Имя: Хан

Уровень: 5

Сила — 10,3

Выносливость — 10,3

Ловкость — 10,3

Интеллект — 12,3

Магия — 5,5

Свободные очки: 0

Особые умения:

Антимагия (пассив) — 13,6

Удача (пассив) — 3

Телепатия — 5

Призрачная хватка — 1,4

Пространственный карман — 1

Плоть демона (пассив) — 3,1

Принуждение — 1,7

Шаловливые пальчики — 1

Сопротивление ядам — 1

Магия:

Огонь — Огненная длань-1,4

Вода — Мёртвая вода-2

Воздух — Щит-1,1

Земля — Дрожь-1

Лут:

Простенький меч

Серебряный меч

Малый кристалл связи

«…сном месте⁈»

Кхм, да, именно так. Ну а чего вы ожидали от автора хентай-новелл? Хех, но забавно же вышло, согласитесь.

А-а-а, ладно, давайте лучше представлюсь, если вдруг вы забыли.

Раньше меня звали Исао Ахане. Жил я в небольшом, но приятном городке, где вроде бы всё было спокойно, кроме… ублюдка-директора, который вышвырнул меня в окно. Собственно, так я и попал в другой мир, полный фэнтезийных созданий и приключения, с ними связанных.

Собственно, он не всегда приятные. К примеру, вот это — где мне придётся отбиваться от банды тифлингов под предводительством мага. И вроде бы я Призванный — тот самый, кто должен спасти мир, но-о-о, по факту, сейчас спасать надо меня. И я сильно сомневаюсь, что Эйне на этот раз получится до меня быстро добраться. Ведь я и понятия не имею, куда меня занёс портал.

Ну да ладно, не стоит унывать. Где наша не пропадала, верно?

Тем более в прошлом прологе я уже заспойлерил вам то, что нам с командой предстоит выступать на сцене как в театре, так и в цирке. А ещё найти настоящего убийцу Хикки. Страшно, очень страшно… мы не знаем, что это такое. Если бы мы знали, что это такое…

М-да, согласен глупая шутка.

Но тогда не буду распыляться. Всё же это одна история, разделённая на два тома, так что вы и сами знаете, что к чему.

В общем, погнали!

— … и ты должен умереть, — закончил Амратокс с такой холодной решимостью, что даже мои поджилки решили организовать побег без меня.

Но я не моргнул. Не дрогнул. Только слегка приподнял бровь.

«Ага. Классика жанра. Всё знаешь, всё понял — ну и, естественно, в расход. Прекрасный план, только я в нём участвовать не собираюсь».

Я чуть сдвинулся на стуле. Вернее, сделал вид, будто напряг мышцы, хотя на деле…

Усилил «Принуждение».

Лёгкая вибрация прошла по воздуху. Магия, едва ощутимая, как дыхание в затылок. Незаметно для окружающих, но достаточно, чтобы что-то в тебе захотелось мне верить. Чуть-чуть. Совсем капельку.

Я смотрел прямо в глаза Амратоксу. Мягко, без вызова.

— А знаете, господин, мне вас даже жаль.

Он моргнул. Его взгляд на миг дрогнул. Незаметно.

— Что ты несёшь?

— То, что слышите. Вы — не злодей. Не маньяк. Вы просто… устали. Устали скрываться, устали прикрывать эту мерзкую правду. И я вас понимаю.

«Давим ещё… капельку».

+0,1 «Принуждение»

— Поверьте, мне тоже есть, что скрывать. И я умею хранить тайны. Не хуже, чем те… кто делают вид, будто правят, — Я наклонился вперёд, насколько позволяли верёвки, — Мне не хочется умирать. Но ещё меньше мне хочется… вас разоблачать.

Он напрягся.

Да, я видел — работает. Работает, чёрт подери. Его пальцы сжались в кулак, глаза сощурились. Аура власти всё ещё давила… но появилась трещина. Её запах я знал — сомнение.

— Ты хочешь сделку? — хрипло спросил он, — Жизнь за молчание?

— Нет, — я покачал головой, — Это было бы глупо. Я хочу… нейтралитет. Я уйду. Молча. Без следа. А вы… продолжите творить свою брагу, кормить своих пикулей, и никто об этом не узнает.

+0,1 «Принуждение»

Где-то на краю зала кто-то кашлянул. Болтус (мелкий крысёныш) заметно занервничал. Он тёр ладони, переминался с ноги на ногу. И когда снова заговорил, голос у него был неуверенный:

— М-может… и правда… отпустить?

Амратокс метнул на него взгляд, от которого трава бы засохла. Но не сказал ни слова.

Я продолжал:

— Я не ваш враг. Я просто… парень, который не туда свернул. Случайный свидетель. Не убийца. Не шпион. Даже не герой. Так что, может, вместо того, чтобы заливать камни моей кровью… просто откроете дверь?

«Давим. До предела».

+0,1 «Принуждение»

+0,1 «Удача»

Амратокс выдохнул и… отошёл от меня. Медленно. Словно борясь с собой. И, наконец, произнёс:

— Развяжите его.

— Что⁈ — вскрикнул Болтус, — Но он же…

— Развяжите! — Голос Амратокса стал железом, в котором закалились молнии.

Два громилы переглянулись, потом нехотя подошли и начали снимать верёвки. Я сидел тихо, не дёргался. Только внутренне ликовал.

«Сработало. „Удача“ и „Принуждение“ — мои лучшие друзья. Прямо после моей наглости».

Когда верёвки соскользнули с рук, я медленно потёр запястья.

— Благодарю за великодушие, господин.

— Не благодари, — процедил Амратокс, — Мы не друзья. Исчезни. И если ты хоть раз обмолвишься о том, что видел — я тебя найду. Даже в другом мире.

Я кивнул.

— Не сомневаюсь. А вы — приглядите за Болтусом. У него язык… длиннее, чем осьминожья щупальца.

Болтус побледнел. Гиганты хрюкнули от смеха. Амратокс молча отвернулся.

Я же медленно пошёл к выходу. Не оглядываясь. Потому что герой никогда не оборачивается на взрыв… даже если этот взрыв — его задница, чудом спасённая от смерти.

«Теперь главное — свалить, пока они снова не передумали. И при первой же возможности найти Эйну. Потому что с такими союзниками, как я, она ещё долго будет думать, что лучше бы я остался в том бассейне с куртизанками…»

Я пошёл дальше, шаг за шагом пробираясь по узкому проходу между чанами. Под ногами местами была солома, местами — засохшая слизь. Где-то в углу над деревянными кадками стонали полупрозрачные трубы, из которых капала густая тягучая жидкость — судя по всему, это и был первичный концентрат для «Бойки». А когда поднялся по деревянной лестнице, то оказался… на самом настоящем самогонном заводе. Или как будет правильно — на бойковском заводе? Широкие чаны пыхтели и дымились. Варево, едкий запах которого ударило в нос не хуже Эйны, когда она меня тренировала, кипело. И повсюду снова тифлинги-рабочие в разномастных робах.

Но больше всего привлекло моё внимание огороженное место слева — настоящий вольер, только не для зверей, а для… пикулей.

Магические клетки. Да-да, именно так. Полукруглые конструкции из выгнутых прутьев, мерцающих тусклым лиловым светом. Каждая клетка — размером с собачью будку, внутри — пушистые комочки, похожие на перекормленных хомяков, если бы те выглядели подозрительно милыми и невероятно занятыми.

Пикули жевали. Постоянно. Беспрерывно. И с фанатизмом. Казалось, что эти создания живут только ради процесса: один тянул к себе какой-то корешок, другой сгрызал доску пола, третий, судя по всему, точил зубы о соседнего пикуля.

Увидев меня, один из комочков насторожился, уши прижались, глаза (чёрные и блестящие, как у демонического кролика) уставились прямо в душу. А потом он взял веточку и показательно сожрал её, не отводя взгляда. Вот это пассивная агрессия.

— Не стой близко, — прошептал мимо проходящий рабочий в серой робе, — Они тебя запомнят.

— Кто «они»? — нахмурился я.

— Пикули, — хрипло сказал он, — Их нельзя гладить. Или кормить… или, не дай бог, жалеть. Они это чувствуют. И потом…

Он не договорил. Только дёрнул плечом и пошёл дальше, будто вспомнил что-то очень плохое.

«Угу. Значит, пушистые комочки — не милые питомцы, а маленькие жующие фабрики тьмы и деструкции. Прекрасно. В этом мире даже милота может тебя проклясть».

Я осторожно обогнул клетки и пошёл дальше — туда, где заканчивался цех и, возможно, начиналась свобода.

Я почти дошёл до двери. Почти. Осталось каких-то жалких пять метров… когда за спиной раздался крик, способный свернуть рога даже у демона-козла.

— СХВАТИТЬ ЕГО! — заорал Амратокс, и голос его звенел от ярости, — БРОСИТЬ ЕГО В ЧАН! С ЖИВЫМИ ПИКУЛЯМИ!

«Ох ты ж… чёртов эльфовый носорог!»

Я обернулся и понял — он пришёл в себя. «Принуждение» ослабло, возможно, «Удача» на минутку ушла покурить. Но вот теперь она резко вернулась, хлопая по плечу и крича: «БЕГИ, ДУРАК!»

Я сорвался с места.

— ОН БЕЖИТ! — раздалось сзади, — ЗАДЕРЖАТЬ ЕГО! СЛОВИТЬ!

«Да пожалуйста, только не надо мне снова в чан, у меня и так посттравматическое расстройство от школьной столовки!»

Слева мелькнула чья-то тень. Я не успел среагировать — из-за угла выскочил один из рабочих. Тифлинг, да, но морда — как у голодной гиены, глаза налиты кровью, а изо рта — капает слюна, будто он не рабочий, а эксперимент из серии «а что, если скрестить чёрта и собаку?».

Он зарычал и прыгнул на меня.

— УБЛЮДОК! — я от страха рванул рукой вперёд:

— Воздушный щит!

Щелчок — и порыв ветра хлестнул по морде работяге, словно обрушился невидимый кулак. Тифлинг отлетел вправо, крутанувшись в воздухе с воплем, и прямиком рухнул в один из бурлящих чанов с «Бойкой». Пар, крики, вонь.

+0,1 «Удача»

Но это было не всё.

Его нога задела одну из магических клеток. Та, что с пикулями.

С хрустом клетка опрокинулась, и удар пришёлся точно по пруту. Магическое поле вспыхнуло, треснуло — и исчезло, как носки в стиральной машине.

Пикули повалились на пол. Милые пушистики — нет. Они уже были не милыми. У одного из них даже шерсть встала дыбом, как у дикобраза. Они зашипели. Да-да, пушистые комки начали ШИПЕТЬ! Как злые чайники с ножами.

— Мама… — выдохнул кто-то сзади.

И тут пикули рванули.

Прямо на охранников. Один вскрикнул, когда пушистый шар вцепился ему в лицо. Второй попытался отбиться, но пикули вцепились в ноги, руки, задницу. Рычали, визжали, кусались. Один зачем-то начал грызть пояс. Уж не знаю, что он там надеялся найти.

Я не стал ждать следующего акта этой пушистой революции.

БЕГ! Просто бег! Я несся к двери, перепрыгнул через тело кого-то неудачно уроненного, влетел на склад, ломая стеллажи, и вылетел из помещения через распахнутый люк, даже не задумываясь, куда.

«Какого черта, вообще? Я что — на заводе дьявольского плюшевого апокалипсиса⁈»

«Спасибо тебе, Памелла. Спасибо, Эйна. Спасибо, чтоб вас, гильдия. С такой поддержкой и врагов не надо. Зачем мне жизнь, если мои союзники считают нормальным — слать меня к пикулевым бражникам⁈» — и через несколько секунд, когда здравый разум вернулся, — «Хотя… сам виноват, дебил».

Позади доносились вопли, рёв, чавканье и какой-то… странно довольный писк.

Пикули были в восторге.

А я — в ужасе.

Но хотя бы жив.

«Пока что…»

Я уже был у выхода. Всего пара шагов — и, может, даже успею пожить ещё денёк-другой.

Но нет, у судьбы, как обычно, был свой план, в котором я — ближайший покойник.

Из всех щелей, дверей и проёмов начали высыпать тифлинги. Десятки. С мордами, которые явно ждали, когда кто-то наконец-то позволит им меня разорвать.

— Ну, офиге… — я не закончил. Потому что выхода больше не было.

«Спокойно. Думай. Думай, твою ж!..»

Взгляд метнулся в сторону…

И там я увидел канализационный люк. Старый, ржавый, полузакрытый. Но чётко просился: «Ныряй, герой, ныряй!»

Я рванул к нему. Быстро. Почти успел…

Как вдруг за спиной рванул ВЗРЫВ.

— А-а-а… чёрт! — меня отбросило вперёд. Спину обожгло, будто мне туда плеснули кипящее масло.

Огненный шар. Чётко в цель.

Я завалился на бок, скользнул по полу, пытаясь затушить остатки одежды, которая теперь тлела на спине.

«Плоть демона» — активирована. Выжил!

«Да уж, спасибо, дорогая пассивка. В следующий раз не стесняйся блокировать боль, ага?»

Сзади раздавался гневный рёв Амратокса:

— ИДИОТЫ! Я ЖЕ СКАЗАЛ — НЕ СТРЕЛЯТЬ НА ЗАВОДЕ! ХОТИТЕ, ЧТОБ ВСЕ ВЗОРВАЛИСЬ, К ЧЕРТЯМ⁈

— Но, господин, он почти ушёл!

— ЗАТО ТЫ ПОЧТИ СПАЛИЛ ВСЮ ЛИНИЮ ПИКУЛЕЙ, ДУРАК!

«Приятно, что мои страдания вызывают служебные разборки».

Я вскочил — по инерции, не думая. Всё ещё дышал дымом. Одежда расползалась по швам, спину пекло, как на сковородке, но я был жив.

И, сюрприз! Тот самый взрыв разворотил пол. А под ним… Да, да!.. Дыра в канализацию. Причём такая широкая, что туда мог бы пролезть даже гном на диете.

«Боги, у вас всё-таки есть чувство юмора…»

Я не думал. Я прыгнул. Просто, чтобы не сдохнуть на месте.

— ОН УХОДИТ! — донёсся чей-то вопль.

И тут над головой взорвалось что-то ещё.

Я успел в последний момент оттолкнуться от стены — и пролетел мимо огненной вспышки, которая облизала краем волосы и в очередной раз напомнила: «Ты — не бессмертный, парень!»

*Плюх!*

Я рухнул в мутную, вонючую воду. Брызги, всплеск, клоки грязи — всё как положено.

Сверху что-то треснуло, и обрушился потолок. Прямо за моей спиной. Глыбы, обломки, железо — всё смешалось в грохоте.

+0,1 «Удача»

Я всплыл, захлебнувшись, и оглянулся.

«Жив. Снова жив. Пусть и в канализации, мокрый, вонючий и почти голый — но жив!»

— Боги, Эйна, да пошли вы все!.. — прошипел я сквозь зубы, вытирая со лба какую-то слизь, — Гильдия, задания, пикулевые культисты, чтоб вас…

Тьма была кромешной. Я не видел ни черта. Только слышал, как вода тихо журчит где-то сбоку, и как капли падали с треснувших труб.

Но тут я вспомнил.

Сфера. Магическая сфера.

«Эйна… всё-таки не зря я тогда тебя не послал в пень».

Я вытащил сферу из «Пространственного кармана». Она сразу засияла мягким светом — молочно-жёлтым, тёплым, как домашняя лампа.

Вокруг меня начали проступать контуры трубы, прогнившие стены, остатки магических знаков, выцарапанных на камнях. Где-то внизу пробежала… крыса? Или пикуль. Или бывший рабочий пикулей.

Я не стал разбираться.

— Так, вперёд, Хан. Свет в руках, задница цела, крыша на месте… почти. Главное — идти.

Я шагнул вглубь туннеля, освещая путь сферой.

Слабый свет отражался от воды, создавая призрачные блики на стенах.

«И если впереди сейчас выскочит пикуль с факелом — я официально сдаюсь».

Шаг. Шаг. Ещё шаг.

Вода плескалась под ногами, сырость въедалась в кости, а канализация будто бы издевалась, превращаясь в полноценный лабиринт.

— Да вы что, прикалываетесь⁈ — выругался я в пустоту, — Кто это вообще строил⁈ Демон-пьяница с навигацией как у мухи?

Коридоры крутились, петляли, заканчивались тупиками, после которых надо было возвращаться обратно и снова искать путь — между прогнившими трубами, трещинами, а порой и… подозрительными останками. Один череп даже улыбнулся мне — ну, или у него просто такие зубы были.

«Они точно пойдут по следу. По канализации. Эти рогатые задницы умеют выслеживать. Времени — в обрез».

Я ускорил шаг, стараясь идти на юг — хотя, честно говоря, ориентация в пространстве у меня была как у пьяной пчелы.

«Нужна помощь».

Я выдернул из «Пространственного кармана» маленький красный кристалл — кристалл связи. Тот самый, что я взял перед началом миссии, на случай, если кто-то потеряется, умрёт или вдруг решит свалить по-тихому в соседнее королевство.

Кристалл засветился в ладони, как всегда. Я зажмурился, сосредоточился:

— Эйна. Эйна, приём. Это я, твой любимый беглец. Или хотя бы несчастный проклятый герой. Ты слышишь?

Тишина. Только плеск воды и дальние капли, словно кто-то капает мне на надежду.

— Эми? Хвала богам, может, ты? Я клянусь, даже позволю тебе командовать пару минут, только ответь!

Снова ничего.

Связь — мертвая. Ни эха, ни шороха, ни мысленного отклика. Просто пустота, как на приёме у королевского бухгалтера.

Я выдохнул.

— Прекрасно. Просто шикарно.

«Или я сломал кристалл. Или все умерли. Или…»

…Амратокс.

Я поморщился.

«Этот козёл. Он — маг. И, судя по всему, не третьего разряда из сельской школы. Учитывая, что он контролирует пикулей, чановой алхимии и целый персонал полудемонов, вполне вероятно, что он может ещё и… „глушить“ телепатические каналы связи».

Я сжал кристалл в кулаке.

— Конечно. Конечно, да. Почему бы и нет? Что дальше? Антимагические крысы? Или пикуль-оракул, который выдаёт мои координаты за сушёный сыр?

Я спрятал кристалл обратно в «Карман» и продолжил идти. Свет сферы дрожал в руке, а впереди открывался новый поворот — очередной. Узкий, склизкий, как кишка гигантского болотного червя.

«Спокойно, Хан. Не сдох на заводе — не сдохнешь и здесь. Хотя бы не сразу».

Вода уже доставала почти до колен. Канализация всё больше смахивала на ловушку — не просто инженерное решение, а что-то гораздо более… преднамеренное.

«Неужели Амратокс и сюда приложил лапы? Хранилище? Тайные ходы? Или просто у него мания строить лабиринты и мучить героев?»

— Вот и вспомнили старые добрые подземелья… — буркнул я себе под нос, продолжая продираться сквозь сырость, вонь и хаос.

Шаг. Ещё шаг. И снова поворот. Я уже почти смирился с тем, что умру от скуки и влажности, когда… услышал голос.

Женский. Тихий. Мягкий, будто волна шепчет по берегу.

— … эй…

Я остановился. Сфера в руке чуть дрогнула. Свет качнулся, будто тоже испугался.

«Нет. Не показалось».

— Путник… сюда…

Вот теперь я напрягся.

Повернулся. Посмотрел в темноту, в гулкую трубу, где вода исчезала за поворотом. Там, среди отражений, что-то двигалось.

И тут я увидел их.

Глаза.

Два светящихся глаза — бледно-зелёных, как болотный огонь. Они парили над водой, прямо из мрака, мерцая, как кошачьи, — спокойно, пристально, слишком умно для обычного зверя.

Я медленно вынул меч.

— Это точно не крыса…

Голос повторился — на этот раз ближе.

— Не бойся. Я… не опасна.

«Ну конечно. И я — фея добра и мотивации».

Я поднял меч повыше, но не атаковал. Сфера света вырвала из темноты фигуру.

Сначала появилась голова — гладкая, лысая, с чуть вытянутыми чертами. Кожа — серовато-синяя, будто её варили в прохладной воде. Ни волос, ни бровей, только изящные уши, будто вырезанные из перламутра.

Потом — плечи. Узкие, женственные. Потом — тело. Совершенно человеческое. Ловкое, гибкое. И… откровенное. Только груди были частично прикрыты какими-то чешуйчатыми наклёпками — скорее декоративными, чем скромными.

Но вот ниже пояса… Никаких ног. Вместо них — гладкий, мокрый хвост, что уходил в воду и извивался лениво, будто по привычке.

Я выдохнул сквозь зубы.

— Ну, конечно. Ну просто отлично. Канализация и русалки. Полный комплект.

Она склонила голову набок, взгляд всё ещё светился.

— Моё имя… На’линнель, — Имя она произнесла с лёгкой пульсацией в голосе, как будто в нём пела сама вода.

Имя: На’линнель

Уровень: 9

— Очаровательно, — хмыкнул я, — Я Хан. Герой. Полуголый, мокрый, с обгоревшей спиной и ментальной травмой. Рад знакомству.

Она улыбнулась. Причём так… странно — одновременно застенчиво и хищно.

— Что ты здесь делаешь? — спросила На’линнель, подбираясь ближе, хвост мягко шуршал по воде.

Я пожал плечами, не опуская меча.

— Прогуливаюсь. Люблю неизвестные маршруты, особенно с канализационным шармом. Есть в этом что-то… жизнеутверждающее.

Русалка глупо хихикнула, прикрыв рот рукой с длинными перепончатыми пальцами. Смотрелось это как минимум зловеще, как максимум — подозрительно мило.

— Ты странный, Хан, — сказала она с тенью насмешки в голосе.

— Спасибо. Это потому, что я ещё не начал рассказывать анекдоты.

Я чуть прищурился, не убирая меча.

— Ладно, На’линнель, а теперь серьёзно. Что русалка вообще забыла в канализации?

Она не обиделась. Даже не смутилась. Лишь спокойно провела пальцами по воде, как будто гладя её.

— Я… люблю исследовать, — Голос всё такой же тихий, ленивый, будто она мурлычет, — Плаваю туда, где ещё не была. И здесь в том числе.

Я хмыкнул

— Ну, поздравляю. Теперь ты — канализационная русалка. Первая в истории. Легенда трущоб и покровительница вонючих течений. Осталось только трон из крышек унитазов собрать.

Она снова рассмеялась — звонко и немного по-детски, прикрывая рот рукой. Улыбка была искренняя… или очень хорошо натренированная.

А потом подняла на меня взгляд — большие, круглые, абсолютно чёрные глаза без белков. Только глубина, только бездна, только этот взгляд… с легкой игривостью и какой-то странной, животной заинтересованностью.

— Ты забавный, — сказала она, склонив голову, — Мне нравятся забавные.

— А мне нравятся… выходы отсюда, — буркнул я, поднимая сферу повыше, — Может, у тебя, как у русалки, есть карта здешних канализаций? Или ты просто дрейфуешь по течению, как и я?

Она не ответила сразу. Только продолжала смотреть, как кошка на муху, решая — поиграть или сожрать.

«Вот только я пока не понял, в какой я категории. И не хочу узнавать экспериментально».

Русалка вдруг отвела взгляд. Её глаза метнулись мне за спину, туда, откуда я пришёл, вглубь тоннеля.

Она вдохнула носом — неторопливо, с какой-то хищной плавностью.

— Ты… оттуда, — прошептала, — Там, где горел воздух… и пахло злостью.

Я слегка напрягся.

— У тебя нюх тоньше, чем у любого пса.

«Или у тебя в подземке нюхательный хобби-клуб?»

Она прищурилась, а губы тронула насмешливая улыбка.

— Ты бежишь. От них… от этих… злобных рогатых.

Я вздохнул, слегка качнув головой.

— Ну да. Бывает. Побегал, разогрелся. Физкультура по-тифлинговски: с огненными шарами, угрозами, чёртовыми пикулями и почти полным сгоранием задницы. Очень… бодрит.

На’линнель снова рассмеялась. Её смех эхом прокатился по трубе — странно чарующий, влажный, как будто смех самой воды.

И тут… я почувствовал.

Как будто волна жара пошла от неё — не физическая, а почти… инстинктивная.

Желание. Страсть. Неуловимый, но чёткий импульс, от которого спина вспотела, а пальцы чуть напряглись на рукояти меча.

Она продолжала смотреть. Спокойно. Плавно. Но в этом взгляде уже не было только интереса. Там было… чуть больше. Намного больше.

«Отлично. Местная русалка не просто изучает окрестности. Она, похоже, ещё и… охотится. Или размножается. Или оба пункта сразу».

Я молчал. Сохранял каменное лицо. Не хотел, чтобы она догадалась, что я чувствую её эмоции. Не хотел палиться с «Принуждением». С «Телепатией». С чем угодно. Она может быть опасной. Может — нет. Но точно не глупой.

— Знаешь, — сказала она мягко, снова склонив голову, — Я могу тебе помочь. Я знаю эти проходы. Знаю, где выход. Могу вывести тебя… в безопасное место.

Я сощурился.

— Просто так?

Она улыбнулась, обнажив белоснежные (чуть острые) зубы.

— В обмен на одну услугу. Ничего сейчас. Просто… я назову её позже.

— Хм… Типичная сделка с водной феей. Почти как с банком, только слизь натуральнее, — пробормотал я. И добавил, — А можно я сначала хотя бы узнаю, это будет «помыть спину» или «пожертвовать печень»?

На’линнель подалась ближе. Хвост тихо шуршал в воде. Её голос стал почти шелестом.

— Ты выживешь. Уже неплохо. А услуга… Может быть, приятной.

«Вот уж в чём я сомневаюсь — так это в „приятной“».

Я посмотрел в сторону, куда она указывала — в другую трубу, за поворотом, где вода была чуть чище, а стена — с тонкой резьбой. Похоже, она и правда знает путь.

— Ладно, — выдохнул я, — Веди. Только если я где-то увижу озеро с фаллосами из камня — сворачиваю обратно.

Она снова хихикнула. И развернулась, плавно, красиво, скользя по воде, как капля масла.

«Ну всё. Очередная сделка с загадочной дамой, которую я обязательно пожалею. Совсем скоро. Как всегда».

Вода стала мельче. Поток вёл вдоль стены, где одна из труб уходила вглубь, сужаясь и теряясь в темноте. На’линнель скользила впереди, почти не поднимая брызг. Свет моей сферы отражался на её спине, делая кожу похожей на полированное серебро.

Тишину нарушало лишь мерное шлёпанье моих шагов и плеск её хвоста. Несколько раз я ловил себя на мысли, что иду вполне добровольно за амфибией, которую встретил в вонючей трубе.

«Может, меня таки тронуло?»

Она повернула голову через плечо, не останавливаясь:

— Я бывала здесь… редко, — произнесла она, словно извиняясь, — Это место…

— Да. Воняет, кишит крысами и вызывает стойкое желание отрастить жабры, чтобы перестать дышать, — подхватил я, — Очаровательно.

Она тихо улыбнулась, не обиделась.

— Да. Но сегодня было… другое. Я почувствовала, что нужно сюда. Как будто что-то тянуло. Не голос, не зов, но… чувство. Сильное. Навязчивое. Почти… болезненное.

Она провела ладонью по стене, оставив на влажном камне едва заметный след.

— Наш народ… — продолжила она чуть тише, — обладает ментальным зачатком. Или… как это у вас? Интуицией? Предчувствием? Мы чувствуем, где быть. Когда.

Она повернулась ко мне и остановилась.

— И вот я здесь.

— И я здесь, — хмыкнул я, — Воняю, как труп осьминога, и почти лишился штанов. Прекрасное совпадение.

Она снова рассмеялась, не громко, но с искренним удовольствием.

Я пожал плечами:

— Что ж… твоя интуиция, как минимум, сегодня не подвела. Пришла как раз вовремя.

— Значит… ты веришь? — спросила она, чуть склонив голову, а её глаза сверкнули в темноте.

— Я верю, когда кто-то помогает мне не сдохнуть. Это… укрепляет доверие. Временно, — добавил я с усмешкой.

Она снова развернулась и поплыла дальше. Её голос снова зазвучал мягко, с тихим эхом:

— Тогда, возможно… судьба ведёт нас обоих. Или мы просто идём по течению.

— Я бы предпочёл третий вариант, — буркнул я, — Где есть выход, свет, и ни одного пикуля в радиусе километра.

Ход закончился резко. Без предупреждений, без развилок. Просто — тупик. Каменная стена, грубая кладка, обросшая тиной. Вода упиралась прямо в камень, неглубоко булькая, как будто сама растерялась:

«И чё теперь?»

Я остановился. Рука легла на меч. Взгляд — на русалку.

— Надеюсь, ты не решила вдруг меня съесть? Я, конечно, вкусный, но подгоревший.

На’линнель скользнула ближе, не показывая ни тени беспокойства.

— Расслабься, Хан. Всё под контролем, — она показала на воду перед стеной, — Здесь есть ход. Подводный. Очень узкий. Его не видно… если ты ходишь на двух ногах.

Я хмыкнул.

— Прекрасно. То есть если я был бы гномом-ныряльщиком с жабрами, давно бы уже выполз на поверхность?

— Именно, — мягко кивнула она, — Так я сюда и попала. И так же… ты можешь выбраться. Но… — она сделала паузу, её взгляд скользнул по мне, как лассо, — вода холодная. Очень. Тебе придётся потерпеть.

Я вгляделся в её лицо. Внимательно. Чуть сузил глаза.

Она не лжёт. Интуиция подсказывала, да и моя магия чувствовала это — в словах не было обмана. Только… лёгкое, почти недетское предвкушение.

— Ладно, — выдохнул я, — Пусть будет холодно. Мне уже, кажется, всё равно, лишь бы не наткнуться на рогатых снова.

На’линнель вдруг хитро прищурилась. В её глазах мелькнул блеск, в котором было куда больше, чем забота о моём комфорте.

— Тогда… тебе лучше снять одежду.

Я дёрнул бровью.

— Прошу прощения?

— Она порвана. Мокрая. Грязная, — Она чуть наклонилась ближе, её голос стал почти шелестом, — И она потянет тебя вниз. Сопротивляться течению в таких лохмотьях — глупо.

«Вот же…»

Я посмотрел на свои брюки. Они действительно были в таком состоянии, будто я в них месяц пахал поле, потом спал в болоте и подрался с демоном за право их носить. Спина — вся обгоревшая, плащ — обуглен и липнет к коже. Меч только что не торчит у меня из уха.

«И чёрт побери, она права».

— Хитро, — сказал я, — Сначала предлагаешь выход, потом — раздеться. Ты случайно не бывшая жрица секты «Нырни голышом — открой истину»?

Она засмеялась, наклоняя голову набок, как будто развлекалась моими реакциями.

— Мне просто… любопытно. У нас, под водой, нечасто встречаются… такие, — Она обвела меня взглядом. Медленно. С явным интересом.

Я выдохнул сквозь зубы.

— Отлично. Ладно. Только если ты решишь всё-таки меня съесть, знай — я пересоленный. И с характером.

Начал снимать рубашку. Та едва не рассыпалась в руках. Следом — ремень, сапоги, всё прочее. В итоге остался почти в чём мать призвала.

На’линнель наблюдала без капли стеснения. Даже наоборот — в её лице читалось удовольствие, с которым коллекционер любуется редким экспонатом.

— Готов? — её голос стал тише, но отчётливо звучал.

Я кивнул.

— Веди, русалка. Но только вперёд. Назад я больше не хочу.

Мы нырнули одновременно — я и На’линнель, эта странная полуводная, полухищная, но почему-то не вызывающая у меня желания ударить её по морде русалка — и первое, что меня встретило, была не вода как таковая, а её мерзкая, вязкая суть, пахнущая всем, чем только может пахнуть городская канализация за сотню лет службы: гнилью, старыми снадобьями, тухлым жиром и, возможно, остатками надежд тех бедолаг, кто когда-то сюда провалился и не выбрался. Я стиснул зубы, на автомате задержал дыхание, морщась и проклиная всё, что движется, включая себя, но через несколько отчаянных гребков муть вдруг отступила, начав рассеиваться, словно признавая моё право двигаться дальше, и вода постепенно стала прозрачнее, чище, будто кто-то снял с неё проклятие — теперь я мог различать свет моей сферы, искрящийся на гранях камня, и даже очертания русалки перед собой, её гибкое тело, извивающееся в толще воды, как живое пламя.

Но вместе с этим (с прояснением и красотой движения) пришёл холод, не просто неприятный, а такой, от которого кожа начинала пощипывать изнутри, мышцы каменели, а сердце сбивалось с ритма, будто оно само не понимало, зачем продолжать стучать, если конец где-то рядом. Это был ледяной ужас, что въедался в меня, как иголки, точечно, болезненно, без лишних предупреждений, и я почувствовал, как руки становятся тяжелыми, пальцы — непослушными, а тело начинает терять связь с волей, превращаясь в бесполезную, дрожащую тушу, которую можно просто утянуть ко дну, как утяжелённый мешок.

И в этот самый момент, когда я подумал, что меня просто выключит от переохлаждения, будто кто-то нажмёт внутренний рубильник и скажет «всё, герой, ты отыграл», внутри меня что-то щёлкнуло — как будто не я сопротивлялся холоду, а тело само решило, что не собирается так просто сдаваться. Плоть наливалась тяжестью, кожа натягивалась плотнее, кости словно звенели от напряжения, и я понял: это она, моя внутренняя тварь, мой демонический подарок, вылезает наружу, приспосабливается, учится дышать через лёд и боль.

+0,1 «Плоть демона»

Сообщение пронеслось где-то в голове, и я невольно усмехнулся, хотя губы уже почти не чувствовал.

На’линнель, словно ощутив, что я начинаю тормозить, обернулась, не произнеся ни слова, и мягко, но без права на возражение, обхватила меня за грудь и потащила вперёд, двигаясь быстро и мощно, будто сквозь воду плывёт не нежная дева, а подводный смерч, умеющий ласково душить. Я не сопротивлялся, да и не мог — хвост её извивался с такой грацией и силой, что мы мчались сквозь трубы, как стрела, пущенная из древнего лука — бесшумно, точно, стремительно.

Но всё равно было чертовски холодно. Несмотря на сопротивление, несмотря на прирост силы, я чувствовал, как воздух внутри меня тает, как тает жар костра под снегом, и с каждым гребком грудная клетка сжималась всё сильнее, а лёгкие звенели от нехватки кислорода. Я пытался не паниковать, считать про себя, удерживать ритм, но с каждой секундой темнело в глазах, и когда пальцы онемели окончательно, я понял — ещё пара секунд, и я вырублюсь. Я пытался взглянуть на неё, хотел сказать «не успею», но только открыл рот — и тут же понял, что был на грани.

Она поняла. Быстрее, чем я. Почти инстинктивно. На’линнель резко притормозила, развернулась, схватила меня за голову, прижала к себе — и без слов, без пафоса, без малейшей игры в стыдливость или флирт поцеловала меня, вложив в этот поцелуй не страсть, а необходимость, чистую и холодную, как вода, в которой мы барахтались. Я ощутил, как в меня врывается воздух — резкий, чужой, но живой, и с ним пришла новая волна сил, как будто часть её дыхания несла в себе не только кислород, но и неведомую энергию, ту, что позволяет жить под водой, чувствовать течение и двигаться вперёд, даже когда всё против тебя.

Мы проплыли ещё немного. Я не чувствовал уже ни времени, ни собственных ног — только её руку на моей груди, только её тепло, казавшееся теперь самым ярким огнём во всём этом подземном аду. И вдруг — вода изменилась. Не резко, не как вспышка, а будто проснулась от зимы: стала мягче, легче, словно сама природа решила пожалеть нас и сделать подарок. Я уловил, как напряжение в её движениях спало, как её тело расслабилось, как в мыслях её вспыхнула радость, удивительно светлая, словно детская.

Мы были почти на месте. И, как ни странно, я тоже обрадовался.

Вода становилась всё теплее — сначала я подумал, что это галлюцинация, что мозг, на грани отключки, просто рисует приятные иллюзии, лишь бы я не рванул в панику, но тепло не исчезало. Оно медленно разливалось по коже, пробираясь между рёбер, обволакивая шею, ступни, каждый сустав, как будто кто-то развёл костёр в самой сердцевине глубин и теперь согревал нас — уставших, полузамёрзших, выбившихся из сил. Всё внутри меня кричало: «Этого не может быть, ты же под землёй!», но чем ближе мы поднимались, чем быстрее ритмично бил хвост На’линнель, таща нас к свету, тем сильнее ощущалось, что вода и впрямь становится иной — не просто теплее, а почти живой, как будто она знала, кого несёт и куда.

Свет появился внезапно — сначала едва уловимым проблеском сквозь толщу мутных слоёв, потом более явным, холодным, сине-белым, бьющим сверху, будто призрачное око, смотрящее из другого мира. Я дёрнулся вперёд, едва не вырвавшись из рук русалки, устремляясь к этому маяку, к поверхности, к воздуху, к чёртову небу, которого не видел уже слишком долго. С каждым рывком лёгкие жались, требуя выплеснуть всё, что в них накопилось, тело пульсировало, внутренности звенели от усталости, и когда пальцы коснулись тонкого слоя света — я взорвался.

Я вынырнул с хрипом, почти с воплем, вдыхая так жадно, что воздух влетел в меня ледяными лезвиями. Он был острым, словно нож, мгновенно обжигая горло, пробираясь в бронхи, и я тут же закашлялся, согнувшись, выплёвывая остатки воды, дрожа всем телом от контраста. Лёгкие разрывались, казалось, ещё один вдох — и я либо захлебнусь, либо задохнусь снова.

— Тсс… спокойно. Всё хорошо. Ты в безопасности, слышишь? Мы спасены. Мы выбрались… — голос На’линнель был рядом, она держала меня за плечи, не давая утонуть, пока я хрипел и пытался вернуть дыхание. В её голосе было удивительное сочетание нежности и твёрдости, как если бы сама вода решила обнять и утешить меня.

Я кивнул, всё ещё отплёвываясь, хватая воздух, пока, наконец, не пришёл в себя настолько, чтобы оглядеться. Мы находились в небольшой заводи, окружённой скалами — по одну сторону от нас уходил ввысь берег, покрытый хрустящим, рассыпающимся снегом, явно свежим, нетронутым, как белая ткань на теле великана, засыпающего в одиночестве. Подальше от воды, почти под навесом скальных выступов, всё выглядело почти спокойно — ветви низких деревьев дрожали, а ледяной туман висел в воздухе, рассеиваясь от пары, поднимавшейся от поверхности. А с другой стороны…

С другой стороны простиралось бескрайнее северное море, чёрное, глубокое, суровое — воды уходили в горизонт, сливаясь с небом, и ветер над ним завывал глухо, как старый рог, забытый на краю мира. Вода здесь дышала — горячим, тёплым паром, будто вырвавшись из недр самой земли.

— Это… горячее течение, — пробормотал я, наконец, всё ещё сбивчиво, но уже ясно понимая, что происходит, — Ты… ты знала?

На’линнель медленно кивнула, её длинные пальцы чуть сильнее сжали моё плечо.

— Да. Я чувствовала его. Эти воды… они древние. Тёплая жила, идущая из-под скал. Не всегда можно попасть на неё, но сегодня… я знала, что она выведет нас наружу, — Она смотрела на меня с той же спокойной уверенностью, с какой спасала, не спрашивая разрешения.

Я молча посмотрел на неё. Море выло. Сердце стучало. Тело всё ещё дрожало от пережитого, но где-то в глубине — под кожей, под демонической плотью, под страхом и недоверием — зарождалось странное, неловкое, но отчётливое чувство: я ей верил.

И, возможно, зря. Но именно сейчас — не жалею.

Я уже почти успокоился, выровнял дыхание, вдохнул в себя холодный воздух этой проклятой северной заводи, который всё ещё царапал горло, как наждаком, но, по крайней мере, больше не казался враждебным. Тело дрожало — от холода, от перенапряжения, от вымотанности, но я чувствовал, как оно приходит в себя, как мои демонические резервы медленно, нехотя, но восстанавливаются. В голове ещё звенело, но мысли начали проясняться.

И тут я услышал её голос — всё такой же мягкий, чуть шипящий, как шелест волн по гальке. Только сейчас в нём появилась новая нота. Нечто… скользкое, провокационное, игривое.

— Здесь никого нет, — произнесла она, приближаясь, почти касаясь меня грудью, — В эту заводь… никто не заплывает. Только я. Только мы.

Я насторожился. Медленно поднял глаза. Она смотрела прямо на меня — чуть склонив голову, губы изогнуты в мягкой улыбке, в чёрных, как омуты, глазах плясали отблески света и чего-то, чего я старался не называть вслух. Желания. Хищного любопытства. И… нет, даже не любопытства — намерения.

— Ты ведь помнишь, Хан, — прошептала она, касаясь пальцами моей груди, — Обещание. Услугу. То, что я просила. Я спасла тебя. Вывела. Оживила. А теперь… я хочу свою часть.

Я нахмурился, попытался отстраниться, хотя от воды это толку было немного — холод уже едва не сковал ноги.

— Послушай, я… — начал я, выдохнув, и с досадой понял, как глупо звучит оправдание в подобных ситуациях, — Ты же русалка. Я человек. Мы… разные. Совсем. Я не уверен, что это… в принципе возможно.

Она расхохоталась — не громко, но низко, грудно, с нарастающим удовольствием, и в этом смехе уже не было девичьей легкости — только женская уверенность.

— О, Хан… — её голос стал почти шёпотом, — Мы не такие уж и разные. Ты — не совсем человек. А я — не совсем… то, что ты себе представляешь.

Она приблизилась вплотную, и я снова почувствовал её дыхание — хотя, казалось бы, дыхание у русалки — это что-то из анекдота. Но оно было. Тёплое. Влажное. Ощутимое.

— И да, возможно. Более чем возможно. Если ты… позволишь.

Я хотел было ответить, отступить, вернуть всё в разумное русло, но она не дала мне времени — её рука взялась за мой затылок, тёплая, уверенная, и в следующее мгновение её губы коснулись моих. Без предупреждения, без намёков, просто по факту. Мягко, но властно. И всё внутри меня застонало — не от боли, нет — от неожиданности, от жаркого контраста с холодной водой, от силы, вложенной в этот поцелуй. От того, что в нём не было игры — только намерение.

Я попытался вырваться, но слишком вяло, будто бы уже наполовину согласился. Она отстранилась, склонив голову, и шепнула, касаясь губами моей щеки:

— Если ты позволишь… я подарю тебе такое наслаждение, какого ты никогда не знал. Ни с одной женщиной. Ни за какие награды. И я… обещаю постараться, чтобы всё получилось. До конца. До самого.

Я сглотнул, проклял судьбу, магию, долг, и особенно свою тягу к красивым, странным и потенциально опасным женщинам.

«Вот и выбрался, герой. Прямиком из чана — в русалочью западню».

Её рука скользнула ниже по моей груди и пробралась под единственную одежду, что на мне ещё оставалась. И да, мы до сих пор находились в тёплой воде.

— О-о-о… — протянула На’линнель, смотря на меня похотливым взглядом. Да, даже в больших и тёмных, как этот чёртов омут, глазах, я смог разглядеть эмоции, — Я чувствую, что ты уже готов.

«Ага, даже несмотря на тот холод, что совсем недавно испытывал» , — промелькнула шальная мысль, и я усмехнулся.

— Я сказала что-то смешное? — она склонила голову набок.

— Нет, — спокойно улыбнулся я, даже не пытаясь сопротивляться. Всё же её игра пальчиками, пусть и прохладными, мне нравилась, — Просто подумал о забавной вещи, и… я не понимаю, На’линнель, как мы…

— Расслабься, — в который раз она притянула меня к себе, — Я всё сделаю сама.

С этими словами очередной поцелуй, который обжёг губы.

Удивительно, как это у неё получается? Она же холодная, как… рыба, чёрт возьми. Неужто я на это согласился⁈ С другой стороны, если посудить, то я в этом мире ещё ни разу не спал с настоящим человеком. Хикка — призрак, Эйна — искусственный воин, Стелла — фея-тифлинг, а Эми вообще непонятно кто. Даже баронесса, будучи ведьмой, больше подходит на роль человека, и…

Мысли стремительно пронеслись в голове, я слегка отвлёкся, но когда На’линнель рванул ткань нижнего белья на себя, та треснула и подалась, вернув меня в реальность.

— Эй! — я хотел было возмутиться, но русалка не позволила, приложив пальчик к моим губам.

— Тише, — вновь прошептала она, — Одежда тебе больше не понадобится.

«Ну да, а как я выйду на берег-то⁈»

Но вслух произнести ничего не смог.

В тот момент На’линнель уверенно сжимала мой напряжённый член и легонько водила им по своему… чешуйчатому хвосту. Не могу сказать, что это было безумно приятно, но что-то новенькое, я определённо ощутил.

А затем она подалась чуть вперёд, и в ту же секунду её чешуйки расступились, позволив моему члену прикоснуться к мягкой и тёплой плоти. Я удивлённо округлил глаза, глядя на русалку, но та лишь улыбнулась, мол, я ведь говорила, что мы не сильно отличаемся.

Не в силах удержаться, я и сам опустил руку (второй держался за её плечо, так было намного удобнее оставаться наплаву) и прикоснулся к лону моей будущей любовницы. Ну а в том, что мы переспим, никто уже не сомневался.

Пальцы ощутили лёгкий жар, исходящий от русалки. Более того, мне удалось нащупать возбуждённый клитор, и когда я провёл по нему, На’линнель прикрыл глаза и издала протяжный стон.

— Хан, — произнесла она, — прошу, сделай это…

Теперь уже я притянул её и поцеловал. Да, отчасти это было дико, но в тот момент меня это возбуждало. В конце концов, русалки не животные, а просто другая раса.

Подался вперёд, и член слегка проник внутрь На’линнель. Ещё один стон. Русалка прижала меня сильнее, чтобы мой ствол оказался в неё полностью, и это получилось. Ребристые стенки влагалища приятно щекотали эрогенные зоны головки. А дрожь по телу На’линнель говорила о том, что она готова взорваться в любую минуту.

Мы занимались сексом прямо в воде, никто не захотел выбираться на маленький песчаный берег, припорошённый снегом. На’линнель сжала меня в своих объятиях так, что я не мог выбраться. И она не отрывалась от моих губ, постоянно жадно целуя, будто желала сожрать. Правда, до грубостей она не опускалась, хотя я побаивался, что в какой-то момент русалка может случайно прикусить клыками. Но обошлось.

Она кружила нас в заводи, постоянно двигая хвостом, ускорялась и замедлялась. В какой-то момент схватила меня за ягодицы и придавила настолько плотно, что член проник до основания, упёршись во что-то внутри любовницы. И тогда На’линнель, прикусив губы, начала трахать себя… мной. Очередное безумие, но не могу сказать, что оно было отвратительным. Наоборот, меня это забавляло.

Прошло, наверное, минут десять или пятнадцать, когда русалка после очередного толчка запрокинула голову и пронзительно воскликнула. Я вздрогнул от неожиданности, и в ту же секунду всё внутри у неё сжалось и начало пульсировать. Тогда уже не удержался я, и сжав её в районе попки (удивительно, но я и правда нащупал там выпуклости), притянул ещё ближе, чтобы кончить в лоно любовницы.

— Ха-а-ан… — простонала она и через секунду взглянула на меня, но… в её глазах читалась вина, — Прости, Хан, я… не могла иначе. Это выше меня. Наши инстинкты иногда притупляют здравый разум, и тогда…

Я не сразу понял, о чём она говорит, но потом…

+0,1 «Удача»

+1 «Сопротивление ядам»

Сразу единица⁈ Но почему⁈ Как такое…

— Ты отравила меня! — тут же воскликнул я, когда до меня дошло. Грубо оттолкнув русалку, отплыл ближе к берегу, но вылезать не стал. Сами понимает, вода тёпленькая, а песок практически ледяной, — Издеваешься⁈

— Прости, — На’линнель снова поджала губы и развела руками, — Я… не хотела, клянусь. Но ты… ты очень привлекательный человек, и я не удержалась, а потом… — и тут она нахмурилась и склонила голову, — Постой, но… почему ты до сих пор жив?

— Поверь, тебя это не касается! — огрызнулся я, — Ты хотела меня убить! И самое интересное, что ты была ближе всего из всех ублюдков, с которыми я встречался!

— Хан, я…

— Нет! Хватит слов! Я больше не верю тебе!

— Понимаю, — она кивнула и мне послышалось, что даже всхлипнула, — Прости ещё раз. Я… не знаю, как это происходит. У наших мужчин, видимо, есть какой-то иммунитет или противоядие в крови. А вот у людей…

— Постой, — я остановил её, — Что значит «видимо»? Ты не знаешь точно, что происходит во время секса?

— Ну-у-у… — русалка смущённо отвела взгляд в сторону, — Теперь знаю…

— Так, нет-нет-нет, — я запрокинул голову и протяжно выдохнул, — Только не говори, что я у тебя первый.

— Это плохо? — она вопросительно изогнула брови.

— Не знаю, просто…

Но договорить я не успел, так как услышал очередной писк и увидел системное уведомление:

Доступно умение «Жабры».

«Опаньки, ещё одна неожиданность, но теперь уже приятная».

Жабры позволяют вам дышать под водой некоторое время. Чем выше уровень, тем больше минут вам отведено на дне.

«Так, ну это и без того понятно».

Я снова посмотрел на русалку и улыбнулся.

— Странные вы существа, — пробормотал я. Нет, обида никуда не делась. Как от неё избавиться, когда минуту назад меня нагло отравили. И всё же… — Но интересные.

— Ты меня прощаешь, Хан? — с мольбой в глазах и голосе поинтересовалась На’линнель.

— Пока ещё не решил, — честно ответил я, — Но раз мы квиты, то наши пути расходятся, верно?

— Да, — кивнула она с улыбкой, видимо, почувствовала, что напряжение спало, — Я не знаю, куда тебе надо, но в той стороне, — указала вправо, где виднелась слабая тропинка, — располагается рыбацкая деревенька. Не переживай, в отличие от других рогатых, там живут простые рыбаки. С ними можно общаться по-доброму.

— Уже хорошо, — и тогда я осмотрел себя, недовольно хмыкнув, — А идти-то далеко? А то ты у меня буквально последние портки забрала.

На’линнель отплыла, скользнув по воде так грациозно, будто вся эта история с отравлением и возбуждённой паникой пару минут назад была не больше чем недоразумением — вроде случайно сорванной встречи на перекрёстке времён. Хвост мелькнул в последний раз, её силуэт постепенно растворился в парах заводи, а я остался на берегу… голый, с мокрыми волосами, покусанной гордостью и полным осознанием, что зря не положил в «Пространственный карман» хотя бы один запасной комплект одежды.

«Да, молодец, Хан, просто стратег и планировщик».

С другой стороны, моё карманное пространство пока прокачано едва ли не на уровне «носок и бутерброд», так что, будь у меня с собой хоть пара штанов, они бы либо не влезли, либо вытеснили меч. А без меча — это уже не герой, а хмурый бродяга с выражением лица, которому срочно нужна вторая работа.

Я уже собирался встать и, сжав зубы, выжать из себя остатки достоинства, чтобы двинуться к деревушке, когда вода снова всколыхнулась.

Я, было, напрягся — мало ли, может, приплыла сестра, кузина или мстительная тётка На’линнель — но нет. Это снова она, вся сияющая и, что самое удивительное, с рубашкой и штанами в руках.

— Держи, — сказала она, держа вещи над водой, чтобы не промокли, — Я… позаимствовала это у одной рогатой дамочки. Думаю, она не против. Я всё объяснила.

Я взял одежду, глядя на неё подозрительно.

— Объяснила? Ты? Рыбакам?

— Ну да, — она кивнула так невинно, что мне захотелось смеяться и ругаться одновременно, — Но там была только одна рогатая. Она согласились. Особенно когда я сказала, что принесла твою одежду взамен.

Я приподнял бровь.

— Мою? То, что ты разодрала?

— Да. Она… ну… пропитана тобой, — русалка пожала плечами, будто это было очевидно, — Ей понравилось.

Я закрыл глаза.

«Прекрасно. В деревне меня точно ждут. В лучшем случае — с рыбным бульоном и вопросами. В худшем — с факелами и предложением жениться».

Одежда оказалась на пару размеров больше — мешковатая серая рубаха и штаны, которые я затянул потуже, иначе рисковал потерять не только гордость, но и то, что от неё осталось после сегодняшнего подвига. Всё было грубое, пахло копчёной рыбой и хвоей, но было сухим и, главное, закрывало причинное место, за что я был искренне благодарен.

Мы стояли на берегу. Ветер поднимал снежную пыль, в лицо летела влага, и в какой-то момент всё снова стало… тихим. Мир будто сделал вдох после хаоса. На’линнель приблизилась, её взгляд стал мягче, спокойнее, уже без игривого огня.

— Ты… вернёшься? — спросила она, неуверенно, но с лёгкой надеждой.

Я посмотрел ей в глаза, пожал плечами.

— Вряд ли. Я как бы… всё ещё хочу жить.

Она усмехнулась, и, к моему удивлению, не обиделась.

— Жаль. Ты… был бы отличной парой. А теперь… — она хихикнула, прикрывая рот ладонью, — Теперь все женщины моего племени будут знать, что есть человек с… большим достоинством , с которым можно заниматься сексом без последствий.

Я открыл рот, чтобы возразить — не то чтобы я возражал по сути, но формулировка была настолько… нелепой, что требовала комментария — но она уже развернулась, игриво помахала рукой и нырнула, оставив только лёгкие круги на воде и след из смеха, растворяющегося в тумане.

Я остался стоять. Мороз царапал щёки, одежда тут же начала промокать от пара и ветра. Я вздохнул. Медленно покачал головой.

— Великолепно, Хан. Теперь ты официально — легенда среди русалок. Возможно, где-то под водой вяжут твои иконы и обсуждают, как правильно разогревать человека перед спариванием.

Я подтянул пояс, набросил рубашку получше на плечи и двинулся в сторону тропинки, что вела к деревне.

«Пусть там хотя бы не отравляют при первом знакомстве… и желательно не влюбляются, пока я не согреюсь».

Дом старосты содрогнулся, когда дверь буквально вылетела с петель, ударившись о внутреннюю стену с грохотом, от которого в воздух поднялась пыль, а свисающая люстра качнулась, словно от землетрясения. В проёме возникла фигура, настолько массивная и устрашающая, что первое мгновение никто в помещении даже не понял, что это существо — женщина.

Эйна стояла в полном боевом доспехе — тёмном, тяжёлом, инкрустированном алыми знаками, будто сама Небесная Кара решила сойти на землю и разъяснить, кто здесь главный. Каждый её шаг отзывался вибрацией в деревянных полах, а с глаз её лилась ледяная ярость.

Слева от неё — Стелла, окутанная плащом сиреневой магии, светящейся как дыхание сумерек, парила над полом на два пальца, волосы развевались, а вокруг искрились ленты заклинаний, готовых сорваться в любую секунду.

Справа — Эми, и не одна, а целая свита её копий, вышедших из тени — каждая с клинками, арбалетами, хлыстами и ещё черт знает чем в руках. Все — с одинаковыми глазами. Хищными, точными. Улыбаются только губами.

Тифлинги, что были в доме (несколько помощников старосты, пара вооружённых охранников и сам староста, пожилой, с длинной козлиной бородкой), замерли, как дети, пойманные на воровстве.

— К-кто вы такие?.. — прохрипел один из стражников.

Эйна не ответила. Она шагнула вперёд, схватила старосту за ворот одежды и подняла его в воздух, легко, как корзину с хворостом. Старик замахал руками, задёргался, попытался что-то сказать, но слова захлебнулись, утонув в страхе перед горящей яростью в её глазах.

— Где он⁈ — процедила Эйна, голос её прорезал воздух, как нож по натянутому канату, — Где Хан⁈ Что вы с ним сделали⁈

Помощники метнулись было на помощь, но Стелла и Эми одновременно шагнули вперёд, встали между ними и Эйной, взглядом превращая любые попытки вмешательства в самоубийственную идею. Магия вокруг Стеллы затрепетала, вспыхнув полупрозрачным щитом, а одна из копий Эми медленно подняла арбалет и навела его на ближайшего.

— Назад, — мягко сказала Эми, — Мы вежливые только до тех пор, пока вы дышите ровно.

— Я… я не понимаю! — прохрипел староста, болтая ногами в воздухе, — Мы ничего не делали! Мы просто хотели избавиться от пикулей!

Эйна чуть нахмурилась, но не отпустила.

— Когда они появились? Откуда? Отвечай!

— Несколько месяцев назад! — заскулил он, — Просто начали воровать еду, припасы… Мы думали, это обычная нечисть! Но до этого всё было спокойно, клянусь! Даже Амратокс — он тогда обследовал наши леса! Он сказал, что всё чисто, что монстров нет…

И тут Эйну осенило.

Резко, как будто кто-то швырнул в голову пылающий факел.

Она вскинула глаза, задышала часто, бросила старосту в угол, как мешок с пшеницей, и развернулась на пятке, вылетая из дома, её подруги переглянулись и рванули следом. Взметнулись полы плаща, магия закрутилась спиралью, а за дверью уже слышались тяжёлые шаги.

— Он знал, — прошипела она, сжимая кулаки, — Он всё знал.

Во дворе, рядом с хлевом, боров — тёмно-серый, с клыками и седлом, больше похожий на танк на копытах, чем на домашнюю скотину. Эйна запрыгнула на него в один прыжок, даже не потрудившись сесть удобно, и, обернувшись, рявкнула:

— В город. К Залгордосу. Немедленно. Он что-то скрывает. И мне это уже не нравится.

Эми и Стелла не стали задавать вопросов. Спустя секунду они уже мчались по заснеженной тропе вслед за Эйней, оставляя позади растерянную деревню, гудящий дом старосты и след, по которому начинало тянуть тревогой и предчувствием.

«Хан где-то жив… но что, если он был только приманкой в куда более сложной игре?»

Шаг за шагом я двигался по тропинке, что петляла вдоль скал и кустарника, изрядно припорошённая снегом, как плохо зашитая рана на теле земли. Под ногами хрустела изморозь, но я не мёрз — к удивлению самого себя. Видимо, пережитое давало о себе знать не только морально: тело, недавно погружённое в ледяные воды, теперь будто бы отказывалось признавать холод вообще. К тому же я, не особо афишируя, подпитывал себя магией огня — пусть и на минимуме, но этого хватало, чтобы кожа оставалась тёплой, а ступни при каждом шаге плавили корочку льда под собой. В этом даже было что-то… приятное. Как будто я шёл по тонкому стеклу, оставляя за собой ожог.

Я достал кристалл связи, всё ещё надеясь поймать хоть один мысленный шёпот, намёк, сигнал — что угодно.

— Эйна… Эми… Стелла, приём… — пробормотал я, сконцентрировавшись, — Ваш герой жив. В мокрой рубахе, босиком и с травмой доверия. Ответьте уже.

Ничего. Даже дрожи. Только ледяное молчание, будто сам воздух решил, что я не заслужил ответа.

Я тяжело выдохнул.

— Прекрасно. Значит, теперь я ещё и заблудший романтический идиот с нарушенной навигацией.

И как только я об это подумал, из-за поворота вышли две фигуры.

Сначала я подумал, что это дети. Они были маленькие, ростом едва ли мне до груди, в меховых накидках, с рожками, торчащими из-под капюшонов. Но стоило мне приблизиться, как я понял — ошибся. Сильно. Во-первых, по глазам — слишком уж хищные, слишком… взрослые. А во-вторых — груди. Огромные груди, совсем не детского калибра, туго затянутые кожаными корсетами поверх меха. Одна из них даже опёрлась на собственную, как на подушку.

— О-о-о… — протянула одна с расплывшейся ухмылкой, — А вот и он. Самый… удивительный человек. Русалка была права. Прямо подарок богов.

Она вышла вперёд — крупноглазая, с острым подбородком и ярко-алыми губами, что в сочетании с миниатюрным ростом делало её похожей на смесь эльфа и демонической барной певички.

— Меня зовут Замира, — томно произнесла она, склонив голову набок, отчего её рог загнулся почти к уху, — А это моя подруга Тиали, — вторая, чуть более круглолицая и пышная, махнула рукой, пожёвывая сушёную ягоду и ничуть не скрывая, что смотрит мне строго ниже пояса.

— Русалка нас предупредила, — продолжила Замира, обводя меня взглядом так, словно я был товаром на витрине, — Сказала, что мимо нас пройдёт удивительный человек с… большим будущим. Или чем-то большим, уж не помню точно.

Тиали прыснула и шепнула:

— Ага, вон оно у него под рубахой болтается.

Я сглотнул. Громко. Медленно.

— Рад встрече. Очень… тронут. И слегка… наблюдаем.

— Это ты ещё не знаешь, как мы можем наблюдать, — мурлыкнула Замира, двигаясь ближе и кружась на своих коротеньких ножках, — Но не бойся. Мы не кусаем. Почти.

— Слушайте… — я откашлялся, решив сохранять видимость адекватности, — Мне бы… помочь немного. Согреться, прийти в себя, связаться с друзьями. Может, у вас есть… не знаю… хижина без задних мыслей?

Обе переглянулись. Потом синхронно кивнули. Потом — ещё раз покосились на мою задницу, и одна даже нагло присвистнула.

— Конечно, — промурлыкала Тиали, — Мы как раз знаем одну хижину. С печкой. И очень… мягкой шкурой.

— Мы проводим тебя, герой, — добавила Замира, шагнув рядом и взяв меня за руку, — А ты, в ответ, расскажешь нам… всё. Прямо в деталях.

Я выдохнул и покачал головой.

«Ну, слава богам, хоть не пикули. Хотя… не исключено, что хуже».

И мы пошли — по снегу, в сторону деревушки, к дымящимся крышам и новым проблемам, которые, я чувствовал, уже смеются мне навстречу.

Чем ближе мы подходили к деревне, тем сильнее я чувствовал себя участником странной этнографической экскурсии по изнанке фэнтезийного мира, причём без подготовки, гида и с категорически неподходящей экипировкой. Дома здесь были приземистые, с толстыми крышами из соломы, утыканной костяными веточками, а за окнами мелькали лица — странные, незнакомые, не совсем человеческие, но уж точно не враждебные. Скорее — настороженные. Любопытные. Где-то между «Кто это?» и «Он, что ли, тот самый?..»

Уже на подходе я заметил, что в деревне живут не только тифлинги. Там, у хижины с резным порогом, сидел темнокожий эльф — с гладкой лысой головой, будто отполированной, и тонкой золотой цепью, что вилась у него вокруг шеи и куда-то под ворот. Он зыркнул на меня, как старший брат, заставленный встречать надоедливого кузена.

Чуть дальше, у колодца, стояли два сатира — толстых, с огромными круглыми животами и клочковатой шерстью на ногах, от которой тянуло стойким козлиным духом. Один из них вяло жевал травинку, второй — оторвался от бочки с мёдом и смотрел на меня так, будто я мог забрать у него последнюю кружку.

Мимо пробежала женщина с четырьмя руками, ловко держащая два ведра и одновременно плетущая косу. А из-за ограды высунулась пара голов рогатых гоблиноидов, напоминавших смесь циклопа и гриба — у одного из них на затылке трепыхалась тонкая жабья перепонка, переливавшаяся в такт его дыханию.

— Ага, — пробормотал я, — Добро пожаловать в дивный новый мир.

— Привыкай, — весело сказала Замира, — У нас тут каждый второй — редкий вид. Иногда даже с паспортом.

Меня проводили к хижине у самой окраины деревни — невысокой, но опрятной, с аккуратными резными ставнями и кривым дымоходом, из которого валил пар. Дверь распахнулась, и в лицо сразу ударило тепло. Такое настоящее, домашнее, вязкое — от камина, где потрескивали смолистые дрова, пылая жёлтым и оранжевым огнём, разбрасывая по стенам пятна света. Внутри пахло… вкусно. Не как в трактире или богатом доме, а по-деревенски: вялеными травами, древесиной, сушёными ягодами и тонким ароматом чеснока, запечённого где-то в углу под керамической крышкой.

В комнате стоял низкий столик, пара стульев, скамья, покрытая мехом, и большая корзина с сушёными корнями. Всё было скромно, но неожиданно уютно, как будто сюда приходили не жить, а выживать с комфортом.

Я рухнул на скамью ближе к камину, вытянул ноги, позволив теплу проникнуть в кости, и только тогда выдохнул по-настоящему. Впервые за последние дни я почувствовал, что не умру в ближайшие пять минут.

— Староста скоро придёт, — сказала Тиали, аккуратно стягивая с себя накидку и оголяя весьма выразительные формы, — Она хочет с тобой поговорить. Очень.

— Староста? — удивился я, чуть приподняв бровь, — То есть… она?

— Ага, — усмехнулась Замира, плюхаясь на шкуру рядом со мной, — У нас, как бы… перекос по полу. Мужиков маловато. А те, что есть — сатиры да шушера.

Она покосилась в окно.

— Один там, например, пытался устроиться к Амратоксу на завод. Не взяли. Маленький член и слабая спина.

— Что?.. — я чуть не подавился предложенным Тиали ароматным настоем, — Серьёзно?

— Мы не шутим с такими вещами, — фыркнула та, перебирая свои волосы, — Амратокс, ублюдок, даже в работягах хотел эстетики. И чтобы служили бессловесно. Псами. Мы его терпели, пока он нас не изгнал, — голос её стал холоднее, — Вот тогда всё и началось.

Я замолчал. Имя Амратокса резануло по памяти, как ржавое лезвие. Я понял, что в этом месте его не любят. Не просто боятся. Именно — ненавидят.

И вдруг мне стало ясно, что в этой деревушке может быть куда больше смысла, чем кажется на первый взгляд. И, возможно, союзники — пусть странные, наглые и с короткими ногами — нашлись именно здесь.

Я только начал расслабляться, позволяя теплу от камина добраться до самых дальних уголков позвоночника, и мысленно прикидывал, сколько ещё мне дадут покоя, прежде чем случится новое безумие, как дверь в хижину отворилась. Тихо, без скрипа, почти грациозно — будто ветер вошёл.

И в следующую секунду я понял, что ошибался, полагая, будто видел уже всё.

На пороге стояла женщина, высокая — не по росту, а по осанке, как королева на диком троне. У неё была гладкая, почти глиняная кожа тёплого бронзового оттенка, будто она вылеплена из живой глины, а потом запечена на солнце. По плечам спадала тёмно-зелёная грива волос, в которую вплетены были мелкие веточки, кости и мох, но смотрелось это не дико, а как часть её тела, как будто она — дитя леса, в котором выросли все законы.

Вместо ног — длинные лапы, напоминающие птичьи, с чешуйчатыми суставами и когтями, но она ступала на них легко, почти беззвучно. За спиной, в полумраке, можно было различить тонкие перепончатые крылья, сложенные крест-накрест. Они слегка подрагивали, как у ящерицы, затаившейся перед прыжком.

Но больше всего внимание привлекало лицо — удивительно красивое, с резкими скулами, глазами цвета осеннего янтаря и губами, на которых играла хищная улыбка, вызывающая внутренний диссонанс между «чёрт, как же она хороша» и «мне конец».

— Ну здравствуй, человек, — произнесла она глубоким, вибрирующим голосом, будто каждая фраза каталась по барабанным перепонкам, — Я — Саалани, староста этой деревни. И, как вижу, ты… именно тот, кого нам не хватало.

Я резко сел ровнее. Спина напряглась сама собой. Что-то в её взгляде было слишком прямолинейным. Слишком змеистым. Слишком… хорошо знающим, на что я способен.

— Очень… приятно, — выдавил я, быстро пробежав глазами по дверям, окнам и ближайшим путям к бегству. На всякий случай, — Меня зовут Хан. Герой. По ошибке.

Замира и Тиали прыснули, но тут же притихли, когда Саалани повернула к ним голову. Лишь коротко кивнули и слились со стенами.

Саалани сделала пару шагов, и я почувствовал, как температура в комнате словно изменилась. Не стала выше или ниже — просто как-то иначе ощущалась. Давящая. Плотная. Пряная, как вино, в которое случайно подмешали что-то возбуждающее.

— Русалка… рассказала мне всё, — сказала она, остановившись напротив, — И о заводе. И о тебе. И о том, на что ты… способен, — глаза её сверкнули, — Мы давно ждали момент, когда в этот забытый богами угол занесёт того, кто может изменить правила игры.

Я сглотнул. Снова.

«Вот и началось. Добро пожаловать, Хан. Из одной пасти — прямо в другую. Только теперь с крыльями и шикарными скулами».

Саалани сделала лёгкий кивок — короткий, но властный, словно в этом жесте была не просьба, а приговор. И уже через секунду Замира и Тиали, не проронив ни слова, метнулись к столу и начали двигать мебель, как служанки в доме знати, которые точно знают, где и как должны стоять вещи, если в комнату вошла хозяйка.

Стол и стулья были убраны в угол, пол посыпали мелкой пылью ароматных трав, и в центр была бережно постелена большая шкура — густая, с длинным мехом, сверкающим в свете камина, как ворсистое покрывало зверя, которого не стоит тревожить. Саалани села на неё с тем величием, как будто сажалась не на пол деревенской хижины, а на трон.

— Садись, — произнесла она, не глядя, но голосом, от которого кожа на шее слегка затрепетала.

Я медленно опустился рядом. Близко, но не слишком. И всё же, когда она повернулась ко мне лицом, я впервые разглядел её по-настоящему.

Ара’гарта. Старая, редкая кровь. Гарпии и духи леса — в одном теле. Смесь свободы и хитрости, инстинкта и расчёта. Женщина, которая в любую секунду могла стать и любовницей, и хищником.

— Здесь, — начала она, проводя когтистыми пальцами по своей ноге, — когда-то жили самые разные. Не только тифлинги. Люди, сатиры, гоблины, крылатые, лесные — все жили рядом. Всё перемешивалось. Семьи были… интересные. Дети — разные. Как ты мог заметить.

Я кивнул. О, я заметил. Особенно женщину с жабрами и тремя грудями, что торговала яблоками у входа в деревню.

— Всех всё устраивало. До него, — голос Саалани потемнел, — Полгода назад появился Амратокс. Сначала — вежливый, обходительный. Пришёл «от имени города», говорил о контроле, безопасности, проверке на монстров. А потом — выкупил стражу, подмял под себя управу, развернул стройку завода прямо в лесу. Завалил деньгами тех, кто соглашался работать. Он собрал всех мужчин из окрестных деревень, обещал плату, жильё, защиту. И никто… не вернулся.

Она сделала паузу. В камине треснуло полено, вспугнув искру, и я почувствовал, как по спине пробежал холод.

— Остались мы. Полукровки. Женщины. Те, кого он счёл… ненужными. Он выгнал нас, как хлам, на это забытое побережье. Хотел, чтобы мы сгнили. Но мы выжили. Мы обосновались. Мы хотим вернуться.

Саалани снова взглянула на меня, и теперь её янтарные глаза пылали тем, что я слишком хорошо знал: яростью, обидой, жаждой мести.

— Но мы… не можем. Сами, — Голос стал тише, — Мужчины, что остались, не воюют. Кто-то — слишком стар. Кто-то — труслив. А сатиры… — она фыркнула, — Их давно волнует только мёд и собственный храп. А женщины… боятся. Мы все знаем, кто такой Амратокс. Он маг. И не просто сильный. Он коварный. Он любит ломать. Не только тела — волю.

Я уже почти открыл рот, чтобы сказать, что жаль, но я не местный спаситель… как она продолжила:

— Но русалка рассказала. О тебе. О человеке, который не просто вырвался из рук Амратокса. А ударил по самому больному. Заводу. Слухам. Панике. Ты вызвал сбои.

Она подалась ближе. Я почувствовал тепло от её тела, хотя в комнате и так было жарко.

— Мы не знаем, что он делает там. Но это… тёмное. Я чувствую. Ты мог бы помочь. Ты мог бы стать тем, кто вернёт нас в город.

Саалани замолчала. Потом улыбнулась. Хищно. Вновь.

— А если поможешь… Ты получишь всё, что захочешь. Золото. Покой. Приключения. Кровать. Или кого-то в ней. Мы щедры. Особенно… я.

И её когтистая рука медленно скользнула по моей ноге, чуть касаясь ткани. Не вырываясь, не нападая — просто напоминая, что она не только староста, но и женщина. И не такая уж старая, чтобы забывать, чего хочет.

«Вот и началось. Эпизод „Верни нам город, герой, и, может быть, получишь награду“. Как там оно называлось в учебниках? Ах да. Ловушка с элементами желания».

Меня не покидало лёгкое напряжение, но оно словно растворилось в тепле хижины и в том мгновении, когда одна из девушек вновь протянула мне глиняную кружку, от которой поднимался пар — густой, пахнущий медом, корой и какой-то пряной горечью, такой, которую чувствуешь только в истинно деревенских отварах, сваренных не по рецепту, а по памяти, вложенной в пальцы тех, кто ещё помнит, как лечили не таблетками, а терпением. Я поднёс напиток к губам, вначале осторожно пригубил, а затем, почувствовав, как он легко скользит внутрь, не оставляя ожога, но при этом словно прочищая всё горло до самой грудины, сделал долгий глоток, и почти сразу ощутил, как усталость, что липла ко мне последние часы, будто рваное покрывало, сползает с плеч.

С каждой секундой, с каждым вдохом и выдохом мой разум становился яснее, будто его, застрявшего в слежавшихся завалах страха и смятения, вытаскивали наружу. Мысли выстроились в чёткую цепочку, каждая — на своём месте, без суеты, без метаний, и впервые за долгое время я ощутил абсолютную трезвость рассудка, ту, что приходит не после сна, а после правильного решения.

Это нужно сделать.

Не потому, что меня попросили. Не потому, что я кому-то должен. А потому, что всё сходится. Слишком многое пересекается именно здесь. Это… не случайность.

Я подумал о том, как странно сплетаются нити судьбы: сначала случайное задание в трактире, потом провал в яму, пикули, русалка, подземелье, завод, маг, изгнанные женщины… и теперь, стоило мне чуть отступить, сделать шаг назад, как весь этот хаос выстраивался в одно дело, в одну линию, чёткую, будто вырезанную клинком. «Глухой берег» — именно так я назову этот узел, именно так он будет звучать в моей голове. И если я смогу развязать его — то, возможно, решу сразу две предыдущие задачи, а то и больше.

Я кивнул. Не громко, не пафосно. Просто кивнул, как человек, принявший решение и не желающий делать из этого спектакля.

Поздравляем! Вы приняли задание «Глухой берег».

Вам необходимо остановить злобного мага и вернуть жителям деревни их дома и земли.

Награда — 1000 медных монет.

«Тысяча⁈ Это откуда они столько найдут? Скинутся что ли?»

И в ту же секунду, как я принял решение, лицо Саалани расплылось в хищной, но искренней улыбке, а её янтарные глаза заблестели, как у голодной кошки, которая только что услышала, что на кухне открыли банку тунца. Замира радостно хлопнула в ладоши, а Тиали подпрыгнула, подбросив комок меха, на котором сидела, и, не скрываясь, обняла меня сбоку, прижавшись так, будто я был древом, на которое давно хотелось забраться.

— Он согласен! — воскликнула она, — Мы вернёмся… мы сможем вернуться!

Но я поднял ладонь, не позволяя им утонуть в преждевременной радости.

— Сначала… мне нужно знать всё, что вы знаете, — проговорил я, глядя в глаза Саалани, — Всё, что касается завода. Амратокса. Пикулей. И любого странного шороха в лесу.

Староста медленно покачала головой, и её лицо снова стало серьёзным, даже жёстким.

— Мы почти ничего не знаем, — призналась она, — Только то, что завод охраняется, как военный объект. Ни одна живая душа не может к нему приблизиться без разрешения. Амратокс проводит там всё своё время, выходит лишь по необходимости, да и то — всегда окружён личной стражей. Он никого не подпускает близко. Даже те, кто ему служит, не знают всей картины.

— Он что-то прячет, — добавила Замира, — «Бойка» — это только ширма. Мы уверены. Слишком уж много вокруг этой жидкости… исчезает.

— Исчезает? — уточнил я, прищурившись.

— Люди. Энергия. Память, — Саалани говорила медленно, — Нам кажется… она вытягивает что-то. Или… перерабатывает. Мы не уверены. Но это не просто алкоголь.

Я молча кивнул, ощущая, как где-то в животе заворачивается клубок напряжения, но одновременно с этим и интереса. Любопытства. Ощущения, будто я снова стою на краю чего-то — бездна, дверь, портал — неважно. Главное — туда нужно идти.

Двери распахнулись с такой яростью, что две тяжёлые створки одновременно ударились о стены, сотрясая кабинет, словно по нему прошёл землетрясением обозлённый боевой голем. В проёме стояла Эйна, всё ещё в доспехах, с пылающим взглядом, и даже без оружия в руках она выглядела не просто грозно — непреклонно. Позади неё, как тени, скользнули внутрь Эми и Стелла, «феечка» уже с магическим покровом, а копии Эми разошлись по углам зала, как острия капканов.

В кабинете Залгордоса, оформленном в мягких тёплых тонах с ящичками из вишни и креслами, обитыми синей кожей, наступила пауза — не из тишины, а из замершего недоумения. Помощники и писари, стоявшие у шкафов и карт, в страхе попадали на пол или бросились прочь, как мыши при появлении хищника. Один из них даже вскрикнул, прежде чем врезаться лицом в колонну, но никто не обратил на это внимания.

Сам Залгордос, высокий, благородный, в лазурном сюртуке с серебряными вставками и вечно задумчивым взглядом, поднялся из-за стола, отложив перо.

Он был удивлён, но не испуган.

— Эйна… — начал он, как будто вспоминал, с какой страницы он её знает, — Это неожиданно. Давно не виделись.

— А сейчас увидишь кое-что другое! — бросила она и, не теряя ни секунды, подскочила к нему и ударила ногой по столу — коротко, без магии, но с такой силой, что Залгордоса отшвырнуло в стену, где он рухнул на пол, сбив плечом полку с книгами.

— Ты… должен был присматривать за этим мерзавцем! — прорычала она, глаза её вспыхнули багровым, — А ты позволил ему развернуть завод! Ты позволил заразе расползтись!

Залгордос не закричал, не застонал — лишь закашлялся, поднялся, вытер губу от крови и… улыбнулся. Мягко, спокойно. Как тот, который не привык бояться, особенно — её.

— Я не понимаю, о чём ты говоришь, — сказал он, — Но я хочу понять.

— Хочешь⁈ — Эйна стиснула кулаки, — Тогда слушай!

Она шагнула вперёд, тяжело дыша, голос её гремел, как набат.

— Всё началось после того, как твой любимый Амратокс появился в тех лесах! Именно после его «проверки» туда пробралась зараза, а ты даже не задался вопросом, почему в землях, где не водятся даже кабаны, вдруг появились пикули!

— Пикули?.. — Залгордос нахмурился, — Эти мелкие воришки?

— Эти мелкие тварюги — симптом! — отрезала она, — Мы нашли… монстра, огромного, омерзительного, который буквально рождает пикулей, сплёвывая их, как плесень! Они вылетают из него, жрут всё подряд, а потом… потом — сплёвывают «Бойку»!

— Что⁈ — выдохнул Залгордос. Лицо его вытянулось, — Но ведь… эту «Бойку» варят… на заводе…

— Именно! — Эйна ткнула пальцем в воздух, будто ткнула в него самого, — Завод не производит напиток. Завод — это пункт сбора. Амратокс отлавливает пикулей через порталы, собирает слюни монстров и делает из этого то, что мы все пьём в трактирах!

Повисла тишина, тяжёлая, как мокрый сук.

Залгордос в изумлении опустился обратно на кресло, уже не театрально — настоящим, которому сейчас стало по-настоящему страшно.

— Я… я ничего не знал… — прошептал он, — Он говорил, что займётся зачисткой, что хочет создать магический алкоголь нового поколения, на экспорт… Я дал разрешение… Я думал, это инвестиция…

— Это яд! — закричала Эйна, — Он травит народ, делает что-то жуткое! А теперь — его тифлинги похитили Хана! И сейчас… сейчас я доберусь до этого ублюдка, и никто мне не помешает!

Залгордос, наконец, поднял взгляд. Он выглядел сломленным, но решительным. Он кивнул. Медленно, но твёрдо.

— Нет. Я не позволю. Я пойду с тобой. У нас есть дирижабль. И силы. И если Амратокс перешёл черту — он должен быть остановлен.

Эйна кивнула, не скрывая мрачного удовлетворения.

— Тогда собирайся. И быстро. Мы летим в Греймир. В логово твари. И больше я не дам никому пить это дерьмо.

Голова странно гудела. Не то чтобы раскалывалась, но внутри определённо завёлся какой-то мелкий пакостник. Знаете, такой крошечный, но очень усердный дятел-зануда, который решил, что мой череп — это отличная сосна для выдалбливания дупла. Возможно всё из-за того пойла, которым меня вчера щедро угостили тифлинги. Яда, вроде, не ощущалось, так что помирать я пока не собирался. Наверное.

— Ты мне не доверяешь, — голос Саалани вырвал меня из размышлений о пернатых вредителях. Она стояла напротив, скрестив руки на мощной груди, и сверлила меня взглядом. Её глаза — два кусочка расплавленного золота — изучали меня так пристально, что я почувствовал себя жуком под лупой, — Я тебе тоже. Но этот союз нужен нам обоим. Поэтому ты пройдёшь со мной ритуал единения.

Я пару раз моргнул, пытаясь прогнать туман из головы.

— Ритуал чего-чего? Простите, у меня в ушах ещё отголоски недавнего застолья. Звучит как-то… слишком официально. И обязывающе. Вы не собираетесь приносить меня в жертву какому-нибудь рогатому богу?

— Это древний обычай моего народа, — в её голосе не было и намёка на шутку, он был ровным и холодным, как сталь, — Это способ проверить истинные намерения и силу духа. Узнать, кто ты есть на самом деле, а не та весёлая и наглая маска, которую ты всем показываешь.

Она сделала шаг ко мне. От неё пахло какими-то пряными травами. Дятел в голове на время заткнулся, уступив место простому мужскому любопытству. Что ж… авантюры — это моё второе имя. А тут предлагали что-то совершенно новое и необычное. Да и сама Саалани, будем честны, будоражила воображение. В ней чувствовалась первобытная, дикая сила, которую она даже не пыталась скрывать.

— Ладно, ваша взяла, — я картинно развёл руками, изображая вселенскую покорность, — Почему бы и нет? Я всегда за новый опыт. Ведите, о прекрасная и загадочная колдунья. Куда там нужно идти и что подписывать кровью?

Кажется, я увидел, как уголок её губ едва заметно дёрнулся в подобии улыбки.

— Не пожалеешь. И никуда идти не нужно.

Она не стала тянуть. Резко вскинув руки, Саалани начала какой-то странный, короткий танец. Её движения были рваными, хищными, как у пантеры, готовящейся к прыжку. Я почувствовал, как воздух вокруг загустел, затрещал, наполнился магией. Потоки чистой энергии, видимые даже мне, сорвались с её пальцев и ударили… нет, не в меня. В мою одежду.

Всё моё подаренное русалкой добро в один миг слетело с меня и аккуратной, просто идеальной стопочкой приземлилось на ближайший камень. Через секунду та же участь постигла и её собственный наряд.

Я стоял посреди зала в чём мать родила и, надо признаться, был под впечатлением. Нет, не от её наготы, хотя, чёрт возьми, там было на что посмотреть. Её тело, покрытое сложными тёмными узорами, было как у богини войны — сильное, гибкое, идеальное. Но поразило меня её владение магией! Вот это фокус! Дорогой читатель, ты только представь, насколько это полезный в быту навык — раздевать людей силой мысли! Я в ту же секунду захотел себе такой же. Никаких больше возни с дурацкими пряжками и шнурками.

Саалани, кажется, совершенно не смущаясь, подошла ко мне вплотную. Её кожа, тёплая и гладкая, казалось, слегка светилась в полумраке.

А потом началось то, что она назвала «единением». И это было… ух… Это было совсем не похоже на нежные ласки в постели с какой-нибудь портовой шлюхой или заезжей аристократкой. Это была настоящая битва. Поединок двух упрямых характеров, завёрнутый в оболочку из первобытной, животной страсти.

Сначала я решил взять быка за рога. Ну, или тигрицу. Я действовал грубо, напористо, пытаясь показать, кто тут главный. Развернув её спиной к себе, я вжал её в прохладную, шершавую стену пещеры. На мгновение мне показалось, что я побеждаю, что я доминирую. Но это была всего лишь иллюзия. Она отвечала на каждое моё движение, на каждый толчок — не просто телом, а всей своей огненной сущностью. Это был яростный, бешеный танец, где каждое движение было как удар меча, а каждый стон — как боевой клич.

А потом она перехватила инициативу. Одним плавным, змеиным движением развернулась и оказалась сверху, оседлав меня так, словно я был диким мустангом, которого нужно укротить. И теперь уже она задавала темп. Её бёдра двигались с невероятной силой и скоростью, она испытывала меня на прочность, выжимая, вытягивая из меня все соки. Ощущения были невероятно острыми, грубыми, почти на грани боли, но, чёрт побери, как же мне это нравилось! Во мне проснулся азарт, какая-то первобытная звериная сила, о которой я и не подозревал. Я отвечал ей с той же грубостью, впиваясь пальцами в её спину, рыча от странной смеси ярости и чистого удовольствия.

Мы не шептали друг другу нежностей. Мы рычали, кусались, царапались и боролись за право быть ведущим в этом первобытном танце. Это была самая настоящая проверка, и я чувствовал, как она буквально проникает в мой разум, сканирует, изучает, а я, в свою очередь, делал то же самое с ней.

И вот, когда ритуал достиг своего пика, когда наши тела и души сплелись в один тугой, пульсирующий узел, мир просто взорвался. Я ощутил такой мощный прилив энергии, словно в меня ударила шаровая молния. В глазах на секунду потемнело, а когда зрение вернулось, я увидел то, что любит каждый авантюрист вроде меня — системные уведомления, всплывшие прямо в воздухе:

Получен новый уровень.

Получено 5 очков опыта.

+0,1 «Удача»

Доступно умение «Альфа-рык».

Вы издаёте короткий, мощный рык. Существа с низким уровнем воли (мелкие животные, гоблины, впечатлительные торговцы) впадают в секундный ступор и испытывают к вам непроизвольное уважение. На более сильных противников действует как отвлекающий манёвр.

Я тяжело дышал, глядя на исчезающие буквы.

«„Альфа-рык“, значит? Надо будет попробовать на каком-нибудь трактирщике, может, пива бесплатно нальёт».

Саалани без сил лежала на мне, её грудь тяжело вздымалась в такт моему дыханию. Она приподняла голову и посмотрела мне прямо в глаза. В её взгляде больше не было ни капли подозрительности. Только дикая усталость и… что-то очень похожее на уважение.

— Теперь я знаю, кто ты, Хан, — прошептала она, — Ритуал пройден. Ты не так прост, как кажешься.

«И зачем нужен был весь этот театр с „Верю — не верю“? Сказала бы просто, что мужика давно не было. Ну разве бы я отказал?»

Не успел я толком насладиться моментом и осознать все бонусы своего нового уровня, как уютная идиллия была грубо нарушена. Я всё ещё лежал на мягких шкурах перед весело потрескивающим камином. Тепло огня приятно согревало кожу после странного ритуала. И вот, из теней комнаты, двигаясь с кошачьей грацией, выскользнули две фигуры. Ну конечно, кто же ещё. Те самые тифлинги-коротышки, что столь «любезно» проводили меня в уютное и безопасное место. Только сейчас в их глазах можно было увидеть их нутро. Они смотрели на меня, как на свежий, сочный кусок мяса, который только что свалился с небес прямо им под нос.

Это не было похоже на соблазнение, нет. Это было чистое, животное любопытство, смешанное с голодом. Запах силы, оставшийся после «ритуала», видимо, действовал на них как валерьянка на котов, или, может, как запах свежей выпечки на голодного путника. Не сговариваясь, они с двух сторон ринулись ко мне. Одна вцепилась в мою ногу, пытаясь укусить, вторая тут же попыталась отпихнуть первую и занять её место. Они не пытались меня соблазнить, дорогие читатели, не-а. Они хотели попробовать меня на вкус, на прочность. Как два хищных зверька, которые нашли странную, но очень аппетитно пахнущую добычу.

Буквально через секунду их нелепая возня за право «попробовать» меня первой переросла в настоящую потасовку. Они катались по полу, шипя и царапая друг друга, совершенно забыв о причине своего спора. То есть, обо мне. Я всё ещё лежал на полу, голый и совершенно ошарашенный, а рядом с моим, простите за выражение, хозяйством, две рогатые бестии устраивали кошачий бой, не поделив игрушку. Картина маслом: камин, шкуры и две дерущиеся полуголые демоницы. Сюрреализм чистой воды.

Во мне медленно, но верно вскипало раздражение. Я только что прошёл через какой-то первобытный ритуал, получил новый уровень, чувствовал себя чуть ли не богом, а тут эти две устраивают цирк с конями. Вернее, с рогами. Волна силы, полученная от ритуала, всё ещё гуляла по венам, приятно щекоча изнутри и требуя выхода. И я решил, что пора бы уже дать ей этот самый выход.

Набрав побольше воздуха в грудь, я использовал своё новое умение.

— Р-Р-РА-А-А!

Это был не просто крик. Это был короткий, утробный, властный рык, который, казалось, заставил вибрировать сами стены домика. Пламя в камине взметнулось до самого дымохода, а с потолочных балок посыпалась пыль. Тифлинги мгновенно замерли. Их драка прекратилась так резко, будто кто-то дёрнул невидимый стоп-кран. Они медленно, как в замедленной съёмке, повернули головы в мою сторону, и в их глазах плескалась невероятная смесь первобытного ужаса и… щенячьего обожания. Вот это поворот.

+0,1»Альфа-рык»

— А ну прекратили, обе, — пророкотал я, сам удивляясь, насколько властно и низко прозвучал мой голос. Он будто заполнил собой всё пространство.

Они не просто подчинились. Они, как по команде, подползли и покорно уселись у моих ног, словно две нашкодившие кошки, ожидающие приговора. Они смотрели на меня снизу вверх, и во взгляде читалось только одно: «Приказывай, хозяин». И знаете, что? Это было чертовски приятно. Не в пошлом сексуальном плане, нет (хотя кого я обманываю? И секс тоже был причастен). Это было чистое, незамутнённое удовлетворение от обретённого контроля. Я был не просто мужиком, которого они хотели «попробовать», я был Альфой. Их Альфой.

Нужно было как-то успокоить этот хаос. Привести их в чувство, а заодно и себя. Я окинул их взглядом. Две покорные фигуры, дрожащие от одного моего рыка. Что ж, раз я теперь Альфа, то и вести себя нужно соответственно.

— На четвереньки, — приказал я, и мой голос снова прозвучал как раскат грома.

Они подчинились безропотно, опустившись на шкуры и выгнув спины. Я решил, что лучший способ снять напряжение — это направить их неуёмную энергию в нужное русло. Я грубовато притянул к себе одну, пока вторая с придыханием наблюдала, поглаживая себя и не сводя с нас глаз. Затем, не давая им опомниться, поменял их местами. Это уже не было похоже на ритуал с Саалани. Это не было битвой. Это было утверждением власти, простым и понятным, как удар молота. Когда я закончил, изливая остатки своей первобытной энергии на их подставленные лица и в покорно открытые рты, я не почувствовал ничего, кроме чистого, животного удовольствия и окончательного установления порядка. Хаос был усмирён.

Всё это время Саалани молча наблюдала за сценой, прислонившись к дверному косяку и лениво попивая что-то из чашки. Когда всё закончилось и притихшие тифлинги, не поднимая на меня глаз, начали приводить себя в порядок, она довольно улыбнулась.

— Неплохо. Ты прошёл не только основной ритуал, но и проверку на способность управлять хаосом, который всегда следует за силой. Многие ломаются на этом, упиваясь властью без меры. Ты же просто навёл порядок.

«Пф… староста всегда с таким пафосом разговаривает?»

Она подошла, накинула на меня моё же тряпьё и посмотрела сверху вниз.

— Встретимся утром. Обсудим наши дальнейшие планы.

С этими словами она развернулась и ушла, оставив меня наедине с двумя притихшими красотками и новым, весьма полезным умением. Да, денёк определённо задался.

Утро встретило меня густым ароматом жареного мяса и подозрительной, почти благоговейной тишиной. Одна из вчерашних «кошечек»-тифлингов, которая прошлой ночью была фурией с коготками наготове, теперь порхала по моему временному жилищу, тихая и услужливая, как библиотечная мышь. Она принесла мне огромную тарелку с дымящимся куском какой-то дичи и кружку травяного отвара, который, на удивление пах мятой и чем-то сладким. Я сидел на груде шкур, лениво привалившись спиной к бревенчатой стене, и пытался собрать мысли в кучу. Новый уровень, новое умение, новый, так сказать, статус альфа-самца в этом странном кошачьем прайде… Всё это было, конечно, замечательно, но главная заноза в заднице никуда не делась. Амратокс. Этот ублюдок всё ещё сидел на своём проклятом заводе, а я всё ещё был в глуши без малейшей возможности связаться со своими друзьями.

Я порылся в походной сумке и достал небольшой артефакт — гладкий, алый кристалл, который обычно служил мне верой и правдой для связи. Этакий магический мобильник. Я сжал его в ладони, закрыл глаза, концентрируясь, посылая ментальный запрос… и в ответ получил оглушительное ничего. Абсолютно. Кристалл оставался холодным и мёртвым, как сердце налогового инспектора. Чёрт. Видимо, магия Амратокса или само это место напрочь блокировало сигнал. Я был отрезан. Один. Ну, как один… в компании очень специфичных и очень горячих дам. Не самая плохая компания, если подумать, но помощи от них в моих делах — ноль.

Не успел я как следует насладиться своим трагическим одиночеством, как дверь распахнулась, и в домик вошла Саалани. Но не одна. За ней, словно три всадницы апокалипсиса, следовали три фигуры, от вида которых любой трактирщик немедленно переписал бы на них своё заведение, жену и любимую собаку. Знаете, бывают такие компании, которые заходят в бар, и музыка сразу стихает, а самый здоровый вышибала вдруг вспоминает, что ему срочно нужно в туалет? Вот это был тот самый случай. Орчиха, эльфийка и дворфийка. И нет, это не начало бородатого анекдота. Это был их военный совет.

Первой шла орчиха. Массивная, как скала, с грубым, но по-своему красивым лицом, которое пересекал старый шрам. Она была облачена в практичную броню из кости и металла, которая едва сдерживала мощь её мускулов. Двигалась она с тяжёлой уверенностью хищника, который точно знает, что находится на вершине пищевой цепи. Звали её Гронда, и говорила она таким басом, что у меня, кажется, задрожали рёбра. От одного её взгляда хотелось вытянуться по струнке и отдать честь.

Следом за ней, словно тень, скользила эльфийка. Высокая, неправдоподобно грациозная, в струящихся тёмно-синих одеждах, которые больше напоминали ночное небо, чем ткань. В её движениях была плавность реки, а в глазах — мудрость веков и очень, очень холодная ярость. Скаэлла. От неё веяло такой древней силой и таким высокомерием, что стало немного не по себе. Она посмотрела на меня так, будто я был интересным, но неприятным насекомым.

Замыкала процессию коренастая дворфийка с лицом, перепачканным сажей, и мозолистыми руками. В её густые рыжие косы были вплетены какие-то мелкие шестерёнки и медные проволочки. Она окинула домик быстрым, оценивающим взглядом инженера, прикидывающего несущие конструкции на прочность. Брунгильда. Эта дама, казалось, могла на глаз определить, где лучше заложить заряд взрывчатки.

— Это Хан, — коротко представила меня Саалани, махнув рукой в мою сторону, — Он прошёл ритуал. Теперь он с нами.

А за тем так же коротко назвала женщин по именам, но вы их и так уже знаете.

Женщины расселись вокруг низкого стола, на котором всё ещё стояла моя недоеденная дичь. Гронда смерила меня взглядом, от которого захотелось проверить, на месте ли мой кошелёк и всё остальное. Скаэлла удостоила меня лишь мимолётного, холодного кивка, всем своим видом показывая, что моё присутствие здесь — досадная необходимость. Одна Брунгильда, кажется, проявила толику живого интереса, хмыкнув в бороду. Ой, простите, в густые рыжие косы.

— Итак, завод, — начала Саалани без предисловий, её хвост нервно подёргивался, — Амратокс укрепился. Его влияние растёт. Наши люди гибнут или становятся рабами. У нас нет времени. Нужны идеи. Свежие, дерзкие, рабочие.

— Идея одна! — пробасила Гронда, ударив кулаком по столу так, что моя кружка подпрыгнула и расплескала остатки отвара, — Собрать всех, кто может держать топор, и проломить ворота! Разнести всё к чертям собачьим!

— Твои воины полягут ещё на подходе, Гронда, — холодно возразила Скаэлла, её голос был похож на шелест вынимаемых из ножен лезвий, — Стены пропитаны магией, на них охранные глифы. Их защитники используют арбалеты, бьющие на триста шагов. Это будет не битва, а бойня. Глупая и бессмысленная.

— Тогда магия! — не унималась орчиха, её глаза горели яростью, — Скаэлла, ты можешь обрушить на них огненный шторм! Сожги их всех!

— Могу, — спокойно кивнула эльфийка, даже не взглянув на Гронду, — Но на это уйдёт вся моя сила. И пока я буду готовить заклинание, нас перестреляют, как куропаток на ярмарке. К тому же, Амратокс не дурак. У него есть свои маги, и они наверняка подготовили контрмеры.

— Стены, — вставила своё веское слово Брунгильда, задумчиво ковыряясь в зубах маленькой отмычкой, — Стены толстые. Но у всего есть предел прочности. Можно сделать подкоп. Заложить заряды под несущие опоры. Пара-тройка недель, и мы сложим их завод, как карточный домик. Будет большой «бум»!

— У нас нет пары-тройки недель, — отрезала Саалани, её голос дрогнул, — Каждую неделю исчезают десятки наших. Мы не можем больше ждать.

В комнате повисло тяжёлое, унылое молчание. Все их идеи сводились к одному — лобовой атаке, на которую у них просто не было сил. Они были в ловушке, и я, кажется, был единственным, кто знал ещё один, пусть и паршивый, путь внутрь.

Я демонстративно откашлялся, привлекая внимание. Все четыре пары глаз — яростные, холодные, практичные и встревоженные — уставились на меня.

— Есть и плохие новости, дамы. Хотя, куда уж хуже, казалось бы.

Я рассказал им, как сбежал с завода через старую, заброшенную систему канализации. Пока я говорил, на их лицах медленно, но верно проступала надежда. Ещё бы, тайный ход прямо в логово врага! Это же просто подарок судьбы! Но я был вынужден их разочаровать.

— … так что путь этот, скорее всего, уже перекрыт. Амратокс не идиот. Он не оставит такую дыру в своей обороне, раз уж ею кто-то воспользовался. Можете быть уверены, сейчас там либо решётка из закалённой стали толщиной в мою руку, либо десяток стражников, скучающих в ожидании гостей, либо какой-нибудь магический сюрприз вроде огненной ловушки. А скорее всего — всё вместе.

Надежда на их лицах потухла, как свеча на ветру, сменившись ещё более глубоким унынием. Я только что заколотил последний гвоздь в крышку гроба их отчаянных планов. Отлично, Хан, просто великолепно. Теперь ты не только чужак и выскочка, но ещё и вестник дурных новостей. Главный обломщик вечеринки.

Я снова незаметно сжал в кармане холодный камень связи. Ничего. Тишина. Растущая изоляция и невозможность связаться со своими, получить хоть какую-то поддержку или совет, давили на плечи похлеще, чем взгляд Гронды. Я был один на один с проблемой, которую не могли решить четыре самые могущественные женщины в этой долине.

Ситуация была паршивая. Но, как говорится, чем паршивее ситуация, тем интереснее из неё выбираться. Главное — не показать им, что я и сам понятия не имею, что делать дальше. Нужно было срочно придумать что-то гениальное. Или хотя бы что-то очень глупое, но с большим пафосом. Обычно это срабатывало.

Тяжёлое, как надгробная плита, молчание, повисшее после моих «хороших» новостей, казалось, можно было потрогать руками. Четыре пары прекрасных, но сейчас совершенно убитых глаз смотрели в никуда, и в каждой из них плескалось густое, вязкое отчаяние. Я чувствовал себя так, будто ввалился на девичник и сообщил, что вино закончилось, а стриптизёр сломал ногу. И руку. И вообще он не придёт.

— Значит, всё, — наконец пробасила Гронда, и в её голосе, обычно звенящем как сталь, впервые прозвучала глухая, смертельная усталость, — Мы в ловушке.

— Не всё! — неожиданно твёрдо отрезала Саалани. Она грациозно поднялась, и её длинный, изящный хвост с нервным стуком ударил по деревянному полу. Ах, какие формы, какая решимость! Даже в такой момент я не мог не оценить открывшийся вид, — Мы не сидели сложа руки, ожидая чуда. Мы готовились. Пойдём, Хан. Мы покажем тебе, что мы не просто кучка отчаявшихся дикарок, прячущихся в лесу.

Она, не дожидаясь моего ответа, развернулась и упругой походкой направилась к выходу. Остальные, помедлив секунду, двинулись за ней. Ну а я? Я пожал плечами и поплёлся следом, на ходу доедая кусок холодного мяса. Что ж, экскурсия, так экскурсия. Надеюсь, с развлечениями.

Меня провели по их деревне, и, должен признать, это было не просто скопление хижин. Это был настоящий военный лагерь, хитро замаскированный под мирное поселение. Из-за каждого второго дерева доносился лязг металла — в импровизированных кузницах под открытым небом пыхтели дворфы и орки. Заправляла ими, очевидно, Брунгильда. С её-то энтузиазмом и любовью к большим и громким вещам, это было неудивительно. Они ковали оружие, и выглядело оно… ну, скажем так, брутально.

На полянах могучие воительницы отрабатывали боевые приёмы. Их рыки и стук деревянных мечей эхом разносились по лесу. Я на пару минут залип, наблюдая за их тренировкой. Пот блестел на мускулистых телах, амазонки двигались с дикой, первобытной грацией. Да уж, попасть в плен к таким было бы… интересно.

Я даже видел, как ещё одна из статных эльфиек с высоко вскинутым носиком, окружённая группой совсем молоденьких эльфов и тифлингов, учила их плести простейшие боевые заклинания. В воздухе вспыхивали и гасли маленькие, искрящиеся шары света. Некоторые, правда, летели не туда, куда надо, едва не подпалив чьи-то остроконечные уши, но выглядело это всё равно мило.

Они действительно готовились. Долго, упорно и со всей страстью, на которую способны те, кто защищает свой дом. В этом было что-то трогательное и одновременно до слёз печальное. Они были как муравьи, готовящиеся дать отпор сапогу великана. Милые, отважные, но абсолютно обречённые муравьи.

Наконец, наша процессия остановилась перед огромной, почти незаметной в тени скалой. Брунгильда, с лицом, раскрасневшимся от гордости, дёрнула за какой-то замаскированный рычаг. Часть скалы с жутким скрежетом отъехала в сторону, открывая вход в просторный ангар, вырубленный прямо в камне.

— Мы строили это несколько лет, — с придыханием сказала Саалани, её глаза блестели, — Втайне. Это наш главный козырь. Наше оружие возмездия!

Они с гордостью провели меня внутрь. И я увидел… его.

Вот ты… да, вот ты, кто читает мою историю, сейчас просто включи воображение. Представь себе гигантского, пятнадцатиметрового уродца, собранного из самых толстых брёвен, какие только смогли найти в этом лесу. Представил? А теперь добавь к этому, что все эти брёвна были кое-как скреплены между собой лозой, верёвками и кусками ржавого металлолома. У него были две руки-колоды, заканчивающиеся огромными деревянными кулаками размером с небольшую повозку, и две ноги-столба. Голова, если это можно было так назвать, представляла собой просто огромное бревно с грубо вырезанной на нём злобной рожей.

Это был их секретный проект.

Великий Деревянный Голем «Дуболом».

Выглядело это чудище, конечно, устрашающе. Если бы я был грибом или, скажем, очень впечатлительным кустом, я бы точно наложил в штаны от ужаса. Но я-то был не кустом. И при ближайшем рассмотрении я начал замечать детали, от которых мои волосы, кажется, попытались встать дыбом и сбежать с головы.

— Он приводится в движение нашей общей силой! — гордо заявила Брунгильда, любовно похлопывая «Дуболома» по ноге. Послышался глухой стук, и с ноги отвалился кусок коры. Дворфийка сделала вид, что не заметила, — Внутри, в его торсе, мы установили систему из пятидесяти педальных приводов! Пятьдесят наших лучших и самых сильных жителей садятся внутрь и яростно крутят педали!

Я мысленно попытался это представить. Пятьдесят потных, разгорячённых тел в тесном, невентилируемом деревянном ящике, крутящих педали, как в какой-то адской велостудии. Какой там дух единства, там будет стоять такой «аромат», что враги разбегутся сами, без всякого боя.

— И… насколько он быстр? — осторожно поинтересовался я, уже предчувствуя ответ.

— Чтобы сделать один шаг, им нужно крутить педали всего лишь минуту! — с восторгом сообщила дворфийка, — Представляешь, какая мощь? Один медленный, шаркающий, но неотвратимый шаг! Враги просто оцепенеют от ужаса!

Минута. На один шаг. Я мысленно прикинул расстояние до завода. Этому «Дуболому» понадобится примерно вечность, чтобы просто дойти до ворот. И это если его по дороге не сдует ветром или он не развалится от чиха одного из пилотов

— А оружие? — спросил я, переводя взгляд на гигантские деревянные кулаки.

— Оружие — это его кулаки! — пробасила Гронда, поигрывая мускулами, — Один удар — и от ворот останутся только щепки!

Я посмотрел на конструкцию рук. Они были настолько массивными и неуклюжими, что я сильно сомневался, что они вообще смогут нанести удар по чему-то, что движется быстрее беременной улитки. Скорее всего, его единственная реальная атака — это просто неуклюже завалиться вперёд. Что, учитывая пятьдесят «пилотов» внутри, представляло гораздо большую опасность для них самих, чем для врага.

По сути, передо мной стояла гигантская, нелепая, абсолютно бесполезная ходячая мишень. Произведение искусства в жанре «отчаянный идиотизм».

Я перевёл взгляд с этого чуда инженерной мысли на гордые, сияющие надеждой лица моих четырёх красавиц. Они смотрели на своё творение с такой любовью и верой, с какой мать смотрит на своего новорождённого ребёнка. Они искренне верили, что этот деревянный истукан — ключ к их победе.

И в этот момент я всё понял. Моя задача будет гораздо, гораздо сложнее, чем я думал. Мне предстояло сражаться не только с могущественным магом-промышленником, его армией и магическими защитами. Мне предстояло сражаться ещё и с отчаянной, святой наивностью моих новых союзников. И, чёрт возьми, я ещё не был уверен, что из этого сложнее. Но глядя на их горящие глаза, я понял одно — скучно точно не будет.

Я стоял и пялился на «Дуболома». А «Дуболом», в свою очередь, пялился на меня. Ну, знаете, насколько вообще может пялиться пятнадцатиметровое бревно со злобно вырезанной на нём рожей. У него был такой вид, будто он ненавидит весь мир, меня в частности и, скорее всего, даже самого себя за то, что его вообще создали. Бывают, дорогие читатели, такие моменты, когда ты смотришь на ситуацию и думаешь: «Да, дела так себе». А бывают моменты, когда ты смотришь на гигантского деревянного истукана, который работает на мускульной тяге пятидесяти несчастных, и понимаешь, что слово «плохо» даже близко не описывает весь масштаб разворачивающейся трагикомедии.

Рядом со мной стояла Саалани и её личная гвардия апокалипсиса. Они смотрели на своё детище с таким благоговением, будто это не ходячий дровяной склад, а как минимум восьмое чудо света, способное решать проблемы одним своим видом.

— Ну? — Саалани нетерпеливо дёрнула хвостом, и её золотые глаза впились в меня, — Как тебе, чужак? Внушает?

Я сделал глубокий вдох, пытаясь подобрать слова. Сказать им правду — что их «оружие возмездия» годится разве что на растопку — означало бы нанести смертельное оскорбление. А оскорблённые дамы, особенно такие, могли запросто привязать меня к ноге этой штуковины и запустить в сторону врага. Соврать и сказать, что это гениально — значит, подписаться под самым тупым планом штурма со времён, когда кто-то решил, что деревянный конь — это отличный подарок. Пришлось выбирать третий путь. Путь скользкого, но обаятельного хитреца.

— Внушает, — кивнул я с максимально серьёзным лицом, — Особенно габариты. Сразу видно, работали с душой. Но у меня возникло несколько, скажем так, технических вопросов. Для общего понимания.

Мы вернулись в главную хижину, которая служила им штабом. За столом уже сидели другие важные шишки этой лесной республики. Там был здоровенный каменный голем по имени Крек, который изъяснялся звуками перекатывающихся валунов. Рядом с ним колыхалась пара зелёных слизей, представившихся Глибами. А в углу молча сидела делегация гриболюдей-миконидов, чьи шляпки слегка подрагивали в такт общему волнению. В общем, компания собралась такая, что хоть сейчас на сцену в шоу уродов.

— План простой и надёжный, как мой топор! — проревела Гронда, со всей дури опустив кулак на стол. Гриболюди от этого звука подпрыгнули и испуганно втянули головы в плечи, — Мы выкатываем «Дуболома»! Он идёт прямо к воротам и ломает их к чертям! А мы врываемся следом и режем всех, кто попадётся под руку!

— Будет знатный «бум»! — радостно поддакнула Брунгильда, и её глаза загорелись нездоровым огоньком при мысли о грядущих разрушениях.

Я прикрыл глаза рукой. Господи, они ведь не шутят. Они действительно собирались это сделать.

— Стоп! — сказал я чуть громче, чем следовало. Разговоры смолкли, и все уставились на меня, — Минуточку внимания. Давайте отложим боевые топоры и на секунду достанем из чулана логику. Просто подумайте. Амратокс — не крестьянин в поле. Он хитрый, он подлый и, что самое главное, он не дурак. Как по-вашему, чего он больше всего ждёт от кучки изгнанников, у которых он отнял всё?

В хижине стало тихо. Даже Гронда перестала пыхтеть и задумалась.

— Он ждёт именно этого, — я обвёл всех взглядом, стараясь говорить как можно убедительнее, — Он ждёт лобовой атаки. Он сидит там, в своём логове, и буквально представляет себе эту картину: вы все, с яростными криками, бежите на его стены. Он ждёт, когда из леса вылезет ваш огромный, очень медленный и крайне горючий деревянный парень. Поверьте, у него всё схвачено. На стенах сидят маги, готовые запустить пару огненных шаров. Внизу — арбалетчики, которым ваша ходячая мишень покажется рождественским подарком. Ваша атака провалится, даже не успев толком начаться. Это будет не штурм, а показательная порка.

Мои слова подействовали. Боевой задор на их лицах сменился растерянностью.

— И что ты предлагаешь, умник? — прорычала Гронда, её ноздри раздувались от злости, — Сложить лапки и ждать, пока он нас всех переловит?

— Нет, — я позволил себе наглую, уверенную ухмылку, — Я предлагаю сделать то, чего он от нас точно не ждёт. Мы не будем его штурмовать. Мы устроим ему представление.

Тишина взорвалась гулом недоумения. Голем Крек издал звук, похожий на скрежет камня о камень. Саалани так резко дёрнула хвостом, что чуть не сшибла с полки какой-то глиняный горшок.

— Ты что, издеваешься над нами? — прошипела она, её глаза опасно сузились.

— Ни капли, — я опёрся руками о стол, чтобы казаться более внушительным, — Подумайте, кто его рабы? Замученные работяги, которые пашут от зари до зари и не видят белого света. А что нужно таким людям, или кто там у него… чтобы они не взбунтовались? Хлеб и зрелища. Хлеб у них есть, а вот зрелище им подарим мы. Мы замаскируемся под бродячий цирк.

Если бы я сказал, что предлагаю им всем отрастить крылья и улететь на юг, эффект был бы тот же. Шок. Брунгильда от удивления даже выронила гаечный ключ, который до этого вертела в руках.

— Цирк? — переспросила Лиандра своим ледяным голосом, в котором сквозило откровенное презрение, — Чужак, мы — воины. А не скоморохи.

— А придётся стать! — я хлопнул ладонью по столу, — Включите воображение! Представьте: к воротам завода подходит весёлая, шумная толпа артистов. Музыка, песни, пляски! Они говорят, что пришли развлечь уставших рабочих. Какой стражник их остановит? Да они сами будут рады отвлечься от своей нудной службы! Амратокс, этот самодовольный индюк, может, даже сам прикажет вас впустить, чтобы показать рабам свою «щедрость». А когда представление начнётся, мы нанесём удар изнутри!

Я видел, что в их глазах всё ещё плещется сомнение, и решил действовать, как привык в своей прошлой жизни — расписать сценарий.

— Крек! — обратился я к голему, — Ты будешь нашей главной звездой! Силач Крек Несокрушимый! Будешь одной рукой поднимать валуны, жонглировать брёвнами! Толпа будет реветь от восторга! А пока все будут заворожённо смотреть на твои каменные бицепсы, ты «случайно» уронишь пару валунов на самые важные механизмы и опоры.

Голем издал глухой рокот, который, как мне показалось, означал согласие.

— Глибы! — я посмотрел на зелёную дрожащую массу, — Вы — наши непревзойдённые акробаты! «Удивительные братья Глиб»! Гибкие, текучие, вы можете пролезть в любую щель! Пока все будут смотреть шоу, вы незаметно просочитесь в технические помещения. Забьёте трубы, испортите чаны с этой его дрянью под названием «Бойка». Маленький саботаж под видом смешного фокуса.

Слизни радостно затряслись, пуская пузыри.

— Микониды! — я повернулся к гриболюдям (и откуда я только знаю их названия⁈), — Вы — спецэффекты! Наше световое и дымовое шоу! В самый разгар веселья вы выпустите свои споры. Не ядовитые, боже упаси. А те, что вызывают лёгкие и очень весёлые галлюцинации. Представляете, какой начнётся хаос? Стражники увидят танцующих пикулей, рабочие начнут обниматься со станками. Идеальная дымовая завеса для наших основных действий!

Гриболюди в знак согласия дружно качнули шляпками.

— А мы, — я посмотрел на Гронду и её воительниц, — будем «охраной» цирка. Будем с суровыми лицами отгонять восторженную публику от сцены. А на самом деле — держать под контролем стражников завода, чтобы они не опомнились раньше времени.

Я закончил свою пламенную речь и выжидающе посмотрел на Саалани. Она стояла, скрестив руки на груди, и сверлила меня взглядом. Я видел, как в её голове борются здравый смысл, воинская гордость и… любопытство. Мой план был безумным. Но в этом безумии была своя, извращённая логика.

Спорили они ещё долго. Гронда рычала, что никогда не наденет клоунский нос. Брунгильда жаловалась, что в моём плане катастрофически мало взрывов. Но я гнул свою линию, убеждая, уговаривая и рисуя им картины их триумфа.

Наконец, когда за стенами хижины уже сгустились сумерки, Саалани подняла руку. Все замолчали. Она медленно подошла ко мне. Заглянула мне прямо в глаза, словно пытаясь понять, гений я или просто сумасшедший.

А потом вынесла свой вердикт.

— Хорошо, чужак. Твоя взяла. Мы устроим ему шоу. Такое шоу, которое он не забудет до конца своей короткой жизни.

Если вы когда-нибудь думали, что управлять коллективом творческих личностей в аниме-студии — это ад, то спешу вас разочаровать. Это не ад. Это, в лучшем случае, его прихожая, где черти вежливо предлагают вам кофе и просят немного подождать. Настоящий же ад, со всеми его кругами, котлами и чертями, которым плевать на субординацию, разверзся передо мной на главной поляне деревни. Я, в своей новой, самопровозглашённой роли «режиссёра-постановщика», пытался сколотить из банды отчаянных воинов, мутантов и просто странных существ подобие цирковой труппы. И это было… феерично.

— Нет, Крек, нет! Нежнее! Ты должен жонглировать брёвнами, а не запускать их на орбиту! — в отчаянии кричал я, едва успев пригнуться. Очередной «снаряд» со свистом пронёсся над моей головой и с оглушительным треском врезался в чью-то хижину на другом конце поляны.

Голем был очень старательным. Настолько старательным, что это уже становилось опасно для жизни. Он с лёгкостью, будто это были зубочистки, поднимал брёвна, которые и десять человек не сдвинули бы. Но вот с координацией и пониманием слова «нежно» у него были явные проблемы. Он подкидывал их с такой дурью, будто пытался сбить пролетающего мимо дракона. Из хижины, в которую угодил его реквизит, донёсся возмущённый рёв орчихи Гронды. Кажется, Крек только что внёс незапланированные изменения в интерьер её жилища, а заодно и в её коллекцию черепов.

— Вот это мощь! — радостно крякнула Брунгильда, с гордостью глядя на дело рук каменного гиганта, — Почти как мой новый заряд!

— Глибы, соберитесь! Вы же слизи, а не лужи! Пирамиду! Я хочу видеть грёбаную пирамиду! — я переключил своё внимание на другую часть поляны, где разворачивалась не менее трагичная сцена.

Два зелёных студня, «удивительные братья Глиб», честно пытались изобразить акробатический номер. Они подпрыгивали, плющились, вытягивались, пытаясь залезть друг на друга. Но законы физики были категорически против них. Буквально через пару секунд вся их конструкция с жалобным хлюпаньем оседала, и они растекались по траве в одну большую дрожащую кляксу.

— Простите, режиссёр, — донёсся из кляксы булькающий голос, — форма сегодня какая-то… текучая.

Я устало потёр переносицу. Текучая форма. Ну да, конечно. Что я им скажу? «Соберитесь, тряпки!»? Так они же не тряпки, они слизи.

Но апогеем нашего циркового безумия стали Микониды. Эти гриболюди должны были отвечать за спецэффекты. Яркие, весёлые споры, вызывающие эйфорию и смех. Простая задача, не так ли? Как бы не так.

— Начали! Дайте мне радость! Дайте веселье! — скомандовал я, предвкушая хоть что-то позитивное.

Микониды дружно качнули шляпками и выпустили в воздух облако переливающейся пыльцы. И в следующую секунду… поляна утонула в слезах. Гронда, выскочившая из разнесённой хижины с топором наперевес, вдруг остановилась, посмотрела на сломанный ноготь и разрыдалась, как маленькая девочка, у которой отняли конфету. Коренастая Брунгильда, до этого пытавшаяся починить реквизит, обняла молоток и затянула душераздирающую балладу о тяжёлой дворфийской доле и некачественной руде. Даже невозмутимая эльфийка Лиандра, наблюдавшая за всем этим с ледяным презрением, вдруг прижала руки к груди и начала трагическим шёпотом декламировать стихи о бренности бытия и увядающих листьях.

— Не те споры! — в панике замахал я руками на гриболюдей, — Это споры вселенской скорби! Мне нужны споры безудержного веселья! Другой мешочек, другой! У вас их что, два вида: «Счастье» и «Экзистенциальный кризис»⁈

Пока вся моя «труппа» умывалась слезами, а я пытался на пальцах объяснить грибам разницу между трагедией и комедией, ко мне подкрались две проблемы. Вернее, две рогатые, краснокожие и очень фигуристые проблемы. Замира и Тиали, мои вчерашние «кошечки», были назначены на роль танцовщиц.

— Господин режиссёр, — промурлыкала Замира, изящно поправляя свой короткий топ, который, казалось, с каждой минутой становился всё короче, — мы не совсем поняли движение. Не могли бы вы показать ещё раз?

Я глубоко вздохнул, считая до десяти. Мы репетировали самый простой танец, который только можно придумать: шаг вправо, шаг влево, поворот. Но для этих двух он почему-то оказывался сложнее высшей математики.

— Хорошо, смотрите ещё раз, — я встал между ними, стараясь держать дистанцию, — Шаг вправо…

— Ой! — пискнула Тиали и, «споткнувшись» на абсолютно ровном месте, со всей своей пышной грацией рухнула мне на грудь.

— Шаг влево…

— Ай! — вторила ей Замира, «потеряв равновесие» и крепко обхватив меня сзади, прижавшись так, что я мог изучить все изгибы её тела.

И так по кругу. Каждое моё движение заканчивалось тем, что я оказывался в плотном кольце из двух горячих, упругих тел. Они постоянно «случайно» падали, «нечаянно» прижимались и томно дышали мне в шею. Я, конечно, не был монахом, и часть моего мозга, отвечающая за базовые инстинкты, была в полном восторге. Но другая, профессиональная часть, отчаянно вопила, что работа стоит. Пришлось применить тяжёлую артиллерию.

— Девочки, собрались! — я легонько рыкнул, используя отголосок своего нового умения. Они на секунду замерли, их глаза округлились, и в них снова промелькнуло то самое щенячье обожание, — Танцуем. Без падений. Пожалуйста.

Какое-то время это работало. Минут пять. Но потом всё начиналось сначала.

— А теперь — гвоздь нашей программы! — объявила Саалани, выходя в центр поляны. В руках у неё был длинный, тонкий хлыст, — Укрощение дикого зверя!

Она смерила меня долгим, изучающим взглядом, и я понял, что сейчас начнётся самое интересное.

— В роли дикого, непредсказуемого и очень опасного зверя из другого мира… — она сделала паузу, и её губы изогнулись в хищной улыбке, — Выступает наш режиссёр.

Ну, конечно. Кто бы сомневался.

— На колени, зверь! — она с оглушительным щелчком взмахнула хлыстом.

Вся труппа, уже оправившаяся от приступа меланхолии, замерла в ожидании. Это была очередная проверка. Она снова пыталась продавить меня, показать, кто здесь главный. Но на этот раз — на глазах у всех. Отступить я не мог. Но и подчиняться не собирался.

Я медленно, с самой наглой ухмылкой, на которую был способен, подошёл к ней.

— Госпожа укротительница, — сказал я достаточно громко, чтобы все слышали, — я, конечно, с радостью встану на колени. Но, боюсь, это немного не тот жанр. У нас тут всё-таки семейное представление, а не то, что вы, видимо, практикуете в свободное от работы время. А если и практикуете, то это уже совсем другие деньги.

По толпе пронёсся сдавленный смешок. Саалани на мгновение застыла, а её золотые глаза сверкнули. Она не ожидала такого ответа. Я не полез в драку, не стал рычать. Я просто перевёл её силовой приём в плоскость пошловатой шутки, выставив её при этом зачинщицей. Шах и мат, птичка.

Она несколько секунд сверлила меня взглядом, а потом… рассмеялась. Громко, от души, запрокинув голову.

— А ты не так прост, чужак, — сказала она, опуская хлыст, — Хорошо. Будешь не зверем. Будешь моим ассистентом. Подавать обручи. Горящие.

Несмотря на весь этот балаган, к вечеру что-то начало получаться. Крек научился не швырять, а хотя бы перекатывать брёвна. Глибы, пусть и не строили пирамиду, но научились синхронно растекаться в забавные фигуры. Микониды, наконец, нашли нужный мешочек со спорами, и теперь Гронда не рыдала, а хохотала, пытаясь поймать воображаемую бабочку.

Мы решили провести генеральную репетицию финального номера. Музыка, танцы, Крек ворочает камни, Глибы хлюпают, Микониды создают радужное облако, а в центре — мы с Саалани. Она грациозно двигалась с хлыстом, а я, уворачиваясь, с невозмутимым видом подавал ей обручи. Это всё ещё было похоже на хаос. Но теперь это был управляемый, срежиссированный хаос. Это было похоже на настоящее цирковое представление.

Когда всё закончилось, я без сил рухнул на траву. Моя разношёрстная армия, уставшая, но довольная, шумела и смеялась. Я посмотрел на них, на всё это безумное сборище, и подумал:

«Либо это сработает, и мы войдём в историю как самые гениальные диверсанты. Либо нас всех убьют самым унизительным способом, какой только можно вообразить».

Высоко-высоко, прямо над ущельем, где Амратокс построил свой уродливый завод, в небе висел дирижабль. Он был похож на огромную, ленивую рыбу, которая застряла в воздухе и не знала, куда ей плыть дальше. На его капитанском мостике было тихо и тоскливо. Настроение у всех было паршивое.

— Всё это бесполезно, — сказал Залгордос, и его голос прозвучал глухо и устало. Он наконец опустил подзорную трубу, которой уже битый час сверлил взглядом землю. Его обычно гордое лицо аристократа осунулось, а в глазах застыла серая, беспросветная тоска, — Их магические щиты крепкие, как горы. Мы для них — просто назойливая муха, которая жужжит над ухом.

Эйна ничего не ответила. Она просто стояла, мёртвой хваткой вцепившись в холодный металлический поручень, и смотрела вниз. Там, внизу, распластался завод — серое, уродливое пятно на теле земли. Её красивые доспехи, которые в бою горели алыми рунами, сейчас казались просто куском тёмного металла. Они висели здесь уже несколько часов, и единственное, что они могли сделать — это сбрасывать вниз дурацкие листовки. На них были написаны громкие слова с требованием сдаться и угрозами, которые сейчас казались просто смешными. Бумажки, подхваченные ветром, красиво кружились в воздухе, а потом бессильно падали на невидимый купол, который защищал завод. Там они вспыхивали и сгорали без следа. Это было унизительно.

— А может, попробуем протаранить? — с отчаянной надеждой в голосе спросил Драгос Железнорукий. Лицо старого вояки было мрачнее тучи, — Разогнаться как следует и…

— И размазать этот замечательный корабль по их защите, как масло по бутерброду, — ледяным тоном перебила его Стелла. Бывшая фея от скуки ковыряла кончиком кинжала деревянную обшивку. Её сиреневые глаза зло блестели, — Гениальный план, Драгос. Просто гениальный. Вот только у нас нет второго дирижабля. И вторых нас у нас тоже нет.

И вдруг Эйна замерла. Она почувствовала это. Что-то едва уловимое, как дуновение тёплого ветерка в холодный день. Знакомое покалывание где-то на самой грани сознания. Это был Хан. Она не могла «услышать» его мысли. Магические помехи, которые испускал завод, были слишком сильными. Они глушили любую телепатическую связь, как толща воды глушит звук. Но она чувствовала его. Его присутствие. Он был где-то там, внизу. Живой. И судя по этому наглому, самоуверенному «сигналу», он был очень даже деятельным.

— Он здесь, — прошептала она так тихо, что сама едва расслышала.

— Кто здесь? — не понял Залгордос, поворачиваясь к ней.

Но Эйна его уже не слушала. Она рывком выхватила из его рук тяжёлую подзорную трубу и прижала к глазу. Линзы жадно впились в пространство внизу, прочёсывая каждый метр земли. Лес, скалы, пыльная дорога… И по этой дороге…

Эйна неверяще моргнула. Протёрла окуляр рукавом и посмотрела снова. Нет, ей не показалось. К главным воротам завода приближалась самая странная процессия, какую только можно было себе представить. Это была шумная, пёстрая, несуразная толпа, увешанная какими-то лентами и бубенцами. Они двигались в облаке разноцветной пыли, а над всем этим плыла какая-то невообразимо фальшивая, но жутко весёлая музыка. Это был… цирк?

В это же самое время на самом верху главной башни завода, в личном кабинете Амратокса, царило совсем другое настроение. Сам хозяин, одетый в дорогой бархатный камзол, стоял у огромного окна и с ленивой усмешкой наблюдал за беспомощным дирижаблем в небе.

— Вы только посмотрите на них, Болтус, — протянул он, даже не поворачиваясь к своему помощнику, — Какие они грозные. Какие решительные. Они решили закидать нас бумажками. Бумажками! Наверное, надеются, что мы тут все умрём от смеха.

Мелкий противный тифлинг с крысиными глазками тут же подобострастно захихикал. Он всегда так делал, когда хозяин шутил.

— Ваша проницательность не знает границ, повелитель! Они просто жалки!

— Они идиоты, Болтус, — поправил его Амратокс, делая глоток вина из бокала, — Они думают, что могут взять меня силой. Но они забыли, что настоящая сила — это не мечи и не магия. Настоящая сила — это ум. И терпение. Пусть себе висят там. Рано или поздно у них закончится либо топливо, либо терпение. Интересно, что раньше.

Внезапно Болтус напрягся. Он уставился в один из магических кристаллов, которые показывали, что происходит у ворот.

— Повелитель… там… — он замялся, пытаясь подобрать правильные слова, — К воротам идёт какая-то толпа. Очень шумная. Они похожи на… бродячих артистов.

— Артистов? — Амратокс удивлённо приподнял бровь. Он неторопливо подошёл к кристаллу и всмотрелся в мутное изображение, — Цирк? Здесь? Какая восхитительная глупость.

— Прикажете прогнать их, повелитель? — с готовностью спросил Болтус, — Или, может, лучше сразу перестрелять? На всякий случай. Вдруг это шпионы.

Амратокс на мгновение задумался. Прогнать. Да, это было бы самое разумное. Но разум — это для трусов и тех, кто всего боится. А он, Амратокс, был победителем. Он стоял на пороге своего величайшего триумфа. И эта нелепая ситуация давала ему прекрасную возможность показать это всем. И врагам, которые беспомощно болтались в небе, и рабам, которые гнули на него спины внизу.

— Нет, Болтус, — медленно сказал он, и на его губах заиграла хищная, полная самодовольства улыбка, — Мы не будем их прогонять. Наоборот. Мы их впустим.

— В-впустим? — глаза Болтуса чуть не вылезли из орбит, — Но, повелитель, это же риск!

— Риск? — рассмеялся Амратокс, — Какой риск могут представлять для меня несколько жалких клоунов? Нет, мой верный Болтус, это не риск. Это жест абсолютной уверенности в своей силе. Пусть эти дураки на дирижабле видят, что я настолько не принимаю их всерьёз, что могу позволить себе устраивать представления прямо у них под носом. Пусть рабы немного развлекутся. Это поднимет их боевой дух перед финальной битвой за своего господина. Откройте ворота. Поставьте импровизированную сцену на главной площади. И пусть представление начнётся. Я хочу на это посмотреть.

Эйна в ужасе смотрела в подзорную трубу. Она видела, как массивные, окованные железом ворота завода с противным скрежетом поползли в стороны. Видела, как стража лениво расступилась, пропуская внутрь эту нелепую процессию. Она видела огромного каменного голема, который неуклюже переставлял ноги. Видела колышущиеся зелёные комки слизи. Видела странных гриболюдей. И во главе всего этого балагана… она видела Хана. В каком-то дурацком жилете, с самой наглой ухмылкой на лице, он что-то оживлённо объяснял стражнику, размахивая руками, как заправский директор цирка.

Кровь отхлынула от её лица. Она не могла поверить своим глазам. Пробраться в самое логово врага под видом бродячего цирка… Это было дерзко, самоубийственно. Это было так… в его стиле.

— Что этот идиот опять задумал⁈ — в отчаянии выдохнула она. Её пальцы с такой силой вцепились в леер, что металл заскрипел.

Главный двор завода Амратокса был тем ещё местечком. Представьте себе большую парковку, которую никогда не мыли, заставленную всяким хламом и посыпанную серой пылью. Со всех сторон доносился монотонный грохот станков, будто какой-то гигантский дятел решил выдолбить себе дупло в самой горе. Идеальное место, чтобы повеситься от тоски. Или, как в нашем случае, чтобы устроить самое безумное цирковое представление в истории этого мира.

Я стоял за грязным куском брезента, который мы натянули между двумя ржавыми бочками. Это были наши «кулисы». Я пытался дышать ровно, но сердце колотилось как сумасшедшее. Наряд на мне был просто верхом идиотизма. Поверьте, я в прошлой жизни на корпоративах в аниме-студии насмотрелся всякого, но это было нечто. Старый эльфийский камзол, который явно сняли с покойника, вонял нафталином и тленом. К спине я привязал подушку, чтобы изобразить горб, а лицо мне так измазали гримом, что я стал похож на старого пирата, который проиграл в драке с мясорубкой. В общем, красавец мужчина. Просто эталон убожества.

— Ну что, вы готовы к шоу? — прошептал я в пустоту, поправляя свой дурацкий горб, — Сейчас ваш покорный слуга, он же великий и неповторимый конферансье Маэстро Элонио Загадочный, выйдет на эту сцену и покажет, как надо работать. Ну, или нас всех тут порежут на ремни. Шансы, я бы сказал, пятьдесят на пятьдесят. Моя «Удача» просто обожает такие рискованные ставки.

За моей спиной толпились мои «артисты». Крек тихонько гудел, глибы нервно колыхались, а Гронда сжимала в руках бутафорскую дубинку с таким свирепым видом, будто собиралась не сцену охранять, а сразу идти проламывать черепа. В принципе, этот вариант тоже был частью нашего плана. План «Б», так сказать. «Б» — значит «Бойня».

— Пора, — прошептала Саалани, проскальзывая мимо меня. Она тоже была в гриме. Яркие узоры на бронзовой коже и лёгкая маска на лице делали её похожей на какую-то храмовую танцовщицу из далёких южных стран. Выглядела она потрясающе, — Не облажайся, чужак.

— Я никогда не лажаю, — подмигнул я ей, стараясь казаться увереннее, чем был на самом деле, — Я гениально импровизирую.

Я сделал глубокий вдох, отдёрнул брезент и, хромая и охая, как дряхлый дед, вышел на сцену из наспех сколоченных ящиков. Толпа рабочих, которую согнали на представление, смотрела на меня пустыми, безжизненными глазами. Охрана, расставленная по периметру, откровенно скучала. А высоко на балконе главной башни, как паук в центре своей паутины, стоял сам Амратокс. Рядом с ним, как верный шакал, суетился его помощник.

— Приветствую вас, достопочтенная публика! — заорал я, раскинув руки так широко, как только позволял мой горб. Я вложил в голос немного магии, чтобы он разнёсся по всей площади, — Приветствую вас, работяги этого великого… э-э-э… заведения! Я, Маэстро Элонио, и моя труппа «Бродячие чудаки», проделали очень долгий путь, чтобы подарить вам немного смеха, удивления и чистого, незамутнённого восторга!

Рабочие молчали. Один из охранников громко зевнул. Амратокс лениво отпил вина из своего бокала. Да, начало так себе. Надо было срочно что-то менять.

— Я вижу ваши уставшие лица! — продолжал я, стараясь говорить, как можно душевнее, — Я вижу мозоли на ваших руках! Вы — настоящие герои! Вы — становой хребет этого… места! И ваш щедрый и великодушный хозяин, — я картинно поклонился в сторону балкона, едва не потеряв равновесие из-за подушки, — пожелал вознаградить вас за ваш нелёгкий труд! Так давайте же забудем о проблемах и окунёмся в мир волшебства и чудес!

Кажется, это сработало. В толпе прошло какое-то шевеление. Пара существ (как уже упоминалось, жители деревни были разных рас) даже подняла головы. Амратоксу моя дешёвая лесть, очевидно, пришлась по вкусу — он снисходительно кивнул. Отлично, эго главного злодея мы пощекотали. Можно начинать представление.

— А для начала, чтобы прогнать тоску и уныние, позвольте представить вам наших волшебных лесных духов! Таинственные Микониды!

По моему знаку из-за кулис выкатилась делегация гриболюдей. Они выглядели настолько дико, что даже скучающая стража выпрямилась, чтобы получше их разглядеть. Микониды поклонились и, дружно качнув своими шляпками, выпустили в воздух лёгкое облачко золотистой пыльцы. Она медленно оседала на толпу, и я увидел, как на серых лицах рабочих начали появляться первые, робкие улыбки. Один из стражников, до этого стоявший как памятник самому себе, вдруг расслабил плечи и тихо хмыкнул. Споры лёгкой эйфории начали свою работу.

— А теперь! Встречайте! Несокрушимый силач, который может сдвинуть горы! Человек-скала! Великий и ужасный… Крек!

На сцену, от которой затрещали доски, взобрался Крек. Толпа ахнула. Даже Амратокс на балконе слегка наклонился вперёд, чтобы лучше видеть. Голем поклонился, едва не развалив сцену, и поднял заранее подготовленный валун размером с небольшую корову. Он поднял его над головой так легко, будто это был мешок с пухом. Толпа восторженно загудела.

— Он будет им жонглировать! — объявил я.

Крек подкинул валун. И тут же очень неловко попытался его поймать. Валун с оглушительным грохотом рухнул на доски, проломив их и едва не утащив за собой в дыру самого Крека. Но я не растерялся.

— Ха-ха! Вот это шутник! Вы только посмотрите на этого проказника! Он просто проверял вашу реакцию! А теперь — по-настоящему!

Пока я отвлекал публику своей болтовнёй, Крек, сделав вид, что всё так и задумано, «случайно» пнул ногой одну из опор навеса, под которым пряталась от солнца стража. Опора с громким треском накренилась. Идеально.

Шоу катилось дальше, как снежный ком, набирая обороты безумия. Глибы растекались в смешные лужи, изображая фонтан. Танцовщицы Замира и Тиали кружились в зажигательном танце, заставляя молодых стражников сворачивать шеи и спотыкаться на ровном месте. Я сыпал шутками, отпускал остроты и периодически посылал воздушные поцелуи в сторону балкона, где сидел главный зритель.

— И отдельное спасибо нашему щедрому покровителю, господину Амратоксу! — кричал я, глядя ему прямо в глаза, — Бизнесмену, чей напиток «Бойка» известен по всему миру! Говорят, он настолько хорош, что после него забываешь обо всём на свете! О семье, о доме, о том, кто ты есть… Какой потрясающий эффект! Давайте поаплодируем гению, который придумал этот рецепт!

Толпа, уже порядком одурманенная спорами, восторженно захлопала. Амратокс, ослеплённый собственным тщеславием, принял мою наглую издёвку за чистейший комплимент и гордо расправил плечи. Помощник рядом с ним угодливо закивал. Какие же они идиоты.

— А теперь — грандиозный финал! — объявил я, когда понял, что публика разогрета до нужной температуры, — Феерия огня и света! Салют в честь нашего великого хозяина! Брунгильда, твой выход!

Коренастая дворфийка, которая всё это время пряталась сзади, с безумной ухмылкой поднесла фитиль к своему изобретению — ящику с фейерверками. И началось.

В небо с оглушительным свистом и воем взмыли десятки ракет. Они взрывались разноцветными огнями, осыпая двор искрами. Лиандра добавила к этому свои иллюзии — в дыму фейерверков замелькали призрачные драконы и танцующие феи. Грохот стоял такой, что закладывало уши. Все (и рабочие, и стража, и даже сам Амратокс) заворожённо смотрели в небо, разинув рты. Это был идеальный момент.

Под прикрытием этого хаоса, шума и всеобщего внимания я увидел, как от нашей «труппы» отделилась тёмная фигура. Саалани. За ней, словно тени, скользнули ещё несколько воительниц из её ударного отряда. Никто не обратил на них внимания. Все взгляды были прикованы к небу. Они бесшумно проскользнули вдоль стены и исчезли в тёмном проёме, который вёл в производственный цех. Прямо туда, где, по моим воспоминаниям, находился портал в пещеру с монстром.

Первая часть плана сработала. Теперь всё зависело от них. А моя задача была — тянуть время и продолжать это безумное шоу, пока они не сделают свою работу.

— Невероятно! Потрясающе! — орал я, перекрикивая грохот, — Аплодисменты, друзья! Аплодисменты!

Я стоял на развалившейся сцене, в дурацком костюме, под дождём из разноцветных искр, и улыбался самой широкой и наглой улыбкой. Шоу должно было продолжаться. Ведь самое интересное только начиналось.

Фейерверки догорели, оставив после себя только едкую вонь пороха и несколько особо упрямых иллюзорных бабочек, которые всё ещё порхали над головами ошарашенной толпы. Грохот стих, и на смену ему пришла почти звенящая тишина, которую нарушал только восторженный гул рабочих. Они смотрели на меня так, будто я был не горбатым шутом в обносках, а настоящим мессией, который принёс им десять минут радости в их серой, беспросветной жизни. Даже стражники, одурманенные лёгкими спорами и зрелищем, расслабленно похлопывали друг друга по плечам, забыв о своей службе. На балконе сам Амратокс выглядел почти довольным, лениво аплодируя. План работал. И знаете, что я скажу? Когда что-то идёт слишком хорошо, это самый верный признак того, что скоро всё полетит к чертям.

Я чувствовал, как время утекает, словно песок сквозь пальцы. Саалани и её девочки-ниндзя уже должны были быть на подходе к цели, но мне нужно было выиграть для них ещё немного времени. Шоу не могло просто так закончиться. Публика, разогретая и весёлая, требовала продолжения банкета.

— Это было великолепно, не правда ли⁈ — заорал я, пытаясь перекричать аплодисменты, которые не хотели затихать, — Но это ещё не всё! Наш скромный цирк славится не только своими силачами и фокусниками! Мы славимся своими провидцами!

Я сделал самую драматическую паузу, на которую был способен, и обвёл толпу загадочным взглядом. Получилось, кажется, неплохо — народ притих в ожидании.

— И сегодня, только для вас, мы проведём сеанс ментальной магии! Гвоздь нашей программы — игра в «Правду или ложь»! И не с кем-нибудь, а с вашим великим и мудрым правителем! С самим магистром Амратоксом!

Я картинно поклонился в сторону балкона, чуть не свалившись со сцены из-за дурацкой подушки на спине. В толпе пронёсся вздох изумления. Стражники тут же напряглись, их расслабленность как рукой сняло. Это была наглая, отчаянная импровизация. Я бросал вызов хозяину этого места на глазах у его рабов. Он мог просто щелчком пальцев приказать убить меня на месте. Но я делал ставку на его эго. На его непомерную гордыню, которую я так усердно раздувал последние полчаса.

Амратокс нахмурился. Я видел, как он на мгновение заколебался. Его помощник, этот мелкий крысёныш, что-то зашептал ему на ухо, наверняка советуя не связываться с грязным бродягой. Но я уже закинул наживку. Я вызвал его на поединок, и отказаться означало бы проявить слабость перед своими же людьми.

— Что ж… — его голос, усиленный магией, пронёсся над площадью, заставив всех вздрогнуть, — Это… любопытно. Я принимаю твой вызов, горбун. Но учти, если ты попытаешься меня обмануть, твоё представление закончится очень быстро. И очень кроваво.

— О, что вы, великий магистр! — расплылся я в самой подобострастной улыбке, на которую был способен, — Только чистая магия и немного проницательности! Правила до смешного просты: я задаю вам три вопроса о вашем прошлом, настоящем или будущем. Вы можете ответить правду или солгать. А я, используя свои скромные таланты, скажу, где правда, а где ложь!

Я незаметно активировал свою «Телепатию». Мысли я читать до сих пор не умел, но ведь эмоции чувствовал прекрасно. Страх, гнев, радость, гордыню… Этого было более чем достаточно.

— Итак, вопрос первый! — я сделал таинственное лицо, будто общался с духами, — Правда ли, что в юности вы были безнадёжно влюблены в одну прекрасную девушку, но она предпочла вам другого, более знатного и богатого?

Я сказал это наугад. Банальная история, которая могла случиться с каждым вторым. Но я почувствовал это. Короткий, резкий укол застарелой обиды и унижения, который пронзил ауру Амратокса. Попал. Прямо в яблочко.

Амратокс на секунду замер, его лицо окаменело.

— Ложь, — холодно бросил он, — Я никогда не унижался до любви.

— Ложь! — тут же выкрикнул я, указывая на него пальцем, — Вы солгали, магистр! Я чувствую горечь отвергнутой любви, которая до сих пор точит ваше сердце, как ржавчина! Именно поэтому вы так стремитесь к власти и богатству — чтобы доказать ей и всему миру, что они тогда сильно ошиблись!

По толпе рабочих пронёсся сочувствующий шёпот. Они увидели в нём не всемогущего тирана, а простого мужика с разбитым сердцем. Амратокс побагровел, насколько это было возможно. Я публично вытащил на свет его старую, постыдную тайну.

— Довольно! — прорычал он, — Следующий вопрос!

— Вопрос второй! — не унимался я, входя в раж, — Правда ли, что вы боитесь не дирижабля в небе и не армии врагов, а маленьких, пушистых созданий, которые производят ваше великое пойло? Правда ли, что вы боитесь того, во что превратилась ваша… муза?

И снова точное попадание. На этот раз я почувствовал волну ледяного, панического страха. Он боялся Райланарии. Боялся того, что сотворил.

— Ложь! — выплюнул он, но его голос предательски дрогнул, — Я никого и ничего не боюсь!

— Снова ложь! — торжествующе завопил я, — Вы боитесь! Вы боитесь, что ваше творение выйдет из-под контроля! Вы боитесь, что однажды оно отомстит вам за всё!

Амратокс был в ярости. Он вцепился в перила балкона так, что побелели костяшки пальцев. Он втянулся в мою игру, желая сокрушить меня, но вместо этого я раздевал его душу на глазах у всех.

Пока на площади разворачивалась эта словесная дуэль, в тёмных, гулких коридорах завода царила совсем другая атмосфера. Отряд Саалани двигался бесшумно, как стая пантер. Две воительницы-тифлинга, вооружённые короткими, изогнутыми клинками, шли впереди, их кошачьи глаза прекрасно видели в полумраке.

Они вышли к небольшой, хорошо охраняемой комнате. У дверей стояли два здоровенных стражника в тяжёлой броне. Они лениво переговаривались, уверенные в своей безопасности. Они даже не успели ничего понять. Две тени метнулись из-за угла. Короткий, едва слышный свист рассекаемого воздуха, два глухих стука — и стражники мешками рухнули на пол, так и не издав ни звука.

Саалани жестом приказала своим воительницам остаться снаружи и толкнула тяжёлую дверь. За ней мерцал и гудел портал — врата в пещеру, где томилась Райланария. Не колеблясь ни секунды, она шагнула в дрожащее марево.

Её выкинуло в пещеру. Воздух здесь был тяжёлым. В центре пещеры лежало огромное, лохматое чудовище. Его дыхание было прерывистым, а в маленьких, чёрных глазках плескалось только отчаяние. Вокруг него суетились пикули, пытаясь подбодрить свою «маму», принося ей какие-то камушки и корешки.

Саалани медленно, не делая резких движений, пошла к ней. Райланария зарычала, но в её рыке не было угрозы — только страх.

— Тихо, — прошептала Саалани, и её голос, обычно резкий и властный, стал мягким, как шёлк, — Я не причиню тебе вреда. Я пришла помочь.

Она протянула руку. Её пальцы засветились мягким, изумрудным светом. Это была древняя магия её народа, магия единения с природой, с самой жизнью. Она не пыталась подчинить монстра. Она пыталась достучаться до девушки, запертой внутри. Она коснулась спутанной, грязной шерсти, и чудовище вздрогнуло, но не отшатнулось. Саалани закрыла глаза, посылая волны спокойствия и сочувствия. Она показала ей не угрозу, а образы свободы — солнце, ветер, зелёную траву.

Райланария перестала рычать. Она медленно опустила свою огромную голову и ткнулась носом в ладонь Саалани, как потерявшийся щенок, который нашёл свою хозяйку.

— Сейчас мы вытащим тебя отсюда…

— И последний, третий вопрос, магистр! — мой голос гремел над площадью, приковывая к себе всё внимание, — И это будет предсказание!

Я выдержал паузу, глядя прямо в горящие ненавистью глаза Амратокса.

— Я предсказываю, что прямо сейчас, в эту самую минуту, ваше величайшее сокровище… ваше самое ценное творение… вот-вот исчезнет!

И в тот же миг, словно по команде, весь завод содрогнулся от мощного, низкого гула. Звук лопающегося металла и рвущейся магии.

Лицо Амратокса исказилось. На смену ярости пришёл ужас. Он понял. Цирк. Мои вопросы. Предсказание. Это всё было отвлекающим манёвром.

— ТРЕВОГА! — взревел он, и его крик, усиленный магией, был похож на рёв раненого зверя, — ТРЕВОГА! ВСЕМ НА ПОСТЫ! ОНИ ВНУТРИ!

Моё маленькое шоу только что получило свой грандиозный, кровавый финал. Пора было сжигать мосты и танцевать на углях.

— План «Б»! — заорал я, срывая с себя этот дурацкий горб-подушку и отшвыривая его в сторону, как ненужный хлам, — Всем веселиться до потери пульса! План «Б» — значит «Бойня»!

Моя разношёрстная «труппа» поняла меня без лишних слов. Маски были сброшены, улыбки стёрты. Представление закончилось. Начался концерт по заявкам, и в плейлисте сегодня были только тяжёлый металл и крики умирающих.

Первым на бис выступил Крек. Наш каменный «силач» перестал притворяться неуклюжим добряком. Он издал звук, похожий на скрежет сдвигающихся тектонических плит, и со всей своей первобытной дури врезал по ближайшей группе стражников. Тех просто смело, как кегли в боулинге. Я видел, как один из них, особо невезучий, описал в воздухе красивую дугу и с сочным всплеском улетел прямиком в чан с «Бойкой», что стояла во дворе, подняв фонтан вонючих брызг. Крек, войдя в раж, начал методично крушить всё, что попадалось под его каменные руки: станки, опоры, телеги и особенно — охранников, которые с хрустом ломались под его ударами.

«Удивительные братья Глиб» тоже перестали быть просто забавными лужицами. Они слились в одну большую, дрожащую массу и бесформенной волной потекли по площади, поглощая на своём пути тех стражников, что пытались в панике организовать оборону. Это было жутковато. Бедолаги увязали в зелёной жиже, барахтались, как мухи в варенье, а потом медленно погружались внутрь, и их крики глухо затухали. Мерзкое зрелище, но до чего же эффективное.

А Микониды… о, мои милые грибочки превзошли сами себя. Они, видимо, наконец нашли тот самый, правильный мешочек со спорами. Только это были не споры веселья и не споры вселенской скорби. Это были споры первобытного, животного ужаса. В воздух взвилось тёмное, почти чёрное облако, и площадь накрыла волна иррациональной паники. Стражники, которые ещё секунду назад пытались сражаться, вдруг бросали оружие и с дикими воплями бежали куда глаза глядят, отмахиваясь от невидимых монстров. Один здоровенный тифлинг с мечом наперевес вдруг завизжал, как поросёнок, и попытался залезть на фонарный столб, спасаясь от воображаемых пауков. Рабочие, вместо того чтобы бунтовать, тоже поддались панике и ринулись к выходу, создавая давку и ещё больший хаос. Идеально.

Я же, как заправский дирижёр этого оркестра безумия, порхал по сцене, создавая свои маленькие, но очень пакостные диверсии.

— Огненная длань! — я запустил небольшой огненный шар в бочку с каким-то горючим. Она красиво взорвалась, отрезая путь отряду стражников, спешащих на подмогу.

— Воздушный щит! — я выставил перед собой невидимую преграду, от которой с противным визгом срикошетили арбалетные болты, пущенные снайпером с крыши. Один из болтов, отлетев, угодил аккурат в зад его же напарнику. Тот взвыл от боли и неожиданности, и они оба кубарем скатились вниз. Удача, ты моя прелесть!

К тому моменту мы успели переместиться внутрь завода и… дальше началась настоящая веселуха.

Из тёмного проёма производственного цеха, ломая стены и разбрасывая станки, как детские игрушки, вырвалось огромное, лохматое чудовище. Райланария. Освобождённая и в ярости. Она увидела ненавистное оборудование, которое питало её тюрьму, и с рёвом, полным боли и гнева, начала крушить его. Огромные чаны лопались, как перезрелые помидоры, трубы гнулись в бараний рог, магические кристаллы, питавшие защитный купол, трескались и гасли один за другим.

Рабы, увидев, что их мучителей атакуют со всех сторон, а гигантский монстр крушит завод, наконец опомнились. Кто-то первый, маленький и щуплый гоблин, схватил валявшуюся на земле кирку и с отчаянным криком ярости бросился на ближайшего надсмотрщика. И это стало сигналом. Бунт. Сотни измученных, доведённых до отчаяния людей и нелюдей превратились в неуправляемую, мстительную толпу.

Высоко в небе Эйна, наблюдавшая за всем этим в подзорную трубу, увидела главное. Защитный купол над заводом замерцал, пошёл рябью, а потом и вовсе погас, как задутая свеча.

— Вперёд! — воскликнула воительница, — Атака!

Дирижабль, до этого лениво висевший в воздухе, накренился и камнем ринулся вниз. С его бортов были сброшены канаты, и по ним, как ангелы мщения, заскользили вниз три фигуры. Эйна в своих тёмных доспехах, с огромным мечом за спиной, была похожа на богиню войны. Рядом с ней — Драгос Железнорукий, уже на ходу вынимающий из ножен свой клинок (не спрашивайте меня, чем он держался за канат, уверен, вы видели арт с Тарзаном и его стальными ягодицами). И замыкал троицу Залгордос, который, несмотря на свой аристократизм, был вооружён и полон решимости.

Они приземлились прямо в гущу боя, недалеко от моей импровизированной сцены, подняв облако пыли.

— Хан! — крикнула Эйна, и я никогда ещё не был так рад слышать её голос.

Наша группа «циркачей» пробилась к десанту. Мы соединились. Крек прикрывал нас своей каменной спиной, Гронда и её воительницы встали в защитный круг, отбивая атаки со всех сторон.

— Отличный вход, милая, — крикнул я Эйне, уворачиваясь от чьего-то замаха, — Чуть-чуть не опоздала к главному номеру!

И тут Залгордос увидел свою дочь. Огромное, рычащее чудовище, которое с рёвом крушило всё на своём пути. Он застыл, как громом поражённый. Его лицо в один миг стало белым, как полотно. Из рук выпал дорогой, инкрустированный драгоценностями пистолет.

— Райланария… — прошептал он, и в этом шёпоте было столько боли и ужаса, что у меня у самого всё сжалось внутри, — Что… что он с тобой сделал?

Но на сантименты времени не было. На балконе (но уже во внутренне части здания), посреди всего этого хаоса, стоял Амратокс. Его дорогой камзол был порван, лицо перекошено от безумной ярости. Он потерял всё: свой завод, своё сокровище, свою власть. Он был загнанным в угол зверем. А загнанный зверь — самый опасный. Воздух вокруг него загустел, затрещал. Он поднимал руки, собирая в них всю свою тёмную магию, готовясь обрушить на нас заклинание, которое, скорее всего, должно было похоронить под обломками завода и нас, и его самого.

Я стоял посреди этого грандиозного финала. Вокруг меня кипела битва. С небес, как валькирия, спускалась моя любимая женщина. Передо мной готовился взорваться от злости могущественный маг. А рядом стоял убитый горем отец, только что нашедший свою дочь в теле монстра. Картина маслом, не иначе.

Но я на секунду отвлекусь от всего этого, повернусь прямо к тебе, мой дорогой и терпеливый читатель, и с самой наглой ухмылкой, на которую способен, подмигну.

— Ну что, я же говорил, что будет шоу?

Знаете, в аниме злодеи часто совершают одну и ту же ошибку. Они начинают болтать. Долго, пафосно, с чувством собственного величия, пока герой, сплёвывая кровь, собирается с силами для финального удара. Но Амратокс, этот рогатый кусок самовлюблённого идиота, решил пойти другим путём. Видимо, он прогуливал уроки в «Школе Злодеев» или просто решил, что мы уже достаточно наслушались моих шуток.

Он не стал толкать речей о захвате мира. Он просто поднял руки, и воздух вокруг него сгустился, став похожим на чёрный кисель. Его лицо исказила гримаса чистого безумия, смешанного с отчаянием загнанной крысы.

— Сдохните! — взвизгнул он, и этот звук резанул по ушам больнее, чем скрежет металла, — Гравитационный Пресс!

Если вы думаете, что знаете, что такое тяжесть — забудьте. Похмелье после корпоратива в студии, когда кажется, что на голову надели чугунный котёл — это детские игры в песочнице. В то мгновение мне показалось, что на плечи рухнул не мешок с цементом, а весь, чтоб его, небоскрёб вместе с фундаментом и парковкой.

Мир вокруг хрустнул. Пол подо мной покрылся паутиной трещин. Меня швырнуло вниз так резко, что я едва успел выставить руки, чтобы не расквасить нос. Воздух с сиплым свистом вылетел из лёгких, и новый вдох дался с таким трудом, будто я пытался дышать жидким бетоном.

Вокруг творился ад. Моя «труппа» повалилась на землю, как подкошенная. Огромный Крек с грохотом рухнул на колени, и от его веса по плите пошли глубокие разломы. Глибы растеклись в тончайшую лужу, не в силах держать форму. Даже Гронда, эта гора мышц и ярости, была распластана по земле, хрипя и пытаясь приподнять голову.

Я скосил глаза (это было единственное, что двигалось легко), и увидел Эйну. Моя валькирия, моя непобедимая воительница, стояла на одном колене, упираясь мечом в пол. Её доспехи скрипели, металл стонал под чудовищным давлением, но она не сдавалась. По её виску скатилась капля пота, жилы на шее вздулись. Она пыталась встать, но магия Амратокса вдавливала её обратно, как гигантский невидимый палец, давящий букашку. Рядом с ней, маленькая и хрупкая Стелла была прижата к камням, как сломанная кукла.

— Ну что, клоуны⁈ — голос Амратокса звучал гулко, словно из бочки. Он стоял на балконе, а под ним огромный чан с химикатами, возвышаясь над нами. Вокруг него мерцал фиолетовый щит, защищающий его от собственного заклинания, — Где ваши шутки? Где ваши фокусы? Ползайте! Пресмыкайтесь!

Я попробовал пошевелить пальцем. Тяжело. Чертовски тяжело. Но… возможно.

В отличие от остальных, я не чувствовал, что мои кости вот-вот превратятся в муку. Да, меня прижало, да, каждое движение требовало усилий, как в самом хардкорном спортзале, но меня не раздавило. Моя «Антимагия» работала. Она не могла полностью отменить заклинание такой мощи — уровень у этого рогатого ублюдка был явно выше моего, — но она создавала вокруг меня крошечный пузырь «нормальности». Плюс пассивка «Плоть демона» делала моё тело крепче, чем у обычного человека.

«Хан, соберись» , — приказал я себе, — «Если будешь лежать и жалеть себя, нас тут всех превратят в мясной блинчик».

Я стиснул зубы так, что чуть не раскрошил эмаль, и пополз. Сантиметр за сантиметром. Это было унизительно, грязно и больно, но я полз. Моя цель была рядом — Эйна и Стелла. Им досталось больше всех. Эйна из-за своих тяжёлых доспехов, которые сейчас весили, наверное, тонну, а Стелла из-за своей хрупкости.

— Эй, девочки, — прохрипел я, подтягивая своё тело к ним, — Такси… вызывали?

Эйна скосила на меня глаз. В её взгляде читалась смесь боли и удивления.

— Идиот… беги… — одними губами прошептала она.

— Ага, сейчас, только шнурки поглажу, — огрызнулся я, делая последний рывок.

Я накрыл их собой. Буквально. Раскинул руки, насколько мог, создавая над ними подобие крыши. Мой антимагический фон, словно невидимый щит, накрыл их. Я почувствовал, как Эйна судорожно вздохнула — давление на неё ослабло. Стелла зашевелилась под моим боком, жадно глотая воздух.

— Не высовывайтесь, — прошипел я, чувствуя, как давление на мою спину усилилось. Теперь я держал этот пресс за троих. Позвоночник протестующе захрустел, но выдержал. Спасибо, «Плоть демона», я тебе потом шоколадку куплю. Если выживем.

Амратокс, видя, что мы не спешим умирать, взревел от ярости.

— Почему вы не дохнете⁈ Я раздавлю вас! Я сотру вас в порошок!

Он поднял руки выше, концентрируя энергию. Я видел, как вены на его лбу вздулись, а фиолетовое свечение вокруг стало ярче. Ещё немного, и мой хребет просто ссыплется в трусы. Нужно было что-то делать. Срочно. До него было метров двадцать. Доплюнуть — не вариант. Кинуть камень? Слишком тяжело, да и промахнусь под таким давлением.

И тут меня осенило.

В моём «Пространственном кармане» валялась куча хлама. Но была там одна вещица, о которой кричала интуиция. Монетка. Обычная, потёртая медная монетка, практически такая же, как та, что я нашёл, когда меня вышвырнули из таверны. На ту монетку, с которой началась вся эта безумная история. Моя «Удача» тогда подкинула её. Сейчас пришло время вернуть долг. Возможно, сейчас мне снова повезёт?

— Эй, рогатый! — заорал я, привставая на локтях, — Лови сдачу!

Амратокс удивлённо уставился на меня. Я выхватил монетку из «Кармана». Она была лёгкой, почти невесомой по сравнению с той тяжестью, что давила на нас.

Тут, наверное, стоит задаться вопросом:

«Хан, ты серьёзно? Ты решил убить могущественного мага монеткой?»

Да, чёрт возьми, серьёзно! Когда у тебя прокачана «Удача», даже плевок может стать оружием массового поражения. Опять же, если повезёт… да уж, такой вот каламбур.

Я не целился, просто метнул монетку, вкладывая в этот бросок всю злость, всю боль и всё своё желание выжить.

— Орёл или решка, падаль⁈

Монетка сверкнула в воздухе тусклой искрой. Она полетела по какой-то совершенно невозможной, пьяной траектории. Гравитация пыталась прижать её к земле, но моя удача пинками гнала её вперёд.

*ДЗЫНЬ!*

Звук был тихим, но в наступившей тишине он прозвучал оглушительно. Монетка, описав дугу, каким-то чудом отскочив от пола и стены, с размаху влепилась прямо в лоб Амратоксу.

+0,1 «Удача»

Урона от этого было ноль. Серьёзно, даже комара бы не убило. Но эффект неожиданности сработал на сто процентов. Маг отшатнулся, моргнул, теряя концентрацию на долю секунды. Монетка отскочила от его лба и, весело звеня, полетела в сторону.

И вот тут началась магия. Настоящая магия Рандома.

Монетка угодила прямо в глаз стоящему рядом Болтусу. Мелкий крысёныш взвизгнул, как резаный поросёнок, схватился за лицо и, потеряв равновесие, замахал руками. Его локоть со всей дури врезался в ржавый рычаг аварийного сброса давления, который торчал из стены прямо за ним.

Рычаг с противным скрежетом подался вниз.

*ПШ-Ш-Ш!..*

Труба, проходившая прямо за спиной Амратокса, лопнула. Струя перегретого пара, белая и яростная, ударила ему прямо в спину, под красивый бархатный камзол.

— А-А-А!.. — вопль Амратокса был прекрасен. Это была услада для моих ушей.

Он дёрнулся, потерял равновесие и чуть не свалился в чан. Его концентрация разлетелась вдребезги. Фиолетовое свечение погасло.

+0,1 «Удача»

Тяжесть исчезла мгновенно. Мир снова стал лёгким, словно с плеч сняли гору.

Я ещё только делал вдох, чтобы крикнуть что-то пафосное, но Эйна меня опередила. О, моя девочка не теряла времени даром. Она встала, можно сказать, взлетела.

За ту долю секунды, пока Амратокс пытался понять, почему его задница превратилась в варёную креветку, Эйна уже была рядом с ним. Я даже не увидел, как она преодолела эти двадцать метров. Просто размытое пятно стали и ярости.

— Ублюдок! — рявкнула она.

Её латная перчатка, сверкающая алыми рунами, встретилась с лицом мага. Звук удара был сочным. Амратокс вылетел с балкона, где Эйна тут же вбила его в пол. Каменная плита под ним взорвалась крошкой, а сам он превратился в тряпичную куклу, распластанную в позе раздавленной лягушки.

Тишина. Только шипение пара и тяжёлое дыхание Эйны.

— Вот это женщина, — прошептал я, чувствуя, как в груди разливается тепло. И не только в груди. Всё-таки, насилие в исполнении красивой женщины — это чертовски сексуально (да, в какой-то мере — я извращенец).

Битва была окончена. Осталось разобраться с последствиями.

Залгордос, пошатываясь, брёл к тому месту, где среди обломков оборудования сидело чудовище. Райланария, теперь освобождённая из пещеры, забилась в угол, рыча и прикрывая морду лапами.

— Доченька… — голос аристократа дрожал, — Всё кончилось. Папа здесь.

Он подошёл к ней, совершенно не боясь клыков и когтей. Я подошёл к поверженному Амратоксу. Тот был ещё жив, хоть и выглядел так, будто его прожевал и выплюнул дракон. Я схватил его за грудки и приподнял.

— Эй, фокусник, — я встряхнул его, — Возвращай всё как было. Живо. Иначе я попрошу Эйну повторить её коронный удар. Только уже ногой. И ниже пояса.

Амратокс сплюнул кровь и что-то прохрипел. Он вяло махнул рукой в сторону монстра. Последние крохи его магии сорвались с пальцев.

Чудовище окутало дымкой. Шерсть начала втягиваться, клыки исчезать, гигантское тело уменьшаться. Залгордос смотрел на это со слезами счастья на глазах.

— Моя красавица… Мой нежный цветок… — шептал он.

Дымка рассеялась. И перед нами предстала… Райланария.

Я моргнул. Ещё раз моргнул. Посмотрел на Залгордоса, потом на неё.

— Эм… Залгордос, дружище, — осторожно начал я, — Всё нормально?

На полу сидела девица. Ну как девица… Крупная, коренастая особа с лицом, которое кирпича просило. Широкий нос, маленькие злобные глазки, жидкие волосы цвета соломы и челюсть, которой можно было колоть орехи. Красавицей там и не пахло. Даже после литра «Бойки».

Она огляделась, почесала задницу и зычно рыгнула.

— Папаша, ты где шлялся⁈ — её голос был похож на скрежет телеги по гравию, — Меня тут эти козлы в пещере держали, а ты всё по балам шастаешь⁈ И где моё пирожное, которое я просила неделю назад⁈

Залгордос бросился к ней, обнимая и плача.

— Моя радость! Моя крошка! Ты жива!

Я встретился взглядом с Эйной. Она лишь пожала плечами, пряча улыбку.

— Любовь отца слепа, Хан. Не нам судить.

— Да уж, — хмыкнул я, — Но характер у неё, похоже, остался от монстра. Или монстр был вежливее?

Тем временем мои новые подруги начали стягиваться ко мне. В их глазах горел тот самый огонь, который я видел после ритуала.

— Хан, — промурлыкала Замира, обвивая мою ногу, — Ты был великолепен. Этот рык… эта сила…

— Мы должны отпраздновать победу, — басом добавила Гронда, плотоядно облизываясь, — В моей палатке есть отличные шкуры. И много места.

— Я покажу тебе новые глубины благодарности, — подмигнула Тиали.

Я сглотнул. Пять или шесть разъярённых от адреналина и желания женщин разных рас — это, конечно, мечта любого попаданца, но я чувствовал, что мой организм может не выдержать такого марафона.

— Девочки, я польщён, правда, но… — начал я, пятясь назад.

Внезапно чья-то железная рука схватила меня за ухо. Больно, между прочим!

— Никаких шкур и глубин, — ледяной голос Эйны раздался прямо над ухом, — Герой устал. Герою нужно отдохнуть. В своей каюте. На дирижабле. Одному. Ну, или под присмотром своего наставника.

Она потянула меня прочь от толпы жаждущих фанаток. Я, скорчившись, семенил за ней, чувствуя, как горит ухо.

— Эйна, полегче! Оторвёшь же! — заныл я, но в душе был даже рад. Уж лучше гнев одной валькирии, чем смерть от истощения в гареме. Хотя…

— Молчи и иди, — буркнула она, но я заметил, что её щёки слегка порозовели, — У нас ещё много дел. И Амратокса нужно сдать страже, пока его рабочие на сувениры не разобрали.

Мы поднимались по трапу на дирижабль, который к тому моменту уже опустился во дворе завода. Рабочие вязали бывшего хозяина, Залгордос выслушивал ругань своей «прекрасной» дочери, а моя цирковая труппа радовалась победе.

Я остановился на секунду, оглянулся на завод, который мы разнесли, на спасённых людей (можно же их так в совокупности называть?), на этот странный, безумный мир.

Получен новый уровень.

Получено 5 очков опыта.

Поздравляем! Вы выполнили задание «Пикули».

Награда — 100 медных монет.

Получен новый уровень.

Получено 5 очков опыта.

Поздравляем! Вы выполнили задание «Похищенная красотка».

Награда — 100 золотых монет.

Получен новый уровень.

Получено 5 очков опыта.

Поздравляем! Вы выполнили задание «Глухой берег».

Награда — 1000 медных монет.

— Ну что, неплохо для бывшего офисного планктона, а? Уровень подняли, злодея победили, гарем… почти собрали. Но это уже совсем другая история!

Эйна дёрнула меня сильнее.

— Хан!!!

— Иду-иду!

Если кто-то скажет вам, что быть героем — это сплошные фанфары, блестящие доспехи и толпы поклонниц, кидающих в воздух чепчики (и не только) — плюньте этому сказочнику в глаз. Желательно, ядовитой слюной, если вы вдруг успели обзавестись такой полезной мутацией. Потому что на самом деле геройство — это грязь, пот, запах палёной плоти и усталость. Такая усталость, от которой кости превращаются в жидкое желе, а веки наливаются свинцом.

Дорога назад в замок Бронислав прошла как в тумане. Я даже не помню, как мы добрались. Кажется, большую часть пути я клевал носом, прижавшись к боку Эйны. Адреналин, который заставлял меня скакать козликом по заводу Амратокса и швыряться монетками в злобных магов, выветрился без остатка. Осталась только пустота. И ещё дикое, нестерпимое желание смыть с себя этот день.

Поэтому я не особо расстроился из-за того, что не остался с жительницами деревни, которую спас, на праздник в честь этого, собственно, дела. Сухо попрощался с Залгордсом, когда он домчал нас на дирижабле в город, а потом тряс мою руку, благодаря за спасение дочери. Я вообще в тот момент плохо соображал. Удивительно даже, и слегка досадно (на самого себя), что в тот момент был таким сухарём. Радоваться надо, а я… кислая попка от лимона.

— Мы пришли, — голос Эйны прозвучал глухо, словно из-под толщи воды.

Я моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд. Мы были в замке. В моём замке. Но сейчас он казался мне просто нагромождением тёмных камней.

Не успел я сделать и шага, как сильная рука в латной перчатке ухватила меня за воротник куртки. Эйна. Она не говорила ни слова, но в её движениях сквозила какая-то нервная, дёрганая порывистость, совсем ей не свойственная. Обычно она была скалой. Непоколебимой, спокойной, уверенной. Сейчас же эта скала вибрировала от внутреннего напряжения, готовая вот-вот взорваться камнепадом.

Она буквально потащила меня по коридорам. Прямиком в купальню.

— Эйна, полегче, я не мешок с картошкой, — пробормотал я, пытаясь перебирать ногами, чтобы не волочиться по полу, — У меня есть ноги. Две штуки. Вроде даже целые.

Она не ответила. Только челюсти сжала так, что желваки заходили ходуном. Мы ворвались в главную купальню замка — роскошное помещение, отделанное чёрным мрамором, наследие покойной ведьмы Вельветы. Вода в огромном бассейне уже бурлила, словно чувствуя приближение хозяев. Замок услужливо подогрел её. Удобно быть владельцем недвижимости с «искусственным интеллектом», ничего не скажешь.

Эйна захлопнула тяжёлую дверь и развернулась ко мне. Её голубые глаза лихорадочно бегали по моему лицу, по телу, словно сканируя на наличие повреждений.

— Снимай, — коротко приказала она.

— Что? Прямо так? Даже без прелюдий и вина? — попытался отшутиться я, но шутка вышла жалкой.

— Снимай всё! — в её голосе прорезались истеричные нотки, — Мне нужно видеть… Мне нужно убедиться, что этот ублюдок ничего тебе не сделал. Я видела, как ты упал… Я видела тот пресс… Хан, ты мог погибнуть! Опять!

Она шагнула ко мне и, не дожидаясь, пока я начну раздеваться, сама принялась срывать с меня одежду. Её пальцы, обычно такие ловкие с мечом, сейчас дрожали и путались в застёжках. Она дёргала ремни, рвала ткань.

— Эйна, успокойся, я цел… — начал было я, но она меня не слушала.

— Молчи! Ты всегда так говоришь! «Я цел», «всё под контролем»… А потом я нахожу тебя полумёртвым! Или в плену! Или… — она всхлипнула, но тут же задавила этот звук, превратив его в злобное рычание, — Ты идиот, Хан! Безрассудный, самоуверенный идиот! Зачем ты полез на сцену? Зачем дразнил его?

Она содрала с меня остатки рубахи и толкнула к кромке бассейна. Я остался абсолютно нагим под её тяжёлым, пылающим взглядом. Но мне было плевать на стеснение. Я смотрел на неё и видел не «Железную Леди», а женщину, которая была на грани срыва. Она снова винила себя. За то, что не успела. За то, что мне пришлось рисковать. Её гиперопека, помноженная на страх потери, сейчас душила её.

Она тоже начала раздеваться. Доспехи с лязгом падали на мраморный пол. Наплечники, кираса, поножи. Она скидывала их с яростью, будто это была не защита, а тюремные оковы (наверное, хотела выместить на доспехах свою злость, поэтому и раздевалась вручную). Под броней она была мокрой от пота, её кожа разгорячилась, мышцы были напряжены до предела. Когда последний предмет одежды упал, она осталась передо мной во всей своей первозданной, мощной красоте. Высокая и сильная, с телом валькирии, созданным для битв и любви. Но сейчас в её позе не было триумфа победительницы.

— В ванну, — скомандовала она, подталкивая меня.

Мы погрузились в горячую воду. Она обжигала, но это было приятное жжение. Пар тут же окутал нас, создавая интимный кокон, отрезая от всего остального мира. Эйна схватила губку и мыло. Она начала тереть мою спину, плечи, грудь. Грубо и сильно, почти до боли.

— Эту грязь… эту копоть… — бормотала она, остервенело натирая мне кожу, — Запах его магии… Ненавижу. Надо всё смыть.

Я терпел ровно десять секунд. Чувствовал, как её пальцы впиваются в мои плечи, как её дыхание сбивается. Она пыталась «отмыть» меня от опасности, вернуть меня в статус «спасённого мальчика», которого нужно опекать и лечить.

Но я больше не был тем мальчиком, которого она выкупила из темницы. Во мне всё ещё бурлила кровь после ритуала с Саалани. Во мне жил «Альфа-рык», который заставлял монстров поджимать хвосты. Я только что унизил могущественного мага и выжил под прессом, который должен был размазать меня по полу. Я не хотел быть жертвой. И я не хотел, чтобы она видела во мне жертву.

Я перехватил её руку. Эйна замерла, удивлённо уставившись на моё запястье, сжимающее её ладонь.

— Хан, пусти, мне нужно…

— Хватит, — мой голос прозвучал низко и властно. Не как просьба а как приказ. Тот самый, от которого внутри что-то вибрирует, — Я чист, Эйна. И я жив. Посмотри на меня.

Она подняла глаза. В них плескалась паника, смешанная с удивлением. Она попыталась вырвать руку, но я держал крепко. Моя «Сила» была ниже её, но сейчас работало нечто иное. Воля.

— Ты не мамочка мне, Эйна, — сказал я, глядя ей прямо в душу, — И я не хрустальная ваза. Я мужчина, который только что надрал задницу злодею. Прекрати меня жалеть.

Я потянул её на себя. Вода всплеснула, когда её горячее, сильное тело врезалось в моё. Я не дал ей опомниться. Моя рука скользнула по её мокрой спине, спускаясь ниже, к упругим ягодицам, и сжала их с собственнической уверенностью.

— Хан… — выдохнула она, и в этом выдохе сопротивление начало таять, уступая место чему-то иному.

— Заткнись, — прошептал я и поцеловал её.

Я хотел выбить из неё эту дурацкую тревогу, этот страх. Я хотел, чтобы она почувствовала меня. Не раненого подопечного, а мужчину.

Эйна замычала, пытаясь перехватить инициативу, пытаясь снова стать главной. Её руки легли мне на плечи, сжимая так, что, наверное, останутся синяки. Но я не отступил. Я прижал её к бортику бассейна, вжимаясь пахом в её живот, давая почувствовать, насколько я возбуждён.

— Ты моя, — прошептал я ей в губы, разрывая поцелуй, чтобы глотнуть воздуха, — Поняла? И я никуда не делся. Я здесь.

Её глаза расширились. Она дрожал, но теперь уже не от страха.

— Хан… — простонала она, и голос её сорвался, — Возьми меня. Заставь меня забыть этот страх.

Мне не нужно было повторять дважды. Я подхватил её под бёдра. Она была тяжёлой, мощной, но в воде вес исчезал. Она сама обхватила меня ногами за талию, прижимаясь всем телом. Я вошёл в неё резким, сильным толчком. Она уже была готова, поэтому мой член скользнул до самого основания.

Эйна вскрикнула, запрокинув голову. Её ногти впились мне в спину, оставляя горящие полосы.

— Да! — выдохнула она, — Да, Хан! Глубже!

Мы двигались в ритме дикой, первобытной скачки. Вода вокруг нас кипела, выплёскиваясь на мраморный пол. Здесь не было места нежности. Это была битва, в которой не было проигравших. Я брал её жёстко, утверждая своё право быть сильным, право быть равным ей. Я входил в неё, заставляя её стонать, рычать, выкрикивать моё имя.

Я видел, как с каждым моим толчком с её лица сходит маска «Железной Леди». Оставалась только женщина. Страстная, податливая и жаждущая. Она сдавалась. Отпускала контроль, который так давил на неё. Она позволяла мне вести, позволяла мне быть главным. Для такой сильной женщины, как Эйна, это было высшим наслаждением — хоть на миг перестать быть той, кто всё решает и всех защищает.

— Ты… невероятный… — шептала она, кусая мне плечо, — Мой герой… Мой мужчина…

Темп нарастал. Пар, смешанный с запахом наших тел и страсти, кружил голову похлеще любого вина. Я чувствовал, как её мышцы сжимают меня, как её дыхание становится прерывистым криком.

— Сейчас… Хан, сейчас!

Я не стал сдерживаться. Последние, самые мощные толчки выбили из нас обоих остатки сил. Мы кончили одновременно, содрогаясь в объятиях друг друга, пока эхо наших стонов отражалось от сводов купальни.

Я прижал её к себе, чувствуя, как бешено колотится её сердце напротив моего. Она обмякла в моих руках, положив голову мне на плечо. Вся её тревога и истерика ушли, растворились в воде. Она была мягкой, расслабленной и умиротворённой.

— Вот так-то лучше, — прошептал я, целуя её в мокрый висок, — И никаких мочалок.

Эйна издала слабый смешок, переходящий в довольное мурлыканье.

— Ты невыносим, Герой. Но… спасибо. Мне это было нужно.

Мы просидели там ещё какое-то время, пока вода не начала остывать. Сил идти в спальню просто не было. Кое-как выбравшись из бассейна, мы просто рухнули на кучу пушистых полотенец и халатов, которые Эйна притащила с собой. Прямо там, на тёплом полу, в главной купальне древнего замка.

Я натянул на нас какой-то огромный меховой плед, который валялся на кушетке. Эйна тут же устроилась у меня под боком, закинув на меня ногу и руку, словно приковывая к себе. Через минуту она уже спала, и её дыхание было ровным и спокойным.

Проснулся я от того, что солнце нагло светило мне прямо в глаз. Луч пробился через высокое стрельчатое окно купальни, в котором плясали пылинки. Я потянулся, чувствуя приятную ломоту во всём теле. Не ту боль, что была вчера после пресса, а хорошую, здоровую усталость после качественной работы.

Эйна всё ещё спала рядом. Во сне она выглядела совсем юной. Никаких морщинок беспокойства на лбу, губы чуть приоткрыты, волосы разметались золотым веером по полу. Красивая. Чёрт возьми, какая же она красивая. И она моя. От этой мысли внутри разлилось тепло, похожее на глоток хорошего бренди.

Я осторожно, чтобы не разбудить её, высвободился из её объятий и сел. Огляделся.

Замок изменился.

Я не мог объяснить это словами, но я это чувствовал. Раньше, когда я находился здесь, я ощущал себя гостем. Или даже нарушителем. Стены давили, тени по углам казались зловещими и наблюдающими. Замок Вельветы терпел меня, потому что так сложились магические обстоятельства.

Но сейчас…

Сейчас воздух был чистым и лёгким. Тишина не была угрожающей, она была почтительной. Я чувствовал странную вибрацию, идущую от камней пола, от стен. Словно гигантский зверь, который долго присматривался к новому дрессировщику, наконец-то признал его.

Замок Бронислав больше не давил. Он приветствовал.

Я провёл рукой по холодному мрамору пола. Камень под моей ладонью на мгновение потеплел, словно отвечая на касание.

— Доброе утро, — прошептал я стенам.

Где-то в глубине замка скрипнула половица. Звук был похож на утвердительный ответ.

Я стоял на балконе, вдыхая прохладный горный воздух, и чувствовал себя, без ложной скромности, королём мира. Или хотя бы королём этой конкретной горы. Амратокс повержен, моя женщина довольна, а я жив, здоров и даже немного прокачан. Казалось бы, живи да радуйся, примеряй корону и учись красиво хмурить брови.

Идиллию, как это обычно бывает в моей жизни, разрушил звук, похожий на скрежет гвоздя по стеклу, помноженный на топот стада испуганных ежей.

— Хан! Ты должен это видеть! — в покои, едва не снеся дверь, влетел Карлос.

Наш синий друг и по совместительству главный эксперт по чужим карманам выглядел так, будто только что выиграл в лотерею. Его хитиновый панцирь блестел от пыли и паутины, а жвалы возбуждённо щёлкали.

— Карлос, — я устало потёр переносицу, не оборачиваясь, — Если ты опять нашёл «потайной ход», который ведёт в выгребную яму, я тебя туда и спущу. Честное слово. Я всё ещё помню твой рассказ про канализацию.

— Обижаешь! — жук возмущённо всплеснул всеми четырьмя верхними лапами, — В этот раз всё серьёзно! Это настоящий тайник! Я нутром чую, там золота — горы! Или артефакты! Или… ну, что-то очень дорогое! Я простукивал стены в винном погребе. Искал, может, старуха Вельвета где бутылочку векового бренди заныкала, а там пустота! Гулкая такая, понимаешь? Я кирпичик ковырнул, а там проход!

Я вздохнул. С одной стороны, хотелось послать его к чёрту и вернуться в тёплую постель, возможно с Эйной, или Стеллой, или даже с Эми и её клонами. С другой — любопытство, эта профессиональная болезнь всех попаданцев, уже начало зудеть где-то в районе копчика. Вельвета была дамой с фантазией, и её тайники могли скрывать что угодно. От горы бриллиантов до коллекции засушенных любовников.

— Ладно, веди, Индиана Джонс недоделанный, — махнул я рукой, — Эми⁈

Из тени, словно соткавшись из самого воздуха, бесшумно выступила горничная. В своём кукольном платье и с этим вечно спокойным, немного отсутствующим выражением лица она выглядела безобидно. Но я-то знал, что эта милашка может голыми руками порвать медведя, если я попрошу.

— Да, господин? — её голос был тихим и ровным, как гладь лесного озера.

— Мы идём в подвал. Прихвати факел и что-нибудь тяжёлое. На случай, если «сокровища» Карлоса решат нас сожрать.

Подвалы замка Бронислав были местом, где даже крысы ходили парами и с опаской оглядывались. Мы спустились в винный погреб. Огромные бочки, покрытые вековой пылью, стояли вдоль стен, как молчаливые стражи.

Карлос подвёл нас к дальней стене, заставленной пустыми ящиками. Он с гордостью указал на дыру в кладке, которую, судя по всему, проковырял собственными когтями.

— Вот! Прошу! — он сделал приглашающий жест, чуть не задев меня локтем, — Только осторожнее, там паутина.

Я протиснулся в проём, морщась от сыплющейся за шиворот штукатурки. Эми скользнула следом, освещая путь магическим шаром, висящим над её ладонью.

Мы оказались в небольшом низком помещении. И первое, что я понял — золота здесь не было. Карлос, протиснувшийся следом, разочарованно присвистнул.

— Тьфу ты! Опять хлам! — он пнул какую-то склянку, которая со звоном откатилась в угол, — Ни сундуков, ни монет. Одни банки с маринованными лягушками.

Это была не сокровищница, а лаборатория. Или, скорее, архив. Вдоль стен тянулись кривые, грубо сколоченные стеллажи, забитые пыльными фолиантами, свитками и десятками, сотнями банок с мутной жидкостью. Внутри плавало что-то, что мне совсем не хотелось рассматривать. В воздухе висел сладковатый запах формалина и каких-то едких реагентов. Моё умение «Сопротивление ядам» тут же звякнуло в голове тихим колокольчиком, предупреждая, что дышать здесь полной грудью не стоит.

+0,1 «Сопротивление ядам»

— Не трогай ничего, — рявкнул я Карлосу, который уже тянул свои шаловливые лапы к какой-то коробке, — Если тут что-то взорвётся или выпустит ядовитое облако, ты первым пойдёшь на опыты.

Я медленно шёл вдоль полок. Это было личное пространство Вельветы. То место, куда она не пускала даже клонов Эми. Здесь не было пафоса, присущего её спальне или обеденному залу. Здесь была только «научная» жестокость. Ритуальные ножи с засохшей бурой коркой. Кристаллы, внутри которых, казалось, клубился чёрный дым. Схемы расчленения различных рас.

Мой взгляд зацепился за массивный письменный стол в центре комнаты. Он был завален бумагами, но посередине лежал толстый кожаный дневник. Переплёт был потёрт, а кожа на ощупь напоминала… б-р-р… лучше не думать, чью кожу она напоминала.

Я сдул пыль с обложки и раскрыл его. Страницы были исписаны мелким, убористым почерком. Острые углы букв, резкие росчерки — почерк психопатки. Но прочесть я ничего не мог. Это был шифр. Какой-то безумный набор символов и рун.

— Ну, конечно, — пробормотал я, — Кто же пишет дневники о своих злодеяниях на всеобщем языке? Это моветон.

Полез в «Карман» (благо, мой «Пространственный карман» всегда со мной) и достал магические очки. Те самые, что когда-то принесла мне Хикка.

Мир стал чётче. Руны на страницах задрожали, поплыли и начали перестраиваться в понятные слова. Я погрузился в чтение.

Думаете, там были женские записочки? Не-е-ет. Это была бухгалтерская книга ада. Вельвета скрупулёзно, с дотошностью маньяка, описывала свои эксперименты.

Попытка пересадки глаз тифлинга гоблину прошла неудачно. Объект скончался от болевого шока. Глаза лопнули. Заметка: использовать более сильные фиксаторы.

Кровь девственниц эльфийской расы сворачивается при контакте с реагентом Х. Нужно искать замену.

Меня передёрнуло. Сухая, деловая интонация пугала больше, чем если бы она писала проклятия кровью.

Я листал дальше, пропуская описания пыток и рецепты ядов. И вдруг мой взгляд зацепился за одну дату. Это было записано несколько лет назад. Почерк здесь был более ровным, торжествующим.

Сделка с Малакором завершена успешно. Этот старый стервятник дерёт три шкуры, но товар того стоит. Его стервятники доставили мне партию душ для экспериментов по привязке к месту и созданию идеальных слуг. Экземпляр № 4 вызывает особый интерес.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Малакор. Торговец душ. Звучит как имя персонажа, которого нужно убить в финале рейда.

Я продолжил читать, впиваясь глазами в строки.

Экземпляр № 4. Девушка человеческой расы. Розовые волосы (редкая мутация или следствие магического воздействия?). Обладает редчайшей ментальной чувствительностью и склонностью к эмпатии. Идеальный материал для создания шпиона или хранителя знаний. Малакор уверяет, что она была сильным магом-сенсором до того, как попала к нему.

Розовые волосы. Ментальная чувствительность. Эмпатия.

«Нет. Не может быть».

Однако при ближайшем рассмотрении товар оказался с браком. Душа порченая. В ней сидит Тьма. Глубоко, на самом дне сознания. Малакор, старый лис, умолчал об этом. Эта Тьма мешает полному подчинению. Девушка сопротивлялась ментальному контролю, даже находясь в кандалах духа. Но память объекта фрагментирована. Она почти ничего не помнит о своей прошлой жизни. Идеально. Чистый лист, на котором я напишу то, что мне нужно.

Я захлопнул дневник с таким звуком, что Карлос, копавшийся в углу, подпрыгнул.

— Хан? Ты чего? Нашёл карту сокровищ?

Я не ответил. Просто стоял, сжимая кожаный переплёт. Холодная, кипящая ярость поднималась во мне тёмной волной.

Хикка. Моя весёлая, пошлая и даже иногда заботливая Хикка. Призрак, который любил читать книги и заигрывать со мной. Неужели это про неё? Конечно, это может быть простым совпадением, но что-то мне подсказывало, что я и совпадения абсолютно друг другу не подходит. А это значит…

«Что это значит, чёрт возьми⁈»

— Малакор… — прошипел я. Это имя жгло язык.

— Кто? — переспросил Карлос, осторожно подходя ближе, — Это у кого-то из местных богачей такое имя? Можно его грабануть?

— Можно, Карлос, — тихо сказал я, глядя сквозь стену, — Можно и нужно. Только грабить мы будем не его золото. Мы заберём у него его жалкую жизнь.

Я снова открыл дневник на той странице. «Тьма». Вельвета писала, что душа Хикки была порчена Тьмой. Что это значит? Та самая Тьма, что надвигается с юга? Или что-то иное, личное проклятие?

— Господин, — голос Эми вывел меня из ступора. Она стояла рядом, и в её глазах плескалось беспокойство. Она чувствовала мою злость. Кровная связь работала, — Ваше сердце бьётся слишком быстро. Вы хотите кого-то убить?

— Хочу, Эми. Очень хочу. Но сначала мне нужно понять.

Если Хикка была связана с Тьмой ещё до смерти, это многое объясняет. И это же означает, что она в опасности. Эта «порча» никуда не делась. Она просто спит. И если она проснётся…

Я сунул дневник в «Пространственный карман».

— Мы уходим, — бросил я своим спутникам.

— А как же… — начал было Карлос, с тоской глядя на полки.

— Карлос, если найдёшь драгоценности — забирай. Но остальное не трогай, — разрешил я, — Эми, потом составь опись того, то здесь находится. Возможно, здесь найдётся что-то, что нам пригодится. А мне нужно подумать. И подготовиться.

Я развернулся и направился к выходу.

Хикка — загадка. И я должен разгадать её. Я найду этого торговца душами. Вытрясу из него всё: кем она была, откуда взялась эта Тьма, и как её спасти. Никто не смеет трогать моих девочек. Ни живых, ни мёртвых.

В воздухе перед глазами, как всегда «вовремя», всплыло полупрозрачное системное окно. Я даже не удивился.

Поздравляем! Вы приняли задание «Тени прошлого».

Вам необходимо Найти информацию о торговце душами Малакоре и Раскрыть тайну происхождения Хикки.

Награда — неизвестно.

— Принято, — сказал я в пустоту, поправляя очки.

Мы сидели в главном зале. Эми уже успела навести тут подобие уюта. Паутина исчезла, тяжёлые бархатные шторы были выбиты от пыли, а на огромном столе стояли вазы с цветами. Правда, цветы были какие-то хищные, с зубастыми бутонами, но это, видимо, местный колорит.

Напротив меня сидел Залгордос. Тифлинг-аристократ выглядел куда лучше, чем во время нашего прощания после битвы на заводе. Его камзол был безупречен, рога начищены до блеска, а лицо выражало смесь глубокой благодарности и лёгкой вселенской усталости. Рядом с ним громоздилась гора подарков: ящики с вином, рулоны дорогих тканей и даже небольшой сундук с золотом (собственно, именно так Система и даровала мне заработанные монетки). Щедрый мужик, ничего не скажешь.

— Хан, друг мой, — Залгордос поднял бокал, и рубин в его перстне сверкнул в лучах солнца, — Я не знаю, как благодарить тебя. Если бы не ты и твоя… кхм… необычная команда, моя Райланария до сих пор была бы тем чудовищем. Ты вернул мне дочь. И пусть она сейчас, мягко говоря, не в духе и уже успела уволить трёх поваров за то, что суп был «недостаточно солёным», она дома. И она жива.

Я усмехнулся, отпивая вино.

— Брось, Залгордос. Мы просто делали свою работу. Ну, и немного веселились. Ты же знаешь, я люблю шоу.

Эйна, сидевшая рядом, тихо фыркнула. Стелла, развалившаяся на соседнем диване и перебирающая подаренные украшения, хихикнула.

— Веселились, — протянула фея (буду называть её так — привычка), примеряя жемчужное ожерелье, — Особенно когда нас чуть не расплющило гравитацией. Обхохочешься.

— Но есть одно дело, Залгордос, — я стал серьёзным, отставив бокал. Тон разговора нужно было менять. Пора переходить от благодарностей к проблемам, — Пока ты разбирался с дочерью, мы тут нашли кое-что интересное. В подвалах Вельветы.

Я достал из кармана тот самый потрёпанный дневник. Кожаный переплёт глухо шлёпнул о дерево стола. Я раскрыл его на странице, где было обведено одно слово.

— Тебе знакомо это имя? — спросил я, разворачивая книгу к тифлингу, — Малакор.

Улыбка сползла с лица Залгордоса. Он побледнел. Даже кончики его ушей, обычно красновато-жёлтые, стали серыми. Он уставился на страницу так, будто оттуда сейчас выпрыгнет ядовитая змея.

— Малакор… — выдохнул он, и в его голосе я услышал неподдельный страх, — Откуда ты знаешь это имя, Хан?

— Из записей покойной хозяйки этого замка. Она вела с ним дела. Покупала у него души. И судя по всему, моя подруга Хикка — одна из тех, кого он продал.

Залгордос нервно ослабил воротник. Он поставил бокал, его рука заметно дрожала.

— Это… дурные новости, Хан. Очень дурные. Малакор — это легенда. Страшная легенда.

— Рассказывай, — потребовал я, — Я должен знать, с кем имею дело.

Тифлинг вновь взялся за вино и сделал большой глоток, собираясь с мыслями.

— Малакор жил в Айрохолле. Знаешь это место? Крупный торговый полис на востоке, город пара и шестерёнок. Там магия переплетена с технологиями так тесно, что порой не поймёшь, где заканчивается заклинание и начинается механизм. Малакор был гением. Чернокнижником и техномагом. Он проводил эксперименты, от которых даже у бывалых наёмников волосы вставали дыбом. Скрещивание душ с машинами, создание искусственных големов с сознанием… Говорят, он искал способ обмануть саму смерть.

— Звучит как типичный безумный учёный из аниме, — прокомментировал я, поправляя очки, — И где он сейчас?

— Официально? — Залгордос криво усмехнулся, — Официально он мёртв. Пропал без вести десять лет назад после взрыва в своей лаборатории. Говорили, что он уничтожил сам себя в погоне за могуществом. Но если Вельвета вела с ним дела всего пару лет назад… Значит, он жив. И он всё ещё в Айрохолле. Скрывается в тенях, продолжая свои мерзкие опыты.

Я переглянулся с Эйной. Она едва заметно кивнула. Мы оба понимали: нам придётся ехать туда. Хикка была частью нашей семьи. А за семью я порву любого, будь он хоть трижды гениальным техномагом.

— Мне нужно попасть в Айрохолл, — сказал я твёрдо, — И мне нужна твоя помощь, Залгордос. Связи, карты, явки, пароли. Всё, что у тебя есть.

Тифлинг вздохнул и развёл руками.

— Я помогу всем, чем смогу, Хан. Дам деньги, дам рекомендательные письма к торговым партнёрам. Но… я не могу поехать с вами. Райланария… она сейчас нестабильна. Её психика после превращения в монстра расшатана. Если я оставлю её, она может натворить бед. Или снова сбежать. Я должен быть рядом.

— Я понимаю, — кивнул я. Отец есть отец, — Нам не нужна нянька. Нам нужен план.

Я встал и прошёлся по залу. В голове уже начали крутиться шестерёнки моего внутреннего сценариста. Айрохолл. Город технологий и торговли. Чужаков там наверняка не любят, особенно тех, кто суёт нос в тёмные дела. Врываться туда с мечом наперевес, как мы сделали на заводе — глупо. Там нас просто задавят числом или подстрелят из какого-нибудь парового мушкета.

Нужна хитрость. Нужен спектакль. Да-да, я снова за своё.

— Значит так, — я резко развернулся к своим спутникам, и на моём лице расплылась хищная ухмылка, — Мы не поедем туда как герои-освободители. Это скучно и опасно. Мы поедем туда как уважаемые гости.

— Опять твои игры? — скептически подняла бровь Стелла, но в её глазах уже загорелся азартный огонёк. Ей нравилось притворяться.

— Не игры, моя дорогая фея. Ролевое погружение! — я поднял палец вверх, — Слушайте внимательно. Айрохолл, судя по всему, город денег и технологий. Кого там любят больше всего? Тех, у кого есть деньги, и кто хочет вложить их в эти самые технологии.

Я подошёл к Эйне и положил руку на её наплечник.

— Мы будем труппой, но не цирковой. Мы будем элитой. Я буду богатым инвестором из далёких Южных земель. Эксцентричным, немного глуповатым, но с бездонным кошельком. Меня будут интересовать редкие артефакты и необычные механизмы. Идеальная легенда, чтобы задавать вопросы и не вызывать подозрений.

Я посмотрел на Эйну.

— Ты, моя «Железная Леди», будешь моим телохранителем. Молчаливая, грозная, закованная в броню. Лицо скрыто шлемом. Никто не должен знать, кто ты на самом деле. Просто «Тень», которая ломает руки любому, кто косо посмотрит на хозяина. Тебе даже играть не придётся, просто будь собой.

Эйна хмыкнула, но возражать не стала. Ей такая роль была привычна.

Затем я повернулся к Стелле. Фея сидела, болтая ногами, и с любопытством смотрела на меня.

— А я? Кем буду я? Твоей любовницей?

— Слишком банально, — отмахнулся я, — Ты будешь моей дочерью.

— Чего⁈ — Стелла поперхнулась воздухом, — Дочерью⁈ Ты себя в зеркало видел? Мы выглядим, как ровесники. Ты же не настолько стар! Я и то прожила больше!

— Приёмной дочерью, — уточнил я, — Капризной, взбалмошной, избалованной дочерью богача, которая требует покупать ей всё, что блестит. Истерики, скандалы, требования «хочу вон ту механическую птичку» — это всё на тебе. Это будет отлично отвлекать внимание, пока я буду вынюхивать информацию. Справишься с ролью маленькой стервочки?

Стелла надула губы, но потом лукаво улыбнулась.

— О, папочка… Я устрою им такой ад, что они будут молиться на твоё терпение. Мне даже нравится. Можно я буду тратить твои деньги по-настоящему?

— В пределах разумного, — быстро сказал я, зная её аппетиты, — И, наконец, Эми.

Моя служанка шагнула вперёд.

— Я готова, хозяин.

— Ты остаёшься собой. Моя личная горничная. Следишь за моим гардеробом, за этикетом. Но твоя главная задача — слушать. Слуги в богатых домах и гостиницах знают больше, чем их господа. Ты будешь моими ушами в комнатах для прислуги. Собирай сплетни, слухи, любые упоминания о старых лабораториях или странных магах. Твоя внешность и манеры идеальны для шпионажа. Никто не обращает внимания на тихую горничную.

— Будет исполнено, — кивнула Эми.

Я повернулся к Залгордосу. Тифлинг смотрел на нас с нескрываемым восхищением.

— У тебя талант, Хан. Ты врёшь так вдохновенно, словно родился не воином, а придворным интриганом.

— В прошлом я писал сценарии, — подмигнул я ему (он ведь до сих пор не знает, что я Призванный), — А хороший сценарий — это половина успеха. Нам понадобятся костюмы, Залгордос. Самые лучшие, самые дорогие и самые кричащие. Мы должны выглядеть так, чтобы в Айрохолле нас заметили ещё на подъезде к городу. Чем ярче вывеска, тем меньше смотрят на то, что за ней скрыто.

— Я всё устрою, — пообещал тифлинг, поднимаясь, — Мои портные сошьют вам наряды за ночь. Утром вы сможете выехать.

Я подошёл к окну и посмотрел вдаль, туда, где за горными перевалами лежал город пара и магии. Айрохолл. Логово Малакора. Место, где украли жизнь Хикки.

Знаете, есть что-то особенное в подготовке к новой авантюре. Это как перед запуском новой игры, когда ты настраиваешь персонажа, распределяешь очки навыков и предвкушаешь, как будешь ломать этот мир под себя. Мы ехали не воевать, а играть. И в этой постановке главная роль злодея была уже занята. Осталось только выйти на сцену и объяснить ему, почему он не прав.

Я почувствовал, как адреналин снова начинает бурлить в крови. Скучная жизнь лорда? Нет, спасибо. Дайте мне опасность, дайте мне тайны, дайте мне возможность надеть дурацкий парик и притвориться богатым идиотом.

— Эми, — позвал я, — Готовь ванну. Завтра у нас премьера. И мы должны блестеть.

Я улыбнулся своему отражению в тёмном стекле.

— Ну что, Малакор. Жди гостей. Папочка едет за покупками.

Дороги в фэнтезийных мирах романтичны только на страницах книг. Ну, вы знаете эти описания: «Они ехали навстречу закату, ветер развевал их волосы, а впереди ждали приключения». В реальности же дорога — это пыль, скрип рессор, отбитая о жёсткую лавку задница и постоянный вопрос: «А не хочет ли кто-нибудь в кустики?»

Мы тряслись в карете (для магмобиля нужно было много тратиться, а поезда почему-то в ту сторону не шли, какая-то там забастовка рабочих и бла-бла-бла) уже второй день. Моя легенда «богатого инвестора» требовала соответствующего транспорта, поэтому Залгордос расщедрился на экипаж, обитый бархатом. Выглядело дорого-богато, но амортизаторов тут не изобрели, так что каждый камень на тракте отзывался в моём позвоночнике глухим стуком.

— Папочка, — капризно протянула Стелла, сидевшая напротив. Она вошла в роль моей взбалмошной дочери так органично, словно репетировала её всю жизнь, — Мне скучно. И жарко. И я хочу пирожное. То, с кремом, которое мы ели на прошлой остановке.

— Терпи, доча, — буркнул я, поправляя воротник своего нового камзола, — Пирожных нет. Есть только сухари и пыль.

Эйна, сидевшая рядом со мной в полном доспехе (как она не сварилась в этой консервной банке — загадка природы и магии), молча протянула фее флягу с водой. Стелла фыркнула, но воду взяла.

К вечеру, когда солнце уже начало скатываться за верхушки сосен, на горизонте показалось спасение. Таверна «Сломанное колесо». Название, конечно, так себе (маркетинг в этом мире явно хромал на обе ноги), но здание выглядело крепким. Двухэтажный сруб, конюшня и дымок из трубы, обещающий горячий ужин.

— Привал, — объявил я, вылезая из кареты и с наслаждением разминая затёкшие ноги, — Эми, проследи за багажом. Эйна, изображай угрозу. Стелла… просто ной потише.

Мы вошли внутрь. Обычно в таких местах стоит гул голосов, звон кружек и запах жареного мяса. Но «Сломанное колесо» встретило нас тишиной, от которой становилось неуютно. В пустом зале сидело всего пара угрюмых мужиков, ковыряющих вилками в тарелках.

За стойкой стоял трактирщик — грузный мужик с усами, похожими на щётку для обуви. Вид у него был такой, будто он только что похоронил любимую тёщу, а потом узнал, что она завещала ему свои долги. Глаза красные, под ними — мешки, в которые можно было сложить картошку.

— Комнаты есть? — спросил я, подходя к стойке и бросая на неё золотую монету.

Трактирщик вздрогнул. Он посмотрел на монету, потом на меня, потом на Эйну, чья тень накрывала половину стойки.

— Есть, господин, — голос у него был сиплый, дрожащий, — Только… я должен предупредить. У нас тут… неспокойно.

— Бандиты? — лениво поинтересовалась Эйна, положив руку на рукоять меча.

— Хуже, — мужик перешёл на шёпот и затравленно огляделся, — Призрак. Извращенец.

Я поперхнулся воздухом. Стелла хихикнула в кулак.

— Простите, кто? — переспросил я.

— Полтергейст проклятый! — трактирщик чуть не плакал, — Завёлся неделю назад. Сначала просто шумел. А теперь… он ворует! И ладно бы деньги или еду. Нет! Он крадёт… дамское исподнее!

— Серьёзно? — я приподнял бровь, — Призрак-фетишист?

— Вы смеётесь, господин, а я разорён! — взвыл хозяин, — Постояльцы разбегаются! Дамы устраивают скандалы! Вчера у баронессы фон Трахтенберг пропали её любимые панталоны с рюшами! А на стенах в коридоре… — он покраснел, — появляются светящиеся рисунки. Срамные! Огромные такие… члены! Светятся в темноте!

Я посмотрел на своих спутниц. Эйна закатила глаза, это было видно даже сквозь забрало. Стелла уже откровенно ржала. Эми оставалась невозмутимой, как скала, но я заметил, как дрогнул уголок её губ.

И тут перед глазами, как всегда, очень вовремя, всплыло системное окно.

Поздравляем! Вы приняли задание «Охотник за исподним».

Вам необходимо остановить таинственного вора, терроризирующего таверну.

Награда — Бесплатный ужин и ночлег.

Бесплатный ужин. Это словосочетание действовало на меня магически. Деньги Залгордоса, конечно, были у меня, но я всё-таки бывший офисный работник. Экономия — наше всё.

— Успокойся, хозяин, — я нацепил на лицо свою фирменную уверенную улыбку, — Тебе повезло. Я не только богатый инвестор, но и в свободное время увлекаюсь… паранормальными явлениями. Я разберусь с твоим любителем кружев.

— Правда? — в глазах трактирщика вспыхнула надежда, — Если избавите меня от этой напасти, с меня лучший ужин, вино и самые мягкие перины! Бесплатно!

— По рукам.

Мы поднялись на второй этаж. Трактирщик выделил нам всё крыло, лишь бы мы не сбежали.

— Ну и какой план, папочка? — спросила Стелла, плюхаясь на кровать, — Будешь бегать за привидением с сачком?

— Почти, — кивнул я, — Если это призрак, то мне есть чем его удивить.

Я вспомнил Хикку. Призраки — это по моей части. У меня есть «Призрачная хватка». Если этот озабоченный дух думает, что он бестелесный и неуязвимый, его ждёт большой сюрприз.

— Мне нужна приманка, — сказал я, оглядывая своих дам, — Самое красивое кружевное бельё, которое у вас есть.

Эйна скрестила руки на груди.

— Даже не думай.

— Это для дела! — возмутился я, — Мы ловим маньяка на живца. То есть на трусы.

В итоге, после долгих препирательств и хихиканья, Стелла пожертвовала пару своих шёлковых трусиков. Мы развесили их на сушилке в конце коридора, где, по словам трактирщика, чаще всего происходили кражи.

Наступила ночь. Таверна погрузилась в сонную тишину. Я сидел в тёмном углу коридора, спрятавшись за старым шкафом. Активировал «Антимагию», чтобы не фонить, и приготовил «Призрачную хватку». Руки слегка покалывало.

«Ну давай, Каспер недоделанный» , — думал я, вглядываясь в темноту, — «Иди к папочке».

Час прошёл. Второй. Я уже начал клевать носом, мечтая о той самой перине, которую мне обещали. И вдруг…

В конце коридора появилось свечение. Оно было слабым, зеленоватым, каким-то… химическим. Светящееся пятно медленно плыло по воздуху на уровне моих колен. Я напрягся. Странный призрак. Маленький какой-то. Может, это призрак карлика?

Пятно приблизилось к сушилке. Я увидел, как светящаяся рука (или лапа?) потянулась к шёлковому трофею Стеллы.

— Попался! — рявкнул я, выскакивая из засады.

Я активировал «Призрачную хватку» на полную мощь и в прыжке схватил светящуюся фигуру. Ожидал ощутить холод, пройти сквозь плоть, почувствовать сопротивление эктоплазмы…

Вместо этого моя рука схватила что-то тёплое, мягкое и очень меховое.

— ВИУ-У-У!!.. — взвизгнул «призрак».

Существо извернулось и тяпнуло меня за палец. Больно!

— Ах ты ж крыса! — заорал я, отпуская добычу.

Существо шлёпнулось на пол, и я наконец-то разглядел его в свете его же собственного сияния. Никакой это не призрак. Это был енот. Обычный, чтоб его, енот-полоскун. Только он светился в темноте ядовито-зелёным светом, как новогодняя гирлянда, которую макнули в радиоактивные отходы.

И он был не один. Из темноты выступили ещё три таких же светящихся комочка. У одного на голове, как чепчик, были надеты панталоны баронессы. Второй жевал чей-то чулок.

— Это что за дискотека? — ошарашенно спросил я сам у себя.

Когда мы беседовали с трактирщиком внизу, он упомянул, что в лесу жил маг-алхимик, который выливал свои зелья в ручей. Видимо, местные зверушки решили устроить там водопой. И теперь они не только светились, как фонари, но и обрели странную тягу к комфорту. Не удивлюсь, если бельё им нужно было не для утех, а для гнезда! Они просто хотели спать на мягком!

Светящийся главарь, тот, которого я схватил, встал на задние лапы и зашипел на меня, скаля зубы. Он явно не собирался отдавать добычу без боя.

— Ну, держитесь, мутанты, — я схватил швабру, которая стояла у стены, — Сейчас я вам покажу кунг-фу!

Началась битва, достойная эпических баллад. Я махал шваброй, пытаясь вымести светящуюся банду в окно. Еноты оказались шустрыми. Они прыгали по стенам, оставляя те самые «светящиеся рисунки» — следы лап, испачканных в их же собственной фосфоресцирующей шерсти и слюне. И да, при определённой фантазии эти мазки действительно напоминали мужские органы.

— Кыш! Брысь! Отдай трусы, животное! — орал я, гоняясь за ними по коридору.

Один из енотов прыгнул на люстру. Люстра качнулась, и на пол посыпалась штукатурка. Я поскользнулся на половой тряпке и едва не растянулся во весь рост, но тут сработала моя пассивка «Удача».

Швабра, вылетевшая у меня из рук, описала красивую дугу, ударилась о стену, срикошетила в ведро с водой, и это ведро, перевернувшись, окатило главного енота с ног до головы.

+0,1 «Удача»

Зверёк, мокрый и униженный, чихнул. Свечение на нём немного потускнело. Он посмотрел на меня с немым укором, потом на швабру, потом на своих собратьев. И издав боевой клич «Виу!», скомандовал отступление.

Светящаяся орда, прихватив пару носков в качестве моральной компенсации, ломанулась в открытое окно.

— И не возвращайтесь! — крикнул я им вслед, тяжело дыша.

В коридор, держа канделябр, выполз бледный трактирщик. За ним, зевая, вышла Эйна в одной ночной рубашке (вид, который стоил всех мучений) и Стелла.

— Вы… вы изгнали духа? — прошептал хозяин, глядя на мокрый пол и перевёрнутое ведро.

— Изгнал, — кивнул я, поправляя сбившийся парик, — Это был очень… специфический дух. Дух Лесного Енота. Древнее проклятие нестираных носков. Я провёл ритуал «Мокрой Тряпки», и он ушёл.

Поздравляем! Вы выполнили задание «Охотник за исподним».

Награда — Бесплатный ужин и ночлег.

Я не стал рассказывать ему правду. Зачем разрушать мистический флёр? Да и кто поверит в светящихся енотов-фетишистов?

Трактирщик чуть не целовал мне руки. Через полчаса в нашей комнате был накрыт такой стол, что он ломился от еды. Жареные куропатки, окорок, сыры, вино. Мы сидели, ели и смеялись.

— Еноты, Хан? — Стелла вытирала слёзы от смеха, — Ты серьёзно дрался со светящимися енотами?

— Это были очень опасные еноты, — с набитым ртом ответил я, — Они владели тактикой партизанской войны. И у них был твой лифчик в заложниках.

Эйна молча подлила мне вина. В её глазах плясали смешинки.

— Ты спас мир от великого зла, — сказала она, — Герой.

— Да уж, — вздохнул я, глядя в окно, где в лесу мелькали удаляющиеся зелёные огоньки, — Жизнь — странная штука. То ты бьёшься с могущественным магом, то отнимаешь трусы у радиоактивного грызуна. И второе даже сложнее.

Мы допили вино и улеглись спать на обещанные мягкие перины. Завтра нас ждал Айрохолл. Город пара, магии и, надеюсь, отсутствия светящихся мутантов. Хотя, зная мою удачу, я бы не был так в этом уверен.

— Спокойной ночи, девочки, — пробормотал я, проваливаясь в сон, — И берегите бельё.

Книга предоставлена Цокольным этажом , где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

Еще у нас есть:

1. Почта b@searchfloor.org — отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.

2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» .

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Новый Призванный Герой 2.2 18+