкаюсь лицом в подушку, меня прорывает, я просто даю волю слезам, может, после станет легче?

ОЛЯ Громкий грохот прорывается сквозь толщу сна, от испуга, ещё толком не проснувшись, резко присаживаюсь в постели, от чего чувствую лёгкое головокружение. Не сразу понимаю, где я и что происходит, пытаюсь осмотреться, сумрак комнаты и пелена со сна перед глазами мешает разглядеть обстановку вокруг. Сердце грохочет от резкого и пугающего пробуждения. Приходится прикрыть глаза, чтобы прогнать сонливость, считаю до десяти, вновь осматриваюсь. Теперь я вижу знакомую обстановку и сразу вспоминаю, как я оказалась дома. По дому вновь разносится грохот, но уже не такой громкий, как первый. Что там происходит? Откидываю одеяло в сторону, спускаю ноги на пол, поднимаюсь с постели, бросаю взгляд на окно. На улице практически стемнело, а значит, проспала я довольно прилично. Поправив одежду, двигаюсь к выходу из комнаты, прислушиваюсь ко звукам в доме, но совершенно ничего не слышу. По коридору иду тихо, так же спускаюсь по лестнице. В гостиной горит нижний свет, а вот из кухни бьёт довольно яркий, потому направляюсь туда. – Чёрт! – доносится голосом мужа. По тому, как прозвучал тон Ника, могу точно сказать, он расстроен! Что у него там случилось? Но я не тороплюсь, тихо подхожу к кухне, останавливаюсь в дверном проёме, оглядываю пространство. Первым замечаю мужа, Ник стоит у раковины, рукой опирается в край столешницы с опущенной вниз головой. Его плечи быстро приподнимаются вверх и также опускаются, дышит тяжело. Веду взглядом рядом с ним, замечаю на полу поднос, что-то разлитое на полу, и только сейчас улавливаю в воздухе запах еды. Ник готовил? Не успеваю обдумать мысль, как мой желудок издаёт не очень приятный, но довольно громкий звук. Ник вскидывает голову, резко поворачивается в мою сторону, смотрит виновато. – Я тебя разбудил? – спрашивает тихо, – извини, я не хотел, – не давая мне ответить, продолжает муж. – Что у тебя случилось? – киваю на пол, хотя и так уже понятно, Ник что-то уронил. – Я приготовил твой любимый суп, – начинает Ник, кивая на кастрюльку на плите, – хотел принести тебе в постель, но, как видишь, – Ник морщится, глядя на разлитый суп. Скорее всего, он не удержал поднос одной рукой. В груди от его заботы растекается тепло, я соскучилась по такому ощущению. Ник встряхивает головой, шумно выдыхает. – Спасибо, я сейчас уберу, и мы вместе поужинаем, – нарушаю возникшую тишину и делаю шаг к ящику, где всегда хранила всё для уборки кухни. – Нет, Оль, уберу я, а ты лучше накрой на стол, иначе нам нечем будет ужинать, – говорит Ник и вперёд меня открывает ящик, достаёт пачку влажных полотенец. – Хорошо, – говорю мужу. Муж! Он ещё мой муж, а ещё отец моего ребёнка! Как теперь быть? Я знаю, что Ник любит меня, и я его ещё люблю, но его ложь причинила столько боли, что доверия к этому мужчине просто нет! Он всё уничтожил! Достаю тарелки, наливаю суп, сглатываю вязкую слюну, ужасно хочется есть. Накрываю на стол, пока Ник вытирает пол. Завершаем одновременно, занимаем места напротив друг друга, желаем приятного аппетита. Впервые наш ужин проходит в полном молчании, только звук ложек об тарелки нарушает тишину. – Было очень вкусно, спасибо, – благодарю мужа, – чай? – спрашиваю, поднимаясь из-за стола. – Я рад, что тебе понравилось, – отвечает Ник, отодвигая пустую тарелку чуть от себя, – давай я сам приготовлю чай, а ты посиди, – поднимается и преграждает мне дорогу. – А ты справишься? – с сомнением смотрю на него. – Оленька, – смотрит с лёгкой улыбкой, – поднос я не удержал, да, но суп ведь приготовил, так что не переживай, чай я точно сделаю, не такой я уж и безрукий, – показывает мне свою здоровую руку. – Хорошо, – киваю и присаживаюсь на место. Смотрю, как Ник убирает грязную посуду, отправляет её в посудомойку, включает чайник, достаёт кружки, сахар, чай. Следом открывает холодильник, замечаю полные продуктов полки, заказал доставку или сам ездил за продуктами? Но, судя по количеству, скорее первое. Предо мной появляется коробка заварных пирожных, следом небольшой торт, как оказалось, мой любимый «Молочная девочка», блюдце с порезанным лимоном. Ник явно хорошо подготовился, дабы угодить мне! – Как ты себя чувствуешь? – открывая коробку с тортом, спрашивает Ник. – Намного лучше, даже слабость прошла, – на пару секунд прислушиваюсь к себе, отвечаю мужу. Сейчас меня не тошнит, съеденный суп назад не проситься! – Хорошо, – кивает муж и отходит за чайником. Разливает кипяток по кружкам, по одной ставит на стол, присаживается на своё место. – Давай попьём чай и после поговорим, – предлагает муж. В ответ киваю, так даже лучше. Мне нужно время на подготовку для разговора, даже десять минут, мало, но они есть! Ник смотрит на меня неотрывно, он буквально пожирает меня глазами, так, как делал это всегда. Только теперь мне от этого взгляда хочется спрятаться, потому что в нём ярким огнём горит вина! Съедаю кусочек торта, к пирожным не прикасаюсь, чай пью медленно, тяну время, я не хочу предстоящего разговора! Я знаю, о чём будет говорить муж, и совсем не хочу этого слышать! Вот только ситуация не даёт мне право бежать, у меня под сердцем наш ребёнок! И так как я теперь знаю, кто отец малыша, то лишать его второго родителя просто не имею права! Отставляю пустую кружку, движение получается резким, оттого посуда со стуком касается стола. – Не нервничай, – тут же произносит Ник. – Не указывай мне! – огрызаюсь в ответ, пугаюсь своей же реакции. Чёрт! – Я не указываю, Оль, – спокойно говорит Ник, – просто беспокоюсь за вас. Прикрываю глаза на его слова, делаю пару глубоких вдохов и выдохов, беру себя в руки. – Давай уже поговорим, и поставим на этом точку, – говорю мужу, складывая руки на груди. – Давай, – кивает Ник, – начну я, Оль, – отставляет свою кружку, в отличие от меня, он не допил свой чай. Ник дожидается от меня кивка. – Я знаю, какую боль я тебе причинил, знаю, как обидел. Знаю, что не исправить того, что уже произошло, у меня нет машины времени, чтобы вернуться в прошлое и всё изменить. Знаю, что моя ошибка и ложь останутся в твоей памяти, да и в моей тоже, на всю жизнь. Но я знаю и то, что мы любим друг друга, – Ник замолкает на пару секунд, – дай нам шанс быть вновь семьёй, не дай совершить ещё одну ошибку, у нас скоро будет малыш…, – вновь запинается, в его взгляде вспыхивает что-то не знакомое, то, что я никогда ещё не видела, – я…, я безумно рад, что у нас будет ребёнок. Ты много раз говорила о пополнении нашей семьи, но меня каждый раз окутывал страх, я боялся, боялся не справиться с ролью отца…, – поджимает губы, проводит ладонью по лицу. Он боялся? Почему тогда ни разу не сказал? – Но теперь, теперь я готов сделать всё, что угодно, только бы быть рядом с тобой и малышом. Я так испугался, когда Янка сообщила мне о твоей беременности и о том, что ты собралась прервать её, я чуть не умер, Оль! Ты и наш малыш, вы самое дорогое в моей жизни. Я прошу тебя, Оль, дай нам шанс, не разрушай до конца то, что я сломал, прошу, любимая, – смотрит на меня покрасневшими глазами. – Второй шанс? А как я могу его тебе дать, если больше не доверяю тебе? Что, если вновь появится такая же Комарова? Что тогда, Ник? – Не будет никаких вновь! Такого не повторится, родная! Я клянусь тебе, Оль! Поверь мне, прошу! Ник смотрит испытующе, он ждёт моего ответа, который сейчас я ему дать точно не могу! Мне нужно время, нужно всё обдумать, побыть наедине со своими мыслями. Да, я ещё люблю его, мне трудно без него, хочу вновь ощущать его рядом, как любимого и любящего мужа, чувствовать его ласку и тепло, то, как он это умеет проявлять, но… Чувствую, как начинают печь глаза, ещё чуть-чуть и слёзы хлынут потоком. Встаю из-за стола и, не глядя на мужа, просто сбегаю в комнату, заваливаюсь на кровать, утыкаюсь лицом в подушку, меня прорывает, я просто даю волю слезам, может, после станет легче?

ОЛЯ

Громкий грохот прорывается сквозь толщу сна, от испуга, ещё толком не проснувшись, резко присаживаюсь в постели, от чего чувствую лёгкое головокружение. Не сразу понимаю, где я и что происходит, пытаюсь осмотреться, сумрак комнаты и пелена со сна перед глазами мешает разглядеть обстановку вокруг.

Сердце грохочет от резкого и пугающего пробуждения. Приходится прикрыть глаза, чтобы прогнать сонливость, считаю до десяти, вновь осматриваюсь. Теперь я вижу знакомую обстановку и сразу вспоминаю, как я оказалась дома. По дому вновь разносится грохот, но уже не такой громкий, как первый.

Что там происходит?

Откидываю одеяло в сторону, спускаю ноги на пол, поднимаюсь с постели, бросаю взгляд на окно. На улице практически стемнело, а значит, проспала я довольно прилично.

Поправив одежду, двигаюсь к выходу из комнаты, прислушиваюсь ко звукам в доме, но совершенно ничего не слышу. По коридору иду тихо, так же спускаюсь по лестнице. В гостиной горит нижний свет, а вот из кухни бьёт довольно яркий, потому направляюсь туда.

– Чёрт! – доносится голосом мужа.

По тому, как прозвучал тон Ника, могу точно сказать, он расстроен! Что у него там случилось? Но я не тороплюсь, тихо подхожу к кухне, останавливаюсь в дверном проёме, оглядываю пространство. Первым замечаю мужа, Ник стоит у раковины, рукой опирается в край столешницы с опущенной вниз головой. Его плечи быстро приподнимаются вверх и также опускаются, дышит тяжело.

Веду взглядом рядом с ним, замечаю на полу поднос, что-то разлитое на полу, и только сейчас улавливаю в воздухе запах еды. Ник готовил?

Не успеваю обдумать мысль, как мой желудок издаёт не очень приятный, но довольно громкий звук. Ник вскидывает голову, резко поворачивается в мою сторону, смотрит виновато.

– Я тебя разбудил? – спрашивает тихо, – извини, я не хотел, – не давая мне ответить, продолжает муж.

– Что у тебя случилось? – киваю на пол, хотя и так уже понятно, Ник что-то уронил.

– Я приготовил твой любимый суп, – начинает Ник, кивая на кастрюльку на плите, – хотел принести тебе в постель, но, как видишь, – Ник морщится, глядя на разлитый суп.

Скорее всего, он не удержал поднос одной рукой. В груди от его заботы растекается тепло, я соскучилась по такому ощущению. Ник встряхивает головой, шумно выдыхает.

– Спасибо, я сейчас уберу, и мы вместе поужинаем, – нарушаю возникшую тишину и делаю шаг к ящику, где всегда хранила всё для уборки кухни.

– Нет, Оль, уберу я, а ты лучше накрой на стол, иначе нам нечем будет ужинать, – говорит Ник и вперёд меня открывает ящик, достаёт пачку влажных полотенец.

– Хорошо, – говорю мужу.

Муж! Он ещё мой муж, а ещё отец моего ребёнка! Как теперь быть? Я знаю, что Ник любит меня, и я его ещё люблю, но его ложь причинила столько боли, что доверия к этому мужчине просто нет! Он всё уничтожил!

Достаю тарелки, наливаю суп, сглатываю вязкую слюну, ужасно хочется есть. Накрываю на стол, пока Ник вытирает пол.

Завершаем одновременно, занимаем места напротив друг друга, желаем приятного аппетита. Впервые наш ужин проходит в полном молчании, только звук ложек об тарелки нарушает тишину.

– Было очень вкусно, спасибо, – благодарю мужа, – чай? – спрашиваю, поднимаясь из-за стола.

– Я рад, что тебе понравилось, – отвечает Ник, отодвигая пустую тарелку чуть от себя, – давай я сам приготовлю чай, а ты посиди, – поднимается и преграждает мне дорогу.

– А ты справишься? – с сомнением смотрю на него.

– Оленька, – смотрит с лёгкой улыбкой, – поднос я не удержал, да, но суп ведь приготовил, так что не переживай, чай я точно сделаю, не такой я уж и безрукий, – показывает мне свою здоровую руку.

– Хорошо, – киваю и присаживаюсь на место.

Смотрю, как Ник убирает грязную посуду, отправляет её в посудомойку, включает чайник, достаёт кружки, сахар, чай. Следом открывает холодильник, замечаю полные продуктов полки, заказал доставку или сам ездил за продуктами? Но, судя по количеству, скорее первое.

Предо мной появляется коробка заварных пирожных, следом небольшой торт, как оказалось, мой любимый «Молочная девочка», блюдце с порезанным лимоном. Ник явно хорошо подготовился, дабы угодить мне!

– Как ты себя чувствуешь? – открывая коробку с тортом, спрашивает Ник.

– Намного лучше, даже слабость прошла, – на пару секунд прислушиваюсь к себе, отвечаю мужу.

Сейчас меня не тошнит, съеденный суп назад не проситься!

– Хорошо, – кивает муж и отходит за чайником.

Разливает кипяток по кружкам, по одной ставит на стол, присаживается на своё место.

– Давай попьём чай и после поговорим, – предлагает муж.

В ответ киваю, так даже лучше. Мне нужно время на подготовку для разговора, даже десять минут, мало, но они есть!

Ник смотрит на меня неотрывно, он буквально пожирает меня глазами, так, как делал это всегда. Только теперь мне от этого взгляда хочется спрятаться, потому что в нём ярким огнём горит вина!

Съедаю кусочек торта, к пирожным не прикасаюсь, чай пью медленно, тяну время, я не хочу предстоящего разговора! Я знаю, о чём будет говорить муж, и совсем не хочу этого слышать! Вот только ситуация не даёт мне право бежать, у меня под сердцем наш ребёнок! И так как я теперь знаю, кто отец малыша, то лишать его второго родителя просто не имею права!

Отставляю пустую кружку, движение получается резким, оттого посуда со стуком касается стола.

– Не нервничай, – тут же произносит Ник.

– Не указывай мне! – огрызаюсь в ответ, пугаюсь своей же реакции.

Чёрт!

– Я не указываю, Оль, – спокойно говорит Ник, – просто беспокоюсь за вас.

Прикрываю глаза на его слова, делаю пару глубоких вдохов и выдохов, беру себя в руки.

– Давай уже поговорим, и поставим на этом точку, – говорю мужу, складывая руки на груди.

– Давай, – кивает Ник, – начну я, Оль, – отставляет свою кружку, в отличие от меня, он не допил свой чай.

Ник дожидается от меня кивка.

– Я знаю, какую боль я тебе причинил, знаю, как обидел. Знаю, что не исправить того, что уже произошло, у меня нет машины времени, чтобы вернуться в прошлое и всё изменить. Знаю, что моя ошибка и ложь останутся в твоей памяти, да и в моей тоже, на всю жизнь. Но я знаю и то, что мы любим друг друга, – Ник замолкает на пару секунд, – дай нам шанс быть вновь семьёй, не дай совершить ещё одну ошибку, у нас скоро будет малыш…, – вновь запинается, в его взгляде вспыхивает что-то не знакомое, то, что я никогда ещё не видела, – я…, я безумно рад, что у нас будет ребёнок. Ты много раз говорила о пополнении нашей семьи, но меня каждый раз окутывал страх, я боялся, боялся не справиться с ролью отца…, – поджимает губы, проводит ладонью по лицу.

Он боялся? Почему тогда ни разу не сказал?

– Но теперь, теперь я готов сделать всё, что угодно, только бы быть рядом с тобой и малышом. Я так испугался, когда Янка сообщила мне о твоей беременности и о том, что ты собралась прервать её, я чуть не умер, Оль! Ты и наш малыш, вы самое дорогое в моей жизни. Я прошу тебя, Оль, дай нам шанс, не разрушай до конца то, что я сломал, прошу, любимая, – смотрит на меня покрасневшими глазами.

– Второй шанс? А как я могу его тебе дать, если больше не доверяю тебе? Что, если вновь появится такая же Комарова? Что тогда, Ник?

– Не будет никаких вновь! Такого не повторится, родная! Я клянусь тебе, Оль! Поверь мне, прошу!

Ник смотрит испытующе, он ждёт моего ответа, который сейчас я ему дать точно не могу! Мне нужно время, нужно всё обдумать, побыть наедине со своими мыслями.

Да, я ещё люблю его, мне трудно без него, хочу вновь ощущать его рядом, как любимого и любящего мужа, чувствовать его ласку и тепло, то, как он это умеет проявлять, но…

Чувствую, как начинают печь глаза, ещё чуть-чуть и слёзы хлынут потоком.

Встаю из-за стола и, не глядя на мужа, просто сбегаю в комнату, заваливаюсь на кровать, утыкаюсь лицом в подушку, меня прорывает, я просто даю волю слезам, может, после станет легче?

НИКИТА Оля ушла, я видел слёзы в её глазах, сначала ринулся за ней, но тут же осадил себя. Её нужно время, побыть одной. Это не просто пойти и обнять, сделать подарок, залюбить, попросить прощение, как при наших мелких ссорах, здесь нужно время и личные границы. Тяжело опустившись на стул, нащупал телефон в кармане. Нужно позвонить тестю и попросить не приезжать сегодня, не до поздравлений и разговоров! Отец моей любимой понял, что у нас здесь кипят страсти, и попросил позвонить ему, когда можно будет посетить нас и лично не по телефону поздравить дочь. После разговора с мужчиной бесцельно брожу по дому, несколько раз подходил к нашей с Олей комнате, останавливался, замирал, прислушивался. По ту сторону двери стояла полная тишина. Было ощущение, что Оля уснула, заходить не решался. В голове не укладывались мысли, что я скоро стану отцом, в груди бурлят такие чувства, что страшно становиться! Половина из них были знакомы, радость, нежность, любовь, неверие и безмерное счастье! Всё это уже чувствовал, когда Оля согласилась стать моей женой и жило в груди по сей день. Теперь же к ним прибавились и иные! Тревога, страх потерять не только Олю, но и нашего малыша, быть в дали от них, оказаться за бортом маленькой семьи. Страх стать не самым лучшим отцом, причинить боль своему ребёнку. В очередной раз остановившись у двери комнаты, услышал громкий всхлип по ту сторону. Схватившись за ручку, рванул дверь на себя. В полумраке комнаты, на большой кровати, сжавшись клубочком, плача, лежала Оля. Быстро подхожу к кровати, на коленях забираюсь на постель, здоровой рукой перехватываю Олю под грудь, и как бы она сейчас не хотела меня видеть, я чувствую, как нужен ей! Оля напрягается, но не сопротивляется, чем облегчает мне мои действия. Тяну её на себя, заваливаюсь на бок, стискиваю зубы от боли в плече, плевать! Притягиваю любимую, как можно ближе к себе, гипс сука мешается! – Тишшш, родная, не надо, Оля, прошу не плачь, – шепчу любимой на ушко, переворачиваю её к себе лицом, пальцами зарываюсь в её волосы на затылке, мягко массирую, губами собираю влагу с её личика. От моих слов и действий Оля, наоборот, заходиться ещё большим плачем, она пальчиками цепляется за мою футболку, крепко сжимает ткань. – За, что ты так с нами? – выкрикивает любимая, содрогаясь всем телом, скручивая мне все внутренности в тугой канат. – Прости меня, родная, прости, – ком в горле острее игл, – я так люблю тебя, всегда любил, Оль! Я не смогу отпустить тебя, сдохну без тебя, без вас, Оленька! Вы самое дорогое, что у меня есть, я обещаю тебе, Оль, я клянусь, никогда больше не причиню тебе боли, никогда не обману и уж тем-более предам! Ты одна женщина в моей жизни, которую я любил, любил и буду любить. Мой хриплый шёпот разноситься по всей комнате смешиваясь с всхлипами любимой. Я продолжаю говорить, прошу прощение не переставая, признаюсь в любви, даже рисую нашу совместную жизнь, как будет у нас дальше. Говорю много, даже сам верю в то, что у нас есть это будущие! В какой-то момент понимаю, что больше не слышу всхлипов, тело любимой не вздрагивает. Смотрю на любимую, тихое сопение, уснула. Выбилась из сил моя девочка. Было такое ощущение, что Оля впервые за всё время раскрытия моего обмана, отпустила себя, дала волю чувствам, выплеснула всю боль и переживание. Оля не проснулась до самого утра, сам же я уснуть не смог, столько мыслей кружилось в голове. Прижимал любимую к себе, все время касался губами её виска, скул, вдыхал её сладкий, цветочный запах. Как же я скучал по ней, безумно скучал. Оля проснулась в начале восьмого, поморщилась с закрытыми глазами, тихо что-то буркнула, завозилась, пытаясь отстраниться. – Спасть на гипсе то ещё удовольствие, – сонно хрипит любимая, смещая голову на подушку. – Прости, я совсем не подумал, – шепчу в ответ, ругая себя мысленно. Идиот! Мог же и не подушку её переложить! – Я тебя прощу, если приготовишь завтрак, очень хочется омлета с помидорами, – говорит Оля, сонно щурясь. Замираю, не дышу, смотрю на любимую. – Оль…, – запинаюсь, сглатываю заполняющую рот, вязкую слюну, – ты меня прощаешь за всё или… – За всё, Никит, за всё, вот только доверия к тебе нет, и я не знаю, может оно вернуться, – отвечает Оля. Доверие, я обязательно его верну, наизнанку вывернусь, но верну!

НИКИТА

Оля ушла, я видел слёзы в её глазах, сначала ринулся за ней, но тут же осадил себя. Её нужно время, побыть одной. Это не просто пойти и обнять, сделать подарок, залюбить, попросить прощение, как при наших мелких ссорах, здесь нужно время и личные границы.

Тяжело опустившись на стул, нащупал телефон в кармане. Нужно позвонить тестю и попросить не приезжать сегодня, не до поздравлений и разговоров! Отец моей любимой понял, что у нас здесь кипят страсти, и попросил позвонить ему, когда можно будет посетить нас и лично не по телефону поздравить дочь.

После разговора с мужчиной бесцельно брожу по дому, несколько раз подходил к нашей с Олей комнате, останавливался, замирал, прислушивался. По ту сторону двери стояла полная тишина. Было ощущение, что Оля уснула, заходить не решался.

В голове не укладывались мысли, что я скоро стану отцом, в груди бурлят такие чувства, что страшно становиться! Половина из них были знакомы, радость, нежность, любовь, неверие и безмерное счастье! Всё это уже чувствовал, когда Оля согласилась стать моей женой и жило в груди по сей день. Теперь же к ним прибавились и иные! Тревога, страх потерять не только Олю, но и нашего малыша, быть в дали от них, оказаться за бортом маленькой семьи. Страх стать не самым лучшим отцом, причинить боль своему ребёнку.

В очередной раз остановившись у двери комнаты, услышал громкий всхлип по ту сторону. Схватившись за ручку, рванул дверь на себя. В полумраке комнаты, на большой кровати, сжавшись клубочком, плача, лежала Оля. Быстро подхожу к кровати, на коленях забираюсь на постель, здоровой рукой перехватываю Олю под грудь, и как бы она сейчас не хотела меня видеть, я чувствую, как нужен ей!

Оля напрягается, но не сопротивляется, чем облегчает мне мои действия. Тяну её на себя, заваливаюсь на бок, стискиваю зубы от боли в плече, плевать! Притягиваю любимую, как можно ближе к себе, гипс сука мешается!

– Тишшш, родная, не надо, Оля, прошу не плачь, – шепчу любимой на ушко, переворачиваю её к себе лицом, пальцами зарываюсь в её волосы на затылке, мягко массирую, губами собираю влагу с её личика.

От моих слов и действий Оля, наоборот, заходиться ещё большим плачем, она пальчиками цепляется за мою футболку, крепко сжимает ткань.

– За, что ты так с нами? – выкрикивает любимая, содрогаясь всем телом, скручивая мне все внутренности в тугой канат.

– Прости меня, родная, прости, – ком в горле острее игл, – я так люблю тебя, всегда любил, Оль! Я не смогу отпустить тебя, сдохну без тебя, без вас, Оленька! Вы самое дорогое, что у меня есть, я обещаю тебе, Оль, я клянусь, никогда больше не причиню тебе боли, никогда не обману и уж тем-более предам! Ты одна женщина в моей жизни, которую я любил, любил и буду любить.

Мой хриплый шёпот разноситься по всей комнате смешиваясь с всхлипами любимой.

Я продолжаю говорить, прошу прощение не переставая, признаюсь в любви, даже рисую нашу совместную жизнь, как будет у нас дальше. Говорю много, даже сам верю в то, что у нас есть это будущие! В какой-то момент понимаю, что больше не слышу всхлипов, тело любимой не вздрагивает. Смотрю на любимую, тихое сопение, уснула.

Выбилась из сил моя девочка. Было такое ощущение, что Оля впервые за всё время раскрытия моего обмана, отпустила себя, дала волю чувствам, выплеснула всю боль и переживание.

Оля не проснулась до самого утра, сам же я уснуть не смог, столько мыслей кружилось в голове. Прижимал любимую к себе, все время касался губами её виска, скул, вдыхал её сладкий, цветочный запах. Как же я скучал по ней, безумно скучал.

Оля проснулась в начале восьмого, поморщилась с закрытыми глазами, тихо что-то буркнула, завозилась, пытаясь отстраниться.

– Спасть на гипсе то ещё удовольствие, – сонно хрипит любимая, смещая голову на подушку.

– Прости, я совсем не подумал, – шепчу в ответ, ругая себя мысленно.

Идиот! Мог же и не подушку её переложить!

– Я тебя прощу, если приготовишь завтрак, очень хочется омлета с помидорами, – говорит Оля, сонно щурясь.

Замираю, не дышу, смотрю на любимую.

– Оль…, – запинаюсь, сглатываю заполняющую рот, вязкую слюну, – ты меня прощаешь за всё или…

– За всё, Никит, за всё, вот только доверия к тебе нет, и я не знаю, может оно вернуться, – отвечает Оля.

Доверие, я обязательно его верну, наизнанку вывернусь, но верну!

Три года спустя. Звук сообщения отвлекает от завтрака, тянусь за телефоном, провожу пальцем по экрану, взглядом пробегаюсь по строкам. Морщусь, прикусываю губу, дабы не ругнуться в слух, кося взгляд на сына, что уплетает кашу за обе щёки. Миша в последнее время стал повторять всё, что услышит. – Что там? – встревоженно спрашивает Ник. – Мама, – отвечаю мужу, тяжело вздыхаю. – Что на этот раз? – делая глоток чая и забросив печенье в рот, продолжает муж. – Возмущается, почем ей не прислали приглашение на твой день рождения, – прикрываю глаза. – Можешь написать, что я не желаю видеть её на своём празднике, – подсказывает, как мне сделать. – Это не поможет, ты же знаешь, – кладу телефон на стол, поднимаюсь, аппетит пропал. – Оль, – тянет ко мне руки Ник, – не расстраивайся, прошу тебя, – ловит за талию, усаживает к себе на колени. – Я устала от неё, Никит, – утыкаюсь лбом в плечо мужа, – ты же знаешь, для чего она рвётся к нам, праздник вновь закончиться скандалом! Я не думала, что в человеке может поместиться столько ненависти! Даже Вика уже смерилась с новым положением своей жизни, устроилась на работу, вернулась в квартиру, которую купил ей папа, живёт своей жизнью, к нам не лезет, даже кажется и не вспоминает про старшую сестру. Я солгу, если скажу, что мне всё равно, нет, в душе меня гложет наш раскол, и мне очень жаль, что Вика променяла меня на деньги, они ей оказались дороже. Три года назад, после её угроз, папа поставил младшую дочь перед выбором. Либо она отстаёт от меня, либо лишиться в будущем наследства, что останется от отца. Сестра сделала свой выбор, только теперь за неё мстит мама. Каждый праздник в нашей семье, заканчивается скандалом, что устраивает мама, она даже не стесняется наших гостей. Обвинения не заслуженные! Я не настраивала отца против Вики, не просила выгонять её из дома, не просила лишать денег, не просила гнать её на работу! Но мама считает иначе! Про себя она молчит, хотя папа и ей прищемил хвост, нет того, что было ещё три года назад, она больше не распоряжается семейным бюджетом, папа даёт ей определённую суму в месяц, к тому же она тоже вышла на работу. Но ещё больше мама злиться за то, что Никита переписал на меня всё имущество и бизнес! По её мнению, Никита дурак, что сделал такой шаг, не достойна я всего, что имею! Один раз я завела с мужем разговор, в котором предложила переоформить бизнес на него, но муж категорично отказался! Сказал, что будет вести дела сам, но оформлено всё будет на меня. Сказал, что это было очень верным решением всё отдать мне, так он смог сохранить всё что имел. Если бы он тогда так не поступил, то возможно у Максима и его пассии всё могло получиться! Я своим уходом и решением Ника спутали все карты, дали огромную трещину, его план провалился! Что касается Максима и Ксении, то нам практически ничего не известно. Бывший друг мужа уехал из города, где он сейчас мы не знаем. Ксения родила и тоже покинула город, вернулась в свой родной откуда её и привёз Ник по наставлению Макса. Мы с Ником не следили за их жизнью, но папа ради успокоения, проследил, чтобы эти двое не приближались к нашей семье. От него то мы и знаем, что этой парочки в городе нет. – Ну ворваться к нам без приглашения она точно не сможет, охрана её просто не пропустит, кричать у ворот она может сколько захочет, – гладит меня по спине, успокаивает, выводит из воспоминаний. – Соседям на радость? – кривлюсь, стоит представить такую картину. – Да пусть смотрят и слушают, мне лично на их мнение всё равно, и ты тоже не бери в голову. Но с тёщей пара закруглять концерты, не пустим её в дом, давно пара так сделать, пусть подавиться своей желчью, или же к Вики пускает катиться и там глотку свою дерёт, – рыкает муж, тоже начинает злиться. Ничего не отвечаю, просто крепче прижимаюсь к мужу. Муж! Мы сохранили свой брак, не сразу, но Нику удалось вернуть моё доверия. Было много тяжёлых моментов, слёз, споров. Никита старался смягчить все острые углы, на которые мы натыкались заново строя семью, возможно было бы легче, но гормоны крутили мной, что волчком. Доставалось и Янке с папой, когда они пытались встать на сторону Ника, говоря, что я не права в каком-то моменте и это злило ещё больше! Мирились мы ночью, и нет, не за счёт секса, мы просто говорили, лёжа обнявшись, выслушивали друг друга. Окончательно наша семья воссоединилась в день рождения Миши. Наш маленький сынок своим появлением на свет и громким криком вычеркнул из души всю обиду, поселил там только светлое, убрал боль. – Ты прав, нужно просто прекратить даже эти общения, мы сами даём ей повод устраивать скандалы, не будет её в нашем доме, не будет и ругани. Отстраняюсь от мужа, тянусь к телефону, беру его и открыв сообщения мамы, пишу ей ответ, о том, что больше она не посетит наш дом, никаких встреч больше не будет и что в таком моём решении она виновата сама. Не желает нормально общаться со старшей дочерью, то пусть общается только с младшей. – Всё! – громко произносит Миша, говоря этим, что с кашей покончено! – Умничка, – хвалю сына, сползаю с коленей мужа, собираю грязную посуду со стола, – нам пара собраться, – поворачиваюсь к Нику. – Я одену Мишу, – отвечает муж, забирая сына из высокого стульчика. Киваю мужчинам, быстро складываю посуду в посудомойку, после чего спешу в комнату одеваться. Завтра у Ника день рождения, все праздники после появления Миши мы празднуем дома и все блюда я готовлю сама, правда Янка мне помогает, а вот Ник берёт на себя Мишу. И сейчас нам нужно в торговый центр за большими покупками, гостей приглашено больше двадцати человек. В торговом центре мы проводим несколько часов, закупаем всё необходимое, Ник дважды спускался на парковку перегружал пакеты в машину. Подарок для мужа у меня уже приготовлен, ещё две недели назад упаковала его и надёжно спрятала. Уверена, этот подарок муж оценит и будет довольно счастлив получить его на свой день рождения. Свою студию танцев я не закрыла, нашла хорошую девушку, провела кучу кастингов, но всё же нашла! Контракт у нас заключён на три года, но теперь придётся продлить его ещё на три, а то и все четыре. Ник беременную меня точно не отпустит на работу, так было с Мишей, так буде и в этот раз! Дома в четыре руки разбираем покупки, делаем заготовки для блюд, завтра рано утром приедет Янка. Вдвоём мы точно успеем всё сделать, уже проверено и не раз! Вот только сейчас меня уже мутит от некоторых запахов, как бы раньше времени не сделать мужу подарок! Рано лечь спать не получается, наш сынок, уставший от долгого посещения торгового центра, уснул по дороге домой и проспал больше положенного, мы упустили момент и не разбудили его. В первом часу ночи Нику всё же удаётся укачать Мишу, мы оба валимся с ног, так что любви ночью не получается, но муж обещает наверстать всё завтра. Утро начинается не с моих поздравлений мужу, а в горького кома в горле, из постели выбираюсь как можно тише, чтобы не разбудить Ника. В туалет несусь на первый этаж, чтобы меня никто не услышал и уже там обнимаюсь с унитазом. Глажу живот, прошу малыша дать мне отсрочку всего не денёк и гонять меня по туалетам. Наспех чищу зубы, на кухни включаю чайник и поднимаюсь в комнату, чтобы разбудить мужа поцелуями и словесно поздравить с праздником, подарок вручу самой последней иначе мне запретят и готовить. Зная Ника, он вновь поедет крышей, включит гиперопеку и будет ходить за мной попятам и запрещать всё, что покажется на его взгляд тяжёлым и вредным для меня! – С днём рождения, любимый, – забираюсь под бочок к мужу, ласково вожу пальчиками по его лицу, шепчу в губы. Ник ещё не до конца проснулся, но он слышит меня, заграбастывает в крепкие и такие горячие со сна объятия, с закрытыми глазами находит мои губы. Его ладони жадно исследуют моё тело, забираются под тонкую ткань пеньюара, пальцы сжимают кожу. – Спасибо, любимая, – хрипит муж на секунду отрываясь от моих губ, – хочу тебя, – запускает толпу мурашек своими словами. – Ммм, – стону в ответ, ерзаю, трусь об него всем телом, ещё больше возбуждаюсь. – Ма-ма, – доноситься громкое через закрытую дверь. – Уууу! – взвывает Ник, следом хнычет, как ребёнок. Я же тихо хихикаю в ответ. – Миха, сынок, что же тебе не спиться, такой подарок папке обломал, – ворчит муж. Я же ещё громче хихикаю, что будет с мужем, когда у нас будет вое детей? Будет вылавливать в коридорах и запираться в первой попавшейся комнате? – Иди в душ, скоро Янка приедет, – говорю любимому и с трудом выбираюсь из крепких объятий. – А может ну его нафиг этот день рождения, давай отправим Мишку к моим родителям или к твоему папе и запрёмся в доме? – Нет, родной, гости уже приглашены, продукты закуплены, так что отступать поздно! – отбиваюсь от тянувшихся ко мне рук мужа. – Вредина! – бросает мне в спину со стоном. – Ага, я такая, – открываю дверь и ловлю Мишу от падения. Ребёнок пытался дотянуться до ручки двери, чтобы открыть её и попасть к нам в комнату. – Беги к папе, а мама приготовит завтрак, – целую сына в щёчки под его радостный смех, направляя его к отцу, а сама бегу вниз. Только и успеваю, что приготовить завтрак, как в дом врывается Янка, с большой подарочной коробкой, которую тут же начинает прятать в прихожей в шкафу. Со второго раза ей удаётся запихнуть коробку и закрыть створки, Ник, к её радости, ничего не увидел. Следующие несколько часов мы проводим на кухни. Ник с Мишей, в обед приезжает папа и родители Ника. Мужчины занимается мангалом, установкой столов, свекровь же моя, присоединяется к нам. Мы успеваем за пару часов до приезда гостей, курьер привозит торт, Янка тащит меня наводить красоту. Хорошо иметь своего визажиста! Когда все гости собираются за столом, в дом заходит охранник, зовёт Ника. Я, папа и Ник переглядываемся, сразу понимаем в чём дело. – Я не пущу её, не переживай, – целует меня в губы муж и уходит на улицу, следом идёт отец. Час назад он мне сообщил, что подал на развод. Меня эта новость не порадовала, но и не огорчила. Мама сама виновата, что отец принял такое решение, она замучила отца, спокойной жизни он с ней видит. – Что-то случилось? – шёпотом спрашивает подруга. – Мать явилась, – шепчу в ответ. – Вот наглая! – возмущается Яна, зная, что мы запретили матери приезжать к нам. – Папа подал на развод, – говорю одними губами. – Молодец, давно пара, – получаю ответ. Поговорить больше не удаётся, возвращаются мужчины, да и гости за столом могут услышать совсем не нужный для них разговор. Ник улыбается довольный как кот, обившийся сметаны, папа слегка нахмурен. – Всё хорошо, тёща послана домой с наилучшими пожеланиями, уверен, она их запомнит на всю свою долгую жизнь, а вот к нам дрогу забудет, – говорит Ник, присаживаясь рядом. Веду плечом, в груди что-то ёкает, всё же она моя мать, но выслушивать её яд, да и в моём положении… Нет, не стоит рисковать малышом и своими нервами, пусть живёт своей жизнью, у неё есть младшая, любимая дочь! Подняты первые бокалы, посыпались поздравления, подарки, Янка стрекозой ускакала за своим подарком. Что она подарила Нику узнаем позже. – Ник, – поднимаюсь самой последней, чтобы поздравить мужа и вручить свой подарок, крепко сжимая его в руках, – я тебя очень сильно люблю, я желаю тебе всего самого хорошего, хочу сказать спасибо, за что, что появился в моей жизни, что ты здесь, рядом, за твою любовь и поддержку, которую ты даришь мне день изо дня. К тому подарку, что я тебе сейчас подарю, ты тоже приложил усилия, – на мои слова Ник вздёргивает бровь вверх, слегка склоняет голову набок. Больше не говорю, протягиваю подарочную упаковку, она самая маленькая из всех сегодня подаренных подарков. Ник не один ещё не вскрыл, оставил на потом, а вот мой тут же вскрывает. Слежу за его реакцией, как и все гости, им тоже любопытно, что же там внутри? Обёртка слетает ловким движением, крышка футляра открывается, муж замирает, прикрывает глаза на секунду, после вскидывает взгляд на меня. Его глаза горят нежностью и любовью, тонкая туманная пелена влаги быстро заполняет взгляд. Ник наполняет лёгкие и шумно выдыхает, подрывается с места, крепко обхватывает за талию, отрывает от пола. – Оль, спасибо родная, – смотрит в глаза, громко шепчет и не стесняясь того, что из уголком глаз стекают капельки слёз радости, – люблю тебя. – Люблю, – только и успеваю сказать, как губы мужа накрывают мои. Конец.

Три года спустя. Звук сообщения отвлекает от завтрака, тянусь за телефоном, провожу пальцем по экрану, взглядом пробегаюсь по строкам. Морщусь, прикусываю губу, дабы не ругнуться в слух, кося взгляд на сына, что уплетает кашу за обе щёки. Миша в последнее время стал повторять всё, что услышит. – Что там? – встревоженно спрашивает Ник. – Мама, – отвечаю мужу, тяжело вздыхаю. – Что на этот раз? – делая глоток чая и забросив печенье в рот, продолжает муж. – Возмущается, почем ей не прислали приглашение на твой день рождения, – прикрываю глаза. – Можешь написать, что я не желаю видеть её на своём празднике, – подсказывает, как мне сделать. – Это не поможет, ты же знаешь, – кладу телефон на стол, поднимаюсь, аппетит пропал. – Оль, – тянет ко мне руки Ник, – не расстраивайся, прошу тебя, – ловит за талию, усаживает к себе на колени. – Я устала от неё, Никит, – утыкаюсь лбом в плечо мужа, – ты же знаешь, для чего она рвётся к нам, праздник вновь закончиться скандалом! Я не думала, что в человеке может поместиться столько ненависти! Даже Вика уже смерилась с новым положением своей жизни, устроилась на работу, вернулась в квартиру, которую купил ей папа, живёт своей жизнью, к нам не лезет, даже кажется и не вспоминает про старшую сестру. Я солгу, если скажу, что мне всё равно, нет, в душе меня гложет наш раскол, и мне очень жаль, что Вика променяла меня на деньги, они ей оказались дороже. Три года назад, после её угроз, папа поставил младшую дочь перед выбором. Либо она отстаёт от меня, либо лишиться в будущем наследства, что останется от отца. Сестра сделала свой выбор, только теперь за неё мстит мама. Каждый праздник в нашей семье, заканчивается скандалом, что устраивает мама, она даже не стесняется наших гостей. Обвинения не заслуженные! Я не настраивала отца против Вики, не просила выгонять её из дома, не просила лишать денег, не просила гнать её на работу! Но мама считает иначе! Про себя она молчит, хотя папа и ей прищемил хвост, нет того, что было ещё три года назад, она больше не распоряжается семейным бюджетом, папа даёт ей определённую суму в месяц, к тому же она тоже вышла на работу. Но ещё больше мама злиться за то, что Никита переписал на меня всё имущество и бизнес! По её мнению, Никита дурак, что сделал такой шаг, не достойна я всего, что имею! Один раз я завела с мужем разговор, в котором предложила переоформить бизнес на него, но муж категорично отказался! Сказал, что будет вести дела сам, но оформлено всё будет на меня. Сказал, что это было очень верным решением всё отдать мне, так он смог сохранить всё что имел. Если бы он тогда так не поступил, то возможно у Максима и его пассии всё могло получиться! Я своим уходом и решением Ника спутали все карты, дали огромную трещину, его план провалился! Что касается Максима и Ксении, то нам практически ничего не известно. Бывший друг мужа уехал из города, где он сейчас мы не знаем. Ксения родила и тоже покинула город, вернулась в свой родной откуда её и привёз Ник по наставлению Макса. Мы с Ником не следили за их жизнью, но папа ради успокоения, проследил, чтобы эти двое не приближались к нашей семье. От него то мы и знаем, что этой парочки в городе нет. – Ну ворваться к нам без приглашения она точно не сможет, охрана её просто не пропустит, кричать у ворот она может сколько захочет, – гладит меня по спине, успокаивает, выводит из воспоминаний. – Соседям на радость? – кривлюсь, стоит представить такую картину. – Да пусть смотрят и слушают, мне лично на их мнение всё равно, и ты тоже не бери в голову. Но с тёщей пара закруглять концерты, не пустим её в дом, давно пара так сделать, пусть подавиться своей желчью, или же к Вики пускает катиться и там глотку свою дерёт, – рыкает муж, тоже начинает злиться. Ничего не отвечаю, просто крепче прижимаюсь к мужу. Муж! Мы сохранили свой брак, не сразу, но Нику удалось вернуть моё доверия. Было много тяжёлых моментов, слёз, споров. Никита старался смягчить все острые углы, на которые мы натыкались заново строя семью, возможно было бы легче, но гормоны крутили мной, что волчком. Доставалось и Янке с папой, когда они пытались встать на сторону Ника, говоря, что я не права в каком-то моменте и это злило ещё больше! Мирились мы ночью, и нет, не за счёт секса, мы просто говорили, лёжа обнявшись, выслушивали друг друга. Окончательно наша семья воссоединилась в день рождения Миши. Наш маленький сынок своим появлением на свет и громким криком вычеркнул из души всю обиду, поселил там только светлое, убрал боль. – Ты прав, нужно просто прекратить даже эти общения, мы сами даём ей повод устраивать скандалы, не будет её в нашем доме, не будет и ругани. Отстраняюсь от мужа, тянусь к телефону, беру его и открыв сообщения мамы, пишу ей ответ, о том, что больше она не посетит наш дом, никаких встреч больше не будет и что в таком моём решении она виновата сама. Не желает нормально общаться со старшей дочерью, то пусть общается только с младшей. – Всё! – громко произносит Миша, говоря этим, что с кашей покончено! – Умничка, – хвалю сына, сползаю с коленей мужа, собираю грязную посуду со стола, – нам пара собраться, – поворачиваюсь к Нику. – Я одену Мишу, – отвечает муж, забирая сына из высокого стульчика. Киваю мужчинам, быстро складываю посуду в посудомойку, после чего спешу в комнату одеваться. Завтра у Ника день рождения, все праздники после появления Миши мы празднуем дома и все блюда я готовлю сама, правда Янка мне помогает, а вот Ник берёт на себя Мишу. И сейчас нам нужно в торговый центр за большими покупками, гостей приглашено больше двадцати человек. В торговом центре мы проводим несколько часов, закупаем всё необходимое, Ник дважды спускался на парковку перегружал пакеты в машину. Подарок для мужа у меня уже приготовлен, ещё две недели назад упаковала его и надёжно спрятала. Уверена, этот подарок муж оценит и будет довольно счастлив получить его на свой день рождения. Свою студию танцев я не закрыла, нашла хорошую девушку, провела кучу кастингов, но всё же нашла! Контракт у нас заключён на три года, но теперь придётся продлить его ещё на три, а то и все четыре. Ник беременную меня точно не отпустит на работу, так было с Мишей, так буде и в этот раз! Дома в четыре руки разбираем покупки, делаем заготовки для блюд, завтра рано утром приедет Янка. Вдвоём мы точно успеем всё сделать, уже проверено и не раз! Вот только сейчас меня уже мутит от некоторых запахов, как бы раньше времени не сделать мужу подарок! Рано лечь спать не получается, наш сынок, уставший от долгого посещения торгового центра, уснул по дороге домой и проспал больше положенного, мы упустили момент и не разбудили его. В первом часу ночи Нику всё же удаётся укачать Мишу, мы оба валимся с ног, так что любви ночью не получается, но муж обещает наверстать всё завтра. Утро начинается не с моих поздравлений мужу, а в горького кома в горле, из постели выбираюсь как можно тише, чтобы не разбудить Ника. В туалет несусь на первый этаж, чтобы меня никто не услышал и уже там обнимаюсь с унитазом. Глажу живот, прошу малыша дать мне отсрочку всего не денёк и гонять меня по туалетам. Наспех чищу зубы, на кухни включаю чайник и поднимаюсь в комнату, чтобы разбудить мужа поцелуями и словесно поздравить с праздником, подарок вручу самой последней иначе мне запретят и готовить. Зная Ника, он вновь поедет крышей, включит гиперопеку и будет ходить за мной попятам и запрещать всё, что покажется на его взгляд тяжёлым и вредным для меня! – С днём рождения, любимый, – забираюсь под бочок к мужу, ласково вожу пальчиками по его лицу, шепчу в губы. Ник ещё не до конца проснулся, но он слышит меня, заграбастывает в крепкие и такие горячие со сна объятия, с закрытыми глазами находит мои губы. Его ладони жадно исследуют моё тело, забираются под тонкую ткань пеньюара, пальцы сжимают кожу. – Спасибо, любимая, – хрипит муж на секунду отрываясь от моих губ, – хочу тебя, – запускает толпу мурашек своими словами. – Ммм, – стону в ответ, ерзаю, трусь об него всем телом, ещё больше возбуждаюсь. – Ма-ма, – доноситься громкое через закрытую дверь. – Уууу! – взвывает Ник, следом хнычет, как ребёнок. Я же тихо хихикаю в ответ. – Миха, сынок, что же тебе не спиться, такой подарок папке обломал, – ворчит муж. Я же ещё громче хихикаю, что будет с мужем, когда у нас будет вое детей? Будет вылавливать в коридорах и запираться в первой попавшейся комнате? – Иди в душ, скоро Янка приедет, – говорю любимому и с трудом выбираюсь из крепких объятий. – А может ну его нафиг этот день рождения, давай отправим Мишку к моим родителям или к твоему папе и запрёмся в доме? – Нет, родной, гости уже приглашены, продукты закуплены, так что отступать поздно! – отбиваюсь от тянувшихся ко мне рук мужа. – Вредина! – бросает мне в спину со стоном. – Ага, я такая, – открываю дверь и ловлю Мишу от падения. Ребёнок пытался дотянуться до ручки двери, чтобы открыть её и попасть к нам в комнату. – Беги к папе, а мама приготовит завтрак, – целую сына в щёчки под его радостный смех, направляя его к отцу, а сама бегу вниз. Только и успеваю, что приготовить завтрак, как в дом врывается Янка, с большой подарочной коробкой, которую тут же начинает прятать в прихожей в шкафу. Со второго раза ей удаётся запихнуть коробку и закрыть створки, Ник, к её радости, ничего не увидел. Следующие несколько часов мы проводим на кухни. Ник с Мишей, в обед приезжает папа и родители Ника. Мужчины занимается мангалом, установкой столов, свекровь же моя, присоединяется к нам. Мы успеваем за пару часов до приезда гостей, курьер привозит торт, Янка тащит меня наводить красоту. Хорошо иметь своего визажиста! Когда все гости собираются за столом, в дом заходит охранник, зовёт Ника. Я, папа и Ник переглядываемся, сразу понимаем в чём дело. – Я не пущу её, не переживай, – целует меня в губы муж и уходит на улицу, следом идёт отец. Час назад он мне сообщил, что подал на развод. Меня эта новость не порадовала, но и не огорчила. Мама сама виновата, что отец принял такое решение, она замучила отца, спокойной жизни он с ней видит. – Что-то случилось? – шёпотом спрашивает подруга. – Мать явилась, – шепчу в ответ. – Вот наглая! – возмущается Яна, зная, что мы запретили матери приезжать к нам. – Папа подал на развод, – говорю одними губами. – Молодец, давно пара, – получаю ответ. Поговорить больше не удаётся, возвращаются мужчины, да и гости за столом могут услышать совсем не нужный для них разговор. Ник улыбается довольный как кот, обившийся сметаны, папа слегка нахмурен. – Всё хорошо, тёща послана домой с наилучшими пожеланиями, уверен, она их запомнит на всю свою долгую жизнь, а вот к нам дрогу забудет, – говорит Ник, присаживаясь рядом. Веду плечом, в груди что-то ёкает, всё же она моя мать, но выслушивать её яд, да и в моём положении… Нет, не стоит рисковать малышом и своими нервами, пусть живёт своей жизнью, у неё есть младшая, любимая дочь! Подняты первые бокалы, посыпались поздравления, подарки, Янка стрекозой ускакала за своим подарком. Что она подарила Нику узнаем позже. – Ник, – поднимаюсь самой последней, чтобы поздравить мужа и вручить свой подарок, крепко сжимая его в руках, – я тебя очень сильно люблю, я желаю тебе всего самого хорошего, хочу сказать спасибо, за что, что появился в моей жизни, что ты здесь, рядом, за твою любовь и поддержку, которую ты даришь мне день изо дня. К тому подарку, что я тебе сейчас подарю, ты тоже приложил усилия, – на мои слова Ник вздёргивает бровь вверх, слегка склоняет голову набок. Больше не говорю, протягиваю подарочную упаковку, она самая маленькая из всех сегодня подаренных подарков. Ник не один ещё не вскрыл, оставил на потом, а вот мой тут же вскрывает. Слежу за его реакцией, как и все гости, им тоже любопытно, что же там внутри? Обёртка слетает ловким движением, крышка футляра открывается, муж замирает, прикрывает глаза на секунду, после вскидывает взгляд на меня. Его глаза горят нежностью и любовью, тонкая туманная пелена влаги быстро заполняет взгляд. Ник наполняет лёгкие и шумно выдыхает, подрывается с места, крепко обхватывает за талию, отрывает от пола. – Оль, спасибо родная, – смотрит в глаза, громко шепчет и не стесняясь того, что из уголком глаз стекают капельки слёз радости, – люблю тебя. – Люблю, – только и успеваю сказать, как губы мужа накрывают мои. Конец.

Три года спустя.

Звук сообщения отвлекает от завтрака, тянусь за телефоном, провожу пальцем по экрану, взглядом пробегаюсь по строкам.

Морщусь, прикусываю губу, дабы не ругнуться в слух, кося взгляд на сына, что уплетает кашу за обе щёки. Миша в последнее время стал повторять всё, что услышит.

– Что там? – встревоженно спрашивает Ник.

– Мама, – отвечаю мужу, тяжело вздыхаю.

– Что на этот раз? – делая глоток чая и забросив печенье в рот, продолжает муж.

– Возмущается, почем ей не прислали приглашение на твой день рождения, – прикрываю глаза.

– Можешь написать, что я не желаю видеть её на своём празднике, – подсказывает, как мне сделать.

– Это не поможет, ты же знаешь, – кладу телефон на стол, поднимаюсь, аппетит пропал.

– Оль, – тянет ко мне руки Ник, – не расстраивайся, прошу тебя, – ловит за талию, усаживает к себе на колени.

– Я устала от неё, Никит, – утыкаюсь лбом в плечо мужа, – ты же знаешь, для чего она рвётся к нам, праздник вновь закончиться скандалом!

Я не думала, что в человеке может поместиться столько ненависти! Даже Вика уже смерилась с новым положением своей жизни, устроилась на работу, вернулась в квартиру, которую купил ей папа, живёт своей жизнью, к нам не лезет, даже кажется и не вспоминает про старшую сестру. Я солгу, если скажу, что мне всё равно, нет, в душе меня гложет наш раскол, и мне очень жаль, что Вика променяла меня на деньги, они ей оказались дороже.

Три года назад, после её угроз, папа поставил младшую дочь перед выбором. Либо она отстаёт от меня, либо лишиться в будущем наследства, что останется от отца. Сестра сделала свой выбор, только теперь за неё мстит мама.

Каждый праздник в нашей семье, заканчивается скандалом, что устраивает мама, она даже не стесняется наших гостей. Обвинения не заслуженные! Я не настраивала отца против Вики, не просила выгонять её из дома, не просила лишать денег, не просила гнать её на работу! Но мама считает иначе! Про себя она молчит, хотя папа и ей прищемил хвост, нет того, что было ещё три года назад, она больше не распоряжается семейным бюджетом, папа даёт ей определённую суму в месяц, к тому же она тоже вышла на работу.

Но ещё больше мама злиться за то, что Никита переписал на меня всё имущество и бизнес! По её мнению, Никита дурак, что сделал такой шаг, не достойна я всего, что имею! Один раз я завела с мужем разговор, в котором предложила переоформить бизнес на него, но муж категорично отказался! Сказал, что будет вести дела сам, но оформлено всё будет на меня. Сказал, что это было очень верным решением всё отдать мне, так он смог сохранить всё что имел. Если бы он тогда так не поступил, то возможно у Максима и его пассии всё могло получиться! Я своим уходом и решением Ника спутали все карты, дали огромную трещину, его план провалился!

Что касается Максима и Ксении, то нам практически ничего не известно. Бывший друг мужа уехал из города, где он сейчас мы не знаем. Ксения родила и тоже покинула город, вернулась в свой родной откуда её и привёз Ник по наставлению Макса. Мы с Ником не следили за их жизнью, но папа ради успокоения, проследил, чтобы эти двое не приближались к нашей семье. От него то мы и знаем, что этой парочки в городе нет.

– Ну ворваться к нам без приглашения она точно не сможет, охрана её просто не пропустит, кричать у ворот она может сколько захочет, – гладит меня по спине, успокаивает, выводит из воспоминаний.

– Соседям на радость? – кривлюсь, стоит представить такую картину.

– Да пусть смотрят и слушают, мне лично на их мнение всё равно, и ты тоже не бери в голову. Но с тёщей пара закруглять концерты, не пустим её в дом, давно пара так сделать, пусть подавиться своей желчью, или же к Вики пускает катиться и там глотку свою дерёт, – рыкает муж, тоже начинает злиться.

Ничего не отвечаю, просто крепче прижимаюсь к мужу.

Муж! Мы сохранили свой брак, не сразу, но Нику удалось вернуть моё доверия. Было много тяжёлых моментов, слёз, споров. Никита старался смягчить все острые углы, на которые мы натыкались заново строя семью, возможно было бы легче, но гормоны крутили мной, что волчком. Доставалось и Янке с папой, когда они пытались встать на сторону Ника, говоря, что я не права в каком-то моменте и это злило ещё больше!

Мирились мы ночью, и нет, не за счёт секса, мы просто говорили, лёжа обнявшись, выслушивали друг друга. Окончательно наша семья воссоединилась в день рождения Миши. Наш маленький сынок своим появлением на свет и громким криком вычеркнул из души всю обиду, поселил там только светлое, убрал боль.

– Ты прав, нужно просто прекратить даже эти общения, мы сами даём ей повод устраивать скандалы, не будет её в нашем доме, не будет и ругани.

Отстраняюсь от мужа, тянусь к телефону, беру его и открыв сообщения мамы, пишу ей ответ, о том, что больше она не посетит наш дом, никаких встреч больше не будет и что в таком моём решении она виновата сама. Не желает нормально общаться со старшей дочерью, то пусть общается только с младшей.

– Всё! – громко произносит Миша, говоря этим, что с кашей покончено!

– Умничка, – хвалю сына, сползаю с коленей мужа, собираю грязную посуду со стола, – нам пара собраться, – поворачиваюсь к Нику.

– Я одену Мишу, – отвечает муж, забирая сына из высокого стульчика.

Киваю мужчинам, быстро складываю посуду в посудомойку, после чего спешу в комнату одеваться. Завтра у Ника день рождения, все праздники после появления Миши мы празднуем дома и все блюда я готовлю сама, правда Янка мне помогает, а вот Ник берёт на себя Мишу. И сейчас нам нужно в торговый центр за большими покупками, гостей приглашено больше двадцати человек.

В торговом центре мы проводим несколько часов, закупаем всё необходимое, Ник дважды спускался на парковку перегружал пакеты в машину.

Подарок для мужа у меня уже приготовлен, ещё две недели назад упаковала его и надёжно спрятала. Уверена, этот подарок муж оценит и будет довольно счастлив получить его на свой день рождения.

Свою студию танцев я не закрыла, нашла хорошую девушку, провела кучу кастингов, но всё же нашла! Контракт у нас заключён на три года, но теперь придётся продлить его ещё на три, а то и все четыре. Ник беременную меня точно не отпустит на работу, так было с Мишей, так буде и в этот раз!

Дома в четыре руки разбираем покупки, делаем заготовки для блюд, завтра рано утром приедет Янка. Вдвоём мы точно успеем всё сделать, уже проверено и не раз!

Вот только сейчас меня уже мутит от некоторых запахов, как бы раньше времени не сделать мужу подарок!

Рано лечь спать не получается, наш сынок, уставший от долгого посещения торгового центра, уснул по дороге домой и проспал больше положенного, мы упустили момент и не разбудили его. В первом часу ночи Нику всё же удаётся укачать Мишу, мы оба валимся с ног, так что любви ночью не получается, но муж обещает наверстать всё завтра.

Утро начинается не с моих поздравлений мужу, а в горького кома в горле, из постели выбираюсь как можно тише, чтобы не разбудить Ника. В туалет несусь на первый этаж, чтобы меня никто не услышал и уже там обнимаюсь с унитазом. Глажу живот, прошу малыша дать мне отсрочку всего не денёк и гонять меня по туалетам.

Наспех чищу зубы, на кухни включаю чайник и поднимаюсь в комнату, чтобы разбудить мужа поцелуями и словесно поздравить с праздником, подарок вручу самой последней иначе мне запретят и готовить. Зная Ника, он вновь поедет крышей, включит гиперопеку и будет ходить за мной попятам и запрещать всё, что покажется на его взгляд тяжёлым и вредным для меня!

– С днём рождения, любимый, – забираюсь под бочок к мужу, ласково вожу пальчиками по его лицу, шепчу в губы.

Ник ещё не до конца проснулся, но он слышит меня, заграбастывает в крепкие и такие горячие со сна объятия, с закрытыми глазами находит мои губы. Его ладони жадно исследуют моё тело, забираются под тонкую ткань пеньюара, пальцы сжимают кожу.

– Спасибо, любимая, – хрипит муж на секунду отрываясь от моих губ, – хочу тебя, – запускает толпу мурашек своими словами.

– Ммм, – стону в ответ, ерзаю, трусь об него всем телом, ещё больше возбуждаюсь.

– Ма-ма, – доноситься громкое через закрытую дверь.

– Уууу! – взвывает Ник, следом хнычет, как ребёнок.

Я же тихо хихикаю в ответ.

– Миха, сынок, что же тебе не спиться, такой подарок папке обломал, – ворчит муж.

Я же ещё громче хихикаю, что будет с мужем, когда у нас будет вое детей? Будет вылавливать в коридорах и запираться в первой попавшейся комнате?

– Иди в душ, скоро Янка приедет, – говорю любимому и с трудом выбираюсь из крепких объятий.

– А может ну его нафиг этот день рождения, давай отправим Мишку к моим родителям или к твоему папе и запрёмся в доме?

– Нет, родной, гости уже приглашены, продукты закуплены, так что отступать поздно! – отбиваюсь от тянувшихся ко мне рук мужа.

– Вредина! – бросает мне в спину со стоном.

– Ага, я такая, – открываю дверь и ловлю Мишу от падения.

Ребёнок пытался дотянуться до ручки двери, чтобы открыть её и попасть к нам в комнату.

– Беги к папе, а мама приготовит завтрак, – целую сына в щёчки под его радостный смех, направляя его к отцу, а сама бегу вниз.

Только и успеваю, что приготовить завтрак, как в дом врывается Янка, с большой подарочной коробкой, которую тут же начинает прятать в прихожей в шкафу. Со второго раза ей удаётся запихнуть коробку и закрыть створки, Ник, к её радости, ничего не увидел.

Следующие несколько часов мы проводим на кухни. Ник с Мишей, в обед приезжает папа и родители Ника. Мужчины занимается мангалом, установкой столов, свекровь же моя, присоединяется к нам.

Мы успеваем за пару часов до приезда гостей, курьер привозит торт, Янка тащит меня наводить красоту. Хорошо иметь своего визажиста!

Когда все гости собираются за столом, в дом заходит охранник, зовёт Ника. Я, папа и Ник переглядываемся, сразу понимаем в чём дело.

– Я не пущу её, не переживай, – целует меня в губы муж и уходит на улицу, следом идёт отец.

Час назад он мне сообщил, что подал на развод. Меня эта новость не порадовала, но и не огорчила. Мама сама виновата, что отец принял такое решение, она замучила отца, спокойной жизни он с ней видит.

– Что-то случилось? – шёпотом спрашивает подруга.

– Мать явилась, – шепчу в ответ.

– Вот наглая! – возмущается Яна, зная, что мы запретили матери приезжать к нам.

– Папа подал на развод, – говорю одними губами.

– Молодец, давно пара, – получаю ответ.

Поговорить больше не удаётся, возвращаются мужчины, да и гости за столом могут услышать совсем не нужный для них разговор.

Ник улыбается довольный как кот, обившийся сметаны, папа слегка нахмурен.

– Всё хорошо, тёща послана домой с наилучшими пожеланиями, уверен, она их запомнит на всю свою долгую жизнь, а вот к нам дрогу забудет, – говорит Ник, присаживаясь рядом.

Веду плечом, в груди что-то ёкает, всё же она моя мать, но выслушивать её яд, да и в моём положении… Нет, не стоит рисковать малышом и своими нервами, пусть живёт своей жизнью, у неё есть младшая, любимая дочь!

Подняты первые бокалы, посыпались поздравления, подарки, Янка стрекозой ускакала за своим подарком. Что она подарила Нику узнаем позже.

– Ник, – поднимаюсь самой последней, чтобы поздравить мужа и вручить свой подарок, крепко сжимая его в руках, – я тебя очень сильно люблю, я желаю тебе всего самого хорошего, хочу сказать спасибо, за что, что появился в моей жизни, что ты здесь, рядом, за твою любовь и поддержку, которую ты даришь мне день изо дня. К тому подарку, что я тебе сейчас подарю, ты тоже приложил усилия, – на мои слова Ник вздёргивает бровь вверх, слегка склоняет голову набок.

Больше не говорю, протягиваю подарочную упаковку, она самая маленькая из всех сегодня подаренных подарков.

Ник не один ещё не вскрыл, оставил на потом, а вот мой тут же вскрывает. Слежу за его реакцией, как и все гости, им тоже любопытно, что же там внутри?

Обёртка слетает ловким движением, крышка футляра открывается, муж замирает, прикрывает глаза на секунду, после вскидывает взгляд на меня. Его глаза горят нежностью и любовью, тонкая туманная пелена влаги быстро заполняет взгляд. Ник наполняет лёгкие и шумно выдыхает, подрывается с места, крепко обхватывает за талию, отрывает от пола.

– Оль, спасибо родная, – смотрит в глаза, громко шепчет и не стесняясь того, что из уголком глаз стекают капельки слёз радости, – люблю тебя.

– Люблю, – только и успеваю сказать, как губы мужа накрывают мои.

Конец.