Карибский архипелаг, Ямайка, недалеко от Порт Ройала, январь 1705 года.

Карибы… как много сказано этим словом. Для кого-то это место, где можно быстро разбогатеть, для другого — возможность начать новую жизнь, для третьего — шанс возвыситься на службе короля. Сколько предприимчивых людей сделали здесь имя и состояние, сколько отважных храбрецов лишились жизни. И как бы не считали придворные лизоблюды, где бы не восседали могучие короли и императоры, а история в века колониализма творилась именно здесь, на Карибах.

На Порт Ройал, самый большой город английской Ямайки, опустилась тропическая ночь. Но была она вовсе не тихой, как могли подумать люди, ни разу не бывавшие на этом острове. Разбойники, пираты, контрабандисты, мерзавцы всех мастей, рассадником коих Порт Роял и являлся в этот благословенный век, тишине не способствовали, а стремления жителей выспаться не разделяли. Повсюду слышались пьяные песни матросов, страстные вздохи любовников и громкие крики азартных игроков. Казалось, с наступлением темноты жизнь на острове только начинается.

Прямо противоположная ситуация наблюдалась близ резиденции местного губернатора. Мало какой смельчак, даже в пьяном виде, осмелился бы приблизится к толстым дубовым воротам, коим бы позавидовала любая средневековая крепость. Томас Хэндасайд был человеком незаурядным. Умелый торговец, прекрасный политик, опытный дипломат… все эти качества позволяли британцу наращивать благосостояние Ямайки, при этом оставаясь предельно независимым от короля. Всего за 3 последних года казна колонии увеличилась в несколько раз, в порт все прибывали и прибывали каперы всех мастей, а цепь фортов на побережье превратила Порт Ройал в непреступную крепость. Хэндасайд мог легко найти общий язык как с отпетым пиратом, так и с порядочным купцом. Все оставались довольны сотрудничеством, возвращаясь на Ямайку вновь и вновь.

Но самый главный вопрос, что задавали местные жители: зачем губернатору это нужно? Все предыдущие чиновники стремились как можно скорее набить карман, и уплыть куда-нибудь подальше, желательно в Европу, пока толпа обманутых партнеров не настигнет обидчика. Хендасайд был иным, хотя никто не сомневался, что и у него есть личный мотив. Несмотря на то, что губернатор считался человеком слова, врагов у него хватало. Купцы и плантаторы, коим тот отказал в сотрудничестве, завистники, претенденты на высокий пост… все они с радостью бы лицезрели кинжал в спине Томаса Хендасайда, а некоторые из них — даже сами готовы его туда вонзить. Впрочем, оставались им лишь ненавидящие взгляды да крамольные разговоры, ибо Твердыня была непреступна.

Твердыня, как прозвали местные жители новую резиденцию, построенную губернатором. Напоминала она средневековую крепость, размещенную на склоне каменной горы. С двух сторон она была защищена скальными образованиями, еще с одной — бескрайним Карибским морем, с расположенным рядом фортом. Единственная сторона без естественных преград отделялась от внешнего мира колоссальной, в 4 метра высотой, каменой стеной. Такая крепость способна выдержать длительную осаду превосходящих сил противника, а расставленные повсюду посты стражников и секреты не пропустят незваного гостя. Впрочем, темная фигура, надежно укрывшаяся в кустах и уже как полчаса всматривающаяся в темноту, так явно не считала…

Наконец, уловив момент, когда все стражники на стене будут смотреть в другую сторону, визитер совершил рывок. Он двигался быстро, пожалуй, даже слишком быстро для обычного человека, но в то же время из-под его ног не послышалось ни малейшего шума. Так казалось со стороны, хотя искушенный в ремесле визитера человек заметил бы, что секрет не в отсутствии шума, а в том, что этот шум был естественный. Вот ветер пошевелил листья на дереве, а вот на землю совершенно обычным образом упал тропический фрукт. Всего десяток секунд, и темная фигура прильнула спиной к стене. На мгновение округу озарил едва слышный свист, и в затылке егеря, оставленного на ночь в секрете, оказался превосходно сделанный метательный нож.

Выбрав момент, когда патрулирующие стену стражники разойдутся, визитер выверенным движением метнул кошку с привязанной к ней веревкой вверх. Металл лязгнул о камень, но как раз в этот момент раздался порыв ветра, и звук никого не насторожил. Темная фигура принялась быстро взбираться на стену.

Стражник, дежуривший в ту ночь на стене, увидел в десятке метров от себя размытую тень. Он насторожился и приблизился, но никаких следов проникновения не обнаружил. Списав все на шутки темной ночи и недостаток сна, бравый вояка продолжил свой ленивый караул.

Тем временем, визитер оказался во внутреннем дворике. Лавируя между кустами, деревьями и ящиками, он неуклонно приближался к черному входу в резиденцию. Умело обогнув все посты стражи и еще раз удивившись столь негостеприимному хозяину, темная фигура оказалась рядом с целью. Путь внутрь преграждал одинокий солдат, борющийся со сном, и крепкая на вид дверь. С первым не возникло сложностей. Один меткий бросок, и безжизненное тело падает на траву. С дверью пришлось повозиться, но и она не оказалась проблемой.

Визитер умел вскрывать любые замки, сегодняшний не стал исключением. Щелкнул механизм, путь свободен. Но посетитель всегда отличался осторожностью, возможно именно поэтому он до сих пор был жив, несмотря на опасное ремесло. Чутье не подвело, в щели приоткрытой двери обнаружилась натянутая струна. Сомнений не осталось — хитроумные инженеры установили ловушку. В сторону дверного проема наверняка направлен заряженный арбалет, или что похуже. Визитер достал узкий нож и одним движением перерезал струну. Его ошибка была в том, что он недооценил паранойю губернатора. Ловушка оказалась двойного действия, специально рассчитанная на подобных умельцев. Струна лопнула, натяжение пропало, и округу озарил громкий звон сигнального колокола.

В тот же миг поднялся шум. Стражники спускались со стен, выбегали из казармы. Послышался топот из коридора за дверью. На слух, там было не меньше 5-ти пар ног. Стоит отдать должное визитеру, тот не растерялся. Менее чем за секунду он осознал, что обнаружен, и рванул обратно, к стене.

— Нарушитель, вон там, держи его! — крикнул стражник у ворот, указывая шпагой прямо на несостоявшегося убийцу. Тут же в его сторону рвануло не меньше десятка солдат.

На ходу визитер метнул два ножа в преграждавших путь противников, оба лезвия нашли свою цель. Еще одного он встретил кинжалом. Казалось, короткий, меньше полуметра клинок никак не может соперничать с массивной саблей. Не может, только если не лежит в руке профессионального убийцы. Слегка отвести саблю в сторону, пригнуться, уходя с линии удара, короткий выпад прямо в сердце. Солдат не успел понять, когда и как его убили.

Меткий бросок метательного ножа, и целящийся в нарушителя со стены стражник заваливается назад. Путь чист, до заветной свободы остается совсем немного. Уже отработанным движением кошка летит вверх, зацепляется за стену, темная фигура буквально взлетает по канату. До вершины оставалось меньше метра, когда спину визитера пронзила метко выпущенная пуля. Сознание померкло, и темная фигура рухнула вниз.

Звездное небо раскинулось над головой, прохладный ветерок колыхал волосы, а в груди нарастал огонь. Такое знакомое чувство, чувство опасности, предчувствие нового приключения. Оно всегда возникает, когда ты намерен совершить нечто безумное, бросить вызов этому миру и своей судьбе, рискнуть всем, положившись только на свои силы, ради столь желанной награды. Стоит попробовать всего 1 раз, как это чувство станет смыслом твоей жизни.

Свейн Блум стоял на вершине горы, и взирал на происходящее внизу через окуляр подзорной трубы. С каждым актом разворачивающейся пьесы, огонь в его груди все нарастал. И вот, свинцовая пуля вошла в тело Джона Смита. В это мгновение Свейн испытал противоречивые чувства. Джон, хотя вряд ли его звали именно так, был хорошим парнем, профессионалом своего дела, но слишком самоуверенным. Он без сомнений согласился на предложенную работу, даже не заподозрив подвоха. Свейну жаль парня, но его жертва — необходима для дела.

Джон был простым убийцей, возможно мастером-убийцей, Блум же считал себя виртуозом. У него есть на то право…

Расправив крылья чудного механизма, и в последний раз посмотрев на звезды, Свейн прыгнул со скалы. В следующий миг, вопреки всем законам науки своего времени, он полетел. Огонь разгорелся в груди воина еще сильнее, он хотел закричать, закричать от восторга и переполнявших чувств, но все же нашел в себе силы сдержаться. Ибо дело — превыше всего.

Творение сумасшедшего флорентинца, слегка доработанное самим Блумом, несло последнего прямо к цели. Никто не ожидал вторжения со стороны непролазных скал, а сейчас ни одна пара глаз даже не смотрела в эту сторону. Все взгляды были прикованы к приманке, пока настоящий убийца пикирует к своей жертве подобно ястребу. Свейн невольно усмехнулся.

И вот, до главной башни, где должен находиться губернатор, остался какой-то десяток метров. Дернуть за кольцо, выпуская окрашенный в черное парашют, многократно отработанными движениями отцепить ставший ненужным летательный аппарат. Блум завис на уровне крыши, в 2 метрах от неё. Пара секунд на то, чтобы слегка опуститься, зацепить кошку за шпиль башни, избавиться от парашюта. Приглушенный стук сапог о камень, и Свейн повис на веревке в метре от нужного окна.

Медлить нельзя, как бы не были взбудоражены стражники, кто-то может услышать звук падающего творения да Винчи. Неожиданно, из окна, куда только что хотел забраться ассасин, показалась голова стражника. Видимо, того привлек звон кошки о шпиль. Блум не успел ничего понять, он даже не успел удивиться или испугаться, как рука сама нащупала висящий на груди сюрикен, и отправила его прямо в лоб любопытного вояки. Движения отработаны, а тело действовало само по себе.

Мертвец уже начал переваливаться через окно, и непременно бы выпал оттуда, как Свейн схватил его за воротник и втолкнул обратно, прикрываясь как живым щитом. В комнате оказалось еще двое, стражник, и сам губернатор, судя по одежде. Видимо, когда началась неразбериха, телохранители Томаса Хэндасайда вошли в спальню. Все трое с интересом наблюдали за происходящим через противоположное окно, как одного чересчур ушастого джентльмена насторожил шум на крыше.

Второй стражник вскинул пистолет в сторону визитера, но выстрелить не успел. Сюрикен вошел тому в правый глаз. Превосходное оружие, пользоваться которым Свейна научил один японец. Шестиконечная стальная звезда намного меньше метательного ножа, да и нет риска, что снаряд попадет в цель тупым концом. За многие годы практики она ни разу не подвела своего владельца.

Не успел последний телохранитель упасть на пол, как незваный гость уже был в комнате. Губернатор так до конца и не понял, что происходит. Он в недоумении смотрел на мертвую охрану, на фигуру в облегающем черном одеянии и такого же цвета маске. Когда визитер достал из-за спины компактный уже взведенный арбалет, до губернатора наконец что-то дошло.

— Я могу заплатить боль…аах… — начал тот, но посетитель не отличался манерами. Не дав хозяину острова закончить фразу, он бросил взгляд на мигнувший красный огонек странного прибора, и спустил тетиву. Звонко щелкнуло, стальной болт, войдя точно промеж глаз, прервал многообещающую карьеру правителя Порт Ройала.

Выбраться из резиденции не составило большого труда. В суматохе никто не обратил внимания на очередного стражника, прошедшего от особняка к стене, а когда этот стражник, сбросив одежды, начал взбираться вверх, было слишком поздно. И пяти секунд не прошло, как сделавший свое дело убийца спустился со стены и скрылся в чаще джунглей. Никто не рассмотрел его лица, да и не обратил особого внимания. Тело мертвого губернатора обнаружили лишь с восходом.

Переодевшись в ничем не примечательную для здешнего края одежду, Свейн Блум, не скрывая улыбки, направился в город. Превосходное дело, пожалуй, одно из лучших в его практике. Следуя от мысли к мысли, наемник невольно вспомнил события, приведшие сюда, на Ямайку…

Карибское море, в 6 милях от о. Барбадос, июль 1703 года.

Легкий ветерок, невысокие морские волны, шум прибоя. Пение птиц, теплый тропический климат и прекрасный парусник на фоне заката. Чудесная картина, не правда ли? А теперь добавьте сюда разрывающие округу звуки выстрелов, летящие во все стороны щепки после очередного попадания, стоны раненных матросов и яростные крики абордажной схватки. Только представьте, и вы непременно захотите оказаться подальше от этого места. Любой здравомыслящий человек так бы и поступил, и уж тем более, не стал бы лезть в самую гущу. Увы, Свейн Блум был не из таких…

Извечное противостояние Англии и Испании за господство в Карибском море спровоцировало очередную баталию. Испанская эскадра под командованием адмирала Матео Мендеса, не желая сражаться с береговыми фортами, устроила морскую блокаду английского города Бриджтаун, на о. Барбадос. Уже несколько месяцев ни один купец не мог приблизиться к причалу, или покинуть порт. А учитывая, что информация в те времена распространялась очень медленно, ничего не подозревающие торговцы попадали прямо в лапы испанских солдат, лишаясь товара, судна, а порой и жизни.

Ситуация становилась критичной, еще пара месяцев, и в колонии начнется голод. Британцы собрали собственную карательную эскадру и направили её разобраться с наглыми кастильцами. Под командованием адмирала Роберта Бейнса оказалось 3 линейных судна, 5 фрегатов и еще 11 судов поменьше. Предполагалось, что перевес в силе будет на его стороне, но к испанцам внезапно подошла подмога. В эскадре Мендеса насчитывалось 4 линейных судна и 6 фрегатов. Итого силы были примерно равны, началась баталия.

С самого утра не затихали залпы корабельных орудий, некоторые суда уже успели сойтись в абордажной схватке. Грохот слышался на многие мили в округе, но ни одна из сторон не могла взять верх. Оба флотоводца отличались хорошей выучкой и колоссальным опытом, отступать никто не собирался.

Вот линейный корабль испанцев сцепился в абордаже сразу с двумя английскими фрегатами, вот на британском шлюпе взорвался пороховой склад, оглашая по округе звук чудовищного выстрела. А вот испанский фрегат после нескольких залпов почти в упор накренился, и начал неумолимо черпать воду. Но все это не интересовало Свейна, у него своя цель, достижение которой может переломить ход сражения.

Его завербовали в Сент-Винсенте как специалиста узкого профиля, а конкретно — наемного убийцы, берущегося за самые сложные заказы. Британское командование решило перестраховаться, и обещало заплатить немалую сумму, если Блум выполнит задание. Ему предстояло устранить адмирала Матео Мендеса прямо во время сражения. Конечно, куда проще это сделать ночью, во время затишья, пока большая часть команды спит, но вряд ли убийство принесло бы значительный результат. В испанской эскадре хватало опытных моряков, способных взять командование. А вот смерть адмирала в разгар баталии непременно вызовет панику и неразбериху. Пока информация дойдет до всех кораблей эскадры, пока офицеры определят приемника, пока он вникнет в ситуацию… британцы воспользуются суматохой и разгромят противника.

Свейн в очередной раз погрузился в воду, и уверенными движениями принялся загребать руками, попутно рассматривая подводные пейзажи. Спустя минуту он вынырнул, сделал глубокий вдох, удостоверился в верном направлении, и погрузился вновь. Все действие заняло не больше секунды, а накрашенное синей краской лицо и вовсе сводило риск обнаружения к минимуму. Странно, но подавляющее большинство современников Блума, в век судоходства и перевооткрывательства, не умело плавать. Наверное, именно поэтому мало кто готов взяться за подобную работу, испанцы также вряд ли ожидают вторжения с этой стороны. Все взгляды прикованы к маневрирующим эскадрам, все мысли витают вокруг силы ветра, количества пороха да прочности обшивки. За умение находить нестандартные решения Свейна и считают виртуозом своего дела.

Последний рывок, убийца достигает цели. Прижимаясь к корпусу судна как можно плотнее, он медленно продвигается от носа к корме. Путь наверх также не занял много времени, и не вызвал трудностей. У кормовых пушек никого не было, адмиральский флагман держал дистанцию с противником, периодически давая залп лишь правым бортом по навесной траектории. Немного поработать ножом, щелчок, путь в капитанскую каюту через окно открыт.

Как и предполагалось, в помещении не было ни души. Никому не позволено заходить в покои капитана, и уж тем более адмирала, без его личного присутствия или распоряжения. Еще раз осмотревшись, прислушавшись, Свейн принялся за дело. Из поясной сумки он достал стеклянный флакончик с кислотой, и стал щедро орошать ею потолок над массивным резным столом. Стоит проделать в нем небольшое отверстие, как откроется чудесный вид на корабельный мостик, а заодно и спины всех офицеров, включая адмирала Мендеса.

Опрыскать дерево кислотой, подождать, пока верхний слой превратиться в труху, проделать отверстие узким кинжалом. Повторить операцию еще раз, и еще. В потолке уже показался просвет, и до успешного завершения дела оставалось меньше минуты, когда дверь каюты резко распахнулась.

В проеме показался молодой офицер, куда-то явно спешащий. За его спиной — еще двое солдат, охранявших вход. Что это компания забыла в адмиральской каюте — уже никто не узнает. Возможно, Мендес отправил посыльного за какими-то бумагами, а может этому офицерику разрешался свободный доступ в покои адмирала. Уже не важно, главное — Блум был обнаружен.

Пред взором испанца предстало довольно колоритное зрелище. Облаченный в синие одежды человек, с разукрашенным этой же краской лицом, воодушевленно ковырял потолок кинжалом. Не говоря уже о том, что само присутствие субъекта в помещении, единственный вход в которое охраняют двое солдат, было как минимум странным. Офицер на пару секунд впал в ступор, а вояки из-за его спины не сразу увидели всю картину. Этого времени Свейну хватило с избытком.

Сюрикены полетели в визитеров с двух рук. Офицер сразу упал с лезвием в шее, правый солдат схватился за плечо. В следующую секунду ассасин метнул еще 2 звезды, и на этот раз затихли все противники без исключения. К несчастью Блума, дверь оказалась открытой, а по коридору как раз куда-то проходило двое испанцев.

— Враг на судне! — завопил один из них, смотря на падающие тела сослуживцев.

Оба солдата вскинули мушкеты, судя по топоту ног, к месту преступления рванул еще по меньшей мере десяток. Стоит отдать Свейну должное, он не растерялся, и даже не бросился бежать, позабыв о деле. Хоть все пошло и не по плану, шанс выполнить задание и уйти живым сохранялся. Стоит ему только оказаться в воде, как ни один противник его не достанет.

Резким движением Блум опрокинул адмиральский стол, закрываясь им как щитом. Тут же раздалась пара хлестких ударов, но пули не пробили толстый слой дерева. Рванув на себя кресло и став на него, Свейн со всей силы ударил локтем по отверстию в потолке. Ослабленная кислотой доска не выдержала, переломилась и вылетела куда-то на палубу. Тут же в руках убийцы оказался небольшой уже взведенный арбалет, все это время покоившийся на спине. Секунда на определение цели, еще секунда на прицеливание, спуск… и в уже начавшую поворачиваться спину Матео Мендеса вонзается идеально сбалансированный болт. Всего мгновения хватило Блуму чтобы понять: пробито сердце, цель уничтожена.

Тем временем, в коридоре солдатам стало уже тесно. Осознав тщетные попытки пробить массивную столешницу залпами, они двинулись в атаку. Сделавший свое дело ассасин, бросая арбалет, рванул к спасительному окну. Ему не хватило всего секунды. Уже в полете, Блум почувствовал правым плечом метко выпушенную пулю. С таким ранением еще можно пробежать десяток шагов, но проплыть несколько сотен метров… это было слишком даже для убийцы-виртуоза.

Рухнув в воду, Свейн стал погружаться все глубже и глубже. Вскоре сознание померкло, лишь смутные образы отложились в памяти. Яркий свет прямо из морских глубин, руки в облегающих перчатках из странного материала, куда-то упорно его тянущие. Цельнометаллическая поверхность, разноцветные мигающие огни, противный завывающий звук. А потом, лицо в белом балахоне, не скрывавшем лишь глаз, склонилось над Блумом, легкий укол в область плеча, и сознание окончательно оставило его.

База, месторасположение неизвестно, время неизвестно.

Первое, что увидел Свейн, когда очнулся — белоснежно-чистый потолок. В теле чувствовалась какая-то тяжесть, как будто он не двигался несколько дней, но боль отсутствовала. Блум отчетливо помнил, что испанская пуля попала спину, с такими ранами долго не живут. Но вопреки всему, он был жив, и по ощущениям вполне здоров.

Наемник огляделся. Небольшая комната, расставленные повсюду приборы непонятного назначения, со множеством мигающих индикаторов. Лежит на мягкой удобной кушетке, на стене широкий то ли телевизор, то ли коммуникатор. Стоп… откуда он знает эти слова? Нужные термины сами собой всплывали в голове, а если сосредоточиться на одном — можно понять и смысл чужеродного понятия. Над памятью Свейна явно кто-то хорошо поработал, вот только кто, и где, собственно, он сейчас находится?

Обретенная память услужливо подсказала слово — База, одно лишь слово, и ничего более. Что за База, где она расположена, и кто здесь обитает — непонятно. Но тревоги не было, Блум откуда-то знал, что вокруг него — если не друзья, то и не враги точно. Он свободен, мог встать и даже выйти из комнаты. Впрочем, делать этого не стоило. Свейн чувствовал, что вряд ли сможет уверенно ходить прямо сейчас, нужно время. Поэтому вместо отчаянных попыток вновь научиться передвигаться, наемник протянул руку и нажал на треугольную кнопку синего цвета. Откуда-то из подсознания всплыла уверенность, что стоит это сделать, как все непонятки проясняться. Так и произошло.

Уже спустя минуту в комнату зашел врач в белом балахоне, следом за ним — плечистый мужчина лет 40-ка в изящной черной форме. Хоть одежда и не отличалась многочисленными украшениями, она была идеально подогнана по фигуре человека, и ощущалась как вторая кожа. На левом плече мужчины красовались 3 серебристые звездочки. «Центурий» — подсказала новоприобретенная память звание военного.

— Приветствую вас на базе, — начал визитер уверенным твердым голосом, — Вас зовут Свейн Блум, как я полагаю. Вероятно, у вас много вопросов.

— Вы очень догадливы, — добавив в голос иронии, улыбнулся наемник, — Не буду спрашивать, как вы меня спасли, что это за место и откуда у вас такие технологии. Вы неплохо поработали с моей памятью, думаю через пару часов и сам об этом узнаю. Но меня интересуют 2 вопроса: кто вы такие, и зачем я вам понадобился?

— Ха, а вы смышлёный молодой человек, мистер Блум, — рассмеялся центурий, — Мы не зря вытащили вас с глубин морских. Сразу осознали ситуацию и задали вопросы исключительно по существу. Браво, я поражен. Да, вы правильно заметили, ваша память вскоре сама подскажет нужную информацию, но я все же потрачу время и расскажу все с начала. Так вам будет проще понять, в каком положении оказались, и что от вас хотят.

— Внимательно слушаю, — устраиваясь поудобнее на кушетке, произнес Свейн.

— Для начала разрешите представиться. Центрурий Неон Круу, сотрудник программы «Реставрация», и с недавних пор ваш личный куратор. Ко мне вы можете обращаться с любыми вопросами, в моей же задаче — дать вам всю необходимую информацию и подготовить к миссии.

Из рассказа куратора Базы, центурия Неона Круу:

Путешествия в прошлое стали возможны в 2294 году, когда команда выдающихся ученых создала первый прототип работающей машины времени. За несколько лет технология разлетелась по всему миру, и попала в руки многих влиятельных государств, организаций и отдельных личностей. Природа человека неизменна, он стремится извлечь выгоду из всего, не считаясь с последствиями, ему всегда мало влияния, денег и власти. Тогда началась Временная война.

Поначалу обладатели машины времени пытались повлиять на историю путем точечного изменения событий прошлого. Устранить неугодного правителя, подтолкнуть прогресс в нужную сторону. Но вернувшись обратно, агенты с удивлением понимали, что ничего кардинально не изменилось. Время сопротивлялось чужеродному воздействию подобно реке, течение которой пытаются перенаправить, выплескивая воду горстями. Всегда появлялся другой правитель, ученый так или иначе приходил к тому, к чему должен был прийти естественным образом. Чтобы действительно изменить историю, требовались масштабные действия. Уничтожение целых народов, смена династий или провокация мировых войн… такому время сопротивляться не могло, так можно было откорректировать прошлое, заполучив преимущество в настоящем.

Тогда люди еще не знали, что глобальные перемены вызывают огромные выбросы временной энергии. Каждый раз, когда ход истории менялся, эта энергия непонятным образом аккумулировалась в центре массы планеты — её ядре. Когда её становилось слишком много — она провоцировала взрыв, уничтожающий Землю. И взрыв этот случался тем раньше, чем больше изменений истории вызывали люди. К счастью, в момент конца света удалось отправить гонцов в прошлое, и человечество узнало, что своим стремлением к власти и могуществу уничтожает собственный мир. Делались неуклюжие попытки восстановить историю, но результата они не приносили. Враждующие группы по-прежнему вели Войну времени, по-прежнему стремились уничтожить противника и заполучить столь желанную абсолютную власть над прошлым, настоящим и будущим. День конца света все приближался, и казалось, спасения нет.

Но в 2351 году группе экспериментаторов удалось то, чего раньше не получалось ни у кого — они открыли устойчивый портал в параллельный мир. Он не был заселен, жизнь отсутствовала, зато человек, побывавший здесь хоть раз, становился имунным ко всем временным изменениям. Представьте, что вы — глава сильного государства, принимаете решения, вершите судьбы людей. И тут конкурирующая держава засылает временного агента, который меняет вашу судьбу. Вы просыпаетесь простым работягой, и даже не помните о своем альтернативном прошлом. В таких условиях планировать временную войну крайне трудно, поэтому носила она стихийный характер. Сегодня твоя фракция контролирует больше половины территории планеты, завтра же её стирают из истории, а на первый план выходит ранее такое мелкое и незначительно объединение откуда-то из Африки.

Открытие параллельного мира изменило баланс сил. Группа, контролирующая портал, имеет решающее преимущество перед остальными. К счастью, экспериментаторы не боролись за власть и влияние, они хотели одного — выжить, предотвратив конец света. Тогда группа создала Базу, расположив её в альтернативной реальности, и принялась за работу.

Первым делом были устранены все ученые, которые хотя бы теоретически способны изобрести машину времени. Временную войну стерли из истории, опасность, казалось, миновала. Но история уже была изменена, энергия с каждым годом все накапливалась в ядре планеты. Конец света удалось сдвинуть на век вперед, но чтобы полностью его предотвратить — следует вернуть прошлое в изначальное состояние. Так, родился проект «Реставрация».

Время могло восстановить исходный ход событий в мелочах, но глобальные перемены, такие как возникновение новых империй, необходимо исправлять вручную. Тут же «реставраторы» столкнулись с новой проблемой. История столько раз менялась, что найти достоверные записи ученых, как все было на самом деле в окончательном варианте реальности, оказалось невозможно. Заниматься исследованиями? На это не было ни людей, ни времени. Ведь если, скажем, отправить человека на Землю на 2 года, неважно в какой период, на Базе также пройдет 2 года. А путешествовать во времени в пределах параллельного мира не получалось. Ситуация казалась неразрешимой: как изменить историю, не зная, что менять? И тогда… случилось чудо.

Исследователи сумели изобрести прибор, показывающий чужеродное воздействие. Стоит только навести аппарат на человека, и если его деятельность провоцирует изменения истории в глобальном плане — загорается красный огонек. Устройство было названо Индикатор Воздействия, или сокращено И. В. Мало того, на основе анализа им удалось создать справочник изначальной истории, т.е. той, какой она была до Временной войны. Объяснить, как именно это получилось, ни один ученый не мог. Ходили мысли, что само Время подсказало исследователям способ, как можно все исправить. Но это уже неважно, главное — решение найдено.

Стали формироваться группы агентов, забрасываться в прошлое. Если отбросить демагогию, их задачей было убийство. Самый простой и эффективный способ повлиять на ситуацию — устранить ключевую фигуру. Такие люди — словно плотина, мешающая направлению реки. Стоит её разрушить, и течение само заструится как раньше.

Но потери среди агентов оказались слишком велики. Люди 24 века были неподготовленными для полевой работы, тем более для заброски в прошлое. Они не могли брать с собой современное оружие и оборудование, не могли заниматься изобретательством, т. к. тогда сами станут менять ход истории в непредсказуемом направлении. Поэтому несмотря на все свои знания, агенты стихийно погибали, проваливая миссии. В век, когда войны велись исключительно роботами, мало кто знал, как пользоваться простейшим пистолетом. Решение нашлось и на этот раз.

Сотрудники Базы стали привлекать к работе людей прошлого. Они оказались куда более подготовлены к такой работе. Специалисты «выдергивали» на базу людей, которые вот-вот умрут, спасали им жизнь, при помощи современных технологий обогащали опытом потомков. Позже происходила физическая подготовка, если таковая вообще требовалась, агенты изучали справочник изначальной истории. Получив И. В. и консультации куратора, они отправлялись обратно, как правило в свое собственное время, с миссией устранить «парадоксалов», как называли на Базе цели для ликвидации. Агенту необходимо сначала выявить таких людей, опираясь на знания изначальной истории и прибор, после чего уничтожить. При этом сопутствующие жертвы, если они не носят глобальный характер, не имеют значения. Время исправит любые мелкие изменения, главное — разрушить ту самую плотину, удерживающую реку в неестественном для неё положении.

— Весьма интересно, — задумчиво проговорил Свейн, когда центурий закончил рассказ, — Значит отныне я убийца во времени, такое мне в голову не приходило даже во снах. Но есть один вопрос, который меня очень волнует.

— Какой же? — полюбопытствовал куратор.

— Вопрос оплаты, мистер Неон. Вы спасли мне жизнь, и я умею быть благодарным. По древней традиции моего рода, теперь вы вправе требовать от меня любую жизнь. Любую, но только одну. Мне же почему-то кажется, что целей куда больше…

— Я ожидал этого, — улыбнулся Неон Круу, — В своем времени вы были наемником, глупо было надеяться, что сейчас станете работать бесплатно. Не волнуйтесь, за свою работу наши агенты получают сполна. Золото, серебро, камни, что угодно на ваш выбор, в разумных само собой пределах. После каждой миссии вы получаете трехмесячный отдых в любом временном периоде на ваш вкус.

— Замечательно, тогда можете считать, что в рядах ваших агентов прибыло.

Следующие полгода прошли в непрекращающихся тренировках. И без того прекрасная физическая форма Свейна, не без помощи препаратов будущего, стала просто идеальной. В свои 29 он и так чувствовал себя на пике возможностей, теперь же вовсе мало кто способен соперничать с ним в реакции, выносливости, фехтовании и стрельбе. Существенно обогатились и знания наемника. Он вдоль и поперек изучил раздел справочника за 17–18 век, натренировал и так хорошо развитую сообразительность, изобретательность, благо приобретенные знания в области физики, математики и инженерии будущего открывали большой простор для фантазии.

Солдаты и ученые Базы вели себя демонстративно дружелюбно и приветливо, никогда не показывали пренебрежения или надменности по отношению к дикому варвару-аборигену. Блум даже завел несколько интересных знакомств. Но несмотря на все это, он нутром чувствовал какую-то отстраненность, будто все дружелюбие — лишь видимость, и на самом деле каждый обитатель Базы держит дистанцию. Запрещалось также покидать территорию бункера. Внятного ответа на вопрос «Почему» так никто и не дал. Это настораживало, но куратор Свейна Неон Круу всегда акцентировал на том, что наемник свободен в своих поступках. Он может в любой момент вернуться домой, невольных рабов Базе не нужно. Почему-то как-раз в это Блум верил безоговорочно, и решение остаться принадлежало целиком ему самому. Такой шанс выпадает всего раз в жизни, глупо его упускать. И речь не столько о технологиях будущего или обещанном золоте, а в возможности побывать в совершенно других эпохах. Ведь после выполнения миссии в своем времени, агента могут направить в далекое прошлое, или столь же отдаленное будущее. Несмотря на ремесло ассасина, Свейн по своей природе был романтиком. Дух исследователя, первооткрывателя, завоевателя, тек в крови потомка отважных викингов.

— Не без гордости говорю, что твоя подготовка одна из лучших среди агентов, Свейн, — начал Неон свое напутствие, — Уверен, ты вернешься с победой. Вот, держи прибор, — центурий протянул компактный равнобедренный треугольник размером с ладонь, — Помни, что помимо указания на цель, он показывает примерное место и время необратимых изменений. Именно изменений, а не самой цели. Твоя первая локация, как видишь — Куба, время — 1704–1706 год. Это значит, что «парадоксал» совершит необратимое изменение истории в данном месте, в данный период. Но он не обязательно будет там все время. Твоя задача — сопоставить историю из справочника со слухами, сплетнями и новостями на месте. «Парадоксал» будет выбиваться из естественного хода вещей. Тебе нужно его вычислить, проверить прибором и устранить.

— Сколько целей у меня всего? — задал вопрос Свейн. Наемник и так это знал, все детали миссии неоднократно проговаривались, но Неон любил повторять информацию по нескольку раз, так что сегодняшний диалог был неким ритуалом.

— Всего целей 3. Первая на Кубе, вторая на Ямайке, третья в западной Европе. Если ты не успеешь или не справишься с задачей — дело будет передано другому агенту, мы не сможем отправить тебя в тот период, где ты уже был. Это спровоцирует парадокс.

— Мое техническое обеспечение?

— Мы не можем предоставить тебе оружие будущего, это может вызвать необратимые изменения. Но зато можем несколько доработать оружие твоего времени. В твоем распоряжении 2 пистолета, с виду напоминающие изделия начала 18 века, хоть и дорогие. Внутри встроен револьверный барабан на 6 ячеек, ствол нарезной. Заряжается специальными идеально сбалансированными патронами, у тебя их сотня в комплекте, используй бережливо. Стреляет пистолет дальше, точнее и быстрее чем любой аналогичный твоей эпохи. Кроме этого у тебя будет винтовка для поражения цели на расстоянии до полумили, также с револьверным барабаном, и 30 патронов к ней. По твоей просьбе доставлена разная химия, яды, кислота, дурман, пара примитивных гранат и мин. Ах да, ну и само собой черный костюм из современных материалов, что сейчас скрыт под твоим камзолом.

Тем временем, над кабинкой перехода загорелся желтый индикатор, серая дверца начала открываться. Когда она отъехала полностью, лампочка вспыхнула зеленым, а внутри кабинки возникла странная, ни на что ни похожая фигура, переливающаяся всеми цветами радуги. Фигура ежесекундно меняла форму. Порой казалось, что она существует только в 2 измерениях, порой — что в 4-х или даже больше. Свейн не раз видел процесс перехода, но привыкнуть к такому было невозможно.

— Удачи! Да хранит тебя Господь, — произнес Неон.

— Один хранит меня. Увидимся через пару лет, — легкомысленно улыбнулся Свейн, и смело шагнул в неизвестность.

Карибский архипелаг, Ямайка, Порт Ройал, январь 1705 года.

Порт Ройал веселился, как и прежде. Повсюду слышались песни, азартные крики, похабные шутки. Казалось, местные жители и вовсе не заметили, что всего неделю назад был убит губернатор острова. Всего то у здешних пьяниц и сплетников появилась новая тема для обсуждений, а пара капитанов даже предлагала столь умелому убийце присоединиться к их команде. Впрочем, имя героя никто так и не узнал, а последний не спешил выдавать себя, принимая заслуженные лавры. Жизнь, она дороже народной известности.

Свейн Блум устроился в самом углу трактира напротив двери, и за кружкой эля вспоминал события последнего года. Что не говори, а карьера убийцы во времени начата великолепно. Первой целью наемника оказался опальный изобретатель, сбежавший в Новый свет. В справочнике изначальной истории о Фредерико Диасе ничего не упоминалось, здесь же он успешно вел исследования в области подводного судостроения. Еще пара лет — и первый прототип подводной лодки вышел бы бороздить просторы Карибского моря. Увы, изобретателю прославиться уже не суждено. Меткий выстрел из винтовки с 350 метров прервал жизнь светилы колониальной науки.

На убийство губернатора Ямайки Свейн и вовсе смотрел как художник на свое лучшее творение, своеобразный шедевр нетрадиционного жанра. Еще на Базе наемник увлекся творчеством Леонардо да Винчи. Этот человек опередил свое время, его изобретения были поистине гениальными. И вот, представилась возможность испробовать одно из них. Кровь Блума все еще вскипала только при воспоминании о том незабываемом полете.

Оставалась последняя цель. Прибор услужливо подсказывал локацию и время — Западная Европа, 1706–1708 год. Не нужно быть гением, чтобы понять: «парадоксал» вмешается в Войну за испанское наследство, гремящую несколько последних лет. Судно уже найдено, отплытие через месяц. Вот только здесь, на Ямайке, у Свейна есть еще одно дело. Перед уходом, наемник нашел весьма интересные бумаги в столе губернатора, и тут же в голове Блума возник план очередной авантюры.

Карибский архипелаг, Ямайка, Порт Ройал, февраль 1705 года.

«Морской волк» — всего лишь одна из многих таверн, разбросанных по пиратской твердыне, гордо именующей себя Порт Ройал. В то же время, было в ней что-то нетипичное. Крики, пьяные песни и распутство присутствовало и здесь, но в куда меньшем количестве, по сравнению с соседними заведениями. В то же время за последние годы в трактире не произошло ни единой драки, воры и оборванцы обходили сие место стороной, а трактирщик не смел разбавить ром ни каплей воды. Все потому, что «Морской волк» — это таверна капитанов. Лишь самые авторитетные и богатые каперы могли позволить себе отдохнуть здесь, а за грубыми, но прочными столами решались многие важные вопросы. Когда-то именно здесь знаменитый Генри Морган обсуждал с компаньонами поход на Порто Бельо и Панаму.

Дверь трактира распахнулась, на миг озарив помещение шумом улицы, внутрь протиснулся юнец с виду лет 20-ти, держащий в руке порядком смятые бумаги. Пара взглядов мазнули по сгорбленной, явно неуверенной фигуре парня, и не найдя ничего интересного, вновь уставились в прежнюю сторону. Мало ли разных гонцов бегают к местным капитанам, таким зрелищем никого не удивить. Вопреки всеобщим ожиданиям, юнец заговорил.

До посетителей даже не сразу дошло, что он обращается к ним, настолько диким было зрелище. Сопливый юнга смеет явиться в «Морского волка» и заговорить со столькими уважаемыми каперами? Парень начинал явно заготовленную заранее речь трижды, прежде чем разговоры стихли.

— Уважаемые капитаны, — неуверенным голосом провозгласил тот, — Меня зовут Фред, я был слугой в доме губернатора. Как вы знаете, уважаемый Томас Хендасайд погиб. Так вот, у меня есть интересные бумаги за его личной подписью. Они сулят денежное дельце. Готов продать их тому, кто предложит больше. Начнем со 100 пиастров.

Пару мгновений посетители трактира недоуменно таращились на наглеца, как на какого-то невиданного зверя из далекой Африки. Впрочем, опомнились каперы быстро, и не сговариваясь поднялись с кресел. Пара крепких на вид головорезов зашла за спину парня и отрезала его от двери, еще несколько каперов приближались спереди. Взгляд их не предвещал юнцу ничего хорошего.

— А не много ли ты хочешь за клочок бумаги, сопляк, — грубым голосом спросил один из головорезов, — Мне кажется ты 100 пиастров в жизни своей в рученках не держал.

— Ееесли ввы не ххотттите, яяя ммогу ппредложить дрругим, — заикаясь на каждом слове проблеял юнец, поворачиваясь к выходу. Спустя мгновение он с ужасом обнаружил, что путь к отступлению отрезан.

— А-ну давай сюда свои бумажки, пока пузо не вспороли! — резко повернув парня к себе, потребовал все тот же капер. В руке его уже был кинжал, что плавно приближался к животу наглеца. Последнему ничего не оставалось, как дрожащей рукой протянуть свиток собеседнику.

— А 100 пиастров? — неуверенно проговорил юнец уже в спину капера, разворачивающего свиток. Тот повернулся и с недоумением посмотрел на торгаша.

— Пшел вон отсюда, сопляк! — выкрикнул головорез, разворачивая парня лицом к двери и придавая ускорение хорошим пинком под зад. Ускорение оказалось настолько сильным, что юнец вылетел из трактира, отперев дверь собственной головой. Под дружный заливистый смех, бравые пираты принялись рассматривать губернаторские бумаги.

Впервые побывавшему в Порт Ройале человеку может показаться, что сам дьявол не способен оторвать матроса от его излюбленного занятия — кутежа в местных увеселительных заведениях. И уж тем более, даже если каким-то чудом сего бедолагу доставить на судно, он никак не сможет выполнять свои обязанности. Ведь о какой работе может идти речь, если человек даже на ногах еле стоит? И тем больше будет удивление визитера, когда он увидит матроса, всего час назад валившегося со скамейки, ловко ставящим паруса на пятиметровой высоте.

Авантюризм в крови любого здешнего пирата, особенно если авантюра пахнет кучей блестящего золота. Всего несколько часов прошло с тех пор, как каперы в «Морском волке» осознали ценность бумаг, что к ним попали. Немного времени на поиски, пара звонких затрещин особо непонятливым, ведро холодной воды на голову, и вот недавний пьяница, не способный на своих ногах пересечь улицу, превращается в бравого моряка с недобрым, алчным блеском в глазах.

Час-другой, и полтора десятка разномастных судов на всех парусах несутся вдоль берега, разбивая волны корпусом. Каждый капитан сейчас жалел лишь об одном — что не заплатил глупому юнцу эти жалкие 100 пиастров, ведь информация, изложенная на бумагах, стоила в десятки раз больше. Теперь же она стала достоянием многих, и так или иначе придется делиться, или проливать кровь, чтобы не делиться. Впрочем, об этом голова будет болеть позже, сейчас же главное успеть.

Покойный губернатор оказался тем еще сукиным сыном, причем в хорошем смысле этого слова. Хватка у прохвоста была железная. Золотой конвой — мечта любого пирата, недостижимая мечта. Раз в год испанцы перевозят добытое, а точнее награбленное в Новом Свете золото и серебро– в Европу. Для этого снаряжается большая эскадра. Сколько бы отважные каперы не пытались отбить хотя бы один корабль, ничего не удавалось. Даже перевозящие металл галеоны были усилены, и представляли серьезную угрозу, не говоря уже о судах охранения. К тому же, фанатичные испанцы предпочитали затопить корабль со всем содержимым, если ситуация складывается не в их пользу. Томасу Хендасайду удалось то, что не выходило у самых умелых каперов, причем без единого выстрела.

Путем сложных интриг, подкупа, осторожных расспросов, губернатор вышел на капитана испанского галеона, что регулярно перевозил золото и серебро в составе конвоя. И вот удача, жажда наживы Фаусто Бланко оказалась куда как сильнее его преданности королю. В результате собственных интриг, он собрал на судне верную себе команду офицеров, подкупить же простых матросов не составит труда. Итого выходило, что судно Бланко, загруженное ценным металлом, могло в любой момент «случайно отстать» от конвоя, и направиться совершенно в другую сторону.

Проблема корыстолюбивого капитана заключалась в том, что испанские слитки — товар заметный. Можно было их переплавить во что-то другое, но такое большое количество металла, да не в привычных монетах, все равно привлечет внимание. Испанцы без труда сложат дважды два, а за кражу золота в этой стране принято мстить, и мстить жестко. Жить спокойно испанцу с подельниками не дадут, чеканить монеты никто из них не умел.

И тут на помощь приходит Хендасайд. Он — губернатор враждебной Испании колонии, ему плевать на злость кастильцев. Томас предлагает Фаусто обменять золото и серебро на камни и негабаритный товар. Мало того, согласен поменять приметный корабль мятежного испанца на один из своих, и все это по вполне умеренной цене. Естественно, тот согласился.

Встреча Бланко с человеком губернатора должна состояться в заранее оговоренный день, ночью, в одном из тихих заливов Ямайки. Смерть Томаса вряд ли что-то изменит, даже если до контрабандиста дошли вести, он с радостью сам совершит удачную сделку, захапав золото себе. То ли по совпадению, то ли из корыстного умысла глупого слуги, бумаги попали к пиратам точно в тот самый день. И сейчас пиратская эскадра на полном ходу шла к цели, они должны успеть точно в срок.

Тихая тропическая ночь опустилась на безымянный залив острова Ямайка. Впрочем, в определенных кругах это место именовали Залив Контрабандистов. Небольшой, не отмеченный на картах, с густой растительностью и извилистым берегом, в складках которого так удобно прятать небольшие суда.

Джон Браун любил тишину, предпочитая её шумным улицам Порт Ройала. Сейчас, в почти абсолютной тиши, разрываемой лишь шумом прибоя, да пением немногочисленных птиц, в темноте, озаренной лишь редкими, еле чадящими факелами, контрабандист чувствовал себя как никогда уютно. Он — в своей стихии, он — невидим, тайны под надежным замком, никто в эту ночь не должен потревожить его покой.

Почти 3 месяца Джон жил в лесу, недалеко от этого места. Губернатор оказался тем еще перестраховщиком… как только время, место и детали сделки были определены, он выслал своего доверенного из Порт Ройала, чтобы не дай Господь тот не проболтался. За ним приглядывали солдаты, верные Томасу, в их числе были и лазутчики, призванные следить, чтобы Браун не смылся с ценными камнями. В таких условиях мысли о предательстве погибали в зародыше. Впрочем, Джон Браун и не хотел предавать работодателя, он и так получит неплохую долю от этой сделки, а сколько их будет еще в будущем?

Все это время контрабандист терпеливо ждал намеченного дня, отрезанный от любого общения с внешним миром, и как следствие от любых новостей колонии. Но вот, срок вышел, паруса брига «Звезда» подняты, команда готова. Джон стоял на мостике, и с удовлетворением наблюдал, как тяжело груженое судно входит в залив. Испанец оказался пунктуальным, и прибыл в срок.

Когда между кораблями оставалось не более сотни метров, Браун приказал спустить шлюпку. Четверо гребцов быстро доставили его на галеон, и вскоре он стоял напротив высокого хорошо одетого испанца лет 35-ти, в большой широкополой шляпе с красным пером.

— Буэнос ночес, амиго, — первым поздоровался Фаусто, делая шаг вперед и касаясь пальцами края своей шляпы, — Рад видеть, что вы прибыли в оговоренное время. Надеюсь, наши договоренности с господином губернатором в силе?

— И я приветствую вас, сеньор Фаусто, — улыбнулся контрабандист, — Губернатор Хендасайд — человек слова, он не привык менять условия сделки в последний момент. Я здесь лишь для того, чтобы проконтролировать процесс.

— Экселенте, амиго. Тогда, с вашего позволения, мои люди на шлюпке осмотрят судно. Не сочтите за недоверие, но засады нам не нужно. Вы же тем временем можете осмотреть груз. Когда закончим, корабли состыкуются, и мы обменяем их почти не глядя, так сказать.

— Приятно общаться с деловым человеком, сеньор Бланко. Камни и шелк я продемонстрирую вам на борту «Звезды». Знаете ли, побоялся брать столь ценные вещи на шлюпку.

Джон с интересом рассматривал испанский корабль. Это судно сильно отличалось от тех галеонов, что ему доводилось видеть ранее. Несколько длиннее и шире корпус, обшивка снаружи и изнутри усилена металлическими пластинами. 24 пушки почетного калибра представляли весомую силу, а пороха, ядер и картечи, контрабандист был уверен, хватало с избытком. Испанцы решили пожертвовать подвижностью и вместительностью судна, взамен прочности и огневой мощи. Ценный металл не занимал много места, но требовал охраны, ибо желающих перераспределить богатства на Карибах не счесть. Глядя на все это великолепие, становилось понятно, почему пираты так и не смогли захватить ни единого судна золотого конвоя.

Вероятно, капитану Бланко было жаль расставаться со своим красавцем, но увы, испанский тяжелый галеон слишком приметен, чтобы проследить путь мятежника. После обмена же, судно до поры до времени будет надежно укрыто в заливе контрабандистов. Что же до испанцев… они уже не раз теряли галеоны в результате штормов или ошибок навигаторов… одним больше, одним меньше.

— Вы удовлетворены? — поинтересовался капитан у показавшегося на палубе Брауна.

— Да, вполне, сеньор Бланко. Золото и серебро в полном порядке, в оговоренном количестве. А ваши люди обнаружили мою засаду? — позволил себе усмехнуться контрабандист.

— К большому сожалению, нет, — рассмеялся испанец, — А я так надеялся забрать все ценности себе.

— А вы хитрец, капитан.

— Ну ладно, оставим шутки. Мои люди осмотрели судно, оно готово к длительному плаванию, как и оговаривалось. Я отдам приказ пришвартоваться, и тогда…

— Сеньор капитан, у нас гости! — закричал матрос на мачте.

— Черт возьми! Что там еще⁈ — выругался Фаусто, поднося к глазу подзорную трубу.

— Больше десятка вымпелов, английский флаг. Похоже, это пираты Порт Ройала, сеньор капитан.

Испанец уже и сам видел приближающуюся эскадру. Стремительные суда неумолимо шли к Заливу контрабандистов, в их целях сомневаться не приходилось.

— Поганая свинья! — закричал Бланко на контрабандиста, — Человек слова, говоришь? Думал обвести меня вокруг пальца, ты, лживое отродье портовой шлюхи?

— Сеньор Фаусто, клянусь, я не знаю, что происходит. Это какая-то ошибка!

— Ошибкой было связаться с этим ублюдком Хендасайдом! — бросил капитан, доставая из-за пояса пистолет. Выстрел в упор прервал жизнь контрабандиста Джона Брауна. Его тело завалилось назад и рухнуло в воду.

— Потопить это корыто, и поднять все паруса! — приказал Бланко, указывая разраженным оружием на «Звезду».

Спустя полминуты раздался бортовой залп. Разрывные ядра, выпущенные в упор, пробили корпус брига и взорвались внутри. Корабль тут же накренился и стал стремительно тонуть.

Тем временем, пираты приближались. Прогремели первые пристрелочные залпы из носовых орудий, завязался бой. Пиратские суда налетели на тяжелый галеон как стая шакалов на тигра. Последний превосходил в огневой мощи любого противника, но их было слишком много. Началась жестокая баталия. В пылу сражения никто не заметил фигуру в облегающем черном костюме, подплывшую к галеону, и зацепившую за его корму канатную веревку. На противоположном её конце, метрах в 50-ти, дрейфовал на волнах небольшой ялик с двумя пассажирами.

Свейн Блум уже отработанными движениями забрался на корму и залез в пушечный порт. К счастью, из кормовых орудий огонь пока не велся, и канониров здесь не было. На пушечной палубе оказалось многолюдно, повсюду суета, грохот взрывов, громкие команды офицеров. Но во время боя канониры полностью сосредоточены на своих непосредственных обязанностях, они не заметили темную фигуру, метнувшуюся в сторону трюма.

Взломав замок отмычкой и оказавшись внутри, Свейн едва сдержал вздох. Такого богатства в одном месте он еще не видел. Впрочем, несмотря на всю свою алчность, Блум не был излишне жаден, и никогда не брал больше, чем сможет унести. Вот и сейчас, серебро, коего здесь лежало в избытке, наемника не интересовало. Сходу он направился к блестящему желтым, куда менее объемному, но куда более дорогому металлу. 20 слитков, примерно по полкило каждый, целое состояние для этих мест, да и не только для этих.

Свейн перетащил добычу к кормовой части трюма, особо не церемонясь, с помощью кинжала и тяжелого ботинка проделал отверстие размером с голову. Канониры дают залп за залпом, матросы увлеченно суетятся на палубе, ни у кого и в мыслях не было спускаться в трюм в такой момент.

Тем временем, нащупав заранее зацепленную веревку, связанную в кольцо, Блум принялся привязывать к ней золотые слитки, и доставлять на дрейфующую лодку. Там ценный груз принимал подельник, еще один следил за ситуацией. Не хотелось, чтобы ялик оказался на линии огня, или был замечен раньше времени. Пара минут работы, и все золото перегружено. В последний раз бросив печальный взгляд на кучу серебра, Свейн поднялся на пушечную палубу, и тем же путем спустился обратно в воду. Увлеченные делом канониры даже не подумали обратить внимание на незваного визитера.

— Черт меня дери, капитан, это лучшее дело, о котором я только слышал, — восторженно распинался один из подельников Блума, когда вся троица оказалась в лодке, — Дьявол, я хочу видеть лица испанцев, когда они обнаружат, что их золотишко от них ушло.

— Да, так и есть, — машинально произнес Свейн, витая в своих мыслях, — Греби внимательнее, и смотри не сбейся с курса.

— Слышите, уже час прошел, а они еще там воюют, — заговорил второй мордоворот. Оба пирата были под сильным впечатлением от удавшейся авантюры, и рот у них не затыкался. Наемник проигнорировал последнюю реплику, и собеседник продолжил, — Капитан, а как мы назовем наше судно?

— Какое судно? — переспросил Блум.

— Ну как, капитан? Вы же сами говорили, что на эти деньги хотите купить корвет, или целый фрегат. Мы с Пьером подумали, и решили согласиться на ваше предложение. С таким капитаном, мы отберем у испанцев все блестящие дублоны. Ну так как будет называться корабль?

— А, корабль, — возвращаясь к реальности, проговорил Свейн, — «Летучий голландец», может слышали.

На последних словах он выхватил из-за пояса пистолеты. Сдвоенный выстрел, и безжизненные тела синхронно рухнули в воду.

— Привет Дейви Джонсу, — прозвучало последнее напутствие наемника.

Из дневника Свейна Блума:

Я — убийца, и этим все сказано. Никогда не искал себе оправданий, не строил иллюзий, не сбрасывал ответственность за свои поступки на судьбу, миссию или Бога.

Я — авантюрист по крови, меня манят опасности и приключения. Почему? Деньги… конечно же дело и в них тоже, кому из нас не нужны деньги? Но это не единственный, и наверное не самый важный стимул…

Мои предки, древние викинги, сражались потому, что это было в их сути. Сколько бы золота не получил воин, он все равно идет в новый поход. То чувство, когда ты ходишь по грани, когда принимаешь вызов, когда готов рискнуть всем… его ни с чем не сравнить. Это мой наркотик.

Почему именно убийство? Я не считаю себя хорошим человеком, пожалуй даже наоборот, мне всегда суждено выступать отрицательным персонажем в любой истории. Но я делаю то, что у меня получается лучше всего — убиваю. Убийство в моей крови, в какой-то мере оно — моя суть, я не умею ничего более.

Жаль ли мне своих жертв? Иногда. Мне был симпатичен изобретатель с Кубы, переплывший океан лишь для того, чтобы творить, губернатор Ямайки, стремящийся сделать Порт Ройал сильным и могучим. Достойные люди, но я не выбираю свои цели, и палец мой не дрогнул на спусковом крючке. Им не повезло, это трудно понять человеку, воспринимающему смерть как нечто ужасающее. Меня никогда не страшила смерть, и к жизни людей я относился легкомысленно. Сегодня не повезло им, завтра — мне.

На Базе все говорили о высокой цели, ради которой можно принести любые жертвы. А по сути, требовали все то же убийство. Признаюсь, мне плевать на их цель. Меня заставила остаться не она, а скорее перспективы, которые могут дать люди будущего, и деньги… куда без них?

Я — мерзавец, и ничуть не сожалею об этом. Мне не стыдно, ибо живу так, как подсказывает сердце. Я тот, кто есть, не больше, и не меньше…

Тишина — вещь относительная. Побывав в шумном Порт Ройале, прибрежные джунгли кажутся тихими и безмятежными. Но если прислушаться, можно вычленить из тишины слабый шум морских волн, бьющихся о скалы, стрекот насекомых, мелодичные песни тропических птиц. Тем не менее, Свейн наслаждался тишиной.

Полчаса назад он закончил с работой, клад успешно зарыт, место приметное, найти его вновь не составит труда. Хоть на Базе и платили щедро, по килограмму золота за каждую цель, этого металла много никогда не бывает. Увы, сейчас наемник не мог пустить деньги в ход, но если выживет, обязательно сюда вернется. Что не говори, а авантюра прошла как надо…

Найденные в резиденции письма сразу заинтересовали Блума. Судно Золотого конвоя, с набитым в трюме ценным металлом… мечта любого пирата. Вот только у ассасина не было сил, чтобы захватить корабль. Он один всю команду не вырежет, а пробраться тайно и украсть… в целом можно, при определенных обстоятельствах. Тогда и родился план.

Зная точный день и время встречи, Свейн без особого труда слил информацию пиратам. Немного грима, актерской игры, и вот наглый юнец летит прочь из трактира, а каперы с победными лицами начинают изучать отжатые бумаги. Глупцы даже не заподозрили подвоха…

Момент подобран идеально, времени как раз хватало на то, чтобы прибыть вовремя. Блум не хотел, чтобы местные разбойники явились раньше срока и спугнули добычу.

Как и следовало ожидать, испанец списал все на обман губернатора, пустил ко дну контрабандистов и пошел на прорыв. В суматохе баталии никто не следил за трюмом с ценным содержимым. Впрочем, здесь была самая хрупкая ветвь плана. В ялик могло попасть шальное ядро, или его бы заметили с галеона в лунном свете. Но к счастью, все обошлось. Золото успешно перегружено на лодку, недалекие подельники идут к морскому дьяволу, Свейну же остается лишь доплыть до примеченного берега и зарыть клад. Лица испанцев в момент обнаружения пропажи и впрямь стоило бы увидеть. Но увы, не всем нашим желаниям суждено сбыться.

Немногим позже Блум узнает, что опытный испанский капитан сумел потопить 3 пиратских посудины, но вырваться из роя быстроходных судов ему было не суждено. Когда абордаж стал неизбежен, Фаусто Бланко приказал подорвать крюйт-камеру. Взрыв внушительных запасов пороха отправил ко дну еще одного капера. Пиратам в ту ночь не досталось ни грамма столь желанных сокровищ.

Сейчас же Свейн сидел на берегу, бросая взгляд то на огонь в костре, то на лениво перекатывающиеся волны. Он отдыхал и наслаждался покоем. Меньше чем через месяц ему предстоит далекое плавание через океан, в Старый Свет. А там — еще больше риска, опасностей и приключений…

Атлантика, апрель 1705 года.

Океан… мало кто из жителей суши может по-настоящему представить, что это такое. Океан — это не синее пятно на карте, что можно измерить простой линейкой, и даже не водная гладь от горизонта до горизонта. Задумайтесь: даже самая могучая империя в истории человечества уступала ему по площади. Только задумайтесь, и вы поймете, насколько огромны масштабы бескрайней Атлантики. Величественная стихия, на фоне которой человеческие амбиции выглядят жалкими, не стоящими внимания. Лишь моряк, бороздящий водные просторы не один десяток лет, способен поистине понять, что такое океан…

Человек может считать себя венцом творения, избранным, королем планеты, но для бушующей стихии его желания — как порыв слабого ветерка для каменной скалы. Люди могут снарядить судно, отправиться в плавание, воодушевлённые светлыми мечтами и далеко идущими планами, но лишь океан решает, суждено ли им дойти до цели, или нет. Лишь он управляет бурями и ветрами. И кто после этого скажет, что именно человек вершит судьбу этого мира?

Бригантина «Дельфин» уже второй месяц подряд стремительно разрезает своим корпусом просторы Атлантики, и пока что судьба к ней благосклонна. За все это время не было ни единого шторма или штиля, а умелая команда избегала страшных болезней дальнего плавания. Свейн Блум оплатил место пассажира на небольшом суденышке, и по праву занимал каюту 3 на 2 метра. Впрочем, он никогда не любил тесные помещения, поэтому все свободное время старался проводить на палубе.

Сейчас была ночь, но наемнику не спалось. Он неспешно прогуливался по судну, по привычке стараясь не издавать шума. Чем ближе наемник подходил к кормовой части, тем отчетливее слышались приглушенные разговоры. Наконец, он сумел различить слова.

— Зарезать его и за борт, пусть сдохнет как крыса.

— Как бы нас всех никто не зарезал, Дейв.

— Я вам не помешал? — бесцеремонно вклинился Свейн.

— Какого черта! — подскочил один из матросов.

Всего на пушечной палубе оказалось 7 человек. Они расположились в углу, темноту корабля отгоняла лишь слабо чадящая свеча. Блум никак не отреагировал на последнюю реплику, и остановился в пяти метрах от компании. Тем временем, матросы поднялись на ноги, трое из них стали медленно, но уверенно приближаться к наемнику.

— И чего это вам не спиться, благородный господин? — неумело натягивая на лицо улыбку, поинтересовался высокий бородатый матрос в коричневых штанах и белой рубахе.

— Да вот, решил прогуляться, — безмятежно потянулся Свейн, — Думал может поболтаю с кем интересным.

— Ну вот и прогулялся, — кинул еще один моряк, что даже не пытался выглядеть дружелюбным.

В следующее мгновение последний резко сократил дистанцию, выбрасывая руку вперед. Кривой, уже начавший покрываться ржавчиной длинный гвоздь устремился прямиком в гордо наемника. Тот без труда уклонился, и умелым движением выбил оружие из рук матроса. Спустя секунду острое лезвие узкого кинжала упиралось агрессору точно в сердце. Остальные моряки отпрянули на шаг назад.

— Я пришел сюда не проливать кровь, — спокойным тоном заявил Блум.

— Думаешь, ты уйдешь отсюда живым, крысеныш? — с ненавистью в каждом слове прорычал недавний хозяин гвоздя, впрочем не делая попыток вырваться. Он с опасением бросал взгляд на тонкое лезвие, что проткнуло рубаху, но все еще не пустило кровь.

— Остынь, Дейв, — произнес толстый моряк откуда-то сзади. Судя по уверенному голосу, он и был лидером группы, — Прошу прощения, благородный господин, мой друг бывает крайне вспыльчив, когда выпьет. Прошу, не судите его строго. Вам, пожалуй, лучше вернуться в каюту, ночью палуба корабля не самое безопасное место.

— Я никогда не бежал от опасностей, сэр, — ответил Свейн, убирая клинок от груди агрессора, и демонстративно вновь пряча его в рукав. По закону, лишь офицеры корабля могли носить оружие на палубе, остальные сдавали его на хранение в арсенал. Но пассажиров никто не обыскивал, и спрятать пару сюрпризов для умелого убийцы не составляет труда.

— Даже так, — задумчиво проговорил главарь шайки. Их взгляды встретились, собеседники принялись изучать друг друга. Судя по едва промелькнувшим улыбкам, оба остались довольны, — Вы ведь не случайно проходили здесь, благородный господин?

— Возможно, — неоднозначно ответил наемник.

— Так может проясните ситуацию.

— Знаете, на этом судне я простой пассажир, и дела команды меня не касаются. Но в последнее время заметил некое волнение. Плавание долгое, в пути всякое может случиться, вот и решил прояснить, что здесь происходит.

— Вы наблюдательны, мистер Блум. Вопрос в другом: стоит ли такому благородному господину как вы, лезть в грязные дела матросни?

— В Европе говорят, что на Карибах живут лишь торговцы, пираты да шлюхи. По-вашему, я похож на торговца?

— А может мы имеем дело с третьим вариантом? — вставил слово еще один матрос.

— Ха, если по-твоему, я похож на продажную женщину, у тебя большие проблемы со вкусом, друг мой.

Помещение озарил заливистый смех, впрочем, довольно тихий. Никому из здесь присутствующих лишнее внимание было ни к чему. Еще пара грубоватых шуток — и банда приняла Свейна за своего. Спустя пару минут, главарь уже вводил наемника в курс дела.

— Знаешь ли ты, что наш капитан в недалеком прошлом промышлял морским разбоем?

— Догадывался, — уклончиво пожал плечами Блум.

— Так вот, в последние годы дела у нас шли не очень. Богатых купцов не попадалось, довольствовались одной мелочью. Пару раз даже натыкались на испанские патрули, приходилось избавляться от груза и уносить ноги. Но мы терпели, капитан Брукс — моряк опытный, дело свое знает, подумаешь, не везет. Рано или поздно и на нашем пути попадется богатый галеон. Вот только вместо того, чтобы бороздить морские просторы и высматривать испанский флаг, он зачем-то решил плыть в Европу. Кроме тебя на борту еще двое пассажиров, но деньги от той перевозки — смех. Капитан заверяет, что у него во Франции знакомый, он даст нам выгодное дельце по перевозке рабов. Ребята в это не верят, уж больно неуклюжее вранье. У Метью Брукса в жизни связей в Старом Свете не было. Что-то наш кэп темнит…

— Не обижайся, но по-моему, это глупые домыслы. Вам не везло в каперстве, вот капитан и решил попытать счастья в новом деле. Что здесь подозрительного?

— Если так судить, то ничего. Но ты слушай дальше. С самого выхода из Порт Ройала, капитан сам не свой. Пропадает днями и ночами в каюте, даже с офицерами почти не общается, хотя раньше не брезговал и с матросней рому выпить. В каюту никого не пускает, если что нужно — сам приходит, а дверь на ключ, да на замок еще навесной. А как кто его и видит, так лицо такое, задумчивое, настороженное, будто по крюйт-камере со свечой ходит.

— Т. е. ты думаешь…

— Именно так, думаю. Мы хоть и матросня, а какие-никакие мозги имеем. Прячет что-то наш кэп, от своих прячет. Или куш сорвал, или дельце выгодное получил, на перевозку чего ценного в Старый Свет, а делиться с командой не хочет. Не по закону это, крысами смердит.

— Так если все это понимают, чего не припрете мерзавца к стенке да не потребуете ответа?

— Оно просто звучит, да нелегко на деле, — вздохнул главарь заговорщиков, — Простые матросы то почти все за нас, но вот офицеры… Думаю, они в курсе делишек капитана, наверняка с ним в доле. Роберт неделю назад пытался подойти к старпому да поговорить, так тот и слушать не стал. Плетей бедолаге всыпали так, что до сих пор спина болит. А ведь оружие на судне только у них, мерзавцев. Много ли навоюешь с гвоздями да палками против мушкетов и сабель? Арсенал надежно заперт, и с ключом старпом не расстается.

— Мне нужно подумать, — проговорил Свейн, и вышел на палубу. Решения он предпочитал принимать на свежем воздухе, вдали от посторонних взглядов.

Стоит ли ему влезать в разборки местного экипажа? С одной стороны — его это не касается. Даже если капитан и правда припрятал ценный груз от своих людей, какое Блуму до этого дело? Он не ярый поборник законов Берегового братства, да и не член оного.

С другой же… так или иначе бунта не избежать. Вряд ли матросы отступятся от своего. Долгое плавание лишь способствует укреплению крамольных мыслей. Рано или поздно бунтовщики попытаются взять свое, начнется резня. Достать ключ от арсенала, или выломать дверь — конечно трудно, но вполне разрешимо. К тому же, если заговорщики действительно так многочисленны, как говорит Джеймс, они и голыми руками задавят сопротивление. С большими потерями, но задавят. И что будет потом?

Капитан судна — бывший капер, а значит команда — те еще пираты. Церемониться с ненужными пассажирами они не станут. Обчистят до нитки да выбросят за борт, сражаться одним против трех десятков Свейн не мог. Решение приходило само собой: не можешь остановить бунт — возглавь его.

К тому же, рассказ заговорщика цеплял за живое. Что, если капитан Брукс и правда хранит ценный груз? Хоть Блум и сорвал крупный куш на Ямайке, брать с собой приметные слитки не решился. Деньги же, выданные на Базе, уже начали кончаться. Запахло новой авантюрой, сулящей немалую прибыль, и наемник не намерен от неё отказываться.

— Дверь в арсенал — не проблема, — с ходу начал Свейн, вновь опускаясь на пушечную палубу, — Я легко её открою, причем без лишнего шума. Если нужно, могу составить план сражения, у меня есть кое-какой опыт в подобных делах. Вопрос в следующем: какова будет моя доля?

— Если ты и вправду сделаешь то, что сказал, договоримся, — усмехнулся Джеймс.

Пираты и сами не понимали, почему слушают этого совершенно не знакомого им человека. Он свалился на них, как черт из камина, сразу же принявшись предлагать идея за идеей, а позже и вовсе командовать. Но даже бывалые морские волки слушались Свейна безропотно, ибо в его словах была решимость. Казалось, Блум исключает возможность неудачи в принципе, настолько уверен он в своих действиях. И почему-то, смотря на этого человека, бунтовщики перенимали его уверенность, выкладываясь на полную.

Вечером следующего дня, когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, а бескрайнюю водную гладь озарял лишь лунный свет, все было готово. Свейн без труда открыл арсенал с помощью отмычки, с ходу схватив ставшие уже привычными пистолеты, выданные на Базе. Вооружились и заговорщики, которых оказалось не так уж и много, как говорил Джеймс. Экипаж бригантины насчитывал 4 десятка человек, а рядом с ним на оружейной палубе стояло от силы 20. До подавляющего большинства далеко, но выговаривать главному бунтарю за преувеличение было поздно. Так или иначе, битва состоится в ближайшее время. Скорее всего, блюстителей закона Берегового братства могло оказаться куда больше, но пираты и сами не хотели делиться капитанским сокровищем. Чем меньше людей останется — тем больше доля каждого.

Впрочем, Блума это ничуть не смущало. Он только переживал, что после схватки останется слишком мало матросов для управления судном. Поэтому стоило проявить изобретательность, чтобы сократить потери. Спустя час после того, как дверь в арсенал противно скрипнула, все бунтовщики были на своих местах.

Тихо скрипела и покачивалась палуба бригантины «Дельфин», но Свейну это ничуть не мешало. Под озадаченными взглядами он уже пятую минуту аккуратно проделывал отверстие в кормовой части. Кислота и кинжал — все, что нужно для этого нехитрого действия. Выплеснуть пару капель из флакона, десять секунд ожидания, сковырнуть кинжалом размякший слой древесины. Еще пара капель, и опять сковырнуть. Вскоре, из вновь образованного отверстия показался свет, еще немного времени, и в него можно разглядеть культурно расслабляющуюся компанию офицеров.

Пятеро мужчин, одеты просто, но добротно. У каждого за поясом или на груди пара пистолетов, сабли и шпаги сложены на столе, чтобы не мешали. Старпом, боцман, главный канонир, навигатор и судовой врач лениво переговаривались, потягивая ром из металлических кружек. К сожалению, они не пьяны, офицер на корабле не может позволить себе напиться. Это значит, что сейчас перед Свейном — основной, наиболее опасный противник. Даже доктор даст фору любому матросу в умении владеть саблей и метко стрелять, офицеры каперских судов никогда не были чистоплюями, и личным примером показывали команде, что значит настоящий моряк. Избавиться от пятерки нужно в первую очередь, иначе больших потерь не избежать.

Решив, что доска истончена достаточно, Блум достал из-за пояса гранату. Примитивное по своей сути устройство, но даже оно на порядок превосходит местную кустарщину как по разрывной мощи, так и по удобству конструкции. Фитиль не нужно поджигать, в данном случае роль кресала исполняла чека. Необходимо резко выдернуть кольцо, искра поджигала шнур под корпусом, а через 3 секунды порох взрывался, разбрасывая по округе сотни мелких картечин.

Свейн положил гранату на так старательно проделываемое отверстие, выдернул чеку и ударом каблука отправил подарок адресату. Можно было просто кинуть вниз, проделав отверстие чуть больше, но Блум порой склонен к театральным жестам. Офицеры, услышав звук удара, повскакивали с места, некоторые потянулись за оружием. Бесполезно. Начиненный свинцом конус с грохотом взорвался, принеся панику и смерть. Двое офицеров, стоявшие ближе всего, рухнули сразу, еще один явно был тяжело ранен. Стоит отдать должное боцману и навигатору, они быстро сориентировались, укрываясь за столом и табуретами.

Спустя пару секунд дверь в офицерскую кают-компанию с грохотом отворилась, замок был давно взломан Свейном, а десяток матросов с оружием в руках только и ждали команды. Раздались выстрелы, яростные крики. Блум также дважды выстрелил через отверстие в укрывшихся противников. Кажется, пули так и не нашли цель, но это уже не важно. Оставив на корме троих пиратов, наемник рванул внутрь судна.

Тем временем, разбуженные взрывами матросы, не участвующие в заговоре, повскакивали со своих гамаков. Они не понимали, что происходит, но вбитая офицерскими палками наука подсказывала нужные действия. Что бы не случилось, нужно подниматься на палубу и дожидаться команды офицеров. Увы, выполнить маневр бравым матросам было не суждено.

Стоило только потянуть дверь, ведущую на пушечную палубу, как взрыв отшвырнул бегущих впереди смельчаков, изуродовав тела тяжелыми свинцовыми картечинами. Установленная Свейном растяжка собрала обильный урожай. Тут же в открытый проем полетели пули затаившихся бунтовщиков. Те без жалости расстреливали бывших товарищей, не оставляя им ни шанса на спасение. В ту ночь из кубрика не вышел никто.

Игнорируя звуки выстрелов, доносящиеся все реже и реже, Свейн Блум, в компании троих матросов, двигался прямиком к капитанской каюте. Дверь оказалась приоткрытой, видимо Брукс опасался, что пираты попросту подорвут её бочонком пороха. Воодушевленные головорезы, не заподозрив подвоха, рванули вперед, к столь желанной цели. Наемник предусмотрительно отстал, сдвигаясь правее к стенке узкого коридора.

Свою ошибку матросы осознали довольно быстро, но было уже поздно. Стоило двери отвориться, а пиратам, с оружием наперевес, ввалиться в каюту, как раздался сдвоенный выстрел, и первая пара головорезов рухнула на пол. Спустя секунду прозвучал еще один хлопок, в оружии капитан явно не нуждался. Третьему бунтовщику повезло, он сумел укрыться за приоткрытой дверью. Не теряя самообладания, пират тут же высунулся и выстрелил. Стон человека в каюте дал понять, что тот попал.

Оказавшись внутри помещения, наемник узрел весьма интересную картину. Раненый в плечо капитан отчаянно скалился, размахивая длинной обоюдоострой шпагой. Бывший подчиненный, оставшись с саблей и разряженным пистолетом, все не решался подойти ближе, не без повода опасаясь за целостность собственного организма. Черт, а это что? За массивным перевернутым на бок креслом выглядывало напуганное лицо миловидной женщины лет 30-ти, с белыми кудрявыми волосами и заплывшими от слез глазами. Все стало на свои места, Блум наконец узрел истину, помянув себя, Джеймса и этого мерзавца капитана последними словами.

— Где сокровища, кэп? — тем временем подал голос бунтарь, до которого еще не дошла суть происходящего, — Твои люди мертвы, корабль наш. Говори, где золото, крысиное отродье!

— Мерзавцы, глупцы! — выкрикнул капитан, — Нет никакого сокровища, вы подлые шакалы, в вашем сердце нет ничего, кроме жажды наживы!

— Какого черта! — воскликнул матрос, также заметив женщину за креслом, — Какого черта на судне делает эта баба?

— Думаю, капитан должен нам кое-что пояснить, — спокойным тоном проговорил Свейн, демонстративно опуская пистолет.

— Глупцы… кхе-кхе… проклятые мерзавцы, — ругнулся капитан с какой-то обреченностью в голосе, — Ну слушайте, раз пришли. Жизнь моя на Карибах не имела никакого смысла. К сожалению, я осознал это слишком поздно. Мы грабили, убивали, насиловали, просаживали деньги, а потом снова грабили, убивали и насиловали. В любой момент нас могли проткнуть шпагой, застрелить или повесить. В жизни моей не было ничего стоящего, пока я не встретил Изабель. Черт возьми, я влюбился, моя черствая душа растаяла в её голубых глазах. Я дал себе зарок: последнее дело, в последний раз сорву куш, и отойду от дел. Но черт возьми, мне не везло. Деньги кончались, а от последнего патруля мы и вовсе едва унесли ноги. Тогда я решил — хватит! Бог дает мне знак, что не стоит более заниматься презренным ремеслом. Я получил то, о чем и мечтать не мог, самое ценное, что лишь может достаться смертному — получил любовь. Но на Карибах жизни для меня не было, слишком много врагов и искушений. Я решился на последнее плавание, в Европе мы начнем новую жизнь. Продать корабль да все барахло, этих денег должно хватить на первое время, а потом… потом я что-нибудь обязательно бы придумал. Главное — завязать с прошлым, войти в новую жизнь. Всего-то стоило потерпеть 3 месяца, а вы, подлые мерзавцы, вам чужды высокие чувства, гореть вам в Аду за вашу алчность!

— Чертов сукин сын! — завопил пират, судорожно пытаясь перезарядить пистолет, при этом не выпуская шпагу капитана из вида, — Ты предал свою команду, вонючая крыса! Хотел продать корабль, а нас куда? В петлю? За то, что ты сделал, будешь умирать долго и очень, очень больно. Я лично стану отрезать тебе пальцы, пока твоя шлюха пойдет по кругу прямо на палубе!

Капитан закричал, и попытался встать, кинувшись на врага, но рана не позволила ему этого сделать. Он вновь рухнул на колени, впрочем, все еще держа шпагу в руках. Свейн смотрел на Метью Брукса, и видел глупца, чувства которого затмили здравый рассудок. В следующую секунду он сделал шаг вперед, развернулся влево и выстрелил навскидку. Пуля попала матросу прямо в сердце, тот беззвучно рухнул на пол.

— Ты мерзавец, Метью Брукс, — обратился Блум к ошарашенному происходящим капитану, — Из всех присутствующих на этом судне, ты — самый большой мерзавец. Вместо того, чтобы воспользоваться данным свыше шансом и строить жизнь там, где этот шанс выпал, ты рискнул самым дорогим человеком, подобно тому, как рисковал своей никчемной жизнью. Ты прекрасно осознавал, что твое поведение вызовет у команды массу подозрений, осознавал, или должен был осознавать, уже неважно. Но несмотря на все это, несмотря на опасности плавания, ты рискнул жизнью любимой женщины и еще не рожденного ею ребенка, — тут Свейн бросил взгляд на округлившийся живот Изабель, — Если кому на этом судне и суждено гореть в Аду, так это тебе, Метью Брукс.

На последних словах наемника бывший капер уже плакал. Наконец, он осознал глубину допущенной ошибки, осознал тяжесть своего деяния, жертвами которого станут ни в чем не повинные люди. Он осознал степень своей глупости. Метью мог отдать судно команде, продать шпагу, пистолеты, карты, купить небольшой домик где-то на острове и жить со своей возлюбленной. Ему же захотелось большего, захотелось в последний раз обвести вокруг пальца всех, и прибыть в Старый Свет подобно царю со своей царицей. Ради этого, ради такой жизни, любой риск казался оправдан. Да, он был мерзавцем похлеще любого на «Дельфине».

— Что мне делать? — со слезами на глазах спросил капитан у Свейна. Сейчас этот человек казался ему единственной ниточкой, способной вытянуть из чудовищного водоворота, — Я не хочу терять Изабель!

— Потеряешь, — безапелляционно заявил наемник, — Я постараюсь защитить твою женщину и ребенка, но за твою жизнь не дам больше ни единого дырявого песо.

Выстрелы на судне стихли окончательно. По всей видимости, бунтовщики подавили последнее сопротивление офицеров в кают-компании, перебили разбуженных матросов и немногочисленный караул в трюме. Бригантина «Дельфин» окончательно перешла в руки заговорщиков, о чем свидетельствовали радостные возгласы.

Дверь в каюту капитана распахнулась, в помещении показался Джеймс, в сопровождении уже знакомого Блуму Дейва и еще двоих вооруженных матросов. Наемник тем временем устроился на сундуке у входа, и увлеченно вертел в руках один из пистолетов.

— Что здесь произошло? — поинтересовался Джеймс, окинув взглядом тело мертвого капитана, с характерным отверстием во лбу, и склонившуюся над ним плачущую женщину.

— Этот сукин сын сумел прикончить троих, прежде чем я его достал, — равнодушно сообщил Свейн, — Если же ты о сокровищах, то вот они, точнее она, — ткнул тот на Изабель, — Мерзавец завел на островах девицу, решил отойти от дел, продать судно и устроиться в Европе.

— Черт! Задери его Морской Дьявол! — ругнулся главарь бунтовщиков, вмиг уловив суть.

— Хоть с девкой развлечемся, — усмехнулся Дейв, решительно направляясь вперед. Кто-кто, а он, казалось, совсем не расстроился.

— Сделаешь к ней еще шаг — получишь пулю, — пообещал Свейн, направляя в сторону верзилы пистолет.

— А не много ли ты на себя берешь, благородный господин, — зло прорычал пират.

— Не глупи, Блум, — предупредил Джеймс, — Сокровищ у капитана нет, но эта девка — наша добыча, нравится это тебе или нет.

— Хех, покажи им! — потребовал наемник, направляя второй пистолет на женщину. Та подняла заплаканное лицо, с ненавистью посмотрела на мужчину, но все же послушно стянула платье с правого плеча.

— Дьявол, чума! Она чумная! — шарахнулись назад матросы. На плече Изабель отчетливо виднелся противный на вид, темно-коричневый волдырь.

— Именно, господа, — сохраняя спокойствие, произнес Блум, — Чума, или еще какая зараза. Но касаться её не рекомендую. Любому, кто попытается, я пущу пулю в лоб, из милосердия и практических соображений. По крайней мере, к его трупу можно будет без опасений дотрагиваться.

— Пристрелить и за борт её, — предложил стоявший в дверном проеме матрос, уже потянув руку к пистолету на поясе.

— А труп её кто будет тащить? Может быть ты? — иронично поинтересовался наемник, — Я вот, например, слышал, что стоит только прикоснуться к больному чумой, как тут же заболеешь сам. Может байки, но проверять не хочу.

— И что нам делать? — уже более рассудительно поинтересовался Джеймс.

— Пока вы там мародёрствовали, я уже обо всем договорился. Мы высадим девицу на острове неподалеку отсюда, она же будет тащить тело своего муженька. Там она и станет доживать свою недолгую жизнь. Что же до всех нас, надеюсь не нужно напоминать, что болтать о случившемся здесь не стоит. Если в Европе только заподозрят, что на борту был чумной, нас не впустят ни в один порт.

Ялик отчалил от борта бригантины на следующее утро. Изабель было трудно тащить тело убитого капитана, но она справилась. Остров неизвестного наемнику названия находился вблизи судоходных путей, так что привлечь огнем проплывающий корабль не составит труда. Пираты в этих водах не водятся, «Дельфин» — редкое исключение, так что девушке ничего не угрожает. Какой-нибудь купец с радостью доставит прелестное создание в цивилизованный порт, ну а дальше — зависит от самой Изабель. Свейн не ангел-хранитель, чтобы помогать по жизни всем нуждающимся, достаточно уже того, что он сделал.

Обмануть бунтовщиков не составило труда. Легкий грим, и композиция под названием «Чумная Изабель» готова. Моряки же с суеверным страхом относились к подобным болезням. В замкнутом пространстве судна они способны выкосить весь экипаж за считаные дни. Не зря ходят легенды о кораблях-призраках, дрейфующих по волнам без единой живой души на борту. Что же до капитана, наемник милосердно пустил тому пулю в голову, хотя очень хотелось сделать так, чтобы мерзавец помучался. Жизнь этого человека закончилась ровно тогда, как он решился на безумную авантюру — перевезти прелестную жену через Атлантику в тайне от 4 десятков изголодавших пиратов.

Блум стоял слегка позади шеренги матросов и смотрел, как небольшая лодка под неумелыми гребками женщины медленно приближается к острову. Он не испытывал к Изабель никаких чувств, она ему даже не нравилась, но стоило хоть одному мерзавцу поднять мушкет в сторону ялика — наемник был готов вступить в бой со всем экипажем бригантины «Дельфин». К счастью для последнего, глупцов, исповедующих бессмысленное насилие, не оказалось.

Из дневника Свейна Блума:

Может показаться странным, но даже у такого отпетого убийцы как я, есть своя честь. В понимании большинства людей она выглядит ненормальной, дикой, ведь как человек, без сожалений спускающий курок в сторону невинной жертвы, может обладать состраданием, милосердием, чувством справедливости? Разум людской — загадочный механизм, вот и в моем находится место для своеобразной морали.

Я никогда не опускался до насилия над женщинами или детьми, если те сами не нападали первыми. Мало того, по мере сил пытался предотвратить таковое, встреченное на пути. Первопричину сего парадокса сознания следует искать в самом понятии слова «схватка». Схватка есть борьба двух противников, о какой же борьбе может идти речь, если один из них не способен за себя постоять?

Странная мораль, странного убийцы…

Британские острова, Англия, май 1705 года.

Европа… колыбель цивилизации, родина могучих правителей, отважных исследователей, амбициозных завоевателей. Трудно представить, но сейчас, в 18 веке, этот клочок суши, занимающий менее 10 % площади материковой планеты, диктовал свои условия всему миру. Огромные империи, над которыми никогда не заходит солнце, имели здесь лишь жалкую территорию, порой сравнимую с крупным островом Карибского моря. Тем не менее, именно здесь восседали правители, вершащие судьбу миллионов людей по всей планете.

Мало какой регион Земли мог похвастаться столь плотным соседством множества мелких государств. Территория, которая где-то в Китае, Африке или России могла принадлежать средней руки феодалу, здесь лежала под рукой могучего монарха, и гордо именовалась королевством, а порой и империей. За тысячелетнюю историю, казалось, каждый клочок благословенной суши был обильно полит кровью сотен солдат, ведущих непрекращающиеся кровавые войны.

В конце 15 столетия европейцы открыли для себя Новый Свет. Местные жители, уступающие им в уровне развития, не смогли оказать достойного сопротивления, и вскоре огромные территории Америки были успешно колонизированы ведущими державами. Конфликты между правителями вспыхнули с новой силой, но как бы странно это не прозвучало, новые войны принесли в Европу мир. Отныне боевые действия велись преимущественно за океаном, между колонистами и экспедиционными корпусами солдат. Так продолжалось вплоть до начала 18 века.

В 1701 году правитель могущественной Испанской империи Карл II, умер, не оставив прямых наследников. Своей волей он завещал престол Филиппу из рода французских монархов. 2 сильные державы могли объединиться под рукой одного императора. Новое государство становилось весомой силой в Европе, и непременно принялось бы диктовать свои условия всем остальным. Естественно, такие державы как Англия, Священная Римская империя, Пруссия и другие не могли допустить подобного. На испанский престол сразу же предъявил претензии римский император Леопольд I, поддержанный союзниками с Британских островов. Так, начался масштабный конфликт, получивший в последствии название Война за испанское наследство.

Вопреки сложившейся традиции, боевые действия велись преимущественно в Европе, лишь изредка затрагивая заокеанские владения. В конфликт были втянуты практически все хоть сколь-нибудь значимые государства региона.

Согласно справочнику изначальной истории, вдоль и поперек изученному Свейном, окончательный мир подписали в 1714 году. Победителя, как такового, не было. На протяжении всего конфликта сохранялся некий паритет сил. За десятилетия отнюдь не самой дешевой войны, ресурсы европейских держав оказались на исходе, мирный договор предстал своеобразным компромиссом. Никто не желал продолжения изматывающей войны, и соперники пошли на определенные уступки друг к другу.

Филипп занял испанский престол, но отрекся от прав на французский. В то же время Испания пошла на ряд территориальных уступок в Европе, сохранив, впрочем, заокеанские владения. Но что будет теперь? Каким образом «парадоксал» окажет влияние на мировые события? Что предпринять, чтобы отыскать одного единственного человека в целой Европе? Над этими вопросами наемник размышлял уже не первый год.

На Базе рассказывали, что «парадоксалы» в большинстве своем делятся на 2 категории: «создатели империй», и изобретатели. Одни кроят мир по своему разумению, другие — подстегивают прогресс. Первая цель Свейна была представителем ученой братии. Преждевременное изобретение подводной лодки могло изменить мировой баланс сил. Губернатор Ямайки хоть и не пытался создать империю, но его деятельность сильно укрепляла Порт Ройал, к тому же политик явно стремился к независимости. Вполне возможно, спустя пару десятилетий он бы подмял под себя все карибские острова, тем более что европейским правителям во время масштабной войны было явно не до колоний.

Так вот, искать «парадоксала» стоило либо среди изобретателей, либо среди политиков и военных. Он непременно вмешается в ход конфликта. На чьей стороне? Здесь у Свейна было свое мнение — Англия.

Пока еще не столь могучее государство через полвека должно стать крупнейшей империей за всю историю человечества. Что, если это случится раньше? Что будет, если инородное вмешательство позволит островитянам с триумфом выиграть войну, и получить заокеанские владения испанцев на целых 50 лет раньше положенного срока? Ослабленные конкуренты не смогут оказать достойное сопротивление, вполне возможно, и американские мятежники тогда не сумеют получить столь желанную независимость. Весьма вероятный вариант, поэтому начинать поиски Блум решил именно отсюда.

Остаток плавания прошел без происшествий. Полутора десятка выживших бунтовщиков оказалось более чем достаточно, чтобы довести бригантину до британского порта. Сезон благоприятен, штормов не было, эпидемия чумы, вопреки опасениям матросов, на судне не началась. На берегу пути пассажира и экипажа разошлись.

Джеймс, ставший после смерти Брукса капитаном, все же решил продать корабль. Для 15-ти оставшихся матросов он чересчур велик, и желания вести сие корыто обратно в Новый Свет не возникало. Вырученных денег с лихвой хватит, чтобы покутить в местном порту пару месяцев, да отправиться на Карибы вновь, нанявшись матросами к какому-то купцу. Что приключится с упомянутым торговцем в пути, Свейн старался не думать, ему по большому счету все равно, как шайка Джеймса собиралась добыть новый корабль.

Свою долю получил и наемник, причем весьма щедрую, его вклад в общий успех был оценен по заслуге. Часть денег с продажи судна плюс доля в ценностях капитана, да двух пассажиров. Да, с последними, как и предполагал Блум, церемониться не стали. Ему было плевать, он и не помышлял вмешиваться. Оба человека оказались зрелыми мужчинами, и ни его вина, что те не смогли защитить свою жизнь.

По итогу плавания Свейн оказался богаче на 150 пиастров. Деньги хоть по местным меркам немалые, но все же для осуществления планов наемника их могло не хватить. Определившись с целью, Блум решил разведать обстановку изнутри, другими словами пойти на службу в английскую армию. В сей благословенный век почти любой вопрос можно решить за деньги. Тысяча пиастров — и в руках наемника дворянская грамота, офицерский патент и огромные перспективы. Увы, такими деньгами тот пока не располагал. Огромные богатства сейчас покоились в земле острова Ямайка, но толку от них, тех богатств, здесь, в Европе…

Так или иначе, а от намеченного плана наемник отступать не собирался. Он завербуется в армию, покажет свои таланты, добьется определенного положения, и воспользовавшись последним, найдет нужную цель. Впереди — долгий путь, но Свейн умел ждать.

Бельгия, Рамальи, май 1706 года.

Сегодня на безымянном поле близ города Рамальи царила суета. Не желая покидать насиженные места, местные птицы настороженно наблюдали за собравшимися в таком количестве людьми. Они еще не знали, что вскоре грохот десятка пушек заставит их в панике улетать как можно дальше.

Едва рассветное солнце тронуло вершины деревьев, в палатку командующего английскими войсками потекли люди. Герцог Мальборо готовился к битве, сегодня он рассчитывал разбить проклятых французов, и открыть солдатам путь в крупные бельгийские города. Протирая глаза после раннего пробуждения, полководцы принялись активно обсуждать план баталии. Они даже не догадывались, что всего в каких-то 500-ах метров, за ними с интересом наблюдает человек, отправивший на тот свет немало великих личностей.

Свейн Блум, облаченный с ног до головы в костюм из веток и листьев, больше всего напоминал сказочного лешего. Впрочем, в таком наряде, да на фоне кустов с высокой травой, его никто не замечал. Уже полчаса наемник медленно, сантиметр за сантиметром, приближался к штабной палатке. Он знал, что секрет невидимости — плавные, неторопливые движения. Человеческий глаз привык реагировать на любое резкое перемещение, в то время как неспешное скольжение едва заметного бугорка, на фоне такого же коричнево-зеленого однообразия, совершенно не притягивало к себе взгляд.

Когда до пары караульных у входа в палатку оставалось едва больше сотни метров, солнце уже показалось над горизонтом на треть. Медлить больше нельзя. Достав грубую с виду, но идеально выточенную изнутри духовую трубку, наемник приставил конец к губам и прицелился. Глубокий вдох, на мгновение задержать дыхание, наводка на цель, выдох. Дротик устремляется вперед, вонзаясь в шею солдата. Тот инстинктивным движением хлопнул рукой, намереваясь убить наглое кровососущее насекомое, но с удивлением обнаружил в руке странный предмет. Небольшая, сантиметра 3 в длину иголка, увенчанная на конце черными перышками.

Тем временем, не теряя ни секунды, Свейн уже затолкал в трубку новый снаряд. Еще один еле слышный выдох, и комар кусает второго караульного. Десяток секунд солдаты недоуменно переглядывались, отчаянно пытаясь понять, что происходит, но сознание их меркло, больше всего на свете сейчас англичанам хотелось спать. Не в силах противиться усталости, бравые стражники повалились на землю. Они проснуться через час, если повезет, их не обнаружат офицеры раньше. В обратном случае, жестокой порки за сон на посту солдатам не избежать, и никакие отговорки про непонятных комаров командование не смягчит.

Сбросив маскирующую накидку, наемник двинулся вперед. Подобрать дротики, достать идеально заточенный кинжал, небольшой, совсем не заметный надрез в нижней части тканевой стенки. В полученное отверстие Блум без труда рассмотрел фигуры полководцев. Всего 7 человек, включая самого Мальборо. Мужчины обступили прямоугольный стол с картой, и что-то активно обсуждают, то и дело тыкая пальцем в бумагу. Разговор интересовал визитера слабо, он пришел не как шпион, он пришел как убийца.

Рука тянется за спину, в ладонь ложиться столь привычная рукоять компактного арбалета. Лечь на живот для удобства, приподнять ткань немного сильнее. Острое трехгранное лезвие болта бесцеремонно вторгается внутрь штабной палатки, палец на спусковом крючке, навести на цель, и… рассветная тишина не пожелала уступать место звонкому выстрелу с криками паники. Металлический треугольник на рукояти сохранил темно-коричневый цвет. Ни герцог Мальборо, ни один из его генералов «парадоксалами» не были.

Свейн испытал разочарование. Столько усилий, чтобы его отряд попал в армию герцога, и все оказалось напрасно. Впрочем, на лице его не дрогнул ни один мускул, наемник умел принимать неудачи. Аккуратно опустив ткань палатки, чтобы разрез не бросался в глаза, он поспешно направился обратно. Вскоре полководцы закончат обсуждение, поступит приказ к атаке, и сержанту британских егерей Джону Уайту следует быть там, где ему положено — рядом со своими людьми.

Спустя 3 часа после рассвета, грохот первых выстрелов озарил окрестности. Занявшие возвышенность артиллерийские полки вели непрекращающуюся канонаду по французским позициям, прикрывая наступление союзных войск. Свейн вместе со своим отрядом расположились по правому флангу, и стреляли на предельной дистанции из лесной чащи. Егеря имели более точные винтовки, да и меткостью отличались несравнимой с обычными линейными частями. Это позволяло британцам отстреливать противников еще до того, как они смогут прицельно дать залп. Деревья же служили неплохой защитой от одиночных выстрелов.

В этой битве, впрочем, как и всегда, Блум умело выполнял свои обязанности командира, но выдающихся талантов не демонстрировал. Наемник избрал наиболее разумную тактику: воевать хорошо, но не высовываться. Было незачем понапрасну рисковать жизнью, воюя за мизерное жалование, да и как бы самим не оказаться «парадоксалом», собственными руками изменив ход войны. Должность сержанта вполне устраивала наемника, он был в курсе многих событий, в то же время, не привлекая внимания сильных мира сего.

Егеря, коих насчитывалось 12 солдат, активно стреляли по неумело обороняющимся французам. Из справочника Свейн знал, что битву при Рамальи маршал Вильруа, бездарный стратег и лизоблюд Людовика XIV, с треском проиграет. Его войска обратятся в бегство, а герцог Мальборо с триумфом займет Бельгию. Поэтому за исход сражения наемник не переживал, лениво отстреливая особо наглых противников из своей винтовки.

И тут, взгляд Блума зацепился за командира пехотного полка. Облаченный в изящный, явно парадный красно-белый мундир, высокий крепкий мужчина яростно сражался в первых рядах. Полк перешел в рукопашную, и похоже, на этом поприще возвышающемуся над остальными солдатами офицеру равных здесь не было. Размахивая массивным тесаком, он буквально сносил в сторону подворачивающихся под руку врагов. Вскоре вокруг него образовался пустой пятачок земли, никто не хотел кидаться на верную смерть.

Зрелище было колоритным, но не сказать, чтобы выдающимся. Таких сцен хватало в каждом сражении, Свейн уже давно не обращал на них внимания. Что же привлекло его в этот раз? Какое-то смутное чувство, скорее даже предчувствие, нечто необъяснимое притягивало взгляд наемника конкретно к этому воину. Своим чувствам, Блум предпочитал доверять.

Перестав вести огонь, он отставил винтовку в сторону, и потянулся за подзорной трубой. В общем-то необязательный прибор для сержанта, но наемник за долгие года судоходства просто к нему привык. Поднести окуляр к глазу, поймать цель, навести резкость. Офицер стоял к Свейну спиной, тот ждал, не отводя взгляда. Как только воин, после очередного замаха тесаком, всего на миг обернулся, подзорная труба, лишившись опоры, безвольно стукнулась о землю. Если бы кто-то сейчас видел глаза Свейна Блума, он бы непременно захотел оказаться как можно дальше. Ярость, злость, дикая ненависть адским пламенем горели в этих глазах.

Не замечая более ничего и никого вокруг, наемник шагнул вперед. С каждой секундой шаги становились все быстрее и быстрее. Его взгляд на мгновение зацепился за стоявшую поблизости винтовку, и он подумал… нет, не то дело, что стоит доверять пуле. Этого человека, он убьет по-другому.

На десятом шаге Свейн уже бежал. Его провожали недоуменные взгляды егерей, приказа к атаке никто не слышал, да и не бросаются лучшие стрелки в рукопашную. Тем временем, Блум уже достиг линии фронта. Здесь яростно сражались несколько сотен солдат. Мушкеты давно разряжены, то и дело звенели друг о друга сабли, шпаги и штыки.

Сразу двое французов синхронно кинулись на прибывшего врага. Наемник не стал церемониться, двойной выстрел из оказавшихся в руках пистолетов, и солдаты изломанными куклами валяться на землю. Пользуясь преимуществом своего оружия, Свейн планомерно отстреливал врагов… нет, отстреливал ничтожные преграды, имевшие дерзость стать на его пути. Враг сегодня только один, его мундир уже отчетливо просвечивается в толпе.

Наконец, в пылу чудовищной мясорубки, их взгляды встретились. Поначалу на лице офицера не отразилось ничего, но как и несколько минут назад у Блума, его глаза отчего-то зацепились за так упорно прорывающегося в самую гущу сержанта. Секунда, и на лице британского лейтенанта вспыхнуло узнавание, потом — удивление, испуг, паника, дикий ужас. Забыв о битве и о напирающих французах, офицер кинулся прочь.

Свейн тут же рванул за ним, отвесив по пути чувствительный удар рукоятью пистолета особо наглому лягушатнику. При всем желании наемник не мог сказать, сколько продолжалась погоня. Время перестало существовать, всем его существом овладел первородный, животный инстинкт охотника. Есть только он, и жертва, остальное — лишь досадные преграды.

Лейтенант что-то крикнул спешащим к линии фронта двум солдатам, те на пару секунд остановились, переваривая услышанное, а затем дружно вскинули мушкеты в направлении наемника. Тот лишь спустил курки пистолетов, как оба тела завалились на спину. Патроны в револьверных барабанах все еще оставались.

Видя, что охотник неумолимо настигает, офицер резко остановился и вскинул руку, сжимающую пистолет. Свейн невольно проникся уважением к жертве, она не просто убегала в порыве ужаса, все это время лейтенант перезаряжал оружие на ходу. Выстрел, и пистолет офицера вылетает из его пальцев, Блум оказался быстрее.

— Я обещал найти тебя, мразь, и я верен своему слову! — продекламировал ассасин, отбрасывая все еще заряженные пистолеты и выхватывая слегка изогнутую абордажную саблю.

— Ты останешься гнить на этом поле, щенок, — презрительно выплюнул лейтенант, удобнее перехватывая тесак.

Глядя в эти серые, с горящим огнем ярости глаза, Свейн невольно окунулся в пучину далекого прошлого…

Норвегия, Эстфолл, сентябрь 1686 года.

Тихий, спокойный уголок на побережье Норвегии сегодня был погружен в панику. Зарево пожара, уже перекинувшегося на близлежащие деревья, виднелось на многие мили в округе. Птицы активно махали крыльями, стараясь отдалиться от столь беспокойного места, лесные жители лихорадочно покидали норы и насиженные места. Лишь вороны кругами летали над некогда богатой усадьбой, они предчувствовали скорый пир.

Рерик Блум был немного торговцем, немного пиратом, немного авантюристом. Он был викингом, хотя это слово сейчас употребляется все реже и реже. Умелый в делах, обладающий острым умом и исконно северной храбростью, Рерик к своим 45 годам нажил немалое состояние. Богатая усадьба, слуги, красавица жена, сын и двое дочек… что еще нужно настоящему мужчине для счастья? Он и был счастлив… был… до сегодняшней ночи. Все его счастье пылает, обильно выбрасывая в воздух пучки красных искр. Кто в этом виноват? Пожалуй, он сам. Рерик — истинный викинг, он никогда не перекладывал ответственность на плечи других, даже врагов. Его обманули, обвели вокруг пальца, и сейчас придет заслуженная расплата.

Шайка Эймунда Бьерка появилась в окрестных лесах с год назад. Поначалу Блум не придал этому значения, мало сколько разбойников шляется по округе? У него верная умелая дружина, прочные стены и острые мечи, какие-то голодранцы ему не страшны. Поначалу все было спокойно, но потом Эймунд стал наглеть. То его люди нападут на слуг, отправленных на рынок, то снасильничают дворовую девку, что стирала в реке господские тряпки. После того, как осмелевшие разбойники напали из кустов на одинокого воина Рерика, тот решил покарать мерзавцев.

Дружина прочесала лес вдоль и поперек, семерых прихвостней Бьерка подняли на копья, остальные ушли из Эстфолла, больше о них никто не слышал. Спустя пару месяцев скандинав отправился в новый поход с торговым караваном. Едва он отъехал от поместья, как дошла страшная весть — разбойники напали на дом Блума. Он тут же рванул назад, загоняя лошадей, мчался с предельной скоростью, но не успел… Эймунд похоже собрал всех мерзавцев по округе, и пошел на штурм. Оставленные на стенах воины сражались отчаянно, забирая с собой кто по три, а кто по пять противников, но разбойников оказалось слишком много.

Сейчас же Рерик стоял у порога собственного дома, и взирал на разрастающееся зарево пожара. Его воины остались далеко позади, они не могли скакать так быстро. Истинному викингу оставалось лишь принять свой последний бой, заставив врага кровью заплатить за содеянное. И он его принял…

— Сидите тихо, что бы здесь не происходило, не смейте открывать рта, — наставляла мать десятилетнего Свейна и двух его сестер.

— Но мама, я могу сражаться, отец учил меня, — возражал мальчик.

— Это не твоя битва, мой храбрый малыш, твой час еще придет. Ты должен делать то, что я говорю. Помнишь, что наказывал отец? В его отсутствие ты слушаешь меня так, как слушал бы его. Неужели ты посмеешь ослушаться отца?

— Нет, — обреченно опуская руки, проговорил Свейн.

— Клянись мне, клянись честью рода, что бы не случилось, ты должен сидеть в подвале и молчать, словно рыба!

— Клянусь.

Мать развела детей по подвалам, Свейн же не изменил своей клятве. Сначала он увидел, как женщина ожесточенно отбивается от ворвавшихся разбойников кинжалом. Один из них сильно ранил её в руку, другой выбил оружие. Мальчик со страхом ожидал, как его мать убьют. Он ошибся, все было намного страшнее. Её принялись насиловать, каждый из мужчин, заходивших в комнату, прикасался к бесчувственному телу своими грубыми, грязными руками. Свейн мог отвернуться, не смотреть на это. Так было проще, но он не стал этого делать. Мальчик призвал всю свою внутреннюю храбрость и смотрел, смотрел и запоминал ненавистные лица.

Когда кинжал пробил спину матери он думал — все закончилось. Юный викинг ошибся вновь, все только начиналось. Не выдержав сего зрелища, вскрикнули сидевшие в другом подвале сестры. Альма и Тильда, его девятилетние сестренки… он забыл их лица, зато жуткие гримасы боли и ужаса приходят в ночных кошмарах до сих пор. Мерзавцев ничуть не смущал юный возраст, словно звери, опьяненные безнаказанностью, они творили жуткие вещи. Мальчик ощущал, что не выдержит, что сейчас сорвется, выпрыгнет из укрытия и броситься на врага. Его жизнь в ту ночь спас отец.

С нечеловеческим криком выломав дверь, тот ворвался внутрь, с секирой наперевес. Подобно легендарному берсеркеру, он врубился в толпу разбойников, и принялся крушить все, что попадалось под руку. Казалось, отца не остановить, он не замечал численного превосходства врага, находя все новые и новые жертвы. Потребовалось 5 болтов, выпущенных в упор, чтобы тот рухнул на пол. На последнем издыхании, он все же нашел силы на 2 последних удара. Избавляя от дальнейших мучений, отец в ту ночь убил своих дочерей.

Головорезы Эймунда разграбили поместье под чистую, и ушли под утро, опасаясь дружинников Рерика. Свейн же так и не показался из подвала, он сдержал слово, хоть это и потребовало от него титанических усилий. Стоя над сгоревшими дотла телами отца, матери и сестер, десятилетний мальчик поклялся отомстить, поклялся всеми богами и честью рода, поклялся собственной душой, поклялся всем, чем только было возможно.

Выкопав зарытый когда-то отцом мешочек с серебром, юный викинг отправился в путь. Он не знал куда идет, но оставаться в родных краях не хватало сил. С тех пор Свейн стал одержим убийством. Он учился у лучших мастеров, не жалея себя, благо денег на странствия у него хватало. За 6 лет мальчик обошел столько земель, сколько иной путешественник не обходит и за всю жизнь. А потом… потом он вернулся, и начал мстить. Это был уже не тот мальчишка, прятавшийся в подвале, это был убийца.

Шестнадцатилетний Блум находил участников налета одного за другим, и убивал, убивал мучительно, долго, как эти подонки и заслуживали. За 3 года он отправил к старухе Хель всех, кроме одного. Эймунд Бьерк, главарь всей шайки, сумел ускользнуть в последний момент. Тогда, стоя на причале, вслед отплывающему судну он поклялся, что найдет мерзавца. Бьерк лишь зло ухмыльнулся, и сплюнул в воду. Он умел прятаться, за последующие годы Свейн так и не смог отыскать обидчика. Но видимо, встретиться им было предначертано самой судьбой.

Когда деньги, оставленные отцом, закончились, Блум занялся тем, что умел делать лучше всего — убийством. Он постарался забыть прошлое, напоминанием о случившемся осталось лишь неприятие насилия против женщин и детей. За следующие 10 лет наемник стал тем, кто есть сейчас, но стоило ему только увидеть глаза человека, лишившего его всех, кого тот когда-либо любил, как ненависть вспыхнула в сердце с новой силой. Сегодня, этот ублюдок заплатит за все. Сегодня, наконец свершиться долгожданная месть…

Эймунд Бьерк оказался весьма умелым воином, да и его громадный тесак явно выигрывал против короткой, предназначенной для тесной палубы абордажной сабли. Пожалуй, пару лет назад он мог бы одержать верх, но после посещения Базы и тренировок, реакция, пластика, скорость Свейна поднялась до максимума. Наемник уклонялся от мощных ударов, даже не пытаясь их блокировать, крутился вокруг противника как юла, то и дело сокращая дистанцию и нанося удар. Наконец, подловив врага на неуклюжем выпаде, Блум резко ударил снизу-вверх, разрезая руку Бьерка вдоль почти наполовину. Тот стиснул зубы от боли и выронил оружие, в следующую секунду укол в колено заставил того повалиться на спину.

— Чертов сукин сын, — сплюнул кровью поверженный противник, — Знал бы ты, как твоя мать кричала, как она извивалась. А сестренка… ах, — реплику Эймунда наемник прервал болезненным ударом с ноги в челюсть. На лице убийцы не дрогнул ни один мускул. Хоть ярость в сердце все еще кипела, самообладание к нему вернулось.

— Жаль, что у меня нет времени. Мне бы очень хотелось сделать твою смерть незабываемо мучительной. Увы, но такой мерзавец как ты не любит никого, так что ударить по твоим чувствам я тоже не могу. Но знай, и передай старухе Хель при встрече, что твое поганое брюхо вскрыл десятилетний сопляк, которого ты не сумел убить в ту ночь, от которого бежал всю оставшуюся жизнь, и который тебя все же отыскал.

На последних словах Свейн всадил острие сабли в живот противника, и с удовольствием провернул клинок. В застекленевших глазах Бьерка застыла жуткая, нечеловеческая боль. Ассасин знал, как сделать смерть человека мучительной. Он никогда не получал удовольствие от убийства, но сегодня… сегодня другой случай. Блум чувствовал, что этой ночью ему вновь приснятся сестры. Давно забытые лица Альмы и Тильды, лица, а не жуткие гримасы.

— Повернуться, медленно! — завопили откуда-то из-за спины, — Брось оружие на землю, подонок!

Свейн повернул голову, и увидел десяток направленных в его сторону мушкетов. Еще по меньшей мере 20 солдат активно окружали наемника, отрезая пути к отступлению. Ему ничего не оставалось, как выполнить приказ.

Бельгия, Брюссель, август 1706 года.

Подземелье… услышав это слово, у многих людей сразу возникает ассоциация с просторной, живописной природной пещерой. Темная, мрачная, по-своему прекрасная, манящая смелых экспедиторов своими тайнами. Но подземелье может быть и иным… затхлый воздух, в котором витает лишь запах испражнений и давно немытых тел, редкие факелы на стенах, суровая, апатичная обстановка абсолютной безысходности. Темница под крепостью недалеко от Брюсселя представлялась как раз такой.

Жалел ли Свейн о содеянном? Пожалуй, нет. Да, он мог убить врага всей своей жизни множеством иных способов, и остаться при этом незамеченным, но разве способна пуля, выпущенная в затылок, свершить готуемую годами месть? Тогда Блум поддался эмоциям, перестал контролировать свой разум. Но главное — он достиг цели. Наконец, все виновники той злополучной ночи мертвы. Наемнику больше не сняться кошмары, а с души упал огромный камень, к которому тот начинал привыкать. Несмотря на то, что уже 2 месяца ассасина держали в тесной каменной камере, он чувствовал себя как никогда свободно.

Скорее всего, его казнят. Дождутся какую-то шишку для суда, вынесут приговор, и повесят. Свейн не страшился, он уже давно перестал бояться смерти. Тем более, даже сейчас Блум мог продемонстрировать пару козырей. Сдаваться молодой викинг не собирался.

Решетчатая дверь противно скрипнула, и в камеру вошел стражник. За ним, явно ощущая себя не в своей тарелке, шагнул щуплый, невысокий человек неясного возраста. Одет вполне прилично, но не слишком богато. Синие штаны, в тон им камзол, в руках шляпа с красным пером, на ногах добротные, но явно видавшие виды сапоги. Лихорадочно растрепанные волосы по всей видимости и знать не знали о существовании расчесок, а вот лицо на удивление выбрито идеально. По первому впечатлению, мелкий дворянин или приказчик, кои в огромном количестве шатаются по любому городу, если бы не глаза… цепкий, оценивающий взгляд… не хищника, не зверя, скорее игрока… игрока, для которого все вокруг — шахматные фигуры.

— Оставьте нас, — попросил визитер стражника.

— Сэр, я не уверен, что это безопасно. Этот человек…

— Я сказал оставьте нас, — мужчина не повышал тон, не бросал гневных взглядов, но от его голоса поежился даже видавший виды Свейн, не говоря о стражнике. Пролепетав невнятные извинения, тот поспешно покинул камеру. Наемник с интересом рассматривал посетителя, мысли о том, что сейчас его поведут на виселицу, были признаны преждевременными.

— Добрый вечер, мистер Уайт, — дружелюбно поздоровался тот, — Прошу прощение за столь поздний визит.

— Не стоит, — усмехнулся Свейн, принимая правила игры, — Вы видимо никогда не были заключены в темном подземелье. Благодаря вам я хотя бы знаю, что сейчас вечер.

— Рад, что вы не утратили чувство юмора, — рассмеялся визитер, — Но отбросим шутки. Как вы поняли, я пришел не просто так.

— Внимательно вас слушаю.

— Для начала представляюсь. Граф Ричард Грин, советник Её величества по особым вопросам.

— Надо же, какие люди захаживают в мою камеру. И что же вам понабилось от такого висельника, как я?

— Не прибедняйтесь, мистер Уайт. Хотя, может лучше называть вас Седриком Титом, или Фредерико Санчесом?

— Не понимаю, о чем вы, — равнодушно пожал плечами наемник.

— Тогда позвольте рассказать вам одну историю. Пару лет назад дела завели меня на Карибские острова. Война с испанцами там идет уже больше века. На Ямайке меня застали дурные вести — кастильцы устроили морскую блокаду нашей колонии Бриджтаун. Адмирал Роберт Бейнс тут же принялся собирать эскадру. Поначалу я не хотел вмешиваться, это не мой профиль, но тут от своего человека в Сент-Винсенте узнаю, что на остров прибыл некий наемник. Седрик Тит в определенных кругах слыл мастером своего дела, мастером убийцей, берущимся за самые сложные заказы. Терять было нечего, и я посоветовал Роберту завербовать сего специалиста, хотя если честно, в успех его не верил. Убить испанского адмирала во время морской баталии, на его собственном судне… это невозможно. Каково же было удивление услышать рассказ Бейнса. Прямо в разгар сражения, на флагмане испанцев началась суматоха, а действия капитанов стали неслаженными и неумелыми. Уже разбив эскадру и взяв на абордаж линейное судно, командующий узнал, что непонятно как проникший убийца застрелил адмирала из его собственной каюты, проделав в палубе отверстие. Признаюсь, я был поражен в самое сердце. Впрочем, за наградой наемник не явился, и все пришли к выводу, что тот утонул. Тем более пара пленных испанцев говорили, что на месте падения убийцы вода окрасилась красным.

— Интересная история. Но какое отношение она имеет ко мне?

— А вы не задаётесь, — усмехнулся граф, — Ну что же, тогда я поясню. Наемник был скандинавом, как и вы, невысокого роста, как и вы, обладал немалым мастерством, вы также его продемонстрировали, прорываясь через толпу испанцев во время недавнего сражения. Ну и последнее, наемник пользовался особым оружием. В телах нескольких испанцев обнаружили странные метательные снаряды, кажется, в восточных странах это называется сюрикен. При обыске вашей палатки, было найдено несколько, — на последних словах Ричард Грин бросил под ноги Свейна небольшую шестиконечную звезду.

— Интересное совпадение. Но тот наемник трагически погиб после завершения миссии, вы сами сказали, он не явился за наградой.

— Хорошо, продолжим историю, — уже с раздражением вновь заговорил визитер, — Убийца был ранен в бою, но каким-то чудом выжил. Когда он вновь стал на ноги, его работодатель уже покинул Новый Свет. Полтора года спустя он получает новый заказ, увы, от кого мне не ведомо. При загадочных обстоятельствах убивают губернатора Порт Ройала, вся Ямайка на ушах, и вот совпадение, опять эти чертовы сюрикены, — граф ткнул носком все еще лежавшую на полу звезду, — После успешного завершения дела, наемник отправляется в Европу. Уж не знаю, какие дела у него здесь, но спустя еще год один небезызвестный вам скандинав яростно бросается на соотечественника, забыв о обо всем на свете. Не похоже на прежнего расчётливого убийцу, но ведь кто слушает разум, когда между противниками — личная ненависть? Я вам не враг, мистер Седрик, или как вас там зовут на самом деле. Вы стоите в шаге от петли, и я единственный, кто может помочь.

— Предположим, только предположим, что я действительно тот, кем вы меня считаете. Что же вам нужно, ваша светлость?

— Мне нужно выиграть это чертову войну, а для этого — мне нужны люди, подобные вам. Я не из тех чистоплюев-генералов, что привыкли добывать победы в открытых, порой бессмысленных стычках линейной пехоты. Для меня приемлемы любые методы, ведущие к успеху, и почему-то кажется, для вас тоже.

— Что же вы можете предложить?

— Я могу вытащить вашу шею из петли, взамен же вы станете работать на королеву, Англию, и меня лично. Так что же вы решили, мистер Уайт? Как мне к вам обращаться?

Наемник думал недолго, в его положении глупо отказываться от столь заманчивых предложений, даже если от них несет чем-то совершенно непотребным. В конце-концов, как и этот странный граф, он никогда не был чистоплюем.

— Можете называть меня Свейн, Свейн Блум. Так в чем же конкретно заключается предложение?

— Замечательно, — улыбнулся Ричард, — Первым делом, я хочу предложить вам награду за последнее дело. Увы, обещанные вам деньги давно пропиты британским матросами, но думаю замена вас вполне устроит.

С ехидной улыбкой на лице, тот протянул наемнику несколько бумаг. При детальном рассмотрении это оказались дворянская грамота и патент капитана морского флота Ее Величества королевы Анны. Осталось вписать лишь любое имя, и предъявитель сего становился почетным подданным английской короны. Поистине царский подарок безродному наемнику.

— Вы станете командиром, так сказать, особого взвода, — тем временем продолжал граф, — Ваши таланты позволили британцам одержать победу в баталии близ Барбадоса, и я очень рассчитываю, что они ускорят нашу победу в войне. Вы получите людей, оружие, если нужно пушки и корабли, конечно в разумных пределах. Используйте это чтобы создать взвод, способный выполнять… необычные поручения.

— Вы хотите, чтобы я собрал отряд убийц? — больше констатировал, чем спросил Свейн.

— Нет, мистер Блум. Я хочу, чтобы вы собрали отряд лучших убийц, жестоких, беспринципных, готовых выполнить любой приказ, но в то же время расчётливых, умных, хитрых.

— В целом мне понятен ваш замысел. Вы вытягиваете из петли умелого убийцу, чтобы тот натренировал и возглавил группу таких же как он. Вероятно потом, этот взвод будет использован для атаки на вражеских генералов, политиков, может даже самого короля. Вопрос в другом: вы ведь не глупый человек, и не так наивны, как хотите казаться. Откуда такое доверие? Вы приходите ко мне, отпетому мерзавцу и головорезу, бросаете под ноги оружие, которым я давно мог пронзить ваше горло, предлагаете работу за освобождение. Откуда вам знать, что я не сбегу при первой возможности? Или вы планируете держать меня на стальном поводке?

— Браво, мистер Блум, — зааплодировал граф, — Вы не только додумались до этого, но и осмелились высказать. Да, действительно, я не наивный человек. Вероятно, вы опасаетесь какого-то подвоха. Поверьте, его здесь нет, и держать вас на поводке никто не собирается, я понимаю, что это бесполезно.

— Как же вы тогда проконтролируете мою часть договора?

— Все просто, мистер Блум, никак. В каком-то смысле, я просто выпускаю вас из темницы, ничего не требуя взамен. Таких людей сложно, и даже опасно заставлять что-то делать силой. Но я уверен, что вы умный человек, и не станете отказываться от такого шанса. То, что может предложить вам Англия в моем лице, не даст более никто. Что вам нужно? Титул, деньги, власть, земли, возможности? Я способен дать вам все это, взамен на работу, в которой вы так хороши. Согласитесь, в наши дни людей подобных мне немного. Большинство придворных чистоплюев повесят убийцу без сожалений, их благородство, понятия о морали и чести, туманят взор. Я вижу в вас не мерзавца и подонка, а мастера, способного на то, за что другие даже не берутся. Это не лесть, не теплые чувства, мы с вами вряд ли когда-нибудь станем друзьями, у меня вообще нет друзей. Но мы может быть полезны друг другу, и вы это прекрасно понимаете.

Как быстро человек может преобразиться. Всего несколько часов назад он сидел на полу грязной, вонючей камеры, а его небритому лицу позавидовал бы любой нищий. Но вот, немного воды, работа бритвой, новая одежда, и мы видим молодого, красивого, уверенного в себе мужчину.

Свейн Блум сидел у окна выделенной ему комнаты, и смотрел на ночное небо. Он усмехнулся. Этот граф — тот еще хитрец. Ему ничего не стоило вытащить взбунтовавшегося сержанта из тюрьмы, в конце-концов, еще один мертвый негодяй никак не поможет Англии. А вот получить хотел немало… Отряд профессиональных ассасинов на службе королевы, взвод бойцов, способных достать хоть самого Людовика XIV… поистине страшная сила. Что бы не привело наемника в Европу, какие бы заказы он сейчас не выполнял, отказаться от столь заманчивого предложения было нелегко. Выражаясь языком, принятым на Базе, его сейчас внаглую перевербовали. И черт возьми, как сладки слова Ричарда.

Свейн придерживался кодекса наемника. Лишь глупцы могли трижды поменять сторону в течение одного дела, следуя за тем, в чьей руке больше золотых дублонов. Любой же профессионал знал: такие долго не живут. Репутация стоит дороже денег, и Блум за всю свою жизнь ни разу ее не подмочил. Вероятно, это понимал и граф, но слова его били в самую точку. На этот раз соблазн слишком велик. Действительно, мало кто еще мог сделать убийце, пусть и виртуозу, подобное предложение: любые деньги, должности, титулы, возможность отомстить давним врагам, все это Ричард Грин мог предоставить. Свейн был уверен, что он не лукавит, это не тот человек, который будет обманывать в пустяках. Исполнить желания наемника для советника королевы ничего не стоит, а вот польза от особого отряда… порой смерть одного человека меняла ход войны и границы государств.

Граф был умен, чертовски умен и расчетлив, он учел все, кроме одного. Увы, но Ричард Грин никак не мог догадываться о Базе, и о путешествиях во времени. Вряд ли тамошние спецы позволят Свейну менять историю по своему разумению, рано или поздно красный огонек И. В. загорится на его присутствие, и тогда… тогда убийцы будут идти до тех пор, пока один из них не достигнет цели. Но даже не это было самым главным, наемник никогда не боялся принимать вызов.

Предложение графа в глазах исследователя, авантюриста, истинного викинга, меркло, по сравнению с возможностью попасть в глубокое прошлое, или далекое будущее. Он не станет бежать, создаст отряд убийц, но вести будет свою, никому не известную игру…

Англия, замок Виндзор, декабрь 1706 года.

Уже не одну сотню лет Виндзорский замок был символом королевской власти Англии. С одной стороны — массивные, непреступные стены, хищно оскалившиеся узкими бойницами, высокие башни с пушками на вершинах, расставленные повсюду караулы, прохаживающие патрули. С другой — изысканный стиль, заставляющий с замиранием сердца взирать на работу древних инженеров, зеленые сады и внутреннее убранство, достойное королей. Поистине, опасное великолепие, хищная грация, прекрасное творение, несущее смерть любому, покусившемуся на его неприступность. Мало какое место подходило для встреч высочайшего уровня больше.

Действительно, стены этой крепости не преодолеть незамеченным. Во всю хозяйничает ночь, повсюду бродят патрули солдат, караулы на башнях неутомимо всматриваются в темноту. Стоит лишь незваному визитеру показаться в свете расставленных на стенах факелов, как на его фигуре сойдется ни один десяток взглядов. Впрочем, сегодня Свейна стены и не интересовали. Замок Виндзор обладал своей тайной, знали о которой единицы. Волею судьбы, наемник попал в их число.

Разветвленная сеть подземных туннелей под крепостью была величайшим секретом английский монархов, передаваемым по наследству вместе с короной правителя. Примерный план запутанного лабиринта знал очень узкий круг приближенных королевы, а единственный экземпляр точной карты хранился в надежно спрятанном сейфе, в самом центре королевской резиденции.

Откуда наемник это знал? Дело в том, что один из его коллег, временных агентов, незадолго до отбытия Свейна вернулся с задания. По ходу миссии ему пришлось побывать в Виндзорском замке, и он заполучил ту самую карту, благо 3 века спустя план подземных коммуникаций секретом уже не был. Блум несколько дней изучал его, запомнив хоть и не идеально, но в достаточной мере, чтобы найти путь внутрь. Как оказалось, труды не прошли не зря.

Ничем не примечательное место у побережья протекающей рядом Темзы взгляд совершенно не притягивало. Отсутствовали дома и поля, не было пляжей и даже звериных троп. Лишь изредка сюда захаживали редкие рыбаки. Они и подумать не могли, что всего в десятке метрах, надежно укрытый кустарниками, вырыт вход в рукотворные подземные туннели, ведущие прямиком в центр английской монархии. Даже Свейну, знавшему об этом секрете, понадобилось четверть часа, чтобы его отыскать.

Наконец, обнаружив за очередными зарослями деревянный люк, умело замаскированный под давно сгнившее днище лодки, наемник облегченно выдохнул. Все же оставался риск, что данные окажутся недействительными. Когда история менялась сотни, тысячи раз подряд, мало в чем можно быть уверенным. К счастью, туннели сохранились, правители всегда хотели иметь запасной выход на самый крайний случай. Ведь кто знает, какие силы на очередном столетии придут штурмовать резиденцию монарха.

Взяв в руку еле чадящий факел, Блум осторожно продвигался по узким, мрачным ходам. В этом лабиринте десятки тупиков и сотни ловушек, все делалось для того, чтобы даже случайно обнаруживший вход неприятель в замок не пробрался. Первых наемник не боялся, представляя в голове план подземелий, а вот со вторыми пришлось столкнуться уже на 10-ом шаге. К счастью, опыт Свейна позволял без труда замечать натянутые нити, едва заметные выступы на полу, сложные механизмы на редких дверях. Было видно, что арсенал смертельных сюрпризов обновлялся довольно часто.

Спустя 3 часа блужданий по лабиринту, Блум обнаружил искомую лестницу наверх. Взобраться, осторожно поднять надежно замаскированный под основание широкого шкафа люк. Свейн оказался внутри громадного шифоньера, не меньше четырех квадратных метров по площади. Никто и подумать не мог, что именно здесь находится спуск в лабиринты подземелий. Немного работы отмычкой, и дверной замок поддается.

Наемник оказывается в средних размеров помещении, оборудованном под склад всякого барахла. Если верить изученным на Базе планам, зал для совещаний находится на 2 уровня выше, и в 100 метрах севернее.

Коридоры ночного Виндзора были тихи, пустынны и безмятежны. Порой Свейну казалось, что в этих мрачных, неосвещенный стенах и вовсе никого нет. Досадная ошибка чуть не привела к провалу. Лишь в последний момент наемник успел свернуть в подвернувшееся ответвление, прежде чем патруль из трех стражников показался в коридоре. Пропустив солдат и обругав себя за беспечность, он двинулся дальше. Тьма и тишина — лучшие друзья убийцы, как бы искусен в схватке тот не был.

Стараясь не издавать ни звука, Блум миновал 4 лестничных пролета. Двое стражников у двери на чердак почувствовали в ту ночь едва ощутимые уколы в шею, и нагло уснули в карауле.

Оказавшись на крыше, наемник с наслаждением вдохнул свежий, прохладный воздух. Спертый запах подземелий начинал уже навивать на него тоску. Знакомое чувство опасности вспыхнуло в сердце с новой силой, цель была близка, и чем меньше времени оставалось до судного мгновения, тем сильнее разгоралось бушующее пламя в груди молодого викинга.

Зацепить один конец прочной веревки за шпиль на крыше, второй сбросить вниз. Еще раз осмотреться, темная стена замковой башни не привлекает взор снующих патрулей, их глаза сосредоточены на иных целях. Проверить снаряжение, прицелиться, прыжок. Издавая лишь негромкий звук, что можно принять за порыв слабого ветерка, ассасин плавно скользит по тросу вниз. Его облаченная в черное фигура сливается на фоне темной, неосвещенной стены.

Ближе к третьему уровню башни падение наемника замедлилось, через пару секунд он и вовсе остановился. Нужное окно было всего в метре левее, но спешить не стоит. Свейн закрепил край веревки у себя на поясе, теперь обе руки оказались свободны. Медленно, стараясь не издать ни звука, он приблизился к краю оконного выступа, и осторожно высунул голову. Окно оказалось приоткрытым, как и надеялся Блум, дышать удушливым запрелым воздухом никто не желал. Проблему создавала только задвинутая занавесь, так что увидеть происходящее в зале для совещаний наемник не мог. Лишь смутные силуэты различались за плотной красной тканью.

Взяв кинжал в левую руку, а арбалет — в правую, ассасин высунулся почти на половину. Аккуратно поддев ткань кинжалом, он медленно, без резких движений отодвигал её в сторону, оружие уже смотрело внутрь. Вот в глаза ударил лучик света от расставленных повсюду свечей, вот показалась фигура герцога Мальборо, стоявшего к окну ближе всего, а вот уже и все присутствующие отчетливо видны в проеме. Свейн невольно усмехнулся. Девять наиболее влиятельных людей британских островов, включая главнокомандующего наземными силами Мальборо, первого министра, ключевых советников, генералов, адмиралов и наконец саму королеву Анну Стюарт, все были здесь, в виндзорском зале для совещаний. Взведенный арбалет наемника направлен в их сторону, он мог забрать жизнь любого. И он заберет, один из этих людей сегодня должен умереть.

Прохладный порыв слабого ветерка, крик ночной птицы где-то вдали, приглушенный голос из окна, и палец убийцы, застывший на спусковом крючке. Хищное лезвие арбалетного болта поочередно оценивает каждого, присутствующего в зале. Наконец, оно застывает на последней фигуре… секунда… стук сердца… и штора вновь занимает свое законное место, в эту ночь Виндзорский замок не почувствует крови. Странная треугольная пластина так и не изменила цвет, среди присутствующих цели не было.

Наемнику следовало уходить сразу же, но одолеваемое чувство разочарования, похоже, задержало несостоявшегося убийцу на пару секунд дольше. Фатальная ошибка, расплата за которую пришла незамедлительно. Один из прогуливавшихся по стене стражников в ту ночь рассматривал звездное небо. Его взгляд опустился чуть ниже как раз в тот момент, когда часть фигуры наемника была отчетливо видна в свете оконного проема.

— Нарушитель! Нарушитесь в замке! — завопил тот, судорожно пытаясь стянуть мушкет со спины.

Крик выдернул Свейна из собственных мыслей, и заставил отреагировать мгновенно. Вскинуть арбалет, меньше секунды на прицеливание, спуск. Тяжелый стальной наконечник вонзается солдату в грудь, заваливая на спину. Похоже, крови эта крепость сегодня все же хлебнет.

Пораженный противник еще не успел рухнуть на каменную поверхность, как Блум рванул наверх. Стража замка судорожно искала нарушителя глазами, но обнаружить темный силуэт на фоне такой же темной поверхности оказалось делом не простым. Впрочем, когда одним и тем же занята по меньшей мере сотня пар глаз, это лишь вопрос времени.

— Вот он, на башне! Убейте мерзавца! — закричал юношеский голос с крепостной стены. Раздались выстрелы, но расстояние оказалось слишком велико для прицельной стрельбы в движущуюся цель. Спустя 2 секунды, когда большая часть солдат была готова дать залп, Свейн уже скрылся на чердаке.

Веревка без лишних раздумий брошена на полу. Туда же отправился и арбалет, предварительно избавленный от треугольника И. В. Лишний балласт сейчас наемнику не нужен. Ни пистолета, ни тем более сабли, при нем сегодня нет, из оружия — лишь узкий кинжал да десяток метательных ножей. Впрочем, даже этого в руках умелого убийцы вполне достаточно.

Уже не таясь, Блум рванул вниз, к спасительной комнате с барахлом, к спасительному шкафу с тайным выходом из замка. Любой неосторожно высунувшийся солдат тут же получал метательный нож. Конечно, сюрикены нравились наемнику куда как больше, но использовать приметное оружие он не решался. Ведь несмотря на надежду, что «парадоксал» окажется среди влиятельнейших людей Британии, подобный исход он предвидел. Найденная же на месте преступления стальная звезда сразу наводила на нехорошие подозрения. Сбросить маску Свейн пока был не готов.

Организованное сопротивление проявилось, когда Блум достиг первого уровня Виндзорского замка. Если до этого ему попадались лишь одинокие караульные, толком не осознавшие ситуацию, то сейчас со стороны входа бежал по меньшей мере десяток. Вовремя укрывшись за углом, Свейн пропустил рой свинцовых пуль мимо, затем высунулся и швырнул ножи с двух рук, опрокидывая самых резвых. Это сразу же поумерило пыл оставшихся, чем наемник и воспользовался. Метким броском он сбил огромную стеклянную люстру, придавив нескольких англов, и заставив кинуться в разные стороны оставшихся. Пользуясь суматохой, Блум проскользнул в нужный коридор.

На оставшемся пути встретился лишь одинокий солдат, тут же получивший нож промеж глаз, да какая-то служанка, рухнувшая без чувств только при виде облаченной во все черное фигуры. Отпереть знакомую дверь, протиснуться внутрь комнаты. А вот и тот самый шкаф. Блум потратил пару минут, но все же умудрился запереть дверцу изнутри, не оставив никаких следов проникновения. Он не хотел, чтобы британцы узнали, как именно незваный визитер попал в замок, погоня по подземелью ему совершенно не нужна.

Суета и суматоха царица в замке Виндзор до самого утра. Королева была в ярости, да и её сегодняшние компаньоны уступали только из вежливости. Убийца проник в самое сердце английской монархии, и лишь чудом все присутствующие в зале для совещаний остались живы. Как такое могло произойти? Кто в этом виноват? На первый вопрос никто так и не дал внятного ответа, что же до виновных, виновные найдутся всегда…

Со дня освобождения Свейна из брюссельской темницы прошло полгода. Все это время наемник вел двойную игру, танцуя на лезвии, ибо стоило ему лишь дать повод к подозрениям — от него избавятся без раздумий. Впрочем, он привычен к риску, и ничуть не страшился его.

В светском обществе Блум был представлен как скандинав благородных кровей, перебравшийся в Англию и присягнувший королеве. Он командовал особым отрядом разведчиков, действовавшим на суше и на море. Многие относились к новоявленному дворянину с недоверием, некоторые догадывались об истинных задачах отряда, но никто не смел высказать свои подозрения в слух. Граф Ричард Грин обладал репутацией беспринципного, жёсткого, а порой бесчестного и жестокого человека, впрочем, верного короне всей душой. Он имел немалое влияние на королеву, и в его планы придворные интриганы предпочитали не влезать.

Вдали от посторонних ушей и взглядов, Свейн тренировал своих людей, он обучал убийц. Набрав отряд из 25 воинов, он работал с ними по только ему понятным методикам, обучая быть бесшумными и незаметными, пользоваться самым разнообразным оружием, убивать свою цель сотней различных способов в зависимости от ситуации, и главное — уходить не обнаруженным. Впрочем, кое-что наемник упускал, он ничего не рассказывал о планировании, тактике и стратегии убийства, не развивал в своих людях сообразительности, умения нестандартно мыслить. А все потому, что Блум как никто другой знал — это и есть самое важное для убийцы-виртуоза, убийцы, способного найти ключ к любой цели. В его же задачу входила тренировка тупых исполнителей, умелых воинов, способных вырезать хоть целый гарнизон, но все же исполнителей. Без руководства Свейна, эти люди стоят немногим дороже простых солдат, они — пушечное мясо. Пока наемнику нужен отряд, он будет весомой силой, способной выполнить любое задание, но как только нужда отпадет — тот без сожалений от его избавиться, бросив на произвол судьбы.

Поначалу новоявленный капитан тянул время, аргументируя нежелание браться за дело необходимостью длительной, вдумчивой подготовки. Граф Грин подгонял, результат был нужен сейчас, а не через несколько лет. Наконец, не выдержав однотипных отписок подчиненного, тот явился на полигон лично. Увидев, на что способны бывшие егеря, матросы, а порой и грабители, он безапелляционно заявил: отряд готов. Тогда Блум впервые вышел на дело не как одиночка, а как командир целой группы.

Цель — испанский генерал, сражающийся на стороне Франции. Не став изобретать ничего нового, Ричард дал задание, аналогичное тому, что придумал на Карибах — убить главнокомандующего прямо во время сражения, тем самым деморализовав армию и внеся хаос в действия солдат без командования. Из справочника изначальной истории Свейн знал, что британцы и так должны выиграть сражение, поэтому поспорив лишь для вида, согласился.

В результате операции цель была достигнута, Блум не без удивления осознал, что порой действия группы более эффективны, чем одиночки, особенно, когда вокруг гремит баталия. Часть отряда может отвлекать внимание противника, пока остальные продвигаются к жертве. Впрочем, неопытность бойцов дала о себе знать, потери составили 7 человек, треть из участвующих.

Граф был в восторге, после смерти генерала английские войска смяли оборону испанцев, и быстро одержали триумфальную победу. На радостях тот дал Свейну еще 2 месяца на подготовку новобранцев взамен убитым. В глазах Ричарда горел огонь, по его лицу отчетливо читалось, какие планы он строил в отношении «особого» взвода.

Наемник же не разделял его радости, ведь в своей истинной миссии не продвинулся ни на шаг. Герцог Мальборо, главнокомандующий британскими силами в Войне за испанское наследство, не был «парадоксалом», среди его ближайших генералов не было «парадоксала», Ричард Грин, человек явно не своего времени, советник королевы по особым вопросам, также не был «парадоксалом». Найти предполагаемую цель на основе слухов не удавалось, все было так, как и должно быть. Сражения, за редким исключением, протекали в соответствии со справочником изначальной истории, новых амбициозных исследователей или полководцев не появлялось, казалось, война идет к своей естественной развязке. Недовольство большими тратами нарастало, а в боестолкновениях чувствовался неизменный паритет сил. Еще несколько лет, и королева подпишет с Францией мир, а еще через время — смолкнет война и на южном фронте. Почему же тогда И. В. неизменно показывал Свейну, что в этом временном периоде должна пролиться кровь еще одного человека? Одним вечером наемник даже навел пластину на себя, с чем черт не шутит, но нет, красный огонек так и не показался. Впрочем, сдаваться он и не собирался, продолжая проверять одного встреченного полководца, политика или дипломата, за другим.

Тем временем, отведенные графом 2 месяца прошли. Наемник уже готовился отправить очередного генерала на тот свет, как Ричард Грин преподнес неприятный сюрприз. Воодушевленный успехом последней миссии, тот видимо решил, что отряд ассасинов способен выполнить любое задание. Нет, им не приказали убить Людовика XIV, до такого советник по особым вопросам пока не додумался. Впрочем, устранение военного министра Франции было немногим легче. Блум не мог отказать, но и не хотел в один день увидеть, как красный огонек металлического треугольника загорается на его присутствие.

Свейн собрал людей и отправился в путь. Достать Мишеля Шамильяра в его личном замке, под охраной сотен солдат, было трудно, но вполне реально. Блум умышленно допустил в планировании ошибку, группу обнаружили, и убийцам пришлось спасаться бегством. Готовый к такому повороту событий, наемник выскользнул без особых проблем, а вот потери отряда составили 14 человек.

В последующем разговоре с графом, Свейн вел себя дерзко и вызывающе, ставя акцент на том, что неоднократно предупреждал: люди пока не готовы к столь серьезным заданиям, они неопытны, недостаточно умелы. После жаркого спора, Ричард все же признал правоту наемника, дав ему отсрочку на неопределенный срок. Впрочем, последний был уверен, от силы 3 месяца, и отряду поручат новую миссию. Столь незначительные по меркам огромной империи потери Грина совершенно не волновали.

Брошенная на прощание фраза советника стала ценнейшей информацией за последние месяцы. Оказывается, в резиденции королевы, замке Виндзор, вскоре состоится военный совет. На нем будут присутствовать самые могущественные люди Британии. Люди, в другое время разбросанные по всей Европе, соберутся в одном месте. Это место хорошо охраняется, но знание подземных ходов позволит проникнуть внутрь без особых проблем. Среди присутствующих на совете должен оказаться «парадоксал», должен, но не оказался.

Солнце едва ли наполовину вышло из-за горизонта, а Свейн уже сидел в своей комнате у окна, размышляя над дальнейшими действиями. Он еще не знал, не мог знать, что необратимый процесс был запущен, и над ним как никогда близко нависла костлявая рука Хель.

Англия, Дорчестер, январь 1707 года.

Этот день не предвещал беды, все протекало так, как и всегда. Солнце привычно вышло из-за горизонта, на улицах небольшого городка у побережья Ла-Манша началась неторопливая, размеренная жизнь. Рыбаки ушли в море на промысел, мастеровые принялись за работу, торговцы призывно зазывали к себе лениво прохаживающих по рынку людей. Свейн, как и обычно в это время, сидел в комнате выделенного его отряду двухэтажного дома, и размышлял о дальнейших действиях. Его люди тем временем отрабатывали нехитрые техники во внутреннем дворике. Это была разминка, настоящие упражнения группа проводила за городом, вдали от посторонних глаз. Звук мушкетного залпа, разбиваемых стекол и паникующих криков прохожих вырвал наемника из раздумий.

Еще до конца не осознав случившееся, он подхватил самое ценное, что у него было: выданные на Базе пистолеты, треугольник И. В., мешочек с химикатами и взрывчаткой, сюрикены уже покоились во внутренних карманах одежды, с ними Блум не расставался никогда. Предусмотрительный, живущий на лезвии ножа наемник держал все необходимое в одном месте, а тело двигалось само, подчиняясь многократно отработанным инстинктам. Лишь оказавшись полностью облаченным и готовым к бою, Свейн осознал происходящее.

На его дом напали, и напали крупными силами. Но кто? Самые страшные опасения Блума подтвердились, когда тот осторожно выглянул в нижний уголок разбитого окна — британцы. Сомнений не осталось: о его двойной игре узнали, и сейчас начнется травля. Дом наверняка окружен со всех сторон, странно, что англичане еще не подтянули артиллерию. Черт, накаркал!

Будто в насмешку над мыслями Свейна, округу озарил грохот пушек, и в деревянное строение тут же врезались тяжелые ядра, неся разрушение и смерть, судя по крикам со второго этажа. По всему выходило, что противник отрезал пути к бегству, но у наемника был козырь в рукаве.

Своих людей, точнее тех, кто выжил после залпа и обстрела из пушек, Блум встретил на первом этаже. Те забаррикадировали главную дверь и черный ход, отстреливая особо наглых солдат через окна. Свейн еще раз похвалил себя за предусмотрительность. Все эти люди, которых тот отбирал лично, были преданы командиру, а не королеве и стране. По сути, это наемники, такие же, как и он сам, воины, сражающиеся за деньги. Что бы не говорили идеологи о светлом чувстве патриотизма, верности, долге, а с наемниками порой проще всего. Они идут за тем, кто больше платит, а опытный воин не дурак, чтобы позволить себя перекупить. Члены особого отряда, конечно, получали жалование, но Блум платил вдвое больше из собственных средств, коих после договора с Ричардом Грином хватало в избытке. Он всеми силами прививал людям личную преданность к себе как наставнику, командиру и работодателю.

Впрочем, Свейн был не так наивен и понимал, что предать может любой, особенно если разница в цене окажется слишком велика. Но британцы допустили ошибку, сходу принявшись штурмовать поместье, не разбирая правых и виноватых. Теперь ассасинам Блума плевать на причины агрессии, перед ними враг, что жаждет крови, а врага принято убивать без раздумий.

— Эрик, потери? — коротко спросил командир своего первого помощника.

— На улице и от пушек, одиннадцать убито, четверо ранено.

— Кто может идти — перевязать, тяжелых — добить, и за мной.

Никто не стал спорить, все прекрасно понимали, что сейчас тяжелораненые бойцы — лишний балласт, ставящий под угрозу всю группу. Живые же они могут многое рассказать врагу. Люди Блума были воинами, и не страшились смерти, хотя идти к ней в объятия не торопились.

Пока бойцы перевязывали двух товарищей и собирали амуницию для длительного похода, Свейн проскользнул в соседнее помещение. Открыв небольшую дверцу ключом, тот решительно дернул рычаг, активирующий защитный контур. Тут же по всему периметру поместья зазвучали взрывы, крики раненных, стоны умирающих. Закопанные примитивные мины срабатывали от хитро протянутого под землей механизма, неся смерть всем, кто неосторожно сунулся в обитель отряда убийц.

Враг не остался в долгу, и удачно выпущенное разрывное ядро унесло жизни еще троих ассасинов. Блум тут же отдал приказ отходить, не дожидаясь нового залпа. Кто сможет пробежать милю с полученным ранами — того перевяжут позже, если отстанут — значит им не повезло.

Наемник поднял крышку люка, бойцы спустились в подвал. Отодвинуть засов, отпереть дверь, и перед глазами отряда возникает хорошо знакомый подземный туннель, уходящий почти на милю, и заканчивающийся в лесу. Что не говори, а Свейн не был глупцом, и каждый день прохаживаясь по самому лезвию, первым делом предусмотрел путь возможно отхода, на случай неприятностей. Сколько сил люди потратили, чтобы прорыть туннель, но как оказалось, оно того стоило.

Как только бойцы вновь выбрались на поверхность, Блум дернул за еще один рычаг, замаскированный под обычную кривую ветку. В подземелье раздался взрыв, а стоявший возле выхода отряд обдало земляной пылью. Теперь путь для противника отрезан, пройдет не один час, как солдаты смогут напасть на след группы. Тем временем, потрепанные воины, перевязав раненных товарищей, двинулись вглубь леса, к уже оборудованной заблаговременно землянкой.

За следующие 10 дней отряд преодолел расстояние от Дорчестера до Бристоля, сбрасывая преследователей и запутывая следы. За это время Свейн неоднократно задумывался, где же прокололся, в каком месте оставил следы настолько однозначные, что британцы без промедления атаковали поместье. Пока что ответа не было, но на 6-ой день похода этот вопрос наемник задвинул подальше, ведь после долгих безрезультатных поисков, он наконец нашел последнюю, третью цель.

Англия, побережье недалеко от Бристоля, 18 дней спустя.

Вечер опустился на Туманный Альбион. Волны еле слышно били по берегу, где-то вдали виднелись возвращающиеся с промысла рыбацкие лодочки, солнце уже наполовину скрылось за горизонтом. Чудесная картина, коей граф Ричард Грин мог любоваться вечно, но сегодня ему было не до прекрасного, сегодня ему предстояла важная встреча, которая многое может расставить на свои места.

Собеседник появился вовсе не там, откуда Ричард его ждал, мало того, он прибыл с той стороны, о которой граф и не думал. Впрочем, зная этого человека, Грин ничуть не удивился, когда черная фигура почти бесшумно вынырнула в пяти метрах от берега, и двинулась к нему.

— А вы большой перестраховщик, мистер Блум, — усмехнулся Ричард, когда фигура приблизилась.

— Именно поэтому я до сих пор и жив, мистер Грин, — ответил Свейн, отряхивая с себя воду. Костюм, выданный на Базе, был водонепроницаем, и вскоре высохнет сам.

— Я получил ваше послание, — тем временем перешел к делу граф, — Признаюсь, удивлен таким поступком с вашей стороны. Мы уже потеряли из виду ваш отряд, теперь же сможем вновь напасть на след. Так зачем вам нужна эта встреча?

— Поверьте мне, если нужно, мы без труда уйдем от погони и во второй раз, я умею передвигаться, не оставляя следов. Что же до нашей встречи, для начала хотел понять, почему британские солдаты вдруг принялись штурмовать мое поместье?

— Свейн, давайте не будем притворяться, вы сами прекрасно понимаете, почему. Признайтесь, это вы были в замке Виндзор.

— Признаюсь, если вы расскажете, как вычислили меня. Не сочтите за труд, это профессиональное любопытство. Где я допустил ошибку?

— Ну что ж, раз так, то слушайте. Полгода назад неподалеку от одного поместья, где в это время проживал один небезызвестный вам адмирал, дезертировал солдат. Случается такое сплошь и рядом, никто не обратил внимания, пока его труп не выловили рыбаки ниже по реке. Оказалось, что солдат вовсе не дезертировал, его убили метательным ножом. Стали разбираться, и по косвенным уликам выяснили, что в поместье проникал неизвестный. При этом ничего не пропало, с головы адмирала, чьей смерти желает вся Франция, не упал ни единый волосок. Странно, согласитесь? Да и действовал, судя по всему, профессионал, если бы не та случайная находка, никто и не заподозрил бы вторжение. Почему-то я сразу вспомнил о вас, мистер Блум.

— Вот так всегда, как кого-то убили, сразу вспоминают меня. Где справедливость, спрашивается?

— Не ерничайте, мистер Блум, — рассмеялся граф, — У меня просто интуиция на такие вещи. Прямых улик против вас не было, да и оружие нетипичное для вашей руки, вы ведь предпочитаете японские сюрикены. Впрочем, если вы ведете двойную игру, глупо использовать столь приметное оружие. Признаюсь, внедрить в ваш отряд соглядатая я пытался раз 10, ни разу не удалось. Вы сами выбирали людей, и мои шпионы ни разу не удостоились чести. Тогда я решил ограничиться малым, и просто подкупил служанку, убиравшую у вас в доме, да цирюльника, целыми днями просиживающего неподалеку. Они стали моими глазами и ушами. К сожалению, о ваших истинных планах шпионы знать не могли, зато сообщили, что как-то вечером вы покинули поместье по неизвестной причине, и вернулись лишь спустя несколько дней. Странное совпадение, но как раз в этот промежуток неизвестный убийца проник в самое сердце монархии — замок Виндзор. Впрочем, даже после этого я был уверен не до конца, и лично провел расследование. Все те же метательные ножи, филигранное исполнение, до сих пор не понимаю, как вы незаметно проникли в замок. Ну и последний штрих — арбалет, что вы бросили на чердаке. Еще до нашей первой встречи я осмотрел ваше оружие, странным показался прибитый к рукояти треугольник. Думаю, это какой-то артефакт с вашей родины, может оберег или языческий символ, мне нет до этого дела, но пластину все же запомнил. На брошенном арбалете отчетливо виднелся след, как будто такой же треугольник в попыхах сорвали с рукояти. Видимо для вас этот предмет многое значил. Как видите, прямых улик нет, но косвенных хватает с избытком.

— Браво, — произнес Свейн, отдавая должное мастеру своего дела, — Вы великолепный сыщик, не каждый способен собрать столь запутанную мозаику.

— Какова была ваша цель — не спрашиваю, это и так понятно. Вы — шпион, проникали в защищенное здание, изучали ценные документы или подслушивали разговор, затем бесшумно уходили. Трудно представить, сколько проникновений совершили, если лишь о двух мне стало известно. Ответьте мне на один вопрос, мистер Блум: почему? Неужели я мало вам дал, или может французы предложили больше?

— Увы, но подробностей вам поведать не могу. Скажу лишь, что на момент нашего первого разговора я уже был нанят, и предавать свою миссию не намерен. Еще скажу, что мой наниматель — не французы, и никаких ценных сведений я не крал.

— Я вам не верю, мистер Блум. В моих глазах вы — опасный шпион, вполне возможно даже хотели убить королеву, но потерпели неудачу. Скажу больше, уйти отсюда живым вам будет трудно, мои солдаты окружили окрестности, 2 фрегата прячутся в изгибах побережья, а пушки целого артиллерийского полка смотрят прямо на нас.

— Но вы ведь понимаете, что в таком случае и сами лишитесь жизни. От моей руки, ядра или мушкетов собственных солдат, уже не имеет значения.

— Вероятно так и будет, увы, но не приди я на встречу, вы бы вряд ли явились сюда.

— Вы готовы пожертвовать жизнью, ради смерти одного шпиона? — удивился Свейн.

— Готов, — уверенно подтвердил Ричард, глядя собеседнику прямо в глаза, — Я может и мерзавец в какой-то мере, беспринципный, лишенный чести политик, но предан стране и королеве. Вы слишком опасны, мистер Блум, чтобы отпускать живым. Ради смерти такого врага, я готов отдать свою жизнь.

— И тогда совершите огромную ошибку, ведь мы не враги.

— Неужели? Чтобы меня убедить, вам придется рассказать больше.

— Хорошо, я расскажу то, что только могу поведать. Надеюсь, этого окажется достаточно. Мой наниматель — третья сторона, это ни Англия, ни Франция, ни Испания, и ни одна из держав Европы, это вообще не государство, это… как бы лучше сказать… некая группа, со своими интересами. Моя цель — человек, один единственный человек, который обязан умереть. Поначалу я думал, что он находится в Англии. Тот треугольник, о котором вы упомянули — устройство, способное его выявить. Не спрашивайте как, сам до конца не знаю, просто оно способно это сделать. Должность сержанта, а позже работа на вас, лишь помогали мне в истинной миссии. Но я ошибся, этот человек находится не в Англии.

— Звучит немного фантастично, — заключил граф, — Я, конечно же, истинно верующий человек, но опыт мой подсказывает, что Бог не сильно охотно вмешивается в нашу жизнь. Впрочем, продолжайте.

— Мы доходим до главного вопроса — почему я здесь? Зачем мне нужна эта встреча? Мне нужда помощь, граф, помощь Англии и ваша лично. Не спешите отказываться, понимаю, мои действия в последнее время скорее были характерны для врага, чем для друга. Но поверьте, в этот раз наши цели совпадают. Пару дней назад до меня дошел слух, что некий капитан по имени Гаспар Касто отправился в Новый Свет. Испанец был ярым сторонником слияния его страны с Францией под рукой одного правителя. Продав свое имение, все ценности и снарядив 3 фрегата для плавания, тот отбыл за Атлантику, на Карибы, чтобы найти там поддержку для своей страны. После отплытия из порта Виго о нем никто не слышал, до недавних пор. Несколько дней назад в Бристоль прибыл торговый караван из Вест-Индии, купцы рассказали об огромной эскадре, собранной капитаном Касто. Если планы испанца не изменились, как раз в это время он планирует отчалить из порта Санто-Доминго, и направится прямо в Европу. Эта армада может изменить ход всей войны.

— Я слышал об этом, и конечно же отправил разведывательный бриг, но думаю, что все это байки. С трудом верится, что на Карибских островах за столь короткий срок можно собрать флот, сопоставимый по силе с легендарной Непобедимой армадой, которая, к слову, до берегов Англии так и не дошла.

— Когда ваш разведчик вернется, будет уже поздно, граф. А на Карибских островах можно собрать флот и побольше. В Новом Свете огромные возможности, если есть голова на плечах, за золото же местные колонисты будут трудиться хоть круглые сутки, а потом сами погрузятся на суда и отправятся в путь.

— Мысли здравые, но что вы предлагаете? Не отводить же весь наш флот с Ла-Манша, чтобы встретить столь грозную армаду, которой может и вовсе не оказаться?

— На такое вы не пойдете, — констатировал Свейн, — Но я этого и не прошу. Дайте мне 3 судна, базу вдали от посторонних глаз, 1000 фунтов и ваше покровительство. Этого мне хватит, чтобы остановить армаду. Тот человек, цель, которую мне нужно убрать — это адмирал Касто.

— Да уж… — задумчиво протянул граф, — Звучит и впрямь фантастично, порой непонятно, много догадок, домыслов. С другой стороны, пожелай меня обмануть, могли бы придумать что-то более правдоподобное. Никак не могу понять, чего вы добиваетесь.

— Я добиваюсь лишь одного, граф, выполнения своего задания, и сейчас наши цели совпадают. Подумайте сами, что вы теряете? 1000 фунтов, 3 дырявых купеческих корыта? Для вас это мелочь. Чем я могу навредить Англии? Вышлите меня за пределы островов, приставьте соглядатая, никаких тайных сведений мне получить не удастся. Подумайте, если все это ложь, зачем я назначил вам эту встречу? Почему не уплыл на первом подвернувшемся судне? Только подумайте, и то, что я вам рассказал, окажется единственным объяснением.

Ричард Грин отошел на несколько шагов, повернулся в сторону залива и задумался. По выражению на его лице было ясно, что граф пытается принять важное решение, взвешивая всю имеющуюся у него информацию. С одной стороны, слова наемника и впрямь звучали логично, даже в случае его неудачи или бегства, Англия ничего не теряла. С другой — поступки скандинава говорили о нем как о враге короны. Врага нужно уничтожать, а не вступать в союз. Трудное, очень трудное решение. Наконец, придя к результату, Ричард вновь подошел к Свейну.

— Вы меня убедили, мистер Блум, — проговорил он, глядя тому прямо в глаза, — Вы получите то, что просите. Но не дай Бог вам предать меня снова, пощады тогда не ждите. Мои люди найдут вас хоть на задворках изученного мира, хоть дальше.

— Я не разочарую вас, граф, — коротко бросил наемник.

— Тогда этим же утром вы отправитесь на Канарские острова. Они как раз лежат между Старым и Новым Светом, вести оттуда наблюдение будет удобно. Формально они принадлежат Испании, но форты не контролируют большую часть территории. У меня есть там свои люди, они встретят вас, помогут обустроить базу. И еще, мистер Блум, о нашем соглашении не должен знать ни один посторонний, я сильно рискую, вступая в союз с врагом короны. Тем не менее, вы не кажетесь человеком, бросающим слова на ветер. Если армада существует, у вас есть как минимум шанс её остановить. 3 торговых барка со всем необходимым будут ждать вас завтра в этом самом месте, в это самое время. Прощайте, мистер Блум.

На этих словах Ричард Грин, один из влиятельнейших людей Англии, не дожидаясь ответа развернулся, и пошагал прочь. В последний раз сверкнув ярко-алым, солнце окончательно скрылось за горизонтом, уступая небесное владычество полной луне.

Атлантика, апрель 1707 года.

Легкий океанский бриз едва колыхал водную гладь, пение чаек, бульканье редких рыб оглашали окрестности. Из-за тучи показалось солнце, озаряя своим светом полторы сотни судов под белыми парусами и испанским флагом на вымпеле. Такого зрелища здешние воды еще не встречали.

Гаспар Касто, всего 4 года назад — капитан, а сейчас — целый адмирал огромной армады, стоял на мостике «Слияния», линейного судна с сотней орудий на трех палубах. Он взирал вперед, и хоть перед глазами виднелся лишь бескрайний горизонт, испанец знал, там, вдали, его ждет Европа, ждет война, в которой Испания раздавит своих противников, ждет триумф.

Гаспар был истинным патриотом своей империи, считая, что рано или поздно она должна поставить на колени весь изученный мир. А как может быть иначе? Именно испанская экспедиция первой достигла берегов Нового Света, именно испанский флаг реет над большей частью заокеанских колоний, именно испанские галеоны перевозят тонны золота из Америки в Европу. Все остальные, Англия, Голландия, до недавних пор Франция — лишь голодные шакалы, стремящиеся урвать свой кусок, накидываясь стаей.

Увы, но все было не так, как желал Касто. Мощь империи в последние годы все угасала, в колониях зрело недовольство, усилившиеся враги мешали торговле и представляли реальную угрозу. Тогда еще молодой капитан, быстро набиравший опыт и подающий большие надежды, всеми силами стремился помочь своей стране. Шли годы, Гаспар становился все умнее. Теперь он понимал, что проблемы империи истекают не из козней врагов, а из устаревшей, консервативной политики испанского правительства. Они ограничивали колонистов в правах, когда нужно было завлекать поселенцев, они душили торговлю большими налогами, когда нужно способствовать процветанию испанских купцов, они слали ноты протеста и возмущения, когда нужно силой поставить наглого выскочку на место. Чего стоили только расплодившиеся пираты со всем известной базой в Порт Ройале. Неужели могущественная империя, над которой никогда не заходит солнце, не способна разобраться с отребьем одного единственного острова, который, к слову, когда-то принадлежал Испании?

Касто пересмотрел свои взгляды на войну, политику, торговлю, он начал мыслить нестандартно, находя новые, нетипичные решения вместо устаревших законов. Но высокомерные индюки из парламента отвергали, высмеивали одну идею за другой, а умалишённый монарх ничего не предпринимал, чтобы изменить ситуацию. Гаспар был патриотом, патриотом страны, а не надутых консервативных правителей и больного на голову королька. Когда последний наконец-то откинулся, капитан вздохнул с облечением.

Впрочем, над империей нависла новая угроза, ведь у Карла II не оказалось детей. К счастью, перед смертью монарх совершил, пожалуй, самый значимый поступок в своей жизни — написал завещание. В нем он передавал престол Филиппу из династии французский королей. Многие сразу начали роптать, как это так, француз, Бурбон, сядет на испанский трон. Глупцы… Касто сразу узрен надежду в альянсе двух могучих держав. А после того, как правитель Франции Людовик XIV назначил Филиппа и своим наследником, перспективы складывались и вовсе фантастические. Объединенная держава под рукой одного короля поставит на колени всю Европу и весь мир. Какая разница, кто правитель, ведь главное — величие империи.

В начавшейся войне Гаспар без раздумий принял сторону французов. Он рассчитывал на быструю победу, но противники смогли оказать достойное сопротивление. Чувствовался паритет сил, а денег на ведение войны не хватало. Капитан понимал, еще несколько лет, и стороны будут вынуждены пойти на мир, найдя компромисс. Это похоронит мечту Касто о могучей мировой империи, тогда он решил действовать более решительно.

Правдами и неправдами добившись аудиенции у Людовика, капитан изложил свой план. Монарх не сильно поверил в его осуществление, но все же дал добро на экспедицию, хоть и не предоставив финансовой поддержки. Гаспару пришлось продать все имущество, чтобы собрать хотя бы минимум необходимых за океаном сил. Но он пошел на это, ради величия Испании, он был готов на все.

И вот, эскадра из трех фрегатов, с двумя сотнями воинов на борту, прибыла в порт Сантьяго на Кубе. Новый Свет — ареал безграничных возможностей, стоит лишь уметь мыслить нестандартно, и не забивать голову лишними предрассудками. Капитану Касто нужна сила, способная изменить ход войны в Европе, а для этого — ему нужны деньги.

Тогда, Гаспар занялся ремеслом, так презираемым испанскими снобами, стал пиратом. Но быть обычным разбойником, жаждущим денег лишь для того, чтобы пропить их в таверне Порт Ройала, он не желал. Касто поставил столь доходный промысел на поток. Его фрегаты превосходили по огневой мощи практически любое пиратское корыто, и уж тем более, могли легко догнать и подавить каждое торговое судно.

Новоявленный пират грабил всех, кто не носил испанский или французский флаг, невзирая ни на какие мирные договора и пакты о ненападении. Поднимая вражеский флаг, он прикидывался военным патрулем Англии либо Голландии. Подойдя максимально близко, все 3 судна давали полный бортовой залп книппелями. Скованные длинной цепью 2 ядра ломали мачты и повреждали такелаж, лишая судно и той невеликой скорости, что была до этого. После оставалось лишь сблизиться, обстрелять картечью и взять на абордаж.

Одним из главных правил Гаспара стало никого не оставлять в живых. Никто не должен узнать о новой пиратской эскадре, и тем более о планах испанца раньше времени. Верные ему люди убивали всех, кто останется на борту, даже если торговец сам сдался, спустив флаг. Бесчестно? Да, но кому нужна честь, когда на кону стоит могущество империи?

Приноровившись к новому промыслу, создав единую стратегию и тактику боя, Касто задумался о расширении эскадры. Несколько флотилий, таких как у него сейчас, смогут добывать золота в разы больше, а если объединиться… склады и казна островных колоний куда как более богаты, чем трюмы торговых посудин. Тут же возник вопрос: откуда брать людей, преданных делу? Испанец долго думал над этим, пока не вспомнил об ирландцах.

Если с шотландцами в последнее время у Англии сложились хоть и прохладные, но все же вполне мирные отношения, то жителей Ирландии они всегда воспринимали как людей второго, а то и третьего сорта. Сейчас же, с открытием колоний и постройкой плантаций, они и вовсе оказались на положении рабов. Целые караваны отправлялись в Новый Свет, с забитыми живым товаром трюмами. Ирландцы работали наряду с неграми, а порой оказывались и в куда худшем положении. С чернокожими испанец связываться не хотел, у этого племени большие счеты и к его стране тоже, а вот ирландцы… они могут стать верными союзниками.

Совершить пару удачных налетов на прибрежные британские плантации не составило труда, и вот, в распоряжении капитана 5 сотен озлобленных на Англию бывших рабов, готовых порвать глотки любому, кто поднимет столь ненавистный им флаг. Женщин, детей и стариков Гаспар поселил на необитаемом острове, обеспечив всем необходимым. Туда же, в тайную, замаскированную пещеру, свозилось все золото и серебро. Были куплены еще 3 новеньких фрегата, команда ирландских мужчин разбавлена опытными испанскими мореходами. И вот, в распоряжении Касто уже целых 6 судов. С такой силой, можно пробовать захват целого города, защищенного фортом.

Впрочем, новоявленный адмирал не торопился, спешка была ни к чему. Разделив флотилию на 3 эскадры по 2 судна, он продолжил морской разбой, иногда объединяясь и нападая на новые плантации с ирландскими рабами.

Отдельно стоит отметить положение последних. Большинство испанцев на месте Гаспара отвели бы им место, лишь немногим лучше невольников, живого мяса, которого не жалка. Касто действовал умнее. Его ирландцы всегда были сыты, хорошо экипированы, и даже имели право на треть добычи, которой они могут распоряжаться по своему усмотрению. Посещать цивилизованные порты всем, кроме проверенных офицеров, включая и испанских солдат, запрещалось, дабы пьяные воины не выболтали чего лишнего. Но все необходимое можно было прибрести через квартирмейстера. Выпивка, еда, одежда, даже продажные женщины доставлялись на ранее необитаемый остров Навасса недалеко от Эспаньоллы. Не желающие сражаться ирландцы, даже если это были здоровые мужчины, могли жить на острове и покинуть его, когда армада отправится в Европу. Тех же, кто сражается, а также членов их семей, Касто обещал сделать гражданами великой Испано-Французской империи, и обманывать не собирался. Державе нужны преданные воины, независимо от того, где прорастают их корни.

В результате адмирал получил верных солдат, ненавидящих англов, и готовых сражаться на его стороне. Нужно ли говорить, что пожелавших остаться на острове мужчин было крайне мало, даже юноши и старики отчаянно рвались в бой.

Награбленное добро, как правило товар, а не золото с серебром, Гаспар поначалу продавал через знакомых контрабандистов, а позже и вовсе начал отправлять караванами в Европу. Ему было плевать на запрет собственного правительства, поддерживающего монополию Торговой палаты и Вест-индской компании. По убеждению испанца, лучше дать заработать купцам, чем отдавать золото на разграбление жадным чиновникам. То, чем можно было расплатиться в Новом Свете, металл, драгоценности, выпивка и другие востребованные товары, адмирал и вовсе никуда не продавал, оставляя себе или тут же пуская в ход. Другими словами, Касто развернул на Карибах масштабную деятельность, основанную на грабежах и торговле, получая прибыль и при этом оставаясь в тени. Конечно, слух о свирепствующих пиратах рано или поздно должен просочиться в прибрежные таверны, но домыслы были настолько фантастичными, настолько отличались друг от друга, что всерьез их никто не воспринимал. Ну и тем более, никто не мог знать истинные цели испанского адмирала.

Завершающим штрихом первого этапа подготовки стал поход по контролируемой англичанами части американского континента. На тот момент флотилия Гаспара насчитывала уже 21 вымпел, и более двух тысяч вооруженных воинов. Назначенные командиры эскадр отлично справлялись с работой, сам же Касто взял 800 бойцов и двинулся вглубь континента.

Целью испанца было индейское золото, а также добыча многочисленных старателей в рудниках. Тактика неожиданных ударов и поспешного отхода давала свои результаты. Кое-как вооруженное, хотя и многочисленное английское ополчение не могло защитить все города, рудники, селения одновременно. Хорошо экипированный отряд под умелым руководством Касто без особого труда совершал набеги, брал добычу, а затем уходил в джунгли. Не обошла сия судьба и пару поселений индейцев. Краснокожие долго не желали говорить, где припрятаны их ценности, но у Гаспара была пара умельцев… Марио и Кристиан, в прошлом палачи Святой инквизиции, умели развязать язык кому угодно. Именно этой парочке отряд обязан минимум третью награбленного добра. Потрусив под конец ловцов жемчуга, флотилия с триумфом и полными трюмами вернулась на остров. Потери составили чуть больше сотни человек.

Наконец, в руках Касто оказалось достаточно золота для выполнения его задумки, и он вышел из тени. Заявившись в порт Санто-Доминго на Эспраньоле, адмирал флотилии из почти что 30 вымпелов по факту подмял под себя всю власть в колонии. Противиться такой силе никто не мог. Отныне верфи города, а позже и целого острова, стали работать исключительно над заказом испанца. Тот привлек к работе всех, кого только мог: колонистов, местных аборигенов, переселенцев, и щедро платил за новые корабли. Последний факт сделал из Гаспара народного героя, его обожали все, кроме редких чиновников. Но те не смели сказать ни слова. Испанец, обладая столь грозной силой, способен попросту заставить работать на себя, но ему нужна была скорость и качество, так что золото текло рекой. Слухи на тот момент растеклись по всему Новому Свету, и вскоре должны достигнуть Старого. Впрочем, это уже не важно, армада, которую Касто назвал Несокрушимой, была готова.

Могучие линейные корабли, маневренные фрегаты, быстроходные бриги, тяжелые галеоны… всего 152 вымпела, это даже больше, чем в легендарной Непобедимой армаде, собранной 2 столетия назад. Последняя, впрочем, своей цели так и не достигла, но Гаспар не собирался повторять ошибки прошлого. Его флотилия столь же маневренна, сколь и сильна в бортовом залпе, сам же адмирал не без оснований считал себя непревзойденным флотоводцем. Такая сила, заявившаяся в Европу столь неожиданно, непременно перевернет ход войны. Испания и Франция разгромят своих врагов, так что последние будут вынуждены на коленях умолять о мире.

3 февраля 1707 года, Несокрушимая армада тронулась в путь. И сейчас, спустя 2 месяца плавания по Атлантике, Гаспар Касто взирал вперед, предвкушая столь близкий триумф. Но что это, там, виднеется на горизонте?

— Адмирал, 3 вымпела прямо по курсу! — закричал матрос на марселе, — Похоже торговцы, французы, идут прямо на нас.

— Просигналить им французским флагом, — отдал приказ Касто, — Пусть знают, что мы друзья.

А вот и первые свидетели явления армады. Гаспар был уверен, слухи о флотилии давно дошли до Старого света, но одно дело — пьяные разговоры матросов, и совсем другое — реальное подтверждение. Адмирал уже представлял, как спустя десятилетие о его походе будут составлять хроники. Возможно, один из этих французов на борту даже напишет целую книгу о том, как он первым увидел легендарную Несокрушимую армаду, с самим Гаспаром Касто во главе.

Тем временем, торговая эскадра все приближалась, не собираясь менять курс. Конечно, среди испанцев хватало дураков, выступающих в войне на стороне Англии и Рима, но деться этим купцам было некуда. Обойти 152 судна, растянувшиеся на несколько миль, довольно трудно, да и стоит десятку быстроходных бригов лишь задаться целью, как неповоротливые торговцы будут настигнуты в кратчайший срок. Сигнал же флагмана в виде французского флага на передней мачте, в довершении к испанскому на центральной, и вовсе должен был успокоить купцов.

Первые странности стали заметны, когда между передовыми судами оставалось не больше полумили. Жизнь на палубах торговцев будто замерла, люди стояли на одном месте и никуда не двигались. Ни суеты матросов, ни любопытствующей толпы на носу, необычное поведение для команды судна, узревшей огромную флотилию.

— Приготовить орудия к бою, возможно это западня, — приказал адмирал командиру флагмана, — И не подходите к ним ближе, чем на сотню метров. Проклятые англы любят использовать брандеры.

Следующие десять минут прошли в напряженном молчании. Пасмурный день уже клонился к закату, и странные суда с застывшей как истуканы командой предстали зловещей картиной в глазах суеверных моряков. Отчаянный крик ужаса вырвал адмирала из раздумий.

— Мертвецы! Там одни мертвецы! Это корабли-призраки!!! — матрос с мачты, первым обнаруживший эскадру, чуть не упал с пятиметровой высоты после своего вопля.

На флагмане началась паника, медленно перекидывающаяся и на соседние суда, идущие чуть позади. Адмирал ругнулся и взял в руки подзорную трубу. Увиденное заставило содрогнуться даже отвергавшего любые суеверия Касто, на всех трех судах и правда стояли одни мертвецы. Издали они казались обычными людьми, лишь бы что застывшими в одной позе, но если присмотреться… у одного распорот живот, у другого — кинжал торчит прямиком из глаза, у третьего вообще отсутствует голова. Как кульминация сего ужаса — натуральный, иссохший от времени скелет в рваных одеждах и треугольной шляпе на лысом черепе, стоящий за штурвалом. Зрелище, способное пробрать холодным потом даже самого стойкого, храброго воина. Тем не менее, Гаспар нашел в себе силы уверенным голосом рявкнуть.

— Отставить беготню, вы, суеверные трусливые крысы! Разве непонятно? Проклятые англы пытаются нас напугать, подорвать боевой дух. Им нечего противопоставить армаде, и они этим дешевым трюком хотят обратить нас в бегство. Любого, кто еще раз закричит или помянет Дьявола, я лично отправлю к последнему!

Угроза подействовала. Видя, что командир с виду совершенно не напуган, продолжает сохранять уверенность и самообладание, матросы тоже взяли себя в руки. Прослыть трусом никто не хотел. Действительно, что еще можно ожидать от безбожников англичан, отвергших католичество, и придумавших собственную, угодную только Дьяволу секту?

Время шло, корабли армады старательно огибали не менявшие курса торговые барки по широкой дуге. Большая их половина уже разминулась с дьявольскими посудинами, и команда стала понемногу успокаиваться, напряжение спадало. Неожиданно, всего за несколько секунд на кораблях-призраках ярким пламенем вспыхнули мачты. Несколько особо впечатлительных матросов, позабыв о предупреждении адмирала, завопили во весь голос.

Гаспар не особо удивился, ожидая чего-то подобного. Хитроумные англы вполне могли это устроить, дабы подорвать решимость испанцев. Но действовать нужно быстро, среди команды нарастала паника. Еще немного, и матросы начнут бросаться за борт.

Адмирал выдернул пистолет и принялся искать глазами суеверного крикуна. Жесткая расправа подействует на остальных отрезвляюще. Только он увидел прижавшегося к борту человека и навел прицел, как раздался мощный взрыв.

Касто резко повернул голову. Один из кораблей мертвых буквально разорвало на части, горящие обломки долетели даже до фрегатов, идущих в 2 сотнях метров от эпицентра. Тут же, спустя каких-то пару секунд, почти синхронно взорвались и два других судна. Но главное потрясение было связано вовсе не с этим. Самое пугающее находилось в воде, она горела. Вода горела ярким алым пламенем, неся отвратительный запах самой Преисподней на ближайшие корабли армады. Как такое возможно? Неужели эти 3 судна и правда посланы самим Дьяволом? Ну нет, этого просто не может быть!

Тем временем случилось то, чего так опасался адмирал — дикая паника охватила суеверных матросов. Ирландцы еще держались, они бороздили моря не так долго, чтобы всерьез проникнуться к морским байкам. Но вот остальные… испанцы из числа первой экспедиции, набранные колонисты, а порой и откровенные пираты, все они сейчас были в ужасе. Гаспар насчитал минимум пятерых, прыгнувших за борт только с фрагмана, что творилось на других судах он даже не догадывался.

— Тихо всем! — заорал Касто, разряжая пистолет в одного из самых впечатлительных матросов, что только намеревался с разбегу прыгнуть в воду, — Офицеры, приказываю стрелять в любого труса на судне!

Десяток вооруженных испанцев принялся быстро наводить порядок. Скорее всего, им бы это удалось, но выстрелы их мушкетов заглушил новый, казалось, еще более ужасающий вопль.

— Кракен! — выкрикнул один из матросов по левому борту, указывая куда-то в воду. Тут же раздался второй голос.

— Это Морской Дьявол! Спасайся кто может! — оба солдата синхронно развернулись, и разбежавшись прыгнули в воду с противоположного борта. Их примеру последовало еще несколько человек.

Отчаявшись навести порядок на палубе, адмирал посмотрел туда, куда указывал матрос, и застыл на месте от дикого ужаса, пробравшего его сердце. В какой-то полусотне метров от «Слияния», прямиком из морских глубин поднялось нечто… Над уровнем воды виднелся овал метра 3 в длину, и полтора в ширину, покрытый непонятными кораллами, водорослями, ракушками. Что чудовище скрывало под водой, предположить трудно. Но самое страшное — мертвец, будто гвоздями приколоченный к голове ужасного монстра. Глаза бедолаги заплыли, а выражение лица не предвещало ничего хорошего. Касто осмотрелся, и с ужасом обнаружил, что обитатели то ли неизведанных подводных глубин, то ли самой Преисподней, выныривали повсюду. Их было никак не меньше полутора десятков.

— Огонь, — неуверенно скомандовал адмирал, не отходя от шока.

— Ввы что-то сказали, ссеньор адмирал? — дрожащим от страха голосом спросил стоявший рядом офицер.

— Огонь! — завопил Гаспар что было духу, отгоняя проникший внутрь души животный ужас, — Огонь из всех орудий! Отправить дьявольские отродья ко дну!!!

Голос командующего подействовал отрезвляюще. Большинство офицеров и матросов хоть и испытывали немалый страх, но все же за борт бросаться не собирались. Скорее это был глупый жест отчаяния самых трусливых и суеверных. Да и те, что не пошли еще ко дну, сейчас отчаянно пытались добраться до своих судов.

Увы, но Дьявол, похоже, сегодня всерьез решил погубить грешные души моряков. Будто одного его присутствия было мало, открылась пасть монстра, конечно если из воды действительно торчала именно голова. Приколоченный мертвец содрогнулся, а из открывшегося отверстия полезли настоящие черти. Касто в подзорную трубу видел эти черные лица, запутанные в каких-то водорослях волосы, рваные темные одежды. Он видел оскаленные в жуткой усмешке, такие же черные как все их существо зубы, хищные кривые клинки. Подобная картина наблюдалась возле каждого всплывшего монстра.

Тем временем, пользуясь паникой и нерешительностью испанцев, черти вылезали из убежища, бросались в воду и быстро плыли к ближайшим кораблям. Послышались первые, нерешительные залпы пушек. Ядра не достигли результата, слишком мелкая цель, но зато они отрезвляюще подействовали на адмирала.

— Чего уставились, трусливые крысы? — завопил Гаспар, — Дьявол никогда не сломит дух истинно верующих мужей католической церкви! Зарядить пушки картечью, достать мушкеты из арсенала, приготовиться к бою. Ни одно отродье Преисподней сегодня не ступит своей поганой ногой на палубу моего судна!

С каждым словом, Касто приобретал все большую уверенность, страх же медленно, но неумолимо отступал. Кем бы эти существа не были: англами, чертями или созданиями древних языческих демонов, он примет бой. Его армада — несокрушима, его вера — сильна, его дух — не сломить. У борта «Слияния» погань найдет лишь свою смерть.

Первую волну чертей экипаж флагмана встретил картечным залпом. Практически все фигуры, плывущие в сторону судна, погрузились в воду, а на поверхности показались алые пятна. Кровь у созданий Преисподней оказалась такого же цвета, как и у ходящих под Богом людей. Оставшихся четверых поразили мушкетные пули. Боевой дух солдат тут же вырос, оказывается, потусторонних тварей можно убить, уверенность в победе затмила страх в сердцах воинов. Но радость оказалась преждевременной.

Пользуясь суматохой схватки, группа из шести чертей вынырнула прямо у противоположного, правого борта. К счастью, карабкающихся по судну с клинками в зубах тварей вовремя заметил подававший боеприпасы юнга. Раздался залп, двое противников плюхнулись в воду. Остальные, вопреки обещанию капитана, все же ступили на борт, впрочем, ненадолго. Им удалось убить лишь троих, прежде чем превосходящие в численности испанцы не задавили тех массой и острыми абордажными саблями. Больше попыток прорваться к флагману противник не предпринимал. Враг, кем бы он ни был, оказался не настолько многочислен и умел, чтобы противостоять десятку тысяч солдат на судах армады. Адмирал уже уверился в победе, как раздался новый взрыв, за ним еще один, и еще…

Один за другим, по неведомым никому причинам корабли Касто подрывались. Крюйт-камера взрывалась отнюдь не всегда, но и получившее серьезную брешь в корпусе судно начинало быстро набирать воду, и вскоре тонуло. Новая напасть, на фоне все еще пылающей воды вокруг кораблей-призраков, ужасных, загадочных в своей неподвижности монстров, в пасти которых вновь принялись забираться уцелевшие черти, на фоне нескольких захваченных врагом, и уже начавших пылать кораблей, окончательно подорвала моральный дух моряков.

Игнорируя приказы с флагмана, многие корабли поворачивали обратно, судорожно ставя все паруса. На некоторых из них начался бунт, и уже кипела ожесточенная схватка между некогда соратниками. Повсеместно, особенно на получивших повреждения бригах и фрегатах, матросы в панике бросались в воду, забывая, что большинство из них даже не умеет плавать. Гаспар Касто с ужасом смотрел на это, но ничего не мог сделать. Неужели, это конец всем планам? Неужели его старания были тщетны? Неужели идеям о могучей Испано-Французской империи так и не суждено воплотиться в жизнь?

Редкие порывы прохладного, океанского ветра, едва слышные удары волн о борта. Полторы сотни вымпелов, растянувшиеся от горизонта до горизонта, пылающие корабли на фоне алого заката, крики смерти, боли, отчаяния. Картина, по-своему прекрасная в своей гибельности, ужасающая своим великолепием. Лишь сумасшедший в своей гениальности художник способен создать из всего этого настоящий шедевр.

Свейн Блум стоял на вершине мачты, и взирал на дело разума своего, поистине разрушительного разума, достойного самого жаркого котла в христианском Аду, или почестей скандинавской Вальхаллы. Впрочем, наемник никогда не был религиозным человеком, а глядя на развернувшуюся картину, его брала гордость, особая гордость творца смертоносного орудия при виде, как оно убивает врага. Кто-то назовет его дьяволом, чья мысль разит лучше клинка, кто-то припишет к лику героев, сражающихся за правое дело. Блум же не считал себя ни первым, ни вторым, он был убийцей, чертовски умелым, но все же простым убийцей.

Можно ли решить проблему убийством одного человека? В большинстве случаев да, можно, но на этот раз Свейн опоздал. Армада собрана, армада выдвинулась в путь, у армады есть цель, и неважно, кто ведет армаду. Неглупый наемник понимал, что его основная задача — вовсе не убить 3-х человек, он должен исправить историю. Год назад смерть Гаспара Касто могла этому способствовать, сейчас же — нет. Флотилия уже собрана, а командовать ею наверняка сможет любой из приближенных испанца. Это значит, что убийство последнего не решит проблему, история окажется неизменной. И. В. не окрасится в приятный зеленый оттенок, он продолжил выдавать все новые и новые цели. Чтобы завершить миссию, Блуму нужно остановить армаду.

Как уничтожить флотилию, что может насчитывать больше сотни судов? Ни одну бессонную ночь Свейн провел, размышляя над этим вопросом. В конце-концов ответ созрел — никак. Уничтожить столь значительные силы, не обладая как минимум вдвое меньшим количеством вымпелов, невозможно. Понятно также, что даже 50 судов не сможет выставить ни одна держава. Такие силы имелись и у Англии, и у Римской империи, но отрывать их от побережья, где ведутся непрекращающиеся баталии, никто не будет. Уничтожить армаду нельзя, но Блуму и не нужно этого делать. Его задача: не уничтожить, а остановить, что имеет существенную разницу. Тогда, на побережье во время разговора с графом, у наемника уже были примерные наброски плана.

Моряки — очень суеверный народ. Трудно не поверить в громадных чудовищ и недобрые предзнаменования, когда годами подряд бороздишь бескрайние просторы океана, неведомо что скрывающие в своих недостижимых глубинах. Чтобы заставить армаду повернуть назад, нужно настолько напугать мореплавателей, чтобы они в панике неслись до самого побережья Америки. Так, на укрытой густой растительностью базе в гуще Канарских островов, началось строительство.

По изученным на Базе схемам, к слову, не будущего, а прошлого, были построены 2 десятка примитивных подводных аппаратов. Деревянный конус пятиметровой длинны способен вместить 10–15 человек. В отличие от оригинального творения да Винчи, он не мог самостоятельно передвигаться, на постройку сложных конструкций не хватало времени и средств. Аппарат транспортировался на место засады кораблями на тросах, внутрь залезали бойцы. Когда наблюдатель замечал приближающиеся суда, подводные лодки частично заполнялись жидкостью и уходили под воду на 2–3 метра. По сигналу, коим служил взрыв брандеров, экипаж отрезал веревки с балластом, вес конструкции уменьшался, и та вновь всплывала.

В самом начале Блум пустил наперерез армаде тройку выделенных ему торговцев. Для большего колорита на палубах разместили по паре десятков мертвецов из числа особо любопытных испанцев, что решили проверить никому не нужный остров, заросший зеленью. В идеале, конечно, стоило бы поставить истлевшие мумифицированные скелеты, но рыть могилы у Свейна не было ни времени, ни желания. Лишь одного беднягу, отнятого у местного племени каннибалов, поставили за штурвал. Остальных просто немного «украсили». Кому всадили кинжал, кому отрубили голову, кого нанизали на саблю. В общем, картина получилась вполне реалистичная, и равнодушных оставить не могла. Корабль-призрак из самой Преисподней прибыл дать зловещее предзнаменование дерзкому адмиралу. Страха суда с мертвецами непременно должны навести, но вряд ли они заставят Касто повернуть назад, это стало лишь прелюдией.

В нужный час, оставленные на кораблях люди из числа ассасинов Блума подожгли облитые горючей смесью мачты. Те вмиг вспыхнули, озаряя окрестности алым светом. Вскоре огонь дошел и до щедро расставленных по палубе бочек с порохом. К сожалению, предусмотрительные испанцы не стали подходить к брандерам близко, так что взрыв произвел лишь психологический эффект. Но сильнее всего противника наверняка поразила горящая вода. Дело в том, что земляное масло, в будущем ставшее одним из ценнейших ресурсов и получившее название «нефть», было известно еще с незапамятных времен. 20 бочонков адской жидкости в воду, и красочный пожар вопреки всем представлениям современников на десяток минут обеспечен.

Получив сигнал, а взрывы были слышны даже под водой, начали всплывать подводные лодки. Обвешанные водорослями, кораллами, с прибитыми к корпусу мертвецами аппараты казались со стороны чем-то совершенно непотребным, а когда отворились стилизованные под гигантскую пасть люки, и наружу стали выбираться разукрашенные, одетые в черное рванье люди, публика в лице матросов окончательно выпала в осадок.

В бою участвовали в основном местные туземцы, они и плавали лучше, и были не настолько религиозными, чтобы отказываться изображать чертей. Каждой группой командовал ассасин из числа людей Блума. Некоторым удалось захватить целые корабли, матросы при виде бесов из самого Ада бросались за борт, не оказывая сопротивления, но противостоять огромной армии 2 сотни туземцев с легкими клинками не могли. Даже огнестрельного оружия они не использовали, порох попросту бы отсырел, попав в воду.

Как завершающий штрих баталии, было изготовлено 3 десятка примитивных мин. Их перемещали в герметичных металлических ящиках и устанавливали почти у самой ватерлинии. При помощи кресала поджигался фитиль, и спустя 10 секунд мина взрывалась. Конечно, сработали далеко не все сюрпризы, но десятка полтора судов подводные минеры потопили, еще 4 были захвачены и подожжены, остальные спасались бегством. Конечно, потери армады в сравнении с её численностью не так велики, но вот паника… она творит великие вещи.

Свейн видел, что усилиями его людей удалось потопить отсилы 2 десятка кораблей, в то время как не менее 50-ти стали жертвами бунта, и сейчас никакой угрозы не представляли. Остальные, поставив все паруса, в страхе мчались в разные стороны.

Впрочем, одна из ключевых целей так достигнута и не была — флагман адмирала «Слияние» по-прежнему на ходу. Он также взял обратный курс, но особой паники на борту не наблюдается. У Гаспара Касто все еще есть шанс восстановить порядок, и собрать пусть не всю, но большую часть своей армады. В подтверждении мыслей наемника сигнализировал и И. В. Стоило Свейну лишь достать прибор, выбравшись со своей подводной лодки, как он тут же загорелся красным. Куда бы не направлял его Блум, хоть на флагман, хоть на мелкий бриг, огонек не гас. «Парадоксалом» оказался не один единственный человек, а целая флотилия. Сейчас же, когда армада обращена в бегство, загадочный треугольник вспыхивал лишь при наведении на одну цель — линейное судно «Слияние». Ну что же, наемник предвидел такой исход, поэтому сейчас он, вместе с пятеркой лучших убийц отряда, стоял на вершине мачты захваченного фрегата, в какой-то сотне метров от флагмана, и готовился к финальному рывку.

Свист арбалетного болта, выпущенного наемником, озарил округу, но тут же потерялся в треске многочисленных пожаров. Выстрел оказался точен, стальное острие попало в борт «Слияния» и надежно застряло в древесине. Привязанный к хвостовику тонкий, но прочный трос, очередной подарок из будущего, натянулся. Свейн надежно закрепил второй конец на мачте, достал заранее подготовленный стальной прут с колесиком по центру, зафиксировал нехитрое приспособление на канате, ухватившись за него обеими руками. Резкий толчок, и непередаваемое чувство полета, невесомости, охватывает Блума. Следом за ним последовали и остальные убийцы.

Шесть черных фигур в тот вечер пролетели над бездонной водной гладью, над пылающими кораблями и тонущими людьми, чтобы добраться до своей главной цели. Подобно темным ангелам смерти, они спикировали на левый борт линейного судна, но там их уже ждали.

Свейн сходу буквально залетел в один из широких пушечных портов, благо орудие после выстрела откатилось, и места хватало. Это спасло наемнику жизнь. Летевший следом Марк замешкался, задержался, повиснув на тросе секундой дольше, чем полагалось. Послышался звук мушкетного залпа, и изрешеченное пулями тело рухнуло в воду.

Остальные четверо ассасинов пробрались внутрь корабля без трудностей. Видя столь бесславную смерть товарища, они с максимальным проворством забирались в пушечные порты, а большинству противников на палубе требовалось время, чтобы перезарядить оружие. Впрочем, оказавшись внутри, воины тут же вступали в бой с заполонившими помещение солдатами и канонирами.

Вооруженный двумя так понравившимися ему шестизарядными пистолетами, Свейн упорно продвигался вперед. Вот когда он не раз похвалил себя за предусмотрительность. Тащить нелегкую тяжесть в герметичном ящике, находясь при этом в воде, было нелегко, зато теперь наемник мог удивить своих врагов.

Сдвоенный выстрел, уклониться от удара тесака, удар рукоятью в висок. Металлическое навершие пистолета было не только тяжелым, но и заканчивалось граненым пятисантиметровым шипом, без труда пробивавшим череп неосторожно подставившихся солдат. Еще один сдвоенный выстрел, перебежка, укрыться от мушкетного залпа. Высунуться, выстрел, перебежка, три почти одновременных удара рукоятями, каждый настигает своей цели. Ассасины позади тоже не дремлют, активно расправляюсь с теми, кого пропустил их командир.

На палубе становится слишком многолюдно. Спрятать пистолет, достать припасенный еще с Базы стальной цилиндр. Выдернуть чеку, бросить вперед. Секунда, другая, третья, и помещение наполняется удушливым серым дымом. Теперь противнику будет трудно заметить визитеров. Рывок вперед.

Задержав дыхание, Свейн пробирался сквозь дымовую завесу, щедро раздавая удары рукоятями направо и налево. Враг ослеплен, не может вести огонь, наемник также экономил вовсе не бесконечные патроны. Перезаряжать оружие будет некогда. На борту больше 2 сотен солдат, единственный шанс ассасинов — внезапность и скорость.

Перед глазами наемника предстает лестница. Адмирал сейчас наверху, на палубе, но Блуму нужно вниз. Была бы снайперская винтовка с Базы, можно было попробовать достать Касто прямо с мачты, да и то без гарантий. Качка и мелькающие в прицеле суетящиеся матросы меткости не прибавляют. Пробиваться к цели через полторы сотни высыпавших наверх бойцов — самоубийство, но есть и иной выход.

Неприятный сюрприз ждал группу на второй орудийной палубе. Устроившие засаду 2 десятка солдат сходу дали полный залп из мушкетов. Неосторожный Браян, высунувшийся вперед, дорого поплатился за свою ошибку. Остальные успели спрятаться за стеной.

Свейн достал из подсумка последнюю оставшуюся у него гранату с Базы и швырнул её в противника. Секунду спустя раздался взрыв и дикие крики боли умирающих солдат.

— Сейчас, пошли! — крикнул Блум, обращаясь к оставшимся за спиной бойцам, и тут же сам рванул вперед, на ходу расстреливая оставшиеся барабаны обоих пистолетов.

Четверо ассасинов промчались по палубе как ураган, сметая с пути всякого, кто осмелится показаться. До конца добежало лишь трое, но противника, способного сопротивляться, на палубе не осталось ни одного. Цель оказалась совсем рядом, за толстой дубовой дверью.

Свейн, отбрасывая ставшие бесполезными пистолеты в стороны, сходу подбежал к массивному навесному замку, доставая отмычку. Две секунды, пять, десять, щелчок, железный замок с грохотом падает на пол, а дверь со скрипом отворяется. Перед троицей наемников предстает сердце любого корабля, помещение, оберегаемое старательнее всего, крюйт-камера. Громадные запасы пороха флагманского судна разорвут «Слияние» на осколки, уничтожив каждого, кто будет находится на борту.

— Пол, фитиль, — коротко приказал Блум, и в его руку тут же полетел смотанный в кольцо тонкий шнур.

Наемник осторожным движением выбил пробку из бочки с порохом, всунул туда край фитиля, надежно погрузив в сыпучую массу. Шнур был размотан и аккуратно сложен змейкой на полу, наемник обрезал лишнее, поджег конец. Яркий огонек весело побежал по белой дорожке, до взрыва оставалась ровно 1 минута.

Эрик Вуд, первый помощник отряда особого назначения, стоял у дверного проема и смотрел, как его командир поджигает фитиль. И вот, искра вспыхнула, обратный отсчет жизни этого прекрасного судна пошел. Убийца резко выдернул пистолет, и выстрелил навскидку. Учитель не успел среагировать, тяжелая свинцовая пуля попала ему прямо в сердце. Свейн Блум, убийца-виртуоз, обративший в бегство Несокрушимую армаду, беззвучно развернулся от выстрела и рухнул на бок. Мертвый взгляд наемника не выражал ничего.

— Каково черта? — от неожиданности отпрыгнул в сторону второй ассасин.

— Такова жизнь, Пол, — пожал плечами Эрик, — Мне нравился этот парень, но граф Грин много заплатит мне за его смерть. Брось, ты ему ничего не должен. Пойдем со мной, тебе наверняка тоже что-то достанется.

— Хорошо, — ответил воин после секундного колебания.

Глаза убийц встретились, и в этот момент, обоим стало все ясно. Вуд оказался быстрее. Пол только выдернул пистолет, когда сюрикен пробил ему правый глаз. Все же Эрик не зря носил титул лучшего ученика своего мастера. Бросив последний взгляд на мертвого учителя, прогоревший наполовину фитиль, он вышел из крюйт-камеры и выпрыгнул в ближайший пушечный порт. Спустя 18 ударов сердца, раздался взрыв, прерывая многообещающую жизнь линейного корабля «Слияние», и двух сотен моряков на нем. Дело было сделано.

Недалеко от Канарских островов, линейный корабль «Королева Анна», сутками позже.

Каюта советника по особым вопросам, графа Ричарда Грина, потрясала своим великолепием. Умело написанные картины в позолоченных рамках, превосходные скульптуры, серебряная посуда на столе, ковер из шерсти какого-то экзотического зверя. Глядя на все это, трудно представить, что хозяин каюты на людях держал образ бедного дворянина, одевающегося недорого и с некой небрежностью. В своей же каюте, сидя за массивным резным столом из красного дерева, граф казался как минимум королем в изгнании.

— Задание выполнено, Блум мертв, — отчеканил Вуд, глядя прямо в глаза своему нанимателю.

— Вы уверены? — недоверчиво переспросил Ричард.

— С пулей в сердце еще никто долго не жил, а внутри взорвавшегося судна тем более. Он мертв, и даже тело уничтожено, за это я ручаюсь головой.

— Хорошо, это приятная новость. Что с армадой?

— Обращена в бегство. Нами было потоплено ровно 20 судов, включая флагман, еще 34 обнаружены у берегов Канарских островов. Команда подняла бунт, вырезала несогласных и высадилась на берег, бросив корабль. Уверен, их теперь пушкой не загонишь в море. Поиски все еще ведутся, возможно обнаружат кого еще. Остальные так или иначе угрозы не представляют. Они разбежались в разные стороны, разрознены, команда, да и офицеры тоже, в диком ужасе. Если не потонут по пути или не умрут от голода, через пару месяцев достигнут Нового Света. Страшно подумать, какие жуткие слухи пойдут об этой экспедиции.

— Замечательно. Вот ваша дворянская грамота, — граф протянул Эрику плотную бумагу, — Осталось вписать лишь имя, думаю с этим вы справитесь. Ваша награда ждет в шлюпке. Прощайте, приятно иметь дело с верными людьми.

— Приятно работать с честным нанимателем, — улыбнулся Вуд, — Прощайте, граф.

На этих словах немного ассасин, немного наемник, немного изменник, развернулся, и пошагал прочь. Едва тот переступил порог каюты, Ричард кивнул стоявшим у двери солдатам. Резкий разворот, синхронный выстрел, и залп картечи из мушкетов в упор буквально сносит Эрика Вуда с места. Его безжизненное, изрешеченное пулями тело ударяется о стенку коридора, и оседает на пол.

— Уберите здесь все, — приказал Грин уже вслух. Верные солдаты тут же принялись за работу.

Граф был амбициозным человеком, но умел признавать ошибки. Проект под названием «особый отряд», и Свейн Блум, в частности, были ошибкой. Только теперь, после разгрома флотилии, коей еще не знал свет, Ричард понял, насколько опасен этот человек. Возводить наемников, убийц в дворяне, доверять им государственные дела и тайны — все равно что дать мартышке заряженный мушкет. Никто не знает, что у них на уме, и против кого они направят оружие в следующий раз. От последствий ошибок принято избавляться, к счастью, граф Грин сделал это вовремя. Мир никогда не узнает о том, что действительно произошло с Несокрушимой армадой, он не узнает о Свейне Блуме.

Атлантика, линейный корабль «Слияние», днем ранее.

Как меркантильна человеческая душа, как часто мы готовы предать друзей, товарищей, соратников, ради капли власти, ради кучки звонких золотых монет. Хотя ему ли, наемнику, убийце Свейну Блуму, говорить о продажности людской сути? Впрочем, он никогда не менял сторону во время боя, но это уже частности. Он ждал измены, и был к ней готов.

Движение кинжалом, лишний конец фитиля беззвучно падает на пол. Чирк кресала, на шнуре загорается ярко-алый огонек. И вот в отражении лезвия Свейн отчетливо видит, как рука Эрика тянется к пистолету на поясе. Он ожидал предательства, но думал, что это будет Пол. Впрочем, уже неважно. Время замедляется, так всегда происходит в важные секунды, например, за мгновение до смерти. Блум мог развернуться, упасть на пол и в полете кинуть сюрикен, скорее всего он бы успел. Но наемник не стал этого делать, ему нужно было умереть, он слишком засветился в этом мире.

Свейн не шевелился, внимание сосредоточено на отражении в кинжале. Вот пистолет покидает кобуру, судя по движению убийцы — будет стрелять на вскидку. Сейчас важно поймать нужный момент. Дернется раньше — и Эрик заметит, позже — пуля пробьет сердце. Голова наемника склонилась над фитилем, стрелять в неё Вуд не может. Блум знает обо всех мыслях убийцы, он сам учил его этому.

В сознании Свейна ствол медленно, неумолимо ползет вверх, достигает прямой линии с его сердцем. В глазах Эрика блеснул триумф, пора. Наемник начал разворот как раз в тот момент, когда прозвучал выстрел. Пуля попала в плечо, закончив падение Блума. Расслабив все мышцы, тот безвольной куклой рухнул на пол. Плечо вспыхнуло острой болью, но ни один мускул не шевельнулся на лице Свейна, для всех зрителей он был мертв.

Полу нужно было стрелять сразу, но тот никогда не отличался решимостью. Вуд же ни при каких обстоятельствах не оставил бы его в живых, лишние свидетели ему не нужны. Отдаленный всплеск воды, Эрик сошел с обреченного корабля, можно вставать.

Пуля засела глубоко в плече и доставляла сильную боль, но наемник не обращал внимания, до взрыва осталось едва ли 20 секунд. Выбежать на пушечную палубу, выпрыгнуть за борт. Оказавшись в воде, Свейн принялся активно набирать глубину. Спустя 7 ударов сердца, раздался приглушенный толщей воды, но все равно чудовищно громкий взрыв.

Блум тут же бросил взгляд на треугольник И. В., все это время мерцающий красным. Огонек погас, а через мгновение загадочная пластина слабо засветилась зеленым. Дело было сделано, история исправлена, а Свейн Блум, как ему и было положено, умер. Убийца всегда должен оставаться в тени, всенародная известность ему ни к чему. Он нащупал едва заметный выступ на треугольнике, и нажал кнопку эвакуации. Менее, чем через минуту, в подводных глубинах отчетливо проступили огни.

Это значило, что скоро он покинет свою эпоху. Возможно, наемник побывает в отдаленном будущем, где будет бороздить поистине бескрайние космические просторы, или в мифической древности, когда на землях современных могучих империй только зарождалась цивилизованная жизнь. Но непременно, Свейн еще вернется в свое время. И тогда авантюрист, романтик, убийца, молодой викинг, сможет начать новую жизнь, под новым именем.

Конец первой истории.

Продолжение следует…

Книга предоставлена Цокольным этажом , где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» .

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Убийца во времени. История 1: Колониальные войны